Добро пожаловать в класс превосходства

Глава 1. Добро пожаловать в мою школьную жизнь мечты

— Аянокодзи-кун, ты в порядке?

Оно явилось, снова. Инстинкты вопили о приближающейся опасности.

Я притворялся спящим, когда оно появилось – воплощение дьявола, заставив меня (дремлющего) вернуться к реальности.

У меня в сознании заиграла одиннадцатая симфония Шостаковича. Музыка безупречно описывала мое нынешнее затруднительное положение – то чувство безвыходности, когда людей преследует дьявол или стремительно приближающийся Конец Света.

Я мог почувствовать это, не открывая глаз. Тревожное присутствие дьявола, ожидающего, когда его раб соизволит проснуться.

Каким образом рабу избежать этой ситуации?

Я использовал вычислительные способности собственного мозга, чтобы найти ответ как можно быстро, и в итоге решил притвориться, что ничего не слышу. Я назвал это стратегией «притвориться спящим». Этот метод поможет выбраться из сложившейся ситуации.

Если бы это сказала добрая девушка, она бы продолжила: «Что ж, ничего не поделать. Прошу прощения за беспокойство! ☆».

Или может даже: «Я поцелую тебя, если проснешься, ладно? Чмок…» - тоже сойдет.

— Если не проснешься через три секунды, будешь наказан.

— В каком, блин, смысле «наказан»?

Менее чем через мгновение стратегия «притвориться спящим» провалилась, и я поддался на ее уловку.

Тем не менее, попытки сопротивляться я не прекращал, и не поднимал головы.

— Кажется, ты не спишь, как я и думала.

— Я уже знаю, какой страшной ты бываешь в гневе.

— Хорошо, так у тебя есть время?

— Что будет, если скажу, что у меня нет времени?

— Ну… заставить тебя силой я не могу, но этим ты сильно меня разозлишь. — После она продолжила: — А если я разозлюсь, это станет большим препятствием на твоем пути к спокойной школьной жизни. Хм, для примера, бесконечные кнопки на твоем стуле, вода на голову при каждом посещении туалета, ну и иногда уколы иглой циркуля. Что-то такое, ага.

— Это же банальные издевательства! А уж последнее звучит подозрительно реалистично, будто нечто подобное уже имело место быть! - я неохотно поднялся и уселся ровно.

Девушка с длинными черными волосами и красивыми выразительными глазами смотрела на меня сверху вниз. Ее зовут Хорикита Сузуне. Старшая школа, класс 1-D – моя одноклассница.

— Не пугайся так, я же просто пошутила. Не собираюсь обливать тебя водой в туалете.

— Кнопки и циркуль тут имеют куда более важное значение! Нет, ты вот сюда посмотри, посмотри! - я закатал рукав на правой руке и показал плечо Хориките. — Место укола до сих пор видно! Готова ответить, если шрам останется на всю жизнь?

— Где доказательства?

— Чего?

— Утверждаешь, что я виновата, не имея при этом никаких доказательств?

Конечно у меня их нет. Хорикита единственная сидела достаточно близко, чтобы уколоть меня, у нее даже был циркуль в руках, но улик у меня нет…

Кроме того, было кое-что важное, что стоило уточнить.

— Я точно должен помогать? Я подумал еще, но все же…

— Послушай, Аянокодзи-кун, раскаиваться в мучениях или в отчаянии – что тебе больше нравится? Ты отобрал у меня часть обязанностей, и должен нести ответственность. Я ведь права?

Хорикита предложила два чрезмерно нелепых варианта. По всей видимости, компромиссы не в ее стиле. Заключать договор с дьяволом было большой ошибкой. Я решил сдаться и подчиниться.

— Так… что я должен делать? - спросил, дрожа от страха.

Меня не удивит ее просьба. Не знаю, почему так вышло, но зато хорошо помню, как все начиналось.

Впервые я встретил эту девушку два месяца назад. То был день вступительной церемонии…

Апрель. День вступительной церемонии. Я направлялся в школу на автобусе, неприятно вздрагивающем на любой дорожной неровности. И пока любовался сменами пейзажей за стеклом, число пассажиров продолжало увеличиваться.

Большинство из них носили школьные формы. Еще был одинокий не особо успешный офисный работник. Может, он извращенец, пытающийся как бы невзначай к кому-нибудь прижаться в забитом автобусе?

А прямо передо мной стояла пожилая женщина, покачивающаяся на неустойчивых ногах, словно вот-вот упадет. Бедной старушке придется стоять, пока не доедет до своей остановки.

Все же я зря поехал автобусом. Получилось занять хорошее место, но холодный ветер дул прямо в меня, и автобус вконец переполнился.

Чистое ясное небо расслабляет… кажется, я могу тут же заснуть. Но мое спокойствие и умиротворение внезапно нарушили…

— Не думаешь, что должен уступить место?

Я резко распахнул полусонные глаза. Что? Кто-то меня отчитывает, подумал было, но похоже, обращались к человеку передо мной.

Молодой, хорошо сложенный блондин сидел на зарезервированном месте*. Это явно был ученик старшей школы. Пожилая женщина стояла перед ним, а отчитывала его какая-то офисная работница.

— Эй ты, разве не видишь, как старушке неудобно?

Девушка хотела, чтобы он уступил место пожилой женщине. Ее голос звучал довольно громко в притихшем автобусе, чем и привлек внимание остальных пассажиров.

— Какой странный вопрос вы задаете, леди? — Парень мог сказать это со злостью, по-хамски оскорбить или заявить прямолинейно, но он просто улыбнулся и скрестил ноги. — Зачем бы мне уступать кому-либо свое место? Мне совершенно незачем вставать.

— Разве не естественно уступать зарезервированное место пожилым людям?

— Не понимаю, зарезервированные места – это всего лишь зарезервированные места, и нет никаких законов, обязывающих меня уступать. Вставать или не вставать, решаю я, как сидящий на месте прямо сейчас. Вы бы уступили мне место, потому что я молодой мужчина? Ха-ха-ха, это же просто глупо.

Он говорил тоном, какого не ожидаешь от молодого ученика старшей школы. Его волосы были осветлены, да и выглядел он совсем не как ученик.

— Я молодой здоровый мужчина. Конечно, необходимость постоять не создаст мне большого дискомфорта. Но очевидно, стоя я потрачу больше энергии, чем если буду ехать сидя. Не хочу заниматься такой ерундой. Или, может, вы предлагаете мне быть более активным и энергичным?

— Что? С чего это ты решил, что лучше других?

— Лучше? Это очевидно, ведь и вы, и старушка прожили дольше меня. Тут сомнений нет. К тому же, «лучше» означает «превосходить», а это относится и к росту. Пусть вы и старше, разве это не грубость и наглость?

— Чего? Ты же только в старшей школе учишься?! Слушай, блин, что старшие тебе говорят!

— Да ладно, ладно.

Женщина только больше распалялась. Бедная старушка не хотела ухудшать ситуацию, попыталась успокоить ее жестами, но та продолжала придираться к ученику и по виду вот-вот была готова прийти в ярость.

— Похоже, у старушки слух острее вашего. Что ж, японское общество еще не совсем прогнило. Желаю вам наслаждаться остатком жизни как вашей душе угодно, - с очередной бессмысленно-искренней улыбкой он надел наушники и включил громкую музыку. Женщина заскрипела зубами от бешенства.

Его эгоцентричный настрой выбесил ее настолько, что она попыталась наорать на него. Сам я не стал вмешиваться, потому что был согласен, по крайней мере с последней частью. И если проблема решена, необходимость уступить место пропала.

— Простите… - женщина пыталась сдержать слезы, извиняясь перед бабулей.

Неприятный инцидент в автобусе. Я был рад, что не пришлось принимать участие в происходящем. Мне все равно, уступать место пожилым или упрямо отказываться. Битва завершилась победой парня, проявившего во всей красе свое гигантское эго. По крайней мере, все решили, что схватка завершилась.

— Эм… я думаю, что женщина была права.

Неожиданно из ниоткуда его противнику протянули руку помощи. Обладательница голоса стояла рядом с женщиной и храбро высказала парню свое мнение. На ней была такая же школьная форма, как у меня.

— Теперь еще и милашка. Мне сегодня везет с женщинами.

— Ты поступаешь ужасно. Не мог бы уступить место? Может, для тебя это кажется лишней морокой, однако таким образом ты можешь внести свой вклад в развитие культуры общества.

[[image:/storage/reader-images/96e239a68ec82769341b1fe1867314950b9b322b.webp]]

Парень щелкнул пальцами.

— Вклад в общество? Интересная точка зрения. Уступать место старшим – как способ сделать вклад в общество. Но к сожалению, я в этом не заинтересован. Мне важно только собственное удобство. И еще, в этом забитом до отказа автобусе ты обращаешься именно ко мне, сидящему на зарезервированном месте, с просьбой уступить. Не могла бы ты попросить об этом кого-нибудь из молча наблюдающих, и оставить в меня в покое? Если для кого-то важно заботиться о старших – он сам уступит, плевать на каком месте будет сидеть.

Слова девушки не достигли парня, и его наглость никуда не делась. И офисная работница, и пожилая женщина молча стояли и печально улыбались.

Но ученицу это не сломило.

— Прошу прощения, выслушайте меня, пожалуйста! Кто-нибудь еще может уступить женщине место? Прошу, кто-нибудь!

Откуда в этих нескольких словах было столько сострадания, храбрости и решительности? Редко встретишь такую искренность. Ее воспринимали как раздражитель, и тем не менее она всерьез, без всякого страха обратилась к пассажирам.

Я не сидел на зарезервированном месте, но старушка стояла прямо рядом со мной. Подняв руку и сказав «прошу», я разрешил бы ситуацию. Старшие тоже наверняка успокоились бы.

Но так никто в автобусе и не пошевелился, включая меня. Никто не счел себя должным подниматься. Слова и поведение парня зацепили пассажиров, они убедили себя, что он прав.

Конечно, старшие поколения в свое время внесли значимый вклад в развитие Японии. Но теперь мы – молодежь, представляем важный ресурс, которому в будущем придется поддерживать страну. Наша ценность возрастает и с учетом того, что население в целом постепенно стареет.

Итак, если сравнить себя со старшими, очевидно, что сейчас наша ценность выше. Справедливый аргумент, не так ли?

Меня заинтересовало, что же сделают остальные. Я огляделся, и увидел, что все сделали вид, будто ничего не замечают, или сидели в нерешительности.

Но… девушка моего возраста, расположившаяся по соседству, была другой. Во всем этом замешательстве ее лицо ничего не выражало. Я уставился на нее с удивлением, и наши взгляды на мгновение пересеклись. Казалось, мы думали об одном и том же, оба не собирались уступать старушке свои места.

— Ох, прошу! – поднялась вдруг одна женщина. Она уступила, не сумев побороть чувство вины.

— Спасибо! – девушка, призывавшая всех уступить место, с улыбкой кивнула, пробилась сквозь толпу и провела пожилую женщину к месту. Та бесконечно ее поблагодарила, и села на освободившееся кресло. Насмотревшись на них, я скрестил руки и закрыл глаза.

Вскоре автобус прибыл к месту назначения и остановился перед школой. Передо мной возвышались ворота из натурального камня. Все парни и девушки в форме выходили из автобуса и двигались к воротам.

Старшая школа Кодо Икусей. Школа, созданная японским правительством, чтобы воспитать юное поколение, которое потом станет работать на будущее страны. Здесь я отныне и буду учиться.

Остановка, глубокий вдох. Что ж, вперед!

— Погоди-ка!

Я пытался сделать свой первый решительный шаг, но замер, когда кто-то заговорил со мной. Это была та самая девушка, сидевшая рядом в автобусе и не желавшая уступать места.

— Ты посмотрел на меня. Зачем? - с решительным видом спросила она.

— Прости, меня заинтересовало твое поведение. Ты ведь даже не задумывалась о том, чтобы уступить пожилой женщине место, я прав?

— Да-да, я не собиралась уступать место. Что-то не так?

— Нет, я точно такой же, тоже не собирался уступать. Предпочитаю избегать неприятностей, не хочу привлекать внимания.

— Избегать неприятностей? Не смей сравнивать меня с собой! Я не уступила место, потому что не вижу в этом смысла.

— Разве это не хуже, чем просто избегать неприятностей?

— Просто следую собственным принципам. Я не такая, как ты, любитель сбегать от проблем. Наш разговор – бессмысленная трата времени.

— Полностью согласен.

Я был рад поделиться мнением, но спорить настроения не нашлось. Мы оба вздохнули и двинулись следом за остальными.

Я не люблю вступительные церемонии, и думаю, что многие первогодки согласятся со мной. Приходится стоять на ногах, пока директор и учащиеся раздражающе долго рассыпаются в любезностях – в общем, чересчур много мороки.

Но сейчас не об этом. Вступительная церемония в младшей, средней и старшей школе ознаменует начало самого важного периода жизни новичка. В течение первых нескольких дней ученики должны завести друзей, чтобы затем вместе с ними в полной мере насладиться школьной юностью. А уж если кто-то потерпел неудачу на этом поприще, то увы, его ожидают целых три года печали.

Исходя из моего принципа избегания лишних неприятностей, считаю, лучше всего завести несколько друзей и постараться установить с ними приличные человеческие отношения. У меня совсем нет опыта в таких делах, потому вчера я пытался немного попрактиковаться, чтобы это выглядело естественно.

Сценарий первый: ворваться в класс и буквально с ходу заговорить с кем-нибудь. Второй – незаметно передать с записку с моим адресом, и уже затем подружиться.

В моем случае тренировка являлась необходимостью, потому что обстановка в старшей школе совсем не такая, с какой мне приходилось иметь всю предыдущую жизнь. Я в гордом одиночестве ступил на свирепое поле боя…

Оглядывая классное помещение, неспешно прошел к месту, за которой была закреплена табличка с моим именем. Располагалось оно у самой дальней стены, рядом с окном. В общем-то, неплохое место.

Класс был заполнен только наполовину. Ученики либо смиренно просматривали школьные материалы, либо неустанно болтали, в попытке познакомиться друг с другом и подружиться.

И что мне теперь делать? Стоит ли мне познакомиться с остальными, пока еще есть время? Круглолицый парень, сидящий через несколько парт впереди меня, выглядел одиноким (мое эгоистичное воображение). Вокруг него витала аура, будто кричащая: «Кто-нибудь, заговорите и подружитесь со мной!» (Снова мое эгоистичное воображение). Однако… если внезапно подойти к человеку и начать разговор, он скорее всего почувствует себя неуютно.

В таком случае, не следует ли сначала дождаться подходящего момента? Хотя нет, к тому времени его наверняка успеют окружить враги, и с наибольшей вероятностью друга завести у меня не выйдет.

Итак, мы вернулись к тому, что я первым должен завести разговор…

Погоди-погоди, не спеши-ка с выводами! Ведь может получиться так, что я выскочу как черт из табакерки, заговорю с незнакомым студентом, и тут меня кто-нибудь перебьет. Бесполезно, самый настоящий замкнутый круг!

В конечном итоге, мне так и не удалось ни с кем заговорить, а если так дальше дело пойдет, я рискую остаться в полном одиночестве.

«Он все еще один?»

Раздался смех? Нет, наверное, мне просто показалось.

Интересно, что означает само слово «дружить»? Откуда, черт побери, эти друзья появляются? Может, люди становятся друзьями за совместным обедом? Или после похода в онсен?* Чем больше я об этом думаю, тем меньше понимаю. Это что-то сложное? Необходимо еще подумать.

Попытка завести друзей напрягает и сильно утомляет. Для начала, должен ли я пытаться с кем-нибудь подружиться? Более того, разве дружба не формируется сама собой с течением времени?

Мои мысли полностью смешались, словно толпа на безумном Летнем фестивале. * Пока я соображал и смущался, класс быстро заполнился учениками. Ох, ладно. Остается только попробовать.

После продолжительной внутренней борьбы я начал подниматься со своего места. Однако… я увидел, как круглолицый парень в очках уже разговаривал с другим одноклассником. С горькой усмешкой я осознал, что шансы найти друзей устремились к нулю. Везет же тебе, очкарик-кун… завел своего первого друга…

— Эй, я тебя помню!

Ошеломленный, я застыл на месте. С губ невольно сорвался вздох. Перспективы на приятную школьную жизнь разом помрачнели. В тот же момент я услышал, как скрипнул стул по соседству.

— Какие удручающие вздохи, а ведь семестр еще даже не начался. Я бы тоже не прочь повздыхать, оттого что приходится снова тебя видеть.

За соседней партой стояла девушка, с которой я спорил, выйдя из автобуса. Так значит мы в одном классе. Впрочем, ничего удивительного, так как классов всего четыре в параллели. Вероятность попадания в один и тот же не была нулевой.

― Я Аянокодзи Киётака. Приятно познакомиться!

― Неожиданно представился?

― Даже если для тебя это неожиданно, мы разговариваем уже во второй раз. Разве не логично назвать свое имя?

У меня все равно нет возможности представиться кому-то еще, кроме этой нахалки. В качестве знакомства с классом, стоило хотя бы узнать имя соседки по парте.

― Ничего, если я не представлюсь в ответ?

― Мне кажется, как-то неловко не знать имен друг друга, когда мы сидим по соседству.

― Меня это вполне устраивает.

Одарив меня безразличным взглядом, она положила сумку на парту. Кажется, она и вправду не собирается говорить, как ее зовут. Девушка не проявляла ни капли интереса даже к остальным в классе, и с элегантностью модели уселась на свое место.

― Твоя подруга попала в другой класс? Или ты одна сюда поступала?

― А ты любопытный. И я не лучший собеседник.

― Могу больше ничего не говорить. Только скажи.

Я уже было решил, что разговор на этом закончился, но она вдруг передумала, вздохнула и посмотрела на меня.

― Хорикита Сузуне.

Не ожидал получить ответ, но она… точнее Хорикита, решила представиться. Я вгляделся ей в лицо. Ого! Да она настоящая милашка, в смысле – красавица. Пускай мы одногодки, эта девушка могла бы зайти за ученицу второго или даже третьего года. Выглядела как взрослая женщина.

― Позволь начать с краткого рассказа о себе. У меня нет каких-либо увлечений, но мне все интересно. Друзей не так много, но думаю, было бы неплохо их завести. Вот такой вот я человек.

― Похоже на ответ того, кто старательно избегает проблем. Сомневаюсь, что мне когда-нибудь может понравится такой человек.

— Ты в один миг перечеркнула мое существование…

— Надеюсь, это худшее, что могло со мной произойти.

— Не хотелось бы тебя огорчать, но видно придется, - я указал на дверь класса. Там стоял…

― А тут все неплохо устроено! Класс точно такой, как и рассказывали! – это был тот самый парень, споривший с девушкой в автобусе.

― Ну да… не повезло, так не повезло. Похоже, не одни мы проблемные в классе D.

Не обратив на нас внимания, он устроился на место с табличкой «Коэндзи». Интересно, знает ли он, что такое дружба? Попробую понаблюдать за ним.

Коэндзи, взгромоздив ноги на парту, достал маникюрные ножницы и занялся своими ногтями. Он вел себя так, словно находился один в классе, и полностью игнорировал окружающих. Его слова в автобусе, судя по всему, были искренними.

Меньше чем за десять секунд больше половины класса отодвинулась от Коэндзи. Даже тут его эгоцентризм выделялся.

Взглянув на соседнюю парту, я заметил, что Хорикита читает книгу. Упс, я же забыл ей ответить, а ведь непрерывно поддерживать разговор – самое главное в ведении диалога. Еще одна возможность подружиться с Хорикитой была мной упущена.

Взглянув на обложку, увидел, что она читает «Преступление и наказание». Сюжет о том, можно ли оправдывать убийство теми или иными причинами. Забавно, что увлечения Хорикиты из этой области. Пускай мы и представились друг другу, вряд ли будем часто разговаривать.

Через несколько минут прозвонил звонок. Практически в то же мгновение в класс вошла женщина в строгом деловом костюме. На первый взгляд она казалась учителем, ратующим за дисциплину и строгость. Выглядела лет на тридцать. Длинные черные волосы затянуты в высокий хвост.

— Кхм, доброе утро, новички! Меня зовут Чабашира Саэ. Преподаю историю Японии. Также, я куратор класса D на последующие три года обучения, потому рассчитываю в процессе лучше узнать каждого из вас. Желаю удачи! Что же касается вступительной церемонии, то начнется через час в спортивном зале. А сейчас я раздам список школьных правил и сборник инструкций для поступивших.

Ученики начали проворно передавать материалы друг другу, начиная с первых парт. Учитель продолжила объяснения:

— В этой школе существуют особые правила, не такие, как во всех остальных старших школах. Все учащиеся будут проживать в общежитии, при этом вам запрещено связываться с кем-либо за пределами школы. Даже контакты с семьей только с разрешения школьного руководства. Покидать территорию нельзя.

— Однако чтобы вы не страдали от ограничений, у нас тут много развлечений. Есть караоке, кинозалы, кафе и даже модные бутики. Можно сказать, вся школа с прилегающими к нему постройками и площадками – это небольшой город. Его территория занимает площадь более шестисот тысяч квадратных метров центральной части города.

— Имеется еще одна особенность – S-система, - добавила она тут же. — Сейчас я раздам вам удостоверения учащихся. Этими картами вы можете оплачивать любые покупки и развлечения на территории кампуса. Работают как кредитные карты. Не забывайте следить, сколько вы тратите. Все, что есть на территории школы, можно купить за баллы на карточке.

Со слов учителя Чабаширы, студенты-первогодки начинают с одинаковой стартовой суммы. При этом каждому придется тщательно следить за своими потребительскими привычками.

Схема действия выданных им карт точно такая же, как с проездными: удостоверения учеников необходимо прикладывать к терминалам оплаты. Терминалы очень просты в использовании, так что проблем возникнуть не должно. Баллы автоматически начисляются в первый день месяца.

— Каждому из учеников перевели по сто тысяч баллов. Один балл равен одной йене. Думаю, больше ничего объяснять не надо.

В классе поднялся шум. Получается, просто за поступление сюда мы получили по сто тысяч йен стипендии. Как и ожидалось от школы, финансируемой правительством Японии.

Сто тысяч йен – чересчур большая сумма для карманных денег.*

— Похоже, вас удивило количество выданных баллов? Эта школа судит студентов по их способностям. Каждый, кто прошел вступительный экзамен, показал определенную ценность. Деньги – отражение ваших навыков. Используйте их, ни о чем не задумываясь. После выпуска остаток на вашем счету будет обнулен. Так как баллы нельзя обменять на деньги, копить их нет смысла. Ваше дело, на что их тратить. Тратьте на то, что хочется или нужно. Еще их можно перевести кому-то другому, однако запугивать и отбирать баллы запрещено. На этот счет школьные правила очень строгие. — Чабашира-сенсей обвела класс внимательным взглядом. — Вопросов ни у кого нет? В таком случае, постарайтесь быть прилежными учениками.

Большинство моих одноклассников не могли скрыть удивления размерами стипендии.

— Я думал, тут все будет строже.

Мне казалось, что говорю сам с собой, но Хорикита оглянулась на меня, словно эти слова были адресованы ей.

— Похоже, здесь не напрягаются на этот счет.

И хотя нас заставили жить в общежитиях, запретили покидать территорию и контактировать с кем-либо за пределами школы, зато перечислили довольно большую сумму, которые мы могли потратить на что угодно. Будто попали в рай с особым отношением.

Главное преимущество старшей школы Кодо Икусей – стопроцентное трудоустройство выпускников. Под надежным руководством правительства, используя все доступные ресурсы, школа обеспечивает страну кадрами, способными повести ее в лучшее будущее.

И действительно, многие из выпускников этого широко разрекламированного учебного заведения стали известными людьми. Обычно неважно, насколько знаменита и хороша школа, если она узкоспециализированная. Бывают специальные школы для спортсменов или музыкантов. Или для любителей всего, связанного с электроникой и программированием. Но школа Кодо Икусей исполняет пожелания каждого, вне зависимости от того, что человеку интересно. У нее своя система ценностей.

Поэтому я думал, что атмосфера в классе будет более напряженной и конкурентной, но большинство одноклассников казались самыми обычными ребятами, какие могут учиться где угодно. Конечно, мы все сдали вступительный экзамен, но сумеем ли спокойно и без происшествий выпуститься? Даже не знаю.

— Такая привилегированность немного пугает, - услышав это заявление из уст Хорикиты, я не мог не согласиться.

Думаю, лучше не строить иллюзий касательно этой школы. Раз уж они могут исполнить любое желание, должны быть и соответствующие риски.

— Эй-эй! Не хотите заглянуть в местные магазины? Идемте за покупками!

— Ага, с такой суммой денег мы можем купить все что душе угодно. Как же все-таки здорово, что нам удалось попасть сюда…

Когда учитель ушла, в классе воцарилось всеобщее возбуждение.

— Ребята, можно вас всех на минутку? – парень с аурой взрослого мужчины поднял руку и заговорил. Его волосы были натурального цвета. Тихоней он не выглядел, хотя на хулигана тоже не был похож. — С сегодняшнего дня нам вместе с вами придется провести целых три года в одном классе. Так что было бы неплохо представиться друг другу и подружиться. У нас еще есть время до начала церемонии, ну так как?

Ох… он сказал нечто потрясающее. Большинство учеников не знали, что ответить.

— Согласен! Мы даже имен друг друга не знаем, не говоря уже об остальном.

Стоило одному поддержать озвученную идею, остальные тоже стали по очереди соглашаться.

— Меня зовут Хирата Ёске. В средней школе все звали меня просто Ёске, так что вы тоже можете. Мне нравятся все виды спорта, но больше всего футбол, потому мне хотелось бы играть в футбол и в старшей школе. Очень приятно! – парень, предложивший всем представиться, легко и безукоризненно рассказал о себе.

А он явно силен духом, даже об интересах не забыл. После такого вдохновленного рассказа о футболе его популярность возросла в два, нет, в четыре раза. Смотрите, все девушки крутятся вокруг Хираты с сердечками в глазах.

Таким образом Хирата стал центральной фигурой в классе, и будет привлекать всеобщее внимание до самого выпуска. Потом он начнет встречаться с самой красивой девушкой в классе. Наверняка так и случится.

— Ну, если не против… можете начать представляться по очереди? – с завидной тактичностью предложил Хирата.

И хотя первая девушка перепугалась и сильно нервничала, она решилась и быстро вскочила с места. Видимо, ее на это вдохновили слова Хираты.

— Меня зовут Иногашира К… ко… - пыталась представиться, но слова застряли в горле.

Не могу сказать, от волнения это или из-за того, что ей не удавалось собраться с мыслями, говорить членораздельно девушка явно не могла. Остановившись, она побледнела от стыда. Редко увидишь кого-то настолько сильно нервничающего.

«Давай, постарайся!» или « Можешь не торопиться!» – выкрикивали одноклассники. Но слова возымели скорее обратный эффект, и застрявшая в горле фраза оборвалась окончательно. Тишина тянулась пять секунд, потом десять. Повисшая в воздухе напряженность стала практически осязаемой.

Одноклассники захихикали, а Иногаширу парализовал страх. Но вдруг одна из девушек произнесла:

— Не торопись, все хорошо.

И хотя ее слова были похожи на «Давай, постарайся!» и «Можешь не торопиться!», заложенный в них смысл резко отличался. Наверное, громкие выкрики парней давили на выступавшую, когда как фраза девушки, предложившей не торопиться, подействовала успокаивающе.

Собравшись с силами, она сделала глубокий вдох и выдох. И совсем скоро…

— Меня зовут Иногашира… Кокоро. Мне нравиться шить, а еще я неплохо умею вязать. П-приятно познакомиться! - выпалила она все буквально на одном дыхании.

С выражением облегчения и смущением на лице, Иногашира уселась на место. Не без помощи, приветствие девушки прошло спокойно. За ней подтянулись остальные.

— Я Ямаучи Харуки. В младшей школе играл в настольный теннис и выступал на национальном уровне. В средней считался лучшим игроком баскетбольного клуба – у меня был четвертый номер. Но из-за травмы во время кубка старших школ, сейчас остаюсь на реабилитации. Приятно познакомиться!

Не представляю, какое значение имеет четвертый номер… К тому же, Кубок Старших Школ только для старшеклассников. Насколько мне известно, ученики средних школ в нем участие не принимают.* Или он так пошутить пытался?

В итоге я решил, что он легкомысленный болван.

— Я следующая, да? – поднялась бойкая девушка. Та самая, что помогла Иногашире. Она же выручила бабульку утром в автобусе.

— Меня зовут Кушида Кикё. Никого из моих друзей из средней школы здесь нет, поэтому мне очень хочется со всеми познакомиться и завести новых друзей! — Остальные говорили о себе быстро и коротко, однако Кушида решила продолжить: — Для начала, я бы хотела подружиться со всеми вами. Когда закончите рассказывать о себе, пожалуйста, давайте обменяемся контактами!

Она заявила это не просто так. Я понял, Кушида из числа тех, кто быстро открывается другим.

[[image:/storage/reader-images/96b4e3c0e9bde201de1fcb36151c12f1e1c7d54a.webp]]

Слова, сказанные Иногашире, не являлись обычной поддержкой, соответствующей ситуации – они выражали искренние чувства. И вдобавок, она казалась человеком, способным подружится с кем угодно.

— …Во время каникул и после занятий я хотела бы создать как можно больше совместных воспоминаний, потому буду очень рада приглашениям провести свободное время со всеми вами. Я уже долго говорю, так что на этом закончу.

Она определенно подружится и с парнями, и с девушками. Нет, я вовсе не пытаюсь критиковать людей, рассказывающих о себе.

Если честно, меня кое-что беспокоит. А именно, что сказать, когда подойдет моя очередь… Может, попробовать пошутить? Или насмешить чересчур серьезным тоном?

Пожалуй, нет. Подчеркнутая серьезность при знакомстве испортит всем настроение. Да и вообще я не такой. Пока мои мысли метались в сомнениях, люди продолжали вставать.

— Так, следующий у нас… - Хирата посмотрел на ученика, а тот вдруг ответил ему недовольным взглядом.

Парень с рыжими волосами смахивал на преступника и говорил в полном соответствии с образом.

— Вы что, придурки? Я не собираюсь представляться, отвалите от меня! – не по-доброму зыркнул он на Хирату. Напряжение повисло в воздухе.

— Заставлять никого мы, конечно же, не будем. Но, по-моему нет ничего плохого в том, чтобы подружиться с одноклассниками. Если тебе это неприятно, приношу свои извинения.

Хирата склонил голову, искренне извиняясь. Девчонки начали пялиться на хулигана, перешептываясь между собой:

«Разве сложно просто рассказать о себе?»

«Верно!»

Как и ожидалось от красавчика-футболиста. Он уже успел привлечь внимание девушек. Однако с этого момента примерно половина парней класса стала поглядывать на Хирату с ревностью.

— Нет, у меня нет желания притворяться чьим-либо другом! - красноволосый поднялся и вышел. Еще несколько учеников последовали его примеру. Видимо, им тоже не нравилась идея знакомиться с одноклассниками. Хорикита тоже встала со своего места.

Она бросила короткий взгляд в мою сторону, но поняв, что я уходить не собираюсь, молча вышла из класса.

Хирата выглядел расстроенным. Его беспокоило, что часть учеников не поддержали идею.

— Они не плохие. Это полностью моя вина. Не стоило влезать со своим эгоистичным предложением.

— Ты не сделал ничего плохого. Давайте просто забудем о них.

И пускай часть учеников ушла, решив не представляться, остальные продолжили рассказывать о себе.

— Я Ике Кандзи. Мне нравятся девушки, а всяких там красавчиков терпеть не могу. На данный момент я в активном поиске второй половинки, так что приятно познакомиться! Конечно, девушке лучше быть миленькой или красивой!

Трудно сказать, было это шуткой или его искренними чувствами, но негодование женской половины класса он пробудил.

— Ого, круто! Ике-кун, ты такой прямолинейный! - произнес женский голос без тени эмоций. Очевидно, что это был сарказм.

— Да, правда? Ну, я думал что неплох, но… ха-ха! - по всей видимости, Ике принял их слова за чистую монету и слегка смутился.

Девчонки дружно рассмеялись.

— Эй, да он милаха! И ему нужна девушка!

Да тебя просто дразнят! Но Ике радостно помахал, ничего не понимая. Не похоже, что он был плохим человеком.

После него говорил парень, споривший за место в автобусе. Подняв зеркало, он со всех сторон осмотрел челку, а затем достал гребень.

— Эм… можешь рассказать о себе?

— Хм… ладно, - его величественная улыбка скрывала за собой снисходительность.

Я думал, он встанет, но Коэндзи как сидел с ногами на парте, так и остался.

— Меня зовут Коэндзи Рокуске. Я единственный наследник семьи Коэндзи, и в ближайшем будущем на мои плечи ляжет ответственность за будущее японского общества. Рад познакомиться с вами, дорогие леди!

Это приветствие явно предназначалось только для девушек, что большинству не очень-то понравилось. Некоторые одноклассницы, услышав, о богатом происхождении, смотрели на Коэндзи сияющими глазами, однако для всех остальных он выглядел нарциссом. Ну, это нормально.

— Отныне я буду неустанно противостоять всему, что будет причинять мне дискомфорт. Прошу вас быть осторожнее на этот счет!

— Эмм… Коэндзи-кун, что значит «причинять дискомфорт»? - с беспокойством в голосе переспросил его Хирата.

— Как я и сказал, но если желаете, могу привести пример… Мне противно все некрасивое. Если увижу что-то уродливое, сделаю все возможное, чтобы это устранить, - он элегантно зачесал волосы назад.

— Что ж, спасибо. Я постараюсь быть осторожным.

Красноволосый, Хорикита, Коэндзи, потом Ямаучи и Ике. Похоже, в этом классе собрались сплошь неординарные личности. За столь короткое время я столько всякого успел повидать.

Но не могу не признать, что и меня тоже есть причуда… Впрочем, ничего такого ужасного.

Я хотел вырваться из клетки, и вылетел из нее в полном одиночестве. Можно даже сказать, возжелал свободы, толком ее не понимая. Выглянув из темницы наружу, можно увидеть стаи грациозных птиц, однако то всего лишь короткий отрезок их повседневности…

В общем, такой вот я человек.

— Следующий… можешь рассказать нам о себе?

«А?»

Пока я витал в своих мыслях, подошла очередь. И сейчас целая толпа учеников ожидала моего выступления. Ох, не смотрите на меня с таким предвкушением (мое воображение).

Ну ладно, я ведь уже готов представиться. Хорошо! Встаю и начинаю.

— Ну… эм… меня зовут Аянокодзи Киётака. Я… мне… особо нечего о себе сказать, но постараюсь подружиться со всеми. Приятно познакомиться! - закончив, я поспешно сел на место.

«Фух!.. Все это слышали? Мой шанс представиться… полностью провалился!» - я сцепил под партой руки. Черт, был так занят собственными мыслями, что не смог заранее подготовить речь. Теперь же мое унылое и ущербное приветствие никому не запомниться.

— Приятно познакомиться, Аянокодзи-кун! Я тоже хочу со всеми подружиться, так что давай постараемся! - сказал мне Хирата с обнадеживающей улыбкой. Все захлопали.

Похоже, они приняли приветствие, несмотря на мою ошибку. И пусть их жалость немного задевала, я был счастлив.

Хотя эта школа и особенная, вступительная церемония проходила так же, как и в любой другой. После долгой речи директора и кого-то из учителей она завершилась.

Время было послеобеденное. Прослушав подробные разъяснения обо всех зданиях и постройках, имеющихся на территории школы, класс распустили. Большая часть учеников разбрелись по общежитиям, а остальные, сбившись в небольшие группы, направились в кафе и караоке. Совсем скоро толпа рассеялась.

По пути к общежитию я решил заглянуть в продуктовый. Конечно, в гордом одиночестве, так как никого толком здесь не знал.

— Что за неприятное совпадение!

Зайдя в магазин, я в очередной раз наткнулся на Хорикиту.

— Не будь такой враждебной. Ты же тоже пришла что-то купить?

— Ну да, кое-что. Немного предметов первой необходимости, - Хорикита рассматривала шампуни, стоящие на полках.

С сегодняшнего дня мы живем в общежитии, и тебе наверняка нужно больше чем «немного»… Девушкам обычно много всего необходимо.

Она быстро положила шампунь и прочие средства гигиены в свою корзину. Я предполагал, что она возьмет что-нибудь качественное и дорогое, но Хорикита выбрала все самое дешевое.

— Думал, девушки скрупулезней относятся к выбору шампуня.

— Разве это не от человека зависит? Так поступают в основном те, кто просто не знает, на что деньги потратить, - она холодно посмотрела на меня, всем свои видом показывая: «Не мог бы ты не пялиться на чужие покупки?» — Честно говоря, не ожидала, что ты встанешь перед всем классом и представишься. Не похож ты на любителя быть в центре внимания.

— Я стараюсь не отставать от других, чтобы возникало меньше проблем. Почему ты решила уйти? Это просто коротенькая речь. Могла бы наладить отношения с классом, может и друзей бы завела.

Многие из ребят успели обменяться контактами. Если бы Хорикита приняла в этом участие, наверняка стала бы популярной. Жаль.

— Я могла бы перечислить кучу причин, но почему не начать с варианта попроще? Даже если бы представилась, не факт что я им понравлюсь. Наоборот, скорее попаду в неловкое положение. Если ничего не говорить, и проблем не возникнет, верно?

— Но существует вероятность подружиться со всеми…

— Откуда ты взял эту вероятность? Хотя ладно, мы можем час потратить на спор, если начнем это обсуждать, потому давай закончим на том, что вероятность есть. Ну, так ты подружился с кем-нибудь? - она посмотрела на меня.

— Эм…

— Ну ясно.

Удивительно, но она права. Если уж на то пошло, я вообще ни с кем не обменялся контактами.

Я лучшее доказательство тому, что она не смогла бы с кем-нибудь подружиться, просто рассказав о себе. Наверное, поэтому я предпочел отвести взгляд.

— Получается, у тебя нет никаких доказательств, что представившись, легко найти друзей, - продолжила Хорикита. — Начнем с того, что я изначально не собиралась ни с кем дружить. Так что нет смысла мне представляться, равно как и остальным нет смысла выслушивать мою речь. Я тебя убедила?

Она оттолкнула меня, когда я предпринял попытку познакомиться. Чудо уже, что удалось узнать ее имя. И даже когда я спрашивал, должен ли рассказывать о себе, она лишь покачала головой.

Все мы разные – это невозможно отрицать. Хорикита намного более изолированный, нет, отчужденный человек, чем я думал.

Блуждая по магазину, мы не смотрели друг на друга. Несмотря на холодное отношение, я не ощущал дискомфорта, находясь рядом с ней.

— Ого, у них здесь куча разных видов заварной лапши имеется. Эта школа и правда нечто… - перед прилавком с продуктами быстрого приготовления расшумелись двое парней. Забросив сразу несколько упаковок в корзину, почти доверху забитую закусками и газировкой, они направились к кассе. Похоже, они стараются потратить как можно больше баллов, раз уж их потом все равно спишут.

— Лапша… получается, у них и такой отдел есть, - узнать о подобных моментах и было первоначальной целью моего сегодняшнего похода в продуктовый.

— Парням такое нравятся? Не думаю, что питаться так полезно.

— Да? А я как раз подумывал, что стоит купить пачку.

Взяв упаковку, взглянул на ценник. Было написано, что лапша стоит 156 йен – не представляю, много ли это или мало.* Пускай школа и используют балльную систему, все ценники подписаны в йенах.

— Эй, как считаешь, здесь дорого или дешево?

— Хм… даже не знаю. Тебе кажется, с ценами что-то не так?

— Да нет, ничего такого. Просто интересовался.

Цены на товары в магазине вроде такие же, как везде. И, похоже, один балл действительно стоит одну йену. Обычно ученикам старших классов дают по 5 000 йен карманных в месяц, а наша стипендия в двадцать раз выше.

Хорикита покосилась на меня с удивлением. Я взял пачку лапши, стараясь не встречаться с ней глазами.

— Ого, огромная! Размер G!*

Скорее всего, это обозначает «гигантскую порцию». Стоит только взглянуть, как уже чувствуешь себя сытым. Это, конечно же, не относится к теме, но груди Хорикиты не маленькие, но и не большие. Можно сказать, идеального размера.

— Аянокодзи-кун, ты только что подумал о чем-то неприличном?

— Н-нет, разумеется нет…

— Ты ведешь себя странно… - по одному только выражению лица, она догадалась, что я думал о пошлостях. Проницательности ей не занимать.

— Я думал о том, что лучше купить. Какой тебе больше нравится?

— Ну, коли так, то ладно. И завязывал бы ты покупать нездоровую еду. Существует куча более полезных вариантов, не стоит привыкать к фаст-фуду.

В общем-то, она говорила правильные вещи, не стоит зацикливаться на еде быстрого приготовления. Но мне очень хотелось попробовать, так что взял упаковку среднего размера (на ней было написано FOO Якисоба) и положил в корзину.

Хорикита отвлеклась от полок с продуктами и направилась рассматривать отдел косметики. А я получил возможность потратить немного баллов, не выслушивая ее остроумные комментарии.

— Ого, бритвы с пятью лезвиями! Бреют так, что кожа становится такой же гладкой и чистой, как попка младенца!*

— Ну и что мне ею брить?

Я держал бритву, гордясь своей шуткой, но реакция оказалась не такой, какую я ожидал. Думал, она улыбнется, но вместо этого поймал взгляд, полный отвращения.

— Знаешь, мне нечего сбривать ни на лице, ни в подмышках.

Я был уязвлен. Похоже, эта шутка с девушками не срабатывает.

— Даже немного завидую твоей решительности сказать такое человеку, с которым столкнулся случайно.

— Ты тоже говорила гадости человеку, которого только встретила.

— Да? Это были факты. Совсем не то, что у тебя, - ответила она холодно. Эти слова заставили меня заткнуться. Признаюсь, я ляпнул что-то глупое, когда как крутая Хорикита никогда и ничего не скажет, заранее не подумав.

Она вернулась к самому дешевому средству для умывания. Девушки должны лучше ухаживать за собой.

— Мне кажется, этот выглядит лучше, ты так не считаешь? – я поднял флакончик чуть-чуть дороже, внешне больше похожий на качественный товар.

— Не стоит, - тут же получил отказ.

— Но...

— Я же уже сказала, что не нужно, верно?

— Ага… - под ее тяжелым взглядом аккуратно поставил средство для умывания обратно на полку. Наивно полагал, что смогу завести разговор, не разозлив ее, но не получилось.

— Ты не особо хорош в общении. И темы выбираешь, прямо скажем, неподходящие.

— Не хотелось слышать это от тебя… однако, думаю, ты права.

— Само собой. Я хороша в человеческой психологии. Обычно я даже не стала бы выслушивать такого как ты дважды, но сделала над собой болезненное усилие.

Я зачем-то пытался подружиться с ней, хотя ожидания не оправдались ни на йоту. Наш диалог прервался. И тут две девушки зашли в магазин, начав закупаться. Глядя на них, я понял, что Хорикита действительно очень миленькая.

— Эй! А это что?

В попытке найти новую тему для разговора, я заметил кое-что необычное. В дальнем углу магазина были разложены порции еды и одноразовые упаковки косметики. На первый взгляд они выглядели обычно, если бы не одно существенное различие…

«Бесплатно!»

Хорикита также заинтересовалась и взяла посмотреть один из наборов. В коробке с надписью «Бесплатно!» нашлись предметы первой необходимости, вроде зубных щеток и бинтов. Надпись ниже гласила: «Три предмета в месяц!» Эти товары отличались более низким качеством, нежели те, что можно было купить за деньги.

— Наверное, они на экстренный случай для тех, кто потратил все баллы. Какая предусмотрительность с их стороны.

Интересно, они только в таких мелочах внимательны?

— Эй, погоди! Я ищу! – мелодичную магазинную музыку затмил грубый голос, доносившийся с очереди у кассы.

— Давай живее! Все ждут!

— Неужели? Скажи им, пусть приходят с претензиями прямо ко мне!

Вызывающий тон намекал на начинающиеся неприятности… Два парня взирали друг на друга так, будто вот-вот подерутся. Один из них, с крайне раздраженным выражением лица, был очень похож на уже знакомого красноволосого задиру. В руках он сжимал лапшу быстрого приготовления.

— Что происходит? - я пытался говорить спокойно, но красноволосый принял меня за очередного врага и бросил неприязненный взгляд.

— А? Ты кто?

— Я Аянокоджи из того же класса, что и ты. Подошел, потому что решил, что у вас возникли неприятности.

После объяснения красноволосый вроде все понял и начал говорить тише:

— Точно, кажется, припоминаю тебя… Я не взял с собой карточку. Забыл, что удостоверение – это теперь и есть деньги, - посмотрев на свои пустые руки, он решил вернуться в общежитие. По-видимому, документ остался там.

Если честно, я и сам еще не свыкся с мыслью, что они нужны для любого рода покупок.

— Если не против, могу заплатить за тебя. Будет долго ходить туда-обратно. Ничего страшного не произойдет, если потрачу немного баллов.

— Это да… Бесит. Хорошо, что ты тут, спасибо.

Расстояние до общежития – не проблема. Но к тому моменту, когда он вернется обратно, очередь наверняка вырастет, потому что близилось время обеда.

— Меня зовут Судо. Считай, я твой должник.

— Приятно познакомиться, Судо! - взяв у него лапшу, я двинулся к раздатчику кипятка.

Хорикита была в шоке от увиденного.

— С самой нашей первой встречи, ведешь себя слабовольно. Собираешься стать его послушным слугой? Или ты таким образом подружиться пытаешься?

— Я всего лишь пытался помочь человеку, а не подружиться.

— Как погляжу, тебя его внешность не напугала.

— Напугала? А должна была? Потому что он смахивает на хулигана?

— Нормальный человек держался бы от него подальше.

— Да ну, не похож он на отморозка. Если уж на то пошло, ты тоже не выглядишь испуганной.

— Подобных типов избегают лишь те, кто не способен за себя постоять. Прояви он по отношению ко мне агрессию, я бы сумела от него избавиться. Потому мне не может быть страшно.

Хорикита говорит странные вещи. Для начала, что она подразумевала под словом «избавиться»? У нее при себе есть какой-то специальный спрей от хулиганов?

— Давай уже заканчивать с покупками. Других учеников раздражает, когда рядом кто-то долго ошивается.

Мы направились к кассе. Оплата прошла быстро, стоило лишь приложить удостоверение к терминалу. А еще без сдачи. Сплошные удобства.

— Их и правда можно использовать в качестве денег…

На чеке были выбиты цены за каждый товар и суммарный остаток на счету. Все прошло без заминок. Ожидая Хорикиту, я залил лапшу кипятком. Так как это мой первый раз, думал, открыть крышку и залить воду будет непросто, но оказалось на удивление легко.*

С какой стороны ни посмотреть, эта школа странная. Какой смысл ежемесячно выплачивать каждому студенту такую огромную сумму?

Первогодок примерно 160 человек, если прикинуть приблизительно, в школе должно учиться около 480 студентов – это 48 миллионов йен на месяц, а в год вообще 560 миллионов!* Даже если все финансируется правительством, как-то перебор.

— Интересно, какой школе со всего этого прок? Раздавать по сто тысяч йен – звучит расточительно.

— Ну… здесь многовато и развлечений для такого количества учеников, потому не думаю, что целесообразно выдавать нам так много денег. Учащиеся станут пренебрегать учебой.

Не думаю, что это награда за успешно сданный тест. Мысли о деньгах должны мотивировать учеников лучше учиться. Но по сто тысяч йен выдали каждому, безо всяких условий.

— Я не вправе раздавать советы, но нам стоит экономить. От дурных привычек избавиться нелегко. Когда привыкаешь к комфорту, а потом от него приходится отказываться, накапливается стресс.

— Приму к сведению.

Не собирался тратить деньги направо и налево, но она права.

Как оказалось, Судо ждал перед выходом из магазина. Увидев меня, он помахал рукой. Я махнул в ответ, но немного смутился.

— Ты что, собираешься обедать прямо здесь?

— Ну да. Где, по-вашему, мне еще обедать?

Я был удивлен таким ответом, а Хорикита раздраженно вздохнула.

— Я домой. Такое ощущение, что достоинство скоро покинет меня.

— О каком достоинстве речь? Ты же обычная ученица? Или вообразила себя принцессой?*

Хорикита и бровью не повела на издевку Судо. Раздраженный этим обстоятельством, парень поставил на стол лапшу и встал.

— Алло! Слушай, когда с тобой разговаривают!

— Что же с ним не так? Взбесился вдруг, - обратилась ко мне Хорикита, продолжая игнорировать Судо.

Тот, явно выведенный из себя, закричал со злостью:

— Ну-ка иди сюда! Я надеру тебе задницу!

— Согласен, Хорикита ведет себя некрасиво. Но ты ничем не лучше, - упрекнул я его.

Терпение Судо кончилось.

— Да? Для женщины она как-то слишком нахально себя ведет!

— Для женщины? Какие устаревшие взгляды. Советую тебе не дружить с такими как он, - Хорикита развернулась и пошла, так ни разу и не взглянув на Судо.

— Погоди! Чертова женщина!

— Успокойся, - я перехватил и сдержал Судо, когда он бросился догонять Хорикиту. Девушка направилась в сторону общежитии, не оборачиваясь.

— Да кто вообще себя так ведет? Блин!

— Люди разные, знаешь ли.

— Тьфу! – сплюнул он. — Таких вот – ненавижу.

Он с недоверием покосился на меня, а потом сгреб миску с лапшой, снял крышку и начал есть. Совсем недавно он с кем-то ругался у кассы. Похоже, парня легко разозлить.

— Эй, ты первогодка? Это наше место!

Судо продолжал чавкать лапшой, когда компания парней вышла из магазина с такими же мисками.

— Вы кто вообще? Мы тут сидим. Обзор загораживаете, потому отвалите.

— Ты его не слышал? Катись! Что за дерзкий первогодка у нас тут! – они насмехались над Судо.

Тот поднялся, смахнув со стола посуду с лапшой. Бульон и вермишель разлетелись по земле.

— Первогодка хочет подраться, хех! Чего?

Ох, не стоило им этого делать. Судо быстро вспыхивает. И он из тех, кто сам любит запугивать соперника.

— Эти второгодки, похоже, совсем зарвались. Это место уже занято, не видно?

Те поставили свои миски на стол. И начали ржать.

— Мы всегда здесь сидим. Так что валите с нашего места.

— А вы охренели, ребятки.

Судо вряд ли тревожит разница в численности. Похоже, драка вот-вот начнется. И я, разумеется, не собираюсь принимать в ней участие.

— Ого… как же страшно. Из какого вы класса? Ох, можете не говорить. Дайте угадаю… класс D, верно?

— И че?

Второгодки переглянулись между собой и снова рассмеялись.

— Ты слышал? Он из D! Да это ясно по одному лишь его виду!

— Да? Что вы хотите этим сказать, а? - Судо вконец разошелся, и парни отступили на шаг.

— Вы такие жалкие, можете остаться на этот раз. Идемте, - они спешили уйти.

— Сбежать решили?

— Кто тут лает? Ничего, впереди вас ожидает ад.

«Ад?»

Они выглядели слишком спокойными. Интересно, что значили их последние слова? Я полагал, эта школа - сцена для деток богатых родителей, но тут немало таких ребят, как Судо и те трое.

— Блин, ладно бы это были девчонки или второгодки повежливей, но эта компашка… - Судо сунул руки в карманы и ушел, даже не попытавшись прибрать за собой.

Бросив короткий взгляд на фасад здания, я заприметил сразу две камеры видеонаблюдения.

— У нас наверняка будут проблемы. Эх…

Присев на корточки, с большой неохотой начал убирать разбросанную вокруг лапшу, попутно размышляя о случившемся.

Как только второгодки узнали, что мы из класса D, их настрой моментально переменился. Это меня беспокоило, однако узнать, в чем тут дело, не было возможности.

Когда я добрался до общежития, которому предстоит стать моим домом на следующие три года, был уже час дня. После того как дежурный на первом этаже выдал ключ от 401-й комнаты и флаер с необходимой информацией, я направился к лифту. В буклете было указано время и дни вывоза мусора, а также предупреждение не шуметь.* Еще в нем просили по возможности экономить воду и электричество.

Значит, строгих ограничений на использование электричества нет.* Я предполагал, что баллы будут автоматически списываться, в том числе и за энергопотребление. Школа довольно далеко зашла в заботе об учениках.

Я был удивлен тому, что у них общие общежития для парней и девушек. Это странно для места, где отношения между учениками, в смысле – сексуального характера, запрещены. Ну конечно. Сложно поверить, что в такой расслабленной атмосфере из учеников получаются превосходные руководители, но тут нам лучше пользоваться тем, что дают.

Площадь выданной под мое пользование комнаты составляет около восьми татами. * Теперь мне стоит называть его домом. Мне еще не приходилось жить совершенно одному. К тому же, до самого выпуска придется обходиться без контактов с внешним миром.

Я позволил себе улыбнулся.

В этой школе наивысший процент трудоустроившихся студентов, и хваленые удобства, способные обставить лучшие школы Японии. Но для меня все это не имеет весомого значения. У меня есть другая причина выбрать именно ее. В средней школе мне запретили общаться с друзьями, родными и другими учениками.

Поэтому я выбрал эту школу. Здесь я свободен. Свобода! «Freedom» по-английски и «Liberté» по-французски. Разве свобода не потрясающа? Я имею право есть, спать и развлекаться когда захочу. И никто не приказывает, смогу спокойно прожить до самого выпуска.

Если честно, изначально результаты вступительного экзамена ничего для меня не значили. Между «сдал» и «не сдал» разница невелика. Однако когда пришел ответ, я был искренне рад, что поступил.

Никто более не станет осуждать меня и мои поступки. Могу изменить… нет, начать с нуля. Новое начало – новая жизнь! В общем, собираюсь сполна насладиться жизнью ученика.

Не снимая формы, я рухнул на кровать. Нет, дело не в усталости, я всего лишь пытался унять возбуждение, после мыслей о будущем своей школьной жизни.

Глава 6. Добро пожаловать в оценивающий мир

Первый день месяца мая. Прозвенел утренний звонок. Следом за ним в класс вошла Чябашира-сенсей, со скрученным плакатом в руках. Ее лицо всегда выглядело мрачным и серьезным. У тебя менопауза что ли? Пошути я так вслух, боюсь, тут же мне бы в лицо вмазалась железная бита.

— Учитель, у вас менопауза? – Ике имел глупость произнести это в полный голос. Хотя меня больше удивило обстоятельство того, что мы подумали об одном и том же.

— Итак, начинаем утренний классный час! - Чабашира-сенсей проигнорировала Ике и продолжила: — У кого-то есть вопросы? Если что-то беспокоит, не стесняйтесь.

Она сказала это с такой интонацией, будто была уверена, что вопросы обязательно появятся. И буквально в тот же миг несколько человек подняло руки.

— Эм, я проверил счет утром, и на нем ноль баллов. Разве нам их не должны были перечислить сегодня? Меня это беспокоит, потому что я не смог купить сок, который хотел.

— Хондо, я же объясняла, баллы поступают на счета учеников ежемесячно первого числа. Все заработанные вами баллы уже были выплачены.

— Эм, но… я не получил баллов.

Хондо и Ямаучи переглянулись между собой. Ике был слишком удивлен, чтобы обратить внимание на их перемигивания. Конечно, я тоже утром проверил баланс на счету, но он не изменился со вчерашнего дня. Поэтому я решил, что они поступят позже.

— Вы правда такие глупые?

Она зла? Или ей что-то не нравится? Чабашира-сенсей выглядела зловеще.

— Глупые? В смысле?

Когда Хондо, как идиот, переспросил, в глазах Чабаширы-сенсей промелькнуло откровенное презрение.

— Сядь, Хондо. Позволь, объясню еще раз.

— С-Саэ-тян-сенсей? – Хондо рухнул на стул, изумленный ее строгостью.

— Баллы были зачислены на счета учеников. Ошибок или сбоев быть не может. Вероятность того, что какой-то из классов забыли, крайне низка. Понимаете?

— Нет, я не понимаю, мы не получили баллов… - с недовольным выражением пробурчал Хондо.

Но если Чабашира-сенсей говорит правду… нет ли в ее словах подвоха? Получается, нам выплатили по ноль баллов?

У меня все еще оставались сомнения, но их тут же развеяли.

— Ха-ха-ха, понятно, вот оно что, учитель! Я все понял! - воскликнул Коэндзи сквозь смех. Закидывая ноги на стол, он самодовольно посмотрел на Хондо. — Мы не получили баллов, потому что из класса D.

— Что? Что это значит? Нам говорили, будем получать по сто тысяч баллов каждый месяц.

— Что-то не припомню ничего такого, а? – Коэндзи с ухмылкой указзал на Чабаширу-сенсей.

— Ты близок к истине, хоть и не до конца, Коэндзи. Мало кто заметил мою подсказку, и это печально.

Класс загомонил в смятении.

— Учитель, можно вопрос? Я все еще не понимаю, - поднял руку Хирата. По виду он беспокоился не столько о своих баллах, сколько об остальных учениках. Как и ожидалось от лидера класса. Снова взял инициативу в свои руки. – Пожалуйста, объясните, почему нам их не зачислили? Как мы можем что-либо понять, если вы ничего не говорите?

В конце концов, она еще не назвала причину.

— Девяносто восемь прогулов и опозданий за месяц, триста девяносто один случай разговоров и использования телефонов в классе. Я подсчитывала все ваши нарушения с самого первого дня. В этой школе ваше поведение и оценки отражаются на количестве получаемых баллов. В результате, сто тысяч баллов, которые вы могли бы получить, просто растворились. Вот что произошло! Я вас предупреждала в день вступительной церемонии, что эта школа оценивает учеников по их способностям. А это значит, что за прошедший месяц ваша ценность в глазах школы упала до нуля.

[[image:/storage/reader-images/4d5a5c0e516afcbbfc82729cecf52c0cbc00c299.webp]]

Чабашира-сенсей говорила как робот, безо всяких эмоций. Мои сомнения, возникшие в начале учебы, в конечном счете оправдались самым наихудшим образом.

Получается, наша изначальная ценность в сто тысяч баллов была потеряна классом D всего за месяц.

До меня донесся звук карандаша, царапающего по бумаге. Хорикита пыталась хладнокровно разобраться в ситуации и записала число прогулов, опозданий и случаев болтовни на занятиях.

— Чабашира-сенсей, не припомню чтобы вы раньше это объясняли…

— Что? А вы не способны понять такое без объяснений?

— Само собой. Но никто не упоминал, что количество баллов, что мы можем получить, уменьшается. Если бы нам объяснили, мы бы старались не опаздывать и не разговаривать на занятиях.

— Интересный аргумент, Хирата. Я тоже не припомню, чтобы говорила, сколько именно баллов вам будут начислять каждый месяц. Разве вас не учили ходить на занятия и не болтать на уроках в младшей школе?

— Это…

— Я абсолютно уверена, что учили. Все девять лет обязательного обучения вам твердили, что за такие дела по головке не погладят, что разговаривать во время уроков и опаздывать нехорошо. Говорите, вы не поняли, потому что я не объяснила? Такая отмазка не прокатит. Если бы вы вели себя так, как должны вести себя студенты, ваша ценность не упала бы. Ответственность лежит только на вас! — Ее рассуждения были абсолютно правильными. В конце концов, все знают, что такое «хорошо» и что такое «плохо». — Неужели вы думали, что поступив в старшую школу, вдруг станете получать по сто тысяч баллов в месяц безо всяких условий? В этой школе, созданной правительством Японии для воспитания идеальных людей? Советую прислушаться к здравому смыслу. Думали, все для вас будут делать за просто так?

Пускай Хирата и выглядел растерянным, пришел в себя очень быстро и посмотрел учителю в глаза.

— В таком случае, не могли бы вы объяснить, как начисляются и отнимаются баллы? Мы будем стараться изо всех сил, чтобы соблюдать правила.

— Это невозможно! Нам запрещено разглашать подробности методики оценки качеств учеников. Точно как в реальном мире. В современном обществе, при трудоустройстве, вам вряд ли сообщат о том, как вас оценивают. Хотя, это зависит от компании. Однако… я не пытаюсь отстраниться от вас, не испытываю ненависти. Мне вас даже жаль немного, потому скажу кое-что, - впервые я увидел на лице Чабаширы-сенсей тень улыбки. — Если вы перестанете опаздывать и начнете прилично вести себя в классе, вычеты прекратятся. Но это не значит, что вы получите больше баллов. Значит, в следующем месяце стипендия будет тоже ноль баллов. Отсутствие опозданий и разговоров не поможет вам вырваться с последнего места. Помните об этом и работайте над собой.

— Ох… - лицо Хираты помрачнело. Часть класса так ничего и не поняла, объяснения возымели обратный эффект. Ученики, собиравшиеся исправиться за счет поведения, были в смятении. Такова цель Чабаширы-сенсей, нет – цель школы.

Прозвенел звонок, обозначая конец классного часа.

— Что-то мы заболтались. Надеюсь, вы меня поняли. В общем, давайте перейдем к главному, - она расправила скрученный плакат и закрепила его на доске магнитом.

Ученики взирали на плакат с той же неуверенностью, мало что понимая.

— Это… результаты каждого из классов? – Хорикита пыталась разобраться, хотя и не была до конца уверена.

Наверное, она права. На плакате числились классы от A до D, а напротив каждого из классов виднелись числа.

У нашего класса D был ноль. У класса C – 490, класс B – 650. И лучший результат у класса А – 940. Значит, тысяча очков равна сто тысячам иен? Каждый класс потерял разное количество очков.

— Эй, вам это не кажется странным?

— Да… рейтинг классов соответствует положению букв в алфавите, - мы с Хорикитой заметили что-то странное.

— В этом месяце вы делали что хотели. Теперь школа ничего не запрещает. Ваши действия, а именно опоздания и разговоры, просто влияют на количество баллов у вас. Вы вольны распоряжаться баллами как захотите. Мы за этим не следим.

— Так нечестно! Мы не можем жить нормально с такими правилами! – выкрикнул молчавший все это время Ике. Ямаучи также бился в агонии. Он уже потратил все свои баллы.

— Смотрите внимательно, глупцы, все остальные классы получили баллы! Того количества баллов, что осталось у вас, должно хватить, чтобы протянуть месяц.

— Н-но как остальные классы смогли сохранить баллы? Это странно…

— Я скажу вам, но в этом нет никаких уловок. За прошлый месяц классы оценивали по одним и тем же правилам. Тем не менее, они не потеряли столько баллов, сколько вы. Это факт.

— В таком случае… откуда такая разница в баллах у разных классов? – Хирата тоже заметил нелогичность. Разница между суммами была слишком заметной.

— Догадались, наконец, почему вы попали в класс D?

— Почему попали в класс D? Разве не потому, что мы соответствуем уровню этой школы?

— Что? Так бывает в и обычной школе, знаете ли? — Все начали переглядываться. — В этой школе все ученики распределяются по классам, в зависимости от их ценности. Лучшие попадают в класс A, самые худшие – в класс D. Такая система используется и в большинстве обычных школ. А значит класс D – цветник отбросов. Это значит, что вы худшие ученики, забракованные этой школой. Заслуженный результат для ущербных учеников.

Хорикита окаменела. Похоже, что метод распределения учеников ее шокировал.

Конечно, лучше собрать умных с умными, а ограниченных с ограниченными. Если положить заплесневелые мандарины к хорошим, те испортятся значительно быстрее. Неудивительно, что склонная ощущать собственное превосходство над другими, Хорикита оказалась застигнута врасплох.

И все же, думаю, хорошо что я попал сюда. Есть только одно направление – двигаться вверх.

— Однако, класс D первый, сумевший потерять все баллы за первый же месяц. С другой стороны, могу только восторгаться тому, как щедро вы жили до сих пор. Достойно восхищения, - неискренние аплодисменты Чабаширы-сенсей разнеслись по притихшему классу.

— Опустившись до ноля, мы так и будем вечно получать по ноль баллов?

— Скорее всего, ваш уровень останется нулевым до выпускного. Но не волнуйтесь, комнаты в общежитиях все еще ваши, а в столовой есть бесплатные обеды. С голода не умрете.

Жить в жесткой экономии вполне возможно, но большинству это вряд ли понравится. Все-таки мы прожили месяц, предаваясь всевозможным излишествам. Внезапно начать себя ограничивать будет для многих непросто.

— Теперь, остальные классы будут над нами издеваться? – с грохотом пнул парту Судо.

Осознав, что классы распределены по ценности, все наверняка будут смеяться над классом D как на кучкой придурков. Это наверняка лишний раз усилит наше отчаяние.

— Ты еще держишься за свою гордость, Судо? Тогда постарайся и сделай худший класс лучшим.

— Что?

— Эти очки не просто связаны с вашей ежемесячной стипендией, они также отображают уровень класса.

Значит, получается… например, если класс D наберет 500 баллов, он станет классом C. Совсем как в оценке компаний.

— Ладно, у меня для вас еще плохие новости, - с этими словами, она прикрепила к доске еще один лист. На нем значились имена всех учеников нашего класса. Рядом с каждым было число. — Глядя на это, понимаю, сколько же идиотов в классе D, - она оглянулась на учеников и пристукнула каблуками. – Перед вами результаты теста, написанного вами несколько дней назад. Я была просто в восторге от ваших потрясающих способностей. Серьезно, чем вы, черт возьми, занимались в средней школе? — За исключением нескольких учеников, практически у всех было меньше 60 баллов. Если опустить невероятную оценку Судо в 14 баллов, следующим был Ике с 24. Средний балл был порядка 65. — Если бы этот тест учитывался, семеро из вас уже были бы исключены. Хорошо, что его результаты не отразятся на итоговых оценках, не так ли?

— Исключены? В смысле?

— Что непонятного я сказала? Если вы провалитесь на экзамене в конце семестра или года хотя бы по одному предмету, вас исключат. На данный момент, это относится ко всем, у кого меньше 32 баллов. Вы реально отбросы.

— Что? – удивленно завопили семеро провалившихся, то есть Ике с компанией.

На листе со списком была красная линия, отделявшая семерых учеников от остальных. Лучшим из них был Кикучи с 31 баллами. Те, кто расположились в списке ниже него, провалились.

— Не несите чушь, Саэ-тян-сенсей! Не надо шутить про исключения!

— У меня тоже слов нет. Но таковы школьные правила, так что готовьтесь к худшему.

— Как учитель и сказала, тут полно идиотов, - сказал Коэндзи с самодовольной улыбкой, подпиливая ногти.

— Что же ты, Коендзи? Твои оценки небось тоже красные!

— Хех, ты хорошо посмотрел, мальчик? Взгляни-ка еще раз.

— Что? Хм, Коэндзи… а? - просматривая от самого низа, он дошел до вершины. И наконец, увидел имя Коэндзи Рокуске. Трудно поверить, но Коэндзи был на вершине рейтинга – 90 баллов. А значит, он справился с одним из самых сложных вопросов.

— Никогда бы не подумал, что Судо такой же тупой, как и я, - саркастично произнес Ике на весь класс.

— О, и еще кое-что. Эта школа под управлением государства, и многие выпускники действительно получают высшее образование и легко трудоустраиваются. Это всем известный факт. Скорее всего большинство из вас поступят в институт или найдут работу.

Как она и сказала, в этой школе высочайший процент поступлений и успешного трудоустройства. Ходят слухи, что выпустившись из этой школы, трудности поступления и поиска работы станут плевым делом. По другим слухам, завершение этой школы – практически рекомендация в Токийский Университет.

— Но все не так просто в этом мире. Такие как вы – совсем низкоуровневые, наверняка столкнетесь с большими проблемами, - слова Чабаширы-сенсей эхом отразились от стен класса.

— Значит, если мы мечтаем о работе и поступлении в университет, нужно как минимум стать классом С?

— Это не совсем так, Хирата. Исполнить свои мечты можно только пройдя путь до класса А. Остальным ученикам школа ничего не гарантирует.

— Это… я никогда об этом не слышал! Абсурд! – подскочил очкарик Юкимура. У него был такой же высший балл, как у Коэндзи.

— Стыдоба! Нет ничего более жалкого, чем трясущиеся и паникующие мальчики, - вздохнул Коэндзи, словно что-то из слов Юкимуры его задело.

— Коэндзи, разве тебе не обидно состоять в классе D?

— Обидно? С чего бы? Не понимаю.

— Потому что нам сказали, что наш класс – кучка отбросов, и что наши шансы получить высшие образование и работу ничтожны.

— Ха! Это все бессмыслица! Мне незачем отвечать на такие глупые предположения, - ответил тот, продолжая пилить ногти. Он даже не смотрел на Юкимуру, пока говорил: — Эта школа просто не разглядела еще всего моего потенциала. Я ценю, уважаю и отношусь к себе лучше, чем к кому-либо другому. Даже если школа распределила меня в класс D, для меня такое ничего не значит. Если, к примеру, меня исключат, тоже ничего страшного. В конце концов, потом они будут умолять меня вернуться.

Очень похоже на Коэндзи. Это мужественность или самоуверенность? Конечно, если тебе плевать на школьную систему оценки, в ней нет смысла. Если учитывать его интеллект и физические способности, трудно представить, что ученики из класса А лучше Коэндзи. Или может его отправили в класс D из-за характера.

— Раз уж на то пошло, я не собираюсь идти в университет или искать где-то работу после выпуска. Давным-давно решено, что я возглавлю в будущем Конгломерат Коэндзи. И неважно, в классе А я или в D.

Тому, чье будущее обеспечено, и впрямь незачем волноваться о классе. Не посмев и слова возразить, Юкимура сел.

— Похоже, ваша радость улетучилась. Если бы вы поняли с самого начала, в какую суровую среду попали, нам бы не понадобилось проводить этот длинный классный час. Экзамены будут через три недели, в середине семестра, так что постарайтесь не вылететь из школы. Уверена, вы все сможете сдать тесты, не угодив за красную линию. Постарайтесь справиться с ситуацией и вести себя подобающим образом.

Чабашира-сенсей покинула класс, захлопнув за собой дверь. Ребята с оценками ниже красной линии сидели удрученные. Даже обычно горделивый Судо сейчас пристыженно опустил голову.

— Что же теперь делать, если баллов больше не будет?

— Я потратил остаток вчера…

Как только Чабашира-сенсей покинула класс, он наполнился шумом.

— Да черт с ними, с этими баллами. Проблема в этом классе… Почему я попал в класс D? - нервничал разочарованный Юкимура. На его лбу даже выступили капельки пота.

— Погодите, выходит, мы не попадем в те университеты, в которые захотим? Зачем я тогда вообще сюда поступил? Похоже, Саэ-тян-сенсей меня ненавидит…

Никто из учеников не мог скрыть замешательства.

— Понимаю, что вы в панике, но прошу, успокойтесь! - Хирата пытался взять контроль над ситуацией и успокоить всех.

— Как мы можем быть спокойны в такой ситуации? Разве тебя не расстраивает, что наш класс – кучка неудачников?

— Даже если так, не лучше ли нам всем объединить усилия, для того чтобы выкарабкаться из сложившегося положения?

— Выкарабкаться? Я даже не согласен с подобной иерархией классов!

— Я отлично понимаю, что ты чувствуешь. Однако нет смысла сидеть на месте и возмущаться.

— Что? – Юкимура подошел к Хирате и схватил его за воротник.

— Вы оба должны успокоиться, хорошо? Уверена, учитель объяснила ситуацию с позиции жесткости, специально чтобы подстегнуть нас, - сказала Кушида. Она разняла этих двоих и мягко взяла в руки сжатый кулак Юкимуры. Тот, как и ожидалось, боялся навредить ей, потому неосознанно отступил назад. Кушида продолжила: — С начала занятий прошел только месяц. Как и сказал Хирата-кун, думаю, лучше всего нам постараться преодолеть эту ситуацию общими силами. Считаешь, я не права?

— Н-нет, это… конечно, я не думаю, что ты ошибаешься, только… - гнев Юкимуры уже отступил. Кушида искренне посмотрела на каждого в классе D, будто рассчитывая на их помощь.

— В-верно, мы не должны спешить. И незачем Юкимуре драться с Хиратой.

— Простите, я на мгновение потерял самообладание.

— Все хорошо, сам должен был аккуратнее подбирать слова.

Благодаря помощи Кушиды Кикё, проблема разрешилась мирно. Я достал телефон и сделал снимок таблицы классов с набранными ими баллами. Заметив это, Хорикита удивленно посмотрела на меня.

— Что ты делаешь?

— Я не до конца разобрался с этими цифрами. Разве ты сама не делала записи? Если мне удастся определить точное количество вычитаемых баллов за опоздания и разговоры на уроке, наверняка получится разработать кое-какие контрмеры.

— Возможно ли сделать расчеты со столь малым объемом информации? И даже если у тебя получится что-то определить, не думаю, что это разрешит нашу проблему. У нас просто все опаздывают и слишком много болтают на уроках.

Как Хорикита и сказала, найти решение будет непросто. Она выглядела на удивление нетерпеливой, ее обычное спокойствие куда-то испарилось.

— Ты тоже поступила сюда, чтобы попасть в хороший университет?

— А почему ты спрашиваешь?

— Просто когда учитель говорила о разнице между классами А и D, ты выглядела шокированной.

— Практически все в классе так выглядели, нет? Нам не объяснили ситуацию в первый же день, и я не понимаю, почему они так поступили.

Что ж, резонно. Ученики из классов B и C наверняка тоже недовольно ворчат. В этой школе ущербные все классы, кроме А. Стараться изо всех сил ради повышения уровня класса наиболее верный подход в данной ситуации.

— Думаю, вместо того чтобы задумываться о том, класс А у нас или D, нужно для начала набрать хоть какое-то количество баллов.

— Баллы – следствие наших усилий на занятиях. Отсутствие баллов не мешает учебе. В конце концов, в некоторой мере эта школа предоставляет все бесплатно. Даже потратившие все свои баллы не останутся голодными.

— Не мешает учебе… Проблема не в банальном выживании и получаемых знаниях. Есть многое, что можно получить только за баллы. Например, досуг и развлечения. Жизнь совсем без развлечений создаст проблемы в будущем.

— Сколько ты потратил в прошлом месяце, Аянокодзи-кун?

— Хм? А, сколько потратил… приблизительно двадцать тысяч баллов.

Те, кто потратили все баллы, безусловно, серьезно влипли. Тот же Ямаучи уже паникует. Ике потратил абсолютно все. Пускай это и некстати будет сказано, но они сейчас расплачиваются за собственные ошибки. Потратить сто тысяч баллов за месяц – задача несложная.

— Нам вскружила голову сумма за первый месяц… Сто тысяч баллов в месяц – было понятно, что это все слишком хорошо, чтобы быть правдой, но все тогда радовались.

— Ребята, когда занятия начнутся, прошу всех быть внимательными. Особенно тебя, Судо-кун, - Хирата привлек внимание класса, встав у доски.

— Блин, ну да.

— В этом месяце мы ничего не получили. Эта проблема сильно повлияет на нашу дальнейшую жизнь в школе. Мы же не хотим продолжить так же, чтобы потом выпуститься с нулем в сумме?

— Конечно, нет! — крикнула одна девушка в ответ на слова Хираты.

Он кивнул ей, продолжив:

— Конечно, нет! Тогда у нас нет выбора, кроме как постараться получить их в следующем месяце. Поэтому мы должны работать все вместе. Мы не должны опаздывать и разговаривать на уроках. Конечно же, использовать телефоны на занятиях тоже запрещено.

— Ха? С чего бы нам тебя слушать? Если баллы так и останутся на том же уровне, нам незачем прекращать.

— Однако если мы так и будем опаздывать и разговаривать на уроках, ничего и никогда не изменится. Ноль останется нулем, даже если в минус не опуститься.

— Не понимаю. Если мы будем выкладываться на занятиях, не похоже чтобы это помогло повысить наши оценки, - недовольный Судо фыркнул и скрестил руки на груди.

Заметив это, Кушида вмешалась:

— Разве нам не сказали, что не опаздывать и не разговаривать на занятиях – это очевидная норма?

— Ага, я согласен с Кушидой, таким и должно быть нормальное поведение.

— Ты так это объясняешь, потому что тебе так удобно. Если баллов больше не станет, все бессмысленно. Говори подобные вещи, когда выяснишь, как повысить наши баллы.

— Не думаю, что Судо-кун не прав во всем. Прости, что заставил тебя почувствовать неловкость, - Хирата кивнул раздраженному Судо, - но, Судо-кун, если мы не будем работать вместе, наши баллы не возрастут – это факт.

— Мне плевать, что ты делаешь. Не втягивай меня. Ты понял? – и Судо вышел, словно ему некомфортно было оставаться в классе.

Он ушел только до начала занятий, или вообще не вернется?

— Судо-кун и правда ничего не понимает. И он опаздывает чаще всех. Сможем ли мы получить баллы без его помощи?

— Да… отстой, почему он в нашем классе?..

Да вы все отрывались по полной до сегодняшнего утра. И никто ни разу не подумал сделать замечание Судо.

Спустившись с возвышения, Хирата приблизился к нам.

— Хорикита, Аянокодзи-кун, у вас будет время чуть позже? После занятий я хотел бы обсудить наши дальнейшие действия по возвращению баллов классу. Нужно чтобы вы пришли. Это возможно?

— Почему мы?

— Хочу услышать мнения каждого. Однако даже если я попрошу всех высказаться, боюсь, больше половины не воспримет мои слова всерьез.

Вот почему ты решил спросить именно нас. Не думаю, что мы сможем подать какие-то полезные идеи, но можно и сходить. А пока я думал…

— Прости, не мог бы ты попросить кого-нибудь другого? Я не очень хороша в обсуждениях.

— Ты не должна заставлять себя говорить что-то конкретное. Достаточно прийти.

— Прости, но я не собираюсь никуда идти без необходимости.

— Думаю, это наше первое испытание, как класса, так что…

— Я уже отказалась, - спокойно, но твердо отказала она, не обращая внимания на его точку зрения.

— Вот как, прости… и если передумаешь, приходи.

Хорикита уже не обращала внимания на отчаявшегося Хирату.

— А ты, Аянокодзи-кун?

Если честно, я думал, что было бы неплохо пойти. В конце концов, там будут практически все. Но если Хорикита будет единственной отказавшейся, к ней будут относиться так же, как и к Судо.

— А… я пасс, прости.

— Нет, это ты меня прости. Если передумаешь, буду только рад.

Хирата вроде как понял, о чем я подумал. К тому же я не отказал ему так же жестко, как Хорикита.

Разговор на этом завершился. Хорикита начала готовиться к уроку.

— Ого, а Хирата ничего себе! Он сумел задействовать всех. В такой ситуации было бы нормально чувствовать подавленность.

— Это одна из точек зрения. Если ты умеешь решать проблемы разговором, проблем не будет. Но если в обсуждении захочет поучаствовать кто-то не очень умный, дискуссия скатится в бессмыслицу. И я не могу заставить себя принять ситуацию вот так сразу.

— Заставить себя принять ситуацию? Ты о чем?

Хорикита не сказала больше и слова. Мой вопрос повис в воздухе.

Дело было после занятий. Хирата поднялся и начал готовить классную доску для обсуждений. Благодаря его обаянию собрались все, за исключением Хорикиты и Судо. Эти двое уже ушли. Я также собирался уйти до начала обсуждения.

— Аянокодзи! – прямо передо мной появилась голова Ямаучи, он все еще не отошел от потрясения.

— Что за черт? Что такое?

— Купи ее за двадцать тысяч! – Ямаучи положил на мою парту приставку, на которой он раньше играл. — Я ничего купить не могу, у меня баллы кончились.

Не скидывай свои проблемы на меня!

— Если ты продашь ее мне, то с кем я буду играть?

— Мне откуда знать? И так же неплохо, а? Отличная сделка.

— Я куплю, если снизишь цену до тысячи.

— Аянокодзи! Мне больше не на кого положиться…

— Почему на меня? Я не могу дать того, чего у меня нет.

Ямаучи посмотрел на меня слезящимися глазами, но я отвел взгляд до того, как ощутил укол совести.

— Хасебе, у меня к тебе просьба, как к моему лучшему другу! Купи эту консоль за двадцать две тысячи!

Теперь он пытается всучить приставку Хасебе. Более того, он беззастенчиво поднял цену.

— Потратившим все свои баллы небось сейчас непросто… - сказала Кушида, наблюдая за обменом между Ямаучи и Хасебе.

— Кушида, у тебя они еще остались? Девчонкам обычно много чего нужно.

— Хм, нет, пока достаточно, осталась примерно половина. В этом месяце я много тратила, потому будет трудно контролировать себя в дальнейшем. А как ты, Аянокодзи-кун?

— Конечно, такой популярной девушке трудно жить, не тратя денег. Я почти не тратил. Мне ничего особо не нужно.

— Это потому что у тебя друзей нет?

— Эй!

— Ха-ха-ха, прости-прости, я не хотела тебя обидеть, - хихикая извинилась Кушида. Она очень милая, когда так смеется.

— Эм, Кушида-сан?

— Каруизава-сан? В чем дело?

— Если честно, я потратила все баллы. Мне уже немного помогли остальные девушки, но я подумала попросить еще и у тебя. Мы же друзья, да? Мне нужно примерно две тысячи, - с фальшивой улыбкой на лице просила Каруизава. Думаю, тут должен последовать отказ…

— А, да без проблем.

«Без проблем?» - мысленно переспросил я. Впрочем, наверно каждый сам решает, кто ему друг. Кушида без колебаний решила помочь Каруизаве.

— Спасибо! Друзья и правда полезная штука. А вот мой номер. Что ж, увидимся. Эй, Иногашира-сан, если честно, я потратила все свои баллы!.. - переключившись на новую цель, Каруизава покинула нас.

— Тебя это устраивает? Сомневаюсь, что потом она тебе вернет баллы.

— Я не могу отказать, когда другу нужна помощь. У Каруизавы-сан тоже много друзей, так что ей трудно будет обойтись без баллов.

— Мне кажется, то, что она потратила все сто тысяч – это только ее проблема.

— Слушай, а как тут переводить баллы?

— Каруизава же дала тебе бумажку с номером? Можешь переслать их с помощью телефона.

— Ого, эта школа и правда все продумала. Они даже придумали систему, чтобы можно было помочь тем, кто потерял все свои баллы.

Несомненно, для Каруизавы эта система переводов очень даже кстати. Однако так ли нужно пересылать таким как ей деньги? Это скорее прибавляет проблем.

«Аянокодзи-кун из класса D. Тебя вызывает Чабашира-сенсей. Пожалуйста, приходи в учительскую!!!» - раздался голос из громкоговорителя.

— Тебя позвала учительница.

— Ага… извини, Кушида. Я пойду.

С самого начала обучения в этой школе не припоминаю, чтобы делал что-то, из-за чего меня могли бы вызвать в учительскую. С этой мыслью, ощущая на себе тяжелые взгляды, я вышел из класса.

Дойдя до кабинета учителей, я неуверенно постучался и открыл дверь. Оглядев просторное помещение, так и не нашел Чабаширу-сенсея, потому решил обратиться к одной из учительниц, рассматривавшей себя в зеркале.

— Эм, а Чабашира-сенсей здесь?

— Что? Саэ-тян? Только что была тут, - у оглянувшейся на меня учительницы были волнистые волосы до плеч, придававшие ей взрослый вид. Судя по тому, как она назвала Чабаширу-сенсей, они довольно близки. И возраст у них примерно одинаковый.

— Похоже, она вышла. Если хочешь, можешь подождать тут?

— Нет, лучше побуду в коридоре.

Мне не очень комфортно в местах вроде учительской. Чтобы не привлекать внимания, я решил остаться в коридоре. Но учительница почему-то вышла следом за мной.

— Я Хошиномия Чиэ - куратор класса B. Мы с Саэ-тян лучшие подруги со старшей школы. И даже достаточно близки, чтобы звать друг друга Саэ-тян и Чиэ-тян.

Никогда раньше о ней не слышал, потому эта информация бесполезна. Но она не отступила:

— Слушай, так зачем тебе позвала Саэ-тян? Ну, ну, так зачем?

— Как знать, мне ничего не известно.

— Не понимаю, тебя позвали, не сказав зачем? Серьезно? Как тебя зовут?

Сколько вопросов. Она словно изучала меня со всех сторон.

— Аянокодзи, - ответил я максимально коротко.

— Аянокодзи-кун? Какое крутое имя… Ты популярен, да? Слушай, а у тебя уже есть девушка?

Да что с этой излишне дружелюбной учительницей? Она больше похожа на ученика, чем на учителя, в отличие от Чабаширы-сенсей. Если бы это была школа только для мальчиков, вне всякого сомнения, все ученики были бы в нее влюблены.

— Нет… эм, я не особо популярен, - пытался я сделать вид раздраженного человека, однако Хошиномия-сенсей пододвинулась ближе и изящным движением схватила меня за плечи своими тонкими красивыми руками.

— Серьезно? Странно, я бы точно влюбилась, если бы мы были одноклассниками. Это потому что ты слишком невинный? Или ты цун-цун?* - она потыкала пальцем мне в щеку.

Я даже не знал, что сказать. Если внезапно укусить ее за палец, она наверняка остановится, но когда об этом узнают, меня тут же исключат.

— Что ты делаешь, Хошиномия? – Чабашира-сенсей неожиданно стукнула Хошиномию-сенсей папкой для бумаг по голове. Учительница опустилась на корточки, схватившись за голову.

— Больно! Зачем ты это сделала?

— Потому что ты занималась странными вещами с учеником.

— Я просто разговаривала с ним, пока он ждал твоего возвращения!

— Оставь его в покое. Прости, что заставила ждать, Аянокодзи. Что ж, идем в отдельный кабинет.

— Я не так уж долго ждал. В отдельный кабинет… Скажите, я что-то натворил? Думал, у меня получается не выделяться.

— Хороший ответ. Идем со мной.

Я шел за Чабаширой-сенсей и размышлял: «В чем же дело?»

Неожиданно Хошиномия-сенсей, улыбаясь, пристроилась рядом со мной. Заметив это, Чабашира-сенсей развернулась и гневно посмотрела на нее.

— Нет, ты остаешься.

— Не будь такой холодной… ничего же страшного, если я тоже послушаю, а? Кстати, Саэ-тян, тебе ведь не свойственно давать частные уроки. А тут вдруг зовешь Аянокодзи-куна на личный разговор… Что ты задумала? - ухмылкой отвечая Чабашире-сенсей, она подошла ко мне сзади и возложила руки мне на плечи. Я не видел ее лица, но ощутил напряжение, повисшее в воздухе. — Так может быть, Саэ-тян ищет парня помладше?

Парня помладше? Что она хочет этим сказать?

— Не говори глупостей. Это невозможно.

— Ха-ха, ну да. Для Саэ-тян такое невозможно, - Хошиномия-сенсей почему-то продолжала идти за нами.

— Долго будешь преследовать? Эта проблема касается класса D.

— А? Мне нельзя? Будет плохо, если я пойду? Знаешь, я ведь могу что-нибудь посоветовать… - Хошиномия-сенсей так и продолжала тащиться следом, но вдруг к нам подошла ученица и перегородила ей путь. Это была привлекательная девушка со светло-розовыми волосами, которую я раньше никогда не встречал.

Она на мгновение взглянула на нас, но потом снова перевела взгляд на учительницу:

— Хошиномия-сенсей, у вас есть время? Студсовет желает кое-что обсудить с вами.

— Тебя ищут, так что давай иди уже! - Чабашира-сенсей шлепнула ее по заднице папкой для бумаг.

— Блин… боюсь, она озвереет, если я останусь, так что увидимся, Аянокодзи-кун! Что ж, идем в учительскую, Ичиносе-сан, - с этими словами она развернулась на каблуках и они с ученицей ушли.

Когда Хошиномия-сенсей покинула нас, Чабашира-сенсей поскребла голову и двинулась дальше в сторону кабинета. Он расположился сразу за учительской.

— Так… зачем вы меня позвали?

— Ох, насчет этого… до того как я начну, иди-ка сюда, - взглянув на настенные часы она открыла дверь в смежное помещение, и там поставила чайник на конфорку офисной плиты. — Я приготовлю зеленый чай. Ходзича* подойдет? – она достала банку с Ходзича в порошке, а потом вдруг приказала: — Заходи! Не делай лишних движений, и не шуми. Пока я не разрешу тебе выйти, смирно стой тут. Ослушаешься – и тебя тут же исключат!

— Чего? Что это значит?

Безо всяких объяснений она закрыла дверь с другой стороны. Что она, черт побери, собирается делать? Я стоял тихо, как мне и было велено, и совсем скоро дверь в кабинет открылась.

— Вот, заходи. Так что ты хотела мне сказать, Хорикита?

Похоже, Хорикиту пригласили в этот кабинет.

— Спрошу прямо, почему меня зачислили в класс D?

— Серьезно, вот так в лоб?

— Сегодня утром вы сказали, что классы были распределены по потенциалу. И что класс D – это кучка отбросов.

— Именно так я и сказала. Создается впечатление, будто ты относишь себя к высшей касте.

Интересно, как Хорикита на это ответит? Уверен, она найдет что сказать.

— Я верю, что решила практически все задачи на вступительных экзаменах и не допустила серьезных ошибок на собеседовании. Потому не думаю, что должна быть в классе D.

Посмотрите-ка, а я угадал. Хорикита из тех, кто считают себя выше других. Она никогда не скромничает, и всерьез думает, что лучше остальных. По результатам прошедшего теста она делила первое место.

— Решила все задачи, значит? Обычно мы не показываем результаты вступительных экзаменов, но я сделаю для тебя исключение. У меня случайно оказался твой лист с ответами.

— А вы хорошо подготовились. Похоже, вы заранее знали, что я приду сюда, чтобы опротестовать свое распределение.

— Я учитель, и в мои обязанности входит знать своих учеников, по крайней мере, до определенной степени. Хорикита Сузуне, как я и думала, ты была третьей среди поступивших учеников. Разрыв с первым и вторым местом минимальный. Справилась на отлично. С интервью тоже никаких проблем. Тебя оценили очень высоко.

— Благодарю. Но тогда почему?

— Для начала ответь, недовольна ли ты попаданием в класс D?

— Никто не обрадуется, если его способности остались недооцененными. К тому же, есть разница между классами, значительно влияющая на перспективы в будущем. Естественно я недовольна.

— Недооцененными? Эй-эй, твоя самооценка чересчур завышена! - хихикнула, нет, в открытую рассмеялась Чабашира-сенсей. — Твои академические способности высоки. Ты умная. Но кто сказал, что в лучшие классы попадают самые умные? Я такого не говорила.

— Это было бы логично.

— Логично? Разве не логика создала ту ущербную Японию, в которой мы сейчас живем? В обычных школах и правда классы распределяют по баллам на тестах. В результате неумелые в отчаянии пытаются справиться с по-настоящему превосходящими их. Это, в конечном счете, привело к наследственной системе.

Услышав это, я застонал. В груди защемило. Наследственная система предполагает, что социальное положение, честь и работа передается и наследуется.

— Конечно, я не спорю, ты способная ученица. Однако цель школы – создавать идеальных людей. Это первое, что мы объяснили, еще на вступительной церемонии. Обдумай это спокойно. Полагаешь, поступил бы сюда кто-то вроде Судо, если бы мы принимали учеников только по их умственным способностям?

— Блин…

Это лучшая школа в Японии, и в нее принимают даже тех, чьи сильные стороны сконцентрированы не на учебе.

— Однако говорить, что никто не обрадуется, если его недооценивают, немного самонадеянно. Например, класс A находится под постоянным давлением школы и зависти учеников из низших классов. Бороться под таким давлением труднее, чем ты думаешь. Есть ученики, которые только рады оказаться недооцененными.

— Это шутка какая-то? Не понимаю таких людей.

— Да? А мне вот кажется, что в классе D есть сразу несколько таких. Чудаков, с удовольствием готовых остаться в низкоуровневом классе.

Такое впечатление, словно она говорила это именно мне.

— Вы все еще не объяснили, меня действительно определили в класс D, и это не ошибка? Прошу, перепроверьте!

— Прости, но ты в классе D не по ошибке. Ты определенно там, где и должна быть. Это определенно твой уровень.

— Вот как, в таком случае попробую спросить у высшего руководства.

Похоже, она решила, что ее классный руководитель – не тот, у кого нужно было спрашивать, и не сдалась.

— Тебе кто угодно ответит то же самое. Незачем разочаровываться лишний раз. Как я уже сказала утром, классы могут обгонять и превосходить друг друга. Помни, что возможность подняться до класса A до выпуска еще существует.

— Не похоже, чтобы это было просто. Как последнему в списке классу D заработать больше баллов, чем у класса A? С какой стороны не посмотри, это невозможно!

Таково искреннее мнение Хорикиты. Сейчас у нас слишком большой разрыв в баллах.

— Уж не знаю. Идти по этому безумному пути или нет – решать лишь тебе. Быть может, у тебя есть личные причины состоять в классе А?

— Дело в том… простите за сегодня. Но помните, пожалуйста, что я так и не приняла такого распределения.

— Хорошо, я запомню.

Я услышал звук отодвигаемого стула. Похоже, разговор завершен.

— А, и еще, я позвала сюда кое-кого. Того, кто вполне уместен и для тебя.

— Уместен для меня? Нет… брат…

— Выходи, Аянокодзи.

Не зови меня в такой неудачный момент. Ладно, просто не выйду.

— Если не выйдешь, тебя исключат.

Жестокая. Нельзя использовать исключение как рычаг влияния.

— Долго мне тебя ждать?

Вздохнув, я вышел из кухоньки в кабинет. Хорикита была удивлена.

— Ты… подслушивал нас?

— Подслушивал? Знаю, что вы о чем-то говорили, но я ничего не слышал. Стены тут толстые.

— Неправда. Я слышу все, что происходит в кухне, - Чабашира-сенсей зачем-то решила вытряхнуть из меня душу.

— Зачем вы сделали это, учитель? - Хорикита сразу же поняла, что все было подстроено. На ее лице отразилась злость.

— Потому что решила, что это необходимо, - ответила Чабашира-сенсей Хориките и переключилась на меня: — Теперь, Аянокодзи, я скажу, для чего вызвала тебя.

— В таком случае, я пойду…

— Подожди, Хорикита. Тебе стоит дослушать до конца. Будет подсказка, как возможно достичь класса А.

Хорикита резко развернулась и села обратно на стул.

— Только покороче.

Взглянув на папку бумаг перед собой, Чабашира-сенсей рассмеялась.

— А ты интересный, Аянокодзи.

— Я совсем неинтересный, не то что сенсей с фамилией Чабашира.

— Хочешь принести извинения всем Чабаширам в этом мире? Мм?

Боюсь, даже если буду их искать, никого кроме вас не найду…

— Взглянув на результаты вступительных экзаменов, я подумала, тебе потребуются дополнительные индивидуальные занятия, но результат прошедшего теста потряс меня до глубины души. — На папке лежал знакомый бланк с ответами на вступительные экзамены. — Ровно пятьдесят баллов за японский, пятьдесят по математике, пятьдесят за английский, пятьдесят по истории и столько же по естественным наукам… Результат последнего теста тоже пятьдесят баллов. Ты понимаешь, о чем я?

Удивленная, Хорикита просмотрела мой тест, а потом перевела взгляд на меня.

— Какое пугающее совпадение.

— Ха? Будешь утверждать, что эти результаты – совпадение? Очевидно, что так сделано намеренно.

— Простое совпадение. У вас нет доказательств. К тому же, какой мне смысл подгонять собственные результаты? Если бы я был способен зарабатывать высокие оценки, постарался бы собрать сотню баллов по каждому из предметов.

Глядя на мою тщательно разыгрываемую невинность, она вздохнула.

— Если честно, ты какой-то странный. Ты уверен? Задачу номер пять по математике в этом году решили только три процента поступающих. К тому же, ты добавил сложную формулу и без проблем ее решил. С другой стороны, семьдесят шесть процентов учеников ответили правильно на десятый вопрос. Ты ошибся специально? Или это считается «нормальным»?

— Я понятия не имею, что значит «нормально». Это совпадение! Совпадение!

— Отлично притворяешься. Я восхищаюсь твоим отношением, но оно доставит тебе проблем в будущем.

— Вспомню об этом, когда потребуется.

Чабашира-сенсей посмотрела на Хорикиту с видом: «Ну как?»

— Зачем ты… делаешь вид, что не понимаешь?

— Да нет же, я же сказал, это совпадение! Я не скрытый гений или что-то типа того.

— Ну и как тебе? Этот парень может оказаться умнее тебя, Хорикита.

Хорикита заметно вздрогнула. Учитель, прошу, не говорите ничего лишнего!

— Я не люблю учиться, и даже не особо стараюсь. С чего бы мне получать такие баллы?

— Речь не об учениках, выбравших эту школу. Кроме тебя и Коэндзи, есть и другие, кому плевать, быть в классе A или D.

Тут не только школа, учителя тоже необычные. Когда Чабашира говорила с Хорикитой, она смогла расстроить ее своими словами. Такое впечатление, что они знают все секреты своих учеников.

— В чем же дело? Каковы еще причины?

— Хочешь услышать обо всем в подробностях?

Я заметил дьявольскую искорку во взгляде Чабаширы-сенсей. Такое впечатление, что она пытается спровоцировать Хорикиту.

— Нет, на этом хватит. Если продолжу это слушать, взбешусь и разнесу тут всю мебель.

— Если сделаешь это, Аянокодзи переведут в класс E.

— Есть и такой класс?

— Именно, класс E обозначает «expelled» - то есть исключенный. Ладно, пора заканчивать. Радуйтесь своим школьным денькам, - сделала она саркастичное замечание. — Мне уже пора, вот-вот начнутся занятия. Я закрываю кабинет, так что выходите.

Сказав это, она вытолкнула нас в коридор. Зачем Чабашира-сенсей подстроила нам встречу? Ей не свойственно делать бессмысленные вещи.

— Так… не пора ли и нам возвращаться? - я двинулся, не дожидаясь ее согласия. Думаю, нам лучше появиться в классе по отдельности.

— Подожди, - Хорикита окликнула меня, в надежде, что я остановлюсь, но я шел дальше. Если удастся оторваться до того как дойду до общежития, моя цель достигнута.

— Твои оценки… действительно совпадение?

— Я уже говорил. Или у тебя есть доказательства того, что я делаю это специально?

— У меня нет доказательств, но… Аянокодзи-кун, я не понимаю. Ты избегаешь неприятностей, и совсем не заинтересован попасть в класс А.

— Зато тебя этот вопрос на удивление беспокоит.

— А не должен?

— Нет, это вполне естественно.

— Я работаю над тем, чтобы иметь любое преимущество в будущем. Такова моя цель с момента поступления сюда. Но вообще дело не в этом, ведь я еще даже не начала.

Заметил, что Хорикита ускорила шаг, и теперь идет рядом со мной.

— Так почему ты хочешь попасть в класс А?

— Во-первых, я хочу понять истинные намерения этой школы. Почему я попала в класс D? Чабашира-сенсей сказала, что меня оценили только на класс D, так что… А когда выясню, попробую добраться до класса А. Нет, я обязательно достигну его!

— Это будет непросто. Тебе придется заняться нашими проблемными детишками. Вечными прогулами Судо, болтовней на уроках и баллами за тест. И даже если справишься, результат останется в районе нуля.

— Я уже поняла, и все еще надеюсь, что мое распределение было ошибкой школы.

Еще совсем недавно переполнявшая Хорикиту уверенность сменилась беспокойством. Ты точно «уже поняла»?

Единственное заключение, которое я могу сделать из полученной сегодня информации, это «отчаяние». Если следовать базовым правилам школьной жизни, можно до определенной степени избежать минусов. Но проблема в том, что нам неизвестно, как обернуть минусы в плюсы. У самого крутого класса – класса А, все еще совсем небольшой вычет баллов.

И потом, если мы найдем способ преумножать свои баллы, остальные классы тоже узнают об этом и воспользуются им. К тому же, с таким разрывом в баллах и ограничениями по времени стать конкурентоспособными будет весьма и весьма непросто.

— Понимаю, о чем ты думаешь. Однако не уверен, что школа будет и дальше внимательно следить за результатами учеников. А значит, смысла сражаться тоже не будет.

— Ясно, ты тоже подумал в этом направлении.

Я предполагал, что администрация школы не позволит классу А смениться в первый же месяц после поступления. Значит, Хорикита верила, что есть шанс сильно поднять наши баллы.

— Считаешь, я должна взять управление классом в собственные руки?

— Да.

— Быстрый ответ, - мне в бок ткнулись пальцы.

— Ай…

Выражение боли на моем лице Хорикита проигнорировала.

— Я понимаю, что ты чувствуешь, но эта проблема не из тех, с которыми можно справиться в одиночку. Особенно что касается таких как Судо. Даже если улучшишь свои результаты, толку нет, если остальной класс даст минус.

— Нет, я не совсем о том. Конечно, люди мало что могут поодиночке, но если все не приложат усилия, задача станет исключительно сложной. Если все не постараются, можно даже не пытаться сражаться с другими классами.

— Так что ты собираешься делать? На данный момент ты лишь согласилась, что это большая проблема.

— Есть три ключевых аспекта, над которыми нам нужно поработать. Опоздания, болтовня на уроках, а также нужно убедиться, что все сдадут экзамены в середине семестра.

— Первые два будут проработаны. Но что касается экзаменов…

На недавних проверочных работах были и трудные задачи, но большинство заданий выглядели простыми. Прискорбно то, что многие ученики заваливаются и на таком уровне. Учитывая все это, будущие тесты вырисовываются мне в достаточно мрачном свете.

— Еще… я хочу попросить тебя о помощи, Аянокодзи-кун.

— Помощь?

Хорикита посмотрела на меня с очень недовольным выражением.

— Ты отказала Хирате утром, получается я тоже имею право тебе отказать, верно?

— И ты хочешь мне отказать?

— А если я скажу, что с удовольствием помогу?

— Никогда бы не подумала, что ты способен на такие смелые заявления, однако уверена, что ты не откажешься. Если совсем не хочешь помогать, то разумеется, я не стану настаивать. Если откажешь, так же как это сделала я, ничего не поделать. Так могу я на тебя рассчитывать?

Хотелось бы мне вспомнить слова, которыми она отказала Хирате…

Однако мне не хотелось бы резко отказывать тому, кто просит помощи. Нет, нет, спокойно! Ведь если сейчас я скажу, что помогу, она меня будет гонять до полусмерти, и так до самого выпуска. Мне нужно иметь сердце дьявола, чтобы справиться с такими испытаниями.

— Отказываюсь!

— Я верила, что ты согласишься, Аянокодзи-кун. Прими мою благодарность!

— Не говорил я такого! Я отказался!

— Нет, расслышала твой внутренний голос. Ты сказал, что поможешь.

Жуть какая, она читает мои мысли.

— Вряд ли смогу помочь с чем-то конкретным.

Хорикита очень умная. Не думаю, что ей понадобятся мои навыки

— Не волнуйся. Мне без надобности твои интеллектуальные способности. Оставь планирование мне, а ты будешь олицетворением грубой силы.

— Ха? С чего бы мне быть грубой силой?

— А разве тебя не беспокоят баллы класса? Если последуешь моим инструкциям, могу гарантировать повышение наших баллов.

— Уверен, у тебя есть какой-то план, но ты могла бы положиться на кого-нибудь другого. Если заведешь друзей, сможешь попросить их помочь.

— Какой кошмар, но в классе D нет никого подходящего, кроме тебя.

— Да нет же, там полно таких людей! Тот же Хирата. У него есть влияние на класс, и к тому же он умный – отлично подходит. Более того, он обеспокоен, что у тебя нет друзей.

Если достучишься до него, он станет хорошим другом.

— Он не подходит. Даже если у него есть талант и способности, я не готова его принять. Если сравнивать, мне нужна шахматная фигура. Не золотой или серебряный генерал, а именно пешка*.

Ты назвала меня пешкой? Поэтому ты выбрала меня?

— Пешку можно использовать и для получения денег.

— Интересная мысль, но ты не тот, кто будет стараться ради них. Разве ты только что не подумал: «Меня устраивает роль пешки, но я не хочу этого признавать»?

Она поставила цуккоми* на место. Будь я нормальным человеком, это наверняка задело бы мои чувства.

— Прости, но я не могу тебе ничем помочь. Не подхожу для такого.

— Что ж, можешь связаться со мной, когда решишься. Буду ждать.

Мои слова так и не достигли сознания Хорикиты.

Глава 7. Команда двоечников

Пришли первые выходные мая. Ике с товарищами научились молча слушать учителя. Только Судо продолжал спать на уроках, но никто не пытался ему помешать. Так как мы не смогли найти надежный способ повысить баллы, на привычки Судо пока не обращали внимания.

И все же на него пал гнев одноклассников.

Тоже хочу спать. Вот-вот будет обед, трудно не уснуть. Ко всему прочему вчера я засиделся допоздна за просмотром фильма. Было бы чудесно сейчас поспать.

Я уже начинал клевать носом, как вдруг ощутил острую боль в правой руке.

— Чего?!

— Что такое, Аянокодзи? Ты вскрикнул. Переходный возраст беспокоит?

— Н-нет, простите, Чабашира-сенсей. Просто соринка попала в глаз.

Обычно ученики начали бы перешептываться, однако сейчас они молчали и зыркали на меня, очевидно беспокоясь за наши баллы. Почесывая болящее место, я посмотрел на соседку, и увидел Хорикиту с циркулем в руке.

Это ненормально. Зачем ей вообще понадобился циркуль? На занятиях истории он нам без надобности. Когда прозвенел звонок, я подошел к Хориките.

— Есть вещи, которые можно делать, и которые нельзя! Циркуль – вещь опасная!

— Злишься?

— Ты проделала дырку в моей руке! Дырку!

— О чем ты? Когда это я тыкала в тебя циркулем?

— В твоих руках орудие преступления.

— Считаешь, это я уколола тебя, просто потому что видел у меня в руке циркуль?

— Меня разбудил не шум урока, а боль.

— Будь осторожен. Если бы тебя увидели спящим, у нас бы вычли баллы.

Хорикита так хотела вырваться из класса D, что стала беспокоиться и о таком. Протест против школы кончился для нее ничем. Блин, больно. Черт побери, если Хорикита когда-нибудь сама задремлет, я ее таким же способом разбужу.

Когда все начали собираться на обед, заговорил Хирата:

— Тест, о котором говорила Чабашира-сенсей, уже совсем скоро. Мы все понимаем, что если не наберем проходной балл, нас исключат. Так что, думаю, было бы неплохо создать учебные группы. — Герой класса D, намеревавшийся заняться благотворительной помощью, продолжил: — Если пренебрежете учебой, провалитесь на тестах и вас исключат. Я хочу этого избежать. Но это не единственная цель, ведь высокие баллы наверняка отразятся и на количестве баллов. Я попросил помочь некоторых ребят с лучшими оценками. Так что если вы не уверены в том, что наберете достаточно баллов, пожалуйста, присоединитесь к учебной группе. Конечно, остальные тоже могут, - сказав это, Хирата смотрел на Судо.

— Блин… - тот отвел взгляд, скрестил руки и закрыл глаза. С тех пор, как Судо отверг предложение Хираты представиться, их отношения не улучшались.

— С пяти часов, сегодня и до дня тестов я планирую регулярно заниматься в этом классе по два часа. Если хотите присоединиться, приходите. Конечно, вы можете выйти из группы, когда захотите. На этом все!

Когда он закончил, сразу несколько ребят с худшими оценками встали и подошли к Хирате.

Только Судо, Ике и Ямаучи не приняли его помощь. Последние двое немного колебались, но все-таки отказались.

Я не мог сказать, испугались они гнева Судо, или просто завидовали популярности Хираты.

— Ты свободен в обед? Может, поедим вместе? – подошла спросить Хорикита во время перемены.

— Необычно получить от тебя приглашение. Мне как-то страшно.

— Нечего бояться. Я могу купить тебе набор с овощами, если ты не против.

Бесплатный обед?

— Просто шучу. Я куплю тебе все, что ты выберешь.

— Ну точно страшно. В чем загвоздка? — приглашение Хорикиты было подозрительным. Трудно не занервничать, если тебя приглашают ни с того, ни с сего. Помню, Хорикита о чем-то таком говорила.

— Если все всегда будут сомневаться друг в друге, общество не будет работать, верно?

— Это да, но…

У меня не было планов, поэтому я просто пошел за Хорикитой в столовую. Я выбрал один из самых дорогих обедов, нашел место и мы с Хорикитой устроились там.

— Что ж, итадакимас?* — Хорикита смотрела на меня, словно хотела, чтобы я начал есть.

— Что такое, Аянокодзи-кун? Почему не ешь?

— Ох… — Страшно. Тут точно какая-то загвоздка. Обед не может быть бесплатным. Но я не могу мешкать. Если еда остынет, легче не станет. Я нерешительно откусил от крекера.

— Прости что так вдруг, но послушай.

— У меня было дурное предчувствие… — Я собирался встать и убежать, но она схватила меня за руку.

— Аянокодзи-кун, прошу еще раз. Выслушаешь меня?

— Ох…

— С тех пор, как Чабашира-сенсей дала нам совет, количество нарушений на уроках существенно уменьшилось. Можно даже сказать, количество поводов снизить баллы сократилось вдвое.

— Ага, точно. И это было не так уж и трудно. — Не факт, что так и дальше пойдет, но по крайней несколько последних дней прошли намного лучше, чем предыдущий месяц.

— Теперь, следующее, над чем нам нужно поработать – это повысить баллы на промежуточных экзаменах. Хирата-кун уже начал действовать.

— Учебные группы, хех. Ну… думаю, они помогут. Вот только…

— Вот только что? Ты что-то хочешь сказать? Что-то не так с учебными группами?

— Нет, не с ними. Вообще странно, что тебя беспокоят окружающие.

— Я раньше и представить не могла, что можно не сдать экзамен. Но оказалось, что для некоторых учеников это неизбежно.

— Ты о Судо с товарищами? Как всегда безжалостно.

— Я констатирую факт.

Ученики не могут покидать территорию школы, общаться с людьми за ее пределами и ходить на дополнительные занятия, а значит остается только учить друг друга.

— Я почувствовала облегчение, когда Хирата-кун организовал учебную группу. Но Судо-кун, Ике-кун и Ямаучи-кун в нее не вступили. И меня это беспокоит.

— А, эти… У них плохие отношения с Хиратой. Они не будут ходить.

— Тогда они скорее всего завалят. Чтобы стать классом А, нам нужно стараться не терять баллы и сфокусироваться на их получении. Мне кажется, вероятность того, что баллы за тест связаны с выплатами, очень высока. — Логично считать, что учеников вознаграждают пропорционально приложенным усилиям.

— Что если… ты тоже создашь учебную группу, как Хирата? Так мы сможем помочь Судо, Ике и Ямаучи.

— Ага. Не возражаю. Тебя это, наверное, удивляет?

— Твой настрой меня удивляет. – На самом деле, ничего такого. Она старается ради себя самой, хоть я никогда не считал ее безразличной. — Я понял, что ты хочешь добраться до класса А. Но, если честно, я никогда не думал, что ты будешь просто и банально учить их. Такие ребята ненавидят учиться. Да и ты сама держалась особняком с самого начала. Похвально, что такой человек, не желающий обзаводиться друзьями, предлагает их учить.

— Поэтому я и обратилась к тебе. Мне повезло, что вы так близки между собой.

— Что? Да не то чтобы…

— Будет проще, если с ними поговоришь ты. Вы же друзья? Так что просто приведи их в библиотеку. Я помогу им с учебой.

— Это безумие. Думаешь, парень, ведущий безвредное и безобидное существование, сможет?

— Вопрос не в том, сможешь ты или нет. Просто делай.

Я тебе собачка что ли?

— Ты можешь хотеть в класс А сколько угодно, но меня в это не втягивай.

— Ты же съел? Угощение. Обед. Этот замечательный вкусный обед.

— Я получил искреннее и добровольное угощение от другого представителя рода человеческого.

— Нет, это была не просто любезность.

— Ничего не слышу. Точно, я верну тебе баллы. Мы в расчете.

— Я не опущусь до получения подарков. Предложение отклонено.

— Я впервые начинаю на тебя злиться.

— Так что? Поможешь мне? Или хочешь стать врагами?

— Ты будто приставила мне пистолет к голове и угрожаешь…

— Ничего не «будто», я действительно угрожаю.

Такова сила жестокости? Очень действенная.

Ладно… если на мне только сбор, думаю, можно и помочь.

Слабость Хорикиты в том, что у нее нет друзей.

К тому же, мы с Судо, Ике и остальными многое пережили вместе до того, как подружились. Я не могу позволить им так быстро покинуть школу.

Пока я сомневался, Хорикита решила усилить нажим.

— Тебе не кажется, что ты должен извиниться за то, что сговорился с Кушидой-сан, чтобы вытащить меня в ресторан?

— Ты же сказала, что не винишь нас. Пользоваться тем случаем нечестно.

— Я это говорила Кушиде-сан, не припомню чтобы оно относилось к тебе.

— Ого, грязный прием…

— Если хочешь заслужить прощение, помоги мне.

Похоже, у меня изначально не было ни единого шанса.

Я думал, она отступит, но теперь не вижу возможности отказать.

— Не обещаю, что они придут. Тебя это устроит?

— Уверена, ты сможешь их всех собрать. Вот мой номер телефона. Если что-то случится, позвони.

Таким необычным способом я получил номер телефона девушки, впервые в старшей школе.

Правда, он принадлежит Хориките… Мда, я не особенно этому рад.

Я осмотрел весь наш класс. Так, и что же я здесь пытаюсь найти?

Придет ли хоть кто-нибудь, если просто попрошу: «Не хочешь вместе позаниматься после уроков?» Мы с Судо и Ике были друзьями, всего лишь время от времени обедающими вместе. И их намерения чересчур далеки от учебы.

Терять нечего. Просто попробую спросить.

— Судо, ты свободен? - поинтересовался я, когда он вернулся в класс после обеденного перерыва. Он был потный и тяжело дышал. Наверное, играл на перемене в баскетбол. — Что собираешься делать с экзаменами?

— А, это… да без понятия. В учебе я никогда силен не был.

— О, правда? У меня есть вариант специально для тебя. Думал с сегодняшнего дня начать обучаться после занятий. Не хочешь присоединиться?

Судо на какое-то время задумался.

— Ты серьезно? Меня бесят даже обычные уроки, сомневаюсь что мог бы заниматься еще и после них. К тому же, у меня есть клуб. Нет, это просто невозможно. А обучать нас кто возьмется? Твои оценки так себе, знаешь ли.

— Учить будет Хорикита.

— Хорикита? Я о ней практически ничего не знаю. Звучит подозрительно, так что отказываюсь. Попробую вызубрить все непосредственно перед началом теста. Можешь идти.

Как и предполагал, Судо отказался. Он ничего не понял.

Черт, нехорошо это. Если бы я настоял, он мог бы и врезать. И ничего не поделать. Начнем с кого-то, с кем попроще. Подумав так, я окликнул Ике, играющегося с телефоном.

— Эй, Ике!

— Нет! Слышал твой разговор с Судо. Учебная группа? Не мое это.

— Знаешь, тебя исключат, если не сдашь?

— В прошлый раз я завалил, но в этот будет легче. Приложу все усилия к ночной зубрежке вместе с Судо.

Он думает, что такое сработает? Даже не чувствует надвигающейся опасности.

— Если бы прошлый тест не был внезапным, я бы набрал хотя бы сорок баллов.

— Понимаю, что ты хочешь сказать, однако бывают моменты, когда нельзя полагаться на случай.

— Время после занятий дорого для ученика старшей школы. Я не хочу тратить его на учебу, - он махнул рукой, показывая, чтобы я уходил. Очевидно, он был увлечен перепиской с девушкой. С тех пор, как Хирата начал встречаться, Ике начал отчаянно искать себе подружку.

Понурив плечи, я вернулся на место. И попытался доказать Хориките, что ей лучше сдаться.

— Без шансов.

— Я не расслышал, ты что-то сказала?

— Без шансов, я сказала. Ты же не думаешь, что так просто сорвался с крючка?

Черт! Какая наглость с ее стороны отвергать мои попытки!

— Нет, конечно же нет. У меня в запасе еще 425 стратегических вариантов.

Я еще раз обвел класс взглядом. Все выглядело спокойно, атмосфера расслабленная. Нужен способ заставить учиться тех, кто ненавидит учиться. И заставить их потратить на это не учебное время, а их свободные часы. Я бы отказался от этого дела, но они под угрозой исключения…

Думаю, Судо не стал бы соглашаться на первое же совместное обучение.

Мне нужно найти какой-то стимул. Заставить его поверить, что за занятия последует награда. И желательно выбрать что-то такое, что их обязательно зацепит, тогда план сработает.

— Понял! - с радостной улыбкой, словно достигнув божественного откровения, я повернулся к Хориките. — Твоя задача в том, чтобы помочь им с учебой, но собрать их всех непросто. Мне нужны твои особые качества. Можешь помочь?

— Особые качества? Я могу выслушать… но что конкретно требуется сделать?

— Как насчет такого варианта: ты станешь девушкой того, кто получит хороший балл на тесте. Они на это точно купятся. Девушка – лучшая мотивация для парней.

— Умереть хочешь?

— Нет, мне бы остаться в живых.

— Я думала, ты действительно что-то придумал. Глупо было в это поверить.

Ну нет же, я правда верю, что это сработает! Это бы стало лучшей мотивацией для них. Но Хорикита не понимает парней.

— Ладно, тогда поцелуй. Ты поцелуешь того, у кого будет лучшая оценка.

— Да ты реально умереть хочешь?

— Я бы еще пожил.

Мне прилетел мгновенный подзатыльник. Блин, Хорикита вообще ни с чем не собирается соглашаться. А было бы очень эффективно. В итоге, я вернулся к началу пути.

Подумав об этом, я обратил внимание на одну весьма заметную личность, сидящую в средних рядах. Нет, не Хирата, а еще кое-кто очень популярный – Кушида Кикё.

Выглядит радостной и активной, как всегда. Общительная девушка, с которой могут спокойно разговаривать и парни, и девушки. В самом деле, Ике сошел с ума от одержимости Кушидой, а Судо и остальным она тоже нравится. И ее оценки относительно высокие. Подойдет для моего плана!

— Эй! - окликнул ее, однако тут же передумал.

— В чем дело?

— Нет… ничего.

Хориките не понравится, если я позову еще людей. В прошлый раз, когда мы с Кушидой работали над операцией «Дружба», эта девчонка взбесилась.

И в учебную группу она вряд ли примет Кушиду, особенно если учесть, что у нее хорошие оценки. Так что нужно подождать, пока Хорикита не вернется в общежитие, и только потом приступать к активным действиям.

Итак, занятия подошли к концу. Хорикита быстро собралась и двинулась в общежитие, как и обычно. Время начинать исполнение плана. И первым делом, я должен уговорить Кушиду.

— Ты не занята? - спросил я ее, уже явно собиравшуюся домой. Она обернулась на мой внезапный оклик.

— Необычно, что ты захотел со мной поговорить. Что-то от меня нужно?

— Да. Если не против, я бы хотел поговорить об этом снаружи.

— Я собиралась пойти погулять с друзьями, так что времени у меня немного, но… идем, - улыбнулась она и последовала за мной.

В коридоре, завернув за угол, Кушида остановилась в ожидании.

— Могу поздравить, Кушида, тебя выбрали на роль посла. Прошу, посодействуй для помощи классу!

— Ч…что? Прости, что это значит?

Я рассказал про учебную группу, которую мы хотели собрать, чтобы помочь Судо. Конечно, не забыл упомянуть и то, что учить их будет Хорикита.

— Подумал, ты могла бы использовать учебную группу, чтобы подружиться с Хорикитой.

— Я хочу с ней подружиться… но меня это не сильно беспокоит, знаешь ли. В конце концов, помогать друзьям естественно. Так что я помогу.

Черт, она слишком добра… Такое впечатление, что ей хочется защитить Ике, Судо и остальных от исключения.

— Тебя это точно устраивает? Если не хочешь, я не буду настаивать. Ох, прости, я это говорю не потому, что не хочу, чтобы ты нам помогала. Просто… я очень рад.

[[image:/storage/reader-images/a69b01f5d9a1862bf3c56c17875802f74493f388.webp]]

Кушида прислонилась к стене и шаркнула ногой.

— Исключать людей только из-за плохих оценок жестоко. Мы с таким трудом подружились, будет грустно, если придется расстаться. Когда Хирата-кун решил собрать учебную группу, я была восхищена им. Но Хорикита-сан внимательнее к окружающим, в отличие от меня. Это она обратила внимание на Судо-куна и его друзей. Кажется, она начинает видеть друзей в своих одноклассниках. И я на все готова, ради того чтобы ей помочь! - улыбнулась Кушида, и почему-то взяла меня за руку. Ох, она слишком милая!

— Тогда, я рассчитываю на тебя. Ты мне очень поможешь.

Никто не устоит перед ее улыбкой.

— Можно и я тебя попрошу об услуге? Хочу присоединиться к учебной группе.

— А? Серьезно?

— Ага, чтобы учиться вместе со всеми.

План сработал. Если Кушида будет в группе, ее присутствие благотворно повлияет на атмосферу. Однако у Кушиды хорошие оценки, и ей вроде бы незачем ходить туда.

— Так, когда у нас начнутся занятия?

— Я думал завтра или около того.

«По крайней мере, так решила Хорикита», - мысленно закончил я.

— Да? В таком случае, необходимо поговорить со всеми сегодня. Я позвоню тебе позже, ладно?

— Кстати, тебе дать контакты Судо и остальных?

— Все хорошо, у меня они есть. Нет только твоего и Хорикиты-сан.

Не знал я о второй части.

— Вы уже встречаетесь?

— Откуда такие вопросы? Мы с ней друзья… нет, точнее сказать просто соседи по парте.

— Среди девушек ходят слухи о вас, знаешь ли? Хорикита же всегда одна. И только ты с ней общаешься. Вы даже обедаете вместе, в конце концов.

Ага, значит девушки увидели нас вместе и начали сплетничать, ну понятно.

— Увы, сладкой парочки из слухов не существует.

— Это же не проблема? Дай мне свой номер, пожалуйста.

— Конечно.

Так у меня появился номер еще одной девушки.

Около полуночи, когда я бесцельно коротал время в своей комнате, пришло сообщение от Кушиды:

«Ямаучи-кун и Ике-кун согласились~ (^・ω・^)b»

Как быстро это они!

Когда я его спрашивал, Ике лишь отмахнулся… Присутствие девушки важный аргумент, чтобы убедить парней. Будто у нее особая суперспособность.

«Я только что написала Судо-куну, думаю, он согласится (＾ω＾)» - прилетело еще одно письмо.

Такими темпами нам удастся собрать всех уже завтра.

Обрадованный молниеносным развитием событий, я написал Хориките. Отправил ей письмо о том, что договорился c Кушидой. Ике и Ямаучи согласились присоединиться, и сама Кушида тоже будет состоять в учебной группе.

Что ж, время сходить в душ. Но как только я поднялся с кровати, раздался звонок телефона. Это была Хорикита.

— Алло?

— Не поняла твоего письма.

— В смысле не поняла? Все коротко и ясно. Скорее всего, завтра придут все трое.

— Не это. Ты написал, что Кушида-сан помогла. Впервые об этом слышу.

— Я попросил ее. Кушида очень старается помочь всем в классе, она захотела бы присоединиться, пригласил бы я ее или нет. Короче, Судо, Ике и Ямаучи будут. Все хорошо?

— Не припомню, чтобы разрешала подобное. У нее и оценки неплохие.

— Если включить в план Кушиду, шансы на успех повышаются. Я просто принял элементарную меру предосторожности, чтобы повысить вероятность удачного исхода.

— Мне это все равно не нравится. Разве ты не должен был сначала меня спросить?

— Я знаю, ты не переносишь таких активных людей, как Кушида. В общем, это все ради того чтобы никто не завалил тест. Или хочешь заняться сбором двоечников сама?

— Ну… - кажется, Хорикита начала понимать, что Кушида в команде пригодится. Но ее гордость не позволяла просто согласиться.

— У нас не так много времени до теста. Все еще чем-то недовольна?

Кстати, Хорикита почти не оставила своему плану пространства для маневра. Но я ее подловил, и она молчала. Молчание затянулось.

— Ладно, без жертв не обойтись. Но Кушида-сан поможет нам только собрать ребят. Я не согласна, чтобы она состояла в группе.

— Но почему? Она помогает лишь на таком условии. Это нерационально.

— Я не приму ее в группу. И не передумаю.

— Даже так. Хочешь отомстить нам за тот обман?

— Это другое. Она прошла на пробном тесте. Лишние люди потребуют лишних усилий и будут мешать.

Ее объяснения имели свой резон, но я не понимаю, почему она отказывает Кушиде.

— Да ведь ты просто ненавидишь Кушиду?

— Если чувствуешь себя рядом с кем-то некомфортно, это ненависть?

— Что?

Не понял, о чем она? Кушида старается понять Хорикиту больше кого бы то ни было, пытается стать ее другом. Никогда не думал, что Хорикита в самом деле может ненавидеть Кушиду.

— А если они решат не ходить без Кушиды?

— Прости, изучение материала к тесту займет больше времени, чем я думала. Отключаюсь, мы заболтались. Доброй ночи!

— Эй!

Она бросила трубку. Мизантроп сделал бы так же. Но чтобы подняться до класса А, нужно научиться идти на компромиссы.

Я воткнул телефон в зарядку, положил его на стол и растянулся на кровати.

«Бракованные, хех!» В первый день обучения второгодки так отозвались о нас. «Defective product» - по-английски. Они привыкли насмехаться над учениками класса D. У безупречной на первый взгляд Хорикиты наверняка тоже имеются проблемы. В какой-то мере я понимал ее.

Что же делать? Должен ли я надавить на нее? В худшем случае, эта девчонка просто возьмет и откажется. Но если Хорикита не будет учить, время пройдет впустую.

С тяжелым чувством на душе я набрал номер Кушиды.

— Алло? – вместе с голосом, в трубке раздался сильный порыв ветра. Звук вскоре ослаб, а потом и вовсе пропал

— Ты там волосы сушишь?

— Ты слышал? Уже закончила, все хорошо.

Кушида только из ванной, эх… погодите, мне некогда фантазировать на эту тему.

— Эм, у меня плохие новости… Можно обернуть все назад, будто я и не просил тебя собрать ребят?

— А зачем? - ответила она после короткой паузы. Она хочет узнать причину, а не злится сразу.

— Прости, не могу раскрывать подробности. В общем, возникли трудности.

— Вот как… я и правда не нравлюсь Хориките-сан.

Я даже намеками не говорил, но Кушида поняла все по одному лишь телефону.

— Дело не в ней. Это моя ошибка.

— Ничего, можешь не скрывать. Я вовсе не злюсь. Честно говоря, догадывалась, что она откажет. Я ей не нравлюсь. Случилось лишь то, что должно было произойти.

Это женская интуиция?

— В любом случае, моя вина, ведь именно я попросил тебя помочь.

— Нет, не за что извиняться. Но… не думаю, что Хориките-сан удастся собрать Судо и остальных самой.

Тут не поспоришь.

— Так что Хорикита-сан сказала? Она была простив того, чтобы я собрала ребят? Или не хотела видеть меня в учебной группе?

Попала в точку, словно слышала наш разговор.

— Последнее. Похоже, я испортил тебе настроение.

— Ха-ха-ха, ну точно. Да не извиняйся. Ее аура говорит: «Не подходи ко мне». Было ожидаемо услышать от нее отказ. — И все-таки, она на редкость прозорлива. — Но ребята согласились потому что я обещала, что буду в группе… Ты не соврешь, если скажешь, что я не смогу прийти. Только если напишешь им прямо сейчас, они возненавидят Хорикиту.

Кушида меня немного пугает. Она понимает вообще все.

— Можно я все сама сделаю?

— Что сделаешь?

— Завтра приведу ребят к Хориките-сан. Конечно, я тоже там буду.

— Это…

— Можно же? Или сам справишься? У тебя есть способ собрать ребят без моей помощи, или же способ убедить Хорикиту?

Увы, это невозможно.

— Понял. Действуй, как считаешь нужным. Но я не знаю, что из этого получится.

— Не страшно, при любом исходе ты ни в чем не виноват. Тогда до завтра!

Она положила трубку. Никогда бы не подумал, что могу устать от общения с ней сильнее, нежели после телефонного разговора с Хорикитой. Она сказала, что все будет в порядке, но так ли все будет?

Хорикита начнет измываться над каждым, кто ее не послушает. Такая сомнительная ситуация просто должна обернуться катастрофой. Обеспокоенный, я направился в ванную.

Хватит думать о завтрашнем дне, это навевает тоску. Завтра наступит и закончится, вне зависимости от моих волнений по этому поводу. Что-нибудь да выйдет.

На утро Хорикита пришла угрюмая. Было бы здорово, если бы она миленько хлопнула себя по щекам и, надув губки, ударила парня в грудь. Но она не выражала ничего и сидела тихо. И даже не обратила внимания на мое присутствие. Правда, если я повернусь к ней спиной, она потянется за циркулем…

Занятия закончились, и было свободное время.

— Все придут в библиотеку? - первые ее слова за день оказались про учебную группу. Она говорила так, словно я должен был что-то прочитать между строк.

— Кушида их приведет. Не знаю, будут ли они учиться.

— Приведет, значит? Ты же сказал, что я не приму ее в группу?

С этими словами Хорикита направилась в библиотеку. Когда я выходил из кабинета, Кушида мило подмигнула мне.

Заняв угол длинного стола в библиотеке, мы ждали учеников.

— Я их привела! – подошла к нам Кушида. За ней были…

— Кушида-тян рассказала нам об учебной группе. Не хочу, чтобы меня так быстро исключили. Позаботься о нас, пожалуйста!

Ике, Ямаучи и Судо. И еще один неожиданный гость. Парень по фамилии Окитани.

— Окитани, ты тоже набрал меньше проходного балла?

— А, нет-нет. Но волнуюсь, потому что оставался на грани. Я… мне нельзя присоединиться? Ходить в группу Хираты для меня трудно… - посмотрел Окитани на меня, и почему-то на его лице появился легкий румянец.

Стройная фигура, синие волосы, стриженные под короткий боб. Парни, зацикленные на девушках наверняка сказали бы: «Я влюбился!» Если бы он не был парнем, конечно. Это очень опасно.

— Ничего страшного, если Окитани-кун будет в группе? – спросила Кушида. У него тридцать девять баллов, вот он и беспокоится.

— Если ты боишься не набрать проходной балл, можешь приходить. Но ты должен стараться, как и все остальные.

— Л… ладно, - радостно уселся Окитани. Кушида попыталась сесть рядом с ним, но Хорикита заметила и предупредила это.

— Кушида-сан, разве Аянокодзи-кун тебе не говорил? Ты…

— Если честно, я тоже беспокоюсь о плохих оценках.

— Ты… у тебя же были неплохие результаты на прошлом тесте?

— В тот раз мне просто повезло. Многие вопросы были на выбор ответа. Примерно в половине случаев, думаю, я угадала. Если честно, едва прошла, - Кушида мило почесала щеку, и смущенно улыбнулась. — Наверное, я на одном уровне с Окитани-куном, если не хуже. Поэтому хочу вступить в группу, чтобы не получить плохих оценок. Так ведь можно?

Я не мог скрыть удивления смелостью нового плана Кушиды. Она разыграла партию после того, как Окитани разрешили присоединиться. Хорикита не может отказать.

— Ладно…

— Спасибо, - вновь улыбнулась Кушида. Привести Окитани наверняка было частью ее плана. Она использовала его для оправдания собственных намерений.

— Проходной балл до 32. С 32 баллами – это не сдал?

— Если «до», то 32 балла – это сдал. Судо, справишься ли ты?

Даже Ике волнуется о Судо. Конечно, им важно знать, «до» или «до, включительно».

— На самом деле, это неважно. Моя цель состоит в том, чтобы все вы получили минимум по 50 баллов.

— Эй, не слишком ли это для нас?

— Ориентироваться на минимум небезопасно. Вы, не набравшие даже проходного балла, можете провалиться. — Аргумент Хорикиты был логичен, и все неохотно согласились. — Я собрала большинство тем, которые будут в тесте. За следующие две недели, по моему плану, мы должны пройти их все. Если что-то не понимаете, сразу же спрашивайте.

— Эй, я не понимаю первой задачи, - Судо сердито посмотрел на Хорикиту.

Я тоже прочитал вопрос.

«У товарищей А, В и С на троих 2150 йен. У А на 120 йен больше, чем у В. Когда С отдал В 2/5 своих денег, у В стало на 220 йен больше, чем у А. Сколько денег было у А изначально?»

Задача, требующая составить систему уравнений. Для ученика старшей школы – элементарно.

— Используй свои мозги. Сдашься в самом начале - ничего не выйдет.

— Ты так говоришь… но я даже не знаю, с чего начинать.

— Все остальные в школе могут с этим справиться.

Школа принимает учеников на основании не только оценок. Судо наверняка взяли за его спортивные таланты. Если так подумать, разве его не должны тут же исключить за плохие оценки?

— Ох, я тоже не знаю… - Ике тоже в замешательстве почесал голову. — Окитани-кун, ты знаешь как тут решать?

— Эм… А+В+С равно 2150 йен, а А равно В+120… - Окитани, которому удалось не провалиться на последнем тесте, начал составлять уравнения. Кушида смотрела из-за его плеча.

— Да, да, правильно, правильно. А теперь?

Кушида храбрая. Хотя и сказала, что сомневается в своих оценках, она начала учить Окитани.

— Честно говоря, это задача, которую решают первогодки и второгодки в младшей школе. Если не можете научиться даже этому, вы не сможете ничего.

— Мы что, младшеклассники?

— Как Хорикита и сказала, плохо, если вы не можете этого решить. Первые несколько задач по математике в тесте были примерно такого уровня, но я понятия не имела, что делать с последней.

— Я могу научить тебя составлять системы уравнений, если хочешь, - Хорикита не задумываясь взяла ее ручку. Ужасно, но только Кушида и Окитани знали, как решать эту задачу.

— Для начала, что такое «система уравнений»?

— Ты серьезно?

Ого, эти парни вообще никогда не учились! Судо бросил карандаш на парту.

— Нет, хорош. Это не сработает, - он сдался, даже не начав.

Хорикита посмотрела на него, раздраженная его ничтожным видом.

— Погодите, ребята. Давайте все постараемся. Если разберетесь с этими задачами, сможете использовать знания на тесте. Хорошо?

— Что ж, раз Кушида-тян так говорит, мы постараемся, только… если нас будет учить она, я буду стараться даже сильнее.

— Эм…

Хорикита промолчала, когда Кушида спросила ее разрешения. И ее молчание было проблемой. Если она так и будет себя вести, остальные забьют на учебу. Кушида решилась и взялась за карандаш.

— Это, как и сказала Хорикита-сан, задача на составление системы уравнений. Я запишу сказанное в математическом виде, - с этими словами она записала три уравнения.

Кажется, что они стараются, но даже если она запишет уравнения и покажет им, эти балбесы скорее всего ничего не поймут. У нас получается не учебная группа, а просто место траты времени. Они не понимают ее объяснений.

— Итак, ответ 710 йен, понимаете? - удовлетворенная, Кушида улыбнулась Судо. — Теперь можешь ответить на вопрос? Почему?

— Эм…

Она наконец осознала, что все объяснения ушли впустую.

— Не хочу вас обижать, но вы ребята чересчур глупые и не знаете самых простых вещей, - заявила молчавшая все это время Хорикита. — Меня пугает ваше будущее, если вы не в состоянии справиться даже с этой задачей.

— Вот как. Значит ничего не поделать! - взбешенный ее словами, Судо ударил кулаком по столу. — Ты неисправима.

— Меня и не нужно исправлять. Твое мнение меня не волнует. Мне просто тебя жалко. А я всю жизнь старалась избегать вещей, вызывающих у меня жалость.

— Можешь говорить как хочешь. Учеба все равно никак не повлияет на мое будущее.

— Учеба не влияет на будущее? Интересное заявление. С чего ты так решил?

— Ничего страшного, что я не могу решить эту задачу. В этом просто нет смысла. Чем корпеть над учебниками, я лучше буду стараться стать профессиональным баскетболистом.

— Глупости! Если научишься решать эту задачу, вся твоя жизнь изменится. Начнешь учиться, будет меньше неприятностей. Точно так же и в баскетболе. Ты же не играешь в него по своим собственным правилам? Или так же бежишь от каждой трудности, как поступаешь с учебой? Создается впечатление, что ты и к тренировкам относишься несерьезно. Такой ты есть! Будь я куратором клуба, не позволила бы тебе попасть в основной состав.

— Тфу… - Судо поднялся и схватил Хорикиту за воротник.

— Судо-кун!

Кушида подскочила и схватила Судо за руку еще до того, как я успел что-либо сообразить. Однако Хорикита лишь приподняла брови и оставалась спокойной.

— Ты мне неинтересен, но я понимаю, какой ты человек. Хочешь стать профессиональным баскетболистом? Думаешь, такое детское желание можно просто исполнить в существующем обществе? Такой нерешительный человек, как ты, профессионалом не станет. А если и станет, то не думаю, что ты будешь зарабатывать достаточно. Ты идиот, если надеешься получить работу мечты.

— Ты!.. - Судо вот-вот потеряет контроль. Если поднимет руку, мне придется вмещаться и удержать его.

— Вот так просто бросишь учебу, да и вообще школу? Тогда точно можешь забыть о своей мечте стать профессиональным игроком, и продолжишь жить своей жалкой жизнью, перебиваясь подработками.

— Ха… ну и отлично! Я сдаюсь! Не потому что слишком трудно. Я пропустил тренировку, и это какая-та бессмысленная трата времени. Всем покеда!

— Ты говоришь странные вещи. Учиться всегда трудно! - добила его Хорикита.

Если бы не Кушида, он бы точно ударил ее. Не скрывая раздражения, Судо запихнул учебник в сумку.

— Эй, тебя это устраивает?

— Да плевать! Ему неинтересно… и нам незачем стараться ради такого человека, даже если на кону исключение. У него нет желания задерживаться в этой школе.

— Я сразу почувствовал неладное, когда такая как ты – девушка без друзей, вдруг создает учебную группу. А ты позвала нас сюда, чтобы называть тупыми. Если б не была девчонкой, я бы тебе врезал.

— Да тебе просто не хватает смелости, чтобы ударить меня? Не используй мой пол как оправдание.

Только что созданная учебная группа уже разваливалась.

— Я тоже ухожу. И не столько потому, что я не хочу учиться… в основном потому, что ты бесишь. Хорикита-сан, ты можешь быть умной, но это не значит, что ты лучше нас! - отказался Ике, потеряв терпение.

— Мне плевать, вылетите вы из школы или нет. Поступайте как хотите.

— Что ж, я делаю ставку на ночную зубрежку.

— Интересно. А сюда ты пришел не потому, что не способен учиться самостоятельно?

— Тфу…

Жестокие слова Хорикиты задели даже обычно жизнерадостного Ике. Ямаучи также стал собираться. В конце концов, и взволнованный Окитани встал, не способный противиться воле остальных.

— Ребят… вы уверены?

— Идем, Окитани, - они вдвоем вышли из библиотеки.

Остались только мы с Кушидой. И даже она, наверное, скоро уйдет.

— Хорикита-сан, почему ты их не остановила?

— Я ошиблась. Если сегодня они и прошли каким-то чудесным образом, ситуация повторилась бы в будущем. И они бы снова все бросили. Я наконец поняла, что это лишняя трата времени и сил.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Хочу сказать, нам нужно избавляться от балласта.

Не будь здесь учеников с плохими оценками, не было бы и необходимости их учить, а средний балл бы вырос. Она пришла к такой мысли.

— Так вот в чем дело… Слушай, Аянокодзи-кун, ты с ней согласен?

— Если так решила Хорикита, наверное, и ладно?

— Аянокодзи-кун, ты правда так думаешь?

— Ну, мне бы не хотелось, чтобы их исключили. Но так как учу их не я, ничего не могу поделать. Выходит, я согласен с Хорикитой.

— Понятно, - разом помрачневшая, Кушида взяла сумку и поднялась. — Я попробую что-нибудь сделать. Не хочу, чтобы все так быстро рассорились.

— Кушида-сан, ты правда этого хочешь?

— А что не так? Я не могу просто взять и бросить Судо-куна, Ике-куна и Ямаучи-куна.

— Можешь не притворяться. Не думаю, что ты действительно хочешь им помочь.

— Ты о чем? Не понимаю. Почему ты так упорно наживаешь врагов своими холодными словами? Это… грустно, - Кушида опустила голову. — До завтра!

В итоге, ушла и она. Мы вдруг остались только вдвоем. В библиотеке воцарилась абсолютная тишина

— Итак, учебная группа закрыта.

— Похоже на то.

Тишина в библиотеке казалась зловещей.

— Только ты меня понял. Думаю, ты немного лучше этих бесполезных придурков. Коли хочешь, чтобы я тебе что-то объяснила, можем начать прямо сейчас.

— Откажусь.

— Пойдешь в общежитие?

— Судо с остальными идут туда. Поговорю с ними еще раз.

— Нет смысла разговаривать с людьми, которые так легко сдаются.

— Я просто хочу поговорить со своими друзьями.

— Как это эгоистично. Называть их друзьями и смотреть, как их исключают. С моей точки зрения, это самое жестокое, что ты можешь сделать.

Что ж, не отрицаю. Все ее слова попали в точку. В конце концов, в учебе важна и правильная мотивация.

— Не буду говорить, что ты ошибаешься. И понимаю, почему ты назвала Судо глупым. Но, Хорикита, разве не важно учесть обстоятельства Судо? Если он хочет стать профессиональным баскетболистом, ему от этой школы практически никакого проку. Не хочешь понять, почему он выбрал именно ее?

— Мне плевать.

Отмахнувшись от моих слов, Хорикита уткнулась в учебник.

Выйдя из библиотеки, я решил встретиться с Кушидой. Хотел поблагодарить ее и извиниться за произошедшее. К тому же, знаете ли, я не прочь подружиться с миленькими девушками.

Радостно схватившись за мобильник, я нашел имя Кушиды в контактах. Я немного нервничал, так как это будет наш второй разговор по телефону. Раздался гудок, второй, третий… Она не собиралась брать трубку. Не заметила? Или игнорирует меня?

Ее не было видно, так что я пробежался по окрестностям. В здании школы увидел кого-то, со спины похожего на Кушиду. Было около шести часов, в школе оставались только члены клубов. Может Кушида встречается с кем-то из друзей, состоящих в клубе?

Я направился за ней. Коли у нее там с кем-то встреча, можно будет пообщаться позже. Для начала, стоит догнать ее.

Выудив из ящика сменную обувь , я обулся и двинулся по коридору. Однако Кушиды нигде не было видно. Я потерял ее из виду? И прямо в этот момент раздался едва слышный звук чьих-то шагов.

Они доносились с лестницы, ведущей на второй этаж. Похоже, это все-таки она. Шаги поднимались выше, уже на третий этаж. Дальше только выход на крышу? Он открыт в обед, но мне казалось, что его закрывают после уроков.

Немного заинтригованный, я поднялся по ступеням. Старался не шуметь, на случай если у нее там с кем-то встреча. А потом, добравшись практически до самого верха, заметил чей-то силуэт и замедлил шаги.

Подтянувшись, я заглянул в щель слегка приоткрытой двери. За нею стояла Кушида. И больше никого. Она здесь кого-то ждет?

Если она ждет его в таком пустынном месте… может, Кушида встречается с парнем? В таком случае меня может обнаружить тот, кто поднимется следом. Пока я колебался, раздумывая, уходить или остаться, Кушида бросила сумку и…

— Как же бесит! - голос звучал так низко, что казалось, говорит вовсе не Кушида. — Бесит! Бесит! Чтоб она сдохла!.. – шептала она, словно произносила заклинание или проклятие. — Ненавижу таких выскочек, думающих, что они милые! Почему же она такая сучка? Эта коза вообще не способна кого-либо учить!

Кушиду бесит… Хорикита?

— Блииин! Она невыносима! Невыносима! Невыносима! Хорикита бесит! Бесит! Так она меня бесит!

Кажется, образ самой популярной девушки в классе только что рассыпался в прах. Этот облик она не хотела никому показывать. Разум подсказал, что оставаться дальше там опасно.

Но появился вопрос. Допустим, что она скрывает свои истинные чувства, тогда зачем она согласилась помочь мне, невзирая даже на то, как сильно не выносит Хорикиту? Я думал, ей известно достаточно о характере Хорикиты. Она могла отказаться помогать, оставив ее самой разбираться с проблемами, или придумать бесчисленное число отмазок.

Так почему она заставляла себя присоединиться к учебной группе? Хотела ли она подружиться с Хорикитой? Или хотела сблизиться с кем-то из группы?

Все это не имеет смысла. Если ее это так нервирует, но при этом есть какая-то причина присоединиться к учебной группе, я ее просто не понимаю.

Нет… она наверняка подавала сигналы с самого начала.

Я никогда об этом не думал, но взглянув на ее нынешнее положение, я подумал… может ли быть, что Кушида и Хорикита…

Неважно, нужно выбираться. Кушиде не понравится, если кто-то увидит ее в таком состоянии. Поэтому я предпринял попытку быстренько смотаться.

Бух!

Звук от удара о дверь оказался намного громче, чем я рассчитывал. Неожиданно громче. Услышав его, Кушида напряглась и задержала дыхание. Потом резко развернулась на месте, словно кто-то ее окликнул, и сразу же заметила меня.

— Что ты… тут делаешь? - холодно спросила Кушида после непродолжительной паузы.

— Заблудился. Прости, я уже ухожу.

Кушида смотрела на меня и явно раскусила обман. Ее взгляд выглядел напряженным как никогда.

— Ты слышал?

— Поверишь, если скажу что нет?

— Понятно…

Кушида быстро приблизилась ко мне. Прижала предплечье к моей шее и вдавила меня в стену. Ее голос и поведение были совсем непохожи на ту Кушиду, что я обычно привык видеть. Она выглядела устрашающе, и я невольно сравнил ее с Хорикитой.

— Насчет того, что ты услышал… если сболтнешь кому, я тебя не прощу! - ее слова звучали как угроза.

— А что если…

— Тогда я пущу слух, что ты меня изнасиловал здесь.

— Но это же ложное обвинение, знаешь ли.

— Не беспокойся, обвинение будет не ложным.

Ее слова имели какую-то странную подоплеку.

И вдруг, Кушида схватила меня за левое запястье и медленно раскрыла ладонь. Придерживая руку, она положила ее себе на грудь. Моя ладонь тут же почувствовала мягкость ее груди.

— Что ты делаешь? - я попытался убрать руку, но она удержала ее на месте.

— Твои отпечатки остались на моей одежде. Это прямое доказательство. Я надеюсь, ты понял, что это не шутка?

— Понял… понял уже, так что отпусти руку.

— Я не буду стирать этот комплект формы. Если кому-нибудь расскажешь, он попадет в полицию.

Некоторое время я смотрел на Кушиду, а она держала мою руку на своей груди.

— Не забывай!

Убедившись, что я все понял, Кушида отошла. Я не мог воссоздать ощущение в памяти, хотя это был первый раз, когда я прикоснулся к женской груди.

— Слушай, Кушида. Какая «ты» настоящая?

— Тебе-то какое дело?

— Ну да… И все-таки я кое-что не понял. Ты ненавидишь Хорикиту, в таком случае зачем пытаться с ней подружиться?

[[image:/storage/reader-images/3e9fde23a36627e87791cd585a039c85f9514da8.webp]]

Я не собирался об этом спрашивать, и знал, что она вряд ли ответит. Но мне было любопытно узнать, зачем она зашла так далеко.

— Разве плохо пытаться понравиться всем? Ты понимаешь, как это трудно? Нет, не понимаешь.

— У меня не так много друзей так что нет, не могу сказать, что понимаю.

С самого первого дня Кушида старалась поговорить, обменяться контактами и позвать куда-нибудь негативно настроенную одноклассницу. Кто угодно поймет, насколько это трудно и затратно по времени.

— Что до Хорикиты… я хотела создать хотя бы видимость, что мы с ней неплохо ладим.

— Но тебе было трудно.

— Ага, но я этим живу. Так я смогу ощутить свою значимость, - без колебаний ответила она. У Кушиды есть чувства и принципы, о которых знает только она. Это она хотела сказать. Следуя своим собственным принципам, она отчаянно пыталась поладить с Хорикитой. — Я говорю это тебе под влиянием момента, но мрачные обычные парни вроде тебя меня раздражают.

Образ миленькой Кушиды рассеялся, но я не был удивлен. В конце концов, у всех есть внешний образ и внутренний мир.

Но ответ Кушиды содержал в себе и правду, и ложь.

— Это только моя интуиция, но ты случайно не знала Хорикиту? Еще до школы.

Когда я это сказал, плечи Кушиды на мгновение дрогнули.

— Что за… понятия не имею, о чем ты. Хорикита-сан что-то обо мне рассказывала?

— Нет, выглядело, будто вы встретились впервые. Но кое-что показалось мне странным.

— Странным?

Тут же вспомнился наш первый разговор с Кушидой.

— Когда я представился, ты моментально запомнила, как меня зовут.

— И что? - ответила она вопросом на вопрос.

— Откуда ты узнала имя Хорикиты? В тот раз она никому его не говорила. Знал ее только Судо, но сомневаюсь, что он тебе сказал.

То есть у нее не было возможности узнать ее имя.

— К тому же, ты подружилась со мной, чтобы добраться до нее, я прав?

— Заткнись! Твои слова выводят меня из себя. От тебя мне нужно одно: клянешься ли ты, что никому не скажешь ни слова о том, что узнал сейчас?

— Обещаю. Даже если и скажу кому, мне не поверят.

Одноклассники доверяют Кушиде. Мы как небо и земля.

— Хорошо, я принимаю твое обещание, - выражение ее лица не изменилось, Кушида закрыла глаза и глубоко вдохнула.

— Разве мне кто-то может поверить? - вдруг вырвалось у меня.

— Хорикита-сан не обычный человек.

— Ну да, я бы сказал, она очень необычная.

— Ее не волнуют люди, и она не позволяет им к себе подступиться. Полная моя противоположность.

Хорикита с Кушидой и правда на разных полюсах.

— Ты знаешь, она открывается только тебе.

— Погоди! Дай-ка уточню, она даже мне не открывается! Вообще!

— Может быть. Но даже так, тебе она доверяет больше, чем остальным. Из всех, кого я знаю, она наиболее уверена в себе и осторожна по отношению к окружающим. Она не доверится бесполезному глупцу.

— Говоришь, у нее хорошая интуиция на людей?

— Поэтому я и верю твоему обещанию. Все остальные тебе совершенно безразличны.

Не припоминаю, чтобы демонстрировал такое поведение Кушиде, но она выглядела уверенной в своих словах.

— Нечему удивляться. Ты и не собирался уступить место той старушке, верно?

Вот она о чем. Заметила нас в автобусе. И поняла, что мы даже не подумали уступить места.

— Раз веришь мне, незачем распространять слухи.

— Была бы так уверена вначале, я бы не дала тебе лапать мою грудь. Это… я была смущена. И запаниковала.

Ее выражение лица смягчилось, на нем появилось нетерпение.

— Так могу я считать тебя стервой, спокойно дающей парням лапать свою грудь?

В этот же момент мне прилетел удар в ребра. В испуге я схватился за поручень.

— Опасно! Я мог пострадать!

— Это потому что ты несешь чушь! - покраснев (от злости, а не смущения) рявкнула на меня Кушида. — Постой-ка здесь!

Я кивнул ей. Поднявшись снова наверх, Кушида забрала сумку и вернулась. На ее лице сияла ухмылка.

— Идем домой вместе?

— К-конечно.

Может, мне это приснилось? Ее поведение вдруг полностью изменилось. Обычная Кушида. Я уже не мог понять, какая из ее личностей настоящая.

Интересно, что будет твориться в классе D завтра? Такое впечатление, что я сторонний зритель, смотрящий разные телепередачи безо всяких эмоций.

Пришло сообщение в групповом чате, и в нем говорилось:

«Сато присоединилась к группе».

Если правильно помню, она одна из самых активных девушек в классе.

«Юхоо~ Мы болтали с Ике-куном и он предложил присоединиться к чату».

Мне нечего было ответить, так что я просто читал их переписку.

«Я слышала о сегодняшнем~ Хорикита такая стерва!»

«Она меня выбесила. Судо тоже сильно разозлился. Я думал, он ей врежет».

«Если увижу ее завтра, точно врежу. Она меня капец как выбесила».

«Ха-ха-ха, ударишь – будут проблемы XD. Это как-то слишком».

«Эй, мы отошли от темы. Будем игнорировать ее с завтрашнего дня?»

«Хах, да я всегда ее игнорировал XD»

«Мне необходимо как-то ей отомстить. Можем довести ее до слез. Например, спрятав сменку».

«Это было бы смешно, если бы мы были детьми, я хочу чтобы она реально страдала».

Итак, Хорикита стала в чате темой дня.

«Аянокодзи, ты в деле? Я про издевательства».

«Не, он у нее под каблуком».

«Слушай, ты на чьей стороне?»

Конечно, Хорикита вывела их всех из себя. У них не было никаких положительных воспоминаний, связанных с ней. Но я не готов согласиться бить или издеваться над ней. Ни в одном из этих подходов нет ничего хорошего.

«Ты же читаешь? Я спросил тебя: на чьей ты стороне?»

«Ни на чьей. Не буду вас останавливать», - напечатал я.

«Нейтралитет. Самый хитрый из возможных ответов XD».

Не удержавшись, я ответил:

«Можешь думать как хочешь, тебе же хуже. Если школа узнает, у тебя будут проблемы. Помни об этом».

«Пытаешься ее защитить? Хаха».

Я не мог видеть их лица, потому они вели себя агрессивнее обычного. Если бы Ике стоял передо мной, он бы побоялся такое говорить.

Все просто хотят почувствовать себя жертвами, сплотившись против Хорикиты. Продолжать сидеть в переписке было бы напрасной тратой времени. Пора заканчивать.

«Если бы Кушида это прочитала, ей бы вряд ли понравилось. Хех».

Отправив это сообщение, я захлопнул телефон.* Он зазвонил, но я не ответил. Вряд ли они рискнут натворить глупостей. А Сато не решится без поддержки остальных.

Пройдя в другой конец комнаты, я открыл окно. Было слышно жужжание насекомых, прячущихся среди деревьев. Может, это кубикиригису *так шумит? Ночной ветер раскачивал оконную створку.

Мы с Хорикитой познакомились в первый день школы, попали в одну школу и оказались соседями по парте. Я подружился с Судо и Ике. К тому же, я оказался в западне, в класс, определенный школой как самый худший. Хорикита пыталась исправить положение, но обратила на себя всеобщий гнев из-за своего же характера.

Я нахожусь ближе всех к центру сложившийся ситуации, но лишь плыву по течению.

Нет, это неправильное определение. И неприятное ощущение. Такое впечатление, что я сторонний наблюдатель. Я не чувствовал той же ярости, что Судо и остальные, поэтому решил, что ситуация меня не касается, что можно остаться в стороне.

«Только идиот не воспользуется силой, которой обладает». Я не хотел запоминать эти слова, но они застряли в моей памяти.

«Идиот… наверное, я и есть идиот», - захлопнув окно, я услышал резкий смех из телевизора.

Заснуть не получалось, поэтому я поднялся с постели и вышел из комнаты. На первом этаже купил сок из автомата и двинулся обратно к лифту.

— Хм?

Лифт висел на седьмом этаже. Заинтересовавшись, я посмотрел на экран, передающий изображение непосредственно с камеры, установленной в кабинке лифта. Там находилась Хорикита в школьной форме.

Мне незачем скрываться, но… сейчас встречаться с ней не хотелось, поэтому я проворно спрятался за автоматом. Лифт приехал на первый этаж.

Озираясь, Хорикита вышла из здания общежития. Когда она растворилась в темноте, я зачем-то пошел следом.

Мне пришлось снова спрятаться, едва завернув за угол. Хорикита остановилась. Там был еще чей-то силуэт.

— Сузуне. Не думал, что ты последуешь за мной сюда.

Она вышла так поздно, чтобы встретиться с парнем.

— Хватит, я уже не та бесполезная девчонка, какую ты помнишь, брат. Я поступила, чтобы догнать тебя.

— Хех, догнать меня…

Брат? Мне не было видно лица ее собеседника, но похоже, что это старший брат Хорикиты.

— Я слышал, ты в классе D. Ровным счетом ничего не изменилось за последние три года. Постоянно преследуя меня, ты совершенно неспособна разглядеть собственные недостатки. Выбор поступить в эту школу – еще одна твоя ошибка.

— Это… неправда! Я доберусь до класса А, и тогда…

— Невозможно, ты никогда не сможешь его достичь. Твой класс разваливается. Эта школа не такая простая.

— Я определенно… определенно попаду в класс А…

— Сказал же, это невозможно, глупая младшая сестра, - брат Хорикиты шагнул вперед, что позволило мне лучше разглядеть его из своего укрытия.

Это действительно оказался президент студсовета. Его лицо ничего не выражало, словно он смотрел на что-то совершенно неинтересное.

Внезапно, схватив сестру за запястье, он прижал ее к стене.

— Как бы я не пытался тебя избегать, ты моя младшая сестра. Если люди о тебе узнают, я опозорюсь. Поэтому отчислись немедленно!

— Нет… я точно поднимусь до класса А!

— Идиотизм! Хочешь снова пережить болезненные моменты прошлого?

— Брат… я…

— У тебя нет ни силы, ни подготовки, чтобы попасть в класс А, пойми уже наконец!

Тело Хорикиты рванулось вперед, словно она хотела перехватить инициативу в борьбе. Ситуация накалилась.

Ощутив намерения президента, я выскочил из своего укрытия и перехватил его руку.

— Что? Ты кто? - глаза брата Хорикиты засверкали недобрым огнем. Он посмотрел на собственную руку.

— А… Аянокодзи-кун?

— Ты, собирался применить к ней бросок? Тут с этим строго, знаешь ли. То, что она твоя сестра, не значит, что ты можешь обращаться с ней как пожелаешь.

— Подслушивать нехорошо.

— Просто отстань от нее.

— Это мои слова.

В тишине мы уставились друг на друга.

— Хватит, Аянокодзи-кун, - напряженным голосом попросила она.

Никогда не видел ее такой. Я неохотно отпустил его руку. В то же мгновение он замахнулся, целясь мне в лицо.

Ощутив опасность, я инстинктивно уклонился. Мощная атака для такого щуплого парня. Потом он попытался точным ударом попасть мне в живот.

[[image:/storage/reader-images/211559a554da712d0189e6d15e9171db10496089.webp]]

— Ха!

Я почувствовал, что ему хватит сил, чтобы отправить меня в нокаут с первого же удара. Удивленный, он выдохнул и потянулся ко мне правой рукой.

Если бы я схватил ее, он наверняка бы провел бросок. Вместо этого я отбил ее своей левой.

— Хорошие рефлексы, но не думаю, что тебе удастся уклоняться бесконечно. Ты отлично понял, что я собираюсь сделать. Ты чем-то увлекаешься? - спросил он, прекратив атаки.

— Да, фортепиано и каллиграфией. В младшей школе даже занял место на национальном музыкальном конкурсе.

— Тоже из класса D? Какой интересный парень, Сузуне! - отпустив ее руку, он медленно повернулся ко мне. — Сузуне, у тебя появился друг? Я искренне удивлен.

— Он… не друг. Просто одноклассник, - отрицая, она смотрела на брата.

— Ты как всегда путаешь уединение с одиночеством. Аянокодзи, с тобой ситуация может стать интереснее, - сказал он, а после прошел мимо и растворился в темноте.

Уверенный в себе президент студсовета. Похоже, Хорикита вела себя странно из-за встречи с братом.

— Я обязана добраться до класса А, даже если это будет стоить мне жизни. Путь только один.

После того как брат ушел, ночь погрузилась в тишину. Хорикита сползла по стене, опустив голову. Может, я сделал что-то не так? Я собрался идти к общежитиям, когда она вдруг решила окликнуть меня.

— Ты все слышал? Или скажешь, что это просто совпадение?

— Нет, совпадения тут только 50%. Я увидел тебя, когда спустился купить сока в автомате. Пошел следом из любопытства. Вообще не собирался вмешиваться.

Хорикита снова притихла.

— Твой старший брат силен. И не постеснялся атаковать.

— У него… пятый дан по каратэ и четвертый по айкидо.*

Ого, да он нечто. Если бы я не уклонился, дело приняло бы неприятный оборот.

— Аянокодзи-кун, ты ведь тоже каким-то боевым искусством занимался? У тебя тоже есть дан?

— Я же сказал, что играл на пианино и занимался чайной церемонией.

— Говорил о каллиграфии.*

— И каллиграфией тоже…

— Ты намеренно получил низкие баллы по тестам, и продолжаешь настаивать, что занимался фортепиано и каллиграфией. Никак не могу тебя понять.

— Те оценки были случайностью, и я действительно занимался фортепиано, чайной церемонией и каллиграфией.

Если бы тут было пианино, я бы смог сыграть хотя бы «К Элизе».

— Я позволила тебе разглядеть мою странную сторону.

— Никогда и не думал, что ты обычная девушка.

Она нахмурилась.

— Давай вернемся в общежитие. Если нас кто-то здесь увидит, подумает еще всякое.

Конечно. Пойдут странные слухи о парне и девушке, в полном одиночестве посреди ночи. Не говоря уже о том, что наши отношения не очень-то надежные.

Медленно поднявшись, Хорикита пошла к входу в общежитие.

— Слушай… тебя действительно устраивает то, как вышло с учебной группой? – зная, что другой возможности у меня не будет, я решился спросить ее.

— Почему это так тебя интересует? Это ведь я хотела собрать группу. Было непохоже, что ты в ней хоть немного заинтересован. Или я ошибаюсь?

— У меня плохое предчувствие. Или я должен сказать, что ребята что-то замышляют?

— Неважно, я уже привыкла. Кстати, большинство из заваливших в группе Хираты-куна. Он хорошо учится, легко сходится с людьми и в отличие от меня, умеет объяснять. В этот раз у них должно получиться. Я решила, что пытаться помочь им самой – трата времени. Им придется бороться за оценки до самого выпуска. Глупо вытаскивать их каждый раз.

— Судо с товарищами не очень-то ладят с Хиратой. Не думаю, что они пойдут к нему.

— Это их решение, не мое дело. Если они не обратятся к Хирате, их исключат. Конечно, моя цель попасть в класс А. Я стараюсь только для себя, а не для других. Мне плевать, что делают остальные. Если их исключат на тестах, останутся только лучшие ученики. Будет проще. Ситуация, где любой исход ведет к победе.

Думаю, она права. Во-первых, в этой ситуации плохо тем, у кого оценки ниже намеченной границы. Но я не успел закончить беседу с неожиданно разговорившейся Хорикитой.

— Хорикита, тебе не кажется, что мы допускаем ошибку?

— Ошибку? Где именно? Хочешь сказать, тем, кто бросает одноклассников, ничего не светит?

— Расслабься. Я слишком хорошо тебя знаю.

— Тогда в чем дело? Нет смысла спасать неудачников.

— Смысла и правда особого нет. Но это может помочь избежать вычета.

— Вычета?

— Считаешь, школа такого не предусмотрела? Ученики получают вычеты за разговоры на уроке и опоздания. А тут их исключают, потому что никто им не помог. Как думаешь, какой вычет нам за это грозит?

— Ну…

— Само собой, у нас нет точной информации. Но тебе не кажется, что вероятность есть и она большая? Сотня? Тысяча? Возможно, у нас заберут десять или даже сто тысяч баллов. В таком случае прорваться в класс А станет еще труднее.

— Наши вычеты за опоздания и разговоры не могут опуститься ниже ноля. Пока у нас ноль, лучше избавиться от тех, кто не учится. Разве так нельзя?

— В данной ситуации никакой гарантии. Наверняка есть какой-то фактор, о котором мы не знаем. Неужели тебе кажется, что нормально игнорировать такой риск? Вряд ли такая умная девушка как ты, не подумала об этом. Иначе ты бы не стала собирать учебную группу. Ты бы сразу отказалась от них.

Моя идея заработала. Наверное, потому что я начал относиться к ней по-дружески. Не хочу, чтобы она пожалела о своем решении.

— Даже если есть неизвестные нам вычеты, классу лучше избавиться от неудачников. Если начнем набирать баллы, будет не очень приятно получать новые вычеты из-за них. В данной ситуации это оправданный риск.

— Ты правда так считаешь?

— Да, и меня скорее беспокоишь ты, отчаянно пытающийся их спасти.

Когда мы вошли в лифт, я схватил Хорикиту за руку.

— Что? Ты можешь опровергнуть мои слова? Эту проблему мы с тобой решить не можем. Ответ известен только школе, а нам остается спорить до посинения. Я интерпретирую ситуацию как мне нравится, так же как и ты. На этом все и закончится.

— Ты сегодня разговорилась. Я бы и не подумал, что такая как ты способна столько болтать.

— Это потому… что ты настаиваешь.

Обычно Хорикита не стала бы меня слушать, а еще могла бы ударить меня за такой способ остановить ее. Но воздержавшись, она показала, что тоже думала в этом направлении. Поэтому и не стряхнула мою руку. Она скорее даже не обратила на нее внимания.

— В тот день, когда мы встретились… Помнишь, что случилось в автобусе?

— Ты про тот раз, когда мы отказались уступать место старушке?

— Ага. Тогда я подумал о значении слова уступать место. Вставать или не вставать. Какой ответ верный?

— У меня уже есть. Я не уступила, потому что решила, что в этом нет смысла. Нам нет с этого никакой выгоды, только трата времени и сил.

— Выгоды? Вечно ты думаешь о выгоде и тратах.

— А это плохо? Люди любят подсчитывать. Если чем-то торгуешь, или если кому-то оказываешь услугу, получаешь отдачу. Сделав определенный вклад в общество, уступив место, я должна была получить от этого удовольствие. Разве нет?

— Нет, это неправильно. Думаю, даже неестественно.

— Тогда…

— С таким мышлением ты должна научиться видеть реальную картину жизни. Сейчас ты так ослеплена злобой и печалью, что ничего не видишь.

— А ты какой-то особенный? Обладаешь суперспособностью, позволяющей тебе разглядеть чужие ошибки?

— Не знаю что там с суперспособностями, я вижу только одну вещь, которую ты не замечаешь. Единственный недостаток в совершенстве по имени Хорикита Сузуне.

Она фыркнула, словно пыталась сказать: «Давай уже, выкладывай свои претензии».

— Позволь мне указать на твою ошибку. Ты воспринимаешь людей, как помехи, и никого к себе не подпускаешь. Не думаешь, что ты обоснованно попала в класс D, именно потому что ставишь себя выше всех остальных?

— Такое впечатление, будто ты пытаешься сказать, что я с Судо-куном и остальными равны.

— А ты считаешь себя лучше их?

— Очевидно, достаточно взглянуть на оценки. Они для класса просто балласт.

— Конечно, если мерить по оценкам, понятно что они в два-три раза по уровню ниже тебя. Даже если очень постараются, им тебя не обойти. Но это правда только отчасти. Школа смотрит не только на интеллект. Если бы школа принимала по физическим данным, результаты были бы другими. Или я не прав?

— Как тебе…

— Твоя физическая форма тоже очень ничего. Я видел, как ты плаваешь – одна из лучших среди девушек. Но мы с тобой знаем, что физические способности Судо превосходят твои. Что Ике умеет общаться с людьми так, как у тебя не выходит. Если бы мы сдавали экзамен на способности к общению, Ике бы очень пригодился. И тогда ты была бы в числе худших в классе. Получается, ты бездарна? Нет, вовсе нет. У всех свои сильные и слабые стороны. У каждого человека.

Хорикита хотела возразить, но не смогла сказать ни слова.

— У тебя нет оснований так говорить. Это только догадки.

— Даже без оснований, к этому можно прийти, если обдумать имеющуюся информацию. Вспомни слова Чабаширы-сенсей. В кабинете она сказала: «Кто сказал, что в лучшие классы попадают самые умные?» Следовательно, есть еще какие-то факторы, влияющие на оценку потенциала ученика.

Я резко отрезал Хориките путь к отступлению, пока она искала, чем бы ответить на мой аргумент. Если бы я этого не сделал, в моих усилиях не было бы смысла.

— Говоришь, тебя устраивает просто оставить заваливших на произвол судьбы, но это не более чем ложь. Даже ты будешь сожалеть.

Я заглянул в глаза Хориките. Она не просто поняла ситуацию, но и уже начала анализировать ее. Эта девушка впечатляет.

— И ты сегодня разговорился. Это не отвечает твоему принципу избегать проблем.

— Ага, похоже на то.

— Меня это огорчает, но ты прав. Твоего дара убеждения хватило, чтобы заставить меня принять это. Но я все еще кое-что не понимаю. А именно – твои цели. Что для тебя эта школа? Почему ты так отчаянно пытаешься меня уговорить?

— Вот о чем ты думаешь. Понимаю.

— Если у человека нет дара убеждения, его предположениям не поверят.

Хорикита пытается понять, почему я так стараюсь убедить ее в том, что дать Судо и ребятам вылететь – плохо.

— Я хочу узнать настоящую причину, без отговорок. Ради баллов? Чтобы подняться до класса А? Или чтобы помочь друзьям?

— Потому что хочу узнать, в чем ценность человека? Что такое равенство?

— Ценность, равенство…

— Я поступил в эту школу, чтобы получить ответы на вопросы.

В моей голове это понимание еще не приняло формы, но слова сформулировали мысль верно.

— Может уже отпустишь мою руку?

— Ой, прости.

Освободившись, Хорикита обернулась и посмотрела на меня.

— Ты ведь не думаешь, что я куплюсь на твои речи? - с этими словами она протянула мне ладонь. — Так что позабочусь о Судо-куне и ребятах ради себя самой. Просто чтобы убедиться, что их не исключат, и не увеличат наш вычет. Тебя это устроит?

— Все хорошо. Даже не надеялся, что ты изменишь собственным принципам. Такой уж ты человек.

— Тогда договорились.

Я уверенно пожал ей руку. И позже узнал, что это был договор с дьяволом.

Глава 8. Команда двоечников, вторая попытка

«В воздухе витает аромат свежего чая из первого урожая этом года. Надеюсь, у вас все хорошо.

Прошло полтора месяца с момента начала занятий. Мои дни проходят беззаботно…»*

— Алло, как слышно? С головой все в порядке? — она дала мне подзатыльник, и я недовольно потер ушибленное место. — Температуры значит нет?

— Конечно нет! Я просто задумался.

Вспомнилось, как мы пришли к нынешнему положению, и я тяжело вздохнул. Быть может, не следовало соглашаться ей помочь.

Ладно, поздно рыдать над пролитым молоком. Сейчас я решил поддержать ее, но если подумать, соглашаться на такое было не в моем стиле.

— Итак, господин Стратег. Что мне теперь делать?

— Ну… конечно, нам нужно убедить Судо-куна и ребят вернуться в учебную группу. Чтобы получилось, тебе наверняка придется ползать на коленях, умоляя их.

— Почему я должна этим заниматься? В конце концов, из-за тебя мы оказались в такой ситуации.

— Не из-за меня, а потому что они не хотели учиться. Не путай одно с другим.

Эта девчонка… она вообще собирается им помогать?

— Без помощи Кушиды их не собрать. И ты это тоже знаешь.

— Знаю, похоже, без жертв не обойтись.

Она изо всех старается избежать участия Кушиды. И хотя ей это совсем не по душе, в критическом положении она готова согласится.

— Ладно, тогда иди и скорее попроси ее.

— Я?

— Ну да, мы же договорились, что ты будешь моей рабочей лошадкой до тех пор, пока мы не станем классом А. Так что подчиняйся!

Не припоминаю таких договоров.

— Вот, взгляни на контракт.

Ого! Там стоит мое имя и даже моя личная печать!

— Тебя накажут за подделку документов, знаешь ли.

Сдавшись, я оставил ее в покое. Хорикита убрала с парты все свои письменные принадлежности и обратилась к Кушиде:

— Кушида-сан, я хочу с тобой поговорить. Можем ли мы пообедать вместе?

— Пообедать? Странно, что ты пригласила меня, Хорикита-сан. Конечно же можно!

Я находился рядом, но Кушиду это ни капли не смутило. Она тут же согласилась. Ведомые ею, мы вышли из здания школы, и направилась к самому популярному кафе Паллет. К месту, где Хорикита разозлилась на нас за то, что мы придумали план, чтобы вытащить ее.

Хорикита оплатила напиток Кушиды. Я, конечно, заплатил за себя сам. С улыбкой приняв напиток, Кушида устроилась на стуле. Мы сели напротив.

— Спасибо! Так о чем ты хотела поговорить?

— Я собираю учебную группу, чтобы помочь Судо-куну. Можешь еще раз нам помочь?

— Ради кого ты это делаешь? Ради Судо-куна? - Кушида тоже достаточно быстро поняла, что просьба была не из альтруистических побуждений.

— Нет, ради себя.

— Вот как. Хорикита-сан, ты, как и всегда, все делаешь ради себя.

— Ты не помогаешь тем, кто старается не ради друзей?

— Можешь думать как тебе удобно. Но я хотела убедиться, что ты не соврешь, и рада получить честный ответ. Хорошо, я помогу. Мы же одноклассники. Да, Аянокодзи-кун?

— Д-да. Пожалуйста, помоги нам!

— Я хочу спросить именно у тебя. Не ради друзей, не ради баллов – ты хочешь, чтобы я помогла нам достичь класса А, верно?

— Да.

— Это… немного необычно, и звучит невероятно. Ох, я не пытаюсь сказать, что ты идиот. Как же выразиться… больше половины учеников уже сдались, ты знаешь?

— Потому что разрыв между нами и классом А слишком велик?

— Ага… если честно, я не знаю, получится ли у нас. Я даже не знаю, получим ли мы вообще баллы в следующем месяце. У меня нет воли к борьбе.

Хорикита с грохотом опустила кулаки на стол.

— Я смогу это сделать.

— Аянокодзи-кун, ты тоже хочешь сделать из нас класс А?

— Да, он мой помощник в этом деле.

Сделала меня помощником без разрешения.

— Хм… ну ладно. В таком случае, позвольте мне помочь.

— Конечно, мы же сами об этом просим.

— Не в том смысле, я хочу присоединиться к вашей команде по прохождению в класс А. Я хочу помочь не только с учебной группой, но и со всем остальным.

— Что? Но…

— Так вы хотите, чтобы я помогла? - Кушида прямо смотрела на Хорикиту.

— Хорошо, я официально попрошу тебя о помощи снова, если с учебной группой все получится! - таков был ее ответ.

И хотя Кушида наверняка что-то задумала, Хорикита решила не обращать на это внимание и позволить ей присоединиться.

— Правда? Юху! - получив согласие от обычно упрямой одноклассницы, Кушида подпрыгнула на месте. Она выглядела по-настоящему счастливой, и светилась от радости. Это выглядело очень даже мило.

— Тогда постараемся, Хорикита-сан, Аянокодзи-кун!

Она протянула нам руку. Слегка смущенные, мы с Хорикитой по очереди ее пожали.

— И все-таки я не знаю, согласятся ли Судо-кун с ребятами вернуться.

— Ага, в нынешней ситуации, это будет нелегко.

— Прошу положиться на меня еще раз! Раз я с вами, могу попробовать помочь хотя бы с этим!

Я был ошеломлен тем темпом, с каким Хорикита и Кушида продвигались дальше. Словно готовая приступить к активным действиям немедленно, Кушида достала телефон. Вскоре Ике и Ямаучи с радостным видом подошли к нам. Увидев меня с Хорикитой, она посмотрели, словно хотели спросить: «Ты что, рассказал ей о чате?» Удобная вышла ситуация, так что мне лучше стоит промолчать. Чувство вины поможет заставить их согласиться.

— Простите, что позвала вас. Мне, хотя скорее Хориките, есть о чем вас спросить.

— Ч-ч-ч-что, что это значит? Зачем мы вам?

Какая реакция… Они нервно отшатнулись от нас.

— Вы не собираетесь присоединиться к учебной группе Хираты-куна?

— А? К учебной группе? Нет, мы не собирались, он слишком популярный. Мы думали вызубрить все за ночь до теста. В средней школе работало.

Ямаучи дважды, нет, трижды кивнул, пока Ике говорил это. Похоже, у них как-то получалось вызубрить все в последнюю ночь в последние годы.

— Такое мышление очень похоже на вас. Но вероятность того, что вас исключат, сейчас достаточно высокая.

— Ты точно такая же, как и всегда, что бы это ни значило, - сказал только что заявившийся хмурый Судо. Похоже, он снова угодил в ловушку Кушиды.

— Тебе стоило бы волноваться сильнее остальных, Судо-кун. Такое впечатление, что перспектива исключения тебя совсем не беспокоит.

— Знаешь, если не будешь следить за языком, я тебе врежу. Сейчас я занят баскетболом, зубрежки в ночь перед тестом хватит.

— Успокойся, Судо, - попытался урезонить его Ике, словно уже и не помнил, что тот писал в чате.

— Послушай, Судо-кун. Может, попробуешь позаниматься еще разок? У тебя есть шанс кое-как пройти на ночной зубрежке. Но если это не сработает, ты не сможешь больше играть тут в баскетбол, ты это учитывал?

— Это… я не собираюсь принимать подачек от этой девчонки. Я еще помню, что ты мне наговорила. Если хочешь попросить, для начала искренне извинись! - Судо объявил это с явной враждебностью. Думаю, даже он понимает, что забивать на подготовку к тесту опасно, и слова о баскетболе его зацепили. Но Хорикита, конечно, так просто не извинится. Мало кто способен открыто признать собственную ошибку.

— Я думаю, ты ошибаешься, Судо-кун.

— Чего?!

Вместо извинений Хорикита подлила керосину.

— Однако наша неприязнь друг к другу в данной ситуации не имеет значения. Я буду учить тебя ради себя самой. Ты будешь учиться для себя. Разве это плохо?

— Ты серьезно хочешь сделать из нашего класса класс А? Даже рискнула позвать меня.

— Да, иначе я бы не стала о тебе беспокоиться.

Дерзкие слова Хорикиты еще сильнее взбесили Судо.

— Я занят баскетболом! Остальные не делают перерыва в тренировках даже перед тестами. Я не могу сдать позиции из-за учебы.

Словно заранее предсказав такой ответ, Хорикита вытащила и показала Судо лист бумаги. На нем было подробное расписание до самого дня теста.

— На последней нашей встрече я поняла, что обычные способы обучения вам не подходят. Вы не знаете даже основ. Это как рассказывать лягушке об океане. Лягушка не знает, откуда начать. И я понимаю, что если отниму время ваших тренировок, это лишний раз повысит градус напряжения. Поэтому я продумала план для решения этой проблемы.

— И что же там за колдовство? Если такой план существует, я хочу знать.

Учеба и клубы могут сосуществовать. Но Судо прыснул от смеха, ему казалось подобное невозможным.

— У нас осталось две недели. Будете учиться на уроках каждый день так, словно этот день для вас последний.

Я сначала не понял, о чем она. Все застыли в замешательстве.

— Вы трое обычно не особо стараетесь на уроках.

— Не говори за нас! - возразил Ике.

— Так вы усердны на занятиях?

— Нет, я просто жду, пока они не закончатся.

— Понимаете? А значит, вы проводите по шесть часов в день без дела. Даже если не учитывать пару часов свободного времени после уроков, у вас куча времени уходит псу под хвост. Мы должны воспользоваться этими часами.

— Конечно, в теории это может сработать… но разве это все равно не бессмысленно? – забеспокоилась Кушида.

В конечном счете, их время на уроках тратится зря именно потому что они неспособны учиться. Эти товарищи не могут даже воздержаться от разговоров на уроках. Не верится, что они способны разобраться с задачами самостоятельно.

— Я не могу воспринимать то, что нам объясняют на уроках.

— Мне это известно. Поэтому мы воспользуемся свободным временем и проведем небольшое занятие.

Хорикита перешла на следующую страницу. Там оказалось описание того, что мы будет делать. Если коротко, то вот что там было: после первого урока мы встречаемся и обсуждаем, что кто не понял. За десять минут перерыва Хорикита будет объяснять то, что ребята не знали.

На следующем уроке процесс повторится. Конечно, на деле все будет не так просто, как на бумаге. И раз уж нам нельзя общаться во время урока, им может оказаться трудно со всем разобраться с такими короткими объяснениями.

— Погоди, что-то не сходится. Такое вообще возможно? - Ике тоже понял, что задача предстоит не из легких.

— Ага, неужели ты думаешь, что сможешь объяснить все за 10 минут?

— Не волнуйтесь, во время урока я подготовлю ответы на каждый из вопросов. А потом вместе с Аянокодзи-куном и Кушидой-сан мы объясним все каждому по отдельности.

Если так, может и получится уложиться в отведенные десять минут.

— Вы двое, если нужно будет объяснить, вы же справитесь?

— Но… я все еще сомневаюсь, хватит ли нам времени. Учиться трудно, я даже не знаю…

— Объем, предусмотренный на время одного урока, будет небольшим. Только страничка записей, максимум две. И материал, относящийся к тесту, займет всего полстраницы. Я не говорю, что хочу, чтобы вы понимали материал. Просто хочу, чтобы он был в ваших головах. Важно, чтобы вы слушали голос учителя и смотрели на то, что написано на доске. О конспектах можете забыть.

— Ты говоришь нам не вести записи?

— Пытаться запомнить ответы с вопросами на удивление непросто, если пытаться еще и записывать.

Конечно, она права. Если они будут вести конспекты, то потеряют драгоценное время. Похоже, что Хорикита и правда не собирается использовать время после занятий.

— Просто попробуйте. Если что, потом сможете отказаться.

— Мне это все равно не нравится. Я не хочу заниматься круглосуточно и без выходных. И не уверен, что на мне такой дурацкий способ сработает.

Хорикита продумывала план, рассчитывая на всех троих, но Судо никак не соглашался.

— Ты, кажется, не понимаешь основ обучения. Использовать простые ухищрения? Такого не бывает. Есть только один способ — уделять внимание и старательно учиться. Это касается не только учебы, но и всего остального. Или у тебя есть ухищрения и упрощалки для баскетбола?

— Конечно нет, только с помощью тренировок можно стать лучше.

Осознав, что только что сказал, Судо резко выдохнул от удивления.

— Все это невозможно для тех, кто не умеет фокусироваться. Но ты прикладываешь все усилия, чтобы стать лучше в баскетболе. Даже если остается только капля энергии, используй ее для учебы. Чтобы продолжить играть в баскетбол в этой школе. Чтобы тебя не исключили!

Шанс был невысок, но Хорикита безошибочно предложила Судо относительно простой вариант компромисса. Но тот все еще колебался. Ему мешала гордость. Видимо, он ни за что не согласится.

— Я все равно не хочу. Спасибо за более вежливое отношение, но я против!

Судо попытался уйти, но Хорикита его остановила. Если она упустит этот шанс, другой возможности скорее всего уже не будет. Обычно я бы не стал вмешиваться, но решил попробовать помочь в этот раз.

— Послушай, Кушида, у тебя уже есть парень?

— Э? Чего? Нету, но чего ты ни с того ни с сего об этом спросил?

— А если я наберу пятьдесят баллов на тесте, будешь со мной встречаться? - я протянул ей руку.

— Ха? Ты о чем, Аянокодзи? Встречайся со мной, кушида-тян! Я наберу пятьдесят один балл!

— Нет-нет, со мной! Встречайся со мной! Я наберу пятьдесят два!

Ике быстро ворвался в наш разговор. За ним и Ямаучи. Кушида быстро догадалась, что я хотел сделать.

— Это смущает… я не оцениваю людей по их баллам, знаете ли.

— Но им нужна награда за старания. Посмотри на их энтузиазм. Если бы была награда, они бы старались еще лучше.

— Что ж, как насчет такого: пойду на свидание с тем, кто наберет больше всего баллов? Мне нравятся люди, которые прикладывают усилия, даже если им это не слишком нравится.

— Оу! Я сделаю это! Сделаю!

Они тяжело дышали от возбуждения. Я окликнул Судо:

— Эй, а как насчет тебя? Это такой шанс!

Немного не то же самое, что сказать «Ты хочешь встречаться с Кушидой?» Я понимаю, что в нынешней ситуации уговорить его сдаться непросто, поэтому должен найти мотивацию, чтобы он согласился.

Судо обернулся и едва слышно ответил:

— Свидание, хм… мне нравится. Ничего не поделать… я с вами.

Кушида вздохнула с облегчением.

— Помни, парни куда проще, чем тебе может показаться, - сказал я Хориките, после чего направился к Судо, поздравлять его со вступлением в группу.

Объединившись, учебная группа возобновила занятия, и дело пошло неплохо.

Конечно, ребята не считали учебу веселым занятием и не получали от нее особого удовольствия, но они старались, чтобы не вылететь из школы. Трио придурков, вопреки обычному своему поведению, с усердием записывали решения с доски, выкручивая шеи в попытках понять записанное. Судо был на грани, но ради того, чтобы стать профессиональным баскетболистом, он хотя бы пытался не спать на занятиях. Он упорно гнался за едва достижимой мечтой, над которой многие бы посмеялись. Многие из нас, только недавно закончившие среднюю школу, еще не определились со своими мечтами. Большинство лишь иногда задавались вопросом: «Кем я буду, когда вырасту?», но не более того. В сравнении с ними, трудящийся над достижением своей мечты Судо достоин восхищения.

И все же, как эта школа определяет и оценивает потенциал? Результаты не зависят от академических способностей. Это очевидно, если взглянуть на поступивших меня и Судо.

Если оценка давалась исходя из чего-то иного, необходимо хотя бы получить проходной бал. По крайней мере, так было для меня. И если такая система действительно имеет место быть, то руководствоваться должна простыми и понятными принципами.

Или они добавляют сложные задачи специально для таких как Ике и Судо, чтобы именно они научились справиться с ними? Этот вопрос невольно всплыл у меня в голове.

Нет, возможно, простого ответа и нет. И уроки, и тесты слишком сложны, чтобы с ними мог справиться Судо.

Когда утренние занятия окончились, Хорикита с едва заметным кивком взглянула на записи. Похоже, ее устраивали результаты ее работы.

Даже в таком занятии, как обучение трио придурков, Хорикита будет стараться изо всех сил, чтобы достичь наилучших результатов. Это естественно, потому что ей нужно увеличить баллы класса и повысить потенциал учеников. И все-таки на высший балл мы пока не рассчитываем. Главное – получить проходные баллы.

Когда прозвенел звонок большой перемены, Ике с ребятами заторопились изо всех сил. Перерыв длится сорок пять минут. После обеда, мы договорились встретиться в библиотеке ради двадцатиминутного занятия.

Сначала мы хотели позаниматься в классе, но там шумно, поэтому пришлось перенести урок в библиотеку, чтобы ребята могли лучше сконцентрироваться.

Но все же мне кажется, на самом деле Хорикита просто не хотела пересекаться с Хиратой. Учебная группа Хираты обычно во время обеда обсуждает планы на будущие собрания. Если бы мы находились рядом, пришлось бы слушать то, о чем они говорят. Ей этого вряд ли хочется.

— Хорикита, что ты делаешь в обед?

— Ну…

— Аянокодзи-кун, хочешь пообедать вместе? У меня нет других планов на сегодня! - Кушида неожиданно оказалась возле меня.

— О, конечно! Может, ты тоже присоединишься к нам с Кушидой?

— Прошу прощения, но у меня уже есть планы, так что увидимся позже! - быстро поднявшись, она вышла из класса.

— Прости, Аянокодзи-кун, я… помешала?

— Нет-нет, все хорошо.

Кушида посмотрела вслед Хориките и помахала рукой.

Это было спланировано? После того, как я узнал секрет Кушиды, она стала настороженно следить за мной. Она сказала, что верит мне, но ее явно беспокоила вероятность того, что я кому-нибудь проболтаюсь?

В итоге, мы пошли на обед в кафе. Количество девушек там буквально ошеломляло.

— Да что за ерунда? Столько девушек…

Их оказалось более восьмидесяти процентов от общего количество учащихся.

— Парни тут обычно не обедают.

В меню было куча блюд вроде пасты и блинчиков, которые могли бы понравиться девушкам, но атлетам вроде Судо такие порции показались бы чересчур маленькими. Из парней были только риадзю*} и плейбои. Они сидели со своими девушками или в целых компаниях девушек.

— Думаю, лучше вернуться в столовую. Мне некомфортно.

— Ты привыкнешь. Знаешь, Коэндзи-кун приходит сюда каждый день. Смотри, он вон там! - показала Кушида на длинный стол. Я увидел Коэндзи, со всех сторон окруженного девушками. Он вел себя самоуверенно, как и всегда.

Кажется, я никогда не видел его во время обеда. Так вот где он был?

— А он популярный. Те девушки все третьего года обучения.

Кушида тоже выглядела удивленной. Мне удалось расслышать некоторые фразы разговора Коэндзи с семпаями*.

— Коэндзи-кун, скажи «А-а-а».

— Ха-ха! Девушки постарше и правда лучшие! - он не робел перед ними, и был просто облеплен девушками.

— Ничего себе он вытворяет…

— Его обсуждает вся школа.

Понятно. Интересно, девушек так притягивают его деньги?

— В каком печальном мире мы живем.

— Девушки просто руководствуются принципами практичности. Еду за мечты не купишь.

— Ты бы хотела к ним присоединиться?

— Мне больше нравятся мечты. Знаешь, кто-то вроде принца в сияющих доспехах.

— Принца в сияющих доспехах, хех…

Мы выбрали места как можно дальше от Коэндзи.

— А тебе, Аянокодзи-кун, нравятся девушки вроде Хорикиты-сан?

— Почему ты приводишь в пример Хорикиту?

— Ты постоянно рядом с ней. Разве она не милая.

Ну, я согласен, что она красива, но это только внешне.

— А ты знаешь, что уже давно привлекаешь внимание девушек? Ты даже был в рейтинге, который составляли девушки первогодки.

— Внимание? Я? И что за рейтинг? — Похоже, меня обсуждали за моей спиной. Это что-то типа рейтинга грудей, который составляли парни? Я поторопился и спросил: — По каким параметрам вы оценивали? По внешности? По богатству? По грубости? Или…

— Можешь остановиться? Я больше не хочу это слушать… Ладно, ладно, ты был пятым в списке красавчиков. Поздравляю! Кстати, на первом месте был Сатонака-кун из класса А. Вторым выбрали Хирату, а третье и четвертое место заняли парни тоже из класса А. Думаю, Хирата-кун набрал столько очков благодаря внешности и характеру.

Как и ожидалось от звезды класса D. На него обращают внимание девушки и из других классов.

— Я должен радоваться?

— Конечно. Ох, впрочем, ты в топе рейтинга по мрачности.

— Дай-ка глянуть…

Я уставился на экран телефона. Там числилось несколько бесконечных списков с именами парней. Среди них даже нашелся идиотский рейтинг под заголовком «Рейтинг парней, которым лучше сдохнуть». Сделаю вид, что не видел его.

— Тебя это не радует? Ты пятый.

— Может и порадовало, если бы я жаждал популярности, а так – никаких эмоций.

Вообще, не припоминаю, чтобы получал письма с печатью в виде сердечка от девушек.

— Там много девушек голосуют?

— Ага, очень много, но я не знаю общего числа голосов. Комментарии тоже анонимные.

В общем, результаты не особо надежные.

— И все-таки, я думаю, ты в невыгодном положении. Ты заслуживаешь считаться красавчиком, но не выделяешься, как Хирата-кун. Не особо умен, спортивен, а если точнее – тебе чего-то не хватает, понимаешь?

— Твои слова ранили меня до глубины души…

Я хочу сказать, для меня это вообще не имеет значения.

— Прости, думаю, лучше забыть об этом, - Кушида забеспокоилась о том, что ее слова могли прозвучать резковато. — Эм, а в средней школе у тебя была девушка?

— Если не было, это плохо?

— Значит, не было. Ха-ха! Не сказала бы, что это плохо.

— Рейтинги, хех. Если бы парни занимались подобным, что бы подумали о них девушки?

— Что они отвратительные?

Ее губы светились улыбкой, но глаза не улыбались. Что ж, я этого и ожидал. Если бы парни оценивали девушек по внешности, девушкам это определенно не понравилось бы. Такой вот двойной стандарт по отношению к другому полу. С другой стороны, Кушида вела себя нормально. Я думал, она изменится после сцены на крыше.

— Знаешь, ты не должна заставлять себя общаться со мной.

— Нет-нет, я и не заставляю. Мне нравится с тобой болтать.

— Эм, разве ты не говорила, что не выносишь таких как я?

— Ха-ха-ха, насчет этого… прости, что я тогда наговорила, но это были мои настоящие чувства.

Ох, твои настоящие чувства ранят. Она улыбается, но ненавидит меня. Это отвратительно.

— Если на то пошло, я пригласила тебя пообедать, чтобы иметь возможность присматривать за тобой. Кстати, спрашиваю просто так, но если бы ты выбирал между мной и Хорикитой-сан в качестве союзника, кого бы ты выбрал? Выбрал бы меня?

— Я не союзник никому и не противник. Я нейтрален.

— Думаю, есть проблемы, которых не избежать, спрятавшись под маской нейтралитета. Ты можешь быть против войны, но в какой-то момент тебя затянет в нее. Если мы с Хорикитой-сан начнем воевать, было бы неплохо заручиться твоей поддержкой.

— Ты так говоришь…

— Просто помни, что я рассчитываю на твою помощь.

— Рассчитываешь... Если собираешься просить о помощи, я предполагаю, сначала ты должна будешь объяснить свои мотивы.

Улыбаясь, Кушида покачала головой.

— Нет, для начала мы должны убедиться, что доверяем друг другу.

— Ага, с этим согласен.

Мы с Кушидой не очень хорошо понимаем друг друга. Может быть потом, когда мы будем больше доверять друг другу, я смогу лучше понять ее.

Мы собрались в библиотеке всего на минуту позже оговоренного.

Все были готовы записывать и ждали начала. Здесь было немало других учеников, корпевших над учебниками. Все, от первогодок до учеников третьего года обучения, прилагали усилия, готовясь к занятиям. Это было заметно сразу.

— Ты опоздал.

— Извини, мы опоздали, потому что в кафе было куча народу.

— Вы обедали вместе?! - спросил Ике, обеспокоенный тем, что мы пришли в одно и то же время.

Да, мы обедали вместе, но я не думаю, что должен об этом рассказывать.

— Да, мы обедали вместе, - прямо заявила Кушида.

Как я и сказал, не стоило об этом рассказывать… Ике недовольно уставился на меня, словно увидел во мне соперника. Даже не взглянув в мою сторону, Хорикита продолжила:

— Давайте устраивайтесь поскорее.

— Ладно… - я уселся и достал записи.

— Думал, мне понадобится больше времени и усилий, но география на удивление несложная наука. Химия тоже проще, чем я предполагал, - заговорили Ике и Ямаучи.

— Это потому, что там много вопросов на запоминание. На математике и английском много вопросов, на которые не ответить без знания основ.

— Не теряйте бдительности. На тесте могут быть вопросы по событиям современности.

— Событиям… современности?

— Именно. Событиям в политике и экономики, произошедшим в последние несколько лет. А значит, будут вопросы, которых нет в учебниках.

— Блин, это нечестно! Разве тогда подготовка не становится бесполезной?

— Именно поэтому вы должны выучить все.

— Я вдруг возненавидел географию…

Конечно, вопросы по современным событиям вполне могут оказаться в тесте, но думаю, сейчас лучше забыть о них. Если зациклиться на вопросах, которых в тесте все равно не будет, пропустим более важные моменты.

— Разве мы не торопимся?

Разговор отошел от темы, и драгоценные минуты пролетали зря.

— Угу, мы задержались, потому что кое-кто опоздал.

— Продолжим сейчас это обсуждать?

— Это проблема для нас всех. Ну, так кто разобрался с доказательствами по индукции?

— Эм… мы вроде это проходили на прошлом уроке? Ох… - размышляя, Ике крутил в пальцах ручку.

— А, тот парень. Я проголодался, когда услышал его фамилию, поэтому запомнил.

— Френсис Ксавье!* Ну, или как-то так?

Судо не удалось дать правильный ответ.

— Вспомнил! Френсис Бэкон!

— Верно.

— Ура! Я наберу высший балл!

— Да нет, это вряд ли…

Если мы продолжим в таком темпе всю следующую неделю, и будем усиленно заниматься, скорее всего, все сдадут.

— Ребята, не забывайте о здоровье. У нас не так много времени на учебу.

Кушида тоже понимала, что у нас нет права пропускать занятия с такими сроками.

— Да ничего, с этими троими все будет в порядке.

— Как и ожидалось от Хорикиты-сан. Чувствуется твоя вера в нас!

Боюсь, она хотела сказать, что «Идиоты не простужаются», но это неважно.

— Эй, тише там! Разверещались тут! - ученик, сидевший неподалеку, поднял голову из учебника и посмотрел на нас.

— Прости-прости, виноват! Обрадовался, потому что правильно ответил на вопрос. Ты знаешь, что индуктивный метод придумал Френсис Бекон? Я теперь никогда не забуду, - сказал Ике, смеясь от радости.

— Э? Вы что, из класса D?

Несколько парней поблизости подняли на нас взгляды. Судо ощетинился от раздражения.

— И что? Что с того, если мы из класса D? Какие-то проблемы?

— Нет-нет, никаких проблем! Я Ямаваки из класса C. Приятно познакомиться! - Ямаваки посмеивался. — Ну, как бы сказать… думаю, это хорошо, что классы делят по способностям. И я не должен учиться с кем-то вроде вас.

— Чего? - Судо, конечно же, едва сдерживал злобу.

— Ты обижаешься на правду. Интересно, если мы подеремся в школе, из какого класса вычтут баллы? Или погоди, у тебя же нет баллов, чтобы из них вычитать. Если так, знаешь, тебя скорее всего исключат.

— Хочешь подраться? Ну давай?!

В тишине библиотечного помещения вспыливший Судо привлек всеобщее внимание. Если так дальше пойдет, учителя наверняка узнают.

— Он прав. Мы не знаем, что будет, если ты нарушишь правила. Не забывай, тебя могут исключить, - попридержал я его пыл, а затем повернулся к зачинщику: — Можешь говорить что хочешь, но ты сам из класса C? Думаю, вам самим нечем особо хвастать.

— Классы от А до С – результат погрешности в расчетах. Но вы все совсем на другом уровне.

— Как мило с твоей стороны это заметить. А мне кажется, что все классы, кроме А – просто несколько сортов одного и того же.

Улыбка сползла с лица Ямаваки, и он уставился на Хорикиту.

— Для низшего существа без единого балла ты говоришь слишком дерзко. Думаешь, можешь говорить что вздумается из-за своего миленького личика?

— Спасибо за этот не имеющий отношения к теме комплимент. Я никогда раньше не гордилась своей внешностью, но чувствую себя некомфортно, получив похвалу от тебя.

— Блин! - Ямаваки встал, ударив по столу.

— Эй! Тут слишком много свидетелей, даже не начинай, - еще один ученик из класса C попытался сдержать Ямаваки, уцепившись ему в рукав.

— Вы знаете, что вылетите из школы, если завалите следующий тест? Жду не дождусь узнать, скольких из вашей компании исключат.

— Мне очень жаль, но из класса D не исключат никого. Чем беспокоиться о нас, займись лучше собой. Знаешь ли, если расслабишься, то точно завалишь.

— Хи-хи-ха, я завалю? Довольно шуток. Мы учимся не просто чтобы не завалить тест, а чтобы получить оценки повыше. Не сравнивайте нас с собой. И да, радоваться знанию, кто такой Фрэнсис Бэкон? Вы в своем уме? Зачем вы учите то, чего даже не будет в тесте?

— Что?

— Вы вообще знаете, что войдет в тест? Вот поэтому вы и отстающие.

— С тебя хватит! - Судо потерял самообладание и схватил Ямаваки за воротник.

— Эй, ты собираешься применить силу? С вас вычтут баллы. Тебя это устраивает?

— У нас уже не осталось баллов, чтобы из них вычитать!

Судо отвел назад руку. Он реально собирается ему врезать? Я должен его остановить. Оттолкнув стул, я собирался подняться…

— Ладно, прекращайте! - сказала девушка.

Судо остановился, заметив появление нового персонажа.

— Эй, ты тут ни при чем, так что не вмешивайся!

— Ни при чем? Я пытаюсь заниматься, и просто не могу спокойно наблюдать происходящее. Если хочешь ему врезать, не мог бы ты сделать это снаружи?

[[image:/storage/reader-images/a6669f372c0ad037f498080922e0bb5dcafc504a.webp]]

Судо отпустил Ямаваки, выслушав аргумент блондинки.

— А вы, класс C, не слишком увлеклись провоцированием? Думаете, школа проигнорирует такие высказывания, если узнает о них?

— П-прости, Ичиносе, я ничего такого не хотел.

Ичиносе? Где-то я уже слышал эту фамилию. А, это та девушка их класса В, с которой разговаривала Хошиномия-сенсей.

— Ладно, поидем. Если будем тут заниматься, тоже станем идиотами.

— Ага.

Ямаваки и компания его товарищей ушли.

— Если собираетесь тут учиться, не шумите.

Я слегка кивнул ее словам, восхищаясь ее вежливости.

— В отличие от Хорикиты, она привносит порядок.

— Я не хотела ничего нарушать, а просто сказала правду.

И все же правда спровоцировала нарушение…

— Эй… он сказал, что этого не будет в тесте… так?

— Что это значит?

Мы обменялись взглядами. Материал, который Чабашира-сенсей обещала дать в тесте, начинался с эпохи Великих Географических Открытий. Мы все записали.

— Может, у всех классов разные тесты?

— Вряд ли… тест должен быть один для всех в параллели.

Как сказала Хорикита, задачи на тесте должны быть одинаковые и по пяти основным предметам. Иначе эффект от оценивания по баллам нивелируется.

Может, класс С узнал об изменениях в тесте раньше остальных? Или только классу D ничего не сказали…

Меня смутила эта неожиданная информация. Что, если содержимое тестов по истории действительно различается? Нет… было бы странно, если изменились только задания по истории…

В таком случае, получается, тест изменился полностью? Тогда вся прошлая неделя была потрачена зря.

Это было за десять минут до конца обеденного перерыва. Учебная группа собралась и направилась в сторону учительской. Мы все равно не можем продолжать заниматься, пока не узнаем, что будет на тестах.

— Сенсей, нам нужно кое-что уточнить.

— Вот это появление! На вас смотрит вся учительская.

— Простите за вторжение.

— Да все нормально, просто мы тут были заняты. Давайте коротко, - она писала что-то в тетради, не отвлекаясь от работы.

— На прошлой неделе, когда сообщали о том, что будет на тесте, вы точно не ошиблись? Только что ученики из класса С сказали, что у них будут другие задания.

Чабашира-сенсей слушала Хорикиту безо всяких эмоций. И вдруг ручка остановилась.

— Темы, которые будут на тесте, изменились в прошлую пятницу. Простите, забыла вам сказать.

— Что?!

Записав кучу всего на листе, она вырвала лист и отдала Хориките. Там был весь пройденный материал из учебника, только Судо и ребята его не проходили.

— Спасибо, Хорикита, что указала на промашку. И остальным тоже спасибо. Ну… увидимся!

— П-погодите, Саэ-тян-сенсей? Разве уже не слишком поздно?

— Нет, я так не думаю. Они успеют все выучить, да?

Без задней мысли, Чабашира сенсей попыталась выпроводить нас из учительской. Но никто не пошевелился.

— Даже если вы так и останетесь тут стоять, ничего не изменится. Вы же понимаете?

— Идемте.

— Но Хорикита-сан! Я не могу этого принять!

— Как сказала учитель, мозолить ей глаза будет напрасной тратой времени. Мы просто должны начать с начала и пройти нужный материал.

— Но ведь!..

Развернувшись на каблуках, Хорикита вышла из комнаты. Судо, Ике и Ямаучи неохотно двинулись за ней. Чабашира-сенсей даже не посмотрела на нас. Ей не было стыдно за допущенную ошибку. Более того, я думал, остальные учителя хоть что-нибудь скажут по этому поводу.

Но, не смотря на то, что это была серьезное нарушение для классного руководителя, учителя молчали. Я на мгновение встретился взглядом с Хошиномией-сенсей. Она помахала мне с улыбкой. Похоже, это ответ. Не думаю, что она просто «забыла» сказать нам про тест.

Звонок прозвенел, когда мы уже были на пути к классной двери.

— Кушида-сан, можно тебя попросить?

— М? О чем?

— Можешь рассказать классу об изменениях в тесте? - с этими словами Хорикита протянула Кушиде тот самый исписанный учителем лист.

— Ладно, но… это точно нормально?

— Лучше всего, если это будешь ты. Да и тест не сдать, не зная, что в нем будет.

— Хорошо, я передам всем.

— А я пересмотрю план наших занятий до завтрашнего дня.

Пускай Хорикита и притворялась спокойной, я знал, что она нервничает. Наши безумные занятия в последние несколько дней были бесполезными. И до теста всего неделя.

Но главная проблема – это мотивация Судо, Ике и Ямаучи.

— Хорикита, я знаю, будет трудно, но полагаюсь на тебя! - неожиданно поклонился Судо. — С завтрашнего дня я возьму перерыв в клубе. Это поможет?

— Ну…

С учетом того, что осталась всего неделя, разумное решение. И хотя это было то, о чем она могла только мечтать, Хорикита не могла принять это вот так сразу.

— Точно? Ты же понимаешь, что будет непросто?

— Учиться непросто, верно, - Судо с широкой ухмылкой похлопал ее по плечу.

— Судо, ты серьезно?

— Происходящее меня реально бесит. И наша классный руководитель, и эти придурки из класса С.

Думаю, это можно назвать неприятностью, обернувшейся благом. Из-за сложившегося положения Судо решил дать учебе шанс. Он наверняка почувствовал, что не сдаст этот тест, если не постарается. Новая мотивация Судо что-то изменила и в Ике с Ямаучи.

— Ничего не поделать. Похоже, нам тоже нужно постараться.

— Ладно. Если вы готовы, можете рассчитывать на мою помощь. Только, Судо-кун… - Хорикита сбросила руку Судо со своего плеча, - не прикасайся ко мне. Еще раз так сделаешь — можешь не рассчитывать на снисхождение.

— Ты вообще не милая, женщина.

— Мы должны справиться!

— И я! - преисполненная мотивации, Кушида подняла кулак вверх. — Аянокодзи-кун, ты тоже!

— Что? Нет, я…

— Ты что… сдался?

— Подумываю об этом…

— Ты же пообещал помочь мне. Или забыл? - Хорикита резко обернулась, заслышав мои слова.

— Я не очень хорошо объясняю. Люди бывают лучше или хуже в разных вещах, верно?

Честно, в деле объяснения другим, Хорикита и Кушида справляются лучше меня. Я не создан для подобного.

— Но твои оценки на тестах не так уж и хороши?

— Времени мало, будет лучше, если Хорикита и Кушида начнут работать вместе, а не каждая по отдельности. И меня беспокоит еще кое-что…

— Беспокоит?

То, что только произошло в учительской, слишком значительно, чтобы не обратить на это внимание.

Стояло обеденное время. Покинув класс, я направился в столовую.

Кушида заметила меня и двинулась следом.

— Ты куда?

— Сейчас обед, так что я решил пойти в столовую.

Остановившись передо мной, она слегка наклонилась и посмотрела снизу вверх.

— Интере-е-е-сно. А можно мне с тобой?

— Можно, но ты же могла бы пообедать с кем угодно.

— У меня много друзей, с которыми можно было бы пойти поесть, но вот у тебя никого нет. К тому же, ты обычно сначала общаешься с Хорикитой-сан, но сегодня вы даже не разговаривали. Кажется, тебя беспокоят действия учителей? Что конкретно?

Кушида как всегда внимательно присматривается к происходящему – точнее, наблюдает за действиями остальных. Честно говоря, меня бы очень раздражало, если бы подобным занимался кто-то другой, но Кушиде прощается, потому что совершенно случайно мне удалось узнать ее секрет. Разумеется, шантажировать ее этой информацией я не планирую.

— Я могу тебе рассказать, но можешь пообещать, что никому не проболтаешься?

— Умение хранить секреты – моя сильная сторона.

Вскоре мы добрались до столовой и прошли к автомату, выдающему талоны на обед. Купив талоны на две порции я перебрался в очередь на раздачу. Оттуда я внимательно разглядывал учеников, покупающих обеды.

— Что такое? - с любопытством посмотрела на меня Кушида.

— Есть шанс получить ответы на наши с тобой вопросы.

Я продолжал наблюдать за покупающими еду учениками. Двадцатым на очереди стоял парень, которого я отметил как свою цель. Он взял набор блюд и тяжелой походкой прошествовал к столам.

— Отлично, идем!

— Что? Ну ладно.

Быстро обменяв талоны на еду, я подошел к ученику и уселся рядом.

— Эм, простите… вы же… из старшего класса, верно?

— А? Ты кто? - он окинул меня прохладным взглядом.

— Вы на втором году? Или на третьем?

— На третьем. А ты, должно быть, первогодка.

— Я Аянокодзи из класса D. Семпай, вы ведь тоже из класса D?

— И что тебе от меня надо?

Кушида с удивлением посмотрела на меня и шепотом спросила, как мне удалось это понять?

— Потому что он ограничился бесплатным обедом. А на вкус он не очень.

Семпай ел бесплатный овощной сет.

— Что за черт? Ты меня бесиш! - он попытался подняться и уйти вместе с подносом, но я его остановил.

— У меня к тебе просьба. Если выслушаешь, могу отблагодарить.

— Отблагодарить?

Мой тихий голос заглушил шум столовой. Ученики по соседству были поглощены дружеской беседой.

— У тебя сохранились задачи с промежуточного теста за первый семестр? Или, может, знаешь кого-то, у кого они остались, и поделишься информацией о нем.

— Эй, вы вообще понимаете, о чем тут говорите?

— Ничего особого. Не думаю, что правила школы запрещают использовать тесты прошлых лет для подготовки.

— Почему ты спросил о них меня?

— Это просто. Я подумал, что будет проще договориться с кем-то, у кого нет баллов. Ну серьезно, бесплатный овощной сет на вкус так себе. Конечно, возможно, тебе он все-таки нравится. Ну, так как?

— Сколько?

— Десять тысяч, больше не дам.

— У меня нет задач, но… я знаю, у кого они есть. Если хочешь, чтобы я у него спросил, надо хотя бы тридцать тысяч.

— Тридцать – это слишком. У меня столько нет.

— А сколько есть?

— Двенадцать тысяч…

— Двенадцать… нет, не меньше пятнадцати.

— Пятнадцать тысяч, хе-е-ех…

— Если просишь вопросы к тестам у совершенно незнакомого, ты должен быть в отчаянии. Все-таки школа исключает любого, кто не сдаст. Я потерял уже практически всех своих друзей.

— Понятно… хорошо, я готов заплатить пятнадцать тысяч.

— Значит, договорились. Конечно же, баллы вперед.

— Ладно, но если не сдержишь слово – пожалеешь. Сделаю так, что тебя исключат.

— Я не имею желания портить себе личное дело. Если пойдет слух о том, что я обманул первогодку, меня не простят.

— В таком случае, семпай*, если уж я плачу пятнадцать тысяч, можно мне небольшой бонус? Хочу получить и ответы к пробному тесту.

— Хорошо, достану и их без проблем. Хотя мне и кажется, что твои попытки тщетны.

Кажется, семпай понял, о чем я подумал.

— Спасибо.

Он быстро освободил место. Думаю, он не хотел, чтобы его заметили за разговором с первогодками.

— Слушай, Аянокодзи-кун… а так правда можно?

— Никаких проблем. Перевод баллов разрешен правилами школы, ничего незаконного мы не делаем.

— Это да, но разве правильно покупать вопросы за прошлый год?

— Если бы это было запрещено, в правилах так бы и написали. Кстати, я еще кое-что уточнил для себя в разговоре с семпаем. Похоже, такие транзакции* тут норма.

— Да?

— Он не особо удивился, и быстро согласился выслушать мое предложение. Думаю, в переговорах он участвует впервые. И у него есть ответы не только на тест, но и на пробный вариант. Это определенно.

Кушида выглядела всерьез удивленной.

— Аянакодзи-кун, а ты не такой, каким я тебя представляла.

— Просто подстраховываюсь, чтобы нашу троицу не исключили.

— Но это может не дать результата. Старые вопросы – это старые вопросы, верно? В нынешнем году тесты могут оказаться совсем другими.

— Задачи могут и раличаться, но сходство точно останется. Пробный тест навел меня на одну мысль.

— Мысль?

— Ты заметила, что рядом с очень простыми вопросами стояли и очень сложные?

— Ну да, финальные вопросы в каждом из разделов. Я их вообще не поняла.

— Потому я выяснил, что это задачи для второго и третьего года обучения. Получается, они и не рассчитывают, что первогодки с ними справятся. Но зачем давать нам нерешаемые задачи? Они наверняка не имеют никакого отношения к промежуточным тестам. А коли задачи в прошлом пробном тесте точно такие же, как и в предыдущем, что должно произойти?

— Если бы я их видела, наверняка смогла бы написать весь тест.

То же самое применимо и к промежуточным экзаменам.

Вскоре получил сообщения от семпая-третьегодки с приложением. В нем был старый тест. Сначала я проверил пробный тест. Главный вопрос, совпадают ли три последних вопроса?

Кушида тоже пыталась заглянуть в мой телефон.

— И что? Они такие же?

— Совершенно идентичны. Суть, структура предложения, даже слова совпадают.

— Потрясающе! Если покажем их всем, у нас получится! Покажи их не только Судо, но и всем остальным.

— Нет, мы пока что не будем показывать их Судо, Ике и Ямаучи.

— П-почему? Ты же столько баллов потратил?

— Если узнают, что есть вопросы теста, потеряют мотивацию и концентрацию. Более того, избыток уверенности – сама по себе проблема. Промежуточные тесты могут оказаться не такими же, как пробные. Существует шанс, что задачи в них специально меняют.

Критически важно помнить, что старые тесты – это страховка.

— Для чего ты их думаешь использовать?

— Мы расскажем о них всем за день до экзамена. Потом скажем, что эти задачи примерно такие же, как будут в этом году. Что тогда все будут делать?

— Постараются за ночь вызубрить вопросы!

— Именно.

Ученики, не знающие основ, скорее всего не смогут вызубрить все за один день. Но ничего сложного в том, чтобы разобраться с задачами заранее. Мы не пытаемся получить высоких оценок на будущем тесте. Мы хотим избежать исключения. Если замахнемся слишком высоко, план может провалиться.

А так есть шанс, что все из класса D сдадут.

— Эй… когда тебе пришло в голову достать эти старые вопросы к тестам?

— Тогда же, когда мы узнали, что вопросы изменились. У меня уже была догадка, что тесты могут быть похожими на старые, когда объявили о промежуточных экзаменах.

— Что? Так давно?

— Когда Чабашира-сенсей впервые упомянула промежуточные тесты, она говорила не как всегда. Хотя ей изначально было известно об оценках и настрое Судо-куна и остальных, она говорила с абсолютной уверенностью. А значит, она понимала, что есть надежный способ их выручить.

— И этот способ… старые варианты?

То, что Судо, Ике и Ямаучи поступили, несмотря на свои знания, наверняка как-то с этим связано. Если они не могут получить хорошие оценки за счет учебы, должен быть какой-то обходной путь для них. А значит, есть вероятность, что любой может получить практически отличные оценки, просто раздобыв старые тесты. Вот как я это понимаю.

— Аянакодзи-кун, ты очень наблюдателен, не так ли?

— Я просто схитрил. Не предполагал, что можно сдать промежуточный экзамен без посторонней помощи, потому искал более надежный способ.

— Забавно… - судя по озорной улыбке Кушиды, она что-то задумала.

— У меня есть просьба. Можешь сказать, что это ты нашла старые варианты? Скажи, что получила их от старшеклассника, с которым подружилась.

— Могу, только… тебя это правда устраивает?

— Я же пытаюсь избегать неприятностей, и не хочу выделяться. К тому же, одноклассники тебе больше доверяют. Будет намного лучше, если ты всем расскажешь.

— Ну ладно, раз ты так считаешь…

— Спасибо! Не буду выделяться без нужды.

— В таком случае, пускай это останется между нами.

— Да, звучит неплохо.

— Тебе не кажется, что с появлением подобного секрета между нами появилось некое доверие?

— Даже не знаю. Надеюсь, что все так.

— Спасибо! – радостно поклонилась Кушида. Понятия не имею, за что именно она меня благодарит.

Короткие истории

Однажды утром в бассейне, в один из самых обычных школьных дней кое-что произошло.

Я услышал чей-то тяжелый вздох.

— Хах, бассейн...

Почти все парни были в восторге, один только Хондо выглядел чем-то расстроенным.

— В чем дело?

— Эхх? Да нет, ничего...

Он, казалось, беспокоился о чем-то.

— Кстати, ты уже целый день такой. Только не говори, что не умеешь плавать.

— Ну, я точно не профессионал, но плаваю не хуже остальных. Просто, видишь ли, у занятий в бассейне есть множество различных аспектов.

Я так и не понял, что подразумевает Хондо.

— Меня это не сильно интересует. Плавание – занятие весьма скучное.

Хондо вернулся на свое место.

— Что не так с этим парнем?

Ике склонил голову набок, будто совсем не понимал его.

— Ах... так вот оно что. Значит, дело в этом.

Похоже, Судо понял направление мыслей Хондо и рассмеялся.

— И, так в чем же дело?

— В средней школе у нас были такие же ученики. Хондо, должно быть, беспокоится о размерах своей нижней части.

— Что?

Предположение Судо было действительно неожиданным.

— Ты ведь шутишь?

— Существует только одна причина вести себя именно так, как ведет себя сейчас он. Наверное, он мог бы с тем же успехом стесняться своего толстого живота или того, что у него волосы растут по всему телу, но разве Хондо соответствует хотя бы одному из этих двух критериев?

Действительно, у него самое обычное телосложение, таких парней можно встретить повсюду.

— Среди мужчин победители определяются по размеру того, что находится в нижней части. Обычно эта штука достаточно большая у парней, ведущих себя раскованно и свободно. Это как индикатор для общества. Если у физически здорового парня она небольшая, то и его самооценка тоже будет низкой, разве не так?

– Пфха-ха-ха-ха! Выходит, у этого парня маленький!

Кажется, Ике понял Судо и от души рассмеялся. Ахх... какое раздражающее общество.

— Просто присмотритесь к нему поближе, — улыбаясь, сказал Судо, полностью уверенный в своей правоте.

После этого началось занятие в бассейне. Надо ли говорить, что Ике и Ямаучи были в восторге от купальников девушек. А Судо, усмехаясь, смотрел на Хондо, который ничем не занимался.

Это ведь из-за таких людей, как ты запрещены даже спортивные купальники, и все больше парней и девушек носят одежду, призванную максимально скрывать их тела, разве не так?

— Эй, над чем там смеется Судо. Что смешного?

На лице Кушиды, закончившей переодеваться, отразилось озадаченное выражение, и она задала мне такой вопрос. Как и всегда, при разговоре с ней я не знал, куда мне следует девать глаза.

— Просто пустяки.

— Что конкретно ты имеешь в виду под пустяками?

Пожалуйста, перестань так мило смотреть на меня, это не дает мне оставаться хладнокровным. Девичьи купальники необычайно эротичны, а я ведь могу и возбудиться, понимаешь?

Если скажу это вслух, то Кушида, вероятно, никогда со мной больше не заговорит.

— Может, поплаваем? Здесь и без того много тех, кто просто отдыхает, — постарался я сменить тему, бросив взгляд на учеников, столпившихся у бассейна. Кушида также осмотрелась и после того, как заметила парней на втором этаже, на ее лице появилось выражение согласия.

— У девушек есть свои обстоятельства, однако и у парней они бывают. Разве не так? Плавание, я имею в виду. Есть парни, которым оно попросту не нравится, и есть те, кто просто не очень хорош в этом.

— Даже так, если они с самого начала сдаются, то никогда не смогут преодолеть эту преграду, независимо от того, сколько времени пройдет, — сказав тоном учителя, к нам подошла Хорикита.

Нет, все эти купальники вокруг прямо-таки бросаются в глаза. И чтобы не выглядеть так, будто слишком пристально пялюсь на девушек, я незаметно отвел взгляд в сторону.

— На самом деле я думаю, что мы должны оставить их в покое. Есть ли вообще смысл в этих навыках? Даже если человек не умеет плавать, никаких проблем это все равно не доставит. Тем, кто живет в городах, это попросту не нужно.

— А вдруг произойдет непредвиденная ситуация? Если начнется землетрясение, то за ним последует и цунами. Для того чтобы увеличить шансы выживания хотя бы на 1%, нет ничего лучше, чем научиться плавать заранее.

Разумеется, сложно опровергнуть ее слова после того, как была затронута тема выживания.

— Ха-ха-ха, вы так хорошо ладите между собой, как всегда.

— Ни в малейшей степени.

Хорикита не стала ни соглашаться, ни опровергать слова Кушиды. Она попросту ненавидит разговаривать с ней.

— Кушида-тян! Давай постараемся изо всех сил!

Ике оживился, когда вдруг заметил рядом Кушиду.

Болтает то, что думает. По всей видимости, он изо всех сил намеревается запечатлеть образ купальника Кушиды в своей памяти.

Кушида засмеялась и принялась болтать с Ике, даже не имея понятия о том, насколько извращенные у него сейчас мысли в голове.

— К слову, над чем он там смеется?

— А?

Хорикита посмотрела на Судо, по-прежнему высмеивающего Хондо.

— Ах... да мелочи всякие. У парней тоже есть свои мужские темы.

— Я не совсем понимаю.

— Давай проведем аналогию. Ведь есть девушки, которых волнует размер их груди, так?

Она пораженно посмотрела на меня, как будто спрашивая: «О чем это ты сейчас?» Этот взгляд словно пытал меня.

— Иначе говоря, парни также испытывают похожие проблемы. Пожалуйста, в дальнейшем постарайся относиться к этому с пониманием.

Стань я выражаться более конкретно, это, несомненно, можно будет признать сексуальным домогательством. Было сложно рассчитать, ударит она меня сейчас или нет.

— ...Вот оно что. Как глупо.

— Твоя способность улавливать смысл достойна похвалы.

— Всех этих грязных выражений хватило, чтобы волей-неволей представить себе то, о чем ты говоришь.

— Если меня просят объяснить, то я говорю, как есть. Не думай обо мне как о плохом парне.

— Эй, Аянокоджи-кун. С Ике все в порядке?

К нам подошла Кушида. Она интересовалась состоянием Ике, который сейчас сидел на корточках, обхватив руками живот.

— Похоже, у него болит живот.

Кушида с тревогой смотрела на него.

Ике и в самом деле обхватил живот руками, однако не похоже, что он испытывает боль. Видимо, он расплачивается за то, что слишком долго пялился на Кушиду.

Этот парень никогда не научится себя контролировать. Он просто живет, следуя лишь своим инстинктам.

Хорикита наблюдала за Ике взглядом, полным презрения.

«Эх... юность» – подумал я, хотя сам никак во всем этом не участвовал.

Вступление

Это произошло в один из школьных дней, вскоре после моего поступления в эту школу. Тогда еще нельзя было сказать, что я уже привык к здешним условиям.

Мне очень некомфортно всякий раз, когда одноклассники внезапно заговаривают обо мне. По этой причине у меня все еще не получается нормально общаться с ними.

Откровенно говоря, меня – одного из учеников, находящихся на самом дне рейтинга класса, нервирует любое упоминание собственной персоны.

Люди с превосходными коммуникативными навыками вроде Хираты или Кушиды знакомятся и общаются даже с учениками из других классов.

«Какая досадная реальность...»

При поступлении в эту школу все находились в равных условиях, однако сейчас самые мельчайшие различия налицо. Даже понимая, что у каждого свои сильные стороны, сейчас я испытываю некоторое сожаление по этому поводу.

Моя соседка по парте вообще не обращает на все это внимания. Блестящая ученица, которая никогда не опаздывает, не пропускает занятия, имеет отличные оценки, всегда сконцентрирована во время урока. Она даже приходит и уходит очень быстро.

Тем не менее у нее, как и у меня, нет друзей.

— Ты выглядишь очень спокойной. Видимо, не обращать ни на кого внимание – действительно классно.

— Чего это ты вдруг? — раздраженно посмотрела на меня Хорикита, занимавшаяся подготовкой к следующему уроку.

— Ничего. Просто не могу не думать о некоторых вещах.

— Я следую своим принципам и серьезно отношусь к учебе, понимаешь?

— Да я не об этом... ладно, ты ничего не слышала. Я был не прав.

— Признание собственной ошибки – это хорошо, но я все равно с тобой не согласна.

Хорикита искренне верит, что ей не нужны друзья. Начинать спорить с ней об этом, с одной стороны бессмысленно, а с другой бесполезно.

— Что ж, давай сегодня хорошо постараемся.

— Я никогда не видела, чтобы ты усердно учился.

Я невольно вздохнул, услышав сарказм в ее словах.

Часть 1

На следующий день я проснулся раньше обычного и пришел за десять минут до начала классного часа. Кабинет еще был практически пуст, а за партами сидели всего несколько человек.

Сегодня я пришел раньше Хорикиты.

Думал, что она уже в классе, но, похоже, даже Хорикита на этот раз опоздает.

— Всем доброе утро!

В класс вошла Кушида, всеобщий примиритель и посредник.

Мрачная атмосфера в кабинете, возможно, я несколько преувеличиваю, вдруг наполнилась жизнью и расцвела яркими красками.

Видя Кушиду по утрам, я постоянно думаю, какая же она милая. Вероятно, встретив ее вечером, подумал бы то же самое.

Интересно, а о чем она думает? Когда Кушида повернулась в мою сторону, наши взгляды случайно встретились. В такой ситуации полагается поприветствовать взмахом руки, но я неосознанно отвел взгляд, что было типично для такого никчемного человека.

Сегодня я вновь опустился ниже в социальной иерархии класса.

Пока смотрел в окно, прозвенел звонок и начался классный час. Хорикиты по-прежнему не было. Не знаю, заметила ли Чабашира-сенсей ее отсутствие, но она не стала затрагивать эту тему и, закончив перекличку, вышла из класса.

Она опаздывает? Как-то необычно...

Мне оставалось лишь гадать...

— Доброе утро, Аянокоджи-кун!

— Ваах!

Пока я безучастно смотрел на пустующее место за партой Хорикиты, ко мне незаметно подошла Кушида.

— Прости, я тебя напугала?

— ... Немного. Тебе что-то нужно?

— Да, меня кое-что беспокоит. Можно тебя немного побеспокоить?

— Можешь и не немного. Не торопись и говори, оставайся столько, сколько нужно.

— Хорикита-сан не пришла в школу, верно?

Она взглянула на пустую парту рядом со мной.

— Похоже на то.

— Ее сумки здесь нет. А это значит, что сегодня она вообще не приходила в школу.

— Что ты хочешь этим сказать?

Кушида медленно качнула головой:

— Видишь ли, я видела, как Хорикита-сан выходила из своей комнаты сегодня утром.

— Ха?

Другими словами, сегодня утром она точно отправилась в школу?

— Может, она была не в духе, потому и не явилась?

— Вряд ли. Я бы сама поговорила с Хорикитой-сан, но ты знаешь, она меня ненавидит.

— Она не ненавидит тебя, Хорикита просто ненавидит человеческие отношения.

Мне кажется, она не ненавидит Кушиду. Наверное.

— Если не возражаешь, могу я попросить тебя связаться с ней?

Так вот почему она со мной заговорила.

— Даже если ты просишь... У меня нет номера Хорикиты.

— Эх, вот как?

— Да, мне очень жаль. Полагаю, у всех остальных его тоже нет.

— Что... что же нам в таком случае делать?

— Разве не будет правильно просто оставить ее в покое?

— Но...

Кушида очень добрый человек, она даже чересчур беспокоится о Хориките.

— Я все же пойду и взгляну, как она там.

— Посмотришь, говоришь... но ведь урок вот-вот начнется?

— А разве тебя это не беспокоит? Думаешь, Хорикита станет пропускать занятия?

— Это... такое трудно представить.

Полагаю, Хорикита заявится на урок, даже если подхватит простуду.

— Пускай до начала занятия и мало времени, если побегу быстро, то смогу вернуться вовремя.

Кушида, как и Хорикита, была примерной ученицей, которая никогда не опаздывала и не пропускала занятия. Однако, если подобное случится, пусть даже и из-за беспокойства о здоровье Хорикиты, она все равно получит запись об опоздании.

— Эм, погоди минутку, — я медленно поднялся.

Не могу позволить Кушиде опоздать, поэтому нужно самому все проверить. Я вовсе не пытаюсь выглядеть крутым в ее глазах. Вовсе нет.

— Аянокоджи-кун?

— Я сам схожу к Хориките.

— Э?

— Не могу позволить тебе пропустить урок. И если побегу, думаю, у меня больше шансов вернуться вовремя.

— Но… но я же сама захотела это сделать. Не могу просить тебя об этом.

— Никаких проблем. В любом случае весь материал у меня в одно ухо влетает, а из другого вылетает.

... Наверное.

— Прости... и спасибо тебе.

— Пустяки. Кстати, какой у Хорикиты номер комнаты?

Если бы в панике побежал прямо сейчас, то так и не узнал бы, где ее комната.

— Дай-ка подумать, 1201.

Поскольку Кушида меня поблагодарила, то, возможно, мне удастся набрать несколько очков в ее глазах. И мой рейтинг в ее сердце, вероятно, немного повысится.

Около 8 минут осталось до начала занятия. Пробежка до общежития займет примерно 2-3, так что еще есть шанс вернуться вовремя.

Часть 2

Я тут же вышел из класса и словно ветер пробежал по коридору. Похоже, тот факт, что Кушида будет мне благодарна, придал дополнительной мотивации.

Чувствуя себя несколько смущенным, я пробежал через пустой двор и добрался до общежития. Поскольку все ученики сейчас направлялись на занятия, оба лифта оставались на первом этаже. Я немедленно вошел в кабину, чтобы подняться на двенадцатый.

В кабине, не смог удержаться от волнения и продолжал нажимать нужную мне кнопку.

Верхние этажи – это территория девушек...

Вскоре я вышел в коридор двенадцатого этажа и принялся искать комнату номер 1201. Только из-за мысли, что здесь живут девушки, мое сердце стало биться быстрее…

Черт, сейчас не время думать об этом. Если все обстоит так, как рассказывала Кушида, то Хорикита сейчас должна быть в своей комнате.

Подойдя к нужной двери, я восстановил дыхание. После чего нажал на кнопку звонка.

— ...

Тем не менее, выждав некоторое время, я так и не услышал ответа. Уже ушла в школу?

Нет, здесь есть только одна дорога. Будь это так, то мы бы наверняка столкнулись друг с другом. И она не воспользовалась вторым лифтом.

Хорикита либо не в комнате общежития, либо с ней что-то случилось. И чтобы убедиться, я схватился за ручку входной двери.

Следует ли мне постучать?

Даже если это и Хорикита, она все же девушка. Поэтому я снова нажал на кнопку звонка, постучал в дверь и принялся ждать ответа.

На этот раз ждал немного дольше, но результат остался таким же. Никакой реакции.

Черт, другого выхода нет.

Твердо решив зайти в комнату, я повернул ручку. Она поддалась на удивление легко, открывая дверь. Это означает, вероятность того, что Хорикита окажется там, очень высока.

— Эй, Хорикита, ты здесь?

Поскольку это одна-единственная комната, одного взгляда внутрь будет достаточно, чтобы понять ситуацию.

А затем...

— Ох...

Хозяйка комнаты была там. Она не упала в обморок и не страдала от боли. Прямо сейчас Хорикита переодевалась.

Она не стала кричать из-за этого неожиданного визита, а спокойно посмотрела на меня. Ее взгляд был настолько острым, что можно было случайно порезаться.

— ...Что ты делаешь? — явно не чувствуя смущение, Хорикита прекратила переодеваться и задала мне этот вопрос.

Эта ситуация вроде как должна была заставить ее занервничать. Еще не осознала, что ее увидели обнаженной, поэтому и не пытается прикрыться?

Я волновался о том, как ответить на ее вопрос, при этом не совсем понимая, куда следует направить взгляд, и одновременно уставился на ее нежную и гладкую кожу. В конце концов какой у меня выбор, верно? Обнаженное тело девушки – это то, что увидеть удается редко.

Даже если это и похоже на сцену во время занятий плаванием, все равно нынешняя ситуация сильно отличается.

— Это… на самом деле, меня об этом попросила Кушида. Она хотела, чтобы я узнал, что с тобой случилось. Видишь ли, ты ведь никогда не опаздываешь и не пропускаешь уроки, а в класс приходишь чуть ли не раньше всех. Кушида сказала, что видела тебя сегодня утром, когда выходила из комнаты, но ты так и не пришла, так что она принялась гадать почему и захотела вернуться в общежитие, чтобы навестить тебя. Но поскольку ей пришлось бы потратить на это кучу времени, в итоге эту миссию взял на себя я.

Даже я бы не поверил, что могу так гладко говорить ради того, чтобы оправдать самого себя. Пусть это и правда, все равно то, что ее увидели во время переодевания, неприемлемо.

— Только поэтому?

— ...Только поэтому.

Это прозвучало как последние слова заключенного в камере смертников. Я спокойно приготовился к наказанию, которое должен был понести.

— Ясно...

Похоже, она приняла какое-то решение. Хорикита надела юбку, застегнула пуговицы и стала обычной собой в школьной форме.

— Другими словами, ты пришел навестить меня, потому что беспокоился?

— Верно. Это просто неестественно, когда Хорикита, которую мы все знаем, опаздывает.

— Ничего не поделаешь. Кое-что произошло, — сказала Хорикита, закончив переодеваться, и взяла с кровати форму, — Я собиралась пойти в школу в этой одежде, но произошла кое-какая неприятность.

— Неприятность?

Хорикита развернула свою форму и показала мне ее. На одежде была видна приличных размеров рваная дырка.

— Помнишь книжную полку у входа? Я зацепилась своей формой за один из торчащих гвоздей. Довольно, говорить об этом неудобно.

Вот почему на ней такая большая дыра. Конечно, пойти в таком виде в школу ученица не могла себе позволить. Поэтому она поспешно вернулась в свою комнату и переоделась в запасную одежду.

— В любом случае хорошо, что с тобой все в порядке. Урок вот-вот начнется.

Смартфон подсказывал, что до начала осталось совсем мало времени. Если побежим прямо сейчас, то все еще сможем успеть.

И еще мне хочется сбежать от Хорикиты, пока это еще возможно. Я развернулся к выходу, намереваясь прикрыться тем, что спешу на урок…

— Аянокоджи-кун.

Сейчас я всем своим сердцем желал покинуть эту комнату, но ее безжалостный голос остановил меня.

— В-в чем дело?

— Можешь посмотреть на меня?

— Э-это и в самом деле так необходимо?

— Можешь и не делать, но тогда пожалеешь еще сильнее, понимаешь?

— Могу я спросить, чего ты от меня хочешь?

Испугавшись, я развернулся и тут же был атакован незаметно приблизившейся Хорикитой. Словно мечом, она ударила меня рукой в живот. Весь мой завтрак тут же попытался вырваться наружу. От боли я упал на колени, после чего получил еще и удар по шее.

— Ой!

Я рухнул на пол как подкошенный.

— Какова бы ни была твоя причина, готов ли ты принять наказание?

— Я не думал, что все обернется вот так!..

Несмотря на то, что я уже был готов ко всему, ее физическая сила и правда пугала. Не могу поверить, что подобной силы удар мог быть нанесен кем-то с таким стройным телосложением.

— Тот факт, что я не позвонила в полицию, можно считать моим милосердием. Тем не менее не знаю даже почему, но меня это не успокаивает.

— Это и так было достаточно болезненно. Если возможно, я бы хотел, чтобы ты остановилась на этом...

Я попросил Хорикиту воздержаться от дальнейшего применения силы.

— Ахх...

Мне не стоило поднимать голову, лежа на полу. Нет, я вовсе не намеревался этого делать, но мой взгляд уловил нечто белое, промелькнувшее под юбкой.

Большое искушение, учитывая то, что я увидел ранее. Но почему я посмотрел, хотя прекрасно знал, что не должен?

— Подожди, это...

Мой затылок взорвался болью. Сразу после этого я на несколько секунд потерял сознание.

— Что бы ты делала, если бы я умер?!

— Нет никаких проблем. Я бью так, чтобы не допустить летального исхода.

Это очень тревожные слова.

— Я и в самом деле жалок...

— Не мог бы ты поторопиться и покинуть уже мою комнату? Я не могу запереть дверь с другой стороны, и меня это беспокоит.

— Я бы хотел, чтобы ты проявила больше сострадания к человеку, которого только что избила...

— Дай-ка подумать... Если намереваешься потерять сознание, то делай это в коридоре.

— Никакого сострадания!

Я пополз в коридор.

— Увидимся.

Хорикита проигнорировала меня, не способного встать на ноги и побежать. Нет нужды говорить, что в итоге у меня появилась запись об опоздании.

Я с горечью в сердце решил, что хотя бы запечатлею глубоко в памяти образ Хорикиты и ее нижнего белья.

— Эй, а у тебя бывает ощущение полного безразличия к судьбе нашего мира?

— С чего это вдруг спрашиваешь о таком? Я никогда не была пессимисткой в отношении собственной жизни.

— Я не говорю о безразличии к собственному будущему... Что ж, похоже, к тебе это не имеет никакого отношения.

Хорикита посмотрела на меня взглядом полным отвращения или, скорее, раздражения и глубоко вздохнула.

— Что именно ты имеешь в виду?

— Я просто подумал, ради чего так стараются люди в этом мире меритократии?

— Конечно же, ради самих себя. Ты что, идиот?

— Дошла до того, что называет меня идиотом... что же именно значит это твое «ради себя»?

— Например, развить в себе полезные качества и способности, а также найти работу, имеющую высокий статус в обществе, — Хорикита ответила так, словно для нее это было чем-то естественным.

В какой-то мере я понимаю, о чем она, но...

Главная причина обучения в старшей школе, университете или аспирантуре – это найти лучшую работу в будущем.

Конечно, в число причин входят и мечты, к которым люди стремятся с детства. Однако таких примеров немного. Также, вероятно, существуют и такие амбициозные цели, которых нельзя достичь лишь только с помощью стараний и упорства.

— Хорикита, вот кем ты хочешь стать в будущем?

— Я еще не решила, поскольку передо мной бесчисленное количество возможностей.

Похоже, ее самомнению нет предела. Способность скрыть тот факт, что она еще не думала об этом – также можно признать одной из ее сильных сторон.

— Что делать в будущем... Я уверена, ты и сам еще не думал об этом.

— Не говори за меня. Возможно, к твоему удивлению, у меня уже есть вполне конкретная цель в жизни.

— ...Верно. Хотя шансы на это довольно низкие, я все же спрошу тебя. Что ты планируешь делать в будущем? Какие у тебя планы?

— Я хочу стать премьер-министром.

— ...Спрашивать тебя изначально было глупой затеей, — Хорикита приложила ладонь ко лбу и отвернулась.

— Эй, послушай. Я пошутил насчет премьер-министра. На самом деле хочу стать кем-то вроде госслужащего.

— Для кого-то вроде тебя, жаждущего до конца жизни избегать неприятностей, это надежный и стабильный вариант... но сможешь ли ты им стать?

Этим вопросом она явно указывала на мою некомпетентность.

— Государственная служба – это то, куда можно попасть, если просто захотеть.

— Тот, кто так думает, точно не сможет никуда устроиться. Советую тебе всю оставшуюся жизнь оставаться продавцом в магазине.

— Ты оскорбляешь всех продавцов этой страны.

— Я уважаю работников, у которых есть свои принципы. Просто считаю, что ты сам способствуешь своей деградации. Ты, наверное, станешь ленивым и бесполезным продавцом. Думаю, это будет расплатой за твои грехи.

— Мне внезапно захотелось плакать.

— Если у тебя действительно есть цель, которой ты хочешь добиться, то используй данное тебе время учебы в школе, чтобы двигаться вперед. Потому что даже если потом и пожалеешь, то все равно не сможешь повернуть время вспять. Все перед твоими глазами окажется лишь суровой реальностью.

— Я запомню это.

Несмотря на то, что мы одного возраста, я не мог отделаться от ощущения, что меня наставляет учитель.

Повседневная жизнь Ичиносе Хонами.

— Сенсей и в самом деле опаздывает.

Звонок уже прозвенел, а нашего учителя все еще не было на месте. Хотя она довольно часто приходит не вовремя, так сильно сенсей еще никогда не опаздывала.

— Может, заболела?

— Если так, разве к нам не должен был прийти учитель на замену?

Пока ученики озвучивали всевозможные версии, дверь классной комнаты распахнулась.

— Доброе утро всем! Как настроение сегодня? Уваа...

Утренний классный час начался несколько минут назад, а наш зевающий классный руководитель только-только вошла в кабинет.

— Вы выглядите очень сонной, Хошиномия-сенсей.

— Да, у меня были кое-какие дела. Слишком много выпила вчера... уваа.

— От вас пахнет спиртным, сенсей! — пожаловалась Чихиро-тян, сидевшая за первой партой, зажимая свой нос.

— Ничего, ничего. К полудню все выветрится.

Мне кажется, что проблема не в этом... ее крайне сложно назвать образцовым преподавателем. Однако, возможно, именно благодаря такому отношению с ее стороны в классе B царит такая непринужденная атмосфера.

— Ах, уже пора. Сегодня время течет как-то особенно быстро.

Полагаю, это потому что вы опоздали.

Я уверена, что большинство учеников в классе подумали точно так же.

— Сейчас я объявлю результаты промежуточного экзамена, проведенного некоторое время назад. После этого подробно объясню, что вам предстоит в будущем, так что слушайте внимательно.

В этой расслабленной атмосфере Хошиномия-сенсей прикрепила на доску лист с результатами промежуточного экзамена. Оценки всех до единого учеников класса В.

Если во время семестровых экзаменов кто-либо не сможет набрать проходной балл, то он будет немедленно исключен. Результаты также могут повлиять на классные очки и все остальное.

Она подробно объясняла нам суть этой уникальной школьной системы. После завершения классного часа, вероятно, из-за похмелья сенсей буркнула: «Меня тошнит» – и быстро покинула кабинет.

Спустя некоторое время она вернулась. И ее лицо немного посвежело.

— Сенсей, могу я задать вопрос?

Я решила спросить ее о том, о чем успела поразмыслить, пока она отходила.

— Конечно, конечно. В чем дело, Ичиносе?

— Я понимаю, что эта школа основана на системе меритократии, поэтому осознаю, что тесты повлияют на оценку всего нашего класса в дальнейшем. Поэтому хочу узнать о результатах других классов. Я думала, что мы не можем спрашивать об индивидуальных результатах, но вы вывесили оценки всех учеников класса B. В таком случае для того чтобы конкурировать в этой школьной системе, оценки всех и каждого должны быть преданы гласности.

— Ты и в самом деле наблюдательна... но, к сожалению, Ичиносе, ты все неправильно поняла. Конечно, результаты других учеников также публикуются. Но не личные оценки каждого, а лишь средний балл по классу.

Сказав это, Хошиномия-сенсей слегка улыбнулась и вывесила еще один небольшой лист бумаги. Средние баллы всех остальных классов в параллели.

— Только не говорите мне, что если бы я не спросила, то вы бы и не рассказали нам о результатах других классов?

— Да, а все потому, что нет такого правила, согласно которому я должна сообщать вам это. Если спросите меня, то я могу ответить – что-то вроде того.

Ее слова прямо говорят о том, что это тоже часть школьной системы. Кажется, здесь все устроено несколько более сложно, чем я полагала. И сейчас невозможно точно предугадать, какими проблемами это для нас обернется.

Не разглашать основополагающих принципов, не разглашать ничего, кроме необходимого минимума информации. Похоже, что мы можем получить правильные ответы, лишь задавая правильные вопросы.

— Однако мы все равно очень хороши. Хотя и класс B, — произнес Шибата-кун, лучше всех чувствующий изменения в атмосфере класса, сравнив средние баллы с результатами других классов.

В самом деле, если взглянуть на результаты пробного экзамена, то наш средний балл не сильно отличается от класса А. Разрыв всего в 2 очка. Учитывая, что тест был проведен неожиданно для всех нас, больших отличий в академических способностях нашего класса и класса A не было. И если будем тщательно готовиться к семестровым экзаменам, то, возможно, сможем обогнать их.

После того как сенсей покинула класс, ученики принялись обсуждать различные вещи.

— Возвращаясь к нашей главной теме. Другие классы ниже нас – сборища самых настоящих болванов. У класса D ноль очков, и их средний балл за этот пробный экзамен также очень низкий.

Часть одноклассников согласилась с мнением Шибаты-куна. Но мы не можем понять всего, основываясь только на информации, предоставленной нам школой.

Однако я считаю, что сейчас не лучшее время озвучивать свои мысли. Одноклассники же, которые видели перед собой наш очень высокий средний балл, подняли шумиху.

— В самом деле, сейчас, вероятно, можно сделать такой вывод. Но неужели вы думаете, что за этим больше ничего не стоит? — я все же решила поднять эту тему.

— Э? Ичиносе, о чем ты?

— Если деление на классы и в самом деле основано на академических способностях, то разве есть какие-либо шансы для низших классов подняться вверх? Даже если и говорить о личных усилиях, то все равно должны быть определенные неблагоприятные обстоятельства, повлиявшие на итоговый результат. Если все талантливые люди были собраны в классе А, то это в принципе означает, что и у нас с вами нет никаких шансов на то, чтобы самими стать классом A. Хотя и нет нужды быть пессимистичной, однако нельзя, чтобы полученный нами сегодня результат затмевал рассудок.

— Мне тоже так кажется. Существует очевидная разница между классами D и A. Однако я не думаю, что она основана исключительно на академических способностях. К слову, Ичиносе получила лучший балл на вступительных экзаменах. Используй школа оценки для распределения по классам, то она, несомненно, попала бы в класс А.

— Ясно... а ведь и правда.

— Если я попала в класс B, потому что у меня есть недостатки или из-за каких-либо совершенных ошибок, то в классах D или С тоже должно оказаться немало учеников с такими же высокими баллами из-за того, что у них есть какие-то собственные проблемы.

Другими словами, если не академические навыки, а именно твоя конкурентоспособность определяет распределение по классам, то не будет ничего странного в том, что по результатам экзаменов низшие классы могут значительно подняться в рейтинге. Ученики с выдающимися талантами те, кто сейчас не может проявить себя, в зависимости от грядущих обстоятельств и условий вполне способны подняться.

Хотя эта долгая битва и будет длиться 3 года, мы все еще не знаем, как увеличить очки класса, поэтому должны использовать этот шанс и начать контролировать себя, стараясь тратить как можно меньше баллов.

— Я не думаю, что сейчас в этом классе есть люди, которые могут оказаться исключены по результатам экзаменов. Потому считаю, что мы все вместе должны готовиться к семестровым экзаменам и задаться целью повысить средний балл класса. Что вы об этом думаете?

— Я согласен! Мы также обеспокоены этим... Ичиносе-сан, ты ведь можешь учить нас?

— Конечно.

После этого одноклассники принялись собираться вокруг меня.

— Ух ты. Гораздо больше, чем я ожидала. Подождите немного.

Я насчитала 15 человек. Если займусь всем этим одна, то могу попросту не справиться...

Размышляя о том, кого же попросить помочь, я оглянулась на окружающих меня учеников с мольбой о помощи в глазах.

— Я помогу тебе.

Тем, кто ответил на мой призыв, был Канзаки-кун, с которым я до этого тесно не общалась.

— Ты и в самом деле готов, Канзаки-кун?

— Ха-ха. Как человек для которого главная цель – подняться до класса А, я должен помогать всеми своими силами.

Обычно молчаливый, он производит хорошее впечатление – спокойный, собранный, и к его поведению нет никаких претензий. В итоге я решила одобрить кандидатуру Канзаки-куна на роль второго репетитора.

Если взглянуть на результаты пробного экзамена, становится ясно, что его академические способности весьма высоки, поскольку мы с ним набрали одинаковые баллы. Он идеально подходит, чтобы помогать мне в обучении других.

— Спасибо тебе. Я ценю это.

— Пожалуйста, позаботься обо мне!

После этого мы все направились в библиотеку. Даже с учетом помощи Канзаки-куна, 15 человек все еще слишком много. Сначала нужно разделить учеников на 2 группы: одна будет заниматься после обеда, а другая после занятий. В первую группу набралось 7 человек.

Свергнуть класс А, избегая плохих оценок – такую цель мы поставили перед собой. Довольно-таки амбициозно.

— Ичиносе-сан, у тебя были лучшие оценки на вступительных экзаменах, верно? Ты серьезно относишься к делу и всегда заботишься о других... Так почему же тебя определили в класс B? Не могу представить себе причину для этого.

— Почему? Я никогда не размышляла об этом.

— Неужели школа допустила ошибку?

— Не думаю, что это так. В любом случае вы все мне нравитесь. Я предпочту остаться в этом классе, нежели перейти в класс А.

Это были мои искренние слова. Мы все оказались в одном классе по воле случая, и всего через пару месяцев я осознала, что эти люди стали мне очень дороги. Не хочу быть той единственной, кто поднимется до класса А.

— Ичиносе-сан... ты нравишься мне больше всех!

Протянув руки, Чихиро-тян обняла меня. Я неосознанно погладила ее по голове, словно младшую сестру. Кажется, сенсей была совсем не против, поскольку тут же закрыла глаза, выглядя при этом очень довольной.

— Как же здорово, что я в классе B!

— И я! Я тоже рада!

Мако-тян бросилась вперед, поскольку тоже захотела обнять нас с Чихиро-тян.

— Давай тоже обнимемся все вместе.

— Хватит думать о глупостях. Ты сразу же испортишь всю атмосферу, — Канзаки-кун схватил за шиворот Шибату-куна, который уже намеревался присоединиться к обнимающимся девушкам.

— Здесь и правда многолюдно...

В библиотеке оказалось больше учеников, чем ожидалось. Здесь присутствовало множество других групп, которые также усердно занимались. Судя по тому, что среди них были не только первогодки, экзамены действительно играют важную роль.

Мы заняли свободные места и начали просматривать материал, который дала нам сенсей во время занятий. Поскольку у всех присутствующих здесь хорошие базовые знания, никаких проблем не возникало.

Все тихо учились, время от времени отвечая на чужие вопросы. Внезапно в библиотеке поднялся шум. Похоже, что между группами, сидевшими далеко от нас, разгорелся конфликт.

Я подумала, что все быстро успокоится, но никак не ожидала, что суматоха будет становиться все сильнее и сильнее.

Не знаю, что там у них случилось, но неужели никто не может сделать с этим что-нибудь?

— Ичиносе-сан, давай перейдем в другое место. Я не могу сконцентрироваться, эти парни слишком шумные.

Хотя я и собиралась просто не обращать на происходящее внимания, но другим ученикам, похоже, подобное было вынести сложно.

Видимо, это и правда серьезная проблема.

Всеобщая сосредоточенность, присутствовавшая еще минуту назад, испарилась. На лицах одноклассников появилось измученное выражение.

— Пойду поговорю с ними, — я встала и решительно направилась в сторону спорщиков.

— П-погоди немного. Это очень опасно, Ичиносе-сан. Это ведь Судо-кун и Ямаваки-кун?

Хотя Ямаваки-куна я и не знала, но имя Судо-куна сразу всплыло в моей памяти. Не знаю, с чего начались эти слухи, но он, похоже, очень агрессивный парень.

— Я пойду туда вместо тебя.

— Ничего страшного, Канзаки-кун. Позволь мне самой с этим разобраться.

Если Канзаки-кун отправится улаживать ситуацию, то существует вероятность того, что все станет еще хуже. У парней высокое самомнение, так что присутствие еще одного только усугубит ситуацию.

— Ладно, прекращайте!

Я вмешалась в конфликт между двумя сторонами.

— Эй, ты тут ни при чем, так что не вмешивайся!

Парень, который, казалось, хотел ударить кого-то, кинул на меня острый взгляд. Он был раздражен, с немного покрасневшим лицом и взвинченным настроением. Вероятно, это и есть тот самый Судо-кун. От него исходило сильное давление – как и ожидалось от человека, о котором ходят такие слухи, но я не стала слушать его.

— Ни при чем? Я пытаюсь заниматься и просто не могу спокойно наблюдать происходящее. Если хочешь ему врезать, не мог бы ты сделать это снаружи?

Многие ученики были раздражены тем, что не могли сконцентрироваться. Кроме того, среди них много моих друзей. Я не могу притворяться, что все в порядке.

— А вы, класс C, не слишком увлеклись провокациями? Думаете, школа проигнорирует такие высказывания, если узнает о них?

Я сделала предупреждение Ямаваки-куну и остальным, конфликтовавшим с Судо-куном, и они замолчали.

Осознав, что это может отразиться на их баллах, парни послушно отступили.

— П-прости, Ичиносе, я ничего такого не хотел.

Ямаваки-кун, похоже, знал меня лично и принес свои извинения. Все же говорить и действовать прямо – это и в самом деле здорово.

— Ладно, пойдем. Если будем тут заниматься, тоже станем идиотами.

— Ага.

Им, похоже, была крайне неприятна идея того, что окружающие подумают, что они сдались, поэтому эти парни и сказали подобное напоследок. Определенно, из-за этого ссоры никогда и не заканчиваются.

В общем, поскольку противники Судо-куна ушли, на данный момент конфликт был улажен. Продолжи они в том же духе – пришлось бы сообщить о произошедшем руководству школы. Хотя мне и крайне неприятен этот вариант.

— Если собираетесь тут учиться, не шумите.

Уверена, они больше не будут доставлять неприятности другим. Судо-кун, вероятно, крайне зол, но его друзья выглядели весьма спокойными. Думаю, все будет в порядке.

Когда я уже уходила, то мельком заметила одного из парней. И затем вспомнила, как видела его возле учительской...

Размышляя об этом, я вернулась на свое место. Глаза Чихиро-тян буквально сияли.

— Как и ожидалось от Ичиносе-сан. Так смело!

— Правда? Это ведь просто обычное предупреждение, разве нет?

— Но ведь Ямаваки-кун сбежал поджав хвост, когда понял, что перед ним Ичиносе-сан!

— С чего это вдруг?

Я никогда до этого не встречала Ямаваки-куна.

— Видишь ли, когда в последний раз у нас был спор с классом С, именно Ичиносе-сан все уладила, верно? Уверена, это из-за того случая. Парни из класса С в самом деле опасаются тебя.

— Разозленная Ичиносе – это действительно страшно.

— Ууу, вот, значит, как...

Значит, я заставляю парней бояться меня... Моей репутации как девушки был нанесен серьезный удар.

К сожалению, от этой мысли никак не получалось избавиться, из-за чего я так и не смогла нормально поучиться во время обеденного перерыва.

Это случилось в один из школьных будней. Предстоящий обеденный перерыв погрузил класс D в настоящий хаос.

Все началось с того, что Ике закричал: «У меня не осталось баллов!»

Из-за своих непомерных ежедневных трат, баллов недоставало практически каждому в этом классе. Недоставало настолько, что некоторые ученики не представляли, чем они будут завтракать на следующий день.

Конечно, если человек не собирается вести изысканный образ жизни, то всегда есть бесплатный обед. Но некоторые блюда в школьном ассортименте вы не захотите есть, даже если они бесплатны.

Особенно это касалось тех учеников, которые привыкли есть вредную пищу – для них здоровая еда с зеленью была невкусной, или им не хватало размеров порции. Да и в целом, она очень быстро надоедала.

Поэтому Хирата, который больше не мог смотреть на все это, вместе с Кушидой Кикё решил воплотить в жизнь свой план.

План назывался «Принеси с собой бенто». Другими словами, каждый должен приготовить себе бенто. Предполагалось, что это позволит сэкономить на питании, а также появится возможность пообщаться друг с другом.

— Все принесли с собой бенто?

Когда настал обеденный перерыв, Кушида решила убедиться, что все последовали плану.

— Я принес! Давай поторопимся и съедим его вместе, Кушида-тян!

Воодушевленный Ике жизнерадостно ерзал на своем месте. Этот парень не из тех, кто обычно готовит, но сегодня, похоже, он проснулся пораньше и сделал все, ради того, чтобы сблизиться с Кушидой.

Приносить свое бенто было вовсе не обязательно. В конце концов нельзя было заставить принимать участие в этом тех, кто не хотел, а также имелись и ученики, у которых еще оставалось большое количество баллов. Участниками этого мероприятия стали меньше половины класса.

— Значит, ты тоже принесла свое бенто.

Хорикита Сузуне, сидящая рядом со мной, молча достала из сумки маленькую коробку.

— Я сделала его не из-за всего этого фарса, связанного с вашим мероприятием.

Судя по тому, что она каждый день готовит себе бенто, для нее это обычное дело.

— Пойдемте во двор, ребята.

Хирата и остальные участники покинули класс. С другой стороны, Хорикита не демонстрировала признаков того, что собирается последовать за ними. По всей видимости, она хочет съесть свой бенто здесь.

— Хорикита-сан, разве ты не хочешь поесть вместе со всеми?

Кушида, увидев, что Хорикита осталась на месте, встала перед ней и подняла свою милую руку вверх, пытаясь помешать ей начать есть.

— Что?

— Поскольку ты тоже сделала себе бенто, давай поедим все вместе.

— Позволь отказаться. Мне это неинтересно.

— Совместный обед делает еду вкуснее.

— Вкус не меняется в зависимости от количества людей. Теперь, когда знаешь это, не могла бы ты убрать свою руку?

Хорикита не планировала слушать Кушиду и отвергла ее предложение. В конце концов моя соседка и не думала о том, чтобы есть бенто вместе со своими одноклассниками.

Видя, что Кушида почувствовала себя одинокой и отвергнутой, мне ничего не оставалось, кроме как протянуть ей руку помощи.

Не зная, смогу ли добиться успеха, я принял решение не атаковать в лоб. В конце концов, если поступлю таким образом и прямо попрошу Хорикиту, то она просто не согласится.

— Кушида, ты тоже принесла свое бенто?

— Да, я постаралась и вложила в готовку все свои силы.

— Хотя я и не видел его, но мне кажется, что по сравнению с Хорикитой, ты готовишь гораздо лучше.

— Эй! Это неправда. В конце концов, Хорикита кажется очень искусной в готовке.

— Не думаю, что она плоха в этом, но как по мне, ты все равно лучше.

Мы говорили друг с другом, игнорируя Хорикиту, сидящую между нами.

— Хотя я ничего и не говорила с самого начала, но мой ничтожный сосед внезапно стал вести себя очень высокомерно, — она бросила на меня уничижающий взгляд. Похоже, мои действия все же принесли результат.

— Хочешь сказать, что в готовке ты лучше?

— Понятия не имею. В конце концов я никогда ни с кем не соревновалась. Но для меня было неожиданно, что ты без каких-либо оснований решил, что я хуже ее.

— Тогда почему бы тебе не попробовать доказать обратное? Кушида ведь тоже принесла свое бенто.

Кушида обычно не готовит себе. Так что подобная возможность выпадает нечасто.

— Какая скучная и очевидная провокация.

Неожиданно, словно задумавшись, Хорикита вздохнула и опустила голову.

...Сработало?

— Но я могу. Могу доказать один-единственный раз. В таком случае ты перестанешь мне докучать?

Очевидно, она понимала, что это была провокация, но все равно согласилась. Похоже, Хорикита не хотела проигрывать без боя. Ее дух соперничества не позволил ей отказаться.

Она убрала руку с зажатой в ней палочкой для еды, которой собиралась открыть коробку с бенто, схватила свой обед и встала. На мгновение мы с Кушидой встретились взглядами, словно говоря друг другу: «Сработало!»

Вслед за Хиратой и остальными мы втроем отправились во двор.

Помимо класса D, там собралось множество учеников из других классов.

— Здесь так много людей.

Все скамейки уже оказались заняты, свободных мест не было.

— Какая жалость. Поскольку мест нет, то ничего не поделаешь. Давайте устроим соревнование в следующий раз.

— Ты хочешь сбежать?

— Раз свободных мест нет, значит, ничего не поделаешь, верно? Обеденный перерыв длится недолго, и у меня нет времени ждать, пока найдется место.

Словно в насмешку над словами Хорикиты одна из скамеек освободилась.

— Не стоило делать поспешных выводов.

Бездумно сказала то, о чем думала? Хорикита выглядела очень недовольной.

Кушида села на скамейку. Я подумал, что Хорикита сядет рядом с ней, однако она расположилась к Кушиде спиной. Должно быть, не хочет, чтобы другие подумали, что они с ней близки.

— Пожалуй, пойду в столовую.

Последовать их примеру не составило бы труда, но, к сожалению, у меня не было с собой бенто. Оставаться здесь для меня нет никакого смысла.

— Погоди. Если ты уйдешь, то кто будет судить?

— Судить?.. Ты и в самом деле планируешь решить, кто из вас лучше?

— Ты сам это предложил. Я просто хотела доказать, что не уступаю ей в приготовлении пищи. На этом все.

Другими словами, она имеет в виду: «Именно за этим я и пришла сюда». С ней действительно тяжело.

— Давайте уже поедим.

С другой стороны, Кушида выглядела очень довольной, поскольку ей удалось вытащить Хорикиту на улицу. Доставая свое бенто, она весело напевала себе под нос песенку. Ее коробка была настолько маленькой, что я не мог не задаться вопросом, достаточно ли этого для полноценного обеда.

Хорикита вытащила пакет треугольной формы с замком-застежкой из своей коробки с бенто.

— Вау, это потрясающе, Хорикита-сан делает все так формально! Как будто прямо из магазина!

Это был сэндвич. Обычно его оборачивают в целлофановую пленку, но вместо этого Хорикита использовала специальную упаковку с застежкой.

— Это ведь не из магазина, да?

— Присмотрись повнимательнее. Такое нельзя купить.

Она посмотрела на меня со слегка недовольным выражением на лице. Конечно, я знал, как выглядит бенто, купленное в магазине. Ей просто удалось приготовить его настолько искусно, что окружающим неизбежно придет в голову подобная мысль.

С другой стороны, что насчет Кушиды? Похоже, Хориките тоже было любопытно, и она попыталась заглянуть в коробку соперницы.

— До этого я не показывала свой обед другим, так что мне немного неловко.

Похоже, ей было неуютно из-за наших взглядов, и Кушида несколько колебалась.

— Ничего страшного, если ты хочешь вот так признать свое поражение. В конце концов, просто сдаться – это ведь тоже вариант.

— Ахх… что ж… в таком случае я покажу его вам. Пожалуйста, взгляните!

Немного стесняющаяся Кушида сняла крышку со своей коробки.

Изысканное и идеально выглядящее бенто. Стандартные сосиски и яичница, а также небольшое количество овощей. Если бы можно было заставить ее постоянно приносить тебе это бенто, то каждый день был бы наполнен нетерпеливым ожиданием обеденного перерыва.

— Он был бы еще лучше, приложи я немного больше усилий.

Что бы она ни говорила, но учитывая количество посуды в общежитии и сложившуюся ситуацию с дефицитом баллов, это был бенто наивысшего качества. Ее мастерство готовки, выражавшееся в контроле температуры при готовке яичницы, можно было признать лучшим из лучших.

— Тогда, эмм, судья Аянокоджи-кун, прошу.

Она передала мне свою коробку с бенто. Если бы Ике увидел эту сцену, то он точно бы меня убил.

С чего бы мне начать?

— Что ты хочешь попробовать первым?

Полагаю, в такой ситуации мне следует выбрать яичницу, блюдо, которое лучше всего отражает ее навыки приготовления пищи. Кушида передала мне милую парочку палочек для еды. С их помощью я выбрал кусочек и отправил его себе в рот.

— Как на вкус...?

Использование сахара вместо соли заслуживало похвалы. Это было очень вкусно. Но я все равно не мог позволить, чтобы оценка отразилась на моем лице.

— Более или менее, но я понял способности Кушиды.

Взяв кусок сэндвича, приготовленного Хорикитой, я медленно съел его.

— …Понятно.

Ненадолго я закрыл глаза.

— Что скажешь, Аянокоджи-кун?

— Что было лучше? Будь честен.

— Дело в том, что... Могу я сказать все прямо?

Конечно, обе кивнули головой. Поэтому я и ответил искренне:

— Ваш стиль готовки и ингредиенты, которые вы обе использовали, сами по себе разные – все это невозможно сравнивать. Если бы что-либо было вкуснее или, наоборот, хуже, то я бы мог определить, кто из вас лучше, но оба бенто заслуживают называться первоклассными.

Я мог лишь заявить, что они оба вкусные.

— Отговорки... хотя, возможно, все так и есть…

Если они не смогут принять мой вердикт, то вероятно, все это превратится в поиск ответа на вопрос о том, какая же еда вкуснее – японская или западная.

— Очень жаль, Кушида-сан. Кажется, мы обе потеряли интерес к сражению.

— Хоть я и не собиралась проигрывать тебе, сойдемся на том, что это была ничья.

На лице Кушиды появилось выражение «все в порядке», и она успокоилась.

Если бы я опрометчиво решил объявить Кушиду победительницей, то Хорикита возненавидела бы меня еще сильнее. В таком случае они ни за что не смогут подружиться.

Но опять же, несмотря на такие разные характеры, нет нужды сомневаться в их кулинарных навыках. Кушида, безусловно, очень популярна, и если бы Хорикита вела себя по-иному, то она бы также вызывала интерес у противоположного пола.

— К слову, Кушида-сан. Разве ты не хотела мне что-то сказать?

— Э? Что ты имеешь в виду?

— Если нет, то все в порядке. Я просто хотела убедиться.

Однако я понял, что она подразумевает. Кушида всем нравилась, и все ей тоже нравились в ответ. Но ее отношение к Хориките было другим. Хотя я и не знал причину, но, по всей видимости, существовал какой-то повод для ненависти.

Мне было очень любопытно узнать, почему же она продолжала сдерживаться и пыталась наладить общение с Хорикитой.

Однако Кушида улыбнулась и ответила своим обычным тоном:

— Здесь нет ничего такого. Я просто хочу хороших и мирных отношений с тобой.

Какой двусмысленный ответ. Похоже, Хорикита также поняла, что дальше углубиться не получится, поэтому не стала задавать больше вопросов.

Подул ветер.

— Ах, сакура цветет...

Услышав мои слова, они обе повернулись. Лепестки сакуры танцевали в воздухе.

— Это и в самом деле красиво.

Хорикита, которая обычно не демонстрировала свои эмоции на публику, улыбнулась, увидев эту картину.

— Все же мы не зря пришли сюда.

Возможно, я первый, кому удалось увидеть этих двух людей, улыбающихся одновременно. Будет очень здорово, если однажды они пожмут руки и смогут постоянно сиять улыбкой перед друг другом.

Размышляя об этом, я также представил себе и будущую жизнь в этой школе.

Глава 1. Неожиданное начало неприятностей

(От лица Сакуры Айри)

[[image:/storage/reader-images/8a0e022e85ee60eb41d22b56ac8f25a94dff8496.webp]]

Хуже момента не придумать. Я искала тихое место, чтобы сделать селфи, но невольно оказалась свидетелем неприятного происшествия. И, словно юному детективу, мне оставалось только затаить дыхание и наблюдать.

Это заняло какие-то несколько секунд, пара незначительных слов спровоцировала перепалку, быстро перешедшую в настоящую драку.

Впрочем, «драка» – не совсем подходящее слово. Троица учеников уже лежали на полу и стонали. Над ними возвышался могучий красноволосый парень. Несмотря на численный перевес, преимущество оказалось на его стороне.

Из собственного укрытия я разглядела следы чужой крови на его кулаке. Раньше мне не доводилось видеть реальных драк с настоящей кровью. В младшей школе мальчики таскают друг друга за одежду и пытаются ударить, но там все совсем иначе. Напряжение неожиданности навалилось на мои плечи.

Пускай я и перепугалась – снимать не прекращала. Затвор открывался и закрывался беззвучно. Сама себя спрашивала: «Что я делаю?», но паника не давала ясно осмысливать собственные действия.

Мне очень хотелось как можно быстрее уйти оттуда, однако разум помутился, и ноги более не подчинялись. Словно парализованная, я не могла сдвинуться с места.

— Хех, думаешь… на этом все закончится, Судо? — один из лежавших пытался пошевелиться.

— Насмешить меня хочешь? Вы трое выглядите так себе. Хотите снова на меня наброситься? В следующий раз я сдерживаться не стану.

Ухватив напуганного ученика за воротник, Судо приблизил его лицо к себе. Он смотрел так, словно пытался его сожрать, и в итоге тот просто отвел взгляд.

— Удивлен? Считаешь, смог бы уложить меня, будь вас еще больше? — потешался он над ним, после чего отпустил и подобрал свою сумку.

Словно потеряв к троице интерес, Судо развернулся и покинул место схватки. И в этот момент в мое сердце закрался страх, потому что он шел в направлении моего укрытия. На уме у меня оставалось не больно-то много вариантов побега с крыши. Теоретически лучше всего спуститься по лестнице, по которой я пришла сюда. Слышала, когда человек видит мчащийся на него автомобиль, его тело напрягается и все мышцы парализует. Именно так я сейчас себя чувствую.

— Надо бы передохнуть.

Расстояние между мной и Судо стремительно сократилось. Он уже был буквально в нескольких метрах.

— Ты еще пожалеешь об этом! — напряженным голосом окликнули его.

Скованность в теле понемногу отступала, словно наложенное на меня проклятие стало ослабевать.

— Нет ничего постыднее, чем выиграть у неудачника. Сколько ни старайтесь, у вас нет ни единого шанса против меня.

Он не врал и был уверен в собственных словах. Из схватки, где у противника было явное численное превосходство, он вышел без единой царапины.

Завтра первый день июля, и погода все больше напоминают летнюю. У меня в области затылка выступили капельки пота. И, тем не менее, я решилась тихо и незаметно покинуть убежище. Нельзя чтобы меня заметили и втянули в неприятную историю. Если я буду замешана в чем-то подобном, перспектива тихой и спокойной школьной жизни превратится в несбыточную мечту.

Осторожно, но быстро я выскользнула из своего укрытия.

— Тут кто-то есть?

Атмосфера слегка изменилась, когда я решилась сбежать. Каким-то непонятным образом ощутив это, Судо начал всматриваться туда, где я только что пряталась. Я оказалась на волоске, однако все же сумела уйти незамеченной.

Промедли даже на мгновение, он наверняка заметил бы меня.

[[image:/storage/reader-images/b8a0f6cc63ec01ccc476f88116f6f9cec754d72d.webp]]

(Возвращаемся к основной истории)

По утрам в классе D всегда царит необычайное оживление. Большинство учеников те еще разгильдяи. Но сегодня шуму больше, чем обычно. И причина понятна без слов. Все потому что мы впервые со дня вступительной церемонии получим баллы.

В старшей школе Кодо Икусей, где я учусь, практикуют уникальную S систему оценки. Если объяснить все вкратце, на предоставленном школой телефоне я открываю предустановленное школьное приложение и логинюсь с помощью идентификационного номера ученика и личного пароля, а следом уже жму на кнопку «Остаток на счету».

В открывшейся вкладке можно сделать многое. К примеру, узнать количество баллов на личном счете и общий рейтинг класса. Еще можно передавать баллы со своего счета другим ученикам.

Есть два типа баллов. Одни помечены латиницей «cl» – это значит «class», то есть баллы класса. Они принадлежат не единичным ученикам, а всему классу. В поле нашего класса D до июня месяца значилось 0 cl. Иначе говоря, их у нас не было вовсе. Баллы второго типа помечены «pr». Это «private», то есть личные баллы.

Первого числа каждого месяца на личный счет студента зачисляются cl баллы, умноженные на 100.

Эти баллы можно тратить на необходимые в обиходе вещи – еду, девайсы и что угодно. Они служат нам валютой. А благодаря тому, что на территории школы нельзя использовать йены, без этих баллов нам приходится жить как без карманных денег.

До сих пор у нашего класса не было баллов вообще, потому многим приходится экономить или же обходиться бесплатными товарами.

Хотя когда год только начинался, у нас была целая тысяча баллов. И сохрани мы их все, получали бы по сто тысяч йен каждый месяц. К сожалению, потеряли мы их все в первый же месяц. Плохие оценки и болтовня на уроках сильно повлияли на перерасчет. В результате уже к первому мая у класса D не оставалось и одного балла. Печально, но так продолжалось до сегодняшнего дня – первого июля.

Помимо денежной стипендии, баллы класса определяют нашу ценность. Классы выстраиваются от А до D в рейтинг по количеству баллов.

Выходит, если у класса D будет больше баллов, чем у класса С, класс D, скорее всего, станет в следующем месяце классом C. Если же мы сумеем добраться до класса А, наши мечты о высшем образовании и трудоустройстве будут исполнены.

Когда я впервые услышал об этой новой системе, подумал, что важно удерживать баллы класса на самом высоком уровне. Экономия личных баллов в этом деле не помощник. Однако моя позиция в корне изменилась после того, как нам удалось купить балл на промежуточных экзаменах.

На предыдущем тесте один балл был куплен для Судо, чтобы он дотянул до среднего балла по классу. Увидев, как школа с готовностью согласилась продать балл, я понял, что Чабашира-сенсей не шутила, заявив: «В этой школе все можно купить за баллы».

Итак, экономя собственные баллы, можно сохранить и преимущество в любой ситуации.

И наверняка купить можно не только баллы за тест.

— Доброе утро. Сегодня вы выглядите более расслабленно, чем обычно, — едва прозвенел звонок, в класс вошла Чабашира-сенсей.

— Саэ-тян-сенсей! Неужели у нас и в этом месяце ноль баллов?! Я проверял утром, на счет ничего не пришло!

— Так вот из-за чего вы переполошились?

— Мы старались изо всех сил и сдали экзамены… разве не жестоко, что у нас до сих пор ноль на счету?! Мы не опаздывали, не прогуливали, даже не разговаривали на уроках!

— Погоди, дай мне сказать. Ике, ты действительно работал усердно. Мы все это заметили. Школа понимает, что ты чувствуешь.

Ике заткнулся и сел на место.

— Что касается баллов за прошлый месяц…

Результаты, с классом А во главе появились на доске. Все три класса, за исключением D, получили примерно поровну, и теперь у каждого из них стало примерно на сто баллов больше, чем раньше.

У лидера рейтинга – класса А, числилось 1004 бала, немного больше той суммы, с которой мы все начинали.

— Неприятное развитие событий. Неужели они уже выяснили, как гарантированно повышать свои баллы? — мою соседку по парте, Хорикиту Сузуне, кажется, беспокоили только баллы остальных классов. Однако Ике да и большинству остальных, не было до них никакого дела. Неужели им важны только наши собственные баллы?

В табеле класса D значилось 87 баллов.

— Неужели там 87? Мы что, правда повысили свой балл?! Юх-х-ху! — увидев эти цифры, Ике подскочил на месте от радости.

— Рано радуешься. Остальные классы тоже подняли баллы примерно настолько же, насколько и вы. Разрыв не уменьшился. Скорее всего, это награда просто за то, что мы сдали промежуточные. Нам прибавили около сотни баллов.

— Понятно. Мне кажется немного странным, что нам их зачислили так скоро.

Мечтающая попасть в класс А Хорикита не выглядела довольной достигнутым результатом, потому и сидела хмурая.

— Ты разочарована, Хорикита? Из-за того что разрыв только увеличился?

— Нет, в конце концов мне удалось извлечь из всего этого полезный урок.

— В смысле «извлечь полезный урок»? — Ике прямо обратился к Хориките.

Она заметила, что привлекла внимание одноклассников, и снова замолчала. Хирата Йоске поднялся и ответил за нее:

— Те баснословные вычеты, что у нас были в апреле и мае… в общем, их мы получили исключительно за разговоры на уроках и опоздания – вот что хотела сказать Хорикита-сан, — сообщил он им, не долго размышляя.

Впечатляет, а главное – в точку.

— Вот оно как. Если бы у нас были и какие-то иные вычеты, наши сегодняшние баллы тоже сократились бы, — торжественно поднял руку Ике, поняв такое простое объяснение. — Хм, так почему мы не получили баллов на личные счета? — вдруг вернулся он к изначальному вопросу и посмотрел на Чабаширу-сенсей.

Странно, нам и правда должны были зачислить по 8 700 баллов.

— На сей раз произошла ошибка, вследствие которой баллы первогодкам будут зачислены с некоторым опозданием. Простите, но вам придется еще немного подождать.

— Вы что, серьезно? Так как в ошибке виновата школа, не положен ли нам бонус в качестве компенсации?

Ученики начали недовольно ворчать. Их настрой изменился, как только они поняли, что денег сегодня не будет. 87 баллов и ноль – разница существенная.

— Не стоит вымещать свою злость на мне. Это решение школы. Вы получите свои баллы, как только ошибка будет исправлена. Конечно, если к тому времени вы не потеряете уже набранные, — слова Чабаширы-сенсей повисли в воздухе.

Пришло время обеденного перерыва. Класс быстро опустел. В последнее время все сильнее начинает казаться, что походы на обед с друзьями – самое нелегкое занятие в школьной повседневности.

Посмотрите хотя бы на Кушиду Кикё. Она дружит с кучей парней и девушек, исключительно популярна, а когда ее кто-то приглашает пообедать вместе, параллельно сыплются еще десятки точно таких же предложений в телефон. Но, даже если ей приходится кому-то постоянно отказывать, создается ощущение, будто вся ее жизнь состоит из одних только походов на обед в сопровождении целой толпы друзей.

А вот такие непопулярные среди девушек ребята, как Ике и Ямаучи обычно обедают в небольшой мужской компании. Судо и Хондо часто присоединяются к ним.

Я веду к тому, что до сих пор ни к одной из этих компаний не принадлежу. Хотя и с Кушидой мы дружим, с Ике и Ямаучи тоже. Иногда обедаю и с теми, и с другими. По сути, у нас складываются такие отношения, что обычно меня спрашивают: «Пообедаем вместе?» или «Ты после занятий свободен?»

В начале учебного года я о таких вещах не задумывался. Тогда у меня еще не было друзей. Но и сейчас я порой остаюсь один даже при том, что друзья у меня как бы есть. Это странно. И… действительно неприятно.

Похоже, если бы в день распределения на группы для школьной поездки я не пришел, меня бы так никто и не позвал. Они считают меня другом более низкого уровня, или это только я считаю их друзьями? Многое остается непонятным в наших отношениях.

Отчаявшись, я оглянулся на шумную компанию Ике. Может, и меня позовете с собой? Продолжаю смотреть на них с надеждой.

В конце концов, отчаявшись, я подумал, что порой надо уметь вовремя сдаваться и отвел взгляд.

Каждый день оказываюсь в таком жалком положении.

— Вижу, никак не привыкнешь. Как же ты жалок, Аянокоджи-кун, — холодно посмотрела на меня соседка по парте.

— А ты выглядишь так, будто привыкла быть одной.

— Я в порядке, спасибо за беспокойство.

Это вообще-то сарказм, но она поблагодарила меня, словно так и надо.

Большинство одноклассников уже сбились в компании, но оставалось немало таких, кто обедал в одиночестве, и это меня немного успокаивало.

Тот же Коенджи проводил большую часть времени в одиночестве. Поначалу он постоянно сидел в кафе с девушками из других классов, в том числе и старших, но когда закончились баллы, стал все чаще оставаться в классе.

Единственный наследник конгломерата «Коенджи», одной из крупнейших японских компаний, не испытывает стремления к одиночеству, но он любит себя и не сильно беспокоится о мнении других.

Честно признаюсь, я уважаю его как человека, которого одиночество не напрягает. Он по обыкновению рассматривает себя в зеркальце и, похоже, недостатков в собственной внешности не находит.

Кроме него еще оставалась тихая девушка в очках. С одной стороны, она нравилась Ике, сходившему с ума по женской груди, но в остальном она казалась обычной и не выделялась. И это в конечном счете приводило к тому, что никто не обращал на нее внимания. Она постоянно одна и всегда молчит.

Как и в любой другой день, она, сгорбившись, в полном одиночестве ела свое бенто. Одна из немногих, кто готовил обеды самостоятельно.

И тут моя соседка начала выкладывать из сумки свой обед. В последнее время Хорикита перестала ходить в столовую и тоже занялась приготовлением бенто.

— Разве готовка не требует кучу времени и усилий?

В столовой есть не слишком шикарные, зато бесплатные обеды для тех, кто потратил все баллы. На бенто нужно тратить время и деньги, так что питаться бесплатно выходит рациональнее.

— В супермаркете вообще-то есть бесплатные продукты.

— Ты приготовила это из бесплатных ингредиентов?

Не отрицая, Хорикита открыла коробку. Содержимое не могло похвастаться большим количеством мяса и жареных продуктов, но выглядело весьма неплохо.

— Ты и готовить умеешь? Не ожидал.

— Если заглянуть в книги или в интернет, любой справится. В общежитии есть вся необходимая посуда.

Она не стала хвастаться своими навыками и взялась за палочки. Думаю, она считала свой ответ чем-то очевидным.

— Но почему ты решила готовить сама?

— В столовой шумно. Тут намного тише, тебе так не кажется?

Большинство учеников поначалу покупали в столовой булочки или обеды, но теперь мало у кого еще остались баллы, и все больше народу стало ходить за бесплатными обедами. Тем временем в классе почти никого не осталось. Так вот что имела в виду Хорикита. Ну да, Ике и остальных уже след простыл.

— Я пропустил всю движуху?

— Ты вечно смотришь со стороны, но сам не готов оседлать их волну. Потому говорить, что ты все пропустил… сильное преувеличение.

Я бы хотел возразить, только вот, к сожалению, она была права.

В отличие от обеденного перерыва, после окончания занятий поводов для беспокойства становится меньше. Можно не думать об отношениях с товарищами и одноклассниками.

К тому же я стараюсь вернуться в общежитие сразу после школы, чтобы не выделяться своим одиноким видом.

Есть некоторое преимущество в способности смешаться с толпой, словно ниндзя. Я прибился к одной шумной компании, чтобы притвориться, будто иду с ними.

— Как печально.

Мне нравится собственное умение притворяться, будто у меня есть друзья, но на самом деле в этой школе всем плевать, с кем я провожу время.

— Судо. Мне надо тебе кое-что сказать. Зайди в учительскую! — вдруг остановила Чабашира-сенсей парня, пытающегося смыться как можно быстрее.

— А? У вас ко мне какое-то дело? У меня тренировка сейчас, — он вяло открыл сумку, достал форму и показал учителю.

— Я уже переговорила с твоим тренером. Ты можешь, конечно, не идти прямо сейчас, но потом будут проблемы.

Судо насторожился, почувствовав угрозу.

— Что за… это надолго?

— Зависит от тебя. Будешь стоять как вкопанный, получится дольше.

После этих слов у него не было иного выбора, кроме как последовать за ней. Цокнув языком, Судо вышел из класса.

— Я думал, он изменился, но кажется, Судо все такой же. Может, было бы лучше, чтобы его исключили?

Не знаю, кто конкретно это сказал, но явно кто-то из наших одноклассников. После того злополучного теста мне казалось, что класс немного сплотился. Но видимо все же показалось.

— Как думаешь, если он вылетит, станет лучше? — поинтересовалась Хорикита, складывая учебники в сумку и планируя вернуться в общежитие. Немногие ученики таскают учебники туда-обратно, чтобы повторять и готовиться к урокам. И это печально.

— Не то чтобы. А ты, Хорикита? Как единственный человек, протянувший ему руку помощи, что думаешь ты?

— Хм… мы все еще не знаем, сколько баллов у нас вычтут за потерю ученика, — равнодушно ответила она.

Когда Судо стоял на пороге исключения, она намеренно понизила собственные оценки и потратила личные деньги, чтобы купить ему недостающий балл за тест. Не ожидал от нее такого.

Мы одновременно поднялись и вместе вышли из класса. Не знаю, с каких пор мы стали вместе возвращаться в общежитие. Так как мы не обедаем и не проводим свободное время вместе, это выглядит немного странно. Единственное место, где нас можно увидеть вместе – это дорога от школы к зданиям общежития.

— Я немного волнуюсь касательно того, что утром сказала учитель.

— О задержке в выплате баллов?

— Ага. Судя по всему, возникла какая-то проблема, но с нашей стороны или со стороны школы? И если с нашей…

— Ты слишком много об этом думаешь. В последнее время мы не делали ничего такого, за что нас можно было бы наказать. Она же сама сказала. Сомневаюсь, что баллы не зачислили только классу D. В общем, это проблема школы.

Если у них что-то не так, баллы задержат всем первогодкам. Шанс того, что проблема именно в нашем классе небольшой. Наверное…

— Надеюсь, что ты прав. Все же проблемы напрямую влияют на наши баллы.

Хорикита вечно думает только об увеличении рейтинга класса D. Ее волнуют не личные баллы, а общий счет, набираемый всем классом, так как он позволит нам подниматься в рейтинге среди остальных классов. Конечно, пускай это и не невозможно, но все же далеко за пределами наших возможностей.

Тем не менее надежда есть. Если Хорикита найдет надежный способ повысить наши баллы, это станет для нас огромным преимуществом. Более того, тогда одноклассники будут доверять ей и, возможно, у нее появятся друзья. Ситуация, когда все в плюсе.

— Кстати, тебе стоит присоединиться к классному чату. В нем только тебя нет, — я вытащил телефон и открыл приложение.

После теста мы пригласили Хорикиту в групповой чат. Кушида посчитала, что нелюдимая в реале Хорикита захочет хотя бы к чату подключится. Но все ее уговоры были потрачены впустую.

— Мне неинтересно. И я отключила все уведомления.

— Серьезно?

Что ж, похоже, она изначально не хотела общаться с остальными. Но приложение не удалила, потому что иначе всем в группе пришло бы уведомление.

Участвует она в переписке или нет – дело ее, не буду развивать эту тему.

— Аянокоджи-кун, ты в последнее время немного разговорился.

— Да? Мне казалось, я всегда таким был.

— Разница незначительная, но ты явно изменился.

Я не собирался меняться. Наверное, сам не заметил, как оно произошло. Привык, что ли к переменам?

Особенно ясно чувствуется, как мы с Хорикитой поладили… Нет, погодите, это вряд ли. Хотя странно, я правда не ощущаю рядом с ней прежней неловкости. Если бы это была какая-то другая девушка, то я, наверно, не смог бы нормально общаться да и перевозбудиться могу. Потому я стараюсь общаться только c теми, кто мне знаком.

Но больше всего меня радует то, что молчание не делает атмосферу хуже.

— Что же заставило тебя измениться?

— Сам не знаю. Если нужен хоть какой-то ответ, наверное, я просто привык к школьной жизни и завел нескольких друзей. И Кушида сильно на меня повлияла. Ведь когда у нас чисто мужская компания, никто особо не болтает, но стоит рядом оказаться Кушиде, атмосфера тут же становится оживленной.

— Да, ты поладил с Кушидой. Тебя не беспокоит, что ты знаешь о ее другой стороне?

— Меня сильно удивило, когда она сказала, что ненавидит тебя. Но это естественно, кого-то ненавидеть. И нет смысла задумываться о таких мелочах. Кстати, у вас тоже вроде неплохие отношения, даже при том, что она высказала тебе все в лицо?

— Ну да, я ведь и тебя ненавижу, но мы все равно общаемся. Меня это не беспокоит.

— Эй…

Что за черт! Вот прямо так в лоб сказала?

— Я это к чему… когда кто-то говорит, что кого-то там ненавидит, это нормально, но если это высказывают прямо в лицо, то тебе такое не кажется неприятным? То есть, не выглядит ли это своего рода демонстрацией неприязни?

— Даже не знаю, — она меланхолично намотала прядь волос на палец. Я оказался разгромлен. Хорикита продолжила:

— Я не собираюсь ее трогать. Думаю, мы с Кушидой, как вода и масло. Нам попросту незачем ссориться.

Вероятно, она имеет в виду, что не присоединится к чату, пока там Кушида.

— Кстати, почему она тебя ненавидит?

Они совсем мало общались с начала учебного года. Когда она успела возненавидеть Хорикиту?

Кушида утверждает, что поставила перед собой цель – подружиться со всеми.

— Понятия не имею. Скорее всего, она обо мне и не знает ничего.

Даже так, есть у меня впечатление, что между Хорикитой и Кушидой в прошлом что-то произошло.

— Если так сильно хочешь знать, пошел бы и сам спросил.

Это невозможно! Кушида Кикё обычно ангелочек, идеальная во всех отношениях девушка, однако совершенно случайно мне представилось увидеть другую сторону ее личности.

Даже вообразить сложно, что девушка с такой доброй улыбкой и мягким голосом способна такое сказать, но я навсегда запомнил тот день. Не думаю, что Хорикита об этом знает.

— Незачем. Меня устраивает Кушида такая, какая есть.

— Это отвратительно.

— Что, правда?

Сказав это, я и сам почувствовал отвращение.

Разделавшись со своим ужином, я вернулся в общежитие. Проверив баланс на телефоне, обнаружил там все те же 8320 приватных баллов. Ничего не изменилось. С учетом того, что в начале года мы все получили по сто тысяч баллов, осталось совсем мало.

Было бы круто, если бы нам выплатили наши 87 баллов. В йенах получилось бы 8 700. Маловато, конечно, но больше, чем ничего. К тому же мне пришлось потратиться на Судо.

— Спасай, Аянокоджи!

Я игрался с телефоном лежа на кровати, когда дверь неожиданно распахнулась, и в комнату ввалился раскрасневшийся Судо.

— Что такое? Погоди, как ты вообще вошел?

Помнится, я запирал дверь. Сомневаюсь что забыл, так как подобное всегда делаю на автомате. Он что, выбил дверь или что-то такое?

Просто чтобы удостовериться, я проверил дверь – ничего не сломано.

— Мы в этой комнате всегда собираемся, поэтому обсудили с ребятами и решили сделать дубликат ключа. Ты не знал? Ключи не только у меня, у остальных они тоже есть, — он покрутил ключ на пальце.

— Я узнаю об этом только сейчас…

Кажется, моя комната более не защищена от посторонних захватчиков.

— В любом случае неважно. Я серьезно вляпался! Помоги мне!

— Напротив, это очень важно! Отдай мне ключ!

— А? Зачем? Я его за свои баллы сделал. Он мой.

Что за идиотское оправдание? Если ты совершил преступление за собственные средства, оно не перестает быть преступлением. Мы, может, и друзья, но это не значит, что теперь все позволено.

— Если у тебя возникли проблемы, почему бы не обратиться к Ике или Ямаучи?

— Эти глупцы ничем помочь не смогут, — Судо непринужденно уселся на пол. — Купи ковер. Сидеть больно.

У меня нет денег на декор. И вообще, пускай мою комнату и определили как место встреч, с той самой вечеринки мы ни разу не собирались. Даже если бы я купил ковер, сидел бы на нем сам. Даже думать об этом как-то странно.

Пока я готовил чай, раздался дверной звонок. В приоткрывшийся проем просунулась голова Кушиды – мадонны из класса D. Милашка, как всегда. Она увидела сидящего на полу Судо.

— О, тут Судо-кун.

— Просто ради интереса спрашиваю, у тебя тоже есть дубликат ключа?

— Эм… ну да. Это же чтобы мы могли собираться… ааа… неужели ты не знал, Аянокоджи-кун?

Она тут же выудила ключ из сумки и показала мне. Один в один, как мой. Похоже, Кушида думала, что я разрешал это безобразие.

— Эм… мне вернуть его? — протянула ключ Кушида, извиняясь.

— Оставь. Какой в этом смысл, если только ты вернешь его. Непохоже, чтобы Судо согласился отдать мне свой.

— Тебя точно устраивает, что у Кушиды свой ключ?

Нет, в моих мечтах, когда у девушки есть ключ, это значит, что мы встречаемся. Мужчины весьма расчетливые создания.

— Раз уж она пришла, мы можем вернуться к теме?

— Ох да… ладно, в чем там дело?

Если уж приперлись, я не мог им просто отказать. Судо начал рассказывать со смиренным видом:

— Ты ведь знаешь, что меня сегодня вызвали в учительскую? В общем, похоже… меня собираются отстранить от занятий. И кажется надолго.

— От… отстранить?

Неожиданно. По сравнению с началом учебного года, сейчас Судо ведет себя прилично. Он перестал спать на уроках, да и в клубе от него проблем нет.

— Ты нахамил учителю?

Помню, что выглядел он невесело, когда учитель не позволила ему пойти в клуб. Наверное, опять разозлился и наговорил чего-то.

— Не могу сказать.

— Может, ты схватил ее за воротник и угрожал убить?

— Я ничего не скажу.

Судо решительно отказался говорить. Выходит дело не в этом?

— Боюсь, все намного хуже, чем ты думаешь…

Предполагалось, что мои варианты хуже не придумаешь, но, по-видимому…

— Все так и было, Аянокоджи-кун. Он избил учителя, а потом еще и плюнул в нее.

— Жестоко… нет, знаешь, твои выдумки – это явный перебор!

— Ха-ха, разумеется это шутка. Я бы не зашла так далеко и Судо-кун тоже.

Думал, Судо будет все отрицать, но он внезапно вздрогнул от удивления. Шутка Кушиды так на него подействовала? Это демонстрирует, сколь сильно он напуган.

— В чем дело?

— Если честно, вчера я избил нескольких ребят из класса С. А сегодня учитель заявила, что меня отстранят. Наверное, это и станет моим наказанием.

Кушида внимательно оглянулась на меня. Я сразу не сообразил, но Судо опять вляпался. Получается, наши опасения подтвердились.

— Избил их? Зачем ты это сделал?

— Скажу сразу, я не виноват, понял? Те гады из класса С сами нарывались. Я просто повелся на их провокацию. А потом они пошли и написали жалобу на меня. И умудрились еще насочинять всякого разного.

Судо явно не мог собраться с мыслями. Я понял, что он хотел сказать, но не знал еще подробностей дела, в том числе из-за чего конкретно они подрались.

— Минуточку, Судо-кун, можешь повторить еще раз, только медленно, — пыталась успокоить его Кушида, чтобы детально во всем разобраться.

— Прости, вышло чересчур сумбурно.

После нескольких глубоких вздохов Судо начал с самого начала.

— Мы с куратором клуба обсуждали, смогу ли я попасть в основной состав к летним соревнованиям.

Я слышал, он хорош, но не предполагал, что так быстро попадет в основной состав.

— Так это же потрясающе, Судо-кун?! Поздравляю!

— Пока еще ничего не решено. Просто выдался шанс.

— Даже это уже замечательно. Мы же только поступили в старшую школу!

— Ну да, если уж на то пошло, из первогодок в состав рекомендовали только меня. Но это не значит, что я в него точно попаду. По пути с тренировки те парни… Комия и Кондо – они тоже из баскетбольного клуба, позвали меня. Они сказали, что им есть, что со мной обсудить. Я мог не идти, но мы уже ругались несколько раз на тренировках, потому хотелось раз и навсегда решить вопрос. Само собой, я пошел. А потом там оказался Ишизаки, он ждал меня. Комия и Кондо – его приятели, сказали, что не потерпят, чтобы ученик из класса D вроде меня попал в основной состав.

— Ишизаки прямо заявил, либо я отказываюсь, либо будет больно. Я отказал и отбил их нападение, ну а потом все это…

Рассказ получился сбивчивым, но основные моменты я понял. И Судо это объяснение устраивает.

— А потом из меня сделали плохого, ага, — кивнул он раздраженно.

Те парни из класса С начали, а когда Судо отказался, прибегли к силе… то есть к насилию. Но Судо с его боевым опытом в результате отбился и перевернул ситуацию в свою пользу. У всех троих налицо имелись синяки и ссадины, потому сомневаться в том, что Судо их избил, никто не станет.

— Если зачинщиками были ученики из класса С, Судо-куну ничего не должно грозить

— Серьезно? Я правда не понимаю. И не доверяю их учителю.

— Мы обязаны рассказать Чабашире-сенсей о том, что Судо-кун не виноват.

На самом деле, все не так просто. Судо наверняка уже рассказал учителям то же, что и нам. Но так как в его пользу нет прямых доказательств, школа решила наказать его.

— Что в итоге сказали тебе учителя?

— Мне дали время до следующего вторника, на то чтобы найти доказательства. Если не смогу, меня отстранят до лета. И еще у класса отберут набранные баллы.

Видимо, школа решила выждать. Но Судо больше волнует попадание в основной состав, чем вычеты баллов и отстранение. Думаю, ему невыносимо знать, что его лишат этой возможности.

— Что мне делать?

— Судо-кун, ты же пытался честно обо всем рассказать учителям? Странно, что они не поверили, ты же не сделал ничего плохого. Верно?

Кушида ждала от меня согласия, но, к сожалению, я не мог согласиться.

— Не думаю, что все так просто…

— В смысле «все не просто»? Ты сомневаешься в моих словах?

— Тем не менее учителя не поверили тебе, верно? Например, никто бы не удивился, если бы Кушида поддерживала тебя только ради того, чтобы сохранить собственные баллы.

— Да… и правда.

В этот раз будет недостаточно объяснить, кто из них начал драку. Тех троих могут тоже отстранить на неделю, например.

Три человека утверждают, что их избили. Один против трех. Без надежных доказательств, скорее всего, накажут именно Судо. А это значит только одно…

— Даже если окажется, что виноваты те ребята из класса С, это никоим образом не отменяет виновность Судо.

— Чего? Почему? Это была законная самозащита, разве не так? — Судо в недоумении стукнул кулаком по столу. Кушида подпрыгнула от испуга. — Прости, я немного расстроен, — извинился он, заметив ее реакцию.

— Эй… а почему Судо будет виноват?

— Судо бил их, а они его нет. Думаю, в этом основная проблема. Тут все слишком сложно, чтобы можно было все списать на самозащиту. Если бы они напали на тебя с ножом или битой, все было бы иначе. Логично предположить, что намереваясь развязать драку, человек заранее к этому подготовится. Самозащита – когда ты защищаешься от неожиданных и угрожающих твоему здоровью атак. Мне кажется, в этом случае самозащитой Судо не оправдаться.

Это все, до чего я смог додуматься, анализируя имеющуюся в распоряжении информацию.

— Не понимаю. Их же было трое! Трое! Мне кажется, это уже достаточно опасно.

Вероятно, численность приняли бы в расчет, но есть один нюанс: школа будет судить, исходя из своих принципов и правил. Мыслить столь оптимистично в нашем случае слишком опасно.

— Думаю, школа дала тебе несколько дней, потому что им самим сложно прийти к справедливому решению.

На данный момент из доказательств есть только следы побоев на тех троих.

— Судя по всему, они хотят как следует надавить на Судо-куна.

— У заявившего о драке преимущество. Свидетельство жертвы зачастую принимают за доказательство.

— Все равно не понимаю. Я тут жертва! Это не шутки. Если меня накажут, я не попаду в основной состав к соревнованиям!

Парни из класса С намеренно дали Судо себя избить, чтобы отобрать у него эту возможность. Они пытаются помешать ему попасть в основной состав, а заодно и устраивают неприятности всему классу D. Такой расклад очень похож на правду.

— Давайте попросим парней из класса С все рассказать. Если они поймут, что неправы, то признают свою вину?

— Они не идиоты и признаваться не захотят. Черт… ни за что не прощу этих ублюдков! — он схватил ручку со стола и сломал пополам. Я понимаю его злость, но это была моя ручка…

— Если попытки договориться не принесут плодов, нам необходимо будет найти доказательства.

— Ага, было бы здорово, если бы кто-то подтвердил, что Судо-кун не виноват.

Окажись все так просто, сложностей вообще бы не возникало. Даже Судо это понимал и начал думать.

— Должно же найтись хоть что-то. Может, я упускаю деталь, но… когда я дрался с ними, ощутил чье-то присутствие, будто кто-то наблюдал за нами со стороны.

Судо не был уверен на все сто процентов, но высказал предположение.

— Говоришь, мог быть свидетель?

— Ну, это лишь догадка. Доказательств у меня нет.

Свидетель, да? Если он видел сцену драки, мог бы помочь. Но существует вероятность, что его свидетельство еще сильнее загонит Судо в угол. Например, может статься, этот человек увидел только ту часть, где драка уже началась. Для Судо это может стать контрольным выстрелом.

— Что же нам делать? — Судо схватился за голову.

Кушида заговорила, прервав напряженное молчание:

— Есть два способа доказать твою невиновность. Первый – заставить учеников из класса С признать, что они солгали. Если Судо не виноват, лучше будет заставить их об этом заявить.

Слишком хорошо звучит, чтобы быть правдой.

— Как я уже говорил, это невозможно. Они не признаются по собственной воле.

Он прав, если они заявят, что солгали школе ради того, чтобы подставить другого человека, их самих ожидают большие неприятности.

— Способ второй – отыскать свидетеля. Если кто-то видел, как ты с ними дрался, этому человеку поверят с большей вероятностью.

Что ж, единственный реальный план из имеющихся на данный момент.

— Каким образом ты собираешься искать свидетеля?

— Расспрашивая людей по очереди. Можно и целым классам вопрос задавать.

— Было бы здорово, если бы кто-то сам вызвался, однако…

Мне подумалось, что наш разговор немного затянулся, потому двинул к шкафчику с посудой. Достал растворимый кофе и чай в пакетиках, которые купил в самом начале учебы. Судо, к слову, не любит кофе. Вскипятив в кастрюльке воду, я поставил все на стол.

— Мне немного стыдно просить об этом, но… вы можете сохранить все в тайне? — извиняющимся тоном попросил Судо, взяв чашку со стола и отхлебнув из нее.

— Что? В тайне?

— Если слухи разлетятся, о драке узнают и в баскетбольном клубе. Не хочу этого. Понимаете же?

— Судо, даже так…

— Прошу, пойми, Аянокоджи! Если я не смогу играть, все остальное просто бессмысленно! — взмолился он, схватив меня за плечи.

Но разлетевшиеся по школе слухи – не единственное, чего стоит опасаться. Пускай хоть кто-то узнает, что он применил силу не по назначению, ему грозит исключение из клуба.

— Ученики из класса С сами могут пустить слух? Им это будет только на руку.

Я как раз об этом и подумал. Не удивлюсь, если они так и сделают. Словно спрашивая нас «Что? Правда?», Судо снова схватился за голову.

— Возможно, слух уже ходит?

— Нет, сегодня ничего подобного не слышал.

— Откуда ты знаешь?

— Будь все так, он сразу дошел бы и до нас с вами.

Судо вызвали после уроков. И ни слова не было сказано за весь день. По крайней мере, слух пока не разошелся.

— Выходит, сейчас мы в безопасности?

Но как долго это продлится? Пытаешься ты заткнуть всем рты или нет – все равно информация просочится. И очень скоро все узнают. Сейчас единственное, в чем мы можем быть уверенны…

— Судо-кун, мне кажется, тебе лучше держаться от этой истории подальше, — посоветовала Кушида, словно прочитав мои мысли.

— Да, будет нехорошо, если один из участников драки начнет активно действовать, — поддержал я ее.

— Но скидывать все на вас…

— Не думаю, что ты что-то спихнул на нас. Мы просто хотим тебе помочь. Не знаю, получится у нас или нет, но будем стараться, хорошо?

— Ладно! Понимаю, что добавил хлопот, но полагаюсь на вас!

Кажется, он наконец осознал, что ситуация только запутается, если он сам начнет что-то предпринимать.

— Пожалуй, вернусь к себе. Извини, что так нагло ворвался.

— Ничего страшного, хотя меня беспокоят сделанные вами дубликаты.

Со словами «Я его не отдам», Судо спрятал ключ в карман. Похоже, мне стоит научиться пользоваться цепочкой…

— До завтра, Кушида!

— Пока-пока, Судо-кун.

Она проводила грустного парня взглядом. Вообще-то он живет всего в нескольких комнатах от меня.

— Кушида, ты остаешься?

— Я только хотела задать несколько личных вопросов. Ты не горишь энтузиазмом помогать Судо-куну? — беспокойно посмотрела на меня она.

У меня вдруг возникло острое желание взять ее за руку. Я почесал в затылке и отогнал прочь дурные мысли.

— Не совсем так. Просто мы мало что можем сделать. Разве что внимательно выслушать историю Судо. Вот Хорикита или Хирата смогли бы посоветовать что-нибудь получше.

— Это верно, но Судо-кун пришел просить именно тебя. Он доверился тебе, а не Хориките-сан, Хирате-куну или даже Ике-куну.

— Не знаю, должен ли я этому радоваться.

— Эх… — в одно мгновение ее взгляд похолодел.

Вообще, Кушида однажды заявила прямо в лицо о том, что ненавидит меня. Она всегда спокойно улыбается, потому я иногда забываюсь, но если такое будет происходить слишком часто, то она меня когда-нибудь просто раздавит.

— Было бы лучше, старайся Аянокоджи-кун влиться в класс.

— Ну, более-менее пытаюсь. Хотя результат оставляет желать лучшего. Сейчас мне не хватает смелости сказать, что я помогу Судо.

Наверное, она полагает, я беспокоюсь по поводу обедов в компании друзей одноклассников. Если так подумать, Кушида наверняка знает, что у меня неприятности.

— Кушида, ты собираешься помочь Судо?

— Конечно, мы же друзья. Аянокоджи-кун, а ты что делать будешь?

— Как я уже сказал, обсудить данную проблему с Хорикитой или Хиратой было бы лучшим решением. Что ж, раз Судо ненавидит Хирату, очевидным выбором остается Хорикита. Хотя не думаю, что у нее отыщется простой способ решения.

— Хорикита-сан вообще согласится?

— Уверенности нет, но спросить нужно. По крайней мере она не будет молча смотреть, как разваливается класс D… наверное, — я немного сомневался. Это же Хорикита, в конце концов.

— Понимаю, ты пытаешься избежать этого вопроса, но… Аянокоджи-кун, ты ведь все равно поможешь? — я пытался сменить тему, но она направила разговор в прежнее русло.

— Ничего, если от меня не будет толку? Ты же понимаешь, что я вряд ли чем помогу.

— Как-нибудь пригодишься.

Но она не сказала, как именно.

— Тогда с чего начнем? Судо-кун сказал, что это бесполезно, но я все же думаю, придется поговорить с той троицей. Вообще-то я дружу с Комия-куном и его компанией. Так что может у нас и получится их убедить. Хм, это не опасно?

Кушида не могла отказаться от мысли поговорить с ними.

— Риски высоки. Неважно, кто начал драку, если сообщили о ней эти трое. У них в нынешней ситуации приоритет. Твой план не сработает, если драку устроили они, а не Судо. Простого способа доказать их ложь нет. Но, если школе станет известно, что они все придумали, накажут весь класс С.

— В таком случае лучше всего заняться поиском свидетеля.

Даже это не так-то просто. Без дополнительной информации найти свидетеля невозможно. Спрашивать: «Вы что-нибудь видели?» — всего лишь дурацкий способ потратить время и силы.

Сколько бы я об этом ни думал, найти выход не получается. Ситуация может измениться, если появятся новые факты.

Глава 2. Слабое место

[[image:/storage/reader-images/13970b4b86f0d1d6188d5eafc97698a01551ced8.webp]]

Проблемы на этом не закончились. На следующий день, во время классного часа, Чабашира-сенсей сделала объявление:

— Мне нужно кое-что вам сказать. Недавно приключилась небольшая история. Судо и несколько учеников из класса С стали участниками одного неприятного инцидента. Если точнее, это была драка. — Класс зашумел, а она продолжила:

— В зависимости от того, чем все закончится, Судо могут отстранить от занятий, а у класса вычтут баллы.

Сенсей полностью описала ситуацию классу. Она рассказывала это с настолько безучастным выражением лица, что я даже залюбовался. Это был максимально нейтральный взгляд на ситуацию, безо всяких крайностей.

— Эм… почему с этим делом до сих пор не разобрались? — резонно заметил Хирата.

— Жалоба поступила от класса С. Они заявили об избиении. Но, когда мы спросили Судо, он утверждал, что они солгали. Сказал, ребята из класса С намеренно спровоцировали его на драку.

— Я ничего плохого не делал, это была всего лишь самооборона! — выкрикнув это, Судо получил в ответ холодные взгляды одноклассников.

— Но у тебя нет доказательств. Или я ошибаюсь?

— Доказательства? Нет, ничего такого нет.

— Получается, правды мы пока не знаем. Ситуация находится на рассмотрении. В результате планируется выяснить, какая из сторон говорит неправду.

— Я знаю только то, что невиновен. И хочу компенсации за свои страдания!

— Но кто тебе сейчас поверит? Если, как утверждает Судо, найдется свидетель, ситуация может измениться. Быть может, кто-то из вас видел драку? Пожалуйста, поднимите руку! — безразличным голосом продолжила Чабашира-сенсей. Никто не откликнулся. — Извини, Судо, похоже, свидетелей здесь нет.

— Похоже на то…

Учитель Чабашира с сомнением взглянула на него, и Судо опустил взгляд.

— Чтобы найти свидетелей, преподаватели доложат своим классам о произошедшем.

— Что?! Вы всем рассказали?!

Наверное, у учителей просто не было выбора. Судо предположил, что свидетель мог найтись, и теперь в каждом классе проведут опрос, надеясь отыскать этого человека. Не очень хорошо для парня, который хотел скрыть случившееся.

— Блин!

План сохранить это только между нами уже провалился.

— Что ж, на этом все. Скорее всего, окончательное решение будет объявлено в следующий вторник, в зависимости от того, появятся ли другие свидетельства. На сегодня классный час закончен.

Чабашира-сенсей вышла из класса, и Судо быстро двинулся следом. Наверное, он понимал, что сорвется на ком-нибудь, если останется вместе с остальными.

— Какой же гад этот Судо! — первым подал голос Ике. — Если мы потеряем из-за него баллы, у нас опять останется по нулям?

Ситуация вышла из под контроля, и класс разошелся не на шутку. Если у нас отнимут баллы, Судо наверняка нарвется на гнев одноклассников. Кушида попыталась вмешаться:

— Эй, ребята! Все меня слышат? — она попробовала угомонить одноклассников и снизить градус напряжения. — Как учитель и сказала, Судо-кун стал участником драки. Но его втянули в нее.

— «Втянули»? Выходит, ты веришь ему, Кушида-тян?

Кушида рассказала всем то, что мы обсуждали вчера. Как Судо хотели взять в основной состав, и как несколько парней из зависти пытаются сделать так, чтобы его выгнали из клуба за драку. Девушка объяснила, что это была самозащита. Большинство молча слушали искренний рассказ Кушиды. Боюсь, если бы Судо сам попытался объяснить ситуацию, такого эффекта бы не получилось.

История выглядела правдоподобной, но с учетом его обычного вспыльчивого поведения никто не поверил бы в нее так просто.

— Я бы хотела спросить еще раз, может, вы знаете кого-то, у кого есть друг или знакомый старшеклассник, который мог оказаться свидетелем произошедшего? Пожалуйста, расскажите мне. Можете связаться в любое время! Буду очень благодарна.

Она повторила практически то же самое, что и Чабашира-сенсей, но реакция получилась абсолютно противоположная.

Класс замер в молчании. Тишину прервал не свидетель, а Ямаучи:

— Послушай, Кушида-тян, я не верю словам Судо. Думаю, он все выдумал ради оправдания своих действий. Он постоянно рассказывал нам о том, как избивал людей, как это было весело.

Следом за Ямаучи остальные также начали высказывать недовольство.

— Недавно я видел, как он схватил парня из другого класса, просто потому что тот врезался в него в коридоре.

— Еще он лез без очереди в столовой и разозлился на тех, кто делал ему замечание.

Слова Кушиды о невиновности Судо пропали впустую. Понимая, что они вот-вот потеряют с таким трудом заработанные баллы, ученики хотели скинуть вину на Судо.

— Мне хочется ему верить! — поднялся Хирата, намереваясь поддержать Кушиду. — Я понимаю, ученики из других классов могут усомниться в Судо. Но мне кажется неправильным сомневаться в друге, с которым мы учимся в одном классе. Разве друзья не должны помогать друг другу?

— Я тоже так считаю, — откинув со лба прядь волос, поддержала его Каруизава. — Вдруг его обвинили несправедливо? В любом случае, мне кажется, что он не виноват.

Кушида добрый лидер, а Каруизава – лидер с железной волей. Большинство девушек поддержали ее, поддавшись ее харизме.

Типичное поведение японцев: если кто-то проявляет настойчивость, остальные последуют за ним. На самом деле в душе мы можем посмеиваться над этим человеком, но упорно делаем вид, что помогаем.

Критика и осуждение в сторону Судо было временно приостановлено. Хирата, Кушида и Каруизава – эти трое, безусловно, очень популярны.

— Я спрошу друзей.

— Тогда я поспрашиваю старшеклассников в футбольном клубе.

— Поинтересуюсь у знакомых.

Попытку доказать невиновность Судо организовала эта троица. Думаю, мне незачем помогать. Лучше предоставить такое им. Пришло время тихонько исчезнуть.

Я рассчитывал… тихонько исчезнуть, но…

Обеденный перерыв. Почему-то я оказался втянут в знакомую компанию, состоящую из Кушиды, Хорикиты, Ике с Ямаучи и Судо. Мы направлялись в столовую.

Похоже, это с самого начала было неизбежно. Едва наступило время обеда, Кушида подошла ко мне и, приятно улыбнувшись, поинтересовалась:

— Не хочешь пойти пообедать?

Как я мог отказаться, а? Мне пришлось ответить:

— Конечно!

— Ты постоянно вляпываешься то в одно, то в другое, Судо-кун, — раздраженно вздохнула Хорикита.

Понятное дело, тема нашего «собрания» – это как доказать невинность Судо.

— Раз уж ничего не поделать, поможем тебе по-дружески, — настрой Ике изменился, хотя сначала к проблеме Судо отнеслись с явным неприятием. И произошло изменение определенно из-за вмешательства Кушиды.

Однако Судо все же подумал извиниться:

— Прости, что снова доставляю неприятности, Хорикита. Но в этот раз виноват не я. Меня выбесили ублюдки из класса С, — добавил он тут же равнодушным тоном, словно это была не только его вина.

— В этот раз мне не хочется помогать, — тут же отбила его просьбу о помощи Хорикита. — Самое важное сейчас для класса D – это как можно быстрее вернуть потерянные баллы. Но из-за тебя мы можем вообще ничего не получить. А значит, ты в очередной раз спутал наши планы.

— Минуточку. Может, оно и так, но я действительно не виноват! Я бил их только потому, что они меня спровоцировали! Где тут моя вина?

— Ты все повторяешь, что начали они, только это ничего не меняет. Сам не понимаешь?

— Черта с два не меняет! Все с точностью до наоборот. И я не виноват!

— Вот как? Ну, желаю удачи, — вскочила Хорикита с места, прихватив нетронутое бенто.

— Так ты правда не собираешься помогать? Мы разве не друзья?

— Не смеши меня. Я и не думала о тебе как о своем друге. Мне дико некомфортно находиться в компании людей, не понимающих собственного идиотизма. Удачи!

Хорикита вздохнула скорее от бессилия, нежели со злости, и отошла.

— Да что с ней такое? Блин! — пнул он стол, не в силах сдержать ярость.

Я заметил, как у ученика по соседству пролилось мисо*. Он зыркнул на Судо, но промолчал. И я понимаю, что он чувствовал.

[П/П: Мисо-суп – разновидность супа, который готовят на основе рыбного бульона из свежей рыбы или стружки тунца, с добавлением пасты из ферментированных соевых бобов. В качестве добавочных ингредиентов традиционно используют водоросли вакаме, соевый творог тофу и кусочки вареной рыбы. Мисо-суп не очень питателен, поэтому им часто запивают обед.]

— Думаю, нам стоит делать то, что мы должны.

— Я знал, что ты меня поймешь, Ямаучи. Рассчитываю и на тебя, Аянокоджи!

Каким-то образом я оказался на втором месте после Ямаучи. Что ж, ничего удивительного.

— Хоть ты и просишь, я не так уж много могу сделать, знаешь ли.

Когда кто-то просит о помощи, протестовать глупо.

— Ты твердишь это со вчерашнего дня, Аянокоджи-кун! Ике, скажи же что-нибудь.

— Ну, это… обычно Аянокоджи не говорит, что он бесполезен. Что ж, лучше чтобы он был с нами. Наверное.

Ну да, Ике не удалось придумать, чем я мог бы помочь в нынешней ситуации. Я гордо обернулся к Кушиде. Вот она – сила заурядного и скучного человека.

— Это обескураживает. Я думал, мы подружились во время подготовки к тесту, — расстроенно проронил Ике.

Оглянувшись, на разместившуюся неподалеку Хорикиту, я заметил, что она выглядит раздраженной.

— Вообще не понимаю Хорикиту. Что с ней не так, Аянокоджи? Почему она такая?

На этот вопрос у меня нет ответа. В конце концов, к человеку не прилагаются инструкции, как к бытовой технике? Я сделал вид, что поглощен рисом, чтобы избежать необходимости что-либо говорить.

— И все-таки странно. Хорикита же хочет сравняться с классом А? Если спасем Судо-куна, класс D получит обратно свои баллы. Сомневаюсь, что она этого не хочет.

— Может это потому, что ей Судо не нравится? Она сказала, что не считает его другом.

Это нам сейчас не поможет. Но, похоже, они решили, что она таким образом высказала неприязнь к Судо.

— Не хочу так думать, но похоже на правду.

— Кушида, а может Хорикита… — невольно сорвалось у меня. Кушида посмотрела с интересом.

— Что Хорикита?

— Эм… это может оказаться не совсем точно, но вот что я думаю: она всегда довольно резка в высказываниях. Но мне все-таки кажется, что и вы ее недопонимаете.

— А? В смысле?

— Она отказывается, только если бороться уже нет смысла… как мне кажется.

— Что ты хочешь сказать этими «мне кажется, мне кажется»? Просто угадать пытаешься? — перебил Судо. По поведению можно было легко догадаться, что отказ сильно его задел.

Хорикита, скорее всего, поняла все, как только Чабашира-сенсей рассказала нам о случившемся.

Это происходит не просто так. И финал, который она предвидела… означает вероятность того, что ситуация разрешится удачно для нашего класса, близка к нулю. И потому Хорикита решила сразу отказать.

Но если бы я озвучил эти мысли, ничего бы не изменилось, только ребята бы вконец расстроились. Будучи неуверенным в результате, я сомневался, стоит ли отвечать на вспышку гнева Судо.

Хорикита ничего не сказала, она не хотела их огорчать.

— Что ж… как ты и сказал, это лишь моя догадка.

— То есть, получается у тебя даже оснований нет так думать?

— Хорикита все-таки умная. Мне показалось, что она пришла к какому-то выводу и реагирует основываясь на нем.

— К выводу? Угу, к решению бросить меня.

— Давай не будем винить остальных, Судо. Для Аянокоджи-куна естественно защищать Хорикиту, они ведь всегда вместе. Она важна для него, понимаешь? — сострил Ике с идиотской улыбочкой.

Судо цокнул языком и, все еще раздраженный, обратил внимание на поднос перед собой.

— Было бы очень здорово, если бы свидетель появился. Учителя во всех классах спрашивали, так что этот вопрос быстро решится.

Понимаю, почему ему хочется так думать, но разрешится ли ситуация вот так просто? В конце концов, дело весьма серьезное. Отказ Хорикиты имел под собой веские основания. Будет совсем плохо, если свидетель окажется из класса С. Для класса С будет естественно скрыть правду, чтобы защитить себя. В конце концов, школа построена на классовой системе. Вряд ли чувство вины перевесит проблемы, которые появятся у класса.

Но если свидетель не из класса С, возникает очевидный вопрос, где именно искать? Если есть кто-то незаинтересованный в дальнейшем развитии ситуации, дело может обернуться иначе.

— Прости, я отойду. Заметила семпаев, попробую спросить у них, — поднялась Кушида.

— Ты так стараешься для ребят вроде Судо, Кушида-тян. Это мило, — Ике сидел, очарованный видом ее удаляющейся спины. — Я должен признаться Кушиде-тян…

— Без шансов. Думаешь, она опустится до твоего уровня?

— У меня шансы выше, чем у тебя.

Двое влюбленных идиотов начали переругиваться.

— Если бы я встречался с Кушидой-тян… хе-хе, — Ике погрузился в свои неприличные фантазии. У него даже слюни потекли.

— Эй! Ты фантазируешь о моей Кушиде-тян?

— Не-е-ет…

— Что у тебя там за фантазии? Говори!

Похоже, у Ямаучи слетел предохранитель.

— Ты о чем? Конечно же, я представляю ее голой, рядом со мной. В смысле, обнимающей меня!

Сцена вдруг словно ожила перед глазами, и все после нескольких слов.

— Черт, не проиграю! Я тоже много разного придумал!

Эй-эй, это неприлично и крайне неуместно.

— Хватит! Не смей прикасаться к моей Кушиде-тян своими потными ручонками!

Мне вдруг стало жаль Кушиду. Она стала объектом ночных фантазий сразу нескольких парней.

[[image:/storage/reader-images/6f87939eb5ae376a27df38033bdc8eb3a1759de2.webp]]

— Как я и думал, в старшей школе самое главное – это девушки. Хочу себе девушку! Если бы к лету у меня появилась одна, мы могли бы пойти вместе в бассейн! Было бы просто супер!

— Было бы супер, если бы моей девушкой была Кушида-тян. Было бы просто замечательно, если бы она стала моей девушкой… — дважды повторил Ямаучи, словно в этой фразе было что-то существенное.

— Но Кушида-тян милашка, так что рано или поздно у нее появится парень.

— Не говори так, Ямаучи. Непохоже, чтобы сейчас у нее был парень, потому буду думать, что все в порядке, — самоуверенно перебил его Ике, хотя выглядело так, будто он пытается убедить сам себя.

— Хотите узнать кое-что? Готов поспорить, вам интересно.

— А? Ты о чем, Ике? Выкладывай!

Со словами «Что ж, думаю, это можно устроить», Ике вытащил на свет свой телефон.

— Мы можем следить за местоположением добавленных друзей на этом устройстве, — сделав такое заявление Ике начал поиск Кушиды.

Вскоре на экране появилась иконка, и по ней было видно, что она в столовой.

— Я постоянно проверяю, даже по выходным. А потом я нахожу ее и делаю вид, что мы случайно встретились, чтобы проверить, нет ли у нее парня, — Ике с самодовольным видом скрестил руки на груди, хотя, это вообще-то называют преследованием.

И с такими ситуациями разбирается полиция.

— Конечно, мы не ровня Кушиде-тян… она не опустится до нашего уровня. Может быть, мне не стоило замахиваться так высоко?

— Да… для начала, моя девушка не должна быть уродиной…

— Минимум баллов на 70*.

[П/П: Судя по всему, речь о некой условной оценке качества девушек. Есть заявления вроде «лицо на 70, фигура на 100». Ох уж эти юные сексисты!..]

Эти двое тут же погрузились в мечты о девушках. Их безумные фантазии выглядели шатко, но от высоких требований они избавиться не смогли.

— Аянокоджи, ты хотел бы завести девушку?

— Ну, если это возможно.

Если бы я мог начать встречаться с кем-то просто потому что хочу этого, проблем с общением вообще не возникло бы.

— Я просто спрашиваю, но ты точно уверен, что ничего не испытываешь к Хориките? — этими словами он навел на меня палочки.

— Вообще-то нет.

— Ты уверен в этом? — спросил он еще раз недоверчивым тоном.

Я энергично кивнул, чтобы наконец закрыть эту тему.

— Ну, тогда ладно. Я думал, ты к ней клеишься. В смысле, для Хорикиты это была бы сплошная морока.

Не припомню, чтобы к кому-то клеился. Особенно к ней.

— Но у тебя с ней хорошие отношения? Ну, она милая, только… довольно занудная, да? Я бы такую девушку не выдержал. Такая бы не пошла ни в бассейн, ни на свидание.

— Не знаю, Хорикита лучше Кушиды, — закивал вдруг Судо, явно гордясь собственными предпочтениями.

— Она не пошла бы на свидание с кем-нибудь, но скорее всего согласилась бы, если пригласит собственный парень. И наверняка она смотрела бы на него так, как ни на кого другого не посмотрит.

— Точно… могу представить. Все-таки, она миленькая, — Ямаучи погрузился в фантазии, поглядывая на сидящую вдали Хорикиту.

— Но Хорикита бросила тебя на произвол судьбы, Судо.

— Ну… да, это правда. Черт, теперь мне хреново.

— Что ж, мне остается лишь отметить, что число соперников за сердце Кушиды-тян увеличилось.

Ике решил присматриваться к девушкам не меньше чем на 70 баллов, но главной целью по-прежнему оставалась Кушида.

— Кстати, Аянокоджи, если тебе не нравится Хорикита, то кто нравится? У Судо есть Хорикита, у Ямаучи Кушида-тян. Будешь соперничать с ними?

— Кто…

Честно говоря, в голову никто не шел. Я серьезно размышлял об этом несколько секунд. Если бы я мог выбирать, то… Кушида? С ней я разговариваю больше всего, это неизбежное решение. Но я знаю, что не нравлюсь ей, и никогда особо о ней не задумывался.

— В голову никто не приходит.

Ике и Ямаучи посмотрели на меня с подозрением.

— Ты веришь, что существуют парни, не сходящие с ума по девушкам?

— Таких не бывает. Не надо от нас скрываться, Аянокоджи!

— В отличие от вас, я не знаком ни с кем из девушек, кроме Хорикиты и Кушиды.

— А, ну в общем да. Ни разу не видел, чтобы ты общался с другими.

Печально, но это так.

— Мне познакомить тебя с кем-нибудь? — уверенно предложил Ике, возложив мне руку на плечо.

— Разве не грустно, что ты пытаешься меня с кем-нибудь познакомить, когда как у самого даже девушки нет?

— Э… ну да…

— Саэ-тян-сенсей сказала, у нас будет летняя поездка, верно? Я точно найду себе подружку во время нее. Если получится, начну встречаться с Кушидой-тян! Ну, или с другой симпатичной девушкой!

— Я тоже! Я тоже! Пусть она будет совсем никакая, но у меня будет девушка… и любовь в старшей школе!

— Когда бы мне признаться Хориките…

Эти трое как всегда беспечно болтали о девушках.

— Нам нужно устроить соревнование, у кого первого появится девушка, должен будет угостить остальных. Пойдет?

Мне до сих пор сложно определить, настоящий ли я им друг.

— Что такое, Аянокоджи? Ты же не собираешь сказать, что не с нами?

— Нет, просто думал, почему первый, кто начнет встречаться, должен угощать остальных?

— А, ну ясно. Ты просто завидуешь, да?

— Человек, у которого есть девушка, счастливый. А когда человек счастлив, он угощает. Как-то так.

И хотя ребята сильно отвлеклись, проблема Судо никуда не делась.

После окончания занятий класс разделился на группы. Хотя, желание помогать нашлось далеко не у всех.

Тем не менее, Хирата с Каруизавой возглавили команду «Герой и девушка», а Кушиде досталась «Красивая девушка и компания». Они решили искать вероятных свидетелей собственными силами. Но нужно признать, даже с такими ресурсами трудно достичь результата за столь короткое время.

В нашей школе учатся около 400 человек. Даже если не рассматривать одноклассников, цифра немалая. Будет нелегко, даже если использовать все свободное время по утрам, на переменах и после занятий.

— Ладно, я домой.

— Ты правда сейчас уйдешь, Хорикита-сан?

— Ага, — ответила она без колебаний и вышла.

Как и ожидалось. Ее не смутили полные вопросов взгляды одноклассников. Когда она вырастет, вероятно станет той, кто отказывается от пьянок, со словами, что обсуждения можно продолжить при следующей встрече, игнорируя атмосферу коллектива.

— Что ж…

Тактика Хорикиты – уйти открыто, ну а моя – ускользнуть втихаря.

— Аянокоджи-кун, — с беспокойством в глазах окликнула меня Кушида. Маленькое классное помещение не позволяло незаметно исчезнуть. Меня сразу раскрыли, хоть и я пытался действовать как можно тише.

— Что такое? Тебе что-то нужно?

Прости, Кушида. Я собираюсь хладнокровно отклонить твое приглашение. И вернуться в общежитие.

— Ты… поможешь?

— Конечно.

Я не смог ей отказать. Взгляд Кушиды снизу вверх и ее умоляющая просьба – убойное сочетание. Я ничего не могу с этим поделать. Ощущение, словно Кушида управляет мной. Сопротивляться нет сил.

Если, к примеру, человек пытается не спать, через 24-48 часов он не выдержит. Некоторые утверждают, что могут не спать сутками, но в итоге организм возьмет свое. Я хочу сказать, что у каждого есть свой предел. Так уж устроен человек.

Когда я закончил с самооправданиями, Кушида внесла предложение:

— Я очень хочу, чтобы в этот раз Хорикита-сан нам помогла. Можешь еще раз попросить ее?

— Но она вроде как ушла домой.

Им не удалось остановить ее минуту назад. Неужели пришло время для второй попытки?

— Знаю. Можешь ее догнать? Думаю, Хорикита-сан могла бы существенно помочь.

— Да, тут ты пожалуй права.

— У нас же есть шанс убедить ее, если попробуем?

Если она хочет попробовать еще раз, у меня нет права ее останавливать. Потому я кивнул в знак согласия.

— Ике-кун, Ямаучи-кун, можете здесь подождать? Я скоро вернусь.

— Ладно.

Эти двое были не в лучших отношениях с Хорикитой. И по этой причине, видимо, Кушида решила не заставлять их идти с нами.

— Пойдем.

Взявшись за протянутую руку, я вышел из класса. Интересно, что это за горько-сладкое чувство? Почему-то в спину вонзились злобные мысли Ике и Ямаучи. Наверное, просто показалось. Хех.

Спустившись ко входу, Хорикиту я не увидел. Решил выйти из здания. Она не из тех, кто останавливается по пути, так что наверняка уже подходит к общежитиям.

С трудом нам удалось протиснуться сквозь толпу учеников у обувных шкафчиков. Выбежав наружу, я сразу же отловил взглядом Хорикиту, двигавшуюся по пути к общежитию (там не так уж и далеко).

Большинство возвращались по домам по двое или по несколько человек, потому ее одинокая фигура так сильно выделялась.

— Хорикита-сан, — я не сразу решился окликнуть ее, но Кушида ни минуты не сомневалась.

— Что такое? — она удивленно обернулась. Наверное, не ожидала, что мы побежим за ней.

— Я бы правда хотела, чтобы ты помогала с проблемой Судо. Можешь?

— Мне казалось, я только что высказала свою позицию, — холодно пожала она плечами, словно разговаривала с идиотами.

— Знаю, но… думаю, это необходимо, чтобы достичь класса А.

— Это необходимо? — слова Кушиды ее совсем не убедили. — Если хочешь помогать Судо-куну, то вперед. Я не собираюсь тебя останавливать. Однако в помощники пригласи кого-нибудь еще. Я занята.

— Мы же это серьезно! — вырвалось у меня. Она посмотрела на меня, и взгляд ее прямо говорил: «А ты вообще чего рот открыл?»

— Проводить время в одиночестве важно. Мне не нравится, когда мое время тратят. — Как и любой одиночка, она не любит проводить время в шумной компании. И ее вполне можно понять. — Даже если я помогу ему в этот раз, все повторится. И порочный круг замкнется. Ты можешь думать, что на сей раз Судо-кун жертва, но лично я так не считаю.

— Что? Разве он не жертва? У нас будут проблемы, если он врет, — Кушида не сразу поняла ее слова.

— Возможно класс С и начал драку, но Судо-кун тоже нарушил правила.

— П-погоди, почему? Разве его в это не втянули?

«Вот же!» — было написано на лице Хорикиты, и она почему-то посмотрела прямо на меня.

«Я ни при чем, я вообще ничего не говорил!» — смотреть ей в глаза не очень-то хотелось.

После нескольких мгновений тишины Хорикита устало объяснила:

— Зачем и ради чего его втянули в это? Проблему не решить, не ответив на главный вопрос. Я не соглашусь помогать, пока не получу на него ответ. Подсказывать не буду, можешь спросить вон того парня, — она кивнула на меня. — Он делает вид, что не при делах, но понимает, о чем я думаю.

[[image:/storage/reader-images/edde21808b2c3afa321761284d19c85334cdc3ed.webp]]

«Прошу, прекрати говорить это с таким жутким выражением лица!»

Кушида смущенно посмотрела на меня и спросила:

— Ты понимаешь?

Хориките и правда не стоило говорить лишнего… Но она уже двинулась в сторону общежития, подразумевая, что мы сами должны со всем разобраться. Кушида что-то почувствовала в ее словах и не решилась останавливать.

— Судо-кун… виноват? Это правда? — в ожидании ответа Кушида посмотрела на меня.

Хорикита раскрыла карты, и даже если попытаюсь косить под дурачка, это не особо поможет. Более того, Кушида спрашивала с таким выражением лица, что я с радостью вручил бы ей даже данные банковского счета.

— Ну… я вроде как понял, что Хорикита имела в виду. Судо как минимум отчасти виновен в случившемся. Он такой человек, горячий на расправу, допускает рукоприкладство и любит хамить тем, кто его провоцирует. Я был удивлен, что его решили взять в основной состав. Он хорош в баскетболе, но его гордость и высокомерие заставляют людей ненавидеть его. В особенности тех ребят, кто вложил в баскетбол много усилий. Более того, ходят слухи, что Судо участвовал в драках и в средней школе. Не знаю никого из его бывших одноклассников, но слух довольно распространенный, потому наверняка в нем есть своя доля правды.

Иначе говоря, Судо производит плохое впечатление на людей.

— Это должно было случиться рано или поздно. Поэтому Хорикита и сказала, что Судо тоже виноват.

— Получается, отчасти именно его поведение привело к нынешней ситуации?

— Ага, и пока он продолжает вестись на провокации окружающих, проблема никуда не исчезнет. А если доказательств не найдется, его репутация и то, какое он производит впечатление, будут использованы против него же. Например, предположим, есть два подозреваемых в убийстве. Один из них уже убивал, а второй создает впечатление уравновешенного человека и пользуется уважением других. Кому ты больше поверишь?

На такой вопрос большинство даст один и тот же ответ.

— Это очевидно – более уравновешенному.

— Будут доказательства или нет, решение по делу примут, и неважно, насколько справедливым оно будет. Это именно то, что сейчас происходит. А если Судо не признает свою вину, Хорикита не станет помогать.

И все-таки, это не совсем как в пословице «что посеешь, то и пожнешь».

— Ясно, вот что она хотела сказать… — наконец поняла Кушида и кивнула. — Так Хорикита не помогает, чтобы заставить Судо усвоить из всего этого урок?

— Вроде того. Она наказывает его, потому что хочет добиться от Судо сознательности.

Кушида вроде поняла основной замысел одноклассницы, но не могла с этим согласиться. Вместо этого она разозлилась и стиснула кулаки.

— Но я все равно не понимаю, зачем ей отказывать Судо-куну с целью наказать? Если ей что-то не нравится в нем, могла бы так прямо и высказать. Друзья поступают именно так!

Не думаю, что Хорикита вообще считает Судо другом… Но все-таки она не из тех, кто опускается до разъяснений. У нее нет чувства ответственности по отношению к другим.

— Ты должна поступать так, как считаешь правильным. И помочь Судо – правильно.

— Ага, — кивнула она без колебаний. Кушида из тех, кто помогает друзьям столько, сколько будет необходимо. Если честно, это очень непросто, и только ей одной такое по силам.

— И все-таки, мне кажется, лучше не говорить Судо напрямую. Смысла не будет, если он воспримет это как обвинение. Лучше пусть сам до этого дойдет.

— Хорошо. Последую твоему совету. — Определившись с новым планом действий, Кушида потянулась. — А теперь пойдем искать свидетеля.

Мы вернулись в класс и присоединились к остальным.

— Переубедить Хорикиту не удалось?

— Прости, мы действительно пытались.

— Кушида, ты ни в чем не виновата. Мы как-нибудь должны справиться.

— Полагаюсь на вас, Ике-кун, Ямаучи-кун! — с ослепительной улыбкой объявила Кушида. Парни взирали на нее влюбленными глазами.

— Куда направимся?

Бессистемные поиски станут пустой тратой времени. Поэтому нам стоит определиться перед началом действий.

— Если никто не против, может, сначала расспросим класс В?

— Почему именно В?

— Потому что им выгоднее всего, чтобы свидетеля нашли.

— Прости, Аянокоджи-кун, но я все еще не понимаю.

— Если выбирать между классами D и С, какой потенциально опаснее для класса В? Проще говоря, какой из этих классов ближе по баллам?

— Конечно же С. Так, значит их будем опрашивать последним. Но почему не А?

— Потому что им с этого никакого проку. Классу А незачем помогать в ситуации, которая на их положение практически никак не повлияет. В конце концов, проблема завязана на классах С и D.

Конечно, мы все равно не знаем, можно ли верить классу В. Если пожелают, они могут придумать план, как избавиться не только от класса C, но и от нас. И даже если этот план разработан наспех, он может увенчаться успехом.

— Ладно, двинем в класс В!

— Стойте, — я не подумав ухватил Кушиду за воротник, отчего она дернулась назад.

— Ня! — Кушида от удивления мяукнула, как кошка.

— Милота! — с сердечками в глазах восхитился Ямаучи.

Это, наверное, было специально. Но одновременно с этой мыслью мое сердце колотилось в груди от умиления.

— Навыки общения Кушиды окажутся для нас жизненно необходимыми. Все-таки не так просто взять и попытаться подружиться с кем-нибудь из параллельного класса.

— Разве?

Свидетель-друг сможет помочь за просто так, а это, в свою очередь, не добавит никаких лишних проблем на головы класса D. Но вот если он окажется более расчетливым, бесплатной помощи нам не видать.

В любом случае, пока не поговорим, точно не узнаем. Даже если будем сидеть и решать… изменит ли это исход на более благоприятный?

— У тебя есть знакомые из класса В?

— Ага. Только несколько человек, но все-таки.

— Попробуй расспросить их первыми.

Не хотелось бы, чтобы слухи о том, что мы в панике ищем свидетеля, распространились слишком быстро.

— По одному? Или лучше всех сразу? — Ике, похоже, не нравилась усложненная стратегия.

— Мне тоже кажется, что мы чересчур беспокоимся. Идея наведаться в класс В сама по себе не плоха, но по-моему лучше задать вопрос им всем сразу. Мы можем не успеть, если будем возиться слишком долго.

— Понимаю. Может быть ты прав, поэтому поступай так, как считаешь нужным, Кушида.

— Извини, Аянокоджи-кун, — сложила ладони перед собой она.

Ей не за что просить прощения. Вполне нормально, что мы расходимся во мнениях, и если существует несколько точек зрения, лучше следовать решению большинства. Я уступил планирование Кушиде и ребятам. И вдруг почувствовал, будто кто-то смотрит мне в спину.

В классе осталось не больше трети учеников. Взгляду не за что было зацепиться. Я так и не смог определить, что это было за чувство.

В незнакомом классе висела совершенно иная атмосфера. Технически, планировка помещения не отличалась от нашей, но складывалось ощущение, словно мы пришли в совершенно другое место. Я ощущал себя как футболист или бейсболист, для которого даже незначительная разница между игрой на домашнем поле и на выезде требует дополнительной адаптации. И исход нашего предприятия во многом зависит от того, найдем ли мы тут союзников или врагов. Ике и Ямаучи тоже выглядели ошеломленными. Они стояли столбом в дверях, не в силах войти в класс.

Единственной, на кого новая обстановка не произвела какого-либо впечатления, была Кушида. Увидев знакомых, она с улыбкой помахала и направилась к ним. Ничего себе, хотел бы и я так непринужденно себя вести.

Кушида же сразу завела разговор с приятелями, ее ничуть не беспокоило, что там были и парни. Она общалась с ними так же, как с одноклассниками.

Ике и Ямаучи тут же скрутила ревность. Видеть, как Кушида радостно общается с двумя красавчиками явно уровнем гораздо выше их, было для них в новинку.

— Вот блин! Слишком много народу пытается украсть у меня Кушиду-тян!

Говоришь так… Это какой-то диалект?*

[П/П: В японском варианте Ике сказал слово «Sugiuchi», что значит «слишком», и происходит от фамилии игрока в бейсбол Тошии Сугиути. Слово появилось из мема, «крутой Сугеути», после приобретшего значение «слишком круто». Аянокоджи этого не знает, а странные окончания предложений в японском встречаются как раз в диалектах.]

— Расслабься, Ике. Все хорошо. Мы с Кушидой в одном классе учимся, а значит на шаг впереди.

Они самодовольно скрестили руки на груди, однако смотреть на них было жалко. В классе оставалось человек десять, и Кушида начала пересказывать им историю Судо.

И все же ощущение от класса В совсем не такое, как от нашего. Было сразу понятно, что в нем собрали только лучших. Не было такого, чтобы кто-то кому-то подчинялся, и каждый действовал как отдельная личность. Школьные правила они трактовали достаточно вольно, и поэтому их прически и форма выглядели взрослее. Некоторые девушки красили волосы и укорачивали юбки.

В общем, им не было дела до того, что подумают другие. Можно даже сказать, они превзошли класс D не только по успехам в учебе и оценках, но и по внешнему виду.

Я вошел в класс, оставив Ике с Ямаучи позади.

— Хочу домой… — не хотел бы я, чтобы кто-нибудь услышал, как я говорю сам с собой.

За окном бегали, обливаясь потом, члены спортивных клубов. В школе и классных помещениях работают кондиционеры, так что выходить на улицу совсем не хотелось.

— Ребята из спортивных клубов стараются изо всех сил… — проронил негромко Ике. Он все-таки решился зайти на незнакомую территорию, и теперь стоял у окна рядом со мной. Наверное, такому непостоянному парню оказалось трудно оставаться на месте. — Знаешь, по-моему ребята, которые вступают в школьные клубы, умом не блещут.

— С чего это так вдруг? Считай, ты только что поссорился как минимум с половиной учеников нашей школы.

Точно сказать не могу, но минимум 60-70 процентов учащихся, так или иначе, состоят в клубах.

— Если нравится спорт, лучше им заниматься как хобби. Тебе не кажется, что нет никакой выгоды в том, чтобы изматывать себя постоянными тренировками?

— Не думаю, что разговоры о выгоде применимы к клубной деятельности. К тому же, участие в клубе предлагает определенные преимущества. Возможность общаться и строить отношения с другими людьми, опыт переживания побед и поражений. Таким вещам на уроках не научишься. И членам такого клуба как «Домой после уроков» эти преимущества недоступны.

— Пожалуй, ты прав.

Мы еще какое-то время ждали, пока Кушида не закончит рассказ, однако наши ожидания что-нибудь разузнать попросту не оправдались.

Глава 3. Неожиданный свидетель

На следующее утро часть класса, состоявшая из групп Хираты и Кушиды, поспешила обменяться полученной накануне информацией. Ике и его друзья ненавидели Хирату из-за его популярности среди девушек. Тем не менее, они лениво болтали и наслаждались своим положением как раз благодаря девушкам, буквально облепившим Хирату.

Как я понял из их разговора, похоже, что им не удалось добыть нужные классу сведения. Они просто записывали имена людей, с которыми общались и время от времени делали заметки в своих телефонах.

А я был один, как и всегда. Можно было бы поговорить с Кушидой, но в общей беседе с остальными учениками я все еще чувствовал себя некомфортно. Поэтому попросил ее ввести меня в курс дела позже.

Между тем, моя соседка по парте, отвергшая приглашение Кушиды, готовилась к занятиям с безразличным выражением лица.

Только человека, фактически вовлеченного в это дело, все еще не было в школе.

— Ха... а мы действительно можем доказать, что это была вина класса С?

— Если мы сможем найти свидетеля, то это вполне возможно. Давай сделаем все, что в наших силах, Ике-кун!

— Прежде чем начнем «делать все возможное», мы должны понять, существуют ли вообще свидетель? Судо лишь сказал, что он смутно почувствовал чье-то присутствие, верно? Разве это не может быть ложь? В конце концов, он жестокий и часто провоцирует людей.

— Если мы будем продолжать сомневаться в нем, то ничего не сможем сделать. Ты не согласен?

— Да, это так, но... если Судо виновен, зачисление всех наших баллов отменят, не так ли? Мы снова начнем с нуля и вернемся к нашей трудной жизни без каких-либо карманных денег. Наша цель – продолжать жить в свое удовольствие, останется лишь мечтой.

— Тогда мы можем снова начать набирать баллы. С начала года прошло всего три месяца.

Девчонки в классе покраснели, слушая благородную речь Хираты. Герой нашего класса, как всегда, без колебаний дал великолепный совет. Каруизава светилась от гордости за своего парня.

— Я думаю, что наши очки бесценны. Это повлияет на нашу мотивацию, так? И потому мы должны сделать все, чтобы сохранить их. Даже если мы говорим только о 87 очках.

— Я понимаю, что ты чувствуешь. Тем не менее, думаю, опасно быть настолько непреклонным в сохранении очков и упускать из виду реальность. Самое главное для нас — беречь наших близких товарищей.

Ике с подозрением взглянул на Хирату.

— Даже если Судо виноват?

Это естественно – чувствовать себя ужасно, если наказание понесет невиновный, но другое дело, если оно было заслуженным.

Однако, Хирата уверенно кивнул. Похоже, самопожертвование для него в порядке вещей. Из-за непоколебимой нравственности Хираты, Ике опустил глаза, испытывая что-то вроде благоговейного трепета.

— То, что говорит Хирата-кун, совершенно верно, но я все равно хочу получить свои очки. Каждый месяц ученики класса А получают около 100,000 баллов. Я действительно им завидую. Есть люди, которые постоянно закупаются стильной одеждой и аксессуарами. По сравнению с ними, разве мы не выглядим жалко?

Каруизава сидела на столе, болтая ногами. Наши одноклассники казались огорченными, когда она указала на большую разницу между классами.

— Почему я не оказалась в А классе с самого начала? Если бы я училась в там, то сейчас бы наслаждалась жизнью.

— Хотел бы и я быть в классе А. Тогда я веселился бы с друзьями сутки напролет.

Я понял, что люди, которые встретились ради спасения Судо, практически сдались.

Никто кроме меня этого не заметил. Хорикита, сидевшая рядом со мной, не могла сдержать смех из-за бредовых разговоров Ике и Каруизавы. Похоже, она хотела сказать, что они не смогли бы учиться в классе А, даже если бы попытались.

Хорикита тут же достала библиотечную книгу и начала читать, стараясь не отвлекаться на шум. Я посмотрел на обложку: это были «Бесы» Достоевского. Хороший выбор.

— Было бы здорово, если бы существовал трюк, с помощью которого возможно добраться до класса A в одно мгновение. А то копить очки класса так трудно...

Разница между нашим классом и классом А составляет тысячу баллов. Излишне говорить, что это очень много.

— К счастью для тебя, Ике, есть способ стать классом А в одно мгновение. — голос, донесшийся от входа в класс, принадлежал Чабашире-сенсей, которая пришла за пять минут до начала занятий.

— Сенсей... что вы сказали? — Ике чуть не свалился со стула.

— Я говорю, что есть способ подняться до класса А, даже без накопления очков.

Даже Хорикита оторвалась от книги, пытаясь понять, не лжет ли она.

— Вы шутите... Саэ-тян-сенсей, не смейтесь над нами.

Обычный Ике проглотил бы наживку, но на этот раз он воспринял это все как шутку.

— Я говорю серьезно. В школе есть такие особые методы.

Не похоже, что сенсей шутит.

— Не думаю, что она нам врет, чтобы вызвать неразбериху…

Бывали случаи, когда Чабашира-сенсей недоговаривала информацию, но обычно она не лгала.

Улыбка Ике постепенно сошла на нет.

— Сенсей, что это за «особые методы», о которых вы говорите? — вежливо поинтересовался Ике, стараясь не раздражать ее.

Все ученики в классе также притихли и теперь смотрели на Чабаширу-сенсей. И даже те, кто не заинтересован в А классе, подумали, что было бы неплохо узнать поподробнее об этом.

— В первый день обучения я сказала, что нет ничего, что вы не могли бы купить за ваши баллы. Иными словами, если вы используете свои личные баллы, то сможете перевестись в другой класс.

Чабашира-сенсей взглянула на меня и Хорикиту. Мы воспользовались ее «особым методом» на тесте, купив балл для Судо сразу же после экзамена, и он сработал.

Наши классные очки и личные баллы связаны. Если не будет классных очков, то не сможем ежемесячно получать личные. Но тут нет строгой корреляции. Поскольку студенты имеют возможность переводить баллы друг другу, теоретически, мы можем получать баллы даже если у нас нет очков класса.

— С-серьезно?! Сколько баллов нам нужно, чтобы это сделать?

— Двадцать миллионов. И вам лучше начинать копить. Тогда вы сумеете добраться до нужного класса.

Услышав абсолютно недостижимое число, Ике полностью свалился со стула.

— Если речь о двадцати миллионах… это же просто невозможно!

В классе нарастал гул недовольства. Надежда всех была разбита в пух и прах.

— При обычных обстоятельствах это невозможно. Но поскольку это верный способ добраться до класса А, вполне естественно, что цена высока. Даже если вы уменьшите число на одну цифру, будет сто студентов из А класса, выпускающихся каждый год. В таком случае в этом не было бы никакого смысла.

Даже если мы будем каждый месяц набирать 100,000 очков, все равно будет не так-то просто набрать нужное количество.

— Мне просто любопытно, но... был ли когда-нибудь класс, который успешно выкупил себе пропуск?

Очевидный вопрос. Средняя школа Кодо Икусей существует уже около десяти лет. Сотни тысяч студентов с трудом прошли через эту школу. Если бы кто-то достиг подобного, об этом наверняка стало бы известно.

— К сожалению, такого никогда не было. Причина ясна как день. Если вы будете экономить в течение трех лет, сохраняя изначальное значение, в итоге вы получите около 3,6 миллиона очков за три года. Как класс А, вы можете получить до 4 миллионов очков. То есть это недостижимая при обычных обстоятельствах цель.

— Это просто невозможно…

— Очень близко к невозможному. Но то вовсе не означает, что такое в принципе неосуществимо. Это большая разница, Ике.

Тем не менее, около половины класса уже потеряли всякий интерес. Для класса D, который хотел получить 100, может быть, 200 баллов, достигнуть 20 миллионов оставалось лишь несбыточной мечтой. Это за пределами нашего воображения.

— Могу я задать вопрос?

Как всегда, наблюдательная Хорикита, подняла руку. Похоже, она решила, что было бы полезно узнать больше деталей.

— С момента основания этой школы, каково самое большое количество баллов, накопленное студентом? Я хотела бы знать просто для справки.

— Очень хороший вопрос, Хорикита. Около трех лет назад был один ученик класса B, уже готовящийся к выпуску. Он накопил приблизительно двенадцать миллионов баллов.

— Д-двенадцать миллионов?! И вдобавок ко всему студент В класса?!

— Но, прежде чем он смог достичь 20 миллионов, этого ученика вынудили покинуть школу. Его исключили за осуществление крупномасштабной мошеннической схемы.

— Мошенничество?

— Он разводил первогодок на баллы одного за другим. Вероятно, делал это чтобы набрать 20 миллионов очков, дающих пропуск в класс А. Однако школа не могла игнорировать его действия. И хотя его цель изначально не была дурной, школа должна была наказать его за нарушение правил.

Это была не просто байка, а история, лишний раз подтверждающая невозможность затеи.

— Таким образом, даже если прибегнуть к теневым методам, двенадцать миллионов в значительной степени окажется пределом.

— Откажитесь от этого метода и ради дальнейшего продвижения сотрудничайте друг с другом.

Хорикита начала себя чувствовать идиоткой и, жалея, что подняла руку, продолжила чтение.

В этом мире предложения, кажущиеся на первый взгляд слишком хорошими, в итоге оказываются обманчивыми.

— А, точно. Никто из вас не получал очков от клубной деятельности? — неожиданно что-то вспомнив, Чабашира-сенсей сменила тему.

— Что вы имеете в виду?

— Есть случаи, когда баллы начисляются отдельным лицам за участие в клубной деятельности и за их вклад в развитие клуба. Например, если человек в клубе каллиграфии выигрывает приз в конкурсе, школа будет присуждать ему баллы, соответствующие премии.

Одноклассники снова начали вникать в новую информацию.

— М-мы можем получить баллы за участие в клубной деятельности?!

— Именно. Возможно, другие классы уже об этом знают.

— Эй, что это значит?! Почему вы не сообщили нам этого раньше?!

— Я забыла об этом. Однако клубы существуют не только для получения баллов. И узнай вы об этом факте раньше, вам бы это мало помогло, — Чабашира-сенсей произнесла это без тени стыда.

— Нет, нет, нет, это определенно могло бы помочь! Если бы нам сказали это раньше, я бы…

— Ты говоришь, что вступил бы в клуб? Думаешь, ты смог бы чего-либо достигнуть, вступив в клуб и участвуя в соревнованиях с такой слабой волей и мотивацией?

— Это… может это и правда, но… Такое могло случиться!

Я понимаю, что пытается сказать Чабашира-сенсей Ике. Во-первых, если бы кто-то присоединился к клубу только ради заработка очков, они, вероятно, не смогли бы достойных результатов. Кроме того, вступление в клуб и половинчатые усилия будут только мешать остальным серьезно настроенным участникам.

С другой стороны, кто-то может присоединиться ради зарабатывания очков, а затем обнаружить, что у него есть талант к этой деятельности. Все, что я могу сказать — наш классный руководитель лишь притворялась.

— Если подумать, это было довольно очевидно.

— Что ты имеешь в виду, Хирата-кун?

— Во время занятий по плаванию, наш инструктор Хигашима-сенсей сказал, что занявший первое место получит 5 000 очков. Даже это дает понять, что клубная деятельность приносит баллы.

— Я не помню, — сказал Ике, пожимая плечами и почесывая затылок.

— Если мы получим баллы, то я, наверное, займусь каллиграфией или другим видом искусства.

Кажется, Ике смотрит только на положительную сторону момента. На самом же деле, очевидно, что тут замешано что-то еще.

Если кто-то не участвовал всерьез и расслабился, может быть и такое, что его деятельность в клубе негативно оценят; выбирая легкий путь, ты лишь навлечешь на себя неприятности.

Тем не менее, хорошо что мы узнали обо всем.

— Хорикита, разве это не доказывает, что таких людей как Судо стоит спасать?

— Ты говоришь, что мы должны его спасти, потому что он играет в баскетбол?

— Ты слышала на днях, что он был единственным первогодкой, которого взяли в основной состав?

Хорикита слегка кивнула, будто мысленно возвращалась к этому моменту.

— Если он говорил правду...

Похоже, она все еще сомневается.

— Лучше иметь много очков. Верно? Мы можем поддерживать наши собственные оценки и помогать другим, как сделали это с тестом Судо.

— Не думаю, что ты из тех людей, которые станут тратить свои деньги на других.

— Я просто говорю, что выгодно иметь много баллов. Ты ведь это понимаешь?

Хорошо когда в запасе много очков, как классных, так и личных. Во всяком случае, лишним это точно не будет.

Кроме того, нам слишком мало известно о том, как еще можно получить баллы на данном этапе обучения. Если наши шансы получить баллы будут расти до тех пор, пока Судо остается в классе, то это, определенно, благотворно подействует на общие усилия.

Хорикита погрузилась в молчание. Возможно, сейчас она обдумывает другие варианты приумножения очков класса.

— Я не собираюсь говорить, что помогу, но мне необходимо признать существование Судо.

Хорикита была резка, но она осознавала и понимала свои собственные интересы. Факты нужно принять как факты. Не думаю, что нужно говорить что-то еще, поэтому закончил разговор.

Некоторое время я смотрел на Хорикиту, размышляя над этим, и молчал.

В классе какое-то время царило волнение, но все быстро вернулись к привычному ритму. После занятий мы возобновили поиски свидетеля.

Я тащился в хвосте компании Ике и Кушиды и восхищался их навыками общения. Было ясно как день, что я, который даже двух слов связать не может, не годился для таких задач. Как они могут так запросто болтать с незнакомцами? Монстры.

В ходе расследования они собирали не только имена, но и выспрашивали контактные данные. Присутствие Кушиды, вероятно, побудило их сообщить ей свои адреса. Это тоже невероятный талант…

Несмотря на то, что Кушида и компания заходили в классы второгодок и опросили всех старшеклассников, не было найдено никаких зацепок.

По мере того, как шло время, число учеников, оставшихся после занятий в здании школы, быстро уменьшалось. Мы решили на этом закончить.

Сегодня тоже ничего не нашли…

Чтобы пересмотреть нашу стратегию, все вернулись в мою комнату. Вскоре после этого, пришел Судо и присоединился к дискуссии.

— Что сегодня происходило? Есть какой-то прогресс?

— К сожалению, дело пока никак не продвигается. Судо-кун, там действительно был свидетель?

Я понимаю сомнения Ике. Даже после школьных занятий нам сообщали ту же информацию, что и раньше. Так что никаких признаков существования свидетеля не было.

— Ха? Я никогда не говорил, что свидетель действительно есть. Я лишь упомянул, что он мог быть.

— Это… так и есть?

— Конечно, Судо-кун не говорил: «Я видел». Он сказал, что думал, что там кто-то есть.

— Может это просто галлюцинация? Должно быть, ты принимаешь какие-то сильные наркотики.

Не, это слишком маловероятно… Судо взял Ике в захват.

— Эй! Я сдаюсь, сдаюсь!

Пока эти двое дурачились, Кушида и Ямаучи все еще ломали голову над этой ситуацией. После десятиминутного обсуждения Кушида заговорила, придумав что-то новое.

— Я думаю, будет лучше направить наши усилия в другое русло. Например, давайте поищем людей, которые могли бы стать свидетелями инцидента.

— Искать потенциальных свидетелей… разве это не бесполезно?

— Ты собираешься искать людей, которые находились поблизости в тот день?

— Да, что думаешь?

Идея неплохая. Может найтись несколько человек, которые входили в здание в тот день, и это довольно легко заметить. Другими словами, если кто-то скажет, что видел человека, заходящего в спец-корпус, то мы станем на шаг ближе в поисках очевидца.

— Звучит неплохо. Давайте сделаем это немедленно.

Когда я отметил это, Судо уже израсходовал все жизни в мобильной игре, к которой он недавно пристрастился. Кажется, она называлась «Поколение Чудес» или что-то в этом роде. В общем, я действительно не знал, что происходило. После победы он встал в триумфальную позу.

И хотя Судо действительно ничего не мог сделать в данной ситуации, Ике и Ямаучи выглядели недовольными. Тем не менее, поскольку они боялись, что Судо даст сдачи, то решили не высказывать недовольства. Они оба молчали, делая вид, что ничего не видели.

Уже почти пятница. На выходных будет трудно добиться каких-либо результатов. Иначе говоря, времени, которое мы потратим на поиски свидетеля, осталось мало.

Раздался звонок в дверь. Кто-то пришел ко мне.

Маленькая группа людей, регулярно бывавшая у меня комнате, уже собралась здесь, так что это мог быть лишь один человек.

— Есть какой-то прогресс? — спросила Хорикита снисходительным тоном, хотя должно быть, она уже знала ответ на собственный вопрос.

— Нет… пока нет.

— Я говорю это только потому, что это ты, но у меня есть кое-что…

Пока она говорила, то увидела, что у входной двери стоит слишком много пар обуви. Она развернулась обратно.

Кушида вскочила, вероятно беспокоясь, что она быстро уйдет.

— О, Хорикита-сан! — Кушида с улыбкой помахала Хориките. Глядя на ее бодрое настроение, Хорикита, естественно, вздохнула.

— Ты не можешь сейчас сбежать, ты знаешь?

— Похоже, что так…

Хорикита неохотно прошла в комнату.

— О-о, Хорикита!

Конечно, Судо обрадовался ее появлению. Он поставил игру на паузу и поднял голову.

— Ты решила помочь? Я рад, что ты присоединилась.

— Я не собираюсь помогать. В конце концов, свидетеля все еще нет, так?

Кушида удрученно кивнула.

— Если ты тут не для помощи, то почему пришла?

— Мне было интересно, какой у вас план.

— Я счастлив, даже если ты пришла только чтобы выслушать нашу идею. Мне бы не помешал совет.

Затем Кушида рассказала ей о задумке, который мы только что обсуждали. Выражение лица Хорикиты оставалось напряженным на протяжении всего объяснения.

— План неплохой. Если есть в запасе достаточное количество времени, ваши труды могут принести результат.

Безусловно, вся проблема во времени. Вряд ли мы успеем сделать что-то за те несколько дней, что у нас остались.

— Теперь, когда я проверила ситуацию, могу вас оставить.

В конце концов, Хорикита решила уйти даже не присев.

— А что ты об этом думаешь?

Ранее, когда она стояла в дверях, ей явно было что сказать. Она не настолько дружелюбна, чтоб просто так заявиться ко мне.

— ...Я дам тебе один совет, чтобы помочь вашим слабым усилиям. В конце концов, сложнее всего увидеть то, что находится прямо перед тобой. Если действительно есть кто-то, кто был свидетелем инцидента, то этот человек, скорее всего, рядом.

Информация, которую нам дала Хорикита, была гораздо важнее, чем я предполагал. Она говорила так, будто уже нашла свидетеля, в существовании которого мы даже не были уверены.

— Что ты имеешь в виду, Хорикита? Хочешь сказать, у тебя уже есть кто-то на примете?

Удивление и сомнение были для Судо превыше радости. Оно и понятно. Все, включая меня, были в недоумении, пока она не ответила.

— Сакура-сан, — имя которое произнесла Хорикита никто не ожидал услышать.

— Сакура-сан из нашего класса?..

Ямаучи и Судо переглянулись. Они, кажется, даже не знали кто такая Сакура. Честно говоря, на короткое время мне тоже пришлось покопаться в памяти.

— Свидетелем является эта девушка.

— Почему ты так решила?

— Когда Кушида-сан спрашивала класс о свидетеле, она была единственной, кто опустил взгляд. Многие внимательно слушали Кушиду-сан, и только она выглядела безразличной. Она бы так не поступила, если бы действительно не была связана с этим инцидентом.

— Я вообще ничего не заметил.

Наблюдательность Хорикиты не может не впечатлять.

— Поскольку ты был одним из тех, кто не отрываясь смотрел на Кушиду-сан, это вполне естественно.

Что-за саркастический тон?

— Так, ты говоришь, что есть высокая вероятность того, что эта Сакура или Кокура или как-там-ее, может быть свидетелем? — уточнил Судо.

Остроумное замечание. Дурак такого не сказал бы.

— Нет, Сакура-сан определенно свидетель. Ее действия это подтверждают. Хотя она может и не признавать этого, она – именно тот человек, который вам нужен.

Хорикита вела себя как обычно. Все мы оказались тронуты тем, на что она готова ради класса.

— Ты действительно делаешь это ради меня! — Судо выглядел особенно растроганным.

— Не пойми меня неправильно. Я просто не хотела тратить время и позориться перед другими классами. Вот и все.

— Умм, еще ты спасала наши баллы, верно?

— Можете толковать это как вам угодно, но я просто говорю, что вы ошибаетесь.

— Не ври, ты просто цундере, Хорикита, — Ике игриво хлопнул ее по плечу, но его рука была тут же была перехвачена.

— Ауч!

— Не трогай меня. Если еще раз так сделаешь, я буду презирать тебя до самого выпуска.

— Я... я не собирался тебя трогать... а даже если и собирался... ой, ой!

Она прижала его к земле, схватив за голову. Жаль, но он это заслужил.

Хотя такие защитные приемы не свойственны нормальным девушкам. Поскольку я знал, что ее старший брат занимается айкидо и каратэ, должно быть она тоже практиковалась в чем-то подобном.

— М-моя рука-а-а!

— Ике-кун, — Хорикита говорила с Ике, лежащим на полу, скрючившись от боли.

Разве это не перебор?

— Мне стоит поправиться. Я буду презирать тебя даже после выпуска.

— У-у! Так жестоко! — Ике был окончательно повержен ее словами.

Сакура, значит… Из всех учащихся свидетелем оказался человек из класса D. Трудно сказать, хорошо это или нет.

— Разве это не замечательно, Судо? Если это ученик D класса, то у нас точно будут свидетельские показания!

— Да. Я рад, что есть свидетель. Но что за человек эта Сакура? Ты знаешь ее?

— Серьезно? Она сидит рядом с тобой! — удивленно воскликнул Ямаучи.

— Не, ошибаешься. Она по диагонали перед тобой слева, так?

— Вы оба ошибаетесь… она по диагонали перед Судо-куном справа, —Кушида поправила их, надув губки.

— По диагонали, спереди справа… Я не помню. Я знаю, что там кто-то есть.

По-моему, это очевидно. Если бы место по диагонали впереди справа пустовало, такое выглядело бы как минимум странно.

Упомянутая девушка – Сакура, конечно не выделяется. Проблематично, что мы ничего о ней не знаем.

— Возможно, я знаю ее, но не помню точно, где мог слышать имя.

Прости, но я не могу сказать, где именно.

— Расскажи нам, как она выглядит?

— Ну, а если я скажу, что у нее самая большая грудь в классе, это поможет? Прям совсем большая, понимаешь?

Явно оживившийся Ике описал одну из основных физических характеристик Сакуры. Лично я не смог бы понять о ком идет речь, основываясь только на такой информации

— О, это та простая девушка в очках?

Как ты это понял?.. Я немного отодвинулся от него.

— Плохо запоминать людей таким способом, Ике-кун. Это выглядит жалко! — воскликнула Кушида.

— Н-нет, все не так, Кушида-тян! Я не пытался никого оскорбить. Это как запомнить высокого человека по его росту, понимаешь? Потому что так гораздо проще! Единственная разница лишь в том, что я запоминаю других людей по другим характеристикам!..

Ике попытался сгладить ситуацию, чтоб Кушида не разуверилась в нем окончательно, но уже слишком поздно.

— Черт возьми! Все совсем не так! Мне не нравятся простушки вроде нее! Не поймите меня неправильно!

Нет, я не думаю, что здесь есть какие-то недопонимания. А пока Ике рыдал, остальные принялись обсуждать Сакуру.

— Тогда следующий шаг – выяснить, как много нам известно о Сакуре-сан. Кто-нибудь хоть что-то знает?

— Хммм, не уверен. Мы должны спросить ее напрямую.

— Мы не можем пойти к ней в комнату прямо сейчас? У нас не так много времени.

Предложение Ямаучи кажется безопасным, но это так же зависит от ее личности и характера. Сакура – необычайно застенчивая девушка. Если бы люди, которых она не очень хорошо знала, внезапно появились на ее пороге, легко представить, как сильно бы она смутилась.

— Тогда, может нам следует позвонить ей?

Кстати говоря, я уже успел позабыть, что у Кушиды есть контакты каждого в классе.

— Не могу связаться. Я попробую еще раз позже, но боюсь, это сложный вопрос.

— Что ты имеешь в виду?

— Она дала мне свои контакты, но я думаю, что она будет раздражена, если я попытаюсь связаться с ней, тем более что она не очень хорошо меня знает. Кроме того, я не думаю, что она сейчас в комнате, поэтому не берет трубку.

Также вероятно, она просто притворяется, что ушла.

— Выходит, она вроде Хорикиты? — ляпнул Ике.

Как тебе только взбрело в голову спрашивать такое прямо при ней самой?

Впрочем, похоже, Хориките все равно. И действительно, кажется, ее совершенно не волновала болтовня Ике.

— Пока.

— А, Хорикита-сан!

С таким видом, словно ее застали врасплох, Хорикита быстро встала и направилась к двери.

Как только я собирался встать и догнать ее, раздался звук закрывавшейся двери.

— Что-за цундере.

Судо выглядел счастливым, улыбаясь до ушей и почесывая нос указательным пальцем.

Она уж точно была ни Цун, ни Дере. Вообще ничего из перечисленного.

Поскольку мы ничего не могли поделать с отсутствием Хорикиты, разговор продолжался и без нее.

— Я думаю, что Сакура-сан просто застенчивый человек. Вот такое у меня впечатление.

Странно говорить о характере человека, если тебе ни разу не довелось с ним разговаривать.

— Во всяком случае, она простушка. То, чем она обладает совершенно для нее бесполезно, — говоря так, Ямаучи указал себе на грудь.

— Да, да! Хотя ее сиськи очень большие, а это мило само по себе! — Ике, кажется, уже забыл о сожалении, которое чувствовал еще несколько секунд назад, и снова начал увлекаться.

Однако у Кушиды по лицу поплыла натянутая улыбка. Заметив это, Ике снова пожалел о своих словах. Это прекрасный пример живого существа, постоянно допускающего одни и те же ошибки.

Проблема в том, что даже если я молчу, то чувствую, что ко мне относятся так же, как к Ике и Ямаучи. Выражение лица Кушиды словно говорит: «Ты тоже одержим сиськами, верно? Ты извращенец». Разумеется, это всего лишь мое воображение.

— Хм, лицо Сакуры… кажется, я совершенно ничего не могу вспомнить.

Я едва мог сопоставить имя с ее лицом. Помню, как она выглядела, когда мы искали свидетеля. Но еще лучше запомнил ее грудь. Похоже, я не особо отличаюсь от остальных…

Сакура производила впечатление вечно одинокого человека с сутулой фигурой.

— Кстати, я не знаю, разговаривает ли она вообще с кем-нибудь. Как насчет тебя, Ямаучи? Подожди, подожди секунду... Ямаучи, ты сказал, что признался ей раньше, верно? Вы смогли поговорить с ней?

Ах да, он действительно сказал, что признался.

— Ах, а-а. Ну, если и было что-то подобное, я уже не помню, — Ямаучи сделал вид, что забыл.

— Так ты врал…

— Ба! Нет, что ты, я не соврал! Просто недоразумение. Это была не Сакура, а девочка из соседнего класса. Которая не такая уродливая и мрачная, как Сакура. Ох, простите, дайте мне секунду, — Ямаучи уклонился от ответа и достал телефон.

Сакура может быть простоватой, но уж точно не уродливой. Я никогда не всматривался, но у нее довольно приятные черты лица.

— Во-первых, я постараюсь завтра поговорить с ней сама. Она может забеспокоиться, если увидит большое количество людей.

— Звучит хорошо.

Если Кушида не сможет достучаться до нее, вероятно, это не удастся никому из нас.

— Так жарко…

Эта школа не меняет форму по сезону, и поэтому мы должны носить пиджаки в течение всего года. Причина проста — каждое здание оборудовано системами отопления и охлаждения. Единственный недостаток такого подхода состоит в том, что становится жарко, когда мы ходим из дома в школу и обратно.

Утром моя спина вспотела за те несколько минут, что я добирался из общежития в школу. Добравшись до места, я укрылся в прохладном здании.

Для студентов, что тренируются с утра это, должно быть, настоящий ад. В классе и парни и девчонки столпились вокруг кондиционера. Они напоминали мне мотыльков, летящих на свет лампочки. Это плохая аналогия?

— Аянокоджи-кун, доброе утро, — окликнул меня Хирата.

Как всегда, у него было ободряющее выражение лица. Кроме того, я мог различить слабый запах цветов. Если бы я был девчонкой, то непременно умолял бы об объятиях.

— Кушида-сан рассказала мне о вчерашнем. Вы нашли свидетеля. Это Сакура-сан.

Хирата посмотрел на место Сакуры, которое все еще пустовало.

— Ты собираешься с ней говорить? — спросил я.

— Я? Нет... я только поприветствую ее. Я хотел поговорить с ней, потому что она всегда одна в классе, но я не могу быть настойчивым и приглашать ее, особенно если учесть, что я парень. Кроме того, если я попрошу Каруизаву-сан поговорить с ней, это также доставит проблем.

Да, трудно представить беседу между через-чур напористой Каруизавой и Сакурой.

— Думаю, надо дождаться большей информации от Кушиды-сан.

— Звучит замечательно, но почему ты говоришь это мне? Было бы лучше, если бы ты говорил об этом с Ике или Ямаучи.

У него не было никакой серьезной причины говорить мне это все. Я ведь не был частью этой команды.

— Никакой особой причины. Наверное, это потому, что ты связан с Хорикитой-сан. Она не разговаривает ни с кем кроме тебя, так что я подумал, что ты передашь это дальше.

— Понятно.

Это моя единственная область применения? Хирата приятно улыбнулся. Если бы я был девчонкой, то мое сердце вырвалось бы из груди.

— О, вспомнил. Если ты не против, можешь потусоваться с нами какое-то время. Что думаешь?

Эй, эй, только не говори мне, что уже не удовлетворяешься девушками и хочешь заставить мое сердце биться сильнее. Если я, известный затворник, приму приглашение героя без особых возражений, это будет большой проблемой.

— Уверен. Это будет забавно, наверное, — ах, я сказал все ровно наоборот.

Черт бы побрал мой ужасный рот. Я определенно не ждал от Хираты приглашения потусоваться или чего-то подобного. Да, это так. Вот что не так с японцами: мы неспособны сказать «нет», так мы отвечаем окольными путями, когда нас пригласили.

— Прости. Ты точно не против? — Хирата почувствовал мою неуверенность.

— Нет, нет, я хочу пойти. Определенно, хочу, — ответил я, чувствуя легкое отвращение к себе. Я пытался действовать как гордый парень, но я не мог удержать стремление пойти.

— Ты не против, если со мной пойдет моя девушка?

— Ммм? Каруизава-сан? Никаких проблем, — мой ответ был на удивление быстр.

Ну, был широкий спектр таких типичных парочек. Поскольку они все еще звали друг друга по фамилиям, вероятно они еще не были так близки. Я неохотно расстался с Хиратой, и стал возиться с мобильником пока ждал классного часа. Тогда я и заметил, что Сакура была на своем месте.

Она ничем не была занята. Казалось, просто убивала время, просиживая за своим столом. Мне стало любопытно, каким студентом была Сакура. За три месяца, что я был в школе, я ничего о ней не знал кроме фамилии. И, возможно не только я. Остальные в классе, вероятно тоже были без понятия.

Кушида и Хирата были активными и могли открыться практически каждому. Хорикита не испытывала страданий от одиночества. А что насчет Сакуры? Она одиночка, как Хорикита? Или, как и я страдает, потому что не знает, как найти контакт с людьми? Это были тайны, которые Кушида должна будет для нас разгадать.

Помещение было переполнено. Как только классный час закончился, Кушида направилась к Сакуре, которая явно намеревалась по-тихому уйти. Кушида, казалось, странным образом нервничала. Ике, Ямаучи и даже Судо выказывали интерес к тому, что произойдет и сосредоточили все свое внимание на девушках.

— Сакура-сан?

— Ч-что?

[[image:/storage/reader-images/decbb213dba5faec437ca422d24435109feb5f2c.webp]]

Сутулая девушка в очках робко посмотрела на Кушиду. По-видимому, не ожидала, что ее кто-то позовет и от этого смутилась.

— Я хотела бы кое-что у тебя спросить, Сакура-сан. Найдется минутка? Это насчет Судо.

— П-прости. У меня… у меня есть планы, так что…

Очевидно, Сакуре было некомфортно. Она отвела взгляд. Наверное, она не очень хороша в общении с другими. Или не хотела говорить на эту тему.

— Пожалуйста, не могла бы ты найти время? Это важно, потому я хотела бы поговорить с тобой. Когда Судо-куна спровоцировали на драку, ты могла находиться где-то рядом?

— Я… я не знаю, и уже говорила это Хориките-сан. Я действительно ничего не знаю.

Ее слова выглядели неубедительными. Тем не менее, она старательно все отрицала. Кушида четко могла видеть, насколько неприятен был разговор для Сакуры, так что она вряд ли захочет давить на нее еще сильнее.

Поначалу казалось, что Кушида слегка сдавала позиции, но ее беспокойство быстро растаяло в вежливой улыбке. Она не могла позволить себе сдаться так просто, потому что Сакура могла повлиять на судьбу Судо.

— Так… не будет проблем, если я уйду?.. — шепотом спросила Сакура.

Однако, тут кое что странное. Она явно не была плоха в общении с людьми. Скорее всего, просто что-то скрывала. Это можно понять, всмотревшись в ее поведение. Сакура скрывала свою сильную сторону, так же избегая зрительного контакта. Даже если им некомфортно встречаться с кем-то глазами, люди обычно смотрят в сторону тех, с кем говорят. Сакура же вовсе не смотрела на Кушиду.

Если бы с ней говорил Ике или я, такая реакция была бы понятной и уместной.

Хотя это было по большей части формальностью, Сакура уже обменялась номерами с Кушидой. Не думаю, что Хорикита ошибалась, ощущая дискомфорт в разговоре с Кушидой. Сам нахожу в этом что-то отталкивающее.

— Можешь уделить лишних несколько минут сейчас? — надавила Кушида.

— З-зачем? Я ничего не знаю…

Если Кушида провалилась, мы не сможем извлечь больше никакой выгоды из этой беседы. Конечно, чем дольше тянулась неловкость, тем больше внимания они к себе привлекали. Со стороны все выглядело как полный просчет со стороны Кушиды. Поскольку они уже знакомы и обменялись контактами, она ожидала, что беседа пройдет более гладко. Потому даже не думала, что в данной ситуации ее могут отвергнуть. И это объясняло, почему сейчас все разваливается.

Хорикита внимательно следила за ситуацией. C каким-то самодовольным выражением она взглянула на меня. Это было так, словно она говорила мне: «Твоя наблюдательность просто невероятна».

— Я действительно плоха в общении. Прости… — в итоге пробормотала Сакура.

Она говорила неестественно напряженно, и казалось, не хотела, чтобы Кушида подходила ближе. Уже пообщавшись с Сакурой ранее, она описывала ее им как застенчивую, но нормальную девушку. Вот только судя по ее поведению, она явно не подходила под критерии нормы. Кушида почувствовала это сейчас, потому не могла скрыть своего замешательства. Обычно другие люди без труда открываются ей, но здесь все закончилось полным провалом. Хорикита также понимала, что произошло. Она следила за беседой и пришла к неутешительному заключению:

— Какая жалость. Кушида не смогла убедить ее.

И она права. Если Кушида не смогла уговорить Сакуру, то вряд ли это будет под силу кому-либо другому из нашего класса. Кушида хорошо справлялась с созданием неформальной атмосферы, в которой даже асоциальные люди могли бы общаться естественно. Однако у каждого есть то, что называют личным пространством. Другими словами, запретная зона.

Культуролог и антрополог Эдвард Холл в дальнейшем выделил в идее о личном пространстве четыре части. Одна из таких зон – «интимное пространство». Входящие в это особое пространство люди может позволить себе даже такой близкий контакт как объятия. Когда кто-то совершенно посторонний пытается вторгнуться в это пространство, это вызывает у них автоматическое отторжение. Совсем другое дело, если этот человек – возлюбленный или лучший друг. В таком случае он или она не будут испытывать дискомфорта. Даже если этот кто-то случайный знакомый, такая девушка как Кушида, возможно, не стала бы возражать, если бы он вошел в ее «интимное пространство». То есть, сама она не придавала большого значения этому.

Однако, очевидно, что Сакура отвергла Кушиду. Нет… скорее, она убегала прочь. Когда Сакуру впервые спросили, она сказала, что у нее есть планы. Но если бы это действительно было так, то она повторила бы эту фразу и во второй раз. Сакура собрала свою сумку и встала, соблюдая очевидную дистанцию между собой и Кушидой.

— П-пока.

По-видимому, девушка сбегала, потому что не могла искусно завершить беседу. Она схватила со своего стола фотоаппарат и начала уходить прочь. И в этот момент врезалась в плечо Хондо. Сосредоточившись на переписке с другом, тот не обратил внимания куда идет.

— Ах! — громко щелкнув, фотоаппарат Сакуры грохнулся на пол.

Хондо продолжал идти, все еще сосредоточившись на своем телефоне. Проходя мимо, он просто извинился со словами «Моя вина!»

Сакура, забеспокоившись, бросилась подбирать свою камеру.

— Не получается. Экран не зажигается…

Сакура прикрыла рукой рот, полностью шокированная. Похоже, камера сломалась от удара. Она нажимала кнопку включения снова и снова, пытаясь вынимать батарейки и вставляя их обратно, но индикатор не загорался.

— П-прости. Мне очень жаль. Это потому, что я подошла очень внезапно… — начала Кушида.

— Нет, дело не в этом. Я просто была неосторожна, вот и все… в любом случае, до свидания!

Кушида не сумела остановить подавленную Сакуру, она могла лишь с сожалением смотреть ей вслед.

— Почему такая мрачная девушка мой свидетель? Отстой! Она не станет мне помогать, вот и все, — Судо раздраженно вздохнул и скрестил ноги, откинувшись на спинку стула.

— Я уверен, что нам есть чему поучиться. Кроме того, мы не спросили Сакуру-сан напрямую, что она видела. Может она просто не может сказать это сама?

— Я знаю, если она захочет что-то рассказать, то сделает это. Она ведет себя сдержанно, как взрослая.

— Так даже лучше, Судо-кун. То есть, было бы лучше, если бы она была нашим свидетелем.

— Что ты имеешь в виду?

— Она не станет давать показания от твоего имени. Школа определит тебя как инициатора драки. И хотя класс D пострадает от твоих действий, мы будем в порядке. Мы владеем доказательством того, что они лгут о насилии. Трудно представить, что школа оштрафует нас за вовлеченность в этот инцидент больше чем на 100 или 200 очков. Таким образом, мы потеряем только 87 баллов, а вот тебя самого просто исключат. Но даже так, мы возьмем на себя большую часть вины, в отличие от ребят из класса С, — Хорикита безжалостно высказывала мысли вслух, как будто все это время держала их глубоко в себе.

— Не шути так! Я невиновен! Невиновен! Я бил их, но это была самооборона.

— Не думаю, что в данном случае самооборона поможет.

Упс, я случайно сказал это вслух.

— Эй, Аянокоджи-кун!

Я пытался вести себя бесстрастно. Развернувшись, я обнаружил совсем близко лицо Кушиды. Вблизи она казалась очень милой. Вместо того чтобы чувствовать себя неловко из-за грубого вторжения в мое личное пространство, я почему-то хотел, чтобы она подошла еще ближе.

— Аянокоджи-кун, ты товарищ Судо-куна, не так ли? — спросила она.

— Ну… так и есть. Впрочем, почему ты опять это спрашиваешь?

— Ну, просто это немного напрягает. Всеобщее стремление спасти Судо затухает.

Я оглядел весь класс.

— Похоже, так и есть. Возможно, они думают «будь, что будет». И что теперь уже ничего не поделать.

Даже если Сакура, ключевой свидетель, отказала Судо в помощи, тогда мы не сможем добиться никакого прогресса.

— Не могу представить, что мы сумеем найти идеальный выход для Судо. Давайте просто откажемся от него, — малодушно пробормотал Ике.

— Какого черта, парни? Разве не вы сказали, что поможете мне? — едва не плакал Судо.

— Ну, это просто… понимаешь?

Судо с мольбой в глазах обратился к оставшимся одноклассникам.

— Даже твои друзья не желают помочь тебе. Какая жалость, — пробормотала Хорикита.

Другие ученики не пытались отрицать слов Ике и Хорикиты.

— Почему я должен терпеть подобное? Вы куча бесполезных придурков!

— Какую занимательную вещь ты говоришь. Разве ты не заметил, что каждый от тебя отворачивается?

— Что ты под этим подразумеваешь?

Наш класс часто очень взвинчен, но сегодня все хуже, чем обычно. Однако, поскольку Судо говорил с Хорикитой, он старался изо всех сил сдерживать себя. Тем не менее, атака пришла на него с неожиданной стороны.

— Не думаешь ли ты, что было бы лучше, если бы тебя отчислили? Твое поведение далеко не прекрасно. Нет, фактически, я мог бы сказать, что твоя жизнь убога, Красные Волосы-кун.

Голос исходил от парня, вглядывающегося в собственное отражение в зеркале и поправляющего волосы. Это был Коенджи Рокуске, который даже на фоне остальных странных личностей очень сильно выделялся.

— Какого черта? Еще раз посмеешь так сказать, и я порву тебя!

— Для меня было бы непродуктивно отчитывать тебя, так что неважно, сколько раз я это сделаю. Какой смысл читать нотации слабоумному, не так ли?

Говоря это, Коенджи даже не взглянул на Судо. Как будто это был монолог.

Тут же раздался грохот. Стол взлетел в воздух и раскололся от сильного удара ногой. Все тут же затихли. Судо, молчаливый и напряженный, подошел к Коенджи.

— Ладно, хватит. Вы двое, успокойтесь! — сказал Хирата.

Он был единственным парнем, который мог что-то предпринять в этой ужасной ситуации. Мое сердце заколотилось в груди.

— Судо-кун, ты доставляешь тут больше всех проблем. Но, Коенджи-кун, ты тоже неправ.

— Фу. Не думаю, что делал что-либо неправильное, с тех пор как родился. Должно быть ты ошибся.

— Давай же! Я разобью твое лицо, — огрызнулся Судо.

— Прекратите!

Хирата схватил руку Судо, пытаясь его остановить, но тот не выказывал признаков колебания. Он выглядел так, будто хотел выместить все свое раздражение и злость, избив Коенджи.

— Прекратите уже! Я не хочу видеть, как мои друзья дерутся…

— Согласен с Кушидой. Не знаю насчет Коенджи, но я тоже твой товарищ, Судо-кун.

Хирата был настолько крут. Уместней было бы ему сменить имя на «Герой». Это звучало бы просто потрясающе.

— Я пытаюсь отсановить это! Судо-кун, ты должен действовать более зрело. Если будешь причиной других неприятностей, то мнение школы о тебе будет только ухудшаться.

— Тц…

Судо свирепо посмотрел на Коенджи и покинул класс, громко хлопнув дверью. Потом в коридоре послышался громкий голос:

— Коенджи-кун, я не намерен заставлять тебя помогать. Но ты не прав, обвиняя его.

— К сожалению, я никогда не ошибаюсь. Ни разу за всю свою жизнь. О, похоже мне пора на свидание! Ну, позвольте откланяться.

Наблюдая за их причудливым общением, я понял, что нашему классу недостает единства.

— Судо-кун так и не вырос, да?

— Не могла ли ты быть добрее, Хорикита-сан?

— Я не проявляю милосердие к людям, даже не пытающимся работать над собой.

— Ну, вообще-то ты не проявляешь милосердия даже к тем, кто пытается.

— Что?

— Ох!

В меня вонзился такой острый взгляд, что я даже отпрянул. Но все равно попытался слабо возразить.

— В мире бытует выражение: великие таланты поздно взрослеют. Возможно, Судо мог бы стать профессиональным игроком в НБА, верно? Думаю, есть вероятность того, что он сделает огромный вклад в общество. Сила юности бесконечна.

Я произнес эту броскую фразу, звучавшую настолько же банально, как и телевизионная реклама.

— Не стану отрицать, что это может случиться через десять лет, но сейчас я рассматриваю лишь тех, кто поможет мне достичь класса А. Если он не поможет нам в этом прямо сейчас, то для меня он бесполезен.

— Наверное, это так.

Ну, во мнении Хорикиты наблюдалась последовательность, что было очень хорошо. Но меня больше беспокоили Ике и другие. Их настроение менялось постоянно, из-за чего я не могу нормально расслабиться.

— Ты ладишь с Судо, так? Тогда будешь есть вместе с ним.

— Не думаю, что мы в плохих отношениях. Но я чувствую, что он меня обременяет. Судо разрушает класс больше, чем кто-либо еще. Кроме того, он самый драчливый. Неужели ты не видишь?

Я мог бы понять, что он имел в виду. Судя по всему, Ике остался при своем мнении.

— Я попытаюсь убедить Сакуру-сан. Как только это сделаю, все должно измениться.

— Мне просто интересно кое-что. Принимая во внимание обстоятельства, даже если мы предоставим показания Сакуры-сан, считаю это окажет минимальный эффект. Скорее всего, школа усомнится в свидетеле, который неожиданно оказался учеником класса D.

— Усомнится? Имеешь в виду, они могут посчитать нашего свидетеля ложным?

— Конечно. Они разглядят в показаниях свидетеля личную заинтересованность. И не станут воспринимать ее слова как абсолютное доказательство.

— Не может быть. Считаешь, что даже ее показания не сочтут правдоподобными?

— Ну, лучшей и наиболее подходящей ситуацией была бы та, в которой настоящий свидетель учится в другом классе и наблюдал всю драку от самого начала до конца.

— Под это описание никто не подходит, — с уверенностью заявила Хорикита.

Я думал точно так же.

— В таком случае, не важно, как тяжело нам будет доказать невиновность Судо, мы…

— Но случись тот инцидент в классе, это была бы уже совсем другая история.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, в классах установлены камеры, которые ведут запись, так? Поэтому, если что-либо произошло, должны быть доказательства этого. Эти записи изобличат ложь парней из класса C.

Я заострил внимание на камерах, расположенных под потолком в углах классного помещения. Они выглядели достаточно маленькими, чтобы не привлекать лишнего внимания, и очень хорошо вписывались в общий интерьер.

— Школа проверяет эти камеры, чтобы увидеть, разговариваем ли мы или спим во время занятий. В противном случае, они не смогли бы точно оценить нашу посещаемость и усидчивость.

— Серьезно?! Я не знал этого! — Ике выглядел шокированным.

— Я только сейчас узнал о камерах.

— Их непросто заметить. Я тоже ничего не замечал. До тех пор, пока учителя впервые не заговорили о баллах.

— Ну, обычному человеку несвойственно беспокоиться о скрытых камерах. Я имею в виду, большинство не сможет напрямую указать на месторасположение камеры в магазине, даже если будут там все время закупаться, не так ли?

Если бы эти люди знали, они, возможно, испытывали бы угрызения совести или сильно занервничали. Или могли бы случайно заметить их. Учитывая, что мы больше не нуждаемся в поисках свидетеля, я подумал, что сейчас самое время идти по домам. Кушида и другие могли обсудить поиски нового свидетеля. Будет та еще проблемка, если меня втянут в это.

— Аянокоджи-кун, не хочешь пойти в общежитие вместе? — спросила Хорикита.

— … — после услышанного предложения, я рефлекторно положил ей руку на лоб. Он был гладким и прохладным. Но, помимо этого, я ощутил мягкость ее кожи.

— Ты же знаешь, нет у меня лихорадки. Я просто хотела с тобой кое-что обсудить.

— Да, конечно.

Для Хорикиты было редкостью приглашать меня куда-то. Мир перевернулся с ног на голову. Наверное, завтра пойдет снег.

— А вы действительно сблизились, хех? Я имею в виду, что ты вчера готова была убить, когда я лишь коснулся твоего плеча, а сейчас… — Ике уставился на мою руку на лбе Хорикиты с негодованием.

Хорикита, заметившая это, не изменила своего тона и продолжила мне говорить: — Ты не против? Твоя рука.

— Ох, прости, прости.

Хотя я был успокоен тем, что Хорикита не контратаковала, все же убрал руку. И продолжал оставаться в режиме автопилота, когда мы стояли в коридоре. Можно было приблизительно угадать, чего хотела Хорикита, но я точно не знал, что она намеревалась сказать.

— Здесь остались только мы. Я хочу остановиться, до того, как мы вернемся в общежитие. Тебя это устроит?

— Я не возражаю, если это не займет слишком много времени.

— Конечно. Это займет примерно десять минут.

После занятий здесь было жарко и сыро. Я направился к спец-корпусу, где произошла драка. Это не было делом об убийстве, где территорию нужно было огораживать лентой, чтоб люди не загрязняли место преступления. Тут действительно все было как обычно. Я не видел никаких признаков регулярного использования объектов здания, таких как специальные классные комнаты, класс домоводства, комната отдыха и так далее. Идеальное место, чтоб вызвать Судо.

— Так жарко…

Эта жара была невыносимой. Вероятно, именно так и должно ощущаться лето в школе, но я представлял, что в здании будет несколько более комфортно. Прохладный воздух должен был прогонять жару. Возможно, я слишком привык к зданиям с кондиционерами. Мне стало еще более жарко из-за ожидания. Возможно, воздух и продувался во время занятий в спец-корпусе, но определенно не сейчас.

— Прости, что привела тебя сюда, — Хорикита, остановившись передо мной, просто осматривала коридор. Она вовсе не выглядела вспотевшей.

— А ты действительно изменился, не находишь? Странно, что в этом деле ты подставил свою шею. Свидетель уже найден, и мы подтвердили, что больше ничего не остается делать. Чего ты вообще добиваешься? — спросила она.

— Судо первый друг, которого я здесь завел. Я хочу помочь ему.

— Думаешь, есть способ доказать его невиновность?

— Я не так уверен. Пока не могу сказать. Я решил проявить какую-то инициативу со своей стороны, поскольку не очень хорош во взаимодействии с Хиратой, Кушидой или большими группами людей. Быть социальным определенно не моя сильная сторона. Думал, что каждый сегодня пожелает заставить меня бегать по школе или классу, так что решил по-тихому сбежать. Я люблю избегать неприятностей, помнишь?

— Это точно. Но тогда, ты так же противоречив, как и всегда, поскольку помогаешь другу.

— Ну, к лучшему или худшему, люди – это создания, предпочитающие комфорт.

Я уже затрагивал эту тему с Хорикитой, но похоже, она была относительно открыта для моих идей. Обычно эта девчонка действует в одиночку, но до тех пор, пока ей ничего не раздражало, она не возражала. Хотя Хорикита явно не из тех, кто сочувствует чужой боли.

— Ну, твой образ мышления не соответствует моему, Аянокоджи-кун. Так что можешь думать, как тебе угодно. Ты говоришь с этими двумя трудно иметь дело. Я это воспринимаю так же.

— Это просто потому что ты их ненавидишь, не так ли?

— Наличие общего врага, как правило, приводит к сотрудничеству.

— Нет. Если мне тяжело договориться с ними, это еще не значит, что я их ненавижу. Пожалуйста, не думай, что я такой же как и ты.

Я реально не хотел сближаться с Хиратой и Кушидой. Но интерпретация Хорикиты моей позиции была довольно широкой, и она ошибочно думала, что в этом вопросе наши мысли совпадают. Бурча под нос, я дошел до конца коридора и проверил углы, удостоверившись, что не пропустил никаких закутков или щелей. А вот Хорикита заметила что-то и принялась рассуждать вслух.

— Выглядит так, будто здесь ничего нет. Слишком плохо.

— Хм? Что? — спросил я.

— Камеры, как в остальных классах. Если здесь есть камеры, мы получим твердое доказательство. Но я ничего не могу найти.

— А, да. Камеры безопасности. Определенно, ты права насчет этого. Если они есть здесь, вопрос будет однозначно решен.

Здесь располагались электрические розетки под потолком, но так и не нашлось никаких признаков того, что ими пользовались. В коридоре не было ничего, что могло бы заслонять обзор камеры, поэтому, если бы она была здесь установлена, то наверняка записала бы весь инцидент от начала до конца.

— Ну, во-первых, имеются ли камеры в школьных коридорах? Возможно, их не было не только в коридоре спец-корпуса. Вполне возможно, что большинство школьных корпусов не оснащены камерами.

— Если бы мне пришлось подумать о местах, где они не установлены, то в первую очередь в голову приходят ванные комнаты и закрытые кабинеты.

— Да, весьма вероятно.

— Если тут висели камеры, школа проверила бы их в первую очередь, и в этом случае у нас не возникло бы никаких проблем.

Я встряхнул головой, сбитый с толку тем, что даже на мгновенье потерял надежду. Какое-то время мы просто слонялись безрезультатно.

— Так, ты придумал план по спасению Судо-куна? — спросила Хорикита.

— Конечно нет. Это твоя работа – придумывать планы, Хорикита. Я не буду просить тебя спасать Судо, но будет здорово, если ты покажешь классу D правильное направление.

Хорикита раздраженно дернула плечами. Возможно, она думала над ответом. Однако она оказалась той единственной, кто нашла свидетеля Сакуру, потому непохоже, что у нее нет желания нам помогать.

— Ты просишь меня помочь? Используешь меня? Меня? Здесь и сейчас?

— Иметь такого свидетеля как Сакура, скорее навредит нам, чем поможет. Думаю, будет лучше, если мы поищем что-нибудь другое.

Скорее всего, Хорикита поняла. Тем не менее, обычно она действует на стороне, отгородившись от остальных. Словно слишком крутая чтобы переживать.

— У Судо полно качеств, которых я не перевариваю. Однако хотелось бы ослабить вину, возложенную на него. Наилучший возможный исход, если мы сумеем сохранить очки? Пусть даже если класс D представят в худшем свете.

Хорикита говорила честно. Обычно, она не была настолько откровенной. Не то чтобы это было плохо. Большинство людей сторонятся одиночества, потому иногда ведут себя лицемерно, спасая кого-то из притворного альтруизма, просто ради того чтобы заставить других людей обожать их. Но такое не в стиле Хорикиты. Также, в отличие от Кушиды и остальных, она вполне могла отказаться доказывать невиновность Судо.

— Как я и сказала, если не появится идеальный свидетель, доказать невиновность Судо-куна будет нельзя. Если студенты класса С сами признаются во лжи, наверняка все обернется к лучшему. Думаешь, такое возможно?

— Отнюдь. Они никогда не признаются в этом.

Ложь никуда не денется, в особенности потому что другие классы так же не могли представить каких-либо доказательств. Во всяком случае, все было так, как я и думал. Нашим единственным доказательством оставались слова Судо. Мы были в полном неведении.

— После занятий здесь никого нет.

— Ну, это очевидно. Спец-корпус используется только для клубной деятельности.

Одна из сторон, либо Судо, либо ученики класса С, вызвала другую в спец-корпус. После этого, словно по воле случайности, началась ссора. В результате, Судо покалечил остальных. Пострадавшие подали жалобу. Такова полная картина.

Определенно, я не стал бы приходить в столь душное место, если бы меня кто-то не привел сюда специально. Духота стояла невыносимая. Казалось, если я останусь еще на несколько минут, то моя голова взорвется.

— Тебе не жарко, Хорикита?

В то время как меня убивала сильная жара, она оглянулась на меня с прохладным выражением лица.

— Я весьма устойчива, когда дело касается температуры. Аянокоджи-кун, кажется… ты не совсем в порядке.

Эта духота вызвала у меня головокружение. Я двинулся в сторону окна, надеясь на прохладный воздух. Открыл окно… и тут же захлопнул его.

— Это было опасно.

Из открытого окна в комнату поступило еще больше горячего воздуха. Если бы я оставил его приоткрытым, уверен, все бы закончилось весьма трагично.

Размышляя о том, что на протяжение всего августа дни будут становиться только удушливее, я впал в депрессию. Несмотря на это, посещение этого места принесло нам определенные результаты. Все было в наших силах.

— О чем ты сейчас думаешь?

— Да ни о чем. Только о жаре. Я достиг своего предела.

Казалось, мы сделали все что могли, поэтому двинулись назад.

— Ах.

— Упс, — повернув за угол коридора, я столкнулся с другим учеником.

— Прости. Ты в порядке? — спросил я.

Удар от нашего столкновения был не очень сильным. По крайней мере, никто из нас не упал.

— Да. Извини. Я была неосторожна, — ответила она.

— О, нет, это я извиняюсь. Погоди… Сакура?

— А, ум? — судя по ее беспокойному ответу, она не знала кто я.

Но затем, кажется, она узнала во мне своего одноклассника. Впрочем, это бессмысленно, если ты можешь узнать кого-то только пристально вглядевшись.

— А, ох. Ну, понимаешь… Мое хобби делать фотографии, так что… — она показала мне свои телефонные снимки.

Я не собирался вдаваться в подробности. Кроме того, не было ничего такого неестественного в использовании своего телефона. Сакура похоже думала, что после разговора с ней в классе мы вернемся в общежитие, и сейчас задавалась вопросом, почему мы оказались здесь.

— Говоришь, это твое хобби? Что-за фотографии? — полюбопытствовал я.

— Вроде коридора… или вида за окном, наверное.

Как только Сакура закончила свое краткое объяснение, она заметила Хорикиту и опустила взгляд.

— А, ум…

— Я хотела кое-что у тебя спросить, Сакура-сан, — продолжила за меня Хорикита.

Сакуре явно было некомфортно, но Хорикита не упустила возможности и подошла ближе. Сакура испуганно попятилась. Я попытался мягко удержать Хорикиту, жестом приказав ей прекратить преследовать Сакуру.

— П-пока.

— Сакура, — окликнул я ее, когда она попыталась сбежать. — Тебе не нужно заставлять себя.

Я заговорил не подумав. Сакура остановилась, но не обернулась.

— Ты не должна чувствовать себя обязанной выступать в качестве свидетеля, Сакура. Было бы бессмысленно тебя заставлять давать показания. Но если кто-то страшный пытается запугать тебя или что-то еще, пожалуйста, поговори с нами. Понятия не имею, как тебе помочь, но я попытаюсь.

— Ты говоришь обо мне? — пробормотала Хорикита.

Игнорируя существование этого страшного монстра, я решил позволить Сакуре уйти.

— Я ничего не видела. Вы спросили не того человека… — она продолжала настаивать на том, что не является свидетелем.

До сих пор мы действовали, основываясь на умозаключениях и предположениях Хорикиты. Вполне возможно, что Сакура не была свидетелем, как нам и сказала.

— Тогда все в порядке. Если кто-то будет тебя преследовать по этому поводу, пожалуйста, скажи мне!

Сакура понуро спустилась по лестнице.

— Это была наша единственная возможность, ты понимаешь? Она пришла сюда, вероятно потому что все еще думает об этом инциденте.

— Поскольку она отрицает это, мы не можем силой заставить что-либо сделать. Кроме того, ты ведь понимаешь, Хорикита? Свидетель класса D не очень поможет нашему делу.

— Да, допустим.

Хорикита будет действовать в соответствии со своей логикой. При этом я понятия не имею, о чем она думает. Вот почему наше расследование зашло в тупик.

— Эй, вы двое. Что вы здесь делаете?

Мы обернулись в ответ на неожиданный голос. Красивая девушка с розовато-белыми волосами стояла позади нас. Я узнал ее. Впрочем, мне еще ни разу не доводилось с ней пообщаться лично. Она была студенткой из класса B, Ичиносе. Ходили слухи, что она считается превосходной ученицей.

— Простите, что прервала вас. У тебя найдется минутка? Несмотря на то, что застала вас на середине свидания, хотела бы обсудить это прямо сейчас.

— Ничего подобного, — Хорикита тут же стала это отрицать. Она быстро дала ответ на подобное предложение.

— Ха-ха, поняла. Это местечко слишком жаркое для свидания.

Я не разговаривал с Ичиносе. Не могу быть уверенным, но она, возможно, даже не знает моего имени. Иными словами, был для нее лишь одним из множества учеников. Вероятно, она была знакомой Хорикиты? Или другом? Нет, такое невозможно. Если бы они вдруг сказали что-то вроде: «Вау, сколько лет, сколько зим!», «Как ты?» и «Я в порядке, хорошо», а затем обнялись бы друг с другом, я, скорее всего, свалился бы в обморок с пеной у рта.

— У тебя к нам какое-то дело? — поинтересовалась Хорикита.

Хорикита была настороже из-за неожиданного появления Ичиносе. Наверное, она не сочла эту встречу случайностью. Ичиносе явно пыталась поговорить с нами.

— Хм, дело? Ну, это больше похоже на «Что вы здесь делаете?».

— Ничего. Мы прогуливались вокруг без причины, — я хотел ответить честно, но давление свирепого взгляда Хорикиты заставило меня соврать.

— Без причины, хм? Вы из класса D, не так ли?

— Ты знаешь нас?

— Я дважды встречала вас до этого. Хотя, мы не говорили. Я помню, что однажды видела вас в библиотеке, — кажется, она как-то запомнила меня. Наверное, я круто выглядел.

— Знаешь, у меня очень хорошая память.

Она имеет в виду, что если ее память не была бы хорошей, то я бы не запомнился? Уже было обрадовался, но этот двусмысленный комментарий буквально убил все настроение.

— Думала, здесь наверняка будет что-то связанное с дракой. Я не была здесь вчера, когда класс B услышал о свидетеле. Позже узнала о том, что класс D ищет доказательства невиновности Судо.

— Если мы тут из-за расследования, то что тебя связывает с этим местом?

— Хм, связывает? Ну, наверно ничего. Когда услышала о том, что случилось, у меня возникли некоторые сомнения. Так что решила лично прийти сюда и взглянуть. Вы не возражаете по поводу моего присутствия?

Она действительно просто интересовалась? После короткой заминки, она застенчиво продолжила:

— Полагаю, что нет, хм? Ну, если другие классы интересовались…

— Нет, мы не говорили нет, но…

— Не могу понять, но думаю, тут есть скрытый мотив, — уцепилась Хорикита.

Я попытался урегулировать ситуацию мирно, но Хорикита быстро стерла в пыль этот план. Ичиносе ясно видела враждебность в словах Хорикиты, наклонила голову и улыбнулась.

— Скрытый мотив? Ты думаешь, что мы, работая в тени, копаем под класс C и класс D? — Ичиносе недоумевала. — Тебе обязательно надо быть такой подозрительной? Я действительно просто интересуюсь, вот и все.

— Я не хочу говорить с кем-то, кто «просто интересуется». Что конкретно ты хочешь? — Хорикита попыталась сократить дистанцию между ними. Она выглянула в окно.

— Пожалуйста, расскажите мне что-нибудь. Все мои учителя и друзья говорят, что здесь была какая-то драка.

Я немного заколебался, но поскольку информации в любом случае было мало, наверное, не стоило умалчивать. Поэтому я коротко обрисовал ситуацию.

Рассказал о том, как три ученика из класса С вызвали Судо, и произошла драка. Однако Судо поменялся ролями с потенциальными нападавшими и избил их. Я также рассказал ей, что после драки ученики класса С подали в школу ложный донос. Ичиносе внимательно слушала мой рассказ.

— Так вот что случилось. Эта история еще не дошла до класса В. Эй, разве это не ужасно большая проблема? В действительности, не имеет значения, кто солгал, так как речь идет о насилии, не так ли? Разве вы не должны поторопиться раскрыть правду?

— Вот почему мы пришли сюда посмотреть. Но мы мало что обнаружили.

Это не было чем-то вроде дела об убийстве, поэтому я сомневаюсь что мы сможем найти много подсказок. Тем не менее, вопреки нашим ожиданиям, мы все же добились кое-каких результатов.

— Ты веришь Судо-куну, потому что он твой одноклассник? И, конечно, твой друг, что весьма очевидно. Класс D взбудоражен, потому что Судо ложно обвинен, так?

Было бы трудно убедить третью сторону, такую как Ичиносе, что мы делаем это не из-за дружбы или солидарности класса. Не буду даже пытаться объяснить.

— А что бы ты сделал, если бы Судо-кун оказался лжецом? Предположим, появились доказательства его вины. Что тогда?

— Я бы честно об этом сообщил. В конце концов, сокрытие правды в дальнейшем обернется для нас проблемами.

— Да, хорошо. Я тоже так думаю.

Но даже так, непохоже что наша борьба действительно окажет какое-либо влияние на Ичиносе.

— Вы закончили? Ты услышала, что хотела? — Хорикита говорила резковато будто бы пытаясь прогнать Ичиносе.

— Хм. Да, как насчет того, чтоб я вам помогла? В поисках свидетеля или что-то в этом духе. Вам ведь нужны люди, верно?

Очевидно, что чем больше помощников, тем лучше. Это правда. Однако это не значило, что мы собирались сдаться и сказать ей: «Пожалуйста, помоги, у нас проблемы».

— С чего бы студенту класса B предлагать нам свою помощь?

— Классы D и B в целом друг с другом не соперничают? Мы не знаем, когда такое повториться, или кто окажется вовлечен. Поскольку классы постоянно соревнуются, всегда будет шанс, что кто-то затеет нечестную игру. Это был лишь первый случай. Если та сторона, что лжет – одержит победу, возникнет дурной прецедент. К тому же, лично не могу отвернуться, потому что мне известно, что случилось.

Я не мог сказать, была ли Ичиносе серьезной, или она шутила.

— Если класс В будет работать с вами, разве это не повысит ваш авторитет? Хотя, я полагаю, что и обратное тоже возможно. Класс D может пострадать от больших последствий, если правда не будет раскрыта…

Другими словами, если Судо солгал, тогда доказательство класса С утвердятся. В этом случае его, бесспорно, временно отстранят от занятий, а класс D получит сильный урон.

— Что ты думаешь? Не думаю, что это такое уж плохое предложение, — я оглянулся, чтобы понять, что думает Хорикита.

Она все еще неподвижно смотрела в окно. Интересно, о чем она сейчас думает? Конечно, нас в первую очередь беспокоит, какие последствия возникнут при вмешательстве ученика класса B. Если класс D попытается доказать невиновность Судо самостоятельно, вероятность выиграть будет очень слабой, если только не предоставим абсолютных доказательств, на сто процентов подтверждающих невиновность Судо.

Я решил взвесить позитивные и негативные стороны, даже если это было грубо. Очевидно, сейчас я не могу доверять Ичиносе. Она ученица из В класса, и по сути не получит ничего за свое участие в деле. Если бы помощь другим из чистых побуждений отражалась на баллах класса или личных баллах, то я могу понять ее мотивацию. Было бы проще спросить, но она могла обладать важной информацией. Единственный способ удостовериться — спросить.

— Давай примем ее помощь, Аянокоджи-кун.

Хорикита заставила себя решиться, определив, что выгода перевешивает риски. Я был благодарен ей за то, что она приняла решение так быстро. Прежде всего, у меня духа бы на такое не хватило. Это работа Хорикиты. Ичиносе продемонстрировала нам свою белоснежную улыбку.

— Тогда решено! Ум…

— Хорикита, — она прямо назвала свое имя, как будто подтверждала наше сотрудничество.

— Приятно познакомиться, Хорикита-сан, и с тобой, Аянокоджи-кун.

Мы неожиданно познакомились с Ичиносе из класса В и стали воспринимать ее как союзника. Но все еще оставался риск, что это приведет к неприятным последствиям. Несмотря ни на что, все должно было измениться.

— Мы уже нашли свидетеля. К сожалению, это ученик из класса D.

Ичиносе раздраженно вздохнула.

— Ну, это значит, что других свидетелей нет. Имею в виду, наверное, кто-то из других классов мог быть свидетелем, но это маловероятно.

Шансы определенно малы. Но они все еще были.

— Кроме того, насчет твоего друга. Он первогодка, но мог стать постоянным членом баскетбольной команды, так? Это изумительно. Даже если прямо сейчас этот парень тянет вас назад, то позже сможет стать ценным активом. Я имею в виду, что школа оценивает клубную деятельность и благотворительность. Так что если Судо-кун попадет на турнир и преуспеет, то сможет заработать очки. Его достижения повлияют также на классные и ваши личные баллы. Погодите… Ребята, вы не знали этого? Разве ваш учитель не сказал вам?

Мы слышали лишь то, что это повлияет на наши личные баллы.

— Я впервые слышу, что это влияет на результаты класса. Мне придется пожаловаться Чабашире-сенсей позже, — пробормотала Хорикита с раздражением.

Это был еще один случай, когда Чабашира-сенсей не рассказала нам что-то важное. Интересно, класс В услышал это от своего учителя?..

Как обычно, наш учитель даже не претендовала на хорошее отношение к собственным ученикам. И снова я чувствую дискриминацию.

— Ваш классный руководитель какой-то странный, — добавила Ичиносе.

— Похоже, у нее нет мотивации что-либо рассказывать. Она совершенно апатична. Некоторые учителя такие же.

— А вы знали, что школа оценивает в том числе и классных руководителей, когда их класс выпускается?

— Впервые слышу об этом. Ты уверена?

Меня это не интересовало, но поскольку у меня не было выбора, пришлось проявить интерес. А это две большие разницы.

— Наш классный руководитель Хошиномия-сенсей, сказала так, словно это ее девиз. Она говорит, что хочет сделать все возможное, потому что руководитель класса А получает специальный бонус. Для вас, ребята, похоже, все обстоит иначе.

— Я завидую твоим отношением с классным руководителем. И твоему окружению.

Наш учитель, казалось, не имела ни амбиций, ни даже стремления к обогащению. Похоже, что даже если мы потерпим неудачу, она просто скажет, что все хорошо.

— Думаю, нам было бы полезно встретиться и все обсудить.

— Никогда не думала, что буду получать помочь от противника.

— Это похоже на проблему, которую мы вынуждены решить прежде, чем сможем бороться. Мы ведь на равных, правда?

Другие классы испытывали к нам жалость. Во всяком случае, это показывало, насколько Чабашире-сенсей было наплевать на своих учеников.

— Я хочу поменяться классными руководителями с классом В.

— Ну, я думаю, что это трудноосуществимо.

Я вспомнил свою первую встречу с Хошиномией-сенсей. У нее, кажется, было немало своих собственных проблем, как у учителя.

— Ах, здесь так жарко! — Ичиносе достала симпатичный носовой платок, на котором были изображены панды, и осторожно вытерла им пот со лба.

В нашей толстой форме действительно было жарко.

— Школа, в которой постоянно работает кондиционер в пустых корпусах, недоброжелательно относится к окружающей среде, не самая лучшая, — сказала Хорикита.

— Ха-ха-ха, наверное это правда. Вы невероятно интересны, — Ичиносе засмеялась, хоть даже это и не было шуткой.

— Я не вижу тут ничего забавного, просто сказала…

— Как насчет того, чтоб обменяться контактами, чтобы все шло гладко?

Хорикита бросила на меня взгляд, который явно говорил: «Я не хочу этого делать, отдай ей свои».

— Если ты не против, возьми мои, — сказал я.

— Конечно, давай!

После того, как мы обменялись контактами, я вдруг понял, что у меня сейчас довольно приличный список номеров девушек. Хотя это было только в начале июля, в моей записной книжке у меня уже было семь имен и телефонных номеров, и трое из них девушки. Возможно… я глубоко погрузился в радость юности, даже не осознавая этого. Кроме того, я узнал, что имя у Ичиносе было Хонами. Совершенно бесполезная информация.

Ичиносе, казалось, серьезно относится к разработке стратегий и была для нас надежным союзником. Каждый раз, когда хотела получить разрешение попробовать что-то, она связывалась с нами, хотя и сказала оставить все на нее. Не думаю, что было необходимо ограничивать ее настолько сильно. Во время возвращения в общежитие я думал, что мы пойдем разными путями, но Хорикита шла рядом всю дорогу до моей комнаты. Кажется, она хотела сказать что-то еще.

— Простите за вторжение, — произнесла Хорикита, заходя в комнату, хотя никого другого там не было.

Интересно, почему я слегка нервничал, оказавшись наедине с Хорикитой за закрытыми дверями?

— Просто, чтобы удостовериться, у тебя ведь тоже есть запасной ключ? — спросил я.

— От твоей комнаты? Ике-кун спрашивал ранее, не нужен ли мне один. Я отказалась.

Как и ожидалось от нее. Кажется, она была единственной, у кого был здравый смысл.

— Я редко посещаю твою комнату, Аянокоджи-кун. Кроме того, заявляться сюда постыдно само по себе. Позорно, понял?

Я предполагал, что она даст ответ вроде этого. И меня это вовсе не задело. Но… черт возьми, я не мог об этом не думать, потому ее слова неожиданно сильно причиняли боль.

— Почему ты пальцем выводишь буквы на стене?

— Чтоб скрыть удары моего сердца. Или что-то еще.

Самое страшное было то, что на самом деле у нее не было никаких злых намерений. Уверен, если бы у нее спросили, она сказала бы что-то вроде: «Я всего лишь сказала правду».

— Аянокоджи-кун, я снова хочу услышать, что ты думаешь о случае с Судо-куном? Кроме того, меня тревожат действия Кушиды-сан.

— Если ты сейчас беспокоишься, не лучше ли было принять участие в этом процессе раньше?

— Невозможно! Даже сам главный обвиняемый не понимает, что происходит. Я лишь сейчас неохотно предложила помочь ради нашего класса. Откровенно говоря, было бы лучше оставить его.

— Даже если ты внесла вклад в помощь Судо во время экзамена?

— То был другой случай. Даже если нам удастся чудесным образом доказать его невиновность, как думаешь, он повзрослеет? Его спасение может дать скорее обратный эффект.

Ее вызывающий взгляд, казалось, говорил: «Ты понял мою точку зрения?»

— То есть ты прекратишь попытки доказать невиновность Судо и позволишь ему понести наказание ради него самого?

На лице Хорикиты появилось легкое недовольство, но потом ее словно осенило.

— Зная ущербную личность Судо, ты с самого начала понимал, как трудно будет доказать его невиновность? В таком случае, легче думать, что ему лучше принять наказание. Особенно лучше для тех, кто его ненавидит.

Казалось, Хорикита хотела добавить «Ты того же мнения?». Я чувствовал, будто меня прижали к стенке, не оставив и шанса на бегство. Если бы я пытался силой отрицать, она бы просто копнула глубже.

— Ну разве это не ясно каждому, кто хоть иногда думает.

— Наверное. Кушида-сан, Ике-кун и остальные ничего не заметили.

Они просто верят в Судо-куна и хотят спасти его от клеветы ради него и нашего класса. Они не понимают сложности ситуации.

Ее замечания в адрес одноклассников, деливших между собой и радость и горе, казались уж совсем беспощадными.

— Кушида, кажется, понимает хоть немного, но несмотря на это продолжает усердно работать, чтобы спасти Судо, — добавил я.

— Немного? Значит, она сама это поняла?

— А? Ну нет, это…

— Ты объяснил ей?

Она загнала меня в угол своими словами. Это было похоже на допрос. Немного жутковато.

— Тебе пришла в голову идея получить старые тестовые задания и купить экзаменационные баллы. Не могу сказать, что удивлена. Временами ты кажешься немного хитрым, но… я недовольна.

Те, кто хотят однажды зажить честно, должны иногда хитрить.

— Не переоценивай меня, — ответил я.

Хотя это и не входило в мои намерения, но Хорикита рассмеялась. Правда, ее улыбка тут же погасла.

— Честно говоря, я многого в тебе не понимаю. Ты — загадка. Из всех в нашем классе твои действия предугадать сложнее всего. Ты хорош во многом, но часто бездельничаешь. Ни разу не было заметно, чтоб ты был таким, как и всегда. Как будто тебя невозможно классифицировать.

— Все эти слова весьма сомнительны и вряд ли подходят для описания кого-либо. Я думал счел бы это за похвалу, если бы услышал не от тебя.

Есть более деликатные способы выразить все это. Хорикита с подозрением уставилась на меня.

— Думаю, я должна сказать, что ты просто смешиваешься с людьми, скрывая свои истинные таланты. Ты прячешься у всех на виду. Ты мне противен больше, чем кто-либо другой.

Понимаю. Я задумался, было ли нормально, когда меня так называли. Кажется, я попался на удочку и угодил в капкан Хорикиты. Небольшой просчет с моей стороны.

— Да ладно тебе. Говорить, что я тебе противен больше, чем кто-либо другой – это уж слишком! Тот же Коенджи имеет тайн ничуть ни меньше.

Несомненно, это было моим козырем. Если бы я вызывал у нее отвращение больше чем он, реально было бы очень больно.

— Его на удивление легко понять. Он просто хорошо учится, занимается спортом и получает отличные оценки. Проблема в его личности. В конце концов, я легко могу его классифицировать и суммировать его поведенческие проблемы всего в нескольких словах: он эгоцентричен.

Честно говоря, это объяснение было понятным. Ведь Коенджи был на удивление прост.

— Из тебя, наверное, вышел бы хороший учитель, — сказал я.

В таком случае, когда она достигнет совершеннолетия, вероятно, она станет учителем, прямо как Чабашира-сенсей.

В кампусе было четыре общежития. Три для учащихся, которые прикреплялись к ним на все три года. Другими словами, наше общежитие было тем же, в котором жили третьегодки в прошлом году. В четвертом корпусе разместились учителя и сотрудники школы.

Я хочу сказать, что поскольку все первогодки жили в одном здании, мы неизбежно встречались с учениками из других классов. Кое-кто случайно попал в мое поле зрения. Наши глаза, естественно, встретились.

— Большое вам спасибо, было очень приятно, — девушка сказала эти слова благодарности коменданту общежития, а затем окликнула меня.

— Эй, Аянокоджи-кун! Доброе утро. Ты рано.

У нее были красивые длинные волосы и большие глаза. Вторая пуговица блейзера натянулась на ее объемной груди, а прямая осанка лишний раз подчеркивала все достоинства. Меня больше привлекал ее расслабленный темперамент, чем милота. Ичиносе Хонами, ученица первого года класса В, снова нашла меня.

— Сегодня я проснулся немного раньше. О чем вы говорили с управляющим? — поинтересовался я.

— Одноклассники хотели расспросить о своих общежитиях. Я собрала все вопросы по этому поводу и передала коменданту. Такие вещи как использование воды, шум и так далее.

— И ты все это сделала, Ичиносе?

Как правило, люди сами решали свои проблемы с комнатами. Я недоумевал, почему Ичиносе взвалила на себя этот труд и собрала все жалобы.

— Доброе утро, представитель класса Ичиносе!

Две девушки, выходившие из лифта, окликнули Ичиносе. Она поздоровалась в ответ.

— Представитель класса? Почему?

Раньше я не слышал о такой должности. Возможно, ее так называли, потому что она слишком много училась.

— Я представитель своего класса. Во всяком случае, так кажется.

— Представитель вашего класса? У всех, кроме класса D есть что-то вроде этого?

Впервые о таком слышу. Обычно я бы удивился, но стоит лишь вспомнить, кто был нашим классным руководителем, тут же понимаешь, что она решила оставить эту часть без внимания.

— Нет, это собственная задумка класса B. Я считаю, что полезно распределять роли между учениками.

Я понял ее точку зрения, но мы не собирались назначать собственного представителя класса.

— Есть ли другие должности, кроме представителя?

— Да. Выполняют ли они у нас какую-то конкретную функцию – уже другой вопрос, но у нас есть и другие формальные должности. Такие как вице-представитель класса и секретарь. Они могут оказаться полезными на случай культурной ярмарки или спортивного фестиваля, или еще чего-то. Мы могли бы решить все на месте, но это может привести к неприятностям.

Я вспомнил, что видел Ичиносе в библиотеке раньше, когда она занималась с небольшой группой парней и девушек. Даже тогда она, вероятно, уже выполняла свои обязанности представителя класса. Большинство людей не хотели бы брать на себя эту должность. Ведь тогда им пришлось бы лично участвовать в обсуждении школьных вопросов. Однако Ичиносе ненавязчиво взяла инициативу в свои руки. Держу пари, она прекрасно справлялась со своими обязанностями.

— Похоже, ты взяла на себя инициативу. Я имею в виду, в классе В.

Сам того не желая, я выразил свои искренние чувства.

— Тебе это кажется странным? Это все чисто неформально. Кроме того, здесь довольно много нарушителей спокойствия. Нам постоянно приходится иметь дело с проблемами, — рассмеялась Ичиносе.

Мы вдвоем отправились в школу.

— Разве ты обычно не опаздываешь? Я вспомнила, что никогда не видела тебя в это время.

Вопрос Ичиносе прозвучал безобидно, словно она следовала какому-то шаблону. Услышав эти слова, я почувствовал некоторое облегчение и удовлетворение. В конце концов, мне казалось, что я могу нормально разговаривать, выстраивая отношения.

— Мне не нужно выходить так рано. Обычно я торчу в своей комнате около двадцати минут.

— Поэтому ты делаешь это в самый последний момент.

По мере того, как мы с Ичиносе приближались к школе, количество учеников вокруг нас увеличивалось. Как ни странно, некоторые девушки поворачивались одна за другой и с завистью смотрели на нас. Была ли это так называемая фаза популярности, которая, как мне сказали, произойдет три раза в моей жизни? Я еще не испытывал подобного. Сейчас было время, когда я вошел в свою первую фазу.

— Доброе утро, Ичиносе!

— Доброе утро, Ичиносе-сан!

Ичиносе, шагающая рядом со мной, полностью завладела вниманием девушек.

— Ты определенно пользуешься популярностью, — сказал я.

— Это все потому, что я представитель класса.

Не похоже, чтобы она пыталась вести себя скромно. Видимо, именно так она и думала на самом деле. В ней была та сила харизмы, которая притягивала всеобщее внимание.

— А, это мне кое-что напомнило. Ты слышал о летних каникулах, Аянокоджи-кун?

— Летние каникулы? Нет. Я имею в виду, разве это не всего лишь летние каникулы?

— До меня дошли слухи, что мы собираемся провести их на тропическом острове.

Это пробудило воспоминания. Я и в самом деле запамятовал, но Чабашира-сенсей упоминала о море.

— Но я не могу в это поверить. Мы реально отправимся на курорт?

Наверное, это не обычная школьная экскурсия. Просто оглянитесь вокруг. Не будет преувеличением сказать, что эта школа была фантастической. Поездка на тропический остров летом и посещение горячих источников зимой…

Все это было невероятно подозрительно. Я действительно не думаю, что все настолько хорошо, чтобы быть правдой. Должно быть, они что-то скрывают от нас. Мне было интересно, что думает об этом Ичиносе. Но по ее горькой улыбке я понял, что она тоже полна сомнений.

— Это и правда подозрительно. Думаю, каникулы могут оказать решающее влияние на рейтинг.

— Другими словами, ты полагаешь, что наши баллы могут сильно измениться во время летних каникул?

— Да, конечно. Нам наверняка подсунут какую-нибудь задачку, посложнее даже промежуточных экзаменов. В противном случае разница между классом А и нами была бы не так уж велика. Мало-помалу, мы могли бы уменьшить этот разрыв.

Это, конечно, было правдой. Большое потрясение вполне может произойти в ближайшее время…

— В чем разница между вами и классом А? — осмелился спросить я.

— У нас около 600 баллов. Получается, наши классы разделяют примерно 350 баллов.

Было вполне естественно, что их очки упали с начала года, но удивительно, сколько очков они сохранили.

— До сих пор промежуточный экзамен — это все, что давало нам шанс поднять наши очки, поэтому потеря по крайней мере нескольких очков была неизбежна для нас. Я имею в виду, что даже класс А их потерял.

Тем не менее, в результате промежуточного экзамена нам удалось вернуть очки.

— Похоже, ты не паникуешь.

— Я обеспокоен, но думаю, что у нас есть шанс подняться. Я намереваюсь сосредоточить всю свою эмоциональную энергию на этих приготовлениях.

Думаю, что ее слова звучат достаточно правдоподобно. Их сплоченность как класса делает такие вещи возможными. Класс D только сумел получить 87 баллов в этом месяце. Мы и близко не были в состоянии конкурировать с другими.

— Интересно, насколько это событие изменит ситуацию?

Вероятно, больше, чем на 10 или 20 очков. Однако, трудно было представить, что это изменит положение на 500 или 1000 баллов.

— Мы и сами в затруднительном положении. Если разрыв увеличится еще больше, мы не сможем его догнать.

— Думаю, мы оба должны сделать все, что в наших силах.

На самом деле те, кому придется работать больше всего, это Хорикита, Хирата и Кушида.

— Во всяком случае, хуже уже не будет.

Не хотел жаловаться, но я был полон тревожных предчувствий.

— Но если бы мы действительно отдыхали на тропическом острове, это было бы потрясающе!

— Интересно… — обронил я.

— А? Эта идея тебя не радует?

Только люди окруженные настоящими друзьями могут наслаждаться отдыхом в полной мере. Нет ничего более печального, чем оставаться в одиночестве во время путешествия в большой компании. От одной этой мысли меня чуть не стошнило.

— Ты ненавидишь путешествовать? — спросила Ичиносе.

— Я не ненавижу это. Во всяком случае, я так не думаю…

Пока мы болтали, я пытался представить, как это будет выглядеть. Никогда раньше не путешествовал с друзьями. Бывал в Нью-Йорке с родителями давным-давно, но ни одно мгновение проведенное там не было веселым. Одно лишь воспоминание об этом горьком времени утомляет меня.

— В чем дело?

— Просто вспомнил кое-что немного травмирующее.

Мой сухой смех разнесся эхом по жаркому коридору. Нет, это было нехорошо. Если я позволю своей негативной ауре распространиться, Ичиносе начнет беспокоиться. Тем не менее, кажется, я напрасно тревожился. Ичиносе продолжала говорить, словно не обращала внимания на мои слова.

— Эй, у меня остались кое-какие соображения. Могу я задать тебе несколько вопросов?

Ичиносе излучала сияние, хотя оно отличалось от того, что было в присутствии Кушиды. Я мог бы сказать, что она действовала без скрытых мотивов. Даже разговаривая с таким человеком как я, она отдавала общению всю себя.

— Нас с самого начала разделили на четыре класса, так? Ты действительно считаешь, что нас разделили по способностям?

— Я понимаю, что это было полностью связано с нашими результатами при поступлении. У нас есть ученики которые должны бы были попасть в классы выше, если основываться на одной только успеваемости.

Хорикита, Коенджи и Юкимура несомненно былитеми, кто заслуживал стоять на вершине рейтинга.

— Так ты думаешь, что это что-то вроде общей характеристики?

Думал об этом много раз, но не мог найти исчерпывающего объяснения.

— Я размышляла об этом с тех пор, как мы сюда приехали. Кто-то может быть хорош в учебе, но плох в спорте. Или же наоборот. Но если ученики оцениваются по общим способностям, не означает ли, что низшие классы изначально находятся в невыгодном положении?

— Но разве не так работает социальная конкуренция? Не думаю, что в этом есть что-то необычное, — сказал я.

Ичиносе скрестила руки на груди, бормоча что-то себе под нос, словно не была уверена.

— Если бы мы конкурировали как личности, конечно. Но ведь это соревнование между классами, верно? Если вы просто поместите всех старших учеников в класс А, не означает ли это, что у остальных практически не остается шанса на успех?

Это в значительной степени объясняло наше текущее положение и жалкое состояние очков класса. Однако Ичиносе думала иначе.

— Определенно, есть большая разница между классами А и D. Они пытаются что-то скрыть от нас, но делают это странным способом. Разве ты не согласен?

— Ладно, я должен спросить. Какие у тебя предположения?

— Ха. На самом деле их нет. Это просто то, что пришло мне в голову. Если это не так, то вся текущая ситуация несправедлива. Надеюсь, что прилежные и спортивные ученики были помещены в класс D не просто так, а для баланса.

Но разве это не отличалось от обычной системы? Если бы классы были разделены исключительно в соответствии с академическими способностями, не было бы никакого способа победить других. При текущей системе важно быть лучшим во многих областях.

— Может, разумнее не говорить об этом с кем-то из другого класса? — спросил я Ичиносе, чувствуя легкое беспокойство.

— Хм? О чем?

— О том, что ты только что сказала. Хорикита уже упоминала, но ты помогаешь врагу.

Вполне возможно, она могла дать ценную подсказку, и я бы что-нибудь с этим сделал.

— Я так не думаю. Обмен идеями может принести много пользы. Кроме того, поскольку мы сотрудничаем, сейчас не должно быть никаких проблем.

Она не была довольна своей позицией в классе В. Для личности вроде Ичиносе это вполне естественно. Я мог понять ее характер и образ мыслей. Во всяком случае, она была хорошим человеком, у которого нет никаких скрытых мотивов.

— Я недостаточно умен для обмена идеями. Все, что я могу сказать, это «прости».

— Не вижу ничего плохого в обмене мыслями. Если считаешь, что получил полезную информацию, то воспользоваться этим вполне нормально.

Ичиносе остановилась, как будто вспомнила что-то. Я попытался прочесть ее выражение лица и отметил, что оно выглядело довольно серьезным.

— Эй… я хочу тебя кое о чем спросить, Аянокоджи-кун. Это нормально?

Похоже, яркий и веселый образ Ичиносе исчез мгновение назад. Мое тело слегка напряглось.

— Если смогу, то отвечу.

Между прочим, существует ли вопрос, на который я не смогу ответить, имея при себе мозг, наполненный знаниями из сотен миллионов книг?

— Девушка когда-нибудь признавалась тебе в своих чувствах?

Этого… не было ни в одной из сотен миллионов книг, что я читал.

— Разве я похож на парня, который мог бы вынудить девушку признаться в своих чувствах?

Собиралась ли она назвать меня мерзким или девственником, или идиотом? И это заставило бы меня разрыдаться? Я ведь был всего лишь первогодкой старшей школы. Для такого еще слишком рано, верно? Эй, ты ведь тоже так думаешь, да? Кроме того, до сегодняшнего момента я был уверен, что пропорционально количество людей, признавшихся в своих чувствах, оставалось ниже по сравнению с теми, кто этого не сделал. Кто знает реальное число людей, умерших в одиночестве, спрятавшись в тени процветающего человечества?

— О, нет, мне очень жаль. Ничего страшного.

Это не выглядело так, будто ничего страшного не произошло. Впрочем, не было оно похоже и на простое любопытство. Скорее всего, ее действительно что-то беспокоило.

— Тебе кто-нибудь признался? — решился спросить я у нее прямо.

— А? Да, вроде того.

Казалось, что многие ученики ежедневно стремились образовать пары, как те же Хирата с Каруизавой.

— Если ты не против, сможешь уделить мне немного времени после занятий? У меня есть несколько вопросов по поводу признаний. Я прекрасно понимаю, что вы заняты тем инцидентом, но…

— Конечно, все в порядке. У меня не так уж много дел.

— У тебя не так много дел?

— Не думаю, что есть смысл искать улики или другого свидетеля. Это было бы пустой тратой времени и головной болью.

— Но на днях вы отправились на место происшествия, чтобы провести расследование, верно?

— Это было для другого. В любом случае, все в порядке.

— Спасибо тебе.

Интересно, какое отношение все эти признания имеют ко мне? Неужели она придумала ложь типа «Аянокоджи-кун мой парень», чтоб ввести людей в заблуждение? Я завис на мгновение, но потом подумал, что для нее будет разумнее использовать более надежного и симпатичного парня.

— Я буду ждать у входа в школу после занятий.

— Хорошо, я понял.

Несмотря на то что я понимал, что абсолютно ничего не произойдет, все равно был очень взволнован. Что это вообще все значит?

Возвращаясь домой, ученики перегородили парадную дверь. Меня немного беспокоило, как найти Ичиносе в такой толкучке, но все волнение быстро испарилось. Она выделялась даже в толпе. Одной из причин могла быть ее миловидность, но она так же обладала характером, позволяющим возвышаться над другими.

Честно говоря, не знаю, как это вообще можно описать. Разве только как заразительную силу вежливости. Силу, растущую от того, насколько много учеников уважает ее. Она подобна влиянию Кушиды, но больше. Ичиносе популярна как среди парней, так и девушек. Все старательно приветствовали Ичиносе. Мне потребовалось около пяти минут, чтобы докричаться до нее.

— А, Аянокоджи-кун. Сюда, сюда!

Наконец, она заметила меня. Притворившись, только подошел, я поднял руку.

— Итак, что мне делать дальше?

— Я хочу закончить с этим как можно раньше. Следуй за мной.

Переобувшись, я последовал за Ичиносе к другому концу здания. Мы остановились прямо за спортивным залом. Место выглядело подходящим для того, чтобы признаться кому-то.

— А теперь…

Она сделала глубокий вдох и повернулась ко мне. Не может быть… неужели она планировала признаться мне?!

— Думаю…

Не может быть и шанса…

— Думаю, кто-то собирается признаться мне в своих чувствах здесь…

— А?

Ичиносе достала листок и показала его мне. Это было милое любовное послание. К нему было прикреплено сердечко. Несмотря на то, что она хотела, чтобы я его прочитал, мне показалось это нетактичным. Почерк был красивым, как и само письмо. Не похоже, что это писал парень.

Я заметил кое-что из ряда вон выходящее. Время встречи, указанное в письме. Оно было назначено на четыре часа дня. В пятницу. Это значит, она должна состояться через десять минут.

— Может, мне не стоит быть здесь?

— Для меня любовь — нечто чуждое. Я не знаю, как ответить, не раня ее чувства. И не уверена, что мы сможем остаться друзьями впоследствии. Поэтому мне нужна твоя помощь.

— Не уверен, что я подхожу для такого. У меня мало опыта в подобных делах. Тебе стоило обратиться к кому-нибудь из класса B.

— Автор этого письма… из класса B.

Тогда ясно, почему она обратилась ко мне.

— Я хочу, чтобы это осталось тайной. Если нет, то могут возникнуть проблемы. Зная тебя, Аянокоджи-кун, я сомневаюсь в том, что ты пойдешь разбалтывать об этом повсюду.

— Но Ичиносе, разве ты не привыкла к признаниям?

— А!? Н-нет. Никак нет! У меня никогда такого не было.

Если бы она сама не сделала это заявление, я бы ни за что не поверил.

— Не понимаю, почему такое происходит.

Я не видел ничего странного в этом. Ведь Ичиносе очень милая. Более того, судя по тому, как относятся к ней остальные, она обладает замечательным характером.

— Поэтому… не мог бы ты притвориться моим парнем?

А! Неужели эта ситуация вылилась в подобное клише?

— Я провела немного исследований и обнаружила, что людям проще принять отказ, если объект их обожания уже состоит в отношениях…

— Понимаю, ты не хочешь никого ранить, но разве не будет хуже, если они узнают, что их отвергли ложью?

— Могу сказать, что мы расстались или что-то подобное.

Не думаю, что это правильное решение ситуации…

— Если честно, тебе стоит поговорить с человеком с глазу на глаз.

— Но… А!

Похоже, Ичиносе что-то заметила. Она подняла руку. Как оказалось, человек, назначивший встречу, прибыл раньше. Что это за вид? Внешность парня. Но на нем была юбка.

Нет, нет. Несмотря на первое впечатление, это была девушка. Это подтверждал почерк. В отличие от признания от парней, эта беседа могла пройти мягко и спокойно. Возможно, мне так кажется, поскольку я парень.

— Эм, Ичиносе-сан… кто этот человек?

Видно, что ее смущало неожиданное присутствие другого ученика.

— Это Аянокоджи-кун из класса D. Прости, что привела человека, которого ты не знаешь, Чихиро-тян.

— Он случайно не твой… парень, Ичиносе-сан?

— А… ну…

Ичиносе, наверное, хотела подтвердить, но острое чувство вины останавливало ее. Слова застряли в горле.

— Так почему этот Аянокоджи-кун здесь?

Запутавшись в ситуации, Чихиро начала плакать. Слезы навернулись в уголках ее глаз.

«Это ее парень? Зачем ему быть здесь, если он не парень?». Должно быть, она отчаянно пыталась понять, что происходит. Видя ее слезы, Ичиносе испугалась. Не зная, что делать, она запаниковала. Похоже, вот она – слабая точка самой популярной девушки.

— Эм, не мог бы ты уйти, пожалуйста? Мне нужно обсудить кое-что важное с Ичиносе-сан.

— Прошу, погоди минуту, Чихиро-сан. Это, эм… если честно, Аянокоджи-кун…

Она старалась произнести это первой, боясь, что Чихиро успеет сказать заветные слова.

— Что такое?

— Ну, Аянокоджи-кун, он… он мой…

Я ничего не мог здесь поделать. Кроме…

— Я ее друг.

…Не позволил Ичиносе закончить.

— Ичиносе. Не думал, что скажу это когда-нибудь, поскольку никто мне не признавался. Но ты ошиблась, приведя меня сюда.

Я говорил честно ради их же блага.

— Признаваться в чувствах нелегко. Каждый день проходит в каком-то отречении от мира, пока ты пытаешься воссоздать в голове эту ситуацию снова и снова. Но по-прежнему не можешь признаться. Даже если кажется, что время пришло, ты не можешь выговорить эти слова. Они встают комом в горле. Так я думаю. Быть может, стоит ответить тому, кто отчаянно пытается выразить свои чувства? Если ситуация не прояснится, то вы обе можете пожалеть об этом.

— Эм…

Ичиносе, наверное, никогда не влюблялась в кого-либо. Поэтому не знала, что делать. Избежать чьих-то страданий невозможно. Отказ обязательно ранит чувства.

Подобрав правильное оправдание, можно немного облегчить ситуацию. Сказать, что хочешь сконцентрироваться на учебе или сообщить, что в кого-то влюблен. Или, как пыталась сделать она, сказать, что уже состоишь в отношениях. Но чувства другого будут разбиты в любом случае.

Даже больше, если ты солжешь.

Я ушел, не дожидаясь ответа Ичиносе. И не стал сразу возвращаться в общежитие. Остановившись, облокотился на перила, стоящие вдоль дороги, и вздохнул, глядя на листву деревьев.

Спустя минут пять девушка пробежала мимо меня со слезами на глазах. Несмотря на эту картину, я продолжал убивать время. И ближе к закату увидел Ичиносе. Она подошла ко мне.

— Эм…

Видя меня, она немного разволновалась и опустила голову. Но вскоре снова взглянула мне в глаза.

— Я была неправа. На самом деле я не уважала чувства Чихиро-чан. И просто пыталась сбежать, не ранив ее. Это моя ошибка. Любовь — сложная штука, да? — она пробубнила это и облокотилась рядом со мной. — Я спросила, сможем ли мы вернуться к тому, как все было, но… не думаю, что это возможно.

— Это зависит от вас.

— Да… Спасибо тебе за то, что откликнулся на такую странную просьбу.

— Все в порядке. Всякое бывает.

— Полагаю, мы поменялись местами? Я хотела помочь тебе, но в итоге ты оказался тем, кто помог мне.

— Прости, что выступил там так самоуверенно.

Ичиносе моргнула несколько раз, будто я сказал что-то странное.

— Не нужно извиняться, Аянокоджи-кун.

Она потянулась к небу.

— Настала моя очередь помочь тебе. Я сделаю все, что смогу.

Мне интересно, как Ичиносе Хонами собирается разрешать эту сложную ситуацию. Должен признаться, хочу это увидеть.

Вечер. Пока я пролистывал сайт онлайн-магазина, раздался звонок. Телефон заряжался возле кровати. На экране высветилось имя. Кушида Кикё. Я дважды перепроверил, что я не ошибаюсь. Понимая, что мне не хватит духа перезвонить, я прокатился на стуле через всю комнату и, подобрав телефон, рухнул на кровать.

— Прости за поздний звонок. Ты еще не спишь?

— Хм? Я собирался отправляться спать в скором времени. Ты что-то хотела?

— Камера Сакуры-сан сломалась, так? Я чувствую свою вину из-за этого. Поэтому хотела взять на себя ответственность…

— Не думаю, что тебе стоит винить себя, Кушида. Ни капли. К тому же, она починит ее, так? Раз камера так дорога для нее.

Однако, говоря это, я вспомнил, что Сакуре очень тяжело в общении с другими. Вряд ли у нее хватит духа самостоятельно пойти в магазин.

Тяжело поверить, что можно быть настолько стеснительной, но в этом мире множество людей с самым разным характером. Поэтому неудивительно, что можно встретить человека с полным отсутствием навыков общения, правда?

— Ты предложила ей помощь, Кушида?

Она, наверное, активно пытается найти общий язык с Сакурой.

— Да. Сначала она немного сомневалась, но на следующий день согласилась. Думаю, камера очень важна для нее.

Кушида замечательно поступила, сделав первый шаг в отношениях с Сакурой.

— Но зачем ты говоришь это мне? Все пройдет проще, если вы будете вдвоем, не так ли?

— Если бы мы просто отправились чинить камеру, то ты прав. Но мне нужна твоя помощь кое с чем, Аянокоджи-кун.

— Хочешь, чтобы я спросил, знает ли она что-то об инциденте с Судо?

— Хорикита-сан убеждена в том, что Сакура все видела. Поболтав с ней немного, я тоже в этом уверилась. Но должна быть причина, по которой она отрицает свою причастность.

Я предположил, что стоит взять Хорикиту с собой, но вряд ли они стали бы проводить время с Кушидой. Должно быть, она выбрала меня, как самого безобидного кандидата. Если бы пригласила Ике или Ямаучи, то эти двое не сводили бы с нее глаз.

Более того, давно хотел посетить магазин электроники. Поднявшись с кровати, я прислонился спиной к стене. Почему-то мне казалось грубым назначать встречи лежа.

— Хорошо, я понял. Пойдем.

В моем ответе проскочила нотка бодрости. К счастью Кушида, кажется, не заметила ничего странного. Мы еще немного поболтали о разном. Меня не сильно утомила беседа. Она оставалась непринужденной, потому я не нервничал. Это доказывало, что она может нарушить мое личное пространство, не вызывая дискомфорта. И еще я считал ее другом.

— Кстати говоря. Было очень страшно, когда Коенджи-кун и Судо-кун чуть не подрались.

— Да, серьезная ситуация. Казалось, в дело пойдут кулаки.

Коенджи всегда очень расслаблен, но если Судо полез бы на него, то он определенно дал бы сдачу. Это могло перейти в настоящую катастрофу.

— Я даже не могла пошевелиться. Но Хирата-кун был великолепен. Он заслуживает уважения.

— Ага.

Слыша, как она восхваляет Хирату, я немного смутился. Невольно вспомнил, что людей, готовых действовать в такой ситуации, очень уважают.

— Класс D смог собраться благодаря Хирате. Факт того, что парни и девушки избегают друг друга, оказывает большое влияние.

Иногда только девушка может решить проблему девушки.

— Я делаю все так, как обычно. Ничего особенного.

— Думаю, Хирата сказал бы так же.

Очень часто особые люди не считают себя таковыми.

— Говоря о необычном. Ты не думаешь, что Хорикита-сан гораздо лучше меня? Она хороша в учебе и спорте. Начинаешь задумываться, как она вообще попала в класс D.

Хорикита не особенная. Я молчал, не желая говорить о ней плохого. Думаю, она бы узнала об этом.

— Разве ее не отправили в класс D из-за проблем с общением?

— Но ведь с тобой, Аянокоджи-кун, она ведет себя нормально, да?

— Думаешь, это можно назвать нормальным?

Судя по Хориките, которую знаю я, можно с уверенностью сказать, что она относится к другим как минимум скверно…

— Думая о моих отношениях с Хорикитой, могу сказать, что между нами словно стоит стена. Наверное, это их предел, если ты понимаешь, о чем я.

— Хм?

Ее голос прозвучал заинтересованно, но в тоже время слышалось и сомнение. Мне не нравится, когда Кушида не понимает меня.

— А, точно. Я хотел кое-что спросить. Твоя комната находится на девятом этаже, да?

— А? Ну, да. А что? Почему ты спрашиваешь?

— Просто так. Стало интересно.

Внезапно Кушида замолчала. Это неожиданно. Наша беседа проходила так хорошо до этого момента. Обычно она тут же продолжала разговор, но сейчас остановилась. Наверное, это был плохой вопрос?

Я взволновался. Я не мог себя успокоить и начал смотреть по сторонам. Эх, если бы я был милым парнем с хорошими навыками общения. Но об этом остается только мечтать. Было так тихо, что можно было услышать дыхание друг друга.

— Становится поздно. Мне стоит повесить трубку?

Я не мог выносить эту тишину.

Тяжело, когда на другой стороне провода сидит девушка, но вы ничего не говорите.

— Эй…

— Хм?

Она нарушила тишину и снова замолчала. Ее сомнения необычны. Так не похоже на обычную Кушиду, старающуюся разнообразить беседу.

— Е-если… ну… я… я…

Она снова замолчала. Тишина продолжалась еще пять-десять секунд.

— Нет, ничего.

Не похоже…

Но мне не хватило смелости спросить, в чем дело, поэтому я принял этот ответ. Извини, Кушида. Если бы мы были на поле боя, то я был бы снайпером, и находился бы очень далеко от битвы. Прости.

— Ну, увидимся послезавтра, Аянокоджи-кун.

С этими словами она завершила вызов. Интересно, что она хотела сказать. Я чувствовал, что эта ночь будет длинной и бессонной.

В воскресенье я отправился в торговый центр, чтобы встретиться с Кушидой. Будучи человеком, проводящим все выходные в своей комнате, сегодня я был взволнован. Кто-то сидел на скамейке прямо передо мной. Наверное, он тоже ждет. В конце концов, ученики спокойно гуляют в свободные дни. Раздумывая об этом, я присел на ближайшую свободную скамью.

Думал, что мы пойдем вместе, поскольку живем в одном общежитии, но Кушиду смущает подобное. Потому я решил, что стоит встретиться в назначенном месте.

— Доброе утро!

Она подошла ко мне с сияющей улыбкой на лице.

— О, д-доброе утро.

Мое сердце забилось сильнее. Я выдавил из себя эти слова и неловко помахал рукой.

— Прости. Ты долго ждал?

— А, нет. Я только пришел.

Эта встреча немного напоминала свидание. Я бессознательно полностью осмотрел Кушиду. Она милая. Она очень милая. Видя ее не в школьной форме, я не мог оторвать глаз.

— Это первый раз, когда мы видимся в выходной день. Необычно.

Она рассмеялась. Возможно, чувствовала то же самое. Что не так с этой милой улыбкой? Это незаконно. Возможно, Ике и остальные не видели ее такой. Неужели я такой счастливчик? Мне нужно сдерживать свое волнение перед ней. Кушида заговорила, словно что-то вспомнив:

— Я рада, что ты пришел несмотря на занятость, Аянокоджи-кун.

Пришел, несмотря на занятость? О чем она говорит?

— Я о том, что Ике-кун и остальные пошли в то кафе.

Впервые об этом слышу.

— Ты, случайно…

— А-а. Вот о чем ты. Не знал об этом.

Я посмотрел в небо, осознавая свою бесполезность. Нельзя назвать Ике и остальных плохими из-за того, что они не позвали меня. Плохим тут был я.

— Прости, я сказала что-то не так. Не имела в виду ничего плохого…

— Не переживай. Это не важно. Весело было?

— Похоже, для тебя это важно…

Нужно действовать правиьно. Хоть это и один короткий раз, я действительно чувствую себя самым счастливым парнем на земле. Проходящие мимо ученики то и дело засматриваются на Кушиду. Когда проходили парочки, девушки сердились и обхватывали руки своих парней сильнее. Я чувствовал, она словно околдовала меня.

[[image:/storage/reader-images/62337593d5040e347e2c5fd4f2f8f32fc579b23d.webp]]

Что за черт? Слишком много я восхваляю Кушиду. Не могу сказать, что ошибаюсь, делая это, но что-то со мной не так.

— Что-то не случилось?

Она застыла, что показалось мне довольно странным. Чтобы она ни делала, все выглядело милым.

— Думаю, погода в последнее время чудесна.

Чувствуя, что мы попадаем в клишированную ситуацию, я направил ее в другое русло. Нужно успокоиться. Сколько раз я использовал слово «милая» сегодня? Такими темпами я употреблю его сто или даже двести раз.

— А, прости. Думаю, могу казаться не к месту, находясь рядом с тобой.

Я выгляжу как простак, потому плохо подхожу ей.

— Нет-нет. Это не так. Думаю, мы хорошо смотримся.

— Хочешь сказать, что кто-то настолько простой подходит тебе? Я должен принять это за оскорбление?

— Да.

Я почувствовал нож, пронзающий меня. Что называется, сам выкопал себе могилу.

— Ты на удивление чувствителен, Аянокоджи-кун. Неважно, что скажут другие. И я не считаю это оскорблением. Мне действительно кажется, что мы подходим друг другу.

Казалось, она дразнит меня. Я бы разозлился, но когда это делает Кушида... Она смогла добиться этого всего парой слов.

— Так что насчет Сакуры-сан?

— Я пока не вижу ее.

Назначенное время уже наступило, но ее нигде не было видно.

— А она была согласна на мое участие во всем этом?

— Она попросила меня пригласить тебя, Аянокоджи-кун. Разве Сакура-сан не говорила с тобой?

— Сакура? Нет. Я с ней не разговаривал.

Припомнил последний раз, когда мы с ней общались. Пожалуй, это был первый и единственный раз.

— Возможно, это была любовь с первого взгляда?

Я усмехнулся. Такой сценарий просто невозможен.

— Почему бы нам не подождать ее на этой скамье еще немного?

— Конечно. Погоди… разве это не она сидит рядом с нами?

Сакура, действительно, сидела рядом в смятении. Она встала и поклонилась нам. Неужели была здесь все это время? Удивительно, что мы не заметили.

— Прошу прощения. Я не очень выделяюсь. Эм… Доброе утро.

— Нет, не думаю, что ты так смешиваешься с толпой. Я определенно чувствовал твое присутствие.

— Не стоит говорить такое ради меня, Аянокоджи-кун.

Сакура склонила голову, словно извиняясь. Я хотел извиниться за то, что не заметил ее. На ней была шляпка и медицинская маска, из-за чего оказалось тяжело узнать ее с первого взгляда. Может, она простудилась?

— Ты выглядишь подозрительно…

— Скорее, выделяешься еще больше.

— Да, полагаю. Думаю, я выделяюсь сильнее в подобном месте, — Сакура выдавила из себя эти слова и сняла маску.

Не похоже, что она простужена. Скорее всего надела маску, чтобы избежать внимания. Должно быть, она не любит привлекать взгляды других.

— Итак, насчет моей камеры. Вы не против сходить в магазин электроники?

— Ну, да. Мы ведь пришли сюда, чтобы починить ее.

— Простите… вам пришлось прийти сюда со мной.

Сакура снова поклонилась, прося прощения от всего сердца. Почему-то я почувствовал себя виноватым.

Многие популярные магазины сотрудничали с нашей школой. Несмотря на то, что основной контингент составляют ученики, здесь продается все необходимое для ежедневного использования.

— Посмотрим. Я уверена, что где-то здесь есть ремонт техники. Давайте осмотримся.

Кушида направилась в глубину магазина. Мне стало интересно, насколько часто она здесь бывает. Мы с Сакурой последовали за ней.

— Интересно, починят ли ее сразу…

Она выглядела очень взволнованной, доставая камеру и крепко сжимая в руках.

— Ты очень любишь ее?

— Да. Это странно?

— Нет, ни капли. Это хорошее хобби. Я уверен, что с ней связана какая-то история. Чем раньше ее починят, тем лучше.

— Да.

— Вот он. Ремонт.

Магазин был переполнен множеством товаров, поэтому ориентироваться в нем было тяжело, но в глубине мы обнаружили кассу, на которой принимают вещи, требующие ремонта.

— Эм…

Почему-то Сакура резко остановилась. Посмотрев на нее, я заметил выражение страха и скованности на ее лице. Похоже, что-то встревожило ее. Однако, последовав за ее взглядом, я не увидел ничего необычного.

— Что-то не так, Сакура-сан?

Кушида тоже заметила ее странное поведение.

— А, эм-м… Ну…

Несмотря на то, что Сакура пыталась что-то сказать, она лишь помотала головой и сделала глубокий вдох.

— Нет, ничего.

Она через силу улыбнулась и подошла к кассе. Мы с Кушидой переглянулись и последовали за ней. Может, все, действительно, в порядке, как она и сказала. Кушида попросила сотрудника взять камеру на ремонт, пока я, умирая от скуки, осмотрел товары на полках.

Владение языком Кушиды определенно поражало. Несмотря на то, что она впервые видела этого сотрудника, говорила так, словно они давние знакомые. Сакура говорила только тогда, когда нужно было разъяснить что-то о камере. Сотрудник явно оживился. Кажется, он пытался позвать Кушиду на свидание. Я не очень хорошо слышал беседу, но похоже он приглашал ее на выступление какого-то идола.

Этот парень был очень похожим на отаку, если судить о том, как грели его разговоры о новых идолах и журналах о них. Поскольку Кушида не высказывалась против, он быстро вбил себе в голову, что ему удастся пригласить ее на свидание. Однако я уверен, что она всячески попытается отклонить предложение.

Он выглядел взволнованным от разговора с такой милой девушкой, но беседа не продвинулась дальше. Как я и ожидал, Кушиде стало неудобно. Чтобы быстрее покончить с этим, она попросила Сакуру отдать камеру поскорее. Открыв ее, работник магазина заметил, что одна из частей пострадала при падении. Из-за этого камера и не включалась. К счастью, гарантия на нее еще не истекла, поэтому Сакура могла починить ее бесплатно.

Наконец, ей осталось лишь заполнить форму, оставив контактные данные. Но она внезапно остановилась, глядя бумагу.

— Сакура-сан? — Кушида, видя ее волнение, окликнула ее.

Кажется, на этот раз у нее есть причина для сомнений. Я не хотел ничего говорить, но ее состояние начало давить и на меня. К тому же…

Сотрудник магазина, который ранее был увлечен беседой с Кушидой, теперь смотрел на Сакуру, не отрывая от взгляда. Обе девушки разглядывали форму и не замечали его. Но глаза работника были подозрительны. Даже парню это могло показаться пугающим.

— Могу я взглянуть?

— А?

Встав рядом с Сакурой, я потянулся к ручке, которую она держала. Не похоже, что она поняла, зачем я это делаю, но передала.

— Когда ремонт будет закончен, свяжитесь со мной.

— Э-эй, подождите минуту. С вами? Но ведь она является владельцем, так? Это…

— В гарантии указано место и дата приобретения. Я сомневаюсь, что возникнут какие-то проблемы, если я укажу свое имя в качестве получателя. Нет ничего необычного в том, что имя пользователя продукта отличается от имени покупателя.

Прежде чем сотрудник успел хоть что-то ответить, я вписал свои данные в форму.

— Или есть другая причина, по которой она должна указать свои данные? — добавил я, не поднимая взгляда.

— Н-нет, никаких. Понимаю. Не о чем беспокоиться.

Закончив заполнять форму, я отдал ее вместе с камерой. Сакура положила руку на грудь и облегченно вздохнула. Но когда услышала, что на ремонт уйдет около двух недель, она сразу же поникла.

— Этот парень не от мира сего. Он был так увлечен беседой, что я была шокирована.

— Это не вызвало у тебя некоторого отвращения?

— Нет, не вызвало. Ты что-то о нем знаешь? О том работнике?

Сакура слегка кивнула. Я чувствовал, что что-то было не так еще, когда она покупала эту камеру. Повернувшись ко мне, спросила:

— Что ты думаешь, Аянокоджи-кун?

— Ну, он создает образ человека, которому тяжело наладить контакт. Особенно с девушками.

— К этому я и вела изначально… мне было страшно возвращаться туда одной…

Кушида словно прозрела. Она повернулась ко мне с широко раскрытыми глазами.

— Ты знал об этом, Аянокоджи-кун?

— Ну, она же девушка. Мне показалось, что ей некомфортно оставлять свой адрес и номер.

Будучи парнем, меня подобное волновать не должно.

— С-спасибо тебе… Аянокоджи-кун. Ты… спас меня.

— Нет, ничего я не сделал. Просто вписал в форму свой адрес. Когда со мной свяжутся, сразу сообщу тебе, Сакура.

С довольным видом она кивнула. Если этого достаточно, чтобы удовлетворить тебя, то мне тебя жаль.

— Ты действительно заботишься о Сакуре-сан.

— Ну, ты преувеличиваешь. Честно говоря, меня больше волновал этот работник. У меня сложилось впечатление, что ему очень… очень нравятся девушки.

— Ха-ха… это правда.

Даже Кушиде было неудобно. Думаю, для такой девушки, как Сакура, не привыкшей к мужскому вниманию, это оказалась просто катастрофа.

— Поскольку ты была сегодня со мной, Кушида-сан, мне не пришлось много говорить. Спасибо тебе.

Если бы она встретила этого работника одна, то наверно просто убежала бы.

— Ой, не нужно благодарности. Если ты рада принять мою помощь, то я с радостью окажу ее тебе. Сакура-сан, ты очень любишь свою камеру?

— Да… они нравились мне с детства. Отец купил мне одну перед тем как я пошла в младшую школу. Я обожала ее. Или можно сказать, обожала делать фото… хотя не сказала бы, что я много в этом понимаю.

— Думаю, что-то знать и что-то любить — разные вещи. Замечательно, когда тебя что-то увлекает.

— Сакура, ты же обычно снимаешь пейзажи, так? Ты когда-нибудь фотографировала людей?

— А?!

Она отступила назад с явно встревоженным видом. Ее смутил этот вопрос? Он не казался мне странным. Сакура замолкла и содрогнулась.

— Э-это секрет.

Ну, хорошо. Похоже, она не хочет обсуждать это со мной.

— Н-ну, п-просто… это смущает.

Ее лицо покраснело, пока она выдавливала этот ответ, глядя в пол.

Хоть мое воображение и рисовало безумные картины, я не позволял себе показывать это на лице.

— О, я вспомнил кое-что. Простите, но раз уж мы здесь, вы не против, если я зайду в этот магазин?

— Ты хочешь что-то купить?

Не сказал бы так, но кое-что было у меня на уме.

— Вы можете походить в округе, если хотите.

— Думаю, мы пойдем с тобой. Правда?

— К-конечно. Не по себе из-за того что я заставила вас пойти со мной… к тому же, у меня есть свободное время.

Я не особо хотел, чтобы они шли со мной, но не мог им отказать. Кушида и Сакура. Видя их рядом, становится понятно, что они успели сблизиться за один день. Кушида, поделилась бы ты своими способностями со мной?

Пока они были погружены в какой-то девчачий разговор, я решил оставить их и отправился за тем, что хотел. Открыл контакты в моем телефоне. Когда Ике втянул меня во все эти азартные штуки, мой список номеров увеличился. Он не был обширным, но в нем стало гораздо больше людей. Я выбрал один контакт. «Сотомура (Профессор)».

— Эй, Профессор, у тебя есть минута?

— Хм? Редкий случай, когда ты вызываешь меня, Аянокоджи. Тебе что-то нужно?

Его прозвали Профессором, что намекает на то, что Сотомура умен. На самом же деле он просто отаку. Каждый день он собирает информацию разных сортов. От симуляторов свиданий до аниме и манги.

— Профессор, ты купил свой ноутбук в школе? За баллы?

— Да. Именно это я и сделал. Он стоит 80 000 баллов. В чем заключается проблема?

— Я кое-что ищу.

И объяснил все вкратце. Передо мной было множество товаров, но я понятия не имел, что выбрать. Было бы проще обратиться к сотруднику, но по некоторым причинам я не хотел этого делать.

— Аянокоджи. Несмотря на то, что я хорошо подкован в данной области…

— Если ты не знаешь, все в порядке.

— Прошу, подожди, — Профессор остановил меня, когда я собирался сбросить вызов.

— Я знаю. В действительности, я владел ими, пока жил в доме родителей.

— Не может быть! Они были у тебя с младшей школы? Разве это не плохо?

— Не пойми неправильно, они выполняли функцию помощников для обучения языку.

— Тогда, могу я попросить тебя помочь с его установкой?

— Пф, ни слова больше. Я убежден в том, что однажды настанет день, когда мне взамен потребуется твоя помощь.

Он определенно подходит для этого задания. Когда сталкиваешься с тем, в чем плохо разбираешься, необходимо найти эксперта.

— Простите, что заставил вас ждать! — обратился я к девушкам.

— Ты уже закончил?

— Сегодня я лишь осматривался. Пока что мне не хватает баллов.

Внезапно Кушида застыла, глядя на Сакуру.

— Сакура-сан, мы раньше не встречались?

— Хм? Н-нет. Не думаю, но…

— Прости. Просто, видя тебя, я чувствую, что мы когда-то виделись. Прости за странный вопрос, но не могла бы ты снять очки?

— А?! Н-но это… У меня очень плохое зрение. Я ничего не смогу видеть…

Сакура помахала рукой, не желая соглашаться.

— Нам нужно проводить больше времени вместе, Сакура-сан. Не только со мной, но и с моими друзьями.

— Это…

Казалось, что она хочет что-то ответить, но так и не подобрала подходящих слов. Она ничего не сказала. Кушида понимала, что создаст проблемы, задавая еще больше вопросов, и потому решила промолчать. Наконец, мы вернулись туда, где встретились.

— Эм-м… Спасибо вам за все. Вы меня очень выручили.

— Все хорошо. Не нужно нас благодарить. Вообще, Сакура-сан, можешь говорить с нами более раскованно. В конце концов, мы из одного класса. Непривычно, когда ты обращаешься к нам так официально.

Некоторые элементы речи Сакуры действительно звучали не так, словно она разговаривает с ровесниками. Но проще сказать об этом, чем сделать.

— Это не специально. Я не замечала… что говорю странно?

— Не скажу, что это плохо. Просто я была бы рада, если бы ты была менее официальной со мной.

— А… хорошо… я… я поняла. Постараюсь.

Я думал, что она откажется от этого предложения, но Сакура смогла вытянуть из себя пару слов согласия. Кажется, она хотела наладить контакт с Кушидой. Наверное, так люди и становятся друзьями. Постепенно. Даже Сакура, избегающая людей, становилась ближе к Кушиде.

— Но все в порядке. Не нужно заставлять себя.

— Н-ничего. Я… постараюсь.

Сакура смотрела в пол, продолжая говорить. Посреди предложения она начала запинаться и выговаривать некоторые слова так тихо, что мы не могли ее расслышать. Но по ней нельзя было сказать, что она испытывает дискомфорт. Кушида довольно улыбнулась, но не собираясь требовать от нее большего. Если давить на людей, которым тяжело социализироваться, можно легко все испортить. Они не станут благодарить тебя за заботу, а скорее даже наоборот. Можно оттолкнуть их от себя.

— Ну что же. Увидимся в школе, хорошо?

Кушида подумала, что беседа окончена.

— Ну!

Сакура сказала это тихо, но выпрямила спину. Однако встретившись со мной взглядом, тут же отвернулась.

— Насчет Судо-куна… В качестве попытки отблагодарить вас за сегодня. Я… ну, может, это странно, но если вы хотите… — она остановилась ненадолго и продолжила уже яснее: — Я-я могу помочь вам со случаем Судо-куна.

Она рассказала нам, свидетелем чего ей пришлось стать. Мы с Кушидой обменялись взглядами.

— Значит, ты видела, как Судо-кун дрался с теми студентами?

— Да, я все видела. Правда, это была абсолютная случайность… Уверена, вы не поверите мне.

— Нет, мы верим. Но почему ты решила рассказать об этом? Меня радует, что ты это сделала, но я не хочу, чтобы ты заставляла себя. Не нужно делать этого просто из благодарности.

Сакура не могла подобрать слов. Факт того, что она решила сказать, говорит о том, что ее очень волнует эта тема. Может, она стала более податливой, чувствуя зарождение дружбы.

— Вот как? И ты не заставляешь себя?

Кушида, похоже, была со мной на одной волне.

Сакура кивнула, понимая, что мы беспокоимся о ней.

— Все хорошо… думаю, если бы я продолжала молчать, то пожалела бы об этом. Не хочу создавать проблемы для одноклассников. Но если бы я заговорила об этом в классе, то все пялились бы на меня. Страшно даже думать об этом… простите.

Продолжая извиняться, Сакура пообещала выступить в качестве свидетеля.

— Спасибо тебе, Сакура-сан. Я уверена, Судо-кун будет очень рад.

Сакура посмотрела на улыбающуюся Кушиду, когда та взяла ее за руку. Зародилась ли только что дружба? В любом случае, у нас есть свидетель.

Этой ночью я крепко сжимал телефон. Моя ладонь вспотела так, что было неясно, работает ли кондиционер.

— Мы с Сакурой стали ближе, но… правильно ли, что я так думаю?

— Еще вчера можно было бы сказать, что это неправильно, но сегодня все изменилось. Так что перед нами еще длинный путь.

Думаю, она будет тянуться в первую очередь к Кушиде. И я чувствую, как высока стена, которую Сакура возвела, избегая других людей. Будет тяжело ее преодолеть.

— Кстати говоря, зачем ты попросила Сакуру снять очки?

— Ну, понимаешь… это было грубо, но… у меня складывается ощущение, что они не подходят ей. Будто они не нужны ей. Я сама не очень понимаю. Еще мне показалось, что мы где-то виделись раньше, но наверно я ошиблась.

— Может, это просто твое воображение, Кушида? Сакура далека от моды. Как и я. Она специально надевает самую неброскую одежду, чтобы не привлекать внимания.

— Да, это так. Ее определенно не волнует мода. Интересно, почему?

В тот момент, когда камера Сакуры упала, и она наклонилась, чтобы поднять ее, кое-что поразило меня. Я видел ее очки сбоку.

— Что-то с очками не так. Будто они фальшивые.

— А? Очки Сакуры-сан ненастоящие? Но она сказала, что у нее очень плохое зрение…

— Настоящие и фальшивые очки очень похожи на первый взгляд, но в них есть разница. В настоящих очках видно искривление линз. В ее очках подобного не было. Сначала я думал, что это как-то связано с модой, но ее последующие слова запутали меня.

— Ношение очков ради моды? Звучит странно.

Если бы она хотела немного оживить свой вид, то ей стоило бы купить одежду или использовать макияж.

— Возможно, она пытается скрыть какой-то комплекс? Например, кто-то думает, что выглядит умнее, нося очки.

— Это так. Ношение очков придает человеку умный вид.

— Думаю, Сакура не хочет, чтобы люди видели настоящую ее. Она всегда отводит взгляд и избегает зрительного контакта.

Чувствую, есть способ преодолеть эту стену.

— Я знала, что не ошиблась, приведя тебя с собой, Аянокоджи-кун. Думаю, ты очень наблюдателен.

Это немного смутило меня. Лучшим в разговоре с Кушидой является то, что я могу разговаривать с ней естественно. С другими общаться гораздо тяжелее.

— Тогда…

Я собирался продолжить разговор, но телефон завибрировал. Я решил взглянуть на экран. Если звонок был от Ике или Ямаучи, то я мог бы перезвонить позже. Но если звонит Хорикита… придется подумать. К этому я был готов, но…

На экране высветилось: «Сакура».

— Прости, Кушида, могу я перезвонить тебе позже?

— А, конечно. Прости, что так много болтаю.

Хоть я и сожалел об окончании нашего разговора, все же решил ответить Сакуре. Приняв вызов, я несколько секунд слушал одну лишь тишину.

— Эм… Привет. Это Сакура…

— Это Аянокоджи.

Хоть мы и обменялись контактами, мне казалось странным то, что она позвонила мне. Даже давая кому-то свой номер, в девяти случаев из десяти мне не перезванивали.

— Спасибо за то, что пошел со мной сегодня.

— Без проблем. Не переживай из-за этого. И не стоит так часто благодарить меня.

— Хорошо…

Вновь наступила тишина, но Сакура не виновата в этом. Я не знал, что сказать. Вспомнил, как Кушида берет беседу на себя. Здесь нужно постараться мне.

— В чем дело?

— Эм-м…

Снова тишина. Что мне делать? Пожалуйста, Хирата, научи меня.

— О чем ты… думал?

Сакура задала мне довольно странный вопрос. О чем я думал? Полагаю что ей неинтересны мои мысли по поводу того, как мило Кушида выглядела в своей повседневной одежде, или о том, какой интересной мне показалась сама Сакура. Я не представляю, что она хочет услышать.

— Что-то случилось?

Вспомнив, каким тоном она задала вопрос, я решил ответить общим вопросом. Но все тут же перевернулось.

— Прости, ничего. Спокойной ночи.

Сакура сбросила звонок, не дожидаясь моего ответа. Я хотел перезвонить ей, но не понимал, где я совершил ошибку. Умываясь, долго обдумывал это. Я проболтал с Кушидой еще минут десять, но ни звонков, ни сообщений от Сакуры больше не поступило.

Может, она хотела позвонить Кушиде? Мне тяжело все это представлять. Обычно, если нужно связаться с двумя людьми, первым ты выберешь того, кого лучше знаешь. В этом случае она могла позвонить только мне. Чтобы убедиться, я отправил сообщение Кушиде, желая узнать, связывалась ли с ней Сакура.

Спустя несколько минут она ответила, что никакого контакта у них не было. Так я и думал.

«Она попросила меня пригласить тебя, Аянокоджи-кун. Разве Сакура-сан не говорила с тобой?».

Кажется, это Кушида сказала утром. Может, Сакура нервничала, оставаясь с ней наедине, и решила пригласить еще кого-то… в это дело? Если исключить безумную идею любви с первого взгляда, в чем заключается причина, по которой выбор пал на меня? Я вспомнил, как чувствовал себя, разговаривая с Сакурой сегодня.

Они разговаривали друг с другом большую часть времени. Я участвовал только в ситуации с сотрудником магазина. Может об этом она спрашивала по телефону. О чем я думал?

Кусочков мозаики слишком мало, чтобы собрать целую картину. Я мог выложить из них несколько фрагментов, но этого по-прежнему мало, чтобы прийти к абсолютному заключению.

В обычной ситуации я поспрашивал бы об этом в школе, но с Сакурой это не пройдет. Если бы я просто подошел и начал разговор с ней, то она бы почувствовала, что выделяется. Ей такое не понравится. Я понадеялся, что между нами не будет недопонимания и решил пойти готовиться ко сну.

Глава 4. Разнообразные мнения

Оставался всего день перед встречей Судо с учениками из класса C. С поддержкой Хорикиты и Сакуры, а также благодаря помощи Кушиды и Хираты, наш класс был подготовлен. Можно даже сказать, что мы сплочены. Но у нас нет неопровержимых улик, потому доказать невиновность Судо будет тяжело. Наши действия определят результат.

— Как же сегодня жарко…

Сегодня, выйдя из помещения с кондиционером, я впервые задумался о глобальном потеплении. Понимая, что эти страдания продлятся до самого августа, я чувствовал полную безысходность. В момент, когда я вышел из здания общежития, горячий влажный воздух ударил прямо в лицо. Превозмогая боль, которую вызывало испепеляющее солнце, я шел в школу по аллее.

К доске около лестничной площадки было что-то прикреплено. Лист бумаги. Они искали людей, знающих хоть что-то о драке Судо с парнями из класса C.

— Это…

Кто-то определенно хотел помочь. За это стоит поблагодарить, ведь мы даже не думали прибегать к подобным мерам. Незнакомец настроен на активные действия. Более того, несмотря на то, что такая попытка вряд ли привела бы к результату, автор пообещал награду в виде личных баллов за информацию. В таком случае даже ленивые ученики обратят внимание.

Я был впечатлен этим…

— Доброе утро, Аянокоджи-кун! — Ичиносе окликнула меня.

Похоже, она только пришла.

— Я заметил объявление на доске. Твоих рук дело?

Она присоединилась ко мне, изучая доску. И выглядела очень заинтересованной.

— Хм-м-м, понятно-понятно. Значит, есть и такой метод.

— А? Это была не ты?

Я был убежден, что она прибегла бы к такой тактике.

— Скорее всего это… А, он здесь! Доброе утро, Канзаки-кун.

Ичиносе подняла руку и помахала какому-то парню. Заметив ее, он подошел ближе.

— Это ты повесил, Канзаки-кун?

— Да. Разместил его в пятницу. Что-то не так?

— О, нет, вовсе нет. Просто мой друг интересовался, кто это сделал. А, я представлю вас. Канзаки-кун из класса B, это Аянокоджи-кун из класса D.

— Приятно познакомиться, Канзаки!

Он выглядел грубым, но вполне серьезным учеником. Высокий и худощавый. Смазливый парень, но не в том же плане, что Хирата. Я пожал ему руку.

— Как все проходит, Канзаки-кун? Узнал что-нибудь?

— К сожалению, не получил полезной информации.

— Понятно. Почему бы нам не посмотреть на стену?

— Хм? Ты разместила еще одно объявление?

Ичиносе слегка улыбнулась, показывая, что дело не в этом.

— Вы когда-нибудь заходили на страницу школы? Там есть стена объявлений. Я попросила, чтобы люди сообщали все туда. Если кто-нибудь стал свидетелем жестоких инцидентов в нашей школе, то я была бы рада об этом узнать.

С этими словами она показала нам экран телефона. На нем отображалось ее сообщение и число людей, просмотревших его. Просмотры составляли всего пару дюжин, но это гораздо эффективнее, чем спрашивать людей напрямую. К тому же, в сообщении говорилось о вознаграждении.

— Насчет баллов не волнуйтесь. Мы воспользуемся своими. К тому же, вряд ли мы узнаем что-то новое. А!

— Что такое?

— Похоже, мне пришло два сообщения. В них может быть какая-то информация.

Ичиносе проверила сообщения. На ее лице показалась ухмылка.

[[image:/storage/reader-images/abdf85e449c1088b4814b63d714cbd4517aa4718.webp]]

— Вроде этого.

Она показала мне телефон, чтобы я мог прочитать сообщение.

— Похоже, один из парней класса C, которого зовут Ишизаки-кун, был хулиганом в школе. Он всегда нарывался на драку и терроризировал местных. Похоже, кто-то из его родного города слил эту информацию.

— Интересно, — пробубнил Канзаки, читая сообщение.

Как и ему, мне эта информация показалась интересной. Все думали, что три ученика, с которыми дрался Судо, были обычными парнями. Однако если они относятся к виду проблемных учеников, дело приобретает совершенно иной оборот. Но они состоят в баскетбольном клубе. То, что Судо избил их, не получив ни одного удара, кажется довольно странным.

— Что думаешь, Канзаки-кун?

— Возможно, они позволили Судо избить их, желая создать для него проблемы. Тогда все логично.

— Да, я тоже так думаю. Я знала, что ты разберешься, Канзаки-кун. Отличная работа. Если мы сможем подтвердить информацию, то будем на шаг ближе к тому, чтобы доказать невиновность Судо-куна. Но ведь этого все равно мало?

— Да. Даже если мы убедим людей подобным доказательством, это еще ни о чем не говорит. Односторонность драки сильно подводит нас.

Судо вряд ли захочет брать на себя даже часть вины. Если наш класс предоставит показания свидетеля, то наши шансы будут близиться к 6/4 или 7/3.

— Нет, пока что нам нельзя ничего говорить.

Я вспомнил о Сакуре.

— Понятно. Для этого есть причина?

Поскольку ситуация Сакуры очень деликатна, я решил не вдаваться в подробности.

Она может отказаться от всего в последний день. Хочу, чтобы у нас был запасной план.

— Нет сообщений о других свидетелях, как я и полагал. Будет славно, если кто-то выступит, но это проблематично. У нас мало времени. Стоит подождать еще, пока кто-нибудь не предоставит новые сведения в интернете или с доски объявлений.

— Разумно ли так долго ждать? Эти парни из класса C могут нацелиться и на нас.

— Все будет в порядке. К тому же, классы A и C и так выбрали нас в качестве цели.

— Ичиносе права. Даже если мы хотим играть по правилам, остальные ими пренебрегают. На этот раз лучше попросить прощения.

Ичиносе и Канзаки дали понять, что в борьбе с остальными они хотят придерживаться правил.

— Так или иначе, нам придется переводить баллы тем, кто предоставит информацию. Но, что если кто-то сделает это анонимно? Как тогда его искать?

— Мы можем сообщать тебе, если хочешь, — заявил я.

— Ты что-то знаешь, Аянокоджи-кун?

— Я вспомнил кое-что. Тебе знаком этот номер?

— Это бесплатный номер, но я помню его.

Ичиносе приблизилась ко мне и показала на свой телефон. Обычно такая близость заставляет людей чувствовать себя беззащитными. Не думал, что девушке будет комфортно находиться в такой близости к парню… не знаю, в чем дело, но она приятно пахнет.

— Вот, открой экран баллов. В левом верхнем углу должен быть виден твой ID.

Пока я инструктировал ее, мое сердце забилось так быстро, что чуть не улетело на орбиту.

— Эм…

Она зашла на экран баллов. Страница загрузилась.

— Да-да. Вот оно! И что мне делать теперь?

— Нажав на него, ты можешь создать временный ключ. Открыв его, можно создать запрос на перевод баллов.

— Понятно. Спасибо!

— Ладно. Пойдем, Аянокоджи-кун.

— Конечно.

Ичиносе пошла вперед.

— …

На долю секунды я увидел кое-что на ее телефоне. Это то, что не выходило из моей головы. Что мне делать? Это вообще возможно? Ичиносе может стать серьезной преградой для Хорикиты в ее пути к классу A.

— Доброе утро, Аянокоджи-кун!

— А, доброе утро!

Кушида поздоровалась со мной, светло и энергично, как и всегда. Ее сияние меня ослепляло.

— Спасибо за вчерашнее! Ты меня спас.

Ну, видимо, ее лучезарная улыбка делала меня счастливым. Но кое о чем я беспокоился. Я впервые вышел на прогулку с кем-то. И она была с Кушидой и Сакурой. Это перебор. Думаю, все хорошо… пока Ике и Ямаучи не пришли в школу. Если они узнают об этом, то будут долго злиться.

— Давай прогуляемся снова, хорошо?

— К-конечно.

Несмотря на то, что она сказала это из вежливости, мое сердце забилось быстрее. Не думаю, что это плохо.

— Провел выходной с Кушидой-сан? — раздался холодный голос.

— Да, — я отвечал тихо.

— Кушида хотела заручиться поддержкой Сакуры, поэтому попросила меня помочь. Выбора особо не было.

— Понятно.

— С этим… что-то не так?

Я взглянул на свою соседку и застал выражение лица, которого никогда прежде не видел.

— В-в чем дело? — спросил я.

— О чем ты?

— Ну, у тебя было странное лицо.

— Правда? Я не специально. Я должна выглядеть так же, как и всегда. Однако могу сказать, что ты наслаждаешься своей свободой в последнее время. Когда я прошу тебя о помощи, ты постоянно сомневаешься. Но когда это делает Кушида-сан, ты бежишь, спотыкаясь. Я спокойно и сдержанно оценивала разницу между нами.

Она и близко не выглядела спокойной и сдержанной.

[[image:/storage/reader-images/58b07e1a0a557e30c9dfbf4e6dbaf80f8779b36d.webp]]

В этот момент кто-то слегка похлопал меня по плечу и попросил меня подойти поближе. Я вышел в коридор, из которого Кушида поглядывала в класс, оставив Хорикиту в недоумении.

— Кажется, я увидела нечто невероятное!

Она поняла, что означает выражение лица Хорикиты? Кушида казалась удивленной и довольной.

— Нечто невероятное? Скорее страшное… Я думаю, Хорикита злится.

— Дело не в этом. Думаю, она чувствует себя одиноко из-за того, что ее не пригласили.

— Хорикита? Невозможно!

— Наверное, она сама не понимает, что чувствует… Уверена, она заметила, как весело проводить время, болтая с друзьями. Это хорошо, очень хорошо.

Совершенно безумная догадка. Ее отношение к Кушиде нельзя назвать хорошим. Странно слышать, что она чувствует себя одиноко из-за этого.

— Возможно, ты понимаешь, Аянокоджи-кун. Хорикита-сан расстроена из-за того, что ты не пригласил ее.

Нет, такого не может быть… В конце концов, Хориките нравится проводить время с собой. Вряд ли она обрадовалась бы такой прогулке. Тем более с таким как я.

В этот момент я пытался обмануть самого себя.

После занятий мы пригласили Чабаширу-сенсей обсудить кое-что. Это касалось Сакуры. Поскольку не смог поговорить с ней вчера, я ждал подходящего момента в кабинете. Кушида, наверное, сможет объяснить все.

— Свидетель? В происшествии Судо?

— Да. Сакура-сан видела все от начала до конца.

Кушида окликнула Сакуру, стоявшую позади. Нервничая, она сделала шаг вперед.

— Кушида говорит, что ты видела драку Судо с теми учениками.

— Да. Я видела.

Не то чтобы наш учитель не верил, но я чувствовал скептицизм в ее взгляде. Сакура рассказала все, как и обещала. Впервые мы услышали всю историю. Никто, даже учитель, не проронил ни слова.

— Я поняла. Однако не могу просто принять то, что ты сказала.

Я ожидал, что, будучи классным руководителем класса D, она будет рада узнать о том, что среди нас был свидетель происшествия. Кушида, пораженная таким заявлением, заволновалась.

— Ч-что вы имеете ввиду, сенсей?

— Сакура, почему ты заявляешь об этом сейчас? Когда я объявила об этом посреди занятий, ты ничего не сказала. Не похоже, что ты болела в тот день.

— Просто… это… я не очень хороша в общении с другими…

— Ты не очень хороша в общении с другими, но почему-то решила сообщить сейчас? Не странно ли это?

Она начала давить на Сакуру. Даже если бы та выступила раньше, когда об этом сообщилось в классе, не думаю, что Чабашира-сенсей приняла бы такую новость.

— Сенсей, Сакура-сан…

— Я разговариваю с Сакурой! — она резко оборвала Кушиду.

— Эм-м… это из-за того... что наш класс переживает проблему, и… Я думала, если… если я расскажу, то помогу…

Сакура сжалась и отвела взгляд. Будучи нашим классным руководителем, Чабашира-сенсей должна была понимать, что она вообще заговорила — уже немалый прогресс.

— Понятно. Значит, ты смогла набраться смелости, чтобы сделать шаг?

— Да…

— Ясно. Если ты действительно была свидетелем, я обязана сообщить об этом школе, но это еще не значит, что Судо невиновен.

— Ч-что вы имеете в виду?

— Была ли ты там, Сакура? Вот о чем я. У меня есть предположение, что все это — ложь, придуманная классом D, чтобы избежать проблем.

— Чабашира-сенсей, вы говорите ужасные вещи!

— Ужасные? Если ты действительно была свидетелем произошедшего, то должна была подойти в первый же день. Неудивительно, что у кого-то возникают подозрения, когда такое выясняется в последний момент. Любой разумный человек будет сомневаться. Вам так не кажется? Как так вышло, что каким-то чудом другой ученик того же класса оказался в редко посещаемом месте и наблюдал за всем происходящим?

Ее точка зрения была оправдана. Слишком странное совпадение. Люди бы точно усомнились. Будь я третьим лицом, то наверняка бы подумал, что класс D выдумал это.

— Однако свидетель есть свидетель. Я не могу судить о том, лжет ли она. Поэтому пока что приму твое заявление. Так что, Сакура, попрошу тебя присоединиться к нам в день разбора дела. Понимаю, что ты не любишь контактировать с другими, но не могла бы ты это сделать?

Слова Чабаширы потрясли Сакуру. Как и ожидалось, услышав это, она побледнела и поникла.

— Если не хочешь, то можешь не идти. Мы сообщим Судо, что ты не будешь присутствовать.

— Ты в порядке? Сакура-сан?

— Д-да…

В ее ответе не было уверенности. Вдобавок к тому, что ей придется выступать на людях, она окажется наедине с Судо. Слишком жестоко заставлять ее идти на это…

— Вы не против, если мы присоединимся, сенсей?

Конечно же, Кушида предложила эту идею. Вероятно, чтобы поддержать Сакуру.

— Если Судо согласится, я позволю это. Однако, вас слишком много. Там может присутствовать не больше двух человек. Обдумайте все как следует.

Мы вышли из кабинета. Но ощущалось, будто нас оттуда вышвырнули. После этого мы вернулись в наш класс и разъяснили все Хориките.

— Ну, это естественный итог. Стоило ожидать.

— Ситуация изменилась, но не сильно. Я имею в виду то, что свидетель является учеником нашего класса.

Я не знал, как отреагирует Хорикита, но попросил ее держаться ближе к Сакуре. Если наш единственный свидетель откажется, то шансов на спасение Судо может вообще не остаться.

— В таком случае, Кушида, лучшим решением будет отправить на дебаты меня и Аянокоджи-куна. Я прекрасно понимаю, что ты беспокоишься о Сакуре-сан. Однако в нынешней ситуации будет лучше, если пойду я.

— Это… да, ты права. Не думаю, что буду полезна на дебатах.

Я хотел предложить им пойти вместе, но обдумав все, решил промолчать. В конце концов, меня берут с собой только из-за того, что из них не вышло бы хорошей команды.

— Сакура-сан, ты не против?

— Н-нет, все в порядке.

Не похоже, чтобы ей нравилось хоть что-то в этой ситуации, но и выбора у нее не было.

Разобравшись со всем, мы собрались в классе, чтобы обсудить стратегию. Хорикита не хотела участвовать, но спасибо убедительным слезам Кушиды, она согласилась. Касаемо виновника обсуждения, даже если он сказал бы, что ему без разницы, Судо хотя бы немного понимал, в какой он ситуации. Понимая, насколько легко упустить его, я продолжал молчать.

— Можем ли мы доказать невиновность Судо? — Кушида начала разговор.

— Конечно же. Очевидно, что меня подставили. Я определенно невиновен. Правильно?

Оба смотрели на Хорикиту, ожидая ее ответа. Она тихо ела свой хлеб, не вступая в беседу. Может, ей нечего было сказать. Или же ее раздражал сам разговор.

— Эй, Хорикита. Что ты думаешь?

Судо определенно не понимал, где остановиться, приближаясь к ней.

— Не лезь так близко ко мне со своей грязной рожей.

— О-она не грязная.

Он встряхнулся. Неужели его ранило столь резкое заявление?

— Меня поражает твоя уверенность в том, что твою невиновность так легко доказать. У нас есть доказательства, но ты по-прежнему остаешься в неблагоприятной ситуации.

— Но у нас есть свидетель, который знает, что я невиновен. К тому же, те ребята были козлами и в прошлом. Этого должно быть достаточно. Плохие новости для них.

Судо, ослепленный своими выводами, перекрестил ноги и кивнул, соглашаясь с самим собой.

— А, погоди секунду! Я все еще читаю! Отдай!

— Все в порядке. Я заплатил половину стоимости. Отдам ее позже.

Ике и Ямаучи спорили о какой-то манге. Полагаю, они читали ее все это время. Учитывая то, насколько мало у них баллов, я поражен тем, что они умудряются покупать журналы каждую неделю.

— А?

Кушида, сидевшая рядом со мной, наблюдая за их спором, впала в раздумья.

— Возможно…

— Что такое? — я решил поинтересоваться.

— А, ничего. Ничего. Просто задумалась.

Я не понял, в чем была проблема. Кушида достала телефон и начала что-то в нем искать.

Вернувшись в свою комнату, я включил телевизор. Расслабился и решил ни о чем не думать. На электронную почту пришло сообщение от Сакуры.

«Если я завтра заболею и не приду, что произойдет?».

«Что ты имеешь в виду?».

Несмотря на краткость сообщения, я ожидал ее ответа.

«Чем занимаешься?».

Таков был ее ответ. Я написал, что нахожусь в своей комнате.

«Если ты не против, мы можем встретиться сейчас. Я живу в комнате 1106».

«Будет хорошо, если никто об этом не узнает…»

Я получил два быстрых сообщения. Это больше напоминало переписку в чате. К чему она клонит? Я хотел спросить ее, но прекратил печатать. Если продолжу, она может и ответит, но тогда наша встреча окажется отложена. Я нутром чуял, лучше будет встретиться с ней лично, поэтому отправил ей быстрый ответ.

«Я приду где-то через пять минут».

Отправив свое сообщение, я потянулся к пальто, но остановился. Поскольку мы живем в одном общежитии, достаточно надеть только форму.

Я направился в комнату Сакуры. На верхний этаж… прямо туда, где живут девушки. Впервые я попал туда. Школа не запрещала парням посещать девушек. Даже если меня кто-то увидит, проблем возникнуть не должно. Популярные парни часто проводят там время.

Но подобные посещения были запрещены после восьми часов, что не удивительно.

Я вызвал лифт. Когда двери открылись, увидел Хорикиту. Как не вовремя.

— …

Почему-то я не мог двигаться. Просто стоял. Хорошая ли это идея?

— Что? Ты не заходишь?

Глядя на меня, она нажимала на кнопку, пытаясь закрыть двери.

— А, да. Захожу…

Несмотря на то, что это показалось мне плохой идеей, я вошел в лифт и нажал на кнопку одиннадцатого этажа. Помимо нее горела кнопка «13». Видимо, там живет Хорикита. Я чувствовал ее сверлящий мою спину взгляд.

— Ты… возвращаешься довольно поздно, не так ли? — я спросил ее, не поворачиваясь.

Тишина была невыносима.

— Я ходила по магазинам. Ты не заметил?

Я услышал звук, с которым сминаются пакеты.

— Точно. Ты ведь готовишь сама, да?

Казалось, будто лифт едет медленнее, чем обычно. Мы доехали только до шестого этажа. Быть приглашенным девушкой в тайне — стрессовая ситуация. Мне нужно было что-то сказать.

— Это не десятый этаж. Ты в порядке?

Почему она вообще спросила меня про десятый этаж? Каковы ее намерения?

— Для человека, который не любит втягиваться в неприятности, ты очень часто стал попадать в них. Или у тебя есть иные мотивы?

Хорикита определенно испытывала меня.

— Если тебе есть что сказать, почему бы так и не сделать?

— Ты собираешься встретиться с Сакурой-сан, не так ли?

— Нет, не собираюсь, — я тут же ответил отрицанием.

Хорикита, наверное, все понимала.

— Ну. Думаю, меня не касается, куда ты идешь.

Тогда не спрашивай меня об этом! Правда, сказал я это только у себя в голове.

Прошла вечность, и лифт, наконец, остановился на одиннадцатом этаже. Я вышел, пытаясь сохранять спокойствие. И не оборачивался.

— Прошу простить за беспокойство… — сказал я, стоя перед дверью Сакуры.

— Входи.

Она была в повседневной одежде.

— Итак, зачем я тебе нужен?

— Эм-м… Аянокоджи-кун. Помнишь, что сказал раньше? Ты сказал, что я не обязана выступать, даже будучи свидетелем. И что не стоит заставлять меня.

Вспомнив свои слова, я кивнул.

— Я… просто у меня нет никакой уверенности.

— Ты о том, что придется выступать перед людьми?

— У меня никогда это не получалось… я плоха в выступлениях. Если мне придется говорить перед учителями, не уверена, что отвечу так, как следует, поэтому…

— Поэтому ты решила отпроситься от занятий завтра?

Она легко кивнула, и рухнула на стол, уткнувшись в него лбом.

— А-а-а-а-а. Боже, почему я такая бесполезная?!

Она, полная разочарования от самой себя, сжалась. Впервые я увидел ее такой.

— Сакура, сегодня ты очень самокритична.

Видя ее поведение, я немного растерялся. Можно сказать, что был шокирован.

— А?!

Она поняла, что позволила мне увидеть эту ее сторону и, покраснев, помотала головой.

— Н-нет! Я совсем не такая.

Значит, она может быть активной. Не догадался бы, учитывая, какой депрессивной она обычно выглядит.

— Эй, можно у тебя кое-что спросить? Зачем ты позвонила мне?

С Кушидой или еще кем-то говорить было бы проще.

— Потому что я не боюсь твоих глаз, Аянокоджи-кун…

А? Что это значит? У меня не страшные глаза, но…

— Если ты хочешь с кем-то поговорить, то Кушида более приветлива и открыта. И у нее много друзей.

— О, нет. Я имела в виду другие глаза. Глубоко внутри. Если смотреть в них, то можно понять… Прости, я не могу это объяснить.

Наверное, она имела в виду душу человека? Разве, посмотрев на меня, можно сказать что-то кроме того, что я неприметный и не имею амбиций? Все сложно.

— Ну, просто… когда я вижу человека… даже если он кажется добрым… мне страшно.

Наверное, это относится к тому, что она девушка. Естественно, что ей не комфортно в компании парней, но выражение ее лица было неестественно напуганным. Я вспомнил, как мы ходили в магазин, чтобы отремонтировать камеру…

Нет смысла спорить о том, что мужчины и женщины отличаются телосложением и выносливостью. Однако девушкам приходится переживать гораздо больше страшных ситуаций. Может, что-то в прошлом вызвало у Сакуры такую боязнь парней.

Почему вообще анализирую ее поведение? Я почувствовал отвращение к себе.

— Знаю, что проще рассказать остальным, что я видела. Но как бы ни старалась, я не могу даже представить… что буду говорить так самоуверенно.

Она настолько беспокоилась, что решила попросить о помощи у кого-то вроде меня. Должно быть, в последние дни она сильно мучилась из-за этого.

— Если хочешь уйти, то выступить стоит мне?

— Ты не разозлишься?

— Я уже говорил тебе. Если мы будем заставлять тебя, то все это бессмысленно.

Сакура была бесценным свидетелем, но ее словам нельзя поверить на все сто процентов. Возможно, она никак не повлияет на результат. Но если она сбежит, Судо может разозлиться. Нужно попытаться убедить ее. Но как?

— Эм-м… Какой выход станет лучшим, Аянокоджи-кун?

— Думаю, что тебе стоит делать то, что ты хочешь, Сакура.

Наверное, она хотела чего-то конкретнее, но к сожалению большего я сказать не могу. Я не выдающийся человек. И не мне давать советы другим.

— Понятно. Думаю, бесполезно спрашивать тебя о таком… Точнее, это я бесполезна. Наверное, из-за этого не могу завести ни одного друга.

Она улыбнулась. Кажется, Сакура ненавидит себя.

— Сакура, думаю, тебе удастся завести друзей без труда.

— Прости. Как это выразить… Кажется, ты ладишь со многими людьми, Аянокоджи-кун. Я немного завидую.

— Нет, не лажу.

Как выяснилось, она была убеждена в том, что у меня много друзей, с которыми мне весело.

— Возможно, я ошибаюсь, но нас с тобой можно назвать друзьями?

Мы смотрели друг на друга.

— Мы друзья? Правда? — тихо прошептала она.

— Если ты так не считаешь, то это другое дело.

— Нет… твои слова делают меня счастливой.

Она казалась шокированной.

Начинаю понимать, что беседа с глазу на глаз позволяет гораздо лучше узнать человека. Сегодня я увидел иную сторону Сакуры. Если бы она показывала ее чаще, то завела бы друзей без особого труда. Даже небольшие изменения могут творить чудеса. Но для нее, думаю, даже малых изменений тяжело добиться.

— Спасибо, что зашел сегодня ко мне.

— Ничего такого. Можешь обращаться в любое время.

Если я могу как-то помочь ей, то оно того стоит. Она сама должна решить, приходить ли завтра в школу. Думая, что наша беседа окончена, я поднялся и собрался уходить, но Сакура выглядела не лучшим образом.

— У тебя есть какие-то планы на ночь? Сейчас?

— Сейчас? Нет, у меня ничего не запланировано? Точнее, я ничего не планировала.

Хм, даже мне стало печально.

— Может, прогуляемся? Если ты не против.

Я решил пригласить Сакуру. Но она впала в ступор. Кажется, не совсем поняла, что я имел в виду. Внезапно, она решительно поднялась из своего кресла.

— А?!

И в тот же самый миг она ударилась коленями о столешницу. Очки слетели с лица.

— Наверное, больно. Ты в порядке?

— Я… я в полном порядке!

Звучало неубедительно. От боли на ее глаза навернулись слезы. Я подобрал с пола очки. Как и думал, в них нет линз. Я отдал очки Сакуре. Она поблагодарила меня. Где-то минуту она боролась с болью, после чего успокоилась.

— К-куда ты хочешь пойти?

Не знаю, почему она была так насторожена. Может думала, что я отношусь к тем парням, которые пытаются заболтать девушек. Если это так, то все плохо.

— Я еще не решил. Просто хотел прогуляться, понимаешь? Ненавижу эту жару…

Сакура ответила мне осторожно, словно пытаясь подобрать слова.

— Если ты не против… есть одно место, куда я хотела бы сходить. Ты не против?

— А? Да, конечно, я не против. Прошу, веди.

Мне не было дела до того, где это место, я просто хотел сменить обстановку. Если есть место, куда она хотела бы пойти, то все должно идти по плану.

Сакура привела меня в то самое место. Должен сказать, я не ожидал такого поворота. Мы подошли к зданию, которое отведено под клубы. Неподалеку были слышны звуки стрел, пронзающих мишени.

— Ты ведь не состоишь ни в одном клубе, да?

— Нет, но я хотела побывать здесь хотя бы раз. Если бы я пришла одна, то наверняка сильно выделялась бы, поэтому…

Если прийти сюда в одиночку, то люди подумают, что ты хочешь вступить в клуб, но, увидев парочку, они решат, что это просто свидание.

— Так почему ты решил позвать меня на прогулку?

— Хм? Почему? На этот вопрос тяжело ответить, когда ты ставишь его так.

Я переживал о том, как все пройдет завтра. Но если я скажу ей это, то будет плохо.

— Наверное, я позвал тебя, желая просто сменить обстановку. Я не особо общительный, поэтому свободное время провожу у себя в комнате.

Кажется, мой ответ не убедил Сакуру.

— Аянокоджи-кун, разве у тебя не много друзей?

— Да? Каких?

— Хорикита-сан, Кушида-сан, Ике-кун, Судо-кун, Ямаучи-кун.

Называя их, она загибала пальцы.

— Ну, не уверен. Ты права, друг есть друг. Я чувствую, будто они находятся в кругу, на который я лишь смотрю со стороны. Ты думаешь, что мы все хорошо ладим?

Сакура кивнула без сомнений. Если она так считает, то наверно это так. Может, я просто не понимаю самого себя.

— Понятия не имею, как заводить друзей. Я немного завидую. Ты был первым человеком, который назвал меня другом.

— А что насчет Кушиды? Разве не она позвала тебя первой?

Она слегка улыбнулась.

— Да, нужно будет извиниться перед Кушидой-сан. Она позвала меня первой. Мне хотелось побыть с ней. Просто я не могла это сказать, как бы ни пыталась. Какая я жалкая.

Если бы она почаще общалась с людьми, то было бы проще. Я вновь изумился способностью Хорикиты. Высмеивать Ике и Ямаучи, имея возможность без сомнений общаться с незнакомцами. Это талант.

— Могу я дать тебе совет по поводу завтрашнего дня?

Я не собирался поддерживать ее пустыми словами, желая удачи. Она должна сделать все сама.

— Ради Судо. Ради Кушиды. Ради одноклассников. Забудь о них.

— А? Забыть… о них?

— Когда будешь выступать завтра, говори для себя. Как человек, ставший свидетелем и желающий рассказать правду.

Хорошо, когда самоуверенный человек делает что-то ради других. Наверное, это была бессмысленная фраза. Но, возможно, это воодушевит Сакуру. Думаю, я сказал это потому, что понимаю ее. Я понимаю, как тяжело бороться с одиночеством.

— Спасибо, Аянокоджи-кун.

Надеюсь, мои слова останутся в ее сердце.

Этой ночью по приказу Кушиды все кроме Судо собрались в моей комнате. Похоже, она пригласила и Хорикиту, но та не пожелала присоединиться.

— Итак, есть какой-нибудь прогресс, Кушида-тян?

— Да, и я заметила нечто невероятное. Аянокоджи-кун, могу я на время занять твой компьютер?

— Конечно.

Кушида подошла к компьютеру и запустила браузер.

— Хорошо. Взгляните на это!

Она зашла на чей-то блог. Он был очень хорош. В отличие от остальных, этот сайт выглядел очень проработанным.

— Подожди, это фото… Шизуку?

— Шизуку?

— Она идол. Ее фото публиковалось в журнале для парней.

Тут было множество ее фотографий. Я определенно не мог сказать ничего плохого о ее внешности и пропорциях.

— Ты узнаешь ее?

— А я должен?

— Присмотрись.

Кушида приблизила ее лицо. Ике долго вглядывался в экран и потом…

— Она милая.

— Я не об этом! Разве это не Сакура-сан?

— Кушида-тян, о ком ты?

— Сакура-сан из нашего класса.

— А? Не может быть! Сакура-сан? Нет, нет, нет, это не может быть правдой.

Ике рассмеялся, но лицо Ямаучи приобрело серьезный вид.

— Знаешь, Ике… присмотревшись получше, я… думаю, что она похожа на Сакуру.

— Но она не в очках. И у нее другая прическа.

Несмотря на то, что изначально не рассмотрел всего, я осознал, что это точно была Сакура. Но Ике, кажется, все еще в это не верил.

[[image:/storage/reader-images/26229a185458f7cd0d608a6cc92b80dc2c3a2822.webp]]

— Значит, Сакура – это Шизуку? Неправда. Не спорю, здесь есть сходства, но это разные люди. Посмотрите, насколько она веселая и яркая. Ну же, Аянокоджи.

Все ее фотографии были милыми. Кажется, она часто делала селфи. Однако я увидел неопровержимое доказательство того, что это Сакура.

— Нет, Кушида права. Это Сакура. Смотрите! — показал на одну из фотографий.

— Этого почти не видно, но в кадр попадает дверь ее комнаты.

— Выглядит так же, как и наши двери.

Значит, она делала фото здесь.

— Хорошо, значит, Сакура — это Шизуку… но в чем смысл?

— Хорошо, что ты заметила, Кушида.

Я не лукавил. Если бы не она, то я никогда бы не узнал.

— Когда я увидела Ике-куна с тем журналом, то вспомнила кое-что. Мне казалось, что я уже видела Сакуру где-то.

— Боже мой, в нашем классе учится идол! Я так взволнован!

Ике настолько возбужден, что не мог скрывать эмоций. Я ожидал, что Кушида успокоит его, но она и сама казалась очень взволнованной.

— Но, начав набирать популярность, Шизуку исчезла.

Она жила двойной жизнью. Идол и тихая незаметная ученица нашей школы. Зачем ей создавать вторую личность? Как монета с двумя разными сторонами.

Наступило девять часов, и мы решили разойтись. Я провожал всех у двери.

— Кушида, есть еще кое-что, что нам нужно обсудить. Можешь задержаться ненадолго?

— Хм? Что-то обсудить? Конечно.

— Эй, Аянокоджи! О чем это ты хочешь с ней поговорить, а? Не говори мне, что…

Я пытался развеять его сомнения, легко махнув рукой, и сказав, что собираюсь обсудить Сакуру. Но Ике подошел ко мне и прошептал на ухо:

— Если ты собираешься признаться ей, я никогда тебя не прощу. Ведь ты это понимаешь, да?

Не нужно быть таким параноиком…

Будто я мог пойти на такое. Даже если бы это сделал, то меня бы тут же отвергли.

— Серьезно. Если ты так волнуешься, можешь подождать в коридоре. Это займет минуту.

Он тут же согласился подождать. Потянувшись, он навалился на стену около моей двери. Когда парни ушли, я начал рассказывать Кушиде о моем разговоре с Сакурой сегодня.

— Значит, насчет Сакуры-сан?

— Я был поражен, узнав, что она идол, но это можно понять. Интересно, настоящая ли это личность?

Я не хотел делать выводов, но в этом они схожи. Однако Кушида пришла к другому заключению.

— Думаю… Сакура-сан скажет, что образ идола ложный. Не могу сказать, что это правильно. Мне кажется, что она создает другую личность макияжем.

— Макияж… Вот как?

— Ага. Думаю, так она даже может улыбаться при людях.

Кажется, она была убеждена. В ее словах наблюдалась доля правды. Но в то же время, я начал думать о том, что пыталась сказать Кушида, когда мы разговаривали по телефону в последний раз.

— Эй, а что ты хотела сказать мне в тот раз? По телефону.

Кушида слегка содрогнулась, будто забыла об этом.

— Я расскажу тебе позже. Сейчас важно разобраться с этим делом. К тому же, это личная просьба.

— Личная просьба?

Она странно подбирала слова. Похоже, ей нужна помощь с чем-то. Не могу сказать, что я чем-то выделялся. И вряд ли могу помочь, если даже Кушида не справляется с этим.

— Прости, если скажу тебе сейчас, то это создаст еще больше проблем.

Она улыбнулась и сложила руки, извиняясь.

— Тогда, если все хорошо сложится с Судо, ты расскажешь мне?

— Да, хорошо.

Она развернулась и взялась за дверную ручку. Но остановилась. Неподвижно глядя на мою дверь. Видя ее со спины, я не представлял, какое выражение сейчас на ее лице.

— Кушида?

Что-то не так. Когда я произнес ее имя, Кушида внезапно повернулась ко мне и подошла ближе. Она встала прямо передо мной. Поднявшись на носочки, она приблизилась к моему уху, положив руку на мою грудь.

— Если ты выслушаешь мою просьбу, Аянокоджи-кун… я подарю тебе самое ценное.

Прозвучало так, будто передо мной ведьма. Ее слава были сладки, но смертоносны. Я не понимал, что означала ее улыбка в этот момент. Но я точно понимал, что Кушида — не ангел. Как она и полагала, я не знал, что думать. У многих людей есть другая сторона, но в ее случае разница видна невооруженным глазом. Эта Кушида пугает.

Не могу понять, в какую игру она играет, о чем думает, что собирается делать. Куда делась девушка по имени Кушида Кикё? Это изменение было таким резким, что я задумался, нет ли у нее раздвоения личности. Настолько велика разница.

Когда она отдалилась от меня, я вновь увидел милую улыбку своей одноклассницы. Выйдя из комнаты, она окликнула Ике, с нетерпением ожидавшего снаружи.

Когда все ушли, я сел за компьютер и просмотрел блог Сакуры Айри… точнее, Шизуку. Читая сообщения, я узнал, что она начала блог около двух лет назад. Тогда и стала идолом. Она выкладывала в блоге все свои надежды и мечты о будущем. Но там не было ничего выдающегося. Я просмотрел блоги других идолов для сравнения. Они оказались схожими во всем.

Интересно, каково быть во втором классе средней школы и делать шаг в этот мир? В первый год она выкладывала новости почти каждый день. Писала о том, что происходило, свои мысли по данному поводу. Отвечала почти на каждый комментарий фанатов. Но ответы прекратились, когда она поступила в эту школу.

Она не стала нарушать правила, касающегося связи с внешним миром. Сакура часто оказывалась в центре внимания. У нее было около 5000 подписчиков в Твиттере. Многие из них – фанаты, желавшие, чтобы она вернулась на обложки журналов. Кто-то спрашивал, не желает ли она попасть на телевидение. Среди множества сообщений я заметил одного странного фаната, комментировавшего три месяца назад.

«Ты веришь в судьбу? Я верю, что мы всегда будем вместе».

Не было бы ничего плохого, если бы это сообщение было простым заблуждением фаната, но с этого момента их появлялось все больше.

«Я всегда чувствую тебя рядом».

«Ты была еще милее сегодня».

«Ты заметила, как встретились наши глаза? Я заметил».

Если бы Сакура увидела это, то была бы ужасно напугана. Похоже, фанат хотел сблизиться с ней сильнее, чтобы шептать эти слова ей на ухо. Или это просто плохая шутка? В нашей школе немногие могли общаться с Сакурой.

Ученики, учителя… кто-то из персонала. Я вспомнил работника магазина электроники. Мои волосы встали дыбом.

«Видишь, Бог существует».

Сакура купила камеру, когда поступила сюда. Конечно же, она замаскировалась, как и любая знаменитость. Но тот сотрудник узнал ее.

А когда ее камера сломалась, ей пришлось отнести ее на починку. В ситуации, в которой находится наш класс, практически невозможно купить новую. Но если принести камеру на ремонт, есть вероятность, что она столкнется с тем работником снова.

Из-за него она боялась идти туда. Тот мужчина же, наоборот, был безумно рад. Ведь он мог узнать ее настоящее имя и номер. Поэтому она звонила мне, задавая странные вопросы.

Теперь все стало очевидно. Я решил поискать другие его комментарии.

«Как грубо игнорировать меня! Или ты просто не заметила меня?».

«Чем ты занимаешься? Я хочу встретиться с тобой, хочу встретиться с тобой, хочу встретиться с тобой!».

Пугающие комментарии появлялись один за другим. Конечно, другие фанаты просто выказывали свое отвращение к его комментариям, но Сакура реагировала иначе. Возможно, именно его присутствие в такой близости от нее, заставило Сакуру испытывать невообразимый ужас? Но она скрыла это от нас, более того, теперь она отчаянно пытается помочь нам перебороть класс C. Наверно, ей страшно выходить из своей комнаты. Настолько ее пугает этот фанат.

Если бы они жили в одном кампусе, то ее страх оправдан. Однако, мы не можем ничего поделать с ним в ближайшее время. Остается лишь ждать сигнала SOS от девушки, попавшей в беду.

Глава 5. Правда и ложь

Наступил судьбоносный день. Я решил убедиться, что Сакура придет в школу. Зайдя в класс, увидел перед собой привычную картину. Она тихо сидела в одиночестве, не присоединяясь к разговорам других учеников. Но она все же пришла в школу, хоть и выглядела более унылой, чем обычно.

— Ты в порядке?

— А, да. В порядке.

Наверное, она волнуется. Выглядела собранной, но немного обеспокоенной.

— Подумала, что вам будет тяжело, если я пропущу занятия сегодня, поэтому…

Сакура понимала, что весь класс расстроится, если ее не будет. Потому сделала этот тяжелый выбор. Наверное, невозможно убедить ее не думать о Судо и других.

— Не забывай, что я сказал вчера. Делай это ради себя.

— Да. Я помню.

Ике и Ямаучи с любопытством смотрели на Сакуру. Неудивительно, ведь они узнали о ее образе идола. Похоже, она уже понимала, что происходит. Улыбнулась и тихо сказала:

— Все в порядке.

Сакура знает, что нам известно о ее тайной личности. Возможно, будучи идолом, она научилась чувствовать малейшие перемены в отношении других людей.

Когда звонок дал понять, что урок окончен, Хорикита поднялась со своего места.

— Ты готов, Судо-кун?

— Да… я готов. Я всегда готов.

Предчувствуя, что ждет его впереди, Судо закрыл глаза и сложил руки. Но вскоре он снова посмотрел на нас.

— Можете считать меня полным идиотом, смеяться надо мной, но я — это я. Если вам есть что сказать, говорите сейчас.

— Не поступай эгоистично. Вообще, выслушать сейчас — довольно умно, да?

— Эх, вы, леди, всегда строите из себя невесть что.

Видя перепалки этих двоих, сразу представляется противостояние кошки и собаки. По крайней мере Судо не ненавидит Хорикиту. Если бы это было так, то он ни за что бы не принял ее помощь, насколько полезной она ни была.

— Сделайте все, что можете, Хорикита-сан, Судо-кун.

Хорикита ничего не ответила, но Судо сжал кулак, показывая свою готовность. Я развернулся к Сакуре, продолжавшей сидеть за своей партой, в полном ступоре. Она поднялась, губы слегка дрожали.

— Да… я в порядке. Спасибо…

Сакура беспокоилась гораздо сильнее, чем я ожидал. Если она находится в таком состоянии еще до начала, то ее выступление может пройти неудачно.

— Идем. Будет плохо, если мы опоздаем.

Разбирательство назначено на четыре часа. У нас осталось десять минут. Нельзя мешкать. Когда мы вчетвером подошли к учительской, преподаватель махнул рукой, призывая нас войти.

— Яху! Привет, класс D! — руководитель класса B весело приветствовала нас. — Похоже, произошло нечто невероятное, хм?

Глаза Хошиномии-сенсей сияли, будто ей жутко нравилось совать нос в чужие дела.

— Что ты планируешь на этот раз? — пробубнила Чабашира-сенсей.

— О нет! Меня уже раскрыли?

Чабашира-сенсей бросила недовольный взгляд на Хошиномию-сенсей, пока та выходила из кабинета.

— Я начинаю беспокоиться каждый раз, когда ты выползаешь из своей норы.

Хошиномия мило подмигнула, будто говоря: «Хи-хи, ты меня подловила!».

— Значит, я не могу участвовать?

— Конечно, нет. Ты знаешь, что дело касается только наших классов.

— О, как жаль. Ну, все в порядке. Результат будет известен уже через час.

Чабашира-сенсей силой затащила ее обратно в учительскую.

— Ну что, пора идти? — обратилась уже к нам.

— Сбор будет проходить не в учительской?

— Нет, правила школы довольно строги. Такие случаи разбираются в кабинете школьного совета.

Услышав это, Хорикита застыла на месте. Сенсей впилась в нее суровым взглядом.

— Если хочешь уйти, то сейчас самое время, Хорикита.

Судо, не понимающий причину такой реакции, выглядел потерянным. Как обычно, наш преподаватель рассказала о самом важном в последний момент.

— Я пойду.

Она уверенно посмотрела на меня. Наверное, это значило, что мне не стоит беспокоиться.

Мы поднялись на четвертый этаж. Рядом с дверью висела табличка с надписью: «Студенческий совет». Чабашира постучала в дверь, и мы вошли.

Несмотря на сомнения, Хорикита тут же последовала за нами. В кабинете стояли длинные столы, образуя прямоугольник. Три ученика из класса C уже были тут. Рядом с ними сидел учитель лет тридцати в изящных очках.

— Простите, мы опоздали! — первой заговорила Чабашира.

— Назначенное время еще не наступило, нет нужды извиняться.

— Вы уже встречались?

Ни Судо, ни Хорикита, ни я не знали этого мужчину.

— Это Сакагами-сенсей, классный руководитель класса C. А теперь… — высокий парень, сидевший в дальней части комнаты, привлек к себе внимание.

— Это президент студенческого совета.

Старший брат, даже не взглянув на свою сестру, положил документы на стол. Хорикита посмотрела в его сторону на него, но поняв, что тот не заинтересован в ней, опустила глаза и села напротив учеников класса C.

— Теперь я хочу обсудить инцидент, произошедший в прошлый вторник с учениками. В нее оказался втянут студенческий совет и даже классные руководители. Секретарь Тачибана, можете приступать.

Девушка с короткими волосами поклонилась.

— Конечно же, учитывая обстоятельства, студенческий совет обязан вмешаться в эту ситуацию. Инцидент в некоторой степени необычен. Руководить процессом будет Хорикита, как и всегда.

— В силу моей занятости я буду руководствоваться запланированными темами и вопросами. Таково главное правило. Мне хотелось бы разобраться в этом деле, так как это работа студсовета.

— Значит, на этом все?

С этими словами Чабашира-сенсей улыбнулась, но президент не обратил на это внимания. Хорикита в свою очередь… Хорикита-младшая… не могла скрыть свое волнение. Их родство не играло нам на руку. Я не вижу ни одного просвета в этой ситуации, раз Хорикита не может проявить свой талант. Наши ожидания оказались разбиты.

Если президент студенческого совета начнет действовать, мы ничего не сможем сделать, как бы нам не хотелось. Этот ученик в свое время попал в класс A и тут же стал секретарем президента. Уже в декабре того же года он сам стал президентом, заручившись поддержкой всего окружения. Некоторые из старшеклассников выказывали свое недовольство, но это также не помешало ему. Что лишний раз подтверждает его невероятные способности.

Секретарь Тачибана пересказала события злополучного дня от лица каждого из участников в простой для понимания манере. Большего разъяснения не требовалось.

Закончив свое объяснение, секретарь посмотрела на класс D:

— Исходя из этого, нам хотелось бы узнать, какая из версий правдива.

— Комия-кун и еще два члена баскетбольного клуба отправились к месту, куда их вызвал Судо-кун. Там, по их словам, они были избиты. Это правда?

— То, что сказали эти парни — ложь. Меня самого позвали туда. Комия и Кондо попросили меня прийти. Честно говоря, я подумал, что это глупо, но с другой стороны знал, что они всегда были враждебно настроены по отношению ко мне. Поэтому и решил прийти в указанное место.

Судо не разменивался на слова. В обычной ситуации такая простая речь вызвала бы у Хорикиты отвращение, но судя по тому как ее трясло, сейчас она вообще ничего не слышала. Глаза классного руководителя класса C округлились в удивлении.

— Это неправда! Судо-кун вызвал нас в то здание.

— Вот давай без этого, Комия! Это ты меня позвал, урод!

— Похоже, ты забыл свое место.

Судо раздраженно ударил по парте. Наступила тишина.

— Прошу, Судо-кун, успокойся. Пока что мы выслушиваем версии обеих сторон. Тебя, Комия, мы тоже попросим быть поспокойнее и не перебивать.

— Пф, ладно…

— Обе стороны утверждают, что были приглашены в здание своим оппонентом. Однако есть в этих историях и кое-что общее. Произошел спор между Судо-куном, Комией-куном и Кондо-куном, верно?

— Я бы не назвал это спором. Судо-кун всегда напрашивается на драку.

— Напрашивается на драку?

— Он играет в баскетбол лучше нас, поэтому постоянно хвастается этим. Мы стараемся изо всех сил, но результаты не особо улучшаются, когда он постоянно выставляет нас дураками. Поэтому мы с ним часто спорим.

Не знаю, что происходило в клубе Судо, но, судя по тому, как на его лбу вздулась вена, они врали. Тачибана повернулась к нему.

— В его словах нет ни доли правды. Эти парни просто завидуют моему таланту. Когда я тренируюсь, они постоянно мешают.

Как и ожидалось, ни одна сторона не желает признавать свою вину.

— Обе стороны высказали свое мнение, но нам нужно прийти к окончательному выводу, опираясь на улики.

— Судо-кун избил нас до полусмерти. Эта драка была односторонней.

Класс C хотел сыграть на своих травмах. Не могу отрицать, что их неслабо покалечили.

— Вранье! Они сами напали первыми. Это была самооборона.

— Эй, Хорикита.

Она молча сидела с опущенной головой, когда я шепотом обратился к ней. Ситуация ухудшилась еще сильнее. Если мы не хотим, чтобы Судо разошелся, нужно начинать действовать. Но она не реагировала. Будто ее разум отключился. Неужели присутствие брата оказывает такое влияние?

Я вспомнил их разговор за общежитием. Кажется, она отчаянно пытается продемонстрировать брату свои способности. Даже поступила в ту же школу. Но, несмотря на ее надежды, она попала в класс D, когда ее брат является учеником класса A и президентом студенческого совета. Чтобы показать себя, ей нужно добиться того же.

— Если класс D не готов представить каких-либо доказательств, полагаю, мы можем продолжить?

Если заставлять их ждать дальше, то мы еще сильнее отдалимся от цели. Чтобы избежать этого, нужно привести Хорикиту в чувство. Однако самый ценный член нашей группы подавлен присутствием старшего брата.

— Похоже, возражений нет.

Президент студенческого совета, наконец, заговорил. Похоже, он хотел покончить с этим поскорее.

— Независимо от того, какая сторона вызвала другую, факт остается фактом. Драка односторонняя. Нам придется делать вывод, опираясь на полученные травмы. У нас нет оснований для того, чтобы опираться на что-либо еще.

— П-погодите! Я не могу это принять! Я не виноват, что эти ребята — кучка слабаков!

Слыша слова Судо, Сакагами-сенсей улыбнулся.

— Можно ли считать это самообороной? Когда оппоненты так уступают тебе в силе?

— Н-но, эй! Я дрался сразу с тремя! С тремя!

— Но пострадали только ученики класса C.

Ситуация ухудшалась. Я понимал, что меня, вероятно, убьют за это позже, но поднялся со своего места и встал позади Хорикиты. Я размял руки и сильно схватил ее за бока.

— Хья?!

Она взвизгнула на удивление по-девчоночьи. Однако сейчас не время уделять этому внимание. Поскольку она все еще не пришла в чувство, я схватил ее еще крепче и начал щекотать.

— П-погоди. П-прекрати, прекрати!

Как бы подавлена и отстранена она не была, мои действия как следует простимулировали ее. Даже если ей это не нравится. Учителя, похоже, были поражены моими действиями, но это меня сейчас мало беспокоило. Когда показалось, что она пришла в чувства, я наконец отпустил Хорикиту. Она выглядела так, словно была готова заплакать, и сверлила меня негодующим взглядом. Мне необходимо было заставить ее собраться любым способом.

— Возьми себя в руки, Хорикита. Такими темпами мы проиграем. Ты должна бороться!

— Тц…

Она посмотрела на класс C, на учителя, на своего старшего брата. Похоже, начала понимать, насколько плохо наше положение…

— Прошу прощения. Могу я задать вопрос?

— Вы не против, президент?

— Разрешаю. Но в следующий раз попрошу делать это вовремя.

Хорикита медленно поднялась со своего места.

— Ранее вы сказали, что Судо-кун вызвал вас к тому месту. Но кого именно он позвал и под каким предлогом?

Комия и остальные переглянулись, не понимая, почему она задала это вопрос сейчас.

— Прошу, отвечайте, — она добавила эти слова, придавая агрессивности своему вопросу.

Секретарь Тачибана позволила это.

— Мы с Кондо не знаем, зачем он позвал нас. Когда мы закончили с клубом, он подошел к нам в раздевалке и заявил, что хочет обсудить кое-что. Разве причина не в том, что он просто недолюбливает нас?

— Тогда почему ты, Ишизаки-кун, был там? Ты не состоишь в баскетбольной команде, ты никак не причастен к этому делу. Твое присутствие там кажется подозрительным.

— Это… я пришел в качестве поддержки. Ходили слухи, что Судо жесток. И он находится в лучшей физической форме, чем мы. Я обязан был пойти.

— Иначе говоря, вы понимали, что ситуация может обернуться дракой?

— Да, — они ответили в унисон. Будто ожидали такой вопрос. Похоже, класс C как следует подготовился.

— Понятно. Значит, вы взяли с собой Ишизаки-куна, поскольку он считается довольно хорошим бойцом. На случай, если дело дойдет до драки.

— Это было ради самозащиты. К тому же, мы не знали, что Ишизаки-кун хороший боец. Мы просто считаем его надежным другом.

Хорикита тихо выслушивала их ответы, прорабатывая в голове всевозможные исходы. Наконец, она сделала следующий ход.

— Я владею боевыми искусствами, но лишь в некоторой степени. Понимаю, что в бою с несколькими противниками добиться победы становится гораздо сложнее. Поэтому мне не совсем понятно, как ему удалось разгромить вас с такой легкостью. Тем более, когда с вами был такой опытный боец как Ишизаки-кун.

— Потому что мы не планировали драться.

— Главной причиной драки является выброс агрессии и адреналина у обеих сторон. В ситуации, когда вы не намерены драться, вероятность получения травм крайне мала. Тем более, если вас трое.

Позиция Хорикиты вполне разумна. Она подкреплена доказательствами и логикой. Комия же продолжал отбиваться своим оружием:

— Такая логика не относится к Судо-куну. Он невероятно жесток. Даже если мы не были настроены на бой, его это не остановило.

Он отклеил пластырь, который скрывал ссадину на щеке. Насколько бы не были разумны аргументы Хорикиты, его синяки были серьезным доказательством.

— На этом класс D закончил вопросы?

Холодно поинтересовался президент студенческого совета. Он был краток и холоден. Его слова будто намекали, что с такими доводами лучше было бы промолчать.

— Судо, действительно, покалечил этих учеников. Однако класс C развязал драку. Есть один ученик, ставший свидетелем происшествия.

— Прошу войти свидетеля класса D.

Сакура обеспокоенно и растерянно вошла в кабинет. Она смотрела в пол.

— 1-D. Сакура Айри-сан.

— Помню, что слышал что-то о свидетеле, но ты ведь из класса D? — спросил Сакагами, протирая свои очки.

— Есть какая-то проблема, Сакагами-сенсей?

— Нет, прошу, продолжайте.

Чабашира-сенсей обменялась с ним взглядами.

— Если ты не против, можешь начинать, Сакура-сан.

— Д-да, хорошо… я…

Она остановилась. Наступила тишина. Десять секунд. Двадцать секунд. Она продолжала смотреть в пол. Лицо Сакуры побледнело.

— Сакура-сан…

Хорикита не могла более этого терпеть, и обратилась к Сакуре. Похоже, та не слышала.

— Похоже, она ничего не видела. Дальнейший расспрос будет только тратой времени.

— Вы торопитесь, Сакагами-сенсей?

— Я хочу закончить поскорее. Если мы продолжим тратить время, мои студенты пострадают. Эти ребята — сердце нашего класса. Поэтому я уверен, что многие одноклассники переживают за них. Более того, они хотят скорее заняться клубной деятельностью, но мы отнимаем время их тренировок. Будучи классным руководителем, я не могу игнорировать такое.

— Понятно. Думаю, тут вы правы.

Казалось, что Чабашира-сенсей встанет на сторону класса D, но не в этом случае. Наоборот, она согласилась с Сакагами-сенсеем.

— Ты определенно прав, что это трата времени, поэтому у нас нет иного выбора. Ты можешь спускаться, Сакура.

Чабашира-сенсей приказала ей выйти, будто потеряла интерес. Члены студенческого совета, похоже, тоже не желали отлагать это дело. Сакура закрыла глаза, она словно не могла больше терпеть все это. Она сожалела о том, что настолько слаба. Даже Судо, Хорикита и я чувствовали это.

Но тут случилось неожиданное...

— Я видела все произошедшее!

Это был голос Сакуры. Правда, потребовалось несколько секунд, чтобы понять это. Меня поразило то, насколько громко она заговорила.

— Студенты класса C нанесли первый удар. Это точно!

[[image:/storage/reader-images/7dabd8097c2cda46bc9833404d08b13012681062.webp]]

В ее словах была сила, заставляющая поверить всему, что она говорит, но продлилось это всего пару минут.

— Прошу прощения. Могу я кое-что сказать? — Сакагами-сенсей поднял руку. — Обычно учителя не должны много говорить, но эта ситуация слишком смехотворна. Вы не против, президент?

— Разрешаю.

— Я не сомневаюсь в том, что ты сказала, Сакура-сан. Однако я хочу кое-что спросить. Ты решила выступить свидетелем, но как-то запоздала с этим. Почему же? Если ты действительно видела все, то должна была сообщить об этом гораздо раньше.

Точка зрения Сакагами-сенсея была аналогична Чабашире-сенсей.

— Это… просто… я не хотела ввязываться…

— Почему ты не хотела ввязываться?

— Потому что я плохо контактирую с людьми…

— Понятно. Однако на этой неделе ты внезапно решила выступить в качестве свидетеля. Странно, не так ли? Похоже, класс D решил выдумать историю и заставить тебя выступить.

После короткого обсуждения члены класса C согласились.

— Это… я просто… говорю правду…

— Неважно насколько плохи твои способности в общении, я не услышал уверенности в твоих словах. Тебя мучает чувство вины из-за того, что тебе приходится лгать?

— Н-нет, дело не в этом…

— Я не виню тебя. Скорее всего, тебя заставили врать ради класса. Ради спасения Судо-куна. Не так ли? Если ты признаешься во всем, тебя не накажут.

Психологические атаки шли одна за другой. Конечно же, Хорикита подняла руку.

— Дело не в этом. Очевидно, что Сакура-сан плоха в общении. Но стоит она здесь именно потому что видела все. Если бы мы выдумали это, то взяли бы более уверенного в себе человека. Вы так не считаете?

— Не считаю. В вашем классе много умных студентов. Таких как ты, Хорикита-сан. Подставляя таких людей как Сакура-сан, вы бы придали ситуации реализма.

Сакагами-сенсей, похоже, сам в это не верил. Но что бы мы ни сказали, он наверняка воспротивился бы. Как я и думал, свидетеля из класса D недостаточно. Какой бы аргумент мы ни привели, они скажут, что это ложь.

Наши варианты иссякли? С враждебным взглядом Сакагами-сенсей откинулся на спинку кресла.

— Если вы хотите доказательств… я их предоставлю!

Сакагами-сенсей застыл.

— Прошу, хватит продолжать. Если бы у вас были доказательства, вы бы давно их предоставили…

Сакура громко ударила по столу и бросила на него несколько кусочков бумаги.

— Что это?

Видя, что отвечает она уже не словами, их классный руководитель впервые забеспокоился.

— Доказательство того, что я была там!

Секретарь Тачибана подошла к Сакуре. Немного поколебавшись, она взяла их. Это были фотографии.

— Президент.

Взглянув на фото, секретарь передала их президенту студенческого совета. Рассмотрев их, Хорикита выложил фотографии на всеобщее обозрение. На них была Сакура в образе Шизуку.

— Я… я тайно ищу места, в которых могу делать фотографии. На фото есть дата и время, что подтверждает мое присутствие там.

Фото были сделаны неделю назад вечером. Как раз тогда произошел инцидент. У нас с Хорикитой перехватило дух при виде новых доказательств. Ученики класса C начали волноваться. Было видно, что их трясет.

— С помощью чего были сделаны эти фото?

— Цифровая… камера.

— На ней можно менять дату и время. Это доказательство нельзя считать достоверным.

— Но Сакагами-сенсей. Не думаете, что это фото отличается?

Хорикита-старший достал фотографию, которую мы еще не видели, и протянул ее учителю.

— Э-это?!

На фото была видна сама драка. Коридор школы был налит светом закатного солнца. Похоже, на фото изображено то, что произошло сразу после того как Судо ударил Ишизаки.

— Думаю, вы поверите, что я была там, увидев… это.

— Благодарю, Сакура-сан.

Это фото спасло и Хорикиту. Спасло из очень неблагоприятной ситуации…

— Понятно. Похоже, ты не соврала о том, что стала свидетелем инцидента. Я могу это принять. Однако я не могу быть уверен, как все началось, глядя на эту фотографию.

Фото определенно было сделано, когда драка уже была окончена. Нельзя назвать это неопровержимым доказательством.

— Итак, что думаете, Чабашира-сенсей? Почему бы нам не пойти на компромисс?

— Компромисс?

— Я убежден, что Судо-кун солгал, когда выступал.

— Ты урод!

Судо приподнялся, словно был готов выпрыгнуть из кресла, но взял себя в руки и сел обратно.

— Сколько бы не обсуждали, мы не придем к соглашению. Мы не изменим нашего мнения, а вы не признаетесь, что свидетель лжет. Иначе говоря, вы не остановитесь. Мы будем оставаться в бесконечном цикле обвинения противоположной стороны во лжи. Это фото нельзя назвать неопровержимым доказательством. Поэтому я предлагаю пойти на компромисс. Я убежден, что мои ученики отчасти виноваты в произошедшем. Против Судо вышли трое. Один нередко дрался в прошлом. Как насчет двух недель отстранения Судо от школы, и по неделе для моих учеников? Конечно, наказания не равны, но я сделал вывод опираясь на полученные в итоге травмы.

Старший брат Хорикиты тихо выслушивал. Класс C желал пойти на компромисс. Если бы не Сакура, Судо могли бы отстранить больше чем на месяц. Это хорошее предложение.

— Не надо ходить вокруг да около! Это не шутка!

Судо был в ярости.

— Чабашира-сенсей. Что вы думаете?

Сакагами-сенсей даже не посмотрел на Судо.

— Похоже, мы пришли к логическому заключению. Нет причин отказывать этому предложению.

Хорикита посмотрела наверх, тихо обдумывая ситуацию. Как бы мы не сопротивлялись, Судо не останется абсолютно безнаказанным. Она знала это с самого начала.

Похоже, она согласна на компромисс. Для ученицы класса D Хорикита удивительна.

Однако если она целит в класс A, мы не можем сдаться сейчас. Не хотел говорить до последнего, но решил протянуть ей руку помощи. Возможно, я делаю это из уважения к стараниям Сакуры.

— Хорикита, неужели у нас не осталось вариантов?

— …

Она не ответила. Осталось ли у нее хоть что-то?

— Я не очень умен, поэтому не могу прийти к иному заключению. Думаю, что нам стоит принять эти условия, которые вы нам предлагаете, Сакагами-сенсей.

— Верно.

Он улыбнулся, поправляя очки.

— У нас нет иных доказательств невиновности Судо. Полагаю, их не существует. Если бы все это произошло в классе или в коридоре, где их могли видеть другие ученики, у нас бы было больше свидетелей. Но таких людей нет. Мы не можем ничего поделать.

Я глубоко вздохнул и покачал головой. Мы с Хорикитой посмотрели друг на друга. Сказал так, будто мы принимаем поражение.

— Понимаю, почему мы ведем эту беседу. Но сколько бы это не длилось, класс C не признается, что лжет. Как и Судо. Мы просто продолжим бессмысленный спор. Честно говоря, мне начинает казаться, что нам вообще не стоило затевать все это. Вы так не считаете?

Хорикита посмотрела в пол. Интересно, о чем она думает. Если она не обдумала моих слов, то все закончится здесь и сейчас.

— Значит, на этом все? Представителем класса D является Хорикита-сан. Прошу, выскажите нам свое мнение по данному поводу.

Сакагами-сенсей воспринял мои слава как принятие поражения. Его лицо выражало довольство победой.

— Я понимаю…

Она медленно подняла взгляд.

— Хорикита! — закричал Судо.

Это был крик человека, меньше всех желавшего принять поражение. Он не мог. Однако Хорикита не останавливалась.

— Я думаю, что Судо, ввязавшийся в этот инцидент, проблемный человек. Он никогда не обдумывает свои поступки, что становится проблемой для окружающих. И он уже участвовал в драках. Судо из тех людей, которые поднимают кулаки, не думая. В такой ситуации, очевидно, кто виноват.

— Э-эй!

— Тебе нужно понять, Судо. Твое поведение стало причиной случившегося, — Хорикита продолжала давить на него. — Поэтому изначально я не хотела выступать и помогать тебе. Знала, что даже если протянуть тебе руку помощи, ты повторишь свои ошибки.

— Очень честный ответ. Похоже, теперь все решено?

— Спасибо большое. Можешь присаживаться, — секретарь Тачибана обратилась к Хориките.

Наступила тишина. Ее нарушило раздраженное ворчание Судо. Хорикита не сдвинулась с места.

— Не могли бы вы присесть? — она снова попросила Хорикиту занять свое место. Но та продолжала стоять, глядя на учителей.

— Он должен следить за собой, — она нарушила затянувшуюся тишину. — Но не в этом конкретном случае. Он должен оглядываться на свои прошлые действия, а в данной ситуации Судо-кун не сделал ничего плохого. Эта ситуация сложилась не случайно. Я убеждена, что ее подстроили ученики класса C. И не собираюсь так просто сдаваться.

— Что ты хочешь этим сказать?

Президент впервые посмотрел на свою младшую сестру. Та не поколебалась. Хорикита понимала, что сейчас не время для того, чтобы бояться, что ей нужно быть храброй в глазах Сакуры. Или же она поняла, как прийти к решению проблемы?

— Если вам не ясно, я повторюсь. Мы считаем, что Судо-кун абсолютно невиновен. Поэтому он не должен нести ответственность за произошедшее в тот день.

— Ха-ха… я даже не знаю, что сказать. Мы намеренно сделали это? Какое безумное заявление. Похоже, сестра президента студенческого совета может лишь нести чушь.

— Судо-кун стал жертвой, как и заявил свидетель. Прошу не перевирать мое заявление.

От класса С послышались выкрики.

— Что за чушь? Я здесь жертва! — Судо тоже поднял голос.

Возражения полились с обеих сторон. Все понимали, что так к решению не прийти.

— Достаточно! Это лишняя трата времени!

Хорикита Манабу посмотрел на нас.

— Видно, что каждая сторона придерживается полностью противоположного мнения. В таком случае, кто-то из них нагло лжет. D или C? Какой из классов пытается обмануть школу? Если ответ будет найден, наказание ждет гораздо более жестокое.

— Я спрашиваю вас, класс C. Вы солгали нам сегодня?

— К… конечно нет!

— Что насчет вас, класс D?

— Я не лгала. Все, что я сказала — правда.

— Завтра мы устраиваем повторный сбор. В четыре часа. Если не уладим все разногласия, то будем опираться на предоставленные сегодня доказательства. В таком случае, дело может дойти до исключения. На этом все.

Этим заявлением президент закончил сегодняшнее разбирательство. За такой короткий промежуток времени нам нужно найти новые доказательства.

— Можно ли отложить повторный сбор? — спросила Хорикита, подняв руку.

— Если бы это было возможно, президент дал бы больше времени. Иначе говоря, он считает, что этого должно быть достаточно в данной ситуации. Дополнительный срок предоставляется только в особых случаях.

Чабашира-сенсей скрестила руки на груди.

Нам приказали покинуть кабинет. Все выглядели недовольными, выходя из класса. Сакагами-сенсей подошел к Сакуре, которая была готова заплакать. Он сказал ей очень холодно:

— Я хочу, чтобы ты понимала, что из-за твоей лжи в это будет втянуто множество студентов. Если думаешь, что тебя пожалеют, когда ты заплачешь, то ошибаешься. Тебе стоит постыдиться своих действий.

С этими словами он и весь класс C ушли. Ученики не переставая обсуждали то, как свидетель солгал, словно они хотели, чтобы Сакура их услышала. Тишина нависла над кабинетом школьного совета. Сакура изо всех сил попыталась собраться, но не смогла сдержать слез.

— Я старалась изо всех сил, но есть ли у нас хоть шанс? Хорикита?

— Я не сдамся. Продолжу бороться.

— Ты ведь понимаешь, что проблему не решить лишь одним упорством? Это коснется и других людей.

— Я не собираюсь проигрывать. На этом прошу меня простить.

Хорикита развернулась и ушла. Судо последовал за ней. Мы с Сакурой вышли из кабинета вместе.

— Прости, Аянокоджи-кун… если бы я рассказала об этом сразу, все было бы хорошо, но… так вышло из-за того что мне не хватило сил.

— Ничего бы не изменилось. Их бы все равно не устроило то, что ты из класса D. Все бы закончилось так же.

— Но!..

Если они подозревают Сакуру во лжи, она не сможет спасти Судо в одиночку. По ее щекам продолжали течь слезы. Если бы Хирата был здесь, он бы предложил ей платок. Эта ситуация напомнила мне случай с Хорикитой.

Почему наш мир делится на победителей и проигравших? Я стал свидетелем стольких побед и поражений, видел печаль и радость, связанную с ними. Потому не мог просто бросить Сакуру. Я решил подождать пока она не сможет идти.

— Вы все еще здесь?

Старший брат Хорикиты и секретарь Тачибана вышли из кабинета.

— Что планируешь делать?

— О чем ты?

— Я думал, что ты пришел сюда с Сузуне, придумав какой-то грандиозный план.

— Я не Чжугэ Лян и не Курода Камбэй. У меня нет плана.

— Значит, мою сестренку просто понесло, когда она начала отчаянно заявлять о невиновности Судо?

— Не думаю.

— Понятно.

Обычно наши разговоры с ним были короткими, но этот продолжался. Хоть он и создал не лучшее впечатление при нашей первой встрече, с ним легко общаться. Стоило ожидать подобного от человека, поднявшегося так высоко. Он хорошо понимал людскую суть.

— О том, что ты сказала, Сакура. Живые свидетели бесценны. Однако не забывай, что их важность определяется тем, насколько они правдивы. Что бы ты ни сказала, твои заявления будут под сомнением, поскольку ты учишься в классе D. Ни при каких условиях мы не можем быть уверены в твоих словах на сто процентов.

Короче говоря, он назвал ее лгуньей.

— Я-я… я просто… сказала правду…

— Если ты не можешь этого доказать, то в такой правде нет смысла.

Сакура опустила голову, продолжая плакать.

— Я верю ей.

— Поскольку ты тоже учишься в классе D, неудивительно, что хочешь верить ей.

— Я не сказал, что хочу верить. Я сказал, что верю ей. Это разные вещи.

— Ты можешь доказать это? Доказать, что она не врет?

— Это не моя задача. Твоя сестра докажет. Если Сакура говорит правду, то она найдет способ убедить всех.

Он усмехнулся.

Когда эти двое ушли, я подошел к Сакуре, оставшейся стоять на прежнем месте.

— Ну же, подними голову, Сакура! Нельзя же вечно плакать!

— Но… ведь это моя вина… хнык.

— Ты все сделала правильно. Рассказала правду, верно?

— Но… я…

— Повторюсь, ты все сделала правильно.

Я склонился, чтобы посмотреть ей в глаза. Она опустила голову еще ниже, будто не желая, чтобы кто-то видел ее слезы.

— Я верю в тебя. И очень благодарен за то, что ты пришла сегодня. Спасибо! У нас появился шанс спасти Судо и одноклассников.

— Но… разве я… не была абсолютно бесполезна?

Насколько же низкая у нее самооценка?

— Я верю тебе, потому что ты мой друг.

Взяв Сакуру за плечо, я развернул ее к себе, заставив посмотреть мне в глаза.

— Делай это ради себя.

— Тебе пришлось увидеть что-то настолько смущающее…

Сакура шла рядом со мной. Она перестала плакать и на ее лице появилась легкая улыбка.

— Прошло столько времени с тех пор, когда я плакала на чьих-то глазах. Честно говоря, это меня успокоило.

— Я рад. Когда был маленьким, я постоянно плакал при людях.

— И представить не могла, что ты был таким, Аянокоджи-кун. Непохоже на твой нынешний образ.

— Да, такое случалось десять или двадцать раз.

Это смущало, но я не мог прекратить рыдать. Однако люди, которые высвобождают свои эмоции, становятся сильнее и могут идти дальше. Сакура, похоже, постоянно держала все в себе. Для нее это серьезный шаг.

— Я очень обрадовалась… когда ты сказал, что веришь мне.

— Не только я. Хорикита, Кушида и Судо тоже верят тебе. Как и все наши одноклассники.

— Да… но ты сказал мне это напрямую, Аянокоджи-кун.

Она снова вытерла слезы.

— Благодаря тебе у меня появились силы. Я так рада.

Услышав это, я почувствовал облегчение. Мы замолчали. Ни одного из нас не назовешь хорошим в беседе, но прямо сейчас я не чувствовал себя неуютно.

— Эмм, ну… не думаю, что мне стоит говорить это сейчас, но… — продолжила Сакура, когда мы подошли к главному входу. — Вообще… я… сейчас…

— Яху! Вы запоздали, а?

Ичиносе и Канзаки ждали нас тут. Похоже, их очень волновали результаты.

— Вы ждали нас?

— Нам было интересно, что произошло.

Я повернулся к Сакуре.

— Прости, Сакура, мы можем продолжить позже?

Она открыла свой шкафчик и заглянула внутрь.

— А, нет, ничего. Я просто… хотела сказать, что буду стараться. Буду храброй! — с этими словами она опустила голову и ушла.

— Сакура?

Я пытался остановить ее, но Сакура уже убежала.

— Прости, мы не вовремя?

— Нет, все в порядке.

И я рассказал о том, что случилось.

— Понятно. Значит, вы отказались идти на компромисс? Боретесь за Судо до последнего?

— Даже если Судо получит один день отстранения, класс C победит.

Иначе говоря, их предложение было ловушкой, которая должна привести нас к поражению. Но они этого не понимали. Канзаки начал говорить, что мы сделали неверный шаг.

— Он избил других студентов. Они сделали вам скидку благодаря свидетелю. Вам стоило принять их условия.

— Но как сказал Аянокоджи-кун, отстранение Судо стало бы большой проблемой для класса D. Из-за этого его могут исключить из основного состава и отправить в резерв.

— Даже хуже, его могут исключить из клуба. Но если ничего не предпринять к завтрашнему дню, все станет еще прискорбнее.

Они правы. Мы можем лишь принять их условия или доказать его невиновность.

— Я тоже так думаю.

— Если ты согласен, то зачем продолжать?

— Доказать невиновность Судо невозможно.

Как бы не старались, мы не можем выиграть с теми уликами, что имеем сейчас на руках. Теперь речь идет не о победе или поражении. Мы развязали настоящую войну.

— Вы собираетесь бороться, даже если нет иных доказательств?

— Наш лидер дал понять, что мы будем сражаться до последнего.

Хорикита не глупа. Она решилась пойти на это, несмотря на то, что прямо сейчас мы не можем победить. Может быть, она хочет показать, что класс D готов встретить трудности.

— Хм, не думаю, что удастся найти новые сведения, но посмотрю, что нам расскажут в интернете.

Ичиносе могла бы уже бросить нас, но все равно предложила свою помощь.

— Я сделаю все что смогу. Постараюсь найти новые доказательства или свидетеля.

Хотя Канзаки и считал, что нам стоило согласиться с классом C, он тоже решил помочь.

— Вы по-прежнему хотите помочь нам?

— Мы слишком далеко зашли. К тому же, как уже сказали, мы не можем простить лжецов.

Канзаки кивнул. Они хорошие люди.

— Благодарю за предложение, но в этом нет нужды.

Я думал, что Хорикита вернулась в общежитие, но вот она стоит рядом с нами. Поджидала меня?

— Нет нужды? Что ты имеешь в виду, Хорикита-сан?

— Мы не сможем защитить Судо. Даже если найдется свидетель из класса A или B. Однако… есть кое-что, что вы могли бы подготовить. Это единственный выход.

— Подготовить?

— Это…

Хорикита начала разъяснять свою затею. Прежде спокойное лицо Ичиносе теперь выглядело озадаченным.

— Оу… это очень серьезная просьба.

Если она сомневается, значит задача действительно не из легких. Канзаки погрузился в раздумья.

— Я понимаю, что не вправе просить вас о таком. Это очень тяжелая ноша. Но…

— А, нет. Думаю, мы способны такое устроить. Я хочу узнать, что происходит с классом D. Мне многое интересно, но… быть может, лучше не рассказывать об этом нам?

— Вы правы. Но если я смогу убедить вас, вы же поможете?

Хорикита продолжила разъяснять свой план нам. Почему это необходимо? Как мы воспользуемся этим? В чем суть? Когда она закончила, Ичиносе и Канзаки тихо стояли в ступоре.

— Стоит понимать, что риск настолько же велик, насколько и выигрыш.

— Когда ты это придумала? — заговорила Ичиносе.

— Перед окончанием собрания. Правда вышло это случайно.

— Просто… невероятный ход. Я была на месте преступления и даже не подумала о чем-то таком.

Ичиносе согласилась, но кажется, все еще была в раздумьях.

— Необычная идея, но возможно ли такое?

Канзаки выглядел по-настоящему шокированным.

— Это может расходиться с твоими взглядами и принципами, Ичиносе.

— Ха-ха, и правда. Необычно для меня. Но… это может сработать.

— Да, я тоже так подумала. К такому не стоило бы прибегать.

Собираются ли они помогать нам? Для этого придется солгать. Отнюдь не обычная просьба для Ичиносе.

— Ну, раз из-за лжи все началось, быть может другая ложь позволит все закончить? Так я думаю.

— Мм-мх-мм, понятно. Око за око, ложь за ложь, да? Однако не думаю, что это легко совершить.

— Об этом не беспокойся, я все устрою.

Она ушла так быстро.

— Можно попросить Профессора помочь нам. Я мог бы поговорить с ним.

Хорикита кивнула. Похоже, она не возражает.

— Эй, Канзаки-кун, ты помог нам, для того чтобы мы сумели обойти класс C?

— Да, похоже что так.

— Просто я подумал, что ваша помощь может обернуться против вас же.

— Может быть.

— Даже не думала, что у вас в классе есть такие девушки.

Ичиносе сделала комплимент Хориките и достала телефон.

— Я одолжу тебе это. Прошу вернуть потом.

Этим она продемонстрировала свое желание помочь.

— Конечно, обещаю.

Хорикита была благодарна за помощь и приняла ее без сомнений.

— Аянокоджи-кун, мне нужна твоя помощь!

— Если это не слишком затруднительно, конечно я помогу.

— Помогать кому-то всегда затруднительно. И требует время.

Значит, мне нужно подготовиться. Я не видел способов сбежать от этого, потому согласился.

— Хорошо по…

И тут же получил резкий удар в бок. Боль оказалась неожиданной и на удивление сильной. Я ударился об стену, словно меня сбило с ног ветром.

— Я прощу тебя за то, что ты прикоснулся ко мне на этот раз. Однако в следующий раз верну вдвойне.

— Ч-чт… А, а!

Из-за боли я не мог говорить. Будто она не позволяла мне возразить. Погоди, когда эта девчонка сказала, что вернет вдвойне, это значило, что удары будут в два раза сильнее? Это же просто невообразимо!

Пораженная Ичиносе наблюдала за происходящим. Она смотрела на Хорикиту как на нечто ужасающее. Запомни это, Ичиносе. Хорикита — беспощадная девушка…

Эпилог. Только одно решение

Солнце сегодня припекало особенно сильно. Пока я шел по аллее, мое тело прямо кричало в агонии. Пот струился по всему лицу.

Одна ученица пробежала мимо меня. Почему-то вид у нее был довольно оживленный. Или она просто сошла с ума? Даже если бы наступил какой-нибудь апокалипсис, я бы не стал бежать куда-то в такую погоду.

За деревьями, сквозь листву которых пробивались солнечные лучи, у перил сидела одинокая девушка. Кажется, она заметила меня и посмотрела в мою сторону.

Хм, как же может такая красота позиционировать себя на фоне такого пейзажа?

Мне захотелось запечатлеть эту сцену на фотографии. Только вот у меня явно не хватало смелости для этого.

— Доброе утро, Аянокоджи-кун.

— Ты ждала кого-то, Хорикита?

— Да, я ждала тебя.

— Ну, если ты хочешь признаться мне в своих чувствах, то…

— Ты идиот? — резко оборвала Хорикита.

Как же сегодня жарко…

— Кажется, все решится уже сегодня, — сказал я.

— Угу.

— Я тут подумал… а если я ошибся? Ну, неправильный выбор…

— То есть ты хочешь сказать, что лучше было бы пойти на компромисс?

Не то, чтобы мне хотелось об этом думать, но Хорикита продолжила.

— Если Судо-кун будет наказан, то я тоже должна взять на себя ответственность.

— Другими словами, ты все же беспокоишься, да?

— Правда в том, что мы довольно сильно рискуем… Я просто волнуюсь о результатах, а ты?

— Сама же предложила эту стратегию вчера. Да и Ичиносе тоже будет там. Мы точно справимся.

Легонько похлопав Хорикиту по плечу, я решил продолжить свой путь.

— Эй…

— Что-то не так?

— Н-нет, ничего. После того, как мы закончим…

Хорикита хотела что-то сказать, но, видимо, передумала.

Как только вошел в класс, я сразу же увидел небольшие перемены.

Сакура, обычно приходившая в школу в самый последний момент, уже сидела за своей партой. У нее была какая-то конкретная причина?

Хорикита также удивилась этому.

Более того, пусть она и выглядела как обычно, я чувствовал ее решимость. Это было настолько сложно заметить, что, если бы вы сказали, что мне просто показалось, я согласился бы и отбросил эту мысль.

Как только мы прошли мимо нее, Сакура посмотрела и довольно робко подняла свою руку. Кажется, так она решила поприветствовать нас.

Я подумал, что для такой как она это было вполне нормально, но…

— Э-эм… доброе утро, Аянокоджи-кун. Хорикита-сан!

— Д-доброе утро…

Это был первый раз, когда Сакура решила вслух поприветствовать нас. Я настолько сильно был удивлен, что нужные слова застряли у меня в горле. Пусть она все еще не смотрела в глаза, но по крайней мере пыталась заставить себя выдавить слова приветствия.

— Что это с ней? — тихо спросила Хорикита.

— Может, это из-за вчерашнего? Она попыталась сделать шаг вперед на пути к взрослению.

Сакура, которая боялась выступать перед другими, вчера довольно смело давала показания в той напряженной обстановке. Видимо, она воспользовалась этой возможностью для самосовершенствования.

— Люди так просто не меняются. Ты просто не можешь так резко себя изменить.

Краткое, хоть и реалистичное, заявление Хорикиты полностью разрушило прекрасный образ в моей голове.

Я не был идеалистом, поэтому, частично был согласен. Между сегодняшней и вчерашней Сакурой все-таки было не сильно много различий. Однако это не значит, что перемен нет совсем. Чтобы измениться, сначала ей нужно было подумать об изменении. Прежде всего, она должна «захотеть» измениться.

— Ну, все в порядке до тех пор, пока она не станет перенапрягаться.

— Хм?

— У нее ничего не получится, если попытается сделать невозможное.

Слова Хорикиты обладали какой-то странной убедительностью, будто она говорила исходя из своего опыта.

— Как человек, который любит одиночество, ты говоришь довольно уверенно.

— Ты хочешь умереть прямо сейчас?

Я наблюдал за Сакурой издалека. Она еще не была в том состоянии, чтобы спокойно приветствовать других учеников. Было бы гораздо лучше, если бы она не заставляла себя это делать. Обычно эта девушка ни с кем не разговаривала, но все же поприветствовала нас. Это кажется довольно тривиальным действием, но вот для Сакуры оно определенно не такое. Очевидно, она просто может «затрещать по швам», если будет слишком сильно заставлять себя.

Мы должны позаботиться о том, как же нам реализовать наш план.

Обсуждение заняло всего около тридцати минут.

Я встал и направился к выходу из класса, намереваясь встретиться кое с кем. Но прежде чем уйти, решил поговорить с Сакурой.

— Сакура, ты собираешься возвращаться в общежитие?

— Аянокоджи-кун… у-у нас же сегодня слушание.

— На сей раз я не буду участвовать.

— П-понятно…

Сакура опустила глаза. Казалось, она хотела что-то сказать, но было видно, что сильно нервничала.

— Что-то не так?

— Х-ха?

— Сакура, тебе не обязательно давать сегодня показания. Тебе не нужно так сильно переживать.

— Э-это… просто все так стараются. Я тоже хочу сделать все возможное…

Сакура сказала так мне, но, казалось, что она говорила это себе.

— О чем ты сейчас думаешь? — спросил я.

— Ну, если что-то нужно… я обязательно это сделаю.

И хотя я задал ей прямой вопрос, Сакура не смогла дать четкий ответ.

Мне хотелось бы попытаться как-то выяснить причину ее тревоги, но тут в моем кармане завибрировал телефон. Это было напоминание о том, что мне пора идти.

— Увидимся позже, Аянокоджи-кун.

Улыбка Сакуры, а также ее слова, были очень непохожи на ее обычное поведение. Какое-то странное и неприятное чувство…

— Слушай, Сакура. Ты позже будешь сильно занята? Я бы хотел поговорить с тобой, — попытался я выдавить из себя.

Сакура мягко покачала головой и ответила:

— Прости, у меня уже есть планы на сегодня. Может, завтра?

Ну, я не мог просто начать спорить с ней, если она заверяет, что с ней все в порядке. Так как действительно уже пора было уходить, я отвернулся от нее и ушел.

* * *

На часах уже 3:40.

Я зашел в спецкорпус. Здесь было жарко…

Если все пойдет по плану, «они» уже скоро должны подойти. Через мгновение, я увидел трех парней. Кажется, они обсуждали сегодняшнюю жару.

Они выглядели счастливыми. Все из-за того что получили сообщение от Кушиды. Было ли это приглашение на свидание? Или же, что более безумно, признание в любви? Они явно мечтали об этом, но вот как только они увидели меня, их мечты пошли прахом.

— Что? Что ты здесь делаешь?

Эта группа определенно узнала меня, так как тогда я присутствовал на заседании. Ишизаки, лидер группы, сделал шаг вперед, будто хотел запугать меня. Когда никто его не видел, он явно хотел продемонстрировать свою силу.

— Кушида не придет. Я попросил ее отправить вам сообщение, чтобы вызвать сюда.

Ишизаки выглядел сильно раздраженным этим фактом. Он приблизился ко мне.

— Не смешно. Зачем ты это сделал, а?

— Если бы я не прибегнул к такому методу, ты бы меня проигнорировал, не так ли? Хотел поговорить с вами.

— Поговорить? Зачем? Тебе что, жара в голову ударила или как?

Ишизаки решил взмахнуть своей рубашкой, пытаясь как-то сбить температуру.

— Неважно, что ты будешь делать, ты не сможешь скрыть правду. Судо позвал нас сюда и избил. Теперь ему просто нужно принять свое наказание.

— Спорить с вами было бы просто пустой тратой времени. Я прекрасно понимаю, что ни класс C, ни класс D не откажутся от своих слов.

— Ну, тогда зачем ты сюда нас пригласил? Ты хочешь задержать нас, чтобы мы пропустили сегодняшнее слушание? Или, может, сейчас нас окружат кучка людей, которые будут угрожать? Это же просто повторение ситуации с Судо.

Хм, довольно интересная идея. Только вот это будет лишь временная мера. Угрозы не сработают на таких людей, как они. Скорее, они даже будут рады такому развитию событий. Для них все сложится еще лучше, если нападение повторится.

— Сдайся уже. Увидимся позже.

Поняв, что Кушида не придет, все трое повернулись и попытались уйти. Но на их пути встал еще один человек.

— Ребята, кажется, вам действительно лучше будет выслушать нас.

Ичиносе, ожидающая появления всех участников спектакля, тихо шагнула вперед.

— И-Ичиносе?! Что ты здесь делаешь?!

Парни из класса C были явно удивлены тому, что здесь появился человек из класса B.

— Что делаю? А если скажу, что я здесь потому что также участвую в этом деле?

— Ичиносе, ты довольно знаменита.

— Ах-ха-ха. Ну, да, я хорошо известна среди учеников класса C.

Парни сильно занервничали, явно не ожидав, что Ичиносе примет во всем этом участие.

— Инцидент никак не связан с классом B, так что может просто свалишь отсюда?..

В отличие от общения со мной, эта «угроза» звучала скорее ради того чтобы просто как-то выйти из сложившейся ситуации.

— Здесь ты конечно прав. Класс B действительно не причастен. Только вот, как ты себя чувствуешь, когда вовлекаешь множество людей в свою ложь?

— Мы не солгали. Мы жертвы! Мы! Судо вызвал нас и избил! И это правда!

— «Злодеи» упрямствуют до самого конца, да? Настало время платить по счетам! — сказав это, Ичиносе резко указала на Ишизаки и продолжила: — Ты врал! Я вижу это даже сейчас. Ты выдал себя. И если не хочешь, чтобы об этом стало известно, немедленно отзови свое заявление.

Несмотря на то, что я не объяснял ей деталей, кажется, Ичиносе сможет сделать все именно так, как нужно.

— Что? Забрать? Не смеши меня! Тебе это не приснилось случайно? Ты не можешь что-то навообразить и объявить это правдой. Судо начал драку первым, верно?

Этот вопрос Ишизаки задал своим двум сообщникам, и те сразу же ответили:

— Да.

— Верно!

— Вы ведь знаете, что наша школа является одним из лучших государственных учреждений Японии?

— Конечно знаем. Именно поэтому мы старались сюда поступить.

— В таком случае, вам нужно лучше работать головой. Ваши истинные мотивы были очевидны с самого начала, — сказав это, Ичиносе улыбнулась, явно наслаждаясь происходящим.

Она медленно начала приближаться к ним, будто была каким-то детективом, раскрывающим личность преступника.

— Вам не показалось, что реакция школы на происходящее была довольно странной?

— Ч-что?

— Когда вы сообщили об этом школе, почему Судо не наказали сразу же? Зачем давать возможность избежать наказания, предоставив нам срок в несколько дней? Как думаете, в чем причина?

— Ну, потому что он плакал и просил простить его. Если это не сделал, то, конечно же, его наказали бы за поступок.

— Да неужели? Может быть, существует другая причина, а?

Все окна в коридоре были закрыты. Солнце все сильнее припекало, усиливая жару и влажность в помещении.

— Вообще понятия не имею, о чем ты говоришь… Черт, здесь так жарко!

Способность мозгом нормально обрабатывать информацию уменьшается с увеличением температуры. Человек просто не способен проявить логическое или же творческое мышление, находясь вне зоны комфорта. Чем больше информации вы услышите, тем больше мозг перегрузится и его работа замедлится.

— Чтобы ты там не наговорила, я собираюсь уйти. Просто сварюсь здесь, если останусь еще немного.

— Хм, если ты сейчас вот так покинешь нас, то будешь сильно жалеть об этом всю оставшуюся жизнь…

— Чего ты хочешь, Ичиносе?

Очевидно, они не понимали, к чему она клонит.

— Действительно не понимаешь? Школа знает про то, что вы – класс C, солгали. И знала с самого начала.

Это заявление стало для них неожиданностью. Никто из не мог представить такого исхода.

Ишизаки и его компания попытались лишь с презрением отсмеяться.

— Мы солгали? И школа об этом знает? Не смеши!

— Ах-ха-ах, вы такие забавные, — добавила Ичиносе.

— Хорошая попытка, Ичиносе. Но ты явно блефуешь.

— У меня есть доказательства.

Ичиносе просто не обращала внимания на слова Ишизаки.

— Да? Ну, давай тогда посмотрим. Покажи же, что там у тебя за «доказательства»…

Они не думали, что у нас действительно что-то есть. Даже после уверенного заявления Ичиносе, парни не выказывали какого-либо беспокойства.

Однако, как только она начала говорить, их поражение уже было решено.

— Вы знаете, что в этой школе повсюду установлены камеры видеонаблюдения? Это сделано для того чтобы контролировать нас и наши действия

— И что?

Кажется, они уже знали про камеры. Ишизаки оставался все таким же безразличным.

— Разве вы не видели это? — Ичиносе показала глазами на нишу под потолком, чуть дальше по коридору.

Ишизаки и его компания проследили за ее взглядом и…

— Ха?!

Камера висела в коридоре и, время от времени, поворачивалась, полностью обхватывая всю территорию.

— Это ужасно, не так ли? Если хотите совершить что-то скверное, лучше делать там, где нет никаких камер.

— Ч-чего? Какая камера?! Это же ложь! В других коридорах не было никаких камер! Да и чего этой камере вообще здесь находиться, уж очень это подозрительно, — Ишизаки будто бы спрашивал у своих товарищей.

Два парня вытерли пот со лба и кивнули в ответ, соглашаясь с тем, что Ишизаки прав.

— Ты не можешь нас обмануть. Вы же сами установили эту камеру!

— Ты прав насчет того, что в большинстве случаев, в коридорах не установлены камеры. Только вот есть несколько исключений. Например, перед учительским кабинетом или же возле научной лаборатории. Довольно очевидно, что в учительской может храниться много ценных вещей. Да и в лаборатории могут находиться какие-то химические вещества. А так как лаборатория находится на этом же этаже, вполне естественно, что и тут тоже будет находиться камера.

Ишизаки и его компания в первый раз не нашли, что ответить. Ичиносе же подметила, что они дрогнули.

— Может тогда оглянешься и посмотришь, что здесь есть еще одна камера?

Ишизаки оглнулся и увидел еще одну камеру, которая следила за противоположным концом зала.

— Если мы действительно установили первую камеру, то как быть со второй? И вообще, как мы могли это сделать, если нам нельзя покидать территорию школы?

Шаг за шагом, она отрезала все возможные пути для бегства из сложившиеся ситуации.

— Э-это невозможно… это… ну, то есть… мы же проверили тогда… мы бы заметили…

— Это третий этаж, но вы действительно проверили? Может, просто посмотрели на втором или же на четвертом этаже?

Все трое начали сильно нервничать, а пот начал литься с них еще интенсивнее.

— Кроме того, вы только что выдали самих себя. Нормальным людям вряд ли пришла бы в голову идея проверять установленные камеры, разве не так? Вы сейчас прямо признали свою вину.

— Н-ну, так… это… н-невозможно…

— Может камеры и не смогли записать звук, но вот момент нанесения вами удара она явно записала.

Вся их одежда уже была пропитана потом. И тут Ичиносе дала слово мне. Наверное, им лучше было бы поговорить со мной…

— Школа ведь согласилась подождать, да? Давай, скажи уже правду. После предоставления отсрочки решения, президент студсовета сам спросил, не солгали ли вы. Разве было не очевидно, что вас раскусили?

Парни лихорадочно пытались вспомнить, что же произошло на собрании.

Естественно, студсовет не видел лжи, но вот определенные сомнения насчет того, кто же говорит правду, у него явно были. Если ученики класса C будут интерпретировать вопрос так, словно это применимо лишь к ним, они поверят в это.

— Э-это… я не слышал ни о чем подобном! Черт, все кончено!

Комия прислонился к стене, после чего сполз на пол. Кондо же обхватил голову руками. Кажется, они поняли, что произошло.

По крайней мере, я так думал, но вот Ишизаки все равно не поверил.

— П-подожди, я все еще сомневаюсь кое в чем. Предположим, камеры действительно засняли определенные моменты. Тогда можно было бы легко доказать невиновность Судо, верно? Не нужно тогда было вызывать нас сюда, чтобы все это сказать. Просто покажите материал и все. Но ведь зачем-то вы сюда нас позвали?

— Невиновность? Это ведь не совсем так. Мы знаем, что обе стороны получили травмы во время инцидента. Чтобы не происходило, Судо все же ударил вас. Только вот если запись с камер докажет, что он не был зачинщиком, Судо получит только легкое наказание. Но из-за этого он может потерять доверие к себе. Возможно, ему даже запретят участвовать в клубных мероприятиях.

Пот уже довольно обильно струился по лбу Ишизаки. Мне и Ичиносе тоже было жарко, но все же полегче, чем этим троим. Мы загнали их в угол.

— Какого черта?! Ну, раз все так, как вы и говорите, запись с камеры не должна вызвать каких-либо проблем. Все в порядке, если Судо отстранят даже на один день.

— Тебя могут просто исключить, разве это нормально?

Очевидно, они не продумали до конца свой план.

— Если кто-то проверит записи с камер, это разоблачит твою ложь. А если это случится, то велика вероятность, что тебя исключат. Любой бы додумался до этого.

— Ч-что?!

— П-подожди, но почему исключение? — спросил Хондо.

— Школа проверяет нас на то, можем ли мы самостоятельно решать возникающие проблемы.

— Н-но… я определенно не хочу быть исключенным!

— Э-эй, Ишизаки. Еще ведь не поздно сказать, что мы солгали! Если сделаем это сейчас, школа простит нас!

— Боже, как же это нелепо! Признаться в том, что мы солгали? Ну, хорошо! Пока Судо тоже будет наказан, я так уж и быть, буду готовиться к худшему наказанию. В любом случае, для Судо все конечно!

Другими словами, Ишизаки еще не сдавался.

— Рано делать такие выводы. Мы даем вам последний шанс. Есть лишь один выход из этой ситуации для класса C и D.

— Да ни за что!

Если инцидент действительно произошел, спасти всех просто невозможно. Было бы лучше, если бы самого инцидента попросту не было.

— Как я уже сказал, есть лишь один способ решения этой проблемы. Скажите школе, что хотите отозвать свое заявление. Если вы сделаете это, школа не станет выставлять на всеобщее обозрение видео с камер. Из-за того, что нет заявления, никого не станут наказывать. И это будет выгодно как для класса D, так и для вашего класса. Таким образом, мы можем сейчас прийти к компромиссу. Школа ведь не может проводить расследование, если нет видео с камер, верно?

— А-а… просто… д-дай мне позвонить… — Ишизаки достал свой телефон.

Однако Ичиносе строго запретила ему это делать и сказала, что не даст ему времени на раздумье. Мы должны решить все здесь и сейчас.

— Кажется, ты не очень-то настроен на сотрудничество. У нас просто нет другого выбора, кроме как попросить школу проверить запись с камер. После этого тебя исключат.

Я кивнул в знак согласия.

Кондо и Комия подошли чуть ближе к Ишизаки.

— Давай же, Ишизаки. Мы просто примем их предложение и все!

— П-подожди, если я не свяжусь с ним, то будет очень плохо.

— Мы уже проиграли! Я-я не хочу, чтобы меня исключили! Ну же, Ишизаки, пожалуйста!

— Черт!.. Ладно, мы заберем заявление. Все хорошо, если мы просто заберем его…

Ишизаки упал на колени.

— Тогда, давайте сразу же вместе и отправимся в комнату студсовета.

И мы пошли. Если хоть на секунду отвлечься, они могут обратиться к кому-нибудь за советом.

Как только пришли к кабинету студсовета, мы втолкнули этих троих внутрь. Хорикита хорошо связала нужные факты.

— Фух! Я чувствую себя намного лучше! Спасибо, что дали мне главную роль в этой сцене! — воскликнула Ичиносе.

— Ну, на самом деле, больше похоже, что тебе это самой нравилось, Ичиносе.

— Ха-ха-ах-ха, я тоже так думаю. Но ведь все же получилось, верно?

Да, у нас действительно получилось.

— Мне правда было интересно, что же вы такое задумали, когда вчера попросили меня одолжить вам личные баллы.

Мы вернулись в спецкорпус, где было жарко и влажно. Я взял стремянку.

— Не могу поверить, что ты решил здесь установить камеры наблюдения.

Такова правда. На самом деле, изначально здесь не стояло этих камер. Ичиносе и Канзаки купили их и, вместе с Профессором, установили тут во время обеденного перерыва. Несмотря на то, что камеры фальшивые, Ишизаки и его компания были явно в ужасе от этого.

Конечно я удивился, что школа продает такое оборудование. Только вот, если вы посмотрите на это с другой стороны, их можно использовать не для того, чтобы расследовать какие-нибудь преступления, а просто для записи или же измерения чего-либо. Другими словами, оборудование для обучения. Наверно, было бы легче понять, если назвать их «сетью», а не камерами наблюдения.

К тому же, жара в помещении тоже сыграла свою роль, мешая ученикам из класса C здраво мыслить. Они не могли расслабиться даже на мгновение. И ни за что не смогли бы догадаться, что мы блефуем. Может, они и сомневались, но вот времени, чтобы все быстро обдумать, у них не было.

— Однажды наступит тот момент, когда вы станете нашими противниками, Аянокоджи-кун.

— Да, думаю, ты права.

Однако к тому времени Ичиносе уже может быть в классе A.

— Если бы Хорикита-сан перешла в класс B, мы бы сразу попали в класс A.

— Возможно.

Я снял камеру и передал ее Ичиносе, придерживающей стремянку.

— Я верну вам баллы, которые одолжил. Просто скажи, когда они тебе понадобятся.

— Угу. Главное верни мне их до нашего выпуска и все будет хорошо. Кстати, что ты сейчас собираешься делать? Будешь ждать перед кабинетом студсовета?

— Наверное…

Я вспомнил о Сакуре. Она сказала, что у нее есть планы на сегодня, но что же она все-таки хочет сделать? После занятий она хотела мне что-то сказать? «Я обязательно это сделаю» — вроде так говорила. Но что именно собирается сделать?

Эти мысли кружились у меня в голове, вызывая неприятное чувство.

— А, точно, я хотела кое-что сказать тебе, Аянокоджи-кун.

Однако прежде чем Ичиносе смогла мне что-то сказать, я вдруг кое-что вспомнил и бегом рванулся с места. Чтобы это ни было, придется ей подождать.

— Ха?! Подожди минутку!

Несмотря на то, что она ничего не поняла, Ичиносе зачем-то последовала за мной.

Данные отслеживания на моем телефоне показывали вход в магазин электроники. Ичиносе, не желая отставать, побежала и в итоге догнала меня. Когда мы приблизились к месту назначения, я перевел дыхание.

Также, в качестве меры предосторожности, я дал знак Ичиносе, чтобы она вела себя тихо.

— Пожалуйста, не разговаривайте со мной больше!

— Зачем ты такое говоришь мне? Ты же мое сокровище… Я полюбил тебя с тех самых пор, как впервые увидел в журнале. Встретив тебя здесь, я почувствовал, что это судьба! Я люблю тебя!

— О-остановись… пожалуйста, прекрати! — закричала Сакура, достав что-то из сумки.

Письма, десятки… нет, сотни писем. Интересно, как этот человек смог прислать ей столько писем.

— Откуда ты знаешь номер моей комнаты? Почему ты вообще продолжаешь их присылать?

— Почему? Это же очевидно, ведь наши сердца связаны!

Кажется, Сакура испытывала проблемы с момента поступления в школу. Ее поклонник знал, кто она такая, и ей приходилось сталкиваться с ним почти каждый день.

Видимо, Сакура решила, что с нее достаточно и благодаря новообретенной храбрости собиралась решить проблему здесь и сейчас.

— Пожалуйста, прекрати! Ты уже достал меня! — сказав это, она бросила пачку писем, отвергая любовь этого человека.

— Но почему… почему ты говоришь такое? И это после того, как я писал тебе о своих чувствах?!

— Н-не подходи ко мне!

Мужчина сократил расстояние между ними. Казалось, что вот-вот и он набросится на нее. Схватив за руку, он толкнул ее к закрытой двери магазина.

— Сейчас я покажу тебе, как сильно тебя люблю… Если сделаю это, ты наконец поймешь меня, Сакура!

— Н-нет! Отпусти меня!

Ичиносе потянула меня за рукав. Очевидно, мы больше не можем оставлять это без внимания. Я хотел бы еще немного подождать, чтобы уж точно поймать его с поличным, но у меня не было выбора.

Взяв Ичиносе под руку, мы вышли из укрытия, словно «преступная» парочка. Как бы проходя мимо, мы с помощью телефонов начали фотографировать происходящее.

— А, похоже, мы их поймали! Этот старик делает что-то нехорошее!

— Ха?!

Сакура выглядела сильно шокированной, услышав странный тон моего голоса. Конечно, было неловко, но я вроде справился.

— Упс, «Взрослый человек преследует ученицу старшей школы» — неплохой заголовок, да? Это будет грандиозный скандал!

— Н-нет! Это не так! Ты ошибаешься!

— Хм, ошибается? Да? Но ведь это именно так и выглядит!

Ичиносе пыталась соответствовать моему образу, но вот тон ее голоса был слишком жесток. Мужчина, разволновавшись, поспешно отпустил Сакуру. Но в наших телефонах уже были доказательства.

— Или я не права? Посмотри на все эти письма. Как же мерзко! Ты что, сталкер?

Собираясь взять парочку лежащих на земле писем, Ичиносе зажала нос, будто это были чьи-то грязные носки. Она подняла их за уголки, используя лишь указательный и большой палец.

— Э-это неправда! П-просто… да, точно, она сказала, что хочет научиться пользоваться этой камерой. Так что я согласился ей помочь. Вот и все!

— Хм…

Я подошел ближе к мужчине и прижал его к стене.

— Мы с подругой все видели и сфотографировали тебя. Если ты еще раз покажешься ей на глаза или же пошлешь еще какие-нибудь отвратительные письма, мы доложим об этом администрации школы. Ты меня понял?

— Ах-ха-ха-ах! О чем ты вообще говоришь?! Я действительно не понимаю…

— Не понимаешь? Старик, тебе не удастся легко выкрутиться из этой ситуации. Если ты еще раз поднимешь на нее руку или даже просто посмотришь в ее сторону, я просто выбью все дерьмо из тебя. Теперь ты меня понял?

— Ик!

После того, как он полностью осознал сказанное, я дал ему некоторое время, позволив убежать.

— Д-до свидания! Я-я точно никогда больше не буду так делать!

Продавец быстро ушел обратно в свой магазин, чтобы скрыться от нас.

После того, как он убежал, ноги Сакуры задрожали от слабости, но я быстро схватил ее за руки и поддержал.

— Все хорошо…

Пусть я и давал ей советы, но сейчас мне не стоит этого делать. Она попыталась справиться со всем самостоятельно. Я должен учитывать ее чувства.

— Аянокоджи-кун… почему ты здесь?

— Я рад тому, что обменялся с тобой контактами.

После этих слов, я достал свой телефон и показал, что могу отслеживать ее местоположение.

— В итоге… я-я просто ничего не смогла сделать…

— Это неправда. Знаешь, выглядело круто, когда ты разбросала эти письма!

Я указал на кучку разноцветной бумаги, лежащей повсюду.

— Эй, а кто тот таинственный «идол», которого вы упомянули? — Ичиносе выбросила подобранные ранее письма, и склонила голову набок, ожидая ответа.

— Это…

Хотя я не хотел ничего скрывать от Ичиносе, но рассказать об этом без разрешения Сакуры просто не мог. Но тут она сама встретилась со мной взглядом и кивнула.

— Сакура была идолом, когда училась в средней школе. Ее, кажется, звали Шизука.

— Ха?! Идол?! Это же потрясающе! Ох, пожми же мне руку!

Ичиносе радовалась, словно маленький ребенок.

— Н-но я никогда не появлялась на телевидении или где-то еще…

— Все равно, это же удивительно! Я, к примеру, даже и не задумывалась о том, чтобы стать идолом.

Хм, интересно. А я думаю, у Ичиносе есть и внешность, и фигура для такого… Нет, точнее я думал, что у нее есть все необходимые качества.

— Аянокоджи-кун… когда ты все понял? — спросила Сакура.

— Совсем недавно. Прости. К слову, несколько человек в классе тоже знают.

Так как рано или поздно она все равно бы узнала, я решил прямо ей все рассказать.

— Н-ну, на самом деле, я рада этому. Было довольно тяжело скрывать…

Если эта ситуация поможет Сакуре снять «маску», то будет замечательно.

— В любом случае, ты была чересчур храбра. Мне пришлось вмешаться, чтобы ничего не случилось.

— Ха-ха… да, наверно, ты прав. Я-я была так напугана…

Девушка, которая вчера плакала передо мной, теперь смеялась. И пусть она была на грани истерики, она все же смеялась.

— Аянокоджи-кун… не смотри на меня такими «странными» глазами.

— «Странными»?

— У-ум, забудь, — так и не ответив на мой вопрос, она улыбнулась. — Как ты думаешь, все заметили бы, если бы я пришла в класс без очков и с другой прической?

— Ну, есть вероятность, что люди могут запаниковать… но в итоге все будет хорошо.

Я представил себе удивительно красивую девушку, на которую смотрят очень много людей. Все они пытаются прорваться сквозь толпу, чтобы познакомиться с ней.

— Ого!.. Ты здесь такая милая! Ты производишь совершенно другое впечатление без своих очков!

Ичиносе, видимо, нашла Шизуку через свой телефон.

Хотя инцидент с Судо оказался не очень приятным опытом, полностью перечеркнувшим наше единство, это дало Сакуре шанс «вырасти». Возможно, оно того стоило.

Стоп. Я не должен так думать. Или, быть может, я просто не знал себя. Получается, таков настоящий я? Чувствую себя немного странно.

— Прости меня… за то, что ничего тебе не говорила…

— Все в порядке, тебе не нужно извиняться. Тем не менее, я думаю, у нас сформировались дружеские отношения. Благодаря этому мы можем обсудить то, что тебя волнует. Ты также можешь советоваться с Хорикитой или же с Кушидой.

Ичиносе прислонилась к стене.

— Значит, ты говоришь: «Можешь поговорить со мной», да? Хм, интересно, что же это значит?

Я не мог найти ответ на этот вопрос.

— Хорошо, я поняла. В таком случае, я тоже хочу тебе помочь! — хотя Ичиносе и не знала Сакуру, она все же улыбнулась ей. — Я Ичиносе, из класса B. Приятно познакомиться, Сакура-сан!

Сакура все еще не была уверена, но протянула руку Ичиносе.

— Кстати, ты вроде что-то хотела мне сказать, да, Ичиносе? — спросил я, вспомнив наш прерванный разговор в спецкорпусе.

— А, точно. Хотела бы сказать тебе кое-что важное, — Ичиносе на мгновение задержала дыхание и продолжила: — Может, мне не стоит говорить прямо сейчас, но… кто-то дергал за ниточки в инциденте с Судо.

— Хм…

Так как Ичиносе выглядела очень серьезной, я не мог сказать, что это было просто ее предчувствие.

— По правде говоря, между учениками класса B и класса C уже были споры. Только вот школа тогда не вмешивалась. Кто-то по имени Рьюен-кун руководил тем делом.

— Рьюен? Не помню такого…

— Это из-за того, что он пока не видит причин раскрывать себя. Вы просто не имели возможности с ним познакомиться.

Ичиносе всегда выглядела такой яркой и жизнерадостной, однако сейчас выражение ее лица можно было описать лишь как мрачное.

— Я думаю, что он специально выставил Судо-куна лжецом, а также спровоцировал наш класс. Он не стесняется причинять боль другим людям лишь ради своих собственных интересов. Довольно грозный соперник.

— Когда у вашего класса возникли проблемы с ним, удалось ли вам решить их мирно?

— Ну, думаю, можно и так сказать. Но если посмотреть на это с точки зрения игры — я не знаю, выиграла или нет… Теперь же, из-за этого инцидента с Судо-куном, я стала понимать, как работает эта школа. Ты должен быть предельно осторожен.

Я не знаю, кто такой этот Рьюен, но он определенно очень опасный человек. Человек, который смог придумать такую стратегию, при которой совершившего хотя бы одну ошибку ученика из нашего класса могли бы исключить.

— Если что-то случиться, ты можешь поговорить со мной.

— Хорошо, буду иметь это в виду.

(от лица Хорикиты Сузуне)

Судо-кун и я прибыли в комнату студсовета за 10 минут до начала слушания. Здесь находилась одна только Тачибана-сан.

— Боже, я так нервничаю. А ты как, Хорикита? — спросил Судо.

— Ничего такого.

Этот инцидент завершится уже сегодня. Я знала, что это будет нелегко. Особенно для меня. Но все же заявила, что Судо-кун невиновен. Если моя стратегия провалится — все окажется напрасно. Если такое действительно произойдет, это превратится в словесную перепалку, когда каждый будет пытаться оскорбить друг друга. И итоговый результат будет все равно гораздо хуже, чем если бы мы согласились на компромисс. После такого Судо-кун меня возненавидит. Несмотря на то, что он сам в этом виноват, я все-таки должна взять на себя ответственность, потому что обращение в студсовет было моей идеей.

Я также думаю, что если Судо-кун сам того пожелает, то мы все еще можем пойти на компромисс. Таким образом, мы сможем смягчить его наказание.

Только вот правда в том, что «примирение» — это практически синоним к слову «поражение». Хотя если бы он сам захотел, у нас не осталось бы выбора.

Скоро двери кабинета студсовета открылись. Мое сердце забилось с удвоенной скоростью. Мой старший брат…

Слова застряли у меня в горле, и я ничего не могла вымолвить. Чувствую себя разбитой. Руки начали дрожать, появилось головокружение. Но я не могу повторить вчерашних ошибок.

Я поспешно отвела взгляд от брата. В помещение также вошли и другие люди.

— О! Я вижу, что того парня сегодня нет.

Следующим зашел учитель класса C, Сакагами-сенсей. Следом за ним и Чабашира-сенсей.

— Что-то случилось с Аянокоджи, Хорикита? — поинтересовалась она.

— Сегодня он не будет участвовать.

— Хм?

Чабашира-сенсей с озадаченным выражением лица посмотрела на свободное место. Она казалась обеспокоенной тем, что он не придет, будто без него все происходящее было бы бессмысленным.

Нет, это не совсем так, но… У меня возникло какое-то странное чувство, будто Чабашира-сенсей понимала важность Аянокоджи-куна.

— Вообще, даже если его здесь и нет, результат все равно не изменится, — я не хотела этого признавать, но все же произнесла вслух.

— Ну, неважно. В любом случае, это уже вам решать.

Оба учителя заняли свои места.

Как только придут ученики класса C, мы начнем наше обсуждение. Как только слушания начнутся, что мы должны будем предпринять? Все просто. Надо отрицать все, что скажет другая сторона. Мы можем снова обвинить их во лжи. Затем надо попытаться доказать, что сами мы говорим чистейшую правду. На этом все.

Таким же образом будет поступать и другая сторона. Битва между правдой и ложью. Есть лишь одно решение…

Спустя время явились парни из класса C. Они вспотели, как будто бежали всю дорогу.

— Вы прибыли почти в самый последний момент… — сказал Сакагами-сенсей, легонько вздохнув.

— В таком случае, давайте возобновим вчерашнее обсуждение ровно с того момента, на котором мы и остановились. Пожалуйста, займите свои места, — предложила Тачибана-сан.

Только вот парни даже не сдвинулись с места, а остались стоять рядом с Сакагами-сенсеем.

— Не могли бы вы присесть? — повторила свою просьбу Тачибана-сан.

Несмотря на это, они все еще стояли рядом с учителем.

— У-ум… Сакагами-сенсей…

— В чем дело?

Не только я, но и остальные заметили, что они ведут себя странно.

— Можно ли… не проводить это слушание?

— Ч-что… что ты имеешь в виду?

Услышав эту неожиданную просьбу, Сакагами-сенсей встал со своего места.

— Вы бы хотели прийти к соглашению? Или, уже пришли к нему? — спросил мой старший брат, пристально посмотрев на учеников класса C.

Трое парней почти синхронно замотали, словно давая понять, что они не то имеют в виду.

— Мы поняли, что на самом деле никто в этой ситуации не был виноват… Наше заявление было ошибкой, поэтому, мы бы хотели его забрать.

— Вы отзываете свое заявление? — спросила Чабашира-сенсей, презрительно усмехнувшись.

— Что смешного, Чабашира-сенсей?

Кажется, Сакагами-сенсею не понравилось ее отношение.

— Хо, прошу прощения. Я просто немного удивлена такому поступку. Думала, что мы будет спорить почти целый день, пока одна из сторон не устанет или же, пока не придем к какому-нибудь компромиссу. Только вот оказывается, что они хотят забрать заявление…

— Учителя и члены студсовета, извините, что отняли у вас время, но мы так решили после тщательного обдумывания.

Они говорили довольно уверенно.

Похоже, Аянокоджи-кун и Ичиносе-сан справились с задачей. Я старалась вести себя спокойно и сдержанно, не выказывая никаких признаков облегчения.

— Но если вы не сделали ничего плохого, не можете этого так просто оставить. Судо-кун прибегнул к насилию, и ты планируешь просто спокойно забыть об этом?

Будто осознав что-то, Сакагами-сенсей перевел свой взгляд, полный ненависти, на Судо-куна и меня.

— Что вы сделали? Вы что, угрожали им, чтобы они отозвали заявление?!

— А? Чего? Не валяй дурака, ничего мы не делали! — ответил Судо.

— Мои ученики ни за что бы не стали отзывать жалобу, если бы только вы как-то этому не поспособствовали. Скажи уже правду! Может, если ты признаешься, мы бы смогли к чему-нибудь прийти.

— Сакагами-сенсей… мы уже все решили и хотим забрать заявление. Наше решение не изменится.

Учитель класса C опустил голову и сел на свое место, явно не понимая, что происходит.

Старший брат, президент студсовета, оставался спокойным и невозмутимым.

— Если вы говорите, что хотите отозвать жалобу, то мы сделаем это. Конечно, это не всегда можно делать, но в вашем случае еще возможно.

— Подождите! Я не понимаю, почему вы так просто решили отсту…

Я схватила Судо-куна за руку, прерывая его.

— Хорикита?

— Заткнись.

Так как у меня не было времени объяснить все, я потянула его за руку, призывая сесть обратно.

— Ладно, если вы хотите сдаться…

Недовольство Судо-куна можно понять. Его обвинили во лжи. Но если жалоба все-таки будет отозвана, не будет ни победителей, ни проигравших.

Именно это нам и нужно.

— Однако, согласно регламенту, мы потребуем определенное количество баллов для покрытия различных расходов. Есть ли возражения?

Мы впервые услышали об этом. Ученики из класса C выглядели расстроенными, но все же почти сразу согласились.

— Д-да, мы поняли… И все оплатим.

— Хорошо. Так как разбирательство подошло к концу, можно считать дело закрытым.

Пока мы ожидали окончания этого процесса, все гадала, мог ли кто-то предсказать такой исход. Тем не менее, я заметила, как Чабашира-сенсей странно улыбнулась мне.

— Судо-кун, тебе больше не грозит исключение. Школа не считает тебя «проблемным», и ты также сможешь участвовать в клубных мероприятиях, — сообщила я ему, а затем обратилась к Чабашире-сенсей: — Верно, учитель?

— Да. То же самое относится и к ученикам класса C. Юношеское рвение — это хорошее качество, но в следующий раз, опираясь на этот опыт, постарайтесь не попадать в такие ситуации, ладно?

Учитель намекнула, что это касается не только нас. Судо-кун выглядел недовольным, но все же согласился. Я полагаю, что радость от возможности играть в баскетбол перевешивала его недовольство.

Это также была заслуга Кушиды-сан и Хираты-куна.

Сакагами-сенсей ушел вместе со своими учениками. Когда дверь закрылась, кажется он начал требовать от них ответы на некоторые вопросы. Правда теперь уже это не имело никакого значения. Скорее всего, нам больше не придется иметь с ними дело.

— Я рада, что все разрешилось, Судо, — сказала Чабашира-сенсей.

— Ох, ну, д-да!

— Но все же считаю, что ты должен быть наказан, — резко добавила она, осуждая поведение Судо, радующегося победе. — Причина, по которой произошел этот инцидент – твое поведение. Кто врет, а кто говорит правду – не важно. Главное, чтобы ты не позволил случиться этому снова, понимаешь?

— Да…

— Однако, признавать свои собственные ошибки — не так «круто». Даже если ты и признаешь, что виноват твой характер, ты по-прежнему ведешь себя жестоко. Ты становишься сильнее. Пока все в порядке, но если ты будешь продолжать себя так вести, то не сможешь завести настоящих друзей. И даже Хорикита однажды бросит тебя.

— Э-это…

Я бы не назвала нас друзьями…

— У тебя должна быть сила не только для признания вины, но и для исправления своих ошибок.

Чабашира-сенсей впервые пыталась наставлять одного из своих учеников. Мне кажется, даже Судо-кун понял это, пусть и неосознанно. Он низко опустил голову и сел на свое место.

— Да, я понимаю… Если бы я не вел так себя с самого начала, то не стал бы бить тех парней. Где-то в глубине души я понимал, что этого не нужно было делать.

Когда об этом инциденте стало известно, он заявил что класс C солгал и продолжал наставить лишь на этом.

— Я всегда делал то, что хотел, просто ради собственного удовольствия. Но… сейчас я ученик класса D, и мои действия могут влиять на весь класс. Теперь я это понял…

Судо-кун справлялся со стрессом своим способом.

— Я постараюсь больше не создавать проблем, сенсей, Хорикита.

Это были первое извинения от Судо-куна. Интересно, удивилась ли этому Чабашира-сенсей? Хотя она и не должна испытывать это чувство. Независимо от его слов, человек не способен изменится за один день.

— Тебе не следует давать такие «громкие» обещания вот так небрежно. Скорее всего, скоро ты снова станешь причиной каких-нибудь неприятностей.

— Тч…

Учитель отвергла его обещание.

— А что ты думаешь, Хорикита? Считаешь, Судо станет образцовым учеником?

— Нет, я так не думаю, — ответила без колебаний, — Но… сегодня он определенно добился некоторого прогресса. Он признал, что был виноват. Уверена, со временем он «вырастет» еще больше.

— Д-да, точно… — подхватил он.

— Рада это слышать. Судо, похоже Хорикита еще не бросила тебя.

— Нет, это не так, я его ненавижу. Просто не позволю ему делать все, что хочется.

— Ч-что?! — Судо-кун почесал голову и улыбнулся. — Ну, в любом случае, мне пора идти. У меня же клубные мероприятия… Увидимся позже, Хорикита!

Попрощавшись, Судо-кун вышел из комнаты. Он определенно станет причиной наших неприятностей в ближайшем будущем. Такой уж он человек.

— Могу я тоже уйти, Чабашира-сенсей?

— Задержись ненадолго. Я хочу кое о чем с тобой поговорить, — сказала мне учитель, после чего обратилась к моему брату и Тачибане-сан. — Но вы двое, должны уйти.

Когда они вышли, учитель выглядела очень заинтересованной. Она скрестила руки и спросила меня.

— Какие же методы ты использовала, Хорикита?

— Что вы имеете в виду?

— Не пытайся уклониться от ответа. Они бы не стали просто так отзывать свое заявление.

— Я оставлю ответ на ваше усмотрение.

Мы сфабриковали улики, потому что нас загнали в угол.

— Значит, это секрет, да? Тогда, позволь мне изменить свой вопрос. Кто придумал стратегию, с помощью которой вы победили класс C?

— Почему вас так это волнует?

— Аянокоджи здесь нет, так что мне немного любопытно.

Чабашира-сенсей была очень заинтересована Аянокоджи-куном с самого момента поступления. И теперь я стала понимать, почему.

— Я не хочу признавать, но… в Аянокоджи-куне есть что-то удивительное…

Сама удивилась, когда произнесла это. Но я должна признать, что без него победа не была бы такой легкой.

— Хм, так значит, ты все же сама понимаешь это, да?

— Разве не вы были тем человеком, который свел меня с Аянокоджи-куном, Чабашира-сенсей? Вы сделали это потому что смогли разглядеть какой-то потенциал в нем?

— Потенциал, хм?

— Хотя он по какой-то неизвестной причине пытается скрыть свои способности, притворяясь идиотом.

Я действительно не могла понять его поведение. Скорее думала, что это просто нелепо.

— Всегда нужно принимать во внимание несколько вариантов. Если ты хочешь попасть в класс A, я дам тебе небольшой совет.

— С-совет?

— У всех учеников в классе D есть недостатки. Если я буду выражаться словами других людей в этой школе, то: «Класс D — сборище дефективных людей». Ты тоже это поняла, верно?

— Нет, я не признаю, что у меня есть какие-нибудь недостатки. Но, допустим…

— И как ты думаешь, в чем недостаток Аянокоджи?

Его недостаток… есть кое-что, сразу пришедшее мне на ум.

— Мы уже выяснили это. Он прекрасно осознает, в чем его недостаток.

— Да? И в чем же?

— Как он выразился, он «не любит неприятности», — уверенно ответила я.

Только почему-то я испытала какое-то странное чувство дискомфорта, которое я не могла объяснить.

— «Не любит неприятности»? Ты тоже так считаешь, наблюдая за ним?

— Не то чтобы… просто он сам так сказал.

Чабашира-сенсей криво усмехнулась.

— Хорикита, постарайся узнать, как можно больше об Аянокоджи, пока не стало слишком поздно. Кажется, ты уже попалась в его ловушку.

— Что? Что вы имеете в виду?

Какая «ловушка»? Звучит как какой-то бред.

— Как ты думаешь, почему Аянокоджи намеренно набрал 50 баллов на вступительном экзамене? Какова причина тому, что Аянокоджи помогает тебе? Почему он не выдвигает себя в качестве «превосходного» ученика, несмотря на свои способности? Действительно ли он тот человек, который всего лишь «не любит неприятности»?

— Э-это…

Если он действительно желает провести время в спокойствии, то зачем ему было набирать 50 баллов, и в тоже время лезть в сегодняшнее разбирательство, привлекая к себе лишнее внимание? Или может, он специально сунул свой нос в это дело? Нужно ли начинать следить за ним, как за учеником, который может перевернуть все с ног на голову? Как и говорила Чабашира-сенсей, он определенно не соответствовал образу человека, который «просто не любит неприятности». Это противоречие и вызвало у меня чувство дискомфорта.

— По моему личному мнению, самым «испорченным» учеником в классе является именно Аянокоджи.

— Ха?

— Сложнее контролировать наиболее активный «элемент». Если ты неправильно будешь с ним обращаться, класс может быть полностью разрушен.

— Чабашира-сенсей, вы действительно считаете его настолько «испорченным»?

— Просто узнай его получше. Пойми о чем и как он думает. Ты определенно увидишь в нем что-то.

Зачем вообще Чабашира-сенсей говорит мне об этом? Как наш классный руководитель, она казалась довольно равнодушной к своему классу. Но если кто-то столь незаинтересованный говорит такое, то…

Чабашира-сенсей больше ничего мне не сказала.

(Возвращаемся к основной истории)

Я ждал за дверью кабинета студсовета, пока слушание не закончилось. Ученики класса C и Сакагами-сенсей ушли первыми. Чуть позже вышел и Судо, радуясь чему-то.

— Похоже, все прошло хорошо, — сказал я.

— Чувак, я не знаю что случилось, но это ведь Хорикита сделала, да?

Я кивнул в знак согласия.

— Так и знал. Я знал, что она что-то сделает ради меня. Хе-хе-хе. Ну, ладно. Мне пора идти в клуб… Кстати, мы обязательно сегодня должны устроить вечеринку вечером!

— Ага.

Следующим вышедшим был президент студсовета и его секретарь — Тачибана.

— Хорошая работа.

Я думал, что мы просто обменяемся приветствием, но президент остановился, чтобы поговорить со мной.

— Я одобрил желание класса отозвать жалобу.

— Да? Ну, чудеса все же случаются, — ответил я.

Брат Хорикиты стоял и смотрел мне прямо в глаза. Я не мог понять, о чем он сейчас думает.

— Значит, ты устроил все это для того чтобы доказать, что Сакура не лгала, да? Если класс C отзовет свою жалобу, то слух об этом быстро распространится, и все будут думать, что именно они являются лжецами, а не Судо или же Сакура.

— Это все твоя младшая сестра. Я ничего не сделал.

— Значит, таков твой ответ? Я впечатлена, — сказала Тачибана и захлопала в ладоши.

— Тачибана, у нас же есть одно свободное место?

— Да, ученик первого года подавал заявление на днях, но не прошел собеседование.

— Тогда, Аянокоджи, если ты хочешь, я могу назначить тебя на эту должность.

Я искренне удивился.

Но вот секретарь Тачибана была скорее шокирована этим предложением.

— П-президент… ты действительно?..

— Ты не одобряешь?

— Н-нет, нет. Если ты так говоришь, то у меня нет возражений. Но…

— Спасибо за приглашение, но я не люблю такое. Тем более, работать в студсовете — это не так просто. Я хочу просто жить обычной жизнью ученика старшей школы, — ответил я.

Тачибана, кажется, снова была шокирована, но теперь уже моим ответом.

— А? Т-ты отказываешься от приглашения президента?!

— Ну, я просто не делаю то, что мне не интересно…

Я действительно никогда не делал того, чего не хочу делать. Кроме того, у него не было никаких причин приглашать меня в студсовет.

— Тогда, пойдем, Тачибана.

— Д-да, пойдем.

Их интерес ко мне полностью пропал сразу после моего отказа.

А вскоре после их ухода, появились Хорикита и Чабашира-сенсей. Учитель лишь коротко взглянула на меня, но сразу решила уйти, ничего не сказав.

— Привет.

Я поднял руку в знак приветствия, но почему-то Хорикита смотрела на меня заинтересованным взглядом, хотя раньше я никогда не наблюдал за ней такого. Но уже спустя мгновение она вернулась к своему нейтральному выражению лица.

— Ну и, как прошло?

— Ты ведь уже все прекрасно знаешь, да?

— Хм, похоже, твоя стратегия все-таки сработала.

— Эй, Аянокоджи-кун. Я что? Твоя марионетка?

— Что? О чем ты?

— Аянокоджи-кун! Это ты сказал мне про камеры наблюдения. Затем, ты повел меня в спецкорпус, чтобы я поняла, что там нет этих камер. После этого, ты же навел меня на мысль, что можно попробовать сфабриковать ложные улики.

— Ты слишком много об этом думаешь. Это простое совпадение.

— Кто же ты такой?

— В смысле? Я просто парень, который не любит неприятности. Я ведь тебе уже это говорил.

Я понял, что на сей раз слишком увлекся. Мне нужно подумать над тем, чтобы больше такого не допускать. Хорикита будто бы угадала мои мысли.

Просто хочу, чтобы моя жизнь была спокойной…

— Не любишь неприятности? Если это так…

Когда Хорикита хотела что-то сказать, к нам подошел какой-то парень. Это был разговор не для посторонних ушей, поэтому мы тут же замолчали.

Парень остановился перед нами, и сделал он это явно не случайно. У него были черные волосы. Примерно моего роста, может чуть выше. Я посмотрел и увидел, что он улыбается. И эта улыбка выглядела довольно зловеще.

— Установили камеру? Ты действительно сделала что-то настолько интересное? — спросил он, даже не посмотрев в нашу сторону.

— А ты кто?

Хорикита была немного встревожена появлением этого странного ученика.

— В следующий раз, я буду твоим противником. С нетерпением жду этого момента.

Парень пошел дальше, так и не ответив на вопрос Хорикиты. Все что мы могли сделать в этот момент — молча наблюдать, как он отдаляется от нас.

— Ну тогда я, пожалуй, тоже пойду.

У меня было такое чувство, что в данный момент, нам лучше разойтись. Я развернулся к Хориките спиной и уже собирался уходить…

— Подожди, мы еще не закончили наш разговор, Аянокоджи-кун.

— Не знаю как тебе, но мне определенно нечего добавить к тому, что я уже сказал.

Я начал уходить, не оборачиваясь.

— Ты ведь обещал, помнишь? Говорил, что поможешь мне добраться до класса A.

— Да? Но ты вроде как заставила меня это сказать. Все равно, это ты помогла Судо.

— Я не то имела в виду. Хочу знать, о чем ты думаешь?

— Что думаю? У меня в голове крутиться только две мысли: «это раздражает» и «я просто не хочу ничего делать». Независимо от твоих слов Хорикита, я намерен провести это время спокойно, и мне неважно, будем ли мы стремиться к классу A или же нет.

Я надеялся, что мой ответ удовлетворит ее, но Хорикита не хотела меня слушать.

— Если действительно не любишь привлекать к себе лишнее внимание, то не стал бы прилагать столько усилий, чтобы вмешаться в этот инцидент. Ты вечно твердишь про свою ненависть к неприятностям, но все равно помог мне. Почему?

Хм, изменение ее поведения как-то связано с Чабаширой-сенсеем. Не удивлюсь, если она что-то узнала про мое прошлое…

— Я просто подумал о том, что должен помочь своим друзьям, которых здесь завел.

Решил ускорить шаг, так как ненароком мог сказать что-то лишнее. Я прихожу к выводу, что даже если бы Хорикита действительно стремилась к классу A, у нас бы в любом случае ничего не вышло.

Мы получили объявление войны от какого-то парня, которого, как мне очевидно, зовут Рьюен. Он точно будет более бдительным в следующий раз.

Также, были еще Ичиносе и Канзаки из класса B. Они определенно способные ребята. У Ичиносе, вероятно, было еще больше мотивации достичь вершины, чем я бы мог себе представить.

Не представляю, чего же она на самом деле хочет, но это определенно станет для нас довольно сложным препятствием.

Другими словами, для нас достичь класса A за три года просто невозможно. Даже, если бы мы попытались решить это прямо…

— Ха…

Я невольно выдохнул. Кажется, я действительно идиот.

Чего так разнервничался? Зачем-то стал анализировать наш класс и рассматривать варианты. Я же вроде как не хотел этого. Ну, то есть они просто выбрали эту школу, правильно? Это Хорикита и Ичиносе хотят попасть в класс A, а не я. Все, чего я хотел, так это спокойной жизни, в которой ничего не происходит.

На самом деле я знаю о себе гораздо больше, чем кто-либо другой. Знаю, насколько неполноценен. Знаю, что достаточно глуп. Я просто ужасный человек.

[[image:/storage/reader-images/0af2c2833f1b07a5127ff1aff5292371626fa847.webp]]

Глава 1 - Граница между раем и адом

Бесконечное летнее море. Бескрайнее голубое небо. Совершенно чистый воздух. Здесь, среди вод Тихого океана, мы не чувствовали невзгоды летней жары, а нежный морской бриз ласкал наши тела. В самом деле, это был океанический рай.

— Вау! Просто УЛЕ-Е-Е-Е-Е-Е-Е-ЕТ!!! — закричал Канджи Ике, подняв вверх обе руки. Его голос пронесся по всей палубе роскошного лайнера.

В обычный день кто-нибудь наверняка прикрикнул бы на него, чтобы тот заткнулся. Но только сегодня никто не возражал, вместо этого наслаждаясь мигом блаженства. С «особых мест» на палубе открывался сногсшибательный вид.

— Как красиво! Вот честно, даже слов не нахожу!

Из каюты корабля вышла группа девушек вместе с Каруизавой. Та указала на бескрайний океан и лучезарно улыбнулась:

— Серьезно, пейзаж отпадный!

Кушида Кикё также была среди них. Необыкновенный вид словно лишил дара речи и ее.

Преодолев множество трудностей, промежуточные экзамены и экзамен в конце триместра, мы наконец-то приветствовали летние каникулы с широко расставленными руками. Школа Кодо Икусей устроила расточительное двухнедельное путешествие — круиз на роскошном лайнере.

— Блин, Кен, ты, должно быть, счастлив, что не был исключен. Только погляди — будь это путешествием в нормальном мире, у нас же и шанса не было бы. Скажи, каково это, быть на грани исключения? — это ведь ты самый низкий балл набрал? Давай, выкладывай: каково тебе?

Несмотря на откровенное оскорбление от Ямаучи Харуки, Судо и близко не был в плохом настроении. На самом деле он взорвался смехом, что звучал как вой одинокого волка.

— Не о чем переживать, с моими-то навыками. Я разве не говорил, что запросто проявлю себя?

Недавно мы столкнулись с небытием, но путешествие напрочь унесло это чувство. Возможно, синие воды смыли наши повседневные хлопоты.

— Никогда бы не подумал, что старшеклассник может отправиться в столь роскошный круиз. Еще и на две недели. Две! Когда мама с папкой услышат об этом, описаются от шока!

Как Судо и сказал, путешествие определенно не было обычным. В нашей спонсируемой правительством школе нет нужды платить за обучение и прочие расходы, куда, конечно же, входит этот круиз. Мы получали самое лучшее обслуживание. Круизный лайнер и удобства на нем были высочайшего качества. На корабле есть все, от первоклассного ресторана до театра и даже спа-салона. Если посчитать, скорее всего, даже в межсезонье это добро обошлось бы примерно в сто тысяч йен.

Наше путешествие, предвещающее вершину роскоши, началось с сегодняшнего дня. Согласно расписанию, первую неделю мы проведем в шикарном летнем месте на необитаемом острове. А всю следующую неделю будем наслаждаться круизом на корабле.

Сегодня в пять утра ученики с первого года обучения погрузились в автобусы и отправились к Токийскому заливу. Пассажирский корабль отплыл из порта сразу по прибытии учащихся. После завтрака в лаунже нам разрешили свободно передвигаться по судну. А самое главное — мы могли пользоваться объектами на корабле, не платя ни йены. Лайнер был даром небес для тех из нас, кто каждый день страдал от нехватки приватных баллов.

Тут вдруг Кушида повернулась ко мне. Судя по виду, она о чем-то задумалась. Позади нее распростерся обширный океан и бескрайнее голубое небо, на этом фоне Кушида выглядела еще более ослепительной, чем обычно. Сердце пропустило удар, желал я того или нет.

Возможно ли?..

— Хм? Кстати, а где Хорикита-сан? Вы двое разве не всегда вместе? — спросила Кушида.

По-видимому, даже мечтать мне было не позволено. Кушида задумалась о Хориките.

— Кто знает? Я же не ее телохранитель.

Насколько помню, после завтрака я ее нигде не видел.

— Наверное, ей не по душе этот круиз, так что, может, она в своей каюте?

— Возможно.

— Около полудня мы сможем спуститься на закрытый островной пляж и плавать, сколько вздумается! Не могу дождаться!

Судя по всему, в распоряжении школы был небольшой остров к югу. Туда мы и держали путь.

«Всем учащимся, внимание. Прошу вас, пройдите на палубу. Совсем скоро можно будет посмотреть на остров. Лучшего момента взглянуть на значимый пейзаж не представится».

Через громкоговоритель послышалось любопытное объявление. Кушида с остальными ребятами, не обратив внимание на странность, с нетерпением стали ждать. Остров появился на горизонте спустя несколько минут после того, как пришло больше учеников. Ике издал радостный вопль.

Остальные ученики, также заметив изменения, начали собираться на палубе. Толпу вдруг принялись распихивать наглые парни с целью заиметь лучшие места.

— Эй, ты на пути встал. Двигай отсюда, дефектный.

Один из них попытался запугать меня и пихнул мое плечо. Запаниковав, я быстро схватился за ограждение палубы, чтобы не свалиться за борт. Ученики презрительно рассмеялись.

— Вы что, черт возьми, делаете?!

Судо отреагировал немедленно и пригрозил в ответ. Кушида, на вид обеспокоенная, подошла ко мне. Жалко, наверное, выглядит парень, который нуждается в поддержке девушки.

— Вы же должны понимать, как устроена эта школа? У класса D нет никаких прав. Такие как вы — просто дефектные, и должны принимать это за должное. Мы же все здесь из класса A.

Учащиеся из класса D покинули нос корабля, словно нас выгнали. Судо выглядел недовольным, но все-таки сдержался. За этим не последовало драки на кулаках, что является, наверное, своего рода доказательством его взросления. Или, возможно, он просто понимал слабую позицию класса D. Несправедливо, но лишние хлопоты ни к чему, а потому лучше просто проигнорировать.

— О, привет, так вы здесь. Хм? Что случилось?

Меня окликнул Хирата Йоске, лидер класса D. Так уж получилось в последний день первого триместра. Нас распределили по каютам. Я совсем не ожидал, что меня пригласят позависать с Ике и Судо с ребятами. Все-таки их группа уже была укомплектована. И вот когда показалось, будто я в изоляции, на спасение пришел мой герой Хирата, мужчина с большой буквы.

— Скажи, Хирата, как далеко ты продвинулся с Каруизавой? — спросил его Ике, толком с ней не общавшийся. — Может, раз уж мы в долгожданном путешествии, попробуешь перейти на следующий уровень?

— Мы просто двигаемся в своем темпе. — Тут зазвонил телефон Хираты. — О, прости, у Мияке-куна, кажется, проблемы. Я пойду.

Возясь с телефоном, Хирата пошел обратно к каютам. Популярные люди заняты больше всех.

— Что это с ним? У нас тут круиз, а он об одноклассниках беспокоится?

— А Каруизава — ну, Каруизава. Кажется, в последнее время она и Хирата ведут себя не как влюбленная парочка… Может, расстались, как думаете? Отстойно, если так оно и есть. Кушиду-чан заполучить будет еще труднее!

Безусловно, Хирата и его девушка, казалось, теперь были менее близки, чем в начале их отношений. Но за ссорой их не заставали, и между ними не прослеживалось напряженности. Когда видел их за разговором, они вполне ладили.

— Я решился, Харуки. В этом путешествии… я признаюсь в чувствах Кушиде-чан! — провозгласил Ике.

— Т-ты серьезно? Если она отвергнет тебя, неловко будет — жуть. Уверен?

— Я делаю это из своего разумного эгоизма. Кушида-чан же милашка, так? Поэтому большинство парней хотят признаться ей. Но она же на другом уровне — никто не может набраться смелости и сделать это. Получается, к признаниям как таковым она не привыкла, понимаешь? Думается мне, сердце Кушиды-чан может дать слабину на мое изречение любви. Типа шансы-то у меня ненулевые.

— Понятно. Так, значит, ты решился.

— Ага!

Ямаучи вообще-то должен был загореться и возразить Ике, но не в этот раз. Он только беспокойно заозирался по палубе, словно искал что-то.

— Ты чего? — спросил Ике.

— А, да ничего особенного, — рассеяно ответил Ямаучи. Больше он не затрагивал тему Кушиды.

— Привет, Кушида-чан. У тебя найдется минутка? — спросил Ике.

— Хм-м? Что такое?

Ике сразу подошел к Кушиде, которая смотрела на океан.

— В общем, такое дело… Четыре месяца вроде как прошло с нашего знакомства? И… я подумал, нормально ли, если с этих пор я буду обращаться к тебе по имени. Понимаешь, когда зову по фамилии, у меня складывается такое впечатление, будто мы незнакомцы.

— Если так подумать, вы с Ямаучи уже перешли на имена, когда друг с другом общаетесь, да? — произнесла Кушида.

— Выходит… нельзя? В смысле, мне нельзя звать тебя Кикё-чан?

В ответ на прямолинейный вопрос Ике, Кушида улыбнулась.

— Конечно, я не против. Мне тогда обращаться к тебе Канджи-кун?

— Ва-а-а-а-а-а-ау! Кикё-ча-а-а-а-а-а-а-ан!!! — воскликнул Ике, возведя руки в небо, словно человек на постере фильма «Взвод».

Кушида хихикнула.

— По именам, значит? Эй, раз уж зашла речь, а как зовут Хорикиту? Хм? — спросил меня Судо, будто бы я знал.

— Томико. Хорикита Томико.

— Томико? Милое имя. Как раз такое и ожидал. Идеально ей подходит.

— Ой, прости, ошибся немного. Сузуне.

— Слышишь, не вздумай так ошибаться! Сузуне? Впечатление как от Томико, только в сотню раз лучше.

Звали бы Хорикиту Садако или Сэм, или еще как-нибудь, скорее всего, он так и остался бы при своем мнении об идеально подходящем имени.

— На наших летних каникулах тоже перейду на обращение по именам. Сузуне. Сузуне…

Ну, похоже, парни всем сердцем желали проложить мост между ними и девушками. Отдельно стоит заметить, что никто из них не звал меня по имени, впрочем, как и я их.

— О, придумал. Давай на тебе попрактикуюсь, Аянокоджи. В произнесении «Сузуне», в смысле.

— Попрактикуешься? Что это значит? Это ненормально.

Бессмысленно упражняться в обращении по именам в паре с кем-то другим. Судо пристально посмотрел на меня. Он ведь не собирается представлять Хорикиту на месте меня? Наверно, все-таки представил, потому что его взгляд меня не на шутку испугал. У меня мысленно сбилось дыхание.

— Хорикита, не найдется минутка? Я бы хотел кое о чем с тобой поговорить… — пробормотал Судо.

— Я не Хорикита.

От отвращения я отвел взгляд.

— Дурак ты неотесанный! Это же практика! Мне самому не хочется этого делать, но надо, неужели не понимаешь? У меня в баскетболе точно также — если хочу быть на высоте, нужно практиковаться. В общем, мне остается только брать быка за рога.

Мне правда не хотелось это все выслушивать, но ничего не поделаешь. Придется улыбнуться и стерпеть.

— Хорикита. А оно не странно, что мы разговариваем, будто совсем незнакомы? Мы уже давно знаем друг друга. Вон, остальные уже на имена при обращении перешли. Может, пора и нам тоже?

— …

Я хотел ударить Судо по макушке, но попытался вытерпеть, точно взрослый.

— Да скажи ты что-нибудь! Мы разве не практикуемся?!

— Что ты хочешь, чтобы я сказал?

— Ответь так, как ответила бы Хорикита. Ты же с ней давно знаком, значит, знаешь, как она отреагирует, ведь так?

Мы знакомы всего-то четыре месяца, потому необязательно, что я буду знать такие вещи. Пусть так, Судо просил меня сыграть его воображаемую Хорикиту. Я стиснул кулаки в грозной манере.

— Я на шаг впереди на пути к взрослой жизни. Хочешь попрактиковаться со мной? Давай, я полностью в твоем распоряжении.

Ике пришел меня заменить. Судо самому показалось это нелепым, но он заговорил:

— Хорикита… не против, если теперь буду обращаться к тебе по имени?

— Чего? Как бы, до красавчика тебе далековато, Судо-кун, понимаешь? И не богатый вовсе. Ты типа не в моем вкусе, как-то так? Или, знаешь: «Прости, мне очень жаль, но нет, обойдусь!».

Ике, совсем отойдя от роли, попытался изобразить старшеклассницу-гьяру. Судо схватил его за шею и принялся душить, пока тот не рухнул от боли на палубу. Из них всегда энергия бьет ключом. Устаю уже от того, что просто наблюдаю за ними. Хотя им вроде как весело.

Немногим позже народ завелся, и поднялся шум. Энтузиазм учеников стремительно поднимался вверх, пока мы подплывали ближе к острову, который уже можно было отчетливо видеть.

Я думал, корабль возьмет курс прямо на остров, но по какой бы то ни было причине мы минули пирс и начали кружить вокруг. Общая площадь острова, взятого в аренду у правительства, составляла пол квадратных километра. Самое высокое место на острове достигало двухсот тридцати метров. В сравнении с общей площадью Японии, пространство было не таким уж и большим, но для ста с лишним человек на круизном лайнере остров выглядел невероятно огромным.

Со временем корабль сделал полный круг. Но на этом не остановился и даже скорости не снизил; практически без брызг, он скользил по воде с противоестественной быстротой.

— Ну и загадочное же зрелище! Как трогательно! Ты тоже так считаешь, Аянокоджи-кун? — восторженно произнесла Кушида.

— О-о. Да, наверное.

Я взглянул на Кушиду, чьи глаза сверкали при виде необитаемого острова, и мое сердце пустилось в пляс. Она и правда милая. Я хотел защитить эту улыбку и ее детские манеры.

[[image:/storage/reader-images/239ee224c9c7a35cb0d160428ea81d17198b5ef7.webp]]

Громкоговорители заработали снова: «Мы высадимся на берег через тридцать минут. Пожалуйста, соберитесь на палубе. Все учащиеся должны переодеться в джерси. Обязательно проверьте сумки и багаж, не забудьте взять с собой телефоны. Личные вещи попрошу оставить в ваших каютах. Есть вероятность, что некоторое время вы не сможете сходить в уборную, поэтому позаботьтесь о делах сейчас».

Видимо, мы уже скоро попадем на частный пляж. Ике с ребятами обрадовались еще сильнее. Я также направился в каюту своей группы. Там надел джерси, которую использую на физкультуре, вернулся на палубу корабля и стал ждал прибытия на остров. Земля с каждой минутой приближалась, и энтузиазм первогодок достиг своего апогея.

«Высаживаемся сейчас, начиная с учеников из класса A. Телефоны на острове запрещены. Прежде чем спуститься, сдайте телефоны вашему классному руководителю».

Следуя указаниям по громкоговорителю, ученики начали организованно спускаться по лестнице.

— Ну давайте же. Живее! Даже в тонюсенькой одежке пот с нас в три ручья льет!

На палубе не было мест, чтобы спрятаться от солнца. Неудивительно, что люди начали жаловаться. Классу D пришлось ждать на жаре. К нам наконец-то присоединилась Хорикита. На первый взгляд она все такая же, но было одно едва заметное отличие — кое-что выбивалось из общей картины. Даже педантичная Хорикита беспокоилась за свою внешность. И все же сейчас ее волосы были растрепаны.

И она как будто замерзла: неосознанно потирала руки, пока мы ждали высадки на берег острова.

— Чем занималась? — спросил я.

— Просто читала книгу в своей каюте. «По ком звонит колокол». Ты наверняка не знаешь ее.

«Эй, чего мне не знать-то?», — подумал я.

Эта книга была, пожалуй, одной из известных работ Эрнеста Хемингуэя, неоспоримый шедевр. Меня уже давно поражает хобби Хорикиты в чтении столь известных книг. Но мне интересно узнать про ее приоритеты, все-таки читает она, будучи на роскошном лайнере. Запереться в каюте, чтобы погрузиться в чтение, — подозрительно немного.

Она больше ничего не сказала, и будет глупо пытаться выяснить подробности. Лучше просто закрыть глаза.

— Меня беспокоит, что нас ждет. Но личные вещи брать нельзя, поэтому мне ничего не остается, — проворчала она, вроде как недовольная.

Необычные слова для того, кто собирается на пляж.

Высадка заняла больше времени, чем я думал. Возможно, это из-за того, что учителя разделили учеников в два ряда и на выходе проверяли их вещи.

— Слушай. Тебе не кажется странной эта их бдительность? Они же даже на последнем экзамене телефоны не конфисковали. А сейчас в самом деле дотошно следят за личными вещами.

— Похоже на то. Если бы нас просто ждало веселье в океане, то сложно представить, с чего им заходить так далеко.

Кстати о противоестественном, на корме лайнера находился вертолет. Меня в самом деле беспокоило несколько моментов, но, скорее всего, я слишком себя накручиваю. Если ученики пронесут телефоны на пляж, чей-нибудь может упасть в воду и сломаться. А проверка личных вещей, наверное, связана с тем, чтобы люди не загадили пляж. Вертолет ведь на случай, если кто-то заболеет?

Вскоре настал наш черед для осмотра и спуска с трапа. Мне еще предстоит осознать, что здесь и сейчас развернулась граница между раем и адом.

Когда мы сошли с корабля и ученики начали дружелюбно болтать друг с другом, наш классный руководитель поприветствовал нас суровым тоном:

— Итак, перекличка для класса D. Когда услышите свое имя, отвечайте четко и ясно.

Учитель, с клипбордом в руке, начал отмечать посещаемость и одновременно велел нам выстроиться. Чабашира-сенсей надела ту же одежду, что и ученики. Атмосфера больше походила на тренировочный лагерь, чем летние каникулы. Хотя, кажется, лишь немногие напряглись.

— Ой, ну бросьте! Я свободы наконец-то хочу! До океана же рукой подать! — пробормотал Ике, стоящий прямо позади меня.

Большинство учеников хотели помчаться на песчаный пляж. Вскоре на подготовленную белую платформу взошел высокий учитель. Это был Машима-сенсей, классный руководитель класса A. Как правило, он преподавал английский язык, и отличался весьма упрямым нравом. Его можно было ошибочно посчитать за культуриста. Телом он походил на профессионального рестлера, но и интеллектом обделен не был. Даже преподавал спецкурсы в прошлом.

— Сперва хочется сказать, что я рад вашему благополучному прибытию. Однако, к сожалению, один из вас не смог принять участия по состоянию здоровья.

— Ох, ничего себе, кто-то не отправился в круиз, потому что заболел? Бедняжка, — тихо произнес Ике, чтобы учителя его не услышали.

Он так-то прав. Одно дело, если это невзрачная экскурсия, но столь роскошные каникулы — совсем другая история. Я задался вопросом, будет ли жалеть об этом тот ученик, когда услышит все от своих друзей. Даже несмотря на плохое самочувствие, как мне кажется, нужно было пересилить себя и все-таки поехать. Хотя, что странно, учителя выглядели сейчас скорее мрачными. Ну, каникулы-то ведь для нас, учеников — возможно, учителям нужно присматривать за нами, потому они воспринимают это за очередную работу.

Нет. Тут должно быть нечто большее. Пока Машима-сенсей молча рассматривал учеников, я видел, как взрослые в форме начали устанавливать неподалеку палатки. Я также заметил компьютеры и другое оборудование на длинном столе. Эта обстановка, больше похожая на деловую, ни капли не соответствовала природному великолепию вокруг нас. Теперь учащиеся не понимали, что происходит.

Машима-сенсей произнес еще несколько суровых слов, будто бы выждав, когда атмосфера изменится:

— Итак. Объявляю о первом специальном экзамене для нынешнего первого года обучения.

— А? Специальный экзамен? О чем вы?

Практически каждый в нашем классе задал этот вопрос, только другими словами. Мы все думали, что это простая школьная поездка, и тут вдруг нас поразили внезапной атакой. Летние каникулы были символом доброй воли школы, но оказались лишь иллюзией. Спокойствие резко переменилось на острый стресс.

— Экзамен начнется сегодня, и продлится одну неделю. Завершится он седьмого августа. Экзамен определит, сможете ли вы ужиться друг с другом как группа на необитаемом острове. Кроме того, должен предупредить вас, что специальный экзамен является практичным и реалистичным — в его основе лежит корпоративный тренинг из реального мира.

— Ужиться на необитаемом острове. Это значит, нам на корабль путь заказан?

Ученики из классов B и C озвучили очевидные опасения.

— Все так. Во время экзамена вам не разрешается находиться на корабле без соответствующей обоснованной причины. Необходимо будет самостоятельно позаботиться о себе, начиная с создания ночлега и заканчивая добычей еды. В начале экзамена каждый класс получит две палатки и два фонарика, а также коробок спичек. На солнцезащитный крем ограничений нет. Каждому ученику достанется одна зубная щетка. Девушкам в качестве особого случая будут предоставлены средства женской гигиены — столько, сколько нужно. Для этого обратитесь к своему классному руководителю. На этом все.

Затем учителя принялись раздавать вещи.

— Что?! Так мы, что ли, должны выживать на необитаемом острове?! Не желаю слушать этот бред! Мы же не в аниме или манге какой-нибудь! Каким образом нам спать в двух палатках?! А с едой-то нам что делать?! Поверить не могу!

Ике жаловался довольно громко, так что его слышали все. Развитие в себе самодостаточности на необитаемом острове, где нужно охотиться на диких животных, мыться в реке и строить ночлег из веток, в самом деле походит на фильм или сюжет книги. Никто не мог представить, что школа будет испытывать нас таким образом.

Машима-сенсей так и не подал виду, что это шутка. Он даже удивился словам Ике.

— Для тебя, возможно, это кажется невероятным, но ты просто прожил короткую и поверхностную жизнь. Одна известная компания действительно проводит тренинги на необитаемом острове.

— А? Н-но ведь… для них в этом нет ничего особенного, разве нет? Не слишком ли без всякого предупреждения просить нас пожить на необитаемом острове? Да быть не может! Это нереально!

— Ике, прекрати уже болтать, тебе должно быть стыдно и дальше настаивать на своем. То, о чем говорит Машима-сенсей, является лишь частью всей картины. В мире существует множество компаний с различными тренингами. На рабочих местах могут даже не быть стульев в офисе, некоторые компании определяют зарплату броском кубика. Мир гораздо шире и глубже, чем ты считаешь, — упрекнула Ике Чабашира-сенсей, будто неспособная пропустить мимо ушей его замечание. Затем она продолжила: — Другими словами, ты слишком неопытен, чтобы заявлять, что реально, а что — нет.

Учащиеся все еще казались неубежденными и недовольными.

— Я предположу, что вы сейчас думаете: «К чему нам этот экзамен?». Или, возможно, кто-то из вас засомневается в существовании подобной программы для тренинга. Однако из учеников, кто остается на таком базовом уровне мышления, вряд ли получится что-то многообещающее в будущем. Что стоит за вашими «нереально» или «бред»? Вы еще учитесь в школе. По моему мнению, абсолютно все вы одинаково бестолковые. И с каких пор незначительный сотрудник будет критиковать лидирующую компанию? Вот это — нелепица. Будь вы президентом в значимом бизнесе, тогда имели бы некоторое право отвергать наши заключения. Однако у кого-то вроде вас нет никаких оснований для этого.

Слушая его объяснения, мы определенно посчитали некую часть неразумной или невообразимой. Но, как сказал Машима-сенсей, нам нечем подкрепить аргументы против. Те, кто не входил в область их понимания, могли использовать слова вроде «бред» или «невозможно», но для понимающих… ну, для них иной образ мышления был глупым.

— Но сенсей, разве не предполагалось, что у нас начались летние каникулы? Мы ведь собрались здесь под предлогом расслабляющего круиза. Не думаете, что нечестно заманивать нас, а потом вываливать этот корпоративный тренинг?

Кто-то из учеников из нашего класса подхватил претензию.

— Понятно. Тут вы, наверно, не ошибаетесь. Я могу понять причины вашего недовольства.

Ответ Машимы-сенсея показал, что он осознает обоснованность данного аргумента, а не жалоб Ике. Среди учеников были те, кто недоволен нынешней ситуацией, а также те, кто негодовал по поводу самого процесса, который и привел к такой обстановке.

— Однако я заверяю, что вам не о чем волноваться. Жалобы имеют смысл, это так, но только в условиях, если вас силой загоняют в суровые рамки. И пусть мы назвали испытание специальным экзаменом, на деле не нужно воспринимать это с негативной точки зрения. Всю следующую неделю вы можете купаться или проводить барбекю. Можете устроить прекрасное времяпрепровождение у костра с друзьями. Все-таки тема этого специального экзамена — «свобода».

— Что? Как это? Свобода, говорите? Мы можем проводить барбекю? Хм-м? И это все еще называется экзаменом? Ничего не понимаю…

Хоть это и был экзамен, никто не запрещал веселиться. Противоречие запутало учеников, сомнений стало только больше.

— В качестве важной составляющей специального экзамена мы решили начислить каждому классу по триста очков. Если воспользуетесь ими нужным образом, то сможете насладиться неделей экзамена, как обычным путешествием. На этот случай мы также подготовили руководство.

Машима-сенсей получил от другого учителя книжку, в которой на вид было несколько десятков страниц.

— В руководстве указаны все способы получить баллы. Также в нем объясняется, как добыть питьевую воду и пропитание, и обеспечить элементарные жизненные потребности. Еще у нас есть разного рода оснащение, чтобы на полную насладиться купанием.

Постепенно лица учеников становились менее мрачными.

— Выходит, мы можем свободно распоряжаться тремястами очками?

— Конечно. Можете устроить что душе угодно в обмен на очки. Естественно, вам придется использовать их на системной основе, но, придерживаясь четкого плана, вы сможете провести целую неделю без забот.

Если у нас в самом деле получится прожить неделю на очки, тогда это будет не экзамен, а, вполне возможно, нормальные летние каникулы.

— Н-но сенсей, вы же говорите, что это экзамен, нет? Разве мы не должны столкнуться с трудностями?

— Нет, не обязательно. Более того, он даже не окажет негативного влияния на ваш второй триместр. Гарантирую.

— Так, значит, все нормально, если мы будем просто веселиться целую неделю?

— Да. Вы можете делать все, что хотите. Конечно, вам как группе придется придерживаться минимальных правил, но они несложные.

Если это правда, тогда что, в самом деле никаких рисков? В таком случае мы должны расспросить про цель экзамена. Может, это как-то связано с неким обменом между годами обучения? Я не мог понять истинных намерений школы, но следующие слова Машимы-сенсея расставили все по своим местам.

— Когда экзамен подойдет к концу, оставшиеся очки добавятся к классным очкам. Общий счет изменится в конце летних каникул.

Тут по пляжу пронесся порыв ветра, отчего в воздух поднялось песчаное облако.

Слова Машимы-сенсея принесли за собой величайший за сегодня шок. На прошлых экзаменах они проверяли наши академические способности. Естественно, у учеников с высоким уровнем знаний было преимущество. Каждый раз наш класс D вынужденно попадал в ситуацию, когда мы вот-вот потеряли бы классные очки. Однако теперь правила изменились. Экзамен построен таким образом, что между классами D и A не создается огромной пропасти.

— Получается, если продержимся неделю, то со следующего месяца будем получать больше баллов?! — спросил Ике.

Вот оно… Это соревнование — проверка не академических способностей, а выдержки. Если сможем обуздать базовые потребности, то, возможно, станем ближе к вершине.

— Каждый класс получит по одной копии руководства. Если потеряете, сможете взять еще. Однако придется потратиться, так что, пожалуйста, поосторожней. Еще один момент: отсутствующий в путешествии ученик из класса A. Согласно правилам этого специального экзамена, если человек выбывает из участия по состоянию здоровья, класс лишается тридцати очков. Таким образом, класс A начнет с двумястами семьюдесятью очками.

Пусть это не влияет на наш класс, штраф все равно был безжалостным. Ученики из класса A заметно зароптали. Из других — искренне поразились. Вскоре после того, как Машима-сенсей закончил объяснять, он сказал нам расходиться. Через громкоговоритель раздался голос уже другого учителя, оповещающий о том, что классы получат дополнительные инструкции от своих классных руководителей. Мы собрались вокруг Чабаширы-сенсей. Четыре класса расположились таким образом, чтобы выдержать некоторое расстояние между собой.

— Тридцать тысяч баллов в следующем месяце, тридцать тысяч в следующем месяце, тридцать тысяч в следующем месяце. Давайте сделаем это!

Ике с ребятами встали в победные позы. Девушки счастливо обсуждали будущие покупки. Заветной мечтой класса D было увеличить получаемые баллы. А нам всего-то и нужно, что продержаться неделю без излишеств.

Звучало определенно просто.

— Сейчас я раздам каждому наручные часы. Вы не снимите их до конца экзамена. Если сделаете это без разрешения, вас ждет наказание. Эти часы не только показывают время. Встроенный сенсор проверяет температуру тела, пульс и даже отслеживает передвижение с помощью GPS. На случай, если случится что-нибудь плохое, часы также располагают средствами оповещения школы. Если понимаете, что оказались в экстренной ситуации, не колеблясь, жмите вот на эту кнопку.

Сотрудник положил стопку часов рядом с Чабаширой-сенсей. Настала очередь класса D взять запасы. Нам велели достать часы из коробки и надеть их.

— Под экстренной ситуацией вы имеете в виду, ну там, если медведь придет?

— Даже если ты решил пошутить, экзамен уже начался. Я не могу отвечать на вопросы, которые могут повлиять на ваш результат.

— Э… стремный ответ.

— Я не думаю, что тут водятся дикие животные. Если ученики получат увечья, то это будет большая проблема. Вероятно, они вручили нам часы только для должного отслеживания нашего здоровья. Согласись, логика в этом есть? Мы все-таки на необитаемом острове, школа должна хотя бы убедиться в нашей безопасности, — сказал Хирата.

Именно, школа выдала нам часы для нашей же безопасности. Если мы собираемся свободно бродить по острову, учителя не могут одними глазами следить за нашим благополучием. А камеры в таком месте было бы установить намного сложнее, чем в школе. Скорее всего, они намерены отслеживать наше физическое состояние, чтобы вовремя отреагировать на любые непредвиденные обстоятельства. Тот вертолет на корабле, вероятно, также стоит на экстренный случай. Когда ученики получили часы, они надели их на правую или левую руку, в зависимости от доминирующей стороны.

— А в воду с ними можно залезать?

— С этим проблем возникнуть не должно. Они водонепроницаемые. Однако в случае поломки нужно немедленно доложить руководителям экзамена и обменять на рабочие.

Специальный экзамен выходил столь экстравагантным, что, вероятно, школа проводит его не в первый раз. Они учли различные сценарии. Но в то же время наверняка что-нибудь недосмотрели.

— Чабашира-сенсей, я понимаю, что нас ждет одна неделя на необитаемом острове, и все же возможно ли его сдать совсем без траты очков?

— Хм-м. Ну, школа никоим образом не участвует в самом процессе. Это значит, что вам нужно самим добывать еду и воду. Отчасти суть экзамена в том, чтобы подумать над решением этой задачи. Я не знаю, возможно ли прожить неделю совсем без траты очков.

Девушки на вид нервничали намного сильнее мальчишек. Наверное, им нелегко уже от того, что никто не гарантирует наличие нормальной кровати.

— Да не парьтесь. Если сможем наловить рыбу и собрать фрукты в лесу, мы справимся. С помощью листьев и веток можно соорудить палатки и еще кучу разного. А если начнет становиться не по себе, что же, просто выложитесь на полную! — произнес Ике, казалось, без всяких забот.

Он набрался решимости сохранить триста очков.

Но пусть Ике согласен жить такой жизнью, в нашем классе училось более тридцати человек. Разобраться в нуждах всех, скорее всего, будет не так просто.

— Мне жаль, Ике, но я не думаю, что все пойдет по твоему плану. Откройте руководство.

Хирата сделал, что просила Чабашира-сенсей.

— Сперва прочитайте последнюю страницу, где описаны штрафы. Это очень важная информация, которая отражает трудности специального экзамена. Список определит, будете ли вы жить или погибните.

На последней странице информация гласила следующее:

* * *

Штрафы и условия:

1) За ученика, кто не сможет продолжать участие в экзамене из-за значительного ухудшения здоровья или серьезного увечья, отнимается тридцать очков. Этот ученик выбывает;

2) Если ученики загрязнили окружающую среду, отнимается двадцать очков;

3) За каждого отсутствующего ученика на перекличке в восемь утра и вечера отнимается пять очков.

* * *

Самое серьезное наказание описывалось в четвертом пункте. «Если ученика признают ответственным за насильственные действия в отношении другого класса, воровство у другого класса или причинение вреда имуществу другого класса и так далее, класс, чей ученик нарушил правило, будет немедленно дисквалифицирован, а сам виновник лишится всех приватных баллов».

Судя по всему, класс A попал под одно из этих условий. Четвертое правило вполне разумное, оно должно не дать ученикам прибегнуть к пагубному поведению. Остальные три правила, очевидно, нужны, чтобы каждый отдельно взятый человек не жил спустя рукава. Перекличка будет утром и вечером, а значит, проспать все время в лагере невозможно. Также есть условие, направленное на подавление дикого поведения, вроде разбрасывания мусора.

По сути, это была борьба за сдержанность.

— Вы вольны поступать так, как вам заблагорассудиться. Однако, если плохо станет десятерым ученикам, все ваши усилия окажутся напрасными. После выбывания с экзамена вернуться в строй нельзя.

Те ученики, что думали, будто могли пройти испытание только за счет своей выдержки, теперь, казалось, пребывали в замешательстве. Нельзя не потратить ни единого очка, но то же верно и для остальных классов. Однако проявляешь ли ты активное участие или поддашься судьбе, с одной только выдержкой победить не получится.

Как нам следует эффективно распорядиться очками, сохранить некую часть и при этом продержаться неделю?

Понемногу силуэт в буквальном смысле «специального экзамена» начал вырисовываться.

— Другими словами, трата скольких-нибудь очков неизбежна? — спросила девушка по имени Шинохара, прислушиваясь к разговору.

— Я не соглашусь с ходу с идеей компромисса. Я считаю, мы должны стоять до последнего, пока можем.

— Я понимаю твои чувства, но будет плохо, если из-за этого пострадает наше здоровье.

— Брось, Хирата, не будь таким пессимистом! Экзамен же проверяет наше терпение, дошло?

Чем больше мы вникали в правила, тем чаще не могли согласиться с планом действий. Мнения разделились. Так или иначе, а в руководстве указывался широкий ассортимент вещей для покупки: основные предметы для выживания, вроде палатки и кухонной утвари; инструменты и аппараты, вроде цифровой камеры и беспроводных приемопередатчиков/раций; зонтик, надувные нарукавники, приспособления для жарки барбекю и фейерверки; а также еда и вода, самое нужное.

Мы можем подготовиться к чему угодно, если воспользуемся очками. По-видимому, с запросом о покупке нужно было обращаться к своему классному руководителю.

— Чабашира-сенсей, могу я задать вопрос? Что случится, если ученик выбывает после того, как мы воспользовались всеми тремястами очками? — спросила Хорикита с поднятой рукой.

— В этом случае лишь увеличится число выбывших. Когда очки опускаются до нуля, их количество уже не изменится.

— То есть, другими словами, на этом экзамене уйти в минус по очкам мы не можем?

Чабашира-сенсей утвердительно кивнула. Машима-сенсей говорил, что результаты не окажут негативных последствий. Похоже, так и есть. Чабашира-сенсей продолжила объяснять, изредка сверяя время с наручными часами.

— Каждая поставляемая палатка может вместить восемь человек. Одна такая весит плюс-минус пятнадцать килограмм, потому будьте осторожны при переноске. Школа не станет помогать, если вы потеряете или повредите выдаваемые вещи. Если нужна новая палатка, помните, что придется воспользоваться очками.

— Можно и мне вопрос задать? Где будут проводиться переклички?

— Классный руководитель сопровождает класс до конца экзамена. Когда определитесь с местом для базового лагеря, отчитайтесь. Как только обустроите лагерь, я буду проводить в нем перекличку. Выбирайте место обдуманно, поскольку после без разумной причины сменить его не представляется возможным. Остальные классы поставлены в те же условия. Исключений нет.

Значит, Чабашира-сенсей собирается провести неделю с классом D, будучи нашим руководителем? Естественно, ни о какой помощи, скорее всего, и речи быть не может.

— Сенсей, извините, что прерываю, но сок прошел по прямому пути. Где туалет?

Это спросил Судо, который будто и не слышал объявления.

— Туалет? Как раз подходила к этой теме. Если хотите воспользоваться уборной, то вот.

Чабашира-сенсей взяла одну из картонных коробок. Она сняла упаковочную ленту и вытащила сложенный картон.

— А? Что это? — спросил Судо.

— Элементарный туалет. Каждому классу такой выдается в одном экземпляре. Обращайтесь с ним осторожно.

Оцепенел не только Судо. Девушек поразил шок.

— Только не говорите, что мы должны пользоваться вот этим?! — напугано произнесла Шинохара из группы Каруизавы. Она больше казалась продолжением Каруизавы, чем полноценной личностью в группе.

— Должны будете, да — как парни, так и девушки. Но не переживайте, туалет поставляется с быстросборной палаткой, которой можно воспользоваться при переодевании. С ней никто за вами не подглядит.

— Не в этом же проблема! К-коробка же простая, картонная! Бред!

— Может это в самом деле картонная коробка, но она добротно сделанна. Даже в случае бедствия пригодится. Я покажу, как пользоваться, поэтому запоминайте.

Под свист девушек Чабашира-сенсей соорудила туалет. Кажется, она делает это уже не в первый раз. Затем учитель вложила внутрь синий виниловый пакет и положила вниз какой-то белый лист.

— Этот лист сделан из водопоглощающего полимера. Он накрывает отходы жизнедеятельности и отвердевает. Скрывает от глаз, также подавляет запах. Когда закончите, просто положите сверху еще один лист. С одним виниловым пакетом туалетом можно воспользоваться около пяти раз. Пакет и листы поставляются в неограниченном количестве. Вы можете менять их даже после каждого раза, если хотите.

Девушки молча слушали разъяснения Чабаширы-сенсей. Разразись катастрофа в самом деле, уже будет неважно, парень ты или девушка, как будет все равно и на простую картонную коробку. Но, вероятно, трудно под идиллическим островом представить себе зону бедствия.

— Я не могу пользоваться этим! Ни за что!

За Шинохарой последовал отказ практических всех девушек.

Ике, кто до этого молчал, нахмурился и сказал:

— Да ладно вам, потерпите. Не время для ссор, Шинохара.

— Кто тебе слово давал?! Для вас, парней, это может быть сущим пустяком. А я вот ни за что не смогу использовать картонную коробку в качестве туалета.

— Решение за вами. Однако вам воспрещается справлять нужду в лесу, океане или реке. Не забывайте об этом.

Даже предупреждая нас, учитель никак не выражала интерес.

— Н-но не в картонную же коробку! Еще и парни рядом будут. Мерзость!

Шинохара, все еще не принимая ситуацию, направила гнев на парней, в частности на Ике.

— Это еще что? Не пойму, чего вы нас за извращенцев каких-то принимаете? — произнес Ике.

— Потому что это правда, разве нет? Ты точно выглядишь как извращенец.

— Что? Боже, это ранит! Я так-то джентльмен с ног до головы!

— Не смеши. Джентльмен? Спустись с небес на землю. Ты едва ли не главный претендент на звание извращенца среди извращенцев.

Пролетевшая искра между Ике и Шинохарой разожгла горячий спор.

— Короче, для меня это недопустимо, — сказала она.

Шинохара и половина девушек, казалось, не желали слушать причины.

— Ну, и что тогда делать собираешься? Целую неделю в туалет ходить не будешь?

— Я…

Наш учитель, спокойно, будто это нее проблема, наблюдавшая за спором Ике и Шинохарой, резко обернулась с гримасой отвращения.

— Яху!

Мы услышали пискливый голос. Обладательница ринулась к цели, захватив сзади нашего классного руководителя в тесные объятия.

— Что ты делаешь? — пробурчала Чабашира-сенсей.

[[image:/storage/reader-images/9ddb344c70f337373b0a2d135b2328062b0f8ee6.webp]]

— А что такое, мне нельзя быть дружелюбной? Я искренне захотела поглядеть, как тут у вас дела, — сказала Хошиномия-сенсей, классный руководитель класса B. Она нежно обхватила руки Чабаширы-сенсей. — Сае-чан, твои волосы всегда такие гладкие!

— Ты школьные правила совсем не поняла? Подслушивание других классов во время инструктажа недопустимо.

— М-м, я же учитель неболтливый. Если и услышу, то никогда ни о чем не расскажу. Но разве это не судьба? Поверить не могу, мы обе оказались на необитаемом острове.

Судьба? Чабашира-сенсей проигнорировала скрытое значение в словах Хошиномии-сенсей.

— Замолчи. Давай, возвращайся уже к классу B.

— Ах! О-па, Аянокоджи-кун? Давненько не виделись!

В отличие от других учителей, которые заглядывали к нам на занятия, возможностей пересечься с Хошиномией-сенсей у меня было мало. В ответ я лишь слегка кивнул.

— Лето — сезон любви. Если хочешь девушке какой признаться, возможно, лучше всего сделать это на фоне красивого океана?

— Может оно и красивое, но времени на это у меня нет.

По ее щекам полились слезы. Поскольку все теперь пялились на нас, я искреннее пожелал, чтобы она отстала от моей личной жизни.

— Тебе бы больше беспечности!

— Так. Мне сообщить школе о твоем проблемном поведении? У нас каждая минута на счету, — сказала Чабашира-сенсей.

— О-ох, не смотри на меня так. Ладно-ладно, я поняла. Увидимся!

Хошиномия-сенсей потащилась обратно с грустным выражением лица. Чабашира-сенсей тут же начала новую тему:

— Итак, а теперь позвольте рассказать про дополнительные правила.

— Д-дополнительные? Сколько можно?

— Вскоре вам будет разрешено перемещаться без ограничений, но на острове также есть так называемые «стоянки». В этих местах вводится понятие прав эксклюзивного владения, и пользоваться этими правами может только занявший его класс, который и будет свободно решать, каким образом их реализовывать. Однако право владения действительно только восемь часов после активации, затем оно будет автоматически аннулировано. А значит другой класс, подгадав время, может заполучить это право. За активацию «стоянки» вам начисляется одно бонусное очко, которое, тем не менее, нельзя потратить во время экзаменационного периода. Бонусные очки складываются и добавляются в зачет после завершения экзамена. Школа постоянно следит за вами, поэтому ни о каком мошенничестве и речи быть не может. Пожалуйста, помните об этом.

— А? Что? Ну… постойте, а это не супер важно?! Получать очки — это же потрясающе! Оставьте все на нас!

— Пойдем прямо сейчас! — сказал Ике Ямаучи и остальным с сияющими глазами.

В руководстве подробно описывались эти самые бонусные очки. Судя по всему, возле всех «стоянок» стояло некое устройство, которое и показывало, кто владеет правами на эксклюзивное владение. Неясно, сколько всего таких мест на острове, но они определенно важны. Однако…

— Я могу понять ваше нетерпение, но учитывайте риски. Как только учтете их, начинайте думать, что делать. Остальное написано в руководстве.

Чтобы занять «стоянку», требуется специальная ключ-карта.

За каждое владение «стоянкой» начисляется одно очко. Занятой «стоянкой» можно распоряжаться свободно.

Если без разрешения вторгнуться на «стоянку», занятую другим классом, получишь штраф в пятьдесят очков.

Ключ-картой может воспользоваться только назначенный лидер.

Сменить лидера без соответствующего обоснования невозможно.

Вот такие правила указывались в руководстве. Пока Чабашира-сенсей объясняла, я отмечал различные детали: например, право на эксклюзивное владение сбрасывается каждые восемь часов; если «стоянка» не занята, ею можно завладеть сразу; на одной и той же «стоянке» о своих правах на нее может заявлять один и тот же класс и так далее. Получается, если классу удастся удерживать три «стоянки» каждые восемь часов, то в конце экзамена можно получить пятьдесят и более очков. Однако были и риски.

С известными правилами выглядело все довольно просто как в пословице: «Ранняя пташка съедает червячка». Система вполне хорошая, если получится завладевать «стоянками» снова и снова.

Но это было невозможно. И последнее правило объясняло почему.

На седьмой — последний экзаменационный — день на перекличке дается право угадать личность лидера другого класса. Если сделать все правильно, то за каждое верное предположение можно получить пятьдесят очков. Их в качестве компенсации отнимут у другого класса. Если без задней мысли занимать «стоянку», и раскрыть лидера, то лишишься огромного количества очков. Высокие риски, высокая награда.

Но и сами предположения нельзя сделать, не взяв ответственности. Если ошибиться, теряешь пятьдесят очков. Ко всему прочему, класс, чей лидер был раскрыт, лишается всех заработанных бонусных очков. Правила были таковы, что без уверенности не стоило вступать в битву за владение «стоянками».

— Нужно выбрать одного лидера, исключений нет. Но занимать выделенные места или нет — решаете сами. Когда выберете кого-то, сообщите мне, пожалуйста. После я выдам ключ-карту с проштампованным именем лидера. Крайний срок — сегодняшняя перекличка. Если не решите сами, мы определим человека за вас. На этом все.

Другими словами, личность лидера можно узнать через карту. Чабашира-сенсей, похоже, закончила с объяснениями. Жребий был брошен. И Хирата немедленно начал действовать.

— Мы можем обсудить вопрос с лидером позже. Сперва давайте определимся, где будет наш основной лагерь? Устроимся где-нибудь здесь, на пляже? Или зайдем в лес? Нужно хорошо продумать этот момент.

В руководстве была очень простая карта острова, по которой можно судить только о размерах и очертаниях. Общая площадь лесов и топография неизвестна полностью. Больше похоже на обычный белый лист бумаги.

— Кажется, нам самим придется заполнить нужные части.

К карте прилагалась шариковая ручка как раз для этих целей.

— Неплохо было бы разместиться неподалеку от корабля, где будет много учителей, нет?

— Нет, не уверен. Возможно, добыть что-нибудь не получится.

Если нет воды, то и еды тоже. Расположить лагерь в этой местности, скорее всего, означает держаться подальше от удобных ресурсов. Кроме того, днем солнце будет нещадно палить. Но если зайдем в лес слишком глубоко, то тут тоже есть риски.

— Что более важно, мне в туалет надо. Совсем уже невтерпеж.

Судо взял элементарный туалет, который соорудила Чабашира-сенсей. Мы установили неподалеку быстросборную палатку. Шинохара с остальными обсуждали ситуацию, тесно прижавшись друг к другу. Чабашира-сенсей отступила. Наверное, таким образом она как бы говорила: «Больше я не вмешиваюсь. Делайте, что хотите».

— Послушай, Хирата-кун, не лучше заранее решить вопрос с туалетом?

Бесспорно, много времени не пройдет, прежде чем этот вопрос станет насущным. Мнение девушек было разумным.

— Ну, о решении мы можем поговорить, но все равно придется терпеть, нет?

— Не совсем.

Хирата, погрузившись в руководство, поднял глаза.

— Тут говорится, что за очки можно приобрести и установить временный туалет.

Шинохара с остальными тут же собрались вокруг руководства. Функционал временного туалета казался безупречным. Изображение и вовсе показывало его как смываемый туалет из дома. Если это действительно так, то девушки согласятся. Однако проблема была в том, что ради одного туалета придется выложить двадцать очков. Сложно сходу решить, дорого это или дешево.

— Нам абсолютно точно он нужен! Блин, не хотелось бы, конечно, очки тратить… Но без этой траты жить невозможно!

Многие девушки, прислушавшись к комментарию Шинохары, согласились. Для женской половины туалет важнее еды и воды. Они не намерены идти в этом вопросе на уступки.

— П-погодите-ка, ребят! Двадцать очков?! За какой-то там туалет?! — испуганно отреагировал Ике.

Его основополагающим желанием была экономия очков. Плюс, часть парней могли смириться с использованием картонного туалета. Вероятно, они хотят по возможности не делать ненужных покупок.

— Да, этот туалет неплох. Но у нас уже есть один! Ведь так? У нас в запасе еще куча времени, чтобы потратиться. Сейчас нет необходимости вываливать огромные суммы!

— Не тебе решать. Хирата-кун учтет мнения всех и уладит вопрос. Да, Хирата-кун?

Шинохара проигнорировала Ике и обратилась к Хирате с просьбой купить временный туалет.

— Понятно. Для девушек было бы неплохо…

— Ты волен учесть мнения остальных, но это не значит, что ты принимаешь решение, — отрезал Ике в попытке остановить Хирату, который уже готов был купить туалет.

— Ай, да заткнись! Каруизава-сан, скажи же что-нибудь. Нам нужен туалет! — попросила Шинохара Каруизаву, лидера группы девушек.

— Так ли нужен? Ну, трудновато будет, мне думается, но я очень хочу побольше классных очков. Наверное, просто потерплю. — Весьма неожиданный ответ от Каруизавы, которая, казалось, должна жаловаться первой. — Школа подготовила для нас все самое необходимое. Я смогу перетерпеть. Если купаться будем в речке, и пользоваться тем, что нам предоставили, то как-нибудь справимся.

— Но… Каруизава-сан!

Если так сказала Каруизава, то даже сильная волей Шинохара не может открыто ей противостоять. Все-таки за Каруизавой следовали многие из девушек. Однако в конфликт внезапно встрял Юкимура:

— Не то чтобы я не понимал желание женской половины заиметь временный туалет. Однако мне не кажется, что мы должны произвольно тратить очки, будь то для нужд парней или девушек. Если тебе так нужно, то прежде, чем что-либо решать, собери голоса большинства, — выразил он несогласие довольно агрессивным тоном, а после поправил очки на носу.

— Это вполне естественный запрос от девочек. Парней это вообще никаким боком не касается.

— Естественный? Не касается? Не понимаю. Попахивает дискриминацией.

— Какой еще дискриминацией? Ай, от вас голова разболелась. Хирата-кун, пожалуйста, пусть оставят меня в покое, — Шинохара, не сдававшаяся с идеей покупки туалета, лихорадочно попросила помощи.

— Этот экзамен предоставляет уникальный шанс сократить разрыв с другими классами. Мы не можем тратить ценные очки на вещи вроде временного туалета. Я не намерен вечность торчать в классе D. И я не согласен с Шинохарой-сан, которая наплевательски требует купить что-то исключительно из своих личных пожеланий. Мне бы хотелось, чтобы мы единогласно сошлись на прозрачной политике.

— А? Ты пытаешься сказать, что я ничего не учла? — спросила она.

— Я просто ненавижу эмоциональные поступки девушек.

— Да как ты?.. Я же не хочу потратить очки без разбора. Я пытаюсь донести, что нам нужно обзавестись хотя бы минимумом. Ты этого не понимаешь?

— Успокойтесь, вы оба. Юкимура-кун, я понимаю, к чему ты клонишь, но с такой воинственной манерой проблему не решить. Давай обсудим все спокойно.

— Спокойно? А ты, что ли, не против направо и налево разбрасываться очками? — произнес Юкимура.

— Ну…

Хирата оказался меж двух огней. Он не знал, что делать, и тем не менее судорожно стремился выступить посредником, делая все возможное, чтобы не показать нарастающую тревогу.

— У класса D нет лидера, и это меня беспокоит. Кроме того, Хирата мягкотелый. Он даже один вопрос решить не может, не так ли?

Я стоял неподалеку и наблюдал за развитием ситуации. Рядом со мной находилась Хорикита. Поняв, что прогресса не намечается, она тяжело вздохнула.

— Похоже, экзамен будет сложнее, чем мы думали…

Хорикита, как ни странно, выглядела взволнованно.

— Это шанс для нас заработать много очков. Ты как, Хорикита?

Когда я посмотрел на ее профиль, она показалась мне скорее раздраженной, чем озадаченной.

— Я думаю. На данном этапе во мне нет столько оптимизма, чтобы заявлять, будто справимся в два счета. Я ничем не отличаюсь от остальных. Ни разу не жила в подобной среде, поэтому делать какие-то расчеты не могу. Я поняла, что мы столкнулись с экзаменом более сложным, чем считали в начале и что наше положение крайне неустойчиво. Мне бы хотелось увеличить классные очки, но хорошее решение в голову не приходит. До чего же неприятный экзамен.

Одна группа хотела воспользоваться очками, другая, напротив, противилась, а третья говорила, что тратить нужно только на самое необходимое. У нас тут сформировались три разные группы. Более того, даже внутри каждой из них прослеживались разные взгляды, несмотря на приверженность одному мнению.

Неделя для класса с более чем тридцатью людьми однозначно не пройдет гладко. Руководство, казалось, показывало, с какими трудностями нам предстояло столкнуться при создании единства в классе с учетом обозначенной свободы. Чуть поодаль за спором отрешенным взглядом наблюдала Чабашира-сенсей. Она не оценивала учеников. Класс D в любом случае был лишь сборищем отбросов; мы существовали только для того, чтобы провалиться. Не на это ли и был расчет?

— Хорикита, о чем думаешь?

— Как сказал Юкимура-кун, я предпочла бы не тратить очки попусту. Однако не уверена, что смогу прожить целую неделю без удовлетворительных условий. Это мое искреннее мнение. Но, как мне кажется, мы должны бросить себе вызов и посмотреть, сколько сможем продержаться. Ты что скажешь?

— То же самое. Мы еще слишком многого не знаем, — ответил я.

— Эй, поглядите. Классы A и B, видимо, уже определили следующие шаги?

Мы обернулись на взволнованный голос девушки. Хотя прошло всего несколько минут, часть учеников собрались вместе и уже направились в лес. Наверное, для поисков лучшего места для основного лагеря. Они практически демонстрировали свое превосходство. Тем временем классам C и D все еще не хватало сплоченности. Мы толком не могли обеспечить хорошее начало.

— Ах, к черту! Не время для длинной болтовни о туалетах! Я намерен сделать все возможное, чтобы защитить наши очки. Схожу посмотрю места для лагеря, может еще «стоянки» найду. Юкимура, Шинохара и все остальные — не смейте тратить очки.

— Понял. Не будем.

Нельзя было сказать, что Ике и Юкимура лучшие друзья, но им удалось скооперироваться с общей целью.

— Погоди, Ике-кун. Опасно заходить в лес без плана.

— Хоть что-нибудь решиться, если будем стоять на месте и трястись? Нет.

Желания пойти и остаться столкнулись друг с другом. Однако Хирата не был в достаточной мере настойчивым, чтобы остановить Ике и остальных.

— Вернусь, как найду подходящее место. Затем, как переместимся туда, продолжим разговор. План прост, согласен?

Судо и Ямаучи тоже собрались выдвинуться на поиски? Они собрались возле нетерпеливого Ике.

— Ты с нами, Аянокоджи? — Судо посмотрел мне в глаза.

Я небрежно качнул головой.

— Я не хочу, чтобы ваша троица делала что-либо без обсуждения. Если потеряетесь, проблем не оберешься.

Хирата будто бы понял, что не сможет их остановить.

— Мы поняли. Так, ладно, у нас дел по горло!

Как я и думал, из-за солнца, которое ничем не прикрывалось, стало жарко. Пока мы тратили время на обсуждение, жажда подкралась незаметно.

— Тяжело будет, если попытаемся устроиться здесь.

Сильная жара привела к жалобам от одноклассников. Хирата тоже, казалось, осознал, какие проблемы сулит лагерь на пляже. Одно дело, будь это самый обычный кемпинг с зонтиками, пляжными палатками, возможностями покупаться и средствами защиты от солнца. Но в нашей нынешней ситуации все сложно.

— Давайте пока найдем место в тени? Можем поговорить по пути. — Хирата взял инициативу в свои руки и поднял палатку.

Остальные последовали примеру.

— Кстати. А Судо-кун убрался хотя бы?

Одна из девушек, указывая на туалет, выглядела нервной. После справления нужды Судо оставил его под палящим солнцем и вышел с пустыми руками, так что внутри палатки не только было как в бане, но и…

С пляжа мы перебрались в гигантский лес. Кто-то из парней заметно задрожал.

— А точно все нормально будет? Мы же в самом деле можем потеряться. Тут все такое одинаковое.

Именно поэтому для нас заготовили правило перекличек и встроили тревожную кнопку в наручные часы. Нужно скооперироваться. Если не будем работать сообща, скорее всего, запаникуем и растратим очки, будто они растут на деревьях.

— Ого, Каруизава-сан. Хирата-кун потрясающий. Он взваливает на себя все невзгоды, даже если ему это не по душе.

— О, ну да. Остальные мальчишки жалкие, так что можно все доверить Хирате-куну, правильно?

Хирата с палаткой в руках шел впереди группы Каруизавы, члены которой с восхищением наблюдали за ним. К слову, я тоже помогал нести багаж. Еще взял элементарный туалет в виде сложенного картона. Я решил, что если не помогу сейчас, позже на меня может свалиться дополнительная работа. Мне хотелось заранее создать впечатление, будто я помогаю.

Хорикита, изолированная от других девушек, спокойно следовала за группой сзади. Временами она словно была готова остановиться, но затем снова продолжала идти в прежнем темпе. Я замедлил шаг, пока не поравнялся с ней.

— Нет настроения? — спросил я.

— Если честно, я подавлена. Не для меня это все. Жизнь на острове кажется примитивной, и что хуже, я не могу остаться наедине с собой.

С энтузиазмом примкнуть к ребятам было за гранью возможностей Хорикиты. Мне подумалось, что неплохо бы приложить усилия ради этого, но бессмысленно говорить ей такое, поэтому я промолчал.

— Знаешь, твои слова могут оказаться правдой, — произнесла она, как-то изумленно. — Специальный экзамен, вероятно, выходит за рамки моих академических способностей. Я сделала вывод, будто Ике-кун и Судо-кун станут только мешать, а в итоге они взяли на себя инициативу и отправились на поиски. Я ничего не предприняла, поскольку думала над следующим шагом, а они, наверное, уже успели найти что-нибудь полезное.

— Возможно. Что важнее, ты в порядке?

— Ты о чем?

Она косо посмотрела на меня. Я быстро ответил: «Да так, ничего» и отвел взгляд. В разговоре с Хорикитой я почувствовал на себе чей-то взгляд. Обернувшись через плечо, я увидел Сакуру, которая плелась позади. Когда она заметила меня, смутилась и отвернулась.

— Что там? — спросила Хорикита.

—Просто поверял.

Быть может, я излишне любопытен. Так или иначе, я повернулся.

— Мне интересно, что будут делать другие классы. Интересны их ходы. Если классы A и B намерены сохранить как можно больше очков, тогда и нам нужно подготовиться. Мы не можем увеличивать разрыв между нами.

На лице Хорикиты прослеживалось серьезное выражение. В этом смысле она обрела огромную решимость. На данном этапе нас отделяет от остальных классов широкая пропасть, и это только из-за академических способностей. Для нее, нацелившейся на класс A, эта битва была из разряда тех, что нельзя проиграть.

— Тяжелый это путь — стремиться к вершине, — сказал я.

— Мне казалось, Чабашира-сенсей тогда пошутила, но ты и правда совсем не заинтересован в успехе? — спросила Хорикита.

Чабашира-сенсей, видимо, что-то рассказала ей, когда встретила нас с Хорикитой у конференц-зала.

— В этом ведь нет ничего странного, разве нет? Ике с остальными тоже не метят в класс A. Я буду рад, если увеличим ежемесячное жалование. А повезет, даже до класса A поднимемся.

А вот за остальных, вроде Хираты и Каруизавы, я говорить не мог.

— Люди поступили в эту школу ради привилегий, которые она предоставляет.

Хорикита казалась скорее озадаченной, чем недовольной. На момент зачисления нам вроде как гарантировали доступ в элитные университеты и рабочие места. Многие ученики ожидали именно этого.

— Почему ты выбрал эту школу? — спросила она.

— Ну, могу я вернуть твои слова? Чтобы бесстыдно воспользоваться ее привилегиями.

— Понятно.

В этот раз она ответила до откровенного недовольно, так еще и косо посмотрела на меня. Как мне кажется, Хорикита поступила сюда, потому что здесь учился ее старший брат. Она целилась в класс A не ради себя самой, а ради признания от брата. Ее амбиции отличались от таковых у большинства.

— Не очень приятно, когда кто-то копается в твоем прошлом, — произнесла она на опережение.

Я намеревался копнуть глубже, но она словно сразу поняла мои истинные намерения. «Я пытаюсь прояснить свое прошлое, или лучше сказать, прошлое некоего человека через подробный анализ».

— Просто для справки: Чабашира-сенсей сама завязала разговор. Не пойми неправильно. Ладно? Кроме того, мы еще не друзья. Не забывай.

— Не переживай. Я тем более не задумывался о дружбе.

Вскоре Хирата с остальными остановились.

— Можем пристроиться здесь: листва загораживает солнце, к тому же не похоже, что нас кто-нибудь подслушает.

А после часть парней объединилась в группу, и не прошло много времени, прежде чем их мнения противопоставлялись мнению Хираты.

— Мы тоже должны шевелиться, а не оставлять все на Ике с ребятами. Тебе так не кажется? Если другой класс завладеет основными «стоянками», пропасть в очках станет еще шире.

— Да, ты прав. Нужно выдвинуться прямо сейчас, но игнорировать проблемы и разделяться — идея отнюдь не здравая.

— Вот поэтому я говорю, что нужно просто оставить выданный туалет, — Юкимура покосился на группу девушек.

— Я думал об этом весь путь, и считаю, что мы должны заиметь нормальный туалет, — отрезал Хирата. Видимо, ему надоело постоянное помыкательство.

— Не тебе решать. Ике считает по-другому.

— Нормальный туалет — необходимая трата. Для начала, у нас всего один непривычный туалет для класса из более чем тридцати учеников. Я задаюсь вопросом, а не возникнет ли проблем в процессе?

— Можно… как-нибудь справиться…

— Нереально. Нам нужно учесть худший сценарий. Если на одного человека выделить три минуты на посещение, пройдет полтора часа или того более, прежде чем им воспользуются все. Это вообще нормально?

— Бессмыслица какая-то. Не приспичит же всем разом в одно время? Школа предоставила нам один туалет, потому что с этим можно жить. С очередью вполне справимся, разве нет?

— Не думаю. Я с самого начала не беру в расчет, что возможно управиться с одним туалетом. Если рассуждать здраво, мне кажется, идея скорее не в том, чтобы воздержаться от траты любых сумм, а в эффективном расходовании средств. Ты должен понимать это, Юкимура-кун. Другие классы, вероятно, пришли к такому же заключению.

Как бы мы не воспользовались очками, настал переломный момент, который определит исход. Предоставленных припасов, казалось, не хватало. Выдав палатку, куда поместилась бы только половина класса, и небольшой фонарик, учителя словно намекали, что очками придется воспользоваться.

— Это не более, чем твои догадки. Кроме того, если другие классы в самом деле установят туалеты, тогда мы окажемся впереди на двадцать очков. Как раз поэтому мы не должны тратиться на него.

— Тут ты прав, но сомневаюсь, что паршивый туалет пойдет нам на пользу. Только добавит ненужного стресса и тревоги. Меня еще волнует санитария. Объективно, нам нужно установить хотя бы еще один туалет.

Выглядело так, словно Хирата, успокоившийся после перерыва, пришел к четкому выводу. Он стоял на своем не просто затем, чтобы спровоцировать спор — он был убежден, что со временем с ним согласятся.

— Заодно и девушки успокоятся.

Даже Юкимура не мог отрицать его безупречную продуманность. Хирата понимал желание сохранить очки, точно также он вывел минусы одного-единственного туалета. Сказать по правде, одноклассники получили столь много пищи для размышлений, что попросту упустили из виду очевидные вещи. Юкимура, неспособный выдержать молчаливые взгляды, сдался.

— Ладно. Давайте установим один.

Шинохара, группа Каруизавы и даже Хорикита явно испытали облегчение.

— Сенсей. Если мы решим установить временный туалет, то можем определить место?

— Можете указать на любое, если это не совсем дебри. Перестановка тоже возможна, но уйдет какое-то время: все же весит он около ста килограмм.

Когда одна проблема была решена, Хирата вздохнул с облегчением.

— Так, погнали дальше. Мы уже выслушали мнения некоторых, но я думаю, что нам нужно поискать вокруг и определить, где установим основной лагерь. Место повлияет на то, как мы будем расходовать очки, — сказал Хирата, очевидно, в попытке получить преимущество в еще одном споре на перевале.

Мы провели набор добровольцев, но едва ли кто вызвался помочь. Всего двое. Большинство не хотели бродить по раскинувшемуся лесу. Что вполне естественно.

— Меня вот что интересует, среди нас есть люди с продвинутыми навыками выживания? — произнес Хирата, хватаясь за луч надежды.

Согласно клише в манге, в такие моменты всегда находится нужный человек, на которого можно рассчитывать. Хирата спросил у одноклассников, но никто не решился выступить вперед. Тогда-то руку поднял Профессор, до сих пор лишь молча наблюдавший.

— В детстве отец обучал меня кое-чему. Основам выживания, даже в джунглях в одиночку… что весьма точно описывает человека, который нужен в нашей ситуации.

Его освистали. Профессор смутился и извинился, но было уже поздно. Мы возненавидели его.

— Э, если не против, я пойду, — вызвалась Кушида.

Вдруг глаза парней зажглись, хотя еще недавно все до единого отказывались участвовать. Теперь они выступали вперед и вызывались, приговаривая: «И я, и я!». Кого-то, наверное, мотивировала доброжелательность Кушиды, другим просто было стыдно за проявленную девушкой инициативу.

Я поднял руку, когда Хирата начал считать людей.

— Так, одиннадцать, значит? Если присоединится еще один, то можно разделиться на четыре команды, — произнесла Хорикита.

— Ты тоже пойдешь? — спросил я.

— Воздержусь. Необычно только, что ты вызвался.

— Ну, без роли в классе быстро станешь изгоем.

Затем робко поднялась еще одна рука. Когда Хирата увидел это, он с облегчением улыбнулся.

— Спасибо, Сакура-сан. Получается двенадцать. Давайте разделимся на четыре команды по три человека. Сейчас пол второго. Я бы хотел, чтобы все вернулись к трем независимо от результатов.

В итоге двенадцать добровольцев пошли формировать команды согласно предпочтениям. Я остался одним из последних в мгновение ока.

— Р-рада снова тебя видеть, Аянокоджи-кун, — сказала Сакура, про которую также все забыли.

И…

— В самом деле, как свежо от солнца. Мое тело нуждается в энергии.

Коенджи Рокуске. Он присоединился к нашей группе. К счастью, я в команде со свободолюбивым и молчаливой. С ними я смогу передвигаться без проблем.

Вокруг нас — зеленый, заросший листвой лес. Чем дальше мы заходили, тем пышнее становилась растительность. Находиться здесь предпочтительнее, чем под палящим солнцем на пляже, но духота была адской. Я обмахнулся воротом своей футболки в попытке остудиться. Влажность стояла как от воды на горячих камнях.

Мои мысли занимала только жара. Как же здесь жарко. Отвлекусь ли я, если заведу разговор?

— Коенджи?

— Ах, как красиво. Я по-настоящему красив здесь, среди бескрайной природы, где обретаешь душевное равновесие. Вершина красоты!

Без толку. Я не могу поддерживать с ним нормальный разговор. Оставался только один человек.

— Разве не здорово? — спросил я.

— Чего?!

Сакура, идущая позади меня, подпрыгнула от удивления. Быть может, не ожидала, что с ней кто-либо заговорит.

— Ты подняла руку, когда Хирата говорил про еще одного человека. Теперь ты на многое способна.

— Ну, я не считаю, что это так уж здорово. Правда. Даже сейчас я не могу собраться с мыслями.

Я бы не назвал ее кроткой — скорее, Сакура была вдумчивой, и ей плохо давалось общение. Наверное, в таких вещах, вроде групповой поездки, она никогда не проявляла инициативы. Мне думалось, сейчас она отойдет от меня, но мы продолжали идти бок о бок. Пешая прогулка от пляжа в лес серьезно подкосила нашу выносливость. Шагать приходилось по неровной земле, к тому же путь шел немного под уклоном.

— Так, почему ты вызвалась на довольно сложную задачу исследования леса?

— Ну… мне было немного не по себе в толпе ребят, которые так сильно вдохновились…

— Я не знаю, что именно ты испытываешь, но и здесь с малым числом людей будет не так-то просто.

Ну вот, разговор, пусть и неприятный, но все же завязался.

— Но Аянокоджи-кун, ты тоже поднял руку, поэтому… — Сакура вдруг удивленно подняла взгляд, смутилась и отчаянно замахала руками. — Э-это не то, что я имела в виду! Просто с остальными у меня как-то не получается поладить… Только и всего!

Лихорадочно отрицая, она ринулась вперед.

— Э-эй, осторо…

— Ч… А-а!

Когда Сакура обернулась, ее нога зацепила корни большего дерева. Запаниковав, я попытался схватить девушку, но не успел.

— Ты в порядке? — спросил я.

— Ауч…

К счастью, она упала на попу и руки. И не похоже, что получила серьезные увечья.

— Можешь пораниться, если не будешь смотреть под ноги в лесу. Вот, возьмись за руку.

— С-спасибо огромное.

Сакура застенчиво потянулась ко мне, но затем, заметив грязь на своих руках, замешкалась. Меня не особо волновала грязь, потому я схватил руку и потянул на себя.

— П-прости.

— Не стоит.

Я смахнул землю с рук Сакуры. Наверное, мы оба впервые оказались в диком лесу. Я думал, что обойдется без происшествий, если будем идти в одном направлении, но ошибся. Прямой путь невозможен в принципе. По дороге встречались естественные препятствие, которые мы не могли перешагнуть, из-за чего были вынуждены вилять то влево, то вправо.

Если так и дальше будет продолжаться, скорее всего, потеряемся. Мне нужно не упустить из виду Коенджи, который несется вперед сломя голову. Сакура вместе с тем молчала и рассеяно уставилась на правую руку.

— Сакура, пойдем. Надо поспешить.

— А?! А-а, д-да.

Сакура от моих слов запаниковала и ринулась вперед. Вероятно, опять навернется.

— Ого, а Коенджи-кун быстр, да?

Коенджи заходил все глубже и глубже в лес, совсем не учитывая темп девушки. Честно говоря, меня восхищает его выносливость и сила ног.

— Поверить не могу, он же…

— Что?

— Нет, я…

Что же он замыслил? Совпадение ли это? Нет, Коенджи шел без колебаний. Пусть наши поисковые команды вольны выбирать какое угодно место для основного лагеря, все-таки ты ждешь, что по пути он хотя бы будет осматриваться. Коенджи же шел прямо, словно преследовал совсем иную цель.

Более того, его продвижение поразило меня. Вполне возможно, что он не просто несся сломя голову. Может быть, у него на уме было что-то определенное. Однако проблемой оказалась Сакура, у которой началась отдышка от попытки нагнать Коенджи.

— Коенджи. Тебе не кажется плохой идеей так быстро мчаться? Мы потеряемся.

Я беспокоился за них. Коенджи, не оборачиваясь, начал поправлять прическу.

— Я — человек идеальный. И ни за что на свете не потеряюсь в лесу по глупости. Если и возникнет какая-то проблема, то только из-за вас двоих, если потеряете меня из виду. Когда это произойдет, что же, просто сдайтесь.

Как я и ожидал, он из тех людей, что открыто заявляют о своей незаинтересованности ни в ком, кроме самих себя. Он в самом деле был столь опрометчивым?

— Кстати, хочу спросить кое о чем вас, обычных людей. Красиво же, вам так не кажется? — Коенджи сверкнул дерзкой улыбкой, выставив на показ белые зубы.

— Ну. Лес, он… в смысле, природа… довольно таинственна, можно сказать, что красивая, — попытался я словами выразить то, что было у меня на уме.

Однако Коенджи разочарованно вздохнул.

— Ты, черт подери, о чем? Я не о том спрашивал. А о том, как я, в красивейшем идеальном теле, сияю в этом месте. Ты понимаешь?

Так он хотел от меня комплимента насчет его самопровозглашенного «красивейшего идеального тела». Вот как.

— Он, скорее всего, перегрелся на солнце. Лучше не обращай внимания, Сакура.

— А-ага. Коенджи-кун с самого начала навеселе был, так что я понимаю.

Вау. Это, может, и правда, но, как ни странно, сурово. Так или иначе, а Коенджи, будто удовлетворившись собственной красотой, продолжил путь. Я решил больше не возлагать надежд на третьего товарища.

— Переживать не нужно. Если что-нибудь и случится в лесу вроде этого, проблем не возникнет.

— Что ты имеешь в виду, Коенджи? — спросил я.

— Я бы не назвал этот лес природным. Вероятность потеряться в нем в дневное время суток ничтожно мала. Собственно, потому-то мне слегка любопытно.

Произнеся таинственные слова, Коенджи устремился вперед, словно окончательно утратил к нам интерес. Он был так быстр, что Сакура не могла поспеть.

— Эй! — окликнул я его.

— М-м, я буду в норме. Выложусь на полную.

Сакура, пусть и вся вспотевшая, едва заметно подняла кулак. Выглядело неубедительно — такое впечатление, что она сделает шаг и опять упадет, но, как мне кажется, в ней укрепилась решимость сделать все возможное. Коенджи совершенно не брал в расчет усилий Сакуры и брел все дальше и дальше. Я уже думал, что он не сбавит оборотов до самого края леса, но он вдруг остановился. Обернувшись, Коенджи сверкнул очередной дерзкой улыбкой и запустил руку в волосы.

— Могу я задать вам, простолюдинам, еще один вопрос? — Не дожидаясь ответа, он сразу продолжил: — Что думаете насчет этого места? Что вы видите, когда осматриваетесь?

— А? О ч-чем он? Аянокоджи-кун?

Столкнувшись с резким взглядом Коенджи, Сакура спряталась за мою спину. Что я думаю насчет этого места? Я попробовал просканировать окружение. Сакура также принялась осматриваться. Однако ничего примечательного не было. Просто лес. Да что он хочет донести до нас?

— Хорошо. Я понял. Прошу вас, не волнуйтесь. Простолюдины есть простаки.

Когда Коенджи осознал, что не получит желаемого ответа, он снова помчался по лесу.

— Что? Что-то изменилось?

— Нет…

Если искренне верить во все сказанное Коенджи, сойдешь с ума. Он из тех людей, что ввязываются в несметное число забав. Однако и мы можем упускать важное из виду. В любом случае у нас нет время для неспешных осмотров.

— Сакура, у тебя при себе есть платок?

— Да. Такой подойдет?

Как и ожидалось от девушки, она была готова ко всему.

— Если не против, я одолжу его? Только учти, что может испачкаться.

— Конечно, бери, — ответила Сакура без всяких возражений.

Она протянула мне платок.

Я обвязал его вокруг ветки — на взгляд, такую будет непросто сломать — дерева неподалеку. Позже он послужит своего рода маячком.

— Ах, Коенджи-куна нигде не видно. Давай поторопимся, Аянокоджи-кун.

Сакура слишком разволновалась, и все сильнее уставала. Складывалось такое впечатление, что еще немного, и она упадет. В конце концов она, скорее всего, была уже близка к своим физическим пределам. Даже если будет подгонять себя, уже не сможет поспевать.

— Мне жаль, но тут нужно много силы. Не против, если замедлимся?

С этими словами я сбавил темп. Так Сакура не посчитает, что создает проблему. Хотя, вероятно, она поняла уловку, но да ладно. Не то чтобы она могла обличить меня. К этому моменту мы потеряли Коенджи из виду. Далеко впереди я едва различал шелест травы и шаги по земле.

— Да уж, а Коенджи полон талантов.

Он обладал блестящим умом и выдающимися физическими способностями, отчего без проблем адаптировался к лесу. Если бы только личностью он был как Хирата, тогда из него вышел бы идеальный сверхчеловек.

— …

Сакура, казалось, смотрела куда-то вдаль. Мне было любопытно, но я не стал спрашивать — мы продолжили наши поиски.

— Было бы здорово оказаться рядом с источником питьевой воды. Или, может, найти какое-нибудь укрытие.

Поскольку делать нечего, я попытался завязать легкий разговор. Если нам удастся завладеть «стоянкой», которая откроет возможность зарабатывать очки, жить будет в разы легче.

— О, ага. Думаю, двух палаток нам не хватит… Но на глаза ничего не попадается.

Сколько бы я ни осматривался, как далеко бы мы не зашли, а ничего похожего на рукотворные объекты на пути не попадалось. Ну, пусть мы и правда зашли довольно далеко, но покрыли лишь один процент острова. Школа, скорее всего, не столь добра, чтобы упростить нам задачу. Пока мы пробирались через дикую местность, впереди показалась тропинка.

— Это тропа?

— Похоже на то.

Посреди леса на необитаемом острове кто-то сделал тропу. Путь не был проложен явно, конечно, но срубленные деревья и вытоптанная земля позволяли ее заметить. Если это заготовила школа, то, быть может, там лежала «стоянка». Мы с Сакурой пошли дальше.

— Вау. Потрясающе!

Вскоре мы наткнулись на огромную дыру в склоне горы — вход в пещеру. На первый взгляд пещера имела природное происхождение, но при ближайшем рассмотрении внутри угадывалось прочное укрепление. Скорее всего, дыра проделана человеческими руками.

— Возможно ли… что это «стоянка»?

— Вполне.

Еще с древних времен пещеры служили превосходным жилищем для людей. На «стоянку» должно указывать одно устройство. Я попытался приблизиться к пещере, чтобы проверить, но увидел выходящего оттуда человека. Я тут же схватил руку Сакуру, потянул ее на себя, и спрятался в тени. Паршивый поступок, но я не понимал текущей ситуации. Надеюсь, она простит меня.

Человек остановился у входа и принялся молча смотреть в направлении юго-запада. Он стоял так минуту или две. Даже обустраиваться не стал. Такое чувство, будто он целенаправленно зашел в пещеру. Еще парень мертвой хваткой держал нечто, похожее на какую-то карточку. А затем из пещеры донесся голос. Запаниковав, я спрятался.

— В пещере таких размеров хватит места для двух палаток, Кацураги-сан. Повезло нам, это точно. Раз, и «стоянка» наша.

Я внимательно слушал и пытался понять ситуацию.

— Повезло? О каком везении ты говоришь? Я заприметил эту пещеру еще до того, как мы сошли с корабля. Мы бы неизбежно наткнулись на это место. И подумай дважды, прежде чем говорить мысли вслух. Мы не знаем, подслушивает ли нас кто-то. Как лидер, я несу ответственность. Убедись, что не допустишь даже малейшей ошибки.

— П-прости. Но что ты имеешь в виду под «до того, как мы сошли с корабля»?

— Прежде чем лайнер пришвартовался к пирсу, он по какой-то причине обогнул остров. Скорее всего, школа сделала это намеренно, чтобы дать ученикам подсказки. С палубы я заметил тропу через лес. Оставалось только пойти к ней по кратчайшему маршруту после высадки.

— Н-но мне казалось, это была обычная возможность насладиться пейзажем.

— Слишком продолжительный круг мы сделали для любования. Кроме того, само объявление было странным.

— Я вообще ничего не заметил, и все же… Кацураги-сан, ты насквозь видишь истинные намерения школы. Потому-то и про пещеру эту узнал. Как и ожидалось от тебя!

— Пойдем дальше, Яхико. Нет смысла задерживаться здесь после завладения «стоянкой». Тропа ведет еще к двум местам, которые я заприметил с корабля. Впереди должно быть некое подобие сооружения.

— А-ага! Если все так и дальше пойдет, у Сакаянаги не будет выбора, кроме как замолчать!

— Будешь смотреть только прямо, и тогда можешь упустить важное из виду.

— Пусть ты так говоришь, но достаточно ведь будет только следить за классом B, разве нет? В смысле, класс D — сборище неудачников. Они дефектные. Учитывая разницу в очках, наверное, можно вообще о них забыть?

Я слышал разговор на похожу тему еще на корабле — класс A не берет в расчет класс D. Они относились к нам как к камешку, попавшему на пути.

— Довольно болтовни. Пойдем, Яхико.

Я прождал, пока окончательно не стихнут их голоса и шаги, затем подождал еще две минуты.

— Они ушли? — прошептала Сакура.

Я выглянул, чтобы проверить, но никого не увидел. Выдохнув, я заметил, как руки потеплели. Должно быть, я все это время удерживал Сакуру из-за паники.

— Прости, Сакура. Сакура?

— Ч-чего?!

Сакура, вроде как, была в порядке, но в то же время словно бы зависла.

— Т-ты в порядке?

— В п-п-п-полном…

Ее лицо покраснела так сильно, что я даже испугался, будто вот-вот из тела повалит пар. Она обессилено опустилась на землю. Видимо, при удержании приложил больше сил, чем думал.

— Ах, ах, ах… Д-думала, прям здесь умру. Сердце остановилось…

Надеюсь, это преувеличение. Когда дыхание нормализовалось, Сакура поправила очки.

— Парни, судя по разговору, из класса A.

Меня беспокоило, с чего они так легко бросили это место. Если никого не оставить наблюдать, «стоянку» можно запросто перехватить. Прождав, пока к Сакуре вернутся силы, мы снова направились к пещере. И зашли без колебаний…

Внутри на стене располагался своего рода терминал с экраном. На нем отображалась надпись «Класс A» и обратный отсчет — семь часов и пятьдесят пять минут. Так вот как выглядит доказательство владения «стоянкой»? Мы ничего не могли сделать, пока таймер не дойдет до нуля.

Вот почему они без задней мысли ушли. Но это была не единственная проблема. Пока право на владение не уйдет к другому классу, класс A будет получать одно бонусное очко каждые восемь часов. Несмотря на потерю тридцати из-за слегшего по состоянию здоровья ученика, они возвращают потерянное назад. Кроме того, тот парень — Кацураги, вроде бы — планировал добраться еще до нескольких мест. Если окажется, что в них еще можно добыть пропитание и воду, смогут ли они увеличить разрыв между классами?

— Он сказал, что приметил кое-что до высадки на остров…

Запомнили топографию острова и воспользовались ею, чтобы найти «стоянку». Великолепно. Похоже, класс A смотрит на мир по-другому. Хотя такие мысли привели к удручающим заключениям.

— А-Аянокоджи-кун. Тот ученик, может ли он… быть лидером?

Она правильно указала. Этот случай оказался фатальной ошибкой. Класс A для получения права на владение пещерой должен использовать ключ-карту. Они совершенно четко обозначили своего лидера. Конечно, он, скорее всего, просто не учитывал, что кто-нибудь из другого класса будет в этот момент наблюдать за ним, и все же допустил неосторожность. Я хотел было обследовать пещеру полностью, но не похоже, что здесь кто-то прятался.

— Ч-ч-что же нам делать? Мы только что выяснили такую невероятную тайну! — произнесла Сакура.

Ее голос выдавал нетерпение, видимо, она с восторгом ждала возможности нанести сильный удар по классу A.

— Я сообщу Хирате позже.

Сакура, казалось, облегченно выдохнула. Ей не хватало коммуникативных навыков, и, взяв на себя эту часть, я помог ей.

Ситуация начала меняться, когда мы вернулись к Хирате и остальным, кто не добился результатов. Трио идиотов, кажется, было в приподнятом настроении, и о чем-то радостно рассказывало Хирате.

— Речка, там речка! Классная такая! И там рядом еще устройство какое-то установлено! Вполне возможно, что это прибор для получения прав владения или про что там нам говорили! Туда десять минут всего идти, поторопимся же!

Похоже, Ике и его группа добились определенного успеха, и он остался на стреме, чтобы другой класс не украл «стоянку».

— Это огромная удача. Если сможем занять речку, наше положение улучшится.

Видимо, с местом для основного лагеря мы определились. Естественно, все зависит от местности и окружения, но, скорее всего, это будет нашим первым шагом вперед.

— Но еще две команды не вернулись. Кто-то должен подождать их, да?

До трех часов дня оставалось совсем немного. Если они не вернуться к назначенному времени, то, вполне возможно, из-за того, что потерялись в лесу.

— Мне жаль, Хирата, но Коенджи тоже пока не придет. Мы разделились.

— А, Коенджи-кун вообще-то приходил чуть ранее, потом ушел плавать.

Выходит, он не потерялся, а просто улизнул. Следовало этого ожидать.

— Разделились? Разве не ты вел команду? — вздохнула Хорикита, когда все начали перемещаться к речке.

— Я же не могу его контролировать. И тебе это известно.

Пытался ли он создать проблемы? Коенджи умчался в быстром темпе, так что он, быть может, был знаком с лесом.

— Понятно. Впрочем, если к его способностям претензий нет, к характеру их найдется уйма.

— С тобой ведь точно также.

— Ты что-то сказал? — проворчала она.

— Н-нет, ничего.

Наш класс изобиловал личностными проблемами, включая меня самого. Бедный Хирата.

— Что? — Хорикита вдруг обернулась и пригвоздила взглядом Сакуру.

— Э?!

— Ты же сейчас на меня пялилась? — спросила Хорикита.

— Н-н-н-ни на кого конкретного я не смотрела!

Сакура, растерявшись, отбежала от нас на некоторое расстояние.

— Не пугай ее. Ты как монстр, Хорикита.

— А я должна позволять ей копошиться в разговорах и искажать их смысл?

— Вот! Такое место мы нашли! Потрясное!

Мы наконец-то пришли к находке Ике. В пещере устройство было встроено в стену, но здесь, у речки, его поставили на валун, который явно оказался там не по естественным причинам. Хирата с ребятами начали разбирать палатки и нужное для лагеря у речки.

— Хорошо. Вода — прекрасно, есть и тень, чтобы уберечься от солнца. Местность ровная. Наверное, идеально место под основной лагерь. Классно, Ике-кун! — произнес Хирата.

— Хе-хе-хе, а то!

В ширину речка была около десяти метров, вода текла медленно. И правда прекрасное место. Его окружали глубокий лес и песок, и все же выглядело оно ухоженным. Сомневаюсь, что это природа постаралась. Скорее всего, наша школа тут все расчистила.

— Итак, как нам показать, что место теперь наше?

Речка была довольно широкой, к тому же еще и довольно протяженной. На первый взгляд плоский участок местности со всех сторон окружали деревья. Настолько удачного участка может больше и не быть, но путь к нему вроде как пролегал вполне природного происхождения. А значит, найти его можно, если следовать вдоль речки. Или ее использование — это привилегия только для тех, кто занял «стоянку»?

С беспокойством я пошел вдоль речки в лес. Хорикита увязалась за мной по непонятной причине.

— Школе, похоже, известно про это место. И, кажется, мы единственные, кто может пользоваться речкой.

На середине пути к одному дереву крепилась табличка. Говорилось, что речка — это «стоянка», и неправомерное использование запрещено. Осмотревшись, мы вернулись к остальным.

— В общем, если собираемся располагать основной лагерь здесь, то остается вопрос, сможем ли здесь обосноваться или нет.

— Мы ведь уже решили! А иначе что еще нам делать?

— Есть и другие варианты. Если займем это место, преимущества очевидны: монополизация речки, получение бонусных очков. Однако это потребует от нас обновления прав каждые восемь часов, а поскольку делать это может только лидер, то возникнет серьезная проблема, если его распознают. Мы не узнаем, будет кто следить или нет.

Нас окружал лес со всех сторон. Мы не сможем заметить шпиона в зарослях.

— Хм-м, значит, справимся, если скроемся от чужих глаз? Можно окружить территорию.

Риски были, но Ике прав. Если выберем это место для основного лагеря, то сбросить нас уже не выйдет. Но, если «стоянку» займет другой класс, то не будет возможности пользоваться речкой. Парни и девушки согласились с Ике. Думаю, Хирата так или иначе согласился бы, но ему, как нейтральной стороне, хотелось подумать о других вариантах.

Право на эксклюзивное владение в самом деле было обоюдоострым лезвием, со своими рисками и вознаграждением. Однако учитывая занявший пещеру класс A, работа сообща ради защиты вполне возможна. Классы B и C, скорее всего, сделают то же самое, тут и без слов понятно. То есть этот риск приемлем.

— Ладно. Теперь вопрос: кто будет лидером?

Важнее права владения был лидер. Ошибка в выборе могла привести к фатальным последствиям. Никто не хотел брать на себя роль с настолько огромной ответственность, а тем временем Кушида попросила всех собраться в круг.

— Я долго думала насчет этого. Должна сказать, что Хирата-сан и Каруизава-сан слишком выделяются, к добру или к худу. Однако пользы от лидера без чувства ответственности нет, правильно? Мне кажется, Хорикита-сан подходит под критерий. Что думаете?

Такое впечатление, будто Хорикита вовсе не ожидала такой рекомендации, хотя выражение ее лица совсем не изменилось. Я задался вопросом, а не самый ли это безопасный выбор из-за ее отчаянного стремления попасть в класс A. Это имеет важное значение. Я спокойно изучал реакции остальных.

— Я согласен с Кушидой-сан. Иными словами, Хорикита-сан, как мне кажется, будет хорошим лидером. Если она сама не против, то было бы неплохо назначить ее. Что скажешь? — произнес Хирата.

Взгляды всех перешли к Хориките, и не похоже, что она собиралась отказаться.

— Ты ж не хочешь, да? Не заставляйте ее. Я могу вместо нее, — выступил вперед Судо, как бы защищая желания Хорикиты.

Однако она невозмутимо приняла решение, словно бы побужденная словами Судо.

— Я поняла. Принимаю предложение.

Лично мне полегчало от того, что лидером не стал Судо или Ике. Хирата сразу пошел к Чабашире-сенсей, чтобы назвать имя Хорикиты. Вскоре он вернулся с картой, и вручил ей. Учитывая вероятность шпионажа, нам всем пришлось коснуться устройства без активации. Так мы спрячем лидера.

— Ладно, проблемки с купанием и питьевой водой решили! Так ведь?! — Глаза Ике ярко засверкали, словно он уже предвкушал сэкономленные очки.

— А? Пить из речки? Ты из ума выжил?

Ике намеревался по полной использовать речку. Однако Шинохара и другие девушки, несогласные с ним, с отвращением глянули на речку.

— Ну, купаться в ней еще куда ни шло, но… пить?

— А что, блин, не так? Нормально же. Вода чистая, — произнес Ике.

— Ну да. Ты-то пить ее можешь, а вот…

Шинохара потянула за рукав Хираты, прося своего чемпиона защитить от скупости Ике.

— Скажи, Хирата-кун, а это точно нормально? Из речки ведь воду не пьют, верно?

Встревоженные девушки собрались вокруг Хираты, чтобы попросить у него совета. Они дружно качали головой, как бы говоря, что идея — отстой.

— Я не думаю, что мы в самом деле можем пить из речки.

Ике, явно раздраженный, был сыт по горло.

— Правда? Просто посмотрите, насколько заманчива эта вода. На ее поток. Это идеальная природная родниковая вода!

Пусть она была незамутненной, не одни девушки колебались. Парни тоже казались неуверенными.

— Какого черта, ребят? Что не так? Нет причин не пользоваться речкой после всех трудностей, через которые нам пришлось пройти, чтобы найти ее.

— Тогда сам попей, в качестве эксперимента.

— Что? Ну, ладно, так и быть…

Находясь под давлением, Ике зачерпнул в ладони воду и выпил.

— Ах! Ух, ледяная. На вкус нормальная! Чертовски хорошая!

— Ой, еще хуже. Нет, быть не может! Я ни за что не стану пить эту воду. Мерзость!

— Да что?! Ты сама сказала мне выпить ее, Шинохара!

— Ни за что! Фу, больше всего ненавижу дикарей вроде тебя, господи!

— Какого черта?

Двое принялись сверлить друг друга взглядами — еще чуть-чуть, и полетят искры.

— Слышалось мне, что от ненависти до любви один шаг. У них оно самое, да?

— Нет… не похоже.

Когда вопрос с туалетом был решен, возникла проблема с питьевой водой. Даже с речкой оставались какие-то непонятки.

— Пока давайте решим, что делать с водой. Ссора нам ни к чему, — произнес Хирата, отчаянно желавший мира.

Проблемы, скорее всего, будут накладываться друг на друга, если отложим решение на потом, но никто не собирался возражать Хирате. Или так я думал, пока в разговор не вмешался один парень:

— Шинохара, отставить жалобы. Нам нужно сотрудничать на этом экзамене.

Это сказал самый проблемный ребенок в классе — Судо, который, как ни странно, спокойным тоном пожурил Шинохару.

— Ой, не смеши меня. Сотрудничать? Забавно слышать это от тебя, Судо-кун.

Шинохара засмеялась, схватившись за живот. Ее колкое замечание вполне закономерно. С самого поступления Судо постоянно создавал проблемы для нашего класса. Он уж никак не мог быть примером готового сотрудничать ученика, хотя это не то же самое, какой выставляла себя Хорикита. Судо, судя по всему, в полной мере это осознавал.

— Я знаю, что причинил классу неприятности. Потому и говорю. Если продолжишь мучать народ своей банальной чушью, лишь сделаешься занозой в… э, ну, ты поняла где.

— Что? Ты так говоришь только потому, что не хочешь тратить очки.

— Никто ни словом об очках не обмолвился. Канджи, ты тоже чуток угомонись. Если кто-то вдруг говорит, будто можно просто пить из речки, ясное дело, что пойдет обратная реакция? Я вот тоже засомневался. Но если вскипятим воду, то это убьет все бактерии, верно? Так почему бы не попробовать?

— Вскипятить? Мы же не на уроке химии, чтобы экспериментировать. Перестань выдвигать необдуманные предложения!

Шинохара была настроена весьма агрессивно по отношению к Судо, словно готовая вступить в схватку с любым, кто с ней не согласен. Хирата снова попытался унять разгоревшийся спор.

— Давайте пока разойдемся. У нас еще есть время. Не обязательно решать вопросы в панике.

Расслабившись, Шинохара умолкла и отступила. Вскоре после Хирата подошел к Чабашире-сенсей и запросил временный туалет. Ике гневно покусывал губы, неспособный унять злость.

— Черт! Да что с этой Шинохарой не так? Она словно и не пытается даже.

Разочарованный, Ике бросил камешек по реке. Тот ударился о водную гладь пять или шесть раз, прежде чем попал на другой берег. Красиво, пусть бросок и вышел случайным. Если бы попробовал кинуть я, то, скорее всего, так хорошо не получилось бы.

— Ты на удивление знаешь толк в вылазках на природу.

— Хм? О, я бы так не сказал. Просто в детстве не раз ходил с родителями в поход. Я отнюдь не против попить речную воду. Видно же, что источник чист.

Ике говорил скорее искренне, а не хвастливо.

— Ну, в таком случае хорошо бы в самом начале рассказать про твой опыт кемпингов, как думаешь? Если бы заранее заполучил доверие людей, все прошло бы более гладко.

Действия должны быть объяснимы. В особенности в делах, которые нельзя изучить беглым взглядом.

— Будь я бойскаутом, тогда да, имел бы право бахвалиться. Но не восхвалять же походы. Да и рассказывать все равно смысла нет.

Он, кажется, впал в уныние после столь суровой критики от девушек. Для Ике, который боялся показаться непривлекательным для женской половины, это было болезненно. Хотя если бы он только изменил подачу, то события бы пошли по иному пути.

Но затем… Ике сказал кое-что ему несвойственное:

— Похоже, все здесь впервые проводят кемпинг. А я думал хоть какой-то опыт у них есть. Наверное, немного неразумно себя повел.

Он осознал, что совершил ошибку. Ике по-настоящему испытал сожаление.

— Прости, но мне нужно подумать, как с этим справиться. Схожу покупаюсь в речке.

Ике встал и повернулся ко мне спиной. Думается мне, пока стоит оставить его в покое. Жара, скорее всего, вскружила ему голову, а поиски места истощили.

— Аянокоджи-кун. Можешь пойти с ним?

— Что? Зачем?

Хорикита стояла рядом. Она заговорила, когда Ике ушел.

— Возможно, его знания окажутся полезными. Он может стать инструментом для класса D. Про природу тоже много чего знает, так что в лесу будет хорошо ориентироваться. А раз Коенджи-кун, в общем-то, бесполезен, классу нужен Ике.

— Ты не думаешь сама убедить его?

— Я? Убедить его? Считаешь, что у меня есть шанс? — произнесла она в замешательства, словно не веря, что я мог попросить о таком.

Пусть она с самодовольством говорила мне разобраться с тем, с чем не могла разобраться сама… в ее словах был смысл. Откровенно говоря, навыки межличностного общения у Хорикиты намного ниже таковых у среднестатистического человека.

— Я полагаюсь на тебя, поскольку знаю, что сама не смогу. Мне рассчитывать на тебя?

— Ну, да, наверное. Ни на какого иного полагаться тебе не приходиться, ведь так?

Я в этой области тоже не очень-то хорош, но так лучше, чем совсем ничего.

— Какое, наверное, это облегчение, когда ты ненадежен и отстающий. Да, Аянокоджи-кун?

Поразительно, как она умудряется столь нагло просить о чем-то с таким высокомерием.

— Я поговорю с ним, но когда — решу сам.

— Ладно. Я сама не уверена, что сейчас лучший для этого момент.

На этом мы и остановились. Я признал и понял, что больше нам нечего сказать друг другу. Интересно, покажет ли эта неделя Хориките, как сложна жизнь затворника? Одна-то она хороша… да только именно, что одна.

В учебе она могла молча гнать вперед, к вершине, не полагаясь ни на кого. Но этот экзамен доказал, что не со всем можно справиться в одиночку. Скорее всего, Хорикита впервые чувствует бессилие. И, скорее всего, потому она положилась на меня так быстро и на раннем этапе. Не имея друзей, тебе не с кем поговорить. Без общения нет сотрудничества или доверия. В такой ситуации академически умная девушка была менее полезна, чем обычный ученик.

— Школа, вероятно, учла и этот момент, — пробормотал я.

Эта неделя проверит пределы Хорикиты Сузуне, а также поместит ее в худшие условия. Школа сделала невозможной жизнь в изоляции.

Неподалеку установили две палатки. Шинохара с девушками решили занять обе. Другими словами, парням придется несладко, поскольку спать надо будет под открытым небом. Большая часть одноклассников, вероятно, ни разу в жизни не проводили ночь в таких условиях. К счастью, было лето — простуду вряд ли подхватим, хотя нас ждут трудные времена.

Укусы комаров в ноги и руки должны рано или поздно надоесть, а с наступлением ночи видимость станет хуже. В траве кишели всевозможные виды насекомых, от которых попросту было мерзко. Будучи городским ребенком, я уже питал отвращение к нынешним условиям, так что лишиться нормального сна на целую неделю казалось невозможным. Тем не менее парни вроде Ике, кто совершенно против траты очков, занялся делом.

Ребята попробовали заменить простыни сорванной травой, а также обсудили возможность срубить ветки. Здорово, что они пытались разобраться. Я же молился, чтобы они не сделали чего-то неразумного. После установки палаток для девушек Хирата, вытирая пот со лба, подошел к нам.

— Прости, можно тебя на минутку, Аянокоджи-кун? У меня есть просьба, — произнес он, казалось, робко и извиняющимся тоном. — Ночью будет страшновато с одним только фонариком. Воспользуемся мы очками или нет, но абсолютно точно нужно обзавестись источником света. Но да, я не могу заставлять тебя, Аянокоджи-кун.

В самом деле, я предпочел бы не проводить ночь без какого-либо дополнительного освещения. А поход в туалет сделается кошмаром. Когда я спросил, что делать, Хирата подумал и ответил:

— Мы могли бы разжечь костер. Я бы хотел, чтобы ты набрал веток.

По-видимому, меня по непонятной причине определили в человека, подходящего для этой задачи.

— Ладно. Я соберу те, что выглядят более-менее.

— Спасибо! А, но одному идти опасно. Думаю, следует попросить кого-нибудь еще пойти с тобой.

Справедливо. Я выдвинулся на поиски партнера. Хорикита стояла совершенно неподвижно, уставившись на небо. Должно быть, она заметила, что я смотрю на нее, поскольку сама подошла.

— Обычно ты несговорчив от слова совсем, но на его просьбу таки согласился, — сказала она.

— Ты вроде тоже меня просила, разве нет? Кроме того, это поможет Хирате. Задача не то, чтобы сложная. Так, собрать хворост.

Некоторые ученики добровольно вызывались для помощи классу. Твое положение в кастовой системе менялось в зависимости от решения брать или не брать инициативу.

— Для человека наподобие Хираты-куна, который вроде как центр класса, полагаться на тебя — жалкое зрелище.

— Настоящие лидеры класса D — Хирата и Каруизава. Никто больше не обладает способностью сплачивать остальных. Ни у кого больше нет нужных навыков.

Хорикита словно серьезно призадумалась. Безусловно, она обладала навыками и компетенцией, чтобы объединить класс. Однако ей не доставало харизмы и лидерских качеств, причем у меня сложилось такое впечатление, будто у нее этих качеств вообще нет. Кушида, наверное, не выносила тех грубых слов, что произносились во вспыхнувшем споре, но она говорила, что сделает все возможное. Даже сейчас она, скорее всего, вкалывала.

— Как насчет побыть помощником Хираты? Для себя, конечно, класс — это так, приятное дополнение.

— Я? Помощник? Больше не шути. Я скорее потанцую с мангустом.

— Потанцуешь с мангустом?

Что бы это выражение не означало, видимо, так она оскорбила Хирату. Нет, не «видимо». Однозначно оскорбила.

— Шучу. Впрочем, если оставить в стороне различия с мангустом, я мало чем могу помочь. Будь у нас четко выверенный враг или цель, тогда да. Кроме того, пока еще непонятно, нужно нам воспользоваться очками или нет, а если и нужно, то сколько выделить под траты.

На этом мы и разошлись. Хорикита ушла в палатку. А мне нужен был близкий по духу партнер, который пойдет со мной. Оглядев парней со свободными руками, я приметил на краю реки Судо, посматривающего на небо. Немногим ранее он помог Ике. Может, человек из него весьма надежный. Наверное, поможет другу в беде.

— Слушай, Судо. Я за хворостом собрался. Хочешь пойти?

— А? Та еще морока должна быть, думаю, откажусь.

Выглядел так, будто вовсе не намеревался помогать. Но поскольку мне никого другого не найти, решил настоять.

— Да нет, мороки не будет. Неподалеку соберу.

— Морока, самая настоящая. Прости, я пойду купаться. — Судо встал, схватил сумку и пошел к воде.

— Ладно. Думаю, тут тупик.

Я увидел Ямаучи рядом с палатками, болтающего с девушками, и решил попробовать снова.

— Слушай, я собираюсь сходить набрать хвороста для костра. Можешь помочь?

— Э, многовато работы должно быть. Знаешь, я ведь помог Канджи найти прикольное место, так? Много сил на это потратили. Мне жаль, но я пас.

— Вот как. Я понял.

Больше мне сказать было нечего. Что же, у меня неприятности. Все возможности отрезаны. Хорикита совсем не в том состоянии, чтобы помочь сейчас, а Кушида запропастилась куда-то с девушками.

— Думаю, придется одному, да?

Ямаучи продолжил радостно общаться с девушками, и не похоже, чтобы он собирался как-то помогать. Когда я уже решился пойти в лес в одиночку, выступила Сакура, которая словно ждала своего шанса.

— Э… Н-нормально, если… я схожу с тобой?

Видимо, она услышала мой разговор.

— Что? О, я очень благодарен, но ты точно уверена? В смысле, выглядишь уставшей. Может, будет лучше тебе отдохнуть?

Сакура уже бродила со мной по лесу. Я не хотел заставлять ее.

— Я в порядке. Кроме того, если останусь здесь, ну… мне будет… немного не по себе.

Она мельком глянула на других девушек. Если Сакура была похожа в этом на меня, то, скорее всего, ей очень тяжело дается общение с людьми.

— Хорошо, пойдем.

Коенджи теперь не с нами, а значит, я могу подстроиться под темп Сакуры.

— Эй!

Когда мы уже направились в лес, Ямаучи окликнул нас и подбежал.

— Я все-таки помогу!

Передумал, видимо.

— Э. Уверен?

— Да брось. В беде ведь друга не оставишь. Да, Сакура?

— Ну… А-ага.

Сакура сбежала за мою спину и кивнула. Она не то, чтобы когда-либо говорила с Ямаучи прежде. Может, для нее это прекрасная возможность подружиться.

Мы решили собрать хворост неподалеку от основного лагеря. После небольшой пешей прогулки мы втроем разбрелись.

— З-знаешь, Аянокоджи. Мне бы хотелось, чтобы это оставалось между нами, — прошептал Ямаучи. Он встал рядом со мной с охапкой хвороста в руках. — Я думаю… признаться Сакуре.

— Что?

— Ну типа тебе не кажется, что Кушида-чан же вне моей лиги? И навыки общения у нее на запредельном уровне. Кажется, нужно убрать с нее приоритетную цель. Сакура по сравнению с Кушидой-чан не так хорошо ладит с людьми, или, ну там, не знает, как поступать с парнями, понимаешь? Если быть совсем честным, то я задумался, как далеко смогу зайти в этой поездке. Она вполне может влюбиться в нежного и заботливого паренька. Дойти хотя бы до поцелуя, да. Ага, серьезно. Сакура неплохой выбор. Нет, Сакура замечательный выбор.

— Замечательный? Ты раньше на Сакуру не обращал внимания. Не слишком внезапная перемена?

— Не, братан. Я типа сожалею, что не увидел в ней этого раньше, понял? Она вся такая невзрачная, поэтому в начале мой взгляд не зацепился за нее, но какая же чертовски милая девушка. И айдол еще, к тому же? Плюс, потрясные сиськи. Даже в джерси видны. Тут любой заметит.

Он начал потирать руки и хихикать.

По-видимому, это объясняло внезапный порыв помочь. Сакура была его запасным планом после отказа от любимой Кушиды. Сложно представить, что Сакура будет рада это услышать. Надеюсь, Ямаучи полюбит ее по-настоящему.

— Так вот, подсоби, пожалуйста. Оставь меня с Сакурой наедине ненадолго, например.

— Не думаю, что это будет считаться за помощь…

— Что? Погодь, ты тоже по Сакуре сохнешь? Ну да, сиськи-то у нее что надо!

Почему парни смотрят на вещи так легкомысленно и гадко? Не то чтобы я не понимал его желаний. Женская грудь привлекательна, к тому же есть биологическое объяснение тяготения к ней мужчин. Я был бы не против помочь. Но Сакура не Кушида. Она не привыкла иметь дело с парнями. Одно дело, когда он хотел бы просто подружиться, но я не могу оставить ее наедине с человеком, который так и норовит залезть к ней под юбку. Кроме того, если Ямаучи разойдется, Сакура не знает, как противостоять.

— Пока забудь об этом. Помогу, когда узнаешь Сакуру получше. А еще мне хотелось бы вернуться и разжечь костер, пока еще не стемнело. Ладно?

Ямаучи понурил плечи, но настрой вернулся сразу.

— Боже, совсем не догоняешь. Ну, хорошо. У тебя в любом случае есть Хорикита, Аянокоджи. Уж переживать тебе не за что, да?

С каких пор у меня есть Хорикита?

— Давай, собирай ветки. Я пошел.

С этими словами он пихнул набранный хворост мне. Я обронил несколько веток: те покатились по земле. Откровенно говоря, мне все еще было немного жаль Сакуру. Наверное, она уже устала от времяпрепровождения со мной после похода и нашей нынешней отлучки, но вслух об этом не говорила — такой она человек. Похоже, Сакура с настороженностью отнеслась к нам обоим, пока мы работали молча.

— Этого хватит? Нормально, вроде как, собрали, — произнес Ямаучи.

И правда, набранного хвороста достаточно для целого дня. Мы закончили и пошли в сторону лагеря.

— Сакура, слушай-слушай. Тебе помочь? Тяжеловато должно быть для девушки. Надорвешься так.

Ямаучи, видимо, с самого начала планировал спросить об этом, хотя она несла лишь половину от того, что набрал я. Вероятно, хотел произвести впечатление заботливого парня. Мне стало интересно, не будет ли доброта Ямаучи выделяться, особенно на фоне меня.

— В-все нормально… А вот Аянокоджи-кун несет много. Мне бы хотелось, чтобы ты помог ему.

— О-о-о-ох! Сакура, как же ты добрая! Аянокоджи, ты чего так жадно набрал столько? Давай возьму половину.

Он забрал у меня примерно половину от того, что чуть ранее пихнул мне сам. Несмотря на отказ Сакуры, похоже, это была часть стратегии победы за счет ее доброты. Ямаучи, довольный на вид, шел в приподнятом настроении. И вдруг на пути нам кое-что встретилось.

Одинокая девушка сидела, облокотившись о большое дерево. Она не из класса D. Заметив нас, она подняла взгляд, затем быстро отвернулась. Девушка была из другого класса, а значит, ничего плохого не будет, если оставим ее. Однако ее состояние говорило о совсем не тривиальном положении.

На ее щеке виднелся красный, опухший синяк. Кто-то ударил девушку, и довольно сильно. Когда Ямаучи собрался пройти мимо, я дернул его за плечо.

[[image:/storage/reader-images/8386573c92e737e41da5a6252f8381d47eade03e.webp]]

— Что?

— О, э… прости. Случайно вышло.

Я собирался сказать о ней, но он наконец-то заметил девушку.

— Эй. Что у тебя? Ты в порядке? — окликнул ее Ямаучи.

— Просто оставьте меня. Пустяк.

— Как-то не выглядит на пустяк. Кто это сделал с тобой? Мне позвать учителя?

Судя по отечности, ей приходилось терпеть сильную боль.

— Да так, в классе поспорили. Волноваться не нужно, — самоуничижительно усмехнулась она.

Говорила она низким тоном и ровным голосом, но о нормальном самочувствии речи быть не могло. Казалось, девушка дрожала.

— Ну, что дальше делать будешь? Мы же не можем просто оставить тебя здесь.

Это не школьная территория. Нас со всех сторон окружали джунгли. В течение нескольких часов солнце начнет заходить за горизонт. Если она останется в ночи здесь одна, ситуация может стать бедственной.

— Мы из класса D. Почему бы тебе не пойти в наш основной лагерь?

Ямаучи повернулся ко мне и Сакуре для подтверждения. Мы согласно кивнули.

— А? Что ты такое говоришь? Ни за что.

— Разве помогать другим в беде не в порядке вещей?

Она словно не желала даже слушать. Отвернулась и умолкла. В таких ситуациях было бы довольно легко оставить ее, но мы не могли так поступить с раненной девушкой.

— Я из класса C. То есть ваш враг. Понимаете, надеюсь?

Все еще не причина не помогать.

— Но мы же не можем оставить тебя.

Мы с Сакурой кивнули. Но не похоже, что девушка собиралась двигаться. Мы учились в одной школе, поэтому вполне естественно помогать друг другу. А вот правильно ли так поступать во время специального экзамена — совершенно другой вопрос.

— Мы не можем оставить тебя, поэтому будем рядом, пока ты не наберешься сил идти.

Ямаучи набрался решимости. Теперь придется ждать. Девушка не хотела говорить с ними. Думала, наверное, что мы собираемся ее надуть.

— Кроме того, в лесу душно. А еще очень и очень жарко. Сакура, тебе же жарко, скажи?

— Ну, на самом деле… терпимо.

Скучно, должно быть, просто ждать, а вот для Ямаучи это воплощение мечты. Он мог проводить время с Сакурой до тех пор, пока другая девушка не капитулирует. Ямаучи провел его с пользой, забрасывая девушек всевозможными вопросами. Примерно через десять минут пострадавшая потеряла терпение.

— Какие же вы тупые. Логики в ваших действиях вообще нет. Вы не думаете о собственном классе.

— Ну, просто мы не можем оставить девушку с проблемой одну.

Ямаучи поднял большой палец вверх. Мнение Сакуры о нем, скорее всего, улучшилось, хотя она и не обратила внимания на его усилия. Сейчас она просто смотрела на лес и небо. Для застенчивой девушки вроде нее наша неожиданная ситуация, вероятно, была некомфортна.

— А вы точно уверены? Говорить мне, где находится ваш лагерь и уж тем более вести меня туда?

— Э? А что в этом такого?

Ямаучи не понял, что она подразумевает.

— Поверить не могу, насколько ты тупой! Это просто невероятно, — сказала ошарашенная девушка.

Зная местоположение чьего-то лагеря, можно разузнать их стратегию и план действий во время экзамена. В случае класса D объявление о местоположении нашего лагеря может дорого нам обойтись.

— Не беспокойся. Не думаю, что это станет проблемой, — все же сказал я.

— Вот-вот. Ага, это не должно вызвать проблем. Меня зовут Ямаучи Харуки. Приятно познакомиться!

— Ну, видимо, ты хороший парень. Только вот идиот, — сказала девушка, выглядя ошарашенной внезапным приветствием Ямаучи. — Я… Ибуки, — сказала она чистым голосом.

Она слегка притронулась к своей покрасневшей, опухшей щеке. Выглядит болезненно. Говоря, она не смотрела нам в глаза. Возможно, она не очень хороша в общении. Я заметил немного грязи под ногтями Ибуки. И если присмотреться, то в земле на том месте, где она сидела, есть следы.

— Хрена, так девушки, типа, дают друг другу пощечины, когда дерутся?

— Не твое дело. Отстань от меня.

Несмотря на ее слова, мы не могли сделать этого, учитывая ее очевидную боль. Казалось, что девушка справляется с болью, но время от времени ее лицо немного кривилось, когда она притрагивалась к щеке. Ибуки перекинула сумку через плечо, ей явно было тяжело. Увидев это, в глазах Ямаучи зажегся огонек.

— Ну давай я хотя бы понесу твою сумку. А? А?

Ямаучи хотел продемонстрировать Сакуре свое мужество любыми возможными способами, и поэтому снова всучил мне свои ветки.

Как по-джентльменски.

— Не нужно. Э… Эй, я сказала не нужно. Прекрати!

Она наотрез отказалась позволять Ямаучи нести ее сумку, видимо, потому что не хотела полагаться на нас. Она отпустила сумку, после чего та упала и ударилась о корень дерева с глухим стуком. Атмосфера стала еще более неловкой, когда Ямаучи резко извинился.

— П-прости. Я не хотел ничего плохого. Прошу прощения.

— Все в порядке. Я просто все еще не доверяю вам, ребят. Понятно?

Ибуки, более не имевшая что сказать, замолчала. Ямаучи сдался и начал идти. Если уж он в итоге не будет нести сумку, то мог бы понести эти ветки. Они изрядно истыкали меня на обратном пути в лагерь.

Мы собрали ветки и вернулись в лагерь. Так как Ибуки из другого класса, она не хотела создавать лишних проблем, а посему села в сторонке. Для нее было бы невозможно вписаться в наш класс, поэтому ее честность пришлась нам по душе. Если она останется у нас на виду, то, скорее всего, ничего не натворит.

К сожалению, Хираты здесь не было. А это значит, что мы с Ямаучи и Сакурой должны разжечь костер. Мы не сможем разжечь его в темноте, так что нужно спешить.

— Положитесь на меня. Я покажу вам простой способ.

Ямаучи достал спичечный коробок, полученный от Хираты, и сел на корточки, а затем начал складывать ветки. Он взял одну спичку и резко провел ее кончиком по терке. Мы услышали, как он повторил это несколько раз, но спичка так и не зажглась.

— Черт, а это сложно…

Сакура стояла рядом с ним и наблюдала. Ямаучи пытался казаться крутым, но для кого-то не привыкшего пользоваться спичками это, скорее всего, было непросто. Тем не менее, он продолжал пытаться зажечь спичку снова и снова, пока она внезапно не зажглась.

— О, во, наконец-то! Получилось!

Наконец-то. Паникуя, Ямаучи поднес спичку к связке палочек. Но из них пошел лишь небольшой дым, и после очень долгого ожидания огня так и не появилось.

— Э?

— Может, нам нужно аккуратно дать огню переброситься на сами ветки? Иначе это выглядит невозможным.

— Хорошо, попробую это в следующий раз. А, блин, эта тоже не сработала. Эти спички, что ли, бракованные?

С такими трудностями зажечь лишь одну спичку мы начали гадать, сможем ли мы разжечь костер в принципе. Ямаучи, становившийся все более раздраженным, начал проводить спичками по терке с большей силой. В результате он сломал несколько из них.

— Если он продолжит лажать, то у нас возникнут проблемы.

Три сломанные спички лежали у ног Ямаучи. Он попытался вернуть самообладание.

— Да нормально, не волнуйся. Все будет в порядке. У нас есть еще.

Он открыл коробок и показал его мне. Он выглядел легким, но в нем было около двадцати с лишним спичек. Однако такими темпами они могут закончиться еще до конца недели.

— Ладно! В этот раз я точно смогу!

Он аккуратно зажег спичку и медленно поднес ее к ветке. И хотя казалось, что огонь старался изо всех сил, вопреки нашим желаниям больше он не становился. В итоге ветка лишь немного потлела, отчего пошло еще больше дыма.

— Какого черта?! Что я делаю не так? Пойду спрошу у учителя.

Ямаучи хотел покрасоваться перед Сакурой, но в итоге сдался. Он начал отчаянно искать Чабаширу-сенсей. Очевидно, ему стоило все продумать, прежде чем браться за это. Я сел на корточки и потыкал ветки.

— Почему огонь не разжигается?

Сакура села на корточки рядом со мной, смотря на сожженные ветки озадаченным взглядом.

— Я думал, что раз они из дерева, то они с легкостью загорятся, но, кажется, огонь слабее, чем я себе представлял изначально, — сказал я.

По всей видимости, она не поняла, что я имел в виду, поэтому она слегка наклонила голову, немного озадаченная.

— Ну, когда ты видишь костры в кино, обычно в них находятся большие ветки, так? Потому я их и собрал. Но, может, огонь нельзя разжечь с помощью больших веток?

Я разделил ветки, отломал тоненькую и показал ей.

— Мне кажется, что в следующий раз мы должны воспользоваться ветками такого размера. К тому же тут много сырых веток.

Пытаться разжечь костер с помощью сырых веток — явный признак дилетанта. Воспользуйся Ямаучи хоть десятками спичек — скорее всего, огонь бы не распространился.

— Придется немного потрудиться, но мне кажется, что нам нужно вернуться в лес за сухими тонкими ветками и легко горящими листьями.

— Э? Что вы там делаете?

Ике, отправившийся купаться, вернулся как раз посреди нашего метода проб и ошибок.

— Пытаемся разжечь костер. Вот только все идет не так уж и хорошо. У нас возникли трудности.

— Костер? Погоди, эти толстые ветки не загорятся. Начинать нужно с маленьких веток, понятно? Ветки, которые вы принесли, слишком большие. К тому же несколько из них еще и сырые. Так не покатит!

— А, но, Аянокоджи-кун…

Я прервал Сакуру, когда она попыталась оправдать меня.

— Вот как? Если ты не против, можешь рассказать, что нам делать?

— Боже, кажись, у меня нет выбора, а? Ладно, время для небольшой лекции. Подождите секунду, я схожу соберу кое-что в округе.

Ике оставил свою сумку для плавок и ушел в лес. Вернулся он достаточно скоро. Он собрал несколько веток разного размера, от тонких до средних. Также он собрал немного мертвых листьев.

— Я собрал несколько хороших веток. Думаю, с ними мы сможем разжечь костер.

И вот, подобрав оставленный Ямаучи коробок, он быстро поджег мертвые листья. Когда листья разгорелись, он начал подкидывать небольшие палочки. Затем, внимательно наблюдая за огнем, постепенно подкидывал палки потолще. В мгновение ока пламя разрослось до размеров самого что ни на есть костра.

— Ну вот и все.

— Поразительно. Я правда впечатлен. Вот тебе и человек с настоящим опытом походов.

— Это просто основы. Ну, разжигание костров. Тут нужно лишь понять, как это делать.

Так как лишь несколько учеников класса D обладают подобным опытом, Ике стал ключом к нашему успеху.

— А, черт возьми! Учитель мне нихрена не сказал. Нифига! Эй, а как это вы разожгли костер?!

Вернувшийся Ямагучи был поражен настолько прекрасным костром. Скорее всего, он был раздражен тем, что не смог покрасоваться, так как начал жаловаться. Я решил оставить вопросы о костре на Ике и Ямаучи и ушел.

— Э-эй, Аянокоджи-кун… Ты же обо всем догадался, так ведь? — спросила Сакура.

— Я не знал, был ли я прав, так что это не имеет значения. Кроме того, взрастить Ике и продемонстрировать его полезность принесет классу куда больше пользы.

Возможно, я несу чепуху, однако я просто сказал то, что думаю. Сакура взглянула на меня так, словно оказалась тронута моими словами. По какой-то глупой причине я смутился.

— Прости. Я немного устал, так что пойду отдохну. Спасибо, Сакура.

Я отошел на небольшое расстояние от лагеря. Чабашира-сенсей, ставившая неподалеку личную палатку, уставилась в моем направлении. Я притворился, что не заметил этого.

По наступлению пяти часов Кушида и ее группа вернулись. Хирата, по всей видимости, присоединился к ним. Так как вернулись центральные фигуры нашего класса, почти половина учеников начала собираться вместе. По всей видимости, они уходили на поиски еды и явно преуспели. Издалека я увидел небольшие плоды, типа клубники и, возможно, томатов. Также они принесли виноград и киви.

— Это… Интересно, а это можно есть? Просто, это похоже на фрукты, но…

Ученики не казались уверенными.

— Даже так, мне очень хочется пить… и есть.

— Мне тоже хочется пить…

Когда наступил вечер, вполне ожидаемо, ученики начали говорить подобные вещи. И я был среди них. Время ужина подходило все ближе, а наши проблемы с едой и водой становились более насущными.

— О, это же голубика! Это ты их нашла, Кикё-чан? Это невероятно!

Ике подошел к ним и начал рассматривать ягоды, говоря нам что есть что.

— Канджи-кун, ты знаешь, что это?

— Да. Это ягода, голубика. Я ел их, когда ходил в горы. Как понимаете, по виду и по вкусу они напоминают чернику. Это акебия пятерная. Она сладкая и вкусная. Да уж, это навевает воспоминания.

Он был искренен и не пытался выглядеть крутым. Все смотрели на Ике с интересом, когда тот улыбнулся, наслаждаясь ностальгическим фруктом. Шинохара бомбардировала Ике вопросами, а он отвечал ей прямо.

— А. Попробуем. А это лучше, чем я думала.

Несмотря на бесчисленные розни, по крайней мере сейчас мы действовали сплоченно. И факт того, что мы нашли еду, даже если и немного, стал для нас облегчением.

— Похоже, ты смог разжечь костер. Спасибо, Аянокоджи-кун.

— Ты должна благодарить Ике, а не меня.

Дым клубился достаточно сильно, чтобы с его помощью можно было сделать дымовой сигнал.

— Если вы видите дым, то можете найти лагерь, даже если потеряетесь, так? — объяснил Ике.

— Да, поэтому мы и смогли так быстро вернуться в лагерь. Все благодаря тебе, Канджи-кун!

Однако это также означает, что мы рискуем быть обнаруженными другими классами. Кушида и еще несколько человек осознали это и понимающе кивнули. Я мог подумать, что такое количество внимания и уважения вскружило бы Ике голову, но он не ждал похвалы от Кушиды. Вместо этого, он взглянул на Шинохару.

— Эй, Шинохара. Я тут подумал над тем, как вел себя сегодня, о туалете и о том, насколько я был упрям. Я просто хотел сохранить очки, прости.

— П-почему ты вдруг извиняешься передо мной?

— Просто я вспомнил первый раз, когда отправился в поход. Туалет был ужасен, и, конечно же, там повсюду ползали жуки. Практически все было грязным. Помню, как я пошел к родителям, жаловался, насколько сильно ненавижу ходить в туалет, и сказал, что хочу домой. Уверен, для девушек все еще хуже…

Ике поразителен, он взял ситуацию в свои руки и спокойно со всем разобрался. У него большой потенциал, в отличие от такого обычного человека, как я. Сказать то, что сказал он, определенно требует мужества. Мужество и извинение пришли не сразу, но Шинохара также ответила извинением.

— Я… тоже прошу прощения за произошедшее. За то, что сказала, что не могу пить из реки. Думаю, я погорячилась. Мы не сможем сохранить очки, если не научимся приспосабливаться.

Несмотря на то, что никто из них не смотрел другому в глаза, кажется, они помирились. Возможно, класс D все-таки сможет сохранить очки. Другие ученики, судя по всему, восприняли это, как хороший знак. Хирата, полный решимости не упускать этой возможности, поднял руку и привлек внимание всех вокруг.

— Ребят, у меня есть объявление. Этот специальный экзамен впервой для нас всех. Я понимаю, что вы сбиты с толку и что у каждого свой взгляд на вещи, поэтому вполне естественно, что у нас будут некоторые разногласия. Однако я хочу, чтобы мы все двигались вперед и верили друг в друга до самого конца без какой-либо паники.

Хирата сказал это отчетливо. Собравшись с мыслями, он продолжил.

— В конце концов каждый здесь хочет закончить хотя бы с одним очком, верно? Поэтому я попробовал подсчитать число, к которому мы можем стремиться. К концу этого экзамена мы можем сохранить минимум сто двадцать очков. Вот за что будет сражаться класс D.

— Другими словами, ты планируешь использовать сто восемьдесят очков? Не уверен, что могу согласиться, Хирата.

Юкимура уставился так, словно использовать больше половины наших очков — это непростительное преступление. Хирата, почувствовав потенциальную опасность, положил на землю руководство и начал объяснять.

— Мне бы хотелось, чтобы ты выслушал меня полностью. Во-первых, давай предположим, что мы будем тратить очки на всю еду. Если мы будем пытаться тратить минимально возможное количество, то это значит, что мы будем брать комплекты с едой и минеральной водой.

По отдельности еда и питьевая вода стоят по шесть очков каждая, но в комплекте они стоят лишь десять очков. Десять очков за еду дважды в день суммируются в ежедневную потерю двадцати очков. Если мы возьмем один комплект на сегодняшний вечер и один на последний день экзамена, то в сумме мы получаем двенадцать приемов пищи. Это равняется ста двадцати очкам. Если мы сможем продержаться последний день без еды, то в итоге получим сто десять очков. И если добавим к этому двадцать очков, которые потратили на временный туалет, а также цену за две палатки для парней, что также равняется двадцати очкам, то в итоге получаем сто пятьдесят очков. Оставшиеся тридцать очков, скорее всего, распределены под различные мелочи, которые нам могут понадобиться, поднимая общую сумму до ста восьмидесяти очков. Все молча слушали объяснение Хираты.

— Я понимаю, что услышав, что у нас останется сто двадцать очков, вы, возможно, подумали, что этого недостаточно. Однако мы слишком сильно зацикливаемся на этих трехстах очках. Если вы взглянете на результаты промежуточного и итогового экзаменов, то, думаю, вы с легкостью поймете причину.

Мы получили дополнительные очки перед каникулами. Даже класс A, который считается превосходящим наш, получил не более сотни очков. Сто двадцать очков определенно нельзя назвать маленькой суммой. Вдобавок к этому, так как мы можем заработать очки каждый раз, когда занимаем «стоянку», то вполне можем остаться и с большим числом очков, чем сто двадцать.

— Кроме того, я говорю о нашем нижнем пределе очков. Если мы сможем найти достаточно еды и воды, чтобы продержаться день, то внесем изменения в наши расчеты и сохраним целых двадцать очков. Если мы сможем найти питьевой воды на неделю, то сохраним более пятидесяти очков.

Говоря это, Хирата смотрел на реку. Ее ценность сразу же возросла в наших глазах.

— Вот как… То есть, если сможем потерпеть, то даже одно лишь это может оказать огромное влияние...

Кто угодно мог додуматься до этого, но тон Хираты и то, как он это объяснил, заставили всех задуматься. Его речь была безупречна. Сначала он сказал нам о нижнем пределе, а затем объяснил, что можем закончить с почти что двумя сотнями очков. Таким образом он успешно замотивировал всех стремиться выше. Если приложим к этому все силы, то сможем сохранить много очков. Более того, мы даже можем увеличить то количество очков, что у нас есть.

— Это же отлично, да, Хирата? Мы можем получить как минимум сто двадцать очков. Если постараемся, то сможем даже заработать дополнительные очки, верно? Тогда нам определенно стоит попробовать!

Ике, кто ранее был самым несогласным, закричал, соглашаясь. Оба Судо и Ямаучи выглядели так, словно они согласились из-за отсутствия какого-либо другого выбора. Юкимура все еще, казалось, не хотел соглашаться, но вид того, как Ике присоединился к Хирате, заставил его передумать.

— А, это напомнило мне кое-о-чем, Хирата. Я хотел кое-что проверить, — сказал я.

Так как Ямаучи забыл сообщить об Ибуки, у меня не было выбора. Однако наши одноклассники продолжили взволнованно обсуждать план действий, и мне не выдалось шанса втиснуться в разговор.

— Ну, такова уж судьба популярного человека. Что ж, не буду мешать.

Я подошел к Ибуки, наблюдавшей за нами со стороны.

— Прости. Можешь подождать еще немного? Я поговорю с ним насчет тебя.

— Не стоит утруждаться. Скорее всего, я буду лишь мешаться.

Выглядя раздраженной, Ибуки вырвала пучок травы.

— В конце концов они все равно выгонят меня. Или я ошибаюсь?

— Не знаю. Хирата невероятно хороший парень.

Я не мог представить себе такого, чтобы Хирата выгнал ее, узнав об обстоятельствах.

— А, я так и не представился. Меня зовут Аянокоджи.

— Должна ли я тогда представиться еще раз?

— Нет, ты Ибуки из класса C. Я помню.

Мы сидели лицом друг к другу, но Ибуки не смотрела мне в глаза.

— На будущее, не могли бы все, кто не имеет ничего против питья воды из реки, поднять руку? — спросил Ике.

Тема обсуждения сменилась на следующую, оставив Ибуки и класс C позади. Ике никого не заставлял пить из реки, но он хотел узнать мнение ребят. Конечно, он проявил инициативу и поднял руку, поддерживая эту идею. Почти половина ребят подняли руки в очевидном согласии. Шинохара выглядела немного растерянной, но Ике мягко сказал ей, что ей не нужно заставлять себя.

— Я-я хочу постараться на полную, но… мне немного страшновато.

— Если это из-за того, что Судо сказал насчет кипячения воды, то все не настолько плохо. Если ты боишься пить воду сразу, как насчет того, чтобы сначала ее пробовали мы?

Еще несколько учеников согласились. Постепенно идея, ранее так резко отвергнутая, приближалась к тому, чтобы ее приняли. Шинохара все еще выглядела напуганной, но подняла руку.

— Я не знаю, смогу ли я ее пить, но… я готова принять это испытание.

— Согласен. Если первый попробовавший эту воду сможет ее выпить, то все должно быть в порядке.

Другие ученики, по всей видимости, были согласными с этим, и затем Кушида, последовав примеру, также подняла руку. Возможно, она пытается повлиять на группу? Вскоре руку подняли все, за исключением Хорикиты и меня. Все уставились на нас, и мы также медленно подняли руки. Однако ребятам все еще было довольно сложно начать пить из реки. Поэтому мы решили купить немного воды, чтобы у нас был запас на всякий случай.

— У меня есть просьба, Ике-кун. Я хочу, чтобы отныне ты помогал мне своими талантами. Кажется, ты здесь единственный с опытом в походах. Ты поможешь мне? — спросил Хирата.

— Н-ну, раз уж ты просишь, то придется мне посодействовать.

— Спасибо!

Хирата чуть ли не запрыгал от радости, услышав краткий ответ Ике. Шинохара, ранее проявлявшая больше всего недовольства, не высказала никаких возражений. Хирата начал собирать мнения насчет еды.

— Ну, скоро стемнеет, так что все, что мы можем сделать сейчас, это купить еду. Однако прошу вас немного подумать насчет следующих дней. В округе может находиться что-нибудь съедобное, поэтому мне бы хотелось осмотреть местность.

— Что ты имеешь в виду под «округой»? Ты про другие места, кроме того, где Кушида-сан и остальные нашли плоды?

— Да. Река. Было бы отлично, если бы мы смогли поймать и поесть рыбы. По всей видимости, здесь весьма много пресноводной рыбы. Мы смогли бы в какой-то степени уменьшить траты очков. Да и ловить рыбу и жарить ее на костре звучит очень вкусно.

— Ну, откладывая в сторону то, будет она вкусной или нет, как ты собираешься ее ловить?

— Я нырну под воду. Правда, я никогда этого не делал.

Ике задвигал руками так, будто он плавает, но, вероятно, будет непросто поймать рыбу, ныряя под воду.

— Хотя ловить рыбу голыми руками звучит невозможным, для этого есть множество инструментов, — сказал Хирата, указав на текст в руководстве.

— Удочки.

И там есть из чего выбирать.

— Одно очко за удочку с наживкой и два за удочку с приманкой.

Потраченные на них очки будет довольно просто вернуть. Это серьезно сыграет нам на руку, если сможем раздобыть еды на пару дней, потратив лишь одно очко. И даже если все-таки ничего не поймаем, эта цена настолько мизерна, что в итоге практически ничего не потеряем. Возражений не было.

— Ну, тогда решено. Давайте возьмем себе удочку и половим рыбу! Конечно, мы возьмем ту, что подешевле.

И вот так мы решили наловить рыбы из реки и собрать ягоды в лесу. Если преуспеем, то решим, покупать ли нам комплект кухонной утвари за дополнительные пять очков или нет. Также мы решили потратить еще двадцать очков, чтобы установить один душ. Мы ожидали возражения, но наше здоровье может ухудшиться, если будем пользоваться одной холодной водой. Однако парням разрешили принимать душ только посреди ночи. Все девушки, казалось, согласились пить воду из реки. И вот после окончательного убеждения несогласных решение было принято.

— Кстати говоря… Та девушка, Ибуки-сан из класса C? Я уже видела ее.

Девушка по имени Сато, наконец-то заметившая незваного гостя, глядела на Ибуки с подозрением. Ибуки продолжала молча сидеть в стороне. Похоже, мне не придется лично поднимать эту тему.

— Ну, кажись, в ее классе произошли какие-то проблемы…

Ямаучи, немного взволнованный, объяснил, почему Ибуки оказалась вдали от своих одноклассников.

— Вот как. Твое суждение было верным. Мы не можем просто оставить ее.

— Но, Хирата-кун… А разве она не может быть шпионом? Просто, если она найдет лидера… — спросил Ямаучи, подняв руки над головой, чтобы привлечь внимание.

— А ведь точно. Думаю, такое возможно. Я проверю. Возражений нет, Ямаучи-кун? Аянокоджи-кун?

Хирата направился к Ибуки. Он не упомянул Сакуру из-за своей учтивости? Сакура, казалось, была рада, что ее не заметили.

— У тебя есть минутка, Ибуки-сан? Я бы хотел поговорить с тобой, — сказал Хирата.

— Я, наверное, только мешаю. Вы уже достаточно позаботились обо мне.

Она резко встала, словно хотела убежать.

— Подожди минуту. Я хотел узнать, что произошло. Я хочу помочь.

Она остановилась, услышав слова Хираты. Увидев ее опухшее лицо, Хирата, скорее всего, заключил, что проблема не из простых.

— Ничего не изменится, если я останусь. Я не хочу тратить время впустую, просто сидя на месте.

— Это экзамен, так что некоторые ученики наверняка будут сомневаться в тебе. Вот только ты ранена. Я не хочу гнать тебя отсюда, если ты не можешь вернуться в собственный класс. Думаю, Ямаучи-кун привел тебя сюда именно поэтому. Так что расскажи мне о своей ситуации.

— Это не то, о чем я могу рассказывать просто так. Кроме того, я слышала все ваши планы. Вы же не хотите, чтобы кто-то посторонний разузнал о ваших планах еще больше?

Ибуки собралась уходить, но Хирата остановил ее.

— Будь ты шпионом, то не хотела бы, что бы тебя выгнали, так ведь? Или я не прав?

— Хватит. Я просто ищу место для сна.

Как я и ожидал, она не собирается возвращаться в класс C. Солнце начало заходить, и вскоре наступит ночь.

— Это безумие, давать девушке спать одной в лесу.

— Даже если это и безумие, у меня нет выбора. Ты ничего не получишь, помогая мне.

— Дело не в том, получим мы что-то с этого или потеряем. Мы просто не можем оставить кого-то в беде. Мы все так считаем.

Выражение ее лица стало мягче, и она без колебаний повернулась к нам. Казалось, Ибуки поверила Хирате, и это придало ей уверенности.

— Я подралась с мальчиком из моего класса. Он ударил и выгнал меня. Вот и все.

— Это ужасно. Ну, поднять руку на девушку.

Я также не ожидал подобного. Я думал, что она наверняка подралась с другой девушкой.

— Я больше не буду говорить по этой теме. Я все равно не ожидала, что вы примете меня и дадите укрытие. Увидимся.

— Подожди. Я понимаю, что у тебя серьезные проблемы. Пожалуйста, дай мне немного времени. Если ты сможешь подождать, то я могу рассказать остальным ученикам о твоей ситуации и узнать, можем ли мы найти тебе место. Аянокоджи-кун, можешь присмотреть за Ибуки-сан? Я пойду поговорю с ребятами.

Хирата оставил нас и вернулся к группе. Мне стало немного интересно, оставил ли Хирата меня с ней потому, что доверяет мне больше, чем Ямаучи?

— Он очень добрый парень, да? — спросила Ибуки.

— Думаю, здесь все более менее такие. А в твоем классе нет таких людей?

— Ни одного… В классе С нет подобных людей.

Ибуки села, поджав колени к груди, и опустила голову. Благодаря способности Хираты убеждать, класс D согласился присмотреть за Ибуки. И хотя некоторые ученики выступали сильно против этого, каждый раз, когда класс C будет проводить перекличку, они будут терять очки. Как только ребята увидели в этом хорошую возможность, они наконец-то оказались убеждены. Намерения Хираты были чисты, но то же самое нельзя сказать об остальных. Ухватиться за этот шанс их мотивировал стимул от потенциального профита.

Только вот сохранение эксклюзивного владения этим местом было невероятно деликатным делом. Мы объяснили это Ибуки, и она пообещала не подходить к терминалу. Если кто-то узнает, что Хорикита является лидером, то мы понесем огромный ущерб. После этого мы решили купить необходимые на сегодня комплекты еды и воды, а также палатки для парней. Благодаря Хирате и Ике установка палаток прошла гладко. Незадолго до захода солнца мы закончили приготовления, и ученики приступили к еде.

— Эй, Ибуки-сан. Вот, поешь.

Кушида подошла к Ибуки, молча сидевшей в одиночестве неподалеку от остальных. Кушида предложила ей один из комплектов еды и бутылку воды.

— Что? Почему ты даешь мне это?

— Ну, ты, наверное, голодна, так ведь?

— Еда предоставляется, основываясь на количестве человек в классе. У вас не должно быть лишних комплектов.

— Да. Но не волнуйся, мы решили разделить еду между нашей группой.

Неподалеку четыре человека из группы Кушиды помахали и улыбнулись Ибуки. Другими словами, четыре человека разделили между собой три порции еды и воды, а оставшуюся порцию отдали Ибуки.

— Вы, ребята, совсем глупые? Вы слишком добры.

— Не стесняйся. Налетай. Давай поговорим позже, ладно? Я буду ждать в палатке.

На этом Кушида вернулась к своей группе. Помочь девушке из другого класса выглядело довольно просто, пока нам не пришлось уменьшить собственные рационы. Затем все стало не так уж и просто. Но Кушида, желавшая, чтобы все были счастливы, была готова поделиться.

— Ух ты, группы девушек довольно поразительны.

Ямаучи посреди еды поочередно указал на каждую из групп.

— Есть команда Императрицы во главе с Каруизавой. Затем команда Дружбы Кушиды-чан и команда Высокомерия Шинохары. А затем Хорикита и Сакура, которые сами по себе.

Все парни сидели относительно близко друг к другу во время еды, а вот девушки разделились на отдельные группы. Между ними находилась очевидная стена, словно они из разных классов. Может, команда Кушиды была самой нейтральной среди них, а может у них просто много влияния?

— Бедная Сакура, совсем одна. Интересно, может, мне стоит поесть вместе с ней? — сказал Ямаучи.

— Тебе, наверное, лучше бросить эту затею, не думаешь? Ты ее только напугаешь.

— Черт. Я хочу познакомиться с ней получше, но она слишком замкнута в себе…

Вдобавок к тому, что она стеснительная, Сакуре, должно быть, довольно сложно иметь дело с настойчивыми типами, такими как Ямаучи. Несмотря на предупреждения, Ямаучи, казалось, было невтерпеж подойти к ней.

— Какого черта, Харуки? Это не честно, сталкерить за такой одинокой и прекрасной девушкой. Ну же, дай мне присоединиться!

Ике, видя, как Ямаучи бросает взгляды, недопонял и подошел к нему.

— Должен сказать, у Сакуры та еще грудь. Не часто увидишь настолько большую грудь у старшеклассницы-первогодки. Ее одежда еле выдерживает. Она слишком сексуальна. Одни лишь ее сиськи делают ее куда привлекательней Кикё-чан.

Ике уставился на грудь Сакуры так, словно хотел их съесть. Ямаучи закрыл Ике обзор.

— Эй, какого черта, чувак?

— Не глазей на Сакуру, как какой-то извращенец. Кроме того, ты же нацелился на Кушиду-сан, разве нет?

— Ну, да. Но все ведь нормально, нет? Типа, идол принадлежит всем, верно? Харуки, а ты что ли… О-о-о, вы с Сакурой…

— В-все не так. Ладно, давай есть.

Очевидно, Ямаучи хотел скрыть тот факт, что он сменил цель и теперь положил глаз на Сакуру. Кроме того, сейчас ночь, и нам больше нечего делать. Вполне естественно, что тема разговора перейдет на противоположный пол. Я заметил, как Хирата раздавал неподалеку еду.

— Кстати, если так подумать, а где Коенджи-кун?

Присутствовали все, а вот Коенджи, по всей видимости, отсутствовал.

— А, Коенджи пожаловался на плохое состояние здоровья и вернулся на корабль. Конечно, это значит, что у вас вычли тридцать очков. Таковы правила, так что ничего не поделать. Коенджи выбыл, и ему придется остаться на корабле на неделю для того, чтобы ему оказали медицинскую помощь, — сказала Чабашира-сенсей.

— Что-о-о-о?! — раздались крики посреди ночи.

— О, да вы издеваетесь! Коенджи, придурок! О чем он вообще думал?!

Обычно тихий Юкимура заорал и запинал землю. Я знал, что Коенджи — вольная птица, но я даже не думал, что он просто возьмет и бросит нас. Может, его не волнует попытка догнать класс A. Если это сделает его жизнь проще, то для него ничего не стоит потеря тридцати очков.

— Черт! Мы потеряли тридцать очков! Вот отстой!

И парни, и девушки были в ярости от действий Коенджи, но никто не мог ничего с этим поделать. Громкий и надменный смех Коенджи разразился у нас в сознании.

Глава 2 - Решения соперников

Этим утром я проснулся гораздо раньше, чем ожидал. Из-за жары и влажности я много ворочался во сне, и когда они наконец-то разбудили меня, я был плохо выспавшимся. Моя кровать ощущалась теплой, и я вспомнил, что мы оставили светильник включенным на всю ночь. Наша палатка воняла потом.

К счастью, мы сделали палатку из сетчатого материала, так как он пропускал ночной ветерок. Но как только ночь подошла к концу, температура значительно поднялась. Я осторожно вылез из палатки, стараясь никого не разбудить, и подошел к нашей горе багажа.

Мы сложили багаж снаружи для того, чтобы оставить палатки как можно более просторными. Осмотревшись и убедившись, что я один, я нашел сумку необычного цвета. Она принадлежит Ибуки. Так как ее сумка отличается от наших, ее легко заметить. Я без колебаний схватил ее и заглянул внутрь. Если бы кто-то увидел меня за этим, то меня сразу заклеймили бы извращенцем. Внутри я нашел все те же вещи, что и у остальных, такие как полотенца, сменная одежда, нижнее белье и так далее. Однако…

— Цифровая камера, а?

Это объяснило глухой звук, что я услышал вчера, когда она уронила сумку о корень дерева. Это не тот предмет, который нужен на необитаемом острове. На дне камеры я нашел наклейку, подтверждающую, что камера взята в аренду. Почему у Ибуки эта камера? Я задумался о возможных причинах, пытаясь думать об этом с ее точки зрения. Воссоздав ее образ у себя в голове, мне на ум сразу же пришли несколько предположений. Я проверил камеру. На ней не было фотографий или каких-либо признаков того, что ею пользовались. Закончив осмотр, я вернул ее в сумку, а затем пошел обратно к палатке.

— Доброе утро, Аянокоджи-кун. Ты в туалет?

Хирата проснулся. Поприветствовав меня, он отвернулся. Может, он заметил, что я был более потным, чем обычно.

— А. Я тебя, случаем, не разбудил?

— А, нет. Просто я не очень хорошо сплю в подобных условиях. Ай, ай… Ах, спина болит. Ну, думаю, этого стоило ожидать при неимении должного матраса.

Спать и правда непросто, когда мы все так стеснены, так еще и без нормальных кроватей. Но каким-то образом остальные все еще спали. Возможно, они вымотались после вчерашних активностей.

— Если учесть штраф за Коенджи-куна, вчера мы потратили почти сто очков. Я сказал всем, что в худшем случае мы останемся со ста двадцатью очками, но теперь я даже не уверен в этом. Наверное, меня разбудило беспокойство.

Хирата взял руководство, чтобы подтвердить свои опасения. Выбывание Конеджи стало для нас серьезным ударом.

— Тяжело тебе, должно быть. Даже если ты «примиритель» класса.

Я не мог даже представить себя, несущим подобную ответственность. Я взглянул на руководство, и Хирата повернулся так, чтобы мне было удобно читать. Я благодарен за такие маленькие жесты учтивости.

— Я делаю это только потому, что мне нравится. Если мой труд делает всех в классе счастливыми, то я доволен. Но это на удивление трудно. То, сколько очков у нас останется после этого специального экзамена сильно повлияет на наше будущее. Я считаю, что пугать всех — неправильно.

Сделать всех в классе счастливыми, да? Будь подобное возможно, то это было бы прекрасно. Но это, скорее, ближе к невозможному. Так нам диктует школьная система.

— Тогда если у нас окажутся ученики, стремящиеся попасть в класс A, и ученики, которые хотят остаться в классе D, что бы ты сделал?

И хотя я знал, что это бессмысленный вопрос, по случайности он прозвучал весьма злорадно. Наверное, я хотел услышать мнение Хираты, так как он, по сути, воплощение добрых намерений.

— Сложно сказать. Стремиться попасть в классы выше нашего означает принуждать каждого… Прости, мне нужно подумать об этом.

Интересно, как часто он думал об этом. Хирата слабо улыбнулся.

— А что такое, Аянокоджи-кун, хочешь попасть в класс A? Или же ты удовлетворен до тех пор, пока школьная жизнь продолжает быть веселой?

— Думаю, если бы мне пришлось выбирать, то школьная жизнь у меня в приоритете. Кроме того, я не думаю, что могу попасть в класс A.

— Вот как. Я тоже не считаю это простым. Даже если наш класс будет работать вместе, стремясь к классу А… Просто мне кажется, что наши неудачи в первый месяц нанесли нам слишком большой ущерб.

Наверное, Хирата думал о пределах способностей остальных учеников. Если позиция класса A не снизится, то сравняться с ними будет нелегко. Даже если класс D сможет пережить этот экзамен в скромности, мы получим лишь от ста до ста пятидесяти очков. На данный момент превзойти даже класс C кажется несбыточной мечтой.

— Не торопись. Во-первых, классу D нужно объединиться и пройти этот экзамен. И уже потом мы можем сосредоточиться на следующей цели.

Большинство из нас решило позволить Хирате возглавить наш класс. Если мы будем усердно работать, то заработаем очки. На данный момент игнорирование огромной разницы между нашим и другими классами — это не такая уж и плохая идея. Хирата вежливо откланялся и направился к туалету. И пока я ожидал его возвращения, решил сделать растяжку.

У класса A как минимум есть пещера. Классы В и С также, скорее всего, нашли себе места. И несмотря на то, что мы заняли реку, ее одной может быть недостаточно. Пока все еще спали, я аккуратно вырезал одну из пяти пустых страниц руководства, а затем взял шариковую ручку. Нарисовав на листе простую карту острова, я сложил его в небольшой квадратик и положил себе в карман. Вскоре после этого Хирата заглянул через вход в палатку.

— Не хочешь сходить умыться вместе со мной?

Я принял его предложение. Солнце в небе поднималось все выше, и температура внутри палатки поднималась вместе с ним. Мы взяли полотенца из наших обернутых винилом багажных сумок и направились к реке. Хирата положил руководство себе в сумку, и из нее послышался звон бьющихся друг о друга пластиковых побрякушек.

— Подарки от Каруизавы?

— В точку. Как ты угадал?

А кто еще будет дарить ему маленькие украшенные сердечками подарочки? И вот, на пути к реке мы наткнулись на нежданного гостя.

— Что ты здесь делаешь?

В нашу сторону смотрел ученик из класса B, Канзаки. С ним было еще несколько парней, которых я не знал, но, скорее всего, они тоже из класса B. Они выглядели удивленными, словно не ожидали увидеть нас в такую рань, но быстро собрались с мыслями.

— Первый день закончен, так что мне стало интересно, как у вас дела. Я подумал проверить вас. У вас отличное место.

Он выглядел искренне впечатленным нашим лагерем, и, по всей видимости, у него не было скрытого мотива.

— Ты Канзаки-кун из класса B, верно?

Видимо, Хирата помнит его.

— Я вас напугал? Простите, я не собираюсь устраивать неприятности.

Извинившись, Канзаки развернулся и собрался уходить.

— Канзаки, где лагерь класса B?

Может, он не ответит, но я все равно решил попробовать спросить. Канзаки ответил без колебаний.

— По пути отсюда до пляжа есть большие сломанные деревья. Если вы зайдете в лес на юго-западе и пройдете немного вглубь, то найдете наш лагерь. Вы не должны потеряться, если зайдете рядом с теми большими деревьями. Если вам что-то понадобится, то скажи ей, что вы можете зайти к нам.

И на этом Канзаки ушел. Хирата странно на меня посмотрел.

— Полагаю, твой друг, хм? Что он имел в виду под «скажи ей»?

— Хм, даже не знаю.

Канзаки, Ичиносе и Хорикита недавно вместе разбирались с ложным обвинением. Наверное, он думает, что они все еще в хороших отношениях.

— Я вот думаю, не пришли ли они сюда на разведку, узнать, как мы потратили наши очки.

Не сомневаюсь, что это одна из причин, учитывая несколько извиняющееся выражение лица Канзаки. Число потраченных очков можно примерно рассчитать по количеству одних лишь туалетов, душевых и палаток. Однако это, скорее всего, не единственное, что Канзаки и остальные хотели разузнать. Должно быть, они хотели выяснить, кто является лидером нашего класса. В конце концов право на эксклюзивное владение «стоянкой» действует лишь восемь часов.

Возможно, они рассчитали время и надеялись, что «стоянка» освободилась. Однако мы взяли это в расчет. Поэтому вчера мы отложили второе обновление прав так, что права на владение закончатся ровно после восьми часов. Таким образом мы сможем воспользоваться большой толпой во время переклички, как этаким камуфляжем для обновления прав.

Хирата выглядел беспокойным. Вытираясь, он забормотал.

— Интересно, правильная ли у нас стратегия. Даже если мы не можем одолеть другие классы, я подумал, что нам было бы неплохо объединиться во время этого экзамена. Это настоящая причина, по которой я не хочу, чтобы они узнали, кто является нашим лидером.

Его волосы блестели от воды. Этот весьма привлекательный молодой человек так часто сталкивается с проблемами.

— Ты слишком много волнуешься. Тебе стоит немного расслабиться.

— Спасибо. Мне правда немного радостно слышать это от тебя.

Умывшись, я зачерпнул немного воды, чтобы попить. Несмотря на то, что в лесу безумно жарко, речная вода холодная и вкусная. Это грунтовая вода, втекающая в реку из источника, из-за чего она естественным образом защищена от нагревания или охлаждения, и так как она втекает выше по течению, эта часть реки также защищена от нагрева. Нам очень повезло, что мы сделали это место нашей базой.

— Во-первых, я считаю, что нам нужно сделать что-то с кроватями. Так как земля здесь очень жесткая, эта неделя будет очень суровой без должных матрасов. Когда все проснутся, я проведу опрос. Нам нужно постараться изо всех сил действовать сообща.

После утренней переклички мы начали исследовать округу. Хирата раздал роли более ответственным ученикам, приступив к своему плану по сохранению очков. В это же время менее полезные и более независимые ученики, такие как Хорикита и я занимались, чем хотелось.

— Какого черта, парни?!

Озлобленный голос Ике разразился по всему лагерю. Я взглянул в его направлении и увидел двух учеников с широкими ухмылками. На секунду на лице Ибуки промелькнуло болезненное выражение, а затем она быстро спряталась за палаткой.

— Комия и Кондо, да?

Как и Ибуки, я узнал этих парней. Они из класса C.

— Нифига, вы, отбросы из класса D, реально живете скромно, а? Наверное, этого стоило ожидать от класса ущербов.

Они набивали свои рты чипсами и пили газировку. Не воду. Газировку.

— Смотрю, вы ни в чем себе не отказываете, класс C.

— Ты знаешь Рьюена? — спросила Ибуки.

— Он ученик класса C. Я слышал о нем разные слухи. Слышал, что он довольно безумен.

— Он не просто «довольно» безумен. Все, что он делает — и есть безумие.

Ибуки говорила раздраженно, словно рассказывала о враге семьи.

— Эти двое — друзья Рьюена. Хотя я б сказала, что, скорее, его подчиненные.

Я вспомнил все те случаи, когда эти двое дрались с Судо. Казалось, словно они выполняют приказы Рьюена, нежели просто нарываются на драку.

— Чем вы вообще завтракали? Травой? Или, может, жуками? На, можете угощаться.

Они взяли пакет чипсов и бросили его под ноги Ике, пока он подходил все ближе и ближе. И хотя очевидно, что они что-то затевают, мы ничего не могли поделать с росшим в нас раздражением.

— У нас есть сообщение от Рьюен-сана. Если вы хотите насладиться своими летними каникулами на полную, приходите на пляж прямо сейчас. Не задерживайтесь. Если вас достало жить как идиоты, то мы рады поделиться нашей роскошью.

Они не ушли, а продолжили набивать рты, словно пытаясь вывести нас из себя. Ике сорвался на них, но им, кажется, было все равно. Провокация продолжалась еще как минимум десять минут, пока группа Хираты не вернулась, после чего ученики класса C решили вернуться к себе в лагерь.

— Не думаю, что они искали меня, — сказала Ибуки.

— Да. Думаю, они хотели позлить нас.

Откладывая их странный визит в сторону, мы добыли важную информацию о классе С: у них есть предметы роскоши, закуски, газировка и так далее. Они прожигают очки. В подобном экзамене экономность — ключевой элемент. О чем они, черт подери, думают?

— Они что-то сказали о том, что поделятся роскошью. Есть идея, что они имели в виду? — спросил я.

— Интересно, идет ли все по худшему из вариантов развития событий, что я представляла…

Ибуки, не сказав ничего более, направилась к дереву у границы лагеря. Худший вариант развития событий, что она себе представляла, да? Рассказать об этом Хориките кажется хорошей идеей.

— Эй, Хорикита, ты тут?

После завтрака Хорикита сразу же вернулась в палатку, и больше я ее нигде не видел. Я позвал ее, стоя напротив палатки девочек. И хотя она не ответила, палатка слегка дрогнула, и я услышал шуршание одежды. Хорикита медленно вышла наружу.

— Ты слышала только что те голоса? — спросил я.

— Дешевую провокацию класса C? Да, слышала.

— Я немного беспокоюсь. Хочу сходить оценить ситуацию. Не хочешь со мной?

— Довольно необычно видеть, как ты берешь на себя инициативу. Ты себя хорошо чувствуешь?

Мне бы очень хотелось спросить ее то же самое.

— Ну, я свободен целую неделю. Сегодня не занят, так что просто решил убить время.

— Я не хочу передвигаться слишком много. Так как я лидер, если я буду слишком сильно выделяться, то мы окажемся в плачевной ситуации.

— А это и правда рискованно.

Даже если нельзя наверняка быть уверенным в том, кто является лидером, всегда можно угадать, заметив подозрительное поведение. И чем более человек подозрителен, тем больше внимания он к себе привлекает.

— Я понимаю, что ты имеешь в виду, но даже если останешься здесь, ситуация навряд ли поменяется, верно? Ты следишь за Рьюеном и даже наблюдала за Ичиносе. Люди помнят, что ты младшая сестра президента ученического совета. Что бы ты ни делала, ты всегда будешь на мушке.

В любом случае штраф за неправильную догадку составляет пятьдесят очков. Назначая лидера, мы пошли на риск, и поэтому нам необходимо действовать осторожно.

— Ты прав. Полагаю, я не могу сказать, что будет верным решением. Ладно. Я весьма заинтересована в том, что происходит в других классах. Пошли.

Мы с Хорикитой направились к пляжу, где нас ждет класс C. Ее тяжелые шаги, казалось, демонстрировали ее безразличие.

По приближении к окраине леса, мы увидели пляж, а также находящуюся на нем большую группу учеников из класса C. Мы с Хорикитой никогда и представить себе не могли то, что мы там узрели.

— Не может быть… Все эти вещи… Разве это вообще возможно?

Даже наблюдая за этим своими собственными глазами, Хорикита продолжала повторять слово «невозможно». Я чувствовал то же самое. Они установили временные туалеты и душевые. Также у них был брезент, чтобы защититься от солнца, мангал, шезлонги и парасоль. А еще закуски и напитки. Там было все необходимое для проведения хорошего отдыха. Мы учуяли запах дыма от жарки мяса и услышали смех. Вдоль берега пронеслись гидроциклы. Ученики веселились в океане, радостно взвизгивая. По грубым подсчетам они потратили сто пятьдесят очков или даже больше.

— Чем класс C вообще занимается? Они не собираются сохранять очки?

Это было единственным объяснением. Это заходило куда дальше пустой траты очков.

— Давай осмотримся. Интересно, о чем класс C вообще думает?

Мы вышли из кустов и подошли к пляжу. Один из учеников заметил нас и позвал другого ученика, находящегося неподалеку. Мы не смогли разглядеть его лицо, так как он обернулся, сидя на шезлонге. Один из парней подбежал к нам.

— Эм, Рьюен-сан потребовал вашего присутствия, — сказал он. Судя по робости его голоса, он был либо напуган, либо вял по своей природе.

— Он правит своими одноклассниками словно король. Это прямо королевское приветствие. Что же нам делать?

— Решать тебе, Хорикита.

— Ладно. Мне интересно узнать его намерения. Пошли.

Мы пошли вместе с парнем. Пока мы приближались к океану, аппетитный запах жареного мяса донесся до наших носов.

— Это просто возмутительно.

По всей видимости, наш класс не знает, как проводить каникулы. Мы подошли к главе этого гедонического рая.

— Я подозревал, что кто-то бродит неподалеку. Так это вы, да? Какое у вас ко мне дело?

— Похоже, ты довольно хорошо устроился. Это похоже на весьма расточительную вечеринку.

Рьюен, загорелый и в плавательных шортах, откинулся на спинку своего кресла. Он блеснул нам белоснежной улыбкой.

[[image:/storage/reader-images/67c09888840f21aebea8aa15ed5f4ea7db8dc2a5.webp]]

— Как видите. Мы наслаждаемся нашими летними каникулами.

Он вытянул руки в стороны, гордо хвастаясь этой феерией.

— Это экзамен. Ты понимаешь значение этого слова? Кажется, ты не понимаешь правил…

Видимо, Рьюен не воспринял слишком радостно замечание про его явную некомпетентность. На самом деле он выглядел разочарованным.

— Я удивлен. Неужели это значит, что вы предлагаете мне помощь, несмотря на то, что мы враги?

— Если стоящий вверху человек некомпетентен, то его подчиненные будут страдать. Это просто жалко, — сказала Хорикита.

Рьюен просто улыбнулся, взяв бутылку воды, стоящую рядом с радио.

— Как много очков вы использовали? Ну, чтобы наслаждаться такими развлечениями.

— Хм. Ну, я не делал точных расчетов, — невинно ответил Рьюен. — Тц. Уже нагрелась. Эй, Ишизаки. Принеси мне холодной воды, сейчас же.

Рьюен вылил оставшуюся воду на песок, словно провоцируя нас. Ишизаки, игравший неподалеку в волейбол, запаниковал и побежал за новой бутылкой воды для Рьюена. Внутри палатки лежала гора картонных коробок, скорее всего, полных еды и воды. Ишизаки заглянул в находившуюся рядом с коробками термосумку.

— Как видите, мы наслаждаемся нашими летними каникулами. Мы вам не враги. Понятно?

Хорикита, находя его поведение непостижимым, прижала пальцы ко лбу и нахмурила брови, словно у нее разболелась голова.

— Мы пытаемся предупредить тебя. Идиот.

— Кто это из нас идиот?

Рьюен не принимал оскорблений, отвечая Хориките тем же.

— Ты хочешь повыживать на этом необитаемом острове в этой сраной жаре? Не смеши меня. Классу D, находящемуся в самом низу, приходится мириться с голодом, жарой и тщетностью только для того, чтобы сохранить жалкие сто или двести очков. Это просто уморительно.

Покрытый потом Ишизаки подбежал к нам, неся с собой воду. Он передал холодную бутылку Рьюену. Однако Рьюен бросил ее обратно Ишизаки.

— Я сказал принести мне холодную воду. Эта вода теплая.

— Н-но… Я…

— Хм?

Зрачки Рьюена были похожи на зрачки змеи. Ишизаки остолбенел. Он подобрал бутылку и побежал обратно к палатке.

— Целью этого экзамена является превозмогание, сообразительность и сотрудничество. Для вас это, скорее всего, было невозможно с самого начала. Вы даже не можете составить должный план.

Они ни за что не продержатся неделю, если так расточительно тратят очки. Рано или поздно их жизни превратятся в ад. Брезенты, парасоли, шезлонги и прочие вещи станут для них препятствиями.

— Сотрудничество? Не смеши меня. Люди с легкостью предают друг друга. Люди лгут. Отношения, построенные на доверии, не стоят ничего. Верить можно только себе. Если ты закончила со своей разведкой, то уходи. Но если хочешь, то тебе здесь рады. Веселись, как хочешь, будь то мясо или гидроциклы. Или, может, ты предпочитаешь несколько иное веселье со мной? Я могу подготовить палатку специально для нас.

— Это не тот ответ, что я ожидала услышать от того, кто объявил нам войну.

— Я просто ненавижу тяжелую работу. Терпение? Экономия? Ты, должно быть, шутишь.

Ишизаки снова вернулся и передал другую бутылку воды. Рьюен снял крышку и выпил всю бутылку.

— Таковы мои методы. Ни больше, ни меньше.

— Вот как. Что ж, действуй, как тебе вздумается. Нам же лучше.

Хорикита передумала. Класс C не будет нашим врагом, так что они не проблема.

— Потеть ради того, чтобы оценить другие классы, так хлопотно.

Хорикита развернулась, собираясь уйти, но остановилась.

— Есть еще кое-что. Ты же знаешь Ибуки?

— Да. Она из нашего класса. А что?

— Ее лицо опухло. Кто это сделал?

И хотя Хорикита была почти уверена, что виновником является он, она намеренно задала наводящий вопрос.

— А. Она довольно внезапно убежала отсюда. Так она пошла искать помощи у другого класса? Какая она жалкая.

Рьюен фыркнул от отвращения, а затем разлегся в кресле.

— В этом мире есть беспомощные идиоты. Правителю не нужны подчиненные, которые не подчиняются приказам. Мы решили, что я буду использовать наши очки по своему усмотрению. Такие вот дела. Кроме того, бесполезно поднимать знамя революции против правящего класса.

— Другими словами, Ибуки-сан пошла против тебя, когда ты хотел потратить очки.

— Ну, можно сказать и так. Поэтому она и получила легкое наказание.

Он сделал жест, словно давая пощечину. Рьюен и правда ударил ее.

— Мне также перечил один парень, поэтому я выгнал и его. Я слышал, что он еще не умер, так что сейчас, наверное, где-то ест траву и жуков, чтобы выжить.

Не могу представить, чтобы подобное можно было сказать о своем друге. Но теперь все стало понятно. Даже если Ибуки будет отсутствовать во время переклички, классу C будет все равно. Поэтому Рьюена не волновали его одноклассники, и он не пытался найти их.

— Ты… потратил все ваши очки в первый же день, так? — спросила Хорикита.

Даже если вы потратите все данные вам триста очков, вам за это ничего не будет.

— Да, как ты и сказала. Я потратил все наши очки.

Его стратегией было остаться на нуле очков, чтобы справиться с неприятной частью экзамена. Это определенно стало для нас неожиданностью, но у этой стратегии высокая цена. Без очков класс C получит самый низкий ранг. Даже если они смогут угадать лидера каждого класса, они получат максимум сто пятьдесят очков.

— Если Ибуки у вас, то вам же лучше, если выгоните ее. Если вы будете осыпать ее своим неловким сочувствием, то вам придется делить воду, еду и койку с еще одним человеком. В любом случае, если вы не сможете с этим справиться, то она может вернуться сюда. Если она уткнется носом в землю, то я прощу ее. У меня большое сердце.

Он простит ее неповиновение, если она вернется под его контроль. Кажется, он уверен, что она поступит именно так. Ибуки было бы тяжело прожить на необитаемом острове в одиночку целую неделю.

— Как недальновидно. Сейчас ты радостно используешь все свои очки, но что ты собираешься делать, когда вечеринка закончится?

— Ха-ха-ха. И правда, что же мне делать? Ну, полагаю, простолюдины могут думать лишь о простых вещах. Вы отчаянно желаете сохранить данные вам очки. Ходите, ищите лидеров, отчаянно удерживаете «стоянки», бегаете по лесу. Полные ничтожества.

И хотя мы предъявили ему факты, Рьюен лишь рассмеялся, не показывая ни капли паники.

— Ладно. Пойдем обратно, Аянокоджи-кун. Если мы тут задержимся еще хоть немного, то мне поплохеет.

— Увидимся, Сузуне.

— Я не знаю, где ты его узнал, но не называй меня по имени так непринужденно.

Рьюен явно провел некоторые расследования.

— Должен сказать, мне нравятся волевые девушки. Рано или поздно я заставлю тебя подчиниться. И когда это произойдет, это будет вершиной блаженства.

Сказав это, Рьюен потрогал свой пах, засунув руку под шорты, явно пытаясь спровоцировать Хорикиту. Хорикита же с глазами, полными презрения, отвернулась и пошла прочь. Побежав за ней, я остановился взглянуть на стоящий у причала пассажирский корабль. Я увидел учеников, плавающих в океане, играющих в волейбол и жарящих шашлыки. Также я увидел палатку, где они хранят еду. По всей видимости, Рьюену нравилось насмехаться над школьными правилами.

— Класс C не важен. Их самоуничтожение пойдет нам на пользу.

— Похоже. Они все равно потратили все свои очки.

Даже если у них и остались очки, их сумма не может превышать нескольких десятков. А два отсутствующих ученика прожгут эти очки во время переклички.

— С нетерпением хочу взглянуть, что они будут делать, как только у них начнутся проблемы.

— К сожалению, у класса C, скорее всего, не возникнет проблем во время этого экзамена.

— С чего бы? Как они пройдут этот экзамен без очков?

— Это и было изначальной целью Рьюена. Нам дали капитал в триста очков, чтобы в течение недели мы наслаждались нашими каникулами, что вполне возможно. Как бы сильно мы не экономили на еде, нам придется пренебречь роскошью. Школа составила правила с этим учетом.

Хорикита кивнула.

— Поэтому нам следует экономить, где возможно, — сказала она.

— Да. Но Рьюен отличается. Он не рассматривает участие в экзамене на протяжении недели.

— Почему это?

— Предположим, экзамен закончится сегодня. И что тогда? Думаешь, эта поездка превратится в идеальные каникулы?

— Это… Ну, допустим. И что? Если у тебя ноль очков…

— Все просто. Он сделает то же, что и Коенджи.

— Э?

— У него плохая физическая форма и он психически нестабилен. В таком случае ему лучше просто выбыть. Если так поступят все, то они смогут вернуться на корабль и продолжат жить припеваючи. Вот что он имел в виду под наслаждением летними каникулами по полной, без хлопот.

Конечно, школа может нам отказать, если мы притворимся больными. Трехсот очков достаточно, чтобы с наслаждением провести поездку на два дня и одну ночь. Но рано или поздно придет счет.

— Так он махнул на экзамен с самого начала? — пробормотала Хорикита.

Это лишь теория. Возможно, Рьюен попросту ненавидит сложности, а может, он хочет избежать умственного переутомления и сохранить силы или поднять мораль.

— Тема этого экзамена — свобода. Образ мышления Рьюена — это один из возможных подходов. Ибуки и другой ученик пошли против него, и поэтому класс C будет терять двадцать очков в день. Так как он знал, что они в любом случае будут терять так много очков каждый день, то пошел на отчаянный шаг.

Так как я не знаю, когда Рьюен решил потратить все очки класса C, я могу лишь предполагать.

— Нам нужно придумать способ получить очки обратно. Рьюен определенно ошибается. Я никогда не пойму его, — сказала Хорикита.

Полагаю, это правда. Мы точно не сможем предугадать действия Рьюена, чьи планы, скорее всего, построены для очень необычной цели, если его слова правдивы. Любой здравомыслящий человек отнесся бы к странным планам Рьюена с долей беспокойства. Когда мы ушли с пляжа, я развернулся и осмотрел побережье еще один раз.

— Стратегия нуля очков, да? Понятно. Это довольно интересно.

Если бы мы могли просто заткнуть инакомыслие среди одноклассников, то это было бы довольно интересным методом. В конце концов, этот экзамен не только про сохранение очков нашей группы. Мы должны разрабатывать стратегии, если хотим победить.

В попытке провести оставшееся свободное время с пользой, мы решили проверить, как идут дела у классов A и B. Мы зашли глубже в лес, мимо корней большого сломанного дерева, все по указаниям Канзаки. Однако когда я взглянул на дерево, у меня возникло впечатление, что школа сломала его намеренно, чтобы оно служило ориентиром. Его присутствие намекало на то, что мы близко.

Как только мы зашли вглубь леса, я кое-что заметил. На тропинке были заметны следы немалого числа учеников, отчего идти здесь было довольно просто. Если мы просто будем следовать этой тропинке, то, скорее всего, достигнем лагеря класса B. Возможно, Канзаки не хотел давать детальных указаний именно поэтому.

Пока что из всех испытаний, данных нам этим островом, кровососущие комары, нацелившиеся на наши руки и ноги, были самым раздражающим. Вскоре мы добрались до лагеря класса B.

— Ну, полагаю, это то, чего мы и ожидали от класса B…

Их образ жизни полностью отличался от нашего. Их класс хорошо воспользовался своей «стоянкой», на которой находятся деревья, окружающие колодец. У них не нашлось достаточно места, чтобы поставить три-четыре палатки, поэтому они проявили смекалку, повесив гамаки. Несмотря на практически одинаковый старт, наши классы выбрали совершенно разные вещи. Меня весьма заинтересовало незнакомое мне оборудование, стоящее рядом с колодцем, но что удивило меня больше всего, так это царящая здесь атмосфера.

— Э? Хорикита-сан? И Аянокоджи-кун?

Кто-то окликнул нас, словно почувствовав внезапное прибытие нежданных гостей. Ичиносе пыталась обвязать дерево веревкой, чтобы повесить гамак. На веселой на вид девушке была джерси, которая ей очень шла. Канзаки же сидел чуть дальше нее.

— Похоже, у вашего класса все хорошо, несмотря на преграды.

— Ха-ха, да. Поначалу было очень тяжело! Но мы попробовали кучу разных вещей, и в итоге все сработало. Вот только список дел все продолжает увеличиваться. У нас все еще осталась тонна работы, — сказала Ичиносе с широкой улыбкой.

— Прости, если мы помешали.

— О, прости. Наверное, это прозвучало так, словно я пытаюсь вас прогнать. Думаю, все будет в порядке, если вы ненадолго задержитесь. Вы, наверное, пришли что-то у меня спросить, так?

Ичиносе поприветствовала нас без намека на недовольство. Она пригласила нас посидеть в гамаке, но Хорикита отклонила ее предложение, поэтому Ичиносе сама села в него.

[[image:/storage/reader-images/bfb68371485df20c2f1c4f1f0a78258ec1e90402.webp]]

— Я думала, может, нам следует начать сотрудничать, как в прошлый раз, — сказала Хорикита.

— Я тоже так думаю.

— Тогда, сколько очков вы уже потратили? Что вы купили? И еще, если ты можешь сказать, во сколько вам обошлись эти инструменты, то это очень поможет. Конечно же, мы дадим вам информацию взамен.

Мне было интересно, смог ли Канзаки выяснить эту информацию о нашем классе этим утром. Ичиносе, широко улыбнувшись, достала из лежащей у ее ног сумки руководство. Она показала нам белый лист бумаги, на котором был список купленных ими предметов, а затем прочла его вслух.

— Гамаки. Посуда. Маленькая палатка, лампы и временный туалет. Удочка, водяной душ… Если мы добавим к этим предметам еду, то в сумме получится ровно семьдесят очков.

Вычитая тот факт, что Коенджи выбыл, мы воспользовались нашими очками с той же скромностью, что и класс B.

— Что за водяной душ? Мне немного интересно.

Из названия я понял, что это что-то связанное с мытьем, но так как он дешевле временного душа на пять очков, мы подумали, что, скорее всего, он менее эффективный, а потому решили его не брать.

— Мы дойдем до этого, хорошо? Так как в этом лесу есть множество мест, где можно найти фрукты и овощи, мы можем компенсировать нехватку очков с помощью сбора еды. Мы также можем пойти к морю рыбачить. Такой вот у меня план касательно еды. А насчет воды мы не беспокоимся, так как у нас есть колодец.

Неужели класс B нашел все это, прямо как Кушида и ее группа, собравшие все те плоды? Так как она упомянула овощи, вероятно, они преуспели в этом лучше класса D. Ичиносе привела нас к колодцу и показала нам подъемный механизм, с помощью которого они поднимают ведро с водой.

— Поначалу мы беспокоились, безопасна ли эта вода для питья, но когда осмотрели округу и собранную нами еду, то предположили, что с колодцем все должно быть в порядке. На всякий случай вчера я попробовала воду оттуда, и спустя некоторое время мой живот так и не заболел, а начиная с сегодняшнего утра колодцем начали пользоваться все.

Они не стали пользоваться колодцем сразу же, а лишь после того, как удостоверились в его безопасности. Большинство людей предпочло бы пить из чего-то, что может сохранить очки.

— А еще здесь достаточно воды, чтобы использовать ее для душа. А вот это водяной душ.

Она указала на какой-то большой механизм, стоящий рядом с колодцем. Это все объясняло.

— Налив воду в этот бак, мы получим горячую воду уже спустя пару секунд. Это очень удобно. Мы используем канистру с бензином для подогрева воды, а когда она заканчивается, я запрашиваю еще одну.

Хорикита спокойно слушала объяснение Ичиносе.

— Ты уже знала о нем? Ну, о водяном душе, — спросил я.

— Нет. Это первый раз, когда я услышала или воспользовалась таким. Школьные правила довольно страшные, не так ли? В руководстве нет никаких деталей, и мы не можем спросить учителя. К счастью, в нашем классе есть ребята, знакомые с природой.

Рядом с водяным душем стоит простой туалет с небольшой палаткой. Внутри нее, по всей видимости, ничего нет.

— Мы установили этот временный туалет вместо душевой. Мы взяли его для тех, кому не хочется быть у всех на виду во время душа. Также эта ткань водонепроницаема.

Так вот почему там пусто.

— Так, а что насчет проблем со сном на твердой земле?

— Ах, да. Поначалу я думала, что же нам делать, но затем мы приняли необходимые меры. Хотите взглянуть?

Трава хрустела под ногами Ичиносе, пока она шла к палатке. Предупредив девушек внутри, Ичиносе подняла нижний полог палатки. Под дном палатки лежала толстая стопка виниловых листов, которая на вид была толщиной около двух сантиметров.

— Когда мы заплатили за временный туалет, нам сказали, что у нас есть доступ к неограниченному количеству виниловых листов. Возможно, я взяла слишком много, но получили мы их довольно много. Конечно же, я не собираюсь тратить ресурсы впустую, поэтому планирую собрать все неиспользованные листы и вернуть их в конце экзамена.

— Кстати говоря, а что вы сделали с жарой? По какой-то причине воздух здесь ощущается прохладнее…

— Это потому, что мы разбрызгиваем здесь воду. Мы побрызгали водой рядом с кроватями, так как они находятся близко к колодцу. Мы наливаем немного воды в пластиковые питьевые бутылки, а затем все ходят с ними по округе, чтобы разбрызгивать ее эффективнее. Вода довольно просто впитывается в почву, и так как ее испарение занимает какое-то время, это не дает температуре подняться.

Ичиносе и ее класс полагаются не только на инструменты, но и пользуются собственными знаниями, чтобы сделать свой лагерь лучше. Получив эту информацию, Хорикита медленно объяснила нашу ситуацию. Она не утаила ничего, оставаясь честной.

— Вот как… Выбывание одного из вас, должно быть, сильно ударило по вам, ребята.

— Да. Сейчас у нас есть много поводов для беспокойства, но мы должны постараться справиться с этим.

— Понятно. Что ж, мы можем продолжить наше сотрудничество? Я подумала, что было бы хорошей идеей проигнорировать правило о поиске лидера. Что думаете?

— Я тоже думала, что нам стоит это обсудить. Если нам не придется быть настороже хотя бы с одним классом, то мы очень это оценим. До тех пор пока ты не возражаешь, Ичиносе-сан, я бы хотела, чтобы ты приняла это предложение.

— Конечно же, я не возражаю.

Утвердив обмен информацией и решив продолжить сотрудничество, Хорикита, оглядываясь вокруг, вздохнула с искренним восхищением. В воздухе витала атмосфера настоящей сплоченности без намека на разногласия. Каждый отдельный ученик и ученица выполняли свою роль. Вдобавок все они, казалось, с радостью выполняли свои обязанности. Обычно можно найти кого-то, кто ненавидит свою работу или пытается ее избежать.

— Этот класс действует куда сплоченнее, чем я себе представляла. Полагаю, это потому, что командуешь ими ты, верно? — сказала Хорикита.

— Да. По крайней мере пока что.

Ичиносе смогла объединить свой класс внутри и вне школы.

— Есть ли кто-то подобный в классе D? Может, это ты, Хорикита-сан?

— Нет. Но у нас есть мальчик по имени Хирата. Все в классе крутятся вокруг него.

— А. Из футбольного клуба! Знаю его, знаю! Он очень популярен среди девушек.

Хориките, казалось, было неинтересно обсуждать Хирату, поэтому она сменила тему.

— Ичиносе-сан. Я дико извиняюсь за то, что продолжаю задавать тебе вопросы, но мы хотим подтвердить состояние класса A. Можешь ли ты сказать нам что-нибудь, что может помочь нам захватить их лагерь? Даже какие-то знания о местности могут оказать нам большую помощь.

— Ну, если вы не против чего-то, что может оказаться полезным, то я могу сказать вам кое-что об их месте. Однако получить какую-либо информацию будет довольно сложно.

Как и ожидалось от класса B… Или точнее, как и ожидалось от Ичиносе. Она уже разведала класс A.

— Пройдя недолго в том направлении, вы выйдете на поляну. Поверните направо и идите прямо, пока не увидите пещеру. Скорее всего, лагерь класса A находится там. Я сама ходила туда на разведку, но все равно не уверена в этом. Они тщательно пытаются что-то скрыть.

— Скрыть? Чем класс A вообще занимается?

— Если честно, то вам лучше взглянуть на это лично, нежели услышать об этом от меня. Увидев, вы сразу же все поймете. Так как вы двое собираетесь проверить класс A, это значит, что вы уже знаете ситуацию класса C?

— Да. Мы пришли туда ранее. Они занимаются невероятно глупыми вещами.

— По всей видимости, у них нет никакого намерения относиться к этому экзамену серьезно. До конца экзамена осталось пять дней, а очки у них закончатся еще задолго до этого. Я не верю, что они смогут изменить свою ситуацию, даже если сию же минуту начнут сохранять очки. Они даже не ищут «стоянок». Я их вообще не понимаю.

Кажется, Ичиносе также не смогла найти на это ответ.

— На этом экзамене не получится использовать какие-то грязные трюки. Рьюен точно потратил все их очки. Сейчас им, может, и весело, но позже они об этом пожалеют.

Хорикита намеренно не сказала Ичиносе о потенциальном плане выбывания, который мы обсудили ранее. Я не думаю, что она хочет его утаить. Скорее, Хорикита подумала, что Ичиносе догадается об этом самостоятельно.

— Ичиносе-сан? Прости, что прерываю. Ты не знаешь, где Наканиши-кун? — спросил ученик довольно сдержанным тоном.

— Вроде как Наканиши-кун отправился к берегу. А что?

— Хотел предложить помощь. Или в этом нет необходимости?

— О, вовсе нет. Я очень рада, что у тебя такой настрой, Канеда-кун. Можешь присоединиться к группе Чихиро-чан? Если ты скажешь им, что тебя послала я, то все будет в порядке.

— Хорошо. Большое спасибо!

Хорикита выглядела немного озадаченной, наблюдая за этим коротким разговором.

— Он говорил невероятно формально для одноклассника, разве нет?

— А, он…

— Ученик класса C?

Я заговорил до того, как Ичиносе смогла ответить. Она подтвердила это кивком.

— Ты знаешь его? Кажется, у него произошло какое-то разногласие с классом C. Он сказал, что справится сам, но я не могла просто взять и оставить его. Я еще не спросила его о том, что с ним произошло.

Один ученик отстранился от класса C, потому что он якобы воспротивился Рьюену. Видимо, класс B принял его к себе. Возможно, ему стыдно из-за его ситуации, посему он и предложил помощь?

— Мы вчера также нашли кое-кого. Другую ученицу, сбежавшую из класса C.

Хорикита рассказала Ичиносе детали ее встречи с Рьюеном. Она рассказал Ичиносе об Ибуки, одной из учеников, воспротивившихся Рьюену из-за того, что он делал все, что ему вздумается. Также она сказала, что Ибуки ударили. Когда Ичиносе услышала это, ее взгляд стал серьезнее, словно это усилило ее решимость защитить свой класс.

— Думаю, нам пора уходить, Аянокоджи-кун. Мы будем мешать классу B, если задержимся.

Попрощавшись с Ичиносе, мы с Хорикитой покинули лагерь класса B.

— В общем, мне кажется, что мы с ними на одной волне, однако они куда лучше нас. Этого я отрицать не могу, — сказала Хорикита, когда поблизости больше никого не было.

Ее слова прозвучали так, словно она признала поражение. Я разделял ее мнение. Между классами D и B огромная разница, состоящая не только в очках.

— Ну, полагаю, тут ничего не поделать. Просто у класса B есть особые качества, которых классу D недостает.

— Командная работа, да? Класс B стоит выше благодаря тому, что им хорошо руководят, поэтому, когда приходит время принимать решения, они не дерутся и не спорят.

В классе D есть эгоистичные ученики, такие как Коенджи, который сбежал сам по себе, и никто в нашем классе не мог его остановить. В это же время Ичиносе объединила класс B, и теперь там нет и намека на раздор. У них есть чувство сплоченности, что, возможно, сейчас является самым большим различием между классами D и B. Чем дольше этот конфликт будет продолжаться, тем более удручающей станет эта разница.

Мы увидели вход в пещеру, которая, кажется, идет глубоко в гору. У входа стояло два временных туалета и одна душевая.

— Я не могу отсюда разглядеть, что там внутри…

Пытаться узнать, что находится внутри пещеры, держа дистанцию, казалось чем-то практически невозможным. Ни Хорикита, ни я не знаем никого из класса A. И хотя мы собирались скрытно собрать информацию, такими темпами мы ничего не добьемся. Я перешагнул через Хорикиту и пошел по дороге к пещере.

— П-подожди.

— Пойдем. Просто, это класс A, так что, конечно, нам будет страшно. С этим ничего не поделать.

Мы с Хорикитой направились к лагерю.

— Что ты планируешь? Мы ничего не добьемся, вот так вот легкомысленно идя напролом.

— И чего же мы добьемся попытками подглядывать из укрытия? Отсюда мы еле видим, да и рядом никого нет. Мы мало чего узнаем, если не зайдем в пещеру.

— Ты на удивление спокоен. У тебя есть какой-то план? — спросила Хорикита.

— Нет, я ничего не придумал. Ну же, не волнуйся.

— Эх, какой невразумительный и бестолковый ответ.

Она посмотрела на меня холодным и ужасающим взглядом, но я притворился, что не заметил этого. Естественно несколько учеников из класса A, находившихся у входа в пещеру, обнаружили нас. Я подумал, что смогу разобраться с этим, главное, чтобы я смог разглядеть, что находится внутри пещеры. Однако внутри пещеры висела огромная, сделанная из соединенных между собой нескольких виниловых листов занавеска, которая закрывала обзор. Я не смог разглядеть внутри абсолютно ничего.

— Кто вы? Из какого класса?

Это точно один из тех двух парней, которые нашли эту пещеру в первый же день. Яхико. Второй парень, остроумный Кацураги, по всей видимости, отсутствовал.

— Мы пришли осмотреться. Какие-то проблемы? — величественно ответила Хорикита, словно у нее в голове что-то щелкнуло.

— Я-то думала, что раз ты из класса A, то будешь умным, но… — продолжила она. Она взглянула на виниловую занавеску, закрывающую вход в пещеру и издала довольно наигранный вздох.

— Ну, я бы сказала, что вы скорее подлые, нежели умные. Какие трусливые методы.

— Чего?

И хотя было очевидно, что она хочет его спровоцировать, Яхико звучал раздраженным, будто она задела его за живое.

— Я Хорикита из класса D.

— Ха, очевидно, что ты из класса D. В конце концов, вы кучка глупых неудачников.

— Глупых, да? В таком случае вам никак не навредит то, если мы увидим что там внутри, не так ли? Или вам от этого некомфортно?

— Вовсе нет!

— Тогда нет никаких проблем в том, чтобы дать нам взглянуть? Ты мешаешься.

— П-подожди! Эй! Я сказал подожди! Не иди, куда те вздумается!

Яхико встал перед Хорикитой, загородив ей дорогу, но слова Хорикиты остановили его на месте.

— Мы просто заглянем внутрь. Это ведь не является нарушением правил, верно?

— Хватит выделываться. Класс A занял это место. У класса D нет разрешения им пользоваться.

— О? Так вы заняли это место. Не знала. Там внутри есть устройство?

— Д-да. Так что свали.

— Ну, здесь точно нет правил, запрещающих нам заходить в пещеру. Это действительно правда, что мы не можем пользоваться пещерой, пока она занята, но это не то же самое, как право на монополизацию. У нас должно быть право заглянуть внутрь или по крайней мере убедиться, что там есть устройство, верно? Если мы не будем иметь возможности это сделать, то тогда люди просто монополизируют каждую «стоянку». Суть экзамена не в этом.

— Ха?!

Ее веский аргумент с легкостью оставил Яхико без слов. Волосы Хорикиты развевались, пока она пыталась снять штору, закрывающую вход в пещеру. Однако…

— Что ты делаешь? Я не припоминаю, чтобы давал тебе разрешения приглашать гостей.

Крайне высокий парень прошел мимо меня и продолжил идти в направлении Хорикиты. Это определенно…

— Кацураги-сан! Эти двое пришли разведать наш лагерь! Они кучка грязных неудачников!

— Ты преувеличиваешь. Это просто винил. Покажи мне, что тут у вас.

Хорикита, развернувшись лицом к двум парням, не выглядела ни капельки напуганной.

— Что ж, все должно быть в порядке, если вы только посмотрите. Однако имейте в виду, что как только вы что-то тронете, я сообщу о ваших действиях школе, и что вы мешаете другому классу. Не могу гарантировать, что в результате произойдет с классом D.

Скорее всего, Кацураги блефовал. Шанс того, что нас дисквалифицируют за то, что мы потрогаем винил, крайне мал. Но даже так мне казалось, что в его словах есть реальная скрытая угроза.

— Вы насильно монополизируете контроль над «стоянкой». Правила не защищают подобные действия.

— В этом ты права. Здесь я спорить не могу. Однако это что-то вроде негласного правила. Вы, класс D, имеете «стоянку» у реки. Класс B — у колодца. Вы обживаете и окружаете занятое место, так что оно, считай, монополизировано. Вы прибегали к каким-то мерам, чтобы уводить нежелательных гостей с вашей территории?

Спокойные слова Кацураги оставили Хорикиту в ступоре.

— Один класс занимает «стоянку». Затем они продолжают защищать эту стоянку, чтобы получать очки до конца экзамена. Если вы нарушите это негласное правило, то это создаст хаос. Естественно, в ответ класс A зайдет на территорию лагеря класса D. Нам следует избегать подобных проблем.

У нас была возможность проигнорировать его слова, но мы не могли этого сделать. Как Кацураги и сказал, каждый класс занял одно место. Если мы нарушим это правило, то количество проблем увеличится. Хорикита развернулась и вышла из пещеры.

— Что ж, хорошо. Буду с нетерпением ждать возможности увидеть результаты и способности класса A.

— Мы весьма способны. Мы также ждем от вас кое-чего, класс D. А именно тщетного сопротивления.

После этого короткого обмена любезностями Хорикита потеряла уверенность. Если бы Кацураги не появился, то, скорее всего, Хорикита бы заглянула на другую сторону виниловой занавески.

— Яхико, не реагируй на дешевые провокации. Ее целью было попасть внутрь и осмотреться. Если ты продемонстрируешь свое превосходство, то они отстанут.

— П-прости.

Они лишили Хорикиту любых вариантов, кроме побега. Прекрасно, просто прекрасно.

— Видимо, нам придется оставить класс A в покое. Мы точно не сможем разведать их.

Как только они заняли «стоянку» они спрятали большую ее часть за неприступной стеной. Однако, несмотря на их усилия, мы смогли кое-что выяснить из этого разговора.

Глава 5 - Ложная командная работа

Во время сна я услышал звучащие снаружи палатки голоса девушек. Похоже, они в плохом настроении.

— Эй, мальчики. Не могли бы вы все собраться?

Ее голос звучал грубо, словно она хотела сказать: «Да проснитесь вы уже!» Я уснул лишь под утро, поэтому из кровати встал медленно, потирая глаза.

— Какого черта? Блин, я так хочу спать…

Из палатки вышел раздраженный Судо, а затем огляделся.

— Что случилось? — спросил Хирата.

— А, Хирата-кун. Прости, но не мог бы ты разбудить мальчишек? Это серьезно, — сказала Шинохара извиняющимся тоном.

Была ли она смущена или рассержена, эта проблема, по всей видимости, касается не ее одной. Стоявшие чуть дальше девушки пристально смотрели на нас.

— Понял. Думаю, если я крикну, то ни соберутся.

В течение двух минут парни вышли из палаток, потирая сонные глаза. Когда полусонные парни увидели девушек, они поняли, что ситуация довольно серьезная. Девушки выглядели необычайно напуганными.

— Что происходит? Почему вы разбудили нас так рано?

— Прости, Хирата-кун. Это не касается тебя, но… мы собрали всех, чтобы кое в чем убедиться.

Шинохара оглядела всех парней, кроме Хираты, взглядом, полным презрения.

— Этим утром… пропало нижнее белье Каруизавы-сан. Вы ведь понимаете, что это значит?

— Н-нижнее белье?

Даже обычно спокойный и собранный Хирата оказался заметно потрясен. Кстати говоря о Каруизаве, ее здесь не было, как и нескольких ее подружек.

— Сейчас Каруизава-сан плачет в палатке. Кушида-сан и остальные успокаивают ее, но… — сказала Шинохара и перевела взгляд на палатку девушек.

— А? Э? Чего? Почему вы уставились на нас из-за пропажи ее нижнего белья?

— Разве не очевидно? Кто-то порылся в ее сумке посреди ночи и украл его. Наш багаж лежит снаружи, так что если кто-то захочет что-то украсть, то с легкостью может это сделать!

Парни, все еще в состоянии полудрема, посмотрели друг на друга.

— Не-не-не-не! Э?! Вы чего?!

Ике в полной панике оглядывался из стороны в сторону, перемещая взгляд то на парней, то на девушек. Один из наблюдавших за этим парней спокойно пробормотал:

— Кстати говоря, Ике, ты вчера довольно поздно вернулся из туалета. Ты там прям засиделся.

— Нет-нет-нет! Я просто, ну… Мне было сложно ориентироваться в темноте!

— Да ты что? Это ведь ты украл белье Каруизавы, да?

— Т-ты ошибаешься! Я этого не делал!

Парни стали обвинять друг друга за этот особенно грязный проступок.

— В любом случае это огромная проблема, вы ведь согласны? Мы просто не можем жить в лагере вместе с кучкой воришек нижнего белья, — сказала Шинохара, скрестив руки. Она выглядела так, словно вот-вот выйдет из себя.

— Хирата-кун, ты можешь найти виновного?

— Ну, нет никаких доказательств, что его украли парни. Может, Каруизава его потеряла.

— Да, точно! Мы тут не при чем! — выкрикнули парни из-за спины Хираты, заявляя о своей невиновности.

— Я не хочу думать, что среди нас есть преступник.

Сомневаться в наших одноклассниках казалось неправильным.

— Я знаю, что ты невиновен, Хирата-кун. Но давай хотя бы проверим сумки мальчиков.

Очевидно, девушки не изменили своего мнения на этот счет. Они решили, что виновный находится среди парней. Ну, полагаю, это вполне естественно.

— Э? Не неси херни. Не будем мы этого делать. Хирата, откажи им.

— Пока что я попытаюсь собрать парней и поговорить. Вы можете, пожалуйста, дать нам немного времени? — спросил Хирата.

— Как скажешь, Хирата-кун. Я поняла. Я попытаюсь поговорить с Каруизавой-сан. Но если виновный не найдется, то у нас есть пара идей.

И на этом все разошлись. Хирата быстро собрал всех парней перед палаткой.

— Давайте просто проигнорируем девчонок. Я ненавижу, когда ко мне относятся, как к преступнику. Я буду сопротивляться!

Ике смог получить немного доверия девушек в первый день, но, судя по всему, этому доверию не было суждено длиться долго. И вполне естественно, что парни не будут рады несправедливым обвинениям.

— Вот именно. Мы же не крали белье Каруизавы.

Ямаучи поочередно взглянул на каждого из нас. Не то чтобы Каруизава не была милой или что-то такое, но так как Каруизава является девушкой Хираты, то было бы куда более хорошей идеей нацелиться на Кушиду или Сакуру.

— Я не сомневаюсь в вас, ребят, но так мы ничего не решим.

Девушки, разговаривающие в группках, выглядели так, словно они вот-вот напрыгнут на нас.

— Возможно, будет лучше просто с достоинством согласиться на обыск сумок и доказать свою невиновность.

Сказав это, Хирата достал свою сумку.

— Как бы убого это ни было, мне кажется, что нам придется это сделать. Вы согласны?

— Н-но…

— Конечно, я открою свою сумку первым, — сказал Хирата.

Чтобы убедить нас сделать это, у него не было выбора, кроме как отдать свою сумку на обыск первым. Тем не менее здесь, наверняка, нет ни одного человека, считающего, что виновным является Хирата. Кроме того, красть нижнее белье своей же девушки просто бессмысленно. Однако если один человек откроет свою сумку, то у остальных не останется выбора, кроме как последовать его примеру. И неизбежно ученики, отказавшиеся открыть сумки, станут подозреваемыми. Естественно нижнего белья в сумке Хираты не оказалось.

— По ходу, у нас нет выбора…

Все парни начали доставать свои сумки, один за другим. Ике и Ямаучи сильно негодовали, но не стали противиться. Мы втроем остались последними. Я неохотно зашел в палатку, следуя за этими двумя.

— Черт, как же я зол. Мужчин всегда подозревают в подобных вещах. Это совершенно безрассудно.

— Ну, давай докажем нашу невиновность, — сказал Ике, взяв свою сумку, но затем внезапно застыл.

— Что такое?

— А, ничего…

Он повернулся спиной к Хирате и остальным, проверил содержимое своей сумки и резко закрыл ее.

— Канджи?

Лицо Ике побледнело, а тело застыло, словно был парализован.

— Ну же, давайте поторопимся и покончим с этим.

— Что, неужели это ты их украл? — сказал Ямаучи полушутя.

— Э-это бред!

Ике отчаянно начал отрицать это, замотав головой, в это же время изо всех сил держась за свою сумку. Какая странная реакция. Мы не настолько тупые, чтобы поверить, что все нормально.

— Погоди, только не говори мне, что… — сказал Ямаучи.

— Что? Ты мне не веришь?!

— Нет, я такого не говорил. Покажи мне, что у тебя в сумке.

— А, стой!

Ямаучи выхватил сумку Ике, чтобы взглянуть внутрь. И сделав это, он увидел… белое нижнее белье, явно не мужское, свернутое и спрятанное.

— Э-это не мое! Кто-то положил его мне в сумку!

— Ну же, ты не мог придумать оправдание получше?..

Ямаучи с сожалением посмотрел на Ике.

— Я говорю тебе, я не знаю, как оно сюда попало! Почему в моей сумке лежит нижнее белье?!

— Какая жалость. Давай объясним все Хирате и остальным.

— Э?! Но если мы это сделаем, то они решат, что это я его украл!

— Тогда виновного нет… так что ли?

Почему Ямаучи спросил это у Ике? Нижнее белье Каруизавы лежало в сумке Ике, что делает его виновным, верно? Откладывая в сторону вопрос того, когда и как оно было украдено, вор навряд ли бы спрятал украденное добро в собственную сумку. Очевидно, что если поднимется шумиха, то начнется поиск преступника. Если бы Ике и правда был виновен, то запаниковал бы, когда ему сказали открыть его сумку. Но я не заметил и намека на панику. Так что получается, что виновным был кто-то другой и что он подложил улику, чтобы подставить Ике. При условии, что Ике действительно не настолько глупый и наивный… Он же не такой, да?

— Аянокожди, ты же мне веришь, да? В то, что я его не крал?!

— Ну, если подумать спокойно, то нет никакого неопровержимого доказательства, что виновником являешься ты, Ике.

— Аянокоджи! — воскликнул он.

— Маловероятно, что виновником является Ике. Будь это он, то это было бы слишком глупо с его стороны.

— Ну, это так, но… Погоди, что? Хочешь сказать, что кто-то положил нижнее белье в сумку Канджи?

— Нам просто нужно выяснить кто! — выкрикнул Ике.

— Эй, поторопитесь! — крикнул один из стоящих рядом с Хиратой парней.

— Ч-ч-ч-ч-что мне делать? У меня огромные проблемы!

Если украденную вещь найдут здесь, то девушки наверняка решат, что виновником является Ике.

— У нас нет выбора, кроме как спрятать его. Пока что.

— Спрятать его? Где?! Мы не можем его спрятать!

Это правда, что на данный момент у нас нет подходящего места. Если девушки увидят, как мы бежим в туалет или к палаткам, то заподозрят что-то неладное и потребуют обыскать те места. И что важнее, мы провели здесь слишком много времени. Не удивлюсь, если мы уже попали в список подозреваемых.

— У нас нет выбора. Тебе придется положить его себе в карман.

Это был единственный совет, который я мог дать. У нас нет времени спрятать его куда-либо еще, да и мы сами не хотим вызывать подозрений.

— Я-я не могу этого сделать! Я-я уже и так паникую!

Тем не менее спрятать нижнее белье — наш единственный вариант.

— Оставлю это на тебя, Аянокоджи!

Ике быстро всучил скомканное нижнее белье мне в руки.

— Э?

— Если ты думаешь, что его лучше спрятать, то значит, можешь это сделать. Верно?

— Ну, это…

— Эй, поторопитесь! — крикнул кто-то.

— Иду! — ответил Ике, и, пробормотав «Рассчитываю на тебя», быстро вышел наружу. Ямаучи, не желая в это ввязываться, быстро извинился и также поспешил прочь.

— Эй, вы серьезно?

Меня прошибло холодным потом. Чем дольше я тут останусь, тем хуже станет вся эта ситуация. Будь у меня минута, я бы спрятал его в какое-нибудь хорошее место, но у меня не нет времени. Импульсивно я засунул скомканное нижнее белье в задний карман, взял свою сумку и пошел обратно к остальным.

— Извиняйте. Моя сумка была немного грязной, поэтому я почистил ее.

После этого оправдания Ике бросил свою сумку.

— Обыскивайте, если хотите. Я невиновен. Верно, Ямаучи?

— Д-да.

Они оба положили свои сумки на землю. Хирата проверил содержимое сумок, а в это время я положил собственную сумку и отошел. Когда все сумки были проверены, Ике позвал ожидающую нас Шинохару, перекрестившую руки.

— Мы проверили сумки каждого. Его ни у кого не было.

— Правда?

— Да. В этом нет сомнений. Никто из парней не является виновным.

— Подожди минуту.

Шинохара подошла ближе и заглянула внутрь палаток. Кажется, она что-то подозревает, будто мы что-то скрываем. Конечно же, там ничего не оказалось. Проверив обе палатки, Шинохара снова вернулась к девушкам и обсудила ситуацию.

— Эй, Хирата-кун. А они не могли спрятать его в карманах? Ике-кун и Ямаучи-кун, и даже Аянокоджи-кун только что перешептывались. Это зацепило мой интерес.

Конечно, мы вели себя скрытно. Девушки требовали проверить каждый закуток.

— Боже, хватит уже! — выкрикнул Ике.

Девушки накинулись на него.

— А не Ике-кун ли вел себя подозрительно? Может, он все-таки что-то скрывает?

— Э?! Я-я ничего не скрываю! Обыщите меня, если вам так надо!

Он вытянул руки в стороны, заявляя о своей невиновности.

Эй, Ике… Если ты скажешь им это сделать, то…

— Давайте обыщем их. Хирата-кун, ты можешь сделать это?

— Хорошо. Если это убедит девушек, ладно. Однако если я ничего не найду, то я хочу, чтобы вы перестали подозревать парней.

Это был наихудший вариант развития событий. Пока девушки наблюдали за Ике, Ямаучи и мной, Хирата приступил к обыску. Конечно же, он не нашел белья ни на Ике, ни на Ямаучи. Они стояли смирно, пока Хирата их тщательно обыскивал. Наконец, наступила моя очередь. Было слишком поздно убегать. Возможно, это к лучшему, что оно у меня. Нет, это не так. Я уже ничего не мог поделать. Есть надежда, что Хирата не заметит его, даже если шанс этого равняется лишь одному проценту. Я решил стоять совершенно неподвижно, словно дохлая рыба.

— Прости. Я быстро, — сказал Хирата.

Хирата, совершенно во мне не сомневаясь, начал медленно обыскивать меня, начав с моего туловища. Затем Хирата засунул руку в мой задний карман, куда я положил нижнее белье.

Все кончено, не так ли?

Я сдался. Я почувствовал, как Хирата дотронулся до чего-то, напоминающего ткань. Хирата замер и посмотрел мне в глаза. Секундой позже Хирата проверил мою футболку, не достав нижнее белье из кармана. Закончив, он развернулся к девушкам.

— Аянокоджи-кун тоже чист.

Он подошел к Шинохаре. Ике и Ямаучи переглянулись.

— Эти трое его не крали.

— Странно… Я думала, что это наверняка был один из них. Но если ты так говоришь, Хирата-кун…

Если исключительно честный Хирата говорит именно так, то у Шинохары не останется выбора, кроме как поверить ему.

— Давайте обсудим это попозже? Мне нужно привести багаж в порядок.

Когда обыск подошел к концу, я поспешил обратно в палатку. Хирата последовал за мной.

— Хирата. Почему ты не сказал им? — спросил я прямо.

— В твоем кармане было нижнее белье, верно?

— Да.

— Ты… украл нижнее белье Каруизавы, Аянокоджи-кун?

— Нет. Я его не крал.

Как же этот хороший молодой человек отреагирует на мое отрицание?

— Я верю тебе. Ты не такой человек. Но почему оно лежит у тебя в кармане?

Я не мог не рассказать ему правду после того, как он сказал, что верит мне. Я сказал ему, что оно лежало в сумке Ике. Хирата призадумался.

— Понятно. Значит, это точно не был ты. Но я также не думаю, что это сделали Ике-кун или Ямаучи-кун. Будь они виновными, то, наверное, они бы не положили белье в собственные сумки. Они бы спрятали его где-то еще.

Сообразительность Хиртаы спасла меня. Мне не пришлось утруждаться с объяснениями.

— Если ты не против, то могу ли я забрать его? — спросил он.

— Конечно, но… ты точно этого хочешь?

Носить при себе это нижнее белье было равноценно карточному джокеру. Что то, что другое приносит одни лишь проблемы.

— В худшем случае, если они решат, что виновником являюсь я, то я попаду в наименьшее количество неприятностей. Как-никак я ее парень.

Сказав это, он взял один из пластиковых пакетов для туалета и положил белье внутрь. Мне стало интересно, будет ли Каруизаве больно узнать, что люди трогали ее нижнее белье голыми руками.

— Но мы выяснили одну неприятную вещь. Если нижнее белье оказалось в сумке Ике-куна, то есть большой шанс того, что виновником является кто-то из нашего класса.

— Да…

Как на это не посмотри, если бы рядом ошивался ученик из другого класса, то мы бы его заметили. Выйдя из палатки, я осмотрелся. Каждая из наших сумок была обмотана винилом и положена напротив нашей палатки. Палатка девушек, в которой спят Каруизава и остальные, находится в нескольких метрах отсюда. До всего этого инцидента сумки девушек лежали снаружи, незащищенные, как и наши. Если бы кому-то захотелось что-то украсть, то он с легкостью мог это сделать. В первый день я без какого-либо труда смог порыться в сумке Ибуки.

Вопрос в том, когда белье было украдено. Так как об этом не было известно до тех пор, пока не пришло время принимать душ, преступление было совершено где-то между восемью вечера и семью утра. В таком случае это мог сделать кто угодно из нашего класса. Однако я сомневаюсь, что преступление было совершено посреди ночи. Если бы преступник рылся в сумках с фонариком, то его можно было легко заметить. В таком случае весьма вероятно, что преступление было совершено примерно во время восхода солнца, то есть после пяти утра. Вот только даже выяснив примерное время преступления, все еще довольно сложно сузить круг подозреваемых. Что если я попробую посмотреть на это с другой стороны? Скажем, Каруизава украла собственное нижнее белье и спрятала его в сумку Ике. Но чего бы она пыталась этим добиться?

— Я верю, что ты невиновен, Аянокоджи-кун. Поэтому я ничего и не сказал.

— А. Вот как. Спасибо.

— Но это не все, что я хочу сказать. Я хочу, чтобы ты помог мне найти виновного, Аянокоджи-кун.

Хирата взял меня за руку, делая эту просьбу.

— Ты хочешь, чтобы я нашел виновного?

— Мне кажется, что и парням, и девушкам будет неспокойно, пока мы не найдем вора. Если честно, то, наверное, будет лучше, если его найду я, но мне кажется, что будет довольно сложно собрать всех вместе…

Так как Хирата находится в центре всего класса, у него есть некоторые ограничения.

— Я не думаю, что будет просто найти кого-то, кто намеренно спрятал белье в сумку Ике.

Хирата должен понимать, что найти преступника будет сложно.

— Ну, я сделаю, что смогу. Только не ожидай от меня многого.

— Спасибо! Спасибо, Аянокоджи-кун! — сказал Хирата, чуть ли не обнимая меня и глубоко кланяясь. Я понимаю, что Хирата благодарен, но его реакция мне показалась уж чересчур сильной. Возможно, воришка нижнего белья и правда сильно его беспокоит. Как лидер он должен со всей серьезностью реагировать на чрезвычайные происшествия и пытаться найти решение.

— Если ты найдешь виновного, то я хочу, чтобы ты рассказал мне об этом в первую очередь. И я определенно не хочу, чтобы ты сказал об этом кому-либо еще.

То, как он на меня смотрел, делая такую искреннюю просьбу, попросту лишило меня всякой возможности ему отказать. Он выглядит слишком спокойным. Это даже немного жутко.

— Если мы всем об этом расскажем, то это ляжет тяжелой ношей на наш класс. Мне бы хотелось этого избежать. Поэтому я хочу найти способ решить эту проблему мирным путем. Если я поговорю с виновным, то, думаю, мы сможем решить все словами.

— То есть, другими словами, ты скроешь правду?

— Скрою? Не самое подходящее слово, но я ничего не могу поделать, если оно кажется таковым со стороны. Даже если виновником окажется кто-то среди парней, я думаю, что правду стоит оставить в тайне.

Он сосредоточил взгляд на мне. Он словно пытается защитить виновного.

— Хорошо. Я сообщу тебе первому.

— Спасибо. Что ж, тогда я вернусь к работе.

Выйдя из палатки, Хирата окликнул остальных учеников. Я увидел, как на другой стороне ткани появилось несколько силуэтов.

— Хирата Йоске. Это ты герой класса D?

В истории Хираты была одна странность. Сразу после того, как он сказал, что верит мне, он также сказал, что правда должна быть скрыта, даже если виновником окажется кто-то из парней. Другими словами, даже если бы кто-то и носил при себе нижнее белье, мы бы скрыли это от девушек. Хирата не доверял мне полностью. Вероятно, он предположил, что есть большой шанс того, что виновным являюсь я. Конечно, это было вполне естественно. Со стороны это выглядело так, словно я держал белье при себе и попытался обвинить Ике. Хирата назначил меня, потенциального подозреваемого, на роль детектива, чтобы дать мне шанс. В то же время он предупредил меня не совершать подобный проступок снова.

Посмотрев на это под таким углом, я смог понять его намерения. Я был уверен, что он просто хотел скрыть правду. Также я подумывал, что виновником может быть сам Хирата, но… Полагаю, вскоре мы это и узнаем.

— Не могли бы вы все собраться вместе?

Когда я вышел из палатки, собрание Хираты уже началось. Я увидел дрожащую от злости Каруизаву с опухшими красными глазами.

— Мы не можем доверять парням. Мы просто не можем оставаться с ними в одном месте!

— Но у нас возникнут проблемы, если парни и девушки будут жить раздельно, не думаешь? Экзамен почти подошел к концу. Так как мы все друзья, мы должны верить друг в друга и работать вместе.

— Может, ты и прав. Но мы не потерпим нахождения в одном месте с воришками нижнего белья!

Каруизава замотала головой, отбрасывая эту идею как что-то невозможное. Если так говорит сама потерпевшая, то Хирата не в силах принуждать ее. Шинохара взяла ветку и начертила линию.

— Мы думаем, что виновником является мальчик, поэтому мы начертим линию между мальчиками и девочками. Мальчикам запрещено заходить на нашу сторону.

Предложение Шинохары разделить нас по полу было довольно радикальным.

— Какого хрена? Вы просто взяли и выставили нас преступниками. Мы же дали вам проверить наши сумки и обыскать нас, не?

— Оно могло быть спрятано не в сумке. Мужчины — извращенцы. В любом случае не заходите на территорию девочек, пока виновный не будет найдет. Так что уходите отсюда.

После этого она потребовала, чтобы парни передвинули свои палатки. Как и ожидалось, парни начали протестовать.

— Если вы сомневаетесь в нас, то тогда сами двигайте свои палатки. Мы не будем двигать наши или помогать вам.

— А, понятно. Да вы лишь притворялись, что помогаете, а в это же время рылись в наших сумках.

— А, и вам больше не разрешается пользоваться душем. Мы не шутим. Мы не собираемся давать им пользоваться воришке-извращенцу.

Единство нашего класса разлетелось вдребезги.

— Хе. А вы хотя б можете вогнать в землю колышки?

Шинохара, чувствуя, что ситуация пошла к худшему, повернулась к Хирате в попытке спасти девушек.

— Эй, Хирата-кун. Не мог бы ты помочь нам ради Каруизавы-сан?

— Хорошо. Я помогу. Но это может занять какое-то время. Это ничего?

— Спасибо, Хирата-кун. Разве ты не рада, Каруизава-сан?

— Да, Хирата-кун — единственный, кому мы можем доверять.

Каруизава, выглядя радостной и немного смущенной, покраснела.

— Хе. Так и сам Хирата может быть виновником.

— Ха? Хирата-кун не виноват. Что за чушь? Почему бы тебе не пойти и не спрыгнуть со скалы?

— Что?! Не неси херни, Каруизава. Только то, что он твой парень, еще не означает, что он не может быть виновником!

Естественно от парней полилось все больше и больше недовольства, но их слова остались пропущены мимо ушей. Все, кроме Хираты, были подозреваемыми, так что мы ничего не могли с этим поделать. Мы быстро зашли в тупик, а Каруизава и Шинохара захватили инициативу.

— Постойте. Я хочу возразить, особенно против твоих глупых доводов, Каруизава-сан, — заговорила Хорикита, спокойно и твердо выступив против Каруизавы.

— Что такое, Хорикита-сан? Ты недовольна тем, что мы сказали?

— Я не особо против разделить это место на мужскую и женскую зоны. До тех пор пока мы не найдем виновного, это определенно хорошая идея держаться на расстоянии от мальчиков, учитывая высокую вероятность того, что он может находиться среди них. Однако я не доверяю Хирате-куну. Я не могу отбросить возможность того, что воришкой может оказаться он сам. Также я не думаю, что он должен быть исключением из запрета мальчикам на вход на нашу сторону.

— Хирата-кун никогда бы так не поступил. Ты можешь понять хотя бы это?

— Это лишь твое личное убеждение, не так ли? Не навязывай мне свое мнение.

Каруизава подошла к Хориките, выглядя недовольной поведением Хорикиты.

— Хирата-кун точно невиновен. У тебя даже нет друзей, не то что парня. Тебе не понять.

— Не заставляй меня повторяться. Ничего из того, что ты скажешь, не убедит меня.

Несмотря на провокацию, Хорикита осталась невозмутимой, отвечая в отстраненной манере.

— Тогда дай-ка спросить кое-что у тебя. Ты бы согласилась, что нет ни одного парня, заслуживающего столько же доверия, сколько заслуживает Хирата-кун? Или все-таки такой есть?

— Я не буду говорить на эмоциях. Простыми словами, я буду довольна, если ты допустишь сюда еще одного парня. Если ты это сделаешь, они будут лучше друг за другом присматривать.

— Это что, шутка? Было украдено мое нижнее белье! Я была унижена! Разве ты не понимаешь, что произойдет, если мы не найдем вора?!

— Может, вся эта ситуация возникла из-за того, что ты неправильно решила проверить парней? Может, есть какая-то скрытая причина для воровства нижнего белья, которую мы просто еще не понимаем.

— Что ты вообще имеешь в виду, «неправильно»?! Мы обыскали сумки каждого. Что здесь неправильного?!

— Мне все равно, что твое белье было украдено. Подобные вещи случаются каждый день, и ты ничего не можешь с этим поделать. Скорее всего, кто-то здесь затаил на тебя злобу.

Хорикита предположила возможность того, что конечной целью виновного было вовсе не нижнее белье Каруизавы. Виновный хотел отомстить Каруизаве и намеренно унизить ее. Хорикита свободна в том, к каким умозаключениям ей приходить, но разве это уже не слишком, высказывать такую идею на публику? Полагаю, межличностные отношения — это слабость Хорикиты. Она умна, но у нее есть сложности с пониманием других людей. Если Каруизаву спровоцируют напротив такой большой толпы, то это лишь причинит ей больше боли и вызовет у нее больше злости. Затем ее гнев будет направлен не только на парней, но, вероятно, еще и на Хорикиту.

— А ну слушай сюда!

Каруизава выглядела так, словно она вот-вот сорвется, но Хирата резко вмешался.

— Каруизава-сан, было бы отлично, если мне поможет еще один парень. Ты не против?

Он вновь взял на себя роль медиатора.

— Н-но… как мне вообще доверять кому-то, кроме тебя, Хирата-кун?

— Что насчет меня? — спросил Ике, подняв руку. Он только что спорил с Шинохарой, а теперь он вдруг решил поднять руку?

— Подождите. Если это физическая работа, то я займусь этим! — сказал Судо, также быстро подняв руку.

— Постойте. Если вам нужен умелый парень, то это я! — сказал Ямаучи.

Насколько бы спор с девушками не был горяч, они ничего не могут поделать со своим желанием сблизиться с ними.

— Х-хватит придуриваться. Мы не можем просто взять и попросить о помощи кого-то из тех, кто определенно является извращенцем. Я не удивлюсь, если виновным окажется кто-то из вас троих. Или ты думаешь, что они подойдут, Хорикита-сан?

— Я согласна с тобой. Учитывая то, как эти трое ведут себя на ежедневной основе, им совершенно нельзя доверять. Я тщательно это обдумала, и я собираюсь выбрать кого-то, кто не может быть виновным.

— Кого? Есть кто-то кроме Хираты-куна?

Я оглядел парней. Среди них есть кто-то, кто не вызывает у нее беспокойства, как и Хирата? Юкимура великолепен, но у него было немало споров с девушками. Кто же это может быть?

— Ты, Аянокоджи-кун.

Э? Почему я? Каким образом? Моя челюсть отвисла, и я стоял, совершенно сбитый с толку.

— Ха-ха-ха! Не смеши меня. Он твой единственный друг, так ведь? Я ни за что не смогу доверять такому угрюмому развратному тихоне, — сказала Каруизава.

Меня не особо волнует, что обо мне думают люди, но, кажется, многие заклеймили меня «тем самым парнем» или «угрюмым развратником». Так вот какая жалкая судьба ожидала одиночку, который даже не смог завести друзей во время первого триместра школы?

— Вообще, я думаю, что виновником является Аянокоджи-кун. Он вел себя очень скрытно этим утром, и это весьма подозрительно.

Когда мы нашли нижнее белье в сумке Ике, мне пришлось как-то выкручиваться. Ну, это правда, что в то время нижнее белье Каруизавы было у меня на руках, из-за чего я определенно выглядел очень подозрительно.

— Это возможно… Аянокоджи-кун вчера остался у костра до поздней ночи…

Сомнения девушек начали расти, и я стал их следующей целью. Подозрения начали закрадываться и среди парней. Ике и Ямаучи сделали вид, что ничего не знают. Неважно, промолчу я или же попытаюсь оправдаться, ситуация станет только хуже. Я решил хранить молчание. Насколько бы сильно девушки меня не подозревали, улику держит Хирата, и он не объявит меня виновным. Однако, даже зная правду, быть подозреваемым чувствуется просто ужасно.

— Аянокоджи-кун и правда вор нижнего белья, не так ли? Он даже не пытается оправдываться. Он же похотливо глазел на Каруизаву-сан?

Я услышал сомневающиеся голоса со стороны девушек. Я не припоминаю, чтобы смотрел на Каруизаву в похотливой манере, но тут уж я ничего не могу поделать, если мой мозг решил вот так вот удобно об этом забыть.

— Эм… Я не думаю, что А-Аянокоджи-кун сделал бы нечто подобное…

Я подумал, что меня подозревают все девушки, и ни одна из них не поддержит меня, но кто-то весьма неожиданный решил встать на мою сторону. Сакура, прячущаяся за всеми, выпрямила спину и стеснительно заерзала, высказавшись в мою поддержку. Я представить себе не мог, что девушка, которая больше всего на свете не любит выделяться, сделает нечто настолько смелое.

— Э? О чем ты? Почему ты так говоришь? — спросила Каруизава, явно расстроенная возражением Сакуры.

Робкая, нервничающая Сакура была простой целью для такой популярной девушки. Спорить с Сакурой было гораздо проще, чем с Хорикитой. В одно мгновение Каруизава сменила цель, словно хищник.

— Э? Почему? Откуда тебе это знать? Откуда тебе знать, что Аянокоджи-кун не виновен?

— Ну… это потому что… он не такой человек.

Сакура, оказавшаяся загнанной в угол, еле смогла пропищать свой полный страха ответ.

— Ха? Я не понимаю, о чем ты. Что за глупый ответ?

Каруизава скрестила руки и посмеялась над Сакурой.

— О? Неужели Сакуре-сан нравится кто-то настолько непримечательный, как Аянокоджи-кун?

Нежели ради того, чтобы посмеяться над Сакурой, Каруизава сказала это так, словно это было очевидным фактом. Было бы хорошо, если бы Сакура просто проигнорировала подобное замечание, но она приняла его близко к сердцу.

— Т-ты ошибаешься! — запнулась Сакура в панике с совершенно красным лицом.

— Ух ты! Это такая очевидная реакция. Прямо ученица начальной школы!

Другие девушки присоединились к Каруизаве и также засмеялись в голос.

— Это!.. Н-ну… А!

— Хе, но разве это не хорошо? Он нравится только тебе и никому больше, верно? Эй, ты признаешься ему прямо здесь? Я тебе даже помогу!

— А!

Сакура, более не способная выдерживать такого большого внимания, убежала в лес. Кушида побежала за ней, мудро рассудив, что заходить в лес одной опасно.

— И что это было? Я просто подразнила ее. Блин, вот поэтому она и не может завести друзей.

Хорикита, молча наблюдавшая за тем, как Каруизава публично унижала Сакуру, вздохнула и провела рукой по волосам, словно она наблюдала за чем-то невыносимо скучным.

— Мы уже можем продолжить дискуссию? Этот цирк — пустая трата времени.

— Эй, Хорикита-сан. То, как ты говоришь, раздражает.

Каруизава, потеряв интерес к Сакуре, когда та убежала прочь, вновь переключилась на Хорикиту.

— Ладно, Хорикита-сан. Почему ты так холодна ко мне? Что-то случилось?

— О чем ты?

— Ну, разве Хирата-кун не крутой? Он еще и умный, и даже ведет себя по-доброму с такой девушкой, как ты. Любая нормальная девушка в него бы влюбилась.

Хихикая, Каруизава взялась за руку Хираты и подтянула его к себе, словно хвастаясь.

— А вот Аянокоджи-кун… Ну, что касается внешности, то, наверное, он лучше, чем большинство парней, но разве он не ужасен во всем остальном? Ты, кажись, просто завидуешь. Вот что я думаю.

— Ты наивна, Каруизава-сан.

— Стыдно быть такой завистливой.

Я слышал, что поведение коллектива может раскрыть характер и психологическое состояние личности. Некоторые вещи, которые не могут быть высказаны в повседневной школьной жизни, начали всплывать на поверхность. Особенно это касалось Хорикиты, которая часто находится одна. Другие девушки из нашего класса относятся к ней весьма плохо, но она смогла это выдержать, потому что, ну, ей попросту плевать. Обе стороны игнорировали друг друга. И так как теперь всем пришлось жить вместе, столкновения нравов было не избежать.

— Это правда, что у Аянокоджи-куна много неприятных качеств, — сказала Хорикита.

Эй… А я-то думал, что ты поддержишь меня…

— Но нам нужно спросить, может ли Хирата-кун доверять Аянокоджи-куну. Будет неловко, если ты навяжешь ему кого-то бесполезного. Правда в том, что я нисколько ему не доверяю, но я не собираюсь вовлекать в это дело собственные чувства. Методом исключения я решила, что среди всех мальчиков из нашего класса он больше всех заслуживает доверия. Или ты бы предпочла какого-то другого мальчика из нашего класса? Если так, то я бы хотела услышать, кого именно.

Когда Хорикита закончила, Каруизава оглядела парней, словно оценивая их, а затем вздохнула.

— Ну, полагаю, из всех парней, он кажется самым безобидным. Он непримечательный.

Я могу лишь согласиться с этой точкой зрения. Но все равно ее слова слишком жестоки.

— В таком случае все хорошо? У меня есть сомнения, но если Хирата-кун не против, то он сойдет.

Могло показаться, что Каруизава и остальные девушки приняли меня, но я не был так уж в этом уверен. Конечно, я не посмел и слова возразить. Это лишь вызвало бы очередной спор. Сразу же после конца дискуссии все начали расходиться. Единство нашего класса было разрушено.

— Я понимаю, что все хотят сказать, но я не согласен с тем, что мы должны подозревать одноклассника без доказательств. В нашем классе нет никого, кто сделал бы такую ужасную вещь, — сказал Хирата, который больше не мог продолжать молчать о все ухудшающейся ситуации в классе.

— Ты слишком добр, Хирата-кун. То есть, ты хочешь сказать, что его украл кто-то другой?

— Не знаю, но я не хочу подозревать своих одноклассников.

Парни, должно быть, чувствуют себя паршиво от того, что девушки держат их за преступников.

— Эй. А что, если это сделала та девчонка, Ибуки? — кто-то пробормотал, взглянув на Ибуки, сидевшую в дальнем конце лагеря.

В одно мгновение все подозрения пали на Ибуки. Коллектив нашел новую жертву.

— Ибуки-чан же из класса C, верно? Я не удивлюсь, если окажется, что она пытается саботировать класс D. Может, она пытается разобщить нас.

— Прекратите, ребята. Мальчики — без сомнений, главные подозреваемые.

Шинохара продолжала сильно подозревать парней. Она держалась на расстоянии, жестикулируя нам отойти подальше.

— До тех пор пока виновный не будет найден, мы определенно не можем доверять мальчикам. Верно, Каруизава-сан?

— Естественно. Это точно сделал кто-то из мальчиков.

И вот так было решено, что мальчики и девочки будут жить раздельно.

Я уже не раз это говорил, но Хирата Йоске — очень крутой парень. И я говорю не про его внешность, а скорее про его принципиальность. Он проявляет инициативу в решении проблемных ситуаций, чего обычные люди делать не хотят, а также ведет себя уважительно даже при разговорах с несогласными с ним людьми.

Хирата вместе с девушками перемещали две палатки подальше от парней. Мне же дали задачу нести колышки, вбивать их в землю и закреплять их на месте. И хотя поначалу мне было весьма тяжело, так как колышки постоянно расшатывались, вскоре я смог закрепить первую палатку. Это было на удивление легко. Сейчас же я, покрытый потом, вбивал молотком колышки для второй палатки. Хирата подошел с другой стороны палатки и помог мне натянуть веревку и вбить колышки.

— Прости. Я снова поставил тебя в неудобное положение.

Остальные парни сейчас либо играли снаружи, либо рыбачили.

— Да все нормально. Тебе не нужно извиняться, Хирата. Мне бы стало не по себе, если бы я оставил все на тебя.

— Все не так плохо. Я же говорил, что мне нравится работать на благо класса, — сказал он, лишь подчеркнув свою крутость искренней улыбкой.

— Это может прозвучать странно, но почему ты так стараешься?

— Разве? Я не то чтобы стараюсь. Я просто делаю то, что должно быть сделано.

Хирата не сказал это в хвастливой манере. Обливаясь потом, он вытерся полотенцем, висевшим вокруг его шеи.

— Мне кажется, что этот специальный экзамен — это не какое-то состязание, а, скорее, важная возможность для нас стать ближе друг к другу. Поэтому я хочу воспользоваться этим моментом на полную. Ради этого я с удовольствием буду стараться.

Мне стало интересно, как такое возможно, что обычный человек, от которого так и веет добрыми намерениями, не является при этом двуличным. Желание нравиться другим, желание быть в центре внимания — все это присуще многим людям, но Хирата вовсе не вызывает у меня такого впечатления. Мне казалось, что он просто хочет быть добрым.

— Что ж, нам осталось еще примерно столько же. Давай поторопимся и закончим с этим.

Мы вдвоем обошли палатку, чтобы вбить оставшиеся колышки.

— Хирата-кун! Подойди на минутку!

Каруизава и остальные девушки позвали Хирату. В одно мгновение они окружили его и начали тянуть за руки.

— Эй, ну же, давай!

— А, но мне нужно кое-что доделать, — сказал он.

— Разве ты не можешь просто оставить все на Аянокоджи-куна? — сказали они, сильно дернув его за руки.

Увидев обеспокоенное лицо Хираты, я отпустил его, хоть и думал, что это будет той еще морокой.

— Я справлюсь. Иди.

— Но разве тебе не будет тяжело закончить одному…

— Все в порядке, здесь не так много осталось.

— П-прости. Спасибо. Скоро вернусь.

У меня возникло некоторое подозрение, что у девушек есть какой-то скрытый мотив, так как они утащили его в лес настолько быстро, что он даже не успел нормально мне ответить. Вероятно, вернется он нескоро. Я посмотрел, как Хирату увели, а затем взял молоток и понадеялся, что мне выдастся другой шанс разгадать его тайны. Я продолжил работать и смог закончить все самостоятельно до того, как Хирата вернулся.

— Закончить это одному заняло больше времени, чем я ожидал…

Было много вещей, которые не давали мне покоя, как например ориентация палатки, расположение колышков и натяжение веревки. Сейчас было почти десять часов. Что мне делать теперь? Я не могу позволить себе совершить ошибку, когда ситуация стала настолько напряженной. Но для начала мне нужно восстановить силы. Работать под палящим солнцем просто невыносимо.

— У тебя есть минутка? — спросила Ибуки.

Я хотел какое-то время отдохнуть, но, похоже, не судьба.

— То, о чем вы говорили этим утром, звучало очень серьезно. Ну, я про инцидент с нижним бельем. Просто, кажется, будто класс D раскололся.

— Наверное. Нашим проблемам нет конца.

— Какова бы ни была причина, воровать нижнее белье девушки — просто непростительно.

Так-то оно так, но почему она решила поговорить об этом со мной? Ямаучи пригласил Ибуки к нам, а не я, да и присматривала за ней группа Кушиды. Мы с ней разговаривали лишь немного, так что у нее не должно быть никакой особой причины говорить со мной.

— Ты меня, случаем, не подозреваешь?

Видимо, Ибуки видела, как Шинохара и остальные этим утром относились ко мне как к преступнику.

— А это ты сделал? — спросила она.

— Нет, не я.

— Ну тогда все в порядке. Ну, не то чтобы у меня есть какое-либо тому доказательство. Похоже, некоторые девушки доверяют тебе и тому мальчику, Хирате. Мне кажется, что шанс того, что ты окажешься виновен, весьма мал.

Наверное, она пришла к этому заключению, услышав разговор Каруизавы и Хорикиты.

— У тебя есть какая-либо идея насчет того, кто может быть виновным?

— Пока что нет. Мне очень не хочется подозревать парней.

— Тогда кто, думаешь, сделал это?

Она задала этот вопрос так, словно проверяет меня. Ибуки взглянула на меня краем глаза, когда спросила это. А когда я не ответил, Ибуки продолжила говорить.

— Если виновным окажется не мальчик, то дальше они станут подозревать меня, чужачку. Я точно уверена, что некоторые люди уже что-то высказали насчет меня. В конце концов, я просто могла подставить мальчиков, так ведь?

Ибуки самоуничтожительно засмеялась, возможно, потому что она прекрасно понимала, что уже является подозреваемой. В ответ на это я сказал:

— Думаю, я доверяю тебе. Сомневаюсь, что ты виновна.

Я ответил Ибуки без колебаний. Она выглядела немного удивленной, словно хотела убедиться, что сказанное мною было правдой. Когда наши глаза встретились, она отвела взгляд.

— Спасибо. Я не думала, что ты скажешь нечто подобное.

— Я просто сказал правду.

Я смог понять Ибуки, просто взглянув ей в глаза. Я сделал вывод, что именно она украла нижнее белье из сумки Каруизавы и спрятала его в сумку Ике.

Наступил конец пятого дня специального экзамена, и класс D находился в подавленном состоянии. Мы словно провели целую ночь, охраняя мертвое тело. На протяжении всего дня все шарахались от собственных теней. Каждый кого-то подозревал, и никто не знал, кто на самом деле является преступником. Несмотря на напряженную обстановку, настал мой черед зажигать костер. И следя за состоянием пламени, я время от времени подкидывал в него веточки. Это монотонная и простая работа, однако проблема была в другом.

— Эй, Аянокоджи-кун! Разве мы не сказали тебе передвинуть палатку нормально?

— Я передвинул ее так, как мне сказали.

— Она должна быть левее. Иначе мы будем слишком близко к мальчикам.

— Хорошо.

Девушки предъявляли мне неразумные требования, и мне приходилось нехотя выполнять их приказы. Девушки выглядели возмущенными.

— Должно быть, очень тяжело, когда тебя заставляют заниматься хлопотными делами, — сказала Хорикита.

— Не тебе это говорить. Этого бы не произошло, если бы ты ни с того ни с сего не решила порекомендовать меня.

— Другого выхода не было. Хирате-куну нельзя доверять, и мне нужно было подстраховаться.

— Ты единственная во всем классе, кто не доверяет Хирате. Жизнь становится проще, когда ты перестаешь верить, что все люди двуличны.

— Полагаю, это правда. Я вот точно не двулична.

Это было преуменьшением. Хорикита всегда верна сама себе. Она довольно умело парировала мой критицизм.

— Однако большинство создает разницу между своей публичной персоной и тем, кем они являются на самом деле. Ты тоже это делаешь. Я никому не доверяю, потому что хорошие намерения и лицемерие — это две стороны одной монеты.

Я сомневаюсь, что она говорит лишь о Хирате. Кажется, она также подразумевает Кушиду.

— В любом случае ты, видимо, очень доверяешь Хирате, — сказала она.

— Да. Ну, по крайней мере я могу положиться на него. Он очень надежный.

— Положиться на него? Хочешь сказать, что он производит положительный эффект на класс, просто находясь рядом?

Должно быть, у Хорикиты есть что-то на уме, если судить по ее резким словам. Возможно, она думает, что у меня есть информация, которой она не владеет. Я ответил ей недружелюбной улыбкой.

— Ну, Хирата — парень многих талантов. Он помогает, когда мы не можем примирить парней и девушек во время ссоры. Ты не думаешь, что он старается помирить учеников, в то время как никто другой на это не способен?

— Это и правда впечатляет, что он смог взять на себя такую роль без каких-либо возражений. Однако без хороших результатов любые действия бессмысленны. В зависимости от ситуации подобные действия даже могут привести к наихудшему исходу. Позволь кое-что у тебя спросить. Ты знаешь, сколько сейчас очков у класса D?

— Ну, кажется, у нас были неожиданные траты. Я не могу назвать точное число.

— Именно. Благонадежный Хирата-кун умолчал об этом.

— Что ты хочешь сказать?

— Иди за мной.

Мне стало интересно, что такого она хотела мне показать, настолько сильно, что оставил костер без присмотра. И пока я гадал, куда она меня ведет, я заметил, что мы оказались у входа в палатку девушек. Хорикита открыла полог палатки и толкнула меня внутрь.

— Это…

В отличие от палатки мальчиков, которая была спартанской в плане удобства, палатка девушек была совершенно иной. Она была просторной и с ковриком, чтобы им не приходилось спать на твердой земле. Здесь лежало несколько надувных подушек. Вдобавок к этому здесь есть беспроводной вентилятор на батарейках.

— В палатке на другой стороне есть те же самые вещи. В общей сумме это двенадцать очков.

— То-то я думал, что девушки справляются с жарой на удивление хорошо. Так вот что у вас тут.

Они с самого начала не стали ничем жертвовать. Они просто купили все, что им было нужно.

— Каруизава-сан и остальные купили их.

Хорошо они тут в тайне устроились.

— Я узнала об этом лишь тогда, когда они уже все заказали. Довольно сложно что-то с этим поделать, когда правила гласят, что кто угодно может покупать вещи и тратить очки.

Прямо как случай с Коенджи, который выбыл из экзамена чуть ли не в самом начале.

— Каруизава-сан доложила об этом Хирате-куну, поэтому он точно обо всем знает. Но он не проинформировал об этом ни тебя, ни кого-либо еще. Мне кажется, что он был обязан поделиться этой информацией.

Хорикита скрестила руки. В ее словах был смысл, но я сомневаюсь, что Хирата умолчал об этом из злого умысла. Может, он просто хотел избежать лишнего шума? Если Каруизава должным образом доложила об этом Хирате, то количество очков можно было подсчитать.

— Я понимаю, что ты имеешь в виду, но я мало что могу сказать по этому поводу. Мы не можем вернуть потраченные очки, и до конца экзамена осталось не так много дней. Каруизава и остальные навряд ли потратят больше очков, — сказал я.

Я думал, что она разозлится на такой короткий и резкий ответ, но, по всей видимости, Хорикита ожидала услышать от меня нечто подобное. Она должным образом проигнорировала меня и продолжила говорить.

— Если все так и останется, то, наверное, люди просто промолчат об этом. Но все может ухудшиться, если дело с украденным нижним бельем так и останется нерешенным. Если вор все еще находится рядом, то он или она, возможно, пытается воспрепятствовать нам. Поэтому я хочу найти виновного как можно скорее.

— То есть ты хочешь, чтобы я сотрудничал с тобой?

— Да. Теперь, когда мы с мальчиками находимся порознь, есть много чего, что я не могу сделать в одиночку.

Парни и девушки находятся в состоянии холодной войны, отрезаны от возможности получить новую информацию.

— Понял. Не знаю, буду ли я полезен, но помогу.

Хорикита выглядела сбитой с толку моим прямолинейным ответом.

— Я пытаюсь понять тебя… У тебя есть какое-то скрытое намерение?

— Тебе стоит научиться принимать помощь других. Как парню мне весьма обидно, что к нам относятся, как к ворам. Этого должно быть достаточно для объяснения моей мотивации. Мы объединены общей целью.

Ранее Хирата также попросил меня помочь ему.

— Ну ладно. Тогда решено.

Преступник не был глуп. Он навряд ли выдаст себя, пока все находятся настороже. Но вот Хорикита, видимо, думает, что все сложится хорошо. Однако у нас есть проблема с тратой очков. А что касается виновного… Ну, Ибуки, скорее всего, предпримет что-то еще. Нет, она точно предпримет что-то еще. Она еще не достигла своей цели.

— У тебя такое серьезное выражение лица. Неужели тебе настолько не нравится, когда к тебе относятся, как к преступнику?

— Из-за этого в нашем классе началась полнейшая неразбериха. А жаль, ведь у нас так хорошо шли дела.

— Наша командная работа — это полнейшая случайность. В классе D в принципе никогда не было ощущения сплоченности. И все может закончиться довольно плохо, особенно из-за утраченного доверия между мальчиками и девочками. Конечно, было бы хорошо вновь объединиться до окончания экзамена.

— Интересно, какая же у виновного цель, кем бы он ни был. Украл ли он нижнее белье Каруизавы намеренно, или же он просто хотел разобщить нас? Мне кажется, что у него есть скрытый мотив.

Как только я сказал «скрытый мотив», Хорикита скрестила руки. Подумав над этим, она покачала головой.

— Давай не будем торопиться… Прости, но я вернусь обратно в палатку, — сказала Хорикита и развернулась, отбросив волосы в сторону. Ее дыхание было неровным.

— Эй, Хорикита, не думаешь, что пора бы тебе признаться?

— Признаться? В чем?

Хотя Хорикита притворялась спокойной, она сильно потела. Пора уже положить этому конец.

— Твое здоровье стало резко ухудшаться с начала экзамена.

Она выглядела нездоровой еще до того, как мы отправились сюда, но это было не настолько заметно. Из-за своего характера одиночки Хорикита, скорее всего, планировала держаться от остальных подальше и избегать общения.

— Ничего оно не ухудшилось.

— Лгунья.

Я поймал Хорикиту на лжи и протянул руку к ее лбу. Как и ожидалось, он был горячим. Хорикита попыталась сбежать, но ее движения были вялыми. Я с легкостью смог остановить ее.

— Когда… ты заметил?

— На палубе корабля, когда я спросил, что ты делала.

— Да, а я ответила, что читала у себя в каюте.

— Ты была больна, поэтому на самом деле спала, так?

— И на каком основании ты пришел к такому выводу?

— Когда ты присоединилась к нам на палубе, твои волосы были растрепаны. Это доказывает, что ты лежала на боку. Также на корабле было неимоверно жарко, но ты выглядела так, будто тебе холодно. Даже сейчас ты носишь длинные рукава, а молния на твоей одежде полностью застегнута. Даже ребенок смог бы догадаться.

Хорикита, которая обычно ответила бы резкими словами, некоторое время молчала.

— Если бы ты приложил эту сообразительность к тому, чтобы достичь класса A, то добился бы большего признания.

— Я точно не планирую этого делать. В любом случае ты собираешься скрывать свое состояние?

Было очевидно, что у нее температура, около тридцати восьми градусов. Тем не менее, она скрывала это по довольно простой причине. Если она доложит о том, что ей нездоровится, то классу прилетит большой штраф. Ей ужасно не повезло со временем проведения теста.

— Мне просто нужно продержаться еще несколько дней. Если я сдамся сейчас, то все мои старания окажутся напрасны. Спокойной ночи.

Она собирается терпеть до самого конца. У нее стальная воля.

[[image:/storage/reader-images/147d1214f308693768183c24a5afd0e41d8aad88.webp]]

Я почувствовал что-то странное, теплое и твердое на своей щеке, и мне стало от этого не по себе. Я попытался вытянуть шею, но не мог пошевелиться. Чья-то рука крепко держала меня на месте.

— Ч-что?

Я проснулся от дискомфорта и сразу же обнаружил себя в ужасающем положении. Судо спал, обхватив меня обеими ногами.

— Сузуне… Я больше не могу сдерживаться… — простонал он.

— А-а-а-а! — взвизгнул я и вырвался из железной хватки Судо.

— Гх, заткнись… А? Аянокоджи, не буди меня так.

Этот парень только что попытался опорочить меня. Он явно с кем-то меня перепутал. Тем не менее, это явно не то, на что можно спокойно отреагировать, проснувшись в центре толпы парней посреди ночи...

Мои наручные часы не показывали даже шести утра, но мою сонливость уже как рукой смело. Я вышел из палатки, чтобы спастись от царящей внутри жары. Оказавшись снаружи, я сразу же заметил, что пейзаж значительно изменился по сравнению со вчерашним днем.

— Так я все же везучий или нет?

Видимо, проблемы будут поджидать нас с самого начала шестого дня специального экзамена, ведь на небе собираются серые тучи. Прошлой ночью, должно быть, прошел дождь, так как на земле повсюду были лужи и грязь. Похоже, скоро, где-то ближе к полудню, польется сильный дождь.

Ну, конечно же, погода решила испортиться под самый конец экзамена. Простой моросящий дождик не вызвал бы особых проблем, но возможно, нас ожидают ливень и сильный ветер. В худшем случае у нас появится куча дел, например: перепроверить, хорошо ли держатся колышки, и переместить багаж.

Чем больше людей обращало внимание на погоду, тем больше они начинали паниковать. В конце концов мы сложили вместе всю еду, что нашли в лесу, с едой, купленной на очки на случай чрезвычайных ситуаций. Звучало много недовольства касательно того, насколько скромно мы живем, но так как сейчас был предпоследний день, кажется, что все были полны решимости перетерпеть остаток экзамена.

— Я рад. У нас больше не произошло никаких инцидентов, — сказал Хирата.

Это определенно было правдой. Если бы у нас произошел еще один инцидент, подобный воровству нижнего белья, то в нашем лагере, наверное, не было бытакой сплоченной атмосферы. Парни, на протяжении ночи стоявшие настороже напротив палаток мальчиков, сейчас спали как убитые. Это было решением, к которому мы пришли, чтобы предотвратить повторное воровство. Хирата собрал большую группу учеников и распределил между ними небольшие задачи. Также он начал распределять людей по командам для последнего сбора еды, чтобы мы могли продержаться этот день. Если мы соберем сегодня достаточно еды, то нам не придется тратить очки. Это можно назвать ключевым моментом. Мы все собрались вокруг Хираты.

— Не будет ли лучше, если мы тоже пойдем? — спросил Ике, сидя у реки с удочкой в руках.

— Нет. Ике-кун, Судо-кун, я хочу, чтобы вы двое продолжили рыбачить. У нас не хватает времени, чтобы научить этому других учеников.

Определив план действий, Хирата собрал людей по группам из добровольцев, поднявших руки. Конечно, я не поднял руку, но он решил, что я буду участвовать в качестве запасного. В группе состояли Хорикита, Сакура, Ямаучи и, что удивительно, Кушида. Здоровье Хорикиты, казалось, было хуже некуда, но она хорошо держится. Окружающие ее люди даже не подозревали, что она себя плохо чувствует.

— Почему тебя оставили одну? Что насчет твоей обычной группы подружек? — спросила Хорикита Кушиду. А ведь если подумать, то я не видел никого из подруг Кушиды.

— А, да. Ну, просто…

Кушида прошептала что-то на ухо Хорикиты, словно боялась, что ее услышат парни.

— Ну, сказать по правде, у Мии-чан настали эти дни. Она всегда ужасно себя чувствует, когда это происходит. Поэтому другие ее подруги сейчас находятся с ней в палатке.

Я стоял рядом с Хорикитой, поэтому смог все услышать.

— Даже если она чувствует себя нехорошо, это естественное явление. Она должна быть в порядке. Но, полагаю, это ожидаемо. Однако почему ты намеренно выбрала нашу группу? У тебя должны были быть другие варианты.

Хорикита допрашивала Кушиду, потому что терпеть ее не может. Она в принципе не любит людей, но Кушиду особенно. Почему? Ну, по простой причине, что Кушида, по всей видимости, ненавидит Хорикиту. Я всегда ощущал необычайно странную враждебность между ними.

У Кушиды Кикё есть скрытая сторона, значительно отличающаяся от ее обычного поведения, до такой степени, что она спокойно может оскорблять других. Однако я узнал об этом лишь по случайности. Кушида, которую все видят каждый день, это добродушная, веселая и милая девушка, обожающая помогать другим. Вы бы не подумали, что есть ученики, которым она не нравится, разве что из зависти. Однако я знаю, что Хорикита не из тех, кто станет завидовать кому-то вроде Кушиды.

Философы уже давно ломают головы над такими вопросами, как «что появилось раньше: курица или яйцо?» Курица вылупляется из яйца, так разве это не означает, что яйцо появилось раньше? Я не знаю ни того, возненавидела ли Хорикита Кушиду первой или же наоборот, ни того, когда эта вражда началась в принципе.

— Я хотела поговорить с тобой, Хорикита-сан, и подумала, что это хорошая возможность. Знаешь, мы ведь практически не говорили во время этой поездки. Так что давай поговорим в палатке, когда стемнеет?

И хотя Кушида понимала, что ей не рады, и хотя она не любила Хорикиту, она попыталась стать с ней подругами. Если целью Кушиды является подружиться со всеми в классе, то она не может избегать Хорикиту вечно.

— У меня нет свободного времени, чтобы беспричинно проводить его с тобой.

— Ты такая злюка, Хорикита-сан. А ведь у тебя такое милое лицо, когда ты спишь.

Кажется, Хорикиту раздражало странное поддразнивание Кушиды. В любом случае я собирался пойти искать еду с остальными членами группы.

— Эй, Ибуки. Почему бы тебе тоже не пойти с нами? — окликнул я отдыхающую под деревом Ибуки как раз перед тем, как мы собирались уйти.

— Я?

— Сегодня последний день. Если ты не хочешь, то я не буду заставлять тебя.

— Хорошо. Я в большом долгу перед классом D… Конечно, я помогу.

Ибуки перебросила сумку через плечо. Ямаучи, казалось, был этому рад.

— Эй, это просто отлично! Знаешь, это напоминает что-то типа гарема! — воскликнул он.

Чем больше соотношение девушек к парням, тем Ямаучи счастливее. У Хорикиты не было причин отказываться, поэтому она молча зашла в лес.

— В лесу как-то жутковато… Или стоит сказать страшно, так к тому же еще жарко и душно.

Небо было закрыто тучами, и лес ощущался совершенно по-другому по сравнению со вчерашним днем. Видимость была особенно плохой. Ямаучи с большими пятнами пота на подмышках удрученно махал передом своей футболкой, чтобы охладиться.

— Тебе не жарко, Сакура? — спросил он.

Ямаучи пытался найти повод для разговора с Сакурой. Вот только его глаза были сосредоточены на ее груди, и было легко понять, что он просто хочет попялиться на нее.

— Э? А, н-нет. Я в порядке.

Сакура наклонилась вперед, словно пытаясь избежать взгляда Ямаучи. Говорят, что девушки чувствительны к похотливым взглядам мужчин. Что же касается Сакуры, то у нее в этом плане много опыта, поэтому она особенно чувствительна.

— Каруизава вчера была такой злой, да? И это несмотря на то, что ты так по-доброму заступилась за Аянокоджи, Сакура.

— А, эм…

Ямаучи хотел казаться добрым в глазах Сакуры во время разговоров с ней, но его взгляд и тема разговора выдавали его истинные намерения.

— Ямаучи. Было бы хорошо, если бы ты переключил свое внимание на верхушки деревьев. На них могут быть фрукты. И еще, ты довольно высокий, поэтому нам стоит быть осторожными, — сказал я.

— Д-да. Конечно.

Этим я не дал Ямаучи продолжать похотливо глазеть на Сакуру, хоть и ненадолго. Этот перевозбужденный парень еще нескоро сможет успокоиться.

— Дождевые облака идут с юго-запада. Буря наступит даже раньше, чем мы думали.

В зависимости от того, как пойдут дела, будет лучше, если мы сможем избежать дождя, если это вообще возможно. Дождь сделает собирательство опаснее. Если мы попадем под него посреди леса, то можем застрять или пораниться. Это может обернуться потерей огромного количества очков.

— Хм-м-м…

Пока мы в тишине искали еду, Кушида то и дело переводила взгляд между мной и Хорикитой, словно о чем-то задумалась. Конечно же, Хорикита не обращала на это внимания.

— Что такое, Кушида-чан? — спросил Ямаучи, заметивший странное поведение Кушиды.

— Аянокоджи-кун и Хорикита-сан довольно хорошо ладят еще с самого начала, да? Я размышляла над причиной этого.

— Хороший вопрос. И правда, почему вы так близки?

Кушида подняла неприятную тему.

— Мы не так уж и хорошо ладим, — сказал я.

— Ты всегда это отрицаешь, но вы действительно хорошо ладите. Даже сейчас вы идете бок о бок.

Хоть они так и говорят, я никогда не обращал на это особого внимания.

— А, кажется, я нашла нечто общее между Аянокоджи-куном и Хорикитой-сан, — сказала Кушида.

— Нечто общее? И что же?

— Ну, приглядись к ним, Ямаучи-кун. Ничего не замечаешь?

— Хм?

Ямаучи начал приближаться ко мне, пока он не оказался в сантиметре от моего лица. Затем он поспешил к Хориките и уставился ей в глаза.

Идиот, если ты подойдешь так близко…

*Шлеп*

Ямаучи словил пощечину. Это был невероятно смачный шлепок, подобный тем, которые можно увидеть в драмах. Как только Ямаучи ударили, он вздрогнул и вскрикнул, а затем сел на корточки, закрывая лицо и ноя от боли. Он ничего не говорил, но его глаза словно спрашивали Хорикиту: «Почему ты это сделала?!»

— Ф-фто ты деваеф?!

— Ты подошел слишком близко. Не забывай держаться вне моего личного пространства.

Это как в тот раз, когда Ике попытался подкатить к Хориките. В принципе, кто угодно почувствовал бы себя некомфортно, если бы парень, который тебе не нравится, поднес к тебе свое лицо.

— Ха-ха… П-прости, Ямаучи-кун. Я ввязала тебя в неприятности. Ты в порядке? — спросила Кушида.

— Т-ты так добра, Кушида…

Ямаучи, чья щека все еще была красной, взялся за протянутую руку Кушиды и встал на ноги. Ибуки наблюдала за этой сценой со слегка удивленным выражением лица. Возможно, ей не часто приходится наблюдать подобный цирк в классе C.

— Ч-чего общего ты там увидела, Кушида?

— Ты что ли не заметил? Я едва ли вижу, как эти двое смеются! Вот и все. Типа, я не думаю, что когда-либо видела, чтобы Аянокоджи-кун или Хорикита-сан хотя бы улыбнулись.

Кушида сказала нечто весьма неожиданное, думая, что мы без возражений примем ее слова за правду. Что касается Хорикиты, то я много раз видел, как она улыбалась, когда насмехалась над кем-то, вот только в ее улыбке никогда не было какой-либо доброты.

— Это определенно правда, что я прежде никогда не видел, чтобы Хорикита улыбалась. Но я-то ведь улыбаюсь, разве нет?

— Я видела у тебя горькую улыбку, это да, но она никогда не была искренней, от всего сердца. Я никогда не видела, чтобы ты смеялся так сильно, что у тебя болел живот, Аянокоджи-кун. Или, может быть, ты просто никогда не показывал мне эту сторону?

Выглядя слегка расстроенной, она взглянула мне в глаза. Мое сердце заколотилось. Пульс участился. И хотя мы находимся на необитаемом острове, приятный душистый аромат защекотал мой нос. Смутившись, я отвел взгляд.

— Многое из этого — проблема генетическая. Вот разница между людьми, которые улыбаются часто, и людьми, которые не улыбаются вовсе.

— Хм. Не думаю, что мне нравится такая причина, даже если это и правда.

Ну, возможно, генетика — это не все. На счастье также может повлиять окружение, в котором ты вырос.

— Как насчет попрактиковаться улыбаться? Что думаешь?

— Пока что давайте решим, как долго мы будем этим заниматься, — сказала Хорикита.

— Э? Практикой?

— Как долго мы будем ходить по лесу. Мы ведь должны искать еду, верно? — строго сказала Хорикита, а затем сразу же приказала нам рассредоточиться.

— Не ходите по одному. Ищите в парах. Будьте очень осторожны. Пойдем, Аянокоджи-кун, — позвала меня Хорикита, и я последовал за ней.

— А… Э…

— Хм?

Кажется, Сакура последовала за нами с опущенными плечами.

— Пошли искать с нами, Сакура! — крикнул Ямаучи и быстро показал мне палец вверх. Полагаю, он мечтал воспользоваться подобной возможностью.

— Рада работать вместе с тобой, Ибуки-сан! — сказала Кушида, все еще не нашедшая себе пару, и подошла к Ибуки. Ибуки весьма прямолинейна и необщительна, но если она будет вместе с Кушидой, то проблем возникнуть не должно.

— Хорикита, что насчет ключ-карты? — спросил я.

— Она всегда при мне.

Хорикита положила руку на карман куртки, показывая мне, что карта при ней.

— Когда мы продлим право владения, я проскочу мимо учеников, собранных Хиратой-куном, чтобы остаться незамеченной. Ибуки-сан и остальные ученики не узнают об этом.

Ну, я не особо волновался за нее на этот счет. Однако мне нужно было кое в чем убедиться.

— Я могу взглянуть на нее?

— Э? Здесь?

— Это неплохое место. В лагере мы бы могли вызвать ненужные подозрения.

— Может и так, но что ты собираешься делать после того, как увидишь ее?

Я объяснил ситуацию Хориките, пока она с подозрением смотрела на меня.

— Если честно, то я еще не говорил об этом. Я тогда был с Сакурой, так что она может это подтвердить, но в первый день мы увидели учеников, у которых было нечто похожее на ключ-карту.

Я рассказал Хориките о том, как мы увидели Кацураги у входа в пещеру и его карту.

— Но я не знаю, действительно ли это ключ-карта. Я не смог ее разглядеть. Просто, он ведь навряд ли держал телефонную карту, верно?

— Э… Верно. Если мы сможем в этом убедиться, то это станет огромным преимуществом.

Хорикита, удовлетворенная моим объяснением, повернулась спиной к Ибуки и скрытно достала карту. Я взял ее и проверил обе ее стороны. На обратной стороне была типичная магнитная полоса. Как и сказала Чабашира-сенсей, на передней стороне было выгравировано имя «Хорикита Сузуне», доказательство того, что она является лидером. Как бы я ни старался, я не смогу стереть имя и заменить его на другое.

— Ну что? Это та же карта, что у Кацураги-куна?

— Нет. Но вот что интересно. Я думал, что узнаю ее, просто взглянув, но… видимо, у нее другой цвет.

— Возможно, ключ-карты имеют разную цветовую окраску в зависимости от класса.

— Да, но у нас недостаточно доказательств, чтобы сделать окончательное решение. Если мы ошибемся, то уже не сможем оправиться.

И когда я попытался вернуть карту, то выронил ее из рук, и карта упала на землю.

— А!

Я издал громкий возглас, но Хорикита мигом схватила карту, а затем засунула ее обратно себе в карман, но мы привлекли внимание.

— Что такое?

Кушида выглядела обеспокоенной. Ибуки тоже.

— А, ничего. Здесь просто был жук, и он напугал меня. Простите.

Пока я извинялся, Хорикита стрельнула в меня ужасающим взглядом.

— П-прости…

Взбешенная Хорикита отошла от меня подальше.

— Она тебя отшила? — ехидно спросил Ямаучи.

— Слушай, Ямаучи. Мне нужно кое-что у тебя спросить. Не мог бы ты подойти на секунду?

— О чем? Ты же знаешь, что мои любовные консультации не бесплатны, да?

— Из-за дождя земля здесь довольно сырая, так? Я хочу, чтобы ты взял эту грязь и измазал ей волосы Хорикиты. Не мог бы ты это для меня сделать?

— Э? Н-но если я такое сделаю, то она меня убьет! Ни за что!

Конечно, я знал, что он не согласится сразу. Но для кого-то вроде меня слишком неестественно вытворять нечто подобное. Я подумал, что такой шутник как Ямаучи, все же решится на подобное.

— Слушай, чувак. Неважно, насколько сильно ты зол на Хорикиту, пытаться вот так вот ей отомстить — не круто!

— Если ты это сделаешь, то я готов сказать тебе электронную почту Сакуры.

— Что-о-о?!

— Ну так что?

— П-почта Сакуры? Что ж! К-кажись, у меня нет выбора, а?

Этот парень жил ради любви и решил умереть ради любви. Его решимость просто удивительна.

— Ты ведь точно это сделаешь? Если ты врешь, то я не согласен.

После моего кивка, Ямаучи набрал много грязи и подошел к Хориките сзади. Не будь у нее плохого самочувствия, она бы, наверное, заметила его, но прямо сейчас она совершенно не может реагировать на окружение. Кушида и Ибуки заметили странное поведение Ямаучи и стали наблюдать за ним с озадаченным выражением лиц. Ямаучи сделал это. Он измазал прекрасные черные волосы Хорикиты грязью. Затем похлопал по ним и размазал грязь обеими руками. Ну, ему не нужно было заходить настолько далеко…

— Ха-ха-ха-ха! Ты вся в грязи, Хорикита! Какой угар!

Ямаучи смеялся и тыкал на Хорикиту пальцем, словно ребенок. Хорикита, которая словно даже не успела понять, что только что произошло, какое-то время была неподвижна. Затем она встала, схватила Ямаучи за вытянутую руку и, ничего не сказав, перебросила Ямаучи, успевшего лишь воскликнуть «Э?», через плечо.

Мы вернулись в лагерь до наступления полудня, так ничего и не собрав. И хотя солнце еще не в зените, здесь даже жарче, чем в летнем лесу. Было невозможно не заметить тонкий слой пота даже на Хориките, настаивающей, что она вовсе не вспотела.

— Тебе стоит как можно скорее ополоснуться, Хорикита-сан. Ты очень грязная…

— Да… Это довольно неприятная ситуация.

Хорикита, чьи волосы и одежда были полностью покрыты грязью, ничего не могла поделать с ощущением дискомфорта. Это было бы неприятно, даже если бы она не была больна.

— Я буду припоминать тебе об этом до конца жизни. Тебе стоит приготовиться.

Жестоко избитый Ямаучи прятался за моей спиной, дрожа от страха.

— Я-я-я с-сделал это! Т-так что ты должен сдержать обещание!

— Не волнуйся. Я скажу после экзамена.

Мне было жаль Сакуру, но я должен наградить Ямаучи за его храбрый поступок.

— О нет, кажется, я не смогу воспользоваться душевой…

Девушки, вернувшиеся с поисков, собрались перед душевой в очередь. К сожалению, среди них были Каруизава и ее группа. Если Хорикита встанет в очередь сейчас, то ей придется ждать довольно долгое время. Так как она покрыта грязью, ей не хотелось бросать эту идею, но ей также довольно сложно встать в очередь рядом с Каруизавой, с которой у нее идет вражда.

— Что насчет реки? Это будет просто и быстро, разве нет? — спросил я.

— Верно. Похоже, у меня нет другого выбора.

— Я, наверное, тоже искупаюсь. Ибуки-сан, ты не хочешь поплавать со мной? Я довольно сильно вспотел. Если мы получим разрешение, то кому-то из класса C можно ведь будет воспользоваться рекой?

Пользоваться «стоянкой» без разрешения было запрещено, но здесь не должно возникнуть никаких проблем.

— Я откажусь. Мне не очень нравится плавать, так что я просто дождусь очереди в душ, — сказала Ибуки.

— Э-эм, я тоже…

Сакура, последовавшая примеру Ибуки, также отказалась купаться. Возможно, она не хотела, чтобы парни увидели ее в купальнике. Несомненно, нет ничего лучше теплого душа, но так как погода сейчас довольно облачная, снаружи также весьма жарко и влажно. Хорикита, наверное, не уверена, сможет ли она дождаться своей очереди в ее нездоровом состоянии. Ямаучи, весь покрытый синяками, направился к палатке вместе со мной.

— Я немного отдохну. Места, куда она меня ударила, очень болят…

Ямаучи немного простонал, пока заваливался внутрь. И хотя он был подходящим человеком для этой задачи, задача все равно была довольно суровой. Что же касается Хорикиты, то ее уже не было видно, поэтому я подумал, что она начала переодеваться в свой купальник. В то же время количество людей, желающих принять душ, постепенно увеличилось. За группой Каруизавы стояла Сакура, а за той — Ибуки. Затем за ними встала еще одна девушка.

В реке плавало довольно много учеников, и, похоже, что им было весело. Спустя несколько минут показались Хорикита и Кушида, теперь уже в купальниках. Я пошел к багажу парней, а затем походил вокруг, ища уединения. Вернувшись спустя примерно пять минут, я увидел, как Хорикита мылась, стоя в реке. Больному телу Хорикиты, должно быть, было очень неприятно находиться в холодной речной воде, но, судя по всему, она рада, что смогла избавиться от грязи.

— О, кажись, очередь наконец-то задвигалась.

Я кивнул Ибуки, ждущей в конце очереди в душ.

Я ждал около пятнадцати минут напротив палатки парней, прежде чем Хорикита наконец-то появилась. Ее взгляд был опущен, словно произошло что-то нехорошее. Затем она медленно подняла взгляд и осмотрелась вокруг. Когда наши глаза встретились, ее зрачки дрогнули, будто она чего-то испугалась. Она подошла ко мне тяжелыми, медленными шагами. Несмотря на ее кажущуюся хрупкость, я не считаю ее слабой.

— Аянокоджи-кун. Не мог бы ты подойти на секунду?

Я сразу же обернулся и проверил, стоит ли Ибуки в очереди в душ.

— Что такое? Что-то произошло? — спросил я у Хорикиты.

— Следуй за мной. Мы не можем говорить здесь.

После этого Хорикита пошла в сторону леса.

— Что не так? Ты планируешь поискать больше еды?

Хорикита шла, не отвечая на мои вопросы. Затем, когда мы зашли достаточно далеко, что больше не видели лагерь, она остановилась. Хорикита развернулась, выглядя так, будто она готова заговорить, но нерешительно, словно в чем-то сомневалась.

— Это произошло из-за моей неосторожности. Я знаю, что совершила ошибку, ладно?

— Ошибку?

— Украли.

— П-погоди, твое белье тоже украли?

— Нет. Гораздо, гораздо хуже… Ключ-карту. Это огромная ошибка с моей стороны.

Хорикита выглядела так, словно испытывала невероятное отвращение к самой себе, чего я не видел никогда прежде.

— Я хотела поговорить с тобой, потому что доверяю тебе. Я не могу обсудить это с кем-то, кто может быть потенциальным вором. Это так унизительно. Хочется умереть…

Для меня было честью услышать, что она доверяет мне, но я не мог взять и начать радоваться прямо напротив кого-то настолько подавленного.

— Это огромная ошибка.

— Нет, винить нужно того, кто ее украл.

— Даже если это и так, здесь все еще стоит вопрос ответственности. Это не имеет ничего общего с моим плохим самочувствием или с тем, что я была вся в грязи.

Хорикита поникла. Если об этом узнают, то это может нанести нам огромный ущерб.

— Я не должна была отпускать эту карту ни на секунду. Но я…

—Не вини себя. Сомневаюсь, что это хоть как-то тебя взбодрит, но я считаю, что ты отлично постаралась.

Я не знаю, достигли ли ее мои слова. Она лишь прикусила нижнюю губу, словно ее переполнило сожаление.

— Наверное, будет лучше не говорить эту информацию остальным. Сначала мы должны докопаться до истины.

— Да. Я тоже так думаю.

Это лишь вызовет панику, если об этом узнают наши одноклассники. Мне бы хотелось избежать хотя бы этого.

— Я подозреваю двух людей. Это либо Каруизава-сан, либо Ибуки-сан.

Первая могла сделать это из простой ненависти. Каруизава могла украсть ее, потому что хотела увидеть панику на лице Хорикиты, когда та потеряет карту.

— К сожалению, шансы этого малы. Все это время Каруизава стояла напротив душевой кабинки.

— Ты в этом уверен?

— Да. То же самое касается и ее свиты.

— В таком случае весьма вероятно, что виновной является Ибуки-сан. Есть возможность того, что она узнала о карте этим утром, и я сомневаюсь, что это простое совпадение. Но разве кража карты — это не слишком большой риск? Так как имя лидера написано на самой карте, то на нее достаточно просто взглянуть. Может, она ей для чего-то нужна?

Она посмотрела на меня глазами, полными беспокойства, словно ища у меня ответа. Я положил руку на плечо Хорикиты.

— Если мы подумаем над этим и поговорим с Ибуки, то выясним, что произошло. Если мы подозреваем Ибуки, то не должны спускать с нее глаз. Если она сбежит, то это станет, возможно, худшим вариантом развития событий.

— Верно. Прости, но не мог бы ты вернуться в лагерь первым? Так ты сможешь сразу приступить к слежке за ней.

— Конечно. Я понял. Буду держать ее у себя на виду.

Мне показалось, что Хориките захотелось побыть одной, потому что ее будто вот-вот вырвет. Я оставил ее одну и вернулся в лагерь.

Хорикита пришла где-то десятью минутами позднее, возвращаясь в тревожную атмосферу лагеря. Причиной тому был черный дым, идущий из-за временного туалета. Сейчас еще слишком рано для разжигания костра, да и место тоже весьма странное.

— Что это за дым? Что там вообще происходит? — воскликнул Ике.

Объединившись с Хорикитой, я также наткнулся на Ике, который сейчас явно паниковал. Я спросил, что происходит.

— Это серьезно. Там огонь! Огонь! Что-то горит за туалетом!

Девушек, стоявших в очереди перед душевой, там уже не было. Должно быть, они ушли сразу же, как только услышали весь этот шум.

— Я не вижу Ибуки. Огонь, должно быть, ее рук дело. Где она? — спросила Хорикита.

— Она заметила огонь, и теперь просто ходит неподалеку.

Я поспешил за временный туалет и увидел там Хирату и еще несколько человек. Ибуки была вместе с ними. Хорикита выглядела готовой окликнуть ее, но заколебалась, когда увидела ее выражение лица. Оно было таким искренним. Она не могла скрыть своей растерянности по поводу огня.

— Значит, это не она?

Хорикиту переполнили сомнения. Если ключ-карту и правда украли, то это должна была сделать Ибуки. Если начался пожар, то его должна была вызвать Ибуки. Но даже так, Ибуки осталась на сцене преступления, выглядя удивленной внезапным пожаром. Присмотревшись получше, я разглядел, что источником огня является кучка бумаги. Текст на некоторых из листов все еще можно прочитать, но большинство из них уже превратилось в пепел. Пока что я еще не знал, что это за бумага. Однако, взглянув на разборчивые части, я наконец-то понял.

— Руководство? — спросила Хорикита.

— Да. Похоже на то. Но кто это сделал?

— То одно, то другое… — пробормотала Хорикита тихим голосом, опуская взгляд.

— Я ответственен за это. Руководство лежало у меня в сумке. Мы сложили сумки напротив палатки и не подумали, что кто-то что-то украдет посреди дня. Но сначала нам нужно должным образом потушить этот огонь…

Прежде чем искать виновного, Хирата направился к реке, чтобы набрать воды для тушения огня. Набирая воду в пластиковые бутылки, он бормотал себе под нос с мрачным выражением лица.

— Зачем? Кто мог сделать нечто подобное? Почему мы не можем просто жить дружно?!

Внезапно Хирата сжал бутылку изо всех сил. Смена его поведения была довольно ужасающей. Хирата, извечный лидер нашего класса, тот, кто безустанно трудился в роли примирителя, нес ужасное бремя.

— Я не думаю, что тебе нужно столько на себя взваливать, — попытался я успокоить его, на что он встал и ответил тихим «Спасибо».

— Нам нужно… должным образом обсудить этот инцидент.

— Точно. Большинство учеников увидели огонь. Уверен, они хотят узнать правду.

Подавленный, Хирата взял только что наполненные бутылки с речной водой и вернулся в лагерь.

— Эй, кто это сделал? В нашем классе есть предатель? — спросила Каруизава.

Вернувшись, мы обнаружили, как она затевала спор между парнями и девушками, злобно смотрящими друг на друга.

— Почему ты подозреваешь нас? Разве это не совершенно иная проблема, которая не имеет никакого отношения к инциденту с нижним бельем?

— Я бы не была так уверена. Разве не существует вероятности того, что вы подожгли что-то, чтобы отвлечь нас?

— Хватит вешать все на нас. Будто мы пойдем на такое!

— Подождите, ребят. Пожалуйста, успокойтесь. Давайте все обсудим, — воскликнул Хирата.

Он дал мне воду и я вместо него приступил к тушению оставшегося огня. Хирата сразу же пошел в центр толпы и попытался всех примирить. Возможно, это остаточный стресс от вчерашнего инцидента с воровством белья, но обе стороны были на взводе и не изъявляли никакого желания успокоиться. Кажется, довольно много людей в классе D хотели приступить к охоте на преступника прямо здесь сейчас.

— В любом случае нам уже не нужно беспокоиться о распространении огня.

Я дважды встряхнул пустые бутылки, а затем еще раз. Несколько капель упало на тлеющую бумагу. Я взглянул вверх.

— Дождь, да?

Капли дождя упали на мои щеки. Облака стали гораздо чернее, чем утром, доказывая, что скоро начнется ливень. Мы стали работать вместе в попытке продержаться эти последние дни. Теперь же парни и девушки вновь сцепились друг с другом. Они стояли, сверля друг друга взглядами.

— Это бессмысленно. Серьезно, хуже уже быть не может. У нас есть воришка нижнего белья, а теперь еще и поджигатель. Хуже уже реально быть не может.

— Мы вам уже говорили, что это были не мы! Как долго вы будете продолжать подозревать нас?!

Этот спор никогда не разрешится. Он будет продолжаться вечно. Хирате стоило вступиться и прекратить это, но по какой-то причине он просто стоял в оцепенении. Думает ли он о том, кто может быть виновным?

— Эй, Канджи, я нигде не вижу Ибуки.

Ямаучи заметил, что Ибуки пропала. Я заметил, что одна из сумок также куда-то подевалась.

— Возможно, той, кто разжег огонь…

— Это довольно подозрительно. Если пожар устроила она, то это значит…

Парни перевели свои подозрения на Ибуки, и даже девушки начали в ней сомневаться. Однако прежде чем мы смогли прийти к какому-то заключению, начался дождь, и очень даже сильный.

— Черт, это не хорошо. Давайте обсудим это потом. Будет ужасно, если мы все промокнем.

Ике и остальные, паникуя, начали пихать еду и сумки в палатки.

— Хирата, говори, что нам делать!

Ике окликнул Хирату, но тот просто стоял на месте. Хирата продолжал смотреть в никуда, не сдвигаясь ни на сантиметр. В то же время звук дождя рос все громче и громче. Это заставило меня немного заволноваться. Я подошел к Хирате, но он не подал никаких признаков того, что заметил меня.

— Почему… почему это происходит? Прямо как в тот раз…

Он что-то бормотал тихим голосом. Я не смог понять, что он имел в виду, но это явно не было чем-то тривиальным. Это совершенно не похоже на спокойного и собранного Хирату.

[[image:/storage/reader-images/2cd5da06c1fbf5e6ab58b979af99b8faf478a076.webp]]

— Зачем я это делал? Зачем я до сих пор этим занимаюсь?

— Эй, Хирата! Ты что делаешь?! — крикнул Ике.

Было неясно, услышал ли его Хирата в принципе. Я осторожно положил руку ему на плечо. Выглядя удивленным, он медленно развернулся ко мне.

— Тебя зовет Ике, — сказал я.

— Э?

Хирата выглядел так, словно из него высосали всю жизнь. Он был бледным. Когда Ике окликнул его во второй раз, Хирата медленно начал приходить в себя. Он наконец-то заметил начавшийся дождь.

— Дождь…

— Тебе стоит помочь Ике и остальным. Нам нужно сохранить наши вещи в сухости.

— Д-да. нам нужно унести все и побыстрее.

— Аянокоджи. С Хиратой все в порядке? — спросил Судо.

— Похоже, он шокирован. Полагаю, это из-за того, что раз за разом у нас что-то шло не так.

— Знаешь, в средней школе был один богатый отличник. У него было много тяжелых обязанностей. В общем, в один день он взвалил на себя так много, что у него случился срыв. После этого во всем классе начался хаос.

— Думаешь, с Хиратой может произойти нечто подобное?

— Ну, говорить, что у него случится срыв, будет преувеличением, но я думаю, что это все еще довольно опасно.

Я задумался, было ли это просто разгулявшимся воображением Судо, но он попал в точку. С самого начала этого экзамена Хирата взял на себя много обязанностей. На фоне нынешних проблем те неприятности, с которыми мы столкнулись в школе, казались довольно простыми. Тщательно созданная Хиратой обстановка в нашем классе определенно начала меняться. Кража нижнего белья Каруизавы и шумиха вокруг поджога расстроили Хирату и сделали его таким же мрачным, как нынешняя погода.

— Пока что давайте разберемся с багажом.

Мы присоединились к остальным ученикам и помогли убрать вещи в палатки. К счастью, мы сделали это довольно быстро.

— Отлично. С этим разобрались.

Я не удивлен, что Ибуки испарилась, но вот Хорикита также куда-то пропала. По моим расчетам, хоть шанс этого и пятьдесят на пятьдесят, но, кажется, дела идут к лучшему. Я устремил взгляд на дорогу, ведущую на пляж, а затем двинулся по ней.

(От лица Хорикиты Сузуне)

Шел сильный дождь, и я заставляла свое тяжелое, вялое тело преследовать Ибуки. Небо было затянуто дождевыми облаками, загородившими солнце, из-за чего на улице было довольно темно. И хотя я не видела Ибуки-сан, в грязи остались ее следы. Если я буду следовать им, то они приведут меня прямиком к ней. Она прошла около ста метров от лагеря, иногда поворачивая то направо, то налево. Когда я ее внезапно обнаружила, она словно ждала меня. Я инстинктивно спряталась, хотя, наверное, в этом не было никакого смысла.

— Что ты делаешь, Хорикита?

Ибуки заговорила, даже не развернувшись ко мне лицом. Ее спокойный голос достиг меня даже сквозь шум дождя.

— Я знаю, что ты следовала за мной. Почему бы тебе просто не показаться?

— Когда ты меня заметила? — спросила я.

— С самого начала.

Ее короткий ответ ощущался зловещим. В моих глазах она все еще является тихой и молчаливой, но что-то ощущалось иначе.

— Зачем ты следовала за мной?

— Ты и правда не знаешь?

— Нет, не знаю.

Складывалось такое впечатление, будто злодейка здесь я.

— Ты ведь и сама знаешь, почему я следовала за тобой?

— Я правда не понимаю, о чем ты говоришь.

Ибуки-сан повернулась ко мне лицом и взглянула прямо в глаза. В ее взгляде я не увидела ни намека на обман. Мне почти что захотелось извиниться. В конце концов, у меня нет доказательств. Лишь моя интуиция.

— Зачем мне врать? — продолжила она, словно заметив мою неуверенность. — По крайней мере скажи мне причину, почему ты шла за мной.

— Вор нижнего белья и поджег. На класс D продолжают сыпаться неприятности.

— И что с того?

— Ты ведь понимаешь, что некоторые подозревают тебя?

— А. Полагаю, раз я из другого класса, то мало что могу с этим поделать.

— Об этом я и говорю.

— Хочешь сказать, что это я сделала? У тебя есть какие-то доказательства?

— К сожалению, у меня нет ничего, что могло бы доказать твою вовлеченность в кражу нижнего белья. Но мне кажется, что это была ты.

— Ты говоришь довольно ужасные вещи. У тебя нет никаких доказательств, но ты все равно подозреваешь меня?

Должна признать, я впечатлена тем, как она держится в этой ситуации. Она не подавала виду до пятого дня и держалась на расстоянии от класса D. Вопреки всем ожиданиям, она не является подозреваемой.

— Я подозреваю тебя из-за того, что произошло сегодня. Мне же не нужно тебе это объяснять?

Я хотела услышать это от самой Ибуки-сан. Если я объясню все причины для моих подозрений, то это все равно, что признаться в том, что являюсь лидером. Даже если я уверена на девяносто девять процентов, до тех пор, пока существует мельчайший шанс того, что она невиновна, мне не стоит говорить с ней напрямую.

— Позволь перейти к сути дела. Я хочу, чтобы ты вернула кое-что, что забрала у меня, — сказала я Ибуки-сан, смотря ей прямо в глаза.

— Я не знаю, о чем ты говоришь.

Дав мне этот ответ, она быстро ушла. Я проследовала за ней, идя с той же скоростью. Ибуки-сан сменила курс и направилась к центру леса.

— Куда ты идешь?

— Кто знает.

Мне было сложно идти по прямой. Я осознала это несколько дней назад. К тому же из-за погоды видимость была почти нулевой, что делало ситуацию еще хуже. Однако Ибуки-сан это, казалось, нисколько не беспокоило. Но я не могла развернуться и уйти, когда зашла так далеко, чтобы узнать правду. Так как ошибку совершила я, то обязана ее исправить.

Я должна исправить свою ошибку. Я должна исправить свою ошибку.

Я повторяла эти слова у себя в голове снова и снова. Мне нельзя потерпеть неудачу. Кроме того мне также нужно ответить за свои ошибки касательно Каруизавы-сан, по отношению к которой я вела себя очень агрессивно. Мое сердце колотилось. Я выдохлась. Шаг за шагом я сокращала дистанцию между мной и Ибуки-сан. В зависимости от ситуации, возможно, мне придется вернуть ключ-карту силой. Учитывая мои весомые навыки, я должна справиться.

Я должна справиться. Я смогу. Я смогу.

Я прекрасно понимала, что не спокойна, но я должна что-то сделать. У меня нет никого, на кого я могу положиться. До сих пор я справлялась со всем в одиночку, и могу продолжить в том же духе. Справляться с дождем и ветром немного проще посреди леса, нежели на открытой дороге, но вот видимость была гораздо хуже, а земля еще более неровной. Вдобавок, поворачивая то вправо, то влево, я потеряла ориентацию. Но моей самой большой проблемой было мое состояние. С каждой секундой мне становилось все хуже. До сих пор у меня была лишь небольшая температура, но когда начался дождь, я достигла своего предела. Моя болезнь постепенно усилилась.

Ибуки-сан остановилась, а затем неожиданно посмотрела на верхушку дерева. Она уставилась на привязанный к дереву платок, промокший от дождя.

— Как долго ты будешь идти за мной? Не думаешь, что пора уже прекратить?

— Как только ты вернешь то, что украла у меня.

— Почему бы тебе не успокоиться и не подумать об этом? Если бы я украла ключ-карту, держала бы ее при себе? Если бы кто-то увидел меня с ней, то это бы означало немедленную дисквалификацию. Я бы лишь потеряла очки, верно?

Я лишь попросила ее вернуть украденное. Я ни разу не упоминала ключ-карту. Ибуки-сан только что во всем призналась. И только я собралась указать на это, Ибуки-сан вяло улыбнулась, показав свои белые зубы.

— Ты ведь подумала, что я в чем-то призналась, так? Ошибаешься.

— Что ты имеешь в виду?

— Мне надоело разговаривать с тобой.

Ибуки-сан села на корточки и начала копать землю обеими руками.

— А, гх…

Охваченная ужасным головокружением и тошнотой, я прислонилась к ближайшему дереву.

— Твое состояние сильно ухудшилось, да?

Ибуки-сан повернулась, чтобы взглянуть на меня. Однако она тут же вернулась к копанию.

— Ах… Ах… Ух…

И хотя я пыталась контролировать дыхание, больше не могла. Моя футболка, промокшая от ливня, вытягивала из меня все тепло. Я попыталась воспротивиться желанию лечь и отдохнуть, но больше не могла держать голову прямо. Думая о своих силах, у меня не осталось выбора, кроме как сражаться до конца.

— Ибуки-сан. Я обыщу тебя, чего бы мне это не стоило. Ты ведь не против?

Ибуки-сан прекратила копать, встала и подошла ко мне.

— Чего бы тебе это не стоило? Не могла бы ты быть поточнее? Хочешь сказать, что ты собираешься прибегнуть к насилию?

— Это последнее предупреждение. Верни ее…

Я хотела избежать принуждения, но другого выхода не было. Я не хочу показывать эту свою сторону никому…

Я вспомнила прошлый инцидент с Судо-куном, когда он ударил каких-то учеников из класса C. Это привело к суду, в который была вовлечена школа. Тогда я осудила Судо, которому пришлось пройти через множество неожиданных трудностей. Я бросила его, и теперь получаю по заслугам. Факт того, что я собираюсь решить проблему насилием, до нелепого смешон.

— Последнее предупреждение, да? О, понятно-понятно. Тогда почему бы мне не сделать так, как ты хочешь?

Она бросила сумку на землю и подняла руки вверх, словно сдается. Хоть она и вела себя послушно, на ее лице не было и намека на послушание. Тем не менее, я не могу упустить этой возможности. Я потянулась к ее сумке. В ту же секунду тонкая нога Ибуки-сан полетела мне прямо в лицо. Те небольшие остатки бдительности, что у меня есть, спасли меня. Я отпрыгнула назад, увернувшись от пинка. Меня образгало грязью, и я встала в защитную стойку, подняв обе руки.

— О, а ты хороша, — сказала она.

— Акт насилия означает немедленную дисквалификацию…

— Хочешь сказать, что кто-то может нас здесь увидеть? Разве ты сама не была готова прибегнуть к насилию?

Пока я гадала, почему на ее лице была такая хитрая ухмылка, она внезапно схватила меня за плечи и бросила на землю. Я не смогла отреагировать на столь неожиданное действие и в результате упала в грязь.

— Не хочешь немного отдохнуть? — спросила она.

Пока я лежала на земле, уже раненная, она усмехнулась надо мной. Ее лицо было размыто. Ибуки-сан схватила меня за воротник и дернула меня вверх. Если она ударит меня, то я точно потеряю сознание. Я выскользнула из ее хватки и перекатилась. Я отчаянно пыталась подняться из грязи. Впервые я была рада тому, что училась боевым искусствам.

— О? Ты двигаешься на удивление хорошо. Практикуешься?

Ибуки-сан, без капли паники, казалась искренне впечатленной, пока оценивала меня. Она заметила мои знания боевых искусств и, возможно, сама их практиковала. Что же мне ей ответить, не выдавая, что я в худшем положении?

— Я… была абсолютно бесполезной на этом экзамене.

Я ничем не помогла классу D. Даже хуже. Вероятно, из-за своего плохого самочувствия я лишь мешала остальным ребятам, старающимся изо всех сил. Лучше бы я сказала им об этом в самом начале. Я могла бы попросить сделать лидером кого-то другого, так как я плохо себя чувствовала, могла просто отказаться. Но моя гордыня взяла надо мной верх, и это непростительно. Я смеялась над другими, ненавидела бесполезных людей, клеймя их некомпетентными, хотя сама была бесполезной.

«Ха-ха…» — сухо усмехнулась я у себя в голове. Неужели я до сих пор пытаюсь себя оправдать?

— Это ты сделала, не так ли? Это ты украла ключ-карту.

Ибуки-сан замерла. Я сократила дистанцию между нами. Она притворилась, что собирается ударить меня правой рукой, но вместо этого сделала высокий быстрый пинок. Я увернулась от ее атаки, а затем вытянула руку для контрудара. Ибуки-сан отреагировала на опасность и увернулась от удара. Затем она сделала следующий удар, превращая это в головокружительный танец атаки и защиты. Земля здесь неровная, но ее это не волновало. У нее явно есть некоторые навыки. Вдобавок она не показывала нерешительности в том, чтобы ударить другого человека. Ибуки-сан улыбнулась, сверкнув белыми зубами, словно она наслаждается этим. Я никогда не думала, что увижу на ее лице такую большую улыбку. Из-за того, что я так много двигалась, меня накрыло большой волной холода и тошноты. Я еле могла стоять.

— До сих пор ты очень сильно старалась. В награду я расскажу тебе правду. Я украла карту.

Ибуки-сан резко положила руку в карман, а затем медленно вытащила оттуда карту. Она показала мне сторону с моим выгравированным именем.

— Легко же ты выдала правду.

— Неважно, признаю я это сейчас или нет. Нет никакого доказательства, что я применила против тебя силу. Школа же не может разобраться с этим прямо здесь и сейчас.

Ибуки-сан правильно понимала ситуацию. Ничто не может доказать школе, что все произошло именно так, как оно произошло. Даже если буду единственной сильно раненной, Ибуки-сан может сказать все, что ей вздумается, чтобы выйти из воды сухой. Даже если я возражу, наказаны будем мы обе, а класс D потеряет немало очков. Но если я смогу вернуть ключ-карту, то мы будем спасены. Если заполучим настолько надежное доказательство, классу C придется признать содеянное.

На карте есть ее отпечатки пальцев. Может, мы сможем настоять, что она была украдена. Если мы прольем свет на правду, то, возможно, школа тщательно расследует это дело. Я не могу бросать эту надежду. Однако я не могу вернуть ключ-карту, пока не одолею Ибуки-сан. Но я сомневаюсь, что она настолько глупа, что сделает нечто безрассудное. Если она сбежит, то, возможно, ключ-карту вообще не найдут. Если это произойдет, то мы не сможем доказать, что она была украдена. У меня не хватает сил, чтобы побежать за ней. Вдобавок к этому у меня даже нет сил, чтобы сжать кулаки. Но я должна приложить все свои оставшиеся силы.

Я не была уверена, есть ли у Ибуки-сан причина торопиться или же она недооценивает меня, но она рванула ко мне и атаковала, словно охотник, наслаждающийся легкой добычей. Она взглянула на мои ноги, но это было ловушкой. Все еще глядя на мои ноги, она в одно мгновение замахнулась на мое лицо. Я еле смогла увернуться от удара, но это было настолько близко, что она задела мои волосы. Я воспользовалась ее инерцией и приложила немного силы. Ибуки-сан потеряла равновесие, но недостаточно, чтобы упасть на землю. Я попыталась схватить ее за руку, но она заметила это и проскользнула мимо моих рук. Вероятно, поняла, что я пытаюсь использовать ее же силу и скорость против нее самой. Я собралась с последними силами и ударила ей левым кулаком в солнечное сплетение.

— Ах!

Ибуки-сан не могла дышать, и потому упала на колени в очевидной агонии. В то же время мои силы достигли предела, а в глазах помутнело. Я не смогу угнаться за ней, поэтому я удержала ее на месте.

— Как же плохо… Я уже… На пределе…

Мое состояние и до этого было весьма плохим, но из-за таких интенсивных движений оно стало просто ужасным. Но я не могу свалиться на землю сейчас. Мой удар был слишком слабым, недостаточным, чтобы повалить ее на землю.

— Я не понимаю… Я думала, что ты вовлечена.

Ибуки-сан встала, вытирая грязь с лица.

— Вовлечена? Во что? — спросила я.

Ибуки-сан, казалось, заколебалась, но затем пробормотала:

— Я не поджигала руководство.

— Ты собираешься врать даже сейчас?

— Что я получу с того, что подожгу его? Люди неизбежно начнут искать виновного после всей шумихи. Кроме того они начнут довольно сильно подозревать меня. Я ничего с этого не получу, так еще и многое потеряю.

— Это…

Я определенно согласна с тем, что сказала Ибуки-сан. Она украла ключ-карту до того, как разожгли огонь. У нее было недостаточно времени, чтобы намеренно поджечь руководство и раздуть огонь. Но тогда кто? Зачем поджигать руководство?

— Я говорила с тобой не напрямую, чтобы кое в чем убедиться. Ты оказалась не такой. Но, полагаю, тебе будет сложно это принять. Как думаешь, он из класса D? Есть парень, который раскрыл меня еще до того, как это сделала ты.

Ибуки-сан вздохнула, словно от раздражения.

— Ты же не хочешь сказать…

Как только я представила себе этого человека, я заметила, что Ибуки-сан пропала. Секундой позже что-то тупое врезалось мне в голову, повалив меня на землю.

— Разговор закончен.

Я должна встать, поэтому начала отталкивать себя от земли. Ибуки-сан слегка подкосила мою руку правой ногой, из-за чего я вновь упала на землю, а затем схватила меня за челку и дернула вверх.

— О-отпусти меня…

— Прости. Мне нужно многое сделать.

Она дала мне легкую пощечину правой рукой. Мои разум и тело были на пределе, мои движения были неловкими, и я никак не могла остановить ее. Я стряхнула руку, схватившую меня за челку, попыталась встать и сократить дистанцию между нами. Но мои ноги запутались друг в друге, а силы иссякли, из-за чего я вновь упала вниз.

— Неужели ты думаешь, что они дозволят такие насильственные методы? — пробормотала я.

— Да ну тебя. Я не хочу отвечать на такое.

Когда я подобралась ближе, она подняла вверх левую ногу и пнула меня в лицо. Сколько раз я повторила это предложение? Я… совершила огромную ошибку. И пытаясь исправить эту ошибку самостоятельно, я превратила ее в ситуацию, исправить которую уже нельзя.

(От лица Ибуки Мио)

Я глубоко вздохнула, стоя над Хорикитой, находящейся без сознания. Прошло много времени с тех пор, как мне попался настолько серьезный противник. Будь она в лучшем состоянии, все могло бы закончиться совершенно иначе. Настолько вот она сильна. Я вернулась к работе и вскоре выкопала фонарик и беспроводной приемопередатчик, обмотанный виниловой пленкой. Однако я бы предпочла, если бы мне вовсе не пришлось ими пользоваться.

— Что?

Как только я достала их из ямки, меня накрыло загадочным чувством. Я не могла назвать причины. Почему-то эти предметы казались немного отличными от того, какими они были, когда я их закопала.

— Это из-за дождя?

Я решила, что, возможно, просто накручиваю себя, и воспользовалась приемником. Я доложила о своем нынешнем местоположении парню, ожидавшему услышать о том, где я нахожусь, а затем присела отдохнуть. Прошло где-то около получаса, прежде чем я увидела мерцание фонарика. Он моргнул дважды, а затем трижды. Это напоминало азбуку Морзе. Я ответила тем же сигналом, используя фонарик, лежавший у меня под ногами. Путеводный свет стал ярче, словно свет от обоих фонарей резонировал друг с другом. Затем я увидела раздражающее лицо, которое не хотела видеть. Передо мной предстал Рьюен.

— Здаров. Отличная работа, Ибуки. Ты хорошо постаралась.

— Это же естественно, разве нет?

— Естественно? Если бы ты не совершила никаких ошибок, то мне бы не пришлось рисковать и приходить сюда.

— Тут ничего не поделать. Я не ожидала, что цифровая камера сломается.

Если бы камера не была сломана, то я могла бы сделать фотографию ключ-карты и дело с концом. У меня было бы неопровержимое доказательство. Мне бы даже не пришлось звать Рьюена с помощью приемника. Но вместо этого мне пришлось пойти на большой риск и унести карту с собой, из-за чего Хорикита раскрыла меня.

— Ну так что, где карта?

— Вот.

Я достала ее из кармана и передала ему. Рьюен посветил фонарем на карту и убедился, что на ней действительно выгравировано имя «Хорикита Сузуне».

— Ты тоже выходи и убедись. Это ведь было твое условие, помнишь? Расслабься, сейчас темно, да и погода тоже ужасна. Здесь не должно никого быть. Хорошо быть осторожным, но не трать время впустую.

Из тени вышел парень. Кацураги из класса A. Он явно спокойный и надежный человек, полная противоположность нашего лидера. Я притворилась спокойной, но в голове у меня постоянно возникала мысль о том, насколько Рьюен ужасен. Сразу же после начала экзамена Рьюен сказал мне, что уговорит класс A помочь нам. Очевидно, он преуспел. Но как он вообще этого добился? Кацураги взял карту Хорикиты из рук Рьюена и внимательно ее рассмотрел. На этом необитаемом острове ни у кого не получится сделать подделку.

— Похоже на настоящую, — сказал он.

— Теперь убедился?

И хотя ему показали неопровержимое доказательство, серьезное выражение лица Кацураги так и не изменилось. Я слышала, что он осторожный человек, но такая паранойя больше смахивает на болезнь.

— Ты прекрасно смогла внедриться в класс D. Тебя не заподозрили?

— При обычных обстоятельствах такое могло бы произойти. Но вот что касается моих методов, то это коммерческая тайна.

Я неосознанно почесала щеку. Когда мы начали нашу операцию по внедрению в класс D, Рьюен дал мне пощечину, чтобы превратить ложь в правду. Однако испытываемые мною боль и ненависть к нему вполне реальны. Естественно, ученики класса D все не так поняли и подумали, что меня избили и выгнали из собственного класса. Возможно, если бы у меня не было ран, то они бы не приняли эту ложь настолько же просто.

— Хватит уже чесать репу. Здесь все ясно и понятно, так что решай. Сделка уже завершена. Даже не думай сделать что-то глупое, типа отказа.

— Ты прав.

Несмотря на его ответ, не казалось, что Кацураги дал свое согласие. Рьюен заметил это, но вместо того, чтобы разозлиться, улыбнулся. Словно готовясь напасть на добычу, он зашептал:

— Что бы ты делал, если бы это не было честной сделкой? Ты знал, что фракция Сакаянаги доминировала с тех пор, как поползли слухи, что ты не смог попасть в студсовет, несмотря на все твои старания? Это может стать твоим шансом, верно?

— Ублюдок… Зачем ты мне это говоришь?

— Класс A сохраняет свою позицию благодаря заключениям союзов. Сформировав их, даже те, кто обманут тебя, вернутся под твое крыло, разве не так? Либо же ты можешь сделать меня своим врагом. Если так, то интересно, что же в итоге произойдет?

Кацураги не подписывал контракт с дьяволом, но это было куда серьезнее простых переговоров. Ну, возможно, так думать довольно наивно. Лишь обсудив условия контракта с дьяволом, рано или поздно ты его подпишешь тем или иным образом.

— Сакаянаги отсутствует. Классом A не может управлять кто-то нерешительный.

— Хорошо. Как и договаривались, я приму твое предложение, — сказал Кацураги, а затем протянул руку нагло улыбающемуся Рьюену.

— Молодец. Ты принял верное решение.

— Подожди, о чем вы вообще говорите? Может, объяснишь? — спросила я.

Они могут заниматься чем им угодно, но у меня есть право знать детали. Когда я нацелилась на класс A, мне пришлось решить, было ли оставаться рядом с Рьюеном правильным выбором.

— Сформировать союз. С классом A.

— Я ухожу. Я не хочу рисковать, задерживаясь здесь дольше необходимого, — сказал Кацураги и вернул карту мне, а затем ушел в темноту.

— Что насчет переговоров? Что вы сейчас обсуждали? Что мы получим взамен?

В небе сверкнула белая молния. После этого сразу же громыхнул гром, проревевший со стороны моря. Рьюен даже бровью не повел. Он рассказал мне детали контракта с жуткой улыбкой на лице. Детали не были особенно сложными, но и простыми их не назвать. Даже с учетом всех проблем, сваливающихся на нас одна за другой, из-за чего нам очень сложно чего-либо достигнуть, здесь мы можем получить огромную выгоду.

Все шло согласно плану Рьюена, включая факт того, что большинство учеников в нашем классе выбыло. Никто из нас и представить себе не мог эту ситуацию перед началом экзамена, когда мы наслаждались нашими каникулами на корабле. Я до смерти ненавижу его, но, полагаю, в конце концов, его способности самые близкие к уровню класса A. Я должна признать этот факт.

— Но… есть ли какая-то гарантия, что Кацураги сдержит свое обещание? Он может отказаться от сделки.

— Конечно же, я уже позаботился об этом. У него не останется выбора, кроме как сдержать свое обещание.

Я подошла к Хориките и, осторожно вытерев отпечатки своих пальцев с ключ-карты, положила карту ей в руку. Она ничего не могла с этим сделать. Все, что она может теперь, это терпеть и хранить молчание до конца экзамена, зная, что класс C узнал о ее роли лидера.

Она никому не доверяет. Даже после того, как узнала, что ключ-карта была украдена, она не сообщила об этом своим одноклассникам. И несмотря на то, что она открылась Аянокоджи, он также является одиночкой. Если учесть ее нынешнюю недееспособность, она не представляет из себя никакой угрозы.

Кроме того, так как ключ-карта была у нее, то, возможно, что класс D еще даже не узнал о ее ошибке. В какой-то степени я понимаю ее характер. Она терпелива и упряма: тот тип людей, который не прислушивается к мнению других. Другими словами, неважно, насколько много боли она испытывает, она будет молча терпеть.

— Воспользуйся своим умом, чтобы защитить себя.

Затем мы тихо ушли вглубь темного леса.

(Возвращаемся к Аянокоджи Киётаке)

Я бежал по мокрой земле, преследуя Ибуки. Погода сейчас довольно неприятная. Если она ухудшится, то я могу застрять или пораниться. Вдобавок из-за того факта, что солнце начало заходить раньше, чем я ожидал, продвигаться без фонаря стало весьма сложно. Моросящий дождь становился все сильнее, а ветер завывал все громче. Погода ужасна от и до, без каких-либо плюсов.

Из-за ливня я видел лишь на несколько метров вперед. К тому же, если я в какой-то момент сверну не туда, то, скорее всего, потеряюсь. К счастью, в грязи остались две пары следов, благодаря которым мне было легко продолжать следовать за ними. Однако в какой-то момент следы внезапно оборвались. Нет, если присмотреться, то они не оборвались, а ушли глубже в лес.

Факт того, что следы резко завернули в сторону, означает, что они не потерялись, а, скорее, намеренно направились вглубь леса. Когда я направил фонарик в сторону леса, то увидел две пары следов, уходящих все глубже и глубже. У них нет причины намеренно заходить в настолько опасное место.

Просто на всякий случай я попробовал осветить фонариком тропу, ведущую на пляж, но на ней не оказалось никаких следов, а земля была ровной. Я стер капли дождя, стекающие с челки, а затем пошел по следам, ведущим вглубь леса. Естественно, видимость стала еще хуже. Складывалось такое впечатление, словно ночь уже наступила. Здешняя атмосфера была жуткой и темной, но я продолжал двигаться вперед, полагаясь лишь на следы.

Я шел на протяжении тридцати минут. Внезапно заметив яркий свет, я в ту же секунду выключил фонарик и затаил дыхание. Смотря в направлении света, я увидел, как он моргнул один раз, а потом еще два. Фонарик. Кто-то будто бы посылает сигнал.

Это дело рук Ибуки или Хорикиты? Нет, не их. Ни Ибуки, ни Хорикита не должны иметь при себе фонарик. Тихо повернувшись в сторону света, я подошел ближе к его источнику. Я услышал чьи-то голоса, заглушенные дождем, и тут же спрятался. Их разговор звучал просто, поэтому до тех пор, пока они не обнаружат меня, разобраться в ситуации — дело второстепенное.

Вскоре свет отдалился. Очевидно, все закончилось. Но просто на всякий случай я решил действовать осторожно. Рядом с большим деревом лежала покрытая грязью Хорикита. Она находилась без сознания. Рядом с ее рукой лежала ключ-карта. На ее израненном теле были следы выкопанной земли. Оценив ситуацию, я убедился, что, помимо Ибуки, о роли Хорикиты в качестве лидера узнал кто-то еще. Подобрав ключ-карту, я подхватил Хорикиту.

[[image:/storage/reader-images/92bf88ceb45470c410e3c6417ee0b42903fdbc7f.webp]]

— Нгх…

Хорикита издала небольшой стон. Медленно, но верно ее глаза открылись.

— Ты в сознании? — спросил я.

— Аяно… коджи-кун?

Она звучала ошеломленной, словно не могла понять происходящего.

— Агх… Голова… болит…

— У тебя высокая температура. Не напрягайся слишком сильно.

— Понятно… И-ибуки-сан… Но, почему ты здесь?

Даже если я скажу ей спать, Хорикита не послушается меня, а ее температура станет лишь хуже. Понемногу она начала понимать ситуацию.

— Я знала… Ибуки-сан украла мою карту.

— Понятно.

— Я даже тупее, чем Судо и остальные.

Коря себя, она закрыла глаза, словно сожалея о том, что оказалась бессильна в этой ситуации.

— Это не тот экзамен, где ты просто можешь прятаться на протяжении всего дня. Что не делай, на тебя всегда могут напасть.

Я бы мог продолжить идти, но, похоже, мои слова расстроили ее, и если я скажу что-либо еще, то она лишь станет еще более подавленной.

— Я могла бы избежать этого, если бы знала, как положиться на кого-то…

Чтобы скрыть личность лидера, необходимо полагаться на союзников, которым ты доверяешь от всего сердца. Таким образом, карту можно защищать на протяжении всего дня. Однако Хорикита не завела ни одного друга. Она продолжала бормотать «Я такая жалкая» себе под нос, снова и снова.

— Теряя сознание, мне показалось, что я услышала голос Рьюена… Как странно, я думала, что он уже выбыл…

— Ты потеряла сознание. Может, тебе приснился сон?

— Если это был сон, то тогда его лучше называть кошмаром…

Мне стало интересно, действительно ли она услышала голос Рьюена. Даже если она спала или находилась без сознания, возможно, ее мозг все еще что-то запоминал. Не будет ничего удивительного в том, если окажется, что она услышала голос Рьюена, находясь без сознания.

— Прости…

Пока я молча размышлял над этим, Хорикита извинилась.

— Почему ты извиняешься передо мной? — спросил я.

— Нет никого, перед кем я могла бы извиниться, кроме тебя…

Хм. Это заставило меня сильно задуматься.

— Если ты считаешь, что все плохо, то заведи надежных друзей. Начни с этого.

— Это не так уж и просто… Никто не захочет дружить со мной.

Она говорила так, словно отдалась отчаянию. Возможно, в ней есть доля мазохизма. Я усмехнулся.

— Неприятно, когда над тобой смеются…

— Нет-нет, дело не в этом, — сказал я. — Просто ты начала говорить так, будто тебе нужны союзники.

— Я этого не говорила…

Обычно Хорикита бы оскорбила меня, однако сейчас ее слова несли другой смысл. Она винила себя, иначе она бы не говорила такие вещи. Тем не менее, это будет непросто. Пустой взгляд Хорикиты, казалось, был направлен сквозь меня, нежели на меня.

— Я должна была понять это очень давно…

Одному в этом мире не прожить. Школа и общество состоят из множества людей.

— Не говори. Ты болеешь.

Я попытался убедить ее молчать, но Хорикита не останавливалась. У Хорикиты никогда не было иного выбора, кроме как полагаться на саму себя. Она не могла поступать иначе.

— Я попробую достичь класса A собственными силами. Я точно заглажу вину за эту ошибку… — сказала Хорикита, вяло ухватившись за мой рукав. — Я готова к тому, что все меня возненавидят… Это была целиком моя ошибка.

— Учитывая систему этой школы, если ты сражаешься одна, то ты не достигнешь класса A. Мы должны действовать вместе с нашими одноклассниками. Это неизбежно.

Хорикита закрыла глаза, словно у нее кончились силы держать их открытыми. Может, ее хват и слаб, но я все еще ощущал его.

— Я не могу принять этого. Насколько бы тяжело это ни было, я все еще… одна.

— Ай, да заткнись ты уже! Хватит болтать. Сейчас ты никого не убедишь.

Я крепко обнял Хорикиту.

— Ты не можешь отвечать за все в одиночку. К сожалению, ты не настолько сильна.

— То есть ты предлагаешь мне сдаться? У меня есть мечта достичь класса A, мечта быть признанной своим братом.

— Никто не сказал, что ты должна сдаться.

Я посмотрел на Хорикиту, тихо стонущую мне в грудь.

— Если ты не можешь бороться одна, то лучше бороться вместе с напарником. Я помогу тебе.

— Почему? Ты не из тех, кто сказал бы подобное…

— И правда, почему же?

Вскоре силы покинули ее, и Хорикита вновь потеряла сознание. Мне пришлось тащить ее так, чтобы никто не заметил. Было бы легко сделать так, чтобы она выбыла, но я не знал, какая кнопка на наручных часах сообщает о чрезвычайной ситуации. Кроме того, если сюда внезапно прилетит вертолет, то шум от него пронесется по всей округе.

— Хм… Я не туда свернул? Блин, блин!

Тропа оборвалась крутым склоном. Ступи я еще один шаг, и упал бы. Я попытался посветить фонариком вниз, чтобы разглядеть, что там находится. К сожалению, оказалось, что я шел не в ту сторону. Стоит ли мне вернуться к изначальной тропе? Я попытался медленно сменить направление, чтобы не тревожить Хорикиту, но сразу же после этого…

Земля под моими ногами обрушилась, и я потерял равновесие. Будь я один, я мог бы ухватиться за дерево, но, к сожалению, обе мои руки были заняты. Я не мог избежать падения. Я свернулся клубком, чтобы защитить Хорикиту, и мы покатились вниз по склону. В течение нескольких секунд у меня было такое ощущение, словно мы летали. Я плохо помню, что произошло дальше. По крайней мере Хорикита каким-то образом не получила ранений. Я взглянул на верхушку склона, но с учетом нынешней ситуации, не похоже, что я смогу забраться наверх, неся Хорикиту.

— Ну, я определенно накосячил.

Однако сейчас не время принимать поражение. Неся бессознательную Хорикиту на своей спине, я отправился вглубь темнющего леса с одним лишь фонариком. Нас поливал ливень, безжалостно вытягивая из меня все силы. Что важнее, идущее от Хорикиты тепло не было нормальным. Если она пробудет под дождем еще какое-то время, то это может стать опасно.

Однако мы находимся глубоко в лесу. Здесь нет никаких пещер или сделанных человеком укрытий. У нас нет выбора, кроме как положиться на силы природы. К счастью, верхушки деревьев здесь очень пышные и разросшиеся, поэтому их ветки могут сохранить нас относительно сухими. Я осмотрел местность, обнаружил особенно большое дерево и встал прямо под него. Конечно, это не защитило нас от дождя полностью, но огромные листья останавливали его немалую часть.

Я осторожно положил Хорикиту на землю. Ее футболка наверняка испачкается, но сейчас у нас есть проблемы поважнее. Я сел, положив голову Хорикиты себе на колени. Пусть сейчас было прохладно, влажность была настолько высокой, что здесь было невыносимо душно.

Время от времени Хорикита вздрагивала, словно пыталась свернуться калачиком. В попытке хоть немного облегчить ее страдания, я прижал Хорикиту к своей груди. Спустя некоторое время она проснулась, прерывисто дыша. Все еще находясь в ступоре, Хорикита не смогла сориентироваться в нашей нынешней ситуации.

— Почему ты?.. Я?..

Кажется, она не помнит, что произошло. Я объяснил всю последовательность событий, однако у меня были некоторые сомнения по поводу того, поняла ли она все.

— Вот как… Я вспомнила.

— Вот и хорошо.

— Я помню свою ошибку, и мне от этого лишь хуже.

Ну, если она может отпускать самокритичные шутки, то, наверное, мне можно расслабиться.

— Сейчас уже почти шесть часов, Хорикита. Возможно, это прозвучит жестоко, но ты должна выбыть. Твое тело, скорее всего, достигло своего предела.

Она зашла так далеко, притворяясь, что с ней все в порядке, но она больше не может так продолжать.

— Я не могу этого сделать. Мы не можем позволить себе потерять тридцать очков из-за меня… Я была той, кто спорила с Каруизавой-сан и остальными по поводу траты очков. Я буду выглядеть как полнейшая идиотка…

Штраф за плохое здоровье весьма суров. По одним лишь очкам он куда больше того, что потратила Каруизава. Хорикита прикрыла глаза рукой, наверное, чтобы спрятать слезы.

— И не только это… Ключ-карта также была украдена. Ты ведь понимаешь, что это значит?

— Класс D потеряет еще пятьдесят очков.

Хорикита слегка кивнула. У класса D останется лишь несколько очков.

— Просто оставь меня здесь и возвращайся. Если ты это сделаешь, то я буду единственной, кто не будет присутствовать на перекличке.

— Что ты собираешься делать?

— К завтрашнему утру я… как-нибудь попытаюсь вернуться сама. Если я смогу справиться со своим плохим здоровьем до утренней переклички, то мне не придется выбыть.

Таким образом, мы потеряем лишь пять очков.

— Все не так просто. Сейчас ты чувствуешь огромную слабость, и наш учитель не настолько наивен, чтобы поверить в твой спектакль. Ты ни за что не сможешь вернуться в лагерь самостоятельно.

— И все же, у меня нет другого выбора… Это ради того, чтобы у класса D осталось хоть немного очков.

Откладывая в сторону инцидент с ключ-картой, мы можем сохранить немного очков на перекличке и выбываниях. Это определенно немалое число.

— Иди уже.

И хотя Хорикита сейчас слаба, я ощутил непоколебимую волю в ее словах. Она способна вынести любое бремя, которое возложит на себя, но не способна вовлечь в это других. Я встал и прислонил ее голову к дереву. Она хочет, чтобы я оставил ее одну.

— Что ж, тогда я пошел. Но если все продолжится в том же духе, то наши одноклассники будут винить тебя.

— Да. Это верное решение. Я была ответственна за все это.

Хорикита похвалила меня за мое хладнокровное, расчетливое решение. Она стыдится своей слабости. Дрожа, она заставила себя терпеть холод. Такова судьба всех одиночек. Погода все еще бурная, без каких-либо намеков на то, что дождь и ветер вскоре остановятся.

— Ты точно сможешь вернуться одна к завтрашнему утру?

— Да… Я буду в порядке.

— Хорикита. Ты правда думаешь, что не выбывать — это верное решение? — выпалил я, неспособный сдержаться.

— Конечно. Мне нельзя выбыть.

Она имеет право проявлять свою непоколебимую волю сколько ей угодно, но это не будет иметь значения, если в итоге она проиграет.

— Как думаешь, почему мы оказались загнаны в угол? — спросил я.

— Я совершила ошибку по своей неосторожности. Вот и все.

— Ошибаешься. Полностью ошибаешься.

Хорикита Сузуне боролась изо всех сил, пытаясь закончить экзамен, не совершив ни одной ошибки.

— Иди… Так как я считаю тебя своим другом, пожалуйста, выслушай мою просьбу…

Сказав это, Хорикита удивленно прикрыла свой рот.

— Я все исправлю… Словно этого никогда и не происходило.

— Нет, это неверный выбор.

— Все в порядке. Я справлюсь… Одна… Ух…

Хорикита внезапно встала, но это оказалось слишком тяжело для нее. Она закрыла глаза от боли.

— Пожалуйста, иди…

Она вновь потеряла сознание. Я нежно поднял Хорикиту и сделал так, чтобы ей стало поудобнее. Стоя, я поднял взгляд в бескрайнюю тьму, а затем вздохнул.

— Было бы куда проще, если бы ты просто решила выбыть по своей воле.

Не похоже, что упрямая принцесса собирается признавать поражение. Великолепно. Да, я думаю, что это великолепно.

Ты почти права. Но, к сожалению, Хорикита, кое в чем ты все-таки ошиблась. Прямо сейчас, и только сейчас, я скажу тебе. Я никогда не считал тебя своим другом. Меня никогда не волновало то, что ты моя одноклассница. В этом мире победа — это все. Методы не важны. Мне без разницы, чем мне придется пожертвовать. До тех пор, пока победа находится у меня в кармане, я буду в порядке. Ты, Хирата… нет, все остальные — не более чем инструменты. Я одна из причин того, почему ты оказалась в подобной ситуации. Поэтому не вини себя, Хорикита. Ты была мне полезна.

[[image:/storage/reader-images/bfdfce601d32b0c91e9ae8b0f24725f8907a5db5.webp]]

Я шел по грязной тропинке, освещая путь фонарем. Мои ботинки были покрыты грязью и полны воды. Но мне было все равно. Во-первых, мне нужно понять, где я нахожусь.

Когда я скатился по склону, я несомненно отдалился от лагеря класса D. Но я уверен, что если поверну в другую сторону, то неподалеку окажется пляж. Я могу продолжать идти по лесу в течение нескольких дней, полагаясь на карту у себя в голове.

— Все-таки он был близко.

В конце концов я оказался на пляже. Корабль находится на воде, и на нем горит свет. Это заняло несколько минут, но я вернулся обратно. Хорикита лежала на земле. Она так и продолжила находиться без сознания, пока я поднимал ее. Ее прекрасное лицо было забрызгано грязью.

Я начал идти в сторону пляжа, нежели в сторону лагеря. Каким-то образом я успел вовремя. Сейчас было как раз около семи вечера. Палатки учителей были разобраны, чтобы их не сдуло ветром. Я поднялся по рампе на причал и забрался на палубу корабля. Один из учителей заметил меня и сразу же подбежал ко мне.

— Вам запрещено заходить сюда. Вас дисквалифицируют.

— Это экстренная ситуация. У нее высокая температура и она потеряла сознание. Пожалуйста, дайте ей отдохнуть.

Как только я объяснил ситуацию, учитель забыл про это правило и принес носилки, куда я затем положил Хорикиту.

— Она согласна на выбывание?

— Несомненно. Однако позвольте мне кое в чем убедиться. Так как восемь часов еще не наступило, это ведь не должно оказать влияния на перекличку.

Сейчас было семь часов пятьдесят восемь минут. Я очень сильно рисковал, но все должно быть в порядке. Однако мне нужно обещание учителя.

— Ты прав. Вы были очень близки. Однако то же самое не касается тебя.

— Я понимаю. А, и еще кое-что. Мне бы хотелось вернуть эту ключ-карту.

Я достал ключ-карту из кармана и передал ее учителю.

— Что ж, я возвращаюсь.

Я больше не мог здесь задерживаться, поэтому вернулся на пляж, пока дождь все еще лил. Вот так класс D потерял тридцать очков из-за выбывания Хорикиты, а также дополнительные пять очков из-за моего отсутствия во время переклички.

Эпилог: Занавес поднимается

Седьмое августа. Наше короткое пребывание на необитаемом острове наконец-то подходит к концу. Нашей единственной благодатью было то, что не пришлось отчаянно бороться за выживание. По крайней мере это было в какой-то степени весело? Машима-сенсей и другие учителя все еще так и не показались, хотя экзамен должен закончиться где-то около полудня.

— Сейчас мы подсчитаем результаты экзамена. Пожалуйста, подождите минуту. Вы можете воспользоваться зоной отдыха, если хотите, либо взять себе напиток.

После этого объявления ученики собрались вместе и направились в сторону зоны отдыха. Под шатром стояли подготовленные для нас столы и стулья, чтобы мы могли расслабиться. На корабле не было видно Коенджи, Хорикиты или кого-либо еще из числа выбывших учеников. Судо, всегда находящийся в компании Ике и Ямаучи, взглянул на корабль.

— Аянокоджи. А вы с Хорикитой хорошо сработались, да? Насколько вы близки на самом деле?

Скорее чем озлобленно или расстроенно, Судо говорил так, словно ему искренне хотелось узнать правду.

— Между нами ничего нет. Мы просто друзья. Ни больше, ни меньше.

— Даже если так, мне все равно завидно. Я все еще даже не ее друг, — сказал Судо, прозвучало немного раздраженно.

— Но разве в этот раз Хорикита не признала тебя?

Он не вызвал никаких неприятностей. Скорее старался на благо нашего класса, пытаясь помочь Хориките и проявляя инициативу в рыбалке.

— Очень на это надеюсь. В конце концов, она все еще не зовет меня по имени.

— Хорошая работа, вы двое. Спасибо за все, что сделали на этой неделе. Вы правда спасли нас. — Объявился Хирата со словами благодарности. Он передал мне один из двух стаканчиков, что находились у него в руках. Стаканчик охладил мою ладонь. Второй он отдал Судо.

— Это я должен благодарить тебя. Ты доверился мне, одиночке класса. К тому же ты скрыл факт того, что Хорикита выбыла, а также помог мне, когда я опоздал на перекличку.

— Я не мог винить тебя, когда я услышал причину. Кроме того, Хорикита-сан дала нам очень важную информацию.

— Ты веришь тому, что она сказала?

— Она не из тех, кто станет говорить что-то безответственное. Поэтому-то ты с ней и ладишь, верно?

Этот парень защитит союзника, даже если ему придется рисковать собственной репутацией.

— Я совру, если скажу, что там не было никакого риска, но я должен был помочь Хориките-сан.

— Да, ведь она наш друг, — тихо добавил Хирата.

Судо в замешательстве наклонил голову набок, словно не мог понять, о чем мы говорим.

— Погодите, информацию? О чем вы говорите?

— Думаю, ты скоро поймешь. В любом случае, класс C очень странный… Они просто что-то с чем-то.

Так как большинство учеников класса C выбыли на второй день экзамена, никого из них здесь не было. Я не видел ни следа Ибуки на том песчаном пляже, как будто она тоже выбыла. А затем предо мной предстало довольно странное зрелище: Рьюен, один-единственный оставшийся ученик класса C.

— Почему он?.. Так Рьюен-кун не выбыл?

Пока мы с Хиратой пытались понять, что происходит, Рьюен повернулся к нам, словно заметив наши взгляды. Он медленно подошел ближе, словно раздумывая о чем-то. Напряжение начало возрастать.

— О, привет, подхалимы. Что случилось с Сузуне? — сказал Рьюен, подходя все ближе, держа в руке стаканчик и совершенно игнорируя присутствие Хираты.

Когда Судо услышал, как имя «Сузуне» покинуло губы Рьюена, вены на его лбу вздулись, и он стрельнул в Рьюена взглядом.

— Я знаю, что ты гонишься за жопой Сузуне. Мы ведь все-таки были вместе, знаешь ли, — сказал Рьюен, опустошив содержимое своего стаканчика, а затем, слегка его сжав, бросил мне его под ноги. — Выбрось его за меня.

Судо потопал, а затем со всей силы пнул стаканчик.

— Не неси бред. Сам убирай свой мусор, придурок.

— Но убирать мусор кажется идеально подходящей работой для мусора.

Рьюен не подавал никаких знаков того, будто его это волнует, в отличие от Судо, который выглядел так, словно готов сорваться в любой момент.

— Успокойся, Судо-кун. Вот, я его выброшу.

Пока Хирата торопливо подбирал стаканчик, Судо цокнул языком и пнул песок. Рьюен отвернулся, будто мы ему наскучили. Кстати, вся его одежда была в грязи. Это невероятное зрелище, учитывая то, как сильно он ныл о том, что ненавидит тяжелую работу.

— Я думал, что ты выбыл, Рьюен-кун.

— Кто ты? И что важнее, где Сузуне? Мне так хочется пожмякать ее за зад.

Это был второй раз, когда он сказал «Сузуне». В сочетании с его грубой речью, это перешло все границы. Судо подошел к Рьюену и схватил его за грудки.

— Что ты делаешь?

Рьюен спокойно встретил пронзительный взгляд Судо без какой-либо реакции.

— Еще раз скажешь что-то тупое, и я убью тебя, — прорычал Судо.

— Э? Че это ты завелся, а?

В ход вот-вот пойдут кулаки, поэтому Хирата вмешался и оттащил Судо от Рьюена.

— Хорикита-сан выбыла вчера. Ее здесь нет.

— Выбыла? Сузуне? Это на нее не похоже.

— Просто…

В ту же секунду мы услышали щелчок включенного громкоговорителя. На пляже появился Машима-сенсей. Первогодки попытались второпях построиться в шеренгу, но Машима-сенсей замахал руками, говоря нам прекратить.

— Все в порядке. Мы не против, если вы хотите расслабиться. Экзамен уже закончен, и теперь наступили летние каникулы, так что можете веселиться.

Хоть он так и сказал, ученики все еще были напряжены. Все они разом прекратили болтовню.

— В течение последней недели мы, учителя, внимательно наблюдали за вашими усилиями на этом специальном экзамене. Некоторые ученики прошли это испытание честно, прямолинейно. Некоторые пошли на хитрости, чтобы преодолеть этот экзамен. Многое произошло, но в общем и целом результаты этого экзамена великолепны. Хорошая работа.

Ученики были рады получить такую прямолинейную похвалу от Машима-сенсея. Видимо, все наконец-то начинали верить, что недельный экзамен подошел к концу.

— Что ж, перейду сразу к делу. Я хочу сообщить результаты специального экзамена.

Вероятно, никто из присутствующих, даже наш классный руководитель, еще не видел этих результатов.

— Мы не примем никаких возражений по поводу результатов, без исключений. Мы бы хотели, чтобы вы приняли данные вам результаты, проанализировали их и воспользовались ими на следующем экзамене. Что есть, то есть. Не принимайте результаты слишком близко к сердцу. Вы должны смириться с реальностью, понятно?

— Это мы должны говорить народу из класса C. Они израсходовали все свои очки, верно? Не смешите нас, — посмеялся Судо над безрассудным поведением класса C.

— У нас осталось сто двадцать пять очков. Думаю, мы будем в порядке, — сказал Хирата.

Он сказал это очень гордо, возможно, раздраженный провокацией Рьюена. Рьюен же ответил тем, что сделал вид, будто он блюет.

— Ха. Я завидую вашей наглости, ничтожества. Как вы можете быть удовлетворены подобным количеством очков…

— Неважно, что ты там говоришь. Класс C все еще останется с нулем очков.

— Хе-хе-хе. Не спеши так. Это правда, что мы воспользовались всеми тремястами очками. Однако вы не забыли про дополнительные правила этого экзамена?

— Так ты собираешься раскрыть лидера класса?

— Верно. Я записал его на бумажке. Имя лидера класса D.

Мы с Хиратой попытались не показать никаких эмоций, но Судо выглядел шокированным.

— И еще, те парни из A и B написали то же самое. Знаете, что это значит? — спросил Рьюен.

— Погоди минуту. О чем ты говоришь, а?! Е-если ты говоришь правду, то…

Тогда классу D прилетит штраф, и мы потеряем сто очков. Из громкоговорителя прозвучал голос Машимы-сенсея.

— А теперь мы озвучим ранги. В самом низу находится… класс C с нулем очков.

— Ха-ха-ха! Эй, зацените! У вас все-таки ноль очков!

Когда Судо услышал результаты, он схватился за живот, насмехаясь над классом C.

— Ноль?

Видимо, Рьюен ничего не понял. Машима-сенсей продолжил сухо объявлять результаты.

— На третьем месте класс A со ста двадцатью очками. На втором месте класс B со ста сорока очками.

Пошли перешептывания. Никто не ожидал подобных позиций или количества очков.

— И наконец, класс D…

На секунду Машима-сенсей замер, однако вскоре продолжил речь.

— …На первом месте с двумястами двадцатью пятью очками. На этом объявление завершено.

Все ученики класса D, за исключением Хираты, вероятно, были удивлены даже больше других. Даже Хирата, кто был единственным в курсе происходящего, все равно не мог в это поверить, и также широко улыбался.

— Что это значит, Кацураги?!

Послышались недовольные голоса от края до края зоны отдыха. Ученики класса A окружили Кацураги.

— Что-то не так… Что это значит? — пробормотал он.

— Ура! Мы сделали это! Так вам и надо!

Пока Судо кричал от радости, все ученики класса D собрались вместе.

— Эй, эй, эй, что происходит?! А, а?!

Ике, полный радости и замешательства, попросил у Хираты объяснения.

— Я все объясню. Что ж, Рьюен-кун, прошу нас простить.

С этими последними словами Хирата направился в сторону корабля вместе с Ике и Судо. Судо выставил средний палец, показывая язык. Рьюен не мог поделать ничего, кроме как молча смотреть.

Экзамен подошел к концу, и первогодки разошлись кто куда. Корабль отплывает через два часа, и хотя нам разрешено поиграть в море, мы также можем зайти на корабль, что я и сделал.

— Привет, леди и джентльмены. Как провели недельку на необитаемом острове? — поприветствовал класс D Коенджи, находящийся на палубе корабля с напитком в руке.

— Ты придурок, Коенджи! Из-за тебя мы потеряли тридцать очков. Ты ведь знаешь, о чем я?

— Успокойся, малыш Ике. У меня было плохо со здоровьем, и я отдыхал. У меня не было иного выбора.

Его кожа выглядела гладкой и блестящей, поэтому можно легко сказать, что он провел неделю, загорая. Также его явно прекрасное здоровье не помогало ему звучать хоть в какой-то степени убедительно. Пока парни, объединившись, кричали на Коенджи, объявилась Хорикита. Она все еще бледная. Ученики заметили ее присутствие и сразу же собрались вокруг нее.

— С-сузуне. Ты себя уже хорошо чувствуешь?

Судо немного запинался, но он подошел к Хориките и впервые назвал ее по имени, как и практиковался.

— Не так уж и плохо. Не могу сказать, что я выздоровела. И вообще, факт того, что я выбыла, целиком и полностью на моей совести.

— Не волнуйся об этом.

Хорикита довольно спокойно приняла тот факт, что ее назвали по имени. Это было неожиданно.

— Кстати говоря, Судо-кун. Не надо называть меня по имени без разрешения. Понятно?

— Д-д-да.

Или нет. Судо не мог оказать сопротивления. Он мог лишь кивнуть.

— Но… что произошло? Почему класс D оказался на первом месте?

Личность нашего лидера была раскрыта, поэтому я сделал так, чтобы Хорикита выбыла. Сделав расчеты, я предположил, что у нас бы осталось очень близко к нулю очков.

— Т-точно. Что произошло, Хирата?! Я ничего не понимаю! — спросила Каруизава.

Прежде чем Хирата сможет ответить, нам нужно кое-что прояснить.

— Ну, Каруизава-сан, думаю, сначала тебе стоит поговорить с Хорикитой-сан, ты ведь согласна?

Каруизава подошла ближе к Хориките.

— Хорикита-сан, у тебя есть минутка? — спросил она.

— Да. Есть кое-что, что нам нужно обсудить. Верно?

Хорикита, увидев кивок Каруизавы, закрыла глаза. Она думала о воре нижнего белья и о том, как обвинила Каруизаву в эгоистичной трате очков, в то время как ее личность лидера оказалась раскрыта, а сама она выбыла.

— Прости.

Каруизава сказала это довольно прямо, но искренне.

— Ибуки-сан украла мое нижнее белье. Аянокожди-кун все нам рассказал.

— Э?

Хорикита приготовилась к оскорблениям, но оказалась ошеломлена внезапным извинением.

— Хорикита-сан, когда ты заметила, что Ибуки-сан была виновной, она попыталась сбежать, потому что ты заподозрила ее? Ты, будучи больной, погналась за ней и поэтому потеряла сознание и заболела еще больше…

Хорикита внезапно повернулась ко мне, ошеломленная словами Каруизавы. По какой-то причине мне стало неловко, и я отвел взгляд.

— Я узнала об этом от Хираты-куна. Он сказал, что ты раскрыла личности лидеров классов A и C. Поэтому у нас осталось так много очков. Поэтому я… прошу прощения за все, что наговорила.

Каруизава немедленно вернулась к другим девушкам.

— Постой. Я… Ты сказала, что это я раскрыла личности лидеров? Но ведь я выбыла…

— Не нужно скромничать, Хорикита-сан. Мы выиграли, потому что твои ответы оказались абсолютно верны.

Голова Хорикиты была полна сомнений. Похоже, загадочные результаты экзамена казались логичными для всех, кроме нее.

— Постой. Аянокоджи-кун, что ты…

Хорикита окликнула меня посреди всей радости и замешательства. Однако так как она является ключевой фигурой, принесшей нам победу, то оказалась окружена немалым количеством одноклассников.

— Хорикита-сан, ты такая невероятная! Ты реально гений!

— Когда я услышал, что ты выбыла, я все думал, что же случится дальше, но в итоге все сложилось просто отлично!

— П-подождите секунду!

Ее давили вопросами как парни, так и девушки. Я сложил ладони вместе и помолился за ее безопасность, в это же время отступая. Фух, как же я рад тому, как все сложилось. Наш класс занял первое место, а Хорикита набрала популярности. Учитывая ее природную стойкость, она должна справиться. Мне бы не хотелось быть втянутым в празднование, поэтому я направился в свою каюту, чтобы отдохнуть. И как только я собрался уходить, предо мной вновь предстала богиня смерти.

— Могу ли я поговорить с тобой?

— Мне сейчас не очень хочется говорить. Могу ли я отказаться, Чабашира-сенсей?

— Если тебе так не хочется куда-то идти, то мы можем поговорить прямо здесь. Но разве ты не против привлечь внимание?

— На улице жарко, так что, пожалуйста, будьте кратки.

Мы направились к противоположной стороне корабля и нашли там безлюдное место, где стояла полнейшая тишина, прежде чем мы начали разговор.

— Можно ли сказать, что вы удовлетворены этим результатом? — спросил я.

— Да. Во-первых, я бы хотела сказать, что ты отлично постарался. Я правда впечатлена.

— Скажите мне вот что. Это действительно правда? Он потребовал исключить меня из школы?

Чабашира-сенсей оперлась о поручень и подняла взгляд к небу.

— У вас есть какие-то основания, чтобы заявлять, что эта история является правдой?

— Я довольно много о тебе знаю. Разве этого недостаточно? Другие учителя не знают о твоих истинных способностях. Но вот я о них прекрасно знаю.

Так-то оно так. Это правда, что я выделился из-за вступительных экзаменов, но это не должно быть чем-то, о чем знают все учителя. Тем не менее, все это довольно странно. Чабашира-сенсей сказала, что тот мужчина связался со школой напрямую. Как и ожидалось, она что-то скрывает.

— Я уверена, что ты слышал об этом весьма известном мифе, о крыльях Икара.

— И зачем вы их упомянули? — спросил я.

— Икар вылетел из башни, где он был заключен, чтобы заполучить свободу. Однако добился этого не только благодаря своим способностям. Ему помог его отец, Дедал, сконструировавший крылья и сказавший ему лететь. Он взлетел не по своей прихоти. Не думаешь, что это очень похоже на твою ситуацию?

— Я не понимаю, о чем вы говорите.

— Тот мужчина… Нет, твой отец сказал вот что: «Рано или поздно Киётака с радостью погонится за способом быть исключенным из этой школы». Тебя ждет тот же конец, что и Икара, который упал в море и утонул после того, как его крылья сгорели, потому что он подлетел слишком близко к солнцу.

Крылья Икара, да?

— Так что же ты собираешься делать? — спросила она.

— Вы ведь и сами знаете. Икар не послушался совета Дедала.

И хотя его крылья сгорели, Икар взлетел как можно выше в поисках своей свободы.

После этого разговора, я сразу же направился в свою каюту. Там находился вымотавшийся Хирата, спящий на своей койке. Я переоделся как можно тише, чтобы не разбудить его, и вышел в коридор. Когда я включил свой телефон, он прозвенел несколько раз подряд. Моя история звонков была переполнена. И все они были от Хорикиты. Как страшно. Пока я ждал, я просто отвечал на сообщения и расслаблялся в гостиной. Вероятно, она не успокоится, пока не получит объяснений. Вскоре ко мне подошла весьма злая Хорикита, от которой так и веяло тихой ненавистью.

— И что означают эти результаты экзамена? Что вообще произошло?

— Похоже, у тебя совершенно нет идей.

— Я просто представить себе не могу, что произошло. Я ничего не понимаю. У меня горы вопросов.

Хорикита заказала напиток у бармена, после чего я заговорил.

— Я все тебе расскажу. Однако у меня есть одно условие — ты никому об этом не расскажешь. Я не пойду на компромиссы.

Я предполагал, что рано или поздно этот момент наступит, учитывая тот факт, что Хорикита выбыла не по своей воле. Эта история предназначена лишь для ушей Хорикиты.

— Что бы ты хотела узнать?

— Чем ты занимался во время экзамена? Расскажи, — сказала она.

Этот вопрос был сформулирован куда лучше, чем я ожидал. Она хотела услышать все.

— Когда нам объявили о специальном экзамене, я не сосредотачивался ни на чем, кроме дополнительных правил. Я примерно понял, как нужно распоряжаться тремястами очками, но ими нельзя распоряжаться в одиночку.

— Но дополнительные правила не такие уж и сложные в понимании. Если не делать ничего необычного, то ты не сможешь узнать личности лидеров. Так?

— Да. Во-первых, я вызвался добровольцем в группу по поиску лагеря. Получив свободу передвижения, я планировал найти «стоянки» раньше всех остальных.

— Из твоих уст это звучит так просто, но никто не должен был знать местоположение «стоянок».

— Это не так. Ты этого не знала, так как была больна и осталась внутри корабля, но школа уже дала нам подсказки касательно их местоположений, когда мы плавали вокруг острова.

Кацураги также это заметил, когда корабль кружил вокруг острова с необычайно большой скоростью. Хорикита замолчала. Корабль шел со скоростью, превышающей скорость обычного круизного корабля почти в три раза. Кроме того, если бы это было сделано только ради того, чтобы посмотреть на пейзажи, то мы бы навряд ли услышали такое странное выражение, как «значимый пейзаж». Коенджи тоже заметил эту подсказку. Ну, наверное, вспоминать о нем все равно бесполезно.

— Затем я добрался до пещеры. Я подумал, что это самая важная база.

— Пещера — самая важная база? А ты разве не думаешь, что река и колодец куда удобнее?

— Дело не в самом месте. Дело в том, где оно находится.

По близости с рекой и колодцем не было других «стоянок». Однако две из них находились рядом с пещерой, а именно хижина и башня. Это было идеальным местом для контроля. Похоже, Хорикита поняла это, как только я ей объяснил.

— Но какой смысл заходить в пещеру, если у тебя нет ключ-карты?

— Ну, я собирался много чего разведать, но в итоге раскрыл личность лидера.

— Что ж, полагаю, Кацураги-кун был неосторожным.

Нет, дело не в этом.

— Помнишь того парня, Яхико? Тот, который ходил за Кацураги? Он был лидером. Я увидел Кацураги и Яхико в пещере, но я не застал того, как они заняли ее. Когда они оба ушли, я проверил, занята ли пещера.

Я объяснил ситуацию. Когда я увидел их, Кацураги стоял снаружи с картой в руке. Затем Яхико вышел из пещеры, после чего и они ушли вместе.

— Разве ты бы не подумал, что лидером являлся Кацураги-кун? — спросила она.

— Думаешь, лидер бы так неосторожно показывал карту другим людям?

Хорикита должна понимать, насколько это глупо, что и является причиной того, почему ее назначили лидером.

— Но почему? В чем смысл намеренно показывать карту?

— Потому что у него не было другого выбора. Насколько я могу судить, Кацураги — спокойный и рассудительный человек, который излишне осторожен. Невозможно, чтобы он не понимал насколько это большой риск, сразу же занимать «стоянку», как только вы ее нашли. Другими словами, того, кто ее занял, вела недальновидная жадность.

— Поэтому… там был еще один человек.

— Да.

Когда Кацураги нашел пещеру, он не собирался занимать ее. Тем не менее, он стоял там, вероятно, потому что Яхико был неосторожен. И хотя он думал, что их никто не видит, вероятно, он хотел подстраховаться. Держа карту на виду, даже в том маловероятном случае, что за ними кто-то наблюдал, он мог заставить наблюдавшего подумать, что лидером является именно он.

— И вот, за исключением их базы, класс A держал как минимум две «стоянки», но мы не узнали, сколько конкретно они держали к концу экзамена. Однако правильно угадав личность их лидера, я мог обнулить все их очки.

Как только я сузил круг подозреваемых до одного Яхико, прикладывать к этому больше усилий было бы пустой тратой времени.

— Я все еще не понимаю. Если он догадался о местоположении «стоянки» на таком раннем этапе и действовал не в одиночку, то разве не должен был избежать неприятностей? Даже если бы он просто оставил кого-нибудь стоять у входа в пещеру, то это было бы достаточным показателем того, что они владеют ею. Зачем они?..

— Вероятно, из-за невыгодного положения класса A.

Их итоговое количество очков на этом экзамене было хорошим, и они не получили никаких штрафов из-за общего настроения в классе, как класс D. Однако их класс разделен на две фракции. Другими словами, существует причина, по которой Кацураги не мог полагаться на других.

— На первый взгляд их класс кажется идеальным, но на самом деле у них огромный раскол.

Именно поэтому мои методы так легко раскрыли лидера класса A. Ну, это было простой удачей. Класс A попросту не ожидал подобной атаки.

— Поэтому я переключил свое внимание с класса A на класс C. Кацураги было легко понять, но вот что касается Рьюена, то насчет него было много вопросов. Сказать по правде, он собрал куда больше информации, чем я. Он выяснил личности всех лидеров.

— П-подожди, он выяснил личности всех лидеров… То есть не только класса D, но и классов B и A? Это странно. У нас должно было остаться мало очков, но мы заняли первое место, так еще и с большим отрывом. Как ты собираешься объяснить это?

— Это немного сложно объяснить, но причина, по которой я заставил тебя выбыть, является ответом.

— Подожди, ответом является причина, по которой я выбыла? Что ты вообще сделал?

— А, я тут что вспомнил. Я все еще не вернул это школе.

Я достал из кармана карту и передал ее Хориките.

— Ключ-карта. Почему?!

Хорикита была поражена, когда она увидела выгравированные на карте буквы.

— Постой, почему?..

На ней было имя «Аянокоджи Кётака».

— Экзамен должен быть справедливым, как и его правила.

И это можно было заметить, внимательно прочитав дополнительные правила. Лишь один человек может быть выбран лидером. Лидера нельзя изменить. Только у лидера есть право на эксклюзивное владение.

— Как ты думаешь, что случится, если лидер выбудет из-за плохого состояния здоровья?

— Лидер… будет отсутствовать. Поэтому право на эксклюзивное владение пропадет…

— Неверно. В руководстве написано, что сменить лидера без соответствующего обоснования невозможно. Разве тебе не кажется, что выбывание — это вполне хорошее обоснование?

Уже тогда я подумал о том, что нам придется сменить лидера. Я смог понять это, взглянув на другие правила. Например, как только мы выберем место для нашего лагеря, мы не можем изменить его местоположение без соответствующего обоснования, однако эти обоснования вполне реальны. Мы заняли место у реки, но если бы мы были неосторожны, и его занял бы другой класс, то это считалось бы «соответствующим обоснованием». Мы бы не смогли оставаться в собственном лагере, и если бы системой не было предусмотрено возможности найти новое место, то начался бы хаос.

— Так получается, ты?..

Хорикита Сузуне выбыла, и меня назначили лидером вместо нее. Конечно, это означает, что я стал лидером, которого они должны раскрыть в конце экзамена. Лидер может быть лишь один.

— Поэтому, несмотря на то, что класс C знал, что ты была лидером, мы избежали штрафа.

— Подожди. Ибуки-сан украла мою ключ-карту, но что если бы я не была столь неосторожной?

Хорикита прокрутила у себя в памяти день инцидента.

— Неужели ты уронил карту намеренно? Ну, полагаю, действия Ямаучи-куна дали Ибуки-сан возможность реализовать план по краже ключ-карты…

В то время Хорикита мылась в реке, поэтому Ибуки могла спокойно ее украсть.

— Не зная цели Ибуки-сан с самого начала, я не могла ничего сделать…

Верно. Класс D приютил Ибуки абсолютно случайно. И я почти в это поверил, пока не услышал о парне по имени Канеда в классе B. Он был засланным Рьюеном шпионом. Я не настолько наивный, чтобы поверить в то, что это просто так совпало, что два человека были спасены двумя разными классами.

— Кроме того, у Ибуки есть привычка смотреть людям в глаза, когда она лжет.

Можно сказать, что чем больше ложь, тем заметнее привычка.

— Постой, когда она врет, она смотрит человеку в глаза? А разве обычно не наоборот?

— В общем и целом люди избегают зрительного контакта, когда они чувствуют стыд. Однако для нее все совсем наоборот. Мне кажется, что она смотрела в глаза, чтобы заставить человека думать, что ложь является правдой. Возможно, она сама этого не замечала.

Даже когда мы говорили о краже нижнего белья, она смотрела мне прямо в глаза.

— Вероятно, ее целью было найти ключ-карту, но в то же время целью мог быть подрыв единства класса D.

То, что произошло с Каруизавой, а также лежавшее в сумке Ике нижнее белье, в ином случае могло бы быть принято за простое совпадение.

— Но мне вот интересно, почему Ибуки-сан именно что украла мою ключ-карту? Все, что ей нужно было сделать, это проверить мое имя.

— Скорее всего, это было изначальной целью Ибуки. Однако она наткнулась на неожиданную проблему.

Это и стало тем, что привело к подтверждению личности лидера класса C.

— В сумке Ибуки лежала цифровая камера, чтобы сфотографировать ключ-карту.

— Сфотографировать… камерой? Зачем ей заходить настолько далеко?

— Если у нее будет фото, то личность лидера будет ясна всем, кто взглянет на это самое фото, так? Если бы у нее было убедительное доказательство, то она могла бы кое-что с этого получить.

— Я не совсем понимаю… Рьюен-кун не доверяет Ибуки-сан?

— Дело не в этом. Если бы в этом участвовал только класс C, то у них бы не возникло нужды фотографировать или красть карту.

Другими словами, это значит, что в это были вовлечены люди, не доверяющие одним лишь словам Ибуки. Они хотели существенного доказательства.

— У меня нет никаких доказательств тому, что я скажу дальше. Считай это моей интуицией, основанной на результатах экзамена. К концу экзамена у класса A было двести семьдесят очков.

Другими словами, они не потратили ни одного очка во время экзамена.

— Классы A и C объединились и работали вместе за кулисами. Класс C пожертвовал всеми своими очками и покупал все необходимое для класса A. Также, забрав все инструменты класса C, класс A смог провести неделю без каких-либо затрат по очкам.

Ибуки заполучила доказательство и отдала его кому-то из класса A.

— Кстати, я выяснил личность лидера класса C после того, как выбыла половина учеников. Лидер ведь обязательно должен присутствовать на острове, верно?

— Даже так, мы не могли знать, кто остался на острове.

— Нет, я был уверен почти на сто процентов, что Рьюен все еще находился на острове.

Я понял это, когда увидел, как Ибуки прячет в землю беспроводной приемопередатчик. Ибуки пользовалась им для связи с Рьюеном. Выбывшие ученики не могли пользоваться приемопередатчиками. Другими словами, кто-то остался на острове, с кем она и общалась. И этим кем-то был Рьюен, небрежно оставивший приемопередатчик на столике, пока наслаждался поездкой. Больше никто им не пользовался, только сам Рьюен. Его ошибка заключалась в том, что он никому не доверял.

— Боже… У меня просто нет слов, — сказала Хорикита, узнав правду.

Обобщая произошедшее на экзамене, я бы сказал, что первая ошибка класса A оказала влияние на весь экзамен. Они плохо работали вместе из-за внутренней вражды. Класс B решил пройти экзамен с тщательно проработанной оборонительной стратегией, которая не принесла им ни вреда, ни пользы. Единственной ошибкой класса B было то, что из-за большого числа находящихся в нем добродушных людей, они поверили Канеде и разрешили ему остаться. Я не знаю, как Канеда добыл доказательства, но он заполучил что-то и, вероятно, рассказал об этом Рьюену. Если взглянуть на факт того, что класс A не получил очков, то можно подумать, что это из-за того, что они не получили никаких вещественных доказательств. Дальше идет класс C. Мы смогли избежать штрафа, потому что я был назначен новым лидером. Вдобавок к отправке людей в качестве шпионов, чтобы выяснить личности других лидеров, класс C получил выгоду из каких-то переговоров с классом A. Возможно, Рьюен является нашим главным врагом.

— Не нравится мне это. Ты воспользовался мной, словно пешкой.

— Да. Не могу этого отрицать. Не удивлюсь, если ты больше никогда не захочешь со мной говорить.

Я понимаю, что я сделал.

— Ну, я пойду обратно в свою каюту. Я очень устал, — сказал я.

— Постой. Мы еще не закончили.

— Что? Я просто хочу расслабиться у себя в каюте, если возможно.

— Только после того, как ты все объяснишь. У нас еще есть что обсудить, верно?

— Ну… например?

— Причина, по которой ты решил действовать на этом специальном экзамене. Так еще и в одиночку? Мне плевать, что ты мною воспользовался. Я хочу знать, почему ты приложил столько усилий, если тебе не нравятся хлопоты.

— Хороший вопрос.

Возможно, объяснение, что я только что дал Хориките, было для нее не настолько важным.

— У меня нет никаких сомнений. Теперь я понимаю твой талант. Если ты поможешь мне, то стремление попасть в класс A кажется вполне реалистичным. Но каковы твои принципы? Зачем ты это сделал?

Конечно, я не хотел рассказывать Хориките о личных проблемах. Я принялся действовать лишь из-за договора с Чабаширой-сенсей.

— Потому что я был тронут тем, как ты пыталась бороться в одиночку, когда тебе нездоровилось.

— Обычно ты бы не сказал подобной вещи. Такую ложь легко заметить.

— Ну, я пытаюсь сказать, что мне не хочется углубляться в это.

Я встал и протянул руку.

— Я не против помочь тебе попасть в класс A. Однако у меня есть одно условие. Не пытайся чего-либо обо мне выяснить. Если ты пообещаешь больше никогда не затрагивать эту тему, то я помогу тебе.

Хорикита без колебаний взяла мою руку.

— Если ты не хочешь говорить, то я ничего не могу с этим поделать. Если ты поможешь, то у меня нет причины отказывать тебе. У меня нет интереса откапывать то, чему лучше остаться спрятанным. В конце концов, ты не любишь хлопоты.

Рукопожатие Хорикиты было крепким.

Я работаю на себя. Ты работаешь на себя.

Сражение за поднятие нашего класса с самого дна вот-вот начнется.

Глава 1. Мирные деньки внезапно…

С тех пор как мы покинули необитаемый остров, минуло уже три дня. На роскошном круизном лайнере, который отыскала школа, наконец установилась мирная атмосфера. Все-таки ученики преодолели трудное испытание, многие могли потерять рассудок. К концу экзамена некоторые парни лишь немногим отличались от животных. Наблюдая за бесцельно гулявшими по палубам девушками, ребята стали рассчитывать на приятное времяпрепровождение. Ведь это тот самый корабль, где можно потерять себя в сказочном мире и забыть обо всем плохом. Неудивительно, что кто-то находил здесь свою любовь. Я уже слышал несколько историй о том, как ученики стали встречаться на этом круизе. Новые пары появлялись каждый день.

Правда, что-то подобное вряд ли коснется меня, так что я продолжаю коротать время в одиночестве. Для меня после экзамена ничего не поменялось. Нет, не так. Возможно, окружение стало другим?

Как бы то ни было, у этой школы есть одна особенность, которая отличает ее от остальных.

«Связь с внешним миром до выпуска запрещена».

Это правило было единственной причиной, почему я поступил сюда. Чабашира-сенсей поведала, что сейчас кое-кто извне пытается связаться со мной. Более того, она шантажирует меня принудительным исключением, если я не помогу ей попасть в класс А. Получилась бы глупая ситуация, если бы меня исключили, так что мне пришлось считаться с ее словами. Вдобавок я не могу проверить, говорила ли она правду, поэтому решил лишний раз не рисковать.

Но это не значит, что она может угрожать мне вечно. Сначала я соберу достаточно информации и затем сделаю первый шаг. В голове шевельнулась мысль: «Достань их первым, прежде чем они достанут тебя».

Но подобные мысли появились лишь на мгновение, вскоре я вернулся к своему нормальному пацифистскому мышлению.

Если бы я только мог сдвинуть земную ось, то не беспокоился бы о таких тривиальных вещах. С этими мыслями я грезил в мире Драгон Болла.

Сперва ученики переживали, что после завершения испытания на острове нас ожидает что-то более серьезное. Но ничего не происходило. Круиз был безмятежным, мирным и приятным, поэтому все переключились на праздничное настроение, как и подобает во время летних каникул. Видимо, оставшаяся у нас неделя будет наполнена непрерывным блаженным отдыхом.

— Хм? Ты был в комнате все это время? — обратился ко мне одноклассник по имени Хирата Йоске.

— Мне незачем выходить наружу, все равно не с кем проводить свободное время.

— Неправда, у тебя есть Судо и Хорикита.

Возможно, я могу считать Судо и Хорикиту своими друзьями. Но даже у друзей есть иерархия, где к людям внизу будут относиться иначе, чем к остальным. Когда друзья куда-нибудь собираются, они пригласят тебя один раз из десяти. Я и есть тот человек, которого зовут лишь однажды.

—Ты заведешь больше друзей, если будешь более настойчивым, — отметил Хирата.

Он популярный парень, его все любят и поддерживают, а девушки сильно доверяют. У него есть подруга, Каруизава Кей. Такой счастливый и удачливый парень никогда не поймет страданий одиночки вроде меня.

— У тебя хорошо поставлена речь, нужно всего лишь завести разговор, — продолжил он.

Я не нуждаюсь в подобном проявлении доброты. Мне не нужны слова девушек вроде: «Эх… Ты выглядишь достаточно популярным». Ведь когда я скажу: «Тогда встречайся со мной», они ответят: «Это будет весьма проблематично…» Я не могу завести друзей или встречаться с девушкой, поэтому обречен проводить время в одиночестве, как сейчас.

— Я запланировал обед с Каруизавой-сан в 12:30. Не хочешь присоединиться? Уверен, будет весело, если ты пойдешь с нами.

— Только с Каруизавой?

— Не совсем, будут еще три девушки. Что-то не так?

Признаться, сейчас я бы хотел поговорить с Каруизавой, но… это может подождать. Будет сложно начать с ней разговор при других девушках. Кроме того, вряд ли мое присутствие сделает их обед веселее.

— Пожалуй, откажусь. Не думаю, что мы поладим с группой Каруизавы.

После окончания триместра между одноклассниками установились достаточно прочные отношения. Сейчас я ни за что не смогу подружиться с кем-либо еще. Уже могу себе представить неприязнь Каруизавы ко мне.

Хирата сел рядом.

— Понимаю, у тебя нет особого желания, но ты можешь положился на меня.

С таким славным выражением лица Хирата готов помочь в любое время и в любом месте. Я с благодарностью отказался от его предложения и помотал головой.

— До обеда осталось всего десять минут, кажется, тебе пора идти.

— Не нужно спешить, да и, кроме того, это весело, вот так проводить с тобой время, — быстро ответил он.

На первый взгляд можно подумать, что я просто пытаюсь выглядеть сильным или ищу оправдания, но на самом деле я вполне доволен своим нынешним положением. Конечно, когда я впервые сюда попал, то думал, что смогу завести хоть сотню друзей, но мне быстро пришлось поменять мнение. Хотя… я все-таки смог подружиться с тремя идиотами, а еще с Хорикитой, Кушидой и Сакурой. В конце концов, моя школьная жизнь не так уж и плоха.

Но человек по имени Хирата не мог так просто оставить одноклассника в одиночестве.

— Тогда как насчет того, чтобы пообедать только вдвоем?

Хирата сосредоточенно смотрел на меня. Похоже, он будет настаивать до самого конца.

— Меня это устроит, но тебе же нужно помнить и о Каруизаве, верно?

— Все хорошо, я могу пообедать с Каруизавой-сан когда угодно, но с тобой у меня не так много возможностей поесть вместе.

Хороший человек вроде Хираты мог себе позволить не обращать внимания на то, что он так усердно приглашает другого парня на обед. На секунду я даже усомнился: может, он из «этих»?

— Я не хочу, чтобы позже Каруизава меня ненавидела, — сказал я в очередной попытке вежливо отказаться от приглашения.

— Все хорошо, Каруизава-сан не будет злиться из-за чего-то подобного.

Нет, нет, нет. По-моему, Каруизава точно рассердится. Даже если она притворяется покорной возле Хираты, она определенно из тех девушек, которые доминируют над остальными. Она что, не раскрыла эту свою часть Хирате?

Все выглядело так, будто хороший преподаватель милосердно пытается помочь негодному ученику.

— Все-таки я отменю обед с Каруизавой-сан.

Он немедленно достал телефон и набрал ее номер. Я попытался остановить его, но Хирата загородил мне обзор и добился своего. Мне лишь оставалось слушать, как он отменяет встречу.

— Хочешь отведать чего-нибудь конкретного? — поинтересовался Хирата.

— Я ем все что угодно, но хотелось бы обойтись без тяжелой пищи.

На круизном лайнере было много ресторанов, меню в которых кардинально разнилось. Заказать можно что угодно: от рамена или гамбургера до блюд французской кухни.

— Тебя действительно все устраивает?

— Конечно. Пойдем на палубу; даже если это всего лишь снеки, проще поесть там.

Хирата открыл дверь и вытащил меня из комнаты.

— Аянокоджи-кун, спасибо за сотрудничество во время экзамена на острове и извини, что не могу отблагодарить тебя должным образом. Ведь ты помог мне разыскать вора нижнего белья.

— Не благодари. Все почести принадлежат Хориките. Это она нашла вора.

— Это, конечно, так, но я все равно хочу сказать тебе спасибо.

Я хотел расспросить его об этом, из-за чего осмотрелся, убедился, что никого рядом не было, и спросил:

— Ты вернул белье Каруизаве?

— Да. Когда оказалось, что вором была Ибуки-сан, Каруизава-сан приняла его без особых проблем.

Когда кто-то украл нижнее белье Каруизавы Кей, отношения в классе между парнями и девушками стали особенно напряженными. Но Хирате удалось вернуть белье и найти вора. Я волновался о том, что могло произойти в столь деликатной ситуации.

Кроме того, мне было интересно, как Хирата вернет украденное белье обратно и не закончится ли это чем-нибудь плохим. Он без труда это сделал и, наверное, уже на несколько шагов приблизился к зрелости.

Выйдя из лифта, я увидел учеников, наслаждавшихся каникулами в своей любимой одежде. Здесь находился бассейн, поэтому девушки смело надевали купальники. Напряженность после экзамена исчезла, сдерживаемое мятежное желание школьников не пресекалось, отчего они делали все что угодно. Нам даже не нужно платить за удобства, предоставленные школой, в том числе за еду и напитки. Сколько бы баллов у тебя ни было, все доступно бесплатно (кроме, конечно, временного использования купальников и прочих плавательных принадлежностей).

Мы подошли к переполненному ресторану и быстро заняли оставшиеся свободные места.

— Если честно, я хочу с тобой кое о чем поговорить, — извиняюще сказал Хирата, пока я смотрел меню.

— Что такое?

Я не сомневался, что у него имелся скрытый мотив. Поэтому он и был таким настойчивым. Я не жалуюсь, ведь раз он пожертвовал обедом с Каруизавой, чтобы пригласить меня, на это должна быть веская причина.

— Я не очень хороший слушатель, так что… давай вкратце.

— Я хочу, чтобы ты был посредником между мной и Хорикитой-сан. Она играет очень важную роль в классе, и в будущем мне бы хотелось работать с ней плечом к плечу.

Теперь понимаю, в чем ему нужна моя помощь. Я кивал, пока он продолжал говорить.

— Недавно благодаря усилиям Хорикиты-сан мы одержали неожиданную победу. Дух класса растет, теперь все больше учеников смотрит на нее одобрительно, а это — внушительное изменение дел.

— Согласен.

Девушка по имени Хорикита Сузуне — ученица класса D и по чистой случайности мой первый друг в этой школе. Вообще-то она одиночка и совсем не имеет друзей. Единственное, в чем хороша Хорикита, так это в учебе. У нее проблемы в общении с людьми: зачастую в разговоре она стоит на слишком требовательной позиции, что доставляет проблемы.

— Я чувствую, если мы будем сотрудничать с ней и со всеми остальными, то сможем достичь класса C, класса B и, наконец, класса А, — оптимистично заявил Хирата.

Если бы я услышал эту историю от кого-либо другого, то обязательно бы проигнорировал ее. Но Хирата уже однажды поднимал вопрос о Хориките. Он сразу почувствовал ее потенциал. Я не ощущаю в нем никакой враждебности, отчего и не возражаю, ведь задача на самом деле довольно пустяковая. Правда, тут есть одна загвоздка.

— Даже если я сведу вас вместе, все это не будет иметь смысла, ведь Хорикита не такой человек.

Когда я попробую наладить между ними отношения, она может посчитать это неуместным. Возможно, пропасть между ней и остальным классом даже расширится. Ее общение с Кушидой в начале года это лишь подтверждает.

— Конечно, я понимаю, что она не откроется кому-либо, кроме тебя. Я не собираюсь решать этот вопрос таким образом, поэтому и хотел, чтобы именно ты доводил мои мысли до Хорикиты-сан.

Возможно, если я буду действовать в роли посредника, Хориките не придется работать с остальными напрямую и мы сможем наладить отношения между ней и классом.

— Легче сказать, чем сделать, обычно я просто следую ее указаниям. Честно говоря, я никогда не делился с Хорикитой своим мнением о чем-либо. Если внезапно начну давать ей советы, она что-то заподозрит, — заметил я.

— У меня нет выбора. Даже если я поговорю с Хорикитой-сан прямо сейчас, вряд ли смогу убедить ее сотрудничать. Это моя последняя надежда.

— Не слишком ли рано говорить о последней надежде?

Я понимаю его желание сотрудничать. Но у него нет другого выхода, кроме как напрямую ввести Хорикиту в курс дела. К сожалению, он не может сказать ей об этом, но работать в команде бывает тяжело.

Хирата должен понимать нечто столь очевидное. Он из тех, кто заботится о классе и дорожит дружбой. Но у меня до сих пор остаются сомнения. На необитаемом острове он был чем-то напуган и потерял самообладание. Я до сих пор помню его странное поведение: когда класс разделился из-за случая с бельем, он казался «пустым».

Я заказал сэндвичи и напитки. Словом, легкая пища. Одни ученики плавали в бассейне, другие ели. Настроение было праздничным. Сложно сказать, от чего у Ике и Ямаучи пошли бы слюни — от купальников или от вкусной еды. Хирата, напротив, не обращал на девушек внимания и смотрел на меня.

— Да, как ты и сказал, я плохо продумал план, — признал он.

Одна из сильных сторон Хираты — он честен с собой и быстро признает ошибки. Но желание объединить усилия с Хорикитой оказалось намного сильнее.

— Кажется, мне нужно пересмотреть подход, Хорикита-сан очень серьезный человек. Как ты умудрился с ней поладить?

— Я толком и не общаюсь с Хорикитой, кажется, она даже не видит во мне друга.

— Но ведь она общается только с тобой, Аянокоджи-кун.

Так что же, это делает меня особенным, раз я — единственный, кто смог поладить с ней? Похоже, он разочарован тем, что не способен подружиться с одним конкретным человеком.

— Не будь таким нетерпеливым, закончился всего первый триместр.

Сплоченность класса напрямую зависит от времени, проведенного вместе. Конечно, можно заставить всех объединиться, но такая сплоченность продержится недолго.

— Должен добавить, что Хорикита не из тех, с кем легко подружиться, — сказал я прямо, чтобы Хирата понял.

— Похоже на то…

Хоть ранее он проявлял нетерпение, но теперь его лицо прояснилось.

— Я не считался с ее желаниями, а лишь думал о своем, — покивал он.

Теперь Хирата понимает.

— Извини, я пригласил тебя только для того, чтобы ты выслушал мою эгоистичную просьбу. Давай поедим?

Возможно, он тоже заметил, что кто-то направился к нам.

— Ах… так ты все-таки был здесь, Хирата-кун. Давай поедим вместе! — счастливо сказала Каруизава.

— Эм-м-м… Каруизава-сан, я уверен, что недавно звонил тебе, чтобы отменить наш обед, но… — проговорил Хирата.

Каруизава со своими друзьями потянула другой стол и присоединила его к нашему. Обед внезапно стал шумным, и я почувствовал неловкость. Но мне не нужно беспокоиться, я привык к похожим ситуациям. Мне всего лишь нужно использовать свое специальное умение «Быстро уйти со сцены».

Я взял еду и тихо ушел. На мгновение наши с Хиратой взгляды пересеклись, но затем его окружили Каруизава и другие девушки.

Кажется, есть обратная сторона, когда имеешь так много друзей. Ты больше времени тратишь на остальных, чем на себя. Кроме того, если у Хираты возникнут какие-нибудь проблемы, он не сможет попросить совета у Каруизавы, поэтому ему приходится держать все в себе.

Оставив Хирату, я решил вернуться обратно в комнату. Хотя мне нужно подниматься на третий этаж, сейчас я решил воспользоваться лестницей вместо лифта, но по пути туда увидел на полу влажные разводы, тянувшиеся вдоль коридора. Следуя по ним, я обнаружил изящно шагавшего парня, одетого в одни плавки.

— С-сэр! Нельзя же так просто ходить мокрым по коридору!

Заметив непредвиденную ситуацию, парня окликнул кто-то из персонала. Он уже держал в руках полотенце, как будто всегда носил его для подобных случаев.

— Ха-ха-ха. Кажется, ты нашел меня!

— Да, сэр. Вы уже в четвертый раз появляетесь в таком виде. Я неоднократно просил вас: пожалуйста, вытирайтесь, прежде чем возвращаться в каюту. Вы тревожите других гостей.

Так вот почему персонал заранее подготовил полотенце.

— Я никогда не вытираюсь, для меня это принципиально, — говорил Коенджи, пока капли воды медленно стекали на пол.

Внезапно он остановился.

— У тебя есть ручка и бумага? — спросил он.

— Что?.. Да, есть…

Сотрудник достал блокнот и ручку, после чего Коенжи грубовато схватил их.

— Ты знаешь, что автограф знаменитости стоит кучу денег и оценивается в десятки миллионов?

— И… что с того?

Как только Коенджи закончил что-то строчить, он протянул блокнот обратно сотруднику. Я не смог как следует разглядеть, но, видимо, он написал свое имя: «Рокуске Коенджи».

— Ч-что это?

— Разве не очевидно? Это подпись. Автограф. Хотя он написан на достаточно дешевой бумаге, но в будущем приобретет огромную ценность. Я даю тебе это в подарок. Прими его с благодарностью, — сказал Коенджи

Коенджи не такой уж и плохой парень, раз он дал сотруднику автограф в надежде, что тот будет ему полезен. Но что-то я сомневаюсь в этом — для персонала это скорее похоже на пустую трату бумаги и чернил.

— Не заставляй меня выглядеть дураком. Я тот, кто приведет Японию к великому будущему. В благодарность за помощь я позволю тебе работать на более крупном лайнере. Настолько большом, что этот корабль покажется мелким суденышком, — заявил Коенджи.

Я бы предпочел не путешествовать на еще большем судне, чтобы не повторить судьбу пассажиров «Титаника». Однако Коенджи довольно рассмеялся. Сотрудник же потерял всякую решимость остановить его и лишь подавленно смотрел на мокрый пол.

Ходят слухи, что одноклассники избегают Коенджи из-за его эгоизма. Но будь тут Хирата, он бы непременно обратился к Коенджи, даже если его слова пропустили бы мимо ушей. Человек по имени Коенджи словно яд, и все, кто с ним общается, — неважно, друзья или враги, — будут только страдать. Чтобы избежать лишних проблем, я молча прошел мимо этих двоих.

— Ох. Разве это не малыш Аянокоджи? Вот так совпадение.

Внезапно услышав свое имя, я обернулся посмотреть на Коенджи и увидел, как сотрудник счастливо улыбается, как бы говоря: «Я наконец-то свободен».

— У тебя ко мне дело?

— Нет, нет. Вовсе нет. Я просто позвал своего приятеля-одноклассника, да еще и соседа по комнате, — ответил Коенджи.

После этого он провел рукой по волосам, из-за чего капли воды, словно выстрел из дробовика, полетели мне на лицо и одежду.

Коенджи, казалось, был слишком увлечен собой и даже не заметил мое положение.

— С вашего позволения, я пойду, — быстро сказал сотрудник и начал отступать, совершенно не желая находиться здесь дольше необходимого.

Впрочем, я также не собирался оставаться с этим парнем наедине.

— О чем вы говорили с Коенджи? — спросил я.

Сотрудник на мгновение рассердился, когда его лишили возможности уйти, но, послушный долгу, ответил:

— Он был мокрым, поэтому я хотел предоставить ему полотенце… Похоже, я слишком побеспокоил вас обоих, прошу простить.

На этом он умчался.

— Теперь я понимаю. Так он хотел обо мне позаботиться?

— Похоже на то.

Кое-как мне все-таки удалось ускользнуть от Коенджи, и я продолжил идти в сторону своей комнаты.

— И все же… какое совпадение, встретить Коенджи.

Учитывая нехватку места на корабле, мы с ним должны были рано или поздно пересечься. Чтобы избежать очередной неловкой встречи, я пошел в другую от комнаты сторону. Хирата и Юкимура, которые делят со мной каюту, уже должны скоро вернуться.

Я стал бесцельно бродить по коридорам, почитал карту судна, описывающую различные пути эвакуации, без особого интереса прошел через второй этаж, на котором сейчас оказалось не так много учеников. После этого в кармане завибрировал телефон. Достав его, я увидел сообщение от девушки, которая хотела сейчас встретиться, и отправился ей навстречу.

— Хах… хах… хах.

Приближаясь к Сакуре, которая мне написала, я услышал тревожные вздохи.

— Что-то не так? — спросил я.

— Ва-а-ах… А-Аянокоджи-кун?

Похоже, я испугал Сакуру, и она сразу запаниковала, шокированно назвав мое имя.

— Извини, что напугал.

— Н-нет… Я-я просто слегка нервничаю.

Если она так паникует при встрече с другом вроде меня, значит, ей приходится тяжело.

— Аянокоджи-кун, ты ведь живешь вместе с Хирата-куном, Юкимура-куном и Коенджи-куном… правильно?

— Да, тебя что-то волнует?

Я был удивлен, услышав подобный вопрос.

— Эм-м... по поводу этого… Меня немного беспокоят люди, с которыми я разделяю комнату.

Я легко могу понять всю серьезность проблемы, взглянув на ее полное тревоги лицо.

— Ты беспокоишься, что не сможешь с ними поладить?

— Не уверена. Я хочу с ними подружиться. Но часть меня желает оставаться в одиночестве. Я безнадежна, верно?

На мгновение Сакура затихла, но я не могу дать совет, пока не узнаю больше.

— Так с кем ты живешь?

— С Шинохарой-сан, Ичихаши-сан и Маезоно-сан… — уныло ответила она, называя имена соседей.

Кроме Сакуры в комнате собрались сильные девушки. Шинохара, близкая подруга Каруизавы, — настойчивая девушка, которая часто ссорится с парнями. Вряд ли она захочет подружиться с Сакурой. Ичихаши обычно более сдержанная, но бывает упрямой. Я мало знаю о Маезоно, но, видимо, у нее тоже не самый приятный характер. Сакуру словно бросили в логово львов.

— Но почему ты просишь помощи у меня?

— Я думала, если это будешь ты… я смогу получить хороший совет…

Кажется, она всецело мне доверяет.

— П-прости, Аянокоджи-кун, наверное, ты занят, извини, что так внезапно тебя спросила.

— Нет проблем, я не против, но вряд ли чем-нибудь смогу тебе помочь.

К сожалению, я не знаком ни с одной из ее соседок. Пока я раздумывал, как ей ответить, рядом отворилась дверь.

— Ох, Аянокоджи-кун и Сакура-сан, что вы тут делаете? — спросила Кушида Кике.

Сакура помрачнела и ушла в себя, и атмосфера в комнате стала неловкой. Кушида, не обращая на это внимания, продолжила говорить.

— Все в порядке, не хотела вас беспокоить. В любом случае я шла на встречу с друзьями.

— Я… Я тогда пойду, — тихо сказала мне Сакура.

Хотя Кушида извинилась, Сакура развернулась и отправилась обратно в свою комнату.

— Извини. Я появилась не вовремя, наверное, мне не стоило к вам обращаться? — попыталась оправдаться Кушида.

По-моему, ей не нужно извиняться, Сакура все равно не очень ладит с людьми.

— Так или иначе, я не говорил с тобой с тех пор, как мы вернулись на лайнер, Кушида. В конце концов, у тебя полно друзей.

Кушида — идол нашего класса и очень популярная девушка. Она искренне желает со всеми подружиться, за исключением некоторых одиночек вроде Сакуры.

— Сегодня я гуляю с классом С, не хочешь присоединиться, Аянокоджи-кун?

— Эм-м… а можно?

— Ты придешь?!

Кажется, намечается плохой день. Кушида была в недоумении от моего ответа. Надо поскорее отказаться от ее предложения.

— Шучу, ты же знаешь, я не из тех, кто проводит время в компании друзей.

—Хм-м… на мгновение я удивилась. Аянокоджи-кун, а ты, оказывается, весельчак.

— С-серьезно?

Вряд ли она на самом деле так думала, ее настоящие мысли определенно были намного страшнее.

— Тогда я пойду, — сказала Кушида.

Наши мобильники внезапно завибрировали. Похоже, школа отправила важные инструкции всем ученикам.

— Что же это может быть? — пробормотала Кушида.

Нас впервые информировали в подобной манере. Тем временем по всему лайнеру прозвучало объявление:

«Сообщение всем ученикам. На ваши телефоны пришли письма, пожалуйста, проверьте содержимое почты и внимательно следуйте инструкциям. Если вы не получили письмо, обратитесь к ближайшему преподавателю. Это очень важное сообщение, так что, пожалуйста, убедитесь, что вы не пропустили его. Повторяю…»

— Это ведь про письмо, которое мы только что получили?

— Возможно.

Как ни крути, сообщение от школы пришло нам одновременно. В письме было написано следующее:

«Скоро начнется специальный экзамен. Соберитесь в назначенное время в указанном месте. Ученики понесут наказание, если опоздают на 10 минут и больше.

Подойти сегодня к 18:00 в комнату 204 на втором этаже. До начала осталось 20 минут, так что, пожалуйста, подготовьтесь, переключите телефон в беззвучный режим или вовсе отключите его».

Намечается так называемый «специальный экзамен». Вряд ли это будет что-то вроде письменных тестов или физических испытаний. Можно ожидать повторения ситуации на острове. Словом, то, что обычные школы не стали бы проводить. Только эта школа может тестировать нас такими методами. Про формат экзамена больше ничего не написано. Или он еще не определен? В любом случае есть только один способ узнать. Место собрания в комнате 204 в 18:00. У меня всего 20 минут.

— Могу ли я посмотреть твое письмо? — спросила Кушида.

Я показал ей сообщение. В ответ она показала свое, которое отличалось только номером комнаты и временем. Ей нужно подойти в комнату рядом с моей к 20:40.

— Интересно, зачем они дали такие странные указания? — сказала она.

— Без понятия.

Я был уверен в одном — ничем хорошим это не кончится. Неожиданно, что за время круиза будет проводиться уже второй экзамен, но такова реальность. Я попытался найти подсказку в той свободе, которую нам дали, — посещение кинотеатров, вечеринок, буфетов и ресторанов — но ничего узнать не удалось. Я написал Хориките.

«Ты получила сообщение от школы?»

«Да».

«Мое время сбора 18:00, какое у тебя?»

«Мое в 20:40».

— Ясно. В 20:40, значит?

То же самое время встречи, что и у Кушиды. Сначала я подумал, что они разделили парней и девушек. Но этого не может быть, в моем сообщении говорилось, что экзамен начнется в 18:00.

«Интересно, почему время начала экзамена различаются, это может вызвать чувство несправедливости у людей из разных групп», — написала Хорикита.

«Сейчас нельзя точно сказать».

«Есть кое-что, о чем я бы хотела поговорить, но у тебя на это уже нет времени. Пожалуйста, не забудь сообщить мне подробности твоего собрания».

«Понял, хорошо», — отправил я и затем выключил телефон.

— Аянокоджи-кун?

Пока я переписывался с Хорикитой, Кушида недоуменно смотрела на меня. На мгновение я задумался, стоит ли рассказать ей про одинаковое время с Хорикитой, но это слишком хлопотно. Я решил подождать и посмотреть, как все пройдет. Не думаю, что будет поздно, если расскажу ей, когда узнаю больше.

За пять минут до начала я прибыл на место. Ученики в коридоре уже расходились по назначенным комнатам.

— Ученики из других классов, да? — удивился я.

Сперва я хотел подождать снаружи, но встреча могла начаться и без меня, поэтому я постучал и быстро услышал ответ.

— Войдите.

Внутри уже сидели учитель А-класса Машима-сенсей, а перед ним два парня из класса D.

— Ах. До пункта назначения добрался один из двух оставшихся одногруппников — Аянокоджи-доно. Восхитительно!

Человека, который в несколько странной манере обратил на меня внимание, звали Сотомура. Парень из нашего класса, выглядящий как типичный отаку. Он хорошо разбирается в технике и истории, но имеет проблемы с общением.

— Разве это не странно, Аянокоджи? — спросил меня сидящий рядом с Сотомурой парень, которого зовут Юкимура.

Юкимура и Сотомура. Не думаю, что раньше они ладили.

— Чего стоишь? Присаживайся, Машима-сенсей сказал нам сесть.

Я сел по другую сторону от Юкимуры. Меня несколько беспокоило, что в комнате находился еще один пустой стул. Видимо, нас распределили в группы по четыре человека из одного класса с учителем-наблюдателем.

— К нам должен присоединиться еще кое-кто, так что давайте тихо подождем последнего участника, — сказал Машима-сенсей.

Судя по его голосу, хоть этот человек и опаздывал, не будет ничего страшного, если мы немного подождем. Чтобы провести экзамен «чисто», учитель начнет объяснение, только когда все соберутся.

Письменный тест или выживание на необитаемом острове — школа считалась с каждым. Ни у кого не было преимущества перед началом очередного экзамена. Тут все оставалось как прежде. Однако нынешний экзамен, кажется, мы будем сдавать в этой маленькой комнате. Я пытался понять, что все это значит. Возможно, я волнуюсь раньше времени. В любом случае нам все расскажут, как только придет последний участник.

Повисло молчание, которое нарушало лишь тиканье часов, разносившееся по комнате. Вскоре стрелка пробила ровно 18:00, и в эту же секунду в дверь постучали.

— Прошу прощения.

Послышался голос последнего участника группы. Это была Каруизава Кей, которая зашла в комнату и села рядом со мной.

— Э-э-э… почему здесь Юкимура-кун и остальные? — спросила она.

Мне бы тоже хотелось узнать. Я немного растерялся. Сотомура вообще не думал об этой ситуации, а Юкимура, казалось, несколько призадумался.

— Я думал, в письме четко написано, чтобы все ученики проявили пунктуальность. Ты опоздала, — сделал ей выговор Машима-сенсей.

— Извините, — коротко бросила она.

Казалось, Каруизава была недовольна не только словами учителя, но и нашим присутствием. На мгновение она встретилась со мной взглядом, после чего взяла стул и переставила его подальше от меня. Я почувствовал себя немного подавленным.

— Сотомура, Юкимура, Аянокоджи и Каруизава. Сейчас я объясню вам суть специального экзамена.

Хотя я и ожидал, что будет нечто подобное, но меня все равно озадачил состав. Четыре ученика и один преподаватель. У меня появилось беспокойство о том, что произойдет дальше.

— Подождите минутку, я не понимаю, что все это значит. Что вы имеете в виду под объяснением сути экзамена? Ведь мы уже закончили экзамен, верно? И что здесь делают остальные? Разве это не странно? — забросала учителя вопросами Каруизава.

Я удивился, разве она не может помолчать какое-то время? Видимо, она даже не удосужилась вчитываться в письмо, отправленное школой.

— С этого момента я не собираюсь отвечать на ваши вопросы, так что слушайте молча, — сурово глядя на Каруизаву ответил Машима-сенсей.

Он был особенно строгим и холодным учителем, и сейчас я мог в очередной раз в этом убедиться. Чабашира-сенсей относилась к ученикам более снисходительно, хотя и преподавала совершенно невозмутимо. Похоже, учитель класса А всегда был решительным и прямолинейным.

— На этом специальном экзамене всех разделят на группы, соответствующие одному из китайских знаков зодиака. Экзамен будет проводиться в группах учеников, разделяющих тот же знак зодиака, что и вы четверо. Цель экзамена — оценить вашу «способность мышления».

Соответствующие знакам зодиака? Значит, будет 12 групп, и класс D дополнит остальные три класса, среди которых сформируют те самые 12 групп для каждого зодиака? И что они подразумевают под «способностью мыслить»? Если понять буквально, то школа проверяет способность думать и принимать правильные решения.

— Что значит «способность мыслить»? — снова спросила Каруизава.

Может, это получилось непроизвольно, но она совсем не слушает Машиму-сенсея.

— Я уже сказал, что не буду отвечать на вопросы, — строго повторил он.

Даже Каруизава, казалось, поняла всю серьезность ситуации и замолчала. Впрочем, она все еще выглядела недовольной. Юкимура и Сотомура внимательно слушали объяснения.

— Есть три умения, которыми владеет человек, адаптировавшийся в обществе — это действие, мышление и работа в команде. Эти умения нужны, чтобы стать успешными зрелыми людьми. Последнее испытание на острове оценивало вашу коллективную работу, этот экзамен будет оценивать ваше мышление. Здесь проверяется способность критически мыслить, анализировать ситуацию и решать возникающие проблемы. Креативное мышление и решительность очень важны на этом экзамене.

Конечно, я бы хотел задать ряд вопросов. Многие аспекты экзамена по-прежнему остались туманными.

— Итак, повторю, экзамен проводится для 12 групп, собранных в зависимости от знаков зодиака, и будет проходить на таких условиях. Есть ли у вас вопросы?

— Я совсем ничего не понимаю, объясните более понятно. Ясно, что нас разделили на 12 групп, но какого черта я вместе с этими парнями? Где Хирата-кун? Где остальные девушки? Экзамен совсем непонятный, Машима-сенсей, — пожаловалась Каруизава.

Она хотя бы воздержалась от грубых замечаний и в конце добавила нотку уважения, хотя далось ей это тяжело. Впрочем, жалобы Каруизавы обоснованы. Содержание экзамена до сих пор остается загадкой, а то, что мы теперь знаем, можно толковать по-разному. Если наш класс пополнит остальные, здесь должно сидеть от 12 до 15 человек, а не только 4. Возможно, это из-за размера комнаты, и здесь намного больше групп, чем 12? Нет, не думаю. На корабле должны быть достаточно просторные комнаты, что в них могут находиться столько людей, но они выбрали именно эту, маленькую.

— Я продолжу. Вы четверо отныне будете считаться одной группой на до конца экзамена. Другим ученикам сейчас тоже объясняют правила. Кто-то из них потом к вам присоединится.

Ученики, которые позже станут частью нашей группы? Сейчас нас только четверо. Оставшиеся участники сейчас сидят в других комнатах, похожих на эту и… цель экзамена — заключить союз между различными группами учеников?

— Тогда почему вы не собрали всех вместе и не объяснили нам одновременно? И почему эти трое в той же команде, что и я? Почему я сидеть вместе с этими отвратительными парнями? Мне не нравится эта ситуация. Я бы хотела быть с Хирата-куном, — продолжала жаловаться Каруизава.

Терпение Юкимуры лопнуло.

— Заткнись хотя бы на мгновение и послушай, что тебе говорят. Видимо, экзамен уже начался. Если ты продолжишь говорить в такой манере, наша команда получит отрицательную оценку. Возьмешь ли ты тогда ответственность? Даже на острове ты была слабым звеном, наш класс стоял на шаг позади всех из-за тебя, не повторяй нечто подобное снова.

— Хах? И когда же это наш класс отставал из-за меня, а? Ты раздражаешь, — парировала Каруизава

— Успокойтесь вы оба. Юкимура, твои опасения необоснованны. Еще ничего не началось, значит, с нашей командой ничего не произойдет. Кроме того, экзамен не оценивает наше поведение в первую очередь, поэтому и наказан ты за это не будешь, — вмешался я.

— Ну вот! Теперь понимаешь? — Каруизава торжествующе глядела на Юкимуру, будто это была ее победа.

Юкимура с грустью посмотрел на меня. Прости, Юкимура, у меня не было другого выбора, ты же знаешь.

— Впрочем, Каруизава, тебе нужно изменить отношение. Если ты продолжишь так себя вести, это может оставить след в твоем личном деле, ты ведь понимаешь, что это не очень хорошо? — осторожно упрекнул я Каруизаву.

Машима-сенсей смотрел на нас, как на кучку жалких ссорящихся школьников.

— Послушайте, вы попали в одну группу, это нельзя оспорить или отменить. Если хотите получить хорошие результаты, вам следует поладить, — поругал нас он.

— Ах… вот отстой. Я не могу работать с этими тремя. Я хотела быть с Хирата-куном! — снова пожаловалась Каруизава.

— Хе-хе. Если мы будем работать как единое целое, то станем такими же хорошими, как и Хирата-доно, — сказал Сотомура.

— Чего? Отвратительно. Даже сотня таких как вы не стоит одного волоска Хираты-куна, — резко возразила Каруизава.

Меня не особо волнует, что Каруизава думает о нас, но слышать подобное все равно неприятно. Если она так слишком привязана к Хирате, думаю, это естественная реакция, когда их разделили.

— Потом я позвоню Хирате-куну и поговорю с ним.

Вздыхая от отвращения, Каруизава посмотрела на нас. Кажется, она будет проблемным партнером. Юкимура, видимо, думал о том же.

— Если у вас больше нет вопросов, я продолжу объяснение, — сказал Машима-сенсей.

— Ага-ага. Я понимаю. Но почему тут только четыре человека? Вы сказали, что позднее здесь станет больше людей, почему бы тогда не объяснить суть всем сразу? Если это какой-то трюк или метод притеснения учеников, тогда я хочу, чтобы вы прекратили, — снова взялась за свое Каруизава.

— Тебе не нужно беспокоиться, это не трюк и не притеснение. Ведь мы разделили не один класс, а несколько человек из каждого класса собрали в группы. Ученики запутаются, если мы не объясним им суть экзамена как следует, — пояснил Машима-сенсей.

Так вот в чем причина, почему нас было так мало. Остальные, видимо, не поняли объяснение и обдумывали услышанное. Естественно, я тоже не мог понять это сразу.

Звук тиканья часов снова воцарился в комнате.

— Погодите минутку. Что значит «объединение с группами из других классов»? Мне все труднее и труднее это понять. Разве они не наши враги? — в замешательстве спросила Каруизава.

— Я согласен с Каруизавой, Машима-сенсей. До сих пор мы боролись с другими классами. Трудно представить, что теперь мы должны забыть разногласия и объединиться.

Я понимаю опасения Каруизавы и остальных, но вряд ли ученики могут выбирать, ведь правила определяла школа.

— Напрасно так считаешь, Юкимура, ваша школьная жизнь только началась. Не думайте о соперничестве постоянно, старайтесь смотреть в будущее, — упрекнул его Машима-сенсей.

— Прошу меня извинить.

— Сейчас вам не нужно думать о «понимании», нужно просто «думать». Ваша группа соответствует знаку зодиака «Кролик». Вот список всех членов группы. Вы вернете список, когда покинете комнату, поэтому можете запомнить участников, если хотите.

Мы получили бумагу размером с открытку. На ней было написано название группы «Кролик», а также имена четырнадцати учеников. Как и сказал Машима-сенсей, оставшиеся ученики принадлежали к классам А, В и С. Список был следующим:

Класс А: Такемото Шигеру, Машида Коуджи, Моришиге Такуро

Класс В: Ичиносе Хонами, Хамагучи Тетсуя, Беппу Рюета

Класс С: Ибуки Мио, Манабе Шихо, Ябу Нанами, Ямашита Саки

Класс D: Аянокоджи Киетака, Каруизава Кей, Сотомура Хидео, Юкимура Терухико

Мне были знакомы некоторые имена. Ичиносе из класса В и Ибуки из класса С. Сложно представить, что нам поручат делать, но я разделяю опасения Каруизавы и Юкимуры: мы можем не сработаться с остальными после всего того времени, что провели в борьбе друг с другом. Я взглянул на Каруизаву, сидевшую рядом, и увидел ее потрясенное лицо. Может, она почувствовала себя неудачницей, когда попала в ту же группу, что и Ибуки.

— Не волнуйтесь, я отвечу на все вопросы, которые у вас накопились. Я верю, что вы сможете понять суть, ведь я уже объяснил вам ее. Скорее всего, у вас все получится.

Скорее всего, хм? Возможно, он сомневается, что Каруизава все поймет после всех тех жалоб, что она обрушила на него.

— В этом экзамене мы с самого начала полностью игнорируем любые различия между классами. Если вы сможете сделать то же самое, то сдать экзамен станет проще.

— Игнорировать любые различия… что это значит? — снова спросила Каруизава.

— Пожалуйста, замолчи хоть на мгновение, я не могу сосредоточиться, когда ты постоянно задаешь вопросы, — раздраженно поругал ее Юкимура.

— Теперь вы принадлежите не классу D, а группе «Кролик». Сдадите вы экзамен или нет — больше не имеет значения для вашего класса, но это отразится на «группе» в целом.

Кажется, я начинаю понимать, хоть и не вижу картины целиком.

— У этого экзамена ровно четыре результата. Пояснение про каждый из них напечатано вот тут. — Машима-сенсей протянул лист. — Вы не можете сфотографировать или унести его из комнаты, так что запомните всю информацию здесь.

Нам дали немного помятую бумажку — видимо, другие ученики уже видели ее прежде.

«Объяснение специального экзамена различных групп.

В этом экзамене краеугольным камнем будет выступать ученик-«цель», который выбирается в каждой группе. Используя навыки критического мышления, вы закончите одним из четырех возможных результатов.

В день начала экзамена, в 8 часов утра, вас известят о том, что ученик-«цель» появился в вашей группе. Экзамен будет проходить каждый день с 13:00 до 21:00. Ученики могут действовать по своему усмотрению в течение дня. Один час два раза в день вам нужно собираться вместе с назначенной группой и проводить обсуждения. Содержание обсуждений оставлено на усмотрение группы.

В конце экзамена вам нужно указать личность «цели» вашей группы. Сделать это нужно в последний день с 21:30 до 22:00. От каждого ученика принимается только один ответ. Ответы отправляются соответствующим учителям на определенный адрес, указанный вам в мобильном телефоне. «Цель» не может отправлять ответы.

Вам нужно раскрыть только личность «цели» группы, к которой вы принадлежите. Любой другой ответ будет считаться неверным.

Детали результатов экзамена будут отправлены ученикам в 23:00 того же дня».

Кроме более подробных правил и пояснений здесь перечислены запрещенные предметы и действия. Казалось, на этом экзамене было больше условий, чем на необитаемом острове. Далее следовали возможные последствия, к которым мы могли прийти.

«Результат №1: Если все ученики группы правильно укажут «цель» — они получат приватные баллы (включая и «цель», и остальных участников группы).

Результат №2: Если будут неправильные ответы или некоторые ученики откажутся дать ответ, только «цель» получит приватные баллы».

На этом моменте Машима-сенсей продолжил объяснение.

— Пусть, скажем, Юкимуру выбрали в качестве «цели» вашей группы. Тогда ты можешь рассказать об этом всем. После чего с 21:30 до 22:00 в конце экзамена каждому нужно отправить сообщение «Юкимура» своему преподавателю. Тогда выполнятся условия первого результата, и каждый в группе получит 500.000 приватных баллов в качестве вознаграждения. Кроме того, сама «цель» получит 1.000.000 баллов за успешное руководство группой.

— О-один миллион? Вау…

— Значит, все получат 500.000 баллов, а если ты был «целью», то получишь даже больше…

Конечно, настолько значительное количество баллов захотел бы любой ученик. А поскольку «цели» получают в два раза больше, они поднимутся в рейтинге своего класса еще сильнее.

— Сейчас я приведу пример для второго результата. Если личность «цели» вашей группы к концу экзамена определена неправильно, только «цель» получит 500.000 приватных баллов, все остальные не получат ничего.

Странно, что экзамен построен таким образом, что здесь нет особой разницы между первым и вторым результатом. «Цель» все равно получит огромное количество баллов. Нет причин умышленно саботировать группу и выбирать второй результат, только если кто-то не захочет давать баллы ученикам других классов, получив выгоду лишь для собственного.

— Позиция «цели» выигрышна во всех смыслах. Я бы сказала, что это несправедливо по отношению к остальным членам группы. Не важно, к какому результату мы придем, «цель» все равно получит баллы, в первом случае целый миллион!

Видимо, Каруизава уже мечтает оказаться «целью». Конечно, я не виню ее. Многие захотят быть «целью» со столькими привилегиями. Но пока слишком рано делать выводы, нам должны сказать о двух оставшихся вариантах, ведь здесь должна быть какая-нибудь загвоздка, чтобы столько баллов зачислили на счет «цели».

— Машима-сенсей, что за третий и четвертый возможные результаты? Вы до сих пор нам не сказали.

— Вы поняли первые два? Если так, тогда я могу продолжить, — сказал он.

— Да… Я понял. Расскажите, пожалуйста, об остальных.

— Оставшиеся два исхода напечатаны на обратной стороне, но подождите, прежде чем перевернуть ее.

Я замер прямо перед тем, как мы развернули листок. Машима-сенсей смотрел на нас строгим взглядом.

— П-подождите минутку, я не успеваю, — запаниковала Каруизава.

Хотя Машима-сенсей разъяснил нам правила, она все еще не поняла их до конца. Ее академические способности были не такими удручающими, как у Судо или Ике, но ей не хватает усердия. Казалось, она очень плохо умеет обрабатывать информацию.

— Очень хорошо, я объясню еще проще. Играли ли вы когда-нибудь в игру под названием «Оборотни»? — спросил Машима-сенсей.

— «Оборотни»? Она была достаточно популярна некоторое время, поэтому я играл в нее раньше.

Я впервые слышал название этой игры.

— Да ладно, Аянокоджи-кун. Ты никогда раньше не играл в нее? Невероятно, — сказала Каруизава.

Для меня была незнакома сама концепция «игр». Я даже не знаю, что значит «играть с другими». Однако Каруизава, похоже, догадалась об этом и посмотрела на меня грустными, понимающими глазами.

— Не знаю, как сказать, но… ужасно, когда у тебя нет друзей, верно? — спросила она. — Друзья собираются вместе и разбиваются на 2 группы: жители и оборотни. Группа последнего выжившего выигрывает. Все понятно?

Что? Конечно нет! Я был бы Богом или Буддой, если бы смог понять суть игры из такого краткого объяснения. Машима-сенсей начал объяснять более подробно.

— Один американец изобрел игру под названием «Оборотни». Игроки разделяются на две группы: мирные жители и оборотни. Есть и другие роли, но суть игры такова, что побеждает группа последнего выжившего, неважно, жители это или оборотни. Оборотни смешиваются с жителями и притворяются одними из них. За время игры жителям нужно найти замаскированного оборотня и убить его. С другой стороны, ночью замаскированный оборотень может сожрать жителя. Так каждая группа сокращает количество игроков друг у друга. Игра закончится, когда останется только один выживший.

Я удивился, как наш экзамен можно сравнивать с такой игрой. В соответствии с правилами экзамена, «оборотни» и «жители» вынуждены сотрудничать, чтобы закончить первым путем. Проще говоря, на этом экзамене все еще есть некая уловка, о которой не знают ни «оборотни», ни «жители».

— Вы уже знаете, что в группе только одна «цель». После ее обнаружения группа может закончить экзамен третьим или четвертым исходом.

— И это… написано на обратной стороне?.. Можно ли нам теперь посмотреть?

Когда Каруизава спросила, Машима-сенсей кивнул.

Мы вместе развернули бумагу. Для оставшихся двух исходов школа принимала ответы в любое время на протяжении экзамена и даже через 30 минут после его окончания.

«Результат №3: Если кто-либо ответит на вопрос прежде назначенного времени и ответит правильно, то класс отвечавшего получит 50 классных очков, сам ответивший получит 500.000 приватных баллов. Класс, чья «цель» была обнаружена, получит штраф в размере 50 классных очков. Однако, если правильно ответит на вопрос ученик из того же класса, что и «цель», ответ будет аннулирован, а экзамен группы продолжится.

Результат №4: Если кто-либо ответит на вопрос прежде назначенного времени и ответит неправильно, то класс отвечавшего получит штраф в размере 50 классных очков, а «цель» получит 500.000 приватных баллов. Класс, чья «цель» была обнаружена, получит 50 классных очков. Однако, если неправильно ответит на вопрос ученик из того же класса, что и «цель», ответ будет аннулирован, а экзамен группы продолжится».

Теперь я вижу более цельную картину. Если бы существовало только два первых исхода, то «цели» достаточно назвать себя, и группе придется договариваться. Добавив возможность предательства, школа полностью изменила экзамен. Теперь если «цель» заявит о себе, неизбежно последует предательство. Из-за последних двух исходов никто не будет выдавать себя. Предатели захотят получить очки только для своего класса. А «цель», наоборот, будет скрываться и попытается выдать других учеников за «цель». Разумеется, тогда все получат меньше баллов за «некооперирование», но зато смогут оштрафовать другие классы.

— Школа будет учитывать проблемы конфиденциальности, поэтому даже в конце экзамена мы будем публиковать только результаты каждой группы. Имена «цели» и «предателя» оглашаться не будут. Школа может сделать вам временный ID, если хотите. Конечно, если вы не хотите прятать свое имя, никто не запрещает после экзамена гордо показать, сколько вы заработали баллов.

«Цель» может как молчать весь экзамен, рассчитывая заработать баллы, так и наоборот, рассказать всем о себе и надеяться на лучший результат. Например, если Юкимуру выбрали «целью», я теоретически мог представить Сотомуру или Каруизаву как «цель», чтобы ввести в заблуждение остальных.

Теперь имеет смысл сравнивать этот экзамен с игрой «Оборотни». Но преимущество «оборотней» нельзя назвать абсолютным. В конце концов, «жители» способны беспощадно уничтожать противника. Можно даже развязать войну между ними.

Я снова мысленно прошелся по правилам. Школа создала 12 групп (по числу знаков зодиака), разделив всех первогодок. Каждая группа состоит из учеников разных классов, вынужденных сотрудничать. Количество людей может незначительно варьироваться в зависимости от группы, но в каждой из них будет около 14 человек. В каждой группе будет всего одна «цель», личность которой — ответ на вопрос экзамена. Даже если «цель» не будет активно участвовать в игре, ее выгода практически гарантирована. Следовательно, если оставшаяся часть группы не обнаружит «цель», то они не смогут правильно ответить на вопрос.

У группы есть четыре доступных варианта:

— Раскрыть личность «цели» и пройти экзамен всем вместе.

— Ответить неправильно в назначенное время, тогда группа проиграет, но «цель» все равно получит баллы.

— «Предатель» раскроет «цель».

— «Предатель» ошибется.

Единственное отличие между всеми вариантами — количество баллов, зарабатываемое каждым членом группы. Лучший путь — найти «цель» и подождать до конца экзамена, чтобы правильно ответить и получить по 500.000 баллов всем, кроме «цели», которая заработает 1.000.000 баллов. Но риски достаточно высоки, ведь кто-то может оказаться «предателем». Поскольку участники захотят получить вознаграждение только для своего класса, они однозначно пойдут на предательство.

Если кто-нибудь ответит неправильно, в выигрыше останется только «цель», поэтому все будут искать этого особого ученика. Наверное, большинство захочет избежать риска, сотрудничая с остальными, и, если не убедить их работать сообща, они могут стать «предателями». Кроме того, очень сложно добиться первого исхода, если «цель» будет все время молчать. В любом случае она практически гарантированно получает 500.000 баллов.

Впрочем, у этой позиции есть и недостатки. После того как тебя выбрали «целью», придется самому решать, поделиться ли этой информацией с другими или молчать. Если раскрыть себя, то ученики других классов и даже своего собственного начнут завидовать. Кроме того, не следует забывать и о «предателе»: ему не нужно ждать конца экзамена, чтобы отправить сообщение, он может сделать это в любое время. Если вычислить «цель», он заработает приватные баллы и 50 классных очков. Саботируя других, можно помочь не только себе, но и своему классу. Идеальный вариант для большинства учеников.

Разумеется, это и самая невыгодная позиция для группы в целом. Способность «мыслить», безусловно, является определяющим фактором, но это и понятно, учитывая риски. Здесь 12 групп, значит, мы придем к 12 различным исходам. От того, каким путем пойдет каждая группа, будет зависеть положение классов. Другими словами, мы запросто можем поменяться с классом А местами. Сомневаюсь, что это произойдет, но сама возможность сильно поразила меня. Может, именно поэтому эти правила более строгие, чем на необитаемом острове.

— Еще здесь перечислены все запрещенные предметы и действия, посмотрите их тоже, — посоветовал Машима-сенсей.

В число запрещенных действий входили, помимо всего прочего, кража телефонов и запугивание. За отправку ответов с телефона другого ученика без его разрешения придется очень сильно заплатить: нарушитель будет исключен. Мы раньше не сталкивались с настолько строгими правилами.

Более того, в случае обнаружения какой-либо подозрительной активности школа проведет тщательное расследование, чтобы гарантировать отсутствие нарушения правил. Разумеется, если лгать о совершенных запрещенных действиях, это тоже приведет к исключению. Похоже, школа все будет контролировать за кулисами. В конце экзамена общение между учениками разных групп запрещено в течение определенного времени. Нарушители также рискуют вылететь из школы.

— Ваши групповые обсуждения будут проводиться завтра в 13:00 и 20:00. Комната имеет название вашей группы: «Кролик». Как только вы зайдете туда, то не сможете покинуть ее, пока не закончится отведенное время. Если произойдет чрезвычайная ситуация, немедленно сообщите об этом своему преподавателю. Так же убедитесь, что воспользовались туалетом перед собранием.

— Что значит «нам нельзя покидать комнату»? Как долго мы там будем?

— Как и написано в объяснении, время, отведенное на дискуссии, составляет 1 час два раза в день. Помимо выступления перед другими участниками группы, вы можете использовать оставшееся время как угодно. Как только пройдет не менее одного часа, вы можете либо остаться в комнате и продолжить обсуждение, либо уйти.

Значит ли это, что содержание дискуссий полностью оставляется на усмотрение учеников?

— Это раздражает, но я вроде поняла… Ах, вот бы лучше это был какой-нибудь веселый тест, — поникла Каруизава.

— Как только «цель» будет выбрана, школа ни при каких обстоятельствах ее не поменяет. Кроме того, любые действия, такие как копирование, удаление, передача или изменение писем учителям строго запрещены, имейте это в виду, — добавил Машима-сенсей.

Получается, изменение почты одной группы в пользу другой запрещается. Тогда письмо, отправленное преподавателям от одной группы, со 100% вероятностью отправлено учениками именно этой группы.

— Ой, Аянокоджи. Ты все это время молчал, тебе точно все понятно? — обеспокоенно спросил Юкимура.

— Да… В основном все ясно. Если у меня возникнут вопросы, я обязательно спрошу тебя об этом позже, — ответил я.

— Черт, почему в моей группе столько тугодумов? — пожаловался Юкимура.

На этом объяснение закончилось, и нам сказали идти.

— Как бы сложно ни было, мы уже принадлежим одной группе, поэтому важно укрепить доверие между нами. Пусть «цель» и объявят только завтра, почему бы нам вчетвером не остаться и не поговорить? — предложил Юкимура.

Однако Каруизава полностью проигнорировала его и достала телефон, попутно уходя в другую сторону.

— Каруизава, ты слушаешь меня? — спросил Юкимура.

Я даже удивился ее способности вот так его игнорировать. Может, она вообще не обращает внимание на наше существование?

— Ах… Хирата-кун? Я бы хотела с тобой поговорить.

Она продолжила уходить и вскоре исчезла.

— Черт, в моей группе собрались самые пустоголовые ученики, — снова пожаловался Юкимура.

Я не потрудился скрыть вздох и тоже собрался вернуться в комнату. Кажется, наш приятный круиз закончился. Настал второй раунд испытания.

— Будет проблемно находиться в одной команде с такой стервой, — высказался Сотомура.

Сотомура был влюблен в 2D и считал, что девушки там идеальны, а потому настоящая 3D девушка вроде Каруизавы определенно ему не по нраву.

— Не могу с тобой не согласиться. Кажется, она будет балластом все время, — сказал Юкимура.

— Она самая стервозная среди всех стерв, — ответил Сотомура.

— В случае, если кто-то из нас завтра окажется «целью», давайте не будем говорим друг другу об этом сразу. За нами могут наблюдать. Лучше передавать информацию только в безопасном месте.

Действительно, пускай мы плывем на большом корабле, неизвестно, кто за нами следит.

— Хоть Каруизава и ушла, мне все равно хотелось бы обсудить планы на завтра. Пожалуйста, останьтесь ненадолго, — попросил Юкимура.

— Вынужден откланяться, сейчас я держу путь в комнату, чтобы взглянуть на новый сезон аниме «Love Love Alive», — заявив о планах, Сотомура моментально исчез, прямо как ниндзя.

Юкимура подавленно покачал головой и вздохнул. Теперь, когда все закончилось, мне лучше сообщить обо всем Хориките. Интересно, получит ли ее группа те же самые инструкции, что и мы. Как только я узнаю больше, то смогу придумать, как лучше пройти экзамен.

Вернувшись в комнату, я решил немного поспать, но спустя некоторое время послышался шум. Я поднял голову, но не заметил ни Коенджи, ни Юкимуры.

— Извини, я разбудил тебя?

Это был Хирата, который разбирал багаж и теперь виновато смотрел на меня. Он надевал униформу и, похоже, собирался покинуть комнату.

— Не нужно извиняться, я все равно не спал. Просто думал. Так или иначе, схожу взять чего-нибудь попить, меня мучает жажда.

Разумеется, я не мог сказать, что иду проведать Хорикиту.

— Можно я пойду с тобой? Время собрания почти пришло.

На часах было полдевятого. Похоже, у него такое же время, что и у Хорикиты.

— Вот-вот начнется довольно необычный экзамен, — сказал он.

Хирата уже знал о том, что будет. Скорее всего, услышал от учеников, которых проинструктировали до него.

— Юкимура-кун рассказал мне в кафетерии недавно про вашу группу «Кролик», и как вы одно за другим получали объяснения экзамена.

Юкимуре не особо нравится Хирата, но он все равно рассказал ему в надежде повысить шансы класса на победу. Зная содержание экзамена заранее, легче собрать подсказки из объяснения учителя. В этом случае выгодно сотрудничать с таким популярным человеком, как Хирата.

— Если ты уже успел что-либо выяснить, Аянокоджи-кун, пожалуйста, поделись со мной, — попросил он.

— Я не особенно умен в отличие от тебя, Хорикиты или Юкимуры, поэтому вообще не думал об экзамене...

Разумеется, я не сболтну лишнего.

— Мне вот интересно, почему они пошли на все эти трудности разделения на группы? Ведь им приходится объяснять одно и то же несколько раз.

В самом деле, как и сказал Хирата, гораздо логичнее собрать всех членов группы сразу и не объяснять им это по отдельности. Школа использует явно неэффективный метод не просто из прихоти. Должна быть причина такому странному подходу. Возможно, «способность мыслить» как-то с этим связана.

— Так или иначе, я планирую спросить учителя об этом.

Интересно, чем все обернется. Сможет ли Хирата, представитель класса D, плодотворно работать с учениками других классов, учитывая все правила?

Место, где проходило собрание Хираты, не было оживленным. Кто-то сидел на лестнице возле лифта, некоторые играли с телефонами, остальные обсуждали правила предстоящего экзамена.

— Я сомневаюсь, что все они будут частью моей группы, — пробормотал Хирата.

Даже беглым взглядом можно насчитать более десяти человек. Все они смотрели по сторонам, иногда отвлекаясь на телефоны. К сожалению, я не был знаком с другими учениками, поэтому спросил Хирату:

— Кто это только что прошёл мимо нас?

— Это Моримия-кун из А-класса. А вон тот парень возле лифта — Токито-кун из класса С.

Понятно, нужно обязательно запомнить имена и лица других учеников.

Когда я вместе с Хиратой пришел к нужному месту, некоторые уже стояли около двери, поэтому мы молча присоединились к ним.

— Если не ошибаюсь, вы тоже из группы 20:40? — спросил Кацураги.

Трудно поверить, что такой спокойный человек со зрелым взглядом на мир учится на первом году старшей школы. Его легко принять за студента. Немало людей считают его лидером класса А.

— Даже если так, какое тебе до этого дело? — без колебаний ответила девушка с длинными черными волосами.

— Никакого. Я лишь хотел поговорить со всеми вами, ведь с завтрашнего дня мы будем работать вместе, — сказал он, обращаясь к Хориките Сузуне.

— Хочешь побеседовать? Забавно, ведь пару дней назад ты проигнорировал нас, когда мы пришли поговорить, — возразила Хорикита.

Они встречались на необитаемом острове, но тогда Кацураги не питал интереса к Хориките. Видимо, он поменял мнение.

Неподалёку от Кацураги слушали наш разговор три его одноклассника, а также две девушки, вероятно, из класса В или С.

— Честно говоря, раньше я не обращал внимания на класс D. Но после результатов последнего экзамена вы уже не кажетесь такими неприметными.

После испытания на острове значительно возросли очки нашего класса и популярность Хорикиты. К ней перестали питать столь явное недоверие. Видимо, ученики не сразу, но поняли, что, несмотря на холодное отношение, она все равно тайком помогала им. Правда, они по-разному воспринимали отказ Хорикиты работать сообща с одноклассниками. Ей стали уделять внимание и другие классы, которые теперь рассматривали её не только как очень умную ученицу, но и как лидера, работающего из-за кулис.

— Если однажды вы всё-таки подниметесь до класса С, тебе лучше помнить, что мы не проявим милосердия, когда будем давить вас, — предупредил Кацураги.

— Это всё мелочи, разрыв между вашим классом и остальными слишком велик, — парировала Хорикита.

— Разумеется, но осторожность не повредит. Всё-таки вы можете подняться и выше. Впрочем, то же самое верно и для классов В и С.

Звучало так, будто Кацураги объявил войну классу D. Но здесь уже ничего не поделаешь: нас стали считать угрозой после прошлого экзамена. Ученики вокруг Кацураги пугающе уставились на Хорикиту. Обычная девушка обязательно бы расплакалась, но Хорикита не обратила на это никакого внимания.

Внезапно девушки восхищенно зашептались, глядя на человека, незаметно подошедшего к нам. Это был ученик класса В по имени Канзаки. С довольно длинными для парня волосами, по характеру он был прямолинейным человеком, которому доверяет Ичиносе, лидер класса В. Он уже встречался с Хорикитой на острове и знает о ее способностях. Канзаки встал около Кацураги, как бы защищая Хорикиту.

— Вам не обязательно разговаривать с ним.

— Не беспокойся, я уже привыкла к людям, которые смотрят на класс D сверху вниз, — отказалась от помощи Хорикита.

— Ученики класса D уже привыкли к такому отношению, понимаю. Более того, раньше я сам разделял эту точку зрения. Но случай на острове заставил меня пересмотреть своё отношение на ваш счёт, — отметил Кацураги, стряхивая пыль с одежды. — Но только потому, что вам однажды повезло, я бы не советовал задирать нос и думать, что сейчас мы равны.

— Что ты хочешь этим сказать? — спросила Хорикита.

— В жизни каждого человека есть время, когда ему везёт. Но не прыгайте выше головы из-за одного удачного случая. Разница между нашими классами по-прежнему невообразима.

Конечно, результаты одного экзамена не сильно повлияют на положение классов. Хорикита тоже это понимает и отнеслась к заявлению Кацураги равнодушно. Очень важно, что все почести достаются ей, так что я спокойно могу скрывать своё существование.

— Мы только начали обучение, не забывай, что именно школа решила, в какой класс попадёт каждый ученик, — вставил Канзаки.

— Хирата, кажется, ты попал в довольно проблемную группу, — сказал я.

— Это было неизбежно с того момента, как нас определили к Кацураги-куну и Канзаки-куну.

— Нет… я не про это, — пробормотал я, глядя на приближающуюся фигуру.

— Хм?

— Ку-ку, тут собралось столько слабаков, давайте же повеселимся.

— Рьюен, хах?

С лица Кацураги исчезло спокойствие, и даже Канзаки насторожился.

— Тебя тоже направили сюда? Или ты проходил мимо?

— К сожалению, я с вами, — мгновенно ответил Рьюен, за которым стояли трое учеников.

Своим окружением он напоминал Кацураги, хотя ситуация была совсем иной. Рьюен казался королём, окруженным слугами. Стоявшие за Рьюеном одноклассники были напуганы: они только и делали, что тихо шагали позади.

— Не хотите ли устроить для меня представление? Назовём его «Красавица и чудовище», — сказал Рьюен, глядя на Хорикиту и Кацураги.

Осознав очевидную провокацию, Кацураги снова успокоился.

— Сначала я подумал, что в нашей группе будут только ученики с высокими академическими способностями, но увидев тебя и твоих лакеев, я понял, что это не так, — отплатил ему он.

— Академические способности? Что за ерунда, они вообще ничего не стоят.

— Неожиданно слышать это от тебя, ведь академические способности — самый важный фактор, определяющий успех в жизни и способность влиять на будущее. Недаром говорят, что Япония построена обществом ученых, — упрекнул его Кацураги, но Рьюену было плевать.

Говорить что-то подобное такому человеку, как Рьюен, лишено смысла. Его лакеи послушно кивали на каждое слово лидера.

— Я не забуду об оскорблении.

— Хах? Оскорбление? Не помню, чтобы я делал что-то подобное. Не напомнишь, что там было?

— Это не имеет значения, всё же мы в одной группе, у нас будет достаточно времени поговорить об этом позже, — видя, что вот-вот начнётся объяснение экзамена, Кацураги закончил разговор.

[[image:/storage/reader-images/9cda96882d8723b2a2c4077d61a2784471df3665.webp]]

— Хмм? Хирата-кун? И даже Аянокоджи-кун? Что вы здесь делаете? — удивленно спросила Кушида, подошедшая к нам.

— Кушида-сан, ты тоже в группе 20:40? — спросил Хирата.

— Ага, но я не очень понимаю, что происходит… В письме написали, что нужно подойти сюда в это время… и… ух ты… кажется, здесь собрались удивительные люди, — сказала она, после чего обошла группу и поприветствовала каждого отдельно.

— Ты в порядке, Хирата? Экзамен обещает быть тяжелым, — спросил я.

— Все хорошо, я не возражаю, ведь мне просто нужно выложиться на максимум, — как обычно, он ответил очень позитивно.

Кушида может и не знать о том, что ее ждет, но Хирата — умный парень и разберется. Я уже получил объяснение экзамена ранее, поэтому могу более или менее понять, что будет происходить в этой группе.

— Эм… намечается что-то тяжелое? — спросила Кушида.

— Похоже на то. Тебе лучше подготовиться, — ответил я.

— Аха-ха… как и Хирата-кун, я выложусь на полную. Кроме того, раньше мы с Кацураги-куном и Рьюен-куном не общалась, я бы хотела подружиться и с ними тоже.

— Не собираюсь оставаться здесь для этого глупого разговора. Пойду вперед, время почти настало, — покачала головой Хорикита и ушла, но перед этим холодно посмотрела на Рьюена и его группу.

Хотелось бы похвалить её. Слабовольные люди чаще всего опускают руки и пытаются заполучить расположение группы, как будто они находятся внизу иерархии. Но Хорикита не пропустила ни единого удара и осталась такой же, как и всегда.

— Похоже, мне не стоило беспокоиться.

Неизвестно, сколько она сможет поддерживать такое отношение к остальным, но интуиция подсказывала, что надолго её не хватит.

— Удачи тебе, — бросил я Хирате и решил покинуть сцену.

Глава 2: Широкий спектр мыслей

Время завтрака. Я обошел стороной популярный среди пассажиров буфет и повернул обратно к палубе корабля. Там есть кафе под названием «Голубой океан», где едва ли кто-нибудь будет. Я сел в тени и позвал официантку.

Сейчас 7:55. За минуту до назначенного времени передо мной появился человек с пустым выражением лица.

— Что-то ты рано.

Это была моя одноклассница, Хорикита Сузуне. В классе мы сидим рядом, и она одна из немногих людей, которых я мог бы назвать своим другом. Хотя это немного проблематично, но Хорикита немного знает о моих способностях.

— Я жду тебя уже целый час, — пожаловался я.

Я попытался её немного подразнить.

— Мне все равно, ведь я пришла вовремя; если бы ты ждал даже 10 часов, меня бы это совсем не волновало.

Кажется, если дразнить её таким образом, это только причинит мне боль.

— Закажешь что-нибудь?

— Нет необходимости. Давай продолжим вчерашний разговор.

Она решила сразу перейти к делу и рассказать о том, что произошло вчера на собрании.

— Итак, вы сформировали группу с теми учениками?

— Да. Как ты и сказал, 12 групп, 4 возможных исхода, «цель» появится сегодня в 8:00. Были незначительные отличия. Думаю, это из-за того, что нам рассказывали разные учителя.

— Кто еще состоит в группе и сколько вас всего? — быстро спросил я.

Еще вчера я узнал о нескольких, но не стал говорить об этом Хориките.

— На самом деле я сильно удивилась, будто нас собирали специально.

После этого Хорикита протянула мне листок бумаги. Название её группы — «Дракон», ниже были написаны имена учеников:

Класс А: Кацураги Кохей, Нишикава Рьёуко, Шита Шинджи, Кохару Яно.

Класс В: Андо Саё, Канзаки Рюджи, Тсукабе Хитоми.

Класс С: Ода Такуми, Сузуки Хидетоши, Сонода Масаши, Рьюен Какеру.

Класс D: Кушида Кикё, Хирата Йоске, Хорикита Сузуне.

Из класса D вызвали еще Хирату и Кушиду, двух прилежных учеников. Оставляя в стороне обычно одинокую Хорикиту, объединение этих двоих в одной команде — сильнейшая комбинация, которую может предложить класс D. Я предполагал, что будет еще четвертый ученик, но такого не произошло. Хоть Коенджи и обладал подавляющей силой, сомневаюсь, что он принес бы тут пользу. Я даже не знал, в какую группу он попал или позаботился ли о том, чтобы вообще сходить на встречу.

— Впрочем, что эта комбинация была неизбежной, — пробормотал я.

Даже если назвать знакомые имена, это будут Кацураги из класса А, Канзаки из класса В и Рьюен из класса С. Все они — известные люди, представители своих классов. Это почти как команда мечты в футболе.

— Но здесь есть кое-что необычное.

Если они хотели собрать всех важных людей в одном месте, было неестественно назначать Ичиносе в группу «Кролик».

— Ты ведь обеспокоен тем, что Ичиносе-сан в твоей группе, не так ли? Сейчас только её класс знает, насколько она великолепна. Да и не всегда лицо класса является его лидером.

— Ты же имела в виду и себя?

Тем не менее, в словах Хорикиты есть доля правды. Мы все еще не знаем, на что действительно способна Ичиносе. Может, её академические способности на удивление низкие.

— Я немного понимаю, как они разделили нас. Ведь ты и Каруизава-сан очень похожи с точки зрения оценок. Возможно, они исходили из наших текущих баллов. Хм, нет, эта теория ошибочна. Всё-таки оценки Юкимуры-куна и Коенджи-куна также на высоте…

Она замолчала.

— Ты мыслишь в правильном направлении, с Сотомурой у меня похожие оценки… у вас же есть ты и Хирата.

С другой стороны, в случае распределения учеников исключительно по оценкам Коенджи был бы на самом верху. Я не сомневаюсь, что оценки учитываются, однако должен быть какой-то решающий фактор. Если возможно, я бы хотел посмотреть списки других групп, чтобы убедиться в этом.

— Будет проблематично успешно возглавить группу и пройти экзамен.

Это было неизбежно, когда в одной группе собрали столько выдающихся людей. Совместимость Хорикиты и Рьюена такая же, как огня с водой. Даже если сказать ей об этом, она не согласится, поэтому я промолчал. С другой стороны, она может успешно работать с таким прямолинейным и рациональным человеком, как Кацураги.

— Время пришло. Интересно, что же будет написано в письме?

Как только часы пробили 8:00, наши телефоны завибрировали и мы начали читать содержимое писем. Когда я закончил, Хорикита протянула телефон, показывая сообщение. Я сделал то же самое. Там было написано следующее:

«После тщательного рассмотрения вы не были выбраны «целью». Пожалуйста, действуйте вместе со всеми, чтобы пройти экзамен. Первая дискуссия начнётся сегодня в 13:00. Сам экзамен будет проходить 3 дня. Если вы принадлежите группе «Дракон», пожалуйста, подойдите в назначенное время в свою комнату на 2 этаже, перед ней будет написано название вашей группы».

Наши сообщения были практически идентичными. За исключением разницы в названиях групп, все остальные слова совпадали.

— Я полагаю, если бы нас выбрали в качестве «цели», сообщения бы отличались.

— Даже не знаю, радоваться или плакать, что ни ты, ни я не стали «целью».

— «Цель» может привести группу к любому из четырех возможных результатов, — сказал я.

Другими словами, быть «целью» — значит иметь большое преимущество. Если поддерживать бесстрастное лицо, можно с лёгкостью получить как минимум 500.000 приватных баллов.

— Мне все равно это не нравится. Будто они говорят мне, что я не достойна.

Даже попав в настолько сильную группу, Хорикита всё еще думает, что лучше всех. Как и ожидалось от неё.

— На этом экзамене существует огромное различие между «целью» и другими участниками. Ведь остальные по определению должны пытаться найти «цель». Может, разрыв между некоторыми классами после экзамена исчезнет, — продолжила она.

Это все верно. Разумеется, если класс D провалится, наши очки не уйдут в минус. Но даже те баллы, что мы заработали на предыдущем экзамене, могут сократиться или даже полностью исчезнуть.

Я начал продумывать план. Учитывая, кто со мной в группе и по какому принципу проходит экзамен, моя цель становится предельно ясной.

— Сложно сказать, как будут действовать ученики, у которых я даже имен не знаю. Придется работать с ними напрямую. Но я думал, как избавиться от них, если это станет необходимо, — признался я.

Очевидно, такой план нельзя исполнить в одночасье. Для начала нужно все подготовить, время тоже должно быть идеальным. Но это хотя бы возможно.

— Я буду с нетерпением ждать от тебя результатов, — сказала Хорикита.

— Я тоже. Не терпится увидеть, в каком направлении ты поведешь группу.

И все же… Я не мог унять беспокойство. Выбор «цели» неслучаен, вчерашние слова Машимы-сенсея только усилили подозрения. Существует определенная разница между теми, кого могут выбрать «целью», а кого нет.

— Как думаешь, кто самый подозрительный в нашей группе?

В последнее время Хорикита вела себя странно, но, учитывая, с кем ей придется работать, мне кажется, эта информация вряд ли ей поможет.

— Рьюен, — признался я.

— На удивление быстрый ответ.

— Потому что в вашей группе нет никого настолько подозрительного, как он.

— Тогда что насчет Кацураги-куна? Только из-за него класс А смог обеспечить себе желаемое место в испытании на острове. Хочешь сказать, мы не должны подозревать его?

— Разумеется, это отличное достижение для ученика первого года старшей школы. Поэтому, если бы ты спросила меня, кто самый лучший ученик в группе, я бы ответил «Кацураги». С другой стороны, самым подозрительным однозначно будет Рьюен.

Во время испытания на острове, без тени сомнения, победил класс D. Но Рьюен также хотел добиться там некоторой выгоды. Именно поэтому я легко его прочитал. Но Рьюен теперь насторожился. Он не может знать, что именно благодаря мне Хорикита добилась успеха.

— Хотя сейчас нужно беспокоиться о «цели», но я думаю совершенно о другом. Не кажется ли тебе странным это сообщение? А также строгий…

Прежде чем Хорикита закончила, я быстро поднес указательный палец к губам. Рядом с нами возникла тень. Ничего не скажешь, легок на помине.

— Хороша погода, не так ли, Сузуне? Что у вас тут на завтрак?

К нам подошли два ухмыляющихся человека.

— Не называй мое имя так небрежно, Рьюен-кун. А что касается тебя… Удивительно, как тебе хватило наглости снова появиться перед нами после всего того, что ты сделала, Ибуки-сан.

Казалось, Ибуки задели слова Хорикиты, но она прикусила губу, так ничего и не сказав. Рьюен, напротив, ухмылялся, наслаждаясь ситуацией. На прошлом экзамене Ибуки шпионила за нашим классом. Потом Хорикита обнаружила ее, у них завязалась драка, в ходе которой Хорикита проиграла. Хотя она и настаивала на том, что проиграла только из-за болезни, мне все равно, кто из них сильнее.

— Я уверен, что сообщение уже пришло, ну так что? Ты стала «целью»? — спросил Рьюен.

— Я бы не сказала тебе в любом случае, или ты сам хочешь нам что-нибудь рассказать? — ответила Хорикита.

— Если желаешь, пожалуйста, — сказал он, садясь на свободное место рядом с нами. — Но перед этим расскажи, как вам удалось добиться такого результата на острове?

— Мне нечего тебе сказать, — резко возразила Хорикита.

Хорикита была спокойна, я не обнаружил в ее голосе волнения. Возможно, она обладает неподражаемым актерским мастерством. Но Рьюена совсем не расстроил ее ответ.

— В любом случае мне наплевать, но, согласно ее докладу, на острове ты не сделала ничего особенного.

Он указал на Ибуки.

— Я же не настолько идиотка, чтобы кто-то вроде нее смог разоблачить меня. Я лишь сохраняла силы, спасибо лихорадке.

В ответ на эту провокацию Ибуки немедленно встала и заявила:

— Тогда давай устроим матч-реванш прямо здесь и сейчас!

— К сожалению, мне придется отказаться, так как драки запрещены школьными правилами, да и это плохо скажется на текущем экзамене. Если же ты действительно будешь драться, я сообщу об этом школе. Пожалуйста, действуй так, как пожелаешь.

Ибуки остановилась в шаге от Хорикиты. Драка в таком месте приведет к наказанию. И, самое главное, Ибуки, как одна из подчиненных Рьюена, не могла здесь своевольничать.

Талантливая Ибуки, ненавидящая Рьюена. Именно по этой причине он и выбрал ее следить за классом D.

— Раз мы все-таки собрались здесь, давай выпьем по чашечке кофе.

Хорикита на удивление держала себя в руках и позвала официантку. Я заказал кофе. Однако Рьюен даже не собирался уходить.

— Кацураги теперь относится к тебе настороженно.

— Неудивительно. Он ведь и подумать не мог, что кто-то из класса D вроде меня будет способен на такой подвиг. Но разве это не касается и вас двоих? Вы все особенно осторожны со мной, разве нет?

— Ку-ку. Не буду отрицать. На самом деле я здесь, потому что хочу лично убедиться в твоих способностях, — ответил он, пока Хорикита делала глоток кофе. — Но ты должна знать: я отличаюсь от Кацураги. Кроме того, такая серьезная девушка, как ты, ни за что бы не смогла разработать стратегию, подобную той, что была в экзамене на острове.

— Мне все равно, но откуда ты знаешь, что я там сделала? Ведь после испытания объявили только результаты.

[[image:/storage/reader-images/2a0470240b053b1e1542a636ba14ecebc9d25190.webp]]

Рьюен только и делал, что ухмылялся. Казалось, он хотел сказать: «Кацураги не знает метода, который ты использовала».

— Интересно, может, ты еще и объяснишь, как мы это сделали?

Рьюен рассмеялся.

— В конце экзамена, когда нужно было написать имена лидеров, мы ошиблись только потому, что ты перестала быть лидером класса и с кем-то поменялась.

— Это даже не впечатляет, любой бы мог догадаться до чего-то столь очевидного, даже Кацураги, которого ты только что высмеивал.

— Нет-нет-нет. Кацураги думает, что именно ты спланировала все это. Но ты бы не смогла предсказать, что станешь лидером и тебе придется вернуться на корабль до окончания экзамена.

— Это просто страховка на случай препятствий. Я приняла все во внимание, еще когда Ибуки-сан проникла в наш класс. В твоих словах нет ничего особенного.

— Как бы то ни было, важен только новый лидер, тот, с кем ты поменялась в самом конце. Это он дергает за ниточки из-за кулис, — сказал Рьюен, глядя на Хорикиту и следя за моей реакцией.

Я не знаю, насколько он серьезен, но, если меня вычислят прямо здесь, он определенно однажды нападет.

— Не знаю, о чем ты, у меня не так много друзей с кем бы я могла плести интриги. Единственный немного знакомый мне в классе человек — Аянокоджи-кун, но он скорее тянет меня вниз. Не сказать, что он вообще участвует в составлении планов.

Обратив внимание на мое присутствие, Хорикита представила меня как того, кто совсем непричастен к общему положению дел.

— Возможно, это он дергает за ниточки.

— Понятно

Прежде чем отвести взгляд, Рьюен осторожно посмотрел на меня.

Кажется, Хориките удалось представить положение вещей в таком ключе, и Рьюен больше не обращал на меня внимания. Видимо, он подтвердил мои академические и физические способности, а также умение общаться из слов Хорикиты.

Хотя встреча пошла не по плану, Рьюен до сих пор ухмылялся без капли стыда или злости.

— Какая досада, ведь я только подумал, что наконец-то нашел того, кто так изящно строил планы. Очень плохо, что этот кукловод сделал свой шаг так рано. Козырная карта, которую он использовал на острове, должна была сохраниться и на этот экзамен, но ему все-таки пришлось показаться. Теперь я знаю о его существовании. Сузуне, если встретишь его, пожалуйста, передай ему это.

— Спасибо за совет, — холодно ответила Хорикита.

— Не стоит благодарности.

— Ты серьезно думаешь, что кто-то использует меня?

Рьюен не ответил. Похоже, у него нет никаких сомнений. Хотя Хорикита не дала ему повода так считать, человек по имени Рьюен верит себе и своей интуиции гораздо больше, чем кому-либо. Он спокойно воспринял провал и с удовольствием общался с соперником.

Внезапно он вытащил телефон и, прежде чем кто-либо сумел отреагировать, заснял Хорикиту.

— Не фотографируй меня!

— Не говори так, ведь я скажу тебе кое-что полезное, — ответил он, пока рассматривал фото. — В классе D есть кто-то кроме тебя, кто проворачивает махинации.

— Это к лучшему. Вместо того чтобы спрашивать меня обо всем, одноклассники могут сами принимать решения.

— В любом случае рад был с тобой пообщаться, Сузуне. Запомни, это игра. Я определенно найду того, кто прячется за тобой.

— Позволь спросить тебя кое о чем. Я понимаю твои опасения, но почему ты так одержим мной? Разве тебя больше никто не интересует? Например, Ичиносе-сан из класса В или Кацураги-кун из класса А, а еще ходят слухи о некой Сакаянаги. Должен же быть хоть кто-то выше класса С, о ком стоит беспокоиться? Ты хотел сказать мне что-нибудь хорошее, так что ответь хотя бы на этот вопрос.

— Я уже более или менее знаю об их возможностях. Они не способны что-либо мне сделать. Если я захочу сокрушить их, то сделаю это когда угодно, — смело заявил Рьюен.

— Даже Сакаянаги? — спросила Ибуки.

Рьюен говорил так гладко до сих пор, но сейчас он подождал какое-то время, прежде чем ответить.

— Я оставил эту девушку на десерт. Будет большой утратой, если я прикончу Сакаянаги сейчас.

Затем он встал и вместе с Ибуки покинул нас.

— Ты недовольна? — спросил я, как только Рьюен ушел.

— Нет, не думаю. Мне просто не понравилось, каким образом ты все устроил. Ведь на пути к А классу я теперь должна привлекать всеобщее внимание.

— Может и так, но этот парень, Рьюен… он довольно непредсказуемый.

Думаю, Рьюен уже подозревает меня, хотя сейчас он этого и не показал.

— Возможно, он с самого начала шпионил за нами, но время, в которое он появился, было слишком хорошим.

В этом может быть замешана Ибуки. Рьюен взял ее с собой, значит, она попытается что-то выведать о нас и в группе «Кролик».

— Вряд ли кто-то действительно подозревает, что это ты работаешь из-за кулис. Все-таки ты сделал себе репутацию обычного непримечательного человека.

Не уверен, считать это комплиментом или оскорблением, но она права: независимо от того, сколько под меня будут копать, они не найдут ничего особенного. В обычной жизни никто не стал бы специально занижать себя, так что я более или менее защищен от расследований Рьюена. Однако моя близость к Хориките уже является поводом для подозрений. Я буду под наблюдением, пока мы с Ибуки находимся в одной группе.

Увидев, что ученики начали выходить на палубу, я встал с места.

— Разговор окончен, не так ли? Я собираюсь вернуться в комнату, чтобы поспать, — бросил я.

— Да, больше нечего обсуждать. Нам остается только действовать. Хорошая работа на сегодня. Обязательно сообщи, если что-нибудь произойдет, — сказала она перед моим уходом.

Хорикита готова столкнуться с невзгодами лицом к лицу. Независимо от личной совместимости, Хирата и Кушида должны сработаться с ней. Полагаю, нужно вернуться в комнату и поспать до полудня. Хотя экзамен уже начался, до начала обсуждений в группе мне совершенно нечего делать.

— Извини, что заставил ждать. Я съел слишком много на обед, теперь мне немного не по себе. Я думал сесть на диету, но у меня не получилось.

Сотомура подошел ко мне, поглаживая вздувшийся живот. Он совсем не похож на человека, севшего на диету. Я ждал его вместе с Юкимурой.

— Плохо, что экзамен уже начался, я почти ничего не ел.

— Хочешь поведать, что сейчас твоя сила на исходе и ты не сможешь ее использовать? — спросил Сотомура.

— Я хотел сказать это уже давно, но не мог бы ты прекратить разговаривать таким странным способом? — возразил Юкимура.

С точки зрения человека, который совсем не понимает Сотомуру, его слова казались чем-то вроде черной магии. Но к этому нужно просто привыкнуть. Напротив, иногда даже интересно говорить таким необычным образом. Но Юкимура разозлится, если я скажу что-то подобное.

— Ты не в восторге от моей манеры речи? Тогда как мне стоит разговаривать, Юкимура-доно?

— Просто говори нормально.

— Хорошо, с этого момента я буду изображать одновременно слабейшего и сильнейшего героя! Обычно у меня нет мотивации на что-либо, но я обладаю великой силой, способной разрушить весь мир, так что называй меня Чит-кун. Все по нынешним тенденциям.

Юкимура развернулся и начал уходить от нас. Мы немного опаздывали, так что пришлось поторопиться.

— Аянокоджи, мне нужно получить важную информацию, внемли мне. — Теперь он говорил в манере героического типа персонажей.

— Что ты хочешь спросить?

— Мне прелюбопытно, какой диалект тебе нравится. Как должна говорить милая героиня, чтобы ты был счастлив?

То, как он это сказал, звучало очень круто, но содержание вопроса оставляло желать лучшего, как и всегда с ним.

— Нет… конкретного диалекта, который бы мне нравился. Я родился и вырос в Токио, так что ничего не знаю об этом.

— Значит, ты еще не наслышан о диалекте моэ?

Интересно, сколько учеников школы, по его мнению, говорят на таком диалекте? Я мог бы заткнуть его, но пока мы не дошли до нужного места, можно убить какое-то время разговором.

— А у тебя есть любимый диалект?

— Разумеется, я расскажу тебе о моей рейтинговой системе диалектов. На третьем месте диалект кансай. Он более мелодичный, но все же жесткий. На втором — вишенка на торте, диалект Хоккайдо. Он распространен и в 2D мире, так что его еще называют диалект моэ.

Хотя я и сказал, что хотел просто занять время, но его слова не имели для меня никакого значения. Но прежде чем я смог что-либо вставить, Сотомура начал издавать странное звукоподражание, чем-то напоминающее барабанную дробь.

— Номер один. Диалект, с которым лоли самыми различными способами обращаются к своим братикам. Это диалект хаката. Стоит отметить, что это высший диалект с широким разнообразием сленгов. Эти три диалекта мои любимые.

К сожалению, я не смог понять, что он хотел мне сказать. Но мне удалось убить время, поскольку к концу разговора мы уже подходили к месту собрания. Комната на втором этаже, на которой было написано название группы «Кролик». Поскольку экзамен скоро начнется, в коридоре было полно людей.

— Шутки в сторону. Начиная с этого момента, готовьтесь сражаться ради себя и класса.

Юкимура в основном предостерегал Сотомуру, но я также кивнул в знак признательности.

— Хааа… Какая же жалкая у меня команда, — посмотрела на нас одноклассница и вздохнула.

Это была Каруизава Кей, одна из самых симпатичных девушек класса D. Одиннадцать человек уже сидели на стульях, расположенных по кругу, и мы заняли последние свободные места. Я не знал каждого участника по имени, но некоторых видел раньше. Кроме Ичиносе и Ибуки здесь сидел парень из класса А, который подошел ко мне на острове и предложил саботировать класс D.

Похоже, вчерашние соперники вынуждены сотрудничать. Правда, не только наш класс испытывал неудобство и замешательство. Ученики непроизвольно разделились по группам из своих классов, но Каруизава и Ибуки сидели подальше, как будто они изолировались даже от одноклассников.

— Хм… Что-то не так…

— Ты что-то заметил, Аянокоджи?

— Нет. Ничего такого.

Я думал, что Каруизава выступит против Ибуки в тот момент, когда увидит ее. Именно она украла ее нижнее белье на острове. Ожидалось, что она отомстит немедленно, но, похоже, Каруизава была более зрелой. Или она уже отомстила? В любом случае она даже не казалась расстроенной, что было неестественным.

Но не успел я подумать над этим подольше, как из динамиков разнеслось объявление:

«Начинается первая групповая дискуссия».

Короткое объявление, но никто не захотел проявить инициативу и начать обсуждение.

В комнате повисло неловкое молчание. Убедившись, что все и дальше собираются молчать, девушка по имени Хонами Ичиносе встала и улыбнулась.

— Я знаю большинство из вас, но, полагаю, в соответствии с инструкциями школы мы должны сначала представиться. Кроме того, не все здесь знают друг друга.

Нелегко вести за собой группу: нужно быть готовым вдохновить не только одноклассников, но и остальных, и особенно тяжело объединить всех воедино. Некоторые ученики класса А не смогли скрыть удивления, когда она внезапно решила взять все в свои руки.

— Не думаю, что это необходимо, все-таки школа говорила об этом, как о формальности. Пусть представятся только желающие, — сказал Машида.

— Если ты не собираешься делать этого, я не буду заставлять. Но здесь могли спрятать какое-нибудь записывающее устройство. Если мы проигнорируем инструкции школы, не только ты, но и вся группа понесет наказание, не так ли? — быстро ответила она.

Такие эгоистичные действия отразятся на всей группе целиком. Она сделала так, что даже парень по имени Машида из класса А не смог ничего ей ответить.

Затем она представилась. Сразу вспомнился первый день старшей школы и то, как я испортил свое представление. Но когда пришла моя очередь, оно оказалось, как и тогда, скучным и монотонным.

— Яху, Аянокоджи-кун. Раз мы с тобой в одной группе, давай постараемся, — по-дружески сказала Ичиносе, когда я садился обратно.

Когда все представились, Ичиносе снова встала.

— Итак, школьные инструкции соблюдены, так что давайте определимся, как продолжать обсуждение. Если кто-то из вас возражает против того, чтобы я была лидером группы, пожалуйста, скажите об этом.

Разумеется, после таких слов никто не сможет вырвать у нее место лидера. Среди нас могли быть недовольные Ичиносе, но никто бы не стал сейчас говорить, опасаясь навязанной ответственности за руководство.

— Раз никто не возражает, я продолжу. В первую очередь нужно обсудить некоторые аспекты экзамена, которые вы могли не понять, а также любые другие вопросы и проблемы, связанные с ним. В противном случае эта неоднозначная ситуация будет продолжаться и впредь.

Никто не воспротивился. Подобное часто случается, когда незнакомцы собираются вместе. Ичиносе положила руки на бедра и решительно улыбнулась.

— Я хотела бы задать каждому несколько вопросов, а также на время попрошу всех предположить, что никто не является «целью». Мне нужно убедиться, готовы ли все работать вместе, чтобы закончить экзамен первым исходом. Я хотела бы узнать ваше мнение, не считаете ли вы это лучшим направлением действий?

— Хах? Что ты имеешь в виду? Разве не очевидно? — ответила Каруизава.

Она действовала так, будто понимала происходящее, но я так не думаю. Просто в подобной ситуации первый выступающий может определить свое место в иерархии группы. Юкимура и девушка из класса С по имени Манабе тоже, казалось, поняли это и утвердительно покивали вслед за Каруизавой.

Один из парней класса В поднял руку. Если я правильно помню, во время выступления он представился как Хамагучи Тетсуя.

— Я согласен с Ичиносе-сан, работать как одно целое — самый верный курс действий, — сказал он.

Надо признать, что Ичиносе задала правильный вопрос, чтобы начать обсуждение. Видимо, только несколько учеников еще не осознали: задавая такой случайный и очевидной вопрос, можно выявить не-«цель», в то же время поддерживая позитивное отношение в группе. Если сделать все как надо, они смогут сузить список подозреваемых уже в начале. Однако «цель» по-прежнему будет трудно вычислить одним таким вопросом. Ичиносе первой спросила, и Каруизава первой ответила. Затем Юкимура с Манабе и Хамагучи из класса В. Неудивительно, если бы «цель» была среди них, ведь она может смело отвечать на вопросы, не пропуская ни единого удара.

Я согласился с ними, чтобы не испортить атмосферу, и сказал:

— В конце концов, мы единая группа, да и наши приватные баллы все равно на нуле, так что я хотел бы сотрудничать, если возможно. Что насчет тебя, Сотомура?

Сотомура поглаживал живот (который, похоже, еще не оправился от пищи), когда я спросил его. На мгновение он удивленно дернулся.

— Разумеется, я также буду сотрудничать, ведь нас вознаградят баллами, — ответил он, все еще сохраняя образ таинственного персонажа.

Остались только парни класса А, наблюдавшие за нами все это время. Они смотрели, в каком направлении пойдет дискуссия.

— Ичиносе, этот вопрос несправедлив, ты так не считаешь? Если ты не «цель», то своими словами ты принуждаешь группу объединиться против нее, ведь никто не возразил тебе. Больше похоже на то, что ты называешь «цель» плохой только потому, что она до сих пор не разоблачила себя. Я считаю твой вопрос совсем неуместным, — сурово сказал Машида.

Он явно отличался от учеников С и D классов, которые просто плыли по течению. Это чем-то похоже на допрос, так что он сердито смотрел на Ичиносе и критиковал ее.

Хамагучи, услышав жалобы Машиды, спокойно ответил:

— Разве это не разумный вопрос для такого рода экзамена? Ичиносе-сан никак не угрожала, чтобы заставить нас сотрудничать или разглашать хоть какую-нибудь информацию. Если тебе это не по нраву, то все, что нужно сделать, — промолчать.

Кажется, война уже грянула, но Машида не удивился словам Хамагучи.

— В самом деле, раз мы имеем право молчать, то этим класс А и займется.

Его одноклассники и те ученики, что еще не отвечали, последовали его примеру и замолчали.

— Возможно, я перегнула палку? — Ичиносе горько улыбнулась.

— Нет, Ичиносе-сан. Твой вопрос был вполне оправданным. Но их настороженность немного сильнее, чем мы ожидали. Скажи мне, Машида-кун, какие вопросы ты хотел бы рассмотреть? Мы можем говорить о любимых блюдах и увлечениях, но я сомневаюсь, что все это как-нибудь касается экзамена. То есть тебе нечего предложить группе, кроме своего молчания, — сказал Хамагучи.

— Нечего предложить? Ничего подобного, — ответил Машида.

— Я не знаю, чего хотела добиться Ичиносе-сан этим вопросом, но здесь очень важны обсуждения. Если вы по-прежнему собираетесь хранить молчание, у нас не будет другого выбора, кроме как продолжить разговор без вас. Вы хотя бы могли помочь нам в выборе темы, — возразил Хамагучи.

Хамагучи прав: просто сохраняя молчание, мы не сможем найти «цель». Но Машида, несмотря ни на что, скрестил руки и не говорил ни слова.

Ичиносе попробовала пробиться сквозь стену молчания:

— В таком случае, хоть и вынужденно, нам стоит выбрать лидера путем голосования. Конечно, будут подозрения в сторону тех, кто откажется отвечать на вопросы. Все ли этим довольны?

Хорикита и Ичиносе думают одинаково, но разница в том, что Ичиносе с легкостью может сплотить людей вокруг себя. Вести бой, получая одобрение окружающих, — вот что обеспечивает ее очень сильной позицией. Честно говоря, Ичиносе получила большинство голосов уже тогда, когда проявила инициативу. Насколько я могу судить, больше никто в школе не способен делать то же самое: ни Кацураги, ни Рьюен. Это касается и Хираты с Кушидой.

— Ты мне угрожаешь?

— Не пойми неправильно, мы просто хотим вести обсуждение со всеми вами. Вы можете решать, что хотите обсуждать, а что нет. Но я желаю, чтобы люди хотя бы просто проявляли активность, поскольку без этого пройти экзамен будет сложно.

Машида, кажется, не понял ее и начал ворчать.

— Вы действительно думаете, что так мы найдем «цель»? Или вы собираетесь попросить ее вот так просто раскрыть себя?

Теперь я понимаю, что подход класса А к экзамену был определен заранее, но вряд ли эта идея принадлежит Машиде. Кажется, я начинаю видеть человека, действующего за ним.

— Так есть другой способ? — с полной уверенностью сказала Ичиносе.

Но именно это от нее и ожидали услышать.

— Да. Есть способ легко и непринужденно пройти экзамен, —внезапно сказал один из учеников А класса.

Ичиносе и Хамагучи не могли скрыть удивления.

— Не могли бы вы объяснить нам свою стратегию?

— Конечно. Все-таки мы группа, почему бы не поделиться информацией.

Класс А придумал чрезвычайно простой способ.

— Мысль, которая пришла нам в голову, состоит в том, чтобы… вообще не разговаривать от начала экзамена до его завершения, — сказал Машида.

Он сказал это достаточно громко, чтобы услышали все. Казалось, Каруизава и Сотомура тоже поняли, что он имел в виду.

— Это уникальное предложение, но как вы предлагаете пройти экзамен без каких-либо обсуждений? Или вы хотите, чтобы мы позволили «цели» скрыться до конца экзамена? — сказал Хамагучи.

— Это самый разумный способ закончить экзамен настолько эффективно, насколько возможно, — ответил Машида.

— Я не могу в это поверить. Вы заставляете меня думать, что «цель» находится среди вас, поэтому вы пытаетесь защитить ее, делясь информацией только между собой.

Естественно, если «цель» уже находится в твоем классе, нет никакой необходимости с кем-либо разговаривать или участвовать в дискуссиях. Ничего не поделаешь с тем, что не только Хамагучи будет их подозревать, но и все остальные.

— Нет. Не имеет значения, где находится «цель», это не повлияет на результат. Если мы просто не будем общаться, то победим. Эту стратегию разработал для нас Кацураги-сан.

— Кацураги-кун?.. Теперь ясно, — сказала Ичиносе.

Машида повернулся к Юкимуре, который не понял его, и начал объяснять.

— На этом экзамене всего четыре возможных исхода, с каждым из которых вы уже ознакомились. — Машида внезапно повернулся к Каруизаве и спросил: — Как думаешь, какой исход для всех нас наиболее неприятный?

— Эм-м-м… Когда кто-то находит «цель» и предает группу?

— Именно. Когда появляется «предатель», группа сразу проигрывает. Независимо от того, правильно он ответил или нет, оба пути ведут к поражению. Но если подумать наоборот, что насчет других вариантов?

Машида с нетерпением ожидал ответа Юкимуры.

— Другие возможные исходы? Может, те, при которых не возникает отрицательных результатов?

— Именно, ни в одном из первых двух исходов нет недостатков. Классные очки ни поднимаются, ни падают, а еще мы получим огромное количество баллов. В проигрыше окажется только школа. Не нужно искать «цель». Беседуя между собой, мы закончим тем, что будем подозревать друг друга и где-нибудь допустим ошибку.

— То есть эта стратегия надежна до тех пор, пока кто-нибудь не узнает, к какому классу принадлежит «цель». Всегда может оказаться так, что разрыв между классами увеличится еще больше. Если все «цели» будут одноклассниками, тогда они получат миллионы приватных баллов. Хотя классные очки не изменятся, но все понимают, какое влияние окажет разница в приватных баллах, — возразил Хамагучи.

Приватные баллы чрезвычайно полезны: за них можно купить тестовые баллы или даже сменить класс — все зависит от того, как их использовать. Он прав и в том, что «цель» может пожертвовать свои баллы классу. Но такой довод не сработает против класса А, ведь Кацураги, должно быть, уже понял «трюк» экзамена. Иначе они бы не предложили что-то подобное настолько смело.

— Тщательно подумайте: школа не даст какому-либо классу несправедливое преимущество, ведь они особенно отметили беспристрастность во время объяснения правил. У каждого класса равные возможности иметь «цель». На этом экзамене и класс А, и класс D начали с одной стартовой линии, — сказал Машида.

Те, кто защищает стратегию Кацураги, будут против дискуссий — и тогда очки равномерно распределятся между всеми независимо от класса «цели».

Но Хамагучи быстро ответил на неожиданное предложение А класса.

— Я признаю, что школа позаботилась о том, чтобы каждый класс стартовал в равной степени справедливо, и ход ваших мыслей правильный. Но мы не можем быть в этом уверены.

— Вы тоже понимаете, что разговорами мы только вызовем сомнения друг в друге. В какой-то момент наши отношения могут даже развалиться. Конечно, вы попытаетесь найти «цель», но тогда может появиться «предатель», и вся группа пострадает, — сказал Машида.

— Ты прав, будет неплохо, если мы все выиграем, и только школа понесет потери, — согласилась Ичиносе.

Машида торжествующе смотрел на нас.

— Но это слишком сложно сделать. Возможно, даже сложнее, чем если бы мы просто общались. «Я не буду говорить, я не буду сомневаться, я не буду предавать». Если не все соблюдают эти правила, ваша стратегия бессмысленна. Школа уже гарантирует анонимность, значит, доверие ставится под вопрос. Было бы замечательно, если бы баллы распределились между всеми одинаково, но мы рискуем тем, что кто-то предаст доверие и возьмет баллы себе.

План Кацураги — придерживаться обороны, как бы создавая барьер для группы. Добиться сотрудничества со всеми непросто, но сама стратегия лишь требует, чтобы человек вообще не разговаривал. Простое правило, которое может соблюдать каждый. Такая стратегия отменяет планы школы и в первую очередь ставит под сомнение весь экзамен.

— Разве это не прекрасно? Я не вижу никаких проблем. Как только экзамен закончится, мы можем поговорить с одноклассниками и поделиться приватными баллами.

Мнение Сотомуры, по-видимому, разделяют и ученики класса С, так как Манабе покивала на его слова.

— Я тоже согласен. Если мы сможем поделиться приватными баллами после экзамена, меня все устроит. Лучше так, чем рисковать появлением «предателя». По-моему, не слишком-то разумно пытаться найти «цель», просто разговаривая друг с другом.

Высказавшись, Юкимура глубоко задумался. Почувствовав, что оппозиция утихла, Машида усмехнулся.

— Понятно. Возможно, Машида-кун прав, и проблема решится после экзамена в каждом классе, — сказала Ичиносе и скрестила руки, поочередно глядя на учеников. — Я хотела бы прийти к консенсусу всем вместе, никто же не против? Если вы согласны с этим планом, пожалуйста, поднимите руки.

Юкимура и Сотомура, а также некоторые ученики класса С сначала колебались, но через некоторое время разрозненно подняли руки.

— Ибуки-сан, что насчет тебя? Можем ли мы услышать твое мнение? — спросила Ичиносе.

— У меня нет конкретного мнения, в любом случае все равно ничего не изменится, так что делайте, что хотите.

Она явно отличается от трех других учеников класса С, поскольку Манабе и другие совсем не удивились — видимо, это обычное поведение Ибуки.

— Понятно, вот какой у тебя план. Что насчет тебя, Каруизава-сан? — спросила Ичиносе.

— На самом деле... меня это раздражает. Все меняется в зависимости от того, все мы получим баллы или только я. Непохоже, что мы гарантированно выиграем, просто общаясь, верно? Мне бы хотелось, чтобы этот экзамен наконец закончился и я смогла снова веселиться.

Несмотря на то, что Каруизава просто высказала свое мнение, ее слова нашли отклик у многих других.

— Тогда что думаешь ты, Хамагучи-кун?

— Мы оставим это решение на твое усмотрение, — быстро ответил он.

Похоже, доверие к Ичиносе в ее классе непоколебимо, поскольку остальные ученики класса В также кивнули в знак согласия.

— Спасибо вам, и напоследок, что думает Аянокоджи-кун? — спросила Ичиносе, повернувшись ко мне.

— Их стратегия превосходна. Кроме того, почти все уже согласились с ней. В любом случае я совсем плох в общении.

Я принял идею Кацураги, но… кажется, Ичиносе не согласится. Вернее, если она сейчас смирится, то будущее класса В станет действительно мрачным. Потому что у Кацураги есть условие, которое тяжело принять.

— Тогда решено, — сказал Машида.

— Подожди. Твоя стратегия… нет, стратегия Кацураги-куна, безусловно, хороша: никому не нужно ни в ком сомневаться, охотиться или причинять боль. Я могу понять, почему все хотят следовать этому плану. Трудно увидеть какие-то недостатки, но если вы тщательно подумаете, то поймете. Не потому ли, что вы из класса А, вы можете предлагать что-то подобное? Существует недостаток, который мы не смогли увидеть.

— Скрытый недостаток? Что бы это могло быть? — спросил Юкимура.

— Предполагая, что каждый класс имеет одинаковые шансы на назначение «цели» именно им, лучшим способом заработать очки всем нам будет вообще не разговаривать друг с другом. От этой стратегии сплошные преимущества. Однако это несправедливо по отношению к низшим классам: их шанс подняться пропадет впустую, — объяснила Ичиносе.

— Н-ну…

— Мы до сих пор не знаем, сколько специальных экзаменов нас ожидает до выпуска. И нужно учитывать разрыв между классом А и остальными. Стратегия совместной работы с другими классами предлагалась еще на острове. Другими словами, во время каждого экзамена Кацураги-куну всего лишь нужно убеждать остальных ничего не делать, и тогда позиции классов останутся прежними до самого выпуска, — продолжила Ичиносе.

Лицо Юкимуры исказилось. Машида хитро сформулировал предложение, и внимание каждого было сосредоточено только на том, чтобы избежать потерь. Вот почему даже Юкимура быстро согласился с ним, не учитывая, как это отразится в будущем.

— Даже если мы непременно получим баллы, я не могу упустить такой ценный шанс, — завершила речь Ичиносе.

— Ичиносе-сан приняла решение, тогда мы последуем ее примеру, — сказал Хамагучи.

— Погоди, Ичиносе. Я понимаю, что ты пытаешься сказать, но если мы будем действовать согласно твоему предложению, то придем только к одному результату. И даже если каждый будет сотрудничать, все классы получат равное количество очков. Ты не добьешься того, чего хочешь. Или ты пытаешься выявить «цель» через обсуждения, чтобы класс В предал нас и разом получил все очки? Ты намеренно спросила, желают ли все первого исхода. Но я не думаю, что ты заслуживаешь доверия, — возразил Машида.

— Ты говоришь, что разрыв между классами все равно не изменится. Но это ложь. Посмотри, сколько тут учеников из каждого класса. По четыре из D и С, по три из А и В. В любом случае баллы для каждого класса будут различаться, так что разрыв тоже изменится, верно?

— Может и так, но устроит класс В такой исход? Достаточно ли ты великодушна, чтобы пожертвовать позицией своего класса и помочь классам снизу вырасти? Если нет, тогда класс А будет в выигрыше. В конце концов, было бы проблемно, окажись «цель» у нас.

Конечно, если «цель» не из класса А, то Ичиносе нет никакой необходимости быть такой агрессивной. Но пока такая возможность существует, она будет настаивать на своем.

— Я согласен с Ичиносе-сан, мы не можем позволить классу А занять лидирующие позиции, — подключился Хамагучи.

Сначала я был удивлен, когда услышал о стратегии Кацураги, но теперь, когда Ичиносе и Хамагучи отметили это, их план стал похож на блеф. Как будто они запланировали это в день разъяснения сути экзамена.

Она знает их методы, поэтому и смогла им противостоять. Даже согласившиеся с ними ранее ученики теперь остались бы нейтральными или даже встали на ее сторону. Поле боя разделилось пополам: с одной стороны класс В во главе с Ичиносе, а с одной — класс А и Машида. И те, и другие старались переманить классы С и D на свою сторону. И сейчас ход битвы повернулся в интересах класса В.

— Понимаю, значит, вы решили. Просто учтите, что класс А уже сделал выбор: впредь мы не будем разговаривать независимо от причин. Вы можете обсуждать что угодно, но только между собой, — наконец сказал Машида и вместе с одноклассниками перешел в угол комнаты.

Похоже, оставшееся время они будут проводить именно так. Я уверен, что в остальных группах ученики класса А сейчас делают то же самое. Теперь будет чрезвычайно сложно найти «цель» из их класса.

— Что же нам теперь делать? — спросила Ичиносе у остальных и повернулась к группе Машиды. — Я не хочу исключать вас, ребята, но если это решение класса, то уже ничего не поделаешь. Если захотите присоединиться к дискуссии — скажите об этом в любое время.

Класс А хранил молчание.

— Разве можно найти «цель», не общаясь с ними? — пожаловался Юкимура.

Если раньше он был готов принять более удобный план класса А, то теперь его отношение полностью изменилось. Полагаю, он просто хочет сохранить класс D активным участником дискуссий.

— Да, но если «цель» из класса А, будет сложно ее обнаружить. Я бы сказала, шансы 3 к 1 в нашу пользу. Пусть мы не знаем «кто», если мы узнаем «где», нам станет легче, верно? Тут уж ничего не поделаешь, раз они отказываются говорить. И даже если «цель» не у них, будет непросто ее найти. Впрочем, где бы она ни была, еще не время обсуждать, что мы тогда будем с ней делать.

— Я все равно не могу тебе доверять, — сказал Юкимура.

— Если «цель» из А, как мы ее найдем? — выступила Манабе.

— Давайте не будем забегать так далеко вперед, сейчас лучше определиться с классом «цели», пока что этого хватит, верно? — ответила Ичиносе.

С точки зрения «цели», задумка трех классов объединить усилия и найти ее была ужасающей.

— Это только мое предложение. Если мы продолжим обсуждение, наверняка появятся идеи получше. Экзамен только начался, и мы можем потратить немного времени, чтобы решить, чьи идеи стоит использовать, а чьи нет.

Никто не мог оспорить ни план Машиды, ни план Ичиносе. Как и сказал Хамагучи, несправедливо отвергать их предложение, не предлагая взамен чего-нибудь получше. Сейчас мне нельзя торопить события, не выяснив, как будут действовать остальные. В конце концов, неразговорчивые люди, как правило, в подобных ситуациях плывут по течению.

— Ты ведь Каруизава-сан, верно? Я хотела тебя кое о чем спросить, — сказала Манабе.

Каруизава не ожидала услышать свое имя, поэтому быстро отвернулась от телефона.

— Чего?

— Возможно, это просто недопонимание, но не ты ли недавно поссорилась с Рикой?

— Хах? Что это значит? Кто такая Рика?

— Она из нашего класса, носит очки, прическа с двойным пучком, ты не помнишь ее?

— Нет, ты обратилась не к тому человеку, — отмахнулась Каруизава и снова начала смотреть в телефон.

Но после следующих слов она изменилась в лице.

— Разве это не странно? Мы слышали другую историю. Что Каруизава из класса D обидела нашу Рику. Она стояла в очереди в кафе, а ты вытолкнула ее оттуда, — сказала Манабе.

— Я понятия не имею, о чем ты говоришь… У тебя какие-то проблемы?

— Не совсем, лишь проверка. Но если это правда, я хочу, чтобы ты извинилась перед Рикой. Она очень стеснительная и будет молчать о подобном, так что одноклассники должны встать на ее защиту.

Похоже, Каруизава имеет репутацию смутьяна не только в нашем классе. Я отвернулся от них. Можно пострадать, если иметь дело с классом С.

Каруизава попыталась их игнорировать, но тем самым только разозлила Манабе. Она достала телефон и направила камеру в ее сторону.

— Тогда не возражаешь, если я проверю это у Рики? Если ты ничего не сделала, то и проблем не будет, верно?

В этот момент Каруизава неожиданно встала и выбила телефон из рук Манабе. Он пролетел и с треском упал на пол.

— Какого черта ты творишь?!

— Это должна была сказать я. Не фотографируй меня без разрешения. Я уже сказала тебе отстать, а ты не послушала!

Ичиносе смотрела на девушек, пытаясь понять, кто из них прав.

— Что ты будешь делать, если мой телефон сломается?

— А? Просто скажи школе и купи себе новый! — резко ответила Каруизава.

— Там было несколько ценных фотографий. — сказала Манабе и со злобой посмотрела на Каруизаву, поднимая телефон с пола.

Две другие ученицы класса С встали перед Каруизавой, как бы запугивая.

— Что… хочешь сказать, это я здесь плохая?

— Если ты действительно не виновата, почему так защищаешься? Просто дай мне сделать фото, — сказала Манабе.

— Я… не хочу этого.

Я ожидал, что Каруизава откажет с еще большей силой, но она ответила на удивление слабо. Вернее, она пыталась казаться сильной, но я услышал страх в ее голосе. Возможно, это просто мое воображение.

— Ты что-то пытаешься скрыть? — Манабе снова навела камеру на Каруизаву.

Девушки из класса С рассмеялись, наслаждаясь ситуацией. Только Ибуки не присоединилась к ним и с отвращением посмотрела на Манабе.

— Это глупо.

— Глупо? Это не имеет к тебе никакого отношения, Ибуки-сан. Вы с Рикой даже не дружите.

— Правильно, мне все равно, поэтому я просто наблюдаю. — Ибуки скрестила руки и отвернулась.

Похоже, Манабе не очень понравилось отношение Ибуки, но она не стала спорить и повернулась к Каруизаве. Возможно, в классе С установилась определенная иерархия, где Ибуки стояла выше Манабе.

— Итак, я сделаю фото.

— Нет! Пожалуйста, скажи ей, чтобы она прекратила. — Каруизава умоляюще посмотрела на Машиду.

— Манабе, если Каруизава возражает, тебе следует прекратить, — высказался он.

— Это не имеет к тебе никакого отношения, Машида-кун.

— Из того, что я услышал, кажется, что не права здесь ты, Манабе. Если Каруизава не хочет, чтобы ты ее сфотографировала, то нельзя это делать против ее воли. Будет гораздо лучше, если ты поговоришь со своей подругой и подтвердишь историю, — упрекнул ее Машида.

Если Манабе говорит правду, то Машида прав. Фотографирование против воли — нарушение манер. Манабе признала это и недовольно отошла от Каруизавы.

— П-прекрати так странно обвинять меня, серьезно. И спасибо тебе, Машида-кун. — Каруизава почтительно посмотрела на него.

Несмотря на то, что Машида учился в классе А, он не похож на бессердечного человека. Хотя Такемото и другие совсем не заинтересовались этой ситуацией.

— Я сделал то, что считал правильным, — улыбнулся Машида.

Возможно, это зарождение новой любви? Но есть небольшая проблема в виде Хираты, парня Каруизавы.

Конфликт между классом С и Каруизавой так и не разрешился. Видимо, это обернется проблемой в будущем.

Ничего не изменилось и спустя час. Школа наконец объявила, что ученики могут покинуть комнату.

— Вы можете делать все что захотите.

С этими словами ученики А класса вышли первыми и захлопнули за собой дверь, после чего в комнате наступила тишина.

Несмотря на то, что Ичиносе отвергла идею Кацураги, в итоге мы так ничего и не обсудили. Она что-то скрывает или еще не думала о чем-то другом?

— Хорошо, у нас будет еще пять таких собраний, так что давайте на сегодня закончим, — бодро сказала Ичиносе.

Мы достигли консенсуса — проводить время по собственному желанию, а не обсуждать что-либо. От длительных рассуждений классы D и С неизбежно устанут. Возможно, закончить сейчас не такая уж и плохая идея.

— Я возвращаюсь, — в спешке сказала Каруизава и с трудом встала с места. Ее ноги немного дрожали.

Но, пытаясь уйти из комнаты, она случайно наступила на ногу Манабе.

— Ай!

— Ой… прости. Я не хотела этого, — извинилась Каруизава и быстро покинула комнату.

— Что… Какого черта! — крикнула Манабе.

Казалось, она сердилась не только от боли, но и от отношения Каруизавы, взбесившись и на нас. Я быстро отвел взгляд, чтобы сбежать, не привлекая внимания.

— Идем, я бы хотел поговорить с Хиратой.

Другие классы уже сделали свой ход, и Юкимура хочет разработать план и для нас. После этого в комнате остались только ученики класса В и Ибуки.

— Я снова проголодался. Как думаешь, здесь работает буфет? — спросил Сотомура.

Нет, нет, нет, он точно ненормальный. Какое тело нужно иметь, чтобы за час переварить всю съеденную пищу? Ты обязательно потолстеешь, если будешь так много есть. Но я сомневаюсь, что он примет мой совет близко к сердцу.

— Эй, Юкимура, ты не заметил нечто странное в поведении Каруизавы? — спросил я сразу после того, как мы вышли из комнаты.

— Она всегда странная, — сказал он.

Прямой ответ, но я хотел услышать другое; пускай это всего лишь интуиция, но сегодня она вела себя более странно. Сотомура, видимо, тоже не заметил ничего такого. Я включил телефон и увидел сообщение от Сакуры, которая хотела встретиться, если у меня есть время.

Очень кстати. Я думал связаться с Хиратой и Хорикитой и расспросить, как прошла дискуссия, но можно получить побольше информации и от Сакуры.

«Хм… где бы нам встретиться?»

Думаю, можно поговорить там же, где и вчера. Я написал Сакуре и получил мгновенный ответ.

Первая групповая дискуссия только закончилась, и около лифта меня ждала яростная толпа. На лифте за один заход могут поехать только десять человек, и я подумал, что лучше использовать лестницу, и направился вниз. На мой телефон пришло новое сообщение.

«Здесь становится слишком многолюдно, поэтому я пошла к носу корабля… прости».

— Ах… Сакура не переносит людей.

Я сменил направление и пошел ей навстречу. Мне казалось, что на месте встречи сейчас будет мало учеников, но там вообще никого не было. Хотя вся палуба была в нашем распоряжении, Сакура все равно пряталась за углом возле стойки. Было бы грубо громко звать ее, поэтому я подошел поближе.

— Я бы хотела… Как насчет того, чтобы…

До меня доносился ее тихий голос, но я не мог отчетливо расслышать слова.

— В-в-встречаться… с-с-со… м-мн…

— Сакура, что ты делаешь? — тихо спросил я, чтобы не испугать ее.

— Уооооооооооооооооооу!!! — крикнула Сакура, подпрыгнув на месте.

Это сцена меня сильно удивила.

— С-с-с-с-с к-к-к-какого м-м-момента т-ты здесь?

— Я только пришел.

Своей настороженностью Сакура напомнила мне маленькое пушистое животное. Она сейчас разговаривала с воображаемым другом или призраком?

— Ты слышал? Слышал, что я только что сказала?

— Отчасти, но я не знаю, что ты имела в виду.

Сакура с облегчением вздохнула.

[[image:/storage/reader-images/f32edaad74227bb0e7c659fa722b3107aae14d7b.webp]]

— Итак, почему ты хотела меня видеть?

— Э-э-э… Н-ну… Ах да, точно. Я беспокоилась из-за экзамена.

Она протянула мне лист бумаги, на котором были выписаны имена.

Класс А: Савада Ясуми, Шимизу Наоки, Ниши Харука.

Класс В: Кобаяши Юме, Ниномия Юи, Ватанабе Кихито.

Класс С: Юки Юя, Номура Юджи, Яджима Марико.

Класс D: Ике Канджи, Сакура Айри, Судо Кен, Матсушита Чиаки.

Сакура из группы «Бык». Похоже, дела здесь идут напряженно. Парни из нашего класса, Судо и Ике, не из тех, кто посочувствует тяжелому положению Сакуры. На этом экзамене человек вынужден проводить время с другими людьми. Если бы я был с ней в одной группе, то смог бы помочь, но у меня связаны руки.

Я мог тайно связаться с ней по телефону в середине экзамена, но если буду вести себя странно, то обязательно привлеку внимание остальных. На подобном экзамене такие действия могут стоить «жизни».

— Было бы здорово, будь в твоей группе какой-то знакомый из другого класса, но, видимо, у тебя таких людей нет.

Я подумал попросить о помощи у Ичиносе или Канзаки, единственных учеников из других классов, с кем я неплохо общался. Но Ичиносе была в моей группе, и для нее тоже будет тяжело помочь Сакуре.

— Извини… у меня тоже нет таких друзей.

— Ой, пожалуйста, не извиняйся… — ответила Сакура.

Мы словно соревновались в том, кто из нас более жалкий. Но вместо того, чтобы гордиться отсутствием друзей, я переключился на другую тему.

— Кстати, я тоже хотел спросить тебя кое о чем, Сакура.

— Э-э… меня? О чем?

— Мне интересно, связывался ли с тобой недавно Ямаучи?

— Ямаучи-кун? Нет, не связывался. Что-то не так?

— Нет, все хорошо.

Во время экзамена на острове мне нужно было манипулировать Хорикитой и я использовал Сакуру как приманку для Ямаучи. Я пообещал дать ему номер Сакуры, если он мне поможет. Разумеется, я не собирался так поступать без согласия самой Сакуры, но еще не сказал ему об этом.

— Если у тебя будет что-нибудь на уме, свяжись со мной, — сказал я.

— П-правда?

— Да, это меньшее, что я могу для тебя сделать.

В ответ на эти расплывчатые слова глаза Сакуры загорелись, как у невинного ребенка. Возможно, она просто счастлива вот так общаться со мной.

— Тогда я обязательно позвоню тебе! — воскликнула она.

— Конечно.

В отличие от «обычной» Сакуры, сейчас она полна энергии. Видимо, учится быть более активной изо дня в день. Хотя прошло всего ничего с момента испытания на необитаемом острове, Сакура уже изменилась. Хотя это было сумасшедшее время, но оно сильно повлияло нее. Она не поменялась полностью, но даже в такой тяжелой ситуации Сакура научилась не опускать руки.

— А-а-я-я-но-о-ко-джи-и!!!

Как только я вернулся внутрь корабля, меня накрыла тень с поднятыми руками. Видимо, произошло что-то серьезное. Я узнал фигуру своего одноклассника, Ямаучи Харуки, который принял демоническую форму Асуры.

— Что-то не так?

Конечно, я уже знал, зачем он пришел, но нужно соблюдать формальности.

— О чем ты спрашиваешь? Ты обещал дать мне телефон Сакуры! Что, черт возьми, с этим случилось?

К сожалению, я встретил Ямаучи именно сейчас. Мне нужно срочно что-нибудь придумать.

— Я не направлялся конкретно к тебе, просто хотел узнать, — продолжил он.

— Ты действительно подумал, что такой одиночка, как я, знает номер Сакуры?

Я постарался сделать так, чтобы мои слова звучали искренне.

— Тогда… ты только что… пытался спросить номер Сакуры?

Когда я кивнул, лицо Ямаучи исказилось и он рухнул на пол.

— Получается… ты не знал ее номера… и все равно использовал меня?

— Да, так я и поступил, — признался я.

— И что случилось? Сакура дала тебе номер?

— Прости.

— Прости? Что значит «прости»? Ведь я не просил извиняться, я просил ее номер.

Он разочарованно взглянул на меня и завопил:

— Как ты мог… как ты посмел врать мне-е-е-е-е-е-е!!!

Думаю, я поступил плохо, но ведь нельзя дать номер Сакуры без разрешения. Даже если он лично попросит ее, она ему откажет.

— Не мог бы ты дать мне еще немного времени?

— Сколько времени? Лжец это все равно что вор, разница небольшая.

Не думал, что из всего класса D первым, кто назовет меня лжецом, будет Ямаучи.

— Значит, ты собираешься спросить Сакуру напрямую?

— Да, именно так.

Казалось, он был ослеплен гневом и не соображал. Видимо, Ямаучи собирался получить ее номер силой, если понадобится.

— Сакура сказала, что ненавидит парней, которые только и делают, что болтают.

— Ты просто выдумываешь, Аянокоджи.

— Да. Ничего не поделать с тем, что сейчас я тебе не нравлюсь, но ты должен понимать, почему я не даю ее номер. Пытаться выпросить его у Сакуры силой бессмысленно.

— Э-это просто отговорка. Ведь ты изначально не знал ее номера, верно? — Ямаучи опустил голову и отвел взгляд.

— Но ты же знаешь, что Сакура любит камеры, верно? Я слышал, что ее нынешняя модель устарела, но у нее не хватает очков для покупки новой, понимаешь? Если ты купишь ей новую камеру, это будет шикарным подарком, согласен?

— Ох… Это здорово, но у меня тоже нет баллов, — признался он.

— Видишь ли, на этом экзамене можно получить столько баллов, что их хватит на камеру. Достаточно скрывать «цель», стать «предателем» или направлять группу к победе.

— Т-тогда… если я буду стараться, у меня появится шанс стать ближе к Сакуре?

Теперь я убедился, что Ямаучи мыслит в нужном направлении.

— Ты должен усердно работать, чтобы показать свою мужественную сторону. Это единственный способ приблизиться к нашему идолу, Сакуре.

Возможно, если стимулировать его таким образом, он будет работать усерднее и многого достигнет.

— Я сделаю, я сделаю, я сделаю это! Я добьюсь Сакуры! — радостно закричал Ямаучи.

— Да, Ямаучи, ты сможешь это сделать. Ты обязательно добьешься успеха.

— О-о-о-о-о-х! Я обязательно выиграю!

Каким-то образом мне удалось отвадить от себя его гнев. Он снова может разозлиться на меня после экзамена, но пока я избежал проблем. Самое опасное здесь то, что Ямаучи слишком загорелся поиском «цели».

— Я скажу тебе это на всякий случай…

— Чего?

— Если ты найдешь «цель», не упади в грязь лицом.

— Конечно, этому не бывать.

Но будет лучше, если Ямаучи не найдет «цель». Ведь долгосрочные преимущества куда лучше, чем краткосрочные

После выпуска только классу А гарантирован «выбор любого высшего учебного заведения или работы», поэтому другим сложно с ними сотрудничать. Поэтому классы B и D объединились, чтобы одолеть А и С. Они в противовес нам могут создать альянс для победы. А что произойдет, если вынудить все классы работать сообща? Это почти то же самое, что запереть плотоядных и травоядных в одной клетке. Подобную группу организовать невозможно.

Однако это все же случилось. Но все стабильно до тех пор, пока во главе группы стоят сильные люди вроде Хираты или Ичиносе. Но даже для них постоянно поддерживать мир — очень сложная задача.

Класс А не участвовал и во второй дискуссии. Глядя на них, остальные с трудом могли что-либо обсудить, и время медленно проходило в тишине. Я начал наблюдать за реакцией учеников каждого класса. Они держались вместе, чтобы обезопасить себя.

Но Ичиносе снова проявила инициативу.

— Мы должны поскорее перейти к делу, ведь это уже второе собрание. Не стоит забывать: количество наших встреч ограничено.

Класс В всегда пытается объединиться с другими. Этим они похожи на Хирату, однако компания Ичиносе уделила особое внимание победе своего класса. Но это лишь усиливало подозрения остальных, и в воздухе повисла напряженность. Каждый был настороже.

Впрочем, ученики класса А проводили время, играясь с телефонами: не было правила, запрещавшего связываться с другими группами во время обсуждения. Богатые богатеют, а бедные беднеют, тут и говорить нечего. Фавориты школьной борьбы могут позволить себе своевольничать. Я предполагал, что поражение на острове их изменит, но Кацураги пытается показать «спокойный» образ своего класса.

Для одиночки вроде меня будет особенно сложно пробиться через их стену.

— Не думаю, что сейчас нам нужно что-то резко менять, но обсуждения необходимы. Класс А может сколько угодно отстраняться от экзамена, но я верю, что нужно найти «цель», — согласился Юкимура.

Если «цель» находится среди других классов, нельзя упускать такую возможность. Или его поведение — попытка скрыть, что сам Юкимура и есть «цель»?

— Но разве можно найти ее разговорами? Не думаю. «Цель» сложно отыскать, вернее, экзамен сам по себе очень трудный.

— Я понимаю твое беспокойство, Каруизава-сан. Но разве это не зависит от точки зрения? Тот экзамен на острове и этот экзамен на лайнере должны стать «сюрпризом» для нас, не так ли?

— Сюрпризом?

— Если вы про «восход солнца»*, то можете смело положиться на меня, это моя специальность. М-о-е-г-а-р-е!!! — внезапно воскликнул Сотомура.

Кажется, он все неправильно понял. Они сказали не «восход солнца», а «сюрприз».

[П/Р: игра слов в японском языке. Surprise и sunrise произносятся схожим образом.]

— Весело жить на таком корабле, верно? Хотя нам приходится ходить сюда два часа в день, но в остальное время мы полностью свободны.

— Что ж… ну да, это весело.

— Вот именно! Поэтому нам нужно говорить более откровенно, как друзья. Мы будем только страдать, если возьмем пример с Машиды-куна и укроемся панцирем.

Если считать происходящее не «экзаменом», а «каникулами», то разговориться будет легче. Как и сказала Ичиносе, все зависит от точки зрения: чем позитивнее настроение, тем проще пройти экзамен.

Тем не менее, Машида в ответ рассмеялся.

— Вы можете делать все что захотите, но вряд ли найдете желаемое. Я не знаю, из какого класса «цель», но если она все еще не связалась с одноклассниками, то решит спрятаться ото всех, чтобы самой получить баллы. Кроме того, особый ученик может быть из В класса. Вы действительно готовы доверять им?

Он произнес это так, словно хотел встряхнуть группу.

— То же самое можно сказать и про тебя, Машида-кун.

— Разумеется.

На мгновение Машида перевел взгляд на Моришиге.

— Нам и не нужно зацикливаться на «цели», ведь мы получаем ежемесячно по 100.000 баллов. У нас нет тех, кто заинтересован получить полмиллиона.

— Серьезно? Ты говоришь, что тебе не хочется даже одного дополнительного балла? Школа же никак не ограничивала максимальное количество баллов.

— Это глупо. Вы можете сходить от этого с ума, но не обвиняйте нас без необходимости, — возразил Машида.

Ичиносе, которая продолжала улыбаться на протяжении всего спора, произвела на меня впечатление достойного оппонента. Хотя Машида утверждал, что не будет что-либо обсуждать, он попался на крючок и отвечал на вопросы. Пока он говорит, от него неизбежно будет утекать информация. Используя Каруизаву и Юкимуру, чтобы спровоцировать Машиду, Ичиносе постоянно считывала класс А. Удивительно, как он еще не заметил этого.

Тем временем Каруизава продолжала вздыхать и возиться с телефоном. Нет никаких правил на этот счет, но это было проявлением плохих манер, ведь все (кроме класса А) договорились искать «цель». Может, Каруизава из ЦРУ или ФБР и передает информацию по телефону непосредственно Хирате? Если все так, то я бы сильно зауважал ее, но… вряд ли. Каруизава и раньше не сильно старалась что-либо делать, поэтому такое поведение должно быть нормальным, но с начала экзамена я заметил в ней кое-что странное. Она действовала иначе. Чего только стоит примирение с Ибуки и конфликт с Манабе.

Я кое-что понял. Ни одно из ее действий не соответствует «обычной» Каруизаве. Она и Хирата сплотили класс в первое время после начала учебы. Каруизава сделала бы это снова, но сейчас она вела себя пассивно. Хирата всегда остается собой, то же касается и Кушиды. Но Каруизава изменилась. Или она чувствует, что стоит ниже Манабе в кастовой системе школы? Именно поэтому нам нужно, чтобы класс D поднялся, а не просто собрал побольше баллов. По сравнению с остальными, мы по-прежнему лишены сплоченности.

Каруизава Кей незаменима для подобной сплоченности, ведь она всецело контролирует девушек. Вот почему я о ней беспокоюсь. Мне нужно определить, будет ли она мне полезна. Нельзя тратить на нее много времени, учитывая, что экзамен не слишком длинный. Возможно, мне придется применить силу, чтобы узнать ответ.

Как только положенный час истек, класс А покинул комнату. Похоже, они собираются молчать до конца экзамена.

— Что ж… Похоже, намечается тяжелый экзамен. Что насчет тебя, Аянокоджи-кун? Тебе не тяжело? — обратилась ко мне Ичиносе.

Она всегда спокойна, умна и рассудительна. Кажется, Ичиносе заметила, что я еще не высказывался об экзамене, поэтому и спросила. Я бы влюбился в нее, окажись мы в одном классе, ведь она такая очаровательная. Не только одноклассники, но и парни всей параллели точно должны в нее влюбиться.

— Честно говоря, я из тех людей, что сидят сложа руки и расслабляются на подобных экзаменах.

— Пока еще слишком рано сдаваться, давай работать вместе и думать в положительном ключе! — подбодрила меня Ичиносе.

Кажется, теперь она собралась воевать серьезно.

— Даже если мы продолжим обсуждения, сомневаюсь, что «цель» так просто раскроет себя. Если что-то пойдет не так, предсказание худшего сценария класса А сбудется, — сказала она.

Впрочем, ее взгляд не стал менее уверенным. Я не мог понять, как она сохраняет такое отношение через все невзгоды.

— В любом случае на сегодня мы закончили. Хорошая работа.

— Вовсе нет. Мы не делали ничего особенного.

Ичиносе сразу же переключилась на одноклассников. Хотя я наблюдал за ней сегодня, но мне все еще не удалось выяснить ее настоящие цели. Ну, по крайней мере, наша группа дает результаты. Возможно, она составила план, который пока не может никому рассказать.

Когда Манабе и ее друзья встали, чтобы покинуть комнату, я пошел за ними. Как только они дошли до лифта, я невзначай обратился к Манабе.

— У тебя есть немного времени?

Заметив меня, она быстро насторожилась.

— Я услышал твой разговор с Каруизавой. Что-то о том, как кого-то вытолкнули из очереди в кафе, — продолжил я.

— И что с этим не так?

Они не проявляли ко мне никакого интереса, но когда я поднял эту тему, девушки насторожились.

— Я не уверен, но, кажется, я видел, как Каруизава толкнула вашего друга.

— С-серьезно? — натянуто спросила Манабе.

Я кивнул.

— Да, мне не понравилось, как она тогда поступила, поэтому я решил вам рассказать.

Я намеренно накидал дров в костер спора между Каруизавой и классом С. Конечно, я не видел, как Каруизава делала нечто подобное, но соврал, чтобы создать такую ситуацию. Теперь Манабе что-нибудь предпримет. Я с нетерпением хочу увидеть, как Каруизава отреагирует на это.

Вернувшись в каюту, я молча рухнул на кровать. Дело было к полуночи, и я подумал, что лягу спать, но потом до меня донесся странный шум. Это был Хирата, который тревожно смотрел на меня. Юкимура сидел на диване и был чем-то обеспокоен.

— Хорошая работа, Аянокоджи-кун. Ты довольно поздно.

— Ага. Кстати, Хирата, я хотел бы тебя кое о чем спросить.

— Аянокоджи-кун, ты, наверное, устал, но, если ты не против, я хотел бы тебя кое о чем спросить.

Мы заговорили одновременно.

— Хм? Ты хотел что-то у меня спросить? — продолжил Хирата.

— Нет, я сначала выслушаю тебя. Мой вопрос совсем пустяковый.

Будет неловко, если я откажусь их выслушать. Сменив униформу на футболку, я подошел к ним. Хирата подвинулся, чтобы мне хватило места на диване. Я хотел спросить, есть ли у него какая-нибудь информация о Сакаянаги, но можно сначала выслушать его вопрос.

— Юкимура-кун попросил меня провести консультацию, так что я подумал сообщить и тебе тоже.

Хирата посмотрел на Коенжи и добавил:

— И я не хотел вмешивать тебя.

Думаю, что хоть он и находился с нами в одной комнате, Коенджи не будет интересоваться такими разговорами.

— Прости, малыш Хирата, сейчас я совершенствую свою физическую красоту.

Коенджи отжимался с голым торсом. Он немного потел, но это, похоже, совсем его не волновало. Учитывая, сколько раз он уже отжался, на это способен не каждый ученик старшей школы. Но принимал ли он участие в экзамене? Хирата ответил на мой незаданный вопрос:

— Коенджи-кун участвует в дискуссиях. В конце концов, за непосещение положен штраф. Честно говоря, мне рассказали друзья, что двое наших одноклассников стали «целями».

— Что? Это значит…

— Но я не могу сообщить вам, кто это, ведь они сообщили об этом только потому, что доверяют мне.

— Хочешь сказать, что не доверяешь нам, Хирата? Раз ты знаешь, то мы тоже имеем право быть в курсе. Если мы выясним, кто является «целью», то могли бы получить подсказку, как лучше пройти экзамен. Я думал, одноклассники делятся информацией, — сказал Юкимура.

— Да, знаю… я и хотел проинформировать вас… правда…

Видимо, Хирата просто проверял нас. Именно поэтому он и хотел поговорить, поскольку уже знал некоторых «целей».

— Эй, Хирата, может, будет лучше, если ты покажешь их имена на телефоне, так, на всякий случай? Мало ли кто может нас подслушивать, — сказал я.

— Ты прав, дай мне минутку.

Хирата включил телефон и повернул к нам экран, на котором мы увидели два имени. Кушида из группы «Дракон» и Минами из «Лошади».

— Я все понял, — сказал Юкимура, больше ничего не добавив.

Раз Кушида является «целью», у нас есть небольшое преимущество в чрезвычайно спорной группе «Дракон». Но меня беспокоило, что «цель» именно у нас. Было бы лучше, окажись она в другом классе.

— Не волнуйтесь, все идет хорошо, — уверенно заверил Хирата.

Казалось, он хотел сказать, что все наши одноклассники из группы «Дракон» — способные люди, которые ни за что бы не выдали «цель».

— Я думаю, у нашего класса три «цели», и сейчас одна из них скрывается.

— Да, я согласен с Юкимурой-куном.

Пока мы вели серьезный разговор, с другого конца комнаты послышалось пение Коенджи. Юкимура некоторое время не реагировал на противное жужжание, которое, казалось, будет длиться вечно, но его терпение закончилось.

— Коенджи, перестань петь эту раздражающую песню! Я не прошу отнестись тебя серьезно, но не мог бы ты не бросать экзамен на полпути? Не оставляй все на произвол судьбы, как ты поступил на острове.

— С этим ничего нельзя было поделать, мое тело находилось в плохом состоянии, ведь я не могу сделать невозможное, — простодушно ответил Коенджи.

— Ты ведь притворялся больным.

— Для меня было бы хлопотно оставаться, ведь экзамен продолжался еще два дня.

Коенджи, закончив отжиматься, встал на ноги и положил полотенце на кровать.

— Хлопотно? Ведь ты даже не задумываешься о сдаче экзамена, — обвинил его Юкимура.

— Нет смысла продолжать такой неинтересный экзамен, мне всего-то нужно найти лжеца.

Коенджи достал телефон и начал что-то набирать. Внезапно у нас завибрировали телефоны.

— Коенджи, что ты наделал?! — выкрикнул Юкимура.

Я и Хирата бросились проверять почту. Нам пришло письмо от школы, в котором было написано:

«Экзамен для группы «Обезьяна» закончен. Ученики этой группы больше не обязаны принимать участие в дискуссиях. Пожалуйста, будьте осторожны и не мешайте другим ученикам».

— Группа «Обезьяна» ведь твоя, Коенджи!

— В точку. Теперь я снова свободен. Счастливо оставаться, — сказал Коенджи и исчез в ванной, оставив нас в шоке.

— Н-не валяй дурака! Мы делаем все возможное, а этот парень!..

— Мы не знаем наверняка, возможно, он о чем-нибудь догадался…

— Невозможно, он всего лишь захотел поскорее освободиться.

Я не думаю, что Коенджи воспринимал экзамен всерьез. Однако он чрезвычайно проницателен, а его способность наблюдать поразительна. Он так уверенно сказал: «Всего-то найти лжеца», что мог и преуспеть.

Действия Коенджи стали известны всем, и теперь телефон Хираты разрывался. Одноклассники наперебой спрашивали, что случилось. Уверен, Кацураги, Рьюен и Ичиносе также удивились. Никто не ожидал, что «предатель» появится в первый же день.

Хорикита тоже мне написала:

«Извини, ситуация слишком запутанная, давай встретимся завтра и обсудим».

— Вот черт, благодаря Коенджи ситуация обострилась.

Похоже, теперь Юкимура не сможет заснуть.

— Мне нужно ненадолго отлучиться.

Убедившись, что обсуждение окончено, я покинул комнату. Действия Коенджи завершили экзамен целой группы, я не мог не думать об этом. Мои действия сильно ограничены. Даже все тщательно спланировав, мне сложно привести оставшиеся группы к победе класса D. Можно сказать, невыполнимая задача. Если бы все мои одноклассники работали рука об руку… Но это невозможно.

И я не могу повлиять на ответ другой группы, используя свой телефон. Существуют и другие методы, но на них нет времени, да и ставки высоки. Другое дело, если бы у меня была информация, которая полностью перевернула бы ход событий. И ключ к ней держат Хирата и Кушида.

— Это невозможно.

Есть еще три дня, включая выходные. Но невозможное остается невозможным.

Даже если они согласятся сотрудничать, у меня все еще не хватает глаз и ушей. Я не знаю, что происходит у других. Конечно, есть Хорикита и Сакура; может, существует шанс, но мне нужно собрать больше информации.

Посреди ночи я в раздумьях поднялся на палубу корабля, и передо мной развернулось полное звезд небо.

— Потрясающе…

О подобном не прочитаешь в книгах и не увидишь на фотографиях. Да и в крупных городах такого чистого неба никогда не бывает.

По кораблю бродили парочки, которые держались за руки и наблюдали за звездами. Я почувствовал себя немного одиноким. Было темно, чтобы увидеть лица, и лишь тусклый свет луны да блеск фонарей корабля слабо освещали палубу. Впрочем, меня все равно особо не волнуют подобные романтические прогулки.

Вдруг среди учеников, любовавшихся ночным небом, я разглядел силуэт девушки, одиноко стоявшей неподалеку.

— Нет, нет, нет.

Даже если я позову ее, то все равно не смогу выдавить из себя: «Почему бы нам вместе не понаблюдать за звездами?» Я не хочу видеть, как придет ее парень. Но мне было любопытно, кто она, поэтому я подошел к ней. Девушка обернулась и заметила меня.

— А-Аянокоджи-кун?

— Этот голос… Кушида, это ты?

Кушида, одетая в спортивную форму, вышла из тени и удивленно посмотрела на меня.

— Ты… одна?

Возможно, Кушида ждет здесь своего парня. От этой мысли у меня защемило в груди.

— Да, что-то мне совсем не спится.

— Ох, понимаю.

Все-таки это не ночное свидание. Я почувствовал облегчение. От Кушиды приятно пахло шампунем. Кажется, она недавно приняла ванну.

— Тебе не холодно?

— Нет, все в порядке. А ты здесь тоже один, Аянокоджи-кун?

Я кивнул, и Кушида радостно засмеялась.

— Так мы с тобой оба одни-одинешеньки? Я даже немного рада.

В этот момент я должен был удачно отшутиться. С другой стороны, мое сердце стало биться чаще, ведь я находился наедине с Кушидой там, где полным-полно всяких парочек. Впрочем, глубоко внутри она должна ненавидеть эту ситуацию.

— Кажется, мне пора, — сказал я.

— Уже уходишь?

— Да, клонит в сон.

Разумеется, мне совсем не хотелось спать, но здесь уже ничего не поделаешь.

— Понимаю, тогда увидимся завтра, Аянокоджи-кун!

— Спокойной ночи, Кушида.

Попрощавшись, я повернулся к ней спиной.

— Погоди!!! — закричала Кушида и ухватилась за меня.

Она прижалась ко мне так сильно, что даже в холодную ночь я почувствовал теплоту ее тела сквозь форму.

— К-Кушида? Что ты делаешь?

Я запаниковал в такой неожиданной ситуации. Но Кушида ответила не сразу, а когда заговорила, до меня донесся ее тихий и мягкий голос.

— Извини… внезапно я… почувствовала себя одиноко.

Она прошептала это, все еще прижимаясь ко мне. Ее слова стали для меня чем-то вроде удара боксера, и на мгновение мой разум опустел. Кушида уткнулась лицом мне в грудь и стояла так еще некоторое время. Затем, как будто заклятие спало, и она отпустила меня, набрав небольшую дистанцию.

— П-прости, Аянокоджи-кун… Спокойной ночи!

Я не видел ее лицо, но мне показалось, что она смутилась. Не сказав больше ни слова, Кушида убежала, оставив меня держаться за грудь и чувствовать ее тепло.

Сегодня мне точно не уснуть, поэтому я решил немного прогуляться по кораблю.

— Ах… это было неожиданно.

[[image:/storage/reader-images/e6381c82def8bebc6c8b71d691b20ed22b119729.webp]]

На первом этаже стояло несколько торговых автоматов, поэтому я решил отправиться сначала туда, а потом обратно в комнату. Но рядом с автоматами я заметил странную группу. Здесь были Чабашира-сенсей, учитель класса В Хошиномия-сенсей и учитель класса А Машима-сенсей. Они сидели на диване и беседовали.

Хотя это не запрещено, но ученики редко заглядывали сюда, поскольку здесь есть недоступный для них бар.

Я пришел за разменом, но нашел возможность немного разведать обстановку. Я тихо подошел к ним поближе.

— Давненько мы втроем не собирались вместе.

— Это судьба. В конце концов, мы все стали учителями.

— Прекрати, нет смысла говорить об этом.

— О, да, кстати, я видела тебя на свидании, у тебя новая девушка? Машима-кун, ты умеешь удивлять.

— Чиэ, а что насчет тебя? Что случилось с твоим бывшим парнем?

— Ха-ха, я рассталась с ним через две недели. Я из тех девушек, кто делает это с парнями, а затем бросает их до того, как отношения станут серьезными, — ответила Хошиномия-сенсей.

— Знаешь, обычно так делают мужчины.

— А-ха-ха, но с тобой я такого делать не буду. Ты мой лучший друг, мне не хочется портить наши отношения.

— Расслабься, я говорил не об этом.

— Ува-а-а… Это само по себе потрясение.

Хошиномия-сенсей налила виски и одним большим глотком опустошила стакан. Чабашира-сенсей медленно потягивала саке, словно это был какой-нибудь коктейль.

— Что ты собираешься делать, Чиэ?

— О чем это ты так внезапно?

— Мы собирались назначить всех представителей каждого класса в группу «Дракон».

— Я не буду валять дурака на этом экзамене. Да, по поведению и оценкам Ичиносе-сан — лучшая в моем классе, но успех в обществе нельзя измерить только числами. Я решила, что есть препятствие, которое она должна преодолеть. Кроме того, ее назначение в группу «Кролик» вполне уместно. Кролики ведь такие милые, не правда ли? Прямо как Ичиносе-сан.

— Надеюсь, ты права.

— Твои слова разумны, но есть ли там какой-то скрытый смысл?

— Я просто не хочу, чтобы вы меня осуждали.

— Ты до сих пор говоришь о том, что произошло десять лет назад? Я думал, мы уже покончили с этим…

— Ты не успокоишься, пока не будешь на шаг впереди всех. Поэтому ты назначила Ичиносе в группу «Кролик», верно?

— Что ты имеешь в виду? Хошиномия, разъясни.

— Я подумала, что это послужит ей уроком, поэтому исключила ее из группы «Дракон». Кстати, Сае-чан тоже уделила особое внимание Аянокоджи-куну. Это просто совпадение? Совпадение, совпадение. Когда испытание на острове закончилось, ты была довольна, что Аянокоджи-кун стал лидером?

— Это никак не связано.

Машима-сенсей убежденно кивнул, но затем строго сказал Хошиномии-сенсей:

— Нет конкретного правила, но я хочу, чтобы все было в рамках этики. Не нужно лишний раз напоминать о неудаче коллеги.

— Эй, ты можешь не доверять мне, но не обвиняй меня так. Сакагами-сенсей тоже весьма проблемный, верно? Класс С уже имеет плохую репутацию, ведь в группе «Дракон» изначально был другой человек, но вместо него назначили Рьюена, — сказала она.

Я уже получил немного информации об экзамене, поэтому решил вернуться. Можно вляпаться в неприятности, если остаться подольше. Теперь мне известно, почему Ичиносе отправили в группу «Кролик». Меня уже заметили.

Глава 3. Двойной вопрос

— Ты что, издеваешься? — поприветствовала меня Хорикита.

— К сожалению, это правда. Коенджи завершил экзамен своей группы.

— Ты идиот? Почему ты ничего не сделал? Вы же с ним соседи по комнате, ты обязан был остановить его.

— Это невозможно. Кроме того, ты ведь знаешь, слезами горю не помочь, нет смысла сейчас говорить об этом.

О том, что сделал Коенджи, чтобы закончить экзамен, узнали наши одноклассники, и поднялась шумиха. Хорикита вчера написала, что хочет встретиться со мной. Кажется, она все еще не была довольна моим ответом, поскольку то и делала, что качала головой.

— Как только в следующий раз он попадется мне на глаза, я непременно отругаю его. Хотелось бы избежать подобных историй в будущем.

— Тебе известно, что это бессмысленно, твои слова не дойдут до него. Ты просто потратишь время впустую. Давай пока сосредоточимся на наших группах.

Она снова может обвинить меня в том, что я не остановил его вовремя, поэтому мне пришлось сменить тему.

— Да уж, в моей группе полно проблемных людей, но я не проиграю им.

Ее отношение по-прежнему непоколебимо, нужно просто ей довериться. Мне немного сложно иметь дело с Ичиносе, которую Хошиномия-сенсей отправила наблюдать за мной.

— Кстати говоря, поскольку ты тоже девушка, я хотел бы тебя кое о чем спросить.

— Что еще за «поскольку ты тоже девушка»? Я всегда была девушкой, знаешь ли, — мгновенно возразила она, неправильно истолковав мои слова.

— Нет, все совсем не так, я просто хотел спросить тебя, как девушку.

Казалось, она вот-вот рассердится, так что я перешел сразу к делу.

— Мне нужна информация о Каруизаве.

— Значит, ты хочешь посоветоваться со мной насчет Каруизавы?

Я кивнул.

— Я хотел бы продолжить слежку за своей группой, но с этим есть некоторые трудности. Я могу справиться с Сотомурой или Юкимурой, но с Каруизавой все иначе. После экзамена на острове она ведь пригласила тебя на обед, верно?

— Ты должен знать, что я уже отклонила ее предложение, меня она совсем не интересует. Если тебе так сильно нужно узнать о ней, почему не спросишь Хирату-куна? Он явно сможет помочь тебе.

Верно, но перед экзаменом я потерял возможность пообедать вместе с Хиратой и Каруизавой.

— Ты обеспокоен тем, что она может быть «целью»? — внезапно спросила Хорикита.

— В том числе, но сейчас я совершенно не могу понять ее поведение. Мне любопытно.

— Тогда ты впустую тратишь время, в ее поведении нет никакой причины. Ни к чему беспокоиться о ней.

— Хорикита, не думаю, что правильно так высказываться о других людях.

— Что ты имеешь в виду?

— Разумеется, до сих пор ты видела лишь эгоистичную и раздражающую сторону Каруизавы, но не думала ли ты, что в ней есть и что-то хорошее?

— У нее правда есть хорошая сторона? Не могу поверить. Разве она не состоит из одних только недостатков?

Конечно, сейчас, пока мы сотрудничаем, я должен признать, что Хорикита равна или лучше нее.

— Когда ты впервые встречаешься с кем-то, твои первые мысли — судить о человеке по его внешнему виду, верно? Будь он классным или симпатичным, что-то в таком духе. Потом ты оцениваешь его по общению, чтобы разглядеть внутреннее «я». Так ты поймешь, что он общительный или молчаливый, агрессивный или пассивный.

Хорикита скрестила руки и ждала моих следующих слов.

— Но это все еще внешняя часть. Реальное мышление нельзя увидеть сразу. Возьми, к примеру, Кушиду, Ибуки или даже меня. «Наружная» и «внутренняя» личности хорошо разделены.

— У Каруизавы-сан тоже есть что-то подобное?

— Подобное разделение есть у большинства людей, даже если они не подозревают об этом. И ты такая же, Хорикита.

Потому что всякий раз, когда она стояла перед братом, раскрывалась ее настоящая, хрупкая натура.

— Я до сих пор не совсем убедилась в этом, но поняла, что ты узнал ее намного лучше, — сказала Хорикита.

Конечно, проще сказать, чем сделать. Я бы никогда не усомнился в ней, если бы не приложил достаточно усилий.

— И что? Есть какое-либо хорошее применение для Каруизавы-сан?

— Я не могу четко выразить словами, это что-то вроде способности «править». У нее есть инициатива, и в классе D она стоит на вершине.

Однако в нашей группе я не видел ничего подобного. Вот почему нужно как можно скорее узнать «настоящую» Каруизаву.

— Предполагая, что у нее такая способность есть, что ты будешь делать? Приведешь ее к нам?

— Я пока думаю над этим.

Пока я рассуждал над ответом, к нам подошел вчерашний знакомый.

— Йо, вы двое. У вас что, свидание?

Сегодня Рьюен был без Ибуки, но улыбался он по-прежнему жутко.

— Как я погляжу, у тебя много свободного времени. Но даже если ты попытаешься загнать меня в угол, у тебя не получится вынюхать что-то полезное, — упрекнула его Хорикита.

— Я сам решу, будет от этого выгода или нет. Итак, ты решила найти «цели» своего класса?

Рьюен снова сел рядом без разрешения.

— Что бы я ни собиралась делать, ты все равно об этом не узнаешь.

— Какая потеря, я думал обсудить это с тобой. Но, видимо, ты еще в поисках.

— Любопытно, ты говоришь, что уже все узнал? — спросила Хорикита.

Рьюен с готовностью ответил:

— Ты бы поверила, если бы я сказал, что уже нашел «цели»?

— Нет. Ты не такой, как Ичиносе-сан или Кацураги-кун, у тебя нет союзников, только враги. Никто тебе ничего не скажет.

— Это не правда. Да, я не завожу друзей как те двое. Но дружить с кем-то и собирать информацию — совсем разные вещи.

Он говорил с Хорикитой в манере учителя, разочарованного в том, что его ученики не получили правильного ответа.

— К сожалению, я уже приложил руку к экзамену. Может так случиться, что класс С выйдет единственным победителем, — продолжил Рьюен.

— Н-не может быть.

Нет, то, что он говорит, может стать правдой. Школа всегда делает экзамены на основе особых критериев. Промежуточный и финальный тесты, а также испытание на острове были именно такими. Если понимать «правила», скрытые за экзаменом, можно добиться высоких результатов. В таком случае этот экзамен ничем не отличается от предыдущих. Рьюен, должно быть, тоже так решил.

— Это очень просто, тебе лишь нужно найти «цель». Разбери структуру класса и анализируй ее, пока не придешь к ответу.

— Любой подумал бы об этом. Но признается ли «цель» честно? Школа гарантирует анонимность, можно сохранять молчание и заработать 500.000 баллов.

— Мне достаточно убедиться, что в нужных обстоятельствах они ответят честно.

— И что это за обстоятельства, в которых они скажут правду?

— Поскольку я узнал контакты каждого, то могу спросить одного за другим. Даже школа не проведает об этом.

— Ты сумасшедший? Это запрещено. Если узнают, тебя исключат, — в шоке ответила Хорикита.

— Я сейчас здесь, потому что это не проблема. Ты же понимаешь, что это значит?

Рьюен использовал грубую силу, чтобы найти всех особых учеников. Если бы он насильно посмотрел в телефон ученика другого класса, о его поступке бы доложили, а его самого исключили. Но Рьюен доминирует в классе С. Что бы он ни делал, никто не подаст на него жалобу. Если нет жалоб, то нет и проблем. Его действия все еще находятся в безопасных пределах школьных правил. Видимо, его план — насильно выведывать все секреты класса С. Если это так, то Рьюен уже знает до трех «целей».

Это похоже на написание вопроса и ответа на разных сторонах таблички. По-хорошему, ты не узнаешь ответа, пока не развернешь табличку. Но если ее согнуть как бумагу, то можно получить подсказку к ответу. В принципе, Рьюен уже мог знать имена вообще всех «целей».

— Похоже, теперь ты наконец поняла ситуацию, — сказал Рьюен.

— Да… Но если знаешь ответ, разве ты не должен был уже отправить его школе?

— Может, я просто валяю дурака.

— Ты не знаешь, когда кто-то еще догадается, тебе нельзя расслабляться.

Нет доказательств, но у меня такое чувство, что предположение Хорикиты верное. Если он уже знает ответ, нет смысла откладывать его на потом. Он бы закончил экзамен, как только появилась такая возможность.

— Значит, я почти закончил все приготовления.

— Рьюен-кун, кстати, могу ли я узнать кое-что? Вчера завершился экзамен группы «Обезьяна», что ты об этом думаешь?

— Ничего особенного, меня не волнуют слабаки.

Рьюен бросил эти слова и ушел.

— Я не знаю, насколько он был правдив.

Хорикита озадаченно глядела на спину Рьюена. Я уверенно посмотрел под стол и увидел на стуле телефон с включенным режимом записи. На этом телефоне был один чат. Только один. Внезапно на него пришло уведомление. Не раздалось ни звонка, ни вибрации. Я не видел полного текста, но на мгновение заметил слова: «Извини за вчерашнее».

Возможно, что-то не так с его классом? Я не хотел копать глубже и вернулся к своей нормальной позе. Хорикита все схватывала на лету: она быстро достала телефон и набрала мне сообщение:

«Если это действительно его телефон, лучше не разговаривать беспечно».

— Как думаешь, Рьюен сказал правду? Что он принуждал одноклассников раскрыть себя.

Хорикита на мгновение посмотрела на меня с удивлением, но быстро смогла прочитать между строк.

— Я не могу сказать со 100% уверенностью, но на экзамен отведено не так много времени, так что вполне возможно.

— Видимо, тебе тоже непросто.

— Я хочу, чтобы ты работал до потери пульса, нам нужно как можно скорее найти «цели».

— Проще сказать, чем сделать, я вряд ли справлюсь.

— Я не ожидаю от тебя многого, но мне нужно знать, что происходит в группе «Кролик».

Разговаривая в подобной манере, я подчеркивал талант Хорикиты и свою некомпетентность. При этом подозрения на мой счет несколько развеются.

— Если от меня ожидают немногое, то так уж и быть, попытка не пытка.

Не сказав больше ни слова, Хорикита ушла. Что же мне теперь делать? Вернуться в комнату и поспать? Или придумать какой-нибудь план?

Как бы то ни было, я решил оставить телефон Рьюена там, где он лежал, и отправился к себе. Я могу узнать больше о группе Хорикиты через Хирату, который, к счастью, живет со мной. Должно быть, он рассуждает об экзамене иначе. Но я застал только Юкимуру, который сидел на краю кровати с суровым выражением лица.

— Что-то не так?

Нельзя просто игнорировать такое состояние соседа. Похоже, Юкимура глубоко ушел в себя и только после моего вопроса заметил постороннего и, вздохнув, пробормотал:

— Да я о нашей группе. Почему мы вместе с Каруизавой и Сотомурой?

— Что это с тобой, так внезапно.

— Разве ты не слышал? Кажется, существует схема, по которой распределялись ученики. В группу «Дракон» назначали самых превосходных. От этого мне еще хуже.

Теперь я понимаю, почему он беспокоился. В самом деле, в группе «Дракон», к которой принадлежит Хорикита, действительно собрались лучшие из лучших.

Судя по вчерашнему разговору учителей и собственной оценке Рьюена, в этом нет никаких сомнений. Если принимать во внимание только академические способности, Юкимура находился на одном уровне с Хиратой и Хорикитой. Разумеется, он будет недоволен тем, что его отправили в группу «Кролик». Юкимура избегал произносить ее имя, но он пристально смотрел на меня.

Впрочем, я все равно не могу ничего с этим поделать. Я решил прилечь и подождать Хирату, но Юкимура все время подозрительно на меня смотрел.

— Аянокоджи, я просто хочу убедиться. Ты ведь точно не «цель», верно?

— Даже если я буду отрицать, есть ли смысл в проверке?

— Да, согласен. Здесь очень важно доверие. Мы не проиграем, если будем работать в команде.

— К сожалению, я действительно не «цель».

— Точно? Тебе лучше не врать.

Кажется, Юкимура сомневается во всех.

— Я не «цель», уверяю тебя. Могу ли я убедиться, что ты тоже не «цель»?

— Разумеется, нет. Между прочим, Сотомура тоже. Я спросил Каруизаву, она все отрицала, но верить ее словам — совсем другое дело.

Юкимура недолюбливал ее, неудивительно, что он ей не доверяет. Он мог проверить ее телефон и убедиться, но, учитывая их отношения, с этим могли быть трудности.

Впрочем, Юкимура остался доволен моим ответом. Я уткнулся лицом в подушку и закрыл глаза. Мне было неловко, что кто-то наблюдал, как я сплю, но с этим ничего не поделаешь. Если нужно, я могу адаптироваться как хамелеон, это касается и знакомств с новыми друзьями. Кажется, даже Юкимура начал признавать во мне друга. Услышав его вздохи, разносящиеся по всей комнате, я наконец-то заснул.

Днем я снова направился в комнату для обсуждений. Атмосфера в любом месте может измениться только из-за того, с кем ты там находишься. Вот и сейчас, я прибыл первым за десять минут до начала, а следом за мной появилась Каруизава. Как только она увидела меня, ее лицо сразу стало недовольным. Каруизава отвела взгляд, а затем села в самый дальний угол комнаты и начала играться с телефоном.

Не то чтобы у нас была война или мы не ладили. Нет, она просто терпеть меня не может. Между нами завязался худший тип отношений. Если есть причина для ненависти, есть и ключ к примирению. Но ничего нельзя сделать, когда человек к тебе испытывает лишь смутную неприязнь. Я мог покинуть комнату и провести какое-то время в коридоре, подождать, пока не придут Ичиносе и остальные, но это тяжело сделать из-за неловкой атмосферы.

[[image:/storage/reader-images/641dd7d2afa16793363268fee31ea07a88644ddd.webp]]

Я быстро поправил осанку, как подобает достойному мужчине, хотя это вряд ли поможет завязать общение. Подобный тип экзамена для меня особенно плох, потому что он крутится вокруг концепции «диалога», моей слабости. Проведя весь триместр в роли одиночки, я не могу внезапно начать изображать разговорчивого парня. Но Каруизава, напротив, не собиралась молчать. Она приложила телефон к уху и начала говорить.

— Ах, привет, Риноччи. Как там идут дела? Здесь? Ах… Все не просто ужасно, ситуация уже на пределе. Даже если нас с Хирата-куном разделили, они должны были дать мне достойных парней. Эта группа пропитана злобой.

Кроме нас в комнате никого не было, и я слышал каждое ее слово. Но хуже всего то, что после окончания разговора в комнате снова воцарилась неловкая тишина. Но внезапно Каруизава обратилась ко мне:

— Эм… Кстати говоря, ты «цель»? Непохоже, что «целью» был Юкимура-кун и Сото…нечто-кун.

Ей стоило запомнить имя Сотомуры. В комнате больше никого не было, и она решила поговорить со мной. Тот же вопрос мне совсем недавно задал и Юкимура. Ничего не поделать, каждый хочет удостовериться во мне.

— Нет.

— Ясно, тогда все в порядке.

В отличие от Юкимуры, она не спросила меня снова.

— Ты веришь мне?

— Ха? Ты ведь сказал, что не являешься «целью», верно?

Я был удивлен, что она так просто поверила мне, ведь мы никогда не ладили. Впрочем, я все равно не стал бы что-либо подтверждать, потому что на этом экзамене меня волнуют не баллы. Я хочу убедиться, будет ли Каруизава Кей полезна мне.

— Что-то вы оба рано.

Трое учеников класса В прибыли одновременно.

— Давайте и сегодня постараемся, — сказал я в ответ.

Ичиносе обратилась было к Каруизаве, но та проигнорировала ее и продолжила играться с телефоном.

Как и вчера, участники группы собрались для дискуссии, но ситуация совсем не изменилась. Класс А снова набрал дистанцию, и только три класса собрались в круг. Увидев это, Каруизава присела рядом с Машидой. Думаю, она решила принять защитные меры против Манабе. Пускай Машида и не принимал активного участия в обсуждениях, но его «присутствие» по-прежнему было значительным. Теперь Манабе и другие девушки из класса С не могли что-либо сделать Каруизаве, пока она была неподалеку от Машиды.

Если бы она выбрала ненадежного меня или Сотомуру в качестве щита, Манабе и остальные не стали бы колебаться, чтобы напасть на нее, так что ее решение прикрыться Машидой было верным.

— Все в порядке, если что-нибудь случиться, я защищу тебя, — пообещал Машида.

— Спасибо, Машида-кун.

Оставляя эту любовную историю в стороне, настоящая проблема сейчас — экзамен. Как и мы, ученики других классов, должно быть, уже поговорили между собой и теперь должны знать, находится ли «цель» среди них или нет.

— Я думала об этом с прошлой ночи… Мы должны обсудить, как будем находить «цель», — сообщила Ичиносе.

— Снова? Я уже говорил, что есть люди, с которыми вы не можете вести переговоры. Ведь без нашего участия вы никак не сможете обнаружить «цель», верно? — с издевкой сказал кто-то из класса А.

— Я так не думаю, ведь это вопрос доверия. Поэтому сегодня мы будем играть в карты. Разумеется, я не настаиваю, пусть присоединятся только желающие, — продолжила Ичиносе, с улыбкой вынимая колоду из кармана.

— Ха-ха, строить доверие путем карточной игры? Это глупо.

Класс А продолжил насмехаться.

— Вы можете думать что угодно, но это на удивление весело. Один час покажется вечностью, если вы будете проводить его молча в одиночестве. Хотя все нормально, если вам самим не скучно, — ответила она, и ее одноклассники, как обычно, согласились.

— Я буду участвовать, мне все равно совсем нечего делать, — объявил Сотомура.

Казалось, больше никто не собирался играть, поэтому я поднял руку.

— Так, значит, нас будет пятеро. Давайте сыграем в Дайфуго*. Все ли знают правила этой игры?

[П/П: Дайфуго — японская карточная игра для трех и более игроков стандартной колодой из 52 карт. Цель игры — избавиться от всех карт на руке, разыгрывая более сильные карты, чем предыдущий игрок. Победитель называется дайфуго (гранд-миллионер) и получает различные преимущества в следующем раунде, проигравший зовется дайхинмин (нищий). В следующем раунде победитель может обменять одну или несколько своих слабых карт на сильнейшие у проигравшего.]

Я немного понимаю правила карточных игр. Это касается и Дайфуго. Со всеми остальными проблем тоже не было, поэтому мы начали играть. Остальные либо время от времени посматривали на ход игры, либо не смотрели на нас вовсе.

Ичиносе перетасовала колоду и раздала всем одинаковое количество карт. У меня были джокер, двойка и тройка треф. Довольно сильная рука. С таким набором я мог сокрушить большинство игроков, но в Дайфуго нельзя сказать наверняка, что более сильная рука всегда выигрывает. Может случиться революция*, которая ослабит твои карты и приведет к поражению. Но пока моя рука дает мне преимущество. Нужно придумать грамотную стратегию, чтобы реализовать эту комбинацию.

[П/П: Революция — ход картами одного достоинства, что переворачивает силу карт наоборот на весь раунд.]

Должен признать, что играть в карты интереснее, чем я себе представлял. Это касается и анализа участников игры. Например, Ичиносе борется не только собственной рукой, но и тщательно смотрит за другими, используя их решения в свою пользу. Хамагучи делает ставку на конец игры. Эти стратегии отражают их мышление.

— Еще раз! — крикнул Сотомура.

Я ожидал от него более спокойного поведения. Похоже, он обычно злится, когда начинает проигрывать. Впрочем, Сотомура вернулся в нормальное состояние сразу после того, как игра закончилась.

Кажется, на это и надеялась Ичиносе. Она хотела понаблюдать за действиями игроков. Впрочем, в игре принимали участие далеко не все, так что это помогло лишь немного. Тем не менее она могла наблюдать не только за Сотомурой, но и за мной.

Интересно, как я выгляжу с точки зрения Ичиносе? Думаю, совсем уныло. Активный с хорошей рукой, но пассивный с плохой. Я должен казаться даже слишком простым человеком. И все-таки лучше такой подход, чем адаптироваться к игре и давать Ичиносе лишний шанс усомниться во мне.

Мы продолжали развлекаться и к концу даже сыграли в Старую Деву. Когда мы закончили, час уже прошел. Ни класс А, ни класс С так и не присоединился, и только мы пятеро участвовали в играх от начала и до конца.

— Это было весело, здорово иногда поиграть в старомодные игры, — сказал Сотомура, который казался счастливым от того, что поиграл в карты, а не сидел просто так целый час.

Даже понимая, что эти игры используются для какой-то психологической войны, я все еще не могу увидеть истинные цели класса В.

— Тогда… я пойду, — проговорила Ичиносе.

— Куда собираешься? — спросил Хамагучи.

— Я не могу позволить классу А продолжать все в таком же духе.

— Ты отправляешься поговорить с Кацураги?

Хотя обычно я не был столь общительным, но из их разговора стоит извлечь выгоду.

— Если тебя устроит, могу ли я пойти с тобой?

— Конечно. А что, ты тоже интересуется Кацураги-куном?

— Не совсем так, просто Хорикита в той же группе, что и Кацураги.

— Понимаю, понимаю. Пойдем туда вместе? Увидимся позже, Хамагучи-кун, — попрощалась с одноклассниками Ичиносе.

Хамагучи кивнул и проводил ее взглядом. Видно невооруженным глазом, как сильно отличаются классы Ичиносе и Рьюена. Ученики первого способны проявлять инициативу и что-то делать самостоятельно, в то время как одноклассники Рьюена так не могут.

Обсуждения у всех начинаются в одно и то же время, и закончить все должны одновременно. Ичиносе ускорилась, чтобы прибыть раньше, чем группа «Дракон» разойдется.

— Давай немного поторопимся, хорошо?

Все комнаты для обсуждений располагались на одном этаже, можно быстро пройти от одной группы до другой. Прошло всего пару минут с момента окончания положенного часа, поэтому учеников на этаже было еще не так много. Вскоре мы добрались до комнаты группы «Дракон» и остановились рядом с дверью.

Возможно, обсуждение еще продолжалось, раз никто не выходил. Я отправил Хориките сообщение, но она не причитала его.

— Похоже, они не торопятся.

— Трудно представить, что Рьюен и Кацураги что-то обсуждают. Или, возможно, класс В проявляет себя?

— Сомневаюсь, Канзаки-кун обычно не такой… Кстати говоря, здесь ведь Хорикита-сан и другие твои одноклассники. Кажется, в этой группе поразительный состав класса D.

Примерно через десять минут дверь комнаты группы «Дракон» наконец-то открылась. Первым вышел тот, кого и искала Ичиносе. Несколько учеников класса А следовали за Кацураги. Увидев Ичиносе, он повернулся к ней.

— Ичиносе, что ты здесь делаешь? Это ведь не совпадение, верно?

— Я бы хотела кое-что обсудить. Найдется немного времени?

— Положенный час уже закончился. Мне все равно нечего делать, так что времени у меня предостаточно.

Услышав Кацураги, его одноклассники пошли вперед без него.

— Нет проблем, если останусь только я, верно?

Кивнув, Ичиносе быстро отошла поближе к стене, чтобы не мешать прохожим, а я встал рядом. С точки зрения Кацураги, единственный наблюдатель казался приемлемым, поэтому он ничего не возразил про меня.

— Судя по обсуждениям нашей группы, я примерно поняла твой план. Ты запретил разговаривать всем одноклассникам, верно? Если это правда, то не мог бы ты пересмотреть решение? Все-таки экзамен вертится вокруг обсуждений.

— Разумный запрос. Но я устал повторять еще со вчерашнего дня. Ты немного опоздала, Ичиносе. Я буду отвечать одно и то же любому. Стратегия, которую я придумал, ведет к победе. К тому же, для нее есть логичное объяснение. Ты говоришь, что экзамен крутится вокруг обсуждений? Но если я с чем-то не согласен, то все будет по-моему. Экзамен проверяет «мышление». Странно, если ты этого не поняла. Вот почему я запретил обсуждения.

— Кацураги-кун, ты как будто отвергаешь сам экзамен.

— Мои слова могут казаться глупыми, но это не значит, что я не прав. Это касается и этого, и всех предстоящих экзаменов. Я буду искать способ достичь результата, совершенно ничего не делая. Я выступаю за сохранение позиции моего класса и верю, что в этом нет ничего плохого.

— Я бы согласилась, будь это прямая конкуренция между классами, но правильно ли так поступать на смешанном экзамене вроде этого?

Ученики могут сами выбирать, каким способом завершить экзамен. Но Кацураги не интересовала борьба между классами, он сосредоточился на сохранении ведущей позиции класса А.

— Дальнейшее обсуждение бессмысленно, Ичиносе. Ты должна знать, что я не поменяю решение.

— Сломать гору, и пальцем не пошевелив, да? — отметила Ичиносе с горькой улыбкой.

Было ожидаемо, что Кацураги не откажется от своего плана.

— Ты все еще собираешься бороться?

— Разумеется, ведь в этом смысл экзамена.

Кацураги и Ичиносе. Два могучих лидера схлестнулись в схватке.

— Извини, но я уже знаю результаты. Пока класс А отказывается сотрудничать, ваши действия сильно ограничены. У вас нет шансов победить.

Даже если остальные классы отлично сработаются, экзамен все еще непросто пройти. Как только все узнают, кто «цель», обязательно появится «предатель». Пока он может получить награду за измену, работать вместе будет сложно. А если вознаграждение не распределят равномерно и справедливо между всеми, то нет никакого смысла сотрудничать.

— Скажи мне вот что. Если бы ты была на моем месте, то разве не сделала бы то же самое?

— Не знаю, я не рассматривала ситуацию с твоей точки зрения. Если ты так легко принимаешь на себя роль выслеживаемого, значит, уже имеешь большой опыт такой охоты? Наверное, сложно убегать с самого начала.

Словно услышав какую-то бессмыслицу, Кацураги скрестил руки и на мгновение прикрыл глаза.

— Это всего лишь мое личное мнение, но если бы ты была в том же положении, что и я, то обязательно отказалась от обсуждений и выбрала точно такую же стратегию. Если это нужно для защиты моего класса, я совсем не против критики со стороны остальных.

Ичиносе в ответ мягко улыбнулась.

— Извини, что отняла время, думаю, теперь я поняла твой образ мышления.

— Приятно слышать. Тогда прошу простить.

После того как Кацураги ушел, Ичиносе не сдвинулась с места.

— Этот экзамен очень легко пройти, играя в обороне, верно? Я не должна была делать что-то настолько резкое.

Только классы, отчаянно нуждающиеся в очках, должны всеми способами искать подсказки. Но существует огромный риск: устранение «цели» вызовет проблемы в классе.

— Канзаки-кун и остальные все еще не вышли.

Кацураги с одноклассниками уже покинули комнату, но другие до сих пор оставались внутри. Один час — минимальное время обсуждения, но никто не запрещает продолжать беседу и дальше.

— Ты собираешься ждать Канзаки?

— Ты ведь тоже ожидаешь Хорикиту-сан, верно? Я хочу услышать, что они скажут, поэтому давай подождем вместе.

Она может разговаривать с Канзаки в любое время, но моя возможность поговорить с Хорикитой ограничена.

Мы прождали еще полчаса, когда дверь группы «Дракон» наконец-то открылась. Оттуда вышли одноклассники Рьюена, а также Кушида и Хирата.

— Хм? Аянокоджи-кун, что ты здесь делаешь? Ждешь Хорикиту-сан?

Увидев меня, Кушида подошла ближе. Как только я вспомнил о том, что случилось вчера, мое тело тотчас застыло. Но Кушида оставалась такой же, что и всегда. Это немного досадно.

— Привет, Кушида-сан.

— Ува-а-а, Ичиносе-сан. Привет. Какая неожиданная и странная комбинация.

Кажется, Кушида не знала о нашем знакомстве и не могла скрыть удивления.

— Я жду Хорикиту-сан и Канзаки-куна, они все еще там?

— Да, разговаривают с Рьюен-куном. Вы можете войти.

Кушида жестом пригласила нас внутрь.

— Все в порядке, я могу подождать, вдруг они все еще только в середине обсуждения.

— Разве это нормально? Ограничение экзамена составляет всего час. Когда время заканчивается, можно свободно туда входить. Кроме того, вы ведь не знаете, продолжают ли они говорить об экзамене или нет.

Кушида напористо открыла дверь и заставила нас войти. В комнате неподалеку друг от друга сидели трое. К своему удивлению я почувствовал расслабленную атмосферу. Как только мы ступили внутрь, они немедленно повернулись к нам. Хорикита и Канзаки остались равнодушными к гостям, но Рьюен нашел в этом что-то забавное и рассмеялся. Затем он приветственно поднял руку и обратился к Ичиносе.

— Йо, неужели ты проделала весь этот путь, чтобы изучить обстановку? Не стесняйся, присаживайся.

— Это интересное сочетание. Мне очень хочется услышать, о чем вы говорите после окончания отведенного времени.

— Ку-ку, разумеется. Сперва ты, наверное, подумала, что будешь на месте Канзаки. Но ты в другой группе. В совершенно обычной, где никто не понимает сути экзамена. Может, ты тоже не понимаешь?

— Да ладно тебе, Рьюен-кун. Нас распределила школа, откуда я могла знать? Мы просто сражаемся с тем, что есть. Ты говоришь так, словно школа умышленно сгруппировала нас.

Ичиносе действовала так, как будто совсем ничего не замечала, но Рьюен не поверил. Он некоторое время смеялся, а затем быстро подошел к Ичиносе, не обращая на меня никакого внимания. Но так мне нравилось даже больше.

— Если ты еще не поняла, то я скажу. На этом экзамене кучка учителей намеренно распределила учеников по группам. Это очевидно. Значит, есть причина, по которой тебя исключили из «Дракона», хотя ты — лидер класса В.

— Хм. Так значит, это не случайно? Я знала, что эта группа состоит из чрезвычайно одаренных людей… Спасибо за информацию. Но все ли нормально? Давать мне информацию таким образом…

Подобный ответ от Ичиносе следовало ожидать, но я заметил, как на лице Рьюена мелькнуло раздражение. Обычно, когда человек слышит что-то, о чем он не подозревал, на его лице можно увидеть удивление, беспокойство или сомнение. Но Ичиносе, не пропустив ни одного удара, лишь поблагодарила его. Это неестественная реакция. С другой стороны, получается, она все это время знала правду, но просто скрывала это. Даже если Рьюен не был уверен наверняка, он мог интуитивно догадаться. За столь короткий разговор обе стороны усиленно оценивали друг друга.

Не так важно, заметила ли Ичиносе намеренное распределение школы. Важно то, почему она решила промолчать, зная обо всем.

Рьюен повернулся ко мне.

— Знаешь, мне тоже по душе общаться с девушками. Но с тобой все намного хуже. Сначала Сузуне, теперь Ичиносе. Ты как безвольная кукла, вечно таскаешься за ними. Кстати, Ичиносе, ты пришла вовремя. У меня есть для тебя интересное предложение.

— Предложение? Я выслушаю тебя, но что бы это могло быть?

— Это бессмысленный разговор. Пустая трата времени, — холодно бросила Хорикита.

— Я предлагаю работать в команде и сокрушить класс А всем вместе. Но Сузуне и Канзаки отказались, — сказал Рьюен.

— Что ты имеешь в виду?

— Я уже сказал Сузуне об этом раньше, но мне известны все «цели» класса С.

Теперь настала очередь Рьюена рассказать о плане. Кажется, мы неплохо продвинулись с сегодняшнего утра.

— Три класса объединят силы: мы обменяемся сведениями обо всех «целях», а затем обойдем правила школы.

— Это смелая идея. Но сможем ли мы воплотить ее? Как нам убедиться, что ты уже знаешь все «цели» своего класса?

— Вы можете не доверять мне, это естественно. Тогда, может, заключим контракт? Обязательство обменяться «целями» и сплотиться против класса А. Мы оставим их с пустыми руками.

Но эта стратегия может рухнуть, если класс А откажется играть в одиночку.

— Даже если мы заключим контракт, неизвестно, кто нас предаст, поэтому твоя идея бессмысленна. Все будет кончено, если твой класс всех обманет, — возразила Хорикита.

Из информации, которую я собрал, можно сделать вывод, что Рьюен уже давно заключил союз с классом А. И во время испытания на острове он показал, что ему ничего не стоит пойти на предательство. Кацураги не выдвинул против него ни одной жалобы, что показывает, насколько хорошо этот парень делает свою работу.

Предложение само по себе не такое плохое, но проблема в том, что его сделал Рьюен.

— То, что сказала Хорикита-сан, разумно, но пока мы не узнаем «цели» своих классов, как это сделал ты, предложение будет бессмысленным.

— Нет смысла притворяться глупой, не может такого быть, чтобы ты еще узнала, — возразил Рьюен.

Они оба улыбались, но атмосфера между ними накалилась.

— Ты меня переоцениваешь. Я этого не делала, и, кроме того, можно слишком много потерять, если согласиться с тобой. Боюсь, мне придется отказаться, — сказала Ичиносе.

— Есть время для секретов, но есть время для действий.

— Может и так, но ты слишком агрессивно собираешь информацию. Ты мечтаешь таким образом подняться до класса В? Хорикита-сан тоже против. С самого начала не было никаких шансов, что подобное предложение кто-то примет.

— С этим ничего не поделаешь, ведь у Сузуне есть причина для отказа.

— Что это значит? — спросила Хорикита.

— Ты ведь понимаешь, не так ли? Чтобы стратегия работала, сначала нужно полностью проанализировать собственный класс. У вас совершенно отсутствует сплоченность, так что это невыполнимая задача, верно? То же справедливо и для класса А, который разделился на два лагеря.

Атмосфера снова поменялась, теперь в комнате воцарилась неясность.

— Но план может сработать для меня и Ичиносе. Мы контролируем свои классы. Я предложил объединить усилия трех классов, но даже если участвовать будут всего два, это по-прежнему возможно. Может, увидеть насквозь правила экзамена и не получится, но я справлюсь, если ты согласишься. Тогда и класс А, и класс D останутся ни с чем.

Работать сообща, чтобы найти «цели» классов А и D. Рьюен осмелился предложить такой план классу В прямо передо мной, Хорикитой и Кушидой — считай, перед всем классом D, что немыслимо и тревожно. Даже если его стратегия не идеальна, Рьюен смог бы получить выгоду, узнав «цели» класса В, — и в дальнейшем добился бы своего. Если это так, то сейчас наступил жизненно важный момент для класса D.

— Может, слова излишни, но означает ли это, что твоя стратегия все еще не совершенна?

Я подумал, что сейчас она будет только наблюдать, но Хорикита лишний раз указала на то, что считает Рьюена врагом. Но даже если Ичиносе останется на нашей стороне, мы до сих пор не знаем, насколько ей можно доверять.

Учитывая все обстоятельства, было бы роковой ошибкой позволить Ичиносе согласиться на предложение Рьюена.

— Теперь ты понимаешь ситуацию, спутничек? — с насмешкой сказал Рьюен, но я решил не молчать.

— Если сейчас классы В и С договорятся, естественно, мы с классом А тоже объединимся, тебе так не кажется? Это правда, что у нас сейчас нет сплоченности, но в опасной ситуации мы сможем собраться вместе. То же касается и класса А.

— Все равно непохоже, что Ичиносе сейчас согласится. Так что пока вы не убедите Кацураги в нашем союзе, он не будет сотрудничать с вами, — сказал Рьюен.

По общему признанию, Кацураги — осторожный человек, который не согласится на что-либо рискованное. Однако он уже пострадал из-за Рьюена, так что есть возможность правильно подступиться к нему.

— Продолжать бессмысленно. Мы все равно вцепимся друг другу в глотки.

— Что ты имеешь в виду, Сузуне?

— Я хочу сказать, что в твоих словах есть здравый смысл. Но если ты продолжишь эту тему, мне придется принять это как данность и действовать соответствующим образом.

— Как тебе угодно, я очень хочу посмотреть, удастся ли нам наладить отношения или нет.

Удивительно, как Рьюен проявлял враждебность к врагам, но в то же время нагло предлагал им сотрудничество.

Хорикита решила бороться, чтобы сдержать класс В. Если сейчас Ичиносе предаст класс D, на нее будут смотреть как на обманщицу, того, кто сдал союзников с потрохами ради горстки баллов. Такие обвинения будут преследовать ее все школьные годы.

— Извини, Рьюен-кун, но в классе В тоже есть люди, которые пострадали из-за тебя. Даже если это ради баллов, я не могу так просто согласиться с тобой.

— Понимаю, это досадно, — сказал Рьюен.

По его лицу было видно, что он ожидал такого результата с самого начала и нисколько не разочаровался. Затем Рьюен встал, чтобы покинуть комнату, и прошел мимо нас. Когда он вышел, то на мгновение повернулся, чтобы посмотреть на меня. Возможно, он сделал это неосознанно, но его взгляд был направлен на мое лицо.

— Не может такого быть, — прошептал он и ушел.

Когда все утихло, заговорила Кушида.

— Мне тоже пора идти, меня зовет друг.

Она быстро вышла из комнаты вслед за Рьюеном.

— Похоже, он видел нас насквозь, — вздохнула Ичиносе.

— Тяжело, когда тебя преследует Рьюен.

— Хотя в его имени есть кандзи «дракон», он «змея» до мозга костей. Как только выбрал добычу, он пойдет на все, чтобы сожрать ее. Но сейчас он нацелился на Хорикиту-сан и класс А, — сказала Ичиносе.

— Все будет в порядке, Хорикита ни за что так просто не сдастся, — сказал я.

— Разумеется.

Я уверен в одном наверняка. Сейчас или через десять лет, если кто-то хочет стать лучше, ему придется пройти через тяжелые испытания.

— Хорикита-сан, Аянокоджи-кун. Поскольку люди теперь знают о нашем союзе, я хотела бы спросить вас на всякий случай. Верите ли вы, что несколько классов действительно могут объединиться? — спросила Ичиносе.

— Нам необязательно враждовать, но просить о таком несколько трудно. Сам по себе экзамен выстроен так, что два класса не могут хорошо взаимодействовать, поэтому его предложение не имеет смысла.

— Уфф. Как и ожидалось от Хорикиты-сан. Похоже, ты отлично понимаешь суть экзамена. С самого начала план Рьюен-куна был обречен на провал. Хорошо, что мы объединились, — счастливо сказала Ичиносе. — Проблема в Кацураги-куне. Встретившись с ним лично, что вы об этом думаете?

— Как я и сказал тебе вчера, мы не можем поговорить с ним. Он не отвечает на вопросы и отказывается участвовать в дискуссии. Вряд ли он изменит свое отношение. А как обстоят дела у тебя? — спросил Канзаки.

— У меня тоже все безнадежно. Похоже, нам придется искать другой подход.

Осталось всего три периода обсуждения экзамена. Затем каждый ученик даст ответ. Вот тогда нам и придется сделать выбор: действовать ради класса или ради группы? Или ради самих себя?

— Тогда я вернусь к себе.

Мы вышли наружу, где нас ждал Хамагучи. Хорикита пошла к себе, Ичиносе взглянула ей в спину, а затем повернулась ко мне и сказала:

— Если ты не против, давай пройдемся еще немного?

— Конечно.

Рядом была не только Ичиносе, но и два ее одноклассника, поэтому я чувствовал себя неуютно. Расставшись с Канзаки и прибыв на палубу, мы внезапно заметили нескольких учеников, которые уже переключились на веселое настроение.

— Хотя Хорикита-сан и сказала, что это бессмысленно, но я все еще верю, что мы можем работать все вместе, — сказала Ичиносе.

— Возможность для сотрудничества?

— Да, пускай класс А закрылся, но еще можно что-то сделать. Поэтому нам нужно раскрыть все что можно, ты согласен?

— Все?

— Этот экзамен в основном посвящен поиску «цели». То есть все, что нам нужно сделать, — определить как можно больше не-«целей», чтобы сузить список подозреваемых. Вот почему я скажу тебе… Я не «цель». Но я найду ее и приведу нашу группу к победе, — серьезно сказала Ичиносе. — Если ты все еще сомневаешься, то скажу предельно просто… Я делаю все возможное для своего класса.

Эти слова пронзили меня таинственной аурой. До сих пор наблюдая за поведением Ичиносе, мне осталось задать ей лишь один вопрос. Если она действительно хочет попросить меня сотрудничать здесь и сейчас и получить мое абсолютное доверие, она должна сделать еще один шаг. Показать содержимое своего телефона, чтобы я убедился, что она говорит правду. Но Ичиносе даже не пыталась достать телефон. Так что, я должен принять ее заявление за бред психически больной? Или как историю, которая имеет скрытую сторону? Тем не менее было разумно принять ее предложение.

— Это глупо? — с тревогой спросила Ичиносе, когда я в ответ хранил молчание.

— Нет, извини. Это не абсурдное предложение. Я просто удивился, что ты так откровенна. Никто в своем уме не пытался привести всю группу к победе, если бы и вправду оказался «целью».

— О таком я точно не буду лгать. Может, я бы так и поступила, требуй того экзамен, но я стараюсь быть честной, насколько это возможно.

Я молчал, и она продолжила.

— Я сделаю все, чтобы мой класс победил честно и справедливо. Я хотела найти «цель», чтобы узнать, разделяет ли она ту же идею. Ах, не нужно отвечать, если ты не хочешь. Я просто собиралась поведать тебе о своих мыслях. Думаю, станет проще, если мы будем на одной стороне.

— Хотя добиться полного сотрудничества между классами невозможно, это отличная идея — поддерживать хорошие отношения. Если я не буду отвечать тебе честно, то такое отношение может внезапно испортиться, — ответил я.

— Нет-нет. Ничего подобного. — Она в панике попыталась помешать мне ответить, но в такой ситуации мне не нужно что-либо скрывать.

Ичиносе нет смысла обманывать меня и класс D, который и без того в ужасном положении. Я не могу сказать наверняка, полностью ли она откровенна, но тогда нельзя быть уверенным, что на нас скоро не упадет астероид. Во всяком случае, сейчас я могу говорить с ней честно.

— Я не «цель». То же самое с Юкимурой, я уверен в нем. Не знаю насчет Каруизавы и Сотомуры.

Хоть я и слышал от Юкимуры, что ни Сотомура, ни Каруизава не являются «целью», лучше не упоминать что-то настолько неопределенное. Я до сих пор не могу с уверенностью сказать, правду они сказали ему или нет. Но судя по поведению Юкимуры, о себе он не лгал.

— П-прости. Похоже, я вынудила тебя рассказать об этом. — Ичиносе виновато повесила голову.

«Тебе не нужно извиняться», — хотелось мне сказать. Ведь одним прекрасным днем это я буду просить у тебя прощения за свои действия.

— Хамагучи-кун, не мог бы ты подойти сюда?

— В чем дело, Ичиносе-сан?

Когда Хамагучи приблизился, Ичиносе стала вводить его в курс дела. Он удивился, когда узнал, что она сумела наладить отношения с моим классом.

— Если он подтвердил это сам, тогда у меня тоже нет причин не верить ему. Я также не «цель». Можешь спокойно доверять мне, — сказал Хамагучи.

Учитывая его отношения с Ичиносе, авторитет Хамагучи довольно высокий. Лгать сейчас совсем бесполезно, это разрушит отношения между классом В и Хорикитой.

— Так ты еще не проверяла свой класс? — спросил я.

Ичиносе легко могла получить подобную информацию, даже не запугивая кого-либо, как Рьюен.

— Я стараюсь, чтобы мои одноклассники действовали сами. Просто кому-то нужны очки для себя. Я не могу решить все за «цель», — ответила Ичиносе.

— Это сложно, но я постараюсь проверить оставшихся. Если они ответят честно, я скажу тебе об этом, — сказал мне Хамагучи.

— Спасибо. Но не подумай неправильно, я не буду рассказывать тебе все о классе D. Все же нельзя сказать, что у нас хорошие отношения, и нет никакой гарантии, что вы сказали мне правду.

— Все в порядке, пока мы на одной стороне, я более чем довольна.

После этого мы втроем обсудили экзамен с нейтральной точки зрения и сошлись на том, что сотрудничество в группе «Кролик» внезапно стало возможным. Я, Ичиносе, Хамагучи и Юкимура. Четверо не-«целей». Значит, «цель» скрывается среди оставшихся 10 человек. Это будет посложнее, чем найти лидеров каждого класса в испытании на острове. «Цель» будет ощущать давление, но она в безопасности, пока избегает открытых действий. Сначала это показалось несправедливым, но школа действительно проработала баланс экзамена.

— Так как вы собираетесь найти «цель»? Даже если мы спросим напрямую, сомневаюсь, что нам ответят честно. Непохоже, что кого-то можно уговорить одними словами, — сказал нам Хамагучи.

— Цель экзамена в этом ведь и стоит, разве нет?

Вот именно, это экзамен высшего калибра. Извлечь информацию из человека, отчаянно пытающегося ее скрыть. Теперь, когда Ичиносе наконец сделала свой шаг, что-то неизбежно произойдет.

Пока в нашей комнате для обсуждений нет эспера, способного читать мысли, найти «цель» будет непросто. Все люди рождаются лжецами. Если существует человек, который никогда не лгал, то само его существование было бы ложью. Для людей ложь — неотъемлемая их часть. Во всяком случае, это верно для одного человека среди всех собравшихся. Еще есть время до начала дискуссии, однако я пришел раньше, потому что хотел понаблюдать за поведением каждого. Первыми прибывшими на вечернее собрание были весело беседующие девушки класса С. Увидев меня, они в отвратительной манере понизили голоса и быстро отошли подальше.

Следующим вошел в комнату Юкимура. Он небрежно поприветствовал меня взглядом и сел рядом. Юкимура казался таким же, что и всегда. Затем появилась группа класса А: Машида, Такемото, а потом и Моришиге. Решив сохранять молчание, они, как обычно, направились в дальний конец комнаты. Как раз неподалеку от того места, где сидели девушки класса С.

— Привет, Машида-кун, не хочешь поиграть с нами после дискуссии? Когда все это закончится, мы втроем планируем развлечься, но для этого нужен еще кто-нибудь.

— Посмотрим… — ответил Машида.

Он обычно не участвует в обсуждении, но его «присутствие» по-прежнему имеет вес. Кроме Ичиносе и Ибуки, кажется, все девушки в группе им интересуются. Не то чтобы я ревную, но… либо класс С отказался от поиска «цели», либо приглашение Машиды — часть их плана. Получается, так парни и девушки укрепляют взаимоотношения? По крайней мере Машида выглядел счастливым, когда его пригласили.

Затем в комнату вошли Сотомура и Каруизава. Но они пришли скорее одновременно, чем вместе, поскольку Каруизава сохраняла недовольный вид. Как только они зашли, она быстро отошла от него и двинулась к задней части комнаты.

— Эй, это мое место, — сказала Каруизава девушкам класса С, хотя пришла позже.

Увидев, как они открыто флиртуют с Машидой, кажется, Каруизава разозлилась еще больше.

— Не знаю, о чем ты, разве это твое место? Просто найди другой стул, — сказала Манабе.

— Я сказала, что это мое место. Уйди, — ответила Каруизава.

— Хах? Разве ты не видишь, что сейчас я разговариваю с Машида-куном? Мы собираемся играть сегодня вечером.

— Машида-кун, пожалуйста, скажи ей, что ты хочешь, чтобы я сидела рядом с тобой, — попросила Каруизава.

Немного смутившись, Машида разрывался между тем, кого выбрать. Но Каруизава поняла ситуацию и быстро встала между Манабе и Машидой, схватив его за руку.

— На этот раз давай поиграем вместе. Только мы вдвоем. Или ты уже выбрал ее? Я ненавижу бабников, если ты собираешься развлекаться с ней, то я не пойду с тобой, — сказала Каруизава.

Я был удивлен, что она так смело сказала нечто подобное, ведь у нее уже есть Хирата. Похоже, Машиду привлекли слова «только мы вдвоем», поэтому он сказал Манабе:

— Не могла бы ты встать? Это место Каруизавы, она сидела здесь даже сегодня днем.

— Хах? Что это должно значить? Бесишь…

Девушки ушли подальше от Машиды, а Каруизава быстро села на освободившееся место. Она была настолько близко, что их тела уже соприкасались.

Возможно, единственная причина, по которой люди не подумали, что она делала что-то легкомысленное, — они уже знали, какой была Каруизава. Возможно, Машида еще не в курсе, что она встречается с Хиратой, или знает, но уже влюбился и стал открывать сердце. Если говорить только о внешности, Каруизава действительно была милой. Возможно, если она кому-то понравится, то появится желание защищать ее. Интересно, что в группе, сформированной только вчера, уже начала развиваться иерархия власти. Но одиночка все также оставался одиночкой, тогда как популярный человек был популярным.

Разделение учеников в иерархии уже окончено. Но произошло оно необычным путем. Например, если два человека имеют одинаковый статус, один из них неизбежно поднимется, а другой опустится. Можно сказать, «выживает наиболее приспособленный». Проигравший понижается в иерархии. Возможно, он опустится на самое дно. До такой степени, что до него никому не будет дела, словно его и вовсе не существовало. Например, кто-то вроде меня. Интересная часть этого экзамена в том, что он заставляет людей, прежде соперничавших друг с другом, объединиться. Даже Ичиносе, чрезвычайно популярная в своем классе, имеет некоторые проблемы, когда пытается влиять на других. Возможно, Хирата смог бы организовать группу как-то иначе?

— Давайте и сегодня хорошо поработаем!

Прибыла Ичиносе и вдохнула жизнь в унылую комнату. Я сразу почувствовал, что сейчас атмосфера особенно накаленная, и решил не говорить небрежно. Но действия Каруизавы казались слишком решительными и непостижимыми. Если она хотела сблизиться с Машидой, зачем тогда выступать против Манабе? Я почувствовал, что это событие и экзамен никак не связаны между собой.

Я наблюдал за действиями Каруизавы с начала учебного года и могу сказать, что она хочет быть среди лучших. Конечно, ей недостает таланта Ичиносе, чтобы подняться на вершину. Но здесь важны «человеческие отношения». Каруизава стала лидером девушек класса D из-за своего характера. Кроме того, она стала встречаться с Хиратой, который направлял класс, и получила влияние на парней. Теперь ситуация более-менее проясняется. Она подчиняет себе сильнейшего человека, которого может найти (в данном случае Машиду), и получает влияние. Это работает, ведь девушки класса С пусть и неохотно, но возвращались на свои места. Каруизава готова к ненависти в обмен на абсолютное господство. Но ради чего она это делает? Для чувства превосходства? Для самоудовлетворения? Или она пытается обратить на себя внимание? Я до сих пор не понимаю причин, но очевидно, что за ее действиями что-то кроется.

— Нехорошо.

— Да, если мы продолжим в том же духе, то позволим «цели» уйти, — ответил Юкимура.

Мне было неудобно поправлять его, поэтому я промолчал.

— Так, давайте посмотрим. Класс А, как обычно, не собирается участвовать в обсуждениях, верно?

— Разумеется. Пожалуйста, не стесняйтесь и продолжайте обсуждение без нас. Наша позиция не изменилась, — сказал Моришиге.

Он сидел рядом с Машидой и на протяжении всего экзамена хранил непроницаемое выражение лица. Я уже видел его раньше. Согласно тому, что я слышал, класс А в настоящее время разделен на два лагеря: Кацураги и Сакаянаги. Моришиге был одним из тех, кто предал Кацураги на острове. Видимо, без прямого руководства Сакаянаги у него не осталось выбора, кроме как выполнять поручения Кацураги.

Я ожидал, что Кацураги непременно потеряет влияние после неудачи на острове, но, похоже, просто так его не сломить.

— Мы снова целый час потратим впустую, так не поиграть ли нам снова в карты?

Мне показалось, что Ичиносе привыкла проявлять инициативу.

Можно использовать различные подходы: Ичиносе планирует найти «цель» посредством диалога, в то время как Кацураги не собирается искать ее вовсе и предотвращает любые обсуждения. С другой стороны, стратегия Рьюена предусматривала контроль всего своего класса.

Юкимура отчаянно наблюдал за окружающими и тщетно пытался выявить «цель». Я уверен, что остальные действовали так же, ведь у них не оставалось выбора.

Как только отведенный час прошел, я наблюдал за тем, в какой последовательности участники покидали комнату. Ученики класса С, которые всегда были одними из первых у дверей, сейчас не торопились уходить. Класс А всегда покидал комнату первым, и этот раз не стал исключением. Правда, Машида задержался, обмениваясь номером с Каруизавой. Затем встали мои одноклассники, Юкимура и Сотомура.

— Пойдем, Аянокоджи, ты ведь тоже уходишь?

— Ага.

Каруизава наконец пошла к выходу, попутно разговаривая с кем-то по телефону. Мимо нас прошли девушки класса С и последовали за ней.

— Эти трое. Тебе не кажется это странным? — Юкимура заметил в них нечто необычное и обеспокоенно смотрел на меня.

— Ты в это уверовал? Я не заприметил ничего подобного, — ответил Сотомура в своей необычной манере.

Оставив в стороне мнение Сотомуры, интуиция не подвела Юкимуру. В этих девушках накопилось слишком много злобы. Мы с Юкимурой слегка выглянули в коридор и заметили, как они шли по пятам за Каруизавой. Я бы предпочел не идти за ними в одиночку. Но среди них не было Ибуки, которая не особо интересовалась Каруизавой.

— Может, что-то личное? — Юкимура вопросительно посмотрел на меня, как бы спрашивая, что делать.

— Давай проследим за ними. Хотя все это и не должно закончиться плохо, но может подняться небольшая шумиха.

— Черт бы побрал эту Каруизаву, всегда поступает так, что ее терпеть потом не могут…

Сотомура решил вернуться в комнату, а мы с Юкимурой последовали за девушками. Подойдя к углу коридора, я услышал звук, будто кто-то хлопнул дверью, и увидел, как закрылся вход на аварийную лестницу. Но этот путь обычно не используют, ведь есть лифты, значит, происходило что-то еще.

— Эй, зачем вы привели меня сюда?

Я тихонько открыл дверь на аварийную лестницу и услышал голоса.

— Не притворяйся дурой, ведь это ты толкнула Рику, верно? Говори!

— П-почему ты обвиняешь меня? Ведь я уже сказала, ты ошиблась.

Три девушки подошли ближе к Каруизаве и прижали ее к стене, перекрывая любой способ сбежать. Но даже в такой ситуации Каруизава продолжала все отрицать и не собиралась извиняться. Неужели это была не она?

— У меня есть срочные дела, не могли бы вы отойти?

— Тогда давай мы подтвердим твои слова. Сейчас я позвоню Рике, и если это действительно была не ты, то я прощу тебя.

— Не знаю, о чем ты говоришь, я позову учителей.

— И что ты собираешься им сказать? Мы ведь не бьем тебя. Тем более, если ты разболтаешь им об этой встрече, мы можем рассказать, как ты толкнула Рику, и это доставит тебе много проблем.

Как только Каруизава попыталась сбежать, ее схватили за руки и снова оттолкнули к стене, а одна из девушек начала набирать номер.

— П-подождите минутку.

— Зачем? Ты ведь так спешила.

— Просто я вспомнила. Я нечаянно толкнула ту девушку, — сказала Каруизава.

— Грязная лгунья! Ты ведь с самого начала помнила ее, да? Мне все равно, но ты будешь извиняться перед Рикой?

— Нет. Эта дурочка была не права в той ситуации.

Я думал, что Каруизава возьмет на себя ответственность, но она проявила упрямство, как и всегда. Зная, что этими словами она выведет их из себя еще больше, Каруизава все равно их сказала.

— Она меня разозлила. Ведь я хотела опустить ее, если она извинится перед Рикой. Забудь об этом, я ни за что не прощу ее, — сказала Манабе и толкнула Каруизаву в плечо.

— Ты ведь не собиралась прощать ее с самого начала… верно? — произнесла ранее молчавшая девушка по имени Ямашита.

— Шихо-чан, я больше не могу…

— Понимаю. Рика чувствует то же самое. Давайте хорошенько проучим Каруизаву.

Манабе снова ударила Каруизаву в плечо, но уже сильнее. Юкимура попытался открыть дверь, но я схватил его за руку. Даже если мы остановим все здесь и сейчас, на Каруизаву нападут снова. Но если они вдоволь насладятся, в будущем это послужит для них предостережением. Если все зайдет слишком далеко, можно даже пригрозить им доложить школе. Но самое главное, настоящая Каруизава Кей вот-вот покажет себя.

— Кха… кхаа…

Каруизава уже тяжело дышала. Кажется, ей было больно. Она схватилась за голову обеими руками. Но ее вид вызвал у Манабе не сочувствие, а еще больше злости.

— Даже если ты будешь так женственно страдать, я все равно не прощу тебя, — Манабе схватила Каруизаву за волосы и силой подняла ее голову.

— Я всегда ненавидела это лицо, не думаете, что оно слишком уродливое?

— Точно, точно. Не хочешь немного подправить ей личико?

[[image:/storage/reader-images/402a590f38c5b47149fd7ac8ce38aa1b76982359.webp]]

— П-п-прекратите.

— Она говорит «п-п-прекратите». Что с тобой? Где та уверенная в себе Каруизава, что была тут мгновение назад?

Чем больше ты ненавидишь своего врага, тем сильнее пытаешься ударить по нему. Если говорить только о внешности, то Каруизава красивее них. Но Манабе, Ямашита и Ябу не будут довольны, пока не лишат ее такого преимущества.

Каруизава совсем не похожа на себя обычную. Суть человека проявляется именно при таких дилеммах. Еще немного, и я наконец увижу настоящую Каруизаву Кей.

Но чувство справедливости Юкимуры одержало верх, и он быстро открыл дверь, чем удивил девушек внутри. Чувствуя спасение, Каруизава с облегчением посмотрела на дверь.

— Что вы делаете?!

— Ч-ч-ч-ч-что? Я просто разговаривала с Каруизавой-сан, верно? — Манабе угрожающе посмотрела на Каруизаву, как бы запрещая ей сказать хоть слово.

— Эй, Юкимура-кун, сделай что-нибудь. Они неожиданно похитили меня и стали избивать. Это ужасно. Я просила их оставить меня в покое, но...

Казалось, она успокоилась, но девушки смотрели на Юкимуру с бессильной ненавистью.

— Я просто помогаю Рике уладить ее проблему. Раз ты пришел сюда, то тоже слышал ту историю, верно?

— Я думаю, вы должны забыть об этом. Если они нечаянно столкнулись, то это не ошибка Каруизавы, — ответил Юкимура

— Закрой рот. Это не имеет к тебе никакого отношения.

Юкимура от такого выговора послушно замолчал, а Каруизава посмотрела на него как на самого жалкого человека. Я медленно вынул телефон из кармана.

— Просто оставь меня в покое. Иначе я позову кого-нибудь, — сказала Каруизава.

— Позовешь? Кого? Хирату-куна? Машиду-куна? Или проститутка вроде тебя может позвать намного больше парней?

Говорят, что борьба между женщинами грязная и не решается грубой силой, как это случается в конфликтах с парнями.

Как человеку, который сам решил принять участие во всем этом, мне было больно смотреть, и я открыл дверь и сказал:

— Недавно здесь прошел учитель. Будет лучше, если вы уйдете.

Уверен, класс С тоже не хотел устраивать тут сцену.

— Ты все равно извинишься перед Рикой.

Получается, теперь они будут использовать любые средства, чтобы дотянуться до нее. Каруизава отчаянно пыталась казаться сильной, но эти девушки уже ощутили ее слабость и высокомерно смотрели на нее.

Каруизава еле переводила дыхание.

— Ты в порядке?

— Оставь меня! — Она ударила руку Юкимуры.

— Какого черта? Я пришел помочь, потому что беспокоился.

— Заткнись! Никто не просил тебя этого делать, — сказала Каруизава, отдышавшись.

Юкимура в шоке отступил назад. Я тоже немного отошел, чтобы не попасть под горячую руку, но Каруизава уставилась на меня сердитым взглядом. Затем она с силой открыла дверь аварийной лестницы, вышла и с той же силой захлопнула ее за собой.

— В чем, черт возьми, ее проблема? Всегда приносит нам неприятности.

Я понимаю его обиду. Нарушитель спокойствия — прекрасный способ описать Каруизаву.

Похоже, Юкимура утомился экзаменом. Он больше не произнес ни слова и ушел. Оставшись в одиночестве, я подумал о Каруизаве и ее уязвимой стороне. Она испугалась не только из-за угроз. Тут кроется совсем иная причина.

Полночь после окончания второго дня экзамена. На переполненном днем бассейне сейчас было тихо. Я пришел сюда, чтобы удостовериться в своей правоте. Нам дали мобильные телефоны, в которых уже записаны номера учителей, и я смог связаться с Чабаширой-сенсей. Несмотря на разгар лета, мы плыли в океане, поэтому ночной ветер был достаточно холодным.

— Извини, что заставила ждать, Аянокоджи.

— Ничего страшного. Извините, что потревожил вас так поздно.

— Если ученик попросит учителя о консультации, тот обязан ответить. Кроме того, ты впервые сам захотел со мной поговорить.

Чабашира-сенсей не нравилась ученикам даже из лести. Если они сталкивались с какими-либо проблемами, вряд ли обращались к ней за помощью.

— Я хотел кое-что спросить… Учитель, ваше лицо выглядит бледным.

Сначала я не заметил в темноте, но у Чабаширы-сенсей было смертельно бледное лицо.

— Не беспокойся, это удел взрослых. Так в чем дело?

Я немного понял ситуацию, когда почувствовал запах алкоголя.

— Вы говорили, в этой школе нет ничего, что нельзя купить за очки. Но есть и исключения, верно?

— Естественно. Например, ты не сможешь купить жизнь ученика или учителя.

— Тогда… самая дорогая вещь, когда-либо купленная в прошлом, это…

Я почувствовал присутствие постороннего, подслушивающего нас.

— Яху, Сае-чан! Развлекаешься?

Появилась Хошиномия-сенсей. Это простое совпадение? Нет, скорее всего, нет. Она могла оказаться рядом, только преследуя Чабаширу-сенсей.

— Ты ведь не пьяна?

— Хм-м… Разумеется, нет. Это совершенно невозможно. Ты что, валяешь дурака?

— И вправду… Ты уверенно держишь ликер, впрочем, как и всегда.

Хошиномия-сенсей обратила на меня внимание.

— Привет, Аянокоджи-кун. Хорошо себя чувствуешь?

Она подошла ближе и фамильярно положила руки мне на плечи. Она была так близко, что я чувствовал запах алкоголя, когда она дышала. Несовершеннолетние вроде меня не могут знать, но неужели он настолько хорош? Мне было достаточно почуять этот запах, чтобы решить никогда не прикасаться к алкоголю.

— Я в порядке. Иначе меня бы здесь не было.

— На удивление милый ответ. Так Аянокоджи-кун у нас цундере, прямо как Сае-чан?

— Не делай этого со школьниками. Ты нарушаешь профессиональную этику.

К счастью, Чабашира-сенсей схватила Хошиномию-сенсей за шиворот и оттащила подальше от меня. Тем временем я вспомнил вчерашний разговор между учителями. Даже они конкурировали, осторожничали и обманывали друг друга, чтобы попасть в лучший класс.

Я не знаю, соревновались ли они из-за повышения зарплаты или все началось с того времени, когда они были еще школьниками. Но я уверен в одном: школа и учителя пытаются сделать систему справедливой. Если хоть какая-то информация утечет, это станет серьезной проблемой, за которую учителя понесут ответственность. Вполне возможно, что Ичиносе не сказали, для чего конкретно ее назначили в группу «Кролик». Однако она проницательна и рано или поздно начнет подозревать что-то неладное. Было бы хорошо, если она спишет все на совпадение. Но Хошиномия-сенсей плохо скрывает эмоции, поэтому Ичиносе неизбежно узнает, что ее отправили наблюдать за Аянокоджи Киетакой.

Нужно разработать контратаку на такой случай. Поразмыслив над этим, я уже начал укреплять оборону.

— О чем вы беседуете так поздно ночью? Какая-то большая проблема?

— Большая проблема? Учитель должен реагировать на беспокойство своих учеников и помогать им, — ответила Чабашира-сенсей.

— Но если это так, почему бы не поговорить в более открытом месте, зачем скрываться?

Пока Хошиномия-сенсей пыталась во всем разобраться, Чабашира-сенсей сохраняла спокойствие.

— Меня об этом попросил сам Аянокоджи. Он хотел проконсультироваться наедине, чтобы никто не узнал.

— Хм-м... Хорошо, больше у меня нет никаких вопросов.

— Если ты поняла, тогда возвращайся в бар. Я скоро присоединюсь к тебе.

— Хорошо, хорошо! Не торопись, но и не смей делать с ним ничего «такого».

Оставив после себя ненужное предупреждение, Хошиномия-сенсей вернулась внутрь корабля. Кажется, она очень легко может прятаться.

— Извини, что мы такие проблемные учителя.

— Ничего подобного.

Чабашира-сенсей не сказала, что за мной наблюдают. Не знаю, что происходит между ними, но меня это не касается.

— Итак, продолжим. Самая дорогая вещь, купленная в прошлом?

Когда я кивнул, Чабашира-сенсей вдумчиво посмотрела на меня.

— Думаю, это «изменение школьных правил». Разумеется, ты можешь поменять их только реалистично. Например, тебе позволят приходить в школу на минуту позже обычного времени или что-то вроде того.

Чабашира-сенсей использовала пример для объяснения, но не назвала самого факта.

— Только и всего?

— Недоволен?

— Нет, все в порядке. Так я смогу лучше понять школьную систему.

Получается, приватные баллы чрезвычайно важны: с ними можно бросить вызов школьной системе.

— Ты мог спросить это, отправив сообщение. Ни к чему встречаться здесь.

— Отправка по почте оставляет следы. Я бы хотел этого избежать.

Я решил уйти через другой выход, чем тот, что использовала Хошиномия-сенсей. Хотя мне о многом хочется узнать, но сейчас можно остановиться.

— Скоро я попрошу вас об услуге, — сказал я.

Когда я повернулся, чтобы уйти, Чабашира-сенсей какое-то время неуверенно смотрела мне вслед.

Полночь. Точнее два часа ночи. Мой сосед проснулся. Чтобы не разбудить остальных, он медленно встал с кровати. Ученики по правилам школы обязаны спать в футболках, поэтому они могли, не переодеваясь, покидать комнату. Убедившись, что он идет не просто в туалет, я и сам встал с постели, захватив ключ-карту. Нет никакой гарантии, что он что-то сделает сегодня, но, похоже, моя работа наконец-то стала приносить плоды.

Заметив, что я тоже проснулся, он повернулся ко мне. Не отводя от него взгляда, я показал знаками, что нам нужно поговорить. Он ответил, что будет ждать в коридоре, и вышел из комнаты, обеспокоенно ожидая меня снаружи.

— Я тебя разбудил? Или ты уже проснулся?

— Второе. Я подумал, что этой ночью ты куда-то пойдешь.

— Почему? Я впервые выхожу из комнаты в такое время.

Я оценил ситуацию и решил, что не стоит ходить вокруг да около, поэтому спросил прямо.

— Это потому, что Каруизава сегодня связалась с тобой?

Одной этой фразы хватило, чтобы он все понял. Как и ожидалось, его способность мгновенно улавливать положение дел не имеет равных.

— Ты что-то знаешь?

— Я в той же группе, что и она. Не знаю, насколько глубоко, но более или менее я понимаю ситуацию.

Казалось, Хирата ожидал, что я добавлю что-то еще: подобного объяснения было недостаточно, чтобы посреди ночи следовать за ним.

— Однажды ты сказал мне, что хочешь, чтобы я выступал в качестве посредника между тобой и Хорикитой, верно?

— Значит, ты здесь, потому что Хорикита-сан так распорядилась?

— Да. Она приказала сообщать обо всем, что происходит в группе «Кролик», в том числе о ситуации с Каруизавой. Она узнала о текущем положении дел и дала команду наблюдать и за тобой. Конечно, Хорикита приказала подслушивать, но раз ты просил меня стать мостом между вами, я решил не шпионить.

— Что именно она хочет узнать?

— «Все, что Хирата знает о Каруизаве и о чем он с ней общается».

Кажется, Хирата еще не знает, что произошло сегодня в группе «Кролик», поэтому его сбило с толку, зачем Хориките нужна в первую очередь информация о Каруизаве, а не о группе в целом. Но он понимает, что эти сведения сильно повлияют на дальнейшие события.

— Я не уверен, насколько много могу тебе рассказать, мне нужно учитывать мнение Каруизавы-сан.

Хирата пошел вниз по коридору. Я не хотел заставлять его говорить, поэтому молча следовал за ним. Проходя мимо иллюминатора, я мельком увидел свое отражение. Хотя я лежал в постели около двух часов, моя прическа была в отличном состоянии. Для меня это не особо важно, но я слежу за волосами, чтобы люди не чувствовали себя неприятно при взгляде на меня.

— Я уверен, ты не сболтнешь лишнего, но то, что я собираюсь рассказать тебе, — секрет. Возможно, Каруизава-сан откажется говорить и уйдет. Я бы хотел, чтобы ты держал это в голове.

Я мог попросту подслушать их разговор, но Хирата ни за что не допустил бы этого. Мне оставалось только кивать в ответ.

Место встречи находилось перед торговым автоматом в зоне отдыха на втором этаже. Автомат располагался в середине длинного коридора, поэтому можно легко заметить, если кто-нибудь попытался бы подслушать.

Каруизава, одетая в спортивную форму, уже сидела на диване в ожидании Хираты. Увидев его, она на мгновение улыбнулась, но потом заметила меня и ее лицо сразу стало злым.

— Почему с тобой Аянокоджи-кун?

— Все в порядке, я позвал его.

— Позвал?.. Но зачем? Я же сказала, что хочу поговорить наедине.

— Знаю, но меня беспокоило, что ты сказала по телефону. Поэтому я взял с собой Аянокоджи-куна, который понимает ситуацию. Извини, что не предупредил.

Каруизава выглядела недовольной, но она не будет так запросто огрызаться перед Хиратой.

— Но… Я все еще хочу поговорить наедине…

— Если будет нужно, мы так и поступим, но по телефону ты не говорила, что мы будем разговаривать только вдвоем.

Уже можно понять, что она пригласила его из-за конфликта с Манабе. Но мне интересно, как Каруизава подойдет к этой теме. Если она хотела просто подбодрить себя разговором с Хиратой, ей не нужно было настаивать на том, чтобы побыть наедине. Значит, она поднимет вопрос, который не должен услышать посторонний.

— Ты рассказала о ссоре с Манабе-сан и ее друзьями из класса С. Это правда? — спросил Хирата.

Каруизава приоткрыла рот, чтобы ответить, но промолчала. Возможно, она все еще опасалась моего присутствия.

Хирата нарушил молчание.

— Аянокоджи-кун, ты уже знаешь о конфликте с Манабе-сан, ведь так?

— Отчасти.

Разговор с ней особо не ладился, и он решил поспрашивать меня. Каруизава до сих пор казалась недовольной, но пока она послушно молчала и слушала нас. Возможно, из-за того, что я видел, как Манабе издевается над ней.

— Каруизава-сан сказала, что они сначала обвинили ее. Потом затащили в изолированное место, где почти избили.

— Да, это правда. Юкимура также может подтвердить мои слова.

— Хорошо… — сказал Хирата, вдумчиво глядя на меня.

Интересно, какое решение он примет? Позвать Манабе и ее друзей и сделать им выговор? Или доложить обо всем школе?

— Если Манабе-сан действительно покалечила тебя, то нужно обязательно что-то с этим сделать. Я не позволю, чтобы над моими друзьями издевались, — объявил Хирата.

Услышав слова, переполненные героическим чувством справедливости, я на мгновение увидел улыбку Каруизавы, но она сразу же вернулась к сердитому выражению лица, как только поняла, что я смотрю на нее.

— Каруизава-сан, над тобой издевались настолько, что ты даже не могла дать отпор, верно?

— Нет…

Она рассказала, что произошло. У Каруизавы были проблемы с девушкой по имени Рика. Манабе и другие пытались заставить ее извиниться, но все почти переросло в избиение. Услышав эту историю, Хирата некоторое время кивал головой.

— Понимаю, вот почему ты сказала мне нечто подобное.

— Нечто подобное? — спросил я.

— Каруизава-сан попросила встать на ее защиту и дать отпор тем девушкам.

Значит, она пошла по пути «око за око». Когда Хирата произнес эти слова, Каруизава наконец заговорила.

— Зачем ты сказал все это ему?..

— Потому что сейчас ты не похожа на обычную Каруизаву-сан. Ты не из тех, кто будет отвечать на насилие насилием.

— Но ведь над ней издевались, верно? Как парень Каруизавы, ты обязан защитить ее.

— Да, я знаю об этом. Но не думаю, что мы избавимся от проблемы угрозами и унижением. Ты ведь понимаешь?

Эти двое… Каждый из них смотрел на ситуацию по-своему.

— Давайте вместе подумаем, как наладить отношения с Манабе-сан и ее группой, — предложил Хирата.

— Это невозможно! Они напали на меня. Пожалуйста, пойми…

— Напали? Не потому ли они напали на тебя, что ты первая начала издеваться над Морофуджи-сан? — осуждающе спросил Хирата.

Я уверен, что под «Морофуджи» Хирата подразумевал Рику. Получается, он разузнал больше, чем я думал. Это потрясающе.

— Но… у меня не было выбора… Шинохара-сан и другие смотрели на меня.

— У тебя не было выбора, только потому что Шинохара была там? Ты это имеешь в виду? — спросил я.

— Закрой свой рот! — крикнула Каруизава.

Ее голос эхом разошелся по коридору.

— Прошу, пожалуйста, спаси меня… Хирата-кун ты ведь защитишь меня, верно?

— Конечно, но я ничего не сделаю Манабе-сан и другим девушкам. Я постараюсь найти способ, чтобы вы наконец поговорили друг с другом и помирились.

— Я ведь говорю, что это невозможно! Если бы все было так просто, я бы даже не просила тебя о помощи.

Это может показаться странным, но я могу понять чувства Каруизавы. Она сейчас находится в более опасной позиции, чем представляет себе Хирата. Я бы не удивился, если бы все переросло в продолжительное унижение Каруизавы.

В школе есть определенные правила. К примеру, несовершеннолетним запрещено курить. Конечно, такое правило действует в любой старшей школе по всей стране. Но есть ученики, которые тайком его нарушают. Я хочу сказать, что правила не могут предотвратить любые нарушения. Издевательства — одно из них. Хирата беспокоился не только о Каруизаве, но и о Манабе. Он хочет разрешить конфликт, примирив стороны. Иначе говоря, Хирата думал о ней не как о своей девушке, а как об обычном друге.

— Не имеет значения, в чем кроется причина, но я не могу сделать то, чего ты от меня просишь. Ты дорогой мне одноклассник, и я обязательно защищу тебя. Но я не причиню вреда кому-либо, даже ученикам С класса.

— Ты лжец! Ты сказал, что защитишь меня! — вновь закричала Каруизава.

— Лжец? Я говорил тебе об этом с самого начала.

Хирата сказал то, во что ученики класса D ни за что бы не поверили.

— Я же говорил, что мы встречаемся не по-настоящему. Я не против притворяться, но не собираюсь помогать тебе таким образом. Я просил не рассчитывать на меня в подобных ситуациях.

— Зачем ты все это рассказываешь мне сейчас? — спросила Каруизава.

Это была жалоба в мой адрес. Но теперь я понял цель Хираты: так он поделился информацией с Хорикитой.

— Я думал спасти тебя, но теперь нужен новый подход.

Хирата не бросил Каруизаву на произвол судьбы, просто он пытается ей помочь по-своему.

— Ты хочешь… чтобы я сама пригрозила ей?

— Такого я не говорил. Я сделаю все возможное, чтобы спасти тебя. Утром я пообщаюсь с Манабе-сан и другими и попрошу их не раздувать конфликт. Вероятно, тебе это не понравится, но придется извиниться.

— Я не хочу этого!

Каруизава просила Хирату отомстить Манабе за издевательства, а не примирить стороны. Может, это и есть настоящая Каруизава, но я вижу, что она чего-то боится больше всего на свете.

— Хорошо, тогда я ничего не могу для тебя сделать. Извини.

Даже в подобной ситуации Хирата сохранял спокойствие и выписал Каруизаве, которая просила о помощи, смертный приговор.

— Аянокоджи-кун, если у тебя есть какие-то идеи, пожалуйста, поведай нам о них.

Похоже, он пытался скинуть роль защитника на меня.

— Не нужно! Если ты не будешь выполнять мою просьбу, тогда ты мне не нужен! — крикнула Каруизава и бросила банку сока из торгового автомата на пол.

Шум снова эхом разнесся по коридору, а сок растекся по полу.

— Тогда между нами все кончено! — уходя бросила Каруизава.

Хирата не торопился бросаться вслед за ней.

— Аянокоджи-кун, есть определенные вещи, которые я не могу сделать. Вот почему я привел тебя сюда.

Я пытался выведать о Каруизаве через Хирату, но он решил воспользоваться этим и доверить мне роль ее защитника.

— Ты хочешь быть чем-то большим, чем просто мостом, соединяющим всех, это немного эгоистично. Ты ведь считаешь себя союзником каждого, верно?

— Да. Я и на стороне Каруизавы-сан, и на твоей, но могу менять позицию, когда разговариваю с кем-то из вас. Ты гораздо более способный, чем думают остальные.

— Ты переоцениваешь меня.

— Серьезно, я хорошо понимаю, что чувствуют другие люди.

Хотелось бы узнать больше о его уверенности, но сначала нужно решить проблемы Каруизавы.

— Слушай, я хотел бы еще раз спросить о ваших отношениях. Кажется, они были ненастоящими, просто ширма.

— То, как ты сказал… ты уже подозревал об этом?

— Вы встречаетесь почти четыре месяца, но ваши отношения не развиваются. Можно подумать, будто вы испытываете чистые платонические чувства, но ты всегда держался от нее на расстоянии. Кроме того, вы до сих пор зовете друг друга по фамилиям.

За это время они должны были стать пусть не физически, но эмоционально ближе, тогда поменялся бы и способ обращения.

— Все верно. Мы не встречались, но чувствовали, что это было необходимо. Ты понимаешь, в чем здесь противоречие?

Каждому из них было удобно встречаться. Тогда кто попросил об этом, а кто согласился? Очевидно, Каруизава предложила Хирате начать поддельные отношения, а он ответил на ее просьбу.

— Слухи появились где-то через три недели после начала учебного года, и тогда Каруизава стала куда популярнее.

Это можно наблюдать и в нашей группе. Присоединившись к Машиде, Каруизава вела себя более агрессивно, ее влияние пропорционально возросло. Она стала омелой, паразитом для Хираты.

— Ты притворялся парнем Каруизавы, чтобы поднять ей статус?

Хирата загадочно улыбнулся.

Я думал, в этом и кроется истина… но что-то здесь не так. Может, она использовала Хирату и Машиду, чтобы забраться на вершину кастовой системы школы? Нет, это не объясняет ситуацию. Если она хотела доминировать в классе, ей достаточно было предложить Хирате встречаться по-настоящему. Может, это была не просьба, а приказ?

И… действительно ли Каруизава использовала Хирату и других для повышения статуса в классе и группе «Кролик»? Это спорный вопрос. В таком случае нельзя сказать, что она использовала Машиду, только чтобы усилить влияние в группе: она не проявляла никакого интереса к участию в дискуссиях и большую часть времени молчала.

Так что же послужило причиной, из-за которой ей пришлось сблизиться с Машидой? Теперь я чувствую, что понимаю девушку по имени Каруизава Кей.

— Чтобы помочь ей «защитить себя»?

Методом исключения остался только один вариант.

— Теперь ты понимаешь, да? Знаешь, когда я услышал твой ответ, у меня пошли мурашки по коже.

— Я слышал от Хорикиты, что у Каруизавы есть свои причины использовать тебя и остальных, только и всего.

Я пытался его обмануть, однако Хирату так просто не провести.

— Аянокоджи-кун, если сказать честно… это может показаться грубым, но я считаю тебя жутким. Извиняюсь, если чем-то обидел тебя.

— Жутким? Почему ты так думаешь?

— Я наблюдал за тобой с начала учебного года. Но ты тогда и ты сейчас — два разных человека. То, как ты себя ведешь, слова, которые используешь… Как будто ты совершенно отличаешься от обычного человека.

Хирата способен распознавать действия и поведение окружающих и никогда не оставляет их без внимания. Ничего не поделать с тем, что он заметил во мне изменения.

— Я ведь уже говорил, это только благодаря советам Хорикиты. Я рассказал ей все о моей группе и теперь просто подчиняюсь приказам, не более того. То же самое было во время испытания на острове. Хорикита все правильно рассудила и привела класс D к победе, за что мы получили много очков. Мне тоже выгодно ей подчиняться.

Я провожу много времени с Хорикитой, поэтому Хирата не сможет усомниться в правдивости моих слов.

— Если это была Хорикита-сан, она наверняка подумала о том, что спасение Каруизавы-сан предоставит нашему классу очередное преимущество.

— Ага.

— Но я все равно считаю тебя потрясающим. Ты отличаешься от Ике-куна или Ямаучи-куна.

— Я уступаю им обоим.

— Даже если ты только следуешь указаниям Хорикиты-сан, со мной сейчас говоришь именно ты. Кто мог знать, что в разговоре будут упоминаться детали приказа Хорикиты? Нужна безупречная логика, чтобы адаптироваться к течению беседы. К такому нельзя подготовиться всего за одну ночь.

Кажется, Хирата намного лучше, чем я себе представлял. Несмотря на желание спасти Каруизаву, он все еще способен мыслить рационально.

— Как ты и сказал, Каруизава-сан просила «спасти ее». Возможно, тебе будет трудно поверить, но младшую и среднюю школы, целых девять лет над ней издевались самыми разными способами.

— Я тебе верю, но так ли это?

Если все это правда, то одышка Каруизавы во время стычки с Манабе вызвана ее прошлым. Увидев ее состояние воочию, я не могу не поверить, что она пережила некоторую травму.

— Разумеется, мы с Каруизавой-сан познакомились в этой школе, но я сразу все понял. Я как никто другой знаю, как выглядит человек, страдавший от унижений. Когда она предложила встречаться, мы стали парой. Каруизава-сан смогла забыть о своем прошлом. Думаю, сейчас ее поведение совсем не соответствует «настоящей» Каруизаве-сан, ведь она отчаянно пытается решить все силой.

Что ж, теперь я знаю, что внешняя оболочка Каруизавы — фальшивка. Вот почему ей нужен кто-то вроде Хираты или Машиды. Тот, кто управляет классом или группой и сможет усилить ее влияние и защитить.

— Теперь я понимаю, но в чем твоя выгода?

Это может показаться заезженным, но любовь — неотъемлемая часть юности. Хирата очень популярен среди девушек, но он отказался от настоящей любви, притворяясь парнем Каруизавы.

— Выгода? В том, что Каруизава-сан проведет жизнь в старшей школе, не беспокоясь о прошлом. Это все.

И только? Кажется, он не лицемерил или что-то утаивал.

— Ты бы поверил мне? Если бы это была единственная причина?

— Не то чтобы я не доверял тебе, но разве нет более рационального объяснения?

Хирата не будет колебаться, чтобы спасти друга, но он считает друзьями и Манабе с остальными. Его заботу об окружающих можно считать чуть ли не болезнью. Впрочем, рассказав настолько много, он обязательно поведает и о себе.

Хирата купил пару банок газировки и бросил мне одну.

— Если честно, до второго года средней школы я был обычным парнем и старался особо не выделяться.

— Ты был… не могу себе такого представить.

Это слишком отличалось от образа человека, который так умело руководил целым классом.

— Я не выделялся, но и не был невидимкой, просто обычный ученик. Мой друг был таким же, я хорошо ладил с ним с самого детства, его звали Сугимура-кун. Все шесть лет начальной школы мы учились в одном классе. Мы жили рядом, так что всегда вместе ходили в школу и возвращались обратно тоже вместе. Поступив в среднюю школу, нас впервые разделили по разным классам. Но мы по-прежнему ходили в школу вместе. Однако длилось это недолго, и вскоре я начал общаться с парнями из моего нового класса. Такую историю можно услышать где угодно. Но знаешь… пока я был занят, развлекаясь с новыми друзьями, над Сугимурой-куном начали издеваться.

Хирата крепко сжал банку.

— Он много, очень много раз отправлял мне сигнал помощи. Я часто видел порезы на его лице и раны по всему телу. Но для меня это не было чем-то серьёзным, и вместо помощи я продолжал играть с друзьями. Он был достаточно упрямым и быстро ввязывался в драку, поэтому я никогда не задумывался о его ситуации. Через год мы снова оказались в одном классе. К тому времени Сугимура-кун стал совсем другим. От его яркого, жизнерадостного вида не осталось ничего, лишь следы ударов и пинков. Ему не разрешали даже ходить в туалет, заставляя мочиться прямо посреди класса. Подобные вещи стали для него обычным делом…

— Так ты видел это и…

— Да. Но я ничего не делал, не мог сделать. Мне было страшно: а вдруг измываться станут и надо мной? Я не хотел, чтобы моя приятная жизнь закончилась… Хотя мы с Сугимурой-куном все время были рядом, я продолжал притворяться, что его нет. Мне хотелось верить, что однажды хулиганам надоест издеваться над ним. Или в один прекрасный день он перестанет ходить в школу, или кто-то заступится и спасет его.

— И этот парень, Сугимура… что с ним случилось?

— Я до сих пор помню тот день. После утренней футбольной тренировки я вернулся в нашу классную комнату и увидел Сугимуру-куна, поэтому решил подождать, прежде чем зайти. Честно говоря, мне было неприятно. Хоть он и был моим другом, с которым мы провели детство, тогда он казался мне чужаком. Я постоянно думал, что раз мы вместе, то и надо мной начнут издеваться. Возможно, Сугимура-кун видел мою отвратительную натуру, но не сказал ни слова. Словно моля о помощи… в тот же день он выпрыгнул из окна нашего класса.

— Выпрыгнул? Он умер?

— Врачи объявили о смерти головного мозга. Но его родители все еще верят и ждут выздоровления. Я не знаю, жив он сейчас или нет. Тот день кажется миражом, я до сих пор иногда сомневаюсь… Может, это был лишь сон или галлюцинация? Но мне просто не хотелось верить, что, спасая себя, я подтолкнул дорогого друга к смерти.

Некоторое время он молчал.

— Не думаю, что это как-то поможет спасти его, но я хотел покаяться. Тогда мне показалось, что единственный способ сделать это — спасти какую-нибудь другую жертву издевательств.

— Но ведь все не так просто. Даже сейчас люди по всему миру страдают от унижений. Кто-то постоянно будет пытаться испортить жизнь остальным. Ты не можешь остановить их всех.

— Разумеется, я все понимаю. Я не вершитель правосудия. Но мне хочется спасти людей рядом. Как тот, кто несет грех за это, я обязан спасти их.

— Тогда что ты будешь делать? Ты хочешь помочь как Каруизаве, так и Манабе. Это невыполнимая задача.

— Я знаю, что задача противоречивая, именно поэтому ты сейчас здесь.

Понятно, так он и сам замечает свою ненормальность.

— Никогда не думал, что наступит день, когда я расскажу кому-то эту историю. О ней никто не знает, отчасти поэтому я и поступил сюда.

Допивав газировку, он выбросил банку в мусорный бак.

— Могу ли я доверить это дело Хориките? — спросил он напоследок.

— Если ты пообещаешь не говорить недомолвками, я уверен, Хорикита обязательно решит эту проблему.

— Тогда доверюсь вам двоим.

Хирата не будет спасать Каруизаву. Скорее всего, теперь он станет полагаться на меня всякий раз, когда у него будут неприятности. Но зато я обрел сильного союзника.

— Хирата, у тебя много знакомых, я бы хотел попросить об одолжении. Посмотришь?

Я передал ему листок бумаги. Прочитав его, Хирата, к моему удивлению, даже не изменил выражение лица на более неприятное.

— Конечно. Вот еще что, Аянокоджи-кун. С самого начала экзамена я скрывал от тебя кое-что. Мне известно, кто последняя «цель» класса D…

У меня были некоторые планы на день перерыва, но меня неожиданно позвала Сакура.

— Твоя группа уже закончила экзамен, — сказал я.

— Ага…

Я проверил почту. Подобное сообщение отправили всем первогодкам:

«Экзамен для группы «Бык» закончен. Ученики этой группы больше не обязаны принимать участие в дискуссиях. Пожалуйста, будьте осторожны и не мешайте другим ученикам».

Этот текст ничем не отличался от того, что получили ученики после окончания экзамена группы «Обезьяна». Сакура с тревогой посмотрела на меня.

— Я сделала… что-то не так?

— Нет, все в порядке. Просто кто-то из твоей группы стал предателем.

Оставляя случай с Коенджи в стороне, предательства становятся все более частыми. И не так важно, сделано это из уверенности или из спешки.

— Кстати говоря, Сакура, «целью» была ты? Или кто-то еще?

Сакура покачала головой.

— Н-нет. Я не «цель». Но я не уверена насчет Судо-куна и остальных…

Сакура была в группе «Бык» всего два дня. Кажется, она и понятия не имеет, что нужно делать.

— Не думай об этом слишком много. Я до сих пор не знаю, кто «цель» в моей группе.

— Да… Спасибо, Аянокоджи-кун.

— Как вел себя класс А? По слухам, они не участвовали в обсуждениях.

— Да, так и есть. Они вообще не разговаривали.

Похоже, Кацураги тщательно позаботился, чтобы его план выполнялся в каждой группе. Тогда ответственность несут ученики класса С. Но не нарушил ли Рьюен правила? Школа не разглашала детали, поэтому сейчас невозможно об этом узнать.

Если я все неправильно понял, это станет для меня катастрофой. Тем не менее остальные группы пока не закончили экзамен. Получается, даже Рьюен еще не догадался до ответа.

— Если будет что-то еще, не стесняйся обращаться ко мне в любое время.

— Спасибо, Аянокоджи-кун. Увидимся!

Попрощавшись с Сакурой, которая ушла, мило раскачивая руками, я спустился на нижний уровень корабля. Обычно это место пустует, поскольку школьникам запрещено здесь находиться, но двери оказались не заперты: сюда должен иметь доступ экипаж корабля. Комната с распределительным щитом также оказалась пустой; эта часть корабля не пользуется популярностью. Если кто-то громко закричит, то обязательно появится эхо, но при обычных обстоятельствах сюда бы никто не пришел.

Есть только два способа попасть в эту комнату. Первый — обычный, а второй вел на аварийную лестницу, которую экипаж использовал нечасто. Об этом легко догадаться, если заметить пыль, скопившуюся на двери. Значит, я могу следить за ситуацией, приглядывая лишь за одним выходом, который использовался чаще.

Но более важным для меня было то, что мобильные телефоны тут практически не ловили сигнал, а значит, послать сообщение или позвонить почти невозможно.

— Все приготовления закончены, — пробормотал я.

Осталось лишь шаг за шагом выполнить план, чтобы не допустить ошибку. Сначала нужно связаться с Хиратой и попросить его позвать сюда Каруизаву. Чтобы времени хватило на все, придется пригласить ее как минимум на час раньше. Я поднялся обратно на верхние этажи, чтобы позвонить.

Она будет осторожна после вчерашнего разговора, но Каруизава ответит, если ее позовет Хирата. Хотя она сказала, что расстается с ним, от разрыва пострадает только она сама. Пока Манабе нацелена на Каруизаву, ей жизненно необходимо существование Хираты, чтобы она вела нормальную жизнь в школе.

«Я уже попросил Каруизаву-сан прийти к 16:00. Сейчас пришлю номер Манабе-сан», — написал Хирата.

Он отлично справился и смог позвать Каруизаву. В качестве бонуса Хирата даже имел номер Манабе. Если бы он не знал его, мне бы пришлось рисковать, спрашивая Кушиду.

«Но я больше ничем не могу помочь. Пожалуйста, не огорчай Каруизаву-сан», — добавил Хирата в качестве постскриптума.

Не хочет, чтобы она грустила, да? Если бы он знал, что я собираюсь с ней сделать, уверен, Хирата был бы вне себя от ярости. Впрочем, об этом пока можно не думать. Если все пройдет гладко, он не заметит ничего подозрительного. Приведу вопиющий пример: даже если совершить убийство, ты будешь свободным человеком, пока против тебя не будет собрано достаточно доказательств.

Я быстро прошелся по написанному ранее тексту и отправил его.

«Привет, у тебя найдется минута?»

Приложение для общения, которое я использую, позволяет иметь лишь одну учетную запись. Но есть небольшая лазейка: можно создать новый основной SNS аккаунт, и тогда появится другая учетная запись. Обычно ученики не используют несколько аккаунтов из-за неудобства в переключении. Но для меня это выгодно тем, что я могу связаться с третьей стороной, не раскрывая себя.

Теперь нужно действовать деликатно. Пока я не ошибусь в процессе, все должно пройти идеально.

Хотя Манабе поступило анонимное сообщение, она быстро ответила.

«Кто ты такой?»

«Рядом с тобой кто-то есть?»

«Нет. Я одна… кто ты?» — снова спросила она.

«Никому не показывай этот чат. Ради твоего же блага».

«Повторяю, кто ты такой?»

«Я такой же, как и ты. Мы ненавидим одного и того же человека. Давай пока остановимся на этом».

Сообщение сразу оказалось прочитанным, однако Манабе не спешила отвечать. Возможно, она до сих пор не поняла смысл.

«Ты меня с кем-то путаешь».

«Я не ошибся, Манабе-сан. Я связался с тобой, чтобы сообщить о Каруизаве-сан, которую ты так ненавидишь. Я думал, что смогу обсудить с тобой эту ситуацию».

«Я не знаю, о чем ты говоришь. Пожалуйста, прекрати отправлять мне сообщения», — быстро ответила Манабе.

Похоже, она насторожилась, не зная, враг я или нет. Естественная реакция. Но мне нужно разрешить это недоразумение.

«Я ее одноклассник и уже какое-то время терпеть ее не могу. Я подумал, что мы сможем объединиться и отомстить Каруизаве-сан. Я не могу это сделать напрямую, поэтому мне бы пригодилась твоя помощь».

«Не понимаю, о чем ты. Я буду игнорировать тебя».

Манабе опасалась меня, но до сих пор не прекратила общение. Это объясняется желанием отомстить за подругу, Рику, и ненавистью к Каруизаве. Я так решил, потому что в прошлый раз Манабе силой привела Каруизаву на аварийную лестницу.

«Рика-тян до сих пор боится Каруизаву-сан. Разве ты не хочешь помочь подруге? Ты же мечтаешь отомстить, у тебя это на лице написано. Но правда в том, что сама ты не сможешь этого сделать, ведь после вчерашних событий Каруизава-сан насторожилась и какое-то время не покинет Хирату-куна или Машиду-куна. Она всегда будет рядом со своими подругами, чтобы не остаться одной».

«Мне не нужна твоя помощь. Я просто приведу Рику к Каруизаве-сан, там мы и узнаем правду».

«Сомневаюсь, что все будет настолько просто. Каруизава-сан не признается в своих проступках. Если она будет оскорблять Рику-тян, то ты лишь снова ее ранишь. Но это еще не все. Если Каруизава-сан настроена враждебно, она может даже начать унижать твою подругу».

«Что мне тогда делать? Хочешь сказать, есть другой способ?»

Манабе хочет все уладить уже при следующей стычке.

«Такой способ есть. Ты и я объединимся, чтобы отомстить ей сполна в безопасном месте».

«А гарантии? Похоже, ты просто собираешься сдать меня школе. Тем более что это не твоя основная учетная запись».

Манабе тоже отлично все понимает. Ведь даже используя другую учетную запись, все равно можно найти владельца, тщательно изучив ее. Если бы дело дошло до такого, то большая часть ответственности лежала бы на мне и я понес бы суровое наказание.

«Что ты будешь делать, если я покажу этот чат школе? Для тебя все будет кончено», — продолжила Манабе.

«Я верю, что ты так не поступишь. В этом деле нужно взаимное доверие».

«Я более или менее поняла, что ты пытаешься сказать. Что ж, я выслушаю тебя».

После этого я рассказал ей, как сильно ненавидел Каруизаву, как хотел отомстить, но не мог из-за слабой позиции в классе. И о том, что я наконец услышал, как Манабе и ее друзья поссорились с Каруизавой. Я основательно вжился в роль жертвы.

«Как только мы вернемся с круиза, отомстить Каруизаве-сан станет намного сложнее. В общежитиях слишком много камер. Даже если ты приведешь ее в закрытую зону, об этом обязательно узнают. Но корабль — идеальное место, отсюда не сбежать».

Манабе с остальными должны понять, что они могут расправиться с Каруизавой только здесь.

«Так… что ты предлагаешь сделать?»

«Я могу позвать Каруизаву-сан. Потом вы поговорите с ней и разрешите все недоразумения».

Вместе с этим сообщением я отправил ей карту нижнего уровня корабля.

«Телефоны там не работают, она не сможет позвать на помощь. Да и при обычных условиях никто туда не спустится».

«Поняла… Так ты действительно это сделаешь?»

«Ты должна определиться, будешь ли следовать моему плану. Но когда я приведу Каруизаву-сан, выбор останется за тобой: отомстить ей или нет. Тогда проблем не возникнет, верно?»

Манабе долго не отвечала. Но как только она написала, я понял, что мой замысел увенчается успехом. Если бы мне не удалось убедить ее через чат, пришлось бы появиться перед ней самолично. Конечно, это было опасно. Но я сделал несколько снимков того, как она унижала Каруизаву на аварийной лестнице, так что мог шантажировать ее. Впрочем, риск по-прежнему велик, ибо я совсем не хотел, чтобы на меня хоть как-то обращали внимание.

— Позволь мне увидеть, на что ты способна, Манабе.

Время от времени темный пол содрогался от громкого шума. Это происходило всякий раз, когда корабль менял курс или в него врезались волны. Каруизава пришла в назначенное место, где слышался звук работающих двигателей

— Что? Я не могу позвонить, — пробормотала она.

До встречи оставалось еще десять минут. Возможно, она пришла пораньше, чтобы успокоиться перед разговором с Хиратой. Поняв, что телефон бесполезен, Каруизава со скучным выражением лица положила его в карман и прислонилась к стене. Интересно, о чем она подумала? Впрочем, Хирата никогда этого не узнает.

Наступило время встречи, и дверь в помещение открылась с громким стуком. Оттуда показались знакомые девушки класса С, которых вела Манабе, однако за ними следовала еще одна тень. Она чем-то напоминала Сакуру. Наверное, это была Рика.

— Все в порядке, — осмотрев комнату сказала Манабе.

Она пересеклась с Каруизавой взглядом.

— П-п-почему вы здесь? — задрожала Каруизава.

В таком узком пространстве без пути к отступлению особенно трудно сбежать.

— Я увидела, как ты вошла сюда. Да, сейчас хорошее время, так что хочу представить тебе Рику. Каруизава-сан, ты помнишь ее? — спросила Манабе.

Затем она вывела перед собой Рику, которая до этого момента пряталась за ее спиной. Эти двое наконец встретились лицом к лицу. Тем не менее Каруизава отвела взгляд и сделала вид, что не знает ее.

— Эй, Рика, тебя недавно толкнула девушка. Это ведь была Каруизава-сан, верно?

— Да… Это она.

Манабе довольно улыбнулась. Каруизава, осознав опасность ситуации, встревожилась. Все, что мне оставалось делать, — просто смотреть на те несчастные события, которые вскоре здесь развернутся. Даже если Каруизаву будут жестоко истязать, я совершенно не собирался спасать ее.

— Извинись перед Рикой.

— Хах? Извиниться? Я не сделала ничего плохого, — возразила Каруизава.

— Впечатляет, что ты изображаешь из себя крутую в подобной ситуации. Но теперь я поняла.

— Что?

— Это странное и ужасное поведение. Тебя ведь раньше унижали, не так ли?

— Чт…

Правда, которую Каруизава так отчаянно пыталась скрыть, стала известна человеку, которого она даже не знала.

— В точку. Я подозревала о чем-то подобном с самого начала, — продолжила Манабе.

— Э-это не правда…

Ужасный ответ, но Манабе не могла так легко убедить Каруизаву. Ведь не то чтобы у нее был наметан глаз на такие вещи. Просто я рассказал ей заранее, что Каруизаву унижали с самого детства, из-за чего у нее сложилась тяжелая психологическая травма. Бессмысленно это отрицать перед тем, кто уже знает правду.

— Если ты встанешь на колени и начнешь умолять, то я, так и быть, прощу тебя. Ты ведь хорошо умеешь такое делать, да?

— Я-я н-не буду этого делать. Кроме того, я никогда не делала этого раньше.

Каруизава попробовала пройти мимо, пытаясь сбежать, но Манабе схватила ее за волосы и оттолкнула обратно к стене.

Подготовив тихое место для мести, я больше не контролировал Манабе. Мы договаривались лишь о ее «встрече» с Каруизавой, не более. Она должна была сомневаться, мучить ли ее, чтобы отомстить. Но встретившись лицом к лицу, Манабе убедилась, что не успокоится, пока не заставит Каруизаву страдать. В какой-то степени на нее давил накопившийся стресс и ожидания друзей рядом.

Однако к этому я и стремился.

В 1960-х годах проводился так называемый эксперимент Милгрэма. Он представлял собой тест с участием экспериментатора, «ученика» и «учителя» в изолированном помещении. В начале эксперимента «ученика» привязывали к креслу с электродами, а находившийся в другой комнате «учитель» садился за стол перед прибором-генератором. Экспериментатор зачитывал «ученику» список ассоциативных пар слов, которые он должен запомнить, после чего «учитель» называл первое слово из пары и предлагал четыре варианта ответа. «Ученику» следовало выбрать правильный вариант и сообщить его «учителю».

«Учитель» управлял электрическим током и мог наказывать «ученика» за ошибки, исследуя влияние боли на память человека. С каждой новой ошибкой напряжение увеличивалось. От самого слабого значения в 15 вольт человек отделается лишь кратковременным зудом, но 450 вольт могли сильно покалечить или даже убить его. С увеличением напряжения «ученику» становилось все больнее, он кричал, бил по стене, стонал, и наконец замолкал. Но, несмотря на понимание того, что по другую сторону страдал человек, «учитель» все равно продолжал поднимать напряжение.

«Учитель» не знал, что на самом деле испытуемым являлся он сам, устройство было подделкой, а «ученик» изображал, что получает удары. Когда «учитель» колебался, то экспериментатор требовал продолжения эксперимента заготовленными фразами. После четвертой попытки отказаться эксперимент прерывался. Экспериментатор никак не угрожал сомневающемуся «учителю» и тем более не заставлял его принимать подобные решения. Тем не менее 65% испытуемых подняли напряжение до максимального значения. Эксперимент наглядно показал, что «в зависимости от обстоятельств любой человек способен проявлять жестокость».

— Больно! Больно! Больно! Отпусти меня!

Каруизава закричала от боли, когда Манабе потянула ее за волосы. Я постарался максимально повторить сцену из эксперимента Милгрэма: изолированным помещением был нижний уровень корабля, «учителем» стала Манабе, а «учеником» оказалась Каруизава. Вообще-то даже при таких условиях этого было недостаточно, но, учитывая историю между ними, результаты эксперимента все равно должны выполняться.

Сейчас они прекрасно чувствуют страдания и боль Каруизавы, которая еще совсем недавно старалась держаться достойно.

— Шихо, ты слишком часто бьешь ее коленом.

Тем временем Манабе продолжала бить Каруизаву по животу. Естественно, ее движения были медленными и вялыми, поскольку она совсем не тренировала подобные удары, так что не думаю, что от них было слишком больно. Но для Манабе боль в голосе Каруизавы была величайшей наградой.

Наслаждаясь ситуацией, она обратилась к Рике, которая стояла поодаль.

— Подойди, Рика. Ты тоже должна попробовать.

— Я-я в порядке…

— Ты ведь понимаешь, что мы делаем это ради тебя? Все хорошо, сейчас никто не смотрит.

Рика отказывалась мстить напрямую, но окружение никак не позволит ей долго отпираться.

— Мы ведь друзья, верно?

После этих слов у нее нет пути назад. Ведь если бы гнев направили на нее, то уже завтра она бы стала новой жертвой.

— Ум… Я постараюсь.

Раздался сухой и негромкий шлепок. Рика дала Каруизаве пощечину. Такой удар совсем не причинит боли.

— В-вот так?

— Не пойдет. Нужно приложить больше силы, вот так!

Манабе звонко ударила Каруизаву по щеке. От подобного удара можно пострадать. Рика начала медленно бить Каруизаву по щекам, с каждым разом ударяя все сильнее.

— П-п-п-прекрати…

— Ха-ха… Это весело… Ха-ха.

Кажется, она была более подходящим кандидатом для эксперимента Милгрэма. Каруизава уже не пыталась казаться сильной и начала стонать от боли.

— Пожалуйста, простите меня…

Наконец, она умоляла о прощении. Подозреваю, что подобное зрелище принесло им неимоверное удовольствие. Тем не менее Рика начала бить еще сильнее. Интересно то, что теперь они стали метить в места, которые изначально не трогали, например, под ее формой или волосами. Подавленная страхом Каруизава плакала, прикрывая лицо.

Тем временем я начал двигаться к выходу, не издавая ни звука, после чего тихо открыл дверь на аварийную лестницу и вышел. Некоторое время это безумие будет продолжаться. Впрочем, неважно, что теперь произойдет. Восстанавливать что-то проще, если оно полностью разрушено. Я медленно закрыл за собой дверь, после чего крики Каруизавы уже никто не мог услышать.

Убедившись, что шайка Манабе ушла, я снова вошел в комнату. Каруизава, может, и слышала, как открылась дверь, однако продолжала плакать, сидя на полу. Возможно, из-за подавляющего чувства страха она не заметила меня.

Так это и есть истинное лицо эгоистичного и непоколебимого лидера девушек класса D?

Манабе следовала моим указаниям — форма и открытые участки кожи Каруизавы остались целыми. Было бы трудно одурачить остальных, появись она в разорванной одежде или с обрезанными волосами. Издевательства встречались во многих школах, но уникальность нашей все равно ограничивала любое проявление жестокости.

Однако не стоило беспокоиться: ее лицо лишь немного покраснело, к завтрашнему дню все должно пройти.

— Каруизава.

Она подняла голову и наконец-то заметила меня.

— Чт… Как?!

Конечно, она не хотела, чтобы кто-то нашел ее такой. Она совсем не ожидала меня здесь увидеть и начала паниковать. Но продлилось это недолго: видно, пережитый опыт был слишком травмирующим, чтобы притворяться нормальной. Поэтому я молча ждал. Через некоторое время рыдания Каруизавы обернулись подавленностью.

— Успокоилась?

— Вроде…

Каруизава протерла опухшие от слез глаза рукавами. Но ее по-прежнему парализовало, и она не могла встать. Я протянул руку, но она отказалась.

— Где Хирата?..

— Он не смог прийти, его позвал учитель. Я был рядом, он послал меня.

Этого должно хватить для объяснений. Пока мне не нужно рассказывать ей правду. Первым делом нужно усыпить ее бдительность и заполнить трещины в сознании.

— Почему ты плачешь?

— Это шайка Манабе… Я не позволю им выйти сухими из воды.

Каруизава начала дрожать от воспоминаний. Даже если она не хотела показывать мне подобную унизительную сторону, ее охватил страх, который не мог так легко исчезнуть.

— Не говори никому, что видел меня плачущей. Иначе я не прощу тебя.

Слабость Каруизавы в том, что она не могла пожаловаться школе: если этот случай станет известным, школа захочет выяснить причину. Тогда ее социальному статусу придет конец. Вот почему Каруизава планировала использовать Хирату, чтобы отплатить.

— Знаешь, даже кто-то вроде тебя способен отомстить. В конце концов, они всего лишь девчонки.

— Какая неразумная просьба.

— Боишься, что позже они сведут с тобой счеты? И после этого ты смеешь считать себя мужчиной?..

— Когда случился конфликт с Судо, я понял, что насилием ничего не решить. «Око за око» лишь все обострит, привлечет внимание школы, начнется расследование. Ведь ты не хочешь этого, верно?

— Так ты предлагаешь смириться?

Я знал ответ, но промолчал.

— Ведь они могут… Нет, они обязательно продолжат делать со мной подобные вещи…

Каруизава продолжала дрожать. Действительно, нет гарантий, что Манабе остановится на этом. В кампусе школы больше способов выйти из подобной ситуации, но Каруизава не могла играть в прятки все оставшееся время круиза, ведь наши одноклассники могут заметить, что она поменялась. Ей некуда бежать.

Каруизава сильно забеспокоилась о том, как остановить будущие унижения. К этой тревоге я и стремился.

— Будет обидно, если все вернется к тому, что было раньше. Я могу лишь посочувствовать.

— А?.. Что ты сказал? Что ты имеешь в виду?

Каруизава пыталась оценить, насколько много я знаю. Ведь она думала, что я видел только издевательства Манабе, но вовсе не должен знать о ее прошлом.

— Что я имею в виду? Именно то, что я и сказал. Ты поступила в эту изолированную школу и даже претендовала на звание лидера класса. Однако ты все та же жертва издевательств.

— Что ты сказал? Кто тут жертва издевательств?

— Ты, Каруизава.

Затем я схватил ее запястье и потащил за собой.

— Подожди, что ты делаешь?!

Прижав Каруизаву к стене, я заставил ее смотреть мне в лицо.

— Тебя ведь мучила Манабе, не так ли? Они тянули тебя за волосы, били по лицу, пинали грудь, поясницу и живот. И вот ты оказалась на полу. Убого, жалко и униженно рыдая, верно?

— ?!

Каруизава не хотела сталкиваться со мной лицом к лицу, но не могла сбежать. Мы пристально смотрели друг другу в глаза, однако в этом не было ничего романтичного.

— Ты уже давно стала жертвой. Начальная, средняя школа — издевательства никогда не прекращались. Не потому ли ты хочешь положить этому конец?

— Ты услышал это… от Хираты?

— Не знаю, стоит ли тебе говорить, но Хирата считает себя надежным товарищем всех людей. Он поможет не только тебе, но и остальным. Ты получила выгодное место, притворяясь его девушкой, но тут от него нет толку. Значит, паразиту вроде тебя нужен хозяин получше.

Каруизава намного умнее, чем кажется. Она понимала нейтральное положение Хираты, поэтому не делала глупостей в группе «Кролик». С ее точки зрения, наверное, было слишком плохо, что она поссорилась с Рикой, ведь именно это и привело к унижениям. Она не могла проявить слабость перед остальными девушками класса D.

— Почему ты?.. Что дает тебе право надменно читать мне нотации?!

— Право? Ты еще не поняла? Ты должна знать свое место. Знаешь, кто сейчас перед тобой? Это не Хирата, это я. Мне известно все твое «богатое» прошлое. Я знаю о твоих фальшивых отношениях. Манабе напала на тебя, и все, что ты могла делать, — беспомощно плакать. Я знаю все, что ты так сильно хотела скрыть от остальных.

[[image:/storage/reader-images/a8d02b59541a998593bce017892ec5065506a3e3.webp]]

— Если ты будешь плохо себя вести, я могу в любой момент всем рассказать, что тут произошло.

Насколько ужасным тогда будет ее положение? Каруизава должна хорошо это понимать.

— Не… не шути так! Кем ты себя возомнил?!

— Тем, кто знает правду. Тебя ведь волнует только это?

Когда я приблизился к ней, Каруизава отвернулась, но я схватил ее за щеки и силой повернул лицом ко мне. Она отчаянно пыталась избежать моего взгляда, но мужская сила слишком велика. Каруизава закрыла глаза в тщетной попытке спастись.

— Что… Что ты от меня хочешь?! Ты добиваешься моего тела?

— Тело? А что, неплохая идея.

Мои пальцы начали скользить по бедрам Каруизавы. Мягкость была нечеловеческой. Гладкость ее кожи очень сильно отличалась от той, что есть у меня.

— Нет!!!

Она отчаянно пыталась освободиться, однако я усилил хватку и снова заставил ее смотреть мне в глаза.

— Не сопротивляйся. Иначе я расскажу обо всем школе.

После этой фразы она словно оцепенела. Гнев, ужас, страх, отчаяние. Сколько эмоций испытала Каруизава? Она наверняка заметила, что сейчас я совершенно не тот человек, которого она видела в повседневной жизни.

— Раздвинь ноги.

Снова начав плакать, Каруизава медленно выполнила приказ. Она хотела защитить положение, даже зная, что ее сейчас изнасилуют. Это доказывает, что страдания от издевательств одержали верх.

Я положил руку на ремень и поигрался с металлической пряжкой. Но даже тогда Каруизава не сбежала. Что-то пробормотав про себя, она смотрела на меня пустым взглядом, отчаянно пытаясь принять новую реальность.

Теперь я знаю. Каруизава Кей — полезный инструмент. Мне ни к чему ее тело. Я угрожал ей, чтобы увидеть, как далеко она зайдет, лишь бы защитить то, что у нее есть.

Было рискованно показывать ей свое настоящее лицо. Если Каруизава сбежит и доложит обо мне, наши позиции поменяются. Однако этому не бывать, ведь больше всего на свете она боится своего прошлого, боится, что потеряет положение. Ради защиты она готова даже использовать тело. Вот как много это значит для нее.

— Я не поддамся… Ты меня не унизишь… Ты просто овладел моей слабостью и использовал меня! Ублюдок, ты делал все что хотел, и собирался надругаться надо мной!

Каруизава вопила так, словно выставляла свой неистовый гнев всему миру.

— Но все в порядке. Меня не первый раз заставляют...

Она насмешливо рассмеялась, после чего повернулась и посмотрела мне в глаза.

— Хо-хо… Эй, а ты знаешь, как реагируют люди, когда про них узнают правду?..

Она обняла себя руками и снова задрожала. С пустой улыбкой Каруизава наконец начала говорить о событиях прошлого.

— Я сдаюсь. Да, меня притесняли и сломили. Унижения стали обычным делом. Я не могла набраться смелости, чтобы сопротивляться, мне оставалось лишь принять все это.

Каруизава задрала юбку и положила руки на трусики. Я схватил ее запястья и снова прижал к стене корабля.

— Что с тобой делали?

— Что?.. Чего только со мной не делали. Вставляли кнопки в обувь. Под партой я нередко находила мертвых животных. В уборной меня обливали грязной водой. Писали на форме слова вроде «проститутка». Тянули за волосы. Не стоит даже упоминать о том, сколько раз меня били и пинали. Я ощутила все виды издевательств, которые ты можешь вообразить. Я назвала лишь некоторые, да и то относительно «мягкие». Почему ты еще не смеешься? Давай, посмейся над той, на кого всем было наплевать, кого без конца унижали.

Впечатляет, что она все равно смогла набраться смелости и пустилась в бой, несмотря на такое прошлое. У нее сильная воля, вот почему она смогла подняться на ноги и поступить в эту школу.

Но… Этого недостаточно, чтобы объяснить кое-что другое.

— Это единственные мучения, которые ты испытала?

— Что…

— Неужели ты рассказала всю правду о прошлом?

С ней произошло что-то более ужасное. То, что вконец разбило ей сердце. Тот ненормальный способ, которым она показывала страхи, заставил меня задуматься.

— Что ты скрываешь?

— Что? Ничег…

На мгновение Каруизава повернула голову и посмотрела на левую сторону талии.

— С-стой!

Ее крик эхом отразился в пустом коридоре. Но это лишь подтвердило мои подозрения. Я схватил и приподнял ее форму. На красивой коже Каруизавы виднелся страшный шрам, который остается после острого лезвия, вставленного глубоко под кожу.

— Так вот что ты прятала?

Этот след был куда больше, чем просто издевательства над детьми. Столь глубокий шрам должен серьезно угрожать ее жизни.

— Отчаяние проявляется во многих формах, и ты определенно испытала его.

Каруизава Кей. Ее зрачки. Они и вправду похожи на мои.

— Чт… Что… ты!..

Каруизаву сдерживало прошлое, и мне нужно принудительно освободить ее от оков.

— Могу пообещать лишь одно: с этого момента я буду защищать тебя от издевательств. Все-таки я гораздо надежнее, чем Хирата или Машида.

— Хочешь сказать, что сможешь остановить Манабе и ее шайку?..

— Теперь ты должна решить, насколько мои слова заслуживают доверия. Ты будешь действовать в моих интересах, а я в твоих. Неважно, что ты чувствуешь. Ты согласна на такие отношения?

Я достал телефон.

— Сначала избавимся от твоих проблем. У меня есть способ остановить Манабе.

Я включил экран, на котором высветилась фотография Каруизавы, которую унижала банда Манабе.

— Это…

— Если я отправлю фото, они пересмотрят свои действия на твой счет. Однако если они продолжат беспокоить тебя, распространяя слухи, это послужит отличным оружием против них.

Этот случай должен успокоить гнев Манабе. Бесполезно идти дальше, это только поставит их в неблагоприятное положение.

Я отпустил щеки Каруизавы и безэмоционально произнес:

— Я лишь ищу того, кто будет помогать мне. Надеюсь, в будущем ты станешь моей поддержкой, когда возникнет такая потребность.

— Что? Моя помощь? Что тебе от меня нужно?..

— Если все останется по-прежнему, мы никогда не обгоним класс А. Хотя индивидуальные способности учеников класса D довольно сносны, нам крайне не хватает сплоченности. Мы как пляжный песок. Если ты сможешь контролировать для меня девушек, ситуация постепенно улучшится.

Это делает ее более ценной по сравнению с Хорикитой, которая только и умеет, что сражаться в одиночестве.

— Ты… Кто ты такой?..

Должно быть, она думала, что я самый обычный человек, так что ей необычно видеть меня в подобном состоянии. Однако я не собираюсь отчитываться. Чем меньше слов, тем ей страшнее и тем меньше она сопротивляется.

— Первый шаг — привести нашу группу к победе.

— Победе? Но как мы это сдела…

— Потому что ты…

Когда она услышала ключевое слово, Каруизава расширила глаза и удивленно посмотрела на меня.

— …не так ли?

Теперь, когда Каруизава присоединилась к новому хозяину, ее жизнь могла двигаться вперед только со мной.

Эпилог. Различие индивидуальностей

Начался финальный день экзамена. В отличие от испытания на необитаемом острове, время на корабле пролетало быстро. При этом мы до сих пор почти ничего не обсуждали в отведенное на экзамен время.

Пока планы Рьюена и Кацураги работали как обычно, ученица класса В Хонами Ичиносе проводила время, не имея возможности придумать контратаку.

— Ух. Еще раз ее вытянула! Может, я и вправду ужасный игрок в Старую деву? — сказала она, перемешивая колоду.

Мы уже пятый раз собирались вместе, но Ичиносе снова предложила играть в карты. Я бы поставил под сомнение такой подход. Никто в классе А так и не захотел участвовать, и лишь небольшая группа людей подумала, что лучше играть, чем бесцельно тратить время.

Отношения между Каруизавой и Манабе казались тревожными, но те фотографии отлично сработали. Теперь они послушно держались от нее подальше. Каруизава действовала как обычно.

Манабе должна была решить, что таинственным человеком, отправлявшем ей сообщения, был я или Юкимура, ведь мы оба тогда присутствовали на аварийной лестнице. Когда я писал ей, то добавил, что получил фотографии от одноклассника, но кто-то из нас их точно сделал. Либо так, либо их действительно отправили таинственному человеку, который и переслал ей изображения, что тоже интересно. Вот до чего могла догадаться Манабе, но пока она не убедится, что именно я несу ответственность, она не сможет что-либо сделать.

— Ничего, если я присяду здесь?.. — сказал Юкимура, садясь рядом со мной с подавленным выражением лица.

— Ты слишком угрюмый, Юкимура-кун. В этой игре нужно отбросить эмоции и не показывать недовольство. Реванш. Реванш!

— Я пас. Мне все равно не хочется играть. Нормально ли заканчивать экзамен вот так, Ичиносе-сан? Я думал, что ты будешь руководить обсуждением, взяв бразды правления в свои руки.

Ичиносе с картами в руках на мгновение остановилась.

— Разве это не слишком удобно для тебя, Юкимура-кун? Если хочешь выиграть, не полагайся на кого-то другого и используй собственную силу.

— Я понимаю это… Понимаю.

Юкимура не мог взять ответственность за группу, но все еще хотел что-то изменить. Его оценки были на высоте, и он обязательно стал бы одним из самых надежных учеников на экзамене, проверяющем исключительно академические способности. Но не всегда талант в учебе сопровождается боевым духом. Все-таки иногда для победы недостаточно просто запомнить слова или формулы.

В течение летних каникул мы столкнулись с двумя специальными экзаменами, которые тяжело дались даже Хориките. Интересно, Ичиносе, Машида и остальных тоже раздражают тупиковые ситуации? Впрочем, пока не удастся сломить волю к победе, даже такое разочарование может сделать человека сильнее.

— После следующего обсуждения экзамен закончится. Как дела на твоей стороне, Аянокоджи-кун?

Я разговаривал с Хорикитой снаружи корабля. Уже стемнело, так что мы решили встретиться с глазу на глаз, чтобы лишний раз не оставлять улик в чате.

— Никаких изменений. Похоже, «цель» сможет благополучно скрыться. Что насчет тебя?

Я думал, что не стоило ожидать многого от Хорикиты, но…

— Я выиграю, — коротко ответила она.

— Значит, ты нашла «цель»?

— Нас могут подслушивать, так что я не могу рассказать тебе детали. Придется поверить мне на слово. Все будет хорошо.

Рьюен и Канзаки уже сделали все возможное, чтобы вычислить Кушиду. По-видимому, Хорикита успешно проложила безопасный путь и справилась с ситуацией. Если она так уверена, то беспокоиться не о чем. Нам нужно просто подождать, чтобы позже разделить между собой 500.000 баллов. Это можно назвать солидной победой.

— Ты хотел обсудить это со мной? — спросила она.

— В этом нет необходимости, поступай, как угодно.

Даже зная о группе «Дракон», я не могу многое сделать для нее.

— Ты сказал, что нам нужно о чем-то поговорить, так о чем? Я бы хотела избежать ненужных встреч.

Наверное, она опасается появления Рьюена, который в последнее время преследовал ее. Я не чувствую от нее никакой доброжелательности, и было бы проблемно, если Хорикита внезапно стала бы относиться ко мне по-доброму.

— Знаешь, ты не можешь вечно бояться взгляда Рьюена.

— Судя по твоему тону, у тебя есть какой-то план?

Она не ожидала от меня многого и сильно удивилась, когда я кивнул.

— Я склонил на нашу сторону Хирату. Уверен, с ним можно поладить.

— Я не хочу этого.

— Все в порядке. Я не прошу тебя лично связываться с ним. Я буду просто советоваться, чтобы все продвигалось в соответствии с нашими планами.

— Мне не нравится, что ты проворачиваешь все за моей спиной.

— Тогда приходи, когда мы будем обсуждать вопросы. Даже если ты не сможешь заставить себя что-либо сказать, все равно будешь в курсе событий, верно?

— Я… Полагаю, что так.

Хорикита все еще была недовольна, но она не сможет отказаться от участия, когда ей предложили такую возможность. Кроме того, Хирата здорово помогает классу, Хорикита должна это понимать.

— Кроме Хираты я бы хотел представить тебе еще одного человека. Так что, пожалуйста, освободи немного времени до конца экзамена.

— Мне все равно это не нравится. Не привлекай больше людей, чем нужно.

— Считай это следствием того, что ты стоишь на передовой. Кроме того, этот человек будет нам полезен.

— Я примерно понимаю, что происходит… Хорошо. Тогда встретимся сразу после окончания экзамена.

Я посмотрел время на телефоне. Последняя встреча состоится через 30 минут.

— Интересно, сколько групп закончат предательствами?

— Хотелось бы знать. Я удивился, когда группа «Бык» внезапно выбыла, но такое вряд ли повторится. Думаю, самым популярным результатом будет «скрытие «цели».

— Согласна.

Хорикита на мгновение отвела глаза. Это бессознательный жест, который делают люди, когда их что-то волнует.

— Что-то случилось?

— Ничего. Просто я почувствовала, что экзамен развивается как-то не так. Но здесь не должно быть ошибок. Я не должна проиграть.

Члены группы «Кролик» так и не сделали прорыв и приступают к шестому, последнему обсуждению.

Я хотел собраться с мыслями, поэтому покинул каюту, где находились Хирата и остальные, и направился в комнату для обсуждений. До начала оставалось еще полчаса, и, очевидно, там никого не будет. Но подобная надежда разрушилась неожиданным присутствием человека…

— Кто-то пришел до меня, хах?

Ожидая увидеть пустую комнату, я обнаружил спящую на полу девушку. Глядя на нее, я задавался вопросом, почему эта юбка так сильно заставляет трепетать мужское сердце. Это плохо, очень плохо. Ичиносе лежала, отчего ее бедра стали более заметными, чем обычно. Я никак не мог отвести от них взгляд. Если бы здесь был парень, который не испытывал ничего подобного, то он либо гей, либо бисексуал. Это судьба, которой не сможет избежать здоровый парень. Понимая, что это бессмысленно, я все не мог не смотреть на нее, переводил взгляд на ноги, затем на лицо, грудь и обратно к бедрам.

Внезапно я отвлекся на кое-что возле затылка Ичиносе. Там лежал телефон, который она, должно быть, использовала перед сном. В наших телефонах содержится много информации. Он не только играет важную роль на этом экзамене, но с его помощью можно узнать приватные баллы человека. Естественно, для этого потребуется личный идентификатор и пароль, но многие сохраняют их на самом устройстве, чтобы избежать хлопот при каждом вводе. Если я сейчас украду телефон Ичиносе, то смогу выяснить, чем она обычно занимается и сколько очков имеет. Не так давно я определил, что она тоже хранит идентификатор и пароль на своем телефоне.

[[image:/storage/reader-images/47291d007f98b3de625b4dad2bb53950d9e727d2.webp]]

Если ситуация не изменилась, можно добыть информацию. Медленно и осторожно я приблизился к ней.

— …У-у-у-у-у.

Она ощутила присутствие другого человека, но лишь слегка пошевелилась и затем снова уснула. Я подошел еще ближе.

— Хн-н-н…

Хотелось бы знать, что я вообще делаю. Даже ради сбора информации, если сейчас меня кто-нибудь заметит, то обязательно решит, что я извращенец. А что, если Ичиносе проснется, когда я подойду еще ближе? Как будто делаю что-то порочное. Я шаг за шагом приблизился к Ичиносе.

— Хн-н-н-н-н… Му-ню-му-ню…

Это невозможно. Каждый раз, когда я делаю шаг, мне кажется, что Ичиносе вот-вот проснется. Чтобы проверить эту гипотезу, я попытался двигать ногами на месте. Если Ичиносе отреагирует, то у нее довольно чуткий сон. Не зря говорят: «Люди с чутким сном — осторожные люди»…

Какое жалкое зрелище.

Зачем я вот так крадусь к ней? Признав свое поведение достаточно глупым, я бросил затею с краже телефона и сел подальше от Ичиносе. С такого ракурса не было риска случайно заметить секреты, спрятанные выше ее бедер.

За двадцать минут до начала обсуждения в комнате раздалась милая музыка.

— Н-н-н-н…

Все еще закрыв глаза, она потянулась к телефону и выключила будильник. Сонная Ичиносе приподнялась с пола и заметила в комнате постороннего.

Я задавался вопросом, как поступить, если она сделает угрюмое выражение лица из-за меня, но ничего подобного не произошло.

— До-о-о-оброе утро, Аянокоджи-кун. Извини, мой будильник не напугал тебя?

— Нет. Не особо. Похоже, ты хорошо спала.

— Ха-ха-ха. Извини, извини. Я просто внезапно уснула. Ты рано, осталось еще двадцать минут.

— То же самое касается и тебя. Ты давно пришла?

— Около часа назад. Я хотела провести немного времени в тишине. В моей комнате довольно шумно, друзья то и делают, что заходят и выходят. Кроме того, я хотела собраться с мыслями.

Ее лицо будто светилось от озарения, но, полагаю, это не из-за того, что она взбодрилась после сна.

— Ты добилась результатов?

— Вроде того.

Ичиносе встала, зачем-то прошла через всю комнату и села рядом со мной. В комнате нас было всего двое, да и находились мы довольно близко. Я не мог скрыть беспокойства, но, похоже, Ичиносе совсем ничего не заметила.

— Осталось еще немного времени, поэтому давай поговорим? Извини, если я тебе надоедаю.

— Совсем нет, я не против.

— Тогда решено. Я хотела кое-что спросить у тебя. Я узнавала об этом у всех одноклассников, но не слышала, что думают другие классы. Аянокоджи-кун, тебе когда-нибудь хотелось подняться до А класса?

Мне было интересно, чем она удивит меня, но это был самый обычный вопрос.

— Конечно, я думал об этом. Нет… Не то чтобы я «хотел» подняться до А класса, скорее, я «должен» стремиться к нему.

— Иными словами… из-за гарантии хорошей карьеры и трудоустройства?

— В современном мире после выпуска ты не сможешь поспевать за жизнью и сразу найти достойную работу.

— Видимо, ты прав. Но слишком верить в подобную систему тоже опасно, не думаешь? В почти каждом слове, что нам говорят, скрыта невидимая ловушка.

Скорее всего, она говорит о той рекламе школы: «99.9% учеников получают гарантированное трудоустройство и успешное образование». Например, если бы я захотел стать профессиональным баскетболистом, но у меня не хватало опыта, школа нашла бы способ подтолкнуть меня на профессиональный уровень.

Но только потому, что ты регулярно играешь в баскетбол или уже окончил знаменитый университет или школу, это не обеспечит тебе гарантированного будущего. По данным статистики, лишь один из шести учеников начальной школы достигает своей мечты. На первый взгляд может показаться, что есть все шансы, но данные неоднозначны, а критерии размыты. Другими словами, стремиться к мечте и успешно осуществить ее — совсем разные вещи. Многие ученики все время твердят о своих желаниях. Но если человек всерьез захочет воплотить мечту в жизнь, ему понадобится много усилий и удачи.

— Но эта школа имеет огромное влияние. Многие люди добились успеха в жизни благодаря ее поддержке. Или ты говоришь, что не заинтересована в этом, Ичиносе?

— Конечно, нет. Даже я хочу выпуститься из класса А.

И хотя она ответила с улыбкой, я видел ее непоколебимость.

— Школьная система хороша, но твои перспективы будут туманными без выпуска из А класса. Школа действует с точки зрения реализма: не можешь победить, используя способности, — ничего с этим не поделаешь. Самое главное, ученики распределены на классы, так что попадет на вершину и получит все только один: либо ты, либо я. Ах, есть еще случай, когда ни один из нас не исполнит свое желание.

Хоть мы сидим здесь и общаемся как друзья, победителем станет только один, а оставшиеся три класса не разделят этой награды.

— Ты слышал, что есть исключение из правил? — наконец спросила она.

— Хм? Когда человек наберет 20 миллионов приватных баллов?

— Угу. Похоже, никто за всю историю школы так и не добился чего-то подобного, но это не отменяет существования самой возможности. Учитывая подобную лазейку, возможно, мы оба сможем выпуститься из А класса.

— В первую очередь проблема в том, можно ли вообще получить 20 миллионов баллов, ведь даже если копить очки со всех экзаменов, система построена таким образом, чтобы ни у кого не получилось.

Если посмотреть лишь на этот специальный экзамен, то можно получить огромное количество очков. До сих пор мы столкнулись лишь с двумя экзаменами. Может, в будущем награды за экзамены уменьшатся или приватные баллы съедят большие штрафы.

— Полагаю, так и есть. Даже накопив половину от нужного количества, ты уже вызовешь подозрения, — сказала Ичиносе.

— Это правда. Наше положение особенно ужасно. Хорикита делает все возможное, но очков с прошлого экзамена по-прежнему недостаточно. Нет, возможно, скоро мы потеряем и их. Ичиносе, ты копишь очки? Мне кажется, ты не из тех, кто упорно трудится над этим.

— Уммм… Любопытно. Не знаю насчет остальных, но в одних случаях я использую баллы, а в других накапливаю. Понимаешь, хоть я и в классе В, у меня все равно не так много очков.

Ичиносе отвечала очень естественно и без намека на то, что она что-то скрывает, хотя ее поведение говорило об обратном.

— Аянокоджи-кун.

— Хм?

Ичиносе внезапно сократила дистанцию и повернулась ко мне.

— Похоже, ты увидел их в тот раз.

Красивые глаза в упор смотрели на меня. Кажется, Ичиносе намного умнее, чем казалось. Она раскусила мой план.

— Извини. Не так давно ты пользовалась телефоном, и я случайно посмотрел на твой экран. Мне стало любопытно, поэтому я хотел спросить тебя.

— А-ха-ха… я не виню тебя. Наверное, у меня огромное количество баллов?

Это верно. Еще до начала каникул Ичиносе собрала слишком много. Даже сохраняя каждый балл и не используя ни одного, я бы все равно не смог столько накопить.

— Не волнуйся, я никому не говорил об этом. В конце концов, это могла быть ошибка. Я не буду разбираться дальше.

Даже если бы я искал причины такого ненормального количества очков, сомневаюсь, что смог бы получить удовлетворительный ответ.

— Ты нашла способ победить?

— Ум-м-м-м… Похоже на то. Кажется, я нашла подсказку.

Я думал, что она ни в коем случае не скажет честно, но Ичиносе ответила расслабленным тоном. Она из тех, кто действует по своим убеждениям, не теряя времени на остальное.

— Тогда я буду смотреть, как развернется сражение. Победит ли класс А… или их остановит класс В.

— Не узнаем, пока занавес не упадет. Ведь победа, к которой я стремлюсь — это…

Но прежде чем она смогла договорить, в комнате один за другим начали появляться ученики. Класса А пришел первым, и они, никого не приветствуя, заняли свои места.

— Что? Ты уже здесь, Аянокоджи?

— Вместе с Ичиносе-доно. Только вы вдвоем. Планировали устроить здесь секретное свидание?

Войдя в комнату, Юкимура с Сотомурой забросали меня вопросами. Я не разглядел на их лицах беспокойство или депрессию — возможно, они уже отказались от победы. С другой стороны, ученики класса В казались расслабленными.

— Это последнее обсуждение, да? Вы нашли какие-нибудь подсказки? — спросил меня Хамагучи.

— Честно говоря, понятия не имею. Мы так и не смогли нормально поговорить.

Хоть я так сказал, но мой план уже начал работать. С помощью почты школа отправляла на телефоны сообщения о том, кто является «целью». У группы «Дракон» это Кушида, но что произойдет, если Кушида и Хорикита обменяются телефонами? Любой будет подозревать только Хорикиту. Если появится «предатель», то он допустит ошибку, отправив школе имя Хорикиты, и мы победим.

— Добрый вечер, давайте постараемся, — улыбнулась Ичиносе.

Но было еще слишком рано что-либо делать: до сих пор неизвестно, что планируют остальные участники. Сначала я ждал, пока Ичиносе продолжит говорить, но затем решил сказать сам.

— Если никто не против…

— Я хотел бы кое-что сказать.

Я и Хамагучи заговорили одновременно.

— Извини меня, Аянокоджи-кун, пожалуйста, продолжай.

— Нет… Ты начал первым. Я скажу после тебя.

Я не ожидал подобного совпадения в такое время. Мой план сам по себе не содержит изъянов, но от такой неожиданной проблемы он может пошатнуться. Я выслушаю, что скажет Хамагучи, и потом снова озвучу свои мысли.

— Тогда, с твоего позволения. Последние три дня я постоянно думал о том, как нам лучше достичь первого результата. Наконец я пришел к единственному выводу: даже целая группа может закончить первым исходом.

— Это правда, Хамагучи?

В мрачных глазах Юкимуры и остальных, кто уже отказался от победы, снова появился лучик надежды.

— Конечно. Эта идея пришла мне в голову после того, как мы выслушали здесь всех, включая Ичиносе-сан и Машиду-куна.

— Невероятно. Нельзя прийти к первому результату, только разговаривая, — возразил на это наивное предложение Машида.

— Давайте сначала выслушаем его. Хамагучи-кун не будет говорить, не подумав, —поддержала одноклассника Ичиносе.

— Сейчас я покажу всем свой телефон. Естественно, в нем есть письмо от школы. Думаю, вы понимаете, к чему я веду. Запрещено подделывать письма. Работая по такому способу, никого нельзя обмануть. Вот так, показывая друг другу письма, мы сможем обнаружить, кто же на самом деле «цель». Это и есть мой способ докопаться до правды, — сказал Хамагучи.

— Это глупо. Кто будет показывать свои письма? Ведь мы до сих пор не уверены, что кто-то не предаст нас в тот момент, когда мы их покажем. Кто с вами согласится? — поразился Машида.

— Действительно, «цель» не покажет свое письмо, когда кто-то может предать. Но для всех остальных риск небольшой. Экзамен скоро закончится. Если мы не сделаем что-нибудь сейчас, то ни за что не выиграем. Если класс будет сотрудничать для защиты «цели», никто из них не покажет свои письма. Так мы загоним «цель» в угол, — продолжил Хамагучи.

— Даже если вы узнаете, кто «цель» или из какого она класса, если кто-нибудь нас обманет, все будет кончено. Вы собираетесь участвовать в игре, где побеждает тот, кто быстрее предаст?

Используя этот план, можно обнаружить «цель». Но не все могут быть честными друг с другом, ответив на вопрос только в конце экзамена.

— Тогда, пожалуйста, помолчи. Все будет хорошо, даже если ты не будешь участвовать, — сказал Хамагучи.

Отказываясь подчиняться несговорчивому отношению остальных, он показал нам телефон.

— Я согласен с планом Хамагучи-куна, — его одноклассник Беппу сделал то же самое.

Похоже, это не что-то случайное, а стратегия Ичиносе. Разработка была такой же, что и у меня. Но неизвестно, насколько далеко они все продумали. Если они решили, что все послушно поверят их словам и покажут сообщения, то это безрассудно…

— Это неожиданно хорошая идея. У меня тоже нет возражений, чтобы показать телефон, — снова улыбнулась Ичиносе.

Как и остальные, она потянулась в правый карман юбки, чтобы достать телефон.

— Я обдумывала это в течение долгого времени, но из слов Хамагучи я наконец-то поняла. Извините, что скрывала это до сих пор, но…

— Ты ведь серьезно, не так ли, Ичиносе? Если собираешься сделать на это ставку, я приму ваше предложение.

Я решил нанести удар сейчас, прежде чем Ичиносе сможет завершить начатое. Пока она не раскрыла содержимое своей почты, я протянул телефон.

— Аянокоджи-кун… ты не возражаешь?

— Да. Выслушав Хамагучи, я понял, что другого выхода нет. У меня не очень выходит с общением, поэтому единственное, что я могу сделать — раскрыть вам правду.

— Подожди, Аянокоджи. Я возражаю. Это слишком непонятная стратегия, ничем хорошим это не обернется.

Юкимура отчаянно пытался остановить меня, но я отмахнулся от него и показал почту. И вместе с этим доказал, что не являюсь «целью».

Перед этой невидимой плотиной скопилось уже много воды. Если образуется хотя бы малейшее отверстие, плотина разрушится и оттуда хлынет целый поток. Своими действиями они пытались пробить такую щель.

— Хмм… Аянокоджи-кун тоже не «цель».

— Тогда и я покажу свое письмо.

[[image:/storage/reader-images/aed73424bfebbbb756ec5cf79e765a52c32048b1.webp]]

Кто будет следующим? Среди людей, смеющихся над стратегией Хамагучи, выступила одна девушка. От нее подобное ожидалось меньше всего. Ибуки Мио.

— Ты с ума сошла? В этом нет никакой выгоды, — возразила Манабе.

— Если ты не «цель» и не из одного с ней класса, ты не получишь никакой выгоды, сохраняя статус-кво. Класс В это понимает. Если мы ничего не сделаем, то никогда не догоним классы выше. Поэтому они показывают телефоны. И я думаю так же, как они. Это все.

— Но…

— Или, возможно, ты «цель»? — агрессивно сказала Ибуки.

— Н-нет…

— Тогда ты тоже можешь показать телефон.

Ее слова могли восприниматься как угроза для собственных одноклассников. Манабе и остальные девушки вытащили телефоны. Охота на «цель» началась. Каруизава взяла свой телефон с ремешком и показала его перед всеми.

— Каруизава, ты тоже собираешься следовать этому плану? — спросил Юкимура.

— Я делаю это для себя, мне всего лишь нужны приватные баллы.

Ее сообщение от школы было таким же, что и у всех.

— Эх… Что же мне делать?

— Подумай сам, Сотомура. Ты ведь знаешь, это добровольная проверка.

— У-у-у-у… Ладно, просто покончим с этим.

В ситуации, когда многие уже согласились, Сотомура потянулся за телефоном. Но прежде чем он показал письмо, Юкимура быстро остановил его.

— Ты серьезно думаешь, что правильно показывать им сообщение?

— Не так давно ты останавливал Аянокоджи, может, ты и есть «цель»? — нанесла удар Ибуки.

Лицо Юкимуры ожесточилось.

— Вау… ты ведь не серьезно?

— Нет. Юкимура точно не «цель». Он сам говорил мне об этом, — быстро поддержал я его.

Некоторые рассмеялись.

— Ты серьезно думаешь, что мы поверим тебе? Возможно, ты врешь, — сказала Манабе.

Чем сильнее он отрицает, тем больше это вызовет подозрений. Он должен это понимать. Но я пока не могу сделать свой шаг. Потому что Юкимура…

— Еще слишком рано делать выводы. Слова Юкимуры-куна имеют смысл, — сказала Ичиносе, которая все это время наблюдала за нами.

Затем она достала телефон из левого кармана юбки.

— Меня немного задержали, но я также хочу показать, что я не «цель».

— Подожди, Ичиносе. Ты ведь недавно хотела что-то нам сказать. А теперь ты просто показываешь телефон? — спросил Машида.

— Что? Я хотела сказать, что всегда придерживалась подобной идеи, вот и все.

— Подобной идеи?

— Я говорила про ту же идею, но как лидер класса В мне немного обидно, что Хамагучи-кун опередил меня.

Всех, кроме класса А и Юкимуры, уже проверили. Ученики были достаточно проницательными, чтобы понять смысл молчания Юкимуры. Машида и его одноклассники подошли к нему поближе.

— Хорошо, я понял… Я сделаю это. Ведь мне всего лишь нужно показать вам, верно?

Не выдержав давления окружающих, Юкимура сдался.

— Но я хочу, чтобы вы пообещали мне кое-что.

— Пообещали? Что ты имеешь в виду, Юкимура-кун?

— Никто здесь не станет предателем. Особенно класс А. Я хочу, чтобы вы достали телефоны и положили их там, где я смогу их видеть. Нет, пусть каждый положит телефон передо мной.

— Я не понимаю, к чему ты клонишь, — сказал Машида.

— Именно, то, что я сказал.

— Ладно. Тогда мы положим их здесь.

Подойдя к Юкимуре, все ученики класса А достали телефоны и сложили их напротив него. Юкимура достал телефон из кармана, включил экран и набрал 6-значный пароль. Затем он открыл письмо от школы и показал всем экран.

— Извини, что врал тебе, Аянокоджи… Я и есть «цель»… — сказал Юкимура.

На экране высветилось сообщение, отличающееся от того, что получили остальные.

— Ч-что? Ю-Юкимура-доно все это время был «целью»? — Сотомура смотрел на него изумленными глазами. Каруизава также казалась потрясенной.

Это означает, что мы отказались от 500.000 баллов, которые достались бы классу D. Однако именно Юкимура был человеком, с которым я тайно обменялся телефонами.

— Если бы я знал, что все закончится так, я бы сообщил это с самого начала.

Машида встал и снова посмотрел почту Юкимуры.

— Похоже, письмо настоящее. Все остальные сообщения также от него, — сказал он, без разрешения проверив личные чаты Юкимуры.

В отличие от Машиды, который подошел к ситуации с подозрением, Ичиносе попыталась спокойно все объяснить.

— Это сообщение никак не может быть фальшивкой. Вы знаете правила: строго запрещено копировать и пересылать сообщения. Пока письмо было отправлено с адреса школы, оно не может быть фальшивым.

Нарушителей ждало исключение. И даже если человек преодолеет это препятствие и соврет, он все равно не скроется от проблем после завершения экзамена. Результат в любом случае будет один.

— Значит, это Юкимура-кун, — кивнула Манабе.

Важным моментом было то, что Юкимура показал почту. Теперь никто не усомнится, что он владелец телефона. Мысль о том, что кто-то обменялся телефонами, не была невообразимой даже для осторожных учеников. Однако случайный ввод шестизначного пароля и разблокировка все меняла. Один ученик никак не мог знать пароль другого. Они сделают подобный вывод бессознательно, представляя, что это сделали с их телефоном. Все строится на предубеждении, которое осело в сознании людей уже давно.

— Прости Юкимура-кун… Я думал о тебе в самую последнюю очередь…

— Нет. Я пытался соврать, но это было неправильно. Уверен, Аянокоджи, Сотомура и Каруизава тоже считают, что так будет правильнее.

Выставив все в подобном ключе, Юкимура изображал из себя человека, который пытался безопасно оставить баллы лишь себе.

— Теперь каждый знает, что я «цель». Так что вы все должны написать мое имя в конце экзамена.

Ичиносе закивала головой и сказала в сторону класса А:

— Не позвольте мужеству Юкимуры-куна пропасть даром. Пожалуйста, сотрудничайте с нами. Не предавайте нас.

— Мы с самого начала следовали стратегии Кацураги-сана и не будем ничего делать самостоятельно, — ответил Машида.

После окончания времени обсуждения у нас будет полчаса, в течение которых мы должны доверять не только одноклассникам, но и ученикам других классов.

— Я хочу верить… нет, я верю в каждого из вас… — сказал Юкимура.

Каждый класс получит одинаковое количество баллов. Интересно, подружились ли ученики, проводившие вместе время последние несколько дней? Я сомневаюсь, что они согласятся с Юкимурой и станут сотрудничать ради общей победы. Нет, такое невозможно. Кто-то обязательно станет «предателем», и тогда мы, обменявшиеся телефонами друг с другом, победим. Должно быть, Юкимура уже уверовал в нашу победу, изо всех сил стараясь удержаться от смеха.

Однако радости пришел конец, когда его телефон внезапно зазвонил. Шокированный Юкимура, в спешке попытавшись схватить со стола телефон, оступился и выронил его из рук. По совпадению он упал экраном наверх и все увидели имя звонящего: «Ичиносе».

Она держала телефон возле уха и сначала посмотрела на Юкимуру, а затем на меня.

— Что ты делаешь, Ичиносе? Нет смысла звонить Юкимуре в такое время, — изумился Машида.

Она оборвала звонок, смысл которого могли понять только я и Юкимура.

— Школа заявила, что «изменение или копирование почты запрещено». Вот почему мы верили, что сообщение Юкимуры настоящее. Но нет правила, которое запрещает обмен телефонами. Понимаете, что это значит? — Ичиносе подняла упавший телефон и вернула его не Юкимуре, а мне.

— Человек, которому принадлежит этот телефон и письмо с обозначением «цели». Это ты, Аянокоджи-кун? Ведь я звонила вовсе не Юкимуре-куну, а тебе.

Некоторое время назад я обменялся с Ичиносе контактами. Вот почему она знала мой номер. Нет, она бы в любом случае его выяснила.

— Но разве это не странно? Юкимура на наших глазах ввел шестизначный пароль. Я проверил его письма и историю сообщений, — сказал Машида.

— Это подделка. Он узнал пароль, спросив Аянокоджи-куна. Кроме того, все истории вызовов и даже приложения можно скопировать, даже если для этого нужно приложить немало усилий, — ответила Ичиносе.

Машида изменился в лице и быстро схватил мой телефон.

— Вы ведь знаете, что люди не могут так легко лгать. Когда цель близка, они неизбежно будут беспокоиться и тем самым раскроют себя. Юкимура-кун лгал, поэтому его жесты и поведение казались подозрительными и совершенно отличались от обычных, — сказала Ичиносе, полностью разгадав мой план.

Лицо Юкимуры побледнело.

— Мы тоже раздумывали над этим, ведь если «цель» из нашего класса, то всегда есть возможность обменяться телефонами. Использовать пароль другого, чтобы выдать себя за «цель» — одна из возможностей, до которых мы додумались. Но тут есть слабость. Дело в том, что существует номер телефона. Даже если идеально воспроизвести историю и приложения, вы ничего не сможете поделать с номером. Как-то раз мы попытались с Хамагучи-куном заменить наши SIM-карты, однако они привязаны к конкретным телефонам, так что мы не смогли ими воспользоваться. Если бы вы поменяли свои карты, я бы не смогла дозвониться до тебя. Неважно, кто с кем меняется телефонами, пока я могу набрать его номер, для меня нет проблем узнать настоящего владельца. Иначе мы бы даже не предлагали план с раскрытием телефонов.

[[image:/storage/reader-images/8ced2bde8e38d36390c91832d1cab988352b2734.webp]]

Ичиносе и остальные хотели использовать подобную принудительную тактику, чтобы раскрыть ложь. То, что Хамагучи внезапно начал эту тему, было частью их плана.

— Вы смогли зайти так далеко благодаря простому обмену телефонами и копированием истории, но не ожидали, что мы будем знать про SIM-карты, верно? — выдохнула Ичиносе.

В этот же момент поступило сообщение о том, что обсуждение заканчивается через пять минут.

— Черт! — вскричал Юкимура.

— Очень жаль, Юкимура. Это была хорошая попытка, — сказал Машида, в то время как остальные начали смеяться над ним.

Они посмотрели и на меня, человека, которого считали организатором этой стратегии. Должно быть, они о многом хотели поговорить.

— Мы уже определили, что Аянокоджи-кун и есть «цель». Машида-кун, пообещай мне, что мы закончим первым исходом вместе, никого не предавая, — попросила Ичиносе.

— Естественно. Можешь мне поверить.

Учеников класса А позвали друзья, из-за чего Машида с остальными ушли первыми.

— Вы ведь знаете, что те, кто верят, будут спасены. Я ни за что не предам вас, и хочу, чтобы класс С поступил так же. Вы должны просто смириться с этим на 30 минут, — сказала Ичиносе.

Манабе и остальные кивали. Тем временем Юкимура посмотрел на телефон, который я держал в руках.

— Я был дураком, раз последовал твоему плану…

Один за другим, все покинули комнату, оставив меня и Ичиносе наедине.

— Теперь нам остается только довериться остальным, — сказала она.

— Ага… Получается, что так.

— Аянокоджи-кун, ты выглядишь спокойным. Разве ты не волнуешься?

— Я сделал все что мог, остается смиренно ждать и верить… Мне пора идти в свою комнату.

Все возможности исчерпаны, даже если я останусь чуть подольше, ничего не изменится.

— Эй, подожди минутку.

Ичиносе положила руку на мое плечо. Я почувствовал, что расстояние между нами скоро станет слишком опасным.

— Кто придумал план с обменом телефонами?

— Разумеется, Хорикита.

— Понятно. Тогда, пожалуйста, скажи Хориките-сан, что ее план имел огромный успех.

— Огромный успех? Ты ведь имела в виду огромный провал? Это было сокрушительное поражение. Ты видела нас насквозь.

— А-ха-ха-ха-ха-ха. Ты ведь не ожидал, что мы подумаем о том же, не так ли?

— Извини, что лгал тебе даже после того, как согласился объединиться с вами. Ты злишься?

— Конечно, нет. Мы тоже строили план без вашего ведома, так что мы в расчете.

— Хорошо. Уверен, Хориките будет приятно это слышать.

Я схватил телефон и собирался покинуть комнату.

— Ва-а, подожди-подожди. Важная часть еще не закончена.

— Важная часть?

— Му-у, ты и вправду не умеешь общаться с людьми, Аянокоджи-кун. Наши SIM-карты действительно привязаны к одному устройству. Но ведь можно отвязать ее… верно? Я спросила Хошиномию-сенсей, чтобы проверить. За некоторое количество очков можно разблокировать привязку. Вот что она сказала мне.

Я почувствовал, как электрический ток пробежал по затылку.

— Ложь раскрыта. Так все подумают. Когда Юкимура-кун ввел пароль для разблокировки телефона, его отсеяли как потенциальную «цель». Мысль о том, что ты и есть «цель», так и напрашивалась. А мои слова о SIM-картах лишь укрепили это предположение. Никто больше не будет подозревать кого-либо другого, кроме тебя. Но это и есть настоящая ловушка. Я сказала, что план с обменом несовершенен, но это ложь. Такая стратегия на самом деле крайне эффективна. Но для этого нужно сделать двухслойную ловушку, тогда до правды никогда не докопаются. Ведь нет способа с полной уверенностью выяснить, кто настоящая «цель».

Ичиносе по-настоящему раскусила мой план. Она докопалась до правды, которую я скрывал даже от Юкимуры.

Во-первых, предпосылка о том, что я не «цель». Я подошел к Юкимуре под видом настоящей «цели» и в качестве доказательства использовал ее реальный телефон. Но настоящей «целью» была Каруизава. Она очень хорошо это скрывала: единственным, кто об этом знал, был Хирата, который утаил правду от меня и Юкимуры. Но когда я узнал о прошлом Каруизавы и Хираты, он рассказал мне правду. Затем я манипулировал Манабе, чтобы она избила Каруизаву, и использовал сложившуюся ситуацию, чтобы поменять наши телефоны.

Мы с Юкимурой скопировали сообщения и историю, затем я избавился от блокировки SIM-карты, используя баллы. Процедура была законной: экзамен требовал использования телефона, поэтому школа разместила место, где ученики могли починить их или заменить в случае повреждений. Используя телефон Каруизавы, я поменял номера. Затем обменял его на телефон Юкимуры. Разумеется, я сказал ему, что это «мой» телефон. Если правда когда-нибудь выльется наружу, он точно рассердится на меня.

Простой человек никогда бы не заметил, что я и Юкимура обменялись телефонами. Умный человек обнаружил бы подмену и обвинил меня в том, что на самом деле я был «целью». Но никто не должен был прийти к тому, что Каруизава была настоящей «целью».

— Что бы ты сделал, если бы «цель» была не в классе D? — спросила Ичиносе.

— То же, что и ты. Попытался выяснить, кто был «целью», обменялся с ним телефоном и стал выдавать себя за реальную «цель».

Если после такого заявления заговорит настоящая «цель» и укажет на обман, поиск завершится успехом, но если, например, вся группа поверит, что Ичиносе — реальная «цель», то «предатель» ответит неправильно, и экзамен закончится. В такой ситуации для класса В не достанется очков, но сократится разрыв между некоторыми классами.

— Значит, все кончено, да?

Ичиносе начала вытаскивать телефоны из карманов. Один из них принадлежал «цели» класса В из другой группы, а второй — ее собственный.

— Между прочим, это всего лишь мой прогноз, но если брать во внимание сегодняшнюю дискуссию, то…

Ичиносе быстро написала сообщение и показала мне экран.

— Личность «цели» — Каруизава-сан. Верно?

Это было письмо «предателя», которое она собиралась отправить школе. Но прежде чем это произошло, наши телефоны внезапно зазвонили. Мы получили сообщение:

«Экзамен группы «Кролик» завершен. Ждите объявления результатов».

— Ах… так нас все-таки кто-то предал, да? Это либо класс А, либо класс С, точно кто-то из них.

— Почему ты подозревала Каруизаву?

— По той же причине, что и Юкимуру-куна. Она вела себя иначе. Обычно она не обращала на тебя внимания, но в этот раз смотрела в твою сторону достаточно часто, при этом строя гримасы больше обычного. Но этого все еще недостаточно, чтобы доказать, что Каруизава-сан является «целью», поэтому я бы ничего не отправила.

Ичиносе полностью раскусила мой план.

— Почему ты никому об этом не рассказала?

Она от души рассмеялась. Это была самая искренняя и теплая улыбка, которую я видел.

— Это очевидно, разве нет? Класс А или С, если кто-то из них ошибется, это будет для нас плюсом. Я с самого начала не собиралась заканчивать экзамен ни первым исходом, ни третьим. Когда мы узнали, что «цель» не из класса В, я сразу решила позволить другому классу предать нас. Думаю, на этот раз «предатель» из класса А.

— Машида, да?

— Нет. Это Моришиге-кун. Он из лагеря Сакаянаги-сан. Наверное, не захотел покорно подчиняться Кацураги и подумал, что лучше предать нас и получить баллы.

Ичиносе повернулась ко мне спиной.

— Аянокоджи-кун, ты удивительный. Ведь этот разговор был составлен на месте, не так ли?

— Если ты собираешься кого-то хвалить, то хвали Хорикиту. Она дала мне несколько гипотетических ситуаций, а я лишь подчинялся ее приказам, только и всего.

Кажется, мне нужно пересмотреть свое отношение к Ичиносе Хонами. Ей удалось избежать каких-либо рисков и разработать план, чтобы выйти победителем. Я не имею права жаловаться.

— Тогда я пойду. Будет плохо, если мы нарушим правила, — сказала она.

После этих слов наши телефоны несколько раз зазвонили. И не один или два, а четыре раза подряд.

— Ч-что это значит?

По мере того как время приближалось к одиннадцати часам вечера, людей становилось все больше. Я заметил, что в кафе, куда я держал путь, все места были нарасхват. Передо мной появилась девушка, которая заранее заняла нам четыре места.

— Извини, что заставила ждать, — застенчиво сказала Каруизава Кей.

Выражение ее лица немного отличалось от обычного.

— Прости, что позвал тебя так поздно.

— Нет, все в порядке…

Нам не о чем было говорить, и я было отвернулся посмотреть вдаль, но Каруизава откровенно пялилась на меня. Я взглянул на нее.

— А-а-а, эм-м… Я думала, все ли хорошо прошло?

— Все в норме. Уверен, ребята из класса А отправили школе сообщение с моим именем.

Я мог утверждать это, потому что в качестве страховки имел еще одну карту в рукаве кроме подмены телефонов Каруизавы и Юкимуры. Мы работали сообща, так что не стоило об этом беспокоиться.

— Как ты можешь быть настолько уверенным?

— Не потому ли, что бумажка, которую ты мне дал, имеет особое значение, Аянокоджи-кун?

К нам подкрались сзади, отчего Каруизава подпрыгнула на стуле. Ничего не поделаешь, ведь это был парень по имени Хирата, с которым она недавно пыталась расстаться.

— Вы хорошо справились. Не возражаете, если я присяду?

— Конечно.

Каруизава занервничала и отвернулась от него. На часах было 22:55. Через 5 минут все наконец узнают результаты.

— Время почти настало. Хорикита-сан еще не пришла? Разве мы не должны связаться с ней?

— Она из тех, кто всегда приходит к самому концу. Мы можем позволить себе подождать еще несколько минут, — ответил я.

— Ах. Она здесь.

Хорикита пришла намного раньше, чем я ожидал.

— Хаа. Что это за кучка людей передо мной, — вздохнула Хорикита.

— Ты наконец-то пришла. Кстати, кто это за тобой?

— Если вы обратите на него внимание, то проиграете. Просто думайте о нем, как о призраке, который прицепился ко мне.

— Не говори так, Хорикита. Я думал, ты будешь волноваться во время экзамена, поэтому и беспокоился о тебе.

Я давно его не видел, но Судо Кен действительно стоял позади Хорикиты, как будто привязанный к ней.

— Ты мне мешаешь, исчезни, — сказала Хорикита.

— Н-не говори так. Я сделал все возможное, чтобы победить.

— Тогда есть ли у тебя уверенность в том, что ты добился хорошего результата? — спросила она.

— Я был в одном шаге. Но кто-то оказался быстрее и отправил сообщение первым.

Услышав подобную нерешительную отмазку, Хорикита перестала обращать на него внимание. Она заняла последнее свободное место. Судо запаниковал и быстро отошел, чтобы достать стул из другого стола.

— Ты все еще мешаешь, — сказала Хорикита.

— Все в порядке, верно? Я просто послушаю, не выгоняй меня.

Несмотря на то, что сейчас проводилось необычное собрание, кажется, Судо не интересно, что мы об этом думали.

— Та цепочка писем, которую мы получили ранее…

— Да, мне тоже показалось это весьма занятным.

Примерно два часа назад произошло нечто странное: на наши телефоны пришли четыре письма от школы. Содержимое сообщений говорило о том, что завершили экзамен несколько групп: «Крыса», «Лошадь», «Петух» и «Свинья». В каждой из них появился «предатель».

— Группа «Лошадь» — это ведь та, в которой «целью» был Минами-кун, верно?

— Да. Наверное, его кто-то раскрыл.

— Может, в остальных группах стал предателем кто-то из наших? — тревожно спросила Хорикита.

Если ошибочно указать «цель», то ущерб будет существенным.

— Я тоже задавался подобным вопросом и поспрашивал несколько групп. Парни говорят, что никто из них не отправлял писем предателя, — сказал Хирата.

Разумеется, они могли солгать. Но я склонен им верить.

— С Ямаучи все было в порядке?

Я спросил о человеке, который при необходимости был готов пойти на крайние меры.

— Все хорошо. Ямаучи-кун был в группе «Петух». Он пытался отправить письмо предателя, но слишком долго сомневался, так что экзамен закончился первым, — сообщил Хирата.

— Я не знаю, кто это был, но ему удалось предать нас, прежде чем мы смогли хоть что-нибудь сделать.

Хорикита предположила, что Ямаучи точно бы дал неверный ответ, если бы отправил письмо предателя. Думаю, она права. Он потерял все шансы в тот момент, когда не отправил сообщение сразу и какое-то время колебался.

— Но мы не знаем, что там у девушек, — отметила Хорикита.

— Все в порядке. Я узнавала, никто не отправлял писем, — без колебаний ответила Каруизава.

Поскольку она управляла девушками класса D, ее способности по сбору информации были почти такими же быстрыми, как у Хираты.

— Хорошо.

— Интересно, почему инструктаж перед экзаменом проводили в такой небольшой группе людей? — выразил недовольство Хирата.

— Нас тестировали на «мышление». Они смотрели, как мы думаем. Впрочем, не на каждый вопрос есть ответ… Я скорее беспокоюсь о другом. Те четыре письма поступили почти одновременно. У нас было полчаса, чтобы подумать о предательстве. Но все сообщения пришли в течение первых двух минут. Это вообще нормально? — спросила Хорикита.

— Разве это не просто… совпадение?

С точки зрения Судо, который слушал наш разговор, все это и вправду казалось совпадением.

— Когда Коенджи-кун отправил письмо предателя, ответ от школы был незамедлительным. Если предположить, что они отвечают автоматически, то…

— Все четыре письма отправили одновременно. Только один класс способен на все эти предательства.

— Возможно, кто-то специально рассчитал время отправки сообщений, чтобы дать нам знать.

— Ага. Я тоже не могу придумать какой-либо другой причины. Только он мог сделать нечто подобное… — сказала Хорикита.

Для ночной встречи был смысл использовать именно это кафе, ведь мы уже много раз пользовались им.

— Как и ожидалось, вы все-таки были здесь.

Все для того, чтобы я мог пригласить сюда шестого гостя.

— Рьюен!!!

Судо привстал, как бы запугивая его, но Рьюен не обратил на него никакого внимания и схватил свободный стул, сев напротив Хорикиты.

— Я подумал, что лучше прийти и насладиться результатами вместе с вами. Спасибо, что вы были здесь, в таком удобном для разговора месте.

— Да. Я выбрала его специально для того, чтобы даже ты догадался сюда прийти. Будь благодарен, — ответила Хорикита.

— И все же, Сузуне, это слишком большое собрание для тебя. Что за перемены?

Рьюен глядел на нас четверых, полностью игнорируя Судо.

— Мне надоело твое постоянное нытье. Но об этом мы здесь и разговаривали, — ответила Хорикита.

— Не доставляй Хориките никаких проблем!

— Судо-кун, замолкни.

— Ой…

Судо послушно вернулся на место. Он был на удивление исполнительным.

— Я думал, у тебя нет друзей, настоящих друзей. Что ж, это радует.

Это был еще один оборонительный план, который я подготовил против Рьюена. Чем больше людей вокруг Хорикиты, тем сложнее ему за всеми наблюдать.

— Результаты объявят в ближайшее время. Вам чего-нибудь удалось сделать?

— Вроде того. А ты выглядишь довольно расслабленным, — заметила Хорикита.

— Ку-ку-ку. Я бы здесь не появился без полной уверенности. Кажется, с прошлого раза здесь собрались те же самые люди.

— О, это точно. В последний раз, во время объявления результатов, изображая себя сильным и могущественным, ты с треском проиграл, — посмеялся Судо, указывая пальцем на Рьюена.

Хорикита тоже с омерзением посмотрела на него сверху вниз.

— Остановись, Сузуне, ты сейчас только позоришься. Я уже знаю «цель» нашей группы.

Правду он сказал или ложь, но Хорикита даже не вздрогнула. Возможно, она уверена, что ни за что не проиграет Рьюену.

— Рада это слышать. С нетерпением жду результатов.

— Нам даже не нужно ждать. Я могу назвать ее прямо сейчас.

— Я сожалею, но ты говоришь как какой-то неудачник. Экзамен уже окончен, никто из группы «Дракон» не стал «предателем». Это значит только одно.

— Зная о моей любезности, ты будешь признательна настолько, что обязательно намочишь промежность.

Рьюен смеялся, забавляясь над нами.

— Тогда скажи мне, кто был «целью» группы «Дракон»? — спросила Хорикита.

Будто ожидая от нее подобных слов, Рьюен, смеясь, поднял руку. Он, словно зверь, смотрел сквозь щели пальцев, готовясь вцепиться в горло своей добычи.

— Кушида Кике.

— Э-э-э?

Хорикита, которая до сих пор не реагировала на слова Рьюена, замерла. Хирата тоже удивился.

— Извини, но со второго дня экзамена я уже знал, что Кушида была «целью», — продолжил Рьюен.

— Это ведь шутка… верно? Иначе ты мог закончить экзамен, отправив письмо предателя школе. Но этого не произошло. Значит, ты понял это каким-то другим способом и только после того, как экзамен закончился, разве не так? — спросила Хорикита.

— Увидев, как отчаянно ты пыталась защитить Кушиду, мне стало тебя жаль. Но потом я заметил, как ты уверовала в победу, отчего смотрела на остальных сверху вниз. Вот почему я позволил тебе вести себя так до конца.

— Как ты это понял? — В голосе Хираты смешались любопытство и страх.

— К сожалению, ответ на этот вопрос… касается тебя, Сузуне.

— Меня?

Хорикита отчаянно размышляла о событиях экзамена, по-прежнему стараясь быть спокойной. Но когда, где и как ее смогли раскусить?

— Я понял это по движению твоих глаз, по дыханию, по тому, как ты меняла выражение лица, тон голоса и все остальное.

— Хватит шуток.

— Шутки? Тогда откуда же еще я мог узнать правду? — быстро ответил Рьюен.

— Ну… ты услышал это от кого-либо еще только сейчас.

— Я понимаю, что ты чувствуешь и не хочешь признавать, что была самой никчемной в группе. Но не вини себя, Сузуне. Ты просто решила запутать не того человека. Впрочем, экзамен был хаотичным, да и ты наблюдала больше всего за классом А.

— Ч-что ты с-сделал? — спросила Хорикита.

— Совсем скоро ты узнаешь ответ.

Судя по всему, четыре письма о предательстве были делом рук Рьюена.

Как только наступило 11 вечера, на наши телефоны пришли сообщения. Больше не уделяя внимания Рьюену, мы посмотрели вниз, чтобы увидеть результаты.

Группа «Крыса»: результат 3 (правильный ответ «предателя»).

Группа «Бык»: результат 4 (неправильный ответ «предателя»).

Группа «Тигр»: результат 2 (личность «цели» защищена).

Группа «Кролик»: результат 4 (неправильный ответ «предателя»).

Группа «Дракон»: результат 1 (правильный ответ группы по окончании экзамена).

Группа «Змея»: результат 2 (личность «цели» защищена).

Группа «Лошадь»: результат 3 (правильный ответ «предателя»).

Группа «Овца»: результат 2 (личность «цели» защищена).

Группа «Обезьяна»: результат 3 (правильный ответ «предателя»).

Группа «Петух»: результат 3 (правильный ответ «предателя»).

Группа «Собака»: результат 2 (личность «цели» защищена).

Группа «Свинья»: результат 3 (правильный ответ «предателя»).

Исходя из результатов, изменение классных и приватных очков было следующим:

Класс А: Минус 200 классных очков. Плюс 2 миллиона приватных баллов.

Класс В: Без изменений в классных очках. Плюс 2.5 миллиона приватных баллов.

Класс С: Плюс 150 классных очков. Плюс 5.5 миллиона приватных баллов.

Класс D: Плюс 50 классных очков. Плюс 3 миллиона приватных баллов.

— Класс С… одержал победу.

Хорикита и остальные в шоке перечитывали сообщение.

— Разве это не здорово, Сузуне? Благодаря тебе группа «Дракон» пришла к неожиданному первому результату и каждый класс получил много баллов, — сказал Рьюен и начал хлопать в ладоши. — Если склонишь голову и начнешь умолять меня, я скажу тебе ответ.

— Кто вообще стал бы делать нечто подобное?

— Боже, твое лицо и вправду сексуально.

Достав из кармана телефон, Рьюен положил его перед нами. На экране высветился список. «Крыса», «Петух», «Свинья». Напротив этих групп были написаны имена учеников класса А, подозреваемых «целью».

— Я нашел ключ к завершению экзамена и успешно к нему пришел. В этот раз я сосредоточился лишь на классе А.

Он завершил экзамен, не нападая на классы В и D, обрушив все силы на класс А.

— Извини, но моя следующая цель — это ты, Сузуне. На следующем экзамене я обязательно буду ориентироваться на тебя. Я продолжу до тех пор, пока полностью не раздавлю тебя, твой разум и сердце.

Хорикита продолжала смотреть на результаты. Класс С теперь имел подавляющее лидерство над остальными. Оглядываясь назад, даже несмотря на то, что Коенджи, казалось, валял дурака, ему удалось обеспечить нам немного очков и навредить другим классам. Иначе это была бы безупречная победа класса С.

— С нетерпением ждите второго триместра.

Выплатив долг с испытания на необитаемом острове, Рьюен ушел. Ученики уже не праздновали победу, а выглядели истощенными.

— Я все еще могу согласиться с тем, что Рьюен-кун просто собрал информацию о «целях» класса А. Я могу списать это на талант, которого у нас нет. Но как он смог добиться подобного результата в группе «Дракон»? — спросил Хирата.

Но об этом и не стоило особо думать.

— Это не такая сложная задача. Если вы спокойно разберетесь с ситуацией, то все станет очевидно.

— Что ты имеешь в виду?

— Оставив в стороне то, как именно Рьюен узнал о «цели», ему оставалось объявить Кушиду «целью» перед концом экзамена. Разумеется, никто ему не поверит. Особенно в группе таких одаренных людей, как вы. Но время, когда дает ответ группа и «предатель», отличаются. Даже если ответить неверно, не будет никаких рисков. Поэтому даже играющий в обороне Кацураги склонится проголосовать. Если есть хоть малейший шанс того, что Кушида действительно «цель», для них наиболее выгодно проголосовать против нее, — сказал я.

Если он приготовился к этому заранее, то все исполнить чрезвычайно просто. Но это невозможно сделать в обычных условиях. Задача разрешится только тогда, когда каждый поверит, что «целью» действительно была Кушида. Даже не представляю, как такое могло случиться. Как он направил всех к первому исходу, миновав класс D, как заработал их доверие? Если только у него не было «абсолютного доказательства», из-за чего все ему поверили…

— Хорикита. Чисто гипотетически… в будущем мы можем столкнуться с определенными препятствиями.

В зависимости от обстоятельств может пострадать весь класс D.

— Проблемы от Рьюен-куна? Ему удалось хорошо завершить экзамен, но нет никакой гарантии, что он сможет это повторить. По факту, ваша группа ведь победила, не так ли? — спросила Хорикита.

— Верно. Может, я слишком много об этом думаю. Не о чем беспокоиться, — ответил я.

Пока что это не более чем предчувствие. Но что, если оно воплотится в реальность? Я не могу не думать о том, что это первый шаг к отчаянию. Но в то же самое время я почувствовал, как внутри стало расти «волнение».

Глава 5. Части 8 и 9

Часть 8

Был объявлен 10-минутный перерыв, который окружающие решили потратить на то, чтобы сходить в туалет или же утолить возникшую жажду. Сказав, что она идет в медкабинет, чтобы наложить повязку, Хорикита направилась к зданию школы.

Даже если это и не особо-то поможет, это всяко лучше, чем ничего не делать. Я решил никуда не идти и вместо этого остался в нашем лагере понаблюдать за другими классами. Можно получить массу различной информации, просто наблюдая за ними издалека. И это утверждение, как я и предполагал, доказал класс A.

Запутанные взаимоотношения между Кацураги и Сакаянаги так и бросались в глаза.

Видно и невооруженным глазом, что класс A разделен на две фракции. По всей видимости, ни одна из сторон не намерена ладить с другой, поскольку они едва ли контактировали между собой. Нет, для класса иметь двух выбранных лидеров – это вовсе не странно. Даже в нашем классе помимо основного лидера – Хираты – есть ещё Каруизава и Кушида, а в текущей ситуации класс возглавляет Судоу. Конечно, все постоянно меняется, однако, несмотря на все это, наш класс по-прежнему един. Мы не настолько разобщены, чтобы устраивать внутренние конфликты.

Тем не менее, я мог с уверенностью сказать, что в классе A присутствует явное и неприкрытое соперничество. Мы не сталкивались с подобным на предыдущих экзаменах, и это невозможно понять по количеству набранных очков.

– Впечатляет, что они до сих пор поддерживают эту свою внутреннюю вражду.

В конце концов, фракция Сакаянаги довольно многочисленна.

Я решил задать вопрос Хирате, который подошел ко мне, вернувшись из уборной.

– Эй, а какова из себя Сакаянаги?

– Вижу, ты тоже ей заинтересовался, Аянокоджи-кун.

– Любой заинтересуется, услышав, что она является лидером, превосходящим даже Кацураги.

Я не мог понять, каков ход мыслей девушки с фамилией Сакаянаги и что она собой представляет. Во время этого спортивного фестиваля она не отдала ни одного приказа и продолжала хранить молчание, однако в то же время устроила заговор, включающий в себя разрушительные действия, направленные против Кацураги. Конфликт не с другими классами, а именно внутри класса A. Похоже, она собирается терять очки до тех пор, пока это не позволит ей взять верх над Кацураги. Конечно, вполне вероятно, что она провоцирует этот конфликт, чтобы занять место лидера в классе A.

Но обычно считается, что враг твоего врага – твой друг. Прежде всего, самой разумной идеей для них было бы наладить сотрудничество, чтобы не проиграть другим классам.

– Она очень вежливая, хорошо ладит с людьми, а также ведет себя как взрослая. Поэтому я и не думаю, что все происходящее чересчур странно. Ученики из других классов, вероятно, думают так же. Но, похоже, внутри самого класса A дела обстоят по-другому. Я слышал слухи о том, что она агрессивна и жестока.

Вполне вероятно, что есть сторона жизни класса A, о которой мы ничего не знаем, однако нельзя просто взять и принять подобные слова за чистую монету. Мы с ней ведь даже не разговаривали. Кроме того, факт остается фактом – на этом спортивном фестивале невозможно бездельничать и не участвовать в происходящем, особенно для Сакаянаги, являющейся лидером класса. Поскольку состояние здоровья не позволяет ей заниматься физической активностью, она, возможно, и не намерена действовать открыто.

– Я не думаю, что сейчас нам нужно остерегаться класса A. В конце концов, мы союзники.

– Полагаю, что так.

Нет никакой пользы в том, чтобы морочить друг другу головы. По крайней мере, скорее всего, они не будут принимать никаких разрушительных действий против класса D; пока могу лишь с уверенностью сказать, что подобных инцидентов не было.

С другой стороны, а что насчет класса C? В их случае было бы вовсе не странно, если бы они предприняли против нас какие-либо подрывные действия. Я взглянул в сторону лагеря напротив.

А там, словно прислуживая королю, ученики-парни собрались вокруг Рьюена, находившимся в центре этого импровизированного круга. На данный момент он является человеком, чья стратегия является наиболее чуждой для большинства.

Даже на этом спортивном фестивале он сражается, стараясь добраться до других классов и нанести им психологический урон.

В частности, Судоу является жертвой подобной атаки. Кроме этого, с их стороны так же имеют место различного рода хитрости и уловки.

Интересно, как же живется классу B, которому приходится сражаться против такого грозного соперника, как класс A, и одновременно вынужденному работать в команде с классом C, от которого можно ожидать предательства.

Ичиносе и ее компания всегда веселы и оптимистичны и стремятся бороться честно и открыто.

На первый взгляд, и на этот раз они намериваются придерживаться подобной стратегии. По постоянным улыбкам и жестам множества учеников я видел, что они наслаждаются этим спортивным фестивалем от всего сердца.

Часть 9

После короткого перерыва порядок соревнований изменился, и вскоре должно было начаться кавалерийское сражение девушек. Девушки-первогодки собрались в центре спортивной площадки. Не стоит забывать, что это все еще соревнование между коалициями классов D-A и B-С.

Правила кавалерийского сражения одинаковы как для парней, так и для девушек и устанавливают ограничение по времени. Суть этого соревнования состоит в том, что баллы начисляются в зависимости от количества побежденных всадников соперника, а также своих всадников, оставшихся не поверженными в течение 3-х минут.

Каждый класс выставляет четыре всадника, и в итоге это получается матч 8 на 8 (вследствие этого лишние ученики находятся в резерве на случай замены, если возникнет такая необходимость).

Каждый всадник стоит 50 очков. Вдобавок к этому, в каждом классе есть особый всадник, назначенный генералом, и он стоит уже 100 очков. Эти очки можно набрать, если сорвать повязку с головы наездника соперника, даже если он остался на ногах. Если бы в нашей команде был бы несравненно ловкий и быстрый боец, то одним махом можно было бы набрать около 400 или 500 очков. К слову, одной из тех, кому выпал жребий наездника, была Хорикита. Теми, кто поддерживал ее снизу и составлял ее «лошадь», были Ишизаки, Комия и Хондо. Если говорить о маневренности, то они не так уж и плохи.

Что касается других наездников, то ими были выбраны Каруизава, Кушида и Мори.

Проблемным моментом здесь являлась «лошадь» Мори, которая состояла из неспортивных учеников. Если наши соперники нацелятся на нас, то есть довольно большая вероятность, что она будет повержена первой.

Назначив Мори генералом, класс D принял решение придерживаться следующей стратегии: держать ее вне поле боя и защищать ее оставшимися тремя всадниками. Может быть, они намереваются контратаковать, если соперник пойдет в атаку?

Как только прозвучал стартовый сигнал, всадники классов C и B начали неспеша приближаться к противнику. Как я и думал, самой мотивированной из них была Ибуки из класса C, которой выпал жребий быть наездником. Отдав несколько приказов, она без колебаний направилась в сторону Хорикиты. И не только она одна.

– О-ой, что, черт возьми, происходит!?

Вскрикнул Ике, наблюдавший за происходящим; рядом с ним виднелся Судоу, который сейчас с силой сжимал свои зубы.

Класс C не собирался атаковать другого своего противника – класс A, и не обращал никакого внимания не только на других всадников, но и на генерала класса D. Они окружали только «лошадь» Хорикиты. Их цель была очевидна.

Четыре всадника атакуют Хорикиту. Заключается ли их стратегия в том, чтобы сокрушить нас одного за другим, или же они считают, что для них самое главное – это победить Хорикиту? Оба варианта возможны, так как они исполняют команды Рьюена.

Помощь класса A была единственным, на что сейчас мог рассчитывать класс D, но, по всей видимости, они собирались лишь извлечь выгоду из нашего сражения, поскольку отступали и уворачивались от вражеских всадников, не демонстрируя никаких намерений участвовать в открытом бою.

– Они явно нацелены на Хорикиту, ведь так?

– Черт... Это наверняка приказ Рьюена. Вот ведь кусок дерьма!

– Ну, тут ничего не поделаешь. Все знают, что Хорикита объединяет весь наш класс D вместе.

Важность вывода вражеского лидера из строя всегда высока, будь то настоящее сражение или же спортивное соревнование. Тактика Рьюена не так уж и плоха. Видя разворачивающуюся ситуацию, Каруизава и ее «лошадь» первыми направились на помощь Хориките.

Шинохара, занимающая центральную позицию в «лошади» Каруизавы, устремилась в сторону Хорикиты. Однако на их пути встала Ичиносе, всадник-генерал класса B.

В отличие от класса A, класс B оказывает поддержку классу C, в то же время сражаясь независимо от них.

«Лошади» направились друг к другу, так и началось противостояние между Каруизавой и Ичиносе.

Той, кто атаковала первой, была Каруизава.

Полагаю, это было неизбежно, учитывая, что для помощи Хориките им нужно как можно скорее разобраться со своим противником. Три девушки, поддерживающие Каруизаву, были не особо спортивны. В лучшем случае, это «лошадь», сформированная сотрудничеством близких друзей. В то же время для формирования своей «лошади» Ичиносе использовала самых видных и способных учеников класса B. Они не боялись команды Каруизавы и с ловкостью увернулись от ее атаки.

[[image:/storage/reader-images/a53a05f0d5333e8796e15a8052883660b6b0755e.webp]]

Однако несмотря на то, что она провела ответную атаку, движения Ичиносе не казались резкими и опасными. Каруизава смогла хорошо среагировать на ответное нападение и контратаковать.

Матч «Согласованности против Маневренности», вопреки ожиданиям, начал затягиваться.

– Вот это сражение!

По мере того, как волнение зрителей нарастало, ситуация между двумя сражающимися всадниками начинала меняться. Неожиданно раздались громкие крики поддержки. Пока я наблюдал за Каруизавой и остальными, у одного из всадников сорвали повязку. Этим всадником была Хорикита. Ее атаковали одновременно четыре противника, и, будучи больше не в состоянии уклоняться от их непрерывных атак, она, наконец, была повержена. Она довольно эффектно упала со своей «лошади» и рухнула на землю, после чего в отчаянии попыталась подняться. В такой ситуации даже Судоу не имел бы шансов на победу.

Причина ее поражения крылась в классе А, который не поспешил на помощь.

В любом случае, слезами горю не поможешь. Поражение Хорикиты ознаменовало собой начало ближнего боя. Потеряв одного из своих всадников и будучи под атаками наседающего класса B, единство класса D мгновенно пошатнулось. Кто-то упал со своей «лошади», у кого-то стянули повязку. Таким образом после тщетной борьбы двое всадников потерпели поражение, и вскоре на поле боя из всего класса D осталась лишь Каруизава.

Каруизава, которая сражалась против Ичиносе, сразу же оказалась в положении один против восьмерых. Тем не менее, в отчаянной атаке ей удалось украсть повязку одного из всадников класса B, хотя и сама сразу же после этого потерпела поражение. Потеряв своего всадника, классы C и В атаковали оставшийся класс A и попросту уничтожили его. Всего же коалиция классов В-С потеряла только двух всадников.

Сдерживая свое разочарование, Хорикита вернулась в наш лагерь. В тот же самый момент к ней обратился Судоу.

– Не беспокойся об этом. Как бы то ни было, ты попала в безнадежную ситуацию. Виноваты остальные, что так медленно шли на помощь.

– ... Это не отменяет того факта, что я проиграла. Они просто снесли меня.

Определенно, класс C упрямо стремился сокрушить Хорикиту.

Я уже думал об этом, но, даже если и так, в такой ситуации ни один всадник не смог бы устоять.

– Предоставь это мне. Я разнесу их всех и исправлю случившееся.

Судоу был весьма дерзок. Обычно подобные слова даже не доходят до Хорикиты, но поскольку сейчас она пребывала в обессиленном состоянии, они, казалось, нашли в ней отклик.

– Жду от тебя результатов.

Хоть и коротко, но именно так она ответила.

– Ладно, погнали, парни! – закричал Судоу.

Началось кавалерийское сражение парней. Я выполнял роль поддержки в составе «лошади» с правой стороны. Судоу уверенно стоял по середине, а слева был Мияки. Хирата взял на себя роль наездника, и таким образом был сформирован сильнейший всадник нашего класса.

Несравненная боевая единица, способная одержать победу, даже если все остальные потерпят поражение.

– Хирата, тебе нужно сосредоточиться лишь на том, чтобы не упасть и не позволить врагу украсть свою повязку.

– ... значит, мы используем «эту» стратегию, да?

– В конце концов, во время «Захвата флага» нас основательно отлупили. Мы не будем сдерживаться и одержим сокрушительную победу.

Я не видел его лица, но знал, что Судоу, должно быть, сейчас злобно ухмыляется. Они, вероятно, планируют использовать тактику, которую мы без устали практиковали во время наших тренировок.

– Но я бы хотел кое-что предложить, хорошо? Я наблюдал за матчем девушек и думал о том, как нам можно победить. Я уже рассказал об этом Кацураги-куну. Будет плохо, если мы будем проигрывать снова и снова.

Всадники класса D последовали приказу Хираты и, как только раздался стартовый сигнал, присоединились к всадникам класса А. Становясь практически неразличимыми во всей этой толпе, в итоге мы сформировали огромную группу. Во время состязания девушек они оставили класс D на растерзание судьбы, однако, без всяких сомнений, проигрыш – это не то, чего желает класс A.

Глядя на разворачивающуюся ситуацию, Рьюен, взявший на себя роль генерала класса C, дерзко рассмеялся. Если такие обычные вещи как сотрудничество не работают, тогда следует отдавать множественные приказы, чтобы непосредственно заставить всех действовать как надо. Следуя приказу Кацураги, восемь всадников коалиции классов D-A напали на вражескую команду.

– Просто целься в голову этого засранца Рьюена! Отправь его в полет!

Стоило матчу начаться, Судоу, находившийся в центре «лошади» Хираты, рванул вперед изо всех сил.

Однако его «дороге ярости» помешал всадник класса B, перегородивший дорогу. Однако...

– Не вставай у меня на пути!

Судоу, не останавливаясь, врезался во вражеского всадника изо всех сил и таким образом вывел его из равновесия.

– Эй!?

Сопернику, телосложение которого уступало Судоу, ничего не оставалось, кроме как рухнуть на землю.

– Как насчет такого, а!?

Он посмотрел на поверженного противника, словно дикий зверь, и перешел к следующей жертве. Обычно удар непосредственно по самому корпусу считается нечестной игрой, но школа уже подтвердила, что, согласно правилам, с этим проблем не будет.

Команда противника вздрогнула от того сильного впечатления, которое произвел на них Судоу в самом начале матча.

Эта стратегия не может быть реализована без нужной физической силы и необходимого характера. Однако у этого агрессивного подхода были и свои недостатки. Даже если мы собьем наездника на землю, это не будет засчитано как сорванная повязка. Скорее, это будет рассматриваться как порча игры самим же себе. 50 очков, которые мы должны были бы получить, в итоге просто уплывут от нас. Однако, в случае если мы сделаем ставку на кражу вражеских повязок, то лишь подвергнем себя пропорционально возросшему риску.

В этом и заключается стратегия Судоу. Но, тем не менее, мы не можем позволить себе ослабить бдительность.

В классе B генералом выступает маневренный всадник, в составе «лошади» которого были Канзаки и Шибата, а в классе C в составе всадника-генерала находились физически развитые ученики с Рьюеном в качестве наездника.

Коалиция классов D-A не будет иметь шансов на победу, пока этих двух всадников не ликвидируют. К тому же, мы не можем просчитать ход мыслей Рьюена, что очень плохо для нас.

– Судоу-кун, давай сначала одолеем всадников, расположенных вокруг нас. Оставим Рьюен-куна напоследок.

– А? Хватит говорить такие скучные вещи! На что уж мы должны целиться – так это только голова генерала!

Не то, чтобы я не понимал, что Судоу пытается сказать своими воплями, но стена обороны перед Рьюеном выглядит довольно внушительной.

– Не позволяй эмоциям взять над собой верх, ведь именно этого он и добивается. Давайте делать то, что необходимо для победы.

– Грр...!

Два всадника класса C перед нами начали свою атаку. Все еще тая в себе злобу на то, что на него наступили во время «Захвата флага», Судоу сопротивлялся своему желанию атаковать Рьюена.

– Я понял. Сначала мы должны разгромить этих ребят, верно!?

Чтобы победить врагов, необходимо сосредоточиться. Хирата отлично сумел направить его мысли в нужную сторону.

Во время «Захвата флага» мы склонились перед лицом подавляющей силы, но на этот раз все идет по-другому. Три всадника из классов B и C уже были повержены Судоу, демонстрируя тем самым подавляющую разницу в силе.

Подхватывая эту волну, Кацураги и другие ученики класса A успешно повергли всадника, в составе которого были Шибата и Канзаки, несмотря на потерю трех своих игроков.

Единственный оставшийся враг – это генерал класса C, Рьюен. «Лошади» Хираты и Кацураги еще остались в живых, к тому же у класса D был еще один всадник. Таким образом, сложилось практически идеальное развитие событий.

– Ага, значит, 3 против 1? Дело в шляпе!

Обменявшись взглядами, два наездника, Кацураги и Хирата, принялись окружать Рьюена. Оставшийся наш всадник, сохраняя небольшую дистанцию, также целился на него.

Судя по тому, что ему удалось украсть повязку, я мог догадаться, что «лошадь» Рьюена в определенной степени сильна, но даже так, он все равно будет сокрушен нашим численным превосходством.

Однако Рьюен не паниковал и даже не был встревожен. Скорее, он, казалось, даже наслаждался этим безвыходным положением.

Здесь не виднелось никакой неосторожности или оплошности, и он вовсе не выглядел так, словно его загнали в угол. Такое вот впечатление. Если Хирата и Кацураги нападут одновременно, то даже при самом худшем варианте, когда один из них падет, другой все равно сможет украсть повязку Рьюена.

Тогда наша победа будет гарантирована.

И именно в такой ситуации Рьюен способен пробить брешь в сердцах своих врагов.

– Я вспомнил твое имя, Судоу. Я наступил на тебя ранее. Мне показалось, что это было весьма болезненно.

– Продолжай болтать. Сейчас я снесу тебя.

– Ты говоришь довольно высокомерные вещи для простой поддержки в составе «лошади». Довольно приятно смотреть на тебя сверху вниз.

– Ха. То, что ты наездник, вовсе не значит, что ты играешь главную роль.

– Хех... тогда все это бессмысленно, пока мы не сразимся один на один.

– А?

– Я имею в виду, что если ты говоришь, что можешь победить меня только в ситуации 2 против 1, то здесь ничего уже не поделаешь. Сама по себе победа имеет смысл только в том случае, когда ты выигрываешь в сражении один на один. Или ты собираешься задрать нос после того, как победишь меня, взяв в клещи?

– Какого черта...!

– Нет, Судоу-кун. Не стоит поддаваться на его провокации. Давай атакуем вместе с Кацураги-куном.

– ... Ты не понимаешь.

– Единственный, кто здесь не понимает – это ты, Судоу. Я помню, что ты одолел этих парней раньше, но тогда, ты, должно быть, использовал какую-то трусливую и подлую уловку, верно? Товарищи, которым я доверяю, никогда не будут побеждены атакой в лоб.

Некоторые из тех, кто составлял «лошадь» Рьюена, были членами баскетбольного клуба, у которых были проблемы с Судоу.

– Хватит нести херню. Эти парни – мусор, который даже драться не умеет.

– Ты ведешь себя довольно задиристо, хотя у тебя нет никаких этому доказательств. Если ты говоришь, что это неправда, тогда выйди со мной один на один. И, если ты сможешь победить меня, тогда я сделаю все, даже если мне придется упасть перед тобой на колени.

– ... Понял. Не забывай своих слов, Рьюен! Ты слышал его, Кацураги! Не суй свой нос в это дело!

– О чем ты вообще говоришь? Глупо упускать такой шанс. Мы атакуем его, зажав в клещи, чтобы убедиться, что он точно будет повержен.

– Если ты вмешаешься, то я разнесу твою «лошадь».

По всей видимости, он клюнул на эту дешевую уловку. В его голове уже нет никаких других мыслей, кроме как сразиться один на один с Рьюеном. А тот отлично понимает, что Судоу легко заводится и всегда готов драться.

– Значит, ты во что бы то ни стало решил драться с ним один на один, Судоу-кун?.. Что ж, если уж мы собираемся сделать это, то тогда давайте победим их.

Хирата хорошо знает характер Судоу, и что он из себя представляет. Ведь как только его занесет, уже не получится просто так вернуть все обратно.

Вероятно, Хирата посчитал, что продолжать пытаться убедить его в обратном не имеет смысла, поэтому и согласился на схватку один на один.

– Естественно. Хирата, ни в коем случае не допусти того, чтобы твою повязку сорвали!

Вместе с этой решительной фразой Судоу наша «лошадь» пошла вперед. Кацураги с горьким выражением на лице решил остаться в стороне и наблюдать за разворачивающейся битвой, поскольку если он вмешается, то Судоу нападет на него, даже несмотря на то, что Кацураги является его союзником.

Судоу бросился вперед и ударил соперника всем телом. Однако вражеский всадник твердо стоял на ногах, его это словно и вовсе не смутило. Сила была равна. В центре «лошади», защищая Рьюена, стоял этот полукровка, о котором я был уже наслышан – Ямада. Его сила поразительна. Как и утверждали слухи, он очень силен.

Судоу щелкнул языком. Интересно, это признак его разочарования вследствие того, что он не смог одолеть врага, или же что-то другое.

Конечно, мы с Мияки, поддерживающие Хирату с флангов, не обладали такой мощью, как Судоу. Предположим, если принять его силу за 10, то тогда наша с Мияки будет около 5.

С другой стороны, Ямада, будучи составной частью «лошади» Рьюена, получил бы 9 или 10. Остальные так же были трудными соперниками – 7 и 8.

– Интересно. Эй, давай, поднажми. Или ты просто проигрываешь нашему Альберту в силе?

Провоцируя Хирату, Рьюен поманил нас, даже не став предварительно устанавливать какие-либо ловушки. До этого самого момента Рьюену везло с соперниками, и во всех индивидуальных соревнованиях, в которых принимал участие, он занял 1-е место. Он довольно спортивный.

Рьюен наблюдал за нами, блестяще уклонившись от вытянутой руки Хираты.

Поддерживая Хирату, я окинул поле битвы взглядом; судя по всему, наши силы были равны.

Какая бы сторона не победила – это вовсе не будет чем-то удивительным. Тем не менее, Рьюен агрессивен лишь на словах, и он не выказывает никаких признаков того, что собирается устроить безрассудную атаку.

Он сохраняет свою энергию и поддерживает соотношение «1 своя атака на 3 вражеские». Короче говоря, для него это сражение – всего лишь промежуточная точка, и он бережет силы для последующей битвы против Кацураги и остальных, стоящих сейчас в стороне.

Кажется, он абсолютно уверен в том, что не проиграет. Если это так, то мы должны нанести свой удар. Если будем беспрерывно атаковать, то это даст шанс для Хираты.

– Еще нет, Хирата?

Судоу спросил его страдальческим голосом, поскольку он в одиночку принимал на себя большую часть атак вражеского всадника.

– Еще совсем немного...!

Он протянул руку, одновременно делая ложный маневр. Затем согнул руку, и, наконец, смог схватить повязку Рьюена. Однако в его ладони оказались всего лишь несколько сантиметров ткани. Хирата старался изо всех сил, чтобы полностью сорвать ее с головы соперника и заполучить в свои руки.

– !?

Хирата все же смог надежно ухватиться за ткань, но, не успел он стянуть повязку, как она выскользнула из его рук.

– Что ты делаешь, Хирата!? Хватай ее! Я трачу довольно много сил!

– Извини... моя рука немного скользкая!

Тяжело дыша, Судоу собрался с силами для новой атаки. Рьюен без какого-либо страха стоял в ожидании.

По сравнению с Рьюеном, который еще даже полноценно не атаковал, Хирата постоянно был в нападении и уже начинал тяжело дышать.

– В чем дело? И это все?

– Кха...! Извини, Судоу-кун, сейчас нужно отступить!

В соответствии с криком Хираты, мы отошли назад, набирая дистанцию с соперником. Существует разница в расходе энергии между Рьюеном, чья команда практически не двигалась с места, и активно двигающимися нами. Вероятно, Рьюен сосредоточился на предстоящей после победы над нами битве против Кацураги.

Судоу, у которого уже дрожали колени, тяжело дыша, снова встал в стойку.

– Эта атака должна быть... последней, Хирата. Ты точно должен сорвать повязку!

– ... Понимаю. Постараюсь сделать.

Хирата тоже успокаивал дыхание и сосредотачивался на краже повязки Рьюена.

– азнесем их к чертям!

Собрав последние силы, Судоу ударил по сопернику всем телом, но вражеская «лошадь» не рухнула. Снова началась битва наездников. Однако Хирата понадеялся, что Рьюен вновь не будет атаковать, и беззащитно протянул вперед свою руку. езультат, которого мы можем добиться, стоит этого риска.

– Есть!

Хирате снова удалось ухватиться за повязку. Однако в очередной раз она выскользнула у него из рук.

– Что...!?

Рьюен не упустил этого из виду, и его рука потянулась вперед, чтобы схватить повязку Хираты, пока тот все еще находился в таком беззащитном положении. Он схватил ткань всей своей рукой. И схватил сильно. Стоило ему потянуть, как повязка слишком легко сползла с головы Хираты. В этот момент, почувствовав, что мы проиграли, Судоу рухнул на колени, и Хирата упал со своей «лошади».

Повязка Хираты была поднята вверх в сопровождении громких голосов.

Сразу после этого, с одного из краев поля донесся оповещающий свисток судьи, сигнализировавший о поражении нашего всадника.

– Черт!

Судоу, который был готов вот-вот взорваться, поднялся и уставился на Рьюена. Однако, если он останется здесь стоять, я не знаю, какое предупреждение ему вынесет судья. Я оттеснил Судоу в сторону и направился прочь.

– Как прискорбно.

Рьюен сказал эти слова, словно насмехаясь над нами. Однако еще слишком рано принимать поражение.

Всадник-генерал класса A, Кацураги, единственный выживший из своего класса, смело бросил вызов Рьюену. Кацураги, взявший на себя роль центра поддержки своей «лошади», отдал приказ Яхико, который был наездником, и выстроил основательную оборону. Теперь, когда Судоу был повержен, они могли объединиться с оставшимся всадником из класса D и реализовать ситуацию 2 против 1.

Как я и думал, они, как и Хирата, смогли схватиться за повязку, однако дальше все пошло по тому же сценарию – не смогли ее стянуть, и в конечном счете повязки Яхико и оставшегося всадника класса D были украдены Рьюеном.

Несмотря на то, что он двигался и атаковал по минимуму, Рьюен продемонстрировал отличительную силу и выжил до самого конца.

Когда раздался сигнал о завершении матча, он снял свою повязку и замахал ею в знак триумфа. Этот жест, как и бесконечные провокации, вероятно, является частью его стратегии.

– Он единственный, кому я абсолютно точно не хотел проиграть! Возьми себя в руки, Хирата!

Поскольку Рьюен был тем человеком, которому он ни в коем случае не хотел проиграть, разочарование Судоу сейчас достигло небывало высокой отметки. В такой ситуации было бы вовсе не странно, если бы он впал в неистовство и разорвал соперника на клочки.

– Прости, Судоу-кун. Повязка была насквозь мокрой, и я не смог ее стащить. Сначала я подумал, что это был пот, но что-то здесь не так...

Сказал Хирата и показал нам свои руки. Коснувшись его пальцев, я понял, что кончики измазаны какой-то прозрачной липкой жидкостью.

– Это не пот.

– Значит, этот ублюдок...!

Коснувшись рук Хираты и убедившись сам, Судоу направился к Рьюену.

– Эй, это нечестная игра, ублюдок! Ты чем-то намазал повязку!

Рьюен бесстрашно и дерзко ответил на этот рев.

– А? Ничего об этом не знаю. Даже если и так, это, по всей видимости, просто воск для волос. Не будь таким жалким неудачником.

Да, он мог говорить, что повязка измазалась воском для волос, когда он надел ее на голову. Возможно, из-за того, что размахивал ею после своей победы, или из-за того, что обтер ее о землю, но повязка в руках Рьюена вместо того, чтобы быть пропитанной неведомой жидкостью, теперь была просто грязной. Кажется, улика уничтожена.

– Судоу, мы лишь устраиваем здесь беспорядок. Пока, я думаю, будет лучше, если мы все вернемся в нашу палатку.

Я видел, что судья пристально смотрит на нас. Даже если сейчас мы поднимем бучу, то не сможем доказать, что Рьюен на самом деле вымазал повязку, и, более того, я думаю, что это и правда был воск для волос.

В противном случае для него это было бы рискованно, и из-за этого его могли бы обвинить в нечестной игре. Он бы не стал так поступать.

– Да знаю я! Что важнее, Аянокоджи, в этом есть и твоя вина. Тебе нужно было лучше поддерживать.

Даже после возвращения к нашей палатке Судоу всё никак не успокаивался. Я держался от него подальше, чтобы дать ему немного времени побыть наедине с собой и остыть.

Каруизава окликнула меня после того, как мы с Хиратой вернулись с кавалерийского сражения.

– Эй, Киётака. Все плохо?

– Что? Подожди, почему ты только что назвала меня по имени?

– Почему говоришь?.. Хирату я называю Йосуке-кун, поэтому и с тобой делаю то же самое.

Тогда по какой причине ты опустила формальности только при обращении ко мне? Хочешь сказать, что в твоих глазах я ниже его? Мне не нужно даже задумываться об этом… Скорее всего, все именно так.

– Что сейчас важнее, так это Хорикита-сан. азве ей сейчас не тяжело? Даже во время кавалерийского сражения она была в замешательстве. Даже если я буду следить за ней, если дело обстоит так – это просто абсурдно.

– Верно.

Продолжающиеся соревнования терзают Хорикиту; не только в командных соревнованиях, но и в целом ее результаты значительно ухудшились. Причина этому очевидна. Из-за падения во время прохождения полосы препятствий ее правая нога была травмирована. В подобном случае сняться с соревнований было бы нормально, но, если это произойдет, класс D сделает огромный шаг назад.

– Впрочем, в этом я ее не виню. Ее соперники просто слишком сильны.

Как и сказала Каруизава, Хорикита в этом не виновата. Каждый раз она вновь и вновь продолжает сталкиваться с трудными соперниками. Независимо от вида соревнования, если она соревнуется с учениками, которые являются лучшими в своих клубах, то, естественно, победа будет трудной.

Однако нельзя взять и списать все на простое совпадение.

– Ничего с этим не поделаешь. В конце концов, ее выбрали целью.

– Целью? То есть это не совпадение, что она продолжает сталкиваться со всеми этими удивительными людьми?

– Я не могу представить себе ничего другого. Ты же тоже должна знать, насколько она спортивна.

Дело не в том, что Хорикита плоха, просто противники, с которыми она вынуждена сражаться, выше ее по уровню. Тем не менее, постоянно занимая последние места, она не могла ничего поделать с тем, что это привлекает внимание соперников и союзников.

Люди вокруг стали обращать на Хорикиту особое внимание.

Тот факт, что она стала первой целью в кавалерийском сражении, означает только то, что они намереваются подрубить «корень» нашего класса. И, по всей вероятности, тот, кто отдал подобный приказ – это тот, кто во вражеском лагере ведет себя как король, Рьюен Какеру. Никто, кроме него, не сделает подобного.

Его наивысшим приоритетом вместо ведения класса С к победе становится нападение на Хорикиту.

– Я бы назвал это притеснением.

– Ты говоришь, что кто-то притесняет Хорикиту-сан?... Но, как...

– К слову, дело не только в самой Хориките. Они знают номера групп каждого выступающего. Они отдают на растерзание слабых людей нашим спортивным участникам, таким как Судоу и Онодера, а для неспортивных, как Сотомура, Юкимура и Ике, они выставляют тех, кого наши ученики вряд ли способны победить. По сути, это значит, что класс C только играет с нами.

Факт остается фактом – все это дело рук класса C.

– ... Они знают внутреннюю информацию нашего класса... Наша таблица участников ушла на сторону?

– Да. Все это было сделано заранее, и информация была доведена до сведения Рьюена.

– Похоже на то... насколько я помню, противниками Хорикиты-сан всегда были... Яджима-сан и Киношита-сан... это как-то связано с предателем, о котором ты говорил?

Я слегка кивнул головой. И все же я заставил ее понять, насколько все плохо.

– Подобного рода вещи... как ты узнал об этом?... Как бы это сказать, все стало бы менее странно и непонятно, если бы ты рассказал мне, кто является предателем... Но ты ведь не собираешься, так ведь?

– К сожалению.

Оставляя в стороне вопрос о личности предателя, на данный момент важно то, что внутренняя информация класса D уходит на сторону.

Наш порядок участия в состязаниях, о котором мы договорились, с Хиратой на первом месте, а также наши стратегии – все это известно Рьюену. Основываясь на полученной информации, он сделал две вещи.

Первая из них – «скормить» своих слабых участников нашим спортивным, таким как Судоу и Хирата. Таким образом он заставляет неспортивных учащихся, таких как Ике и Ямаучи, состязаться с учениками, которые преуспевают в плане спорта, чтобы таким образом одержать гарантированную победу. Конечно, мы тоже учитываем это при составлении наших комбинаций, но, так как класс C знает все наперед, то они просто ждут, пока мы сделаем свой ход. Таким образом, нет ничего удивительного в том, что класс C показывает лучшие результаты.

Вторая – выбор Хорикиты в качестве мишени. Но это не имеет никакого отношения к победе его класса. С единственной целью – сокрушить Хорикиту – он самолично отправляет сильных учеников в атаку.

На самом деле, она уже теряет лицо в глазах окружающих. Если оценивать учеников класса D, то Хорикита занимает практически последнее место. Эта стратегия фактически показывает нам личность человека, известного как Рьюен Какеру.

Если бы он действительно не хотел, чтобы его стратегия была раскрыта, он мог бы менять состав участников. Однако, тот факт, что этого сделано не было, означает, что таким образом он хочет нас ошарашить, позволяя нам раскрыть его стратегию. Очевидно, что он добивается того, чтобы мы испугались.

– Значит, ты не собираешься ей помочь?

– Каким образом?

– Это... Этого я не знаю.

– Таблица участников для спортивного фестиваля уже утверждена. Мы ничего не можем с этим поделать.

– Так ты говоришь, что класс D может проиграть?

– Полагаю, что так.

– И мы ничего не можем с этим сделать?

– Я думаю, что ты должна подойти с этой проблемой к Хирате вместо того, чтобы советоваться со мной.

– Это... Это так, но... так или иначе, я думала, что ты сможешь что-то придумать...

Этот спортивный фестиваль открыт для всеобщего обозрения. В отличие от необитаемого острова, здесь не так много слепых зон. Поскольку за нами наблюдает очень много людей, то и для учеников, и для учителей провернуть какой-либо трюк, будучи незамеченными другими – крайне сложная задача.

Можно сказать, что открытая борьба, которую ведут Кацураги и Ичиносе, или риск и постоянное использование трусливых и подлых приемов, как Рьюен – это единственные варианты, которые можно использовать.

Если говорить о Рьюене, то по его движениям и поведению я мог сказать, что его грязной игре предшествовали тщательные репетиции и практики. Короче говоря, это значит, что большинство результатов уже было предопределено еще до начала самого фестиваля.

– Что ты думаешь о Хориките?

– Что... Она мне не нравится. Высокомерная и дерзкая.

– Но ты все еще беспокоишься о ней.

– Может быть, мне кажется, что она похожа на меня.

Быть чужой мишенью, быть под шквальным огнем противника, пребывать в стрессе. Получается, она проецирует на нее прежнюю себя, страдавшую от издевательств.

– Прямо сейчас класс D на последнем месте, верно...? Есть ли еще способ выиграть?

– Не волнуйся. Пока все идет так, как я и предсказывал.

– Значит, ты все-таки думал об этом. Ну и что? Как нам победить?

– Победить? Если уж говорить об этом, я не собираюсь побеждать. Прямо сейчас важно то, что мы ничего не делаем.

– Ээ?

После моего ответа Каруизава в удивлении приоткрыла рот.

– На этом спортивном фестивале просто делай то, что можешь. Если поступишь так, то впоследствии это окажется выгодным.

– Что ты имеешь в виду...

азмышляя над тем, как лучше всего избежать допроса Каруизавы, я вдруг услышал гневный рев.

– Я на самом деле собираюсь выбить дерьмо из этого ублюдка!

Судоу, превратившийся в демона, направился в сторону класса С.

Постоянные провокации во время командных соревнований, а также высказывания Рьюена, которые, казалось, были нацелены против Хорикиты. Все это, по всей видимости, было затеяно ради того, чтобы Судоу потерял спокойствие и впал в ярость.

– Я понимаю, что ты имеешь в виду, Судоу-кун. Но я думаю, что нам нужно сохранять спокойствие. Ты знаешь, что случится, если атакуешь Рьюен-куна.

Хирата встал на пути Судоу, чтобы остановить его, но тот силой оттолкнул Хирату в сторону.

– Заткнись! Это он творит всю эту херню! Он грязно играет!

– Я думаю, что есть высокая вероятность того, что он играл нечестно. Но разве это не трудно доказать?

Удары ногой, которые Судоу получил во время «Захвата флага» и то, как класс C отпустил канат в перетягивании каната – все это можно рассматривать как нечестную игру, но по факту все это лишь «на грани»; что касается воска для волос, который он использовал во время кавалерийского сражения – этому нет никаких доказательств, так что сейчас это не более чем предположение. По крайней мере, управляемый своим гневом и приближающийся к Рьюену Судоу не способен разрешить эту ситуацию. Вместо этого, что более вероятно, все обернется против него самого. Если он на глазах других людей нападет на ученика другого класса, то существует вероятность, что это не закончится только лишь одной дисквалификацией Судоу.

– Я лидер на время спортивного фестиваля. Послушай же меня, Хирата, давай объединимся и набросимся на Рьюена вместе.

– Я не отрицаю того, что ты наш лидер. Поскольку это спортивный фестиваль, то нет никаких сомнений, что им являешься ты. Но я хочу, чтобы ты оглянулся и посмотрел. Сколько людей прямо сейчас признают тебя своим лидером?

Судоу обвел окружающих взглядом.

Начиная с Ике и остальных, которые съежились перед лицом его злости, большинство учеников держалось от раздраженного Судоу на расстоянии, чтобы не навлечь на себя его гнев. Хорикита тоже слушала речь Судоу и сейчас смотрела на него недовольным взглядом.

Таково текущее состояние класса D. Это то, что мы должны принять, а затем исправить.

– Я отчаянно прилагаю усилия ради блага класса...

Судоу сердито выдавил эти слова, но тут, кроме изначально пытавшегося успокоить его Хираты, заговорили и другие ученики.

– Действительно ли это так? Вместо того, чтобы желать победы нашего класса, ты просто хочешь повыпендриваться – разве это не так? азве ты не хочешь показать нам, насколько ты талантлив? По крайней мере, вот, что я думаю. Ты просто поддался своим эмоциям, и принимаешь решение о том, хорошо это или плохо, лишь на этой основе. Ты разозлен. Если одиночка мог бы принести нашему классу победу, то тогда с этим не было бы никаких проблем. Если же ты собираешься использовать свой статус лидера, то тебе нужно принимать взвешенные решения и давать правильные советы.

Таким вот образом в разговор встрял Юкимура. Несмотря на то, что собственные результаты на этом спортивном причиняют ему боль, он усердно прикладывает все свои силы.

– Заткнись...

– Я думаю так же. Именно потому, что мы полагаемся на тебя, Судоу-кун, я хочу, чтобы ты увидел картину целиком. И я хочу, чтобы ты откликнулся на чувства своих товарищей.

– Заткнись...

– Ты способен сделать это, Судоу-кун. Именно поэтому...

– Я сказал всем заткнуться!

«Бум». По лагерю раздался глухой звук, и Хирата, стоявший рядом с Судоу, после удара рухнул на землю.

Глаза Судоу были налиты кровью, и он, по всей видимости, даже не понимал, какую ошибку только что совершил. Если сейчас кто-то будет слишком много говорить, то он станет следующей жертвой избиения. Нет, прямо сейчас Судоу уже собирался ударить Юкимуру.

Однако, врезав Хирате, Судоу оказался в центре всеобщего внимания, независимо от того, хотел он этого или нет; учителя тоже пристально смотрели на него. Несмотря на то, что это внутреннее дело класса, если насилие имеет место быть, то все не закончится одним лишь только предупреждением.

– Что происходит?

Чабашира-сенсей, отвечавшая за наш класс, подошла к упавшему Хирате. Увидев ярость Судоу и красный след, оставшийся от удара на щеке Хираты, становится довольно легко понять, что же здесь произошло.

– Ты ударил его?

Даже не выслушав его, Чабашира-сенсей сразу же попыталась узнать правду. Судоу сердито ответил, ничего не отрицая.

– ... и что вы сделаете, если да?

Судоу подтвердил ее догадку, но, вопреки всему происходящему, Хирата поднялся с земли и судорожно попытался все исправить.

– Все не так, сенсей. Я просто упал.

– Трудно в это поверить.

– Вы не правы. Если я говорю, что просто упал, то с этим не должно быть никаких проблем.

Мы не можем позволить стать общеизвестным тому факту, что Судоу нанес удар, а Хирата стал жертвой. Хирата сделал правильное решение. После небольшой заминки Чабашира-сенсей вынесла свой приговор.

– Конечно, ты прав. Если жертва говорит, что все в порядке, то с этим и правда нет никаких проблем. Тем не менее, взглянув на это объективно, существует вероятность того, что между вами, ребята, есть какие-то трудности. А пока держитесь друг от друга на расстоянии. Я отправлю руководству отчет о случившемся. В качестве превентивной меры.

– Нет никаких проблем, и я не хочу, чтобы возникли какие-либо недоразумения. Так что я понимаю.

Благодаря спокойной реакции Хираты, никаких последствий не было. Он отошел подальше, чтобы оставаться вне поле зрения Судоу.

В то же время Судоу не мог больше подавлять свой гнев и изо всех сил пнул стул, стоявший рядом с ним. Обыграть класс C под бдительным оком Чабаширы-сенсея – миссия невыполнимая.

– Делайте, что хотите. Идите и проигрывайте, слабаки. С меня хватит этого дерьма.

На мгновение Судоу взглянул на Хорикиту, наблюдавшую за всем происходящим, но затем отвел свой взгляд. После чего покинул наши ряды и направился обратно к общежитию.

– Это плохо, Аянокоджи.

– Я тут ни при чем.

Коенджи, отсутствующий из-за плохого самочувствия. А теперь и Судоу бросил нас. ассуждая здраво, ситуацию, в которой оказался класс D, иначе как постыдно ужасающей не назовешь.

– С тобой все в порядке, Хирата?

– Да, хоть и хорошенько же я получил.

К счастью, похоже, от удара у него была лишь разбита губа со внутренней стороны, и не было никаких других заметных внешних следов.

– Но что мы будем делать теперь... Скверная ситуация.

Глава 6. Ради кого?

Часть 1

Я в одиночестве направлялась в медкабинет, чувствуя себя потерянно после выговора, полученного от Аянокоджи-куна. Поскольку он обычно придерживается своей так называемой «зрелой политики невмешательства», я не ожидала, что он выскажет мне всё это. Удивленная этим, я не смогла ответить ему нужным образом.

«... дело не в этом».

Это всё из-за того, что он был прав; Аянокоджи своими словами попал точно в цель, и я не смогла ему даже возразить.

– ...

В любом случае, прямо сейчас я должна сделать что-нибудь со своей ногой, из-за травмы которой не могу нормально двигаться. Лечение необходимо, если собираюсь пойти за Судоу-куном.

К слову, возле спортплощадок был медперсонал, который мог оказать мне первую помощь, но, поскольку я в меру своих возможностей не желала выделяться и быть в центре всеобщего внимания, то сделала выбор в пользу школьного медкабинета. Однако, когда добралась до цели, оказалось, что там уже кто-то был. Одна из трех имеющихся коек была прикрыта шторой, и я не могла рассмотреть, кто же находится внутри.

– Сенсей, каково мое состояние?

Во время короткого 10-минутного перерыва я попросила перемотать мою ногу бинтом, однако лечебное воздействие этого было минимально. Осмотрев ногу, учитель подняла ко мне свое лицо.

– Посмотрим... Я уже говорила об этом ранее, но продолжать участвовать в соревнованиях для тебя будет сложно.

Хотя и был поставлен диагноз – растяжение – мне от этого не хуже и не лучше. Сейчас я едва могу бегать. Причем, в лучшем случае, лишь просто бежать вперед, а вот сконцентрироваться и собрать все силы, необходимые для победы – нет.

Я отчаянно старалась и превозмогала себя в предыдущих соревнованиях, однако состязания екомендованных учеников, скорее всего, окажутся ещё сложнее. Если буду участвовать, то, определенно, победы мне не видать. Вот только этому я никак не могу позволить случиться.

– Ты собираешься участвовать в состязаниях екомендованных учеников?

– Таков был наш план. Однако, думаю, что откажусь от участия в дальнейших соревнованиях. Если буду состязаться со своей ногой, то ответственность за мои результаты ляжет на весь класс.

– Мудрое решение.

К счастью, сейчас у меня есть достаточно большая сумма очков, полученная на предыдущих экзаменах. Даже если больше не буду состязаться, заплатив за это компенсацию, потом всё равно смогу возместить эти затраты. Если выставлю вместо себя кого-нибудь на замену во всех трех соревнованиях, в которых я собиралась принять участие, то общая сумма компенсации составит 300 000 очков. Совсем не мало, но если это хоть немного повысит шансы класса на победу, то мне придется принять это решение. Тем не менее, от мечты о том, чтобы бежать рядом с братом, придется отказаться...

На данный момент беспокоиться о таких личных вещах бессмысленно. Сейчас важно то, кому я доверю заменять себя.

– Большое вам спасибо.

Получив необходимое лечение, я поблагодарила сенсея и покинула медкабинет, после чего направилась к главному входу, чтобы вернуться на спортивное поле.

В оконном стекле отражалась девушка, подволакивающая ногу; почувствовав себя жалкой, я крепко сжала губы. У меня были некоторые подозрения в отношении Киношиты-сан, во время забега постоянно выкрикивавшей моё имя, однако за то, что упала и получила травму, мне некого винить, кроме самой себя.

Этого факта не изменить.

Изо всех сил стараясь казаться спокойной, чтобы никто не заметил моё состояние, я продолжила свой путь. Стоило собраться выйти через главный вход, как меня окликнула Кушида-сан, которая, казалось, торопилась куда-то.

– ада, что смогла найти тебя, Хорикита-сан. Эмм, есть кое-что, о чем бы я хотела с тобой поговорить...

– ... и о чем же? У меня есть дела, о которых нужно позаботиться, поэтому будь краткой, если это возможно.

– Конечно. Извини, но здесь не очень удобно. Не могла бы ты, пожалуйста, выслушать меня? Похоже, ситуация довольно проблемная.

– Будь так добра, объясни все здесь и сейчас. Я приму решение после того, как узнаю, в чем заключается эта проблема.

Оглянувшись, Кушида-сан зашептала.

– ... видишь ли, Киношита-сан, которая упала после столкновения с тобой, кажется, получила серьезную травму. Прямо сейчас она выглядит довольно плохо и даже не может встать с постели, вот почему... эмм, Киношита-сан говорит, что хочет, чтобы ты её навестила.

Услышав эти слова, я не смогла скрыть своего удивления. Конечно, она выглядела травмированной, но подумать только, что всё выйдет так...

– И где же она сейчас?

– Идем.

И Кушида-сан повела меня обратно к медкабинету.

Часть 2

Когда я снова вернулась в медкабинет, там уже была Чабашира-сенсей. Учитель, заведующая этим местом, подала свой голос.

– Какое облегчение, а то я собиралась сказать, что Хорикиту-сан уже не догнать.

– Я отправила Кушиду следом; похоже, она сразу тебя нашла.

Стоя рядом со мной, Кушида-сан слушала разговор учителей с немного беспокойным взглядом.

– Что вы хотите этим сказать?

С кровати, которую я заметила ранее, доносились рыдания девушки.

Чабашира-сенсей слегка отодвинула штору в сторону. Как я и ожидала, на кровати лежала Киношита-сан из класса C. После этого штора была тут же задернута обратно, а меня позвали в коридор.

– Киношита-сан столкнулась с тобой во время утренней полосы препятствий, после чего упала. Ты это помнишь?

– Конечно. Она столкнулась со мной и в итоге упала.

Этот инцидент разрушил все мои дальнейшие планы.

– В этом-то и дело... Киношита говорит, что ты, Хорикита, намеренно подстроила её падение.

Какую-то пару мгновений я даже не могла осознать, о чем говорит сенсей.

– Ничего подобного. Это была случайность. Если нет...

– Если нет?

Я оборвала свои слова о том, что все это – часть стратегии ьюен-куна, как мне и сказал Аянокоджи-кун. Я чувствую, что всё так и есть, однако сейчас это всего лишь предположение. В конце концов, нет никаких доказательств.

– Нет... это всего лишь случайность.

– Я хотела бы верить в это, но ситуация выглядит не очень хорошо. Киношита рассказала, что во время забега ты постоянно оглядывалась на неё. Чтобы убедиться в этом, мы просмотрели видеозапись, и ты действительно дважды проверяла позицию Киношиты.

– Это потому, что она постоянно меня окликала. Поэтому я и оборачивалась.

– Окликала тебя, да?... Ясно. Тем не менее, даже если так и было, это все равно остаётся проблемой. Киношита сказала, что ты сильно ударила её по голени. И в самом деле, она не принимала участия во всех следующих конкурсах, а когда учитель осмотрела её травмы, они оказались довольно серьезными. Вероятно, всё это было сделано намеренно, вот о чём мы думаем.

– Ваше утверждение так же безосновательно, как и моё о том, что подобные серьезные травмы были получены случайно во время падения. Я ничего не делала.

– Конечно, я верю в твою невиновность. Однако Япония – это страна, в которой приоритет отдается слабым. Эта школа ничем не отличается в этом отношении. До тех пор, пока мы не можем исключить вероятность того, что это был преднамеренный поступок, для нас естественно обсуждать и размышлять об этом.

– Это глупо.

– Однако на этом ничего не заканчивается. Если ты будешь игнорировать произошедшее, то проблема будет только расти. Очевидно, что эта ситуация уже дошла до ушей других учителей, и чем дольше это будет тянуться, тем больше вероятность, что информация дойдет и до студенческого совета. Если это произойдет, последствия будут катастрофическими. Ты ведь не забыла, что произошло, когда Судоу подрался с учениками класса C, ведь так?

Если это затянется, то мой брат неизбежно все узнает. Без сомнений, все это выльется в ситуацию «глупая младшая сестра причиняет беспокойство своему брату».

Однако, поскольку я этого не делала, у меня нет другого выхода, кроме как продолжать настаивать на своей невиновности. Независимо от того, является ли это стратегией ьюен-куна или же просто совпадением, я не могу позволить себе лгать.

– Если вы позвали меня для того, чтобы установить истину, то я уже всё сказала. Повторяюсь, я ничего не делала. У меня есть кое-какие дела, которыми мне нужно сейчас заняться. Вы не возражаете, если я пойду?

Сейчас мне нужно как можно быстрее найти Судоу-куна и вернуть его обратно. Стоило мне повернуться спиной, как Чабашира-сенсей окликнула меня.

– Учитывая текущую ситуацию, ради всеобщего спокойствия будет лучше всё же считать это преднамеренными действиями, нежели совпадением. После полосы препятствий Киношита не принимала участия в других соревнованиях; учитывая это, а также набранные тобой очки, она может попрощаться с участием в соревнованиях екомендованных учеников. Ну, прежде всего, с её ногой подобное невозможно... В любом случае, Киношита – спортивная ученица. Если говорить о скорости, она примерно равна тебе, если даже не быстрее. На самом деле, трудно поверить, что тяжелые травмы Киношиты – это всего лишь случайность.

Даже если она будет говорить нечто подобное, я все равно невиновна, так что ничего тут не поделаешь.

Легко продолжать говорить, что невиновна, но время идет. Сейчас я не могу позволить себе тратить его на подобные вещи.

– В любом случае, я планировала отказаться от участия в соревнованиях екомендованных учеников. Со времени полосы препятствий мои результаты были неудовлетворительными. Если меня посчитают, как и Киношиту-сан, отсутствующей, то я не против. Однако позвольте мне ещё раз обратить ваше внимание на то, что я не подстраивала падение Киношиты ради того, чтобы травмировать её.

Не знаю, все ли теперь в порядке. Я спросила об этом Чабаширу-сенсея. Однако...

– Не похоже, что Киношита собирается прислушиваться к твоим словам. Она говорит, что собирается сообщить об этом школе. Судя по её показаниям и записям, не похоже, что мы сможем закрыть на это глаза. Если посмотреть на ситуацию с её точки зрения, то получается, словно её принуждают смириться с произошедшим. К тому же, это ставит класс C в затруднительное положение, поскольку они теряют Киношиту. Ты ведь понимаешь, что это значит?

– ... доказательство дьявола, верно?[1]

Чабашира-сенсей не стала ничего отрицать, а молча скрестила руки на груди.

Чтобы доказать то, что на Земле живут инопланетяне, всё, что нужно сделать – это найти и схватить одного из них; но, чтобы доказать то, что на Земле инопланетян нет, придется обыскать каждый уголок этой планеты, что сделать невозможно. Это и есть доказательство дьявола.

Чабашира-сенсей хочет сказать, что если я не могу доказать свою невиновность, то необходимо принять меры, чтобы не допустить несправедливость...

– Откуда вы это узнали, Чабашира-сенсей? Кто ещё знает на данный момент?

– Кушида рассказала мне о сути происходящего. Она сказала, что не хочет раздувать из этого проблему, но не знает, что делать.

– Прости, Хорикита-сан. Киношита-сан настояла на том, что я обязательно должна поговорить с учителем...

– Спасибо за беспокойство. Потому что, если бы на вашем месте был учитель из другого класса, тогда это действительно стало бы проблемой. Но у меня все ещё есть сомнения. Где именно вы с Киношитой-сан разговаривали?

Кушида-сан с тревогой посмотрела на дверь в медкабинет.

– Мы с Киношитой-сан хорошие друзья... когда я пришла навестить её во время перерыва, она рассказала мне обо всем.

– Вот значит как.

Это вовсе не странно, поскольку мы говорим о Кушиде-сан, которая обладает обширными дружескими связями.

В любом случае, единственные, кто прямо сейчас в курсе всего этого, это заинтересованные стороны: Киношита-сан и я.

А также Кушида-сан и Чабашира-сенсей. Если возможно, я бы хотела оставить всё как есть и решить эту проблему, но...

– Собираешься поговорить с Киношитой-сан?

– Не знаю. Поскольку сейчас она несколько напугана произошедшим, она может быть эмоционально нестабильна...

– Пожалуйста. Я не хочу, чтобы всё стало ещё хуже.

Я наклонила голову, и Кушида-сан повторила мое движение.

– Прошу вас, сенсей.

– Хорошо, тогда давайте попробуем поговорить с ней немного.

Как только мы получили разрешение от Чабаширы-сенсея, я услышала шаги дальше по коридору.

Этот человек направлялся в медкабинет. Засунув руки в карманы, он вел себя так, будто владеет всем этим местом.

– Похоже, это стало довольно большой проблемой.

– ьюен-кун...

Почему он сейчас здесь?

Сбросив свое замешательство, я натянула на себя маску спокойствия. Однако ьюен словно видел сквозь неё; он усмехнулся и остановился рядом с нами.

– Я пришел сюда потому, что Киношита попросила меня. Подумать только, что кто-то мог намеренно нанести ей такую травму.

Произнеся это, он прошел мимо нас и вошел в медкабинет.

Мы торопливо последовали за ним.

Войдя в помещение, ьюен отмахнулся от попыток учителя остановить его и откинул штору, закрывающую кровать, на которой сейчас лежала Киношита-сан.

– Привет, Киношита. Ты в порядке? Похоже, тебе пришлось несладко.

Увидев ьюен-куна, Киношита-сан явственно задрожала от страха.

– Я слышал, ты повредила свою ногу? Покажи.

Сказал он перед тем, как вытащить ногу Киношиты-сан из-под простыни.

– Это плохо. Хотя и не так уж сильно, учитывая обстоятельства...

В своей руке ьюен-кун держал болезненно выглядящую ногу Киношиты-сан, обмотанную бинтами.

– Прости... Я пыталась собраться и участвовать и в следующих соревнованиях, но... моя нога меня просто не слушалась... вот почему... ахх!

[[image:/storage/reader-images/3adf1a788b4badce4a67b6b615210e3aae3a22cc.webp]]

– Не вини себя, Киношита. Я знаю, что ты пыталась участвовать в трехногой гонке.

– ... это было случайное столкновение. Киношита-сан, чего именно ты пытаешься добиться, говоря, что я заставила тебя упасть?

– !

Стоило мне спросить и взглянуть на неё, как Киношита-сан отвела свой взгляд.

ьюен-кун встал перед ней.

– Согласно словам Киношиты, ты осознанно намеревалась устроить её падение. Ты сделала это нарочно, не так ли?

– Хватит шутить. Ты хочешь сказать, что я могла сделать что-либо подобное?

– Никогда нельзя сказать, что другой человек смог бы сделать, а чего – нет. Кроме того, взгляни на факты. Киношита, которая оказалась лучше тебя в плане спорта, получила серьезные травмы, из-за чего была вынуждена прервать своё участие в фестивале. К тому же, она планировала состязаться во всех соревнованиях екомендованных учеников. И в то же время ты, напротив, продолжила своё участие. Ты просишь невозможного, если хочешь, чтобы у меня не было никаких подозрений.

Конечно, я тоже понимаю всю существенность потери такого важного члена команды. Но из-за его болтовни и этих объяснений мои подозрения на счет ьюена лишь ещё больше усилились.

Столкновение Киношиты-сан со мной было его целью, как я и подозревала?

Именно она стала жертвой этого инцидента, и тот факт, что Киношита спортивнее, чем я – всё это было для того, чтобы отвести подозрения?

Но... это вызывает лишь новые сомнения. Что ьюен выигрывает в таком случае, если здоровая Киношита-сан заработала бы больше очков, чем я?

Кроме того, если она действительно планировала участвовать во всех соревнованиях екомендованного участия, то это значит, что класс C потеряет 400 000 очков.

И это все только ради того, чтобы сокрушить меня?

И для этого он намеревается травмировать своего одноклассника, заплатить за замену и снизить шансы класса на победу?

По крайней мере, исходя из своего жизненного опыта, я не могла понять, каков же смысл этих действий, направленных на снижение собственной эффективности.

– О чём ты сейчас думаешь?

ьюен, держа руки в карманах, наклонился вперед, словно всматриваясь в меня.

– Ну, даже если мы продолжим так мило беседовать, это ни к чему не приведет. Верно, Киношита?

ьюен-кун настойчиво призвал Киношиту вступить в разговор.

– Хорикита-сан... после того, как я упала, ты сказала мне... что я никоим образом не смогу победить...

– Я не говорила ничего подобного. Ты хоть понимаешь, что лжешь сейчас?

– Хорикита, в этом инциденте с Киношитой ты постоянно оглядывалась назад. Зачем именно ты это делала?

Чабашира-сенсей вновь задала мне тот же вопрос.

– Я признаю, что действительно оборачивалась. Однако, это было только потому, что Киношита множество раз окликала меня. Сначала я её игнорировала. Но затем происходящее показалось мне странным, поэтому и обернулась.

– Так всё и было, Киношита?

На этот раз Чабашира-сенсей спрашивала Киношиту-сан, а не меня.

– Я не окликала тебя, ни разу.

Чабашира-сенсей попыталась получить подтверждение моим словам, но вместо того, чтобы признать это, Киношита-сан всё отрицала.

– Указанный человек отрицает это, сенсей. Кроме того, даже если Киношита и окликала Хорикиту, что в этом плохого? Просто позвать по имени – это не преступление. Кроме того, по всей вероятности, это был крик, который родился из желания победить. Киношита не имеет себе равных, когда дело доходит до духа соперничества. Если каждый раз реагировать на подобные вещи, то и конца этому не будет.

Этот спор станет бесконечным, если так и будет продолжаться. Нет никаких сомнений в том, что эти двое, по всей вероятности, сговорились.

– Эмм... Киношита-сан, ьюен-кун. Печально, что всё вышло именно так, но я не думаю, что Хорикита-сан такой человек, который может намеренно травмировать своего соперника.

Выслушав обе стороны, Кушида-сан заговорила, словно защищая меня.

– Но Хорикита-сан сказала мне... что она ни в коем случае не позволит мне выиграть!

– Вероятно, она сказала это в пылу сражения, думая только о победе, разве нет? Думаю, и для Хорикиты-сан это падение было неожиданностью, и она тоже была растеряна.

Ничего такого я не говорила. Ни слова не сказала Киношите-сан.

Я это стерпела и не стала устраивать разборку. Тем временем Киношита-сан продолжила.

– Но... Я не могу простить её... теперь я вынуждена на время оставить клуб легкой атлетики...

– ... тебе ни капли не стыдно? Плести кружева лжи и заманивать человека в ловушку – это, по-твоему, весело? Или, может, это ьюен-кун всё устроил? Сомневаюсь, что это всего лишь совпадение, что ты так удачно здесь появился.

Я не могу позволить себе признать законность её претензий только потому, что она плакала.

Потому что это неправда. Вот почему я решила принять радикальные меры.

Поскольку здесь присутствует ьюен, то нужно не ухудшать сложившуюся ситуацию, а попробовать обернуть её в более благоприятную для меня сторону.

– Значит, ты предпочитаешь закрывать глаза на собственные проступки, и теперь это не твоя вина, а травмированной Киношиты и моя в придачу, да? Ты ужасная женщина.

– Не смеши меня. Ты спровоцировал Судоу-куна ранее, и я не позволю тебе сказать, что ты забыл об этом. Пытаешься вновь использовать тот же трюк, не так ли?

По крайней мере, признаваться он ни в чем не собирается.

– Здесь всё очевидно. Ты намеренно столкнулась с Киношитой, чтобы травмировать её. Обсуждать здесь больше нечего. Давайте уже оставим решать это школе, ладно?

– Эмм... позвольте мне ещё обсудить это с Хорикитой-сан... можно?

Кушида-сан упрашивала ьюена, словно призывая его прислушаться к ней.

Я бы сказала ей, что не нужно волноваться, но лучше предпочту воздержаться от действий, которые приведут лишь ещё к большему разрастанию этой проблемы.

Я чувствую, что застряла в паутине, однако, даже несмотря на это, просто не могу не продолжать бороться изо всех сил.

ьюен-кун, казалось, немного подумал, после чего принял решение.

– У меня нет времени обсуждать все это. Сразу после того, как закончится обеденный перерыв, начнутся соревнования екомендованных учеников. Я буду участвовать, поэтому хотел бы закончить на этом обсуждение. Пускай начальство принимает решение, так будет лучше.

Взглянув на меня, Кушиду-сан и Киношиту-сан, ьюен-кун вновь заговорил.

– Однако я не против, если мы заключим сделку.

– Сделку?

– Я говорю о том, что ты компенсируешь все потери, понесенные Киношитой и классом C.

– Не смешно, я даже не буду тебя слушать.

В подобном случае сумма компенсации будет весьма немаленькой. Кроме того, я бы предпочла закончить разговор на плохой ноте.

– Тогда выхода нет. Ты не хочешь заключать сделку, но говоришь нам не сообщать об произошедшем большим шишкам. Слишком эгоистично, Сузуне. Так не пойдет.

– Подожди. И что же именно мы должны сделать...?

Перебив меня, Кушида-сан решила выслушать предложение ьюен-куна.

– Кажется, вы и так уже все понимаете. Верно... если вы раскошелитесь на миллион очков, то я попрошу Киношиту отозвать её жалобу. Это даст нам возможность подготовить замену для соревнований екомендованных учеников, а Киношита получит от меня «особую компенсацию». Всё просто, не так ли?

– Это нелепо. Я ничего не делала. Нет никакой нужды передавать тебе даже одно очко.

– Тогда вперед, Сузуне, докажи это. Давай проведем четкую границу между правдой и ложью. Идёт?

– Ты, кажется, очень уверен в себе. Думаешь, твой обман не раскроется?

– Мы собираемся доказать, что не лжём. Пускай президент студенческого совета рассудит нас.

ьюен-кун знает об отношениях между мной и президентом студсовета... другими словами, сейчас он просто провоцирует меня тоном, который подразумевает, что ьюен знает о Нии-сане.

Что касается меня, я ни в коем случае не могу сделать что-либо, что может причинить неприятности Нии-сану.

«Сестра президента студенческого совета умышленно нанесла телесные повреждения другому человеку». Если подобные слухи распространятся, ущерб, который получит Нии-сан, будет неизмерим.

Тот же трюк, что и ранее, но сейчас, в отличие от того раза, нет никаких вариантов исправить сложившуюся ситуацию.

В инциденте с Судоу-куном они притворялись жертвами, исходя из того предположения, что «никто не будет наблюдать». Но здесь всё по-другому.

Он превратил всех учеников в свидетелей и разыграл сцену с жертвой перед ними. У него есть преимущество. Кроме того, остается фактом, что Киношита-сан – ученица, которая так же спортивна, как и я, если даже не более.

Вдобавок, есть видеозапись, на которой я оборачиваюсь; это, без сомнений, вызывает подозрения. Не стоит забывать, что Киношита-сан планировала состязаться во всех соревнованиях екомендованных учеников.

И, наконец, тот факт, что она получила достаточно серьезные травмы, которые не позволяют ей продолжать соревноваться. Здесь нет никаких факторов, которые могут сыграть в мою пользу. И, самое главное, выбор подходящего момента для задействования своей ловушки.

Киношита-сан отправилась в медкабинет не сразу после того, как получила травму, а только после того, как одноклассники заставили её обратиться к врачам – этот делает их версию более правдивой. Они не стали подавать жалобу немедленно после инцидента, а сделали это после того, как закончилось следующее после полосы препятствий соревнование.

Другими словами, тот факт, что она пыталась терпеть свою боль и превозмочь себя, делает её слова более правдоподобными.

Но, в конце концов, не в силах справиться с болью, она сдалась, после чего спокойно поведала о том, что я намеренно заставила её упасть, до этого притворяясь напуганной будущим от меня возмездием.

Теперь я уверена.

Что это ловушка, предназначенная мне.

А также в том, что в этой ситуации точка невозврата уже пройдена. Я допустила ошибку, когда так беспечно подошла к вопросу спортивного фестиваля.

Я ясно осознаю это, хотя и понимаю, что за всем этим всё ещё скрывается несколько неизвестных факторов.

– Эмм... тебя не устроит, если это будут только мои очки... ьюен-кун?

– А?

– Я не думаю, что Хорикита-сан могла намеренно сделать что-либо подобное. Вот почему я не хочу раздувать всё это. Но... также я не думаю, что Киношита-сан будет лгать... несчастливое совпадение, не может всё быть именно так... вот почему...

– Какая прекрасная дружба. Но нет, не устроит. Как член класса C, я думаю, что Сузуне сделала это из-за своей злобы. Когда я думаю о Киношите, то понимаю, что всё это будет бессмысленно, если очки будут не от Сузуне. Но, конечно, я не буду тебя останавливать, если вдруг решишь тоже поучаствовать в этом.

Если мы продолжим бороться, то всё выйдет из-под контроля. Но я не могу позволить ему сломить себя.

– Я решил. Киношита, мы подадим жалобу на произошедшее сначала учителям, а затем и студенческому совету.

Сказал ьюен-кун, словно отдавая Киношите-сан приказ встать.

С исказившимся от боли лицом Киношита-сан поднялась с кровати.

– Взглянув на ситуацию, школа должна понять, насколько это серьезно. уководство не займет сторону этой злобной женщины, которая сделает всё что угодно, лишь бы не дать победить более сильному сопернику.

Я должна сделать выбор.

Мой путь правды, который подразумевает под собой противоборство с ьюен-куном. И другой вариант – пойти на компромисс.

Конечно, я бы выбрала первое. Но сейчас во всём мире нет ничего, что поможет мне доказать свою правоту. Другими словами, я просто потрачу свое время и силы.

Если всё так... тогда заключить с ним сделку будет...

Я окликнула этих двоих, уже собравшихся уходить, отчаянно выдавливая из себя слова.

– Подождите...

Мои слова, очевидно, достигли ьюен-куна. Они остановились.

– Что такое, Сузуне? Ты же не собиралась ничего с нами обсуждать, так ведь?

– Если я заплачу, то ты обставишь всё так, словно этого и вовсе не случалось, верно...?

– То есть ты признаёшься в своей нечестной игре ради победы?

– Я не собираюсь этого признавать... потому что я не лгу.

– Тогда это странно. Зачем же ты тогда будешь платить?

– На этот раз я проиграла твоей стратегии. Поэтому и заплачу за это, вот что имею в виду.

Это унизительно, но, кроме этого, мне больше нечего сказать.

– Ты слышала, Киношита? Она и не думает, что сделала что-то плохое. Сможешь ли ты простить ее?

– ... Я не прощу ее...

– Слышишь? Пока ты искренне не признаешь свою вину, мы не намерены идти тебе навстречу.

– ...

– Хотел бы я ответить так, но, полагаю, у тебя тоже есть гордость. Понимаю, что ты не хочешь признавать себя злодеем перед своим учителем и подругой. Поэтому я могу пойти тебе навстречу, поскольку у меня щедрая душа. Однако совсем другое дело, согласится ли с этим Киношита.

На его лице была написана дьявольская улыбка; единолично манипулируя происходящим, он словно играл с моим сердцем.

Я хочу выйти из этой ситуации как можно скорее.

– Если я заплачу миллион очков, то ты сделаешь так, словно ничего и не случалось – вот что было сказано тобой. Больше никаких других условий, ведь так?

– Верно. Но это было раньше. Ты ведь один раз уже отказалась от сделки, верно? Тех же самых условий больше не будет. Если это будет второй раунд переговоров, то условия, естественно, изменятся.

Насколько далеко ьюен-кун собирается зайти, нападая и провоцируя меня?

– Вот так вот. А теперь попробуй встать на колени и начни умолять прямо здесь. Может быть, это изменит наши с Киношитой чувства.

– Постой, ьюен. Это уже слишком.

Подала свой голос бывшая зрителем Чабашира-сенсей в ответ на реплику ьюен-куна.

– Учителя не должны вмешиваться в это. Это дело между нами, учениками.

Затем ьюен-кун, который не выказывал никакого страха даже перед учителем, продолжил свою речь, словно подчиняясь.

– Что ж, не буду заставлять принимать тебя решение прямо сейчас. На нас смотрит учитель. Поэтому ты дашь мне ответ, когда закончится спортивный фестиваль. ешишь ли ты преклониться и заплатить миллион очков или же захочешь передать это дело школе, чтобы руководство вынесло свой вердикт? Что ты выберешь?

После чего он добавил:

– Не думай, что проблема будет решена, поскольку спортивный фестиваль закончится, ясно? Несмотря ни на что, я раскопаю это дело и выступлю против тебя. После окончания фестиваля приведешь Сузуне ко мне.

Сказав это Кушиде-сан, ьюен-кун в компании Киношиты-сан покинул медкабинет. Я стояла посреди помещения, чувствуя себя крайне потерянно.

– Ты в порядке? Хорикита-сан...

– Я в порядке... Что сейчас важнее, сколько прошло времени? Сенсей, долго ещё будет длиться обеденный перерыв?

– Осталось примерно 20 минут. Ты ведь ещё не поела, верно? Сейчас тебе лучше побыстрее перекусить.

Столько времени прошло... ситуация ещё не критична, но прямо сейчас времени обедать у меня нет.

Потому что я должна как можно быстрее найти Судоу-куна.

– Простите.

Я оставила их одних, спешно покинув медкабинет.

Часть 3

Всё это случилось из-за моей беспечности. Всё потому, что я подошла к этому спортивному фестивалю, думая только о себе. То, что ьюен-кун заполучит нашу таблицу участников, и что его целью станет сломить меня. Я не предвидела ничего из этого. Я не была морально к этому готова.

Вот почему я начала волноваться и не смогла найти решение, пребывая сейчас в растерянности. Даже моя походка стала тяжелее, чем раньше.

«Какая же я жалкая...»

Так и есть, я казалась себе жалкой.

Приблизившись к главному входу, я заметила двух человек, вошедших в здание школы. Если бы это были обычные ученики, то мне бы не пришлось даже обращать на них внимание. Однако ситуация была совсем другой.

– Нии-сан...

Возможно, он услышал меня, а, может быть, и нет. Мой тихий шепот, вырвавшийся наружу, растворился в окружающей тишине.

Мой старший брат, президент студсовета этой школы. А вместе с ним ученица из состава совета, работающая на него. Секретарь Тачибана.

Тачибана заметила мое присутствие и взглянула в мою сторону, однако брат даже не удостоил меня взглядом.

Я привыкла к тому, что он игнорирует меня. Честно говоря, я бы хотела окликнуть его и поговорить, однако, пока нахожусь на «дне», будучи в составе класса D, у меня нет права этого делать.

Я вынесла всё это с опущенным вниз взглядом. Брат всё равно не остановится ради меня.

Так и должно было быть, однако...

– Ты понимаешь, в какой именно ситуации на этом экзамене сейчас находится класс D?

Эти слова не были адресованы секретарю Тачибане, Нии-сан произнес их, глядя на меня.

– ... Я осознаю это.

Честный ответ. Это моя ошибка, что я и не думала о том, что таблица участников может уйти на сторону, и вместо этого бесцельно тратила своё время.

Когда дело дошло до индивидуальных соревнований, класс C блестяще переиграл меня.

– Пожалуйста, не волнуйся об этом... я не причиню тебе беспокойства, Нии-сан.

Это правда, что я не могу ничего поделать с этим в одиночку. Причина этого инцидента скрывается в моих ошибках. К счастью, в итоге ьюен предложил решить всё поклоном и уплатой миллиона очков.

Поскольку Чабашира-сенсей тоже была свидетелем этого, всё не превратилось в катастрофу в последнюю минуту. Если так, то это может быть даже и к лучшему. Потому что теперь всё может закончиться без каких-либо дальнейших проблем.

Я бы хотела поговорить с братом нормально, а вовсе не так. Эта мысль была моим единственным сожалением.

В идеале, как и планировала, я бы смогла сделать это на финальной эстафете. Но эта мечта испарилась после полученной травмы. Даже увидев мое нынешнее состояние, брат не удостоит свою сестру и каплей сочувствия.

Именно поэтому нужно сохранять позитивный настрой. Теперь, после того, как меня сокрушили, мне нечего терять. К тому же, ещё есть кое-что, на что я способна.

– Пожалуйста, извините меня.

Сказала это и бросилась наружу через главный вход. Терпя боль в ноге, я бежала по территории школы. В поисках Судоу-куна.

Но так просто его найти не получится. Даже просто осмотреть все места займет много времени. Когда от обеденного перерыва осталось примерно 10 минут, я вернулась на спортивную площадку.

Поскольку соревнования екомендованных учеников вскоре должны были начаться, то есть вероятность того, что Судоу-кун, возможно, поспешит вернуться. Потому что до этого он стремился занять первое место среди всех первогодок.

Я молилась, чтобы так оно и было.

– Как и боялась, он не вернулся...

Если говорить о местах, где я ещё не была, то это торговый центр Кеяки и общежитие. Также остается вероятность того, что он может быть где-нибудь в здании школы. Найти Судоу-куна будет довольно сложно.

Тут передо мной появился он... Аянокоджи-кун. Только что закончил обедать?

– Ты дышишь довольно тяжело.

– Я ищу Судоу-куна. Он здесь не появлялся?

– Нет, не появлялся. Ты наконец-то настроена убедить его вернуться?

– Он ценный актив класса D. Даже если бы и не хотела, то, в конечном счете, я бы всё равно это поняла.

– И это значит?

Он, кажется, заинтересован в изменениях моего психологического состояния, но сейчас бессмысленно рассказывать ему о ьюен-куне. И, кроме того, не думаю, что ситуация станет лучше, даже если я ему всё расскажу.

Кушида-сан, я и Чабашира-сенсей. Лучше оставить эту проблему только между нами.

Обеденный перерыв уже заканчивался, а Судоу-кун все так и не появился. Класс D, и так попавший в тяжелое положение перед стартом соревнований екомендованных учеников, пошатнулся от потери нашей основной силы; кажется, теперь поражение для нас уже предопределено.

– Значит, ты не знаешь, где может быть Судоу? Время на исходе.

– Пока нет. Список мест, куда он мог пойти, ограничен. Если Судоу не хочет, чтобы его видели, то вероятность того, что он вернулся в общежитие, высока.

– С твоей ногой всё в порядке?

– Солгу, если скажу, что она не болит. Но это не значит, что я не смогу бежать. Ты поможешь мне найти Судоу?

– Придется отказаться. Если отправлюсь на поиски вместе с тобой, то этим буду лишь только мешать.

– Ясно...

Возможно, так будет лучше. Подумала я, терпя боль в ноге и отправляясь на поиски Судоу.

[1] Доказательство дьявола (лат. Probatio diabolica) – законное требование о предоставлении доказательств или улик, которые невозможно получить, найти и т. д.

Эпилог. Начало новой эры. Части 1 и 2

Часть 1

1200-метровая эстафета, последнее состязание соревнований екомендованных учеников, которое завершает спортивный фестиваль, должна было вот-вот начаться. Нарастающее в воздухе напряжение чувствовал не только класс D.

– Последнее соревнование... И даже здесь нам придётся сделать замену...

– Хха, хха. Простите, что заставил ждать! Как тут дела?

К нам приблизился запыхавшийся Судоу, вскоре после которого вернулась и Хорикита.

– Судоу-кун, ты вернулся.

– ... прошу прощения, поход в туалет по-большому немного затянулся.

Судоу был бодр и жизнерадостен. Однако большинство одноклассников смотрело на него весьма неприветливо. Судоу в ответ не стал отводить взгляд и посмотрел им прямо в глаза.

– Простите. Все это случилось потому, что я сорвался и ударил Хирату, чем подорвал дух нашего класса. И это моя вина, что класс D оказался в таком тяжелом положении.

Сказал Судоу и, прежде чем кто-либо начал его обвинять, глубоко поклонился. Если бы он оставался прежним собой, каким был ещё совсем недавно, то ни за что бы так не поступил.

На мой взгляд, с ним определенно что-то случилось.

Хирата после краткого мгновения удивления радостно рассмеялся.

Его щека, которая несколько распухла, выглядела довольно болезненно. Но, кажется, это его даже не волновало.

– Что с тобой случилось, Кен? На тебя это не похоже.

Неожиданно вмешался Ике, увидев происходящее.

– Я признаю, что был не прав. Пожалуйста, позволь мне извиниться и перед тобой, Кандзи.

– Ты не виноват в моем проигрыше и во всём этом. Я не очень хорош в спорте... Извини, что оказался бесполезен.

Одно извинение следовало за другим. Уставившиеся на Судоу ученики были не в состоянии принести своему классу тот же результат, что и он.

– Если вы ещё не произвели замену на эстафету, то, пожалуйста, разрешите бежать мне.

– Среди нас нет никого другого, кроме Судоу-куна, на кого мы могли бы возложить эту задачу. Верно, ребята?

Правила финального соревнования, 1200-метровой эстафеты, гласят, что это состязание смешанное – то есть должны участвовать как парни, так и девушки. Состав бегунов от каждого класса должен быть сбалансирован по полам.

Три парня и три девушки должны пробежать по 200 метров.

– Могу ли я попросить о замене...? Со своей ногой попросту не смогу добиться хороших результатов.

После того, как ситуация с Судоу была разрешена, Хорикита озвучила свою просьбу с извиняющимся выражением на лице.

– Ты уверена, Хорикита? Ты ведь так хотела бежать в этой эстафете, верно?

– ... Ничего не поделаешь. Я не уверена, что в своем текущем состоянии смогу победить даже Ике-куна. Простите.

В повисшей среди учеников мрачной тишине Хорикита по примеру Судоу отвесила глубокий поклон.

Интересно, была ли она когда-нибудь до этого так честна с собой и с другими.

Дух и тело Хорикиты были сломлены ьюеном. Все это время она так крепко цеплялась за роль последнего бегуна – и всё потому, что Хорикита представляла себя рядом с братом.

Её руки дрожали от безысходности, она отчаянно боролась за мечту, которая не могла осуществиться.

Если бы Хорикита настояла на своем и всё равно бы приняла участие в соревновании, то класс D бы однозначно проиграл.

Услышав просьбу, Хирата кивнул и решил, что Кушида будет участвовать вместо Хорикиты.

Судоу, Хирата, Мияки, Маезоно и Онодера. Пятеро вместе с Кушидой приняли вызов.

В классе D нет других бегунов, кроме них, способных принять участие в этом соревновании. Состав был утвержден; стоило мне кинуть на него взгляд, как Хирата в тот же момент открыл рот.

– Эмм... извини за внезапность, но дело в том, что я...

Но тут, прерывая его, заговорил ещё один ученик.

– Подождите, пожалуйста. Простите, но... могу ли я тоже сняться с соревнования?

Тем, кто сказал это, был Мияки, один из парней, собиравшихся бежать в финальной эстафете. Кажется, он потянул правую ногу.

– По правде говоря, я вывихнул лодыжку во время 200-метрового забега, ещё до обеденного перерыва... Я думал, что, если отдохну, станет легче, но нога всё равно болит.

Оказывается, даже сейчас у нас есть травмированные участники.

– В таком случае, похоже, нам понадобится найти замену среди парней.

Сказав это, Хирата замолчал и огляделся.

Однако в финальном соревновании ни один ученик не захочет участвовать, если не будет абсолютно уверен в своей скорости. После недолгого ожидания добровольцев не нашлось, и я решил выдвинуть свою кандидатуру.

– Тогда ничего, если побегу я? азумеется, я заплачу за замену.

– Ох, ты и правда хочешь, Аянокоджи? Кстати говоря... ты быстрый?

Конечно же, ни у кого не сложилось впечатление, что я быстр.

– Полностью поддерживаю его предложение. Я наблюдал за ним до сих пор, и думаю, что это тот человек, который обязательно принесёт результат.

Одних этих слов Хираты оказалось достаточно, чтобы снять все возражения. Это вес слов человека, который заработал всеобщее доверие, ежедневно подтверждая свои слова делами. Это не дало и шанса никому возразить.

– Кроме того, нельзя сказать, что класс D выставил своих лучших бегунов. Поэтому наша стратегия должна основываться на том, чтобы перехватить инициативу и затем сохранить это лидерство. Что скажешь, Судоу-кун? Учитывая правила, я думаю, что мы обеспечим себе преимущество, если сразу же оторвёмся от остальных бегунов. Если правильно стартовать, и Судоу-кун, который быстро бегает, обгонит всех остальных, то мы сможем одним махом создать нужный отрыв. Я сохраню это преимущество и передам следующему бегуну.

В Финальной эстафете все 12 участников, включая учеников старших годов, должны будут начать бежать одновременно.

Поскольку дорожек для всех не хватит, то мы должны будем стартовать в тесноте, практически прижимаясь плечами друг к другу.

Правила гласят, что, если обогнать другого участника, то можно занимать внутреннюю по отношению к нему дорожку. Другими словами, самое главное здесь – хороший старт. Если суметь сразу вырваться вперед, то не будет угрозы оказаться запертым в ловушке бегущей толпы.

– ... ну, ничего не поделаешь. Если хотим победить, другого пути нет.

Судоу побежит первым. Хирата, который сможет обеспечить гарантированный результат, будет вторым.

После этого придет очередь трёх девушек, включая Кушиду, и, в самом конце последним побегу я. Такой вот порядок. Кажется, мне даже дали более высокую оценку, по сравнению с девушками, раз доверили роль последнего бегуна.

Если говорить о причинах этого, то они, вероятно, хотели поставить меня против более медленных учеников. Это должно избавить меня от проблем.

Лучшие представители всех классов и всех годов обучения собрались в центре поля; среди них можно было увидеть фигуру Хорикиты-старшего, а также ученика второго года Нагумо.

– Оставляю это на тебя, Судоу-кун!

Прокричал Хирата, и Кушида вместе с другими бегунами тоже начали громко его поддерживать. Судоу с решительным взглядом вышел на дорожку. Кажется, 1-му году в определенной степени повезло, поскольку класс D занимает самую внутреннюю дорожку. В то же время класс A 3-го года располагается на самой дальней, внешней дорожке.

Если говорить о третьегодках, то у них первыми побегут трое девушек, другими словами, на старте у нас будет явное преимущество.

Когда всеобщее волнение достигло вершины, финальная эстафета, наконец, началась.

Конечно, у класса D больше нет шансов выиграть спортивный фестиваль, но, если сейчас мы одержим победу, то это может кардинально изменить будущее. У всех сейчас должно было быть такое предчувствие.

Из нашего лагеря доносились крики поддержки.

– Это было близко. Ещё чуть-чуть, и я бы отказался от участия.

– Полагаю, так. Травма Мияки оказалась неожиданностью.

С самого начала я планировал заменить Хирату и принять участие в финальной эстафете. Конечно, никто, кроме него, не знал об этом.

– С этим ведь нет проблем, да? Аянокоджи-кун?

– Да. Прости, что взвалил всю работу на тебя.

– Для меня, как для члена класса D, с этим проблем нет. Я бы предпочел, чтобы поражений от ьюен-куна больше не было. Я буду прав, если предположу, что он будет несколько удивлен твоей скоростью?

– Я сделаю всё возможное, чтобы не подвести наш класс. Что сейчас важнее – давай поддержим Судоу-куна.

Судоу без какого-либо намека на нервозность превосходно стартовал в тот же момент, как прозвучал сигнал.

Лучший стартовый рывок, который я видел за этот день. Начиная с самого первого своего шага, он показал достаточную скорость, чтобы обогнать 11 остальных человек. «Вау!» – я слышал подобные возгласы даже среди участников этой эстафеты.

– Поразительно быстро.

Даже наблюдавший сейчас со стороны Шибата воздал должное Судоу. Он бежал со скоростью, неподвластной остальным.

Парни 2-го и 3-го годов тоже должны были быть быстрыми, но они увязли в толпе бегунов и сейчас боролись за позиции.

Обогнав их с самого старта, Судоу сохранил лидерство на последних 15 метрах и вскоре пересек финишную черту и вернулся обратно к нам.

– Оставляю это на тебя, Хирата!

Класс D взревел в ответ на это. Эстафета перешла к следующему бегуну – Хирате.

Человек, совмещающий в себе всё, который преуспел как в учёбе, так и в спорте. Он блистал даже здесь.

Другие ученики пытались догнать и сократить разрыв, однако образовавшаяся дистанция всё никак не сокращалась, и наше «запланированное» лидерство сохранилось вплоть до Онодеры, которая бежала третьей.

Если и возникнут проблемы, то именно сейчас. Для девушки Онодера быстра. Однако парни, бегущие позади, постепенно к ней подбирались. Если так пойдет и дальше, то наш отрыв, без сомнений, исчезнет.

К тому времени, когда эстафета перешла к Маезоно, бежавшей четвертой, нашего преимущества уже практически не существовало; и хоть она бежала изо всех сил, её обогнал парень из A класса 2-го года.

Один за другим начинали бежать следующие участники.

Мы стремились к 1-му месту, но, как и ожидалось, ученики старших годов были грозными соперниками. Ко всему прочему, Маезоно обогнал кто-то из класса A 3-го года, и все остальные тоже постепенно её догоняли. Таким образом, впереди неё бежало уже двое человек.

Как и ожидалось от этого соревнования, ха...

Однако подобные события – неотъемлемая часть спортивного фестиваля. Девушка из класса A 3-го года, которая бежала четвёртой в своей команде, споткнулась и упала за 50 метров до своего финиша.

Она запаниковала и быстро поднялась, но кто-то из класса А 2-го года благодаря этому вырвался вперед, и таким образом обеспечил себе серьезный отрыв.

К тому времени, когда эстафетная палочка перешла к Кушиде, бежавшей пятой, ученик класса А того же года обогнал ученика класса D, из-за чего наша команда опустилась на 7-е место. Как и ожидалось, когда дело доходит до общего потенциала и возможностей, другие классы имеют преимущество.

Я думал, что мы, по крайней мере, можем занять одно из первых трёх мест, однако эта битва оказалась тяжелой.

В сложившейся ситуации, когда первогодки оказались даже не способны оказать достойную конкуренцию, класс B 1-го года единственный, хоть и с трудом, но смог удержать 3-е место.

Главный козырь класса B, который неизбежно привлекает всеобщее внимание, Шибата, кажется, бежит последним и так же, как и я, сейчас ждёт своей очереди, приняв стартовую позу.

Поскольку четвертый бегун класса А 3-го года упал, то сложившаяся ситуация между людьми, которые бежали последними и сейчас выстроились на линии старта, кардинально изменилась.

– Похоже, мы выиграем это сражение, президент Хорикита. Если это возможно, то я хотел бы бежать против вас.

[[image:/storage/reader-images/36ae0e6765b62d7088add5a2b4155bc819300514.webp]]

Взглянув на приближающегося бегуна-лидера, ученик класса A 2-го года, Нагумо, рассмеялся.

Между текущим лидером и учеником A класса 3-го года, бежавшим на втором месте, была примерно 30-метровая дистанция. асстояние, которое даже при равных способностях никто не сможет отыграть.

– Скорее всего, мы победим даже по общим очкам. Похоже на рассвет новой эры.

– Скажи, ты серьезен насчет изменений этой школы?

– До этого момента было недостаточно веселья, когда дело доходило до студенческого совета. Он упрямо цепляется за свои традиции. Несмотря на то, что говоришь такие суровые вещи, ты никогда не забываешь оставить пути отхода. Тех мягких правил, которые оберегают от исключения, больше не будет. Такие вещи больше не нужны, верно? Я напишу новые правила. Чтобы создать в этой школе настоящую меритократию. [1]

Сказал Нагумо и медленно пошел вперед, начиная свой разбег.

Через пару мгновений ему была вручена эстафетная палочка.

Вскоре Шибата в результате идеальной передачи тоже получил свою эстафету и стартовал на 2-ом месте.

– Отлично! Остальное предоставьте мне.

С горящими глазами Шибата побежал вперед, начиная свое преследование Нагумо.

Поскольку участники, стоявшие до этого между нами, убежали, я смог обменяться взглядами со старшим Хорикитой.

Не так много информации можно собрать из краткого разговора, но, прежде всего, этот человек – боец.

– Подумать только, что ты будешь последним.

– Я просто заменяю травмированного человека. Изначально должна была бежать твоя сестра.

– Ясно. Она сражается в своей собственной манере.

Хорикита Сузуне мечтала о том, чтобы стоять рядом с Хорикитой Манабу, даже если это будет длиться всего пару секунд.

Даже если она и не могла выразить всё словами, Хорикита, вероятно, надеялась передать свои чувства.

– Я наблюдал за вашим классом и до недавнего времени думал, что вы, ребята, безнадёжны. Однако на этой финальной эстафете я ничего такого не чувствую. Что произошло?

– Значит, ты и в самом деле следишь за нами. Класс D 1-го года обучения – это не то, на что ты должен обращать внимание, разве не так?

– Я наблюдаю за всеми классами. Исключений нет.

– Если в нашем классе что-то и изменилось, так это твоя сестра.

– ... Ясно.

Никакого удивления. Он лишь коротко ответил мне со своей спокойной и хладнокровной интонацией.

– Я задам один вопрос. Что насчет тебя? Не вижу в тебе никакого энтузиазма.

– Я таков, каков и всегда. Я не заинтересован в этом спортивном фестивале. И уже сейчас могу предсказать результат.

Чувства класса.

Чувства Судоу.

Чувства Хорикиты.

Мне это не сильно волнует.

Просто у меня возникло предчувствие.

– Ты не сможешь увидеть это после того, как выпустишься, но... наш класс станет сильнее.

– Я не заинтересован в таком предполагаемом будущем.

Когда Хорикита-старший взглянул на приближающегося товарища по команде, я остановил его своими словами.

– Тогда, в таком случае, ты не заинтересован в том, чтобы увидеть, каким именно человеком я являюсь?

– Что?

Самый подходящий момент для начала разбега. Однако, как я и ожидал, Хорикита-старший остался на месте.

– Если ты тоже хочешь этого, то я не против бежать против тебя.

– ... Знаешь, ты озвучиваешь самые занимательные в моём понимании вещи. Это просто недопонимание? До сих пор я считал, что ты ненавидишь выделяться и избегаешь открытых действий. Говоря об эстафете, я думал, что ты просто дашь всему этому закончиться.

– Если ты откажешься от шанса занять 2-ое место для того, чтобы бежать против меня, то тогда я соглашусь. Ведь не каждый день у учеников 1-го и 3-его годов обучения появляется возможность для того, чтобы посоревноваться.

В ответ на мою неожиданную провокацию Хорикита-старший замер на месте и повернулся ко мне лицом.

– Интересно.

Коротко ответил он, после чего больше не сдвинулся с места. Больше всего озадачен происходящим был парень, который бежал пятым от класса A 3-го года. Он сделал всё возможное, чтобы поскорее передать эстафету, однако брат Хорикиты, получив палочку, остался стоять на месте.

– Ты хорошо справился.

– Аа, эээ, эээ...

Третьегодка, чьего имени я не знал, сошел с дорожек, пребывая в шоке от бездействия старшего Хорикиты, получившего эстафетную палочку. По всей видимости, подобных прецедентов ещё не случалось.

Естественно, зрители, увидевшие эту странную ситуацию, обратили своё внимание на Хорикиту-старшего.

Класс A 3-го года, ранее занимавший 3-е место, один за другим обгоняли другие участники, и, наконец, Кушида добежала до меня.

Она тоже увидела эту странную ситуацию и пробежала оставшуюся дистанцию на полной скорости. Оставшееся расстояние было преодолено за несколько секунд.

– Я просто скажу это перед началом гонки.

– Что?

Когда мы начали свой разбег, я сказал всего одну фразу:

– ... Беги со всей силы, что у тебя есть.

Всего на мгновение я ощутил, что Хорикита-старший, который исчез из моего поля зрения, рассмеялся.

И в этот самый момент эстафета перешла ко мне.

– Аянокоджи-кун!

Я принял эстафетную палочку, переданную Кушидой, и рванул вперёд на полной скорости.

За всю свою жизнь, до этого самого момента, я ни разу всерьёз не бегал по этому огромному и просторному миру.

Сейчас ситуация была совершенно иной по сравнению с тем, когда я продолжал бездумно бежать в холодных и бесчеловечных условиях той комнаты.

Сейчас всё ещё начало октября. До холодов ещё далеко.

Я наслаждался бьющим в лицо прохладным ветром.

И не заботился о том, чтобы догнать и обогнать бегуна впереди.

В этот момент всё, что имело значение – это гонка против человека, бегущего рядом со мной.

азрезая воздух, мы на полной скорости сокращали дистанцию между нами и бегуном впереди.

– Вы, должно быть, шутите!

Ошарашенно закричал ученик после того, как мы его догнали, и он остался далеко позади.

Я больше не слышал криков поддержки.

Стратегия и изобретательность стали не нужны.

Всё, что осталось, это мой бой один на один против Хорикиты Манабу, который бежит рядом со мной.

Первый вираж, по прямой и, наконец, последний поворот.

Хорошо... я собираюсь ускориться ещё сильнее...

Аплодисменты, похожие на гром, разнеслись по всей территории.

Часть 2

– ... Это было очень быстро.

Сказала Каруизава после окончания эстафеты, не отводя от меня взгляда.

– Это просто потому, что мой соперник был медленным.

– Нет, нет. Ты действительно говоришь так даже после того, как увидел всеобщую реакцию?

– Кроме шуток, я ведь, в итоге, всё же не одолел президента студсовета, ведь так?

– Ну, тут ничего не поделаешь. Человек, бегущий перед тобой, упал.

Стоило нам двоим приблизиться к нему с такой поразительной скоростью, как бегун впереди запаниковал и упал, в итоге заблокировав мне дорогу.

Я оббежал его, но эта небольшая задержка оказалась фатальной, и старший брат Хорикиты меня обогнал.

Не знаю, каков бы был результат, не случись этого, но мне нет особого дела до таких вещей. По крайней мере, я точно знаю, что собрал на себе внимание всей школы на этом финальном состязании.

Многие из тех, кто уже закончил свои забеги, смотрели на меня с любопытством.

– Аянокоджи! Ты ведь быстрый! Сдерживался все это время!?

Подошедший Судоу сильно хлопнул меня по спине. Поскольку он вложил в это всю свою силу, было больно.

– В конце концов, бег – моя единственная сильная сторона. Но да, наверное, всё же немного переборщил. Я бы сказал, что повлиял выброс адреналина.

Не только Судоу, но и другие ученики, которые были удивлены моей скоростью, подходили и заговаривали со мной.

– Это все ещё ничего не объясняет. Я имею в виду твою скорость. Лжец.

Подволакивая травмированную ногу, ко мне приблизилась Хорикита. Используя свою руку, словно лезвие меча, она ударила меня ею в живот.

– Это не тот уход и забота, которые вы, ребята, должны оказывать бойцу, который сражался ради вас изо всех сил... больно.

Стоило Хориките приблизиться, как Каруизава отошла в сторону, чтобы не становится причиной потенциальной ссоры.

Сакура тоже смотрела на меня издалека, но, поскольку вокруг была толпа, она не стала приближаться.

– Если бы ты с самого начала бегал так, то всё было бы по-другому. Но почему ты вдруг стал серьезен? Ведь теперь будешь привлекать внимание.

Это точно. В отличие от Хираты или Шибаты, учеников, которые уже до этого были признаны быстрыми, или Судоу, который выкладывался на полную с самого начала спортивного фестиваля, я не подходил к делу серьезно до этого момента.

Это изменение в моем поведении определенно окажет своё влияние, но всё это зависит от того, с какой стороны на это посмотреть.

Не слишком то сложно сделать так, чтобы всё это: фальшивая таблица участников, сохранение меня в резерве, закулисные махинации – выглядело частью стратегии Хираты или Хорикиты.

Это особенно эффективно против кого-то вроде ьюена, который любит переигрывать других.

– Похоже, скоро объявят результаты. Пойдём.

По всей видимости, результаты будут объявлены во время церемонии закрытия. Все ученики повернулись лицом к гигантскому электронному табло.

– А теперь мы объявим результаты спортивного фестиваля. В этом году...

На электронном табло все классы были разделены между Красной и Белой командами, после чего начался подсчет очков. Цифры начали расти.

Итоговые очки по результатам 13 соревнований. И…

«Победила Красная команда».

Полученная сумма очков загорелась рядом с этими словами. Это была действительно тяжёлая битва, но Красная команда, состоящая из коалиции классов D-A, похоже, всё-таки выиграла.

– Далее мы объявим итоговые результаты каждого из классов.

После того, как все 12 классов были разделены по годам, на табло появились итоговые очки каждого из них.

Для нас результаты 2-го и 3-го годов ничего не значат. Важно лишь то, какое место занял класс D 1-го года.

1-е место: класс B 1-й год 2-е место: класс C 1-й год 3-е место: класс A 1-й год 4-е место: класс D 1-й год

– Чёрт! Как я и думал! Мы проиграли!

– ... ну, похоже, что всё закончилось именно этим.

Здорово, что Красная команда выиграла, но, по всей видимости, мы, первогодки, оказались лишь обузой для старшеклассников.

Я предполагал, что такой исход неизбежен, поскольку в нашем составе было целых два человека, пропустивших соревнования – Коенджи и Сакаянаги; это, в конечном счете, и стало решающим фактором.

Как на 2-ом, так и на 3-ем году класс A занял 1-е место с подавляющей разницей в очках. Класс D же занял 2-ое и 3-е места, доказав свою надежность.

Однако, к своему несчастью, несмотря на победу в составе Красной команды, класс А занял только 3-е место среди 1-го года, и это вылилось в минус 50 классных очков для них.

Поскольку класс D занял последнее место, то это минус 100 очков.

Из-за того, что Белая команда проиграла, у класса C тоже отнимут 100 очков. Поскольку класс B среди 1-го года занимает 1-е место, то они получат 50 очков, но из-за проигрыша Белой команды у них вычтут те же 50 очков. Так что, по сути, никто ничего не выиграл.

Теперь, когда всё так обернулось, я ощущал всеобщую подавленность и истощение. Даже после того, как они старались изо всех сил, очки класса всё равно уменьшились, поэтому казалось, что старания не окупились.

Ученики, которые выиграли индивидуальные соревнования, смогут добавить себе баллы на будущих экзаменах, поэтому нельзя сказать, что всё это было бессмысленно.

– А теперь, наконец, мы объявим самого ценного игрока каждого года.

Эту часть, по всей видимости, Судоу ждёт с особым нетерпением.

Если он займет 1-ое место, то будет на седьмом небе от счастья, получив разрешение называть Хорикиту по имени.

Однако...

«Самый ценный игрок 1-го года – класс B, Шибата Соу».

Эта надпись появилась на электронном табло.

– Чёеерт! Вот чем в итоге всё закончилось!

Закричал Судоу, потеряв последнюю надежду. Шибата неоднократно занимал 1-е и 2-е места. Судоу же занял 1-е место во всех индивидуальных соревнованиях, но, как и ожидалось, его отсутствие фатально сказалось на результате.

Факт проигрыша эстафеты, которая в случае победы принесла бы высокий балл, стал последним гвоздем в крышке его гроба.

Он продолжал разочарованно смотреть на табло даже после того, как церемония закрытия была окончена.

– Судоу-кун, ты не занял 1-ое место среди всех первогодок. Ты помнишь свое обещание?

– ... да, как это ни прискорбно. Но обещание есть обещание. С этого момента я буду звать тебя Хорикитой.

– Впечатляющая верность своему слову.

Хорикита рассмеялась, слегка дразнясь.

– Я забыла сказать тебе и только что вспомнила. Ведь в нашем пари только ты установил свои требования, а я, в свою очередь, никаких условий ещё не выдвигала.

– И что это значит?

– Если займешь 1-е место, то будешь звать меня по имени. Ты выдвинул такое эгоистичное требование, и разве не естественно, что теперь моя очередь выдвигать условия после того, как ты не добился своей цели?

– Ну, так-то, да...

– Вот почему тебя ждёт наказание за провал. С этого момента ты никогда не будешь применять свою силу без уважительной причины. Я запрещаю. Ты можешь пообещать мне это?

– ... Наказание, да? Хорошо, даю свое слово.

– И, конечно, не забывай о том, что ты не можешь решать, что является уважительной причиной, а что – нет. Это буду решать я или кто-то другой.

Судоу послушно согласился и с этим.

После этого инцидента он, вероятно, осознал всю свою неразумность и решил вести себя более зрело.

Хорикита медленно повернулась к нему спиной и направилась прочь.

– Верно... на этом спортивном фестивале я, как и ты, не смогла оправдать всеобщих ожиданий.

– А? Ну с этим ничего не поделаешь, ведь так? Ты же получила травму и всё такое.

– Даже если так, я не могу простить себя. Поэтому я тоже должна быть наказана.

Сказала, обернувшись, Хорикита, после чего добавила.

– Поэтому, если хочешь, то я не против, если ты будешь называть меня по имени.

– А? Эээ?

– Это мое наказание.

Это её собственный путь поиска компромисса, то, что называют «поиском точек соприкосновения».

– Хотя мы и оказались на последнем месте, благодаря произошедшему я смогла обрести надежду для будущих сражений. Я искренне благодарна.

– ... Охх.

Судоу застенчиво потер свой нос и отвернулся в другую сторону, виня в своих покрасневших щеках заходящее солнце.

– Ээээхххх, оооооотлично!

Громко выкрикнул Судоу, словно сбрасывая с себя усталость и поднимая обе руки вверх.

– Этот спортивный фестиваль потрясающий! Это потрясающе, Сузуне!

– Молодец, Судоу.

– Да!

* * *

– Извини, что вмешиваюсь, пока вы тут празднуете, но у тебя найдется время?

После того, как мы решили закругляться и направились к зданию школы, меня кто-то окликнул. Этим человеком была спортивно выглядевшая девушка.

Я не знал ни её имени, ни кто она, и единственное, что я мог сказать о ней, что это ученица класса А, которую я видел во время кавалерийского сражения.

– После того, как закончишь тут со всем, можешь составить мне компанию?

– ... Почему я?

– Потому что мне нужно кое-что тебе сказать. В 5 часов. У главных ворот.

– Ого, Аянокоджи. Что, что это такое? Неужели это то, на что оно похоже?!

На мгновение я тоже представил себе нечто вроде признания, но не чувствовал ничего подобного, исходящего от этой девушки.

– Эй. Что ты имеешь в виду, говоря, что тебе нужно кое-что сказать...

Я попытался остановить её, но девушка ушла, даже не обратив на меня внимания.

– Что это с тобой происходит? Наконец, и у тебя наступила весна юности?

– Не похоже, что это тот случай...

– Ещё остаётся вероятность, что девушка, увидев тебя, завершающего эстафету, влюбилась с первого взгляда.

– ... Боже правый...

Тем не менее, в моем сердце недостаточно силы для того, чтобы я мог проигнорировать это приглашение.

Проводив взглядом незнакомую девушку, я переоделся в раздевалке, после чего вернулся в класс.

Поскольку ученикам велели разойтись после церемонии закрытия, половина из них уже вернулась в классный кабинет.

Когда Хорикита, уже в своей школьной форме, через некоторое время вернулась, чтобы занять свое место рядом со мной, я окликнул её.

– Этот раунд окончился полным разгромом. Это факт.

На лице Хорикиты, ответившей этой фразой, однако, не было и намёка на мрачность.

– Но что касается меня, то я чувствую, что смогла повзрослеть за время этого спортивного фестиваля. Никогда не думала, что придёт день, когда я произнесу слова «поражение позволило мне двигаться дальше», но... это действительно то, что я сейчас чувствую.

– Если ты чувствуешь, что смогла повзрослеть, разве это не хорошо?

– Этот класс станет намного сильнее. И мы обязательно доберёмся до класса A.

– Это на тебя не похоже. У меня мурашки бегут по спине.

– ... Полагаю, что да. На меня это не похоже.

Возможно, она и сама была сбита с толку, поскольку Хорикита застенчиво отвела свой взгляд.

– Но, прежде чем сделаем это, нужно разобраться ещё с кучей дел. Есть внутренние проблемы, которые мы тоже должны уладить. Но для того, чтобы сделать это, сначала мне придется поклониться.

– Поклониться?

Это вдруг прозвучавшее слово насторожило меня, но Хорикита не стала углубляться в детали.

– Это не имеет к тебе никакого отношения. Спасибо за сегодняшний день.

[1] Меритократия – элита, принадлежность к которой определяется скорее способностями и компетентностью, чем социальным происхождением.

Глава 1. Изменяющийся класс D.

Часть 1.

Спортивный фестиваль закончился в середине октября, примерно в то время года, когда на улице начало холодать.

Школа провела всеобщие выборы, чтобы решить, кто возглавит следующий студенческий совет. Сразу после завершения выборов школа возвестила о церемонии передачи полномочий студенческого совета. Это было крупномасштабное событие, которое собрало всех учеников нашей школы в спортивном зале. Однако для большинства учеников-первогодок, это был весьма скучный опыт. Они были вялыми, однако пытались молчать и замедлять дыхание, чтобы учителя и старшеклассники их не заметили.

— А теперь, некоторые заключительные слова от президента студенческого совета Хорикиты.

После речи ведущего, Хорикита Манабу медленно приблизился к микрофону на сцене.

Если бы здесь была Хорикита из прошлого, я имею в виду младшую, то лишь увидев своего брата на сцене, она бы, вероятно, куда-нибудь спряталась. Но теперь, наблюдая за отставкой своего брата, она смотрела на него твёрдым взглядом.

— Я горд и благодарен за то, что смог руководить студенческим советом на протяжении практически двух лет. Большое спасибо.

После краткого заявления брат Хорикиты спокойно ушёл и вернулся на прежнее место. В его речи не было трогательных слов. Можно сказать, что это было торжественное и почтительное заявление. Однако не похоже, что на этом церемония отставки закончится. Члены студенческого совета стояли рядом с ним, сохраняя свою величавую осанку.

— Президент студенческого совета Хорикита усердно трудился для каждого из вас. А теперь, пожалуйста, поприветствуйте нового президента студенческого совета, ученика второго года обучения класса А, Мияби Нагумо.

Новый президент студсовета, Мияби Нагумо, прошёл вперёд и встал перед микрофоном. Среди членов студенческого совета, тепло наблюдавших за ним на сцене, можно было заметить фигуру Ичиносе.

— Я Мияби Нагумо, второгодка класса А. Президент Хорикита, я действительно ценю ваше строгое и доброе руководство. Для меня это большая честь и я бы хотел воздать вам должное. Я благодарен за то, что смог сотрудничать с легендарным президентом, который был одним из величайших лидеров в истории этой школы.

С этими словами он глубоко поклонился брату Хорикиты, а затем снова взглянул на учеников.

— Позвольте мне представиться снова. Меня зовут Мияби Нагумо. Я стану следующим президентом студенческого совета старшей школы Кодо Икусей. Пожалуйста, позаботьтесь обо мне.

То, как он преподносит себя сейчас, отличается от того, что я видел на спортивном фестивале. Нагумо был очень вежлив и мягок. От его вида и настроя во время заключительного этапа эстафеты, ни осталось ни следа. Но я чувствовал, что нам показывали лишь вершину айсберга.

Нагумо слегка улыбнулся, чтобы изменить эту спокойную атмосферу.

— Я перейду сразу к делу. Прежде всего, я обещаю изменить сроки и порядок назначения студенческого совета, а также практику проведения всеобщих выборов. Это значит, что дата проведения всеобщих выборов студенческого совета будет изменена с декабря на октябрь. Это изменение станет попыткой студенческого совета двинуться в будущее, и я считаю, что это послужит началом новой эры. Я изменю срок полномочий президента и членов студенческого совета с посеместрового на неограниченный, чтобы они могли состоять в нём до окончания своего обучения. В то же время я отменю действующие ограничения на максимальное количество членов студенческого совета. Другими словами, пока человек хорош и необходим, он может стать членом студенческого совета в любое время и независимо от свободных в нём мест. В том случае, если кого-то сочтут несоответствующим к должности, на заседаниях будет установлена система мажоритарного голосования для исключения этих личностей с занимаемых должностей. А в качестве отправной точки позвольте мне сделать заявление всем ученикам, преподавателям и руководителям бывшего студенческого совета, которые собрались здесь. Школьная система будущего... Я разрушу всё, что было сохранено предыдущими студенческими советами, во благо этой школы.

Он говорил так убедительно, что это, казалось, перечёркивало все заслуги бывшего президента студенческого совета, который стоял за ним.

— Изначально я хотел внедрить новую систему немедленно, но, к сожалению, не могу этого сделать. Это потому, что новый президент студенческого совета связан различными видами ограничений при первом вступлении в должность.

Нагумо взглянул на Хорикиту, бывшего президента студенческого совета, а затем повернулся к ученикам.

— Я обещаю, что в ближайшем будущем произойдет великая революция. Сильные ученики поднимутся на самую вершину, а те, у кого нет силы, упадут на самое дно. В этой школе будет царить настоящая меритократия, так что, пожалуйста, покажите мне всё, на что вы все способны.

После его заявления в спортзале воцарилось молчание, однако вскоре практически все второгодки начали кричать от радости и, таким образом, стали шуметь. Возможно, между вторым и третьим годами обучения была борьба, о которой мы не знали. Вот, что я почувствовал, глядя на происходящее.

Часть 2

Вместе с завершением мероприятия наступила середина второго семестра.

Моё окружение начало постепенно меняться. Класс D кое-как справился с испытанием на необитаемом острове и спортивным фестивалем, однако теперь в нашем классе начала образовываться сплочённость. Небольшой круг друзей каждого постепенно расширялся, и люди, которые думали, что не смогут с кем-либо поладить, стали лучше общаться друг с другом.

Общее отношение к занятиям также значительно улучшилось. В прошлом у класса D были проблемы с учениками, которые совершали всевозможные нарушения: опаздывали, спали или разговаривали во время уроков. В этом отношении особенно изменился Судоу.

После спортивного фестиваля, хоть количество дней с тех пор всё ещё относительно невелико, стало ясно, что его общее отношение к школе улучшилось. Иногда в классе его можно увидеть немного сонным, но, вероятно, это связано с его интенсивными тренировками в баскетбольном клубе. Даже если ему не достает сна, он всегда успевает делать записи. Это было связано с тем, что он счёл необходимым учиться ради Хорикиты и будущего класса. Возможно, её наблюдение во время уроков тоже имеет отношение к делу.

Его буйный нрав по отношению к своим друзьям Ике и Ямаучи стал более мягким. Он не хотел, чтобы мнение его любимой Хорикиты о нём ухудшилось, позволив ей засвидетельствовать его позорное неистовство.

Я предполагаю, что в основном это и побудило его измениться.

В двух словах, Судоу неуклонно растёт, и его репутация среди одноклассников стала улучшаться.

В то же время произошли изменения не только в репутации Судоу, но и в моей собственной. Однако трудно сказать, хорошо это или плохо.

— Ты снова один?

Пока я мысленно оценивал ситуацию, ко мне обратилась девушка, сидящая за соседней партой.

— Разве плохо быть одному?

Хорикита, кажется, усмехнулась. Я безучастно на неё уставился.

— Твои дорогие друзья, Ике-кун и Ямаучи-кун. Они приглашают тебя гораздо реже.

— Разве?

Её склонность всегда говорить напрямую явно плохая черта её характера.

— Ой, моя ошибка. Последние дни ты обедал в одиночестве. То же касается и обратного пути в общежитие.

Тем временем Ике и Ямаучи вышли из класса вместе с Профессором. Они идут в торговый центр Кеяки?

Я думал, что кажусь спокойным, словно Будда, но видимо, Хорикита видела всё насквозь.

Верно. Это связано с изменением моей репутации. После спортивного фестиваля приглашения от этих двоих, с кем я был наиболее близок, стали большой редкостью. Нет, скорее они совсем меня игнорировали.

— Ну уж нет. Они думали, что все вы были одного поля ягоды, группа бесполезных учеников, из-за чего вы держались вместе. Но ты скрывал от них свои столь развитые физические способности.

— Что значит развитые физические способности? В лучшем случае, я бегаю немногим быстрее.

— Но твой бег крайне быстр, особенно для ученика старшей школы. Ты чрезвычайно быстр. Кроме того, вероятно, они стали обращать внимание и на другие странные случаи. Возможно, они заметили, что твои показатели измерения силы были выше среднего. Ты должен знать, не так ли? У людей есть склонность ненавидеть других за то, что они превосходны, а ты скрывал своё превосходство.

Я понимаю это и без её слов. Однако, я также должен признаться, что у меня нет чёткого понимания того, что считается средним. То, что я верил, что был лишь "чуть быстрее" – чистая правда.

— Наслаждайся своей одинокой жизнью.

Перед выходом из класса Хорикита посмотрела на меня саркастичным взглядом, её длинные волосы развевались. Несмотря на то, что она и сама была одинока, её величественная манера общения заслуживала, по крайней мере, немного уважения.

После её ухода, Каруизава, которая всё ещё была в классе, мельком взглянула в мою сторону. Но как только наши глаза встретились, она естественно отвела взгляд, как будто вовсе и не собиралась смотреть на меня. Очевидно, за этим взглядом скрывался какой-то смысл, но она последовала за Хорикитой, не сделав ничего конкретного. В глаза сразу же бросилась короткая длина её легонько развевающейся юбки, поскольку она была немного короче, чем у остальных девушек. Пусть один или два сантиметра находятся в пределах допустимого, однако это и в самом деле небо и земля.

— И как она… Что ж, всё в порядке.

— Эй, эй, Аянокоджи-кун.

Когда я думал о том, что мне стоит делать дальше, рядом со мной появился нежданный гость.

Она принадлежала к такому же типу горячих девушек, что и Каруизава. Сато... Я не помню, как её зовут. Она очень хорошая девушка, которая была дружелюбна по отношению к Ике и Ямаучи в их старом групповом чате. Я также принимал участие в их групповых беседах, однако у нас практически не было общих интересов.

Хоть она и была моей одноклассницей, едва ли я с ней разговаривал.

Будучи такой же популярной среди девушек, как и Кушида, Сато изначально хотела стать ближе к парням, однако не была так популярна у противоположного пола.

Ике сказал, что она выглядит весьма стервозной и, должно быть, привыкла к близким отношениям с парнями, поэтому даже не смотрел в её сторону. Какое сложное мужское сердце.

Что касается момента визита, возможно, она ждала, пока я останусь один.

Сато нервно осмотрела классную комнату.

— В чём дело?

В таких странных обстоятельствах, я мог задать лишь подобный вопрос.

— Ну, так вот. Это немного…

Она не совсем ясно выразилась. К сожалению, я не смог понять её намерений. Мне слишком не хватало информации об ученице с фамилией Сато.

— Что ж, как бы это сказать. Могу я потратить немного твоего времени? Мне нужно кое-что сказать.

Это было довольно странно. Я немного напрягся, но мне не хватило смелости отказаться от её предложения. Легче собрать достаточно мужества, чтобы согласиться, чем набраться мужества, чтобы отказаться.

— Говорить здесь немного неудобно, ничего, если мы пойдем в другое место?

Прежде чем ответил, похоже, Сато уже предсказала, что я не откажусь, и предложила найти более подходящее место. Я послушался и последовал за ней.

— А…

Когда я собирался выйти из класса, Сакура издала звук, как будто пыталась что-то сказать, но ничего не вышло, и в итоге она отвернулась.

Мы прошли к галерее, которая ведёт к спортивному залу. После обеда здесь постоянно оживлённо, потому что ученики, которые играли и тренировались в спортивном зале, используют её для перехода к корпусу школы. Но сейчас все, наверное, обедают, так что это одно из наименее людных мест. Должно быть, оно идеально для разговоров. Похоже, Сато не хотела встретить других людей. Она остановилась и повернулась ко мне.

— Я собираюсь спросить тебя кое о чём странном… Аянокоджи-кун, ты сейчас с кем-нибудь встречаешься?

— Эм, что это значит?

— Ну… Я имею в виду, есть ли у тебя девушка… Что насчёт этого?

Если выбирать между ответами «да» и «нет», то нет ни единого шанса, что я отвечу что-то кроме «нет». Сказав это, я бы подчеркнул свою непопулярность, и, хотя не хотел этого делать, смысла лгать не было, поэтому я ответил ей честно.

— Нет…

— Хмм, понятно… Могу ли я считать, что ты ищешь себе девушку?

Она не жалела и не смотрела на меня свысока, а вместо этого радостно улыбнулась.

В этот момент я начал размышлять о том, что всё это значит.

Была ли это ловушка с целью подставить меня? Я был настороже, но не было никаких признаков того, что кто-то прячется рядом. Разумеется, из класса за нами также никто не последовал. В таком случае, похоже, что либо сама Сато, либо её подруга считают меня подходящим на роль парня. Но почему так внезапно? Имеет ли это отношение к тому, что Хорикита смогла сделать вывод, что у меня развитые физические способности?

— Если ты хочешь начать с того, чтобы просто стать друзьями – хорошо... Не мог бы ты обменяться со мной номерами телефонов?

Выходит, Сато спрашивает это не для подруги, а сама заинтересовалась мною.

Никогда и в голову не приходило, что день, когда мне поступит подобная просьба от девушки, и в самом деле придёт. Это было похоже на шаг перед признанием.

— В общем, я всё понял.

У меня нет причин отказывать ей в обмене нашими номерами телефонов.

[[image:/storage/reader-images/3e243d1968b0096c0cb712b23052f2a48d8f6629.webp]]

Начинать отношения было бы слишком поспешно. На данный же момент меня просят лишь обменяться номерами телефонов.

— Что ж, на этом всё.

На мобильном телефоне отобразилась заполненная страница добавления контактов. А увеличить количество контактов-девушек действительно приятно.

После столь короткого общения с Сато обстановка разрядилась.

— Я задам немного неловкий вопрос. Почему ты так внезапно решила наладить отношения?

Сато немного покраснела и закрыла глаза.

— Спрашиваешь меня почему… Во время эстафеты на спортивном фестивале… Должна сказать, ты был очень крут. Или лучше сказать, что ты был так близко, а я совсем тебя не замечала. Я думала, что лучшим парнем в классе является Хирата-кун, но так как он встречается с Каруизавой-сан, о нём не может быть и речи.

Закончив говорить, она открыла глаза и посмотрела на меня, после чего неловко поправила только что сказанное:

— Эм… Вернее сказать, я не думаю, что ты хуже Хираты-куна. Честно говоря, после того, как я присмотрелась, ты кажешься более симпатичным. К тому же, ты выглядишь очень надёжным и добрым… На этом всё!

Видимо, чувство стыда одержало верх, так как я не смог хорошо расслышать последнюю часть её слов, а сама Сато быстро ушла. Мои мысли не поспевали за тем, что сейчас произошло, поэтому я стоял на месте.

Неожиданная ситуация в неожиданном месте с неожиданным человеком. Хотя никто не знает, что ждёт нас в будущем, я никак не ожидал, что это действительно произойдет. И что мне теперь с этим делать? Я не чувствую ни негатива, ни позитива по отношению к Сато, лишь рассматриваю её в качестве обычного одноклассника. Значит ли это, что мне стоит отказаться от её признания?

Нет, она не говорила, что хочет быть со мной или что я ей нравлюсь. Меня просто спросили о моём статусе отношений и попросили номер телефона. Хоть я и немного догадываюсь о её намерениях, меня попросили только подружиться и обменяться контактами. Если я напрямую откажусь от её признания, которого ещё не было, возможно, она тут же откажется от своих намерений, сказав, что я что-то не так понял. Это было бы очень неловко.

Быть свидетелем признания или даже признаваться – совершенно нормально, но, когда ты сам становишься целью, это становится довольно хлопотно. Теперь я понимаю, что чувствовала Сакура перед признанием Ямаучи.

Когда возвращался в класс, размышляя о сложившейся ситуации, я столкнулся с Катсураги и Яхико из класса А. Я думал, что не было никакой потребности говорить, но Катсураги остановился и сказал Яхико следующее:

— Извини, я тебя догоню. Мне нужно кое-что сказать Аянокоджи-куну.

Яхико насторожился, но поскольку это было распоряжение Катсураги, он сразу же кивнул головой и ушёл.

— Хорикита, похоже, не с тобой.

— Мы же не всегда вместе.

Как бы сказать. По сравнению с девушками, говорить с парнями гораздо проще. Вспоминая свои попытки завести друзей, я чувствую себя абсолютно безнадёжным.

— Это точно. Честно говоря, меня удивила эстафета на спортивном фестивале. Вероятно, никто в школе этого не ожидал.

Разговор, разумеется, будет об этом. Я ничуть не удивился и равнодушно сказал:

— Класс D не будет вечно среди проигравших.

— Это хорошо, но большинство учеников класса D также выглядели удивлёнными. Если их реакция – не игра на публику, тогда, похоже, только ограниченный круг людей знал, как быстро ты можешь бегать.

Катсураги опытен… В этой суматохе он также наблюдал и за окружающими нас учениками.

Большинство людей обратили бы внимание только на меня и президента студенческого совета. Однако, он не только уделял внимание своему классу, но и внимательно наблюдал за другими.

— Можешь выдумывать что хочешь, однако я ничего не скажу.

— Это не имеет значения. Я не пытаюсь ничего от тебя добиться.

— Разве для соперничающего класса не в порядке вещей разузнать максимально возможное количество информации? Или же, класс А не рассматривает класс D в качестве соперника?

Выражение лица Катсураги стало немного раздражённым, и он сделал несколько шагов вперед, остановившись перед окном. Его взгляд был направлен наружу.

— В настоящее время я перегружен всяческими проблемами. У меня просто нет возможности уделять внимание другим классам.

— Ты сказал Хориките обратить особое внимание на Рьюена.

Я говорил Катсураги только ту информацию, которую знал.

— Этот парень стремится к победе, не обращая внимания на свою репутацию. Он делает всё возможное, чтобы заполучить первое место, даже если ему придётся использовать такие вещи, как запугивание или насилие.

Впрочем, Катсураги должен остерегаться не только Рьюена. Было бы лучше сказать, что он должен опасаться Сакаянаги, которая скрывалась в классе А. Несмотря на это, я сознательно не поднимал эту тему.

Ученица с фамилией Сакаянаги полна загадок, и она знает о моём прошлом. Если я не буду осторожен, то лишь подставлюсь под удар.

— Запугивание или насилие? Это довольно рискованно, ведь об этом может узнать школа.

— Он из тех людей, кто делает это умело и скрытно. Пожалуйста, продолжай убеждать Хорикиту не смотреть на него свысока. Хотя это может показаться так, словно я помогаю врагу и лишь заставляю вас опасаться впустую, но Рьюен — общий враг классов А, В и D.

Это правда, что класс C активно борется против всех других классов. Однако, есть доказательства, что ранее Катсураги и Рьюен объединили усилия и сотрудничали. Я не уверен, что могу безоговорочно ему верить.

Пока я думал об этом, Катсураги, похоже, почувствовал моё недоверие.

— Ты мне не веришь?

Раз он затронул этот вопрос, я решил копнуть немного глубже и узнать, какой информацией он владеет.

— Сказать по правде, я не могу полностью тебе доверять. Мне трудно решить, передавать ли твои слова Хориките. Я не могу сказать тебе источник, но ходят слухи, что ты сотрудничал с Рьюеном. Это просто слухи?

— ... Где ты это услышал? Нет... Это уже не имеет значения.

Катсураги, казалось, сразу же пришёл к ответу. Он не потерял своё самообладание и продолжил:

— Теперь я сожалею об этом. Хоть это и было весьма заманчиво и не предвещало никакой беды, я действительно не должен был рисковать и связываться с ним. Вот почему я хочу, чтобы вы последовали этому совету. Если свяжетесь с этим парнем, то пожалеете об этом.

Я не знаю, какие были плюсы и минусы, но, должно быть, Катсураги говорит, основываясь на своём опыте. Достоверность его слов ничем не гарантируется, но его просьба по-прежнему необъяснимо убедительна.

— Я с самого начала знал, что существует риск объединения усилий с этим парнем.

— Тогда в чём смысл принимать твоё предложение объединить силы против него?

Катсураги рассмеялся.

Я подумал, что это излишне, но на лице Катсураги не было и грамма спокойствия. Не похоже, что он был обеспокоен или расстроен моим вопросом, поэтому я решил копнуть ещё глубже.

— Я знаю, что ты пытаешься остановить Рьюена, но эта проблема классов A и B. Я видел классные очки, что были показаны в начале октября.

Катсураги замолчал; казалось, это его вовсе не волновало.

После экзамена на необитаемом острове классные очки класса A увеличились до 1124. Сначала для них всё было замечательно, но затем последовала существенная потеря очков во время второго специального экзамена и спортивного фестиваля, из-за чего очки класса A уменьшились до 874. Класс B же, напротив, теперь был не так далеко от них со своими 753 очками. Без учёта того факта, что все начинали на одном уровне, сейчас это была самая малая разница между классами.

Вдобавок, у класса C сейчас 542 очка, в то время как у класса D – 262.

— Действительно, я могу лишь признать, что дела у класса A сейчас идут не очень хорошо. Я был обманут школьной системой. Ещё одной причиной этого стала моя неспособность до конца понять систему классных очков.

Он не стал бездумно упоминать Сакаянаги. Если забыть про неё, то, как и сказал Катсураги, верно, что школьная система очков может ввести в заблуждение.

Эта система кажется простой, но неожиданно оказывается, что есть множество трудностей и неясностей на пути понимания того, как именно присуждаются и отнимаются баллы.

Анализируя прошлые события, это довольно легко понять. Сразу после поступления школа провела тщательную проверку опозданий, прогулов и отношения классов к учёбе. Наш класс D был настолько затронут всем этим, что мы разом потеряли все классные очки, с которыми начинали обучение; этот опыт ещё свеж в моей памяти.

Однако теперь поведение класса особо не влияет на увеличение или уменьшение классных очков. Хоть ученики нашего класса и начали серьёзно относиться к занятиям, я не уверен, что штрафные вычеты полностью исчезли.

Если подумать, возможно это был своего рода первоначальный "Специальный экзамен".

— Я родился в провинции и ходил в местную среднюю школу. Пребывание в этом месте сильно отличается от жизни в старшей школе, которую я всегда себе представлял.

Сказав эти слова, Катсураги, немного разочаровавшись, замолчал.

— Хотя все мы знаем, что эта школа непостижима и невероятно организованна. Недавно я снова это почувствовал. Я считал, что ученики одного года обучения должны быть дружелюбны друг к другу и никогда не должны относиться друг к другу враждебно.

Нет никаких сомнений, что жизнь здесь отличается от обычной школьной жизни. В школе установлена отлаженная система, которая не позволяет учащимся ладить с учениками из других классов. Можно сказать, что эта школа построена на конкурентной основе. И в зависимости от ситуации будут случаи, когда взаимная ненависть в конечном счёте приведёт к конфликту. Такова уж наша школа.

В то же время, подобная система всячески способствует образованию сплочённости в собственном классе. Хотя довольно сомнительно, существует ли данная сплочённость у кого-либо, кроме класса В.

В классе D неоднократно были случаи, которые идут вразрез с концепцией единства, класс С же эффективно продвигается за счёт диктаторства, а класс А разделён между двумя конкурирующими фракциями. В целом, вопрос сплочённости довольно сложен для большинства первогодок.

— Тебя это не смущает, Аянокоджи-кун?

— Честно говоря, нисколько. Это не влияет на моё суждение о том, насколько хороша или плоха эта школа. Если не думать о достижении или сохранении своего места в классе А, то это, безусловно, восхитительная и мотивирующая школа. Ведь приложив лишь немного усилий, ученики могут не беспокоится о таких вещах, как еда и одежда. Мы даже получаем от школы деньги, чтобы тратить их на развлечения. Буквально всё здесь безупречно подготовлено и продумано.

Эти мысли разделяют все учащиеся этой школы. До тех пор, пока мы не пожелаем жить как боги, у нас не будет повода жаловаться на текущие условия. Катсураги неспособен это опровергнуть.

— Я согласен. Если и есть что-то, чем можно быть недовольным, так это то, что условия слишком совершенны. Я не думаю, что эти условия соответствуют тому, как должна проходить жизнь ученика в старшей школе. Ведь учащиеся этой школы не сдавали особо сложных тестов или чего-то подобного... Это слишком абсурдно. Так или иначе, пожалуйста расскажи Хориките об угрозе, которую представляет Рьюен.

Таким образом, этот сдержанный человек дал мне совет, и я пообещал, что сообщу об этом Хориките.

На самом деле Рьюен уже переходил в серьёзное наступление на класс D в попытке разгромить нас.

— Ты ведь тоже просто хочешь спокойной жизни? Кажется, эти проблемы никогда не кончатся... Для каждого из нас.

Единственное, что я смог для него сделать – пробормотать эти слова.

Часть 3.

Этой же ночью, пока я отдыхал в своей комнате, мне позвонила Каруизава. Мы обменялись телефонами намного раньше, однако она позвонила мне впервые, и я был немного этим удивлён.

— Я хочу кое о чём тебя спросить.

Сразу же сказала Каруизава, после того как я ответил на звонок и приложил телефон к уху.

— Хорошо. Если, конечно, я смогу ответить на твой вопрос.

— Сато тебе призналась, не так ли?

После такого неожиданного вопроса я лишился дара речи. Откуда она могла об этом знать?

— Позволь начать с того, что в классе полным-полно девушек, которые уже знают об этом.

— И как быстро ваша новостная сеть распространяет информацию? Она быстрее, чем интернет. Кто является источником этой информации?

— Что значит – кто? Источником является сама Сато. Мне заранее сказали, что она собирается сегодня признаться.

Это как инсайдерская торговля или что-то в этом духе? Нет, кажется это не тот случай...

— Поэтому ты посмотрела на меня сегодня утром?

— ... Ты действительно заметил?

— Разве кого-то должно волновать то, что кто-то кому-то признаётся, зачем вы вообще сообщаете об этом друг другу?

— Таковы девушки. Немного затруднительно общаться друг с другом после того, как это происходит.

Выходит, это сродни желанию подписывать вещи своим именем?

У парней есть схожий феномен, так что, возможно, это не так уж и невообразимо...

Но даже если так, есть кое-что, чего я не понимаю.

— Если многие заинтересовались одним и тем же человеком... Разве не будет лучше не говорить об этом другим девушкам, ведь результат окажется тем же?

— Тут всё совсем по-другому. Многих раздражает, когда кто-либо внезапно заявляет о том, что находится в отношениях. Заблаговременное информирование других показывает, что всё в порядке. Так или иначе, я хотела бы спросить, какой ты ей дал ответ?

И всё же, это действует на нервы, когда тебя спрашивают о таких вещах.

— Независимо от того, каков был мой ответ, это не имеет к тебе никакого отношения.

— Что ж, это не моё дело... Но ты не можешь утверждать, что это не имеет никакого значения. Ты угрожал мне и заставил сделать для себя много вещей, так что я рискую на этом попасться. Информационная сеть девушек очень обширна. Если пойдут слухи, то это будет сильно меня нервировать. Таким образом я ещё больше рискую вляпаться в неприятности. Ты понимаешь это?

Другими словами, когда мы с Сато разговариваем, есть шанс, что информация о Каруизаве всплывёт и это поставит её под угрозу. Ведь я мог бы заботиться только о Сато и пренебрегать защитой Каруизавы. Благодаря какой-то странной логике, ей удалось придумать такое развитие событий. С какой бы стороны я на это не посмотрел, очевидно, что она думает об этом слишком много.

Её слова казались логичными, однако это действительно противоречит здравому смыслу. Как правило, Каруизава объективна в размышлениях о внешнем виде, словах и действиях, но на этот раз она явно переборщила.

— В любом случае, тебе не нужно об этом беспокоиться.

— Значит ли это, что ты планируешь принять её признание?

— Я ведь не говорил этого, разве нет?

— Ты уже подтвердил это. Поскольку не даёшь прямого ответа. Ах-ах, мне почему-то кажется, что я вижу тебя насквозь. Ты, наверное, хочешь воспользоваться этим признанием и сейчас думаешь о всяких пошлых вещах, верно? В конце концов, все парни такие.

Размышляя так, она явно перегибает палку. Это как родитель, который так гордится тем, что его ребенок занял первое место в спортивном состязании, что заявляет другим родителям, что в будущем его ребенок обязательно станет олимпийским чемпионом.

— Даже если парни и такие, то у меня, по крайней мере, сейчас нет таких желаний.

— Докажи это. Объясни мне причину своего отказа.

— Доказать? Это даже не было признанием. Она просто сказала, что хочет быть друзьями, и мы обменялись телефонами.

— ... Понятно. Значит, вот оно как.

Почему я должен говорить такие вещи Каруизаве? Это так неловко.

— Вопрос вовсе не в принятии признания. Всё кончилось обменом номерами телефонов.

— Хмм... Что ж, предлагаю на этом на сегодня закончить.

Сегодня Каруизава была весьма надменна.

Раз уж говорю с ней по телефону, я собираюсь всё уладить.

— Я хочу тебя кое о чём спросить. Ты больше не общалась с теми девушками из класса C со времени круиза, верно?

— ... Да, с этим проблем больше не было. По крайней мере, до этого момента.

Она понизила голос. Для Каруизавы это была тема, которую она не хотела поднимать.

— Я принял соответствующие контрмеры, но, если что-то случится, ты должна немедленно сообщить мне об этом. Даже если тебя будут заставлять молчать, как только расскажешь об этом мне, я немедленно решу проблему.

Каруизава явно затаила дыхание. Не слишком ли сильно сказано?

— ... Я знаю. Что я ещё должна сказать? Я попаду в неприятности, если не буду для тебя полезна...

Чтобы выжить в этой школе, Каруизава несмотря ни на что должна сохранить свой нынешний статус. Для этого ей сначала нужно разобраться с людьми, которые знают правду о ней. Однако нельзя ожидать, что девушки из класса C войдут в её положение. Проблема заключается в Рьюене, который работает за их спинами. В зависимости от ситуации, всё может кончится тем, что мне придётся совершить на него атаку. Нет, боюсь, что этот момент скорее всего уже близок.

— Итак, вернёмся к теме Сато, что ты собираешься делать? Поскольку вы обменялись телефонами, то есть вероятность того, что всё перейдет на следующий уровень, верно?

— Я собираюсь оставаться сдержанным. В конце концов, я ничего не знаю о Сато... Возможно, она даже никогда со мной и не свяжется.

— Значит, если Сато будет липнуть к тебе больше, чем сейчас, то ты бросишь её?

— Что ты имеешь ввиду под "бросишь её"? Мы просто обменялись телефонами. Лично я не собираюсь инициировать наше дальнейшее общение.

У меня не хватило смелости пригласить её на свидание, и, в любом случае, я не был уверен, что смогу довести всю эту ситуацию до признания.

— Ясно. Значит, так тому и быть.

Кажущаяся в какой-то степени удовлетворённой Каруизава уже собралась завершить звонок.

— Каруизава.

— Что?

Я думал, что, возможно, не успею этого сделать, но, когда окликнул её, Каруизава ещё не повесила трубку.

— Убедись, что ты удалила записи о наших разговорах со своего телефона.

— Я уже давно это делаю. Удаляю даже письма с электронной почты.

— Как и ожидалось. Тогда всё в порядке.

Даже без конкретных указаний Каруизава, кажется, делает всё как надо.

— Если это всё, то я вешаю трубку.

— Ага.

Сказал я, чтобы окончить наш разговор, и завершил звонок.

Честно говоря, я беспокоился о том, должен ли сказать ей ещё одну вещь, но в итоге решил этого не делать. Я рассудил, что если мы станем обсуждать наши предположения сейчас, то это станет лишь бременем для Каруизавы. Но даже если это время всё-таки придет, она, по крайней мере, должна быть в состоянии справиться с этим.

Похоже, скоро мне неминуемо придётся начать действовать.

Глава 2. Бумажная лотерея. Часть 2

– Я думаю, нам нужно много чего обсудить, Аянокоджи-кун. Не мог бы ты пригласить Хирату-куна?

Хорикита встала и сказала это сразу же после окончания классного часа, на котором было объявлено о специальном экзамене.

– Понял.

Коротко ответил я, после чего подошёл к Хирате. Одновременно с этим Хорикита отправилась к Судоу.

На данный момент класс D стал постепенно привлекать внимание других классов. Это внимание коснулось и меня. Раньше я мог держаться на заднем плане, но не сейчас, когда привлёк всеобщее внимание, пробежав эстафету на спортивном фестивале. Я, несомненно, буду под прицелом Рьюена или Ичиносе, поскольку они ищут человека, стоящего за Хорикитой.

Итак, что мне следует с этим делать? Держаться подальше от Хорикиты? Моё внезапное отдаление от неё, очевидно, вызовет подозрения. В таком случае, должен ли я вести себя как обычно и просто ждать, пока всё решится само собой? Пока нахожусь рядом с Хорикитой, я буду под подозрением.

Думаю, в итоге ничего не изменится, даже если я что-то сделаю. Другие классы, вероятно, не узнают о моих истинных намерениях, решив, что переоценили мои действия. Тогда я постараюсь вернуться к тому, что было в начале года.

На данный момент у Хорикиты всего несколько друзей, поэтому возникало множество ситуаций, когда взаимодействие с ней было неизбежно. Однако в будущем это должно измениться. Начиная с Судоу, количество её контактов с такими людьми, как Хирата и Каруизава, должно постепенно увеличиваться.

И когда это произойдет, я смогу тихо уйти на задний план.

Я хочу, чтобы между нами были более хорошие отношения, но не собираюсь быть во власти Чабаширы-сенсея. Если они смогут самостоятельно руководить классом, то моё бремя, естественно, станет легче. Вот как я всё это вижу. Чабашира-сенсей не должна быть зациклена именно на мне, как на том, кто должен поднять класс D выше. Логично, что её должен удовлетворить любой ученик, который пожелает взять на себя эту задачу и справиться с ней.

Что касается того, почему она, не колеблясь, угрожала мне ради того, чтобы достичь класса А – меня не интересуют намерения Чабаширы-сенсея.

Однако сейчас не время оставлять всё на Хорикиту. Если сейчас я отпущу поводья, класс D выйдет из-под контроля и, возможно, всё пойдет крахом. Я собираюсь объединить людей вокруг Хорикиты, прежде чем тихо исчезнуть со сцены.

Важно лишь определиться каким способом этого добиться, а затем тщательно к нему подготовиться.

– Кажется, он скоро придёт.

Я позвал Хирату, который разговаривал с одноклассником, а затем вернулся на своё место.

– У меня то же самое.

Судоу направился в уборную. Он покинул класс первым.

– Какие мысли по поводу этого тестирования?

Задала вопрос Хорикита ещё до того, как люди начали собираться.

– Нам нужно просто прислушаться к словам Чабаширы-сенсея. Этот экзамен будет сложнее, чем предыдущие. Преодолеть порог, чтобы избежать провала, довольно просто, но если наша цель – победить другие классы, то наш общий результат должен быть достаточно высоким. Вдобавок, система распределения по парам неясна. Добавь к этому факт того, что экзамен для нас будет готовить другой класс, и можно сразу предсказать, что вопросы будут вдвойне сложнее. Будет особенно непросто, если мы столкнемся с классом, который сделает свои вопросы более сложными, чем они должны быть. Ведь в зависимости от формулировки вопроса, число ответивших на него может значительно измениться.

– Да... На этот раз речь идёт не только о предугадывании чужих стратегий, но и о тестировании наших способностей к составлению задач.

На этом экзамене невозможно вырваться вперёд, если мы будем только лишь учить тех, кто обеспокоен своим возможным провалом, как это было с промежуточным экзаменом. В идеале, мы должны узнать о слабых местах других классов, но сомнительно, что они с готовностью продемонстрируют их нам.

Тем не менее, многие вещи, которые мы должны сделать, схожи с тем, что мы делали для промежуточного экзамена. В этом смысле, этот экзамен можно считать менее сложным, чем любой из летних специальных экзаменов. Так же, как спортивный фестиваль проверял физическую силу класса, этот тест проверяет наши знания.

– Если можешь что-то сделать, то ты должен это сделать. В конце концов, нам дали подсказки.

– Я понимаю это.

Спокойно ответила Хорикита и продолжила:

– Ты всегда обращаешь внимание на то, что говорит и делает другой человек. Эта школа любит прятать подсказки в тех словах, что нам говорят. Главное, что нам следует выделить из того, что сказала Чабашира-сенсей, заключается в том, что результат этого экзамена не повлияет на наши оценки, порог суммарного балла ещё только предстоит определить, и ученики будут распределены по парам после окончания тестирования.

Я не мог не улыбнуться этому прекрасному и восхитительному пониманию ситуации.

Вскоре на встречу с нами пришёл и Хирата.

– Спасибо, что подождали. Вы хотите обсудить наши планы на итоговый экзамен, верно?

Затем он окликнул Каруизаву. Каруизава уставилась на нас с раздражением, но, в конечном счёте, отреагировала на его оклик и приблизилась к Хориките.

– Извините, я подумала, что будет лучше, если мы обсудим это прямо сейчас.

В начале учебного года любой бы удивился, услышав, что Хорикита обратилась к кому-либо с просьбой, но теперь, когда она выступала в качестве представителя класса, ученики начали воспринимать это как само собой разумеющееся.

– Если вы не против, я бы хотела начать прямо сейчас.

– Что, прямо здесь? Я против. Раз уж мы собираемся поговорить, то давайте пойдем в Паллет. Что скажешь, Йосуке?

Каруизава схватила и потянула Хирату за руку, желая тем самым напомнить о своём присутствии. Когда я впервые встретил Каруизаву, она часто делала подобные вещи и вела себя как избалованный ребенок. Паллет – это, кстати, кафе на территории школы. Это оживлённое место, где многие девушки собираются во время обеденного перерыва и после школы. Когда я посмотрел на Каруизаву, наши глаза на мгновение встретились. Не помню, чтобы что-то говорил, но она быстро отпустила руку Хираты, хотя и осталась заметно раздражённой.

– Враги могут наблюдать за нами где угодно, но... Ну ладно.

Для Хорикиты было легче просто пойти вместе со всеми, чем спорить здесь с Каруизавой. Хотя сама Хорикита и не осознаёт этого, но в этом плане она повзрослела.

– Могу я к вам присоединиться?

Той, кто сказала это, была наша одноклассница – Кушида Кикё.

– Вы ведь не против...?

– Я не против. Кушида-сан знает о классе всё. И, учитывая, какой будет итоговый экзамен, я бы хотела сначала выслушать каждого.

Каруизава ответила первой; её позиция – «всё в порядке». Итак, как поступит Хорикита?

– Конечно, Кушида-сан. Я всё равно собиралась рано или поздно тебя позвать.

Хорикита сразу же согласилась, словно вставая на сторону Каруизавы, чтобы избежать неприятностей.

– Не могли бы вы трое пойти туда первыми? Я разберусь со своими делами здесь, а потом присоединюсь к вам.

Две девушки и парень согласились без особых возражений и ушли в кафе.

– Все будет в порядке, если она присоединится к нам?

Кушида – ценное оружие класса D, но её отношения с Хорикитой довольно запутанны. Хотя детали известны только им, трудно гарантировать, что Кушида не попытается помешать тому, что мы делаем. Более того, класс D попал в тяжёлое положение на спортивном фестивале именно из-за предательства Кушиды.

– Разве не было бы странно отказать ей в такой ситуации?

Верно. Неужели Хорикита и в самом деле признала это?

– Прости, что заставил ждать, Сузуне.

– Не волнуйся об этом. Место проведения нашего обсуждения изменилось. Остальные ждут нас в кафе Паллет.

– Ох, вот как. Прости, могу я заглянуть в клуб, просто чтобы показаться там? Я только что вспомнил, старшеклассники просили меня заглянуть. Думаю, это займет не более 20 или 30 минут.

– Я не возражаю. Возвращайся, как только закончишь.

Судоу ухмыльнулся, схватил свою сумку и выбежал из класса.

Опаздывая на обсуждение, Хорикита подняла свою сумку. Я тоже решил уйти.

– Я возвращаюсь к себе. Удачи тебе со всем.

– Подожди-ка минутку. Ты тоже приглашён. В роли посредника между Хиратой-куном и Каруизавой-сан ты незаменим. Сейчас у меня нет на них достаточного влияния.

– ... Кто бы сомневался, что это тебе пригодится. Но хоть ты и говоришь, что не имеешь достаточного влияния, я думаю, что ты в определённой степени способна управлять классом без каких-либо проблем. Кроме того, итоговый экзамен определится результатами предстоящего тестирования. Ты и твоя учебная группа сдали промежуточный экзамен без какой-либо помощи с моей стороны.

И в самом деле, она справилась со всей этой ситуацией сама. Это тестирование – практически то же самое.

– Если рассматривать всё только с этой точки зрения, то, может быть, и так. Но если дело касается Кушиды, то это совсем другая история. Она – исключение. И сначала я должна кое-что тебе рассказать. Могу я попросить тебя принять участие хотя бы в сегодняшнем обсуждении? Или тебя не интересует то, что она задумала?

Это заявление весьма коварно. Ответить честно было наилучшим решением в данной ситуации.

– Было бы ложью сказать, что не заинтересован.

Она в равной степени заботится о своих одноклассниках, так почему же Кушида так враждебна по отношению к Хориките? Для меня это большая загадка. Я в какой-то степени заинтересован этой ситуацией.

– Если ты согласишься и придёшь на сегодняшнее обсуждение, то я расскажу тебе.

Заявила Хорикита. Кажется, у неё есть причина для того, чтобы поднять эту тему сейчас.

– Честно говоря, я не хочу поднимать шумиху вокруг её прошлого, но думаю, что сначала нужно рассказать тебе, поэтому позволь мне сделать это. Потому что я думаю, что в результате это принесёт мне пользу.

– Я думал, что ты не собираешься рассказывать мне о Кушиде.

– С чего ты так решил?

– До сих пор ты ничего о ней не говорила, разве нет? Наверное, вернее будет сказать, что я и не могу представить, чтобы ты была вовлечена во вражду с другим человеком. Когда ты познакомились с Кушидой?

Я искоса посмотрел на Хорикиту, чтобы проверить выражение на её лице. Оно было жёстче, чем я думал.

– Здесь я не могу тебе рассказать. Понимаешь?

Хотя никто и не обращал внимания на наш разговор, в классе присутствовало множество глаз и ушей.

– ... Ясно. Тогда, наверное, я составлю тебе компанию.

Я с нетерпением жду истории, достойной этих трудозатрат с моей стороны.

После того, как мы вышли из коридора и миновали толпу, Хорикита прошептала:

– С какого момента мне начинать?

– С самого начала. Потому что всё, что я знаю, это то, что вы не ладите друг с другом.

И тёмная сторона Кушиды. Я хочу узнать о ней больше. Тем не менее, я сознательно забыл упомянуть об этом, потому что не знаю, что Хорикита знает или планирует рассказать.

– Прежде всего скажу, что я многого не знаю о Кушиде Кикё. Где вы с Кушидой-сан впервые познакомились?

Вероятно, она хочет просто убедиться. Я ответил ей искренне:

– В автобусе.

– Верно.

– Как и ты, первый раз я увидела Кушиду-сан в автобусе в день поступления.

Теперь я вспомнил об этом. Там была пожилая женщина, вынужденная стоять, потому что в автобусе не осталось свободных мест. Кушида пришла ей на помощь и просила других пассажиров уступить своё место. Само по себе это было доброе дело, за которое никто не станет упрекать. Но, к сожалению, я помню, что никто не захотел уступать своё место, и Кушида приложила немало усилий, чтобы убедить кого-то из пассажиров. Я тоже не собирался уступать своё место, так что вся ситуация произвела на меня глубокое впечатление.

– Должно быть, именно тогда она и начала ненавидеть тебя... Но если бы всё было так, то нет нужды говорить, что Коенджи, который отказался уступать своё место даже после прямой просьбы, был бы гораздо лучшей мишенью для её ненависти, чем та, кто просто наблюдал за развитием ситуации. Если бы причина была в этом, тогда бы она стала ненавидеть и меня.

Я не имел ввиду, что нравлюсь Кушиде, но она показывала эту необычайно сильную враждебность только по отношению к Хориките.

– В то время я не знала Кушиду-сан. Точнее, я её не вспомнила.

– Значит ли это, что вы с Кушидой уже были знакомы, прежде чем встретились в автобусе?

– Что ж, мы с ней из одной и той же средней школы. Она находится в совершенно другой префектуре, а старшая школа Кодо Икусей очень специфическая. Вероятно, она даже представить не могла, что здесь окажутся люди оттуда же, откуда и она.

– Ясно.

Стоило мне услышать это, как грандиозная тайна наконец была разгадана. Ещё до того, как я встретил их, между Хорикитой и Кушидой уже была связь. Тогда вполне естественно, что я не мог ничего осознать, прежде чем узнал это.

– Я подумала об этом после того, как мы организовали учебную группу в первом семестре. Моя средняя школа была большой с более чем тысячей учеников, и я не помню, чтобы вообще была в том же классе, что и Кушида-сан.

Я бы совсем не удивился, узнав, что Хорикита была такой же в своей средней школе. У неё, должно быть, не было друзей, и она тихо проводила каждый день, посвящая всю себя учёбе.

– Какой была Кушида в средней школе?

Мы не пошли прямиком в Паллет. Посчитав, что разговор может занять некоторое время, мы решили сделать небольшой круг вокруг школы. Чем дальше от кафе, тем меньше людей вокруг.

– Кто знает. Как я только что сказала, мы с ней не общались. Однако я могу сказать, что она была так же популярна, как и здесь, если не больше. Оглядываясь назад, она, несомненно, была центральной фигурой своего класса, была популярна и добра ко всем и всегда оставляла хорошее впечатление. Не думаю, что она вступала в студсовет, но её точно приглашали присоединиться.

Если бы Кушида состояла в студсовете, то Хорикита, вероятно, помнила бы, что училась с ней в той же параллели. Действительно, Кушида, которую я знаю, никогда не состояла в студсовете.

Возможно, как и сказала Хорикита, тот тип идеальной личности, который Кушида демонстрирует в старшей школе, таков же, как и в средней.

Они обе, казалось, должны были пересечься, но на самом деле этого не случилось. Я не могу разрешить загадку, почему Кушида испытывает такое отвращение к Хориките. Ответ, вероятно, скрыт в словах, которые последуют далее.

– Я не думаю, что она ненавидит тебя, потому что не может быть твоим другом.

Речь идёт не о том, может ли она подружиться с сотней человек. Даже если это Кушида, вряд ли кто-то способен подружиться с каждым учеником школы.

– Ну, тебе станет понятнее после моих дальнейших слов. Но ты должен помнить, что это всего лишь слухи. Всю правду знает только Кушида-сан.

Хорикита перешла ближе к делу и начала говорить серьезно.

– В конце февраля, незадолго до выпуска, кое-что случилось, и один из классов распался.

– Это был не грипп, верно?

– Что ж, слухи дошли до меня очень быстро – говорили, что причиной этому послужила какая-то школьница, и этот класс не смог вернуться в своё первоначальное состояние, вплоть до того момента, как я выпустилась.

– Мне даже не нужно спрашивать, кто был той школьницей, верно?

– Это была Кушида-сан. Но я не знаю подробностей того, как класс был доведён до такого состояния. Боюсь, что школа всё скрыла. Если бы правда была обнародована, то доверие к школе бы упало. Кроме того, это, вероятно, повлияло бы на сам процесс образования и на работу преподавателей. Тем не менее, школа не смогла сдержать разгорающийся пожар. Слухи, основывающиеся на различного рода предположениях, неизбежно начали распространяться среди учеников.

– Даже если это просто слухи, ты что-нибудь из них помнишь?

Я хотел узнать, что это была за ситуация. Хорикита заговорила, вспоминая прошлое.

– После того, как этот инцидент всплыл наружу, некоторые ученики из моего класса говорили об этом. Они сказали, что классный кабинет был полностью разрушен, а доска и столы были покрыты надписями с клеветой.

– Нанести надписи с клеветой... Можно ли сделать вывод, что над Кушидой издевались?

– Я не знаю, было слишком много слухов. Вроде то, что кто-то из её класса над ней издевался, или что она сама издевалась над кем-то в классе. Я также помню, что ходили слухи о случаях серьёзного насилия, но они не были так достоверны.

Короче говоря, было бесчисленное множество слухов.

– Но всё прекратилось в мгновение ока. Об этом стало невозможно разговаривать. Класс был расформирован, но к этому относились так, словно ничего и не случилось.

Должно быть, кто-то извне оказал давление на сложившуюся ситуацию.

– В любом случае, если информация о случившемся ограничена, то твоё незнание того, что Кушида стала причиной развала класса, можно понять. Сомневаюсь, что в то время тебя сильно интересовали подобные вещи.

– Именно так. В то время я была сосредоточена на вступительном экзамене в эту школу. Я была уверена в том, что на экзамене потребуются хорошие знания, поэтому не обращала особого внимания на то, что происходит вокруг.

Как и ожидалось. Даже если бы рейтинг её школы упал, она бы всё равно была уверена в своей способности поступить сюда.

Некое событие, которое, как полагают, было вызвано Кушидой, привело к распаду класса. Я уверен, что это серьезное дело, которое бы повлияло на дальнейшее образование или трудоустройство. Не могу представить, чтобы Кушида, которую я знаю, сделала нечто подобное. Если слухи правдивы, то понятно, что она не может пощадить никого, кто знает правду. Если это всплывёт наружу, я не сомневаюсь, что нынешнее положение Кушиды в школе ухудшится.

– Подводя итоги: произошел некий инцидент, который был вызван Кушидой, и мы не знаем, что именно произошло. Но Кушида и сама не знает, что ты не знаешь подробностей. Она считает, что, поскольку вы из одной и той же средней школы, то ты в какой-то степени осведомлена о деталях. Это всё?

– На самом деле, она не совсем ошибается, потому что я знаю, что именно она ответственна за тот инцидент.

Она вздохнула. Я начал понимать, в какой ситуации находится Хорикита.

Говоря кратко, причина всего этого – заблуждение и односторонняя враждебность Кушиды. Для Кушиды сохранение своего прошлого в тайне важно настолько, что она была готова пойти на всё это, лишь бы скрыть правду.

Даже если Хорикита скажет, что ничего не знает об инциденте, Кушида ей не поверит. Вопрос того, насколько много знает Хорикита, может быть незначительным для Кушиды. И тот факт, что мы говорим об этом, является, прежде всего, доказательством того, что Хорикита знает о её прошлом. Всё очень сложно.

– С другой стороны, я не понимаю.

– Ты говоришь о том, что случилось в результате инцидента?

– Ну, всё это загадочно и даже неприятно. Как думаешь, насколько просто для класса, у которого не было никаких проблем, неожиданно распасться?

Хорикита покачала головой.

– Кушида послужила толчком, а это значит, что, возможно, она сама заставила класс распасться. Что же такого серьёзного должен сделать ученик, чтобы добиться этого?

Если дело в издевательствах, то это бы не смогло вызвать событие такого масштаба. Но если это так, находясь в такой ситуации, я бы смогла избавиться максимум от одного-двух человек в классе.

– Я думаю так же. Честно говоря, я не могу представить, что за событие должно произойти, чтобы повлечь за собой нечто подобное.

Даже если бы я хотел, чтобы нынешний класс D распался – это совсем не просто сделать.

– Для того, чтобы добиться распада класса потребуется мощное оружие.

– Да...

Упомянутое оружие не является физическим объектом по смыслу, а включает в себя различные методы и способы.

– Если бы ты собрался развалить класс, какую тактику бы использовал?

– Прошу прощения за то, что отвечаю на твой вопрос другим вопросом, но я думаю, что он поможет нам быстрее найти истину. Ты знаешь, что является самым сильным оружием в мире? Давай ограничимся теми вещами, которые могла использовать Кушида. Подумай об этом.

– Кажется, я уже говорила тебе раньше. Я думаю, что "насилие" – это самое мощное оружие, которое есть у человека. Честно говоря, "насилие" уникально. Каким бы умным ни был ученый или прославленным политик, в конце концов, они все падут перед мощью насилия. Если соблюдены все условия, то вовсе не невозможно разрушить класс таким образом, поскольку это просто становится вопросом отправки всех людей в больницу.

Хоть это и опасно, но пример Хорикиты вовсе не ошибочен. В итоге класс будет разрушен.

– Да, я не спорю, что насилие является одним из самых мощных видов оружия. Тем не менее, Кушида не может заставить впасть всех в отчаяние, используя насилие. Это было бы невероятно громкое событие.

Если бы Кушида пришла в школу и начала носиться повсюду с бензопилой, то школа не смогла бы замолчать это. Это повлекло бы за собой громкие обсуждения и споры на телевидении.

– Но что, если есть что-то ещё, что не проигрывает универсальности насилия и может соперничать с ним по силе?

– Ты додумался до чего-то? Как именно она разрушила класс?

– Предположим, что это было бы моей целью. В таком случае мой ответ был бы...

– Погоди минутку.

Хорикита прервала меня, подумала ещё раз и сказала:

– Я хотела бы ответить "власть", но это трудноосуществимо в школьной жизни...

Хотя она и подумала над ответом, Хорикита, казалось, не была в нём уверена.

– Власть – вещь очень полезная, но только если её можно применить на практике. Даже президент студсовета этой школы не смог бы ничего с этим поделать. Нет способа разрушить класс, используя власть.

– Тогда что же? Инструмент, которым может владеть любой и использовать в качестве оружия для разрушения целого класса.

– Дело не ограничивается только Кушидой, каким же оружием может владеть любой человек? Ответ будет – "ложь". Люди по своей сути лжецы, поэтому любой может ими манипулировать. В зависимости от времени и места, ложь может быть даже эффективнее насилия.

Статистика чётко показывает, что люди лгут два-три раза в день. На первый взгляд, это может показаться невозможным, но понятие лжи достаточно широко. "Я просто устал", "я простудился", "я не заметил письма" и "всё в порядке". Все слова содержат в себе ложь.

– Ложь... Да, может быть.

Ложь могущественна. Ложь может даже убить кого-то.

– Давай поскорее с этим разберёмся. Например, предполагая, что ты используешь своё самое сильное оружие, "насилие" и "ложь", сможешь ли ты разрушить класс D? Попробуй подумать об этом.

– Я бы не сказала, что это абсолютно невозможно, но не могу сказать наверняка. Представляя это, даже если придётся полагаться на насилие и драться, всё равно останется несколько человек, которых мне будет трудно одолеть. Честно говоря, я не могу представить себе, что одолею Судоу или Коенджи в честном бою голыми руками. Кроме того, есть такие люди, как ты, чья сила неясна. Даже если подготовиться заранее или атаковать в темноте – другие люди могут сделать то же самое, и тогда это будет уже совсем другая история. Практически нереально определить, возможно это или нет.

Хорикита, казалось, восприняла всё серьёзнее, чем я думал, и изо всех сил старалась найти лучший способ справиться с задачей.

– Твой вывод верен. Насилие может быть использовано кем угодно, но тогда условия становятся довольно сложными.

– Продолжим. Я бы также не смогла держать всё под контролем, даже с помощью лжи. Кроме того, в классе есть много учеников, которые лучше во вранье, чем в насилии, так что этот вариант не подходит. Этот метод сражения тоже не для меня.

Хорикита попробовала представить себе несколько вариантов развития событий, но, похоже, не смогла найти ответ.

– Если мы ограничим ситуацию использованием только одного метода, то я не думаю, что Кушида способна на насилие. Другими словами, логично предположить, что она использовала ложь, чтобы разрушить класс.

– Да...

– Она и в самом деле на это способна?

– Не знаю. Само по себе это может быть возможно, но это совершенно невозможно для меня.

Не так уж сложно загнать одного человека в угол. Но если это весь класс, то это совсем другая история.

– Способна ли Кушида применять насилие или прибегать к такой лжи, что мы даже представить себе не можем? Или...

Есть ли у Кушиды мощное оружие, которое принадлежит только ей одной? Я не знаю, какое оружие использует Кушида, но у неё есть высокий шанс успеха в деле разрушения нашего класса.

Если бы Кушида также была жертвой распада класса, то она не была бы так враждебна по отношению к Хориките.

– Кушида-сан сказала мне, что, несмотря ни на что исключит из школы людей, которые знают о её прошлом. Если потребуется, она заключит союз с такими людьми, как Катсураги-кун, Сакаянаги-сан или Ичиносе-сан, для того, чтобы создать мне неприятности. На самом деле, она уже объединилась с Рьюен-куном, чтобы попытаться подставить меня. Пока я остаюсь в этой школе, даже если класс D будет в удручающем положении, она не прекратит свои атаки против меня.

– Это сложная ситуация. Это означает, что она осознанно приняла решение разрушить класс ради того, чтобы скрыть своё прошлое.

– В этом нет никаких сомнений.

Поскольку она уже сделала такое заявление в адрес Хорикиты, то будет лучше принимать её угрозы всерьёз.

И после такого объявления войны Кушида попросила разрешение принять участие в обсуждении с Хорикитой и Хиратой. В глазах других людей это выглядело так, словно она хотела помочь своим влиянием, которым обладала в классе, но на самом деле она втайне саботирует свой класс... Так и есть, вероятность того, что она шпион, довольно высока. Однако, даже если существует вероятность шпионажа, мы не можем просто отказать Кушиде. Кушида приобрела огромное доверие со стороны класса D, поэтому, если к ней внезапно начнут относиться как к кому-то постороннему, это может повлечь за собой недоверие со стороны окружающих.

– Позволь мне убедиться кое в чём, Хорикита. Что ты собираешься делать с Кушидой?

– Что я собираюсь делать? Прежде всего, у меня есть лишь несколько вариантов для выбора. Я могу настаивать на своём и говорить Кушиде "Я не знаю подробностей твоего прошлого" или "Я никогда никому не расскажу о твоём прошлом", после чего надеяться, что она решит поверить мне.

– Это не так просто. Несмотря ни на что, Кушида будет продолжать сомневаться. Также остаётся вероятность, что твоего знания о том, что в средней школе она разрушила класс, для неё достаточно, чтобы считать тебя своим врагом.

Хорикита обратилась ко мне за советом, и Кушида должна в полной мере быть об этом осведомлена. Учитывая это, неудивительно, что я был включён в список людей, которых она хочет исключить из этой школы...

Пусть пока всё так и остаётся.

– Нет никакого другого способа, кроме как просто поговорить с ней, не так ли?

– Согласен. Это дело разговоров и сотрудничества. Как ты и сказала, заставить её искренне поверить тебе должно быть единственным решением.

Даже если вначале она будет вынуждена согласиться с этим, то со временем Кушида начнет активно сопротивляться, если не поверит Хориките.

–Тогда можешь забыть об этом.

– Я услышал тебя, и думаю, что пришёл к выводу, что следует делать в такой ситуации. Чтобы достичь класса А, возможно, потребуется принять непростое решение отказаться от попыток убедить Кушиду.

После того, как я сказал это, Хорикита сердито посмотрела на меня.

– Ты имеешь в виду... исключить Кушиду-сан из школы?

Я не стал отрицать этого и молча кивнул. Это основы тактики – нанести удар раньше врага.

Хорикита не стала возражать против этого, несмотря на выражение отвращения на её лице.

– Я не ожидала, что ты предложишь нечто такое – самим исключить её из школы. Когда я решила позволить Судоу-куну провалить промежуточный экзамен и покинуть эту школу, разве не ты убедил меня поступить иначе? Но я поняла. Я поняла, что хотя и было бы легче позволить ему потерпеть неудачу, мы бы пожертвовали его сильными сторонами, которыми бы он усилил наш класс позже. Честно говоря, если бы я тогда отказалась от Судоу-куна, то результат спортивного фестиваля был бы даже хуже. Кроме того, ты должен был видеть прогресс, которого достиг Судоу на промежуточном экзамене. Разве я неправа?

Хорикита, которая находила друзей чем-то ненужным и преуспела в своём одиночестве, сумела измениться настолько сильно. Она перестала жить лишь в своём собственном мире, и это внезапное изменение удивило меня. Хотя изменения – это хорошо, её ответ был оторван от реальности. Хорикита не была хороша в дружеских разговорах, поэтому у меня были сомнения в том, насколько будет результативен её план попытаться убедить Кушиду. Хоть я и хотел бы похвалить Хорикиту за её результаты с Судоу, эти ситуации совершенно разные.

– Эту ситуацию нельзя сравнивать с обучением людей тому, как нужно учиться, чтобы избежать исключения. Честно говоря, я не думал, что причиной действий Кушиды будет такая односторонняя ненависть. Я согласен с твоим мнением, что было бы лучше, если бы нам не пришлось прибегать к таким мерам, и я рад видеть, что твой образ мышления изменился, но это другая ситуация. Пока ты в этой школе, Кушида будет стоять у тебя на пути. В таком случае, единство класса D, а также смысл всей школьной системы просто рухнут. Уверена, что не пожалеешь позже, если не сделаешь с этим что-нибудь сейчас?

Услышав моё мнение, Хорикита нисколько не колебалась. Напротив, казалось, что её собственная позиция по этому вопросу лишь ещё больше укрепилась. Она приподняла брови.

– Она очень способная. Нет нужды говорить, что у неё есть способность заставлять других работать вместе, и также она довольно умела в наблюдении за способностями других людей. Если бы она захотела работать вместе с нами, то она была бы действительно сильным дополнением к классу D.

Я не собираюсь этого отрицать. Если бы Кушида искренне старалась ради блага класса D, она бы и в самом деле заслуживала нашего доверия. При этом – действительно ли это возможно?

– Ответственность за решение проблемы с Кушидой лежит на мне. Я не могу просто бросить её. Я снова поговорю с ней и удостоверюсь, что она поймет.

Сама ли она выбрала путь страданий? Хорикита, похоже, всерьёз намерена встретиться с Кушидой лицом к лицу ради блага класса. Ясно, что независимо от того, что скажу, это не изменит её решения.

– Я понимаю. Если ты так говоришь, то я останусь в стороне и буду просто наблюдать.

Чувствуя в её взгляде столь твёрдую волю, я тоже хочу поверить в возможность разрешить проблему мирно. Интересно, сможет ли она превратить Кушиду в союзника, как сделала это ранее с Судоу.

– Я не просила твоей помощи в этом вопросе. Эту проблему решать не тебе.

– Да, это совершенно не та проблема, в которую я должен вмешиваться.

Мы разговаривали уже довольно долго и почти обошли здание школы по кругу. Совсем скоро мы уже должны быть в кафе Паллет.

– Я рассказала тебе о Кушиде-сан, потому что знаю, что ты никому ничего не расскажешь об этом, и потому что думала, что ты поймёшь и согласишься со мной.

– Прошу прощения за то, что не смог оправдать твои ожидания.

Хотя она просто высказала своё прямое мнение, в конце концов мы разошлись во взглядах на ситуацию.

– Теперь, когда я дала тебе эту ценную информацию, не мог бы ты ответить на мой вопрос?

– Какой вопрос?

Хорикита остановилась и посмотрела на меня с той же решимостью, что и раньше. Кажется, что помимо Кушиды, у неё было ещё кое-что, что она хотела обсудить.

– После спортивного фестиваля... что ты сделал с Рьюеном?

– Что я сделал?

Задавать такой вопрос... именно Хорикита была той, кто справился с большинством ловушек Рьюена. Я точно не знаю, что сделал Рьюен во время спортивного фестиваля.

Если ситуация сложилась так, как я предполагал, то есть только один ответ, который я могу ей дать.

– Я лишь повлиял на то, что произошло в самом конце. Я помешал плану Рьюена завершиться успехом.

– Значит, это ты записал разговор Рьюена с другими учениками класса C?

Я подтвердил её слова лёгким кивком.

– Запись собрания другого класса, на котором обсуждают стратегию – её не так легко заполучить. Как ты её достал? Рьюен-кун сказал, что это был шпион, но у тебя нет надёжных связей с кем-либо, кто стал бы выдавать планы класса C, не так ли?

Разумеется, Хорикита не знает об инциденте на корабле между Каруизавой и Манабе из класса C.

– Я использовал все имеющиеся в моём распоряжении средства. Получение этой записи было просто использованием одного из них.

– Есть ещё кое-что. Я злюсь на то, что ты самовольно подстраховал меня – это значит, что ты действуешь, исходя из предположения, что я потерплю неудачу. Но, полагаю, всё вышло так, как ты и ожидал, так что я не могу с этим спорить. Более того, мне было запрещено интересоваться твоими делами, так что я не могу просить дать ответ. Это была трудная ситуация... если бы ты ничего не сделал, я бы... спасибо.

– Насколько же издалека ты начала, чтобы сказать спасибо.

Я думал, что она станет серьёзно меня осуждать, и не ожидал от неё благодарности.

– Я пообещал в определённой степени сотрудничать, поэтому это наименьшее, что я должен был сделать.

– Хоть я и думаю, что это может быть ненужным беспокойством, но нормально ли совершать такие заметные действия? Из-за этого инцидента теперь Рьюен-кун должен быть полностью убеждён, что в классе D есть кто-то, кто работает за кулисами. Логично, что ты всё ещё лишь кандидат в его списке. Я думаю, что мирные дни, которые ты так любишь, теперь находятся под угрозой.

Хорикита права. Ситуация сложилась не так, как я того ожидал.

Но, в любом случае, сейчас это моё желание уже тяжело представить как нечто реальное. Чабашира-сенсей расплывчато упоминала об этом человеке, плюс есть Сакаянаги, которая знает о моём прошлом. В конечном счёте, никто не знает, что случится в итоге. В будущем присутствие Хорикиты может стать козырем.

Короче говоря, я отчаянно ищу способ, с помощью которого смогу сделать свою жизнь стабильной.

Хорикита ждала моего ответа со взглядом, в котором читалось: "О чём же ты думаешь?"

– Ах, да... Подожди.

– Ты так долго думаешь и даже не можешь ответить. Я начинаю переставать понимать тебя.

– Ты с самого начала не знала меня.

– И то верно.

В любом случае, у Хорикиты нет свободного времени, чтобы сосредоточиться на Рьюене или на мне. Если она не справится с опасностью, которой Кушида подвергает класс D, то не будет никакого смысла думать о других вещах.

Глава 3. Класс C делает ход

Часть 1

В тот же день после занятий атмосфера в одной из классных комнат была неестественно холодной. Причина этого была очевидна. Ведь от сидящего на кафедре и обозревающего класс C человека исходило ощущение угрозы.

– Было несколько странных событий, произошедших на последних экзаменах.

Человека, что разговаривал с классом, звали Рьюен Какеру. Он был лидером и диктатором класса C. Рядом с ним стояли Ямада Альберт, Ишизаки, а также другие ученики, владеющие боевыми искусствами. Можно было почувствовать безмолвную угрозу, исходящую от них... В случае, если найдётся ученик, который захочет восстать против Рьюена, они без колебаний прибегнут к насилию.

– Сложившийся результат никак не мог быть случайностью.

Он говорил сам с собой, но казалось, будто он вёл с кем-то беседу.

– Судя по тому, что произошло на необитаемом острове и на спортивном фестивале, похоже, в классе D есть человек, который думает так же, как я.

– Кто-то вроде Рьюен-куна? Я не думаю, что в классе D есть такой человек...

Ишизаки не смог промолчать, сомневаясь, что может существовать ещё человек, похожий на Рьюена. Потому, что Рьюен – одновременно и уважаемый, и отвратительный, он удивителен и непостижим. Рьюен улыбнулся и посмотрел на Ишизаки.

– Я тоже так думал, но кажется, мне нужно взглянуть реальности в лицо.

[[image:/storage/reader-images/65789f6d1a9187f66648c209511bb625128acfcc.webp]]

– Это тоже связано с результатами экзамена на необитаемом острове и спортивного фестиваля?

– Так и есть. Но будьте уверены, я имею общее представление о том, как другая сторона ведёт дела. Послушайте. В дальнейшем мы устроим полномасштабную атаку на класс D. Я должен вытащить на свет человека, управляющего классом D из-за кулис. Классы А и В пока оставим в покое.

У некоторых учеников были возражения против планов Рьюена. Даже если кто-то был против этого, они всё равно не могли сказать об этом, потому что класс подписал контракт с самим дьяволом.

– Рьюен-сан... Действительно ли в классе D есть кто-то, кто работает за кулисами? Кто-то, кроме Хорикиты или Хираты?

– Да. И кое-кто, находящийся в этом классе, имеет ключ к разгадке личности этого человека.

Он отвёл свой взгляд от Ишизаки и вновь посмотрел на учеников класса C.

– Что ты пытаешься этим сказать, Рьюен?

В этой тяжелой атмосфере Ибуки стояла посреди класса, скрестив руки на груди и бросая эти слова в Рьюена.

– Ку-ку. Ибуки, ты даже не можешь спокойно послушать?

– У меня не так много свободного времени, да и хватит уже запугивать своих одноклассников.

– Ты много треплешься для того, кто не спросил на это разрешения. Разве ты уже не выставила себя на посмешище?

– Это...

Это замечание попало в цель. Провал на спортивном фестивале поставил её в неловкое положение. Рьюен поменял учеников, выступающих на забеге против Хорикиты, после того как Ибуки прямо попросила о возможности посостязаться с ней. Результатом было поражение, пусть и с очень незначительным перевесом. Жаль, она ведь почти догнала Хорикиту.

Однако Ибуки нашла контраргумент. Она опустила руки и уставилась на Рьюена.

– И это говоришь ты? Ведь в итоге ты не смог победить Хорикиту на спортивном фестивале. Удалось ли тебе получить от неё личные баллы? Разве ты не в том же положении, что и я?

– В том же положении, что и ты? Не шути так. Стратегия, которую я разработал для спортивного фестиваля, была идеальной.

– А что насчёт результата? Ты даже ничего нам не объясняешь, и теперь говоришь, что в этом классе есть ещё один человек, который думает так же, как и ты? И хочешь, чтобы мы просто поверили этому?

Все ученики в классе задрожали после слов Ибуки. Никто из них не хотел рискнуть упрекнуть Рьюена. Но Рьюен не обратил на это внимания и, по своему обыкновению, лишь слабо улыбнулся.

– Ты не думаешь, что независимо от того, насколько совершенна стратегия, она провалится, если кто-нибудь сольёт информацию?

– ... сольёт?

– Загадочный успех класса D связан с таинственным существованием некого "X", который осмеливается манипулировать и использовать учеников класса C. Короче говоря, среди нас есть шпионы.

Из-за его замечания в классе возникло замешательство. Глаза Ибуки широко открылись от удивления.

– Ты это серьёзно...?

– Это факт. Наша сплочённость... нет, кажется, моего авторитета было недостаточно. Какая жалость, не правда ли?

Рьюен радостно улыбнулся тому факту, что ему придётся иметь дело со шпионом.

В тяжёлое положение попали все ученики, а не только те, кто хотел побыстрее уйти из кабинета и пойти на занятия клубов. Все присутствующие начали молиться, чтобы всё это поскорее закончилось.

– Однако этому надоедливому шпионажу придёт конец здесь и сейчас.

Рьюен ударил ладонью по кафедре и заставил замолчать пребывающий в хаосе класс. Классная комната погрузилась в тишину.

– Сначала я попытаюсь просто спросить. Ученик, который предал меня, подними руку вверх.

Он прямо и без колебаний сказал это. Конечно, никто из учеников не поднял руку. Некоторые из них посматривали друг на друга, притворяясь теми, кто не имеет к этому никакого дела. Были и те, кто не двигался и затаил дыхание, чтобы не привлекать внимания.

– Ах, да... если просто выйдешь вперёд, то я посчитаю, что никакого предательства не было.

Наличие шпиона стало потрясением для класса C, но в сердце Рьюена не было ничего, кроме радости.

– Я знал, что шпион решит затаиться. Тогда тебе не нужно поднимать руку. Нет, наверное, даже не поднимай ее. Даже если ты сейчас думаешь признаться, то оставайся в тени.

Рьюен сделал неожиданное заявление в адрес шпиона, которого бы всё равно рано или поздно нашли.

– О чём ты говоришь? Ты действительно оставишь предателя в покое?

– Ты раздражаешь, Ибуки. Не мешай мне развлекаться. Я убью тебя, если сделаешь это снова.

Улыбающееся лицо Рьюена на мгновение ожесточилось, на нём появилось выражение злости, и он уставился на Ибуки.

Это заявление казалось шуткой, однако его посыл был серьёзен. Вне зависимости от пола, Рьюен относился ко всем одинаково. До тех пор, пока Рьюен считает человека своим врагом, который мешает его планам, он, несмотря ни на что, решит вопрос насилием.

– Я старался не делать из этого большой проблемы. Другие могут подумать, что я лгу, но нет, я говорю правду. Проще говоря, я просто расслабился.

"Бам!" "Бам!" Он дважды ударил по кафедре. Это был звук предстоящей чистки среди учеников.

– Однако... Возможно, это плохо. В конце концов, среди нас есть предатель.

"Бам!" По классу вновь пронеслось эхо удара. Каждый раз, когда это происходило, пугливые ученики начинали дрожать.

– Всё это значит, что мне придется сыграть в кое-какую игру. Ничего. В этом нет ничего такого. Это просто глупая игра, в которой мы ищем шпиона, который пытается спрятаться. Большинство присутствующих в этом никак не замешано, поэтому бояться нечего. Это продлится недолго, займёт меньше 30 минут.

Рьюен сказал так, поскольку эта ситуация имела отношение только к шпиону, поэтому для остальных причин бояться не было. Атмосфера в классе была наполнена страхом, из-за чего это было не так-то просто. Единственной, кто оставалась спокойной перед лицом Рьюена, была Ибуки, но даже её стала подавлять властность Рьюена.

– Начнём по порядку. Все, разблокируйте свои телефоны и положите их на свои парты. Я сам их проверю. Есть ли здесь идиоты, у которых нет с собой телефона? Если телефона нет, то скажите сразу. Этот человек и есть виновник.

В соответствии с приказом Рьюена, ученики немедленно выложили свои телефоны на парты, чтобы избежать подозрений.

– Весьма разумное решение, это очень поможет.

Ишизаки обошёл класс и собрал все телефоны один за другим. Поскольку он не знал, кому принадлежит тот или иной телефон, он прикрепил к ним заранее подготовленные записки с именами.

Ибуки также вытащила телефон из кармана. Хоть и не была убеждена, она передала его Ишизаки.

– Рьюен-сан, все телефоны собраны. Наши телефоны тоже.

– Спасибо за усердную работу. А теперь пришло время провести тщательное расследование.

– Но что нужно искать... Историю звонков?

– Как будто кто-то, кто пытается остаться нераскрытым, будет использовать звонки! Смотреть надо историю электронной почты и, конечно же, текстовые сообщения. Даже если это переписка с кем-то, она будет просмотрена полностью. Нельзя исключать, что они общаются друг с другом под другими именами.

– Подождите, подождите, на моём телефоне много очень личных сообщений!

Закричала девушка. Она не могла ничего с собой поделать. Страх того, что её личную информацию увидят, превысил страх быть заподозренной.

– Нишино. Ты не хочешь, чтобы я смотрел твой телефон?

– Разумеется! Даже если это ты, Рьюен-кун, это неприемлемо!

– Ты шутишь, Нишино? Ты дала свой телефон Рьюен-куну на корабле, разве не так? Почему же ты так обеспокоена сейчас?

– Это, это отличается от того раза! Всё, что он тогда сделал – лишь проверил моё письмо от школы!

Рьюен был совершенно этим не удивлён и равнодушно выслушал жалобу Нишино. Во время специального экзамена на корабле Рьюен собрал все телефоны класса C и проверил их содержимое. Однако, как она и сказала, в тот раз не проверяли ничего личного. Это была просто проверка сообщений, полученных от школы. Случай тот же, но в целом ситуации были разные. Если открывать и личные сообщения, то неизбежно будут прочитаны и те, в которых сказано кто кому нравится или не нравится. То, что люди предпочитают скрывать от других.

– И, естественно, ты знаешь, что тебя станут подозревать. Верно, Нишино?

– Я, я готова подчиняться тебе, Рьюен-кун, но есть вещи, с которыми нельзя согласиться!

Нишино не была той, кто обычно стал бы занимать такую упёртую позицию, но сейчас она, похоже, не хотела отступать. Она словно говорила всем, что у неё есть что-то тайное, что она не хотела, чтобы другие увидели.

– Нишино, это была ты?

Ученики начали подозревать Нишино.

Один из них, Такуми Ода, выразил свои сомнения.

– Нет! Я не шпион!

– Но ты что-то скрываешь и ведёшь себя так подозрительно...

– Я просто хочу защитить свою личную жизнь!

Рьюен не проявлял интереса к разговору, происходящему в классе. Он протянул руку и схватил один из телефонов, лежащих на столе.

– Это твой сотовый, верно, Нишино?

– Эй!

Нишино подумала, что он начнёт просматривать содержимое телефона и запаниковала. Однако...

Рьюен протянул телефон Нишино Ишизаки и сказал:

– Отдай его Нишино.

– В-В самом деле? Ты ведь не проверил его.

– Я сказал тебе вернуть его.

Ишизаки незамедлительно извинился перед Рьюеном и вернул телефон Нишино. После произошедшего как Нишино, так и другие ученики, были потрясены.

– Нет причин удивляться. Я решил, что ты невиновна, поэтому вернул его тебе. Вот и всё. Так и должно быть, верно? Это телефон не предателя. Было бы пустой тратой времени и сил просматривать его содержимое.

Рьюен проигнорировал ошеломлённую Нишино и других учеников, и без каких-либо изменений в своём настрое продолжил:

– Если вы, как и Нишино, считаете, что это неприемлемо, то не стесняйтесь поднять руку. Однако будьте готовы быть под гораздо большим подозрением, чем она.

Телефон Нишино не проверили, и она была признана невиновной; второму и третьему человеку так не повезет. Фактически, он сказал: выбирайте между возникновением подозрений со стороны Рьюена и неприкосновенностью личной жизни.

В условиях выбора одного из этих двух вариантов, несмотря на своих страхи, четыре девушки и два парня подняли руки.

– Целых шестеро человек не захотело подчиняться Рьюен-сану... Шпион определённо один из них! И последний, кто поднял руку, Номура, не собираешься ли ты избежать наказания, примазавшись к остальным?

Рьюен мрачно улыбнулся в ответ на слова Ишизаки.

– Нет, нет! Я не собирался этого делать!

Номура отрицал такое предположение, боясь попасть под подозрение.

– Дай мне их телефоны.

– Да.

Ишизаки собрал шесть телефонов и передал их Рьюену.

– Значит, даже будучи под подозрением, вы всё равно не хотите, чтобы ваши телефоны смотрели?

Ученики ответили по-разному, но все согласились с этим утверждением.

– Номура, тебе потребовалось довольно много времени, прежде чем поднять руку, не значит ли это, что ты ждал подходящей возможности?

– Ээй! Нет, я...

– Твой взгляд бегает по классной комнате, и к тому же ты потеешь.

– Что?!

Воля Номуры изначально была слаба, и, казалось, он так напуган, что был на грани обморока. Глядя на его состояние, Рьюен рассмеялся, прежде чем обратиться к Ишизаки для того, чтобы дать указание:

– Ишизаки, все эти люди невиновны, верни им телефоны.

Так он приказал. Это был ещё один шок. Рьюен не стал просматривать содержимое телефонов и велел Ишизаки вернуть их. Ни один из учеников не мог понять причину подобных действий.

– Ты объяснишь нам, что происходит?

– Я сделаю это позже.

Рьюен не дал Ибуки ответа, на который та надеялась. Он провёл рукой по волосам и взял в руки её телефон.

– Ну а теперь нужно тщательно проверить остальные телефоны. Начнём с Ибуки.

– ... Как скажешь.

Часть 2

Рьюен закончил проверку последнего телефона, собственноручно просмотрев содержимое каждого из них.

Вся проверка заняла около 20 минут, а на каждый телефон он тратил менее минуты. Было сложно поверить, что он действительно тщательно всё проверил. У большинства учеников были сомнения, но никто из них не осмелился бы высказать это вслух. Но для шпиона те десятки секунд, когда проверяли его телефон, должны были быть крайне долгими и напряжёнными.

– Ясно. Похоже, в этих телефонах нет никаких улик.

– Тогда, получается, предателем является Нишино, или один из тех, кто был ранее признан невиновным...

– Это не так.

Раздражение и сомнение Ибуки не исчезло даже после заявления Рьюена.

– Но ведь ты так и не нашел ни одного шпиона, разве нет? Объясни мне, что именно здесь происходит. Среди нас на самом деле есть предатель?

Сердце Ибуки было наполнено сомнениями. Рьюен сказал, что шпион есть, но могло ли это быть просто ложью, созданной для того, чтобы скрыть свой провал? Рьюен поверил в существование человека, работающего в тени Хорикиты, когда узнал результаты экзамена на необитаемом острове, но с тех пор не было никаких убедительных доказательств того, что этот кукловод "Х" действительно существует. По факту, другие классы начали обращать своё внимание на девушку по имени Хорикита Сузуне.

– Что ж, доказательства убедительнее теорий. В таком случае позволь мне лично рассказать тебе кое-что. Полагаю, все здесь присутствующие это уже слышали.

Рьюен проиграл аудиозапись, присланную ему "Х". Голос на записи был тем же, что до этого звучал в классной комнате. Голос Какеру Рьюена, объясняющего одноклассникам свою стратегию для спортивного фестиваля.

– Мне прислали это, когда я был в одном шаге от победы над отчаявшейся Сузуне. Из-за этого я не смог даже насладиться её поклоном, а тем более получить очки. Теперь ты понимаешь?

– Подожди минутку. Даже если предположить, что ты не записывал всё это сам, а запись была сделана шпионом, некоторые вопросы по-прежнему остаются без ответа. Мы не обсуждали точное время, когда Хорикита будет тебе кланяться. Им удалось выведать весь план, а также подробности, которые мы даже не обсуждали? Быть того не может.

Эти слова имели, если вдуматься в сказанное Рьюеном. На сторону ушла не только их стратегия, но и его выбор времени для разговора с Хорикитой после спортивного фестиваля.

– Это было совпадение, исключительно вопрос вероятности. Лучший момент, чтобы сделать ход, был после окончания спортивного фестиваля. Кроме того, я не думаю, что другая сторона была заинтересована в том, чтобы остановить извинения Хорикиты. В сообщении, к которому была прикреплена аудиозапись, не было ничего написано.

– В чём дело?..

Рьюен понял, что значило пустое сообщение, которое получил вместе с файлом.

– Х, тайный лидер класса D, отправив мне эту запись, отчётливо даёт этим понять, что он знает о стратегии, которую я придумал. Поскольку он знал о моих планах, то мог бы предотвратить атаки, которые я организовал в отношении Сузуне на спортивном фестивале. Он должен был быть способен предотвратить вариант, при котором девушка окажется побеждённой и будет вынуждена извиняться, и пресечь проблему на корню. Однако Х сознательно проигнорировал эти возможности. Несмотря на то, что знал о моей стратегии, он позволил мне разгромить Сузуне, и, конечно же, она пострадала из-за этого. Она не ожидала, что будет травмирована, а результаты соревнований для класса D и не собирались улучшаться. Вдобавок ко всему, ещё и вина за то, что нанесла травму другому человеку. Её психологическое состояние, должно быть, было весьма скверным.

– Разве он не превратил аудиозапись в убедительное доказательство, позволив Рьюен-ши исполнить свою стратегию?

Совсем неудивительно, что Канеда, ученик в очках со стрижкой под горшок, так подумал. Хотя этот план и рискован – если стратегия не будет полностью выполнена и не принесёт каких-либо результатов, аудиозапись не будет считаться убедительным доказательством. Это будет рассмотрено просто как "неудачный план победить Хорикиту".

– Очень умно, Канеда. Пока мы придерживаемся своей стратегии, в этой записи есть смысл. В таком случае она сможет сыграть в роли доказательства.

– План, продуманный этим "Х", и в самом деле жесток. Он знает, что его однокласснице будет причинен вред, но не предпринимает никаких шагов, чтобы помешать этому.

– Да. Этого человека не интересует извинение Сузуне. Вот почему в сообщении не было ничего написано. То есть, его совершенно не беспокоит гордость Сузуне или потеря, через которую ей придётся пройти.

– Я не понимаю. Разве не было бы лучше, если бы Хорикита не пострадала...?

Другие ученики, вероятно, были согласны с мнением Ибуки. Было ясно, что Рьюен намеревался сделать Хорикиту своей мишенью, поэтому Х должен был решить эту проблему до начала спортивного фестиваля. Ведь у него было множество различных вариантов: изменить таблицу участников в соответствии со стратегией класса C или же сразу отправить аудиозапись Рьюену, чтобы заранее остановить его. Если бы он сделал это, то Хорикита бы не пострадала.

– А что, если Х намеревался отправить аудиозапись администрации школы?

Если ты заранее знаешь планы противника, то стандартной стратегией будет использование этого знания для спасения своих одноклассников. Но если и была какая-то выгода в том, чтобы ничего не делать и сознательно игнорировать эти планы, то только в возможности впоследствии нанести серьёзный удар по классу C. Если аудиозапись будет отправлена школе уже после того, как план сработает, класс С без сомнений понесёт серьёзный урон. Если бы выяснилось, что он сознательно играл грязно против Хорикиты, а затем пытался отнять у неё баллы в качестве компенсации, то дело могло бы дойти до исключения Рьюена.

Но теперь, когда уже прошла половина октября, вероятность того, что это случится, практически полностью исчезла. Если бы сейчас они стали поднимать такой давний вопрос, то вдобавок к трудности самого расследования класс C мог бы уничтожить все доказательства и спланировать свою защиту. Так зачем X делать это?

– Этот бесхитростный метод сражения совершенно случайно нас спас. Можно ли сказать, что он не использовал все свои средства? Он сделал всё возможное, чтобы получить эту информацию, но затем продолжил вести себя пассивно. Если бы Хорикита-ши заплатила личные баллы Рьюен-ши, то мы бы выиграли, и это бы стало поражением Х.

Канеда проанализировал ситуацию и пришёл к такому выводу.

Поскольку X узнал об их стратегии до начала спортивного фестиваля, из этого следует, что на самом фестивале он должен был одержать безоговорочную победу.

– Это не так. X нашёл полезный способ использовать информацию, сознательно не пуская её в ход. Даже если бы Сузуне выплатила личные баллы, чтобы исправить ситуацию, он мог бы запросто использовать эту запись в качестве доказательства, чтобы получить их обратно. Он мог бы добавить что-то в своё сообщение, например, "Если вы не вернёте личные баллы, то всё это будет обнародовано".

– Ты имеешь в виду, что он знает, как угрожать, но сознательно этого не делает?

– Да, и он даже позволил мне заставить Сузуне поклониться. Поклон, в отличие от личных баллов – это не то, что можно выразить цифрами. Он не имеет как таковой ценности. Ведь ты не можешь его отменить или вернуть обратно, верно?

Другими словами, всё сводится к одному. Единственное, к чему стремился Х:

– Так и есть, Х одобряет идею игр с Сузуне.

Он использовал ценную информацию, полученную от шпиона, только ради этой цели.

– В этой ситуации... Я не понимаю. Класс C был спасён Х, которого мы даже не знаем.

В этом Рьюен отличался от Ибуки. Он знал, почему X так поступил.

– Куку... это означает, что он не собирается раскрывать себя.

Если Рьюен примется отслеживать источник аудиозаписи, то Х из класса D в конечном итоге будет вынужден раскрыть своё лицо. Если Рьюен совсем отчается, он мог бы даже попросить школу, которая контролирует все телефоны, предоставить ему электронную почту и записи звонков, а затем тщательно всё исследовать и раскрыть личность Х. В то же время он не чувствовал исходящей от X одержимости занять место класса А. Он не чувствовал, что у X было желание двигаться вверх.

К этому выводу пришёл Рьюен. Однако, помимо этого, у него были и другие мысли.

– Так, мы немного отвлеклись, поэтому давайте вернёмся к делу. Я не уверен, какой метод он использовал, но факт остаётся фактом – "Х – это тот, кто думает так же, как и я", и он сделал кого-то в этом классе своим шпионом. Потому что в противном случае он не смог бы заполучить аудиозапись. Однако, предполагаю, что истинная личность X останется загадкой, даже если мы найдем шпиона. Если бы шпион знал его личность, то эта игра была бы окончена в тот момент, когда я бы его нашёл. Поэтому для того, чтобы иметь возможность заниматься шпионажем, нужна почта или другие способы обмена информацией. Хотя они и могут использовать старомодные бумажные письма, этот метод весьма ограничен и неэффективен.

– Но на наших телефонах не нашлось никаких доказательств. Ты уверен, что не упустил чего-либо?

– Разумеется. Я просматривал телефоны по иным соображениям. Это была только видимость.

– Хах? Ты сказал, что поймешь, кто является шпионом, если просто взглянешь в телефоны. Так ведь?

– Подумай хорошенько. Если бы ты была шпионом, то стала бы оставлять подозрительные письма на своём телефоне?

– Я... я бы не стала. Поэтому и подумала, что проверять телефоны – лишь пустая трата времени.

– Верно. Если подумать, проверка телефонов одноклассников – очевидный итог всего этого. Не так уж и сложно уничтожить улики. Даже если шпион и не думал делать этого, Х, конечно же, велел ему всё уничтожить. Другими словами, шпион попытался выглядеть невиновным, с готовностью позволил мне взглянуть в его телефон. Из этого следует, что те, кто отказался показывать мне свои телефоны – явно невиновны, а шпион не стал бы так рисковать.

Из-за этого те, кто отказал Рьюену в просмотре содержимого своих телефонов, такие как Нишино и другие, были сразу же исключены из списка подозреваемых. Если кто-то не является шпионом, то в конечном итоге не имеет значения, находятся они под подозрением или нет. Это был трюк, который был возможен просто потому, что были люди, которые смогли заговорить в такой ситуации. Конечно, Рьюен мог просто проверить содержимое их телефонов, чтобы устранить ту небольшую вероятность, что он ошибся, но это только бы спровоцировало его одноклассников. Он выбрал эту тактику потому, что полагался на силу своего доминирования над классом. Даже если и были какие-то сомнения в успехе, то они развеялись, так как в итоге его план всё же сработал.

Поскольку Рьюен не смотрел подолгу в каждый телефон, этим он фактически сказал ученикам класса C, что вообще не вчитывался в подробности их личной жизни. Тем, что Рьюен искал в телефонах, было не наличие или отсутствие подозрительных писем; тем, что он искал, были признаки: насколько шпион был во власти своего невидимого сообщника и насколько он боялся его. И то, что он увидел...

– Я спрошу шпиона ещё раз.

Рьюен посмотрел в глаза и всмотрелся в движения каждого человека в классе, одного за другим.

– Ты боишься этого неведомого Х? Или же меня? Спроси себя, кого из нас ты действительно боишься превратить в своего врага. Не совершаешь ли ты ошибку? Помнишь, когда закончилась вступительная церемония? Что случилось с людьми, которые воспротивились мне? Верно, Ишизаки?

– Д-Да...

Ишизаки слегка вздрогнул после того, как его упомянули. Альберт, который всегда хладнокровно стоял на стороне Рьюена, тоже слегка отреагировал. В самом начале никто не соглашался с приказами Рьюена. Ишизаки и Альберт изначально протестовали против него, но, в конце концов, они оба уступили "насилию", которое показал Рьюен. У Ишизаки было гораздо больше боевого опыта, в то время как у Альберта была явно превосходящая физическая сила. Однако эти двое в итоге были повержены.

– Самая мощная в мире сила – это "насилие", когда оно активно используется. Я не стану подчиняться руководству. Даже если школа попытается исключить меня, я обязательно уничтожу шпиона, прежде чем это произойдет. Ты понимаешь, что я имею в виду? Если я в конечном итоге буду исключён из-за этого предательства, то будьте уверены, я растопчу этого шпиона, как насекомое, коим он и является.

Это отличалось от манеры управления людьми бывшего президента студенческого совета Хорикиты или нынешнего президента Нагумо, которые стояли во главе школы за счёт своего авторитета. Вместо этого Рьюен выбрал путь насилия.

– Я буду рад, если предатель признается сейчас, но это твой последний шанс. Если ты признаешься сейчас, я обещаю забыть об этой измене и клянусь сделать так, чтобы одноклассники не стали осуждать тебя впоследствии. Как я сказал в самом начале, если вы верите мне и слушаетесь меня, то я поведу вас до класса А. До тех пор, пока вы будете следовать за мной, я защищу вас.

Рьюен спустился с кафедры и встал перед учениками, наблюдая за взглядами своих одноклассников. Его слова передавали присутствующим ощущение, что они были адресованы всем им, а не только шпиону.

– Ты понимаешь? Что значит – оскорбить меня?

Он вглядывался в глаза одноклассников, одного за другим. Для Рьюена это был самый простой способ выявить предателя. Затем Рьюен, наконец, подошёл к одной из учениц и встал рядом с ней. Конечно же, это была не случайность. Рьюен отметил её в качестве цели ещё с самого начала.

– В чём дело? Ты не можешь посмотреть мне в глаза?

– Ах... А-а... Я...

Её дыхание было прерывистым, выражение лица было таким, словно она вот-вот расплачется.

– Ку-ку. Предатель класса С – это ты, Манабе.

Большинство учеников и представить не могли, что предателем будет она, и не могли осознать это неожиданное откровение.

– Не будь так напугана, Манабе. Ты не стала признаваться мне, но я с самого начала знал, что именно ты была шпионом. Ты с самого начала плохо выглядела. Ты никак не могла это скрыть.

Рьюен убрал её волосы за ухо и коснулся лица девушки. Манабе начала дрожать, словно от сильного холода.

– Пожалуйста. Прости, мне жаль, я...

– Не волнуйся, я прощу тебя. Я буду великодушен. А сейчас давай послушаем. Расскажи мне об истинной личности Х, который заставил тебя предать меня.

Рьюен отвернулся от Шихо Манабе и бросил острый взгляд на её подруг, Нанами Ябу и Саки Ямашиту.

Часть 3

Продержав учеников класса С в заложниках, Рьюен, наконец, позволил большинству людей уйти. Теми, кто остался в классе, были Рьюен, Ишизаки, Канеда, Ибуки, а также трое предателей.

– Вопрос: вы знаете личность человека, который давал вам инструкции?

Манабе и остальные ответили отрицательно, покачав головами из стороны в сторону.

– Что ж, тогда следующий вопрос: каковы были причины вашего предательства класса C? Объясните мне.

– Это...

– Теперь уже нечего скрывать. Если вы всё же решите что-либо утаить, тогда завтра вы перестанете быть моими одноклассниками, и с вами будут обращаться так, словно вы не более чем жалкие крысы.

В этой ситуации, когда выхода уже нет, Манабе решила рассказать правду.

– Каруизава из класса D, ты знаешь её...?

– Только имя и её лицо, это женщина Хираты, верно?

– Сейчас она играет роль сильной девушки... но я убеждена, что в прошлом она была жертвой издевательств.

– Ох? И?

– Каруизава ужасно относилась к Рике, поэтому мы попытались отомстить ей...

Несмотря на то, что Манабе была напугана, она рассказала о событиях, которые произошли летом во время круиза на корабле. О том, что они были в одной и той же группе на специальном экзамене, о том, как они узнали об издевательствах, имевших место в её прошлом, и даже о том жестоком акте мести, в котором они приняли участие. Она рассказала обо всём.

Она также объяснила, что причиной их шпионажа были угрозы от того, кто обладал доказательствами их действий. Если бы факты всплыли наружу, то их бы исключили или даже хуже. И, конечно же, после этого они бы получили наказание от самого Рьюена. Она сказала, что это нужно было сделать, чтобы избежать наказания как со стороны школы, так и со стороны Рьюена.

– Действительно. Вы хорошо повеселились.

– Ты что, идиотка? Им угрожает человек, личности которого они даже не знают. Разве ты не понимаешь, что всё могло быть ещё хуже?

– Не вини их, Ибуки. Когда людей загоняют в угол, они превращаются в уязвимых существ.

Рьюен решил простить Манабе и не стал осуждать их.

– Итак, главный вопрос: кто-нибудь видел ваши издевательства над Каруизавой?

Манабе кивнула в ответ на этот вопрос и назвала имена:

– Тогда нас видели двое учеников из класса D. Юкимура-кун и Аянокоджи-кун.

Появились имена двух учеников.

– После этого нам отправили изображение. Фотография, где мы рядом с Каруизавой.

– Значит, вот оно как. Я ожидал, что будут какие-то доказательства, поскольку вас шантажировали, но фотография, сделанная тогда... Что случилось с этой фотографией?

– Я удалила её. Если бы кто-нибудь увидел... Мы бы...

– Получается, ситуация пришла к своему финалу.

– Значит, это определенно или Юкимура-ши, или Аянокоджи-ши?

Произнес Канеда, который до сих пор не принимал участия в разговоре. Он был одним из немногих людей класса C, которых Рьюен признавал полезными.

– Погоди немного, Рьюен. Я мало знаю о Юкимуре, но не верю, что Аянокоджи – это тот, кто дёргает за ниточки класс D. Волей случая, я пару раз сталкивалась с ним, и он не произвёл на меня впечатления человека, похожего на того, кого мы ищем.

– В этом плане Юкимура выглядит более подозрительно. Он, кажется, очень хорош в учёбе.

Добавил Ишизаки.

– Разве такой вывод вообще возможен? Аянокоджи-ши с Хорикитой-ши постоянно вместе. Кроме того, Аянокоджи-ши скрывал свои способности бегуна на спортивном фестивале. Я думаю, что из них двоих он более подозрителен.

– Мне кажется, что они оба тут ни при чем. У Аянокоджи просто быстрые ноги, а у Юкимуры – высокие оценки, так? Я думаю, что тайный лидер должен быть фигурой большего масштаба.

– Кто ещё мог бы им быть?

– В классе D есть несколько действительно способных людей. Кто-то, вроде Хираты.

– Он? Я часто с ним разговариваю и не думаю, что он такой человек.

Рьюен слегка улыбнулся своим одноклассникам, которые вели оживлённое обсуждение. Но в следующее мгновение он ударил рукой по столу.

– Заткнитесь.

Рьюен издал короткий смешок, когда комнату мгновенно окутали тишина и страх.

– Я просил хоть единого слова вашего мнения? Я найду человека, который управляет классом D из тени. Вы все просто мои пешки для этой цели. Мелкая сошка должна вести себя соответственно.

Рьюен продолжил:

– Исходя из фактов, только Аянокоджи или Юкимура могли сделать этот снимок. Однако делать вывод о том, что один из них должен быть тайным лидером, безрассудно. Они также могут находиться под чьим-то влиянием.

Это было главной проблемой. Существовала довольно большая вероятность, что один из них или же оба сделали фото, которое, по их мнению, могло стать уязвимым местом класса C, а затем спросили совета у человека, управляющего всем из-за кулис.

– Но, Рьюен-ши. Разве мы не должны их подозревать, особенно Аянокоджи-ши?

Полностью готовый к тому, что он может этим навлечь на себя гнев Рьюена, Канеда решился внести свою лепту, поскольку считал, что это было необходимо.

– Верно.

Что касается Аянокоджи, он подозрителен из-за своих отношений с Сузуне Хорикитой. Однако этот повод для подозрений напрашивается сам по себе. Неприятно было прийти к таким простым и лёгким выводам.

Тот, кто всё это время был рядом с Хорикитой Сузуне, был также человеком, который манипулировал всеми в качестве тайного лидера класса D. Если бы он намеревался использовать Сузуне с самого начала, то никогда бы не выбрал эту тактику.

– Спрятался на виду, ха? Нет, я не могу себе этого представить.

Чувство отчаяния было неприятно.

– Я его использую.

Если ситуация уже развилась до такой степени, то до всего остального остался лишь маленький шаг. Рьюен наконец сделал свой ход – отправил сообщение человеку, чей номер был записан в его телефоне.

Глава 4. Способы выживания. Части 6 - 8

Часть 6

– Это очень полезная информация. Нам, несомненно, нужно попытаться понять, какие вопросы принимает школа.

Я немедленно связался с Хорикитой, после того как отделился от остальной группы и вернулся в свою комнату. Я хотел передать ей информацию Юкимуры и запросить дальнейшие инструкции.

– Мы с Хиратой уже работаем над вопросами для класса C, но я хочу знать, насколько далеко мы можем зайти с вопросами-ловушками. Я расскажу тебе, что удастся узнать. Замечательно, что всё идёт хорошо, но можем ли мы быть уверены, что вопросы класса C будет писать именно Канеда-кун?

– Нет никаких гарантий. Но, учитывая вопросы, которые может придумать Канеда, единственный способ справиться с этим – это усердная работа учебных групп. Это точно не повредит, верно?

– Верно. Если на этом экзамене будет полно сложных вопросов, то даже нам, возможно, придётся приложить все усилия, чтобы набрать 80 или 90 баллов.

Если задание окажется сложнее, чем на экзаменах, что проводит школа, то тогда будет предел тому, насколько высокий балл мы сможем набрать.

– Кстати, как прошло занятие учебной группы сегодня? Если не против, не мог бы ты рассказать мне об этом?

Не было необходимости что-то скрывать, поэтому я рассказал правду о том, что произошло сегодня. Однако я немного преувеличил. Я ясно дал ей понять, что нашел друзей. Хорикита выслушала, но не стала касаться этого аспекта моего рассказа. Единственным, что она отметила, был факт того, что между академическими способностями Мияке и Хасебе много общего.

– Они, кажется, не делают это нарочно, но это ещё то совпадение.

– Да?

Для двух людей иметь схожие пробелы в знаниях не так уж и необычно, но вот такие точные – это действительно странно.

– Я буду присматривать за ними как можно тщательнее, кажется, контролировать их будет достаточно легко.

– Так и сделай, пожалуйста. Кроме того, есть ещё одна вещь, о которой я хотела бы у тебя попросить. Когда у учебной группы Юкимуры-куна будет выходной, не мог бы ты прийти на занятие моей группы, чтобы понаблюдать за всеми?

– Это не то, о чём мы изначально договаривались, ведь так?

– Не совсем так. Тебе не нужно будет никого учить, я просто хочу, чтобы ты был там для контроля.

Контроль – понятие расплывчатое. Настолько расплывчатое, что я и понятия не имею, что она имеет в виду. Для меня это так же запутанно, как и значение понятия «меньше, чем возлюбленный, но больше, чем друг».

– ... Что за контроль?

Спросил я, на что она ответила вздохом.

– Проблема в том, что по сравнению с тем, сколько у нас есть учителей, тех, кого нужно обучать, слишком много. В любом случае, я не могу контролировать их всех. Я бы хотела, чтобы ты проследил за тем, хорошо ли у всех идёт процесс учебы.

– Учителям в школе удается единолично обучать десятки учеников. Не будь наивной.

– Это может прозвучать лицемерно, но учителя не могут единолично контролировать всех, поэтому такие ученики, как Ике-кун, в итоге и отстают от остальных. Даже если кабинеты оснащены камерами наблюдения, как в этой школе, ситуация всё равно остается прежней. В классе их поведение успешно обманывает учителя, но в итоге они не концентрируются на учёбе, чем ставят нас в отчаянное положение, подобное тому, в котором мы сейчас находимся.

Я подумал, что дал смелый и решительный ответ, но ей удалось нанести ответный удар и одним махом сокрушить мои аргументы.

– Юкимуре-куну непросто, потому что он не привык к обучению других, но у меня возникают трудности из-за большого числа учеников. С Ике-куном и Ямаучи-куном особенно много проблем, поскольку они невнимательнее детсадовцев.

Ике и Ямаучи посещают занятия учебной группы, но, похоже, во время них делают только то, что они хотят делать.

– У тебя есть возражения?

– Нет.

– Хорошо.

– Я ведь могу пропустить занятия вечерней группы?

– Хорошо. С вечерней группой дела обстоят намного лучше. Хотя даже по сравнению с парнями, с которыми я имею дело, в той группе некоторые из девушек – настоящая беда.

Ясно. Было ли так, что девушки, которые не планировали принимать участие в занятиях учебной группы, всё же решили сделать это, чтобы быть поближе к Хирате? Даже если Каруизава и была его девушкой, для них будет неплохо просто пообщаться с таким красивым парнем, и, возможно, было бы неплохо увести красавчика из-под контроля Каруизавы, что поспособствовало бы их популярности.

Я не принимал участия во всём этом, но в моём воображении вырисовывалась именно такая картина.

Подумать только, имя Судоу не появилось среди её жалоб.

– С поведением Судоу проблем нет?

– Нет, он усердно старается. Хотя его уровень не достиг ещё и уровня ученика средней школы.

Помимо самой учёбы, он, кажется, прилагает всё усилия, чтобы улучшить свое поведение.

– Пожалуйста, позаботься обо мне с завтрашнего дня.

По крайней мере, у меня определенно не очень хорошее предчувствие по этому поводу.

– Кстати, кроме учебы, меня ещё кое-что беспокоит. Как Кушида?

– Что ты имеешь в виду?

– Ничего с ней не изменилось?

– Определенно, нет. Думаю, она сможет помочь нам в меру своих возможностей. Она также пообещала посещать занятий учебной группы каждый день.

Это не то, о чём я хотел спросить, но, похоже, Хорикита считает, что ей нечего сказать по этому поводу. В конце концов, это был только первый день занятий, поэтому у неё не было возможности разобраться, что к чему. Но, с моей точки зрения, верно и то, что я не могу просто сидеть сложа руки и наблюдать за этой проблемой.

– Ты уже начала писать вопросы для класса C?

— Разумеется. Далее собираюсь подключить Хирату-куна и Юкимуру-куна к написанию вопросов. Изначально я хотела попросить о помощи больше людей, но, чем больше людей будет работать над ними, тем выше риск слива информации классу C, поэтому для меня это весьма хлопотная ситуация.

Верно, вопросы и соответствующие им ответы – это то, что класс D должен защищать в первую очередь. Даже если мы попытаемся спланировать атаку, то, если наша защита будет сокрушена, мы попросту не сможем выжить. Любыми средствами нельзя допустить утечку наших тестовых вопросов. Также, вероятно, мы можем столкнуться с теми, кто будет искать возможность, чтобы завладеть информацией.

– Тем не менее, будет трудно полностью избавиться от посторонних глаз, учитывая Кушиду и её действия до сих пор. Ты ведь не можешь присутствовать на вечерних занятиях, разве не так? Для тебя было бы сложно встретиться и обговорить это с Хиратой.

– Ну, я не могу отрицать этого, но она тоже не может действовать беспечно. Я думаю, что до тех пор, пока мы не просим её помочь с вопросами, она не станет делать что-то из ряда вон выходящее.

Это было только наше предположение. Никто из нас не может предсказать действия Кушиды.

– Эти вопросы и ответы жизненно важны для класса D. Не забывай, что если произойдет утечка информации, то класс D наверняка проиграет.

Это то, что я должен помнить вне зависимости от моего желания перетащить Кушиду на нашу сторону. Сейчас она – как бельмо на глазу, мы не должны забывать о ней.

– Я не буду распространять никакую информацию, но этого, вероятно, недостаточно, чтобы решить эту проблему.

– Меня волнует не процесс написания вопросов, а то, что происходит после, когда мы отдаём вопросы школе. Если Чабашира-сенсей утвердит вопросы за день до итоговых экзаменов, то у врага ещё останется время, чтобы узнать об их содержании.

Во время спортивного фестиваля Кушида поступила подобным образом, чтобы взглянуть на таблицу участников. Скорее всего, Рьюен вновь попросит об этом Кушиду.

– Таким образом, нет другого выхода, кроме как поговорить с ней.

– Даже так, что ты собираешься делать, если информация всё же уйдет в класс C?

– Подобная ситуация... Я не хочу думать об этом.

– Ты не можешь позволить себе не думать об этом. Это касается всего класса D. Независимо от того, насколько хорошо мы учимся и улучшаем наши результаты, если они получат почти 100 баллов по всем предметам, у нас не будет шансов на победу.

Если соперник просто запомнит ответы на все наши вопросы, то мы проиграем.

– Я понимаю твое беспокойство, но у меня также есть некоторые контрмеры, которые я продумала сама. Сейчас уже начало одиннадцатого, я хотела бы написать как минимум ещё один вопрос, прежде чем лечь спать. Могу я повесить трубку?

Я согласился и завершил звонок. Увидев, что заряд батареи низкий, я подключил телефон к зарядному устройству, вставленному в розетку около моей кровати.

Нынешняя проблема похожа на ту, с которой мы столкнулись во время спортивного фестиваля. Это связано с тем, что вопросы, которые мы придумываем, являются жизненно важными для итоговых экзаменов нашего класса, как и таблица участников во время фестиваля. Рьюен и Кушида не собираются использовать в точности ту же стратегию. Они, безусловно, придумают что-то новое.

Хорикита сказала, что подумает о контрмерах, но я не знаю, насколько действенными они окажутся.

Она должна попытаться в лобовую убедить Кушиду. Но я ни в коем разе не пытаюсь высмеять стратегию Хорикиты. Однако, похоже, что в этой ситуации ничего другого сделать нельзя.

Чисто гипотетически, если я собираюсь перетащить Кушиду на свою сторону, то мне нужно использовать то же угрожающее поведение, какое было в случае с Каруизавой. Нет, мне бы пришлось сделать нечто большее, чтобы поставить Кушиду на колени. Тем не менее, я до сих пор не знаю подробностей прошлого Кушиды, так что сделать подобное в этой ситуации не выйдет. Кроме того, нет никакой гарантии, что я смогу успешно ей угрожать, поскольку все по-разному реагируют на такое. Отношение к происходящему может казаться похожим, но на самом деле оно не одно и то же.

"... Что я собираюсь делать?"

К сожалению, прямо сейчас я не могу придумать ничего другого.

После того, как я выключил свой телефон и немного отдохнул, пришло письмо. Это было сообщение от Рьюена.

После спортивного фестиваля я спросил адрес электронной почты Рьюена у Манабе из класса C и отправил ему аудиозапись. До этого момента я так и не получил от него ответа.

[Кто ты?]

Письмо состояло только из одного этого вопроса.

"Ещё одно бессмысленное послание..."

Я достаточно добр для того, чтобы ответить Рьюену. Я использую бесплатный адрес электронной почты, который не получится отследить. Он должен понимать это, и, вероятно, решил начать свою игру.

Я решил проигнорировать письмо и лечь спать.

Часть 7

После занятий в библиотеке было довольно оживленно из-за множества находящихся там учеников, хотя ещё достаточно рано. Хотя и было людно, но студенты вовсе не были увлечены шумными разговорами друг с другом.

Обычно свободна примерно половина мест, но сейчас их осталось всего лишь около 10%. И, конечно, большинство учеников не читали художественные книги и не болтали со своими друзьями, а были погружены в подготовку к итоговым экзаменам.

– Хах, так вот как выглядит библиотека?

С интересом пробормотала ученица рядом со мной.

Да, у меня была небольшая проблема. Похоже, Сато решила посещать занятия учебной группы, поэтому всё закончилось тем, что мы пошли в библиотеку вместе.

Я не общался с ней после того, как мы обменялись контактами, так что сейчас чувствовал себя очень неловко.

– Я первый раз в библиотеке. А что насчет тебя, Аянокоджи-кун?

– ... Я уже был здесь несколько раз.

– Ясно. А ты на удивление прилежный ученик.

– Скорее, я просто убивал время, чем учился.

– Значит, чтобы убить время, ты приходишь в библиотеку? Это странно.

Я ответил ей расплывчато, и почувствовал, что стал чувствовать себя ещё более неуверенно.

Это из-за того, что я абсолютно не знал, какое же настроение у Сато. К тому же, Сато – девушка. Она не упустит из виду все эти эмоциональные тонкости.

– Эмм... Аянокоджи-кун... я тебе мешаю?

– Что ты имеешь ввиду, Сато?

– Хах, ну, я вдруг сказала, что собираюсь посетить занятие учебной группы.

– Мне это не особо мешает. Хорикиту и Кушиду, которые сегодня выступают в роли учителей, это тоже беспокоить не должно. Честно говоря, я думаю, что они будут рады.

Исключение кого-то из твоего класса – это не то, чему кто-либо будет рад, и в этом нет никаких выгод. Поэтому я и попытался сменить тему разговора.

– Я не об этом...

Конечно, это не тот ответ, на который рассчитывала Сато. Она несколько приуныла.

Однако, само нахождение в библиотеке было несколько проблематичным. Я разговаривал шепотом, чтобы не беспокоить других студентов, в результате чего расстояние между мной и Сато неожиданно сократилось. Я мог почувствовать её дыхание.

Вероятно, это можно отнести к одному из тех драгоценных моментов юности? Если это так, то юность может оказаться чем-то неожиданно неприятным, поскольку для меня эта ситуация вовсе не радостная. Я чувствую себя излишне нервно и не могу не волноваться по поводу Сато. Я думаю о её чувствах и тщательно подбираю слова, чтобы нужным образом реагировать на её эмоции. Единственное, чего я хочу сейчас – поскорее вернуться домой.

Стоп, всё и в самом деле так?

Я немного успокоился и переосмыслил ситуацию. Я теряюсь, когда дело доходит до вещей, которых раньше не испытывал. Это слишком абстрактное чувство, что назвать его "влюбленностью", здесь нет однозначного ответа. С моей точки зрения, человека, ранее обитавшего в мире нулей и единиц, естественной реакцией было бы немедленное отторжение. Но разве я не поступил в эту школу в поисках чего-то иного, чем нули и единицы?

– В библиотеке все такие серьезные, учатся и всё такое.

– Это довольно обычное дело – учиться здесь.

Случайно Хорикита услышала, что сказала Сато и ответила ей сама.

Я вернул себе самообладание и выбросил эти мысли из своей головы. На данный момент следует сосредоточиться на том, чтобы занятие прошло безо всяких проблем.

Хорикита, которая вчера уже была в библиотеке, не казалась удивленной нынешнему положению дел.

– Вы двое, избавите меня от проблем, подобных тому, что устроили вчера. Сегодня можете не отделаться просто предупреждением, вас могут попросту вышвырнуть отсюда.

– Я знаю, знаю.

Хорикита искала свободное место, одновременно делая предупреждение двум проблемным детям, Ике и Ямаучи. Хотя более половины мест и пустовало, это не значит, что можно сидеть везде, где захочется.

Наверное, это обычное явление для каждой школы, когда место для старшеклассников отделено от пространства учеников младших классов. Негласное правило гласило, что места рядом с окнами с красивым видом и места в кафе возле автоматов с бесплатными напитками были, в первую очередь, для старшеклассников.

При таком территориальном разделении пространство для первогодок – это шумная зона, располагавшаяся близко ко входу. Однако на этот раз есть ещё кое-что, на что нам стоит обратить внимание. Если возможно, то мы хотим избежать того, чтобы ученики класса C находились поблизости.

– Хорикита, что ты собираешься делать?

– Если имеешь в виду то, о чём ты беспокоился, Аянокоджи, то тебе не нужно волноваться. Я уже приняла меры.

На территории первогодок в нашем поле зрения кто-то появился. Студентка, который заметила Хорикиту, встала и замахала рукой, подзывая нас.

Это была ученица класса B, Ичиносе Хонами. В общей сложности с ней было восемь учеников класса B. Похоже, там четыре парня и четыре девушки, поэтому, если добавить Ичиносе, всего их было девять.

Судя по выражению лица Хорикиты, это не было случайной встречей. Она подошла к ним, словно представляясь.

– Мы заставили вас ждать?

– О, нет, совсем нет. Мы сами только что пришли сюда. Верно, ребята?

– Вчера я встретилась с Ичиносе-сан в библиотеке и предложила готовиться к экзамену вместе. Поскольку мы не противостоим классу B на этом экзамене, я думаю, мы можем немного помочь друг другу.

По собственной инициативе Хорикита выступила с предложением, которое предполагало участие множества людей. Вот что она хотела показать мне вчера.

За светом обычно следуют тень. Ике и остальные сумели успокоиться до того, как прибыли в библиотеку, но, казалось, сейчас их разумы находятся далеко за пределами книг и тетрадей.

– Ике-кун, разве я не предупреждала тебя только что?

Хорикита сжала руку Ике так сильно, как только могла. Он был напуган, словно лягушка, за которой охотится змея.

Это и послужило причиной того, почему Ике был так взволнован предстоящим занятием? Если вы собираетесь учиться вместе с девушками из класса B, то понятно, что он будет чересчур радостен по этому поводу.

— Ах! Аянокоджи-кун тоже пришел сегодня?

– Это потому, что я близок к тому, чтобы завалить экзамен. Возможно, тебе придётся немного помочь мне.

– Верно.

Библиотека – место тихое, но не настолько, чтобы мы вовсе не смогли разговаривать. Конечно, всё равно необходимо делать это негромко. Поскольку Ичиносе удалось занять хорошие места в углу, наш разговор не привлекал внимания окружающих. Кроме того, играющая здесь музыка замечательно скрывала наши голоса. Бетховен, симфония №6, "Пасторальная". Не знаю, кто выбрал эту песню, но она расслабляет, довольно хороший выбор.

Однако Хорикита и в самом деле задумала провести совместное занятие учебных групп. Результат подготовки к итоговым экзаменам, вероятно, будет более эффективным, если будет иметь место совместная работа. Например, путём обмена информацией между классами, большее количество людей будет знать соответственно большее количество точек зрения, чтобы использовать их при написании ответов в тесте.

Но в то же время мы также можем столкнуться и с некоторыми рисками. Если в классе B есть ученики, которые близки со студентами из класса C, то может произойти утечка информации. Конечно, Хорикита знает об этой угрозе, но она решила объединиться из-за положительных результатов, которые это объединение повлечет за собой.

Ученики обоих классов заняли свободные места.

– Давай сядем здесь, Аянокоджи-кун.

– Эм, ладно.

Сато поманила меня, и, как она и просила, я подошел и сел рядом с ней.

– Оох, Сато. Сегодня ты всё время рядом с Аянокоджи.

– Это естественно. Мы же в паре на экзамене, в конце концов.

Чтобы не выглядеть неуклюже перед Ичиносе, я достал свои учебники и записи после того, как сел на свое место. Даже если это просто формальность, мне придётся учиться.

– Эй, Аянокоджи-кун. Интересно, как мне следует готовиться?

– ... Подобные вопросы задавай Хориките.

– Разве это не хорошая возможность? Вы пара, так почему бы не позаботиться о том, чтобы поучить Сато-сан?

Хорикита не понимает чувств других людей и произнесла в мой адрес такую безответственную фразу.

– Между результатами моих тестов и тестов Сато совсем небольшая разница, так что, вероятно, я не смогу ничему её научить. Я бы и сам хотел узнать что-нибудь полезное для экзамена.

Поскольку Ичиносе была прямо передо мной, я ответил быстро, но, возможно, этот ответ был неудачен.

– Вот как? Понятно. В таком случае я объясню, как вам улучшить свои оценки.

Она ответила таким образом, словно беря на себя обязательство.

– Давай вместе усердно поработаем, Аянокоджи-кун.

– Эм, хорошо...

Кажется, что проблемное занятие учебной группы вот-вот начнется.

Это предчувствие почти сбылось.

– Аянокоджи-кун, ты всегда такой спокойный, словно распространяешь вокруг себя это впечатление зрелости. Каким ты был в средней школе?

Сато внезапно повернулась и наклонилась вперед, затем посмотрела мне в глаза и задала вопрос. Её пиджак был немного расстегнут на груди, и на мгновение вырез её декольте привлек моё внимание. Я почувствовал, что её дыхание стало несколько напряженным; интересно, заметила ли Сато это.

– Всё было довольно обычно. Ничего особенно примечательного и не сильно отличается от того, как дела обстоят сейчас. Может быть, это и есть причина моей мрачности?

Я попытался дистанцироваться от Сато, представив свое прошлое как нечто весьма скучное.

Нет, это не значит, что теперь Сато не сможет запасть на меня; здесь было несколько наблюдающих за нами взглядов, от которых становилось некомфортно. В частности, Ике и Ямаучи смотрели на меня откровенно скептическими взглядами.

– Аянокоджи-кун не мрачный. Ах, следует ли мне сказать, что ты кажешься довольно классным и хладнокровным?

– Не думаю, что слово "классный" хорошо меня описывает.

– Правда? Не знаю насчет других, но в моем понимании оно очень хорошо тебя описывает.

Кажется, что независимо от того, что я скажу, Сато будет воспринимать это как нечто интересное и позитивное. В таком случае, мне придётся выйти из этой ситуации стандартным образом.

– ... Что ж, давай начнем с твоих слабых сторон. Ты принесла с собой результаты прошлых промежуточных экзаменов?

– Да.

Она вытащила из своей сумки мятые листы с тестами и разложила их. Её результаты по каждому предмету колебались в районе 50 баллов. Это было вне категории "кошмар", но её ответы были довольно небрежными. На простые вопросы она отвечала правильно, но более сложные оказывались для неё непосильны. Невероятно, что Сато удавалось до сих пор без дополнительной подготовки сдавать все экзамены.

– Ну что? Всё так плохо?

– Да... Нам нужно будет учиться вместе, поскольку у меня всё примерно так же...

– Да!

Сато кивнула, будучи в приподнятом настроении, но я бы хотел, чтобы она говорила потише.

– Не слишком ли вы близки друг к другу?

Сказал Ике, подозрительно глядя на нас, понаблюдав издалека за нашим разговором.

– Мы пара, так что само собой разумеется, что мы работаем друг с другом, верно?

Сато дала достойный ответ на подобные подозрения.

– Готовься к экзамену, вместо того чтобы комментировать вещи, которые не понимаешь.

Хориките было всё равно, кто с кем в хороших отношениях, и она немедленно упрекнула Ике в нерадивости.

– Тц, знаю.

Ике казался очень недовольным, но он торопливо начал готовиться к занятию.

Кажется, обучение принесло свои плоды... Его очень хорошо выдрессировали.

Часть 8

В ходе занятия были обсуждены все имеющиеся вопросы, и студенты начали готовиться к возвращению домой.

– Ах, я даже подняться не могу, слишком устал!

Для Ике, который не мог сосредоточиться даже на обычных уроках, дополнительные занятия были просто адом. Учителя за нами не наблюдали, но свободного времени не было, так что вынести всё это было трудно.

На лице Ике было написано сияющее выражение, но взгляд Хорикиты был суров:

– Мы закончили только на сегодня. Не забывай, завтра будет ещё одно занятие.

– Я понял, понял. Разве нельзя мне побыть всего лишь чуточку счастливым? Я усердно потрудился!

Быстро, как кролики, Ике и остальные сбежали из библиотеки.

– Класс D выглядит таким живым, настолько живым, что я почти хочу, чтобы вы поделились этим с нами.

– Это хуже, чем ты думаешь, но я понимаю, что ты имеешь в виду. Я же завидую стабильности класса B.

Хотя и Ичиносе, и Хорикита желали того, чего у них не было, классу В и в самом деле можно было позавидовать. Их ученики, участвовавшие в занятии, были очень сосредоточенными и более способными, чем те, кто был из класса D. Кроме того, они были тихи, спокойны, и у них было сильно их стремление работать вместе как класс.

– Тогда всем пока. Пока, Хорикита-сан.

Кушида также покинула библиотеку вместе с другими девушками.

– Ага, пока.

Они обменялись этими короткими репликами, и Кушида ушла без каких-либо происшествий. В настоящий момент в поведении Кушиды ничего необычного не бросалось в глаза. Было похоже, что они с Хорикитой изучают и проверяют друг друга.

– Ичиносе-сан, я могу задать тебе пару вопросов?

– Хмм? О чём же?

– Я бы хотела, чтобы мы обсудили это наедине, если возможно. Это займет всего несколько минут.

Хорикита перевела взгляд на студентов класса B, который ждали Ичиносе, чтобы пойти вместе с ней.

– Несколько минут, хах? Хорошо, ребята, извините, но не могли бы вы все подождать в коридоре?

– Ага, ладно. Мы пока поболтаем.

Ученики класса B, похоже, решили пойти навстречу этой просьбе. После этого Ичиносе согласилась остаться. Все ученики классов B и D закончили свою учебу и ушли.

– Следует ли мне остаться?

– Без разницы, будешь ты здесь или нет, так что делай, что хочешь.

На мгновение я подумал, что это сарказм, но сказав это, она, вероятно, сделала легче для меня возможность остаться.

– Так в чём дело?

Кажется странным – быть наедине двум людям, несмотря на моё присутствие.

Ичиносе и Хорикита, два человека с такими разными характерами, стояли рядом друг с другом.

– Возможно, ответ на этот вопрос и так очевиден. Ичиносе, ты ведь поможешь своим друзьям, если они будут в беде, верно?

– Эмм?.. Разве это не естественно, хотеть помочь другу, если у него неприятности?

— Верно. Класс B сейчас помогает друг другу во время занятий учебной группы. Однако, даже если ты хочешь помочь, существуют всевозможные ситуации, когда это может оказаться проблемой. Такие вещи, как помощь в учёбе, прекращение издевательств, решение проблем с деньгами или улучшением отношений между друзьями или учителями. Люди могут попадать в самые разные неприятности. Несмотря на всё это, если бы обеспокоенный друг все-таки попросил тебя о помощи, ты всё равно бы протянула ему руку?

– Конечно. Я бы сделала всё, что в моих силах.

Хотя вопрос и был затруднителен, Ичиносе мгновенно ответила на него. В её взгляде не было ни капли сомнения.

– Что ж, тогда есть ли четкий критерий, кого ты признаешь своим другом, а кого – нет?

Хорикита не смогла сама найти решение своего противостояния с Кушидой. Вероятно, она ждала от Ичиносе подсказки, задавая ей эти вопросы.

– Хм... я немного запуталась. Что ты имеешь в виду?

– Например: до тех пор, пока это ученики класса B, готова ли ты безоговорочно помогать им? Даже если это тот, с кем ты обычно не общаешься?

– Независимо от того, что я думаю об этом человеке, я друг всему классу B. Я обязательно помогу, если у них будут проблемы.

– Полагаю, это был глупый вопрос.

Услышав мгновенный ответ Ичиносе, который та дала без каких-либо колебаний, Хорикита вздохнула из-за бессмысленности своего вопроса.

– Позволь мне задать тебе ещё один глупый вопрос. Предположим, что в классе B есть кто-то, кто тебя ненавидит; обычно это означает, что с такими людьми у тебя плохие отношения. Ты смогла бы хорошо относиться к этому человеку? Или всё бы вылилось во взаимную ненависть?

– Я не знаю... Это может быть несколько затруднительным. Если бы другому человеку я была действительно физически отвратительна, то, вероятно, не смогла бы ничего с этим поделать, поэтому единственным вариантом было бы избегать контакта с ним, чтобы не раздражать этого человека ещё больше.

– Тогда, если у подобного человека были бы проблемы... Что бы ты стала делать?

– Я бы помогла ему. Абсолютно точно.

На последний вопрос Ичиносе тоже ответила без промедлений.

– Даже если я им физически отвратительна, их проблемы будут и моими. В конце концов, я друг всему классу B.

– Класс B действительно важен для тебя.

– Ага! Все там хорошие ребята. Сначала я была разочарована тем, что не попала в класс А, но теперь мне кажется, что я оказалась в самом лучшем классе. Ты думаешь по-другому о своем собственном классе, Хорикита-сан?

– Ну... нет ничего лучше дома. Класс D, на удивление, не так уж и плох.

– ... Ох...

– Что такое, Аянокоджи-кун? Ты с чем-то не согласен?

Я был удивлен её похвалой в адрес класса D. Хорикита посмотрела на меня.

– Хотя и грубо встревать в разговор, могу ли я тоже спросить тебя кое о чём?

– Я готова выслушать всё, что ты хочешь сказать.

– Я понимаю, что в нашем партнерстве с классом B нет каких-либо условий. Мы с Хорикитой это осознаем. Я даже считаю, что подружиться с людьми, которые находятся в такой же ситуации, что и мы – необходимо. Однако, можешь ли ты сказать, что люди из классов A, C или D и в самом деле являются твоими друзьями?

– Для меня Аянокоджи-кун и Хорикита-сан – очень важные друзья.

– Тогда что будет, если мы попадём в неприятности и будем нуждаться в помощи? Что, если мы будем умолять тебя одолжить миллион очков?

– Если для этого будут веские основания, то я помогу вам. Сумма не имеет значения, я сделаю всё, что в моих силах.

– Серьезно... ты слишком великодушная. Получается, в итоге ты попытаешься помочь всем, я прав?

– Ну, это было бы идеально, но в реальности всё не так просто. Есть предел тому, что я могу сделать сама, и я думаю, что понимаю это. Если бы Рьюен-кун столкнулся с проблемами, я бы не смогла помочь ему, как другим. Хм... Но, ладно, пока это не такая большая проблема, я всё равно выберу вариант помочь.

Позволю себе добавить: большинство людей не могут сами справиться со своими проблемами, и помочь всем невозможно.

– Наверное, таков мой ответ. Пока я считаю кого-либо другом, то не имеет значения, насколько велика проблема.

– Хотя я и ценю это, мне было интересно, сможешь ли ты и в самом деле так легко сказать что-то подобное. Ты поддержишь меня, даже если я буду кричать и умолять о помощи, так?

– Я обязательно поддержу тебя. Я считаю, что все люди, которых я признаю своими друзьями, становятся и моими «партнёрами».

Когда Хорикита узрела этот уровень доброты, она, кажется, подумала, что её дразнят. Её ответ отличался от обычно спокойной манеры речи:

– Как бы ты поступила, если бы мы с Канзаки-куном попали в неприятности?

– Вариант помощи обеим сторонам... не допускается, не так ли?

– Если бы я позволила, то ты бы определенно решила помочь обоим.

– Ня-ха-ха, я сдаюсь.

Столкнувшись с этим весьма безосновательным воображаемым сценарием, Ичиносе не знала, как поступить.

– Прости, вероятно, нет правильного ответа. С моей точки зрения, у двух друзей возникли проблемы, и оба пришли ко мне за помощью. Какую бы сторону ни выбрала, я одновременно останусь верна своим убеждениям и в то же время предам их.

Ответ, к которому, наконец, пришла Ичиносе, был действительно в её стиле. Услышав это, Хорикита одновременно была и искренне удивлена, и впечатлена.

– Я не верю в существование исключительно хороших людей. Я думаю, что большинство из них лишь ищут везде выгоду.

Идеалы, на которые опиралась Хорикита, заскрипели и рухнули в один момент.

– Но, услышав твои слова... Я начинаю думать, что исключительно хорошие люди всё же могут существовать.

Она честно высказала свои мысли, но почему-то Ичиносе не хотела соглашаться с ними. Нет... Возможно, она не смогла согласиться?

– Ты... ты слишком высокого мнения обо мне, Хорикита-сан.

Ичиносе была откровенной и честной всё это время, но сейчас она впервые отвела взгляд. Она встала со своего места и подошла к окну.

– Это неправда. По крайней мере, ты лучше всех, кого я когда-либо встречала. Вот, что я думаю.

– Я не такой выдающийся человек.

Он казалось такой потрясенной, что не могла даже взглянуть Хориките в лицо.

– В самом деле, это не очень важно...

Хорикита тоже заметила, что Ичиносе странно отреагировала на её похвалу, и извинилась.

– Прости. Всё, что я имела ввиду – это то, что ты хороший человек. Я не хотела заставить тебя чувствовать себя неуютно.

– Всё в порядке. Я не чувствую себя неуютно.

Она была явно потрясена.

На основании всего, что мы раньше знали об Ичиносе, я думал, что ничто не сможет испортить ей настроение. Но, возможно, я неправильно понял эту её черту.

– Это все, о чём вы хотели поговорить? Я не хочу заставлять Чихиро-чан и остальных ждать, могу ли я уже пойти?

Ичиносе стояла перед нами, словно желая сбежать от всей этой ситуации.

– Спасибо за твою готовность ответить на мои странные вопросы.

– Без проблем. Тогда ладно, увидимся завтра.

После того, как Ичиносе покинула библиотеку, в помещении осталось очень мало учеников. Здесь осталось несколько учеников 3-го года, а также библиотекари.

– Пойдем. У меня всё ещё есть работа на сегодня.

– Хотя вновь спрашиваю тебя о том же, но что ты собираешься делать с Кушидой? Судя по твоим словам, у тебя есть план.

Хориките, вероятно, не нравится, когда её спрашивают несколько раз об одном и том же, но я должен убедиться.

– Она особенная. В любом случае, я должна быть осторожна со своими убеждениями.

– Особенная?

– Я много думала об этом. О том, какая школьная жизнь была бы у Кушиды Кикё, если бы я не решила поступить в эту школу. Я заранее знаю ответ. Ей бы все доверяли и полагались так же, как и сейчас, она бы могла заниматься спортом и учиться без каких-либо проблем. Она продолжала бы идти по этому пути до самого выпуска. Я ненамеренно лишила её этого будущего. Даже сейчас она работает с нашим врагом, Рьюен-куном, нетерпеливо стараясь добиться моего исключения. Она, не колеблясь, приняла участие в атаке на свой собственный класс. Конечно, я не виновна ни в чём из этого. Это просто несчастливое совпадение, что мы оказались в одной и той же школе. Но даже так, для меня это всё равно не имеет значения.

Вот почему она пытается убедить Кушиду. Хорикита чувствует себя более ответственной за происходящее, чем я ожидал. Нет, или она просто пытается выполнить свои обязательства?

– У меня есть кое-какие предложения. Можешь меня выслушать?

– О чём ты?

– Я чувствую, что нашел недостающий кусочек головоломки для вашего с Кушидой примирения.

– Что ты имеешь в виду?

– Ичиносе – хороший человек. Является ли она исключительно хорошим человеком – это одно дело, но согласна ли ты с тем, что в целом она хорошая?

– Да. Мягко говоря, она, несомненно, хороший человек.

– Почему бы тебе не одолжить силу хорошего человека и попросить её выступить посредником между вами двумя? Серьезно, разговор с Кушидой один на один не даст тебе того, что ты хочешь. И если мы попросим об этом кого-то из класса D, Кушида никогда не раскроет свою истинную сущность.

– Разве в случае с Ичиносе-сан всё будет по-другому? Независимо от того, кто это, до тех пор, пока эти люди учатся в этой школе, результат будет тем же.

– Есть ли ещё кто-нибудь из студентов, кто мог бы рассудить вас?

– Это...

– Если бы тебе пришлось выбирать из всей школы, ты бы выбрала Ичиносе, верно?

– Я не могу этого отрицать. Но даже так, я не думаю, что это верное решение.

– Я не сказал, что этот вариант решит все проблемы. Это всего лишь часть головоломки, деталь, которая поможет найти решение. Прямо сейчас вы двое даже не можете обсудить всё друг с другом. Если Ичиносе выступит посредником, то разговор станет возможным.

На самом деле, я думаю, что Ичиносе – это отправная точка для поиска решения проблемы. Остаётся самая малость: узнать, как именно подойти к решению этой проблемы.

– Твои слова и в самом деле заставляют задуматься, но я не намерена принимать участия в чём-либо подобном. Прямо сейчас я собираюсь встретиться с другими людьми, и после этого сама позабочусь об этой проблеме.

Другими словами, она не намерена вовлекать в это Ичиносе?

Глава 1. Наступление середины зимы

Миновала середина декабря. Смена времен года случилась быстро, и стало ужасно холодно. Студенты, естественно, всё активнее начинали надевать шарфы, перчатки и гольфы. Небо сегодня было облачно-серым, словно вот-вот должен был пойти снег.

Сейчас я думал о том, что никогда раньше не видел снега вживую. Конечно, я видел его по телевизору и читал о нем в книгах, но никогда не держал в руках и не ощущал его своей кожей. Не знаю, будет ли снег в этом году, но я действительно хочу ощутить, что это такое.

После занятий, на углу торгового центра Кёяки четверо учеников собрались в месте, где обычно можно было отдохнуть и заняться своими делами. Все они были из класса D. Сакура Айри, Хасебе Харука, Юкимура Кейсей и я. Настоящее имя Кейсея – Терухико, но в соответствии с его пожеланием мы называем его Кейсеем.

За последние дни я привык видеть их лица. Мы встречаемся нерегулярно, два или три раза в неделю, просто чтобы пообщаться без каких-либо скрытых мотивов. Количество времени, которое мы проводим вместе, зависит от конкретного дня; иногда мы проводим вместе около двух часов, а иногда расстаёмся через полчаса. Если на полпути вдруг захочется вернуться обратно, то и это можно спокойно сделать. Я смог примириться с тем, что с ними мне не нужно вести себя формально.

По пятницам после школы мы часто проводим вместе больше времени, чем обычно. Причиной этому является пятый член нашей компании, который отсутствует в данный момент, Мияке Акито, и различные обстоятельства, связанные с ним.

– В итоге, изо всех классов никто не был исключен. Хотя я и думал, что класс C, возможно, кого-то потеряет. Вопросы, которые мы написали, простыми не были.

Сказал Кейсей, когда мимо нас прошла пара девушек из класса C.

– На самом деле, непохоже, что класс C так уж лучше нас в плане учебы.

Немедленно ответила Харука, возясь в своём телефоне. Затем она заявила:

– Миятчи говорит, что скоро будет. Похоже, он только что вышел из клуба.

Видимо, она переписывалась с человеком, которого мы ждали. Единственный член нашей компании, который состоит в клубе, Акито, не может встречаться с нами сразу после занятий.

– Но мы ведь сдали экзамен, разве вы не чувствуете облегчение?.. Кроме того, это не очень хорошая новость – узнавать, что кого-то исключили, пусть и из другого класса.

Айри, которая плохо переносила подобные суровые вещи, высказала своё искреннее мнение.

– Ну, нет ничего лучше, чем ладить со всеми. Но разве это не будет трудно из-за особенностей этой школы? В конце концов, чтобы взойти на вершину, прежде нужно скинуть оттуда другой класс.

Сурово, но Харука права. Услышав это, Кейсей был искренне впечатлён:

– Именно. Я понимаю то, что Айри пытается сказать, но если мы не скинем их, нас скинут самих. Быть победителем в этой школе означает пожертвовать тремя другими классами. Нам нет никакой нужды оставаться жертвами.

– Полагаю, что так...

Айри подавленно ответила на резкие слова Кейсея.

– Разве и в самом деле нет никакой хитрости, которую мы можем использовать? Например, если на экзамене классные очки всех классов сравняются? Тогда все будут счастливы, и мы все сможем выпуститься в классе А. Хотя и вряд ли так может получиться.

– Думаю, это было бы замечательно.

– К сожалению, я думаю, что это невозможно.

Выступив против странной идеи Харуки, к нам присоединился Акито.

– Почему ты так считаешь?

– Я слышал, как старшеклассники говорили об этом. Если после итогового экзамена наши очки окажутся равными, то для ранжирования классов будут проведены дополнительные специальные экзамены.

– Какого рода экзамены?

– Не знаю. Это просто слухи. Видимо, никогда не было такой ситуации, чтобы классы заканчивали учёбу с одинаковой суммой очков.

Полагаю, подробности Акито неизвестны. Но это, безо всяких сомнений, ценная информация.

– Полагаю, это нечто весьма сложное. Хотя это и интересная идея.

– В конце концов, я думаю, это значит, что может быть только один класс А.

– Миятчи, как прошла сегодняшняя тренировка?

Харука задала этот вопрос Акито.

– Как прошло что именно?

– Хмм. Ну, например, насколько хорошо ты справился со своим луком.

– Нормально. Ничего особенно хорошего или же плохого. Не спрашивай, если тебя это даже не интересует.

– Разве это не нормально? Это ведь обычный разговор между друзьями.

– Тогда, я полагаю, это значит, что ты хотя бы немного разбираешься в стрельбе из лука?

Акито сел, задав этот вопрос с некоторым подозрением.

– Дело не в знаниях или чём-то ещё, это же просто соревнование, где тебе нужно поражать цели стрелой, верно?

– Нет, хотя суть и такова.... неважно.

Акито хотел было объяснить подробнее, но, похоже, в итоге решил отказаться от этой затеи.

– Как бы сказать? С самого своего рождения я никогда не интересовалась стрельбой из лука. Вот почему мне любопытно узнать, какие печальные обстоятельства подтолкнули тебя к ней.

Похоже, Харука считает, что решение вступить в клуб лучников было ошибкой.

Ну, это не особенно потрясающий вид спорта, но лично мне он интересен. Но, полагаю, довольно много студентов никогда не держали в руках лук.

– Да, если подумать, почему стрельба из лука? Не то, чтобы эта школа славилась этим или что-то в этом роде, верно?

Прислушиваясь к их разговору, задал вопрос и Кейсей.

– В средней школе старшеклассник, который приглядывал за мной, состоял в клубе стрельбы из лука. Вот почему я подумал, что тоже хотел бы заниматься этим. Вот и всё, никаких особых причин.

– Мотивация, чтобы начать чем-то заниматься. Полагаю, он послужил этим для тебя.

Айри осторожно присоединилась к разговору. Я всё чаще вижу это в последние дни, и это приятное зрелище. Никто не удивляется и не подшучивает над ней из-за того, что Айри также способна естественно вступить в разговор.

– У Айри есть своя цифровая камера, верно? Кажется, это популярно в наше время. Думаю, это мне более понятно.

– Инстаграм. Уникальное для девушек хобби, хах? Это действительно трудно понять.

Вероятно, Кейсей не в состоянии понять этого, поскольку говорит об этом в довольно негативном ключе.

– Эй, это дискриминация по половому признаку. Знаешь ли, в наше время множество парней тоже увлекается этим.

– ... правда? Хотя я и не думаю, что распространять личную информацию о себе это хорошая идея.

– Я тоже этого не понимаю. Что насчёт тебя, Киётака? Ты тоже этим увлекаешься?

– Нет. Я не очень хорошо осведомлен о подобных вещах.

Поскольку эта школа запрещает любые контакты с внешним миром, то такие сервисы, как соцсети и мессенджеры, будут объединять друг с другом только самих учеников внутри школы. Но даже если тебя это не устраивает, то возмущения всё равно бессмысленны.

– Киёпон не особо-то похож на того, кто станет заниматься подобными вещами. Наоборот, если бы ты пользовался Инстаграмом, то это было бы как-то отстойно. Ты когда-нибудь ходил на вечеринку в ночном бассейне с мороженым в руках и выглядел мило... мм?

– Нет.

Я сразу же открестился от этого. Будет проблематично, если в итоге она станет меня видеть в таком свете.

– А что насчёт тебя, ты им пользуешься? Инстаграмом, я имею в виду.

– Совсем нет. Это лишь лишнее беспокойство, и я не очень люблю показывать себя другим.

– Полностью согласен.

Кейсей кивнул, соглашаясь со словами Харуки. Услышав это, Айри осталась безмолвна, но, кажется, она только что получила критический урон от этого удара. Вроде сейчас она перестала делать это, но раньше в качестве хобби она делала селфи и загружала их в соцсети.

– Это довольно популярно сейчас, так что это не похоже на что-то странное.

Я прикрыл её. Нет смысла в том, чтобы Айри впадала в депрессию из-за такого пустяка. Она, вероятно, намеревалась скрывать это, но стоит взглянуть на неё, то становится совершенно очевидно, что её беспокоят прозвучавшие слова.

Айри всякий раз эмоционально реагирует даже на такие вещи, так что Харука и остальные сразу же это поняли.

– Я знаю, что я действительно не современная и не модная, так что я не могу и в самом деле высказываться против подобного. Я приношу извинения всем, кому нравится Инстаграм.

Харука подняла руки вверх и извинилась.

– Просто потому, что лично мне это не нравится, бездумно отвергать что-то популярное, безусловно, глупо. Я не подумал об этом.

И Кейсей тоже извинился. В основном перед Айри. Та, положив руку на грудь, с облегчением вздохнула.

– Простите, что меняю тему, но мне кое-что любопытно.

Акито вмешался, когда напряжение немного спало.

Он казался чем-то раздраженным и говорил, уставившись взглядом в окружающее пространство:

– Разве класс C не выглядит странно?

– Класс C? Они всегда странные. Что именно ты имеешь в виду?

Харука с любопытством наклонилась вперед с широко открытыми глазами. Я знал, о чём говорит Акито.

Он имел в виду тех людей, что следят за нами последние несколько дней. Похоже, Акито тоже это заметил. Даже сейчас тут был парень, который прятался и наблюдал на нами. Это Комия, студент класса C и один из прихвостней Рьюена. Нет почти никаких сомнений, что он должен следить за нашей компанией.

Но между нами довольно большая дистанция, и, даже если прямо спросим его, у нас нет никаких доказательств того, что он действительно следит. Если он станет настаивать на том, что это всего лишь совпадение, то этого хватит, чтобы наши претензии выглядели необоснованными.

Напротив, есть риск того, что мы могли бы стать "плохими парнями" за то, что подняли шумиху по такому поводу. Причина, по которой Акито не сказал об этом вслух, вероятно, заключается в том, что у него до сих пор нет веских доказательств.

Что важнее, есть и другая проблема – другой человек, не из класса C, тоже наблюдает за нашей компанией. Акито не заметил его присутствия.

– Во время занятия нашей учебной группы те ребята из класса C подходили к нам, верно?

Это было, когда мы проводили занятие учебной группы, чтобы подготовиться к письменному экзамену под названием "Бумажная лотерея". Студенты из класса C появились в кафетерии и неожиданно подошли к нашему столику. С тех пор и до сегодняшнего дня они не отставали и следили за нами.

– Ты имеешь в виду Рьюен-куна и Шиину-сан, верно? Может ли быть, что и сейчас они стоят за этим?

– Ага. Хотя на этот раз действуют другие люди. Сегодня Ишизаки и Комия появились в клубе лучников. Сказали, что пришли посмотреть, так что старшеклассники разрешили им остаться, но они всё время смотрели на меня, и мне было затруднительно что-либо делать.

Ясно. Другими словами, Комия всё время следил за Акито. Вероятно, Ишизаки здесь нет, потому что он не способен следить за большим количеством людей.

Похоже, что Акито больше всех обеспокоен действиями Рьюена.

– Разве они не просто заинтересовались клубом?

Айри, не понимающая хода мыслей Рьюена, предложила самую простую версию.

– Если бы это было так, то было бы здорово. Но мне так не кажется.

Как будто пытаясь сказать нам, что его плечи напряжены, Акито покрутил руками. Каждый день Рьюен постоянно давит на него, и сила этого давления лишь только увеличивается.

Не то, чтобы я разговаривал с ним напрямую, но я буквально слышу дерзкий смех Рьюена. "Я тебя выслежу". Я чувствую его решимость.

– Они что-нибудь делали? Смеялись над тобой или чихали, когда ты собирался выпустить стрелу, чтобы помешать тебе? Или, может быть, бросались в тебя камешками?

– Конечно же, они ничего не могут сделать на глазах инструкторов и старшеклассников. Когда тренировка закончилась, они просто ушли.

Очевидно, что хотя я больше и не выделялся своими действиями, но с того самого дня они приметили меня. Я должен предположить, что они также обратили внимание и на Каруизаву.

Вероятно, Рьюен уже сузил список своих целей до нескольких человек, в число которых вхожу и я. Если сделаю ещё что-либо необычное, то, думаю, он может даже сузить свой список до меня одного. Человек, который уже сделал это что-то необычное – это Каруизава Кей.

Но тот факт, что он не действует беспечно, является доказательством того, что он тщательно всё планирует. Даже если он попытается спросить Каруизаву обо мне, подобные действия "в лоб" его никуда не приведут.

Интересно, что Рьюен собирается делать с последним недостающим элементом этого паззла. Учитывая характер его предыдущих действий, это не так уж сложно представить.

Вопрос лишь в том, когда это произойдет. Пока я думал об этом, Акито и остальные продолжали разговор. Затем Кейсей сделал свой вывод о том, почему же класс С беспокоил нас.

– Не думаете, что это как-то связано с ростом класса D? Вскоре после поступления мы остались с 0 баллов, а сейчас мы достаточно близки, буквально дышим классу C в затылок. Учитывая результаты "Бумажной лотереи", мы фактически сами можем стать классом C к тому моменту наступления третьего семестра. Они, должно быть, в панике.

Кейсей пытался дать логичное обоснование действиям класса С.

– Теперь, когда ты сказал это, мне кажется, что так и есть. Их вот-вот опередят те самые люди, над которыми они смеялись...

– Но... мы ведь их не обгоним, верно?

Спросила Айри, вспоминая объявление о баллах, и Кейсей ответил:

– Ага. Классные очки, объявленные в начале декабря, были равны 262 для класса D и 542 для класса C. Между нами был разрыв в 280 очков.

Во время "Бумажной лотереи" мы соревновались с классом C и одержали победу. В результате нам удалось значительно увеличить свои классные очки. Класс D получил 100 очков от класса C, и в общей сложности, мы получили 200 очков.

Разрыв теперь составляет жалкие 80 очков.

Тем не менее, на данном этапе класс C всё ещё лидирует. Однако... с классом C произошел инцидент, совершенно не связанный с экзаменами.

– Похоже, класс С серьезно нарушил правила. Школа не разглашала деталей произошедшего, но вынесла им серьезный штраф – у них отняли 100 очков.

Насколько я помню, несколько дней назад администрация школы заявляла о чём-то подобном, но только в общих чертах.

– Интересно, что именно они сделали, чтобы поднять такой шум. Хотя это и действительно в стиле класса C.

Харука говорила раздраженно. К сожалению, класс D не может позволить себе смеяться над другими классами. Несмотря на этот экзамен, мы не должны забывать, как потеряли 1000 классных очков за месяц после поступления.

– Независимо от причин, эффект этого их саморазрушения значительный. Если всё пойдет именно так, то велика вероятность, что после зимних каникул нас повысят до класса С.

Пришел к такому выводу Кейсей, но в его голосе не было особой гордости за свой класс.

– Именно поэтому они пристали к Миятчи?

– Ну, нет ни единого аргумента, указывающего на иное.

С точки зрения Рьюена, который руководит классом C, понижение не будет чем-то забавным и незначительным. Найти какое-либо слабое место класса D, чтобы сохранить своё положение – вот, что он пытается сделать сейчас. Если дело обстоит так, то его действия выглядят понятными.

Все присутствующие, кроме меня, пришли к этому выводу.

– Смена классов – это то, чего эта школа не может полностью избежать, но я думаю, что это случается нечасто. В таком случае успехи класса D после его значительного падения должен быть достаточной причиной для того, чтобы класс C запаниковал и, естественно, попытался выяснить причину произошедшего.

– Хоть Рьюен-кун и ведет себя властно и надменно, он всё равно остается лидером. Он определенно потеряет свое лицо в такой ситуации.

– Ясно. В таком случае, я полагаю, их отчаяние понятно.

Акито, вероятно, чувствовал удовлетворение, представляя себе отчаявшегося Рьюена с его гордостью, разорванной в клочья, и поэтому согласился с этим.

– Но мы ведь не так сильно изменились, верно? Кажется, что к тому времени, когда мы осознали необходимость этого, наш разрыв уже сократился. Почему? Просто из-за того, что класс С споткнулся на ровном месте и получил штраф?

Большинство учеников в нашем классе не знают о сражениях, которые происходят за кулисами, и просто сдают экзамены. Понятно, что они не смогут понять, почему разрыв сократился.

– Если говорить только о классе D – мы одержали победу над другими классами во время экзамена на острове. Рьюен одолел нас во время экзамена c зодиаками, но недавно мы выиграли в "Бумажной лотерее". По сравнению с этим, класс С не особенно-то обращает внимание на свои классные очки, разве нет?

– Даже на острове они быстро израсходовали все отведенные им очки.

– Другими словами... класс С саморазрушается?

– Ну, можно сказать и так. Даже их нарушение правил на этот раз оказалось довольно самоубийственным.

Специальный экзамен проводился на необитаемом острове в начале летних каникул. Каждому классу выделяется 300 очков для использования на протяжении всего времени, и мы должны сдать экзамен, используя их в течение одной недели. Остаток будет добавлен к очкам нашего класса. Все классы, включая D, делали всё возможное, чтобы сохранить как можно больше очков, но, как и сказала Харука, класс C быстро израсходовал все 300 очков.

– Разве не поэтому наш класс смог преодолеть этот разрыв?

На нашем пути были различные неприятности, но классу D удалось сохранить 225 очков.

– Верно, но мы не знаем, смогли ли они как-то компенсировать это или нет. Несмотря на все свои расходы, класс С, похоже, наслаждался отдыхом. Я немного завидую тому, что им не пришлось проходить через все те трудности.

– Ерунда. Это вечное безрассудство Рьюена... нет, он думает, что делать то, что нормальные люди делать не станут, делает его крутым. Вот почему для него ничего не значит проигрыш его класса.

Чтобы подняться до класса А, необходимо накапливать классные очки. С точки зрения Кейсея, который обладает твёрдой волей, вот так лишаться очков может показаться абсурдным.

Но это не значит, что Рьюен просто безо всякой пользы тратил очки, выделенные ему на острове.

На самом деле, несмотря на то, что он израсходовал все свои очки, он передал оставшиеся предметы, такие как туалет и палатки, классу А. Я не могу себе представить, чтобы он сделал это бесплатно.

Другими словами, он, должно быть, получил что-то взамен. Конечно, он бы ни за что не согласился на нечто нематериальное, такое как доверие или дружба. Что-то, что он мог получить в обмен на классные очки. Это должны быть личные очки. Есть всего несколько студентов, которые знают об этом; Кейсей же, кажется, этого не понимает.

– Вам-то, парни, конечно, было легко. Ты тоже так считаешь, Айри?

– Д-Да. Верно. У многих девушек были с этим трудности. Думаю, ещё немного, и у меня тоже могли бы возникнуть проблемы...

Айри сказала это, покраснев. Экзамен на острове в определенной степени учитывал факт наличия среди нас девушек, но даже так я уверен, что им пришлось гораздо труднее, чем парням.

– Почему у тебя были бы неприятности, будь это чуть позже?

Кейсей, который не понял, о чём она говорит, посмотрел странным взглядом на Айри.

– Э-Это...

Айри, не в силах сказать ему, что речь идет о месячных, отвела взгляд. Поняв ситуацию, Харука несколько резко ответила Кейсею:

– Как тебе сказать, Юкиму. Эта твоя невежественность может быть милой, но когда дело доходит до таких вещей, тебе нужно улавливать настроение. Что-то вроде того.

– ... что ты имеешь в виду?

Не став разбираться, отсутствует ли у него такт или же он и в самом деле не имеет ни малейшего представления, Акито мягко похлопал Кейсея по плечу.

– У всех людей есть свои проблемы, вот что это значит.

– Я ничего не понял. Что ты подразумеваешь под "своими проблемами"?

Кейсей, не в силах уловить всеобщее настроение, попытался ещё глубже вникнуть в тему проблем девушек. И тогда Акито сменил тему.

– Класс D победил, потому что Хорикита насквозь видела рискованную стратегию Рьюена, верно? Если бы никто этого не понял, то был бы хороший шанс, что личность лидера класса D раскроют, так ведь?

Я кивнул и дал честный ответ Акито, который пытался удостовериться, что понимает происходящее:

– Если бы это случилось, то нынешняя ситуация попросту не сложилась бы.

– Они прохлаждались всё это время, но всё же хотели заполучить приз в итоге, ха? Они сделали вид, что весь класс сдался. Но почему именно Рьюен-кун должен был остаться на острове? Он лидер класса C. Разве не лучше было бы оставить кого-то менее заметного?

Слова Харуки не были полностью ошибочны. Тем не менее, это справедливо по отношению ко всем классам. Тех, кто в повседневной жизни выделяется в качестве лидеров, остальные должны были рассмотреть в первую очередь, но, поскольку буквально любой может быть назначен лидером, то естественно, что в конечном итоге все начнут сомневаться в этом. Во-первых, никто не сможет быть уверенным, что Рьюен – лидер, если не будет абсолютно точно знать, что он остался на острове.

И даже если как-то узнать об этом, вероятность того, что укажут на него, всё ещё очень мала. Потому что какой-либо неприметный ученик класса С всё ещё мог прятаться. Эту возможность нельзя исключать.

На этом экзамене цена ошибки намного выше, чем награда за правильный ответ. В конечном счете, пока нет веских доказательств, никто не будет указывать на кого-то.

– Эй, Киётака. Почему бы тебе не рассказать нам информацию, которую ты получил от Хорикиты?

Кейсей спросил это с серьезным выражением лица.

– Что ты имеешь в виду?

– Я хотел бы знать, о чём думает Рьюен и что он планирует делать. Учитывая то, что произошло на спортивном фестивале и во время "Бумажной лотереи", нашему классу нужно быть единым.

– Мне противно, что Ишизаки и ему подобные прилипли ко мне. Я тоже согласен с этим.

Похоже, они начинают понимать, что сейчас сотрудничество стало более важным, чем когда-либо. Даже Акито и Харука, которые не уделяют много внимания проблемам класса, по-видимому, разделяют это мнение.

– Я знаю об этом с чужих слов, но...

Прежде чем я предложил позвонить Хориките, Кейсей произнёс:

– Всё в порядке. Пожалуйста, расскажи нам.

Все четверо одновременно обернулись ко мне. Я почувствовал на себе странное давление.

– Хорошо. Но я не буду ручаться, что всё так на самом деле и было.

Добавив это, я рассказал группе о всех событиях с самого начала на необитаемом острове, через которые прошли мы с Хорикитой. Конечно, всё это было моими собственными действиями, но по официальной версии Хорикита додумалась до всего этого сама.

О том, как Рьюен, скрываясь на острове, использовал рации, чтобы общаться со шпионом. Что Ибуки не единственная, и в других классах тоже могли быть шпионы. И затем о том, как Рьюен стал зациклен на Хориките с момента экзамена на корабле. Я также рассказал им о том, как Рьюен нашел способ сдать экзамен на корабле.

Конечно, очевидно, я не стал рассказывать им, что Рьюен планировал сокрушить Хорикиту во время спортивного фестиваля, а также промолчал о предательстве Кушиды.

– Полагаю, такова суть произошедшего. О многом из этого вы уже и сами знали, Кейсей.

Получив новую информацию, Кейсей скрестил руки, по-видимому, глубоко задумавшись.

– Как и сказала Харука, вопрос заключается в том, почему Рьюен изо всех сил старался остаться на острове?

– По словам Хорикиты, потому, что он никому не доверяет. Это кажется наиболее вероятным. Собирать информацию о других классах и делать выводы из этого кажется непосильной ношей для любого другого ученика.

Способность контролировать шпиона и делать выводы. Выносливость и сила, чтобы продержаться на острове как минимум несколько дней, не имея ничего, кроме самого необходимого. Я не буду говорить этого вслух, но этот человек также должен быть тем, кто связан с классом А и способен работать с ними.

Учитывая всё это, не будет преувеличением сказать, что Рьюен единственный, кто мог реализовать эту стратегию.

Если бы называть лидеров нужно было лишь после того, как все студенты соберутся вместе, то он не выбрал бы эту стратегию. Однако, мы должны были сделать это после переклички в предпоследний день экзамена. Другими словами, до того, как все классы соберутся вместе.

Это должно быть причиной, почему он выбрал эту стратегию.

– Как и следовало ожидать от Хорикиты... Я бы не смог просчитать всё так далеко вперед. Я отказался от попыток определить лидеров других классов и также перестал пытаться разобраться в ситуации.

Кейсей и остальные размышляли над этим.

– Это вполне объяснимо. Проблемы с едой и гигиеной, руководство сгорело, а бельё было украдено. Класс D был полностью разрушен. Мы не могли позволить себе думать о других классах.

Акито вспомнил события, которые произошли на острове. Кейсей также вернулся к неприятным воспоминаниям.

– Сейчас, оглядываясь назад – нам действительно пришлось тяжело.

– Но Хорикита-сан потрясающая. Подумать только, что она смогла понять всё это во время экзамена.

Айри похвалила Хорикиту, словно искренне восхищаясь ею.

– Я могу понять, почему они обратили внимание на Хорикиту-сан. В конце концов, она насквозь видела стратегию Рьюен-куна.

– На самом деле, кажется, они не дают нам покоя даже сейчас.

Я не должен был отрицать этого, а, скорее, должен был рассказать им правду. Поэтому и добавил следующее:

– Даже во время экзамена с зодиаками была какая-то ссора между людьми, которые были в одной группе.

– Я могу понять экзамены на острове и корабле, но почему Рьюен и его люди в последнее время начали обращать такое пристальное внимание на других учеников класса D? Они даже пришли в клуб лучников, чтобы понаблюдать за мной. Это ведь ненормально, ведь так?

Понятно, что подобные вопросы возникнут, если все убедились, что именно Хорикита является их целью.

– Возможно, они пытаются выявить слабые места класса D. У Хорикиты нет слабостей вообще, поэтому вместо этого они могут попытаться разрушить её окружение.

– Ясно. Это тоже возможно...

Интересно, значит ли это, что Кейсею и другим удалось понять причину действий Рьюена.

– Как и следовало ожидать от девушки Киёпона.

Харука, несмотря на то, что была впечатлена, решила подразнить меня.

– Не называй её вот так просто моей девушкой ни с того ни с сего.

– В-Верно. Мне кажется, это грубо по отношению к Киётаке-куну.

– Ахаха. Простите, простите.

Это также грубо и по отношению к Хориките. Сводить её с кем-то вроде меня.

Даже если это просто недопонимание, Судоу может рассердиться, если услышит об этом.

– Даже если она не твоя девушка, она ведь тебе нравится, не так ли? Или, может быть, ты уже встречаешься с другой девушкой?

– Мне она не нравится, и у меня нет девушки.

– Ясно. Тогда это означает, что мы все будем одиноки в этом году.

– Одиноки?

– Оглянись. Уже почти Рождество.

Прошептала Харука, сидя на скамейке перед рестораном в торговом центре Кёяки.

Конечно, все эти украшения вокруг заставляют думать, что это какое-то особенное место, а не просто один из объектов школы. Время от времени мимо проходили студенты, которые выглядели как парочки.

– Это не такой уж особенный день, разве нет? Обычный день, как и любой другой.

– Для тебя это, может быть, и так, Юки-иму~ Но для нас, девушек, это на удивление важная вещь.

– М-могут возникнуть слухи...

– Да, да. Например, кто с кем встречается, а кто с кем не встречается. Кто провел ночь вместе, а кто остался один? И даже если ты одинок, потому что предпочитаешь одиночество, они в конечном итоге будут смотреть на тебя с жалостью.

– ... мы первогодки старшей школы. Учёба – вот наша главная задача.

– Но ты ведь фантазировал об этом? Ты покраснел.

– Замолкни.

– В любом случае, этот сок манго слишком сладкий. Хватит с меня.

Акито сделал жест, что его вот-вот вырвет, и отставил свою чашку.

– Но это же вкусно?

Харука выглядела искренне шокированной, словно не могла поверить ему.

– Кстати, лично я думаю, что на зимних каникулах с классом D произойдет много разных вещей.

– Это... ты имеешь в виду, кто с кем начнёт встречаться?

Айри с любопытством спросила об этом Харуку.

– Возможно. Если будут парни и девушки, которые начнут встречаться друг с другом, то также будут и парочки, которые расстанутся. Ведь на Рождество происходит много всего.

Харука кивала, словно видела множество таких случаев раньше.

– Давайте оставим в стороне тех, кто начнёт свои отношения. Как думаете, будут ли расставания? На данный момент единственная пара класса D – это Хирата и Каруизава, верно?

Сказал Акито, держась за горло. Наверное, сладость сока манго всё ещё беспокоила его. К слову, прямо сейчас я тоже пью сок манго, и он до абсурдного сладкий.

– Не обязательно именно так. Неожиданные пары могут существовать и без твоего ведома, Миятчи. Романтика не ограничивается рамками нашего класса. Если есть девушка, которая тебе нравится, то ты должен действовать прежде, чем кто-либо другой украдёт её у тебя.

– К сожалению, стрельба из лука – единственная любовь, в которой я нуждаюсь.

– Ну и отстой. Ты ведь даже не так уж и сильно этим увлечен. Некруууууто...

– ... заткнись.

Акито застенчиво отвел взгляд, словно был немного смущен этим. Неужели? Рождество уже совсем близко, так ведь? Поскольку я абсолютно со всем этим не знаком, для меня это звучит как нечто, происходящее в другом мире.

– В любом случае, у меня есть клуб. Я не буду отдыхать на зимних каникулах. Другое дело, будь у меня девушка, но сейчас я не собираюсь её заводить.

– Под этим ты подразумеваешь, что вообще хотел бы завести?

В стиле настоящего репортёра, словно держа микрофон в руке, Харука допрашивала Акито.

– Я не собираюсь поднимать из-за этого шум, как Ике и остальные, но это обычное желание как парней, так и девушек, верно?

Не так уж много людей, которые на самом деле не заинтересованы в романтике – кажется, он пытается сказать именно это.

– ... ну, я не собираюсь отрицать это, поскольку и сама жду своего идеального мужчину. Юкиму, кажется, отвергает саму романтику, но что ты будешь делать, если встретишь девушку, которая тебя полюбит, а, Юкиму?

– Что я сделаю... это будет зависеть от отношений между мной и этим человеком. Что-то вроде того.

– Хмм. Значит, ты не будешь встречаться с ней лишь только потому, что она милая. Ясно, ясно. Ты серьезный парень.

– Замолкни.

Теперь двое парней пострадали от дразнящейся Харуки.

– Киётака-кун, а у т-тебя есть какие-нибудь планы на Рождество?

Внезапно спросила меня сидевшая рядом Айри.

– Ого. Зовешь Киёпона на свидание, Айри? Как сме-ело.

– Н-Нет, я не это имела в виду! Это не то, что я имела в виду, ясно!?

– Разве дело не в этом? Киёпон только что сказал, что у него нет девушки.

– Это не так, я просто хочу знать, что вы планируете делать. Мне интересно, чем вы занимаетесь, когда проводите Рождество в одиночестве.

Парочка наверняка пойдет на свидание или даже на два. Но мне любопытно, как одинокий человек проведёт этот день.

– Ясно, и в самом деле любопытно. У Миятчи есть его клуб, а вот что Юкиму собирается делать?

– Я буду учиться. Если мы станем классом C к 3 семестру, то мы будем не просто догонять другой класс, а должны будем удерживать свою позицию. Пока в нашем классе много не особенно выдающихся учеников, и я хотел бы быть уверен в том, что мы впереди, даже если это просто баллы экзаменов.

Нужный человек в нужном месте. Кажется, он хочет внести свой вклад в сфере, в которой блистает ярче всего. Похоже, он стал увереннее в себе, помогая Харуке и Акито в учёбе.

– Не думаю, что смогу приложить столько усилий для учебы. Оставлю это на тебя, Кейсей.

– Вы можете оставить это на меня, но даже если мы выпустимся как класс А, то вы всё равно будете лишь разрушать себя сами, если не приложите усилий в том направлении, что выберете для себя.

Таким образом Кейсей хотел сказать, что одного лишь повышения до класса А будет недостаточно.

– Ты прав, я полагаю. Если не стану стараться стать лучше, то просто рухну вниз сразу после окончания школы.

Но разве это не уменьшает ценность выпуска в составе класса А?

Несмотря на то, что он понимал необходимость самосовершенствования, это всё равно вызывало у Акито определенное недовольство. Если мы сумеем выпуститься как класс А, то к тому времени все в его составе уже будут обладать навыками, соответствующими этому званию. Интересно, не на это ли и надеется школа, установив такую необычную систему обучения?

Пока я ничего не могу об этом сказать.

– А что насчет Киёпона, который интересует Айри? Собираешься провести Рождество в одиночестве?

– Верно. Нет никаких особых планов. Думаю, буду просто сидеть взаперти в своей комнате.

– Рождество просто очередной праздник, так?

Церемония закрытия будет 22 декабря. Рождество не за горами.

– Хе... хехе.

Наблюдая за нами, Айри почему-то начала тихо смеяться. Она отчаянно пыталась подавить свой смех, но ей это не удавалось.

– Что-то не так?

– П-Прости. Нет, я просто... счастлива, поэтому и засмеялась.

– Счастлива, поэтому и засмеялась?

Харука и остальные склонили головы набок, словно не совсем понимая. К тому времени, когда я понял, что происходит, в глазах Айри уже появились слезы.

– Мне никогда не было так весело раньше. Прямо сейчас я очень счастлива.

Айри выразила свои искренние чувства, которые она сдерживала в себе.

– Это ведь просто бессмысленная болтовня.

– Всё в порядке. Потому что я хотела именно так и говорить со всеми вами.

– Я не совсем понимаю, но, наверное, тогда всё нормально. Мне тоже весело.

Харука закончила этим обсуждение. Затем тема разговора вновь изменилась.

– Раз мы уже здесь, почему бы нам не поужинать вместе?

Возражений не последовало, и мы выдвинулись всей группой. Затем я сказал всем:

– Я отлучусь в уборную. А вы пока идите вперед, ребята.

– Тогда мы подождем тебя здесь.

– Нет, сейчас там наверняка будет полно народу. Будет лучше пойти и занять очередь. Займите мне место, хорошо?

Все казались убеждёнными, и затем они направились в ресторан торгового центра Кёяки. Это ситуация стала возможной только потому, что теперь Айри способна действовать без меня.

Сделав вывод, что я направляюсь в туалет, Комия последовал за Акито и остальными.

Проводив группу и Комию взглядом, я направился в направлении, противоположном расположению туалета. Я подошел к одинокой девушке, которая сидела неподалёку от места, где мы только что болтали.

– Найдется минутка?

Я окликнул девушку, в одиночестве сидящую на стуле. Камуро из класса A. Она возилась со своим телефоном и, казалось, не замечала моего присутствия, оставаясь неподвижной.

– Я разговариваю с тобой.

Заговорил я с ней вновь.

– ... со мной? Что?

Подняв взгляд, она сделала вид, что только что заметила мое присутствие. Я сделал несколько шагов вперед и уселся на другой стул. Между нами возникло напряжение.

– Ты следишь за мной с недавних пор. У тебя есть какое-то дело ко мне?

– Хах? Что, чёрт побери, ты несёшь?

– На обратном пути после занятий вчера. Торговый центр Кёяки два дня назад. Торговый центр Кёяки четыре дня назад. На обратном пути шесть дней назад. На обратном пути семь дней назад. Довольно много совпадений, не правда ли?

Я развернул экран своего телефона в сторону девушки и пролистал несколько фотографий.

– Но когда...

Я тайно фотографировал её, следящую за мной.

– Поскольку ты следишь за мной, то не можешь позволить себе смотреть на меня, когда я поворачиваюсь в твоём направлении. Понятно, что ты не заметишь, если я стану фотографировать тебя в этот момент.

– Ну и что, что я слежу за тобой? Какие-то проблемы с этим?

– Не особенно. Это не доставляет мне неприятности или что-то в этом роде. Я не собираюсь просить тебя прекратить.

– Вот именно. Это просто совпадение.

– Но как ты думаешь, что подумает твой босс, если узнает об этом?

– Босс? О чём, чёрт возьми, ты говоришь? Фильмов пересмотрел?

– Тогда, полагаю, я сообщу об этом Сакаянаги. Что ты не особенно хороша в слежке.

– ... подожди минутку.

Остановила меня Камуро, стоило мне положить руки на подлокотники и сделать попытку встать. Только по одному этому её поведению я могу сказать, что она не особенно рада сложившейся ситуации.

– Ты довольно сильно предана Сакаянаги. День за днем тебя заставляют следить за мной в течение долгого времени, и ты всё ещё как следует делаешь свою работу. Вы двое, должно быть, близки.

– Ты, должно быть, шутишь. Я бы ни за что не стала по собственному желанию повиноваться такому человеку.

– Не нужно лгать. На самом деле ты тратишь время своей драгоценной студенческой жизни, занимаясь чем-то таким скучным, как слежка за кем-то. Ты стала бы заниматься этим только потому, что доверяешь и уважаешь Сакаянаги.

– Ошибаешься. Я бы разорвала все связи с ней, если бы могла.

Выплевывающая эти слова Камуро казалась раздраженной.

– Тогда почему ты подчиняешься Сакаянаги?

– Неважно, почему, ведь так?

– Если ты делаешь это не по своей воле, значит, она управляет тобой, зная твоё слабое место.

– ... Что ты пытаешься этим сказать?

– Я расскажу Сакаянаги о неуклюжести твоей слежки. Если я сделаю это, то твоя неспособность быть её руками и ногами будет разоблачена, и эта твоя слабость, за которую она ухватилась, может негативно сказаться на тебе.

– Так ты мне угрожаешь. Ты тоже мне угрожаешь.

"Тоже", хах? Похоже, что Сакаянаги не просто использует Камуро, она крепко держит её на привязи. Я просто задал ей наводящий вопрос, но кто бы мог подумать, что она так глубоко заглотит наживку.

– Что с тобой не так? Разве не странно, что Сакаянаги преследует тебя?

– Не знаю. Понятия не имею.

Похоже, Камуро не знает об истинных намерениях Сакаянаги. Я получил, по крайней мере, один ответ.

– Ты – студент класса D, которого ищет Рьюен, верно? Это единственное, что приходит на ум.

– И что ты тогда будешь делать?

Я не стал отрицать этого. Поскольку Сакаянаги знает о моём прошлом, то бессмысленно пытаться скрывать его.

– Ты угрожаешь мне, но если я вдруг захочу, то могу дать Рьюену подсказку.

– Я думал, что буду угрожать тебе, но вместо этого ты сама угрожаешь мне, хах? Тогда давай поступим так.

Я выдвинул Камуро предложение:

– Не стесняйся и следи за мной в любое время. Я не стану рассказывать другим об этом. И не стану сообщать Сакаянаги. В обмен на это ты, допустим, не станешь рассказывать обо мне никому, кроме Сакаянаги.

– Взаимные уступки?

– Я не думаю, что это плохое предложение.

– ... это уж точно. Меня не интересует Рьюен.

Кажется, Камуро согласилась, она кивнула и после чего встала.

– Я возвращаюсь к себе. Я устала.

Сказав это, Камуро направилась к выходу из торгового центра Кёяки.

Должно быть, эта слабость, из-за которой она в подчинении, может доставить ей много проблем.

Но, благодаря этому, неосторожных вмешательств с её стороны больше не будет.

Полагаю, на данный момент я должен удовлетвориться этим. Теперь я могу не беспокоиться, что этот таинственный наблюдатель сообщит Рьюену о моей личности.

Глава 2. Воссоединение и расставание. Часть 6

На следующий день, после занятий, я незаметно вздохнул, расслабляя свои напряженные плечи. Причина, по которой мои плечи были напряжены – это одна из моих одноклассниц, чьи действия я не до конца понимаю.

Ко мне подошел неожиданный посетитель, не знавший ничего о моем беспокойстве. Ее юбка слегка качалась на ветру; она остановилась передо мной.

– Скажи, Аянокоджи-кун, ты сегодня свободен?

Девушка, заговорившая со мной – это Сато из класса D.

– Если ты не против, почему бы нам вместе не попить чай на обратном пути?

Сказала она так, накручивая свои волосы словно макароны на палец левой руки.

Как бы это сказать... довольно смелая и напористая ученица – вот как я должен ее охарактеризовать. Сато ведет себя так, словно она мне уже призналась. Другими словами, по сути, это приглашение на свидание.

Обитательница соседней парты, Хорикита, не обратила на меня внимания и, собрав свои вещи, вышла из класса. Но я чувствовал, что члены компании Аянокоджи наблюдают за ситуацией.

Почему такая популярная девушка, как Сато, разговаривает с Аянокоджи? Вероятно, вот что они думают. Харука, в частности, заинтересована в делах других девушек.

– Да-а...

У меня не было никаких планов на сегодня. Собрания нашей компании не являются обязательными для посещения, так что тут проблем нет. Взгляды членов компании хоть и вызывают беспокойство, но это не так уж и важно.

– Для тебя это неподходящее время?

Тревожно спросила меня Сато, поскольку я не дал утвердительный ответ сразу же.

– Прости, Сато. Сегодня и в самом деле неподходящее время.

Я немного поколебался, но, в конце концов, отказал ей. Причина этого была в том, что мои плечи все еще были напряжены.

С самого утра и до конца занятий я чувствовал себя неуютно из-за время от времени прикованных ко мне взглядов. И даже сейчас, когда разговариваю с Сато, я чувствую на себе этот взгляд.

После окончания занятий Чабашира-сенсей осталась в классной комнате. Она притворялась, что заполняет документы, но было очевидно, что она периодически бросала на меня пристальные взгляды.

Словно хотела подойти ко мне.

– Я-Ясно. Тогда увидимся позже, Аянокоджи-кун.

Мне было не по себе из-за разочарования Сато, но просто все так неудачно сложилось. Словно провожая ее, я вышел в коридор, чтобы затем направиться в общежитие. Таким образом с этой проблемой будет покончено... но, если быть точнее, тут же возникла другая непосредственная угроза.

Чабашира-сенсей практически сразу же вышла из класса и подошла ко мне. Как я и подозревал, у нее есть ко мне какое-то дело. Похоже, я сделал правильный выбор, отказавшись от предложения Сато.

Я решил уйти из просматриваемого всеми коридора и направился к лестнице, которая окольным путем вела к выходу.

– ... Аянокоджи.

Поскольку людей вокруг стало меньше, Чабашира сократила расстояние и окликнула меня.

– У вас есть ко мне дело?

– Ага. Следуй за мной. Есть кое-что, что я должна тебе рассказать.

– Я сейчас занят. У меня назначена встреча с Хорикитой.

Я придумал отговорку, чтобы выйти из этой ситуации.

– Поскольку я учитель, то не хочу вести себя безответственно; обстоятельства есть обстоятельства.

На лице Чабаширы-сенсея, которая обычно не проявляла никаких эмоций, теперь было написано непривычное выражение уязвимости.

– У меня плохое предчувствие по этому поводу.

– К твоему сожалению, у тебя нет права отказаться. Это чрезвычайно срочное дело.

Я действительно не хочу идти куда-то с ней, но, полагаю, не могу позволить себе ослушаться учителя. То небольшое сопротивление, которое я оказал, не принесло никаких результатов, и я последовал за Чабаширой-сенсеем.

Мы покинули зону для учеников и наконец добрались до этого места.

– Приемная? О чем же вам нужно поговорить, раз вы привели меня сюда? Ведь еще слишком рано для консультаций по профориентации, не так ли?

– Ты скоро все поймешь.

Я попытался пошутить, но непохоже, что она собирается отвечать на этот вопрос. Но сейчас мне больше любопытно, что происходит с Чабаширой-сенсеем, чем то, что находится за этой дверью.

Никакого спокойствия, она казалась взволнованной. Даже если человек за этой дверью – это тот, о ком я думаю, ее неуместное и непонятное поведение всё равно необычно.

Будь это учитель, для которого такое поведение свойственно, то это была бы другая история, но Чабашира-сенсей не относится к таким людям. Даже не осознавая моих сомнений, Чабашира-сенсей постучала в дверь.

– Директор. Я привела Аянокоджи Киётаку-куна.

Директор? Директор – это тот человек, с которым у такого ученика, как я, нет причин взаимодействовать с поступления и до самого выпуска.

– Пожалуйста, входите.

Я услышал мягкий, но величественный, соответствующий возрасту, голос. И Чабашира-сенсей открыла дверь в приемную.

Мужчина лет за 60 сидел на диване. Я видел его несколько раз на церемониях поступления и окончания семестра, и этот человек, без сомнения, действительно является директором этой школы. Однако, как ни посмотри, выражение его лица не было непринужденным, я даже видел капли пота на его лбу.

Напротив него был еще один человек. Теперь я в этом уверен. В том, почему меня позвали сюда.

– А теперь вы двое можете поговорить... вы не против?

– Конечно, нет.

– Я отойду на какое-то время, поэтому, пожалуйста, разговаривайте, сколько пожелаете. С вашего позволения.

Человеку, сидящему напротив директора школы, было за сорок. Несмотря на то, что ему было практически вдвое больше лет, директор вел себя чрезвычайно вежливо и покинул свой кабинет, словно сбегая.

– Тогда прошу извинить и меня...

Чабашира-сенсей тоже поклонилась этому человеку и ушла вслед за директором.

Я не упустил из виду тот факт, что она выглядела взволнованной, когда в последний раз взглянула на меня.

Единственный звук, который я слышал после закрытия двери – тихий шум системы отопления. Я стоял на месте, ничего не говоря; после чего этот человек спокойно обратился ко мне:

– Почему бы тебе не присесть. В конце концов, мы с тобой встретились по моей собственной инициативе.

Прошел год, нет... полтора года с тех пор, как я последний раз слышал голос этого человека.

Его манера речи и тон нисколько не изменились.

В любом случае, не то, чтобы я и в самом деле хотел, чтобы он изменился.

– Я не собираюсь вести долгий разговор, который потребует от меня садиться, вскоре я планирую встретиться с друзьями.

– С друзьями? Не смеши меня. Ты не способен на такие вещи.

Он даже не видел, как я живу, но все равно уверен в верности своих слов.

Считать, что он абсолютно прав – это так типично для него.

– Будем ли мы сейчас разговаривать или нет – это ни к чему не приведет.

– Значит, я могу предположить, что твой ответ утвердительный? Если так, то нам не нужно больше беседовать. Я тоже занят, и у меня просто выдался перерыв, чтобы прийти сюда.

Он не обратил на меня никакого внимания, придя к своему умозаключению.

– Я не знаю, что за ответ ты хочешь услышать.

– Я подготовил бумаги для твоего отчисления. Я уже поговорил об этом с директором. Ты просто должен сказать "да", и тогда мы покончим со всем этим.

[[image:/storage/reader-images/73f9d1b64c60294653af33eb5811091e5ec1dcd8.webp]]

Он понял, что я не расположен к беседе, и сразу же перешел к главной теме.

– Я не вижу причин, почему я должен это делать.

– Ты, возможно, и не видишь, а вот я вижу.

Он в первый раз взглянул на меня.

Этот пронзительный взгляд ничуть не ослабел, на самом деле, он, кажется, даже усилился со временем.

Зрачки как острые лезвия; он словно видел собеседника насквозь. Многие люди, вероятно, испытывали на себе силу этого взгляда. Но я не стал отводить глаза и прямо посмотрел на него.

– Ты имеешь в виду, что родитель по собственной воле собирается поступить наперекор желаниям ребенка?

– Родитель, говоришь? Ты никогда не признавал меня родителем.

– Действительно.

У меня были подозрения, а считал ли этот человек когда-либо меня своим ребенком. Вероятно, мы признаем себя как отца и сына только на бумаге. И не имеет значения, связаны ли мы кровью или нет.

– Дело в том, что ты действовал по собственному желанию. Я приказывал тебе ждать дальнейших указаний.

Бросил он, забыв о том, что хотел заставить меня сесть. После чего продолжил.

– Но ты проигнорировал мои приказы и поступил в эту школу. Собственно говоря, я приказываю тебе немедленно бросить учебу.

– Твои приказы действовали только внутри Белой комнаты. Больше я не должен к ним прислушиваться.

Это простая логика. Но его, конечно, это не удовлетворит.

– Ты стал довольно разговорчивым с тех пор, когда я видел тебя в последний раз. Ясно, влияние этой никчемной школы.

Подперев ладонью щеку, мужчина посмотрел на меня словно на навоз.

– В любом случае, позволь мне услышать твой ответ на мой последний вопрос.

– Тот бред, что ты больше не собираешься слушаться моих приказов? Ты моя собственность. Владелец имеет полное право распоряжаться собственностью по своему усмотрению. Мне не нужно говорить тебе это. Жить тебе или умереть – это решать мне.

Быть способным открыто сказать подобное в стране, где преобладает закон и правопорядок... Что за порочный человек.

– Независимо от того, насколько ты зациклен на этом, я не планирую покидать эту школу.

Неважно, что я говорю, мы просто ходим по кругу.

Он ненавидит тратить время на бесполезные разговоры, поэтому должен понимать это. Тогда что дальше? Разумеется, он выложит свою следующую карту.

– Тебе не интересно, что случилось с Мацуо, который рассказал тебе об этой школе и подал идею поступить?

– Не особо.

Я помню это имя, его лицо всплывает в моей памяти.

– Он приглядывал за тобой в качестве дворецкого в течение года. И в итоге пошел против приказов своего работодателя.

Он говорил безостановочно, но затем внезапно прервался. Поступая так, он мог выделить нужные моменты и заставить собеседника осознать всю серьезность разговора. А от тяжелого голоса и пристального взгляда слушатель придет к выводу, что разговор пойдет в негативном ключе, и будет задаваться вопросом, насколько все плохо.

– Рассказать, как сбежать от меня, о существовании этой школы, а затем игнорировать намерения твоего настоящего родителя и отправить документы для твоего поступления. Поистине глупо.

Он взял чашку с чаем, приготовленным для него, и сделал глоток.

– Это непозволительный, непростительный поступок. Конечно, он должен был быть наказан.

Это не было угрозой, он просто констатировал факты без примеси каких-либо своих собственных чувств по этому поводу.

– Вероятно, ты уже представил себе это. Я его уволил.

– Поскольку ты его работодатель, то это обоснованная причина.

Человеку, бывшим моим дворецким, было около 60 лет. Он был чрезвычайно хорош в уходе за людьми, и к нему было легко привязаться. Мужчина, которого любили все дети. Он женился еще в молодости, но не был благословлен детьми. Его первый ребенок родился, когда ему было уже за 40, но, к сожалению, он потерял свою жену. Его ребенок был примерно моего возраста. Я помню, как он все время хвастался своим сыном. Я никогда не встречался с ним, но Мацуо говорил, что он очень усердно учится, чтобы отплатить своему отцу. Его улыбка все еще горит в моих воспоминаниях.

– Ты должен знать о нем. О любимом сыне Мацуо.

Должно быть, он понял, что я вспоминаю о них, а затем добавил.

– Когда ты поступил в эту школу, сын Мацуо также смог сдать сложный вступительный экзамен и поступил в известную частную старшую школу. Он действительно трудился очень усердно.

Он выдержал паузу, после чего продолжил.

– Но его исключили.

Его слова были просты, а смысл понятен.

Он избегал говорить это прямо, но это он позаботился о том, чтобы школа отменила прием сына Мацуо, чтобы наказать его.

Потому что у этого человека была власть сделать это.

– И что? Неужели такой человек, как ты, на этом и закончил? Как добросердечно с твоей стороны.

– Его сын – сильный ребенок. Даже после исключения из такой желанной школы он не сдался. Он начал пробовать поступить в другие места. Но я разыграл свои карты. Я остановил все его попытки поступить в старшую школу и заставил его сдаться. Тоже самое касается и Мацуо. Распространение сведений о его плохой репутации привело к тому, что он не смог найти новую работу. И в итоге его сын сбился с пути и стал безработным.

Это была речь о том, как мои действия привели к тому, что Мацуо и его сын потеряли все, что у них было. И это не какая-то выдумка, а правда. Если бы он хотел только сообщить об этой мелочи, это стало бы для меня разочарованием.

– Тебя, вероятно, это не удивило. Поскольку он пошел против приказов своего работодателя, то должен был поплатиться за это. Но, похоже, Мацуо не ожидал такого размаха событий. Он всегда был ответственным и добрым человеком. Ранняя потеря жены, воспитание сына в одиночестве, скорбь о том, что его бездумные действия привели к тому, что он отнял у сына его будущее. Он нашел только один способ спасти своего ребенка. В качестве компенсации он умолял меня больше не трогать его сына, а в прошлом месяце заживо себя сжег.

Именно это он и хотел сказать своей длинной речью. О том, что мои эгоистичные действия привели к трагедии других людей.

– Его сын сейчас работает на полставки без какой-либо гарантии, что сможет прожить до следующего дня. У него нет ни мечты, ни надежд.

– Его семья разрушилась по твоей вине. Его сын должен ненавидеть тебя.

– Прощения нет даже после смерти.

Когда я уже собирался спросить "А потом", уголки его рта слегка изогнулись.

– Человек, который заботился о тебе, человек, который спас тебя, умер, а ты, кажется, даже не обращаешь на это никакого внимания. Мацуо перевернулся бы в гробу, увидев твое отношение. Отношение того, ради кого он рискнул своей жизнью.

Прав он или нет, но причина того, почему жизни Мацуо и его сына рухнули, заключается в этом человеке. Нет нужды испытывать угрызения совести по умершим людям. Но этот человек не пытался разбудить мое чувство вины. Он также не хотел, чтобы я проявил сочувствие. Он просто хотел констатировать сам факт. Что он не проявит никакой жалости к тем, кто разозлит его. Не более того.

– Во-первых, у меня нет никаких доказательств того, что то, что ты рассказал мне – правда.

– Смерть Мацуо документально подтверждена. Если нужно, я принесу тебе бумаги.

Обращайся в любое время – это он имел в виду.

– Если он действительно мертв, то мне тем более не стоит покидать эту школу. Поскольку Мацуо помог мне поступить, несмотря на то что знал о последствиях, я должен исполнить его волю.

Шутливый ответ на подобную чушь.

– Ты и в самом деле изменился, Киётака.

Я могу понять, почему он сказал это. Я всегда следовал его... Нет, точнее, приказам Белой комнаты. Для меня она была всем. Его самой большой неудачей был, вероятно, тот пустой и неизвестный ему год моей жизни.

– Что случилось с тобой за этот год? Что заставило тебя принять решение о поступлении в эту школу?

Зная и об этом, он поднял эту тему.

– Конечно, ты предоставил нам лучшее образование, какое только возможно. Вероятно, ты использовал методы, которые общественность никогда не признает, но, тем не менее, я не буду отвергать саму Белую комнату. Вот почему я не планирую никому рассказывать о прошлом и не пытаюсь поставить тебя в трудное положение. Однако ты чрезмерно одержим погоней за идеалом. Результатом этого являюсь я, только и всего.

Я ученик первого года старшей школы. Мне 16 лет. Тем не менее, мои знания намного превышают тот объем, который можно получить за это время. Я понял это, меня заставили понять это. Что люди обладают бесконечным запасом любопытства.

– Ты многому нас научил. Не только искусство и науки, единоборства и самооборона, различные премудрости, но и многое другое. Именно из-за этого я захотел узнать о "мире", который ты отбросил.

– Твой ответ имеет какое-либо отношение к тому, почему ты сбежал?

– Смог бы я научиться в Белой комнате тому же, что и в этой школе? Что такое свобода, каково это, быть ничем не связанным. Я бы не смог узнать этого в том месте.

Это факт, который даже он не может отрицать. Белая Комната была, пожалуй, самым эффективным местом во всем мире, где можно взрастить человека, но там нельзя было узнать всего. Это учреждение до крайности отбрасывало все ненужное.

– Мацуо сказал мне, что единственное место в Японии, куда ты не сможешь добраться – эта школа.

Если бы я не выбрал эту школу вместо того, чтобы ждать дальнейших указаний согласно приказу, или принял бы другое решение, то, скорее всего, был бы возвращен обратно в Белую комнату.

Таким образом, я категорически отказываюсь покидать эту школу.

– Есть некоторые моменты, которые я не могу понять, но, похоже, я просто должен принять существующую ситуацию. Теперь я понимаю, что временное закрытие учреждения тогда, до завершения всего плана, было ошибкой. Подумать только, что один год может помешать осуществлению плана, который выполнялся более 16 лет. И, к моему раздражению, тебе удалось сбежать в эту школу, которая находится вне моей досягаемости.

Я знаю, что то временное закрытие было для него болезненным воспоминанием. Вот почему он так сильно хотел, чтобы я вернулся. Но вступить в контакт со мной лишь через полгода – здесь должно было быть что-то еще. За этой школой стоит кто-то значимый?

– Теперь я понимаю, почему ты поступил сюда, но не думай, что на этом всё. Как и в случае с сыном Мацуо, я могу заставить тебя бросить эту школу, ты ведь знаешь.

– Я не верю, что ты можешь вмешиваться в дела этой школы, поскольку она поддерживается правительством.

– Что заставляет тебя так думать? Это твоё заявление не подкреплено какими-либо доказательствами.

– Во-первых, телохранителей, которыми ты всегда окружен, нигде не видно. У тебя множество врагов, поэтому ты не должен расставаться с ними. Но, насколько я вижу, их нет ни в этой комнате, ни в коридоре.

Этот человек взял чашку и выпил уже слегка остывший чай.

– Зачем мне нужны телохранители для того, чтобы просто посетить старшую школу?

– Это беспечно, если учесть, что они охраняют тебя даже тогда, когда ты идешь в туалет. Мне кажется, ты бы не смог взять их с собой, даже если бы захотел. Люди, стоящие за этой школой, не дали своего разрешения на это – вот что я думаю.

И если бы он не стал придерживаться правил, ему бы не разрешили явиться сюда.

– Тебе все еще не хватает доказательств.

– Далее, будь у тебя возможность заставить меня бросить школу, то ты бы сделал это, даже не досчитав до трех. Но ты поступил иначе и приложил все усилия, чтобы поговорить со мной лицом к лицу и убедить меня покинуть это место. Что-то здесь не так.

В случае с сыном Мацуо ему не нужно было встречаться с ним лично, он просто отдал приказ стоящим ниже – вот что я думаю.

– И есть еще кое-что. Если факт того, что ты явился на вражескую территорию, вроде этой школы, станет общеизвестным, то твои амбиции... твое возвращение навсегда останется лишь недосягаемой мечтой, не так ли?

– ... Это то, что Мацуо вложил в твою голову? Значит, даже после своей смерти он все еще докучает мне.

– Я бы не смог понять это только из его бормотания.

Во-первых, я не слышал от него никаких подробностей, но могу делать выводы самостоятельно. Этого человека нельзя остановить, действуя вполсилы, и Мацуо должен был это знать.

– Если не учитывать закрытие учреждения и влияние этого времени, я обнаружил еще одну проблему. Независимо от того, насколько совершенна дисциплина, такие периоды восстания и непослушания наступают у всех людей.

Само по себе 15-летнее образование не может победить гены в крови человека.

– Давай проясним, почему такой человек, как ты, сошёл с предназначенной ему дороги. Ты прекрасно понимаешь, что нет смысла изучать все эти ненужные вещи, так почему?

– Неутолимое любопытство, и желание самому решать свою судьбу. Это все.

– Чушь. У тебя не может быть другого жизненного пути, кроме того, что я запланировал для тебя. Ты тот, кто однажды превзойдет меня и будет править Японией. Почему ты не можешь понять это?

– Это просто твоя собственная выдумка.

– Похоже, я не смогу пробить стену твоего упрямства.

– Полагаю, мы придерживаемся одного и того же мнения.

Независимо от того, насколько мы разные, в чем-то мы всегда похожи. Мы никогда не сможем пойти на компромисс в наших взглядах.

– Белая комната была перезапущена. На этот раз все будет идеально. Я также сделал приготовления, чтобы наверстать упущенное время.

– В таком случае у тебя должно быть несколько преемников, которые преуспеют в выполнении твоей воли. Зачем возиться со мной?

– Конечно, все так, как ты и говоришь, но ещё нет никого с таким же талантом, как у тебя.

– Ты не можешь солгать даже своему ребенку – это ты хочешь сказать?

– Ты думаешь, что такая никчемная ложь подействует на тебя?

Это правда.

– Это мои последние слова, Киётака. Тщательно всё обдумай, прежде чем ответить. Чего ты хочешь? Покинуть эту школу по собственному желанию или позволить твоему родителю силой заставить тебя уйти?

Кажется, он действительно, несмотря ни на что, хочет вернуть меня обратно. Я не знаю, что он предпримет ради этого, но нет никакого смысла и дальше слушать его.

– ... Я не собираюсь возвращаться.

Словно пробиваясь сквозь пелену тишины, я быстро дал ему свой ответ.

– Я не знаю, насколько тебе это нужно, но я не собираюсь бросать учебу. Методы могут быть разными, но это правда, что эта школа растит таланты. Таковы мои ожидания.

– Что за бессмыслица. Ты не понимаешь, что за место эта школа. Это не что иное, как лачуга для сброда. Я уверен, что в твоем классе должны быть такие ученики. Отбросы без шансов на спасение.

– Отбросы? Это не правда. Это место, где я могу узнать, равны люди или нет. Я думаю, это довольно интересно.

– Так ты думаешь, что даже никчемные люди могут вырасти до того, чтобы встать в один ряд с гениями?

– Это то, чего я хочу.

– Насколько сильно ты собираешься отклониться от моего плана?

– Нам следует закончить этот разговор, ты ведь знаешь, что это ни к чему не приведет.

Стоило мне изъявить ему свое желание заканчивать, как раздался стук в дверь.

– Прошу прощения.

Дверь открылась, и в комнату зашел мужчина, которому, казалось, было где-то за 40. Выражение лица человека напротив стало несколько настороженным, когда он заметил неожиданного посетителя.

– Прошло много времени, Аянокоджи-сенсей.

Мужчина глубоко поклонился. Сцена была похожа на встречу подчиненного и его босса.

– ... Сакаянаги. Какое чувство ностальгии. Полагаю, прошло 7 или 8 лет.

– Думаю, прошло много времени, с тех пор как я сменил отца на должности председателя попечительского совета. Время и в самом деле летит.

Сакаянаги? Я ощутил некий дискомфорт из-за фамилии, которой представился председатель попечительского совета.

Я не мог не связать его с Сакаянаги Арису из класса А.

– А ты, должно быть, Аянокоджи-сенсея... Киётака-кун, полагаю? Приятно познакомиться.

Разговаривая со стоящим мной, он слегка наклонил голову в сторону.

– Спасибо за все. Мы закончили разговаривать, поэтому прошу прощения.

– Ах, не мог бы ты немного подождать? Я просто хотел бы немного поговорить с вами двумя.

Я не мог отказать, по крайней мере, не председателю попечительского совета этой школы.

– Тогда присаживайся.

Я сел на стул после его приглашения. Председатель устроился рядом со мной.

– Я слышал от директора. Похоже, вы хотите заставить его уйти из школы?

Если председатель просто умоет руки, то я, возможно, окажусь загнанным в угол.

– Верно. Поскольку я как его родитель заявляю об этом, ты должен немедленно начать процедуру отчисления.

Интересно, как председатель Сакаянаги ответит на это. Беспокоясь о чем-то другом, Сакаянаги встретился взглядом с этим человеком и ответил.

– Вы ошибаетесь. Действительно, родители могут многое решить за своего ребенка. Если родители действительно этого хотят, то в некоторых случаях нам не нужно учитывать собственные пожелания учащегося. Однако, это уместно только с учетом всех фактов и причин. Например, если бы ученик подвергся издевательствам и так далее, то эту просьбу стоило бы рассмотреть. Было ли подобное в твоем случае, Киётака-кун?

– Вовсе нет.

– Что за клоунада. Меня это не волнует. Я просто хочу, чтобы он бросил школу, в которую поступил без моего разрешения.

– Учеба в старшей школе не является обязательной. В какую школу поступить – это зависит от самого ученика. Естественно, если родители оплачивают расходы, такие как стоимость обучения и тому подобное, то это другая история. Однако в этой школе все расходы покрываются правительством, поэтому деньги и учебные материалы не являются проблемой. Вот почему мы ставим самостоятельность учеников в качестве нашей главной цели.

Этого стоило ожидать, но я был благодарен за эти слова.

И в то же время я понял. Мацуо однажды сказал: "Эта школа позволит тебе сбежать из Белой комнаты". Он сделал подобное заявление из-за существования этого человека. Он разговаривает с моим отцом без малейшего намека на страх. И это доказывает свою эффективность.

В отличие от директора, который немедленно преклонился перед лицом власти, этот человек казался надежным.

– Ты тоже изменился. Что случилось с тобой, с тем, кто по своему обыкновению всегда соглашался со мной?

– Даже сейчас я восхищаюсь вами, Аянокоджи-сенсей. Но именно потому, что я разделяю идеалы этой школы, которую основал мой отец, я и решил продолжить его дело. Я уверен, что вы знаете это лучше всех, верно, Аянокоджи-сенсей? Ни одна из политик этой школы не изменилась со времен моего отца.

– Я не собираюсь подвергать сомнению то, как ты ведешь дела. Ты свободен исполнять волю твоего отца. Но в таком случае почему же ты позволил Киётаке поступить в эту школу?

Этот человек, похоже, питал некоторые сомнения, и поэтому начал допрашивать председателя Сакаянаги.

– Почему, спрашиваете? Оценив результаты его собеседования и экзаменов, я пришел к выводу, что он заслуживает право на зачисление.

– Не увиливай от вопроса. Я знаю, что эта школа функционирует не так, как обычные школы. Во-первых, Киётака не должен был быть даже кандидатом на прием. Я знаю, что интервью и экзамены – это фарс.

При этих словах выражение лица Сакаянаги изменилось, хотя до сих пор на его лице была приятная улыбка.

– ... хоть вы уже и отошли от дел, это очень впечатляет, Аянокоджи-сенсей. Вы хорошо информированы.

– Его заявление на поступление в эту школу должно было быть предоставлено тайно. И в тот же момент вопрос о его поступлении был решен. Если говорить проще – без рекомендации не примут даже самого превосходного ученика. Разве я ошибаюсь?

Кажется, что они говорят о вещах, которые такой ученик, как я, никогда бы не смог услышать.

– Ни в коем случае Киётака не мог быть в числе отобранных кандидатов. Другими словами, странно, что он не был отстранен от участия.

– Да. Вы правы. Его имя не было в списке учеников, которых мы собирались принять. Обычно, когда есть заявления от учащихся, которых нет в списке, все они отклоняются. С целью сокрытия этого мы проводим собеседование и экзамены. Но он единственный, чей прием я одобрил, основываясь на своем собственном мнении. Возможно, вы пришли сюда, чтобы забрать его с собой, но сейчас он – ценный учащийся, вверенный нам. Я обязан защищать учеников этой школы. И даже если это ваша просьба, сенсей, есть вещи, в которых я должен отказать. Пока он сам не захочет уйти.

"Хватит пудрить мне мозги", – этот человек выплюнул эти слова и отвернулся от председателя Сакаянаги, чтобы вновь оказаться со мной лицом к лицу.

Однако председатель Сакаянаги продолжил.

– Мы, конечно, не станем игнорировать мнение родителя. Если вы хотите, чтобы он ушел, то вместе с Киётакой-куном и школой мы проведем трехстороннюю дискуссию, чтобы достичь консенсуса.

Это еще один способ сказать "нет" исключению.

Можно с уверенностью предположить, что у этого человека больше нет карт в рукаве.

– Я определенно не могу навязывать свою игру на твоем поле. Однако, если это и есть твой ответ, то все, что мне нужно сделать, это изменить свой подход.

– Что вы собираетесь делать? Если вы намерены предпринять что-то из ряда вон выходящее...

– Я понимаю. Я не собираюсь давить на тебя.

Тот факт, что этот человек, для которого это является специализацией, не собирается делать подобного, доказывает, что он попросту не может сделать этого здесь.

– Не должно быть никаких проблем, если исключение Киётаки произойдет в соответствии с правилами школы.

– Да, это я могу вам пообещать. Я не буду относиться к нему по-особому только потому, что он ваш сын, сенсей.

– Тогда на этом все. Я ухожу.

Этот человек встал с дивана.

– Когда мы встретимся вновь?

– По крайней мере, здесь мы никогда больше не встретимся.

– Тогда я провожу вас.

– Это лишнее.

Этот человек отказался от сопровождения; я заговорил с ним.

– Если ты называешь себя родителем, почему бы не навестить эту школу ещё пару раз?

– Подобное место? Одного раза более чем достаточно.

Бросив эти слова, этот человек покинул приемную.

– Уф. Как обычно, всякий раз, когда сенсей рядом, атмосфера всегда напряженная, не так ли? Тебе, должно быть, тоже было нелегко, верно?

– Нет. Не особо.

Для меня это было "как обычно". Поскольку мы теперь были одни, председатель Сакаянаги немного успокоился и тепло посмотрел на меня.

– Видишь ли, я знаю тебя уже давно. Мы никогда не разговаривали напрямую, но я всегда наблюдал за тобой из-за стекла. Сенсей всегда хвалил тебя, знаешь?

– В самом деле? Так вот значит как.

– Как?... Что ты имеешь в виду?

– Нет. Что важнее, председатель Сакаянаги, об ученице, определенной в класс A...

– Ты говоришь об Арису? Она моя дочь.

– Так вот оно что.

– Ахх, но она в классе А не потому, что моя дочь. Я играю честно.

– Дело не в этом. Я просто хотел спросить вас об этом.

Таким образом, загадка о том, откуда она знает меня, была раскрыта. Это вовсе не странно, если она является дочерью этого человека.

– Мне хватит и лишь общих слов, но... мне любопытно то, что этот человек сказал ранее.

– Вероятно, это история о твоем поступлении?

– Да.

– Ага. Как и сказал Аянокоджи-сенсей, в эту школу принимаются только учащиеся средних школ по всей стране, в отношении которых уже проведено предварительное исследование и сделано заключение о том, что они пригодны. Каждый год мы работаем вместе с администрациями каждой средней школы. И результатом этого являются ученики, которые собираются здесь. Собеседование и экзамены – это лишь формальность. Даже если валяешь дурака во время собеседования или набираешь ноль баллов на экзаменах – твое поступление уже предопределено. Конечно, заявления на поступление подают люди со всей страны, поэтому экзамены проводятся как предлог для их отбраковки.

Таким образом, даже если получишь 100% на экзамене или успешно пройдешь собеседование, то все равно не сможешь поступить в эту школу. Также ученик, которому отказали, никоим образом не сможет узнать правду.

Это достаточно убедительно. Учащиеся вроде Судоу, Ике и остальных, которые не особо блистают в учебе, а также ученики вроде Хираты и Каруизавы, которые имели проблемы в прошлом, смогли поступить сюда благодаря этой системе.

Такие вещи, как разумность и академические способности, являются второстепенными для этой школы.

– В твоем случае, в тот момент, когда я решил принять тебя, то все, что ты делал, больше не имело никакого эффекта. 50% на всех письменных экзаменах – это никак не повлияло на твои шансы на успех или провал.

Это действительно уникальная школа.

По всей вероятности, это первая школа такого рода в Японии.

– Вам с Аянокоджи-сенсеем, должно быть, интересно. Почему эта школа, регулируемая правительством, не принимает учеников на основании их общего потенциала. Но это то, что ты обязательно поймешь в будущем. Какие принципы воспитания и какие результаты мы надеемся достичь.

Председатель Сакаянаги был преисполнен уверенности.

– ... Я рассказал слишком много. И не могу сказать тебе больше, чем это. Потому что, в конце концов, ты ученик, зачисленный в эту школу, а я тот, кто управляет ею.

Тот факт, что он рассказал мне все это, вероятно, объясняется тем, что я нахожусь в особом положении из-за того, что меня преследует этот человек.

– Как лицо, ответственное за эту школу, я буду защищать ее учеников настолько, насколько позволяют правила. Ты понимаешь, к чему я клоню?

Если я не буду следовать правилам, он не сможет мне помочь.

– Конечно, я могу себе представить, что этот человек будет теперь делать.

Его возможности весьма ограничены, если он хочет вытащить меня из этой школы.

– Тогда, пожалуйста, прошу меня простить.

– Хорошо. Удачи тебе.

После этих ободрительных слов я покинул приемную. Когда я вышел в коридор, то увидел Чабаширу-сенсея, которая поодаль ждала, пока закончится разговор.

Я поклонился ей и попытался пройти мимо, но она начала идти, соответствуя моему шагу.

– Как прошла твоя встреча с отцом?

– Бессмысленно пытаться так неуклюже провести расследование. Я уже все понял.

– ... Что ты этим имеешь в виду?

– Чабашира-сенсей. Я говорю о том, что практически все, что вы мне говорили, было ложью.

– О чем ты говоришь?

– Вы можете пытаться спрятать свое волнение, но его не так сложно уловить.

То, как она смотрит на меня, ее речь и то, как подбирает слова. Это немного, но все же отличается от обычной нее. Она в меру своих способностей пытается скрыть эмоции, но не похоже, что она может полностью спрятать свое волнение.

– Этот человек никогда не связывался с вами, Чабашира-сенсей. Конечно, он также не принуждал вас заставить меня бросить школу.

– Нет, твой отец просил меня о помощи. На самом деле, как я и говорила, я постоянно пыталась добиться твоего исключения.

Мой отец, несомненно, оказывает на меня давление, чтобы заставить бросить учебу. Но, судя по его поведению, он явно был впервые в этой школе. Поскольку у меня нет веских доказательств, я не могу наверняка опровергнуть это, но его контакт с учителем – это просто смехотворно.

– Перестаньте пытаться обмануть нас обоих. Председатель Сакаянаги рассказал мне все... он рассказал вам о моей ситуации, как только вопрос моего зачисления был решен.

– ... председатель тебе все рассказал?

Я слегка рассмеялся.

В этот самый момент Чабашира-сенсей поняла, что допустила ошибку.

– Аянокоджи, ты меня проверял...?

– Да. Председатель никогда не говорил мне ничего о вас. Но я был уверен, что вы были связаны с этим, и теперь мне все стало ясно.

Услышав слова председателя Сакаянаги, который знал, что я набрал 50% на всех тестах, я убедился в этом.

– Сейчас я объясню свои рассуждения. Сначала я подал заявление на поступление в эту школу, и председатель Сакаянаги, который знал меня с давних времен, действовал по собственной инициативе. И в тот момент, когда мое зачисление было утверждено, также было утверждено и мое распределение в класс D. Причина, по которой я попал именно в класс D, заключается в том, что вы, Чабашира-сенсей – учитель, который не особо заинтересован в противостоянии классов. Видите ли, все классные руководители, которых я видел до сих пор, сильно желали повысить свои классы.

Попади я в класс, который бы выделялся среди всех остальных, то шансы на то, что я привлеку внимание, пропорционально бы увеличились.

– Кстати, председатель Сакаянаги также допустил один просчет. Дело в том, что учитель класса D, который не любит свой класс и не заботится о нем, на самом деле втайне больше всех хочет подняться до класса A.

– ...

Чабашира-сенсей не могла мне ответить и продолжала молчать. Вероятно, потому что знала, что, если начнет спорить со мной, ее слова лишь ударят по ней же самой. Вот почему я не сдерживался и приложил все усилия, атакуя ее своими словами.

Чтобы убедиться в ещё одном.

– Вы упрямо одержимы идеей повышения до класса А. Но вам не везло с учениками, которые у вас были до сих пор. Вот почему вы не могли воплотить желания в реальность и проводили свои дни в апатии. Разве я ошибаюсь?

Теперь Чабашира-сенсей даже не смотрела мне в глаза.

– Это просто твои теории, Аянокоджи.

Слова Чабаширы-сенсея больше не имели никакой силы, они звучали беспомощно.

– Так получилось, что в этом году мое появление нарушило привычный ход вещей, и ситуация для вас изменилась. Хотя учеников с проблемными характерами и много, так же здесь собрались и лучшие из лучших. Хорикита и Коенджи, а также Хирата и Кушида. Все они – ученики, которые при правильном руководстве могут стремиться к высшим классам. Вот почему вы в конечном итоге могли начать надеяться на что-то. В этом случае не было бы странным, если бы амбиции, которые вы держали внутри себя, снова начали расти. Это очень легко понять, если вспомнить слова, которые Хошиномия сказала вам вскоре после поступления.

Хошиномия, ее давняя подруга, знала о ее желании подняться до класса А.

"Ты стремишься занять их место". Эти ее слова были очень красноречивы.

– И теперь, независимо от того, насколько грубо я себя поведу или насколько нагло буду разговаривать, единственный вариант, что у вас есть – это смириться со всем этим. Учитывая тот факт, что председатель предложил мне защиту и то, что вы хотите использовать меня в качестве оружия для достижения класса А, единственный доступный вам вариант – это закрыть глаза на все происходящие нарушения.

Как я уже сказал, все, что могла сделать Чабашира-сенсей – лишь слушать.

– Для кого-то такого, как вы, кто желает достичь класса А и каждый год застревает на месте учителя класса D, это шанс, который вы не можете позволить себе потерять. В конце концов, вы даже солгали о том, что мой отец связался с вами, чтобы попытаться использовать меня. Вот почему вы нацелились на меня, а Хорикита была всего лишь пешкой, которую вы использовали для этой цели. Между прочим, все не так просто.

Прежде всего, я абсолютно не амбициозен и никогда не был заинтересован в классе А. Не зная, как контролировать меня, никогда не предпринимавшая особых действий, она закончила все тем, что нанесла свой первый удар во время нашего первого специального экзамена на необитаемом острове.

– Если к началу специальных экзаменов мы бы по-прежнему не могли даже потенциально конкурировать с другими классами, то уже никогда бы не смогли их догнать. Вот почему вы запаниковали и в итоге использовали то, что председатель сказал вам держать в секрете. Полагаю, это можно назвать отчаянными мерами.

После этого в определенной степени судьба благоволила классу D.

Однако произошел просчет. Мой отец наконец вышел на контакт с этой школой. И сегодня, в этот самый момент, вся правда и ложь были раскрыты.

– Вы, вероятно, намеревались подчинить меня, но все сложилось наоборот, и проиграли вы сами.

– ... Ясно. Председатель, вероятно, уделяет тебе особое внимание. Твои способности выше, чем у обычного ученика 1-го года старшей школы. Ты мудр не по годам, вот оно как, хах?

Она вздохнула и, кивнув, признала это.

– ... Я признаюсь. Я не знаю твоего отца.

Тот вид, что она так старалась поддерживать до сих пор, рухнул в один момент.

– Однако, что ты собираешься делать с тем фактом, что, если я когда-нибудь захочу, то смогу тебя исключить? Я могу сказать, что ты грубо нарушил правила, и проинформировать об этом школу. Исключение – это то, чего ты хочешь избежать больше всего, верно?

Подумать только, она зашла так далеко, чтобы угрожать мне сейчас.

– Независимо от этого, результат не изменится – вот что вы имеете в виду.

– Вот именно.

– Как жаль, но я уже убедился. В том, что вы не можете меня исключить.

– ... позволь мне спросить, что привело тебя к такому выводу?

Я успокоился и вернулся к своему обычному тону.

Конечно, прежде всего, я вообще не был взволнован. Я лишь изображал волнение, чтобы понять истинные намерения Чабаширы-сенсея.

– Сложившаяся ситуация говорит сама за себя. Прямо сейчас класс D показывает результаты лучше, чем за большинство прошлых лет. Хорикита и остальные ученики тоже постепенно начинают использовать свои сильные стороны. Даже если я больше не буду им помогать, это не значит, что они не поднимутся до класса А.

На данный момент класс D нагоняет высшие классы и вот-вот обгонит класс C. Нет, на данный момент наши позиции уже сменились.

Но если кого-нибудь исключат, то цель, естественно, станет чем-то далеким. Это значит, что Чабашира-сенсей застряла в ситуации, когда она ничего не может поделать.

– Даже после того, как я сойду со сцены, сражение будет продолжаться до тех пор, пока того желает Чабашира-сенсей.

Люди не могут самостоятельно отказаться от своей мечты и надежд.

– И, таким образом, вам придется меня освободить.

– Теперь, когда все знаешь, ты собираешься прекратить стремиться к классу А?

Конечно, я собираюсь остановиться. Учитель, которая пыталась использовать меня, чтобы подняться до класса А, притворяясь, что ведет дела с моим отцом, больше не будет иметь никакого влияния. Другими словами, больше в этом нет смысла.

– По крайней мере, я думаю, что настало время моего хода.

Я не стал отказываться окончательно и бесповоротно.

Люди будут продолжать действовать, пока есть надежда. Даже если они знают, что вероятность этого близка к нулю, они все равно захотят поверить в эту возможность.

Чабашира-сенсей остановилась.

– С этого момента, пожалуйста, будьте послушной и просто наблюдайте. Если вы будете продолжать пытаться использовать меня, основываясь на своих личных чувствах, то это станет лишь помехой для учеников.

Я выделил этот момент.

– Но, если я всё-таки откажусь освобождать тебя, хоть это и безрассудно, что ты станешь делать?

– Тогда вы умрете, вцепившись в свои амбиции – вот к чему приведет этот выбор. Не очень мудрое решение.

– Тогда позволь мне изменить вопрос. Тебе не кажется, что нет никакой гарантии, что я не потащу тебя за собой, если однажды потеряю надежду?

– Да, есть вероятность, что классные очки в будущем резко уменьшатся. Если это произойдет, то вы потеряете надежду. В таком случае я не против. Если вы соберетесь атаковать, то, пожалуйста, делайте все, что хотите.

Она не остановится только потому, что я попрошу ее об этом, поэтому я позволил ей делать все, что она захочет.

– Но я хотел бы напомнить вам, что ваше положение учителя тоже не гарантировано.

Просто угроза, но, по крайней мере, это повлияет Чабаширу-сенсея, которая в определенной степени посвящена в детали.

Похоже, ей было больше нечего сказать, и я ушел. Нет ничего счастливого в воссоединении с отцом, но сегодня я достиг многого.

Мне больше не нужно помогать в попытках подняться до класса А, вот что это значит. Теперь, что бы Рьюен ни предпринял, мне больше нет нужды участвовать в делах класса D.

Кроме того, для меня не будет никаких негативных последствий, независимо от того, что случится с Каруизавой.

Конечно, если Каруизаву поймают или она решит предать меня, то моя личность будет раскрыта, но на этом все. И даже если Рьюен решит прийти за мной – пока я ничего не делаю ради класса D, все это будет лишь смутными и беспочвенными подозрениями.

[[image:/storage/reader-images/1b7bf66af533893621dd239da85a42cd5b8ea5d6.webp]]

Глава 3. Абсурд. Часть 2

Выйдя из школы, я направился по аллее, ведущей к общежитию. Поскольку уроки только-только закончились, вокруг почти не было учеников. Однако в моем поле зрения было несколько парней из класса C. Я не заметил ее в классе, но, похоже, что Ибуки из класса С тоже была с ними.

Кроме того, я издалека мог видеть спину Коенджи, возвращающегося в одиночестве в общежитие. По-видимому, они всерьез намерены напасть на него.

Рьюен сократил расстояние и отдал приказ Ишизаки, заставляя его преградить путь Коенджи.

– Похоже, как Сузуне и думала, они здесь. Давайте помешаем им.

Заметив их, Судоу попросил Хорикиту отдать свой приказ.

– Давайте подождем и посмотрим. Мы все еще не знаем, что нужно Рьюен-куну.

Как и ранее сказал Рьюен, нет правила, запрещающего ученикам общаться с другими классами, это обычное дело. Мы ничего не получим, если прервем их сейчас.

Приближаясь к ним, мы наблюдали за развитием ситуации.

– Эй, а ну стой, Коенджи. Развлеки нас немного.

– Что это с вами, ребята? Не припомню, чтобы делал что-то, чтобы вы вставали у меня на дороге.

Я не видел лица Коенджи, но его тон оставался таким же, как и всегда.

– Это решать не тебе.

– Хмм. Но уж и явно не тебе.

Коенджи обвел взглядом окруживший его класс C во главе с Рьюеном. В его взгляде не было ни тени тревоги или паники.

– Ты меня помнишь, ведь так?

Держа обе руки в карманах, Рьюен подошел и встал перед Коенджи.

– Конечно, я помню тебя. Ты Нарушитель-кун из класса C, верно?

– Тогда я закрыл на тебя глаза, но сегодня ты идешь со мной, урод.

– Прошу прощения, но тогда я был очень занят.

Он извинился, меж тем зачесывая свои волосы назад. Не очень-то похоже на извинение.

– Но я не могу притвориться, что не слышал этого. Может ли быть, что под "уродом" ты имеешь в виду меня?

– К кому еще это может относиться?

– Это, определенно, непонятное заявление, но что было, то было. Я терпимый человек, видишь ли. Но у меня запланирована встреча, так что давайте побыстрее закончим это, хорошо?

– Какая жалость. Тебе придется перенести эту встречу.

– Так вы не собираетесь уходить?

– И что ты будешь делать, если нет?

Коенджи на мгновение скрестил руки, словно обдумывая это, но затем тут же развел их.

– Тогда нам нужно решить все наши дела вон там.

Коенджи указал на зону отдыха неподалеку, вероятно, решив, что другого выхода нет, или, возможно, не желая преграждать дорогу прохожим.

– Мне плевать, где именно.

– Тогда можете пройти за мной.

И в сопровождении ведущего их Коенджи, ученики класса C перешли в зону отдыха на краю дороги. Если бы они оставались посреди дороги, то это была бы другая история, но, поскольку они переместились в такое укромное место, то будет трудно следить за ними.

– Похоже, нам тоже следует пойти.

Услышав это, Судоу попытался рвануть вперед, но Хорикита остановила его.

– Будь осторожен, никакого насилия. Ты понял?

– Д-Да.

[[image:/storage/reader-images/097d8a494205a52ed4cf2553b40bc62368fd9298.webp]]

Судоу, получив предупреждение, взял на себя вместе с Хорикитой инициативу и направился к Рьюену и его людям. Спустя пару мгновений мы присоединились ко всем остальным.

Хорикита тут же заговорила с Рьюеном.

– Что ты затеваешь, Рьюен-кун? Это превратится в огромную проблему, если все выйдет из-под контроля.

– Куку. Значит, попалась на удочку и пришла сюда, хах?

Затем он рассмеялся, как будто с самого начала знал, что кто-то последует за ними. Затем Рьюен медленно обвел взглядом каждого из нас. Это правда, что его целью был Коенджи, но, по всей вероятности, это также была ловушка, предназначенная для того, чтобы сократить список людей, дабы найти того, кого он ищет.

Если это не так, то у него не было причин приходить в класс D вместе со своими лакеями.

Его план можно охарактеризовать как "выкурить цель из норы".

– Аянокоджи и Мияке, а также Юкимура, хах? Для безопасности, я полагаю.

– Я тоже здесь, Рьюен.

Рьюен проигнорировал Судоу, который стучал своими кулаками друг о друга.

– А что случилось с Хиратой?

– Без понятия. Тебе ведь он неинтересен, верно?

– Да брось, этот парень просто переполнен чувством справедливости, поэтому для него было бы вовсе не странно прийти сюда.

– Я пытаюсь сказать, что ты не должен считать, что все пойдет так, как ты рассчитываешь.

– Ну, это не проблема. А теперь перейдем к делу.

После сигнала Рьюена Ишизаки и остальные окружили Коенджи. Увидев это, Акито пробормотал, даже не пытаясь скрыть свое отвращение.

– Он словно играет в императора. Отдавать приказы своим одноклассникам подобным образом.

– Прости, Мияке. Но таким уж я вырос.

Держа руки в карманах, Рьюен подошел к Коенджи.

– Подожди.

– Подожди? Что подождать? Как видишь, мы ничего не делаем.

Пока они еще и пальцем не тронули Коенджи.

– Я не против, чтобы вы тут валяли дурака, но в таком случае мое присутствие не обязательно, разве я не прав?

Коенджи указал на это Рьюену, который не только преградил ему путь, но теперь еще и стал разговаривать с кем-то другим. Рьюен проигнорировал предупреждение Хорикиты и повернулся к Коенджи.

– К слову говоря, сегодня у тебя главная роль, Коенджи. В конце концов, ты у меня в долгу.

– В долгу? Не припомню ничего подобного.

– Я упустил шанс заработать очки из-за твоих действий во время экзамена с зодиаками.

Он хорошо информирован. Интересно, от кого именно он это услышал.

– Ахх, ты имеешь в виду ту игру лжецов. Я прошу прощения, если встал на твоем пути.

Несмотря на это, в голосе Коенджи вовсе не чувствовалось извинение. Он нагло достал ручное зеркало.

Эти действия, вероятно, были непонятны для класса C. Стоило ученикам класса С посмотреть на него с подозрением, как Коенджи вежливо сказал.

– Сегодня немного ветрено. Я просто проверяю, что с моим изящным и классным стилем все в порядке.

Он повернул лицо влево и вправо несколько раз, проверяя свою внешность.

– Хмм... небольшой беспорядок, вернее, немного недостает изящности. Извини, но не мог бы ты немного подержать зеркало?

Сказав это, Коенджи вручил стоящему перед ним Рьюену ручное зеркало. Рьюен взял его с улыбкой на лице.

– Можешь направить его на меня.

Сказал Коенджи и вынул из сумки небольшую баночку с воском для волос, после чего нанес немного на пальцы и принялся обеими руками укладывать волосы.

Перед лицом этого абсурдного зрелища класс С не мог даже чего-либо произнести. Однако в следующее мгновение раздался громкий треск.

Это был Рьюен, который кинул ручное зеркало, которое он получил от Коенджи, на землю.

И со своей обычной улыбкой на лице он схватил Коенджи за руку.

– Что за чудила, интересно, как долго ты сможешь продолжать все это.

Все еще укладывая волосы обеими руками, Коенджи вздохнул.

– Ты и в самом деле ведешь себя как нарушитель. Это ручное зеркало довольно дорогое, знаешь ли.

– Виноват, моя рука соскользнула.

– Хехе. Тогда ничего не поделаешь. В таком случае отпусти мою руку. Так я не могу как следует уложить свои волосы. Конечно, со мной все будет в порядке, даже если мои волосы не будут уложены как следует.

В этой напряженной ситуации Рьюен медленно отпустил руку Коенджи. В этом месте безрассудные действия слишком рискованны. Но это привычная для Рьюена манера действий – доводить своих врагов до их предела.

– Хватит уже, Рьюен-кун.

– Заткнись, Сузуне. Сейчас мы с Коенджи играем в игру.

– В эту игру играешь лишь ты. Он не хочет участвовать во всем этом.

Поднимая осколки ручного зеркала, Хорикита посмотрела на Рьюена.

– Я сам все сделаю. Ты можешь поранить руки.

– Все нормально. Будет проблематичнее, если пострадаешь ты, поскольку тебе нужно заниматься клубной деятельностью.

Сказав это, Хорикита отклонила предложение Судоу.

– Не глупи. Я не могу допустить, чтобы девушка поранилась.

Силой отодвинув Хорикиту в сторону, Судоу начал собирать осколки.

– Я не буду за тобой ухаживать, даже если ты поранишься.

Судоу продолжал собирать осколки, не обращая внимания на слова Хорикиты.

– Я гадала, что это за шум, но тут у вас действительно интересный состав.

Этот инцидент не остался только между классами D и C. Словно привлеченная конфликтом, показалась Сакаянаги из класса A вместе со своим окружением. Я заметил Камуро Масуми среди них, но не знал имен остальных двух парней, лишь только помнил их лица.

– Сакаянаги, эх?... Такое впечатление, что она прибыла как раз в нужный момент.

Она остановилась и слегка постучала своей тростью по земле. Здесь определенно стало людно.

Включая Коенджи, нас шестеро из класса D и пятеро из класса C. И четверо из класса A. Всего пятнадцать человек.

– Мое присутствие здесь – чистая случайность.

– Не смеши меня.

Даже для Рьюена очевидно, что это все что угодно, но не совпадение.

– Однако, подумать только, что главные лица класса С и ученики класса D соберутся здесь вместе. Возможно, вы обсуждаете свою рождественскую вечеринку?

– Отвали, к тебе у меня пока нет никаких дел.

– Тебе не нужно перегибать палку, ведь так? Если вы планируете вечеринку, то чем больше людей, тем лучше, не правда ли? Так, может быть, позволите мне присоединиться?

Но Рьюен не был намерен подыгрывать провокации Сакаянаги.

– Если остаешься, то не мешай мне.

– Конечно, я не сделаю ничего, что поставит в неловкое положение организатора вечеринки.

Сакаянаги отошла и села на скамейку, установленную в зоне отдыха. И трое учеников из класса А окружили ее со всех сторон, словно защищая.

Ну, полагаю, что в этой ситуации насилие вряд ли возникнет, однако... здесь ведь нет камер видеонаблюдения.

Тем не менее, если оглянуться вокруг, то можно увидеть возвращающихся в общежитие учеников. Нельзя угадать, сколько людей пройдет мимо этого места. В такой ситуации трудно представить, что здесь начнется драка.

Человек в центре всего этого, который до сих пор бесстрашно улыбался, Коенджи Рокускэ, открыл рот.

– Я не против такой толпы, но не пора ли уже закругляться? Если не собираетесь, то тогда я пошел.

– Погоди, Коенджи. Рьюен-сан только что сказал, что не отпустит тебя на этот раз.

– Виноват, нам помешали, и наша маленькая беседа зашла в тупик. Давайте приступим к делу.

Коенджи слегка улыбнулся.

– Из всей этой ситуации я делаю вывод... что ты одержим победой над человеком, который создает проблемы для класса С, либо над человеком, который заключил союз с другим классом. Разве я ошибаюсь?

– Дай-ка подумать, любое бельмо на глазу, любой человек, который мне не нравится – это враг, которого нужно победить.

– И человек из класса D, похоже, тебе мешает. Таким образом, ты пытаешься выяснить личность этого человека.

Кажется, Коенджи понимает суть происходящего даже без объяснений со стороны Рьюена. Это неожиданно для человека, который игнорирует все то, что лично ему не интересно.

– Совершенно верно.

– Тогда мне жаль разочаровывать, но меня абсолютно не интересует ни будущее класса D, ни будущее любого другого класса. Я не делал ничего особенного на экзаменах до этого момента, и не собираюсь делать этого и в будущем. Неужели действительно весело тратить время на такого человека?

– Забавно, не хочешь тогда объяснить произошедшее на экзамене с зодиаками? Ходит слушок, знаешь ли?

– Что ж, а ты достаточно хорошо осведомлен.

Во время экзамена с зодиаками, Коенджи удалось блестяще определить VIP персону группы "Обезьяна", в которую он был назначен. Но даже если кто-то и понимает, что в результате выиграл только класс D, все равно трудно установить личность повлиявшего на это ученика.

Он определенно подготовился. Или, возможно, он просто догадался, что Коенджи был определен в группу "Обезьяна". Возможно, он убедился в этом после того, как Коенджи не стал отрицать его обвинение.

– Это просто мой способ убить время. Я не мог заставить себя посещать все эти скучные собрания и поэтому решил, что покончить со всем этим будет кратчайшим путем к свободе. Вот и все.

Коенджи достал свой телефон и включил камеру, чтобы взглянуть на себя. По-видимому, он собирается использовать его вместо разбитого зеркала.

– Тогда это значит, что мы не можем исключить вероятность того, что ты сыграл свою роль и на других экзаменах. Другими словами, нет никакой гарантии, что ты не тайный лидер класса D. Верно?

– Правильно, но если ты пришел к такому выводу, это значит, что ты просто болван, чьих мозгов хватает только на это.

Ишизаки попытался начать драку, но Рьюен засмеялся и остановил его.

Тем не менее, этот блестящий ответ достоин восхищения. Если продолжаешь настаивать на том, что несвязанный со всем этим человек является тайным лидером, то этим выставляешь себя лишь идиотом.

– Куку, конечно же. Если говоришь правду, то это значит, что ты абсолютно безобиден.

– Да. Мне нравится, как ты ловишь все на лету, Мальчик-Дракон.

Сакаянаги рассмеялась при упоминании Мальчика-Дракона. Но Рьюен проигнорировал это и сменил тему на совершенно противоположную.

– Тогда что ты будешь делать, если я прикажу этим парням линчевать тебя прямо здесь? В качестве расплаты за экзамен с зодиаками, вот просто так. Что ты будешь делать, если я попытаюсь подчинить тебя бессмысленным насилием?

Хорикита попыталась отреагировать на эту тревожную ситуацию, но прежде, чем она смогла это сделать, Коенджи рассмеялся.

– Что за бессмысленный вопрос. Ты не станешь делать этого здесь. Мало чего можно добиться от использования насилия в подобном людном месте, верно?

– К сожалению, я не особо против устроить бойню даже в таком неудобном месте, как это. Вопрос выгоды этих действий оставим в стороне.

– Понятно. Тогда позволь мне ответить. Если ты выберешь этот вариант, то для того, чтобы отстоять свою честь, я нокаутирую всех, кто попытается напасть на меня.

– Хочешь сказать, что ты сможешь сделать это?

– Мне сложно представить обратное.

Подслушав этот интересный обмен репликами, Сакаянаги улыбнулась.

– Похоже, мы ошиблись. Непохоже, что X – это Коенджи. Он своеобразно чокнутый. Похоже, это все, что можно сказать о нем.

– Самое главное, что мы прояснили это недоразумение.

– И все же, позволь мне спросить тебя кое о чем, Коенджи. Очки класса D неуклонно растут. За всем этим определенно стоит какая-то значимая фигура. Если это не ты, то, черт возьми, кто? Это кто-то из этого сброда, которые кучкой придурков последовали за нами сюда?

Коенджи в первый раз повернулся, чтобы взглянуть на нас. Но он усмехнулся, пожал плечами и сразу потерял интерес.

– Я не против ответить на этот вопрос, но...

– Позвольте мне сказать.

Заговорила все еще сидящая на скамейке Сакаянаги, словно желая остановить Коенджи.

– Вы говорите об интересных вещах. Что-то о том, что ученик класса D встал на пути класса С? Я слышала слухи о том, что Мальчик-Дракон-сан разыскивает этого человека, но неужели слухи и в самом деле правдивы?

– Я сказал тебе заткнуться, Сакаянаги. И еще, если вновь меня так назовешь, я тебя убью, понятно?

– Хехе. Тебе не нравится? А мне кажется, это чудесное имя. Прошу прощения, мне просто показалось, что происходит что-то, чего я не могу понять.

За этими словами последовал слабый смех. И Сакаянаги продолжила говорить, не обращая на это внимания.

– Разве все не так, что твой план был просто разрушен кем-то из класса D? Это один из краеугольных камней борьбы между классами в этой школе. Помешать другому классу – это ведь вовсе не странно, верно? На самом деле, и ты, и я уже несколько раз сражались именно в такой манере. Я не знаю, кто этот человек, но ты не думаешь, что скрывать личность, приводя свои стратегии в действие – это блестящий способ сражения? Следует ли тебе и в самом деле так настойчиво допрашивать не связанного со всем этим ученика? Если честно, с моей точки зрения это выглядит попросту жалко.

– Я признаю, что мой план был разрушен X, но дело не в этом. Я делаю это, чтобы вытащить из тени человека, который управляет всем из-за кулис. Это такая игра.

– Понятно. Значит, такое вот выпытывание тоже является частью твоего плана?

– Верно, я не буду воздерживаться от насилия, если оно будет необходимо. Я предпочитаю вести дела по-своему.

– В таком случае, ты не только будешь выглядеть жалко, но и покажешь всю степень своей некомпетентности. Я довольно много слышала от Масуми-сан и Хашимото-куна. О том, как была разрушена твоя стратегия на необитаемом острове. Если ты провел свое расследование должным образом, то должен знать, что Коенджи не имеет к этому никакого отношения. Перво-наперво, за событиями на необитаемом острове, как я слышала, стоит Хорикита Сузуне-сан. Интересно, существует ли этот таинственный человек, которого ты ищешь, на самом деле?

Острый взгляд и колкие слова Сакаянаги атаковали Рьюена.

– ... Ты уверен, что это не просто оправдание тому, почему твой план провалился...?

Словно пытаясь продолжить слова Сакаянаги, пробормотал тихим голосом один из учеников класса А.

– Это уже чересчур, Китоу. Конечно же, даже Рьюен не настолько глуп.

Тот, кто сделал этот выпад в сторону Рьюена – это Хашимото, вроде бы так его зовут. Но Рьюен не проявлял никаких признаков того, что провокации Сакаянаги и ее окружения задели его.

Потому что это то, в чем Рьюен и сам превосходен.

– Шутка не удалась, Сакаянаги. Хочу тебе кое-что напомнить. Это я подтолкнул Катсураги к подписанию контракта.

Вместо того, чтобы начать опровергать чужие слова, он сменил тему. Словно хотел этим сказать, что теперь его очередь атаковать.

– Контракт, говоришь? Да, если правильно помню, там говорилось, что "в обмен на помощь класса С на острове в качестве компенсации будут выплачиваться личные баллы". Если говорить конкретно, то там, я убеждена, был пункт "20 000 баллов каждый месяц до окончания учебы".

Сакаянаги ответила на это без каких-либо колебаний.

– Ха? Что это значит? Что за дела вы там тайно проворачивали? Хотите сказать, это нормально?!

Рявкнул Судоу, озвучивая свои претензии.

– С точки зрения правил никаких проблем нет. Это просто договор между нашими классами. Мы получили классные очки, которые были бы очками класса C, и взамен мы их компенсируем... другими словами, мы просто платим классу C личными баллами.

Я знал, что класс A и класс C вступили в союз во время экзамена на острове, но не знал, что именно между ними было достигнуто. Это, определенно, стоящая сделка. Израсходовать все свои очки и оставить класс А со всеми их 270 очками, которые могли быть использованы на острове (за вычетом 30 очков из-за отсутствия Сакаянаги), потребовав при этом 20 000 личных баллов взамен.

На первый взгляд может показаться, что класс C победил, но главное – это лидерство в очках в конце экзамена. Потому что, в конце концов, то, что определяет рейтинг класса – это классные очки. Можно практически сказать, что личные баллы выдаются просто в качестве бонуса. В результате Катсураги, возможно, и потерял баллы, но если бы он этого не сделал, то результат для класса А, вероятно, был бы намного хуже. Что я имею этим в виду – что преимущество в классных очках чрезвычайно важно.

Если бы они сдавали экзамен на острове обычным способом, то у них едва ли остались бы классные очки, и разница между ними и классом B пропорционально сократилась бы.

Но почему они раскрывают это сейчас, если до этого держали все в секрете? По всей видимости, похоже на то, что так Сакаянаги задирает Рьюена. Сначала Рьюен насмехался над Сакаянаги, а теперь Сакаянаги отвечает тем же – вот, наверное, как я должен это интерпретировать.

– После того, как все это раскроется, не я попаду в неприятности, а вы, ребята. Другие классы будут знать, что мы отбираем у вас 20 000 баллов каждый месяц.

– Если захочешь это сделать, то сведения распространятся достаточно быстро. Нет смысла беспокоиться об этом. Во-первых, сам контракт был идеей Катсураги-куна.

Поскольку она не была там на острове и, следовательно, не имела отношения к происходящему, Сакаянаги нет нужды волноваться об утечке информации.

Нет, есть вероятность, что она заранее проинструктировала класс не делать ничего лишнего, но, учитывая то, как они оба были вовлечены в борьбу тогда, возможно, она намеренно оставила их в неведении.

По факту, Катсураги сейчас ведет себя тихо, в то время как Сакаянаги доминирует в классе.

– Черт, тогда это значит, что класс С получает гарантированное ежемесячное пособие.

– Не ведись на это, Судоу-кун. Все это – классные очки, которые должен был получить класс С, но предпочел от них отказаться. Не то, чтобы они получат что-либо от этого.

– Ты уверена в этом, Сузуне? Знаешь ли, мы могли бы также получить 200 классных очков за тот экзамен на острове. Кроме того, класс А все оплачивает, и это будет продолжаться вечно, пока класс А не потеряет свою место.

– Ты ошибаешься. Хоть это и похоже на то, но вы получаете от них личные баллы. Это принципиально отличается от классных очков.

Если его целью является класс А, то он и в самом деле еще ничего не получил от этой сделки. В этом смысле можно было бы сказать, что замечание Хорикиты является верным. Но тот факт, что примерно 800 000 баллов, другими словами, деньги, переходят из класса А в класс С, является весьма значимым.

Даже если класс C продолжит терять классные очки и не получит ни одного нового, то, по крайней мере, им гарантируется минимальное денежное пособие. Хоть и будучи под прицелом Сакаянаги, фракция Катсураги и в самом деле безропотно продолжала выполнять принятые на себя обязательства.

– Вы уже закончили говорить? Вы, кажется, очень любите препираться. Я не планирую мешать, но и не собираюсь позволять вам докучать мне и дальше. Было бы очень неприятно тратить еще сколько-либо времени на выслушивание ваших бессмысленных мнений.

– Стой, где стоишь, Коенджи. Ты так и не ответил на мой вопрос.

Словно только что вспомнив об этом, Коенджи какое-то время смотрел в небо.

– Что-то о значимой фигуре в классе D, верно? Честно говоря, я вообще не задумывался об этом... в любом случае, будет лучше, если я не стану отвечать. Ты охотишься за ответом на свой вопрос, даже если это рискованно для тебя. Будет неправильным лишать тебя этого удовольствия. Я просто наслаждаюсь своей юностью здесь, в этой школе. Вот и все. Если эта школа сможет заинтересовать меня, то это будет другая история, но я не думаю, что могу ожидать подобного. А так я буду влюбляться в красивых девушек, и мы будем стремиться к большим высотам. И я буду продолжать и дальше совершенствовать свою внешность. На этом все.

– Так ты говоришь, что не будешь участвовать в борьбе между классами?

– Я никогда не участвовал и никогда не буду. Это то, о чем я говорил тебе с самого начала. С моей точки зрения, класс C и класс A – одно и то же. Все люди здесь прямо сейчас лишь докучают мне.

– Что, черт побери, ты только что сказал?! Рьюен-сан, этот парень уже давно издевается над нами! Давайте преподадим ему урок!

Будучи оскорбленным, Ишизаки замахнулся своим кулаком на Коенджи. Но той, кто решила поправить слова Коенджи даже прежде Рьюена, была Сакаянаги, которая до сих пор ничего не делала, только улыбалась и поддразнивала. Похоже, кое-что в словах Коенджи она не смогла проигнорировать.

– Я не могу притвориться, что не слышала этого. Мальчик-Дракон-сан – это одно, но...

Сразу после того, как она произнесла эти слова, Рьюен стремительно сократил расстояние между ними и, не сдерживаясь, нанес удар.

– Вуах...?!

Хашимото запаниковал и встал между Сакаянаги и Рьюеном, блокируя удар левой рукой.

Но удар был силен, и Хашимото снесло в сторону; он упал на бетон.

Если бы Хашимото не встал между ними, то очень вероятно, что Сакаянаги и в самом деле получила бы удар в лицо. Хашимото и тот другой ученик по имени Китоу надели белые перчатки и встали в боевую стойку напротив Рьюена.

– Я задела тебя за живое?

– Я сказал, что убью тебя, если снова так меня назовешь.

– Прекрати. Сейчас твое поведение – это огромная проблема.

Засвидетельствовав нападение, Хорикита сделала предупреждение, но Сакаянаги остановила ее.

– У тебя есть какие-то претензии, Хашимото-кун?

– Нет. Я упал сам.

Оттряхивая грязь со своей одежды, Хашимото медленно отступил на пару шагов назад.

– Ты слышала, Хорикита-сан.

– ... вы ненормальные – и ты, и Рьюен-кун.

Класс А под руководством Сакаянаги не проявил никакого недовольства этому акту насилия.

Напротив, они были готовы просто забыть обо всем этом.

– Я должна извиниться, Рьюен-кун. Я несколько перегнула палку, дразня тебя.

Извинившись, она посмотрела на Коенджи.

– Возвращаясь к нашей первоначальной теме, что ты имеешь в виду под тем, что все люди здесь, включая меня, докучают тебе?

Это замечание, сделанное Коенджи, беспокоило Сакаянаги больше, чем Рьюен, который стоял перед ней. Рьюен, впавший в апатию, отошел от Сакаянаги.

– Клянусь, эти ребята...

Беспокойство и раздражение Хорикиты были понятны. У всех этих людей здесь есть свои причуды.

– Тебе и в самом деле не понравилось то, что я сказал, Маленькая Девочка?

Направляясь к скамейке, где сидела Сакаянаги, Коенджи раскрыл ладонь и указал на нее.

– Куку. Маленькая Девочка, хах? Думаю, это чудесное имя.

Рьюен усмехнулся, словно это была расплата за Мальчика-Дракона.

– Коенджи-сан, верно? Ты ошибаешься в своем английском. Я не маленькая девочка.

– Хе. Хе. Хе. Я тот, кому это решать. Не тебе. Я не ошибся в правилах. Слово "девочка" подходит для твоего возраста и телосложения, а это значит, что я буду называть тебя именно так.

– Ты ошибся именно в этом. Согласно правилам, словосочетание "маленькая девочка" используют для обозначения учениц начальной школы, а не кого-либо еще. Этот мир не существует только ради того, чтобы позволять тебе делать все, что ты захочешь.

– Это моя политика – идти наперекор здравому смыслу.

Он зачесал свои волосы назад.

– ... хватит уже, Коенджи.

Китоу шагнул вперед. Он сделал движение, чтобы снять свои белые перчатки. Сначала я подумал, что он носит их для защиты от холода, но, похоже, это не так.

– Что это с ним? Можно подумать, он обратится демоном, если снимет эти перчатки.

– Что ты имеешь в виду?

Неожиданно для себя спросил я Судоу, поскольку он внезапно произнес слово "демон".

– Ты не знаешь? Это из когда-то популярной манги. Та, в которой главный герой снимает белые перчатки, после чего превращается в демона и сражается с бесами.

Никогда об этом не слышал, но опять же, я никогда раньше и не читал мангу.

– У меня нет никаких дел к классу А. Отвали.

– Пожалуйста, позвольте мне хотя бы исправить его тон.

– Хехехе, не так уж и плохо, что вы все ссоритесь из-за меня, но, к сожалению, когда дело касается отношений между мужчиной и женщиной, меня интересуют только те, кто старше меня.

Коенджи играл с представителями класса Сакаянаги и Рьюена.

Тот факт, что понятие здравого смысла к нему не относится, делает его сильнейшим, в определенном смысле этого слова. "Безумие" также может считаться силой наряду с насилием и ложью.

– Я рад, что разобрался с тобой сегодня. Свали уже.

Даже для Рьюена необходимость иметь дело с Коенджи должна быть утомительной.

Зная, что больше не получит от него никакой информации, он призвал Коенджи уйти.

– Тогда ладно. Увидимся.

Возможно, "бурей" оказался именно Коенджи, а не Рьюен.

Инцидент подошел к концу, и среди нас воцарилось молчание.

– По-видимому, развлечение закончилось. Ну что, пойдем обратно?

– Тебе лучше быть готовой, когда начнется третий семестр, Сакаянаги.

– Если ты уверен, что позаботишься о классе D, то я готова стать твоим противником в любое время.

После этих слов ученики класса А ушли.

– Нам тоже пора, Хорикита?

– Да... Мне тоже некогда больше со всем этим возиться.

Судоу собрал большую часть осколков, и на данный момент можно сказать, что все вернулось на круги своя.

– Но он показался мне менее заинтересованным в Коенджи, чем я ожидала...

Хорикита, казалось, сомневалась в действиях Рьюена. С другой стороны, эти сомнения также заразили и класс C.

– ... Следовало ли нам вот так просто его отпускать?

– Будь он тем, кого я ищу, то не позволил бы ему просто так уйти.

– Как по мне, он кажется довольно подозрительным. Я не могу понять его, и есть вероятность, что он солгал, верно?

– Наш ход мыслей не совпадает. Х думает так же, как и я. Я не могу представить, как Коенджи дергает за ниточки из-за кулис. Во-первых, разве он похож на того, кто станет объединяться с Хорикитой?

– Подобное, конечно, трудно представить. Тогда почему ты нацелился на Коенджи?

– Йо. Что вы, ребята, думаете о Коенджи?

Отведя взгляд от Коенджи, Рьюен повернулся к нам с жуткой улыбкой.

– Вы, ребята, довольно долго там что-то бормотали. Я вас не особо понял.

Судоу, не в силах понять поступки Рьюена, уставился на него, угрожая кулаком.

– Идиотам слова не давали.

– Что, черт побери, ты только что сказал?!

Хорикита остановила Судоу взглядом.

– Рьюен-кун, ты перегибаешь палку. Терпеть подобное трудно.

– Это значит, что я делаю все правильно.

Несмотря на то, что ему сделали выговор, Рьюен не обратил на это внимания. Наоборот, он, кажется, наслаждался ситуацией все больше и больше.

– Сегодня мне удалось немного сузить список кандидатов, Сузуне. Относительно того человека, скрывающегося за тобой.

– Я не собираюсь выслушивать твои слова. Потакать тебе – это лишь пустая трата времени. Что важнее, я бы хотела, чтобы в дальнейшем ты не приближался к нашим одноклассникам.

– Я свободен выбирать, приближаться или держаться от них подальше. Я не нарушаю никаких правил.

Человек, который первым нарушает правила, использует эти правила в качестве своего щита.

– Но эта игра скоро завершится. Я с нетерпением жду финала.

Подведя этим итог, Рьюен посмотрел на Сакаянаги и ее людей, после чего ушел.

– Он наконец ушел. Пойдемте обратно. Мы должны рассказать обо всем Хирате-куну.

– Но что насчет Рьюена? Думаешь, он намеревался попробовать что-то сделать?

– Ни малейшего понятия. Не думаю, что есть кто-то, способный понять, что он хочет сделать.

Похоже, Рьюен завершил свои приготовления.

Отчетливо это осознавая, я проводил Рьюена взглядом

Глава 5. Пересекающиеся мысли. Часть 4

Я поднимаюсь по лестнице.

Шаг. За. Шагом.

Пока я неторопливо поднимался наверх, передо мной появилась тень. Страж двери, который преградил дорогу на крышу, молча наблюдал за мной в устрашающей позе.

Это Ямада Альберт из класса С. Он ещё не сделал ни малейшего движения. Какой идеальный сторожевой пёс.

Я не знаю подробностей, но он, вероятно, тоже один из подчинённых Рьюена.

Он смотрел на меня сверху вниз, словно оценивая.

— Могу я пройти?

Я даже не знаю, понимает ли он японский, но попробую поговорить с ним.

Однако Альберт оставался совершенно неподвижен и лишь продолжал наблюдать за мной.

Означает ли его молчание отказ? Или непонимание? Как же трудно это понять.

Используя свои большие руки, он достал телефон и ловкими движениями попытался позвонить.

— Don't panic. I'm the one you are seeking for. (Не волнуйся. Я тот, кого вы все ищете.)

Когда я сказал это по-английски, Альберт остановился.

Но ответа не последовало.

— Today I'll solve the trouble by myself, and no one interferes. (Сегодня я решу эту проблему сам, и никто не будет вмешиваться.)

Пока я снова объяснялся на английском языке, Альберт, немного поразмыслив, убрал свой телефон.

А затем молча уступил дорогу. Без лишних слов, жестикулируя, чтобы я прошёл. Очевидно, он признал меня.

Но то, что он останется на лестнице, помешает моему плану.

— Сейчас я собираюсь сокрушить Рьюена. Без твоей помощи у него нет и шанса.

Я провоцировал его на японском. Альберт посмотрел вниз по лестнице и, убедившись, что больше там никого нет, сам открыл дверь на крышу.

И когда мы прошли через неё, Альберт остановился у двери, наблюдая за мной со спины.

По пасмурным облакам над головой, кажется, что на нас вот-вот обрушится дождь.

Я посмотрел на Каруизаву, которая съёжилась у ограды, вдали от двери. После чего Ишизаки и Ибуки, последовав примеру Рьюена, заметили, что на крышу поднялся кто-то ещё и начали смотреть в мою сторону.

Я огляделся по сторонам, проверяя наличие камер наблюдения.

Объектив камеры был окрашен в чёрный цвет и уже не мог выполнять свою функцию.

Понятно. Так он просто закрасил его баллончиком.

Разобравшись в ситуации, я сразу же повернулся лицом к Рьюену и его компании.

— Аяно... коджи…?

Ибуки была первой, кто что-то сказал.

Услышав имя, Каруизава тоже узнала о моём присутствии.

Она ещё ничего не сказала, но по её глазам понятно, что она шокирована тем, что я нахожусь здесь.

— Извини, что опоздал, — сказал я ей.

— Зачем… зачем ты пришёл…?

Каруизава смотрела на меня, слабым голосом выдавливая из себя слова.

— Незачем спрашивать, разве нет? Я дал обещание. Что спасу тебя, если с тобой что-то случится.

— Р-Рьюен-сан, это значит, что Аянокоджи и есть Х?

— Это невозможно. Это точно не он.

Ишизаки запаниковал, но Ибуки стала отрицать это даже прежде, чем ответил Рьюен.

— Рьюен, без всяких сомнений, Х просто манипулирует Аянокоджи. Не дай себя обмануть. Х наверняка заранее предупредил Каруизаву, что пришлёт кого-нибудь, чтобы спасти её…

— Ибуки, заткнись.

Улыбаясь, Рьюен отдалился от Каруизавы и подошёл ближе ко мне.

Но даже так, он остановился на расстоянии примерно пяти метров от меня. Можно сказать, что Рьюен крайне опасается меня.

— Так, так, что тут у нас? Разве это не подручный Сузуне, Аянокоджи? Каким же ветром тебя занесло на крышу школы на зимних каникулах?

— Каруизава отправила мне сообщение. С просьбой спасти её.

Я не стал вдаваться в подробности и не упомянул, что Рьюен и сам установил со мной контакт.

А всё потому, что он безрассудно пригласил меня в свои охотничьи угодья в качестве добычи, не понимая, что добычей стал он сам.

[[image:/storage/reader-images/9e57786078ad8f141884aed00854aed85c6e65d0.webp]]

— Хмм?

— Очевидно, это ложь. Ты просто следуешь приказам. Тебе сказали спасти Каруизаву.

Ибуки, которой только что велели замолчать, по какой-то причине так и не признавала меня.

— В чём дело, Ибуки? Ты, кажется, не веришь, что Х – это Аянокоджи?

— Дело не в том, что я в это не верю, я уверена, что это – неправда. Этот парень… этот парень просто добросердечный дурак. Я даже не думаю, что он в курсе ситуации с Каруизавой и Х.

— Добросердечный, говоришь? А у тебя есть основания полагать, что это правда? — спросил Рьюен Ибуки.

— Ещё на испытании на острове, я спрятала нижнее бельё Каруизавы в сумку одного из парней, чтобы разобщить класс D. Вполне очевидно было заподозрить в этом кого-то вроде меня, потому что я из класса С. Но он ни разу не усомнился во мне. Довольно глупо, но он прямо сказал мне, что не считает меня вором.

— И это тебя обрадовало, не так ли?

— Хватит нести чепуху. Я бы ни за что не обрадовалась, поскольку кража была моих рук делом. Но что правда, так это то, что он бездарный ученик, который даже не усомнился в явно подозрительном человеке. Вот что я поняла.

Вот оно что, поэтому она и не может представить, чтобы такой человек манипулировал классом D из-за кулис.

— Вы верите в это, Рьюен-сан? В смысле, что Аянокоджи – это Х?

— Я всегда подозревал Аянокоджи. Потому что он постоянно находится рядом с Хорикитой, которую все называют способной и выдающейся.

— Но разве это не слишком безрассудно, или скорее… слишком заметно для того, кто пытается скрыть свою личность?

— Это верно. Я понимаю, что ты пытаешься сказать, Ишизаки. Вот почему я также позаботился о том, чтобы исключить все другие варианты. Узнав об инциденте с группой Манабе, я снова задался этим вопросом. Учитывая то, как Х разрешил проблему с издевательствами над Каруизавой, я решил, что это либо Аянокоджи, либо Хирата.

— Хватит прикидываться. После этого ты даже не пометил Аянокоджи или Хирату в качестве целей, не так ли?

Мнения разделяются даже среди класса С.

Сложилась довольно уникальная ситуация, в которой Ибуки и остальные отказываются принимать моё признание.

— Я поступал так намеренно, поскольку был самым подозрительным из всех. Или же, возможно, у меня не было другого выбора, кроме как использовать Хорикиту.

Я предпочел дать расплывчатый ответ.

— Но…!

— Можете не волноваться, я тот, кого вы все искали.

— Ха. Разве это не подозрительно? Ты действительно признаёшь это? Это слишком странно.

Их сомнения понятны, тем более, что всё это время я скрывался.

— Я тоже считаю это подозрительным. Возможно, ему было приказано назвать себя Х, чтобы сокрыть личность настоящего...

Ибуки и Ишизаки убеждали Рьюена передумать, поскольку он уже практически признал меня.

— Да и ты сам предсказывал, что Х здесь не появится, разве нет?

— Да, в обычной ситуации было бы нелепо предполагать, что кто-то, кто всё это время прятался за Хорикитой, попадёт в такую очевидную ловушку.

Полагаю, появление сомнений на этот счёт вполне естественно.

— Для меня это выглядит как плохой ход, Аянокоджи. Ведь в таком случае лучшим решением было бы бросить Каруизаву Кей. А не бросаться безрассудно на крышу. Я не могу винить Ибуки и Ишизаки за то, что они сомневаются в тебе. Если ты действительно X, скажи мне, как ты планируешь выйти из такого затруднительного положения.

«Это единственный способ доказать нам» – вот что имел ввиду Рьюен.

— Это может прозвучать глупо, но разве я нахожусь в затруднительном положении?

На мгновение, Рьюена и остальных, кажется, не порадовал мой нелепый вопрос.

— Я пришел сюда только потому, что Каруизава попросила меня о помощи. Сейчас нет никаких специальных экзаменов, так что доказательства тут ни к месту, не так ли? Если вам нужны доказательства, что я – это X, то можете просто подождать до следующего экзамена.

— Это совсем не так. Сейчас мы знаем о твоей личности. Кроме того, нам также известен секрет Каруизавы. Разумеется, ты знаешь, что завтра произойдет нечто ужасное, если вы уйдете, так ничего и не сказав.

— Нечто ужасное?

— Хватит валять дурака. А теперь, покажи мне свой следующий ход.

— Незачем что-либо предпринимать. Я не буду ничего делать.

— Теперь я понимаю, Рьюен-сан. Судоу и остальные наверняка находятся где-то поблизости и ждут приказов, как думаете?

Ишизаки уставился на полуоткрытую дверь.

— Это вряд ли.

Но его идею тут же отвергли.

— В-Вот как?

— Если множество одноклассников увидит эту ужасную сцену с Каруизавой, она потеряет своё место, даже не нуждаясь в том, чтобы я раскрывал её прошлое. Хоть немного думай головой.

Даже Рьюен не стал бы действовать так опрометчиво, не будь он в том уверен.

— П-Понятно...

— Но ты просто что-то с чем-то, если собираешься и дальше прикидываться дурачком.

— Довольно, Рьюен. Не может быть, чтобы X набрался смелости и просто пришёл к нам в одиночку, — сказала Ибуки Рьюену.

— Боже, вот же проблема. По-видимому, Ибуки и Ишизаки не верят, что ты Х.

Рьюен пожал плечами и раздражённо посмотрел на этих двух.

— Ты сказал, что не будешь ничего делать, не так ли, Аянокоджи? Но мне нужно удостовериться, правда, что ты Х или нет. А чтобы сделать это, у меня не остаётся другого выбора, кроме как позаботиться о том, чтобы вся полученная нами информация стала общеизвестной. Тебя это устраивает? — глядя на меня с улыбкой, сказал Рьюен.

— Я признал это ещё с самого начала, но вы по-прежнему не верите мне, тогда позвольте раскрыть ещё кое-какую информацию. Ибуки.

Я обратился к Ибуки, которая не переставала сомневаться во мне.

— Во время испытания на необитаемом острове тебе было приказано сфотографировать ключ-карту лидера на твою цифровую камеру. Но по какой-то причине в самый ответственный момент она вышла из строя, и ты не смогла её использовать. Разве я не прав?

— О-Откуда ты это знаешь?!

— Это я сломал камеру, которую ты прятала в своей сумке. Чтобы убедиться, что не оставлю следов, я использовал воду.

Даже среди класса С должно быть не так много людей, которые знают о том, что они купили цифровую камеру.

— Между прочим, когда я столкнулся с Ибуки в лесу, её пальцы были в грязи. К тому же, на месте, где она сидела, остались следы копки. Когда я заглянул туда ночью, там оказалось радио. Это было для того, чтобы ты могла поддерживать связь с Рьюеном, ведь так?

Если я раскрою всё это, у них не будет другого выбора, кроме как поверить мне.

Единственными, кто тогда увидел грязные руки Ибуки, были я, Ямаучи и Айри. Иначе говоря, это исчерпывающее доказательство того, что я являюсь тем, кто заметил даже такое.

— Всё-таки, тебе придётся признать это, Ибуки. Аянокоджи и есть Х.

— Погоди-ка. То, что Аянокоджи достаточно умён, ведь не означает, что он – это Х, разве нет?

— Есть ли теперь хоть какая-то необходимость сомневаться в нём?

Рьюен казался ещё более раздражённым, чем раньше.

— Но разве это не странно? Даже если Аянокоджи действительно Х, дёргающий за ниточки из-за кулис, почему он послушно пришёл сюда?! До этого момента он сводил все наши планы на нет, разве не так?

— Вероятно, у него есть какой-то козырь в рукаве. Да такой, что выходит за рамки нашего воображения. А если нет… он просто идиот.

— Козырь? Мне нечего предпринять в такой ситуации. Вы все уже знаете о секрете Каруизавы касаемо её прошлого. Да и я знаю, что произойдёт, если буду действовать опрометчиво. Я имею в виду, что сложившаяся ситуация – результат вашей подготовки к тому, чтобы я не смог ничего сделать, разве я не прав?

— Ха. Что же ты тогда будешь делать? Мы можем раскрыть твою личность, когда того пожелаем, понимаешь? Теперь, когда ты раскрыл себя, больше нет никакого смысла рассказывать о прошлом Каруизавы. Если мы будем молчать об этом, то и ты не сможешь действовать безрассудно. Идеальная патовая ситуация.

— Сообщать школе о том, что произошло здесь с Каруизавой – тоже не вариант.

В отличие от времени проведения экзаменов, насилие между учащимися, которое происходит в течение обычной школьной жизни, не приводит к немедленному исключению.

И даже если мы сможем предоставить доказательства того, что произошло здесь, весьма сомнительно, что мы сможем нанести классу С какой-либо значительный ущерб.

— Если собираешься сдать нас школе, в ответ мы испортим жизнь Каруизавы.

Это верно. Если я попытаюсь добиться наказания Рьюена, то полностью потеряю Каруизаву.

Очень вероятно, что таким образом я выиграю битву, но проиграю войну. Воспользовавшись прошлым Каруизавы как средством нападения, теперь Рьюен перешёл к обороне.

— Как ни посмотри, у меня огромное преимущество.

— Разве ты не удовлетворён тем, что разобрался в ситуации? А сейчас я заберу Каруизаву с собой.

— Не говори что-то столь разочаровывающее. Ты наконец-то объявился, так что можешь не торопиться.

Затем Рьюен схватил Каруизаву за руку и силой потянул за неё.

— Ай!

— Ты бы ни за что не выдал себя без причины. Что же ты припрятал? Покажи мне.

Протянув в мою сторону ладонь, он несколько раз сделал провокационный жест.

— Извини, Рьюен. Но не похоже, что я смогу оправдать твои ожидания.

— Хах?...

— Я просто танцевал под твою дудку. Вот и всё.

Никто здесь не ожидал, что Х скажет нечто подобное.

Бессердечный Х, который защитит свою личность, даже если ради этого пришлось бы бросить Каруизаву.

Или же проницательный Х, который спасёт Каруизаву, сохранив свою личность в секрете. Должно быть, они думали, что я буду одним из этих двух.

С лица Рьюена, наконец-то, начала сходить его привычная улыбка.

— Если Х, которого мы так долго искали, оказался таким дураком, то с таким же успехом можно сказать, что мы и не нашли его. Наверняка то, что он знает, что случилось с камерой, было случайностью.

Несмотря на то, что Ибуки является его союзником, она всегда сомневается в Рьюене.

И именно потому, что не притворяется, а действительно так думает, она и может говорить с ним столь открыто.

Увидев возможность, я сделал свой следующий шаг.

— Я и в самом деле раскрыл свою личность. Но сейчас это никак не нанесёт мне удар. Единственные, кто знают, что я манипулирую классом D из-за тени – это Хорикита и Каруизава. Если другие классы каким-то образом узнали об этом инциденте, то это могло произойти только из-за кого-то из вас, кто слил им эту информацию.

— И что с этим не так?

— Если вы собираетесь раскрыть мою личность, тогда я сообщу обо всём, что произошло на этой крыше, школе.

— Тебя загнали в угол, как раз потому что ты не можешь позволить себе это сделать.

— Я могу. Мне просто придётся пожертвовать Каруизавой.

— … Хах?

— Ты предположил, что я брошу Каруизаву. Но когда я появился здесь, ты начал говорить из предположения, что это больше не вариант. Разве я не прав?

— Здесь что-то не сходится. Если бы ты бросил её с самого начала, то смог бы скрыть свою личность. Ты пришёл сюда, потому что у тебя не было другого выбора. Сейчас ты просто блефуешь.

— Всё в порядке… если вы знаете о Киётаке, то можете раскрыть и мой секрет.

Медленно поднимаясь с земли, Каруизава посмотрела на меня.

Я тут же отвёл взгляд в сторону Рьюена.

— Вот оно что. В таком случае, хотите верьте, хотите нет, но, если это произойдёт, это будет сражение всей вашей жизни.

— Эмм… Разве на данный момент не достаточно, что мы раскрыли личность Х?

— Согласен. Он и вправду может принести её в жертву.

Всё это изначально делалось ради того, чтобы разоблачить Х. Ишизаки и Ибуки не хотят заходить дальше.

— … Куку.

По какой-то причине Рьюен схватился за голову и, трясясь, начал смеяться.

— Ты, несомненно, прав в том, что, как только одна из сторон раскроет секрет другой, может вспыхнуть настоящая война. Я признаю это.

В таком случае обе стороны останутся со шрамами, и неважно насколько глубокими.

Кроме того, в зависимости от точки зрения, нет никакой гарантии, что Каруизава получит смертельный удар.

Образ девушки, которая встала на ноги, несмотря на издевательства, которым подвергалась в прошлом, сформировался бы сам по себе.

Если Рьюен сейчас остановится, то это на этом всё закончится.

Однако…

Этот человек ни за что не выберет такой вариант.

— Признаться, всё это до сих пор было сплошным разочарованием. Так просто раскрыть твою личность, и не дать тебе другого выбора для защиты, кроме как доверить свою судьбу в руки врагов. Но даже так, нет никаких сомнений, что Аянокоджи и есть Х, который всё это время развлекал меня. В таком случае, я проиграю, если не заставлю тебя развлекать меня до самого конца. Верно, Ишизаки?

— Д-Да.

— Для меня, всё это – игра. Не просто подняться до класса А, но и сокрушить Ичиносе, сокрушить Сузуне – всё это лишь продолжение этой игры. Сокрушить класс D, сокрушить класс B, или даже Сакаянаги, которую я оставил напоследок – всё это для меня лишь способ убить время.

Смеясь, Рьюен схватил Каруизаву за волосы. Её лицо исказилось от боли.

Но в её глазах больше не было страха.

— Куку… даже при том, что ты так сильно отчаялась, теперь ты выглядишь так, словно никогда и не испытывала чувства страха. Я чувствую себя глупо за то, что сомневался, что Х – это Аянокоджи. Твои глаза говорят, что ты абсолютно уверена в Аянокоджи. Такое чувство, что ты бы зашла ещё дальше и сама раскрыла своё прошлое, если бы я раскрыл личность Аянокоджи. Можешь расслабиться. Ты уже сыграла свою роль.

Потеряв интерес к Каруизаве, он отпустил её волосы и толкнул её в плечо.

— Ты безусловно развлёк меня, Аянокоджи. Будучи дефектным отребьем класса D, ты всё продолжал видеть мои стратегии насквозь. Но, кроме этого, твой образ действий даже схож с моим. Я просто не мог не заинтересоваться тобой. Выманить гения из укрытия стало моим долгом. Это стало моим развлечением. Я не думал об остальном. Я полагал, что подумаю об этом после встречи с тобой.

Как же болтливо и весело он изливал свою душу.

— И тогда я решил.

— … Что ты собираешься сделать с Аянокоджи?

— Почему ты так злишься, Ибуки?

Ибуки отошла от меня и начала бесстрашно приближаться к Рьюену, пока не оказалась прямо перед ним.

— То, что ты собираешься сейчас сделать, ставит класс C под угрозу.

— Куку. Ты всегда была волком-одиночкой, никогда не сотрудничала со своими одноклассниками, и, несмотря на это, ты находишься здесь, говоря что-то вроде "это ставит класс С под угрозу". Не смеши меня.

— Я следовала за тобой, потому что считала, что твоё безрассудство поможет нашему классу выиграть. Но сейчас ты переходишь черту. У Аянокоджи явно не осталось козыря в рукаве.

Ибуки продолжала говорить, словно разбрасываясь всеми накопившимися в ней негодованиями.

— Вот почему, я не могу одобрить то, что ты собираешься сделать.

— Ты знаешь, что я собираюсь сделать?

— Это очевидно, поскольку я знаю тебя с апреля. Ты собираешься поставить его на колени, используя насилие, не так ли?

Услышав это, Ишизаки замер.

— Ишизаки, Комия, Кондо и даже Альберт – все они уступили тебе в силе.

— И всё же, лучше продемонстрировать эту разницу в силе между нами.

— Разве разница не очевидна?

— Это правда, что мы уже много раз потерпели поражение от Аянокоджи. Мы должны вернуть должок.

— Поэтому я и говорю, что подобное мышление принесёт классу неприятности!

Бах! Раздался резкий звук.

Причиной этого звука было то, что Рьюен своей ладонью дал Ибуки пощёчину.

После этого Ибуки сразу же замолчала.

— Пока я наслаждаюсь этим, мне плевать. Да и насилие, в частности, вполне вразумительно.

Это отражает то, что сейчас произошло. По-видимому, так он попытался донести до неё эту мысль. Как я и подозревал, он пришёл именно к такому выводу.

Теперь, когда называть это недоразумением и ходить вокруг да около больше невозможно, у меня нет пути назад.

— Послушай, самое важное здесь – это то, что именно мы собираемся сделать с информацией, полученной от другой стороны. Аянокоджи хочет сохранить в тайне не только то, что здесь произошло, но и свою личность и секрет Каруизавы. Правда и то, что мы шантажировали Каруизаву и облили её ледяной водой. Если хоть малейшее слово просочится за пределы этой крыши, нас наверняка сурово накажут. Короче говоря, до тех пор, пока обе стороны будут держать произошедшее в секрете, никто больше ничего не узнает.

Учитывая сложившееся развитие событий, не так уж и сложно прийти к такому выводу. Используя прошлое Каруизавы и мою личность в качестве щита, это гарантирует, что то, что произошло здесь, никогда не выйдет за пределы этого места.

— Что бы ни случилось, у обеих сторон нет выбора, кроме как смиренно принять это.

Несмотря на это, класс С хочет затеять драку.

— Думаю, я понял, почему ты так поздно раскрыл свою личность. Теперь для нас невозможно сражаться вне этого поля битвы. Альберт, закрой дверь.

Получив приказ от Рьюена, Альберт закрыл дверь, которая вела обратно в школу.

— Но это всё равно плохой ход. Ты думал, что всё закончится здесь, но я не позволю этому случиться.

Все здесь уже знают, что будет дальше.

Рьюен не изменит свои взгляды.

— Полагаю, меня лишили возможности отступления. Теперь ты можешь свободно решать, в каком направлении пойдёт развитие событий.

— Сначала я добавлю страха на твоё апатичное лицо. Ты что, меня недооцениваешь? Думал, что я не сделаю ничего безрассудного?

— Ты действительно собираешься прибегнуть к насилию?

— Конфликты – не всегда борьба умов. Насилие же самая могущественная сила в этом мире. И это справедливо не только для генерала, возглавляющего свои силы, но и является блестящим средством для убийства упомянутого генерала. Каким бы хитрым ты ни был, ты будешь вынужден пасть на колени перед лицом насилия.

Даже сейчас, когда ситуация выглядит так, будто вот-вот начнётся драка, я поочерёдно посмотрел на Рьюена, Ибуки, Ишизаки и Альберта.

— Я собираюсь запечатлеть твой жалкий вид в своей памяти, а затем покончу с этим. Потому что в третьем семестре моей целью станет Ичиносе.

— Люди и вправду падают на колени перед насилием. Твоя логика верна. Но чтобы следовать этой логике, ты должен быть сильнее своего врага. Ты ведь понимаешь это?

— Хах?

— Вас четверых будет недостаточно, чтобы остановить меня.

— …?

Не в силах понять, Ибуки застыла в изумлении.

— Кукукукукукукукукукуку.

Похоже, Рьюен посчитал это чрезвычайно забавным, поскольку рассмеялся от всей души.

— Аянокоджи хочет сказать, что кто-то вроде нас не сможет поставить его на колени. Тогда продемонстрируй мне степень своей уверенности. Ишизаки.

— Э-Это и в правду нормально?

Ишизаки неожиданно заколебался, получив приказ атаковать. Была бы совсем иная история, будь он против кого-то печально известного за участие в драках вроде Судоу, но я просто обычный ученик.

Его колебания понятны, даже учитывая, что он подчиняется приказам.

— Не сдерживайся, сделай это.

— Но…

— Не будет никаких проблем, даже если мы жестоко изобьём Аянокоджи.

— Стойте!

Когда ко мне подошёл Ишизаки, его остановил крик Каруизавы.

— Зачем вы делаете что-то настолько глупое?! Избив Киётаку, вы не получите никакой выгоды, разве нет?!

— Эй, кто разрешал тебе вмешиваться? Ты сыграла свою роль. Так что можешь расслабиться, твоё прошлое не будет раскрыто благодаря жертве этого парня. Просто будь ему благодарна.

Затем он снова схватил её за волосы, как тогда, когда обливал её водой.

— !

А потом толкнул Каруизаву в спину.

— Поэтому-то я и говорю тебе держаться от этого подальше.

Тем не менее, ради меня Каруизава обнажила клыки.

Она попыталась встать и прыгнуть на Рьюена.

— Не волнуйся, Каруизава.

Я окликнул её и заставил её остановиться.

— Н-Но.

— Нет причин для беспокойства.

— Верно, прибереги это беспокойство для себя.

Ишизаки шагнул вперёд.

— Не думай обо мне плохо, Аянокоджи. Это лишь очередной приказ от Рьюен-сана.

— В любом случае, меня это не волнует.

Теперь, когда мы пришли к этому, всё идёт по плану.

Ишизаки небрежно взмахнул кулаком, словно хотел ударить непослушного ребёнка.

Унылое движение, от которого смог бы увернуться даже ученик начальной или средней школы. Я поймал его правый кулак, которым он замахнулся на меня, ладонью правой руки.

— Аа…?

— Ишизаки, если собираешься сделать это, то должен относиться к делу серьёзно.

Это единственный раз, когда я дам им предупреждение. Но Ишизаки всё равно ничего не понял, даже после того, как я остановил его удар.

Что его движения настолько беспомощны, что я бы в любом случае остановил его. Вероятно, он ничего не заметил, потому что сила, которая остановила его, не являлась чем-то необычным.

Я использовал силу хвата своей руки, чтобы сжать правый кулак Ишизаки.

— Ох? Аай, ууу, ээ…?!

Выражение лица Ишизаки постепенно менялось, его колени начали дрожать.

— Погоди-ка, Ишизаки.

Осознав, что это очень странно, Ибуки оглянулась.

— Аай, уууу, аай! Я не могу, прекрати!

Не в силах больше держаться на ногах, он упал коленями на холодную поверхность крыши.

Возможно, не в состоянии больше терпеть, Ишизаки отчаянно вцепился левой рукой в мою и попытался вырваться, но безуспешно.

Первым осознал ситуацию не Рьюен и не Ибуки, а тот, кто стоял позади меня, Альберт.

Ко мне приближалась чёрная тень.

Даже не получив разрешения от босса, Альберт замахнулся своими большими руками, сцепив их в замок.

Причина, по которой он напал на меня с моей свободной левой стороны, может быть в том, что он предвидел, что я займу оборонительную позицию, после того как Ишизаки освободится.

И всё же, это не повод для беспокойства. Я мог бы и увернуться, но вместо этого принял его удар ладонью левой руки, готовясь к некоторым повреждениям.

Раздался глухой звук удара.

Через мой локоть до самого плеча прошёл мощный импульс.

— … Как и ожидалось, это было больно…

Трудно разглядеть выражение лица Альберта под тёмными очками, но, он, несомненно, тоже осознал ситуацию.

— Вы, должно быть, шутите… Х-Хватит валять дурака, Альберт? Ишизаки?

Возможно, наблюдая с некоторого расстояния, Ибуки не могла понять, что Альберт ударил изо всех сил, а Ишизаки испытывает боль.

Или, возможно, она не могла в это поверить.

Когда я расслабил хват правой руки, Ишизаки присел на корточки и схватился за свою правую руку.

— Сделай это, Альберт.

Последовал приказ от Рьюена.

Обладая достаточно крепким телом, Альберт бросился на меня, размахивая своими массивными руками.

Повреждения будут накапливаться, если я продолжу принимать мощные атаки, которые выходят за рамки того, что может выдержать человеческое тело.

Я намеренно позволил ему нанести первый удар, но теперь не могу допустить, чтобы это повторилось.

Увернувшись от его левого хука, я решил ответить атакой в лоб.

Я ударил Альберта кулаком в живот. Я мог бы и сдержаться, но не могу позволить себе сделать это против соперника, чьи способности по-прежнему неизмеримы. На безэмоциональном лице Альберта произошло некоторое изменение, но едва ли оно было заметно.

Судя по тому, что я почувствовал, ударив его кулаком, это повреждение незначительное.

Я мог сказать, что он не только благословлён телом, совершенно отличным от того, каким может обладать чистокровный японец, но и то, что он в немалой степени натренирован.

В таком случае, это значит, что мне просто потребуется больше усилий, чтобы пробиться сквозь это подобное стали тело.

У людей есть множество точек, которые можно назвать слабыми местами. К примеру, солнечное сплетение – это область, которую невозможно натренировать.

Разумеется, я не должен преждевременно предполагать, что попадание туда приведёт к мгновенному нокауту. По меньшей мере, это лишь место, которое невозможно натренировать. Эту боль всё ещё можно вытерпеть.

Сам Альберт, похоже, тоже осознал, что я целюсь в солнечное сплетение, поскольку изогнул своё большое тело в попытке увернуться.

Но я предвидел это и кончиками пальцев ударил его в горло.

— !

Альберт издал булькающий звук.

— Аянокоджи!

Крикнул Ишизаки, приближаясь ко мне сзади.

— … Не кричи, если собираешься нападать на меня…

Раздраженный тем, что Ишизаки все еще доставляет мне хлопоты, я пнул его по левому колену, на которое он опирался.

Его движения слишком очевидны.

Убедившись, что Альберт упал на землю, я подошёл и ударил его ногой в лицо.

А затем левой рукой ударил Ишизаки в челюсть.

Ишизаки тоже упал, и на крыше воцарилась тишина.

Всё, что могли сделать Рьюен, Ибуки и Каруизава – запечатлеть это невероятное зрелище в своей памяти.

— По-видимому, он превосходит все наши ожидания. Причина, по которой он вёл себя так высокомерно, была в его полной уверенности в своих способностях, хах? Это, конечно, неожиданно.

— Так ты хочешь сказать, что эта ситуация, которую мы подготовили, пошла в пользу Аянокоджи? Что всё это значит…?

— Ты это серьёзно, Ибуки?

— Эм…?

— Ты уже давно знаешь, что Рьюен из тех, кто использует насилие, чтобы доминировать над своими врагами. Кроме того, тебе не кажется, что создание ситуации, когда никакое насилие не вызовет проблем, слишком удобно для класса С?

— Хах?

Когда Ибуки наклонила голову, у Рьюена, похоже, тоже возникли сомнения.

— Погоди-ка, Аянокоджи. Даже я этого не понимаю. Эту ситуацию создал я.

— Даже при том, что я веду себя так дипломатично, ты всё ещё не видишь реальное положение дел?

После того, как вздохнул, я решил всё ему рассказать.

— Наша стычка на крыше была предопределена уже давно. Как и тот факт, что в ситуации, когда ни одна из сторон не сможет рассказать о секретах другой, Рьюен Какеру прибегнет к насилию, чтобы уладить конфликт.

Рьюен считает, что всё, что произошло до сих пор – результат его грандиозного плана.

Но это была самая большая ошибка, которую он допустил.

— Если бы я не собирался раскрывать свою личность, то изначально бы не использовал Манабе. Ведь ясно как божий день, что после того, как я сделаю из неё шпиона и заставлю её прислать мне запись, начнутся поиски виновника. Но ясно и то, что ты, как истинный диктатор, сузишь круг подозреваемых до Манабе и её компании. Тогда-то ты и услышал об этом, верно? Что их начали шантажировать после нападения на Каруизаву и что у них не было иного выбора.

Пока что Рьюен не может ничего из этого отрицать. Впрочем, это естественно.

— Так ты подтвердил, что Каруизава как-то связана со мной. И всё, что тебе оставалось – это определиться со своими дальнейшими действиями. Тогда ты и посчитал, что наиболее эффективным решением будет прижать нас к стенке. Ты заставил Ишизаки, Комию и остальных следить за классом D и открыто пришёл к Коенджи, чтобы оказать давление на Х. Что-ж, полагаю, ты по-настоящему наслаждался происходящим, но в конечном счёте дал мне время для размышлений.

— Кукуку. А теперь ты говоришь нечто интересное. Так ты хочешь сказать, что просто делал вид, что пляшешь под мою дудку?

— Если точнее, я делал вид, что пляшу под твою дудку, в то время как на самом деле ты плясал под мою.

— Тогда позволь мне извиниться, Аянокоджи. Ты действительно проницателен. Преимущество, которое я имел до недавнего времени, полностью исчезло, и теперь я – тот, кто находится в затруднительном положении. Что же будем делать, Ибуки?

Услышав от меня полную историю, Рьюен по-прежнему улыбался, даже после того, как увидел, на что я способен.

— Да что с вами такое… и с тобой, и с Аянокоджи?!

Словно решив сорвать злость на мне, Ибуки приблизилась и ударила ногой в прыжке. Похоже, её не волнует, что мне видно её нижнее бельё.

Нет, если точнее, ей уже может и не хватать здравого смысла заботиться о таких вещах. Я отступил назад и спокойно увернулся от её удара.

Вероятно, она всё-таки изменила своё мнение.

Она сделала несколько шагов вперёд, чтобы сократить расстояние, и нанесла прямой удар ногой, который практически лишал возможности увернуться.

Какой блестящий ход.

Несмотря на то, что тогда Хорикита была больна, по-прежнему верно, что Ибуки достаточно сильна, чтобы победить её.

— Тц…

После того, как я в последний момент увернулся от её удара, Ибуки прекратила атаковать и раздражённо щёлкнула языком.

— Кто же ты на самом деле…?

— Неужели ты действительно не можешь в это поверить, даже после того, как увидела всё своими глазами?

— Ты меня бесишь. Не знаю почему, но ты меня бесишь!

Ибуки снова собиралась совершить прыжок, но я тут же сократил расстояние между нами.

— ?!

Я не против поиграться, но тратить на это слишком много времени – не самая лучшая идея.

Я лишил Ибуки возможности увернуться или блокировать удар, а затем схватил её за шею и впечатал в землю.

Глаза Ибуки расширились, после чего она потеряла сознание и перестала двигаться.

Если бы я ударил её в голову, это бы дало мне больше уверенности, но всё-таки это не смертельная схватка.

— Насилие доступно не только вам.

Ибуки, Ишизаки и Альберт. Теперь, когда все ученики, каждого из которых можно назвать правой рукой Рьюена, пали, на ногах остался только один человек. Видя всё это, Каруизава не могла вымолвить ни слова.

— Пожалуй, это похвально, что ты всё ещё можешь поддерживать свою рациональность, даже после того, как увидел всё это.

— Выходит, ты не только проницателен, но и первоклассен, когда дело доходит до насилия. Я недооценивал тебя.

Хлопая в ладони, словно выражая своё искреннее уважение, Рьюен двинулся в мою сторону.

— Знаешь, что я ещё хочу сказать, Аянокоджи?

— Понятия не имею.

Вовсе не воспринимая ситуацию как проблему, Рьюен спокойно продолжал свой анализ.

Его беспечное поведение, конечно же, не было простым блефом. Это его характерная черта и то, в чем он превосходен.

Именно по этой причине он может продолжать действовать так решительно.

— Когда дело доходит до насилия, сама по себе физическая сила не определяет победу или поражение. Их определяет то, насколько сильно твоё сердце.

Затем Рьюен встал в стойку, вытянув свой левый кулак.

И попытался нанести удар, целясь не в лицо, а в мой живот.

Я отступил назад, чтобы увернуться. После чего Рьюен мгновенно сократил расстояние и на этот раз замахнулся своей правой, главной рукой.

— Извини, но я не собираюсь принимать твои удары.

Теперь, когда я уклонился от его удара, настала моя очередь атаковать.

Я протянул правую руку, чтобы схватить кулак Рьюена. Он отреагировал мгновенно и оттолкнул её своей левой… после чего сразу же получил удар ногой по рёбрам.

— ?!

Я ударил в тот момент, когда он отвлёкся на мою правую руку.

Он набрал некоторое расстояние, чтобы избежать серии последовательных атак.

— Неплохо, Рьюен.

Само собой разумеется, что его сила намного превосходит силу Ишизаки. Я и вправду впечатлён.

Несмотря на то, что пропустил довольно сильный удар, он даже не упал.

— А это весело~, — сказал он, после чего рассмеялся.

Но я по-прежнему не верю, что он достаточно талантлив, чтобы одолеть Альберта.

— Этот перелом событий, после того как тебя прижали к стенке. Я не могу этим насытиться, Аянокоджи.

Его улыбка была гораздо шире, чем когда-либо до этого, и он продолжал атаковать, совсем не сдерживаясь.

Его движения не были свойственны каким-то боевым искусствам, которым он когда-то обучился.

Это был стиль самоучки, который он перенял из различных драк, в которых участвовал.

Я не могу продолжать уворачиваться от всех его атак.

Я бы мог с лёгкостью контратаковать, но решил принять несколько его ударов, сохраняя при этом бдительность.

После того, как я принял четвёртый его удар, Рьюен заговорил.

— Почему ты не защищаешься? Я уверен, что ты способен на это.

— У меня есть свои обстоятельства.

— Серьёзно? Тогда я выслушаю их после того, как одолею тебя.

— Думаешь, что сможешь победить?

— Куку. Думаешь, ты непобедим?

— … Извини, но я с трудом представляю себе своё поражение.

Я не вижу того, что видит перед собой Рьюен.

— Здесь ты, вероятно, одержишь победу. Но как насчёт завтра? Или послезавтра?

— То есть ты хочешь сказать, что, повторяя это снова и снова, ты сможешь победить?

— А что, если я застану тебя врасплох? Как насчет того, когда ты в туалете? В момент, когда ты ослабишь свою бдительность. Я буду атаковать тебя со всех возможных сторон.

— Ты не боишься проиграть?

— Я никогда не испытывал страха. Ни единого раза до этого самого момента.

— Не испытывал страха, да?

А вот это интересно.

По всей видимости, это и есть источник уверенности Рьюена.

— Ты поймёшь это, как только почувствуешь боль. А после этого ты познаешь и страх.

— Тогда научи меня этой своей так называемой боли.

— Сколько пожелаешь!

Схватив меня за плечо, Рьюен на высокой скорости ударил ногой в живот.

— Киётака…! — взволнованно вскрикнула Каруизава.

Но я намеренно пропустил эту атаку, нет причин для беспокойства.

— Ты поймёшь, после второго или третьего удара! Хах!

Целясь в то же самое место, Рьюен сделал упор на свою левую ногу.

Когда он начал сокращать расстояние, я выставил левую руку, чтобы защитить своё лицо, в то время как Рьюен быстро взмахнул своей правой рукой и ударил ею по моему правому колену. Самый серьезный удар за сегодня.

Я отшатнулся назад, чувствуя, как боль пронзает моё тело.

— Как тебе это? Теперь-то ты понимаешь?

— … К сожалению, нет. Это лишь боль, распространяющаяся по моему телу.

— Хочешь сказать, что ты, как и я, не чувствуешь страха?

— Это не так, Рьюен. Это не то, что я имею в виду.

Я знаю, что такое страх, вызванный болью.

Я знаю, как трагично и ужасно быть проигравшим.

Люди бесчисленное количество раз ломались у меня на глазах.

Но через некоторое время это перестало быть страхом.

Я просто почувствовал холод.

Потому что понял, что сколько бы страданий и отчаяния ни испытывали другие, мне самому никогда не придётся испытать то же самое.

Пока я способен защитить себя, всё в порядке. А пока я в безопасности, это означает, что победа будет за мной.

— Давай ещё немного поиграем! — закричал Рьюен, сосредоточив свою атаку на моем животе.

Немного опустив колено, я смог остановить удар Рьюена.

— Тц! Так ты предвидел это!

Я терпеливо разберусь с этим, просто уклоняясь от его ударов. Я не позволю, чтобы со мной случилось что-то серьёзное.

— Хочешь поиграть, Аянокоджи? Почему ты не уклоняешься от атак, от которых мог бы уклониться?

— Я проводил эксперимент, чтобы узнать, действительно ли я почувствую тот страх, что ты описал.

— Насколько же ты меня недооцениваешь, подонок.

Несмотря на ощущение разницы в силе, Рьюен всё ещё не терял духа.

Другое дело, будь он был в ярости, но когда человек вступает в бой, чем увереннее он в своих навыках, тем больше будет отчаяние, когда он почувствует неравенство в силе. Но я не ощущаю от него подобного.

Я немного поддавался, даже когда он занимал доминирующее положение, а теперь, сказав ему это, я рассчитывал сломить его дух. В этом смысле, полагаю, я немного просчитался.

Разумеется, я просто недооценил предел его способностей, но это совсем не проблема. Это лишь значит, что, чтобы сломить его дух, потребуется ещё один шаг.

Выходит, Рьюену придётся пройти через гораздо большую боль.

— Откуда у тебя такая сила? Это ненормально, Аянокоджи…

Это правда, что ты не достигнешь такого уровня, просто участвуя в драках.

Я не дал ему ответа, продолжая шаг за шагом сокращать расстояние между нами.

Очевидно, что его пронзительный взгляд сосредоточен на мне.

— Так ты скрывался за кулисами, обладая такой силой? И каково же это? Смотреть свысока на мелких сошек изо дня в день? Держу пари, ты получал безмерное наслаждение, ведь так?

— Я никогда и не думал смотреть на кого-либо сверху вниз. Потому что успехи или неудачи других не имеют ко мне никакого отношения.

Вероятно, ему не понравился мой ответ. Рьюен рассмеялся, откинув свои волосы назад.

— Это никак не может быть правдой. Ведь люди – это лишь алчные создания.

Таким образом, он не признаёт меня, отрицая возможность существования совершенно апатичного человека. Разумеется, даже я чувствую многое из того, что люди называют алчностью.

Но сейчас не время для этой истории.

По всей вероятности, ничего не изменится, если я продолжу с ним играться.

Я снова принял стойку.

— Тогда я сотру тебя в порошок и заставлю почувствовать страх!

Это конец, Рьюен.

Я схватил его правую руку и в то время, как он попытался совершить удар коленом, с силой потянул её на себя и правой рукой нанес ему безжалостный удар в лицо.

— Гха…?!

Пропустив удар, достаточно сильный, чтобы потерять из-за него сознание, Рьюен отлетел назад.

Но я не собираюсь завершать это одним ударом.

Я сдерживался, чтобы не допустить этого.

Когда он упал на землю, я сел на него и начал осыпать его ударами.

— Ты говорил, что никогда не чувствовал страха, не так ли, Рьюен?

— Хаа… хаа… куку, верно. Я не знаю страха. Я никогда его не чувствовал.

Несмотря на то, что половина его поля зрения была заблокирована из-за отёков и синяков, Рьюен, находясь в этом положении, пытался бить в ответ.

Но сейчас его сила ослабла, и довольно скоро он начал промахиваться, как попало размахивая кулаками.

В ответ на это, я нанёс мощный и точный удар сверху.

Его лицо помрачнело.

— Зуу, пуу…! Хоть я и уверен в своих боевых навыках, но не то, чтобы раньше я никогда не проигрывал. Нет, я знаю это лучше всех, потому что уже много раз терпел поражение…

По-видимому, ему тяжело говорить. Может, кровотечение с внутренней стороны губы? Он сплюнул кровь изо рта на землю.

Я снова нанёс удар.

— Гха…! Ах, чёрт, снова становится трудно говорить.

Я начал непрерывно наносить удары слева и справа через короткие промежутки времени. Но даже тогда Рьюен совсем не испытывал страха.

— Насилие всегда отражает твоё истинное лицо. Не только того, кого избивают, но и того, кто это делает.

Рьюен закрыл глаза и рассмеялся.

Провоцируя меня наносить удары столько раз, сколько захочу.

— Хах, хах… куку… должно быть, тебе весело, Аянокоджи. С такой силой ты можешь вести себя так дерзко, как только пожелаешь. Ты можешь делать всё, что захочешь. Вот почему, покажи мне, Аянокоджи…

Он открыл свои глаза.

И тогда я начал обрушивать на него удары, целясь ему в лицо.

Оно уже достаточно распухло, да и внутренние и внешние кровотечения стали гораздо серьёзнее.

Но даже так, Рьюен не чувствовал страха.

Будучи человеком, это должно быть одним из его первобытных инстинктов.

Но не похоже, что я достучался до него.

— Не думаешь, что это зашло слишком далеко, Рьюен?

Хоть я и сделал ему такое предложение, но он, конечно же, не примет его.

— Кукуку, в чём дело, Аянокоджи? Вышиби же из меня дух.

Я снова замахнулся на Рьюена, который рисковал собственной жизнью, чтобы спровоцировать меня.

Его лицо снова исказилось от боли, но это длилось лишь мгновение.

— Боль, я чувствую боль… но на этом всё.

Его взгляд совсем не изменился с того момента, как я поднялся на крышу.

Похоже, он уверен в том, что проиграет эту битву, но одержит победу в войне.

— Даже если ты победишь здесь, я буду продолжать преследовать тебя, сколько бы времени на это ни потребовалось. Не важно, будешь ли ты в школе или за её пределами, как только откроешься, я сразу же нападу. Посмотрим же, кто будет смеяться последним.

Разумеется, он прожил всю свою жизнь, давая другим отпор именно таким образом. Ведь независимо от того, насколько силён его враг, это не значит, что он будет всегда непобедимым. Его уверенность крепнет от своей способности наносить удары по слабостям людей.

Он использовал насилие, чтобы внушить в противников страх и подчинить их.

Страх того, что, если Рьюен станет твоим врагом, неизвестно, когда он нападёт на тебя.

— Наслаждайся, пока можешь. Ну же, победа на расстоянии вытянутой руки, Аянокоджи!

Несмотря на потерю способности сопротивляться, Рьюен продолжал улыбаться до самого конца.

— Когда люди сталкиваются с кем-то более слабым, они испытывают эмоции, подобные удовольствию. Страх же таится по другую сторону этой монеты.

Страх таится по другую сторону?

— Ты хочешь победить? Или же не хочешь проиграть? Что ты чувствуешь, Аянокоджи?

Хочу ли я победить?

Или хочу ли я не проиграть?

— Прямо сейчас… ты смеёшься, доминируя надо мной? Ты злишься? Или, возможно, ты взволнован? Или же, может быть, раздражён? Скажи мне!

Я не понимаю, о чём он сейчас говорит.

К сожалению, я не вижу выражения своего лица.

Но есть то, в чём я уверен.

А именно, что такой мелочи не задеть моего сердца.

Я не проявляю никаких эмоций.

Я снова нанёс удар по лицу Рьюена, уже давно сбившись со счёта.

— !

Я больше не буду останавливаться.

Удар правой. Затем левой. Я продолжал с той же силой размахивать кулаками.

Лицо Рьюена исказилось от боли.

Да, Рьюен, это оно.

Теперь и ты это чувствуешь, не так ли?

[[image:/storage/reader-images/464889dd43ad30711f3e4f7e8bd3f43ab6f71942.webp]]

[[image:/storage/reader-images/8427de538f86da494c6f1e2f5e60ea64084e3fdf.webp]]

Внутри него определённо существует это чувство, известное как страх.

Я нанёс Рьюену более мощный удар, чем все, что были до этого.

И после этого удара он потерял сознание.

Возможно, ты планировал манипулировать моим сердцем, но к несчастью для тебя, у меня нет сердца, которым можно манипулировать.

Я медленно встал с Рьюена.

Я не могу больше позволить Каруизаве оставаться здесь в такую холодную погоду.

— Извини, всё кончилось тем, что ты попала в такое трудное положение. Болит где-нибудь?

— Я… в порядке. Хотя и онемела от холода…

Я протянул свою руку Каруизаве, которая наблюдала за происходящим с земли.

Когда дотронулся до её руки, я почувствовал, что она была настолько холодной, что казалась ледяной.

— Разочарована во мне?

— Само собой… ты предал меня с самого начала.

— Так и есть. Тогда почему ты не сдала меня Рьюену?

— … Ради себя самой. Только и всего, — сказала она, после чего прижалась ко мне, продолжая дрожать.

— Мне было страшно…! Мне было так страшно…!

— Теперь тебе не нужно ни о чём думать. То, что произошло сегодня, и то, что произошло до этого. Ты можешь подумать об этом позже. Единственное, в чём можно быть уверенным, так это в том, что с этого момента ты освободилась от своего проклятия. С этого момента Манабе… нет, никто другой не сможет угрожать тебе твоим прошлым. А в остальном, можешь вести себя также, как и всегда.

Не в силах больше держаться на ногах, Каруизава доверила своё тело мне.

С точки зрения Каруизавы, эти несколько месяцев были ужасны. Непредвиденные издевательства со стороны группы Манабе. Затем ещё больше издевательств, после того как она осознала, что стала их целью.

Затем Рьюен заставил её снова вспоминать о своём прошлом и осознать, что всё это произошло из-за меня.

Сейчас её, должно быть, разрывает на части, и её эмоциональное состояние нестабильно.

— Тебе удалось создать настоящую себя, преодолев своё прошлое. С завтрашнего дня ты просто продолжишь все с того момента, на котором остановилась.

Но если мы говорим о Каруизаве Кей, то это не проблема.

Я убедился в этом ещё раз, встретив её на этой крыше.

— Я тот, кто причинил тебе боль. Я не буду просить у тебя прощения. Но, пожалуйста, просто запомни одну эту вещь. Если нечто подобное сегодняшнему случится с тобой снова, я обязательно спасу тебя.

— Киё… така…

Несмотря на всё, через что она прошла, Каруизава по-прежнему отказывается перестать паразитировать на мне.

Она достигла той стадии, когда не сможет продолжать учиться в этой школе без моего существования.

И пока я рядом, что бы ни случилось, её сердце не будет разбито.

Интересно, как бы всё обернулось, если бы я вмешался и спас Каруизаву на более ранней стадии.

Нет никаких сомнений, что если бы я быстро выполнил своё обещание, то её чувство зависимости от меня лишь усилилось бы. Но если бы она снова оказалась в подобной ситуации, это бы только усилило отчаяние Каруизавы.

Но теперь, когда я затянул это до последний стадии, она будет верить в меня до самого последнего момента. Однако в то же время я понял, что Каруизава не из тех, кто легко предаст меня.

Разумеется, даже если бы она сдала им мое имя, это само по себе привело бы к некоему "чувству вины", и с этого момента не было бы сомнений, что я смогу использовать её, как захочу.

Было бы потерей терять такую пешку, как Каруизаву.

Но сейчас её полезность не так важна, нужно чтобы она взяла себя в руки.

— На пару этажей ниже стоит президент студенческого совета… нет, бывший президент студенческого совета и, вероятно, Чабашира-сенсей. Им в определённой степени известно о ситуации, так что они помогут тебе обо всём позаботиться, включая твою промокшую одежду.

— Я-Я поняла… а как же Киётака?

— Мне ещё нужно здесь прибраться. Кроме того, будет хлопотно, если нас увидят вместе. Ты должна вернуться первой, — сказал я, слегка подталкивая Каруизаву в спину, провожая её с крыши.

— А теперь…

Я не могу просто бросить этих четверых на крыше. Не говоря уже о Чабашире-сенсее, это может стать проблемой, если их обнаружит другой учитель.

Начав с Ишизаки, я начал будить эту четвёрку, слегка хлопая их по щекам. Рьюен был последним.

— … кху.

— Наконец очнулись?

— Ты думаешь… что это конец, Аянокоджи?

— Всё кончено. Ты же не собираешься сказать, что хочешь, чтобы мы продолжили, не так ли?

Как ни посмотри, исход этого боя уже предрешён.

— Ради победы я использую любые доступные мне средства, — сказав это, Рьюен медленно приподнялся.

— При необходимости, я даже развяжу войну.

— Собираешься доложить школе, что я избил тебя?

— … Куку. Это было бы убого. Но ради победы это тоже является одним из вариантов.

Каким бы жалким он после этого не выглядел, если это означает победить меня, он будет рассматривать это в качестве варианта.

— Пока я здесь, то мог бы даже подстроить всё так, что это ты устроил нам ловушку.

— Между прочим, это всего лишь мой совет, но я бы не рекомендовал тебе так делать. Внизу нас ждёт бывший президент студсовета. Даже если он не знает подробностей, тот факт, что здесь действительно произошёл конфликт, будет немедленно раскрыт. А то, что ловушку устроил именно Рьюен, стало ясно после того, как была закрашена камера наблюдения. Ведь в это время я был в торговом центре Кеяки. При необходимости, я смогу предоставить столько алиби, сколько потребуется.

В конце концов, максимально перестраховаться было естественным действием.

— … Даже несмотря на то, что мог использовать третью сторону в качестве свидетеля, ты не стал этого делать?

— Потому что ты не прекратишь нападать на меня, пока я не побью тебя.

— Думаешь, я смирюсь с поражением?

— По крайней мере, я считаю именно так. Есть только одна причина твоего поражения, Рьюен. Ты выбрал не того соперника. Только и всего. Если бы ты сначала столкнулся с классом Ичиносе, а затем получил опыт борьбы против Сакаянаги, то, возможно, был бы близок к моему уровню при сражении со мной. Ты взял на себя слишком много. Твоё любопытство и сыграло с тобой злую шутку.

— А ты довольно откровенен…

— Я бы хотел сказать, что согласен на реванш в любое время, но... С этого момента я не намерен выделяться. Если возможно, пожалуйста, преследуй кого-нибудь другого.

Я ожидал, что он немедленно отреагирует и скажет что-то в своём привычном стиле, но по какой-то причине он, казалось, молча начал всё обдумывать.

— Если не придавать слишком большого значения тому факту, что ты заставил свидетеля держаться на расстоянии, это значит, что если я буду продолжать тебя преследовать, ты загонишь нас в угол, даже если для этого придётся пожертвовать своей личностью и прошлым Каруизавы, вот что это значит.

— В лучшем случае, я бы хотел этого избежать, но да, у меня не будет другого выбора, кроме как сделать это.

— И тогда ты потянешь на дно с собой не только меня, но и Ишизаки, Ибуки и Альберта.

Я не знаю, как бы они стали разрешать ситуацию, но они бы наверняка не смогли избежать сурового наказания.

— Ещё одной твоей ошибкой было предположение, что тебе будет достаточно моей личности и прошлого Каруизавы. Если ты хотел одолеть меня раньше, ты должен был расширить масштаб действий или подключить больше сторожевых псов.

Есть жёсткий предел тому, что он может позволить себе на территории этой школы.

— Другими словами, пока я в этой школе, класс С будет в невыгодном положении.

— Не совсем. До тех пор, пока ты не будешь предпринимать никаких опрометчивых действий против нас, я не намерен использовать этот инцидент в своих целях.

— Я не настолько наивен, чтобы поверить тебе на слово. Если класс С загонит тебя в угол, ты сообщишь о сегодняшнем инциденте школе. Разве я ошибаюсь?

— Возможно.

Разумеется, я не могу этого гарантировать.

Сможет ли Класс C как следует функционировать, если они будут постоянно вынуждены держать голову опущенной?

— Но что ты будешь делать? Что сделано, то сделано, Рьюен.

— Заткнись. Мне надоело сражаться с тобой. И моя собственная битва тоже окончена.

Рьюен посмотрел на Ибуки и двух других, потом достал телефон и что-то напечатал.

Затем он положил телефон на землю и толкнул его, после чего тот, проскользив по поверхности крыши, остановился у ног Ибуки.

— Что…

Ибуки, молча слушавшая наш разговор, уставилась на Рьюена. И на меня тоже.

— Я возьму всю ответственность на себя. Перед этим я передам все свои приватные баллы тебе.

— Хах…? Рьюен, что ты такое говоришь…? Ты что, спятил?

— В-Верно, Рьюен-сан! Никто не собирается говорить о том, что здесь произошло, так что вам не нужно брать на себя ответственность!

Обе стороны не могут позволить себе говорить об этом инциденте.

На первый взгляд, мы зашли в тупик.

Но правда в том, что класс D находится в чрезвычайно выгодном положении, и Рьюен понял это.

Есть только один способ всё исправить.

— Аянокоджи, я единственный, кто виноват во всём этом. Одного исключения будет достаточно, не так ли?

— А ты и вправду серьёзен. Насчёт ответственности за свои действия.

"Как глупо". Он выплюнул эти слова вместе с кровью, скопившейся у него во рту.

— Тирана терпят только до тех пор, пока он силен. Теперь, когда я потерпел такое сокрушительное поражение, никто больше не будет мне подчиняться.

Его властные действия и отношение терпимы только потому, что они приносят результат.

Вовлечение других классов в его поиск X привело к привлечению внимания. До сих пор он делал всё по-своему, но теперь, когда проиграл, он решил, что потерял право делать это.

Он схватывает все гораздо быстрее, чем я ожидал. Похоже, я сделал правильный выбор, создав сцену, на которой Рьюен сможет проявить себя.

— Ты, должно быть, шутишь. Почему ты доверяешь это мне...?

— Потому, что ты меня ненавидишь. Разделите оставшиеся приватные баллы между всеми. Как только меня исключат, Катсураги и Сакаянаги объявят контракт недействительным, но с этим ничего не поделаешь.

Если одна из сторон контракта оставит школу, есть очень высокая вероятность такого исхода.

— Вы говорите это серьёзно, Рьюен-Сан?!

Ишизаки тоже встал и прокричал это печальным голосом.

— Заткнись. Я прекрасно слышу тебя и без криков.

Рьюен слегка улыбнулся.

— Вы, ребята, разберётесь с остальным сами.

Похоже, он серьёзно собирается бросить школу. Он встал, даже не взглянув на свой телефон.

— Увидимся.

Оставив после себя эти слова, он попытался покинуть крышу.

Ни слова Ибуки, ни слова Ишизаки не достигли его сознания.

— Ты уверен? Насчёт того, чтобы бросить школу. Я думаю, что ты будешь сожалеть об этом.

Я остановил Рьюена.

— А тебе-то какое дело?

— Если ты уйдёшь отсюда, даже не узнав причины своего поражения, твой рост над собой остановится здесь и сейчас.

— Чего?

— Тебя устраивает то, что ты не узнал причины, из-за которой проиграл мне?

— ... Прекрати. Во-первых, у тебя нет причин спасать меня. Для тебя нет никакой выгоды в том, чтобы пощадить меня, особенно после того, что я узнал о тебе и Каруизаве. Да и никто не знает, когда я проболтаюсь об этом.

— Это верно... но если мне нужно изложить причину, тогда классу D станет намного легче и без моей помощи, если ты разберёшься с Сакаянаги и Ичиносе. Кроме того, если твой контракт с Катсураги останется в силе, класс А также будет нести некоторые потери. И самое главное, если ты вдруг бросишь школу, Сакаянаги и Ичиносе в конце концов решат, что Рьюена одолел Х. Будут неприятности, если это случится.

— Другими словами, услуга за услугу, – добавил я.

— Даже если об этом начнут распространятся слухи, я, к счастью, не получил никаких видимых повреждений. Как ни посмотри, всем покажется так, что вы, ребята, просто повздорили между собой, разве нет?

— ... Тогда сценарий будет таковым: я попытался наказать вас за то, что вы недостаточно усердно работаете, но вы устали от этого и восстали, в результате чего я был свергнут. Остановимся на этом.

Таким образом, он хочет сказать, что это никак на меня не повлияет, не так ли?

— Ты... и в правду не против?

— Всех здесь сокрушил один Аянокоджи. К чёрту всё это. Кроме того, моё исчезновение само по себе минимизирует нанесённый ущерб.

— Позволь мне кое-что добавить. Ты свободен в выборе бросить школу и сомневаться во мне. Но я не собираюсь никому рассказывать о том, что здесь произошло. Я также гарантирую, что бывший президент студенческого совета, ожидающий внизу, будет хранить молчание по этому поводу. Другими словами, здесь не произошло ничего такого, что потребовало бы исключения. Если ты всё ещё хочешь уйти, я не буду тебя останавливать...

— Тогда не останавливай меня. Я не такой доверчивый.

Оставив после себя эти слова, Рьюен покинул крышу.

Ишизаки и даже Ибуки казались недовольными действиями Рьюена.

Глава 1. Стрела любви. Части 1 - 2

23 декабря. За окном ясное небо. Просыпаться этим утром было крайне приятно. Хоть и только что встала с кровати, я чувствовала себя невероятно свежо. Я была словно окутана комфортом и мне казалось, что я все ещё во сне.

Это было первое изменение, которое со мной произошло. Так что же изменилось? Если бы кто-то задал мне этот вопрос, я бы решительно ответила «ничего». Но это не значит, что ничего не изменилось. По правде говоря, кое-какое изменение действительно произошло. Поразительное изменение. Я, Каруизава Кей, больше не скована своим ужасным прошлым.

Если быть точнее, это не совсем так. На самом деле я обрела силу, которая не позволит мне проиграть сковывающему меня прошлому. Это связано со вчерашними событиями после церемонии закрытия, на которой завершился второй семестр нашего обучения. Рьюен и его компания позвали меня на крышу, где я подверглась издевательствам. Из моих уст это звучит убого, но факт в том, что это произошло. Я опустилась на самое дно.

Я думала, что жизнь в школе, куда я сбежала в поисках спасения, тоже превратится в ад. Но в тот момент, на крыше, я кое-что услышала. Самым шокирующим среди этого было то, что Манабе и её подруги, которые издевались надо мной, на самом деле действовали под руководством Киётаки. Сначала я отчаялась, и даже разозлилась на него. Но… в конечном счёте я была спасена.

Была спасена усилиями Киётаки. Когда я благополучно спустилась с крыши, меня ждали бывший президент студенческого совета и Чабашира-сенсей. Не то, чтобы им было что сказать мне, они просто позаботились о том, чтобы я не попалась на глаза посторонних людей. Честно говоря, я сомневаюсь, что смогла бы благополучно добраться до общежития без их помощи.

Единственное, что они мне сказали – что действуют согласно указаниям Киётаки. Думаю, они сделали это потому, что поняли, что это единственный способ меня успокоить. Произошедшее на крыше... тот случай, с издевательствами Манабе и её компании все-таки дал о себе знать. Но если бы я была достаточно сильной, чтобы покончить со своим прошлым, то стала бы более решительной. И всё бы кончилось тем, что никто бы так и не узнал о том, что произошло со мной во время средней школы… нет, дело не в этом. По сути, неправа была именно я. Ведь чтобы изображать из себя крутую, я продолжала вести себя высокомерно.

Таким образом, даже если бы Манабе и остальные отстали от меня, это бы никак не помогло мне… Это был просто способ, который я выбрала, чтобы избежать издевательств. Вместе со всеми его недостатками.

— Фуух…

Вырвался такой вздох. Но это был вовсе не печальный вздох. Как бы выразиться, это был вздох, полный эмоций, нет, не так. Я не могу выразить это словами.

Сейчас я уверена лишь в одном. В том, что даже когда я сплю и даже когда бодрствую, все мои мысли только о Киётаке.

Со вчерашнего дня он застрял в моей голове, и я никак не могу от этого избавиться.

— … Это похоже на, ээм, как бы это сказать, это нечестно…

Хотя моя температура тела должна быть в норме, по какой-то причине мне стало жарко. Чтобы подавить этот жар в своем теле, я закрыла глаза.

Аянокоджи Киётака. Первогодка класса D. Поначалу я даже и не думала о нем. Обычный неприметный одноклассник. Иногда, среди одноклассников ходили слухи о том, что он довольно крут, но я никогда не была в нём заинтересована. Да и, кроме того, вскоре эти же самые одноклассники забыли о Киётаке.

В нашем современном мире умение общаться является одним из самых важных факторов популярности. И это именно то, чего не хватает Киётаке. Как бы он ни был хорош в спорте, если это не сопровождается другими достоинствами, степень его популярности расти не будет. Именно поэтому с Йосуке-куном во главе, Цукасаки-кун из класса А и Шибата-кун из класса В всегда на порядок популярнее его.

Но настоящий Киётака совсем не плох в общении, он чрезвычайно умён, всегда принимает рациональные и зрелые решения, и до такой степени хорош в спорте, что не проиграет даже старшеклассникам. И ещё, он настолько силен, что это кажется невероятным… у него также есть своя безжалостная и жестокая сторона, но… даже так, в конце концов, он обязательно спасет меня.

— Хаа…?!

Может ли быть, что я, сама того не осознавая, в Киётаку…

— Нет, нет, нет, нет. Ни за что, ни в коем случае!

Держась за своё покрасневшее лицо, я быстро замотала головой. В то время как моё лицо продолжало краснеть, я запаниковала… прямо как влюбленная девушка.

Не то, чтобы я отрицала романтику. Ведь я такая же девушка, которая хочет по-настоящему влюбиться. Но, как бы это сказать, какая-то часть меня не может признать, что я рассматриваю Киётаку в таком ключе.

«Верно. Очевидно, такого не может быть. Ведь из-за него я пережила ужасные вещи...».

И вообще, это он должен быть благодарен за то, что я не держу на него зла. Более того, украсть еще и мое сердце…Я не могу простить ему такую дерзость.

Стоя перед зеркалом, я начала расчёсывать свои неопрятные после пробуждения волосы.

— Но разве я не слишком хороший человек?

Хоть я и понимаю, что вина лежит на мне, интересно, простил бы обычный человек Киётаку за то, что он сделал? Скорее всего нет. Очевидно, что это было бы невозможно. Он бы, вероятно, всё равно затаил на него обиду. Киётака был прощен только из-за моего безмерного великодушия. Просто будь доволен этим, Киётака. Подумав об этом про себя, я все-таки избавилась от этих ложных иллюзий.

Дело в том, что я не смогу напрямую сказать Киётаке, что уже простила его.

С другой стороны, я задаюсь вопросом, не стоит ли мне его немного побеспокоить. В конце концов, идея притворяться, что злюсь на него, чтобы манипулировать им, звучит вполне неплохо. Кроме того, в следующий раз, когда увижу лицо Киётаки, я действительно могу выйти из себя.

Пока я размышляла над этим, на мой телефон пришло сообщение.

«Сегодня в 11 часов, заранее спасибо, Каруизава-сан».

— А, понятно. Вот оно что.

Сообщение было от моей одноклассницы, Сато Майи-сан. Выходит, завтра уже 24 декабря. Сегодня я получила от Сато-сан сообщение, в котором она написала, что хочет встретиться со мной, так как хотела о чём-то посоветоваться.

Поскольку обычно я проводила время с другой группой людей, мы с Сато-сан особо не общались.

Разумеется, мы неплохо ладим как одноклассники. Но это первый раз, когда она вот так позвала меня на встречу.

— Но даже так, я уверена, что здорова.

Вчера, в холодную погоду, прямо под открытым небом, меня с ног до головы облили бесчисленным количеством вёдер воды, и несмотря на это ужасное событие, я всё ещё совершенно здорова, да настолько, что хотела бы похвалить себя за это.

Естественно, что после того, как продрогла до мозга костей, я приняла ванну, чтобы согреться, но будь на моем месте обычная девушка, она бы точно простудилась, и было бы совсем не странно, если бы после этого она проспала три дня подряд.

— Это потому, что я слишком привыкла к такому обращению… просто шучу.

Я осознала, насколько легко завела такой мазохистский разговор. Та «я» до вчерашнего дня. То есть «я», которая думала, что изменилась, но на самом деле совсем не изменилась.

Я всегда испытывала ужас, будучи объектом издевательств, постоянно съеживалась при этом в страхе. В глубине моего сердца всегда царила тьма. Но теперь я могу свободно об этом говорить. Интересно, смогла ли я хоть немного измениться? Сняв свою пижаму, я осталась в одном нижнем белье. В тот же момент обнажились и шрамы на моем теле. Хочу я того или нет, я все равно вижу их. Каждый день, видя эти шрамы, мои чувства словно угасали, и я хотела умереть. Но я никогда не обращала на них столько внимания, сколько вчера.

Даже при том, что я так ненавидела эти шрамы, так сожалела об этом и чувствовала столько печали. Даже не верится, что всего за один день я могла так сильно измениться.

«Но даже так, я не могу показывать это парню…».

Если бы какой-нибудь парень увидел такие шрамы, то скорее всего разочаровался бы и ушел. Ведь тело девушки должно представляться как нечто мягкое, нежное и красивое… Но мои шрамы только все губят.

Я уверена, что так может остыть даже столетняя любовь. Нет, я не собиралась показывать это кому-то еще… я всегда хранила это в своем сердце. Просто… Возможно, выражение его лица не было искренним... но, Киётака был другим.

Несмотря на то, что он увидел мои шрамы, он ни разу не выказал своего отвращения. Может он просто не говорил об этом? Или это потому, что на корабле было темно? Или он просто врал мне? Может в глубине души он думал, что это отвратительно? Или же он и вправду не считает это отвратительным? Подобные мысли постоянно крутились в моей голове. Но не было никакой возможности узнать на них ответы. Подумав об этом снова, я осознала кое-что важное.

«К слову, этот парень касался моего тела своими руками, не так ли?».

Тогда у меня не было времени подумать над этим, но разве это не что-то немыслимое? Он касался моих бедер, да и моя униформа была практически снята… В прошлом, девушки относились ко мне как к микробу или вредителю, а парни даже не пытались меня защитить. Весь класс, вся школьная параллель не видела во мне ни человека, ни тем более девушки. Хоть я и никогда не держалась с парнями за руки должным образом, что, черт возьми, он со мной сделал?

«И вправду, боже, боже, боже! Я снова об этом думаю! Какая же я идиотка!

Опять же, лучше будет закрыть вопрос о случае с Киётакой и отложить его в долгий ящик. Так и сделаю. Это была просто случайность, так что я должна забыть об этом. Я потянулась руками к одежде и начала потихоньку переодеваться.

Потратив некоторое время на подготовку, я поспешила к месту встречи. В первый день зимних каникул торговый центр Кёяки был полон учеников. Большинство из них, судя по всему, пришли сюда развлекаться, поскольку здесь было гораздо больше людей, чем в обычные выходные.

— Пожалуй, это правда. Ведь развлечься больше-то и негде.

Я не жалуюсь, поскольку тут есть всё необходимое, но здесь так и не появилось ничего нового.

Каким-то образом успев вовремя, я поприветствовала Сато-сан, которая ждала меня с телефоном в руках возле кафе, которое было местом нашей встречи.

— Доброе утро, Сато-сан!

— Ахх, Каруизава-сан! Доброе утро!

Глаза Сато-сан прямо-таки светились от счастья, когда она махала мне рукой. Судя по тому, как красиво были уложены её волосы, можно предположить, что она была у парикмахера. И только из-за этого обстоятельства, я стала воображать себе всякое.

Вчера вечером Сато-сан позвонила мне и попросила её проконсультировать по одному вопросу. Мой разум и тело были измотаны, но я не подавала виду. Разумеется, я должна была. Ведь той череды событий, когда меня позвали на крышу и окатили холодной водой, «никогда не происходило». Другими словами, в глазах Сато-сан, я должна быть обычной собой. Вот почему, хоть я и могла отказать ей, я решила согласиться. И кроме того... с недавних пор мне стало любопытно, чем занимается Сато-сан.

— Извини, что позвала тебя так внезапно.

— Пустяки. Не беспокойся об этом.

— Правда? От твоих слов мне становится гораздо легче.

Сато-сан выглядела очень счастливой. Мы, как и планировалось, вместе вошли в кафе. Несмотря на то, что все места были заняты, нам повезло: какая-то парочка собралась уходить и мы смогли занять столик.

— Как же здесь людно.

Просто озвучила я свои мысли. Как бы это ни было досадно, а кафе пользуется популярностью среди учеников.

— Интересно, а у нас будет что-то вроде специальных экзаменов во время зимних каникул?

После слов Сато-сан, я и сама задалась этим вопросом.

Во время летних каникул мы, ученики 1 года обучения, сразу же отправились в путешествие на роскошном круизном лайнере. Но на этот раз, встречая на территории школы не только учащихся нашей параллели, но и старшеклассников, казалось, что никаких специальных экзаменов не проводится.

Интересно, школа так оказывает нам услугу, дав передохнуть по крайней мере на зимних каникулах? Или, может быть, в конце этого года или в начале следующего начнётся какой-то специальный экзамен? Если так, то мне это совсем не нравится.

— Если ты ещё не завтракала, заказывай всё что хочешь, ладно? Я за всё заплачу.

Сато-сан с улыбкой сказала мне не ограничиваться в выборе. Я заказала себе американскую булочку и кофе с молоком, и мы сели за столик на двоих в центре кафе.

— Так что за консультацию ты от меня хотела?

Она зашла настолько далеко, что готова была заплатить за мою еду. Интересно, будет ли это какой-то серьёзной просьбой. Я наклонилась немного вперед, начиная вслушиваться.

— Хмм, да. Дело в том… по правде говоря... скоро я пойду на свидание, — сказала Сато, после чего замолчала.

Будучи сильно удивленной, я все-же подавила напряжение и переспросила:

— ...свидание?

— Ага.

Покраснев, Сато-сан несколько раз кивнула. У меня изначально было плохое предчувствие. Как и ожидалось, я попала в точку. Выходит, её партнер, если я не ошибаюсь, это…

— Эмм, а с кем?

Кажется, Сато-сан ожидала, что я спрошу её об этом.

— Видишь ли, с Аянокоджи-куном. Наверное, это неожиданно…да? — застенчиво, но счастливо пробормотала Сато-сан.

Внезапно я почувствовала лёгкий звон в ушах, но притворилась спокойной.

Взяв в руки купленную булочку, я откусила немного больше обычного. Из-за этого от неё отломился кусочек, который упал на поднос. Затем, чтобы избавиться от сухости во рту, я запила это кофе с молоком.

— Хех... значит, Сато-сан нацелена на Аянокоджи-куна. Это слегка неожиданно.

Разумеется, я поняла, что Сато-сан влюбилась в Киётаку еще до её ответа. Но, поскольку она никогда раньше не советовалась со мной напрямую, отвечать так было безопаснее.

— Правда? Я тоже немного удивлена собой. Но помнишь финальную эстафету во время спортивного фестиваля? Тогда, глядя на его бегущую фигуру, моё сердце колотилось как бешеное.

Сато-сан говорила с таким волнением, что я даже смутилась, пока слушала её.

Она действительно была похожа на влюбленную девушку.

— Но тебе не кажется, что он немного непримечателен? Для тебя, Сато-сан, в этой школе есть ребята и получше, более подходящие на роль твоего парня. Вроде Цукасаки-куна из другого класса, как насчет него?

Даже в рамках целой параллели он считается красавчиком.

К тому же, в последнее время, это было одной из самых обсуждаемых тем среди девушек.

— Это нехорошо. Кажется, совсем недавно он начал встречаться со старшеклассницей из своего клуба.

Понятно. Выходит, он уже занят, вот почему я не слышала о нём никаких слухов. Впрочем, даже популярность идолов с телевидения, неважно парней или девушек, падает, как только они находят себе вторую половинку.

— Так вот оно что. А как же Сатонака-кун? Он должен быть свободен сейчас, верно?

— Да, я думаю, он классный, но...... кажется, он не в моём вкусе.

Несмотря на то, что я предложила Сато-сан несколько других популярных парней, она совсем не казалась заинтересованной. Похоже, она судит о Киётаке не только по его внешнему виду. На самом деле, может показаться, что я говорю, будто Киётака уступает какому-нибудь Доджоу-куну или Сатонаке-куну своей внешностью… Причина этого в том, что сейчас он не стремится выделяться из толпы. Однако, если оставить в стороне его непопулярность и оценивать одну лишь внешность, то, без всяких сомнений, Киётака – первоклассен.

Другими словами, Сато-сан, которая влюбилась в него, осознала этот факт, хах… Для парней и девушек внешность партнёра влияет и на их статус. «Я встречаюсь с таким классным парнем» или же «Я встречаюсь с такой милой девушкой» – даже такая мелочь может улучшить оценку человека в глазах других людей. Так произошло и в моём случае, когда я начала встречаться с Хиратой-куном. Если бы Сато-сан начала встречаться с Киётакой в такой момент, то её статус, возможно, тоже вырос бы.

Если Киётака перестанет скрывать свои таланты и начнёт выделяться, то его оценка будет даже выше, чем у Хираты-куна. Со времён эстафеты Киётака привлекает к себе всё больше внимания, но нынешняя ситуация такова, что девушки мало интересуются им. Вероятно их отталкивает его безучастное поведение и то, что он разговаривает только с Хорикитой-сан. С такой репутацией сложно произвести фурор среди девушек.

Кроме того, он постоянно слоняется с Ике-куном, Ямаучи-куном и Судоу-куном. Общение с людьми, которых девушки видят в чрезвычайно плохом свете, также является минусом.

Как бы то ни было, до этого времени Сато-сан особо не общалась с Киётакой. Но несмотря на это, влюбиться в него после одной лишь эстафеты, не слишком ли это нелепо? Я знаю Киётаку гораздо больше, чем она. Его истинное лицо, или, если быть точнее, его сильную, тёмную натуру. Сато-сан никак не должна об этом знать. Ахх, боже. Это неправильно, неправильно! Это не имеет ничего общего со сложившейся ситуацией. У меня нет никаких причин плохо отзываться о Сато-сан, да я и сама в таком положении, что должна её поддержать.

Почему? Потому что я девушка Хираты Йосуке. И потому что у меня нет причин вмешиваться в роман кого-либо ещё. Вот почему я, как девушка Хираты-куна, и как лидер девушек класса D, должна помочь Сато-сан.

— Это может показаться немного странным, но ты всерьёз нацелена на него?

Если бы я не знала о личности Киётаки, то, несомненно, спросила бы что-то в таком духе.

— … да.

Сато-сан кивнула без каких-либо колебаний. Похоже, она настроена серьёзно и не пыталась подшутить над Киётакой. Впрочем, я поняла это уже давно.

— Разве не здорово, что ты нашла того, кто тебе нравится? Да и, кроме того, сейчас Аянокоджи-кун должен быть свободен.

— Верно, вот почему мне показалось, что это мой шанс. Если другая девушка тоже влюбиться в Аянокоджи-куна, тогда… подумав об этом, я поняла, что надо быть решительней.

Когда девушка советуется с подругой или лучшей подругой по поводу романтики, зачастую бывает и так, что парня, который ей нравится, уводят. Нет ничего странного в том, что Сато-сан осторожна с этим. Она обратилась ко мне, к той, у кого есть парень, которого считают одним из лучших среди нашей параллели именно потому, что риск подобного развития событий минимален.

Но даже так, кто бы мог подумать, что это приведёт к свиданию на зимних каникулах, это было за пределами моих ожиданий. Этот Киётака, даже несмотря на то, что он, казалось, не заинтересован Сато-сан, и даже несмотря на инцидент на крыше, всё равно согласился пойти с ней. Размышляя обо всем этом, я неосознанно разорвала бумажную упаковку для соломинок на мелкие кусочки.

— … Может ли быть, что консультация как-то связана с этим свиданием?

После моих слов глаза Сато-сан снова загорелись, и она кивнула. В последнее время она даже слишком светится от счастья.

— Да. Ты не знаешь что-то вроде секрета успешного свидания? Я долго думала как правильно к этому подойти. Как так получилось, что ты начала встречаться с Хиратой-куном? Я хочу, чтобы ты рассказала мне об этом.

Единственными в классе D, кто напрямую объявил о своих отношениях, были я и Йосуке-кун. Даже если бы она попросила помощи у своих друзей из других классов, люди бы лишь задавались вопросом, а кто такой Киётака, вернее Аянокоджи. Это было бы наиболее вероятным развитием событий. Другими словами, Сато-сан ничего не остаётся, кроме как положиться на меня.

— Каруизава-сан, ты начала встречаться с Хиратой-куном вскоре после поступления, верно?

— Да. Пожалуй, так. Хотя в этом нет ничего особенного.

— Ещё как есть! Это и вправду поразительно, я действительно уважаю тебя за это!

Сказав это, Сато-сан обхватила обе мои ладони.

— Вот почему, пожалуйста, научи меня своему мастерству!

— Не то, чтобы это было какое-то мастерство…

В первую очередь, я не могу ответить ни на одну просьбу Сато-сан. Ведь я лишь пыталась избежать ужасных издевательств со времен средней школы, и обратилась к нему только для того, чтобы перейти с запугиваемой стороны на сторону, где надо мной не будут издеваться. Вспоминая те дни, я считаю, что мне очень повезло.

Я решила поступить так после того, как определила, что Йосуке-кун не является таким человеком, но это был действительно большой риск с высокими ставками на кону. Если бы он отказался, когда я попросила позволить мне стать его фальшивой девушкой, результат был бы совершенно иным. Он мог не просто отказать мне, но и даже, возможно, раскрыть моё прошлое всем остальным. И всё-таки, Йосуке-кун – человек, который от всей души ценит гармонию и может довести её до идеала.

Решив, что он может спасти меня, притворившись моим парнем, он с радостью согласился. Вот почему я доверилась ему и предпочла быть под эгидой своего нового мирного образа. Образа девушки Йосуке-куна, который был в самом центре нашего класса. Этот титул оказался гораздо более эффективным, чем я себе представляла. В первое время от девочек класса исходила зависть и обида, но и это вскоре исчезло.

Помня от том, что со мной делали, я была несколько напряжённой по отношению к некоторым ученикам. И даже во время отдыха цеплялась за каждую мелочь, стараясь не упустить ничего из виду.

Итак, я смогла занять трон лидера девушек класса D.

Но вместе с моим ложным статусом, у меня появились вещи, которые я могу и не могу себе позволить. Вот почему, даже если Сато-сан просит у меня лекцию о романтике, мне совсем нечего ей ответить.

Невозможно, чтобы кто-то без опыта в отношениях знал о каких-либо секретных техниках в романтике. Поскольку мы всё-таки встречались, чтобы сделать этот факт общеизвестным, мы неоднократно ходили на притворные свидания, но моё сердце было где-то далеко от этого.

Поэтому я и не знаю, что сейчас правильно, а что неправильно. Но я не хочу предавать ожидания Сато-сан. Я не хочу, чтобы она думала, что я новичок в романтике. Если бы это была я до недавнего времени, я бы, наверное, смело продемонстрировала знания, полученные из журналов или телевидения. И смогла бы красноречиво рассказать об этом, как если бы это на самом деле было свиданием из моего опыта.

Однако сейчас всё немного изменилось. По отношению к Сато-сан, которая мне доверилась, я не хочу выдавать какие-то случайно придуманные «наставления». В последнее время я устала от той себя, которая ведёт себя дерзко и высокомерно, и на мгновение мне захотелось поговорить искренне. Но я так и не смогла вымолвить ни слова. В этой школе я должна оставаться девушкой Йосуке-куна и действовать смело. Вот почему я должна продолжать говорить неправду и то, что я не хочу говорить.

Неужели, я это серьёзно?

Действительно ли сейчас мне всё ещё необходим Йосуке-кун?

И именно в такое время в мою голову лезли совсем ненужные мысли. Единственная нынешняя для меня опасность в лице группы Манабе и Рьюена были устранены благодаря плану Киётаки. Другими словами, история издевательств больше не всплывёт наружу. И, кроме того, с этого момента, даже если что-то случится, Киётака обязательно придёт и спасёт меня. Таким образом, у меня появилось определённое чувство безопасности.

Тот факт, что я являюсь девушкой Йосуке-куна, даёт мне кучу привилегий, но интересно, отнимут ли у меня мой статус в этой школе, если я перестану ей быть. Разумеется, если дело дойдёт до того, что Йосуке-кун сам решит бросить меня - подобное, так или иначе, может доставить проблем. Однако, если мы вдвоём обсудим это, то всё будет хорошо.

Если это произойдёт, для меня, наконец, всё прояснится, и я стану свободной. А если я стану свободной, то смогу, наконец, найти свою настоящую любовь. Но сейчас я не могу позволить себе думать о таких вещах. Потому что Сато-сан, сидящая передо мной, ждёт от меня надлежащего ответа. Я могу подумать над смыслом дальнейших отношений с Йосуке-куном позже.

Ненужные мысли, которые беспокоили меня бесчисленное количество раз. Теперь я загоню их в угол.

— Выслушав тебя, я думаю, что вместо того, чтобы идти на пробное свидание, Сато-сан хочет пойти на настоящее свидание с Аянокоджи-куном, с намерением встречаться с ним, верно?

— Да.

Иными словами, свидание, чтобы соблазнить Киётаку.

— Что я должна сделать, чтобы всё прошло хорошо?

— Давай подумаем!..

Нужно подумать об этом всерьёз. Возможность для Сато-сан, чтобы начать встречаться с Киётакой… этот парень…интересно, что же нужно такого сделать, чтобы соблазнить его.

Он явно отличается от других парней. Любопытно, а вдруг его вообще не интересует обычная романтика?…или он может, неожиданно, оказаться одним из тех, кто втайне жаждет таких отношений?

Поскольку возможны оба варианта, принять решение об этом довольно тяжело. Пока эти вопросы крутились в моей голове, Сато-сан достала свой телефон.

— Не слишком ли я неопределённа? Эмм, видишь ли, поскольку я в этом любитель, я бы хотела составить план свидания. Пожалуйста, помоги мне.

Опустив голову, она показала мне план свидания, написанный на экране телефона:

1) Встреча в 12 часов;

2) Обед;

3) Кинотеатр;

4) Шоппинг;

5) Признание под легендарным деревом;

6) Подарок.

План казался чрезвычайно простым, но что есть то есть. Первым делом я решила разобраться с тем, что меня обеспокоило больше всего остального.

— Погоди минутку. Ты собираешься признаться ему на первом свидании?

— Я думала о том, чтобы пойти с настроем: «всё или ничего»… но только если наберусь достаточно смелости в этот день.

Хоть я и думала, что она должна углублять свои отношения с ним постепенно, она вступила в краткосрочную решающую битву, которая была далеко за пределами моих ожиданий.

— Не слишком ли ты спешишь? Я думаю, будет совсем не поздно, если ты сделаешь это после 2-3 свиданий. Возможно, ты также сможешь осознать за это время некоторые неприятные аспекты своего партнёра.

Разумеется, девушки с опытом в романтике иногда тоже принимают решения на месте. Но думаю, что Сато-сан, которая, судя по всему, скорее любитель в романтике, лучше не торопиться.

Это может прозвучать малоубедительно из уст такого новичка, как я… Но она, похоже, стремится именно к результату… или, скорее… я чувствовала, что она уделяет приоритетное внимание своему шарму.

Может ли быть, что Сато-сан хочет дебютировать в роли его девушки в начале третьего семестра?

— И ещё, что значит «под легендарным деревом»? Это случаем не что-то вроде «Если вы поклянётесь в любви под сенью этого дерева, то будете связаны навечно»?

Интересно, существует ли в этой школе такая городская легенда. Но даже если такая таинственная сила существует, в наши дни, когда никто не знает о своём будущем, быть гарантированно связанным с кем-либо в течение 10 или 20 лет может быть не только к лучшему, но и к худшему.

Если выяснится, что человек, за которого ты вышла замуж, бесполезен до такой степени, что ты хочешь с ним развестись – вынужденно быть с ним всю свою жизнь больше похоже на проклятие.

— Не похоже, что это пользуется большой популярностью, но я узнала об этом, просматривая школьную доску объявлений. Что, если ты признаешься под этим деревом, всё обязательно получится. И более того, таких сообщений довольно много.

Хех… а я и не знала об этом. Поскольку меня тоже это заинтересовало, я решила посмотреть на всё сама.

И когда сделала это, я убедилась, что такие сообщения действительно существуют. В чате доски объявлений школы было расписано несколько случаев, когда признание прошло удачно. Кажется, когда эта школа была только основана, какая-то важная шишка привезла это дерево в качестве подарка, и его пересадили сюда. И похоже, возраст этого дерева составляет более 8 лет.

— Кстати говоря, разве здесь не было несколько похожих больших раскидистых деревьев?...

Обычно я даже не обращала внимания на похожие деревья. Кроме того, здесь пишут, что время признания должно быть вечерним, до захода солнца. Примерно с 4 и до 5 часов дня. К тому же, есть условие, что вокруг не должно быть других людей. Если эти условия будут выполнены, то признание имеет 99% шанс на успех.

Однако, часть о 99% успеха звучит крайне подозрительно.

— Но даже если так, разве это не слишком трудно выполнить? Я про время самого признания.

— Пожалуй, верно. Здесь говорится, что, если в момент признания там окажется кто-то ещё, всё пройдёт не так удачно.

В это время суток, там должно быть довольно много людей, поэтому такое мероприятие и кажется затруднительным. Кроме того, было бы совсем не странно, если бы другие парни и девушки тоже попытались бы исполнить эту легенду.

К тому же, нужно было бы завязать подходящий разговор и вести его к тому, чтобы остаться вдвоём наедине. Вполне естественно, что нечто подобное – это просто суеверие, да мне и самой так кажется. Но если ты хочешь добиться успеха в самом первом в жизни признании, то это всё равно что хвататься за соломинку. И все же, если речь идёт о победе или поражении, я бы тоже хотела повысить свои шансы, хотя бы даже на 1%.

— Эй, эмм, а что тебе нравится в Аянокоджи-куне?

— Э-э? А почему спрашиваешь?

— Нет, извини. Видишь ли, просто я ничего не знаю об Аянокоджи-куне. Просто узнав, какая его сторона тебе понравилась, я хотела представить его образ, что-то вроде того. Понимаешь, если расскажешь об этом, может быть, это станет полезно для моего совета насчёт твоего плана свидания, верно?

Когда я спросила её об этом, Сато-сан стала отвечать шёпотом, прикрывая щёки ладонями, выглядя очень застенчивой.

— Эмм… в первую очередь, разве он не классный? Обычно он такой тихий и зрелый. А ещё он очень быстро бегает… да и в тестах его результаты были выше моих, так что он не дурак… знаешь, естественно, я думаю, что Хирата-кун лучше его, но остальные парни в основном - такие дети…

Возможно, она говорит об Ике-куне, Ямаучи-куне и остальных. В этом плане я убеждена не меньше её. Причем до такой степени, что я даже не могу поверить, что мы одного возраста. Большая часть наших одноклассников-парней ведут себя прямо-таки по-ребячески. Именно поэтому подавляющее большинство девушек разочаровываются в своих одноклассниках и знакомятся со старшеклассниками.

— Т-То, что я сейчас говорю, держи это в секрете от остальных девушек, хорошо? Будет плохо, если они осознают, насколько хорош Аянокоджи-кун. Кроме того, я буду выглядеть жалкой, если пойдут слухи о том, что я не привыкла к общению с парнями.

— И несмотря на это, ты решила посоветоваться со мной?

— Каруизава-сан – девушка Хираты-куна, так что мне спокойно на душе.

Похоже, её впечатление о Хирате-куне самое что ни на есть благоприятное. Сато-сан действительно полагается на меня. Не так уж и плохо, что она полагается на меня до такой степени… но почему среди всех возможных вопросов это должно быть о Киётаке?

Если бы речь шла о каком-то другом парне, я могла бы искренне поддержать её. И не чувствовала бы такого беспокойства в глубине моего сердца. Так вот, что называют судьбой, да?

— Хаа…

Из-за этих мыслей я невольно вздохнула. Мой вздох отличался от утреннего, он был довольно тяжёлым. Лицо Сато-сан помрачнело, когда я посмотрела на неё.

— К-Как я и думала, я надоедаю тебе, не так ли?

— Нет, извини. Этот вздох на самом деле ничего такого не значил. Серьёзно.

Я запаниковала и начала отрицать её слова, но глубоко внутри я весь разговор держала в себе этот осадок… и не то, чтобы я люблю Киётаку или что-то в этом роде. Просто, как бы это сказать, у меня с ним особые отношения. Это всегда будет иметь приоритет, несмотря ни на что. Но сейчас мне нужно переиначить свои мысли и действовать во благо Сато-сан. Я несколько раз проговорила это про себя.

— Тогда, давай немного пересмотрим план свидания, хорошо? Если вы собираетесь пообедать вместе, то было бы лучше, если бы вы сделали это после просмотра фильма. Таким образом, если в это время возникнет неловкая ситуация, ты всегда сможешь поговорить о фильме.

— Эмм, позволь мне записать план, который придумала Каруизава-сан.

Искренне сказав об этом, Сато-сан достала свой телефон.

Билеты на фильм, вероятно, уже забронированы, но ради порядка вещей лучше первым делом пойти в кинотеатр. Просмотр фильма сразу после обеда может доставить проблем, если возникнет непредвиденная ситуация. Да и после еды будет клонить в сон, так что это совсем не к добру. Я зашла на вебсайт кинотеатра.

— И кстати, когда же произойдёт это крайне важное свидание?

Прежде всего, мне нужно проверить, можно ли изменить время бронирования, если не начну с этого, то мы никак и не сдвинемся с мёртвой точки.

— Послезавтра.

— Это хорошо… погоди, послезавтра же 25-ое!

Совсем забывшись, я практически встала с места. А затем в панике опустилась обратно на стул.

— Хе-хе-хе.

— Никаких хе-хе-хе!..

25 декабря. Это самый заветный день для влюбленных парней и девушек среди всего года. Этот Киётака, давший добро на свидание 25-го числа, о чём он, чёрт возьми, думает?

Обычно это время, которое влюбленные проводят вместе, чтобы ещё больше углубить свои отношения, и день, чтобы подтвердить свою любовь. Этот день совсем не подходит для начала отношений. Это не нормально использовать такой день для свидания. Надо было мягко отказаться и перенести дату на 26-ое.

Если бы приглашение на свидание было от парня, нет никаких сомнений, что он бы навлёк на себя кучу неприятностей.

Парень, который просто хочет делать непристойные вещи, на него бы точно повесили такой ярлык. В голову снова полезли ненужные мысли.

— Фух, фух.

— … Что-то не так, Каруизава-сан?

— Нет, ничего. Не беспокойся об этом.

И почему мне становится жарко? Для кого-то несвязанного с этим, вроде меня, нет никакой разницы, в какой день эти двое решают назначить дату свидания, это не имеет значения. Заинтересованные стороны свободны в принятии решений. Я должна это принять. Ах, боже, что это со мной происходит с недавнего времени?

Я сильно разозлилась по отношению к своим мыслям. Я дала этим ошибочным помыслам двойную пощёчину и насильно подавила их.

— 25 число, хах… ну, я думаю, это всё же лучше, чем проводить его в канун Рождества, то есть, завтра.

Завтра кинотеатр, по всей видимости, будет переполнен. А они, вероятно, собираются провести весь день вместе после просмотра фильма.

Несмотря на то, что кинотеатром пользуются многие парочки, если сравнивать с учениками всей школы, их количество на сеансе составит не более 10-20%. До тех пор, пока вы не заботитесь о времени и позиционировании своих мест, для парочек возможно посетить столько сеансов, сколько они захотят.

— Насчёт фильма, он начнётся в 11:50 и закончится около 13:30. Затем до 14:00 вы обедаете, а около 15:00 заканчиваете с походом по магазинам. После этого ты сама корректируешь график и после 16:00 признаёшься ему. Что-то вроде этого?

Такая грубая прикидка по времени, наверное, к лучшему.

Сато-сан, похоже, тоже не возражала и удовлетворённо кивнула.

— Раз так, я думаю, будет лучше, если вы забронируете свой обед заранее. Ты, наверное, хочешь занять места у окна, верно?

Учитывая время обеда, это можно сделать без особых проблем.

— Да и если сделать заказ заранее, они также могут приготовить что-нибудь, чего нет в меню.

— Вот оно как, а я и не знала об этом… как и ожидалось от Каруизавы-сан.

Раз это произойдёт послезавтра, это место подходит как нельзя лучше. Но, по правде говоря, было бы здорово, если бы о таких вещах думал парень. Однако в этот раз сцену для признания подготавливает Сато-сан, так что это тоже приемлемо.

Просто я не знаю, был ли это правильный ответ или нет. Звучит жалко, когда я повторяю это, но я никогда раньше не ходила на настоящие свидания…

Глава 2. Один неудачный день Ибуки. Часть 4

Вероятно, из-за этого странного ожидания в зале я чувствовал необычайное напряжение в плечах. После этого попадания в переплет ряда непредвиденных встреч с Сакаянаги и Ибуки я не ощущал в себе желания идти куда-то еще. Когда я вышел из кинотеатра, намереваясь вернуться домой, меня окликнули сзади.

— Эй, подожди. Ты думаешь, что можешь просто продолжать скрывать свою личность от окружающих?

Ибуки. Мне было интересно, что же она хотела сказать, раз решила последовать за мной, но дело оказалось всего лишь в этом.

— Ты уже забыла о том разговоре? Ты должна держать в секрете то, что случилось тогда.

— Я не шучу. Все это время ты мысленно смеялся надо мной.

«Я не могу этого простить» – ей даже не нужно ничего говорить, это было написано на лице Ибуки. Похоже, что ее недовольство моим поведением, словами и мыслями стало лишь сильнее.

— Тогда что ты собираешься с этим делать? Расскажешь всем вокруг?

— ... я не буду этого делать. Ведь тогда не только у меня возникнут неприятности, верно?

— Верно. В зависимости от ситуации, в это будут втянуты не только те, кто находился на крыше, но и Манабе и другие люди.

Если распутать клубок произошедших событий, то школа даже сможет выйти на меня. Однако, я могу придумать столько оправданий, сколько потребуется. Самое большее, чего они смогли бы добиться – это отстранить меня от занятий.

— В первую очередь, борьба между классами является тем, что лежит в основе этой школы. Ты обратилась не по адресу, если обвиняешь меня.

Для меня весьма хлопотно, если она ждет, что я буду сражаться по законам чести и справедливости.

— Я понимаю это, понимаю... Но я просто не могу признать тебя.

Когда я проанализировал эту девушку, известную как Ибуки Мио, то понял, что она еще не сделала ни единого шага во взрослую жизнь. Похоже, она занималась боевыми искусствами с самого детства и продолжает гордиться своей силой. В детстве в том, что касается силы, практически нет никакой разницы между мужчинами и женщинами. Поэтому с помощью правильной тренировки техники ей достаточно легко заполучить преимущество, необходимое для победы над противоположным полом. Однако, с возрастом, это становится все более трудным, и примерно с переходом в среднюю школу увеличивается разрыв между потенциалами мужского и женского тел. Если рассматривать лишь только физическую силу, то можно сказать, что нет ничего, в чем женщины превосходят мужчин.

Это не дискриминация, а реальная разница, которая имеет место быть. Конечно, если говорить о среднем уровне учеников старшей школы, Ибуки можно отнести к категории довольно сильных людей. Человек без подготовки в боевых искусствах не может надеяться на то, что сможет состязаться с ней. Тем не менее, против мужчины, чей потенциал таков же или превосходит ее, мужчины, который прошел такую же подготовку – как ни прискорбно, но в таком случае для нее нет никакого способа победить. Люди с течением времени естественным образом узнают об этом. Но Ибуки все еще первогодка старшей школы. Она, вероятно, еще не признала существование этой разницы.

— О чем ты думаешь, молча вот так?

— Я думаю о том, как можно разрешить все это мирным путем.

— И? Надумал что-нибудь?

— К сожалению, я ничего не смог придумать. Что бы я ни сказал, ты, по всей видимости, не примешь это.

Впервые за сегодня, хоть и слегка, но Ибуки расслабила уголки своих губ.

— Верно. Я не приму поражение, я не сдамся.

Как и ожидалось...

Атака в лоб – вот что может понадобиться, чтобы решить эту непостижимую головоломку.

— Кстати... тебе нравятся фильмы?

— Хах?

Естественно, что Ибуки восприняла это с позиции «О чем, черт побери, ты меня спрашиваешь». Однако я проигнорировал ее поведение и продолжил.

Я отважно попытался завязать разговор на такую обычную тему.

— Настолько, что сегодня ты в одиночку пришла в кинотеатр. И это при том, что фильм был довольно посредственным.

— Разве это ненормально? У меня есть своя цель.

Ее загадочное выражение лица озадачило меня.

— Цель?

— ... посмотреть каждый фильм, который показывают в этой школе. Это не такая уж и большая цель.

Нет, это на удивление потрясающе. В этой школьной жизни каждый сам определил для себя какую-то цель. Завести друзей. Всегда гулять на выходных. Выпуститься, ни разу не отсутствовав или не опоздав на занятия. Продолжать занимать первые места на тестах.

От простых целей к все более сложным. Даже среди всего этого цель Ибуки, которую она определила для себя – «посмотреть каждый фильм, который демонстрируется» – хоть и кажется простой, на первый взгляд, но я считаю это одной из самых сложных целей. Естественно, проще смотреть только те фильмы, которые тебе нравятся, но намного сложнее заставить себя пойти и посмотреть фильмы тех жанров, которые тебя не интересуют. Большинство людей рассматривает такие цели лишь как способ провести свободное время. Тем не менее, определить для себя цель и следовать ей всеми силами, несмотря ни на что – это удивительно ценная вещь.

— ... что, смеешься надо мной?

«Сомневаюсь в этом».

Истолковав мое молчание в негативном ключе, Ибуки уставилась на меня. Я мог бы честно и открыто похвалить ее, но не посмел этого сделать. Меня это тоже немного тяготит. В любом случае, будет лучше побыстрее расстаться с Ибуки и пойти своей дорогой. Если пробуду с ней еще дольше, нас вместе могут увидеть другие ученики, что мне совсем ни к чему.

— Что ж, какие у тебя планы? Может, выпьем чаю вместе?

— Хватит шутить. Я ухожу.

Очевидно, она не приняла мое приглашение. Я заранее знал, что буду отвергнут, но продолжил говорить, поддерживая разговор в нужном ключе.

— Тогда ты иди направо, а я пойду налево. И на этом все закончится.

В подтверждение своих слов я указал на дорогу, расходящуюся влево и вправо. Если мы разойдемся в разные стороны, то не возникнет никаких проблем. Это был идеальный вариант.

— Что? Я тоже хочу сбежать от тебя как можно скорее. Тебе даже не нужно говорить мне об этом.

Наша «любовь» казалась абсолютно взаимной, поскольку Ибуки сразу повернула направо. Я повернулся спиной к ней и двинулся налево. Однако...

Кто-то схватил меня за руку сзади. Это была Ибуки.

— Эй, в чем дело?

— Заткнись. Ишизаки и остальные идут сюда.

Словно желая спрятаться, она затащила меня в тень, после чего спокойно продолжила наблюдать за ситуацией. Затем, с небольшой заминкой, проследив за взглядом Ибуки, я увидел компанию из Комии и Кондо с Ишизаки в центре.

Рьюен тоже должен был быть среди них, но, конечно же, его там не было.

— С Ишизаки все в порядке? Он, кажется, все еще нетвердо стоит на ногах.

— Заткнись. Он уже в порядке.

Но, вероятно, его тело все еще испытывало боль, поскольку из-за ходьбы на лице Ишизаки время от времени появлялось болезненное выражение. Видя такую ситуацию, Комия с тревогой оглянулся вокруг и сказал:

— Кстати говоря, о том, что случилось... это правда, что вы поссорились с Рьюен-саном?

— ... ага. Альберт и Ибуки тоже были со мной. Время Рьюен-сана... нет, время Рьюена ушло. С этого момента этот ублюдок больше никому не будет приказывать.

— Прямо камень с души, но, все же, кто теперь будет работать над нашими стратегиями?

— Как будто я знаю. Вероятно, Канеда позаботится об этом.

Обменявшись такими словами, троица прошла мимо нас.

— Фух. Они нас не заметили.

Ибуки расслабилась. Вероятно, она не хотела, чтобы одноклассники увидели ее вместе со мной наедине. Особенно Ишизаки, поскольку нельзя предугадать, как он отреагирует на это. Однако его слова все же дошли до наших ушей.

— ... некоторое время назад Ишизаки отправил мне письмо. О том, что Рьюен в итоге все же не бросил школу.

— Вот как?

Стоило мне произнести это так, словно меня это не касалось, как Ибуки приблизилась.

— Ты что-то сделал. Потому что иначе трудно представить, чтобы Рьюен вдруг взял и передумал.

— Даже если я и сделал что-то, разве ты сама не пыталась его остановить?

У меня сложилось такое впечатление из-за ее обмолвок, поведения и тона, и, похоже, я попал прямо в цель.

— Я до смерти ненавижу Рьюена. Но факт того, что такой человек, как ты, даже не наш одноклассник, оказал на него такое сильное влияние – это то, что я ненавижу еще больше и не могу простить.

— Именно потому, что я человек со стороны, я и смог повлиять на него. И наоборот, то, что не могу сделать я, это то, что можешь сделать ты. Так же, как Ишизаки, собирающийся исполнить свой долг.

Даже несмотря на то, что я случайно подслушал их разговор, было несложно понять, что же случилось. Благородство – вот как, полагаю, это называется. Я мог сказать, что Ишизаки, хоть он и начал ненавидеть Рьюена, делает это из учтивости к нему.

— ... ты и правда так думаешь? Разве это не просто потому, что ты превосходишь Рьюена и использовал свою силу?

Сказала так Ибуки, при этом не став сразу признавать правоту Ишизаки. Но это был всего лишь наводящий вопрос. Ибуки стремится выяснить, каковы на самом деле мои мысли по этому поводу. Ее глаза говорили об этом.

— Ты и правда так думаешь?

Поэтому я решил вернуть ей вопрос в изначальном виде.

— ... должна сказать, нет, но он и в самом деле основательно угнетал нас. Даже если нас и было трое, тот факт, что он победил Рьюена, неизбежно должен привести к повышению статуса Ишизаки в классе.

— Ясно. Полагаю, ты права.

Когда я кивнул, словно был этим убежден, она слегка ударила меня ногой по колену.

— Ты не смог увернуться?

— Эй, слушай, у меня нет никаких паранормальных способностей или чего-то вроде того, знаешь ли. Я не могу увернуться от вообще всего.

Хоть у Ибуки и возникло подозрение, она не стала углубляться в это.

— Так что ты думаешь о словах Ишизаки?

Возможно, она была недовольна тем, что я поинтересовался её мнением, и задала мне вот такой вопрос.

— Даже если скажу, что мне это не понравилось, это будет значить, что я все равно отчасти признаю его правоту.

Вероятно, Ишизаки мог осознать отрицательные стороны исключения Рьюена из школы. При составлении плана, идею которого подал Рьюен, они все поссорились – вот как все было. Судя по тому, что ни разу не обмолвился о моем участии во всем этом, он, кажется, честно держит данное обещание. Конечно, это все часть моих расчетов, но абсолютной гарантии нет. Если сейчас он и ведет себя так, возможность того, что он изменит свое мнение завтра и расскажет все, не равна нулю. Даже по поводу Каруизавы, если бы он захотел распространить сведения, то мог бы сделать это.

— Альберт, наверное, ничего не скажет, но как долго, по-твоему, будет молчать Ишизаки?

Ибуки также понимала это, поэтому она решила убедиться, попытавшись спровоцировать меня.

— Если он заговорит, значит, заговорит. Я размышляю о том, что делать в таком случае.

— ... ахх, ясно.

Поскольку я не выказал ни удивления, ни волнения, Ибуки, похоже, тут же потеряла свой интерес. В любом случае, Ишизаки и остальные уже ушли. Теперь я наконец-то могу разойтись с...

Я мгновенно присел и тем самым опустил голову на несколько десятков сантиметров. В этот самый момент Ибуки на высокой скорости ударила ногой в ту точку, в которой мгновение назад находилась моя голова.

— ... как-то немного чересчур для того, кто не способен увернуться. Ты ведь увернулся, ведь так?

— В конце концов, это ведь был удар спереди. Больше похоже на то, что ты ударила меня со всей силы, верно?

Удар с разворота опытного мастера боевых искусств. Будь это прямое попадание, то сотрясение мозга было бы неизбежно.

— Даже несмотря на то, что так силен, ты сдерживаешься и не выпускаешь свою силу наружу. Почему?

— А ты обычно ходишь и громко рассказываешь всем вокруг о своей силе?

— Это...

— Говорим ли мы о боевых искусствах или о чем-то в этом роде – до тех пор, пока ты не используешь это, ты не получишь признание окружающих. В отличие от Судоу, Ишизаки и остальных, я не тот, кто жаждет этого.

— Сразись со мной.

— Что ты сказала?

— Я сказала, сразись со мной еще раз. Позволь мне сразиться с тобой, когда ты серьезен и выкладываешься на полную.

Вероятно, Ибуки просто не могла смириться, и она снова перешла в боевой режим. Если бы только Ишизаки и остальные не появились, я бы легко разошелся с ней разными дорогами...

— Как вообще все к этому пришло?

— Я ненавижу тебя. Ненавижу, когда ты, в зависимости от ситуации, используешь свое настоящее лицо или же надеваешь маску.

— Ясно.

Все потому, что, к лучшему или к худшему, она знакома с такими людьми, как Рьюен и Ишизаки. И при этом, сама по себе Ибуки такая же. Оставляя в стороне её роль шпиона на необитаемом острове, настоящая Ибуки такая же.

— Я всегда был таким, так что ты не имеешь права злиться на меня. Даже если я так скажу, это будет бесполезно, не так ли?

— Бесполезно.

Подтвердила она мое предположение одним словом.

— Оставим в стороне все то, что было до сих пор – пока не отомщу за то, что случилось на крыше, я не успокоюсь.

Что бы я ни сказал, не похоже, что она будет меня слушать. Теперь, когда Ибуки оправилась, она думает о том, чтобы взять реванш. Было бы довольно просто попросту сбежать отсюда сейчас, но как только начнется 3-ий семестр, и она продолжит настаивать на этом так же, как и сейчас – это лишь все усложнит. Естественно, Ибуки тоже это поняла.

— Если в следующем семестре я начну беззаботно общаться с тобой, то это доставит тебе проблем, не так ли?

Даже если она не станет никому рассказывать, окружающие могут начать что-то подозревать, если просто держаться рядом с учеником другого класса. Ты действительно не против этого? Это была довольно сильная угроза, которой она словно задавала этот вопрос.

Лично мне кажется, что это похоже на «рассказать всем вокруг», но Ибуки, по всей видимости, собирается это отрицать.

— Если ты хочешь, чтобы я отступила, у тебя нет другого выбора, кроме как снова сразиться со мной.

Даже если она и говорит «сразиться», это слово может иметь несколько значений.

— Ты имеешь ввиду не сражение в Го и Сёги, так ведь!?

(Го (яп. 碁) — логическая настольная игра с глубоким стратегическим содержанием, возникшая в Древнем Китае;

(Сёги (яп. 将棋 сё:ги, «игра генералов») — японская настольная логическая игра шахматного типа)

— Я не знаю их правил.

Какая досада. Я был уверен в своих способностях в обоих этих играх.

— Способ решить наш конфликт довольно очевиден, не так ли?

Сказав это, она встала в боевую стойку посреди торгового центра, заполненного людьми. Тут даже нет нужды размышлять, все и так понятно. Она определенно привыкла решать свои проблемы подобным способом.

— ... Вероятно, ничего все равно не изменится.

— Хах. Хочешь сказать, что даже если мы сразимся, результат не изменится?

Вероятно, мои слова заставили ее почувствовать беспокойство, но тут Ибуки скривила рот так, словно вот-вот была готова взорваться от злости. Её, всего мгновение назад, расслабленное лицо теперь казалось лишь далеким воспоминанием.

«Не только результат нашего сражения, но и образ мышления самой Ибуки».

Похоже, основываясь на своем проигрыше на крыше она тоже понимает, что даже если и получит матч-реванш, то результат не изменится. Однако, каков бы ни был ее проигрыш, нет никакой ошибки в том, что Ибуки была им недовольна. Это не имеет никакого отношения к мужчинам и женщинам... вероятно, она просто не хочет признавать свое поражение.

«Тогда ты победила». Даже если я так скажу, то лишь подолью масла в огонь.

— В итоге ты все же не согласишься на бой, не так ли?

Конечно, в обычной ситуации я бы ни за что не согласился. Особенно сейчас, когда я устал, я и в самом деле не хочу предпринимать никаких ненужных и лишних действий. Но...

— Ты сейчас занята?

Окликнул я Ибуки, не став отказывать ей.

— ... Нет, ничего конкретного. Кроме фильма, у меня не было никаких планов. Может ли быть, что ты согласен принять мой вызов?

Очевидно, что Ибуки, которая никак не ожидала, что я соглашусь, сейчас была в замешательстве. На самом деле, это выглядело так, словно она пошла на попятную.

— Так ты всего лишь шутила?

— Ничего подобного. Если ты собираешься принять мой вызов, то я только за.

Хотя и была удивлена, Ибуки тут же огрызнулась. Похоже, она собирается начать бой прямо сейчас и уже даже наклонилась вперед.

Но мы не можем себе этого позволить. По торговому центру ходит много людей. Здесь мы у всех на глазах.

— Так ты согласен? Или же отказываешься?

— Я размышляю, что же следует сделать. Я имею в виду, это место слишком бросается в глаза, ты так не думаешь? Даже если мы и будем драться, как ты предложила, то что насчет места?

Это торговый центр Кёяки. За нами наблюдает бесчисленное множество глаз. Если мы хотим, чтобы нас никто не заметил, то должны сменить место. Хоть я так и говорю, однако, о школьной территории тоже не может быть и речи. Во время зимних каникул никогда не знаешь, кто и где что увидит. На данный момент нет другого выбора, кроме как переместиться в наши комнаты в общежитии, но драку там не устроишь, Ибуки также понимает это.

— ... найдем. Мы найдем что-нибудь.

— Просто отказаться от своего плана – такой вариант ты не рассматриваешь, верно?

— После встречи со мной здесь ты уже был обречен.

Сказав это, Ибуки повернулась и начала уходить. Похоже, она хочет, чтобы я пошел за ней.

— Что ты будешь делать, если я сбегу?

— Я побегу следом, и когда догоню, то сразу же вышибу из тебя дух у всех на глазах.

Похоже, так оно и будет. Подавив свое желание сбежать, я последовал за ней.

— Скажу это сейчас, но основная предпосылка заключается в том, что мы все же найдем подходящее место.

— Я и сама понимаю.

Раз она это осознает, тогда все в порядке. Если Ибуки не сможет найти уединенное место, то никакой драки не будет, и на этом все и закончится. По сравнению со мной, пытавшимся отказаться от сражения, сама Ибуки просто так не отступит. Я действую исходя из этого. Хоть и иду на несколько метров позади от Ибуки, я не хочу долго находиться рядом с ней.

Ибуки в отчаянии бродила по торговому центру Кёяки. Она оглядывалась вокруг в поисках уединенной слепой зоны. Но она не сможет так легко ее найти. Внутри торгового центра имеются места, где учеников может не быть, но там есть камеры наблюдения. И кроме того, даже если учеников там и нет, сотрудники неизбежно будут присутствовать.

Но даже если мы уйдем из торгового центра, это все равно ничего не изменит. Другое дело, если бы мы были за зданием школы, но мы не можем войти туда без формы, так что это тоже невозможно.

Было бы странно, если бы мы переоделись в форму и затем встретились снова, после чего другие ученики увидели бы нас идущих в школу вместе – это был бы полный провал. Я согласился на её провокацию, ожидая именно такого исхода: безуспешно поискать подходящее место и разойтись, когда она признает провал своей затеи. Как я и думал, это был правильный шаг.

— Давай уже прекратим, ладно? Во-первых, слепая зона в этой школе – это...

— Погоди минутку.

Она прервала меня. Вероятно, ей пришла на ум хорошая идея, и она направила свой взгляд в конкретном направлении. Ибуки смотрела на дверь со стеклянными вставками, на которой было написано «Только для персонала».

Возможно, внутри еще находился персонал, но, на нашу удачу, из-за двери вышел сотрудник, толкающий перед собой платформенную тележку. На нем был желтый фартук с надписью «Кимура». А также крупными буквами было напечатано «Аптека Торгового Центра Кёяки». На платформе тележки находились три коробки из гофрированного картона, в которых, по всей видимости, лежал товар. Он толкнул тележку и направился в аптеку, находившуюся в торговом центре. По всей вероятности, он пополнял запасы товара.

— Эй, это место...

— Иди за мной.

Позвав меня так, Ибуки положила руку на дверь. Она открыла дверь и вошла. Похоже, это склад, где хранятся товары. Внутри персонала не было, это было слабо освещенное помещение. Кажется, в картонных коробках были упакованы таблетки, марля и тому подобное. Как я и думал, все эти товары принадлежали аптеке. Обогреватель не работал, и в помещении было слегка прохладно.

— Здесь нас никто не увидит. Разве я не права?

И в самом деле, в подобном месте, предназначенном исключительно для персонала, камеры наблюдения установлены не были. Тем не менее, разве это помещение не должно быть заперто?

Я едва ли могу представить, чтобы такое место оставалось открытым и доступным всем желающим. Может ли это значить, что работник случайно забыл запереть дверь? Или, возможно, он собирается скоро вернуться, поэтому и ушел, не став закрывать дверь. Неважно, что же именно, слишком долгое пребывание в таком месте может привести только к неприятностям. Сам факт нахождения здесь учеников противоестественен. Если нас обнаружат, то будет не избежать выговора.

— Ничего особенного, ведь так? Просто скажем, что зашли сюда по ошибке, и на этом все. Если бы мы что-то украли, то это другое дело, но, к счастью, у нас нет никаких сумок, в которых можно было бы что-нибудь спрятать, и в руках у нас ничего нет.

Конечно, мы сможем найти оправдание, однако... кажется, желание Ибуки решить этот вопрос настолько сильно, что все остальное для нее сейчас не играет роли.

Это значит, что она более или менее готова идти на риск. Даже если она уже и понимает, как все закончится, эта надежда «а вдруг?» – она не исчезнет.

— Это не так уж и важно, но в таком ограниченном пространстве мы не сможем сражаться, разве не так?

Это помещение по размерам не сильно отличается от комнаты в общежитии, о которой я изначально подумал.

— Меня все устраивает.

Ей, кажется, достаточно лишь того, что нас здесь никто не увидит; о каких-либо излишествах она просить не намерена.

— Даже если ты так и говоришь... если тот сотрудник вернется сюда, что ты будешь делать?

И кроме того, обычно такие места закрыты, чтобы люди не могли попасть внутрь. Вероятность кражи товаров невелика, но все-таки она не равна нулю.

Возможно, он не запер дверь, поскольку вскоре собирался вернуться сюда, или же попросту забыл сделать это. В любом случае, никто не станет оставлять дверь открытой надолго.

— Если мы успеем закончить до его прихода, то все будет в порядке, ведь так?

Даже не прислушивается к моему мнению. Ну и оптимизм.

Я отчаянно пытался предложить перейти в другое место, но тут раздался громкий звук «Щелк» – дверь заперли.

— Кажется, есть вероятность того, что это может плохо кончиться; похоже, тот мужчина забыл запереть это место и теперь вернулся ради этого.

— В самом деле, нет нужды паниковать.

— Взгляни.

Я подозвал Ибуки взглянуть на ручку двери. Она с сомнением посмотрела на нее.

— ... Эй. Почему с этой стороны нет замка?

— В случае такой двери со стеклянными вставками, замка с защелкой с внутренней стороны может и не быть. Защелку достаточно повернуть, и дверь откроется.

Именно в целях предупреждения краж она и не была установлена. Потому что если разбить стекло, то можно просто просунуть руку в отверстие и отпереть дверь.

— Другими словами, мы не можем выбраться?

— По всей видимости, так и есть.

— Ну почему так? Почему каждый раз, когда я связываюсь с тобой, то оказываюсь в запертом помещении? Ааа, от воспоминаний о лифте меня лишь тошнит еще сильнее.

— На этот раз я абсолютно не при чем. Разве все не потому, что ты зашла в это помещение?

— Хах? Хочешь сказать, это моя вина?

Нет, в самом деле, в этом и правда виновата лишь сама Ибуки. Во время случая с лифтом на дворе стояла середина лета, сейчас же середина зимы. Такие странные вещи тоже случаются.

— Но даже так, нынешние обстоятельства отличаются от случая с лифтом. Стекло выглядит самым обычным, поэтому в худшем случае будет достаточно просто разбить его.

— Значит, даже в худшем случае мы все равно сможем выбраться?

— Однако в таком случае другие люди неизбежно узнают о случившемся.

Факт того, что мы забрались на склад, безусловно, будет обнаружен.

— ... Хорошо. Я просто заставлю тебя увидеть плюсы в сложившейся ситуации.

— У меня плохое предчувствие насчет этого.

— И оно верно. Здесь нам никто не помешает.

Оглянувшись на меня, Ибуки встала в боевую стойку.

— Я позволю тебе определить правила. Пока соперник не признает поражение? Пока не потеряет сознание?

В сложившихся обстоятельствах для меня не было другого выхода, и Ибуки решила использовать это в своих интересах. Даже если бы в такой ситуации я захотел сбежать, то не смог бы этого сделать.

— Тогда пока один из нас не объявит, что он сдается.

— ... Погоди. Я передумала, я буду устанавливать правила.

— Эй.

— Если мы выберем твои правила, то еще до того, как начнем драться, ты просто признаешь свое поражение, не так ли?

А она проницательна.

— Именно поэтому мы будем драться до тех пор, пока я сама не решу – победа это или поражение. Мы будем продолжать сражение, пока все не станет ясно.

Какие же заносчивые и неразумные вещи она говорит.

— Я понял. Я не возражаю против твоего предложения. Однако, раз уж ты устанавливаешь правила, то я попрошу тебя согласиться и с моим единственным условием.

— Что?

— Как только мы все уладим, тебе запрещается снова бросать мне вызов. Это понятно? Конечно, если это борьба во время экзаменов, то я не имею права запрещать тебе этого, но, по крайней мере, такую личную дуэль, как эта, я попрошу тебя больше не повторять.

— ... вообще-то, это я собиралась решить все здесь и сейчас.

Похоже, она не возражает, поскольку Ибуки слегка кивнула головой. Если с этим решили, то все, что я могу сделать, это повернуть свой внутренний рубильник. От инцидента на крыше и до этого продолжения рукопашного боя – такое развитие событий было за рамками моих ожиданий, но ничего не поделаешь.

На самом деле, настоящая проблема заключается в том, что будет после того, как я одолею Ибуки.

— Давай не будем затягивать и покончим с этим быстро.

— Ты и в самом деле раздражаешь. Предпочитаешь в первую очередь думать о том, как выбраться отсюда.

— В конце концов, если узнают, что мы забрались на склад, это станет проблемой.

Если сразу же не сообщить сотрудникам о случившемся, то оправдание «мы попали сюда по ошибке» не сработает. Тот факт, что мы забрались на склад, пока персонал был занят доставкой товара, сам по себе является серьезным нарушением.

Независимо от того, поняла она мои опасения или нет, Ибуки, оставаясь настороже, все равно атаковала меня ударом ноги.

Как я и ожидал, в основе её стиля лежит работа ногами. Продолжать уклоняться посреди этого небольшого склада – задача не из легких. Вдобавок, я хотел, по возможности, не повредить находившиеся здесь коробки. У меня есть различные статьи расходов, и поскольку я занял «значительную сумму приватных баллов» у Каруизавы, то хотел бы избежать бессмысленных трат.

Однако сомневаюсь, что какой-либо несерьезной атаки хватит для того, чтобы сломить дух Ибуки. Она не может легко сдаться в битве, в которой поставила на кон свою гордость. Но даже если я вырублю ее, это никак не поможет. Ибуки будет все равно упорно отказываться признавать свое поражение.

Правило, по которому нужно самому признать свое поражение, превращает эту драку в довольно хлопотное дело.

Чтобы победить, я должен атаковать, но я не могу позволить себе просто избить ее. Если бы это была битва насмерть, я бы не проявил милосердия, но это просто драка без какой-либо выгоды для меня. Будь то ее лицо или живот – я не хочу оставлять шрамов и следов. Если так, то количество техник, которые я могу применить, неизбежным образом будет ограничено. Заставить ее признать свое поражение, но не причинить ей вреда. Способ, позволяющий мне сделать это.

Конечно, нет гарантий, что получится выполнить обе цели, но... я с минимальным движением уклонился от удара Ибуки. Хоть она и не была моей главной, но я использовал левую руку.

Вшип! И с таким звуком я ударил Ибуки ладонью в лоб. Техника, в которой для удара противника используется твердая часть ладони. В таком случае сила удара может нанести урон цели, проникнув внутрь организма. В сопровождении громкого звука и ощущаемой боли, Ибуки рухнула на пол, словно и вовсе отключилась.

— Кха...

Получив удар в результате этой атаки, даже не понимая, откуда он прилетел – её сознание было потрясено болью и паникой. Ударь я ее сильнее, то она бы, вероятно, потеряла сознание.

Ибуки безрассудно выложилась на все сто, чтобы победить соперника, стоящего перед ней. Даже если мне легко сломить её разум, не так-то просто сломить её упрямство.

— ... Хочешь сказать, что тебе даже не нужно воспринимать это всерьез?

Сопротивляясь тому, что в ее глазах все качалось, Ибуки обхватила лоб руками, глядя на меня.

— Если ты опытный мастер боевых искусств, то должна это понимать.

— Я понимаю. И не нуждаюсь в том, чтобы мне на это указывали... но есть то, что я не могу признать.

То есть, другими словами, эта драка со мной. Ибуки проревела что-то неразборчивое и снова ударила меня ногой. Ее удар отнюдь не был слабым, это был удар, который демонстрировал ее чистую силу. Вероятно, это был одна-единственная убийственная атака, на которую Ибуки поставила все; она понимала, что никакие уловки ей не помогут.

Или, может быть, она готовится контратаковать, когда мы ударим друг друга? В любом случае, я не собираюсь позволять ей атаковать меня. Я использовал правую руку, чтобы заблокировать удар Ибуки, и свободную левую, чтобы схватить её за горло.

— Кха...!

В таком состояния она не сможет свободно дышать. Словно борясь, Ибуки обеими руками ухватила меня за левую руку. Она впилась в неё ногтями, отчаянно сопротивляясь, но моя рука даже не шевельнулась.

— Прими решение, Ибуки. Ты хочешь остановиться или же бессмысленно продолжать? Если выберешь последнее, то будущего у тебя не будет.

Если бы её могли убедить такие простые слова, то, в первую очередь, мы бы не оказались в такой ситуации.

Тем не менее, несмотря на это, я решил еще раз проверить Ибуки.

— Рьюен показал все, на что он способен. А что насчет тебя, Ибуки? Достаточно ли у тебя сил, чтобы показать мне все, на что ты способна?

— Кха!

Ибуки вперила в меня взгляд, полный все той же ярости. Однако... её руки дрожали, и она медленно положила свою руку на моё левое плечо.

Хлоп, хлоп, хлоп. Она трижды слабо хлопнула по руке. По этому жесту, по её закрытым глазам и покорному выражению на лице я все понял. Я ослабил хватку и отпустил Ибуки.

— Кха... кха. Я и не думала, что ты будешь обращаться со мной полегче только потому, что я женщина, но ты действительно не проявил никакого снисхождения.

— Ты ведь не тот противник, с которым я могу обращаться полегче, разве не так?

И, кроме того, если бы я был с ней помягче, то Ибуки бы впала в еще большую ярость. В общем, это правда, что я лишь едва задействовал свои способности, но это уже другое дело.

Важно то, что я не выглядел так, словно сдерживался.

— Ахх, оу. Почему...?

Несмотря на то, что она выглядела разочарованной, похоже, Ибуки все же наконец успокоилась и опустилась на пол.

— Хорошо. Я просто должна признать это, верно? Ты победил.

Меня даже не волнует, победа это или поражение, но если Ибуки все устраивает, то я не стану возражать. Эта безрассудная схватка имела какой-то смысл для нас обоих.

— Я никогда не встречала кого-то настолько же сильного как ты, даже среди взрослых. Как ты вообще стал таким сильным?

— Ежедневные тренировки. Это ведь очевидно для того, кто разбирается в боевых искусствах, так ведь?

— Ахх, ясно.

Поняв, что мой ответ не был серьезен, Ибуки вздохнула, словно сдаваясь.

— И? Как мы теперь выберемся отсюда? Похоже, что ради этого нам придется поработать сообща.

— Все очень просто.

Я позвоню в торговый центр Кёяки, точнее, в аптеку по номеру телефона, который нашел на сайте школы.

— Простите, не могли бы вы позвать к телефону сотрудника по имени Кимура-сан?... да, если он недалеко, пожалуйста, передайте ему трубку, если несложно.

Вскоре после этого сотрудник по имени Кимура подошел к телефону. Я сообщил ему о том, что мы были заперты на складе.

— Разве в таком случае это не станет проблемой?

— Верно. Нет никаких гарантий, что мы не получим наказания. Чтобы покончить со всем этим, не поднимая шумихи, я хочу, чтобы ты вслед за мной вела себя как дурочка, Ибуки.

Вскоре после этого сотрудник, который ранее запер нас здесь, открыл дверь и вошел внутрь. Увидев нас, он начал расспрашивать, как мы здесь очутились и почему сразу же не связались с ним.

— Простите, я потерял голову из-за свидания с ней и попытался найти укромный уголок. Мы и подумать не могли, что это место запирается.

Я использовал тот факт, что Рождество было не за горами, и решил разыграть роль глупой парочки, которая потеряла от всей этой атмосферы голову. Естественно, я не стану утверждать, что мы «влюбленные», даже когда лгу, поскольку если сотрудник решит сообщить об этом своему начальству, то нас могут уличить во лжи. Я попросту избегал таких прямых заявлений и лишь пытался их заставить так думать.

— Так ведь, Мио? Ты тоже должна извиниться.

— Х-Хах? Как ты...

Ибуки тут же отреагировала на то, что я назвал ее по имени, но я взглядом заставил ее заткнуться. Она должна понимать, что в такой ситуации неосторожные слова могут навредить нам. Конечно, я подумал и о том, что она может подвести меня, и подготовился к этому. В худшем случае, я могу пострадать из-за всего этого, но я прослежу, чтобы она пострадала больше. Я подготовился к тому, чтобы переложить большую часть ответственности за произошедшее на Ибуки. Потому что будет трудно доказать, что именно Ибуки первой целенаправленно вошла в это помещение.

— ... простите.

Несмотря на то, что она выглядела недовольной, Ибуки опустила голову.

Поддерживая это представление, я сообщил сотруднику, что мы ни к чему не прикасались. Мужчина сделал нам не одно строгое предупреждение, но он также был виноват в том, что забыл запереть дверь, и на этот раз все закончилось решением не сообщать о произошедшем вышестоящему начальству. По этой же причине я позвонил не просто случайному сотруднику торгового центра, а именно этому человеку, который забыл запереть дверь; на подобный исход событий я и рассчитывал. Отпустив нас после лекции, сотрудник по имени Кимура запер дверь и вернулся к своей работе.

— Каким-то образом мы выкрутились.

— ... ты за какое-то одно мгновение рассмотрел даже имя сотрудника?

Кажется, Ибуки это интересовало даже больше, чем факт того, что я назвал ее по имени.

— Это получилось случайно. Оно просто попалось мне на глаза.

— Ахх, ясно.

Несмотря на то, что она сама спросила меня об этом, её ответ казался несколько прохладным.

— В любом случае, я больше никогда не стану иметь с тобой никаких дел. Договорились.

— Я благодарен за это.

— Но до этого... просто позволь мне напоследок услышать твое мнение по одному вопросу.

— Мнение?

— Для того, чтобы подняться до класса А, требуется 20 миллионов баллов за человека, ты это знал? Для того, чтобы весь класс смог это сделать, потребуется 800 миллионов баллов. Это абсурдная сумма. Как думаешь, можно накопить так много до выпуска из школы?

— Это невозможно. Каждый об этом однажды задумывается, но, в конце концов, все сдаются.

Тут же ответил я ей.

— Ясно. Так и есть, полагаю.

— Это был твой последний вопрос?

— Да, на этом все. Увидимся.

Вероятно, ей больше нечего было сказать мне, она замолчала и после чего ушла. И на этом наша с Ибуки связь оборвалась, или мне бы хотелось так думать... но, поскольку нам предстоит находиться рядом 3 года, то мы, вероятно, пересечемся еще не раз.

Такое у меня было предчувствие.

Глава 3. Свои собственные варианты поведения. Часть 1

24 декабря, Сочельник. Сегодня и завтра парочки, даже если они и заняты, будут счастливо проводить время вместе. С другой стороны, для большей части учеников, возможно, это день, который не имеет к ним никакого отношения. Однако, поскольку для них Сочельник все же никто не отменял, меня несколько интересует то, как они его проведут.

Рано утром, еще до 7 часов, я покинул свою комнату. Как ни странно, но сегодня я обещал встретиться с определенными людьми по двум разным поводам. Одного я позвал на встречу, а другой сам пригласил меня на эту встречу, что довольно удивительно.

Когда я покинул общежитие, все вокруг было белым-бело, что заставило меня подумать о полноценной зиме.

«Значит, вот как снег скапливается».

Сила природы и в самом деле поразительна. Снег все еще падал с неба, но, согласно прогнозу, около 7 часов это должно прекратиться, так что снегопад скоро остановится.

Возможно, потому что окружающий холод был виден невооруженным взглядом, хотя и температура не отличалась от вчерашней, странным образом я немного замерз.

Мне надо было подумать о том, чтобы надеть перчатки и шарф. Конечно, до 7 часов во время зимних каникул большинство учеников еще спит.

«Холодно».

На скамейке рядом с торговым центром Кёяки, естественно, никого не было видно. Я смел снег со скамьи и сел. Примерно в то же время, когда снег перестал падать, появился этот человек.

— Не зови кого-либо на встречу так рано утром.

Тем, кто сказал это, был лидер класса С, Рьюен Какеру. Нет, бывший лидер. Он уставился на меня с острым блеском в глазах.

— Я бы не смог позвать тебя сюда, будь сейчас кто-то рядом.

— Это лишь для твоего собственного удобства. Ко мне это не имеет никакого отношения.

Понятно, что Рьюен станет так чертыхаться. Определенно, тем, у кого появятся проблемы, если эту встречу кто-то увидит, буду я сам. Различные сплетни... даже если и не так, избежать проблемных для меня слухов не удастся.

— Ну и? Какое у тебя ко мне дело?

— Я подумал, что мы могли бы просто поболтать. Если бы я сказал так, что бы ты сделал?

— Хах. Это смешная шутка для этого дерьмового сонного утра.

Несмотря на то, что еще было раннее утро, Рьюен хорошо понимает, на какой риск я иду.

С самого начала он и не думал, что этот разговор ничего не значит.

— Кстати говоря, я видел тебя вчера. А также Ишизаки и остальных.

Это также послужило доказательством того, что Рьюен действительно подал в отставку с поста лидера, как он и заявлял. Я не могу исключить, что это может быть спектаклем, но после встречи с Ишизаки и остальными, вероятность этого - нулевая. В первую очередь, для них нет никакого смысла пытаться создать у меня такое впечатление.

— Ты счастлив, что смог помешать мне бросить школу, как ты и хотел?

— Я был впечатлен. Несмотря на то, что сейчас ты одинок, ты все же не стал запираться в своей комнате.

— Я волен делать все, что захочу и где захочу. Или у тебя поджилки трясутся каждый раз, когда видишь меня? Поскольку не знаешь, когда и в какой момент я решу отомстить.

— И тогда я пожалею об этом, хах? О том, что не дал тебе уйти из школы.

Рьюен поставил ногу на скамейку рядом с той, на которой сидел я, и решительным движением смел с нее снег. Затем он уверенно уселся на нее.

[[image:/storage/reader-images/8c418f97b83ecac6a4f865dd31582db3c968b303.webp]]

— Если возможно, то я бы хотел, чтобы ты с этим подождал. Не только ради мирной школьной жизни. Мне докучает сражение против тебя.

Если я буду потакать всем провокациям Рьюена, это лишь утомит меня сильнее, чем следует.

Люди, поверженные его упорством – я могу представить себе состояние тех, кто был в окружении Рьюена.

— Тогда не зови меня вот так. Ты попросту разбазариваешь чудо того, что я вот так пришел сюда.

Давай на этом закончим светскую беседу и перейдем к делу. Если стану мешкать, то Рьюен не проявит снисхождения и просто уйдет. В худшем случае, может даже продолжиться случившееся на крыше.

— Что касается того инцидента на крыше, я подумал, что хотел бы кое-что добавить.

— Добавить?

«О чем ты сейчас думаешь» – вот, вероятно, о чем размышляет Рьюен. Если я собираюсь проанализировать его поражение – это, конечно, не то, что было бы для него приятно. Тем не менее, очень важно, чтобы я объяснил ему то, что он упустил.

— Именно там и было сделано окончательное решение, Рьюен. Будь ты там один, то даже сейчас ты был бы одержим инцидентом на крыше и мог бы снова сразиться со мной.

Но Ибуки, Ишизаки, а также Альберт тоже были там с ним. Это было одним из главных факторов, которые заставили Рьюена поторопиться с принятием решения.

Если бы ситуация усугубилась, то степень риска пропорционально бы возросла. Существовала вероятность того, что при худшем сценарии это не закончится ответственностью лишь одного только Рьюена. Он сдался, просчитав и увидев этот исход. Это была достойная игра. Конечно, я манипулировал им, чтобы привести к этому, но настолько оправдать мои ожидания – у Рьюена действительно высокий потенциал.

— Ты и в самом деле хитроумный ублюдок, я поражен, насколько свысока ты смотришь на своих противников. Я думал, что это моя специальность, но когда в дело вступаешь ты, то я вне игры.

— Я говорил тебе лишь правду.

— Мне даже не нужно думать о том, какую именно выгоду тебе это принесет. Это как-то связано с тем, что ты даже использовал Ишизаки и остальных, чтобы не дать мне бросить школу, ведь так?

Я ждал, что он поймет меня, если поведу разговор в нужном направлении, но пока перспективы этого выглядели туманными.

— Ты и эта твоя коварность. Думаешь, я все равно сделаю свой ход?

— Ход? Что ты имеешь ввиду?

— Не прикидывайся тупицей. Я говорю о том, что ты пытаешься заставить меня ударить по другим классам. Если это не так, то нет причин держать меня в этой школе.

Если я не использую Рьюена, то его существование для меня будет не более чем помехой. Он сам решил бросить учебу, так что если бы я оставил его на произвол судьбы, то легко представить, что на этом все бы и закончилось.

— Твой азарт не возвращается? Разве ты не из тех, кто наслаждается сражением?

— Даже если я раздавлю класс B или класс А, пока остаешься ты, это ничего не значит.

«Это бессмысленно» – я вполне определенно понял его мысль.

— И это все? Твой дух был сломлен всего лишь одним поражением?

Стоило мне так сказать, как в глазах Рьюена загорелись эмоции, которые напоминали легкий гнев.

— Как думаешь, может мне взбушеваться прямо здесь и сейчас? Раз уж ты этого хочешь.

— Я сказал лишнего. Пожалуйста, прости меня.

Если бы дело не касалось Ибуки, Ишизаки и остальных, то меня бы, вероятно, уже избили и отправили в полет.

Этот человек не знал страха.

Но затем он научился бояться.

Тем не менее, даже так, Рьюен, вероятно, хладнокровно бы встал и сразился бы здесь. У него более чем достаточно потенциала, чтобы идти вперед, даже если он чувствует себя напуганным. Конечно, это применимо только в том случае, если он помнит, что должен двигаться вперед и развиваться, не бросая при этом школу.

— Мы уже свели все свои счеты. С этого момента я не буду вновь поднимать тему инцидента на крыше. Обещаю, это был последний раз. А теперь давай поговорим.

Конечно, Рьюен не поверит простому устному обещанию. Максимум, это лишь формальные слова, которые должны успокоить его.

— Подозрительно. Даже если мы продолжим этот разговор, это бессмысленно. Сомневаюсь, что в этом может быть какой-то прок для меня, так что я, пожалуй, пойду.

Вероятно, его чувство дискомфорта усилилось, и он собрался уйти.

— Вовсе не обязательно.

Я остановил Рьюена, который уже собрался подняться со скамьи. Эта попытка уйти, если рассматривать ее с точки зрения Рьюена, может быть стратегией, направленной на то, чтобы вытащить из меня информацию. Именно потому, что он посчитал, что что-то случилось, он и покинул общежитие рано утром. Вероятно, он не собирается возвращаться с пустыми руками.

Не глядя на меня, Рьюен сел обратно.

— Ты волен понимать то, что я собираюсь сказать, так, как сам посчитаешь нужным. Тем не менее, разве тебе не кажется, что будет попросту скучно, если дальше будут происходить лишь простые сражения?

В отношении меня, который продолжал задавать загадочные вопросы, Рьюен выглядел раздосадованным, но он сразу же ответил.

— Простые сражения, говоришь?

— Класс D побеждает класс C, потом класс B и, наконец, класс A. Затем Хорикита и остальные сами радостно становятся классом A. Такой план кажется популярным и легким вариантом. Но я говорю о том, что нам не нужно придерживаться подобных шаблонов.

Если бы это был незамысловатый приключенческий фильм, мы могли бы нужным образом наносить удары в порядке слабости других классов. Однако это не фильм, а реальная жизнь. Не существует такой вещи, как последовательность, когда речь заходит о сражениях.

Мы вольны начинать нашу атаку с класса A или же с класса B. Не исключено, что нам следует объединиться с классом С, который, кстати, тоже является нашим врагом.

— Интересно, что начиная с 3-го семестра, класс А будет атаковать класс B. В то время как внимание противника будет сосредоточено на классе B, можно зайти к ним с тыла и одним ударом полностью сокрушить класс А.

После этих слов наш разговор больше не будет бессмысленным для Рьюена.

— Насколько достоверна эта информация?

— Не знаю. Я бы сказал, что 50 на 50.

Я должен принять во внимание возможность того, что Сакаянаги может просто блефовать.

Если думать об этом с точки зрения ее личности, то в девяти из десяти случаев она поступит именно так.

— Если это достоверная информация, то должен сказать, что это хороший шанс. Но я думал, что у вашего класса D есть договор о ненападении с классом B. Хорошо бить по классу А, но пока будешь этим занят, класс B попросту раздавят. Ичиносе не сможет победить Сакаянаги, знаешь ли.

— Меня не волнует, кто победит, а кто проиграет. Я не планирую вмешиваться.

— Так ты просто позволишь ей проиграть, не помогая?

— Если она сокрушит Ичиносе, то это избавит меня от лишних хлопот. Возможно, класс D сможет без особых усилий подняться до класса А. И кроме того, если это Сакаянаги, то она, вероятно, может исключить некоторых учеников из школы. Пришло время узнать, каковы будут наказания в случае исключений.

— Мне много что в этом не нравится. У тебя нет никаких амбиций стремиться к высшим классам. Разве ты не действуешь, исходя из своего желания не выделяться?

— Верно. Однако, если мое окружение будет действовать самостоятельно, то для меня нет никаких проблем. Если мы автоматически поднимемся до класса А, то я не думаю, что это плохая идея.

Под окружением я имею в виду класс А и класс B. А также Рьюена.

— Значит, ты будешь просто наблюдать, ничего не предпринимая?

— Есть проблема, с которой мне нужно разобраться. В нашем классе все еще остается человек, который доставляет множество проблем.

Человек, которого Рьюен очень хорошо знает. Ему даже не пришлось думать, он сразу же назвал имя.

— Кикё, хах? Определенно, для тебя она является той, кто может доставить множество проблем. Из-за того, как устроена эта школа, если внутри класса есть враг, то неизбежно столкнешься со значительными ограничениями и трудностями.

Разобраться с этой опухолью внутри класса. Таковы были мои истинные мысли.

Больше нет нужды уделять внимание повышению до класса А, а также исключениям из класса, но проблема с Кушидой состоит в том, что её мишенью является Хорикита.

Что касается меня, то поскольку я совершил нечто безрассудное во время того инцидента на крыше, я больше не могу позволить себе становиться врагом бывшего президента студенческого совета Хорикиты Манабу. Пока он учится в этой школе, если его сестру, Хорикиту Сузуне, исключат, то этот человек, вероятно, не простит меня.

В своей школьной жизни я хотел бы избежать того, чтобы на моем пути загорались желтые сигнальные огни.

— Несколько дней назад Кикё позвонила мне, знаешь? Она спросила меня, когда я собираюсь атаковать. К сожалению, тогда я не ответил ей, поскольку был увлечен своей охотой за тобой, но с тех пор, как она проиграла во время теста, Кикё тщательно ищет возможность, и она, кажется, не отказывается от желания изгнать Сузуне. Куку, она довольно интересная женщина.

— Если бы ты использовал Кушиду, то мог бы нанести урон нашему классу, верно?

— Если бы я хотел напасть на Сузуне или класс D, то лучшего инструмента не было бы. Но для того, чтобы сокрушить кого-то вроде тебя, кому безразличен свой класс, Кикё слишком слаба.

Определенно, если бы это была атака на меня, то сил Кушиды было бы недостаточно.

— Что ты собираешься делать? Даже если сможешь временно подавить его с помощью лекарств, пока рак не будет удален, он не исчезнет полностью. Кроме того, он может даже метастазировать другие органы, понимаешь?

В конце концов, эти органы начнут разлагаться и отомрут.

— Я уже пришел к такому выводу. Нет смысла это обсуждать.

— Хмм? Тогда позволь мне услышать, Аянокоджи. Как именно ты собираешься полностью избавиться от проблемы Кикё?

— Нужно ли мне отвечать?

— Получится ли все так, как ты того хочешь или нет, зависит от этого ответа.

Словно наслаждаясь происходящим, Рьюен слегка рассмеялся. Но, вероятно, его рот все еще болел, поскольку улыбка мгновенно исчезла с его лица.

Стало немного холоднее. В подобное время оставаться на улице слишком долго и переохлаждаться – не самая лучшая идея.

— Класс D, начиная с 3-го семестра, станет классом C. Однако, по всей вероятности, мы вскоре вновь опустимся до класса D. Почему? Потому что... Я собираюсь исключить Кушиду Кикё.

— Кукуку. Кухахаха!

Не обращая внимания на боль, Рьюен разразился смехом.

— Ты действительно ужасный человек. Значит, ты готов проиграть битву, чтобы выиграть войну. Эта школа полна бесполезной мелкой сошки, от которой даже нельзя избавиться из-за этой хлопотной школьной системы. Но, даже зная об этом, ты хочешь, чтобы её исключили, хах?

Конечно, все не так просто. До тех пор, пока у меня нет информации, необходимой для её исключения, все это, в итоге, может повлиять на следующий экзамен. Однако, все-таки её существование весьма проблемно.

— Ладно. Это уже больше похоже на правду, Аянокоджи.

— Теперь ты убежден? Есть вещи, в отношении которых мы можем сотрудничать без необходимости действовать рука об руку. Ты так не думаешь?

— Куку. Ты развлек меня своей речью против Кикё. Но то, что я не против твоих планов – это одно, а необдуманное нападение на класс А – это совсем другое.

— Тем не менее, я думаю, что это возможно.

— Даже и не подумаю. Вместо того, чтобы пойти войной на кого-то другого, я бы предпочел пойти на тебя.

Он уставился на меня; кажется, к нему вернулась его энергия, судя по взгляду.

Даже после того, как Рьюен узнал о страхе, в его глазах все еще был блеск. Наши взгляды встретились.

— Аянокоджи, похоже, ты намерен манипулировать мной, даже если для этого потребуется сила, но я не собираюсь идти на кого-либо войной.

— Похоже на то.

Видимо, он лишь укрепился в своем решении. По всей видимости, Рьюен намерен полностью исчезнуть со сцены. Или, возможно, он продолжит действовать из-за кулис.

— Рьюен, позволь мне дать тебе один совет. Твой план с приватными баллами не так уж и плох. Тем не менее, факт заключается в том, что он несовершенен. Даже если один или два человека смогут сделать это, повысить весь класс таким образом невозможно.

— Что, Ибуки проболталась, хах?

— Не то, чтобы проболталась. Она просто спросила меня, можно ли накопить 800 миллионов баллов.

Нетрудно представить, что это была стратегия, которую пытался реализовать Рьюен. И факт того, что эта стратегия не имеет шансов на успех – это то, что показывает история этой школы.

Накопить 800 миллионов приватных баллов – это абсолютно нереально. Я думал, что Рьюен пытается реализовать стратегию накопления баллов только для себя или и для близких ему людей. Он отдал эти баллы тогда на крыше только потому, что собирался бросить учебу, и как только Рьюен решил остаться в школе, я ожидал, что он начнет действовать вновь ради накопления приватных баллов.

Однако, судя по словам Ибуки, Рьюен, похоже, накапливал приватные баллы в рамках стратегии, позволяющей всему классу подняться вверх. Безусловно, он, как диктатор, должен был предоставить соответствующую компенсацию в обмен на подчинение, но в конце концов, он мог бы просто признать сделку недействительной и все аннулировать. Прежде всего, он не должен был давать такое четкое обещание.

— Или же ты просто притворялся, что пытаешься накопить 800 миллионов?

Если он обманывал даже Ибуки, то этот разговор закончится на этом.

— Даже если по воле случая очки, которые есть сейчас у тебя, будут исчерпаны, контракт, заключенный с классом А, все равно остается в силе. С учетом 800 тысяч баллов в месяц остается еще 25 месяцев. Этот расчет едва-едва позволяет успеть к выпуску. Если принять во внимание приватные баллы, которые ты получаешь ежемесячно, то это может сэкономить немного больше времени. Не жажди большего, чем это.

Теперь Рьюен может открыто следовать стратегии, получить повышение до класса А и выпуститься. Конечно, все это основано на предпосылке, что класс А не рухнет, и ему нужно будет избегать ненужных расходов, но это не слишком сложная задача.

— Аянокоджи. Ты, конечно, очень умен и очень талантлив. Но, несмотря на это, ты все еще далек от совершенства.

Не в шутку, а словно высмеивая меня сказал Рьюен. Но его тон не был шутливым. Другими словами... есть способ накопить 800 миллионов баллов, вот что это может значить.

— Ты хочешь сказать, что у тебя есть секретный способ, чтобы поднять весь класс, Рьюен?

— Послушай, количество приватных баллов, которые перемещаются туда-сюда в течение года, колоссально. Предположим, что никаких исключений нет, тогда это значит, что на каждом учебном году учится примерно 160 человек. Все три года обучения вместе составляют 480 человек. Если я смогу выжимать 100 000 баллов в месяц из всех них, то только это даст мне 48 миллионов баллов. Если я смогу получать более 200 000 баллов в месяц, то это даст 100 миллионов.

Если он продолжит делать это в течение 8 месяцев, то получит около 800 миллионов. Он говорит, что достижение этой цели – это не просто мечтания? Даже если, согласно вычислениям, этого достаточно, то это не то, что может быть осуществлено. Даже теоретическая идея имеет свой предел. Стратегия обмана и мошенничества усилит наблюдение со стороны школы, как только большое количество баллов начнет переходить туда-сюда.

Даже если все ученики успешно попадут в его хитроумную схему и каждый месяц будут отдавать баллы, 100 миллионов – это предел. Как я и думал, это невозможно.

Даже эти 100 миллионов, если способ их получения окажется противозаконным, будут немедленно отобраны школой, и Рьюен получит наказание. Даже если он проявит смекалку и попробует действовать прямо, интересно, сколько он сможет накопить.

Чувствуя, что это бесполезно, я снова попытался все подсчитать. Если предположить, что сотрудничество между всеми классами неизбежно, и что классные очки будут поддерживаться на высоком уровне в районе 1000, то это будет около 50 миллионов баллов в год.

Если успешно сдать специальные экзамены и нужным образом сохранить баллы, то можно набрать около 10 миллионов. Другими словами, в течение года это около 60 миллионов баллов.

Даже если не тратить бессмысленно деньги и превосходно сдавать экзамены, это будет пределом. 180 миллионов баллов за 3 года. Он даже не наберет 200 миллионов. Это максимальное количество приватных баллов, которое класс может получить, однако на практике оно должно быть намного меньше.

Если говорить о реальности, то это должно быть примерно 150 миллионов баллов. Я пришел к этому выводу; я не чувствовал, что то, что сказал Рьюен, имеет под собой какую-либо основу. Такие мысли пронеслись у меня в голове, пока я смотрел ему в лицо.

— Ты никоим образом не сможешь этого достичь, или, вернее, это слишком маловероятно, хах.

Стратегия, на которой сфокусировался Рьюен. Стратегия, которую я не мог увидеть.

— Наши методы схожи, но, похоже, фундаментальный процесс мышления различается.

— Это моя политика – избегать выбора варианта с низкой вероятностью успеха.

— Хмм. У твоей стратегии, у которой, как я думал, изначально не было никаких шансов на успех, теперь больше 5% вероятности на удачный исход.

Однако, для того чтобы добиться успеха в этом деле, должно быть выполнено несколько необходимых условий.

— Что важнее, Аянокоджи... ты, почему у тебя на голове скопился снег?

Поскольку мне указали на это, я окинул себя взглядом.

— Ахх, нет, каким-то образом все получилось так. Ощущение снега очень приятное. Это странно?

Пока шел снег, я подумал, что это увлекательно и оставался неподвижным, из-за чего он и скопился.

[[image:/storage/reader-images/84c01d50624737442591390d01dc375b4e90d0fd.webp]]

С головы и до плеч, от рук и до колен; я видел, как снег начинал таять. Я был благодарен ему за то, что он указал мне на это, но не предпринял никаких действий, чтобы очистить себя. В любом случае, он растает и достаточно скоро исчезнет.

Не так уж и плохо касаться снега вот так.

— Ты, ублюдок, точно любишь дурака валять.

— Теперь, когда ты услышал то, что я сказал, это должно привести к еще большему сближению наших интересов.

— Очевидно, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой, но все это дело плохо пахнет. Если сочтешь это необходимым, то ты даже можешь как ни в чем не бывало избавиться от своих союзников. Как я могу объединиться с тобой, когда мы оба думаем о предательстве друг друга?

— Раз ты уже думал об этом, то нет необходимости беспокоиться. Если боишься быть перехитренным, то тебе просто нужно перехитрить самому. Вот и все, что надо сделать, верно, Рьюен?

Я не прошу о сотрудничестве двух хороших друзей или о чем-то в этом роде. Я просто увязываю вместе интересы обеих сторон. Это, в каком-то смысле, может породить самые крепкие отношения.

— Раз так, то тогда я заложу основу, Аянокоджи.

— Основу?

— Это зависит от того, как пойдет третий семестр, но класс С, нет, мой класс, который опустился до класса D, скорее всего, возглавят Канеда и Хиёри. В итоге именно они будут решать, что делать дальше, но я сумею убедить их, что не трогать вас, поднявшихся до класса С, и атаковать класс A – это хороший план.

По крайней мере, это значит, что решения о том, что делать дальше, будет принимать не Рьюен, а другие люди.

— Звучит неплохо.

Даже если Рьюен отступит, если Канеда и остальные все же решат напасть на нас, то от этой проблемы никуда не денешься.

В частности, Ишизаки и Ибуки не имеют благоприятного впечатления обо мне. Они также могут повлиять на свой класс, чтобы побудить его бросить вызов нам.

— Однако, условием для того, чтобы я заложил основу, является то, о чем мы говорили ранее. Если вы, ребята, примете нашу просьбу, когда подниметесь до класса А, то я подумаю над твоим предложением.

— Это значит, ты будешь манипулировать Шииной и остальными из-за кулис?

— Это невозможно. Я уже сказал им, что ухожу в отставку.

— Другими словами, только лишь за то, что сам заложишь основу... мне кажется, ты просишь несколько завышенную цену.

Даже при условии ненападения для меня все становится крайне неудобно.

— Не стоит думать, что я сделаю ход так задешево, Аянокоджи.

Контракт, который он подписал с Катсураги – Рьюен очень хорошо знает, как залезть в карманы соперника.

— Я не возражаю против этого предложения, но мы не можем записать все на бумаге. В лучшем случае, это будет устное обещание.

— Куку. Я не жду ничего подобного от тебя, кто управляет всем из-за кулис. Но знай – если ты нарушишь слово, я не прощу тебя. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы заставить тебя пожалеть об этом.

«Если тебе это не нравится, тогда раздави меня» – я практически слышал, как он это говорит.

— Думаю, в этом нет необходимости, но позволь мне спросить одну вещь. Даже если мы заключим секретное соглашение, я не могу представить себе, как данная «стратегия» будет осуществима без тебя.

Даже если шанс поднимется с 0% до 5%, кроме этого требуются соответствующие способности и удача. И если есть человек, который обладает и тем и другим, то это только Рьюен.

— Я не знаю. Теми, кто воспользуется этой возможностью или упустит ее, будут Канеда и остальные.

Похоже, он имеет в виду, что максимум, который он сделает – это проведет подготовительную работу. Именно так человек, который управлял бывшим классом С при помощи насилия и террора, взваливает на себя ношу ответственности. Наименьшее, что он может сделать, чтобы искупить вину. Вероятно, что-то в таком духе.

— Тогда на этом переговоры завершены.

Я сделал движение, чтобы пожать руку Рьюену. В любом случае, Рьюен – это не тот человек, которого легко контролировать. Даже если сейчас он в отставке, если мне удастся манипулировать им, чтобы он не становился помехой для меня, то это хорошая сделка. Однако, даже при таком раскладе, я все равно не могу позволить себе быть неосторожным.

— Это все, что ты хотел сказать? В своем приглашении ты сказал, что хочешь, чтобы я встретился с одним человеком. Но я не думаю, что среди первогодок есть человек, который стоит того.

— Верно. Вероятно, таких людей среди учеников первого года нет.

— Что?

— Как раз вовремя.

В тот момент, когда назначенное время вот-вот должно было наступить, словно все рассчитав, этот человек показался издалека.

Увидев его фигуру, Рьюен не смог скрыть своего удивления неожиданным гостем. Этот человек подошел к нам и остановился точно между мной и Рьюеном.

— ... из всех людей именно он? Тот, с кем ты хотел меня познакомить?

Я направил свой взгляд на этого человека, не став отвечать отрицанием на вопрос Рьюена.

— Прошу прощения за то, что пришлось прийти сюда так рано утром.

— Я не против. Сейчас подходящее время для тайной встречи. Выбор места тоже неплох.

Школьная территория ограничена так же, как и места для встречи. Здесь я мог сразу же заметить любого, кто подойдет как слева, так и справа.

Если бы кто-то по воле случая пришел сюда, этот человек, наверное, притворился бы, что он просто проходил мимо, и попросту бы ушел.

— Кажется, ты очень близок с бывшим президентом студенческого совета. Сузуне тоже была полезна?

Намекая на недавний инцидент на крыше, Рьюен слегка рассмеялся. Возможно, что он лишь предполагал, что она - младшая сестра президента студенческого совета, однако, похоже, он уже навел справки об этом.

— Я думал, что ты будешь один, Аянокоджи. Подумать только, что Рьюен будет сопровождать тебя.

Вместо удивления это было больше похоже на то, что он на всякий случай подтвердил у меня, что все именно так.

Кинув взгляд на скопившийся на моей голове снег, а затем, не обращая на это никакого внимания, Хорикита-старший начал говорить.

— Тогда я продолжу и расскажу то, что должен сказать, исходя из того, что Рьюен Какеру также является союзником. Нельзя предугадать, кто нас увидит, если будем здесь медлить.

— Погоди минутку. Кого ты назвал союзником?

— По крайней мере, я могу гарантировать, что он не враг.

Соратник, союзник… Я не мог произнести подобной лжи, поэтому ответил именно так.

— Аянокоджи, помнишь ли ты обещание, которое дал мне, когда попросил меня о помощи некоторое время назад?

— Ага. Речь идет о том, чтобы помочь тебе остановить Нагумо Миябе, так?

— Нагумо? Ты имеешь ввиду нового президента студенческого совета?

Причина, по которой я сейчас здесь с Рьюеном, заключается в том, что я хотел, чтобы он знал, о чем думает Хорикита-старший. Конечно, я мог бы просто сам рассказать ему об этом, но, если Хорикита-старший выложит ему все прямо сейчас, это окажет более сильный эффект.

— Кажется, ему не нравится, как Нагумо ведет дела.

— Ясно. Значит, ты пытаешься использовать Аянокоджи, чтобы остановить Нагумо, да? Это известный слух, что этот человек доминирует среди всех учеников 2-го года. Чтобы разобраться с ним, нет другого выхода, кроме как использовать первогодок. Скажи мне кое-что, Хорикита. С какого момента ты начал присматриваться к Аянокоджи?

К Хориките-старшему Рьюен обращался просто по фамилии. Не только это, но и его отношение к нему было снисходительным. Ну, раз уж я веду себя в похожем ключе, то мне нечего возразить.

— Сразу после того, как он поступил. С другой стороны, похоже, тебе пришлось довольно тяжело с его поисками.

Вероятно, это было не в отместку Рьюену, Хорикита-старший просто безразлично ответил таким образом.

— Куку. Это потому, что я из тех, кто неспешно наслаждается процессом.

— И при всем этом, тебя определенно основательно избили.

Словно высмеивая, ответил он Рьюену, который вел себя весьма напористо. Кажется, Рьюен тоже это почувствовал, и его взгляд стал более жестким.

— Если ты считаешь, что мне недостает способностей, то почему бы тебе не проверить их прямо здесь?

«Несмотря на то, что я ранен, я все равно могу сокрушить тебя» – Рьюен провоцировал его в подобном ключе.

— Буду вынужден отказаться. Меня это не интересует.

Спокойно ответил Хорикита-старший.

— Куку. Так и знал, что ты не согласишься.

Рьюен слегка рассмеялся и поставил свои скрещенные ноги на землю. Сразу после этого, резким движением он отправил снег в лицо Хориките-старшему. Смысл заключался в том, чтобы ослепить противника.

Подыскивая момент, когда он потеряет концентрацию после потери зрения из-за снега, Рьюен запустил свой правый кулак вперед, целясь в живот Хориките-старшему.

В ответ на это, даже не создавая впечатления, что ему трудно видеть, Хорикита-старший предугадал удар и полностью заблокировал его. Он, не паникуя, спокойно отступил назад и с помощью среднего пальца поправил свои очки на носу.

— Я думал, что ты просто хитрый умный ублюдок, а ты, оказывается, довольно неплох, вот как?

Несмотря на то, что это была неожиданная атака, Рьюен сделал комплимент Хориките-старшему, заблокировавшему его удар.

— Кажется, я сказал тебе, что отказываюсь.

— В чем дело? Если тебе что-то не нравится, то можешь напасть на меня в любой момент. Или может быть, ты не можешь дать отпор первогодке?

— Похоже, у тебя появился достаточно надежный друг, Аянокоджи.

Шурх! С подобным этому звуком Хорикита-старший счистил снег и грязь со своей одежды.

— Я тоже так подумал.

Но взгляд Рьюена, который мог броситься на любого, ничуть не изменился.

— Ну, хорошо. Я признаю тебя как человека, который в определенной степени на что-то способен. Хорикита-«семпай».

Не то, чтобы это нельзя было воспринять как сарказм, но Рьюен добавил это обращение.

— Аналогично. Ты не подходишь для работы в студенческом совете, но я даю тебе определенную оценку.

— Я очень рад, что меня похвалил бывший президент студенческого совета.

Не восприняв эти слова искренне, Рьюен поднял руку вверх и ответил так, словно отступая. После того, как это взаимодействие между ними закончилось, Хорикита-старший перешел к делу.

— Сейчас то, что я хочу от Аянокоджи – это защита и поддерживание порядка в этой школе. Ты можешь использовать любые необходимые для этого средства. Ты можешь свергнуть с трона президента студенческого совета Нагумо Мияби, или же обличить его в небрежности, или же просто помешать ему – ты можешь выбрать любой способ, который будет легче осуществить. Как только начнется третий семестр, реальная власть Нагумо укрепится, и он начнет действовать всерьез.

— Подробнее, как именно все изменится? Ты говоришь, что студенческий совет имеет существенное влияние?

— Конечно, студенческий совет не всемогущ. Однако в отличие от других школ, где студенческий совет создается лишь только для видимости, этот совет пользуется определенным авторитетом. В настоящее время, когда в школе возникают проблемы, то вперед выходит студенческий совет, который и решает их. Вы оба должны уже знать об этом.

Во время инцидента с Судоу не только учителя, но и члены студенческого совета, возглавляемые Хорикитой-старшим, разбирались в произошедшем.

— Кроме того, студенческий совет имеет право обдумывать и принимать решения по некоторым частям специальных экзаменов. В этом году для учеников первого года был проведен экзамен на необитаемом острове – все это придумал предыдущий студенческий совет и, в итоге, это воплотилось в реальность.

Другими словами, для специальных экзаменов Нагумо может создать нечто совершенно иное, чем то, с чем мы сталкивались до сих пор, такая возможность существует, хах?

— Он пытается превратить скучную, дерьмовую школьную жизнь в нечто интересное, верно? Следует поприветствовать это.

Рассмеявшись, Рьюен снова скрестил ноги.

— Если это осуществляется с помощью правильных методов, то да. Однако до сих пор Нагумо использовал методы, которые привели к исключению множества учеников. На самом деле, на сегодняшний день из числа всех учеников 2-го года были исключены из школы 17 человек.

Согласно собеседованиям, проведенным перед исключением, хоть вы, возможно, уже и сами понимаете, более половины этих исключений имели отношение к Нагумо.

17 учеников. Я понимаю, что это отнюдь не маленькое число.

— Если он выгоняет так много людей, я не думаю, что ему будет трудно управлять целой параллелью.

Вероятно, была сила, которая пыталась остановить Нагумо. Однако они могли поменяться местами, и в зависимости от ситуации эта сила могла быть ослаблена, захвачена, после чего последовала капитуляция.

А затем Нагумо, вероятно, удалось получить контроль над всеми классами 2-го года.

— Теперь, когда он вступил в должность президента студенческого совета, все это распространится и на 1-е и 3-и годы обучения. В следующем году даже в отношении нового 1-го года это влияние станет более ощутимым – вот что я предсказываю.

Если оставим его в покое, то это может закончится не просто исключением всего лишь 10-20 человек.

— Разве Нагумо не рационален? Эти 17 учеников были просто никчемными и бесполезными людьми, и именно поэтому их раздавили, так?

— Те, кто нарушают правила, будут исключены. Это нормально. Тем не менее, вполне реально довести всех до выпуска, не потеряв ни одного человека. Разве не для этого и нужен идеальный лидер?

— Значит Хорикита-семпай-сама пытается сказать нам, что он никого не исключал?

— Я говорил лишь только об идеале. По крайней мере, на данном этапе никто из числа учеников первого года не был исключен. Преследовать этот идеал – это не плохо, верно?

— Ты слышал его, Аянокоджи. Что думаешь об этом? Об идеале, о котором говорит этот человек.

— Я могу понять того, кто считает это идеалом. Это вполне нормально, что есть люди, которые к этому стремятся. Однако, по крайней мере, я могу сказать, что мы с Рьюеном не из тех, кто стремится к такому идеалу.

— Кукуку. Совершенно верно.

Если и есть кто-то, кто отвечает этим критериям в данный момент, то это должна быть Ичиносе Хонами из класса B.

— Конечно, я не собираюсь ждать от тебя столь многого. Если сможешь остановить безумие Нагумо, то этого будет достаточно.

Он выразил это достаточно просто, но если бы это можно было легко воплотить в жизнь, то Хорикита-старший не стал бы просить об этом. Если студенческий совет имеет значительную долю власти, то это тем более не то, что можно остановить.

Потому что если бы я действовал так, чтобы не приводить к исключениям по неосторожности, то все, чего смог бы добиться своими усилиями – это убедиться, что ученики 1-го года не пострадают, а также узнать содержание специальных экзаменов.

— Я ухожу. В конце концов, меня тоже сделали тайным соучастником.

По всей видимости, Рьюен не заинтересован в работе студенческого совета.

— Это была увлекательная беседа, но говорить и дальше будет пустой тратой времени. Увидимся.

Возможно, он удовлетворился этими переговорами, и Рьюен без каких-либо колебаний направился обратно в общежитие.

Я окликнул уходящего Рьюена.

— Отныне ты собираешься оставаться в полном одиночестве?

— Оставь меня в покое. С самого начала это было моим естественным состоянием, меня это вполне устраивает.

Произнеся эти слова, Рьюен направился прочь, оставляя следы на снегу.

— Аянокоджи, причина, по которой ты позволил Рьюену услышать все это, в том, чтобы превратить его в союзника?

— Это почти так, но... цель в большей степени состояла в том, чтобы я мог перестать быть мишенью его интересов.

Я пытался убедить Рьюена, что я однозначно не буду участвовать в конфликте между классами 1-го года обучения. Если он поверит, что с этого момента я буду занят планированием контрмер против студенческого совета, то вероятность того, что он снова оскалит клыки против меня, уменьшится.

Некто воинственный, как например Сакаянаги, которая охотно стала бы его противником, для Рьюена также должен быть более интересен. Конечно, все выглядит так, что у него самого больше нет желания серьезно сражаться с кем-либо.

— В любом случае, отныне тебе понадобится понимающий тебя друг. В этом смысле, тот, кто вышел против тебя в прямой схватке – Рьюен, может подойти.

— Друг, хах?

Ну, что более важно, сейчас я должен собрать как можно больше информации. Взаимодействие с Хорикитой-старшим, так же как и общение с Рьюеном – это не то, чем я хотел бы часто заниматься.

Я бы хотел извлечь максимум пользы из каждой возможности.

— У меня почти нет никакой информации о старшеклассниках. Могу ли я рассчитывать, что ты поможешь мне с этим?

— Конечно. Я уже все подготовил.

Сказав это, Хорикита-старший вытащил свой телефон. Стоило мне дать ему свой номер, как сразу же пришло сообщение. После того, как я просмотрел сообщение, я получил разъяснение от Хорикиты-старшего.

— Я скажу тебе, за кем из числа членов студенческого совета следует присматривать, кроме самого Нагумо. Один из них – недавно назначенный вице-президент класса B 2-го года по имени Кирияма. Затем секретарь Мизоваки. И еще одна, секретарь Тонокава. Они ученики класса B, которые прошли через огонь и воду вместе с Нагумо, и они одни из немногих людей, которые способны давать ему свои советы. Теперь оставшиеся члены совета.

Мне прислали нечто вроде официального резюме с прикрепленными к нему фотографиями. Одного лишь взгляда было достаточно, чтобы понять, кто из них принадлежит к какому классу. Начиная с вице-президента, судя по количеству учеников не из класса A, в настоящее время состоящих в студенческом совете, я могу сделать вывод о том, какой властью обладает Нагумо.

В любом случае, эта информация ценна. Общаться со учениками другого учебного года – нелегкая задача. Особенно с теми, кто входит в круг президента студенческого совета – я не могу позволить себе действовать в их отношении неосторожно.

На сбор информации, которую я получил прямо сейчас, ушло бы значительное количество времени.

— Единственные, кто знают о действиях Нагумо и его характере в деталях, это, скорее всего, ученики того же учебного года, что и он. Несмотря на то, что мы оба состоим в студенческом совете, я тоже не все знаю о Нагумо.

Для уничтожения Нагумо жизненно важна дополнительная информация. Каков его характер, какие стратегии он предпочитает. Такие вещи знать необходимо.

— И поскольку эти ученики 2-го года также находятся под контролем Нагумо, это представляется сложным.

— Именно... но среди учеников 2-го года есть ученики, которые и сейчас выступают против Нагумо.

Он сказал это так, словно знал личности этих людей.

— И как их зовут?

— К сожалению, на данном этапе я пока не могу сказать тебе. Это потому, что я не могу гарантировать безопасность этих людей, если Нагумо обнаружит их связь со мной.

— Их заклеймят как предателей и уничтожат... есть вероятность того, что их исключат, ты это пытаешься сказать?

— Я смогу защитить их, пока я еще здесь, но как только выпущусь из школы, эта защита исчезнет.

То, на что мне следует обратить внимание – это почему Хорикита-старший рассказывает мне об этом.

— Ты собираешься сделать что-то, чтобы помочь мне связаться с этими людьми, не так ли?

— Если ты не против, то я бы хотел представить тебя учеником из числа первогодок, который способен действовать.

Вот что он, вероятно, хочет сказать. Пока они не раскроют свою личность, у меня не останется другого выбора, кроме как назвать свое собственное имя. Даже несмотря на то, что они настроены против Нагумо, они все равно второгодки. Учитывая это, я бы хотел избежать того, чтобы бездумно выходить из тени.

— Что делать – решать тебе.

В обычной ситуации отказаться от этого было бы хорошей идеей.

Но это зависит от того условия, что никто не раскроет мои способности. Или при условии, что вышеупомянутый ученик не станет разглашать их. Однако на данный момент правда обо мне уже просочилась к Сакаянаги и тем людям, которые были вместе с Рьюеном. В частности, Сакаянаги – та, кто также осведомлена о моем прошлом в Белой комнате.

Чем больше я стараюсь держать это в секрете, тем сильнее становится оружие в руках Сакаянаги. Но отклонить его предложение сейчас не несет для меня большой выгоды.

— Я понял. Я не возражаю, если ты расскажешь обо мне второгодкам.

— Это смелое решение, но оно правильное.

— Теперь осталось только посмотреть, имеют ли твои слова хоть какой-либо вес для них или же нет.

Даже если этот ученик и надежен, как он говорит, с точки зрения другого человека, я всего лишь первогодка. Это и в самом деле нормально, полагаться на кого-то моложе себя? Это должно беспокоить их.

— Если ты не поверишь моим словам, то победить Нагумо будет невозможно.

— Что ж, тогда оставлю это на тебя.

— С тех пор как я встретил тебя, ты демонстрируешь прямо невероятное смирение.

— Потому что, в конце концов, я у тебя в долгу.

Конечно, это будет верно только в том случае, если я послушно подчинюсь Хориките-старшему и стану действовать.

Как человек, стремящийся к мирной повседневной жизни, я, несомненно, хотел бы избежать участия во всем этом. Хоть мне и придется терпеть это только до тех пор, пока Хорикита-старший не закончит обучение, есть вещи, которые меня все еще беспокоят. Верит ли он, что после его выпуска я с честностью сдержу свое обещание и помогу победить Нагумо?

Это определенно не так.

— Ты знаешь, о чем я думаю?

— Что будет после выпуска, что-то вроде того?

Хорошая работа.

— Я не ожидал, что ты сам поднимешь эту тему. Думаешь, молчание приведет лишь к большим проблемам?

— Это потому, что я не могу понять твоих мыслей, и это в каком-то роде пугает.

— Я не возражаю, даже если наше сотрудничество продлится только до моего выпуска. Если к тому времени умы зачисленных учеников не изменятся, то это значит, что на этом все и закончится.

— Проблема может возникнуть раньше, понимаешь? Что, если я окажусь неспособен противостоять Нагумо?

— Я бы не стал просить о чем-то настолько важном того, кого считаю на это неспособным.

Значит ли это, что Хорикита-старший расценил меня как человека, способного остановить Нагумо? Или он просто восхваляет меня, потому что даже неспособные люди могут превзойти себя, когда им льстят? В любом случае, я не могу увидеть этого человека насквозь.

— Я попробую придумать стратегию, но не могу гарантировать, что сумею добиться результатов до твоего выпуска.

— Я это понимаю.

Почему этот человек так сильно полагается на такую неизвестную величину, как я? Если он хочет сохранить традиции старшей школы Кодо Икусей, то ему следовало поручить это более заинтересованному человеку.

Даже для бывшего президента студенческого совета, который гордится своей школой, это слишком ненормально. Прежде всего, даже после того, как ему стало известно об аномалии вроде Нагумо, Хорикита-старший ограничился лишь наблюдением. Он сказал, что это было после того, как я дал о себе знать, но даже так это вызывает у меня некоторое беспокойство.

— Я не жду, что ты начнешь действовать так, как я и надеюсь, только из-за одного лишь долга. С самого начала ты должен был воспринять вопрос противоборства Нагумо с таким же предчувствием. Разве я не прав?

Похоже, что Хорикита-старший прекрасно осознает этот факт.

— Несмотря на то, что ты бывший президент студенческого совета, у тебя все еще есть некоторая степень власти... нет, влияния, в конце концов. Я посчитал, что ты будешь полезен, если я превращу тебя в союзника. Разве это не естественно?

Хорикита-старший не оставит свою безучастную позицию и не станет прямо помогать мне. Однако есть множество примеров, когда сотрудничество налаживается благодаря координации по всем важным вопросам и поддержанию тайной связи. Пока я буду учиться в этой школе, то буду подвергаться различным рискам. В такие моменты наличие общих интересов и партнерских отношений может оказаться полезным.

— Ты можешь положиться на меня, если хочешь, но будет проблематично, если ждешь слишком многого от меня.

— Я не собираюсь этого делать. Самое большее – это было бы неплохо, если бы ты помог мне с «последней попыткой».

Конечно, было бы лучше, если бы не было необходимости в этой «последней попытке».

В любом случае, важно то, сможем ли мы получить эту «последнюю попытку» или же нет.

— Хорошо. Потому что победить Нагумо, вероятно, будет нелегко, в конце концов.

Помогать в этом неприятном деле до тех пор, пока Хорикита-старший не выпуститься, но, с другой стороны, получить козырь на случай чрезвычайных ситуаций.

— Кстати, что касается стратегии против Нагумо, то с этого момента я буду неспешно выстраивать её. Но перед этим я хотел бы в кое-чем убедиться. Речь идет о твоей младшей сестре.

— Использовать Сузуне или нет – это решать тебе.

— Я не об этом. Я был в одном классе с Хорикитой почти год и считаю, что она в определенной степени способная. Даже несмотря на то, что твоя сестра долгое время была рядом с тобой, ты этого не заметил?

— Способная, хах? Что у неё есть такого, что говорит о её способностях? Её успехи в учебе? Или спортивные достижения?

Похоже, он уже отметил те факторы, на которые я обращал внимание.

— Я имею в виду: с точки зрения способности к координации и объединению. Хорикита неуклюжа и неумела в определенных аспектах, но в целом её способность к этому высока.

— Моя сестра некомпетентна. Всегда гоняясь за моей тенью, она одержима целью догнать меня.

«Какая ограниченность» – выплюнул он эти слова. Тем не менее, эта фраза только что...

— Может ли быть... что ты – в качестве её «финальной точки» – это и есть проблема?

— Можешь понимать это, как хочешь. Не думаю, что из-за этого что-либо изменится, верно?

— Вероятно, это так.

Но теперь мне кажется, что я понимаю, почему Хорикита-старший ведет себя так жестко по отношению к своей сестре.

— Если твоя сестра должна будет вступить в студенческий совет, ты дашь ей «последний толчок»?

— Я буду сотрудничать настолько, насколько смогу.

После этого, хоть и понемногу, но начинают появляться подсказки к победе над Нагумо.

— Я получил информацию. Мне также удалось разобраться в ситуации, теперь все, что тебе осталось, это не торопиться и ждать.

— Так я и сделаю. Потому что, в конце концов, будущее этой школы зависит от тебя.

Оказывая этими словами слишком большое давление на меня, Хорикита-старший ушел.

Глава 4: Бурное Двойное Свидание. Части 1 - 2

Утро 25-го числа. Наступило Рождество. До сих пор этот праздник не имел для меня особого значения, но сегодня все иначе. Впервые в жизни я проведу Рождество с девушкой. Интересно, как этот день воспринимает Сато. Мы не слишком хорошо знаем друг друга. В этом отношении, было бы здорово, если бы все прошло хорошо.

« ... Как бы сказать, это неведомое мне чувство».

До сих пор я никогда не участвовал в чем-то, что можно было бы назвать свиданием. По этой причине вы можете сказать, что я не чувствую себя полностью компетентным, или, скорее, есть аспекты, которые мне непонятны.

Именно потому, что я такой человек, сегодняшнее свидание несет в себе значительный смысл. Однако, обернется оно успехом или неудачей – в настоящее время неясно.

«Пусть случится то, что должно случиться, хах».

В любом случае, даже если буду думать об этом, ответа я не найду. Я вышел из комнаты и спустился на лифте в вестибюль общежития. Насколько я помню, мы собирались посмотреть фильм, показ которого начинается с сегодняшнего дня, хах...

К сожалению, сегодня пасмурно, и кажется, что небо будет затянуто облаками весь день. Мы договорились встретиться в 11: 30. Но я выйду прямо сейчас, чтобы прийти туда немного раньше.

Добравшись до места встречи, я посмотрел на часы. Оговоренное время настанет примерно через 10 минут. Подняв голову, я увидел Сато, которая направлялась в мою сторону. Вероятно, её взгляд искал меня, однако, она оглядывалась по сторонам, явно испытывая неловкость. Вскоре наши глаза встретились, и Сато счастливо прищурилась.

— Доброе утро, Аянокоджи-кун!

Сказала она, подбежав и приблизившись ко мне вплотную. Когда она остановилась, я ощутил аромат, который слегка защекотал нос.

— А ты рано.

— Ты тоже, Аянокоджи-кун... я не заставила тебя долго ждать?

— Я только пришел.

Это была избитая фраза, но так как это была правда, я сказал ей, как есть.

— Неужели?

Я был смущен Сато, которая приблизилась ко мне, словно хищник к жертве. До назначенного времени еще несколько минут, но не должно быть никаких проблем с тем, чтобы начать пораньше. Я думал, что мы немедленно пойдем, но по какой-то причине Сато снова начала оглядываться по сторонам. Поскольку она не двигалась, я окликнул ее.

— Идем?

— Д-Да, подожди минутку.

Сунув руку в сумку, она начала что-то искать.

— Неужели я забыла…

Это было достаточно громко, чтобы я услышал то, что она прошептала.

— Ты что-то забыла?

— Ах, нет. Мне просто интересно, куда подевался мой телефон.

Когда я посмотрел вниз на её покачивающиеся ноги, то увидел выглядывающий из сумки край длинной и узкой коробки, покрытой оберточной бумагой, но почувствовав, что пялиться было дурным тоном, я отвел свой взгляд.

— Я могу позвонить тебе.

— Да, спасибо. Ты очень добр, Аянокоджи-кун.

Просто помочь кому-то найти свой телефон, не говоря уже о том, чтобы позвонить ему – это не то, что можно назвать таким уж добрым поступком.

Несомненно, любой предложил бы подобную помощь.

— Если не ошибаюсь, этим утром…

Сато с неловкостью что-то пробормотала.

— Ах, нашла, нашла.

Услышал я эту хорошую новость от Сато. Когда я оглянулся, она улыбнулась, держа телефон в руках.

— Я заставила тебя ждать, пойдем?

Сато положила свой телефон в карман, но затем…

— Доброе утро, Аянокоджи-кун.

Сразу после этого кто-то окликнул меня сзади. Когда я оглянулся, там был Хирата Йосуке. Как всегда, он словно излучал энергию.

— Доброе утро, – ответил я, слегка подняв руку в знак приветствия.

Кстати, рядом с Хиратой стояла его девушка Каруизава Кей. Кажется, в этот день, Рождество, они вдвоем тоже на свидании. Я знаю, что отношения между ними – фальшь, но, возможно, они делают это для того, чтобы их окружение воспринимало их как истину. Если так, то эффект от этого очевиден.

— Доброе утро, Каруизава-сан.

Окликнув её, Сато побежала к Каруизаве.

— Доброе утро.

Как и Сато, Каруизава тоже естественно улыбнулась, и они начали разговаривать между собой.

— Довольно необычное сочетание.

Увидев меня и Сато вместе, нет ничего странного в том, что Хирата это подметил.

— Вы, ребята, тоже на свидании?

Даже если это только формальность, спросить его об этом все же стоило.

— Да. Я тоже «на всякий случай» ничего не планировал на Рождество. К счастью, меня также никто и не позвал.

В ожидании любой ситуации он, кажется, оставил свои планы на этот день пустыми ради своей псевдодевушки Каруизавы. Хирата всегда ставит себя на второе место и отдает приоритет действиям ради тех, кто его окружает. Даже если бы я попытался подражать его манере – это не то, что так просто осуществить.

— Неужели никто из твоих друзей не позвал тебя?

Речь не только об одноклассниках – было бы неудивительно, даже если бы его пригласили старшеклассники из футбольного клуба.

— Да. Я думаю, что они просто все понимают.

Ответив так, Хирата посмотрел на Каруизаву с теплотой. Ясно. В своем окружении они считаются идеальной парой. Звать того, кто состоит в отношениях с девушкой, было бы, по крайней мере, грубо. Это доказательство того, что Хирата и Каруизава правильно позиционируют себя как пара. Однако, до тех пор, пока их фальшивые отношения существуют, ему будет трудно по-настоящему сблизиться с другой девушкой.

Это несколько печально, что он не может просто завести нормальные отношения. Даже если он и найдет кого-то, кто будет ему симпатичен – Хирата не из тех, кто просто откажется от просьбы Каруизавы.

Именно потому, что он надёжен в этом плане, Каруизава, как истинный паразит, с легкостью выбрала Хирату в качестве своего носителя.

— С самого начала Каруизава-сан всегда хорошо ладила с девочками из класса, но я не знал, что она так близка с Сато-сан.

Хирата прошептал это, глядя на них, как на свою семью, словно он смотрел на младших сестер или дочерей.

— У меня сложилось впечатление, что они довольно часто проводили время вместе во время каникул. Разве это не так?

— В лучшем случае они могли просто повеселиться немного вместе в праздники, но я не думаю, что они близкие подруги.

— Неужели?

— Почему ты считаешь, что в их общении нет ничего необычного?

— Да не то, чтобы… просто показалось.

В любом случае, нет смысла вмешиваться в дела Хираты и Каруизавы. Я проверил время на телефоне. Ровно 11:40. Время сеанса быстро приближалось. Самое время позвать Сато и отправиться в кинотеатр. Я собирался так и поступить, но Сато и Каруизава, казалось, увлеченно что-то обсуждали. Так как они разговаривали тихо, я не мог слышать содержание их разговора. Даже если я буду стоять и ждать, у меня не складывалось впечатления, что их разговор подходит к концу. Не зная, как следует поступить, я встретился взглядом с Хиратой.

Казалось, он мгновенно сообразил, о чем я думаю.

Хирата, решивший, что, они помешают нам, если будут задерживать нас здесь, окликнул Каруизаву.

— Разве это не грубо – мешать им, Каруизава-сан? Может, пойдем уже?

Он прервал разговор этих двоих в своем обычном мягком тоне. Словно вернувшись к реальности, Каруизава и Сато подошли к нам.

— Кстати, а с каких это пор вы встречаетесь?

Этот вопрос внезапно задала Каруизава. Нет, даже если бы это было первое, что она произнесла, в этом не было бы ничего странного – вполне естественный вопрос.

—Э-э, я ... мы не то, чтобы встречаемся! Правильно? Аянокоджи-кун.

В ответ на испуганный взгляд Сато, я слегка кивнул. Однако Каруизава бросила на нас откровенно подозрительный взгляд.

— А? Я имею в виду, что у вас, ребята, свидание в день Рождества. Независимо от того, что вы думаете, вы явно выглядите как парочка. Хирата-кун думает так же, верно?

— Согласен. Вероятно, это не совсем правда, если вы двое отрицаете, но другие могут подумать, что у вас романтическое свидание.

— Это, эмм... Я просто позвала Аянокоджи-куна весело провести время...

Сато снова застенчиво посмотрела на меня.

— Аянокоджи-кун, все в порядке? Провести Рождество со мной...

— Если бы не хотел, я бы отказался.

— ... Хе-хе-хе.

Сато смущенно схватилась за щеки.

— Хех… а ты не выглядишь недовольным. Значит, Аянокоджи-кун интересуется Сато-сан?

— П-Прекрати, Каруизава-сан.

Покраснев, Сато начала махать руками перед своим лицом. Но Каруизава продолжала в том же духе.

— Если так, почему бы вам не начать встречаться прямо сейчас? Тогда это превратиться в полноценное свидание влюблённой парочки.

— Каруизава-сан, я действительно не думаю, что мы вправе говорить им такое.

Видя, что я в беде, Хирата мягко приостановил Каруизаву.

— Как жаль, как жаль. Возможно, я и правда слишком сильно увлеклась и лезу не в свои дела. Прости, Сато-сан.

— Нет-нет, я не обижаюсь.

— Эй, Йосуке-кун, мне стало очень любопытно, что между этими двумя. Может быть устроим двойное свидание?

По какой-то причине Каруизава сказала нечто подобное.

— Двойное свидание?

Мы с Хиратой лишь недоуменно обменялись взглядами в ответ на это неожиданное предложение.

— Верно, я и Хирата-кун, Сато-сан и Аянокоджи-кун – проведем свидание вместе. Разве это не интересно? Я подумала, что это не так уж плохо для нас четверых, ходить на свидания время от времени.

Если бы мы договорились об этом заранее, все было бы по-другому, но именно сегодня, именно сейчас, предложение о двойном свидании неизбежно доставит мне хлопот. Даже план на этот день, который я наметил, если не рухнет, то, по крайней мере, сильно изменится. Не так-то просто совместить все это.

Судя по выражению лица Хираты, он разделял мои опасения. С другой стороны, в ответ на это неожиданное предложение, Сато не выказала ни малейшего удивления.

— Но разве это не создаст неудобств? Я думаю, у этих двоих есть свои планы.

Хирата мягко сказал ей об этом, но Каруизава, похоже, пропустила его слова мимо ушей.

— Сато-сан тоже думает, что это неплохая идея, верно?

— Да, эта идея кажется мне интересной.

Выглядело так, будто эти двое еще заранее подробно обсудили и спланировали это двойное свидание. Однако, независимо от того, кто это предложил, сама идея была несколько агрессивной.

— Как насчет того, чтобы отложить это до следующего раза? Думаю, сегодня лучше провести день по отдельности. Если мы захотим провести двойное свидание, было бы лучше заранее подготовиться к нему должным образом. В таком случае не должно возникнуть никаких проблем.

Естественное беспокойство, или, скорее, опасение, исходило от Хираты.

— Может это и так, но разве не интригует то, что мы не знаем, как все пройдет?

Каруизава уже, кажется, твердо настроена на двойное свидание, поскольку она ответила довольно напряженно. В отличие от нас двоих, чувствовавших себя неловко из-за того, что мы не планировали ничего подобного, Каруизава, кажется, уже нашла интерес в этих, пока еще не произошедших, событиях. Может быть, потому что свидание с Хиратой само по себе было для нее унылой рутиной, она ищет в этом способ взбодриться? Я думаю, что мог бы спокойно согласиться, если бы это было что-то, совершенно несвязанное со мной, но в данном случае возникают вопросы. Если я, знающий все о Каруизаве, буду находиться рядом с ней, сможем ли мы наслаждаться неопределённостью ситуации, ожидающей нас. Сомневаюсь.

Но даже так, помимо этого я все еще не могу понять причину, по которой она предложила двойное свидание.

— Для справки: сейчас Рождество.

Хирата, смотревший на меня так, словно боялся принести мне неудобства, выглядел встревоженным. Глядя на него, Каруизава твердо потребовала ответа «да» или «нет».

— Хирата-кун против?

— Сам я не возражаю. Но разве это не зависит только от Сато-сан и Аянокоджи-куна?

Не зная нашего мнения на этот счет, Хирата не мог ответить иначе. Сато посмотрела на Каруизаву, получившую разрешение Хираты, словно спрашивая, не слишком ли это их затрудняет. Интересно, как Сато, которую можно назвать ключевой фигурой всей этой ситуации, восприняла эту идею?

— Может, это и слегка неожиданное предложение, но я хочу попробовать... что-то вроде того.

Действительно, это было внезапное развитие событий. Но все же Сато приняла эту ситуацию и выразила свое согласие.

Возможно, Сато просто не могла отказаться от предложения Каруизавы, которая стоит на вершине школьной касты в классе D. Так мне показалось, однако, похоже, что это не так.

— Что ты думаешь на этот счет, Аянокоджи-кун?

От Хираты к Каруизаве, от Каруизавы к Сато, а теперь от Сато ко мне. Эстафета была передана. Я не могу небрежно отказать. Мне следует осторожно согласиться.

— Думаю, что…

Не отвечай сразу, подумай. Мне хватает проблем и с тем, что я собираюсь провести время наедине с девушкой, а двойное свидание – это нечто совсем другое. Не то чтобы это было очень тяжело, но для неопытного любителя вроде меня – это событие слишком чревато рисками. Тем не менее, просто сказать им, что «я не хотел бы двойного свидания, поэтому, пожалуйста, прекратите» – это препятствие, которое мне не преодолеть.

Когда окружающие приходят к одному мнению, возразить – наиболее трудная задача. Если та, кто сегодня играет главную роль, а именно – Сато, с легкостью согласилась, то и я не буду возражать.

Полагаю, что придерживаться идеи «это интересно, потому что я не знаю, что произойдет», о которой все твердила Каруизава – не так уж и плохо. Но даже так, все равно остаются некоторые проблемы.

Во-первых, в этот самый момент мы собирались смотреть фильм в кинотеатре, так что я задаюсь вопросом, возможно ли вообще двойное свидание. Это был очевидный вопрос. Даже если мы поспешим занять места – вклиниться в очередь сейчас будет почти невозможно. Или, может быть, это тоже одна из тех самых «интересных» вещей.

Создается впечатление, что мы отклонились от первоначальной цели «свидания». Однако, глядя на это с другой точки зрения, нельзя сказать, что двойное свидание – это то, что принесет лишь неудобства. Если я останусь наедине с Сато, и мы будем общаться между собой, то я могу с уверенностью предположить, что будут моменты, когда мне нечего будет сказать и возникнет неловкая атмосфера. Но если Хирата и Каруизава будут с нами, они смогут должным образом поддержать разговор.

Кроме того, Харука сказала, что займет Айри и проследит, чтобы мы не столкнулись, неожиданные инциденты все же могут произойти.

В таком случае, вместо того чтобы видеть, как я провожу время наедине с Сато, было бы, естественно, лучше, если бы она увидела нас четверых вместе. В любом случае, если эта атмосфера не позволяет мне отказаться, я должен обдумать все плюсы этого.

— Если вас троих это устраивает, то у меня нет особых возражений.

Я не стал заставлять их ждать, и так как я согласился, Каруизава немедленно начала действовать.

— Тогда решено. Так куда вы двое собирались идти?

Легко получив согласие, Каруизава с силой потащила нас вперед. По отношению к этому, Сато казалась спокойной, и словно излучала расслабленное чувство.

Может быть, Сато тоже нервничала и боялась остаться наедине со мной? Будем надеяться, что это неожиданно всплывшее событие окажется полезным.

— Видишь ли, Аянокоджи-кун и я планировали посмотреть фильм, который скоро уже начнётся.

Сато объяснила им план нашего свидания с помощью записей в своем телефоне.

— Фильм, показ которого начинается сегодня? Если так, то нам очень повезло. Мы тоже собирались на него сходить. Вау, у нас даже время показа одинаковое. Потрясающе, просто потрясающе!

Обсуждая такое совпадение, они обе выглядели взволнованными.

Однако выражение лица Сато казалось немного напряженным или, скорее, наигранным.

— Какое совпадение, правда, Аянокоджи-кун?

— Похоже на то.

Судя по всему, то, что мы собирались в одно и то же время пойти на тот же самый фильм, было сюрпризом для Хираты. Несмотря на то, что это первый день показа, настолько идеальные совпадения – действительно большая удача.

— Даже если мы будем смотреть его вместе, что мы будем делать с местами? Раз это кинотеатр, мы не можем изменить их, разве нет?

Я спросил их, где они будут сидеть. Посмотрим, будут ли совпадения накапливаться и дальше. Каруизава заглянула в свой телефон, чтобы проверить это.

— Что там, Каруизава-сан?

Сато заглянула в телефон Каруизавы и сверила наши места.

— Наши места раздельные, ха. Ну, я думаю, что ничего не поделаешь…

Каруизава показала Хирате места. Номера наших мест были совершенно разными. Кажется, совпадения не зашли настолько далеко, и выходит, что мы будем сидеть далеко друг от друга.

— Тогда пошли уже, Аянокоджи-кун!

Сато казалась скромной и застенчивой, когда мы встретились, но после встречи с Каруизавой и Хиратой, она, кажется, вернулась к своему обычному состоянию. Она подошла ко мне вплотную, и мы начали идти.

— ... Слишком близко.

Я прошептал это так тихо, чтобы никто не услышал. Превратив это в двойное свидание, мы вчетвером направились к кинотеатру. Выстроившись в ряд, мы направились к центру Кёяки. С краю – я, потом Сато, рядом с ней – Каруизава, а дальше всех – Хирата.

— Хех... вы двое неплохо смотритесь, не правда ли?

Глядя на нас двоих, идущих рядом, сказала Каруизава.

— С-Серьезно?

— Не важно, что вам там кажется, но как ни посмотри – вы, ребята, выглядите как пара, мило проводящая Рождество вместе, понимаете?

— Хе-хе-хе. Разве это не смущает, Аянокоджи-кун? Они говорят, что мы выглядим как парочка.

— ... Полагаю, что так.

Думаю, я не могу отрицать, что в данной ситуации все выглядит именно так. Если мы встречаемся в Рождество, с тем, что нам говорят такое в той или иной мере, ничего не поделаешь.

— И все же, вы двое серьезно не встречаетесь? Может быть, правда в том, что вы уже парочка?

— Н-Н-Нет. Неправда. Мы еще не в таких отношениях!

— Неужели? Если ты что-то скрываешь, лучше скажи мне прямо сейчас, хорошо?

Вместо того, чтобы спрашивать просто из любопытства, она явно насмехается над нами. Просто я не видел никаких признаков того, что Сато это не нравится или как-то беспокоит. Если уж на то пошло, она, кажется, даже рада, что Каруизава так дразнит нас. Это кажется странным, или, скорее, это было немного непонятно, и я оказался в замешательстве.

Однако, поставив себя на её место, я сумел прийти к определенному выводу. Например, даже если бы я по какой-то случайности пошел на свидание с девушкой-идолом из этой школы, на это зрелище мог бы случайно наткнуться мой друг и было бы совсем не странно, если бы он спросил, является ли она моей девушкой. Если бы меня так дразнили, мне бы стало неловко, и в тоже время я бы чувствовал что-то вроде чувства превосходства. Просто, в этом случае, есть гордость иметь четкий статус «школьного кумира», но чувствует ли Сато что-то подобное ко мне или нет, весьма сомнительно.

— Кстати, Сато-сан, у тебя ведь еще нет парня?

— А-Ага.

Упорные атаки Каруизавы не прекращались, а лишь усиливались одна за другой. Я вполуха слушал, что она говорила, думая о том, как безопасно пережить это неожиданное двойное свидание.

Пока я отвечал на вопросы Каруизавы, неумолимое время продолжало свой ход...

— Мы можем наслаждаться прогулкой и между собой, так что вы двое, не обращайте на нас внимания, хорошо?

С этими словами Каруизава повернулась к Хирате. Так значит, сказав все, что хотела сказать, она решила отступить, хах. Цель Каруизавы здесь относительно предсказуема, но даже в этом случае есть еще много аспектов, которые мне непонятны.

В любом случае, хоть мы и будем действовать как группа на этом двойном свидании, никто не отменял того, что мы должны вести разговор и между собой. Я не очень хорошо понимал, как мне разграничить это, но, скажем так, я не возражаю.

Трудности начинаются здесь. Я не знаю, о чем говорить с Сато или как правильно отвечать на её вопросы. Хоть мы и одноклассники, я мало что знаю о её личности. За то несущественное время, что у меня было, я сделал определенные шаги, чтобы получить больше информации о ней, но я едва ли узнал что-то полезное. От инцидента на крыше и до зимних каникул у меня также не было возможности связаться с Сато. Будь у меня больше времени до встречи, я мог бы немного улучшить ситуацию. С другой стороны, она тоже должна быть в такой же неудобной ситуации. Да и она также должна нервничать. Разумеется, за день до этого я придумал парочку тривиальных вопросов.

Какая еда тебе нравится? Чем ты увлекаешься? Такие избитые фразы. Но когда дошло до дела, стало довольно трудно спросить об этом.

«Хаа, этот парень делает именно так, как советуют на форумах в интернете», –просто я не хотел, чтобы обо мне так думали.

Пока я обдумывал это, возможно, Каруизава осознала, что мы не разговариваем, и на мгновение посмотрела на меня. Наши взгляды встретились всего на секунду.

«Ты ведешь себя довольно тихо. Не тяжело продолжать играть роль тихони?».

«Я не притворяюсь, или что-то вроде того. Я не привык к свиданиям и просто не понимаю образ жизни тех, с кем мне нужно что-то обсуждать».

Мы обменялись такими сообщениями с помощью зрительного контакта. Естественно, я просто представил себе слова Каруизавы.

И пока я шел, ни говоря ни слова…

— Сато-сан, Аянокоджи-кун понятия не имеет, о чем можно поговорить, не так ли?

Словно чтобы разбавить тишину, стрела, выпущенная Каруизавой, полетела в нас. Кажется, почти все, что я представлял себе, было правдой. К тому же Сато выглядела вполне спокойно, после чего она начала разговор.

— Эй, Аянокоджи-кун, а тебе случайно не нравятся поп-звезды?

[[image:/storage/reader-images/a24aab82202cbb22eb7fafd46ca232a649023d5a.webp]]

Кажется, Сато тоже думала о различных темах для беседы, раз она спросила меня об этом. Брошенный в воздух мяч полетел в легкую для ловли позицию.

— Звезды. Честно говоря, я не очень хорошо знаком с этим... Я не могу сказать нравятся они мне или нет. А тебе, Сато?

— Мне они нравятся, мне нравятся крутые поп-звезды, но, думаю, сейчас самое интересное – это женские поп-группы. Слышал о таких? Их около 50.

— Да, я вижу их по телевизору каждый день. Группа с потрясающими песнями и танцами, верно?

— Ага, ага. Видишь ли, они мне очень нравятся. У них довольно много хороших песен.

— Хмм...

Я был ошеломлен Сато, которая с таким напором начала общение.

— Мне очень понравилась их дебютная песня, поэтому как-нибудь послушай её. В следующий раз я одолжу тебе CD.

— Спасибо.

Ответив таким образом, я осознал, что допустил ошибку в нашей беседе. Разговор, естественно, зашел в тупик. Когда в ответ на вопрос вы отвечаете что-то в стиле: «Ага, ясно» – это равносильно тому, как если бы вы играли в мяч, но при этом вы бы не отбивали его в ответ.

— А какую музыку ты обычно слушаешь?

И снова, независимо от того, осознала ли она мою неудачу или нет, Сато вновь бросила мне мяч. Однако в этот раз, этот мяч будет мной отбит. Так какие же песни я обычно слушаю? Это удивительно простой и легкий для ответа вопрос. Или мне так показалось. Однако песня, пришедшая мне на ум, застряла у меня в горле.

Если я честно расскажу о своих интересах, что тогда произойдет? Если я назову Бетховена и Моцарта, – это определенно не выход. С другой стороны, ответить, что мне нравится расслабляющая музыка, такая как звуки капель дождя или пение птиц, – также было бы ошибкой.

Другими словами, мои интересы – это то, чем при ответе можно пренебречь. Ответом, который она ожидает, вероятно, будет имя известного музыканта или поп-группа, то есть современная музыка. Мне нужно срочно что-то ответить на выжидающий взгляд Сато.

— ... В этом году вышел популярный полнометражный анимационный фильм, помнишь?

— Ах, да, да. Тот, где в центре сюжета была романтика, да? Я была очень тронута им…

— Группа, которая исполнила песню из опенинга, в последнее время я слушаю что-то такое.

Хотя я не совсем помню название группы, я слышал эту песню бесчисленное количество раз. Используя это как намек, я продолжил наш разговор.

— Аааа! Я поняла! Я действительно поняла! Мне тоже очень нравится такое!

Кажется, мне удалось идеально подбросить мяч в ответ, так как Сато поймала его и, в целом, выглядела довольной. Просто, по мере того как эта тема углубляется, наш разговор начинает трещать по швам.

Мне нужно это преодолеть.

— Ты очень хорошо осведомлена.

— Неужели? Я думаю, что это вполне нормально.

Похоже, когда дело доходит до подобных вещей, девушки гораздо более осведомлены, чем я ожидал. Я слышал однажды, что распределение ролей между мужским и женским полом, существовавшее еще с первобытных времен, прочно закрепилось даже в нашу современную эпоху. Данная ситуация может быть примером этого.

Похоже, женщины действительно отточили свои коммуникативные навыки.

— Ты ведь сейчас не участвуешь ни в каких клубных мероприятиях? Может, раньше ты состоял в клубе легкой атлетики?

Тема обсуждения сменилась на клубы. Почему она этим интересуется – понять несложно. Вероятно, это связано с эстафетой, в которой я участвовал во время спортивного фестиваля.

— Нет, раньше я никогда не был членом какого-либо клуба.

— Неужели? Даже так…подумать только, что ты способен на такую скорость. Разве это не поразительно? Я имею в виду: ты был даже быстрее, чем президент студенческого совета!

Когда я сказал ей, что всегда был членом клуба «уходящих домой», Сато почему-то улыбнулась, как будто она была впечатлена.

Возможно, радость Сато была слишком заметна, поскольку Каруизава искоса взглянула на нас и бросила фразу:

— А может это потому, что президент студенческого совета был не так уж быстр? Заставил всех думать, что он действительно способный, а на самом деле это был забег двух черепах.

— Не думаю, что это так, Каруизава-сан. Они оба бежали очень быстро.

— Хм, трудно поверить в это. Кстати, Аянокоджи-кун, похоже, совершенно не умеет драться. И кроме того, он на удивление бессердечный человек. И даже если кто-то ценный для него заболеет, он не похож на того, кто проявит хоть немного заботы.

Подняв тему драк, которая сейчас совершенно не к месту, можно понять, что это сарказм. Очевидно, что причина этого язвительного замечания касается именно того самого случая.

После того, как Рьюен облил её ледяной водой, Каруизава конечно же могла и заболеть. Похоже, она затаила обиду на меня за то, что я не побеспокоился о ней.

Может быть, двойное свидание, которое она предложила – тоже её попытка отомстить мне.

— Но я так не думаю. Я думаю, что Аянокоджи-кун, несомненно, добрый человек.

— Эмм…? Серьёзно…?

— Я тоже думаю, что Аянокоджи-кун – добрый человек.

— Вау, получается, истинный злодей здесь – это я.

Несмотря на то, что она говорила это с недовольством, Каруизава всегда выделяется, находясь в центре разговора. Я заметил, что она следит за Сато, одновременно издеваясь надо мной.

Наблюдая за ней, я понял, что её целью было сделать меня и Сато парой.

— Э-Эмм, видишь ли…

Пока я размышлял об этом, Сато перестала улыбаться. Я думал, что она поникла из-за того, что я не мог поддержать беседу. Но больше похоже на то, что она пытается что-то сказать, но не может выразить это словами. Некоторое время я молча наблюдал за поведением Сато, но она не произнесла ни слова.

— Э-Эмм. Ты хотел что-то у меня спросить?

С этими словами она передала поводья разговора мне. В самом деле, до этого разговор, в основном, шел обо мне. Наверное, теперь мне стоит попытаться узнать что-то о Сато.

— При поступлении в эту школу любой контакт с внешним миром становится под запретом, верно? Тебя это когда-нибудь беспокоило?

Когда я попытался задать такой необычный вопрос, Сато серьезно задумалась.

— Совершенно верно......С этим определенно были некоторые трудности….

Поразмыслив, Сато озвучила то, что можно было бы считать особой проблемой среди многих учеников.

— Видишь ли, в средней школе я купила кошку. Сейчас я думаю, что моя мама заботится о ней ради меня, но не видеть своего питомца так долго – довольно тяжело.

Это проблема из разряда разрыва с семьей. Неспособность увидеться с животным, которого ты любишь, может быть эквивалентна тому, как родитель не может увидеть своего ребенка.

— Вы не сможете повидаться в течение трех лет, звучит жестоко.

— Аянокоджи-кун, а у тебя есть питомец?

— Ах, одно время я очень хотел завести собаку, но мои родители были против.

Это правда. Мне действительно хотелось иметь питомца, так что я ответил, как есть.

— Понимаю. Говоря о собаках, на днях я видела маленького щенка в кампусе.

Так сказала Сато.

— Да неужели?

Каруизава, которая сказала, что они с Хиратой будут сами по себе, по какой-то причине снова присоединилась к разговору с Сато. Похоже, она внимательно слушала наш разговор.

— Да, очевидно, что этот щенок был домашним. Он был такой милый...

— Поскольку ученики не могут покупать домашних животных, я полагаю, он принадлежал взрослому. Одному из сотрудников или преподавателей.

Сказал Хирата, поскольку собака не могла забрести в кампус самостоятельно. В самом деле, он прав.

— Домашнее животное – это здорово. Было бы лучше, если бы мы могли держать их в общежитии.

— Согласна. Было бы здорово, если бы у нас здесь был зоомагазин...

— Вопрос в том, почему мы вообще не можем держать их?

— Да, это правда... Они продают здесь все что угодно, но не животных. Как-то несправедливо, верно?

Девочки нашли тему для обсуждения, так что парням осталось лишь молча плестись за ними.

Действительно, домашние животные в каком-то смысле положительно влияют на человека, но содержание их в общежитии вызовет ряд проблем. Если предположить, что каждому ученику позволят завести по одному питомцу, есть вероятность, что в общежитии будут обитать сотни животных. Ученики уходят в школу на полдня, оставляя зверей самих по себе, что уже неприемлемо. И это лишь один из доводов, но не думаю, что они придут к пониманию этого. Логика – это не то, чем они руководствуются. Милые животные или нет. Так или иначе, их нельзя держать на территории школы – вот единственный вывод, к которому может привести этот разговор.

« ... Что за бессмыслица».

Я думаю о чем-то ужасно унылом. Даже я осознаю этот факт. Сейчас не место таким реалистичным разговорам. «Никто из нас не сможет купить себе домашнее животное» – если скажу что-то в таком духе, я сделаю только хуже.

— Я бы хотел купить кролика. Содержать их довольно легко, и они кажутся вполне послушными.

Честно сказав это, Хирата разделил мнение девушек. И обе с улыбкой согласились. Я уверен, что человек, способный поддержать такой пустой разговор, будет популярен. Прежде чем я осознал это, тема домашних животных закончилась, и пришло время искать новую тему для обсуждения.

Размышляя о том, что делать, я встретился взглядом с Сато.

— Э-эй, Аянокоджи-кун. Эмм, видишь ли...

До сих пор Сато держалась неплохо, но теперь, кажется, слова опять застряли у неё в горле.

Кажется, когда она действительно хочет что-то спросить, её волнение достигает пика. Происходит ли это только тогда, когда она обращается к парню, или так всегда, не знаю. Она, казалось, уже открыла рот, чтобы сказать что-то... но не смогла.

Видимо, это что-то такое, о чем очень сложно вот так прямо спросить.

— Какой типаж девушек ты предпочитаешь, Аянокоджи-кун?

Прежде чем Сато успела что-то сказать, Каруизава, которая была рядом, задала мне этот вопрос.

— Я-Я бы тоже хотела об этом услышать.

Сато тоже согласилась, как будто ничего и не произошло. Она не была недовольна, что её вопрос прервали.

Интересно, не собиралась ли она спросить то же самое?

Вполне возможно, что это двойное свидание – не просто совпадение. Так начинает казаться. Я смутно чувствовал это с самого начала, но, похоже, все это и правда спектакль. В любом случае, я должен ответить на вопрос. Тип девушки, да?

— ... На этот вопрос довольно трудно ответить.

Сато, которая смотрела на меня сверкающими глазами, и Каруизава, которая пристально следила за мной. И Хирата, который, казалось, забавлялся. Так выглядели эти трое.

— Типаж генки!... что-то вроде того?

(Генки ( 元気 – «здоровый, полный энергии») — японский термин для обозначения определённого типажа в литературе, аниме и видеоиграх. Персонажи данного архетипа являются классическими сангвиниками. Они доброжелательны, активны, энергичны, всегда в хорошем настроении, веселы и беззаботны).

Это слово я произнес с особым трудом, однако рассматривая это в качестве моего предпочтения, я понял, что это может показаться слишком сомнительным. Довольно много девушек относятся к данной категории, так что я решил, что ответить так будет оптимальным вариантом. Сказав так, я надеялся никого не обидеть, но похоже, все пошло не по плану.

— Удивительно. Не думала я, что Аянокоджи-куну нравятся такие девушки.

Может быть, Сато и Каруизава – не девушки типа генки? Я могу с уверенностью сказать, что они не относятся к типу Хорикиты, но Кушида и Ичиносе определенно относятся к типу генки... разве нет?

— Может быть, Аянокоджи-кун считает, что если девушка не относится к типажу генки, то она скучная тихоня?

Такой резкой репликой Каруизава словно нанесла мне удар.

— Это правда?

— Нет, это неправда. Я и сам относительно тихий человек, так что, наоборот, я думал, что такая девушка будет тянуть меня за собой в каком-то плане. Видимо то, как я это выразил, не совсем правильно донесло мою мысль.

Видимо Сато и Каруизава неправильно интерпретировали мои слова.

— А тогда что между тобой и Хорикитой-сан?

И снова неудобный вопрос от Каруизавы. Разговаривать о Хориките совершенно неуместно сейчас, разве нет? Я хотел сказать это, но увидев лицо Сато, передумал.

Наверное, об этом она тоже хочет узнать. Видимо, те вопросы, которые Сато трудно задать лично, Каруизава спрашивает вместо неё.

В нашем классе далеко не все правильно понимают отношения между мной и Хорикитой. Но Каруизава среди тех, кто все знает. Сам факт того, что у неё возник такой вопрос – неестественен. Без сомнения, это ради Сато. Если Сато серьезно относится ко мне, то она, видимо, призналась об этом Каруизаве, что и является причиной этого двойного свидания. Другими словами, она попросила Каруизаву подстраховать её.

Мне казалось, что Каруизава, хоть и не явно, пытается в чем-то меня подловить. Я не знаю, кто придумал это двойное свидание, но могу предположить, что человек, который продумал мелкие детали плана – Каруизава.

[[image:/storage/reader-images/e2fac95fca47e0e764f2641de07477d109ef5d85.webp]]

— Между мной и Хорикитой вообще ничего нет. Очевидно же: сейчас Рождество, но мы не вместе.

Сам факт, что Хорикиты сейчас здесь нет, является главным доказательством этого. Так я попытался убедить их.

— Но то, что её здесь нет, еще не значит, что между вами тоже ничего нет, верно?

Этого должно было быть достаточно, но Каруизава продолжала давить на меня.

— Есть еще один вариант: Аянокоджи-кун влюблен в Хорикиту-сан, но она не дает тебе ни шанса. Возможно, ты хотел бы пригласить её на свидание, однако у тебя не хватает смелости сделать это.

— ... Несомненно.

Если серьезно подумать, то вероятность подобного не равна нулю.

— П-Правда? Для тебя было досадно, что я пригласила тебя на свидание?

С тревогой в глазах Сато осторожно посмотрела на меня.

— Я уже говорил тебе, но повторюсь: если бы это было так, я бы не пошел.

— Понимаю. Какое облегчение!..

— Но есть еще кое-что, не так ли? Бывают парни, которым отказала та, что нравится им, и они ищут запасной вариант. Девушка, которую они держат в резерве на тот случай, если с первой ничего не выйдет… что-то вроде того.

Нечто настолько низкое сказала Каруизава. Неужели она действительно видит во мне человека, способного на такое? Даже если я спрошу её об этом, все будет еще хуже. Скорее всего она ответит, что я такой и есть. Задать этот вопрос для меня было равносильно прыжку в реку Нил, кишащую крокодилами.

— Я действительно похож на человека, способного на такое?

— А разве нет?

— ... Эмм.

Я предполагал, что так будет, но все равно прыгнул. И в результате крокодилы меня здорово пожевали.

— Твоя истинная любовь – Хорикита-сан, но ты держишь Сато-сан в качестве подстраховки и просто играешься с ней, так ведь?

Она больше не пытается помочь Сато… Кажется, Каруизава пытается утопить меня. Может быть, она и не пыталась наладить отношения между мной и Сато, а просто хотела показать Сато, что такой человек, как я, ей не подходит.

— Не думаю, что Аянокоджи-кун из тех, кто способен на такое.

На это резкое заявление Каруизавы, Сато возразила.

— Правда, Аянокоджи-кун?

— В конце концов, я не тот, кого можно назвать мастером интриг.

Мне удалось избежать яростной атаки Каруизавы. Однако, в тот момент, когда я об этом подумал, наступило время третьей атаки.

— Но ты же знаешь, что Аянокоджи-кун хорошо ладит с Кушидой-сан, верно?

— Неужели?

Я не совсем понял почему, но, образно говоря, Сато словно подпрыгнула от удивления.

— В случае Кушиды, я бы сказал, что она ладит почти со всеми...

Это уже не просто крокодил, который меня грызет, он вылез из воды, отрастил крылья и атакует даже с неба.

— Тебе не кажется, что большинство парней хотят встречаться с Кушидой-сан?

— Ты действительно так думаешь? Хирата?

Чтобы спастись от этого нападения, я решил обратиться за помощью к Хирате. Если он поймет, что я в беде, он обязательно должен сделать что-то, чтобы помочь мне.

— Я действительно думаю, что Кушида-сан очень популярна, но не думаю, что прямо все к ней неравнодушны. И, кроме того, я не думаю, что у Аянокоджи-куна есть кто-то особенный, к кому он испытывает такие чувства.

Ты совершенно прав, Хирата. Ты ответил на 100% так, как я надеялся. Этим ответом он спас меня не только от этой ситуации недопонимания насчет Кушиды, но и от всех подобных.

— Если Йосуке-кун так говорит, тогда я поверю, что это правда.

Хотя она все еще казалась недовольной, Каруизава прекратила. Слова Хираты имеют для неё таинственный вес или, во всяком случае, она не может ими пренебречь. На Сато это должно подействовать еще более убедительно.

Хорошо, Хирата. Так держать, Хирата. Вперед, Хирата, вперед.

— Эй, вы там. У вас есть минутка?

Когда мы вчетвером подошли к кинотеатру, кто-то окликнул нас сзади. Все мы обернулись, чтобы посмотреть.

— Ты Аянокоджи, не так ли?

— ... Да, это я.

А ты кто такой? Эти слова застряли у меня в горле. Резкий блеск в глазах и исходящая от него уверенность. Я узнал этого человека.

В этой школе нет ни одного ученика, который не знал бы его. 2-й год, Нагумо Мияби. Рядом с ним было несколько учеников и учениц – вероятно, его друзья. Среди них были члены студенческого совета. Секретари Мизоваки и Тонокава. А также вице-президент Кирияма. И девушки, являющиеся членами студенческого совета тоже здесь.

Еще я заметил единственную первогодку, которая попала в студенческий совет. Силуэт этой девушки был виден в толпе. 1-й год, класс B, Ичиносе Хонами.

Она не вышла из толпы, и когда наши взгляды на мгновение встретились, она только улыбнулась в ответ. Никто из членов студенческого совета, кроме Ичиносе, не обращал на меня никакого внимания, продолжая свои разговоры.

Однако, несколько старшеклассников выглядели довольно агрессивно, делая атмосферу в этом месте явно тяжелее.

— Он же первогодка, верно? Твой друг, Мияби?

Большинство людей из этой группы не обратили на нас никакого внимания, но одна девушка посмотрела в нашу сторону. Некоторое время назад, когда я пересекся с этой старшеклассницей на дороге, она уронила свой амулет. Но даже если и так, она никак не могла узнать обо мне.

— Я никогда не разговаривал с ним прежде. Это тот самый ученик, который бежал против Хорикиты-семпая в эстафете на спортивном фестивале. Ты не помнишь?

— Ааа... Вот почему мне показалось, что я уже видела его где-то... много воды утекло с того момента.

— Может тогда поговорим? У тебя ведь найдется минутка?

В итоге Нагумо обратился ко мне. В данный момент совершенно очевидно, что мы вчетвером немного заняты. Однако, он не просто старшеклассник – он новый президент студенческого совета. Будучи приглашенным кем-то вроде него, отказаться было бы грубо. Из-за этой неожиданной ситуации Сато поникла. Каруизава тоже казалась немного расстроенной.

Увидев выражение лиц этих двоих, Хирата немедленно сделал шаг вперед. Среди нас он, вероятно, единственный, кто может встретиться лицом к лицу с Нагумо.

Но даже так, он не может сказать что-то вроде «мы веселимся вчетвером, так что, пожалуйста, оставьте нас в покое». Интересно, как он собирается решить эту проблему.

— Доброе утро, Нагумо-семпай.

— Привет, Хирата. Как дела с футболом?

Нагумо, до того, как стать президентом студенческого совета, был членом футбольного клуба. Похоже, Хирата решил воспользоваться этим, чтобы начать разговор.

— Все делают все, что в их силах. В следующий раз, пожалуйста, присоединяйтесь к нам на тренировке. Семпай, Аянокоджи-кун что-то натворил?

С тревогой в глазах, спросил Хирата.

— Хмм? Ааа нет, это не тот случай. Я бы ни за что не стал запугивать своего кохая, верно? Он просто стал мне любопытен.

Произнес Нагумо с улыбкой, но его глаза явно выражали враждебность. Пока я не отвечу, ситуация не сдвинется с места.

— У вас ко мне какое-то дело?

Я ответил ему несколько напряженным тоном.

— Не будь таким осторожным. Хотя… это же непосильная задача, верно? Эй вы, пока идите дальше без меня.

Возможно, он думал, что большая толпа пугает меня, и Нагумо сказал об этом своим друзьям.

— Поторопись и догоняй нас, ладно?

— Непременно.

Не похоже, чтобы он собирался нас отпускать, но Нагумо отправил свою свиту вперед. Глядя на их спины, я кое-что понял.

— Мы идем в караоке. Хочешь присоединиться к нам после этого?

— Нет, спасибо...

— Да я просто шучу. Если кто-то вроде тебя, кто даже мне не друг, присоединится, атмосфера там сразу испортится.

Теперь он уже насмешливо издевается надо мной.

— Так значит ты тот самый парень, на которого обратил внимание Хорикита-семпай... Я просто проверяю эти слухи.

— Семпай, вы говорите о том случае во время эстафеты?

Хирата вмешался в разговор, чтобы поддержать меня.

— Да, ты ведь тоже смотрел, верно?

— Да, но я уже знал, что Аянокоджи-кун очень быстрый.

Это была ложь, выдуманная Хиратой, однако Нагумо не может знать правдивость этих слов.

— Но, кроме этого, у Аянокоджи-куна нет ничего такого, что могло бы привлечь ваше внимание.

— И правда, он выглядит как самый обычный ученик. Разве что он очень быстр... хах.

Затем Нагумо с грозным выражением лица крепко схватил меня за руку.

Видя это непонятное движение, остальные выглядели удивленными. Это было опасно. Со стороны это, должно быть, выглядело так, словно вот-вот начнётся драка. Даже Хирата, стоявший рядом с Нагумо, на мгновение замер.

— Президент Нагумо, у вас такое страшное лицо...

Чтобы ситуация не ухудшилась, Каруизава рассмеялась и подошла к нему.

— Я тебя напугал? Прости, прости, я не хотел.

Нагумо безмятежно посмотрел на Каруизаву.

Но он не отпустил мою руку. А затем снова посмотрел на меня.

— К твоему сожалению, я знаю все о Хориките-семпае. Если этот человек что-то в тебе увидел, то это «что-то» определенно существует.

— Вы, должно быть, хорошо знаете президента студсовета.

— Ты имел в виду: "бывшего" президента студенческого совета? Я с нетерпением жду, Аянокоджи. Как только этот человек окончит школу, меня ждет сплошная скука. Не рушь мои надежды и стань моим противником, хорошо?

Я знал, что между старшим Хорикитой и Нагумо существует определенное соперничество, но то, что он настолько одержим этим, было неожиданно. В итоге это коснулось не только старшего Хорикиту, но и меня.

Я был удивлен, ведь мне казалось, будто Нагумо из тех, кто не будет доставлять проблем, пока он и его окружение в порядке. Однако, судя по этой ситуации, кажется, что это не так.

Похоже, он придает большое значение тому, чтобы показать всем, насколько он силен и удивителен.

— Тогда позвольте задать вам один вопрос.

Когда я, до сих пор сохранявший безучастный вид, задал вопрос, Нагумо впервые слегка улыбнулся.

— В тот день, когда вы взяли на себя роль президента школьного совета, вы сказали, что сделаете эту школу более интересной, и что отныне всё будет решаться исходя из способностей учеников. Что же вы собираетесь сделать?

В ситуации, когда все зашло так далеко, даже если я немного подыграю ему в разговоре, это никак мне не навредит. Исходя из этого заключения, я и задал вопрос.

— Я не знаю, какие экзамены вы сдавали на первом году обучения, но все они должны были быть скучными и напыщенными. Видишь ли, я сыт этим по горло. Например, специальный экзамен на базе популярной виртуальной онлайн-игры, тебе не кажется, что это звучит интересно?

— Виртуальной онлайн-игры?..

На мгновение я подумал о приложениях для телефона, но сразу после этого Нагумо рассмеялся и сказал.

— Не будь таким серьезным.

Отпустив мою руку, которую он сжимал все это время, Нагумо снова рассмеялся. Он смеялся, но его глаза нет.

— Прошу прощения, что прервал вашу встречу. Еще увидимся.

Сказав это, Нагумо последовал за своими друзьями и направился в сторону караоке. Некоторое время мы простояли в тишине.

— Фуух... Настоящее событие, не так ли?

Хирата довольно похлопал себя по груди, словно ничего не произошло.

Напротив, Сато, которая до сих пор была тихой и молчаливой, будто взорвалась:

— П-Потрясающе, Аянокоджи-кун! Подумать только, президент студенческого совета настолько высокого мнения о тебе!

— Не думаю, что это настолько потрясающе.

Я ответил, когда Сато, которая явно была в настроении, начала шутливо подталкивать меня.

— Сомневаюсь, сомневаюсь. Единственное, в чем Аянокоджи-кун хорош, так это в беге. Йосуке-кун в 100 раз лучше. Он очень быстрый, к тому же он хорошо учится. Если на кого-то и стоит обратить внимание, странно, что это не Йосуке-кун.

Правда? Словно спрашивая об этом, Каруизава с улыбкой посмотрела на Хирату.

— Я согласна, что Хирата-кун удивителен, но... но я не думаю, что Аянокоджи-кун хуже!

Я рад, что она с гордостью поддержала меня, хоть я и не просил её. Но для меня было бы приятнее, если бы она оценила меня ни хорошим, и ни плохим. Видимо эти слова сильно раззадорили Каруизаву.

— Ты говоришь, что он не хуже, но, в отличие от Хираты-куна, разве он не безнадёжен в учебе?

— В-Возможно... но все же он умнее меня!

Не стану отрицать это, но разве стоит так говорить, Сато?

— Эй, разве это не здорово, Аянокоджи-кун? Что Сато-сан о тебе такого высокого мнения? Разве не удивительно что ты получил такое уважение лишь быстро бегая?

— Возможно.

Я не стал оспаривать ужасающе сильные слова Каруизавы, которые хвалили меня... или нет?

Во всяком случае, одно я понял точно – весь сегодняшний день Каруизава намерена меня унижать.

Глава 4: Бурное Двойное Свидание. Часть 5

После того, как мы поели и закончили шляться по торговому центру Кёяки, время на часах близилось к 17:00. Двойное свидание, которое длилось практически 5 часов, уже подходило к концу. Подводя итоги, можно сказать, что этот день оказался неожиданно интересным. Однако из-за присутствия Каруизавы возникло несколько различных проблем, поэтому в следующий раз я хотел бы отказаться от такой авантюры.

— И чем теперь займёмся?

Взяв инициативу в свои руки, я решил проверить, собираемся ли мы расходиться или нет. Ведь не исключено, что мы могли бы пойти куда-то ещё, однако…

— В таком случае... может, нам стоит вернуться, Йосуке-кун?

Каруизава, которая до этого момента с радостью издевалась надо мной, вдруг заявила, что пора разойтись разными путями. «С этого момента мы будем только мешаться» - внезапно она проявила внимание и к таким вещам.

Кажется, сейчас её цель состоит в том, чтобы оставить нас с Сато наедине. Я видел, как они посылают друг другу сигналы посредством зрительного контакта. Да и совсем не сложно догадаться, о чём они сейчас размышляют.

В любом случае, Хирата кивнул, как бы соглашаясь с ней.

— Уже темнеет. Проводить с вами время было очень весело. Увидимся позже, Сато-сан, Аянокоджи-кун.

Сегодня я провел с Хиратой целый день, и можно сказать, что его действия были сравнимы с поступками мудрецов. Хирата действительно может без проблем взаимодействовать с самыми различными людьми. Причина, по которой это двойное свидание не кончилось крахом, заключается ни в ком ином, как в этом человеке.

— Спасибо за сегодняшний день вам обоим.

Кажется, Хирата и Каруизава собираются вернуться прямо в общежитие. По крайней мере, они направились именно в его сторону.

Сато тепло проводила их взглядом.

— Что теперь будем делать?

— Эмм, что ж. Может, сделаем крюк перед тем, как вернуться?

Такое предложение поступило от Сато. Поскольку у меня не было особых причин отказываться, я дал свое согласие.

— Хорошо... тогда, может, пойдем оттуда?

Решив сделать небольшой крюк, мы отправились в обратную сторону от общежития. Сато, которая до недавнего времени говорила в темпе стрельбы пулемёта, теперь стала довольно тихой.

— Извини, что это превратилось в двойное свидание.

— Да, сначала я сильно удивился.

— Эти двое и в самом деле потрясающие, да? Их аура как пары совершенно иная.

Каруизава все время старается сделать так, чтобы Хирата, играющий роль ее парня, заметно выделялся. Впрочем, это повышает не только его, но и её статус, что, вероятно, и почувствовала Сато.

— Я действительно восхищаюсь ими.

— Ага.

Хоть мы и шли довольно близко, наши руки ни разу не соприкасались. От той смелости, что она проявляла, когда мы были с Каруизавой и Хиратой, теперь не осталось и следа. Несмотря на это, мне не было неловко, однако атмосфера здесь всё же стала совсем необычной.

— Спасибо, что пригласила меня сегодня. Было очень весело.

Я сказал это, чтобы нарушить молчание, но лицо Сато оставалось обеспокоенным.

— Эй, Аянокоджи-кун... тебе же на самом деле не было весело, да?

Вот что она сказала.

— Ничего подобного.

Я стал отрицать её слова, поскольку я действительно наслаждался этим днём, но по какой-то причине Сато казалось иначе.

— Но...

— Почему ты подумала о чём-то подобном?

Не понимая причины, я попытался спросить её сам.

— Я имею в виду, что сегодня Аянокоджи-кун даже ни разу не засмеялся…

— Я не засмеялся, хм?

Прежде чем я успел дать ей объяснение по этому поводу, Сато продолжила говорить.

— Я надеялась, что смогу увидеть твою улыбку хотя бы раз, но...

Похоже, Сато беспокоилась об этом на протяжении всего дня.

Что касается самого двойного свидания, у меня действительно нет никаких жалоб. Пока я обдумывал, как ей это объяснить, Сато вполголоса заговорила:

— Может, это имеет какое-то отношение к тому, что некоторое время назад я предложила поиздеваться над Хорикитой-сан?

У нее был встревоженный взгляд. По её лицу, казалось, что она вот-вот заплачет.

«Кстати говоря, разве это не кончилось пустыми разговорами?».

Вскоре после нашего поступления Хорикита отгородилась от остальной части класса, и, кроме того, у нее была склонность смотреть на своих одноклассников свысока. Для неё это было чем-то самим собой разумеющимся и с этим нельзя было ничего поделать, однако Сато точно так же не питала какой-либо доброжелательности по отношению к Хориките.

По сути дела, однажды в нашем групповом чате она предложила поиздеваться над Хорикитой. В тот раз я отклонил это предложение, но, похоже, она сама вспомнила об этом.

— Меня это не волнует. Или, скорее, я уже практически забыл, что это произошло.

— ... Правда?

— Так или иначе, в тот момент Хорикита уже была отчуждена и с этим ничего нельзя было поделать. И, кроме того, не похоже, что после того обсуждения в групповом чате ты предприняла какие-либо действия. Я не буду судить кого-то, основываясь на такую глупость.

Сплетни – это то, что свойственно людям по всему миру. До тех пор, пока вы не озвучите их перед лицом человека, о котором идет речь, или не предпримете каких-либо действий по отношению к нему, это не выльется в серьёзную проблему. Однако всегда надо быть готовым, что о тебе начнут сплетничать в ответ. Пока вы понимаете этот аспект, всё в порядке.

— Правда?

— Да, правда.

— Но тебе ведь не было весело, разве нет? Ты же не смеялся.

— Причина, по которой я не смеялся... как бы это сказать, я вообще редко когда смеюсь.

Таким образом я вернулся к её словам, которые начал отрицать ранее. Насколько это убедит Сато, я не знаю. По всей вероятности, она истолковала это так, будто я пытался утешить ее. Честно говоря, так ей могло показаться по множеству причин. Ведь что касается сегодняшних вопросов Каруизавы, я уверен, что мог бы ответить на них и лучше. Однако я намеренно решил этого не делать.

«Она не тот партнер, ради которого мне нужно заходить так далеко».

Это было потому, что я принял такое решение.

В этом смысле, вопрос «тебе не было весело?» от Сато вполне закономерен. Как мне кажется, я веселился в равной степени с остальными, но не уверен, что это было то веселье, на которое надеялась Сато. Если я понравлюсь ей даже больше, чем сейчас, из-за этого возникнут только проблемы, вот какое я принял решение.

— Тебя не убеждает такой ответ?

— Нет... это не так, но…

Нависла давящая тишина. Не то, чтобы я пытался как-то возвысить себя, но весь сегодняшний день Сато была ко мне очень доброжелательна. Однако, если это возможно, я бы хотел, чтобы она прекратила это здесь и сейчас.

Вот почему я действовал как человек, который не может поддерживать разговор, и продолжал вести себя неуверенно. Однако, повернувшись ко мне спиной, Сато достала что-то из своей сумки и спрятала это что-то за собой.

— Эмм, эй...

А потом она снова повернулась ко мне. Выглядя так, как будто она наконец набралась решимости, Сато вцепилась в меня своим твердым взглядом.

Похоже, мое желание не будет удовлетворено.

— Эмм... Аянокоджи-кун! П-Пожалуйста, встречайся со мной!!!

«Фуу~», подул порыв ветра.

Это было первое в моей жизни искреннее признание.

Между тем, пока что я собираюсь игнорировать человека, прячущегося в кустах неподалёку.

Долгие и ненужные размышления об этом сейчас только заставили бы Сато страдать. Я немедленно подобрал слова и высказал свой ответ.

— Прости, Сато. Я не могу оправдать твои ожидания.

— !!!

По отношению к Сато, которая набралась храбрости и призналась, я ответил с такой же честностью. Нет, не то, чтобы я ненавидел Сато. И не то, чтобы у меня были какие-то проблемы с ее личностью или внешностью.

— П... понятно. Как я и думала, это невозможно, да?

На лице Сато застыла горькая улыбка, и она отчаянно пыталась сохранить видимость, что всё хорошо, чтобы не позволить этой самой улыбке пропасть. За всё время свидания Сато уже должна была это почувствовать.

Тот факт, что я не испытывал к ней какого-то особого интереса.

— Е... если ты не возражаешь, просто на будущее... не мог бы ты назвать причину? Это потому, что у тебя уже есть кто-то, кто тебе нравится?

— Дело не в этом. Просто на данном этапе я не могу встречаться с тобой. Проблема действительно лишь в моих собственных чувствах.

В ситуации, когда человек не влюблен в своего партнера, решить встречаться с ним было бы оскорбительно.

Разумеется, это не было моей главной причиной.

Тем не менее, всё же это уважительная причина, которую я должен был озвучить Сато.

— Не имеет значения, будь то Сато, или кто-то, о ком ты говорила раньше, Хорикита, или Кушида, ответ каждой из них будет тем же. Я не могу встречаться с человеком, в которого я не влюблен.

Разумеется, будь то даже Айри, которая, вероятно, думает обо мне схожим образом, я бы дал тот же ответ. Вопрос только в том, решится ли она прямо рассказать мне о своих чувствах.

— Это может прозвучать жалко, но я еще ни разу всерьез не влюблялся ни в одну девушку. Вот почему дело не в том, что я пытаюсь тобой пренебречь или что-то в этом роде, это просто означает, что я еще недостаточно созрел для романтических отношений.

— Понятно.

Я не могу ничего поделать, кроме как заставить ее принять этот факт.

— Возможно, я слишком поторопилась. Верно, за одно свидание ты бы всё равно не смог ничего узнать о своем партнере.

Нахмурившись, Сато всё продолжала кивать головой, словно пытаясь убедить себя в этом.

Признание и готовность услышать ответ на него, должно быть, требуют немалого мужества.

«Возможно, я упустил свой шанс».

Я только что отверг девушку, которая так искренне поведала мне о своих чувствах. Даже я считаю, что это был глупый выбор. Поскольку даже я хочу найти себе девушку и жить обычной школьной жизнью. У меня действительно есть такое желание.

У меня нет никаких претензий к тому, чтобы Сато стала моей девушкой. Даже сейчас, сказать ей «я передумал, так что, пожалуйста, давай встречаться» все еще кажется правильным решением. Но даже так, мой рот был словно на замке и больше не открывался. Тем временем, телефон в моем кармане завибрировал. Я не знаю, кто это, но это явно был входящий звонок. Разумеется, я не могу ответить на него в подобной ситуации, поэтому просто проигнорировал его.

В это время Сато пыталась вернуть завернутую коробку, которую держала в руках, обратно в сумку.

Затем она подняла голову и сказала:

— Спасибо за сегодняшний день, Аянокоджи-кун.

Судя по её выражению лица, она уже знала, что мой ответ никак не изменится.

Даже если сейчас Сато говорит, что я ей нравлюсь, нет никакой гарантии, что это не изменится завтра.

С этого момента я не знаю, будет ли она продолжать любить меня или найдет для себя новую любовь. Однако я никогда не забуду тот факт, что Сато была первой, кто признался мне.

— Не... против, если я как-нибудь снова приглашу тебя повеселиться вместе?

Наверное, это те прощальные слова, которые Сато изо всех сил постаралась выдавить из себя.

— Разумеется. Мне очень понравилось проводить время вместе с Сато, и я бы тоже хотел как-нибудь пригласить тебя.

Это, вне всякого сомнения, мои настоящие чувства.

— Хорошо.

В ответ последовал легкий кивок.

Я не знаю, в какой степени это дошло до Сато, но, в любом случае, время признания прошло. Несмотря на то, что позади осталась столь тяжелая атмосфера, мы смогли довольно быстро вернуться к нашей повседневной жизни.

Подул холодный зимний ветер, пронизывающий наши замерзшие тела.

— Становится холодно. Может, вернемся в общежитие?

Независимо от того, хотим мы этого или нет, время продолжает свое течение. Мы не можем позволить себе стоять здесь вечно.

Когда я уже начал идти, Сато по-прежнему стояла на месте, совсем не шевелясь.

— Сато?

Подумав, что это странно, я оглянулся и увидел, как на глазах Сато выступили слезы.

Прежде чем они успели упасть на землю, Сато вытерла их руками и слегка улыбнулась.

— Прости. Думаю, я пойду первой!

Сказав это, Сато топнула ногой по снегу и, оставив меня позади, поспешила обратно к общежитию. Я даже не успел попрощаться с ней, и все, что мне оставалось сделать, это спокойно проводить ее взглядом.

«Мне даже не нужно думать об этом, хах».

Ей и не стоит беспокоиться о том, что ее отверг такой человек, как я, ведь, с ее точки зрения, это произошло после того, как она собрала в кулак все свое мужество.

В любом случае, похоже, сейчас она не может идти рядом со мной и вместе вернуться в общежитие. Чтобы мы не столкнулись позже в общежитии, я провожал ее взглядом до тех пор, пока не перестал видеть ее спину.

Если бы у меня не было дел со студенческим советом и моим отцом, возможно, мой ответ был бы другим. В качестве первогодки я, вероятно, принял бы чувства девушки, которая выказывала ко мне такую привязанность.

«Если бы» – было предпосылкой этой мысли. Ведь если бы это признание произошло до эстафеты на спортивном фестивале, я бы, вероятно, принял его. Однако, по иронии судьбы, именно на этой самой эстафете Сато влюбилась в меня. Я объективно осознаю, что мой мыслительный процесс отличается от нормального. Я всегда действую, уделяя приоритетное внимание предотвращению бедствий по отношению к себе.

«А теперь…».

Прежде чем я вернусь в общежитие, вероятно, стоит решить оставшуюся проблему.

Приняв такое решение, я как раз собирался крикнуть в сторону кустов, однако в моём кармане снова завибрировал телефон. «Неизвестный номер» – вот, что было написано на его экране.

На мгновение я подумал о том, чтобы проигнорировать звонок, но не похоже, что это просто чья-то шутка.

Я нажал на кнопку вызова и прижал телефон к уху. Несмотря на то, что я хотел хотя бы услышать голос звонящего, чтобы, по крайней мере, определить его пол, на несколько секунд повисла тишина.

— Алло.

Так я попытался призвать этого человека к действию.

Однако ответа не последовало.

В связи с чем я сразу же принял единственно верное решение.

— Я завершаю звонок.

— Могу ли я доверять тебе?

Наконец, он перестал молчать.

Однако эти слова не имели для меня никакого смысла.

— Эти слова довольно неожиданны. О каком именно доверии идет речь?

Я ответил вопросом на вопрос, желая услышать объяснения.

— Кампания против Нагумо, о которой говорил Хорикита-семпай. Я спрашиваю, будешь ли ты кооперироваться.

Похоже, Хорикита-старший рассказал обо мне «какому-то» второгодке. Но как же осторожно с его стороны звонить мне с неизвестного номера.

Тот факт, что он позвонил мне, вероятно, означает, что он намерен встретиться со мной позже.

Даже скрывая свой номер телефона, он позволяет мне хотя бы услышать свой голос. В противном случае это было бы очень странно.

— На всякий случай я хочу задать вопрос. Как тебя зовут?

Несмотря на то, что Хорикита-старший дал ему мой номер, похоже, он не рассказал ему, кто я такой.

Что ж, он позволил мне услышать свой голос, и ему также известен мой номер телефона. Если он проведёт расследование, ему будет не так уж и трудно отследить меня.

— Думаю, я не обязан отвечать.

Несмотря на то, что он, вероятно, тоже все понимает, я отказался.

— Полагаю, это нормально. Я вспоминаю этот голос. Теперь у меня есть более или менее приблизительное представление.

Так у него есть представление, хах. Раз так, то и у меня есть на него зацепка. Ведь есть не так много второгодок, которые знают мой голос.

— Это может быть неожиданно, но я хочу встретиться с тобой прямо сейчас.

Как и ожидалось, он предложил встретиться.

Тем не менее, полагаю, у меня нет необходимости говорить ему, что я ожидал этого.

— Это действительно неожиданно. Разве ты не должен быть более осторожным?

Скоро солнце совсем сядет, из-за чего уже практически стемнело.

— С моей стороны нет никаких проблем. Мы можем встретиться сейчас же?

Я взглянул на кусты.

— Да. Так или иначе, тебе определённо повезло.

— Повезло, говоришь?

— Честно говоря, если бы ты предложил сделать это не прямо сейчас, я бы отказался.

Человек по другую сторону телефонного разговора, должно быть, озадачен. Вероятно, сейчас он обдумывает значение моих слов.

Впрочем, нет ни единого варианта, при котором он бы пришел к их пониманию. Затем я сообщил ему о своём местоположении.

— Место за зданием школы, где нас сложно будет увидеть посторонним. Я хотел бы встретиться там через 10 минут.

— Извини, но сейчас у меня есть кое-какие дела. Через 20 минут, устроит?

— … Хорошо.

Звонок завершился. Добраться до назначенного места займет не более 5 минут, однако я всё равно отложил встречу.

Сейчас, за 15 минут, что у меня есть, я должен закончить с оставшимся у меня делом.

Ведь под зимним небом кое-кто ждет меня, несмотря на пронизывающий холод.

— Если ты продолжишь прятаться там, то простудишься.

Я окликнул человека, прячущегося за деревьями и кустами.

Однако ответа не последовало.

— У меня сейчас есть кое-какие дела. Ничего, если я оставлю тебя здесь?

Я обратился к ней снова.

Однако она всё не решалась показаться, и вскоре до меня донёсся только её голос.

— … Когда ты заметил?

— С самого начала. Ты знала, что Сато собиралась здесь признаться, верно, Каруизава?

— Н-Не совсем, я просто догадывалась.

Вновь пытаясь хитро обмануть меня, Каруизава встала.

Из-за того, что она сидела в кустах, на ее плечах скопилось немного снега.

— Как же холодно.

— Что с Хиратой?

— Понятия не имею. Он, наверное, вернулся в общежитие.

После такого безразличного ответа она вышла из кустов и отряхнула свою одежду от снега. Её нос тоже был красным, возможно, потому что она пряталась, пытаясь не издавать ни звука.

— Ты очень замерзла, не так ли?

— Совсем чуть-чуть.

Каруизава старается изображать из себя крутую, хоть в этом нет никакой необходимости. Вероятно, есть то, о чём она беспокоится больше, чем о собственном замерзании.

— Кстати, почему ты отверг признание Сато-сан?

— Что ты имеешь в виду? Ты же сама говорила, что встречаться с кем-то, кто тебе даже не нравится – это самый низкий поступок.

— Это правда, но... говорят же, если что-то приготовлено специально для мужчины, он обязан это съесть.

И что она имеет в виду? Несмотря на то, что она пытается использовать знания, приобретенные ранее, она все неправильно поняла.

— Ты хочешь сказать, что отвергать ухаживания женщины – это позор для мужчины, так?

Такие странные сравнения нельзя использовать для описания любовных отношений.

Каруизава, вероятно, имеет в виду, что странно, что я не начал встречаться с девушкой, когда представилась такая возможность.

— Хорошо это или плохо, но Сато – обычная девушка. Естественно, что она хочет нормальных отношений. Но, глядя на это объективно, ты действительно думаешь, что я способен на эти самые нормальные отношения?

— ... Трудновато себе это представить.

Только потому, что Каруизава понимает меня лучше, чем кто-либо другой, она и способна осознать это.

Я тоже хочу нормальных отношений. Получить признание от милой девушки и вести радостную школьную жизнь было тем, о чем я думал не раз и не два. Однако отношения с Сато не приведут к этому. Даже если я заставлю себя встречаться с ней здесь и сейчас, я только зря потрачу ее время. Если она разочаруется во мне позже, спокойная школьная жизнь, которая будет потеряна, уже никогда не вернется.

— Я не совсем вправе говорить это, но, думаю, ты вел себя подло.

— Подло?

— Киётака и вправду отличается от обычных парней. И, кроме того, твой «образ», который обычно наблюдают другие люди – это просто ложь, ведь так?

— Так. Или, скорее, я просто показываю окружающим не все свои стороны.

— Если покажешь им свою истинную сущность, то определённо появятся девушки, которые бы разочаровались в тебе. Но знаешь, когда ты влюбляешься, бывает так, что тебя больше не волнуют такие вещи. Это лишь мое предположение, но я думаю, что Сато-сан приняла бы Киётаку.

— Так вот что ты имела в виду?

— Так и есть. Но раз ты уже отверг ее, всё кончено. И это несмотря на то, что я выпустила стрелу Купидона... Я и подумать не могла, что она так скоро вернется.

[[image:/storage/reader-images/2ebd08265ca507bbd4c9857b0406b0f37836403f.webp]]

— Стрела Купидона?

— Не обращай внимания. Это больше не актуально.

Она усмехнулась и рассмеялась, словно маленький дьявол, а затем продолжила.

— Девушки быстро справляются со своими чувствами, так что Сато-сан, вероятно, влюбится в другого парня.

— С этим уже ничего не поделаешь, разве не так?

— Почему-то в твоих словах чувствуются нотки сожаления.

— Пожалуйста, оставь все как есть. Это был мой выбор.

Возможно, для Каруизавы это прозвучало несколько неубедительно.

— Уже слишком поздно, но что тебе мешало просто попробовать встречаться с ней в качестве эксперимента?

Верно.

Даже если бы кого-то из нас в итоге что-то не устроило, вполне вероятно, что мы смогли бы найти компромисс. И даже несмотря на то, что мне не нравится Сато, если бы я начал дорожить ей, то мог бы и полюбить ее.

— Кроме того, ты ведь должен был понимать чувства Сато-сан, верно? Обычный друг не стал бы приглашать тебя на свидание в Рождество. Дав ей свое согласие на это, разве ты не думал, что она предложит тебе встречаться?

— В результате этого свидания я понял, что несовместим с Сато. Можешь интерпретировать это таким образом.

— Это... может быть, и так. Однако, как мне показалось, сегодня все прошло хорошо. Ты, вроде как, даже получал удовольствие.

— Если честно, не то чтобы я не раздумывал над тем, чтобы встречаться с Сато.

— В-Видишь? Как я и думала.

— Ведь встречаясь с Сато, я мог бы испытать самые различные вещи.

Возможно, она почувствовала себя неловко от моих слов, выражение её лица стало немного сердитым.

— Что значит «различные вещи»?

— Что-то вроде конечного этапа отношений, к которому приходят влюбленные.

Я пытался сказать ей это так мягко, насколько только мог. Естественно, Каруизава тоже понимает значение моих слов.

— Ха-а?! Так ты собирался встречаться с ней по такой мерзкой причине?!

— А у тебя никогда не возникало желания сделать это?

— Я-Я не знаю! Для меня это тоже совершенно неизвестный мир!

— И ты никогда не думала о том, чтобы прыгнуть в этот неведомый мир?

— Это... то есть, в конце концов, разве это не зависит от того, кто твой партнер?

— ... Что ж, думаю, кто попало действительно не подойдёт.

Я попытался представить себе это, но, конечно, хотелось бы, чтобы партнёр был как можно лучше.

— Верно же?!

— Но у меня не было бы никаких проблем, если бы это была Сато.

— Эмм... тогда почему ты отверг признание Сато-сан? Ведь так ты мог бы попасть в тот неизвестный мир, о котором говорил!

— И почему ты так рассердилась?

— Я не сержусь!

Если опросить 100 случайных людей, каждый из них ответит, что прямо сейчас Каруизава сердится.

Разумеется, мне даже не нужно думать о том, почему она злится.

— Если бы я начал встречаться с Сато... ты была бы сейчас на моей стороне?

— А?..

— Это главная причина, почему я не выбрал Сато.

Не понимая того, что я сказал, Каруизава задумалась о значении этих слов. Действительно, во время признания выбор в сторону Сато привел бы меня к очень приятной школьной жизни. У меня бы появилась возлюбленная, с которой бы я разделял счастливые и тяжелые моменты. И я бы только углублял свои отношения с ней. Каждый школьник в мире должен был хотя бы раз представить себе такое славное будущее.

Однако это было бы возможно только в том случае, если бы мое свидание с Сато не повлияло на психологическое состояние Каруизавы. Определить своего партнера сейчас – это, другими словами, сделать выбор. Если бы я выбрал Сато, мне было бы чрезвычайно трудно использовать Каруизаву в будущем. На самом деле это не просто предположение, учитывая, насколько Каруизава ко мне привязана. Если бы я выбрал Сато, Каруизава стала бы более осторожна со мной.

Инцидент на крыше был, безусловно, переломным моментом в жизни Каруизавы. Её доверие ко мне возросло, и уже не будет преувеличением сказать, что с того момента она уже никогда не предаст меня. Если Рьюен, Сакаянаги или даже если сам Нагумо приблизятся к ней, Каруизава больше не потеряет самообладание. Однако единственным исключением из этого был случай с Сато.

«Замена для меня». Что-то в этом роде. «Возможно, во мне больше нет необходимости» – такие тревоги родились бы в ней. В результате она бы начала утверждать, что может сделать то, что ей не под силу, и стала бы бояться того, что больше не сможет выполнять свою роль. В такой ситуации было бы уместно сказать, что полезность Каруизавы упала бы наполовину. У меня были дурные предчувствия по этому поводу.

Разумеется, если бы Сато обладала настолько выдающимся талантом, что могла бы заменить Каруизаву, всё было бы по-другому. Использовать в приоритете Сато, а Каруизаву держать на всякий случай. Такой вариант был бы возможен. Но благодаря сегодняшнему дню я снова убедился...

Сато не может заменить Каруизаву.

Что касается фундаментального мышления и ментальных аспектов, я могу с уверенностью сказать, что ей ещё далеко до уровня Каруизавы. Как ни странно, этот факт подтвердился на самом первом свидании.

Она назвала подстроенное двойное свидание совпадением, в отличие от Каруизавы, которая спокойно продолжала скрывать этот факт. Сато зачастую была обеспокоенной, и, напротив, были моменты, когда она была слишком спокойна. А решающий удар был нанесен, когда мы столкнулись лицом к лицу с Нагумо. В тот момент Каруизава немедленно начала действовать, в то время как Сато была подавлена и не могла даже присоединиться к разговору.

В таких аспектах и кроется разница между Каруизавой и Сато.

С этого момента есть 3 проблемы, которые я не могу избежать. Проблема со студенческим советом в конечном счете может быть просто проигнорирована, но я не смогу сделать то же самое касательно Сакаянаги и моего отца.

Если эти двое начнут действовать, моя позиция в этой школе может запросто измениться. Пока я не смогу полностью устранить эту угрозу, мне нужно заставлять Каруизаву работать на меня. Кроме того, меня также беспокоят действия Чабаширы и председателя попечительского совета Сакаянаги. Я сомневаюсь, что учителя начнут делать что-то опрометчивое, но теперь, когда я вижу общую картину, они также являются объектами моего наблюдения.

В этом смысле существование человека, известного как Каруизава Кей, является для меня необходимым. Даже председатель Сакаянаги, который рассматривается учащимися как чрезвычайно влиятельный человек, может быть социально уничтожен с помощью Каруизавы в качестве соблазнительной приманки. Подходит это ей или нет – совсем другое дело... Впрочем, Каруизава, вероятно, не сможет справиться с вопросами сексуального характера. Как бы то ни было, она весьма универсальна.

— Я старалась верить, что это не так, но все люди для Киётаки – всего лишь инструменты, верно?

— Ничего подобного.

Ответил я, но мои слова вряд ли могли бы убедить Каруизаву, которую я уже множество раз использовал в качестве инструмента.

— Это... довольно простой вопрос, но ты когда-нибудь любил кого-то?

— Никогда.

Я действительно считаю, что хотел бы полюбить кого-то. Дело в том, что подобная возможность не может появиться по чистой случайности.

«… Или же».

Просто в моем сердце не было такого понятия, как "пробуждение любви". Я действительно понимаю биологическую разницу между парнями и девушками, но все остальное для меня – кромешная тьма.

В Белой Комнате это было вопросом здравого смысла.

— ... В конечном счёте...

— Что?

— Нет, ничего.

В конечном счете, даже покинув Белую комнату, возможно, я все еще застрял в ней. Там мы всегда проводили подготовку, чтобы защитить себя. В нормальной же школьной жизни такие вещи не нужны.

Если бы я искренне наслаждался свиданиями и начал бы встречаться с Сато, будущее было бы довольно очевидным. Но я не могу представить такое будущее в своей голове. Все мои действия всегда были для подстраховки, в ответ на ловушки от различных противников.

В этом мире нет ничего важнее победы, и до тех пор, пока ты остаешься победителем, остальное неважно... Такое фундаментальное мышление – это то, что я не смогу изменить в себе до самой смерти.

Когда я начал идти, Каруизава с некоторой задержкой пошла за мной. Она не пристраивалась рядом, а держалась на таком расстоянии, чтобы мы все еще могли разговаривать. И даже если бы кто-то увидел нас, мы находились на достаточной дистанции друг от друга, чтобы это можно было списать на совпадение.

— Ах. Несмотря на то, что я весь день старалась ради Сато-сан, это оказалось бесполезным...

Из-за её поведения было трудно поверить, что всего несколько дней назад она прошла через что-то ужасное на крыше школы.

— Несмотря на недавний инцидент, ты определённо встала на ноги, Каруизава.

— ... Я не подвергалась настолько сильным издевательствам уже много лет.

— Как мне помнится, это началось с тех пор, как ты поступила в начальную школу, верно?

Многолетние издевательства. Она наконец-то освободилась от этого. Иметь возможность так легко наслаждаться жизнью в старшей школе – это её естественный дар.

Тем не менее, лицо Каруизавы стало немного загадочным, когда она услышала мою реплику.

Но, судя по всему, она сразу же поняла, в чем дело, после чего сказала:

— Аа... Понятно. Так дело в этом? Прости, Киетака, я, возможно, немного солгала.

Словно в чём-то убеждённая, Каруизава кивнула головой.

— Солгала?

— То, что я сказала Йосуке-куну о том, что надо мной издевались в течение 9 лет, было ложью. Знаешь, вместо того чтобы сказать, что надо мной издевались только в средней школе, я сказала, что надо мной издевались ещё с начальной школы, чтобы было легче заставить его помочь мне. Зная, что люди вокруг менялись, а издевательства продолжались, возможно, он мог бы подумать, что то же самое может произойти и в старшей школе, верно?

Слегка рассмеявшись, она показала язык.

Так вот оно что. Ложь, чтобы она могла должным образом использовать Хирату. То, что она мыслила настолько далеко, чтобы использовать кого-то, демонстрировало целеустремленность Каруизавы.

— Кроме того... Разве ты не собираешься извиниться за то, что подстрекал Манабе и остальных?

— Если ты так настаиваешь, то да, ты права. Из-за свидания я совершенно забыл об этом.

— К тому же, несмотря на то что ты сказал мне, что больше не будешь со мной контактировать, вскоре после этого ты связался со мной и снова положился на меня. Полагаю, ты недостаточно следил и за этим?

— Я забираю свои слова о том, что больше не буду с тобой контактировать, назад. В конце концов, все препятствия были устранены. Если ты не против, пожалуйста, позволь мне извиниться в следующий раз.

— Но мне не кажется, что ты говоришь от чистого сердца. Я ничего не ожидаю от тебя, так что извинись сейчас.

— Сейчас? Как?

— Я рассказала тебе довольно много вещей, так что позволь мне услышать кое-что в ответ, Киётака.

— И что же?

— Сегодня днём президент Нагумо окликнул тебя, не так ли? Что это было?

Каруизава, возможно, была обеспокоена этим так же, как и вопросом с Сато.

Подумать только, что извинения, которые она от меня требует, касаются студенческого совета.

— Тебе тоже приходится несладко. Я не знаю, по какой причине ты всерьёз бежал в эстафете на спортивном фестивале, но я чувствую, что все больше и больше людей познают истину.

— Этому я тоже положу конец. К счастью, по сравнению с тем, как мы начинали, единство класса D стало сильнее. Даже если я не буду ничего делать, не должно возникнуть никаких проблем.

— Это правда, но такое мышление тебе не свойственно. Если мы говорим о единстве, то класс В намного превосходит нас. Я не думаю, что мы можем победить их в этом отношении.

Сказав это, Каруизава продолжила.

— Если не учитывать укрепление единства, ты просто хочешь уйти от всего этого, верно?

— Как и ожидалось, ты поняла всё правильно.

Класс D все еще развивается. Сейчас он бы проиграл как классу A, так и классу B. Однако у меня нет никакого желания нянчиться с ними до тех пор, пока они не смогут победить.

— Но ты привлёк к себе так много внимания, лишь слегка выделившись во время спортивного фестиваля. Разве это не противоестественно?

Кажется, она хочет сказать, что было бы довольно странно, если бы я привлек внимание Нагумо Мияби только потому, что оказался быстрым. Раз это Каруизава, объяснить ей всё здесь и сейчас не вызовет никаких проблем.

Даже напротив, я должен поговорить с ней об этом. Это было то, что я хотел разъяснить, чтобы сэкономить собственные время и усилия.

— Ты знала, что Хорикита из нашего класса и бывший президент студенческого совета – брат и сестра?

— Каким-то образом я догадалась. Разве может быть иначе? У меня даже не было иных мыслей. Кстати говоря, то, что во время эстафеты, президент студенческого совета... нет, бывший президент студенческого совета... начал забег в одно и то же время с тобой… Вы же знакомы, верно?

— Да. Это произошло благодаря моей связи с Хорикитой. И я привлекал разного рода внимание со стороны её брата.

— Значит, он видел твое настоящее лицо, сокрытое под маской, за которой ты прячешься?

— Под маской, хах? То, что он знает – это только вершина айсберга. В этой школе нет другого человека, который знает меня так же хорошо, как и ты.

— ... Хммм. Это действительно не заставляет меня чувствовать себя счастливой или что-то в этом роде.

Таков был ответ Каруизавы, однако мне не показалось, что она была настолько этим недовольна. Иногда знание секретов других людей может быть бременем для человека, но и не редкость, когда из-за этого люди начинают думать о себе как о ком-то особенном. Глядя на это с точки зрения Каруизавы, тот факт, что она не только имеет свой секрет, но и знает мой, должен заставлять её сердце биться чаще.

— В конце концов, титул бывшего президента студенческого совета может быть во многом полезен. Я немного обязан ему и в инциденте на крыше.

Когда я послал Каруизаву вниз по лестнице с крыши, она должна была встретить бывшего президента студенческого совета, который ожидал неподалёку.

— Кстати, об этом... Да, я встретилась с ним тогда.

— Таким образом, теперь меня подталкивают к тому, чтобы вернуть должок.

— Так вот почему ты привлекаешь внимание президента Нагумо?

— Хорикита-старший и Нагумо противостоят друг другу. Мягко говоря, они соперники. Тот факт, что Хорикита-старший разговаривал со мной во время эстафеты, вероятно, не понравился Нагумо. Казалось, в то время он тоже рвался в бой.

— Как сложно. Так это значит, что ты вмешался в их ссору?

Теперь, после того как я рассказал ей об этом, она должна понять причину, по которой Нагумо связался со мной.

Но настоящий вопрос возникает только сейчас.

— Именно поэтому Хорикита-старший попросил меня протянуть ему руку помощи. Похоже, он хочет свергнуть Нагумо с трона президента студенческого совета.

— ... Может ли быть, что он доверил эту роль Киётаке?

— Разве это не слишком хлопотно?

— Но ты, скорее всего, единственный, кто мог бы сделать что-то против этого замечательного президента студенческого совета.

— Так ты думаешь, что я могу что-то сделать?

— Если ты не можешь этого сделать, то никто другой тем более не сможет остановить его, разве нет?

Прежде чем я осознал это, моя оценка в её глазах сильно возросла.

Как бы я ни пытался скромничать, Каруизава ни за что не купится.

— Кстати говоря, поскольку разговор зашёл настолько далеко, я расскажу тебе и это: сейчас я собираюсь встретиться с одним из второгодок.

— Второгодок? С кем?

— Самому интересно. Его личность до сих пор остается загадкой. Однако он тоже не смог подтвердить, что знает, кто я. Единственное, что известно, так это то, что он второгодка, который не слишком высокого мнения о Нагумо.

— Хех... значит, сейчас я тебе мешаю?

— Я не особо возражаю, если ты будешь там вместе со мной. Решай сама.

Я, по крайней мере, попытаюсь выяснить, решится ли она сопровождать меня.

— ... Я пойду с тобой.

Немного поколебавшись, ответила Каруизава. Услышав её ответ, я выключил свой телефон. Затем мы вдвоем двинулись к зданию школы, к оговоренному месту встречи.

Эпилог. Предназначение Стрелы.

Сегодня Рождество. Ученики, участвующие в клубной деятельности, уже покинули школу и возвращаются в общежитие. Даже если сейчас кто-нибудь пройдет мимо меня, то это, скорее всего, будет учитель. Нет, даже такой сценарий является маловероятным. Во всех окнах школы свет уже погас.

– Холодно. Они еще не пришли?

– Нет, хотя оговоренное время уже наступило.

Прошло уже 20 минут после назначенного времени. И всё еще не было никаких признаков кого-либо поблизости.

– Сами позвали нас, а теперь еще и опаздывают? Довольно нагло.

– Возможно, что таким образом они пытаются разведать обстановку?

– Что с ними не так? Разве так поступают? Просто посмотреть издалека, чтобы убедиться в твоей личности, а затем пойти обратно?

– Наверняка они бы так и хотели поступить, но это, вероятно, не представляется возможным.

Я с достаточной степенью уверенности предполагаю, что они всё же вступят с нами в контакт. Однако, хотелось бы указать кое на что, из-за чего эта "достаточная степень" становится полноценной уверенностью. Это присутствие Каруизавы рядом со мной. Если бы в этом, непопулярном среди учеников, месте я оказался один, это позволило бы им убедиться, что я именно тот, кого они ищут. Однако сегодня Рождество. Хоть и небольшая, но всё же существует вероятность того, что мы просто непричастная ко всему этому парочка, которая пытается побыть наедине и случайно забрела сюда.

Даже если они задумали спрятаться и позвонить мне, батарея моего телефона уже разрядилась. Другими словами, если они хотят подтвердить мою личность, то должны выйти и лично заговорить со мной. Пока мы с Каруизавой стояли бок о бок под морозным небом и терпеливо ждали, к нам подошел одинокий ученик.

Я вспомнил его.

Как только наши глаза встретились, я сразу понял, что это тот человек, с которым я говорил по телефону. Довольно неожиданно... вот что я должен сказать. Что им оказался именно этот человек. Он всё ещё не заговорил с нами. Также существовала возможность того, что он просто случайно оказался здесь. Разумеется, такой маловероятный вариант был немедленно отброшен.

– Я заставил тебя ждать.

– Я и сам только что пришел сюда, вице-президент Кирияма.

В тот момент, когда я произнес это имя, собеседник казался удивлённым, но тут же вернул своему лицу серьёзное выражение. Сначала следует посмотреть, какую линию поведения он выберет.

– Похоже, ты уже собрал определённую информацию о студенческом совете. Насколько я помню, тебя зовут... Аянокоджи, да?

Вовсе неудивительно, если Кирияма, который был сегодня рядом с Нагумо во время нашего разговора с ним, помнит моё имя.

– Я никак не ожидал, что тем, кто оскалит клыки в сторону президента Нагумо, окажется его собственный вице-президент.

– Прежде чем мы поговорим об этом, я бы хотел кое о чём спросить.

Жестом остановив мои слова, он направил свой взгляд на Каруизаву.

– Кто эта ученица? Мне ничего не говорили о ней ранее.

– Она мой надёжный партнёр.

Каруизава показалась немного взволнованной этими словами, но спустя мгновение её лицо вновь стало серьёзным.

– Надёжный, хах... ситуация, когда у меня нет другого выбора, кроме как довериться первогодкам – это жалкое зрелище.

Даже увидев здесь лишнего человека (Каруизаву), Кирияма всё равно решил выйти к нам, не пытаясь скрыться. Это либо доказательство того, что он настолько недоволен Нагумо, либо вице-президент просто настолько сильно верит в Хорикиту-старшего.

– Тогда перейдём сразу к делу? Я хотел бы закончить со всем побыстрее.

– Аналогично. У меня такое чувство, будто я вот-вот простужусь.

– Во-первых, мы с Нагумо никогда не сходились во взглядах. Тот факт, что я присоединился к студенческому совету, объясняется тем, что я боготворил Хорикиту-сенпая. Как сенпая из того же класса А. Конечно, теперь для меня это бывший класс А.

По всей видимости, Кирияма был побеждён Нагумо и упал до класса B. Если предположить, что его вхождению в студенческий совет помогло влияние Хорикиты-старшего, то неудивительно, что ему всё еще удалось сохранить своё место вице-президента.

Напротив, меня больше удивляет, что Нагумо сам оставил Кирияму, который выступал против него, в качестве вице-президента.

– Я хотел помешать Нагумо занять пост президента студенческого совета, но это была невыполнимая задача, которая выходила далеко за рамки моих полномочий. Довольно жалкая история.

– История о том, что президент Нагумо превратил всех учеников 2-го года в своих сторонников – насколько она правдива?

– Практически полностью. Естественно, есть и те, кто не совсем им доволен, но их недостаточно, чтобы сформировать оппозицию. Они смирились и просто повинуются ему.

– Эй, Киётака. Я понимаю насчет объединения своего класса, но возможно ли сделать другие классы своими сторонниками? Разве мы все не соперничаем ради достижения класса А?

– Уверен, вице-президент Кирияма объяснит это.

– ... Нагумо пообещал нам реформы. Он заявил, что ученики, чьи способности выходят за рамки их класса, будут переведены в класс A. В результате последовавшей фракционной войны появилось много учеников, недовольных тем, что они вынуждены прозябать в низших классах.

Я добавил для Каруизавы, которая при этих словах слегка наклонила голову:

– Если говорить проще, он имеет в виду таких людей, как Хорикита и Юкимура.

– Ясно.

Если бы речь шла только о них, то они, несомненно, смогли бы подняться до класса А – ученики, которые думают, что таким образом они могут найти союзников даже в других классах.

– Но этого недостаточно, верно? Множество учеников из низших классов не обладают какими-либо способностями.

– Если верить словам Нагумо, то кажется, что каждый ученик получит свой шанс. Подробности этого не знаю даже я.

– Разве это не подозрительно?

– Даже если и подозрительно, нет другого выбора, кроме как просто поверить. Классы ниже класса B уже охвачены кризисом, поскольку разрыв в баллах между их классом и классом А внушительно увеличился.

Теперь я чувствовал, что более или менее понимаю, как именно Нагумо привлек почти всех второгодок на свою сторону. Однако, если это действительно так, то присутствие Кириямы здесь для меня непонятно.

– Разве вице-президент Кирияма не должен тоже сделать ставку на этот "шанс"? Если ты выступил против президента студенческого совета и проиграл, то этот факт будет мешать тебе вернуться в класс А, разве нет?

– Это если действительно есть такой "шанс", который можно было бы рассматривать в качестве варианта. Однако я не думаю, что Нагумо действительно предложит его всем. Он ни за что бы не стал этого делать. Если он и обеспечит выпуск из класса А, а затем обстоятельства для него изменятся в худшую сторону, то он уже не сможет вернуть все назад.

Так вот почему Кирияма восстал против Нагумо.

– В тот момент, когда Нагумо занял пост президента, ты не думал покинуть студенческий совет? Ведь обычно не хочется работать под руководством человека, которому ты противостоишь, верно?

– Если бы я ушел, то что тогда? В таком случае, ситуация с Нагумо станет только хуже и опаснее. Ну а так я могу, по крайней мере, работать вместе с ним и таким образом собирать информацию, чтобы найти брешь – вот как я думал. Я верил, что, если позже предоставлю Хориките-сенпаю эту информацию, она, несомненно, окажется ему полезна.

Говоря с нами откровенно, вице-президент Кирияма позволил своему отчаянию просочиться наружу.

– Позволять традициям этой школы кануть в небытие, стоять рядом с ним и не иметь возможности ничего сделать, кроме как скрипеть зубами – понимаешь, каким ничтожным я себя чувствую?

К сожалению, я не понимаю.

Кирияма с самого начала, вероятно, и не думал, что я стану ему сочувствовать.

– Ты ни за что не поймешь, хах... среди учеников первого курса, наверное, нет ни единого человека, кто был бы похож на Нагумо.

Несмотря на то, что мы еще даже не услышали всю историю целиком, Кирияма продолжал и продолжал свой монолог.

– Но дела обстоят так, что вас, ребята, это тоже касается. В данный момент осторожность и опасения Нагумо все еще направлены в сторону Хорикиты-сенпая и учеников 3-го года, потому что, если он ослабит бдительность, они могут угрожать его положению. Но, как только третьегодки выпустятся, эта угроза исчезнет. Когда это произойдет, его следующими целями, несомненно, станете вы, первогодки.

– Даже если ты так говоришь, почему старшеклассники вдруг должны внезапно начать обращать на нас внимание?

Не понимая, почему мы можем стать целями Нагумо, Каруизава наклонила голову.

– В отношении учеников, которые не вписываются в его рамки, он будет применять беспощадные наказания. Так поступает Нагумо.

– Что ты имеешь этим в виду?

– Даже если ты первогодка, оскал клыков против Нагумо будет значить, что он станет преследовать тебя.

– В таком случае, он – худший президент студенческого совета из всех.

Тем не менее, существует также возможность того, что ученик получит привилегии, если будет подчиняться ему. Поскольку ученики, которые были соперниками Нагумо в течение 2-х лет, склонили колени и подчинились ему, то он должен обладать достаточной компетентностью и способностью к убеждению.

– Оскалить клыки или нечто другое… Разве в обычной ситуации иметь какие-то дела с президентом студенческого совета – это не что-то редкое?

– Так было до второго семестра. С этого момента наши возможности для взаимодействия со старшеклассниками будут неуклонно расти. В 3-ем семестре будет проводиться специальный экзамен, в котором примут участие все ученики от 1-го до 3-го года. Так было в прошлом году, и в этом всё повторится. Другими словами, битва между учениками 1-го и 2-го года, и, в зависимости от ситуации, возможно, даже придется сражаться с третьегодками.

Другими словами, если все пойдет по плану, уже в январе мы сблизимся со старшеклассниками, о которых у нас мало информации. На спортивном фестивале ученики разных лет пересекались между собой, но возможности для непосредственного общения практически не было.

– Вполне вероятно, что к этому моменту Нагумо начнет лично угрожать ученикам 1-го года.

Другими словами, преследование учеников, которые могут угрожать его положению. В таком случае, я бы хотел покончить с этим, не привлекая к себе внимания.

К сожалению, мне кажется, что я уже оказался в ситуации, когда это вряд ли возможно.

– Это значит, что прошлогодний экзамен...

– Вероятно, не имеет ничего общего со специальным экзаменом в этом году. Большинство специальных экзаменов проводится таким образом, чтобы каждый год быть совершенно разными. Это делу не поможет.

– И все-таки я считаю, что мне будет лучше знать об этом. Данная информация может оказаться полезной для меня.

– Возможно, и так. Но, к сожалению, я не могу ответить на этот вопрос. Даже если ты человек, которого рекомендовал Хорикита-сенпай, я не могу нарушать правила этой школы. Если этот факт станет известен, то мне придется приготовиться к исключению. Я не могу нарушить этот запрет. И не собираюсь его нарушать.

Тем более, если он принадлежит к фракции Хорикиты, который высоко ценит правила, созданные этой школой.

– У меня определенно проблемный сенпай.

Я озвучил свои искренние мысли.

– В любом случае, количество способов сбросить Нагумо с поста президента студенческого совета ограничено. Мне даже не нужно говорить, что выгнать его из школы – самый верный способ, но в реальности дела обстоят куда сложнее. Следующий вариант – сделать так, чтобы он не обладал достаточной компетентностью для того, чтобы занимать пост президента, и силой лишить его должности. Если он больше не будет президентом студенческого совета, большинство учеников 2-го года, вероятнее всего, лишат Нагумо своей поддержки, и это никак не скажется на вас и всех тех, кто поступит в следующем году.

Кратко говоря, я не знаю, каким именно человеком является Нагумо Мияби. Даже если я спрошу Каруизаву, стоящую рядом со мной, у неё, вероятно, сложилось такое же впечатление. Просто у нас не было никаких контактов со старшеклассниками, поэтому мы и не могли прийти к каким-либо определенным выводам. Некто очень осторожный и занимающий необычайно высокое положение, а также пользующийся уважением и заслуживающий зависть Хираты. Я могу только заключить, что он не обычный ученик.

Первоначально наиболее предпочтительным вариантом было найти учеников 2-го года, разделяющих мнение Кириямы, и таким образом свергнуть Нагумо. Ну, поскольку это больше не представляется возможным, это просто значит, что проблема переходит к ученикам 1-го года.

– Выгнать его или лишить поста – это же всего лишь пустые разговоры, так ведь?

– А разве ты не прибегнешь к таким мерам, даже когда твой противник находится прямо перед тобой?

– Мне такое и в голову не приходило.

Каруизава рядом со мной на мгновение посмотрела на меня с подозрением, но я проигнорировал её.

– В таком случае, я смогу увидеть, как ты устраиваешь лобовую атаку? Если вынудить Нагумо по своей воле покинуть пост президента студенческого совета, то это будет лучшим вариантом, но даже говорить не стоит, насколько это будет сложно.

Я не знаю, насколько могу доверять человеку, известному как Кирияма. Судя по его поведению во время разговора о Нагумо, не будет никакой ошибки сказать, что он определенно несет в себе негативные эмоции и ненависть по отношению к нему. Однако, я также заметил некоторые моменты в его высказываниях, которые удобно сформулированы для него самого. Было ли это сделано намеренно или нет – это вопрос. Но на данный момент у меня нет достаточной информации для того, чтобы сделать вывод.

Мне не следует раскрывать ему что-либо еще. Достаточно было показать ему карту, которую зовут Каруизава.

– Ты можешь высказывать свои собственные мысли и желания, но мы сами решим, что нужно делать.

– Значит, не так-то просто начать мне доверять, да?

Естественно, Кирияма заметил наше недоверие.

– Мне кажется, я тоже слишком остро отреагировал. Мне не нужно нести ответственность за неспособность остановить Нагумо, но я просто не могу остаться в стороне и позволить своим кохаям увидеть весь этот ад. Таковы мои искренние мысли.

Значит, он заботится о своих кохаях, хах. В это трудно поверить вот так внезапно. Он неохотно полагается на первогодок просто потому, что среди учеников 2-го года нет людей, способных уничтожить Нагумо. Он чувствует ответственность за то, что не смог остановить его. Мне было интересно, что же он собирается сказать, но, значит, ради кохаев, хах?

По сравнению с этим, я больше поверил бы, если бы он сказал нам, что надеется вернуться в класс А после устранения Нагумо.

Полагаю, что скрывать уродливую правду и изображать святого – это тоже часть человеческой натуры.

– Как ты это воспримешь, зависит от тебя, но запомни одну вещь – учеников, которые стали врагами Нагумо, всех до единого исключили из этой школы.

– В таком случае, мне кажется, что было бы лучше, если бы я не становился врагом президента студенческого совета.

Среди исключенных учеников должны были быть те, кто отважно решил сопротивляться и попытался одолеть Нагумо. Однако в результате зачатки возражений были вырваны с корнем, и люди были исключены из школы.

Раз так, то я задаюсь вопросом – может быть, лучшим вариантом будет просто пройти через все это, не вызывая ни его симпатии, ни ненависти.

Это было мое искреннее впечатление, сложившееся после разговора с Кириямой.

– ... значит, ты не будешь сотрудничать?

– Буду. Видишь ли, у меня есть свои собственные обстоятельства, которые мешают мне отступить.

– Тогда хорошо. В любом случае, Нагумо уже начал обращать на тебя свое внимание. И, кроме того, в недалеком будущем, даже если и не хочешь, ты в конечном итоге узнаешь, что он за человек. Отныне я буду сообщать тебе информацию о Нагумо и его действиях. Конечно, если это не будет выходить за рамки школьных правил. После этого решать тебе самому.

Я сам волен решать, использовать ли мне эту информацию для того, чтобы уничтожить Нагумо или нет – вот что он имеет в виду. Кирияма, похоже, почувствовал, что я не загорелся этим больше, чем он ожидал, и казалось, будто он сдался на полпути. Несмотря на то, что он будет предоставлять мне информацию, Кирияма, кажется, не особо многого от меня ожидает.

– Если быть предельно откровенным, то ты производишь практически нулевое впечатление. Если бы не та эстафета с Хорикитой-сенпаем во время спортивного фестиваля, я бы, наверное, не стал официально просить о твоем сотрудничестве. Собственно говоря, Нагумо начал обращать на тебя внимание именно благодаря этой эстафете.

Это была та единственная "правда", которая заставила Кирияму сделать свой ход. Если бы я знал о Нагумо заранее, я бы не стал делать что-то заметное во время эстафеты. Тот выбор привел меня к тому, что я встретился с Кириямой.

– Если когда-либо сочту тебя недостойным информации, то я немедленно все прекращу.

– Если не сделаешь этого, то окажешься в опасности?

Отвечая на этот вопрос Каруизавы, Кирияма не сказал ни слова и лишь молча кивнул головой. Должно быть, он недоволен; вероятно, это и есть нынешний баланс сил между Нагумо и Кириямой.

– И еще кое-что: с этого момента я больше никогда не буду встречаться с тобой лично. Я создам аккаунт электронной почты и буду поддерживать связь таким образом.

Я благодарен за это. Общение посредством электронной почты будет лучшим решением.

– И тогда... ты сам понимаешь, что случится, если Нагумо раскроет наш с тобой сговор из-за твоей некомпетентности.

Кирияма не стал говорить этого вслух, но это, вероятно, значило, что он утащит меня вниз с собой. Если первогодка попытается свергнуть Нагумо, то Нагумо придет за ним. Закончив говорить то, что он хотел сказать, Кирияма быстро покинул это место.

– Тебе не кажется, что с самого начала и до конца все это как-то плохо ощущалось?

– Полагаю, так и есть.

Это может значить, что Кирияма просто не может позволить себе расслабиться.

После завершения нашего разговора с Кириямой мы наконец-то направились обратно в общежитие. По пути Каруизава, которая шла следом, окликнула меня.

– Это вышло далеко за пределы моих ожиданий.

– Что ты думаешь? О том, что вице-президент Кирияма сказал ранее?

– Я ничего не могу сказать об этом. Может быть, это из-за того, что я до сих пор не знаю, почему он так ненавидит президента Нагумо.

Эти мысли Каруизавы совпадали с моими собственными мыслями. Мудрый человек не станет связываться... вероятно, это правда. Чтобы закрепить Хорикиту-старшего в качестве союзника, я решил временно превратить Нагумо в своего врага, но несмотря на это все еще чувствовал, что этот выбор был неправильным решением.

Довольно печально, но из-за того, что во время эстафеты против Хорикиты-старшего на спортивном фестивале я развлекался, Нагумо, в конце концов, заинтересовался мной. Конечно, если я заставлю Нагумо думать, что это просто его беспочвенный страх, он достаточно скоро позабудет обо мне, но, в зависимости от ситуации, он может также сделать свой ход, чтобы избавиться от меня. Если верить словам окружающих, Нагумо никогда не станет просто смиряться с существованием своих потенциальных врагов.

– Кстати. Что это было ранее... те слова о партнере.

– Тебе это не понравилось?

– Если ты в одностороннем порядке решаешь сделать меня своим партнером, то ничего не поделаешь, даже если мне это не нравится, верно?

– Тогда мне отменить все это?

– ... Если ты хочешь, чтобы я официально стала твоим партнером, то ты должен правильно ко мне относиться и быть искренним.

– Можешь подробнее объяснить мне про это отношение и искренность?

– Деньги?

– Оу.

– Просто шучу. В конце концов, Киётака не похож на того, кто передаст мне очки просто так.

Я не ожидал, что Каруизава скажет что-то вроде этого.

В самом деле, после экзамена на корабле Каруизава получила определенную сумму приватных баллов.

– Что важнее, Хорикита-сан не возражает против этого? Если мы говорим о партнере Киётаки, то это же её роль, не так ли?

– Для меня она просто соседка по парте. Не больше и не меньше.

Я уже потерял счет тому, сколько раз я говорил это окружающим.

– Тогда это значит, что я единственная, кого ты признаешь в этом качестве?

– Это правда, что ты способная.

– ... наверное.

Конечно, не то чтобы Хориките не доставало способностей. Но в её случае я бы хотел, чтобы она пошла другим путем – чтобы она развивала свои лидерские качества. И со временем Хирата и Каруизава станут опорой и поддержкой для Хорикиты. В конце концов, класс D станет тем, что можно будет считать сильным составом – я мысленно забежал немного вперед и представил себе это. В конечном счете, получится все так или нет – зависит от компетентности самой Хорикиты.

– Раз ничего с этим не поделаешь, так и быть, я стану твоим партнером.

Конечно, до сих пор она выполняла свои задачи надлежащим образом, но сейчас она еще раз подтвердила свою преданность.

– Если я последую за тобой, то смогу заполучить твоё расположение.

– Это... этого лучше будет не ждать, я думаю.

Говоря прямо, при таком раскладе велика вероятность, что она может пострадать.

– Тебя могут пометить как врага из-за близости со мной, знаешь ли.

– Ты имеешь в виду президента студенческого совета?

– Он самый вероятный претендент.

– Я имею в виду, что даже если мы станем врагами президента Нагумо, в твоем случае, Киётака, ты обязательно сможешь сделать что-нибудь, верно?

– Что касается физической силы и академических способностей, я уверен, что не проиграю ему.

– Как и ожидалось. Неплохо.

Сказала Каруизава с озорной ухмылкой.

– Однако, когда дело доходит до битвы, где играют свою роль правила этой школы, нет никаких гарантий. Если он использует что-то вроде стратегии террориста-смертника, то без труда сможет исключить нас.

– Стратегия террориста-смертника?

– Ну, можно рассматривать это как следующую ступень того инцидента, когда Судоу поссорился с Ишизаки и другими людьми из класса С. Если бы они были в сговоре с президентом студенческого совета, который председательствовал в качестве судьи, результат был бы кардинально иным.

Кроме того, если бы из простого инцидента с насилием раздули нечто большее, то ученики могли быть исключены.

– Эмм, я не совсем поняла. Тот инцидент меня совсем не интересовал.

– ... Ясно. Тогда просто не обращай внимания. В любом случае, независимо от целесообразности, "исключение кого-либо" само по себе является относительно простой задачей.

Естественно, чтобы это провернуть, необходимо принести определенные жертвы.

– Это значит, что если ты перестанешь носить свою маску, то тоже окажешься в опасности.

Поскольку она пришла к правильному ответу, сейчас я остановлюсь на этом.

– Совершенно верно.

Независимо от того, насколько ты сильно укрепляешь свою защиту, всегда есть способ прорваться сквозь неё. Атаку противника тоже нельзя полностью заблокировать. Для того, чтобы сделать это, нужно проявить мудрость и быть готовым к сотрудничеству.

– Если до этого дойдет, то я приду тебе на помощь.

– Какой обнадеживающий партнер.

– Ты действительно так думаешь?

– Да.

– Я-Ясно. Что важнее, Киётака, каким ты был в средней школе? Ты никак не мог быть нормальным учеником.

– Я мог быть самым заурядным учеником средней школы, знаешь ли.

– Нет-нет, ни в коем случае. Если бы кто-то вроде тебя был нормальным, то определение "нормальности" во всем мире пришлось бы пересмотреть.

Каруизава энергично замахала руками, отрицая мои слова.

– Ты умный и силен в сражениях, но обычно ведешь себя тихо. В этом мире есть вещи, в отношении которых ты несколько наивен. И, честно говоря, то, что ты делаешь – сложно и непонятно.

– В таком случае, как ты думаешь, каким я был в средней школе?

– Я спрашиваю тебя об этом, потому что не знаю.

Словно жалуясь, она надула губы.

– Хотя бы догадку или предположение.

Поскольку у меня появилось желание узнать её ответ, я продолжил спрашивать.

– Ууу эмм...

Вероятно, она не смогла сразу же дать ответ; Каруизава скрестила руки и наклонила голову.

– Если бы это была манга, то я бы сказала, что ты спецагент, которого с детства в строгости растили в специальном учреждении, или что-то в этом роде. Не знаю, не могу придумать ничего другого кроме этого.

Ответила Каруизава, глядя вдаль и даже не осознавая, насколько попала в точку.

– Ахх, я не знаю. Я сдаюсь. Каков правильный ответ?

– Это секрет.

– Ува... Подумать только, что после всех своих вопросов ты не станешь отвечать на мой.

– Прежде всего, я никогда не говорил, что стану отвечать.

– Когда-нибудь я обязательно заставлю тебя рассказать мне.

– В этом нет ничего интересного, так что не стоит надеяться.

– Ахх, а вот и снег пошел.

– ...

Каруизава, похоже, не слушала меня. Хоть и несильно, но с неба начал падать снег. Похоже, с полуночи и до утра вновь накопятся сугробы. Посмотрев на небо, я вернул свой взгляд на Каруизаву и увидел, что она пристально смотрит на меня.

– ... Кстати об этом, Сато-сан отдала его тебе, верно? Рождественский подарок.

– Не уверен.

– Даже если ты соврешь, это бесполезно. Может ли быть, что ты понял это в тот момент, когда мы встретились?

Проведя со мной рядом так много времени, она, кажется, вошла ко мне в доверие больше, чем то было необходимо. Когда я встретился с Сато, мне на глаза попался выглядывающий уголок оберточной бумаги. В такой день, как этот, никто не стал бы носить с собой подарок для какого-то другого человека. По всей вероятности, это было что-то, предназначенное для меня – так мне показалось.

Вероятно, если бы её признание увенчалось успехом, то она намеревалась отдать его мне.

– Каково это – упустить его?

Она дразнила меня, но я не чувствовал никакой досады от этого.

– Поскольку это ты, то тебе наверняка никто еще не дарил подарков, верно?

Сказав это и не глядя мне в глаза, Каруизава протянула мне маленький пакет. Что это? Но спрашивать её об этом было бы слишком безрассудно.

– Это рождественский подарок от меня. Прими его с благодарностью.

– Все действительно будет в порядке? Если я приму его.

– Я утешаю тебя потому, что ты не можешь завести отношения, что-то вроде этого, я полагаю. Ахх, и в обмен ты отплатишь мне в два раза больше, вот так вот.

– ... ты словно пытаешься нажиться на мне.

Согласившись с этим, я признал свой проигрыш.

– Ты купила его для меня?

– Очевидно, что нет. По крайней мере, формально мы с Йосуке-куном встречаемся, верно? Вот почему я сделала вид, что готовлю для него подарок. Я ходила по магазинам с девушками, которые искренне хотели вручить свои рождественские подарки, и воспользовалась случаем.

– Ты не допускаешь никаких просчетов, не так ли?

Готовясь к свиданию с Хиратой, она купила для него подарок. Неважно, как на это посмотреть – в истинности их отношений не возникает никаких сомнений.

– Разве не было бы идеально, если бы ты отдала его Хирате?

– ... Верно. В обычной ситуации это было бы так.

Пробормотав эти слова, Каруизава резко сменила тему.

– Эй, Киётака, раз уж мы заговорили о Йосуке-куне, прости, но...

– Хмм?

– Если случится так, что я… расстанусь с Йосуке-куном... я перестану быть полезной?

Вот что она спросила.

– Это и есть причина, почему ты не отдала свой подарок Хирате?

– Так и есть. Нечестно ли с моей стороны говорить это уже после того, как с Сато-сан ничего не вышло?

Мысль о том, что Сато может показаться мне более ценной, чем она сама, пугает Каруизаву.

Но я не могу сказать, что нет никакого риска в расставании с Хиратой, даже просто на словах. Очевидно, что этот поступок мог бы снизить ценность существования человека, известного как Каруизава Кей.

Однако это больше не так. Даже если её ценность уменьшится, она все равно находится в рамках приемлемого.

– Ты больше не та старая Каруизава. Даже без Хираты твой нынешний статус никак не должен измениться. Ничего не изменится.

– Но мое расставание с Йосуке-куном – это то, о чем ты и не думал, верно?

Обеспокоенность, которую испытывала Каруизава, отнюдь не была незначительной. В ответ на это я продолжил говорить.

– Если бы твоя ценность заключалась в поддержании отношений с Хиратой, то я бы давно сказал тебе продолжать эти отношения. Моим ответом служит тот факт, что я этого не сделал.

В случае Каруизавы это заявление должно обладать огромной убедительной силой. Только потому, что она вблизи увидела, как я думаю и действую, Каруизава должна была понять, что я не допускаю подобных мелких просчетов.

Если бы Хирата Йосуке оказался для меня незаменимой фигурой, то очевидно, что я отдал бы приказ сохранить с ним связь. Просто, строго говоря, все это не совсем правда. Я уже предполагал, что Каруизава захочет порвать с Хиратой, или, скорее, я вызвал у нее это желание.

Я одновременно стремился как к тому, чтобы она могла действовать автономно даже после потери Хираты, так и к тому, чтобы переключить её паразитическое существование на меня.

Другими словами, до сих пор все шло по плану. Хотя я и не ожидал, что она вмешается в мое свидание с Сато. В результате я смог связать себя с Каруизавой еще сильнее, чем раньше.

– Я-Ясно... правда в том, что я уже говорила об этом с Йосуке-куном. Поскольку мы оба находимся лишь только в фальшивых отношениях, то затягивать это и дальше не приведет ни к чему хорошему. Я колебалась.

Сказав это, она продолжила.

– И, кроме того, хоть роль девушки Йосуке-куна и обеспечивала мне влиятельное положение в классе, но, как бы то ни было, на меня это сильно давило или что-то вроде того.

Теперь, когда обстановка стабилизировалась, она хочет сбросить этот груз. Об этом заявляет Каруизава. Я проигнорировал эту её милую ложь. Меня это не сильно волнует, но подход Каруизавы к этому ошибочен. Будь я на её месте, то на всякий случай подстраховался бы. Думая о будущем, в случае, если я перестану быть ей полезным, она могла бы вновь использовать Хирату. И в случае, если Хирата перестанет быть полезным, использовать меня. Это было бы идеально. Взвесить все, прежде чем принять решение. У неё есть право использовать такую стратегию.

Каруизава тоже это понимает. Даже в том случае, если она отказывается от такой страховки, это тоже нормально. Для осуществления всех этих стратегий также требуется высокая степень выдержки, это факт.

Если же случится так, что она потеряет и то, и другое одновременно, то шок в таком случае будет даже более чем в два раза большим. Она может просто разработать стратегию, соответствующую ей самой.

– Уверена, что все в классе будут удивлены, когда начнется третий семестр.

– Полагаю, так и есть.

Хирата и Каруизава – пара, известная даже за пределами нашего класса. В особенности это касается Хираты. Уже в день разрыва может появиться новая кандидатка на роль девушки.

– Как думаешь, он начнет встречаться с кем-нибудь другим?

– Даже если ты спрашиваешь меня об этом, я не знаю Йосу... нет, я не знаю так хорошо Хирату-куна. Но в некоторых аспектах он, как Киётака, может быть крутым. Пока притворяется, что встречается со мной, он не может встречаться с другой девушкой. Да и вообще, возможно, он не так уж и интересуется всей этой романтикой.

– Несмотря на то, что теперь снова будешь звать его Хиратой, меня ты все равно будешь называть по имени?

– Ахх... ясно. Будет лучше, если я стану звать тебя как раньше?

Поднявшая на меня взгляд Каруизава выглядела недовольной.

– Я не это имел в виду. Можешь звать меня как хочешь.

Даже в нашей группе мы хоть иногда и обращаемся друг к другу по именам, но еще не делаем этого на постоянной основе.

– Это может быть хорошей возможностью.

Я остановился и повернулся, чтобы посмотреть на Каруизаву, которая шла немного позади меня.

– Тогда я тоже буду звать тебя просто "Кей".

– Тауааа!

[[image:/storage/reader-images/d8b56c6841d771eeb995029580ee605f27b70c8c.webp]]

– ... таува?

– Н-н-н-н-ничего! Почему ты тоже называешь меня по имени?

– Будет неправильно, если одна сторона будет использовать фамилию, а другая станет звать по имени.

Я не мог осознать, каково же расстояние между нами, и было легко понять что-либо неправильно. Если Кей хочет обращаться ко мне по имени, то, по идее, с моей стороны делать то же самое - вполне естественно.

Но даже так, для окружающих людей отношения между Аянокоджи и Каруизавой останутся такими же, как и всегда. Именно так обстоят дела, и это останется неизменным.

– К слову... просто, чтобы прояснить ситуацию. Настоящим автором идеи двойного свидания была не ты, а Сато, ведь так?

– Ч-что это должно значить? Хочешь сказать, что все было подстроено?

Говоря это, она пыталась обмануть меня, но я заметил её раздражение, когда попал своими словами точно в цель.

– Твоя актерская игра была довольно неплохой, но, видишь ли, в некоторых моментах действия Сато были странными.

– Ах... как я и думала… ты это понял? Мне тоже показалось, что Сато-сан ведет себя подозрительно.

Похоже, у Кей тоже было что сказать об актерской игре Сато. Я засунул свою руку в карман, вспомнив, что положил в него бумажный пакет.

– Верно. У меня для тебя тоже есть рождественский подарок.

– Эхх? Не шутишь?

– Я солгал.

– Хах? Хочешь, чтобы я тебя избила?

– Точнее, это просто обычный подарок. Думаю, что для тебя это может оказаться ненужным, но...

Я достал бумажный пакет и передал его Кей.

–... погоди, к чему вообще этот пакет из аптеки? Ты надо мной издеваешься?

Сказав это, она решила проверить содержимое и содрала ленту.

Внутри не было ни яркого аксессуара, ни симпатичной игрушки.

– Лекарство от простуды и чек...?

– Не обращай внимания на чек, пожалуйста, выбрось его.

– Эй, на этом чеке написано 10:55 утра 23 декабря...

Хотя я и сказал ей не обращать на это внимания, Кей все же взглянула на него.

– На обратном пути после покупки я увидел вас с Сато вместе в торговом центре Кёяки. Так я понял, что двойное свидание было заранее подстроено. Я подумал, что тебе может стать хуже, но, похоже, мои мысли были неожиданно далеки от истины.

– Так это... это значит, что причина, по которой ты не позвонил мне, чтобы побеспокоиться о моем состоянии...

– На тебе не было маски, даже издалека я видел, что ты здорова.

– Е-Если ты так беспокоился обо мне... вместо того, чтобы делать что-то подобное такими окольными путями, навестил бы меня раньше или хотя бы позвонил. Так ты мог просто убедиться во всем сам.

– В общежитии, в котором все у всех на виду, я не могу позволить себе просто прийти и навестить тебя в твоей комнате. Позвонить по телефону было бы самым эффективным способом, но я посчитал, что в этом случае ты будешь вести себя агрессивно. Потому что ты, в конце концов, ненавидишь показывать свою слабость.

– Н-Но разве это не значит, что ты просто так потратил деньги на лекарство от простуды?

– Если говорить о цене лекарства, то оно довольно дешевое. Его также можно использовать и в другой раз, когда понадобится.

– Это... наверное, так и есть... я сейчас выгляжу полной дурой, потому что думала, что ты вообще не беспокоишься обо мне и держишь обиду.

Сказав это, Каруизава опустила голову.

– Мое участие в том инциденте на крыше было очень значительно. Я сделал что-то настолько бесчеловечное, что не мог бы жаловаться, даже если бы ты избила меня из-за случившегося. Я подумал, что это подорвало твое эмоциональное и физическое состояние, и потому избегал тебя. Похоже, об этом мне тоже не нужно было беспокоиться.

Подумать только, что не я попытаюсь выйти на контакт, а сама Каруизава предпримет шаги для этого.

– Я ошибся в оценке силы твоего духа.

– В-Верно. Не недооценивай меня.

– Глядя на твою стойкость, Каруизава, могу я кое в чем убедиться еще раз?

– И в чем же ты хочешь убедиться?

– С этого момента я бы, насколько это возможно, предпочел избегать вещей, которые могут привлечь внимание окружающих. Но, в зависимости от ситуации, мне, возможно, придется действовать за кулисами, как и до сих пор. И в такие моменты, пожалуйста, одолжи мне свою силу, как ты делала всегда.

– Не поздновато ли говорить подобное? Нужно было сказать это во время разговора о партнерстве раньше.

– Так и есть, я полагаю.

После короткого молчания Каруизава вздохнула.

– Хорошо, я помогу тебе. В обмен, используй свою силу, чтобы защитить меня, хорошо? Если мои отношения с Хиратой-куном прекратятся, то могут возникнуть различные неприятности.

– Да, обещаю.

Скрытое плотными облаками, за линию горизонта начало заходить солнце.

Мы оба смотрели в ту сторону, хотя его больше и не было видно.

– Рождество тоже закончилось, хах.

– Если правильно помню... Рождество длится с вечера 24-го до вечера 25-го, верно?

Именно поэтому, как говорят, влюбленные в основном проводят время вместе с ночи 24-го числа по вечер 25-го.

Потому что можно считать величайшим счастьем для влюбленных поприветствовать вместе момент наступления 25-го декабря. Однако, касательно всего мира, Рождество можно считать несколько особенным событием. Это связано с тем, что согласно церковному календарю, унаследованному от еврейского календаря, Рождество длится с 24 по 25 декабря.

Но практически нет парочек, которые бы знали об иудаизме или рождении Христа. Можно сказать, что в современную эпоху этот праздник превратился в просто модное событие.

В этом году Рождество, включая и его канун, выдалось очень насыщенным. Скоро первый год учебы закончится.

– Давай вернемся, хорошо?

– Да.

Я двинулся с места. А затем, после небольшой заминки, Кей двинулась за мной следом.

Оглядываясь на прошлое, я понимаю, что самый близкий человек, которого я приобрел за этот год – это Кей, идущая сейчас за мной следом. Скорее всего, то же самое чувствует и она сама. Прежде чем я успел это осознать, она превратилась в человека, чье существование стало для меня существенно важным. Назвать это дружбой, возможно, будет несколько грубо по отношению к Кей, но... если с этого момента я стану стремиться к классу А и брошу это дело со студенческим советом, то мы могли бы стать друзьями... Нет, я чувствую, что это могло бы стать даже чем-то большим.

Глава 1: Новый специальный экзамен – Смешанный Тренировочный Лагерь

Утром четверга, вскоре после начала третьего семестра, группа автобусов отправилась в путь по шоссе.

Ученики 1-го года не были единственными пассажирами. Кроме них в автобусах также находились учащиеся 2-го и 3-го года. Другими словами, происходило глобальное перемещение всего ученического состава школы.

Автобус, на котором ехали мы, первогодки класса С, въехал в туннель, отчего всем вскоре заложило уши.

Это была моя вторая поездка на автобусе с тех пор, как я поступил в эту школу.

Куда нас везут и для чего – по этим вопросам мы не получили абсолютно никаких объяснений.

На данный момент всё, что я могу сказать, так это то, что нам всем дали указание надеть спортивную форму, а также настоятельно порекомендовали взять с собой несколько сменных футболок и комплектов нижнего белья.

В любом случае это, скорее всего, не будет просто экскурсией.

Путь до места назначения должен занять 3 часа – довольно долгое время в дороге, поэтому в пределах дозволенного ученики взяли с собой любимые вещи.

Предметы вроде телефонов, книг, карт, закусок и соков.

Были и ученики, взявшие с собой игровые приставки.

Поскольку места в автобусе были распределены в соответствии с нашими именами, рядом со мной сидел Ике Кандзи.

Сразу после поступления я намеревался поладить с ним, однако вскоре мы стали «просто одноклассниками» и почти перестали общаться.

Даже сейчас он разговаривает не со мной, несмотря на то, что мы сидим рядом. Он встал на сиденье на колени, повернулся назад и разговаривал с Судо, Ямаучи и остальными, причем довольно громко, поскольку они сидели достаточно далеко.

Время от времени я слышал, как девочки высказывались, что это их раздражает, но, похоже, ребята не обращали на это особого внимания.

Обстановка в автобусе была довольно шумной. Впрочем, неудивительно, что они не слишком учтивы к другим.

Я чувствую себя немного одиноко, но ничего не поделаешь.

К счастью, благодаря экзаменам мне удалось подружиться с некоторыми учениками – например, с Кейсеем и Акито.

В автобусе царила расслабленная атмосфера, но, тем не менее, это наверняка не будет простым выездом на природу.

Наверное, я мог бы посчитать это развлекательным мероприятием, будь сейчас зимние каникулы, но уже ведь начался третий семестр.

В таком случае будет лучше всего предположить, что нас ждет специальный экзамен, как тогда, с необитаемым островом.

Как бы то ни было, нельзя сказать, что Ике и остальные совсем не повзрослели. Наверное. Чабашира с любопытством наблюдала за тем, как ученики занимаются своими делами.

Сидя недалеко от моего сиденья и места водителя, она просто присматривала за всеми.

Поскольку мне не хотелось, чтобы наши взгляды случайно встретились, я решил посмотреть в окно.

Какой длинный тоннель.

Прошло около двух или трех минут с тех пор, как мы въехали в него. Стоило мне так подумать, как я ощутил, что понемногу становится светлее.

Мы выехали из тоннеля.

Чабашира встала, словно только этого и ждала.

И в тот же миг у меня заболели уши.

— Извините, что прерываю ваше веселье, но не могли бы вы сбавить тон?

Сказала Чабашира ученикам, взяв в руки микрофон.

— Полагаю, вам всем не терпится узнать, куда едет этот автобус и что мы будем делать по приезду.

— Конечно, нам это интересно. Вы же не собираетесь сказать, что мы снова отправляемся на необитаемый остров, правда?

После чего Чабашира ответила на претензию Ике:

— Похоже, вам тяжело забыть то, что случилось на необитаемом острове, раз это всё ещё остается в вашей памяти. Но не переживайте. Экзамены такого масштаба проводятся не так часто. Да и мы не настолько жестоки, чтобы заставить вас вновь пройти через это сейчас, когда лето закончилось совсем недавно. Однако, сейчас, как вы, возможно, уже догадались, будет проведен новый специальный экзамен. Ваши условия жизни будут гораздо более комфортабельными по сравнению с необитаемым островом.

Хоть она и говорит так, эти слова не заслуживают особого доверия. Даже если забыть о необитаемом острове, все проводившиеся до сих пор специальные экзамены обычные ученики посчитали бы очень трудными.

Самое главное, что мы будем вынуждены столкнуться с таящимся за специальными экзаменами подвохом, известным как исключение.

— С этого момента начинается ваш специальный экзамен, ученики класса D!

Произнеся это, Чабашира замолчала.

В этот момент мои одноклассники несильно, но с гордостью улыбнулись.

Сразу же после этого Чабашира опустила голову, словно пытаясь проявить уважение, и извинилась.

— Прошу прощения. Вы уже ученики класса C. Теперь, раз уж вас повысили, я расскажу подробности специального экзамена.

Преодолев несколько специальных экзаменов, ученики, которые в третьем семестре, наконец, поднялись до класса С, похоже, спокойно воспринимают свое нынешнее положение.

Тот факт, что объяснение будет происходить в автобусе, означает, что можно будет подготовить контрмеры ещё до нашего приезда.

Так как мы всё ещё находились в движении, нельзя было бездумно вставать с сиденья, но внутри автобуса её голос точно будет слышен всеми.

Даже Ике и его компания, которые обычно ведут себя очень шумно, немедленно замолчали, чтобы выслушать речь Чабаширы.

Хоть это и мелочь, но она даёт понять, что ребята в какой-то мере выросли.

— С этого момента вы будете посещать занятия в летней школе, расположенной среди гор. По всей видимости, мы прибудем в пункт назначения примерно через час, так что чем быстрее я смогу вам всё объяснить, тем больше у вас будет свободного времени.

Это значит, что до начала специального экзамена осталось около часа.

Даже если на объяснение уйдет 20 минут, у нас всё равно останется еще 40. Именно столько времени у меня будет, чтобы придумать стратегию для этого специального экзамена.

Наверное, именно это она имела в виду под «свободным временем».

— Разве в летнюю школу не ходят летом?

Горы, которые мы видели с шоссе, всё ещё были покрыты белым снегом.

Вопрос задал Ике, бывший бойскаут, а потому эксперт в этой области.

— Ты можешь помолчать и послушать меня? Кажется, я только что сказала вам о свободном времени.

Чабашира говорила это скорее приветливо, чем со злостью.

Ике извинился и почесал затылок.

Раздался негромкий смех.

Летняя школа.

Поскольку раньше я не слышал ни о чем таком, то решил поискать эти слова в интернете.

«В основном проходят летом, обычно в дни с хорошей погодой и в местах вроде гор или других, где растет много зелени. Осуществляются с целью укрепления здоровья учащихся».

Ясно. Как и сказал Ике, чаще всего подобное происходит летом. Но все же это не обязательное условие.

— Обычно, возможности встретиться со старшеклассниками… особенно для учеников, не участвующих ни в каких клубных мероприятиях, ограничены. Но в летней школе, которая продлится в общей сложности 8 дней и 7 ночей, вы будете заниматься коллективной работой, выходящей за рамки вашего учебного года. Это нечто большее, чем то, что предлагал спортивный фестиваль. Этот специальный экзамен будет называться «Смешанный Тренировочный Лагерь». Если я просто расскажу всё на словах, вы в любом случае будете озадачены, поэтому сейчас я раздам материалы.

Чабашира подошла к ученику, сидящему на первом ряду, и передала ему пачку распечатанных материалов.

Каждый из нас брал себе по одному экземпляру, после чего передавал распечатки дальше.

Стопка материалов была довольно толстой и состояла из множества листов.

Поскольку нам не говорили, что смотреть нельзя, я перевернул страницу и всмотрелся в содержание.

Там были фотографии того, что, должно быть, и являлось тренировочным лагерем.

Комнаты, где ученики могут спать, большие ванные комнаты, столовые и всё в таком духе.

Довольно забавно смотреть на всё это. Словно читаешь путеводитель...

Но неизбежно, что всё, что касается специального экзамена, только испортит нам настроение.

Даже эта толстенная стопка бумаг, врученная нам в дополнение к устному объяснению, не внушала никакого оптимизма.

Если посчитать, что они содержат разъяснения, похожие на те, что были для «Бумажной Лотереи», кажется, этот специальный экзамен будет чем-то очень хлопотным.

Вскоре все получили свои копии материалов. Убедившись в этом, Чабашира продолжила говорить.

— Читайте, если хотите, но я продолжу объяснять, что из себя представляет Смешанный Тренировочный Лагерь. Поскольку я соберу материалы до того, как вы покинете автобус, убедитесь, что хорошо понимаете правила. В самом конце я отвечу на ваши вопросы, так что пока просто помолчите и послушайте. Это понятно?

Сказала Чабашира, снова посмотрев на Ике. Тот несколько раз сделал жест, словно закрывает рот на молнию.

— На этот раз специальный экзамен будет тренировочным лагерем, преимущественно ориентированным на ваше ментальное развитие. Для этого мы начнем с основ интеграции в общество и убедимся, что вы сможете жить в гармонии с теми, с кем обычно не общаетесь. Каждый из вас научится этому.

Так вот почему мы должны будем действовать сообща со старшеклассниками. Чабашира уже сказала это, но ученики, занимающиеся клубной деятельностью, могли уже наладить отношения со старшеклассниками, однако даже у них всё это ограничивается рамками клуба.

У тех, кто не относится к этой категории, нет абсолютно никаких контактов со старшеклассниками, и таковых большинство.

По сути, было бы здорово, если бы такие контакты можно было осуществлять по своей воле, без необходимости вовлечения в клубную деятельность, но всё не так просто.

Так или иначе, как именно они собираются вовлекать в это старшеклассников? Если общение между собой не будет являться крайней необходимостью, ученики, вероятно, будут держаться от друг друга на расстоянии, как и во время спортивного фестиваля.

Что ж, видимо, мы едем в горный «тренировочный лагерь» именно ради того, чтобы этого больше не повторилось...

В любом случае, до тех пор, пока правила проведения специального экзамена не установлены должным образом, достаточно легко выявить прорехи.

С точки зрения физического и умственного развития, между учениками 1-го и 2-го года существует огромная пропасть.

Как ни крути, разница в один год для подростков весьма значительна.

На самом деле, это не так уж и много, но мы, вероятно, не сможем бороться с ними на равных.

— Как только мы прибудем в пункт назначения, первым делом, вы разделитесь на две части, в одной из которых будут только парни, а в другой - только девушки. Затем вы устроите обсуждение с учениками всех других годов обучения, после чего разделитесь на шесть групп.

— Шесть групп, разделение по полу...

Пробормотал Ике, словно стараясь запомнить.

Объяснение только началось, и Чабашира продолжала без остановок.

— Были установлены нижний и верхний пороги для количества людей в одной группе. Взгляните на пятую страницу материалов в ваших руках и внимательно прочитайте расписанные там правила, касающиеся количества людей.

Все, как один, обратили свое внимание на пятую страницу материалов. Похоже, там были описаны правила для групп этого тренировочного лагеря.

«При создании группы существует как нижний, так и верхний предел количества людей, которые могут в неё входить. Эти числа были рассчитаны на основе разделения как по полу, так и по году обучения. Например:

– Если в одной параллели 60 учеников мужского пола, в группе может состоять от 8 до 13 человек.

– Если в одной параллели 70 учеников мужского пола, в группе может состоять от 9 до 14 человек.

– Если в одной параллели 80 учеников мужского пола, в группе может состоять от 10 до 15 человек.

Однако, если количество учащихся мужского пола меньше 60, то, пожалуйста, посмотрите в специальный раздел».

Вот что там было написано.

Раз соотношение парней и девушек среди первогодок одинаково, а каждый класс состоит из 40 человек, общее число парней всей параллели 1-го года должно равняться 80.

10-15 человек формируют группу, и в общей сложности их будет шесть.

Тот факт, что они ссылаются на общее число учеников, означает, что количество людей в группе может меняться в зависимости от количества исключений за весь учебный год.

— Я думаю, вы уже поняли, но тот факт, что разделение основано на половой принадлежности, означает, что в группах будут ученики из разных учебных лет. Кроме того, вам придется сдавать специальный экзамен с этой группой. Это значит, что ваши судьбы будут неразрывно связаны с другими учениками.

— Необоснованно просить нас формировать группу с ребятами из других классов. Мы ведь враги, разве нет?

Ике пробормотал это так, чтобы Чабашира могла услышать. Видимо, он больше не мог молчать.

Затем, по всей видимости, ему в голову пришла хорошая идея, и он решил поделиться этим со мной.

— Вот как? Тогда нам и не нужно волноваться об этом, разве нет? Мы можем просто разделить наш класс С на две группы, и на этом всё закончится. Вот что это значит, верно? А, Аянокоджи?

Разумеется, можно сформировать две группы только из учеников класса С, выбрав нижний предел в 10 человек, и таким образом эта проблема будет решена. Однако идея Ике, к сожалению, не сработает.

— Звучит неплохо, но всё не так-то просто. Правила не позволяют формировать группу только из учеников одного класса. До тех пор, пока количество людей в вашей группе соответствует квоте, не имеет значения, с каким классом вы сотрудничаете, но в группе должны быть ученики как минимум из двух разных классов.

Это заявление Чабаширы было должным образом расписано в материалах.

«Обязательное условие – в каждой группе должны быть ученики не менее двух классов».

— Это значит, что мы будем вынуждены сотрудничать с врагами?

Даже не столько вопрос, сколько недовольный возглас прозвучал со стороны Ике.

Чабашира, выглядевшая несколько раздраженной, ответила ему.

— Оно и значит. Конечно, нет ничего невозможного в том, чтобы попытаться сформировать группу, состоящую из как можно большего числа учеников вашего класса, и до тех пор, пока в вашей группе есть хотя бы один ученик из другого, всё будет соответствовать правилам.

Короче говоря, формируя две группы и используя нижний порог в 10 человек, 9 из них будут из класса С. Если мы поступим так, то сможем сформировать группу, которая будет «преимущественно классом С».

Однако я сомневаюсь, что такая группа будет признана учениками других классов, когда состоится обсуждение.

Не так уж и много учеников захотели бы присоединиться к группе, состоящей в основном из учащихся другого класса. Кроме того, непонятно, что лучше - иметь больше или меньше людей в команде? И можно ли будет менять их число?

Если от количества людей в группе меняются и условия экзамена, то рискованно формировать группу с небольшим числом учеников.

Но поскольку условия экзамена пока не ясны, оценить достоинства и недостатки численности групп не представляется возможным.

Это, к лучшему или к худшему, будет зависеть от сути экзамена.

— Количество людей в группе окажет существенное влияние на «результат», о котором я сейчас расскажу.

Сказав это, Чабашира слегка усмехнулась.

Эти слова было легко понять, ведь все ученики сейчас думали об одном и том же.

— Не могли бы вы продолжить объяснение правил? Мне интересно, что это за результат, но сначала хотелось бы знать, что именно мы должны будем делать как группа.

Сказал обеспокоенный Хирата, призывая Чабаширу продолжить.

— Верно. Если я стану отвечать на все замечания Ике, мы ничего не достигнем.

Ике, как бы извиняясь, снова почесал затылок.

— Эти группы будут чем-то вроде классов, созданных только для летней школы. Однако, пусть это и временно, жизнь здесь будет насыщенной. Члены групп будут вместе учиться, готовить и убираться, а также мыться и спать. Вам предстоит столкнуться с самыми различными ситуациями из повседневной совместной жизни.

Если бы всем ученикам нужно было вместе принимать ванну и спать, то и парни, и девушки тут же возопили бы.

— Я не думаю, что смогу жить вместе с учениками других классов...

Я понимал, почему Ике так ворчит.

Нам уже приходилось работать вместе с другим классом во время спортивного фестиваля, но это было временно.

Вряд ли можно сказать, что мы вместе прошли через огонь и воду.

По приезду нас ждёт участие в экзамене, который должен заставить нас пересечь «границы класса».

И, в зависимости от обстоятельств, мы можем сформировать группу, в которой будут представители всех четырёх классов.

— Результаты будут зависеть от сдачи комплексного экзамена, который пройдет в последний день летней школы. Его приблизительное содержание приведено на странице 7. Прочтите ее.

Получив такое указание, все ученики практически одновременно перелистнули страницу.

«Нравственность», «Умственная дисциплина», «Порядок», «Индивидуальность»…

Там были перечислены предметы, которые нам никогда бы не пришлось изучать в обычной школе.

Другими словами, я должен рассматривать это отдельно от таких дисциплин, как английский язык и математика, которые проверяют академические способности.

Проблема в том, что на подобных экзаменах не существует четкого «правильного ответа».

В материалах, которые нам были предоставлены, есть информация по каждому предмету, но вся она абстрактна.

Здесь нет ничего о том, как конкретно будет проводиться сам экзамен.Кроме того, я взглянул на примерное расписание. После того, как проснемся, мы будем выполнять утренние задания. Затем соберемся в додзё для Дзадзэна, после чего занимаемся работой, вроде уборки, а потом завтракаем.

П/П: Додзё (яп. 道場, букв. «место, где ищут путь») — изначально это место для медитаций и других духовных практик в японском буддизме и синтоизме. Сейчас этот термин употребляется также для обозначения места, где проходят тренировки и соревнования в японских боевых искусствах)

Дзадзэн (яп. 座禅, букв. «сидячая медитация») — основополагающая в дзэн-буддизме медитативная практика.

Далее мы изучаем различные вещи в классах. Затем следует перерыв на обед.

После этого мы получаем задания на послеобеденное время и снова практикуем Дзадзэн.

Потом ужинаем, принимаем ванну и идем спать. Это совершенно иной образ жизни, нежели тот, которого мы придерживались до сих пор.

Кстати, в отличие от обычных выходных, уроки будут и по утрам субботы.

Похоже, мы сможем отдохнуть только в воскресенье.

— Более подробная информация о вашем расписании будет объявлена по прибытии в летнюю школу. Каковы будут специальный экзамен и порядок сдачи в последний день – этого я также не могу сказать на данном этапе.

Это значит, что мы должны будем действовать по обстоятельствам в течение всего специального экзамена.

Может быть, предмет, который они называют «Дзадзэн», тоже будет его частью.

Будет лучше, если я предположу, что такие мелочи, как правильная осанка и хорошее поведение, будут играть роль на этом экзамене.

Кроме того, слова в содержании экзамена вроде «Речь» и «Приготовление пищи» не особо обнадеживают.

— Формирование групп имеет первостепенное значение. Все шесть групп должны действовать как единое целое и быть в состоянии пережить одну неделю лагеря. Независимо от причины, вам не разрешается выходить из группы или менять ее состав. Если ученик заболеет или получит травму, группа должна будет справиться с этим сама, беря на себя ответственность за этого ученика, словно он по-прежнему «в строю».

Другими словами, если между нами возникнут разногласия или даже если мы начнём враждовать друг с другом, с этим нельзя будет ничего поделать. Всё больше складывается ощущение, что нам придется исключать другие классы из своей группы.

Полноценные занятия начнутся в пятницу утром, то есть завтра, и будут продолжаться вплоть до среды следующей недели.

На 8-й день тренировочного лагеря, в четверг, все ученики нашей школы одновременно сдадут экзамен, и мы будем оценены.

— После того, как ученики первого года сформируют свои группы, они встретятся со второгодками и третьегодками, также создавшими свои группы. Кратко говоря, это значит, что всего будет сформировано шесть больших групп численностью от 30 до 45 человек, состоящих из учеников каждого года обучения.

Ситуация уже и так запутанна из-за того, что приходится формировать группы среди одноклассников, но теперь к этому добавляются и старшеклассники.

Как только все это осознали, в салоне автобуса возникла странная атмосфера.

— Проще говоря, группы, которые вы формируете среди своего учебного года – это малые группы, а группы, которые будут формироваться из учеников всей школы – это большие группы.

Выходит, наши малые группы встретятся с малыми группами учеников 2-го и 3-го года, и в конечном итоге мы сформируем шесть больших групп.

— Теперь перейдем к следующей важной теме – итоговый результат. Он будет зависеть от «среднего балла» по результатам экзаменов каждого члена шести больших групп. Это значит, что успехи учеников других лет также играют важную роль.

По сути, средний балл будет рассчитываться на основе результатов всех тех, кто входит в большую группу.

Меня беспокоит разница в количестве людей.

Если мы говорим о среднем балле, то, в зависимости от того, как будут сформированы малые группы, может возникнуть значительная разница в количестве людей среди больших групп.

Ключевым моментом здесь является то, как формировать большую группу.

Если это экзамен, на котором мы просто должны будем соревноваться в своих академических способностях, то очевидно, что победит та группа, в которой собрались все талантливые ученики.

И наоборот, бездарных учащихся неизбежно выгонят из самых привлекательных групп, и им придется формировать свои, низкорейтинговые.

Однако это не значит, что можно гарантированно выиграть на этом специальном экзамене, просто объединив талантливых учеников.

— Вы в какой-то мере поняли суть сказанного, верно? Теперь я, наконец, объясню вам самое важное. А именно расскажу о наградах и штрафах этого специального экзамена.

То есть то, что мы получим, и что потеряем, хах?

Опять же, причина, по которой мы будем разделены по группам, а не по классам, должна быть сокрыта здесь.

— Все члены больших групп, которые благодаря своим средним баллам займут 1-3 места, получат приватные баллы и классные очки. Большие группы, которые займут 4-е место и ниже, получат, скажем так, взыскание.

Подробности касательно поощрений, конечно же, были расписаны и в материалах, которые нам раздали.

«Основные Награды.

1-ое место: 10 000 приватных баллов. 3 классных очка.

2-ое место: 5 000 приватных баллов. 1 классное очко.

3-ье место: 3 000 приватных баллов.

Вышеупомянутые награды получит каждый ученик».

Если в малой группе из 10 человек 9 окажутся из одного класса, то, заняв 1-ое место, они наберут 27 классных очков.

Разумеется, это лишь идеальный сценарий, но лучшим вариантом было бы, если бы мы смогли собрать как можно больше учеников из одного класса и занять первое место.

Однако, чем больше у нас людей, тем больший ущерб мы понесем, если проиграем. Кроме того, чем больше людей, тем труднее будет контролировать группу.

Кстати, меня беспокоит, что минусы играют гораздо большую роль, чем те немногие плюсы, которые есть.

«4-ое место: 5 000 приватных баллов.

5-ое место: 10 000 приватных баллов. 3 классных очка.

6-ое место: 20 000 приватных баллов. 5 классных очков.

Вышеуказанные баллы и очки будут вычтены из расчёта на каждого ученика».

Приватные баллы и классные очки не упадут ниже нуля, но останутся и будут отниматься каждый раз, когда нам удастся получить награды на будущих экзаменах.

Можно сказать, что с подобным мы ранее не сталкивались.

Причина, по которой можно было посчитать, что награда за 1-3 места не так уж значительна, заключается в том, что за этим скрывался весомый подвох.

Следующее предложение в тексте Чабашира прочитала вслух.

— Правила установлены так, что в зависимости от количества учеников определенного класса в группе вознаграждение может быть увеличено вдвое. Кроме того, чем больше людей будет в малой группе, тем больше влияния это окажет на награды. Это касается только 1-3 мест и не будет применяться к тем, кто занял 4-ое и ниже места, так что расслабьтесь.

Если два класса объединятся в малую группу, то 1-3 места будут вознаграждены, как описано выше, но если она будет состоять из трех классов, то баллы и очки удвоятся. Если из четырех, то утроятся.

Кроме того, поскольку это влияние, по-видимому, меняется в зависимости от общей численности, 10 человек приведут к умножению результата на 1, 15 человек – к его умножению на 1,5.

Если бы группа могла состоять из 9 человек, этот коэффициент составил бы 0,9.

Согласно подсчетам, максимальная награда за 1-ое место будет втрое выше при наличии в группе учеников всех четырех классов, а при наибольшем количестве в 15 человек она умножится ещё на 1,5. Затем округлим до ближайшего целого числа, и каждый ученик получит 45 000 приватных баллов и 14 классных очков.

Всё это касается приятных аспектов специального экзамена, однако есть еще и проблемная, но не менее занятная часть.

Действительно важная часть находилась в самом конце.

— Кроме того, большая группа, которая займет последнее место, подвергнется наказанию.

— Наказание... не может быть.

— Именно. И это наказание – исключение.

Впрочем, наличие такого наказания не было для нас сюрпризом.

— Тем не менее, мы не собираемся исключать всех участников большой группы, занявшей последнее место. Потому что если бы мы сделали это, то пришлось бы выгнать из школы около 40 учеников. Критерии, по которым будет происходить исключение, ограничиваются лишь малыми группами, средний балл которых будет ниже нормы, установленной школой.

Это довольно проблематично. Общий рейтинг будет рассчитываться на основе средних баллов больших групп, однако, когда дело доходит до исключения, важен средний балл малых групп.

— Если средний балл малой группы окажется ниже порога, то её «лидер» будет исключен.

— Как именно будет выбран этот лидер?

— Вы заранее обсудите это в своей малой группе и выберете одного человека. Вот так.

— Какого черта? Кто, черт возьми, захочет быть лидером, если есть риск оказаться исключенным?

Интересно, сколько учеников пожелают стать добровольцами.

— У этого тоже есть свои плюсы. Лидер каждой группы и его одноклассники получат удвоенную награду.

—... удвоенную, говорите?

Хорикита, которая до сих пор молчала, пробормотала это с удивлением.

— Верно. Наибольшую награду за этот специальный экзамен может получить группа из 12 ваших одноклассников. Остальные 3 места должны быть заняты учениками из классов A, B и D. Кроме того, если лидером окажется кто-то из класса С, и вам удастся занять 1-ое место, то...

— Ч-Что будет тогда?

Ямаучи, неспособный произвести расчеты, взволнованно потер свой нос.

— 1 миллион 80 тысяч приватных баллов и 336 классных очков. Вот что вы получите.

— Т-Триста тридцать шесть!

Если мы получим такое количество, то положение нашего класса кардинальным образом изменится.

Всё зависит от результата, который получат другие группы, но не исключено, что на этом экзамене мы сможем подняться до класса А.

Чем больше рисков принимаешь, тем больше награда.

Кроме того, шансы на получение этой самой высокой награды совсем не незначительны.

— После того, как сформируется малая группа, вам нужно будет устроить обсуждение и принять решение о лидере до рассвета следующего дня. Если по какой-то причине лидер выбран не будет, группа немедленно дисквалифицируется. Другими словами, вы все будете исключены. Разумеется, в прошлом не было ни одной настолько глупой группы, чтобы ее участники не смогли принять решение по поводу лидера и были исключены.

Выходит, это проблема, которую ученики должны решить самостоятельно.

Естественно, мы все можем перессориться, пытаясь выбрать лидера. Тем не менее, если к концу времени у нас всё ещё не будет кандидатов, то не останется другого выбора, кроме как решить вопрос с помощью лотереи или игры в камень-ножницы-бумагу.

Это неизбежно, учитывая, что каждый знает, что всех могут исключить.

Довольно сомнительно, что группа придёт к единству в ситуации, где с самого начала трудно заставить всех действовать заодно.

— Кроме того, если окажется, что лидер должен быть исключен, он может выбрать ещё одного человека из своей группы, который тоже понесет ответственность и будет исключен вместе с ним. Так сказать, у лидера есть возможность утащить кого-то вниз вместе с собой.

— Х-Хах? В смысле? Что это за чушь? Если назначить лидером группы какого-нибудь случайного человека, то это значит, что можно будет исключить кого-то из другого класса?

Я сомневаюсь, что что-либо подобное можно так просто осуществить.

Если мы собираемся выбрать лидера, то, естественно, должны в определенной степени оценить и проверить его.

Ученик, который, очевидно, является жертвенной пешкой, не будет просто так выбран лидером. Если такой бездумный поступок и можно допустить, то это уже дело самой группы.

Прежде всего, нет ни одного ученика, который был бы готов пожертвовать собой ради товарищей и потащить за собой кого-то из другого класса.

Другое дело, если бы этот ученик оказался сброшенным в класс D и уже думал о том, чтобы бросить учебу, но информация о таких людях, вероятно, быстро распространится.

— Расслабьтесь, это не значит, что можно заставить нести совместную ответственность кого угодно. Могут быть исключены только те учащиеся, которые, по мнению школы, поспособствовали тому, что группа не смогла пройти нижний порог. Например, умышленное заваливание экзамена или его бойкот – если не станете делать что-то подобное, то проблем не возникнет.

Конечно, если это так, то можно сказать, что и лидер, и члены его группы неплохо защищены. Тем не менее, в любом случае из-за этого экзамена каждому придется задуматься над тем, каким должен быть лидер.

На этот раз всё изменилось по сравнению с предыдущими специальными экзаменами.

Мне следует обратить внимание на то, что задания для этого специального экзамена будут одинаковы для всех учебных лет.

И это же самое объяснение, вероятно, происходит прямо сейчас и в других автобусах.

Я должен предположить, что в этот самый момент, в других классах разрабатываются всевозможные стратегии.

Не только первогодки, но и ученики 2-го и 3-го года сейчас пытаются во всём разобраться.

Чтобы развеять свои сомнения, я отправил сообщение определенному человеку, захотев узнать, есть ли у студенческого совета какое-либо влияние на этот специальный экзамен.

— Еще один важный момент. Класс исключённого ученика понесёт соответствующее наказание. Конкретная мера меняется в зависимости от экзамена, но в этом случае за каждое исключение будет вычтено 100 классных очков. А в случае, если таковых окажется недостаточно, штраф сохранится, и очки будут отниматься и в будущем. До тех пор, пока штраф не будет уплачен, размер классных очков, естественно, будет равняться нулю.

Масштабы последствий остаются прежними, но этот значительный вычет является весомым минусом.

Вот и ещё один важный аспект этого экзамена.

Преимущество лидерства заключается в том, что очки, которые будут получены, окажутся в два раза больше, но, с другой стороны, нужно будет принять риск, которым является исключение.

Не будет ни одного человека, готового взять на себя эту ношу, если только он не окажется в группе, которая, по его мнению, точно справится с поставленной задачей.

Однако участники такой группы не будут готовы отдать подобную прекрасную возможность другим классам.

Вдобавок ко всему, есть еще и общая ответственность, которую нужно учитывать.

Установленные правила ставили в тупик.

— На этом объяснение заканчивается. Теперь я готова ответить на ваши вопросы.

Хирата тут же поднял руку.

— Если случится так, что придется покинуть школу... есть ли способ остаться?

— Если тебя исключили, то на этом всё. Ничего не поделаешь, ведь так?

Произнес Судо. Но Хирата возразил в ответ.

— Это не так. Собственно говоря, Судо-кун однажды едва не был исключен Чабаширой-сенсеем. Но благодаря сообразительности Хорикиты-сан оказался спасен. Вот поэтому было бы странно, если бы мы не могли ничего сделать.

Хирата всё правильно понял.

Чабашира улыбнулась в ответ.

— Верно. В качестве последнего шанса вы можете купить «отмену исключения» за приватные баллы, но, разумеется, цена будет очень высокой, вы же это понимаете? Отмена исключения... этот «спасательный круг», будет в равной степени востребован всеми учебными годами. Чтобы не дать быть исключенным одному человеку, необходимо заплатить 20 миллионов приватных баллов и 300 классных очков. Это спасет человека только от исключения, в связи с чем назначенный штраф для класса отменен не будет. Конечно, если баллов или очков окажется недостаточно, вы не сможете воспользоваться этой возможностью.

«Спасательный круг», требующий огромного количества очков и баллов – это не то, за что каждый готов был бы заплатить.

На текущем экзамене необходимо не менее 400 классных очков для того, чтобы воспользоваться этой возможностью.

Так что ученики, находящиеся на пороге исключения, скорее всего, не будут спасены.

Потому что ради спасения одного такого человека весь класс потеряет огромную сумму очков.

— Эти 20 миллионов баллов, о которых вы говорите... Ведь нет никакой разницы, даже если все ученики класса поделятся своими баллами для спасения?

Хирата думал о будущем, где ему, возможно, придется использовать этот шанс, и не поленился уточнить.

— Именно так. Но это не имеет к вам никакого отношения, так как у вас в любом случае нет таких сумм.

Чабашира подвела итог.

— У нас осталось не так много времени до того, как мы доберемся до пункта назначения. Как вы решите использовать это время, зависит от вас. Как только мы приедем, я соберу материалы, которые раздала. Кроме того, в течение этой недели использование мобильных телефонов будет запрещено. Скоро я их все конфискую. Вы можете брать с собой предметы первой необходимости и игровые приставки, однако не продукты питания. Вещи, которые нельзя хранить длительное время, например, мясо, должны быть либо съедены до прибытия, либо выброшены. Вот так обстоят дела.

Многие ученики, ранее не проявлявшие особого внимания к тому, что говорит учитель, издали недовольные возгласы.

Хоть они и испытали то же самое на необитаемом острове, должно быть, многим будет трудно обходиться без телефона в течение недели.

— У меня вопрос!

Ике взволнованно поднял руку. Чабашира горько улыбнулась ему.

— Вы сказали, что парни и девушки будут разделены, но насколько далеко мы будем друг от друга?

— Летняя школа располагается в двух зданиях. Одним будут пользоваться парни, другим – девушки. Здания расположены рядом, но в течение этой недели вы будете жить раздельно друг от друга. Во время перерывов и после школы вам будет запрещено выходить на улицу без разрешения.

— Значит, мы не сможем поговорить друг с другом?

— Нет, каждый день в течение часа в столовой главного здания парни и девушки будут обедать вместе. Только в течение этого времени школа не будет отдавать никаких указаний. Другими словами, в это время вы можете делать все, что захотите. Понятно?

— Да!

Вероятно, Ике так обрадовался просто из-за того, что сможет поговорить с девушками.

Я немного привстал и повернулся, чтобы посмотреть на Шинохару, которая сидела неподалеку, после чего заметил, что, несмотря на то, что она выглядела раздраженной, на ее лице промелькнуло счастливое выражение, когда она услышала слова Ике.

Вероятно, тот рождественский ужин сработал.

— Если вопросов больше нет, то на этом все.

Вероятно, Чабашира решила, что остались только глупые вопросы, раз она закончила это так скоро.

— Сенсей. Могу я одолжить ваш микрофон?

Стоило Чабашире попытаться подвести итог и закончить, как Хирата прервал ее.

— Конечно, поступай, как знаешь.

Сказала Чабашира, выпуская микрофон из рук и занимая свое место.

Хирата неторопливо подошел и взял устройство.

— Из того, что сказал сенсей, не похоже, что у нас много времени, но, прежде всего, я бы хотел услышать мнение каждого о том, как сдать этот экзамен и о том, какие группы нам следует формировать.

— Не будет ли лучше, если мы сможем собрать вместе как можно больше наших одноклассников? Мы выберем лучших и сформируем малую группу из 12 человек, а остальных наберём по одному человеку от каждого другого класса. Разве это не идеальный вариант?

Судо сказал это Хирате.

— Это было бы идеально, но я сомневаюсь, что 3 ученика из других классов будут готовы присоединиться к нашей малой группе из 12 человек. Они, естественно, будут опасаться.

Это была бы группа, которая беззастенчиво и нагло стремилась бы к победе.

Я не думаю, что ученики из других классов станут присоединяться к нам ради нашего удобства.

И к тому же, если этой группе не удастся занять 1-е место, то ущерб, который мы понесём, будет очень значительным.

— Но... Если все умные окажутся в одной группе, то мы потеряем все шансы на победу.

Пробормотал Ямаучи.

Похоже, он до сих пор не понял, что на этот раз проверяются не наши академические способности.

— Мы тоже хотели бы иметь возможность получить приватные баллы.

Было понятно, что Ямаучи станет жаловаться. Эта проблема уже возникала некоторое время назад, во время экзамена на корабле.

Те, кто окажутся наверху списка, получат приватные баллы, но ученики внизу не получат ничего.

Напротив, они потеряют свои баллы. Если всё так, то вполне понятно, что многие ученики хотели бы попасть в группу, которая может победить.

— В связи с этим, если все согласны, я бы хотел, чтобы награды и штрафы распределились между нами поровну. Мы не знаем, какие из больших групп займут призовые места. Как только экзамен закончится, и мы убедимся, что приватные баллы получит каждый член группы, то сможем разделить их между собой. Поскольку передача баллов разрешена, проблем быть не должно.

Даже если у нас вычтут баллы, если все разделят это бремя, то снизится и риск.

— Охх, понятно. Вот как.

Конечно, в этом случае одаренные ученики могут начать жаловаться, но в то же время такое решение позволяет прийти к единому мнению на этом специальном экзамене.

Однако, какой именно фактор окажется решающим в этот раз, остается загадкой.

— Хе-хе...

Услышав предложение Хираты, Чабашира отвернулась и засмеялась.

— До этого я не могла сказать, поскольку вы не задавали мне никаких вопросов, но, в качестве награды за повышение до класса С, я дам вам один хороший совет.

— Совет?

Вместо того, чтобы покорно принять эту награду, Хирата проявил осторожность.

— Если это не перечит правилам, вы всегда можете свободно передавать приватные баллы. Будь то в середине экзамена или в повседневной жизни, если это не выходит за рамки правил, их можно перевести в любой удобный для вас момент. Вот только приватные баллы – это не то же самое, что простые карманные деньги. Помните об этом.

— Вы напоминаете нам, что при накоплении 20 миллионов баллов можно перевестись в любой класс по своему выбору? Или о «спасательном круге»?

— Я не это имела в виду. Существуют различные способы использования приватных баллов. Даже один-единственный сэкономленный балл может иметь большое значение, когда речь заходит о «спасательном круге» – вот что я имею в виду. Но это не означает, что ладить, делиться опытом и поддерживать друг друга – это всегда правильно, вы ведь понимаете? Например, допустим, Ике совершил ошибку и будет исключен, если сразу же не заплатит миллион приватных баллов. Предположим, он попал в подобное затруднительное положение. И в случае, когда перевод баллов будет под запретом, его исключат, если у него не окажется достаточной суммы. Что бы вы стали тогда делать? Если вы примете стратегию равного распределения между собой, то, возможно, совершите ошибку, исправить которую будет уже нельзя.

Я заметил, как Ике, услышавший свое имя в качестве примера, сглотнул.

— Кроме того, если что-то подобное случается, нет никаких гарантий, что другие ученики спасут тебя. Потому что, возможно, они сами в следующий раз окажутся в затруднительном положении. Единственным человеком, способным защитить тебя, будешь ты сам.

Чабашира дала совет, словно пытаясь сказать, что стратегия равномерного распределения бремени между нами – это ошибка.

Может быть, это совет, за который мы должны быть благодарны, но прямо сейчас он лишь усложняет объединение класса.

— Те, кто усердно трудятся, будут вознаграждены. Это общеизвестно. Как только вы попадете в общество, человек, достаточно великодушный, чтобы поделиться своей зарплатой и бонусами с друзьями, будет самой что ни на есть редкостью.

— Впрочем, решение за вами, – сказала Чабашира, усмехаясь.

По всей вероятности, то, что только что сказала Чабашира, правда.

Не думаю, что учитель этой школы станет зря будоражить нас, если подобного прецедента еще не было.

Потому что каждый день она действует в полном соответствии со своим уставом. В любом случае, у сказанного ею есть и обратная сторона.

Вероятно, были случаи, когда люди накапливали приватные баллы, но и напротив, были учащиеся, которых спасали благодаря тому, что их одноклассники имели при себе большие суммы баллов.

Откуда мне это известно – в прошлом мы с Хорикитой заплатили приватными баллами за практически исключенного Судо, что и создало прецедент.

В конечном счете, равномерное распределение все еще может послужить предохранительной мерой в случае непредвиденных инцидентов.

Передав одному человеку такую большую сумму денег, мы рискуем, что он просто ее присвоит, да и не стоит исключать возможность предательства.

Чабашира сказала нечто, что подрывает доверие внутри класса. Разумеется, я не могу отрицать возможность того, что это всего лишь школьная политика, но...

— Тогда как насчет голосования? Не думаю, что мы сможем решить этот вопрос сейчас, но я хотел бы знать, что вы все думаете о том, что нам только что рассказали. Могут люди, которые предпочитают разделить награду и штрафы за специальный экзамен равномерно, поднять свои руки? Конечно, я не против, даже если впоследствии вы передумаете.

Хирата стал первым, кто поднял свою руку вверх.

Многих учеников беспокоил этот вопрос, и их руки мало-помалу поднимались.

Важно быть единым целым и помогать друг другу, но, когда дело доходит до чего-то подобного, также очень важно подготовить страховку на случай, если окажешься под угрозой исключения.

Опять же, похоже, большинство учеников накопили всего несколько десятков или сотен тысяч приватных баллов.

В таком случае, найдется совсем немного учащихся, у которых окажется достаточно баллов во время чрезвычайной ситуации.

Ученики, которые не уверены в себе – вот те, кто станет голосовать за равномерное распределение. Их было больше, чем ожидалось, но, в конце концов, число поднятых рук не равнялось и половине класса.

— Спасибо.

Это значит, что большая часть класса не желает распределения баллов.

Теперь, когда все обернулось таким образом, даже Хирата, принадлежащий к фракции равномерного распределения, больше не сможет так легко говорить на эту тему.

— Это был ненужный совет, Хирата?

— Нет, я благодарен за него. Для нас это было ценной информацией.

Мой телефон завибрировал. Я подумал, что это ответил «он», но, когда я достал свой телефон, оказалось, что это было сообщение от Хорикиты-»младшей».

Я сразу догадался, что оно было связано с этим специальным экзаменом.

[У тебя есть какие-нибудь идеи?]

Фраза, которая сваливала всё на меня.

[Совсем ничего.]

Таков был мой ответ.

Но затем я отчасти передумал и решил послать еще одно сообщение.

[Этот экзамен разделит парней и девушек. Я ничем не смогу тебе помочь, поэтому пожалуйста, сделай все, что в твоих силах.]

Я решил поддержать ее. Хорикита, наверное, много чего хотела бы мне сказать, но сделать это сейчас невозможно.

Я быстро закрыл чат с Хорикитой и проверил еще один, который в данный момент был активен.

Это был чат Компании Аянокоджи (я не собирался этим хвастаться или что-то в этом роде).

Кейсей и Акито, а также Айри и Харука весело обсуждали вопрос сдачи экзамена.

Я прочитал и закрыл чат, не отослав ни одного сообщения, а затем прислушался к разговору Хираты и остальных.

— У нас недостаточно времени, чтобы разработать стратегию. Кроме того, если парням и девушкам придется формировать группы отдельно, то будет достаточно сложно даже просто консультироваться друг с другом.

— Не может быть...

Девушки больше не смогут обращаться за помощью к Хирате, парню, на которого они всегда могли положиться.

Понятно, что они почувствуют себя неуютно.

— Поскольку мы, парни, не сможем протянуть вам руку помощи, я думаю, девушки должны решить, кто из вас будет лидером. Можешь ли ты взять эту роль на себя, Хорикита-сан?

Должно быть, Хирата раздумывал над этим с тех пор, как услышал объяснение грядущего экзамена.

Конечно, его выбор пал на эту одинокую девушку – Хорикиту.

Она единственная, кто способен сыграть эту роль в нашем классе.

— Хорошо. Я не возражаю, можете консультироваться со мной в любое время.

Ответила так Хорикита, не демонстрируя никакого недовольства. Тем не менее, даже если она постепенно становится той, на кого могут полагаться наши одноклассники, уровень доверия к ней совсем не такой, как у Хираты.

Но нынешняя Хорикита и сама понимает это.

— Однако, должно быть, есть немало девушек, которые думают, что я недостаточно надёжна. Мне не нравится говорить так о себе, но я не думаю, что идеально подхожу на эту роль.

Это и в самом деле не то, что хотелось бы говорить о себе.

— Поэтому я бы хотела, чтобы Кушида-сан помогала мне как заместитель лидера. Что скажешь?

Спросила Хорикита сидевшую спереди Кушиду.

— Н-Но буду ли я полезна?

— Конечно, будешь. Тебе доверяют больше всех в этом классе.

— Эмм... хорошо. Если ты не против, тогда я буду сотрудничать.

— Спасибо. Теперь остальным будет намного проще обратиться за консультацией. Если вам трудно говорить со мной напрямую, я не возражаю, если вы сделаете это через Кушиду-сан. Я отвечу на любой вопрос, каким бы незначительным он ни был.

Учитывая, каким всеобщим доверием пользуется Кушида, очевидно, что на данный момент это наилучший план.

Из-за правил этого экзамена парням и девушкам очень трудно помогать друг другу.

Прежде всего, парни не смогут вмешаться в дела девушек и как-то помочь им.

Уроки, которые мы будем посещать, и экзамен, который будем сдавать – несмотря на то, что мы находимся в одной и той же летней школе, они будут проходить в разных местах.

Единственное время, когда мы сможем общаться – это тот час, что у нас есть для обеда.

Это усугубляется ещё и тем, что наши телефоны, которые мы могли бы использовать для связи между собой, будут конфискованы.

Тем не менее, очень важно собрать как можно больше информации.

В таком случае, мне понадобятся пособники, чтобы помогать собирать информацию от девушек. Кроме того, действия, которые может предпринять Кушида, вызывают некоторое беспокойство.

Единственные двое, кого я могу использовать – это либо Хорикита, либо Кей. Первая оказалась в довольно сложной ситуации, и, кроме того, я должен принять во внимание, что она переоценивает мои намерения и может предпринять ненужные действия.

Самое главное, что если с ней будут консультироваться другие девушки, то у нее не будет времени для других дел.

Поэтому, как и ожидалось, единственная, кого я могу использовать – это Кей.

Но я не могу заставить ее наблюдать за всей группой в одиночку.

Я отправил необходимые данные на её телефон.

Письмо дошло и было немедленно прочитано Кей, которая ответила пустым сообщением.

Парни и девушки будут сражаться, будучи разделенными в течение длительного периода времени.

Уникальный специальный экзамен должен был вскоре начаться, и, похоже, Кей сразу же решила, что я свяжусь с ней.

Она, возможно, и сама хочет получить какие-то советы прямо сейчас.

Учитывая лидерство и систему совместной ответственности, не исключено, что даже Кей может стать жертвой.

Что касается ее поведения на уроках и результатов экзаменов, я не могу сказать, что она справляется с этим хорошо, даже из лести.

Вот почему я научу ее, как защитить себя.

Это не то, что способен сделать каждый ученик, но это способ снизить риск, пусть даже немного.

Что касается меня, то мне попросту все равно.

У меня нет намерения планировать и реализовывать какие-либо стратегии для победы. Я просто собираюсь пережить этот экзамен безопасно для себя самого.

Тем не менее, это не значит, что я вообще не стану предпринимать никаких действий.

Наихудшим сценарием было бы исключение множества учеников класса С из школы.

Невозможно выстроить идеальную защиту всего класса в одиночку.

Я должен сузить круг людей, которых мне нужно защитить.

Кроме себя самого, я хотел бы защитить Кей, которая наконец-то стала моим значимым союзником, а также Хирату.

Далее, учитывая мои дела со студенческим советом, мне нужно будет убедиться, что здесь останется и Хорикита.

Есть еще мои друзья – Кейсей, Акито, Харука и Айри. Я просто хочу, чтобы они остались в этой школе, хотя они и не будут под моей защитой. Однако, как друг, я определенно буду молиться, чтобы их не исключили.

Несмотря на то, что все ученики этой школы собираются вместе не так часто, было бы неплохо, если бы у меня была возможность просто следить за тем, что делает Нагумо.

Меня не интересуют стычки и схватки, которые будут происходить вокруг меня.

Автобус съехал с шоссе и начал постепенно подниматься вверх по горной дороге, которая частично была уложена асфальтом. Интересно, станут ли для нас чем-то обыденным поездки к океану, рекам и местам, окруженным природой, к моменту, когда мы покинем школу?

По прибытии для нас начнется специальный экзамен.

Раз телефоны будут конфискованы, похоже, этот экзамен обещает стать весьма хлопотным, поскольку придется либо собирать информацию самому, либо использовать личные связи.

Однако, чем опрометчивее мы будем действовать, тем больше информации уйдет на сторону – это требует от нас осторожности и осмотрительности.

— Я не подхожу для подобного...

Пробормотал я свои искренние мысли.

Сколько бы специальных экзаменов уже ни миновало, я все еще не привык к ним ни на йоту.

На протяжении всей своей жизни я почти не сотрудничал с другими людьми.

— Скоро мы прибудем в пункт назначения. Сразу после этого будут сформированы группы. А потом, если вы успеете поделить между собой комнаты, то сможете пообедать. В течение оставшегося дня вы будете свободны делать все, что захотите.

— Это значит... Ура! Выходит, нам не нужно будет учиться сегодня, ведь так?

Ике посмотрел на меня и счастливо засмеялся.

Вероятно, так оно и есть. Однако, в отличие от летних каникул, сегодня вовсе не выходной и не праздничный день.

Несмотря на длительную поездку в автобусе, разве отношение школы на наш счёт не было каким-то особенным? Все это не так уж и отличается от обычной экскурсии.

Прибыв в пункт назначения, автобус замедлился и направился к парковке, где и остановился.

— Сейчас я буду называть ваши фамилии. По очереди выходите из автобуса, после того как оставите свой телефон в коробке у переднего сиденья. Аянокоджи, Ике...

Чабашира проводила перекличку парней в алфавитном порядке, пока они покидали автобус.

Я выключил телефон и положил его в пластиковую коробку, находившуюся рядом с сенсеем.

После высадки из автобуса к нам подошел незнакомый учитель. Он приказал нам ждать на небольшом расстоянии от автобуса.

— Ахх... холодно!

Воскликнул Ике и обхватил себя руками. Вероятно, это из-за того, что мы в горах?

Сейчас холоднее, чем было, когда мы уезжали из школы. Однако перед нашими глазами развернулось зрелище, которое на какое-то мгновение заставило нас забыть о холоде.

— Вау... что это за место? Это явно выходит за рамки обычной летней школы...

Перед нами простиралось широкое открытое пространство, напоминавшее нашу школьную территорию. А за ним находилось два старомодных школьных здания.

Эти здания были достаточно большими, чтобы в них могли разместиться все ученики нашей школы.

Похоже, именно здесь нам предстоит провести ближайшую неделю.

То же самое было и в тот раз на необитаемом острове, но я так и не привык жить среди природы.

Учитывая, что этот экзамен может быть связан с подобными вещами, Ике, бывший бойскаут, может оказаться полезен.

Кроме того, принимая во внимание физическую силу Судо, его присутствие тоже обнадеживает.

Девушки также покидали автобус друг за другом. Хорикита, казалось, хотела поговорить со мной, но, к сожалению, мы уже выстроились в колонну, и теперь это не представлялось возможным.

Затем парни и девушки разделились, и мы все направились в здание школы. Парни направились в здание побольше, которое здесь называли главным.

Стоило войти внутрь, как нос защекотал какой-то слегка знакомый запах древесины.

— Старомодное деревянное здание. Похоже, оно стоит здесь уже много лет, но все выглядит довольно ухоженным. Здесь действительно красиво.

Сказал Хирата; похоже, с ним были согласны и все остальные.

По пути мы увидели комнату, представлявшую собой своего рода класс; кондиционера тут не было, но в центре была установлена печь.

Похоже, начиная с завтрашнего дня, наши уроки будут проходить в таких классах.

Затем мы перешли в помещение, которое, по всей видимости, являлось спортзалом.

Чуть позже сюда прибыли парни из классов А и B, все они обратили свои взгляды в нашу сторону.

Затем явился и класс D; вероятно, следующими будут классы 2-го и 3-го года обучения.

Нам было приказано выстроиться в линию и тихо ждать дальнейших указаний.

Классы A и B выглядели спокойными и не разговаривали между собой. Полагаю, они уже придумали какую-то стратегию, пока ехали в автобусе.

Все парни школы собрались в спортзале. Чувствуя себя неуютно, первогодки столпились вместе и без какого-либо шума ждали дальнейших инструкций.

Вскоре кто-то, выглядевший как учитель другого учебного года, вышел на сцену с микрофоном в руках и заговорил с учениками:

— Смею предположить, что все вы получили предварительные объяснения насчет содержания специального экзамена, и надеюсь, что эта информация была усвоена. Пока что никаких новых разъяснений не будет. Итак, здесь и сейчас вы будете формировать группы, так что попрошу вас отнестись к этому серьезно. Каждая параллель устроит обсуждение, чтобы сформировать шесть малых групп. Их объединение в большие группы пройдет сегодня в 8 вечера. На этом всё. Это лишь дополнительная информация, но, если речь идет о разделении на группы, то школа не будет вмешиваться ни во что кроме вопросов их численности и тем более выступать в качестве посредника.

Мы получили инструкции, согласно которым должны были действовать по своему усмотрению. В таком случае интересно, какую линию поведения выберут другие классы, и к каким целям они будут стремиться. Все уже должны были в какой-то мере обдумать свои стратегии в автобусах. Так или иначе, время покажет.

Ученики разных учебных лет разошлись по сторонам. Мне интересно, чем занимаются учащиеся второго и третьего года, но с такого расстояния не получится выяснить детали.

Пока я наблюдал за старшеклассниками, началось разделение на группы, и не прошло и нескольких мгновений, как первогодки пришли в движение.

Мне казалось, что мы будем долго всё обсуждать, но класс А сразу же начал формировать довольно большую группу.

Это было самым заметным действием на фоне того тупика, в котором мы оказались. Этим они неизбежно привлекали внимание окружающих людей.

В конце концов класс А собрал группу, состоящую из 14 человек. После этого ученик по имени Матоба сделал заявление для классов B и ниже – в том числе и нам.

— Как видите, мы, класс А, намерены выдвинуть такую группу. Прямо сейчас нас 14, поэтому если присоединится еще один человек, то будет набрано нужное число. Мы ищем того, кто готов примкнуть к нам.

Кацураги также был в числе этих 14, однако от их лица не говорил.

Значит ли это, что он не лидер? В любом случае, класс А сразу же решил сформировать группу, состоящую в пределах допустимого только из своих учеников.

— Эй, эй. Хватит бежать впереди паровоза, черт побери. Это несправедливо, если в группе будете только вы.

Судо сердито уставился на Матобу.

— Неужели это и в самом деле выглядит эгоистично? Если вы примете предложение, то наша группа будет состоять из учеников только двух классов. Даже если мы займем первое место, бонус, который нам достанется, не будет таким уж существенным. Мне не кажется, что это предложение ставит в выгодное положение только класс А.

— Н-Нет, я имею в виду, это несправедливо, что вас 14.

— Это не так. Наоборот, это как раз таки справедливо. Остальные три класса могут тоже создать себе по группе, состоящей из 15 человек. Другими словами, было бы неплохо, если бы вы поступили так же, как мы.

— Неужели?

Судо, не совсем поняв, о чем говорит Матоба, повернулся и посмотрел на Хирату.

— Возможно, так и есть.

— Если ты понимаешь, то это многое упрощает. Кстати, оставшиеся шесть человек из класса А готовы присоединиться к любым группам, которые вы захотите сформировать.

«Как тебе такое?». Матоба улыбнулся, взглянув на Хирату.

И точно так же он посмотрел на Канзаки и Шибату из класса B.

— Эмм... мне кажется, что это звучит не так уж и плохо. Что думаешь, Канзаки?

— Прости, но я не могу дать ответ сразу.

— Конечно... Не думаю, что оставшиеся шестеро из класса А зайдут настолько далеко, что станут намеренно саботировать другие группы. Но я всё же считаю, что нам следует быть настороже.

Класс А хочет сразу же определиться с группами. Канзаки же, в свою очередь, не принял немедленного решения и попытался отложить рассмотрение предложения Матобы.

Однако последний решил жёстко прервать это на корню.

— Даю вам 5 минут. Поторопитесь и примите решение.

— Временные рамки, хах? Деление на группы только началось. Нехорошо, что вы пытаетесь решить всё единолично.

Конечно, можно сколько угодно рассуждать о том, что каждый класс может сформировать свою группу из 14 человек, но будет лукавством говорить, что этот вариант справедлив и честен по отношению ко всем.

Единственные, кто может себе позволить не сильно волноваться, даже если награда окажется небольшой – это класс А, который в настоящее время находится на первом месте и сохраняет своё лидерство.

— Полагаю, так и есть. Возможно, не очень хорошо решать всё самим. Однако, пожалуйста, не поймите меня неправильно – мы не говорим, что не будем вести переговоры по прошествии 5 минут, а лишь хотим сказать, что человек, принявший наше предложение в течение этого времени, получит особое отношение.

— Особое отношение?

Матоба просто взял инициативу в свои руки и продолжил монолог. Именно потому, что другим классам ещё только предстоит сформировать свое мнение и сделать ход, он может предлагать всё, что пожелает.

Это называется превентивным ударом.

— Мы, ученики класса А, набрали группу из 14 человек и примем ровно одного ученика из другого класса. Оставляя в стороне вопрос, является ли это оптимальной стратегией или нет, мы действительно просто эгоистично навязываем вам свое решение. Однако наша группа с благодушием примет необходимого нам человека, и, если он присоединится к нам прямо сейчас, то к нему будет особое отношение.

Матоба неторопливо рассказывал нам о стратегии, которую они, должно быть, продумали ещё в автобусе.

— Если какой-то ученик присоединится к нашей группе, то мы позаботимся о том, чтобы он не подвергался никакому риску. Лидером этой группы будет Кацураги-кун, и, даже если мы каким-то образом окажемся на последнем месте, он будет единственным, кто понесет за это ответственность. Я обещаю, что примкнувший к нам ученик не разделит с ним это бремя. Ахх, разумеется, только если он не станет намеренно занижать наши результаты или вредить нам. Даже если этот учащийся получит плохую оценку на экзамене, но это будет сделано непредумышленно, мы простим его.

Так вот какое особое отношение он имел в виду.

— Ты это серьезно...?

Некоторые ученики уже осознали ценность этого предложения. Принять во внимание интересы всех классов и сформировать группу, нацеленную на получение наибольшей суммы баллов и очков в случае победы, а также собрать подходящих для этого людей. Такие действия необходимы, но те, кто так думает – это учащиеся, составляющие ядро класса.

Для среднего ученика, боящегося исключения, предложение «особого отношения», которое позволит ему сдать этот экзамен со стопроцентной гарантией безопасности, звучит не так уж и плохо.

Несмотря на то, что Кацураги оказался лидером, главный здесь – это парень по имени Матоба. Судя по тону его голоса, я могу предположить, что он достаточно способный ученик.

Возможно, это значит, что в классе А ещё остались талантливые люди, которые до сих пор не проявили себя.

Однако мне интересно, почему с этим заявлением не выступил сам Кацураги. Потеряв статус в своем классе, теперь он должен нести за это ответственность?

— Поскольку мы намерены занять первое место, велика вероятность того, что присоединившийся человек также получит приватные баллы. Разве среди вас нет тех, кто не уверен в своих результатах на этом экзамене?

Сказав это, он обвел всех взглядом. Теперь слова Матобы имели особый вес для отстающих учеников.

— Но, если вы не сможете принять решение в течение 5 минут, предложение об особом отношении будет отозвано. Тогда, если по какой-то причине наш класс получит наказание, мы без колебаний утащим вас за собой.

— Я думаю, что это, безусловно, интересное предложение, но в таком случае преимущества вступления в вашу группу через 5 минут резко снизятся. Нет ни одного ученика, который захотел бы присоединиться, если высока вероятность того, что его утянут на дно вслед за вашим лидером.

Сказал Канзаки, хотя совершенно не было необходимости говорить это вслух.

— Верно. Никто не станет вступать в группу, зная, что с ним собираются сделать нечто подобное.

Это заявили в ответ ученики, раздумывающие над принятием предложения об особом отношении.

— Меня не интересует ваше мнение – мы не откажемся от нашей стратегии.

Сказав это, Матоба отвел свою группу в сторону и на время отступил.

Это способ показать, что класс А не намерен участвовать в дальнейшем обсуждении.

— Ничего страшного, если они нас игнорируют. По прошествии 5 минут никто точно не захочет присоединиться к этой группе. Со временем они вернутся с новым предложением.

— Полагаю, что так.

Так рассуждали Канзаки и Шибата, решив держаться на расстоянии и сохранять спокойствие. Я не замечал никаких подозрительных действий со стороны Канеды и остальных из класса D.

В любом случае, точка зрения Хираты о предложении класса А, как оказалось, немного отличалась от мнений остальных классов. Подойдя ко мне, Кейсею и Акито, он мягко спросил, словно интересуясь нашим мнением:

—... Что вы, ребята, думаете?

— Ты о стратегии класса А?

Спросил Хирату Кейсей.

— Да. Честно говоря, я думаю, что их предложение не такое уж и плохое. Единственное, что меня волнует на этом экзамене – это то, чтобы мы преодолели его без потерь. Потому что, наконец-то добравшись до класса С, я не хочу портить настрой и, разумеется, не желаю исключения наших одноклассников из школы. Однако нахождение в группе, оказавшейся на последнем месте, несет в себе риск исключения. Если у нас есть класс А, готовый защитить не уверенных в себе учеников, то стоит дать шанс их предложению, вот что я думаю.

Конечно, если мы нацелены на защиту своих учеников, то предложение класса А имеет свои достоинства.

— Однако есть ли какая-либо гарантия того, что класс А сдержит своё обещание об особом отношении? Если они окажутся на последнем месте, то остается вероятность, что они потащат пятнадцатого ученика за собой. Данное слово можно нарушить.

Беспокойство Хираты вполне объяснимо.

По факту, устное обещание тоже должно быть обязательно к исполнению, но если мы скажем им об этом, они могут даже не принять это как аргумент.

Если класс А станет всё отрицать, то это приведет лишь к ещё большему переполоху. А самое главное, что их обещание не возлагать на нас ответственность основано на условии, что мы не станем «намеренно» саботировать их группу.

Даже если экзаменационные оценки ученика окажутся низкими, трудно определить, умышленно это было сделано или нет.

Тем не менее, здесь мы, не имея ни ручки, ни бумаги, не можем заключить договор в письменном виде. Попытаться привлечь учителей не получится, т.к. те уже заявили, что не будут участвовать в формировании групп.

Будет бессмысленно просить их запомнить это устное обещание. Тем не менее, предложение Матобы об особом отношении – это то, что слышали все первогодки.

Попытка проигнорировать этот факт и всё равно в итоге потащить вслед за собой рискнувшего присоединиться ученика поставила бы их в крайне невыгодное положение. Теоретически, им можно доверять.

—... Вероятно, можно укрыть одного человека в их рядах.

Я присоединился к разговору Кейсея и Хираты.

— Верно. Если мы сделаем свой ход, то всё, что останется – это наблюдать за тем, как поступят классы B и D.

Если принять предложение класса А, то это можно будет рассматривать как преклонение перед методом «грубой силы».

Несмотря на то, что оставалось совсем немного времени, Хирата, казалось, хотел размышлять об этом предложении до последней секунды. С момента внезапного предложения прошло уже около трех минут.

Не знаю, ведут ли Матоба и остальные обратный отсчет, но класс А, никуда не торопясь, стоит в стороне.

Возможно, они уверены, что в итоге кто-то всё же поднимет руку. Или, может быть, раздумывают над новой стратегией. Мы внимательно наблюдали, пытаясь понять, стоит ли ждать, пока Матоба и его группа сделают очередной ход.

— Канзаки-ши. У меня есть идея, можно?

Канеда из класса D подошел к Канзаки. Он вел себя довольно смело, поскольку вместо того, чтобы шептать, говорил достаточно громко, чтобы каждый мог его услышать. Канеда также позвал и Хирату, и тот подошел к нему.

— Я считаю, что это можно рассматривать как вариант. Благодаря тому, что класс А собрался вместе, даже если они выиграют, то смогут получить бонус только за два класса. Кроме того, учитывая условия, которые они изложили, мы сможем разместить их одноклассников так, как захотим. Другими словами, это значит, что можно сформировать остальные группы из всех четырех классов. Это шанс для нас, ведь чем выше будет результат, тем ближе мы будем к классу А.

— Но это только в том случае, если одолеем их группу.

Я не знаю точных оценок, но во время «Бумажной Лотереи» класс А разгромил класс B. Если этот экзамен окажется демонстрацией академических способностей, то мы попадем в невыгодное положение.

— Конечно, есть риск. Однако этот экзамен не будет простой проверкой академических знаний. Что думаете? Я считаю, будет лучше, если мы примем меры, чтобы свергнуть класс А здесь и сейчас. Мне кажется, это неплохая идея.

Так сказал Канеда. Осада класса А посредством сотрудничества классов B, C и D – вот его цель.

— Для того, чтобы мы могли сотрудничать, необходимо признать группу из 14 учеников класса А. Но разве это не малая цена, учитывая очки, которые наши группы из четырех классов могут получить? Кроме того, они даже предлагают особое отношение, так что всё выходит идеально.

— Верно. Я думаю, что стратегия Канеды-куна может сработать.

Хирата поддержал его. Канзаки, должно быть, осторожничает, поскольку не даёт немедленного ответа. Похоже, он тщательно обдумывает преимущества идеи наличия учеников всех четырех классов в группе.

— Но кого мы отправим к классу А? По крайней мере, я сомневаюсь, что среди моих одноклассников найдется желающий добровольно присоединиться к ним. Это касается и меня самого.

Даже если этот человек будет защищён их особым отношением, он проведет неделю с группой класса А. Одно можно сказать наверняка – ему явно будет некомфортно.

— Я бы хотел спросить класс В и класс D. Есть ли среди вас кандидаты?

В ответ на слова Хираты ученики этих двух классов посмотрели друг на друга, однако никто не поднял руку.

— Тогда я хотел бы спросить своих одноклассников. Есть ли среди нас кандидаты?

Однако реакция была такой же, как и у классов B и D. Наверное, несколько учеников рассматривали возможность принятия этого предложения, но из-за беспокойства о косых взглядах окружающих и дискомфорте ни один доброволец не вышел вперед.

— Это лишь моя догадка, но, кажется, мы все считаем, что класс А вполне может сдержать свое обещание.

— Почему ты так считаешь?

— Потому что это высший класс, я полагаю. Учитывая, что они во всеуслышание заявили, что не станут никого тащить за собой вниз, если в итоге они всё же сделают это с учеником из низших классов, то в будущем больше не смогут заключать подобные сделки. Сейчас только третий семестр первого года, так что если они потеряют наше доверие сейчас, это ужасно скажется на их будущем.

Мнение Хираты звучало логично. Если бы это был последний, решающий бой, то классу А было бы все равно. Однако остается еще больше двух лет до конца нашего обучения.

Если класс А сдержит своё обещание в этот раз, то сможет использовать аналогичную стратегию и на других экзаменах. Сейчас они не станут делать что-то настольно абсурдное – вот как считает Хирата.

— Я не хочу хвалить нашего врага, но это класс А. Их оценки попросту выше, чем у нас. Другими словами, не думаю, что они окажутся на последнем месте или опустятся ниже порога. Поэтому я хочу, чтобы все вы знали, что вас не пытаются определить в проигрышную группу.

То, что пытается сказать Хирата, Ике и остальные и так хорошо понимают.

— К счастью, у классов В и D, похоже, нет кандидатов, поэтому я хотел бы выбрать того, кто присоединится к той группе, из нашего. Даже если они выиграют, наш класс всё равно получит награду, и мы сможем избежать исключения в случае проигрыша. Что думаете?

Сказал он так и посмотрел на Ике и Ямаучи.

Он, вероятно, хочет защитить ученика, который не уверен в своих силах, даже если это и будет только один человек. Хирата предпринял последнюю попытку.

— Даже если ученик с особым отношением получит балл ниже порогового, ты можешь пообещать мне, что вы не станете винить его в этом?

Хирата попытался получить подтверждение у Матобы.

— Конечно. Мы и так изначально ничего не ожидаем от этого человека. Если он сможет выполнить условие, которое мы поставили, то я гарантирую его безопасность.

—... Тогда, полагаю, я пойду.

Тем, кто прошептал это, был Ике.

Услышав это, Ямаучи сказал то же самое:

— Я бы тоже хотел пойти.

Кроме того, Профессор также вызвался добровольцем. В итоге их оказалось трое.

— Тогда, в духе справедливости, сыграйте в камень-ножницы-бумагу. Победитель присоединится к группе.

Дал им указание Хирата, и они втроем сыграли кон.

В результате тем, кто присоединится к группе класса А, стал Ямаучи.

Таким образом была успешно сформирована группа, в которой руководил класс А, и все они направились в сторону Машимы-сенсея, оставив нам шестерых своих одноклассников.

Всё это заняло лишь несколько минут.

— Теперь мы можем формировать группы так, как нам заблагорассудится, но что дальше? Мы могли бы поступить по примеру класса А и сформировать три группы по 14 учеников с одного класса, придерживаясь стратегии не взваливать ответственность на человека со стороны, и, таким образом, не сотрудничать друг с другом. Это тоже вариант. Однако, как я уже говорил ранее, мне хотелось бы предложить объединить все четыре класса.

— Верно. Теперь, после того как мы пошли навстречу классу А, нам стоит сформировать группы из четырёх классов.

— Возражений нет. Что насчет класса С?

Канзаки и Канеда высказали стратегию, которая сулила самую большую награду.

— Если мы хотим победить, это необходимо. Я не буду возражать.

— Подожди, Хирата. Это правда нормально, что ты вот так просто согласишься? Мне не хочется заниматься всем этим в одной группе с парнями вроде Ишизаки.

Встрял в разговор Судо.

Так считает не только он – у Кейсея и многих других учеников из класса С схожее мнение. Кроме того, я слышал несколько возражений и со стороны классов B и D. Формирование групп из четырёх классов сулит высокие бонусные баллы в качестве преимущества, но в этом случае также возникают и проблемы. Если ученики, не ладящие между собой, окажутся в одной группе, это может повлиять даже на наши оценки.

— Понятно. Однако я не думаю, что мы сможем решить эту проблему прямо здесь и сейчас. Кажется, класс А сформировал свою группу из 14 человек по определенным критериям, но для нас, вероятно, это будет не так-то просто.

Судя по тому, насколько довольными были все ученики класса А, они, вероятно, разделят награду поровну между собой.

Или, возможно, они даже пообещали оставшимся шести одноклассникам большую награду, поскольку последние рискуют, не присоединяясь к своей группе.

Вероятно, это стратегия, которую они могут использовать именно потому, что находятся в безопасной позиции, известной как «класс А».

— Как насчет формирования временных групп с учетом мнения каждого? Если возникнут проблемы, мы сможем немедленно расформироваться.

— Верно. Я с этим согласен. Если продолжим просто говорить друг с другом, то лишь будем тратить драгоценное время, так и не придя к соглашению. Класс А уже решил вопрос с группами и перешел к следующему этапу.

Они пришли к выводу, что ничего не добьются, если будут просто пререкаться друг с другом. Кажется, остальные ученики оставили это на усмотрение своих лидеров, поскольку почти никто не выказывал недовольства.

— У меня тоже нет возражений.

Канеда также принял это предложение без каких-либо замечаний, и вопрос разделения на группы был решен без заминок. Тем не менее, многие ученики наблюдали за происходящим со скептическими выражениями на лицах.

Изначальным лидером класса D был не Канеда, а Рьюен. И это то, что все окружающие осознают как данность.

Однако Рьюен не присоединялся к нашему разговору, а держался на расстоянии ото всех и, кажется, даже не обращал на всё происходящее внимания.

Третий семестр уже начался, и всем было известно, что Рьюен ушел в отставку. Конечно, среди учеников, которые не знали подробностей, было больше, чем несколько человек, подозревавших его в притворстве.

— Я хотел бы кое-что у тебя спросить. Это Рьюен приказал тебе заключить этот договор?

Поскольку Хирата и Канзаки не решались задать этот вопрос, Шибата сразу же перешел к сути и сделал это.

Канеда снял очки и сдул налипшую на них пыль.

— Нет, это моя идея. Его мнение не имеет отношения к делу. Но даже если мы каким-то образом всё же сговорились, прямо сейчас с тобой разговариваю именно я. У тебя с этим какие-то проблемы?

Шибата подошел поближе и извинился перед помрачневшим Канедой.

— Я просто хотел убедиться в этом. Прости, если обидел.

— Всё в порядке. Что важнее, давайте продолжим наш разговор. Если мы облажаемся с разбиением на группы, всё это займет довольно много времени. Мы не можем позволить себе тратить его на пустые разговоры.

Вопрос разделения на группы действительно является сложным. Каждый человек в группе, несмотря на то, что он действует ради общего блага, все равно будет беспокоиться о самом себе, чтобы не допустить своего исключения, и он также должен принимать меры, чтобы его класс получил награду.

Звучит просто, но, в то же время, это может быть невероятно тяжело. Когда речь заходит о формировании групп, настоящее сражение заключается не в том, чтобы заполучить лучших учеников, а в том, чтобы не вытащить себе короткую соломинку.

Внимание должно быть сосредоточено на том, как именно распределить проблемных учеников по группам.

Приступив к делу, Хирата из класса С, Канзаки из класса В и Канеда из класса D стали первыми в своих группах по 15 человек. Началась работа по отбору одиннадцати подходящих людей.

Несколько учеников, которые сразу же вызвались, отправились к Хирате. Если один из твоих одноклассников отвечает за твою группу, это значит, что тебя не потянут вниз за собой, и вокруг будут знакомые люди.

Вмешательство со стороны других классов, таким образом, также может быть сведено к минимуму. Это был очевидный выбор, из-за чего все собирались вместе. Аналогичная тенденция наблюдалась и в классе В – они набрали свою квоту даже быстрее, чем ожидалось.

Что касается класса D, те тоже медленно начали формировать свою группу.

Вероятно, я не единственный, кто следит за классом D. Не учитывая таких видных учеников, как Канзаки и Шибата, многие другие также наблюдали за ними. Потому что они хотели знать, кем именно Рьюен Какеру сейчас является в иерархии этого класса. Ни класс B, ни класс C пока не доверяют классу D. Это потому, что Рьюен слишком много раз ставил остальным палки в колёса. Оно и понятно.

— Что собираешься делать, Киётака?

Кейсей и Акито подошли посоветоваться со мной.

— А что насчёт вас двоих?

Демонстрируя задумчивое выражение лица, я ответил вопросом на вопрос.

— Я подумываю держаться вместе с Кейсеем. Всё-таки работать головой и анализировать – это не самые сильные мои стороны.

—... Группа, состоящая в основном из учеников класса С, имеет свою привлекательность. Просто, честно говоря, я не особо согласен с тем, как Хирата ведет дела.

— Что ты имеешь в виду?

Непонимающе задал вопрос Акито.

— Вместо того, чтобы сконцентрироваться на победе, Хирата фокусируется на защите своих одноклассников. Я не хочу сказать, что это плохо, но в конечном счете это значит, что наши шансы на победу уменьшатся. Собственно говоря, Ике, Онизука и Сотомура надеются присоединиться к группе Хираты. Будут ли они полезны – это, конечно же, зависит от содержания самого экзамена. Возможно, они смогут достичь большего результата, чем я думаю. Но гораздо вероятнее, что на этом экзамене они будут только мешаться.

— Ну, полагаю, в этом есть доля правды...

— В конце концов, класс А – это не просто беспорядочное сборище. Даже если Ямаучи начнёт саботировать их, все еще сомнительно, что группа Хираты сможет победить. Единственное, что можно здесь достичь – это избежать варианта оказаться утянутым вниз за собой. В таком случае я бы предпочел оказаться в меньшинстве в другой группе. Думаю, мы должны стремиться к победе в составе нескольких лучших учеников.

— Если основываться на среднем балле, то это верный путь, хах.

Во всей нашей параллели 80 парней.

20 в каждом классе. Если мы хотим разделить их должным образом:

Класс А (14 из А, 1 из С) = 15 человек.

Класс B (12 из B, 1 из A, 1 из C, 1 из D) = 15 человек.

Класс С (12 из С, 1 из А, 1 из В, 1 из D) = 15 человек.

Класс D (12 из D, 1 из A, 1 из В, 1 из С) = 15 человек.

Остальные 20 (3 из класса А, 6 из класса В, 5 из класса С и 6 из класса D).

Этим 20, похоже, придется делиться между собой и формировать ещё две группы.

Однако в то время, как большинство учеников формирует команды в соответствии с пожеланиями представителей своего класса, есть и ученики, которые этого не делают. Один из них – это, без сомнений, Рьюен Какеру из класса D.

Он ни с кем не общался, словно вообще не был заинтересован в участии в этом экзамене. Он просто в одиночестве проводил это время, ожидая итогов.

Однако, не то чтобы Рьюен и в самом деле был жалким отщепенцем. Никто не беспокоился о нем, но вместо того, чтобы утонуть в своем одиночестве, он стойко выдерживал эту изоляцию.

Так или иначе, мы не сможем двигаться вперёд, пока все группы не примут решение. Неизбежно, что одной из оставшихся придётся принять Рьюена в свои ряды.

В ситуации, когда даже его приятели-одноклассники, вроде Ишизаки, не хотят с ним разговаривать, мне приходит на ум только один ученик, который может сделать ему шаг навстречу.

— Рьюен-кун. Если не возражаешь, почему бы тебе не присоединиться к нашей команде?

Тем, кто окликнул его, конечно же, был мой одноклассник Хирата. Если смотреть на это с точки зрения Рьюена, то, поскольку он уже отошел от дел после конфликта в своем классе, такой экзамен, требующий обязательного участия, может быть для него лишь чем-то раздражающим, но он, вероятно, не станет противиться или препятствовать ему.

— Погоди, Хирата! Это совсем не смешно – брать Рьюена в наши ряды!

Возразили все ученики, присоединившиеся к группе Хираты.

Кто бы по своей воле захотел держать рядом с собой эту опаснейшую бомбу? Для стратегии, нацеленной на поднятие до класса А, Рьюен Какеру является самым ненужным человеком.

В этой битве, которая вращается вокруг мест в классе А, ученики достигли определенного понимания сложившейся ситуации. Однако, в то же время у них появляются сомнения.

Другими словами, мысли о сценарии, в котором они выпустятся из класса, отличного от класса А.

Очевидно, что тогда они не попадут в эту сказочную систему, гарантирующую им высшее образование или работу. Однако какую же оценку они получат от окружающих людей в таком случае? Эти сомнения вечны для учеников, поступивших сюда. В этом плане хорошие и плохие аспекты сплетаются в одно целое. Что касается «минусов», то их будут называть «учениками, которые не смогли пройти отбор».

Станут ли университеты и работодатели считать их таковыми и готовы ли будут принимать и нанимать их – вот в чём вопрос.

Однако, с другой стороны, есть мнения, что снаружи нет недостатка в людях, которые высоко ценят всех выпускников Кодо Икусей.

Факт трёхлетнего ценного опыта работы в системе меритократии, и то, что эта школа финансируется государством, также должны привести к «высокой оценке».

Другими словами, даже если ты не ставишь перед собой цель попасть на самую вершину, а просто получаешь образование, тебе всё равно будет, куда и к чему стремиться.

Можно сказать, не имеет значения, откуда ты – из класса С или даже из D; не стоит быть пессимистом, если не удастся подняться до класса A.

Что касается второгодок, то Нагумо уже господствует над классом А с ошеломительной силой и поддержкой, и он уже нейтрализовал классы B и ниже.

Остается еще один год, и у нас есть шанс всё исправить. Но сделать это, будучи в низших классах, отнюдь не просто.

Ученики третьего года находятся в схожей ситуации.

Пусть и несколько отличаясь от учащихся 2-го года и Нагумо, но класс Хорикиты-старшего еще ни разу не уступил свое место на вершине, и он лишь продолжает становиться сильнее.

По крайней мере, для классов 2-го и 3-го года, которые опустились до уровня D, практически невозможно вернуть свои позиции.

Взобраться выше C... если только всё не устроено так, что набранные до сих пор классные очки могут быть нивелированы на последнем специальном экзамене, то это, вероятно, невозможно.

Не считая первогодок, которые ещё не до конца поняли общую картину, я могу быть уверенным, что не будет учеников, которые не возражали бы против своего исключения.

Сомневаюсь, что какой бы то ни было университет или работодатель признает ученика, который проиграл и был исключен.

Система коллективной ответственности, связанная с лидером, в основном существует в качестве сдерживающего фактора.

Это правило, установленное для того, чтобы никто не пытался довести кого-либо до исключения. Тем не менее, осторожность всё ещё имеет решающее значение.

Вероятность того, что объявится ученик, который не будет возражать против своего исключения, не равняется нулю. И на тот случай, если лидер должен быть исключен, он, вероятно, не станет колебаться с тем, чтобы потащить кого-то другого вниз за собой.

Другими словами, очень важно, чтобы остальные участники группы получили оценку выше, чем у самого лидера, даже если это будет разница всего лишь в один балл. Чтобы быть уверенными, что их не утащат вниз за собой.

И ещё... важно не ссориться с лидером.

— Не многовато ли ответственности ты берёшь на себя, Хирата? Впрочем, не похоже, что вы придёте к соглашению.

Верно. Пока есть люди, которые возражают, мы не станем едины как группа.

Судо и остальные никогда не согласятся под влиянием только лишь уговоров Хираты.

— Эй, Кейсей. Тебе не кажется, что быть частью небольшой элитной группы тоже рискованно?

Прошептал Акито, глядя на оставшихся людей.

—... Да, даже больше, чем я ожидал.

Кейсей тоже это понял и раздраженно вздохнул.

Оставшиеся пятеро из класса С – это я, Кейсей, Акито, Профессор и Коенджи.

Профессор, похоже, хотел присоединиться к группе Хираты, но она уже переполнена.

Что касается Коенджи, то он всегда делает всё по-своему и не проявляет никаких признаков желания поучаствовать в нашем обсуждении.

Можно было бы собрать этих пятерых вместе, но нам осталось сформировать всего две группы по 10 человек. Иными словами, другие классы не смогут поступить так же. Кроме того, поскольку не так уж много людей активно пыталось выступить в качестве лидеров, ученики замерли на местах, словно время перестало течь.

— Я согласен с чем угодно, если только не придётся быть в одной группе с Рьюеном.

Сказал ученик из класса B, делая на этом акцент.

— Я тоже хочу держаться подальше от Рьюена.

Кейсей, похоже, считает также, и, судя по всему, все хотят избежать необходимости объединяться с Рьюеном.

Наверное, потому что никто не знает, как он станет действовать дальше. Единственные, кто мог бы сформировать с ним команду – Ишизаки и остальные, также держатся подальше от Рьюена.

Единственная, кто не участвовала в драке на крыше, и, вероятно, не видевшая Рьюена в плохом свете, Шиина Хиёри, является девушкой, поэтому здесь она не может ничем помочь.

— Не похоже, что мы сможем легко прийти к согласию.

— Лучше всего будет отправить его в группу класса D.

— Было бы здорово, если бы мы могли сделать это, но сейчас мы в затруднительном положении.

—... Они повздорили, вот, что я слышал. Однако нет достаточных доказательств, чтобы мы могли поверить в это.

Понятно, что Канзаки, нет, практически все присутствующие здесь ученики подозревают его.

Вероятно, они рассматривают происходящее как ситуацию, где класс D сознательно дистанцируется от Рьюена, чтобы позволить ему что-то сделать.

— Канзаки-кун, я думаю, что мы должны что-то сделать, поскольку Рьюен-кун может остаться без группы.

— Под этим ты подразумеваешь, что классы В и C должны протянуть Рьюену руку помощи, не так ли?

— Да.

— Даже если класс D и будет спасен этим, это всё равно значит, что два класса могут оказаться жертвами сложившейся ситуации. В конце концов, если мы взвесим все риски, приглашать его в группу из 15 человек – это не самая лучшая идея, верно?

Канзаки прав. Если принятие Рьюена в группу знаменует собой определенный риск, то брать на себя этот риск должен его собственный класс.

Нам незачем нести это бремя. Даже если Канеда и Ишизаки не хотят этого, у них нет никаких причин и оправданий для того, чтобы взваливать его на нас.

Если бы мы делились на пары, то Хирата, вероятно, без колебаний объединился бы с Рьюеном.

Однако в этот раз мы формируем группы, состоящие из десяти и более человек. Доброта одного человека не выражает собой волю всех остальных участников группы.

Последовавшее за этим молчание, казалось, затягивало процесс разделения. Все три группы, образованные в результате недопущения в свои ряды Рьюена, ощущали крайнее опасение.

— Я хотел бы кое-что предложить. Сейчас проблема заключается в Рьюене и в том, к кому его отправить. Из-за этого мы все и препираемся, верно? В таком случае я не возражаю стать лидером группы, которая примет Рьюена в свои ряды.

Это сказал стоящий возле меня Акито, до этого внимательно наблюдавший за ситуацией. В любом случае, выступив с предложением объединиться с Рьюеном, когда никто другой не желал этого делать, он вызвал всеобщие сомнения.

— Что ты задумал?

— Это просто: я хочу получить награду за первое место. Большую награду.

Не то чтобы все были согласны с этим, но каждый из присутствующих осознает, что принятие Рьюена в свою группу сопряжено с высокой степенью риска.

Просто я не ожидал, что Акито станет действовать из-за желания получить баллы и очки. Для меня это выглядело так, словно он придумал причину, чтобы взять Рьюена к себе, поскольку ни один другой ученик этого не хотел.

— Подожди, но откуда нам знать, что ты не собираешься утащить с собой кого-то ещё, когда придет время взять на себя ответственность?

— Пока никто не саботирует, я не заставлю вас разделять со мной наказание. Прежде всего, правила не позволят мне этого сделать, ведь так?

Ученики замолчали, услышав убедительный аргумент со стороны Акито. И таким образом, несмотря на различные трудности, первогодки смогли сформировать шесть групп.

Так образовалось и моя.

Из класса С – Коенджи, Кейсей и я.

Из класса B – Сумида, Морияма и Токито.

Из класса А – Яхико и Хашимото.

И из класса D – Ишизаки и Альберт.

Всего 10 человек.

Эта группа явно отличается от четырёх остальных, состоящих в основном из учащихся одного класса. Тем не менее, я полагаю, что группа под руководством Акито похожа на нашу.

Впрочем, у нас осталась ещё одна проблема. Это тот факт, что нам только предстоит выбрать своего лидера.

Не думаю, что среди нас есть люди, которые станут активно бороться за этот титул.

Поскольку в нашей группе не было учеников, способных проявить инициативу и привести нас к соглашению, мы оказались охвачены атмосферой молчания.

Так или иначе, первым делом следует доложить школе о формировании группы. Нам ничего не мешает выбрать своего лидера позже. Собравшись вместе, мы вдесятером направились с докладом к преподавателям.

— Я всё ещё сомневаюсь, что возможно получить хороший средний балл с подобным составом, но, к счастью, Рьюен оказался в другой группе.

Тревожные слова со стороны Кейсея. Честно говоря, я не могу судить, насколько хороши ученики из других классов. Да и мне не хотелось бы лишний раз пересекаться с Ишизаки и Альбертом, но, к сожалению, с этим уже ничего не поделаешь.

Первый из них откровенно избегал даже взгляда на меня, но никто, вероятно, не сможет ничего понять, исходя лишь из этого.

У всех лишь создастся впечатление, что он попросту меня презирает.

— Коенджи тоже может создать проблемы.

К его академическим и физическим способностям претензий нет. Однако Коенджи крайне редко берется за дело всерьез.

— Даже он не станет делать ничего, что могло бы привести к поражению, не так ли? Ведь если кто-то из нас потащит Коенджи за собой вниз, то для него всё будет кончено.

Меня не покидает ощущение, что этот человек способен выдать результат выше ожидаемого. По крайней мере, можно быть уверенным, что он не позволит нам учитывать себя в наших расчётах.

Нельзя предугадать, что случится, если у Коенджи совсем не будет мотивации. Когда мы закончили оформляться, я заметил, что группа класса А всё еще находится в спортзале. Странно, ведь они уже должны были уйти.

Сначала я подумал, что их группа решила понаблюдать за формированием остальных пяти, но, похоже, это не так. Потому что здесь появились ученики второго и третьего года.

Важнее всего то, что здесь присутствовал и Нагумо Мияби, президент студенческого совета, управляющий всей параллелью второго года обучения.

Он убедился, что все первогодки завершили формирование своих групп, а затем обратился к нам.

— Я думал, что этот этап займёт у вас немного больше времени, но вы закончили на удивление быстро.

Похоже, что ученики 2-го и 3-го года тоже сформировали свои малые группы.

— У меня есть к вам предложение. Почему бы нам не объединиться в большие группы прямо сейчас?

— Нагумо-семпай, разве мы не должны были сделать это сегодня вечером?

— Видимо, школа и не подозревала, что вы сможете настолько быстро сформировать малые группы. А раз все учащиеся уже справились с этим, будет лучше, если мы закончим всё здесь и сейчас, разве нет?

Заметив, что вот-вот начнут формироваться большие группы, учителя пришли в движение. Наверное, они тоже не ожидали, что всё так обернется.

Поскольку это предложение внёс сам президент студенческого совета, другие ученики ни в коем случае не станут с этим спорить.

— Хорикита-семпай, вы не возражаете?

— Разумеется. Это было бы удобно и для нас.

[[image:/storage/reader-images/7f536e44ec13d85bfef2ea6ca54475383f18b5ee.webp]]

После этого обмена репликами начались обсуждения с Нагумо в качестве центральной фигуры.— Как же поступить? Вам не кажется, что было бы интересно решить этот вопрос на основе драфта? Шестеро представителей из числа первогодок сыграют в камень-ножницы-бумагу и таким образом определят порядок. Исходя из очередности, они будут выбирать малые группы учеников второго и третьего года, и именно так будут формироваться большие. Это было бы быстро и непредвзято.

П/П: Драфт в спорте (англ. draft) – процедура выбора профессиональными командами игроков, не имеющих активного контракта ни с одной командой в лиге.

— У первогодок маловато информации. Не думаю, что это будет так уж непредвзято.

— Невозможно решить всё абсолютно без предвзятости хотя бы потому, что есть разница между количеством информации, которой мы все обладаем. С этим ничего не поделаешь.

Короткий, но важный диалог между Нагумо и Хорикитой-старшим. Никто из учащихся не станет их прерывать.

— А что насчет вас, первогодки? Если вы с чем-то не согласны, то, пожалуйста, выскажитесь.

Сказал так Нагумо, зная, что возражений не последует.

— Мы не против таких условий.

Матоба из класса А ответил так от лица всех учеников 1-го года.

— Ясно. Тогда давайте начнем прямо сейчас.

Нагумо улыбнулся и отошел к малой группе, которую, вероятно, сформировал сам.

Затем второгодки и третьегодки разделились на шесть колонн, чтобы сделать происходящее понятнее для нас. Лидеры пяти групп 1-го года вышли вперед для обсуждения.

У наблюдавшего за ними Нагумо выражение лица смягчилось, словно он смотрел на маленьких детей.

— Осталась только вон та группа.

Поскольку нам еще только предстоит выбрать лидера, никто не взял на себя инициативу пойти и сыграть в камень-ножницы-бумагу. Я слегка подтолкнул Кейсея в спину, будучи уверенным, что меня не заметят.

На какое-то мгновение он состроил скептическое выражение лица, но затем всё же послушно поднял руку. Шестеро представителей малых групп собрались в круг и начали играть в камень-ножницы-бумагу.

В результате Кейсей стал четвертым, кто будет выбирать группу старшеклассников. Первыми в очереди стояли ребята из класса А во главе с Матобой. Вторыми – ученики под предводительством Хираты. Третьими была группа класса D с Канедой.

— Вы можете обсудить между собой, какую группу хотите выбрать.

Определенно, есть группы, к которым следует стремиться. В одну из них входит сам лидер класса А 2-го года и президент студенческого совета Нагумо Мияби, а другая сосредоточена вокруг Хорикиты-старшего.

Тем не менее, такой человек, как Хирата, уже знакомый со многими учениками за пределами своей параллели, способен распознать группы с потенциалом, которые никто другой не заметит.

Матоба, первый в очереди, без колебаний выбрал группу 3-го года, к которой принадлежал Хорикита Манабу.

После этого Хирата внимательно обвел взглядом оставшиеся 11 групп. Он выбрал не ту, к которой, по моему мнению, стоило бы стремиться. Выбор Хираты пал на группу третьего года, с членами которой я не был знаком.

— Эй, а это точно хорошее решение? Разве группа президента студенческого совета не лучше?

Было понятно, что Ике встрянет вот так.

— Да. Думаю, все в порядке. Талантливые люди имеют свою привлекательность, но проблемы, которые могут возникнуть из-за них, будут пропорционально велики. Кроме того, старшеклассники из группы, которую я выбрал, не так уж и плохи.

Уверенно ответил он и кивнул головой. Поскольку это было решением лидера нашего класса, Ике не стал заходить дальше.

Вероятно, это показывало уровень доверия, набранный Хиратой к этому моменту. Далее очередь класса D.

Канеда проконсультировался со своими одноклассниками или, скорее, просто сообщил им, какую группу собирается выбрать. Похоже, возражений не было, поскольку он сразу же объявил о своём решении.

— Я выбираю группу Гоуды-семпая из второго года.

И вновь Нагумо обошли стороной.

— Интересно, почему они избегают группу президента?

Пробормотал я этот нехитрый вопрос, и стоящий рядом Акито ответил на него.

— Это потому, что, за исключением Нагумо-семпая, члены этой группы вызывают сомнения.

— Неужели?

— Большинство из них – учащиеся классов С и D. Канеда же выбрал группу, в которой есть множество учеников класса А второго года.

Другими словами, не то чтобы Канеда избегал Нагумо без какой-либо причины. Напротив, это означало, что он старался выбрать сильных и надежных союзников.

Но вот что любопытно: почему же Нагумо не сформировал группу по большей части из класса А? Конечно, я знаю, что он контролирует всех второгодок, но всё же сведение учеников своего класса в одну группу должно быть намного безопаснее для этого экзамена.

Затем подошла очередь Кейсея.

— Вы не возражаете, если выбирать буду я?

Кейсей задал группе простой вопрос.

— Я не против. В любом случае, мне вообще непонятно, что происходит.

Ишизаки и Альберт, похоже, не против оставить все на усмотрение Кейсея. У Яхико и Хашимото тоже не было возражений. Класс B же озвучил свое мнение после короткого размышления.

— Пожалуйста, давай присоединимся к Нагумо-семпаю.

Его группа состоит в основном из учеников классов C и D, но авторитет президента студенческого совета позволяет завысить ей оценку.

Кейсей прислушался к мнению класса B и сделал выбор в пользу Нагумо.

После этого обсуждение продолжилось, и завершился второй раунд выборов. В конечном итоге были успешно сформированы шесть больших групп.

— Хорикита-семпай, так уж совпало, что мы оказались в разных группах. В таком случае, может, устроим небольшое соревнование?

Хорикита внимательно посмотрел на Нагумо, предложившего это. Я услышал раздражённые вздохи, исходившие от окружающих нас старшеклассников.

Фуджимаки с третьего года сделал шаг вперед, словно решив высказаться. На спортивном фестивале он показался мне человеком, умеющим чётко и ясно выражать свои мысли.

— Нагумо. Сколько раз это уже повторялось? Прекрати уже.

— Что ты имеешь в виду под «сколько раз», Фуджимаки-семпай?

— Ты уже бросал вызов Хориките, но в итоге так ничего и не добился. В этот же раз мы участвуем в масштабном специальном экзамене, включающем в себя и первогодок. Мы не можем позволить тебе вести себя так, словно всё вокруг – твоё личное игровое поле.

— Почему? Нет ничего странного в том, что кто-то бросил вызов другому учащемуся школы. Да и это не запрещено правилами специального экзамена.

Вместо того чтобы съежиться перед лицом Фуджимаки, обладающего мощным телосложением, Нагумо продолжал провоцировать его.

— Речь идёт об основополагающих манерах. Даже если в правилах это и не написано прямым текстом, всё равно есть вещи, которые ты должен и не должен делать. Это довольно очевидно.

— Я не думаю, что ты прав. Напротив, вы, старшеклассники, кажется, желаете только сражений в своей параллели, поэтому и препятствуете росту числа учеников, вовлечённых в это, разве не так?

— Может, ты и стал президентом студенческого совета, но это не значит, что ты имеешь право делать всё, что захочется. Надо осознавать, что это злоупотребление властью.

— Если ты так думаешь, я приму это к сведению. В таком случае, может, станешь моим соперником, Фуджимаки-семпай? На минуточку, ты номер два в классе А 3-го года.

Открыто демонстрируя свою непринужденную позицию, Нагумо высокомерно засунул руки в карманы. Это была дешевая провокация, но некоторые третьегодки, похоже, почувствовали себя уязвленными. Несколько учеников попытались сделать шаг вперед.

Тем не менее, Хорикита держал их под контролем.

— До сих пор я отклонял твои просьбы. Знаешь, почему?

— Давайте посмотрим... Не потому ли, что ваши друзья боятся, что вы можете проиграть мне? Но, конечно, этого не может быть. Из всех людей, которых я встречал до сих пор, вы, Хорикита-семпай, лучший. Вы не боитесь проиграть и, прежде всего, даже не думаете, что такой исход возможен.

Второгодки вслушивались в слова Нагумо; казалось, что они буквально обожествляют его.

Друг, благодетель – его образ не ограничивается только этими словами. Для второгодок Нагумо – соперник и ненавистный враг, но, в то же время, они безмерно уважают его. В любом случае, в отношении этого человека окружающие испытывали самые различные эмоции.

За два года, проведенные в этой школе, он совершил то, на что не способен ни один обычный человек, и, вероятно, это и являлось причиной.

Его достижения настолько невероятны, что о многих из них не знают даже учащиеся 3-го года, не говоря уже о первогодках.

— Я такой же, как и ты, Фуджимаки-семпай, и не желаю бессмысленных конфликтов.

— Но то, что ты предлагаешь, неизбежно втянет в разборки и окружающих.

— Однако именно так и функционирует эта школа, и, по-моему, это и есть самое волнительное... в общем, в этом и заключается разница между нашими мнениями. То есть, мне кажется, что у нас с тобой, семпай, была отличная возможность посоревноваться во время эстафеты спортивного фестиваля. Но, к сожалению, тогда я не осознавал этого. И это всё ещё меня расстраивает, понимаешь?

— Я не думаю, что соревнования между учениками 2-го и 3-го года на этом экзамене приведут к положительному результату.

— Наверное, так и есть, и семпай просто такой человек. Но что касается меня, то я просто хочу личного сражения между бывшим и нынешним президентами студенческого совета. Вы скоро выпуститесь и покинете школу. До этого момента мне хочется получить ответ на вопрос – превзошел ли я вас или нет.

Нагумо не намерен отступаться от своего требования. Его жажда борьбы неутолима.

— В чём именно ты хочешь состязаться?

На какое-то мгновение ученики 3-го года показались удивленными, ведь, судя по всему, Хорикита-старший был готов принять вызов Нагумо.

— Кто из нас может исключить из школы большее количество учеников. Что скажете?

Эти слова Нагумо взбаламутили учеников как первого, так и третьего года.

— Не стоит так шутить.

— Мне действительно кажется, что подобное было бы интересно, но на этот раз обойдемся без этого. Если вы хотите, чтобы я был серьезен, то тогда целью соревнования будет получить максимальный средний балл в своей группе. Просто и понятно.

— Ясно. Раз так, я не возражаю.

— Спасибо. Я знал, что вы согласитесь, семпай.

— Однако это личная борьба между нами. Не втягивай в неё других.

— Не втягивать других, хах? Но, судя по условиям этого специального экзамена, я бы сказал, что подстрекательство кого-то к саботажу вражеской группы – это одна из вполне допустимых стратегий.

— Это далеко от сути экзамена. Мы должны работать только над единством своей собственной группы. Нельзя использовать бреши и недостатки вражеской, чтобы посеять смуту.

—... То есть?

В итоге Ишизаки задал Кейсею этот вопрос.

— Это значит, что состязание должно быть честным и справедливым. Если говорить проще, он, вероятно, имеет в виду, что нельзя использовать грязные стратегии, как это обычно делает Рьюен.

—... Ясно.

Тем временем Хорикита-старший и Нагумо продолжали свой разговор.

— Если ты не примешь мои условия, то я не собираюсь соглашаться.

Что Хорикита-старший не готов принять, так это подстраивание различных ловушек для врага.

По всей вероятности, его целью является блокирование сильной стороны Нагумо.

— Ну что ж, значит для победы я не могу атаковать пешек Хорикиты-семпая. Меня это устраивает.

Я ожидал, что Нагумо такое условие смутит, но он, на удивление, согласился. Тем не менее, Хорикита-старший продолжил.

— Это не ограничивается только моей группой. Я не признаю никаких методов, которые могут причинить вред и другим ученикам. Если получу доказательства, что ты вовлёк в наше состязание кого-то другого, я отменю его.

— Как и ожидалось от вас, семпай. Ничего не упускаете. Я рассматривал возможность обратиться к другим группам с просьбой о сотрудничестве, чтобы заставить их в итоге напасть на вашу...

Сказал он, смело рассмеявшись.

— Понимаю. Похоже, я единственный, кто жаждет этого соревнования, так что можно и согласиться на определенное количество условий. Решим же честно и справедливо, кто сможет набрать больше очков за счёт единства группы. Пусть это будет состязание только между нами. На всякий случай уточню это заранее – независимо от победы или поражения никаких наказаний назначать не нужно, верно? Пусть это будет сражение, где на кон поставлена лишь наша гордость.

Что касается этого условия, то Хорикита-старший не стал давать ни согласия, ни отказа. Скорее всего, это значит, что он даже не собирается ставить на кон свою гордость.

Долгое вступление закончилось, и Нагумо окликнул нашу малую группу.

— Старшеклассники ушли, так что не могли бы вы уделить нам немного внимания? Не похоже, что ваша группа уже выбрала своего лидера.

Стоило президенту указать на это, как Кейсей впал в легкую панику.

— Эмм, почему вы так решили?

— Это было совершенно очевидно по тому, как неловко вы себя вели, когда я сказал всем сыграть в камень-ножницы-бумагу. Если бы вы уже выбрали лидера, то он бы без раздумий сделал шаг вперед. Кстати говоря, помимо вас была ещё одна группа, которая среагировала не сразу. Я предполагаю, что это свойственно тем группам, где представителей каждого класса примерно поровну.

Нагумо, вероятно, не знал каждого из первогодок, но всё же пришёл к верному выводу. Он понял, как были сформированы наши группы.

Сделать это было не так уж и сложно, но, тем не менее, не каждый человек способен на такое.

На самом деле, задержка была совсем небольшой. В тот момент я сразу же толкнул Кейсея в спину и заставил его сыграть в камень-ножницы-бумагу. Если бы мы тогда устроили дискуссию, то для всех вокруг стало бы очевидно, что у нас нет лидера.

Я сделал это, потому что посчитал ненужным раскрывать такую слабость. Похоже, моя попытка оказалась тщетной.

— Мне кажется, мы можем выбрать лидера и позже.

— Верно. Но нам хотелось бы понять, каковы из себя учащиеся 1-го года. Кроме того, я намерен научить вас тому, что, если кто-то собирается стать лидером, то брать на себя эту роль следует как можно скорее. Чем позже это будет сделано, тем больше времени понадобится, чтобы вжиться в новое положение в группе. К тому же беспокойство по этому поводу будет давить на вас всё больше.

Сложно судить, насколько важно выбрать лидера прямо здесь и сейчас, но не будет ошибкой сказать, что Нагумо хочет именно этого.

—... Так что же нам делать?

Спросил Кейсей у нашей группы, с которой, исключая меня, был не очень хорошо знаком. Сам он, похоже, тоже не хочет брать на себя эту роль.

— Неважно, как именно. Пожалуйста, просто выберите лидера прямо сейчас.

Поскольку сам президент студенческого совета дал нам указание, даже своевольные Ишизаки и Альберт не смогли возразить.

— Никто не хочет становиться добровольцем. Может, и в этот раз сыграем в камень-ножницы-бумагу?

Сказал так Ишизаки с намерением побыстрее покончить с этим и протянул вперёд сжатый кулак. Я последовал его примеру и сделал то же самое.

Девять человек и девять кулаков образовали круг.

Все, кроме одного. Был ученик, который не собирался участвовать в игре.

— Эй, Коенджи.

Кейсей окликнул своего одноклассника, который держался на небольшом расстоянии от остальных и смотрел в окно. Однако тот даже не обернулся.

— Эй ты, блондинчик. Давай быстрее.

Гневный голос донёсся со стороны второгодок. Коенджи наконец понял, что его зовут, и повернулся.

— Хе-хе-хе. Ты отсылаешься к потрясающей красоте моих волос, не так ли?

— Что?

Он ничего не сказал об игре в камень-ножницы-бумагу, а вместо этого отреагировал только на замечание о своих волосах.

— Будь серьёзней, Коенджи.

— «Серьёзней»? Играть в камень-ножницы-бумагу – это, по-твоему, и значит вести себя серьёзно?

— Эй, первогодка... Коенджи, верно? Ты что, смеёшься над нами?

Такой гневный вопрос задал ему один из старшеклассников.

В конце концов, Коенджи привлёк нежелательное внимание. Впрочем, это было неизбежно с самого начала.

— Смеюсь над вами? Что вы, нет, ничего подобного и в мыслях не было. Вы, ребята, с самого начала не вызывали у меня ни малейшего интереса, так что расслабьтесь.

Вероятно, он хотел сказать, что не пытается никого из них унизить, но эта попытка закончилась полным провалом.

— Я не буду играть в камень-ножницы-бумагу, потому что не заинтересован в том, чтобы быть лидером.

— Так же, как и все остальные. Но другого выбора нет, верно?

Кейсей отчаянно пытался убедить его, но Коенджи не выказывал никаких признаков согласия.

— Ты говоришь странные вещи. Если нет интереса, то нет причин для участия, разве не так?

— Нет. Это условия, диктуемые нам правилами.

— Правило гласит, что один из членов группы должен стать лидером. В таком случае, пусть им будет кто-то из вас.

— Хватит валять дурака. Ты можешь хотя бы здесь не вести себя так эгоистично?

Ишизаки, у которого вместе с Рьюеном однажды уже была перепалка с Коенджи, вспыхнул.

— Хе-хе-хе. Тогда почему бы вам просто не сделать меня лидером?

Сказал Коенджи и поправил свою челку. Перед лицом этого неожиданного предложения Ишизаки впал в лёгкий ступор.

— Что ж, тогда мы так и поступим. Ты ведь не против, верно?

— Разумеется, вы можете взвалить эту роль на меня, и я не собираюсь возражать. Если у нас не будет лидера, то группа будет наказана, ведь так? Если ты настолько сильно боишься этого, то, что ж, ничего не имею против.

Но последующие слова Коенджи шокировали всех присутствующих.

— Я делаю только то, что захочу. Если я решил ничего не делать, то вам меня не переубедить. Другими словами, это означает, что кто бы со мной ни говорил, моя решимость не поколеблется. Разумеется, я не буду выполнять обязанности лидера и могу в принципе бойкотировать этот экзамен. И мне наплевать, если это приведет к тому, что наш средний балл упадет ниже порога, даже если это будет означать, что придётся утащить кого-то вниз за собой. Понятно?

—... Это... если ты сделаешь что-то подобное, то тебя исключат!

— Хе-хе-хе. Да, возможно, так оно и будет.

Создается впечатление, что он совершенно не боится исключения из школы.

— Однако подобный исход не более чем глупость. Даже если я наберу ноль баллов, если все вы будете упорно трудиться, то риск опуститься ниже порога невелик. Просто продолжайте бороться и не сдерживайте себя.

Сказал так Коенджи и зачесал свои волосы назад.

Тем не менее, у нас нет гарантии, что мы наберем минимальное количество баллов, да и словам Коенджи нет никаких доказательств. То, что специальный экзамен будет не таким уж трудным – это лишь его личное мнение.

Или, быть может, он просто несёт какую-то бессмыслицу, потому что не хочет участвовать в происходящем. В любом случае, отстраненность Коенджи – это то, что, скорее всего, ясно осознали все присутствующие.

— Что за парень... Да у него, должно быть, не все дома.

Качая головой, пробормотал Ишизаки и сделал шаг назад.

Тем не менее, я заметил небольшое несоответствие в том, что говорил Коенджи. Но, разумеется, Ишизаки и остальные здесь присутствующие точно не могли его обнаружить.

Почему? Потому что в поведении Коенджи нет фальши. Но что, если он намеренно создал это противоречие в своих словах?

Чтобы убедиться в этом, нужно пойти на риск и дождаться дня экзамена.

— Давай просто успокоимся, ведь у него, в любом случае, кишка тонка, чтобы набрать ноль.

По возможности они, вероятно, хотели навязать Коенджи роль лидера, сопряжённую с риском и неприятностями.

Конечно, можно посмотреть на это с другой точки зрения. Для каждого из участников группы выбор Коенджи лидером означал потерю возможности заработать вдвое больше очков и предполагал шанс быть исключенным. Поэтому у всех, вероятно, были смешанные чувства по этому поводу...

Но если Коенджи действительно провалит экзамен, то нас ждут катастрофические последствия.

— Хватит, Ишизаки. Если продолжишь в том же духе, станешь тем, кого утащат вниз.

Хашимото остановил Ишизаки, несмотря на то, что они были соперниками.

— Но... чёрт возьми, если позволено так жёстко гнуть свою линию, то и я тоже не стану этого делать.

— Что ж, полагаю, это нормально.

Несмотря на свое недовольство, Хашимото кивнул головой, словно принимая слова Ишизаки.

Никто на самом деле и не надеется, что наша группа займет первое место. Именно поэтому ни один ученик не готов взять на себя роль лидера.

Возможно, ситуация оказалась гораздо более сложной, чем я ожидал. Если Коенджи будет вести себя в своем стиле до самого конца, это будет означать весомую потерю очков.

Сценарий, при котором мы не сможем получить даже «пороговый балл» – это то, что, вероятно, не учли в своих расчетах ученики 2-го и 3-го годов.

Но кое-кто всё же отреагировал на эксцентричное поведение нашего одноклассника.

— До меня доходили слухи о тебе, Коенджи.

Неожиданная реплика... Нагумо, который, казалось, не особо контактировал с Коенджи, вдруг заговорил, словно нашел в происходящем что-то весьма интересное для себя.

Эти двое, вероятно, никогда не встретились бы при обычных обстоятельствах.

— Взаимно. Ты тот, кто взял на себя роль нового президента студенческого совета, так ведь?

Не проявляя ни малейшего страха даже по отношению к настолько влиятельной персоне, Коенджи ответил в своей обычной манере.

— Можешь сколько угодно изображать из себя дурака, но действительно ли тебя не волнует исключение?

Нагумо задал этот вопрос Коенджи, внешне не проявлявшему никаких слабостей, после чего продолжил:

— В этой школе используется довольно проблематичная система. Тем не менее, тебе удалось зайти настолько далеко даже со своим уклончивым отношением. А всё для того, чтобы закончить обучение здесь. Ты просто примешь на себя риск, связанный с ролью лидера, и, более того, будешь бойкотировать экзамен? Лжец. Тебе просто не хочется прикладывать усилия, чтобы достичь класса А, и на самом деле у тебя нет никакого намерения покидать эту школу.

— Хе-хе-хе. Ты говоришь забавные вещи. Откуда такая уверенность в том, что я лгу?

Вероятно, Нагумо говорит правду. Почти сразу после поступления Коенджи ясно дал понять всем одноклассникам, что у него нет никакого желания стремиться к классу А и что ему достаточно просто закончить эту школу. Разумеется, Коенджи тоже не хочет, чтобы его исключили, но и целиться на вершину не собирается.

Я надеюсь получить от этой школы почти то же самое. Другими словами, Коенджи занимает позицию, в которой не создаст себе проблем, даже сдерживаясь на экзаменах.

Это объясняет его самоуверенность.

— Всё это написано у тебя на лице.

Стоило Нагумо сказать это, как Коенджи с удовольствием рассмеялся.

— Браво. Браво.

Хлоп-хлоп. Он зааплодировал. И дал честный ответ на рассуждения Нагумо.

— Я солгал, потому что не хотел быть лидером, так что позволь мне исправиться. Я не намерен стремиться к классу А, но также и не желаю быть исключённым. Проще говоря, мне видится, что подход, основанный на принципе непричастности, гораздо лучше всех остальных.

Коенджи ответил, словно давая признание. Кроме того, похоже, все приняли его слова... кроме Нагумо.

— Тебя не интересует класс А, хах? Это ведь тоже ложь, разве нет?

— Боже, Боже. Меня уже клеймят обманщиком?

— Если это не ложь, то явная неточность, Коенджи. Разве у тебя уже нет надёжного способа выпуститься в составе класса А?

Нагумо неожиданно сказал нечто невероятное. Не только первогодки вроде меня и Ишизаки, но и ученики старших классов были шокированы.

— Хмм? Ты и в самом деле говоришь что-то интересное. Если не возражаешь, расскажи мне о логике, лежащей в основе твоих заключений.

— Уверен? Если раскрыть этот способ при всех, то твой «надежный путь» станет непригодным для использования. Своими словами я перекрою для тебя эту лазейку, понимаешь?

— Хе-хе-хе. Я не против. Мне просто хочется знать, действительно ли ты можешь меня прочесть.

Вместо того чтобы устрашиться от обвинений Нагумо, Коенджи счастливо рассмеялся.

— Перейти в класс А, заплатив 20 миллионов приватных баллов — эту стратегию пытались реализовать хотя бы раз почти все учащиеся этой школы. Однако на практике невероятно сложно накопить такую сумму. Тем не менее, такая возможность есть. После поступления ты сразу выяснил, что происходит с баллами, которые остаются у выпустившихся учащихся 3-го года.

— Продолжай.

— После окончания школы приватные баллы будут конвертированы в деньги, и их можно будет использовать за пределами школы. Стоимость, конечно, уменьшится, но это всё же не меняет того факта, что такая система беспрецедентна. Ты собирался купить у учащихся приватные баллы по цене выше той, которую они получили бы после конвертации, ведь так?

После объяснения Нагумо все окружающие были шокированы и не могли скрыть своего удивления.

Коенджи, которому указали на всё это, с удовлетворением кивнул, а затем заговорил.

Он решил подробно ответить.

— Верно. Вскоре после поступления я пришел к выводу, что дела обстоят именно так. Что независимо от того, как низко я опущусь за время моего обучения, до тех пор, пока у меня будет возможность законно приобрести приватные баллы в самом конце, я всё равно смогу без промедлений перейти в класс А. И, поскольку было слишком легко найти эту дыру в системе, школа почти сразу стала для меня скучной.

Удивительная стратегия, которую он способен реализовать потому, что богат – вот что это такое.

Покупать приватные баллы по высокой цене у учеников, которые оставили надежды попасть в класс А, и у тех, чей успех уже гарантирован, или у старшеклассников, которые вот-вот закончат школу.

Если у учеников появится гарантия, что их баллы будут приобретены после выпуска, то не будет ничего удивительного, если очень многие захотят совершить такую сделку.

Однако чрезвычайно сложно сделать это в обычных условиях. Если покупать их по той же цене, что и после конвертации, это обойдётся в 20 миллионов йен.

Если у старшеклассника нет в распоряжении такой суммы, то даже если он скажет, что заплатит за всё впоследствии, поверить в это будет достаточно сложно.

— К счастью для меня, прежде чем поступить в эту школу, я создал профиль на главной странице моей компании со своей фотографией в качестве следующего в очереди на должность генерального директора. Это значит, что я могу легко совершать сделки на десятки миллионов. Заставить окружающих доверять мне было бы очень легко.

— Да. На самом деле, есть много учеников 2-го года, планировавших продать тебе свои баллы. Наверное, такие люди присутствуют и среди учащихся 3-го года. В их случае тебе удалось позаботиться о том, чтобы они держали язык за зубами, но вот среди второгодок крайне много тех, кто полностью доверяет мне. Были также ученики, которые консультировались со мной о том, стоит ли им идти на сделку с тобой или нет. Конечно, я одобряю этот план. Не похоже, что у него нет рисков, но ты, кажется, довольно обеспеченный парень. Однако всё это закончится сегодня.

Сказал так Нагумо и посмотрел на учеников 2-го и 3-го года.

— Даже если Коенджи действительно настолько богат, он, как видите, совершенно не заслуживает доверия и, если понадобится, легко готов солгать. Лучше для вас будет не заключать с ним никаких сделок.

Он сказал это и добавил ещё кое-что.

— На всякий случай я сообщу о твоём плане школе. Потому что, в конце концов, покупка приватных баллов до выпуска вряд ли будет одобрена руководством.

— Не имею ничего против. В конце концов, я лишь готовился к восхождению к классу А, но ещё не решил, пользоваться ли на самом деле этой стратегией.

В лучшем случае он рассматривал этот план только как один из многих. Тем не менее, какой же это абсурд.

Что ж, до тех пор, пока в реальной жизни вы не сможете подготовить сумму в 20 миллионов, такая стратегия предназначена исключительно для Коенджи.

—... Я всегда думал, что ты странный, но твой план зависел от внешнего мира, да? Браво.

Хашимото пробормотал это так, словно восхищался и возмущался одновременно.

— Раз эта стратегия теперь не сработает, что Коенджи планирует делать?

Многие взгляды приковались к его одноклассникам — Кейсею и мне, но мы никак не могли даже догадываться о его плане. Если говорить конкретнее, на ум приходила только одна вещь.

Нет причин, по которым он должен выпуститься именно из класса А.

Если смотреть на ситуацию с точки зрения Коенджи, то сотрудничество с союзниками должно было показаться ему совершенно бессмысленным, поскольку этот человек хочет просто «окончить эту школу».

Даже несмотря на то, что Коенджи нашёл дыру в системе, для него нет никакой реальной необходимости использовать ее.

Вот почему он не возражал против распространения информации. Или, возможно, он находит удовольствие в поисках дыр в школьной системе.

Информация о Коенджи, которой владеет Нагумо, весьма значительна.

— Я впервые вижу, чтобы Коенджи был вынужден что-то объяснять.

Я согласен с этими словами Кейсея. Однако...

— Но, президент студенческого совета, теперь у меня тем более нет причин играть в камень-ножницы-бумагу. Помимо того, что я во всём признался, позвольте сказать ещё и то, что в мои планы точно не входит брать на себя роль лидера.

—... Ясно.

Определенно, у Коенджи могла быть стратегия, в которой он решил бы все деньгами. Но его позиция не изменилась – напротив, этот человек показал свое преимущество и сам же отказался от него.

Можно сказать, что сейчас нет способа заставить Коенджи взять на себя роль лидера. Он чрезвычайно богат, и, даже если будет исключен, то его перспективы вряд ли станут мрачными.

Я едва ли могу представить, чтобы такой человек боялся исключения. Конечно, мы могли бы принять решительные меры и заставить его взять на себя роль лидера, но сомневаюсь, что в нашей группе есть ученики, достаточно смелые, чтобы пойти на такое.

Потому что, если что, Коенджи потащит их вниз за собой.

— Знаете, возможно, будет лучше, если эту роль возьму на себя я...

Кейсей покорно поднял руку вверх.

Ученики из других классов отреагировали на это заявление положительно. Тем не менее, в нашей группе есть те, с кем будет трудно иметь дело – Коенджи, Ишизаки и Альберт.

Также незначительны и перспективы победы над другими группами. У нас не оказалось ни одного ученика, который стал бы сражаться за возможность быть лидером.

— Тогда решено.

Нагумо пронаблюдал за нашими выборами, после чего позволил всем разойтись.

Затем, в соответствии с полученными от школы инструкциями, мы покинули спортзал.

«Это место... кажется, оно куда старше, чем я думал...»

Малые группы разошлись по своим комнатам, в каждой из которых находились деревянные двухъярусные кровати. Их количество варьировалось в зависимости от того, скольким учащимся предстояло жить здесь вместе.

Ишизаки сразу же подошёл к кровати в самом конце комнаты и поднялся по лестнице на второй ярус.

— Эта моя.

— В каком смысле? Это нечестно, что ты просто захапал её себе.

Возмущенно отреагировал Яхико на то, что Ишизаки застолбил себе место.

— Кто успел, тот и съел.

Ишизаки улегся на кровать, смеясь и глядя сверху вниз на Яхико.

— Мы должны решать посредством обсуждения, кто какое место займет.

Лидер, Кейсей, также дал понять о том, что эгоизм здесь недопустим.

Вероятно, Ишизаки хотел проигнорировать его так же, как и Яхико. Однако из-за того, что я стоял рядом с Кейсеем, наши взгляды на мгновение встретились.

Он делал всё возможное, чтобы избегать этого зрительного контакта, но, поскольку мы в одной группе, у него бы не вышло прятать взгляд вечно.

* * *

На какое-то мгновение Ишизаки, казалось, устрашился и занервничал. Слегка запаниковав, он спрыгнул с кровати.

— Обсудить... и как именно мы это решим?

Кейсей наклонил голову в замешательстве из-за этой внезапной перемены в настрое Ишизаки, который, похоже, воспринял слова нашего лидера как предостережение от меня.

Если это так, то он просто невероятный параноик.

Ведь я даже не думаю, что будет плохо, если желаемое место достанется тому, кто первый успел его занять.

Но, разумеется, наилучшим вариантом будет тот, в котором мы сможем решить это посредством мирного обсуждения.

— Хе-хе-хе. Если она тебе больше не нужна, то я займу её.

Сказал так Коенджи, после чего запрыгнул на кровать, облюбованную Ишизаки.

— Эй, какого чёрта ты делаешь?

Ишизаки мгновенно пришел в себя и рявкнул на Коенджи, который сейчас расслабленно лежал на верхней койке.

Но здравый смысл в отношении его собеседника не работает. Коенджи даже не стал слушать и лежал с таким комфортом, словно это была его собственная комната.

— К чёрту обсуждение.

По примеру Коенджи несколько парней быстро застолбили себе кровати. Ишизаки тоже перестал ворчать и вместо этого занял другой верхний ярус.

Всех присутствующих объединяло то, что они предпочли второй этаж кровати. Только Альберт, чье телосложение вряд ли позволило бы ему туда забраться, без жалоб обосновался на нижней койке под Ишизаки.

Атмосфера в комнате настолько изменилась, что в обсуждении уже не было никакой необходимости.

— Похоже, у меня не осталось выбора.

Сказал так Кейсей и занял место под Коенджи, ложиться на которое никто другой не хотел.

Остальные не сразу это осознали, но действительно здорово, когда товарищ готов делать то, что никто другой не хочет.

Кстати, я тоже расположился на нижней койке. Надо мной был Хашимото из класса A.

— Рад знакомству, эмм...

Хашимото свесился с верхнего яруса, чтобы поприветствовать меня, но он, кажется, не знает моего имени.

— Меня зовут Аянокоджи. Приятно познакомиться.

— А меня Хашимото.

Мы аккуратно пожали друг другу руки, словно обещая стать хорошими друзьями.

Что касается сегодняшнего дня, на данный момент все присутствующие свободны. Мы не действовали коллективно – вместо этого каждый решил заняться своими делами.

Если бы с нами был такой лидер, как Хирата, то сейчас все старались бы лучше узнать друг друга, но... я испытываю смешанные чувства по этому поводу. Жаль, что у меня не будет возможности получше познакомиться с учениками других классов, но в то же время я рад, что свободен от хлопотных и беспокоящих разговоров.

— Эй, возможно, это грубоватый вопрос, но, как думаешь, Альберт умеет говорить по-японски? Он ведь понимает нас, да?

Хашимото на верхней койке задал мне вопрос, касающийся ученика класса D.

— Очевидно, что да. Верно ведь, Альберт?

Ответил Ишизаки, свесившись со второго этажа кровати и глядя на своего одноклассника сверху вниз. Однако тот промолчал, продолжив смотреть прямо перед собой.

—... Может быть, он тебя не понимает?

— Разве вы не одноклассники?

Сказал Хашимото, посмеиваясь, на что Ишизаки ответил с разочарованием.

— Ничего не поделаешь, ведь так? В конце концов, обычно Рьюен-сан отдает ему приказы.

— Рьюен-сан, эх?

Ишизаки по обыкновению добавил суффикс «-сан» к его имени. Однако из-за нынешнего положения дел это приводит к странному противоречию.

— Слухи о том, что ты поссорился с ним и сверг его с должности лидера, это правда?

— Заткнись. Конечно, правда. Просто... старая привычка.

Вместо того чтобы работать над единством группы, окружающие, похоже, начали прощупывать почву. Ходят слухи о том, что Рьюен ушел в отставку, и все сомневаются в их подлинности.

Мельком бросив взгляд на этот быстро разгорающийся конфликт, я решил немного прогуляться по зданию.

Время обеда первого дня. Иначе говоря, появилась первая возможность контакта с девушками после того, как утром мы покинули автобус.

Столовая выглядела достаточно просторной, чтобы в ней могло поместиться всё это множество людей, а со второго этажа можно было наслаждаться хорошим видом.

Судя по беглому осмотру, столовая рассчитана примерно на 500 человек, и в ней уже находилось значительное количество учащихся.

«Нелегко встретиться с кем-то в таком месте, не имея телефонов».

Хорикита и Кей, наверное, ищут меня, но я не стал ничего предпринимать.

Даже если они найдут меня, то будут действовать совершенно по-разному.

Хорикита просто окликнет меня, а Кей будет ждать и наблюдать. Потому что она поймет, что я не ищу ее – другими словами, что прямо сейчас в общении с ней нет необходимости.

В первый день можно ждать знакомств с самыми разными учениками. Не думаю, что лично я попал под прицел, но есть большая вероятность, что ко мне будет приковано внимание Сакаянаги и Нагумо.

Хоть тогда с нами и были Хирата и Сато, но Нагумо всё же видел Кей и меня вместе.

Поэтому мне хотелось бы избежать столь неловкой встречи. Я просто пройдусь и посмотрю, кто с кем общается.

Однако сначала стоит поесть. В конце концов, на это нам отведен всего лишь один час. Держа в руках поднос, я сел за свободный стол.

Будь это обычный школьный день, ученики разных классов и лет разбились бы на несколько зон, но в этот раз, поскольку мы были разделены на группы, все учащиеся смешались и сейчас ели вместе.

В основном они сидели в группах, но было и довольно много людей, ходивших туда-сюда, собирая информацию.

Было также немало тех, кто общался с девушками, поскольку мы находились в единственном месте, где можно было это сделать. Я заметил и пары, которые проводили время вместе, наслаждаясь этим моментом.

— Ф-ф-фух.

Я услышал милый голос, который сейчас казался измученным.

Это была лидер класса B 1-го года, Ичиносе Хонами. Вокруг нее собралось много парней и девушек.

Я занял свободный стул неподалеку и решил прислушаться к их разговору. Прямо сейчас можно быть более или менее уверенным, что окружающие меня не заметят.

«... Это довольно жалко — гордиться тем, что я не особо выделяюсь».

В любом случае, Ичиносе и остальные никак не отреагировали на мое появление, хоть я и сидел недалеко. Впрочем, в столовой около 500 учащихся, так что они, вероятно, не собираются тратить свои силы на то, чтобы идентифицировать каждого.

— Хорошая работа, Хонами-чан. Тяжело было?

— Ня-ха-ха. Если честно, то да, было очень трудно. Мне казалось, что разбиение на группы пройдет без сучка без задоринки... Но раз уж приходится спорить, то надо приложить к этому все усилия, так я считаю.

— Ничего не поделаешь. Остальные классы всё-таки враждуют друг с другом.

— Но, судя по тому, что сказал Канзаки-кун, у парней все прошло довольно легко.

— Э-э? Правда? У нас всё это затянулось аж до полудня.

У парней разбиение тоже прошло не особо гладко, но, похоже, девушкам пришлось еще хуже. Может быть, именно по этой причине учителя не планировали на сегодня никаких уроков?

— Эй, как думаете, кого-нибудь и правда исключат после экзамена...?

— Всё будет хорошо. Хотела бы я это сказать, ведь до сих пор ни один первогодка не был исключен. Тем не менее, я не думаю, что нам стоит терять бдительность.

Похоже, она действительно понимает, насколько опасен этот специальный экзамен.

— Что делать, если в итоге кто-то потащит меня вниз за собой...?

— Все будет хорошо, Асако-чан. Пока ты прилагаешь все усилия, до этого точно не дойдет.

— Ты так думаешь...?

— Кроме того, если такое случится, то мы сможем спасти тебя.

Она сказала это, чтобы утешить подавленную Асако. Среди всей группы Ичиносе казалась самой измотанной, но держалась наиболее стойко.

— Я вымоталась.

Ичиносе опустила верхнюю часть тела на стол. К моей беде, она заметила, что я сижу неподалеку.

[[image:/storage/reader-images/334938ed549651a66ee9974ce0611fb510ee05ad.webp]]

— Яхуу, Аянокоджи-кууун!

«Ичиносе? А я тебя и не заметил». Ответив так, лишь почувствуешь себя неестественно.

Учитывая, что на таком расстоянии я достаточно хорошо слышал ее голос, будет лучше, если дам честный ответ.

— Ты, похоже, хорошо проводишь время.

—»Девичьи» разговоры могут быть источником силы, но не всегда.

Сказав что-то, смысл чего не совсем до меня дошел, Ичиносе вновь оперлась о стол. Поскольку обычно она никак не проявляет такую беззащитность, это было совершенно неожиданным зрелищем.

— Ахх, ничего, что я так?

Сказала она, попытавшись выпрямиться, но я остановил ее.

— Вести себя так совершенно нормально, когда ты устала.

— Прости за неудобства...

«В этом нет ничего такого», – сказал я про себя, так как не мог выразить словами.

— Разделение на группы оказалось достаточно трудной задачей, не так ли?

— Приходилось тяжело до тех пор, пока мы не сформировали эту группу – наверное, так я должна выразиться. Девушки прекрасно знают, кто им нравится, а кто нет, или, вернее, есть достаточно много учениц, которые готовы прямо сказать, что терпеть не могут кого-то конкретного. Большинство же парней не любят мутить воду, когда дело доходит до личных чувств и предпочтений.

— Тем не менее, никто не скрывает своей неприязни к Рьюену.

— Плохо смеяться над этим, но ведь ничего не поделаешь, так ведь? Однако... разве Рьюен-кун не устал от такого? Быть нелюбимым всеми, должно быть, утомительно.

Её взгляд на вещи не то чтобы неверный, но это, вероятно, не относится к Рьюену. Потому что мне показалось, что теперь он может расслабиться, сняв с себя ответственность.

— Не нагружай себя слишком сильно.

Я пришел к выводу, что нет смысла здесь задерживаться, поэтому встал с места.

— Все в порядке, в порядке. Быть энергичной – это единственное, что у меня хорошо получается. Увидимся позже, Аянокоджи-кун.

Ичиносе помахала рукой и проводила меня взглядом. Один час в день. Это правило ограничивает возможность контакта с девушками.

Ученики разных полов не могут общаться напрямую, но, полагаю, что этот обеденный перерыв определенно предназначен для того, чтобы дать нам возможность поделиться друг с другом информацией.

По всей вероятности, мы должны обмениваться здесь собранными данными, давать инструкции и вести свое сражение.

Вероятно, именно тут будут блистать ученики, которым доверяют и которые обладают высокими коммуникативными навыками.

«Я совсем не гожусь для этого».

Прямо как тогда, на необитаемом острове, я ничего не могу сделать.

Глава 2: Испытание человеческой натуры

6 часов утра. По всей комнате прокатилась лёгкая музыка, доносившаяся из установленных повсюду колонок. Было довольно очевидно, что это сигнал для нас: пора вставать с кроватей.

Было ещё темно, и даже сквозь тонкую штору совсем не было видно солнечного света.

— Какого чёрта... хватит шуметь...

Такими стали первые слова Ишизаки этим утром.

Нашлись и ученики, не проснувшиеся от музыки, но мало-помалу и они начали садиться на кроватях, потихоньку отходя ото сна.

— Наверное, сегодня начнутся запланированные занятия?

Я услышал, как Хашимото, вздохнув, прошептал это сверху.

— Пока что каждый должен встать. Если даже один из нас опоздает, мы все можем получить выговор.

Сказал Кейсей, натягивая свою футболку.

Он прав, и пока мы живем в одной комнате, нам не удастся избежать совместной ответственности.

— Эй, Коенджи здесь уже нет.

— Доброе утро, джентльмены. Вы собирались отправиться на мои поиски?

В комнате, любезно улыбаясь, появился чуть вспотевший Коенджи. По всей видимости, он встал раньше нас.

— Ходил в туалет? Что-то не похоже.

— Хе-хе. Сегодня чудесное утро, и я, видишь ли, провел утреннюю тренировку.

— Какую ещё тренировку? Никто не знает, что нас сегодня ждёт. Я думаю, ты только бессмысленно утомляешь себя.

Хоть наш лидер и сделал ему такое предупреждение, Коенджи не из тех людей, кто станет прислушиваться. Напротив, он с улыбкой опроверг слова Кейсея.

— Пустяки. Даже после тренировки я обладаю несравненным запасом сил. Кроме того, раз уж ты не одобряешь подобную трату энергии, то не думаешь, что должен был предупредить об этом группу ещё вчера?

— Это... я не думал, что кто-то станет тренироваться ранним утром.

— Нет, нет. Здесь это не пройдет. Я помню, что мы жили в одной комнате на круизном лайнере. Ты должен был хотя бы немного напрячь память и вспомнить, что я из тех людей, кто никогда не пропускает тренировки, разве нет?

«Конечно, не может быть и речи о том, чтобы забыть такое» — Коенджи словно говорил эти слова.

— Перестань постоянно вести себя так высокомерно и заносчиво.

Не то чтобы Ишизаки пытался защитить Кейсея или что-то в этом роде, но он встал прямо перед Коенджи. С момента избрания лидера нашей группы и до сих пор тот вёл себя эгоистично, и было понятно, что группа станет категорически возражать против такого поведения. К Коенджи уже, вероятно, относятся как к инородному разрушительному элементу в организме.

У нас осталось мало времени. Единственное, чего я хотел бы избежать, так это опоздания в первый же день. В обычной ситуации кто-то вроде Хираты сейчас напомнил бы всем об этом и принял бы на себя руководство группой.

Однако, учитывая, что нам явно недостает полноценного лидера, этого не произошло.

— Пообещай прямо здесь, что будешь сотрудничать с нами.

— Что ты имеешь в виду под этими словами? Как мне видится, едва ли хоть один из вас предан этой группе.

— Да... у меня самого нет никакого желания помогать ей.

Ишизаки оглянулся. Главная причина этому – я и никто более. Он неосознанно направил свой взгляд в мою сторону.

— Класс А. Разве этой причины недостаточно?

Его взгляд в конце концов остановился на Хашимото, спустившимся с кровати и вставшим рядом со мной.

— Тц. Да и дело не только в А, но и во всех остальных классах.

Объединив нас всех вместе этими словами, Ишизаки снова повернулся лицом к Коенджи.

— Ты, как и тот красноволосый мальчик, идешь по кривой дорожке. Просто наблюдать за этим забавно, но когда приходится общаться напрямую, это быстро начинает мне надоедать. Разве сейчас тебе не следует направляться к месту сбора вместо того, чтобы беспокоиться обо мне? Стоит поторопиться, пока твоя несостоятельность не стала всем очевидна.

Коенджи, может быть, и был единственным, кто понял ситуацию, но, тем не менее, он решил подлить ещё масла в огонь.

Было совершенно очевидно, что столь провокационные слова вызовут гнев Ишизаки.

— Да мне наплевать, ублюдок!

Взревел он. Тем временем Кейсей, осознавший происходящее, посмотрел на часы и запаниковал.

— До собрания осталось меньше пяти минут. Пожалуйста, отложите ссору на потом.

— Это не мои проблемы. Если мы опоздаем, виноват в этом будет он!

Похоже, одного лишь стакана воды уже не хватит, чтобы погасить пламя гнева Ишизаки.

Напротив, его злость, похоже, лишь становится сильнее. Кейсей в определённой мере следит за ситуацией и ещё может что-либо предпринять.

Тем не менее, пока он не делал ничего, что учитывало бы их чувства.

— Ты недалекий человек. Вот поэтому и упал до класса D.

Эти обостряющие конфликт слова на этот раз были произнесены Яхико. Что касается остальных, то ученики класса B не встревали в разговор и просто ждали, пока эта ссора утихнет.

— Как жаль. Я сомневаюсь, что мы сможем работать вместе как группа.

Хашимото рядом со мной вздохнул, жалея о сложившейся ситуации.

— Что ж, полагаю, ничего не поделаешь.

Он произнёс такие слова. Я полагал, что Хашимото продолжит играть роль наблюдателя, но вместо этого он вдруг врезал кулаком по деревянной кровати. Все присутствующие, кроме Коенджи, резко отреагировали на этот звук.

— Давайте успокоимся. Я не стану говорить, что ссориться — это плохо, но сейчас неподходящие место и время, ясно? Если мебель, которой мы пользуемся, будет повреждена, то и за это нам тоже придется отвечать. И если на ваших лицах появятся отёки и опухлости, то нас могут спросить о том, что же произошло. Ведь так?

Создав таким образом тишину, Хашимото сказал то, что должно было быть сказано в подобной ситуации. Ишизаки, кричавший о том, что это не его проблема, теперь, вероятно, понимает, что сейчас неподходящий момент для ссоры.

— Очкарик-кун, напомни мне, как тебя зовут?

— Юкимура.

— Верно, всё именно так, как и сказал Юкимура-кун. У нас нет времени. Поэтому пока умерьте свой гнев и давайте пойдем на собрание, хорошо? Затем мы позавтракаем, и, если ваша злость к тому времени ещё не утихнет, вы будете вольны решать, продолжить ли ссору или нет. Это и значит быть в группе, верно?

—... Разве ты не рад, Коенджи? Тебе удастся прожить ещё некоторое время.

— Да, как настоящий пацифист, я очень доволен.

Этого, наверное, и следовало ожидать от класса А. Я не знаю, какое место Хашимото занимает в иерархии своего класса, но с нашей ситуацией он справился превосходно.

Фитиль был подожжён, но каким-то образом дело не дошло до взрыва. Неся с собой неразорвавшуюся бомбу, мы покинули комнату.

Ученики всех школьных лет, входившие в нашу большую группу, собрались в одном помещении.

Нас примерно 40 человек. Можно сказать, как обычный класс. Первогодки непринужденно поприветствовали учащихся 2-го и 3-го года.

Вскоре после этого в класс вошел учитель.

— Я отвечаю за класс B 3-го года. Мое имя Онодера. Я проведу перекличку, после чего вы направитесь на улицу и будете убираться в отведенных для вас местах. Далее по расписанию уборка в здании школы. Это будет повторяться каждое утро. Если пойдет дождь, вы будете освобождены от уборки снаружи, но это значит лишь то, что придётся потратить больше времени на внутренние помещения. Также, что касается уроков, начинающихся с сегодняшнего дня, преподавателями будут не учителя нашей школы, а посторонние люди, которые обучат вас различным дисциплинам. Не забудьте поприветствовать их как следует и ведите себя вежливо.

После этого краткого объяснения наша группа отправилась на уборку.

Исходящий от татами запах травы щекотал нос.

П/П: Тата́ми (яп. 畳, дословно «то, что складывается») — маты, которыми в Японии застилают полы домов традиционного типа или додзё.

Просторное помещение, в которое нас привел учитель, выглядело как додзё и по какой-то причине вызывало у меня чувство ностальгии.

Похоже, нам предстоит заниматься вместе с некоторыми учениками из других групп.

— Начиная с сегодняшнего дня, вы будете практиковать здесь Дзадзэн — утром и вечером.

— Это является первым разом в моей жизни, когда я попробую медитировать.

Профессор сказал это стоящему рядом с ним однокласснику, но, услышав эти слова, мужчина, ответственный за наше обучение, подошёл к ним.

— Ч-Что-то не так?

Профессор, чувствуя на себе молчаливое давление, спросил об этом, глядя снизу вверх.

— Ты родился с таким диалектом? Или, возможно, так говорили там, где тебя вырастили?

— Это не так...

— Тогда, выходит, ты из эпохи Муромачи или Эдо, верно?

П/П: Так именуются эпохи в истории Японии с 1336 по 1573 и с 1603 по 1868. Их преподаватель намекает, что речь Профессора сильно устарела, и сейчас так никто не говорит.

— Хах? Разумеется, нет...

— Ясно. Тогда я не знаю, почему ты так говоришь, но это явный дефект. Воспользуйся оставшимися днями в летнем лагере, чтобы избавиться от своего нелепого диалекта и повзрослеть.

— Ч-Что?

— Что подумает незнакомый человек, если ты заговоришь с ним так при первой встрече? Или, может, мне подробно объяснить, что именно произойдет?

Не знаю, почему Профессор так говорит, но даже я могу точно сказать, что он делает это намеренно.

В обществе... или, как минимум, в среде со строгими правилами поведения ему, безусловно, не будет позволено так разговаривать.

Это не имеет ничего общего с ограничениями или обязательствами, а, скорее, относится к сфере «моральных устоев» и «манер». Конечно, вы можете отвергнуть их, утверждая, что в этом ваша особенность и уникальность, но подобное сойдет с рук лишь немногим.

— Хорошо, все слушайте меня. В мире много людей, которые хотят получить признание, стать известным, доказать свою особенность и поступать, не заботясь о других. Время от времени они попадаются на пути — не только молодежь, но и пожилые.

Этот человек строгим голосом давал наставление всей группе.

— Я не говорю, что следует полностью отказаться от своей индивидуальности перед лицом общества. Нет, свободно выражать свое мнение можно всегда. Я пытаюсь сказать, что, вступив в общество, вы всегда должны быть внимательными к чувствам окружающих. Здесь будут проводиться уроки, которые окажут влияние на ваш образ мышления. Один из таких уроков — Дзадзэн. Держа свои слова и действия в себе, каждый интегрируется в коллективное целое. Будьте внимательны к другим и обязательно подумайте над тем, что я сказал — кем вы являетесь и на что способны.

Всё понятно? Словно говоря это, мужчина внимательно посмотрел на Профессора, после чего отошел от него.

— Я испуга... Нет, мне нужно быть осторожнее.

Вероятно, он не сможет сразу же отказаться от своего диалекта, но отныне, многократно практикуя Дзадзэн, Профессор задумается над тем, что же заставляет его так говорить.

Каждая группа заняла своё место, и мы наконец получили объяснения.

В этом месте, известном как Дзадзэндо, неважно, идем ли мы куда-то или стоим на месте, нам следует постоянно сжимать одну из ладоней в кулак, обхватывая его при этом другой рукой.

Также необходимо удерживать эту конструкцию на высоте солнечного сплетения. Такая позиция известна как Шасю.

В зависимости от школы техники может быть так, что сжимать кулак нужно какой-то определенной рукой, но, вероятно, здесь таких правил не будет.

Затем мы получили ещё одно объяснение касательно самого предмета. Что Дзадзэн – это не более чем форма медитации, и его практика состоит не в попытке выбросить всё из своей головы, а, скорее, в формировании образа.

Преподаватель сказал, что нечто, известное как «Десять быков», будет выступать нашим методом визуализации.

Это серия из десяти иллюстраций, на которых изображена дорога к дзен-просветлению. К слову, для меня Дзадзэн тоже в новинку, ведь я никогда не практиковал его раньше.

– После того, как сядете, скрестите ноги и положите их на бедра. Поскольку результат экзамена зависит, в том числе, и от того, насколько хорошо вы можете сидеть в позе лотоса, старайтесь изо всех сил.

— Оуу... он что, серьёзно? У меня точно не получится это сделать...

— Если у вас не выходит, то можете попробовать половинную позу, в которой нужно управляться лишь с одной ногой.

Мужчина продемонстрировал нам, как это делается. Я был способен без особых трудностей скрестить ноги, поэтому выбрал полную позу лотоса.

Судя по тому, что я видел, довольно многие ученики неспособны справиться с этой задачей, что достаточно удивительно. Однако, Коенджи, в отношении которого мне было в какой-то мере интересно... он без каких-либо проблем непринуждённо скрестил ноги.

Судя по небольшой улыбке на его лице, похоже, что он опередил всех нас и своими силами уже входил в состояние Дзэн.

Поскольку в позе Коенджи, похоже, не было ничего, к чему можно было бы придраться, мужчина не стал уделять ему внимание и направился дальше.

— Этот парень всё-таки может, если захочет.

Прошептал преуспевший в исполнении позы лотоса Токито, сидящий рядом.

— Не похоже, чтобы ему не нравилось. От этого становится легче.

— Несомненно.

Мужчина, ответственный за Дзадзэн – суровый человек, но если речь идёт о Коенджи, то было бы не странно, если бы он просто отказался что-либо делать без малейшего следа страха на лице.

Когда все ученики поняли, что им следует делать, началось время Дзадзэна. Поскольку на объяснение было потрачено достаточно много времени, первое занятие было ограничено примерно пятью минутами.

Утренняя уборка и занятия Дзадзэном были завершены, и, поскольку сейчас было около 7 часов утра, настало время позавтракать. Но вместо того чтобы привести в большую столовую, которой мы пользовались в прошлый раз, нас всех вывели на улицу.

Здесь была подготовлена большая и просторная зона для приема пищи, и даже оборудовано несколько кухонь. Тут уже находилось несколько групп.

— Сегодня школа предоставит вам еду, но, начиная с завтрашнего дня, при условии ясной погоды вы должны будете самостоятельно готовить всей группой. Что касается количества еды и распределения обязанностей – вам придется решить это между собой.

— Серьезно? Я никогда раньше не готовил...

Пробормотал Ишизаки, но поскольку это правило распространяется на всех, то деваться ему некуда. Подготовка к завтраку продолжалась, пока мы получали инструкции по приготовлению пищи.

Меню завтрака было уже утверждено, и, очевидно, нам расскажут, как его приготовить. Похоже, не нужно беспокоиться о том, что никто из нас не умеет готовить.

— Эхх, и это всё...?

Меню было простым – японский завтрак, включающий в себя рис, суп и горячие блюда. Ученики с хорошим аппетитом вполне объяснимо считают, что этого недостаточно.

Кстати, похоже, мы можем заменить его чем-то другим, но тогда придется взять на себя бо́льшие хлопоты по готовке.

— Слава Богу, что мы прошли через экзамен на необитаемом острове. По сравнению с тем, что было там, такой завтрак – это целый пир.

Словно будучи абсолютно умиротворённым, Кейсей принялся есть.

— Что ж, если распределять обязанности по справедливости, то как насчёт того, чтобы учащиеся каждого года готовили по очереди?

Во время завтрака парень-третьегодка, выглядевший как лидер, повернулся к Нагумо и сделал такое предложение.

— Верно, хорошая мысль. Я бы предложил начать с первогодок.

— Что скажете, 1-ый год? Есть возражения?

Никто в такой ситуации не смог бы сказать, что против.

Если предположить, что все оставшиеся дни будет ясная погода, то завтрак нужно будет готовить шесть раз. Дни, в которые на плечи малой группы ложится эта ответственность, для всех нас разные, но я не вижу в этом причин для недовольства.

Это не то задание, которое нам, как кохаям, было бы естественно принять, но и не то, в отношении чего никак нельзя просто замолкнуть и приняться за дело.

— Понятно. Мы не против.

Наш лидер, Кейсей, дал своё согласие.

— Раз мы будем готовить завтрак... во сколько нужно вставать завтра?

—... На всякий случай нам нужно проснуться на 2 часа раньше.

Естественно, Ишизаки принялся активно возражать против предложения Кейсея. Это значило бы, что следует встать в 4 утра и сразу же начать готовить.

— Тем не менее, у нас нет другого выбора. Если мы облажаемся и не сможем приготовить завтрак, это будет катастрофа.

— Тогда вы, ребята, и занимайтесь этим. А я буду спать.

При Рьюене Ишизаки не имел большого авторитета, но здесь, в этой группе, он поднялся на вершину иерархии. Довольно любопытно, что стоило его положению измениться, как посыпались подобные заявления.

Причиной может быть и то, что он – один из тех, кто сверг Рьюена. Мне не очень хочется выступать против Ишизаки, продолжающего вести себя вызывающе, даже зная, как на самом деле обстояли дела. Потому что тот факт, что он случайно оказался в моей группе, делает его эмоционально нестабильным. Каждый раз, принимая решение, Ишизаки причиняет боль не только окружающим, но и себе.

Он, как и Альберт, не создан для того, чтобы быть лидером или стратегом.

Оба больше подходят для объединения и сплочения других. На самом деле, Рьюен должен был оставить их именно в таком положении.

В этом отношении Кейсей и Яхико такие же. Они не слишком безрассудные, в отличие от Ишизаки, но на самом деле не созданы для того, чтобы вести за собой других.

Я ожидал от учеников класса B более активного участия, но до сих пор они вели себя необычайно тихо и лишь молча наблюдали за всем происходящим. Возможно, классу В всё-таки не хватает инициативности, что предало мои ожидания. Разумеется, это не касается таких учащихся, как Канзаки или Шибата.

В любом случае, как я и думал, Хашимото лучше всего подходит для объединения этой группы.

Он обладает как престижем статуса члена класса А, так и способностью трезво оценивать ситуацию. Кроме того, тот факт, что Хашимото способен принимать решения с учетом действий и состояния других людей, может иметь для нас решающее значение.

Тем не менее, мне не кажется, что сам он хочет руководить группой.

Сегодняшний скудный... нет, здоровый завтрак закончился, и наконец начались серьезные занятия. Большие группы собрались в классе — немного более просторном, чем те, что были в Кодо Икусей.

Интересно, университетские аудитории выглядят так же? Мы не получили никаких инструкций в отношении наших мест, так что могли сидеть, где и с кем захотим.

Неизбежно, что в конечном итоге каждый займет место рядом с учениками из своей малой группы. Конечно, если хочется, можно в одиночестве расположиться в углу класса, но это неизбежно привлечёт внимание учащихся других школьных лет и, в зависимости от обстоятельств, может даже привести к тому, что отщепенцу будет вынесено предупреждение.

Поскольку малые группы 2-го и 3-го года еще не пришли, у первогодок было предостаточно свободных мест на выбор.

— В таком случае... может, сядем спереди?

— Нет. Думаю, нам стоит сначала подождать, пока рассядутся старшеклассники. Это избавит нас от неприятностей.

Похоже, Кейсей не хочет рисковать, эгоистично занимая лучшие места, только чтобы впоследствии быть изгнанным оттуда.

— Коенджи, тебе лучше не уходить и вообще не делать что вздумается. Не садись в одиночку на приглядевшееся тебе место.

— Я считаю, что пока все стулья свободны, я вполне могу сесть там, где захочу.

Несмотря на сказанное, он остался стоять вместе с остальными, не торопясь эгоистично занять лучшее место. Выходит, Коенджи всё-таки не из тех, кто игнорирует все возможные правила.

Кстати, он также обычно молчит и на школьных занятиях. У людей, подобных ему, вероятно, есть свой собственный свод соблюдаемых правил.

— Похоже, вы в затруднительном положении, первый год!

Один из второгодок окликнул нашу группу.

— Если у вас проблемы, я могу помочь!

— Нет, всё в порядке...

Кейсей слегка склонил голову в ответ на давление со стороны этого старшеклассника.

— Ха-ах... и почему я должен быть лидером?..

Приветствие учеников 2-го и 3-го года — это тоже одно из дел, выполнять которое полагается лидеру. В результате всего этого Кейсей, кажется, переживал сильный стресс.

Если я оставлю его в таком состоянии... возможно, через некоторое время он не выдержит столь большого давления.

Занятия физкультурой или, точнее сказать, упражнения для поддержания физической формы проводились во второй половине дня.

Согласно полученному нами объяснению, основное внимание будет уделено марафонской подготовке; похоже, на последний день пребывания в летнем лагере запланирован эстафетный забег на дальнюю дистанцию. Результаты наверняка повлияют на общую оценку за специальный экзамен.

Судя по всему, нам предстоит несколько дней тренироваться на свежем воздухе, и только потом на трассе для гонки.

— Кха, хаах.

Кейсей задыхается. С самого утра мы участвовали в нескольких тренировках, изнуривших нас физически, поэтому сейчас ему очень плохо.

Если бы полученное задание было ориентировано на знания, я мог бы дать Кейсею какой-нибудь совет, но, когда дело доходит до чего-то вроде базовой физической подготовки, мне остается только наблюдать.

С другой стороны, Ишизаки и Альберт следят за своим здоровьем и физически сильнее среднего ученика. Поэтому они могут справляться с заданиями без особых проблем.

« ... я начал думать обо всём этом только с сегодняшнего утра».

Мне кажется, я в каком-то смысле уже устал от своего нынешнего положения. Похоже, придётся забыть о желании не предпринимать никаких действий. Я чувствую, что должен хотя бы улучшить показатели группы, дабы не стать одним из кандидатов на исключение.

Если мы займем последнее место и покажем результаты ниже установленного школой порога, то Кейсея исключат из школы. Вероятность того, что он потащит меня вниз за собой, крайне низкая, но это всё равно не гарантированно.

Потому что я могу вызвать обиду своего друга тем, что не протянул ему руку помощи, хотя и знал, что он страдает.

Следует ли мне предоставить Кейсею минимальную поддержку, необходимую для того, чтобы он не получил красную карточку? Или я должен принять определенные меры, чтобы вся наша группа «взлетела вверх»?

А может, мне стоит просто ждать и надеяться, что эта проблема решится сама по себе.

Впрочем, я быстро отмёл мысль о том, что могу лишь наблюдать.

Есть ещё кое-кто, от кого, по всей видимости, в будущем можно ждать проблем. Полагаю, мне нужно поторопиться и сделать ход. Я притормозил и пристроился рядом с Коенджи, непринужденно бежавшим за мной. Однако, тот не удостоил меня и взглядом, даже когда я приблизился.

Похоже, он не сделает ни шага за пределы своего мира, пока кто-либо не постучится к нему.

— Эй, Коенджи. Ты не мог бы относиться к ним немного мягче?

— Под «ними» ты подразумеваешь нашу группу, малыш Аянокоджи?

— Да. Остальные ученики сейчас в замешательстве. Не все ведь такие же невероятные, как ты.

— Ха-ха-ха. Определённо, я единственный и неповторимый. Однако, не кажется ли тебе, что для меня будет крайней глупостью замедлять темп просто для того, чтобы массы могли не отставать?

— Ну... я не знаю, что правильно, а что – нет.

— О чём же ты тогда толкуешь?

— Я думаю, что было бы здорово, если бы группа смогла получить хороший результат. Мне хочется избежать исключений.

— Если ты так хочешь этого, тебе остаётся только работать на результат, верно?

— Именно поэтому я сейчас веду этот диалог.

Наши ноги. Я слышал звук, с которым ступни опускаются на землю. Коенджи, похоже, вернулся в свой собственный мир, поэтому перестал отвечать.

Как я и думал, управлять им невозможно, и непродуманные угрозы и призывы совершенно бессмысленны. Это становится очевидно, если оглянуться на нашу школьную жизнь до сих пор.

Даже если все ученики или, возможно, даже все учителя попытаются убедить его – раз уж его ответ «нет», то это «нет».

Просто такой уж он человек.

После изнурительной марафонской подготовки остальные занятия состояли только из объяснений относительно устройства этой школы и того, что нас ждёт в течение оставшегося времени. Теперь совершенно очевидно, что основное, чему мы будем учиться – это «социальность».

Впрочем, даже если сказать это напрямую, первогодки, вероятно, не поймут. Старшеклассники же ведут себя спокойно. Очевидно, что разрыв в опыте между 1-ым и 2-ым годом непреодолим.

— Ууух…

Наш последний урок, Дзадзэн, только что, наконец, кончился, и Кейсей сел на пол прямо в додзё, будучи не в силах двигаться.

— Ты в порядке?

— «Да, всё нормально» – хотелось бы так сказать, но мои ноги совершенно онемели... пожалуйста, подожди минутку.

Похоже, этот предмет оказался слишком трудным для Кейсея. Примерно две минуты он оставался неподвижным и ждал, пока его конечности смогут нормально двигаться. Ишизаки тоже, похоже, пришлось тяжело с Дзадзэном, поскольку сейчас он весь согнулся от боли.

— Сходить в туалет, поесть и принять ванну. Да, ванну... помоги мне, Альберт.

Тот молча подошел и за руку поднял Ишизаки вверх.

— Эхх!.. будь поаккуратнее! Пошли.

Хлоп! – Ишизаки упал на землю.

— Кхаах!..

Увидев эту небольшую сценку, я счёл происходящее забавным. Тем не менее, другие ученики нашей группы могли считать этих двоих только «паразитами». Кейсей тоже игнорировал их и уже собрался уходить, однако сейчас я решил высказаться.

— Забавная компания, не правда ли?

Сказал я, привлекая внимание Кейсея.

— Лучше не трогай их, Киётака. Они просто дурака валяют. Если не хочешь привлечь излишнее внимание, то лучше даже не смотри в ту сторону.

Сказал так наш лидер, пытаясь отговорить меня от ненужных провокаций.

— Вероятно, всё не так плохо, как с Судо, но Ишизаки тоже из тех парней, что сперва бьют, а только потом задают вопросы. В конце концов, он может стать новым Рьюеном, знаешь ли.

— Тем не менее, мы в одной группе. Я уверен, что они в определённой степени не против контакта, согласен?

Я указал пальцем в сторону этих двоих. Кейсей на какое-то мгновение съёжился, когда Ишизаки, заметив это, оглянулся. Но тот лишь замолчал и быстро потащил Альберта на выход из додзё.

— Почему?..

Чуть помолчав, Кейсей добавил ещё кое-что.

—... а ты на удивление смелый, Киётака.

На самом деле, я вёл себя так потому, что знал всё об истинном положении дел. Мне не хотелось бы говорить ему это прямым текстом, но пока Кейсей наш лидер, контроль над учащимися из других классов будет иметь очень важное значение, вплоть до решающего.

— Нам, возможно, придется снять еще один... слой здесь, в этой летней школе.

— Слой? Что ты имеешь в виду?

— Это значит, что нам придётся подружиться с Ишизаки и Альбертом... в какой-то степени.

— Абсурд. Мы, как ни посмотри, враги, хоть и состоим в одной группе. Несмотря ни на что, я точно не смогу стать их другом. В конце концов, это не последний специальный экзамен, который нам предстоит сдавать.

Нет причин для того, чтобы ладить с ними – вот, что говорит Кейсей. То же самое чувствовал и я, когда только поступил сюда. На самом деле, эта школа процветает именно благодаря такого рода конфликтам. Однако... в последнее время у меня появилось ощущение, что, возможно, есть и другой путь.

— Я слышал, что президент студенческого совета Нагумо всё же сумел объединить классы.

— Это... дело в его харизме. Всё потому, что он особенный. У меня нет такого таланта... нет, я не думаю, что подобный подвиг мог бы совершить вообще кто-либо другой. В конце концов, мы понятия не имеем, продержится ли наша дружба до самого выпуска или нет. Я даже предположить не могу, что у них на уме, но независимо от того, насколько ученики ладят друг с другом, единственные, кто будут смеяться в конце – это те, кому повезёт выпуститься из класса А. Для остальных всё закончится слезами.

Сказал так Кейсей и покинул додзё.

Это случилось, когда после ужина я решил вернуться в свою комнату раньше остальных.

Вероятно, в коридоре что-то произошло, поскольку несколько парней и девушек столпились в одном месте.

— Прости, прости. Ты в порядке?

[[image:/storage/reader-images/3606bbd9fb633452d301d8649818b5ae9c5e8149.webp]]

Ямаучи из нашего класса извинился и протянул свою руку упавшей Сакаянаги Арису.

Та, впрочем, не приняла помощь и попыталась подняться на ноги самостоятельно.

Однако не похоже, что она в состоянии встать своими силами, поскольку Сакаянаги сразу же схватила свою трость и, опираясь на стену, поднялась с пола, что, впрочем, почти не отняло у неё времени.

Однако, под таким количеством посторонних взглядов это время, должно быть, показалось для самой Сакаянаги необычайно долгим.

Ямаучи неуклюже убрал свою руку.

— Тогда, эмм, я пойду?

— Да. Пожалуйста, не переживай об этом.

Сакаянаги слегка улыбнулась и почти сразу отвела взгляд от Ямаучи.

И парни, и девушки почувствовали облегчение от того, что этот казус не превратился в проблему, и понемногу начали расходиться.

— Правда, Сакаянаги-чан милая... но не слишком ли она неуклюжая?

Ямаучи даже не рассматривал вариант того, что причиной столкновения стала его невнимательность.

— Ты в порядке?

Каким-то образом наши с Сакаянаги взгляды встретились; я подошел поближе и окликнул её.

— Спасибо за беспокойство, но это не было таким уж серьёзным происшествием.

— Я устрою Ямаучи нагоняй попозже.

— Не то чтобы он сделал это специально... я всего лишь упала.

Сакаянаги тихо рассмеялась, однако в ее глазах не было и капли веселья.

— Что ж, тогда прошу меня извинить.

Камуро, которая обычно всегда рядом с ней, здесь нет – похоже, они с Сакаянаги оказались в разных группах.

У меня нет возможности узнать, какие сражения происходят на стороне девушек... собственно, мне это и не интересно.

Неожиданно Сакаянаги, уже собравшаяся уходить, остановилась и оглянулась на меня.

Она заметила, что я смотрел ей в спину?

— Я только что вспомнила, что хочу с тобой поговорить, Аянокоджи-кун.

Чуть стукнув своей тростью по полу, Сакаянаги слабо улыбнулась.

— Класс В определённо обладает единством. Можно с уверенностью сказать, что это потому, что Ичиносе Хонами-сан завоевала доверие своих товарищей, отдавая все силы на помощь им. Однако, в самом ли деле стоит так сильно доверять ей – вот о чем я думаю.

— Всё это звучит так, словно не имеет ко мне никакого отношения.

Но Сакаянаги продолжила говорить, даже не обратив внимания на мои слова.

— Некоторое время назад об Ичиносе ходили слухи, что она обладает огромным количеством баллов. Несмотря на то, что до сих пор ей не приходилось особо выделяться на специальных экзаменах, благодаря своим накоплениям она всегда имела возможность потребовать расследования со стороны школы. Честно говоря, меня это удивило. Учитывая её огромный капитал, ты не думаешь, что, по всей вероятности, Ичиносе играет роль сейфа класса В?

— Не уверен. Единственные, кто знает это наверняка, это она сама или ее одноклассники. Какой смысл спрашивать что-то такое у меня?

— Я пытаюсь сказать, что... действительно ли нормально доверять все эти приватные баллы одному человеку? Например, может случиться так, что из-за допущенной ошибки она попадёт в затруднительное положение, и ради своего спасения потратит огромную сумму. Или же отдаст школе все накопленные баллы, чтобы спасти одноклассника. В конце концов, это то, за что ее никто не будет винить — можно сказать, именно для этого она играет роль сейфа.

— Вероятно, всё так.

— Однако... если бы она эгоистично использовала все баллы для собственного удовольствия, то школа могла бы посчитать подобное мошенничеством.

В любом случае, это головная боль не для меня и не для Ичиносе, а только для остальных учеников класса B первого года.

Если она действительно функционирует как сейф, то единственные, кто имеют право жаловаться, это учащиеся, сдавшие баллы ей на хранение.

— Сомневаюсь, что Ичиносе станет расходовать приватные баллы ради собственной выгоды.

— Да, это так. По крайней мере, пока что никто в ней не сомневается.

Сакаянаги пытается сказать, что с этого момента в отношении Ичиносе будут появляться подозрения.

— Я с нетерпением жду возвращения в школу.

Вероятно, довольная тем, что высказала все свои мысли, Сакаянаги ушла, ни разу не оглянувшись.

В 10 вечера погаснет свет, и до этого момента у нас ещё оставался один час. В общей комнате нашей группы каждый проводил время в одиночестве, почти не общаясь с другими – всё-таки момент, когда нужно начать разговор, чтобы с кем-то поладить, весьма и весьма трудный. Даже если возьмёшь и заговоришь с кем-то из другого класса, он может просто удивиться, зачем ты вообще это делаешь. Именно из-за этого очень трудно завязать беседу.

Было бы здорово, если бы кто-то проявил инициативу и поднял какую-нибудь тему для разговора, но это, кажется, несбыточная мечта.

В этот момент кто-то слегка постучал в дверь. Похоже, у нас посетитель.

— Кто это там? В такое-то время...

Никто не догадывался, кем мог быть постучавший, поэтому все с любопытством смотрели на дверь.

— Должно быть, учитель.

Безразличным тоном сказал Ишизаки; конечно, такое вполне возможно. Кейсей встал с кровати и направился к двери, чтобы открыть её стучавшему. Человеком, решившим нас навестить, оказался кое-кто действительно неожиданный.

— Вы ещё не спите, ребята?

— Президент Нагумо... у вас к нам какое-то дело?

— Я пришел проведать вас, раз уж мы все в одной группе. Могу я войти?

Конечно, ни у одного первогодки – кроме, разве что, Коенджи – не хватило бы смелости ответить «нет» на такую просьбу. Кейсей немедленно дал свое согласие и пригласил Нагумо войти. Однако, по всей видимости, тот пришёл не один – его сопровождали вице-президент Кирияма, а также двое третьегодок. Одного из них звали Цунода, а другого Ишикура, оба они были из класса B.

Войдя в нашу комнату, Нагумо осмотрелся.

— Как и ожидалось, они обустроились так же, как и ты, семпай.

Нагумо с улыбкой сказал это Ишикуре.

— Похоже на то. Итак? Как ты собираешься «укрепить связи в группе», затащив нас в комнату первогодок?

Ишикура задал такой вопрос, и Кейсей, не совсем понимая ситуацию, тоже решил переспросить.

— «Укрепить связи»?

— Разве я не сказал? Мы пришли проведать вас, ребята, раз уж судьба свела нас в одну группу. В этом лагере нет ни телевизоров, ни компьютеров, ни телефонов — честно говоря, нет вообще ничего, что можно было бы назвать развлечением. Но я принёс кое-что, во что мы можем сыграть.

С этими словами Нагумо вытащил из кармана своей футболки маленькую коробку.

— Карты?

— «Играть в карты сейчас? В таком месте? В нашем-то возрасте?» Я уверен, сейчас у вас в головах именно эти мысли. Но в летних лагерях обязательно нужно сделать это хотя бы раз.

Нагумо непринужденно сел на свободное место и содрал пленку с запечатанной коробки.

— Пожалуйста, устраивайтесь, семпаи. Извините, первогодки, но, поскольку здесь очень мало места, пожалуйста, сядьте на свои кровати.

Нагумо сказал это, останавливая тех, кто начал занимать свободные места.

— Я ухожу.

Цунода отказался тоном, не терпящим возражений, и развернулся.

— Пожалуйста, не говори так, давай сыграем! Возможно, мы сможем обсудить вещи, о которых не получилось бы поговорить в другой ситуации.

На мгновение Цунода задумался, но всё же послушно сел на свободное место. После этого Ишикура также занял своё.

— Чтобы оживить игру, я думаю, мы должны поставить что-нибудь на кон. Мне нужно несколько хороших идей.

Участники моей малой группы, нервничавшие уже из-за того, что имеют дело со старшеклассником, не смогли ничего придумать. Вероятно, это из-за того, что они не знают, что стоит и не стоит говорить президенту студенческого совета.

Нагумо, разумеется, понимал, что первогодки поведут себя таким образом.

— Мы уже определились с порядком приготовления завтрака, верно? Почему бы нам не вернуться к этому вопросу и не поставить его решение на кон? Если какая-то группа будет проигрывать снова и снова, то, в худшем случае, им придётся готовить завтрак до конца летнего лагеря. С другой стороны, отсутствие поражений избавит вас от хлопот с готовкой. Вот, что я хочу предложить.

— Эй, Нагумо. Разве мы не должны согласовывать подобное со всей группой?

Ишикура окликнул его таким вопросом.

— Это всего лишь порядок готовки завтрака. Пожалуйста, дай мне хоть немного свободы действий в этом вопросе.

Поскольку Нагумо – президент студенческого совета этой школы, он, не сдерживаясь, высказывал свои пожелания даже старшеклассникам. С другой стороны, не похоже, что третьегодки могут позволить себе быть чересчур жесткими, когда имеют с ним дело. Зная о столкновениях между ним и Хорикитой Манабу, они, вероятно, не хотят баламутить воду неосторожными действиями.

— Понятно. Что ж, давайте сыграем в карты и решим.

— Нас это тоже устраивает, так ведь?

С некоторой сдержанностью спросил Кейсей, повернувшись к первогодкам.

Ишизаки, Хашимото и остальные слегка кивнули, давая свое согласие. Я поступил таким же образом. Не отреагировал на этот вопрос только один человек.

— Коенджи, ты что, против того, чтобы решить всё путем игры в карты?

Было бы нормально просто проигнорировать его, но Нагумо самоуверенно заговорил с Коенджи. Их беседа в спортзале может иметь к этому какое-то отношение.

— Я не соглашаюсь и не отказываюсь. Всё уже решено большинством голосов.

— Это не имеет отношения к числам. Я хочу, чтобы ты высказал своё мнение.

— Тогда позволь мне ответить, президент студенческого совета. У меня нет ни малейшей заинтересованности во всём происходящем. Согласие или несогласие – я даже не думал о таких мелочах. Такой ответ тебя устраивает?

Других слов, в общем-то, от Коенджи и не ожидалось. Тем не менее, Нагумо с удовольствием засмеялся и задал ему совершенно неожиданный вопрос:

— Почему бы тебе не вступить в студенческий совет, Коенджи? Я был бы рад кому-нибудь столь интересному в его составе. Кроме того, я слышал, что ты демонстрируешь прекрасные академические и физические способности.

Все присутствующие в комнате, в том числе и третьегодки, были шокированы этими словами. Единственным, чье выражение лица не изменилось, оставался Коенджи.

— К несчастью, я совершенно в этом не заинтересован.

— Полагаю, так и есть, но знай, что тебе всегда будут рады. Если когда-нибудь изменишь своё мнение на этот счёт, не стесняйся связываться со мной в любое время.

Похоже, что Нагумо с самого начала не рассчитывал получить согласие Коенджи.

— Ну, что ж, сыграем в карты?

Нагумо отвел взгляд от Коенджи и в очередной раз повторил свой вопрос.

— Во что именно мы будем играть?

— Посмотрим... почему бы нам просто не сыграть в Старую деву? Тот последний, у кого останется Джокер, проигрывает. В игре примут участие по два представителя от каждого учебного года, то есть всего игроков будет шестеро.

П/П: Старая дева – игра, целью которой является избавление от всех карт из своей руки. Исход поединка зачастую зависит исключительно от удачи играющих. Нагумо чуть изменяет правила, сделав последней картой не даму, а Джокера, но сути это не меняет.

Я не очень хорошо знаком с карточными играми, но даже я знаю о Старой деве.

— Участвующие могут по собственному желанию выходить из игры. Просто, пожалуйста, не делайте этого прямо посреди кона.

Сказал Нагумо и начал тасовать карты. Чтобы каждый мог удостовериться, что нет никакого жульничества, он позволил сделать то же самое одному из третьегодок, после чего передал колоду Кейсею.

Тот, перетасовывая карты, взглядом искал еще одного ученика, готового принять участие. Поскольку никто другой не вызвался добровольцем, Хашимото неохотно поднял руку и спустился с кровати.

И так началась игра в Старую Деву. Игроками были по два представителя от каждой малой группы. Готовить завтрак означало рано вставать, что, конечно, мало кого радовало. Поскольку учащимся каждого года изначально было необходимо исполнять эту обязанность по 2 раза, вариант, при котором мы выиграем 5 конов и проиграем только один, приведёт к весьма благоприятному результату. Если победим в 4 раундах, это также будет вполне приемлемо.

— Играть в карты молча не особо-то весело, так что давайте поболтаем.

Сделал предложение Нагумо и, получив перетасованную Кейсеем колоду, начал раздачу.

— Сейчас этим занимаюсь я, но, начиная со второго раунда, раздавать карты будет проигравший в предыдущем коне.

Все закивали. С того момента, как Нагумо вошел в нашу комнату, он ни разу на меня даже не посмотрел. Возможно, несмотря на то что мы с ним контактировали во время зимних каникул, на самом деле я мало занимаю его мысли.

— Первогодки, которые не играют, вы тоже не стесняйтесь, чувствуйте себя как дома. Если будете постоянно нервничать в кругу старшеклассников, это скажется на вашем завтрашнем состоянии.

Хоть он так и говорит, мы никак не могли вернуться к той расслабленной атмосфере, что царила здесь ещё пять минут назад. Один лишь Коенджи дремал, не обращая на игру никакого внимания.

Сидя на нижней койке, я решил понаблюдать за происходящим.

— Пусть это всего лишь игра, первогодки не могут позволить себе просто проиграть, семпай.

— К сожалению, я не из самых везучих людей. Не стоит быть обо мне слишком высокого мнения.

— Все будет хорошо, семпай. Я считаю, что ты достаточно силен и точно не настолько плох, чтобы проиграть слишком много раундов.

Несмотря на то, что в подобной игре исход зависит лишь от удачи, Нагумо всё еще полон уверенности.

Первый раунд проходил гладко, и вскоре из игры уже вышла половина колоды.

— Есть.

Третьегодка Ишикура сумел первым избавиться от своих карт. Следующим был вице-президент Кирияма, Нагумо закончил третьим. Второгодки победили досрочно, и это оказывало дополнительное давление на 1-й год.

— Готово.

Хашимото чуть склонил голову в сторону третьегодок и выложил перед собой последние в руке две парные карты. Остались лишь Кейсей и Цунода.

Хоть я и чувствовал, что настроение было довольно напряженным, эти двое всё же сохраняли самообладание. У Кейсея осталось две карты, у Цуноды одна. Другими словами, Джокер у нашего лидера. Если третьегодка вытащит его, то Кейсей победит. Однако... карта, выбранная Цунодой после короткого размышления, оказалась выигрышной.

— Отлично, вот и всё.

—... Я проиграл.

Первый раунд завершился поражением Кейсея, и, таким образом, нашей малой группе теперь предстоит по меньшей мере один раз готовить завтрак.

— Не стоит так переживать. Пока мы не проиграли больше двух раз, это ничего не значит.

Такими словами Хашимото подбадривал Кейсея. Тот кивнул в ответ, но, похоже, продолжал винить себя за поражение. Возможно, сейчас его мысли занимает вероятность проигрыша в ещё одном раунде.

— Я же говорил об этом, разве нет? Теперь ты должен собрать карты и раздать их.

— П-Простите.

Кейсей, забывший слова Нагумо, запаниковал и взял карты в руки. Вскоре начался второй раунд. Со своей позиции я видел руку одного из третьегодок; у него был Джокер.

Проигрышная карта продержалась на своём месте до середины игры, но вскоре перешла к другому игроку.

В конечном итоге остались два ученика – Кирияма и Кейсей. Теперь, во второй раз оставшись один на один, Кейсей, похоже, не смог удержаться и в конце концов начал нервничать. Судя по количеству оставшихся карт, можно быть уверенным, что Джокер сейчас у него. Поколебавшись, Кирияма медленно вытащил карту. Кейсей делал все возможное, чтобы сохранить нейтральное выражение на лице, но, увидев выбор соперника, пал духом. Первогодки потерпели два поражения подряд.

Оценив ситуацию, Яхико дал Кейсею сигнал, что хотел бы сыграть вместо него.

— Возможно, будет лучше, если кто-то тебя подменит.

После этих слов Нагумо Кейсей послушно сел на свою кровать, а его место занял Яхико.

— Я не очень хорош в подобных играх. Прости, но оставляю всё на тебя.

Кейсей, на чьих плечах лежала ответственность за два поражения подряд, теперь сам наблюдал за сражением. Конечно, даже Яхико будет нервничать, имея дело со старшими. Тем не менее, он выглядел довольно спокойным – возможно, такое поведение как-то связано с тем, что обычно он относится к Кацураги как к старшекласснику. Впрочем, это может и не оказать никакого влияния на исход игры. Я не знаю, какие факторы мастерства здесь задействованы, но в целом всё сводится к простой удаче.

— Я уже начинаю и сам хотеть, чтобы первогодки наконец выиграли.

Сказал Нагумо, похоже, извиняясь за то, что побеждал раз за разом.

— Кстати, Ишикура-семпай, как дела в клубе?

— Тебя ведь баскетбол совсем не интересует, разве нет?

— Ничего подобного. Конечно, я намного больше увлечен футболом, но это никак не мешает мне любить и баскетбол тоже.

— В этот раз в клуб вступило несколько спортивных первогодок, так что можно ожидать от них хороших результатов в следующем году; в конце концов, за этот год мы практически ничего не добились. Жаль признавать это, будучи капитаном.

Я знаю не так много участников баскетбольного клуба, но, по всей видимости, говоря о талантливых первогодках, Ишикура имел в виду Судо.

Его усердная работа привлекла внимание даже третьегодки, который вот-вот покинет эту школу.

— С нетерпением жду успехов вашего клуба.

— В последнее время ты, кажется, сосредоточен только на студенческом совете и почти не уделяешь внимания футболу.

— Не то чтобы я когда-то собирался стать профессионалом. Кроме того, я могу продолжить играть в любой момент – просто сейчас роль президента школьного совета для меня куда более привлекательна.

— Это здорово, что ты так усердно работаешь, но у меня плохие предчувствия насчёт того, что ты постоянно провоцируешь Хорикиту.

— Я не пытаюсь озлобить его или что-то в этом духе. Я лишь хочу, чтобы меня признал семпай, которого я долгое время боготворил. Таковы мои настоящие чувства.

Ишикура кинул короткий взгляд на Нагумо, но тут же вернулся к своим картам.

— На этот раз я первый.

Он без проблем вышел из игры.

— Я тоже всё.

Сразу после этого Яхико также радостно выбросил две последние карты, получив недостающую.

Сейчас только от Хашимото зависит, удастся ли первогодкам победить. Количество его карт неуклонно уменьшается, но, в конце концов, действительно важно лишь то, у кого на руках Джокер.

— Отлично.

Опасения были напрасны: Хашимото также вышел из игры.

— Ох, первый год впервые победил. Мои поздравления.

— Больше спасибо, Нагумо-семпай.

В игре остались только президент студенческого совета и Цунода с 3-го года. Однако... у Нагумо есть кое-какое преимущество. Вероятность того, что оно определит результат игры, равна 50%.

— Что ж, прошу меня извинить.

Сказал Нагумо, без колебаний вытаскивая карту справа.

Однако в руках у него оказался Джокер.

— Как жаль.

Третьегодка Цунода также взял правую карту, стоило Нагумо только протянуть обе для выбора.

— Вот и всё.

В результате выиграл Цунода, и второгодки потерпели поражение.

— Меня одолели. Что ж, перейдём к четвертому раунду?

Нагумо без какой-либо горечи от проигрыша приготовился к продолжению игры.

— В этот раз первогодки впервые победили... Как насчет того, чтобы снова начать проигрывать? В конце концов, мы ваши семпаи, так что я хочу, чтобы вы взяли на себя общие обязанности.

Сказав это, Нагумо начал раздавать карты.

— Насколько я помню, Судо из класса D, не так ли? Кто ещё здесь оттуда?

Спросил, дожидаясь начала раунда, Ишикура и посмотрел на присутствующих первогодок.

— Ахх, мы с Аянокоджи его одноклассники.

Сказал Кейсей, взглядом указывая на меня. И тут же добавил:

— Только один момент... начиная с этого месяца, мы класс С.

Обычно мало кого заботят дела учеников других учебных лет. Но, услышав от Кейсея эти слова, Ишикура очень удивился.

— Значит, вас повысили с класса D до класса C? Впечатляет.

— Несомненно, ведь вскоре после поступления мы растеряли все свои классные очки.

— И всё равно поднялись до С... Отличная работа. Насколько большой разрыв между вами и классом В?

Стоило Ишикуре спросить об этом, как Кейсей резко замолчал.

— Пожалуйста, забудь об этом. В нашей группе присутствуют представители всех классов, и я виноват в том, что поднял столь животрепещущую тему.

Он принес извинения. Определенно, подобное не стоит обсуждать в таком месте. Для Ишизаки и остальных из класса D, поменявшихся с нами местами и упавших на дно, а также для учеников класса B это, безусловно, не самая приятная тема для беседы.

В итоге получилось так, что первогодки практически не участвовали в разговоре, и общались в основном только Нагумо и учащиеся 3-го года. Шёл четвёртый раунд. Стоило четверым из шестерых человек закончить игру, как Нагумо попросил остановиться.

— Оставшиеся игроки – это двое первогодок, да? Нет смысла доигрывать этот кон, так ведь?

Кто бы из них ни победил, 1-й год, так или иначе, потерпел поражение. Яхико и Хашимото вернули оставшиеся карты обратно в колоду. Несмотря на то, что один раз нам всё же удалось одолеть второгодок во главе с Нагумо, мы трижды проиграли. Изначально нам нужно было готовить завтрак всего два раза, но теперь это число увеличилось.

Если снова потерпим поражение, то на нас падёт ещё более тяжкое бремя.

— Может, поменяемся?

Хашимото попросил о смене и вернулся к себе на кровать. Наверное, немногим первогодкам захочется играть со столь мрачным настроением.

— Давайте не будем терять время. Неважно кто, просто присоединяйтесь. Вот ты.

Я лишь молча наблюдал за происходящим, когда Нагумо указал на меня. Конечно, мне бы хотелось отказаться, но в подобной ситуации вряд ли можно себе это позволить.

Не знаю, намеренно он меня выбрал или случайно, но, по всей видимости, стоит согласиться.

— Извини, Аянокоджи. Полагаюсь на тебя.

— Конечно.

Уже успели сыграть трое первогодок, так что нет ничего странного в том, что в этот раз выбрали меня.

Кроме того... это ведь просто развлечение, не более чем игра, чтобы определить, кто выиграет, а кто проиграет. Когда мы с Хашимото поменялись местами, Яхико попросил меня раздать карты. Перетасовав колоду, я, пусть и неуклюже, но справился с этой задачей.

— Ладно, это уже пятый раунд. Мне бы хотелось победить и семпаев. Давайте постараемся, первый год.

Нагумо резковато обратился к нам с этими словами поддержки. Я посмотрел на свои карты и оценил ситуацию. Сразу же обнаружилось, что несколько моих карт были парными, однако Джокер также оказался именно у меня.

До тех пор, пока не удастся передать его кому-нибудь со 2-го или 3-го года, у меня не будет шансов на победу.

Я не очень хорошо знаком с карточными играми, но есть один любопытный момент: в некотором смысле факт того, что я сразу же заполучил проигрышную карту, может оказаться для меня благоприятным.

Начался пятый кон. Игра шла неплохо, но пока Джокер всё так же оставался у меня. Время от времени один из старшеклассников делал движение к этой карте, но тут же менял свое решение. Только на пятом кругу я наконец избавился от неё. Вытащивший её ученик на мгновение бросил на меня взгляд, но тут же вернул самообладание и продолжил игру.

На этот раз первым закончил Яхико, после него сразу же вышел я.

— Эхх, выходит, первогодки нас обставили? Похоже, удача повернулась к ним лицом.

Спустя некоторое время, в игре остались только двое третьегодок. Можно сказать, что всё прошло именно так, как и надеялся Нагумо. Остался всего один раунд. Как представитель первого года, я бы очень не хотел проиграть вновь.

— Следующий кон – последний.

— Я раздам.

Стоило Ишикуре взять в руки колоду, как Коенджи окликнул Нагумо.

— Президент.

— В чем дело, Коенджи? Ты наконец-то захотел присоединиться?

— Мне несколько любопытно. Кажется, я догадываюсь, как пройдет последний раунд.

Он ответил довольно высокомерно, но Нагумо не обратил на это внимания.

— И, как думаешь, чем всё закончится?

— Пусть это лишь игра, но первогодки выступают против опытных старшеклассников. Весьма велик шанс, что мы проиграем.

Ответил Коенджи, после чего рассмеялся и с довольным видом закрыл глаза.

По всей вероятности, большинство присутствующих здесь людей не осознали смысла слов Коенджи. Только старшеклассники, похоже, поняли ситуацию. В это же время, я ломал голову над тем, как мне стоит поступить. Если буду полагаться только на удачу, то практически гарантированно проиграю. Однако... если принять кое-какие меры, чтобы избежать такого исхода, можно привлечь внимание Нагумо.

Я проверил свои карты: одной из них оказалась та, от которой я точно должен избавиться, если хочу выиграть. Джокер, знаменующий собой поражение.

— Что касается первогодок... Я бы хотел, чтобы всё закончилось на их трех проигрышах. Но четыре поражения меня тоже вполне устраивают.

Слова Нагумо звучали так, словно он на что-то намекал. Финальный раунд начался, и каждый игрок выложил по две карты.

Через пару минут результат этого раунда, по всей видимости, станет ясен.

— Простите, первогодки, но я всё.

Первым, кто завершил игру, стал Цунода. Кирияма избавился от своих карт следующим. Оставшиеся игроки – это Нагумо, Ишикура и мы с Яхико. Джокер с самого начала находился у меня, и в конце концов я принял решение сдаться и отказаться от победы. Мне оставалось лишь молча продолжать играть, не особо стараясь.

Яхико сбросил карты и облегченно выдохнул. Вскоре после этого Ишикура оставил меня один на один против Нагумо.

— Не похоже, что тебе весело, Аянокоджи.

— Это не так. Просто у меня проблемы с выражением собственных эмоций.

— В самом деле? Ты с самого начала выглядел каким-то бледноватым. Всё это время Джокер был у тебя, не так ли?

Это его замечание на самом деле вовсе не странное. Если сейчас, в игре один на один, Джокер не у Нагумо, то для него становится весьма очевидно, что это подразумевает.

— Возможно.

Общаться с ним было бы проблематично, поэтому я отмахнулся от вопроса.

Ведь я знаю, что это не то, что Нагумо хочет узнать от меня. Полагаю, он собирается поговорить со мной так, как ему удалось это сделать с Коенджи. Я молча протянул ему две карты. Одна из них – Джокер, а другая – нужная Нагумо для победы.

Думаю, он вытянет именно выигрышную. Нет... Я не понимаю, что означает выражение его лица. Нагумо улыбнулся и протянул руку. И...

— Повезло тебе, Аянокоджи. Теперь у вас есть шанс.

Нагумо вытащил Джокера.

— Как необычно. Я думал, ты наверняка сможешь выбрать правильную.

Сказал Ишикура рядом с Нагумо.

— В конце концов всё сводится к удаче; если я проиграю, то так тому и быть.

Перетасовав оставшиеся две карты, он протянул их мне.

— Теперь твоя очередь.

С точки зрения сторонних наблюдателей, шансы — 50/50. Но на самом деле это не так. Да, Нагумо достал карты из запечатанной коробки, но он первым перетасовал колоду. В тот момент ему удалось пометить самую важную карту. Он сжульничал.

Это сложно разглядеть в обычной ситуации, но на Джокере есть небольшая метка. Я разгадал эту загадку, основываясь на чём-то вроде интуиции.

Во всех пяти раундах Нагумо правильно угадывал исход игры. Конечно, у него не было полной уверенности, поскольку не все первогодки знали об этом аспекте. Поэтому он говорил неоднозначно и лишь делал догадки об исходе, основываясь на том, какие ученики обладают высокой вероятностью победы, а какие — низкой.

Но старшеклассники, осознавшие... нет, которым рассказали об этом трюке, обладают подавляющим преимуществом. В любом случае... это отвратительно.

Я вижу на карте справа небольшую пометку. Ошибки быть не может, так как это поспешная импровизированная маркировка, которой не было на других картах. Интересно, что произойдет дальше, если я выберу левую? Ответ на этот вопрос прост — ничего не произойдет. Это будет значить лишь то, что мне повезло с шансом на победу в 50%.

— Я правда не могу сказать, какая из них какая, поэтому просто выберу наугад.

Сказав это, я протянул руку, но Нагумо неожиданно убрал от меня карты.

— Пожалуйста, подумай, прежде чем выбирать.

— Вряд ли простые размышления как-то помогут.

— И всё равно, я настаиваю.

Он предлагает мне поменять своё решение на полпути.

— Понятно. Что ж...

Я задумался; конечно, мои мысли были не о самих картах. После пары секунд молчания я потянулся к выигрышной карте.

— Мне приглянулась та, что слева. Пожалуй, выберу её.

Эта причина так же хороша, как и любая другая.

На этот раз Нагумо не останавливал меня. Последняя выигрышная карта попала ко мне в руки.

— Прошу прощения.

Сказал я, объявляя таким образом о своей победе.

— Ты проиграл, Нагумо.

— Похоже, так и есть. В любом случае, мы изначально должны были готовить завтрак дважды, так что ничего страшного.

Сказав это, Нагумо принялся собирать разбросанные карты.

— Тем не менее, это было довольно забавно. Как я и думал, мы с Ишикурой-семпаем хорошо ладим.

—... Кто знает.

Не обратив внимания на слова вежливости Нагумо, Ишикура покинул комнату.

— Надеюсь, никто не против, чтобы первогодки готовили первыми? Пожалуйста, позаботьтесь об этом завтра.

— Х-Хорошо. Спасибо за сегодняшний вечер.

Кейсей поблагодарил Нагумо. Закончив играть в карты, старшеклассники покинули нашу комнату.

— Не похоже, чтобы мы с ними так уж много пообщались.

Я могу понять, почему Ишизаки пробормотал это.

В конце концов, это лишь игра, немного увеличившая бремя учеников 1-го года.

Глава 3: Предчувствие поражения

В субботу, которая обычно была для нас выходным днём, в летней школе проводились занятия.

Но хотя я и называю это занятиями, расписание несколько отличалось от будничного.

Сами уроки заканчивались утром, а после этого было свободное время.

Шёл уже третий день специального экзамена, начавшегося в четверг, и в нашей группе стали возникать раздоры.

...Это началось примерно в 5 часов утра.

— Ааах, я чертовски хочу спать!

Взревел Ишизаки на открытой кухне рядом со зданием школы.

— Мы все в одной лодке. Ахх, пожалуйста, отмерь всё тщательно, чтобы не испортить мисо-суп.

Предупредил его Кейсей, листая инструкцию с меню завтрака, которую нам дали учителя.

— Заткнись. Почему я вообще должен участвовать в приготовлении пищи?

Даже помешивая мисо, Ишизаки не переставал ругаться.

— Ничего не поделаешь, так ведь? Есть вероятность, что нас накажут штрафом, если не все будут принимать участие.

— Черт побери, как будто мне не наплевать... черт... ахх.

— Что это за «ахх» только что было?

— ...Ничего.

— Не может быть, чтобы ничего. Где соль, что была у тебя в руках?!

— Я добавил все в мисо.

По всей видимости, в мисо-суп, приготовлением которого занимался Ишизаки, было добавлено чересчур много соли.

Кейсей в панике погасил огонь, проверил суп на вкус, а затем закашлялся.

— Ты слишком много добавил, агх! Он теперь несъедобен...

Если дать подобное блюдо старшеклассникам, то можно сильно огрести за это.

Прежде всего, такое количество соли вредно для организма.

— Остаётся лишь начать всё сначала.

— Да чёрта с два я буду делать его заново! И вообще, а что насчет Коенджи?

— Да кто его знает.

— Вы ведь в одном классе, черт возьми.

Глядя на этих двоих, ссорящихся из-за мисо-супа, Хашимото умело поставил сковородку на плиту, собираясь готовить омлет.

— А ты очень способный...

— Это потому, что я всегда сам готовлю себе еду.

Хашимото сказал это без малейшего намека на гордость.

Альберт молча подошел к нему, держа в руках миску со взбитыми яйцами.

— Спасибо. Если не возражаешь, могу я попросить тебя порезать овощи?

Альберт коротко кивнул и начал умело орудовать кухонным ножом, что казалось слегка странным, учитывая его крупное телосложение.

Поскольку нужно было накормить множество ртов, Хашимото готовил один омлет за другим.

Похоже, в том, что касается готовки, эти двое – наши козыри.

В то же время, мне досталась чрезвычайно простая обязанность – заготовка сырых овощей и столовой посуды.

Впрочем, задача все равно довольная объемная, ведь всё это надо приготовить для каждого из участников нашей большой группы.

Сейчас я мало чем могу подсобить остальным, но, думаю, помочь Альберту с нарезкой овощей всё же стоит.

Когда я встал рядом, он лишь молча посмотрел на меня, из-за чего я попытался пообщаться с ним через зрительный контакт.

«Ты справишься? С нарезкой овощей, я имею в виду».

«Наверное».

Кое-как нам удалось понять друг друга, после чего Альберт передал мне кухонный нож.

К счастью, я, хоть и редко, но пользовался им в общежитии, из-за чего у меня получалось резать овощи, не сдавая позиции мастерству Альберта.

Интересно, куда же ушел Коенджи?

Прошло уже больше получаса с тех пор, как он сказал, что отойдет в туалет. Ученики классов А и B уже посылали по одному человеку на поиски, но, поскольку они еще не вернулись, похоже, что Коенджи так и не нашли.

В итоге он не возвращался до самого завтрака, а после своего появления даже и не пытался оправдываться тем, что застрял в туалете из-за боли в животе.

Таким образом, я должен предположить, что отношения между ним и Ишизаки безвозвратно испортились.

Это произошло в три часа в ту же субботу на занятии по «Нравственности». Услышав веселый голос девушки, доносившийся снаружи, я выглянул из окна третьего этажа и увидел фигуру Ичиносе, энергично бегающей вокруг здания школы. Кажется, ей пришлось нелегко с её группой в первый же день. Однако стоит отметить, что сейчас Ичиносе выглядит жизнерадостной.

Сакаянаги объявила о своем намерении сокрушить её, но похоже, что она ещё не предпринимала никаких действий. Конечно, это может быть только на первый взгляд.

[[image:/storage/reader-images/f9188f0c10409574adeb1fe70ad0dee4e0c777db.webp]]

Глядя на них сверху вниз, я в определённой степени мог сказать, что представляют собой члены группы Ичиносе. На удивление, я заметил среди них только одного человека из нашего класса С. Что касается класса B, Ичиносе была единственной, кого мне удалось узнать. Возможно, они так же, как и парни, сформировали группы, состоящие в основном из людей своего класса, чтобы сохранить положение сил. А её отобрали для соблюдения минимального количества в другой группе.

Я не очень хорошо знаком с учениками из классов А и B, но заметил ещё и девушку, которая столкнулась с Хорикитой во время спортивного фестиваля и получила травму из-за Рьюена, пытавшегося провернуть свои махинации.

К счастью, похоже, она полностью восстановилась, так как сейчас бегает без особых трудностей. Кстати, ученица из нашего класса С, входящая в эту группу – это девушка по имени Ван-Мэй-Ю.

Она переехала сюда из Китая, будучи еще ученицей начальной школы, и с тех пор живет в этой стране. Я слышал это от кого-то из класса. Её прозвище было «Мии-чан».

Прозвище, по которому трудно обращаться тем, кто не близок с ней. Касательно того, что мне известно – её оценки выдающиеся, и она особенно хороша в английском... такой у меня сложился образ.

Если сравнивать с Кейсеем, то их общие оценки могут несколько отличаться, но независимо от того, как на это посмотреть, Мии-чан ничем ему не уступает, когда речь идет об учебе. Причем, как ни странно, они похожи друг на друга и в спорте. Отчаянно пытающаяся угнаться за членами своей группы, Мии-чан определенно худшая из них. Даже сейчас она тяжело дышит, глядя в небо так, словно вот-вот рухнет на землю, при этом хромая и качаясь из стороны в сторону.

Ичиносе заметила, что Мии-чан отстает, и притормозила. И, оказывая свою поддержку в виде ободрительных слов, она решила бежать рядом. Спустя несколько мгновений к ним присоединилась еще одна девушка, Шиина Хиёри из класса D.

Она не очень-то похожа на спортсменку, тем не менее со своей улыбкой на лице Шиина не отставала от двух других девушек. Согласно тому, что говорил Рьюен и окружающие его люди, она действовала как лидер девушек класса D. Если это действительно так, то в группе, которую я вижу сейчас, состояли сразу два лидера из разных классов.

Учитывая это, будет неудивительно, если Хорикита и Сакаянаги окажутся в одной группе, однако, похоже, это не так.

Поскольку мне стало несколько любопытно, как именно сформировалась эта группа, я отвлекся от текста, который должен был изучать, и смотрел в окно. Можно было сказать, что атмосфера в классе стала тяжелой из-за слов учителя.

— Я попрошу всех вас представиться. Однако, я хочу, чтобы вы помнили о том, что это не просто самопрезентация, а часть вашего сегодняшнего урока. Отныне каждый день вы будете выступать с речью. Темы будут отличаться в зависимости от учебного года, но четыре основных критерия, по которым вы будете оцениваться, таковы: «Ёмкость», «Осанка», «Предметность» и «Коммуникативность».

Слово «Речь» было написано и в материалах, которые нам раздали в автобусе.

Несомненно, это и есть один из предметов, изучаемых здесь, в летней школе. По всей вероятности, каждому из этой большой группы придется придумать свою собственную речь для выступления. Для тех, у кого плохи коммуникативные навыки, этот предмет может показаться сущим адом.

Ученикам первого года было сказано, что в основе их речи должно лежать то, чему они научились в этом году и чему хотят научиться в дальнейшем. Учащиеся 2-ого и 3-го года будут выступать с речью по таким темам, как личные планы и трудоустройство. В основном, все те вещи, которые имеют отношение к их будущему.

— Серьезно? Что за дерьмовый экзамен...

Я мог понять, почему Ишизаки сказал это с отвращением, но его бормотание было слишком громким. Похоже, учитель тоже услышал это, но не стал высказывать никаких упреков.

Решишь ли ты отнестись к этому серьезно или просто будешь дурака валять – в конце концов, твои решения повлияют на всю твою группу. Вероятно, это должно означать, что мы можем делать все, что захотим.

После занятий к группе 1-го года подошел один человек. Ишизаки сидел, закинув ноги на стол, но, увидев этого человека, внезапно сел как подобает.

Это Кирияма из класса B 2-го года, вице-президент студенческого совета при Нагумо.

Раньше он был в классе А, но после поражения от Нагумо, он, по всей видимости, потерял этот статус. Тем не менее, кажется, что глубоко внутри Кирияма все еще хочет, чтобы Нагумо пал со своего трона, ведь ранее он связался со мной через Хорикиту-старшего.

— Мне кажется, что вам следует проявлять больше внимания к этим урокам.

— К-конечно. Я имею в виду, что я не издавал никакого шума или чего-то такого.

— Я говорю не только об Ишизаки. Речь также и о тебе, Коенджи.

Несмотря на свои желания, для окружающих он вынужден играть роль ответственного вице-президента. Вероятно, он хочет исправить все то, что может повлиять на оценку всей нашей большой группы.

— На этом специальном экзамене нас будут оценивать только по результатам теста, который будет проведен в последний день, не так ли? Относимся ли мы к этим урокам всерьез или нет – это не так уж и важно, я думаю.

— Успешная сдача этого специального экзамена не ограничивается лишь письменным тестом. Ты не задумывался о том, что твое поведение в этой летней школе и впечатление, которое оно производит, может повлиять на результат? Кроме того, как именно ты собираешься получить высокий балл на экзамене, если не воспринимаешь эти уроки всерьез?

— Чем проще, тем лучше, не так ли? Раз уж мы говорим обо мне.

— Ясно. То есть, ты говоришь, что сможешь запросто получить высокий балл? Тем не менее, только после экзамена мы увидим, удастся ли тебе добиться хороших результатов. Но тебе не кажется, что, пока ты являешься частью группы, очень важно действовать с намерением не заставлять волноваться окружающих тебя людей?

— Если группа действительно беспокоится о том, как я себя веду, то следует сказать, что эта группа ничего не стоит.

— Не тебе судить об этом, Коенджи.

— Тогда кто выносит такое решение, могу я спросить?

— Весь коллектив. Это решать каждому присутствующему здесь ученику.

Слушая этот разговор, Ишизаки усмехнулся. Он, наверное, радуется тому, что Коенджи сейчас находится под обстрелом. Тем не менее, Коенджи не тот человек, в отношении которого работает понятие «здравый смысл».

— Даже если сложить вас всех вместе, я все равно гораздо более ценен как отдельная личность. Я хочу сказать, что люди без надлежащего опыта не могут выносить подобные суждения.

— Похоже, ты слишком незрелый для ученика старшей школы. Прямо как ребенок.

Кирияма использовал здравый смысл как оружие против Коенджи, который ни капли не боялся и не опасался его. Не успел я и заметить, как почти половина второгодок столпилась вокруг места, где мы сидели.

Ишизаки не мог позволить себе и дальше смеяться в таких условиях; он напрягся. От окружающих нас людей были слышны слегка угрожающие слова.

— Кроме того, дело не только в Коенджи. Есть и другие учащиеся, которые тоже время от времени создают проблемы.

Конечно, если мы говорим о проблемных учениках, то естественно, это будет относиться к Ишизаки, но, честно говоря, я не могу подумать так больше ни о ком другом. Все остальные воспринимают занятия достаточно серьезно. Кирияма, вероятно, так обобщил всех первогодок, чтобы заставить нас сплотиться и собраться с мыслями. Возможно, он оказывает на нас давление, чтобы напомнить, что если мы будем продолжать вести себя так заносчиво, то наживем врагов среди старшеклассников.

Коенджи – это просто капля, переполнившая чашу.

— Оставь их в покое, Кирияма.

Третьегодка Ишикура увидел сложившуюся ситуацию и протянул нам руку помощи.

— Наставление, которое заходит слишком далеко, может быть расценено как запугивание. Если такие слухи распространятся, у тебя возникнут неприятности. Первогодки и сами все понимают, не так ли?

Когда Ишикура задал нам этот вопрос, все, кроме Коенджи, кивнули в ответ.

— Браво, Ишикура-семпай. Ты действительно хорошо понял ситуацию.

Нагумо, который молча смотрел на разворачивающуюся сцену со стороны, теперь радостно заговорил.

— И всё-таки ты прозябаешь в классе B. Впрочем, Ишикура-семпай изначально был не очень удачлив.

— Не очень удачлив, говоришь? Не хочу признавать это, но дело скорее в том, что я был недостаточно хорош.

— Я не думаю, что это так. Семпай, единственная причина, по которой ты не смог подняться до класса А – это то, что там оказался такой гений, как Хорикита Манабу. Я знаю, что ты хорошо сражался все эти три года. Разница между классами А и В составляет 312 классных очков. До выпуска осталось совсем немного, и я думаю, что вам удастся сократить этот отрыв.

— Ты хочешь сказать, что собираешься привести эту группу к победе?

— Да. Если Ишикура-семпай доверит всё мне, то мы победим в этом специальном экзамене. Это всего лишь мелочь, но я помогу тебе подняться до класса А. Мы даже сможем добиться исключения Хорикиты-семпая из этой школы, понимаешь?

— Очень жаль, Нагумо. На этот раз Хорикита не лидер. Впрочем, как и ты сам. Да и на него нельзя повесить что-то достаточное для того, чтобы его утащили вниз.

— Неважно, лидер он или нет. Также неважно, можно ли утащить его вниз или нет. Есть множество способов сокрушить Хорикиту Манабу, — сказал Нагумо и рассмеялся.

— Извини, но я не могу доверить тебе судьбу моего класса.

— Это печально.

Нагумо говорил все это на глазах у всей группы. Какая наивная небрежность. Или, возможно, он намеренно придает себе такой вид? Сильно сомневаюсь, что это первый вариант.

Во время ужина я решил начать действовать. Хоть и говорю «действовать», но все, что я делаю, – это пытаюсь разобраться, какова ситуация на стороне девушек. Всё-таки, факт того, что Ичиносе и Шиина находятся в одной группе, привлек мое внимание. Будет лучше, если я выясню, как обстоят дела в других группах. Несмотря на то, что я не давал ей таких указаний, Кей обедает на том же месте, что и в предыдущие дни, чтобы мне было легче с ней связаться.

Как надежно с её стороны. Ведь я выбирал места наугад и не привязывался к какому-то одному.

Впрочем, я делал это потому, что решил на всякий случай избегать открытого контакта с Кей. Не так много людей знают о моей связи с Рьюеном, несколькими другими учениками класса D, вице-президентом Кириямой и самой Кей.

Кроме того, есть еще один противник, за которым я должен присматривать. Я проверил время и занял место вблизи Кей. Стоило мне подумать о том, как сделать так, чтобы она узнала о моем присутствии...

— Хнн...

Кей поприветствовала меня этим странным звуком? Похоже на то. Кажется, Кей заметила мое появление, несмотря на то что она разговаривала со своими друзьями. В таком случае я должен терпеливо ждать, пока она избавится от всех этих помех.

Кей продолжала неторопливо ужинать и манипулировала своими друзьями, вынуждая их вернуться в комнату пораньше. Я подумывал отложить наш разговор на потом, если вдруг посреди него появится кто-то другой, или если её друзья все же решат остаться, но, похоже, ей удалось разрешить все самой.

В конце концов, вокруг не осталось никого, кто бы обратил на нас внимание, и наш разговор начался.

[[image:/storage/reader-images/375bb4ce578d067fa43552537ff1feb3ba279780.webp]]

Конечно, если бы кто-то объявился рядом, то эта беседа была бы немедленно прервана.

— Итак? На третий день наконец-то понадобилась моя помощь?

— Так и есть. У меня слишком мало информации о девушках.

— Что ж, ничего не поделаешь, верно? Учитывая твои коммуникативные проблемы, здесь есть всего несколько девушек, с которыми ты можешь общаться.

Вот такой холодный прием мне был оказан.

Разумеется, это малая цена за то, чтобы сохранить наши отношения, но мне захотелось немного подразнить её. Совсем чуть-чуть.

— Значит, ты сможешь сдать этот специальный экзамен даже без моих советов?

— К-конечно. За кого ты меня принимаешь?

— Ясно. Тогда бояться нечего.

— ...По крайней мере, позже проанализируй мою ситуацию, чтобы понять, есть ли какая-нибудь опасность или нет, ладно?

Вероятно, она заволновалась, раз попросила меня об этом.

— Раз так, давай начнем с разделения девушек на группы.

— Ахх, прежде чем мы поговорим об этом, есть кое-что, что меня беспокоит.

— Постарайся вкратце.

Если разговор займет слишком много времени, другие ученики могут что-то заподозрить.

— Это кое-что довольно важное... что происходит с тем парнем, Рьюеном?

— Тебя это беспокоит?

— В каком-то смысле, да. Это стало темой для обсуждения даже среди девушек. То, почему он перестал быть лидером. Однако непохоже, что кто-то знает правду.

— Быть кротким, как ягненок, – это не совсем подходит Рьюену. Однако, прямо сейчас он ведет себя довольно зрело.

— Значит ли это, что твое наказание сработало?

— Наказание, эх?

За жесткими словами Кей скрывалась её уязвимая сторона, иногда показывающаяся на свет. Это любопытство насчет него, вероятно, связано с её беспокойством о том, что Рьюен видел её в самом слабом и беззащитном состоянии.

— Не волнуйся о Рьюене. Он не станет вести себя неосторожно. По крайней мере, я могу сказать, что отныне он ничего не сделает с Кей, — сказал я так, чтобы успокоить её. Однако от Кей ответа не последовало.

Я оставался настороже; возможно, это из-за того, что кто-то подошел к нам? Я сделал такое предположение, но, похоже, это не так. Я тут же понял, что дело в другом.

— ...Прости, просто пустяк.

Она попыталась обмануть меня этими словами.

— Это не показалось мне пустяком, Кей.

— Г-говорю же, что это ерунда.

— Ты уверена, Кей?

— ...А ну, погоди-ка. Ты специально это делаешь!

Она не обернулась, но её голос звучал угрожающе.

Возможно, я дразнил её слишком сильно.

— Ахх, боже. В самом деле, я не должна была разрешать тебе называть меня по имени...

— Но это ты первой стала называть меня по имени.

— Да уж... тогда ничего не поделаешь.

Что важнее, если мы закончили говорить о Рьюене, то я хотел бы перейти к делу. Хотя мы общаемся посреди всего этого хаоса и суеты, если кто-то из наших знакомых случайно увидит эту сцену, то они начнут подозревать о наших отношениях.

— К твоему сведению, я собрала как можно больше информации... можно сказать кое-что?

— Да.

— Просто чтобы ты знал, я не смогла получить информацию о каждой группе, как ты хотел.

— Знаю. Впрочем, я и не ожидал от тебя подобного.

— Ты выбрал самый раздражающий способ сказать это. Даже такой человек, как ты, не запомнит к какой группе принадлежит каждый ученик, ведь так?

— Возможно. Не знаю.

— ...Что, ты же не хочешь сказать, что запомнил их всех, не так ли?

— Я никогда этого не говорил.

— К какой группе принадлежит Шибата-кун из класса В?

— Группа класса В под руководством Канзаки.

— А что насчет Цукасаки-куна из класса А?

— Похожая ситуация. Он принадлежит к группе класса А, организованной учеником по имени Матоба.

— Т-тогда что скажешь о Сузуки-куне?

— Человек с этим именем состоит в другой малой группе.

— Значит, ты все же ЗАПОМНИЛ все это!

— Только тех людей, чьи имена я знаю. Но если увижу лицо, то смогу сказать, к какой группе принадлежит тот или иной ученик.

Единственное, за что я должен поблагодарить этот специальный экзамен – что он заставил меня решиться запомнить имена всех учеников первого года. К тому времени, как экзамен закончится, я уверен, что смогу сопоставить имя и внешность практически со 100% точностью.

Если я ничего не упустил и понял всё правильно, то так всё и будет.

— Хаа... как именно тебе удалось получить такую хорошую память? Может ли быть, что ты четырехглазый ботан-кун?

К сожалению, я не совсем понимаю, о чем говорит Кей.

— Что важнее, давай перейдем к делу. Что насчет групп Сакаянаги и Камуро?

— Они входят в одну группу, состоящую из трех классов, девять человек из класса А. Видишь ли, класс А – первый, кто смог сформироваться.

Такое объяснение я получил от Кей. Они решили придерживаться той же стратегии, что и парни класса А и сразу собрали группу, хах? Но они остановились на девяти учениках из своего класса, а не на двенадцати, эмм?

— Группа из трех классов подразумевает, что кого-то не включили в состав. Или, возможно, Сакаянаги не позволила им присоединиться?

— Они не приняли никого из класса В. Им всем с самого начала было отказано. Класс А говорил о том, что Ичиносе-сан не заслуживает доверия. Конечно, это сказала Камуро-сан, а не сама Сакаянаги-сан.

— Не заслуживает доверия, хах?

— Я имею в виду, что любой ученик из другого класса не заслуживает доверия по умолчанию, но они сказали так только об Ичиносе-сан. Разве это не странно? Я слышала о том, насколько она популярна.

Если бы пришлось назвать хотя бы одного заслуживающего доверия ученика 1-го года из другого класса, то я бы, без сомнений, назвал имя Ичиносе. Разумеется, среди других классов было бы достаточно много учащихся, которые бы назвали имя Кушиды. В любом случае, Ичиносе должна быть либо первой, либо второй, когда речь заходит об ученике, наиболее заслуживающем доверия среди нашей параллели. Тем не менее, награда будет меньше, если группа состоит из минимального количества людей из трех классов.

Стратегия, которая не принесет безоговорочную победу. Но в то же время это стратегия, которая не принесет и полного поражения.

— Нечестно, не так ли? Класс А просто заботиться лишь о себе. Они вели себя очень вызывающе во время формирования групп.

— Полагаю, так и есть.

Надежная и безопасная стратегия. Вне всяких сомнений, этот план разработан Сакаянаги. Удивительно, что такой агрессивный человек, как она, решила применить подобную оборонительную стратегию.

— Итак? Что мне делать дальше? Может, мне попробовать предпринять какие-либо действия?

— На этом специальном экзамене такие фокусы не сработают. Но есть несколько людей, за которыми я бы хотел, чтобы ты присматривала, — сказал я ей и назвал несколько человек, которые, вероятно, станут ключевыми фигурами.

— Хмм, звучит довольно сложно, но я попробую.

Послушно следует указаниям, данным ей. В этом сильная сторона Кей.

— Но что насчет самого экзамена? Разве такие вещи, как манеры и нравственность, в самом деле так необходимы?

— Не уверен. Если говорить об этом в терминах составления истории или сюжета, то это может быть что-то вроде МакГаффина.

П/П: Макгаффин (англ. MacGuffin) — распространённый в западной нарратологии термин для обозначения предмета, вокруг обладания которым строится фабульная сторона произведения (как правило, приключенческого жанра). Это своего рода механическая формула для конструирования сюжета: завязка построена на поисках того или иного предмета, суть которого, сама по себе, не играет роли.

«Вас может заинтересовать, откуда взялся сам термин. Это вроде как шотландская фамилия, взятая из байки про двух человек в поезде. Один говорит: «Что там завёрнутое лежит на верхней полке?» Второй отвечает: «А, это Макгаффин». — «А что такое Макгаффин?» — «Ну, это такой аппарат для ловли львов в Северо-Шотландском нагорье.» — «Но в Северо-Шотландском нагорье нет львов!» — «Ну, значит это не Макгаффин!» Получается, что Макгаффин на самом деле — то, чего вообще нет.» - Альфред Хичкок.

— Эхх? Магука...

— Я говорю не о кружке, знаешь ли.

П/П: Magukappu マグカップ(яп.) — кружка

— Я-я знаю, конечно же. Итак? Что все это значит?

Непохоже, что она имеет хоть малейшее представление об этом.

— Это что-то «важное» для действующих лиц, но не жизненно важное для самой истории. Вот, что это значит.

— Я ничего из этого не поняла. Я знаю, что Киётака умный, так что объясни уже все простыми словами.

— Я говорю о том, что такие вещи, как манеры и нравственность хоть и могут быть необходимы, но сами по себе они неважны.

Время, отведенное на ужин, почти закончилось, и ученики начали расходиться.

— Но этот экзамен... может оказаться несколько бурным.

— Бурным... Что ты имеешь в виду? Значит ли это, что если все пойдет так, как предсказывает Киётака, то случится что-то ужасное?

— Расслабься. По крайней мере я могу сказать, что тебе не причинят вреда.

В этот раз шторм не обрушится на учеников 1-го года. Я взял свой поднос и встал.

— Если ты понадобишься мне вновь, я дам знать.

— Принято.

После этого небольшого разговора я решил вернуться в нашу общую комнату.

Вечером третьего дня я направился в общественную купальню.

Внутри этого просторного помещения я увидел компанию человек, столпившихся вместе — Ямаучи, Ике, а также некоторых учеников из класса B, в том числе Шибату.

Я обменялся взглядами с Канзаки, по совпадению вошедшим сюда в тот же момент, что и я.

— Какое-то странное сборище...

Канзаки тоже смотрел на эту группу с удивлением.

— Ага.

— Как обстоят дела в твоей группе? Были какие-нибудь проблемы?

— Не знаю. По крайней мере, не могу сказать, что все идет гладко, — честно ответил я.

Канзаки, по всей видимости, не был удивлен.

— Если в группе так мало участников и все четыре класса представлены в ней неравномерно, то, как правило, этого и следует ожидать.

— Если бы все было так просто...

— Я слышал от Мориямы и остальных, что у вас немало проблем с Коенджи.

Полагаю, сделать такой вывод было несложно.

— Он вносит свой вклад как одноклассник, но обуздать его не получается.

— К слову об этом... Рьюен пока ничего не предпринимал?

— Насколько я знаю, нет.

Прошло уже три дня с тех пор, как Акито попал в одну группу с Рьюеном. Я несколько раз замечал его во время обеда, мытья и перерывов на туалет, но нам все никак не удается пересечься.

— Если он что-то замышляет, то должны были появиться хоть какие-то слухи, но мне ни о чём таком не рассказывали.

Раз уж это говорит Канзаки, второй по важности – после лидера – ученик класса В, то, скорее всего, именно так дела и обстоят.

Я в курсе всей истории, и, с моей точки зрения, Рьюен никак не мог сделать так, чтобы подозрения окружающих о нем окончательно улеглись.

До поры до времени никто не будет сводить с него глаз.

Ведь в глазах каждого ученика существует высокая вероятность того, что в конце экзамена он выкинет какой-нибудь трюк.

— Если тебя что-то беспокоит, то можешь свободно обращаться ко мне. Я бы хотел поддерживать хорошие отношения с классом С. Разумеется, наш лидер считает так же.

— Я признателен вам за это.

— Кстати... Ичиносе, похоже, высоко оценивает Хорикиту. Но дело скорее в её честности, чем в таланте.

— Честность... эх?

Если вы спросите меня, является ли Хорикита открытым и откровенным человеком, то, по правде говоря, я не смогу заставить себя дать положительный ответ.

Думаю, мы с Канзаки вкладываем разный смысл в слово «честность».

Вероятно, он имеет в виду свою уверенность в том, что человек сдержит данное слово.

В конце концов, в этом плане на Сакаянаги или Рьюена рассчитывать нельзя.

— Эй, Канзаки! Сюда, сюда!

Шибата заметил нас, разговаривающих у входа, и помахал рукой.

— Аянокоджи, ты тоже присоединяйся, — Ямаучи сразу же позвал и меня.

Царящая здесь атмосфера не позволяла мне отказаться, поэтому я приблизился.

— В чем дело? — спросил Канзаки у Шибаты.

— Да ни в чем, собственно говоря. Просто мы с Ямаучи и остальными собрались по одному необычному поводу.

— Необычному... поводу?

— Мы пытаемся выяснить, у кого самый большой среди нашей параллели.

— Большой? И под этим ты имеешь в виду?..

— Разве это не очевидно? Это, это.

Шибата засмеялся и указал на центр полотенца, прикрывающего его пах.

— ...Ясно, значит, вы веселитесь, — произнеся это, Канзаки вздохнул, как бы выражая этим своё мнение о подобном мероприятии.

— Нет, я тоже считаю, что это глупо и по-детски. Но, видишь ли, это оказалось неожиданно весело.

Ни Канзаки, ни я не смогли понять, что именно их так веселит. Мы обменялись взглядами и решили держаться от остальных на расстоянии.

Шибата и другие продолжили свой разговор, Канзаки же отошёл в сторону.

Через мгновение я тоже собрался было покинуть это столпотворение. Однако...

— И кто же сейчас альфа?

Вероятно, Судо подслушал их разговор и сейчас демонстрировал свое «спокойное и сдержанное поведение».

Он схватил меня за плечи, и я больше не мог сбежать.

— ...Понятия не имею.

Я уклонился от его вопроса.

В то время как на большинстве учеников были полотенца, прикрывавшие их пах, Судо смело показывал всего себя.

— Охх... меньшего от него и не ожидалось.

Я увидел, как Шибата на мгновение затаил дыхание.

— На данный момент альфа – Канеда из класса D.

— Канеда? Этот четырехглазый?

«Подвинься», — словно говоря это Шибате, Судо оттолкнул его в сторону и присоединился к остальным.

Канеда, похоже, не собирался участвовать в этом соревновании и сейчас чувствовал себя неуютно.

— Ты пришел, Кен! Только на тебя здесь и можно положиться!

— Предоставь это мне.

Судо выступил в качестве представителя класса С. Он решил сразиться против Канеды, выглядевшего очень недовольным тем, что его втянули в эту битву.

— Так ты носишь свои очки даже внутри купальни, хах?

— Без них я не вижу перед собой достаточно хорошо...

— Вот как?

Конечно, это вовсе не какой-либо акт насилия. Они просто стоят друг перед другом.

Победа и поражение были определены в одно мгновение.

— Отлично!

Судо шумно вскинул свой кулак, и его голос эхом разнесся по купальне. «Наконец-то это закончилось», — такое выражение было на лице покидающего поле битвы Канеды.

Могу лишь сказать, что ему просто не повезло быть втянутым в это.

— Тогда выходит, что я альфа.

Наверное, найдётся не так много учеников, осмелившихся бы бросить вызов Судо, зная о его силе, так что это бессмысленное соревнование подошло к концу. Вот как я подумал, однако...

— Альфа? Не смеши меня.

Яхико приблизился к громогласно смеющемуся Судо.

Судо лишь кинул один-единственный взгляд на обнаженное тело Яхико; поскольку тот не прикрывался полотенцем, соревнование закончилось без боя.

— Ты мне не ровня.

— Может, и так... но твой противник не я.

— Неважно, кто мой противник. Альфа из класса D, и его зовут...

— Мы класс С, класс С.

— ...Верно. Судо Кен-сама из класса С – вот он, альфа!

— Ты лишь немногим выше среднего уровня. Не думаю, что ты сможешь победить Кацураги-сана из класса А!

По всей видимости, Судо будет сражаться не с Яхико, а с человеком, которым последний так восхищается.

Кацураги сидел на стульчике и как раз тянулся к шампуню.

Мне было интересно, что именно на своей голове он собрался мыть, но сейчас не самый подходящий момент, чтобы о таком спрашивать.

— Хватит, Яхико. Меня не интересует это бессмысленное соревнование.

— Я не могу этого допустить. Речь идет о мужской гордости. Нет, мы должны победить, ведь на кону достоинство класса А!

— Нет никакого смысла...

— Это не совсем так, верно, Кацураги?

Стоило Хашимото приблизиться, как на лице Яхико появилось откровенное отвращение.

— На кону действительно достоинство класса А. Эта твоя штука – единственное, что может победить Судо, не так ли?

Хашимото самолично взглянул на то, что сейчас назвал «этой штукой».

Вероятно, он расценил, что у Кацураги был шанс победить, поскольку смело рассмеялся и решил воспользовался этой возможностью.

С другой стороны, сам объект его внимания даже не двинулся, чтобы встать.

— Ну же, давай.

Кацураги оставался спокойным в ответ на провокации Судо. Однако присутствующих уже было не остановить.

Они провоцировали и раззадоривали Кацураги выйти на поле битвы.

— Честное слово... В такой обстановке я не смогу спокойно вымыть голову.

Это значит... он действительно собирался нанести на неё шампунь.

— Сражение займет всего мгновение, Кацураги.

— ...Что ж, пусть будет по-твоему.

Рассудив, что самым оптимальным решением будет принять вызов, Кацураги медленно поднялся на ноги.

Окружающие издали вздох восхищения его крупной фигурой. И затем два могучих противника столкнулись друг с другом.

— Э-это?!..

Ямаучи, выступавший в качестве судьи, присел на корточки.

Он проверил обоих претендентов... но, похоже, разница между ними была слишком мала.

В ожидании его решения Судо решил отдать должное своему сопернику.

— Неплохо, Кацураги. Ты убедил меня, что есть причина, по которой ты – козырь класса А.

— Это глупо...

— И результатом битвы является...

Ямаучи поднялся на ноги.

— Ничья!

В подобном соревновании, где ничья является очень маловероятным исходом, судья вынес именно такое решение.

Ике, Шибата и остальные окружили его, чтобы высказать свое возражение. Однако, похоже, приговор Ямаучи оказался точным, поскольку никто другой также не смог решить, у кого из претендентов больше.

— ...Мы закончили?

Кацураги, уже сытый по горло этим представлением, вернулся к своему прежнему занятию.

— Не хочу этого признавать, но пока мы оба делим первое место.

Сомневаюсь, что кто-нибудь станет возражать... но на этом все не закончилось.

— Я видел эту вашу дуэль. Как наивно.

Тем, кто сказал это, был Ишизаки из класса D.

— Хах. Не смеши меня. Тебе не справиться со мной.

Судо засмеялся, словно говоря, что подобное даже не будет соревнованием.

Ишизаки и Яхико практически на одном уровне.

— Твой противник... не я!

— Что?

— Идиот! У нас, класса D, есть величайший козырь!

— ...Не может быть... Рьюен?

— Нет!

Ишизаки громко выкрикнул:

— Альберт, твой выход!

Как только он назвал это имя, все присутствующие взревели.

Несмотря на то, что у каждого хотя бы раз проскакивала мысль об Альберте, его всё равно оставляли за рамками соревнования. И теперь негласное правило было нарушено.

— Эй, это жульничество!

Даже Судо, который вел себя как альфа, не мог скрыть своего беспокойства.

— Да ладно? Альберт имеет полное право участвовать в битве за право называться номером один среди нашей параллели.

Ну, учитывая ход этой дискуссии, заявление Ишизаки, конечно, вполне справедливо.

Однако, никто не может отрицать тот факт, что конкуренция, выходящая за рамки страны, поставит нас в невыгодное положение.

Профессиональные бейсболисты из Японии достаточно хорошо сложены, но если посмотреть на высшие лиги, разница между игроками с точки зрения физических способностей совершенно очевидна.

Альберт молча поднялся на ноги. Судо и Кацураги тоже имели хорошее телосложение, но даже они не могли сравниться с ним.

Кроме того, даже в купальне он носил солнцезащитные очки.

Обычно в таких условиях они запотевают и ничего вокруг себя увидеть не получается, но, возможно, он наносит на линзы гидрофобный гель, поскольку может двигаться без малейших признаков неуверенности.

— Уух, он огромный...

Вокруг талии Альберта было обернуто полотенце.

Судя по всему, Судо говорил о его телосложении. Теперь и мне стал очевиден этот контраст.

Разница между ними была такой, словно сравнивали учащегося средней школы и студента колледжа.

Разница между их «орудиями» должна быть не меньшей.

Все, что оставалось Судо – это молиться.

— Ну, давай!

Не проявляя страха, мой одноклассник сделал шаг вперед.

Как альфа, он не мог позволить себе сбежать с поля боя.

Альберт просто продолжал молчать. Затем Ишизаки выступил его помощником в деле раздевания, что выглядело достаточно устрашающе.

Завеса тайны, которая вот-вот падет. Все, не только Судо, смотрели на него.

Итак, явится ли миру орудие, достойное финального босса? Или, может быть, нас ждет совершенно неожиданный исход и оно окажется на удивление маленьким?

Прямо сейчас началась мужская схватка.

— Вперед... Альберт!

Ишизаки, вероятно, и сам не знал его силы, которая наконец раскрылась.

— Э-это?!

Первое явление людям альфы – истинной, скрытой сущности Альберта.

В купальне воцарилось молчание.

— Я... проиграл, — Судо произнес всего одно предложение.

Он упал на колени и ощутил всю сокрушительную тяжесть своего поражения.

В отличие от его соревнования с Кацураги, на этот раз необходимости в решении судьи не было – настолько велика была разница между ними.

— Это... сила Альберта... сила финального босса?

Ямаучи, Шибата и остальные потеряли всю свою волю к сражению так же, как и Судо.

Больше нет претендента, способного одержать победу.

В купальне воцарилось отчаяние.

Альберт медленно согнул свою крупную фигуру, поднял полотенце и вот так просто направился прочь.

После этого и другие парни так же, как и Судо, упали на колени.

Все вокруг были на грани того, чтобы окончательно сдаться.

— Ха-ха-ха. Ребята, вы выглядите прямо как забавляющиеся детишки.

Голос Коенджи в одно мгновение встряхнул всеобщую меланхолию. Похоже, он наблюдал за сражением из бассейна.

— Какого черта, Коенджи? Разве ты не в отчаянии?! Погляди, как жалок сейчас Судо, —вскричал Ямаучи.

Из-за своих страданий Судо все еще не был способен подняться на ноги.

— Я и сам вижу. Но Красноволосый-кун по-своему хорошо сражался.

— Черт возьми, ублюдок... Ты хочешь сказать, что можешь выйти против Альберта? — Судо безжизненным голосом задал этот вопрос, но выражение лица Коенджи ничуть не изменилось.

— Я всегда был и остаюсь идеальным существом. И, как мужчина, я обладаю безупречным телом.

— Не уклоняйся от вопроса. Говори конкретнее.

Коенджи зачесал свои волосы назад, не вылезая из бассейна.

— Нет нужды сражаться. Я совершенно уверен, что здесь не найдется никого лучше меня, потому не стоит проливать кровь из-за столь бессмысленного дела.

— Говоришь то ты красиво... но что, если на самом деле это ложь?

Ямаучи попытался подколоть его.

Однако это никак не отразилось на поведении Коенджи.

— Ты и в самом деле болван. Тем не менее, полагаю, иногда весело поиграть вместе с вами.

Похоже, Коенджи намерен принять вызов, поскольку он в очередной раз зачесал волосы назад.

— Итак, я полагаю, в этом соревновании моим противником будет Альберт-кун?

Почему он так уверен в своих силах?

— Нет, им будет Кацураги-кун! — прокричал Яхико.

— Я не имею к этому никакого отношения...

— Коенджи ни за что не выиграет, если выйдет против Альберта! Как представитель народа Японии я прошу вас, Кацураги-сан, одолейте его!

В конце концов, Яхико и Коенджи в одной группе, так что у него уже сложилось впечатление об этом человеке.

Несмотря на то, что Коенджи тоже находился в купальне, он никак не мог в деталях знать об орудиях Судо и остальных. У Кацураги есть определенный шанс на победу.

— ...Честное слово... это в последний раз, ясно?

Раздраженный «представитель народа Японии» поднялся на ноги. Его штука раскачивалась слева направо.

В этот момент парни уставились на него как на божество.

— К-как я и думал, он огромен. Кацураги не способен выйти против Альберта, но вот если речь о Коенджи...

— Хе-хе-хе. Ясно. Итак, ты оказался альфой не просто так.

— Пожалуйста, давай закончим со всем побыстрее.

— Однако... ты мне не ровня.

Взглянув на Кацураги, Коенджи даже не попытался вылезти из бассейна.

— Эй, эй. Ты что, испугался? Просто выделывался, а теперь прячешься в бассейне?

Ишизаки тоже пытался подначить Коенджи.

— Я не настолько глуп, чтобы направлять свой клинок против кого-то столь слабого.

— Хех. Тогда мы сломим твой дух, и у тебя больше ничего не останется. Верно, Альберт?

«Представитель иных стран», человек по имени Альберт, встал рядом с Кацураги. После этого даже размеры последнего показались скромными.

Увидев это, Коенджи впервые изменился в лице.

— Браво.

Хлоп-хлоп. Поаплодировал он.

— Ясно, ясно. Как и ожидалось от иностранца. Похоже, это не было пустой болтовней.

— Теперь ты осознал, Коенджи? Каким клоуном ты был, я имею в виду.

— С меня достаточно.

Закончив мыться, Кацураги вошел в бассейн, при этом словно держась на расстоянии от Коенджи.

Никто, впрочем, не обратил на это внимание, поскольку все уже были увлечены сражением Коенджи против Альберта.

— Обычно я не показываю его мужчинам. Этот раз будет единственным.

Коенджи взял полотенце, обернул его вокруг талии, словно пряча свое орудие, и поднялся, после чего медленно вышел из бассейна.

— Т-ты все же готов сразиться, Коенджи?

Противостояние между абсолютным эксцентриком и альфой.

— Уже сейчас я могу предсказать исход. Попрошу всех присутствующих быть свидетелями.

Коенджи встал в позу и снял с талии полотенце.

И в этот момент яркий свет ослепил мои глаза.

Клинок, покрытый белой гривой льва. Нет, он слишком большой, чтобы его можно было назвать «клинком».

Я услышал тихий шепот Альберта рядом со мной.

— Oh my God…

— И с этим я доказал раз и навсегда, что являюсь идеальным существом.

Парни, выступавшие в качестве живых свидетелей, не могли издать и звука.

— Ты и в самом деле человек?

Все, что мог выдавить из себя Судо перед лицом этой ошеломляющей силы, выходящей за рамки национальной принадлежности.

Если Судо и Кацураги – винтовки, а Альберт – базука... тогда Коенджи будет танком.

Никто не способен преодолеть эту подавляющую огневую мощь. Столь колоссальные размеры могут уничтожить любого.

Вполне вероятно, что больше не появится никого, кто смог бы остановить его.

— Ку-ку. Постой, Коенджи.

Раздался голос. Он шел из бассейна, в котором еще некоторое время назад сидел Коенджи.

— Р-Рьюен...

Человек, гревшийся в воде неподалеку от Коенджи. Бывший лидер класса D, Рьюен Какеру.

Как для человека, который должен был видеть это сражение с Альбертом, взгляд его был наполнен энергией.

— Ты же не хочешь сказать, что можешь сравниться со мной?

— Нет. Даже я не могу тягаться с твоей штуковиной. Тем не менее... здесь может быть еще кое-кто, кто мог бы устроить хороший бой, понимаешь?

Он сделал это заявление с серьезным намеком, и все ученики разом оглянулись вокруг.

Однако такой человек никак не может существовать.

И затем я осознал... тот факт, что прямо сейчас Рьюен поймал меня в свою ловушку.

— В самом деле? И кто же это может быть?

Возможно, это заявление вызвало интерес у Коенджи, поскольку он задал вопрос Рьюену.

— Понятия не имею. Но если я не ошибаюсь, здесь есть еще один человек, который прикрывается полотенцем и скрывает свою истинную силу.

Установив эту бомбу, взрыва которой я всеми силами хотел бы избежать, Рьюен повернулся к нам спиной.

К счастью, лишь немногие слышали, что говорил Рьюен. Однако... их взгляды сконцентрировались на мне.

На мгновение показалось, что на меня обратили свое внимание не только парни в этой купальне, но и все люди Японии.

— Не может быть. Такой парень, как ты? Да ни за что, — сказав это, Яхико подошел и уставился на меня.

— ...Ты и в самом деле принимаешь его слова за чистую монету?

— Разумеется, нет... просто мне кажется любопытным, что один лишь ты продолжаешь прятаться.

— С самого начала у меня не было никакого желания участвовать в этой игре.

Я отказался, сделав шаг назад.

— Возможно, это и так, но, пожалуйста, позволь нам проверить. Просто на всякий случай.

Ямаучи и Яхико приблизились, словно окружая меня. В этот самый момент Рьюен самодовольно засмеялся.

«Я заставлю тебя ощутить вкус поражения,» — вот, что говорили его взгляд и улыбка.

Как я и опасался...

Рьюен, который никак не мог знать о моих размерах, намеренно подстроил все это. Вынуждая такого как я выйти против Коенджи, он, кажется, хочет заставить меня так или иначе, но «проиграть».

Коварный метод ведения войны, вполне в стиле Рьюена...

Я мог бы сбежать из купальни, но это было бы равнозначно отказу от дальнейшего её посещения на время всей летней школы. Рано или поздно правда все равно всплывёт наружу.

Чтобы спасти себя, мне остается лишь вырубить каждого приближающегося ко мне человека. Но это, конечно, нельзя считать допустимой стратегией.

В любом случае, я потерпел нечто, похожее на поражение.

Другими словами, у меня не осталось никаких средств, чтобы избежать столь непостижимой ситуации.

Увидев, что я не сдвинулся с места, Коенджи рассмеялся.

— Ха-ха-ха. Здесь нечего стыдиться, малыш Аянокоджи. Пусть ты и носишь бандаж для защиты, но многие японские парни делают так же. В конце концов, это ведь нечто ценное, что стоит защищать.

— На тебе самом нет защиты, Коенджи.

— Потому что, видишь ли, я уже обладаю ошеломительной силой. Мне не нужна броня.

Нет, все еще должен быть способ избежать всего этого.

Мне просто необходимо найти его...

— Ребята, а ну, давайте, кричите все вместе, кричите!

Несмотря на то, что Рьюен уже отказался от борьбы, сейчас он подначивал других учеников, сидя в бассейне.

Устроил ловушку, сокрушил мою стратегию и убедился, что я не смогу сбежать.

— Снимай! Снимай! Снимай!

Все разом начали скандировать, даже те, кто до этого стояли на коленях в горечи поражения.

Для них было неважно, кто разжег это. Рьюен и остальные просто загнали меня в угол.

А ведь я пришел сюда, просто чтобы восстановить силы после утомительного дня.

— ...Я понял.

Я не могу отрицать тот факт, что иногда тебе просто приходится сражаться, невзирая ни на что. Остается лишь признать, что настал один из таких моментов.

Как мужчина, я должен принять бой, если это необходимо. Главное здесь – это не победа, не поражение и не гордость.

— Пусть будет по-вашему.

— Хочешь, чтобы я помог тебе совершить самоубийство, Аянокоджи?

Судо приблизился ко мне.

Я остановил его жестом руки.

Парни вокруг наносили мне постоянные удары этими непрекращающимися выкриками.

Я снял полотенце с талии...

И все сразу же замолкли.

Словно всего этого шума никогда и не было, на нас обрушилась тишина.

— Т-ты, должно быть, шутишь, Аянокоджи...

— Не могу поверить...

Вокруг перешептывались обо мне.

— Так-так, я искренне впечатлен, малыш Аянокоджи. Подумать только, что есть японец, способный на равных сразиться со мной. На мой взгляд, нет разницы и в несколько миллиметров.

— ...Словно два тираннозавра сошлись в схватке...

Все внутри купальни с восхищением в глазах смотрели на нас.

— Вы, ребята, стали живыми свидетелями того, как творится история.

Коенджи перебросил полотенце через плечо и рассмеялся, обведя взглядом присутствующих.

— Однако, строго говоря, я выиграл. Если использовать в качестве примера тираннозавров, то разница заключается в количестве съеденной ими добычи. Другими словами... я опытнее.

Не чувствуя необходимости описывать нам подробности, Коенджи направился обратно в бассейн.

[[image:/storage/reader-images/d99c544084e3fd3497e7ebe41c4cb619346cbc4b.webp]]

Я лежу на кровати в нашей общей комнате. Время близится к часу ночи. Свет уже давно погас; очевидно, это значит, что все крепко спят. Есть причина, по которой я бодрствую в такое время, когда следует отдохнуть перед завтрашним днём, и она заключается в маленьком листке бумаги, подложенном под мою подушку. На нем написано число «25».

Поскольку послание столь незатейливо, оно не оставляет много пространства для воображения. Это напоминание, подразумевающее время «25:00». Понятия не имею, кто оставил его здесь, и именно поэтому я сейчас не сплю – потому что хочу выяснить личность этого человека.

Если окажется, что записка просто была чьим-то розыгрышем или же я неправильно понял значение цифр, то на этом все и закончится. Тогда я смогу использовать свободное время, чтобы расслабиться и подумать о том, в чем заключается истинная суть специального экзамена.

Я постепенно начинаю видеть общую картину этого мероприятия. Конечно, среди моих мыслей много предположений и догадок, поскольку мы не получили подробного объяснения насчет оценивания. Но есть несколько вещей, которые этот специальный экзамен почти наверняка предусматривает.

«Дзэн».

Судя по занятиям Дзадзэном, будут учитываться даже такие мелочи, как наши позы во время медитации, а неподобающее поведение или удар палкой, должно быть, повлекут за собой серьезные негативные последствия.

П/П: Здесь речь о так называемой «пробуждающей палке», используемой на тех, кто заснул во время Дзадзэна.

«Эстафета на дальнюю дистанцию».

Наши результаты, вероятно, будут базироваться на простой системе, основывающейся на очередности финиширования и времени.

«Речь».

Каждый ученик должен произнести индивидуальную речь. Критерии оценивания уже были раскрыты. Всего их четыре: «Ёмкость», «Осанка», «Предметность» и «Коммуникативность».

«Письменный экзамен».

Скорее всего, это будет тестированием, сосредоточенным в основном на теме нравственности. Так же, как и на обычных экзаменах, финальная оценка базируется на набранных баллах.

Есть и другие дисциплины, о которых стоит подумать, например, «уборка» и «приготовление пищи», но пока рановато делать в их отношении какие-то выводы. Проблемы, возникающие из-за медлительности группы, не входят в состав самого экзамена, но в зависимости от ситуации они также могут повлиять на результат.

Вероятно, многие ученики беспокоятся о том, как сдать этот многопрофильный экзамен. Так или иначе, сформировать стратегию удастся только после выяснения его истинной сущности.

Чтобы должным образом объединить группу, следует прикрывать друг друга и обеспечить высокий средний балл – вот самый простой подход, которому нам необходимо следовать. Звучит легко, но на таком пути есть значительные препятствия. Это можно понять уже по тому, как формировались группы. Чрезвычайно сложно в полной мере сотрудничать с учениками, которых ты обычно воспринимаешь только как соперников.

Это стратегия, которую могли себе позволить Хорикита и Хирата из нашего класса, или же Ичиносе и Кацураги из других. Здесь имеют огромное значение лидерские качества и влияние на одноклассников.

Конечно, выбор членов своей группы тоже очень важен, но на данном этапе практически невозможно определить, какие ученики способны успешно сдавать подобные экзамены.

Когда дело касается успеваемости, Кейсей превосходен, однако в первый же день он едва выдержал два подхода Дзадзэна по пять минут; были и ученики, которым не удалось даже просто скрестить ноги.

На этом экзамене невозможно основываться на академических или спортивных успехах. В будущем только ученики с наибольшей адаптивностью будут выделяться на фоне остальных.

Само собой, есть немало учащихся, решивших использовать другие стратегии. С того момента, как были объявлены условия пребывания в этом летнем лагере, я понял, что даже школе было непросто подготовиться к столь нетривиальному мероприятию.

В каждом случае в правилах существовала лазейка – так было со времени нашего первого специального экзамена на необитаемом острове.

Ведь всегда есть слепая зона – например, Хорикита и Ибуки сражались на необитаемом острове, несмотря на запрет любого рода насилия. Конечно, если нечестная игра будет разоблачена, то последствия будут катастрофические. Поскольку мерой наказания является немедленное исключение, большинство учеников не захотят рисковать. В конце концов, нечестная игра – это не обязательно надежный способ одержать победу, и нужно немало решимости, чтобы попробовать использовать лазейки и слепые зоны.

До сих пор на специальных экзаменах мне приходилось приводить в исполнение различные стратегии. На необитаемом острове я отправил Хорикиту обратно на судно и сменил лидера. Во время круиза на корабле я использовал трюк с мобильным телефоном. Мне удалось сделать свой ход и во время спортивного фестиваля, и даже в течение Бумажной Лотереи я вынудил Кушиду признать поражение.

Но на этот раз я решил ничего не делать, лишь собирать информацию и играть роль наблюдателя. Мне кажется, это необходимый шаг, если я хочу отойти от дел и выпуститься как обычный ученик.

Даже если это означает, что класс С потерпит сокрушительное поражение, я все равно ничего не сделаю. Отчасти это связано с желанием показать Сакаянаги и Нагумо, проявляющих ко мне определенный интерес, что у меня нет намерения сражаться. Но я скептически отношусь к эффективности такого хода.

Поскольку я внимательно наблюдаю за ходом событий, у Хорикиты-старшего также нет оснований обвинять меня в чем-либо. Единственный шаг, который я могу предпринять – это самозащита в случае, если какой-то ученик захочет меня исключить.

Час ночи уже миновал и, похоже, ничего неожиданного не случилось. Если так, то мне нужно поспать.

Но стоило мне так подумать, как дверь, соединяющая нашу комнату с коридором, с легким скрипом приоткрылась, и в комнату проник луч света.

Азбука Морзе. Использование вспышек света в качестве средства связи. Посреди ночи в летнем лагере было очень темно, поэтому в нашей комнате было несколько фонариков. По всей видимости, мне придется взять один с собой.

Было очевидно, что этот сигнал предназначен для меня. Я бесшумно поднялся. В нашей комнате туалета нет, поэтому сам по себе факт посещения уборной посреди ночи не вызовет подозрений.

Я вышел из комнаты. В коридоре царила тьма, но были едва слышны звуки шагов. Я последовал за ними. Человеком с фонариком в руках оказался Хорикита Манабу.

— Подумать только, что именно ты захочешь встретиться. Тебе не кажется это слегка... заметным?

Чтобы подложить такую записку на мою кровать, он должен был знать, где я сплю. В таком случае, ему наверняка помогли с этим Ишикура или Цунода, третьегодки, которых Нагумо привел с собой, чтобы сыграть с нами в карты.

— Многие ученики точно так же тайно встречаются ночью. В конце концов, на этом специальном экзамене реализуются как минимум две-три стратегии.

Первый, второй и третий года – все они используют свои знания для того, чтобы победить. Но даже в этом случае такая встреча не приведет ни к чему хорошему.

— Знаешь, почему я позвал тебя в такое время?

— Единственная причина, которая приходит на ум – потому что Нагумо что-то задумал.

— Именно так. Я позвал тебя, потому что решил, что ты можешь обладать какой-то информацией, раз уж вы с ним в одной большой группе. Кроме того, я хотел ответить на то письмо, которое получил от тебя в автобусе.

— Позволь мне сказать заранее – ты ошибаешься. Нет никаких признаков того, что Нагумо что-то замышляет.

Есть некоторые вещи, о которых стоит беспокоиться, но я солгал и сказал, что пока ничего не заметил. Нагумо бросил вызов Хориките-старшему. Поскольку это было сделано на глазах множества людей, проигрыш послужит дурным примером для второгодок, и в будущем в президенте начнут сомневаться ученики как старших, так и младших классов. Раз уж вступаешь в сражение, то делай это, только будучи уверенным в своей победе. Но... поскольку Хорикита-старший дал указание сражаться честно и открыто, я думал, что Нагумо приложит все усилия во время наших занятий и будет строго руководить группой, но ничего подобного он делать не стал.

Это, должно быть, беспокоило Хорикиту Манабу, иначе он бы не рискнул позвать меня сюда.

— Хочешь сказать, что Нагумо сдаст экзамен, не предпринимая никаких других действий?

— Я не знаю. Не думаю, что можно многого добиться, не привлекая третью сторону.

Даже если ученик не будет опаздывать или болтать во время занятий, вряд ли его оценки от этого резко возрастут.

В лучшем случае это лишь гарантирует, что результаты не ухудшатся.

— На данный момент я считаю, что наша большая группа является более сплоченной.

Хорикита-старший спокойно провел свой анализ. Конечно, у него есть и группа первогодок, состоящая в основном из учащихся класса А, чьи шансы на победу чрезвычайно высоки.

Именно поэтому он беспокоится о том, что Нагумо до сих пор ничего не предпринял.

— Каковы шансы, что он нарушит свое обещание? Неважно, чего это будет стоить, он захочет достать тебя.

— Нагумо определенно не проявляет милосердия к тем, кто выступает против него, да и подлые методы в стиле Рьюена он использовал уже не раз. Именно в этом состоит причина аномально высокого количества исключений среди учащихся 2-го года. Тем не менее, он ни разу не нарушил данное обещание. Ни разу.

— То есть ты считаешь, что он сдержит свое слово касательно того, что не будет втягивать в происходящее третью сторону?

— Верно.

Будучи уверенным в этом, Хорикита-старший без колебаний кивнул. Возможно, это то, что ему точно известно, поскольку они с Нагумо работают вместе в студенческом совете уже два года. Услышав эти слова, я почувствовал сомнение, но затем все же нашел ответ на свой вопрос. Это то, что касается Хорикиты-старшего и, возможно, всех учеников 2-го и 3-го года. Вероятно, я смогу дать ему еще один совет.

Однако... в этом нет особого смысла. Потому что он уже решил для себя, что сможет отразить атаки, только если примет слова своего врага за чистую монету.

— Похоже, эта встреча была пустой тратой времени.

Повернувшись ко мне спиной, Хорикита-старший направился в свою комнату, сказав напоследок только одно.

— О том, что ты хотел узнать... студенческий совет может влиять на специальные экзамены. Например, на изменение правил и наказаний. Но, поскольку они представляют мнение и точку зрения всех учеников, это не значит, что им дозволено делать все, что вздумается.

— Ясно.

Дав ответ на мой вопрос, Хорикита-старший ушел.

— ...Он может проиграть.

Пробормотал я прежде, чем успел осознать. Нет, наверное, «проиграть» – не совсем подходящее слово. Хорикита-старший не допустит никаких ошибок. Он продолжит должным образом руководить своей группой и не оступится.

Просто... даже в таком случае, очевидно, что этого будет недостаточно.

Начиная с этого экзамена, моя школьная жизнь может претерпеть серьезные изменения.

Глава 5: Повсеместные явления

Воскресенье прошло в мгновение ока и, наконец-то, наступил понедельник, пятый день экзамена. Все четыре часа утренних занятий были посвящены физической активности. Мы должны были пройти и пробежать в общей сложности 18 километров вдоль трассы, которая будет использоваться для эстафеты на дальние дистанции. И сделать это необходимо до начала дневных занятий. Во время экзамена дистанция забега будет не такой большой, так как каждый ученик должен будет пробежать не более одного или двух километров. Но все же это извилистая горная дорога. Мы прошли около пяти километров, слегка изнурив себя. В сравнении с тем, что было раньше, сейчас мы лишь немного вспотели. Такой прогресс действительно впечатляет.

— И долго мы ещё будем идти по этому склону? Разве это не смешно? Взбираться по нему чертовски трудно.

Миновав знак, предупреждавший нас о диких кабанах, Ишизаки всё продолжал трепать языком.

— Кстати о диких кабанах, насколько они большие? Может прямо как у этого парня?

Сказав это, он с недовольством посмотрел на меня.

— Это было поразительно. Я недооценивал тебя, Аянокоджи.

Хашимото, а за ним еще несколько человек, начали расхваливать меня. Но если вам интересно моё мнение, то от этого становилось только неловко.

Я почувствовал беспокойство, подумав, что какое-то время они будут использовать эту тему для подшучиваний надо мной. Альберт даже слегка поаплодировал, глядя в мою сторону. Но вскоре время потехи подошло к концу. Извилистая дорога к вершине, хоть и вымощенная для обеспечения проезда автомобилей, все же находится на крутом склоне. Сам процесс ходьбы по нему является неслабой нагрузкой для ног.

Кроме того, если учесть ранний подъем для приготовления завтрака, мы тратим больше нашей энергии по сравнению со старшеклассниками. Перерыв, предоставленный нам в воскресенье, вероятно, был проявлением внимания со стороны школы.

— Сколько времени потребуется, чтобы вернуться обратно...?

— Средняя скорость ходьбы человека составляет около четырех километров в час. Общая дистанция – восемнадцать километров. Таким образом, если мы будем просто идти, то это займет около четырех с половиной часов.

— Ты должно быть шутишь. Если так, то мы даже не успеем на обед.

— В таком случае, мы просто должны начать бежать, Ишизаки. Чем больше пробежим, тем меньше времени это займет.

В резкой форме сказал Морияма из класса В. На самом деле, эту тренировку мы начали в полном составе нашей группы, но большинство учеников второго и третьего года ушли вперед в более быстром темпе.

— Не смеши. Как будто я смогу пробежать 18 километров.

— Не утомляйте себя разговорами... вы все здесь, потому что согласились с моей стратегией, разве не так...?

Тяжело дыша, Кейсей предупредил Ишизаки и остальных. Ученики, у которых нет проблем с выносливостью и бегом на длинные дистанции, могли бы начать бежать еще с самого начала, но забег на 18 километров, безусловно, является не самой удачной идеей.

Стратегия Кейсея заключается в том, что первые девять километров мы идём пешком, и, достигнув точки разворота, перейдем на бег. Он предложил это с учётом того, что на обратном пути мы будем спускаться по склону.

— Мы еще даже не начали бежать. Как будто мы сможем продержаться до точки разворота.

— ... Просто заткнись и иди.

Кейсей, который никогда не был хорош в спорте, похоже, уже изрядно вымотался и начинает терять самообладание. Для нас вовсе не является невозможным преодолеть оставшиеся 13 километров в течение установленного срока. Впрочем, это вполне естественный порядок действий, чтобы свести разговоры к минимуму и сосредоточиться на передвижении.

И все же, благодаря этой тренировке я начинаю понимать, кто из этих ребят более или менее вынослив. Нет никаких сомнений в том, что Яхико и Кейсей, которые в настоящий момент выбиваются из сил, не подходят для этого.

Кажется, что Коенджи, который идет за нами, довольно надёжен в этом плане. Но я сильно сомневаюсь, что он станет выкладываться на полную.

— Просто заткнись и иди? Ты говоришь довольно высокомерно для того, кто так запыхался, Юкимура.

Видимо, Ишизаки не намерен молчать. Не похоже, что в ближайшее время этим разговорам придёт конец.

— Я говорю это как лидер. Ради блага всей нашей группы… пожалуйста, не разговаривай.

— «Как лидер»? Не неси чушь.

Возможно, причина, по которой Ишизаки без конца словесно нападал на Кейсея, заключается в том, что он находится под чрезмерным стрессом.

Ученики, которые больше не могли закрывать на это глаза, а именно Морияма и Токито, выразили Ишизаки свое недовольство.

— Прекращай уже, Ишизаки. На этот раз Юкимура прав.

Чувствуя, как знак позади нас отдаляется, я оглянулся. И сразу после этого я осознал, что Коенджи сошел с дороги и забрел в лес. Другие ученики, кажется, ничего не заметили, только смотрели вперед и шли вдоль трассы.

Ишизаки не единственный проблемный ребенок в нашей группе. И было совсем не похоже, что Коенджи пошёл в обход. Я больше не видел его, и казалось, что он не скоро вернется.

«Ничего не поделаешь...».

Я уже собирался спокойно пойти за Коенджи, но решил не торопиться, поскольку эти ребята решат, что я тоже сошёл с трассы.

— Коенджи пошел вон по той узкой тропинке. Я схожу за ним.

— Ах? Что, черт возьми, этот чудак вытворяет?!

Поскольку не так уж и много учеников способны повлиять на Ишизаки, он начинает возмущаться все громче и громче

— Не отвлекайся слишком сильно на это, Ишизаки. Не стоит обращать на него внимание.

Стратегия Кейсея заключается в том, чтобы не брать Коенджи в расчет. Тем не менее, будет трудно полностью игнорировать его. В то время как проблемы возникали одна за другой, Кейсей извиняющимся тоном сказал:

— … Прости, Киётака. Оставляю это на тебя.

Я уверен, что у Кейсея больше нет сил, чтобы развернуться и пойти на поиски Коенджи. Так или иначе, я решил действовать немедленно.

— Раз это Коенджи, то без проблем не обойдётся. Может мне помочь тебе?

Такое предложение поступило от Хашимото. Но я вежливо отказался.

— Скорее всего, нам не удастся вернуть его, сколько бы нас там ни было. В таком случае будет лучше, если на трассе останется как можно больше людей. Это создаст для школы более хорошее впечатление о нас. Да и не похоже, что он просто потерялся.

— Понятно. Может ты и прав. Будет лучше, если ты вернешься в тот момент, когда почувствуешь, что не сможешь привести его.

Я кивнул на совет Хашимото и ушел.

Я не планировал действовать сейчас, но трудно представить, когда ещё мне представится возможность остаться с Коенджи с глазу на глаз. Если собираюсь поговорить с ним, то это единственное подходящее место.

Сейчас я иду по узкой лесной тропинке. Несмотря на ужасную местность, я ускорил шаг. Если Коенджи тоже идёт пешком, то полагаю, что смогу догнать его через одну-две минуты.

Тем не менее, видимо он тоже ускорился, поскольку его нигде не было видно.

«Как же хлопотно...».

Одно дело, когда он просто набирает темп, но на пересеченной местности это становится особенно затруднительно.

В поисках следов, которые мог оставить Коенджи, я еще больше ускорил шаг. И спустя еще сто метров, я заметил его спину. Кажется, аналогичная ситуация была и на необитаемом острове.

Разумеется, тогда со мной была Айри, и Коенджи вскоре стряхнул нас со своего хвоста.

— Коенджи.

Я позвал его по фамилии и поспешно подбежал к нему.

— Так-так, разве это не малыш Аянокоджи? Не думаю, что эта дорога правильная.

— Почему ты решил сделать такой крюк? В конце концов, у нас ведь есть общая ответственность.

— Я мельком увидел дикого кабана. Это привлекло мой интерес, и поэтому я начал преследовать его.

Довольно неожиданная причина. Я предпочел воздержаться от вопроса о том, что он собирается делать, если найдет его.

— Можешь расслабиться. Я вернусь вовремя. В моём случае это не займёт и тридцати минут.

Похоже, мне придется поверить ему на слово.

— Кстати говоря, у тебя ко мне еще какое-то дело? — спросил Коенджи.

Возможно, ему показалось странным, что я до сих пор оставался на месте, не говоря ни слова.

— Это насчёт дня экзамена. Я хочу, чтобы ты протянул группе руку помощи.

— Знаешь, я уже порядком устал это слушать.

Без сомнения, Кейсей и другие также пытались убедить его. Как бы то ни было, Коенджи, вероятно, не собирается прикладывать какие-либо усилия.

— Тебе не нужно показывать какие-то впечатляющие результаты. Просто отнесись к этому нормально.

— Это не тебе решать. А мне. Ты же знаешь об этом, не так ли? Тогда прошу меня извинить.

Сказав это, Коенджи захотел уйти, но я помешал ему, схватив его за руку. Поскольку он попытался сделать шаг вперед, не обращая на это внимания, у меня не осталось выбора, кроме как усилить хватку и настоять на своем.

Я ожидал, что он будет сопротивляться сильнее, но по какой-то причине Коенджи расслабился.

— Хе-хе-хе. Понятно. Так вот оно что, малыш Аянокоджи.

Коенджи, руку которого я по-прежнему держал, негромко рассмеялся.

— Что ты имеешь в виду?

— Я говорю о личности человека, который укротил Мальчика-Дракона.

— Дракона... о чем ты говоришь?

— Я говорю о непослушном мальчике по имени Рьюен.

— И какое я имею отношение к этому Рьюену?

— Похоже, тебе довольно неплохо удаётся строить из себя дурака. Ты не позволяешь проскользнуть и малейшим эмоциям, когда притворяешься равнодушным.

— Я не знаю, как ты пришел к такому выводу.

— Прямо сейчас ты касаешься моей руки. Я могу сказать это по теплу, передаваемому от твоей хватки.

Я предполагал, что он не самый обычный человек, но похоже, Коенджи еще более странный, чем я. Он утверждает, что пришёл к такому выводу, только из-за того, что я схватил его за руку, хах?

— Прости, но это огромное недоразумение.

— Неужели? Судя по тому, как Нарушитель-кун смотрит на тебя, ведет себя по отношению к тебе и как его окружение реагирует на это, думаю, что это, вне всякого сомнения, факт.

У Коенджи не было никаких веских доказательств, но кажется, что он полностью уверен в собственных наблюдениях. Переубедить его, вероятно, не получится.

— Хе-хе. Можешь расслабиться. Я не собираюсь раскрывать то, что ты пытаешься сохранить в секрете. Ты можешь быть «относительно талантливым», но, насколько я могу судить, по-прежнему являешься дитём. Всего лишь один из многих. Иначе говоря, неважно правда это или ложь. Это не будет иметь никакого значения, пока я буду молчать об этом, верно?

— И всё-таки я бы хотел прояснить данное недоразумение.

— Очень жаль, но тебе придется смириться. Даже если несколько других людей поручатся за тебя, сказав мне, что малыш Аянокоджи не имеет к этому никакого отношения, моё мнение не изменится, пока я сам в этом уверен.

— Понятно... тогда давай вернемся к теме?

— Предполагаю, речь идёт о попытке заставить меня работать в группе?

— Ты согласен?

— Я уже говорил это много-много раз. Я отказываюсь.

Ответ Коенджи совсем не изменился. Его решение было окончательным.

— Я буду действовать так, как мне заблагорассудится. Такова моя философия. Сдавать этот экзамен или нет, хорошую я получу оценку или плохую. Все это будет зависеть от моего настроения в соответствующий момент.

— ... Понятно.

Я начал обдумывать различные способы его убеждения, но неуклюжие попытки применить их здесь могут легко обернуться против меня. Мне придется оставить это на волю случая. Но в конечном итоге, существует высокая вероятность того, что это приведёт к определенному ущербу.

Ясно как день, что Коенджи не станет подвергать себя риску исключения. Придется сделать ставку на такое предположение. Так или иначе, все что мне осталось, это проститься с Коенджи, который ушел охотиться на кабана.

— Не похоже, что кто-то может манипулировать этим человеком.

И неважно кто – старший Хорикита, Нагумо или его товарищи.

Это мое честное мнение об однокласснике, с которым я провел практически целый год.

Оставив Коенджи позади в лесу, я вернулся на трассу. Меня не было всего 10 минут, но сейчас мы с ним, наверное, на последнем месте. В поле моего зрения не было ни одного ученика из моей группы, из-за чего мне пришлось пробежаться и догнать их. Через некоторое время я заметил Кейсея и остальных, которые по-прежнему шли обычным шагом. Токито заметил меня первым, после чего обернулись и остальные участники нашей группы.

— Мне удалось найти его, но…

— Как я и думал, это не сработало, да?

Хашимото, который предсказывал подобный исход, горько улыбнулся. Другие ученики тоже не винили меня, а скорее жаловались на отсутствие Коенджи. Всю дорогу вспоминая его не самыми лестными словами, мы каким-то образом сумели добраться до разворота, где нас ждала Чабашира, стоя со скрещенными на груди руками. Я не видел её несколько дней, но похоже, она регулярно помогает здесь с различными занятиями.

— Второгодки и третьегодки уже на обратном пути. Теперь ваша очередь.

— Который сейчас час, сенсей?

— Около 11 часов.

Это значит, что до нашего полуденного перерыва остался ещё час.

Будь это прямая ровная дорога, нам бы не составило особого труда пробежать её за час. И у нас осталось бы ещё много свободного времени. Но это извилистая девятикилометровая дорога с крутым уклоном. Придётся приложить немного больше усилий.

Если мы не побежим в нужном темпе, это займет часть нашего обеденного перерыва.

— Я побегу вперед. Не хочу опоздать на обед.

— Не спешите. Мы решили, что в этом месте нужно устроить перекличку. Каждый из вас, по очереди, назовите свои имя и класс.

Чабашира достала журнал. Ученики, которые успешно добрались до точки разворота, вероятно, все будут отмечены в нём. Как только мы сделали перекличку, Ишизаки оставил группу и убежал вперёд.

Теперь это больше похоже на соревнование, где каждый сам за себя, чем на командную работу. Альберт последовал за ним.

— Побежали, Киётака.

— Пожалуйста, иди вперёд. Я бы хотел подождать и посмотреть, вернется ли Коенджи.

— Это хорошо, но... у нас всего один час, понимаешь?

— Я достаточно быстр. Все будет хорошо.

— Бег на короткие и длинные дистанции – совершенно разные вещи... хотя, думаю, не мне об этом говорить.

Посмеиваясь над собой, Кейсей неуклюже побежал.

— Тогда я пойду вперед.

— Ага.

Последний из нашей группы, а именно Хашимото, после короткой разминки тоже побежал. Остались только я и Чабашира.

— Вряд ли у тебя есть что-то, что ты хотел бы обсудить со мной.

— Я просто жду Коенджи. И кроме того, будет проблематично, если в ближайшее время я не начну бежать, поскольку я и так уже последний.

— Проблематично, говоришь?

На самом деле, это не так важно. Если спортивный ученик, вроде Ишизаки, побежит вперед и закончит забег раньше остальных, учащиеся, которые менее быстры и выносливы, не придадут этому никакого значения. Мы не делаем это на время. Задача состоит лишь в том, чтобы пройти эту трассу до начала дневных занятий. Неважно, закончим мы это через час или четыре часа. Нас все равно будут оценивать одинаково.

Даже Кейсей, который не очень хорош в спорте, старается, чтобы не быть обузой.

Так или иначе, примерно через 20 минут этот человек пришёл.

— Похоже на точку разворота.

Вся его одежда была в грязи и прилипших листьях. По всей видимости, он очень много двигался.

— Ты последний, Коенджи. У тебя осталось 40 минут.

— Похоже на то. Я не должен был торопиться, но моя встреча с диким кабаном закончилась раньше, чем я ожидал.

— Диким кабаном?

Чабашира было усомнилась в значении этой неожиданной, абсурдной фразы, но Коенджи быстро развернулся и убежал.

— Коенджи! Перекличка! В противном случае ты будешь дисквалифицирован.

Когда Чабашира позвала его, Коенджи назвал себя, не оглядываясь.

— Моё имя Коенджи Рокусуке. Обязательно запомните это, учитель.

Величественный смех эхом разнёсся по холмам.

— Вас это устраивает, сенсей? Он не указал свой класс.

— Поскольку он назвал себя, давай просто забудем об остальном.

— Тогда я тоже побегу обратно.

Поскольку я побежал позже остальных, мне было интересно, сколько времени это займет.

Я снова увидел знак, предупреждающий нас о диких кабанах, и почти сразу заметил спины двух учеников из нашей группы. Одним из них был Кейсей, от которого, в общем-то, большего и не ожидалось.

Вместо того, чтобы выкладываться на полную, он идет, держась за человека рядом с ним, и его левая нога, похоже, сильно болит.

Другим учеником был Хашимото, который, как мне показалось, обогнал Кейсея ещё на самом старте. Когда я подбежал к ним, все сразу стало ясно.

— Растяжение?

— Аянокоджи? Да, похоже на то. Точка разворота была пределом для его ног.

Хашимото давал объяснения вместо Кейсея.

Должно быть, ему было тяжело поддерживать другого человека. Однако, глядя на него, складывалось ощущение, что это совсем его не волновало. Он шёл медленно, поддерживая Кейсея без всякого недовольства.

— Что за жалкое зрелище... почему я не могу сделать даже это...?

Хоть и выглядит расстроенным, но он уже рассуждает в ином ключе нежели старый Кейсей. Раньше ему было трудно понять значение спорта и других смешанных экзаменов, так как он считал, что для ученика академические способности должны быть превыше всего.

Похоже, причина, по которой Хашимото делал разминку и побежал последним, была такая же, как и у меня.

— Я тоже помогу.

Вдвоём всё же лучше, чем одному. Я подошел к Кейсею с другой стороны от Хашимото и тоже перекинул его руку через своё плечо.

— ... Ребята, постойте. Так вы оба опоздаете на обед.

— Оставь мы тебя здесь, ты безрассудно побежишь, не так ли? Ты еще больше повредишь свои ноги, и это станет проблемой для всей группы. Если мы можем уменьшить степень твоей травмы, пропустив один обеденный перерыв, то это небольшая цена, не так ли, Аянокоджи?

— Верно.

— Но...

— Это совпадение, что мы вдвоем бежали сзади, так что не думай об этом.

После того, как я сказал это, Хашимото кое-что поправил:

— Да и нас было трое. Просто Коенджи спускался безумно быстро. Этот парень настоящий монстр.

— У меня сложилось впечатление, что он обладает безграничной физической силой. Вне всяких сомнений, он номер один среди нашего учебного года.

Не то чтобы я ему льстил. Это было моё настоящее мнение о потенциале Коенджи.

— Возможно, Коенджи не в классе А из-за своего ужасного поведения. Этот экзамен дал мне понять, что он совершенно бесполезен и является помехой для класса C.

Конечно, если бы Коенджи использовал свой потенциал на полную катушку, он был бы чрезвычайно опасен. Однако я не уверен, стоит ли считать его секретным оружием, если мы не можем этим воспользоваться.

В конце концов, мы привели травмированного Кейсея обратно к школе примерно в 12:40. Затем он отправился в медпункт.

Мы с Хашимото ждали в коридоре. Примерно через 10 минут, Кейсей вернулся.

— Как все прошло?

Когда Хашимото спросил его об этом, он лишь горько улыбнулся и ответил:

— Это всего лишь легкое растяжение. Ничего страшного не произошло только благодаря вам двоим.

Он, кажется, немного хромает, но похоже, что вскоре сможет нормально ходить.

— До экзамена осталось совсем немного времени. Ты должен быть осторожен, чтобы не позволить своему состоянию ухудшиться.

Сказал Хашимото, после чего слегка похлопал Кейсея по плечу.

— Я знаю, что ты помог мне, но...

Услышав это, Хашимото немедленно понял посыл его слов.

— Не беспокойся об этом. Я буду держать это в секрете. Так тебе удобнее, верно?

Похоже, Хашимото всё понял ещё до его ответа, из-за чего Кейсей облегченно вздохнул.

Пропустив обед, я был особенно рад сегодняшнему ужину и, заняв своё место, сразу же принялся за еду.

— Киёпон, место рядом с тобой свободно?

Это был голос Харуки. Обернувшись, я увидел, что все члены группы Аянокоджи уже собрались.

— Боже мой, в последние дни Киёпона было трудно найти.

— ... Извините. Я действительно не знал, что делать в такой просторной столовой.

Поскольку мы все должны действовать в группах, назначенных для экзамена, было трудно собраться привычной компанией. Там, где я сидел, не хватало мест, и мы перешли за другой столик, где смогли расположиться все впятером.

— ... Д-Давно не виделись, Киётака-кун.

Застенчиво сказала Айри. Это определённо необычно, что мы не разговаривали на протяжении целой недели. Хочешь не хочешь, а звонки друг другу и личные встречи были обыденностью даже во время каникул.

— Что важнее, Миятчи в порядке? Ты же в группе с Рьюен-куном, верно?

Спросила Харука у Акито. Возможно, она тоже где-то об этом услышала.

— Ну, вроде бы пока всё в порядке. Я довольно осторожен, но поведение Рьюена ничем не отличается от обычного. Он даже серьезно относится к нашим занятиям.

— Даже во время дзадзэна и эстафеты на длинные дистанции?

— Да. Он настолько нормальный, что от этого становится жутко. К тому же Рьюен держит себя в руках гораздо лучше, чем некоторые его одноклассники. Впрочем, я пытался поговорить с ним несколько раз, но тщетно. Рьюен не хочет ни с кем общаться.

— Может быть, шок от проигранного боя свел его с ума?

— Об этом я ничего не знаю. Но все же он не тот человек, который живет прошлым.

Акито напрягся, словно говоря, что не может позволить себе ослабить бдительность.

— Что гораздо важнее, как насчет тебя? Ты хорошо ладишь с остальными?

— Со мной ничего особенного не происходит. Я ни с кем особо не близка, но и не ссорюсь. А ещё мне не пришлось разлучаться с Айри, так что меня всё устраивает.

— Я рада, что Харука-чан со мной в группе.

Иметь рядом с собой хоть одного близкого друга, должно быть, обнадеживающе.

— Похоже, наша группа самая проблемная, Киётака.

— Наверное, это так.

— Что, правда?

Харука и Айри переглянулись, как будто говоря, что они не слышали о нас никаких слухов.

— В конце концов, в нашей группе есть Коенджи, который никого не слушает, и Ишизаки, который практически на всех огрызается. Его мы тоже не можем контролировать. Может быть, это потому, что в нашей группе есть ещё и Альберт. В общем, с ними та ещё морока.

— Так Коенджи-кун тоже с вами... ты в порядке, Киётака-кун?

— В целом, он не создает проблем непосредственно.

— Если уж на то пошло, то проблема в Ишизаки, верно? Может быть, он ведет себя так высокомерно из-за того, что одолел Рьюен-куна? Ведь до недавнего времени ему приходилось быть всего лишь лакеем.

Что касается Ишизаки, похоже, главная причина его беспокойного поведения заключается в том, что он находится в одной группе со мной. Чувствуя гнев и разочарование, он вымещает их на каждом встречном кроме меня.

— В любом случае, мне нужно усерднее работать в качестве лидера…

Кейсей, с упавшим на него бременем, отчаянно пытался как-то объединить группу.

— Вам, ребята, похоже, тяжело приходится.

— П-Почему-то я чувствую, что мы здесь лишние.

— Разве это не замечательно? Если у вас всё идёт хорошо, то от этого нам спокойнее.

То, что говорит Акито, верно.

Несмотря на информацию, полученную от Кей, я не могу знать всего, что происходит на стороне девушек. Если Харука и Айри неуклонно продвигаются вперед без каких-либо проблем, то это просто означает, что мы можем спокойно сфокусироваться на ситуации в своей группе.

Наконец наступил вторник, шестой день нашего тренировочного лагеря. В связи с этим от парней стали исходить довольно странные жалобы. О том, что они начинают скучать по противоположному полу. Что-то вроде этого. Так или иначе, я чувствую, что количество людей, с нетерпением ожидающих обеда, увеличилось.

Быть в окружении парней, подобных тебе, конечно, успокаивает, но это лишь моя точка зрения.

— Ах, черт. Я чувствую, что начинаю сходить с ума в окружении парней.

— Я бы уже, наверное, умер, если бы это была школа для мальчиков.

Это мнение единодушно разделяли все члены группы.

— Как бы то ни было, в кругу парней начинает жутко вонять.

Рано или поздно, они должны были поднять эту тему. Но в действительности здесь не так много учеников, которые потеют. Я просто благодарен, что сейчас не лето.

Лично мне куда легче в мужской компании. Это стоит повторить, так как это важно.

— Ах, мои ноги...

Пока мы занимались уборкой, Кейсей вскрикнул и тут же присел на корточки. Каждый день, независимо от того, какие у нас занятия, мы должны убираться и готовить завтрак.

Неспортивные ученики уже достигают своего предела. Кейсей, признавшийся, что не очень уверен в своих физических способностях, пожаловался на боль. Область, которую мы должны очистить, весьма большая, из-за чего наша маленькая группа должна работать усерднее, чем остальные. Потеря даже одного человека поставит нас в тяжелое положение.

— И что ты хочешь этим сказать? Работай как положено.

Ишизаки подошел к Кейсею и насильно поднял его, схватив за руку.

— Я-Я знаю это. Я сейчас продолжу, поэтому, пожалуйста, отпусти меня.

— Тогда работай как следует.

Сказав это, Ишизаки вернулся к своему месту.

Кейсей немедленно попытался продолжить убираться, но был неспособен двигаться должным образом. Было ясно, что он не может опираться на ногу, которую растянул.

— Фуух.

Тихо простонал Кейсей. Кажется, он пытается стерпеть боль, но если будет заставлять себя, это неизбежно окажет влияние на завтрашний день.

— Сделай перерыв, я подменю тебя.

Поскольку с этим нельзя было ничего поделать, я решил убрать участок Кейсея вместо него.

— Прости за это, Киётака.

— Мы должны помогать друг другу, когда кто-то не справляется.

И это должно было решить проблему. Однако...

— Ты же только что сказал, что сделаешь это сам, разве нет? – прервал нас Ишизаки.

Похоже, ему не понравилось, что я протягиваю Кейсею руку помощи. И все же, Ишизаки старался избежать зрительного контакта со мной.

— Я могу и сам с этим справиться, – ответил я.

Но Ишизаки, видимо, не был удовлетворен этим ответом. Он продолжает давить на Кейсея, решительно игнорируя меня.

— Ты ведь лидер, не так ли? Не жалуйся, что не способен справиться даже с такой мелочью как уборка.

— ... Я знаю это.

Кейсей чувствует ответственность. Вполне ожидаемо, что при таком давлении он ответит именно так.

— Кажется, ты не понял. Сейчас ты пытаешься переложить работу на кого-то другого. Мне это не нравится. Скажи, что сделаешь всё сам.

— ... Понял. Я сделаю это.

— Вот, так-то лучше. Что бы ни произошло, не помогай ему, Аянокоджи.

Ишизаки впервые заговорил со мной. И тут же отстранился, словно спасаясь бегством.

— Даже если это означает, что Кейсей в процессе покалечит себя?

— Если он получит травму, из-за которой не сможет ходить, то всё с ним будет ясно.

Видимо, Ишизаки не устроит ни единая попытка помочь Кейсею, даже если это обстоятельство навредит всей группе.

Альберт подошёл к однокласснику и попытался что-то сказать, но не похоже, что тот желал кого-то слушать.

— Прости, Киётака. Похоже, мне просто придётся немного здесь задержаться.

Вероятно, Кейсей решил так, потому что почувствовал, что настроение группы ухудшится, если он этого не сделает. Последние несколько дней Ишизаки, вероятно, был недоволен позицией лидера нашей группы.

Возможно, он не мог принять тот факт, что Кейсей пришел сюда только для того, чтобы положиться на кого-то. И Кейсей тоже это понимает. Поэтому-то он и принял предупреждение Ишизаки близко к сердцу и решил сделать всё сам.

Тем не менее, если Кейсей будет действовать через силу, это может привести к плохим последствиям.

Даже если он продержится сегодня, никто не знает, что случится завтра. В конце концов, будущий экзамен включает в себя мероприятия физической активности, такие как дзадзэн и эстафета на дальние дистанции.

Когда это время придёт, Кейсей может пострадать даже больше, чем сейчас. Я хотел бы как-то сообщить об этом Ишизаки, но не похоже, что это будет так просто.

— Эй, Ишизаки. Это уже слишком.

Видя, как развивается ситуация, Яхико упрекнул Ишизаки.

— Это ведь его вина, что он не может даже как следует убраться, разве нет?

— Я знаю. Но тогда что насчёт него? Иди и скажи ему то же самое.

Сказал Яхико, после чего указал на Коенджи, не убиравшегося с первого дня.

— Я не могу общаться с этим парнем на японском. У меня нет времени уговаривать гориллу.

И не то чтобы он ни разу не упрекал Коенджи. На самом деле Ишизаки делал это множество раз. Однако, было совершенно не похоже, что Коенджи начнёт что-либо делать. Поэтому Ишизаки сдался.

В этом смысле, разница между Кейсеем и Коенджи состоит в том, что только с одним из них разговоры имеют смысл.

— Если тебя что-то не устраивает, иди и убеди его сам. Хотя это и будет пустой тратой времени.

— Это... хорошо, я просто должен сделать это, верно?

Яхико схватил ближайшую метлу и направился к Коенджи.

— Это бессмысленно. Просто подождите и увидите.

Ишизаки издевательски рассмеялся. Тем временем Яхико пихнул метлу в сторону Коенджи и попытался убедить его убраться вместе с нами, однако через несколько минут сдался, выглядя совершенно вымотанным.

Несмотря на то, что мы были частью одной группы, в конце концов, мы по-прежнему оставались врагами. Не было ни единого шанса, чтобы всё прошло гладко. Большинство учеников, вероятно, хотят как можно скорее разойтись. Но здесь важно то, что не каждая группа подобна нашей. Ведь есть и те, в которых люди углубляют связи между собой до такой степени, что считают друг друга чуть ли не одноклассниками, хоть и поверхностно.

Это не ограничивается только первогодками, то же самое явление можно наблюдать и у старшеклассников, которые уже стабилизировали межклассовые отношения. Это потому, что все они, вероятно, осознают, что сотрудничают ради своего же блага.

Ученики, способные думать наперед, против тех, которые действуют исключительно из злобы.

Если нет подавляющей разницы в способностях, не так уж трудно предсказать результат.

— Ах, с меня хватит. Это слишком тупо. Почему я должен притворяться другом перед ребятами из других классов? Верно, Альберт?

Альберт не соглашался, но и не отрицал этого. Ишизаки продолжил свой монолог.

— Я ненавижу вашу группу от всего сердца. Эта горилла Коенджи, а также болтливый Юкимура, который даже не может пройти тренировочный марафон. Эти придурковатые класс B и класс A, которые вообще ничего не делают. Всё это чертовски тупо.

*Бах*

Ишизаки пнул метлу.

— Ты можешь поливать нас грязью сколько влезет, но, пожалуйста, закончи уборку.

— Заткнись. Коенджи не делает этого, так почему я должен?

— Тогда у тебя нет никакого права упрекать Юкимуру, не так ли?

Хашимото попытался объяснить это Ишизаки, но тот уже никого не слушал. Он вообще отказался участвовать в уборке. «В туалет», – бросил Ишизаки перед уходом. Не в силах остановить его, наш лидер в отчаянии прикусил губу.

— Кейсей, будет лучше, если ты перестанешь взваливать всё на себя. Ты не сможешь ничего изменить за оставшиеся один или два дня. Если сейчас примешь неправильное решение, то можешь пожалеть об этом позже.

Я дал Кейсею этот совет. Нет, я попытался еще раз убедить его в этом.

— Понимаю, но другого выхода нет, так ведь? Если я положусь на кого-то другого, Ишизаки будет все больше и больше отстраняться от группы. Но в обратном случае вероятность того, что наша группа окажется на последнем месте, очень высока. Раз так, я должен сделать это независимо от того, безрассудно это или нет, верно?

Если нет другого выхода кроме того, что описал Кейсей, то вариант опрометчиво пойти на это, безусловно, имеет смысл. Если же доступных вариантов нет, то нужно как-то проложить новый путь.

Тем не менее, прямо сейчас кажется, что Кейсей не справляется с задачей создания этого нового пути или, другими словами, создания возможного варианта.

Кто-то, кто способен понять людей этой группы и действовать ради других. Я посмотрел на Хашимото, который спокойно убирал со стола. Остановив Ишизаки от погони за Коенджи на второй день тренировочного лагеря, он произвел на меня впечатление человека, который отдалённо следит за тем, чтобы наша группа сплотилась. К тому же он отлично действовал во время марафона.

Не знаю, насколько высоко Сакаянаги и Кацураги ценят его, но я считаю, что он очень способный человек. Это основано на предположении о том, что если бы я сражался с ним как с врагом, то Хашимото из тех людей, намерения которых трудно прочитать и, следовательно, с кем трудно бороться. В этом смысле он превзошёл даже агрессивную Сакаянаги и консервативного Кацураги.

— Для справки, не забывай, что я тоже здесь. Если тебя что-то беспокоит, я помогу, чем смогу.

— Спасибо, Киётака. Мне стало немного спокойнее от твоих слов.

Если эти слова могут хоть как-то успокоить Кейсея, то мне ничего не стоит сказать их.

После такого я даже из лести не могу сказать, что дела нашей группы идут хорошо. Несмотря на чувство ответственности, Кейсей не мог должным образом отдавать распоряжения в качестве нашего лидера, а Ишизаки перестал разговаривать со всеми, кроме Альберта. Даже во время обеда, который, по сути, является единственной возможностью помириться друг с другом, наша группа собиралась не всем составом.

Пожалуй, пока что я забуду об этих парнях.

Я всё равно ничего не могу сделать для этой группы. Даже если буду давать советы борющемуся с трудностями Кейсею и враждебно настроенному Ишизаки, у меня нет намерения действовать непосредственно для того, чтобы улучшить положение.

Учитывая то, что я собираюсь покинуть сцену, быть слишком вовлеченным здесь было против моих интересов. Затем, вспомнив о Харуке и Айри, я решил еще раз разобраться в текущей ситуации у девушек.

Тем не менее, сейчас не так-то просто снова установить контакт с Кей. У неё, наверное, есть и свои дела. К тому же, если мы повторно выйдем на связь, это может вызвать подозрения у других людей.

Кроме того, информация, которую я хочу получить, не о девушках первогодках, а, скорее, о старшеклассницах 2-го и 3-го года обучения. Истинные намерения Нагумо, бросившего вызов Хориките-старшему. Я бы хотел узнать об этом побольше.

В таком случае, количество людей, к которым я могу обратиться, становится ещё более ограниченным. По этой причине я попытался установить контакт с Кириямой, оставив для него знак, который мог дать ему подсказку. И все же он является частью группы Нагумо. Даже если в глубине души Кирияма ненавидит этого человека, на этот раз он, вероятно, не даст никакого совета.

Я бы хотел нанести удар с другого направления, которое должно быть за пределами ожиданий Нагумо. И это привело меня к осознанию наличия в этой школе некоего человека. Я попросил Кей узнать как можно больше информации об одной второгодке.

Этим человеком была Асахина Назуна.

Девушка, которая довольно близка с Нагумо и учится с ним в одном классе. Я много раз видел, как Асахина обедала в этой большой столовой со своими друзьями.

И сегодня я внимательно наблюдал за ней с небольшого расстояния. Асахина не состоит в студенческом совете, но очень популярна в своем классе и, по-видимому, имеет большое влияние даже на Нагумо.

Естественно, тот близок не только с ней, но есть две причины, почему я выбрал эту девушку в качестве своего потенциального источника информации.

Первая заключается в том, что, несмотря на грубоватое отношение и манеры, она очень честна и никогда не забывает о долге. К тому же, Асахина не особо почитает Нагумо.

Ещё одна причина состоит в том, что у нас была «случайная» встреча.

Проблема с получением сведений о Нагумо заключается в том, что практически все ученики 2-го года находятся в его подчинении. Если я неосторожно вступлю в контакт, то рискую выдать себя.

В связи с этим мне нужно найти того, кто наименее склонен к сливанию информации. Вот почему наша «случайная» встреча станет превосходным поводом установить контакт.

Информация, которую могу знать только я. И информация, которую может понять только Асахина. Я решил воспользоваться плодами этого совпадения.

Под совпадением я подразумеваю «амулет». Она обронила его некоторое время назад, а я, в свою очередь, случайно подобрал. Тогда я задумывался об этом, но похоже, что этот аксессуар неожиданно ценен для неё.

Подтверждением этого является тот факт, что Асахина принесла амулет вместе с собой даже в тренировочный лагерь. Я также смог подтвердить, что она постоянно носит его с собой.

Иногда связь, возникшая в результате совпадения, может оказаться сильнее, чем намеренно созданная.

Используя это совпадение, я должен, по крайней мере, выяснить, может ли она стать кем-то, из кого я могу извлечь информацию о Нагумо. А раз мы находимся посреди тренировочного лагеря, с ней достаточно просто установить контакт.

Теперь остается только решить, как превратить эту косвенную встречу в прямую. Если я открыто подойду к Асахине, она или кто-то из её окружения может сообщить об этом Нагумо.

Мне бы хотелось этого избежать. Все это время я ждал своего шанса, но во время обеда Асахина почти всегда была в компании с кем-то. Я не мог остаться с ней наедине.

Но сегодня эта прекрасная возможность, наконец, появилась.

— Я схожу в туалет.

Асахина решила пойти в уборную посреди обеда. Как ни странно для девушки, с ней больше никто не пошел, и поэтому я сразу же направился следом. Не стоит обременять её по пути в туалет, из-за чего я решил терпеливо подождать. По всей вероятности, у меня будет не более пяти минут, чтобы поговорить с ней.

Что еще более важно, сама Асахина может воспротивиться разговору.

Я не знаю, насколько близко смогу подобраться к ней за эти пять минут. Так или иначе, есть абсолютная необходимость подчеркнуть, что эта встреча «совершенно случайна». Вскоре Асахина вышла из уборной.

Как обычно, она носит свой амулет на левом запястье. Я сделал вид, что случайно прохожу мимо неё.

— Хмм?

Издал я таким тоном, по которому нельзя было определить, сказал я это просто вслух или обратился к Асахине. После этого она неожиданно остановилась и обернулась.

Если не обращу на это внимания, она, вероятно, решит, что я просто разговаривал сам с собой, и уйдет. В этот короткий промежуток времени я заговорил.

— Ах, прошу прощения. Мне просто показалось, что я уже видел этот амулет некоторое время назад. Пожалуйста, не обращай на меня внимания.

Сказал я и уже собрался уходить. Если она ничего не ответит, я также готов начать разговор сам.

— Такие амулеты больше не продаются в этой школе.

Поскольку она ответила мне, я без особых раздумий продолжил:

— Вот как? Кстати говоря, ты случайно не теряла его некоторое время назад?

Если скажу так, Асахина сразу вспомнит.

— Может ли быть... что это ты нашёл мой амулет?

— Не уверен. Я подобрал его на обратном пути в общежитие во время зимних каникул, хотя... когда именно это было...?

Я специально не говорил, когда именно это произошло, тем самым притворяясь, что ничего не помню.

— Вряд ли это ошибка. Похоже, это был ты.

Асахина радостно засмеялась и подошла ко мне.

— Спасибо тебе. После того, как я поняла, что потеряла его, это не давало мне покоя. С тех пор я беспокоилась, что оброню амулет снова, и теперь ношу его вот так.

Она застенчиво посмотрела на свое запястье.

— Этот амулет я купила в этой школе. Так что не похоже, что у меня есть какая-то сильная привязанность к нему. Просто, как бы это сказать, амулет служит мне психологической поддержкой. Когда я держу его в руках, чувствую себя спокойнее. Вот почему, когда я потеряла его, это было похоже на предзнаменование, что произойдёт что-то плохое. Это не давало мне покоя. Я была действительно счастлива, узнав, что кто-то нашёл его и передал в общежитие.

Прежде всего, амулеты нужны как раз для этого.

— Кто бы мог подумать, что человеком, который подобрал его, окажешься ты.

— Ты знаешь меня?

— Ты привлек много внимания во время той эстафеты против Хорикиты-семпая. Некоторое время назад Мияби… нет, Президент Нагумо разговаривал с тобой, верно?

— Может ли быть, что ты тоже была там?

Разумеется, я знал это. В тот день Ичиносе тоже была там.

— Ну да.

Я сделаю вид, что не замечал Асахину до сегодняшнего дня. Ведь если я совершу ошибку и дам ей понять, что приметил её ещё некоторое время назад, она станет относиться ко мне с подозрением.

Поскольку найденный мной амулет не более чем совпадение, эта встреча тоже должна быть совпадением.

— Я и вправду довольно быстр, но, по правде говоря, это единственное, в чем я хорош. Возможно, Президент Нагумо заинтересовался мной из-за какого-то недоразумения.

Я специально делал вид, что меня это беспокоит, после чего Асахина несколько раз кивнула, словно понимая.

— Этот парень уважает Хорикиту-семпая. Или, скорее, цель Нагумо состоит в том, чтобы добиться его признания. Поэтому, когда его не восприняли всерьез на той эстафете, он, должно быть, приревновал к тебе.

Я не мог почувствовать никакого скрытого мотива за словами Асахины.

Хорошо это или плохо, но она довольно честна. Я решил немного развить эту тему.

— Как мне отвлечь от себя внимание Нагумо-семпая?

— А как насчет того, чтобы побить его? Например, сбить этого высокомерного Мияби с ног разок-другой. Я лично хотела бы, чтобы он тоже почувствовал вкус поражения.

[[image:/storage/reader-images/23de71beb144f8a1ab37ba8f9a39a985c58bb9d9.webp]]

Сказала она, смеясь. Вероятно, это просто шутка без каких-либо серьезных намерений за ней. Тем не менее, я решил прислушаться к ней.

— Понятно. Учту это как вариант.

Когда я ответил так, Асахина тут же ошеломленно уставилась на меня. Через несколько секунд она разразилась смехом.

— Ахахаха! Да ладно, я просто пошутила. Ты чего, не понял?

Асахина засмеялась почти до слез и ударила меня по плечу.

— А если Нагумо всё-таки будет сокрушен, тебя это как-то обеспокоит?

Поскольку она все еще думает, что это шутка, я решил заговорить более решительным тоном.

Даже если Асахина сообщит об этом Нагумо, это не поставит меня в трудное положение. В крайнем случае, это закончится тем, что она подумает, что я просто нахальный первогодка.

— Ты это серьезно?

— Ты ведь шутила, разве нет, семпай?

— Послушай, это не то, с чем может справиться первогодка.

Сказала она и извинилась за шутку. Но я продолжил тем же тоном:

— Среди всех второгодок, которых я встречал до сих пор, Асахина-семпай выглядит самой прямолинейной.

— ... Самой прямолинейной?

— Видишь ли, от второгодок очень трудно узнать о том, что Нагумо Мияби “правит” всем 2-ым годом обучения.

— Ты говоришь нечто возмутительное. Я тоже второгодка. И у нас с Мияби на самом деле “глубокие отношения”, понимаешь?

— Дело не в глубине, а в том, как сильно он на тебя влияет. Только это и важно.

В любом случае, поскольку они одноклассники, эти двое не могут быть врагами. Независимо от того, что Асахина думает о Нагумо, она, вероятно, не хотела бы, чтобы её класс оказался в невыгодном положении.

— Я думаю, что это практически одно и то же.

— Раз так, пожалуйста, считай это просто бреднями первогодки.

И с этими словами я поклонился.

— Прошу простить меня.

— Ах, погоди минутку. Почему-то это заставляет меня чувствовать, что злодей здесь – я.

Она вздохнула, а затем улыбнулась.

— Я понимаю, что ты не шутишь. Вот почему в качестве извинения, пожалуйста, позволь мне отплатить за то, что ты нашёл мой амулет. Если есть что-то, о чём бы ты хотел спросить меня, я отвечу.

— Тебя это устраивает? Я ведь могу нацелиться на Нагумо-семпая, ты же знаешь.

— Откровенно говоря, я не думаю, что ситуация как-то изменится только из-за нашего разговора.

Она, кажется, уверена, что даже если даст мне информацию о некоторых из второгодок, это ни на что не повлияет.

Другими словами, это те сведения, от которых ничего не изменится, даже если они станут мне известны. Если она видит ситуацию так, то я очень благодарен ей за это.

— Сколько из девушек второгодок особенно близки с Нагумо-семпаем?

— Девушки, которые близки с ним? Практически все. Потому что они доверяют Мияби больше, чем любому другому парню, понимаешь ли...

Я осознаю, что он не тот враг, против которого сработают обычные методы, но этот его контингент действительно масштабен.

— А что насчет людей, которые вероятнее всего являются пешками Нагумо-семпая?

— Ты думаешь, что я расскажу тебе так много?

— Как семпай, ты же не откажешься сделать первогодкам небольшое одолжение?

— Не верится, что ты сказал это. А ты довольно наглый.

Асахина рассмеялась. Но не похоже, что она возражает.

— Ну, я не особо должна об этом распространяться, но у второгодок есть сильное чувство товарищества. Честно говоря, мы, ученики 2-ого года, разделились на группы на этом экзамене намного быстрее, чем первогодки и третьегодки. После того, как нами были получены объяснения в автобусе, мы тут же поделились информацией между классами по команде Мияби.

Технически они должны быть врагами, но, как я и подозревал, второгодки, видимо, сотрудничают между собой.

Асахина назвала мне имена представителей каждого класса. Поддерживая контакт между четырьмя автобусами, они смогли в некоторой степени определиться со своими малыми группами. Вероятно, девушки тоже занимались чем-то подобным.

— А что насчет того момента, когда вы собирались в большие группы с первогодками и третьегодками? Этот выбор тоже был случаен?

Предложение Нагумо для парней было основано на том, чтобы выбор был сделан первогодками.

— Эмм? В большей степени.

— В большей степени? Значит, есть какая-то оговорка?

Асахина, казалось, глубоко задумалась, скрестив руки на груди.

— ... Почему же получилось так?

Я могу сказать, что теперь Асахину питают сомнения. Возможно, она всё не решалась ответить, поскольку молчание продолжалось.

— Не будешь отвечать?

— Нет, дело не в этом. При формировании больших групп от девушек второгодок поступила просьба. Вернее, они внесли некоторые коррективы. О том, что малая группа должна состоять из людей, на которых мог рассчитывать Нагумо.

Если группы формируются по приказу Нагумо, то существует вероятность, что им была доверена особая роль. Однако невозможно прийти к такому выводу, если ты не знаешь о внутренних делах второгодок.

С точки зрения учеников 1-го и 3-го годов обучения, может показаться, что группа друзей просто решила объединиться.

— А есть ли какие-либо выделяющиеся ученики 1-го или 3-го года из большой группы, к которой принадлежат эти девушки?

— Даже если ты спрашиваешь об этом, я действительно мало знаю о первогодках. Но я думаю, что с 3-го года есть Тачибана-семпай, которая раньше была секретарем Хорикиты-семпая. Эмм, но лидером этой группы является кто-то другой. Так что ничего странного не случится, говорю тебе. В первую очередь, Мияби уже сказал, что хочет сражаться честно и справедливо, не так ли?

— А ты очень веришь Нагумо-семпаю.

Хорикита старший тоже, казалось, верил словам Нагумо. Если я поверю старшему Хориките и Асахине, то вся эта цепочка подозрений может считаться «бессмыслицей». Пообещав бороться честно и справедливо, Нагумо словно пытается снять с себя подозрения, что применит какой-то другой, более подлый метод. Вероятно, этим он хочет ослабить нашу бдительность и сбить нас с толку.

— Он всегда сдерживает обещания. Вот почему он не будет играть грязно. Впрочем, даже если группа девушек несёт в себе какую-то ловушку, это никак не повлияет на борьбу Хорикиты-семпая и Мияби, не так ли?

— Верно. Это, несомненно, никак не относится к делу.

Сомнения Асахины совершенно уместны. Предложение Нагумо состояло в том, что между его группой и группой Хорикиты старшего пройдёт состязание. Это не имеет никакого отношения к девушкам. Вот почему даже если девушки, которые особенно близки с Нагумо, окажутся в той же группе, что и Тачибана, это все равно никак не будет относиться к его предложению.

Это означает, что он притворяется, что сражается открыто, планируя что-то коварное, но по факту это окажется честной борьбой.

Таким образом, из этого следует, что кажущиеся значимыми слова, которые Нагумо говорил, общаясь с Ишикурой-семпаем 3-го года обучения, также были ложью. В отличие от нормального состязания, предложенные условия, которые они согласились соблюдать, стали сразу же бессмысленны. Довольно интересный способ ведения дел.

В отличие от Сакаянаги или Рьюена, это стратегия со своим собственным уникальным стилем.

— Если мне и есть что добавить, так это то, что ты лишь зря потеряешь время, если будешь обращать на это внимание.

— Ты мне очень помогла.

Я должен поблагодарить Асахину за то, что она выслушала мою необоснованную просьбу и рассказала мне о внутренних делах второгодок. Конечно, глядя на это с её точки зрения, она не предполагает, что все это как-то вообще помешает Мияби.

Потому что она, вероятно, не думает, что кто-то вроде меня может стать его врагом.

— Ну, сделай все, что в твоих силах, и напугай Мияби до чертиков. Я буду болеть за тебя, но лишь немного.

— Ах, есть еще одна вещь.

— Хм?

Сочетая это с полученной от Кей информацией, её точность увеличивается еще больше.

Я решил зайти немного дальше.

В ночь на шестой день тренировочного лагеря наша группа была в дурном настроении. Если мы позволим этому дню закончиться вот так, то мы, вероятно, даже не соберёмся завтра целым составом. Полагаю, что эта ужасная атмосфера затянется.

В таком случае, нам будет трудно получить высокий балл на экзамене, который ждет нас через два дня. Даже после того, как я, помывшись, вернулся в комнату, настроение здесь было такое же скверное, как и всегда.

Ишизаки ни с кем не разговаривает, словно возводит вокруг себя стену. Кейсей винит во всём себя, из-за чего все время молчит. Ученики класса В, в попытке приободрить нас, продолжали оживлённо болтать, но в какой-то момент тоже притихли, не выдержав гнетущую атмосферу вокруг себя.

В итоге, подтвердив, что время отбоя практически настало, Яхико выключил свет в нашей комнате. Так он хотел поскорее положить этому дню конец.

— Эй, Ишизаки. Можешь уделить немного своего времени?

Это долгое молчание нарушил Хашимото. Мы по-прежнему находились в темноте.

— Нет, не могу.

Хашимото окликнул его с верхней койки, но Ишизаки отказался слушать. Судя по шуршанию простыней, он повернулся к нам спиной.

— Если будем продолжать в том же духе, наша группа, вероятно, окажется в большой беде. Мы обладаем некоторыми преимуществами, потому что нас не так много, но взамен мы несем несколько недостатков, когда дело доходит до содержания экзамена. В худшем случае, Юкимура и кто-то еще могут быть исключены.

Если это произойдёт, то разве не Ишизаки будет тем, кого потащат за собой вниз? Вот что подразумевалось под этими словами.

— Заткнись. Мне плевать, кончится это исключением или чем-то еще.

— Боже…

Несмотря на то, что Хашимото попытался протянуть Ишизаки руку помощи, последний отверг её. Хашимото вздохнул, словно сдавшись.

— ... Фуух…

В темноте я не видел его лица. Значит ли это, что наша группа больше не сможет вернуться в своё рабочее состояние? Пожалуй, это так.

— В начальной и средней школе я играл в футбол. Это была престижная школа, поэтому каждый год наша команда играла в национальных соревнованиях. Мы не были профессионалами, но играли матчи на регулярной основе, из-за чего чувствовали себя относительно хорошо.

Хашимото говорил это не кому-то конкретно, а всем присутствующим в комнате.

— Но сейчас ты ведь не в футбольном клубе, верно? Да и не кажется, что у тебя была травма.

Приметил Яхико, говоря это в темноте.

— Верно. Знаю, что это не так уж популярно в наши дни, но было время, когда я курил.

— Так тебя выгнали, когда школа узнала об этом?

— Нет. Я позаботился о том, чтобы сохранить это в тайне. Только моя семья знала об этом.

— Даже если курить нехорошо, это не повод бросать играть в футбол.

Сомнения Яхико были прямо в точку. Если никто не знал об этом, то и не было никаких проблем.

— Я чувствовал себя отчужденным. В то время как все были едины в своей цели выиграть национальные соревнования, я один относился к этому холодно. Казалось, что мне там не место. И, кроме того, я, наверное, не так уж сильно любил футбол. Вот почему мне удалось с легкостью бросить его и взяться за учебу. Я был вполне способным, так что мне не составило труда подтянуть свои знания.

— Ты что, хвастаешься? Я не могу это слушать.

Холодно вмешался Ишизаки.

— К лучшему или к худшему, все, что я мог делать – продолжать своё сносное существование. Но иногда я чувствую сожаление. Когда я вижу Хирату или Шибату, которые усердно тренируются, мне начинает казаться, что там мог быть и я. Несмотря на то, что мне все это не очень-то и нравилось. Разве это не странно?

Хашимото самоиронично рассмеялся.

— Что насчет тебя? Каким было твое детство, Ишизаки?

— Хах? Почему ты спрашиваешь меня?

— Нет особой причины.

— Хах... мне нечего сказать.

Ишизаки отказался говорить. Впрочем, теперь к разговору присоединился и Кейсей.

— С самого раннего возраста, я только и делал, что учился. Возможно, на меня повлияла моя старшая сестра, которая стремилась стать учительницей и всегда заставляла меня быть образцовым учеником. Ещё с начальной школы она давала мне задачи, которые до абсурда тяжело решать. Невероятно безрассудная сестра.

— Значит так ты стал так хорошо учиться?

Хашимото, словно растягивая разговор, спросил это у Кейсея.

— Да. И, кроме того, я не очень хорош в спорте. Независимо от того, какие упражнения пытался выполнять, я лишь попросту тратил время. По этой причине я решил не превозмогать свою слабость, а вместо этого улучшить свои сильные стороны. Мне казалось, что развивать свои физические способности бессмысленно, если ты не стремишься стать профессиональным спортсменом. После поступления в эту школу на этот счёт у меня появились некоторые сомнения. Тогда я был совершенно уверен, что кто-то вроде меня, кто превосходен в учебе, идеально подходит для класса А.

Словно предаваясь воспоминаниям, Кейсей замолчал и на некоторое время задумался. Класс, в который он в итоге попал, оказался классом D. Отчаяние, которое он тогда почувствовал, наверное, было неизмеримо.

— События, которые я не мог принять, происходили одно за другим. Я не мог принять систему совместной ответственности класса, и не мог как-то осмыслить образ жизни, который мы должны были вести на необитаемом острове... в нашем классе, Судо был моей полной противоположностью. Несмотря на успехи в спорте, он совсем не способен учиться. Сначала мне показалось, что на меня свалилась нелепая ноша. Но на необитаемом острове и во время спортивного фестиваля Судо был гораздо полезнее меня. Я видел его сияющую фигуру рядом с собой.

В его словах было некоторое разочарование.

— Честно говоря, есть еще некоторые вещи, которые я не могу принять. Но я постепенно начинаю понимать. Что если учеба – это единственное, что ты можешь делать, или если спорт – это единственное, в чем ты хорош, так далеко не уедешь. Это относится и к данному экзамену. Если мы не сможем прийти к общему мнению, то не сможем получить хороший результат на экзамене. Разве я не прав, Ишизаки?

Затем Кейсей перевел разговор на Ишизаки.

— Тогда почему ты…

— Так же, как во время спортивного фестиваля и необитаемого острова, я полон чувства унижения. Неся ответственность перед группой, я повредил свою ногу и в конечном итоге увеличил нагрузку на кого-то другого. А самое главное, что в итоге это сказалось на нашем моральном духе. Мне не удалось ничего доказать Ишизаки, который, несмотря на свои жалобы, внес в группу гораздо больше, чем каждый из нас.

Ишизаки, который уже готов был продолжить издеваться над ним, внезапно прекратил. Именно потому, что мы в темноте, где невозможно видеть лицо собеседника, мы и можем говорить такие вещи.

— Мне очень жаль, Ишизаки... что лидер, который должен подавать пример, находится в таком состоянии.

Он пытался подавить это чувство, но я могу с уверенность сказать, что сейчас Кейсей плачет. Никто не был настолько груб, чтобы вмешаться. Он плачет, не потому хочет этого. Это были слезы разочарования.

— Не валяй дурака, зачем ты извиняешься... ведь, это я винил во всём тебя...

Ишизаки презрительно рассмеялся над собой и продолжил:

— Во-первых, ты принял на себя роль лидера, когда никто другой не вызывался на это.

Даже если бы его подтолкнули на это, он мог бы запросто отказаться. Собственно говоря, Ишизаки и сам отказался от такой ноши.

Выслушав это, он, вероятно, осознал доброжелательные намерения Кейсея.

— Мне не нравилось получать приказы от тебя, но без этих приказов, группе, вероятно, было бы еще хуже. Особенно когда дело доходило до приготовления завтрака и тренировок.

— В этом нет никаких сомнений.

Сказал Хашимото, смеясь.

Ученики, которые преуспевают и не преуспевают в учёбе. Ученики, которые преуспевают и не преуспевают в спорте. Все эти учащиеся собираются, чтобы сформировать один класс или группу.

У нас есть множество проблем. Вроде тех, кого считать врагом, а кого союзником. Тем не менее, и тут, и там, Яхико и другие ученики начали общаться между собой.

В этот день и в эту ночь, наша группа впервые начала действовать как настоящая группа. Вот что я почувствовал.

Глава 6: То, что уже потеряно, и то, что еще не потеряно

Раннее утро седьмого дня летнего лагеря. Завтра наконец состоится экзамен, после чего наша группа прекратит своё существование. Хоть действия Хашимото и спасли её от полного развала, сразу по окончании этого испытания исчезнут и выстроенные между нами отношения.

Наверное, многих учеников это вгоняет в тоску. В конце концов, большинство членов нашей группы, несмотря на общую антипатию к Коенджи, хорошо ладят друг с другом.

Хотя, что касается Ишизаки, его ненависть ко мне, должно быть, даже больше, чем к Коенджи. Впрочем, он делает все возможное, чтобы это не проявилось внешне. Честно говоря, Ишизаки наверняка хочет извести меня, но при этом прекрасно понимает, что в таком случае произойдет. Подобное поведение в чем-то напоминает мне Судо; однако, когда дело доходит до чтения настроения, Ишизаки превосходит его. У меня сложилось впечатление, что он в какой-то мере уважает своих оппонентов и готов признать то, что отрицать нельзя. Наверное, именно поэтому Рьюен держал его рядом с собой. Впрочем... всё это вовсе не означает, что Судо уступает Ишизаки.

Этот парень намного превосходит его в плане физической силы и, по всей вероятности, лучше и по академическим способностям. Поскольку его наставляет Хорикита, Судо продолжит потихоньку развиваться и идти вперед. Так что, несмотря на то, что они с Ишизаки похожи, средства и возможности, которыми обладает каждый из них, принципиально различаются.

— Я бы хотел обсудить эстафету на дальнюю дистанцию, которую нам предстоит сдавать завтра. Пожалуйста, послушайте меня.

Все в комнате обратили взгляды на Кейсея, оставаясь при этом в своих кроватях.

— В нашей группе всего десять участников, поэтому всем придется нести тяжелую ношу. Однако в зависимости от обстоятельств это может оказаться нашим преимуществом.

— Что ты имеешь в виду? Чем больше людей, тем лучше – ведь тогда расстояние, которое каждому нужно пробежать, становится меньше.

— Конечно, будь в нашей группе пятнадцать человек, нагрузка распределялась бы менее неравномерно, но вместе с тем появилась бы высокая вероятность того, что нас затормозит большое количество медленных участников. На подсчёт учеников нашей параллели, хорошо бегающих на длинные дистанции, хватит пальцев одной руки.

—... действительно.

— Другими словами, эстафета – это возможность наверстать отрыв.

— Но... только при условии, что вся наша группа состоит из спортивных людей, верно?

Ишизаки огляделся.

Вероятно, меня он считает одним из спортсменов, но, поскольку Коенджи в этом ключе рассматривать не стоит, единственным, на кого еще можно положиться во время забега, остается Хашимото.

Конечно, нашу группу не назвать особенно спортивной. И, самое главное...

— Хоть это и жалко звучит после таких слов, но я, вероятно, не принесу команде особой пользы.

Кейсей знает себя лучше, чем кто-либо другой. Из всех участников нашей группы он – именно тот, в чьей выносливости и скорости нет уверенности. Однако, будучи лидером, Кейсей сумел составить кое-какую стратегию.

— Дистанция эстафеты составит примерно 18 километров. Это означает, что каждый должен пробежать как минимум 1,2 километра, то есть в группе из пятнадцати человек расстояние для всех учеников фиксированное. Однако... поскольку у нас всего десять участников, мы можем внести существенные изменения в распределение дистанций.

— Но просто заявить о травме и попросить кого-то другого пробежать расстояние за тебя — это не вариант, да?

— За любые проблемы с самочувствием в день эстафеты будет вынесен штраф, что определенно поставит нас в невыгодное положение. Также стоит понимать, что если кто-то не пробежит свои 1,2 километра, мы можем и вовсе не получить никаких очков, даже если поменяемся местами.

Школа очень старается прикрыть все возможные лазейки.

Учащиеся должны делать то, что от них требуется. Пусть Кейсей и Яхико не уверены в собственной скорости, но всё же свои 1,2 километра они пробежать должны.

... Возможно, троих из класса B также нужно включить в категорию «неспортивных учеников». В неё попадает и Альберт: хоть он и довольно быстрый, у него проблемы с выносливостью.

Если каждый из них пробежит минимум, то оставшимся четверым придётся преодолеть по 2,7 и более километра. Для учеников, чьей сильной стороной является выносливость, такое расстояние особых проблем не доставит. Я высказал Кейсею свои мысли по этому поводу.

Члены нашей группы выслушали мои слова.

— В таком случае я пробегу 3... нет, даже 3,6 километра.

Заявил Ишизаки. Нет сомнений, что он один из тех, кто способен легко с этим справиться. И еще один человек поднял руку, словно следуя его примеру.

— Что ж, полагаю, у меня нет другого выбора. Я неплохо бегаю на дальние дистанции... что-то вроде того.

Эти слова произнес Хашимото.

Двое из нашей группы добровольно решились взять на себя столь тяжелое бремя. Это означает, что 7,2 километра уже распределены.

— Спасибо.

Кейсей склонил голову в знак благодарности. Полагаю, я должен последовать их примеру и тоже взять на себя хоть какую-то часть.

— Тогда... я сделаю все, что в моих силах. Но не знаю, какое время смогу показать.

— Ты точно не против, Киётака?

— Пожалуйста, не ожидайте от меня слишком многого.

Но самое важное еще только осталось прояснить. Среди нас есть человек с настолько высоким спортивным потенциалом, что с ним не может сравниться даже Судо, столь гордящийся своими способностями.

Чем большую дистанцию возьмет на себя Коенджи, тем легче будет остальным учениками. Вероятно, минимальное расстояние в 1,2 километра он пробежит, однако неясно, станет ли брать на себя дополнительный труд.

И, что самое главное, никто не знает, будет он стараться или нет. Даже если девять из нас, включая меня, сделают все возможное, то нам ничего не светит, если Коенджи неторопливо пройдёт дистанцию пешком, не воспринимая эстафету всерьез.

— ...Я бы хотел, чтобы ты тоже бежал.

Зная о слабом звене нашей группы, Кейсей смиренно подошел к Коенджи. Тот сидел на кровати и с ухмылкой любовался своими ногтями.

— Коенджи.

Кейсей спокойно позвал его еще раз.

— Конечно, я буду участвовать в эстафете. Но, в отличие от остальных, я не очень люблю бегать на большие расстояния.

Полагаю, он бы ни за что сразу же не стал соглашаться с просьбой.

Ишизаки уставился на Коенджи, но ничего не предпринимал; проведя рядом с ним несколько дней, он начал понимать, что в большинстве действий Коенджи нет никакого смысла.

— Мне бы очень хотелось избежать риска того, что наша группа займет последнее место.

— Верно... Я знаю, что ты хочешь сказать, Очкарик-кун.

Оторвав взгляд от ногтей, Коенджи посмотрел на Кейсея сверху вниз.

— Если ты не готов пробежать большое расстояние, то я бы хотел, чтобы ты, по крайней мере, пробежал всерьез свои 1,2 километра.

Все в нашей группе смотрели на Коенджи.

— Я не хочу давать никаких обещаний. Даже если наша группа придет последней, это вовсе не будет означать, что меня исключат. Изгнан будет только лидер, и ты ни в коем случае не потащишь за собой одноклассника, не так ли?

Если бы лидером был не Кейсей, а кто-то вроде Ишизаки или Яхико, то, возможно, он бы побежал. Но поскольку речь идет об однокласснике, Коенджи решил, что вниз за собой его не утянут.

Возможно, начни мы сейчас угрожать ему тем, что он отправится вслед за лидером, то смогли бы заставить его бежать, но в таком случае больше никогда нельзя было бы рассчитывать на сотрудничество с ним.

— ... тогда, пожалуйста, скажи мне. Что мы должны сделать, чтобы заставить тебя бежать? Я готов заплатить приватными баллами, если это убедит тебя.

Поскольку именно на Кейсее лежит ответственность за результат, он готов компенсировать все за свой счет.

— Не неси это бремя в одиночку, Юкимура. У меня тоже есть немного баллов.

— Я тоже заплачу.

Сначала Ишизаки и Хашимото, а затем Яхико и все остальные поддержали Кейсея. Из многих малых выходит одно большое. Если мы вдевятером внесем вклад своими приватными баллами, то получится довольно большая сумма.

— К сожалению, я не испытываю никаких проблем с приватными баллами. Кроме того, видите ли, даже если у меня не будет ни одного, я все равно могу жить полноценной школьной жизнью.

Чувства сплотившейся группы не дошли до него ни на йоту. Как я и опасался, Коенджи не станет ничего делать даже после подобного предложения. И все же, слова о труде на благо класса были бы еще менее эффективны.

В течение последних нескольких дней мы с остальными членами группы, невзирая на принадлежность к классам, несколько раз объединялись, чтобы заставить Коенджи действовать. И все эти попытки провалились.

— Значит, ты хочешь сказать, что бежать всерьез не станешь?

— Именно так. Не похоже, что я стану для вас помощником.

Этими словами Коенджи окончательно отверг нашу просьбу.

Не выдержав этого, Ишизаки попытался встать, но Кейсей остановил его.

— Однако можете расслабиться. Мне не нравится напрягаться сверх необходимого, но минимум того, что от меня требуется, я делаю всегда. У меня тоже есть собственные методы ведения дел.

— Другими словами... хотя бы средний результат ты покажешь?

— Именно так. Тем не менее, я, вероятно, в итоге все равно покажу относительно превосходный результат, даже если почти не буду стараться. Это хорошая новость для вас, не так ли?

По всей вероятности, все присутствующие осознали слова Коенджи. И пусть совсем немного, но каждый вновь утвердился в мысли, что мы группа и должны заботиться друг о друге.

Однако на практике все не совсем так. Мой анализ Коенджи говорит о том, что он готов действовать только ради себя. На всех экзаменах, которые проводились до сих пор, он неоднократно действовал таким беспрецедентным образом. Однако, вместе с тем, ни одно из этих действий не могло привести к его исключению.

Коенджи на 99% уверен, что его не утянут его за собой вниз, но все же существует ненулевая вероятность обратного исхода; очевидно, что если он покажет плохие результаты, школа обязательно обратит на это внимание.

Столь же очевидно, что если его выберут мишенью для совместной ответственности, Коенджи больше ничего не сможет сделать. Этот человек не допустит подобной ошибки.

— Превосходный результат? Ты даже к занятиям Дзадзэном не прикладывал никаких усилий – как ты вообще можешь заявлять что-то подобное?

— Хе-хе-хе. Это потому, что в детстве я уже в превосходстве овладел Дзадзэном. С этим у меня никаких проблем.

— ...Что это за детство у него такое было?

Даже после этого вопроса Коенджи продолжал с удовольствием смеяться. В любом случае, для Кейсея такого результата вполне достаточно. Коенджи не собирается сотрудничать, но пообещал выполнить минимум.

Это значимый факт уже сам по себе. Именно потому, что мы одноклассники, я понимаю, насколько высок потенциал Коенджи.

Еще есть некоторые неизвестные мне факторы, такие как Дзадзэн и письменный экзамен, но в том, что касается физической подготовки и выносливости, ему доверять можно.

Одна из проблем была решена, и теперь настало время утренней уборки. Стоило Кейсею нагнуться за тряпкой для пыли, как Ишизаки забрал её.

— Отдохни. Если из-за уборки ты не сможешь бежать на эстафете, у нас будет гораздо больше проблем.

— Но...

— Отдыхай. Взамен изо всех сил постарайся на письменном экзамене. Набери как минимум 120%, ладно?

— ... да, набрать 120% невозможно, но я буду стремиться к 100...

Ишизаки понимает, что такое взаимные уступки.

Поблагодарив его, Кейсей сел.

— Какое хорошее отношение, Хулиган-кун.

— Заткнись, Коенджи. Ты ни черта не делал с самого первого дня!

— Неужели? Ха-ха-ха!

Коенджи не стал брать в руки ни тряпку для пыли, ни метлу, а вместо этого направился прогуляться на воздухе.

Он действует нагло и смело, даже если привлекает этим внимание учащихся 2-го и 3-го годов.

— Он – болезнь этой группы. Разве у вас, ребята, получится подняться до высших классов с таким-то парнем в составе?

Даже класс D в конце концов обеспокоился нашей ситуацией.

— ... не могу сказать, что я в этом уверен.

Кейсей всегда крайне решительно нацелен на высшие классы, но похоже, что поведение Коенджи сильно бьет по его уверенности; а от того, как он будет действовать завтра, напрямую зависит результат группы. Во время нашего утреннего разговора мы заставили Коенджи пообещать, что он пробежит минимум, но это не абсолютная гарантия – ему ничего не мешает перестать стараться, едва исчезнув из нашего поля зрения.

Если он отказывается делать даже такую мелочь, как уборка, то очень высока вероятность того, что мы окажемся на последнем месте. Даже старшеклассники, увидев подобное поведение, могут озлобиться на нас.

Хоть я и считаю Коенджи расчётливым и осторожным, но все равно опасаюсь того факта, что его поведение выходит за рамки здравого смысла и может обмануть мои ожидания.

Вероятно, заметив беспокойство Кейсея, к нему подошел Ишизаки.

— Не волнуйся. Раз он не готов стараться, значит, все мы должны выложиться на полную.

— Странно слышать такие слова от тебя. Всего за один день ты достаточно сильно повзрослел.

— Заткнись, Хашимото. Какие-то проблемы с этим?!

— Никаких. Состояние группы влияет и на мой план, и я хочу, чтобы мы заняли как можно более высокое место. Верно, Яхико?

— ... ну, полагаю, так. Поскольку наша группа состоит из проблемных учеников, нам ничего другого не остается. Если выступим плохо, Кацураги-сан разочаруется в нас.

Хашимото с горечью рассмеялся над Яхико, сосредоточенном только на Кацураги, и хлопнул его по плечу.

— Я несколько раз выступал против Кацураги по приказу Сакаянаги. Думаю, ты будешь презирать меня за это, но сейчас мы самые настоящие союзники. Пожалуйста, забудь на время о тех кровопролитиях, что были между нами.

— Хмм. Даже не знаю.

Яхико не стал повышать голос, но, кажется, он не слишком-то доверяет Хашимото. Ему сложно смириться с тем фактом, что Кацураги до сих пор сталкивается с препятствиями, поставленными его же одноклассниками.

— Разве это не ваша вина, что Кацураги-сан на этом экзамене стал лидером?

— Я тут ни при чем. Это было план Матобы.

Яхико, похоже, эти слова Хашимото не убедили.

Тем не менее, он сдержался и повел себя как часть единой группы. Это достойно похвалы.

Наш последний обед перед завтрашним экзаменом. Я заметил Ичиносе, идущую по столовой с подносом в руках, и окликнул ее; без цели, однако, получить какую-то информацию.

С Ичиносе что-то явно было не так.

— У тебя какие-то неприятности?

— Эхх? Аянокоджи-кун?.. Нет, ничего особенного. Я просто размышляла о разных вещах.

— Ты пытаешься решить сложную проблему, не так ли?

Ичиносе уже собиралась пройти мимо, но мои слова остановили ее.

— Экзамен состоится уже завтра. Что ты думаешь об этом, Аянокоджи-кун?

— Это довольно расплывчатый вопрос.

— Я хотела бы услышать честный ответ.

— Он будет несколько сложнее тех экзаменов, что у нас были до сих пор – вот, что я думаю. Мне кажется, довольно высок риск того, что кого-то исключат.

— Полагаю, так и есть... но идет третий семестр учебы, разве не естественно, что уровень сложности повышается?

— Возможно.

— Говоря о рисках... вся эта система с «лидерами» – действительно ли это нормальное решение? Брать на себя эту роль, я имею в виду.

— Да уж.

— Стать лидером – это очень рискованный шаг, но... но... стать им ради победы... это ведь важно, не так ли?

Я не стал отрицать её слов и продолжил слушать.

— Пусть ты и говоришь, что существует риск исключения, пока ничего точно сказать нельзя. Честно говоря, наверняка есть множество незамеченных нами факторов. Больше всего я боюсь потерять не классные очки или приватные баллы... вот, что я думаю.

— ... ты говоришь о своих одноклассниках?

— Да. Риск потери друга неизмерим.

— Если так сложится, что твой одноклассник окажется под угрозой исключения, что ты намерена делать?

— Что я буду делать, ха-ах?

Ичиносе медленно подняла голову и тихо рассмеялась.

— Аянокоджи-кун, ты действительно умен.

— Почему ты так говоришь?

— Я имею в виду... обычно ничего нельзя поделать, если кого-то вот-вот исключат, верно? Но ты же знаешь, что есть и то, что будет «после».

— Это был всего лишь гипотетический вопрос...

— Если бы это и в самом деле был гипотетический вопрос, ты не использовал бы слово «намерена», верно? «Что случится?» или в другом смысле, вопрос: «Твой класс в порядке?».

— Прости, но ты меня переоцениваешь. Это просто манера моей речи.

— Тем не менее, я думаю, что твоя «интуиция» достойна похвалы.

«Я сказала слишком много», – вот, что Ичиносе имела в виду под последними словами. В конце концов, и у неё есть те вещи, о которых стоит подумать в одиночестве. После того, как мы с Ичиносе разошлись, ее начали окликать и другие ученики. Быть популярной, должно быть, трудно.

Даже если захочется остаться одной, окружающие люди не оставят тебя в покое.

Обычно Ичиносе всегда улыбается... но не сегодня.

— Да... простите, просто у меня как-то нет настроения...

Утратившая свою энергию Ичиносе буквально проигнорировала двух девушек, с которыми была близка, и направилась прочь.

— Прошу прощения. Сегодня я просто хочу побыть одна.

Очевидно, что она не притворяется. Очевидно настолько, что сразу же видно, что она изменилась с момента начала летнего лагеря. Увидев это, я сразу понял...

Сакаянаги сделала свой ход.

Буря, которая настигнет нас на этом специальном экзамене, может затронуть не только парней, но и девушек.

Поскольку сегодня был последний день перед экзаменом, атмосфера значительно изменилась. В целом всеобщее настроение в столовой осталось таким же, но теперь можно было провести четкую грань между жизнерадостными и опечаленными учениками.

Другими словами, сейчас совершенно ясно, какие группы смогли начать работать вместе, а какие – нет.

Выйдя в коридор, я обнаружил там прислонившуюся к стене Кей.

Как бы невзначай, словно я просто прошел мимо, она передала мне листок бумаги и сразу же отвернулась, после чего направилась в столовую; должно быть, там Кей встретится со своими друзьями, чтобы поесть вместе. Я опустил взгляд и вчитался в лист, после чего разорвал его на множество мелких кусочков и выбросил их в один из мусорных баков, установленных по всей летней школе.

Кей довольно хорошо держалась на протяжении всей этой недели, но, похоже, наконец достигла своего предела. Я покинул столовую и двинулся в сторону одного из углов здания школы.

Потому что человек, за которым я приказал Кей присматривать, сейчас бродит по округе в надежде побыть наедине с самим собой.

А остаться в одиночестве в этой летней школе очень трудно. Можно попытаться покинуть общую комнату ночью, но если отсутствовать долгое время, то кто-нибудь обязательно это заметит. Таким образом, идеальным вариантом будет использовать обеденный перерыв.

Прибыв в нужное место, я увидел её; опустившаяся на землю, она словно желала спрятаться от всего мира.

Девушка не заметила меня, продолжая плакать и одновременно пытаясь сдерживать себя. На какое-то мгновение я засомневался. Однако, хоть здесь и очень малолюдно, нельзя быть уверенным, что кто-то другой не наткнется на неё.

В таком случае я должен закончить со всем как можно скорее.

— Если у тебя неприятности, то следует спросить совета у Хорикиты... бывшего президента студенческого совета, разве не так?

— ?!

Девушкой, поднявшей на меня взгляд, была Тачибана Акане из класса А 3-го года. Она вытерла слезы, паникуя из-за того, что показывает мне свою жалкую сторону.

— Что тебе надо?

— Дело не в том, что нужно мне – куда важнее то, что я сейчас сказал.

— У меня нет никаких неприятностей или чего-то подобного.

— Если ты плачешь без причины, то это само по себе проблема.

— Я не плачу!

Сказав это, Тачибана отвела от меня взгляд. Она до сих пор не ушла по той простой причине, что не хочет, чтобы ее покрасневшие глаза и следы слез увидел кто-либо еще.

— Иногда я просто хочу побыть одна.

[[image:/storage/reader-images/c6125e54fd2266cc791f74018daf1672af8e350d.webp]]

— Понимаю. У нас ведь не так много личного времени, верно?

Одна из немногих возможностей остаться в одиночестве – это перерыв на туалет. Впрочем, растягивать его надолго не получится; в конце концов, многие ученики могут обратить внимание на то, когда ты входишь и выходишь.

— ... К твоему сведению, я тоже на стороне президента Хорикиты.

Это ложь. Но если я так скажу, Тачибана, вероятно, будет больше мне доверять.

— Тем не менее, ты ничем не можешь мне помочь.

Что ж... раз она так говорит, то мне не нужно ничего отвечать. Напротив, скажи она обратное, появился бы риск утечки информации.

— Пожалуйста, считай, что тебе повезло, что мы не стали врагами.

— Пожалуйста, перестань разговаривать со старшеклассниками в такой небрежной манере. Я ничего не говорила тебе до сих пор, потому что Хорикита-кун тоже был там, но...

Что важнее... меня заинтересовало то, что Тачибана зовет его «Хорикитой-куном». Также любопытно, что она продолжает называть его «президентом», несмотря на то, что он уже покинул этот пост. Это довольно неестественное поведение.

— Ты... такой оптимистичный. Должно быть, хорошо быть первогодкой.

— Это довольно устрашающее заявление. Ты беспокоишься о завтрашнем экзамене?

— На самом деле, я ничего особенного о нем не думаю. В нашей группе нет вражды или чего-то подобного – напротив, дела идут очень гладко.

— Тогда почему ты плачешь?

— Говорю же, что не плакала!

Я указал на глаза Тачибаны; она запаниковала и спешно проверила, мокрые ли они до сих пор. Поняв, что слезы уже высохли, она бросила на меня слегка рассерженный взгляд.

— Хорикита-кун – вот о ком я тревож... о ком беспокоюсь.

Это была ложь, но не совсем. Впрочем, я не собираюсь ничего говорить.

— Беспокоишься, хах? Разве когда речь заходит об этом человеке, могут быть какие-то поводы для волнений?

— Хорикита-кун... Хорикита-кун всегда бился в одиночку. До сих пор он сражался как со 2-ым годом, так и с 3-им. Тебе не понять, насколько тяжело бороться против всех, когда ты сам по себе.

— Я знаю немного о том, что Нагумо и возглавляемые им второгодки с ним соперничают, но впервые слышу о том, что у него есть враги и среди учеников 3-го года. Как может столько человек пойти против того, кто взял на себя роль президента студенческого совета?

— Тебе не кажется, что ты ошибочно считаешь Хорикиту-куна своего рода диктатором? Хоть он и был президентом студенческого совета, но, в отличие от Нагумо, не злоупотреблял своим авторитетом. Даже сейчас он не может расслабиться ни на одном экзамене.

Хоть Тачибана так и говорит, у меня нет никакой возможности убедиться в достоверности ее слов: я не имею представления о внутренних делах третьегодок и, тем более, о том, как живет и работает Хорикита-старший.

Но, возвращаясь к ее словам об экзамене...

— Может ли быть, что конфликт классов между третьегодками все еще идет?

— По крайней мере, если Хорикита-кун проиграет, то вместе с ним поражение потерпит и весь класс А.

— Хех...

Конечно, то же самое говорил и Нагумо. Разрыв между классами А и В 3-го года составляет всего 312 очков. Вполне возможно одолеть высший класс, если Хорикита-старший – их единственная сила, или если в классе B есть свои талантливые ученики.

— Значит, в конце концов, даже он на самом деле просто обычный ученик, хах?

— Хорикита-кун, он...! ... Неважно.

Тачибана остановилась, словно пытаясь удержаться и не повышать голос; однако, словно выплескивая свое разочарование, она продолжила говорить:

— Все остальные ученики из класса А постоянно были обузой. Мы потеряли много классных очков, которые не должны были терять, и даже наши приватные баллы... он всегда жертвовал собой ради защиты товарищей.

Если все так, как говорит Тачибана, то Хорикита-старший относится к тому же типу людей, что и Хирата. Честно говоря, мне так совсем не кажется. Хотя, конечно, раз так утверждает ученица А-класса 3-го года, в этом должна быть доля правды; должно быть, ей приходилось видеть, как он ведет дела за кулисами, при этом не раскрывая своей добродетели.

— Другими словами, ты чувствуешь себя подавленной из-за нынешней ситуации?

— Даже я знаю о том, что творится у парней. Нагумо-кун бросил вызов Хориките-куну, из-за чего тот не может сделать ни шага, а мы не в состоянии ничем ему помочь.

— Только от твоего упорства зависит, сможешь ты помочь ему или нет, так ведь?

— Я... знаю это.

Должно быть, у Тачибаны снова проступили слезы, поэтому она поспешно протерла глаза рукой.

Конечно, причиной этих слез могут быть мысли о Хориките-старшем, но есть и кое-что еще.

— У тебя самой ведь какие-то проблемы, не так ли?

—... нет. Совсем не так.

Она отрицала это.

— В самом деле?

— А ты настойчив, да? Говорю же, нет у меня никаких проблем.

— Раз их и правда нет, выходит... я неправильно все понял.

— Да, вот именно. И, пожалуйста, не говори ничего лишнего Хориките-куну.

— Конечно.

Напоследок предупредив меня, она направилась в столовую. По какой-то причине ей совсем не хочется, чтобы Хорикита-старший знал правду.

... Но ты совершаешь ошибку, Тачибана. Это не та проблема, которую можно решить, пожертвовав собой.

«Полагаю, он проиграет, если я не сделаю ход».

Увидев хрупкую сторону Тачибаны, я убедился в этом.

Полночь. Я проснулся, услышав слабый скрип кровати. Один из учеников двигался в темноте. Конечно, хоть ничего и не видно, я точно знаю, кто он.

Это Хашимото, который сейчас должен крепко спать надо мной. Он бесшумно спустился по лестнице двухъярусной кровати и, даже не взяв с собой фонарик, вышел из комнаты.

После этого я медленно встал.

Скорее всего, он просто идет в туалет, но есть вероятности и других вариантов: в течение этой недели не было ни одного случая, чтобы Хашимото не отлучался куда-то посреди ночи.

Я подождал какое-то время, прежде чем отправиться за ним. Если вдруг окажется, что он стоит прямо за дверью, всегда можно сказать, что я тоже иду в туалет.

Именно потому, что мы спим на одной двухъярусной кровати, Хашимото решит, что своим подъемом разбудил и меня. Я постарался скрыть свое присутствие и бесшумно вышел из комнаты.

Ориентироваться в коридоре позволяли лишь аварийные лампы и тусклый лунный свет, проникающий сквозь окна. Впрочем, ходить без фонарика было все же возможно. Я видел, как Хашимото направился в туалет.

Мне оставалось лишь последовать за ним. Вскоре Хашимото свернул налево вместо того, чтобы продолжать идти по направлению к уборной. Спустившись на первый этаж и не став переобуваться, он вышел на улицу; приблизившись к нему, я спрятался за стеной. Кроме нас двоих здесь никого не было. Быть может, он пришел сюда просто, чтобы подышать свежим воздухом перед экзаменом?

А может, кого-то ждет?

Из здания школы вышла еще одна тень, которая, похоже, и была целью Хашимото. Чувствуя, что тот собирается повернуться в мою сторону, я быстро перебрался в другое место.

В такой обстановке, когда звуков не издают даже насекомые, человеческий голос слышен намного четче, чем можно того ожидать.

— Йо, Рьюен.

— Какого черта тебе от меня надо?

— Я просто хочу поболтать. Но в столовой ты привлекаешь слишком много внимания, поэтому, выходит, встретиться мы можем только посреди ночи.

— Прямо перед окончанием летней школы?

— Именно потому, что сегодня последний день, все остальные сейчас должны крепко спать.

— ... Ясно. Полагаю, так и есть.

Каждый ученик наверняка захочет хорошо выспаться в ночь перед экзаменом – вот почему Хашимото выбрал для тайной встречи с Рьюеном именно такие дату и время.

Но эти двое – довольно неожиданное сочетание... впрочем, может быть, и нет. Еще на необитаемом острове Рьюен поддерживал связь с классом А.

Я не удивлюсь, если окажется, что Хашимото уже тогда играл роль посредника.

— Не в моих привычках ходить вокруг да около, поэтому давай начистоту. Ты действительно покинул пост лидера класса?

— Ку-ку. Похоже, ты не веришь в это.

— По крайней мере, предположение, что тебя избили Ишизаки и остальные, вызывает у меня серьезные сомнения.

Хашимото обрисовал ему свое виденье ситуации. Конечно, идея, что эти парни могли одолеть Рьюена, звучит довольно глупо.

— Забудь о нем. Вот Альберт, скажем, вполне может доставить проблем. Любому придется тяжело при встрече лицом к лицу с этим парнем.

— Ясно. Он, безусловно, является угрозой, но... Рьюен Какеру, которого я знаю, никогда бы не стал бояться такого человека. Напротив, ты всегда планировал контрмеры, так ведь?

Кажется, вместо того, чтобы развеяться, сомнения Хашимото только усилились.

— Мне просто надоело главенствовать над кучкой школьников, постоянно восстающих против своего лидера. Пока я продолжаю эксплуатировать класс А, мне ничего не угрожает. Я не обязан спасать этих ребят.

— Вот, значит, как... Понятно.

— Убедился теперь?

— Не уверен. Честно говоря, все еще пятьдесят на пятьдесят. В любом случае, лично я предпочел бы, чтобы ты как можно скорее предпринял меры по исправлению той ситуации, в которой сейчас находишься.

— Чтобы ты мог получать больше карманных денег, да?

— Именно так. Я тоже хочу этот «пропуск в класс А».

Накопив 20 миллионов баллов, получаешь право в любой момент перейти в класса А. Очевидно, Хашимото тоже один из тех, кто стремится к этому. Но воплотить такой план в реальность невероятно трудно.

— Полагаю, ради победы ты готов даже предать Сакаянаги.

— Если будет такая необходимость – да.

Ответил так Хашимото, но тут же добавил:

— Предательство Сакаянаги стоит недешево, Рьюен. Прямо сейчас она стоит на вершине нашего класса. Ты ведь понимаешь, что на данный момент я – один из членов команды-победителя?

[[image:/storage/reader-images/2662036f87ce35cea06c0ccc050c1300d115635a.webp]]

— Хотелось бы посмотреть, как долго будет работать дипломатия такого рода.

— Я довольно хорош в поиске своего места под солнцем. Хочу, чтобы ты знал, что мои способности куда больше, чем может показаться на первый взгляд. Но я рад, что нам с тобой удалось поговорить вот так... Твои глаза еще не мертвы.

Зевнув, Хашимото наконец сказал:

— Когда класс Хираты обошел твой, мне стало интересно, чем, черт возьми, вы были заняты. Но, быть может, тебе пришлось тяжелее, чем кажется.

— Хах?

— При взгляде на учеников этого класса все становится ясно. Появляется сильное желание раздавить их заранее.

— Подумать только, что ты расцениваешь их как угрозу. Есть кто-то, кто заинтересовал тебя?

— По крайней мере, Коенджи представляет серьезную опасность. Если он начнет действовать ради класса, то неизвестно, что в таком случае будет с остальными классами. Кроме того, есть такие ученики, как Хирата и Юкимура, которые демонстрируют отличные академические способности. Нельзя забывать и про Судо – быть может, самого физически развитого спортсмена нашей параллели.

— Не знаю насчет остальных, но сильно сомневаюсь, что последний начнет действовать.

Хашимото слегка засмеялся, словно соглашаясь с Рьюеном.

— Даже так, неизвестно, что случится в итоге. Но на всякий случай я запомню твои слова. Даже если Хирате и его классу удастся добраться до класса А, то нет никаких проблем, пока там остается место и для меня.

— Сомневаюсь, что у тебя хватит сил. Постарайся не обжечься, ладно?

Рьюен посмеялся над Хашимото и решил закончить беседу:

— Хоть этот разговор и был дерьмовым, все же не следует его затягивать.

— Да уж.

Я решил, что их встреча подошла к концу, поэтому попытался уйти. Хашимото, вероятно, сразу же направится в нашу комнату – будет подозрительно, если к тому времени я еще не буду в своей кровати.

Но затем я почувствовал приближение кого-то еще и остановился. Этот человек сразу же заметил Рьюена с Хашимото и окликнул их.

— Эй, первогодки, тайная встреча в такое время?

— Хах?

Теми, кто преградил им путь, оказались Нагумо Мияби и Хорикита Манабу. Рьюен на мгновение остановился, но тут же потерял интерес к происходящему и направился дальше.

Прямо в сторону Нагумо. Однако тот не сдвинулся с места.

— Прочь с дороги.

В ответ президент студенческого совета лишь рассмеялся.

— Я слышал, что ты отпетый хулиган. Рьюен, верно? Я собирался немного поболтать с Хорикитой-семпаем, но вам двоим тоже стоит присоединиться.

— Не заинтересован.

Рьюен толкнул плечом Нагумо.

— Забияка... Ты не боишься меня?

— Кем бы ты ни был и какой бы пост ни занимал – я раздавлю любого, кто встанет у меня на пути.

— Хех.

Похоже, Нагумо проявляет определенный интерес к Рьюену, которого, в свою очередь, его слова нисколько не смутили.

— Не то чтобы мне не нравился такой тип людей... но ты явно не создан для того, чтобы быть членом моего студенческого совета.

Стоило Рьюену направиться прочь, как Нагумо вновь окликнул его.

— Раз так, то почему бы тебе по крайней мере не сделать ставку? Как думаешь, кто по результатам сегодняшнего экзамена окажется выше – группа Хорикиты-семпая или моя? На кону, скажем, десять тысяч баллов.

— Это глупо. Меня не интересуют такие деньги.

— Десять тысяч – это для тебя «такие деньги», ха-ах? Ты ведь из класса D, так что у тебя всегда не хватает баллов, разве нет? Сейчас ты можешь немного подзаработать.

— Тогда начинай с миллиона. Если предложишь эту сумму, то я, пожалуй, соглашусь.

Сказал Рьюен и отвернулся.

— Ха-ха-ха. А ты забавный. Смелая шутка. Можешь уже идти.

Очевидно, Нагумо не воспринял его предложения всерьез.

— Если у тебя кишка тонка, чтобы заплатить хотя бы столько, не утруждайся просить меня делать ставку.

— Эй, ты, первогодка. Думаешь, Рьюен сможет расплатиться?

Нагумо задал вопрос Хашимото. Тот, осведомленный о тайной договоренности, заключенной между Рьюеном и классом А, должен знать, что он определенно имеет такую сумму, однако...

— Я не уверен... мы в разных классах, так что не могу сказать.

— Будь у нас наши телефоны, чтобы проверить, я бы сыграл... Жаль.

В конце концов пари было отменено. После этого Хашимото попытался уйти. Вероятно, выкинув их обоих из головы, Нагумо повернулся к бывшему президенту студенческого совета.

— Хорикита-семпай, пожалуйста, сдайся и не сражайся на завтрашнем экзамене.

Внезапно он произнес эти слова. Рьюен уже ушел, но вот Хашимото остановился.

— Сдаться?

— Верно.

— Это еще хуже шутки Рьюена.

— Вообще-то я совершенно серьезен.

Затем Нагумо добавил:

— Это ради тебя самого, семпай.

— Говори проще. Я знаю, что у тебя есть привычка вести монологи в голове.

— Прошу прощения. Следует учесть тот факт, что мне слишком четко видно будущее. Если не сдашься, то пожалеешь об этом. Другими словами, прямо сейчас я проявляю милосердие. Я могу одолеть тебя без всяких предупреждений, но это было бы слишком жестоко, не так ли?

— Что ты задумал? В зависимости от того, чем это окажется, я могу не принять результат.

— Понимаю. Правила нашего сражения – «честно и справедливо, без привлечения третьей стороны». Конечно, я жду честного противостояния, поэтому и хочу победить. Вот почему я кое-что сделал.

— Это как-то связано с тем, что ты просишь меня сдаться?

— Таким образом ты минимизируешь ущерб, который понесешь, семпай. Знаешь, что именно я подготовил? Нет, ты никак не можешь этого понять. Во всей школе нет ни единого ученика, способного прочесть мои намерения. Вот так вот. Даже твой любимчик... что это был за первогодка?

Нагумо оглянулся вокруг и уставился на Хашимото. Но тот никоим образом не мог понять его слова.

— Да, точно. Насколько я помню, он в той же группе, что и вот он. Аянокоджи Киётака, верно?

Словно желая, чтобы Хашимото узнал об этом, Нагумо сделал акцент на моем имени.

— Что думаешь, первогодка? Об Аянокоджи.

—... Мне кажется, он просто обычный ученик...

Хашимото был сбит с толку, неожиданно услышав мое имя.

— Правда? А вот Хорикита-семпай, кажется, считает его лучше всех остальных первогодок.

— Разве это не потому, что он хорошо показал себя во время эстафеты на спортивном фестивале?

— Да, так можно было подумать. Но, похоже, это еще не все. Хорикита-семпай ведь ставит Аянокоджи даже выше Сакаянаги, даже выше Рьюена и даже выше Ичиносе. Поскольку вы в одной группе, я думал, ты мог что-то почувствовать.

— Нет...

— Почему именно он, семпай? Пожалуйста, озвучь нам уже причину.

— Ты преувеличиваешь, Нагумо. Когда я говорил тебе, что о нем думаю? Искажение правды не принесет никакой пользы. Хватит уже дразнить первогодок.

— Прошу прощения, семпай. Полагаю, ты прав... прости, Хашимото. Это была просто шутка.

— В самом деле...?

Тема их обсуждения вызывает некоторое беспокойство, но я решил уйти. Эти трое блокируют коридор, так что мне придется использовать лестницу на противоположном конце, чтобы попасть в нашу комнату. Стоит поторопиться – придется сделать крюк, а если ко времени возвращения Хашимото меня не окажется в кровати, это вызовет у него подозрения.

... Вскоре после моего возращения он бесшумно вошел в комнату. В темноте я почувствовал направленный на меня взгляд. После этого Хашимото отправился спать.

Эпилог: Слепое пятно

Наступил последний день летнего лагеря. Это означает, что настало время нам всем проявить себя на этом специальном экзамене. За прошедшую неделю парни и девушки всех школьных лет, 18 малых групп общим числом, вели себя и действовали по-разному. Одним удалось упрочить отношения друг с другом, другие же находились на грани краха.

Были и группы, члены которых безразлично действовали в пределах необходимого, не утруждая себя выстраиванием партнерских отношений. Изначально никто в нашей группе не представлял себе, что мы сможем найти общий язык. Однако, в итоге нам удалось сблизиться, значительно сократив существовавшее между нами расстояние. Разумеется, не идеально.

В лучшем случае это лишь временный союз. Завтра мы снова станем врагами. Однако, несмотря на это, все же присутствует некоторое чувство тоски, когда вспоминаешь, что совместная работа в группе подошла к концу.

— Мы сделали то, что должны были сделать к этому моменту. Каким бы ни был результат, члены этой группы не будут ни о чем жалеть.

— Я тоже так думаю. Спасибо, что был нашим лидером всю эту неделю, Юкимура.

Ишизаки и Кейсей, оба по собственной воле, протянули друг другу руки и обменялись легким рукопожатием.

— Независимо от результата, сделаем все, что в наших силах.

— Я рассчитываю на тебя.

Остальные также говорили друг другу слова поддержки и обменивались рукопожатиями. Затем мы направились в кабинет, за которым была закреплена наша группа. Если говорить о единстве, то нас не в чем упрекнуть. На данный момент нашим главным поводом для волнения было то, как поведет себя Коенджи.

Сейчас он спокойно следует за нами. Однако, нельзя предсказать, в какой момент Коенджи выйдет из-под контроля.

Ученики 2-го и 3-го года из нашей группы уже были здесь, и мы поспешно заняли свои места. Как только прозвенел звонок, в класс вошел учитель, чтобы объяснить нам содержание экзамена.

Несмотря на то, что мы были большой группой, состоящей из учеников всех лет, сам экзамен будет проводиться отдельно для каждой из малых групп.

Неважно, насколько просторна летняя школа – если мы все примемся делать одно и то же одновременно, то места будет недостаточно. В лучшем случае, факт причастности к большой группе повлияет лишь на итоговый результат. Как и ожидалось, экзамен включает в себя четыре предмета: «Дзадзэн», «Речь», «Эстафета на дальнюю дистанцию», «Письменный экзамен».

По этим аспектам все будут оценены. Мы, первый год, начнем с Дзадзэна. Следом идет письменный экзамен, после которого будет эстафета на дальнюю дистанцию. А потом мы выступим с речью.

2-ому году, напротив, будет труднее начинать, поскольку для них экзамен стартует с эстафеты на дальнюю дистанцию. А ученики 3-го года, похоже, начнут с выступления с речью.

Часть 1

После завтрака мы отправились в Дзадзэн-додзё. Нас освободили от уборки этим утром, поскольку экзамен начинался без каких-либо промедлений. Рядом с додзё собрались все первогодки.

— Итак, давайте начнем с Дзадзэна. Оценка базируется на двух критериях, а именно ваши действия после входа в додзё и поведение во время самого Дзадзэна. По окончании этого экзамена возвращайтесь в свои классы и ждите, пока вам не выдадут инструкции для следующего. Я буду вызывать каждого ученика по имени. Выстройтесь в линию, и мы начнем. Хорошо. Класс А, Кацураги Кохей. Класс D, Ишизаки Дайчи...

Учитель продолжал зачитывать имена. После Кацураги прозвучало имя Ишизаки, что было довольно неожиданно. Ученики вокруг принялись обсуждать это.

— Поторопись, Ишизаки. Следующий. 1-ый год, класс B, Беппу Рюта.

Будучи в замешательстве, Ишизаки поспешно занял свое место в очереди.

— Значит, мы идем не по обычному порядку...

Кейсей запаниковал и тут же сосредоточился. Признаться, это не то, что мы себе представляли. На протяжении всей недели мы практиковали Дзадзэн снова и снова, но все это происходило в пределах наших малых групп.

Тогда мы сидели рядом с членами группы, которую выбирали сами, но, видимо, в этот раз школа распределяет нас случайным образом. Придется сидеть в окружении учеников, которые не входят в нашу «зону комфорта».

Это может показаться чем-то незначительным, но в данный момент такое неожиданное обстоятельство лишь все усложняет. Попытка школы встряхнуть нас немедленно сказалась на некоторых учениках.

Большая рука опустилась на плечо взволнованного Кейсея. Это был Альберт. Получив такое встревоженное предупреждение, что нужно успокоиться, Кейсей в какой-то мере пришел в себя.

— Прошу прощения. Покажись я в таком состоянии на первом же экзамене – мог бы подорвать дух всей группы.

Кейсей считал бремя лидера не чем-то негативным, а, скорее, положительным моментом. После этого его позвали по имени, и он смиренно направился в додзё.

В итоге, из нашей группы вызвали и меня. Снаружи остался лишь Альберт. Внутри додзё находилось множество учителей; в руках они держали папки-планшеты и ручки. К тому же, в помещении было установлено несоразмерное количество камер. Вероятно, чтобы быть абсолютно уверенными в чистоте экзамена.

Я уже овладел основами Дзадзэна, так что ошибки не допущу.

Так как система оценки, по сути, основана на подсчете промахов и ошибок, мне нужно убедиться, что результат будет идеальным. Я пришел к выводу, что нет причин сдерживаться во время Дзадзэна, и поэтому решил, что обязательно получу здесь наивысший балл.

На небольшом расстоянии от меня Коенджи также исполнял Дзадзэн. В его стойке не было ни единой ошибки. По-настоящему красивая поза. Он продолжал демонстрировать всем эту безупречную осанку.

Этот человек никогда не был серьезен во время тренировок, но, полагаю, подобного результата следовало ожидать.

Во время экзамена нужно закрыть глаза, поэтому я не смогу увидеть всех деталей происходящего. Похоже, он без проблем со всем справится.

Часть 2

После Дзадзэна все направились на выход без каких-либо перешептываний и обсуждений. До того момента, пока мы не окажемся за пределами додзё, скорее всего, нас еще оценивают. Под наблюдением учителей ученики выходили из помещения и направлялись в свои классы согласно полученным инструкциям.

Как только вся наша группа собралась в классе, Кейсей занял свое место и облегченно вздохнул.

— Нога чувствовалась онемевшей все это время...

— Тебе удалось с этим справиться?

Возможно, у Ишизаки была такая же ситуация, поскольку он задал этот вопрос Кейсею, потирая свою ногу.

— Каким-то образом. Возможно, из-за этого мне поставили несколько минусов.

— Ну, слезами горю не поможешь. Теперь, когда все закончилось, ничего не поделаешь. Ты тоже так думаешь, Аянокоджи?

Сказав это, Хашимото посмотрел на меня.

— Верно. Следующим будет письменный экзамен. В этом Кейсей особенно хорош. Лучше сосредоточиться на нем.

То, что он услышал от Нагумо прошлой ночью, видимо все еще сидело в мыслях Хашимото. Но вряд ли он станет прямо меня об этом спрашивать.

Прежде всего, Хашимото даже не знает, что именно во мне Хорикита-старший считает особенным.

Помимо нас в классе собрались еще две малые группы 1-го года. Одной из них была группа, возглавляемая Акито, в состав которой входил Рьюен. Я увидел, как Ишизаки и Альберт обернулись в его сторону.

Но вместо того, чтобы взглянуть в ответ, Рьюен в одиночестве занял одно из свободных мест. Не общаться ни с кем другим. Быть одному. Он – часть группы, но в то же время выглядит изгоем. От него веяло ощущением полной изоляции.

— Это странно, не так ли?

Прошептал Хашимото рядом со мной, словно говоря сам с собой. Было бы просто взять и проигнорировать его, но я решил немного подыграть.

— О чем это ты?

— Я говорю о поведении Ишизаки и Альберта. Они смотрят на кого-то, кого ненавидят, но я не чувствую этого в их взглядах. Словно домашние животные, смотрящие печальными глазами на хозяина, вышвырнувшего их за порог.

— Я не совсем понимаю. Разве Ишизаки и остальные не начали драку, будучи сытыми по горло его тиранией?

— Это правда, но... может быть, за свержением Рьюена скрывается что-то еще?

У Хашимото нет ни единой улики, связывающей меня с этим человеком. Однако, принимая во внимание интерес Нагумо к Рьюену, неудивительно, что он пришел к подобному предположению.

— Не знаю... Я не знаком с делами других классов.

— Ясно. Извини, что спрашиваю такие странные вещи.

Вскоре, как только завершился 10-минутный перерыв, мы перешли к письменному экзамену. В нем не было ничего особо примечательного. В тесте были все те предметы, что мы изучали во время летнего лагеря.

Я без сомнений смогу набрать наивысший балл, но для ученика-середнячка результат в 50-70% был бы в самый раз. Что же делать...

Пока все остальные выкладывались по полной на этом экзамене, я пытался понять, сколько же баллов мне следует недобрать. Не думаю, что они будут объявлять индивидуальные результаты, но не очень-то хочется, чтобы школа видела, как я получаю такие высокие результаты. Слишком много людей в последнее время стало обращать на меня внимание. Откровенно говоря, хочется уже отбросить идею о получении наивысшего результата.

А затем решение было принято.

Я намеренно отвечу на выглядящий сложным вопрос неправильно. Это значит, что для меня будет трудно набрать больше 95%. Стоило закончить со всем, как мне захотелось посмотреть в окно. Но было бы хлопотно, подумай они, что это попытка списать. Поэтому я закрыл глаза и дождался окончания экзамена.

По окончании теста группы вновь собрались и подвели свои итоги. Что ж, ничего не изменится только потому, что нам нужно самим подсчитывать свои очки. Правильно ли я поступил?

Что ж, полагаю, менять свои решения в какой-то мере может оказаться полезным. Нам недоставало одного человека, поскольку Коенджи покинул класс, как только закончился тест. Ишизаки, похоже, не смог ответить на большую часть вопросов, что было неудивительно. Похоже, я был прав, решив перестраховаться.

Так или иначе, сам письменный экзамен в целом был довольно простым, поэтому каждая группа должна была набрать высокий балл. И, судя по тому, что я видел в додзё, после «Дзадзэна» и «Письменного экзамена» никакого значительного отрыва в результатах не образовалось. Кажется, все относительно неплохо сдали Дзадзэн.

Поскольку и «Речь», и «Дзадзэн», по сути, простое повторение того, что мы уже знаем, вряд ли после них возникнет разница в баллах, если все делать должным образом. Это значит, что «Эстафета на дальнюю дистанцию» окажет самое большое влияние на результаты групп на этом экзамене.

Если соотнести результаты напрямую с местами, то лучшая группа должна набрать 100%, но... 1-ое место=100% – эта формула может быть слишком прямолинейной. Время, которое покажет каждый ученик во время эстафеты, окажет свое влияние.

Например, даже если придешь шестым, до тех пор, пока результат по времени хороший, можно набрать дополнительные баллы.

Все зависит от того, каким по очереди и с каким временем пересечешь финишную черту. Выйдя на улицу, я заметил множество припаркованных фургонов. По всей видимости, они намереваются доставить каждого ученика туда, где он должен будет принять эстафету.

Мы получили указание сесть в фургоны. Минимальная дистанция для каждого ученика составляет 1,2 километра.

Эстафету можно передавать другому ученику именно через каждые 1,2 километра. Если в результате несчастного случая участник не сможет продолжить бежать или по какой-либо причине не выполнит это минимальное требование, он будет дисквалифицирован.

Тщательно проинформировав нас, они высадили Кейсея, который побежит первым, после чего мы поехали дальше.

Наш план состоит в том, что сперва побегут неспортивные ученики. Первым пойдет Кейсей, затем Сумида из класса B, за ним Токитоу, после чего Морияма. Яхико пятый.

На старте не так много подъемов и спусков. К тому же будет отсутствовать психологическое давление из-за того, что тебя обогнали. Эти пятеро пробегут минимальное расстояние в 1,2 километра. Всего 6 километров. Затем эстафета перейдет к Хашимото, и он пробежит 3,6 километра, включая разворот в обратную сторону. Далее палочку возьмет Альберт и пробежит 1,2 километра, прежде чем передать её Ишизаки, который пробежит 3,6 километра. Я был не против, чтобы принять эстафету у Альберта, но Кейсей настоял на том, что если одноклассники будут друг за другом, то все пройдет гладко и плавно. Коенджи будет бежать последним, всего 1,2 километра. Я передам ему эстафету, пробежав свои 2,4 километра.

Таков был план Кейсея. Причина, по которой он поставил Коенджи последним – придать ему мотивации, поставив прямо перед целью, и избавиться от волнений на его счет.

В том случае, если он станет намеренно замедлять свой бег и этого не заметят учителя, то минус могут поставить всей группе. Ишизаки вышел из фургона, и теперь остались только я, учитель за рулем и Коенджи.

Было бы вовсе не странно, если бы первыми высадили именно нас, но, видимо, они делают это согласно нашей распределенной очередности.

Все, что мне осталось – стоять на расстоянии 3,6 километра от финиша и ждать своей очереди. Фургон начал двигаться по направлению к месту, откуда мы стартовали.

— Малыш Аянокоджи, позволь мне спросить кое-что. Если мы займем первое место в эстафете, то каков будет общий результат?

—...Даже если ты спрашиваешь, я ничего не могу ответить. В первую очередь, результаты экзамена будут зависеть от среднего балла нашей большой группы. Все зависит от того, насколько хорошо выступят наши старшеклассники, ведь так?

Все наши старания теряют смысл, если остальные не выполнят свою часть работы. В таком случае, будет трудно занять первое место.

— Значит, ты не станешь говорить, что есть шанс того, что мы сможем занять первое место, и даже не солжешь, чтобы обнадежить меня?

— Ты не из тех людей, которым можно придать мотивации подобным образом, верно?

— Интересный вопрос. Как насчет того, чтобы отдать мне 1,2 километра своего расстояния? Если я побегу изо всех сил, то очень высока вероятность обеспечить нашей группе победу.

Встав, Коенджи прошептал мне это на ухо.

— Что на тебя нашло?

— Просто моя прихоть. Я говорю тебе о том, что могу помочь вам всем. Неплохое предложение, да?

— Другими словами, ты возьмешь на себя ответственность за 2,4 километра и обеспечишь нам результат?

— Не нужно быть таким формальным. В конце концов, это просто моя прихоть.

— Ясно. Прости, но я отказываюсь. Я не собираюсь самовольно изменять план Кейсея.

— Хе-хе-хе. В самом деле? Очень жаль, – Сказал Коенджи и вернулся на свое место.

Не знаю, что он задумал, но я не собираюсь рисковать. Если Коенджи помогает нам из-за своей прихоти, то это значит, что во время бега он может внезапно передумать. Единственная вещь, которую Коенджи пообещал сделать – это пробежать минимально необходимое расстояние.

Другими словами, он может перестать стараться после того, как пробежит эту оговоренную дистанцию. Особенно если учесть тот факт, что Коенджи отмахнулся от вопроса о том, возьмет ли он на себя ответственность.

Кроме того, если из-за этого возникнут какие-либо проблемы, то это может привлечь ко мне ненужное внимание.

— Похоже, ты сообразительнее, чем я думал. Однако, вместе с этим ты скучный человек.

Если эти его слова означают, что он станет обращаться со мной так же, как и с другими учениками, то это лишь к лучшему. Я вышел из фургона и занял позицию в ожидании Ишизаки в 3,6 километрах от финиша.

— Эй, Аянокоджи-кун.

Конечно, здесь были и другие парни. Ко мне обратился Хирата.

— На этот раз ты бежишь не последним?

— Да. Последним будет Коенджи. А у вас кто? Судо?

— Да. В конце концов, ему, похоже, не терпится побегать. Но когда в группе 15 человек, не все идет так, как рассчитываешь.

На последних 1,2 километрах соперничество Судо с Коенджи, вероятно, достигнет своего пика.

— Лично я бы предпочел побольше людей в группе. Так было бы немного легче.

— В любом случае, давайте сделаем все возможное. Потому что если мы пересечем финишную черту, то никто не будет исключен.

— Да уж.

Во время этого ожидания можно было либо поболтать, либо просто помолчать. Поскольку пункты с питьевой водой расположены через каждые 1,2 километра, можно также пойти и попить.

Хотя, если обпиться перед забегом, то есть риск того, что заболит живот... Один из учеников, полностью игнорируя такие опасения, судорожно глотал воду из бутылки.

— Ахх... Я нервничаю...

Прошептал парень, прежде чем повернуться и встретиться со мной взглядом. Профессор.

Он подошел ко мне. Вероятно, ему хочется с кем-то поговорить.

— Значит, ты тоже на этой точке, Аянокоджи-кун.

— Аянокоджи-кун? На этой точке?..

Я не мог поверить своим ушам. Обычно Профессор сказал бы: «Аянокоджи-доно, ты тоже расположился в этой локации?». Ну, или что-то в этом роде.

— Ахх... нет, я перестал так разговаривать. Это было просто подражание одному персонажу, но после того предупреждения во время Дзадзэна я решил прекратить так делать.

— Эмм, ясно.

Я не мог скрыть своего удивления от нормальной речи Профессора. Будто исчезла его индивидуальность. Сейчас он производит впечатление ученика из класса А.

Мы с Профессором поболтали какое-то время, но, честно говоря, едва ли я что-то вспомню из содержания того разговора. Простая смена манеры речи может изменить многое, что даже не сразу осознаешь.

В любом случае, интересно, смог ли Кейсей успешно передать эстафетную палочку. Неважно, сколько времени это займет, главное – остаться в гонке.

Это может прозвучать не очень хорошо, но даже если наша большая группа окажется последней и не сможет достичь требуемого порога, то я ни в коем случае не пострадаю.

Но все равно искренне считаю, что будет лучше, если никого не исключат. Не знаю, сколько минут прошло, но, в конце концов, я увидел приближающегося к нам ученика. Но это оказался не Ишизаки, а член группы Канзаки.

Затем начали один за другим появляться и другие. Ишизаки пришел четвертым после напряженного сражения с бегуном на третьем месте.

— Хах, кхаахх. Аянокоджи, держи! Займи первое место!

Прокричал он и передал мне палочку. Сможем ли мы перехватить инициативу – это зависит от Коенджи, но я спокойно принял эту просьбу и побежал.

— Я убью тебя, если станешь сдерживаться!

Прокричал из последних сил Ишизаки перед тем, как рухнуть на землю. Наверное, это естественно, учитывая, что он только что пробежал больше трех километров по пересеченной местности.

Я решил потихоньку сократить разрыв между мной и теми, кто впереди, побежав немного быстрее остальных. Но я не позволил при этом сказаться данному факту на моем дыхании. Вместо того чтобы обгонять других на высокой скорости, я сначала позволил выносливости подвести их, прежде чем опередить. Так будет легче всех обмануть, заставив думать, что я обогнал других бегунов из-за того, что они снизили темп.

Несмотря на спуски и подъемы, расстояния в два с лишним километра недостаточно, чтобы заставить меня задыхаться. И вот так в итоге мне удалось обогнать бегуна впереди и оказаться на третьем месте. Затем я передал эстафетную палочку Коенджи.

Она прошла через девять рук, прежде чем достичь этой точки. Её судьба теперь зависит от того, кто стоял передо мной.

— А теперь, давайте немного попотеем.

Зачесав волосы назад, человек, стоявший передо мной, принял палочку и начал бежать с невинным выражением на своем лице. Вероятно, Коенджи не старается изо всех сил, но он более чем достаточно быстр.

Если Коенджи и дальше будет так бежать, то все в порядке. Конечно, только если не перейдет на шаг, как только исчезнет из моего поля зрения. Несмотря на мое беспокойство, Коенджи успешно достиг цели и занял второе место.

Я не знаю, не смог ли он поспеть за бегуном на первом месте или просто не стал утруждаться. Скорее всего, последнее.

Речь, которую мы будем произносить после этой гонки, может показаться сущим адом, превосходящим все то, что первогодки уже пережили. Потому что им придется произносить её после этого изматывающего марафона.

Вряд ли в этом есть что-либо примечательное. Хоть у того же Коенджи есть склонность к драматизму. Я почти уверен, что все остальные смогут благополучно преодолеть это испытание.

Часть 3

Вот так и закончился наш долгий экзаменационный день. Все ученики были измотаны. Наша группа, безусловно, займет место намного выше, чем мы ожидали в самом начале.

Пока средний балл довольно высок, мы определенно имеем больше, чем просто хорошие шансы. Остальное зависит от того, насколько хорошо выступят старшеклассники. По крайней мере, мы должны быть выше среднего уровня.

Как и в первый день, все парни собрались в спортзале. Вскоре после этого сюда явились и девушки. Результаты специального экзамена, вероятно, сейчас будут для всех объявлены.

Уже почти пять часов вечера. Наверное, мы вернемся обратно в школу уже ночью.

— Вы все хорошо справились с этими восемью днями летнего лагеря. Конечно, хотя содержание и разнится, но этот специальный экзамен проводится каждые несколько лет. В целом, вы все справились лучше, чем ученики, которые сдавали этот экзамен в прошлый раз. Полагаю, это можно отнести на счет того, что все вы лучше работаете в команде.

С улыбкой объявил пожилой мужчина, которого я не видел раньше. По всей видимости, именно он отвечает за этот летний лагерь.

— Первым делом я объявлю результаты. Что касается мужской половины – все группы набрали результат выше порога, установленного школой, и среди них исключений не будет.

Я услышал, как после этих слов все парни вздохнули с облегчением.

— Ясно, значит, никаких исключений...

Сказал Кейсей, стоявший рядом со мной. Ишизаки легонько хлопнул его по спине.

— Я никогда и не думал, что у нас кого-либо исключат. Все-таки мы старались изо всех сил.

— Да уж.

Чувства по этому поводу не имеют значения. Важен факт, что мы избежали исключений. Тем не менее, что-то в словах этого пожилого мужчины казалось странным. Если бы не было никаких исключений среди всех учащихся, то не было бы причин отдельно выделять «мужскую половину». Другими словами...

— Что касается группы парней, которая заняла первое место, то я объявлю лишь только имя её лидера, ученика 3-го года. Члены этой группы получат свои награды позднее.

Дав это объяснение, пожилой мужчина медленно зачитал вслух имя:

—3-й год, класс С. Группа Ниномии Кураносукэ-куна заняла первое место.

Это объявление послужило поводом для празднования части учеников 3-го года. Какое-то мгновение я не мог понять, что это за группа, но затем сразу же осознал, что это именно та, в которой состоит Хорикита-старший.

Ему удалось удержать свое превосходство в битве против Нагумо.

— Ты сделал это, Хорикита. Как и ожидалось от тебя.

Затем были объявлены группы, занявшие со 2-го по последнее места. Но для старшеклассников это было уже не особо важно. Фуджимаки, не обращая внимания на звучавшие слова, выражал свое восхищение Хориките-старшему.

— Эй, Юкимура. Мы вторые. Мы сделали это!

— Да, какое облегчение. Это и в самом деле облегчение.

Не знаю, какова была разница в баллах, но Нагумо оказался на втором месте. Это значит, что он был близко, но все же проиграл. Хоть и второе место, но это все равно означает поражение, так что теперь он хоть немного успокоится. Так все подумали. Честно говоря, я не был уверен, чья тактика превзойдет в этой битве. Почему? Потому что мне это не особо интересно.

Тем не менее, Нагумо недалеко от меня не переставал улыбаться и не выказывал никаких признаков беспокойства.

Он не выглядит как человек, который демонстративно бросил вызов и проиграл. Полагаю, этого следовало ожидать. Потому что этот человек вел чрезвычайно «отвратительную» игру за кулисами.

— Первое место. Мои поздравления, Хорикита-семпай. Как и ожидалось от вас.

Нагумо поздравил Хорикиту-старшего. Но тот не ответил ему и не радовался победе, продолжая молчать в течение оставшейся части объявления.

Вероятно, он начал чувствовать, что что-то здесь не так.

— Ты проиграл, Нагумо.

Фуджимаки, который ни о чем не догадывался, сказал это Нагумо. Вероятно, он чувствовал себя задетым кохаем-выскочкой.

— Давайте посмотрим, объявление результатов только началось.

— Да брось, сражение уже окончено.

— Конечно, для парней все уже закончилось.

— Для парней? Девушки не имеют к этому никакого отношения. Нагумо, такое правило было установлено, ведь так?

— Да, они не имеют к этому никакого отношения. Это не имеет никакого отношения к моему сражению с Хорикитой-семпаем, вот именно.

Фуджимаки помрачнел, услышав эти загадочные слова из уст Нагумо. Он незаметно взглянул на Ишикуру из класса В 3-го года неподалеку.

— А теперь... пришло время объявить результаты групп девушек. На первом месте группа, возглавляемая Аясе Нацу-сан из класса С 3-го года.

В этот раз начали радоваться девушки. Центральными фигурами одной из малых групп, входящих в большую группу Аясе с 3-го года, были Хорикита и Кушида из класса С. Вероятно, они только что выиграли немало баллов для себя. Но радость уходит, и появляются проблемы.

— Эмм... это действительно прискорбно, но одна из малых групп не смогла перейти минимальный порог.

И парни, и девушки застыли на месте после этого объявления. Праздновавшие свою победу ученики также затихли.

Все присутствующие сделали все возможное, чтобы сдать этот специальный экзамен, и усердно работали над тем, чтобы быть уверенными в том, что они перейдут порог. Но иногда реальность может быть жестокой. Это значит, что кого-то точно исключат.

Вопрос в том, будет ли это первогодка или старшеклассница, или же обе. Пока ничего не ясно. Хорикита-старший взглянул на Нагумо так, словно что-то понял.

Словно пытался найти причину этой постоянной улыбки на его лице. Но уже слишком поздно.

— Во-первых, я объявлю группу c худшим результатом... это группа, возглавляемая Икари Момоко-сан из класса B 3-го года.

Никто из парней не мог сказать, кто был в этой группе. Но они услышали крики некоторых девушек и начали понимать, кто именно состоял в ней. Большая группа, занявшая последнее место, была определена. Теперь все зависит от того, какая из малых групп не смогла перейти порог.

В худшем случае, исключения могут быть среди учеников всех трех лет обучения.

— Теперь, что касается группы, которая не смогла перейти порог...

В спортзале воцарилась тишина, словно мы оказались прямо посреди занятия Дзадзэном. Все, будучи в желании узнать результаты как можно быстрее, сосредоточили свое внимание на словах этого человека.

— Как и в прошлый раз, это третий год...

Произнес он вслух. Весь спортзал разделился на тех, кто начал улыбаться, и тех, кто начал нервничать.

— Лидер этой группы... Икари Момоко-сан. Вот так обстоят дела.

В тот момент, когда было объявлено об этом, Нагумо радостно рассмеялся, словно до этого он сдерживался.

Время, которое до этого, казалось, замедлилось, снова возобновило свой привычный ход.

Многим еще только предстоит осознать ситуацию. Нагумо смеется не потому, что кто-то, кого он даже не знает, только что был исключен. На первый взгляд, ученицу класса B 3-го года исключили, не более того... но он смеется, потому что это еще не все.

— Что ты натворил, Нагумо?!

Фуджимаки из класса А 3-го года приблизился к нему, словно только что осознал, что же происходит. Хорикита-старший не последовал такому примеру, но его лицо помрачнело.

— Объявление еще не закончилось, семпай. Пожалуйста, успокойся. То, что сейчас происходит, не имеет к тебе никакого отношения, Фуджимаки-семпай. Ученица из класса B была исключена, вот и все. Разве плохо, что твой соперник проиграл?

Насмешливо ответил он.

— Эмм, тишина, пожалуйста. Это действительно прискорбно, но, учитывая свою ответственность, Икари-сан должна быть исключена. Кроме того, группа может принять решение и о совместной ответственности. Пожалуйста, доложите мне о своем решении позже. А теперь я объявлю, какая из групп девушек заняла первое место.

Несмотря на слова о том, как это прискорбно, торжественное объявление продолжалось. Хорикиту-старшего уже не заботило, кто занял первое место. Он попался в ловушку, как это и должно было случиться. Именно потому, что он выдающийся ученик, являющийся примером для всех, Нагумо Мияби его одолел. Неожиданная атака.

— Аянокоджи, почему Фуджимаки-семпай так зол?.. Как и сказал Нагумо-семпай, их лидер – ученица класса B. Разве это не замечательная новость для класса А?

Кейсей прошептал мне на ухо о своих сомнениях.

— Нет, дело не в лидере. Я думаю, речь идет о той, кого именно они собираются утащить за собой вниз.

— Эхх?

Нам было приказано разойтись, и пока шли приготовления к поездке обратно в школу, у нас было свободное время, чтобы переодеться. Нагумо окликнул ту самую девушку.

— Икари-семпай, пожалуйста, расскажи нам. Всем любопытно узнать, кого ты собираешься утащить за собой вниз.

Икари из класса B 3-го года, которой выпала доля быть исключенной, выглядела спокойной. Напротив, теми, кто сейчас нервничал, были девушки из одной с ней группы.

Группа Икари состоит в основном из учеников класса B и D. В этом нет никаких сомнений, поскольку данная информация предоставлена Асахиной и Кей.

Кроме того, среди них есть один-единственный человек из класса А, Тачибана Акане.

Я взглянул на Хорикиту-старшего. И затем медленно обратился к нему в своих мыслях.

[[image:/storage/reader-images/abf9ae341dac8f3fe143803753472c70734c8985.webp]]

Мне все предельно ясно. Для того, чтобы гарантировать выпуск из класса А, чтобы противодействовать Нагумо, ты поручил ученикам класса А, как парням, так и девушкам, сделать все, чтобы не оказаться лидерами, верно?

Если будешь показывать стабильный и уверенный результат, тебя не исключат. Однако ты знал, что даже это не является абсолютной защитой.

Вот почему ты принял вызов Нагумо и установил правила честной и справедливой борьбы.

Чтобы удержать все «злые умыслы» подальше.

А еще ты избегал небрежных контактов с девушками.

Чтобы снизить риск того, что Нагумо использует это против тебя и нацелится на них.

Мирными средствами ты принял все возможные меры, я признаю.

Но даже так, злонамеренность Нагумо превосходит все это.

Не стоит и говорить, что этот специальный экзамен – лишь ловушка, которую подстроил Нагумо, и о которой школа ничего не подозревает.

Люди, угодившие в эту ловушку, начали осознавать свою ситуацию.

Их лица побледнели до такой степени, что, казалось, они вот-вот упадут в обморок.

— Разве это не очевидно? Ты нарушила покой нашей группы, Тачибана Акане-сан из класса А.

Агрессивно выплюнула эти слова Икари словно для того, чтобы все вокруг услышали.

— Нагумо... уговор с Хорикитой был обусловлен тем, что вы не будете вовлекать в это третью сторону!

Фуджимаки приблизился вплотную, выглядя так, словно он собрался нанести удар.

— Подожди, пожалуйста. Я не имею к этому никакого отношения.

— Ты потерял всякий стыд!

Очевидно, что он разозлится. Неважно, как посмотреть, но Нагумо причастен к этому. Это видно по его якобы невинному выражению лица.

— Я подам уведомление о совместной ответственности.

Безразлично произнеся эти слова, Икари направилась к учителям.

Ишикура, одноклассник Икари, двинулся за ней следом, словно они были чем-то связаны касательно происходящего.

Никто не мог заставить себя признать это.

Включая и фракцию Хашимото.

— Выходит, Тачибана-семпай стала причиной того, что группа Икари-семпай показала такой плохой результат. В результате средний балл оказался ниже порога, и поэтому её утянут вниз за собой. Ситуация проста и понятна, не так ли?

В отличие от Фуджимаки, прежде чем подойти к Нагумо, Хорикита-старший окликнул стоявшую неподвижно Тачибану.

На лицах части третьегодок было написано выражение беспомощности.

— Хорикита-кун, прости!..

— Тачибана, почему ты не посоветовалась со мной раньше? Ты должна была заметить эту ненормальность ситуации.

— Это... потому что я знала, что окажусь лишь бременем для Хорикиты-куна...

Тачибана извинялась в слезах.

По всей вероятности, сначала она этого и не заметила. Факт того, что эта ловушка была установлена еще в момент формирования групп.

Однако с течением времени Тачибана, должно быть, почувствовала, что группа, в которой она состоит, собирается утянуть ее вниз.

И решила сдавать этот специальный экзамен, надеясь на чудо. Однако, как и ожидалось, реальность оказалась жестока.

Но и Тачибана тоже должна была уже прийти к пониманию. Что даже если она и будет исключена, то для класса это закончится лишь потерей 100 классных очков.

— Прекрасная дружба, или слово «любовь» подошло бы лучше. Мои поздравления, Хорикита-семпай. Еще раз позвольте мне поздравить вас. Я проиграл.

Нагумо принес свои поздравления тоном, который едва ли походил на речь проигравшего. Наверное, нет ни единого человека, который бы принял их с благодарностью.

— Фантастическая идея. Нет, следует ли говорить, что это была стратегия, выходящая за рамки нормальности? Нет ни единого человека, способного прочесть меня. Это касается и вас, Хорикита-семпай.

Смеясь от всего сердца, Нагумо не унимался и атаковал своего раненого соперника.

— Пожалуйста, расскажи мне, Тачибана-семпай. Выполняя свои обязанности в студенческом совете, и так близко к окончанию 3-го года в классе А, каково это – понимать, что тебя исключат? Хорикита-семпай, что вы чувствуете сейчас? Уверен, что вас поглотило чувство раздражения, которого раньше не испытывали, верно?

В ответ на обращенные к нему слова, Хорикита-старший бесшумно вздохнул.

— Почему ты не выбрал меня мишенью?

— Даже используя такую стратегию, семпай, я никогда и не думал о том, чтобы исключить вас. Вы могли остановить меня какой-либо непредвиденной атакой, вот чего я боялся. Но я никогда не думал о том, чтобы Хорикиту-семпая выгнали из школы. Напротив, если бы вас исключили, то мы бы больше никогда не встретились, не так ли? Вот почему я выбрал одного из многих, и этим человеком оказалась Тачибана-семпай. Хотел увидеть ваше лицо, когда я избавлюсь от неё.

Нагумо рассмеялся, словно говоря, что это было простое любопытство, чистый интерес.

— Наши взгляды различаются, но я верил тебе. Что касается нашего соперничества… я считал тебя тем, кто способен встретиться со мной лицом к лицу. Похоже, я ошибался.

Нагумо не дрогнул при этих словах Хорикиты.

— Доверие похоже на опыт. Ты копишь его, и постепенно оно становится больше. Высшей формой, я полагаю, являются семейные узы. Если выходишь на улицу ночью и видишь незнакомца, то ты будешь осторожен. Но если это окажется кто-либо из членов твоей семьи, то ты полностью утратишь свою бдительность. Я бы сказал, что наша ситуация похожа. За эти два года, хотя и был уверен, что не нравлюсь Хориките-семпаю, я в определенной степени завоевал ваше доверие. Наши ценности различаются, но я всегда сдерживал свои обещания. Что касается наших отношений, то подчиняться вашим инструкциям и соблюдать правила было не трудно. Но, даже не смотря на все это, вы ведь не доверяли мне полностью, верно?

По крайней мере, он должен знать, что Хорикита-старший дал некие указания классу для защиты, а также факт того, что он собирал информацию.

— И все же... даже сомневаясь во мне, вы не могли позволить себе проявить инициативу и предать меня, семпай.

Это один из самых сложных моментов стратегии неагрессивной защиты.

— Из-за своего любопытства ты потерял много времени впустую, Нагумо.

— Такие вещи, как доверие… я сам отбросил их. Для того, чтобы быть понятым семпаем, который заботится о своих кохаях.

Сдержать данные в прошлом обещания и сдерживать свои слова в настоящем.

Нагумо легко построил свое собственное здание на подобном фундаменте.

Доверие и уважение. Стремление к сражению, которое разрушит все это. Это вызов Нагумо, думающего в подобном ключе.

— Теперь я отлично понимаю, как ты ведешь дела.

— Какое облегчение. Потому что это, в лучшем случае, была лишь мелкая стычка, – сказав это, Нагумо продолжил, – Если понадобится, я выгоню столько людей, сколько потребуется. Это то, что изначально лежит в основе функционирования этой школы.

— Похоже, ты продолжаешь этот разговор, все еще полагая, что Тачибана будет исключена.

Пока его окружение паниковало, Хорикита-старший спокойно продолжал разговор.

— П-подожди, Хорикита-кун! – вскричала Тачибана.

Но во взгляде Хорикиты-старшего уже виднелась твердая решимость.

— Хех. Я думал, что это будет ничья, но вы и правда собираетесь выкинуть все на ветер? Такое количество денег и классных очков, я имею в виду.

Отмена исключения.

Пока есть нужные средства, этот крайний метод доступен любому ученику.

— Пожалуйста, остановись, умоляю тебя. Моя бесполезность – это то, за что я должна понести ответственность сама... вот почему...

Тачибана отчаянно пыталась остановить его.

Однако, похоже, тот же Фуджимаки разделяет мнение Хорикиты-старшего, заговорившего с учениками класса А.

— Та причина, по которой до сих пор класс А был классом А, – все вы понимаете её лучше, чем кто-либо другой. Верно?

— Именно так, Хорикита. Не нужно колебаться, используй, используй.

Так одновременно заговорили его одноклассники.

— Это и в самом деле нормально, Хорикита-семпай? Для учеников 3-года «спасти» исключенного будет означать, что классу А придется отказаться от своего места, понимаете?

— Даже если и так, затем нам просто придется вернуть его себе обратно. Используя те самые основы функционирования этой школы, которые ты упомянул.

— Неужели? Что ж, полагаю, так тоже пойдет.

По всей вероятности, дальше Мияби планирует с удовольствием обсуждать сформулированную им стратегию.

Мне не нужно слушать о том, что я уже знаю.

Я направился прочь от этого места. Потому что ничего не смогу сделать, даже если останусь здесь подольше.

Хорикита с тревогой наблюдала за развернувшейся ситуацией.

Она так пристально смотрела на своего брата, что даже не заметила моего присутствия.

Когда я вышел из спортзала, не став обращать на неё внимания, то увидел Кей, стоявшую рядом со входом и словно ждущую меня.

Когда я двинулся вперед по коридору, она с небольшой задержкой последовала за мной.

— Все оказалось именно так, как и сказал Киётака. Ты и правда знал, что Тачибана-семпай будет целью. Если говорить об исключении, любой, кроме Хорикиты-семпая, сам бы мог стать мишенью...

— Правила этого специального экзамена. Я задумался об этом, как только услышал, что студенческий совет участвует в их формировании. Если говорить о мишени, то, конечно, любой мог бы попасть под прицел. Но затем возникает проблема с установлением этой масштабной ловушки. Если он намерен добиться чего-то крайне эффективного, то список потенциальных мишеней будет ограничен несколькими людьми. В конце концов, единственной ученицей, которая близко общалась с Хорикитой, была Тачибана.

К такому выводу я пришел после того, как сложил все кусочки пазла на основе информации, полученной от Кей, Ичиносе и Асахины.

Чудесная гармония между Нагумо и Ишикурой из класса В 3-го года явно намекает на их скрытое сотрудничество.

Нагумо взял под свое крыло не только все классы 2-го года, но и все классы 3-го года, кроме класса А.

— Большие группы сговорились, чтобы набрать низкие баллы, и члены группы, в которую входила Тачибана, вероятно, тоже старались занизить результаты изо всех сил. В таком случае будет легко добиться нужной цели.

Такое объяснение я дал, но, похоже, в чем-то Кей все еще не была убеждена.

— Но зачем использовать класс В? Было бы идеально, если бы лидером оказался ученик из класса D. Поскольку это был класс В, Хорикита-семпай все еще в классе А, верно? Разве не так следовало поступить, чтобы сбросить его в класс В?

Взгляд Кей на этот вопрос хорош. Конечно, все именно так.

Будь я на месте Нагумо, то назначил бы лидера из класса D и таким образом сократил разрыв между классами А и В. Это бы я сделал в обычных условиях.

— Именно потому, что это был класс В, подобное и стало возможным. Если бы Тачибана безупречно сдала специальный экзамен, то утянуть ее вниз было бы непростым заданием. Только если все три других класса, за исключением класса А, не объединят усилия. Если говорить о классе D, для которого вероятность попасть в класс A на данный момент самая низкая, то чтобы подняться даже на один класс вверх, они могут в самый последний момент принять решение исключить кого-либо из класса C или B. Но если ученик из класса B станет лидером, этого не случится. Потому что в такое время будет бессмысленным тащить за собой вниз учащихся из низших классов.

С другой стороны, если посмотреть на это с точки зрения класса D или C, если их действия приведут к исключению учеников классов A и B и падению тех ниже, то они, естественно, будут только рады сотрудничать.

И группа Икари в рамках этой общей миссии основательно постаралась, чтобы возложить вину на Тачибану.

Вероятно, они намеренно усложняли ей жизнь. Например, шумели по ночам, из-за чего Тачибана была лишена возможности нормально спать.

Они следовали советам и указаниям Тачибаны, но результаты не улучшались. Если смотреть на итоги специального экзамена, то они посредственные. Нужно лишь обвинить Тачибану в том, что всю эту неделю именно она мешала группе и стала причиной таких результатов. Этого более чем достаточно, чтобы утащить её вниз.

Если бы были какие-либо жалобы и заявления, то школа бы засомневалась и провела расследование. Однако если вся малая группа сговорилась и утверждает, что она мешала им и препятствовала тогда и в тех местах, где никто больше этого не видел, то у школы не будет другого выбора, кроме как признать их решение.

Конечно, это создаст прецедент, однако в правила специального экзамена в летней школе, который будет проводиться в будущем, все равно должны быть внесены некоторые изменения.

Таким образом, тщательно разработанная Нагумо стратегия сработала и увенчалась успехом в плане исключения Тачибаны.

— Как он вообще мог осуществить такую стратегию? Будь я ученицей класса B, то ни за что не смогла бы пойти на исключение ради своих товарищей. Какой в этом смысл и выгода?

— Не знаю, какая именно выгода для неё, но, по крайней мере, Икари не будет исключена.

— Эхх? Но ведь она лидер, верно?

— Вероятно, они предвидели, что Хорикита-старший воспользуется возможностью. 20 миллионов баллов и 300 классных очков. Если заплатить, то можно отменить исключение. Другими словами, спасательный круг. Именно потому, что он решится использовать его.

— Почему-то я не могу решить, есть ли здесь какая-то выгода или нет. Скорее, разве это не проигрыш?

— Это удар для класса, если приходится тратить классные очки, но если класс А тоже воспользуется этой возможностью, то никакого разрыва не образуется. Что касается приватных баллов, то они не понесут никакого ущерба.

— Значит ли это, что класс B 3-го года настолько богат?

— Нет. Условием предложенной Нагумо стратегии было то, что он заплатит все приватные баллы. Не предложи он этого, они, вероятно, даже не стали бы сотрудничать.

Вероятно, Нагумо связался с Ишикурой в автобусе и заплатил ему 20 миллионов баллов авансом. Доказательством тому служит спокойствие Икари и поведение Ишикуры.

— Классы 2-го года объединены под его руководством. Если он соберет деньги со всех второгодок, то это будет меньше 50 000 баллов на человека. Спасение одного исключенного в таком случае будет не таким уж дорогостоящим.

— Какой ужасный метод сражения. Это совершенно ненормально.

— Так ведет дела Нагумо Мияби, вот что это такое.

Он не придумывал стратегию после того, как узнал об экзамене. Нагумо продумал все еще до организации экзамена.

Класс А, возглавляемый Хорикитой-старшим, должен заплатить в общей сложности 20 миллионов приватных баллов.

Можно сказать, что это огромный ущерб.

Еще до проведения одного или двух специальных экзаменов, которые, вероятно, состоятся до их выпуска, они уже потеряли огромную сумму денег.

Если Хорикиту-старшего исключат из школы на следующем экзамене, то, по всей вероятности, у него не окажется достаточной суммы, чтобы спасти самого себя.

Спасательного круга больше не будет.

— Нам следует разделиться.

— Еще кое-что. Скажи мне, пожалуйста, еще кое о чем.

Кей остановила меня. Вероятно, её интересовало еще что-то.

— Методы Нагумо-семпая. Невозможно противостоять стратегии, которую он использовал для изгнания Тачибаны-семпая. Как бы это сказать, идеальная ловушка? Поэтому Киётака ничего и не сделал?

— Нет сомнений, что это серьезная и устрашающая стратегия. Мат ставится практически в тот момент, как только соперник начинает игру.

Он создал значимый прецедент того, что приватные баллы могут стать мощным оружием.

— Если я окажусь в ситуации, похожей на ситуацию Тачибаны-семпая...? В такой ситуации, когда нельзя использовать даже спасательный круг? В таком случае невозможно будет что-либо сделать, верно? – тихо спросила меня Кей.

— Ты ведь знаешь мой ответ? Я не позволю, чтобы тебя исключили. И неважно, что именно придется для этого сделать.

Вскоре после этого Хорикита Манабу заплатил приватные баллы и классные очки, которыми обладал класс А, чтобы продлить школьную жизнь Тачибаны Акане.

И, как я и предсказывал, Ишикура из класса B сделал то же самое для Икари.

Необычный сценарий, когда право на спасательный круг использовали одновременно два класса.

С этого момента среди учеников Кодо Икусей всех учебных лет один за другим будут происходить исключения.

Глава 2: Изменение отношений

Раннее утро в классе C началось необычно.

Похоже, вокруг Каруизавы Кей собрался круг взволнованных девушек.

— Ты опоздал сегодня, Аянокоджи-кун, — заявила Хорикита Сузуне, поскольку я пришел за пять минут до звонка.

— Я долго спал.

Хорикита вздохнула и продолжила:

— У тебя, похоже, хорошие отношения с Хиратой-куном и Каруизавой-сан. Ты знал об этом?

— Я не мог об этом знать. Это их личные дела.

Не было похоже на то, что она порвала с Хиратой во время лагеря, но теперь, по всей видимости, она сделала это.

Поскольку они были известной парой в школе, всех поразила эта новость.

Если об этом узнает еще кто-нибудь, они точно будут поражены.

Но разрыв их отношений еще не говорит о том, что Кей потеряет влияние среди девушек.

Единственным исключением могла бы быть ситуация, в которой кто-то другой увел Хирату. Но и в таком случае я не вижу, что это как-то могло отразиться на позиции Кей.

Даже если бы эта девушка решила поиздеваться над Кей, Хирата собственноручно остановил бы ее. Если нет, то причина, по которой Хирата вступил в отношения, служившие защитой для Кей, ставится под вопрос.

— Кто кого бросил? — спросил я Хорикиту.

Я и сам не знал этого, потому она не могла ничего заподозрить.

— Похоже, Каруизава-сан бросила его.

— Это неожиданно. Она казалась девушкой, готовой встречаться только с хорошим парнем. Показатель статуса.

— Полагаю. По крайней мере, я так думала…

Она подозрительно посмотрела на меня, но тут же отвела взгляд. Нет ни шанса, что она могла узнать что-то по моему виду.

Хорикита сама это поняла.

И все же Кей бросила Хирату, хм?

Эти отношения начала Кей. Неважно, кто кого бросил. Но, вероятнее всего, Хирата порекомендовал Кей сделать это.

Если бы Хирата бросил ее, то это означало бы, что проблема в Кей, что поставило бы под угрозу ее статус.

В любом случае, оценив происходящее вокруг, становится ясно, что их разрыв поверг класс C в шок. Но что поистине поразило меня, так это то, как спокойно девушки обсуждают чьи-то личные отношения.

— Э? Зачем ты порвала с ним, если еще не нашла себе другого парня, Каруизава-сан?! — разнесся голос Шинохары.

Несмотря на разговоры между собой, группы Ике и Судо определенно подслушивали эту беседу.

— Понимаешь, я решила сделать шаг. С Йоске-куном легко забыться, а я хотела обдумать все сама.

Эта катастрофа определенно повлияет на класс C, но другие вскоре об этом забудут.

Безусловно, между девушками начнется борьба за Хирату.

— Меня поражает то, как они начинают встречаться в этой школе. Где никто не знает, что произойдет завтра, они должны это понимать.

— Потому и встречаются. Раз неизвестно, что будет завтра, они пытаются наслаждаться сегодня, как могут.

— Не вижу причин ограничивать их, пока они не портят завтра другим…

Мне стало интересно, что происходит на другой стороне. Хирата Йоске стоял со спокойным выражением лица, так же окруженный девушками и парнями.

Несмотря на то, что его бросила девушка, он не выказывает ни капли сожаления. Судо и Ике даже не собирались издеваться над ним.

Или, возможно… они переосмыслили подобное. Их, похоже, тоже интересует эта ситуация, однако они не лезут в эту толпу.

Мы с Хорикитой продолжали вести свою неинтересную беседу. Последний экзамен и тренировочный лагерь, похоже, начали менять этих детей.

Но, конечно, не все взрослеют так быстро.

— Йо, Хирата… Слышал, что Каруизава бросила тебя… Не переживай, не переживай!

Я думал, что они научились подбирать слова под ситуацию, но Ямаучи собственноручно доказал, что является исключением.

Радостно подойдя к Хирате, Ямаучи похлопал его по плечу. Видя это, Ике и Судо почувствовали дискомфорт и, подойдя к Ямаучи с обеих сторон, стали удерживать его руками.

— Ой, вы чего? Давайте утешать Хирату вместе. Даже красавчиков бросают!

— Это плохая шутка. Прекращай.

— А? Разве часто увидишь, как бросают классного парня?

Судо пытался сдержать Ямаучи, но тот не слушал, продолжая пререкаться.

— Прости, Хирата. Я сейчас же его уведу.

— Ничего страшного. В конце концов, это правда.

Было бы разумно выказать недовольство, но Хирате, похоже, было все равно.

— Кстати говоря… ты слышал что-нибудь об Ичиносе-сан? — Хорикита из ниоткуда подняла тему, касающуюся класса B. — Слышала, что в последние время про нее начали пускать слухи.

— Я думал, что кто-то просто завидует ее популярности и потому решил оклеветать ее. Или, возможно, это стратегия, направленная на то, чтобы саботировать класс B? Что говорят слухи?

— …Я бы не стала об этом говорить.

С этими словами она потянулась за листком бумаги.

Она что-то написала на нем и показала мне:

«Проявление жестокости».

«Встречи за денежное вознаграждение».

«Участие в грабежах».

«Употребление наркотиков».

И тому подобное.

Такого не вытворяли даже здешние хулиганы.

— Они определенно распространяют злостные слухи.

— По-моему, она не выглядит как человек, занимавшийся подобным…

— Если это просто слухи, то нельзя считать их преступлением.

— Это не так. Несмотря на то, правдивы они или нет… если распространить их среди большого количества людей, то такое может дойти и до суда.

— Если говорить об обществе, то спору нет.

Но старшая школа остается старшей школой. Это изолированное пространство, заполненное несовершеннолетними учениками. Ведь эти слухи не выходят дальше стен школы.

— Значит, ты думаешь, что это не считается преступлением.

Даже если общество не имеет права наказать виновного, школа может принять контрмеры, которые ей доступны.

Но будет сложно вычислить источник, потому что их много. Спросив кого-либо, откуда они услышали это, все будут отвечать, что это просто слухи и что об этом говорят в школе. На этом все и закончится.

Большего школа сделать не сможет, ее возможности иссякнут.

Они могут только попросить прекратить распространять их дальше. Я уверен, что план по уничтожению репутации Ичиносе вступал в силу постепенно.

Нет ни капли сомнения в том, что Сакаянаги заправляет всем этим. Но многие этого не понимают.

— Как ответила Ичиносе?

— Не могу сказать. Мы с ней не настолько близки, чтобы ни с того ни с сего заговорить. На нас бы пали подозрения.

— Что ж, быть наблюдателем в данной ситуации – самый разумный выход.

— Но… мне интересно, сработает ли такая глупая стратегия против Ичиносе-сан.

— Что ты имеешь в виду?

— Неважно, насколько страшные слухи они распускают, их ущерб ограничен. Ичиносе-сан обладает такой репутацией, о которой известно даже мне. Если бы кто-то делал это из зависти, то выбрал бы менее жалкий способ.

— Хочешь сказать, что они ошиблись?

— Именно. Но, как говорится, не бывает дыма без огня.

— То есть хочешь сказать, что Ичиносе – жестокая преступница? Или она употребляла наркотики?

— Если не все, то как минимум один из слухов может быть правдив. Конечно, вероятность того, что это правда, крайне мала.

Как и сказала Хорикита, нет доказательств, что все слухи ложные. И тот факт, что Сакаянаги намекала на это ранее, может означать, что в этом есть какая-то доля правды.

— Что ж… не похоже, что мы найдем ответ, просто обдумав это. К тому же были выложены результаты тренировочного лагеря. Хочешь посмотреть?

— Эм, не хочу…

— Я знаю, что тебе неинтересно. Просто для справки.Я пролистал страницы тетради, которую она положила на мою парту.

Несмотря на то, что катаклизм, вызванный Хиратой и Кей, еще не утих, слухи о еще одной любовной интриге прогремели в классе C.

— Прошу прощения.

Занятия подошли к концу. Кто-то из учеников начал расходиться по своим клубам, пока остальные собирались. И тут в класс вошла крайне неожиданная персона.

— Ямаучи Харуки-кун здесь?

Студенты, оставшиеся в кабинете, одновременно повернулись, чтобы взглянуть на Ямаучи.

Скорее всего, он собирался уходить, чтобы поиграть с Ике, поскольку я видел, как он открывал какое-то руководство по игре в этот момент.

— Эм, это я, но… что-то нужно?

Обычно Ямаучи загорается при виде милой девушки, но сейчас он кажется напуганным.

Сакаянаги пришла сюда в поисках Ямаучи.

— Не мог бы ты уделить мне несколько минут?

— К-конечно, я свободен…

— …Это не самое подходящее место, поэтому я буду ждать в коридоре возле лестницы.

Возможно, взгляды других студентов смущали ее. Сакаянаги исчезла в коридоре, опустив глаза в пол.

Тишина окутала класс C.

— Нет, нет, нет, нет! Этого не может быть! — прервал тишину Ике, стоявший рядом с Ямаучи.

Если бы Судо был здесь, то было бы еще больше шума, но он уже ушел играть в баскетбол.

Другие ученики, включая Ямаучи, не могли поверить в такое неожиданно смелое приглашение.

Ямаучи тут же схватил сумку. Наверное, он действует инстинктивно.

— Прошу прощения, у меня появились дела!

— А-а-ага…

— Погоди, Ямаучи-кун.

— Что такое, Хорикита?

Ямаучи уже выходил из класса. А Хорикита, словно преграждая ветер, несущий этот парусник, перекрыла выход из кабинета.

— Возможно, она пытается навредить классу C.

— А? С чего ты взяла?

— Факт того, что позвали тебя, уже говорит о том, что что-то нечисто, — она говорила слишком прямолинейно и серьезно.

Настолько, что обычный человек воспринял бы это как оскорбление.

Но Ямаучи, казалось, это не задело.

— Столкновение с ученицей по обмену с тостом в зубах и на углу улицы, ведущее к роману… когда-нибудь видела такой сюжет?

— А? Тост… на углу улицы?

Не в состоянии понять, о чем он говорит, Хорикита приподняла бровь.

Честно говоря, послушав Ямаучи, никто не обнаружил бы ни капли смысла. Но став свидетелем его столкновения с Сакаянаги в тренировочном лагере, я понимал, что он ссылается на это.

— Я пошел, Сакаянаги-чан ждет меня.

Не обращая внимания на предупреждения Хорикиты, Ямаучи вышел. Он даже не попытался поверить в ее слова.

— Я действительно являюсь главным оружием этого класса. Если что-то случится, я позабочусь об этом.

Я бы с удовольствием послушал в подробностях, как он собирается позаботиться об этом.

Скорее всего, он даже не думал об этом.

— …Понятно. Если ты уходишь, у меня нет права останавливать тебя. Но не выболтай ничего о происходящем в классе.

— Не переживай, я знаю, — сказав это, Ямаучи посмеялся и вышел из класса.

Часть студентов, находящихся в кабинете, включая Ике, поспешили последовать за ним.

— Нам тоже нужно идти, — сказала мне Харука.

Как оказалось, она сказала то же самое Кейсею и Айри, поскольку они уже стояли рядом с ней.

Поскольку у меня нет причин отказываться, я кивнул, поднимаясь со своего места. Выйдя в коридор, мы тут же заметили нескольких парней, включая Ике.

— А, стоп, стоп. Сюда, сюда! — когда мы проходили мимо, нас заметил Профессор.

— Эти двое сейчас болтают там.

— …Э, что с его речью? — прошептала Харука, заметив, что Профессор разговаривает как нормальный человек.

— Как оказалось, он исправился в тренировочном лагере, — объяснил я.

— Как бы сказать… Кажется, он потерял всю свою индивидуальность.

Харука тут же потеряла интерес к Профессору и обратила свое внимание на Ямаучи и Сакаянаги.

— Эм, о чем ты хотела поговорить… — взволнованно заговорил Ямаучи.

Сакаянаги застенчиво перебирала волосы.

[[image:/storage/reader-images/7c2e8a47a54927580f83df9b3d36df8dd53c7f88.webp]]

С психологической точки зрения это кажется несознательным заигрыванием с противоположным полом.

— Неужели Сакаянаги серьезно заинтересована в Харуки? — Разочарованно пробормотал Ике, глядя на них двоих.

Похоже, он несознательно вывел это заключение из поведения Сакаянаги.

Однако стоит полагать, что Сакаянаги сознательно создает такой образ.

Но вразрез моему холодному анализу…

— Нет, нет, это идиотизм. Она супер-хитрая. Нет ни шанса того, что она влюблена в Ямаучи-куна, — вырвалось у Харуки.

Похоже, это и называют женской интуицией.

— М-мне тоже так кажется, — Айри согласилась с Харукой.

— Мужчины такие простые. Неужели возможно попасться на это? Она определенно играет.

— …Это все игра?

Кейсей не мог сказать по виду. Ну, я бы тоже не смог, если бы не читал меж строк…

— Она определенно играет, — убежденно сказала Харука.

— Возможно, она пытается получить информацию о классе С, как и сказала Хорикита-сан.

— Но разве это не слишком очевидно? У нее было бы больше шансов, если бы она предложила это тайно, не тревожа нас.

— Это так, но…

Кейсей тоже прав. Если она хочет заманить Ямаучи в ловушку, то у нее есть множество возможностей для этого.

Она подвергает себя опасности, раздражая всех в классе C. Если это приведет к проблеме, то она не сможет выкрутиться.

Если так, то ее заинтересованность в Ямаучи, как сказали Ике и Кейсей, кажется… более разумным ответом.

Но Сакаянаги агрессивная и наглая, так что оба варианта возможны.

— По правде говоря, я давно хотела поговорить с тобой, Ямаучи-кун.

— П-п-п-правда, правда, правда?

— У меня нет времени на то, чтобы лгать о таких вещах, знаешь ли?

Когда я завершил свой анализ, беседа между этими двумя началась.

— Я не смогу успокоиться здесь. Может, пойдем в другое место?

— К-конечно. Да, так и сделаем.

— В таком случае прошу составить мне компанию.

Вместе они начали идти.

Ямаучи пытался идти как можно медленнее, равняясь на медленную походку Сакаянаги.

Похоже, он способен быть тактичным, хотя бы минимально.

Остальные, увидев, как пара уходит, видимо, поняли, что следовать за ними дальше будет нелегко.

Группа Аянокоджи собралась в кафе практически в полном составе, за исключением Акито. Харука начала беседу:

— Как думаете, что стоит за этим фарсом между Ямаучи-куном и Сакаянаги-сан?

— Можем ли мы назвать это фарсом? — снова спросил Харуку Кейсей.

— Это… ну, правда, ведь, Айри?

— Я… я думаю, что, эм-м, это так…

Лицо Айри покраснело.

— Э? Не слишком ли хитро?

— Да, ее поведение выдавало это, но… как сказал Кейсей-кун, может быть, она пытается узнать что-то о классе C, чтобы использовать это в плохих целях.

— Это тот случай, когда нас заставляют так думать.

Нагло придя в кабинет с подобной просьбой, она хочет заставить нас думать, что это не ловушка. Потому что это слишком прямолинейно и просто.

— Киёпон, Юкиму, что вы думаете? Вы серьезно думаете, что это может быть романом? — вновь спросила Харука.

— Я не особо хорош в этой теме. Пожалуйста, прекрати меня так часто об этом спрашивать, — не желая говорить о романтике далее, Кейсей отказался отвечать.

Неизбежно то, что Харука и Айри повернулись ко мне.

— Ямаучи и Сакаянаги никогда не контактировали — это слишком резкий поворот событий. Не кажется ли вам, что назвать это романом — слишком?

— Разумное предположение, Киёпон. Для романа нужна основа, у Хираты-куна была другая ситуация. Конечно, того же нельзя сказать о Ямаучи-куне.

В итоге мы не смогли продолжать разговор с той информацией, которую мы имеем на руках. Поэтому тему Сакаянаги и Ямаучи было решено закрыть. Обсуждение коснулось ситуации в классе C.

— Кстати, о Хирате-куне… он порвал с Каруизавой-сан, правда?

— Неудивительно. Их разрыв был ожидаем.

— Э, правда?

— Можно посчитать нормальным то, что лидер парней и лидер девушек встречаются, но они – не самая лучшая пара, не так ли? Как бы сказать, Хирата-кун не кажется парнем, которого заинтересовала бы тихая красивая девушка.

— Каруизава-сан милая… тебе так не кажется, Киётака-кун? — Айри задала вопрос, на который сложно дать ответ.

Или она хотела, чтобы я ответил на него вместо нее.

— Не уверен. Я никогда не обращал особого внимания на Каруизаву.

Не знаю, что об этом думает Айри, но только такой ответ я могу предоставить.

— Ну, наверно… В любом случае отложим Каруизаву-сан. Проблема в том, что Хирата-кун теперь свободен, — Харука быстро сменила тему, вернувшись к Хирате.

— Он нравится многим девушкам в классе. Мне интересно, что будет дальше.

— Правда?

— Эм, разве незаметно? Например, Ми-чан он точно нравится.

— А… теперь, когда ты сказала об этом. Она действительно посматривает на него.

— Правда ведь?

Кейсей, утомленный подобными темами, достал тетрадь.

— Я поучусь.

— Эх, ведь скоро последний экзамен в году… вспомнилось нечто печальное.

— Нужно придумать что-то для Харуки и остальных.

Харука опустила голову на стол, словно поклонившись.

Чабашира не дала никаких объяснений касательно последнего экзамена. Значит, это будет обычный письменный экзамен.

Получившие неудовлетворительный балл будут тут же исключены. Скорее всего, будет именно так.

— Когда мы начнем групповую подготовку?

— Надо подумать… стоит начать сразу после окончания теста 15-го числа. Тогда у нас будет около 10-ти дней перед экзаменом. Если мы сфокусируемся на пройденном материале, то все должно быть хорошо.

— Как и ожидалось от Юкиму – идеальный план. Я согласна.

Харука казалась счастливой. Наверное, она не хотела начинать подготовку прямо сейчас.

— Скорее всего, последний специальный экзамен проведут после заключительного экзамена, кончающегося в марте.

— Последний специальный экзамен… Первый год почти прошел.

— Столько всего произошло, но, когда смотришь в прошлое, кажется, что время пролетело так быстро.

Харука и Айри начали вспоминать прошедший год.

— Рано расслабляться. Провал на заключительном экзамене ведет к исключению. Не говоря об испытаниях на специальном экзамене, — Кейсей вернул их на землю. Он хочет лучшего для Харуки и остальных.

— Эх.

Сразу после того, как Кейсей достал тетрадь, Харука заметила что-то.

Посмотрев в том же направлении, я увидел Ичиносе.

Ее окружали одноклассники.

Скорее всего, они собрались так же, как и мы, но их лица не выражали ничего хорошего.

Похоже, они пытаются защитить Ичиносе от всех этих слухов. Но Ичиносе, скорее всего, не желает этого.

Она ведет себя обычно, болтает с друзьями и здоровается с людьми, проходя мимо. Но если и есть то, о чем стоит беспокоиться, так о том, что здесь нет Канзаки.

Будучи правой рукой Ичиносе, ожидается, что они часто проводят время вместе.

— Тяжело ей сейчас, не так ли? — Харука холодно посмотрела на Ичиносе.

— …Странные слухи. Не знаю, кто их распространяет, но это ужасно…

— Ничего удивительного. В этот раз все зашло так далеко, но подобные случаи – не редкость. Похоже, такова ноша популярных девушек?

— Правда? — Айри недоумевала, будто не знала об этом.

— Если бы ты, Айри, была такой же активной, как Ичиносе, многие бы завидовали тебе.

Вполне возможно. Но не похоже, что Айри может даже представить себя такой.

Она пыталась, но, похоже, у нее не вышло.

— Что ж, наверное, лучше не переживать об этом? — сказала Харука.

Ичиносе, наверное, тоже это понимает.

Я продолжил слушать беседу Харуки и Айри, не принимая в ней участия.

Прошло около двух часов. Девушки продолжали болтать. Кейсей продолжал учиться.

Я сидел в телефоне и лишь изредка присоединялся к их беседе.

Телефон Харуки, который она положила на стол, завибрировал.

— А, это Миячи.

Она коснулась экрана и перевела звонок на громкую связь.

— Закончил с клубом?

— Прости, похоже, я опоздаю.

Это был Акито. Он говорил нервно, сообщая о том, что опоздает.

— Хм? Задерживаешься в клубе?

— Нет… похоже, может возникнуть проблема.

— Какая проблема? Объясни.

— Споры между классами A и B. В худшем случае мне придется вмешаться и остановить их.

Не похоже, что Акито в этом участвует.

Но класс A и B?

Я вспомнил лица студентов, вошедших в кафе. Но я не думаю, что Ичиносе позволила бы произойти подобному.

— Оставь их. Это не связано с нашим классом.

— Мы можем быть следующими, нет?

С этими словами Акито завершил звонок. Он немногословен. Но иногда он может быть очень самоотверженным. Например, когда он пригласил Рьюена в свою команду, хотя никто не хотел иметь с ним дела.

— Интересно, кто спорит?.. — спросила Айри.

Похоже, ей любопытно.

— Обычно все начинается с самого проблемного класса.

Конечно же, они говорят о классе Рьюена, опустившегося до класса D.

— Теперь, вспоминая об этом, скорее всего, так и есть.

Обе девушки продолжали раздумывать о неожиданном противостоянии двух классов.

— Эй, Киёпон, Айри. Почему бы нам не проведать Миячи?

— Н-но разве это не опасно?

— Полагаю. Но наш класс могут втянуть в это, если все пойдет дальше, — сказала Харука.

Но Айри, кажется, была напугана.

— Все хорошо, если что-то случится, я уверена, что Миячи что-нибудь сделает. Кажется, раньше он тоже был плохим.

— П-плохим? Правда?

— Возможно. Он так сказал.

Возможно, причиной, по которой он не боялся противостоять Рьюену, является его уверенность в своих возможностях.

— Ну, если Айри попадет в передрягу, Киёпон спасет ее. Правда?

— Я сделаю все, что в моих силах. Но я бы предпочел не ввязываться в драку.

— А-ха-ха-ха. Все будет хорошо. В этой школе до насилия обычно не доходит. Вроде.

Из-за того, что пара случаев все же была, Харука добавила это в конце.

Но поскольку причин для того, чтобы не помочь Акито, у нас не было, мы решили пойти.

Мы не увидели Акито по пути к клубу стрельбы из лука.

— А? Где Миячи?

Акито определенно направлялся в сторону кафе, значит, по пути он наткнулся на этот конфликт.

Мы решили начать поиски.

Начав поиски, мы стали узнавать, что известно другим ученикам, возвращающимся из клубов.

Так мы оказались в спортивном зале неподалеку от школы.

Там мы увидели двух первогодок, которые, кажется, спорили о чем-то.

Похоже, не их мы ожидали увидеть.

Первым был Хашимото из класса A, вторым – Канзаки из класса B.

Акито в этот момент наблюдал за ними, стоя рядом.

— Вы же не собираетесь драться здесь?

— А ты настойчивый, Мияке. Но не я это начал, это был Канзаки, — отвечая, Хашимото встретился взглядом со мной.

— Похоже, пришли твои друзья?

Услышав это, Акито и Канзаки одновременно посмотрели в нашу сторону.

— …Вы пришли.

Похоже, он не хотел, чтобы мы вмешивались.

Ну, ничего хорошего не выходит, когда девушек втягивают в такую ситуацию.

Несмотря на это, Харука присоединилась к беседе:

— Потому что ты куда-то пропал и умудрился попасть в такую странную ситуацию. Мы пришли помочь.

— Пришли помочь… ага…

Осознав, что ему не стоило ничего говорить, Акито с сожалением глядел в пустоту.

— Так в чем дело, не похоже, что они дерутся.

Поняв, что ничего уже не изменить, раз мы здесь, Акито вернулся в реальность.

— Похоже, я недопонял ситуацию. Однако здесь есть некоторая степень опасности.

— Опасен здесь только Канзаки.

Если я не ошибаюсь, Хашимото выглядит как обычно.

Однако Акито не верил этому.

— Хотелось бы верить в это.

Акито не собирался оставлять это дело.

Кажется, он не был уверен, какой оборот может принять это дело.

В то же время Канзаки посмотрел на нас взволнованно.

Видимо, он надеялся, что никто не придет сюда.

Но он должен был смириться с тем, что это уже произошло.

Потому решил молчать.

Не сказав нам ни слова, он вновь повернулся к Хашимото.

— Возвращаясь к нашей теме. Почему ты все еще в школе? Ты не состоишь ни в одном клубе, так зачем тебе так задерживаться?

— Если я не состою в клубе, значит, мне запрещено находиться здесь после занятий? Я могу делать то, что захочу, когда занятия заканчиваются. Более того, из всех присутствующих в клубе состоит только Мияки, так? — взяв инициативу, Хашимото парировал аргументы Канзаки, втягивая нас в разговор.

В отличие от Канзаки, наше присутствие, кажется, сыграло Хашимото на руку.

Члены группы Аянокоджи переглянулись друг с другом.

Нельзя назвать нас союзниками класса A или B.

Но если бы нам пришлось делать выбор, то мы бы определенно выбрали класс B.

Основной причиной является перемирие Хорикиты и Ичиносе.

— Ха! Не можешь ответить?

Не услышав ответа на свой вопрос, Хашимото рассмеялся.

— Ты остался здесь, чтобы распустить побольше слухов?

Канзаки был спокоен, как и всегда.

Похоже, его интересовало, как Хашимото связан с недавними слухами.

Акито боялся, что дело дойдет до драки. Все это привело к нынешней ситуации.

Хашимото, похоже, понял, что его мотивы были отчасти раскрыты.

— Слухи? А, ты про то, что Ичиносе вытворяла непристойные вещи? Как я с ними связан?

— Не прикидывайся дураком. Это просто трата времени. Я хочу, чтобы ты понял одну вещь. То, что ты и твой класс вытворяете, возмутительно. Вы ничем не лучше Рьюена.

— Мне нечего сказать на подобные заявления, — Хашимото, чьи намерения обычно тяжело полностью понять, уклонялся от ответов на вопросы Канзаки.

Похоже, Акито понял, что дело пока не идет к драке, и подошел к нам.

— Эй, что нам делать? — тихо спросила Харука.

— Ничего. Давайте просто понаблюдаем. Если они просто разойдутся, то и все на этом.

— Но… разве правильно с нашей стороны слушать это?

Я мог понять сомнения Айри.

Наш класс не связан с этим обсуждением.

Как минимум, Канзаки недоволен нашим присутствием. Так мне показалось.

— Что ты об этом думаешь, Киётака? — Акито хотел услышать мое мнение.

— Думаю, все хорошо, пока нас не попросят уйти. Если ситуация дойдет до драки, то наше присутствие поможет удержать все под контролем. Канзаки тоже должен это понимать.

Похоже, Акито тут же согласился со мной, кивнув мне.

Хашимото углубился в тему слухов сильнее.

— Эй, Канзаки. Касаемо Ичиносе… ты уверен, что это просто слухи?

— Что?

— Дыма без огня не бывает. Так, наверное, думает большая часть учеников.

— Слухи могут создать дым без огня, пока их подкрепляют злостные намерения.

Хашимото навалился на ближайшую стену.

— Действительно. Слухи и огонь – две абсолютно разные вещи.

Высказывания могут касаться любой ситуации.

— Но можешь ли ты уверенно сказать мне, что у Ичиносе нет темного прошлого, Канзаки?

— Почти год я преодолевал все трудности с классом B. Поэтому я уверен.

— Не смеши, Канзаки. Подобные ответы настолько смешны, что мне даже в глаза тебе стыдно посмотреть, — сказав это, Хашимото отвернулся.

— Конечно, я спросил у самой Ичиносе.

— О? И что она сказала?

— Она сказала, что не стоит доверять подобным слухам.

— Значит, она не подтвердила и не опровергла их правдивость?

— Именно. Поэтому я решил поверить в нее.

— Ой, ой, ты серьезно? Насколько мягким нужно быть? — Хашимото рассмеялся, прежде чем продолжить. — Нежелание говорить о темном прошлом – часть человеческой натуры. Даже если вы друзья, это не значит, что она сказала правду. По той же причине она не рассказала правду своим одноклассникам. Или ты считаешь, что если Ичиносе хорошая сейчас, то она не могла быть плохой раньше?

Хашимото хотел поколебать уверенность Канзаки.

Но Канзаки даже не шелохнулся.

По его глазам было ясно, что он абсолютно уверен в Ичиносе.

— Ты реально веришь в то, что она расскажет тебе правду, потому что ты ее правая рука? Как мило.

Хашимото не скрывает свое удивление слепой верой Канзаки.

Или он посчитал, что больше нет смысла продолжать эту беседу.

— Я начал этот разговор не для того, чтобы выслушивать все это. Я хотел узнать, чем ты занимался.

— Тогда я скажу тебе. Я распространял слухи о Ичиносе, — подтвердил Хашимото. — Эй, Канзаки. Ты умный и заботливый парень. Поэтому я рекомендую тебе не углубляться в это. Все, что ты можешь – слепо верить в другого человека.

— Иначе говоря, ты не собираешься останавливать эти слухи.

— Кажется, ты что-то не понимаешь. Я не могу «забрать» слухи назад. Они идут из одного места в другое как пожелают. Я просто услышал их и решил передать другим.

Хашимото определенно отрицал, что он является источником слухов.

Но Канзаки не отступал.

Похоже, Канзаки с самого начала знал, что Хашимото не был источником.

— В последние дни я приглядывал за тобой и классом A в целом.

— И?

— Я обнаружил, что слухи начали распространять первогодки из класса A. Когда мы спросили, от кого они такое услышали, все отвечали одинаково: «Не помню», «Где-то услышал». Аналогично твоему ответу сейчас. Что вы скрываете? Ты знаешь, Хашимото.

Это означает, что кто-то отдал приказ классу A.

— Прости, Канзаки, но я не понимаю о чем ты. Если ты не против, то объясни, пожалуйста.

— Слухи об Ичиносе определенно распространяет класс A.

— Эм…

— Мне не интересны твои оправдания. Я интересовался у старшеклассников. Все говорят, что услышали это от вас. Если нужно, я могу вызвать их для подтверждения этого факта.

Видно, что Канзаки и его одноклассники перерыли все в поисках источника.

Он уверен в том, что все это – дело рук класса A.

И теперь он подошел к Хашимото.

Если взять во внимание то, что Канзаки здесь один, класс B делает это, не спросив Ичиносе.

Если целая группа людей занимается поисками, то это привлекает еще больше внимания. Даже тех людей, которых не интересуют слухи.

Но есть вероятность, что Канзаки делает это один.

— Понятно. Вот почему ты следил за мной весь день.

Эти слова означали, что Хашимото заметил, когда Канзаки начал следовать за ним.

Но все же ему было все равно.

Поскольку он не считал это помехой тому, что он делал.

Хашимото потянулся и вздохнул, Канзаки продолжил.

— Сакаянаги приказала вам распространять слухи, не так ли?

— Эм, нет?

— Тогда кто? Только она и Кацураги могут отдавать вам приказы.

— Кто знает? Я просто ученик. Я услышал это от кого-то. Ты убежден, что класс A пустил эти слухи, но я понятия не имею о чем ты. Возможно, это проделки Рьюена?

Канзаки решил изменить тактику.

— Значит, вы все услышали эти слухи и, слепо приняв их за правду, начали разбалтывать всем вокруг?

— Мир полон таких людей. Неважно, правда это или нет. Если это интересно, то люди захотят этим делиться. Девушки часто таким занимаются, — сказав это, Хашимото взглянул на Харуку и Айри.

— Ну… мне нравятся слухи, но…

— Печально одно. Чем слаще яблоко, тем больше людей захотят рассказать о нем. Подумай об этом объективно, Канзаки. Когда ты спросил Ичиносе, она ничего не подтвердила и ничего не опровергла, и она не просит о помощи. Не кажется ли тебе это странным? Если все это ложь, то она бы обратилась за помощью.

— Ичиносе ненавидит конфликты. Я уверен, что она способна простить даже тех, кто говорит о ней такие вещи.

Поскольку Ичиносе не скажет ничего, у Канзаки нет другого выбора, как поверить ей.

— Боже, класс B…

В любом случае, основываясь на поведении и словах Хашимото, я сделал заключение.

Не все слухи, окружающие прошлое Ичиносе… являются ложью.

Я решил взглянуть на ситуацию не как ученик, а как член общества.

Если бы все это было ложью, то Ичиносе могла бы подать в суд на распространителей клеветы. Ее репутация позволяет ей сделать подобное.

Конечно, это возможно в том случае, если правда не идет вразрез с мнением общества.

Если все это устроила Сакаянаги, то, должно быть, ее план идет так, как и задумывалось.

Факт того, что Ичиносе продолжает молчать, подтверждает то, что ее стратегия действует, как и планировалось.

Проходя мимо Канзаки, Хашимото хлопнул его по плечу и, убрав руки в карманы, направился к выходу.

— Разговор еще не окончен.

— Разве я не сказал достаточно? Продолжив, мы не придем к согласию.

Попрощавшись с Харукой и Айри жестом руки, Хашимото вышел из помещения, направившись к школе.

Я ощутил некое чувство неуместности, когда Хашимото уходил.

Он определенно изменил отношение ко мне с тех пор, как мы вернулись из лагеря.

Так мне подсказывала интуиция.

Что изменилось с тех пор… что не так… Невозможно точно сказать.

— Прошу прощения, — Канзаки поклонился и ушел в направлении общежития.

— Почему-то мне кажется, что мы стали свидетелями чего-то очень крутого!

— Полагаю, тебе все это нравится?

Харука высунула кончик языка в ответ на возражение Акито.

— Ну, это потому, что ваша так называемая жестокость будоражит! Плюс, если бы на нас напали, то у Миячи всегда есть план, как защитить нас, верно? — говоря это, Харука показала несколько ударов из бокса.

— Я слышал, что ты был хулиганом? — спросил я в потоке беседы.

Акито тяжело выдохнул.

— Я не хочу говорить об этом, Харука. Мне не нравится, что ты об этом рассказываешь.

— Это ведь неважно? Теперь ты другой. Тогда ты был очень сильным?

— Скажу одно: я не был каким-то знаменитым хулиганом. Кто-то другой из моей школы был популярнее в этом отношении. И он был гораздо сильнее меня.

— Хм. Это была жестокая школа?

— Там, откуда я родом, взрослые жили недобропорядочной жизнью, и когда у них появлялись дети, они растили их такими же. Кстати говоря, Рьюен из класса D ходил в соседнюю среднюю школу.

— Э-э-э? Серьезно?!

— Угу. Когда возникали межшкольные конфликты, мы сталкивались с ним. Наверное, этот парень никогда не воспринимал меня серьезно.

Значит, Акито привык к таким ситуациям, раз он рос в подобных условиях.

— На этом разговор окончен. Не рассказывайте об этом никому за пределами группы, хорошо?

— Понятно. Пойдемте обратно в кафе. Юкиму ждет.

— Звучит заманчиво.

В конце концов, это не наши проблемы.

Лучше не копать глубже. Я уверен в этом как никогда.

Глава 3: Нет нужды что-либо менять

В четверг, возвращаясь вечером в общежитие, я встретил Ичиносе.

Обычно она окружена учениками. Однако сегодня она, к моему удивлению, была одна. По какой-то причине я не чувствовал в ней ее обыкновенной амбициозности. Интересно, по собственному ли желанию она решила отстраниться от своей обычной компании? В данный момент она определенно является человеком, тонущем во всеобщем внимании.

Бездумное втягивание других в свои проблемы может привести к тому, что и о них что-то найдут.

Не удивительно, что Ичиносе подумала бы об этом. Я вспомнил беседу между Канзаки и Хашимото, произошедшую пару дней назад.

Стоит ли окликнуть ее? Я думал об этом, но…

Я чувствовал, что позади меня кто-то идет, поэтому решил не делать этого.

Я достал телефон и включил камеру.

Поменяв камеру на фронтальную, я беспечно подглядел, что происходит позади.

За мной шли двое первокурсников.

Одним из них был Хашимото.

Он шел как обычно, но, вспоминая историю, произошедшую недавно, тяжело сказать, совпадение ли это.

Он следит за мной?

В то время, как я пытался подтвердить это предположение, ко мне подошла другая ученица.

Она двигалась без капли сомнения.

Я тут же выключил камеру и убрал телефон в карман.

— Хм, эм, Аянокоджи-кун. Ты не занят?..

Это была моя одноклассница – Мэй Юй Ван.

Поскольку ее имя бывает непросто произнести, люди обычно называют ее Мии-чан. По-моему, называть ее так немного смущает.

— Сейчас… У тебя есть время? Я хотела бы кое-что обсудить.

Обсудить со мной? Мы с ней практически не разговаривали до этого момента.

Можно сказать, что это первый раз, когда она подошла поговорить со мной один на один.

Не похоже, чтобы она была с кем-то…

Оглянувшись, я увидел, как Ичиносе продолжала возвращаться в общежитие, не замечая меня.

Бежать сейчас, чтобы догнать ее, было бы странно.

— Прости, кажется, ты занят…

— Нет, я просто возвращаюсь в общежитие. Все в порядке.

Услышав это, Мии-чан, казалось, повеселела, облегченно выдохнув.

Во время нашего разговора с Мии-чан Хашимото обогнал нас и направился к общежитию.

Однако он ничего не сказал и не посмотрел в мою сторону.

— Ты сказала, что хочешь что-то обсудить?

— Обсуждать это здесь… Это…

Она не прекращала оглядываться вокруг. Похоже, разговор на пути к общежитию напрягает ее.

— Вот как?

Как я и ожидал, невозможно предложить ей обсудить то, что она хочет, в моей комнате, поскольку общежитие совсем рядом.

Но и предложить пойти в ее комнату я тоже не могу.

— Чем ты хочешь заняться?

Вместо того чтобы принимать решение самостоятельно, я решил предоставить выбор Мии-чан.

Немного подумав, Мии-чан назвала место.

— Как насчет кафе… если ты не против? Но мы можем немного задержаться.

Поскольку она хотела пойти в кафе, у меня не было причин отказывать.

Даже если я задержусь, прогулка займет от 5 до 10 минут, что меня не смущает. Последовав предложению Мии-чан, мы направились в кафе. Мы плохо друг друга знаем. Поэтому вместо того, чтобы идти туда вместе, мы держали дистанцию между собой.

В кафе, как обычно, полно людей.

Даже мне как студенту понятно, почему это место так популярно.

Это кафе принадлежит огромной компании. Оно особенно популярно среди социально активных девушек. Другие заведения слишком дороги для студентов старшей школы, поэтому они не смогли бы ходить туда часто. Для тех, кто не работает хотя бы на полставки, походы в подобные места возможны лишь пару раз в месяц. Но поскольку ученики нашей школы получают «деньги» в зависимости от количества очков класса, они могут приходить сюда до тех пор, пока не обеднеют.

Поэтому неудивительно, что это место всегда переполнено.

В кафе было достаточно свободно, чтобы мы смогли найти место. Мы заняли столик для двоих. Мии-чан старалась не смотреть на меня. Вместо этого она направила взгляд на кружку кофе в моих руках. Думаю, они с Айри очень похожи. Если я случайно надавлю на нее, то ей будет тяжелее объяснить, о чем она хотела поговорить. Я решил подождать, когда Мии-чан начнет беседу.

Я сообщил ей о том, что отойду для того, чтобы взять сахар на кассе.

Я взял один пакетик.

Даже особо не всматриваясь, я смог заметить, что Хашимото тоже пришел в кафе.

Вряд ли он внезапно захотел выпить чашечку кофе.

Он определенно следовал за мной.

Приставила ли его ко мне Сакаянаги? Нет, вряд ли. Сакаянаги пока не хочет распространять информацию обо мне. К тому же, если бы она хотела приглядывать за мной, то поручила бы это Камуро. Если Сакаянаги знает, что собой представляет Хашимото, то она должна понимать, почему не стоит отправлять его на такое задание.

На нее не оказывается такое давление, чтобы привлекать к этому Хашимото, который, вероятно, передаст информацию другим.

Может, он следует за мной по собственной инициативе?

В тренировочном лагере я не делал ничего, что могло бы привлечь его внимание.

Для него я был обычным членом группы. Рьюен, Ишизаки, Альберт и Ибуки. Я обдумал вероятность того, что кто-то из них проболтается, но никто не стал бы этого делать.

Ну… вряд ли я приду к какому-либо заключению, думая об этом сейчас.

Однако рано или поздно это перерастет в проблему, с которой мне придется разбираться.

Сейчас я проигнорирую Хашимото и сосредоточусь на беседе с Мии-чан.

Спустя минуту я вернулся на свое место. Мии-чан тут же заговорила со мной.

— Эй… Эм, дело в Хирате-куне.

Значит, Хирата?

— Я надеялась, что ты расскажешь мне о нем…

— Знаешь, мы с Хиратой не слишком близки.

Тут же ответил я, как бы пресекая ее предположения, но она возразила с удивленным выражением лица.

— Почему тогда Хирата-кун отзывался об Аянокоджи-куне как о самом надежном человеке в классе?

— …Вот оно как.

— Да, он сказал, что Аянокоджи-кун самый надежный и разумный человек в классе. Он хорошо о тебе отзывался.

Меня, конечно, радует подобное превозношение со стороны Хираты, но, если это продолжит распространяться, данная ситуация может перерасти в проблему. Тем не менее, я понимаю, почему он сказал это Мии-чан.

Есть много надежных людей, но в классе C их найти непросто.

Не удивительно, что Хирата назвал мое имя, думая о других парнях.

И все же речь о Хирате, хм?

После разговора с Харукой можно даже не думать, в чем здесь дело.

— Недавно Хирата-кун и Каруизава-сан, эм… расстались. Ты знал об этом?

— Естественно.

Я притворился, что не понимаю, к чему она ведет.

— Это, ну…

Она потратила некоторое время, подбирая слова. Наконец она начала говорить по теме:

— …Есть ли кто-нибудь, кто нравится сейчас Хирате-куну?

Значит, об этом она хотела спросить. Как же мне ей ответить?

Немного подумав об этом, я решил, что дать честный ответ будет лучшим вариантом.

— Не думаю.

— П-правда?!

— Однако я не могу быть абсолютно уверен в этом, но, насколько я знаю, таких людей нет. К тому же его недавно бросила Каруизава. Еще рановато влюбляться в кого-то другого.

Услышав мой ответ, Мии-чан постепенно успокоилась.

[[image:/storage/reader-images/86df1bea88b9c940fb327757e33a23623170b6a2.webp]]

— Я хочу задать тебе один вопрос, ты не против?

— Н-нет.

— Давно тебе нравится Хирата?

— А-а-а-а?!

Я спросил что-то странное? Лицо Мии-чан покраснело. Она запаниковала.

— П-п-п-почему ты спрашиваешь у меня такие вещи?

— Ой! Если ты не хочешь отвечать, то, пожалуйста, не…

— Еще с вступительной церемонии?

Заставляй себя…

— Я… немного неуклюжа в таких ситуациях…

Одной встречи с Хиратой было достаточно.

Ми-чан говорила открыто.

— …Как-то так… полагаю.

— Вот как.

Во многом можно усомниться, но одна вещь определенно ясна. Ее привлекала доброта Хираты.

— Но…

Ми-чан сияла, рассказывая о встрече с Хиратой, но, вернувшись в реальность, она смутилась.

— Я… я не уверена, что я достаточно хороша для Хираты-куна…

— Почему?

Почему я вообще спросил? Я удивлен, что смог сказать хоть что-то.

— Потому что у меня столько соперниц… К тому же я еще никогда не влюблялась…

Даже переполненная эмоциями она, похоже, не в силах сделать первый шаг.

Не хочу сказать, что дело в нехватке опыта, но это определенно оказывает влияние.

— Ну, Мии-чан… Стоп, ты не против, что я называю тебя так?

— Нет, все в порядке. Все меня так называют. Несмотря на то, что мои родители из Китая, им даже нравится мое прозвище. Они тоже называют меня Мии-чан.

Выходит, у нее нет японских корней?

— Значит, ты приехала из-за границы?

— Да. Когда я была в первом классе средней школы, мы переехали в Японию из-за работы отца.

Получается, она приехала сюда с родными?

— У тебя возникали проблемы? Языковой барьер и прочее?

— Сначала было нелегко. Меня больше волновало отсутствие друзей, чем проблемы с языком. Однако многие в средней школе хорошо разговаривали на английском, поэтому мне удалось подружиться с другими.

Припоминаю, что Мии-чан хороша в английском.

Похоже, за три года она смогла в совершенстве овладеть и японским. Я слышал, что школы в Китае гораздо строже, чем у нас.

Наверное, Мии-чан без проблем влилась в школьную жизнь здесь благодаря высокому уровню образования, полученному в ее родной стране.

Но ей нужно работать над коммуникативными способностями, как и Айри.

— Интересно, есть ли у меня шансы…

— Если быть честным, думаю, твои шансы вполне неплохи.

— Правда?

— Правда. Но…

— Н-но?!

Это может расстроить ее, но я должен объяснить ситуацию.

— Хирата хороший парень, не так ли?

— Конечно.

— Не думаешь, что он будет более осторожен? Мы говорим о Хирате. Он, наверное, все еще чувствует груз ответственности за то, что не смог удержать Каруизаву.

Она кивнула, понимая, что я прав.

— Это так. Не думаю, что я смогу признаться так рано.

— Я понимаю, что ты переживаешь из-за соперниц, но если ты пойдешь на это сейчас, то высока вероятность того, что будешь отвергнута.

Я порекомендовал ей не торопить события, пока она не будет уверена.

Это та ситуация, в которой ничего не узнаешь, пока не спросишь.

Но не думаю, что Хирата будет торопиться с поиском девушки.

Высока вероятность того, что он будет отвергать всех, кто предложит ему встречаться.

Таким образом, те, кто будет выжидать, имеют более высокие шансы.

— …Похоже, я ошибалась в тебе, Аянокоджи-кун.

— Ошибалась?

— Знаешь, обычно ты молчишь и ничего не говоришь… Кажешься страшным и подозрительным. Но поговорив с тобой лично, я поняла, что ты очень охотно идешь навстречу, слушаешь собеседника…

Похоже, она делает мне комплимент.

Хотя я особо и не вслушивался в то, что она говорила, и лишь неосознанно анализировал беседу. Я оцениваю, какая информация будет для нее полезна. Она думает, что я внимательно слушаю. Тем удобнее мне.

Она хочет обсудить что-то еще? Кажется, я могу задать ей побольше вопросов.

— Ох! Мии-чан и… Аянокоджи-кун?

Стоило мне открыть рот, как к нам подошла Хиёри Шиина из класса D. Я решил не продолжать.

— Хиёри-чан. Привет!

Судя по манере общения, они довольно близки.

— Неужели вы на свидании?

— Н-н-нет! Совсем нет, Хиёри-чан!

Ми-чан в панике поднялась с места, размахивая руками.

Вид того, как отчаянно она отрицает это, немного ранил мое сердце.

— Значит, вы не против, если я присоединюсь?

— Конечно! ...Ты ведь не против?

— Не против.

— Спасибо большое.

Хиёри улыбнулась и села рядом с Мии-чан.

— Очень странно видеть вас вдвоем. Что вы тут обсуждали?

— Эм… э-э-э-э-э…

Похоже, Мии-чан не желала говорить, о чем шла речь.

— Меня интересует Китай, поэтому я решил немного поспрашивать ее.

— Китай… вот как?

— Ага. Это одна из тех стран, которые я хотел бы посетить, и я подумал, что тот, кто родился и жил там, может поделиться со мной чем-то интересным.

Я взглянул на Мии-чан, давая знак, что ей стоит подтвердить мои слова. Она несколько раз кивнула.

— Китай довольно интересный, верно? Меня он тоже интересует. Знаешь, такие достопримечательности как Великая китайская стена и прочие.

Положив руки на стол, Хиёри продолжала улыбаться.

Ее заинтересованность в Китае превзошла мои ожидания.

— Да, стену обязательно стоит посетить. Но я бы хотел побывать в Пинъяо.

— Пинъяо?

Похоже, она впервые слышала об этом месте.

Мии-чан выкатила глаза, поражаясь тому, что я знаю об этом месте.

— Несмотря на то, что это объект Всемирного наследия… удивительно, что ты знаешь о нем…

— Просто когда-то слышал об этом.

— Вы, случайно, не… друзья?

Спросила она, видя, как спокойно мы с Хиёри болтаем.

— Ага! Мы приятели по чтению.

— Ну это верно.

— Приятели по чтению?..

Лицо Мии-чан давало понять, что она не понимает.

Во всяком случае, она быстро сменила растерянность позитивом.

— Разве не здорово заводить друзей из других классов?

Вероятнее всего, у нее не было друзей за пределами класса перед тренировочным лагерем.

— Я тоже так думаю. Школьная жизнь – не только соперничество.

Межклассовое противостояние является одним из столбов, на которых стоит эта школа.

Нет ничего странного в плохом отношении между учениками разных классов.

Хотя на этот раз количество учеников, заводящих друзей за пределами своего класса, возросло.

Теперь все стало туманно и неясно.

Не думаю, что новые правила, подобные тем, что были введены, когда нас отправили в тренировочный лагерь, плохо повлияют на будущее школы. Подобная дружба между соперниками может производить положительный эффект.

— Спасибо за сегодняшнее, Аянокоджи-кун.

— Нет, это мне стоит поблагодарить тебя за рассказы о Китае.

— А. Точно.

Я поблагодарил Мии-чан, из-за чего она стеснительно почесала щеку пальцем.

— Нужно проверить почтовый ящик.

Я оставил девушек, направлявшихся к лифту.

Я проверял почту пару раз в неделю.

Конечно, остальные делают это с такой же частотой.

Большинство писем в ящике были отправлены школой, а некоторые ученики получали посылки от друзей или из интернет-магазинов.

Но мои мотивы отличались.

— Сегодня тоже ничего, хм?

Я начал регулярно проверять почту с тех пор, как отец посетил школу.

Нет ничего удивительного в том, что в скором времени он попытается связаться со мной.

Поскольку в почтовом ящике не было ничего важного, я направился к лифту. Как оказалось, Хиёри решила подождать меня здесь.

— У тебя есть минутка?

— Конечно.

Мы присели на диван, стоящий напротив лифта.

— Я хотела обсудить это раньше, но не стала говорить об этом при Мии-чан… — оглянувшись по сторонам, Хиёри продолжила. — Ты что-нибудь знаешь о том, что происходит с Ичиносе-сан?

— Знаю ли я что-нибудь? Если ты о тех странных слухах, то мне не известны детали.

— Да, о них. Знаешь, кто их распространяет?

— Нет… не знаю.

Конечно, я мог назвать имена Сакаянаги или Хашимото, но решил не делать этого.

— Если честно, мне не нравится видеть, как страдает Ичиносе-сан. Она готова дружить даже с такими малообщительными людьми как я.

Если я не ошибаюсь, они были в одной группе в тренировочном лагере. Не удивительно, что она привязалась к Ичиносе сильнее.

— Аянокоджи-кун.

В ее глазах чувствовалась решимость.

— Когда я впервые оказалась здесь, мне не нравились попытки школы настроить нас друг против друга. Но теперь я считаю, что нам нужно бороться, чтобы защитить друзей.

— Это так. В конце концов, нельзя спасти всех.

— Несмотря на то, что мы с Ичиносе-сан соперницы, должен быть способ как-то помочь ей. Пока что я не смогла ничего придумать, но… может, ты мне в этом посодействуешь?

— Помочь? В таком случае тебе стоит обратиться к Хориките.

Я планировал познакомить их.

— Хорикита-сан?

Хиёри не выглядела обрадованной.

— Возможно, класс C тоже захочет помочь Ичиносе.

В таком случае все три класса будут настроены против класса A, но она не выказывала радости.

— А ты не сможешь ничего с этим сделать самостоятельно, Аянокоджи-кун?

— Я не имею никакого влияния над одноклассниками.

— Вот как?

С вопросительным взглядом она наклонила голову набок.

— Среди девушек – Хорикита. Среди парней – Хирата. У тебя нет другого выбора, кроме как эти двое.

— Понятно…

Хиёри опустила плечи, выражая разочарование.

— Недовольна?

— Нет… просто я никогда не знала Хорикиту-сан и Хирату-куна… Но если бы это был Аянокоджи-кун, я думала…

Ее плечи опустились еще ниже. Она замолчала. Не такой реакции я ожидал.

— Прости. Я не могу сделать невозможное.

— Ничего… В конце концов, я обращалась к тебе, рассматривая все со своей точки зрения.

С этими словами она поклонилась.

— Я мог бы поспрашивать их для тебя.

— Правда? Ты сделаешь это для меня?

Но, несмотря на этот вопрос, она передумала:

— Прошу прощения. Давай сделаем это в другое время. Если наши действия раскроются, Ичиносе будет волноваться еще больше.

— Да. Наверное, ты права.

Те, кто объявил войну Ичиносе… Не знаю, что они сделают дальше.Попытки изменить что-то, когда нет никакой информации, могут привести к нежелательным последствиям. К тому же есть вероятность, что часть из этих слухов правдива.

Когда я вернулся в комнату, я получил сообщение от Хорикиты.

[Ты тут?]

Несмотря на то, что я не ответил, пришло следующее сообщение.

[Поскольку сообщение отобразилось прочитанным, я продолжаю. Ичиносе-сан навестит меня ночью. Ты придешь?]

Неожиданное сообщение.

Сначала я не планировал отвечать, но ситуация изменилась.

[Что привело к такому повороту событий?]

[Мы образовали альянс с классом B, поэтому обязаны протянуть руку помощи в такой момент. Но мы не знаем всей истории. Я надеялась услышать все от нее.]

Значит, она связалась с Ичиносе и попросила о встрече.

Довольно уверенный ход.

Отказаться легко.

Я могу спросить ее позже, чтобы узнать детали.

Но не факт, что Хорикита поймет все.

Даже Канзаки, будучи близким другом Ичиносе, не знает всех деталей.

Приведет ли личная встреча с ней к правде?

Если я приду, то буду втянут в эту ситуацию без возможности выйти.

Что же делать?

Немного подумав, я решил ответить.

[Время?]

[Семь.]

Поздновато.

Нужно постараться не попасться на глаза другим студентам.

[Понял. Дам знать, когда соберусь подойти.]

Я решил встретиться с Ичиносе вместе с Хорикитой.

Я отдыхал в своей комнате, ожидая назначенного времени.

Когда на часах было без пяти семь, я вышел из комнаты и направился к Хориките.

Почти в тот же момент, когда я вышел из лифта, Ичиносе приехала на другом.

— А! Добрый вечер, Аянокоджи-кун.

Я приподнял руку в качестве приветствия.

— Прости, если мешаю.

— Ахаха. Но я тоже мешаю, так что все в порядке.

Она подошла к комнате Хорикиты и позвонила в дверной звонок. Щелкнул замок, и дверь тут же открылась.

— Прошу, входите.

Мы договорились встретиться в семь. Нет ничего удивительного в том, что мы пришли одновременно. Хорикита впустила нас без лишних слов.

Я сел на пол.

Мне уже доводилось бывать в ее комнате, и она не сильно изменилась. Эта комната мало отличалась от моей – такая же простая и скучная.

— Прости, что попросила тебя о встрече вечером буднего дня, Ичиносе-сан.

— Но ведь ты делаешь это ради меня. Тебе не за что извиняться.

Ичиносе вела себя как всегда.

— Но… если беседа затянется надолго, то это даст знать о себе завтра. Надеюсь, мы не будем засиживаться допоздна… Начнем с того, что в последнее время обо мне ходит множество слухов.

— Да. Ты знаешь, кто их распространяет?

Хорикита решила спросить ее напрямую.

Мне было интересно, насколько Ичиносе будет честна.

— Не могу быть абсолютно уверена в этом, но думаю, что это дело рук Сакаянаги-сан.

К моему удивлению, она дала прямой ответ.

Если бы она не была уверена хотя бы наполовину, то не назвала бы конкретного имени. Ичиносе не из тех, кто плохо говорит о людях, не сделавших ничего дурного.

К такому выводу я пришел, основываясь на ее ответе.

Она видела как минимум одного человека, распространявшего сплетни.

— Сакаянаги-сан… Почему ты думаешь, что это была она?

— Она объявила войну нашему классу. Нужны другие причины?

Хорикита должна знать, что Сакаянаги агрессивна и воинственна.

Она развязала конфликт в своем собственном классе, чтобы победить Кацураги. Не трудно представить, что ради победы она нападет на лидера класса B.

— Нет. Этой причины более чем достаточно.

Понимая это, она не стала требовать другого ответа.

— Значит, она распустила эти пустые слухи, чтобы ударить по тебе?

— Эм… Как бы сказать…

— Ты не станешь отрицать их?

— Прости, Хорикита-сан. Я не могу сказать тебе об этом. Хорикита-сан и Аянокоджи-кун мои друзья, но вы все равно учитесь в другом классе. Даже если сейчас мы союзники, впоследствии мы все равно должны будем бороться друг с другом.

Казалось, что Ичиносе хочет ответить на вопрос, но решила отказаться от этого.

Думаю, ее решение неудивительно.

— Я не заставляю тебя отвечать, но ты же понимаешь, что кто-то интерпретирует молчание как подтверждение, да?

— Это решение Хорикиты-сан и остальных. Однако у меня нет ни желания, ни сил. Сакаянаги-сан хочет рассорить класс B. Я думаю, что лучшим решением станет молчание.

Ичиносе улыбнулась.

Подобная травля не была чем-то необычным. Такое происходит везде. Нет идеального решения этой проблемы. Можно стараться отрицать слухи, можно молчать. Распространители воспользуются реакцией жертвы и сыграют против нее. Поэтому она решила молча ждать.

— Я хотела прийти к Хориките-сан, чтобы сказать, чтобы вы не углублялись в эту ситуацию. Если я продолжу молчать, люди начнут думать об этом больше, ситуация затянется. Классу C лучше не связываться с Сакаянаги-сан ради меня. Я справлюсь.

Ичиносе кивнула.

— …Я понимаю, что ты сильная. Любой человек, попавший в такую ситуацию, будет окружен множеством проблем. Но ты думаешь не только о себе, но и о других.

— Я не настолько благородна.

С немного смущенным видом Ичиносе продолжила.

— Так что Хорикита-сан и класс C могут заниматься своими обычными делами. Я сама разберусь со своими проблемами.

После этих слов она поднялась.

Похоже, она пришла сюда, чтобы сказать нам не вмешиваться.

— Ты знаешь, что происходит с Канзаки и остальными?

Я не считал это необходимым, но решил вмешаться.

— Канзаки-кун?

— Несколько дней назад он спорил с Хашимото из класса A, требуя прекратить распространять слухи.

— Понятно… Канзаки-кун очень заботливый. Я говорила, что все в порядке. Не думала, что этого будет недостаточно.

— Дело не только в Канзаки-куне. Многие одноклассники стараются помочь тебе.

Несмотря на то, что Хорикита слышит об истории с Канзаки впервые, ее замечание верно.

— Значит, мне снова нужно поговорить с ними. Если вы не против, закончим беседу на этом?

— Тебя действительно это устроит?

Хорикита переспросила, чтобы точно убедиться.

— Да, — она ответила без тени сомнения.

— Спасибо за твою заботу. И тебе спасибо, Аянокоджи-кун, за то, что пришел сюда так поздно из-за меня.

— Я здесь просто за компанию.

Хорикита не стала останавливать ее.

Пожелав нам спокойной ночи, Ичиносе вышла из комнаты.

— Не уверена, должны ли мы что-то делать.

— Трудно сказать.

Судя по поведению Ичиносе, она мало отличается от обычной себя.

Вместо того чтобы оставаться сильной, она старается этого не замечать. Так мне показалось.

— Как думаешь, что я должна сделать?

— Ты спрашиваешь мое мнение?

— Да. Я хочу знать, что ты думаешь, — она сказала это, не раздумывая.

— В таком случае тебе не стоит ничего делать.

— Почему же?

— Если за всем этим стоит Сакаянаги, наше вмешательство поставит класс C под удар.

— Разумно, но, если она одержит победу над Ичиносе-сан, она ведь в любом случае начнет нападки на наш класс?

Она считает, что нам не избежать этого при любом исходе. Этот вывод напрашивался сам собой.

— Возможно, что рано или поздно наш класс станет ее целью. Но, когда настанет этот момент, с главой класса B уже будет покончено. Это выгодно для нас.

— Хочешь сказать, что тебе плевать, что будет с Ичиносе-сан? Ты бессердечен.

— Бессердечен? Разве не так ты относилась ко мне при первой встрече? Помощь однокласснику – одно дело. Но Ичиносе не из нашего класса. Рано или поздно нам придется бороться с ней. Если кто-то победит ее, то нам не о чем беспокоиться.

— Хорошие отношения с ней выгодны для нас. Они позволят победить Сакаянаги-сан и класс A прежде, чем выходить один на один с классом B.

— Тебе не кажется, что все это слишком идеально?

Добиться этими отношениями падения класса A до C, оставшись на высших позициях. Это не более чем мечта.

Не могу знать причины наверняка, но Ичиносе сама отказывается от помощи.

Если бы эта беседа прошла раньше, то Хорикита не стала бы пытаться после отказа.

Как она пришла к этому?

Она долго пыталась наладить отношения с Кушидой, поэтому несложно догадаться.

— Тебе не стоит лезть в это.

— Это… разумно…

Она должна понимать, что так будет правильно.

Поэтому она не стала спорить.

Мы показали нашу заботу и предложили помочь. На этом наша часть, как ее союзников, выполнена. Наш класс может незаметно догнать остальных, если мы не будем привлекать к себе внимания. Медленно приближаться, пока они разбираются друг с другом.

Мне не стоит оказывать кому-либо поддержку.

Я объяснил ей это только потому, что она хотела узнать, что я об этом думаю. Хорикита решает, что наш класс будет делать дальше.

Скорее всего, она больше не станет лезть в проблемы класса B.

В конце концов, она не в силах изменить ситуацию Ичиносе, пока та сама ничего не делает.

— Я тоже пойду к себе. Парень не может оставаться в комнате девушки в такое время.

Уже почти восемь часов. Возникнут проблемы, если меня увидят здесь.

— Да…

Погруженная в свои мысли Хорикита не обращала на меня внимания.

Она постепенно меняется.

Но все-таки эти изменения могут привести к худшему. Окружение все больше влияет на нее, и она теряет себя. Это может стать проблемой.

Пока что ей нужно стараться лучше, чтобы поладить с остальными.

Сможет ли она найти свой путь?

Это важно.

Покинув ее комнату, я увидел силуэт Ичиносе, стоявшей перед лифтом.

Пока я думал, ждала ли она моего появления, она помахала мне рукой.

— Сюда!

Она подозвала меня полушепотом. Когда я подошел ближе, она затащила меня в лифт.

Она нажала на кнопку первого этажа, и мы начали спускаться.

— Не мог бы ты составить мне компанию?

— Я не против… но что ты планируешь?

— Хм. Давай выйдем наружу ненадолго, хорошо?

Мы вышли в фойе и отправились на улицу, поскольку там было безлюдно.

Солнце уже зашло. В темноте мы с Ичиносе шли в направлении школы.

— Я понимаю, что здесь прохладно, но… я не хочу привлекать много внимания.

— Я понимаю. Ты в порядке?

— Да. Эх… просто, как бы это сказать… мне правда жаль.

Собравшись с мыслями, она извинилась.

— За что ты извиняешься?

— Думаю, из-за того, что заставила Хорикиту-сан и Аянокоджи-куна волноваться за меня. Как и всех из класса C. Эти слухи многих встревожили. Постарайтесь забыть о них, пожалуйста.

— Разве не это ты сказала Канзаки и остальным?

— Это лучший выход для меня. Я буду придерживаться этой позиции, пока слухи не утихнут.

Она посмотрела на меня. Ее глаза были переполнены надеждой. Видя это, я понимал, почему Канзаки и остальные ее одноклассники не имели иного выбора, кроме как послушать ее.

— Это все, что я хотела сказать… здесь прохладно, не так ли? Давай вернемся.

— Хорошо.

Разговор был недолгим.

Ичиносе попросила меня поскорее вернуться обратно в общежитие, чтобы нас не увидели вместе. Она зашла немного позже.

Окружающие меня люди начали суетиться.

Я не пытался что-то с этим делать.

Сложно представить, что повседневная жизнь, к которой я стремился, будет выглядеть так.

Я думаю, что ответ на мой вопрос настигнет меня сам.

Однако произошла подозрительная ситуация.

Ночь. Телефон, лежавший около моей подушки, тихо завибрировал.

Уже час ночи. Я решил проверить, кто мог звонить мне в такое время, но увидел, что этого номера нет в моих контактах.

У людей за пределами школы не должно быть возможности дозвониться до меня.

Телефоны, которые предоставила школа, соединены только местной сетью. Это ограничение установлено в самом телефоне. Его нельзя снять. Оно предотвращает возможный контакт студента с людьми за пределами школы.

Эта система – не редкость. Она подобна безопасному режиму, который ставят детям. Можно сделать вывод, что мне звонит кто-то из нашей школы.

Неизвестно, ученик это или кто-то из учителей.

— …Алло?

С некоторыми подозрениями я взял трубку, все еще находясь в полудреме.

Я приложил телефон к уху.

На другом конце никто не говорил.

Тишина продолжалась.

Слышно было лишь отдаленное дыхание моего собеседника.

Молчание продолжалось около тридцати секунд.

— Если вы не планируете отвечать, я кладу трубку.

Я сделал предупреждение, поскольку мне надоело ждать.

— Аянокоджи Киётака.

Собеседник назвал мое полное имя.

Я не помню, чтобы когда-либо слышал этот голос.

Не могу сказать, что это голос взрослого человека.

Значит, это кто-то из учеников.

— А Вы?..

Я задал свой вопрос.

Но собеседник снова замолчал.

Вскоре он закончил звонок.

— Просто чтобы назвать мое имя…

Возможно, кто-то позвонил мне случайно.

— Значит, ты начал действовать?..

Не важно, кто был на другом конце провода.

Кто-то начал действовать против меня.

Странно то, что этот кто-то сообщил мне об этом.

Если он хочет добиться моего отчисления, то было бы логично ударить неожиданно.

Кто-то хочет, чтобы я знал, что мне что-то угрожает.

Этот кто-то… есть ли что-то, чего он не может?

В любом случае он сделал свой ход.

Глава 4: Секрет Ичиносе и Камуро

Это была пятница. Прошло четыре дня с момента инцидента с Канзаки.

Сплетни об Ичиносе расходились все дальше и дальше с каждым днем. Все дошло до такой степени, что каждый в школе слышал об этом.

И все же Ичиносе не доносила об этом школе.

Она делала вид, показывающий, что ей нет дела до слухов, и продолжала проводить время так же, как и раньше.

Несмотря на все сплетни, она держалась уверенно. И, как она и ожидала, студенты начали поддерживать ее, говоря: «Что кто-то просто хочет ее подставить», «Что все это – ложь, а слухи – это просто слухи».

Все подходит к концу.

Она преодолела все это, ничего не делая. И вот студенты вернулись к подготовке к заключительному экзамену.

Но в это время произошел инцидент. Такой, что вся школа вновь переполошилась.

Это было в пятницу после занятий.

Возвращаясь домой после школы, я почувствовал, что что-то подобное уже происходило.

— Дежавю?

Кацураги стоял там, где он был в прошлый раз. Но теперь рядом с ним был Яхико. Поскольку поблизости не было знакомых мне студентов, я решил окликнуть их.

— В чем дело?

— Похоже, всем подложили письма в их почтовые ящики. Как и в прошлый раз в этом году, — пробубнил Кацураги, недовольно скрестив руки на груди.

— Ты ничего не получил, Аянокоджи? — Яхико спросил меня, намекая на то, что стоит проверить.

Я кивнул в ответ.

— Пойду проверю.

Подойдя к своему ящику, я ввел комбинацию и заглянул внутрь.

Кто-то аккуратно вложил в него бумажку, свернутую так, как и в прошлый раз.

Если все происходит в точности так же, то это должна быть печатная копия.

Обычно невозможно отличить печатный текст от рукописного, когда бумага сворачивается столько раз.

Я медленно развернул лист.

«Ичиносе Хонами – преступница».

Шрифт, использованный в письме, является стандартным. Что делало всю эту рассылку подозрительно простой. Поскольку такое бы не напечатали в магазине, стоит полагать, что это делалось на чьем-то личном принтере.

Одно предложение, напомнившее всем об утихших слухах.

Письмо сделало шаг дальше, назвав ее преступницей.

Но не было и упоминания о том, что она сделала, чтобы заслужить подобный титул…

— Ичиносе удивится…

— Но если это подается так прямолинейно, разве у отправителя не возникнут проблемы? Нет никаких проблем в том, что эти злостные сплетни распространяются так открыто? — Яхико поинтересовался у Кацураги.

— Действительно, данная ситуация немного отличается от той, которая имела место быть в прошлый раз. До этого речь шла лишь о том, что Ичиносе может быть связана с запрещенным оборотом личных баллов. Выяснилось, что она не занималась ничем подобным. Школа даже объявила о том, что ее баллы были заработаны честным путем. Но сейчас письмо определенно направлено на то, чтобы опорочить Ичиносе. Если она сообщит об этом школе, то, вероятно, они смогут вычислить того, кто отправил сообщения.

— Значит, отправитель – идиот.

— Нет, не уверен.

— Серьезно?

— Этот человек… для него невозможно не понять чего-то столь простого.

— Хм… возможно ли, что человек, распространяющий слухи… Кацураги-сан знает, кто это?

— Это только догадки.

Несмотря на то, что Сакаянаги предупредила меня о своих планах, для остальных студентов она отрицала свое участие в этом. Возможно, Хашимото действовал один или под командованием старшеклассников. Есть вероятность того, что источником является кто-то иной.

Однако Кацураги заявил, что у него есть догадки.

Это означает, что Сакаянаги первой попадает под подозрения.

— Так или иначе, будет ли действовать школа, зависит от Ичиносе как от центральной фигуры всего этого инцидента.

Отправитель уверен, что Ичиносе не подаст жалобу, как было со слухами. Они удостоверились, что на любые их действия Ичиносе ответит молчанием.

Если Ичиносе бездействует, то и школа не может ничего предпринять.

Ичиносе вошла в помещение. Наверное, кто-то из ее одноклассников сообщил ей о происходящем.

Один из друзей вручил ей сообщение.

Кацураги, я и еще около десяти студентов стояли и смотрели на Ичиносе.

— …

Она не сказала ни слова. Просто уставилась в листок.

Сообщение внутри письма не занимает и секунды для того, чтобы прочитать его.

Выглядело так, будто Ичиносе потратила пару дюжин секунд, чтобы прочитать одну строку снова и снова.

— …Это разложили по ящикам?

— Ага… ужасно, не правда ли? Это, наверное, в ящике каждого первогодки, — сказала девушка из класса B Мако Амикура, подойдя к Ичиносе и обняв ее.

— Эй, тебе пора перестать мириться с этим. Почему бы не сказать учителям? Такое нельзя прощать.

— Именно! Если мы расскажем учителям, то они точно найдут виновника!

До этого ходили лишь слухи, но теперь все иначе. Теперь есть неопровержимые доказательства. Доказательства того, что кто-то делает злостные нападки на Ичиносе.

— Все в порядке. Этого недостаточно, чтобы сломить меня.

— Ты должна! Если ты будешь бездействовать, то эти ужасные слухи о Хонами-сан расползутся повсюду!

Не удивительно, что одноклассники отчаянно пытались побудить ее действовать.

Даже если девять человек из десяти не верят слухам, один человек – большая проблема. Отношение к Ичиносе будет медленно ухудшаться.

Ичиносе может позволить себе отсиживаться тихо, но другие студенты отличаются.

Они ищут способ помочь ей. В конце концов, доказательство невиновности Ичиносе приведет к наказанию виновника. Но подобный поступок только загонит Ичиносе в угол.

— Простите за то, что я продолжаю вызывать у вас беспокойство. Но, пожалуйста, не переживайте за меня, — с этими словами она улыбнулась девушкам класса B.

Эти сообщения, несомненно, вложили в ящики ночью, пока все спали. Поскольку мало людей проверяют их утром, то большая их часть была открыта после занятий.

Кому-то лишь было нужно прочитать это и сообщить Ичиносе.

Все это время одна девушка в одиночестве наблюдала за реакцией класса B.

Кацураги впился в нее глазами.

Это была первогодка из класса A – Камуро Масуми. Девушка, которую часто видели с Сакаянаги, но сегодня она была одна.

— В чем дело, Камуро?

— Нет… ничего.

Кацураги ничего не сказал в ответ. Выбросив сообщение в мусорное ведро, он вошел в лифт вместе с Яхико. Лицо Кацураги оставалось суровым на протяжении всего этого времени и до момента, когда двери лифта закрылись. Видя, как лифт поднимается вверх, я решил вернуться в свою комнату.

Моя комната находилась на четвертом этаже. Комната 401.

Стоило мне войти в лифт, как Камуро заскочила вместе со мной.

— Какой этаж?

Несмотря на мой вопрос, Камуро не сказала ни слова. Двери закрылись.

Некоторое время спустя мы были на четвертом этаже.

Я вышел из лифта. Камуро сделала то же самое, словно она следовала за мной.

Простое совпадение, что она вышла на одном этаже со мной, чтобы встретиться с каким-то парнем, маловероятно.

Подойдя к двери своей комнаты, находящейся рядом с лифтом, я развернулся:

— Ты что-то хочешь?

— Я хочу поговорить.

— Если возможно, предупреждай меня заранее.

— А что, у тебя планы?

— Нет. Тебя устраивает обсуждать что-то здесь?

— Я чувствительна к холоду. Если ты не против, то мы могли бы поговорить в твоей комнате.

Несмотря на то, что она спросила меня о том, не против ли я, данное заявление больше напоминало угрозу.

— Все в порядке…

Я открыл дверь, и мы вошли в комнату.

Выражение лица Камуро не изменилось. Она осмотрела мою комнату.

— Какая унылая комната.

— Это первое, что ты скажешь, напросившись сюда?

— Когда это я заставляла тебя впускать меня? Ты сам дал мне разрешение, — сказав это, Камуро села на мою кровать.

— То, как ты попросила разрешения… неважно. А теперь?..

— Принеси мне чего-нибудь попить. Разговор будет длинным.

Какая она наглая.

— Я сделаю чай или кофе.

— У тебя нет горячего шоколада?

— …Есть.

— Я буду горячий шоколад.

Я предоставил ей два варианта, но она все равно выбрала третий.

— Так о чем ты хотела поговорить? Если в коридоре было слишком холодно, то мы могли бы обсудить это в фойе.

Поскольку в фойе работает обогреватель, у нее не должно было возникнуть никаких проблем.

Пока я готовил горячий шоколад, Камуро продолжала:

— В твоей комнате нас никто не побеспокоит. Говорить здесь – лучший вариант.

— Что ты хочешь сказать?

Честно говоря, мне было не интересно.

— Мое присутствие настораживает тебя?

— Было бы странно, если бы не настораживало. Девушка, с которой я не состою в отношениях, являющаяся частью класса A, внезапно захотела войти в мою комнату.

— Ямаучи отреагировал совсем иначе, — сказала она, бросая мне вызов. — Ты заинтересован?

— Не особо.

— Правда? Тогда я не буду касаться этой темы. Она все равно не относится к разговору.

Существует вероятность, что нас подслушивают, или же она записывает разговор, но Камуро обладает особой позицией. Поскольку Сакаянаги знает обо мне, Камуро нет необходимости подлавливать меня на подобном.

Сакаянаги обладает возможностями, позволяющими объявить мне войну в любой момент. Единственная причина, по которой она не делает этого, заключается в том, что она не желает привлекать ко мне внимание.

— Это сообщение. Что ты думаешь?

— Что ты имеешь в виду?

[[image:/storage/reader-images/59b9f7dc96211123300d2fe6dd6c020475ab631e.webp]]

— То, что сказала. Ты веришь в то, что она преступница?

— Я не знаю, и мне без разницы.

— Даже если тебе нет до этого дела, то у тебя должно было сложиться мнение об этой ситуации. По-твоему, Ичиносе – хороший человек или плохой?

— Нельзя назвать кого-то плохим человеком лишь потому, что он преступник. Также нельзя назвать кого-то хорошим человеком лишь потому, что он не преступник.

Определения «хорошего» и «плохого» субъективны. Как ни посмотри, но то, что считается «хорошим» или «плохим», может быстро измениться.

— …

Камуро безучастно смотрела на меня.

Она не заинтересована в том, чтобы я продолжал беседу в этом ключе.

Мне нет смысла игнорировать тему.

— Я думаю, что сообщения распространял тот же человек, который распускал слухи.

— Да. Я слышала о том, что кто-то занимался этим.

— Это только предположение, но я думаю, что некоторые из этих слухов правдивы или близки к правде, иначе Ичиносе не стала бы отмалчиваться. Если она сделает это, то правда может раскрыться.

— Она планирует игнорировать это до тех пор, пока слухи не утихнут.

— Ага. Но это не решит проблему. Если отправитель сообщений знает правду, то со временем он будет сужать круг, пока Ичиносе не признается. Когда до этого дойдет, у нее не будет выхода.

Вода закипела. Я налил ее в кружку.

Я поставил кружку на столик, но Камуро не взяла ее.

— Не будешь пить?

— Не люблю горячее.

Интересно, правда ли это.

— Сейчас все именно так, как ты предполагаешь. Ичиносе стала целью того, кто знает секрет о ней, который она не желает раскрывать.

— Откуда ты все это знаешь?

— Ты знаешь. Сакаянаги сама сказала это тебе.

Конечно, я это помню. Однако у Камуро нет причин рассказывать мне все это.

Неужели это одна из стратегий Сакаянаги?

— Сакаянаги не знает, что я сейчас здесь. Она бы разозлилась, если бы узнала.

— Хочешь сказать, что ты предала Сакаянаги?

— Можно сказать и так.

— Прости, но я не верю тебе.

— Думаю, это разумно. Поэтому я расскажу тебе секрет Ичиносе. Все равно на днях его узнают.

— Значит, так ты хочешь доказать, что говоришь правду, верно?

— Но перед этим я должна рассказать еще кое-что. О том, почему я позволила Сакаянаги контролировать меня.

— Твою историю?

— Я знаю, что тебе неинтересно, но придется выслушать.

Неважно, интересно мне или нет. Я выслушал бы ее в любом случае.

Если бы я не сделал этого, то она бы не ушла.

(История от лица Масуми Камуро)

Прошла неделя со вступительной церемонии, когда Сакаянаги впервые связалась со мной.

Возвращаясь в общежитие, я зашла в магазин. Пройдясь между стеллажей, я вскоре вышла.

— Пожалуйста, подожди минутку.

По пути я встретила одноклассницу.

— Чего ты хочешь?

— Прошло не так много времени с начала учебного года. Я решила немного поговорить с тобой, Камуро-сан.

— Ты запомнила мое имя.

— Я помню имена и лица всех одноклассников.

Она шла очень медленно.

Трость, которую она держала в руке, была единственным необходимым доказательством того, что ее ноги не в порядке.

Это была Сакаянаги Арису.

Поскольку ее недостаток был очевиден, я каким-то образом запомнила ее имя, даже когда вообще не собиралась запоминать имена моих одноклассников.

— Могу я составить тебе компанию по дороге домой?

В обычной ситуации я бы отклонила ее предложение, но не из-за ее состояния, а из-за неплохого расположения духа я не стала ей отказывать.

— Как хочешь.

— Большое спасибо.

Она улыбнулась и ускорила шаг, чтобы не отставать от меня.

— Я не стану помогать, если ты упадешь от переутомления.

— Все будет в порядке. Мы с этой тростью давние друзья, — она сказала это, но все равно отставала от меня.

— Ха…

Несмотря на мой показательный тяжелый вздох, Сакаянаги не реагировала.

Внешне она казалась слабой, но у нее циничная душа.

— Кстати говоря, что ты делала в том магазине?

— Что ты имеешь в виду?

— Из того, что я видела, могу сказать, что ты ничего не купила.

— И что с того? Иногда не удается найти то, что хочешь.

Я попыталась закончить беседу на этом, но Сакаянаги схватила меня за руку.

— Ты воровала, не так ли? — спросила Сакаянаги, смотря мне в глаза.

Ее глаза сияли, словно она нашла новую интересную игрушку.

— Я полагаю, что ты уже изучила расположение камер в этом магазине. Это первый раз, когда ты делала подобное? Или ты уже делала это?

— Ты уверена, что я что-то украла?

— Да. Похоже, ты не очень серьезно ко мне относишься, но я уверена. Если бы я сомневалась, то не спросила бы тебя.

— Ну да. Ты права.

Сакаянаги заговорила со мной, потому что стала свидетелем кражи.

— И что если я что-то украла? Донесешь на меня?

— Дай подумать. Это было бы слишком просто, поэтому прошу выслушать меня, прежде чем прибегать к подобному.

— А?

Не обращая внимания на мое недопонимание, Сакаянаги продолжала:

— Твоя работа завораживает. Больше всего меня удивило то, как ты сохраняла хладнокровие. Обычно люди покупают что-нибудь дешевое, вроде жвачки или конфеты, чтобы сгладить свою вину. Но не похоже, что ты так поступила. Это доказывает, что ты занимаешься этим уже долгое время.

Сакаянаги попала в точку. Увидев это один раз, она точно убедилась в том, что я практикую подобное постоянно. Но что это меняет?

Я не хотела затягивать все это.

Как бы хорошо я не справлялась, то, что она видела это, не изменить.

— Делай что хочешь.

Я потянулась в сумку и достала банку пива, которую украла из магазина.

Те, кому не исполнилось двадцати лет, не могут купить это.

Оно продается только учителям и другим сотрудникам.

— Поторопись, свяжись со школой.

Несмотря на мои слова, Сакаянаги задала другой вопрос:

— Ты часто пьешь?

— А?.. нет. У меня нет особого интереса к алкоголю.

— Иначе говоря, ты воруешь не для того, чтобы расслабиться после тяжелого дня, а потому что хочешь почувствовать волнение от процесса, от того, что ты совершаешь нарушение.

Она продолжала анализировать мои навыки.

[[image:/storage/reader-images/d8ca9b000fe9a828671c9113a93adf066bc285fd.webp]]

Понятно. Ты умеешь быстро оценивать положение вещей. Так почему бы тебе не пойти и сдать меня школе?

— Ты уверена, что хочешь этого? Если школа узнает, то тебе вряд ли удастся избежать наказания.

— И?

— Прошла всего неделя со вступительной церемонии. Впереди еще много всего. Хорошего и плохого. Да?

— Если ты не сдашь меня, то я сделаю это сама.

Я попыталась достать телефон, но она остановила меня.

— Ты начинаешь мне нравиться, Масуми Камуро-сан. Ты должна стать моей первой подругой.

Этим она побуждала меня убрать телефон.

— Что ты сказала?

— Я сохраню твою тайну, но взамен помоги мне кое с чем.

— Это… не то, что я бы назвала дружбой.

— Вот как?

— К тому же ты думаешь, что я послушно соглашусь с тобой?

— Действительно. Даже если я доложу школе, то ты вряд ли сильно пострадаешь. Но даже так о твоем статусе воришки станет известно. Если это произойдет, ты не сможешь заниматься этим дальше, не так ли?

— Ты не только говоришь, что проигнорируешь в этот раз, но и позволишь мне продолжать заниматься этим?

— Ты можешь делать все, что захочешь. Я не буду в это вмешиваться. Даже если бы я сказала, что подобные действия неприемлемы, это бы не остановило тебя. Или я ошибаюсь?

— Это… Ну, наверно…

— Все же, думаю, тебе не будет скучно со мной. Возможно, ту часть твоего сердца, которую ты заполняешь воровством… может, я смогу заполнить ее чем-то другим.

Так прошла моя первая встреча с Арису Сакаянаги.

(Возвращаемся к основной истории)

— Ах! Как утомительно. Давно я так много не говорила.

Закончив свою историю, Камуро посмотрела на меня с тем же серьезным выражением, с которым вошла сюда.

— Короче говоря, у меня привычка воровать в магазинах.

— Даже сейчас?

— Сакаянаги постоянно давала мне поручения. У меня не было времени на воровство.

Несмотря на то, что это ей не нравится, нельзя сказать, что она была против.

До Сакаянаги на Камуро, наверное, никто не полагался. Она таила тьму в своем сердце.

Но Сакаянаги было необходимо поставить Камуро в положение, в котором она не смогла бы продолжать этим заниматься.

Поэтому Сакаянаги воспользовалась случаем. Если бы Камуро продолжала воровать, то рано или поздно это бы раскрылось.

Это ни к чему бы не привело, если бы она занималась этим за пределами школы, но Камуро воровала на ее территории.

Стоит работникам магазина провести инвентаризацию – поимка виновника не заставит себя ждать.

В результате этого класс A пострадал бы от немалого ущерба.

— В тренировочном лагере Сакаянаги говорила, что вы с Ичиносе скрываете один и тот же секрет.

Из этого следует, если предположить, что Камуро рассказала правду, то Ичиносе тоже занималась воровством.

— К этому я и вела.

— И все же чего ты пытаешься добиться, раскрывая мне свое прошлое?

В зависимости от ситуации существует возможность заглянуть в ее прошлое для расследования совершенных ей преступлений.

В таком случае Камуро бы пострадала.

— Мне не нравится ни Сакаянаги, ни Ичиносе. Но, честно говоря, факт того, что Ичиносе промышляла таким, сильно удивил меня. Она настолько популярна, что должна быть довольна тем, что имеет, но, я думаю, это можно сказать и обо мне.

Камуро посмеялась над собой.

— Останови Сакаянаги. Ты единственный, кто может это сделать.

— То есть ты хочешь, чтобы я помог Ичиносе?

— Да. Такими темпами ее уничтожат. Я имею в виду не физически, а психически.

— Понимаю.

Мне тяжело определить: сказала ли Камуро правду. А ей так же тяжело доказать это.

Даже если бы магазин заметил несовпадение между количеством товара на полках и на бумаге, то все равно было бы тяжело найти причину сразу. Проблема могла быть в ошибке сотрудника. Конечно, она начала заниматься этим с момента поступления, но она не воровала одно и то же по несколько раз.

Я не могу попросить сотрудников показать мне записи камер наблюдения.

Единственным вариантом для меня будет заявление в магазин и школу. Но тогда я поставлю себя в неудачное положение, независимо от того, правдива ее история или нет.

Даже если я поверю в то, что она рассказала, у меня нет желания безусловно выполнять ее просьбу.

То, что она недовольна Сакаянаги, вполне вероятно. Но неразумно просить незнакомца вроде меня о помощи, с целью предать ее.

Раз так, то зачем все это?

Разумно предположить, что она сделала это по приказу Сакаянаги.

Возможно, она использует Ичиносе для того, чтобы вывести меня из тени.

— Значит, ты думаешь, что я лгу?

Посреди моих размышлений, Камуро прервала молчание.

— Буду честным, нет абсолютной гарантии того, что ты сказала правду.

Конечно, послушав ее, практически точно можно сказать, что она не врала.

Но даже так, я не мог подтвердить это из-за ее близких отношений с Сакаянаги.

— …Ясно. В таком случае я должна предоставить доказательства?

— Ты можешь?

— Наверное, — сказав это, она достала свой идентификатор и отдала мне.

— Тогда жди здесь и не закрывай дверь.

После этого она ушла.

Не может быть, она собирается украсть что-то, чтобы доказать мне, что ее слова – правда?

Некоторое время я разглядывал ее карточку. Приблизительно через десять минут Камуро вернулась. Она достала что-то из кармана и показала мне.

— Вау!

Похоже, мое предположение попало в точку.

— Я думала взять что-нибудь вроде жвачки, но решила, что банка пива будет убедительнее.

Жвачку может купить каждый, но покупка алкоголя не предоставляется для нее возможной. Даже взяв идентификатор другого ученика, она бы не смогла купить его. Маловероятно и то, что она попросила об этом учителя или другого сотрудника школы. Она определенно украла его.

— Ты пошла на это, чтобы заслужить мое доверие?

— Теперь понял?

Она начала убирать банку, но я потянулся к ней рукой, чтобы схватить ее.

— На всякий случай я хочу проверить, что это не фальшивка.

— …Идиот. Разве я смогла бы такое провернуть?

Камуро проявила сопротивление, но вскоре отдала его мне.

Банка была ледяной, будто ее недавно достали из холодильника.

Я внимательно осмотрел банку. Это точно настоящий алкогольный напиток.

— Если это так важно, можешь забрать ее.

— Нет необходимости.

Если в моей комнате обнаружат подобное, то могут возникнуть проблемы.

Камуро выхватила банку из моей руки и начала подкидывать ее.

— Ну что, поверил?

— Ты предоставила доказательство. Я не могу не поверить.

— Рада слышать.

— Почему я?

— В этой школе мне больше не на кого рассчитывать. Этого достаточно.

Я взял чашку какао, приготовленную для Камуро. Я был уверен, что она не сделает и глотка. Оно было теплым, так как прошло уже более 10 минут, и она совсем не прикасалась к нему.

— Я с этого ничего не получу.

— Вероятно.

С удовлетворенным видом Камуро встала.

— Буду ждать результатов.

Так она попыталась закончить беседу и покинуть комнату.

— Подожди секунду.

— …Что еще?

— Ты забыла идентификатор.

Осознав, что она совсем забыла об этом, она выхватила карточку из моей руки. После этого она, наконец, ушла.

Однако она подняла сложный вопрос.

Правильно ли будет проигнорировать ситуацию Ичиносе?

— Нет… я не уверен в этом.

Возможно, стоит воспользоваться случаем.

Я взял свой идентификатор и телефон, после чего покинул комнату и направился к магазину.

Посреди пути мне позвонил старший брат Хорикиты.

Только я подумал, что могу расслабиться после ухода незваного гостя, но…

Тем не менее, это неожиданный звонок. Разговор не будет бессмысленным.

— Я хочу кое-что обсудить с тобой, — сказал Хорикита в тот момент, когда я принял вызов.

— Это срочно?

— В зависимости от ситуации. Возможно, уже поздно. Дело касается моей сестры.

— …Твоей сестры?

Это тоже неожиданно.

Хорикита не заговорил бы о младшей сестре, если бы ситуация не была крайне важной.

— Кушида Кикё. Она связалась с Мияби Нагумо.

— Серьезно?

Я был удивлен, но в то же время впечатлен скоростью, с которой Хорикита получает информацию.

— Я думал, что ты окружен врагами. Ты хорошо постарался, чтобы разузнать об этом. Кто сообщил тебе об этом?

— Информация была предоставлена Кириямой. Очевидно, что мои отношения с Нагумо ухудшились после событий в тренировочном лагере. Он определенно попробует выкинуть что-нибудь еще. Я должен принять контрмеры сейчас.

Вице-президент Кирияма?

Пока я молча думал, Хорикита продолжил:

— Ты не можешь полностью поверить в это, не так ли?

— Я не знаю Кирияму так же хорошо, как ты.

— Хорошо. Ты всегда начеку.

Как бывший президент студенческого совета, Хорикита всегда общался с другими с некоторой степенью доверия, будь то Кирияма или Нагумо. До тех пор, пока не возникнут подозрения или пока его не предадут, его доверие было тверже камня. Я бы не смог вести себя так же.

— Итак, что произошло?

— Она попросила его о помощи в исключении Хорикиты Сузуне. Очень смелый ход.

— Интересно, что заставило ее изменить стратегию?

Проиграв пари с Хорикитой, ее наказанием стало обещание того, что она не станет вмешиваться в будущее.

Теперь ясно: она не планировала сдерживать свое слово.

Точно так же, как она использовала Рьюена для достижения своей цели, теперь она обратилась к Нагумо. После того, что Нагумо сделал в тренировочном лагере, неудивительно, что она обратилась к нему.

Конечно, Кушида должна была заметить, что она, загоняя Хорикиту в угол, так же попадается в ловушку. Все-таки нужда не знает границ. Кажется, она пришла к такому выводу.

Честно говоря, мне казалось, что она рисковала, связавшись с Рьюеном, но сближение с Нагумо в ее положении – неплохая идея. Если она свяжется со старшеклассником, то не найдется других людей, знающих о ее прошлом после его выпуска.

Но только если предположить то, что Нагумо можно доверять.

— После этого Нагумо и его окружение скоро начнут предпринимать шаги против Сузуне.

— Что ты хочешь от меня? Ты ведь не просишь меня защищать твою младшую сестру, правда?

— Даже если Сузуне будет исключена из школы, то это ее проблема. Однако Кушида также указала на опасность, которую представляешь ты.

— Понятно…

Пока что Нагумо не проявляет ко мне интереса, но слыша мое имя все чаще и чаще, он начнет копать под меня.

Иначе говоря, если не разорвать связь в ближайшее время, я буду втянут в еще большие проблемы.

— Какова вероятность того, что Нагумо связался с Хашимото?

— Что привело тебя к подобному вопросу?

— Я начал замечать перемены в поведении Хашимото после тренировочного лагеря. Раньше я не был в этом уверен, но, встретившись с ним недавно, стало заметно, что изменения сильнее, чем мне казалось, что делает ситуацию еще подозрительнее. Хашимото услышал что-то обо мне во время тренировочного лагеря.

Круг людей, способных рассказать Хашимото обо мне, крайне узок.

— Так и есть. Нагумо говорил с Хашимото о тебе. Но Хашимото вряд ли успел прийти к заключению о том, что ты манипулируешь Сузуне.

— Ясно.

Значит, он вертится вокруг, чтобы докопаться до правды.

— У меня нет нужды спрашивать об этом, но… тебя это волнует?

— Нет. Даже если бы я уже знал об этом, ситуация осталась бы прежней.

— Полагаю, — пробормотал Хорикита в ответ.

Неважно, если один из приспешников Сакаянаги не доверяет мне.

Пока я ничего не делаю, то они не смогут узнать ничего, что навело бы их на зацепки. Даже если они что-то придумают, а Сакаянаги откажет их идее, то все будет кончено. Намного легче иметь дело с Рьюеном или Нагумо.

Нагумо, в свою очередь, держит все под защитой. Неразумно сидеть и ждать, когда он что-то выкинет.

— Я передал информацию. Тебе решать, что с ней делать.

— Я решу.

Звонок завершился.

В этой школе подобная информация довольно важна. Каждый день кто-то продумывает план, чтобы обойти других. В этой ситуации Хорикита-старший полезен мне, будучи источником информации. Он не так хорошо адаптируется, как это делает Нагумо. У него нет такой же огромной сети, передающей информацию. Но он гораздо более надежен и точен.

В любом случае выстрелы уже сделаны. Чтобы предотвратить проблемы как можно раньше, мне нужно сделать первый шаг.

Глава 6: Что-то неопределенное

Для Хашимото Масаеши вопрос о том, кого он поддерживает, тривиален.

Точнее, ему нет до этого дела.

Кто бы ни был лидером класса, он выберет сторону, которая будет выгоднее для него. И на этом все. Несмотря на то, что он удачно попал в класс A, перевод в классы B и C всегда находился в его рассмотрении.

Для него важнее всего занять позицию, которая позволит все перевернуть в конце.

Поэтому он наладил контакт с Рьюеном Какеру, когда тот захватил власть в классе C в начале года.

Его таланты позволяют ему побороть и Сакаянаги, и Ичиносе. Хашимото понял, что он обладает немалыми способностями. Если бы Рьюену было необходимо, он выдал бы необходимую информацию о классе A. Конечно, все это проходило под руководством Сакаянаги, но Хашимото предал бы ее без раздумий, если бы Рьюен подал знак того, что он способен захватить другие классы.

По той же причине он нацелился на Ичиносе. Однако с ней не пройдут те методы, которые сработали бы против Сакаянаги или Рьюена. Поэтому он решил не торопить события. Он смог завязать отношения с кем-то из ее близких знакомых.

Хашимото еще в начале года нашел для себя источники информации в каждом классе.

Нужно быть готовым к любой неожиданной ситуации.

И сегодня он подготавливал новую неожиданную ситуацию.

— Эм, Хашимото-кун. У тебя есть минута?

В школьном коридоре после занятий девушка из класса A Мотоде Чикако окликнула Хашимото. Как и он, девушка состояла в теннисном клубе. Похоже, она пыталась догнать его, когда тот ушел из кабинета. Кажется, она сильно волнуется.

Хашимото сразу понял в чем дело.

Сегодня 14-е февраля, такая ситуация происходит с ним не впервые.

Несмотря на это, он сделал вид, что не понимает к чему это идет.

— Конечно. В чем дело?

Услышав его вежливый ответ, Мотоде собралась с мыслями.

— Вот шоколад. Потому что сегодня, эм, День святого Валентина.

С этими словами она протянула Хашимото коробку, которую он тут же принял.

— Спасибо, Мотоде. Я рад.

— О-отлично!

Хашимото давно заметил, что она интересуется им. Потому этот шоколад говорил о романтических намерениях. Он понимал, что не получит отказа, если признается, но не чувствовал ничего к этой девушке. К счастью или к сожалению, он не видел в ней человека, которого можно использовать. Зная это, он уже давно решил не завязывать с ней отношения.

— Тебе стоит заглядывать в клуб.

— Прости, я много пропускал в последнее время, не так ли?

— Точно. Семпаи беспокоятся.

— Я запомню. Как бы то ни было, я обязательно отблагодарю тебя в следующем месяце.

— А-ага.

Покраснев, Мотоде кивнула и убежала. Казалось, что она пытается скрыться от смущающей ситуации.

Несмотря на то, что нет ни шанса, что они начнут встречаться, Хашимото не стал отказываться от возможных опций.

Она может пригодиться в будущем.

Чтобы компенсировать свою задержку, он ускорил шаг, направляясь к кабинету класса C.

Пока что его интересует другой человек.

Студент класса C, Аянокоджи Киётака.

— Почему он меня вообще волнует… — задумывался он.

До тренировочного лагеря он не выказывал ничего интересного. Обычный студент со знакомым лицом. Он мог помнить лишь об эстафете с бывшим президентом студенческого совета во время спортивного фестиваля, не более. Тогда Хашимото не думал, что стоит задуматься о ком-то только из-за хороших результатов на эстафете. Более того, Сакаянаги и Рьюен быстро замечают подобное, но этот парень не привлекал их внимания.

Однако недавнее событие заставило его изменить мнение о Аянокоджи.

Интересное заявление президента студенческого совета Нагумо Мияби. Оно заключалось в том, что Хорикита Манабу ставит Аянокоджи выше всех остальных. Хашимото хотел пропустить подобную шутку мимо ушей, но ему не удавалось это сделать.

Обдумывая все это, он выстроил возможную причастность Аянокоджи к некоторым событиям.

Почему бывший президент студсовета лично решил побороться с этим парнем на эстафете?

Что если это противостояние – не просто совпадение?

Что если все это было подстроено? Задумано ради достижения какой-то цели?

Подобные сомнения не выходили из его головы.

Хашимото еще нужно было убедиться в том, что произошло с Рьюеном. Говорили, что его сверг Ишизаки и другие одноклассники. Более того, класс C, начавший с самого низа, начал уверенно догонять другие классы.

Может, Аянокоджи связан с этими событиями?..

Что если… он превосходит Сакаянаги и Рьюена?..

Такой поворот событий неправдоподобен.

И такое предположение разумно. Пока что есть лишь ничем не подкрепленное подозрение. Для полной связи чего-то не хватает. Слова Нагумо – неправдоподобная шутка. А события спортивного фестиваля лишь надуманы самим Хашимото, чтобы связать все остальное.

Поэтому он решил подтвердить подозрения.

Обычно он выполнял поручения Сакаянаги. Распространял слухи об Ичиносе, но в последнее время начал следить за Аянокоджи, чтобы узнать правду.

Хашимото подошел к кабинету класса C, но не обнаружил там свою цель.

— Ты никогда не тратишь время попусту, Аянокоджи?

Его круг друзей ограничен, поэтому он не задерживался в классе.

Может, он сейчас с Юкимурой, Мияке и с остальными членами своей группы? Хашимото рассматривал подобный вариант, но увидев, что Юкимура и Сакура еще не вышли из кабинета, отказался от этого предположения.

— Йо, Хирата.

Он будет выделяться, околачиваясь около чужого класса.

Чтобы избежать этого, он решил окликнуть Хирату, направлявшегося в клуб.

— Йо, Хашимото-кун. Как жизнь?

— Просто хотел узнать, нашел ли ты себе новую девушку.

— Вот как? Я не планирую делать это в ближайшее время.

— Собираешь разбитое сердце, да?

— Ха-ха… Вроде того.

— Буду рад обсудить это. Кстати, я хотел узнать контакты парней, с которыми мы были в одной группе в лагере. Я искал Аянокоджи, но, похоже, он уже ушел домой.

— Ты его не встретил? По-моему, он вышел всего пару минут назад…

Он немного опоздал. Придя к выводу, что у него еще есть шанс, Хашимото поблагодарил Хирату и вышел в коридор.

Заключительные экзамены уже близко, поэтому он не мог позволить себе ежедневную слежку за Аянокоджи. Он хотел прийти к заключению как можно раньше, чтобы воспользоваться своей информацией на экзамене.

— Было бы неплохо разузнать что-нибудь.

Действовать нужно немедленно. Так Хашимото отправился вперед.

Вскоре он заметил Аянокоджи, стоявшего посреди входа. Он смотрел в телефон. Собирается ли он встретиться с кем-то или просто убивает время?

Аянокоджи всегда пользуется телефоном, чтобы связаться с кем-то. Может, это Мияке и остальные? Или Хашимото никогда не видел этого человека?

Единственным заключением для него стало лишь то, что следить за Аянокоджи довольно просто.

Хашимото следил за многими студентами: Кацураги, Рьюен, Канзаки и даже Ичиносе. Но с ними все было сложнее. Возможность проследить за кем-нибудь из них хотя бы раз в два дня можно считать удачей. Могло уйти больше недели, чтобы что-нибудь выяснить.

Однако, жизнь Аянокоджи монотонна, а круг его друзей узок.

Было несложно предугадать его дальнейшие действия. Он никогда не следит за окружением.

Он не обращает внимания на то, что происходит позади. Не показывает острого восприятия или интуиции.

Но Хашимото не позволял себе верить в это.

Предположив, что Аянокоджи что-то подозревает, он решил отдалиться сильнее.

Телефон Хашимото внезапно зазвонил. Наоки Шимизу.

— Привет. Что-то случилось, Наоки?

— Нет... Вообще, я про сегодняшнее утро… Это утомляет.

— А. Лучше забудь об этом. В нашем классе просто много разговорчивых людей.

Утром в классе A произошел не самый приятный инцидент. Шимизу признался в чувствах Нишикаве, но был отвергнут. Впоследствии слухи о его неудаче расползлись по классу. Возможно, Нишикава случайно проболталась об этом одной из подруг. Подобное периодически происходит.

— Если будешь беспокоиться о каждой мелочи, то не сможешь признаться никому, ты понимаешь?

— Э-это так… но я не могу простить Нишикаву за то, что она всем рассказала.

— Ну, буду рад тебя выслушать, но сейчас я немного занят.

— Правда? Прошу прощения.

Хашимото пообещал поговорить в другое время, и завершил звонок.

— Так и заканчиваются признания, если ты не добился условий, ведущих к успеху.

Он продолжил следовать за Аянокоджи до общежития.

— Если он направляется в свою комнату, то, похоже, сегодня я не узнаю ничего нового.

Самое ужасное в слежке за Аянокоджи – монотонность.

Однако, войдя в лифт, он проехал свой этаж. Хашимото следил за индикатором, отображающим положение лифта. Он остановился на этаже девушек.

— Если я не ошибаюсь… на этом этаже живет Ичиносе?

Может, это совпадение? Он мог встретиться с другой девушкой.

Но в силу последних событий тяжело не связать эту ситуацию с Ичиносе.

— Странно…Может, он решил навестить ее из учтивости?..

Несмотря на узкий круг общения Аянокоджи, Ичиносе довольно популярна среди всех годов.

Нельзя удивляться возможной дружбой с ним. И не стоит забывать о том, какая она милашка. Наверное, многие чего-то ожидают, навещая ее.

Но Аянокоджи тут же вернулся в лифт и спустился на свой этаж.

— Что?..

Какая-то бессмыслица. Хашимото продолжал смотреть на индикатор. Лифт вернулся на восьмой этаж. Одноклассницы Ичиносе спустились вниз. Он пришел к заключению, что Аянокоджи наткнулся на этих девушек в коридоре и решил сбежать, не попадаясь им на глаза.

Хашимото поднялся на четвертый этаж, чтобы убедиться, но его уже не было.

Вероятнее всего, он вернулся в свою комнату.

— В итоге, я ничего не узнаю, хм?

Немного подумав, Хашимото решил подождать в фойе.

Еще слишком рано. Ему было интересно, попытается ли Аянокоджи вернуться к Ичиносе. Или же встретится с кем-то другим. Индикатор лифта позволял ему следить за этим.

Хашимото получил результат приблизительно через час.

Аянокоджи вошел в лифт и спустился на первый этаж.

Он даже не переоделся.

— Может, он возвращается в школу?

В этом было мало смысла, когда он уже вернулся домой.

Было бы неудивительно, если бы он собрался в магазин, но Аянокоджи взял с собой школьный портфель.

Хашимото быстро поднялся и укрылся за лестницей, ведущей к пожарному выходу.

— Интересно, что будет дальше.

Будто исполняя его желание, Аянокоджи направился к выходу из фойе. Он пошел в довольно нелюдимое место. Вероятность того, что он шел в магазин тут же исчезла. Тогда с кем он хочет связаться? Это не то место, где люди встречаются с друзьями.

В такой ситуации кто угодно заинтересовался бы подобной встречей.

Он определенно хочет поговорить с кем-то.

Может, он хочет встретиться с бывшим президентом студенческого совета или даже с Рьюеном. Тогда атмосфера может накалиться.

Но увиденное разрушило все его надежды и догадки.

— Воу, воу, серьезно?..

Это была никто иная как первогодка из класса C – Каруизава Кей.

О ней часто болтали в классе A после расставания с Хиратой. Хашимото никогда не общался с ней, но все равно не мог скрыть свое удивление.

Слабость начала одолевать его. Все ожидания были разбиты.

Здесь дело не в «другой стороне» Аянокоджи, которую он так хотел раскрыть. Это любовные дела. Его мозг пытался посмотреть на это иначе, но их отношения явно заходили дальше простой дружбы.

Хашимото видел Каруизаву и Хирату несколько раз, но никогда не чувствовал между ними такой любви и близости, какие царили здесь сейчас.

— …Я не понимаю. Почему Аянокоджи?

Кто в кого влюблен? Или они оба влюблены? Можно раздумывать сколько угодно, но ответа не найти. В конце концов, в любви нет ответов. Если сравнивать Аянокоджи и Хирату, 80% девушек выбрали бы второго. Но 20% все же выбрали бы Аянокоджи.

Значит, двадцать девушек из ста, выбрали бы его.

В таком случае…

— Аянокоджи… постоянно поддерживал контакт с Каруизавой?..

Хашимото тут же отбросил эту идею. Просто его воображение пытается объяснить нынешнюю картину. Нельзя делать поспешных выводов, не разобравшись в ситуации. Но поскольку тут практически никого не было, нельзя просто пройти мимо и подслушать разговор.

— Что делать…

И, пока он продумывал дальнейшие действия…

Между Каруизавой и Аянокоджи произошло нечто неожиданное.

— Шоколад, хм?

Она вручила ему что-то. Сегодня 14 февраля. Любой поймет, что это за подарок. Особенно, в таком нелюдимом месте.

По крайней мере, стало ясно, что Каруизава хорошо к нему относится.

— Что же. Можно заканчивать на сегодня.

Это не приблизило Хашимото к изначальной цели.

Обдумывая это, он направился домой, но внезапно остановился.

— Такой шанс… Почему бы не выйти к ним?

Учитывая, что экзамены не за горами, это лучшая возможность.

Он может втянуть Каруизаву, чтобы заставить Аянокоджи действовать. Если он ничего не сделает, то можно сделать вывод, что волнения были напрасны.

Грея себя этой мыслью, Хашимото направился к парочке.

Я почувствовал, что позади нас кто-то есть. Скорость приближения этого человека давала понять, что этот некто не намерен подслушивать.

— Йо, Каруизава.

Хашимото преследовал меня с самого начала.

— Эм, кто?

Кей не знала его, и повернулась ко мне для объяснений.

— Это Хашимото из класса A. Мы были в одной группе в тренировочном лагере.

— О, Аянокоджи, — поздоровавшись, он приблизился к Кей.

— Парень и девушка тайно встречаются в таком месте… а ты хитер, Аянокоджи.

Я ожидал, что он решит заговорить со мной, но нужно понять, почему он сделал это именно сейчас.

Как бы то ни было, я извлеку из этого выгоду.

— Мы не занимались ничем таким.

— Не пытайся скрывать это. Сегодня День святого Валентина. Даже если вы не вместе, нет ничего странного в тайной встрече, вроде этой. Ты же уже что-то получил от нее, не так ли?

Похоже, он видел, как Кей подарила мне шоколад.

— Она просто дала мне шоколад по случайности. Я не шел сюда, ожидая этого.

Я пытался оправдаться, но ухмыляющийся Хашимото пропустил мои слова мимо ушей.

— Нет, ты знал, что получишь шоколад с самого начала, не так ли? Твоя сумка.

— Моя сумка?

— Поскольку ты уже вернулся в общежитие, тебе не было смысла брать ее с собой.

— …Нет. Изначально я планировал пойти в библиотеку. Но мне позвонила Каруизава и предложила встретиться.

— То есть… это просто совпадение?

Я кивнул в ответ, доставая две книги из сумки.

— Ну, это ничего не меняет. Ведь ты получил шоколад от Каруизавы.

С точки зрения Хашимото факт того, что я получил шоколад, очень важен, несмотря на то, что встреча была не моей затеей.

— Не уверен, что понимаю тебя… есть какая-то проблема?

— Мне просто интересно, что в тебе заинтересовало Каруизаву. Ее бывший был одним из самых популярных парней во всей школе, так? Меня интересует, почему она выбрала тебя после расставания с Хиратой.

Иначе говоря, он хотел знать, как до этого дошло.

Кей, молча наблюдавшая за нами, решила заговорить.

— А, прости, это недоразумение.

— Недоразумение?

— Ага. Я планировала подарить это Хирате-куну. Стало жалко выбрасывать, поэтому я решила подарить его кому-нибудь другому. И выбрала Аянокоджи-куна.

— Хочешь сказать, что подарила подобный подарок по прихоти? Прости, но я не верю. Тем более, в таком месте. Это плохая попытка солгать.

Хашимото засмеялся, на что Кей отреагировала злым выражением лица.

— Ха? Ты появляешься из неоткуда и начинаешь говорить все, что придет в голову. Да кто ты, вообще, такой?

Кей властно посмотрела на него.

— Я просто хочу знать правду.

Хашимото немного колебался.

Мы не старались скрыть мотивы нашей беседы.

Поэтому я решил перевести стрелки.

У Кей появился шанс доказать, что она может поспевать за мной.

— Ладно, не вижу смысла скрывать что-либо, Каруизава. Если мы ничего не скажем, то у тебя могут возникнуть проблемы. Если этот парень будет думать, что мы встречаемся, то тебя начнут тревожить, не так ли?

На этом я передал эстафету.

Она продолжила без сомнений.

— Эх. Я признаюсь, но об этом не должны знать, окей?

Она показала пальцем на Хашимото.

— Я вручила шоколад Аянокоджи-куну, чтобы он передал его парню, который мне нравится.

— Хочешь сказать, что Аянокоджи здесь для этого?

— Именно. Ты все понял?

Хашимото не был убежден.

— В таком случае, кому предназначается шоколад?

Он продолжил расспросы.

— А? Я тебя впервые вижу. Почему я должна рассказывать тебе о таком? Ты идиот?

Кей определенно врала, но ничего в ней не выдавало фальшь.

Такова была маска гяру, которую создала для себя Каруизава Кей.

— Это… ну, наверное, ты права.

Он выразил некое удивление и поклонился в качестве извинений.

— Избавь меня от этого. Ты не исправишь все, лишь преклонив голову.

— …Вот как? Похоже, я, действительно, недопонял, извиняюсь. Подумав о том, что вы вместе, я не мог побороть свое любопытство.

— Зачем ты вообще лезешь в то, что тебя не касается?

— Ну, когда дело касается тебя, я не могу устоять.

— Че?

Хашимото подошел к ней.

Он оперся рукой на стену, преграждая путь Кей.

— Ч-что?

— Похоже, ты не чувствовала себя плохо в свете последних событий. Может, будешь встречаться со мной, Каруизава? Не знаю, кто тебе нравится, но ты ведь еще не подарила ему шоколад, значит, не призналась ему в своих чувствах, так?

Рассчитывая на то, что у него есть шансы, Хашимото решил действовать.

— Что ты, черт побери, несешь… Думаешь, что я на это соглашусь?

— Любовь непредсказуема... разве не забавно?

Он бросил взгляд на меня.

Скорее всего, он хотел вытянуть из меня реакцию таким способом.

Я заговорил.

— Тогда я пойду.

— А? Подожди, я тоже ухожу.

Кей оттолкнула его и поскорее отошла.

— Как холодно.

Хашимото улыбнулся. Похоже, он не будет продолжать с этой затеей.

В данной ситуации Кей справилась отлично. Вздыхая, она вернулась в общежитие.

— Прости за то, что так вмешался.

— Ничего страшного.

Мы прошлись вместе до перекрестка, где дорога разделялась на путь к общежитию и путь к школе.

— И все же, тяжело тебе приходится в делах любовных, да?

— Ты о чем?

Хашимото насмешливо улыбнулся и, взяв меня под руку, прошептал.

— Я о том, что твой довольно большой. Неопытные девушки не смогут справиться с ним.

Снова об этом…

— Не злись. Многие люди уважают тебя за это.

Меня это не особо радует.

Более того, случившееся в лагере было лишь источником неудобств.

— Кстати говоря, король. Не хочешь обменяться контактами?

— Я не буду возражать, если ты никогда больше не назовешь меня так.

— Ха-ха-ха-ха. Не буду, не буду.

На этом мы обменялись данными.

— Ну, мне тоже пора возвращаться. Увидимся, Аянокоджи.

Хашимото пришел и ушел, словно ураган.

Он посчитал, что собрал достаточно информации? Или подумал, что залез туда, куда не стоило?

В любом случае, во мне он все еще не уверен.

Хорошо, если все так и останется.

Я решил отправиться в библиотеку и встретиться с Хиёри. Она должна быть там.

После этого мне нужно будет встретиться еще кое с кем в школе.

Я вернулся позже, чем ожидал, поэтому мне не удалось встретиться с группой Аянокоджи.

Возвращаясь в комнату в районе семи часов, я обнаружил бумажный карман, прикрепленный напротив моей двери.

Заглянув в него, я увидел две коробочки разных форм. Одна из них была квадратной, а вторая – круглой. На них были написаны имена. Это был шоколад на День святого Валентина от Харуки и Айри.

Судя по тому, что обсуждалось в чате группы, Кейсей и Акито получили такие же.

Я вошел в комнату и разложил коробки на столе.

— Никогда не думал, что получу пять…

Кей, Айри, Харука, Хиёри и… еще одна.

Коробочка с розовой ленточкой.

Позже, около десяти, я вышел в коридор в толстовке поверх обычных вещей и зашел в лифт.

На камере не должно быть видно моего лица.

Таковы меры на случай, если что-то пойдет не так. Было бы лучше встретиться в другом месте, но ничего не поделать, если она на самом деле заболела.

Если так, то она, наверняка, уже спит. Чтобы быть уверенным, я заранее узнал контакты Ичиносе у Хорикиты. Я уже отправил ей сообщение, чтобы убедиться, что она не спит. Потому план еще в силе.

Однако я не сообщил ей, что собираюсь прийти в комнату.

Я вышел из лифта и направился к комнате Ичиносе, после чего позвонил в дверной звонок. Прошло десять секунд. Двадцать.

Я не слышал ничего из комнаты, потому решил позвонить снова.

Не удивительно, что Ичиносе была бы удивлена ночному визиту.

Спустя тридцать секунд я решил окликнуть ее.

— Ичиносе, это я. Аянокоджи.

Мое нахождение на этом этаже может вызвать проблемы, особенно в такое время.

Ичиносе должна это понимать.

Она не стала бы подвергать кого-то опасности в такой ситуации.

— …Аянокоджи…кун. В чем дело?

Я услышал голос Ичиносе через дверь. Судя по тону ее голоса, она слаба.

Она закашляла. Все равно, не могу сказать, точно ли она болеет.

— Кое-что важное. Я надеялся, что мы сможем обсудить это лично, ты не против?

— Ну… эм…

— Честно говоря, могут возникнуть проблемы, если меня увидит кто-нибудь из девушек.

Я решил немного надавить.

— Подожди секунду, хорошо? — сказала она, и, спустя некоторое время, замок открылся.

Ичиносе открыла дверь. Она выглядела неожиданно подавленной.

— Кхм, это немного резко, Аянокоджи-кун…

На ней была маска, еще больше подтверждающая не лучшее ее состояние.

Похоже, она не притворялась.

— Прости, ты права. Похоже, ты не в лучшем состоянии.

— Да… просто немного вымоталась.

— Прошу прощения за то, что побеспокоил в такое время.

— Все в порядке. Температура почти спала. Я, разве что, чувствую себя голодной из-за пересыпания, понимаешь? Не мог бы ты тоже надеть маску?

Чтобы я не заразился, она вручила мне маску.

Мой иммунитет гораздо сильнее, чем у других, но никто не застрахован от болезни. Если я откажусь и заболею, то Ичиносе расстроится. Я принял предложение.

— Ты уже была в медпункте?

— Да, несколько дней назад.

Многие думали, что она притворялась больной, чтобы избежать слухов, но не похоже, что это так.

Она определенно болеет.

— Наверное, ты беспокоился, что я притворяюсь из-за слухов. Спасибо за заботу.

— Нет…

Она прочитала мои мысли?

— Ты первый, с кем я разговариваю, с того момента, когда заболела.

— Вот как?

— Было несколько студентов, которые пришли навестить меня, когда я болела сильнее. Было тяжело их выгонять. С тех пор друзья не заходят ко мне часто, думая, что я в депрессии.

Я пришел навестить ее позже всех, но оказался первым, увидевшим ее.

Ичиносе на самом деле взяла больничный из-за болезни. Однако, видя, как она справлялась до этого, становится очевидно, что она следит за своим здоровьем. Экзамены уже близко, она понимает, что ей нельзя болеть. Болезнь, определенно, была следствием расстройств из-за последних событий.

— Я не буду пропускать школу из-за этих слухов.

Ичиносе не станет это подтверждать.

— Как жизнерадостно.

— Жизнерадостно, говоришь?.. Прости, не мог бы ты закрыть входную дверь? Я проветривала комнату, но сейчас становится холодно. Не забудь помыть руки, когда вернешься.

— Ага.

В ее комнате работал увлажнитель воздуха. Поскольку вирус распространяется в холодном и сухом воздухе, эти меры должны были снизить риск заражения.

В последнее время я ходил в комнаты многих девушек, как и они в мою. Странно, что ни один из этих визитов не был связан с романтическими интрижками.

— В чем дело?..

Ичиносе увидела, как я пялюсь на увлажнитель.

— Мне, действительно, жаль, что я оторвал тебя от отдыха.

— Нет, ничего страшного. Определенно, лучше не встречаться с другими, но будет лучше, если кто-нибудь передаст, что я заболела.

Ей уже было известно, что слухи о выдуманной болезни начали расходиться по округе.

Она показала мне телефон, словно пытаясь доказать это.

Там было несколько доказательств того, что она связывалась с Хорикитой.

Похоже, она беспокоилась об Ичиносе по-своему.

Наш разговор продлился недолго. Я ушел при первой же удобной возможности.

Наступил день предварительных экзаменов.

Сегодня все классы сосредоточены на одной цели.

Но вместо этого в воздухе витала атмосфера, абсолютно несвязанная с подготовкой к экзамену.

— Довольно шумно.

— Конечно. Это все из-за сегодняшних сплетен.

— Сплетни? Что-то еще об Ичиносе?

— Нет. Новые вызвали хаос среди нашего класса.

— Новые, хм…

При виде всего класса было ясно, что дело необычное.

— Они связаны и с тобой, Аянокоджи-кун.

Тут Хорикита показала записи на телефоне.

Там было сделано четыре заметки.

— Это…

«Аянокоджи Киётака влюблен в Каруизаву Кей».

«Хондо Риотаро интересуется только пухлыми девушками».

«Шинохара Сацуки занималась проституцией в средней школе».

«Сато Мая ненавидит Онодеру Каяно».

Все они имели сходства. Все содержали полные имена людей, ставших жертвами атаки, включая меня.

— Откуда все это взялось?

— Ты знаешь о школьном форуме для каждого класса?

— Тот, который есть в приложении?

Когда кому-то нужно посмотреть баланс или что-то вроде этого, им нужно ввести данные учетной записи, созданной школой. В это приложение входит несколько форумов, которыми может воспользоваться любой желающий. Но из-за наличия более удобных форумов, эти доски не пользовались популярностью.

— Хорошо, кто это нашел?

— Когда я пришла в класс, все уже болтали об этом. Похоже, кто-то наткнулся на это в приложении. Когда форумы обновляются, рассылаются оповещения.

Эти форумы предназначались не только для бесед класса, но и для общих. Учитывая, что кто угодно имеет к ним доступ, высока вероятность того, что другие классы тоже видели это.

— Тебе не кажется, что эта ситуация отличается от предыдущих?

— Неважно, кто затеял все это на этот раз, способов распространить слухи не счесть. Разве есть разница? Нельзя скрыть то, что уже разместили на форуме.

На этом моменте Хорикита сменила тему.

— Я просто хочу быть уверена… это правда?

— Нет.

Я отрицал это.

— Всего пара людей знает о моих отношениях с Каруизавой.

— Значит, ты понятия не имеешь, кто это выложил?

— Не совсем.

Я рассказал ей о случае с Хашимото.

— Велика вероятность того, что Хашимото-сан распускал слухи об Ичиносе-сан, поэтому я не удивляюсь тому, что он мог взяться за тебя и Каруизаву-сан.

— Но что насчет остальных? Сложно узнать правду.

— Ага…

Кто захочет лично разобраться в правдивости слухов…

— Ой! Шинохара, ты правда занималась проституцией?!

Не сумев прочитать атмосферу, Ямаучи закричал подобное на весь класс с улыбкой на лице.

— К-конечно, нет!

Шинохара встала в панике. Ее лицо выражало смущение и злость.

— Тогда предоставь доказательства.

— Хочешь доказательств?.. Что я должна тебе предоставить?!

В это время те, кто уже был в курсе событий, начали стягиваться к студентам, которые только пришли в кабинет.

Это должно было произойти рано или поздно.

— Если ты говоришь, что это ложь, значит, считаешь, что все, что выложено онлайн – тоже клевета? Думаешь, что люди просто треплются?

Видя спор двоих, я решил высказать свое мнение Хориките.

— Хм… Думаю, у нас есть только один выход. Нужно лично поговорить с каждой жертвой.

Не многие способны лезть в чужую беду.

— Ты идиот?! Ты веришь слухам, даже не зная, кто их распустил!

Гнев Шинохары нельзя назвать беспочвенным.

Удивительно, что она оставалась столь спокойной.

— И все же, не кажется ли тебе, что все эти записи довольно реалистичны?

— Эй… прекращай, Харуки!

В ответ на беспощадные нападки друга, Ике схватил его за плечо, дав понять, что пора прекратить.

— Ч-что не так? Это мой шанс вернуть Шинохаре должок за то, что она вечно строит из себя самую сильную и властную.

— Вернуть должок?.. Что бы ты ни думал, эти слухи – ложь!

— Откуда нам знать? Относительно уродливая девчонка определенно могла заниматься подобным.

Ямаучи продолжал бездумно плеваться подобными заявлениями, не думая о чувствах Ике.

— О, я понял… Ике, ты же в нее влюблен, не так ли? Вот почему ты не можешь согласиться…

— Харуки!

Ике схватил друга за воротник рубашки.

— Прекращайте, оба.

Не в силах больше терпеть, Судо силой разделил двоих. В это же время пришел Хирата, тут же поняв атмосферу, царящую в кабинете. Он подошел к девушкам, которые начали вводить его в курс дела.

Поскольку Шинохара все отрицала, Ямаучи решил выбрать другую жертву.

— Эй, Хондо… Правда, что ты любишь толстых девушек?

Он решил наброситься на Хондо.

— Н-нет! Это ложь! Все эти слухи – бесстыдная ложь! Правда, Аянокоджи? Тебе ведь даже не нравится Каруизава, да?

Как и ожидалось, он все отрицал. После чего обратился ко мне за помощью.

Все взгляды обратились на меня. К счастью, Кей и большинство ее друзей еще не пришли в кабинет.

Я кивнул в ответ.

— Видишь?!

Закричал он, повернувшись к Ямаучи.

— Черт. Что за хрень? Неужели это все неправда?

Когда трое из нас отрицали эти сплетни, класс немного успокоился.

— Но… Сато-сан не особо хорошо относится к Онодере-сан, не так ли? — пробормотала Мэзоно.

Скорее всего, такие мысли пришли в ее голову из-за того, что Онодера еще не пришла в школу.

— Чт!.. Погоди, Мэзоно-сан!

Сато хотела остановить ее, но было слишком поздно.

— Действительно, кто-нибудь видел, чтобы Сато проводила время с Онодерой?

— Э-это…

Обстановка начала накаляться. Теперь нельзя было сказать наверняка, что слухи – ложь.

Убедившись в том, что Ике и Ямаучи сидят отдельно, Судо подошел к Хориките.

— Аянокоджи. Тебе нравится Каруизава?

Даже ему нужно было подтверждение.

— Нет.

— Хм. Все равно, мне нет особого дела. Эй, Сузуне.

— Что, Судо-кун?

— Эм, ну, я случайно подслушал вашу беседу. Если ты не против, то я могу помочь.

— Каким образом?

— Ну, я бесстыден. Я могу поспрашивать об этих слухах напрямую, как Харуки.

Такое предложение выдвинул Судо.

Нельзя поспорить с тем, что он мог быть полезен в поиске источника.

В то же время, он сказал, что слышал наш разговор, но тогда он должен был знать, что мне не нравится Кей.

— Тебе не стоит заниматься вещами, которые опустят тебя в глазах других людей. Тебя и без этого не особо уважают сверстники. Тебе стоит направить внимание на подъем своего статуса. Подумай о том, как бестактность Ямаучи-куна опустила его на самое дно.

Казалось, что он умудрился мгновенно сбросить Судо с позиции самого ненавистного человека в классе.

Даже самый близкий друг Ямаучи был зол на него за такое поведение.

— Наверное, ты права… Но я, правда, хочу быть полезным.

Он взглянул на меня, после чего вновь отвернулся. Думаю, он понимает, что Хорикита обсудит все со мной. И понимает, что нам это сделать несложно, учитывая, что мы сидим рядом.

— В таком случае, тебе стоит посматривать за Ямаучи-куном, чтобы убедиться в том, что он не выйдет из-под контроля. Если бы среди этих сплетен было что-нибудь положительное, то все было бы иначе. Но все эти слухи имеют личный характер. И пригляди за Хондо-куном, произошедшее сильно ухудшило его моральное состояние. Ты сможешь это сделать?

— …Ага, да.

Кажется, Судо разочарован. Но он все равно подчинился указаниям Хорикиты.

Убедившись, что Судо ушел, Хорикита вернулась к теме.

— Вероятнее всего, это проделки Сакаянаги-сан. Ей было мало одной Ичиносе. Она решила взяться и за класс C. Возможно, она хочет деморализовать нас перед экзаменами… Что нам делать?

— Что ты имеешь в виду? Думаешь, мы можем что-то сделать? Чем больше мы будем отрицать, тем сильнее раздуется тема. Даже если мы решим подтвердить эти слухи, люди начнут шептаться за нашими спинами. Сказанное обо мне – не беда. Но если сказанное об остальных начнут воспринимать как факты, мы сильно пострадаем.

— …Да. Наверное, ты прав.

Хорикита одобрительно кивнула. Она взглянула на Шинохару и Хондо. Кажется, она представила себя на их месте.

— И все же, грязный прием. Как нам с этим бороться?

— Да, интересно.

— Даже видя разрастающийся пожар, ты планируешь просто смотреть?

— Мне ничего и не будет. Вот у Каруизавы могут возникнуть некоторые проблемы.

— Иначе говоря, тебе плевать?

— Да, мне плевать.

По какой-то причине казалось, что Хорикита хотела увидеть меня в панике.

Благодаря этому мне удалось увидеть редкое выражение разочарования на ее лице.

— Хорошо, что все не наоборот.

Было бы хуже, если бы пошли слухи, что Кей влюблена в меня. Пошло бы еще больше сплетен о том, как она гоняется за новым парнем сразу после разрыва с Хиратой.

Даже если это неправда, всегда найдутся те, кто поверит в это. Те, кто верят сплетням.

— Но… я не могу просто отсиживаться, как ты.

— Вот как?

Даже если мы оставим все так, в свете последних событий будет тяжело избежать проблем.

Ямаучи снова попытался подойти к Шинохаре и Сато, но вмешался Хирата.

— Ямаучи-кун. Если что-то было выложено на форум, еще не значит, что это правда. Неправильно оскорблять своих одноклассников.

— Но, как и с Ичиносе, все уже знают, правда? Так что без разницы, скажу я что-то, или нет, правильно?

— Я не согласен. Точно не в этой ситуации. На данный момент лучше не делать выводов, пока мы не разберемся во всем.

Весь класс согласился со словами Хираты. Конечно, это временное решение, но пока что его достаточно.

На телефон Хорикиты пришло сообщение.

— От Канзаки-куна… — сказала она, открывая текст.

— Похоже, Ичиносе-сан все еще на больничном.

В день предварительного экзамена. Даже если она больна, ей бы хотелось поучаствовать в проверке своих знаний. Не говоря о том, что она лидер класса B. Но, судя по ее вчерашнему состоянию, она вряд ли успела поправиться к этому дню.

— Еще кое-что… на форуме класса B тоже появилась эта информация.

— Значит, они знают о ситуации в нашем классе.

— Выходит, что знают.

Хорикита зашла на форум класса B. Там были размещены те же записи. Это касается и класса D.

— Ничего на форуме класса A. Ты свободен после школы? Я хочу поговорить с Канзаки, и обсудить возможные решения данной проблемы.

— Конечно.

Я согласился помочь ей.

— Сейчас нам стоит сосредоточиться на экзамене. Это поможет узнать, насколько сложные задания ожидают нас в конце года.

Хориките легко говорить. Однако люди, которых коснулись эти сплетни, не смогут спокойно собраться с мыслями.

Когда Кей и ее подруги, наконец, пришли, они тут же собрались вместе и начали переговариваться.

Многие из них периодически посматривали на меня с отвращением.

Хоть я и не слышал, о чем они говорили, но догадаться было несложно. Что-то вроде…

«Думаешь, Аянокоджи-кун влюблен в Каруизаву-сан?».

«Что ты о нем думаешь, Каруизава-сан?».

И я не сомневался, что Кей назвала меня мерзким и ужасным.

— Разве ты не сказал, что тебе плевать?

— …Это все равно тяжело.

Я бы продолжил наблюдать за ними, но мне не хочется слушать все их оскорбления, поэтому я отвернулся.

Проблема заключается в остальных студентах, о которых написали на форуме.

Несмотря на неловкую атмосферу, царившую в классе, предварительный экзамен начался.

Один из важнейших моментов этого семестра.

Задания были сложнее, чем на любом предыдущем испытании.

Однако все, кто без проблем сдал предыдущие экзамены, должны справиться и здесь. Но тем студентам, которые с трудом проходили тесты, придется усиленно готовиться.

Меня пригласили заниматься подготовкой вместе с группой Аянокоджи, но я уже договорился сходить на встречу с Канзаки вместе с Хорикитой. Я сообщил членам группы о том, что они могут начинать без меня. Канзаки не хотел быть у всех на глазах, и потому предложил встретиться в торговом центре после экзамена.

После занятий мы с Хорикитой пришли на место встречи. К южному входу.

Этот выход расположен дальше всего от школы. Поэтому ученики редко ходят здесь.

Мне нет дела до волнений в их классе, но, как друг, я беспокоюсь об Ичиносе.

Новая информация мне все равно не повредит.

К тому же, за мной уже давно наблюдает Хашимото.

Если я вступлю в контакт с классом B, он последует за мной.

На это я и надеялся.

Он следовал за мной на безопасном расстоянии до самого входа в торговый центр.

— Два дня. Вы до сих пор не смогли связаться с Ичиносе-сан?

— Дело не в том, что мы не можем связаться с ней. Просто она почти ничего не отвечает. Я узнал лишь то, что она простыла.

В последнее время Канзаки постоянно находился в стрессовом состоянии без возможности расслабиться. Ичиносе, наверное, уже много раз просила его не беспокоиться о ней, но он не может успокоиться.

Может быть, болезнь является одной из причин, по которой она не хотела видеться с одноклассниками, но в тоже время, ей не хотелось обсуждать все эти сплетни.

— Что сказал ваш классный руководитель?

— Ничего нового. Просто сообщила, что Ичиносе простыла.

Ее слова не отличались от других.

Канзаки так волновался, потому что не мог сделать ничего. Он мог только догадываться, из-за чего Ичиносе не ходит на занятия. Его неуверенность вполне оправдана, учитывая, в какой ситуации она находилась.

— Почему бы не навестить ее? Все станет ясно, если вы встретитесь лично, так?

— Некоторые одноклассницы пытались навестить ее, но, похоже, никому не удалось убедить ее открыть дверь.

Понимая, что ситуация не из лучших, Хорикита аккуратно подобрала слова, прежде чем заговорить.

— Тем не менее, у нее все хорошо с учебой. Даже если она пропустила предварительный экзамен, не думаю, что у нее возникнуть какие-либо проблемы.

Те, кто был болен, все еще могут сдать повторный экзамен, или спросить у одноклассников, что в нем было.

— Мы беспокоимся не об этом. Нас волнует то, что происходит в ее голове.

Хорикита и Канзаки.

Пока эти двое пытались прийти к решению, к нам подошла группа людей.

Похоже, Хашимото уже сообщил ей о нашей встрече.

— Похоже, Ичиносе-сан все еще болеет. А ведь заключительные экзамены начинаются в конце следующей недели. Если она не покажется к этому времени… могут появиться проблемы, вам так не кажется?

— …Сакаянаги.

Она и несколько приближенных подошли к Канзаки, давая понять, с кем они хотели поговорить. Ее сопровождали Хашимото, Камуро и еще один парень, которого звали Кито.

Другими словами, основные члены фракции Сакаянаги.

— И что же это ты можешь обсуждать со студентами из класса C?

— Тебя это не касается.

— Похоже, нам здесь не рады.

— Если хочешь, чтобы тебе были рады, то не стоило пускать подобные сплетни.

Сакаянаги и остальные переглянулись между собой, не в силах сдержать смех.

— Боже. О чем ты говоришь?

— Надеюсь, ты понимаешь, что наш класс не пошатнется от подобных слухов.

— Не знаю, что происходит в вашем классе B, но надеюсь, что скоро узнаю.

Скорее всего, она пришла сюда, чтобы лично увидеть результат своих стараний. Канзаки показал, насколько эффективен ее план.

— Не позволяй ей выводить себя, Канзаки-кун. Это часть плана Сакаянаги.

— Я знаю.

Столкнувшись с такой проблемой, Канзаки пострадал именно из-за того, что беспокоится за окружающих.

Даже после школы слухи продолжали расползаться.

— Подожди! П-погоди, погоди, погоди! Что происходит, Киётака!!!

Кей позвонила мне, пока я отдыхал дома.

— Что ты имеешь в виду?

Я уже понимал, к чему она ведет, но все равно решил спросить.

— Прекращай со своим «что ты имеешь в виду»! Т-тут ходят слухи, что ты в меня влюблен! Ты не заметил?!

— Не переживай из-за этого.

— Н-не-не-не. Думаешь, я могу проигнорировать это только потому, что это сплетни??? Как это вообще вышло?!

Она начала кричать так громко, что у меня зазвенело в ухе. Я отвел трубку подальше.

Уменьшив громкость разговора, я вернулся.

— Возможно, Хашимото разболтал об этом после вчерашнего. Или нас увидел кто-то другой.

— Ре-е-е-е-е-е!

Кей издала тихий крик.

— Но ведь все в порядке, так? Было бы хуже, если бы все было наоборот.

— Н-наоборот?

— Сплетни о том, что ты влюблена в меня. Люди смотрели бы на тебя косо, учитывая, что ты рассталась с Хиратой совсем недавно.

— Н-наверное, но…

— Просто не переживай. Со временем это забудется.

— Правда?

— Теперь, когда об этом говорят, нам будет проще связываться друг с другом. Если я заговорю с тобой, то остальные подумают, что это из-за сплетен.

Все зависит от того, как на это смотреть.

Я никогда не планировал связываться с ней в людном месте, но эта новость может сыграть на руку.

— Не-не-не-не-не-не-не.

На этот раз она повторила «не» больше раз, чем в прошлый.

— Если люди увидят нас вдвоем, то странно подумают о нас, так?! Абсолютно странно, так?!

Может, самоповторение стало каким-то трендом? Странная манера речи.

Я показал Хашимото то, что хотел, пока он следил за мной.

— В любом случае, не переживай.

— Даже если ты говоришь так… Нет, это невозможно!

После долгой паузы она все равно решила, что это будет слишком сложно.

Поворчав еще немного, Кей сдалась и положила трубку.

Все начало резко набирать обороты.

Похоже, специальный экзамен пройдет не в этом месяце, поэтому все сфокусировались на заключительном тесте. Но нечто проблемное продолжало нарастать.

Пятница, восемнадцатое февраля. Прошло три дня после предварительного экзамена.

Студенты классов A, B и C собрались вместе довольно далеко от здания школы.

Думая о напряженности ситуации, Хирата пытался прекратить сплетни, но они уже разошлись по всей школе.

Класс A, на чьем форуме информация выложена не была, тоже знал о происходящем.

— Йо, Ишизаки, ты хотел о чем-то поговорить?

Хашимото заговорил в обычной манере, обращаясь к Ишизаки.

— Хотел поговорить? Скажи мне, Хашимото! Зачем ты притащил Кито? Разве мы не договаривались, что ты придешь один?

[[image:/storage/reader-images/558caba445e9445dababf4a24cfc26ff0de96d92.webp]]

— Ну ты же притащил Альберта. Это всего лишь предосторожность.

Ситуация между ними была напряженной.

Тяжело поверить, что эти двое жили в одной комнате в тренировочном лагере. Думаю, что такие вещи являются естественными.

— Мы просто позвали вас поговорить. Разве не так, Ишизаки-кун?

Ишизаки и Альберт не были единственными членами класса D, которые принять участие в разговоре. Хиёри и Ибуки тоже пришли вместе с ними.

— Ну, пока они держат себя в руках, думаю, все в порядке.

— Но… — попыталась сказать Хиёри.

Ее волнение было оправдано. Зная людей, присутствовавших там, тяжело поверить, что все пройдет спокойно.

Зная людей, присутствовавших там, тяжело поверить, что все пройдет спокойно.

— А что с этими ребятами? Не знал, что вы позовете класс C.

Взглянув на нас, Хашимото раздраженно вздохнул.

— Не знаю. Я думал, что вы позвали их.

Похоже, обеим сторонам некомфортно в нашем присутствии.

— Как ты и говорил, Аянокоджи, — Акито заговорил, стоя рядом со мной.

Перед тем как оказаться здесь, мы собрались в кафе и планировали позаниматься.

— Я вспомнил тот случай с Канзаки и Хашимото. Увидев всех вас, я решил сказать Акито…

Увидев, как оба класса пошли в необычном направлении, я доложил об этом Акито. Подумав, что недавняя ситуация может повториться, мы тут же отправились к ним.

Неожиданно для нас, Харука, Айри и Кейсей тоже присоединились.

— На этот раз людей гораздо больше. Похоже, все серьезно…

— Боже. Что произошло на этот раз?

Комментарий Харуки выказывал раздраженность повторением той же картины.

— Забудь об этом. Не важно, кто их позвал. Послушаем, что скажет Шиина-чан.

— Дело касается всех этих слухов. Это вы распространяете их, верно?

Понимая, что будет тяжело избежать проблем, если говорить будет Ишизаки, Хиёри взяла дело в свои руки.

— Эй, эй, эй. Что это за вопросы?

— Разве не очеви…

— Пожалуйста, дай мне договорить, Ишизаки-кун, — она вежливо остановила его от словесного нападения на Хашимото — Я слышала об этом недавно. Мне сообщили, что ты и Канзаки-кун спорили об источнике слухов, касающихся Ичиносе.

— Сколько болтовни. Не от этих ли двоих ты узнала?

Он показал в нашу сторону. Ведь только мы видели, что там произошло.

— Прошу ответить на вопрос, Хашимото-кун.

Даже не посмотрев на нас, Хиёри продолжала давить на него.

— …Ну, Аянокоджи и Мияке уже знают об этом, так что я буду честен. Я просто услышал, что говорят об Ичиносе и решил рассказать другим, потому что мне это казалось забавным. Не я выдумал все это.

Конечно же, он все отрицал.

— Какое удобное оправдание. Думаешь, что мы поверим тебе?

— Оправдание? Это правда. Да, возможно, было неправильно рассказывать об этом другим ради забавы, но не более. Странно, что ученики класса D решили ввязаться в то, что их вообще не касается, не так ли?

С веселым, но пронзающим взглядом Хашимото продолжал:

— Может быть… это вы распространяете все эти истории?

— Прекращай лить дерьмо в наши уши! Мы знаем, что за этим стоит Сакаянаги!!!

— О, значит, ты уже делаешь выводы? Не стану спорить с тем, что глава нашего класса агрессивна. Бывают времена, когда она бездумно провоцирует Ичиносе. Поэтому я понимаю, почему вы так считаете, но этого недостаточно, чтобы бросаться подобными заявлениями. В любом случае, это не ваше дело. Или у вас есть какие-то доказательства того, что это сделала Сакаянаги?

Ишизаки разозлился еще сильнее, услышав его ответ, но эти слова были правдивы. Нет никаких доказательств вины Сакаянаги. Но я был уверен на 80-90% в том, что за этим стоит именно она.

— Поэтому мы и пришли сюда. Чтобы узнать, вы ли распространяли все эти сплетни. Я не ожидал, что вы попытаетесь поддержать Ичиносе.

Ишизаки и его друзья ответили на замечание Хашимото сердитым взглядом. Понимая свое положение, он вздохнул.

— Не надо прикидываться дурачком, Хашимото. Вам было мало одной Ичиносе, поэтому вы начали поливать грязью и нас тоже.

— Понятно. Вот, значит, в чем дело. Вам плевать на Ичиносе, не так ли? Просто вы расстроились из-за того, что сплетни коснулись вас. Ах, да… я слышал, что тебя отправили в колонию за какую-то выходку в младшей школе, Ишизаки, это так?

Было видно, что Ишизаки вот-вот сорвется.

Хиёри быстро схватила его за запястье, не давая наброситься на Хашимото.

Он только что вспомнил одну из записей с форума класса D.

Раздраженность Ишизаки оправданна.

Подобный исход был неизбежен.

Не желая останавливаться, Хашимото продолжил:

— В любом случае, я шокирован тем, как вам удалось выдумать столько ложных заявлений. Не говоря об Ичиносе, расскажите, как вы накопали столько информации о других классах.

— Хватит трепаться, Хашимото!

— Успокойся, Ишизаки!

Видя, что Хиёри не справляется в одиночку, Акито обратился к Ишизаки.

— Не лезь, Мияке! Я не буду стоять и выслушивать подобные оскорбления! Я его уничтожу!

— Остановись, Ишизаки. Ты навредишь только себе. Я знаю, что ты уверен в своих силах, но это не подходящее место, окей?

Кито сделал шаг вперед и принял боевую стойку, подняв кулаки перед Ишизаки и Альбертом.

Похоже, при любом исходе он готов принять вызов.

— Прекратите. Все вы. Вы знаете, как школа наказывает за драки, — высказался Акито с безопасной дистанции, пытаясь их угомонить.

— Это так, она наказывала… раньше.

— Раньше?

— Похоже, президент студенческого совета решил закрывать глаза на небольшие разборки вроде этой.

Хашимото сократил дистанцию и замахнулся ногой в направлении Ишизаки, но Акито заблокировал пинок левой рукой.

— …Серьезно? Президент студсовета? Кем он себя возомнил?

Слова Хашимото ничего не доказывали.

Поэтому он решил подтвердить их, нанеся первый удар.

— Неплохо, Мияке. Теперь понятно, почему ты был уверен в том, что сможешь остановить нас.

Он вернулся на прежнее место.

Атмосфера накалилась еще сильнее, чем прежде.

Хиёри решила высказаться.

— Драки по-прежнему запрещены.

— Я знаю. Я пришел сюда не ради драки. Я просто хотел показать, что мы более чем способны постоять за себя.

— Я могу тебе доверять?

Глядя в глаза Хиёри, Хашимото кивнул. Но никто ему не верил.

— Брось, Хиёри. Этот парень врет как дышит. Как ни посмотри, слухи распускал класс A. Это очевидно, ведь только на их форумах ничего не было.

— Но… Существует вероятность, что это не они.

— Как и сказала Шиина-чан. Если бы мы выкладывали это на форумах, разве мы не выложили бы что-нибудь и у себя, чтобы избежать подозрений?

— Сложно сказать. Не думаю, что все в классе A знают, что сплетни распространяет Сакаянаги. Если бы выложили что-то о своих одноклассниках, возникло бы удивление.

Хашимото снова вздохнул в ответ на замечание Акито.

— Твои догадки не лишены смысла, но это ничего не доказывает.

Его оправдания крайне подозрительны, но мы не можем доказать, что это ложь. Но и он не может доказать свою невиновность.

— Похоже, если мы хотим добиться от них ответов, придется прибегать к грубой силе.

— Воу, воу, успокойся, Ибуки-чан. Драка с нами ни к чему вас не приведет, ты понимаешь?

— Говоришь мне успокоиться, когда начал первым?

— Класс A никак к этому не причастен. Поверь мне.

Кажется, она с трудом сдерживала свою ярость.

Она стала жертвой сплетен так же, как и Ишазаки.

— Ты… Думаешь, что теперь, когда Рьюен больше не лидер, ты можешь мешать нас с грязью?!

Ишизаки, наконец, вышел из себя, отталкивая Акито в сторону.

Ибуки сделала шаг вперед, встав рядом с ним, напротив Хашимото и Кито.

— Стоп, стоп, стоп. Спокойнее.

— Заставьте Сакаянаги извиниться за то, что она натворила с Ичиносе и с нами.

— Вы не понимаете. Мы не распространяли сплетни.

— Хорошая шутка!

Ишизаки с силой пнул стоящий рядом поручень.

Хашимото понял, что ситуация выходит из-под контроля.

— …И что же ты сделаешь?

— Не понятно? Заткну тебя силой.

— Ты серьезно?

— Ага. Если тебя не устраивает, тогда тащи ее, чтобы она забрала свои слова обратно.

— Я сказал уже тысячу раз. Мы не пускали никаких сплетен, — продолжая это отрицать, он понимал, что никто в это не поверит.

Данная ситуация равносильна объявлению войны со стороны Сакаянаги. Хашимото будет тяжело доказать свою невиновность.

Он улыбнулся.

— Хм? Что такого смешного?

— Прости, прости. Просто ситуация абсурдна. Я не понимаю, чего вы от меня хотите.

Раз он не собирался признавать вину Сакаянаги, единственным выходом оставалась победа над Ишизаки.

— Тогда нам стоит пойти к ней.

— Вы? Еще чего.

Хашимото прямо заявил, что она не станет тратить свое время на них.

Прежде чем прийти сюда, Ишизаки, вероятно, связался с Хашимото именно из-за того, что у него не было ни шанса выйти на нее.

— Кито. Похоже, у нас нет другого выхода.

Прочитав ситуацию, он заключил, что мирно разойтись не удастся.

Кито был готов к такому исходу, принимая боевую стойку.

Издав боевой клич, Ишизаки побежал на него.

В этот же момент Ибуки атаковала Хашимото высоким пинком, но он смог увернуться в последний момент.

— Близко!

Из-за столь резких движений, Ибуки выронила из кармана свой телефон и идентификатор.

Хашимото понял, что она быстрее и сильнее, чем ожидалось. Его лицо выражало взволнованность, но вскоре сменилось на удовлетворенность.

— Как я мог забыть... Ибуки-чан гораздо опытнее, чем я думал.

— Остановитесь! Все вы! — закричал Акито, поднимая ее телефон с земли.

Однако никто из класса D не обращал на него внимания.

Ибуки не волновало то, что ее телефон мог пострадать от падения.

Я наклонился и поднял ее идентификатор, упавший к моим ногам.

Я взглянул на ее фотографию.

Такое же жесткое и неприветливое выражение лица, как всегда.

Однако…

Одна деталь привлекла мое внимание.

— Что происходит?..

— Что, Аянокоджи? — начал спрашивать Кейсей, услышав мое бормотание.

Я тут же помотал головой и убрал идентификатор в карман в целях его сохранности.

— Нет, ничего. Сейчас мы должны как-то остановить эту драку.

— Ты так говоришь… но как мы это сделаем?

Они уже начали бой два на два. Скоро начнется второй раунд.

— Вот именно. Похоже, нам лучше не ввязываться.

— Это опасно, Киётака-кун.

Харука и Айри решили заговорить, предлагая не ввязываться.

— …Это так. Тогда стоит позволить Акито разобраться с этим.

Пытаясь остановить их, Акито влез между Ишизаки и Хашимото.

— Не стой у меня на пути, Мияке!

Ишизаки пытался оттолкнуть его, но Акито схватил его и скрутил, повалив на землю.

— Ублюдок! Отпусти меня!

— Прости, Ишизаки. Ничего личного.

— Хватит вмешиваться!

Ибуки замахнулась ногой, целясь в голову Акито.

Ему удалось увернуться от удара, но в результате он потерял баланс.

Пользуясь моментом, Альберт схватил его сзади.

— Держи его, Альберт.

— Черт…

Акито не мог побороться с его неимоверной силой.

Класс D заключил, что они победят в бою два на два.

— Ибуки!

Ишизаки окликнул ее в момент, когда Кито ринулся вперед, целясь ей в шею.

— Не надо меня недооценивать!

Она моментально отреагировала, пнув его по руке.

— Эти ребята не шутят… Что нам делать?

Не имея возможности остановить их, мы стояли в стороне.

— Ничего не поделаешь, все зашло слишком далеко, но вы ребята из класса C, мешаетесь…

Наблюдая, как Ишизаки поднимается с земли, Хашимото бросил взгляд в нашу сторону.

— Мы оказались здесь случайно, но я хотел кое-что сказать. Наш друг Аянокоджи тоже стал жертвой сплетен, как Ишизаки и остальные.

Кейсей и Айри одобрительно кивнули.

— Теперь, когда речь зашла об этом… Что-то о том, что он влюблен в Каруизаву, так? Разве не мило?

— Н-ничего милого!

Обычно тихая Айри внезапно повысила тон.

Я заговорил, соглашаясь с мнением друзей.

— Неприятно признавать это, но я тоже подозреваю тебя, Хашимото.

— …У тебя есть причины для этого. В конце концов, я был единственным свидетелем вашей тайной встречи пару дней назад.

— Т-тайной?

Айри и Харука тут же посмотрели на меня.

— Между нами ничего нет.

— Правда? Но, Киётака-кун… Я начала замечать, что… т-ты и Каруизава-сан начали ладить в последнее время…

Айри часто наблюдала за мной, неудивительно, что она пришла к такому выводу.

Однако Хашимото этого и добивался.

Ему было важно, чтобы другие услышали о моих отношениях с Кей.

Тогда мы сказали, что я просто передавал шоколад тому, в кого она влюблена. Но мы должны быть в какой-то мере близки, чтобы она попросила меня об этом.

Он сделал это, чтобы проверить меня. Сыграть на реакции моих одноклассников.

Его отличная тактика сильно ограничила мои возможности.

Несмотря на то, что он следил за мной, после этой проверки он сам придет к неверному заключению.

В результате чего его подозрения начнут утихать.

— Я твой противник, Хашимото!

— Боже мой… эта ситуация становится все тревожнее.

— Пожалуйста, остановись, Ишизаки-кун. Я не позволю тебе продолжать, — Хиёри высказала свою позицию.

Не имея возможности проигнорировать ее, Ишизаки встревоженно взглянул на нее.

— Н-но!

— Допустим, вы победите Хашимото-куна и Кито-куна и заставите их во всем признаться. Это ничего не докажет. Я практически уверена, что Сакаянаги продолжит все отрицать. Факт того, что мы не смогли убедить его признаться, более чем подтверждает это.

— Ты хочешь, чтобы мы просто приняли это?

— Я знаю, что это кажется несправедливым, но так оно есть. Прошу, прими это.

— Разве не ты попросила нас прийти сюда с тобой? А теперь останавливаешь нас? В этом нет никакого смысла.

— Обещаю, я заглажу свою вину.

Довольный этой беседой Хашимото свистнул.

— Ух. Значит, не Ишизаки затеял всю эту встречу? Это была Шиина-чан?

— Альберт-кун. Пожалуйста, отпусти Мияке-куна.

Следуя ее указаниям, он освободил Акито.

— Из-за нас пришлось поволноваться и вам, класс С.

Говоря это, она низко поклонилась.

— Как эгоистично. Так заканчивать беседу. И мы должны просто принять это?

— Не могли бы вы нас простить?

Хиёри приняла на себя возмущения Хашимото. Он должен понимать, что ничего хорошего не выйдет, если они продолжат.

— Ну, никто не пострадал. Давай закончим на этом, Кито. Но прошу, прекратите бесцельно создавать такие ситуации. Прежде чем сделать это в следующий раз, убедитесь, что у вас есть неопровержимые доказательства.

Хиёри смогла взять ситуацию под контроль прежде, чем все зашло слишком далеко. Но теперь класс A достиг точки, когда восстановить отношения с другими классами будет невозможно.

Этой ночью я позвонил Хориките Манабу.

— Обычно ты не пытаешься связаться со мной.

— Я хотел кое о чем спросить.

— О чем же?

Я рассказал ему о том, что заметил, осматривая идентификаторы двух конкретных студентов.

— Ты уверен… что это не недоразумение? — он отвечал удивленно, будто никогда не слышал об этом.

— Судя по твоим словам, студенческий совет… нет… Значит, такое никогда не происходило?

— Именно. Если только я не ошибаюсь.

Конечно, нельзя забывать, что существует вероятность ошибки.

С другой стороны, подобная ошибка не относится к обычному недоразумению.

— Школа меняется каждый год, поэтому обнаруженный тобой феномен должен иметь какое-то значение. Будучи первым, кто это заметил, ты можешь воспользоваться этой информацией в будущем.

Даже если это будущее придет, я надеюсь, что мне не придется прибегать к этому.

— Высока вероятность, что первогодкам предстоит пройти еще один специальный экзамен в этом году.

Первогодкам? Значит, других годов это не касается?

— По крайней мере, так было у всех. Если опираться на мой опыт, третьегодкам предстоит сдать еще два специальных экзамена.

— Это большая проблема для тебя.

Если Нагумо решит воспользоваться своими возможностями, помогая третьегодкам из класса B, Хорикита-старший окажется в неудачном положении.

— Это рискованная и непредсказуемая ситуация, но тебе не о чем беспокоиться.

Как и ожидалось, Хорикита не считал эту ситуацию настолько плохой. Он обладает способностями для того, чтобы продолжать бороться. Такое впечатление сложилось у меня.

Однако эта уверенность распространяется на одного Хорикиту Манабу.

Нагумо будет бить по слабым точкам, как это произошло с Тачибаной Акане.

— Вместо заботы обо мне тебе стоит побеспокоиться о первогодках.

— Если студенческий совет поддержит Нагумо, они смогут скрыть его причастность, так?

— А, это вполне вероятно. Конечно, если они зайдут слишком далеко, то школа усомнится в них, и распустит. Но речь идет о Нагумо. Он как следует заметет все следы. У тебя возникали проблемы с Кушидой?

— Я об этом позаботился.

— Похоже, они что-то задумывают касаемо Ичиносе.

— Я еще свяжусь с тобой.

Получив необходимую информацию, я завершил звонок.

Прошло несколько дней.

Ичиносе по-прежнему болела, не показываясь в школе.

Однако все изменилось двадцать четвертого февраля, за день до заключительного экзамена.

Ичиносе, наконец, пришла в школу. Я не видел ее лично, но новости дошли до меня практически сразу.

Ее возвращение было важно лишь для класса B. Наш класс был сфокусирован на заключительном экзамене.

— Очень хорошо, Аянокоджи. Акито. Харука. Айри. Вы отлично справились.

На обеденном перерыве группа Аянокоджи собралась вокруг парты Кейсея.

Мы написали тест, который он заготовил для нас, и настал момент, когда он назвал результаты.

Он дал нам этот тест для проверки наших способностей.

— Вау! Киёпон, ты набрал 90! Классно! — заговорила Харука в процессе поедания своего сэндвича, удивленная моим результатом.

— Ну, тесты Кейсея были безупречны. Разве у тебя не близко к этому?

У нас была некоторая разница в результатах, но все они набрали в районе 80 баллов.

— Если вам удалось сдать предварительный экзамен и мой тест, предстоящее завтра не должно представлять никакой угрозы.

— Если так говорит Кейсей, то экзамен будет проще простого.

Акито немного размял плечи. Похоже, он в хорошем расположении духа.

— Спасибо тебе огромное, Кейсей-кун. Я… волновалась перед экзаменом…

— Не за что. Это меньшее, что я мог сделать для вас.

Слегка смущенный словами Акито и Сакуры, он почесал нос.

— Ты уверен, что нам стоит закончить занятия на этом?

— Вы много готовились на протяжении последней недели. Поскольку сегодня последний день перед экзаменом, думаю, нам всем стоит передохнуть. Мы зазубрили все, что можно, не думаю, что вы забудете это за один день. Более того, будет плохо, если вы переработаете настолько, что заболеете перед экзаменом. Будет печально, если вы совершите несколько случайных ошибок на экзамене.

— Поняла. Последую твоим инструкциям, Юкиму, — Харука ответила ему, и все мы кивнули, поддерживая ее слова.

Неожиданно дверь класса распахнулась.

— Боже! Все!

Только мы собирались насладиться обедом…

— Ух. Все плохо…

Харука уронила сэндвич на пол, испугавшись неожиданного шума.

— Эй! Ты с ума сошел?!

Не скрывая недовольство, она посмотрела на Ике.

— Что-то происходит! Несколько учеников из класса A только что прошли в класс B!

— Теперь, когда Ичиносе вернулась, Сакаянаги делает свой ход… — пробубнила Хорикита, обедавшая в классе, и спешно поднялась с места.

Ничего мне не сказав, она ринулась из кабинета. Видя это, Судо, Хирата и еще несколько студентов последовали за ней.

Завтра пройдет заключительный экзамен.

Если Сакаянаги хотела сделать свой ход, то у нее не остается выбора.

Атаковать Ичиносе в момент ее возвращения.

— Что ты будешь делать, Акито?..

— Похоже, у меня нет выбора. Если что-то начнется, как несколько дней назад, мне придется их остановить.

— Ну, ты прав.

— Однако… Харука, Айри. Вам лучше остаться здесь. Не стоит втягивать в это больше людей, чем нужно.

— Да, да. Я поняла. Мы пока закончим обедать.

— Что ты планируешь делать, Киётака-кун?

— Я…

Кейсей встал рядом с Акито. В такой ситуации я не мог сказать, что останусь здесь.

— Я пойду с вами на всякий случай. Хотя, вряд ли от меня будет толк.

Втроем мы направились в класс B.

Люди начали собираться отовсюду.

— Что ты здесь делаешь, Сакаянаги?!

Войдя в класс B, мы увидели противостояние Шибаты и Сакаянаги.

— Что я делаю? Пытаюсь спасти всех в классе B, знаешь ли.

Ее сопровождали Камуро и Хашимото. Кито и остальных не было поблизости. Было бы тяжело избежать проблем, если бы их было больше. Поэтому они решили прийти втроем.

— Интересно, что ты имеешь в виду, Сакаянаги-сан? — заговорила Ичиносе, окруженная одноклассниками.

— Подожди, Ичиносе. Не стоит лезть в это.

— Да! Не делай этого Хонами-чан!

Они окружили ее, изо всех сил стараясь оградить ее от контакта с Сакаянаги.

— Во-первых, поздравляю тебя с выздоровлением. Я хотела связаться с тобой раньше, но была немного занята подготовкой к экзамену. Тем не менее, я рада за тебя. Ты вовремя вышла.

— Да. Спасибо.

Они говорили через весь кабинет.

Было очевидно, что все в классе B были враждебно настроены по отношению к Сакаянаги.

Несмотря на обеденный перерыв, все члены класса B присутствовали в кабинете.

Вероятнее всего, они объединились, чтобы защитить Ичиносе.

Однако их сплоченность не поколебала Сакаянаги. Более того, ей, кажется, нравилось находиться на вражеской территории.

Она предугадала действия Ичиносе. Понимая ее положение, она предугадала, что та не пойдет в столовую во время перерыва.

— Ты сказала, что пришла сюда, чтобы «спасти» нас, Сакаянаги?

— Верно, — отвечая на вопрос Канзаки, она кивнула и улыбнулась.

— Это значит… что ты подтверждаешь то, что распространяла слухи?

— Если ты пришла извиниться, то я понимаю, что ты имеешь в виду под спасением, — пробормотал он.

— Я не распускала никаких слухов.

— …Если так, то к чему ты ведешь?

— В прошлом поговаривали, что Ичиносе-сан владеет огромным количеством баллов, помните? Когда школа объявила, что они были заработаны честно, все практически сразу утихло.

— И что с того?

Канзаки возразил мгновенно, не давая Ичиносе заговорить.

— Скорее всего, это просто мое воображение, но… есть всего пара возможностей получить такое количество баллов, не нарушая правил. Например, периодические сборы с одноклассников. Таким образом, этот человек играет роль банка. Я предположила, что именно так поступила Ичиносе-сан.

— Этого я сказать не могу.

Это разумно, ведь дело касается только класса B.

— Действительно. Я пришла сюда не для того чтобы услышать ответ. Просто… если она действительно занимает эту роль… то все вы находитесь в опасной ситуации.

Говоря это, Сакаянаги обратила свой взор на Ичиносе, смотревшую на нее.

— …

Она не отвечала. Лишь продолжала смотреть на Сакаянаги.

— Я ошибаюсь? Ичиносе Хонами-сан?

Этот вопрос был поистине жесток. Он определенно вогнал Ичиносе в отчаяние.

Неспособная ответить, она продолжала молчать. Ее загнали в угол. Прижали к обрыву.

Один толчок отправит ее вниз со скалы.

Этого и добивалась Сакаянаги.

Но ее план не сработает.

— Не могли бы вы пропустить меня? Чихиро-чан. Мако-чан.

— Н-но!

— Все хорошо. Не беспокойтесь обо мне. Все будет хорошо.

Вежливо улыбаясь, Ичиносе спокойно вышла вперед, сблизившись с Сакаянаги.

Она повернулась ко всему классу, игнорируя собеседницу.

— …Ребята, я прошу прощения!

Стоя за столом учителя, она поклонилась студентам из класса B.

— За что ты извиняешься, Ичиносе? Тебе не за что извиняться, так?

Пораженный ее заявлением, Шибата пытался прервать ее извинения.

— Пожалуйста, не мешай ей, Шибата-кун. Она собирается признаться.

Переполненная радостью, Сакаянаги улыбнулась.

— На протяжении года… Я кое-что скрывала…

— Погоди, Ичиносе. Тебе не нужно говорить ничего сейчас.

Не находя себе места, Канзаки пытался прервать ее, но она не останавливалась.

— Ходило множество слухов, и один из них правдив. Как и было сказано в письме… я преступница.

С этими словами Сакаянаги вновь удовлетворенно улыбнулась.

— Правда?

С ее словами в классе воцарилась тишина.

— Похоже, твои одноклассники не ожидали такого. Пожалуйста, расскажи им в подробностях, Ичиносе-сан. Какое преступление ты совершила.

— Я… — Ичиносе остановилась, сглотнув. — Я скрывала это от вас… но теперь я, признаюсь.

С этим заявлением она заговорила о своем прошлом.

— Я… воровала в магазине…

Уважаемая студентка Ичиносе Хонами – вор.

Неожиданное откровение коснулось даже тех, кто стоял в коридоре, включая Кейсея и Акито.

Она не похожа на человека, способного на такое.

— Хонами-чан… воровала?.. П-правда?

— Да. Прости, Мако-чан, — извинившись, Ичиносе продолжила свою историю. — Я жила с мамой и младшей сестрой. У нас не было отца. Было тяжело, но мы были счастливы. Матери было тяжело работать и растить нас в одиночку. Поэтому еще в младших классах я планировала найти работу, когда окончу среднюю школу. В конце концов, высшее образование стоит очень дорого, поэтому я хотела помочь маме поддерживать мою сестру. Но мать была против. Пока я хотела, чтобы сестра была счастлива, она желала счастья обеим дочерям.

Ичиносе раскрыла свое прошлое.

— Я понимала, что могла получить высшее образование без денег, получая хорошие оценки. Поэтому я очень старалась. Я добилась лучших показателей в школе. Но… летом, когда я была в третьем классе средней школы, мама слишком сильно измотала себя, и не выдержала.

Похоже, пытаясь поддерживать дочерей, ее мать зашла слишком далеко.

Она отдала свое здоровье, чтобы вырастить детей.

— Близился день рождения моей сестры. Она никогда ничего не просила у нас. Она училась в первом классе средней школы, поэтому она могла позволить себе избалованное поведение, но продолжала сдерживать себя. Вместо покупки одежды и прогулок с друзьями она терпела, но ничего не просила. И вот однажды моя сестра… впервые сказала, что хочет что-то. Модную заколку. Такую же носила ее знаменитость, которую она очень любила. Мама начала работать еще больше, с целью купить ее.

Однако из-за внезапного инцидента она больше не могла позволить себе такой подарок.

— Я все еще помню это. Как мама, лежа на больничной койке, в слезах извинялась. Как сестра смотрела на нее обвинительным взглядом. Как она плакала и кричала о том, что хочет эту заколку. Я не могла винить ее. Первый подарок, который она когда-либо попросила…

Сакаянаги выслушивала признание Ичиносе, улыбаясь.

— Как старшая сестра… я хотела обрадовать ее. Поэтому после школы я отправилась в магазин.

Видно, что она волнуется не меньше, чем тогда.

— Тогда я оправдывала себя. Думала, что в этом нет ничего такого… совершить что-то подобное ради младшей сестренки. Ведь в мире множество людей, совершающих плохие поступки постоянно. Я думала… что нашу семью, сдерживавшую себя всю жизнь, не станут винить за мой поступок. Я говорила себе, что это простительно… таково было мое искаженное и эгоистичное восприятие реальности. Заколка, которая обошлась бы в 10 000 йен… Заколка, которую хотела моя сестра… Я украла ее.

Ичиносе было тяжело говорить.

— Я понимала, что этот поступок никого не обрадует, но все равно хотела сделать что-то для сестры.

Это желание стало причиной всего происходящего.

— …Но ведь это не оправдывает меня, не так ли? — тихо пробормотала Ичиносе. — В итоге, преступление есть преступление. Не важно, что тобой движет, грех не отмыть.

Так она выразила свои мысли.

[[image:/storage/reader-images/d266cd17a0fd701814130e13e3296161655913e3.webp]]

— Хочешь сказать, что тебя поймали?

В ответ на вопрос Хашимото Ичиносе помотала головой.

— Я вышла из магазина с заколкой. Это был первый раз, когда я делала что-то подобное. Никто не узнал. Я сразу же вернулась домой и подарила ее своей сестренке. Я даже не упаковала ее, так что подарок был не особо хорош. И все же, сестра была безумно рада. Видя ее улыбку, я немного успокоилась. Чувство вины исчезло на мгновение. Но ненадолго. Это чувство продолжало расти.

Ичиносе посмеялась над собой.

— Мать всегда понимает, что ее ребенок сделал что-то плохое, так? Хоть я и сказала сестре хранить подарок в тайне, она надела заколку, когда мы посещали маму в больнице. И у нее не было причин не делать этого. Она никогда бы не подумала, что я украла ее. Тогда… я впервые увидела маму злой. Она ударила меня и забрала подаренную заколку. Сестра не понимала, зачем она это делает. Несмотря на то, что она должна была лежать в больнице, мать притащила меня в тот магазин и заставила молить о прощении. Тогда я впервые поняла, что я натворила. Какое преступление совершила. Сколько бы я не извинялась, ничто не смоет вину.

Такое прошлое скрывала Ичиносе.

— В конце концов магазин не стал сдавать меня полиции, но слухи в миг расползлись. Поэтому я закрылась ото всех. Половину третьего класса я провела в своей комнате… Но в один момент я задумалась о том, что нужно двигаться дальше. На это меня подтолкнул учитель, приходивший ко мне. Он рассказал мне об этой школе. О том, что я смогу найти работу где угодно, если закончу ее. Я решила начать все с чистого листа, — закончив, Ичиносе еще раз поклонилась одноклассникам.

— Простите меня. Я ужасно бесполезный лидер…

— Это не так, Ичиносе, — выкрикнул Шибата.

— Выслушав все это, я все равно считаю, что ты хороший человек.

— Да! Может, Хонами-чан сделала что-то плохое, но…

Трость громко ударила по полу. Выкрики утихли.

— Какой тривиальный, грубый фарс. Ты решила заручиться поддержкой, сообщая бесполезные детали из прошлого? Неважно, при каких обстоятельствах ты своровала. Здесь нет места симпатии. Ты сделала это по собственному желанию.

Когда Сакаянаги сказала это, лицо Камуро приобрело суровое выражение.

— Да, я согласна. Детали из прошлого ни на что не влияют.

— Факт остается фактом. Ты совершила преступление. И когда речь идет об огромном количестве приватных баллов, доверенных тебе, нельзя быть уверенным в том, что ты не воспользуешься ими в своих интересах ближе к выпуску.

— …Я бы никогда так не поступила, Сакаянаги-сан. Использовать одноклассников, чтобы попасть в класс A, было бы предательством. Да и школа подобного не позволит.

— Согласна. Ты умна. Ты бы не стала пользоваться столь очевидной тактикой. Может, ты хочешь заручиться поддержкой одноклассников и получить разрешение перейти в класс A?

Сакаянаги безжалостна.

— Ты права… возможно… Возможно, все мои попытки лицемерны. Сколько бы я не старалась, мою ошибку не исправить.

Ее прошлое всегда будет преследовать ее.

Разговоры о том, что она может предать класс, всегда будут витать вокруг.

— Теперь вы все понимаете? Такова Ичиносе Хонами-сан на самом деле. Если вами руководит такой человек, то у вас нет ни шанса, — Сакаянаги описала ситуацию.

— Воспользуйся этой возможностью и верни всем одноклассникам их баллы, и покинь пост главы класса. Это минимум, на который ты должна пойти. Если не сделаешь этого, то слухи вряд ли исчезнут, не так ли?

Ичиносе спокойно прикрыла глаза и глубоко вдохнула.

— Что ты будешь делать, Ичиносе? — Канзаки обратился к ней как к лидеру класса B.

Вопрос о том, останется ли она главой.

Решение, которое она должна принять самостоятельно.

Если бы это был первый раз, когда ее дух был сломлен, то она могла сдаться на месте.

Но ее дух уже был сломлен однажды.

И сломлен он был мной.

Теперь она восстановилась.

И сейчас она сильнее, чем прежде.

— На этом я закончу свое признание… — с этими словами она повернулась к Сакаянаги и улыбнулась. — Я определенно вор. Как ты уже сказала, Сакаянаги-сан, для таких, как я, нет места симпатии. Ведь преступление остается преступлением. Я не собираюсь убегать. Я поплатилась за него уже давно. Иначе говоря, у меня нет причин расплачиваться за него сейчас.

— А ты наглая. Не такого поведения другие ждут от человека, признавшегося в том, что он вор, жалеющем о своем проступке.

— Возможно, но я не буду оглядываться назад. Я не позволю своему прошлому управлять мной и дальше.

Ичиносе повернулась к одноклассникам, продолжая улыбаться.

— Несмотря на мое бесстыдство… пойдете ли вы за мной до самого конца?

После этих слов в классе вновь воцарилась тишина.

Она не была настроена оптимистично, задавая этот вопрос.

Ичиносе стыдилась своего прошлого и была готова зарыдать и убежать от всего этого.

Но, несмотря на это, она продолжала двигаться дальше.

За весь год она преодолела множество трудностей со своими одноклассниками. Невозможно не понять, через что ей пришлось пройти.

— Ты и так знаешь, что мы поддержим тебя, да?! — весело выкрикнул Шибата.

Весь класс последовал его примеру, показывая сплоченность.

Настолько они уважают Ичиносе.

Я чувствовал это.

Улыбающиеся Кейсей и Акито, похоже, тоже почувствовали силу сплоченности класса B.

Все выказывали свою поддержку. За исключением одного класса.

— Сакаянаги… Что теперь?

Ее атака была отбита.

Камуро спросила ее, понимая это. Этот вопрос можно понимать как предложение отступить.

— Ха-ха-ха, — Сакаянаги рассмеялась, — Ха-ха-ха-ха-ха-ха.

— Понятно. Тебе удалось обмануть своих одноклассников. Однако, как ты уже сказала, прошлое не исчезает просто так. Я уверена, что слухи о тебе продолжат расходиться и в будущем.

— Да, но я не стану убегать.

— Вот как? Тогда давай…

— Так, на этом достаточно.

Ответ Сакаянаги был прерван появлением двух учителей и одного старшеклассника.

Это были президент студенческого совета Нагумо, классные руководители классов B и С: Хошиномия и Чабашира.

— Похоже, эта проблема касается первогодок.

— Это так. Дело касается их. Правила школы запрещают безответственно пускать сплетни о других студентах.

— …Что это значит? Меня не устраивает этот ордер о неразглашении, касаемо слухов об Ичиносе-сан. Если ее тревожили эти сплетни, она должна была обратиться к сотрудникам школы, правда?

— Ты не поняла, Сакаянаги. Эта проблема касается не только Ичиносе, — Нагумо ответил на ее вопрос.

— …Что ты имеешь в виду?

Нагумо собирался объяснить ей, но его прервала Чабашира.

— Я не буду вдаваться в детали, но мы знаем о распространяющейся среди первогодок клевете. Мы обнаружили около двадцати сообщений. Если так продолжится, то статус нашей школы пошатнется. Сплетни – это сплетни. Не важно, есть ли доказательства, школа не желает видеть подобные методы. Поэтому сообщаю, что те, кто попадется за этим делом, будут наказаны.

Все это время школа закрывала глаза на подобное, но теперь они решили принять меры.

— Вот как? Понятно, — выслушав Чабаширу, Сакаянаги все поняла.

— Значит, школа наконец решила что-то сделать.

Закончив наблюдать за ситуацией издалека, Хорикита подошла ко мне.

— Кажется, это поможет спасти все классы? Теперь Сакаянаги не может совершать нападки на Ичиносе-сан. Это относится и к тем, о ком говорилось на форумах.

— Верно.

— Сакаянаги-сан зашла слишком далеко. Она хотела переиграть всех, применяя одну тактику, но отдачей стало внимание школы. Похоже, она переиграла сама себя.

На этом она замолчала.

Спустя некоторое время Хорикита продолжила.

— Но…

— Но что?

— Нет, ничего.

Похоже, она не хотела говорить дальше.

— Давайте уйдем. Теперь, когда вмешались учителя, нам точно нечего делать здесь.

Понимая, в какой она ситуации, Сакаянаги отдала команду к отступлению.

И без того шумный класс обрадовался еще больше.

Класс A отступил.

Харука радостно встречала нас, когда мы вернулись.

— Эй, как там класс B? Похоже, там многое случилось.

— Все пошло в неожиданном направлении. Ичиносе одержала верх над Сакаянаги.

Акито рассказал ей обо всем.

О прошлом Ичиносе, о запрете на распространение сплетен.

— Они должны объявить об этом.

— Воровство, ха? Сказать, что я удивлена – ничего не сказать. Но я могу это принять. Не удивительно, что она решила уйти на больничный, — осведомленная Харука высказала слова поддержки в отношении Ичиносе.

— В любом случае, с этим покончено. Мы можем сконцентрироваться на экзаменах.

— Разве не это здорово, Киёпон?

— Ну… наверное.

Раздался звонок.

— Кто это?

— Этот номер у меня не записан.

Я показал его Харуке и остальным. Номер отличался от того, с которого мне звонили ранее.

Я отошел от остальных и взял трубку.

— Алло.

— Это Аянокоджи-кун?

Я тут же узнал этот голос. Сакаянаги.

— Откуда ты знаешь мой номер?.. Хотя, несложно догадаться.

— Да. До конца перерыва осталось еще десять минут. Не мог бы ты встретиться со мной?

Я мог бы отказать, но мне нескоро представится возможность поговорить с ней.

— Где ты хочешь встретиться?

Я вышел в коридор.

— Как насчет главного входа?

— Окей.

Я завершил звонок и отправился к назначенному месту.

Я ожидал увидеть там Камуро и Хашимото, но Сакаянаги была одна.

— Успокойся, со мной никого нет. Должна сказать, ты превзошел мои ожидания, Аянокоджи-кун.

— О чем ты?

— Похоже, тебе удалось сделать свой ход втайне от меня. Есть множество догадок, но я не хочу обсуждать произошедшее. Меня интересует кое-что. Почему ты решил защитить Ичиносе-сан?

Сакаянаги смотрела на меня, ожидая ответа.

— Погоди. Я не понимаю, о чем ты говоришь.

— Я говорю о дерзости Ичиносе-сан… о том, что она твердо стояла на ногах. У меня нет других предположений. Похоже, это не первый раз, когда ей пришлось во всем признаться. Возможно, она призналась кому-то заранее?

— И ты думаешь, что этот кто-то – я?

— Именно.

Естественно, она пришла к такому заключению.

— Но ведь ты сама использовала Камуро, чтобы заставить меня действовать?

— Использовала Камуро?

— Недавно она рассказала мне обо всем.

— Похоже, она делала это по собственной воле.

— Нет, это не так.

— Почему ты так думаешь?

Почему-то ей хотелось услышать, как я пришел к этому выводу.

— В качестве доказательства она предоставила мне банку пива. Но оно не было украдено в тот день. Она украла его, когда познакомилась с тобой.

— На чем основано твое предположение?

— На дате производства. Увидев ее на банке, которую показала Камуро, я отправился в магазин. Даты отличались на четыре месяца. Не думаю, что она случайно взяла единственную банку такой давности. Она сказала, что отдала ту банку тебе. Если это так, то она либо дала мне банку, которую вы подготовили заранее, либо получила ее лично от тебя.

Тогда я мог лишь предположить, что движет Камуро.

— Зачем мне так все запутывать?

— Чтобы выманить меня, верно?

— Фу-фу-фу. Как и ожидалось от Аянокоджи-куна.

— Я мог бы ничего не делать, как и хотел изначально.

Сакаянаги лично заставила меня действовать.

Она самостоятельно поставила Ичиносе на колени, и сама же предложила ей руку помощи.

Правда, она сделала это очень необычным способом.

— Все было сделано лишь для того, чтобы втянуть тебя, Аянокоджи-кун.

Держа трость в руке, Сакаянаги начала медленно сокращать дистанцию между нами.

— Мне не было дела до того, сломается ли Ичиносе в процессе, но, если был хотя бы малый шанс того, что ты вмешаешься, я желала ухватиться за эту возможность. Шансы были пятьдесят на пятьдесят, но… я получила результат, которого хотела добиться.

Иначе говоря, Ичиносе ни капли не волновала ее.

— Давай устроим соревнование, Аянокоджи-кун?

— А если я откажусь?

— Ты можешь считать, что я не могу причинить много вреда. Я по-прежнему могу раскрыть твою личность всем, рассказав, кто на самом деле управляет классом C. Тогда тебе будет тяжело двигаться дальше.

Даже с новым запретом на распространение сплетен Сакаянаги пойдет на это без капли сомнений.

— Ну что? Не хочешь поучаствовать?

— В чем ты хочешь соревноваться? Ты в классе A, а я – в C. Разница очевидна.

— Я не знаю, что будет на следующем экзамене, но давай поборемся за лучшее место? Если победишь, то я пообещаю никому не раскрывать твое прошлое.

Каким бы заманчивым не было это предложение, нет никаких гарантий, что она сдержит свое слово. Подписывать соглашение или записывать что-либо на диктофон я не желаю.

— Ты не веришь мне, не так ли? Но у тебя нет другого выбора. Если откажешься, я вмиг расскажу всем. Тебе будет тяжело спокойно жить.

— Делай что хочешь. Но знай, если ты сделаешь это, то противостояний между нами больше не будет.

— …Фу-фу. Именно такого ответа я и ожидала.

Сакаянаги знает, что меня непросто убедить соревноваться с ней.

Поэтому она все еще не рассказала никому о моем прошлом.

— Если я самостоятельно отчислюсь из школы? Более того, мой отец является одним из председателей, и может поручиться за это в нашем соревновании, — она выказывала твердую решимость.

— Конечно, если ты проиграешь, я не заставляю тебя отчисляться. Я просто расскажу всем о твоем прошлом. Если я не предложу хотя бы этого, то ты откажешься от соревнования.

Она смотрела на меня в ожидании.

— Если тебя устраивают такие условия, то я согласен.

— Спасибо тебе огромное, Аянокоджи-кун. На этом, наконец, моя скучная школьная жизнь закончится.

Довольно улыбаясь, Сакаянаги ушла.

Я решил позвонить центральной фигуре во всем инциденте.

Ни Кей. Ни Хориките. Ни ее старшему брату.

— Стоило мне подумать о том, что тебе пора выйти на связь. Добрый вечер, Аянокоджи-кун.

Глава 7: Как все это работает

Все началось в пятницу. Одиннадцатого февраля. В день, когда все получили письма, сообщающие о преступлении Ичиносе.

Это произошло после того как Камуро пришла ко мне и рассказала о своем прошлом.

Я решил выступить против стратегии Сакаянаги. Для этого я связался с одной девушкой и пригласил ее в свою комнату.

Пришло назначенное время. Вместо дверного звонка я услышал легкий стук в дверь, раздавшийся эхом по комнате.

Поскольку дверь была не заперта, я тут же открыл ее.

Легкий запах цветов, который занесло в мою комнату холодным коридорным воздухом, пощекотал мой нос.

— Добрый вечер, Аянокоджи-кун.

Поскольку время близилось к полуночи, Кушида звучала мягче, чем обычно.

— Прости, что позвал тебя в такое время. Если ты не против, прошу, входи.

— Ты уверен?

— Будет холодно, если мы будем стоять в коридоре.

— Да. В таком случае, благодарю.

Чтобы девушка зашла в комнату парня посреди ночи…

Более того, мы тут вдвоем. Не было бы ничего удивительного, если бы она отказалась от подобного предложения.

Несмотря на это, Кушида вошла без колебаний.

— Аянокоджи-кун. Еще рано, но это тебе.

Она достала из кармана обернутую розовой лентой коробку.

— Ты уверена?

— Мне предстоит еще много раздать четырнадцатого числа, поэтому я стараюсь начать сейчас.

Раз дело обстоит так, у меня нет причин отказываться от подарка.

— Так, о чем ты хотел поговорить? Обычно ты не зовешь меня к себе посреди ночи.

Если бы это не было важно, я бы поговорил с ней об этом утром или днем.

— Я хочу кое-что обсудить с тобой.

— Правда?..

Немного удивившись, она продолжила.

— Я думала, что ты ненавидишь меня, и не захочешь больше говорить со мной.

— Не то чтобы я тебя ненавидел. Я просто думал, что ты будешь избегать меня.

— Ахахаха! Понятно! Ну, это правда.

Она отвечала, смеясь не так, как это делает Кушида у всех на глазах. И не та, которую она прячет от остальных. Что-то среднее между ними.

— Но у тебя есть Хорикита-сан. Разве она не надежнее, чем я?

— Я не могу полагаться на других. Я могу спросить это только у тебя.

— Не знаю, смогу ли помочь, но я выслушаю тебя. Но что ты имел в виду, говоря, что можешь спросить о чем-то только у меня?

Она склонила голову, не понимая, о чем я говорю.

— Мне нужна информация о некоторых первогодках. Та, которая пристыдит их, если кто-то узнает. Иначе говоря, я хочу, чтобы ты рассказала их секреты.

— …О чем ты?

Ее губы по-прежнему улыбались, но глаза стали пустыми.

— Ты уже говорила об этом. Ты сказала, что у тебя достаточно информации, чтобы обрушить наш класс. Но это относится не только к классу C, но и к остальным.

Играя роль популярной девушки, Кушида постоянно собирает информацию об остальных, обсуждая волнующие их темы.

У нее должно быть что-нибудь интересное об учениках других классов, даже если она не близка к тому, что у нее есть на класс C.

— Зачем Аянокоджи-куну знать такие вещи?

— Ты знаешь, что Ичиносе страдает от слухов?

— Да. Еще и эти ужасные письма…

— Я делаю это, чтобы остановить эти сплетни.

— Я не совсем понимаю. Ты делаешь это по собственной воле, Аянокоджи-кун? Или это…

— Это никак не связано с Хорикитой.

— Хм-м-м-м? Ты такой сострадательный. Ты помог и Судо-куну до этого.

Конечно, Кушида знала, что я предотвратил отчисление Судо в начале года.

— Однако ты сказал, что чья-то личная информация поможет предотвратить слухи?

— Да.

— Я все еще не понимаю. Если ты пустишь слухи о других, то пострадает еще больше людей. Ситуация ухудшится. Или тебя все устраивает, если они забудут именно об Ичиносе-сан?

Она подумала, что я хочу пожертвовать многими ради одного, что неудивительно.

Но она ошибается.

Кушида продолжила.

— У нас с Ичиносе-сан хорошие отношения. Если я могу сделать что-то, чтобы помочь ей, я сделаю это. Возможно, я знаю о студентах больше, чем остальные. Но именно по этой причине я не могу об этом говорить. В конце концов, они поделились секретами при условии, что я никому не расскажу о них.

Нет ничего удивительного в подобном ответе.

Нет людей, которые обрадовались бы, узнав, что кто-то разболтал их тайны всему миру.

В этом случае легко принять решение не рассказывать никому доверенные тебе секреты. Но люди – существа непростые.

Они делятся чужими секретами с родными, друзьями и любовниками. Все хотят поделиться своими мыслями с другими.

— Я не могу предать друзей. К тому же, даже если я сделаю это ради Ичиносе-сан, они узнают, кто проболтался, не так ли?

— Конечно. Чтобы избежать этого, нужно сделать правильный выбор.

Нельзя разбалтывать что-то грандиозное.

Если мы распространим секреты, которые знают все их друзья, будет не так страшно. Нужно чтобы кто-то, но не все, уже знал об этом.

— Ты думаешь, что я предам друзей ради твоей тактики, которую я даже не понимаю?

— Будет нелегко.

Если бы я не знал о темной стороне Кушиды, то обсуждать было бы нечего.

Сильно сомневаюсь, что девушка, которую все мнят ангелом, помогла бы устроить западню для других.

Но я знаю о ее тайне, поэтому у меня есть небольшое преимущество.

— Если ты предоставишь мне необходимую информацию, я сделаю кое-что в качестве благодарности.

— Благодарности?

— Я отвечу на твои вопросы. Насколько смогу.

— Хочешь сказать, что сообщишь мне то, что я хочу знать?

— Проще говоря, да.

— Нет гарантии того, что ты сдержишь слово. В конце концов, ты союзник Хорикиты-сан.

— Тогда можешь считать нашу нынешнюю беседу залогом.

— Что ты имеешь в виду?

— Тебе не нужно объяснение. Ты итак все понимаешь, не так ли?

Я взглянул на карман Кушиды.

— Хм-м-м-м?

Она продолжала делать вид, будто не понимает, о чем я говорю.

— Даже без меня ты должна это понимать. Телефон… диктофон… может и то и другое?

Нет ни шанса на то, что она не пытается сделать этот разговор выгодным для себя.

— Значит, ты знаешь, что я записывала все?

— Понимая, с кем я имею дело, я предположил, что это будет минимумом.

— Но ты был уверен в этом, не так ли?

Она пыталась сменить тему, полагая, что мой вопрос был уловкой.

— Чтобы не испортить свою репутацию, ты тщательно подбирала слова с самого начала беседы. У тебя нет ни единой причины разговаривать со мной в обычной манере, но тогда запись проявит и настоящую тебя.

Кушида с самого начала была аккуратна.

Она старалась быть максимально вежливой и приветливой, чтобы не навредить самой себе.

— Определить все это таким образом… неплохо.

Она вытащила телефон и показала мне экран, выключая диктофон.

— Ну, запись закончена. Эх, как неудобно.

На этом она прекратила свою игру в ангела.

— У меня были догадки. Ты помог Хориките-сан тогда, не так ли?

— Не буду спорить, я подкинул ей пару идей.

— Ну, пока что мы можем забыть об этом. Я услышу то, что хочу услышать, когда мы закончим.

Она вернулась к основной теме.

— Как ты собираешься использовать информацию о других для помощи Ичиносе-сан?

Без лишних слов она была готова выслушать мой план.

— Это нужно, чтобы обратить на это внимание школы.

— Втянуть школу?..

— Ичиносе продолжает умалчивать все. Поэтому школа ничего не делает.

— Ты уверен в этом? Все еще есть вероятность того, что школа начнет действовать?

— Вроде того. Ее классный преподаватель знает о ситуации, но никаких действий предпринято не было. Все из-за того, что Ичиносе не поднимает этот вопрос. Если мы разовьем ситуацию, у школы не будет другого выхода. Им придется начать действовать.

Хоть школа и изолирована от остального мира, прошло время, когда все можно было скрыть.

Если постоянно будут поступать жалобы на сплетни, то статус школы пошатнется.

Они не могут игнорировать то, что можно расценить как травлю.

Сакаянаги балансирует на грани.

Поэтому мне нужно столкнуть ее.

Тогда с этой проблемой будет покончено. Таков мой план.

— Не все станут молчать, как это делает Ичиносе-сан. Поэтому ты решил воспользоваться кем-то, чтобы втянуть школу?

— Именно. К тому же, если они не начнут действовать, то это скажется на результатах заключительного экзамена. Атмосфера будет накаляться. Возможно, начнут возникать стычки между студентами.

— В результате всего этого школа не сможет больше отсиживаться… к этому ты ведешь?

Выбрать несколько студентов из каждого класса и выложить различные слухи о них. И ложь, и правду.

Вполне вероятно, что те, кого оклеветали, открыто заявят о том, что эти слухи – ложь.

Возможно, отрицать будут даже правду.

Но тогда многие усомнятся в том, что все слухи ложные.

— У нас будет еще одно преимущество. В данной ситуации класс A первым падет под подозрение.

Поскольку Сакаянаги начала это, чтобы загнать в угол Ичиносе, на нее тут же повлияет вмешательство третьих лиц.

И если они заметят это, нет ничего, что они могут сделать.

Даже если они всеми силами будут отрицать то, что они выложили эту информацию, они не убедят никого в том, что в прошлом они тоже были невиновны. Благодаря этому подозрения усилятся.

Теперь Кушида, похоже, поняла, что я задумал.

— Но как ты собираешься распространять эту информацию? Это непросто.

— Как? Школьные форумы.

— Ты имеешь в виду те, которые находятся в приложении на телефоне? Ты ведь знаешь, что никто туда не заходит? К тому же, если школа начнет разборки, то накажет того, кто выложил их, не так ли? Ты можешь выкладывать информацию анонимно, но разве им не удастся узнать все без труда?

Она задавала один вопрос за другим.

— Я уже обдумал это.

— Иначе говоря… Ты готов взять на себя вину за распространение слухов?

— Да. Если это произойдет, я не выдам твоего участия.

Конечно, я уже подумал о контрмерах на случай, если меня втянут в это. Но нет уверенности в том, что все дойдет до этого.

В первую очередь, я бы не стал ничего выкладывать, если бы на меня могли пасть подозрения.

— Это по-прежнему опасно для меня.

— Не спорю. Они не поверят в то, что я знаю так много о других, поэтому решат, что мне кто-то помог.

Мне нужно тщательнее подбирать слова, когда я разговариваю с ней.

Кушида должна думать, что я упустил некоторые вещи.

— Чтобы ситуация была менее опасна для тебя, нам нужно выбрать подходящую информацию.

— …Да. Теперь план Аянокоджи-куна мне понятен. Я обдумаю это предложение. Мое решение зависит от того, что ты скажешь дальше.

Значит, она еще не убеждена.

— Все зависит от того, пойду ли я на твои условия. Это ты хотела сказать?

— Именно.

Без Кушиды мне будет тяжело провернуть это дело.

Не сложно придумать лживые истории, но этого недостаточно, чтобы вызвать необходимые неудобства.

Если добавить туда правды, в людях начну зарождаться сомнения в окружающих.

И эти сомнения вскоре разожгут пламя.

— Каковы твои условия?

Конечно, если ее условия будут неприемлемы, придется идти на компромисс.

— Исключение Хорикиты Сузуне.

— Неприемлемо.

— Стоило ожидать, не так ли?

Величайшее из желаний Кушиды.

Она знала, что я не соглашусь, но решила сказать на всякий случай.

— Попросить тебя уйти из школы – та же история?

— Это еще более неприемлемо, чем исключение Хорикиты.

— Ахаха.

Кушида сочла мой ответ забавным.

— Но мне больше ничего не нужно.

— Тогда давай я выдвину предложение?

— Хорошо. Какое же?

— Я буду отдавать тебе половину всех личных баллов с этого момента.

— Что? Что-то подобное было с Рьюеном, так?..

Как и ожидалось, она знала о договоренности между Рьюеном и классом A.

— Да. Можешь считать это одним и тем же. Если понадобится, я могу показывать тебе историю баланса каждый месяц, чтобы ты убедилась в том, что я не обманываю тебя. Таким образом, к концу учебы ты получишь сотни тысяч личных баллов. Это отличная плата за твою информацию.

Кушида молчала.

— Это неплохое предложение. Но, к твоему сожалению, у меня нет особой нужды в баллах. Деньги никогда не бывают лишними, но у меня их достаточно.

Кушида заработала немало баллов на специальном экзамене на корабле.

Даже разбрасываясь ими направо и налево все это время, она бы до сих пор имела достаточное количество.

Но, как всегда, проще всего договариваться при помощи денег.

— Даже если тебе хватает сейчас, никогда неплохо иметь больше на всякий случай. Кажется, Чабашира говорила так же. Личные баллы незаменимы, когда нужно обезопасить себя.

Понимая, что баллы могут спасти тебя, ты будешь держаться за каждый.

— Твои слова… Как бы я на них не смотрела, ты ставишь себя в невыгодное положение, Аянокоджи-кун. Если бы тебе грозило исключение, то я могла бы понять. Но отдавать половину своей души только чтобы спасти Ичиносе-сан?

— Мне нравится Ичиносе.

— Такие шутки неуместны.

Я думал, что она засмеется, но на это не было и намека.

— Тогда я скажу тебе правду. Потеря половины баллов определенно ударит по мне, но именно так я смогу защитить себя.

— О чем ты?

— Я отношусь к тем студентам, исключения которых ты добиваешься. Я не знаю, когда ты воткнешь нож в мою спину. Поэтому я воспользуюсь этим планом для защиты.

— Хочешь стать полезным для меня, отдавая мне баллы, так?

— Да, вражда с тобой влечет проблемы. Это стоит половины баллов.

Договор строится на деньгах.

До тех пор, пока один из нас не предаст другого, Кушида будет обеспечена моими личными баллами.

Такие условия вполне неплохи.

— …Понятно.

Немного подумав об этом, она пришла к заключению.

— Хорошо, я понимаю. Условие заключается в том, что я не стану враждовать с Аянокоджи-куном? Ты не хочешь заручиться гарантией касаемо Хорикиты-сан?

— Я не настолько жаден. Если бы я просил тебя гарантировать безопасность Хорикиты, начались бы новые споры.

— Замечательные условия, не так ли?

— Если тебя не устраивает такая договоренность, мы можем договориться на бумаге.

— В этом нет необходимости.

Кушида потянулась в карман и достала диктофон.

Две записи, как я и говорил.

— У меня есть все необходимые доказательства. Если ты предашь меня… ты знаешь, что будет, да?

— Ага.

Если я нарушу договор, в худшем случае, она доложит обо мне школе. Тогда ей не составит труда вымогать мои баллы.

— Как и ожидалось, Аянокоджи-кун совсем не такой как Хорикита-сан.

Получай и отдавай.

Тяжело добиться доверия в отношениях, основанных на одной лишь эмоциональной привязанности.

Числа можно увидеть и закрепить в памяти или на бумаге. Чего не скажешь об эмоциях и чувствах.

Но это не значит, что способ Хорикиты хуже.

Иногда отношения, основанные на дружбе и чувствах, берут верх над договорными.

— Но уверен ли ты, что готов отдавать мне половину?

— Если бы плата была мала, ты бы не стала соглашаться.

Конечно, постоянные выплаты такой суммы станут тяжелой ношей для меня.

Однако с этой проблемой вскоре будет покончено.

— Мы договорились. Ты расскажешь мне то, что я хочу знать?

— Конечно. Что тебе нужно?

— Преступления или постыдные поступки из прошлого подойдут. Все, что создаст проблемы, если другие узнают.

Довольная Кушида начала делиться всей информацией, накопленной за этот год.

Она рассказывала, кто в кого влюбился, кто кого ненавидит, семейные проблемы, хулиганство.

Она была энергична.

Кушида все еще не понимала, какова моя истинная цель.

Спасение Ичиносе.

Ответ на провокации Сакаянаги.

Отвод подозрений Хашимото.

Снижение угрозы Нагумо.

Все это является лишь малыми целями.

Чего я поистине хотел добиться этим разговором…

Количество и качество информации, которой обладает Кушида Кикё. Все, чтобы исключить ее из школы.

Может быть, эта задача не кажется сложной, но к этому делу нужно подходить очень аккуратно.

Нельзя забывать, каким оружием она обладает.

Как далеко идут ее связи, становящиеся источником информации.

Как точна эта самая информация.

От кого она слышала все это, и сколько людей знает об этом.

Ее знание характеров всех студентов пугает. Никто из первогодок не имеет таких знаний, как Кушида.

Эта невероятная способность позволяет ей защищать себя и свой образ.

— Понятно…

— Достаточно информативно?

Эта информация, конечно, лишь капля в море.

— Касаемо класса C, я хочу рассказать о Сато и Хондо.

— Все в порядке. Многим известно, что Сато-сан недолюбливает Онодеру.

Вскоре Онодере станет известно об этом, даже без моего вклада.

— Я тоже плохой человек, но, чтобы ты знал, так устроены девушки.

Кушида достала телефон и, открыв сообщения, показала мне экран. Список ее друзей невозможно даже сравнить с моим. Количество бесед, в которых она состоит, непостижимо.

— Например, назовем эту беседу – A. Ее создали несколько девушек из нашего класса. Их шесть, верно? Но есть еще одна беседа, состоящая из тех же девушек. Назовем ее – B. В нее не входит одна девушка по имени Нэнэ.

Мори Нэнэ относится к группе Кей.

— Хочешь сказать, что ее недолюбливают?

— Именно. Группа A – лишь муляж. В группе B всплывают истинные чувства. Иногда они пишут лишь для того, чтобы высказать все худшее о Нэнэ. Со стороны они кажутся дружными, но каждая из них что-то ненавидит. Девушки часто собираются лишь для того, чтобы полить кого-то грязью. Когда речь идет о таких двуликих группах, могу сказать, что их не две и не три. По моим подсчетам, их число превосходит несколько дюжин.

Довольная тем, что она смогла высказать то, чего обычно сказать не может, Кушида выпрямилась.

— Уже поздно. Я возвращаюсь домой. Буду ждать результатов нашей договоренности, Аянокоджи-кун.

Она развернулась ко мне спиной и начала надевать свои туфли у входной двери.

— Кушида.

— Хм?

— Ты мне здорово помогла сегодня.

— О, нет, ничего особенного. Ну, спокойной ночи, Аянокоджи-кун. Относись ко мне хорошо с этого момента.

Я хотел поднять тему ее связи с Нагумо, но не стал этого делать.

Я узнал об этом случайно. И я могу воспользоваться этим.

Теперь, получив информацию от Кушиды, я начал готовиться к предстоящему.

14 февраля, День святого Валентина. В этот день я решил разобраться с настойчивым преследованием Хашимото. По моим ожиданиям, Кей подарит мне шоколад на День святого Валентина, чем я и решил воспользоваться.

Отдать шоколад она могла лишь ранним утром или вечером, но никак не днем, во время занятий. Из-за расставания с Хиратой, у Кей не было причин носить с собой шоколад. Один только факт передачи его кому-то мог вызвать волну недовольства. Именно поэтому я заранее выключил телефон.

Шансы случайным образом встретиться с ней близились к нулю, но, несмотря на это, я решил выключить телефон, чтобы не объяснять, почему утро было бы неподходящим временем. Нужно, чтобы все выглядело естественно.

Думаю, отсутствие результатов преследования уже сказывалось на терпении Хашимото.

Поэтому я решил дать ему знать, что скоро что-то произойдет.

Этим «чем-то» была встреча и получение шоколада от Кей. Встреча была назначена на пять, поскольку Хашимото продолжал свою слежку примерно до шести. Несложно было догадаться, что он следил за тем, как я покидаю здание, используя камеры в фойе.

Сейчас появилась первая возможность для контакта с тех пор, как Хашимото начал слежку. Он внаглую подошел к нам. С таким же успехом он мог и дальше сидеть, наблюдая с расстояния.

Он, видимо, был удовлетворен своим предположением того, что человеком, с которым я постоянно виделся, была Кей.

С этого дня, никакого преследования с его стороны не наблюдалось. Все свое внимание он отвел на подготовку к экзаменам.

Наконец, мое передвижение никак не стеснялось.

Я отправился в школу с шоколадом, полученным от Кей.

В библиотеке меня встретила Хиёри Шиина. Как и ожидалось, наша беседа состояла из обсуждения разных книг.

Но думал я совсем не об этом.

Однако наш с ней диалог был лишь предпосылкой для грядущих слухов, что должны распространиться этим же днем.

Класс A пытается выкинуть новый трюк.

Это и стало заложенным мной семенем, которое спустя несколько дней начало приносить свои плоды. Чтобы создать нестабильную ситуацию, я выбрал в качестве целей для слухов воинственных Ишизаки и Ибуки. Но это было лишь бонусом. Даже в случае неблагоприятного развития, окончание будет одним.

Важнейшая часть начиналась с того, что «как» и «когда» сообщения будут размещены на форуме.

Чтобы уладить эти трудности, я связался с вице-президентом Кириямой.

Учащимся второго года класса В, который желал падения Нагумо.

После разговора с Хиёри, я встретился с Кириямой уже после того, как большая часть учащихся ушла домой.

Я рассказал ему о моем плане по спасению Ичиносе.

— Понятно. То есть ты хочешь, чтобы я опубликовал слухи со своего собственного телефона? Никакой выгоды для меня здесь нет.

— Ошибаешься. Выгода присутствует. Будучи моим посредником в этом деле, ты обретаешь дружбу со мной. Если бы я и дальше продолжал ожидать от тебя каких-то действий, наши отношения не продвинулись бы.

Кирияма никогда ничего у меня не просил.

— Конечно не сдвинется, я сильно сомневаюсь в твоих способностях.

— Поэтому ты должен не просто вернуть должок, но и навесить долг на другого. В таком случае, при возникновении непредвиденного, тебе было бы проще довериться мне. Кроме того, одно сообщение не отразиться на твоей репутации.

— …О чем это ты?

— Ичиносе Хонами – выгодное приобретение для студенческого совета. Было бы прискорбно ее потерять. Но если ты распространишь слухи, привлекая тем самым внимание учащихся, ты обеспечишь ей безопасность.

— Мое вовлечение в проблемы первогодок и распространение слухов подорвет доверие к студенческому совету.

— Что же в этом плохого?

— Что?..

— Падение доверия ударит в первую очередь по президенту Нагумо. Не должен ли ты быть рад моему предложению, если хочешь видеть, как он слетит с поста?

— Чушь. Мое вовлечение в распространение слухов создаст огромную проблему. Во-первых, школа примет действия в отношении меня, но и Нагумо может снять меня с должности вице-президента.

— Неужели ты не можешь разобраться с такой пустяковой проблемой? Ты ведь выступаешь против Нагумо? Или твоя способность противостоять президенту студенческого совета куда-то подевалась?

— Будто первогодка может что-то знать!

Взгляд Кириямы был полон ярости.

— По мнению бывшего президента студенческого совета, Кушида уже наладила контакт с Нагумо.

— Откуда ты…. Хорикита-семпай и правда очень доверяет тебе, а?

— Она одна из самых информированных студентов в ее параллели. Другими словами, распространение слухов на форуме можно объяснить, как стратегию, созданную для перехода информации от Кушиды до президента Нагумо. Подобное оправдание с легкостью будет принято школой.

Оправдание того, что Кушида предоставила информацию Нагумо, который затем проинструктировал Кирияму использовать ее для спасения Ичиносе.

Это новое, неожиданное предложение начало приобретать очертания.

— …Хочешь сказать, ты продумал все настолько хорошо, и только затем связался со мной?

Кирияма был растерян, не зная, нужно ли ему публиковать что-то на форуме или нет.

Однако и это его не убедило.

— Если ты оставишь меня, я сделаю вывод о твоем переходе на сторону Нагумо. Или… сообщу прошлому президенту студенческого совета об этом.

[[image:/storage/reader-images/d35888d27daf7d49518565bf20fcf69bdd1ab901.webp]]

Можно было бы принять эти слова за угрозу, но я лишь дал ему выбор.

— Так что, поможешь?

— …Когда нужно публиковать сообщения?

— Здесь и сейчас.

Если дать ему опубликовать их позже, он может сделать это с чужого телефона.

Это, конечно, не меняет сути, но хотелось бы избежать непредвиденных ситуаций.

Более того, существует возможность утечки информации третьему лицу.

— Хорошо. Должен будешь.

— Спасибо.

Кирияма начал переписывать информацию, с моего телефона.

Через 10 минут, дело было сделано.

Поначалу мало кто заметит их, но с этим разберусь завтра.

Все семена посажены.

Осталось лишь сломить дух Ичиносе Хонами.

Все равно ясно, что вскоре это попытается сделать Сакаянаги.

Ее тактика работала великолепно, поскольку Ичиносе уже давно должна была выздороветь.

18 февраля. День, когда возник конфликт между классами D и A.

Прошло уже пять дней с момента ее выхода на больничный, но ничего не изменилось.

Может, она еще не справилась с травмой, вызванной происходящим?

Я решил навестить Ичиносе.

Однако если бы я сделал это не в учебное время, кто-то мог заметить.

Я решил навестить ее посреди буднего дня, когда все на учебе.

Я не стал звонить ей, не желая давать ей возможности сбежать от разговора.

Подойдя к входной двери, я позвонил в дверной звонок.

— Я хочу кое-что сказать. Не могла бы ты выйти?

Спустя некоторое время, изнутри донесся ответ.

— Прости, Аянокоджи-кун. Ты сильно рискуешь, навещая меня в такое время, но не мог бы ты прийти позже?

Ее голос был подавлен, но я не заметил в нем признаков простуды.

— Эти письма так сильно задели тебя?

Она ничего не ответила.

Я сел, прижавшись спиной к двери.

— Ты придешь в школу в понедельник?

— …Прости. Я не знаю.

На этот вопрос она ответила.

— У меня еще есть время до окончания перерыва. Я подожду здесь.

Я тихо сидел до самого последнего момента.

— Ну, я возвращаюсь.

— Мне… просто нужно еще немного времени. Когда я буду в порядке, я обязательно приду в школу. Поэтому, пожалуйста, перестань приходить.

Выслушав ее ответ, я отправился обратно в школу.

Выходные прошли. Наступил понедельник. В пятницу этой недели пройдет заключительный экзамен.

Но Ичиносе по-прежнему не приходила.

Ее одноклассники продолжали пытаться связаться с ней с помощью телефона, почты и сообщений.

Поскольку никто не приходил к ней лично, можно заключить, что она предупредила их так же, как и меня.

Выйдя из здания школы, я отправился в общежитие, чтобы снова навестить ее.

Я постучал в дверь и заговорил, не дожидаясь ответа.

— Я слышал, что ты сегодня снова пропускаешь?

Она просила меня не возвращаться, но я не послушал.

На этот раз она не ответила.

Я не стал говорить ничего больше. Я снова уселся, опираясь спиной на ее дверь, ожидая конца перерыва.

То же самое произошло и во вторник.

Убедившись, что она снова отсутствует, я отправился к ее комнате.

Она не может ненавидеть своего одноклассника. Но я учусь не в ее классе. Мне нечего терять. Поэтому я действовал так агрессивно.

Времени почти не осталось.

Такими темпами она может не выйти и в день экзамена.

Даже если она покажется в день экзамена, ее одноклассники уже будут подавлены.

Даже если никого не исключат, они потеряют много баллов.

Нужно заставить ее выйти в четверг.

Завтра последний день.

Наступила среда.

Я решил выпить банку кофе, купленного в магазине. Он был безумно холодным.

Больше я не буду откладывать свои планы.

Ичиносе и сама знает, что ей больше нельзя прятаться в своей комнате.

Она должна начать действовать.

Я уверен, что она сделает это.

— Февраль подходит к концу. Пройдя специальный экзамен в следующем месяце, мы официально станем второгодками.

Школа сильно постаралась, придумывая все эти испытания.

— Интересно, когда мы станем второгодками, специальные экзамены станут еще более странными?

— …Эй… Можно задать тебе вопрос?

Впервые за долгое время Ичиносе заговорила. Тихо, словно она говорила сама с собой.

— Конечно. Если тебя не смущает дверь, можешь спрашивать.

Я дал ей разрешение, но она ничего не спрашивала.

Это был первый раз, когда она заговорила, за последние несколько дней.

— Почему ты ничего не говорил и ничего не спрашивал?

— О чем ты?

— Мои одноклассники… мои друзья из других классов… Все пытались убедить меня вернуться в школу и поговорить с ними, если меня что-то беспокоит. Но ты, Аянокоджи-кун, никогда не просил меня ни о чем подобном и продолжал приходить ко мне каждый день… Почему?

Она не хотела, чтобы другие волновались о ней.

Поэтому Ичиносе не понимала, зачем я пропускаю уроки и перерывы, чтобы навещать ее каждый день.

— Другие уже пытались убедить тебя много раз. Мои эмоции настолько пусты и сухи, что ты бы вряд ли хорошо оценила такой подход с моей стороны.

Я услышал звук шагов, доносящийся из комнаты.

Я почувствовал, как Ичиносе села спиной к двери позади меня. Нас разделяет лишь дверь.

— Возможно, я приходил сюда каждый день, ожидая момента, когда ты мне обо всем расскажешь.

— Ждал… когда я расскажу?..

Я решил влезть в ее личную жизнь.

— Я знаю о преступлении, которое ты совершила.

— …!

— Я не знаю деталей. Только о том, что удалось выцепить из проделок Сакаянаги. Я понимаю, как это давит на тебя, Ичиносе. Хотя, уже поздно говорить это.

— Откуда… ты знаешь?

— Сейчас это не так важно. Я не хочу вдаваться в детали.

Если она не хочет об этом говорить, то я просто закончу разговор на этом.

— Тебе, похоже, тяжело обращаться за помощью к другим. Ты помогаешь всем вокруг, но не можешь помочь себе. Поэтому я здесь.

Чувства, которые я хотел передать, кажется, дошли до Ичиносе.

Наступила тишина.

Когда ты хочешь поделиться своими чувствами, становится больно, если тебе не с кем это обсудить.

Я видел страдания многих детей в Белой комнате. Многие страдали именно из-за этого.

В какой-то момент они ломались и исчезали. Их нельзя было спасти.

— Теперь я буду твоей дверью. Ты не видишь моего лица, не можешь коснуться меня. Я простая дверь. Можешь выговориться мне, никто не будет смеяться над тобой.

Я поставил банку кофе рядом с собой.

— Что ты будешь делать, Ичиносе? Это твой час.

Друзья Ичиносе Хонами сдержаны и тихи. Несложно представить, сколько раз они предлагали ей свою помощь от всего сердца.

Однако это не сработало. Такая тактика сработает, если ты хочешь поддержать ее. Но чтобы решить проблему, вызывающую ее страдания, нужно с силой давить на Ичиносе.

— Несмотря на то, что я такая жалкая… ты выслушаешь?

— Никто не может лишить тебя этого права.

— Такая преступница как я… Можно ли меня простить…

— Все заслуживают прощения.

Я задел ее за живое.

Ей оставалось лишь ответить.

Она медленно начала свой рассказ.

— Я… воровала в магазине. Все произошло в третьем классе средней школы. Тогда я перестала ходить в школу на полгода. Я никогда не говорила об этом с другими. Я винила себя и запиралась в комнате, как делаю это сейчас…

Вот она, открытая рана Ичиносе, которую она отчаянно пыталась скрыть.

Правда о том, что она сделала. О том, что она держала в себе.

О том, что она рассказывала об этом только Нагумо. Рассказала, как Сакаянаги столкнулась с ней, поведав о другом воре в этой школе. Это было не совпадение. Нагумо разгласил Сакаянаги прошлое Ичиносе. Она была в тупике.

Она старалась казаться сильной, не давать слабину.

Признаться в своих грехах. Это может быть безумно тяжело.

Немало молодых, еще не повзрослевших людей занималось воровством… нет, совершали хотя бы один грех. Если бы об этом узнали другие, то те просто начали бы отрицать все. Это естественно. Очень тяжело признать свою вину и проступки. Преступления наказываются. Поэтому преступники все отрицают, прячут свои чувства в себе. Пытаются быть хорошими людьми и жить дальше.

Виня себя, Ичиносе была одинока полгода.

Превозмогая ужасную боль, с нее пали оковы. Нет, она сама сорвала их.

Но вина будет следовать за ней всю оставшуюся жизнь.

Более того, последствия уже стоят перед ней.

У нее нет иного выбора. Она должна встретиться с ними лицом к лицу.

Выслушав ее, я уже не придавал значения тому, закончился обеденный перерыв или нет.

Уроки продолжались, но я оставался сидеть под дверью Ичиносе, выслушивая ее.

Я слушал, даже не пытаясь что-то сказать.

Она тихо шмыгала носом за дверью.

Я не пытался поддержать ее.

Это было бесполезно.

Ее враг был серьезен с самого начала.

Ичиносе должна была побороть себя.

Немногие могут принять себя такими, какие они есть, особенно когда они совершили серьезный проступок.

Однако если они сделают это… то смогут сделать шаг в будущее.

Так прошла наша беседа с Ичиносе, прежде чем она раскрыла все перед своими одноклассниками.

Глава 2 - Классный опрос

На следующий день, вторник, 2 марта.

Утренний урок.

Чабашира вошла в класс вскоре после звонка.

Это была вполне обычная сцена, которая разворачивалась каждое утро.

Класс был окутан атмосферой расслабленности.

Вчера было объявлено, что мы все сдали заключительный экзамен без каких-либо проблем. До начала специального экзамена для первогодок, который должен был начаться 8-ого марта, оставалось еще несколько дней, поэтому, неудивительно, что в классе не было и намека на нервозность.

Однако выражение лица Чабаширы, стоящей возле классной доски, было более мрачным, чем обычно.

Она излучала напряженную ауру, которая распространялась на учеников.

— Гм, что-то случилось? — решил спросить Хирата, всегда отдававший приоритет стабильности класса.

Чабашира не ответила сразу, решив просто промолчать.

Судя по тому, какое впечатление она производила, ей не хотелось ничего говорить.

До сих пор, независимо от того, какими бы серьезными не были дела, она безжалостно вбивала в нас свои объяснения. Таким образом, классу не потребовалось много времени, чтобы понять, что эта ситуация была ненормальной.

— …Есть кое-что, что я должна всем вам рассказать.

Ее слова звучали более мрачно, чем обычно.

Выражение ее лица было суровым, как и всегда, но вот ее голос заставлял думать, что она борется.

— Как я уже говорила вам вчера, специальный экзамен для первогодок начнется 8-ого марта. После этого экзамена, вы перейдете на второй год обучения, согласно общему правилу нашей школы.

Чабашира повернулась, взяла кусок мела и подошла к доске.

— Однако в этом году ситуация немного отличается от предыдущих.

— Отличается… Как? — спросил Хирата, почувствовав опасность.

— Ни один ученик из вашего класса не был исключен в этом году. Даже после заключительного экзамена. Такого в истории нашей школы еще не было.

— Получается, мы довольно круты, раз вы так говорите.

Я подумал о том, что нам не следует забегать вперед, но тут вмешался Ике.

Если бы это была обычная Чабашира, она, наверное, сказала бы ему не слишком увлекаться.

— Это так, и школа тоже так думает. Вообще, это можно было бы даже отпраздновать. Даже мы, как преподаватели, надеемся увидеть как можно больше выпускников. Однако нужно сказать, что не все идет так, как мы ожидаем.

То, как она говорила, было странным. Хирата и Хорикита, казалось, тоже почувствовали что-то неуместное в ее словах.

— Вы говорите так, будто обеспокоены тем фактом, что никто еще не был исключен.

— Все совсем не так. Но иногда случаются вещи, которые выходят за рамки моих ожиданий.

Несмотря на то, что слова, которые она произнесла, должны были ее радовать, настроение Чабаширы было тяжелым.

Чтобы развеять эту атмосферу, Хорикита решила спросить.

— Вы намекаете на то, что с нами что-то не так?

Содержание того, что должна была рассказать нам Чабашира, не изменится, какие бы вопросы не задавала Хорикита. Она не была тем человеком, который принимает решения. Она была просто сотрудницей, которой было поручено передать нам информацию.

— На основании того, что среди первогодок не было никаких отчислений, школа… — Чабашира на мгновение замолчала. — …решила, что вы пройдете дополнительный импровизированный специальный экзамен, который начнется с сегодняшнего дня.

На классной доске она написала сегодняшнюю дату, вторник 2-ое марта, вместе со словами «Дополнительный Специальный Экзамен».

— Э-ээ?! Какого черта?! Еще один специальный экзамен?! Это же несправедливо! Школа ведет себя так по-детски только потому, что никто из нас не был исключен?!

Чабашира ничего не ответила на жалобы Ике. Ученики не имели права отказаться от участия в экзамене.

Нет, возможно, именно она была той, кто не имел этого права. Сегодня она выглядела менее собранной, чем обычно. Не похоже, чтобы она пыталась нас запугать. Весьма вероятно, что такое решение было принято школой в спешке.

— Это немного отличается от того, что мы делали до сих пор… — тихо пробормотала Хорикита, поняв, что нет смысла бороться с этим.

— Только те ученики, которые успешно сдадут этот дополнительный экзамен, будут допущены до специального экзамена 8-ого марта, — дав небольшое объяснение, Чабашира на мгновение замолчала.

— Я не соглашался на это! Не могу поверить, что мы должны быть теми, кто сдает еще один экзамен.

— Ваше недовольство полностью оправдано. В конце концов, школа ввела этот дополнительный экзамен без какого-либо предварительного уведомления. И пусть это всего лишь на один экзамен больше, чем в предыдущие годы, это неизбежно станет бременем для учеников. Это правда, которую я, как и другие учителя, воспринимают всерьез.

Правда, к которой другие учителя относятся серьезно? Другими словами, хоть учителя и относятся к этому серьезно, сама школа – нет. К этому выводу можно прийти, если посмотреть на то, как она сформулировала это предложение.

Сдача дополнительного экзамена, безусловно, будет нелегкой для учеников в данный момент.

Например, если это будет письменный экзамен, который проверяет академические способности, ученики должны будут снова взяться плотно за учебу. Даже в случае, если это будет экзамен, требующий физических способностей, им нужно будет выработать потенциальные контрмеры.

На учеников будет оказываться давление, независимо от того, какой экзамен это будет.

Тем не менее, если даже несколько учеников выразят свое недовольство, специальный экзамен не исчезнет.

Чабашира продолжила свои объяснения.

— Содержание специального экзамена чрезвычайно простое. Вероятность исключения довольна низкая и составляет примерно 3 процента на класс.

Вероятность исключения составляет менее трех процентов.

Из того, что я смог понять, это, кажется, довольно мало.

Но, возможно, этот дополнительный экзамен отличается от экзаменов, которые у нас были до сих пор.

У нее не было никаких причин поднимать вопрос об исключениях.

Она никогда не поднимала эту часть информации на экзаменах, которые мы сдавали раньше.

Ученики, заметившие это, питали еще больше подозрений.

Когда я на мгновение перевел взгляд на девушку, сидевшую рядом со мной, наши глаза случайно встретились, поскольку она уже смотрела на меня.

— В чем дело, Аянокоджи-кун?

— Нет. Ничего.

— Если ты продолжишь смотреть на меня, не говоря ни слова, мне будет немного не по себе, понимаешь?

— …Д-да.

Я отвернулся, решив посмотреть в окно.

В таком маленьком классе, я могу слышать все, что будет сказано, независимо от того, куда я посмотрю.

— Интересно, что это будет за экзамен? Что он будет у нас проверять?

— Вы, кажется, беспокоитесь по этому поводу, но вам не о чем переживать. Этот дополнительный экзамен не будет иметь ничего общего с академическими или же физическими способностями. Когда придет время, вы просто должны будете сделать что-то настолько простое, что любой бы смог это сделать. Например, написать свое собственное имя на бумаге. В конечном счете, шанс вашего исключения составляет всего три процента. Вы же согласны, что это достаточно мало?

На протяжении всего этого, она старалась избегать настоящей проблемы – содержания экзамена.

— … Если это не связано со сложностью экзамена, то три процента – это довольно много.

— Естественно все так, как ты и говоришь, Хирата. Я могу понять, как вы себя чувствуете. Однако сможете ли вы снизить этот процент, будет зависеть от того, как вы подготовитесь к этому экзамену. Как вы, наверно, уже догадались, результаты экзамена будут меняться в зависимости от ваших действий.

— Откуда вообще взялся этот процент? Судя по тому, что вы нам уже рассказали, кажется, что мы просто тянем жребий. Неужели это действительно так?

Вероятность того, что кто-то из нашего класса будет исключен, не была маленькой.

Хоть Чабашира и приуменьшила эту вероятность, однако нагрузка на учеников оказалась выше, чем ожидалось.

Хирата, который первым понял это, возмутился еще больше.

— Пожалуйста, скажите нам, что именно будет на этом экзамене?

— Название этого экзамена «Классный опрос».

— Классный… опрос?..

Чабашира написала название экзамена на доске.

— Сейчас я объясню правила этого специального экзамена. В течение следующих четырех дней, вас будут оценивать ваши же одноклассники. Затем, в субботу вы выберете имена трех учеников, которых вы считаете достойными похвалы, а также трех учеников, которые достойны критики и отдадите за них свои голоса. Это все.

Означает ли это, что мы все будем оценивать друг друга? Думая об этом объективно, ученики, такие как Хирата и Кушида, накопили бы много похвалы, заняв топовые места списка. Напротив, ученики, которые считаются нарушителями спокойствия или же тянут класс вниз, накопят много голосов критики и попадут в конец списка.

Также стало понятно, что школа торопится провести этот экзамен, так как они решили использовать субботу, чтобы провести его часть.

Однако, основываясь на том, что Чабашира сказала, ученики на верхних и нижних местах…

— Э-это все? Это и есть весь экзамен?

— Да, это все. Разве я не говорила, что все просто?

— В таком случае, как школа определит результат экзамена?

— Сейчас я все объясню.

Крепче сжав мел, Чабашира снова принялась писать на доске.

— Суть этого дополнительного экзамена в накоплении голосов похвалы и критики до окончания экзамена. Лучший ученик… то есть тот ученик, который наберет наибольшее количество голосов похвалы, получит вознаграждение. И нет, это не приватные баллы. Вместо этого, вы получите очки новой системы, которая называется «Очки защиты».

Это была система, о которой мы ничего не слышали до сих пор.

И, конечно же, это привлекло всеобщее внимание.

— Очки защиты предоставляют вам право отменить исключение. Даже если вы провалили экзамен, пока у кого-то есть очки защиты, он может отменить ваше исключение, потратив определенное количество очков. Однако их нельзя передавать между учениками.

Не будет преувеличением сказать, что в тот момент, когда она сказала это, волна удивления распространилась по всему классу.

— Вы все должны понимать, насколько эти очки удивительны. Они фактически эквивалентны двадцати миллионам приватных баллов. Конечно, в глазах лучшего ученика, у которого нет причин бояться исключения, эти очки не имеют особой ценности.

Скорее всего, это не совсем так. Не было такого ученика, который не приветствовал бы право аннулировать исключение.

Вознаграждение было слишком экстравагантным. Нет, это было за гранью экстравагантности.

Эти очки защиты могут стать чрезвычайно опасным оружием в зависимости от того, как их использовались.

И именно из-за такой награды, наказание ученику с самым низким рейтингом будет еще большим.

— Значит ли это, что что-то плохое случится с тремя учениками с самым низким рейтингом?.. — спросил Хирата с беспокойством.

— Нет. В этот раз, штраф получает только ученик, который получает наибольшее количество очков критики. Остальные не будут наказаны, независимо от того, сколько голосов критики они получили. В конце концов, цель этого дополнительного экзамена – это выбрать самого лучшего и самого худшего ученика.

— Каково тогда будет наказание для худшего ученика класса?

— Этот экзамен отличается от тех, которые вы сдавали до этого. Этот дополнительный специальный экзамен проводится для устранения проблемы — отсутствия исключений учеников.

Именно. Деталь, о которой ученики действительно должны беспокоиться – это причина, по которой этот дополнительный экзамен вообще решили провести, и если это из-за того, что до этого момента еще никого не исключили…

— Как я уже говорила, этот экзамен очень простой. Даже если вам не хватает академических способностей или же физической силы, вы не будете в невыгодном положении. Почему же тогда школа подготовила очки защиты в качестве награды за такой простой экзамен? Возможно, проблема в том, что для всех вас невозможно перейти на второй год без потери одноклассника.

Чабашира обернулась и посмотрела на каждого из нас.

— В итоге ученик, который находится в самом низу рейтинга… будет исключен из школы.

В конце голосования будут выявлены результаты.

Когда будут объявлены результаты, лучший и худший ученик будет определен.

Худший ученик будет исключен.

И это никак нельзя изменить.

Абсолютно не важно, класс А это или же класс D.

Результат будет один и тот же.

Разница лишь в том, кто именно в классе будет исключен.

Вот с таким экзаменом мы столкнулись.

Школа организовала этот дополнительный экзамен просто потому, что они были расстроены тем, что еще никто не был исключен. В конце концов, если бы дополнительный экзамен состоялся и никого бы опять не исключили, то было бы бессмысленно начинать это все.

Мне вспомнилось лицо отца Сакаянаги, директора этой школы. И хотя я не совсем понял его истинную натуру, я не думаю, что он был тем человеком, который стал бы проводить столь бессмысленный экзамен.

— Я… я не понимаю, что вы имеете в виду, сенсей. Ч-человека, который находится внизу рейтинга… вы серьезно говорите, что его исключат?

— Да, это так. Но будьте уверены, что сам класс не получит штраф за то, что ученика исключат. В конце концов, это все же результат экзамена.

Этот экзамен явно отличается от предыдущих.

Раньше, пусть и существовала вероятность исключения кого-либо, была возможность всем успешно сдать экзамен. Но в этот раз исключения не избежать.

Это был особый случай, который приготовила для нас школа.

Школа, из-за стремления к принудительному исключению, должна была также предложить что-то взамен, например, очки защиты.

Тем не менее, на учеников все же будет оказываться давление из-за огромного риска быть исключенным.

— Это кажется неразумным. Я тоже так думаю, будучи учителем. Но так как школа уже все решила, с этим ничего не поделаешь. У вас нет другого выбора, кроме как соблюдать правила и сдать этот дополнительный экзамен.

— Какого?!

Темная атмосфера опустилась на класс, несмотря на то, что все успешно сдали недавний заключительный экзамен.

В конце недели, один из учеников этого класса будет исключен.

— Поскольку до дня голосования осталось не так много времени, я продолжу объяснять правила. Общее количество голосов похвалы и критики для каждого ученика будет публично объявлено в конце экзамена. Однако информация о том, кто за кого голосовал, останется нераскрытой. Само голосование будет проходить анонимно.

Сделать голосование анонимным – это практически единственный верный вариант для этого экзамена.

Неважно, похвала это или же критика, возникли бы большие проблемы, если бы все знали, кто за кого голосовал.

— Дальше. Один голос похвалы и один голос критики аннулируют друг друга. Например, если вы получили 10 голосов критики и 30 голосов похвалы, в итоге у вас было бы 20 голосов похвалы. Кроме того, вы не можете голосовать за себя, а также запрещено голосовать несколько раз за одного и того же человека.

— Можно ли использовать только голоса похвалы?

— Конечно нет. Независимо от того, похвала это или критика, вы должны будете отдать оба голоса. Даже если в день проведения дополнительного экзамена, вы будете себя плохо чувствовать и отсутствовать в школе, вы все равно должны будете проголосовать.

Другими словами, никто из нас не мог бы просто воздержаться от голосования.

Некоторые ученики были явно обеспокоены этим.

Это был очень опасный экзамен для тех учеников, которые чувствовали, что они получат много голосов критики.

Ученики, которые полностью полагаются на других, чтобы сдать экзамен, также почувствовали давление.

— …Нет, еще слишком рано поддаваться отчаянию, — Хирата произнес слова утешения, пытаясь успокоить класс. — Сенсей сказала, что лишь «возможно» нельзя перейти на второй год обучения без потерь. Значит, где-то должна быть лазейка в правилах.

Во время прошлых экзаменов всегда был какой-то скрытый смысл, благодаря которому можно было найти выход для ситуации, подобно этой.

Но что насчет этого экзамена?

Это «возможно» означало, что существуют методы, которые мы еще не рассматривали.

— Способ предотвратить исключение любого из нас определенно существует, хоть это и не так просто.

— Ч-что ты имеешь в виду, Хорикита?

— Если весь класс объединится и выберет трех человек для голосов похвалы и трех человек для голосов критики, все шесть человек получат в итоге 0 голосов. Таким образом, никто не окажется внизу рейтинга, не так ли?

— В-вот именно! Ты права, Сузуне!

Это было бы возможным, если бы мы все следовали указаниям. Однако если хотя бы один человек окажется предателем, ученики, которые были преданы, будут исключены.

В конце концов, очки защиты являются неплохим вознаграждением за первое место.

Такие люди, как Кушида, которая ненавидит Хорикиту, могут быть проблемными, но это можно решить, сделав некоторые корректировки заранее. Если бы Кушиду поставили в положение, в котором она должна была отдать голос критики Хориките, опасной ситуации можно было бы избежать. Таким образом, вполне возможно будет определить, кто стал предателем, после того, как объявят результаты голосования.

Короче говоря, так как предателя можно будет легко разоблачить, вряд ли он сможет беспечно предать кого-то.

— То, что сейчас предложила Хорикита, не сработает.

— Почему, сенсей?

— Этот экзамен не предусматривает того, что не будет выбран лучший и худший ученик. Независимо от ваших намерений, если результаты голосования будут равны нулю для каждого ученика, будет проведено еще одно голосование. И так будет продолжаться до тех пор, пока не определится первое и последнее место.

Таким образом, школа закрыла все пути обхода для учеников, которые достаточно быстро могут преодолеть этот экзамен.

— Но разве это не странное правило? Допустим, что мы проголосовали честно, и так вышло бы, что у каждого ученика было бы ноль голосов. Даже если бы мы провели еще одно голосование. Но для того, чтобы это изменить, необходимо намеренно исказить свое мнение, что выглядит не очень честно по отношению к выбранному ученику.

— Хорикита, твои суждения верны. Я согласна с тем, что в такой ситуации это было бы не честно. Но давайте смотреть на это, с другой стороны. Невозможно всем ученикам получить 0 голосов, когда вы явно выбираете людей для первого и последнего места, — ответ Чабаширы был также разумным.

Ситуация, при которой бы все ученики получили 0 голосов, не может произойти, если задание звучит как «Выбрать лучшего и худшего ученика».

— …Тогда что произойдет, если есть ничья за первое или последнее место?

А вот эту ситуацию можно было бы рассмотреть подробнее.

— В любом случае будет решающий голос. Однако переголосование все же будет. Если это произойдет снова, то решение будет принимать школа специальным методом. Я не могу рассказать вам более подробно об этом в данный момент.

Значит ли это, что она расскажет нам об этом методе, когда эта ситуация произойдет на самом деле?

Правда, дойти до этого будет довольно сложно.

— Вам нет необходимости беспокоиться об этом. Вероятность того, что вы дойдете до решающего голоса фактически равна нулю, — добавила Чабашира, словно читая мои мысли.

— Но почему? Это же может произойти.

— Это потому… что вы можете получить похвалу от учащихся других классов.

— Других классов?

— Вы все должны будете выбрать одного ученика из другого класса, который, как вы считаете, заслуживает похвалу и проголосовать за него. Естественно, это будет считаться за голос похвалы. Другими словами, даже если ученик получил много голосов критики в своем классе, но он в значительной степени популярен в других классах, то в теории, этот ученик может получить 80 и более голосов похвалы.

Учитывая новую информацию, можно с уверенностью утверждать, что вероятность проведения решающего голосования стала значительно ниже.

Казалось, что мы нашли каждый кусочек головоломки.

Дополнительный экзамен – Классный опрос.

Ученикам будет дано 3 голоса похвалы и 3 голоса критики, которые они должны будут отдать в день голосования.

* * *

Правило 1:

Голоса похвалы и критики взаимно исключают друг друга. Голос похвалы – голос критики = результат.

Правило 2:

Вы не можете голосовать за себя.

Правило 3:

Запрещается: многократно голосовать за одного и того же человека, частично или же полностью воздержаться от голосования и другие похожие действия.

Правило 4:

Экзамен будет идти до тех пор, пока не будет определено первое и последнее место в рейтинге. Ученик, занявший последнее место, будет исключен.

Правило 5:

Каждый ученик должен отдать дополнительный голос похвалы ученику из другого класса.

* * *

Таковы были детали дополнительного экзамена.

Не было никаких сомнений, что этот экзамен был чрезвычайно простым и легким для понимания.

Но в то же время было ясно, что этот экзамен был самым жестким из всех в истории школы.

В эти выходные «кто-то» будет исключен из каждого класса.

Но…

— Сенсей, почему вы сказали «возможно», когда объясняли причину? С какой стороны я бы не посмотрела, я не могу найти здесь лазейки.

— Именно так, как ты и говоришь. Здесь нет никаких лазеек. Однако верно и то, что есть место для неопределенности. Вы, вероятно, уже думали об этом, но, если вы воспользуетесь приватными баллами, ситуация может измениться.

— Вы хотите сказать, что можно использовать приватные баллы для того, чтобы избежать исключения?

— 20 миллионов приватных баллов. Если вы сможете подготовить такое количество баллов, то вы можете отменить исключение.

Вот почему она сказала, что «возможно».

— Тот факт, что нет каких-либо ограничений на передачу приватных баллов означает, что вы также можете использовать их даже для получения голосов похвалы.

Это тоже считается своего рода силой.

— С помощью силы ваших возможностей, которые вы продемонстрировали всем за прошедший год. Или с финансовой мощью приватных баллов, которые вам удалось накопить с помощью экзаменов. Или, может быть, даже сила командной работы, которую вы получили благодаря дружбе.

Мы были свободны в выборе стратегии для сдачи этого экзамена.

— П-подождите. Но 20 миллионов приватных баллов… это как-то…

— Да, даже если вы соберете баллы со всех учеников в классе C, вы не сможете набрать такую сумму. И так как вряд ли бы вы получили баллы из других классов или же получили благотворительность от старшеклассников, вы бы не смогли выйти из этой ситуации.

Вообще, теоретически можно было бы выкрутиться, если бы мы вышли за пределы нашего класса.

Однако было бы трудно ответить на вопрос: «Собираемся ли мы на самом деле отдать столько баллов, чтобы защитить одного ученика?»

Даже для класса A и B существовала высокая вероятность того, что они не смогут собрать так много приватных баллов. Нет, даже если бы они это и сделали, было бы также сложно сказать, что они используют их для того, чтобы защитить одного ученика. Для них было бы слишком рискованно выбрасывать накопленные активы.

— Это единственный способ обойти правила, установленные школой. Я скажу это заранее, других способов обойти это не существует. Остальное зависит только от вас, — Чабашира закончила объяснение, когда урок подошел к концу.

Как только она вышла из класса, внутри воцарилась суматоха.

— И что же нам делать?! Что делать то?! Это просто ужаснейший экзамен!

— Ребята, вы такие шумные!

— Что? Шумные? Вы, наверно, уже собираетесь отдать за нас голоса критики, да?!

Парни и девушки начали ругаться, словно опасаясь друг друга.

— Как некрасиво.

Один ученик презрительно засмеялся, наблюдая за конфликтом между учениками.

Это был самый странный ученик в классе – Коенджи Рокуске.

— Нет смысла паниковать, не так ли?

— Ты действительно думаешь, что сейчас можешь быть таким спокойным? Ты хоть осознаешь, сколько проблем ты причинил классу? — Судо задал этот вопрос, подойдя к нему.

До сих пор Коенджи, несомненно, вызывал лишь проблемы в классе из-за своего особого отношения.

— Ты эгоистично воздержался от экзамена на острове. Ты также полностью отказался от участия на спортивном фестивале!

Глаза всех одноклассников были прикованы к нему.

В этот момент слабые ученики искали человека, который мог бы стать жертвой, чтобы они смогли избежать исключения из школы.

— Ты совсем ничего не понимаешь, Рыжий-кун.

Коенджи скрестил ноги и вытянул их над столом.

[[image:/storage/reader-images/26f1e4b1dbcaa7063b76bb1c475868e803db2a4c.webp]]

— Кажется, у вас сложилось впечатление, что знания, которые вы получили за этот год, являются ключом к сдаче этого экзамена.

— Именно так оно и есть!

— Ошибаешься. Этот специальный экзамен, несомненно, нацелен на следующие два года.

Коенджи отверг мнение Судо, вернее, мнение всего класса.

— А? Что ты этим хочешь сказать?

Полностью потеряный Судо, вероятно, считал это типичным бессмысленным поведением Коенджи.

— А ты внимательно будешь слушать? Этот дополнительный экзамен действительно «особенный». Обычно, класс должен получить большой штраф, когда кого-то исключают. Но в этот раз штрафа не будет. Другими словами, это прекраснейшая возможность избавится от «ненужного» ученика.

— Ну, я и говорю, что именно ты – тот самый ученик, полная обуза для класса.

— Нет, ты не прав.

— Ч-чего? Почему ты говоришь это так уверенно?!

— Потому что я потрясающий!

Коенджи говорил с ошеломляющей смелостью, словно заявляя, что это было последнее слово по этому вопросу.

Судо запнулся перед лицом его полного отсутствия колебаний.

— Когда дело доходит до письменных экзаменов, я всегда нахожусь на вершине класса. На заключительном экзамене я занял второе место с очень маленьким отрывом от первого. Конечно, если бы я приложил усилия, я легко занял бы первое место. И даже с точки зрения физических возможностей, я все равно превосхожу вас. Вы же и сами это понимаете.

Коенджи выставлял напоказ весь свой потенциал.

— Н-ну и что с того? Это же бессмысленно, если ты не воспринимаешь вещи серьезно!

— Конечно. Вот почему с этого момента, я стану полезным учеником, который вносит вклад во все виды экзаменов, продвигая нас вперед. Это было бы большим преимуществом для класса, согласен?

— Да кто поверит-то тебе?! Я гораздо полезнее тебя!

Крики Судо тоже были разумными.

Ни у кого в классе, включая меня, не было причин верить словам Коенджи.

На самом деле, я не думаю, что этот человек будет воспринимать что-то всерьез даже после этого экзамена.

Для этого просто не было никакой причины.

Было ясно, что после успешной сдачи экзамена, он просто вернется к жизни, потакая своим желаниям.

— Что ж, тогда позволь мне изменить вопрос. Можете ли вы поверить в то, что он полезнее меня, — Коенджи проигнорировал Судо и задал вопрос своим одноклассникам.

— И нет, это касается не только Рыжего-куна. Когда дело доходит до учеников, которые еще не помогли классу, нет никакой гарантии, что они вдруг станут полезными в будущем. Любой может дать пустые обещания, как это сделал я, но то, что действительно имеет значение — это скрытая сила. Без этой силы пустые обещания действительно пусты.

Это значит, что ученики без способностей должны стремиться делать все возможное, чтобы победить.

Это значит, что ученики со способностями делают все возможное, чтобы победить.

Оба этих варианта имеют место. Вот о чем говорит Коенджи.

Коенджи не волновало, что он может получить множество голосов критики и закончить экзамен на самом последнем месте. Он, казалось, приветствовал этот дополнительный экзамен.

Но это не означает, что у Коенджи совсем не было риска стать исключенным.

Хорошо это или плохо, но он слишком много наговорил.

Хотя, если честно, я согласен с идеей Коенджи.

Если мы подумаем о будущем класса, необходимо принять правильное решение.

У нас появилась возможность убрать ненужного человека, независимо от его мнения.

В случае предыдущих экзаменов, была достаточно большая вероятность, когда ученик, имеющий определенную сильною сторону, мог быть исключен из-за нескольких недостатков. Например, случай с Судо. Его академические способности явно уступают физическим. Причем настолько, что он был на грани исключения из школы. И только после помощи Хорикиты, Судо начал принимать свои недостатки и пытаться их исправлять. В результате, он начал показывать свою ценность, как член класса C.

Подобно Судо, большинство людей имеют сильные и слабые качества.

С другой же стороны, есть люди, у которых есть только слабости. Хотя у каждого есть возможность вырасти, период развития, а также скорость этого роста у каждого человека разная.

Вот почему мы должны воспользоваться этим экзаменом.

К сожалению, Коенджи был единственным в классе, кто думал именно так.

— Слишком много болтаешь, Коенджи. Я не думаю, что нам нужен кто-то вроде тебя, ты не изменишься так просто.

— И даже не важно, насколько некомпетентны твои друзья?

— Некомпетентны… ты называешь моих друзей некомпетентными? Кусок ты дерьма!

Судо ударил кулаком по столу Коенджи и яростно посмотрел на него.

— Ну, в любом случае. Ты волен делать так, как захочешь… Но этот класс так и останется жалким и неполноценным.

Коенджи спокойно откинул волосы назад, не проявляя ни малейшего интереса.

Неоднократные провокации заставили Судо злиться.

— Ах, ты ж…

— Вы оба, успокойтесь! Мы должны обсудить это более спокойно, хорошо? — Хирата вмешался в эту перепалку.

Сколько же раз он пытался разрешить подобные споры?

Однако Судо был слишком зол, чтобы это прекратить.

— Что значит «успокойтесь», Хирата? У тебя-то все должно быть хорошо, вряд ли ты окажешься на последнем месте.

— Э-эй… — слова Ике, похоже, задели Хирату за живое.

Это правда, что Хирата внес огромный вклад в класс за этот год. Без преувеличения можно сказать, что он один из тех, кто входит в зону безопасности. На этом экзамене, где кто-то будет неизбежно исключен, слова такого человека, как Хирата, не смогут найти отклика у других.

— Я… я не знаю, что может произойти.

Несмотря на отрицание, слова Хираты все еще не могли достучаться до Судо.

— Ты слышал, Кандзи? Хирата сказал, что он не знает, что может произойти с ним…

— Нет-нет, Хирата определенно в безопасности.

Ямаучи и Ике горько улыбнулись. Они не были раздражены, скорее они были удивлены.

Их реакция была понятна.

Никто здесь не считал Хирату потенциальным кандидатом на исключение.

Даже если он наберет несколько голосов критики, он определенно получит достаточно голосов похвалы, чтобы отменить их.

— …Н-но…

Хирата несколько раз пытался что-то сказать, но он так ничего и не сказал.

Дополнительный экзамен только что был объявлен.

Учитывая беспокойное состояние класса, никто не сможет вот так просто принять слова Хираты.

— Давай продолжим, Коенджи.

— Мне больше нечего тебе сказать.

— У нас все еще достаточно тем для разговора, — Судо продолжал настаивать на своем.

Единственный человек, способный его остановить…

— Судо-кун, достаточно, — Хорикита попыталась остановить Судо. — Не будь слишком уверенным только потому, что ты немного повысил свою успеваемость.

— Нет, я это не из-за…

— Замолчи.

— …П-понял.

Она полностью обрела контроль над Судо, сказав всего несколько слов.

Хорикита велела Судо вернуться на свое место и держаться подальше от Коенджи.

— Хорикита-сан, ты помогла мне.

— Это не имеет большого значения по сравнению с неприятностями, вызванными этим экзаменом, — сказав это, Хорикита отстранилась от Коенджи и вернулась на свое место.

— Тяжело тебе приходится.

— Это потребовало много дополнительных усилий, — она вздохнула и села на свой стул. — Но… это действительно меня беспокоит… Несмотря на то, что сейчас в нашем классе не так спокойно, мы всегда работали вместе. И сейчас, они просто заставляют нас выгнать кого-то… это слишком жестоко.

Хорикита ничего не может сделать с хаосом, охватившим класс, и она явно сожалеет об этом.

— Жестоко, да…

Конечно же, я понимаю ее чувства.

— Ты так не думаешь?

— Ну, с тех пор как мы поступили сюда, никто не говорил, что этого не произойдет.

— …Н-ну, да… Но даже в этом случае, я все еще думаю, что этот экзамен возмутителен.

— Это похоже на месть за то, что еще никого не исключили.

Вполне нормально чувствовать себя недовольным, как Хорикита.

Тем не менее, я не могу позволить себе быть просто наблюдателем на этом дополнительном экзамене.

У любого ученика в классе есть риск быть исключенным. Нет, на самом деле мне плевать на них. Так как я человек, который находится практически на дне социальной иерархии, я могу стать целью для голосов критики.

Чтобы избежать этого, лучше заранее заложить основу.

— Если честно, я просто не могу принять этот экзамен, но…

Несмотря на ворчание Хорикиты, я почувствовал, что-то вроде стойкой решимости на ее лице.

После этого, беспокойная атмосфера сохранялась в классе до конца утренних занятий.

Во время обеденного перерыва группа Аянокоджи решила воспользоваться свободным временем, чтобы провести беседу в кафе.

— О нет, это же полный отстой! Заставлять нас выбрать кого исключить… О чем вообще думает школа? — Харука выпустила раздраженный вздох, держа соломинку в руках.

Кейсей был первым, кто ответил.

— Это точно. Я не могу принять то, что моим одноклассникам нужно пререкаться друг с другом.

До этого мы всегда работали сообща, но теперь все наоборот. Это совершенно сбивает с толку.

— Действительно. До этого момента, нашими оппонентами всегда были другие классы. И только потому, что не было ни одного исключения…

Сегодня все, так или иначе, беспокойно проводили время, не в силах успокоиться.

Это было естественно, учитывая, что многие ученики были недовольны этим бессмысленным дополнительным экзаменом, объявленным школой. Скорее всего, другие классы также обсуждали это.

— Действительно ли нет какой-нибудь скрытой стратегии на этот экзамен? Юкиму, ты же у нас умный, у тебя есть какая-нибудь мысль на этот счет?

— Э-эм… не думаю. Первоначальное предположение Хорикиты о равномерном распределении голосов – это единственная стратегия, которую я смог придумать. Однако судя по тому, что сказала Чабашира-сенсей, это не имеет никакого смысла. Даже несмотря на то, что этот экзамен считается дополнительным, мы не можем игнорировать правила, установленные школой.

Неудивительно, что Юкимура не смог найти решение.

Неважно, как бы вы не пытались, все пути обхода были прикрыты школой.

— Изначально я думал, что, если никого не исключают — это будет идеальным решением. Видимо, я ошибался… Школа действительно хочет, чтобы кого-то исключили…

Выражение лица Харуки стало мрачным.

— Ну, я думаю, что не стоит смотреть на все это оптимистично. В конце концов, нас ждет достаточно жестокий исход экзамена.

Жесткий исход. Другими словами, исключение.

Это было неизбежное будущее, которое ожидало нас.

— …Вполне возможно, что даже один из нас может быть исключен в эти выходные.

Не произнеся ни слова в течение долгого времени, Айри встревоженно покачала головой.

Очевидно, она не желает представлять себе такое будущее.

— Вместо того чтобы просто сидеть и ждать, мы наверняка можем что-то сделать, верно, Кейсей? — спросил Акито, надеясь услышать что-нибудь, что развеет его тревогу.

В это же время Кейсей кивнул и посмотрел на каждого из нас.

— Как Акито и сказал, мы должны что-то сделать, чтобы хотя бы наша группа не распалась. У меня есть предложение. Почему бы нам не скооперироваться вместе и не проголосовать друг за друга?

— Говоря голосовать друг за друга, ты имеешь в виду использовать наши голоса похвалы?

— Да. Я не думаю, что кто-то из нас наберет достаточно голосов похвалы, чтобы занять первое место. Однако будет лучше, если мы будем действовать сообща, чтобы избежать последнего места.

Благодаря тому, что пятеро из нашей группы будут работать сообща, каждый из нас сможет получить по 3 голоса похвалы.

Что более важно, так это то, что с их помощью можно аннулировать 3 голоса критики.

— Н-но разве это нормально? Разве мы не должны голосовать за ученика, который внес наибольший вклад в наш класс? Сенсей также сказала, что такая стратегия является просто бессмысленной…

Кажется, Айри сильно переживает по этому поводу.

— В какой-то степени, голосование в таких группах никак нельзя избежать. Чабашира-сенсей и другие ученики должны были уже об этом догадаться. Даже если мы этого не сделаем, обязательно найдутся несколько других групп, которые будут так делать. Мы также можем использовать стратегию объединения против других людей, например, даже если нас пятеро, мы можем отдать 5 голосов критики одному человеку.

— 5 голосов критики… Это действительно очень плохо, ведь можно собрать группу из 10 или же 20 человек…

— Именно.

Это был один из ключевых моментов экзамена.

Для любого ученика, чем выше его социальный статус, тем в лучшей ситуации он будет. Ученики, чей социальный статус достаточно высок, могут воспользоваться этим и создать группу, чтобы напасть на конкретного человека в своем классе.

— Я тоже согласен с тем, чтобы использовать нашу группу для прикрытия друг друга. Я не хочу, чтобы кого-то из нас исключили.

Я поддержал эту идею.

— Я-я тоже…

Айри тоже решила согласиться с этим решением.

— Значит, решено.

— Нет, подождите, я бы хотел кое о чем спросить.

Несмотря на то, что Акито уже согласился со стратегией Кейсея, он, казалось, был обеспокоен чем-то.

— Разве не найдутся люди, пытающиеся создать большую группу, чем наша?

— Конечно, вероятность этого достаточно высока, — Кейсей согласился с ним.

Если бы Кейсей предложил нам сформировать большую группу, тогда мне следовало бы его остановить. Это не лучшая тактика для этого экзамена.

— Тогда, может быть мы должны сделать первый шаг, связавшись с другими?

— Нет… Вообще, мы должны постараться не создавать никаких проблем до окончания экзамена. Мы не должны выступать против кого-либо, независимо от того, кто это. Лучше всего оставить идею создания большой группы.

— Короче говоря, чтобы не стать мишенью для других, мы не должны выделяться?

— Если вы будете привлекать к себе ненужное внимание, то можете стать довольно легкой мишенью, как, например, Судо или Коенджи.

— Кроме того, наша группа не слишком подходит для этой стратегии.

— Ну, думаю, ты прав.

Кейсей пришел к выводу, что нам следует избегать создания большой группы.

Я был благодарен, что вся группа, включая Харуку, тоже согласилась с этим.

Было приятно видеть, что больше не было никакой возможности для одного из них попасть в мою ловушку, и оказаться в невыгодном положении.

— Также, это нормально, если вы будете приглашены в другую группу. Это также является тактикой, чтобы избежать голосования против вас.

Несмотря на то, что мы согласились сохранить наши голоса похвалы для группы Аянокоджи, это было все еще лишь 3 голоса на человека.

Для нас было бы более выгодно, если бы мы могли оставаться в хороших отношениях с другими группами и избегать неприятных ситуации.

— Но разве это не будет сложно? Мы же изначально собрались, потому что не смогли ужиться с другими людьми.

Харука имела в виду, что мы создали нашу группу именно потому, что не смогли вписаться ни в одну из существующих.

Ну, я полагаю, что Кейсей тоже понимал это, когда предлагал такую идею.

Если кто-то из нас получит приглашение, то лучше будет последовать совету Кейсея.

И, хотя эта стратегия является правильной, также верно и то, что существовал определенный риск.

Если вы по глупости присоединитесь к слишком большому количеству различных групп и будете пытаться дружить со всеми, вы, в конечном счете, можете пострадать.

Также, вы не сможете найти группу, которая была бы готова принять вас так легко.

— Имея всего три голоса похвалы… нельзя сказать наверняка, что мы будем в безопасности. Я… я не могу быть полезной для класса, так что… может быть, все будут голосовать против меня…

Айри беспокоилась о том, что она может стать мишенью.

Нет никакого способа избежать ситуации, когда абсолютно все были бы нацелены против тебя. Но, например, если это Хирата или Кушида, то смогли бы аннулировать большинство голосов критики…

Нет, даже для них было бы маловероятно избежать неприятной ситуации. Основное внимание на экзамене сосредоточено на том, сколько групп вы сможете создать, чтобы обеспечить себе голоса. Число учеников, которые получат голоса в зависимости от их оценок, будет крайне ограничено.

— Тебе не нужно так переживать, Айри.

— Э-эм, у-угу…

Независимо от ободрения, лицо Айри стало более мрачным.

Этот экзамен был чрезвычайно сложным для такого робкого человека, как Айри.

— Это же просто ужасно… Друзья должны стать врагами.

— Согласен. Но так как это экзамен, у нас нет другого выбора.

— Ты действительно собираешься принять это так легко, Киёпон?

— Независимо от того, нравится ли тебе это или нет, у тебя действительно нет выбора.

Пробормотав: «как по-взрослому», – Харука согласно кивнула, явно опечаленная моим ответом.

— Кстати, посмотрите туда.

Харука указала на что-то, находящееся позади меня и Кейсея.

Обернувшись через плечо, я увидел парня из класса D.

Он явно не должен был здесь находиться, да и выглядел как-то странно. Именно поэтому Харука обратила на него внимание.

— Ситуация с Рьюен-куном теперь выглядит иначе.

— Он был королем, который всегда выглядел хорошо. Теперь я не знаю, что сказать, видя его состояние.

Кейсей, видимо, не любит таких людей, как Рьюен. Тон его голоса стал более холодным.

Хотя, это естественно, учитывая стратегии, которые использовал Рьюен, а также его отношение к другим классам.

Конечно, у Рьюена не было ни малейшего чувства раскаяния по поводу его нынешнего положения.

— Этот экзамен будет довольно сложным для Рьюен-куна?

Кейсей кивнул в ответ на вопрос Харуки.

— Это не та ситуация, которую сложно представить. Это было скорее неизбежно.

Он всегда делал то, что хотел. Он определенно получит много голосов критики.

Акито так же кивнул, разделяя мнение Кейсея.

— Это довольно жалко. Тот факт, что он может быть изгнан из класса, который он все это время контролировал.

— Но, разве он не слишком спокоен? Он просто читает книгу… совсем один… я бы, наверное, заплакала, если бы была на его месте.

Айри и Харука с любопытством посмотрели друг на друга.

— Ну, такой он человек. На этом дополнительном экзамене он полностью изолирован от остальных, независимо от того, будет ли он угрожать кому-то или нет. Может, он планирует идти до самого конца, как настоящий мужчина.

Этот вывод не казался неправильным.

Однако если он не будет ничего делать, высока вероятность, что Рьюен покинет эту школу.

— Миячи, просто подойди и спроси его, как он сейчас себя чувствует.

— Ты же знаешь, что я не могу спросить его об этом…

Несмотря на то, что он казался спокойным, это не отменяло того факта, что его клыки были острыми.

Нельзя было сказать, что он сделает, если к нему подойти и небрежно подшутить над ним.

— Перестань так пялиться на него.

— Окей, Миячи, — Харука ответила на предупреждение Акито, беззаботно подняв руки вверх.

— Возвращаясь к обсуждению нашего класса, что ты думаешь насчет высказываний Коенджи? — Акито спросил Кейсея об утренней ситуации.

Возможно, Кейсей уже думал об этом, так как он ответил почти сразу.

— Ты имеешь в виду то, что он сказал о скрытой силе? Несмотря на то, что частично он прав, я все еще думаю, что Коенджи не нужен этому классу. Этот парень все время создает проблемы для нас и, если честно, это пугает.

С точки зрения Кейсея, который не любит рисковать, Коенджи был слишком непредсказуемым.

— Кроме того… это может прозвучать немного бессердечно, но, если мы избавимся от Коенджи, я не думаю, что это будет болезненно для класса. Все-таки он такой человек, на которого можно легко повесить голоса критики. Что вы думаете насчет этого?

— Что ж, возможно, ты прав. Если мы должны выбрать кого-то, было бы идеально, если бы мы смогли сделать это без колебаний.

— Э-эм… может быть Коенджи-кун и странный человек, но его результаты по экзаменам действительно удивительны. Мне кажется, он вносит в класс гораздо больший вклад, чем я…

Несмотря на собственное беспокойство, Айри встала на защиту Коенджи.

— Каждый раз, когда объявляют результаты, Кейсей-кун и Коенджи-кун…

— Это никуда не годится, Айри. Если ты не сможешь принять решение, то будешь лишь страдать.

— Я п-понимаю, но…

Тем не менее, Айри была категорически против того, чтобы голосовать за кого-то.

— На данный момент, я думаю отдать свой голос критики Коенджи-куну.

— Я также согласен с этим.

Харука посмотрела на Кейсея, спрашивая его мнение.

— Пока что давайте остановимся на этом. Поскольку нам все равно придется выбрать трех человек, мы можем позже внести некоторые корректировки.

Группа Аянокоджи временно включила Коенджи в список кандидатов, которые получат голос критики.

Естественно, существует и другое мнение, касательно Коенджи.

Даже с моей точки зрения, Коенджи подвергался большому риску быть исключенным.

В зависимости от его действий, это может сильно навредить классу.

Однако он обладает очень большим талантом и это факт. Если он будет настроен серьезно, он способен сделать почти все, что угодно. Даже несмотря на то, что я еще не видел всего, на что он был способен, этого достаточно, чтобы у меня сложилось такое мнение.

— Не могу сказать, что я его ненавижу… Но определенно нельзя сказать, полезен он или нет для класса.

Это была причина, по которой Акито все-таки решил отдать ему голос критики.

— Помимо него… есть еще Ике-кун, Ямаучи-кун и Судо-кун. Можем ли мы включить их в список кандидатов на получение голоса критики?

— Ну, эти четверо, включая Коенджи, сейчас являются наиболее вероятными кандидатами на исключение. Но я не думаю, что они будут просто сидеть, сложа руки и ждать результаты голосования. Скорее всего, они будут формировать большие группы вокруг себя, чтобы принять защитные меры.

— Мы тоже не в безопасности.

Верно. Экзамен уже начался. Битва, в которой необходимо найти союзников и установить общего врага.

— Учитывая наш разговор, мне трудно представить, что все в классе были товарищами до сегодняшнего утра.

Акито разочарованно вздохнул, представляя, что будет дальше.

Харука снова посмотрела на Рьюена.

— К счастью, есть более одного кандидата на исключение. Но было бы лучше, если бы был шанс избежать всего этого.

Именно потому, что Харука понимала текущее состояние класса C, она могла догадаться о трудностях, с которыми Рьюен столкнулся в классе D.

Если вы были выбраны в качестве цели, вы ничего не сможете с этим сделать.

— Чтобы вы делали, если… Миячи или же Юкиму попали в ту же ситуацию, что и Рьюен-кун?

— Чтобы я сделал? Нет никакого смысла бороться с целым классом. Ты просто не сможешь этого сделать, чтобы ты не предпринял.

Акито сразу сдался.

Кейсей некоторое время серьезно обдумывал этот вопрос, но в итоге покачал головой.

— Невозможно.

— Невозможно? А что, если бы ты угрожал всему классу?

— Это было бы контрпродуктивно.

Вероятно, были люди, которые ожидали от Рьюена подобных действий.

Но как только они почувствуют угрозу, они сразу проголосуют против него.

— Тогда как насчет того, чтобы собрать голоса похвалы, сложив голову перед другими классами?

— Если Рьюен попросил бы тебя, ты бы проголосовала за него?

— Э-эм, я так не думаю…

— Об этом то и речь, — Кейсей кивнул головой, говоря это.

— Большинство людей пришли бы к такому же выводу. В конце концов, все уже увидели нормальное поведение Рьюена. Наверное, лишь несколько человек поддержат его.

— Тогда как насчет покупки голосов у своих одноклассников?

— Даже если предположить, что Рьюен накопил огромное количество приватных баллов, я не уверен, что он сможет купить много голосов. Честно говоря, он не только нажил себе много врагов, но он также произвел впечатление проблемного человека. Сомневаюсь, что кто-нибудь из его одноклассников захочет продать ему голос похвалы за приватные баллы.

— Тогда как насчет покупки голосов за пределами класса D?

— Для него это будет все также проблематично. Если посмотреть на это с точки зрения другого класса, не было бы лучше, если бы Рьюен вышел из игры?

— А-а… может ты и прав. Я не представляю, что он будет делать с этим.

Вот почему Рьюен находится в такой сложной ситуации. Если бы он был просто бременем, удерживающим класс D, он все еще смог бы получить голоса от других классов и избежать исключения. Однако так как многие думают, что Рьюена тяжело контролировать, они были бы рады убрать его. Существовало не так много преимуществ для класса, чтобы сознательно позволить такой потенциальной угрозе остаться.

Возможно, некоторые ученики класса D думают о будущем или просто слепо верят, что Рьюен станет спасителем класса, но они точно будут в меньшинстве.

Даже если бы Рьюен заключил контракты на бумаге с несколькими учениками, обещая отдать свои голоса друг за друга, было бы трудно доказать, действительно ли они выполнили свои обязательства. Поскольку голосование будет проводиться анонимно, любой может солгать вам, что он отдал вам голос похвалы. Даже если бы Рьюен начал спор о невыполнении условий контракта, было бы уже слишком поздно, так как он уже был бы исключен.

Кроме того, все еще оставался вопрос о том, как найти человека, который захотел бы заключить контракт с Рьюеном.

— Значит это для него конец?

— Он делает все возможное, чтобы сохранять спокойствие. В конце концов, отчаянно бороться только потому, что ты не хочешь быть исключенным, тоже не очень хорошо.

— Да… это было бы довольно стыдно для того, кто вел себя, как король.

Жаль, конечно, но решение об исключении Рьюена было практически предопределено.

Хотя, если бы у него действительно была причина бороться, ситуация была бы немного другой, но…

В любом случае, как ни старайся, мы не сможем найти ответы на нужные вопросы.

Его мысли об этой ситуации были доступны лишь ему одному.

— Тогда как насчет того, чтобы попытаться это выяснить?

Звук голоса раздался рядом с моим ухом. Это была Хорикита.

В руках у нее был пластиковый пакет с выглядывающим из него сэндвичем.

— Что значит «попытаться выяснить»? — спросил ее Акито, чувствуя некое беспокойство.

— У вас нет другого выбора, кроме как спросить его, что он думает обо всем этом.

— Лучше не надо. Не стоит будить спящего зверя.

Никто не хотел добровольно приближаться к Рьюену.

— Ну, ладно.

— Ни у кого из нас, включая тебя, нет причин сейчас связываться с Рьюеном. В конце концов, он ничего не сможет сделать с этим экзаменом.

— Да, я понимаю. Но он может быть полезным для меня, — сказала Хорикита, прежде чем на мгновение замолчать.

Когда она поняла, что я не двигаюсь, она пошла к нему одна.

— Может оказаться… полезным?..

Кейсей и Акито ничего не поняли, поэтому оба в замешательстве склонили головы набок.

— Эй, а это разве нормально? Разве Хорикита-сан не в опасности?

— Я тоже так думаю… Киётака-кун?

— …Ладно, схожу посмотреть.

Я не думаю, что что-то случится, но было бы лучше, если бы с ней кто-то был. На всякий случай.

К лучшему или худшему, но Хорикита была не из тех, кто смягчает свои слова.

Я остановил Акито, который уже собирался пойти вслед за ней.

— О чем ты собираешься говорить с Рьюеном?

— Я просто подумала, что он может дать мне какую-нибудь полезную информацию.

Полезная информация? Я не могу понять, что она пытается этим сказать.

Но раз уж она начала действовать, у нее, вероятно, была причина для этого.

— Тебя попросила Сакура-сан присмотреть за мной?

— Что-то вроде того.

— Понятно.

На протяжении всего нашего короткого обмена репликами, темп Хорикиты не менялся.

Вскоре мы добрались до места, где сидел Рьюен.

Он уже должен был обратить на нас внимание, но его взгляд был прикован к книге, которую он держал в руке. Судя по открытой странице, это был какой-то роман.

[[image:/storage/reader-images/d9923d54cc05d90cd0c5ab59d928c951adf51754.webp]]

— Ты ужасно спокоен, Рьюен-кун.

— Мне было интересно, кто это, но это лишь ты, Сузуне и ее безмозглый маленький последователь.

Рьюен решил закрыть книгу. Печать на обложке показывала, что она была позаимствована из библиотеки.

Нужно ли говорить, но «безмозглый маленький последователь» – это я. Он лишь на мгновение посмотрел на меня, после чего отвел взгляд и посмотрел на Хорикиту.

— Тебе что-то надо?

Мне было любопытно, зачем Хорикита рискнула связаться с Рьюеном.

— Спрошу прямо, что ты собираешься предпринять на этом дополнительном экзамене?

— Не то чтобы у меня был хоть какой-то выбор. Я не собираюсь ничего делать.

— Другими словами… ты смирился с тем, что будешь исключен?

Если он не позаботится о ситуации, исключение Рьюена будет неизбежным.

— Для людей в классе я являюсь великолепной мишенью. На таком экзамене, когда нужно кого-то исключить, никто не хочет брать на себя инициативу быть этим человеком. Но я – совсем другое дело.

Поняв, что разговор не стоит его времени, Рьюен снова открыл книгу и продолжил чтение.

— Многие люди проголосуют против тебя. Несмотря на то, что какая-то часть будет чувствовать вину, давление на людей все равно будет меньше, чем если бы голосовали против кого-то другого.

Похоже, Рьюен серьезно решил покинуть школу.

— Если ты действительно собираешься уйти из школы, я ничего не скажу. Нет, не только я. Вне зависимости от того, класс A это или же класс B, многие хотят, чтобы ты ушел. Хорошо это или плохо, но ты зашел слишком далеко. Никто тебе не поможет.

Она сказала правду.

В некоторых случаях такие слова могут сильно ударить по человеку, даже несмотря на то, что он и сам это осознает.

Однако это никак не повлияло на Рьюена.

Он прекрасно все понимает и уже принял это, как само собой разумеющееся.

— Наверное, так и есть. У класса D нет ни единого шанса взобраться на вершину после моего ухода. Для тебя, как для ученицы другого класса, было бы лучше всего, если бы все так и произошло.

Вместо того, чтобы падать духом, он воспринимает эту ситуацию в позитивном ключе.

— Ты оцениваешь себя слишком высоко. Но даже со своей этой уверенностью лидера, вы все равно опустились до класса D.

— Ку-ку, ты права.

Бывший класс C был создан диктатурой Рьюена.

Теперь, когда система рухнула, а класс опустился на последнее место, они потеряли возможность снова подняться.

Однако план Рьюена с самого начала не имел отношения к иерархии. Являетесь ли вы классом A или D, если у вас есть нужное количество приватных баллов, вы можете превратить поражение в победу.

Даже несмотря на то, что класс A был на самой выигрышной позиции, это никак не волновало Рьюена.

Его стратегия была сосредоточена на будущем. Это был интересный способ борьбы, но были также и недостатки. Он использовал силу и не искал понимания у своих одноклассников. Он смотрел слишком далеко вперед и не видел, что происходит вокруг. Именно эти причины сыграли свою роль в его поражении и привели его в нынешнее положение.

— Похоже, мы никогда не сможем понять друг друга

— Именно. Ты довольна?

Несмотря на то, что я все время слушал этот разговор, я все еще не понимаю, что Хорикита хотела выяснить у него…

— Из-за того, что сегодня мы, скорее всего, в последний день разговариваем друг с другом, могу я спросить кое-что у тебя?

Казалось, она наконец добралась до сути дела. Был ли это вопрос, который приведет Хорикиту к информации, которую она искала?

— Ты сейчас находишься в более отчаянном положении, чем кто-либо другой. Если ты приложишь немало усилий, чтобы сдать этот экзамен… Ты сможешь избежать исключения?

Она посмотрела на него острым взглядом, словно говоря «посмотри мне в глаза и ответь».

Именно по этой причине Хорикита разговаривала с Рьюеном, который не хотел в этом участвовать.

Она хотела узнать у Рьюена, сможет ли он изменить почти неизбежный исход.

— Что за глупый вопрос? Конечно же, ведь это очень просто, — Рьюен ответил без колебаний.

До тех пор, пока есть причина остаться, для него это было бы не невозможно.

В его взгляде не было ни малейшего сомнения.

— Даже если это всего лишь блеф, я не чувствую ничего кроме уверенности.

— Теперь ты удовлетворена? Или ты хочешь, чтобы я рассказал тебе маленький секрет стратегии для выживания?

— Не нужно, у меня немного другая ситуация.

— Именно.

— Спасибо. Похоже, благодаря тебе, я могу еще больше укрепить свою решимость.

— Свою решимость?

Хорикита кивнула и начала объяснять.

— Безусловно, из-за дополнительного экзамена произойдут исключения учеников. Это просто неизбежно. Тогда необходимо правильно определить человека, который будет исключен, и сделать правильное решение. Ты понимаешь, что стоит за моими словами?

— Ваша борьба может привести вас к бойкоту со стороны остального класса.

— Если это действительно произойдет, значит, это будет лишь предел моих возможностей.

— Как неубедительно. Значит, твои слова были лишь блефом?

— !..

Несмотря на то, что Хорикита спокойно разговаривала с Рьюеном, он видел ее насквозь.

Нет, он не просто видел ее, он дал ей это понять.

— Ты ищешь уверенности в себе, разговаривая со мной, но твоя решимость совсем ничего не значит.

Слова Рьюена беспокоили Хорикиту, но он продолжил.

— Это достаточно сложно, выбрать того, кто является проблемой.

— …Я могу сделать это… Я не заинтересована в учениках, которые сдерживают класс с тех пор, как они поступили.

— Нет, не можешь.

— Ты… что ты вообще знаешь обо мне?

— У меня было достаточно времени, чтобы следить за тобой, поэтому я тебя хорошо знаю. Говоря простыми словами, я вижу слабость, которую ты пытаешься скрыть.

У Хорикиты не было шансов выиграть это словесное противостояние.

Этот ее смутный ответ: «Такое чувство, что мне удастся еще больше укрепить свою уверенность».

Момент колебания, прежде чем она сказала: «Я могу сделать это».

Рьюен сразу же заметил эти мелкие детали, на которые другие люди не обратили бы внимания.

Хорикита показала свою слабость, даже не подозревая об этом.

Разговор был полностью под контролем Рьюена.

— Твой класс уже сделал тебя самодовольной. Ты не можешь просто взять и изгнать кого-то из класса. Тебе пришлось бы с самого начала избегать привязанностей к своему классу, как это сделал я. Или же относиться к своим одноклассникам, как к шахматным фигурам, как это делала Сакаянаги.

Класс будет чувствовать себя совсем по-другому, если вы создадите много тесных связей с вашими одноклассниками.

Конечно же, когда Хорикита поступила сюда, она всегда действовала без колебаний. Она была готова позволить Судо вылететь за провал на экзамене. Но если спросить ее сейчас, позволит ли она исключить Судо? Ответ очевиден – нет.

— Ты говоришь так, будто все уже понял, но на самом деле у тебя нет способа спасти себя, не так ли?

— И почему же ты так думаешь? — спросил Рьюен.

— Ты действительно проиграл однокласснику, или же ты проиграл кому-то вне своего класса?..

Хорикита бросила на меня взгляд, но тут же снова посмотрела на Рьюена.

— Кто бы это ни был, ты планируешь держать рот на замке и просто уйти из школы, словно неудачник? — Хорикита бросила эти слова ему в лицо, словно провоцируя.

Однако Рьюен спокойно принял все это.

— Это мой подарок Ишизаки за то, что он победил меня, так что я планирую просто сидеть, сложа руки. Это возможность, которую класс D не должен упустить, — говоря это, Рьюен улыбнулся и снова переключил свое внимание на книгу.

— …Да неужели? Тогда мне просто нужно проследить, чтобы никто из моих одноклассников не стал тратить на тебя голоса похвалы. Конечно, даже если бы я этого и не делала, они все равно не стали бы за тебя голосовать.

Хорикита решила уйти, и я последовал за ней. Когда мы уходили, внимание Рьюена было приковано к его книге.

Пока мы шли, Хорикита решила поговорить со мной, а ее голос был одновременно совершенно спокоен и полон гнева.

— Он просто неудачник, я не могу принять это. Он не может выйти из этой ситуации, но просто лжет, что может выйти из нее легко. Сколько бы он не боролся, он обречен покинуть школу.

— Кто его знает. Может, у него действительно есть какой-нибудь план.

— Невозможно. Не важно, что ты думаешь, Рьюен-кун никак не может избежать исключения. Даже если бы он извинился перед своим классом, а также стал бы порядочным человеком, это бы ничего не изменило.

— Да, это действительно невозможно решить нормальным путем.

— Для него было бы бессмысленно пытаться угрожать или же подкупать кого-то. Ты хочешь это обсудить?

Конечно же, я слушаю очень внимательно.

— Или, может, ты уже знаешь, что нужно сделать Рьюен-куну, чтобы избежать исключения?

— Нет, это не так.

Какое-то время я пытался придумать решение, но, учитывая его положение, я все еще не смогу придумать что-то, чтобы спасти его.

Требуемая деталь головоломки просто не существовала.

— Тогда, на этом все.

Хорикита вышла из кафе, будучи раздраженной.

Я быстро обернулся, бросив взгляд на Рьюена.

Я представляю, что было бы, если бы мы встретились с ним раньше…

— Нет, нет смысла об этом сейчас говорить.

Нет никакого смысла думать об ученике, которого вот-вот исключат.

Этой ночью Кей позвонила мне.

По большей части, наш разговор был связан с дополнительным экзаменом.

— Скажи, что я должна делать?

— Ты начала формировать вокруг себя группу, верно?

— Ну, вроде того. В моей группе сейчас 7 девушек.

Кей перечислила их имена.

Некоторые из них очень хорошо ладили с Кей.

— Все очень боятся, что их исключат и, если честно, я тоже… Я даже не уверена, много ли людей ненавидят меня.

— Ну, не было бы ничего странного, если бы ты получила какое-то количество голосов критики.

— Несмотря на то, что я говорила тебе, в этот раз ты должен был солгать и сказать, что-то вроде: «Таких людей нет».

Кей, кажется, немного разозлилась на меня.

— Сейчас тебе следует не привлекать к себе слишком много внимания. Тот, кто привлекает к себе внимание, в плохом смысле, скорее всего станет кандидатом на исключение.

— Я поняла, постараюсь не делать глупостей.

— Хорошо. Кроме того, то, что вы с Хиратой больше не пара, также хорошо и для тебя.

— А?

— Хирата очень популярен среди девушек. Если бы ты продолжила встречаться с ним, то нашлись бы люди, которые планировали бы использовать твое исключение, чтобы разлучить вас.

— Э-эх, да, это немного жутко. Хотя и вполне возможно…

Из-за того, что голосование будет проводиться анонимно, ученики могут действовать смело.

— …Ты же тоже будешь в порядке, верно? Ты не слишком выделяешься, да и успеваемость у тебя средняя.

С точки зрения моих одноклассников, нет никакой причины отдавать мне голос похвалы или же критики.

— Ну, иногда сдержанность может иметь свои преимущества.

— Но ты ведь все равно можешь получить голос критики от Судо-куна, не так ли? Мол, для того, чтобы избавиться от соперника в любви Хорикиты-сан. Он же наверняка так и думает.

— Возможно.

Из-за того, что необходимо было отдать все 3 голоса критики, ученики начнут разбрасываться ими даже по самой пустяковой причине.

— Если говорить про весь класс, трио идиотов и Коенджи-кун просто ужасны, правда?

Кажется, группа Кей пришла к тому же выводу, что и группа Аянокоджи.

— Это лучший выбор, но мы все еще не знаем, что может произойти. Ситуация с Коенджи тоже не совсем простая.

— Ну, он ведь не из тех людей, которые будут создавать группу для координации голосов.

— Именно.

Ике, Ямаучи и Судо, очевидно, сформируют вокруг себя группу, чтобы поддержать друг друга.

Коенджи же, напротив, является одиночкой. И, благодаря своему отношению, он явно создал себе врагов.

Кроме того, в день объявления дополнительного экзамена, у него был напряженный спор с Судо перед всем классом.

— Так что ты будешь делать? Против кого будешь голосовать?

— Несмотря на то, что я еще не определился, я выберу того, кто не может быть полезным для класса.

— Какой ты бесчувственный, Киётака.

Раз уж кто-то должен покинуть эту школу, это единственный способ принять верное решение.

— А-ах, ты… ты же не говоришь про меня, верно?

— Конечно же нет. Ты очень важна для класса.

— П-правда? Н-ну, да…

Судя по ее удивленной реакции, она была немного смущена.

— Если класс примет решение избавится от кого-то, свяжись со мной. Мне достаточно трудно получить такую информацию.

— Окей.

Я закончил разговор с Кей.

Несмотря на то, что я сказал ей, что хочу избавиться от того, кто не нужен, это было только мое личное мнение.

Поскольку я не был активно вовлечен в класс, у меня не было никакого намерения как-то влиять на голосование.

Независимо от того, сколько групп будет сформировано и какой в итоге получится результат, я приму это.

Конечно, если бы я стал целью, мне пришлось бы вмешаться.

Во всяком случае, вероятность исключения Ике, Ямаучи или же Судо, не такая маленькая. Еще есть Коенджи.

Если же смотреть на девушек, то Иногашира, Сато и Айри, с их плохими оценками, тоже не в безопасности.

Однако в данный момент уже начали формироваться группы. Это значит, что успеваемость, скорее всего, уйдет на второй план. Изолированный Коенджи и робкая Айри, у которой не так много друзей, станут легкой целью.

— Интересно, что же будет дальше…

Мне просто нужно собрать информацию, чтобы подготовится к любым неожиданным событиям, а после уже следить за тем, кого выбрал класс в качестве цели.

Глава 3 - Трудности спасения

Когда я проснулся, то решил проверить свой телефон.

И, конечно же, за время моего сна, в чате группы Аянокоджи появилось много сообщений.

Так как вчера был объявлен дополнительный экзамен, не трудно догадаться, что именно обсуждалось в этом чате.

— Хм, они действительно сильно обеспокоены.

В частности, беспокойство Айри по поводу этой проблемы можно было легко увидеть из истории чата.

Если кто-то из нашей группы стал бы целью, это бы все только усложнило. Я не уверен, насколько сильно я буду вовлечен во все это. Достаточно сложно предпринять какие-либо контрмеры, даже несмотря на то, что я могу собирать информацию вокруг Хираты и Кей.

Даже если кто-то угрожает или же заставляет заключить соглашение, все еще есть шанс изменить решение о голосовании в последнюю минуту.

Не было 100% гарантии избежать исключения, если бы вы стали целью всего класса.

Неважно, какой бы метод не использовался, у каждого человека есть какой-то шанс вылететь из школы.

Пока я прокручивал историю сообщений, я обнаружил интересное предложение от Кейсея. Я начал читать оттуда.

[Кейсей: Как вы, ребята, относитесь к тому, чтобы один из нас приходил в школу пораньше, чтобы собрать информацию?]

[Акито: Поскольку мы достаточно маленькая группа, это может быть хорошей идеей. Я за!]

[Харука: Неплохая идея. Мне интересно, о чем будут говорить другие группы.]

[Айри: Я тоже согласна.]

[Харука: Тогда завтра пойду я и расскажу вам все.]

Все единодушно пришли к соглашению. Скорее всего, они хотели увидеть и мое мнение, но, поскольку в это время я уже сплю, они решили двигаться вперед и посмотреть, что я думаю об этом, позже.

— Понятно.

Я думаю, что получить информацию таким образом не так просто, но все же это лучше, чем ничего.

Эта стратегия была не только проста, но и позволяла довольно быстро получить какие-либо результаты.

Поскольку весь разговор прошел ночью, Харука, вероятно, уже была в классе.

Из разговора также было ясно, что другие возьмут на себя роль «шпиона» и мне нет необходимости что-либо делать.

Голосование будет проводиться через 3 дня. Другими словами, уже сегодня мог определиться человек, против которого будет голосовать весь класс. Было бы очень удачно, если бы группа Аянокоджи смогла получить ценную информацию.

Между тем, ожидая отчета о ситуации с девушками от Кей, я подумал о том, что неплохо было бы собрать информацию о парнях с помощью Хорикиты или же Хираты.

Очень важно завладеть информацией как можно раньше.

Мне кажется, что я наконец-то привыкаю к своей повседневной жизни.

Сам того не замечая, прошел уже почти целый год с тех пор, как я начал жить в общежитии.

— Такое чувство, что время теперь не пролетает, как это было раньше.

Ход времени будет отличаться в зависимости от того, наслаждаетесь вы жизнью или нет.

Честно говоря, когда я впервые узнал об этом явлении, я не до конца понял, что это значит.

До того, как я поступил в эту школу, каждая секунда моей жизни была одинакова.

Но теперь все иначе.

На самом деле, дни проходили все с той же скоростью.

До окончания школы оставалось еще два года.

Но это было странно. Чем больше я думал об этом, тем больше мне казалось, что выпускной наступит в мгновение ока.

— Доброе утро, Аянокоджи-кун! — я услышал, как Ичиносе окликнула меня сзади, как только я вышел на улицу.

[[image:/storage/reader-images/98c1738ae100ba4c8d5687952f22b5c47c4a2390.webp]]

Мы оба каждое утро уходили в школу примерно в одно и тоже время.

Я оглянулся и ответил ей.

— А, доброе утро, Ичиносе.

Не знаю почему, но Ичиносе напряглась.

— Хм?

Она стояла совершенно неподвижно, застыв с поднятой рукой.

— Что-то случилось?

Мой вопрос, казалось, вывел ее из транса, в котором она находилась.

— Н-ну… м… сегодня довольно холодно, правда?

— Полагаю, что так.

Можно было отчетливо увидеть пар, пока мы разговаривали.

— Ты ни с кем не планируешь идти в школу?

— Нет, обычно я хожу туда один.

— Н-ну, тогда… может мы пойдем вместе?

Неважно, парень ты или девушка, никто бы не отказал ей в этой просьбе.

Я ответил ей кивком.

— …

Когда два человека находятся вместе, они обычно ведут беседу. Однако единственным звуком, нарушающим тишину, был звук наших шагов. После некоторого времени, Ичиносе стала идти чуть позади меня.

Я решил попробовать расспросить ее о дополнительном экзамене.

— Этот дополнительный экзамен должен быть довольно сложным для вашего класса, не так ли?

По сравнению с другими классами, у класса B была превосходная командная работа, а также хорошее взаимоотношение между одноклассниками.

Это довольно тяжело, когда нужно выбирать, кого из них нужно исключить.

— А-ам… у-ум… да, я думаю, что этот экзамен действительно самый сложный для нас.

На ее лице было довольно мрачное выражение.

Ичиносе, как лидер своего класса, была единственной, кто был в полной безопасности.

Такие ученики, как Ичиносе, Хирата и Кушида, могли быть на 100% уверены в том, что сдадут этот экзамен.

Вот почему для нее так сложно определить человека, которого нужно исключить.

Для нее было бы гораздо лучше, если бы она просто держалась в стороне и не участвовала в голосовании.

Возможно, Ичиносе могла бы придерживаться такой позиции, но…

— Независимо от того, насколько ужасен этот экзамен, у меня уже нет выбора, кроме как сделать что-то.

— Ну, я полагаю, что так.

— … У-у … у меня нет выбора, но я должна что-то сделать — сказав это, Ичиносе подошла ко мне чуть ближе.

Она немного улыбнулась.

— Погоди… Ты же не хочешь, чтобы тебя исключили?

— Э? Я определенно не говорила такого.

Она отрицала это, но вот выражение ее глаз явно говорило обратное.

Как будто она говорила: «Я готова сделать это, если понадобится».

— Твоим одноклассникам будет очень тяжело голосовать против тебя, ты же знаешь об этом?..

— Несмотря на то, что я не говорила, что я брошу школу, видимо, в глазах Аянокоджи-куна все выглядит иначе, да?

— Все написано на твоем лице.

— Н-на самом деле?

Ичиносе сильно занервничала после моего ответа и попыталась взять себя в руки.

Складывается такое впечатление, будто бы она в первый раз обманывала кого-то.

— Т-т… ты можешь держать это в секрете, хорошо?

— Ты действительно хочешь пожертвовать собой ради класса?

— Не совсем так. Я просто чувствую, что должна самостоятельно нести ответственность за риск.

Самостоятельно?

Другими словами, она не собиралась идти по легкому пути, пассивно наблюдая за происходящим.

— Я не совсем понимаю тебя. «Я не буду давать слово одноклассникам, потому что я уже решила уйти из школы», — так что ли?

Даже если бы эта идея исходила от Ичиносе, это все еще было бы тяжело для них.

Я просто не могу представить ученика, который бы уходил из школы с улыбкой.

— Я больше ничего не могу тебе сказать. Это определенно не та вещь, которую люди хотели бы услышать. Кроме того, Аянокоджи-кун – ученик класса C. Независимо от того, какой это экзамен, существуют моменты, которые мы не можем решать вместе.

— Думаю, ты права.

Следующее, о чем мы могли бы поговорить – это о голосах похвалы.

Если Ичиносе сможет получить голоса учеников из других классов, она бы спокойно сдала этот экзамен.

Однако Ичиносе не была тем учеником, который бы нуждался в голосах похвалы. Несмотря на это, просто так она не отдала бы свой голос. Даже за приватные баллы. Так что я бы не стал ничего загадывать.

Хотя, если честно, я мог бы попытаться купить у нее голос и использовать его в качестве талисмана, например.

— В любом случае эта школа… Исключать людей таким способом… Просто потому, что не было исключений…

В конце концов, под конец года кто-то должен будет уйти. Никто не приветствовал этот экзамен.

— С тобой же все будет в порядке, Аянокоджи-кун?

— Ну, трудно сказать… Я не тот ученик, который нужен классу.

— Тогда, если ты не против, я могу что-нибудь с этим сделать.

— Что ты имеешь в виду?

— Так как я должна буду проголосовать за кого-то вне моего класса, я могу отдать голос тебе.

Она подняла тему, которую я намеренно решил не поднимать до этого.

— Хотя это будет лишь один голос, но может быть он поможет тебе…

— Спасибо за это предложение, но я должен отказаться. Я не тот, кто заслуживает этого.

— Это совсем не так! Я действительно думаю, что ты заслуживаешь этот голос. Я должна отдать его Аянокоджи-куну, который спас меня.

Для меня было крайне тяжело ответить ей на эти слова.

— Хорошо, если возникнет проблема, я обращусь к тебе.

— Я запомню это, — сказав это, Ичиносе позволила себе улыбнуться.

— Доброе утро, Хонами.

Я услышал, как кто-то окликнул Ичиносе сзади.

— Доброе, Асахина-семпай.

— Ну, разве ты не прекрасно выглядишь сегодня? Кстати, вы двое же учитесь в разных классах, верно? Похоже, у вас, ребята, хорошие отношения.

— Э-эм, д-да, мы хорошие друзья…

Ичиносе, казалось, была немного смущена ее вопросом.

— О? Хороший друг, да?

Это вызвало бы меньше недоразумений, если бы она ответила немного по-другому.

— Ну, забудь. Могу ли я одолжить Аянокоджи-куна ненадолго?

Асахина подошла к нам двоим, надеясь, что Ичиносе оставит нас, чтобы поговорить наедине.

— Я поняла. Ну, тогда я пойду, Аянокоджи-кун.

Без особых признаков недовольства, Ичиносе склонила голову и начала уходить.

— Прости, Хонами. Увидимся позже.

— Нет, что ты, здесь не за что извиняться. Я пойду.

Я не почувствовал ничего странного в их разговоре.

Скорее, это были хорошие отношения между семпаем и кохаем.

— Она действительно хороша, не так ли? Веселая и умная. Даже среди второгодок никто не может сказать о ней ничего плохого.

— Угу. Ичиносе, кажется, популярна среди всех классов первого года.

— Неужели ты заполучил ее сердце?

Кажется, неестественное поведение Ичиносе не осталось незамеченным.

— Ничего такого.

На данный момент, независимо от класса, я хотел бы сократить время, проведенное вместе с Асахиной.

Если нас увидит один из подчиненных Нагумо, это вызовет ненужные подозрения.

Если она действительно хочет, что-то сказать, то лучше бы ей сделать это быстро.

— Если у тебя есть ко мне какое-то дело, я слушаю.

— Ты действительно скучный. Ну, да ладно. Я случайно увидела, что вы ведете себя, как друзья, так что я хотела бы тебе кое-что сказать.

Асахина выглядела довольно счастливой, однако сейчас улыбка исчезла с ее лица.

— Я кое-что слышала о дополнительном экзамене у первогодок. Кого-то заставляют уйти из школы, верно?

— Да.

Похоже, это стало темой обсуждения даже среди учеников второго года обучения.

— Хонами очень заботится о своих друзьях, или как бы это сказать… Ты же должен понимать, что она не тот человек, который будет сидеть сложа руки, и позволит кому-то вылететь из класса B.

— Да. Даже если она этого не говорит, я думаю, что она очень переживает за будущее класса B.

Мой ответ был достаточно простым, но он явно передал нужную мысль.

— Тогда как, по-твоему, Хонами собирается сдавать этот экзамен?

Асахина посмотрела мне в глаза. Казалось, что это нечто большее, чем простое любопытство.

В этом случае, лучше будет дать нормальный ответ.

— Если предположить, что она планирует предотвратить исключение одноклассника из школы… Я уверен, что класс B накопил значительное количество приватных баллов. Каким-то образом, она должна собрать нужное количество этих баллов, чтобы избежать исключения. Как-то так?

— Да, это правильный ответ… ну, вообще это единственный выход.

Любой бы смог прийти к этому выводу, если речь идет именно о том, чтобы избежать исключения.

Только вот вряд ли кто-то способен был это сделать. Собрать 20 миллионов приватных баллов действительно очень сложно.

— Она попросила меня о помощи. Можешь догадаться, что я ответила?

— Сразу отказала?

— …Снова правильный ответ. Ну, этого следовало ожидать.

— Я просто спрошу, для справки. Ты не можешь просто так отдать приватные баллы, верно?

— Конечно же не могу. Если бы нужно было бы перечислить несколько тысяч или же десятков тысяч баллов, можно было бы как-то достигнуть соглашения. Но совсем другое дело, когда речь заходит о таких огромных суммах, — Асахина ответила без колебаний

— Неважно, второй это год или же третий год обучения, мы должны быть подготовлены к экзаменам, которые нас ожидают. Неизвестно, будем ли мы нуждаться в приватных баллах или нет, поэтому здесь не должно быть места для благотворительности.

Я тоже так думаю.

Вот почему Чабашира произнесла такие слова: «Если кто-то может это сделать, то каждый сможет это сделать».

Даже если бы вам удалось получить приватные баллы от старшеклассников, для них было бы почти невозможно передать вам большую сумму.

Вы бы могли предложить, например, вернуть их с процентами, но это было бы бесполезно для третьегодок, которые уже были близки к выпуску. Даже если бы вам удалось получить кредит у ученика второго года обучения, все еще была бы проблема с получением такого количества приватных баллов.

— Единственный, кто мог бы оправдать ожидание – это президент студсовета Нагумо.

— Да, после всего, он накопил очень много приватных баллов.

— И?

Исходя из разговора, было вполне очевидно, на что Асахина намекает.

Очевидно, условия для получения приватных баллов были не очень хорошие для Ичиносе.

— Не торопись ты так. Я учусь в одном классе с этим парнем, и именно поэтому я сомневаюсь, что он пойдет и небрежно одолжит такое большое количество приватных баллов своему кохаю. Хонами же прилежная девушка, и на этом экзамене она просто так не сдастся.

— Думаю, да. Именно для этого она выбрала эту стратегию, чтобы избежать исключения.

— Лично я не хочу заключать с ней эту сделку. И весь мой класс тоже так считает… Но что более важно, так это то, что Хонами действительно нужны баллы.

— Что-то не так с условиями, которые он предъявил?

— Этот парень… Он поставил лишь одно условие… Она должна начать с ним встречаться.

— Ясно.

Ну, учитывая все то, что Нагумо сделал до этого, это определенно было похоже на него.

Отношения в обмен на приватные баллы.

Вообще, данное условие было далеко не нормальным. Не было бы ничего странного, если бы она сразу же отказала ему. Однако ради защиты своего класса, Ичиносе могла согласиться на это, и Нагумо, вероятно, понимал это.

— Это нормально, что ты мне это рассказала?

— Я уже это говорила, но это ради моего класса. Если Мияби отдаст такую большую сумму баллов первогодке, наш класс может пострадать. Кроме того, у Хонами тоже будут не совсем приятные воспоминания из-за того, что она хотела всех защитить. Это не очень хорошо, ведь так?

— Может и так. Но почему ты в итоге пришла ко мне? Я нахожусь в классе C и по отношению к классу B, мы являемся врагами.

— Я не знаю. Но, возможно, если это будешь ты, то сможешь что-нибудь сделать.

— Ты меня переоцениваешь… Я никак не могу повлиять на недостаток приватных баллов в классе B.

Это была бы другая ситуация, если бы можно было собрать достаточно баллов, не полагаясь на Нагумо. Но это не так-то просто сделать.

— Ну, в конце концов, вы же соперники…

Слишком глупо помогать классу-конкуренту спасти кого-то. К тому же, чтобы собрать несколько миллионов приватных баллов, все в классе C должны будут отдать все свои баллы. Это просто невозможно.

— Я ничего не могу с этим поделать.

— Ничего страшного. Даже если ты ничего не сделаешь, я не буду держать на тебя зла. Я просто принимаю желаемое за действительное. Тем не менее, даже если ты говоришь, что не можешь помочь, я все же думаю, что ты можешь рискнуть.

Асахина похлопала меня по спине, прежде чем уйти.

— В любом случае я все тебе рассказала. Все остальное уже будет на твое усмотрение, — сказав это, Асахина побежала к школе.

Судя по ее поведению и голосу, она не лгала.

— Заключила сделку с Нагумо, да?

В конце концов, это не то, что Ичиносе должна была делать, но такова ее стратегия.

Конечно, если это действительно правда, она сможет предотвратить исключение одноклассника. Эта стратегия может сработать только в том случае, если вы можете объединить весь класс, чтобы собрать вместе большое количество приватных баллов. Однако судя потому, как Асахина говорила, условие, которое поставил Нагумо, было высоким препятствием для Ичиносе. На самом деле, если это условие не сильно бы давило на нее, было бы гораздо безопаснее согласиться на это, прежде чем Нагумо сможет что-то изменить.

Но очень трудно сразу принять решение, когда речь идет о полноценных отношениях с человеком противоположного пола.

Было бы хорошо, если бы это был просто вопрос сотрудничества, но я ничего не мог поделать с таким количеством приватных баллов.

Скорее всего ей нужно получить около 4-5 миллионов баллов, что было далеко за пределами того, с чем я мог бы помочь.

Было бы гораздо выгоднее разорвать все связи с одноклассниками. Но что решит Ичиносе, если поставит условие Нагумо на чашу весов?

— Учитывая ее личность…

Не сложно представить, что произойдет в будущем.

Дополнительный экзамен был трудной темой для обсуждения в классе.

Над классом висела такая скверная атмосфера, что казалось, можно протянуть руку и почувствовать напряжение в воздухе.

— Утречка, Киёпон.

— Доброе утро, — ответил я Харуке и сел на свое место.

Я не чувствовал никакого энтузиазма от выражений лиц учеников, которые уже были в классе.

«Кто должен стать целью?» — такой вопрос витал в классе, из-за чего было достаточно трудно поддерживать нормальные отношения между одноклассниками.

И такая атмосфера будет существовать вплоть до завершения экзамена. Может быть даже и после него…

[Харука: Атмосфера в классе очень мрачная.]

Я получил сообщение от Харуки.

[Аянокоджи: Что-нибудь произошло?]

[Харука: Пока ничего. Кажется, они просто переживают…]

Я и сам не знаю, когда и откуда может поступить какая-нибудь информация, касающаяся нашего класса.

Никто не станет небрежно произносить конкретные имена, против кого будет проводится голосование.

[Харука: Надеюсь, завтра мы что-нибудь все-таки узнаем.]

[Аянокоджи: Угу.]

После этого короткого обмена сообщениями, я убрал свой телефон.

Не выделяясь и не создавая никаких проблем для класса, мы просто сидели и ждали, когда пройдет эта буря.

Будет отлично, если наши одноклассники позволят нам ничего не делать.

Когда наступил обеденный перерыв, я направился в библиотеку.

И дело не в том, что мне не нравилось проводить время с группой Аянокоджи, просто я чувствовал, что было важно, чтобы мы время от времени проводили время порознь. К тому же, в библиотеке можно найти человека, который любит книги так же, как и я.

Как я и ожидал, сегодня Шина Хиёри также пришла в библиотеку. Я небрежно выбрал книгу с полки, и вскоре после того, как я сел и начал вскользь читать ее, она заговорила со мной.

— Привет, Аянокоджи-кун.

В обеденный перерыв не так много людей приходит в библиотеку, поэтому она почти сразу заметила мое присутствие.

Она держала в руках книгу, похожую на мою.

— Кажется, ты очень любишь читать.

— Ну, библиотека – замечательное место.

Спросив разрешения, Хиёри присела рядом со мной.

Мы вдвоем просто спокойно читали наши книги.

Ученики с естественной привязанностью к библиотеке не нуждались в излишних разговорах.

Можно даже сказать, что чтение книги само по себе было формой разговора.

Вот так мы и просидели, не произнося ни слова до самого конца обеденного перерыва.

Прошло около получаса, прежде чем я заговорил.

— Кажется, пора возвращаться.

— Похоже на то.

Посмотрев вдвоем на время, мы оба решили уйти из библиотеки.

— Кстати, Хиёри, я бы хотел тебя кое о чем спросить.

— Что такое?

Неуверенная в том, о чем я хотел ее спросить, она с любопытством посмотрела на меня.

— Я хотел бы узнать о ситуации с Рьюеном.

— Ситуация Рьюен-куна значит… Если честно, все не очень хорошо.

— Значит он первый в списке на исключение из школы в классе D, так?

— Да. Практически все в классе согласились проголосовать против него.

— А сам Рьюен тоже принял это?

— Я думаю, что да. На самом деле, он частенько стал заглядывать в библиотеку после школы. Я смогла немного поболтать с ним насчет этого, так что я уверена в этом.

Книга, которую он читал тогда в кафе, была взята из библиотеки.

Так как я подумал, что он, вероятно, уже встретился здесь с Хиёри, я решил прийти сюда, чтобы проверить это.

— Что ты думаешь обо всем этом, Хиёри?

— К сожалению, на этом экзамене невозможно избежать исключения, так что нам пришлось принять тот факт, что кто-то из нас, включая меня, должен уйти из школы. Хотя, если класс D действительно хочет достичь вершины… Я начинаю думать, что без Рьюен-куна у нас ничего не выйдет…

Вероятно, у нее есть некоторые опасения по поводу Рьюена, но, при этом, она хорошо осознает его истинные способности.

Кстати говоря, я не мог припомнить, чтобы Рьюен когда-нибудь грубо обращался с ней.

— Извини, что спросил тебя об этом. Почему-то меня интересовало текущее состояние… — я специально замолчал.

— Нет… просто я не хочу, чтобы Рьюен-кун покидал школу…

Вообще, я мог и не приходить сюда, но я хотел узнать о текущей ситуации с Рьюеном.

— Лучше иметь как можно больше друзей, не так ли?

— … Да, ты прав.

Это было как-то странно. В конце концов, мы должны быть врагами.

— У-умм.

— ?

— Это, наверное, не то, что я должна тебе говорить, но… — несмотря на то, что ей явно было тяжело, Хиёри продолжила. — Аянокоджи-кун, пожалуйста, не покидай школу… Я не хочу снова терять хорошего друга…

— Я сделаю все возможное.

Я с благодарностью принял заботу Хиёри, после чего мы вернулись обратно в наши классы.

Тяжелая атмосфера сохранялась даже после окончания занятий.

Хорикита, казалось, не беспокоилась о ситуации в классе. Она спокойно собирала вещи, чтобы уйти.

Было достаточно трудно справиться с таким экзаменом в одиночку.

В такой ситуации было бы нормальным, если бы вы пытались собрать как можно больше союзников вокруг себя. Однако Хорикита не пыталась этого сделать.

Вообще, Судо был, наверно, единственным, кто гарантированно отдавал голос похвалы Хориките.

Говоря об этом…

Я вспомнил разговор Хорикиты с Рьюеном, который произошел вчера.

Размышляя над тем, что она хотела получить от Рьюена, а также чего ей не хватало как личности, позволило мне понять ее намерения.

Казалось, она собиралась сдать этот экзамен совершенно другим путем, который полностью отличался от того, что выбрали ее одноклассники.

Однако если это действительно сработает, она будет очень рада этому. Я думаю, что выбранная Хорикитой стратегия была очень похожа на мою. Тогда нужно позволить ей выбрать правильного человека.

Я повернулся и посмотрел на класс, представляя, как Хорикита видит своих одноклассников.

— Это редкость, что ты до сих пор не спросила у меня совета. Ты уже придумала способ сдать экзамен?

Я решил проверить, изменилась ли Хорикита после вчерашнего.

— Даже если я попросила бы у тебя совета, вряд ли ты ответил бы честно.

— Возможно.

Хорикита постепенно начала понимать, что я не стану так легко давать советы.

— Кроме того, это не совсем тот экзамен, где можно просто пойти и попросить своих одноклассников о помощи.

— Это правда, но многие ученики создают группы, чтобы получить голоса похвалы.

— Если люди хотят это делать, пусть делают.

Хорикита закончила собирать свои вещи и встала со своего места.

— Тогда что ты собираешься делать?

— Я постараюсь сделать все, что смогу, — сказав это, Хорикита покинула класс.

Поскольку мне было немного любопытно, я последовал за ней.

— Тебе что-то нужно?

Она уставилась на меня, слегка нахмурившись.

— Меня интересует, что ты собираешься делать.

— Обычно ты не любишь связываться со мной. Почему в этот раз ты интересуешься?

Почему?

Проще говоря, я с нетерпением ждал исполнения стратегии, которую она выбрала.

Если она действительно хочет ее воплотить, я бы хотел помочь ей в реализации.

Но я не собирался говорить ей это здесь.

— Ты ведь еще не присоединилась к какой-нибудь группе, верно? Если есть какая-то проблема, я могу тебе помочь с этим.

— О? Ты что, волнуешься за меня? Если я попрошу тебя о помощи, ты позволишь мне присоединиться к своей группе?

— Для нас не будет сложно взять еще одного человека к нам.

— Я благодарна тебе за приглашение, но я откажусь. Ты не тот человек, которого в данный момент я ищу.

Видимо, у нее есть свои мысли насчет этого.

Однако ее ресурсы были довольно ограничены. Она все еще оставалась на том этапе, на котором нельзя было расслабиться.

Наверное, я был не тем человеком, который мог бы восполнить ее недостатки.

— Ты действительно…

Она нахмурилась еще сильнее.

— Что-то не так?

— Просто оставь меня в покое, — сказала она это чуть громче, чем обычно.

Я кивнул и дал ей понять, что не буду больше ее беспокоить.

Если я продолжу, это только разозлит ее еще больше.

После ее ухода, я на мгновение заглянул в окно в коридоре, наслаждаясь видом.

— Пожалуй, мне тоже пора уходить…

— Могу я тебя побеспокоить, Аянокоджи-кун?

Когда я уже собирался уходить, Хирата решил обратиться ко мне.

Интересно, он специально ждал, пока я поговорю с Хорикитой?

— Если ты не против, мы можем встретиться и поговорить немного после школы?

Не часто ко мне обращается Хирата. Ну, в любом случае у меня нет особых причин отказывать ему.

После того, как я ответил ему кивком, он облегченно вздохнул.

Скорее всего, такое поведение было связано с напряжением, которое не покидает наш класс с объявления дополнительного экзамена.

И, конечно же, я был уверен в том, что темой нашего разговора будет как раз этот экзамен.

— Хорошо, тогда как насчет 16:30, у южного входа в торговый центр Кёяки?

— Идет.

Это было все, что мы сказали друг другу.

Похоже, это было что-то, о чем лучше здесь не говорить.

Сегодня я планировал встретиться с Кейсеем и остальными после школы, поэтому мне пришлось сказать им, что я немного опоздаю. Из-за того, что Хирата был занят, общаясь со своими одноклассниками, я решил отправиться в торговый центр раньше него.

Выйдя из класса, я сразу же направился к выходу из школы.

По пути я встретил Сакаянаги Арису из класса A. Рядом с ней также стояла Камуро.

— Аянокоджи…

Было видно, что Камуро напряглась.

Однако Сакаянаги была такой же, как и всегда. Она казалась очень спокойной.

Было довольно интересно наблюдать за двумя противоположными реакциями.

— Какое совпадение, Аянокоджи-кун… или это не совпадение?

— Действительно… Тебе что-то нужно от класса C?

Я прекрасно вижу, что они сознательно направлялись в наш класс.

Однако Сакаянаги лишь улыбнулась, игнорируя мой вопрос.

— Ты куда-то направляешься?

— Я планировал встретиться с другом в торговом центре Кёяки в 16:30.

— Кажется, ты действительно наслаждаешься жизнью ученика старшей школы. Не мог бы ты уделить мне немного времени?

Сакаянаги достала свой телефон и проверила время.

Она пришла сюда, чтобы поговорить со мной? Странно…

Сейчас на часах было указано 16:10. Даже несмотря на то, что путь до центра Кёяки займет какое-то время, у меня все еще оставалось около 10 минут свободного времени.

— Конечно. Ты что-то хотела?

— Тут довольно людно. Может, найдем другое место для разговора?

— Хорошо.

Я также не хотел сильно выделяться.

Мне все равно, если нас увидят мои одноклассники, но Сакаянаги слишком привлекает внимание других людей.

Так как Сакаянаги тоже это понимала, мы решили переместиться в менее людное место.

Из-за медленной ходьбы Сакаянаги прошло достаточно много времени, прежде чем мы отошли от школы.

— В любом случае… Аянокоджи-кун, Масуми-сан, вы не думаете, что этот дополнительный экзамен полностью бессмыслен? Они решили насильно выставить нас только потому, что еще никто из первогодок не был исключен. Довольно странно, что школа решила сделать это, вы так не думаете?

— Это действительно странно. Несмотря на то, что Машима-сенсей обычно всегда спокоен, сейчас же он тоже стал выказывать некое беспокойство.

Кажется, не только Чабашира-сенсей была недовольна этим экзаменом.

— Для этого была причина.

— Что? Ты что-то знаешь?

— Вообще, это довольное личное и мне тяжело об этом рассказывать… Мой отец был отстранен несколько дней назад.

— Отстранен… Твой отец – директор этой школы? — решила спросить Камуро, несмотря на то, что она уже знала об этом.

— Я не знаю всех деталей, но, похоже, он совершил немало плохих вещей. Правда, отец, которого я знаю, не сделал бы ничего плохого. Естественно, я не могу исключить варианта, что я, как его дочь, просто не знала об этом… Но есть вероятность, что кто-то мог все это спланировать, чтобы сместить отца с поста директора.

Она говорила это все Камуро, но ее слова на самом деле были адресованы мне. Если отец Сакаянаги действительно невиновен, то несложно догадаться, кто бы мог это все устроить.

То впечатление, которое у меня сложилось об отце Сакаянаги, скорее всего, было правильным.

— Тем не менее, я хотела бы поговорить не об этом. Эта проблема скорее так, просто болтовня.

Сакаянаги действительно верила в то, что ее отец не заслуживал смещения с должности.

— Какое отношение это имеет к дополнительному экзамену?

— Вам не кажется, что школа подготовила этот экзамен… для того, чтобы заставить кого-то уйти из школы?

— Но тогда кого?.. — задав этот вопрос, Камуро сразу же посмотрела на меня, прежде чем снова задать вопрос Сакаянаги. — Несмотря на то, что я пыталась не обращать на это внимание… Почему ты так заинтересована им?

— А? До сих пор старалась не обращать внимание?

— …Ну да.

Камуро отрицала ее намеки, но, судя по выражению лица, Сакаянаги все понимала.

Но она не стала продолжать эту тему.

— Я просто знаю его с давних времен. Является ли этот ответ приемлемым для тебя? — ответила Сакаянаги, не обращая внимания на беспокойство Камуро.

Из-за того, что она больше ничего не сказала, этот ответ оставался слишком открытым.

Возможно, что она пыталась оценить мою реакцию.

Если я буду паниковать или же прерву разговор между ними, то можно будет расценить это, как мою слабость.

Ну, на самом деле, мне было все равно.

— Так значит, в этой школе вы снова встретились? Вероятность этого достаточно низка.

— Да, вероятность действительно маленькая, но все же она есть. Не так ли, Аянокоджи-кун?

— Может быть.

Хотя я и не был знаком с ней до поступления в школу, технически в ее словах не было ничего неправильного.

Это также означало, что Сакаянаги знала меня в одностороннем порядке.

— Значит, он такой человек, с которым тяжело вести дела? Извини, конечно, но я не понимаю.

Как и Сакаянаги, Камуро сразу же перешла к делу. В каком-то смысле они действительно были похожи.

— В последнее время ты стала очень любопытной. Раньше ты не задавала мне столько вопросов.

— Любой начнет интересоваться. Ты же никогда мне ничего не рассказывала.

— Ты показалась мне человеком, которого не волнуют другие люди, и который не вмешивается в чужие дела. Вот почему я попросила тебя присматривать за Аянокоджи-куном. Я не хочу отвечать на твои вопросы.

Сакаянаги была немного удивлена, но в то же время выглядела счастливой.

Я думал, что она говорит это только для того, чтобы увидеть мою реакцию, но ее, видимо, также интересовала реакция Камуро.

Пока они разговаривали, мы прибыли к месту, в котором мы могли бы поговорить.

— Никто не будет беспокоить нас, если мы будем говорить именно здесь.

Это было какое-то особое здание и вокруг было довольно тихо.

— Тогда, Масуми-сан, извини, но не могла бы ты вернуться в общежитие?

Сакаянаги, очевидно, заставила Камуро пройти весь путь сюда просто потому, что ей нужен был собеседник.

— …Ах, ну почему?

Сакаянаги решила отправить Камуро домой, не говоря обо мне слишком много.

Камуро, вероятно, знала, что так и будет, поэтому ушла без возражений.

— Почему?

— Ну, разве тебе было бы приятно, если бы я раскрыла ей что-нибудь о тебе?

— Не очень.

Если бы я позволил ей увидеть, что эта тема для меня является слабостью, она стала бы это использовать против меня.

Не было никакой необходимости давать Сакаянаги дополнительную информацию.

— Я уже понял, что ты признала меня своим врагом. Я готов принять это.

Независимо от того, по какой причине я сказал это, Сакаянаги не должна это обсуждать здесь.

— Ты зашла так далеко, что даже отпустила Камуро. О чем ты хотела со мной поговорить?

Прошло уже достаточно много времени, так что до встречи с Хиратой оставалось совсем немного.

— Это насчет обещания, которое мы дали друг другу.

— Если ты насчет того, что я согласился помериться с тобой силами во время специального экзамена, то этот экзамен может подойти.

— Да, однако… если ты не против, я бы хотела отложить наш спор до следующего раза. Этот дополнительный экзамен не является соревнованием между классами. Я не могу «атаковать» тебя голосами похвалы… Так что, ты согласен отложить наш спор?

Другими словами, она была здесь для того, чтобы сказать мне, что этот дополнительный экзамен не подходит для нашего спора.

— Ты можешь сама выбрать, нужно ли откладывать или нет.

Сакаянаги поблагодарила меня за быстрый ответ.

— Большое спасибо. Мне было интересно, чтобы я делала, если бы ты не согласился. Теперь я могу сосредоточиться на ситуации внутри класса A.

— И?

— Поскольку мы договорились о временном перемирии, я скажу тебе кое-что, чтобы завоевать твое доверие. Я не стану делать что-то, что поставило бы тебя в невыгодное положение. Другими словами, я не буду влиять на то, сколько голосов критики ты получишь. Если я по неосторожности вмешаюсь в голосование класса C, которое негативно скажется на Аянокоджи-куне… Ты можешь считать, что я проиграла. Ты также вправе отказать мне в следующей битве.

— Если я стану тем, против кого будут голосовать, следующего раза уже не будет.

— Ты прав. В любом случае, будь спокоен, я не буду нарочно тебя подставлять. Это все, что я хотела тебе сказать.

Ее слова были слишком учтивые, но, скорее всего, это было лишь ради того, чтобы завоевать мое доверие.

— Возможно, твои подчиненные предадут тебя еще до того, как состоится наш поединок.

— Фу-фу, не шути так.

Почти каждый ученик класса A был членом фракции Сакаянаги.

Она была уверена, что класс даже не будет пытаться убрать своего лидера.

— В момент объявления дополнительного экзамена, я уже выбрала того, кто будет исключен из школы.

Сакаянаги смогла принять это решение потому, что она находилась во главе всего класса A.

— И когда ты планируешь рассказать об этом своему классу?

— Я уже рассказала им все довольно давно. Если бы я ждала до последней минуты, чтобы сообщить им, это вызвало бы ненужное беспокойство, не так ли?

Она права. Самое ужасное в этом экзамене – ожидание.

И именно поэтому было видно, что класс A не сильно переживал.

— Можешь угадать, кого я выбрала?

[[image:/storage/reader-images/586e8a71836c9ae98caf2f26be119bb53d7e8ba6.webp]]

— Кто тебя знает. Я не имею ни малейшего представления — несмотря на мой ответ, я прекрасно осознавал, кто это может быть. Кацураги-кун.

— Ты считаешь это правильным выбором?

— Он бывший лидер класса A, который выступал против меня в начале года. В конце концов, нет необходимости, чтобы два человека стояли во главе класса.

Кацураги спокойный и сдержанный человек.

Скорее всего, когда он услышал про этот экзамен, он уже осознавал, что он станет жертвой и просто принял это без сопротивления.

Конечно же, еще были люди, которые продолжали следовать за ним, как например, Яхико, но они были в меньшинстве.

— Я знаю, что вы враждовали друг с другом, но мне казалось, что он отступил от идеи возглавлять класс.

С точки зрения способностей, Кацураги определенно заслуживал быть на вершине класса A.

Жаль, конечно, осознавать, что Сакаянаги решила выгнать его из школы.

— Среди моих друзей, многие уже ненавидят его. Они просто не могут согласиться с его консервативным мышлением. Таким образом, я могу поднять моральный дух своего класса, выставив его из школы.

Потерять «боевую» мощь, но взамен получить улучшение морального духа…

— Это же нормально, что ты говоришь мне про свою цель?

— Аянокоджи-кун не должен делать что-то за кулисами, чтобы спасти его.

Не похоже, что я получу слишком много, чтобы напрягаться ради него.

— Что насчет класса C?

— Я не знаю. Я не буду участвовать в этом, позволив одноклассникам сделать выбор.

— Значит, исходя из твоих слов, это будет кто-то раздражающий или же просто бесполезный.

Сакаянаги выглядела счастливой, когда обдумывала это.

— Класс D единственный, о котором можно не думать, они явно уберут Рьюен-куна.

Для класса A не было особых преимуществ протягивать Рьюену руку помощи, даже если бы он отменил контракт с Кацураги.

— Я также понятия не имею, что там с классом B. На протяжении всего этого экзамена, я с нетерпением жду, кто же будет исключен из этого дружелюбного класса. Или, может быть, Ичиносе придумала что-то интересное. Посмотрим.

— Прости, но мне надо идти.

Она была вольна обдумывать все столько, сколько ей заблагорассудится, но я предпочел бы, чтобы она делала это в одиночку.

— Хорошо, мы можем пока оставить наш разговор. В конце концов, следующий специальный экзамен начнется на следующей неделе.

Тук.

Характерный звук удара ее трости о землю разнесся по всему коридору.

На мгновение взгляд Сакаянаги обратился к камерам наблюдения, установленным под потолком.

Движение было настолько незаметным, что я не смог бы этого заметить, если бы пристально за ней не следил.

Я не мог определить, было ли это намеренно или же случайно.

— Победа или поражение, мы определим это на следующем специальном экзамене в конце года, как мы и планировали изначально.

Я ответил легким кивком, прежде чем покинуть здание.

Не все магазины можно было использовать для встречи после школы.

В большинстве случаев, люди встречались в кафе в торговом центре. Но не мы.

— Спасибо, что пришел.

— Это не такая большая проблема для меня. Тем более, я тоже хотел бы поговорить с тобой.

— Рад это слышать. Тогда, может, прогуляемся?

После того, как мы встретились, Хирата осмотрелся вокруг и начал идти.

— Извини, Аянокоджи-кун, как насчет того, чтобы полностью сменить место разговора?

— Зачем?

— Можем ли мы поговорить в моей комнате? Там мне было бы гораздо спокойнее.

— Я не против.

— Спасибо за понимание.

По-видимому, торговый центр не был правильным местом для этого разговора, потому что кто-то мог бы нас подслушать.

Пока мы шли к общежитию, Хирата завел небольшой разговор.

— Первый год обучения уже почти закончился. Что ты думаешь об этом, Аянокоджи-кун? — спросив это, он вздохнул и посмотрел на небо.

— Это был довольно утомительный год. Необитаемый остров, участие в тренировочном лагере… ну и так далее.

— Да, это действительно было не просто. Но мне все равно было весело. С тех пор, как я поступил сюда, я чувствую, что мне также удалось построить доверительные отношения внутри нашего класса.

— Да, я думаю, тебе действительно это удалось.

Я не отрицал это. В классе все еще было много людей, которые ненавидели друг друга. Однако враг моего врага – мой друг. На протяжении всего процесса принуждения к совместной работе, постепенно начали формироваться узы.

— Честно говоря… не было никаких проблем… пока не начался этот экзамен.

Лицо Хираты стало мрачным.

— Ты об этом хотел поговорить?

— Да, прости… я прекрасно понимаю, что ты не очень хочешь об этом говорить.

Я не был тем человеком, который активно участвовал во всех экзаменах.

Я всегда игнорировал Хорикиту, которая просила моего сотрудничества.

Получилось довольно забавно, так как для этого дополнительного экзамена все вышло наоборот.

Хорикита не обратилась ко мне за помощью, но теперь Хирата решил обратиться ко мне.

Возможно, Хорикита повзрослела.

Она так же поняла, что я не стану сотрудничать, поэтому количество просьб от нее стало уменьшаться.

— Для этого экзамена я не могу придумать решение проблемы. Сколько бы я не думал…

— Сколько бы ты не думал…

Присмотревшись, я увидел темные круги под глазами Хираты.

Скорее всего, он думал над выходом из этой ситуации всю ночь.

— Это очень непросто. На таком экзамене, как этот, чем больше ты думаешь об одноклассниках, тем больнее тебе становится.

— Хм?

— Ничего… просто не бери в голову.

Если я буду неосторожен, Хирата может еще глубже погрузится во тьму.

Лучше всего, в данный момент, просто сохранять молчание.

— Если… если у тебя есть способ спасти класс, пожалуйста, скажи мне об этом.

Видимо, он немного неправильно меня понял, думая, что у меня уже есть решение этой проблемы.

— Что насчет накопления 20 миллионов приватных баллов? Ты уже думал об этом?

— Я пробовал посчитать, но я никак не смог получить нужное количество. Вчера я поговорил со своим семпаем из футбольного клуба, но у него также будет экзамен в ближайшем будущем.

— Другими словами, он не может предоставить тебе баллы?

— Да…

Количество доступных способов избежать исключения, было слишком ограничено.

— Прости, но я ничем не могу здесь помочь. Если я найду какой-нибудь способ, я обязательно сообщу тебе об этом, Хирата.

— Да, спасибо.

Это лучший ответ, который я могу дать ему на данный момент.

Изо всех сил стараясь улыбнуться, Хирата поблагодарил меня.

Этот дополнительный экзамен был чрезвычайно сложным, и в том же время невероятно простым.

Если ты немного изменишь направление своего мышления, истинная цель экзамена станет доступна тебе.

Но Хирата этого не осознавал.

Этот экзамен был нужен для того, чтобы «убрать ненужного ученика».

С того момента, как Чабашира объявила об этом экзамене, мы с Коенджи сразу же определили эту истинную цель.

Конечно же, нет никакого способа узнать «кто» будет исключен. Главное было лишь убедиться, что это будешь не «ты».

Однако для таких людей, как Хирата, все было по-другому.

— Скажи, Аянокоджи-кун. Это же нормально думать о том, что я не хочу, чтобы кого-то исключили из школы?

— Конечно же, было бы намного лучше, если бы никого не исключили. Однако из-за этого экзамена, думать в таком ключе достаточно проблематично.

— Конечно же, ты прав. Но должно быть что-то…

— Так как я знаю тебя уже давно, Хирата, но ты спал сегодня ночью? — я решил перебить его.

— Это…

Когда мы подошли к входу общежития, между нами воцарилось молчание.

Одна из причин была в том, что мы увидели нескольких человек, которые разговаривали в холле.

Но истинная причина была несколько глубже.

Наши глаза сфокусировались на человеке, сидящем на одном из диванов в холле.

— Неужели это малыш-Аянокоджи и малыш-Хирата? Какое совпадение.

— Привет, Коенджи-кун. Ты кого-то ожидаешь?

Казалось, он заметил наши взгляды сразу же после того, как мы вошли в здание.

— Вам действительно было бы интересно, если бы у меня были планы встретиться с кем-то?

Коенджи решил ответить вопросом на вопрос.

— Ну, это довольно необычно для тебя.

— Нет, я не собираюсь здесь ни с кем встречаться.

Хотя он и ответил на вопрос, это все еще не объясняло того, что он здесь делает.

Коенджи не из тех людей, кто бы стал проводить свое время в этом месте.

— Пойдем?

Хирата подошел к лифту и протянул руку, чтобы нажать на кнопку вызова.

Вслед за этим, Коенджи заговорил позади нас.

— Что ж, тебе лучше сделать все возможное, чтобы сдать этот экзамен, используя свой ум и мудрость.

— …Ты никогда не меняешься, да, Коенджи-кун? — спросил Хирата, явно переживая насчет этой ситуации.

Палец Хираты остановился перед кнопкой вызова.

— У меня нет причин меняться только лишь ради этого экзамена.

— Правда?

Редко, когда можно увидеть Хирату с этой стороны.

Он обернулся и посмотрел на Коенджи.

Хирата всегда был спокоен и сдержан, чтобы не произошло.

— Ты говоришь, что у тебя нет причин меняться, но ты единственный, кто должен сильно измениться. Я боюсь, что одноклассники выберут Коенджи-куна, чтобы отдать свои голоса критики.

Так Хирата одновременно проявил беспокойство и, в то же время, угрожал ему.

Его слова явно просили о сотрудничестве.

Он надеялся, что Коенджи проявит хоть небольшой интерес.

— Не переживай. Все, что ты должен делать – быть «центром» класса.

Но Коенджи не собирался менять свое отношение.

— Есть вещи, которые даже я не могу сделать. Возможно, я не смогу оправдать твои ожидания.

— Ты определенно сможешь это сделать!

Несмотря на отсутствие у Хираты уверенности, Коенджи, казалось, ожидал от него очень многого.

Интересно, это действительно его истинные мысли?

Встав с дивана, Коенджи подошел к Хирате и слегка похлопал его по плечу.

— После того, как вы закончите вылизывать друг у друга, пожалуйста, не забудь выкинуть ненужный мусор.

Хирата, услышав слова Коенджи, с силой нажал на кнопку вызова лифта.

— …Пойдем, Аянокоджи-кун.

— Ага.

Тон Хираты, который всегда был дружелюбным, сейчас содержал в себе легкие следы гнева.

«Мусор» среди одноклассников…

Хирата не мог не чувствовать раздражения от этих слов Коенджи.

Когда двери лифта закрылись, Хирата снова заговорил.

— Фух… Прости… Мне не следовало отвечать на его провокацию…

— Не беспокойся об этом. У Коенджи действительно есть определенные проблемы.

Хирата слегка улыбнулся и чуть склонил голову.

— Я действительно застрял на месте… Я понимаю, что предотвратить исключение для нас невозможно, но я постоянно думаю об этом. Несмотря на это, где-то в глубине души я уже сдался.

Лифт остановился на нужном этаже. Мы вышли и направились в сторону комнаты Хираты.

— Пожалуйста, проходи.

— Извините за вторжение…

Это был первый раз, когда я находился в комнате Хираты. Внутри все было простым, что делало ее похожей на мою комнату. В воздухе витал нежный аромат, похожий на освежитель воздуха.

— Присаживайся. Будешь кофе?

— Да, прости за беспокойство.

— Ничего страшного. Все-таки это я спросил тебя.

Для меня это был новый опыт, ведь обычно это я был тем, кто принимал гостей.

— Продолжая наш разговор… — готовя кофе на кухне, он решил спросить. — Действительно ли нет никакого способа избежать исключения?

— Я не знаю… Может быть, я просто не могу ничего придумать.

Мой ответ не изменился.

Несмотря на то, что Хирата уже знал, каким будет мой ответ, он все еще ждал каких-то изменений.

Я рассчитывал, что мой ответ утешит его, но все было наоборот.

— Если уж ты не можешь ничего придумать, то, наверное, никто не сможет этого сделать.

— Ты слишком меня переоцениваешь.

Интересно, когда я так сильно поднялся в глазах Хираты?

— Я чувствую, что ты один из самых надежных людей в классе с тех пор, как ты спас Каруизаву-сан.

Хирата говорил так, будто бы видел меня настоящего.

— Я действительно верю в то, что ты можешь что-нибудь придумать, — после этих слов, Хирата дал мне кружку с кофе и продолжил. — Ты довольно скромный человек, так что наверняка будешь отрицать это.

Что бы я сейчас не говорил, я не смогу его переубедить.

Даже если бы я опроверг его слова, Хирата все равно не поверил бы мне.

Лучше сменить тему, но Хирата, казалось, понял, чего я хочу и продолжил.

— Тот факт, что кто-то должен быть исключен после этого экзамена… Я просто не могу смириться с этим, как бы я не старался. Нет такого человека, которому было бы все равно, что его одноклассник вынужден покинуть школу.

— Я тоже понимаю, что это проблема, но у тебя нет другого выбора, кроме как изменить свой настрой.

— Скажи, Аянокоджи-кун… Ты действительно думаешь, что кто-то из класса должен уйти из школы?

Он стал смотреть прямо мне в глаза.

Это были глаза, наполненные надеждой и, в то же время, в них был что-то еще.

— Нет, я так не думаю.

Можно подумать, что я разделяю нейтральную точку зрения в этом вопросе, но на самом деле я просто мыслю реалистично.

Несмотря на то, что было несколько человек в списке кандидатов на исключение, никто не хотел открыто называть их имена. Было бы гораздо лучше вывести этот вопрос на обсуждение всему классу и уже тогда выбрать кого-то определенного. Таким было правильное решение.

— У тебя просто нет другого выбора, кроме как согласится с этим.

— Ты очень рассудительный человек. По сравнению со мной, ты гораздо больше подходишь на роль лидера класса.

Слова Хираты, который взяли на себя инициативу стать лидером класса и привести его на вершину, звучали очень неуверенно.

У меня не было другого выбора…

— Что я должен делать? Как разобраться с этой проблемой?

Давать советы нелегко, но Хирата всегда помогал окружающим…

Я хотел бы помочь ему, но…

— Я не хочу, чтобы ты бездумно выполнял мои указания. Но я скажу, что думаю насчет этого.

— Хорошо.

— Думать о том, чтобы спасти всех – не неправильно. Ты, точно так же, как и я, не можешь ответить на вопрос «кто должен уйти?».

Хирата кивнул в знак согласия.

— Тогда почему бы не подумать в противоположном направлении? Как насчет того, чтобы ответить на вопрос «кого нужно спасти?».

— Кого нужно спасти? Конечно же, вс…

— Тебе нужно поставить оценку каждому человеку, включая себя, в зависимости от его важности. В итоге у тебя получится список людей, начиная от самого нужного человека до самого бесполезного. Конечно же, некоторые ученики, скорее всего, будут иметь одинаковую оценку важности. Просто следуй своему чутью и расположи их в таком порядке, который считаешь нужным. Ты также можешь отсортировать людей по внесенному вкладу в класс.

Составляя такой список, самый последний человек в нем и будет правильным ответом.

— Это… но…

Это было невероятно простое решение.

Но Хирата не смог бы этого сделать. Он все еще был одержим идеей всех спасти.

Скорее всего, он думал, что оценивать людей глупо.

— Допустим, я составлю этот список. Но, скорее всего, он не будет совпадать с мыслями одноклассников.

Он придумал эту отговорку, чтобы избежать этого решения.

Если он будет продолжать так делать, он просто не сможет ни к чему прийти.

— Все в порядке. Я же говорил тебе, чтобы ты сначала сам подумал над этим.

Пока что, это был единственный совет, который я мог дать Хирате.

Он сам придет к нужному решению.

Хм… Мне следует сказать ему спасибо за такой кофе.

Он, казалось, было крепче, чем я обычно покупал.

— Да, н-наверное, ты прав. Спасибо.

Хирата решил поблагодарить меня.

— Могу ли я спросить у тебя нечто странное? — я решил сменить тему и попытаться узнать у него то, что меня интересовало.

— Д-да, что такое?

— После твоего расставания с Каруизавой, тебе кто-нибудь уже признавался?

— О-ого, довольно неожиданный вопрос для тебя, Аянокоджи-кун.

На лице Хираты можно было увидеть искреннее удивление.

Причина, по которой я задал этот вопрос, является мой разговор с Мии-чан из моего класса. Перед заключительным экзаменом, она обратилась ко мне за советом, потому что ее интересовал Хирата. Мне было интересно, приняла ли она какие-нибудь меры.

— Ну, я не могу сказать ее имя… Но да, одна девушка призналась мне.

Другими словами, девушки уже начали признаваться Хирате.

Интересно, это была Мии-чан? Но я не собирался заставлять Хирату отвечать на этот вопрос.

Привлекательные парни действительно невероятны. Даже если он ничего не делает, все равно находились девушки, которые влюблялись в него. Хотя нет, Хирата скорее просто хороший человек. Никто не сможет игнорировать это качество.

— Ты начал встречаться с ней?

— Нет, в данный момент я не собираюсь заводить отношения, — решительно ответил он.

— Есть ли кто-то, кто тебе нравится?

Если он просто не хочет принимать кого-то, я пойму.

— Для меня теперь это непозволительная роскошь. Я недостаточно опытен в этом.

— Ну, для кого-то вроде меня это не более, чем несбыточная мечта.

Чтобы начать отношения с противоположным полом, опыт не нужен.

— Я… я, наверно, просто не гожусь для любви.

Чем способнее человек, тем он скромнее.

Чем меньше способностей у человека, тем он будет более высокомерным.

Я не стал больше его расспрашивать на эту тему и просто завершил наш разговор.

— Прости, что позвал тебя так поздно, Ичиносе.

В 11 часов вечера того же дня, я пригласил Ичиносе в свою комнату.

Не было бы ничего странного, если бы она отказала, но она согласилась прийти.

— Все в порядке! Просто, это несколько необычно для Аянокоджи-куна…

— Просто я хотел задать тебе важный вопрос. Если ты не против, присаживайся на кровать. На полу может быть немного холодно.

Выразив свою благодарность, Ичиносе села на кровать.

— Я… я немного нервничаю…

— Хм?

— О-ох, нет, ничего, просто забудь. Так вот… Почему ты не захотел задать вопрос по телефону?

Действительно, почему же?

Я взял белую кружку в руки и подошел к чайнику, чтобы его включить.

— Существует много вещей, которые нельзя обговорить по телефону. Я просто хотел кое в чем убедиться.

— Хорошо. О чем ты хотел со мной поговорить?

— Я спрошу прямо. Что ты будешь делать на этом экзамене?

— Ты хочешь продолжить наш утренний разговор? Я не планирую уходить из школы и хочу сдать этот экзамен…

— Ты же думала о чем-то конкретном, верно?

Я оглянулся через плечо и увидел, что она пыталась подобрать ответ на этот вопрос.

Мы оба знали, что нет другого способа спасти класс, кроме как отдать 20 миллионов приватных баллов.

— Ну, вообще нет… к сожалению. Но времени уже осталось не так много, так что я начинаю волноваться.

Я не увидел каких-либо признаков на ее лице, которые говорили бы о том, что она пытается скрыть что-то от меня.

Это выражение лица сильно впечатлило меня еще во времена специального экзамена на круизном судне. Она очень хорошо скрывает свои истинные чувства.

— Я знаю, что ты обратилась за помощью к Нагумо, президенту студсовета.

— З-за помощью?

Перед лицом психологической неподготовленности, человек будет паниковать и переспросит вас.

После моего вопроса, выражение лица Ичиносе просто не может оставаться невозмутимым.

Когда вода в чайнике закипела, я приготовил горячий шоколад и протянул ей кружку.

— С-спасибо.

— Этот дополнительный экзамен отличается от всех, что у нас были. Его невозможно сдать всем. Единственный вариант — собрать 20 миллионов приватных баллов. Но даже класс B не способен собрать такую сумму, не прибегнув к помощи.

Ичиносе опустила свой взгляд на кружку, тихонько вздохнув.

— Это, конечно, нормально, что Асахина-семпай узнала про это… Но я не ожидала, что она расскажет все Аянокоджи-куну.

Скорее всего, она поняла, что нет смысла скрывать это от меня, так как я уже все знаю.

— Значит ли это, что ты также слышал про условие, которое поставил Нагумо?

Я ответил ей кивком, и она горько улыбнулась.

— Я, наверное, совсем глупая, да?

Одалживание приватных баллов при условии, что она начнет встречаться с ним.

Кроме того, она всерьез подумывала о том, чтобы принять это условие.

Вот что она имела в виду.

— Нагумо-семпай запретил мне рассказывать про эту сделку. Он сказал мне, что, если я это сделаю, о сделке можно полностью забыть. Наверное, если это Асахина-семпай рассказала тебе, то все будет в порядке.

— Не беспокойся об этом.

— Да, но ведь эта ситуация никак не относится к Аянокоджи-куну… ведь так?

— Да, ты права.

Это была проблема класса B, а также решение, которое приняла Ичиносе.

— Сколько баллов тебе не хватает?

— Чуть больше четырех миллионов.

Если подвести итог, добавив 4 миллиона приватных баллов, они смогут сохранить всех в своем классе.

— Ты же понимаешь, что это ужасное условие?

— Да, но для кого-то вроде меня невозможно одолжить что-то такое у человека, как Нагумо-семпай. Также, я не в той ситуации, чтобы изменять условия.

Выслушав ее, я понял, как она мыслит. Она просто так не позволит кому-то из класса B вылететь из школы. Именно поэтому она приняла решение принести себя в жертву.

— Скорее всего, это действительно единственный путь спасения всего класса B.

— …

Только приватные баллы могли помочь ей.

4 миллиона приватных баллов – это не та сумма, которую можно легко достать.

Я не мог никак помочь ей с этим.

— Т… ты б-беспокоишься обо мне?

— Извини. Ты, наверное, думаешь, что я вел себя немного вызывающе.

— В-вовсе нет! Наоборот, огромное спасибо тебе за заботу.

Выражение ее лица все еще оставалось немного мрачным.

— Но я все еще не уверена… Может быть, если я поговорю с Аянокоджи-куном, я смогу принять правильное решение, — Ичиносе сделала глоток горячего шоколада и спросила. — …У тебя есть какие-нибудь мысли насчет этого, Аянокоджи-кун?

— Ты имеешь в виду сделку с Нагумо?

— Да. Как ты думаешь, что я делаю?

Ичиносе посмотрела мне в глаза.

Я ответил ей, пытаясь сгладить острые углы.

— Это метод, доступный только Ичиносе, который позволит кому-то не вылететь из школы. Стратегия для получения приватных баллов заключается в том, чтобы провести сделку с президентом студсовета Нагумо. Выполнение условий сделки для того, чтобы собрать все 20 миллионов приватных баллов – правильное решение.

— И ты не злишься на меня за это?

— У меня нет причин для этого. Однако я не считаю правильным решением отдавать 20 миллионов приватных баллов для спасения своего одноклассника.

— …Ты действительно так считаешь? — она снова сделала глоток из кружки, после чего спросила. — Эй, Аянокоджи-кун…

— ?

— Почему… почему ты такой необыкновенный?

Я не совсем понял ее вопрос.

Я ведь только сказал то, что передала мне Асахина.

— Почему ты так думаешь? Извини, но я просто не совсем тебя понимаю.

— Если ты действительно не понимаешь, это делает тебя еще более удивительным человеком, потому что Аянокоджи-кун… — она оборвала себя на этом моменте.

— Что-то не так?

— Н-нет, все нормально.

Казалось, она не совсем до конца понимала, что хочет сказать. Как будто ее рот двигался быстрее, чем она пыталась это осознать.

— Что же это такое?.. — тихо пробормотала про себя Ичиносе.

Несмотря на то, что ей было тяжело, я был рад услышать об этом от нее лично.

Ичиносе сделает все что угодно, чтобы защитить класс B.

После всего этого, она, скорее всего, сделает свой выбор.

Она начнет встречаться с Нагумо.

Глава 4 - Брат и сестра

Утро. Третий день после объявления дополнительного экзамена.

Голосование должно начаться в субботу, то есть послезавтра.

В скором будущем, один из моих одноклассников должен будет уйти из школы.

Когда я открыл дверь, я почувствовал дуновение холодного воздуха.

Спустившись на лифте на первый этаж, я заметил Судо, который спускался по лестнице.

— Ты не пользуешься лифтом?

— Ну, это довольно неплохая тренировка для мышц.

От клубной деятельности до учебы, Судо изо всех сил старается жить школьной жизнью.

Мы отправились в школу вместе.

— Возможно, я глуп и довольно вспыльчив, но сейчас я стараюсь стать лучше. Так что, наверно, меня не исключат…

Несмотря на то, что его собеседником был я, казалось, он просто говорил сам с собой.

— Если я просто хочу остаться в школе, это же нормально, да? Даже если люди ненавидят меня… Скажи, я мыслю в правильном направлении?

— В правильном, наверное… лишь сильные духом сдадут этот экзамен.

— Точно сказано!

Придя в школу и войдя в наш класс, я почувствовал нечто странное.

Судо не заметил ничего такого и просто сел на свое место.

Атмосфера в классе, определенно, изменилась.

Я не такой чувствительный человек, но…

В тот момент, когда я зашел в класс, я действительно почувствовал совершенно другую атмосферу, по сравнению со вчерашним днем.

Это была обычная, повседневная сцена.

Все вели себя так, как будто все было нормально.

Друзья общались друг с другом.

Эту сцену можно было описать, как что-то «неуместное».

Еще вчера все были очень осторожны друг с другом.

Сегодня же у меня возникло стойкое чувство единства в классе.

— Доброе утро, Аянокоджи-кун.

Хирата поприветствовал меня.

— Доброе утро, — после короткого ответа, я решил посмотреть на Хирату.

— Что-то не так?

Он действительно не заметил ничего странного? Или же он просто не хочет замечать этого?

Хирата посмотрел мне в глаза с тем же выражением, что и всегда.

— Нет, ничего, забудь.

— Да? Ну, тогда позаботься обо мне сегодня.

Хирата закончил свое приветствие и направился к девушкам, которые звали его.

Однако чем больше людей приходило, тем больше меня это беспокоило.

Единственный вывод, который я сделал, анализируя эту ситуацию – в классе была сформирована достаточно большая группа в рамках подготовки к предстоящему экзамену.

Вероятно, эта группа уже решила, против кого они будут голосовать.

Сейчас в классе находилось 11 человек. Если 10 из них, исключая Хирату, состоят в одной и той же группе, значит человек, который стал целью, в опасности.

Участники этой группы – несколько парней, во главе Ике и Ямаучи.

Также несколько девушек, которые дружат с ними.

Вероятность того, что они были в одной группе, была достаточно высока.

Странно было только то, что в этой группе также присутствовали девушки из группы Кей.

Я все еще не получил какого-либо отчета от нее.

— Доброе утро.

Вскоре Хорикита также зашла в класс.

Ее отношение ко всему было таким же, как и обычно. Она быстро оглядела класс.

— Что-то случилось?

— Ты тоже это почувствовала?

— Да… это как-то странно… В любом случае, если тебе это интересно, почему бы тебе не подойти и не спросить?

— Я пас. Лучше не беспокоить их…

Выяснять причину нужно как можно осторожнее.

[Аянокоджи: Что-то произошло?]

Я отправил сообщение Кейсею, который пришел в класс рано утром.

[Кейсей: Я не знаю ничего, кроме того, что что-то произошло.]

Кейсей тоже заметил изменение, хотя он и не понимает, в чем именно оно проявляется.

[Аянокоджи: Кажется, была сформирована довольно большая группа. Люди в классе выглядят спокойнее, чем раньше.]

Я направил его мысли в нужную сторону.

После того, как Кейсей получил это сообщение, он оглядел весь класс и посмотрел на меня, после чего отправил мне сообщение.

[Кейсей: И правда. Мрачная атмосфера полностью улетучилась. Как ты смог это понять?]

[Аянокоджи: У меня не так много друзей, поэтому я чувствителен к изменениям в моем окружении.]

[Кейсей: Если была создана такая большая группа, значит ли это, что они уже решили, против кого будут голосовать?]

[Кейсей: Кто же тогда создал эту группу?.. Целью ведь не является один из нас, верно?]

Кейсей явно беспокоился насчет этого.

Если количество людей в этой группе будет увеличиваться, то даже те люди, которые не очень общительны, будут присоединяться к ней. Такую группу нелегко было создать.

Так как в класс стало прибывать все больше и больше людей, я перестал переписываться с Кейсеем.

Мы можем продолжить наш разговор во время обеденного перерыва или же после школы.

Обеденный перерыв. Я присоединился к группе Аянокоджи для небольшой беседы.

Это был довольно обычный разговор, но большая его часть была связана с дополнительным экзаменом.

Конечно же, главной темой для разговора было изменение атмосферы в классе сегодня утром.

Так как Кейсей сегодня пораньше отправился в школу для добычи информации, он и стал тем человеком, который рассказал про формирование большой группы.

— …Понятно. Я действительно почувствовал сегодня спокойный настрой в классе.

— Да, но…это лишь предположение.

— Да. У меня нет никаких доказательств того, что большая группа действительно была сформирована. Точно так же, как я не уверен в том, что они уже выбрали цель для голосования.

Тем не менее, исходя из своих чувств, я уверен в этом.

— Хорошо, но почему бы нам тогда не узнать, кто сформировал эту группу?

— Это не так-то просто сделать. Если мы сделаем хоть малейшую ошибку, это может достичь ушей лидера группы. И тогда существует риск, что новой целью станет кто-то из нас.

Кейсей сказал, что мы должны избегать необдуманных поступков.

— Скорее всего, существует причина, из-за чего нас не пригласили в эту группу.

Когда большая группа сформирована, в нее могут начать приглашать других людей. Естественно, человека, который стал целью, приглашать не будут.

Было бы идеально собрать в группе 39 человек, чтобы загнать в угол лишь одного человека.

Но это не так-то просто сделать.

— А что, если один из нас как-то связан с тем человеком, которого они выбрали? — тихо сказала Харука. — …Или…что если целью стал один из нас?

— П-прекрати, Харука-чан!

Страх Айри был вполне обоснованным.

— Может быть, группа начала формироваться еще в первый день, сразу после объявления экзамена.

Постепенно, к группе присоединялось все больше и больше людей. Сейчас же, на третий день, они просто решили показать себя.

Вывод Кейсея был достаточно разумным. Невозможно, чтобы столько людей присоединилось к группе за один день. Скорее всего, группа действительно начала формироваться сразу же.

— Если они все еще планируют увеличить свою численность, они должны пригласить нас сегодня.

— Но что, если один из нас является целью? Что, если они будут угрожать нам исключением, если мы не будем голосовать против членов нашей же группы? Что нам тогда делать? — Акито задал довольно важный вопрос.

— Это же очевидно! Отдадим приоритет нашей группе.

— Даже если и так… А если, в результате, именно ты станешь целью, Харука?

— Э-это… ну… Я не тот человек, который предаст друзей, чтобы просто остаться в этой школе. Если они будут угрожать мне, то я, наверное, пожаловалась бы, — ответила Харука.

Было заметно, что ей было немного страшно.

— Я тоже не смогла бы предать своих друзей, — твердо сказала Айри.

— А как насчет тебя, Кейсей?

После короткой паузы, Кейсей выказал свои искренние чувства.

— …Я в значительной степени согласен с вами двумя. Однако реальность никогда не бывает такой простой. Ты не можешь никак избежать этого экзамена. «Уйти из школы ради друга» – звучит, конечно, классно… но немного болезненно.

— Тогда… Что ты думаешь об этом, Киёпон?

Все посмотрели на меня, ожидая моего ответа.

Я должен попытаться объединить все идеи.

— Я против идеологии Харуки.

— Это значит, что ты предашь друга, чтобы остальная часть группы присоединилась к большой группе?!

— Нет. Невозможно работать с группой, которая выбрала в качестве цели одного из члена нашей группы. Однако мы должны выслушать их. Я не думаю, что, в данном случае, будет хорошей идеей отказывать им в сотрудничестве или же открыто выступать против них.

Очень важно не позволять своим эмоциям и чувствам взять верх.

— Делая вид, что мы сотрудничаем с ними, мы можем выяснить, сколько людей у них уже есть и кого еще они намерены пригласить в группу. Это довольно важная информация, правда?

— …Наверное.

Харука, раздраженная из-за моих слов, начала немного успокаиваться.

Если вы поддадитесь эмоциям и отклоните это приглашение, вы не сможете получить нужную информацию.

На данный момент просто невозможно узнать, кто является целью этой группы.

— Даже если вы просто притворитесь, что сотрудничаете с ними, они никак не смогут узнать, за кого вы голосовали, так как это анонимное голосование.

— Хм, я думаю, твой вариант решения проблемы действительно лучше подходит для нас.

Я кивнул в знак согласия.

— Кроме того, группа начала расширять свое влияние уже с первого дня. Если группа уже набрала нужное количество человек на третий день, скорее всего лидер этой группы довольно умен. Он очень осмотрительный. Они не афишируют то, кого они выбрали в качестве цели. Даже Хирата и Хорикита ничего не знают об этой группе.

У Хорикиты, возможно, была такая идея, но вот Хирата точно ничего не заметил.

Даже если информация о группе как-то просочится, члены группы просто будут все отрицать.

— Хирата пока придерживается позиции «нужно спасти всех». Если они попросят его о помощи, Хирата определенно будет против этого и попытается разрушить эту группу. Подводя итог, человек, стоящий во главе этой группы, действительно все продумал.

— Ты потрясающий, Киётака-кун! Я бы не смогла рассмотреть это все под таким углом!

Айри счастливо хлопнула в ладоши.

— Ты действительно удивителен. Тот, кто заметил сегодняшнее изменение в классе, был Киётака, а не я.

— Я уже говорил это ранее, но, когда ты долго находишься в одиночестве, ты просто непреднамеренно видишь даже самые маленькие изменения. Но, к слову, существование большой группы все еще никак нельзя подтвердить. Пока что, это лишь предположение.

Не было никаких доказательств того, что группа существовала на самом деле. Я высказал это лишь для того, чтобы продвинуть тему вперед.

— И все же я думаю, что лучше быть настороже.

— Но, ха, мы можем поговорить о чем-то более позитивном? — вздохнув, Акито заговорил с нами, смотря в свой телефон.

Все покачали головами.

— Говорить, о чем-то ином просто невозможно. Реальность такова, что мы скоро потеряем одноклассника и нам необходимо подготовиться к этому.

Даже если бы мы присоединились к большой группе, беспокойство просто так не исчезнет.

— Когда ты так говоришь… Я… я-я действительно очень волнуюсь…

— Айри, я же говорила тебе так не волноваться. С тобой точно все будет в порядке.

Чтобы убрать беспокойство Айри, Харука заговорила и нежно погладила ее по голове.

— Н-но…

— Между нами говоря, девушки ненавидят меня гораздо больше, чем тебя.

— Н-ну, возможно…

Акито кивнул в знак согласия.

Харука же свирепо уставилась на него.

— Ч-что? Ты же сама сказала это.

— Да, я действительно это сказала, но ты не думаешь, что не совсем приятно услышать это от кого-то другого?

— …Наверное.

Столкнувшись с таким веским аргументом, Акито сдался.

Видя их такими, Айри, кажется, еще больше теряла уверенность в себе.

— Харука-чан… ты милая… и у тебя хорошее чувство юмора…

— Нет, нет… По крайней мере, ты не должна думать об этом в таком ключе.

Хотя Харука была несколько удивлена, она все же пыталась утешить Айри.

— Вам, девушкам, не нужно так переживать. Парни, в данном случае, больше подходят для выбора в качестве цели, — Кейсей также произнес слова, чтобы подбодрить их.

— Действительно, сейчас мы реально в опасности.

— Да, по сравнению с девушками… Эй, это, случайно, не Хирата-кун?

Вопрос Харуки был довольно странным, так что мы посмотрели в ту сторону, куда она смотрела.

Конечно же, там был Хирата, который бесцельно куда-то шел.

Он был из тех людей, которые всегда высоко держали голову и никогда не переставали улыбаться.

Однако сейчас выражение его лица было довольно мрачным.

— Скорее всего, он очень переживает по поводу этого экзамена.

— Да, он выглядит, как совсем другой человек.

Члены группы Аянокоджи были явно обеспокоены текущим состоянием Хираты.

— Он выглядит таким расстроенным, хотя ему не нужно беспокоиться о том, что его исключат из школы. Кажется, он слишком много на себя взваливает.

— Ну, кого-то все же исключат. Это неизбежно.

Они смотрели на Хирату с жалостью в глазах.

Пока я слушал их разговор, мой телефон завибрировал, оповещая меня о новом сообщении.

Я не мог проигнорировать этого человека.

— Извините, мне нужно уйти. Один человек попросил меня о встрече прямо сейчас.

— И кто это был? — это заинтриговало Харуку, и она задала мне этот вопрос, переведя на меня свой взгляд.

Айри же посмотрела на меня с тревогой во взгляде.

— Хорикита. Возможно, это что-то насчет дополнительного экзамена.

— Ох, правда?

Когда я это сказал, Харука моментально потеряла к этому интерес.

Вероятно, она вспомнила, как не так давно Хорикита общалась с Рьюеном.

Я покинул их и вышел из кафе.

Местом встречи служила зона отдыха, которая располагалась вдоль дороги по пути в школу. Это место было непригодным для посещения во время обеденного перерыва.

Никто не любил приходить сюда в это время. В такие времена года, как весна или же осень, это место было еще более безлюдным.

— Извини, что вызвал тебя в такое место.

— Нет, это я должен извиниться за то, что заставил тебя ждать в такую погоду.

— Не беспокойся об этом.

Человек, с которым я встретился – Хорикита.

Однако это была не Сузуне, а ее брат – Хорикита Манабу.

— …П-привет…

Тачибана слегка наклонила голову.

Несмотря на то, что они оба покинули студсовет, Тачибана все еще продолжала составлять ему компанию.

Мне показалось, что их отношения выходили за рамки глава-подчиненный.

Тачибана обычно была немного груба со мной, но сейчас она вела себя несколько сдержанно.

Интересно, это потому, что она ранее попала в ловушку Нагумо и почти вылетела из школы?

— Я слышал, что у вас начался дополнительный экзамен.

— Новости распространяются довольно быстро. Ну, это скоро уже закончится.

— Несколько первогодок уже приходили советоваться к нам, третьегодкам. Однако мы не смогли чем-либо помочь им.

— Как и ожидалось. Среди старшеклассников нет желающих одолжить свои приватные баллы?

— Это будет очень сложно сделать. Мы не можем узнать, какой будет следующий экзамен. Несмотря на то, что школа проводит эти экзамены с ротацией, «круг» составляет явно более 3-х лет. Это сделано для того, чтобы предотвратить утечку информации о предстоящих экзаменах.

Все было именно так, как я и представлял. Хотя это было довольно очевидно.

— К тому же, количество приватных баллов, которые есть у третьего года обучения, могут повлиять на предстоящий специальный экзамен. У нас просто нет столько баллов, чтобы отдать их нашим кохаям.

Это было тоже довольно очевидно.

Вероятно, из-за этого выражение лица Тачибаны выглядело немного мрачновато.

Из-за ее ошибки ее класс был вынужден отдать 20 миллионов приватных баллов.

Ее реакция была понятна, учитывая, что эти баллы очень важны для сдачи предстоящего специального экзамена.

— Мне очень жаль, если бы я была более осторожна…

Тачибана склонила голову перед ним.

— Не делай того, чего не нужно.

— А-ах, конечно…

Кажется, она уже неоднократно извинялась. Она явно испытывает какие-то чувства к Хориките Манабу.

— Что насчет твоей сестры?

— Сузуне не собирается видеться со мной.

— Этот дополнительный экзамен довольно беспрецедентный. Должен быть кто-то, кто даст ей совет.

На самом деле Хорикита была в отчаянии. Это было ясно видно, учитывая недавний разговор с Рьюеном.

Вместо того чтобы получить от него какую-нибудь информацию, она была просто «уничтожена» в словесной перепалке.

— Как ты смотришь на то, чтобы стать тем самым человеком?

— Невозможно. Хорикита и я слишком разные.

— Значит, ты считаешь, что она и я похожи?

— По крайней мере, больше, чем я.

— …

На мгновение воцарилось молчание, прежде чем я снова заговорил.

— Отныне, она должна принимать очень трудные решения, хочет она того или нет. Ты единственный, кто может прямо ей это сказать.

— Даже если это и так, она сама должна понять это.

Конечно. Хорикита Манабу не будет заставлять ее принимать решение.

Хорикита Сузуне должна решить все сама за себя.

— Итак, для чего именно ты меня сюда позвал?

Долгий разговор в такую холодную погоду не был чем-то хорошим для любого из нас.

Поскольку он не заинтересован в том, чтобы обсуждать свою сестру, я решил сменить тему.

— Насчет Нагумо. Я хотел бы узнать, не предпринимал ли он подозрительных действий?

— Почему ты решил поговорить об этом здесь?

— Вообще, это я хотела узнать об этом.

Совершенно неожиданным образом, я узнал причину этой встречи.

— Я хочу узнать причину, по которой тебя признали.

Я мог увидеть разочарование в глазах Тачибаны.

Какова бы ни была причина, Хорикита Манабу принял ее просьбу и организовал встречу со мной. Вероятно, он подумал о том, что это позволит Тачибане вырасти.

— Признали? Может, я просто сделал ему что-то плохое.

— Я тоже так подумала.

Услышав такой решительный и быстрый ответ, я почувствовал что-то странное в глубине моего сердца.

— И все же… Я решила попытаться немного расширить свой кругозор. Я чувствую, что в тебе что-то есть, но я не понимаю, что именно.

— Что ты почувствовала, когда снова увидела Аянокоджи?

— Честно говоря, ничего интересного.

— Я так и думал, что ты это скажешь.

И что это было?

Из-за довольно странной, но расслабляющей атмосферы, Хорикита Манабу немного улыбнулся.

— Жаль, что мы узнаем истинную ценность Аянокоджи только после того, как закончим школу.

— Нет, ничего не изменится, даже после вашего выпуска.

— Я тоже так считаю.

Вызвать меня сюда в такую холодную погоду только ради этого…

Ну, я полагаю, это было также свидетельством того, насколько велика была рана Тачибаны.

— Из-за того, что Нагумо наблюдает за тобой, ты не хочешь противостоять ему? Почему ты не хочешь открыто с ним бороться?

Даже несмотря на то, что этот вызов должен принять человек, который вот-вот должен выпуститься.

Нагумо, так или иначе, сделает свой ход.

Нет, вполне возможно, что он уже его сделал.

— …Нагумо недавно тайно связывался с классом 3-B. Я думаю, он собирается предложить им свою поддержку, так же, как он сделал это во время экзамена в тренировочном лагере.

Для того, чтобы победить Хорикиту Манабу, Нагумо, вероятно, предложил им помочь понизить его c А класса до B.

— Похоже, всегда будут какие-то проблемы… А я действительно хочу просто наслаждаться обычной школьной жизнью.

— Если ты действительного этого хочешь… Боюсь, Нагумо не позволит тебе просто «наслаждаться».

Хорикита Манабу верит, что с следующим году произойдет что-то ужасное.

Другими словами, если я к этому времени не сделаю что-нибудь с Нагумо, я могу пожалеть об этом.

— Я сделаю все, что смогу, — ответил я, завершая наш разговор.

Этой ночью после того, как я вышел из душа, я решил проверить свой телефон. Я увидел несколько пропущенных звонков от Кей.

Это было что-то срочное, потому что она звонила мне с интервалом в минуту.

Едва закончив сушить волосы, я уже был готов к тому, чтобы перезвонить ей, но тут я увидел, что Кей снова пытается дозвониться до меня, поэтому я быстро принял этот вызов.

— Привет.

— О-ох, ты наконец-то ответил!..

— Ты, кажется, сильно взволнована.

— Не просто взволнована… Киётака, это сильно удивит тебя.

— Что такое?

— Я не знаю, кто стоит за всем этим, но… Киётака, ты являешься целью для исключения.

— Вот значит, как.

— Кажется, ты совсем не удивлен. Ты что, уже знал про это?

— Нет, я слышу об этом впервые. Я знал только то, что кто-то стал целью.

Значит, я стал этой целью. Интересно…

— Почему ты такой спокойный?

— Ты знаешь, сколько человек собирается голосовать против меня?

— Точно не знаю… Но судя по всему, чуть больше половины класса. Они, кажется, угрожают, что если кто-то расскажет об этом, то будет исключен из школы в следующий раз.

Хм, угрожают? Как много людей в этой группе были под давлением?

Если я посчитаю голоса похвалы от группы Аянокоджи, а также зачту один голос от Кей, этого все еще будет недостаточно…

— Если они действительно угрожают, то это нормально, что ты мне рассказала? Ты можешь стать целью в следующий раз.

Конечно же, я понимал, что это случится только в том случае, если я об этом расскажу.

Я не знаю, кто за этим стоит, но он проделал хорошую работу. Сама стратегия принуждения была довольна проста, но вот для того, чтобы собрать нужное количество голосов, не подходила. Тот человек, который скажет определенное имя, будет считаться «злодеем». Если об этом узнают другие люди, у которых было сильное чувство справедливости, или же они как-то связаны с выбранной целью, они могут ополчиться на того человека, который назвал это имя. Даже если ты как-то конфликтуешь с целью, все еще была большая вероятность неподчинения «злой» стороне. Именно по этой причине, Харука и Акито, которые сами по себе являются довольно прямолинейными, не проявили инициативу и не выбрали кого-то определенного в качестве цели.

Наша группа лишь составила список кандидатов, между которыми мы равномерно распределим наши голоса критики.

Человек, который за всем этим стоял, очевидно, не боялся сам стать мишенью.

— Ты ведь будешь что-то делать с этим, правда? Или скажи, что мне нужно сделать?

— Пока что не знаю. Если в этой группе уже более половины класса, сделать что-то не так просто.

Даже если я как-то наберу 10 голосов похвалы, это никак не отменит все голоса критики.

Также, очевидно, что группа распределит свои голоса похвалы между своими участниками.

Появилась достаточно большая вероятность того, что я буду исключен из школы.

— Спасибо, что сообщила мне об этом.

— Это было не так сложно для меня, но… скажи, что ты будешь делать?

— Что буду делать? Прямо сейчас, я буду думать о том, что мне делать.

— Ты же понимаешь, что у тебя тоже есть недостатки? Если бы не я, ты мог бы быть исключен из школы, даже не зная, что против тебя ополчился почти весь класс.

— Именно поэтому я попросил тебя о помощи.

— А, ну да…

Из-за того, что у меня был способ узнать информацию, которая никак не может быть доступна мне, я узнал про то, что меня выбрали целью.

— Я скоро снова свяжусь с тобой.

— Хорошо, я поняла.

Я завершил звонок.

Мне еще нужно было ей сказать кое-что насчет 8-ого марта, но это можно пока отложить.

Для начала, нужно выяснить причину, по которой я стал целью.

— Ну, для начала…

Я взял телефон в руки и начал усердно думать.

Тот, с кем я свяжусь, должен сильно повлиять на дальнейшие шаги.

Я не мог связаться с группой или же ее создателем.

Ситуация также не улучшится, если я позвоню тому, кто просто бесполезен.

— …Тогда…

Я быстро выбрал нужный контакт и позвонил ему.

Через некоторое время, он принял звонок.

— Что-то случилось?

Я решил позвонить Хориките Манабу.

— Мне нужно поговорить с тобой о дополнительном экзамене. Это важно.

— Подожди минутку.

Ну другом конце, я услышал звук льющейся воды. Прошло около 10 секунд, прежде чем Хорикита снова заговорил.

— Я мыл посуду. Не хочу, чтобы шум помешал нам.

— Извини, что отвлекаю тебя.

— Кажется, произошло что-то плохое?

Прошел всего лишь день с нашей встречи.

Кажется, он еще тогда подозревал, что что-то не так.

— Мой класс начал действовать. Была сформирована большая группа, и они уже решили, кого именно они будут пытаться выгонять из школы.

— Учитывая этот экзамен, создание большой группы просто неизбежно. Кто стал целью?

Скорее всего, он подумал о своей сестре.

— Я.

— Не смешно.

— Я не шучу. Больше половины моих одноклассников уже согласились голосовать против меня.

— Ха?

— Я бы хотел спросить у тебя совета.

— Ты хочешь сказать, что даже ты не можешь выйти из этой ситуации?

— Откровенно говоря, да.

Если быть точнее, я говорю с ним именно потому, что я уже пытаюсь придумать что-то.

— Что именно ты хочешь услышать от меня? Не думаю, что я смогу тебе как-то помочь с этим экзаменом.

— Я понимаю. Есть одна вещь, которую я хочу сделать.

Я рассказал ему о стратегии, которую выбрала его сестра. Он должен дать ей совет насчет этого.

Интересно, он согласится на это? Мои следующие шаги будут зависеть от его ответа.

— …Так вот, чего ты хочешь.

— Для тебя это не должно быть сложно. Просто используй это в качестве предлога.

— В ином случае я не согласился бы с этим.

— Нет никакой необходимости использовать полномочия бывшего президента студсовета или же помогать мне напрямую.

Такой человек, как Хорикита Манабу, должен понимать мои намерения, даже если я не объясню ему все досконально.

— Ты действительно хочешь сделать это, даже если твой класс уже выбрал тебя в качестве цели?

— Я все равно планировал тебе это предложить. На самом деле, я бы рассказал тебе это еще во время той встречи, но…

— Ты не сделал этого, потому что там была Тачибана?

Конечно, я понимал, что она не из тех людей, которые так просто раскроют секреты другим людям, но нужно всегда быть начеку.

— Но ты же, в итоге, все равно легко можешь выйти из этой ситуации, не так ли?

— Все зависит от завтрашнего дня. Если ты не поможешь мне, я буду вынужден поменять свою стратегию на более сложную. Ты же понимаешь, что я не собираюсь действовать открыто?

— …Понял, я все сделаю.

— Благодарю за твою помощь. Когда я узнаю лидера группы, я снова свяжусь с тобой.

Я завершил звонок и поставил телефон на зарядку.

— Так, теперь можно начинать…

Теперь я был готов приступить к реализации своей стратегии на этот экзамен.

Необходимо предпринять кое-какие действия, чтобы убрать «ненужного» ученика.

Из-за того, что я был выбран целью, мне нужно немного доработать ее.

Я решил позвонить Кушиде.

— Доброй ночи, Аянокоджи-кун. Я ожидала, что ты мне позвонишь.

— Значит, ты уже знаешь о моей ситуации?

— Да. Кажется, ты попал в затруднительное положение.

Новость о том, что я стал кандидатом на исключение, уже достигла ушей Кушиды. Как я и думал.

— Только не проси меня, пожалуйста, раскрывать тебе все детали, хорошо? Если я расскажу это, я могу стать следующей в списке на исключение из школы…

Конечно же, это не является истинной причиной.

— От кого ты услышал о том, что ты стал целью?

— Не знаю. Мне пришло анонимное сообщение.

— Тогда, что именно сообщил тебе этот аноним? Что он написал?

Я решил проигнорировать этот вопрос.

— Ты довольно умен, да, Аянокоджи-кун? Ты не скажешь это так просто, верно?

— Я понял твой намек. Что ты хочешь узнать?

— Ну, к примеру, кто тебе рассказал. Или же сколько человек планируют голосовать против тебя.

Очевидно, Кушида хотела знать детали того, что я знаю. Возможно, слух о том, что против меня хочет проголосовать половина класса, не является правдой. Таким образом, она может выйти на того, кто мне это рассказал.

— Похоже, мы оба пытаемся понять намерения друг друга.

— Может быть, ты и есть лидер этой группы?

— Я бы не стала делать ничего такого. Ты же должен понимать, что в классе я принимаю нейтральную сторону в этом вопросе?

Даже если она и не является лидером, она все равно знает, кто это. Я продолжил наш разговор.

— Действительно. В конце концов, ты бы выбрала Хорикиту в качестве цели.

— Ах, ах-ха-ха, да, ты прав. Ты знаешь, что это довольно рискованно связываться со мной, но все же, ты позвонил мне… Так что ты хочешь?

— Я хочу знать, кто за этим всем стоит.

— Даже если ты и узнаешь, это же не поможет тебе, верно?

Кушида была из тех, кто всегда приспосабливается к ситуации. Не так сложно заставить ее перейти на мою сторону.

— Я надеюсь, что ты все-таки скажешь мне.

— Ты довольно откровенен, да, Аянокоджи-кун? Но я не могу предать своих друзей… — после этих слов, она легонько посмеялась, словно маленький дьявол, и продолжила. — Никто не скажет тебе об этом, кроме меня, но… не то чтобы я хотела тебе рассказывать.

— И что это значит?

— То и значит. Я единственная знаю имя лидера группы.

— …Понятно.

— Как и ожидалось от Аянокоджи-куна, ты, кажется, понял нынешнюю ситуацию.

Лидер выбрал Кушиду в качестве доверенного лица.

Затем, с ее помощью, они выбрали людей, которые не имели ко мне никакого отношения и пригласили их в группу.

Учитывая, что приглашение пришло от Кушиды, которая отлично вписалась в класс, было трудно отказать ей.

— Раз уж это Аянокоджи-кун, рано или поздно, но ты же узнаешь личность лидера, не так ли? Так что у меня нет причин рассказывать тебе об этом.

— Не совсем. Возможно, у меня действительно будут неприятности, если ты не поможешь мне в этом. «Кукловод» хочет оставаться в тени. Я должен довериться Кушиде.

— А ты довольно скромный.

— Зная тебя, я беспокоюсь, что ты, вероятно, сможешь разгадать мой план.

Я уверен, что, позвонив Кушиде, я узнаю о личности лидера.

Но есть и вероятность, что это будет лишь пустой тратой моего времени.

— Вообще, я удивлен, что ты решила участвовать в выборе человека, который должен будет уйти из школы.

— Ну, довольно сложно было отказать в помощи, ведь тогда люди будут думать, что я не буду помогать им, если они меня об этом попросят, понимаешь? Тем не менее, мне было не так просто принять решение об этом. Даже я не сильно хочу, чтобы Аянокоджи-кун уходил из школы таким образом. Но ты должен понимать, что я не могу предать своего одноклассника, который попросил у меня помощи и доверился мне. Если я предам группу, они определенно сделают меня следующей целью. Это правило касается всех членов группы.

Возможно, Кушида сохранит свой нейтралитет до самого конца.

Но меня беспокоил тот факт, что она могла намеренно сотрудничать с этой группой.

Одна из причин – она хотела защитить себя. Если бы она просто сидела, сложа руки, ее, возможно, не пригласили бы в большую группу. Есть также вероятность, что после отказа к ней стали бы хуже относиться.

В таком случае, для нее было бы гораздо выгоднее контролировать ситуацию внутри группы.

У Кушиды довольно высокая самооценка, она любит, когда ее восхваляют другие люди. Она предпочитает властвовать над людьми. Она была из тех, кто радуется тому, что люди уступают ей.

— Теперь ты понимаешь, в каком я положении? Я не могу помочь тебе.

Если личность лидера будет раскрыта, вина падет на Кушиду.

Лидер также использовал и ее.

— В таком случае, я не буду из тебя пытаться что-то вытянуть. Извини, что побеспокоил тебя в такое время.

— Ха? Ты не собираешься дальше меня расспрашивать?

— Я просто не хочу беспокоить тебя. Я понимаю, что у тебя просто нет выбора.

Я начал отступать, показывая, что я якобы сдался, заставляя Кушиду предпринять меры.

Если она не проглотит эту наживку, я ничего не смогу с этим поделать.

В любом случае, личность лидера группы не была так важна для моей стратегии. Просто это будет легче провернуть, если у меня будет эта информация.

— Хм, что же я должна сделать?..

Кушида повелась на провокацию.

— Ну, все-таки Аянокоджи-кун – мой друг, так что я скажу тебе.

В этот момент я перестал давить на нее.

— …Почему ты передумала?

— Я хочу посмотреть, как Аянокоджи-кун справится с этой ситуацией. Тем не менее, если это как-то навредит мне, я тебя не прощу.

— Я способен различать, кого мне следует делать врагом, а кого нет.

Я почувствовал, как Кушида в этот момент улыбнулась.

— Ямаучи-кун.

Она назвала имя человека, который якобы стоит за созданием группы.

Я сказал слово «якобы», потому что у меня нет явных доказательств, чтобы определить, он это или нет.

— Так значит это Ямаучи-кун?

— Ты, кажется, не сильно удивлен.

— Ну, он считается кандидатом на исключение из школы, так что нет ничего странного в том, что он начал действовать.

— …Ну как? — спросила она с любопытством.

— Даже после того, как ты назвала мне его имя, я не совсем понимаю. Я не думаю, что ты настолько глупа, чтобы тобой манипулировал кто-то вроде Ямаучи. Я уверен, что ты могла спокойно ему отказать в просьбе.

— Интересно, почему же я тогда не отказала ему?

— Возможно, ты подумала о том, что за Ямаучи стоит кто-то другой?

Тон ее голоса стал более серьезным.

— Ты знал это.

— Не так давно, Сакаянаги подходила к нему, не так ли?

Как раз перед заключительным экзаменом, Сакаянаги пришла лично к Ямаучи. В то время, это была довольно популярная тема для обсуждения в классе C.

Я не упомянул про наш разговор с Сакаянаги, предоставляя ей только нужную информацию.

— Удивительно. Но, похоже, это правда. Я тоже думала о том, что за Ямаучи-куном стоит класс A. Я бы не хотела становиться их врагом.

— Это Ямаучи сказал тебе о том, что это Сакаянаги стоит за всем этим?

— Нет, Ямаучи-кун держит это в секрете. Но ты же знаешь о моей «информационной сети», не так ли? Человек из класса A сказал мне о том, что они манипулируют им для того, чтобы сделать что-то с классом C.

Все складывалось слишком идеально. Тот факт, что Ямаучи первым обратился к Кушиде, вероятно, также было инструкцией Сакаянаги.

Хашимото из класса A, вероятно, догадывался, что Кей как-то связана со мной. Чтобы предотвратить утечку информации о группе, они не должны были включать в нее Кей.

Если бы ее не пригласили в течение еще нескольких дней, я даже и не понял бы, что стал целью.

— Это же совпадение, что Сакаянаги нацелилась на тебя, правда?

— Сложно сказать. Я с ней почти не общался. Может быть, она просто решила избавиться от человека, который просто не выделяется.

— Ну, это как раз твой случай. Кроме Хорикиты-сан, Судо-куна, Сато-сан и членов твоей группы, никто бы не рискнул проговориться о тебе.

Однако было очень странно, если за всем этим действительно стоит Сакаянаги.

Зачем она тогда просила меня отложить наш спор до следующего экзамена?

Она готова нарушить свое обещание просто для того, чтобы победить?

Она должна понимать, что я могу отказаться от идеи соревнования с ней, если она нарушит свое обещание.

То, что Ямаучи собрал нужное количество голосов критики против меня, определенно, считается нарушением нашего соглашения. Другими словами, она просто солгала насчет этого и просто решила победить меня.

Слова о том, что наше соревнование будет отложено, были простой ловушкой.

Хотя, нет… Сакаянаги не из тех людей, которые будут довольствоваться такой победой.

В таком случае, какой вывод я должен сделать из этого?

— Спасибо тебе, Кушида, ты очень помогла мне.

— Пожалуйста, сделай так, чтобы тебя не исключили.

Завершив звонок, я бросил телефон на кровать.

— Независимо от чужих намерений, я не собираюсь менять свою стратегию.

Теперь, когда я узнал, кто за этим стоит, мне нужно передать эту информацию Хориките Манабу и попросить его помочь мне.

Глава 5 - Добро и зло

На следующий день. Утро.

Когда я вошел в класс, большинство одноклассников посмотрели на меня…

Однако они почти сразу же отвели свои взгляды.

Какое-то время они повторяли эту сцену раз за разом.

Реальность была в том, что они уже начали предпринимать шаги для моего исключения из школы.

Именно это было причиной того, что вчера я почувствовал нечто странное.

Члены группы Аянокоджи, такие как Акито и Кейсей, не замечали ничего необычного.

Видимо, они не обладают нужными навыками для того, чтобы понять это.

Мой враг проделал довольно большую работу, чтобы сформировать такую большую группу. Было очевидно, что информация просто так не проскользнет мимо.

Я также не хочу ничего рассказывать своей группе, чтобы не вызывать у них беспокойство.

Если я сделаю хоть малейшую ошибку, члены большой группы могут заподозрить Кей в утечке информации.

Я должен справиться со всем самостоятельно.

— Доброе утро, Аянокоджи-кун.

— Доброе.

Хорикита, вошедшая в класс, кажется, все еще ничего не знала.

— Йо.

Видимо, Судо пришел в школу вместе с ней, потому что его приветствие шло сразу после нее.

— Чтобы ты знал, время нашего прибытия – просто совпадение.

— Я, вроде, не спрашивал ничего такого.

Судо, явно испытывающий гордость, потер свой нос и сел на свое место.

Судя по его поведению, он также не участвовал в заговоре.

Даже если бы он действительно хотел моего исключения и принял план Ямаучи, это бы сильно ударило по его отношениям с Хорикитой. Он довольно плох в том, чтобы скрывать свои истинные чувства, так что я уверен, что он не причастен к этому.

— …Между тем, — когда Судо ушел, Хорикита тихо обратилась ко мне.

— Хм?

— Что ты сделал?

— Я не совсем понимаю тебя, сделал с чем?

— Относительно меня. Что ты сделал?

Ее вопрос был довольно абстрактен.

— Я действительно не понимаю, о чем ты говоришь. К тому же, у меня нет времени, чтобы как-то вмешиваться в твои дела.

— Нет времени? Что ты имеешь в виду?

— Тебе не нужно беспокоиться об этом.

Урок начался.

Судя по поведению Хорикиты, она еще не встретилась с братом.

Вероятно, это должно произойти сегодня днем.

(От лица Хорикиты Сузуне)

Пятница, обеденный перерыв. Голосование начнется уже завтра.

Я вспомнила события, которые произошли прошлой ночью.

Когда я планировала уже ложиться спать, я получила странное сообщение.

Оно было отправлено Нии-саном.

[Хорикита Манабу: Ты не хочешь что-нибудь сделать?]

В сообщении был написан лишь этот вопрос. Я перечитывала это сообщение снова и снова, но так ничего и не поняла.

Тем не менее, это была «уникальная» возможность.

Если я позволю упустить это… В следующий раз я смогу услышать голос Нии-сана только после моего выпуска из школы.

[Не мог бы ты объяснить, что это значит?]

Я набрала такое сообщение.

Несмотря на то, что мне всего лишь нужно нажать на кнопку «Отправить», мой палец упорно не хотел этого делать.

— Ха…

Я отправила это сообщение после небольшого выдоха. Осталось подождать, пока Нии-сан свяжется со мной.

В тот момент, когда я начала задаваться вопросом «А свяжется ли он со мной вообще?», Нии-сан позвонил мне.

Хорошо, что еще просто позвонил. Не хочу, чтобы он увидел, как мои руки дрожат.

Я ответила на звонок.

— …Это я, Сузуне.

— Ты сказала, что хочешь поговорить со мной.

— Да…

— И что именно ты хочешь обсудить?

— Э-это…у-ум, почему ты послал мне такое сообщение? И что оно значит?

— Это так важно сейчас? И это все, что ты хотела обсудить по телефону?

— Н-нет, дело не в этом.

Чувствуя, что он вот-вот может завершить звонок, я поспешно стала отрицать это.

— Если Нии-сан не возражает… мы можем встретиться?

— Встретиться?

— Д-да.

— Когда ты поступила в эту школу, я предложил тебе бросить ее. После того, как ты отклонила это, нам больше не о чем разговаривать, ты же это понимаешь?

Такова была реальность. Я могу лишь принять это.

Отношения между мной и Нии-саном были очень далеки от идеальных.

До нынешнего момента, я действительно очень хотела поговорить с ним.

Но…Нии-сан никогда не обращался ко мне с чем-то подобным.

— Я хочу поговорить с тобой об этом лично.

Он молчал. Я медленно продолжила говорить.

— Э-это будет в последний раз…после этого я не буду больше беспокоить Нии-сана.

Это было единственное, что я могла ему предложить.

— Хорошо. Давай встретимся.

Это был разговор, который произошел той ночью.

Сейчас я направляюсь на встречу с Нии-саном.

Чтобы избежать лишних ушей, мы договорились встретиться в спец-корпусе, где в это время никого не должно быть.

К тому времени, как я добралась до места назначения, я увидела, что Нии-сан уже пришел.

— Извини, что заставила ждать…

Сузуне пыталась сохранять спокойствие. С ее точки зрения, Манабу был человеком, который практически не изменился с тех пор, когда они были моложе.

— Прошло уже достаточно много времени с тех пор, как мы разговаривали вот так наедине.

— …Если не считать того раза, сразу после твоего поступления, то это было три года назад.

— Да, это было довольно давно.

Манабу вспомнил, как Сузуне училась в средней школе.

Когда Манабу решил пойти в старшую школу, он оттолкнул ее.

В то время он даже не мог подумать о том, что она пойдет по его стопам.

Но реальность была такова, что Сузуна стояла прямо перед ним.

— Ты говорила, что хочешь сказать мне что-то, да? Я слушаю.

Если она скажет, что хочет помириться с ним – разговор можно сразу завершить.

Манабу бы просто ушел, не проронив ни слова.

Если бы это была прежняя Сузуне, то, вероятно, она бы предложила именно это.

— Я так понимаю, Нии-сан уже знает про дополнительный экзамен у первогодок, верно?

— Да. Что-то вроде экзамена, на котором вас заставляют кого-то выбрать, чтобы этот человек ушел из школы.

— Верно.

— И?

Он принуждал ее продолжить свою мысль.

Сузуне, которая говорила довольно легко до этого, все не могла решиться продолжить.

— Если ты хочешь попросить приватных баллов, то это бесполезно. Ты же прекрасно знаешь про ситуацию, которая произошла на экзамене в тренировочном лагере.

— Нет, ничего такого… Я никогда не думала просить тебя о такой поддержке!

Ее слова звучали более уверенно, чем раньше, и она продолжила.

— То, о чем я хотела с тобой поговорить… Пожалуйста, дай мне смелости, — именно такие она подобрала слова. — Я хочу встретиться с этим экзаменом лицом к лицу. Другие люди формируют группы, пытаясь таким образом взять под контроль голоса, чтобы гарантировать, что они будут в безопасности. Но они определенно пожалеют об этом чуть позже. Вот почему я хочу решить проблему этого экзамена.

Манабу молча наблюдал, как она говорила это.

Он видел в ее глазах решимость.

Он вспомнил, что ему сказал Аянокоджи.

Что именно она собирается сделать.

Выбранная ею стратегия была отнюдь не простая.

Но она собиралась сделать это своими собственными руками.

Чтобы подкрепить свою решимость, она решила встретиться с братом.

— Ты сейчас свободна?

— Н-ну, у меня больше нет планов на сегодня…

— Да?

Услышав неожиданный вопрос, Сузуне немного занервничала.

— Перед тем, как выслушать тебя, я задам тебе вопрос. Что ты думаешь об этой школе?

— Ч-что?

— Тебе здесь нравится?

— Ах, в-вот в чем… д-да.

Этот вопрос застал ее врасплох.

— Да, нрав… Хотя…

Манабу не стал отчитывать ее из-за того, что она не могла нормально ответить на вопрос.

— Если честно… Не то чтобы мне здесь нравилось. По крайней мере, здесь не скучно.

— Не скучно?

Сузуне не совсем поняла, зачем он переспросил ее.

Прошло уже довольно много времени с тех пор, как она нормально разговаривала со своим братом.

— Похоже, тебе наконец удалось исправить один из своих недостатков.

— Недостатков?

— Именно. Ты так сильно сосредотачиваешься на себе, что никогда не обращаешь на то, что происходит вокруг тебя. Расширив свой кругозор, ты избавилась от скучных дней.

— Ты какой-то не такой, Нии-сан…

В глазах Сузуне, ее брат был серьезным человеком, который почти не улыбался.

Тот, кто никогда не упустит возможность улучшить себя.

Сузуне никогда не думала, что школьными днями можно наслаждаться.

— Ты всегда обращала внимание исключительно на мои способности. Ты была просто одержима идеей получать самые высокие оценки в классе.

— Потому что для меня Нии-сан был целью для подражания.

Сузуне постоянно повторяла это. Это очень сильно раздражало Манабу.

— Ты хочешь, чтобы я…

— Прости, я поняла… Я знаю, что я никогда не смогу достичь того уровня, что и Нии-сан. Но даже так, это же не так плохо, если я буду стараться хотя бы приблизиться к твоему уровню, верно?

Она все еще хотела, чтобы ее брат увидел, как сильно она старается.

Не отвечая на чувства сестры, Манабу на мгновение закрыл глаза.

— Что ты думаешь об Аянокоджи?

— …Что я думаю?

— Ты должна ответить честно.

— Мне не нравится его отношение ко всему. Особенно, когда он обладает способностями и даже был принят Нии-саном. Но я думаю, что однажды я смогу догнать его и победить.

— Прости, но ты никогда не сможешь догнать Аянокоджи.

— Э-эх…

— Но тебе не нужно его догонять. Ты просто должна двигаться в своем собственном темпе.

— !..

Манабу подошел немного ближе к своей сестре.

Еще чуть-чуть и расстояние между ними станет слишком коротким.

— Ты боишься?

— Немного…

Сузуне не могла догнать своего брата с самого детства.

Разница между ними была настолько огромной, что, казалось, просто невозможно догнать его.

— Ты должна быть готова двигаться вперед.

— Что мне нужно делать? Что мне сделать, чтобы сократить дистанцию?..

— Я помогу найти ответ на вопрос, который ты ищешь. Скажи мне, как именно ты хочешь решить проблему в классе?

Кивнув, Сузуне начала медленно объяснять все своему брату.

(Возвращаемся к истории)

Конец занятий. За день до голосования.

Завтра кто-то покинет школу.

Все чувствовали огромное давление, но они понимали, что этого не избежать и приняли это, как должное.

Необходимо «выжить» любой ценой.

Аянокоджи Киётака будет исключен из школы.

Более половины класса согласилась с этим решением.

Многие из них, вероятно, чувствовали себя виноватыми.

Но чувство вины будет постепенно исчезать.

Через год они просто вспомнят, что я был одним из учеников в классе.

Естественно, я не испытывал никакой обиды. Ради того, чтобы избежать исключения, все отчаянно ломали голову над решением этой проблемы. Просто так получилось, что я стал их целью.

Ямаучи умело убедил Кушиду в том, что меня можно сделать целью этого экзамена, и предложил ей создать большую группу. Затем, Кушида начала приглашать одноклассников. Так как приглашение исходило от той, кому все доверяли, у людей не было никаких причин отказывать ей.

Стратегия Ямаучи была неплохой. Он пошел на риск и, как лидер, сделал все даже очень хорошо.

Жаль только, что в качестве цели он выбрал меня.

Чтобы избежать исключения, он должен был выбрать Ике или Судо вместо меня.

Никто из них не смог бы выйти из этой ситуации.

Но был выбран именно я, потому что Сакаянаги дергала за ниточки.

У меня не было другого выбора, кроме как принять меры.

Но на этот раз я не буду участвовать в этом.

Я всего лишь скромный, невзрачный человек, на которого нацелился Ямаучи. Я не был тем, кто способен изменить эту ситуацию.

Лицо девушки, сидевшей рядом со мной, изменилось гораздо сильнее, чем я ожидал.

Все ее тело, казалось, излучало другую ауру. Она вся сияла, будто была поражена магическим заклинанием.

— На сегодня уроки закончены. Завтра начнется голосование, не проспите.

Слова Чабаширы ознаменовали конец учебного дня.

Все были готовы начать собирать свои вещи и отправляться домой.

На мгновение воцарилась полная тишина.

Ну же, Хорикита, давай! Ты должна сделать свой ход прямо сейчас.

Она отодвинула стул и встала со своего места.

— Можно вас всех на минутку?

Ее голос был полон уверенности, она окликнула всех людей в классе.

Естественно, все обратили на это внимание.

— Мне очень жаль, но я хотела бы попросить вас всех задержаться буквально на несколько минут.

Даже Чабашира решила задержаться немного, так как ей было любопытно, что же она скажет.

— Что такое, Хорикита-сан? — спросил Хирата быстрее, чем это сделали другие.

В конце концов, он был самым чувствительным к изменениям, которые происходили в классе.

— Мне нужно кое-что сказать про завтрашний экзамен.

— Хм?

— О-о, можно не задерживать нас?.. Э-эм, у меня были планы прогуляться немного с Канджи после занятий, так что…

— Д-да… это правда.

Ямаучи и Ике пытались уйти как можно скорее.

— А ты довольно хорошо устроился. Несмотря на то, что мы не знаем, кого же завтра исключат, ты просто веселишься, да?

Когда ее глаза встретились с глазами Ямаучи, тот поспешно отвернулся.

— Это из-за того, что… ну, нет смысла переживать, потому что ты не можешь никак повлиять на результаты.

— Неужели? А ты не думаешь, что не все в классе разделяют твою точку зрения? Нет никакого смысла в том, что я собираюсь вам сказать, если весь класс не может быть одним целым. Так что не мог бы ты потерпеть немного, а?

— Ну и чего же ты хочешь нам рассказать?

— Это насчет завтрашнего экзамена, а также насчет того, кто должен уйти из школы. Вот про это я и хочу сказать.

Хорикита перешла в переднюю часть класса и встала около доски.

Наверное, она хотела посмотреть на выражение лиц всех людей в классе.

— Тот, кто должен уйти?.. П-подожди, что? — Ямаучи стал произносить слова чуть быстрее, чем обычно.

Скорее всего, он сделал это непроизвольно. Чувство вины?

— Я много думала насчет всего этого в последние дни. Над тем, кто точно должен остаться. О том, кто точно должен уйти. И, конечно же, о том, как сделать правильный выбор. Сегодня, я наконец нашла ответы на свои вопросы. Позвольте мне рассказать об этом.

— Подожди минуту, Хорикита-сан, — на этот раз, ее остановил Хирата.

— Я уверен в том, что никто в классе не заслуживает быть исключенным.

— Да ну?

— Н-ну, я так считаю…

— У меня были некоторые серьезные опасения с того момента, как нам объявили об этом экзамене. Он явно подразумевает под собой то, что мы обязаны обсуждать это вместе и должны, также вместе, прийти к результату. Но школа не дала нам времени для обсуждения решения внутри класса. В итоге, это превратилось в «создание групп для последующего контроля голосов». Это могло привести к тому, что даже самый способный ученик мог вылететь из школы. Как это вообще можно назвать «экзаменом»?

Чабашира была первым человеком, который выглядел впечатленным. За ней последовал Коенджи.

— Не знаю, что с тобой произошло, но ты теперь будто совсем другой человек. Это очень хорошее заключение, — похлопав в ладоши, Коенджи продолжил. — Тогда что же ты предлагаешь нам делать?

— Изначально я думала, что всем в классе необходимо было поделиться своим мнением и коллективно решить, кого мы будем исключать. Но в реальности, это не так-то просто сделать. Так что позвольте мне назвать имя человека, который должен уйти в первую очередь.

— Подожди, Хорикита-сан…

— Прости, но не мог бы ты не перебивать меня? Дай мне закончить. Чуть позже я объясню причину, почему я выбрала именно этого человека.

Хорикита попыталась продолжить, осознавая, что уже потратила больше времени, чем планировала.

— Нет, я против этого. Ты просто посеешь семя раздора в классе.

Хирата не сдавался. Он просто не может поступить иначе.

— Она, по крайней мере, имеет право говорить. Мы можем ее хотя бы выслушать, а уже потом высказывать наше мнение насчет ее выбора, — Судо вмешался в разговор и попросил Хирату не вмешиваться.

— Прямо как Рыжий-кун и говорит. Вы уже умудрились потратить часть моего драгоценного времени, так что дайте ей уже сказать.

Коенджи, казалось, тоже заинтересовался этим.

— Н-но…

Воспользовавшись колебанием Хираты, она продолжила говорить.

— Тот, кто должен быть исключен из школы… Ямаучи Харуки-кун.

Под пристальным взглядом всего класса, Хорикита назвала полное имя человека.

До сих пор, многие люди выбирали кандидатов на исключение, но делали они это тайно от других. Хорикита была первым человеком, который назвал цель перед всеми учениками класса. Почему этого никто не делал до нее? Человек, который бы прямо сказал имя цели, скорее всего, получил бы неодобрение со стороны класса. Более того, была вероятность, что тот, кто назвал чье-то имя, станет целью для остальных.

— П-почему… Почему я, Хорикита?!

Было довольно очевидно, что Ямаучи отреагирует на это.

Если кандидатура Хорикиты получит поддержку, Ямаучи вылетит из школы.

— Для этого есть довольно ясная причина. Начнем с того, что твоя успеваемость оставляет желать лучшего.

— Н-неправда! Мои экзаменационные оценки всегда были выше, чем у Кена.

— На последнем экзамене он был лучше.

— Д-да, но… это было лишь в этот раз!

— Допустим, твои академические способности выше, чем у Судо-куна. Однако он опережает тебя по физическим способностям в несколько раз.

— Ну, да, допустим. Но тогда Канджи должен быть первым, кого ты должна была назвать. На последнем экзамене у него были самые худшие оценки, — Ямаучи отчаянно пытался защищаться.

Любой бы так делал.

— Ты прав. Существует еще несколько человек, у которых также практически нет никаких способностей.

— Надеюсь, ты не назовешь мое имя…

— Но даже в этом случае, ты все еще хуже тех людей. Учитывая твое поведение во время уроков, историю опозданий и прогулов, а также твои сильные и слабые стороны, ты оказался первым в моем списке. Второе место занял Ике-кун, за ним идет Судо-кун. Вот к такому выводу я и пришла вчера.

— Я… Я тоже кандидат? — немного запаниковав, заговорил Судо.

— Может быть, ты и улучшил свои результаты. Но нельзя закрывать глаза на те моменты, когда ты был обузой для класса, не так ли?

— …Ну, да, ты права, — немного подумав, Судо решил принять этот факт.

Ике, кажется, тоже смирился с этим, но выражение его лица было очень мрачным.

— Ты что, серьезно говоришь всю эту чепуху? Это так меня бесит! Правда, Канджи? Кен?!

Ямаучи попытался привлечь на свою сторону двух других кандидатов, выдвинутых Хорикитой, но у них просто не нашлось слов, чтобы опровергнуть ее.

— Н-но — это же не смешно! Коенджи — человек, у которого гораздо больше проблем с экзаменами, чем у меня!..

— Это правда. Коенджи-кун должен сильно изменить свое поведение. Но ты должен понимать, что в контексте способностей, он явно превосходит тебя на несколько уровней. По крайней мере, он не тот, кого мы должны выбрать в качестве цели на этом экзамене.

Коенджи самодовольно улыбнулся и скрестил руки на груди.

— Не согласен! Это же какой-то…

— Тогда как насчет того, чтобы я рассказала вторую причину, по которой я выбрала тебя? — Хорикита прервала его.

— Е-еще одна причина?!

Необычная аура вокруг Хорикиты заставила Ямаучи на мгновение отступить.

— Ну, не то чтобы…

— Так как ты не хочешь сам рассказать обо всем, это сделаю я. Ты использовал Кушиду-сан, чтобы подговорить людей и выбрать Аянокоджи-куна в качестве цели этого экзамена. Я не права?

— Ха?!

В классе стал твориться хаос.

Несмотря на то, что более половины класса знала о том, кто являлся целью, никто не знал, что все это задумал Ямаучи.

— Ты собирался выгнать Аянокоджи-куна из школы?..

Если не считать членов группы Аянокоджи, Хирата был одним из тех, кто искренне был удивлен, что я стал целью.

Он был человеком, который всегда оставался нейтральным и думал о классе как о едином целом. Хирата не мог принять этого.

— Да, это действительно правда. Можешь спросить у класса, они подтвердят это, не так ли?

Кушида вовлекла многих людей в план Ямаучи.

Взглянув на людей в классе, можно было увидеть, как многие были потрясены этим фактом.

Хирата понял, что больше половины класса присоединилась к группе Ямаучи.

— Хм… Так вот почему люди были так спокойны…

— Твой план состоял в том, чтобы создать группу и постепенно наращивать ее численность и влияние. Если бы вам удалось собрать нужное количество голосов критики, исключение цели стало бы гарантированным. Или ты хочешь сказать, что я не права?

— Н-нет, я не делал этого!

Ямаучи все еще отрицал факты.

— Если не ты, то кто же?

— Я… я не знаю! Мне… просто сказали проголосовать против Аянокоджи!

Ложь, сказанная только для того, чтобы себя оправдать, не является чем-то хорошим.

— Тогда, если ты не знаешь, кто на самом деле за этим стоит, скажи нам имя того человека, который попросил тебя отдать голос критики Аянокоджи-куну.

— Это… э-это…

— Ты же сам сказал, что тебя попросили об этом, не так ли?

Ямаучи, сильно переживающий, оглядел класс.

— …Канджи! Канджи сказал мне это! П-правда же, Канджи??

Теперь он пытается скинуть вину на своего лучшего друга.

— Что, ха? Ты чего? Это не я!

Естественно, Ике отрицал это.

— Это действительно правда, Ике?

— Не, не, не, не, это не…

Ике просто не в состоянии найти нужные слова.

Но здесь существует проблема. Человек, который рассказал про план остальным, была Кушида.

Он не мог предать ее.

— Почему ты молчишь? Значит, как Ямаучи-кун и сказал, ты действительно являешься «настоящим» лидером группы?

— Н-нет, нет! Это… Кикё-чан попросила меня вступить в группу! Она сказала, что у кого-то были большие неприятности, поэтому нужно просто отдать голос критики Аянокоджи-куну.

Теперь, Кушида стал той, на кого сбросили груз ответственности.

Вообще, она никогда бы не приняла тот факт, что ей хоть кто-то отдаст голос критики. Кушида ненавидела, когда кто-то недолюбливает ее.

— Только не говори мне, что ты за всем этим стоишь, Кушида-сан…

Хорикита была полна решимости определить, кто же стоит за всем этим.

В ситуации, подобной этой, когда целью был конкретный человек, рано или поздно ты найдешь лидера. Задавая определенные вопросы, она сможет докопаться до правды.

— Я… ну… один человек подошел ко мне и попросил помощи, так что… Я просто не могла отказать…

— И кто же этот человек, который попросил помощи?

Правда, которую Ямаучи так старался скрыть, уже вот-вот раскроется.

Но уже паникующий Ямаучи снова решил солгать.

— О, точно, это правда! Кикё-чан пригласила меня в группу! Это она предложила мне проголосовать против Аянокоджи-куна!

Невозможно было предугадать, когда закончится перекидывание ответственности.

— Ч-что… я?!.

— Все же тоже получили приглашение от Кикё-чан, верно? Разве это не правда?!

Кушида действительно выступала в этом плане, как посредник.

Тем не менее, было кое-что, что понимали большинство в классе.

Кушида Кикё – человек, который будет действовать только ради своих друзей. Она никогда не станет обманывать или же подставлять кого-то.

Разница в доверии, которое им удалось завоевать, была слишком очевидна.

— Ямаучи-кун, какой же ты… Меня действительно попросил Ямаучи-кун о помощи… Хотя я не хотела, чтобы Аянокоджи-кун ушел из школы… — сказала Кушида грустным голосом, опустив голову.

Все в классе прокручивали у себя в голове сцену, где Ямаучи обращается к Кушиде за помощью.

Его положение становилось все хуже и хуже. Кушида выглядела очень подавленной, ведь ей в любом случае нужно было избежать ситуации, при которой она стала бы целью голосования.

Самый худший сценарий для нее – быть исключенной.

— …Кушида-сан, — окликнула ее Хорикита.

Все, наверно, подумали, что она скажет слова утешения.

— То, что ты сделала, тоже является неправильным, — строгим тоном, Хорикита сделала ей выговор. — В классе ты имеешь влияние на том же уровне, что и Хирата-кун и Каруизава-сан… Нет, твое влияние даже сильнее, чем у них. Если ты попросишь проголосовать против кого-то, тебя многие послушают.

— Я… я действительно ничего такого… Я просто хотела помочь Ямаучи-куну…

— Хватит софистики. Ты же не настолько глупа, чтобы не понимать, к чему твоя «помощь» могла привести.

Кушида встала и заплакала.

— Я-я не думала об этом! Просто… я не могла игнорировать проблему Ямаучи-куна… У него действительно большие проблемы… Я хотела ему как-то помочь!..

— Нет, ты знала, к чему все идет. Ты прекрасно это знала и полностью игнорировала это.

— !..

Кушида вздрогнула, услышав слова Хорикиты.

Может она и хотела ответить ей, но она не могла снять свою «ангельскую» маску перед классом.

Хорикита также это понимала.

— Ты ошиблась в своих суждениях. Ты должна была принять правильное решение.

— Как я… я же ничего не смогла бы сделать…

— Ты должна сделать выводы из этой ситуации и постараться больше не совершать таких ошибок, — Хорикита сказала то, что она думает, не обращая внимания на оправдания Кушиды. — Как бы то ни было, главный виновник – это Ямаучи-кун.

Хорикита наконец переключила свое внимание с Кушиды на Ямаучи.

— П-подожди, я же сказал, что это не я…

— Боже, а у вас тут довольно весело! Но разве цель этого экзамена не выкинуть кого-то из школы? На этом экзамене должны будут убрать «мусор» и это естественно, что такой человек будет стараться защитить себя любой ценой. Или может у тебя есть особая причина на то, что ты его так осуждаешь?

От начала и до конца, Коенджи сохранял молчание. До этого момента.

— Да, на это есть причина. Создание большой группы для того, чтобы выгнать кого-то из школы, не является правильным решением. Тем не менее, это неизбежно. Однако делает ли это он лишь для себя?

— Хм?

— Ямаучи-кун, ты ведь не просто пытаешься защитить себя, не так ли? Почему ты выбрал именно Аянокоджи-куна?

— П-подожди, но я же сказал, что это был не…

— Парнишка, это уже слишком бесстыдно. Все в классе понимают, что это ты подговорил всех, — прервал его Коенджи и обратился к Хориките. — Ты же знаешь причину, почему он выбрал малыша-Аянокоджи, да? Расскажи нам.

Хорикита кивнула головой.

— Ямаучи-кун тайно сговорился с Сакаянаги-сан и выполнял ее инструкции.

Правда была раскрыта.

— Интересная информация. Это действительно очень неприятная ситуация. Сговор с классом A…

Это, вероятно, заинтересовало Коенджи.

Так как Коенджи также считается одним из кандидатов на исключение из школы, он, скорее всего, будет придерживаться плана Хорикиты, который заключается в том, чтобы выбрать всем классом ненужного ученика.

Даже если Ямаучи не вступил бы в сговор с Сакаянаги, а также не был бы инициатором голосования против конкретного человека, он все еще был тем, кто был бесполезен для класса.

Можно даже сказать спасибо Сакаянаги, теперь можно уже точно сказать, кто будет исключен из класса.

— Эй, Харуки, ты действительно был в сговоре с Сакаянаги-чан?..

Ямаучи не только скрывал то, что он был лидером группы, но и то, что он был связан с классом A.

Даже Ике не может это так просто принять.

— Д-да это же бред какой-то! Где доказательства?!

— Тогда, может, покажешь нам свой телефон? У тебя же наверняка есть ее номер в списке контактов, верно?

— Э-это так, но… Мы просто дружим, ничего же такого…

Если у них действительно дружеские отношения, то, конечно же, все в порядке.

Каждый в классе помнил, как Сакаянаги лично приходила к Ямаучи.

Хорикита решила напомнить всем об этом, попросив его показать свой телефон.

— Ты действительно в сговоре с ней? — презрительно сказал Ике.

— Я… Я же сказал, что нет! Почему ты так говоришь?! Я никогда не предам своих друзей! Как такой, как я, может быть связан с классом A? — Ямаучи попытался притвориться жертвой.

— Нет. Она дала тебе указание, чтобы ты убедил всех в классе выбрать в качестве цели именно Аянокоджи-куна. Сакаянаги-сан также подсказала тебе, как этого добиться.

— Но… нет же…

— И, скорее всего, она предложила тебе что-то взамен, да? Она предложила тебе начать встречаться с тобой?

— Э-эй!

В яблочко. Когда Хорикита указала на эту причину, которую он хотел скрыть больше всего, Ямаучи занервничал еще больше.

Хорикита сама пришла к такому выводу и, судя по реакции, оказалась права.

[[image:/storage/reader-images/140bb92a92aad738dce7c4c5c514826f500e7859.webp]]

— По понятным причинам, я не могу позволить человеку, который во многом превосходит тебя, покинуть эту школу, — сказала Хорикита, после чего обратилась ко всему классу. — Такова истинная причина, по которой я хочу, чтобы он ушел из школы. Никто не хочет, чтобы кто-то был исключен из класса. Но если ты решаешь предать своих одноклассников, а также вступаешь в сговор с другим классом для того, чтобы выгнать конкретного человека, ты становишься тем, кто просто не нужен этому классу.

— К-как же т… как же так…

Ямаучи, определенно, усердно пытался найти выход из сложившейся ситуации.

— Если… Даже если предположить, что это правда… Почему ты осуждаешь меня?! Даже если я вступил в сговор с другим классом, я же это делал для защиты! Ты же сама говорила, что это нормально, когда ты пытаешься защитить себя! Я же просто не хочу быть исключенным, вот и все!

— Так значит, ты говоришь, что «защищать себя» – это нормально, да?

Это была довольно жалкая отговорка, но Ямаучи все равно попытался что-то предпринять.

— Да, ты прав, самозащита не является чем-то плохим. Тем не менее, я не вижу большой ценности в человеке, который решил подставить другого, чтобы защитить себя, да и еще продал свою душу врагу.

Хорикита не отступит, как бы Ямаучи не пытался сопротивляться.

— Т-ты защищаешь Аянокоджи-куна лишь потому, что у тебя с ним хорошие дружеские отношения!

— Нет. Это результат спокойного и объективного рассуждения. Аянокоджи-кун и ты начинали с одного и того же места. Сравнивая вас с самого начала, разница между вашим вкладом в класс слишком огромная. К тому же, ты связан с классом A, который является нашим врагом. Здесь просто нечего обсуждать.

— А она права! Я считаю, что предложение малышки-Хорикиты является довольно неплохим. Я точно не стану находиться в классе с теми, кто предает наш класс.

С этими словами, Коенджи решил первым поддержать идею Хорикиты.

— Д-да подождите же вы! Я никого не предавал, клянусь жизнью!

В качестве последней попытки, Ямаучи поклялся своей жизнью, чтобы убедить всех, что он не лжет.

Только вот трудно было сказать, удалось ли ему убедить своих одноклассников.

— Н-ну, хорошо, допустим. Но зачем мне тогда выбирать Аянокоджи-куна, а?

— Зачем, спрашиваешь?

— Даже если бы Сакаянаги-чан действительно мне отдавала какие-то указания, то я должен был выбрать кого-то более важного в классе C, а не Аянокоджи-куна, верно?

Я немного заволновался, когда он упомянул это. Он и сам, скорее всего, не знает, почему она выбрала именно меня, а не, допустим, Хирату или же Каруизаву, которые стоят во главе класса.

— Я думаю, это из-за того, что он просто не сильно выделяется. Даже Сакаянаги-сан не сможет так легко выкинуть из школы ключевую фигуру класса. Поэтому она и выбрала Аянокоджи-куна, за которого могут и не вступиться. Для нее не важно, кто именно покинет наш класс. Ей просто нужно было превратить кого-то в шахматную фигуру, чтобы управлять ей внутри нашего класса.

После этих слов, Ямаучи не сможет больше оправдываться.

— Скорее всего, некоторые из вас не слишком довольны моим выбором. Неважно против кого вы будете голосовать: Ямаучи-кун, Аянокоджи-кун и так далее. Голосуйте против того, кого вы хотите. Но я должна была поделиться своим мнением. Пожалуйста, подумайте над этим и уже решите сами, — Хорикита говорила уверенно.

Она решила поставить все на карту, потому что была уверена, что это правильно и точно принесет свои плоды.

— Но… Подожди, Сузуне… Да, конечно, ты права… Харуки действительно поступил неправильно… но, — неуверенно сказал Судо.

Выражение его лица было мрачным. Он всегда пытался выполнять то, что говорила ему Хорикита.

— Н-но я против того, чтобы Харуки выгоняли из школы.

— Ну, в конце концов, он твой друг. Это нормально, что ты этого не хочешь.

Хорикита уже поняла, что Судо будет защищать Ямаучи.

Судо не мог так просто принять это.

— Да, он мой друг, и я хочу защитить его. Конечно, он поступил не совсем хорошо и заключил какое-то соглашение с классом A. Но он ведь пытался думать о нас, не так ли?

— Если это действительно так, то зачем нужно было пытаться настраивать всех против Аянокоджи-куна, который не сделал ничего плохого?

— Н-ну, это…

— Лучше пораскинь мозгами и поймешь, о чем я говорю, — Хорикита облегченно вздохнула и, осознавая, что после этого ее могут возненавидеть, продолжила. — Если ты хочешь кого-то защитить, значит уйдет кто-то другой. Ты не можешь руководствоваться эмоциями на этом экзамене. Ты обязан думать головой.

Судо хотел, что-то сказать, но так и продолжил стоять с открытым ртом.

Его желание помочь своему другу было понятно.

Но если он хочет помочь ему, кто-то другой должен будет уйти из школы.

Создание групп для контроля голосов – ошибочная стратегия.

До сегодняшнего дня класс мог свободно предпринимать любые действия для сдачи этого экзамена.

Из-за того, что исключения нельзя избежать, весь класс думал об этом в негативном ключе.

Именно поэтому все и пришло к этому. Все поняли, что они не в состоянии действовать во благо класса, так как хотели защитить только себя. Если бы Хорикита сказала это в день объявления экзамена, это бы, скорее всего, никак не повлияло на результат. Она бы так же не достучалась до сердец людей, если бы она рассказала свои мысли до этого экзамена. Но теперь, каждый понимает, насколько сложно проявить инициативу и попытаться выгнать своего одноклассника.

— Прости, Харуки… Я ничего не могу для тебя сделать…

Если быть честным, рост Судо, как личности, меня удивил. Он все еще ведется на провокации, но его кругозор явно расширился.

Несмотря на то, что это был выбор между Хорикитой и Ямаучи, он смог все спокойно взвесить и прийти к разумному решению.

— Кажется, мы наконец-то выбрали того, кто уйдет из школы, — Коенджи решил подвести итог.

— Не, не, не, не, подождите! — Ямаучи стал говорить на повышенных тонах.

— Никто здесь не заслуживает быть исключенным больше, чем ты.

— Да плевать! Я уже договорился со всеми! Все пообещали проголосовать за Аянокоджи-куна!

— …Я… я бы хотела взять свои слова назад… — Кушида сказала это довольно тихим голосом, опустив свои глаза.

— Ха?

— Я была не права… Да, я хотела помочь Ямаучи-куну, но я до конца не понимала всей серьезности ситуации. Я хочу забрать свои слова о помощи…

Кушиде ничего не оставалось, кроме как встать на сторону Хорикиты.

— Стой, что это значит? Нарушить свое обещание?! Ты же не можешь так просто этого сделать?!

— Ужасно здесь то, Ямаучи-кун… что ты предал своих одноклассников…

Ямаучи остался совершенно один.

Он должен почувствовать, каково это, когда против тебя ополчился весь класс.

— Ты самое слабое звено в классе, да и к тому же предатель, — хладнокровно повторила свою мысль Хорикита. — Это все, что я хотела сказать.

С последними словами, она завершила свою дискуссию.

Никто больше не хотел противостоять Хориките.

— Теперь, я бы хотела услышать мнения всех здесь присутствующих.

Однако…

— Подожди, Хорикита-сан.

— …Что-то не так?

Один парень поднял руку и встал со своего места.

Конечно, это был Хирата Йоске.

— Несмотря на то, что я не перебивал тебя, когда ты говорила, я хочу сказать, что я полностью не согласен с тем, как ты просишь класс выбрать кого-то определенного. Это просто неправильно…

Слова Хираты не были эмоциями, как у Судо, и не были логичны, как у Хорикиты.

Это было сказано исключительно потому, что он не был способен прийти к решению вообще.

— У нас просто нет выбора и ты это должен знать. На этом экзамене нет никаких лазеек. Мы должны выбрать того, кто уйдет. Не говори мне, что ты все еще не смирился с этим…

— Да как это вообще можно принять? Я… я просто не хочу, чтобы кто-то ушел. Если кто-то хочет добровольно уйти, то, пожалуйста, пусть скажет об этом.

— Как ты мог вообще подумать, что кто-то решит добровольно уйти из школы? Хотя, допустим. Можете поднять руки те, кто хочет сам уйти? Если кто-то поднимет руку, то хорошо, тогда нам нечего обсуждать здесь. Все просто проголосуют за этого человека и дело с концом.

Ни один человек не поднял руку. Хотя, это было очевидно.

— Ну что, теперь ты понимаешь?

— Нет, я ни за что не соглашусь с этим. Чтобы ты не говорила, так нельзя.

Идеальный человек. Даже на «поле битвы» остается хорошим.

Теперь я знаю слабость Хираты.

Он не способен принимать по-настоящему тяжелые решения, когда от него этого ждут.

— Я верю в то, что мой метод решения является самым правильным из всех, что мы смогли придумать. И мне все равно, принял ли ты это или нет.

— Но у нас все равно нет причин этого делать. Нет никакой гарантии, что голоса будут отданы тем, кого вы якобы выберете сегодня!

— Нет, причина есть. Очень важно определить, в каком направлении думает весь класс.

— Но… Не все же… не все же хотят кого-то выгонять…

Хирата, вероятно, боялся, что из-за действий Хорикиты всплывет информация о том, кто кого ненавидит.

— Так, а теперь позвольте мне узнать ваше мнение.

Хорикита проигнорировала Хирату и снова обратилась к классу.

Теперь уже ничто не сможет остановить ее.

— ХОРИКИТА-САН!

БАМ

Громкий звук эхом разнесся по классу.

Случилось то, чего никто не мог ожидать.

Хирата пнул ногой свой стол и тот упал на пол.

— Что… хм, Хирата-кун? — послышался голос одной из девушек, которая сильно удивилась этому поступку.

Я тоже был тем, кто удивился.

Сцена, где все видели, как Хирата замахнулся ногой и ударил по столу, удивила всех в классе.

Даже Чабаширу.

— Хорикита… ты можешь помолчать немного?

Тон его голоса стал настолько страшным, что некоторые люди отошли от него подольше.

— …Помолчать? — спросив это, Хорикита поправила свою челку, чтобы попытаться скрыть свою дрожь.

— Я говорю тебе, прекрати это обсуждать.

— Ты не имеешь права запрещать мне… — голос Хорикиты дрогнул под давлением Хираты.

Настолько много силы было в его голосе.

— Твои суждения неправильны.

— Если так, то может, наконец предложишь свой вариант? За все это время, ты вообще ничего не сделал, чтобы как-то решить эту проблему.

— …И?

— …И? Я говорю, что ты так и не предложил хоть какой-нибудь вариант.

— Заткнись.

— Что? Зачем мне…

— Хорикита… просто закрой, наконец, свой рот!

Тон его голоса стал еще более холодным.

Хорикита решила замолчать, услышав такие слова, которые Хирата никогда бы не произнес.

Ощущение, будто сам воздух застыл на месте.

— А теперь, послушайте! — сказал Хирата обычным тоном, будто ничего и не произошло. — Совершенно не важно, правда ли то, что было сказано до этого, или нет…

— Э-это действительно не правда! Она точно лгала, Хирата! Я здесь просто жертва! — Ямаучи снова попытался оправдаться.

— Жертва?!

Глубокий, острый взгляд Хираты был направлен на Ямаучи.

— После всего, что было здесь сказано, ты уже не сможешь отвертеться.

— Это… я…

— Тот факт, что ты готов предать своих друзей, вызывает у меня лишь отвращение.

Его гнев был направлен не только в сторону Ямаучи, но и на весь класс.

— Это экзамен. У нас нет выбора, пойми уже это наконец.

— Даже если и так, манипулировать голосованием – неправильно.

— Голосование начнется уже завтра. Ты действительно хочешь сказать, что нам нужно просто сидеть сложа руки? Это равносильно предательству Ямаучи-куна.

— Что плохого в том, что у нас не будет плана? Мы не имеем права кого-либо судить здесь.

— Да, о чем ты вообще?.. Этот экзамен создан именно для того, чтобы выбрать ненужного человека. И все в классе хотят выяснить, кто это будет.

Хорикита сделала этот вывод именно потому, что стояла возле доски и видела всех своих одноклассников.

Но Хирата не собирался этого признавать.

— …Разве это не из-за тебя они хотят это выяснить?

Я все еще отказывался верить в то, что Хирата может говорить таким мрачным голосом.

— Экзамен действительно слишком ужасен. Я никогда не смогу принять этого. Но… Я просто хочу, чтобы голосование прошло в более скрытой форме. Экзамен не принуждает тебя открыто настраивать всех, против кого-то определенного.

— Скрытно, да? И каков же результат этого «скрытого» голосования? Ты же знаешь, что была создана большая группа, у которой были свои собственные цели. В итоге, они как раз и выбрали одного конкретного человека — Аянокоджи-куна.

— Да, это тоже нехорошо. Но это не то же самое, что открыто выносить это на обсуждение всего класса.

— Одно и то же. Нет никакой разницы. Если бы ты так хотел доказать свое лицемерное мышление, то ты бы остановил их интриги.

Никто не мог вмешаться в их разговор.

Хирата был на грани отчаяния, и единственным человеком, способный говорить с ним, была Хорикита.

— Кроме того, я уже изложила свои мысли насчет голосования. Скрытого голосования уже никак не достичь.

— Да, ты права… Тогда…

Хирата глубоко вздохнул, прежде чем продолжить.

К нему немного вернулось самообладание, но вот его отношение все равно не изменилось.

— Тогда завтра я отдам свой голос критики тебе, Хорикита. Я не могу позволить тебе и дальше создавать проблемы внутри класса.

Хирата прекрасно осознавал свои многочисленные недостатки. Он все еще хочет дружить со всеми и ценить «мир» в классе.

— Поступай, как хочешь.

Хорикита, несмотря на свои слова, была немного недовольно этим.

Понаблюдав за конфликтом, Чабашира спокойно подошла к Хориките.

— Хорикита, тебе же больше нечего сказать, верно?

— Верно.

Хорикита уступила место учителю и вернулась на свое место.

Несмотря на то, что уроки уже кончились, Чабашира все же решила встать перед учениками и сказать кое-что.

— Вы все действительно можете подумать, что этот экзамен – бессмысленный и навязан вам школой. Но как только вы войдете в общество, вы обязательно столкнетесь с ситуацией, когда кто-то должен будет уйти. Когда это произойдет, руководство обязано будет сделать верное решение. Люди, которые учатся в этой школе, становятся важными факторами будущего успеха Японии. Вы не сможете вырасти, если будете воспринимать этот экзамен, как просто средство избавления от кого-нибудь.

В обществе, люди, которые тянут всех вниз, будут изгнаны, чтобы защитить группу в целом.

Конечно же, всегда будут закулисные сделки, подобные тому, что произошли у нас на этом экзамене.

Этот экзамен содержит элементы, которые помогут нам войти во взрослую жизнь. Однако ни в коем случае нельзя принуждать учеников, которые еще физически и ментально слабы, к тому, чтобы принимать настолько сложные решения. Это может очень негативно сказаться на них.

— Я не собираюсь излагать свою точку зрения насчет этой вашей дискуссии. Каждый внес что-то свое. Я надеюсь, что вы все хорошо подумаете, прежде чем сделать свой выбор завтра, — сказав это, Чабашира покинула класс.

Я? Ямаучи? Хорикита? Хирата или же кто-то другой?

Было неясно, против кого люди будут завтра голосовать. Кандидаты в исключенные могут меняться ежеминутно. И никто ничего не может с этим поделать.

Просто таков экзамен.

Харука подошла ко мне сразу после того, как Чабашира ушла.

Хорикита и Ямаучи сразу решили покинуть класс.

— Ты же сейчас свободен, да?

— Хм? Да, у меня нет планов на сегодня.

Я бы хотел поговорить с Хиратой, но…

Хирата, не показывая никаких эмоций на лице, тихо вышел из класса.

Было бы нехорошо игнорировать группу Аянокоджи, когда все узнали про мою ситуацию.

— Пойдем в кафе?

Я принял это приглашение и мы, вместе со всеми членами группы, вышли из класса.

— Нам разве не стоит волноваться? Один из нас был выбран целью группы Ямаучи.

— Пусть только попробуют! Я не позволю, чтобы кого-то из нашей группы исключили.

Было видно, что Харука явно была рассержена.

— Нет никакой причины для того, чтобы Киётака покидал эту школу.

Акито и Айри кивнули в знак согласия.

— Это было действительно странно, что мы никак не могли найти информацию о цели. Она просто не могла дойти до нас, так как целью был один из нашей группы.

Независимо от того, сколько они пытались искать, никто не смог обнаружить хоть крупицу информации.

Мы пришли в кафетерий. После того, как все купили себе по напитку, Харука решила заговорить.

— Я думаю, мы все вместе должны проголосовать против Ямаучи-куна. Никто другой не заслужил этого больше, чем он.

— Возражений нет. За кого тогда отдадим остальные 2 голоса критики?

— Может, лучше будет отдать голоса тем, кто поддерживает Ямаучи-куна?

— Разве кто-то будет его поддерживать после того, как стало известно, что он состоит в сговоре с Сакаянаги? Даже Ике и Судо не осмелились сказать, что-нибудь в его защиту.

— Да, но так как они его друзья, скорее всего, они отдадут ему голоса похвалы просто из сочувствия.

Предсказание Харуки, вероятно, было верным.

Несмотря на предательство, Ямаучи сделал это только ради своей защиты.

С другой стороны, можно сказать, что Сакаянаги использовала его. Не то чтобы здесь было место для сочувствия.

Хорикита была тем… Нет, за этим стоял я.

Ямаучи был лидером группы, а Сакаянаги дергала за ниточки.

Я сообщил обо всем Хориките Манабу, и уже он передал эту информацию своей сестре.

Если бы она не приняла меры, это сделал бы я.

— Интересно, сколько голосов критики получит Киётака? Если берем парней, то Ямаучи, также Ике и Судо, потом Хондо, Иджуин, Миямото и Сотомура. Те, кто дружит с ним, вероятно, и отдадут ему свои голоса.

Если смотреть только со стороны парней – 7 голосов критики.

— Тогда, что насчет девушек?

— Я уверена, что Хорикита-сан отдаст свой голос похвалы Киётаке. Также она отдаст голос критики Ямаучи-куну. Но, к сожалению, я не знаю насчет других девушек… Ты знаешь что-нибудь, Айри?

— …Сато-сан и Каруизава-сан, скорее всего, не будут голосовать против него…

— Почему?

— Я-я просто чувствую это…

Айри замолчала, пытаясь объяснить причину Кейсею.

Харука вмешалась.

— Это называется «женская интуиция».

— Мы же не можем полагаться на это…

Кейсей не собирался принимать такой абстрактный ответ.

— Не волнуйся. Я думаю, что этому можно верить.

— Что ты хочешь этим сказать? Я никогда не видел, чтобы Сато как-то была связана с ним. И тем более, как Айри может знать мнение Каруизавы?

Кейсей наклонил голову набок, явно ничего не понимая.

— Я же сказала, чтобы ты не беспокоился об этом. Мы просто можем вычеркнуть их двоих.

— Но…

— Если мы исключим только 3-их человек, мы все еще не знаем мнений остальных девушек.

— Нет, но зато точно знаем, что многие девушки не любят Ямаучи-куна. Даже если они и проголосуют против Киёпона, они также отдадут голос критики и Ямаучи-куну.

— Глядя на это с психологической точки зрения, так, скорее всего, и будет. Многие просто проголосуют за того, у кого больший шанс быть исключенным. У Киётаки также присутствует этот шанс, потому что на него нацелился Ямаучи. Скорее всего, голоса будут распределены между ними.

Кейсей сделал этот вывод, основываясь на том, что уже успело произойти.

Сначала, у Коенджи была достаточно большая вероятность, что его бы выбрали в качестве того, кто должен уйти. Но сейчас эта вероятность значительно уменьшилась. Голосуя против Коенджи, вы полностью игнорируете его способности.

Так как нашлись ученики, которые активно тянули класс вниз, позиция Коенджи сместилась на 4 или же 5 место.

— Я уверена, что с тобой все будет хорошо, Киётака-кун.

— Да, спасибо за беспокойство.

В глубине души, Айри все еще беспокоилась о том, что какая-то часть учеников проголосуют против нее.

Но она не показала этого, а решила подбодрить меня.

— В конечном итоге, Киёпон все еще спокоен, да?

— Я ничего не могу с этим поделать. На самом деле, я довольно сильно переживаю.

— Не волнуйся! Благодаря Хориките, все выглядит не так уж и плохо, верно? Она, вроде как, спасла тебя.

Если бы не Хорикита, большая часть класса просто бы не знала о том, что на самом деле происходит.

Они бы не стали задумываться над этим и просто проголосовали бы против меня.

Такой исход слишком легко представить.

— Но, интересно… Как Хорикита-сан узнала про предательство Ямаучи-куна? — спросила Айри.

— Так как мы тесно связаны с Киётакой-куном, то логично, что мы ничего не подозревали об этом. Разве Хорикита-сан была не в той же ситуации?

— Хм, и правда. Хорикита также не пыталась сформировать свою группу. Может быть ей кто-то слил эту информацию?

— Ну, должен же быть человек, который не хотел, чтобы Киёпона исключили, верно?

— Да, и это хорошо…

Этим «кто-то» были Кей и я.

На обратном пути в общежитие мы встретили Хирату, который просто сидел на скамье с вялым выражением на лице.

Если бы другие люди увидели его, они попытались бы поговорить с ним.

Никто никогда не видел его таким подавленным.

— Кажется, ему не очень хорошо.

— Да. Это точно не «тот» Хирата.

Харука и Акито сразу поняли, что с ним что-то не так.

— Я поговорю с ним немного, хорошо?

— Брось, Киётака. Может лучше будет оставить его сейчас?

— Может и так, но есть кое-что, что беспокоит меня.

— Что-то беспокоит?

— Извините, но вы можете возвращаться без меня. Вряд ли ему будет приятно разговаривать в окружении людей в данный момент.

— …Хорошо, но голосование состоится завтра, так что лучше не тревожь его, ладно? Честно говоря, я не знаю, против кого он вообще будет голосовать.

Я кивнул в ответ на совет Акито и отделился от группы.

Я был благодарен им за то, что они смогли прочитать ситуацию и просто вернулись в общежитие.

Прежде чем подойти к нему, я сфотографировал его и отправил Кей с другими деталями в сообщении.

— Хирата.

Чтобы максимально использовать эту возможность, я окликнул его сразу же после того, как нажал на кнопку «Отправить».

— …Аянокоджи-кун.

— У тебя есть минутка?

— Да, конечно. Я… я тоже хотел поговорить с тобой.

Возможно, он сидел здесь именно для этого. Зачем ему тогда было сидеть в таком холодном месте?

Кроме того, он сидел на краю скамейки, будто ожидая, что рядом будет кто-то еще.

Я сел рядом с ним.

— Скоро наступит теплая весна.

— …

— Я… я верил, что мы все вместе можем встретить эту весну… Даже сейчас, где-то в глубине, я все еще в это верю.

Независимо от того, что именно на его глазах обсуждалось, он действительно все еще верил.

— Терять кого-то… ненавижу это…

— Это проблема, которую мы никак не сможем решить. Будь то я, Ямаучи или кто-то другой. Ты ничего не можешь с этим поделать.

Я никак не мог разглядеть хоть что-то в его выражении лица.

Будто он глубоко-глубоко убрал все свои эмоции и запер их там.

— Могу ли я оставить все на тебя?

— Оставить что?

— Класс C. Я хочу, чтобы ты заменил меня на посту лидера класса.

— Не будь таким безрассудным. Я не смог бы ничего сделать с этим. Хирата, если ты хочешь защищать класс, ты должен делать это сам.

— Н-но…Я…я так больше не могу…

Он был явно разочарован в том, что не смог прийти к решению. Скорее всего, все это время он думал именно об этом.

— Я снова совершил ту же ошибку. Я размышлял об этом еще тогда, и все же…

В уголках его глаз я увидел проступающие слезы.

Интересно, сколько всего пережил Хирата из-за этого экзамена?

— Я буду чувствовать себя спокойно, если я доверю класс кому-то вроде тебя.

Он выдохнул, и пар вышел из его рта.

— На этом экзамене, проголосуй против меня и Ямаучи. Если хочешь, можешь также отдать голос критики и Хориките.

— Значит, ты говоришь мне, чтобы я оставил окончательное решение за одноклассниками.

Хирате не обязательно было взваливать на себя всю ношу.

Оставшиеся 39 человек сами сделают выбор, кто должен будет уйти.

— Ты действительно удивительный, Аянокоджи-кун.

— Ошибаешься. Во мне нет ничего особенного.

— Пока я тут сидел, ко мне уже успели подойти Хорикита-сан и Ямаучи-кун. Хорикита-сан просила меня проголосовать против Ямаучи-куна. Он же попросил меня отдать голос против тебя. Их мнения отличались, но никто из них не говорил, что он тоже заслуживает голос критики.

— Не каждый способен на это, — я сказал так лишь потому, что со стратегической точки зрения так было лучше.

Нельзя было насильно заставлять Хирату выбирать.

Просто я заранее пришел к такому выводу.

— Я рад, что поговорил с тобой. Кажется, теперь я могу найти ответ.

— Рад был помочь.

Хирата встал.

Он нашел свой собственный способ сдать этот экзамен.

Однако я не собирался соглашаться с его образом мышления.

— Не хочешь вместе вернуться в общежитие?

Не обменявшись больше ни словом, мы вдвоем направились в общежитие.

Глава 6 – Идеи других классов

С того дня, как объявили дополнительный экзамен, позиция класса D ничуть не изменилась.

Примерно 90% класса пришли к определенному решению.

И к пятнице, за день до голосования, это решение так и не поменялось.

Рьюен должен уйти из школы.

Никто не говорил этого вслух. Никто даже не пытался вынести это на обсуждение всему классу.

Рьюен захватил лидерство класса с помощью силы. Но в итоге, это ни к чему не привело. Класс C упал до класса D.

Кроме того, многие ученики пострадали от постоянных угроз и насилия. Он использовал слабых людей, чтобы создать все условия для того, чтобы никто не мог пойти против него. Многие думали, что они бы не упали до класса D, если бы не Рьюен. Даже несмотря на то, что без Рьюена они, возможно, никогда бы не поднялись до класса B.

На третий день экзамена, значительная часть класса уже достигла соглашения – голосовать против Рьюена. И абсолютно не важно, кому отдавать остальные 2 голоса. Самое важное – Рьюен должен уйти из школы.

Ишизаки был выбран в качестве человека, который должен был стать лидером, который уверенно будет требовать голосовать против Рьюена. Несмотря на то, что он не хотел, чтобы Рьюен уходил, ему пришлось сделать это. Он был тем, кто якобы победил Рьюена и убрал его с лидерской позиции класса.

Когда Рьюен впервые услышал про этот экзамен, он сразу же понял, в какой сложной ситуации будет находиться Ишизаки. Он также понял, какое именно решение примут его одноклассники.

Рьюен решил для себя, что не будет ничего предпринимать.

Он просто будет наслаждаться тем временем, которое у него осталось до окончания экзамена.

Также он раздумывал над тем, что он будет делать после того, как уйдет из школы.

После окончания занятий, Рьюен не хотел попусту тратить время и сразу же вышел из класса.

Ибуки, глядя на его спину, пыталась придумать хоть один способ договориться с ним о встрече.

В прошлом, Рьюен обычно сам приглашал ее, поэтому она не знала, как подступиться к нему.

Одна девушка подошла к Ибуки и спросила ее.

— Ну и ну, у тебя такое несчастное выражение лица! Тебе действительно «настолько» не хочется, чтобы Рьюен-куна исключили?

— Ха… снова ты… Тебе так хочется затеять драку со мной?

— Нет, ничего такого. Извини, если задела тебя. В конце концов, после того, как Рьюен-куна исключат, ты перестанешь быть такой важной особой для класса.

Та, кто произнесла такие провокационные слова, была одноклассница Ибуки – Шихо Манабе. Она была центральной фигурой среди девушек класса.

Ибуки, с тех пор, как поступила в эту школу, была тем, кто постоянно конфликтовал со всеми. Но Манабе не могла никому пожаловаться на нее, потому что она была той, кого выбрал Рьюен.

Это очень сильно бесило Манабе.

Может быть, она пыталась вымести свою злость, провоцируя Ибуки.

— Так ты собираешься голосовать против меня, Ибуки-сан?

— Отстань уже.

— Пожалуйста, отдай мне свой голос критики. Я также буду голосовать против тебя, так что мы будет квиты.

— …Ну и ладно.

Манабе была немного раздражена, услышав такой равнодушный ответ.

Она хотела увидеть, как Ибуки будет злиться на нее.

— Ибуки-сан, разве неприятно осознавать, что тебя не исключат из школы? Даже если и найдутся несколько человек, которые отдадут свои голоса похвалы Рьюен-куну, они не смогут так просто перекрыть 30 голосов критики, не так ли?

Манабе была такой смелой только потому, что Рьюена не было сейчас в классе.

Даже если кто-то из одноклассников ее услышит, у него, скорее всего, будет такое же мнение.

Ишизаки поднялся со своего места.

Голосование начнется уже завтра, и как только оно начнется, уже ничего нельзя будет сделать, чтобы как-то изменить ситуацию.

— Пройдемся немного, Ибуки?

Ишизаки подошел к двум девушкам, которые смотрели друг на друга.

— …Э-это, как бы…

Несмотря на ее неясный ответ, Ибуки согласилась с просьбой Ишизаки, и они вдвоем решили покинуть класс.

По крайней мере, это было предпочтительнее, чем разговаривать с Манабе.

— Ты можешь оставаться такой спокойной сколько пожелаешь. Но знай, что после Рьюен-куна, ты будешь следующей на очереди.

Манабе решила бросить последний едкий комментарий, чувствуя себя «королевой» класса.

— Так куда мы идем? — спросила Ибуки после того, как они вышли из класса.

— Вообще… Я просто хотел поговорить с тобой немного. Что там насчет приватных баллов, которые находились у Рьюен-сана?

— Ну, конечно же, они все еще у него.

— Ты еще не забрала их? Ты знаешь, что уже завтра начнется голосование? Если он покинет школу, мы просто потеряем все баллы.

— И кто же мне сказал, чтобы мы ничего не забирали у него?

— Ну, это… Тогда мне было все равно на них…

— Если они тебе так нужны, почему бы тебе самому не подойти к нему и не попросить их вернуть?

— Я не могу так сделать, — Ибуки понимала, в какой ситуации сейчас находится Ишизаки и продолжила.

— Ты думаешь, что тебя будут подозревать в чем-то?

Ишизаки было все равно, что подумают о нем его одноклассники.

Только вот из-за этого, Ишизаки может стать следующим, кого они могут исключить из школы. Но что более важно, нельзя раскрывать тот факт, что это не Ишизаки победил Рьюена. Именно поэтому он не хотел вступать в контакт с ним.

Он страдал от двух противоречивых желаний: спасти себя и не дать Рьюену уйти из школы.

— Я… ну и что, черт возьми, мне нужно делать?..

— Самое лучше решение – это позволить Рьюену уйти, ты ведь тоже это понимаешь, верно?

— Да ну? И как мы без него сможем поднять наш класс выше?

— Он ведь не добился хоть каких-нибудь результатов для класса, разве не так? Мы можем попробовать действовать сообща и тогда у нас может получится.

— Без такого человека, как Рьюен, мы просто не сможем дойти до класса A, чтобы ты не делал.

В классе A была Сакаянаги со своим особым подходом. Даже Рьюен ее побаивался.

Ичиносе со своим дружественным классом, а самое главное – стабильностью, была в классе B.

И наконец класс C, у которого был Аянокоджи с его силой, способной победить даже Рьюена, и обладающий удивительным мышлением для создания продуманной стратегии.

Разница между классом D и остальными классами была слишком очевидна.

И Ишизаки это понимал.

Только «монстр» способен победить другого «монстра».

Рьюен не тот человек, который должен уйти из школы.

— Ну, я признаю, что Рьюен далек от понятия «нормальный человек».

У Ибуки тоже были мысли на этот счет.

Несмотря на то, что Рьюен потерпел поражение от Аянокоджи, ее мнение о нем не сильно изменилось.

У Рьюена было что-то, чего не было ни у Сакаянаги, ни у Ичиносе.

Даже Аянокоджи смог заинтересоваться им.

По крайней мере, так она думала.

— Черт… — Ишизаки был раздражен.

Наблюдая за ним, Ибуки начала думать.

Он хочет знать, что ему делать?

Несмотря на то, что Ишизаки был довольно вспыльчивым парнем, он все еще пытался найти решение изо всех сил.

Он знает, что никак не может спасти Рьюена.

Но ему было все равно, он продолжал думать над этим.

У Ибуки было не так много свободы, как у Ишизаки.

Почти весь класс недолюбливал ее.

Когда Рьюен покинет школу, Ибуки станет следующей целью.

Манабе сказала это не только ради простой провокации.

Тем не менее, пока она будет молчать, она сможет оставаться в классе.

Или, возможно, в ближайшем будущем она сможет найти какое-то решение проблемы.

Она вспомнила, что «он» сказал.

— Этот экзамен не так прост. Ты не «можешь» кого-то спасти, просто говоря, что «хочешь» это сделать.

«Этот» человек прекрасно видел то, о чем Ибуки думала.

Она не способна серьезно взглянуть на возникшую ситуацию.

— Эй, Ишизаки.

— Чего?..

— Ты действительно не хочешь, чтобы Рьюена исключили?

— …Да, ты знаешь, что я не буду лгать о таком.

— М, понятно.

Никто не сможет обогнать Рьюена по количеству голосов критики в классе.

— Я… я не хочу в этом признаваться, но… я бы тоже не хотела этого. Если Рьюен уйдет, следующая буду уже я.

Такова была реальность.

— Сегодня вечером я собираюсь встретиться с Рьюеном и вернуть наши баллы. Возможно, я единственная, кто может это сделать.

Эти приватные баллы могут помочь классу D в будущем.

Можно преподнести это, как сожаления Рьюена.

— Ты уверена, что сможешь?..

— По крайней мере, это все, что я могу попытаться сделать.

Ибуки решила.

Нужно вернуть обратно все баллы.

Пока есть шанс, что они могут принести пользу классу D, их нужно забрать.

Вечер того же дня. Ибуки решила посетить Рьюена без предупреждения.

Тук-тук-тук.

Громкий звук эхом разнесся по коридору.

Подождав немного, дверь распахнулась.

— А, это ты.

— …К-какого черта?

Из одежды, на Рьюене были только трусы.

— Если скажу, что сделаю что-то неприличное, ты уйдешь?

— Я ударю тебя по яйцам и просто вернусь в свою комнату, не оглядываясь.

— Ку-ку-ку. Я только вышел из ванной. Заходи.

Это было похоже на правду, так как его волосы были еще довольно влажные.

Ибуки, все еще опасаясь его поддразниваний, вошла в его комнату.

Она впервые была здесь.

Комната была украшена различными аксессуарами и полностью отличалась от «его» комнаты.

— Ты же здесь не для того, чтобы провести со мной ночь перед тем, как я уйду из школы, не так ли?

Ибуки решила не реагировать на эти слова и сразу перейти к делу.

— Отдай мне приватные баллы, которые у тебя есть.

— А? Ты разве не говорила, чтобы я оставил их себе?

Вытирая свои волосы полотенцем, Рьюен достал из холодильника бутыль с водой.

Вместо того, чтобы предложить ее Ибуки, он открыл ее и сделал пару глотков.

— У тебя нет шанса сдать этот экзамен, ты просто вылетишь из школы, а баллы пропадут.

— Именно. Если я уйду из школы, баллы пропадут.

Секретный контракт, который он заключил с классом A будет расторгнут, оставив класс D ни с чем.

— Ну вот, передай их мне, пока еще можешь.

— А ты довольно дерзкая.

— Это то, что ты действительно хотел мне сказать? Если ты не планировал их отдавать, то ты бы уже потратил их на что-то, разве нет? Ты ведь хотел, чтобы кто-то пришел и забрал их, верно?

Рьюен был довольно тихим в последнее время.

Он потратил буквально пару сотен или тысяч баллов за эти дни.

— Ку-ку, ну разве ты не умная, а? Как бы то ни было, забирай. Они мне все равно не нужны.

Рьюен улыбнулся, стоя перед Ибуки.

Она взяла его телефон и начала процедуру передачи баллов

Буквально через мгновение, Ибуки получила все баллы Рьюена.

— Я все получила. Теперь я пойду, это все, что я хотела.

Когда она это сказала, Ибуки попыталась положить его телефон назад, но Рьюен схватил ее за руку

После этого, он прижал ее к стене.

— Эй! Что ты делаешь?!

Ибуки инстинктивно хотела ударить его ногой, но Рьюен остановил ее лишь одной рукой.

— Знаешь, мне не нравится эта твоя агрессивность ко всему.

— Ха?!

Ибуки отреагировала с явной враждебностью, даже не зная, что он хочет сделать. Но Рьюен просто улыбнулся и отпустил ее.

Рьюен решил таким образом попрощаться с ней.

— Ты сильная, но, если хочешь знать мое мнение, у тебя очень много недостатков. Ты не сможешь победить Сузуне.

— Не лезь не в свое дело.

— Прощай, Ибуки.

Рьюен, явно потеряв к ней интерес, просто отвернулся.

Ибуки поспешила к двери, чтобы наконец уйти.

Пока она обувалась, воцарилось молчание.

— Ты доволен временем, проведенным в школе? — спросила Ибуки, повернувшись к нему спиной.

— А?

— Ничего, забудь.

Едва взглянув на него, можно было узнать ответ.

Рьюен не был доволен.

Потому что он вынужден был спокойно уйти из школы.

Ибуки открыла дверь, и холодный воздух ворвался в комнату.

— Прощай.

Сказав одно слово, она закрыла дверь.

В коридоре в это время никого не было.

На экране ее телефона отобразилась огромная сумма приватных баллов.

Ибуки не почувствовала ничего, кроме пустоты.

Идя по коридору, она решила позвонить.

Ей было все равно, спит ли этот человек или нет.

Если спит, она просто оставит голосовое сообщение и прервет звонок.

Однако человек на другом конце провода принял ее звонок.

— Это я. Я получила приватные баллы Рьюена.

Она выполнила свою работу, отчитавшись перед ним. «Он» попросил ее о встрече.

— Это… но….

Ибуки подумала, что она все равно уже была вне своей комнаты.

После короткой паузы, она согласилась на его просьбу, решив отправиться к нему.

Пятница. За день до начала голосования.

После окончания занятий, ученики класса B остались сидеть на своих местах.

Перед доской стояла не Хошиномия-сенсей, учительница класса, а Ичиносе Хонами.

— Огромное вам спасибо за то, что вы выполнили мою эгоистичную просьбу.

После того, как стало известно о дополнительном экзамене, Ичиносе попросила выполнить ее просьбу.

«Я прошу вас ничего не предпринимать и продолжать нормально общаться друг с другом хотя бы до пятницы».

Она попросила только это.

Она не стала вдаваться в подробности выбранной стратегии.

Напряженные отношения между одноклассниками никому не принесут пользы.

Невозможно было избежать исключения из школы.

Несмотря на то, что ученики класса B, естественно, чувствовали некоторое беспокойство, они все равно добросовестно выполнили просьбу Ичиносе.

Они полностью доверяли ей, потому что в течение года поняли, что она всегда делает все ради класса.

Хошиномия-сенсей, которая слушала в этот момент Ичиносе, немного волновалась. Как преподаватель, она считала этот дополнительный экзамен просто бессмысленным. Она чувствовала себя виноватой перед классом, за то, что они попали в такую ситуацию. Класс B был довольно сильным классом, потому что они смогли объединиться и не позволили никому до этого уйти из школы. Учительница беспокоилась, что этот экзамен может оставить сильный осадок в сердцах всех учеников класса.

— Я думаю, что вы все обеспокоены. Но я хочу, чтобы вы успокоились. Я не позволю кому-нибудь уйти из школы таким образом.

Пока Ичиносе говорила это, во взглядах ее одноклассников можно было прочитать только тревогу и ничего более.

Она вроде бы и сказала, что не позволит, но все чувствовали, что что-то не так.

— Ты уверена, Ичиносе? Ты говоришь это так уверенно…

Канзаки решил выразить свое беспокойство. Было бы не очень хорошо, если бы она лгала только для того, чтобы в классе царил мир.

— Все в порядке, Ичиносе. Мы уже готовы к тому, что нам предстоит сделать.

Шибата решил подбодрить ее, сказав, что даже если Ичиносе сама не знает, что делать, никто не будет ее винить в этом.

Но Ичиносе повторила свою мысль.

— Все хорошо, ребята. Канзаки-кун когда-то сказал мне: «Если у тебя есть способности, но ты их не используешь – ты просто дурак». Так что я буду стараться настолько, насколько только могу.

Она была уверена в том, что никому не придется покидать эту школу.

— …Тогда, может, ты наконец расскажешь, в чем заключается твоя стратегия?

Возможно, она cмогла обмануть даже саму себя…

— Есть лишь один способ, с помощью которого никто не покинет эту школу после экзамена, верно?

— Да. Нам придется использовать 20 миллионов приватных баллов, чтобы отменить исключение.

— В таком случае я бы хотела, чтобы сейчас каждый из вас передал мне все свои баллы. Да, у вас не останется никаких баллов ровно до апреля, но тогда мы сможем спасти весь класс.

— Но мы же все равно не сможем набрать 20 миллионов баллов, разве не так? — спросил Шибата, оглядывая весь класс.

Он уже пытался подсчитать баллы, но сумма была слишком огромна даже для класса B.

В конце концов, им все еще не хватало. Это было слишком много.

— Но ведь в этом нет никакой проблемы, не так ли? Если так говорит Ичиносе-чан, то почему нет?

Девушки, особо не вдаваясь в подробности, сразу же начали переводить баллы Ичиносе.

Каждый месяц весь класс регулярно переводил ей процент от своих баллов, так что все уже привыкли к этому.

— Что ж, пожалуй, ты права.

Шибата также согласился с этим и начал процедуру по передаче своих баллов.

Из-за того, что Ичиносе заработала огромное доверие в классе, все быстро согласились с ее просьбой и перечислили ей свои баллы.

На экране ее телефона высветилась итоговая сумма – 16 миллионов приватных баллов.

— Ну, как и было подсчитано, нам все еще не хватает 4 миллиона баллов.

— И как ты в итоге планируешь добрать нужную сумму? Сомневаюсь, что другой класс или же старшеклассники одолжат тебе такое большое количество баллов.

Независимо от того, что Канзаки уже перечислил свои баллы, он все равно решил спросить.

До этого дня, Ичиносе не могла ничего говорить о сделке с Нагумо, потому что он ей запретил это.

Но когда остался лишь день до экзамена, она уже не могла держать это в секрете от своих одноклассников.

Вот почему вчера Ичиносе попросила разрешение у Нагумо рассказать об этом хотя бы им. Естественно, исключая информацию об условии.

— Нам поможет президент студсовета Нагумо. Я поговорила с ним на эту тему, и он обещал помочь нам.

— Президент студсовета? Он действительно может предоставить нам такую большую сумму?

— Да, это правда. Он показал мне, сколько именно баллов у него есть.

После того, как Ичиносе попросила Нагумо представить доказательство, он сразу же показал свой счет.

— Конечно же, нам придется ему все вернуть.

— И каковы детали этой сделки? Мы должны будем вернуть с процентами, верно?

— Если я отвечу, разве это как-то повлияет на то, что мы должны сделать?

— Нет, совсем нет. Независимо от того, насколько этот процент высок, это все же лучше, чем потерять кого-то из нас.

Хотя Канзаки согласился с Ичиносе, все же он считал, что необходимо разобраться в деталях этой сделки.

Он взял на себя ответственность и задал вопрос, который никто бы не стал задавать.

Ичиносе была благодарна за это.

Он был для нее очень важным человеком, который мог говорить от лица всего класса.

— Срок погашения составляет 3 месяца. Без процентов.

— Значит, мы должны отдать столько, сколько взяли…

Было бы вполне нормально, если бы другая сторона потребовала вернуть больше, чем отдала.

Тот факт, что президент студсовета Нагумо дал им такую сумму, попросив вернуть ее без какого-либо процента, делал его спасителем класса B.

— Из-за этого я чувствую себя немного неудобно… Это нормально?

— Удивительно… Как и ожидалось от Ичиносе-сан! Я так счастлива!

Никто из класса не выказывал никаких признаков недовольства.

Она определенно не допустит, чтобы кого-то исключили.

Это было решение Ичиносе Хонами, которая хотела защитить своих друзей.

Вечер того же дня.

Ичиносе решила позвонить Нагумо.

Она решила сделать это, чтобы подтвердить сделку для успешной сдачи завтрашнего экзамена.

— Нагумо-семпай, это я, Ичиносе.

— Хонами? Ты позвонила мне из-за нашей сделки, ведь так?

— Да. Я поговорила со всеми в классе B сегодня. Так что я хотела бы еще раз с тобой это обсудить.

— Я не изменю свое условие. Ты должна забрать столько приватных баллов у своих одноклассников, сколько сможешь. Нельзя спасти всех без каких-либо жертв.

— Ты прав, я тоже так считаю.

Таково было одно из условий. Он не отдаст баллы тем, кто пытается экономить исключительно для себя.

У Нагумо было огромное количество приватных баллов – около 10 миллионов.

Однако он явно не был готов одолжить их все. Даже если он не упомянул этого, Ичиносе должна была максимально уменьшить одалживаемую сумму.

— Итак, сколько тебе не хватает?

— 4 043 019 баллов.

— Понятно. Это относительно небольшая нагрузка на меня. Тем не менее, на следующем экзамене я определенно столкнусь со значительными неудобствами.

— Да, я понимаю…

Нагумо должен будет взять на себя ответственность, в случае чего.

Например, если кто-то из класса Нагумо будет исключен из школы после предстоящего экзамена. Из-за того, что он отдаст 4 миллиона приватных баллов, он не сможет никак отменить это исключение.

Ичиносе понимала это и была благодарна за предоставленную помощь.

— Мне действительно очень жаль, что ты выслушал мою эгоистичную просьбу.

— Все в порядке. «Спасти всех» – эта стратегия в твоем стиле. Еще кое-что. Ты же помнишь про главное условие, верно?

— … Да. Э-это… Я должна начать встречаться с тобой, да?

— Да. Если ты уже согласилась с этим, я перечислю баллы прямо сейчас.

— …Крайний срок принятия решения – 12 часов ночи, так ведь?

— Ты все еще не определилась? Ты же хочешь избежать исключения?

— Это правда… Но… Просто это не так легко.

— Не так легко?

Ичиносе отчаянно пыталась произнести трудные для нее слова.

— Семпай… э-эм… Я-я тебе нравлюсь?

— Что?

— Ах, н-нет, ничего. Извини, что пытаюсь спрашивать такое… Просто я думала, что нужно испытывать особые чувства, чтобы… ну….

— Я бы не стал ставить такое условие, если бы я ничего не испытывал к тебе, — ответил Нагумо без колебаний.

Хотя Ичиносе была довольна его словами, она все еще не могла скрыть своего беспокойства.

— Если ты согласна, я перечислю тебе баллы прямо сейчас.

— П-пожалуйста, подожди. Я хочу… хочу принять решение в последний момент.

— Ты разве не думала об этом на протяжении последних дней?

Медленно, но верно, приближался крайний срок, который установил Нагумо.

— Ты не смогла бы одолжить баллы у классов второго и третьего годов обучения. Первогодки также не смогут дать тебе их, потому что вы соперники.

Никто, кроме Нагумо, не может дать более 4 миллионов приватных баллов. И он прекрасно это осознавал.

Однако он не заставлял ее сразу же принять решение.

Было довольно очевидно, что она примет это условие.

— Будь осторожна. Я человек, который требует соблюдения сроков.

— Да, конечно. Я обязательно свяжусь с тобой позже.

Ичиносе тяжело вздохнула, завершив звонок, и прислонилась к стене.

«Защита своих одноклассников» – является первоочередной задачей для Ичиносе.

Если Нагумо сказал, что поможет, то она должна принять это условие.

Но Ичиносе никогда не встречалась с кем-либо. Она даже и не думала о том, что возможно завести отношения таким вот образом.

Но что самое главное… Ее сердце говорило ей, что это неправильно.

Нет никакого смысла в отношениях, когда лишь одна сторона испытывает какие-то чувства.

Но если она начнет встречаться, ей будет довольно сложно разорвать эти отношения.

— Ха… будь решительней… Я должна принять решение…

Сейчас 9 часов вечера. Ичиносе должна дать свой ответ в течение оставшихся 3-х часов.

Она тяжело вздохнула.

Если она сделает это, ее одноклассники будут спасены.

Если это единственный способ…

Однако когда она уже была готова сделать выбор, ее сердце будто остановилось.

Если она согласится на это условие, она уже не будет собой.

Ей было очень тяжело.

— Нет, я так не могу…

Она снова начала думать об этом.

Если она не завершит сделку с Нагумо, кто-то из класса B покинет эту школу.

— …Хорошо.

Пам.

Она слегка ударила себя по щекам.

— Я хочу защитить всех!

Приняв решение, Ичиносе легонько улыбнулась.

За несколько дней до того, как Ичиносе решила принять условие Нагумо.

День, когда был объявлен дополнительный экзамен.

В отличие от других классов, этот дополнительный экзамен был с радостью принят классом A.

Они пришли к определенному решению гораздо быстрее, чем остальные.

— В день начала голосования, вы должны будете принять решение.

Учитель класса A закончил объяснение правил этого экзамена.

После этого, он предоставил оставшиеся время ученикам, чтобы они уже сейчас начали обсуждение.

Сакаянаги начала говорить, не вставая с места.

— Я хочу, чтобы Кацураги-кун стал тем, кто уйдет из школы после этого экзамена, — сказала она без колебаний.

Кацураги закрыл глаза, сложив руки на груди. Он все еще оставался спокоен и не двигался.

— Ч-что ты такое несешь? Это же несправедливо!

Единственный человек, который решил возразить, был Тоцука Яхико.

Он всегда восхищался Кацураги.

— Яхико, успокойся, — Кацураги решил остановить его.

— Но Кацураги-сан!

— Я намерен принять это решение.

— Кажется, ни у кого нет никаких возражений.

Большинство людей в классе A уже вступили во фракцию Сакаянаги. Несмотря на то, что некоторые все еще были недовольны этой ситуацией, они просто не могут ничего поделать с этим.

Чтобы спокойно выпуститься из школы, они решили принять сторону Сакаянаги.

Лишь Тоцука, который действительно верил в Кацураги, пытался ей противостоять.

Кацураги понимал, что все его действия ни к чему не приведут.

— Итак, давайте проголосуем. Тот, кто согласен с тем, что Кацураги-кун должен уйти из школы после этого экзамена, пусть поднимет руку.

Все сразу же подняли свои руки.

За исключением Тоцуки, Кацураги и, конечно же, Сакаянаги, все 37 учеников согласились с этим выбором.

Судя по реакции Машима-сенсея, он догадывался, что все так и будет.

— Ну, что ж. На этом можно завершить наше обсуждение.

— Это действительно хорошее решение?!

— Яхико. Все в порядке.

Тоцука все еще пытался противостоять этому, но Кацураги просто не хотел спорить с Сакаянаги.

— Контракт, который я подписал, все еще действует. По этой причине, приватные баллы A класса передаются классу D, что не дает никакого преимущества нашему классу. Я должен взять на себя ответственность за это.

— Ну, д-допустим, но ведь именно благодаря тебе мы набрали такое количество баллов. Кроме того, кто-то в классе D также должен будет уйти из школы, и это скорее всего будет именно Рьюен! В этом случае, контракт будет расторгнут, и тогда тебе не нужно будет покидать школу.

Тоцука отчаянно пытался сопротивляться.

— Не думай, что можешь делать что угодно только потому, что ты лидер этого класса!

— Хватит, Яхико, — сказал Кацураги более строгим голосом.

— Кацураги-сан!..

Кацураги все еще оставался довольно спокойным, несмотря на сложившуюся ситуацию.

Тоцука, казалось, был впечатлен спокойствием Кацураги. Поэтому, он лишь кивнул головой и сел на свое место.

— На самом деле, я не против, если он продолжит свою речь. Это было довольно интересно.

— Все в порядке. Я не возражаю против вашего выбора и уйду из этой школы.

— Понятно. Тогда давайте послушаем Кацураги-куна и проголосуем против него.

За 5 минут, класс A пришел к единому мнению касательно дополнительного экзамена.

Кацураги встал со своего места и вышел в коридор, чтобы побыть в одиночестве.

Тоцука поспешил сразу же последовать за ним.

— Кацураги-сан, ты действительно не против, чтобы тебя исключили из школы?

— …Я не могу ничего сделать с этим. На этом экзамене, влиятельные ученики класса имеют огромное преимущество. Даже если бы я пытался что-то с этим сделать, я бы никак не смог победить Сакаянаги.

— Да, но, должны же быть люди, которые недовольны ей! Мы можем найти их и…

— Ты уже столько раз помогал мне. Я действительно благодарен тебе за это.

— Кацураги-сан…

— После того, как я уйду из школы, ты должен вступить во фракцию Сакаянаги. Если ты будешь пытаться противостоять ей, то следующей целью станешь ты, Яхико.

Так как Кацураги понимал это, он не хотел конфликта между Сакаянаги и Тоцукой.

— Это последняя моя просьба, и я хочу, чтобы ты выполнил ее.

— …Ах!!

Выражение лица Тоцуки было наполнено разочарованием.

Он ничего не мог с этим поделать и просто кивнул головой.

Этот же день, после занятий.

— Давай возвращаться, Масуми-сан.

— …Пошли, — Сакаянаги окликнула Камуро и встала со своего места.

— Я слышала, что в кафе в торговом центре Кёяки появился новый напиток. Может, попробуем его перед тем, как вернуться в общежитие?

В субботу, один человек из класса должен будет покинуть эту школу.

Но несмотря на то, что Сакаянаги была тем, кто прямо назвала имя цели, она все еще оставалась довольно спокойной.

— Ты…

— Что-то не так?

— …Нет, просто забудь.

Камуро передумала что-либо спрашивать, потому что это было просто бесполезно.

В спокойном мышлении Сакаянаги не существует человеческого сострадания.

Камуро понимала, что она имеет схожий с ней характер, поэтому, она не стала спрашивать, о чем-либо Сакаянаги.

Телефонный звонок прервал тишину, воцарившуюся между ними двумя.

Сакаянаги достала из кармана свой телефон.

Она немного улыбнулась и с радостью ответила на этот звонок.

— Рада тебя слышать, Ямаучи-кун. Я только-только подумала о том, чтобы позвонить тебе.

— Это довольно странно…

В последнее время Сакаянаги довольно часто разговаривала с Ямаучи.

Они говорили каждый день, обсуждая абсолютно бессмысленные темы.

[[image:/storage/reader-images/80e8ec295c5b0d614fa054a6222f780c982dfd78.webp]]

— Сегодня? Хорошо, нет проблем. Да, увидимся. У меня еще есть планы, так что давай чуть позже.

Камуро сразу же поняла, что это был «любовный разговор».

— Я сейчас немного занята, так что давай я тебе позже перезвоню.

Прошло не так много времени, и Сакаянаги решила уже закончить этот разговор.

— Я решила встретиться с Ямаучи-куном сегодня вечером.

— Ты, кажется, довольно часто стала с ним общаться, да? Что ты планируешь сделать?

— Я просто о нем забочусь.

— Заботишься?.. Он тебе нравится?

— Это странно, что я полюбила его?

Камуро вспомнила Ямаучи и интенсивно помотала головой из стороны в сторону.

— Ты же шутишь, да?

— Верно, я просто шучу.

— Но тогда…

— На данный момент, я хочу, чтобы он стал моим шпионом в классе C.

— Но таким способом? Это будет не так просто…

— Не совсем так. Был объявлен довольно интересный экзамен, и я хочу провести с его помощью эксперимент, — Сакаянаги сказала Камуро лишь половину правды.

Несмотря на то, что Камуро была ее помощницей, она не доверяла ей полностью и не пыталась раскрывать много информации.

— Для начала, мы должны встретиться «с ним». Я уверена, после встречи ты поймешь некоторые детали моего плана.

Сакаянаги засмеялась, воображая себе сцену в ближайшем будущем.

Вечер того же дня.

Сакаянаги и Камуро встретились с Ямаучи в торговом центре Кёяки.

Чтобы другие люди не беспокоили их, в качестве места встречи они выбрали зал с караоке.

— Камуро-чан, ты… ты тоже пришла.

— Мне очень жаль. Просто мне было немного неловко идти на эту встречу одной.

— Нет, нет, все в порядке! Я очень рад тому, что ты вообще согласилась встретиться со мной.

Ямаучи не хотел, чтобы его упрекали в чем-то, поэтому он постарался улыбнуться.

Если честно, он хотел остаться с Сакаянаги наедине и признаться ей в любви.

После это он начнет встречать с ней, но ему было очень неловко это сделать, когда рядом был еще один человек.

— Ямаучи-кун, у тебя же не будет никаких проблем с этим экзаменом, верно?

— А?

— Ничего такого, просто… — Сакаянаги намеренно сделала паузу, а затем продолжила. — Если Ямаучи-кун уйдет из школы, я не смогу больше тебя увидеть. Я… я действительно не хочу этого.

Камуро испытывала отвращение к такому поведению Сакаянаги, но она старалась не показывать этого на своем лице.

Это просто игра. Не более того.

Если она будет воспринимать это всерьез, то она просто не выдержит этого.

— Я-я тоже не хочу этого!

— Значит, мы чувствуем одно и то же, да?

Сакаянаги осторожно прикоснулась к своей груди.

— Если тебе что-то нужно, я могу помочь тебе.

— Н-но…

— Это правда, мой класс и класс Ямаучи-куна являются соперниками. Но из-за этого экзамена мы не можем как-то конкурировать, правда?

— Э-это так, но…

— На этом экзамене мы можем прийти к сотрудничеству.

— Сотрудничество?..

Ямаучи стал немного понимать, что подразумевает Сакаянаги.

— Например, я могу отдать Ямаучи-куну свой голос похвалы.

Услышав это, Ямаучи тихо сглотнул.

Он действительно хотел получить даже 1 голос похвалы.

Это очень важно для тех людей, которые в данный момент являются кандидатами на исключение из школы.

— Ты… ты действительно хочешь помочь мне?

— Если ты в затруднительном положении, то да, я помогу тебе.

Несмотря на внутренний восторг, Ямаучи пытался казаться спокойным.

Он никогда не общался с девушкой так близко. Ему было бы стыдно, если кто-нибудь узнал, что у него еще не было «любовного опыта».

— Вообще… Мне кажется, что все завидуют мне. Я волнуюсь, что люди могут проголосовать против меня.

— Завидуют?

— Н-ну, я единственный человек в классе, который может встретиться с Сакаянаги, как, например, сейчас.

— Хм, это правда. Меня действительно не интересуют другие парни.

Ямаучи не мог сказать, что он является кандидатом на исключение из-за своей успеваемости.

Но он хотел завоевать благосклонность Сакаянаги, поэтому преподнес себя именно с такой стороны.

— Понимаю. Чтобы помочь Ямаучи-куну, я расскажу тебе стратегию, которую ты можешь использовать, чтобы спасти себя.

— С-стратегию?

— Именно. Ты должен подговорить чуть больше половины класса вступить в свою группу. Затем вы вместе должны нацелиться на одного человека.

— Н-но… но если я попытаюсь сделать это, то, возможно, сам стану целью…

— Ты прав. Все боятся стать лидером группы именно по этой причине. Из-за этого, тебе действительно могут отдать много голосов критики.

Ямаучи кивнул.

— Я могу помочь тебе и с этим.

— Но, к-как?

— В классе A у меня есть около 20 человек, которые прислушиваются ко мне. Я попрошу их отдать свои голоса похвалы тебе, Ямаучи-кун.

— Ха?!

— Также, я уверена, что за тебя проголосуют некоторые твои одноклассники. Даже если ты соберешь 30 голосов критики, почти все из них будут аннулированы. Этого будет достаточно для того, чтобы тебя не исключили из школы.

— Это… ты говоришь правду ?!

— Конечно. Однако несмотря на то, что ты получишь 20 голосов похвалы от нашего класса, что-то может пойти не так. Вот почему ты должен стать лидером группы и попросить ее членов проголосовать против кого-то конкретного.

— Да, но… тогда кого я должен выбрать?

— Хм, дай-ка подумать… Конечно же мы не может исключить кого-то полезного для класса C… Масуми-сан, может ты знаешь достойного кандидата?

— …Что насчет Аянокоджи?

— Аянокоджи-кун? Хм, я вроде слышала о нем…

— А, ну… он довольно незаметный в нашем классе…

— Детали не нужны. Наверно, он наш лучший кандидат… Ты же не особо близок с ним, не так ли?

— Нет, совсем нет! Он просто мой одноклассник!

— Ну, тогда давай выберем этого парня в качестве цели.

— Но…

Желание «спасти себя» идет вразрез с тем, что он не хочет жертвовать своим одноклассником.

Однако, хотя Ямаучи и не хотел этого, он прекрасно осознавал, что у него нет другого выбора. Конечно же, он выберет свое спасение.

— Я знаю, что это довольно тяжело кого-то выбирать. Не думай об этом слишком много. Считай, что мы просто следуем школьным правилам. В этом же случае, ты не будешь волноваться, правда? — спросила она и улыбнулась.

— Мы можем встретиться друг с другом уже наедине в следующий раз, хорошо? Например, в понедельник, после окончания экзамена. Я бы хотела кое-что сказать Ямаучи-куну. Это очень важно для меня.

— Э-э!..

Кажется, Ямаучи понял ее намек.

Он подумал об этом случайно, но решил, что она хочет признаться ему.

И чтобы услышать это, он должен постараться не вылететь из школы.

Но что более важно, если он не сможет полностью реализовать стратегию Сакаянаги, то, скорее всего, его будут ненавидеть.

— Итак, для начала определи людей, которые тесно связаны с Аянокоджи-куном. Тебе нужно сделать так, чтобы эта информация никак не дошла до его ушей. Было бы гораздо лучше, если бы он просто тихонько покинул эту школу, не так ли?

— Д-да, ты права.

— Ямаучи-кун, я должна тебя предупредить кое о чем.

— П-предупредить?..

— Пожалуйста, не рассказывай никому про то, что я и мой класс отдадим свои голоса за тебя, Ямаучи-кун. Существует вероятность, что тебя просто возненавидят за это.

— Ну, э-это очевидно… Да, хорошо, я не буду про это рассказывать.

— Спасибо, что прислушался к моему совету.

— Да, только…

— Что-то не так?

— Ну, это не из-за того, что я не доверяю тебе, просто… Ты действительно отдаешь мне свой голос?

— Ты хочешь, чтобы я подписала с тобой письменное соглашение?

— Я просто немного переживаю…

Это не было удивительным, что Ямаучи не до конца верил в обещание, сказанное лишь на словах.

— Но зачем мне предавать Ямаучи-куна? От этого мне не будет никакой пользы. Но если ты не доверяешь мне… Можем просто сделать вид, что этого разговора не было. Естественно, наша встреча на следующей неделе также будет отменена.

— П-подожди! Я верю тебе!

Ямаучи попытался остановить Сакаянаги, которая уже пыталась уйти.

— П-прости, что сомневался в тебе…

— Все в порядке. Я прекрасно понимаю твое беспокойство, — сказала Сакаянаги, нежно улыбаясь.

— И еще кое-что… Если Ямаучи-кун ведет что-то вроде тайной записи, наши отношения в этот момент будут разорваны. А я стану врагом Ямаучи-куна.

— Не переживай, я точно не собираюсь делать что-то подобное.

— Хорошо, если так. Масуми-сан, пожалуйста, проверь Ямаучи-куна на наличие таких устройств.

— Ч-что? Я?

— Пожалуйста.

— …Поняла.

Камуро неохотно ответила и принялась проверять Ямаучи.

— Это становиться все более и более интересным, не так ли?

Это просто игра.

Сакаянаги с самого начала знала, чем все закончится.

После того, как Ямаучи ушел, Сакаянаги и Камуро продолжали оставаться на своих местах.

— Ты все еще не хочешь вернуться в общежитие?

На часах уже было 8 вечера.

Все ученики должны были вернуться в общежитие к 9 часам.

— Масуми-сан, что ты думаешь о моей стратегии?

— Что ты…

— Ты также должна понять, что Аянокоджи необычный человек!

— Хм, твой интерес к Аянокоджи просто поразителен.

— Я ведь не единственная, кто интересуется им, верно? Масуми-сан, которая наблюдала за ним довольно долго, тоже должна испытывать к нему интерес.

Несмотря на то, что Камуро не знала подробностей, он был довольно таинственной и неприятной личностью.

Именно такое впечатление об Аянокоджи сложилось у Камуро.

— Он сильный.

— …Настолько сильный?

— Даже Кацураги-кун, Рьюен-кун и Ичиносе-сан не смогут его победить.

— Да? Тогда как насчет тебя?

— Хм, мне и самой интересно.

— …Кажется, ты это серьезно. Не могу поверить, что ты так сказала.

Камуро действительно была удивлена. Она думала, что Сакаянаги сразу же ответит: «Я легко смогу победить его».

— Конечно, я могу победить. Но я не могу знать все, на что он способен. Какая-то моя часть действительно не хочет, чтобы он становился моим противником. Я бы даже сказала, что хочу видеть его в качестве своего партнера.

Это было неизвестное ей чувство, которое она никогда не испытывала.

— Я надеюсь, что смогу увидеть его способности, прежде чем он покинет эту школу. Его истинные способности.

Сакаянаги действительно очень сильно желала этого.

Это было во вторник.

На следующий день, Сакаянаги слушала отчет о проделанной работе от Ямаучи.

Она лично говорит ему, что нужно делать для того, чтобы он спокойно сдал этот экзамен.

В это же время, шахматная фигура была перемещена на половину поля Камуро.

— Так значит, вот сколько людей проголосуют против Аянокоджи-куна, да?

Всего 21 человек.

Даже Сакаянаги была удивлена тому, что Ямаучи собрал столько людей.

Если бы Ямаучи пытался это сделать один, у него бы точно ничего не получилось.

— Ямаучи-кун.

— Хм, что-то не так?

— Кажется, это действительно было правильным, попросить Кушиду выступить в качестве посредника.

Она тот человек, который всегда старается помочь своим одноклассникам.

— Ну, наверно. Как ты и говорила, Сакаянаги-чан.

Что важнее, Сакаянаги немного беспокоилась из-за информации, которой владела Кушида.

— А ты расплакался, когда просил ее о помощи?

— Я… я не делал ничего такого!

«Он определенно заплакал» – Сакаянаги и Камуро посмотрели друг на друга, будто обменивались мыслями.

— Значит, твои навыки ведения переговоров действительно хороши.

— М-м, да…

— Тогда я свяжусь с тобой уже завтра, чтобы сказать, кого ты еще должен будешь пригласить в свою группу.

— Хорошо, я понял.

Завтра, в четверг, наступит решающий момент.

Когда Сакаянаги завершила звонок, Камуро сказала.

— Не могу поверить, что Кушида действительно помогает выгнать кого-то из школы.

— Если Ямаучи-кун действительно заплакал, то у нее, вероятно, просто не было выбора. Тем не менее, ей нужно обладать довольно сильным навыком общения, чтобы привлечь столько людей к этому делу. Кажется, Кушида-сан довольно сильна в этом.

Сакаянаги взяла в руку фигуру королевы и посмотрела на Камуро.

— Как ты думаешь, что будет дальше?

— Если все так и будет продолжаться, то Аянокоджи получит множество голосов критики и покинет эту школу… Но если он действительно обладает выдающимися способностями, почему он тогда еще ничего не предпринял?

— Может, он просто не знает, что он был выбран целью? Но ты думаешь, что он не догадывается об этом?

— Он же не знает про наш план, как он вообще может к этому прийти?

— Он всегда настороже. Даже если сейчас он не знает, что был выбран целью, он должен будет предпринять кое-какие контрмеры, потому что он знает истинную цель этого экзамена.

— …И что же он сделает?

— Он должен будет показать, что есть ученики, которые тянут класс вниз, — сказала Сакаянаги, представляя сцену, которая в скором будущем может произойти в классе C и продолжила. — К примеру, Ямаучи-кун. Он состоит в сговоре со мной и предпринял определенные меры, чтобы Аянокоджи-куна, его одноклассника, исключили из школы. Если эта информация всплывет наружу, то Ямаучи-кун станет просто идеальной целью, не так ли?

— Это значит, что тебе все равно, кто из них покинет школу?

Сакаянаги взяла фигуру короля в другую руку.

— Нет. «Король» должен оставаться до самого конца.

Сакаянаги полностью контролировала всю ситуацию.

Пятница, вечер. За день до голосования.

Сакаянаги была в зале караоке, готовясь к завтрашнему экзамену.

— Ну, что произошло?

В зале находились еще 3 человека: Камуро, Хашимото и Кито.

— Кажется, сегодня Хорикита-сан все выяснила и рассказала о предательстве Ямаучи-куна всему классу. Интересно, как она узнала про это?

Сакаянаги взяла картошку-фри в руку и поднесла ее ко рту.

Один человек, наблюдая за ней, решил сказать.

— Сакаянаги, источником информации была Каруизава. Я же говорил тебе, что лучше не втягивать ее в группу Ямаучи, чтобы Аянокоджи без каких-либо проблем покинул школу.

Хашимото Масаеши. Один из ближайших помощников Сакаянаги, который решил наблюдать за Аянокоджи по собственному желанию.

Пока он наблюдал за ним, он увидел, что Каруизава была довольно тесно связана с Аянокоджи.

Хашимото сказал про это Сакаянаги, когда они обсуждали стратегию.

В то время Сакаянаги согласилась с этим, но она самовольно изменила это решение в четверг.

В итоге, о сговоре стало известно.

— Разве для идеальной реализации стратегии мы не должны были максимально скрывать от Аянокоджи, что это он является целью?

— Ты прав. Я также прекрасно помню твой совет насчет Каруизавы-сан.

Сакаянаги намеренно втянула ее в группу Ямаучи, потому знала, что Каруизава как-то связана с Аянокоджи.

Она специально попросила Ямаучи пригласить ее именно в четверг.

Исходя из событий, которые произошли сегодня, Сакаянаги пришла к выводу, что Каруизава действительно была той, кто передал ему информацию.

— Сакаянаги, я думаю, ты совершила ошибку, — сказала Камуро.

Хашимото же попытался проанализировать, почему же Сакаянаги так сделала.

— Если мы привлечем Каруизаву, которая является «центром» девушек, то это довольно сильно сможет ударить по Аянокоджи, да? Количество голосов, которые мы ожидали изначально, могло бы повыситься с 20 до 30. Но разве это был не слишком жадный план?

— Ну, рано или поздно они бы провели обмен мнениями насчет этого голосования.

— Да, но, если бы эта информация не утекла, у Ямаучи был бы хоть какой-то путь к отступлению.

Выслушав их мнения на этот счет, Сакаянаги не смогла сдержать свою улыбку.

— Даже если ты травоядное животное, пока ты понимаешь, что являешься жертвой, ты будешь в итоге оказывать сопротивление. Именно из-за этого я хотела понаблюдать за этим. Я действительно хочу увидеть, как он будет бороться.

— То есть, ты сознательно решила пригласить Каруизаву в группу, чтобы просто понаблюдать за этим?

— Да. Это также значит, что твоя теория насчет нее была верна.

— Однако Аянокоджи рассказал это все Хориките, а она уже сказала это одноклассникам. Но я просто не понимаю. Из-за того, что Ямаучи получит наши голоса похвалы, он не будет исключен из школы, точно также как и Аянокоджи. Кого же тогда исключат?

— Разве не было ошибкой заключать договор о голосовании против Аянокоджи лишь на словах? Вряд ли теперь найдутся люди, которые отдадут ему свои голоса критики, зная о сговоре с нами.

Количество голосов критики за Аянокоджи будет резко уменьшено, а число голосов за Ямаучи – увеличено.

Но Ямаучи получит 20 голосов похвалы от А класса и избежит исключения.

Результат голосования будет непредсказуемым.

Слушая анализ Хашимото и Камуро, Сакаянаги засмеялась.

Никто из них до сих пор не может предсказать результат.

Но Сакаянаги уже давно определила того, кто должен уйти из класса C.

Она достала свой телефон, который был выключен.

Как только она его включила, она получила уведомление о пропущенных звонках, а также кучу сообщений.

Голоса похвалы от класса A.

Ямаучи очень беспокоился, поэтому он хотел узнать, правда ли класс A перечислит ему свои голоса.

— Я кое-что забыла вам рассказать. Это очень важно и касается Ямаучи-куна, — сказала Сакаянаги и начала свой рассказ.

Эпилог – Исключенные

Наконец наступил день экзамена. Утро субботы.

Каждый класс уже определил, кто покинет эту школу.

Класс A выбрал Кацураги, а класс D – Рьюена.

Класс B же решил, что никто из одноклассников не будет исключен.

Но, конечно же, существует вероятность того, что решения классов могут измениться.

Нельзя узнать конечные результаты, пока не будет объявлен конец экзамена.

Даже если вы хотите заставить кого-то уйти из школы, этот человек может изменить ваши планы, собрав нужное количество голосов похвалы других классов.

На данный момент, моя проблема все еще не решена.

Я не могу быть уверенным на 100%, что я в безопасности.

Да и вообще, на этом экзамене не существует такого слова – «безопасность».

Несмотря на то, что сбор в классе был в обычное время, экзамен начинается в 9:00.

Сейчас же на часах было 8:30.

Школа намеренно предоставила нам больше времени.

Ученики должны чувствовать волнение до самого конца.

— Ты не собираешься что-либо делать даже сейчас?

— Что?

— Я спрашиваю, ты действительно хочешь оставаться лишь наблюдателем, даже если ты стоишь на пороге исключения?

— А ты разве видишь, что я пытаюсь что-то сделать?

— …Не то чтобы ты делал это открыто…

— Это и есть ответ. Я действительно ничего не делал. Если быть точнее, я, кажется, был спасен именно тобой.

— Возможно. Но будет забавно, если ты все еще являешься их целью.

— Не вижу ничего забавного в том, чтобы быть тем, кто должен уйти из школы.

Возможно, это будет моим последним разговором с соседкой по парте.

— Да, тут ты прав, — ответила Хорикита.

Я думал, что экзамен пройдет в тишине, но… в последний момент ситуация изменилась.

— Все. Пожалуйста, я хочу, чтобы вы все меня послушали.

Это был Хирата. Несмотря на вчерашний спор с Хорикитой, кажется, у него все еще нет какого-либо плана.

Вчера он сказал, что проголосует против Хорикиты.

Некоторые ученики, которые восхищаются Хиратой, скорее всего, также отдадут ей свои голоса критики. Но, если смотреть на ситуацию в целом, то результат не изменится.

В классе C многие уважают Хорикиту.

Несмотря на то, что ее смелая и бесстрашная манера речи заставляла чувствовать тебя уязвленным, я думаю, что это также производило впечатление о ней как надежного человека.

— Вчера я выслушал мнение Хорикиты-сан, а также мнения остальных в классе, и я пришел к определенному выводу. Самым важным для этого экзамена является определить, кого именно нужно выбрать в качестве цели, верно? — спросил Хирата спокойным голосом.

Хорикита тихонько спросила.

— Он что, действительно собирается еще что-то сказать?

— Похоже на то, — ответил я.

Иначе он не говорил бы это в последний момент.

— Но это же бессмысленно. Он не может сейчас уже что-то предпринять. Все что он может, так это просто откладывать неизбежное.

Я так не считаю.

Я мог точно увидеть что-то вроде решимости в глазах Хираты.

— Но, прежде всего, я бы хотел извиниться за свое вчерашнее поведение, а также за мои слова о том, что я буду голосовать против Хорикиты-сан.

Когда я начал думать о том, к чему же он пришел, Хирата склонил голову перед Хорикитой и извинился за свою грубость.

— Тебе не нужно извиняться за это. Ну так что, к какому выводу ты пришел?

— Ты человек, который нужен этому классу.

— Тогда как насчет того, кто бесполезен для класса?

— Да, я также определил, кто не нужен, — сказав это так уверенно, Хорикита чуть растерялась.

— …Ну, так ты скажешь, кто же это?

— Да, я сделаю это прямо сейчас.

Хирата медленно пошел в сторону доски. Туда же, где вчера стояла Хорикита.

— Мне действительно нравится наш класс. Я считаю, что каждый человек заслуживает находиться здесь, независимо от того, кто и что говорит. Но я также понимаю, что это никак не поможет нам решить проблему.

Хирата достаточно настрадался с этим и, наконец, пришел к решению.

После того, как я выслушал его вчера, вряд ли оно изменилось.

— Я хочу, чтобы вы проголосовали против меня.

Именно так я и подумал вчера.

— Я… я никогда не сделаю так! — вскрикнула Мии-чан.

Остальные девушки тоже начали возражать.

— Я действительно много думал об этом. Я готов уйти из школы.

— Это… Ты что, с ума сошел?

Хорикита явно была раздражена таким предложением Хираты.

— Ты же понимаешь, что глупо жертвовать собой только из-за того, что ты так и не придумал никакого решения?

— Хорикита-сан. Вчера ты сказала, что если найдется человек, который сам захочет уйти из школы, то тогда вы просто проголосуете за него, так?

— Ну, это…

— Вот я и пришел к этому. Я буду тем, кто хочет покинуть школу.

— Сомневаюсь, что в классе найдется тот, кто действительно захочет, чтобы ты ушел. Сейчас ты являешься «центром» класса. Это даже глупо обсуждать.

— Даже если и так, мне все равно. Я уже все решил для себя.

Можно сказать, что весь класс C был в замешательстве.

Суть экзамена резко изменила свое направление в сторону «кому же отдать голос похвалы».

Если Хирата действительно уйдет, сложность экзаменов для нас в будущем увеличится.

Сейчас класс рискует потерять свою центральную фигуру.

— Я не смогу отдать голос критики Хирате-куну, — Шинохара и другие девушки высказали единое мнение.

Казалось, эти слова поддержки довольно сильно задевали Хирату.

— Нет никакой пользы в том, чтобы защищать меня. Ребята, я уже ненавижу вас.

Тон его голоса был такой же, как и всегда, но вот слова были жестокими.

— Я… Я буду голосовать против Хираты-куна!

Человек, который это выкрикнул, был Ямаучи.

После этих слов, он продолжил говорить на повышенных тонах.

— Я думаю, что нужно сделать это ради него!

— Хм, вероятно, это последние слова, сказанные в свое оправдание…

Возможно, Ямаучи вчера связался с Хиратой. Скорее всего, он говорил о том, что не хочет покидать эту школу и надеялся на его помощь.

Есть вероятность, что это была одна из причин, почему Хирата принял такое решение.

После довольно долгого молчания, Чабашира вошла в класс.

— Ну что, экзамен «Классный опрос» начинается. Я буду называть имя по одному, после чего вы должны будете пройти в комнату для голосования.

Как я и думал, школа действительно позаботилась о том, чтобы голосование было анонимным.

Ну что ж, посмотрим, какие будут результаты…

Класс A. Суббота.

Все спокойно ждали объявления результатов экзамена.

Человек, который должен будет уйти из школы, был определен еще в момент объявления этого экзамена.

Кроме того, никто не возражал против этого выбора.

Машима-сенсей вошел в класс вместе со звонком, чтобы объявить результаты.

Этот человек всегда спокоен, о чем бы он не думал.

Хотя нет, скорее всего, он заставил себя не думать об этом экзамене.

Вот уже 4 года он работает учителем в этой старшей школе.

Он часто наблюдал за ситуацией, когда кого-то исключали из нее.

— Ну что ж, сейчас я объявлю результаты голосования. Итак, самый лучший ученик, который набрал наибольшее количество голосов похвалы… Сакаянаги. Ты получила 36 голосов похвалы.

— Фу-фу, я действительно не ожидала такого. Огромное вам спасибо.

Почти все в классе проголосовали за Сакаянаги.

— Теперь… Я назову человека, который собрал наибольшее количество голосов критики. Я думаю, вам, ребята, не нужно говорить о том, что этот человек должен будет покинуть эту школу. Как только я назову имя, он должен будет собрать свои вещи и пройти со мной в администрацию школы.

Шума, волнений и тому подобного в классе не было.

Ученики класса A просто тихо сидели и ждали объявления результатов.

— …Итак, последнее место. 36 голосов критики…

Тишина.

И наконец…

— Тоцука Яхико.

Имя было объявлено всему классу.

Все прекрасно услышали это, так как класс в это время сохранял тишину.

— И что все это значит?!

Кацураги встал со своего места и довольно громко потребовал объяснений.

— К-Кацураги-сан… э-эм, ч-что, как?..

Кажется, Тоцука тоже не верил в это и посмотрел на Кацураги.

Результатом стало то, что Тоцука набрал наибольшее количество голосов критики — 36. После этого, он должен будет покинуть эту школу.

Затем, были объявлены результаты для остальных учеников.

Кацураги оказался на втором месте с конца, после Тоцуки. Он получил 30 голосов критики.

— Сенсей, что все это значит? Я же должен был стать тем, кто покинет эту школу.

— Ну, никакой ошибки нет, — ответил учитель довольно мягким голосом.

Одна из девушек решила прояснить ситуацию.

— Кацураги-кун, кажется, кто-то все-таки проголосовал за тебя. Какое облегчение.

Кацураги стал понимать нынешнюю ситуацию.

Это не было какой-то ошибкой.

— Подожди, Сакаянаги! Разве я не должен был покинуть школу?

— Исключить Кацураги-куна из школы? Ты с самого начала не был целью, — заявила Сакаянаги без колебаний.

— Ты что издеваешься? Ты же говорила, что хочешь моего исключения!

— Хм, да, ты прав. Я определенно так сказала… Но я солгала, — Сакаянаги улыбнулась.

— Но… Почему?

— Ответ прост. Тоцука-кун не принес никакой пользы классу A. С другой же стороны, Кацураги-кун, ты умный и сильный человек. Кроме того, ты довольно спокойный и рассудительный. Я не настолько глупа, чтобы убирать такого хорошего человека, который никак не подходит под цель экзамена – «убрать ненужного человека».

— Кхг!

Конечно же, это была не основная причина.

Тоцука был не единственным учеником, который следовал за Кацураги.

Сакаянаги хотела тем самым предупредить, что она будет наказывать предателей.

Она внедрила эту мысль в голову каждого человека.

— Но зачем ты тогда говорила…

— Разве не естественно предпринять меры, чтобы полностью избежать непредвиденных ситуаций? На этом экзамене ты можешь набрать огромное количество голосов с помощью других классов. Тоцука-кун мог набрать определенное количество голосов похвалы и, тем самым, он не будет исключен из школы, независимо от желаний класса A.

Если другой класс захочет, он сможет спасти Тоцуку. Сакаянаги определенно не хотела этого.

Однако так как в роли жертвы выступал Кацураги, никто бы просто так не стал перечислять свои голоса Тоцуке.

— Спасибо за работу, Тоцука-кун. Береги себя даже после того, как покинешь эту школу.

— Черт… черт, черт!..

Кацураги не мог подойти и как-то успокоить Тоцуку, который схватился за голову двумя руками.

Конечно же, Тоцука был бы счастливым, если бы Кацураги не пришлось бросать школу. Но теперь, когда он стал человеком, который должен уйти, ему было все равно насчет него.

Можно даже сказать, он стал ненавидеть Кацураги.

Если Кацураги ушел бы из школы, Тоцука мог бы остаться в классе A. Он бы вступил во фракцию Сакаянаги и, в итоге, спокойно бы выпустился из школы. Он стал бы победителем.

Он понимал, что думать в таком ключе плохо, но он просто думал о своем будущем.

Но теперь, все планы были разрушены.

— Думаю, вы не сможете собрать 20 миллионов баллов.

— Да. Даже если соберем баллы со всех учеников в классе, мы не сможем достичь нужной суммы.

— Тоцука… Отменить твое исключение не получится.

Машима-сенсей, как учитель, сказал ему об этом, скрывая печаль в своем сердце.

— … — Тоцука просто не мог подобрать слова и лишь легонько кивнул.

— Пока что я отведу Тоцуку в администрацию школы. Позже займемся уже вещами.

Машима-сенсей решил выпроводить его из класса из соображений, что нахождение в нем может еще сильнее надавить на Тоцуку.

— Кстати, Машима-сенсей… Могу ли я задать вам вопрос?

— Что такое, Сакаянаги?

Сакаянаги остановила учителя, который уже вот-вот собирался покинуть класс.

Машима-сенсей велел Тоцуке подождать в коридоре.

— Жаль, конечно, что Тоцука-кун стал несчастной жертвой на этом экзамене, но… Вы уже знаете, кто должен будет уйти из школы в других классах?

— У меня есть лишь предварительный список. Как только все подтвердится, окончательные результаты будут опубликованы на доске объявлений на первом этаже.

— Исходя из этого, есть ли вероятность того, что это как-то повлияет на Кацураги-куна?

— О чем ты говоришь, Сакаянаги?

— Я просто спросила. На всякий случай.

Машима-сенсей, как и Кацураги, не могли понять, что же имела в виду Сакаянаги.

Однако учитель, кажется, что-то понял, увидев ее смелую улыбку.

— …Невозможно оказать какое-то влияние на то, чтобы оставить человека в школе, если его уже исключили. Однако это также означает, что невозможно исключить человека только потому, что тебя «попросили».

— Хм, похоже на правду. Большое спасибо за то, что ответили мне, сенсей.

Когда Машима-сенсей покинул класс, Кацураги подошел к Сакаянаги.

Хашимото и Кито поспешно подошли к нему, чтобы полностью исключить вероятность насильственных действий.

Однако Сакаянаги начала говорить до того, как Кацураги к ней подошел.

— Кацураги-кун, если ты меня ненавидишь после этого, то это неправильно. На данном экзамене, ты не можешь избежать исключения кого-либо в классе. Будь это ты или Тоцука-кун, ты обязан принять это, потому что так решил класс A.

— …Понимаю.

Кацураги никогда не думал о том, чтобы как-то навредить Сакаянаги, но он все же намеревался высказать ей свое недовольство.

Однако Сакаянаги положила этому конец.

— Если так, то хорошо. Я не хочу, чтобы ты становился тем, кто станет тянуть наш класс вниз. Но если существует вероятность… что ты навредишь классу A…

— Я же сказал, что все понял. Не нужно больше заставлять кого-то уходить.

— Наш разговор закончился довольно быстро.

Если Кацураги проявит враждебность к Сакаянаги из-за того, что недоволен исключением Тоцуки, в следующий раз она избавится от еще одного человека из класса A, который был с ним связан. Это была угроза.

Сакаянаги понимала, что Кацураги может помочь классу A в будущем.

В итоге, Кацураги просто сдался.

У него не было другого выбора.

— Ну, а теперь… все-таки мне интересно, кто же был выбран…

Сакаянаги не интересовал класс B или же класс D.

Больше всего ее волновали результаты класса C, в котором был Аянокоджи.

Класс C.

Тук-тук-тук.

Ямаучи от волнения начал стучать ногой по полу, что сильно раздражало других в классе.

— Эй… Успокойся уже, Харуки, — тихо окликнул его Ике.

— Я-я… Я просто…

— Ах-ха-ха. Твое поражение уже определено, не так ли?

— О чем ты говоришь, Коенджи? Я ни за что не буду тем, кто уйдет из школы!

Ямаучи повернулся и посмотрел на Коенджи.

— Я уверен, что многие проголосовали против тебя!

Ике и Судо никак не могли помочь своему другу, который реагировал на провокации Коенджи.

— Нет, это я стану тем, кто покинет эту школу, — сказал Хирата.

— Почему ты все еще говоришь это? А! Ты что, не получил сообщение?

— …Что? Какое сообщение?

Коенджи, улыбаясь, достал свой телефон.

— Я получил сообщение от нескольких девушек в классе.

[Я думаю, что Хирата захочет пожертвовать собой ради всего класса. Возможно, он будет пытаться вести себя как-то дерзко или же оскорбит кого-то, но не ведитесь на это. Просто верьте в него и отдайте ему голос похвалы.]

— Я так понимаю, что это сообщение было отправлено всем, кроме тебя и малыша-Ямаучи, да?

Хирата подошел к Коенджи и посмотрел на экран его телефона.

— Многие ученики, когда увидят это сообщение, будут испытывать сочувствие к тебе, потому что ты очень много сделал для класса за этот год. Скорее всего, ты получишь довольно много голосов похвалы.

— Это…

План Хираты провалился.

Естественно, ученики, которые были изначально кандидатами на исключение, заволновались еще сильнее.

— Ты такой спокойный. Такое ощущение, что ты уже знаешь результаты голосования.

— А ты нет?

— Ну, я не могу знать это наверняка. Если нет уверенности, то естественно, что я буду волноваться.

— Я думаю, он единственный, кто ждет результаты с таким беспокойством.

Почти все взгляды учеников были направлены на спину Ямаучи.

Каков будет его ответ после того, как получил все это внимание?

Ямаучи встал и снова посмотрел на Коенджи.

В его глазах читалась уверенность, что он не проиграет.

— …Хмпф

Ямаучи презрительно посмеялся.

— Я уже говорил, но… Я не тот, кто покинет эту школу.

— А? И откуда у тебя столько уверенности?

— Хм, с удовольствием расскажу!

Ямаучи больше не мог позволить Коенджи говорить все, что ему вздумается.

— Сколько человек в этом классе проголосуют против меня? 20? Или же 30? Хотя я и говорил вам, что я никого не предал, вы все равно плохо ко мне отнеслись!

Ямаучи опять рассмеялся и похлопал Ике, который сидел с ним рядом, по плечу.

— Канджи, прости, что заставил тебя так сильно волноваться!

— Э-эм, ну, ладно.

Ике не совсем понял, что Ямаучи имел в виду, но все же кивнул головой.

— На данный момент, существуют несколько человек, которые являются кандидатами на исключение из школы, верно? Я, Канджи, Судо, Коенджи и Аянокоджи. Но, кхм, как же много голосов похвалы эти четверо, в итоге, получат? Я очень обеспокоен этим вопросом!

— Ты говоришь так, будто сможешь получить много голосов похвалы.

— Именно. Вообще, я действительно могу получить много голосов!

— Даже если тебе отдадут голоса твои близкие друзья, ты получишь максимум 4 или 5 голосов. Ты думаешь, этого хватит, чтобы заявлять на весь класс, что ты в безопасности?

— Этого все еще достаточно! Ха-ха-ах-ха… То, что ты мне сейчас сказал, просто бессмысленно! — вскрикнул Ямаучи, подняв руки, и показав кое-что на пальцах. — 20. Сакаянаги-чан пообещала мне, что я получу 20 голосов похвалы. Другими словами, даже если почти весь класс проголосует против меня, я не окажусь на последнем месте и не уйду из школы!

Кажется, Ямаучи понял, что уже нет смысла этого скрывать.

— Абсолютно не важно, сколько людей отдали мне голоса критики! Не важно! Я защищен классом A!

Голосование окончено.

Я думаю, что Ямаучи сказал правду насчет голосов от класса A.

Если предположить, что Ямаучи получит 5 голосов похвалы от C класса и 20 голосов от A класса, то это будет значить, что он наберет не более 9 голосов критики.

И, естественно, его не исключат из школы.

Получается, я, Коенджи, Ике и Судо сейчас находимся в довольно опасной ситуации.

— Тогда чего ж ты такой нервный-то?

После этого вопроса, Ямаучи дрогнул.

Это доказывало, что сейчас он действительно был взволнован.

— Н-ну…

— Если ты заключил соглашение с нашим врагом, ты же, получается, подписал контракт, верно? Это же вроде как основа переговоров, не так ли?

— Н-ну, не то чтобы… К-как бы…

— Если это соглашение было лишь на словах, то существует вероятность нарушения договора. Эта «маленькая девочка» не такая добрая.

— Я… Я уверен, что все будет в порядке!

Ямаучи не хотел ничего слышать от Коенджи.

Все, что он сейчас может сделать – просто верить в то, что он получит свои голоса похвалы.

Скорее всего, он несколько раз пытался поговорить с Сакаянаги, чтобы подтвердить это.

— Ну, тогда ты действительно в безопасности. Получается, я зря потратил на тебя голос критики?

— Да, верно! Это было просто бессмысленно!

— Будь тише, Ямаучи. Твои вопли слышно даже в коридоре.

В это время, в класс зашла Чабашира.

— Сейчас я объявлю результаты голосования. Пожалуйста, присаживайтесь.

Наконец, пришло время.

Буквально через мгновение станет известен ученик, который покинет эту школу.

Будет ли это Ямаучи, который сказал, что он в безопасности?

Может, это будет Судо или же Ике, которые занимали 2 и 3 место в списке кандидатов Хорикиты?

Хирата, который спокойно ждал?

Или же Коенджи, который не испытывал к этому никакого интереса?

Я, Хорикита или же кто-то другой?

— Итак, сначала я объявлю трех лучших учеников. Третье место – Кушида Кикё.

Кушида вздохнула с облегчением после того, как услышала свой результат.

Похоже, вчерашний инцидент никак не повлиял на это.

Это было вполне заслуженное место, учитывая то, что она всегда старается помогать своим одноклассникам.

— Дальше… второе место…

Чабашира начала произносить слова чуть медленнее.

К слову, я не мог предугадать, кто же будет на втором месте.

— Хирата Йоске.

— !..

Хирата, когда услышал свое имя, посмотрел в потолок и прикрыл глаза.

Вчерашнее его поведение, которое он продемонстрировал своим одноклассникам, не оказало негативного влияния.

В течение этого года Хирата довольно много трудился во благо этого класса.

Девушки также искренне верили в него.

Даже если бы я не попросил Кей распространить сообщение, вряд ли что-либо изменилось.

— Н-но, если Хирата на втором месте… Кто же тогда на первом?

Изначально, все предполагали, что Хирата и Кушида разделят первое и второе место соответственно.

Но несмотря на это, второе и третье место все же было в пределах ожиданий класса.

Однако есть человек, который превзошел их.

— …Итак, первое место…

Чабашира улыбнулась, прежде чем вслух произнести имя этого человека.

Я закрыл глаза на мгновение.

— Аянокоджи Киётака.

Как я и предполагал.

— Ч-что? Н-но как?

Первый, кто среагировал, был Ямаучи.

— Сенсей, кажется, вы ошиблись и объявили результат худшего ученика, да?!

— Нет. Я назвала именно лучшего ученика. Он получил 42 голоса похвалы. Это очень хороший результат.

Все мои одноклассники были явно удивлены тому, что количество голосов похвалы превысило количество человек в классе.

— Что ты сделал?..

Моя соседка по парте – Хорикита, тоже была удивлена.

— Я, вроде, тебе уже говорил это. Я ничего не делал.

Человек, который сделал все это, была Сакаянаги.

— Переходим к самому худшему ученику. Человек, который получил 33 голоса критики… К сожалению, это ты, Ямаучи Харуки.

Ямаучи будто упал с горы.

Он ничего не мог понять, но ему сказали, что он будет исключен из школы.

— Т-т… т-тридцать три голоса?!

Такое количество голосов доказывало, что он ничего не получал от класса A.

Второе место занял Судо с 21 голосом, а третье – Ике, 20 голосов.

Кажется, даже друзья Ямаучи не были в безопасности.

— Э-это же не правда! П-почему… Почему именно я должен уйти из школы?!

Ямаучи оттолкнул руку Чабаширы, которая приблизилась к нему.

— …Харуки…

Его друзья, Ике и Судо, ничего не могли с этим поделать и просто отвернулись.

Я думаю, они уже ожидали такого исхода, но все же они хотели, чтобы Ямаучи остался.

Но они понимали, что, если бы не он, скорее всего ушел бы один из них.

— Почему, почему, почему?! Почему это должен быть я ?! Этот идиотский экзамен!

— Ты можешь думать, что хочешь, но результат от этого не изменится.

— ДА ДАЙТЕ ЖЕ МНЕ СКАЗАТЬ!!! — Ямаучи закричал от всего сердца.

— Т-точно! Сакаянаги, спросите Сакаянаги! Она сказала, что отдаст мне голоса похвалы! Если она нарушила свое обещание, это ведь непростительно, да?!

— У тебя есть какое-то доказательство этого соглашения? — спросила Чабашира.

— Н-но она обещала! В караоке! Я слышал это!

— Я бы хотела в это верить, но ты никак не можешь доказать этого.

— Н-нет, такого не м-может быть…

— Ямаучи, пожалуйста, покинь класс.

Несмотря на просьбу учителя, он не двигался с места.

— Давай быстрее. Ты уже не ученик этого класса, — сказал Коенджи.

— Я не признаю этого!

— До самого последнего момента, ты был худшим, безобразным и просто ущербным «мусором».

В итоге, Ямаучи бурно среагировал на провокацию Коенджи.

— Аааааааааааааа!

Ямаучи схватил стул и бросился к Коенджи.

Он поднял его и швырнул, явно целясь в голову.

Если Ямаучи попадет, это нанесет довольно большой ущерб. Однако Коенджи не настолько слаб, чтобы попасть под такую прямолинейную атаку.

Он легко перехватил ножку стула и не дал ему упасть, после чего, силой притянул к себе Ямаучи.

— Ты, кажется, убить меня пытался. После такого, ты будешь жаловаться на что-то, если я сделаю что-нибудь с тобой?

Выражение лица Ямаучи застыло.

— Прекратите, сейчас же!

Чабашира явно почувствовала опасность и попыталась их остановить.

После того, как Коенджи услышал учителя, он быстро убрал руку со стула.

— Ямаучи, больше не делай так. Для твоего же блага.

Грустные взгляды одноклассников были направлены на него.

Что-то щелкнуло внутри Ямаучи.

Плач.

Он упал на колени и начал плакать.

— …Пожалуйста, покинь класс, — Чабашира снова попросила его выйти.

Ямаучи встал и ушел, полностью отказавшись от сопротивления.

Один человек покинул наш класс.

Атмосфера была крайне тяжелой и мрачной.

Независимо от того, кто бы ушел, она бы не изменилась.

Тем не менее, когда кого-то нужно убрать, необходимо сделать правильное решение, рассматривая каждого человека по отдельности.

Кто нужен классу?

А кто не нужен?

Мы обязаны были ответить на эти два вопроса.

Кто-то встал со своего места.

Никто не хотел много разговаривать.

В конце концов, в такой вот тишине ученики аккуратно стали возвращаться в общежитие.

Послезавтра, в понедельник, мы снова вернемся сюда.

Но никто больше не увидит Ямаучи в классе.

— Кажется, он довольно сильно огорчен.

Естественно, речь шла о Хирате.

Он сохранял молчание и не двигался.

С тех самых пор как Ямаучи ушел, Хирата пребывал в таком состоянии.

— Хирата-кун… это…

Мии-чан, которая была сильно обеспокоена текущим состоянием Хираты, подошла к нему и попыталась окликнуть его.

Но даже после ее слов, Хирата просто обернулся и буквально на мгновение посмотрел на нее, так ничего не и не сказав.

Интересно, что сейчас думает Хирата о классе? Только он это знает, но вот у него просто нет выбора, кроме как двигаться вперед.

Остальные ученики, которые не могли видеть текущее состояние Хираты, стали медленно собирать свои вещи.

Судо и Ике тоже покинули класс.

[Харука: Я думаю, нам тоже лучше будет сегодня не встречаться всей группой.]

Члены группы Аянокоджи, после того, как получили это сообщение, согласились с этим.

— Ну, ладно, пора возвращаться…

Я взял свою сумку и уже собирался покинуть класс.

На мгновение, я остановился перед Коенджи, который пока не торопился уходить.

— Что-то не так, малыш-Аянокоджи?

— Не ожидал, что ты будешь стараться ради класса.

— Ну, я просто не хотел покидать школу, поэтому, мне пришлось как-то оказать поддержку плану малышки-Хорикиты.

— Я говорю не про это. Ты же намеренно провоцировал Ямаучи, да? Ради того, чтобы единолично принять на себя его ненависть?

Если Ямаучи будет исключен из школы, он будет ненавидеть своих одноклассников.

Но Коенджи продолжал провоцировать Ямаучи, хотя никто ему и слова не сказал, из-за чего, в итоге, его ненависть была направлена лишь на него.

Хотя, одноклассники не так тепло оценили выходки Коенджи.

— Не знаю, о чем ты говоришь. Я просто хотел, чтобы этот «мусор» исчез как можно скорее.

— Хм, понятно, не буду спорить.

Когда я вышел из класса, Хорикита немедленно подбежала ко мне и схватила меня за руку.

— Аянокоджи-кун, когда… когда ты об этом узнал?

Когда Сакаянаги предложила мне отложить наш спор, я был на 90% уверен, что мне не нужно беспокоиться о том, что меня исключат из школы. Она не хотела побеждать меня с помощью лжи.

Конечно же, она задействовала Ямаучи, который пытался меня выставить целью для голосования. Другими словами, практически нарушила наше соглашение.

Чтобы окончательно его не нарушить, она должна была что-то сделать, чтобы аннулировать все голоса критики, в чем ей и помог класс A.

Даже если я получил бы 20 или же 30 голосов критики, меня бы все равно не исключили. Я был полностью в безопасности.

Но тогда зачем она подговорила Ямаучи? Я не уверен, но, скорее всего, чтобы именно Ямаучи Харуки покинул школу. Этот сговор сделал из него «злодея» и его ценность, в глазах одноклассников, упала. Конечно же, я не уверен в этом на 100%. Все еще оставался небольшой шанс того, что Сакаянаги начала что-то предпринимать против меня.

Именно поэтому, я спровоцировал Хорикиту принять определенные меры, чтобы избавиться от Ямаучи. Кроме того, это должно было вызвать сочувствие у одноклассников, потому что кто-то, кто был кандидатом на исключение, решил нацелиться на ученика, который не сделал ничего плохого.

Но, по правде говоря, я действительно не ожидал, что получу настолько много голосов.

[[image:/storage/reader-images/43969e63a7dd1d14bd2848db63aa80e2a77f7b45.webp]]

— Разве я не говорил уже тебе? Я ничего не делал.

— …Но…

— Если нечего больше сказать, я тогда вернусь в общежитие.

— Аянокоджи-кун! — крикнула Хорикита и продолжила. — Это же был ты, не так ли?.. Человек, который рассказал Нии-сану о сговоре Сакаянаги-сан и Ямаучи-куна. Это ведь был ты?

Не ответив на ее вопрос, я просто спустился на первый этаж.

На первом этаже я решил посмотреть на доску объявлений, на которой уже были опубликованы результаты голосования для всех классов.

* * *

Результаты экзамена «Классный опрос»

Ученики, которые должны будут покинуть школу:

Класс A – Тоцука Яхико

Класс B – Нет

Класс C – Ямаучи Харуки

Класс D – Манабе Шихо

Лучшие ученики:

Класс A – Сакаянаги Арису, 36 голосов

Класс B – Ичиносе Хонами, 98 голосов

Класс C – Аянокоджи Киётака, 42 голоса

Класс D – Канеда Сатору, 27 голосов

* * *

— Хм, Яхико… Она сказала, что это будет Кацураги, но… Как я и предполагал.

Также, если мы примем за факт, что большинство учеников класса A отдали свои голоса мне, то можно запросто увидеть, сколько же людей поддерживают Ичиносе.

Я увидел фигуру человека, который решил также проверить результаты.

Этим человеком оказался Кацураги. За ним, почти сразу, проследовал Рьюен.

— Значит, ты тоже не был исключен из школы, Кацураги.

— …Вообще-то я должен был это сказать. Я думал, ты уж точно вылетишь.

— Ку-ку-ку. Кажется, шинигами на моей стороне, так что я в безопасности.

— Шинигами?

— Не обращай внимания, ты все равно его не увидишь.

Посмотрев на результаты, Рьюен засмеялся.

— Тем не менее эта Сакаянаги принимает довольно интересные меры, не так ли? Она так смело решила показать тебе, как она избавляется от твоего единственного союзника.

Рьюен говорил все это с улыбкой на лице, только Кацураги вот выглядел явно раздраженным.

— Кажется, ты полностью растерял свое стремление.

— Я ничего не получу, если буду действовать безрассудно.

— Ты действительно будешь слушаться Сакаянаги до самого выпуска? Забавная шутка.

— …

Кацураги хранил молчание.

Однако выражение его лица было довольно мрачным.

Яхико, который всегда восхищался Кацураги, был исключен из школы.

Это также означало, что он потерял все, что нужно было защищать.

— Ох, Кацураги, прошу, не делай такое лицо больше, ладно?

Рьюен, кажется, подумал о том же, о чем и я.

— Если будешь стараться, то сможешь перехитрить Сакаянаги.

— …Хватит уже. Что же тогда собираешься делать ты? Ты был спасен своим «шинигами». Значит ли это, что ты снова собираешься бросить вызов Сакаянаги, Ичиносе и Хориките?

— Не заинтересован, — немедленно ответил Рьюен. — Контракт с классом A все еще в силе. Я буду продолжать спокойно пользоваться этим, так позвольте мне немного насладиться этим. Полагаю, за это я должен поблагодарить тебя.

Видимо, это была истинная причина, по которой он сюда подошел.

Если бы Кацураги ушел из школы, контракт бы был расторгнут.

После этого разговора Кацураги решил оставить нас и вернуться в общежитие.

— Поговорим?

Я не отказался, и мы с Рьюеном пошли к задней части здания школы.

— Аянокоджи, с каких пор ты стал хорошим человеком?

— На самом деле, я действительно не хотел ничего делать. Только вот это никак не доходило до твоих «партнеров», которые вечно следуют за тобой.

Что же сделал? Рьюен уже должен был узнать.

— Чтобы я не говорил, они все равно просили меня принять какие-нибудь меры.

Я посмотрел на небо, вспоминая, что же произошло несколько дней назад

По результатам экзамена, никто не покинул класс B. Рьюен также не был исключен из класса D.

И, конечно же, я был вовлечен в эти события.

Вернемся немного назад, к тому дню, когда я встретил Хиёри в библиотеке, а также пригласил Ичиносе в свою комнату.

На часах было 22:00, когда кто-то позвонил мне в дверь.

Обычно лишь несколько моих друзей могли посетить меня в такое время: Хорикита, Кушида или же кто-то из группы Аянокоджи.

Однако они бы предупредили бы меня об этом заранее.

Так что это точно был не один из них.

И кто же пришел ко мне в такое время?

— …Ну, это мой первый визит к тебе…

Человек, которого я увидел на экране интеркома, был на самом деле не один. Но не то чтобы я их ожидал здесь увидеть.

Кажется, им было довольно холодно там стоять.

— Н-ну, ты же понимаешь, что ограничение времени для посещения… касается лишь верхних этажей.

Вообще, парням было запрещено входить на верхние этажи, где проживают девушки, после 20:00.

Ну, даже если мы и нарушим это правило, ничего не будет, если это останется в секрете. Да и на первый или второй раз, нас также простят за это нарушение.

Так или иначе, нет никаких проблем в посещении девушеками комнат парней в такое время.

— Да, ты прав.

Не то чтобы я приветствовал их приход, но я решил просто ответить им.

— …Мне бы хотелось немного поговорить с тобой, — сказал парень.

Он посмотрел в камеру и приблизился к ней.

Кажется, он не сильно хочет разговаривать по интеркому.

— Минутку.

Я повернул замок и открыл входную дверь.

После этого… вошел Ишизаки из класса D.

— Извини за беспокойство… Эй, ты тоже давай входи, холодно же.

— Да почему я вообще должна…

Еще одной, кто пришел ко мне, была также ученицей класса D, Ибуки.

— Просто поторопись и зайди уже.

— Тц… ладно.

Она решила войти в мою комнату.

Я поспешил закрыть дверь, так как на улице было довольно холодно.

После чего, я попросил их пройти внутрь комнаты.

— Ну, что вы хотите от меня в такое время?

Когда Ишизаки услышал это, он сложил свои руки и начал довольно громко говорить.

— Прошу, Аянокоджи! Пожалуйста, скажи мне, как можно предотвратить исключение Рьюена из школы?!

— …Чего?

Эти двое решили заявиться в мою комнату, чтобы попросить что-то настолько нелепое?

— Я что-то не так понял, можешь повторить?

— Нет, я уверен, что ты понял меня правильно! Скажи, как не дать Рьюену уйти из школы?!

Интересно…

[[image:/storage/reader-images/195286e6017fe29597d13ac4738ba83abb001ae9.webp]]

— Забудь, Ишизаки. Я думаю, Аянокоджи не поможет нам.

Хм, кажется, Ибуки пришла сюда не для того, чтобы просить помощи.

— Э-это, возможно, но… Если не Аянокоджи, то кто тогда?

— Да откуда же мне знать… Ах, кстати, Ишизаки просто заставил меня сюда прийти. Ты так настойчиво звонил мне…

После этих слов, Ибуки показала экран своего телефона.

Я увидел, что в истории звонков было 50 пропущенных.

— Ну так, как я могу прийти к нему в одиночку? Он же наш враг!

— Но это все равно глупо, приглашать и меня тоже, ты так не думаешь?

— А, н-ну…

Ишизаки и Ибуки решили здесь поспорить друг с другом.

— Ну, кажется, вы не «убийцы», подосланные Рьюеном.

— Ты же понимаешь, что это невозможно? Рьюен-сан… Он никогда бы не попросил о чем-то таком. И я думаю, что ты тоже это знаешь, верно?

— Наверное.

Вообще, кажется, Рьюен уже принял тот факт, что он покинет школу.

Даже если и нет, вряд ли он стал бы полагаться на меня.

Рьюен никогда бы не стал делать что-то такое.

— Почему ты так не хочешь, чтобы Рьюен ушел? Мне кажется, тебе нужно серьезно подумать об этом, — обратилась Ибуки к Ишизаки.

— …Н-ну, это… он, конечно, тот еще… Но сейчас все изменилось!

— Что?

— А? Разве я что-то не так сказал?

— Что изменилось-то?

— Теперь я понимаю, что он действительно нужен классу D!

— Я не понимаю тебя. Он же вызвал столько проблем.

Хм, кажется эти двое пришли сюда без какого-либо единства.

Можно даже сказать, что они даже не обсуждали этого до прихода сюда.

— Если вы хотите ссориться, то лучше вам сделать это чуть позже, — я попытался остановить их бессмысленный спор.

— Ах, я хочу вернуться в свою комнату!

Выражение лица Ибуки было довольно мрачным.

— Не говори такое, нам надо вместе убедить Аянокоджи помочь нам.

— Отказываюсь, я же тебе только что сказала это.

— Если хотите ссориться, то делайте это в другом месте.

Я решил задать вопрос, так как, похоже, наш разговор зашел в тупик.

— Если смотреть это со стороны постороннего, Рьюена, кажется, ненавидит почти весь класс, так?

— Я думаю… да, ты прав, его действительно ненавидит почти весь класс… — ответил Ишизаки.

— Ты сказал «почти», но вот его ненавидит именно весь класс, — снова встряла Ибуки

— Да заткнись ты уже! Кто вообще будет придираться к слову «почти»?

— Как же ты раздражаешь. Не кричи так, твоя слюна попала на меня.

— Именно за тем я вас и попросил перенести ссору на потом!

Из-за громкости, наш разговор могут услышать соседи.

После того, как я сказал это с легким выражением гнева, они оба, наконец, успокоились.

Они должны понимать, что они находились в месте, куда их не приглашали.

Если они поймут это, то мы сможем продолжить наш разговор.

— Практически невозможно сделать так, чтобы Рьюена не исключили на этом экзамене.

Я постарался передать свою мысль четко и ясно, потому что по-другому они вряд ли бы меня поняли.

— Да, это действительно невозможно, — сказала Ибуки и кивнула.

Но, казалось, что Ишизаки нельзя так просто убедить.

— Я уверен, что есть какой-то способ!

Он даже не пытался подумать над этим, он просто «хотел» и все.

— Ты действительно не хочешь, чтобы Рьюен покинул школу?

— … Хм, да.

За исключением меня, Ибуки и еще нескольких человек, многие думали, что Ишизаки ненавидел Рьюена.

Конечно же, это произошло из-за меня, но даже в этом случае, Ишизаки довольно часто подвергался насилию со стороны Рьюена.

Я и представить себе не мог, что он будет практически умолять меня спасти Рьюена.

Полагаю, эти чувства развивались у него в течение этого года.

Только вот это был бы слишком простой экзамен, если бы его можно было сдать одними лишь эмоциями.

Кажется, нужно как-то объяснить это Ишизаки, да так, чтобы такой, как он все-таки понял это.

— Есть 2 причины, почему я считаю, что это невозможно. Результат этого дополнительного экзамена полностью зависит от количества голосов критики. Даже если ты, Ибуки и еще 2 или 3 человека отдали бы голоса похвалы Рьюену, вы все еще не можете ничего поделать с 30 голосами критики. Кроме того, остальные будут пытаться сделать что угодно, лишь бы не быть исключенным.

— Ну, допустим, но неужели кто-то в классе думает, что мы сможем победить без Рьюена?

Я предполагаю, что в классе D еще есть несколько человек, которые признали его, однако их все равно недостаточно.

Нет никакой причины рисковать, так как, возможно, именно они могут стать целью для исключения.

— Найдутся люди, которые отдадут ему голос критики, потому что сами хотят защитить себя, — подтвердила мою мысль Ибуки.

— Конечно же, вы, возможно, не сможете добраться до класса A, но никто не хочет становиться жертвой.

По выражению лица Ишизаки, я понял, что это уже обсуждалось внутри класса D.

Я решил подтвердить это.

— Как человек, который якобы решил пойти против Рьюена, ты, вероятно, уже слышал про это, да?

Ишизаки молча кивнул.

— Ибуки, Альберт и Шиина. Все в классе согласились с исключением Рьюена, кроме этих троих.

Естественно, среди них не было самого Ишизаки, потому что в классе он выполнял определенную роль.

— Независимо от того, как мы смотрим на это, ты хочешь сказать, что это просто бессмысленно?

— Да, именно так.

— Но именно по этой причине я пришел к тебе! Ты же тот, кто победил Рьюен-сана…

— Могу ли я задать тебе вопрос?

— Хм, что такое?

— Ты понимаешь, что спасение Рьюена означает, что кто-то другой из твоих одноклассников будет исключен?

Это довольно важная часть экзамена, и я должен задать этот вопрос прямо сейчас.

— Д-да, я понимаю, но…

— Если ты это понимаешь, значит ли это, что в вашем классе есть человек, от которого вы хотите избавиться?

— На самом деле нет. Я никогда не думал о том, чтобы избавиться от кого-то…

— У тебя нет выбора, ведь цель экзамена – убрать ненужного ученика.

Вы не можете просто кого-то «спасти».

— Хм, если ты действительно хочешь спасти Рьюена, то почему бы тебе не попытаться взять на себя инициативу и сказать всем, что ты уйдешь из школы? Тогда бы все проголосовали против тебя, и ты бы спас Рьюена, — сказала Ибуки.

Вообще, это неплохой способ решения.

Рьюена ненавидит почти весь класс. Несмотря на то, что он обладает какими-то способностями, из-за которых он может придумать очень хитрые схемы, все-таки его класс упал до класса D под его руководством.

— Не существует же способа… как-то спасти вообще всех?

— Конечно же, нет. Все думали над этим, но в итоге сдались.

— …Но.

Ибуки выдохнула.

Она с самого начала знала, что невозможно спасти Рьюена.

— Я же говорила, что это будет пустой тратой времени. Мы ничего не можем сделать с этим.

— Черт!..

Ишизаки явно был разочарован, и он стукнул по стене.

— Я думал, что Рьюен-сан просто хотел провести 3 года, ничего не делая. Но, в итоге, он услышал про этот дополнительный экзамен и просто принял, что именно он уйдет из школы.

Я не думаю, что это что-то вроде самопожертвования ради класса. Скорее, он действительно ничего не хочет делать с этим.

— Ты, как верный его человек, должен принять его выбор.

— Я… я…

Ишизаки был очень расстроен, поэтому крепко сжал свой кулак.

Спасти Рьюена?

Независимо от того, сколько врагов он нажил, он все-таки имеет таких верных товарищей.

Возможно, Рьюен не осознает этого, но у него действительно хорошие друзья.

Но у меня все еще недостаточно знаний, чтобы кое-что реализовать.

— Есть кое-что, что я бы хотел вам посоветовать…

— Что? Пожалуйста, скажи нам!

Ишизаки наклонился вперед.

Он думает, что я помогу спасти Рьюена…

Его мечтам не суждено сбыться.

— Будет нехорошо, если вы позволите исчезнуть приватным баллам Рьюена из-за того, что он уйдет. Если он постоянно получал баллы класса A, то у него должно было накопиться уже более миллиона баллов, не так ли?

— А, ну да. Если он не успел потратить их, у него действительно много баллов.

— Нет никаких гарантий, что его приватные баллы будут как-то распределены после того, как он покинет школу. В таком случае, вы должны будете как-то перевести его баллы себе до того, как он будет исключен. Это будет преимуществом для класса D в будущем.

Если сумма будет уменьшена при распределении, то будет лучше сразу забрать все себе.

Рьюен тоже должен понимать это.

— Ах, подожди, но это же не то, что я хочу! Я ищу способ спасти Рьюен-сана!

— Я же сказала, просто сдайся, Ишизаки, это просто бессмысленно.

Ибуки легонько пнула его.

— Аянокоджи, я точно не собираюсь его просить возвращать баллы, которые он накопил.

Другими словами, для нее будет лучше выкинуть эти баллы, чем просить об этом Рьюена.

— Тогда как насчет Ишизаки,

— Конечно же, я не собираюсь!

Одинаковое мнение, но разная причина…

— Жаль, но вы не сможете спасти Рьюена.

— Ха?!..

Ишизаки был явно раздражен этим высказыванием.

— Или хочешь сказать, что можешь? Единственное, что вы можете сделать в такой ситуации, так это забрать его приватные баллы. Этот экзамен не настолько прост, чтобы лишь с помощью желания спасти кого-то.

— Не шути так со мной! Забрать баллы Рьюен-сана и попрощаться? Да о чем ты вообще?

Ишизаки махнул кулаком в мою сторону.

Ибуки немедленно перехватила его и сказала.

— Только не делай что-то настолько бессмысленное. Ты же знаешь, что он лишь похож на обычного человека.

— Я просто хочу попытаться ударить его, даже если я не могу этого сделать!

— Хватит уже.

Ибуки стукнула Ишизаки по голове.

— Ты же понимаешь, что мы пришли сюда просить невозможное. То, что сказал Аянокоджи, не было чем-то неправильным. Твой гнев абсолютно неуместен в данной ситуации, так что можешь прекратить размахивать своими кулаками?

— Тч…

Кажется, Ишизаки не мог сохранять спокойствие, когда речь заходила про Рьюена.

Они оба не хотят ничего предпринимать в этой ситуации.

Миллионы приватных баллов просто исчезнут.

Но если они подумают про будущее класса D, они должны будут понять, что нужно забрать их у Рьюена.

Если Ибуки и Ишизаки, которые являются его верными товарищами, не хотят этого, то тут уже ничего не поделаешь……

— Ну, может я хотел бы рассказать про решение, но вот…

— …Ха? Какое решение?

— Да о чем тут уже можно говорить, если вы не можете даже забрать баллы у Рьюена?

Именно так я и сказал, закончив наш разговор.

Я лишь наполовину уверен, что они, в итоге, заберут у него приватные баллы.

Ночь перед началом голосования.

На часах было 22:00, когда кто-то позвонил мне на телефон.

— Это я. Я получила приватные баллы Рьюена, — сказала Ибуки после того, как я принял вызов.

— Хм, ты знаешь мой номер телефона? — я спросил Ибуки, но не получил никакого ответа.

Лишь Шиина из класса D знала мой телефон, так что, вероятно, Ибуки получила его у нее.

— Понятно, значит все-таки ты забрала баллы.

Я, конечно, ожидал, что они заберут их, но вот еще бы чуть-чуть и было бы слишком поздно.

— Можешь позвать Ишизаки и вместе прийти ко мне в комнату?

— Это… но….

— Какие-то проблемы? Я хочу рассказать вам, зачем нужны эти приватные баллы.

— Н-ну, ладно.

Ибуки согласилась и сказала, что сейчас же свяжется с Ишизаки. После этого она завершила звонок.

Через 10 минут они уже стояли возле моей комнаты.

После того, как Ишизаки и Ибуки вошли, я сразу же спросил:

— Сколько баллов было у Рьюена?

— Чуть более 5 миллионов.

— Этого вполне хватит.

Как я и предполагал, он не потратил баллы за эти дни.

— Что? Что ты собираешься с ними сделать?

Ишизаки явно не понимал, зачем мне понадобились баллы.

Ибуки же было все равно.

— Ты используешь эти баллы, чтобы что-то сделать, верно?

— Да.

— И что же?..

— Есть только один вариант, что можно сделать с этими баллами – я спасу Рьюена.

— Но, подожди! Этот способ требует же 20 миллионов баллов, разве нет?

Он подумал, что этого не хватит, чтобы накопить нужную сумму.

— Ишизаки, я хочу кое-что у тебя спросить. Ты готов взять на себя ответственность?

— Ч-что? Что значит, готов ли я? Какая еще ответственность?..

— Я уже говорил это, но спасение Рьюена подразумевает то, что кто-то другой должен будет покинуть класс, помнишь?

— …А, н-ну, да, — Ишизаки был явно взволнован, и он кивнул.

— Если это так, то скажи мне имя человека, кто станет новой жертвой.

— Кто станет жертвой?..

Ишизаки, кажется, так и не пришел к решению.

— Если ты не можешь выбрать кого-то, я могу это сделать за тебя. Это уменьшит чувство вины. Однако если ты посчитаешь, что я сделал неправильный выбор или же попытался избавиться от ключевой фигуры в вашем классе, то ты также можешь отказаться от этого.

— Да п-подожди немного, м-мне нужно подумать…

— У тебя осталось не так много времени.

— Я постараюсь прийти к решению уже сейчас, только подожди чуть-чуть.

Несмотря на то, что он говорит, он не сможет сделать выбор, так как это довольно трудное решение.

— Подожди, я, конечно, не против этого, но в чем суть твоего плана? Если ты сказал, что мы можем спасти Рьюена, то нам в итоге все равно не хватает 15 миллионов баллов, разве не так?

Беспокойство Ибуки можно было понять.

Только вот у меня на это тоже есть свои мысли.

— Чтобы Рьюен не ушел из школы, я хочу, чтобы вы выбрали того, кто станет целью.

Я постараюсь им объяснить детали стратегии после того, как мы решим хотя бы этот вопрос.

— Например, как насчет выбора кого-то «проблемного» в вашем классе?

Пусть я понимал недовольство Ибуки, я хотел ускорить обсуждение этого вопроса.

— Проблемного, говоришь… Ну, со стороны парней, это я и Комия, а если со стороны девушек, то, кажется, Нишино и Манабе.

— Также я считаю, что не стоит избавляться от того, кто хоть немного может доверять Рьюену. Если в следующий раз будет аналогичный экзамен, то не будет никаких гарантий того, что Рьюен не покинет школу.

Вероятно, после этой подсказки, в голове Ишизаки возникли нужные имена.

— Значит, остается Нишино или Манабе…

Он назвал эти имена.

Кажется, я их раньше уже слышал.

Если говорить про Манабе, то от нее я бы и хотел избавиться.

Тем не менее, выбор все еще остается за Ишизаки или же Ибуки.

Я попытался поторопить его с выбором.

— Выбирай, от кого вы избавитесь. Может у вас есть еще кто-то на уме, но вы должны быстро прийти к решению.

Ишизаки знал про инцидент, когда Манабе и Кей поссорились во время экзамена на круизном лайнере. Даже если это повлияет лишь на 1% его мышления, скорее всего он выберет именно Манабе.

Он пытался найти проблему в человеке, которого хочет выставить из школы. Он понимал, что у него просто нет выбора, кроме как выбрать кого-то. Это мысль будет давить на него.

Хотя сам инцидент с Манабе уже решен, но это все равно еще беспокоит Кей. Несмотря на то, что мы избавимся лишь от одного человека, Кей будет чувствовать себя гораздо лучше. Также, если я позволю ей узнать, что это произошло из-за меня, ее уровень доверия ко мне вырастет многократно.

Однако кое-кто другой решил заговорить.

— Могу ли я сделать этот выбор?

— Ч-что? Ты?

— Ну, я бы хотела избавиться от одной девушки.

— Ее имя? — задал я вопрос, не дожидаясь одобрения Ишизаки.

— Я хочу, чтобы Манабе ушла из школы. Правда, это просто личная неприязнь, но все же.

— Но как мы можем принять это решение таким вот образом?

— Я считаю, что мы можем так сделать, не так ли?

Я увидел в глазах Ибуки решимость.

— Если Ишизаки не против, то выбираем Манабе. Однако у нас нет еще гарантий, что именно она уйдет из школы. Пока что, я могу лишь сделать так, чтобы Рьюен не был худшим учеником. Необходимо также внести некоторые корректировки, чтобы уменьшить вероятность того, что его место займет кто-то из вас.

— Хорошо… Я поговорю с парнями и попрошу отдать Манабе голос критики. Наверное, они согласятся, если скажу, что просто хочу ее напугать, поэтому она якобы получит второе место с конца.

— Хорошая идея, — ответил я Ишизаки.

Если они подумают, что Рьюен в любом случае станет тем, кто уйдет из школы, то это будет нормально, если они просто будут отдавать кому-то еще голоса критики.

— …Только вот, есть вероятность, что я стану той, кто покинет школу…

— А? Что ты имеешь в виду, Ибуки?

— Ну, Манабе и ее компания обещали проголосовать против меня. Так что…

— Подожди, ты что, серьезно?

— Ты же знаешь, что Манабе не сильно меня любит.

— Ну, это, конечно, правда, но…

Ишизаки был явно растерян.

— Это значит, что Ибуки все равно нужно готовиться к худшему раскладу.

У нее просто не будет другого выбора, если она станет тем, кого исключат.

— Вы можете попытаться попросить Хиёри о помощи со стороны девушек.

— Шиина?

— Скорее всего, в этот раз она поможет вам, чтобы спасти Рьюена. Вы должны будете с ней связаться и попросить проголосовать против Манабе.

— …Понятно.

После того, как Ибуки кивнула, она написала сообщение и отправила его Хиёри.

— Ты что, как-то связан с Шииной? Однако я не думаю, что она будет как-то сотрудничать с нами…

— Я кое-что узнал у нее насчет ее мыслей.

Она, конечно, не любит всякие интриги, но будет действовать в том случае, если это принесет какую-то пользу классу.

— Она сказала, что будет сотрудничать, если это принесет пользу классу. Она также считает, что Рьюен – это человек, который может принести эту пользу в будущем.

Необходимо получить полный контроль над голосами парней и девушек.

Уменьшить количество голосов похвалы за Манабе, а также увеличить количество голосов критики.

Увеличить количество голосов похвалы за Ибуки, а также снизить количество голосов критики.

— Тогда, расскажи уже, пожалуйста, в чем заключается твой план? Как ты планируешь спасти Рьюена с помощью этих 5 миллионов баллов?

Ибуки смотрела на меня и будто говорила: «Поторопись».

Я взял телефон в руки и набрал кое-кому сообщение.

Через мгновение, этот человек прочитал и ответил мне, что зайдет ко мне в комнату.

До окончания принятия решения у нее оставалось чуть меньше двух часов.

— Что ты делаешь?

— Есть один человек, который сейчас придет ко мне. Этот человек является решением нашей проблемы.

— Решением?..

Было довольно очевидно, что они не могли сразу в это поверить.

Через несколько минут кто-то использовал звонок на двери.

Ибуки и Ишизаки немного забеспокоились.

— Все же в порядке, если этот человек увидит и нас тоже?

— Не волнуйтесь. Только будет лучше, если вы кое-что ей объясните.

Перед тем, как впустить ее, я рассказал им, что именно нужно говорить.

— Извините за вторжение.

Конечно же, они были удивлены тем, кто же решил меня посетить. Они этого просто не ожидали.

— Серьезно?..

— Ох.

— Э-эм. Я, конечно, ожидала, что здесь кто-то будет, но… Добрый вечер.

— Кхм, д-добрый вечер.

Ишизаки, кажется, был немного растерян.

Человек, который пришел ко мне в комнату, была Ичиносе Хонами.

Ибуки посмотрела на Ичиносе и, кажется, что-то поняла.

— Хм, похоже, у нас есть общий интерес.

— Что? Что ты имеешь в виду, Ибуки? — спросил Ишизаки, который так ничего и не понял.

— Похоже на то, Ибуки-сан.

— Никто не хочет помогать Рьюену. Даже если бы кто-то подошел и сказал мне, что отдаст за него голоса похвалы, я бы все равно не поверила, но… есть исключение.

— Ох, так вот что это значит… Ичиносе может сказать всему классу…

Кажется, Ишизаки теперь начал понимать.

— Да. Я попрошу всех в классе отдать свои голоса Рьюен-куну из класса D. Взамен же, Ибуки-сан предоставит нашему классу недостающие приватные баллы.

Эта стратегия может быть реализована только двумя этими людьми.

Ичиносе, которая с самого начала поступления накапливала у себя приватные баллы, а также Рьюен, который заключил контракт с классом A и постоянно их получает.

— Если вы будете сотрудничать, никто из класса B не будет исключен, и Рьюен также будет спасен.

Максимальное количество голосов критики, которое может получить Рьюен, составляет 39.

Когда он получит поддержку класса B, это полностью аннулирует все голоса критики.

Ибуки и Ичиносе просто смотрели друг на друга.

Между ними никогда не было каких-либо доверительных отношений.

Но если они будут смотреть друг другу в глаза, может, они смогут прийти к соглашению.

Ичиносе решила посмотреть в глаза уже мне.

— Я использую 20 миллионов баллов, чтобы спасти наш класс от исключений…

После этого, она решила снова посмотреть на Ибуки.

— Только тебе решать, примешь ли ты это предложение или нет, Ичиносе.

Ичиносе имеет право выбора, так как у нее также есть вариант принять условие Нагумо.

— Я решила. Если Ибуки-сан и Ишизаки-кун согласны, то я могу предложить вам сотрудничество.

— Это нормально, да? — обратилась ко мне Ичиносе.

— Да. Я уже подтвердил, что они согласны.

— Я думаю, что ты глупа, Ичиносе.

— А?

— Ты серьезно решила потратить все свои баллы на этот экзамен, когда о тебе распространились те слухи?

— Ну, мы снова можем заработать приватные баллы. Конечно же, я понимаю, что я не смогу накопить такую огромную сумму за один год. Однако разве Ибуки-сан не в той же ситуации? Ты могла бы положить эти 4 миллиона себе в карман, но ты решила потратить их ради Рьюен-куна, не так ли?

Ибуки не ответила на ее вопрос и просто отвернулась.

— Все равно причина отличается… Кроме того, в нашем классе есть парень, который будет плакать, если Рьюен уйдет.

— Но ты все равно идешь на это ради Рьюен-куна, верно?

— Я просто… он довольно много для меня сделал, мне просто жаль, что он вынужден уйти…

Ибуки отправила нужную сумму баллов Ичиносе.

— Проверь, пришли ли они.

— Ага.

Ичиносе проверила баланс и убедилась, что у нее теперь есть 20 миллионов баллов.

— Спасибо, я все получила.

Она показала нам экран телефона, чтобы доказать, что у нее действительно была нужная сумма.

— Я буду свидетелем переговоров между вами. Я также записал содержимое нашего разговора.

Я достал телефон и показал, что в данный момент включена запись.

— Ибуки предоставляет чуть более 4 миллионов баллов. В свою очередь, 40 человек из класса B отдадут свои голоса Рьюену. Если договор будет нарушен…

— Если договор будет нарушен, то я уйду из школы.

Естественно, ни я, ни Ибуки, ни Ишизаки не думали, что она нарушит договор.

Факт передачи такой большой суммы был уже известен школе, так что если что-то произойдет, то это будет считаться мошенничеством.

Но основная причина была в том, что это была все-таки Ичиносе Хонами, так что никаких проблем здесь быть не должно.

Такой был разговор между мной, Ичиносе, Ибуки и Ишизаки.

(Возвращаясь к разговору с Рьюеном)

В задней части здания школы было довольно тихо.

— Тогда ты сказал, что если ты захочешь, то сможешь сдать этот экзамен*. Ты же тоже подумал об этом способе, верно?

[П/П: Здесь нужно вспомнить разговор Рьюена и Хорикиты в кафе.]

— Да. Я знал, что Ичиносе копит баллы. Хотя она меня, скорее всего, ненавидит, но можно было как-то прийти к соглашению. Тем не менее, у Ибуки не так много навыков, чтобы провести хоть какие-то переговоры с ней, так что я просто отдал ей эти баллы, но… Я не думал, что она обратится к тебе.

— Тогда я решил просто воспользоваться этим и выстроить доверительные отношения между мной и Ичиносе. Если бы за баллами пришел я, ты бы ведь мне их не отдал, верно?

— С твоей стороны было правильным решением ничего не объяснять ей.

Действительно, если бы я еще на том этапе рассказал про свой план Ибуки, возможно, Рьюен бы понял, что я за этим стою.

— Это ты был тем, кто выбрал Манабе в качестве новой цели?

Он знал про ситуацию с Кей и думал, что я как-то связан с этим.

— Нет, просто совпадение. Ты же знаешь, что у нее были довольно натянутые отношение с Ибуки, да?

— Хм, понятно. Довольно смело с ее стороны. Знал бы ты, как Манабе плакала после объявления результатов.

Я не знал, но мог представить это.

— Значит, меня спасли Ишизаки и Ибуки… Неприятная история.

— Возможно.

Я не стал копать глубже.

Если бы Ибуки и Ишизаки не пришли ко мне в тот день, я бы, наверно, посоветовался с Хиёри и также провернул бы эту схему.

Конечно же для того, чтобы сформировать доверительные отношение с Ичиносе, а также я почему-то тоже не хотел, чтобы Рьюен покинул эту школу.

— Что ты будешь делать, если в будущем будет аналогичный экзамен?

— Ку-ку, кто его знает?

По крайней мере, он не сказал, что ничего не будет делать.

Полагаю, что в его сердце есть некие чувства к Ибуки и Ишизаки.

Будет довольно интересно, если Рьюен все-таки вернется.

Все зависит лишь от него.

Кто-то позвонил мне на телефон. Это была Ичиносе.

Когда Рьюен увидел это, он просто повернулся и решил уйти, ничего не сказав.

Я принял звонок.

— Кажется, все закончилось тем, что никто из класса B не ушел из школы.

— Д-да. Я сказала всем, чтобы все отдали голоса критики Канзаки-куну. После того, как были объявлены результаты, я выплатила 20 миллионов баллов за отмену исключения. Пусть это было довольно сложно, но все же я смогла спасти всех в классе.

— Понятно. Только вот цена за это действительно была довольно большая.

Несмотря на то, что это временно, но сейчас с финансовой точки зрения класс B даже хуже, чем класс D.

Пусть приватные баллы будут переведены в апреле, но им все еще будет тяжело с этим справиться.

Даже после того, как они перейдут на второй год обучения, может возникнуть ситуация, когда эти баллы им понадобятся.

Никак нельзя предсказать это.

— Мы сможем снова заработать приватные баллы. Однако мы не смогли бы вернуть кого-то из наших одноклассников, верно? — ответила Ичиносе без колебаний.

Кажется, мне не следовало произносить последнюю часть.

Я ощущал намерение, что она хочет выпуститься из школы без каких-либо потерь.

— Но, может Рьюен-кун не был сильно доволен результатом. Похоже, Манабе-сан была выбрана человеком, который должен был уйти вместо него.

Конечно же, я не упомянул ей, что сейчас я уже поговорил с Рьюеном.

— Ичиносе, ты была знакома с Манабе?

— Я бы не сказала, что мы были прям подругами, но мы точно разговаривали несколько раз. Но все же это как-то странно… Тоцука-кун из класса A и Ямаучи-кун из класса C уйдут из школы…

Кажется, она до сих пор не принимает правила этого экзамена.

— Как ты думаешь, кто-нибудь еще уйдет из школы в будущем? — задала вопрос Ичиносе.

— Возможно… Ты ведь и дальше будешь продолжать бороться, верно?

— Угу. Я постараюсь подняться до класса A и вместе со всеми выпуститься из этой школы.

До этого момента, некоторые думали, что Ичиносе была лицемерной. Но вот сейчас ее никак нельзя было такой назвать.

Чтобы не произошло, она будет бороться до конца, чтобы защитить весь свой класс.

— …Я действительно тебе благодарна, Аянокоджи-кун. Если бы не ты…

— Ты бы начала встречаться с Нагумо?

— …У-угу, — после этого ответа, она продолжила более уверенно. — Хотя я и понимала, что это довольно глупо, но тогда все были бы спасены… Но, когда я узнала, что могу это сделать без принятия этого условия, я почувствовала сильное облегчение.

После этого Ичиносе вздохнула и продолжила.

— Поскольку я была уверена в том, что в будущем я могу пожалеть об этом решении, — закончила Ичиносе и рассмеялась.

— Если бы меня и президента студсовета не было бы, что бы ты собиралась делать на этом экзамене?

— …Ты действительно хочешь знать?

— Ничего такого, просто я уверен, что ты уже раздумывала над этим, верно?

— Н-ну, у меня было еще два способа. Первый – я бы стала той, кто должен был уйти из школы.

Как я изначально и предполагал, она собиралась пожертвовать собой.

— Но вот я чувствовала, что было в этом что-то неправильное. Все же я тоже хотела остаться в этой школе. Поэтому, я придумала второй способ… жеребьевка.

— Хм, понятно…

Кажется, еще никто не приходил к этому решению. Без одобрения всего класса, это было бы просто невозможно.

— Все ли в классе B согласились на это?

— Мы решили, что, если так и не найдется способ предотвратить исключение, мы должны будем провести жеребьевку и проголосовать против трех человек, которые были вытянуты. Но класс не обсуждал между собой, кому они будут отдавать свои голоса похвалы.

Этот способ не акцентирует внимание на способностях ученика.

Однако только с помощью него вы можете судить всех на равных.

Я также считаю, что если бы в ходе жеребьевки было вытянуто имя Ичиносе, то все пришли бы к соглашению и отдали бы ей голоса похвалы.

— Вы решили поступить так, как другие классы просто не могли бы поступить.

Очевидно, ученики со способностями не согласятся с этим.

— Никто бы не хотел, чтобы меня исключили из школы, но я просто не могу согласиться с тем, что кому-то из моих одноклассников нужно покидать ее. Каждый бы согласился с этим решением.

Это было из-за того, что Ичиносе была выбрана в качестве лидера класса B.

— Хм, я впечатлен.

Я не мог этого передать лишь по телефону, но все-таки я склонил голову, чтобы выразить ей свое уважение.

Впечатляет не сколь стратегия, сколько окружение, где она была бы реализована.

— Ну, тогда, увидимся позже. Спасибо тебе еще раз, Аянокоджи-кун.

— Я просто выступил в качестве посредника. Поблагодари лучше Рьюена и его товарищей.

После завершения звонка, я увидел, что у меня есть непрочитанное сообщение.

— Сакаянаги…

Я не знаю, где она получила мою почту, но давайте посмотрим.

Хотя, я думал, что она также придет к доске объявлений, чтобы посмотреть результаты.

Я направился на встречу с Сакаянаги, которая написала, что будет ждать меня в специальном здании.

Время встречи уже прошло, но, я думаю, она все еще там.

— Спасибо, что пришел.

— Если ты знала мой адрес электронной почты, то скорее всего, знала и номер телефона, не так ли?

— Просто я хотела бы именно лично встретиться и поговорить.

— И что ты хотела мне сказать?

— Я хотела бы объясниться, — сказала Сакаянаги и подошла чуть ближе ко мне. — Я думала, что я могу как-то запутать вас своими действиями.

Естественно, она говорила про манипулирование Ямаучи, который должен был подговорить всех проголосовать против меня.

— Когда ты сказала мне, что хочешь отложить наш спор, я поверил тебе лишь на 90%. И, так как все еще оставался шанс, я все равно должен был принять меры.

— Понимаю. Однако это ведь не нарушило наше соглашение, верно?

— Ты не сделала ничего, чтобы нарушить его, и ты не врала.

Возможно, эта ситуация и заставила меня немного поднапрячься, но если взглянуть лишь на результат, то я стал обладателем большинства голосов похвалы.

Я никак не могу обвинить Сакаянаги хоть в чем-то.

— Спасибо, — сказала Сакаянаги, склонив голову, — Кстати говоря… Тоцука-кун получил 36 голосов критики, а должен был получить 38. Это ведь ты отдал ему свой голос?

— Я изначально предполагал, что Кацураги не был целью.

Если это не был Кацураги, то, скорее всего, это был бы Яхико. Несмотря на то, что я отдал ему свой голос, вряд ли бы это что-то изменило.

— Великолепно. Ты действительно тот, кого я должна однажды победить.

— И? Ты просто позвала меня сюда, чтобы сказать мне это?

— И для этого тоже… Была причина, по которой я захотела отложить наш спор до следующего экзамена. Я уже говорила это, но этот дополнительный экзамен был специально подготовлен школой, чтобы ты ушел из нее. Если говорить честно, мне прислали сообщение, чтобы заставить тебя покинуть ее.

— Сообщение?

— Да. Я полагаю, что это был человек, который подставил моего отца. Изначально, этот человек хотел провести этот экзамен немного другим образом, а именно — отдавать только голоса критики. Только, я думаю, это был бы действительно иррациональный экзамен.

— Если бы это допустили, любого человека можно было заставить уйти из школы.

Вы бы могли легко выгнать Сакаянаги и Ичиносе, если бы захотели.

— Именно. Из-за того, что текущие сотрудники школы оказали сопротивление, правила экзамена были немного изменены. Было бы довольно скучно сотрудничать с ними, и, таким образом, победить тебя. Поэтому, я решила защитить тебя и отдать тебе голоса похвалы класса A. Сделав это, я могла удостовериться, что ты не уйдешь, даже если еще кто-то будет в этом замешан.

— Тогда почему именно Ямаучи? Или это был случайный выбор?

— Помнишь ситуацию, когда во время тренировочного лагеря, он натолкнулся на меня? При этом, он, кажется, не сильно был обеспокоен этим.

Хм, да, я вспомнил этот инцидент.

— Фу-фу, это была моя месть.

Получается, его выбрали лишь из-за этого.

Нет, этого вполне достаточно для Сакаянаги.

— Хотя я и дала ему шанс, он бы все равно ничего не смог сделать, потому что был бесполезен для класса.

— Да, ты права.

Если бы Сакаянаги не участвовала в этом, сомневаюсь, что результат бы поменялся.

— Такова основная причина, почему я отложила наш спор. В остальном же, я надеюсь, что отца восстановят в должности, и, наконец, управление школы перейдет в нормальные руки, но…

В специальном здании никого, кроме нас, не было.

Однако кто-то зашел и подошел к нам.

— Эй! Привет.

Перед нами стоял человек в деловом костюме.

— Я впервые в этой школе, может, вы подскажите, где находится администрация?

— Администрация школы? Кажется, вы ищите не там, где надо. Не хочу показаться грубой, но кто вы такой?

— Меня зовут Цукиширо и, с этого момента, я занимаю пост временного директора этой школы.

Он вежливо протянул руку и улыбнулся.

Кажется, ему за 40, как и отцу Сакаянаги.

— Фу-фу. Если вы действительно заблудились, то, кажется, временный директор не может нормально ориентироваться. Или… вы увидели нас через камеру видеонаблюдения и пришли сюда. Это ведь место, которое я и Аянокоджи-кун использовали для тайной встречи. Вы бы легко нашли его, если вы следите за нами, не так ли?

Когда я услышал ее слова, я вспомнил, что во время нашей прошлой встречи, она посмотрела на камеру позади меня.

Возможно, пригласив меня снова сюда, она хотела выманить человека, который следил за этой ситуацией.

Если это так, то человек купился на эту уловку.

Однако временный директор лишь улыбнулся на эти слова.

— Юная леди, вы говорите довольно забавные вещи. Я слышал, что эта школа довольно интересная. Все ли ученики здесь такие, как вы? Тогда извините.

Он подошел и встал совсем рядом с нами.

— Кажется, вы должны были повернуться и уйти отсюда, если вам действительно нужна администрация школы.

С улыбкой на лице, Цукиширо откинул трость Сакаянаги, которая продолжала говорить с ним вежливо.

По понятным причинам, Сакаянаги начала падать.

— Ах.

Я поспешно схватил ее, чтобы поддержать, однако я увидел руку, которая была направлена на меня.

Я был довольно скован в движениях, держа Сакаянаги, и принял удар, максимально нейтрализовав силу, а также аккуратно позволил ей сесть на пол.

Затем, его рука схватила меня за шею, и он с силой прижал меня к стене.

— Ты не настолько хорош, исходя из слухов, которые я слышал о тебе, Аянокоджи Киётака-кун.

Я ничего не мог сказать ему, так как мое горло было сильно придавлено.

Кажется, несмотря на его вид, мне придется приложить немного больше силы, чтобы с ним справиться.

— …Вы делаете довольно интересные вещи, временный директор.

— Ты обязана была выполнить нужные инструкции. Я действительно хотел, чтобы ты заставила его уйти из школы.

— Так то сообщение прислали Вы? Хотя неудивительно, что это была я. Вряд ли сотрудники школы заставляли кого-нибудь покинуть школу.

Сакаянаги улыбнулась, медленно вставая.

— Спасибо, что не дал мне упасть, Аянокоджи-кун.

У нее не было возможности избежать падения, так как она инвалид.

Есть довольно большая вероятность, что она сильно бы пострадала, если упала.

— Вы не считаете, что это будет для вас проблемой, если вы будете применять насильственные действия?

— Не нужно волноваться. Камера сейчас показывает совершенно другую картину происходящего.

Другими словами, в записи с камер ничего не будет видно, чтобы здесь не произошло.

— А теперь, я хотел бы передать тебе сообщение от твоего отца. «Я не собираюсь больше играть с тобой, быстро возвращайся домой». Как-то так он и сказал. Моргни дважды, если согласен.

Я ничего не сказал и не сделал.

Как типично для «этого» человека.

— Он также сказал мне, что ты не хочешь добровольно покидать школу.

Выражение лица временного директора было скучающим, когда он так ничего не услышал от меня.

— Почему ты не оказываешь мне ни единого сопротивления? Покажи же мне, что ты не такой обычный человек.

Он чуть сильнее сдавил мне горло.

Он не простой человек, с которым бы справился ученик старшей школы. Он действительно хорошо натренирован.

— Похоже, ты довольно умен, раз не даешь увидеть свои способности, да?

Он снова решил меня спровоцировать, но я не оказал никакого сопротивления.

Цукиширо расслабил свою руку и отпустил меня, когда понял, что я не собираюсь что-либо делать.

— Я официально вступаю в свою должность с апреля. С нетерпением жду это.

После этого он покинул это здание.

— Мудрый выбор, Аянокоджи-кун.

Сакаянаги похвалила меня за то, что я не оказал никакого сопротивления.

— Он временно выполняет обязанности директора. Я не знаю, как он будет манипулировать этим, если я что-то сделаю.

Он сказал, что камера показывает другую картинку, но нет никакой гарантии, что это была правда. Он мог специально записать наш разговор, а затем вырезать нужную часть. Тогда, я ничего не смог бы с этим поделать.

— С тобой все в порядке?

— Не переживай, я уже привык к такому. Кстати, Сакаянаги…

— Что такое?

— Давай официально заключим пари на следующем экзамене.

Сакаянаги была явно удивлена этому.

— Не думала, что ты скажешь мне об этом так прямо.

— Если этот временный директор начнет вмешиваться с апреля, то, боюсь, у меня не будет достаточно времени, чтобы стать твоим противником. Я бы хотел поскорее выяснить, кто победит, а кто проиграет.

— Нет проблем. Мне достаточно одного раза, чтобы навсегда это определить. Спасибо за возможность.

Специальный экзамен начнется уже в ближайшее время.

Нужно закончить этот спор, о котором так мечтала Сакаянаги.

Понедельник.

Некоторые подумали, что Ямаучи все-таки придет в школу.

Они думали, что это была лишь пустая угроза.

Но вот реальность жестока.

Количество парт в нашем классе сократилось ровно на одну – место Ямаучи Харуки.

Хирата не улыбался.

Кушида не улыбалась.

У Судо и Ике также не было никакой мотивации.

— …Итак, я объявляю итоговый специальный экзамен для первого года обучения.

Мы, класс C первого года обучения, переходим к следующему и последнему специальному экзамену в этом учебном году.

Глава 2 - Итоговый специальный экзамен первого года обучения

8 марта.

Чабашира, классный руководитель класса C, должна будет сегодня объявить итоговый специальный экзамен всему классу.

В данный момент в классе стоят 39 парт.

Но несколько дней назад их было 40.

Ямаучи Харуки покинул эту школу.

С этим столкнулся не только класс C. В классе D была исключена Манабе, а в классе A – Яхико.

Этот экзамен сильно повлиял на всех учеников первого года обучения.

Идея «Должен быть выход», которая всегда была в их сердцах, теперь исчезла.

Пусть они еще не смирились с этим, но дни продолжают идти своим чередом.

Сразу после звонка, оповещающем о начале занятий, в класс вошла Чабашира-сенсей.

В классе в этот момент воцарилась тишина.

— …Итак, я объявляю итоговый специальный экзамен в этом учебном году.

Как я и предполагал, не было ни одного слова про Ямаучи.

Ике и Судо, мои одноклассники, а также его друзья, пытались принять эту реальность.

— В этом итоговом специальном экзамене вам придется продемонстрировать все свои знания, которые вы накопили за этот год. Это включает в себя академические и физические способности, а также командную работу. Возможно, вам также может помочь и удача.

В обычное время, Ике бы уже начал задавать вопросы Чабашире-сенсею.

Но сейчас он просто молча слушал ее.

Может быть, он сейчас думал о том, что следующим человеком, который уйдет из школы, будет именно он.

— Этот итоговый экзамен проверяет способность каждого класса конкурировать в условиях «выбора событий». Конкурирующие классы будут выбраны согласно определенным правилам, как например, это было на экзамене «Бумажная лотерея».

Тема итогового специального экзамена – «Выбор событий». Интересно, что это значит?

— Чтобы вам было проще понять, я объясню вам это, используя 10 белых и желтых карт, количество которых равно количеству учеников в классе, — сказав это, Чабашира-сенсей разложила карты на доске.

Они все были одинакового размера и походили на обычные игральные карты.

Хотя на 10 белых картах ничего не было написано, но, кажется, на каждой желтой карте было написано имя ученика.

Когда Чабашира закончила крепить все карты, на доске в общей сложности было 48 карт.

Исходя из количества учеников в классе, одной желтой карты не хватает. Есть ли для этого какая-то причина?

— Сначала, позвольте объяснить вам, что значат белые карты. Вы должны будете обсудить это всем классом и выбрать 10 «событий», которые вы и запишите на этих картах.

Ике, услышав это, сразу показал странное выражение лица, словно он был озадачен.

Чабашира-сенсей заметила это, но была удивлена тому, что он пытался сдержаться и не прервать ее.

— Если у тебя есть какие-нибудь вопросы, то, пожалуйста, не стесняйся.

— Нет, нет… Сае-чан-сенсей ведь рассердится, если я буду вот так перебивать вас, да?

Вывод Ике был довольно очевиден.

— Как же я могу быть спокойна без твоих обычных шуток?

Пусть Чабашира-сенсей говорила, что все вопросы должны быть только после объяснений, но иногда она все же отвечала на расспросы Ике.

Почти все взгляды одноклассников сейчас были направлены на него.

Несмотря на то, что сейчас он чувствовал себя немного смущенным, он все же попытался задать вопрос, который он больше всего хотел задать.

— Н-ну, это… «событие»? Что это значит?

— Письменный тест, шахматы, игра в карты, бейсбол. В соответствии со своим опытом, вы можете выбрать все, в чем вы будете уверены. Вы также вправе устанавливать свои правила на выбранные события.

— Мы действительно свободны в выборе?

Несмотря на то, что это было довольно ясно сказано, но, кажется, не только Ике, но и остальные не были уверены.

— Естественно, есть несколько правил. Если это соревнование или же какая-нибудь игра, о которых не знают большинство людей, то, конечно же, выбрать их в качестве события нельзя. Также, правила, которые вы устанавливаете, должны быть справедливыми и понятными. После того, как вы предоставите всю информацию об этом, школа сама решит, будет ли это событие включено в список или нет.

Было бы довольно несправедливо, если бы класс выбрал какое-нибудь малоизвестное соревнование или же игру, которая, например, является хобби для одного ученика.

Но даже так… Правила определяем мы?

— Помимо этого, событие не может закончиться ничьей, так что придется скорректировать некоторые правила. Например, в игре «Го» ничья присуждается игрокам в том случае, если они заняли одинаковое количество полей. Однако, чтобы избежать этого, ввели правило «коми» – тот, кто ходит белыми камнями, получает нецелое количество очков*[✱]. Или же другой пример, ничья в шахматах. Пусть довольно редко, но все же может произойти так называемый «Пат*[✱]». В этом случае, победителя можно определить, подсчитав количество шахматных фигур. Вам нужно будет заранее уточнить эти моменты. Если же вы выбрали что-то в качестве события, но при-этом не указали правила для победы и поражения – событие отклоняется.

Таким образом, то, что мы можем выбрать в качестве события – ограничено.

— Позвольте мне также показать вам наглядный пример. Ике, в чем ты хорош? Не стесняйся.

— Хм… в чем же… эмммм…

Он не мог сразу ответить на этот вопрос, так что он принял задумчивое выражение лица.

— Ну, я думаю, что я довольно неплох в «Камень, ножницы, бумага».

Одноклассники восприняли это как шутку, так что все дружно рассмеялись.

Чабашира-сенсей же приняла этот ответ и написала на белой карте «Камень, ножницы, бумага».

— Тогда, давайте предположим, что вы выбрали именно эту игру в качестве события.

Никто не думал о том, что слова Ике будут восприняты всерьез, так что все сразу же растерялись.

— Итак, какие правила ты установишь?

— Э-эм… Побеждает тот, кто выиграет 3 раза.

После того, как Ике сказал это, Чабашира-сенсей написала это правило под картой.

— Большинство людей уже знают про эту игру. К тому же, правила просты и понятны. Таким образом, школа не будет отказывать вам в том, чтобы установить это в качестве события.

Пусть это и было сказано спонтанно, но все же школа согласна принять это событие, потому что оно полностью соответствует правилам экзамена.

— После этого, вы должны будете сделать это еще 9 раз.

Чабашира-сенсей взяла мел и начала писать что-то на доске.

— Теперь поговорим про график проведения экзамена. Этот итоговый специальный экзамен можно поделить на 3 этапа.

Итоговый специальный экзамен

— Н-но, сенсей. Разве одного дня будет достаточно для того, чтобы поучаствовать во всех 20 событиях?

— В день сдачи экзамена каждый класс должен будет выбрать 5 событий, в которых он определенно хочет участвовать. Другими словами, количество событий будет сокращено до 10.

Как только Хорикита услышала это, она сразу же начала говорить.

— Получается, можно использовать 5 событий… Означает ли это, что можно передать классу-конкуренту ложную информацию?

— Ну, вы можете использовать это, как хотите. Из этих 10 событий школа случайным образом выберет 7 событий, по которым вы и будете соревноваться, — объяснила Чабашира-сенсей.

Причина, по которой школа решила выбрать именно 7 событий, заключается в том, что в этом соревновании нужно гарантировать победителя и проигравшего.

Так как количество событий – нечетное, то и ничьи здесь быть не может. Победитель же будет определен в тот момент, когда класс выиграет 4 события из 7.

— Однако, это не значит, что экзамен будет остановлен в том случае, если какой-то класс выиграл у соперника до завершения всех 7 событий. Экзамен будет продолжаться до тех пор, пока вы не завершите их все. Конечно же, за это вы будете получать классные очки. Крайний срок для определения 10 событий – 14 марта, воскресенье. Связано это с тем, что школа обязана сначала проверить, можно ли включить предложенные вами соревнования и правила в список событий. Конечно же, безопаснее это сделать как можно раньше.

— А что, если мы не сможем выбрать 10 событий?

— В таком случае, школа сама выберет для вас события, которые уже заранее подготовлены. Только не ожидайте, что они обязательно подойдут для вашего класса. Лучше не затягивать, потому что вряд ли это принесет вам хоть какую-нибудь пользу.

Кажется, гораздо лучше самим выбрать эти 10 событий.

— Есть еще кое-что. Вы не можете выбрать два одинаковых события. Даже если вы решили установить разные правила для этих событий – школа этого не примет. Пожалуйста, помните об этом.

— Можем ли мы отменить выбранное событие?

— Нет, это запрещено.

— Тогда… Что насчет правил участия? Может ли человек участвовать одновременно в нескольких событиях?

— По правде говоря, устное объяснение будет трудновато понять. По этой причине школа подготовила специальное руководство с правилами. Можете его переписать или сфотографировать. Хорикита, ответ на твой вопрос также есть в этом руководстве.

Скорее всего, школа специально не подготовила копии для всех учеников в классе. Если у класса будет лишь один лист бумаги, то это позволит нам обсудить все вместе.

— Я уже написала вам это на доске, но лучше скажу еще раз. Все 10 событий будут объявлены 15 марта. Я думаю, было бы довольно тяжело, если бы вы не были в курсе событий соперника, а также их правил.

Значит, у нас будет целая неделя для того, чтобы принять определенные меры и попрактиковаться.

Также, нам нужно будет попытаться предсказать, какие именно события выберет другой класс в качестве «желаемых».

— На следующий день после окончания экзамена, 23 марта – выходной. После же этого, 24-ого будет церемония окончания учебного года, а 25-ого вы уже спокойно уйдете на весенние каникулы.

Настроение людей в конце учебного года будет полностью зависеть от победы или же поражения в этом экзамене.

Казалось, что Чабашира-сенсей подошла к концу, но выражение ее лица ясно говорило о том, что она хочет сказать нам что-то важное.

— Но есть еще более важная часть, нежели выбор событий. На этом итоговом экзамене, один человек должен будет стать «капитаном». Этот человек должен будет управлять классом. Учитывайте, что капитан не может свободно участвовать в событиях.

— Капитан, значит…

Получается, именно поэтому на доске висит 38 желтых карт?

— Это очень важная роль, так что вы должны ответственно подходить к выбору этого человека. Капитан может вмешиваться во все виды событий и помогать. Например, менять одного человека на другого. Он также может вмешаться сам, чтобы решить какую-нибудь проблему, которую не смог решить участник. И речь идет не только о спорте, но и даже если это шахматы, то капитан также может вмешаться.

Хм, разве этот экзамен не для того, чтобы просто проверить способности учеников? Причем здесь вмешательство капитана?

— Вы можете установить правила, которые регламентируют вмешательство капитана. В качестве примера рассмотрим «Камень, ножницы, бумага»… Допустим, «Капитан единожды может в любое время присоединится к участию, но после одной партии он сразу же выбывает» или «Капитан имеет право заменить участников».

Эти правила также могут применятся и к другим событиям.

Если взять бейсбол или же футбол, то капитан даже может взять на себя роль реального тренера.

Несмотря на то, что мы будем участвовать лишь в 7 событиях, роль «капитана» является очень важной.

— В случае победы класса капитан получает приватные баллы. Естественно, капитан также возьмет на себя ответственность в случае поражения – он будет исключен из школы.

Способ выгнать кого-то из школы, да?..

— Итоговый экзамен не начнется, если вы не выберете капитана. Если же вы не сможете решить, кто им станет, я назначу его сама.

На этом экзамене также нужно кого-то выбрать.

В этом случае, «очки защиты», которые я получил после классного опроса, имеют довольно большое значение.

Довольно очевидно, что сейчас многие смотрели на меня, а в их глазах читалось множество эмоций.

В данный момент, я единственный в классе, кто может отменить исключение, потратив очки защиты. К слову, даже если капитаном буду я, то я все еще смогу отменить свое исключение в случае поражения.

Только вот…

Действительно ли выбрать меня в качестве капитана будет лучшим выбором?

Или, может стоит попросить талантливых учеников вроде Хорикиты взять на себя эту роль, чтобы увеличить шанс на победу даже на 1%? В любом случае, именно ученики будут выбирать, что, по их мнению, для класса будет лучше.

Скорее всего, если помимо меня кто-то еще захочет стать капитаном, то большинство выберут именно его.

Однако, если никто не захочет брать на себя эту роль, то все будут надеяться именно на меня…

— Как будет определяться класс-конкурент?

— Капитаны всех классов соберутся сегодня после школы в многоцелевом зале. Там будет проводиться некая лотерея. С помощью нее можно будет выбрать себе противника. До этого момента, я советую вам всем вместе обсудить, кого же вы хотите выбрать.

Класс, который выиграет в этой лотерее, может выбрать, с кем он будет соревноваться. Оставшиеся же два класса будут сражаться друг с другом.

— Наверное, будет лучше выбрать класс D. Так у нас определенно будет высокий шанс одержать победу.

— Да, это правда, что если вы выберете класс D, то шансы на победу увеличатся. Но не всегда лучшим выбором будет именно самый «слабый» класс.

«Если класс находится в самом низу рейтинга, то остальные три класса будут стараться выбрать именно его» – вот что имела ввиду Чабашира-сенсей.

После того, как Рьюен отошел от дел, с классом D было довольно легко справиться.

— Главное в этом экзамене – использование сильных сторон класса.

Неважно, соревнуемся ли мы с классом A или B. Если мы сможем подобрать хорошие для нас события, у нас все равно будет высокий шанс на победу.

Хотя, в тоже время, чем выше класс в рейтинге, тем больше нам придется стараться.

Когда все услышали эту мысль, никто в классе не расслабился.

Хорикита же в данный момент думает о том, сможем ли мы на самом деле выиграть класс A или же B, будучи классом C.

— На самом деле, не все так просто для вас. Если вы проиграете на этом экзамене, но при-этом класс D выиграет… Вы упадете в рейтинге классов.

Чабашира-сенсей взяла мел и начала писать на доске текущее состояние классных очков.

* * *

Классные очки (состояние на 1-ое марта)

Класс A – 1001 очко;

Класс B – 640 очков;

Класс C – 377 очков;

Класс D – 318 очков.

* * *

Между классом C и D существует довольна маленькая разница в очках. Другими словами, если наш класс проиграет на этом итоговом экзамене, то в следующем учебном году мы вернемся в класс D.

Это также означает, что каждый человек в нашем классе думает о том, что мы обязаны победить.

— Так, а теперь поговорим о том, как итоговый экзамен будет влиять на классные очки… В зависимости от победы или же поражения в каждом событии, очки класса изменятся на 30 пунктов. Если вы победили в 7 событиях подряд, класс получит 210 очков. Соответственно, если вы выиграли в 5 событиях, но проиграли в 2 – вы получите 90 очков. За общую победу в итоговом экзамене, школа даст 100 очков.

Другими словами, на этом экзамене класс может получить до 310 классных очков.

Но что более важно – возможность уменьшить количество классных очков у другого класса. Раньше мы никак не могли повлиять на это, но теперь, в зависимости от результатов, мы можем перейти даже в класс B. Правда, все еще существует вероятность опуститься до класса D.

— Если же у класса больше не осталось очков, то в случае поражения, очки все равно будут изъяты. В рейтинге будет отображаться, что у класса 0 очков, но на самом деле, очки уйдут в минус.

Значит, мы никак не можем увидеть, сколько именно очков нужно набрать, чтобы выйти из минуса. Но в данном случае, все классы имеют более 210 классных очков, так что нам не нужно беспокоится насчет этой проблемы.

Когда Чабашира-сенсей вышла из класса, у нас еще оставалось немного времени, чтобы все обсудить.

Большинство учеников сейчас столпилось возле той самой бумаги, где были написаны правила для этого экзамена.

— Извините, простите.

Хорикита протиснулась через эту толпу и сфотографировала это самое руководство на свой телефон, чтобы, вернувшись на свое место, она смогла спокойно все прочитать.

— Даже если тебя это не интересует, я все же отправлю тебе фото.

— Спасибо тебе за заботу.

Вскоре, мне пришло сообщение, в котором были прикреплены две фотографии.

* * *

Итоговый специальный экзамен «Выбор событий»

1. О выборе событий, а также ограничение по установке правил.

Подробные или же слишком длинные правила с дополнительными условиями – не допускаются.

Если в качестве события выбирается «письменный тест» или что-то похожее, то школа будет сама составлять вопросы, чтобы обеспечить справедливость.

Также, запрещается устанавливать правила, которые слишком отходят от темы выбранного события.

2. О том, что можно использовать.

В день сдачи экзамена, капитан класса будет наблюдать за ходом процесса в многофункциональном зале.

Тренажерный зал, игровая площадка, музыкальный класс, научная лаборатория и так далее будут доступны. Есть определенные исключения.

3. Об ограничениях и временных рамках событий.

Класс не может выбрать одно и тоже событие несколько раз.

Если событие не имеет ограничений по времени или же его длительность слишком большая – школа отклонит это событие.

4. Количество человек, необходимых для участия.

Для всех 10 событий должно быть разное количество человек. Исключение – замены.

Минимальное количество участников для одного события – 1, а максимальное – 20 (включая замены).

Вы можете включить в событие участие более 10 человек (включая замены) лишь 2 раза.

5. Об условиях для участия в событиях.

Каждый ученик может участвовать лишь в одном событии. Однако, если все в классе уже поучаствовали, но экзамен еще не завершился – разрешается участвовать более одного раза.

6. Роль капитана.

Капитан может вмешиваться во все 7 событий. Правила, которые определяют «как» и «когда» капитан может вмешаться, устанавливает класс, который выбрал это событие.

* * *

Правила делятся на эти 6 категорий.

Согласно правилам, в событии может участвовать от 1 до 20 человек. Хотя событий, требующих 20 человек, можно придумать не так много, но все же можно. Если все ученики в классе уже поучаствовали в событиях, то они могут сделать это во второй раз. В зависимости от ситуации, они могут поучаствовать и в третий раз. Сложность экзамена постепенно увеличивается. Нам нужно тщательно подбирать количество людей в зависимости от типа событий. К тому же, надо еще подумать об эффективном использовании способностей того или иного человека.

— Похоже, школа заставляет нас тщательно готовиться к специальным экзаменам.

— Да, но это, наверно, самый масштабный экзамен в этом году.

Очень сложно победить, если у нас не будет командной работы в классе.

Этот экзамен очень похож на спортивный фестиваль, но в данном случае, физические данные не принесут так много пользы. В зависимости от события, потребуются академические способности, гибкость для принятия определенных решений, а также психологическая стойкость.

Мы должны выяснить сильные и слабые стороны не только у нашего класса, но и провести анализ других классов, чтобы максимально эффективно сдать этот экзамен. Учитывая все это, длительность этого итогового экзамена полностью оправдана.

Также, в нашем классе определенно есть люди, которые не уверены в себе и вряд ли будут участвовать. Необходимо заранее внести корректировки, учитывая правило насчет участия человека в нескольких событиях.

Хорикита, кажется, уже закончила читать правила, но выражение ее лица показывало некое недовольство.

— Похоже, тебе не очень нравится этот итоговый экзамен, да?

— Ты прав. Есть довольно много вещей, которые мне не нравится, но больше всего – какие именно события будут выбраны в день экзамена. Я считаю, что это является ключом к победе или же поражению. Если так произойдет, что мы будем соревноваться в событиях, которые выбрал класс-конкурент, то у нас будут большие проблемы.

События, которые мы выберем – это именно те события, в которых мы уверены. Довольно очевидно, что мы не хотим соревноваться в тех событиях, что выбрал класс-конкурент.

— Разве не было бы справедливее, если бы школа сама подготовила эти 10 событий?

Конечно же, с точки зрения «справедливости» Хорикита права, но…

— Если действительно сделать именно так, то вероятность победы для класса, который находится внизу рейтинга, будет не так высока. Очевидно, что если этот класс победит, то только при большой удаче.

Естественно думать о том, что чем выше класс находится в рейтинге, тем способнее ученики в нем учатся.

— Да, ты прав… я также думала об этом. Но все равно, мне не нравится этот итоговый экзамен, — пробормотала она.

Сейчас уже должно начаться обсуждение плана на этот экзамен. Однако, Хирата в этот раз просто сидел и ждал, пока это все закончится.

— Еще несколько дней назад он был лидером класса.

— Хочешь сказать, это моя вина?

— Не знаю, довольно трудно прямо ответить на этот вопрос.

Это проблема Хираты. Однако, никто, включая его самого, до конца не понимает саму суть этой «проблемы».

— А! Прежде, чем мы начнем обсуждение, я бы хотел кое-что уточнить, — заговорил Судо.

Несмотря на то, что уже вот-вот должно было начаться обсуждение, Хирата все еще продолжал сидеть на месте, не проявляя какого-либо энтузиазма.

После этого, Судо сначала посмотрел на меня, а после – начал осматривать класс.

— Многие люди не могут понять результаты прошлого экзамена. Так ведь, Канджи?

— …Ну, я действительно не понимаю. Почему человеком, который занял первое место в голосовании, стал именно Аянокоджи. Как ты смог получить 42 голоса похвалы?

После этого вопроса, многие посмотрели на меня. Даже члены группы Аянокоджи были заинтересованы в получении ответа на этот вопрос.

— Это ведь значит, что ты получил так много голосов похвалы от других классов, да?

В конце прошлой недели у меня не было возможности как-нибудь объясниться. Я предполагал, что рано или поздно, но они все же заговорят об этом.

Но проблема в том, что я не могу рассказать здесь абсолютно все.

Я нахожусь на самом дне иерархии класса, так что я просто не могу взять и разложить всю информацию по полочкам.

— Я объясню тебе, — сказала Хорикита, взяв на себя инициативу.

— Подожди, но мы бы хотели, чтобы Аянокоджи сам все объяснил… Ведь мой друг… Его здесь больше нет.

— Я не думаю, что Аянокоджи-кун сможет объяснить это, — сказала Хорикита, встав со своего места, словно хотела защитить меня.

— Но… почему?

— Может потому, что он и сам не знает, что произошло?

— Ты говоришь… что Аянокоджи ничего не знает?

— Именно так. Я считаю, что Сакаянаги-сан изначально планировала так сделать. Я уже думала над причиной этого и смогла прийти к определенному выводу, — сказала Хорикита, — Когда Сакаянаги-сан выбрала в качестве цели Ямаучи-куна, то она сказала ему, что отдаст голоса похвалы ему, чтобы его обезопасить. Ямаучи-кун подтвердил это в день голосования. Но, в конце концов, Сакаянаги-сан отдала голоса другому человеку.

— Э-эм, ну, допустим. Но тогда почему она отдала голоса именно Аянокоджи?

— Судо-кун, а у тебя есть мысль насчет этого?

— Ну, теоретически… что, если Аянокоджи на самом деле заслужил похвалу?..

— Заслужил? Ты действительно видишь что-то выдающиеся в нем? Мне он кажется человеком, который лишь быстро бегает и ничего более.

— Вообще… да, я тоже так думаю.

— У него довольно средняя успеваемость, судя по письменным экзаменам. К тому же, не похоже, чтобы у него были какие-то способности к другим видам спорта. С какой бы стороны ты не посмотрел, ты не можешь точно сказать, что он «заслужил» голоса похвалы.

Эти слова полностью соответствуют тому, как меня видят окружающие люди, и никто не может их опровергнуть.

— Другими словами, твое предположение неправильное, — без тени сомнения произнесла Хорикита.

— То есть, ты хочешь сказать, что это лишь случайность? Как-то… странно все это.

— Просто подумай над этим. Если бы Аянокоджи-кун действительно был бы «значимым» звеном в классе, ты бы отдал ему очки защиты? Довольно глупо было бы отдавать голос похвалы тому, кто может перевернуть всю ситуацию в рейтинге классов. Хотя, в данном случае есть и исключение – Ичиносе-сан. Несмотря на то, что она является грозным противником, изначально можно было предсказать, что именно она будет на первом месте по голосованию.

По результатам голосования, Ичиносе получила 98 голосов похвалы. На самом деле, это скорее из-за нежелания отдавать голос какому-то незнакомому человеку.

— Но несмотря на это, я все же уверена в том, что давать очки защиты грозному противнику – глупо.

— Да, я бы тоже не стал этого делать.

Кей, Сакура и большинство ребят также согласились с мнением Хорикиты.

— На самом деле, я не знаю, почему Сакаянаги-сан выбрала именно Ямаучи-куна в качестве цели. Однако, если она действительно хотела, чтобы Ямаучи-кун ушел из школы, то ее действия понятны. Реализовав свой план, возникла неприятная ситуация между Ямаучи-куном и Аянокоджи-куном. Но сосредоточив голоса похвалы именно на Аянокоджи-куне, она оставила единственного кандидата на исключение – Ямаучи-куна.

— Получается… Харуки был исключен из школы из-за плана Сакаянаги…

— Да. Выбор Аянокоджи-куна в качестве цели был просто случайностью. Она лишь хотела выбрать кого-то незаметного. Того, кто бы просто не смог конкурировать с классом A. Аянокоджи-кун ведь идеально подходит под эти условия, да?

Такое объяснение было очень полезным для меня.

Согласно нему, вряд ли кто-то станет сомневаться во мне.

— Я считаю, что все было именно так. Чтобы именно Ямаучи-кун ушел из школы, ей нужно было защитить второго кандидата на исключение.

У Судо и Ике уже просто не было выбора, кроме как согласится с этим.

Но Судо, казалось, все еще о чем-то беспокоился.

— Тебя беспокоит, что я его так защищаю? — спросила Хорикита, смотря прямо ему в глаза.

Судо не выдержал этого и отвел взгляд, но так и не ответил.

— Я защищаю его лишь потому, что понимаю, что я причастна к тому, что Ямаучи-кун ушел из школы.

Именно Хорикита была тем человеком, который разоблачил Ямаучи перед всем классом.

— Если хочешь кого-то винить, то можешь винить именно меня.

— Я не…

Судо просто не сможет винить в чем-то Хорикиту.

На самом деле, он прекрасно понимает, что ученики, не приносящие пользу классу, будут исключены. Нет способа это как-то предотвратить. Но сколько бы раз об этом не говорилось, никто не сможет этого так просто принять.

После этого экзамена я получил очки защиты.

В данный момент, лишь я один нахожусь в полной безопасности на этом итоговом экзамене.

— Могу ли я… на этом итоговом экзамене я бы хотел выдвинуть себя на роль капитана, — сказал я, увидев хорошую возможность.

Сакаянаги еще не связалась со мной, но я уверен на 100%, что она также возьмет на себя эту роль.

Из-за нашего спора, я должен действовать от лица капитана класса.

— Я согласен с тем фактом, что мне сейчас не доверяют из-за этого специального экзамена. Став капитаном на этом итоговом экзамене, я хотел бы развеять все сомнения.

— Аянокоджи…

Судо посмотрел на меня, не скрывая своего удивления.

— А это хорошее предложение! Никто не будет исключен, а Аянокоджи так сможет снять с себя подозрения.

Ике согласился с этим, потому что так он точно будет в безопасности и ему не придется уходить из школы.

— Так, подождите немного. Я, конечно, рада, что Аянокоджи-кун решил взять инициативу на себя, но я против того, чтобы он стал капитаном, — неожиданно сказала Шинохара. — Да, это правда, что если Аянокоджи-кун станет капитаном, то никто из нас не покинет школу, потому что у него есть очки защиты. Но разве так мы изначально не рассчитываем на проигрыш? Такое ощущение, что мы уже сдались, ведь, как и сказала Хорикита-сан, Аянокоджи-кун – «обычный» человек.

Если говорить проще, она думает, что если я стану капитаном, то мы не сможем победить.

— Ведь если нашим конкурентом на этом экзамене станет класс A или B, нам придется столкнуться с Сакаянаги-сан или же Ичиносе-сан. Роль капитана очень важна, но если мы выберем именно Аянокоджи-куна, то у нас определенно не будет шанса на победу. Вы ведь и сами знаете, что если мы проиграем, то вернемся в класс D, верно?

Некоторые ученики также выразили согласие с мнением Шинохары.

— Я думаю, что лучшим решением на данный момент будет составить список кандидатов на эту роль.

Тем не менее, несмотря на ее слова, роль капитана содержит в себе риск быть исключенным из школы. Вряд ли кто-то согласится так легко с этой ролью.

В обычное время, мы бы смогли рассчитывать на помощь Хираты, но…

Он до сих пор сидел на своем месте, опустив голову, не выказывая желания вмешиваться в обсуждение текущей проблемы.

В данном случае, единственный человек, кто мог бы повести весь класс за собой и стать одним из кандидатов на роль капитана – …

Сейчас все смотрели на Хорикиту с надеждой в глазах.

Впрочем, не все так просто.

— Извините, но я также хотела бы полностью избежать риска уйти из школы… Если Аянокоджи-кун действительно хочет взять на себя эту роль, то почему бы и нет… Однако, как и сказала Шинохара-сан – если нашим противником будет класс A или B, то нет никаких гарантий, что мы сможем победить.

— Но Хорикита-сан, ты ведь только недавно говорила, что у Аянокоджи-куна нет никаких способностей… А сейчас хочешь, чтобы он стал нашим капитаном? — спросила Кей, внимательно слушая весь разговор.

— Я подумала, что таким образом он действительно сможет снять с себя все подозрения о том, что он как-то повлиял на исключение Ямаучи-куна. Он полностью готов к сотрудничеству с нами, так что он выдвинул себя на роль капитана.

Если посмотреть на это под другим углом, то Хорикита аккуратно прикрыла мне пути к отступлению от моего предложения.

Хорикита явно хотела, чтобы я занял роль капитана на этом экзамене. И это было неудивительно, ведь она верит в то, что мои способности превосходят возможности каждого в этом классе.

Вместо того, чтобы давать эту роль кому-то другому, лучшим решением будет передать инициативу мне. Именно так она сейчас и думает. Даже если мы проиграем, то у меня все равно есть очки защиты, так что я не уйду из школы.

— Других ведь кандидатов на роль капитана нет?

Если остались какие-либо возражения, то только от кандидатов на роль капитана.

Но в данном случае, никто не захочет рисковать.

— Несмотря на то, что Аянокоджи-кун будет капитаном, мы все равно можем все тщательно обсудить заранее. Вряд ли бы что-то поменялось, если бы капитаном был другой человек. В день сдачи экзамена мы все равно будем выполнять все по шаблону и выработанному плану.

Ученики, которые не хотели сильно углубляться в проблему, дали свое согласие.

— В любом случае, урок уже почти подошел к концу. Школа не даст нам дополнительного времени, так что я предлагаю собраться как-то всем вместе и обсудить все еще раз.

Так как Хирата больше не берет на себя инициативу, то Хориките придется взять роль «центра» класса.

Глава 4 - Чего не хватает классу

Следующий день после определения соперника.

Сегодня после занятий у нас будет обсуждение экзамена всем классом, как это было вчера. Именно по этой причине, обеденный перерыв мы могли проводить без особых ограничений.

Группа Аянокоджи собралась после обеда, после чего мы переместились в угол класса.

— Как все прошло вчера? — спросил я.

На выяснение нашего соперника, а также объяснение основных правил для капитана было потрачено около часа, так что, когда я вернулся в класс, все одноклассники уже вернулись в общежитие.

— А разве Хорикита-сан не рассказала тебе об этом?.. Хотя, неудивительно…

Я не совсем понял, что имела ввиду Айри, но вскоре она снова заговорила.

— Нет какого-то «нормального» руководства? Довольно трудно для всех нас понять эти правила…

— На самом деле, вчера не было никакого обсуждения. Это была лишь трата времени — сказав это, Кейсей тяжело вздохнул.

Кажется, одного обеденного перерыва не было достаточно для того, чтобы понять правила. Похоже, ученики класса C хотят полностью их понять, а уже потом – начинать обсуждение.

— И проблема не только в нашем классе.

— Что ты имеешь ввиду, Юкиму?

— На школьной территории очень мало мест, где можно было бы обсудить что-то всем классом.

— Ну да, вряд ли в караоке или же где-то в торговом центре Кёяки можно разместить почти 40 человек. Но мы ведь решили оставаться в классе. Что с этим не так?

— После вчерашнего обсуждения, я первый покинул класс… После того, как я вышел, я увидел нескольких учеников из класса A, которые стояли прямо перед нашим классом.

Харука и Айри переглянулись, а в их глазах можно было прочитать «А что в этом плохого?».

Акито тоже сначала ничего не понимал, но через некоторое время…

— …Они так собирают информацию, да?

— Да, ты правильно понял. На этом итоговом экзамене информация играет довольно важную роль, ведь так? Я уверен, что они уже смогли узнать что-то о нас.

Какие события вероятнее всего будут выбраны, а также сильные стороны людей в классе.

Естественно, такая информация очень важна.

Другими словами, битва уже началась.

— Да, если смотреть с этой точки зрения, то класс C уже отстает.

— Это плохо. Получается, Сакаянаги-сан уже сделала свой ход?

Раскинув руки, Харука задумалась.

— Тогда, мы также должны начать собирать информацию о классе A? Око за око, зуб за зуб, — предложила Харука.

Но Кейсей не мог согласиться с ней так легко.

— Если бы все было так просто…

— Хм?

— Может не я один об этом думаю, но Хорикита точно знает, что в этом нет никакого смысла. Ты думаешь, что класс A сейчас соберет 40 человек в классе и начнут что-то обсуждать?

В классе C, в котором нет единства, нужно изначально выстроить нормальные взаимоотношения.

В то же время, у класса A есть сильный лидер – Сакаянаги, которая решает все вопросы.

Кто возьмет на себя роль капитана, кто будет думать о событиях, а кто – собирать информацию. У нашего соперника уже определены эти роли с самого начала.

Даже если у них будет какое-то обсуждение внутри класса, то они определенно выставят нескольких человек, которые бы пресекали попытки подслушать информацию.

— Но давайте сначала хотя бы попробуем? Может, они будут небрежны, и так мы сможем услышать нужную информацию?

— Тогда я бы просто усомнился в достоверности этой «информации».

Если та информация, которую вы услышали, окажется неправдой – это будет лишь пустая трата времени. Такова была мысль Кейсея. В первую очередь, важную информацию нужно скрывать, иначе – подвергнуть сомнению.

— Но ведь в любом случае, собирать информацию – необходимо…

— Мы… мы ведь сможем п-победить?

Айри чувствовала некоторую тревогу, потому было очевидно, что мы уже сейчас начинаем проигрывать.

— Нам лучше будет все же сделать что-то…

На данный момент, класс C определенно на несколько шагов позади.

— Я не думала, что мы будем соревноваться с классом A.

— Прости. Я чувствую себя немного виноватым за то, что проиграл в лотерею.

Хотя, даже если бы я и выиграл, то я все равно бы выбрал класс A. Естественно, мне нужно было хотя бы сделать вид, что мне очень жаль.

— А, нет, нет, я не это хотела сказать! Прости, но я не хотела тебя в чем-либо винить! — запаниковала Харука.

Меня это несколько удивило, потому что, похоже, Харука восприняла мои извинения слишком серьезно.

— Харука, выиграть в лотерее с шансом 1 к 4 довольно трудно.

Услышав слова Акито, Харука съежилась.

— Ну, вот почему я ничего такого не имела ввиду… — сказав это, Харука подумала над тем, как бы сменить тему. — Если они создают нам некоторые неудобства, то это же нормально. В конце концов, их соперником являемся мы, класс C. Миячи, ты ведь также об этом думаешь, да?

— Это действительно так просто для них?.. Может ли Сакаянаги нас так легко уничтожить?

— …Не знаю, но… На прошлом специальном экзамене она ведь не только выгнала Ямаучи-куна из школы. Из-за этого, мы потеряли все единство в нашем классе, — сказала Харука, после чего вяло посмотрела на потолок.

— Но у Киётаки тоже есть проблемы. Все же, он взял на себя роль капитана.

Кейсей похлопал меня по плечу.

— Ну, я ведь получил очки защиты. У меня просто нет другого выбора, кроме как быть капитаном. Я, конечно, не хочу проигрывать, но я действительно рад тому, что классу не нужно переживать насчет исключения из школы.

Именно эти слова я должен сказать своим друзьям.

Потому что именно из-за моего эгоистичного желания мы и соревнуемся с классом A.

— Нашим соперником является класс A. Даже если мы и проиграем, вины Киётаки здесь не будет.

— Ну да. В конце концов, Сакаянаги взяла на себя роль капитана.

Если взять 100 человек, то 99 из них будут уверены в победе Сакаянаги. Исходя из этой ситуации, меня действительно никто не будет винить, если мы проиграем. С другой же стороны, если мы победим, то люди скорее подумают: «Это определенно из-за продуманной стратегии Хорикиты»

— Да… нам будет очень сложно победить их.

Сложив руки на груди, Кейсей выдохнул, словно он уже сдался.

Но Акито сказал нечто неожиданное.

— Пусть нашим соперником является класс A, но это ведь не означает, что их нельзя победить.

— Хм… Так ли это? Хотя, если честно, я все же не хочу им проигрывать…

— Неужели есть какой-то способ выиграть?

После этого вопроса, Акито стал объяснять.

— Когда нам объявили об этом экзамене, я также подумал, что мы не сможем победить классы, которые находятся выше нас в рейтинге. Но после спонтанных комментариев Ике, я все же кое к чему пришел.

— А что Ике-кун тогда говорил?.. Ты имеешь ввиду про «Камень, ножницы, бумага»? — спросила Харука.

Акито, услышав ее вопрос, кивнул в знак согласия.

— Сначала я подумал, что глупо выбирать эту игру в качестве события. Однако, если так подумать, то эта игра также включает в себя элемент удачи. Мы даже можем рассчитывать примерно на 50%, что мы победим. И не важно, будем ли мы играть в «Старую деву» или же «Дайфугу», но если мы сможем так набрать хотя бы 5 событий, то это уже неплохо.

Выслушав объяснения Акито, у Харуки поднялось настроение.

— Если выбрать эту стратегию, то, получается, мы можем победить не только класс B, но и A класс!

— А ведь точно, неплохая идея!

— Нет… Не думаю, что все так просто, — спокойно сказала Кейсей. — Не могу сказать, правильно ли я рассчитал, но вероятность победы при такой стратегии составляет примерно 5-10%.

— Да?! Все действительно так плохо? Ну, даже если это не 50%, то все равно вероятность должна быть больше. Может, 30%? Неужели сложно будет выиграть в 4 или 5 событиях?

— Как и сказала Харука, нужна большая удача, чтобы добиться такого развития событий.

Если так получится, что 5 событий из 7 будут выбраны именно из списка класса C, и нам нужно выиграть хотя бы в 4 событиях, полностью зависящих от удачи… Также, если учитывать, что вероятность выигрыша в каждом событии равна 50%...

Я начал прикидывать в уме, что из этого может получиться.

Вероятность того, что 5 событий, предложенных классом C, будут случайным образом выбраны школой, составляет 8.33%.

Если взять все 5 событий, то вероятность выигрыша хотя бы в 4 – 18.75%.

Совместим эти 2 вероятности и получим 1.56%. Это ведь даже не 5%... Довольно трудно сказать, что мы сможем победить.

Стоит также учитывать, что эта вероятность была получена с расчетом на то, что в 4 событиях мы сможем победить, полностью полагаясь на удачу.

Нет никаких сомнений в том, что это плохая стратегия.

В этой ситуации, лучше будет пойти на риск, но выбрать те события, в которых мы будем хороши.

Лучше иметь как можно меньше событий, которые зависят от удачи.

— М-да… Я не подумал об этом.

Акито понял, что был слишком наивен.

Внезапно я осознал, что Айри смотрит на меня с неким беспокойством. После того, как наши глаза встретились, она выглядела более встревоженной.

— Киётака-кун… В-все же в порядке? Н-ну, то, что ты капитан…

Ее беспокойство было очевидным, потому что перед нами стояла сложная цель – победить класс A.

— Да, она права. Пусть у тебя и есть очки защиты, но не нужно заставлять себя делать это, — сказала Харука после того, как услышала слова Айри.

— Харука права. По крайней мере, никто из нас никогда не думал о том, что ты как-то связан с Сакаянаги.

Все разом кивнули. Довольно приятное чувство, когда тебе доверяют.

— Верно. Правда, сначала были некоторые люди, которые все же подозревали тебя в чем-то, но после объяснений Хорикиты-сан, кажется, уже никого не осталось. Очки защиты – это вроде бы хорошо, но, с другой стороны, из-за них может быть немного хлопотно.

— Я изначально даже завидовала тем, кто получил очки защиты. Но вот после ситуации с Киётакой-куном, я, скорее всего, попала бы в такое же положение…

Лишь один человек в классе находится в полной безопасности. Довольно тяжело сохранять спокойствие в таком положении.

Однако, Кейсей отрицательно покачал головой на заявление Айри.

— Я бы не стал этого делать, даже если люди вокруг меня будут что-то обо мне говорить.

— Даже если твои одноклассники будут тебя ненавидеть? Ты просто вызовешь гнев и негодование у всего класса.

— Проблема не в этом. Я не хочу, чтобы мне кто-то указывал, что мне делать, только из-за того, что я получил бы очки защиты, благодаря своим способностям. В данном случае, лучше будет, если Киётака сохранит их для себя, а не для кого-то еще.

Кейсей сложил руку в кулак и поднял ее, словно вел за собой народ.

Акито посмотрел на меня, а после начал говорить.

— Вообще, нам действительно трудно будет соревноваться с классом A. И я благодарен Киётаке за то, что он принял на себя роль капитана. Если бы это был другой человек, то, может, из школы бы ушел второй ученик из нашего класса? Или, например, Кейсей, ты бы вызвался на эту роль?

— Это… Ну, да, ты прав.

Тем не менее, вряд ли кто-то понял, что подразумевал Кейсей под этим ответом. Он хочет, чтобы более талантливый ученик стал капитаном. Потому что только так у нас будет шанс выиграть другой класс.

— Этот итоговый экзамен также сопровождается неприятным и раздражающим наказанием за проигрыш – исключение из школы. Если бы этого не было, то кто, по-вашему, больше всего бы подходил на роль капитана? Хорикита-сан? — Айри опустила голову, пока называла кандидатов на эту роль. — Да, это определенно была бы Хорикита-сан. Или, может Хирата-кун? Кушида-сан? Я также уверена, что Юкиму-кун тоже смог бы это сделать.

Она называла имена учеников, которые действительно могли бы добиться результатов, если бы они были капитанами.

— Хирата, да…

Акито понял, что следующая тема для разговора сделает атмосферу более мрачной, так что он постарался перевести тему в другое русло.

— Кейсей, что ты думаешь насчет сражения между классом D и B?

Он решил упомянуть другое противостояние на этом итоговом экзамене.

— Класс B выиграет в 9 случаях из 10. Существует довольно большая разница между ними. Особенно это касается сплоченности, которая у класса B на очень высоком уровне.

— Да. Ведь капитаном класса D стал Канеда, а не Рьюен.

Мысль «С классом D легко справиться, потому что Рьюен не участвует» – верна.

Тем не менее, Ишизаки уверенно сказал, что класс D будет бороться с классом B, а это уже нельзя недооценивать. Даже если бы я был в том классе, то я все равно бы выбрал именно класс B в качестве своего соперника. В классе A есть такие сильные личности, как Сакаянаги, Кацураги и Хашимото. К тому же, успеваемость их класса довольно высока. Есть взять класс C, то в нем есть я. Вряд ли Ишизаки захотел бы соревноваться со мной. Конечно же, можно было бы ожидать, что я не смогу как-то повлиять на итог, не выйдя из тени. Но здесь нужно учитывать, что сильная сторона класса D – физические способности, а не академические. Если они хотят максимально эффективно это использовать, то они должны выбрать класс B. Но если честно, они еще не достигли того уровня возможностей, при котором они смогли бы победить класс B.

В данном случае, победа класса D будет зависеть от удачи.

— А, посмотрите туда! — сказала Харука.

Я посмотрел в ту сторону, куда она указала и увидел Хирату, который пошел в столовую.

Каждый его шаг был похож на шаг зомби или же призрака.

В его глазах не было хоть капли уверенности, а внешне он сильно отличался от себя «обычного».

— Это… действительно серьезно… — пробормотала Харука.

Хирата был тем человеком, который всегда думал и действовал исключительно во благо класса. Прошел уже почти целый год и вклад Хираты был настолько огромен, что никто из нашего класса не был исключен до «Классного опроса».

— Сейчас Хирата бесполезен для нас на этом итоговом экзамене. Класс A – определенно тяжелый соперник, но это его поведение довольно сильно вредит нашему классу, — прозвучал «холодный» комментарий Кейсея.

— Ну, у нас нет возможностей что-то с этим сделать.

К Хирате часто подходили другие ученики, чтобы как-то ему помочь.

Но никто из них еще не смог достучаться до его сердца.

Рана, нанесенная предыдущим экзаменом, продолжала расширяться.

В группе Аянокоджи нет никого, кто бы хорошо ладил с Хиратой, так что наши слова вряд ли бы дошли до него.

Именно по этой причине, никто не стал как-то упрекать Кейсея за такой комментарий.

Наконец, занятия закончились и сейчас должно было начаться обсуждение стратегии на предстоящий итоговый экзамен.

Но один человек тут же встал со своего места…

Это был Хирата.

— Хирата-кун!

— Х-Хирата-кун!

Несколько девушек одновременно попытались его окликнуть. Одна из них была Мии-чан.

Только вот Хирата не остановился. Он словно говорил: «Мне все равно, что вы там решите».

Хирата никак не участвует в обсуждениях. Он приходит в школу, спокойно учится и уходит.

И сегодня он снова так сделал.

— Подожди, Хирата-кун!

— Хватит, — сильным тоном сказала Хорикита, чтобы остановить Мии-чан и остальных от следования за ним. — Сейчас у нас начнется обсуждение. Вы что, хотите увеличить количество отсутствующих людей?

— Н-но…

— Мы ничего не можем сделать в этой ситуации. Вернитесь, пожалуйста, на свои места.

Хорикита подавила желание последовать за Хиратой и призвала их сесть.

Необходимо изменить нынешнее положение класса. Самое главное в данный момент – укрепление политики класса.

— Кстати, почему ты все еще здесь, Коенджи? — искренне удивился Судо.

— Ха-ха-ах-ха, я ведь тоже ученик этого класса, разве не так? Конечно же, я буду в этом участвовать, — сказал Коенджи, словно это было очевидно. — Но я все же надеюсь, что все это закончится побыстрее. Я очень занят.

— Довольно сложно решить все вопросы так быстро. Даже если мы и определимся с событиями, нам нужно предпринять меры для того, чтобы в них победить, — сказала Хорикита на желание Коенджи побыстрее закончить с этим.

Коенджи не стал больше ничего говорить, а просто улыбнулся.

— Я поучаствую в обсуждении в этот раз.

Но эти слова не значат, что Коенджи изменился. Независимо от намерений класса, он все равно не собирался сотрудничать. Судо уже встал со своего места, но как только увидел взгляд Хорикиты, сразу же сел обратно. Этот спор можно продолжать до бесконечности.

— Если ты действительно хочешь остаться, то пожалуйста. Однако, я все же надеюсь, что ты поможешь нам и в следующий раз.

Коенджи лишь улыбнулся Хориките, после чего скрестил руки и ноги.

Это был некий сигнал, что он готов слушать.

— Хорикита, у меня есть простой вопрос насчет участия в событиях.

— Что такое, Ике-кун?

Ике поднял руку, после чего встал.

— Всего ведь будет выбрано 7 событий, в которых нужно участвовать, да? Значит ли это, что мы можем не участвовать?

— Кто «мы» и что ты имеешь ввиду?

— Ну… Если говорить проще, то те ученики, кто не так уж хорош хоть в чем-то. Я не думаю, что те, у кого плохая успеваемость в письменных экзаменах, или же просто плох в спорте смогут как-то помочь классу. Если взять все 7 событий, то не во всех из них потребуется множество людей. Если мы выберем события, которые потребуют «элитных» учеников, то будет определенная группа людей, которая не будет участвовать, верно?

В каждом классе около 40 учеников.

Даже если мы выберем одно или два командных события, то все равно поучаствовать в 7 событиях смогут от 20 до 30 человек.

Короче, Ике хотел сказать, что в зависимости от выбранных событий, почти половина не смогут принять участия в них.

— Нельзя быть уверенным в этом. А что, если у нас будет такое событие, в котором должны будут принять участие 20 человек? — сказала Кей.

— Ты глупая, Каруизава? Даже в футболе может быть лишь 11 человек в команде. Разве можно придумать что-то еще, что потребует большее количество участников?

— Тогда… что насчет бейсбола?

— Бейсбол рассчитан на 10 человек. Это меньше, чем в футболе.

— 9 человек, а не 10, — резко ответила Хорикита.

— …Ну, короче вот почему «мы» не нужны.

— Нет, нет, постойте. Американский футбол требует участия 11 человек. Регби – 15 человек, если не ошибаюсь.

Судо начал перечислять соревнования, которые требуют более 10 человек.

— Регби… Серьезно? Я ведь даже не знаю правил.

Регби пусть и не второстепенный вид спорта, но все же не настолько известен другим людям. Да и это не то, что обычно преподается на уроках физкультуры. Даже ученики класса A вряд ли о нем знают на достаточном уровне.

Если честно, я просто не могу представить себе, что мы сейчас начнем тренироваться в этом виде спорта.

Неизвестно, будет ли оно одобрено в качестве события, но и для класса это не принесет никакой пользы.

— Поэтому я и думаю, что мы действительно не пригодимся.

— Что ты пытаешься сказать?

— Я… ну, не думаю, что «нам» нужно участвовать в таких обсуждениях.

— Я понимаю, что вы хотите расслабится. Если вы будете делать что-то, чего вы не хотите, то это определенно будет давить на вас. И это также сократит время на отдых.

— Ну, я не совсем это имел ввиду…

— Но я все же считаю, что мы все должны работать вместе.

— Скажи, что ты хочешь? Если я смогу это понять, то я буду полностью тебя поддерживать, — сказал Судо.

— Количество участников также зависит и от нашего соперника. Например, был выбран волейбол. Обычно, в волейболе участвуют 2 команды по 6 человек. Однако, на этом экзамене мы можем устанавливать свои правила. Что если соперник установил ограничение матча в 30 минут, а также правило «Каждые 10 минут происходит смена всех игроков»?

— Э-э… 6 человек меняются каждые 10 минут…

18 человек. Почти половина учеников должны будут принять участие в этом событии.

Кроме того, одновременно могут участвовать лишь 6 человек. Уже можно сказать, что со стороны школы не будет никаких проблем. Она определенно даст разрешение на использование этого правила.

— А если будет не одно такое событие? В таком случае все в классе должны будут поучаствовать несколько раз. И к этому вы должны быть готовы.

Конечно, все это зависит от событий и правил, которые выдвинул класс-конкурент.

Другими словами, можно использовать события-фальшивки, чтобы класс не чувствовал себя расслабленным.

— Некоторые люди все еще этого не понимают, но этот итоговый специальный экзамен намного сложнее, чем вы думаете.

Из выбранных событий определенно найдется что-то странное.

«Камень, ножницы, бумага», игра в карты и тому подобное.

Но мы должны выиграть в четырех событиях, чего бы нам это ни стоило.

Нужно выбрать такие события, в которых мы будем уверены, а также людей, которые смогут принести победу.

— Я не собираюсь задерживать вас сегодня надолго.

Даже если потратить на обсуждение много времени, не факт, что лучшее решение сразу найдется.

— Так что давайте просто подумаем об этом вместе. Завтра, также после занятий, я бы хотела, чтобы вы сказали о «событиях, в которых вы хороши», а также «событиях, в которых вы определенно не проиграете». И не важно, будет ли оно зависеть только от одного человека, или же это будет что-то командное.

Среди 5 событий должно быть хотя бы одно, которое полностью соответствует условию «один против одного». Это событие будет выбрано классом, как «событие, в котором мы точно уверены». Однако, если мы все же умудримся проиграть, то ущерб, который мы понесем, нельзя заранее предсказать. Я надеюсь, что среди нас есть человек с определенными навыками для того, чтобы мы могли быть уверены в его победе.

— Но ведь тогда не факт, что предложенные события будут приняты школой, верно? Я не очень хорошо знаю требования…

Те события, которые являются слишком легкими, могут быть отклонены школой.

Большинство учеников не понимают этого.

— Не нужно беспокоится об этом. После завтрашнего обмена идеями можно уже будет подумать над этой проблемой. На данный момент, вы можете предлагать любое событие.

— То есть, я могу предложить какую-нибудь игру или же караоке, например?

— Да, абсолютно не важно, что это будет за событие.

Хорикита подчеркнула, что не нужно об этом беспокоится.

На самом деле, это хорошая идея.

Необходимо собрать как можно больше информации о том, в чем ученики хороши.

— А что делать, если я ни в чем не хороша?

Такой вопрос задала Харука.

— Если ты не уверена в чем-то, то это нормально, если ты ничего не предложишь. Все же, довольно рискованно выбирать те события, в которых ты не уверена.

Хотя Хорикита надеется, что будет предложено как можно больше вариантов, но у нас нет времени на то, чтобы их тщательно отбирать. Так что в этом действительно нет ничего плохого.

— Ты уверена, что мы можем закончить на этом наше обсуждение?

— Ну, если обсуждение будет длиться не так много времени, то будет довольно легко принять участие в нем еще раз, верно, Коенджи-кун?

— Я же говорил, что собираюсь поучаствовать лишь в этот раз.

— …Но тогда возникнут проблемы с «идеей», которую я предложила. Тогда трудно будет сказать, что ты «поучаствовал» в обсуждении.

— Ты говоришь о том, чтобы назвать «события, в которых я хорош»?

Коенджи положил руку на подбородок и улыбнулся.

— Да. Потому что если ты говоришь, что «поучаствовал» в обсуждении, то должен быть какой-то результат.

Цель Хорикиты – заставить его присоединится к следующему обсуждению.

Коенджи грациозно выпрямился и начал говорить.

— Я хорош абсолютно во всем. В конце концов, я совершенен!

— Это значит, что независимо от противника и события, ты можешь победить?

Пусть этот вопрос наполовину состоит из провокации, но на него нельзя не ответить.

Так каков ответ Коенджи?

— Я могу выиграть в событии, в котором я буду участвовать. Такой ответ тебя устроит?

— Хорошо. Если ты действительно можешь победить, то для тебя этот итоговый экзамен – ничто. Тогда нет необходимости в твоем участии в следующих обсуждениях. Я также больше не буду спрашивать тебе о чем-то еще.

— Эй, эй, Сузуне…

Судо запаниковал от этого неожиданного заявления Хорикиты, но…

— Только помни. Если ты решил отказаться от участия или же проиграл… Я перестану верить твоим словам. Я думаю, не стоит говорить и об одноклассниках, которые также потеряют к тебе доверие.

А это хорошая идея. Именно так она может в полной мере использовать Коенджи. Его академические и физические способности на очень высоком уровне, но проблема в его личности. Так что он выберет?

Коенджи уже собирался выйти из класса, но остановился.

— Я хочу сказать тебе кое-что. Не думай, что можешь «связать» меня своими словами. Я действительно гений и никто не сможет меня победить. Но я имею право решать, как мне использовать свои способности.

Другими словами, ответ Коенджи остался тем же. Даже если речь идет о полном недоверии со стороны одноклассников, его это не сильно заботит. Он будет делать лишь то, что захочет.

Как только он закончил говорить, он вышел из класса.

— …Такие методы не помогут.

— Он просто недооценивает соперников. «Я гений и меня никто не сможет победить»… Что за бред? Я бы легко смог его победить в том же баскетболе.

Я прекрасно понимаю чувства Судо.

Каким бы талантливым человеком он ни был, он не всемогущ.

На самом деле, довольно хороший вопрос, сможет ли Коенджи победить Судо в баскетболе.

— Если он будет участвовать в день экзамена, то я уверена, что он сможет получить определенные результаты. Я не знаю, послушает ли он меня, но все, что мне остается – смотреть и ждать. Верно?

— Да, но…

Естественно, довольно трудно представить себе участие Коенджи. Из-за того, что он всегда отказывался от участия, доверия к нему ни у кого нет. И Судо это понимает.

— Неужели ты думаешь, что он начнет воспринимать экзамен всерьез?

— Я не знаю.

Если он действительно возьмется за это, то он сможет победить.

Но вот если нет – победы нам не видать.

На следующий день.

Хорикита сегодня рано пришла в школу и решила поговорить со мной.

— На этом итоговом экзамене я не могу полагаться на Хирату-куна.

Вчера не только Коенджи выразил свое нежелание участвовать в обсуждениях, но и Хирата, который ушел из класса сразу после окончания занятий.

Неудивительно, что Хорикита пришла к этому выводу.

— Да, ты права. Не стоит этого делать, так как появятся множество неизвестных факторов, которые могут сильно повлиять на победу.

Даже если заставить его как-то участвовать, это может создать лишь дополнительные проблемы.

— Пусть его отрешенность может не так сильно сказаться на этом экзамене, но в дальнейшем могут возникнуть большие проблемы.

И это не было преувеличением.

Все в классе надеятся, что Хирата сможет справиться со своим состоянием, но мы до сих пор не знаем, что можно сделать для него.

— Не думаешь, что он хочет уйти из школы?

После моего вопроса, Хорикита была сильно удивлена, но все же попыталась как-то ответить.

— Это… Ну, да, может быть он об этом и думает, но… По крайней мере, сейчас он точно не хочет уйти из школы, потому что бы иначе он сам бы вызвался на роль капитана.

На этом итоговом экзамене Хирата действительно мог взять на себя роль капитана, а после сознательно проиграть, что привело бы его к исключению. И это было бы легко для него.

Однако, несмотря на то, как он сейчас относится к своим одноклассникам, Хирата не хочет доставлять проблем классу своим уходом.

Именно по этой причине он и не попытался стать капитаном.

Если он уйдет из школы, класс получит штраф в классных очках. Он не станет причинять такие неприятности классу.

Но проблема в том, что это лишь вопрос времени.

— Никто не может гарантировать, что он всегда останется таким «хорошим» человеком, да? Если он будет в отчаянии…

— Да…

Если Хирата впадет в отчаяние, как и сказала Хорикита, то я не знаю, сможет ли он справится с этим. Когда он уйдет из школы, это сразу же приведет к краху всего класса. И я не могу гарантировать, что этого не произойдет.

— Поэтому я не хочу тревожить эту «бомбу». Из-за этого, мне придется взять на себя его роль лидера класса.

Больше всего Хирата сожалеет о своей неспособности объединить класс C.

Чтобы избежать сложной ситуации, Хорикита пыталась активно участвовать в экзамене с самого начала.

— Ты хорошо постаралась.

— С этого момента, тебе, как капитану, будет труднее.

— Я оставлю все на тебя. Даже если это будет роль капитана, то Хорикита определенно сможет принять нужные решения.

Она посмотрела на меня острым взглядом.

— Ты ведь сможешь победить Сакаянаги-сан?

— Не знаю.

— Не знаешь… Я хочу победить. Ты можешь мне помочь?

Ответ был очевиден.

— Я правда должен участвовать в обсуждениях класса, а также определять участников для каждого события? Ты можешь хотя бы представить себе эту сцену?

После моих слов, выражение лица Хорикиты постепенно стало жестким.

— …Нет, я не могу себе этого представить.

— Именно.

Я лишь «тень» класса. Даже если я стал капитаном, ничего не изменится.

Если я начну раздавать инструкции, то это лишь приведет к хаосу.

Я буду использовать выбранную стратегию Хорикиты в качестве ориентира.

Пока мы разговаривали, я почувствовал, что атмосфера в классе изменилась.

Это произошло из-за того, что в класс вошел Хирата. Пусть многие стараются не приближаться к нему, но они все же беспокоятся.

— Доброе утро, Хирата-кун, — поздоровалась с ним Мии-чан.

Довольно смелый поступок в такой напряженной атмосфере. Но несмотря на это, Хирата просто проигнорировал ее.

Ему было все равно, что вокруг него происходит, так что он просто сел на свое место.

Но Мии-чан не сдавалась.

— Кто вообще мог представить себе такую ситуацию?

— Никто…

Несмотря на усилия Мии-чан, Хирата не меняет своего отношения.

— Знаешь, Мии-чан ведь единственная, кто пытается что-то сделать. Я не думаю, что они хорошо знают друг друга, но…

Хорикита также заметила, что Мии-чан почему-то сильно обеспокоена этой проблемой.

И она, кажется, начала задаваться вопросом: «А почему?».

— Разве не из-за того, что Мии-чан просто хороший человек?

— Тогда почему бы не показывать такое отношение к другим одноклассникам?

— Ну да, ты права.

После того, как Ямаучи покинул школу, Мии-чан стала относится к Хирате более дружелюбно.

Так что единственная причина…

— Может, ею движет любовь?

— Да, другого быть не может… Но как же это глупо.

Она сложила руки на груди, словно действительно не понимала этого чувства.

— Все же, будет лучше, если мы ограничим общение с ним…

Идея Хорикиты была в том, чтобы оставить Хирату в покое на некоторое время.

— Разве этого не трудно добиться?

— Нет, не так уж и трудно. Вроде, кроме нее никто так активно не пытается с ним общаться.

Хирата все еще пытался игнорировать чересчур активную Мии-чан.

Из-за этого многие просто не видят смысла подходить к нему.

— Какой бы у нее ни был мотив, но я надеюсь, что скоро она перестанет это делать. Конечно же, если она просто здоровается с ним, то я не смогу на это открыто пожаловаться. Только вот все становится лишь хуже и хуже.

— Согласен.

Атмосфера класса становится все мрачнее и мрачнее.

Независимо от того, что Хирата продолжал игнорировать Мии-чан, она все равно пыталась как-то сблизиться с ним.

— Хм, Хирата-кун, на обед…

Мии-чан попыталась пригласить его, но…

— Может, ты уже прекратишь?

— …

В классе была тишина, когда Хирата произнес эти слова.

— Ты уже сильно мне надоела, — холодно сказал Хирата.

— Н-ну, это… я просто подумала, что мы м-можем пообедать вместе…

Мии-чан изо всех сил старалась удержать улыбку, но в следующий момент…

— Я не хочу обедать с тобой.

Это был прямой отказ.

Другим девушкам не хотелось видеть Хирату таким, так что они просто отвернулись.

— Эй, Йоске-кун, не слишком ли ты груб?

В этот момент начала действовать Кей. Возможно, именно в этот момент ей и нужно было что-то сделать.

Я легко могу представить себе, как девушки попросили ее что-то предпринять. Если у Кей получится, то она не только сможет защитить свою личность «ключевой фигуры» класса, но и снизить общее напряжение.

Только вот…

— Разве ты можешь называть меня по имени? Я ведь никакого отношения к тебе не имею.

— Ну, да… Тогда, Хирата-кун, ты повел себя немного грубо по отношению к Мии-чан.

После слов Хираты, она также продолжала твердо настаивать на своем.

Как лидер девушек, она обязана была так делать.

— Это никак не отличается от вашего обычного отношения к своим одноклассникам.

Хирата продолжал гнуть свою линию.

— Ч-что…? Н-но для класса так…!

— Ты можешь заткнуться? …Ты ведь понимаешь, что будет, если ты этого не сделаешь?

Хирата решил угрожать Кей.

Если она скажет что-то чрезмерное, Хирата может раскрыть ее историю про издевательства.

По крайней мере, это было довольно очевидно, потому что он знал ее слабость. И, кажется, Кей поняла, что имеет ввиду Хирата.

— Что? Боже, ну и ладно.

Все.

Больше ничего нельзя было сделать.

Кей может лишь завершить этот разговор.

— Эй, как долго ты будешь стоять тут, рядом со мной? — сказал Хирата Мии-чан, которая уже еле-еле сдерживала слезы.

Она была отвергнута достаточно жестокими словами. Так как она все равно ничего не могла больше сделать, она опустила голову и вернулась на свое место.

Может даже Хирата уже понял, что таким образом сможет заставить ее больше не подходить к нему.

— Моральных дух класса продолжает падать…

— А Коенджи, кажется, все равно.

Пусть в классе была ужасно мрачная атмосфера, но только один человек не выказывал хоть какое-то беспокойство.

Коенджи единственный не обращал никого внимание на ссору между Хиратой, Кей и Мии-чан.

— Почему в классе так много проблемных людей?

«Я думаю, что тебя также можно отнести к ним», — хотел сказать я, но решил промолчать.

Насколько бы мрачной ни была в классе атмосфера, время будет продолжать идти.

После окончания занятий, естественно можно было спокойно уйти, но на носу стояло уже второе обсуждение внутри класса. Точнее, третье, если учитывать тот день, когда я отправился в специального здание.

Прошло уже 3 дня с объявления экзамена, так что уже пора было начинать действовать.

Хирата встал со своего места и вышел из класса.

Мии-чан посмотрела на него и тоже встала… Однако она не смогла сделать шаг.

Должно быть, она вспомнила слова Хираты, сказанные сегодня утром.

Когда она встала, то было похоже, что она вот-вот пойдет за ним, но она лишь обессилено села обратно и облокотилась на спинку стула.

— Просто оставь все так…

Может слова Хорикиты прозвучали немного жестоко, но она действительно хочет сделать как можно лучше. И самое лучшее решение на данный момент – не тревожить Хирату. Не только Хорикита, но и остальные прекрасно это понимают.

Некоторые слишком ревнивые парни могли отпустить пару колких словечек в сторону Хираты, но сейчас я не услышал ни одного слова. Это из-за того, что они не из тех людей, которые презирают человека, который «упал»? Или, может это из-за того, что это Хирата и просто нельзя сказать про него что-то плохое, когда он в таком состоянии?

— Мии-чан, давай после обсуждения пойдем в общежитие вместе?

Кушида высказала беспокойство насчет Мии-чан.

— В такие моменты она всегда очень надежна.

— Ага.

Кушида просто не могла оставить подругу в такой ситуации.

Если она не может спасти Хирату, то она должна переключить внимание на Мии-чан. Такова политика Кушиды.

На самом деле, не так уж и важно, что за ее действиями стоит лишь желание улучшить свою репутацию. Достаточно того, что она пытается помочь.

Мии-чан слегка кивнула головой, соглашаясь с ней.

— Тогда я тоже пойду.

Естественно, у Коенджи не было никакого желания участвовать в обсуждении. Он встал и вышел из класса.

Покидая класс, он выглядел очень гордо, показывая всем, что он уже получил одобрение от Хорикиты.

В конечном итоге, в классе осталось 37 человек.

Проводив взглядом Коенджи, Хорикита вышла к доске.

Чабашира-сенсей искоса посмотрела на нее, после чего также покинула класс.

— Так, ну что ж, можем приступать. Все ли подумали над событиями, в которых вы хороши?

— Подожди минутку. Прежде, чем мы начнем, я бы хотел кое-что обсудить.

Еще до начала обсуждения, Кейсей решил взять на себя инициативу.

— Что-то случилось, Юкимура-кун?

— Я беспокоюсь, что нас могут подслушивать.

Даже если мы закроем двери, люди все равно могут услышать нас, стоя в коридоре.

— Да, ты прав. Мы просто не в состоянии провести закрытую дискуссию в этой школе.

— Тогда, мы разве не должны предпринять что-нибудь? Например, выставить нескольких человек, чтобы проследить за этим? Я уверен, что если они спокойно будут стоять и слушать нас, то это создаст для нас дополнительные проблемы.

— Да, верно, — Хорикита кивнула в знак согласия. — Но я не думаю, что такая осторожность является эффективной мерой против этого.

— …Но почему?

— Ты предлагаешь предупреждать всех, чтобы никто не приближался к нашему классу? Коридоры являются общедоступным местом и через них могут проходить все ученики, без исключений. На самом деле, даже этот класс является общедоступным местом. Мы просто не имеем права выгонять отсюда того, кто решит зайти сюда.

Хорикита говорит о том, что если начать кому-то предъявлять претензии насчет использования коридора, то это лишь вызовет лишнее недовольство.

— Именно поэтому такая мера является лишь пустой тратой времени.

— Тогда мы что, просто позволим всем услышать наши планы? Довольно опасно раскрывать информацию о сильных и слабых сторонах класса.

— Чтобы решить эту проблему, мы можем использовать вот это, — сказав это, Хорикита достала свой телефон. — У нас будет группой чат, в котором мы и будем обсуждать основные моменты итогового экзамена. А просто обмен мнениями мы можем проводить в устной форме, потому что не так важно, услышат ли это другие или нет.

Кейсей понял идею Хорикиту, так что просто кивнул.

— Понятно… Тогда это действительно не проблема.

— Тогда, могу я пригласить в чат всех прямо сейчас? — задала вопрос Кушида.

Хорикита же не имела никаких возражений. Кушида была единственной в классе, у кого были контакты всех одноклассников.

— Э-это…

Посреди разговора, Мии-чан внезапно встала.

— П-простите, сегодня я… мне н-нужно…

— Мии-чан… собираешься последовать за Хиратой-куном?

После вопроса Кушиды, Мии-чан слегка кивнула.

Каждый шаг давался ей тяжело, но она постепенно начала подходить к выходу из класса.

— Стой, в этом нет никакого смысла.

— Э-эм… Что ты имеешь ввиду? — робко спросила Мии-чан после того, как услышала нотки серьезности в голосе Хорикиты.

— Чтобы ты не пыталась сделать, это не поможет. Но своими действиями ты можешь сделать лишь хуже для себя.

— Я не хочу бросать Хирату-куна!

— Я не говорю тебе «бросить» его. Но сейчас лучше просто оставить его в покое.

— Да? И как это поможет ему?

— …Все будет зависеть лишь от него.

— Нет, это вообще не решит каких-либо проблем! — сказав это, Мии-чан вышла из класса.

— …Ей не следует этого делать.

Конечно же, никто не стал догонять Мии-чан.

Но Хорикита решила взять это на себя.

— Так, я ненадолго уйду. Ребята, просто подождите немного здесь, я скоро вернусь.

Похоже, она не может доверить это дело другим.

— Все идет наперекосяк… Из-за отношения Хираты мы не можем даже начать обсуждать что-то, — пожаловался Кейсей.

Мне понятно его недовольство, потому что шел уже третий день, но мы так ни к чему и не пришли.

Я принял решение и встал со своего места.

— Эй, Аянокоджи, ты что, тоже решил идти? Сузуне же сказала, чтобы все оставались на своих местах… — напомнил мне Судо.

Но если не решить проблему с Хиратой, то ситуация только ухудшится.

— Я знаю.

— Что значит «знаю»? Эй!

Я вышел из класса и увидел Хорикиту.

— Постой, Хорикита.

— …Я же говорила, чтобы никто не уходил.

— Если собираешься вернуть Мии-чан, то тебе лучше вернуться в класс. Я сам сделаю это. Ты все же несешь ответственность за руководство классом.

— Ты ведь так же за это отвечаешь, будучи капитаном, разве не так? Если ты не сможешь проанализировать сильные стороны нашего класса, то не сможешь нормально исполнить свою роль.

— Ничего страшного, если я оставлю это на тебя. В конце концов, я уже говорил, что мне трудно будет чего-то достичь.

— Это… это не то, что я имела ввиду…

— Ты можешь решить проблему Хираты?

— Что ты…

— Человек, который думает о том, что его лучше оставить в покое, не должен идти и как-то с ним пытаться договориться.

Хорикита – одна из причин отрешенности Хираты. Она ни в коем случае не должна к нему подходить и пытаться с ним поговорить.

— Тогда… Ты думаешь, что сможешь решить эту проблему?

— Все будет зависеть от усилий окружающих его людей.

— Если все так просто, то разве все не должно было уже решиться?

Не только Мии-чан, но и многие одноклассники подходили и говорили с Хиратой, потому что искренне беспокоились о нем.

И так как все эти действия ни к чему не привели, Хорикита начала сомневаться в результативности действий Мии-чан.

— Ну, увидимся позже. Если мы продолжим говорить вот так, то я уже не смогу догнать Мии-чан.

— Возвращайся только поскорее, — сказала она так, словно была мамой.

Когда я чуть отошел, я столкнулся с Хашимото.

И это не было простым совпадением…

Возможно, он даже смог услышать наш разговор с Хорикитой.

Хашимото не выглядел удивленным. Он странно улыбнулся.

— Йо, Аянокоджи.

Тем не менее, у меня не было времени, чтобы поговорить с ним.

— Извини, но мне нужно идти.

— Если ты преследуешь свою одноклассницу, то она пошла вон в ту сторону.

Я кивнул в ответ и последовал в том направлении, чтобы нагнать Мии-чан.

Действия Хираты за эти два дня никак не менялись.

Я уверен в том, что он сразу же пошел к себе в комнату для того, чтобы избежать любых контактов с кем-либо.

Вскоре после того, как я вышел из школы, я увидел Мии-чан.

Кроме того, впереди я также заметил и спину Хираты.

Независимо от того, что в классе она показала решимость его догнать, сейчас же она определенно боится его окликнуть.

Те слова, сказанные утром, все еще не вышли у нее из головы.

— Разве ты не хотела с ним поговорить?

— …Аянокоджи-кун.

Мии-чан заметила меня.

Я подошел к ней, после чего тоже уставился на спину Хираты.

— Я… я немного сомневаюсь…

— Тогда почему ты сейчас здесь? Большинство одноклассников уже сдались.

— Я… просто…

Похоже, она не совсем понимает, почему она так сильно хочет ему помочь.

Мии-чан сделала задумчивое выражение лица, словно пыталась найти причину. И я думаю, что это не только из-за того, что ей нравится Хирата.

Подумав немного, Мии-чан, кажется, нашла ответ.

— Сейчас все думают, что лучше оставить Хирату-куна в покое, но… Я так не считаю. Я хочу ему помочь, потому что он сейчас как никто другой нуждается в помощи.

Такова была причина ее внезапного порыва догнать его.

— Даже если Мии-чан может пострадать?

Сама идея поговорить с ним – неплоха. Но чем больше доставать Хирату, тем сильнее будет ответная реакция. Я даже не могу с уверенностью сказать, что он не ответит мне также жестоко, как это было с утра с Мии-чан.

— …Не знаю, но мне не понравились его сегодняшние слова.

Вспомнив его слова, Мии-чан замотала головой из стороны в сторону.

— Но даже несмотря на это… Если Хирата-кун, который так ненавидит меня, поймет, что он не один… и это поможет ему… Мне будет все равно, если он будет меня ненавидеть!

Уверенность. Она сохраняла уверенность, чтобы не быть разочарованной.

Но даже так, эта уверенность в ее глазах – реальна, а не просто иллюзия.

— Аянокоджи-кун, думаешь, я делаю что-то не так?

— Нет, нет, ты права.

Ситуация не изменится, если оставить Хирату в покое.

Если так сделать, он окунется еще больше во тьму. Он просто не сможет выбраться из нее.

— Тогда иди и окликни его.

— А-ага…

Сначала Мии-чан шла медленно, словно не была уверена.

Но внезапно она побежала и расстояние между ней и Хиратой сократилось очень быстро.

Может Хорикита и будет сердится, но лучше что-то с ним сделать, а не думать, что ситуация может решиться сама собой. Такой способ лишь сильнее усугубит его состояние. И тогда, в ближайшем будущем, его сердце точно «разобьется», и он будет искать способы уйти из школы.

* * *

Как только я вернулся в школу и подошел к своему классу…

Хашимото, который сейчас разговаривал с кем-то по телефону, заметил меня.

— Йо.

— Возможно ли, что ты сейчас собираешь информацию о классе C?

— К сожалению, нет. Если важные вопросы обсуждаются по телефону, то у меня ведь нет никакого способа что-то «собрать», верно?

Хашимото лишь пожал плечами, после чего отложил свой телефон.

Кажется, он услышал про нашу стратегию по использованию группового чата.

— Я тут просто ждал, когда ты вернешься. Ну что, как все прошло? Каковы результаты этой «погони»?

— Как видишь, я вернулся с пустыми руками.

Я сказал ему, что не смог вернуть Мии-чан.

— Похоже, у вас большие проблемы. Вы же даже не можете объединить свой класс.

— Самые большие трудности испытывает Хорикита, которая сейчас взяла на себя роль лидера.

— Кстати, даже если у тебя есть очки защиты, тебе обязательно было становится капитаном?

Хашимото, казалось, пытался загнать меня в ловушку своими словами. Похоже, он хочет вытянуть из меня как можно больше информации.

— Нашим соперником является класс A. Если исключение неизбежно, то у меня нет другого выбора, кроме как принять этот удар на себя.

— Ну… Да, ты прав.

Мои слова его не сильно убедили, но он все же сдался.

— Изначально я, конечно, пришел собрать важную информацию, но наш лидер сказала, что в этом нет никакого смысла. Однако, я все же считал, что получить такую информацию – важно. Видимо, я немного глуп…

Хашимото легонько похлопал меня по плечу, а после ушел.

Посмотрев ему в спину, я зашел в свой класс, где все еще шло обсуждение. Глазами я сообщил Хориките, что мне не удалось вернуть Мии-чан, после чего сел на свое место и откинулся на спинку стула. Хорикита же не стала задавать каких-либо вопросов.

Кажется, обсуждение планов через групповой чат довольно неплохо продвинулось. Уже более половина класса написали про свои предпочтения.

Эта информация также соответствует сведениям Кей.

Судо хорош в баскетболе, Онодера неплохо плавает, а Акито хорош в стрельбе из лука. Есть также ученики, как Хорикита и Кейсей, которые хороши в академических предметах. Только проблема в том, что в отличие от специализаций в спортивных мероприятиях, довольно тяжело выбрать события, которые были бы завязаны исключительно на использование академических способностях.

— Аянокоджи-кун, есть ли сейчас кто-то вне класса, кто мог бы нас подслушать?

— Там был Хашимото, но он уже ушел, как только понял, что важная часть обсуждения у нас происходит через групповой чат.

— Ага, понятно.

Судо, узнав про это, сразу же начал действовать.

— Нужно обязательно выбрать баскетбол!

— Я не сомневаюсь в твоих способностях, но ты сможешь выиграть против другого класса?

— Есть много вариаций этой игры. Если это будет 1 на 1, то я точно смогу победить.

Изначально, в баскетбол играют 5 на 5.

Однако, существуют и дополнительные правила проведения матча. Например, то, что Судо сказал – 1 на 1. Если правила обоснованы, то школа примет это соревнование в качестве события.

— Хорошо. Я уверена в твоих способностях, так что, если это действительно будет 1 на 1, я думаю, что ты сможешь победить.

— Я абсолютно уверен в себе!

— Но этот итоговый экзамен не так прост.

— Что? О чем ты?

— Мы можем выбрать лишь одно событие «1 против 1».

Согласно правилам, в каждом событии должно быть разное количество участников.

— В таком событии мы должны поставить только самого лучшего ученика. У нас ведь есть еще Онодера, которая хорошо плавает. Если мы хотим победить, то нужно выбрать 100% вариант.

Так мы действительно сможем получить твердую победу.

Конечно, есть риск, что против нее выступит парень. Но пока Онодера находится в хорошем расположении духа, то она точно сможет победить.

— Или же, взять, например, экзамены по английскому языку. Ван Мэй Ю часто получает почти идеальную оценку. В нашем классе есть несколько учеников, у которых высокие шансы победы в соревновании 1 на 1.

Лицо Судо, который думал, что с легкостью принесет победу, помрачнело.

— Я мало что понимаю в баскетболе, но я лишь хочу спросить тебя кое о чем. Если, например, взять стандартные правила, то есть матч 5 на 5. И если составить команду… ну, тебя и еще четырех девушек, которые хороши в спорте. Имеет ли такая команда шансы на победу?

— Если говорить честно, то я уверен в том, что смогу победить в одиночку и не важно, слабая у меня команда или нет. Но если кто-то в противоположной команде имеет опыт в баскетболе… Я не могу сказать, что смогу победить.

— Ты честен, и я благодарна тебе за подробные объяснения. Конечно же, глупо не выбирать баскетбол в качестве события. Но тогда, это событие определенно будет соревнованием 5 на 5. Если ты подумаешь над остальными членами команды, которые не будут «элитой» класса, то я обещаю, что мы выберем это событие.

— …Хорошо, я все понял, — сказав это, Судо кивнул.

Чтобы все обдумать, он просто сел на свое место.

Это довольно трудный момент. У Судо хорошо развиты рефлексы. Пусть нет никаких сомнений в его способностях в баскетболе, но он также может пригодится и в других спортивных соревнованиях.

На экзаменах, подобных этому, он может сыграть ключевую роль.

Важно понимать, что отправлять его на соревнование «1 против 1» – пустая трата времени.

Кроме того, нужно хорошо обдумать, стоит ли нам вообще выбирать баскетбол, как одно из событий. Даже если у нас будут высокие шансы на победу в матче 5 на 5, соперник все равно не так глуп. Если они узнают, что одно из 10 событий у нас будет баскетбол, то они поймут, что Судо будет в нем участвовать.

Они могут принять определенные меры и поставить сильных людей, чтобы победить его. Если же подойти к этому с другой стороны, то они могут специально отправить более слабых учеников, чтобы просто пожертвовать ими.

После этого, Хорикита и остальные продолжили обсуждение.

Я притворился, что сейчас читаю чат в своем телефоне. Так как я исполняю роль капитана, то меня все равно не будут спрашивать, в чем я хорош.

Все детали обсуждения я оставил на усмотрение Хорикиты.

* * *

Спустя почти один час, Хорикита, наконец, собрала мнения всех присутствующих. Теперь, обсуждение перейдет в форму «вопрос-ответ».

Четверг, утро.

Сейчас я направлялся в школу.

Несмотря на приближение весны, температура, кажется, была ниже, чем в предыдущие годы.

— Доброе утро! Утречка! Как же холодно…

Я услышал какой-то веселый голос сзади меня.

Так как я подумал, что обращались не ко мне, я не остановился. Однако, как только человек понял, что я иду дальше…

— Эй, эй, подожди немного… Аянокоджи-кун!

Так, теперь я понял, что обращаются именно ко мне.

Обернувшись, я увидел классного руководителя класса B – Хошиномию-сенсей.

— По-до-жди минутку!

Внезапно, моя рука была схвачена ее холодной рукой. Как у нее так естественно получается брать за руку ученика, будучи учительницей?

— Извините, я просто не думал, что вы хотите поговорить со мной. Вы что-то хотели?

— То есть я не могу просто поговорить с тобой?

Она посмотрела на меня, пока держала меня за руку.

Вроде, именно такое поведение другие люди называют «милым».

Возможно, я стал более опытен в таких делах после того, как наблюдал за подобными движениями Кушиды.

— Я не совсем то имел ввиду…

Я вытянул свою руку из объятий Хошиномии-сенсея. Как только она увидела подобный жест, то сразу же как-то странно улыбнулась.

— Хм, ты также обращаешься со своей девушкой?

— Нет, не так. У меня ее нет.

— Хо, неужели? Несмотря на то, что ты находишься в довольно благоприятной среде, да?

Что она имела в виду под «благоприятной средой»?

— Похоже, ты все же не знаешь… — сказав это, она подошла ближе ко мне и начала шептать на ухо. — Ученики в этой школе находятся в такой среде, которая легко позволяет сформироваться любви.

— Да? И почему же? — спросил я.

Хошиномия-сенсей немного удивилась.

— Ты не понимаешь?

— Нет, не понимаю.

После этого, Хошиномия-сенсей легонько похлопала меня по плечу 3 раза.

— Надо же, я всегда думала о том, что нужно пройтись по большому кругу, чтобы найти тот самый вектор и понять, что Аянокоджи-кун тоже может быть милым.

Я действительно не понял, что она хочет этим сказать.

— Сначала я скажу, что… я сожалею о сложившийся ситуации. Я уже думала об этом некоторое время, но я действительно считаю проблемой, что девушки и парни живут в одном общежитии.

— Хм?

Я не думаю, что в этом есть какая-то проблема, потому что у нас все равно есть разделение на этажи.

Мне захотелось отойти от нее на такое расстояние, где я бы не чувствовал ее дыхание, но как бы я не пытался, Хошиномия-сенсей все равно подбиралась ко мне так близко.

— Я расскажу историю, которую я услышала от друга. Есть одна компания, в которой есть одна традиция: первые два месяца после того, как тебя приняли на работу, ты должен жить в предоставляемом общежитии. Одна комната служит для двух людей, но, естественно, парни и девушки живут отдельно.

— …

Каждый раз, когда я пытаюсь увеличить расстояние между нами, она снова и снова пытается сблизиться со мной.

— Но даже если два человека пользуются одной комнатой, то неизбежно возникают различные проблемы. Например, один парень ненавидит натто*[✱]. Он настолько его ненавидит, что он не только не хочет чувствовать его запах, но он даже не хочет его видеть. И вот он говорит своему соседу: «Ни в коем случае не ешь натто рядом со мной». Но проблема в том, что сосед, в отличие от этого парня, любит есть натто. Сосед подумал, что в нем ничего страшного, потому что он же не будет заставлять его есть вместе с ним, так что в первый же день, он спокойно начал кушать натто, когда рядом был этот парень. В результате, человек, который его ненавидел, просто разозлился и выбежал из комнаты.

Что же она хочет этим сказать? Кажется, проблема «парень и девушка в одном общежитии» и эта история никак не связаны друг с другом…

— Ты, наверное, думаешь, что эта история не имеет к проблеме никакого отношения, но на самом деле, это очень важно, — сказав это, Хошиномия-сенсей продолжила свою историю. — Об этом инциденте узнала компания. В том же году, такая система распределения комнат была отменена. Новые сотрудники уже начали получать отдельные комнаты, из-за чего произошли серьезные изменения по сравнению с предыдущим годом. Как ты думаешь, почему?

— Это как-то связано с той проблемой совместного проживание парней с девушками?

— Верно. Когда комната общая, то максимум, что можно получить – одну или две пары влюбленных. Однако, если у каждого человека будет своя комната, то может сформироваться 7 или даже 8 пар. Если ты пригласишь своих друзей, среди которых есть кто-то, кто тебе нравится, в общую комнату, то это все равно не поможет, верно? Странные слухи могут довольно легко возникнуть, а поэтому все будут настороже. В таких условиях отношения не могут продвинуться вперед, но…

Но если у каждого есть своя комната, то не нужно об этом беспокоиться, потому что есть возможность встретиться с кем-то тайно.

— Так что в таком случае, вероятность развития обычных дружеских отношений во что-то большее – высока.

Получается, она искренне удивилась, когда я сказал, что у меня нет девушки.

— Тогда, неужели за этот год уже успело сформироваться множество пар?

— Если говорить честно, то не так уж и много.

Хм… Разве это правильно со стороны учителя так прямо отвечать на такие вопросы?

Хотел бы я задать ей такой вопрос, но так как я понимаю, что в этом нет смысла, я решил задать другой.

— Значит ли это, что теория сенсея неверна?

— Нет, это не так, — уверенно сказала она. — Ученики просто не понимают, в каких хороших условиях находятся.

Я не могу сказать, правильно ли это…

— Я думаю, что ты просто пожалеешь об этом в будущем, так что не лучше ли попробовать влюбиться именно сейчас?

Этот человек говорит об этом ученику так просто, словно учеба в данный момент абсолютно не важна.

Хотя я знаю, что существует огромное количество разных типов учителей, но мне кажется, что ее случай – самый сложный для понимания.

— Могу ли я кое-что сказать?

— Эй, хо! Как я могу принять любовь человека, который настолько младше меня? Нет, нет, ты чего, ты ведь только на первом году обучения……

— Я не это хотел…

— Я знаю. Это была шутка, так что теперь ты должен громко рассмеяться.

Было ли это правильным местом, чтобы рассмеяться? Темп нашего разговора был очень странным…

— Так о чем ты хотел меня спросить.

Она, наконец, была готова меня выслушать, так что я начал говорить.

— Даже если вы говорите, что нужно влюбляться, но ведь будут очень большие проблемы, если влюбиться в человека из другого класса.

— Почему?

— Потому что классы конкурируют друг с другом. «Любовь» может быть источником неприятностей.

Как только я сказал об этом, я осознал, что глаза учителя стали как-то странно сиять.

— Но это ведь просто замечательно!

— …Что?

— Ты ведь должен стараться изо всех сил ради своего класса, да? Но если твоя девушка будет находится в классе, с которым вы враждуете, то… Эта привязанность может вызвать некоторую драму!

Кажется, она была очень тронута своими словами…

— Если нормальные межличностные отношения становятся сложными и запутанными, разве конкуренция не становится более… интенсивнее?

— Ну… наверное.

Если такое произойдет, то конкуренция станет еще более жестокой. В таких условиях человек может предать свой класс ради своей любви. И это не будет чем-то неожиданным.

Этим фактором не только нельзя управлять, но и заранее предугадать это тоже никак не получится.

— О чем вы тут говорите? — окликнул нас кто-то сзади.

— Если возникнут слухи, что ты будешь делать? — прошептала мне Хошиномия-сенсей.

Слухи? Она говорила о странных вещах. Я так и не понял, зачем она это спросила.

После этого, Хошиномия-сенсей замолчала и отошла от меня.

— Мы просто болтаем о всякой всячине, Сае-чан. Ой, почему у тебя такое страшное выражение лица?

— Он ученик моего класса.

— Похоже, ты очень беспокоишься об Аянокоджи-куне, да? Ну, в любом случае, на этом итоговом экзамене мы и узнаем, насколько он компетентен. Он же будет сражаться с Сакаянаги-сан, которая вроде как лучшая ученица в этом году.

— Тогда тебе незачем вмешиваться в это дело.

— А, ну да, ты, как всегда, права, Сае-чан.

После этих слов, Хошиномия-сенсей рассмеялась. Похоже, была какая-то причина, по которой она решила поговорить со мной.

Когда Хошиномия-сенсей ушла, Чабашира-сенсей искоса посмотрела на меня.

Она определенно беспокоится о теме нашего разговора.

— Вы ведь хотите знать, о чем мы говорили?

Не дожидаясь ее вопроса, я решил взять инициативу на себя.

Чабашира-сенсей ничего не сказала, видимо, ожидая продолжения.

— Мы говорили о соседях по комнате.

— Соседи?.. Какая же глупая тема.

Кажется, Чабашира-сенсей как-то связана с историей… Еще тогда я предположил, что та самая «компания» как-то связана с школой.

И то, что комнаты в нашем общежитии изначально действительно были для двух человек, а не для одного.

Вообще, я мог бы об этом спросить и подтвердить это…

Но для меня это все равно не имеет никакого значения.

Глава 5 - Ловушка, домашняя еда и просьба

В этот день произошло нечто необычное.

На перемене я отправился обедать вместе с группой Аянокоджи.

– Эй, Ичиносе. Нам определенно стоит что-то предпринять!

Громкий голос, который я услышал, принадлежал ученику В-класса – Шибате.

Вместе с ним были его одноклассники – Ичиносе и Канзаки.

– Шибата-кун злится, это очень необычно.

– Да, это действительно странно.

Не удивительно, что для Харуки и Акито это оказалось сюрпризом.

– Правда?

А вот Айри, которая практически не взаимодействовала с учениками других классов, кажется, не понимала этого.

Шибата, принадлежащий футбольному клубу, был веселым и довольно популярным парнем, хотя по типажу он немного отличался от Хираты.

И, насколько я знаю, он не из тех, кто стал бы повышать голос.

– Но разве это не просто совпадение? – шепотом отвечала Ичиносе рассерженному Шибате.

Тем не менее, у Шибаты были свои мысли на этот счет, и он тут же отверг точку зрения Ичиносе.

– Невозможно. Это уже третий раз за сегодня. Они определенно что-то замышляют против нас!

Заметив наше приближение, Канзаки придержал Шибату, попытавшись принять своему сердитому лицу спокойный вид. Но было уже слишком поздно. В этой тишине возникла атмосфера неловкости.

– Эй, вы ведь сейчас на обед? – внезапно спросила Ичиносе, таким образом приглашая нас.

И это приглашение относилось не к кому-то конкретному, а ко всем членам группы. Ребята, не имевшие тесного общения с учениками класса В, были озадачены и не знали, что сказать.

Харука, стоявшая рядом со мной, пихнула меня локтем, призывая ответить от лица группы.

– …А, да. Мы как раз собирались пообедать в кафе. Что-то не так?

– Какое совпадение! Мы тоже туда шли.

Ичиносе радостно хлопнула в ладоши, услышав это. Но у меня возникло какое-то странное чувство. Обычно при разговоре с людьми она смотрит им в глаза, но в этот раз она отводила взгляд.

– Если не возражаете, может пообедаем вместе?

Услышав это неожиданное предложение мы все переглянулись.

– Ичиносе, что ты пытаешься сделать? – с волнением спросил Канзаки.

Наверное, он не ожидал, что Ичиносе скажет нечто подобное.

– Что ты имеешь ввиду?.. Класс С – наши союзники, так что проблем с этим быть не должно, не так ли?

– Вот оно что.

Кажется, Канзаки не особо был рад нам.

Однако, если это решение Ичиносе, от него нельзя так просто отказаться.

С другой стороны, мы не могли ответить, потому что не знали, что делать. – Обед уже скоро… Идем?

После того как Ичиносе сказала это, не осталось никого, кто мог бы возразить.

Мы заняли два столика в углу кафе и решили сделать заказ.

– Простите за внезапное приглашение. Я возьму все расходы на себя, так что не стесняйтесь.

Так Ичиносе решила принести свои извинения.

– Ичиносе… это же не создаст проблем?

Канзаки несколько резко отреагировал на ее высказывание.

Ранее Ичиносе заключила сделку с Рьюеном, чтобы не допустить исключения на предыдущем специальном экзамене во время голосования.

В настоящий момент все приватные баллы класса должны были быть израсходованы.

Наверное, для нее это было перебором, ведь так и на жизнь может не хватить.

– В любом случае, мы ведь не собираемся покупать что-то дорогое, так что я смогу заплатить.

После этого заявления Ичиносе, все из нашей компании согласились с этим.

– Я пригласила вас, так что вам не нужно беспокоиться о нашей ситуации.

– Нет проблем. Мы можем получать удовольствие от еды и не беспокоиться об оплате.

Она надеялась насладиться обедом вместе с нами за одним столом, тем самым устраняя идею о привилегированных гостях.

– Так почему… ты пригласила нас? – спросил Кейсей, поскольку не мог проигнорировать действия Ичиносе.

– Понимаю, вы удивлены ситуацией с Шибатой-куном. Поэтому, вместо того, чтобы плодить слухи я собираюсь рассказать вам все прямо. Дабы избежать неудобных ситуаций, так будет определенно лучше.

В некотором смысле Ичиносе приняла верное решение. Если бы она не попыталась все объяснить нам, некоторое время мы бы говорили о Шибате. Например, почему он выглядел настолько раздраженным? Или может, стали бы обсуждать этот инцидент с другими людьми, невольно распространяя о нем сплетни.

– Все ведь будет в порядке, если ты расскажешь нам об этом?

– Думаешь, нам стоит быть бдительными?

– Нет, но я не исключаю возможности, что класс С захочет извлечь из этого выгоду.

– Даже если это так, я не думаю, что это будет эффективно.

– Кто знает... – когда Шибата сказал это, Канзаки направил на него острый взгляд.

– Ч-что-то не так, Канзаки?

– Ничего…

Казалось, что Шибата не понимал, что пытался Канзаки этим донести.

Канзаки думал, что Шибата сказал что-то не совсем правильное, но к счастью, остальные этого не заметили.

– Нет нужды беспокоиться, потому что они и так знают достаточно. Так не лучше ли будет все рассказать?

– … И то верно.

Высказывание Шибаты оказалось решающим ударом, вынудившим Канзаки сдаться.

– Короче говоря, мы подверглись преследованиям со стороны класса D.

– Преследованиям?

Шибата возбужденно заговорил.

– У меня, Наканиши и Беппу проблемы схожие. Что сказать, нет смысла ввязываться и поднимать шум? Но ведь это похоже на преследование? Беппа был весьма напуган, когда Альберт прижал его к стене.

Поскольку Шибата сказал достаточно много, Канзаки считал, что было бы неплохо все прояснить, так что он тоже решил поучаствовать.

– До этого я также опросил двух других человек насчет деталей, так что нет никаких сомнений.

Иными словами, после начала итогового специального экзамена, несколько студентов стали целью класса D.

– Это переросло в драку?

– Пока еще нет.

На данный момент класс D еще только проводит расследование. Похоже, физических повреждений пока никто не получил. Конечно, если другая сторона прибегнет к насилию, ситуация может выйти из-под контроля.

– Класс D использует подобные методы, чтобы оказать на нас давление. Они не прекращают это делать по несколько раз в день со дня начала специального экзамена, пытаясь подавить наш моральный дух.

– Это реально раздражает. В конце концов класс D уже делал нечто похожее. Классу С тоже доводилось иметь дело с ними, так что вы все это должны прекрасно понимать, верно?

Видимо. Шибата имел ввиду тот инцидент, возникший между Судо, Ишизаки и Комией. Кейсей, который внимательно слушал, решил вмешаться.

– Хотя мое мнение может показаться странным другому классу, но я не думаю, что это такая уж серьезная проблема. Это правда, что у класса D дурная репутация, и испытывать давление от их действий абсолютно нормально. Однако, в этот раз класс А тоже наблюдает за нами.

– Это правда?

Кейсей кивнул и сказал им, что ученики А класса постоянно подслушивают у нашей классной комнаты.

– Должно быть, D класс ощущает беспомощность, вот и пытается собрать как можно больше информации.

Шибата выслушал мнение C класса, и, судя по выражению его лица, он его принял.

Тем не менее, ущерб, который несет В класс куда больше нашего.

– Если все пойдет хорошо, на этом конкретном экзамене у нас будет очевидное преимущество. Скорее всего, D класс будет следить за нами, не нарушая школьных правил и пытаться подавить психологически.

Таким образом Канзаки проанализировал ситуацию. Однако вопрос, почему слежка проводилась за определенными студентами все еще оставался открытым. Может, они думают, что шпионить за Ичиносе и Канзаки слишком рискованно? Или на самом деле они преследуют другую цель?

– Не думаю, что Канеда-кун стал бы давать такие распоряжения. Может это приказ Ишизаки-куна?

– Вполне возможно.

– Беспокоиться об этом нормально, но давайте просто делать все, что в наших силах. Мы должны поддерживать наше единство и согласованно выбирать события, так что в день экзамена нам не нужно слишком усердствовать в борьбе, я прав?

Люди из класса В согласились с этим утверждением.

– То есть вы не собираетесь предпринимать какие-либо меры против класса D? Даже не проведете расследование?

– Ну, скорее всего нет. Мы позаботимся о 10 событиях, которые подготовил класс D и дадим достойный ответ.

Другими словами, он намеревался противостоять сопернику совместными усилиями класса. Объективно оценивать реальность – практичная и надежная стратегия.

– Я всегда думал, что В класс великолепен, – восхищенно сказал Кейсей и продолжил. – Для победы над классом, который по рейтингу стоит выше их они прибегают к аморальным поступкам. Неважно, угроза это или же обычный шпионаж, но если эти методы эффективны, то они будут их использовать. Однако, вы не станете применять такие приемы против оппонентов. Вы уверены в своих способностях и знаниях. Нашему классу не сравниться с вами.

И хотя класс С открыто не предпринимает никаких действий против класса А, мы все же пытаемся собрать нужную информацию различными способами.

– Ну, трудно сказать. Не думаю, что мы достаточно умны для чего-то подобного, – сказала Ичиносе с улыбкой.

– Короче, я уже понял, что именно вы хотите сказать нам. Если это продолжится, реакции Шибаты будет достаточно, чтоб класс D подумал, что их действия возымели успех.

Кейсей понял, почему Ичиносе пригласила нас пообедать вместе. Если показать классу D, что их слежка оказалась эффективной, это лишь поощрит их высокомерие. И если это будет продолжаться, класс В должен будет ответить. Она хотела доказать классу D, что их преследование не дало никакого эффекта.

– Итак, я хотела бы попросить вас не распространяться об этом как можно дольше.

– Болтать об этом для нас не очень хорошо. В конце концов мы не хотим портить с вами отношения и становиться врагами.

– Я искренне благодарю всех вас!

Когда она нас благодарила, я был единственным, кто посмотрел ей в глаза.

В этот момент она слегка взъерошила волосы и аромат цитруса защекотал мой нос. Я тут же отвел взгляд и снова посмотрел на всех. И все же… Почему-то сегодня Ичиносе вела себя как-то странно. Но это явно не то, о чем я мог бы спросить напрямую.

После того как мы закончили обедать и разошлись, Харука воскликнула:

– Ичиносе-сан всегда такая милая. Особенно та улыбка, что проскользнула в конце разговора? Парни, что думаете?

– Ну, не знаю…

– Ах, Юкиму покраснел от воспоминаний.

– Вовсе нет.

– Не отрицай этого. Даже девушки считают ее милашкой, так что парни тем более от нее без ума.

Айри в знак согласия энергично закивала головой.

– В любом случае, Миячи и Киёпон думают так же?

В конечном итоге я и Акито хотели бы избежать шутливых поддразниваний Харуки, которые она направила на Кейсея.

– Если я не ошибаюсь… Ичиносе пользовалась духами?

– О, точно. Я тоже заметил, что она использовала цитрусовые духи.

– Да, пожалуй, меня это удивило больше всего. Интересно, а что, если в ее сердце произошли перемены? Что вы трое думаете?

Не думаю, что спрашивать парней о таком – хорошая идея. В подобных вопросах они не особо разбираются.

– А что в этом такого? Даже если она использовала его, наверное, такое у нее сегодня было настроение?

Услышав ответ Кейсея, Харука вздохнула.

– Мужчины и в самом деле… не понимают таких очевидных вещей, не так ли?

– …Забудем об этом. Судя по всему, не только у нас, но и у остальных классов борьба очень напряженная, – сказал Акито, чтобы сменить тему.

– Даже класс D не сможет претендовать на победу над высшим классом, если они будут сражаться честно. Скорее всего, преследований с их стороны станет еще больше, – подхватил Кейсей, чтоб избежать подшучиваний Харуки.

Вероятно, его прогнозы окажутся верными. Пускай в данный момент жертв лишь трое, но не будет ничего удивительного, если число вовлеченных людей увеличится.

– В конце концов, сейчас они действуют без Рьюена. Если они не будут использовать грязные трюки, у них не останется шанса на победу.

– Даже так. Я чувствую, что методы, которые они сейчас используют полностью схожи со стратегией Рьюена-куна. Чего они добиваются?

Действительно, стратегия давления на оппонента была той, что использовал Рьюен.

– Но это бесполезно. Этой уловки недостаточно для разрушения единства класса В. После сегодняшнего разговора с ними, я понял, что лучше уж сражаться с А классом, чем с В.

– Хм, Юкиму, почему ты так думаешь?

– Сила их сплоченности велика, и они не станут действовать опрометчиво. Они всегда искренни. В этих двух моментах они всем классам дадут фору. В итоге на любом событии они могут показать хороший результат. Я не думаю, что мы можем победить такого противника.

Класс В может постоянно достигать результатов выше среднего, чего, похоже, боится Кейсей.

– Но даже если все результаты на уровне, в этом не будет никакого смысла в случае проигрыша.

Несмотря на то, что они могут набрать 80 или 90 баллов за все семь событий, если их противник наберет 100 баллов, они проиграют.

– Можно ли гарантированно победить в каждом из семи событий, даже если они не известны? Будь то класс D или С, мы могли бы выиграть в тех из них, которые бы мы специально предложили. Но, с другой стороны, если событие нам не известно, мы вполне можем проиграть. И я не удивлюсь, если мы окажемся именно таким классом.

– Ну… Хм… Это возможно, – Айри поняла причину, которую объяснил Кейсей и несколько раз кивнула, выражая согласие.

– Эй, эй, подожди.

Когда мы шли по коридору, Харука внезапно отодвинула Кейсея, идущего впереди.

– Чт…

Харука тут же прикрыла ему рот и указала вперед.

Это были Ике и Шинохара. Они оказались недалеко от нас.

– Эй, Шинохара.

– Что?

– Это… Просто… Эм…

– Я не слышу тебя. Что ты хочешь сказать?

Хоть их голоса и были очень тихими, мы могли слышать их разговор.

– …В воскресенье… У тебя есть время?

– Воскресенье? У меня нет планов… ты чего-то хотел?

– Как бы сказать… я хотел пригласить тебя прогуляться. Ты свободна?

Это был тихий обмен репликами между ними, но мы по-прежнему все слышали.

Харука и Айри взволнованно посмотрели друг на друга, с другой стороны, а Кейсей и Акито отреагировали иначе.

– Помнится, воскресенье – Белый день, да? Шинохара-сан раньше давала Ике-куну шоколад?

– Вроде да.

Сначала Шинохара была удивлена приглашением Ике, но она медленно начала понимать ситуацию.

– О, это потому, что раньше ты давала мне шоколад, так что я хочу вернуть должок.

– На самом деле это было просто совпадение, из чувства долга. У тебя есть баллы?

– Сейчас я немного экономлю. Ну, если тебе это не нравится, нормально, если ты…

– …Я не сказала нет.

– Это значит…

– Не пойми меня неправильно! Все потому, что нам скоро сдавать специальный экзамен. Это воскресенье последний шанс расслабиться. А поскольку ты меня приглашаешь, это неплохая идея.

Это напомнило мне об утреннем разговоре с Хошиномией-сенсей.

Вполне возможно, что в местах, о которых я не догадывался, разные семена начали прорастать.

– Пойдем.

– Ну, погоди минутку, сейчас я вижу нечто удивительное!

– Не суй свой нос в любовные дела людей.

Акито схватил Харуку за шиворот и потащил в противоположном направлении.

– Не мог бы ты позволить мне посмотреть еще чуть-чуть. Это так захватывающе!

– Ничего такого не чувствую.

– Потому что парни равнодушные… Верно, Айри?

– Похоже, я тоже немного взволнована… Но если они увидят нас, то определенно будут смущены.

– Ты права, было бы хуже, если бы нас там заметили.

Если бы мы внезапно их обнаружили, вполне возможно, что прорастающие семена не дали бы плодов из-за нашего внезапного появления.

Процесс сбора информации и выбора событий, которые нам больше всего подходят, продолжался. После школы встреч становилось меньше, но вместо этого возросла активность в специальном групповом чате класса С. И, хотя Коенджи и Хирата не присоединились, остальные перенесли обсуждение итогового специального экзамена туда, где они могли говорить о нем в любое время.

Таким образом, дискуссии были менее напряженными, а обмен мнениями стал проходить гораздо активнее. Этот способ оказался наиболее подходящим для класса С. По крайней мере так казалось со стороны.

Здесь я все оставил на Хорикиту и просто ждал, когда она со всем разберется.

О стратегии и своей роли капитана я мог подумать позже.

Тем не менее, были еще моменты, вызывающие тревогу. Позиция Коенджи и Хираты. Особенно Хираты. Должно быть, это была та проблема, которую Хорикита не могла решить.

Они вдвоем не только не присоединились к групповому чату, но и за все это время не пытались даже проявить активность для подготовки к предстоящему экзамену. И если отсутствие Коенджи было ожидаемым, в случае же Хиратой это было большой потерей. И хотя это трудно принять, но прямо сейчас Хирата был совершенно другим человеком.

Для класса он стал чем-то вроде опухоли или бельмом на глазу. Необходимо было с этим что-то сделать, но никто не мог с завести с ним разговор. Оставалось только молиться, чтобы эта проблема решилась сама собой. Изначально Хирата был очень разносторонним человеком, и то, что теперь мы не имеем возможности задействовать его в любом событии в качестве козыря, весьма прискорбно. Но была еще одна проблема, которая меня беспокоила.

– …Хирата-кун! – Мии-чан окликнула его, когда он уже собирался уходить.

Я уже и не припомню сколько раз мне доводилось видеть эту картину.

Раз за разом ее отвергают, но Мии-чан не расстраивается и продолжает звать Хирату.

Действительно ли любовь сможет это преодолеть? Вряд ли… Даже если это любовь, проблема все еще остается не решенной.

За такую настойчивость тебя могут возненавидеть и из-за этого твое сердце будет наполнено страхом.

И все же, почему она постоянно зовет Хирату?

– Правда, я уже не могу видеть Хирату-куна таким…

Людьми, которые обсуждали эту тему были девушки из небольшой группы Кей, которые все еще оставались в классе.

– Хорошо, Каруизава-сан. Думаешь, будет лучше оставить его в покое?

– Не думаю, что имеет смысл что-либо говорить. Наверное, он уже ненавидит меня.

Сцена, произошедшая на днях, когда Хирата резко ответил Кей, которая хотела хоть как-то достучаться до него, все еще была свежа в ее памяти.

– Верно. Сначала Каруизава-сан бросила Хирату-куна, а потом еще и Ямаучи-кун был исключен…

Пройдя мимо болтающих девушек, я вышел из класса.

Но несмотря на это, сегодня моя цель не Хирата. Я должен уладить другие проблемы, которые меня беспокоили.

Был еще один человек, который покинул класс после Мии-чан.

– Эй, не найдется минутка?

Когда я окликнул эту девушку, она через некоторое время обернулась.

– Что случилось, Аянокоджи-кун?

Я хотел поговорить с Кушидой, которая до сих пор не участвовала в обсуждении итогового специального экзамена.

Она не помогала и не мешала классу.

Как член класса С, она просто хранила молчание.

Обычно Кушида поддерживает класс как одна из ключевых фигур в классе.

Но на этот раз я ничего подобного не заметил. Вероятно, на это есть две причины.

Во-первых, на предыдущем экзамене во время голосования ее репутация пошатнулась. Несмотря на то, что Ямаучи использовал ее, факт того, что она участвовала в заговоре был раскрыт.

[[image:/storage/reader-images/cdaf3e0424499fe257360df9c4f9d0d10020eaed.webp]]

И хотя многие ученики сочувствовали Кушиде, ей этого было недостаточно.

Во время этого инцидента пострадал ее статус «хорошего человека».

Другая же причина состояла в том, что Хорикита стала выступать в роли лидера класса С.

Если посмотреть на это со стороны Кушиды, я уверен – для нее это имеет большое значение.

Кушида ненавидела Хорикиту с самого начала, потому что та знала об инциденте, который произошел с ней в прошлом.

Кроме того, она получила строгий выговор от Хорикиты после раскрытия плана Ямаучи.

Какая бы ни была причина, но попытки выгнать своего одноклассника, который не заслуживает этого, из школы, должны быть наказуемы.

Гордость Кушиды попала под удар.

– На этот раз не похоже, что ты поддерживаешь Хорикиту.

Несмотря на то, что я очень хорошо ее знаю, я намеренно задал этот вопрос.

Потому что я хочу знать наверняка, имеется ли у нее на этом специальном экзамене план.

За этим улыбающимся фальшивым лицом я не мог разглядеть истинные намерения Кушиды.

А если я не увижу, что под маской, то ничего не узнаю.

– Можем ли мы поговорить об этом во время прогулки?

– Ладно.

Кушида не хотела, чтоб наш разговор был услышан и предложила мне присоединиться.

– У тебя есть планы на сегодня?

– Да, я планирую встретиться с некоторыми девушками из класса В. Наверняка ты думаешь, что развлекаться в такое время – плохо, да?

– Нет, расслабляться тоже необходимо. Уверен, остальные думают так же.

Глупо тратить все 24 часа на одни лишь экзамены.

Делу время, потехе час.

– Ты ведь понимаешь причину, по которой я сейчас ничего не делаю? Я думала, что было бы неплохо выгнать тебя и при этом помочь плану Ямаучи-куна. Но как мне показываться людям и становиться лидером после того, как все раскрылось?

Кушида сознательно не стала упоминать Хорикиту, которая была настоящей причиной.

– Похоже, я тебя не убедила? Это видно по твоему лицу.

– Да, так оно и есть.

– Сейчас я все объясню. Причина, по которой я не хочу помогать не в том, что Хорикита сейчас лидер, так понятно?

– Это правда?

– Да, это так.

Я сознательно сказал это пару-тройку раз и сделал вид, что согласился с этим. Но это была ложь.

– Ах, должно быть ты все еще сомневаешься в этом.

Конечно, я должен был что-то заподозрить. А даже если и нет, Кушида все равно бы так думала.

Поэтому я заранее был уверен в том, что она усомнится во мне.

Сейчас я видел перед собой сладко улыбающуюся одноклассницу.

Но… Я попытался представить, что же скрывается за этой маской.

«Эта сучка! Я убью ее! Я буду унижать ее перед всем классом! Я никогда не прощу ее! Я убью ее! УБЬЮ, УБЬЮ, УБЬЮ, УБЬЮ!.. Я забью ее до смерти!!!»

Голубые вены пульсировали во время яростного рева Кушиды. Ее рот продолжал извергать невыносимые и грубые слова.

- …

[[image:/storage/reader-images/2b2378654810cae1db3c4f3ce15a37b17a1c4232.webp]]

Я представлял сейчас другую сторону Кушиды, но никак не мог ей об этом сказать.

– Ты ведь сейчас обо мне думаешь, да?

– Нет, вовсе нет.

Я действительно думал об этом слишком много.

Выкинув из головы эту ненужную картину, я изложил свою главную цель.

– Поскольку ты сказала, что в этот раз у тебя не было возможности внести свой вклад, я могу понять твое решение.

– И вместо этого, ты хочешь информацию о классе, которой я владею… так?

Кушида понимала, что значил этот итоговый специальный экзамен.

– Да, верно.

– Разве нет другого человека, на которого сейчас можно было бы положиться в этом вопросе?

Кушида все еще улыбалась, но так и не ответила положительно на мое предложение.

Несмотря на то, что мы заключили контракт, она не ослабляла своей бдительности.

Должно быть, она сейчас думает, кто я на самом деле? Друг или враг? Хотелось бы, чтоб она остановилась на первом.

– Они не так хороши, как ты.

– Я рада, что ты это сказал. Но у меня ситуация не однозначная.

– Неоднозначная ситуация?

– Моя ситуация усложнилась, Аянокоджи-кун.

Кушида пыталась сказать, что ее положение теперь не такое стабильное как раньше. Это было большой потерей.

Репутация Кушиды Кикё, которую она выстраивала в течение года внезапно стала портиться.

Несмотря на то, что поддержка со стороны одноклассников все еще очень высока, в ней появились небольшие трещинки. Очень сложно выстроить к себе доверие, и крайне просто его потерять.

– Тогда позволь спросить. Что я могу сделать, чтоб ты помогла мне?

– В этот раз у тебя нет иного выбора кроме как сдаться. Вместо этого я буду делать то, что хочу. И в данный момент, я хочу лишь спокойствия в классе. Ты не возражаешь?

Другими словами, она не собирается ни помогать, ни доставлять классу беспокойства.

Однако, это так же означало, что если она будет выбрана в качестве представителя на каком-то событии, то покажет минимальный результат.

– У тебя все в порядке с Хорикитой?

– Да, хорошо, что мои слова так интерпретируют. Потому что все это время я осознавала, что эта школа гораздо веселее, чем я думала.

Кушида будет носить фальшивую маску и продолжит эту игру.

Сказать что-то хорошее в этой ситуации было таким привычным делом для нее.

– Я понимаю. Прости, что заставлял тебя.

– Все в порядке. Я очень рада, что ты обратился за помощью ко мне.

Подойдя к двери, я решил расстаться с Кушидой.

А она, не останавливаясь, продолжила путь до торгового центра Кеяки.

Выходные закончились, а в воскресенье 14 марта настал Белый день.

Честно говоря, я благодарен, что это случилось именно в воскресенье.

Несколько приготовленных подарков лежали на столе.

Понятия не имею, когда бы я смог их отдать, если бы это был будний день.

Хотя в принципе, можно было бы вручить их утром перед школой или после занятий.

Есть много вещей, о которых следовало бы подумать. Например, о порядке вручения подарков и как это правильно сделать.

Что еще важней, подобные вещи совершенно не соответствуют моему имиджу в глазах публики.

Я понимаю, что лучше дарить, не беспокоясь о том, что о тебе подумают окружающие, но это не так просто, я бы даже сказал – невозможно.

Однако, раз уж это выходной, подарки можно просто разложить по почтовым ящикам.

Я вышел из комнаты рано утром, чтобы ни с кем не пересечься, и направился к почтовому отделению общежития.

– Ха…

Я положил подарок в почтовый ящик каждому, кто подарил мне шоколад на Валентинов день.

Закончив раскладывать конфеты, я решил вернуться в свою комнату, но по пути наткнулся на Ичиносе.

Ее реакция была такой, как будто она увидела что-то такое, чего не должна была видеть.

– О, доброе утро, Аянокоджи-кун.

– Э-э… доброе утро.

Поскольку еще не было семи часов, эта встреча была очень неожиданной.

Но сегодня Ичиносе все еще избегала пересекаться со мной взглядом.

– Проснувшись, я решила немного прогуляться и только что вернулась.

Она вроде бы и смотрела на меня, но взгляд ее был направлен в другую точку.

Скорее всего, прежде чем вернуться в свою комнату она хотела проверить свой почтовый ящик.

– Ох, конечно. Извини.

Я пропустил Ичиносе к ее почтовому ящику и поклонился. Она достала подарок, который я туда положил.

– Поскольку ты все видела… Это я его дал тебе.

Достав коробку из ящика, она застыла на мгновение, словно статуя.

– Мне нужно было поблагодарить тебя, но…

Ичиносе говорила так, будто пыталась вспомнить, что нужно сказать в таких случаях.

– Нет, не стоит.

– …С-спасибо, прости, пожалуйста. Я не привыкла к такого рода вещам, поэтому немного нервничаю.

В этом я с ней полностью солидарен. Правда, я был озадачен, потому что не ожидал кого-то увидеть в это время.

Я чувствую себя немного неловко, так что лучше будет сменить тему.

– Кстати, что случилось с Шибатой в четверг?

– О, ты беспокоишься?

– Немного.

Наверное, из-за смены темы говорить с Ичиносе стало проще и мои чувства пришли в обычное состояние.

– После этого я опросила всех в классе, и в тот раз Шибата-кун сообщил только о трех жертвах. Но…

– Но?

– Вчера мне сказали, что в пятницу к жертвам преследования добавились еще три парня и три девушки. Другими словами, преследованиям со стороны класса D подверглись в общей сложности девять человек. Однако, через три дня после объявления итогового специального экзамена слежка была сосредоточена только на трех человек. Но увеличилось ли количество преследователей в пятницу еще на шесть?

– Ты знаешь, кто их преследует?

– Да, знаю. Это Ишизаки-кун, Комия-кун. Ямада-кун, Конду-кун, Ибуки-сан и Киношита-сан.

Всего шесть человек?

Это ученики, которые обычно выполняют грязную работу.

Легко определить тех, кто с самого начала не пытается скрыть свою личность.

– Я не думаю, что их выбрали для слежки случайным образом.

Все же, большинство из класса D – «обычные» ученики, так что этот выбор довольно очевиден.

– В следующий понедельник я постараюсь выяснить более подробную информацию.

– Что ты будешь делать в том случае, если количество преследуемых увеличится?

Существует также вероятность того, что в скором времени за Ичиносе и Канзаки тоже начнется слежка.

– Ну, вряд ли я что-либо смогу с этим сделать. В конце концов, ни о каком насилии пока речи не идет, так что… Похоже, все в классе B согласились просто перетерпеть до тех самых пор, пока кто-нибудь физически не пострадает.

На случай, если произойдет что-то неожиданное необходимо подготовить план действий при чрезвычайной ситуации.

– Понятно.

D класс странно себя ведет.

Они действительно нацелены на каждого ученика В класса?

Если задействованы только 6 учеников, давление на класс будет не велико.

Даже если они повторят это неоднократно, все на том и закончится.

Разве Ишизаки, предложивший эту идею, не подумал об этом?

Или они удовлетворятся тем, что нанесут своим соперникам некоторый психологический урон?

– Что-то не так?

Кажется, Ичиносе заметила, что я над чем-то задумался, и посмотрела на меня со слегка взволнованным выражением лица.

– Нет… Продолжайте делать то, что делали. Даже если ты и подашь жалобу насчет преследований со стороны класса D, то вряд ли они будут наказаны. По крайней мере, я так думаю.

– Да, это так.

Но необходимо убедиться, что цель класса D соответствует нашим представлениям. Тем не менее, не было никаких признаков того, что Ичиносе попытается что-то предпринять. Поэтому я не стану этого упоминать.

Раз уж она собиралась занять позицию обороняющегося, я подумал сменить тему, чтобы продолжить разговор.

– Вы уже решили, какие десять событий выберете?

– Да, мы с самого начала знали, в чем мы хороши, а в чем нет и скомбинировали с, тем в чем класс D был слаб. Как раз вчера закончили. А что насчет тебя?

– В этот раз я ни в чем не участвовал. Выбор десяти событий остался на усмотрение Хорикиты.

– Но что насчет правил вмешательства капитана?

– Это тоже решает Хорикита.

Ичиносе удивилась тому, что я такой никудышный капитан.

– Это потому, что твои одноклассники настолько доверяют Хориките-сан? Или ты можешь со всем справиться независимо от правил событий?

– Первый вариант на 100%. В отличие от тебя, у меня не так много друзей. И я стал капитаном только для того, чтобы никого не исключили из школы.

– Но почему ты хотел выбрать класс A в качестве соперника?

– Это тоже была идея Хорикиты. Наверное, на тот момент она считала, что мы можем победить их.

Услышав эту причину, Ичиносе не пыталась обсуждать это дальше.

Темы для разговора закончились, и мы молча ждали, когда остановится лифт.

– Эх… Наверное, я все испортила… – Ичиносе сказала это как будто самой себе. Она стояла в стороне, продолжая накручивать волосы на указательный палец.

– Что-то не так?

– Ничего, все в порядке.

Лифт прибыл на четвертый этаж, где была моя комната.

– Ладно, я пойду?

Когда я вышел из лифта и оглянулся, наши глаза встретились.

– У-увааа!!! Е-еще увидимся!

После этого она внезапно запаниковала и нажала кнопку. Фигура Ичиносе скрылась за дверью лифта. Белый день прошел довольно гладко, так что все было не так уж и плохо.

– Кажется, сегодня она не пахла цитрусовыми духами.

В конце концов, это было лишь воскресное утро, и она не успела бы распылить парфюм перед выходом.

Утро понедельника. Сегодня должны опубликовать 10 событий, выбранные нашими оппонентами. Интересно, какие события и правила выбрал класс А? И как будет осуществляться вмешательство капитана?

Так совпало, что я встретил брата Хорикиты, а также Тачибану по дороге в школу.

Не было никаких признаков того, что они это как-то подстроили, так что, похоже, это просто совпадение.

Ничего не сказав, Тачибана отошла в сторону, чтобы не мешать нашему разговору. Она была той, кто постоянно поддерживала старшего брата Хорикиты в студенческом совете.

– Специальный экзамен прошел успешно?

Как и следовало ожидать от Хорикиты-старшего, он хорошо понимал ситуацию.

– Хотел спросить, ты сможешь выпуститься в классе А?

– Все зависит от результатов экзаменов на следующей неделе.

По его лицу нельзя было понять беспокоится он или нет.

– Твоя сестра работала очень усердно. После вашей прошлой встречи она показала куда более лучшие результаты, чем раньше.

– Понятно.

Видимо, эта встреча подействовала на нее как живая вода, раз уж она была полна энергии. Когда Хирата не мог ничего сделать, она взяла шефство над классом. Теперь мы продолжаем улучшать нашу стратегию для победы в 10 событиях.

– Кстати, третий год не на каникулах должен быть?

– Да, я был удивлен, когда узнал об этом при поступлении. В конце концов, в большинстве старших школ в это время как раз и начинаются каникулы. Кроме того, что касается проблем с работой. Сейчас ты этого не осознаешь, но в будущем обязательно с этим столкнешься.

Похоже, помимо специальных экзаменов, перед ними стоят и другие сложные задачи.

– Тем не менее, я до сих пор не знаю, вы пустишься ли ты в классе А. Ты готов к этому?

– Рано или поздно, ты это узнаешь, – уходя от вопроса, Хорикита-старший замолчал.

Видимо, из-за того, что некоторые вещи ученикам из младших классов говорить нельзя.

Иными словами, чтобы узнать, действительно ли полезен статус «выпускника из класса A», я должен подождать еще пару лет.

– Если у тебя еще остались вопросы, пожалуйста, можешь спросить. Я отвечу в пределах дозволенного.

– Диапазон кажется довольно небольшим.

Услышав мою жалобу, Хорикита-старший слабо улыбнулся.

– Может и так. Особенно, учитывая должность президента студсовета.

Кажется, не легко рассказать информацию об общей картине этой школы.

– Хорошо. В конце концов, когда еще подвернется такая возможность? На самом деле, есть у меня кое-что, что я хотел бы тебе сказать.

Я решил воспользоваться возможностью этой случайной встречи.

– Речь идет о Хориките… твоей сестре. Я думаю, что она вполне компетентный человек. Ее академически и физические способности очень хорошие. Возможно, она не так одарена, как ты, но я не думаю, что с тебя убудет, если ты попытаешься это заметить.

Для меня это самая странная вещь.

– И она на два года младше тебя. Другими словами, из-за школьной системы ты не видел ее роста в течение двух лет. Ты должен убедиться, насколько Хорикита выросла, даже если она не изменилась. Одного взгляда недостаточно, чтобы прийти к конкретному выводу.

Когда брат Хорикиты был на втором году обучения, она училась в средней школе, поэтому у них не было возможности встретиться.

Хоть брат Хорикиты и понимал, это, все же он остался недовольным ее результатом, когда она поступила в эту школу.

В тот день, у общежития, я увидел его отношение к сестре, от которого мне стало не по себе.

– Так ты насчет того инцидента, да. В конце концов, ты видел, что тогда произошло в тот день, так что, думаю, не удивительно, что ты об этом заговорил.

Хорикита-старший помнит, что произошло при моей первой встрече с ним.

– Я не разочарован в Сузуне. Это касается не поверхностных достижений, а ее внутреннего развития.

– Внутреннего развития?

– На самом деле Сузуне сильно изменилась. Раньше она была ребенком, который часто улыбался.

Она часто улыбалась?.. Нет, не могу себе этого представить.

– Получается, она играет свой холодный образ под твоим влиянием?

– Она подражает мне во всем. Эта плохая привычка начала у нее формироваться в старших классах начальной школы. Но теперь я думаю, что сделал ошибку, проигнорировав ее. Тогда я хотел, чтоб она избавилась от этой привычки, поэтому я старался быть с ней равнодушным, но в итоге это дало обратный эффект.

Продолжив тенью следовать за своим братом, Хорикита превратилась в такую личность.

– Кажется, твой недостаток – неспособность общаться с младшей сестрой?

– Никто не идеален. Разве я не прав?

– Да, ты прав.

Я не стану этого отрицать.

– Итак, вы снова встретились в школе. К какому выводу ты пришел, поговорив с ней?

– Разумеется, после звонка я понял, что за два года ничего не изменилось. Это то, что мог бы понять лишь я, как ее брат, – сказал Хорикита-старший. – Она положительно реагирует на все, что бы я ни говорил. Похоже, она просто хочет больше учиться и тренироваться, не обращая внимания на остальное. Но кроме того, она стала подражать моим вкусовым предпочтениям и стилю в одежде. Не важно в каком аспекте, она показывала чрезмерную зависимость от меня.

То, что она дошла до такого, немного пугало.

Тем не менее, видя отношение Хорикиты с самого поступления, действительно нужно было признать несколько вещей.

– После встречи с сестрой, ты чувствуешь, что ее зависимость все так же сильна?

– Да. Я думаю, любой, кто знает Сузуне с детства, сказал бы то же самое. Она…

Брат Хорикиты остановил себя.

– …Нет, даже если в первую очередь ты судишь об этом. Чтобы понять, действительно ли Сузуне изменилась, я намерен сравнивать с тем, какой она была в прошлом.

– Другими словами, ты думаешь, что твоя сестра изменилась не полностью.

Хорикита-старший кивнул. Его сестра продемонстрировала впечатляющий прогресс, если сравнивать ее с прошлой собой, но, по его мнению, этого недостаточно.

– Сузуне попыталась вырваться из оков прошлого, но это только половина пути к прогрессу.

Уверен, Хорикита не сможет достичь этого уровня до выпускного своего брата.

В конце концов до выпускной церемонии осталось несколько дней.

– Но если…

Хорикита-старший сделал паузу и посмотрел на меня.

– Если Сузуне больше не преследует мою тень, она больше не станет полагаться на меня. И она сможет столкнуться с собой…

В этот момент подул весенний ветерок.

– Она превзойдет меня, и даже ты не сможешь игнорировать ее существование.

Кажется, это была не просто завышенная оценка сестры от старшего брата. Он тоже восхищался большим потенциалом своей сестры в определенных областях.

Внезапно в моей голове появилась мысль.

Почему? Это из-за того, что сказал брат Хорикиты?

Да, это то, что я должен делать в этой школе.

Нет, это то, что я хочу сделать. Я вдруг почувствовал, что нашел это.

– Но, тем не менее, это зависит от того, действительно ли она хочет измениться.

– Она определенно изменилась, – сказал я. – Нет, я не так выразился.

Я решил исправить свои слова.

– Я постараюсь изменить ее. Есть у нее такие намерения или нет, но я буду серьезен на этот счет.

– …Хорошо. Я не ожидал, что ты скажешь что-то подобное.

Я почувствовал, что встреча с братом Хорикиты сильно повлияет на меня в будущем.

Сбудется мое предположение или нет, я узнаю об этом позже.

– Эй, прежде чем закончить, могу я задать еще один вопрос. На этот раз он сугубо личный.

Не уверен, что после этого у нас будет возможность так поговорить.

– Какой?

– Ты встречаешься с Тачибаной?

Я понимаю, что это скучный вопрос, но все же попытался спросить.

Несмотря на то, что они больше не состоят в студенческом совете, они по- прежнему были вместе.

– Нет. Ничего подобного.

Хорикита-старший все отрицал. Это не было ложью, чтоб скрыть факты.

По лицу Тачибаны было видно, что она смущена.

По крайней мере я убедился, что ей нравится брат Хорикиты.

– Хорошо это или плохо, но последние три года я думал только об этой школе.

– Я понимаю.

– Кстати, касательно этой темы. Ты считаешься «нормальным» учеником старшей школы.

Так ли это? Я вспомнил тот разговор с Хошиномией-сенсей

– Думаю, да.

– Ясно. Тогда, будучи «нормальным» старшеклассником, ты уже встречался?

Несмотря на то, что я первый поднял эту тему, не ожидал, что он спросит меня в ответ.

– Нет. Но если это состязание, то, думаю, будет интересно.

– Если это ты, я могу оставить Сузуне тебе. Но такое может показаться невозможным.

– Конечно, невозможно.

Именно так – невозможно.

– Ну, не говори так, ведь Хорикита-кун тебя полностью поддержит в этом.

Тачибана, выглядевшая спокойной, неожиданно запаниковала.

– Поддержит? – спросил брат Хорикиты, услышав ее комментарий.

Тогда Тачибана немедленно принялась за объяснения.

– Все просто. Как правило, это имеет тенденцию развиваться в противоположную сторону от ожидаемого результата. Два человека, которые изначально думали, что они несовместимы, начинают встречаться. И в итоге это сработало. Это же довольно типично, так что…

Я ничего не понял из ее объяснений Тачибаны.

– Нет, просто забудь.

Осознав, что мы не понимаем друг друга, она прекратила свои объяснения.

Итак, утренние занятия закончились.

Сейчас должны быть объявлены 10 событий, которые выбрал наш соперник – класс A.

Хорикита начала рассказывать про эти самые события, затрагивая не только названия этих событий, но и установленные правила.

* * *

1) «Шахматы»

Необходимое количество участников: 1 человек.

Лимит по времени: 1 час (дополнительное время считается за проигрыш).

Правила: используются основные международные правила, но после 41-го хода время будет увеличено.

Вмешательство капитана: может дать указания в любой момент. Лимит по времени – 30 минут.

2) «Устная арифметика»

Необходимое количество участников: 2 человека.

Лимит по времени: 30 минут.

Правила: необходимо рассчитать ответ устно. Победитель определяется, исходя из скорости и правильности.

Вмешательство капитана: единожды может ответить за участника.

3) «Го»

Необходимое количество участников: 3 человека.

Лимит по времени: 1 час (дополнительное время считается за проигрыш).

Правила: формируются 3 группы для матча «1 на 1». Все матчи проводятся одновременно. Используются основные правила игры «Го».

Вмешательство капитана: в любой момент матча может единожды подсказать ход.

4) «Викторина по современной литературе»

Необходимое количество участников: 4 человека.

Лимит по времени: 50 минут.

Правила: вопросы будут основаны на учебной программе первого года обучения. Победителем становится класс, набравший большее количество очков.

Вмешательство капитана: единожды может ответить на вопрос.

5) «Викторина по обществознанию»

Необходимое количество участников: 5 человек.

Лимит по времени: 50 минут.

Правила: вопросы будут основаны на учебной программе первого года обучения по таким предметам, как: география, история, гражданское право и связанных дисциплин. Победителем становится класс, набравший большее количество очков.

Вмешательство капитана: единожды может ответить на вопрос.

6) «Волейбол»

Необходимое количество участников: 6 человек.

Лимит по времени: 3 матча по 10-ти бальной системе.

Правила: стандартные правила волейбола.

Вмешательство капитана: может 3 раза выставить замену.

7) «Математическая викторина»

Необходимое количество участников: 7 человек.

Лимит по времени: 50 минут.

Вмешательство капитана: единожды может ответить на вопрос.

8) «Викторина по английскому языку»

Необходимое количество участников: 8 человек.

Лимит по времени: 50 минут.

Вмешательство капитана: единожды может ответить на вопрос.

9) «Прыжки со скакалкой»

Необходимое количество участников: 20 человек.

Лимит по времени: 30 минут.

Правила: 2 попытки. Победителем становится класс, который набрал большее количество очков.

Вмешательство капитана: единожды может изменить порядок участников класса-соперника.

10) «Вышибалы»

Необходимое количество участников: 18 человек.

Лимит по времени: 2 матча по 10-ти бальной системе.

Правила: используются стандартные правила вышибал. В случае 1 победы и 1 поражения, матч продолжится, а победитель определится после первого же выбывшего.

Вмешательство капитана: единожды может вернуть выбывшего участника.

* * *

— Что меня удивило, спортивные мероприятия они все же включили. Я действительно думала, что они выберут только письменные тесты или же те события, в которых важны умственные способности, потому что так они смогли бы быть уверенными в своей победе. Хотя также существует вероятность того, что это лишь отвлекающий маневр.

Именно такое было первое впечатление Хорикиты. Кейсей также захотел высказать свое мнение.

— Я уверен, что многие знают про «шахматы» и «Го», но проблема в том, что вряд ли большинство имеет хоть какой-нибудь опыт. Ощущение, словно нас ударили ножом в самое незащищенное место… Что более важно, спортивные мероприятия явно потребуют от нас сплоченности.

В нашем классе действительно вряд ли найдется человек, который не слышал про шахматы или же игру «Го». Но, как и сказал Кейсей, не многие играли во все это.

— Но вот что неожиданно… установленные правила для вмешательства капитана. В итоге получилось, что влияние капитана сведено к минимуму. Особенно, если посмотреть на те события, которые требуют академические способности.

— Я думаю, что это некий признак уверенности в своих способностях. Класс A не только выбрал 4 события, связанных с академическим уровнем, но и также установил достаточно большое количество участников для них. Это действительно будет сложно…

До сих пор, класс A занимал первое место в письменных экзаменах.

И именно из-за своей уверенности они специально сделали так, чтобы в событиях участвовали большое количество людей.

Вмешательство же капитана сведено к минимуму настолько, что можно даже сказать, что ученики вынуждены участвовать в академическом соревновании, не рассчитывая на дополнительную помощь.

То, что они не выбрали письменные тесты в качестве темы всех 10 событий, также можно считать за правильное решение.

Если у нас будет существовать 7 или 8 событий, связанных только с академическими способностями, то мы могли бы справится с этим, полностью переключившись в режим обучения.

Вероятно, класс A сделал так именно для того, чтобы не позволить нам использовать эту стратегию, сохраняя свое преимущество.

— Для волейбола нужно 6 человек, а со скамейкой запасных – 9. Вышибалы потребуют 18 человек, а прыжки со скакалкой – 20. Если школой будет выбрано хотя бы одно из этих событий, то некоторые люди, вероятно, будут участвовать несколько раз.

Так как мы не знаем, какие из 10 событий нашего соперника будут выбраны в день экзамена, мы просто не можем расслабиться при подготовке даже к одному из них.

А из-за того, что несколько событий требуют довольно много человек для участия, нужно будет потратить много времени и сил для того, чтобы нормально распределить всех и найти место для тренировок. Если мы будем открыто тренироваться в спортивном зале, то класс A определенно будет наблюдать за нами. Другими словами, место для тренировок должно быть скрыто от чужих глаз.

Однако у нас все равно нет никакого способа удостовериться, что будут выбраны именно те события, в которых мы будем усердно тренироваться. Если мы потратим слишком много усилий для подготовки к какому-нибудь событию, но, в результате, оно не будет выбрано для сдачи на экзамене – время будет потрачено впустую. Можно, конечно, попытаться предугадать, какие события являются «отвлекающими», и не тратить на них время. Но если оно выпадет в день экзамена – мы точно проиграем. Если подвести итог, у нас нет надежды на победу.

Важно также собирать информацию о том, что конкретно предпринимает класс A. Проблема возникнет в случае, если они выберут раннее утро или же позднюю ночь для своих тренировок. К тому же, они могут даже разделиться на небольшие группы.

Мы не может проигнорировать даже 1 событие из 10. И среди них нет ни одного события, в котором мы бы «хотели поучаствовать» или же «были счастливы, если бы выбрали именно его».

— Есть ли у нас в классе кто-нибудь, кто уже играл в шахматы по международным правилам, а также «Го»? — спросила Хорикита.

Лишь Миямото поднял свою руку.

— Я играл в «Го» лишь со своей семьей. И хотя я знаю правила, но я не так силен в этой игре.

Если говорить про эти 2 события, то вряд ли мы сможем найти отправную точку.

Спустя небольшое количество времени я решил поднять свою руку.

— Я знаю, как играть в шахматы. Однако, я не играл в «Го» и не знаю правила этой игры.

Даже если я и взял на себя роль капитана, если я в самом начале покажу, что я знаю, как играть в шахматы, то я могу просто обучить ребят.

— То, что мы нашли того, кто уже играл в это, уже можно считать удачей. Но это также напоминание о том, насколько трудный этот экзамен. В конце концов, нам нужно подготовиться к каждому событию.

Насколько сильно можно поднять навыки игры в шахматы менее, чем за неделю? Если нам не повезет, мы можем столкнутся с тем, что выбраны будут лишь 2 наших события, а остальные 5 из списка нашего соперника.

И тогда обязательно наступит ситуация, когда придется полагаться лишь на свои способности.

Но даже в этом случае…

— Что-то не так, Аянокоджи-кун?

Хорикита недоверчиво посмотрела на меня.

— …Нет, ничего.

В шахматах диапазон влияния капитана очень велик. Можно даже сказать, что из-за этого игра превращается в соревнование между капитанами.

Исходя из этого, можно сделать вывод, что Сакаянаги намерена определить победителя в нашем споре именно здесь.

— Хорикита, не следует ли нам также серьезно заняться сбором информации?

Предложил ли это Кейсей из-за того, что он чувствовал в этом необходимость?

— …Ты говоришь о том, чтобы определить, какие из событий, выбранных классом A, не являются «фальшивками»?

— Да. Если честно, нам будет очень тяжело подтянуть свой уровень для всех 10 событий, даже если мы начнем прямо сейчас. Без получения дополнительной информации у нас просто нет надежды на победу.

— Но ведь класс A определенно будет настороже и не позволит нам так просто получить нужную информацию… — сказал один парень.

— Даже если и так, мы все равно должны попытаться.

— По крайней мере, я поняла, о чем ты. Но мне трудно сейчас принять это решение. Позволь мне сначала подумать над тем, куда и кого поставить участвовать.

Хорикита решила отложить вопрос о информационной войне, поставив в приоритет составление полной картины о «боевом» потенциале класса.

— Хорикита, можно тебя на минутку? — сказал Кейсей во время перерыва.

— Да, конечно. Что случилось?

— Я ненадолго… это насчет экзамена.

Кейсей решил показать ей в сторону коридора, видимо, из-за того, что он не хотел, чтобы кто-то еще услышал этот разговор.

На самом деле, мне не особо была интересна тема этого разговора, но Хорикита, внезапно, повернула голову в мою сторону.

— Может ли Аянокоджи-кун пойти с нами?

— …Да, может.

Было очевидно, что Кейсей не хотел этого, но он все же решил уступить.

У меня не было возможности отказаться, так что я, в итоге, проследовал за ними.

— Ты подумала о том, что я предложил?

— Насчет сбора информации?

— Да.

— Касательно этого… Я думаю, получить какую-либо информацию от класса A будет крайне сложно.

— Но если мы ничего не будем делать, не слишком ли много мы потеряем в итоге? Мы просто обязаны использовать время эффективно.

Похоже, Кейсей как можно скорее хочет начать сбор информации.

И я вполне могу понять его образ мышления, потому что он хочет сделать все возможное для нашей победы.

— Разве эту проблему можно решить тем, что мы будем «липнуть» к ученикам из класса A?

— Хороший вопрос. Я даже не уверен, что большинство учеников в классе знают о том, какие 5 событий были выбраны в качестве фальшивок.

Те 5 событий, которые они должны будут выбрать, вероятно, знает лишь Сакаянаги и, в лучшем случае, доверенные лица.

Ничего удивительного в том, что она будет скрупулёзно относиться к работе по скрытию важной информации.

— Даже если о выбранных событиях знает лишь Сакаянаги, у остальных учеников могут быть какие-нибудь идеи. Я ведь прав, Киёпон?

— Ну… да, ты прав. Класс действительно может что-то знать.

Отучившись вместе целый год, они должны были узнать, кто в чем хорош или же плох.

Таким образом, мы все же можем хотя бы предугадать выбираемые события, основываясь именно на собранной информации.

— Вот и я о чем. К слову, я уже выяснил, как можно получить информацию о классе A.

— И как же?

После этого вопроса, Кейсей сначала осмотрелся, а затем перешел на шепот.

— Можно попросить Кацураги.

Кацураги, значит…

Раньше он был лидером класса A и пытался противостоять Сакаянаги.

— Сакаянаги, можно сказать, выгнала Яхико, который восхищался Кацураги, из школы. Наверняка он недоволен этим поступком. Я также видел его пару раз после этого экзамена, и я определенно заметил, что он изменился.

Кацураги действительно мог затаить обиду на Сакаянаги.

Я вспомнил тот день, когда встретил его вместе с Рьюеном, уже после объявления результатов голосования.

— Ты думаешь, что он предаст класс только из-за Сакаянаги?

— Естественно мы также должны предложить ему что-то еще.

Похоже, Кейсей подумал даже над этим.

— Если он нам поможет, из-за чего класс C сможет выиграть в 4-х событиях, то мы можем заработать не менее 130 классных очков. Такое количество очков эквивалентно более 6 миллионов приватных баллов в год. Если же мы будем экономить определенное количество баллов в месяц, то, в результате, мы даже сможем накопить 20 миллионов баллов.

После того, как я услышал это от Кейсея, я уже понял, что он хочет предложить.

— Затем, мы можем подняться до класса A, а уже после этого – заплатить за перевод Кацураги в наш класс. Что если использовать это для того, чтобы он помог нам?

— Проблема в том, что такое предложение не может исходить от «обычных» учеников. В конце концов, мы ведь класса C, не так ли?

— Но Кацураги сейчас находится в сложной ситуации, так что можно предположить, что он согласится на сотрудничество.

— Ты прав насчет сложной ситуации. Но если его предательство раскроют, то, вероятно, следующим из школы уйдет именно Кацураги. У него просто нет времени на то, чтобы просто ждать, пока мы сможем накопить 20 миллионов приватных баллов. Даже если предположить, что мы действительно начнем копить баллы, что потребует у нас согласие всех одноклассников, то на это уйдет минимум полгода.

На самом деле, если учитывать текущее состояние класса C, то лучше будет сказать, что потребуется около года на это.

И хотя, в случае победы, мы сможем получить классные очки, но 20 миллионов приватных баллов – слишком большая сумма.

— Хорикита, что думаешь?

— …Хм. Как ты и сказал Юкимуре, информация может сыграть главную роль для нас.

— Значит…

— Но я все еще не могу согласиться с этим предложением.

— Почему?

— Я согласна с тем, что Кацураги-куна просто толкают к обрыву. Но даже в этом случае, я не уверена, что он согласится предать класс. Предлагаемое решение не такое уж и заманчивое.

Если бы мы смогли предоставить 20 миллионов приватных баллов прямо сейчас, то мы могли бы хотя бы попытаться. Но если мы скажем, что на это нам потребуется год – вряд ли мы сможем убедить его.

— А если мы ничего не сделаем с этим, то и не сможем получить нужную информацию.

— Я даже не уверена, что мы сможем получить полезную для нас информацию, если мы примем эти меры.

— Откуда ты можешь знать, если мы даже не пытаемся ничего сделать?

Ни Хорикита, ни Кейсей не хотели уступать.

— Скажу еще раз, я не отрицаю, что информация может сыграть определенную роль. Но текущий план не сработает. Если придумаешь что-то еще, то можешь снова ко мне обратиться, — сказав это, Хорикита сразу же вернулась в класс.

— Черт!

Кейсей возмущенно ударил стену ногой.

— …Киёпон, ты… Можешь мне помочь?

— Убедить Хорикиту?

— Не совсем… Давай сначала просто свяжемся с Кацураги.

У него действительно есть стойкая решимость.

— Я не могу сказать о том, потеряла ли Хорикита надежду на победу. Но я не могу перестать об этом думать. Неужели она думает, что мы действительно сможем выиграть класс A? А если нет, то мы просто обязаны проявить инициативу и сделать все возможное. И все равно, сработает это или нет. В любом случае, даже если наша встреча с Кацураги будет раскрыта, то это не принесет нашему классу неприятностей.

Я мог бы сейчас отказать Кейсею, но я не смогу остановить его, и он попытается сделать все сам.

В таком случае, если я пойду вместе с ним, то я смог бы лучше понять текущую ситуацию.

— Как ты свяжешься с Кацураги?

— Мм… дай мне немного времени подумать над этим. Все равно до дня сдачи экзамена еще много времени.

— Ладно. Тогда, позвони мне, когда решишь этот вопрос.

Я сказал ему, чтобы он не действовал в одиночку. В первую очередь, нужно проследить за тем, как именно Кейсей будет действовать.

— Привет, у тебя сейчас есть время для разговора?

Сейчас было уже около 6 часов вечера. Пока я варил суп, мне решила позвонить Хорикита. В это же самое время, суп уже начал кипеть, издавая громкие звуки.

— Ты готовишь?

— Все в порядке, не нужно об этом беспокоится.

Это лишь суп, который начинает закипать. Мне действительно сейчас нечего делать.

— Итак, о чем ты хотела поговорить?

Если она попросит помощь с событиями – я откажусь.

— Не волнуйся, я не буду просить тебя помочь мне с событиями. Для этого я бы сначала договорилась о личной встрече.

Хорикита начинает понимать мои мысли…

— Но… все же, если ты, конечно, можешь… Мы можем встретиться лично и поговорить? Я закончу наш разговор за час, обещаю.

Это что-то такое, о чем человек просто не смог бы сказать по телефону? Или она просто хочет в чем-то убедиться, разговаривая лицом к лицу?

Не более часа, да… Нехорошо будет отказываться.

— Хорошо. Тогда, ты придешь ко мне?

— Не подумай, что я не могу, но в последнее время вокруг тебя довольно много чего происходит. Почему бы тебе не прийти ко мне?

Видимо, она опасается, что в мою комнату могут заявиться незваные гости.

Так как я уже бывал в комнате Хорикиты, то у меня нет причин отказываться от этого.

Я выключил плиту, взял телефон и вышел. После того, как я поднялся на лифте наверх, я направился в комнату Хорикиты. Солнце, конечно, уже зашло, но время, когда этаж девушек ограничен для посещения, все еще не наступило, так что это не должно вызвать каких-либо проблем.

Буквально через несколько секунд после того как я нажал на кнопку звонка, дверь начала открываться.

Изначально я думал, что меня встретит суровое лицо, но вот такого я совсем не ожидал.

— Привет, заходи.

Совершенно неожиданно, но Хорикита встретила меня, будучи в хорошем настроении.

Увидев что-то настолько ненормальное, я почувствовал некое беспокойство.

Я также учуял слабый аромат, исходящий из комнаты.

— Я сейчас готовлю ужин. Давай, заходи.

И зачем ты тогда позвала меня в это время? Как же это странно…

Хорикита, кажется, осознала, что я не решаюсь войти, так что она настойчиво посмотрела на меня. У меня просто не было иного выбора, кроме как развеять свои сомнения.

Возможно, Хорикита не хочет приглашать в свою комнату людей поздно вечером, так что она решила сделать это именно сейчас.

Недолго думая, я решил войти в комнату и…

Я сразу же заметил нечто странное.

По какой-то причине, на маленьком столике оказалось два набора столовых приборов.

Получается, после нашего разговора она будет с кем-то ужинать?

— Так о чем ты…

Не успел я сказать, как Хорикита сразу же перебила меня.

— Чувствуй себя, как дома. Вот, садись сюда.

Но ведь я не должен садиться именно здесь… Палочки для еды ведь расположены прямо на этом месте.

Мои инстинкты уже кричали мне: «Ловушка!»

— О чем ты хотела поговорить?

Я все же решил перейти к теме разговора вместо того, чтобы сразу сесть.

— Ты что, собираешься стоять и слушать? У меня еще есть кое-что, что я должна сделать, так что не мог бы ты присесть и подождать немного?

— Э-эм, я… Мне просто хочется постоять, так что…

— Чего? Мне не очень комфортно, когда ты стоишь вот так. Садись.

Тон голоса Хорикиты становился все более и более настойчивым, так что я решил согласиться с этой просьбой и сел первым.

Прошло уже достаточно много времени с тех пор, как я слышал такую «просьбу», которая была смешана с жестким и неразумным отношением…

А так как мы решили увеличить дистанцию между нами, я уже успел забыть о таком отношении.

В данной ситуации я подумал, что лучше просто послушно подождать ее.

Однако проблема в том, что готовка завершена лишь наполовину, так что это займет еще некоторое время, прежде чем мы, наконец, приступим к разговору.

— Ты ведь говорила… помнишь?

— Да. То, что я хотела бы тебе сказать, не займет больше часа, — ответила Хорикита, повернувшись ко мне спиной.

У меня возникло ощущение, словно это какая-то шутка.

Она действительно говорила о том, что наш разговор продлиться не более часа.

Другими словами, то, что никак не относится к этому разговору, не учитывается.

— А если рассчитать время на все?

— Ну… думаю, полтора – два часа?

А вот и вскрылась правда.

— Если говорить об этом, я… также хотела пригласить тебя на ужин.

Никто бы не ожидал такого развития событий. Я действительно подумал, что был полностью одурачен ее неразумными и нелогичными словами.

После того, как Хорикита сказала это, она уже приступила к готовке, так что было бы не очень правильно говорить «Я не хочу сейчас есть», «Я хочу вернутся к себе» или же что-то подобное. Тем более, она позвала меня в самое подходящее и удобное время.

Сейчас она стояла ко мне спиной, но я все же мог увидеть, что ее кулинарные способности были вполне неплохими.

По крайней мере, если учитывать то, что сейчас она была лишь первогодкой в старшей школе, то ее способности действительно впечатляли.

— Мои родители, в основном, были заняты на работе, так что мне часто приходилось готовить, — тихо сказала Хорикита, словно почувствовав мой взгляд.

— Разве это не требует слишком много времени?

Может человек и будет счастлив уже после того, как закончит готовить, но вот сам процесс готовки очень хлопотный.

— После того, как я узнала о том, что мой брат поступил в эту школу, я решила уделить готовке еще больше времени.

— Ты уже тогда решила, что поступишь сюда и будешь все делать в одиночку?

— Да.

Порезав что-то кухонным ножом, Хорикита начала готовить мисо-суп.

Если мы даже сейчас не обсуждаем специальный экзамен, о чем же она тогда хотела со мной поговорить?

Я все еще не могу ответить на этот вопрос.

Прошло примерно 15 минут.

Хорикита закончила готовить и уже положила блюда на стол. На самом деле, все было намного лучше, чем я ожидал. Настолько роскошно, словно я сейчас участвовал в каком-то телевизионном шоу. Хорикита села напротив меня.

Если бы эту сцену увидел Судо, то я уверен, что он бы разозлился и попытался накинуться на меня, чтобы ударить. И я сомневаюсь, что слово «недоразумение» могло бы это как-то исправить.

Я даже начал думать о том, что Хорикита уже готовила ему что-нибудь. Но если так, то я все равно уверен, что он будет ревновать.

— Попробуй.

Испытывая небольшое давление от нее, я поднял палочки для еды.

Сейчас мы сидели друг напротив друга, разделенные лишь тарелками.

Я вспомнил кое-что. Тот момент, когда она уже пригласила меня пообедать в столовой, вскоре после поступления в эту школу. И тогда Хорикита уже обманула меня.

— Ты ведь не подозреваешь меня сейчас?

— Ну, у меня очень плохое предчувствие.

— Знаешь, если человек с подозрением относится к доброте другого человека, то проблема может быть именно в нем.

— И это то, что ты должна была сказать мне в такой ситуации?

— Сегодня особый случай.

— …

Если она старалась над готовкой, то будет неуважительно отказываться от этого.

Но сомневаться в ее внезапной доброте – тоже часть человеческого инстинкта. На самом деле нет. Я просто вынужден сомневаться в ней, исходя из моего опыта. Однако сейчас я уже окружен со всех сторон.

В тот самый момент, когда я вошел в комнату Хорикиты, победитель уже определился.

Так что я решил начать с лука-порей.

Ароматный запах начал щекотать мой нос. Все используемые ингредиенты были очень полезны для организма, но больше всего было именно редьки.

— Думаю, использовалась пшеничная мука для усиления вкуса…

Как только мой рот наполнился супом, я сразу ощутил сильную сладость, потому что такова была черта мисо.

— Тебе очень повезло, что ты попробовал. Такой вид муки очень популярен на Кюсю. Правда, я не уверена, что это соответствует твоему вкусу, так что…

— Твои кулинарные способности очень хороши.

Я искренне похвалил Хорикиту, одна она не выглядела более счастливой после этого.

— В нынешнее время, тебе не нужны особые навыки для того, чтобы приготовить что-то, так что не думаю, что я должна как-то этим гордиться. Если тебе хочется что-то приготовить, то тебе достаточно просто сходить в магазин и купить нужные ингредиенты, а после достаточно посмотреть рецепт в интернете. Так что это достаточно просто сделать.

Может быть сама готовка и проста, но вот сервировка, нарезка овощей и так далее непременно будет показывать степень совершенства повара. К тому же, эти навыки нельзя улучшить лишь за одну ночь.

— Ты уже готовила Судо?

Как только Хорикита услышала мой вопрос, она, казалось, была немного недовольна.

— А почему я должна готовить ему?

— Ну… Ты ведь довольно много времени уделяешь его обучению, не так ли?

— Это правда, но я все еще не могу понять, почему из-за этого я должна готовить ему?

Хорикита продолжала настойчиво опровергать мое предположение, несмотря на то, что это был достаточно простой вопрос, который требовал простой ответ.

— Если бы это он меня учил чему-то, то, конечно же, я бы могла ответить ему благодарностью, приготовив что-нибудь. Только вот именно я пытаюсь подтянуть его в учебе, так почему я должна делать что-то настолько хлопотное?

Естественно, я не могу оспорить ее мышление, но…

— Боже, ты все-таки умный или глупый?

На самом деле, это я хотел бы ее спросить. Очевидно, что Судо относится к Хориките как-то по-особенному. Поэтому я и сделал вывод, что Хорикита уже готовила для него. Похоже, она не совсем понимает, что именно испытывает Судо по отношению к ней. Возможно, что она даже не рассматривала вопрос о любви. У меня все еще недостаточно опыта в этом, так что я не могу дать нужный ответ в этом вопросе.

— Так, ладно, перейдем к делу, — сказала Хорикита, после чего достала блокнот и протянула его мне.

Даже не спрашивая, я уже знал о том, что в нем написано.

— Я тут думала о стратегии, которая наиболее подходит нашему классу.

А затем, она решила добавить еще кое-что.

— Ты ведь съел это, так?

Это очень неприятный способ. Она вынудила меня заранее принять награду за просьбу, которую она, конечно же, не озвучила, для того, чтобы я просто не мог отказаться. Я взял этот блокнот в руки и начал листать его.

Содержание блокнота, очевидно, было об итоговом специальном экзамене. К тому же можно было увидеть детали про 10 событий, которые выбрал класс A. Но так как эти события были объявлены лишь сегодня, то и детали только начинали появляться.

К слову, класс C выбрал следующие события: «Английский язык», «Баскетбол», «Гражданское право», «Плавание», «Теннис», «Настольный теннис», «Соревнование по скорости печатания», «Футбол», «Фортепиано» и «Камень, ножницы, бумага».

Последнее событие, кажется, было введено, как секретный план в случае непредвиденных ситуаций.

В блокноте также было расписано о том, кто лучше всего подходит в качестве участника в определенном событии, а также вероятность победы.

Все, что мне нужно было узнать, было записано именно в этом блокноте.

Я спокойно читал все записи, запоминая каждую деталь.

Хорикита же сильно удивилась, увидев меня в таком состоянии.

— Если не поднимать вопрос о таком шантаже, ты ведь не думала о том, что я буду читать это всерьез?

— У-ум… Я уже подготовилась к тому, что ты откажешься…

— На самом деле, на этом итоговом специальном экзамене, подобные данные, которые ты получила с помощью анализа класса, необходимы и незаменимы. Если бы у меня не было этих данных, я просто не смог бы раскрыть весь потенциал роли капитана.

Пока я читал, я также сравнивал всю информацию с тем, что я уже услышал от Кей, либо собрал сам. В результате, я не увидел никакой разницы.

— В общем, здесь полная информация о нашем классе.

— Я почти неделю размышлял об этом вопросе. Если бы я собрал неточные данные, то, боюсь, у нас могли бы возникнуть определенные проблемы.

Но сейчас, когда существуют настолько подробные данные, то практически любой желающий мог бы стать капитаном и не волноваться об этой роли.

— Конечно, я все еще буду дополнять информацию о 10 событиях, выбранные классом A. Я думаю, что это может помочь тебе, как капитану.

— Хорошо. Нужно также учитывать определенные моменты. Например, Судо или Акито, вероятно, могут стать той силой, с которой нужно будет считаться, даже если они не будут соревноваться в событиях «1 на 1». А если взять Онодеру, то наши шансы на победу могут упасть, если речь зайдет про соревнование с парнями. Из-за этого лучше будет подумать о трех-четырех альтернативных вариантов.

Выслушав все это, Хорикита спокойно кивнула. Глупо не пользоваться потенциалом одноклассников, так что собранная Хорикитой информация действительно очень полезна.

— Я не вижу здесь каких-либо проблем, но могу ли я попросить кое о чем?

— О чем же?

— Среди выбранных классом A событий есть «Шахматы», верно?

Так как в нашем классе нет ни одного человека, который был бы хорош в этой игре, в блокноте все еще нет записей насчет этого события.

— Ну, да. Я пока не думала об этом, потому что я сама не играла в них. Ты, считай, единственный в классе, кто знает правила, так что будучи капитаном, возможно, нам нужно будет прислушиваться к твоим советам.

— Я хотел бы попросить тебя принять участие в этом событии.

— …Меня? Я, конечно, понимаю, что в любом случае кто-то должен будет этим заняться, но… почему именно я?

Хорикита говорила о том, что ее способностей, возможно, может не хватить для того, чтобы победить класс A.

— Если мне действительно нужно кого-то обучать, то, по моему мнению, ты подходишь лучше всего.

— Под этими словами ты имеешь ввиду то, что в этом случае тебе не придется строить новые отношения с кем-то еще?

— Ну, я не стану отрицать этого…

— Не то, чтобы я не могла согласиться с этой просьбой, но… Наверняка в классе у тебя есть еще люди, которые могут тебя выслушать, не так ли? К тому же, хотя это и может прозвучать так, словно я хвастаюсь, но я могу пригодится и в других событиях.

Хорикиту можно было бы даже назвать «универсальной» ученицей, которая, без сомнений, может получить хороший результат как в письменных тестах, так и в спортивных соревнованиях.

— Для шахмат нужны определенные способности. Если вспомнить установленные правила, то существует ограничение, из-за которого капитан не может вмешиваться на протяжении всей партии. И не обязательно, что этого времени будет достаточно для Сакаянаги, и не важно, хороша она в шахматах или нет. Поэтому я не думаю, что она будет вмешиваться с самого начала. Таким образом, наша победа может определиться с первых ходов.

Если начало шахматной партии будет испорчено, то мне будет чрезвычайно сложно изменить ситуацию.

— Ты ведь не специально обращаешь так много внимания на шахматы лишь из-за того, что знаешь правила? Я так понимаю, ты думаешь, что именно это событие они выберут в день экзамена, верно?

— Скорее всего. По крайней мере, это событие единственное, где капитан обладает таким большим влиянием. Думаю, нужно учитывать это.

— Да, я тоже уже об этом думала… Ладно, я согласна…

— Спасибо.

Поблагодарив ее за это, я снова стал шевелить палочками для еды.

— Итак, как мы будем практиковаться?

— Я уже думал над этим, но тебе, вероятно, будет тяжеловато. Я предлагаю делать это через интернет, где-то ближе к ночи.

— Да, это определенно хороший способ. Если сделать так, то нас никто не увидит, да и подробности об этом не смогут распространиться.

К тому же, эта практика никак не ужимает время для других дел.

Я думал, что разговор на этом можно было завершить, но все было не так просто.

— Аянокоджи-кун, я бы хотела кое о чем тебя спросить. Ты ведь поел приготовленную мною еду, верно?

— Не слишком ли подло с твоей стороны снова использовать этот метод?

В середине ужина дьявол снова появился передо мной.

Разве она не хотела обсудить только свои записи в блокноте?

— Подло? Я бы сказала, что именно твои действия можно описать этим словом.

— О чем ты?

— На предыдущем специальном экзамене ты ведь специально подвел меня к тем действиям, не так ли? Ответь честно.

— Так, подожди, я ведь даже не…

— И, хотя совет дал мне мой брат, но ведь это ты рассказал ему обо всем, я права?

Не похоже, чтобы она случайно пришла к этому выводу.

Однако, брат Хорикиты определенно не мог рассказать ей об этом.

— Сначала я, конечно, не поняла этого. Но только после того, как я подумала над этим…

Другими словами, она сама пришла к этому выводу.

— Похоже, ты начинаешь видеть меня насквозь, да? Даже если я и буду отрицать это, то сомневаюсь, что ты мне поверишь.

— Ты прав. Хоть у меня и нет никаких доказательств, и даже если я прямо спрошу об этом своего брата, то вряд ли он мне ответит, но я уверена в том, что это все ты.

В течении всего этого года можно было видеть, как Хорикита росла.

С этим фактом согласен не только я, но и ее брат.

Как только напряжение между Хорикитой и ее братом спало, ее таланты расцвели с новой силой.

Хорикита-старший, будучи ее братом, вероятно, знал об огромном потенциале своей сестры. Именно поэтому он был недоволен тем, что она всегда пыталась во всем подражать ему, не развивая свои сильные стороны.

— Знаешь, сейчас ты выглядишь так, словно обеспокоен чем-то.

— Я ощущаю себя, словно нахожусь под давлением в каком-то интервью.

— Раз так, значит просто забудь об этом. Исходя из твоего поведения до этого, я понимаю, что ты все равно не станешь об этом говорить.

Этими словами Хорикита решила закрыть эту тему. Видимо, в будущем мне будет все труднее и труднее ее контролировать.

— Но я все еще хочу кое-что спросить у тебя. Скажу сразу, если ты не захочешь отвечать, то ничего страшного, — сказала Хорикита, внимательно посмотрев на меня. — Думаешь, ты можешь выиграть у Сакаянаги-сан?

— Ну, она ведь не должна быть непобедимой, верно? По крайней мере, прочитав твои записи, я могу прийти именно к этому выводу.

— …Я поняла. Я постараюсь сделать все возможное для того, чтобы привести наш класс в оптимальное состояние.

— Скажу честно, ты уже проделала много работы.

В то время, когда Хирата выбыл из игры, Хорикита взяла на себя инициативу, и теперь все одноклассники прислушиваются именно к ней.

И она все это время пытается вести наш класс к победе.

Я бы не смог сделать этого. Именно по этой причине я искренне благодарен Хориките за то, что она делает это.

— Я оставлю все на тебя. Все будет происходит в соответствии с твоими решениями.

— Это я уже поняла, но не лучше ли тебе все же самому решить вопросы, связанные с ролью капитана?

— Я также оставляю это на твое усмотрение.

— …Получается, ты планируешь использовать исключительно те моменты, которые я подготовила, верно?

— Я все равно не знаю всех подробностей о наших одноклассниках, так что…

— Правда? Если ты думаешь, что можешь победить класс A, опираясь только меня, то не слишком ли это наивно с твоей стороны?

— Возможно.

Хорикита проводила меня до двери, после чего я открыл ее и вышел и комнаты.

— Я, конечно, скажу тебе спасибо за такое гостеприимство, но… я надеюсь, что ты не будешь использовать этот метод в следующий раз…

Я уже могу представить себе недалекое будущее, когда я буду чрезмерно подозрителен каждый раз, когда кто-то приглашает меня поужинать.

— Хорошо. Я тогда придумаю что-нибудь другое.

Я же не это имел в виду…

До столкновения с классом A оставалось несколько дней, а Кейсей, тем временем, успешно смог связаться с Кацураги.

Кейсей сразу же позвонил мне и назначил встречу в таком месте, где бы нас никто не побеспокоил.

Кацураги, в основном, действовал в одиночку, потому что был изолирован от всего класса A, так что пригласить его было достаточно просто.

— …Юкимура, что ты хотел?

Человек, который скорее всего чувствует сильную неприязнь к Сакаянаги, сейчас стоял перед Кейсеем и смотрел на него острым взглядом.

— Кацураги, мне нужна помощь в одном деле.

— Судя по тому, в какое время ты решил связаться со мной, я уже уверен в том, зачем ты это сделал.

Что и следовало ожидать, Кацураги понял намерения Кейсея.

— Хорошо, так будет проще. Я надеюсь, что ты сможешь рассказать о пяти событиях, которые будут выбраны в день начала соревнований. И, если это возможно, я бы хотел, чтобы ты поддался в том событии, в котором будешь участвовать.

Кейсей упомянул про условие, о котором он не сообщал тогда Хориките.

— И какая выгода мне от этого будет?

— Мы переведем тебя в наш класс.

— Забавно, ты действительно думаешь, что я буду рад перейти из класса A в класс C? — отверг предложение Кацураги, усмехнувшись.

— Мы попадем в класс A в будущем. По крайней мере, у нас есть для этого потенциал.

Кейсей решил подчеркнуть, что условие с нашей стороны будет выполнено, но только после того, как мы все же перейдем в класс A.

Но для Кацураги такое заявление было подобно обычной шутке.

— Говоришь, что вы обязательно попадете в класс A? Почему бы тебе не попробовать сказать нечто такое другим классам и посмотреть, захотят ли они сотрудничать?

— Н-ну…

— Если, как ты говоришь, у вас действительно есть этот самый потенциал, то почему бы просто не попробовать выиграть у класса A честным путем? Но ведь ты обратился ко мне именно из-за того, что вы просто не способны победить, верно? Используя меня, вы хотите повысить свои шансы, я ведь нигде не ошибся?

Кейсей даже растерялся после того, как услышал строгий, упрекающий тон голоса Кацураги.

— Ладно, предположим, что вы действительно когда-то попадете в класс A. Значит ли это, что в обмен за информацию, я могу сразу же получить 20 миллионов приватных баллов на свой счет? Позволю себе ответить за тебя, но нет, вы не сможете этого сделать. Если бы вы действительно смогли бы как-то достать такую большую сумму, то Ямаучи бы не покинул школу.

Кацураги прекрасно понимал, что у нас просто нет нужного количества приватных баллов.

— Э-это…

— Ты хочешь сказать, что я должен ждать выплаты 20 миллионов баллов целых 2 года?

— …Ну, да…

— Но это ведь просто нелепо. Даже если вы и подниметесь до класса A в будущем, то все еще нет никакой гарантии, что вы сможете накопить 20 миллионов баллов к тому времени. Разве будет хоть какой-то смысл в нашей сделке в том случае, если вам все же не удастся накопить эту сумму? Но для начала, я все же хочу узнать, это предложение согласовано со всеми учениками из класса C?

Кацураги определенно не глупый человек. Он прекрасно понимает положение в нашем классе. Возможно, он понимает это даже лучше, чем мы сами.

Если бы это предложение действительно было бы согласовано со всем классом, то человеком, который бы назначил встречу с Кацураги, была бы, вероятно, Хорикита.

Как только он увидел лишь меня и Кейсея, то он, видимо, понял, что мы сейчас действуем сами по себе.

— Я вполне могу понять, что вам срочно нужно что-то сделать. Но вы просто не готовы к таким переговорам. Или ты собирался рассказать своему классу о своем плане лишь после моего согласия? Неужели ты думал, что я соглашусь с поставленными условиями?

Предательство класса – это не то, что можно сделать так просто.

Особенно если ключевой фигурой исполнения этого плана является человек, который в первую очередь ценит именно дружбу.

— …Ты так и будешь продолжать молчать и подчиняться Сакаянаги?

— Что?

— Яхико был исключен из школы, а ты намерен лишь стоять на коленях перед классом A?

Понимая, что такая лобовая атака не сможет сломить дух Кацураги, Кейсей принял решение броситься прямо на него, потому что ему уже нечего было терять.

— Даже я не хотел бы выпускаться из школы, будучи в таком жалком состоянии. Это очень трусливо!

— И это твой последний ход, Юкимура? Такой способ ведения переговоров заслуживает максимум 0 баллов… — ответил Кацураги, после чего он обратил свой взгляд на меня. — У тебя есть что сказать, Аянокоджи?

— Нет, ты прав во всем, так что и сказать мне нечего.

Как только Кацураги увидел, что я поднял белый флаг, он перевел свой взгляд обратно на Юкимуру.

— Я не хочу винить тебя в чем-то, Юкимура, но если ты хочешь привлечь кого-то на свою сторону, ты просто ничего не сможешь сделать без полного согласия всех, кто в этом участвует.

Кацураги прислонился к стене и посмотрел куда-то вдаль. Создавалось ощущение, что он смотрел на что-то, но в то же время и нет.

[[image:/storage/reader-images/29c03f2abd1e09587d14015b3f71a54b67afb03c.webp]]

— Однако я все же могу сказать, что ты кое в чем прав.

— …И в чем же?

Кейсей, уже сдавшись, вновь поднял свою голову и посмотрел на Кацураги, услышав его слова.

— Я действительно ненавижу Сакаянаги. Даже если мы не сможем прийти к соглашению, то у меня все равно есть причины для того, чтобы начать действовать во вред ей.

Кацураги сложил руки на груди и пристально посмотрел на Кейсея.

— Конечно, вам уже могла прийти такая мысль в голову, но Сакаянаги никому не рассказала о тех событиях, которые будут выбраны в день начала соревнований.

Что и следовало ожидать, лишь Сакаянаги была в курсе всех вещей.

— И я также не могу принять это решение. На этом итоговом экзамене требуется единство класса, так что я не могу сказать, что выбранный ею метод является правильным. Более верным решением был бы обмен информацией между своими одноклассниками для составления стратегии, которая могла бы повысить шансы на победу.

На самом деле, намного лучше не раскрывать те 5 событий, которые будут выбраны в день экзамена, но взамен все равно необходимо снизить до минимума время для тренировок этих событий. Если классу нужно тренировать все 10 событий, то, естественно, эффективность сильно упадет.

— Я могу сказать вам, но только если вы учтете тот факт, что это лишь мой прогноз, составленный из наблюдений за процессом подготовки.

— П-правда?!

В тот самый момент, когда мы уже практически полностью отказались от попыток привести Кацураги на нашу сторону, удача, внезапно, решила упасть прямо на наши головы.

Видимо, ненависть Кацураги к Сакаянаги настолько сильна.

— И то, что я собираюсь сказать дальше… Если вы гарантируете, что никому не скажете это…

— К-конечно! После этого я уже поговорю с Хорикитой насчет 20 миллионов приватных баллов, — сказал Кейсей, кивнув головой.

— В этом нет большой необходимости. Даже если информация и окажется для вас полезной, вы ведь не сможете накопить эту сумму, я ведь прав?

— Тогда… чего же ты хочешь?

— Мне ничего не нужно. Однако, я действительно надеюсь, что вы сможете победить Сакаянаги, — сказав это, Кацураги приготовился рассказывать о событиях. — «Шахматы», «Английский язык», «Математика». По крайней мере, именно эти 3 события, вероятно, будут выбраны. Следующее – «Викторина по современной литературе» и «Устная арифметика». Также события, которые наверняка служат для отвода глаз: «Прыжки со скакалкой» и «Вышибалы». Насколько я знаю, никакой тренировки по этим соревнованиям у нас не проводилось.

Насчет правильности прогноза Кацураги мы узнаем лишь в день начала соревнований.

Но так как он все же назвал нам вероятные события, то с этим не должно возникнуть никаких проблем.

— А это нормально? Ну, то есть, предоставить нам эту информацию, ничего не попросив взамен?

— Разве я уже не говорил об этом? Независимо от того, сможем ли мы заключить сделку или нет, у меня в любом случае есть причина действовать именно так.

Изначально, получить информацию от Кацураги было достаточно трудной задачей, но, в итоге, нам все же удалось это сделать, причем совершенно неожиданным образом.

В результате, радость Кейсея стала постепенно выходить из его сердца.

— М-мы сделали это, Киёпон! У нас теперь есть шанс победить! — сказав это, Кейсей принял победную позу.

— Еще кое-что. Ты ведь тогда просил меня поддаться во время соревнования, так?

— А… Ну, да… Ты действительно хочешь это сделать?

— Хм… Потратив столько сил на эти переговоры, ты будешь удовлетворен только полученной информацией?

— Нет, я не…

— Лучше не думать о том, что вы сможете победить лишь с помощью этой информации. Если я поддамся, то, возможно, вы сможете сравняться с классом A, так что разумнее заранее подготовиться. Однако, помочь я могу только в «Устной арифметике» или же «Прыжках со скакалкой» в том случае, если мой прогноз не совсем верный.

Я решил задать Кацураги закономерный вопрос.

— А она позволит тебе участвовать в каком-нибудь событии, с учетом того, что ты определенно находишься под ее пристальным взглядом? Ну, можно опустить «Прыжки со скакалкой», потому что это то событие, в котором поучаствует почти весь класс. Но разве есть причина для твоего участия в «Устной арифметике»? В этом событии ведь требуется 1 или 2 человека, верно?

— В классе A лишь я и Танака хороши в устных расчетах. Танака же, в свою очередь, немного уступает мне. В этом случае, если я не буду там участвовать, то это лишь снизит шансы на победу. Но помимо этого, Сакаянаги считает, что выгнав Тоцуку из школы, она смогла сломать мне клыки. Для того, чтобы превратить меня в свою пешку, она должна сначала как-то использовать меня.

Превращение Кацураги, ее соперника с самого начала учебного года, в шахматную фигуру, которой она может спокойно управлять.

Возможно, для Сакаянаги это будет некой формой предупреждения. Сознательно раскрыв карты классу-сопернику, Кацураги также специально ошибется в устном подсчете, а если это прыжки со скакалкой, то специально споткнется.

— Но я все же хочу, чтобы Сакаянаги как можно меньше знала об этом. Хотя во время прыжков со скакалкой можно замаскировать это под случайную ошибку, но вот в «Устной арифметике» я просто не могу не ответить на простые вопросы.

Ему нужно создать видимость обычного соревнования, а потом проиграть с небольшим отрывом.

— Но, если «Устная арифметика» действительно будет выбрана, а я не буду участвовать в этом событии – вам крупно не повезет.

Несмотря на это, мы все же смогли получить нужную информацию, так что у нас нет причин для недовольства.

После того, как Кацураги ушел, Кейсей сильно разволновался.

— Н-надо быстрее сообщить об этом Хориките…

— Думаю, лучше пока этого не делать… Это также касается того факта, что мы все-таки встретились с Кацураги.

— Почему?

— Мы, конечно, смогли получить информацию, но действовали-то мы без разрешения Хорикиты. А если так, то нас определенно не похвалят за это.

— Но мы ведь должны как-то использовать эту информацию, так?

— Позволь мне самому определить тот момент, когда нужно будет ей рассказать об этом. Я постараюсь ничего не испортить.

Кейсей ненадолго принял задумчивый вид, но все же кивнул головой в знак согласия.

Вероятно, на это повлияло также и чувство вины за то, что он решил связаться с Кацураги без ее ведома.

Глава 6 - Слёзы мужчины

Хотя мы и получили информацию от Кацураги, это ещё не значит, что класс С теперь находится в выгодном положении.

Хорикита, безусловно, осознаёт это и попытается устранить один тревожный фактор за другим.

— Хирата-кун, будь добр, удели мне минуту, — окликнула Хорикита одноклассника.

Он собирался первым покинуть класс после уроков.

Хорикита впервые заговорила с Хиратой после классного голосования.

Он остановился, но так и не оглянулся.

— Я осознаю, что ты не хочешь со мной говорить, но, пожалуйста, позволь мне убедиться кое в чём. Я прекрасно понимаю, что у тебя нет желания участвовать в событиях, которые выбрал наш класс. На самом деле, мы и не собирались полагаться на тебя в день начала соревнования. Но ситуация изменилась. Сакаянаги-сан, которая знает о твоем текущем состоянии, скорее всего, выберет пару событий, которые потребуют большого количества людей.

Существует большая вероятность, что все 38 учеников примут участие в событиях. Естественно, класс C беспокоится за состояние Хираты.

— Когда это случится, что ты будешь делать? Будешь ли ты с безразличием наблюдать или же, как минимум, попробуешь участвовать? Просто ответь.

Но Хирата ничего не сказал. В классе воцарилось молчание.

И лишь удаляющиеся шаги нарушили тишину.

— Не хочешь мне отвечать, значит.

Хориките не понравилась реакция Хираты, и она просто отвела взгляд, словно сдавшись.

— …Эм, мы... мы просто не сможем победить... если Хирата-кун останется таким.

Девушки заволновались.

А меж тем, юноша, который когда-то руководил коллективом, исчез из класса.

Этот факт снова оказал большое давление на класс C.

— Ты сказала, что мы добьемся результатов благодаря стараниям тех, кто его окружает. Но он совсем не изменился.

— Правда?

— Да.

Хорикита, почувствовавшая себя неуверенно, отвела взгляд в сторону.

— Хирата-кун, пожалуйста, подожди!

Тем, кто выкрикнул это, была Мии-чан. Я даже не знаю, сколько раз эта девушка уже делала это. Она поспешно схватила сумку, чтобы догнать Хирату.

— Похоже, Мии-чан ещё не сдалась.

— Я действительно не понимаю её мотивов.

— Ты тоже должна что-то с этим сделать, Хорикита. Тебе нужно объединить класс С, чтобы увеличить наши шансы на победу.

Сейчас единственным, кто мог это сделать, была Хорикита.

Я решил последовать за Мии-чан.

По пути к общежитию я увидел двух людей, стоявших друг напротив друга. И это не было похоже на сцену признания.

Это долг Мии-чан, как его одноклассницы — помочь Хирате оправиться.

— Пожалуйста, Хирата-кун, ты нам нужен... Так что...

— Мии-чан, пожалуйста, прекрати. Ты можешь не делать этого снова? — возмутился Хирата.

Кажется, он сказал: «Ты должна была понять после пары попыток».

Его слова врезались в сердце Мии-чан, словно острый нож.

Но желание, светившееся в её глазах, не угасло.

Мии-чан будет продолжать пытаться, сколько бы раз Хирата её не обрывал.

— К-как я могу... я не могу пренебрегать тобой, когда ты вот такой.

— Так что же, наконец, я должен сделать, чтобы ты прекратила?.. Ответь мне!

— Е-если Хирата-кун станет таким, каким был раньше…

— Каким был раньше? Невозможно.

И снова его холодные слова пронзили сердце Мии-чан.

— Н-нет! Я верю, что прежний Хирата-кун вернётся!..

— Я же сказал, что это невозможно. У тебя явно какие-то проблемы, если ты так в меня веришь.

— И всё же, я всё ещё верю в Хирату-куна!

Хирата сжал кулак. Видимо, ему захотелось кого-нибудь ударить.

— Может, тогда приведешь Ямаучи-куна обратно в эту школу?

— Что?..

— Чтобы я стал прежним. Разве это не так работает?

Невозможно было вернуть исключенного Ямаучи в класс С.

Это означает, что Хирата вряд ли вернётся в исходное состояние.

Хирата высказал это Мии-чан.

— Н-но…

— Я надеюсь, что ты сможешь осознать мои слова, прежде чем сказать что-то ещё.

Хирата отвернулся от одноклассницы и хотел было уже сделать шаг, чтобы уйти, но Мии-чан, которая не хотела отпускать его, потянулась к нему.

Она схватила Хирату за руку, пытаясь остановить его.

Если Хирата вернётся в общежитие, он никогда больше не заговорит с ней.

— Ты можешь меня отпустить?

— Нет, пожалуйста, не уходи!

Хотя Хирата отказал ей, Мии-чан настаивала до самого конца.

Она была уверена, что если удержит его, то сможет донести свои мысли до Хираты.

Я держался на небольшом расстоянии от них и внимательно наблюдал за ситуацией.

Я полагал, что, если подойду слишком близко, это остановит Мии-чан.

Хирата же в этот момент тяжело вздохнул.

Затем он решительно отдернул правую руку, чтобы попытаться освободить её от Мии-чан.

— Ик!

Такой грубый поступок был не в стиле Хираты.

Мии-чан была удивлена и упала на пол.

— ...Не иди мне наперекор. В противном случае я…

Мии-чан, упавшая на землю, взглянула на Хирату.

Её ранило проявление гнева с его стороны.

— Теперь мне плевать на всё. Если ты продолжишь меня доставать...

До этого момента Хирата лишь предупреждал Мии-чан, что она не может с этим бороться. Эти же слова были словно удар для Мии-чан.

Внезапно рядом со мной прошёл человек.

Его волосы развевались на ветру, а вокруг него распространялся аромат духов.

— О, вы по-прежнему не продвинулись. Ну, позволь мне увидеть твою уродливую сторону.

Коенджи высказал такие едкие слова, чтобы встряхнуть Хирату. Он тоже после занятий сразу же возвращается в общежитие.

— Ах, пожалуйста, не обращайте на меня внимания, продолжайте то, чем вы только что занимались. Позвольте только посмотреть на это.

Хирата не был так глуп, чтобы продолжать.

Хотя, кажется, он всё же решил противодействовать Коенджи.

— И ты туда же… Чего ты хочешь от меня...

— Хочу? Я ничего не хочу от тебя. В конце концов, у меня уже всё есть.

После того, как Коенджи ответил однокласснику, он прошёл мимо Хираты, но...

— Однако я должен сказать тебе кое-что…

Для Коенджи это была просто обратная дорога в общежитие.

Ничего другого.

Его совершенно не волновало настроение Хираты.

— Ты очень непригляден, так что не мог бы ты держаться подальше от моего взора? Если эта школа не является идеальной для тебя, то просто уходи.

Эти слова определённо были в стиле Коенджи. Вместо того чтобы заставить Хирату сожалеть, он посоветовал ему немедленно покинуть школу.

— ...Бесит... Ты не понимаешь моё положение.

— Мне плевать, и я не заинтересован в твоём положении. Но я могу догадаться. Ты думаешь, что если бросишь школу, то создашь проблемы для своих одноклассников, поэтому и не делаешь этого. Но это просто нелепо!

— П-пожалуйста, прекрати, Коенджи-кун! Хирата-кун поступает правильно!

Мии-чан решила вмешаться для того, чтобы остановить эту словесную перепалку между Коенджи и Хиратой.

— О, похоже, тебе не нравится то, что я говорю. Да, это действительно грубо с моей стороны.

Хотя Коенджи сказал это с улыбкой, он все же выразил своё уважение Мии-чан.

— Но тебе следует немедленно забыть о малыше Хирате. Он больше не является хорошим человеком.

Во взвинченном состоянии, Хирата сузил глаза и подошёл к Коенджи.

— Н-нет, Хирата-кун!

Мии-чан, которая заметила необычную атмосферу вокруг него, попыталась встать между ним и Коенджи, но была сбита Хиратой с ног с ещё большей силой, чем в предыдущий раз. Даже не взглянув на Мии-чан, он потянулся к Коенджи.

Он намеревался схватить одноклассника за воротник правой рукой, но вместо этого был быстро остановлен левой рукой Коенджи.

— Кх!

— Я не буду проявлять милосердие к тем, кто относится ко мне с явной враждебностью. В конце концов, я не хочу оставлять никаких шрамов на моём прекрасном лице!

На лице Хираты отразились боль и раздражение, скорее всего, из-за хватки Коенджи. Сейчас он с силой сжимал его запястье.

— Ты действительно бесишь, Коенджи!..

— То, что я делаю — это мой выбор, но я не хочу, чтобы это говорил мне тот, кто заставил девушку плакать.

Коенджи перевел свой взгляд на лежащую на полу Мии-чан.

Отпустив запястье Хираты, он сказал ему:

— Ты заставил её упасть, не мог бы ты протянуть ей руку?

— …Это не имеет ко мне никакого отношения.

— Никакого отношения? А вот это уже жестоко.

Мии-чан, которая не смогла взглянуть в лицо Хирате, отвела взгляд.

— Ничего страшного. Это ведь тоже воля малыша Хираты.

— Хм, а-а?!

Коенджи осторожно поднял Мии-чан, упавшую на пол.

— Поскольку ты отказываешься, позволь мне помочь.

Коенджи изначально был таким человеком, которого трудно понять. Его текущее действие ошеломило не только Мии-чан, но и Хирату.

[[image:/storage/reader-images/bbb733043d24f8eb63534f414e9d8d14ea836356.webp]]

— Он заставил тебя страдать не только морально, но и физически. Позволь мне помочь тебе.

— М-мне совсем не больно!

— Не нужно так переживать, я всё-таки хороший человек.

Слова об её моральных страданиях были лишь догадкой. Возможно, он имел в виду грусть, которая всё это время была в сердце Мии-чан.

Коенджи отошёл от Хираты.

— Пожалуйста, прошу, оставьте меня в покое!

— Ха-ха-ха! Этого недостаточно, чтобы остановить меня. Я ещё был мягок с тобою.

— Тц!

Хирата впился взглядом в спину Коенджи.

Тот, похоже, почувствовал это и остановился.

— Разве ты не доволен мной?

Честно говоря, я очень надеялся, что сейчас Коенджи проигнорирует Хирату.

— Ты всегда меня раздражал. Не важно, где и когда.

— Правда? Даже если я и причиняю боль окружающим, я, во всяком случае, не проигнорирую хорошую девушку.

Коенджи снова зашагал. Он ушёл, не обращая внимания на жалобы Мии-чан.

Хирата понял, что Коенджи тоже идёт в сторону общежития, и ему не хотелось идти с ним в том же направлении.

Я не знал, за кем мне следует пойти, но я решил отправиться вслед за Коенджи.

Школьная сумка Мии-чан всё ещё лежала на полу. Я взял её и помчался за ними.

У входа в общежитие Коенджи осторожно опустил Мии-чан.

— Аянокоджи-кун и Коенджи-кун. Почему вы, ребята…

— Хе-хе-хе, а ты как думаешь?

Коенджи рассмеялся, не отвечая на вопрос Мии-чан.

— Короче, тебе больше не следует приближаться к малышу Хирате.

Я передал сумку Мии-чан.

— Спасибо, Аянокоджи-кун… Ты тоже там был…

На самом деле я специально прятался, но я не стану этого говорить.

— Я провожу тебя до лифта.

— …Хорошо.

Хотя она всё ещё собиралась встретиться с Хиратой, но сейчас она понятия не имела, где он может находиться.

Мии-чан могла только сдаться на время и войти в лифт, покидая Коенджи.

Я тоже наблюдал, как Мии-чан зашла в лифт, а затем посмотрел на Коенджи, сидящего на диване в вестибюле.

— Ну и, малыш Аянокоджи… Чего ты хочешь?

— Коенджи, почему ты говорил с Хиратой? Было ли это действием, в целях преумножить его гнев, или ты действуешь ради класса?

— Похоже, ты всё ещё не понимаешь меня.

Коенджи несколько раз щелкнул указательным пальцем.

— Я никогда не действовал ради класса. Я делал только то, что хотел. Независимо от того, окажут ли результаты положительное или отрицательное влияние на класс, это лишь побочный эффект моих действий.

Так это был лишь побочный эффект. Неужели Коенджи действительно будет делать только то, что он хочет? Возможно, единственным исключением является то, что он будет действовать, только если ему грозит исключение.

— Сейчас он похож на назойливую муху, это действительно заставляет меня чувствовать себя некомфортно.

Такова была причина, по которой он решил поговорить с Хиратой.

— То, что ты хочешь делать, это твоя воля, но ты должен тщательно подумать над этим. Если будут другие специальные экзамены, похожие на «Классный опрос», то ты единственный, кто находится в таком опасном положении.

— Хе-хе-хе. С моими способностями это не проблема!

После того, как Коенджи убедился, что лифт с Мии-чан поднялся, он встал.

— Кстати, насколько я помню, ты являешься капитаном на этом итоговом специальном экзамене.

— Да.

— У меня нет мотивации для этого экзамена, так что тебе не нужно выбирать меня в качестве участника.

— Извини, но человек, который принимает решение, Хорикита. Я не имею права решать.

— А ты возрази. Как капитан, ты должен решать, а не она.

Это, конечно, правда, если опираться на правила… Но каким бы образом я это не сказал Коенджи, это бесполезно.

— Короче говоря, я прошу ответа с учетом этого случая, — сказав это, Коенджи вошел в лифт и вернулся в свою комнату.

Я вышел из общежития в поисках Хираты.

Вряд ли он вернулся в школу. Сейчас он мог бы пойти в торговый центр Кёяки или прогуливаться в его окрестностях.

Если он не хочет встречаться с другими людьми, он, скорее всего, находится в каком-нибудь уединенном месте.

Мне придётся пройтись по различным местам.

Я искал около часа и наконец, нашел Хирату, сидевшего на скамейке, понурив плечи.

— Хирата, — окликнул я его.

— …Аянокоджи-кун, — медленно ответил Хирата, после чего поднял свою голову.

Я уже давно не видел его лица.

По-видимому, он не высыпался. У него под глазами появились темные круги, которых раньше не было.

— Уделишь немного времени?

Услышав мою просьбу, Хирата слегка приоткрыл глаза.

— Хватит уже. Почему все, один за другим, должны беспокоить меня. Я был уверен, что ты хорошо меня знаешь и оставишь в покое. Ты меня очень разочаровал.

— Прости. Раздражает ли тебя то, что тебе придётся попросить меня уйти, как это было с Мии-чан?

Несмотря на то, что я сознательно сказал такие провокационные слова, Хирата не сдвинулся со скамейки.

— Собираюсь ли я уделить время? Без проблем. Однако пока я всё ещё в этой школе, мне некуда бежать. Теперь это стало утомительным, и даже у меня нет сил, чтобы убежать. Но... я не думаю, что оправдаю твои надежды.

За этот короткий промежуток времени многие студенты пытались поговорить с Хиратой.

Будь то слова заботы или голоса поддержки, это причиняло ему боль.

Хотя я не знаю, «кто» разговаривал с ним, я могу представить себе «содержание» таких разговоров.

Возможно, они пытались исцелить разбитое сердце Хираты и хотели вернуть его при помощи нежности.

Мы оба тихо сидели на скамейке.

— Ну и… о чем ты хочешь поговорить?

Я знаю, о чем думает Хирата.

Он хочет послушать меня немного, а потом просто оставить всё как есть.

— Расскажи мне всё о себе.

— А?

Голос Хираты был слегка мягким. Он думал, что я скажу ему что-нибудь сочувствующее.

— Каким человеком ты был раньше? О чём ты думал раньше? Я хочу услышать это от тебя.

— Зачем?

— Я не знаю. Мне всегда хочется знать о таком, поэтому я не могу назвать причину, даже если ты спрашиваешь.

Хирата глубоко вздохнул и медленно покачал головой.

— Я не хочу думать о прошлом. Тут не о чем говорить.

— Почему ты не в настроении?

— Почему? Но ты ведь прекрасно…

Хирата взглянул на меня, словно говоря: «Ты уже знаешь причину, ведь так?»

Я проигнорировал его взгляд и повторил свой вопрос снова.

— Почему?

— …Потому что Ямаучи-кун был исключен.

Я заставил его сказать то, чего он не хотел говорить.

Он так же понял мои намерения и выглядел несчастным.

— Ты правда заставляешь меня говорить о ранящих вещах.

— Просто я кое в чём сомневаюсь. Извини, если это расстроило тебя.

— Всё нормально.

У Хираты нет сил спорить со мной. Он вздохнул.

Затем согнул спину и покачал головой, чувствуя себя беспомощным.

Он словно говорил: «Оставь меня. Просто оставь меня в покое».

— То, что Ямаучи покинул школу, как-то связано с тем, что ты не хочешь говорить о своем прошлом?

Столкнувшись с еще одним вопросом, который не соответствовал ситуации, Хирата снова выказал удивлённое выражение.

— Моё прошлое не имеет ничего общего с настоящим.

— Нет, что-то всё же есть.

Хирата хотел насильно положить конец этой теме, но мой комментарий оставил его попытку без внимания.

— Очень печально, что кого-то из нашего класса исключили. Всякий бы так подумал. Но у нас нет времени сожалеть об этом. Скоро начнётся итоговый специальный экзамен. На этот раз не только Хорикита и Кушида, но даже Ике и Судо очистили умы для подготовки к экзамену. А как насчёт тебя, Хирата? Ты постоянно отвлечён мыслями о Ямаучи, который был исключён из школы и которому уже ничем не помочь… — сказав это, я на мгновение остановился.

Поступая так, я хотел показать, что мне не хотелось бы говорить подобные вещи, и мне хочется сменить тему.

— То, что я хочу знать — твоё прошлое, которое привело тебя к формированию твоих ценностей.

— Что ты будешь делать, когда узнаешь? Неужели ты думаешь, что я расскажу?

— Ты должен рассказать. Потому что я хочу рассказать всем о нынешнем тебе.

Он хотел раскрыть правду, но в то же время не мог. Его разрывали противоречия.

На этот раз мне придётся пообщаться с ним «глазами».

Я посмотрел на него сильным, острым взглядом, словно угрожая ему сказать это.

Хирата взглянул на меня со страхом.

— Так вот какова причина, по которой Каруизава-сан рассказала всё тебе. Я, наконец, понял истинное значение её слов. Она взглянула в эти глаза... Нет, скорее, ты заставил её взглянуть. Эти повелевающие глаза. Тьма, что скрыта внутри них.

Тьма, которую отметил Хирата, немного выветрилась из меня.

Этот человек не ждёт смерти. Каждый день он надеется на спасение.

Поэтому он протянет руку и схватит паутину чёрной вдовы. Всё ради того, чтобы выбраться из глубин ада.

— Я уже говорил тебе об этом раньше… Когда я был ребенком, у меня был друг, который был очень близок мне, но над ним издевались во время средней школы.

— Да, Сугимура.

— Я не ожидал, что ты запомнишь его имя...

Именно по тому, что я знал об этой истории, я могу предсказать психическое состояние Хираты.

Хирата хотел помочь своему другу детства, но боялся, что станет следующей мишенью для издевательств.

В результате, он просто наблюдал за развитием событий.

А затем…

— Мой друг… Он попытался покончить с собой, спрыгнув со здания.

Он начал вспоминать, что произошло в тот момент, понемногу пересказывая своё прошлое.

— Хоть он и выжил, но пока он всё ещё не выздоровел. Он в коме...

Хирата сжал руки в кулаки.

— Я заставил его покончить с собой. Ответственность лежит на мне.

— Это не только твоя вина. Корень проблемы кроется в ком-то другом.

— Да, но… Я думаю, что наблюдатели так же не правы.

Хирата однажды сказал это во время нашего пребывания на корабле. С тех пор он всегда думал о том, чтобы попытаться помочь окружающим.

И в самом деле, каждый раз, когда в классе возникает проблема, Хирата сразу же начинает действовать.

Он всегда усердно работает, чтобы решать проблемы, и без колебаний делает это.

Например, во время инцидента с Судо или же когда он помог Кей, притворившись парой.

Тем не менее, есть вещи, которые нельзя объяснить только этим.

— Я понимаю, что ты всё ещё сомневаешься, — Хирата, не взглянув на меня, продолжил. — Мой друг пытался покончить с собой, спрыгнув со здания. Но это не вся история…

Это была та часть, которую он мне ещё не рассказывал, когда мы были на корабле.

— Я думал, что после того, как мой друг попытался покончить жизнь самоубийством, хаос закончится. После такой большой жертвы в школе больше не будет издевательств. Но я был слишком наивен. После этого инцидента я смог увидеть истинную тьму человеческой натуры.

Хирата дрожал, в его глазах было чувство возмездия, которое он прятал.

— Они перешли к следующей цели для издевательств.

Он подавил свои чувства и начал бормотать, словно разговаривая с самим собой.

— В это трудно поверить, но ужасные события вроде этих случаются, и издевательства только начинались. Люди, которые раньше были лишь сторонними наблюдателями, получили такое же обращение. И даже те, кто ранее не участвовал в издевательствах, присоединились.

— Если человек, который находится в самом низу иерархии класса, перестанет существовать, второй ученик снизу автоматически становится последним. Иначе говоря, это естественный закон.

— Я полагал, что не мог позволить этому случиться снова. Я посчитал, что необходимо прекратить подобные вещи.

— Значит... ты принял меры?

Хирата кивнул два или три раза.

— Чтобы не допустить повторения подобного, я применил кое-какие методы.

Хирата медленно поднял голову и посмотрел на меня.

— Этот метод был простым и прямым. Я использовал страх, чтобы контролировать класс.

— И теперь ты пытаешься использовать именно этот метод, Хирата?

— Да. Пусть я не так силен, как Судо-кун или Рьюен-кун, но, когда я всерьёз поднимал кулак, никто не решался драться со мной. Я стал единственным человеком, стоящим у власти в классе, а все другие ученики были на самом низком уровне. Я просто хотел устранить случаи издевательств в классе. Если были какие-либо споры, я немедленно вмешивался. Я наложил на обе стороны одинаковые санкции и боль. Такое поведение, возможно, ничем не отличается от издевательств... Но этот метод обеспечивает временное спокойствие для класса.

Хирата очень хорошо осознавал, что это не было справедливым поступком.

Но даже так, он не хотел видеть мир, где кто-то был бы запуган.

— В результате... Завершилось тем, что я сломил всех учеников в классе. Все они потеряли улыбки и провели дни, как бесчувственные роботы. Это было известно всему району, где я проживал. Это распространялось... словно какая-то болезнь.

— И как школа справилась с этим?

— Я думаю, что им следовало бы рассмотреть дело пораньше. Сначала они расформировали все классы. Затем держали всех, включая меня, под строгим надзором, до тех пор, пока мы не закончили обучение.

Если бы этот инцидент стал известным, конечно, он был бы широко обсуждаем среди общественности.

Не может быть, чтобы школа не понимала этого.

Нет, именно потому, что эта старшая школа знала об инциденте, Хирате позволили поступить сюда.

Таким образом, я наконец-то понял причину, по которой кто-то столь же идеальный, как Хирата, был назначен в класс D.

— Ты не можешь простить их за нападки на Ямаучи.

— Ну... я думал, что пока это не оглашается, я мог притворяться, что ничего не знаю. Я хотел молчать до классного голосования.

В результате из-за решения, принятого Хорикитой, люди в классе, которые были не нужны, были разоблачены.

— Я действительно бесполезен. Конечно, я человек, который не сможет объединить класс. Хотя я старался изо всех сил, я не смог спасти Ямаучи-куна... Ты же понимаешь, Аянокоджи-кун. Я не могу этого сделать, даже если хочу защитить его. С другой стороны, я хочу снова использовать страх, чтобы контролировать других. Я знаю, что это неправильно, но я…

Голос Хираты задрожал.

Чувства в его сердце противоборствовали.

Хирата считает, что, будь то счастье или печаль, они должны быть разделены со всеми в классе.

Если кто-то страдает или падает, он не сможет этого вынести.

За все это время он, должно быть, спрашивал и отвечал на свой вопрос множество раз.

Я не знаю, рассказывал ли он это Мии-чан или другим ученикам, или в какой степени он рассказал это другим.

Однако я был уверен, что, услышав его слова, они дадут типичные ответы: «Это невозможно», «Это не твоя вина, Хирата-кун», «Кто здесь неправ, так это Ямаучи-кун, предавший класс».

Независимо от того, кем они являются, они будут думать, что Хирата прав, а остальные — зло.

Только вот такое отношение никогда не изменится.

В этом случае проблема никогда не будет решена.

Хирата принимает меры, чтобы защитить кого-нибудь из класса. Нет смысла убеждать его в чем-то, используя слова, которые обвиняют других.

Вместо этого, он лишь будет пойманным в его собственной ловушке.

— Я хочу заранее уточнить некоторые вещи. Если это не вина Хорикиты или не моя ответственность заставили Ямаучи уйти, тогда ты знаешь, кто в этом виноват?

— ...Ну, это не имеет к этому никакого отношения, мы ничего не могли поделать.

Хирата прошептал: — Я не виню тебя.

Мои слова, казалось, обвиняли Хирату, и подчеркивали мою невиновность.

Когда он услышал это, фраза могла быть истолкована как: «Ты меня ненавидишь?»

Но…

— Как ты думаешь, кто должен нести ответственность за то, что Ямаучи исключили?

— Я думаю... он сам виноват.

Хирата явно не хотел признавать этого, но он всё же пришел к этому выводу.

На самом деле, он был уверен в этом. Поскольку Ямаучи был лентяем с низким уровнем способностей, это привело к тому, что он стал кандидатом на исключение.

— Ты ошибаешься.

Я опроверг заявление Хираты и прямо отрицал его мысли.

— Исключение Ямаучи — твоя ответственность, Хирата.

— Чт!..

Хирата взглянул на меня.

Его лицо говорило: «Я не понимаю, о чём ты».

— Если бы ты действительно хотел помочь Ямаучи, ты бы испробовал всё, чтобы спасти его.

— Н-но я... я же старался изо всех сил! Это было невозможно!

— Ичиносе из класса B не позволила ни одному из её одноклассников стать жертвой.

— Э-это потому, что она оказалась в особом положении. У них было гораздо больше приватных баллов по сравнению с нами, поэтому им удалось защитить своих одноклассников.

— В первую очередь, это потому, что ты не привел класс к тому, чтобы набрать достаточно баллов. В этом проблема. Если бы ты набирал баллы в течение года, как это делала Ичиносе, ты мог бы спасти кое-кого от исключения.

В таком случае никто не покинул бы класс C, и у класса всё ещё оставалось бы 40 учеников.

— Невозможно. Мы потеряли наши классные очки вскоре после того, как мы поступили в школу. Даже если бы мы не потеряли их, в соответствии с нашей текущей ситуацией в классе, ученики в классе C не будут слушать мою просьбу о накоплении баллов.

— Не имеет значения, были ли классные очки равны нулю, или класс был бы не согласен копить баллы. Это всё ещё твоя ответственность.

Неважно, как сильно он хотел убежать, это была его ответственность. Этот факт не изменится.

— Это не имеет никакого смысла. Это действительно не имеет никакого смысла.

— Конечно, это не имеет смысла. Но такова правда. Именно этот путь ты выбрал. «Спасти всех»? Подобные вещи могут быть только в иллюзиях. В таком случае, независимо от того, кто исключен из школы, ты не можешь винить себя. Но ведь ты всегда изливаешь это чувство вокруг себя, поэтому ты должен брать на себя ответственность, когда терпишь неудачу. Ты должен иметь такую осознанность.

— Я-я!..

— У них неправильное представление о тебе. Они все думают, что ты лучший ученик и тот, кого уважает большинство одноклассников. Но на самом деле это не так. Ты просто слабый и некомпетентный ученик, который может лишь жаловаться, когда что-то выходит из-под контроля. Вот каков ты, Йосуке Хирата.

В этом несусветном выводе стоило бы усомниться. Он вовсе не некомпетентный человек.

Хирата — хороший ученик, поэтому люди чувствуют, что он необычайно талантливый человек, который превосходит многих учеников первого года обучения.

Таким образом, ему никогда не нужно брать на себя какую-либо ответственность, даже если он чего-то там не достиг.

Но, несмотря на это, я должен винить Хирату.

Я должен продолжать обвинять его во всём.

Я должен оказывать сильное давление и упрямо давить на него, пока он не свалится.

Делаю ли я это ради Хираты? Нет.

Мои слова должны заставить Хирату вырасти настолько, чтобы он смог защитить класс после этого? Нет.

Ему не нужно защищать всех.

В какой-то момент, в будущем, будет больше исключений.

Чтобы подготовиться к таким событиям, и чтобы класс продолжал работать так же хорошо, Хирата должен продолжать играть свою роль.

— Как долго ты будешь витать в облаках?

Таким образом, ему не нужно оставлять обязательное для него образование.

Старшая школа — это место, куда он решил поступить по собственной воле. Место, которое определит его будущую карьеру.

— Это твоя истинная натура... твои слова ужасны, жестоки, холодны...

Слеза потекла из его правого глаза.

Сразу за ней последовала вторая.

— Ты волен иметь свои желания. Но если ты действительно хочешь оправдать свои ожидания, хотя бы борись до самого конца. Другого пути нет. Если кого-то исключили, то ты можешь только с неохотой принять реальность. Ведь, в конце концов, нужно двигаться дальше.

— Это ужасно... говорить такое.

— Если ты сейчас остановишься, ученики вокруг тебя будут падать один за другим. Вот почему ты должен продолжать двигаться вперед до самого конца. Если ты сделаешь это, то, когда все закончится, позади тебя будет всё ещё множество учеников.

Требуется много смелости, чтобы вести других за собой.

Я не знаю, когда возникнут следующие препятствия, и я не знаю, когда у него снова возникнут проблемы.

— Но…Что я должен сказать тем, кто пал духом… Должен ли я вынести всё это и продолжать двигаться вперед?

— Ничего подобного. Ты можешь рассчитывать на других учеников, когда сталкиваешься с трудностями. Хорикита, Кушида, Судо, Ике, Мии-чан, Шинохара, не важно кто. Ты просто должен посоветоваться с ними. В этом нет ничего зазорного. Это не имеет ничего общего с положением человека.

Нет такого правила, что человек, стоящий на первом плане, должен быть тем, кто не проявляет никакой слабости перед другими.

Те, кто стоят за лидером, должны оказывать поддержку, когда лидер падает.

Люди в классе определённо выслушают слова павшего духом Хираты.

— Я... я... люди, подобные мне... действительно ли я заслуживаю того, чтобы вести других за собой...

— Конечно. Пока ты можешь двигаться вперед, то да, заслуживаешь.

Я слегка похлопал его по плечу.

В это же время глаза Хираты наполнились слезами.

Не держи в себе.

Я снял с Хираты бремя, которое он нёс на себе.

Хирата, который психологически всё ещё не мог двигаться, наконец, смог облегчить свою ношу и разогнул спину, чтобы встать.

— С-спасибо… Спасибо… Аянокоджи-кун.

Слезы текли по лицу Хираты.

Мужчины — сложные и проблематичные существа, потому что они не могут легко проливать слезы перед другими людьми.

Вот почему мужчины хотят иметь хороших друзей, перед которыми они могут показать свои слезы.

Больше мне нечего было сказать.

Пока есть друг, что может остаться с ним и выслушать его проблемы, всё будет хорошо.

Если я сделаю это — он сможет снова двигаться вперед.

[[image:/storage/reader-images/f23dc08c887d8df88be555f6c33e60c5828b5b97.webp]]

Уже рассвело, и наступил следующий день.

Итоговый специальный экзамен для 1-го года скоро начнется.

Когда я вошёл в класс, Хираты там ещё не было. Выражение лица Мии-чан все ещё было мрачным.

Все в классе загнали его в дальний угол своего сознания, но они всё ещё беспокоились о нем.

Человек, который был так незаменим для класса С, открыл дверь.

Все старались не смотреть на Хирату.

— А… Доброе утро… Хирата-кун.

В конце концов, Мии-чан была единственной, кто всегда первая заговаривала с Хиратой.

Она спрятала свою печаль и изо всех сил постаралась улыбнуться.

Увидев это, Хирата подошёл к ней.

— Э-эм...

Мии-чан вспомнила, что произошло вчера, и её тело на мгновение напряглось.

Осознав своё положение, Хирата постарался изо всех сил склонить голову.

— Доброе утро. Я очень сожалею о вчерашнем дне. Я не должен был так с тобой поступать.

— ...А?

Слова Хираты были полны вины и сожаления.

— Я бы хотел сказать кое-что. Ранее ты изо всех сил пыталась поговорить со мной, хотя я всегда пренебрегал тобой. Мне правда очень жаль.

— О, я совсем не…

Хирата выглядел по-другому. Удивилась не только Мии-чан, но и все присутствующие в классе.

— Доброе утро всем!

Хирата широко и бодро улыбнулся. Его вчерашнее мрачное выражение было словно дурным сном.

— Привет, Хирата-кун?..

— Теперь я в порядке, не волнуйся, — сказав это, Хирата ласково улыбнулся Мии-чан и склонил голову перед учениками в классе.

— Может быть, уже слишком поздно извиняться... Если вы, ребята, не возражаете, я хочу продолжить вносить свой вклад в класс, как я это делал раньше.

Хирата сказал это, продолжая склонять голову.

Все парни и девушки взглянули друг на друга, потратив несколько секунд, чтобы понять ситуацию.

И в этот момент…

— Хирата-кун!

Сначала несколько девушек бросились к Хирате, а затем большинство одноклассников окружили его.

Все ждали возвращения Хираты, и не было никого, кто был бы этому не рад.

— Что произошло? — спросила меня Хорикита, которая наблюдала за всем этим на расстоянии, сбитая с толку развернувшейся ситуацией.

— Я ведь говорил, так? Будут перемены, зависящие от того, что будут делать люди, окружающие его.

— Это так, но... Это ведь не потому, что ты что-то сделал, верно?

— Выглядит так, будто это я сделал?

— Не могу сказать этого наверняка.

— У каждого свои способы перезагрузки. Многие люди ссорятся, а потом мирятся и ведут себя, будто ничего не происходило.

Таковы человеческие отношения.

После очередного приветствия, Хирата подошел к последнему человеку.

— Доброе утро, Хорикита-сан.

Хирата ясным и прямым взглядом посмотрел на Хорикиту.

— А, ну ага… Доброе утро.

Хорикита, возможно, почувствовала, что Хирата в настоящее время ослепительный и потрясный.

— Я думаю, ты не допустила ошибку при принятии решения о классном голосовании.

— …Думаешь?

— Да… Ты не сделала неправильный выбор. Нет, следует сказать, что то, что ты сделала, было правильным.

Ему было не обязательно это принимать.

И всё же он, наконец, принял это своим сердцем.

— Тогда я не понимал этого.

— Ты головой ударился? Сегодня образ твоих мыслей сильно отличается от того, что было вчера. Хотя я не думаю, что ты обманываешь…

Даже если Хорикита подозревала Хирату, он только улыбнулся ей в ответ.

— Я сделаю всё возможное, чтобы восстановить утраченное доверие. А после, пожалуйста, расскажи мне все подробности касаемо специального экзамена.

— Поняла. И для разъяснения ситуации, я хочу узнать, действительно ли ты сможешь сыграть свою роль. С этим проблем нет?

— Да, конечно.

Хирата протянул руку. Хорикита приняла рукопожатие в качестве примирения.

После этого Хирата снова оказался в окружении одноклассников. Всего несколько минут назад атмосфера в классе была очень мрачной. Они и не ожидали, что класс внезапно наполнится яркой и веселой атмосферой. Такое трудно было бы представить.

— Короче, ты наконец можешь помочь со специальным экзаменом.

— Да.

Возвращение Хираты очень впечатлило класс C.

Коенджи же, как обычно, не выказывал никаких признаков перемен.

Глава 7 - Аянокоджи против Сакаянаги

После длительных приготовлений наступил итоговый специальный экзамен для учеников первого года обучения.

Капитан проигравшего класса должен быть исключён из школы. Однако целью этого специального экзамена является устранение очков защиты.

Это означало, что капитаны проигравших классов потеряют очки защиты, которые они приобрели совсем недавно.

Хотя дело здесь в другом, этот экзамен очень важен, поскольку может привести к значительным изменениям в классных очках.

В зависимости от результатов экзамена, существует вероятность того, что рейтинг классов изменится.

— Я забыл принести записи, которые ты мне дала вчера, поэтому я забыл инструкции.

Утром, пока мы дожидались начала уроков, я сказал это сидящей рядом Хориките.

— Просто выбери пять событий, которые ты хотел бы предложить, а затем назначь участников.

— Если я напортачу, смогут ли они справиться со всем?

— Я никому не говорила о том, какие события были официально предложены и какие из них появятся. Я просто объяснила остальным, что они будут выбраны на основе десяти событий и распорядка дня, так что всё в порядке.

Для того чтобы всё прошло гладко, она постаралась облегчить мне задачу.

— Не вини меня, если я наделаю ошибок.

— Этот конкретный экзамен — сражение между классами. Хотя капитан может вмешаться, этот экзамен отдает приоритет общей способности коллектива. Наш противник — класс A во главе с Сакаянаги-сан. Она является самым крупным противником для всех учеников. Даже если ты и проиграешь, никто не станет тебя винить.

Я взглянул на Хорикиту, сидевшую рядом со мной, и прочёл последнее сообщение, которое она только что отправила.

Это записи об учениках класса С, участвующих на специальном экзамене, которые собирались в течение последних двух недель.

Содержание включало в себя то, что они обсуждали, какие программы освоили и какое обучение прошли.

— Благодаря твоим стараниям я смогу сделать всё возможное, что в моих силах.

Когда я встал со своего места и собрался уходить, я оставил сообщение Хориките.

«Есть шанс 7 из 10, что шахматы будут включены, так что вероятность не низкая».

В течение последних нескольких дней я много играл в шахматы с Хорикитой.

— Я ни разу не победила тебя.

Действительно, в конце концов, процент побеждавших меня был очень низким, но не было необходимости беспокоиться о количестве поражений. За короткое время способности Хорикиты в шахматах резко возросли.

— Независимо от того, кто противник, он не сможет победить меня. Запомни это.

— Ты так уверен?

Я закончил беседу с Хорикитой и удалился.

На этом специальном экзамене ученики должны оставаться в классе и ждать распоряжений от капитана из многофункциональной комнаты.

После объявления события ученикам будет разрешено передвигаться и переодеваться. Поскольку они не могут увидеть детали на мониторе, они получат информацию только после того, как вернутся.

Я вошёл в специальное здание, затем направился в многофункциональную комнату. Сакаянаги и Ичиносе болтали в коридоре. Видимо, многофункциональная комната всё ещё заперта.

— Доброе утро, Аянокоджи-кун.

Они одновременно поприветствовали меня, и я, подняв руку, ответил им.

— Похоже, вы не можете войти.

— Учитель сказал, что сначала все четверо должны собраться — и тогда мы сможем войти вместе.

Другими словами, этот специальный экзамен проводится по всем соображениям справедливости.

Если один из нас первым войдет в многофункциональную комнату, то он успокоится и приспособится к обстановке в аудитории.

Так как это итоговый специальный экзамен, независимо от того, насколько высоки критерии для поддержания его приемлемости, ничего не будет лишним.

— Похоже, нет лишь Канеды.

— Дааа…

Я оглянулся назад, но Канеда так и не появлялся. Ему не следует опаздывать.

— В таком случае Ичиносе-сан очень повезло.

— А? Повезло?

— Нынешний класс D по сравнению с вами просто дети. В конце концов, они не смогут выиграть у класса B, поэтому вам нужно беспокоиться лишь о том, сколько раз вы сможете победить их. Если вы сможете выиграть семь игр из семи, ваши классные очки могут даже превысить очки класса A, поэтому рейтинг может измениться.

— Ну, это всё ещё неизвестно. Полагаю, что они также будут отчаянно пытаться противостоять нам, я не хочу их недооценивать.

Судя по всему Ичиносе решила выложиться на полную. Сакаянаги, услышав, посчитала это забавным, поэтому она рассмеялась.

— Эй, я сказала что-то не то?

— Нет, всё в порядке. Просто твой голос звучал так, словно ты сидишь на троне, ожидая, когда противник вызовет тебя на дуэль. Я прекрасно понимаю, что ты не считаешь класс D равным по силе противником. Прошёл уже целый год, каково состояние класса B?

Скорее всего, это всего лишь издёвка от Сакаянаги. Тем не менее, Ичиносе не растерялась.

— Чтобы победить, наш класс хорошо продумал стратегию. На итоговом специальном экзамене, где необходимо единство, нас не так-то просто одолеть.

— Понятно, я переборщила. Я знала, что ты скажешь что-то в этом духе, Ичиносе-сан.

Слушая разговор между ними, я выглянул в окно.

Скоро наступит апрель, и сегодняшняя погода такая солнечная. Ни облачка.

Осталось всего пять минут. Он вот-вот опоздает.

Наконец в конце коридора раздался звук шагов.

— Не похоже, что бы он торопился или боялся сражаться.

Посчитав это забавным, Сакаянаги приготовилась заострить внимание на том, что Канеда пришёл последним.

Ичиносе также подготовилась к лучшему, ведь экзамен скоро начнётся.

Встретившись с Канедой, который скоро прибудет, мы войдём в многофункциональную комнату.

Так мы себе это представляли.

Тем не менее…

Мы не ожидали встретить этого человека.

Как только он появился, Ичиносе удивилась сильнее всех.

Хотя Сакаянаги тоже была удивлена, она выглядела счастливой и сузила глаза.

— …Рьюен-кун? П-почему ты… здесь?

Ичиносе была явно потрясена.

Ни Сакаянаги, ни я не ожидали увидеть его.

— Чего это ты? Почему ты так удивилась?

Бывший лидер класса D, Рьюен, сказал это, увидев выражение лица Ичиносе.

— Ясненько. Не ожидала я такого. Однако, я думала, что на этом специальном экзамене класс выберет на роль капитана того человека, у которого имеются очки защиты.

Сакаянаги, оценив ситуацию, вышла вперёд. В конце концов, рядом с ним Канеда так и не появился.

— Этот специальный экзамен не может начаться без капитана, то есть, если капитана нет, безусловно, должен быть кто-то, кто заменит его. Верно?

Конечно, в день экзамена могут возникнуть непредвиденные обстоятельства, и всё это было учтено школой.

Если исходить из правил, было соглашение о том, что один или два человека будут назначены заместителями капитана.

Конечно, ответственность за поражение также будет нести капитан.

— Но всё же, я ничуть не ожидала такого. Я не предвидела, что появится Рьюен-кун.

— Это уж точно. Однако, даже если капитан страдает от лихорадки или травмы в день экзамена, до тех пор, пока это может предотвратить исключение других учеников, то, даже если ему придется приволочь себя, он обязательно бы пришёл.

Чтобы подготовиться к последствиям поражения на экзамене, нет иного способа назначить капитана, кроме как выбрать того, у кого имеются очки защиты.

— На этом специальном экзамене человек, имеющий очки защиты, должен быть капитаном, — вот что сказала Сакаянаги.

Она решила, что все классы обязательно поступят так.

Ичиносе судорожно сглотнула.

Конечно, когда объявили о специальном экзамене, Ичиносе была очень бдительна. Однако, когда выбирался класс-соперник, Канеда пришел в качестве капитана, который и вытянул жребий, поэтому Ичиносе исключила эту возможность.

Возможно, Ичиносе отмела её, убедившись в том, что этот специальный экзамен будет проводиться под руководством учеников с очками защиты.

— Поскольку ты пришел на экзамен в качестве заместителя капитана, должно быть, вы понесёте какое-то наказание?

— Да. Школа не позволит Канеде принять участие на этом специальном экзамене. Хотя, на мой взгляд, это условие вполне обоснованно.

Рьюен сказал, что это заранее было обговорено.

— Так вы хотели застать нас врасплох? Но разве отсутствие Канеды-куна не отразится на классе D?

Я не знал, насколько важен Канеда, но всё же понимал, что он был большим преимуществом для класса D.

Даже если Канеда и отсутствовал, эта необычная стратегия была очень важна. Их головы были заняты мыслями о том, что это может значить.

Когда Рьюен решил появиться в роли капитана? Если это было задумано с самого начала, то это запланированный манёвр. Ичиносе, вероятно, сейчас ощущает тревогу.

— Тебе не нужно быть начеку. Сейчас я разложу всё по полочкам. После того, как класс будет побеждён, капитан будет исключён. Таким образом в результате они смогут полностью изгнать меня из класса D. Это всё упростит.

— Значит, ты имеешь в виду, что дашь мне такую возможность?

— Ку-ку. Конечно, я дам тебе такую возможность, так что ты можешь расслабиться.

Рьюен развёл руками и ласково согласился с ней. Однако Ичиносе не позволила сбить себя с толку.

— Неважно, каким методом ты воспользуешься, ты сделаешь всё, чтобы победить. Разве не таким был твой девиз всё это время?

— Это лишь в том случае, когда я правда хочу победить.

— Надеюсь, ты не станешь продолжать, Рьюен-кун. Даже если у тебя нет очков защиты, ты столкнёшься в битве не на жизнь, а насмерть. Такое чувство, будто ты передал белый флаг классу В.

Ичиносе относится к тому типу людей, которые закладывают фундамент и строят стойкое, надёжное и безопасное здание. Её способность справляться с непредвиденными обстоятельствами не особо сильна. Если бы она столкнулась с обычным противником, это не имело бы значения, но, если её противником стал кто-то вроде Рьюена, это будет нелегко.

Возможно, эта неожиданность повлияет не только на Ичиносе, но и в скором времени затронет всех учеников её класса.

Все в классе В наверняка поймут, что Рьюен стал капитаном.

Даже если бы они этого не поняли, такие люди, как Ишизаки, обязательно расскажут им.

Если всё так и случится, все они будут выглядеть словно Ичиносе — неспособные скрыть, что их застали врасплох.

Если Рьюен, который должен был стать участником, будет теперь капитаном… они столкнутся с нестандартными действиями, что заставит всех поволноваться.

— Похоже, что матч между классами B и D будет очень интересным.

Даже если это обернулось проблемой для Ичиносе, я не мог помочь, лишь только усмехнуться про себя.

Ей следует незамедлительно предпринять что-то, ведь класс D уже не в первый раз напал на класс В.

Если бы она поняла, что Рьюен прячется в тени, её бы не застали врасплох.

— Раз уж все собрались, пойдемте.

Сакаянаги зашагала первой и вошла в многофункциональную комнату. Здесь была стена, разделявшая два помещения, которая в предыдущий раз отсутствовала. Я подошёл к своему месту и увидел, что стена очень крепкая и звуконепроницаемая. Классные руководители первого года дожидались нас.

— Студенты классов B и D, перейдите на другую сторону.

Следуя инструкциям Машимы-сенсея, Рьюен и Ичиносе вошли в соседнюю комнату. Чабашира-сенсей тоже была там.

Наблюдателями класса А и С являются Сакагами-сенсей класса D и Хошиномия-сенсей класса B.

Видимо, ни один классный руководитель не мог наблюдать за своим классом.

— Поскольку специальный экзамен начнётся через пять минут, убедитесь, что вы готовы.

После того, как Хошиномия-сенсей дала такой совет, она решила напоследок обсудить специальный экзамен с Сакагами-сенсеем.

До начала испытания у меня и Сакаянаги осталось ещё немного времени.

— Наконец-то… этот день настал. Вчера я с трудом заснула, поэтому чуть не проспала этим утром.

— Не припоминаю, что бы я заставлял тебя ждать. С самого начала эта встреча была лишь случайным стечением обстоятельств.

— Ты имеешь в виду, что, если бы ты не поступил в эту школу, мы бы никогда не встретились?

Увидев, что я кивнул в ответ, Сакаянаги улыбнулась и опровергла это утверждение.

— Конечно, то, что мы встретились в этой школе — совпадение. Однако я уверена, что когда-нибудь встретилась бы с тобой снова. Это обязательно произошло бы, это судьба.

— Судьба? Не думал, что ты станешь говорить о настолько абстрактных вещах.

— Но ведь я всё же девушка, — Сакаянаги улыбнулась, сказав это, и медленно приблизилась с помощью трости.

— Если бы ты не поступил в эту школу, мне просто нужно было бы отложить нашу встречу ещё на три года. Я была уверена, что смогу спрятать своё предвкушение глубоко внутри себя. Но я больше не могу сдерживаться. Я не могу справиться с этим, сегодня я ощущаю что-то вроде: «Мои дни длятся дольше, когда ты рядом со мной. Я хочу сражаться, подавить эти чувства довольно-таки сложно. Это ведь моя мечта.»

Сакаянаги вдруг разговорилась. Ведь наконец-то её мечта может быть воплощена…

— А ты не боишься пробудиться от этого сна?

После того, как это сражение станет реальностью, она не сможет вернуться из неё.

— Потому что сны — это то, от чего ты должна пробудиться.

Кажется, её уже ничего не волнует. Всё, что имело значение, так это то, что сегодня я исполню её желание.

— В обычной ситуации я бы попросила… быть полегче со мной, но…

Не такие глаза должны быть у девушки, её взгляд был таким же острым, как у охотника на его добычу.

— Пожалуйста, выложись на полную.

Если я решу сражаться вполсилы, она не будет удовлетворена.

Даже если я никогда и не собирался делать её счастливой, будет проблематично, если она продолжит заманивать меня в свою ловушку.

Тем не менее, трудно сказать, сможет ли этот конкретный экзамен удовлетворить Сакаянаги.

Она, казалось, поняла, о чём я думаю и добавила:

— Будет ложью, если я скажу, что у меня нет противоречивых чувств по этому поводу. Такого рода неполноценного экзамена будет недостаточно, чтобы мы могли доказать наши способности. Мы, капитаны, ограничены в том, насколько мы можем повлиять на результат, ведь так?

Школа не будет проводить специальные экзамены, которые являлись бы настолько сложными, что победители в них определялись бы лишь по заслугам капитана.

Тем не менее, пока она может решить исход, это тривиальный вопрос. Вот что она имела в виду.

— Однако, если влияние капитанов будет слишком велико, возникнет ещё одна проблема. Думаю, мне следует обратить внимание и на твою ситуацию, Аянокоджи-кун. Ты ведь не хочешь, чтобы твои одноклассники узнали про твои истинные способности?

Внимание к этому вопросу было очень значимым. Если капитан сможет сильно повлиять на успех всех событий, она боится, что я не стану полностью использовать свои возможности.

— Та-ак! Экзамен скоро начнётся! Возвращайтесь на свои места!

[[image:/storage/reader-images/6d2a5ecbfdc18e7fa2b2beaa982e52e08b2b615e.webp]]

Хошиномия-сенсей дала указания, и мы сели лицом друг к другу, разделенные устройством.

Конечно, мы не могли видеть выражения лиц друг друга. Фотографии учеников класса С отобразились на экране компьютера.

Без меня было всего 38 человек. Затем я должен был разделить всех на каждое выбранное событие и проинструктировать их пройти на экзамен.

Затем монитор отобразил 10 событий, которые мы представили.

— Я, Сакагами, отвечаю за это испытание. Давайте начнём этот итоговый специальный экзамен первого года обучения. Каждый класс выберет по пять событий, нажав клавишу «Enter».

У меня не было сомнений по поводу выбора пяти событий, о которых говорила Хорикита.

Для класса А это так же не заняло много времени. Затем выбранные нами события были показаны на большом экране.

Класс C: «Стрельба из лука», «Баскетбол», «Настольный теннис», «Скоростное печатание» и «Теннис».

Хотя это могло стать проблемой, я хотел включить такое интересное событие, как «Камень, ножницы, бумага», но, похоже, должен был отказаться от этого.

Когда классом А было предложено событие «Английский язык», мы не стали рассматривать его. Хотя Хирата и Онодера были хороши в футболе, пианино и плавании, они также могли хорошо выступить и на других соревнованиях, поэтому я не выбрал эти три события.

Таким образом, класс C использует спортивную стратегию для сражения.

Класс A: «Шахматы», «Английский язык», «Викторина по современной литературе», «Математика» и «Устная арифметика».

Из десяти событий Сакаянаги выбрала три основных, которые предсказал Кацураги. Устная арифметика и викторина по современной литературе также включены. Безупречная информация.

Однако в данной ситуации это ни на что не повлияет. Потому что я не рассказал об этом Хориките.

— Теперь случайным образом будут выбраны 7 событий.

— Всё же, Аянокоджи-кун, твой противник — Сакаянаги-сан, очень жалко. Как учитель, я очень сочувствую тебе.

— Хошиномия-сенсей, соблюдайте правила.

— Хорошо, хорошо. Извини, что говорю без разрешения…

Хошиномия-сенсей была предупреждена Сакагами-сенсеем по нескольким причинам и размышляла об этом.

— Результаты лотереи будут отображаться на большом экране, прямо по середине. Пожалуйста, взгляните, — сказал Сакагами-сенсей, побуждая нас посмотреть туда.

Экран переключился на трехмерное изображение и отобразил предложение «жеребьевка событий».

Тогда первым выбранным событием стал…

«Баскетбол». Количество участников — пять человек. Время 20 минут (две серии матчей с ограничением по 10 минут каждый).

Правила основаны на стандартной игре в баскетбол.

Капитан может заменить одного игрока в любое время.

Матч 5 на 5. Это было мероприятие, выбранное классом C.

Другими словами, это событие, в котором, по нашему мнению, мы не проиграем.

— Извините, учитель, нам разрешается говорить друг с другом?

— Нет никаких правил на этот счёт. Вы можете свободно говорить.

— Значит ли это, что мы можем сражаться словами?

Хотя Сакаянаги прямо заявила о своей цели учителю, он не посчитал это проблемой.

— Ого, Сакаянаги-сан, ты не очень сострадательна.

Это потому, что она подумала, что Сакагами-сенсей позволил Сакаянаги беспощадно напасть на меня.

— Хошиномия-сенсей!

— Хорошо-хорошо, извини! Я больше ничего не скажу!

Хотя ученики могут свободно разговаривать, учителям такое не позволяется. Хошиномия-сенсей продолжила получать предупреждения.

— Как я и ожидала, класс C выбрал несколько видов спорта в качестве официального события. В конце концов, это не удивительно, потому что в вашем классе много способных учеников. В этой игре в баскетбол Судо-кун — ключевая фигура. Даже в этой школе он лучший баскетболист. Если вы выберите событие, в котором не уверены, вы не сможете победить нас.

Хотя я мог слышать анализ от Сакаянаги, которая ожидала, что я буду вовлечен в эту словесную войну, я сознательно промолчал.

Я хочу сделать всё возможное, чтобы не впечатлить Хошиномию-сенсей и Сакагами-сенсея.

— Ты ничего не сказал. Разве Хорикита-сан, которая является настоящим капитаном, действительно дала тебе такой приказ? — пока я молчал, Сакаянаги продолжила говорить. — Если это так, даже если ты что-то скажешь, это не повлияет на выбор событий. Не так ли?

Сакаянаги также понимала, что я собираюсь говорить как можно меньше перед учителями.

— Хорикита предупредила меня, чтобы я молчал. Она сказала, что если я буду небрежно болтать, то попаду в ловушку Сакаянаги и нанесу себе вред.

— Фу-фу. Аянокоджи-кун, тебе не стоило говорить мне это. Этим предложением ты только что выдал мне выгодную информацию. Кто манипулирует тобой из тени? Такого рода вещи ты должен скрывать до конца. Даже если ты утверждаешь, что предупрежден Хорикитой-сан, разве я не говорила тебе? Я могу узнать информацию, основываясь на твоей личности и шаблонах поведения.

— Нет, это… может и не от Хорикиты я получил инструкции.

— Ты ведь всё только что разъяснил? Будь честен, ты на самом деле получил инструкции от Хорикиты-сан.

Хошиномия-сенсей подкралась и заглянула, дабы подслушать наш разговор, положила руку себе на лоб и издала: «Ах!».

Сакагами-сенсей понял, что я так легко раскрыл информацию Сакаянаги, и покачал головой.

— Ой, я просто сказал, что Хорикита предупредила меня… Может быть, кто-то другой распоряжается мной.

— Может быть? Даже если ты на этот раз решил солгать, ты должен был поубедительнее сказать, что кто-то ещё распоряжается тобой.

Она не только видела меня насквозь, но и играла честно, чтобы сохранить нынешний статус-кво.

В этом разговоре мы намеревались позволить учителям поверить, что между Сакаянаги и мной существует невероятный разрыв в силе.

После того, как мы обманули учителей, начался специальный экзамен.

— Думаешь, это имеет значение? Мы обсудили и тщательно обдумали, как ты будешь действовать, поэтому я осмелюсь принять вызов на экзамене. Даже если ты понимаешь, что план сражений был разработан Хорикитой, это мы тоже учли.

— О, теперь ты признал это. Но почему ты считаешь, что план сражений полностью в моём распоряжении? Как и у Аянокоджи-куна, за мной также имеются много умных людей. Ты думал о том, что вам нужно было бы подготовиться к множеству возможных сценариев до прихода на экзамен?

— Это…

Хотя учитель позволил нам сражаться на словах, но прошло лишь десять секунд.

Сакагами-сенсей, который не мог этого допустить, начал экзамен.

— Идёт обратный отсчёт. Я позволю вам общаться так, как вы пожелаете, но не пропустите ничего.

Конечно, это никак не повлияло на моё психическое состояние.

Лишь учителя волновались, потому что я продолжал общаться с Сакаянаги.

После того, как мы выбрали участников, список учеников, участвующих в баскетбольном матче, был выпущен в то же время.

Пять участников из моего класса: «Сусуму Макита» в роли капитана, «Минами Сэцуя», «Ике Канджи», «Хонду Риотаро» и «Онодера Каяно». Судо не был включён. И я добавил девушку для разнообразия. Козырём является Макита. По словам Судо, который занимается баскетболом, его навыки очень хороши. По поводу Онодеры, хотя она очень хороша в плавании, похоже, что ее баскетбольные техники так же неплохи. Вместо того, чтобы выбрать парня, который не слишком хорош, лучше выбрать её, чтобы команда засияла. Это результат оценки Хорикиты. И наш противник, класс А, также выбрал 5 человек: «Машида Коджи», «Тоба Шигеру», «Камуро Масуми», «Симиджу Наоки» и «Кито Хаято». Они также добавили девушку.

Согласно анализу Хираты, Кей и Кушиды, сформированная нами команда — та, которая, несомненно, победит.

Несмотря на то, что я не вижу выражения лица Сакагами-сенсея, который стоит рядом с Сакаянаги, я могу чётко представить себе Хошиномию-сенсей, которая стоит рядом со мной. Вскоре она поняла, что начала сомневаться в выбранных мной участниках.

В конце концов, все могут увидеть, что в этой баскетбольной игре Судо не выйдет на поле.

Конечно, это был не план сражения, к которому я пришел сам, а вопрос, который обсуждался и решался Хорикитой.

Тем не менее, Сакаянаги, естественно, поняла цель этого сражения.

— Я не думаю, что это совпадение. Вы планировали сражаться без Судо-куна. В конце концов, он очень спортивен, если он умеет играть в обычный или настольный теннис, то это не удивительно. Я вижу насквозь все ваши стратегии.

Если бы в начале я выбрал Судо, класс C смог бы твердо и убедительно добиться этой победы. Однако для класса А баскетбольное событие нежеланно. Как только они увидят баскетбольную программу, они подумают о Судо. Если они будут соревноваться с баскетбольной командой класса С во главе с ним, шансы на их победу будут очень низкими.

В этом случае они пожертвуют матчем и начнут думать об «использовании учеников, которые не занимаются спортом».

И наоборот, если бы мы использовали сильные таланты, такие как Судо, сейчас, они могли быть теми, кто извлечет из этого пользу.

Учитывая эту ситуацию, мы, как класс C, сознательно решили не использовать этого человека. Мы предпочтём сохранить его ценную мощь, потому что он может побеждать в других спортивных соревнованиях, которые могут быть выбраны позже. Мы хотим выиграть как можно больше сражений.

После этого в случае, если выпадет теннис, участие Судо окажет большое влияние на мероприятие.

Однако, с точки зрения состава членов класса А, наши поверхностные мысли кажутся очевидными.

— Это напомнило мне о том, что ты можешь заменить игроков в любое время. Кто обеспечил вмешательство капитана на этом событии? Было ли это предложено Хорикитой-сан? Цель полностью раскрыта.

— Извини, я не могу ответить.

— Понятно. Так как ты не можешь отвечать, ничего не поделаешь.

На другой стороне большого экрана начали подготавливать всё для игры. Тогда это не займет много времени и матч скоро начнется.

Тем временем, мы можем лишь наблюдать.

Единственное, что можно сделать — это заменить игроков в зависимости от ситуации.

Однако этот шаг может оказать большое влияние на результат.

Со звуком свистка началась баскетбольная игра. Матч длится всего 10 минут.

Хотя класс C не воспользовался Судо, развитие игры на раннем этапе почти сбалансировано.

После того, как мы набрали 2 очка, противник нагнал нас. Это равный матч.

Учителя также увлеклись игрой, потому что было трудно определить, какая из сторон победит.

У Макиты был очень красивый дриблинг мяча. Несмотря на то, что его уровень все еще намного ниже, чем у Судо, Макита — игрок более активный, в отличие от остальных, он может сыграть ключевую роль. С другой стороны, Кито из класса А, будучи ключевым игроком, стоял на позиции, чтобы встретиться с Макитой.

В то время как игра достигла половины тайма, счет был равен 12-11. Разница лишь в одно очко.

Класс C еле лидирует, ведь разрыв минимален, и ситуация неоднозначна.

— Это действительно интересный матч.

Сакаянаги вздохнула. Но сложно сказать, кто лучше сыграет во втором тайме.

После четырех минут отдыха игра продолжится. Тем не менее, не было никаких действий от Сакаянаги. Несмотря на то, что мы лидируем на 1 очко, она считает, что обе стороны примерно на равных, и планирует опять не вмешиваться в ситуацию. Однако, я без колебаний потянулся к клавиатуре. Потому что я решил выпустить Судо, заменив Ике.

Этот баскетбольный матч выглядел напряженным, ведь у команды соперника такой же уровень способностей. Кажется, трудно предугадать результаты.

Я хотел сначала проанализировать ситуацию, у меня были сомнения относительно того, нужно ли выпускать Судо или нет.

— Фу-фу.

Смех Сакаянаги достиг моих ушей. Кажется, она не хотела мне позволить сберечь козырь для другого события.

По другую сторону экрана разгоряченный Судо направился к камере.

Даже находясь вне игры, он чувствовал необычную странность происходящего. Выражение его лица было очень серьезным.

Казалось, что он чувствовал то же самое, что и я.

— Сила обеих сторон все еще достаточно сбалансирована. Нет, класс С все еще лидирует. Разве еще не слишком рано пускать Судо-куна?

— Я считаю, что мы должны с уверенностью выиграть этот матч.

— В конце концов, это очень важная первая битва. Я хорошо понимаю твой настрой. Кроме того, нет никаких гарантий, что настольный теннис или обычный будут выбраны следующими. Если обоих событий не будет, Судо-кун не сможет сыграть в других испытаниях. Тогда нет смысла беречь его на потом, это бесполезно.

— Ты не собираешься менять игроков?

— В этом нет необходимости. Мы выбрали самых сильных, чтобы выиграть этот матч.

Кито, который раньше имел дело с Макитой, казалось, повернулся к Судо.

Тот, должно быть, наблюдал за этой игрой с самого начала из другой комнаты в качестве запасного.

Он должен был понять разницу в силе.

четырехминутный перерыв закончился, и началась вторая половина.

Судо хмурился из-за Кито. Во втором тайме напряженность возросла.

— В конце концов… Ваш страх очевиден!

Громкий голос Судо пересек экран и достиг комнаты.

Класс А намеренно сдерживал свои силы, чтобы заставить Судо играть. Мы поняли это с самого начала.

Тем не менее, я не знаю, насколько сильно класс А сдерживался, пока не начал играть Судо.

Хотя Кито очень хорош, навыки Судо находятся на другом уровне.

Он прорвался через оборону и попытался забить.

Чтобы помешать нам это сделать, игроки из класса А отчаянно блокировали атаку нашей команды.

Несмотря на то, что Судо — опытный игрок, уровень команды класса A определенно выше, чем у класса C.

Счет стал 17-13, разрыв медленно увеличивался. Однако игра соперника не дрогнула, и они постепенно стали более бдительными.

— Эй, Кито! Ты опытен в баскетболе, так ведь?!

— Нет, но, похоже, у тебя проблемы из-за этой кучки новичков.

— Не ври мне!

— Я совсем не вру. Мы с друзьями тренировались меньше недели. Кажется, ты пышешь уверенностью в баскетболе, но, как видишь, ты не так уж хорош.

— Это ты так говоришь!

Поскольку не было никакого шума поддержки, разговоры Судо и Кито были слышны через монитор.

Фраза «ты столкнулся с кучкой любителей, но уже борешься изо всех сил» заставила Судо трястись, поэтому его движения стали немного беспорядочными.

— Фу-фу, это ложь. Кито-кун — опытный баскетболист.

Позволить Кито встряхнуть Судо было результатом стратегии, запланированной Сакаянаги.

— Когда он психологически напал на него, Судо-кун пропустил удар. Даже если его навыки намного выше, пока его сердце слабо, это даст нам шанс.

Кито очень хорошо играет в баскетбол. Он намеренно сдерживал свои силы в первом раунде, как будто играя наравне с классом C. Они стремились заставить Судо медленнее войти в игру, а затем намеревались изменить ситуацию в последний момент.

Хотя это было трудно сделать, они все же пытались спровоцировать Судо и помешать ему сконцентрироваться на победе.

Эта двухступенчатая стратегия от Сакаянаги открыла пробел в классе C.

— Скоро мы их догоним.

Кито забросил мяч в корзину, и счет стал равным 17-15. Класс А начинает демонстрировать отдачу, чтобы наверстать упущенное.

Действительно, если бы дух Судо был беспорядочным, то всё пошло бы по их плану.

Тем не менее…

— Ты сказала, что сердце Судо слабо. Откуда эта информация?

— Что ты имеешь ввиду?

Судо очень вырос за прошедший год. Теперь его душевное состояние не будет потревожено такой провокацией. Хорикита не станет хвалить его только потому, что он хорошо играл. Она похвалит Судо только в том случае, если он приведет команду к победе.

— Ой!

— Ах!

Хотя стиль всё еще очень груб, ритм дриблинга вернулся. Судо прошел защиту Кито и пристально взглянул на корзину. Никто не смог бы снова его остановить. Он сделал данк — и класс С увеличил отрыв.

— О… даже если твои слова чуток выбешивают… ты не сможешь одолеть меня.

Несмотря на то, что Кито был хорош в баскетболе, Судо восстановил своё самообладание.

— По-видимому, он остепенился.

После этого никто не смог воспрепятствовать Судо до конца матча, и он без проблем повел команду за собой.

Наконец прозвучал свист, свидетельствующий об окончании игры.

— Да! Я сделал это, Сузуне!

Судо был так рад победе, словно он отыграл на большом баскетбольном турнире.

Хотя можно сказать, что эту победу действительно стоит отпраздновать.

— Я думала, что смогу победить, если повезет, но, в конце концов, это его специальность.

Похоже, что даже если в этом баскетбольном матче Судо включился бы на раннем этапе, Сакаянаги все же планировала в этой игре серьезно устремиться к победе.

Итоговый счет 24-16. Мы с разгромом победили в первой игре.

— Не ожидала я, что класс С победит первым. Трудно предсказать, кто одержит верх, — возбужденно пробормотала Хошиномия-сенсей, словно разговаривая сама с собой.

Несмотря на победу в этом матче, мы уже использовали одного из наших ключевых игроков.

Поскольку мы уже разыграли Судо, победа в баскетбольном событии должна была достаться нам.

Жеребьевка второго сражения началась. Следующим будет…

«Скоростное печатание». Необходимое количество участников — один человек, ограничение по времени — 30 минут.

Правила заключаются в оценивании навыков набора текста на основе скорости и точности.

Капитан может сообщить участникам, есть ли какие-либо ошибки, которые он обнаружил в тесте.

Выбранной программой было событие, предложенное классом С. Количество участников составляло по одному человеку из класса.

Кажется, богиня удачи на нашей стороне.

Это событие было предложено Профессором, который очень хорошо разбирается в компьютерах и сетях.

Я слышал, что его скорость набора текста на самом деле не так уж и велика. Даже в среднем по стране этот показатель у Профессора довольно низок. Но это не проблема. Потому что мы не можем в полной мере выяснить, сколько людей в классе А способны печатать быстро и насколько они квалифицированы. Я могу лишь верить в способности Профессора, потому что все еще есть причины, по которым мы выбрали это событие.

— Класс C действительно выбрал интересное испытание. Хотя оно и похоже на игру в видеоигры, навыки набора текста являются самой основной и важной вещью в IT-индустрии. Для школы будет естественно принять их.

С точки зрения обучения, это так же было полезно для класса А.

Хорикита пожелала выбрать несколько программ, которые не зависят от общей ценности класса, чтобы предрешить исход.

— Не имеет значения, если кто-то специалист в чем-то одном. Ведь если этот человек участвует в том, в чем он хорош, трудно гарантировать, может ли он быть лучше, чем другие. Кажется, что в вашем классе имеются люди, которым вы полностью доверяете и очень уверены в них.

Так же, как и Онодера, которая хороша в плавании, но была выбрана в баскетбольном событии, большинство учеников, сказавших, что они могут участвовать лишь в определенных событиях, как правило, блистали и на других мероприятиях. И наоборот, кто-то, кто хорош только в одном, например, Профессор, участвовал в событии 1 на 1, так проще предвидеть исход следующего испытания.

Я, естественно, выбрал Сотомуру Хидео.

С другой стороны, Сакаянаги выбрала Йошиду Кента. У меня нет информации об этом человеке вообще.

В этом матче мы значительно минимизировали вмешательство капитана.

Это должно было полностью предотвратить влияние Сакаянаги на результат.

Метод оценки осуществляется через приложение с использованием компьютера, который был подготовлен школой.

Результат…

«Класс С: Сотомура Хидео — 90 баллов, Класс А: Йошида Кента — 83 балла».

Победитель — класс C.

После окончания события нам сказали счет.

Разница всего в 7 баллов.

Когда я увидел результат, стало ясно, что это было довольно опасно. Но даже если разница небольшая, всё же это была победа.

— Похоже, у нас проблемы. Это действительно не так просто, как кажется.

Даже если непредвиденные потери продолжали взваливаться на класс А, в некотором смысле, этого не так-то просто избежать.

Тем не менее, две выбранные программы были из класса C, поэтому им было трудно с этим справиться.

Класс С одержал победу два раза подряд.

Пока что стратегии, идеи и удача, достигнутые Хорикитой, были очень хорошими.

Осталось еще 8 событий. Если лотерея продолжит выбирать событие, предложенное классом C…

— «Тест по английскому языку». Количество участников составляет восемь человек. Время теста — 50 минут.

Правила, основанные на учебном материале первого года обучения. Оба класса соревнуются в общем количестве очков.

Капитан может ответить на один вопрос для одного участника.

Третья программа представляет собой письменный тест, который скоро будет предоставлен.

Ключ к этому специальному экзамену состоит в том, как выбрать участников, чтобы выиграть событие.

Если мы сможем выиграть это событие, то сможем сделать ситуацию более благоприятной.

Я хочу собрать нескольких учеников, владеющих английским языком, в команду под руководством Мии-чан для участия в тесте. Несмотря на это, таких людей, как Хорикита и Кейсей пока нельзя использовать, и это всё усложняет. Поскольку у моего оппонента есть 3 письменных экзамена, такие как «Английский язык», «Математика» и «Современная литература», мне трудно решить, кого назначить и кем воспользоваться для достижения наилучших результатов.

Если нам предстоит столкнуться с двумя письменными экзаменационными программами, в записях Хорикиты описаны две стратегии.

Чтобы добиться победы, нам нужно равномерно разделить учащихся на события или преднамеренно пожертвовать одним них и сосредоточиться на том, чтобы использовать учеников на других мероприятиях для предрешения исхода.

Сакаянаги быстро выбрала восемь человек, но я пока еще раздумывал над этим.

— Впервые ты так сомневаешься. Похоже, что Хорикита-сан дала не одну инструкцию.

Нет гарантии, что математический экзамен будет выбран следующим, с другой стороны, также нет гарантии, что класс А выиграет это событие.

Но неприятная вещь заключается в том, что большинство учеников в классе C, как раз-таки, плохо говорят по-английски.

Другими словами, сейчас я должен выбрать между «сбалансировать сражение» или «пожертвовать сражением».

— Ты хочешь пожертвовать тестом по английскому языку? Или… использовать всю свою боевую мощь, чтобы решить исход этого события?

Сакаянаги, не сумев сдержать своё волнение, задала такой вопрос.

Хотя я не беспокоился о том, что бы сейчас проиграть…

— Я знаю, о чем ты сейчас думаешь. Ты ожидаешь, сохраню ли я силу класса А или нет, верно? Потому что, если класс А не использует всю мощь для борьбы с классом С на этом событии, у вас имеется маленький шанс для победы, поэтому тебе трудно решить, стоит ли жертвовать этим событием.

Подумав немного, я решил сдать позиции на тесте по английскому языку.

— Согласно мировым тенденциям, девушки лучше парней по различным предметам, и они, как правило, получают более высокие оценки. Английский является одним из них. Конечно, это только тенденция. Все будет в порядке, если ты сошлешься на это.

Сакаянаги сказала это, когда я собирался определиться с участниками.

Она подбросила мне дополнительную информацию и продолжила оказывать на меня давление.

Тем не менее, класс А не хочет проиграть на тесте по английскому языку. Она обязательно выберет очень сильных людей.

После того, как мы закончили выбор, имена появились на большом экране.

В классе C, восемью участниками, которых я избрал, являются: Окия Киошуке, Минами Хаку, Каруизава Кей, Сато Майя, Шинохара Сацуки, Иногашира Кокоро, Сонода Чио, Ичихаши Рури. Я избавлюсь от тех учеников, которые, как мне кажется, не имеют возможности участвовать в предстоящих событиях.

Класс А, 8 участников: Сатонака Сатору, Сугио Хироши, Цукаджи Шихори, Танихара Мао, Мотодой Чикако, Фукуяма Шинобу, Роккаку Момоэ, Накаджима Рико. Хотя они не были лучшими участниками, но команда довольно сплоченная. Шестеро из них были девушками. Это «тенденция», о которой она только что упоминала.

— Похоже, ты внимательно отнёсся к следующей программе и решил отказаться от теста по английскому языку. Это правильный выбор.

Конечно же, я считал, что противник уже знал академический уровень класса C.

Несмотря на то, что я могу вмешаться прямо сейчас, я решил подождать некоторое время и посмотреть матч.

Кажется, экран может показать на лист с ответами любого ученика.

Я воспользуюсь вмешательством, чтобы дать ответ на вопросы участников, ответить на которые большинство из них не смогут.

Но это не окажет существенного влияния. Без сомнений, это может увеличить результат лишь на несколько очков.

Я сразу начал менять громкость, и результаты теста не заставили себя долго ждать.

На этом матче результаты восьми участников будут суммированы.

«Класс C набрал 443 балла, а класс A набрал 651 балл. Поэтому класс A победил».

Конечно же, разница в очках была очень большой.

— Наш средний балл составляет почти 81 балл. Если бы ты собрал всю мощь класса C, возможно, ты смог бы выиграть этот матч.

Хотя Сакаянаги сказала, что у нас есть шанс на победу, это не так просто, как кажется.

Лучше не держаться за мысль, что я упустил этот матч.

Сакаянаги не побоялась риска проиграть на трех матчах подряд и сохранила силы нескольких учеников своего классе.

Хотя класс А одержал лишь первую победу, слишком рано расслабляться. Выбор четвертого события незамедлительно начался.

«Математика». Требуется семь участников. Ограничение по времени составляет 50 минут.

Правила, основанные на учебном материале первого года. Оба класса соревнуются в общем количестве очков.

Капитан может ответить на один вопрос за одного участника.

После прохождения теста по английскому языку нас ждал еще один письменный экзамен.

— Похоже, то, что вы сберегли ваши силы, оказалось полезным. Тебе следует использовать всю свою боевую мощь, чтобы сразиться с нами. Или… Ты желаешь поберечь свои силы, чтобы сразиться на викторине по современной литературе?

В этой ситуации мне не нужно беспокоиться о викторине по современной литературе, я должен включить всех студентов с лучшими академическими навыками в классе C.

— Я только что сказала, что девушки имеют тенденцию получать более высокие оценки на экзаменах. Но в математике наоборот. Парни обычно опережают девушек. Разве это не интересно?

Неважно, что она пытается внушить мне, я выберу только этих учеников.

Семь участников, которые были мной отмечены: Хирата Йосуке, Юкимура Терухико, Ишикура Каёко, Ван Мэй Ю, Азума Сана, Кушида Кикё и Нишимура Рюуко.

Это самый сильный состав, который может разыграть класс С.

С другой стороны, класс А состоит из таких людей, как: Матоба Шинджи, Шимасаки Иккей, Моришиге Такуро, Цукасаки Тайга, Ишида Юсуке, Ямамура Мики и Нишикава Рёуко.

Эти ученики равны, а может и лучше, учеников, что участвовали на предыдущих тестах. Несмотря на то, что мы включили в себя большую боевую мощь, я оставил Хорикиту и Коенджи.

Тест по математике не займет много времени. Это испытание отличается от теста по английскому, который был лишь отчаянной уступкой. У нас есть Юкимура Терухико, он же Кейсей, который практически никогда не ошибался в своих ответах.

Хотя я позволил Нишимуре, у которого был самый низкий балл среди участников, носить наушники, Капитан мог ответить лишь на один вопрос, и, конечно, я не ожидал, что это изменит результаты экзамена. Поскольку Сакаянаги ответит на вопрос безошибочно, можно сказать, что правильный ответ на этот вопрос являлся базовым условием.

После того, как экзамены по математике были закончены, учителя немедленно начали их проверять.

Если мы сможем победить на экзамене по математике, представленном классом А, у нас будет отличный шанс.

К тому же у нас будет импульс для сражений в пятом событии.

— А сейчас, будут опубликованы результаты экзамена по математике. Класс С — 631 балл.

Каждый студент набрал в среднем 90 баллов, что весьма впечатляет.

Однако, если экзаменационные вопросы не являются такими уж сложными, это также вызывает беспокойство.

— Оценка класса А… 655 баллов. Таким образом, класс А выигрывает.

Я услышал общий счет, который назвал Сакагами-сенсей, и мы проиграли с разницей в 24 балла.

— Это и правда было опасно. Кажется, что все в классе C также усердно учатся. Если бы ранее ты выбрал таких учеников, как Хорикита-сан или Коенджи-куна, возможно, ты мог бы и выиграть?

— …Может быть и так.

К сожалению, мы не смогли победить в событии по математике. Если бы мы выбрали Хорикиту и Коенджи, у нас был бы шанс на победу. Хотя это не гарантированно.

Но реальность такова: если в следующий раз выпадет викторина по современной литературе, мы сразу же потерпим поражение.

Тем временем, у нас недостаточно сильных учеников, чтобы превзойти общий балл класса А.

Это привело к двум победам и двум поражениям. Мы больше не ведем и сейчас наравне.

Жеребьевка пятого события началась.

«Устная арифметика». Необходимое количество участников — два человека. Ограничение по времени — 30 минут

Правила: отвечайте с помощью счета в уме. Точность и скорость будут оценены, и первый человек, который ответит правильно, победит.

Капитан имеет возможность изменить 1 ответ.

События класса А были выбраны три раза подряд.

Для нас такая ситуация не радужна, но это не касается этого особого события. Я думаю, что в этот момент Кацураги был счастлив в тайне. Это событие, в которое Кацураги согласился вмешаться.

Тем не менее, было еще слишком рано, чтобы успокаиваться. Если Кацураги не появится, то надежда исчезнет.

— И это событие класса А. Мы обязательно выиграем этот матч.

Я последовал стратегии, запланированной Хорикитой, и выбрал Коенджи Рокуске и Мацушиту Чиаки.

Я назначил Мацушиту носить наушники. Даже если бы Коенджи взял их, он не обязательно использовал бы их.

Это было правильное решение для Хорикиты назначить Коенджи в «Устную Арифметику». Событие такого рода не зависит от общего количества очков, которые нужно выиграть, теперь выигрывает тот класс, выходцы которого получат первое место. Коенджи может оправдать наши надежды и занять первое место, но если он не будет серьезен, Мацушита сможет это покрыть. Она умеет быстро вычислять, и с самого начала должна была участвовать на экзамене по математике или устной арифметике. Но даже если мы ввели бы Мацушиту на тесте по математике, возможно, мы все равно не смогли бы победить — поэтому нам повезло.

Учащимися, отобранными Сакаянаги, являются: Кацураги Кохей и Тамия Эми.

Согласно информации самого Кацураги, способность Тамии была не очень высокой.

Насколько я вижу, Кацураги носит наушники.

— Десять вопросов. Чем сложнее задача, тем выше оценка. В случае неправильных ответов будут заданы дополнительные вопросы, пока один человек не ответит неправильно.

На экране комнаты прослушивания будут проецироваться числа следующего шага.

Поскольку капитан может ответить лишь на один вопрос, это означает, что мы можем ответить на вопрос только в конце игры.

Похоже, что Коенджи будет участвовать в «Устной Арифметике», но он держит руки скрещенными.

— …Это против моих ожиданий.

Даже после начала этого специального экзамена его отношение не изменилось.

Отобразились однозначные числа, три столбика, пять секунд. Уровней сложности десять.

6, 9, 1. Ответ 16.

Первый вопрос, который, казалось, все смогли решить, закончился, и студенты написали свои ответы.

Мацушита ответила правильно, без каких-либо затруднений, но Коенджи оставил бумагу пустой. Кроме того, он даже не посмотрел на вопрос, и, конечно, не смог ответить.

Кажется, я могу только надеяться, что Кацураги совершит ошибку, намереваясь помочь нам, как и было обещано заранее.

— Фу-фу, он и правда чудак.

Даже если она не могла увидеть ответ, Сакаянаги лицезрела нежелание Коенджи отвечать на вопрос.

— Но ты должен сосредоточиться на Мацушите-сан, поэтому то, что он так поступает, не имеет значения.

Игра продолжилась сквозь ее комментарии.

Когда дело дошло до третьего и четвертого вопросов, появились двузначные числа, а число столбиков достигло шести.

У Мацушиты не возникло никаких проблем, и она снова ответила правильно.

Трудности возникли из-за следующего вопроса.

Пятый вопрос — трехзначные числа, отображены 6 столбиков, 5 секунд, а шестой вопрос — того хуже, а именно: трехзначные числа, 8 столбиков и 5 секунд.

Мацушита схватилась за голову и с трудом вычисляла.

Затем, ответ, который она дал на шестой вопрос, оказался правильным, но все же ей было трудно продолжать в том же духе.

Однако, она держалась изо всех сил до конца. Седьмой вопрос — трехзначные числа, отобразились 12 столбиков и 4,5 секунды. Восьмой вопрос: трехзначные числа, 15 столбиков и 3,5 секунды.

Девятый вопрос: трехзначные числа, отобразились 15 столбиков, 2,5 секунды.

— Эй, эй! Слишком сложно ответить на такое!

Посмотрев на вопросы участников, Хошиномия-сенсей вздохнула.

— Кажется, сложность слишком велика …

Сакагами-сенсей тоже согласился с её комментариями, и, похоже, он не знает ответа.

Несмотря на то, что Мацушита могла отвечать на вопрос до сих пор, она отвечала правильно только до шестого вопроса. К сожалению, на седьмой вопрос она ответила неправильно. Коенджи не ответил на девять заданных вопросов. Даже если бы он ответил на последний вопрос, он не смог бы переломить ситуацию.

Конечно, я запомнил все ответы на девять вопросов. Аналогично для Сакаянаги.

Капитан может изменить ответ лишь на одном вопросе. Если мы не можем ответить на десятый вопрос, мы можем изменить ответ на девятый. Если мы не можем ответить на девятый вопрос, можно поменять ответ на восьмой. Затем попросить участника правильно ответить на вопрос.

Вполне возможно, что Кацураги, который сознательно отвечал неправильно, повлиял бы на большинство результатов.

Десятый вопрос, последний. Все начинают считать.

Отображается заголовок из трехзначных чисел, 15 столбиков, 1,6 секунды.

Цифровое число отобразилось на экране, а затем исчезло. Еще 15 чисел отобразились на экране.

Ненадолго наступила тишина.

Будь то Кацураги, Мацушита или Тамия. Они даже не могут взять свои ручки, потому все, что делают, это читают вопросы.

Сакаянаги в качестве капитана послала сигнал для вмешательства. Конечно, я тоже последовал её примеру.

— О… тогда капитану разрешено вмешиваться в ответы на вопросы. Чем выше вопрос, на который вы ответили, тем выше ценность.

Естественно, вопрос, на который я ответил, был десятым, последним.

Мацушита послушно последовала инструкциям из наушников и записала числа в листе ответов.

Ведь она сама не знала ответа. Конечно, она не будет сомневаться в этом.

— Фу-фу-фу, «Устная арифметика» — действительно забавная игра. Я впервые сыграла в неё.

Коенджи, о котором Сакаянаги не волновалась, не знал, когда открыть глаза.

Он забавно улыбнулся, глядя на камеру, поэтому та зафиксировала его изображение на нашем экране.

— На каком вопросе ты ему подсказал, Аянокоджи-кун? Я выбрала десятый вопрос и ответила 7619.

Я сказал Мацушите, что ответ был…

— Аналогично. Я также ответил на него.

Похоже, что Сакаянаги также рассчитала ответ на последний вопрос.

— Мы равны во вмешательстве капитана. Это означает, что это будет сражение один на один между Кацураги-куном и Мацушитой-сан.

Когда учитель собирал все листы ответов, человек, который ранее ответил на десять вопросов пустым листом, открыл рот.

— Ответ на последний вопрос 7619, правильно?

— Это действительно… очень шокирует. Коенджи-кун ответил правильно.

Услышав ответ от Коенджи, Сакаянаги похвалила его.

Учителя быстро начали проверять ответы четырех участников.

Если Кацураги ответит на вопросы с 7 по 9, мы проиграем.

С другой стороны, если правильный ответ Кацураги не превышает 6 вопросов, для нас это победа.

— Согласно собранным данным, на первом месте, ответивший на 8 вопросов из общего количества 10 вопросов. Первое место, получившее самый высокий балл, присуждается Кацураги Кохей-куну. Это победа для класса А.

Я намеревался выиграть пятый матч, и мы оказались бы в выгодной позиции. Но оказалось, что Кацураги был слишком осторожен.

Как только Сакагами-сенсей объявил результаты, наступил конец пятого матча.

— Жаль, что так получилось, Аянокоджи-кун. Похоже, тебе не удалось заставить Кацураги склониться. Он и правда ненавидит меня. Было бы неправильно не отметить это. Но ты думаешь, я бы проигнорировала такого рода вещи?

Хотя я не мог видеть Сакаянаги, я знал, что она улыбается.

— Я уже предупредила его. Если он предаст меня, я сделаю так, чтобы некоторые ученики, которые усердно работали на него, были вынуждены уйти из школы. Он старается изо всех сил, потому что он не хочет, чтобы число жертв увеличилось. Он не хотел бы этого.

Сакаянаги соревновалась с ним намного дольше, чем со мной.

Естественно, она знала преимущества и недостатки Кацураги.

— Я думала, что ты сможешь победить, однако снова проиграл. Кажется, это немного поранило твою душу. Ты чувствовал беспокойство, когда играл в последнем событии?

— Без понятия.

— Хоть Кацураги-кун с самого начала не был на стороне класса С. Но, если Коенджи-кун пожелал бы играть серьезно, возможно, это обернулось бы для вас безупречной победой. Значит, это эквивалент игры, в которой можно было бы выиграть?

— Это всего лишь вероятность. Люди, которых невозможно контролировать, не могут стать боевой мощью.

Это то же самое, когда учеников, которые не имеют хороших академических, физических и специальных способностей, можно считать одинаковыми. Ученики, которые не воспринимают вещи всерьез, не считаются сильной стороной. Хотя эти двое могут выглядеть по-разному, они похожи. По крайней мере, на таких специальных экзаменах, как этот.

Конечно, мы не можем заставить Коенджи действовать. Это также наша собственная проблема.

Таким образом, у нас 2 победы и 3 поражения. Класс C находится на краю обрыва.

— На этом специальном экзамене осталось два события. Очень жаль.

«Я действительно хотела насладиться этим моментом подольше», — я мог представить себе голос Сакаянаги, говорящий это.

— Пока я считаю, что побеждать и проигрывать в некоторых матчах — обычное дело.

— Если это так, я надеюсь, что ты сможешь отдать мне победу.

— К сожалению, я не могу этого сделать. В конце концов, это серьезное и решающее сражение.

Сакагами-сенсей продолжил экзаменационный процесс и начал жеребьёвку шестого события.

Если выпадет мероприятие класса А, мы непременно проиграем.

Глава 8 - Класс B против класса D

В то время, как классы А и С только заканчивали тест по математике, B и D уже определились с результатами четвертого события.

— Итоги этого матча — 601 балл для класса B и 409 баллов для класса D. Победа в четвертом событии достается классу B.

После объявления результатов Машимой, Ичиносе расслабилась.

Поскольку это была академически-ориентированная программа, предложенная классом B, они не могли проиграть в этом событии.

— Тебе повезло, Ичиносе. Это лишь благодаря тому, что программа была предложена классом В.

— Ага.

Хотя Ичиносе победила, она не была удовлетворена. В то же время, побежденный Рьюен не испытывал ни малейшего беспокойства.

Причем обоснованно, потому что из четырех сыгранных событий три выпавшие программы относились к классу B, но после результатов четвертого сражения итоги оказались неожиданными — две победы у класса D и столько же у их оппонентов. Эффект поражения на «Тесте по Химии», который был предложен классом B, был огромным. Причина неудачи была предельно ясна.

— Учитель… Возможно ли, что ученики, у которых скрутило живот, уже вернулись из туалета?

Ичиносе хотела удостовериться в их благополучии. Машима связался с ними, чтобы узнать про состояние класса B.

— Нет, двое еще не вернулись из туалета. Кроме того, есть еще ученики, которые жалуются на то, что сейчас они чувствуют себя не очень хорошо.

— Вот как…

Причина, по которой они проиграли на «Тесте по Химии», заключалась в том, что у учеников класса B возникли проблемы со здоровьем.

И это еще не всё. Споры с некоторыми учениками класса D накануне специального экзамена так же оказали влияние.

Хотя жалобы были поданы в школу, они лишь получили предупреждение, и ни один класс не был наказан.

Это преступление, несомненно, было результатом указаний Рьюена.

Чтобы успокоиться, Ичиносе глубоко вздохнула.

— Фух… все хорошо, все хорошо.

Они по-прежнему не лидируют. Из-за нехватки спокойствия во время «Теста по химии» Ичиносе начала медленно оправляться и возвращалась в норму. Несмотря на то, что проблемы все еще оставались, даже если против неё Рьюен, он не мог сделать ничего, что превышало пределы вмешательства капитана.

Пока она будет продолжать сражаться, она не проиграет.

Ичиносе отчаянно пыталась в это поверить.

— Эй, учитель. Давайте перейдем к пятому соревнованию. Ученики класса B не могут даже уследить за своим здоровьем в день экзамена. Вы хотите дать преимущество таким людям?

— Повежливее, Рьюен!

За свой надменный тон Рьюен получил предупреждение от Чабаширы, но затем продолжил говорить еще более нагло.

— Я ведь не знаю, находятся ли они в туалете, или в другом месте. Они могут воспользоваться этим временем для обсуждения оперативных планов. Очень подозрительно, что нескольким людям поплохело в одно и то же время. Что вы задумали, Ичиносе?

— Ничего…

Рьюен выразил сомнения по поводу того, что несколько учеников класса В одновременно сказали, что им нехорошо.

При таком раскладе, хотя Ичиносе и знала, что никаких нарушений с их стороны не было, спорить было невозможно.

— В любом случае, мы должны поторопиться, учитель.

Рьюен улыбнулся и убедил Чабаширу.

— Хорошо. Как и сказал Рьюен, пожалуйста, переходите к пятой программе, Машима-сенсей.

Машима начал жеребьевку.

«Каратэ». Количество участников — три человека. Ограничение по времени составляет десять минут.

Правила: один поединок, три минуты. Принято правило «на выбывание».

Капитан может единожды переиграть любой поединок.

— О, на этот раз событие класса D. Нас не волнует, кто выступит против.

Рьюен выбрал трех человек. Выступят Сузуки Хидетоши, Ода Такуми и Ишизаки Дайчи.

Вмешательство капитана также блестяще рассчитано — переиграть матч в случае непредвиденного поражения.

Тем временем, Ичиносе выбрала своих участников: Сумида Макото, Ватанабе Норихито и Йонецу Харуто.

После объявления о соревновании по каратэ, они тренировались в течение недели и постарались запомнить правила.

Тем не менее, результат — два абсолютных поражения. Даже вмешательство капитана не смогло бы изменить результат.

Пятое сражение закончилось быстро, такого раньше не случалось.

Это означает, что классу В некуда отступать. Если шестое событие будет проиграно, они автоматически потерпят поражение на этом итоговом экзамене.

— Это и правда интересно, Ичиносе.

В ожидании механического обрабатывания, Рьюен предложил ей побеседовать.

— После того, как был объявлен специальный экзамен, когда мы решили избрать твой класс в качестве противника, ты, должно быть, почувствовала огромное облегчение. Но после этих результатов все, что ты можешь сделать сейчас, это помолиться. Ты загнана в угол.

Это не бесхитростная битва.

Если бы это было честное испытание, одно событие должно было быть в пользу Класса B, что в итоге значило бы три победы и два поражения.

Однако произошел неожиданный инцидент, и из-за этой проблемы команда стала беспорядочной.

Если мероприятие, выбранное после этого, не будет являться предложенным классом B, у них нет шансов на победу.

Затем было избрано шестое событие.

«Дзюдо». Количество участников — один человек. Четыре минуты соревновательного времени (три серии поединков в общей сложности двенадцать минут).

Распорядок основан на обычных правилах дзюдо.

Капитан может отменить результат поединка и переиграть его только один раз.

Это событие один на один является тем, которого класс В хотел избежать больше всего.

В этот момент Ичиносе впервые почувствовала, как у нее потемнело в глазах.

— Ку-ку, «Дзюдо», значит? Кто бы мог подумать, что это окажется следующим событием? Ты очень везучая, Ичиносе.

— Как такое могл…

— Если остальная часть программы будет принадлежать классу B, у вас все еще есть надежда на победу.

Недолго думая, Рьюен выбрал Ямаду Альберта.

Как и в предыдущих правилах касаемо вмешательства капитана, здесь так же имелась страховка, гарантирующая победу.

— Даже если противником является Альберт, не волнуйся. Кроме того, всегда есть шанс. Ты не узнаешь, пока не попытаешься.

Исход очевиден. Очень сложно одолеть противника с такой огромной разницей в физических и технических способностях.

Это единственное событие, в котором класс B абсолютно неспособен победить.

Поскольку количество участников составляет лишь один человек, время выбора ученика составляет всего 30 секунд. Ичиносе, не знала, кого выбрать. Время быстро отсчитывалось, пока, наконец, не стало равным нулю. Хотя по правилам, если время истекает, ученик будет выбран случайным образом, однако решение будет принято с учетом опасности противника и события.

— В итоге, класс B проигрывает это событие без боя. Поскольку класс D одержал четыре победы, мы автоматически побеждаем на этом специальном экзамене.

Таким образом, были оглашены результаты сражения Класса В и D.

Это произошло, когда был объявлен новый специальный экзамен.

Ишизаки в одиночку последовал за Рьюеном, шедшим на обед. Класс D решил, что Канеда будет капитаном, но было сложно определиться с событиями.

Другими словами, никто в классе D не мог предложить стоящие идеи.

Они могли придумать лишь заурядные события, простые правила и посредственные методы борьбы.

Высказанные ими идеи — банальные вещи, до которых каждый мог бы додуматься.

Таким образом, независимо от того, с каким классом им пришлось бы сразиться, они не видели шансов на победу.

Конечно, это было проблемой. А точнее, это было «реальностью».

Текущее мнение коллектива заключалось в том, что больше всего следует избегать класс A, потому что они слишком хороши. Также следует избегать и класс B, который был начеку.

Поэтому, естественно, остается класс С. Однако Ишизаки предложил повременить с этим делом.

— Это самое… можешь уделить мне время, Рьюен-сан?

Ишизаки, который не хотел оказаться в опасной ситуации, заранее убедился, что вокруг него не было учеников-первогодок.

— А?

Лишь взглянув на Рьюена, Ишизаки почувствовал себя лягушкой, на которую взирала змея.

Но даже в этом случае он в отчаянии попытался заговорить.

— Ну давай, прошу, выкрой мне пару минут!

— А ты осмелел.

— Ничего такого!..

— Ку-ку. Окей, если это так важно. В конце концов, ты сейчас являешься лидером класса D.

Для Рьюена это лишь затянувшаяся война — он просто впустую проводит время, ведь, в конечном итоге, все равно бросит школу. И он может провести это время с теми, кто ему скучен. Ишизаки шел за ним.

Даже если бы кто-то увидел эту сцену, они бы подумали, что Ишизаки вызвал Рьюена.

После того, как они вышли из школьного здания и пошли в место, где никого не было, Ишизаки сразу же сел на пол.

— Рьюен-сан, на этом специальном экзамене… Прошу, одолжи нам свои силы!

Когда Ишизаки позвал его, тот уже понимал зачем. Хотя Дайчи не упомянул об этом, Рьюен посмотрел на него, сидящего на полу.

— Не выдумывай, Ишизаки. Я же сказал, что завязал с этим. Думаешь, я тебе помогу?

— Э-это, я понимаю, но с нашей нынешней силой мы не сможем победить ни один класс!

— Полагаю, так и есть.

Рьюен этого не отрицал.

Поскольку он проанализировал шансы на победу, класс D, конечно же, в пролете.

— Поскольку Канеда является капитаном, даже если он проиграет, его не исключат. Однако, если мы проиграем, классные баллы резко снизятся!

— Если мы примем 7 поражений подряд, то уже ничего не поделаешь.

На данный момент у класса D имеется 318 очков. Если они потерпят 7 поражений подряд, их останется лишь 108. Даже если это и наихудший расклад, если никто не поможет, скорее всего, всё так и будет.

— Тогда вам просто нужно назначить меня на должность капитана. Кто-нибудь в классе обязательно с этим согласится.

— Ну…

Для тех, кто хочет исключить Рьюена из школы, нужно лишь сделать его капитаном. Тогда он должен быть побежден.

Но из-за того, что кого-то выгонят из школы, это просто разрушит класс D, и никто не будет этому рад.

Если классные очки станут равными нулю, будет почти невозможно подняться до класса А.

В этом случае даже жить стабильной школьной жизнью будет очень затруднительно.

Если основная задача класса D такова, им нужно всего лишь несколько побед. После этого они устремятся к поражению, чтобы вытеснить Рьюена.

Они должны избежать потери очков защиты на случай крупных поражений.

Ишизаки не только не желал, чтобы Рьюен бросал школу, но и, к тому же, он хотел, что бы класс D победил.

Если в классе D и есть такие ученики, которые смогут проделать подобные вещи, то это был только Рьюен.

— …Что мне делать? Следует ли мне выбрать сражение с классом C?

Первоначально Ишизаки хотел сделать именно так, но в этом классе был Аянокоджи.

Это вызвало в нем беспокойство, ведь Дайчи был одним из немногих учеников, которые знали истинную природу этого ученика.

— Не спрашивай моего мнения. Кто-то говорил, что я хочу помочь?

Ишизаки, будучи в отчаянии, почувствовал себя опустошенным. Но даже в этом случае он все еще не хотел вставать. Даже если он увидит, как Рьюен уходит, это не имело значения.

— Да, единство класса С оставляет желать лучшего. Хоть у них и имеется такой монстр, как Аянокоджи, он всего лишь человек. Раз уж это групповое состязание, тогда у нас имеется шанс на победу — все бы так подумали, но это не так.

— Э?..

Ишизаки неожиданно услышал совет от Рьюена.

— Если бы я был капитаном, я бы избежал конфронтации с классом C. Даже если я не знаю, кого следует выбрать в качестве соперника, они не те, кому нужно бросать вызов.

— Но Аянокоджи ведь…

— Да не из-за него, тупица.

— Ой…

— Несмотря на то, что класс D в основном туп и некомпетентен, есть и те, кого мы можем одолеть. Класс C не подходит для нас, для игры с использованием этого метода. Нет, есть только один класс, подходящий для сражения.

— О-один? Какой?!

Рьюен, не взглянув на Ишизаки, ответил:

— Класс B.

Ишизаки не ожидал услышать такого ответа.

— На этом экзамене мы можем одолеть лишь класс B.

Рьюен упомянул тех, кого они раньше хотели избежать.

— Даже если ты туп, ты можешь сделать всё как надо.

Рьюен повернулся и пошел вперед.

— П-прошу, подожди минутку! К-как мы сможем победить Класс B?

Ишизаки поднял голову и окликнул Рьюена.

— Рьюен-сан! Рьюен-сан!

Крики Ишизаки его не остановили.

На первый взгляд, Ишизаки, который, как известно, одолел Рьюена, не последний человек в классе D.

Тем не менее, этот статус не совсем устоялся.

Рьюен, который должен был бросить школу, все еще находится в ней. В то время как Манабе, которая намеревалась в голосовании сосредоточить критику на нем, вместо этого сама оказалась исключенной. Конечно, неудивительно, что ученики в классе подозревали что-то неладное.

И первый вопрос, который возник у всех — кто дал Рьюену столько голосов похвалы?

Парни из класса проголосовали за него? Если это дело рук сторонних лиц, кто бы мог сделать такое?

Класс D неоднократно предлагал и отбрасывал множество версий.

Поскольку голосование на прошлом специальном экзамене было анонимным, не было никакого способа найти окончательный ответ на этот вопрос.

Ичиносе из класса B и Рьюен заключили сделку, отдав Рьюену голоса похвалы в обмен на приватные баллы. Это и есть разгадка, но этот факт не был раскрыт классом B. До тех пор, пока Ичиносе просит их держать это в секрете, ее друзья хорошо исполняли поручения. Не имело значения, была ли это бессмысленная просьба, если это стратегия отмены исключения из класса, они без колебаний работали все вместе. И на текущий момент все ученики класса D оказались в замешательстве.

Однако, есть множество учеников, которые знают правду. Чтобы предотвратить исключение Рьюена из школы, ему помогли Ишизаки и Ибуки, а также Хиёри. Неудивительно, что ради поддержания стабильности, Хиёри взяла на себя очень важную роль. Ишизаки же в свою очередь послушался Рьюена.

Он покорно последовал стратегии выбора класса B, который, по мнению Рьюена, был наилучшим противником.

Поскольку Ишизаки и Канеда тайно обговорили это, они, естественно, пришли к такому выводу.

Однако это не означает, что проблема была решена.

Хиёри также осознавала, что если у класса D не будет лидера, то будет трудно сражаться с классом B. Их шансы на победу невелики. Сомнения могут привести к краху.

В день выбора противника Хиёри немедленно приняла меры.

— Черт! Что же мне делать?

В караоке-зале Ишизаки схватился за голову.

— Откуда мне знать? Ну и зачем ты снова позвал меня? Что это за компашка?

Ибуки повернулась к Ишизаки и уставилась на него, но затем перевела взгляд на Хиёри, сидевшую рядом с ней.

— Мы собрались здесь повеселиться с Ишизаки-куном, разве нет?

Сказав это, Хиёри заставила Ибуки расслабить плечи.

— Ах… У меня от этого голова кругом.

— Если три человека, понимающих текущую ситуацию, соберутся вместе, могут возникнуть кое-какие мысли. Если мы задумаемся над этим, нам всем станет только лучше.

— Всего с этими тремя? Разве это не невозможно?

— Ты это нарочно сказала?

— Больно! Черт, Ибуки, хватит щипаться!

— Такая живая атмосфера! Устроить встречу в караоке было правильным решением.

Наблюдая за отношениями этих двух людей, Хиёри радостно сложила руки вместе.

— С такой компашкой невозможно о чем-либо пообщаться. Я ухожу.

— Ой, тогда это доставит мне беспокойство. Ведь я уже позвала Рьюен-куна.

— Ха? — голоса Ишизаки и Ибуки слились воедино.

— Чтобы победить на специальном экзамене, необходимо присутствие Рьюен-куна. Он единственный, кто может понять, как одолеть класс В.

Хиёри произнесла нечто настолько неожиданное.

По-видимому, они не поняли смысла этого комментария.

— Что ты только что сказала?

— А? Я имею в виду, единственный шанс победить класс B…

— Я не про это… Кого ты там сюда позвала?

— Рьюен-куна.

Ибуки посмотрела на Ишизаки. Ишизаки посмотрел на Ибуки.

— Р-Рьюен-сан… Он правда придет сюда?

— Да, я его пригласила.

— Кажется, от этого караоке людям становится нехорошо. Нам стоит вернуться. Если мы тут останемся…

— И ему, конечно, я тоже сказала.

— Он знает, что мы все здесь, но всё еще намерен прийти?

Рьюен отказал Ишизаки, когда он просил помощи.

Естественно, он задал этот вопрос.

— Так, ладно. А во сколько он тогда придет?

— В 4:30 вечера.

— …Ха?

Ибуки посмотрела на часы.

Сейчас было ровно пять вечера.

— Кажется, он опаздывает.

— Да уже полчаса прошло! Он не опаздывает, он нас проигнорировал!

— Расслабься, для начала мы можем выпить соду со вкусом дыни. Давайте наберемся терпения и подождем его.

Ибуки проигнорировала предложение Хиёри.

— У меня нет времени зависать с этой компашкой…

Ишизаки остановил Ибуки, намеревавшуюся встать и уйти.

— Мы должны подождать. Рьюен-сан обязательно придет… Наверное.

— Ты что, совсем тупица? Он даже не сдержал обещания, на которое мы согласились.

Он слишком опаздывал. Ибуки заявила, что не хочет этим заниматься и намеревалась уйти.

Однако мягкая рука схватила её за руку.

— Давай подождем. Возможно, Рьюен-кун окажется хорошим человеком, так ведь?

— …Ты ведь знаешь, что вытворял этот человек?

— Даже не знаю. Я разговаривала с ним лишь несколько раз.

— Тогда почему ты так говоришь?

— Потому что я думаю, что он именно такой человек.

— Бессмыслица, это чересчур наивно.

Возможно, это было не так легко, потому что Хиёри сказала это с улыбкой. Увидев ее выражение лица, Ибуки слегка встревожилась.

— Кроме того, здорово ведь веселиться со всеми. Ты можешь потерпеть?

— …Это глупо.

Ибуки снова села.

— Если он не придет в ближайшее время, я уйду.

— Агась.

— Ну это уже слишком!

Ибуки старалась быть терпеливой, но время склонилось к восьми вечера.

Даже слово «поздно» не подходит для описания этого. Она была раздражена тем, что они до сих пор сидели и ждали Рьюена.

— В конце концов, разве мы уже не спели 10 песен?

— Ибуки-сан должна потерпеть.

— У меня нет больше ни капли терпения!

— Тогда можешь позаимствовать наше терпение.

— Ужасная шутка!

— Как ты можешь все время быть злой… Неужели ты не устаешь?

— От одного взгляда на твое лицо я устаю в миллион раз больше!

Ибуки одернула руку Ишизаки, пытавшегося помешать ей уйти.

Когда рука Ибуки только достигла дверной ручки, дверь открылась.

— Ты действительно думала, что я приду сюда, не заставив тебя ждать?

С улыбкой на лице, этот человек вошел. И это был никто иной как Рьюен. Ишизаки и Ибуки неосознанно замерли.

Ведь они думали, что он не придет.

— Ты опоздал, Рьюен-кун.

— Похоже, вы, ребята, веселитесь.

— Да. Я впервые пришла в караоке, это так весело.

— Тогда я еще вернусь. Веселитесь, ребята.

Рьюен улыбнулся и заговорил:

— Это тебя напрягает?

Пока он закрывал дверь, его остановила Ибуки.

— Если ты оставишь меня в чертовом караоке, я тебя убью.

— Как страшно. Сдаюсь.

Рьюен, поддавшийся уговорам Ибуки, заказал безалкогольные напитки через Ишизаки.

Сидя и склонившись, он играл со своим мобильником, не говоря ни слова.

— …Ну, и?

Ибуки призвала его говорить.

— Ну, и? Что ты имеешь в виду?

— Мы дожидались тебя до этого момента, неужели ты ничего не скажешь?

— Я просто пришел посмотреть, ждете ли вы меня, ребята, и, видимо, вы все еще не ушли.

Он тут же выпил газировку, которую дал ему Ишизаки.

— Вот и всё.

— Я уже несколько часов ждала тебя с Хиёри. Это бесит.

— Это не мое дело.

— Да неужели!

Ибуки с силой ударила кулаком по столу и посмотрела на Рьюена.

— Эй, успокойся, Ибуки. Нет ничего хорошего в том, чтобы злиться на Рьюен-сана.

— И ты туда же, когда ты так привязался к нему?

— Когда, говоришь?.. Я сразу же решил последовать за Рьюен-саном.

— Просто будь честным. Поначалу очень неохотно.

— Э-это, больше ничего не говорите!

Несмотря на то, что эти двое шумели, Хиёри выбрала свою первую песню.

— Этот придурок послушался тебя и выбрал класс B в качестве соперника.

— Похоже на то.

Услышав это, Ишизаки пожал плечами. Если бы он следовал мнению класса, то должен был выбрать класс C.

Это был единственный класс, в состязании с которым они могли победить.

Так как Ишизаки принудительно поменял класс, с которым придется сражаться, они не знали, как одержать победу.

— Ишизаки действительно верит в тебя. Это означает, что ты должен отвечать за сказанные тобой слова.

— Ку-ку, я не мог посоветовать ему нечто тупое, — сказал Рьюен с улыбкой на лице. — Ты помнишь, когда я впервые поступил в эту школу, разве я не устраивал нападения на класс B?

— …Это когда ты попытался сделать их виновниками?

Под руководством Рьюена возник конфликт с классом В, и он пытался спровоцировать противника провиниться.

Чтобы подтвердить потенциал каждого класса, Рьюен устроил переполох.

Это было тогда, когда Ишизаки подрался с Судо, а Рьюен тайно связался с Кацураги.

— Как тогда все прошло?

— Это не возымело никакого эффекта. С самого начала класс B был очень дружным.

— Да. Они гораздо более сплоченные и дружные, чем любой другой класс.

— Итак, на экзамене, который опирается в целом на такого рода вещи, разве нам не следовало бы избежать класса B в качестве нашего противника?

— Я тоже так думаю. Ичиносе — лидер, которым восхищаются многие люди и с которым очень трудно иметь дело.

Комментарии Ибуки и Ишизаки также совпадали с мнением класса D.

— Хиёри, а как ты оцениваешь класс В?

— Ну… Как они оба сказали, эти ребята очень сильны. Их способности выше среднего. Особенно их тесные взаимоотношения, которым все позавидуют, но… Это всё, что можно сказать об их классе. Они не какая-то «особая» угроза. Лишь класс с хорошими взаимоотношениями.

— Ее отношение к ним крайне трепетное, но и анализ так же очень хорош.

Выслушав их мнения, Рьюен изложил свою собственную оценку класса В.

— Самая большая слабость класса В — Ичиносе… Нет, не совсем так. Это отсутствие у них настоящего лидера.

— П-подожди минутку. Что ты имеешь в виду? Разве Ичиносе не их лидер?

— Ичиносе и Канзаки не подходят для того, чтобы быть лидерами. Они — тот тип людей, которые должны поддерживать лидера. Если мы отнесёмся к ним, как к стратегам класса, то Сузуне и Кацураги намного лучше в разработке планов. По этой причине, хотя класс D и на дне, у нас все еще есть шанс на победу.

— Но сейчас мы хуже, чем класс B. Разве эта ситуация изменилась? Сейчас уровень среднего ученика нашего коллектива очень низок, что означает, что класс B является для нас наименее желанным противником.

— Как бы мы ни сражались, наши шансы на победу все равно будут очень малы.

— Неужели пропасть между нами действительно так велика?

Судя по комментариям Ишизаки, Рьюена и Хиёри, оценка класса B никак не изменилась.

— Но…

Рьюен взял пустой стакан и поставил его перед собой.

— Пока вы прилагаете усилия, шанс на победу от менее чем 10% может даже приблизиться к 50% , а то и увеличиться еще больше в зависимости от ситуации.

Рьюен протянул Хиёри листок бумаги.

Он содержал названия десяти событий. Также там были отмечены официальные 5 событий.

Ибуки и Ишизаки заглянули с обеих сторон.

— Используйте это в день специального экзамена.

— Подожди, тут все…

— Да. Все эти события основаны на боевых искусствах.

Предлагаемые 10 типов событий основаны на высоких физических способностях, таких как каратэ, дзюдо, таэквондо, кендо и реслинг, которые требовали хороших физических навыков.

— Так, стоп. Действительно, в нашем классе имеются люди с хорошими физическими способностями. Я, Альберт, Комия, Конду и Ибуки… Но другие ведь не очень хороши?

Ишизаки сказал, что даже если одно или два события будут выбраны из лотереи, они не знали, что произойдет с остальными.

— Да. Кроме того, в классе B так же много учеников с хорошей моторикой. Если все сведется к бою 1 на 1, то это не проблема, но разве количество участников не должно разниться?

Даже если мы понадеемся на лотерею сражений, мы не можем гарантировать, что получим все желаемые события.

— Тогда что же нам делать?

— Хм?

— Не парьтесь о количестве участников. Такие вещи не имеют значения.

Хотя Ишизаки не понимал его намерений, Хиёри быстро уловила суть вопроса.

— Так ты хочешь сказать… Независимо от того, сколько людей сражается, все определяется правилами. Если ты используешь правила системы выбывания, то у нас всё получится.

— Верно. Даже в дзюдо, если назначить до 10 участников, одного Альберта будет достаточно.

— Но… Позволит ли школа такое правило выбывания?

— Если бы это был письменный экзамен или футбол, было бы невозможно использовать систему выбывания. Однако применение её для таких событий, как каратэ и дзюдо, является распространенным явлением. Его также нельзя отнести к категории сложного правила. Они не могут отказаться от этого события. Причина в том, что это не слишком опасно, поэтому нет никаких проблем с правилами каратэ и так далее. Даже если одно или два события будут отклонены из-за того, что они слишком опасны, этого достаточно, чтобы оставить необходимые пять.

— Точняк! С этим мы сможем победить, Рьюен-сан!

Ишизаки, обратив внимание на этот факт, увидел проблеск надежды.

— В этом случае верно то, что все программы, предложенные классом D, могут принести победу… Но что, если удача не на нашей стороне? Что если будет выбрано больше событий класса B?

— Наши шансы на победу уже 50%, вы не удовлетворены?

— …Если ты вмешаешься, твоя помощь обязательно принесет нам победу.

— Ладно. Конечно же, у меня есть план.

Сейчас класс D не может победить в событиях, предложенных классом B.

Точка зрения Рьюена заключается в том, что, помимо всего, необходимо также сократить разрыв.

— Что ты имеешь в виду? Мы можем что-нибудь с этим сделать?

Ибуки наконец начала понимать ситуацию.

— Мы воспользуемся грязными трюками, чтобы победить, — ответил Рьюен, смеясь. — С этого момента и до дня, предшествующего экзамену, вы должны ежедневно и постоянно преследовать людей класса B. Сначала вам нужно лишь шпионить за ними. Вскоре после этого они сами поймут, что за ними следят.

— Что это за стратегия? Нужно ли оказывать давление на противника?

— Люди в классе B посмеются над этим ребяческим поведением. Если не будет нанесен ущерб, они оставят всё как есть. Такие люди, как Ичиносе, не осознают мои истинные мотивы.

— …Истинные мотивы?

— Первая неделя просто пройдет таким вот образом. Затем, когда будут опубликованы 10 событий, мы должны принять меры. Выполняйте все тривиальные вещи. Захватывайте места, угрожайте другим и говорите грубые вещи. Что бы ни случилось, не перебарщивайте.

Они подумают, что человек, запланировавший эти атаки — Ишизаки.

— В таком случае… возможно, ситуация обернется против нас самих?

— До тех пор, пока всё не закончится, это лишь для усиления контакта. На данном этапе, ни в коем случае, не переусердствуйте, угрожая им. Самозащита — в крайнем случае.

Дело в том, что все должно быть сделано намеренно и абстрактно, объяснил Рьюен.

Если это отрицательно скажется на противостоящей стороне, трудно гарантировать, что школа не вмешается.

— Одной из основных целей является информация. В ходе многочисленных поисков мы должны украсть информацию у учащихся класса B. Мы должны как можно раньше узнать 5 выбранных событий экзамена в классном кабинете, где они и будут выбраны.

— Скорее всего, они будут обсуждать 5 официальных событий с помощью текстовых сообщений. Ведь мы делаем то же самое, верно?

— Ну, хмм. Мы найдем время, чтобы обсудить 10 предлагаемых событий и выбрать, какие из них являются лучшими.

— Понятно. Несмотря на то, что они будут молчать, нужная информация все равно будет на мобильном телефоне. Очевидно, они не хотят, чтобы эту информацию кто-то увидел. Может быть, я смогу узнать, кто примет участие в 5 событиях.

— Так просто… Но пройдет ли все гладко?

— Не рассчитывайте на удачу, мы должны с самого начала всё предусмотреть. Начиная с завтрашнего дня, я буду искать возможности. Помимо поиска информации, мы должны предпринять и другие шаги. Например, используя это…

— Это ведь… слабительное?

— Слабительное медленного действия. Оно вступает в силу через 48 часов. Если вы дадите нескольким людям выпить его, у одного или двух людей могут возникнуть проблемы в этот день.

— Эй! Это нарушение правил. Что будет, если нас поймают?!

— И что?

— …

— Ты думаешь, меня заботят подобные вещи?

— Хах, и правда, ты человек, который сделает все, чтобы победить.

— Если с этим возникнут проблемы, я возьму на себя всю ответственность. Вот и всё.

Какое бы наказание ни получил Рьюен, ему плевать.

Однако если класс развалится, это будет равносильно поражению.

— Эту стратегию можно использовать, только если вы не боитесь быть исключенными…

— Ты только что сказал, что самооборона — лишь в крайнем случае, не так ли?

— Да. Превращение тривиальности в ссору — обычная практика для маленьких дьяволов. Дать людям, назначенным на пяти основных событиях, драться с некомпетентными учениками. Такое развитие событий только нам на руку. Да и день экзамена также можно использовать в свою пользу, верно?

Поскольку решение уже было принято, Рьюен не станет отступать.

— Затем я приду на замену капитана в день экзамена. Это очень важно, ведь это заставит Ичиносе поволноваться.

— Ты дьявол во плоти…

— Мы можем гордиться этим. Мы должны показать им уникальные стратегии класса D. Что думаете?

— Да, точно!

— А ты что, не согласна?

Ибуки подумала над тем, что это вполне естественно для него, и вздохнула.

Однако она не понимала, почему не ненавидела его. Все, что Ибуки могла в этот момент — ненавидеть лишь себя.

— Но… Рьюен-кун, почему ты взялся за это? Это ведь не из-за сочувствия, так?

— Почему, хах?

Рьюен откинулся на диван, закрыв глаза. Его ничего не связывало с этой школой. Поначалу он так и думал, но после поступления его настрой начал меняться.

Аянокоджи Киётака. Причиной его нежелания уходить из этой школы являлось поражение этому человеку. Став капитаном, он также должен был удостовериться, есть ли у него желание снова сражаться. Если он ничего не почувствует, то, в то же время, может сознательно проиграть экзамен.

Но… если он действительно желает сразиться с ним снова, он найдет способ выжить. Рьюен желал выяснить, что он чувствует на этот счет.

Эпилог - Грань между победителем и проигравшим

Шестое событие оказалось «Стрельбой из лука», соревнованием два на два. Благодаря стараниям Акито класс C победил. Мы смогли выиграть здесь из-за того, что это событие было предложено классом C, так что, в результате, сравняли общий счет.

Сакаянаги не пыталась давать каких-то конкретных указаний, поэтому на этом событии она просто спокойно наблюдала за процессом.

Похоже, она уже предвидела, что всё закончится именно счётом 3:3.

А теперь, мы приближаемся к последнему, седьмому соревнованию.

Событие, которое, вероятно, определит нашу судьбу — …

«Шахматы», количество участников — один человек. Ограничение по времени — один час (если у участника кончается время хода — автоматический проигрыш).

Правила стандартные, но после 41-го хода время увеличивается.

Капитан может дать инструкции в любое время, ограничение — 30 минут.

Текущие правила, вероятно, были предприняты для того, чтобы сократить время шахматной партии. Обычно, она длится от двух часов, и за это время можно было бы реализовать очень сложную и медленную стратегию, но сейчас, с текущими правилами, время ограничено одним часом.

— Учитывая победы и поражения, седьмое испытание является решающим для нас. Разве есть что-то более захватывающее, чем это? Особенно если учитывать «Шахматы» в качестве последнего события. Кажется, в остатках действительно таится счастье.

Сакаянаги явно намерена активно вмешиваться в игру, чтобы давать различные инструкции участнику.

Возможно, мы даже будем это делать одновременно.

Исходя из правил вмешательств капитана, если я буду использовать лишь половину своих способностей, то просто не смогу победить.

— Не является ли это просчетом, что класс A оказался в такой ситуации?

— Да, ты прав. На самом деле, я должна признаться, что эти спортивные соревнования оказали на нас довольно сильное давление, — сказала Сакаянаги, вспоминая предыдущие шесть событий. — Но «Шахматы» совершенно другое. Победа или поражение здесь в большей степени будет зависеть от капитана.

— К сожалению для тебя, я достаточно хорош в шахматах.

Сакагами-сенсей и Хошиномия-сенсей также станут свидетелями нашей битвы.

Все же будет лучше, если предпринять определенные меры для предосторожности.

— Ох… какое совпадение. Получается, мое решение выбрать «Шахматы» может быть неудачным.

Самое важное в этом событии — это начало. Игра начнется с выходом самых сильных учеников наших классов.

Я выбрал Хорикиту Сузуне из списка тех, кто еще не участвовал.

С другой же стороны, Сакаянаги выбрала Хашимото Масаеши.

— И, конечно же, здесь будет Хорикита-сан. Будучи лучшей ученицей класса C, она все еще не поучаствовала ни в одном событии. Похоже, ты намеренно решил сохранить этот козырь в рукаве именно для такого решающего момента, не так ли?

— Ну, теперь этот козырь может выходить.

Хорикита и Хашимото, которых уже уведомили, отправились к месту встречи.

— Мм, а разве вы двое не хотите… ну, попить там, например?

Хошиномия-сенсей начала немного беспокоится из-за того, что мы за всё это время ни разу не вставали со своих мест с самого начала экзамена.

— Спасибо за заботу, но не нужно переживать на счет этого.

— Со мной тоже всё в порядке.

— Да? Ну, надеюсь, что это действительно так…

Возможно, Хошиномия-сенсей не привыкла к настолько напряженной атмосфере, так что всё, что ей оставалось делать — тяжело вздохнуть.

— Так, похоже, вы уже готовы. Итак, начинается 7-ое событие «Шахматы».

Выслушав комментарии Сакагами-сенсея, мы прекратили наш разговор.

Место встречи двух участников было похоже на угол какого-то кабинета, где также уже находилась шахматная доска.

— Пожалуйста, позаботься обо мне.

Хорикита и Хашимото склонили свои головы.

Наконец, последний этап этого итогового специального экзамена… начинается.

(от лица Хорикиты Сузуне)

[[image:/storage/reader-images/f3ed4c603a277072edf0a2fdf6c05994608a1838.webp]]

Я смотрю на эту шахматную доску, которая лежит прямо передо мной. Ещё неделю назад я даже не знала правил.

А сегодня впервые буду участвовать в официальной игре.

После всей тренировки с Аянокоджи-куном через компьютер, я стала понимать не только правила, но даже научилась получать удовольствие от игры в шахматы.

Если честно, будь моим соперником Аянокоджи-кун или же Сакаянаги-сан, то я вряд ли бы победила.

Однако человек, с которым я буду иметь дело, не один из них.

Конечно, я не знаю, насколько хорош в этом Хашимото-кун.

Но одно я могу сказать наверняка — он точно не должен быть сильнее Аянокоджи-куна или Сакаянаги-сан.

— Приветствую тебя, Хорикита, — небрежно произнес мой соперник.

К слову, я даже слышала от некоторых учеников из класса A, что Хашимото-кун не очень приятный человек.

— Что-то у тебя больно серьезное выражение лица. Почему бы тебе просто не расслабиться и не насладиться этой ситуацией?

— Такой человек, как ты, будучи учеником класса A, который всегда был на вершине рейтинга весь первый год, просто не может понять моих чувств. Победа или поражение в этом событии окажет сильное влияние на класс C.

— Ну, если класс A проиграет, то это также будет достаточно болезненно для нас, потому что мы потеряем много классных очков. Так что я в такой же ситуации.

Класс, который победит в этой шахматной партии, получит 130 очков.

К тому же, это событие — последний шанс получить классные баллы в первом учебном году.

— Кстати, ты знаешь меня?

— Хашимото-кун ведь, верно? Я слышала о тебе, но еще ни разу с тобой не разговаривала.

— На самом деле, это большая честь для меня, иметь возможность поговорить с Хорикитой из класса C. Ты у нас уже стала небольшой знаменитостью. Впервые я услышал о тебе еще во время специального экзамена на необитаемом острове, когда ты разрушила планы Рьюена.

В то время я ничего не сделала. Все дело было в выбранной стратегии Аянокоджи-куна, который сделал это за кулисами.

Нет… Возможно, для него это даже не было стратегией.

— Я занимаюсь шахматами всего несколько месяцев. Хочешь, чтобы я был с тобой помягче?

— Не знаю… Я услышала правила лишь неделю назад, так что…

— Ох…

Сражение уже началось.

Даже если мы всего лишь обсуждаем наш опыт в шахматной игре, наши слова могут быть смешаны с ложью.

Это также нужно для того, чтобы поднять боевой дух друг у друга.

Вообще, в этом экзамене такие разговоры не сильно могут на что-то повлиять.

Единственное исключение — письменные тесты, где каждое твое слово может стать правильным ответом.

Аянокоджи-кун и Сакаянаги-сан, будучи капитанами, вероятно, также «сражаются» в многофункциональной комнате.

Так как у нас есть три победы и три поражения, это событие является не только последним, но и очень сильно может повлиять на наш класс.

Благодаря возвращению Хираты-куна, Судо-кун всё же сохранил своё самообладание. К тому же, остальные ученики также стали действовать сообща.

В данный момент лишь Коенджи-кун вызывает определенные опасения, но я подумаю над этим позже.

Я не хочу, чтобы это соревнование оказалось напрасным.

Сейчас я думала о том, что сказал мне Аянокоджи-кун сегодня утром, перед началом экзамена: «Мне не важно, кто является моим противником. Никто не сможет меня победить». Эти слова произвели на меня огромное впечатление.

Даже сейчас я чувствую некоторое волнение, но не знаю из-за чего. Возможно, это связано именно с этими уверенными словами.

Так как Хашимото-кун просто не может сравниться с «ним», то у меня есть шанс победить.

Интересно…

Почему я думаю о том, что не могу проиграть?

С самого начала я могу представить себе лишь ситуацию, где обязательно буду доминировать.

— Итак, начинается седьмое событие — «Шахматы». Пожалуйста, присаживайтесь.

Следуя указаниям учителя, я села на своё место.

Хотя на лице Хашимото-куна всё еще была улыбка, его глаза говорили об обратном.

Победа или поражение в этом событии определит успех или неудачу класса.

Похоже, эта ситуация заставила даже Хашимото-куна почувствовать давление.

— Ну, давай начинать.

В это же время Хашимото-кун взял белую и черную фигуру.

— Ты ведь знаешь, как выбирается сторона?

— Да.

После подтверждения он спрятал фигуры в ладонях, а затем протянул мне обе руки.

— Левая, — сказала я.

Из раскрытой ладони Хашимото-куна показалась… белая фигура.

Другими словами, вытянув её, я буду ходить первой.

— С нетерпением жду твой первый ход.

— Не уверена, что смогу оправдать твои ожидания.

Я взяла белую фигуру в руку. Прикоснувшись к ней, я почувствовала лишь холод.

Как только я сделаю это, начнется сражение между мной и Хашимото-куном.

И мой первый ход… — пешка на E4.

Как только партия началась, улыбка исчезла с лица Хашимото-куна.

Он тут же походил своей чёрной фигурой — пешка на E5.

Я немедленно начала готовить коня для того, чтобы съесть эту чёрную пешку.

Такой стиль игры был наиболее приемлем для меня после многих игр с Аянокоджи-куном.

Хашимото-кун, кажется, понял нынешнюю ситуацию.

— Знаешь, Сакаянаги кое-чему меня научила. Разве ты не собираешься открыть партию так, чтобы поставить «черных» в невыгодное положение?

Начиная с самого первого хода, наша партия не должна иметь возможность для затяжной игры.

По правилам, ограничение по времени составляет 1 час. А так как Аянокоджи-кун может вмешиваться только в течение тридцати минут, мне и не нужно играть более.

Нет необходимости тратить много времени на первые ходы.

Я поняла это после того, как поиграла с ним. Он не пытается обороняться.

После этого, он нанес серию агрессивных ударов.

— Какой-то странный способ борьбы, верно?

— Да... Интересно, эту тактику ты сформировал во время тренировки со своим учителем?

— Верно, это благодаря Сакаянаги. Если честно, это было лучшее чувство, когда мне пришлось научиться на своих собственных ошибках. А у тебя… твои ходы выглядят очень солидно… Самоучка?

Он начал проверять меня. Хочет ли он услышать что-то конкретное?

— Я ведь сказала, что начала играть в шахматы на прошлой неделе. И нет, ничего более.

— Ох… То есть, ты была уверена, что «Шахматы» - это событие, которое обязательно будет выбрано в качестве желаемого?

— Можешь понимать мои слова так, как пожелаешь.

Каждый сделанный ход моментально менял общее положение сторон.

Из-за этого сопернику приходится усиленно думать над этим. Возможно, что он даже стал испытывать небольшое давление.

Но, естественно, каждый мой ход направлен исключительно на атаку Хашимото-куна.

— Ты действительно играешь в шахматы только неделю?

— А ты, видимо, очень любишь поговорить, да?

— Ну, «говорить» — единственная моя способность.

Независимо от того, что говорит человек во время соревнования — даже если сказанное против морали — это не нарушает никаких правил.

Тем более, у меня также нет никаких прав для того, чтобы заставить его замолчать.

— Да, всего неделю. Но нельзя исключать возможности, что это может быть ложью.

— Если ты действительно училась всего неделю, то вряд ли бы играла в одиночку. Есть ли кто-то, кто также уверен в своих способностях в шахматах, как и «принцесса» из нашего класса?

— Не знаю. По крайней мере, я не могу уверенно ответить «нет» на этот вопрос.

Но я не собираюсь давать дополнительную информацию.

— О, ну, тогда все в порядке. Кстати, не могла бы ты рассказать мне что-нибудь про Аянокоджи?

Именно эту цель он преследовал? Похоже, с самого начала партии ему не особо был интересен мой опыт.

Он должен был лишь затронуть эту тему. А настоящая цель этого разговора — выяснить что-то про Аянокоджи-куна.

Похоже, даже Хашимото-кун стал что-то замечать.

— И о чем бы ты хотел узнать?

— Я думаю о том, является ли Аянокоджи тем человеком, который действовал за кулисами во время специального экзамена на необитаемом острове?

Он попытался привести мои мысли в беспорядок.

Возможно, он был выбран в качестве участника на этом событии именно по этой причине.

— Почему ты так думаешь?

— Можно считать, что это мое предчувствие. Расскажи мне об этом, Хорикита.

— О чем я могу рассказать, если я даже не понимаю, что ты имеешь в виду?

— Правда? А мне кажется, что это не так.

— Когда я узнала, что именно ты будешь моим противником, я уже ожидала это словесное нападение.

— …Неужели?

— Чтобы ты не предпринимал, моя защита не рухнет.

Тем временем, я использовала слона, чтобы подготовить мат для короля Хашимото-куна.

Улыбка тут же исчезла с его лица.

— У тебя все еще есть время для разговоров?

После этого он перестал говорить, а я перешла в наступление.

— А это становится уже интересным…

Хашимото-кун заметил, что я начала получать преимущество в этой игре.

Он не является слабым противником, но я могу предугадать каждый его ход.

С начала партии прошло менее 10 минут, и он, наконец, замедлился.

В первый раз он показал задумчивое выражение лица. Улыбка, которую он демонстрировал время от времени, перестала появляться.

— Ох, это действительно неплохо, Хорикита. Ты очень сильный противник. Твой стиль игры прекрасен настолько, что мне становится проблематично сделать свой ход.

— Знаешь, ты тоже не так уж и плох. Достаточно хорошо играешь.

— Ох, не нужно так льстить мне. В конце концов, это вряд ли тебе поможет.

Если партия продолжится в том же духе, победа определенно будет за мной.

Хашимото-кун уже, должно быть, почувствовал серьезность нынешней ситуации.

Однако все еще нет 100% вероятности, что будет именно так.

(Возвращаемся к главному герою)

На экране отображается процесс битвы между участниками.

Хашимото действовал достаточно агрессивно в самом начале партии, но Хорикита спокойно смогла преодолеть эти атаки.

А когда она обнаружила, что ее заставляют съесть шахматную фигуру противника, она также спокойно проанализировала ситуацию и избежала неприятностей.

После этого, она делала потрясающие ходы, сохраняя свое преимущество.

Прошло уже почти полчаса с начала игры, когда Хорикита начала видеть свою победу.

В результате, сейчас она доминировала в этом сражении. Она определенно действовала намного лучше, чем во время наших тренировок.

— Какая же интересная партия. Как же я хочу увидеть конец этого матча.

Сакаянаги явно нравилось наблюдать за развитием ситуации. Однако в ее голосе не было и следа беспокойства.

— Согласен, мы обязательно должны увидеть это.

— Да… Хотя я и говорю это таким тоном, но я не могу сказать, что мы можем победить. Я не совсем уверена в действиях Хашимото-куна, но Хорикита-сан, с другой стороны, кажется очень спокойной. А его слова тем более кажутся лишь бесполезной тратой времени.

Постепенно наступало время для наших ходов. На экране отобразилось, что Сакаянаги захотела использовать правило для вмешательства капитана.

Она пришла к выводу, что если Хашимото и дальше будет испытывать такое большое давление, то он определенно проиграет.

Для Сакаянаги, должно быть, это было неожиданностью, потому что она намеревалась подождать до половины партии.

Тем не менее, ее оценка ситуации является точной.

Наблюдая за шахматной доской, она стала беспокоиться о том, что если она не вмешается — исход уже будет решен.

В данный момент, Хорикита показала достаточный уровень.

Я хотел немного подождать и понаблюдать за процессом.

Мне стало любопытно, как она будет действовать, если ее противником станет Сакаянаги.

— Ты не присоединишься, Аянокоджи-кун?

— Ну, я хотел бы вмешаться, но если сейчас оставлю всё на усмотрение Хорикиты, то, возможно, это повысит шансы на победу.

— Понятно. Однако я все же изменю ситуацию.

Она начала что-то печатать на клавиатуре. Затем Хашимото, который до этого усердно думал, внезапно начал действовать так же активно, словно рыба, которую только что выпустили в воду.

Время для вмешательства капитана составляет 30 минут. Таймер останавливается сразу же после того, как была нажата кнопка «Enter». Однако когда участник прослушивает инструкции капитана, таймер начинает отсчитывать время, а после того, как передача завершилась — снова останавливается.

Хорикита против Сакаянаги. Надеюсь, это будет соответствовать ожиданиям Хорикиты.

А если она действительно этого ожидает, то есть вероятность, что сможет сохранить свое преимущество. Конечно же, все не пройдет так гладко. Сакаянаги вступила в игру, излучая абсолютную уверенность в себе. Очевидно, гениальные ходы Сакаянаги заставят Хорикиту испытать волнение.

В этой ситуации мне нужно было подумать о том, как лучше справиться с тем, что твоего оппонента заменяют на того, кто априори лучше тебя.

А затем, используя сэкономленное время, перевернуть всю игру.

— Похоже, время уже подходит…

Наблюдая за каждым шагом Хорикиты, Сакаянаги не тратит на обдумывание хода и 5-ти секунд.

Преимущество Хорикиты было потеряно почти сразу же.

Вероятность победы практически полностью исчезла.

Сейчас у нее было совсем небольшое преимущество. Хорикита начала все дольше думать над каждым ходом.

Несмотря на ее потрясающие ходы в начале, она не могла не испытать отчаяние после того, как начала сражаться с гораздо более опытным противником.

Сакаянаги поймала ее в ловушку и вынудила Хорикиту идти по дороге смерти.

2 минуты…

3 минуты…

Хорикита больше не могла сделать следующий ход.

Это был предел. Грань, которая отделяла победителя от проигравшего.

Я сразу же подал сигнал для вмешательства, чтобы забрать эстафету у явно расстроенной Хорикиты.

Нужные инструкции были отправлены ей через наушники.

Хорикита подняла голову и посмотрела в камеру. Затем, она кивнула и задумчиво посмотрела на доску.

Это уже не было сражением между Сакаянаги и Хорикитой.

Теперь здесь остались лишь я и Сакаянаги.

— Ну, видимо, наша игра началась.

— Да, похоже на то.

Даже если на вмешательство капитана существует ограничение в 30 минут, этого достаточно для того, чтобы определить исход.

Пока мы разговариваем, я не могу расслабить свою руку, потому что мне приходится быстро передавать инструкции.

Теперь время, которое требовалось на ход, составляло лишь 10-20 секунд.

Проанализировав всю игру, я уже сформировал нужную стратегию.

Тем временем, шахматные фигуры продолжали двигаться по доске.

— Ох, они ведь совсем на другом уровне, да? — раздался голос Хашимото.

— Похоже, теперь не мы здесь сражаемся…

— …Ага.

Ничего нельзя поделать с тем, что они были удивлены. Между профессионалом и любителем всегда будет существовать огромная разница. С первого взгляда нельзя даже понять, какая сторона выигрывает в данный момент.

Хотя нет… Учитывая эти ходы, они смогут их понять сразу же, как только начнут уделять шахматам чуть больше времени.

Я же не мог не вздохнуть.

Навыки Сакаянаги действительно заслуживают похвалы.

Если бы она вошла в мир шахмат, то я бы не удивился, стань она знаменитой.

В детстве я довольно часто играл в шахматы в Белой комнате.

Я играл со многими людьми и даже с опытными преподавателями. Однако я всегда побеждал их.

— Ну как, Аянокоджи-кун? Достигли ли мои ходы твоего сердца?

— Да… Это действительно «больно».

В середине нашей битвы мне уже не только было трудно обнаружить брешь в ее обороне, но и потребовалось много усилий для того, чтобы решить, в каком направлении нужно двигаться.

В текущей ситуации даже одна ошибка может привести к проигрышу.

— А я совсем не переживаю насчет этого. Аянокоджи-кун просто не может допустить даже малейшей ошибки.

— Тогда, может, сдашься?

— Я не могу этого сделать. Если ты не будешь совершать ошибки, то мне придется использовать все свои силы для того, чтобы прорваться вперед и победить тебя.

Хорикита и Хашимото за все это время не произнесли ни слова, двигая фигуры согласно нашим инструкциям.

А когда прошла уже половина времени от нашего сражения… Ходы, внезапно, замедлились.

Если бы все так продолжалось, то Хашимото тут же сделал бы свой ход, следуя инструкциям Сакаянаги.

Однако сейчас ей приходится тщательно всё обдумывать.

До сих пор мы ходили очень быстро, так что не было ничего удивительного в том, что Хашимото был потрясен.

Хотя он ничего не говорил, но он на подсознательном уровне чувствовал, что произошло что-то неприятное.

Спустя несколько минут обдумывания, он, наконец, сделал свой ход, который оказался очень даже неплохим.

Я все еще не совершил ни одной ошибки и не собираюсь даже давать намек на это.

Однако…

В этот раз задумался уже я.

— О, как же мы хорошо проводим время вместе, не так ли? Мне даже всё равно на то, что «они» это увидят. Я лишь надеюсь, что эта битва будет лучшей в моей жизни.

Я не знаю, есть ли у Хошиномии-сенсея и Сакагами-сенсея глубокое понимание шахмат.

Но они однозначно поймут, что это необычная битва.

1 минута…

2 минуты…

Время продолжало идти вперед.

— Эй, Аянокоджи-кун?.. — раздался голос Хорикиты, которая спокойно наблюдала за происходящим. — Осталось всего 5 минут!..

Да, я знаю об этом.

Эта шахматная партия сильно усложнилась, и теперь все четыре человека усердно шевелят мозгами.

Не было никаких сомнений в том, что в начале партии мы занимали доминирующую позицию. Но сейчас всё было наоборот.

Мой следующий ход может определить, «умру» ли я прямо сейчас или же буду «жить».

Но, несмотря на то, что мне нужно достаточно времени на то, чтобы подумать над следующим шагом, не стоит злоупотреблять этим.

— Ты ведь не из тех, кто падет лишь на этом уровне, не так ли, Аянокоджи-кун? Ну же, позволь мне увидеть твои способности.

Для Сакаянаги не имеет значения итоговый результат. Она заинтересована только в том, чтобы увидеть весь мой потенциал.

Можно даже сказать, что она развлекалась на этом итоговом специальном экзамене.

Осталось уже меньше 3-х минут. В результате, я снова вернулся к чистому листу…

Для того чтобы проложить новый путь к победе.

Осталось 2 минуты…

Я нажал на кнопку «Enter», отправив нужные инструкции Хориките.

Она же, в свою очередь, сразу же начала действовать.

Фигура, стоящая на шахматной доске, вновь переместилась, а Хашимото снова почувствовал беспокойство.

В отличие от предыдущих ходов, в этот раз Сакаянаги потребуется больше времени для анализа.

Первый ход занял 30 секунд, второй — снова 30. Следующий занимал уже целую минуту.

С другой же стороны, я отвечаю на ее ходы за 10-20 секунд.

В нынешнем положении я удерживаю преимущество в своих руках, постепенно направляясь к победе.

Совсем скоро наша битва закончится. А по результатам этой битвы мы сможем прийти к определенному выводу.

Остался один ход до мата.

Хотя этого все еще можно было избежать, но у Сакаянаги осталось мало времени для принятия решения.

Она просто не сможет избежать этого.

— Восхитительно… — высказала похвалу Сакаянаги.

1 минута…

2 минуты…

3 минуты…

В этот раз Сакаянаги потребовалось больше времени для того, чтобы продумать следующий ход.

И это время все продолжало идти вперед, затрачивая еще одну драгоценную минуту.

До этого она всегда пыталась разговаривать со мной, но теперь я не слышу ее голоса.

— Эй, эй! Ну же! — крикнул Хашимото.

Осталось менее 2-ух минут.

По истечению 30-ти минут, ей придется оставить всё на Хашимото. Однако это будет означать поражение.

— Сакаянаги! Это точно будет проигрыш!

Похоже, Хашимото уже не мог выйти из этой ситуации.

А тем временем, прошла еще одна минута.

— Это действительно потрясающе, Аянокоджи-кун… Ты полностью оправдал мое ожидание, — Сакаянаги снова решила похвалить меня, несмотря на время. — Я впервые почувствовала этот холодный пот. Ты определенно сильный противник.

Когда времени осталось совсем немного, Сакаянаги добавила: — …Кажется, это конец.

Но Хашимото не мог услышать эти слова, которые означают поражение Сакаянаги.

Капитан никак не может вмешаться для того, чтобы остановить игру.

Когда время истечет, право выбора хода вернется текущим участникам, и у капитанов больше не будет возможности вмешиваться.

Она также может позволить Хашимото самому продолжить игру до мата.

Битва закончится ровно в тот момент, когда Сакаянаги покажет свою готовность признать поражение.

— Это действительно было интересно. Но это было бы позором, если бы я позволила завершить эту битву именно так…

До конца оставалось лишь 40 секунд, когда Сакаянаги сказала это мягким голосом. В то же время, она быстро набрала что-то на клавиатуре.

Сакаянаги была уверена в своей победе.

— …Я ждал этого… принцесса!

Атака Хашимото… Нет, за его действиями стоит Сакаянаги.

Как только он сделал ход, я почувствовал, как по моей спине прошелся ток.

Умирающие «черные» внезапно решили воскреснуть.

Спустя 2-3 хода я также понял, что мой путь, который я до этого придумал, отклонился от намеченного.

Затем я заметил, что оказался в тупике.

Я просто застрял на пути к победе над Сакаянаги.

От этих взлетов и падений на меня снова набросилась тишина.

Не прошло и полторы минуты, как я оказался перед самой большой дилеммой.

Я уверен, что Хорикита также почувствовала напряженность этой ситуации.

До этого она представляла себе поражение своего противника. Казалось, что если напрячься чуть больше, то класс C точно победит.

Но она постепенно осознавала, что ее ожидания были не верны.

Осталось менее 1 минуты.

— Аянокоджи-кун… — сказала Хорикита, опустив свою голову. — Я не хочу проигрывать.

Она искренне поделилась своими чувствами.

— Я…

Она хочет сказать то, что сейчас у неё на уме.

— Я… Я не хочу признавать поражение… Я очень хочу победить…

Это были слова отчаяния, сказанные от всего сердца.

— Даже сейчас я думаю о том, как добиться этой победы. Я всё время думаю лишь об этом.

Это не было похоже на ту Хорикиту, которую я знаю. Она стала показывать свои эмоции.

— Но я просто ничего не могу сделать против Сакаянаги-сан… Наверное, ты единственный, кто может…

Я закрыл свои глаза.

Осталось несколько десятков секунд.

Всё кончено.

Учитывая то, что осталось всего 30 секунд, победа или поражение определится именно в этот момент.

Безопасных ходов уже не осталось. Я могу лишь поставить все на карту и попытаться выиграть.

Я быстро набрал нужный текст на клавиатуре, хотя поспешность могла бы привести к поражению.

После этого я нажал на одну кнопку и отправил инструкцию. Таймер был остановлен.

Теперь Хорикита лишь ждет, пока мое послание дойдет до нее.

Спустя примерно 30 секунд после этого, Хорикита, наконец, открыла свои глаза.

Похоже, она получила мои инструкции через наушники.

Я посмотрела на Сакагами-сенсея и Хошиномию-сенсея. Их глаза были прикованы к монитору, наблюдая за ситуацией.

— Ты все еще собираешься что-то сделать… Аянокоджи?

Хашимото посмотрел в камеру со сложным выражением лица, которое выглядело так, словно он одновременно смеялся и нет.

Хорикита, наконец, сделала свой ход.

Теперь Сакаянаги должна была сделать свой.

— Удивительный ход, Аянокоджи-кун, — Сакаянаги в третий раз решила похвалить меня. — Я еще никогда не сражалась с настолько сильным противником. Ты не только справлялся с каждым моим ходом, но и превысил все мои ожидания. Сделанный тобою ход действительно является сложным. Нет никаких сомнений в том, что это тот уровень, которого просто не смогут достичь «обычные» люди.

Сакаянаги поделилась своими чувствами.

— Однако…

Её голос эхом отозвался в этой тихой комнате.

— Из-за этого я определённо победила.

Она быстро набрала инструкции на клавиатуре и отправила их.

Ожидавший этого Хашимото сразу же двинул фигуру в соответствии с посланием.

Партия близится к своему концу.

Больше никто не говорил. Все, что можно было в данный момент услышать — звук передвигаемых шахматных фигур.

Время — 5… 4… 3… И, наконец…

Шах и мат.

Стратегия заключалась в том, чтобы пожертвовать королевой.

Если придерживаться её, то победа будет обеспечена. Однако здесь также присутствует огромный риск — если сделать хоть одну ошибку, то ты проиграешь. Результат решился в самом конце, когда она была загнана в угол.

Хорикита перестала двигать рукой.

Она надеялась услышать слова из наушников, но вскоре…

Она поняла кое-что. Этого мата нельзя было избежать.

Победитель и проигравший определились.

— Аянокоджи-кун…

Но, несмотря на это, Хорикита всё ещё не хочет признавать этого.

— Ответь же, Аянокоджи-кун… Здесь действительно ничего нельзя сделать?..

Я решил отодвинуть руки от клавиатуры.

— Аянокоджи-кун!..

Хорикита, наверное, была той, кто больше всего хотел выиграть у класса A.

Она чувствовала, что если попросит помощи у меня, то обязательно победит.

Однако, седьмое событие закончилось. На самом деле, я даже хотел бы похвалить её за то, что она смогла получить огромное преимущество над Хашимото, учитывая, что он был серьёзным противником.

Но Хорикита не виновата здесь.

Просто наш противник был лучше, чем я.

Время для моего вмешательства закончилось, а связь с Хорикитой — прекратилась.

— …Я проиграла.

Хорикита очень расстроилась и склонила голову перед Хашимото.

— Спасибо тебе за игру.

Хашимото также склонил свою голову.

— В результате…

Сакагами-сенсей, молча наблюдавший за соревнованием, наконец, объявил конец седьмого испытания.

— В этом событии побеждает класс A. Таким образом, класс A выигрывает на этом итоговом специальном экзамене со счетом 4 победы и 3 поражения. Класс C также показал очень хорошее противостояние.

Шахматы были официально завершены. В данный момент мне нужно подумать над оправданием. Хотя я и вмешивался, как капитан, но здесь мы все равно проиграли. Конечно же, найдется достаточно много человек, которые будут жаловаться на то, что я не оставил игру Хориките.

— Это была великолепная шахматная партия… Это ведь нормально, если я говорю так? Класс C также показал неплохой уровень, так что это действительно здорово!

Хошиномия-сенсей решила утешить меня таким образом.

— Если тебе очень грустно, не хочешь ли поплакать в грудь учителя?

— Хошиномия-сенсей… — строго ответил Сакагами-сенсей на шутку Хошиномии-сенсея.

— Да шучу я, шу-чу!

Она энергично замотала своей головой и склонила голову перед Сакагами-сенсеем.

— Но все же, Аянокоджи-кун. Похоже, ты гораздо более способный человек, нежели я изначально думала. Когда ты решил вмешаться во время «Устной арифметики», ты смог правильно ответить на 10-й вопрос, который на самом деле был достаточно трудным. В дополнении к этому, ты также смог противостоять Сакаянаги-сан в этой шахматной партии. Но на письменных экзаменах ты бы однозначно получал более высокие баллы, не так ли? Хм, что же это значит?.. — сказав это, Хошиномия-сенсей на мгновение задумалась. — Это действительно очень странно. Получается, ты все это время скрывал свои истинные способности?

— Нет, в этот раз мне просто повезло.

— Повезло, да? Есть также еще кое-что, но… Эм… Ну, теперь, по крайней мере, я могу понять, что Сае-чан увидела в Аянокоджи-куне. Да, точно…

Как бы я не старался скрыть этот факт, но некоторые детали все равно станут известны именно от учителей.

— Не волнуйся, хе-хе! Я не буду рассказывать другим ученикам о том, что я видела и слышала в этой комнате! — сказав это, она мягко коснулась моего плеча и приблизилась к моему уху. — Сенсей не ненавидит таких ребят, как Аянокоджи-кун. Однако если этот человек становится моим врагом, то…

Бросив эти слова, Хошиномия-сенсей решила отойти от меня, а на ее лице уже не было никакой улыбки.

Похоже, меня все же признали врагом класса B.

— Так, итоговый экзамен завершился, так что ученики должны немедленно покинуть многофункциональную комнату.

— Сакагами-сенсей, нам нужно сначала вернуться в класс?

— Нет, на сегодня уже всё. Вы можете вернуться в общежитие.

Видимо, нам действительно не нужно собираться всем вместе. Если честно, то я даже рад этому.

— Все ученики хорошо сегодня потрудились. Можете возвращаться.

— Хошиномия-сенсей, вы должны будете здесь немного прибраться.

— Да, хорошо.

Сакагами-сенсей и Хошиномия-сенсей начали готовиться к уборке помещения. Здесь царила настолько расслабленная атмосфера, словно некоторое время назад и не было этой напряженной битвы. В этот самый момент, со стороны другого компьютера, появилась Сакаянаги.

Она ждала, пока все учителя перестанут обращать на них внимание.

— Спасибо тебе за игру, Аянокоджи-кун.

— Ага, тебе тоже.

Это было первое поздравление после окончания итогового специального экзамена.

И хотя в шахматах мы сражались только 30 минут, но мы в это время усердно шевелили извилинами, так что неудивительно, что мы чувствуем переутомление.

— Шахматы требуют определенный уровень выносливости. Великолепные ходы Хорикиты-сан в самом начале, а после — яростная схватка с Аянокоджи-куном. Всё это действительно было выше моих ожиданий.

Сакаянаги сказала это с довольным выражением лица. Кажется, она тоже выложилась на все 100%.

— Честно говоря, ты гораздо сильнее, чем я того ожидал. Ты практически мгновенно уничтожила все преимущество Хорикиты. Так что это и правда заслуженное поражение.

— Нет, нет, это действительно была хорошая партия. До самого ее конца даже нельзя было определить однозначного победителя. Однако, у тебя ведь нет возражений на то, что мой ход был решающим и определил победителя и проигравшего?

— Да, это была замечательная жертва королевой.

Такова была реальность.

Мои инструкции против инструкций Сакаянаги. Результат этого сражения — Сакаянаги победила.

В то время не было никакого чуда, которое могло бы все изменить.

Победа и поражение были вполне справедливыми.

Несмотря на то, что класс C выкладывался на полную, мы все равно проиграли классу A. В результате, мы потеряли 30 классных очков.

На первый взгляд может показаться, что это небольшая потеря, но для точной оценки необходимо увидеть результаты других классов…

— Тебе нужно что-нибудь еще?

— Нужно ли мне? Да так, ничего особенного, — сказала Сакаянаги, мягко улыбнувшись, после чего кивнула своей головой. — Я просто хотела сразиться с тобой. И вот теперь моя мечта была исполнена. Мне достаточно и этого.

Если это так, то я рад, что смог ей помочь в этом.

Но если мы будем и дальше вот так стоять и говорить друг с другом, то нас могут увидеть учителя, а это уже может вызвать ненужные проблемы. По этой причине, я решил поскорее уйти из этого места.

Как только я сделал несколько шагов по направлению к двери, в многофункциональную комнату зашел временный директор Цукиширо.

— Ох, вы, ребята, продемонстрировали мне что-то очень замечательное!

— Э-э?! Разве вы не временный директор Цукиширо? Вы тоже смотрели за итоговым экзаменом?

— Да, ведь школа должна управлять некоторыми вещами для того, чтобы предотвратить несправедливость, ведь так? Я находился в это время в другом кабинете, но я все равно наблюдал за вами, ребята, так как вы являетесь капитанами. Я также наблюдал и за этой шахматной партией, — сказав это, он поаплодировал. — Обе стороны яростно сражались за победу, это и правда была великолепная партия. Для школы это потрясающая возможность собрать определенные данные. Я думаю, что это окажет большое влияние на следующие года.

[[image:/storage/reader-images/7431550f14efe10b18122e3f36e99b962ef371ed.webp]]

Я посмотрел прямо в глаза временному директору Цукиширо. И он вернул мне этот взгляд.

Пусть мы не обмолвились и словом, но этого уже достаточно для того, чтобы прийти к определенному выводу.

— Это хорошо, если мы смогли удовлетворить временного директора Цукиширо, — сказав это, Сакаянаги склонила свою голову.

Казалось, она испытывала гораздо большее удовлетворение от этой битвы, чем кто-либо другой.

— Не могли бы вы нам сказать, закончился ли экзамен для класса B и D?

— Да, результаты были определены примерно час назад.

У них все прошло намного быстрее…

— И какой, в итоге, класс победил?

Сакаянаги, похоже, искренне была заинтересована в получении этой информации.

— С пятью победами и двумя поражениями, победа досталась классу D. На самом деле, это можно считать огромным разочарованием.

Рьюен победил Ичиносе? В результате, они получат 190 классных очков.

Класс D вернется в класс C, а вот класс C…

Мы вновь будем в классе D, как и в самом начале.

— Ичиносе-сан потерпела ужасное поражение. Ну, тут уже ничего нельзя сделать.

Если бы там не было Рьюена, то это, скорее всего, была бы победа класса B.

Участвовал ли он от имени всего своего класса?

В любом случае, это означает, что он стал меняться. Но это также означает, что Ичиносе снова будет испытывать определенные трудности.

— Так, а теперь давайте все выйдем из этой комнаты. Итоговый экзамен завершен, так что учителя также могут выйти.

Временный директор Цукиширо призвал не только нас, но и Сакагами-сенсея и Хошиномию-сенсея выйти из многоцелевой комнаты.

— Но у нас ведь здесь еще есть…

— Этим вопросом займутся они.

Цукиширо махнул своей рукой, после чего в комнату вошли несколько рабочих.

— А кто они такие? Они ведь не сотрудники школы, так почему они здесь? — удивленно спросил Сакагами-сенсей.

— Правительство хочет получить данные экзамена как можно скорее. И эти люди были посланы именно правительством. Пожалуйста, не волнуйтесь насчет этого.

У учителей, в конце концов, не было другого выбора, кроме как послушать временного директора.

Поэтому Сакагами-сенсей и Хошиномия-сенсей немедленно прекратили выполнять свою работу и покинули многофункциональную комнату.

Они еще должны были вернуться в учительскую, так что даже не обратили никакого внимания на нас.

Сакаянаги же, в это время, смотрела на рабочих с удивлением на лице.

Однако, после того как мы вышли, мы также услышали звук запираемой двери.

— Тебя что-то беспокоит? — спросил Цукиширо, который также вышел из этой комнаты, у Сакаянаги.

— Нет, все в порядке.

— Правда?

Так, ну а я, пожалуй, вернусь в общежитие. Я достал свой телефон и увидел одно непрочитанное сообщение.

[Хорикита: Спасибо за проделанную работу.]

Это было достаточно короткое сообщение. В любом случае, я выслушаю все жалобы чуть позже.

— Увидимся позже, Сакаянаги.

Я попытался развернуться и уйти, но…

— Можно тебя на минутку, Аянокоджи-кун?

— Да, что-то случилось?

Сакаянаги решила остановить меня.

На ее лице, на котором все это время была явная радость от победы, теперь красовалось нескрываемое недовольство.

— …Ты действительно считаешь, что тот последний ход является хорошим выбором в той ситуации?

Тот последний ход…

Похоже, она так же, как и я, начала кое в чем сомневаться.

— Все в порядке, ты правда победила меня. Я ничего мог сделать в той ситуации.

— Но… Ладно, прости. Видимо, я слишком много об этом думала.

— Разве ты не рада, что победила меня?

— Это так, но… Просто где-то в глубине душе я всё же считала, что проиграю тебе.

Если честно, это достаточно странный образ мышления.

— И с самого начала я также не пытался играть в полсилы.

— Да, я понимаю.

Но, несмотря на это, казалось, что Сакаянаги все еще сомневалась в чем-то.

Возможно, в ее глазах я был намного сильнее нее.

— А ты жестокий человек, Аянокоджи-кун, — сказал временный директор Цукиширо, который стоял сейчас возле многофункциональной комнаты.

Сакаянаги тут же обернулась и посмотрела на него. Я же, с явной неохотой, также взглянул на него.

— Ты и правда жестокий.

— Что вы имеете в виду, временный директор Цукиширо? — спросила Сакаянаги.

— А ты хочешь, чтобы я рассказал тебе правду?

— О чем вы?

— Лучше все же сказать тебе все напрямую.

Похоже, он закончил определенную работу в многофункциональной комнате.

— В этой партии настоящим победителем является Аянокоджи-кун.

Сакаянаги просто не могла проигнорировать это заявление.

Но зачем он решил рассказать об этом, учитывая весь риск?

— О чем вы?.. Я проиграла?

— Именно. Да, это так. Такова правда.

Исходя из этого разговора, мы также могли увидеть истинный характер Цукиширо.

— Однако результат экзамена все равно другой?

Я продолжал молча слушать их разговор. А затем, Сакаянаги, похоже, осознала реальность.

— Как это нелепо… Школа намеренно вмешивается в дела учеников.

И хотя Сакаянаги не расстроилась из-за этого, она явно была раздражена. На самом деле, она сильно рассердилась из-за этого факта.

— Сакаянаги-сан, ты не только не выполнила мою просьбу, но и из-за тебя у Аянокоджи-куна появились очки защиты. А чтобы убрать их, мне пришлось применить непростые методы.

Вот что на самом деле произошло. Но нужно ли вообще раскрывать что-то настолько ненужное?

— Такова правда. Если все пойдет в соответствии с моими желаниями, то на этот раз я смогу исключить Аянокоджи-куна из этой школы. Но, к сожалению, здесь находятся достаточно много увлеченных своей работой учителей, так что мне приходится много работать.

Все инструкции передавались с помощью компьютера. На последний ход мне потребовалось около 30 секунд для того, чтобы напечатать и отправить это Хориките. Но после этого также существовала задержка в 10 секунд, потому что посылаемые инструкции должны были быть проанализированы, а затем — воспроизведены в наушниках.

И так как все это управляется компьютером, то в этом промежуточном процессе есть возможность вмешаться. В результате, итоговый результат вышел именно таким.

— Тогда он планировал переместить фигуру в другое место. Причем из-за этого хода он бы победил. Если честно, то пусть игру анализировало достаточно много людей, но это все равно было трудно.

Если он попытается отклониться от первоначальной идеи слишком сильно, то это явно вызовет некоторые подозрения.

Другими словами, временный директор Цукиширо должен был тщательно рассмотреть мои шахматные ходы, а затем сделать так, чтобы фигура переместилась в такое место, чтобы никто не чувствовал какой-то подвох в этом.

— Если посмотреть с этой стороны, то Сакаянаги-сан, которая хорошо разбирается в шахматах, смогла бы понять «странность».

И это вовсе не было комплиментом.

— Аянокоджи-кун, почему ты ничего не сказал?

— Даже если он и попытался бы это сделать, это было бы бесполезно. Хотя нет, он просто не мог этого сказать.

Он словно говорил: «Это ведь очевидно, разве не так?».

— Он — гений из Белой комнаты, который ушёл и поступил в эту школу. В конце концов, вряд ли бы он захотел оказаться в центре внимания, правда?

Распространение того факта, что я как-то связан с временным директором Цукиширо, может привести к неприятностям.

И пусть это неприятно для меня, но у меня просто нет выбора, кроме как проигнорировать это.

— Даже если это столь печальная правда, но ведь победа есть победа, разве нет? Ты не рада этому?

— …Временный директор Цукиширо, а вы действительно остры на язык… Но рано или поздно вы заплатите за это.

Цукиширо увидел улыбку Сакаянаги и снова поаплодировал.

— Ученица старшей школы Кудо Икусей и правда говорит что-то столь интересное. Из-за того, что ты здесь получила титул «принцессы», даже твое высокомерие взлетело до небес.

Вообще, если взять ученика в том же диапазоне, что и Сакаянаги, то вряд ли бы он захотел бы видеть ее в качестве своего врага.

Однако в глазах стоящего перед нами мужчины, она выглядела лишь ребенком, который слишком много хвастался.

— Так как я сказала вам, что вы должны дорого заплатить, то я также скажу, что вам необходимо уйти прямо сейчас. Давайте, только, побыстрее.

А спустя некоторое время в тишине…

— Ладно, тогда я пойду. Взрослым еще много чего нужно сделать.

Временный директор Цукиширо развернулся и прошел мимо нас.

— Я все же надеюсь, что ты самостоятельно покинешь эту школу. Это избавит меня от необходимости привлекать других учеников, — бросив эту фразу, он пошел дальше по коридору.

Сакаянаги же тоже начала медленно идти.

— …Этот результат мне не нравится. Мне действительно очень неприятно.

— Прости.

— Тебе не нужно извиняться, Аянокоджи-кун. Я расстроена лишь из-за того, что взрослые вмешиваются в дела детей. Эта партия должна была оставить приятные воспоминания, а не вот это…

Сейчас ее не волновала победа.

Она не могла смириться с тем, что без вмешательства другого человека она бы не смогла победить.

— Ты ведь не думаешь, что это нормально, довольствоваться этим?

Сакаянаги остановилась и посмотрела на меня.

— Да, ты права. Это действительно проблема.

На самом деле, я не собирался говорить ей о вмешательстве временного директора Цукиширо. Но, в итоге, она все узнала. В этом инциденте есть также и моя вина.

— Пожалуйста, давай продолжим ровно с того места, где нас прервал временный директор Цукиширо!

Я, конечно, мог бы отклонить ее предложение прямо здесь и сейчас, но…

Почему-то я чувствую, что если я это сделаю, то что-то внутри Сакаянаги сломается. Да и внутри меня тоже.

— Ну, у меня нет причин для отказа. А где мы это сделаем?

— Знаешь, в библиотеке ведь есть шахматная доска.

— Хм… Я впервые слышу об этом.

— Я иногда там играю в шахматы, так что давай пойдем туда.

Так как у меня действительно не было никаких причин для отказа, мы вместе пришли в библиотеку.

Сегодня здесь никого нет. Возможно, это из-за того, что все мероприятия на сегодня завершились?

Затем я взял и положил шахматную доску на маленький столик, размер которого был вполне достаточным для двух человек.

Сакаянаги быстро расставила фигуры так, как они стояли раньше.

— Вот, здесь та же ситуация, которая была и тогда. Пожалуйста, покажи мне твой настоящий ход.

Я взял фигуру и передвинул ее туда, куда она должна была попасть, если бы мои инструкции дошли бы до Хорикиты без изменений.

Время шло, и никто из нас не проронил и слова.

Можно было услышать только звуки передвигающихся черных и белых шахматных фигур.

Но продолжалось это не так долго.

Не было необходимости тратить много времени, потому что партия началась ровно с того момента.

Совсем скоро игра закончилась. Сакаянаги испустила вздох, молча смотря на шахматную доску.

Шах и мат.

— Как и ожидалось от Аянокоджи-куна… Я проиграла.

Эта партия определила жизнь и смерть.

Казалось, что она не была не довольна этим, а, скорее, легко признала свое поражение.

— Ты должна быть честна с собой.

— Разве я похожа на высокомерную девушку, которая не может признать своего поражения?

Ну, если честно, то сказать, что она не похожа на нее, было бы ложью.

— Я желала убедиться в том, кто из нас лучше. И я никогда не стану выказывать недовольство или же говорить, что всё это несправедливо из-за того, что я не согласна с результатом.

— Вообще, может, сейчас я и победил, но это ведь было лишь развлечением для нас, так? Нет никаких гарантий, что партия развивалась бы именно так в это время и в этот момент.

Я просто не могу исключить возможность, что это был ход, который я сумел придумать из-за дополнительного времени.

Нет, прежде всего…

— Эта игра была результатом матча Хорикиты и Хашимото. Благодаря этому, у меня было преимущество. Я понимаю эту ситуацию так, что я вступил в заранее выигрышную игру, так что не думаю, что это было честно с моей стороны.

Эта ситуация стала возможной благодаря решениям Хорикиты, которая смогла к тому моменту получить нужное преимущество. А то, как Сакаянаги смогла перевернуть всю игру, лишь показывает, насколько она способна.

Если бы эта партия изначально была бы между нами, то я не могу быть уверен в своей победе.

На самом деле, если мне действительно предложили бы сыграть с кем-то, а также у меня была возможность как-то отказаться от этого, то я бы без колебаний поступил именно так.

— Это твой способ утешения?

Сакаянаги рассмеялась над моими словами, подумав, что это звучит немного странно с моей стороны.

— Это не так. Я ведь просто констатировал объективные факты, и ничего более.

— Я же уже сказала, что я довольна этим результатом. Разве этого не достаточно?

Если она действительно была удовлетворена этим, то, конечно же, все в порядке. Но что касается меня, то я все еще был немного обеспокоен кое-чем.

— После объявления итогового специального экзамена, ты бы могла ограничиться лишь событием «один на один», и сразиться со мной лицом к лицу. Если бы ты предложила это, я бы даже согласился. Но ты не сделала это, почему?

Это был экзамен, в котором случайным образом выбирались 7 из 10 событий. Не было никакой гарантии, что выпали бы именно «Шахматы». Но если бы мы оба захотели этого, то можно было бы повысить шансы.

— Причина проста. Как ты уже понял, действительно не было никакой гарантии, что выпали бы именно «Шахматы». Но если бы мы провели соревнование «один на один», то к тебе бы проявили повышенное внимание. Естественно, я бы хотела избежать оба этих фактора. Однако в этот экзамен решил вмешаться временный директор.

Она решила позаботиться не только о специальном экзамене, но и сделать так, чтобы ее действия не привлекли ко мне лишнего внимания.

Возможно, именно вмешательство Цукиширо сильно раздражало её. Семь событий, которые были выбраны сегодня, на самом деле не были случайны.

Это изначально был нечестный матч.

— Но, к слову, Хашимото-кун намного лучше в шахматах, чем кто-либо в классе A. Тот факт, что Хорикита-сан, которая тренировалась с тобой, победила его, означает, что ты победил меня и в этом аспекте.

Сакаянаги медленно склонила свою голову.

— Аянокоджи-кун, ты определенно гений. И ни в коем случае не человек, который косит под гения.

— Ты не планируешь взять реванш в шахматах?

— А ты этого хочешь?

— …Нет, не очень.

— Фу-фу, а ты не скрываешь свои чувства, да?

То, что нам удалось провести эту партию в тишине, было результатом очень редкой возможности.

Этот специальный экзамен закончился, а завтра наступит долгий перерыв. Появится пространство, свободное от людей.

— Причина, по которой я не собираюсь брать реванш, в том… Если честно, то я думаю, мы, скорее всего, находимся на одном уровне, если речь идет о шахматах. Если бы мы сыграли 10 раз, то не было ничего удивительного, если бы у нас получилось 5 побед и 5 поражений. Или я не права?

— Нет, ты попала в точку.

Удивительно, что наши способности равны здесь.

Если бы мы продолжали повторять эту игру, то она должна была бы прогрессировать.

— Но в этой первой партии ты всё же победил, пусть и с небольшим отрывом. Я уверена, что даже в тот момент я бы проиграла. Но Аянокоджи-кун занимается шахматами чуть больше времени, чем я. Возможно, этот отрыв возник именно из-за этого.

На лице Сакаянаги появилась эмоция соперничества, передавая, насколько для нее важна победа.

— Если бы я решила взять реванш в шахматах, то это лишило бы меня всего удовольствия от этой игры. Шахматы для меня, в первую очередь, развлечение на досуге, и я бы не хотела, чтобы это превращалась в нечто большее, — сказала она, взяв в руку фигуру коня.

— Ты сказала, что я занимаюсь шахматами дольше, чем ты. Значит, ты действительно видела меня в то время.

— Да, я видела, как ты безжалостно давил своих соперников в Белой комнате. С тех пор я и полюбила шахматы. И с тех пор я верила, что когда-нибудь настанет день, когда мы сыграем вдвоём.

Это также означает, что я был прав, когда в первый раз увидел список событий, выбранных классом A.

Шахматы были выбраны не случайно.

— Ну, тогда… Давай поспешим вернуться в общежитие, хорошо?

— Я все здесь уберу. Просто посиди и подожди немного.

— Большое тебе спасибо.

Я вернул шахматные фигуры и доску на прежнее место.

— Мне жаль, что я говорю тебе это, но впредь я не буду так сильно проявлять к тебе внимание. Если бы я продолжала бы интересоваться тобой, то твои одноклассники бы стали что-то подозревать. Кроме того…

— Кроме того?

— Я действительно очень хотела узнать о тебе побольше. Я всегда гналась за тобой. Для меня ты — друг детства, с которым я так и не смогла познакомиться. А если всё происходит настолько легко, то ценность этого, вероятно, была бы уменьшена для меня.

Легкая улыбка появилась на лице Сакаянаги, после чего она посмотрела на меня, а в ее глазах был странный блеск.

— Но, когда мы находимся в одной параллели, у нас ведь нет времени для таких сражений, ведь мы должны что-то сделать с временным директором Цукиширо, верно?

Эта ситуация была идеальной иллюстрацией идиомы «Ставить телегу впереди лошади». Изначально предполагалось, что ученики будут соревноваться лишь друг с другом в этой школе. Даже если внешне всё так и выглядит, но нет никаких гарантий, что он снова не вмешается. Нет, он определенно сделает всё, что угодно, для того, чтобы помешать мне. Но что касается этого, то я был бы рад, если бы мне удалось обойтись без подозрений со стороны остальных.

Если быть окруженным врагами со всех сторон, то даже я могу устать от этого.

Мы оба вышли из библиотеки.

— Кстати, мы ведь в первый раз вместе уходим из школы, верно?

— Когда ты упомянула об этом… Да, это правда.

Рядом с ней всегда кто-то находился.

Да и мысль о том, что мы будем идти вот так куда-то вместе, уже не так поражала меня.

— Прости, что приходится идти так медленно.

— Тебе не нужно извиняться за это.

Наша скорость действительно была достаточно медленной, но это из-за ее инвалидности, так что… Тем более, сегодня я даже был готов сказать ей спасибо за это.

Если я пошел бы один, то я вернулся бы в общежитие в мгновение ока.

— Что ты собираешься делать дальше?

— Я лишь буду следить за следующими действиями Цукиширо. Пусть он занял этот пост лишь временно, но он всё же директор. Вряд ли он сделает что-то очень глупое.

— Да, ты прав. А учитывая то, как эта ситуация выглядит, возвращение моего отца кажется трудной задачей.

— А что ты собираешься делать?

После моего вопроса, Сакаянаги немного задумалась.

— Ну, думаю, я не буду предпринимать что-то новое. Скорее, я буду просто наслаждаться этими днями. Если Кацураги-кун снова захочет мне противостоять, то я, так уж и быть, стану его противником. Если же ко мне придет Ичиносе-сан, то поиграю с ней немного, а после — раздавлю. Я чувствую, что с ней должно получиться что-то интересное. А если ее еще и исключат, то я увижу, как класс B развалится.

Она улыбнулась, словно была маленькой девочкой, которая невинно играла со своими куклами.

— Но я не смогла предвидеть, что Рьюен-кун так себя поведет… Если он все же вернется на поле боя, то я также хотела бы сразиться с ним. Думая об этом, вряд ли это можно было бы назвать скучной школьной жизнью.

— Неплохо…

— А что ты планируешь, Аянокоджи-кун?

— Я предпочел бы не делать ничего в открытую. Скорее всего, я заставлю Хорикиту делать все, что в ее силах.

— Ох, я ведь также могу наблюдать за ее ростом. С нетерпением буду этого ждать.

Возможно, Сакаянаги однажды сможет признать в ней своего противника, как Рьюена и Ичиносе. Если этот день настанет, то я думаю, что Сакаянаги получит еще больше удовольствия от этого.

— …Есть кое-что, за что я бы хотела извиниться перед тобой.

— Извиниться?

— Я назвала тебе причину, по которой я бы хотела избежать дуэли «один на один» чуть ранее… Но я солгала.

Тогда она говорила, что не хочет, чтобы я попадал в центр внимания. Однако сейчас она заявляет, что хочет вернуть свои слова обратно.

— Сказать по правде, я просто хотела побыть с тобой как можно больше времени, — сказала Сакаянаги, протягивая мне правую руку.

Я взял ее руку, так как подумал, что это было рукопожатие, но она накрыла мою руку своей левой рукой.

— Люди узнают о тепле, когда прикасаются друг к другу. Это очень ценное чувство. Тепло другого человека — это совсем не плохо. Запомни это, пожалуйста.

— Что ты имеешь в виду?

— Можно сказать, это запоздалое сообщение от меня.

Она медленно отпустила мою руку и пошла дальше, не обращая внимания на то, что я не понимал, что она хотела мне этим сказать.

— Ну, давай возвращаться.

Кажется, она и не собирается мне ничего объяснять.

Возвращаясь в общежитие, мы смотрели на закат.

— Кстати, ты слышал? Йошида-кун из класса A…

Мы не могли разговаривать про прошлое. Но, несмотря на это, мы, без каких-либо скрытых целей, просто обменивались историями из нашей повседневной жизни. И продолжалось это до тех пор, пока мы не дошли до общежития.

[[image:/storage/reader-images/ee475873bc464ad12b5fe1522305eee80edfdd61.webp]]

Глава 1 - Выпускной

24 марта, выпускная церемония.

Для учащихся третьего года учебный процесс подошёл к концу, и наступает большое событие. И хотя для остальных учеников это простое мероприятие, но есть и исключение.

Прежде всего, меня интересует результат соревнования между братом Хорикиты и Нагумо. Я до сих пор не знаю исхода битвы, которая велась до самого конца. Удалось ли Хориките-старшему остаться в классе A или же он потерпел поражение из-за вмешательства Нагумо? Я думал, что узнаю результат вчера, пока у меня был выходной, но мне так и не удалось выйти из комнаты ни на шаг, потому что было чем заняться.

В любом случае, я могу узнать всё сегодня. Тем не менее, мне просто интересно, на что же похож выпускной вечер? Будь то выпускной или церемония закрытия, но вы определённо будете испытывать некое возбуждение от предстоящего события.

И вот, когда до начала оставалось не так много времени, я запер свою комнату и пошёл в школу.

— Доброе утро.

В лифте я столкнулся с Кейсеем, который довольно непринуждённо поздоровался со мной. Мы не пытались разговаривать о чём-то особенном, потому что рядом с нами стояли также ученики из других классов. И даже очутившись в вестибюле общежития, продолжали идти, болтая о всякой всячине.

— Пусть даже мы и смогли достичь класса C, но, в результате, мы снова вернулись в самое начало.

Его ворчание растворилось в ясном небе и исчезло, словно его и не было. Класс C был побеждён на последнем специальном экзамене и, в результате, мы снова оказались в классе D. Некоторые ученики были шокированы, узнав об этом, но к счастью, соперником оказался класс А.

Благодаря очкам защиты, я стал лидером, который смог всех успокоить. В такой ситуации уже ничего не поделаешь. Разве что с достоинством бороться до самого конца. И хотя в конечном счёте мы снова очутились в классе D, это не то, на что следует обращать внимание, для того чтобы увидеть наш прогресс.

* * *

Предварительные результаты на конец марта:

Класс A, лидер – Сакаянаги: 1131 очко;

Класс B, лидер – Ичиносе: 550 очков;

Класс C, лидер – Хорикита: 347 очков;

Класс D, лидер – Рьюен: 508 очков;

* * *

Этот подсчёт только под конец марта.

Обычно классные очки определяются в первый день каждого месяца, так что сейчас мы всё ещё не спустились до класса D. Рьюен же, вместе со своими одноклассниками, уже, можно сказать, вернулся обратно в класс C. Причём существует довольно маленькая разница в очках между классом B и классом C. Как только наступит 1-ое апреля, рейтинг классов изменится официально. Но не стоит забывать, что из-за различных ситуаций, возникающих в этой школе, количество классных очков меняется каждый месяц. В классе Ичиносе много хороших учеников, относящихся ко всему серьёзно, и класс Рьюена, который нельзя назвать лучшим даже из лести.

Возможно, разница в классных очках также влияет на людей с точки зрения личной жизни. Ученики из класса B, вероятно, в такой ситуации чувствуют себя более комфортно.

Тем не менее, Ичиносе удалось сохранить класс в полном составе к концу учебного года. В данный момент, разница между классом C и классом B составляет лишь 42 очка. Уже на следующем специальном экзамене у Рьюена есть неплохая возможность оказаться в классе B.

Глядя на всё это, можно подумать, что отстающими являемся лишь мы – те, кто снова опустился в класс D. Но тут важно вспомнить наши результаты за апрель и май прошлого года.

Год назад все классы начинали учебу с 1000 очками. Тогда ещё нельзя было увидеть ни достоинств класса A, ни недостатков класса D. Сейчас, когда я об этом подумал, мне стало понятно, что это был идеальный шанс оказаться наверху… Тем не менее мы, класс D, потеряли все очки менее чем за месяц. В результате...

* * *

Классные очки по состоянию на 1-е мая прошлого года:

Класс A, лидер – Сакаянаги: 940 очков;

Класс B, лидер – Ичиносе: 650 очков;

Класс C, лидер – Рьюен: 490 очков;

Класс D, лидер – Хорикита: 0 очков.

* * *

Именно в мае мы потеряли все свои очки. Таким образом, в течение этого года мы набрали 347 классных очков. Конечно, итоговый результат будет немного ниже из-за прогулов и прочего, но всё равно будет что-то между 330 и 340. По крайней мере, я думаю, именно так и будет.

Если же сравнить количество набранных нами очков с классом A, у которого прирост составил лишь 191 очко, то мы, безусловно, лидируем. Можно сказать, было бы ещё лучше, если бы очки нашего класса не упали до 0 год назад. Однако, перейдя на 2-ой год, классу ни в коем случае не стоит расслабляться. Если мы позволим себе что-то подобное, то разрыв в очках никогда не уменьшится.

Нужно также учитывать, что улучшились не только лидерские качества Хорикиты, Хираты, но и способности ребят, в целом. Исходя из всего этого, способность конкурировать с лучшим классом уже не кажется чем-то нереальным.

Как только шедшие сбоку от нас люди отдалились, Кейсей сразу заговорил.

— Всё в порядке. Большинство одноклассников тебя почти не винят.

Думаю, он имеет в виду, что некоторые всё же говорят, что капитан из меня вышел никудышный. Конечно, на самом деле, мне как-то всё равно, но я был рад такой искренности.

— Большинство, да?

Наверное, за этими словами скрывалось желание утешить меня. Как бы то ни было, всё равно найдётся несколько недовольных мною учеников.

— Ну… конечно, всё вышло не идеально. Но это не значит, что ты где-то ошибся. Просто капитаном должен был быть человек с более твёрдым характером.

Я понимаю, что в каком-то смысле это обвинение не было чем-то необычным. Люди нерациональны, и даже если человек согласился с чем-то в первый раз, то не факт, что он не скажет обратное в следующий.

Неудивительно, что появились недовольные, находящие причину неудачи класса D в «разнице между способностями капитанов».

— Но правы ли эти ребята? Никого тогда не волновало кто станет капитаном. Лишь бы у этого человека были очки защиты.

В то время, как мои одноклассники высказывали подобные жалобы, Кейсей меня, кажется, полностью поддерживал.

— По большому счёту ты прав, но есть же Рьюен в качестве примера.

Когда я сказал это, Кейсей горько улыбнулся и покачал головой.

— Он особенный. Я не думаю, что в его планы входило такое сумасбродство. По факту, то, что Рьюен был единственным среди капитанов, у которого не было очков защиты, вызвало ошеломление, приведшее к поражению его противника.

На первый взгляд, это может показаться правдой. Но на самом деле проблема не только в этом. У Рьюена была стратегия победы. Он продумал всё с самого начала.

— Послушай, Киётака. Я хочу кое о чём тебя спросить…

Когда я уже подумал, что на этом наш разговор завершился, Кейсей решил поднять другую тему.

— Почему ты не передал Хориките, что я пытался переманить Кацураги на нашу сторону?

Чтобы победить класс A на итоговом специальном экзамене, Кейсей решил переманить Кацураги, потерпевшего поражение от Сакаянаги в прошлом, на нашу сторону. Однако Хорикита отклонила это предложение, потому что оно влекло за собой огромный риск, да и, в целом, было трудноосуществимо.

Но, несмотря на это Кейсей всё же решился действовать в одиночку и связался с ним без её разрешения.

— Это было не так важно, так что не думаю, что это что-либо решило.

Кейсей, кажется, всё равно об этом не беспокоился. Хоть я и знал это наверняка, но всё равно решил сказать что-то в утешение.

— Кацураги относится к такому типу людей, которые ни за что не пойдут на подлость. Если бы он был таким же, как Сакаянаги или Рьюен, это могло бы стать по-настоящему разрушительным воздействием.

Похоже, я искренне пытаюсь успокоить человека, который нисколько об этом не волновался. Судя по тому, что Кейсей затронул эту тему, он уже успел рассказать Хориките об истории с Кацураги.

— …Ну, в общем, я сам поговорил с Хорикитой. Я подумал, что должен был взять на себя ответственность.

Он спокойно сказал о том, что признаёт свою вину.

— Киётака, у тебя, получается, уже тогда была мысль, что Кацураги не сможет предать свой класс, верно?

— Да, но… вообще…

Будь то 50% или 1%, это всё ещё оставалось возможным.

— Если честно, я не доложил об этом Хориките просто потому, что забыл. Моя голова была занята лишь мыслями о том, смогу ли я правильно исполнить роль капитана. Я не был тогда уверен, что у нас всё будет хорошо только из-за того, что Кацураги помог бы нам. Так что мы с тобой в одной лодке.

В итоге, обе стороны принесли друг другу извинения, и на этом историю с Кацураги можно было бы уже закрыть.

— Может и так. Но я всё ещё думаю об этой перспективе. Даже с учётом рисков, в первую очередь Кацураги не стоило с этим мириться.

Мы не можем изменить прошлое. Но всегда можно оглянуться и подумать, что было бы если...

— Тогда я поддался этому сладостному искушению, так что я тоже виноват в этом. Я ведь стоял рядом с тобой и так ничего и не сказал.

— Знаешь, когда ты сказал это, мне действительно стало немного лучше.

Правда была в том, что в то время, как многие ученики практически ничего не делали, Кейсей отчаянно пытался найти и сделать что-то, что привело бы нас к победе.

— Но, даже если это и не сработало, мы ведь смогли получить хороший опыт, верно? Подобные стратегии не будут работать вот так просто.

Вы можете многое извлечь из своих ошибок. И только от вас зависит, сможете ли вы добиться победы благодаря своему опыту или же нет.

— …Да, ты прав. Я слишком хотел победить и не видел дальше своего носа. Насколько же я был глуп.

После этого самоанализа, он горько улыбнулся. Конечно же, этот план был слишком наивным, но Кейсей хотя бы попытался что-то сделать.

— Кейсей, как же, в итоге, отреагировала Хорикита?

— Хорикита не обвиняла меня. Даже если бы я ничего не делал, я всё равно мог навредить всему классу. Наоборот, она сказала, что если у меня появится ещё какая-нибудь идея, то она выслушает меня. Но, естественно, она также посоветовала мне отказаться от моих «храбрых ног*».

[П\П: Идиома. Русский аналог – «не бежать впереди паровоза».]

Очевидно, Хорикита думала так же. Люди учатся на своих ошибках. Невозможно стать лидером, если вы смотрите только на результат. Рано или поздно, но человек перестанет делать ошибки.

— Честно говоря, я до сих пор не видел в Хориките нашего лидера. Конечно, она очень умна, да и в физическом плане она хорошо развита. Но я просто не мог принять её из-за того, что она всегда смотрит на всех сверху вниз.

Я не мог это отрицать. По крайней мере, на данный момент она и рядом не стоит с Хиратой или Ичиносе, обладающими сильными лидерскими качествами.

Хотя вы можете завести союзников, но неизбежно наживёте и врагов.

— Но…со мной ведь то же самое. Я не только не воспринимал всерьёз спортивную подготовку, но и смотрел свысока на других глупых ребят. Так что я наступил на те же грабли, что и она.

Когда Кейсей только поступил в эту школу, он действительно презирал людей, которые отставали в учёбе. Возможно, это было из-за того, что он считал академические навыки всем, раз он учится пока только в школе.

— Нынешний я и Кейсей год назад – разные люди*. Слишком большая разница… Ох, как-то это странно для меня. Конечно, для меня учёба всё ещё на первом месте. Но теперь я понимаю, как важно общение и дружба. Всё немного изменилось, и теперь эти вещи для меня кажутся более надёжными, чем раньше. Я понял, как это важно. Но то же самое касается и Хорикиты. Хоть и понемногу, но всё же она постоянно менялась. Я чувствую себя спокойнее и стабильнее, чем раньше.

[П/П: Если кто не понял, это Кейсей говорил о себе.]

Кейсей снисходительнее относится к группе Аянокоджи, чем к остальным. Тем не менее, исходя из уверенности в его голосе, он искренне хвалил Хорикиту и то, кем она стала.

— Видимо так и есть.

С этим мнением легко согласиться.

Хотя это заняло год, учащиеся начали видеть, что Хорикита стала чаще принимать участие в жизни класса. После голосования, остальные наши одноклассники постепенно начали принимать Хорикиту. Основными причинами этого являются не уровень стратегической согласованности и не хорошие лидерские качества. Это потому, что барьеры в сердце самой Хорикиты постепенно начали ломаться. Когда она всё же поняла, что её что-то сдерживает, у неё просто не было другого выбора, кроме как заручиться поддержкой других учеников и отсечь свои слабости. Примерно то же самое произошло и с Кейсеем.

— Конечно, я не думаю, что Хорикита права во всём. Если ты считаешь, что она приняла неверное решение, я соглашусь без колебаний. Или я где-то ошибся?

Вот так Кейсей подытожил свои мысли.

Он верит в то, что вызывает доверие, и сомневается в том, в чём действительно нужно сомневаться.

— Нет, конечно же, ты прав. Именно так и должно быть в классе.

Хорикита всего лишь такой же ученик старшей школы – как и мы – независимо от того, хотим мы на неё положиться или нет.

Иногда мы совершаем большие ошибки. И когда это происходит, нет ничего плохого в том, что нам на них указывают. Вы можете вместе работать над решением этих проблем. В классах, где царит диктатура как у Рьюена или Сакаянаги, такое невозможно. В любом случае наш класс в этом отношении скорее ближе к классу Ичиносе. И сейчас важно сократить разрыв в способностях между нашими классами.

Спортзал.

Здесь собрались все учащиеся и преподаватели, а также другие взрослые люди, заинтересованные этим мероприятием. Они выстроились в очередь и с теплом наблюдали за выпускным.

Наступил момент, когда ученики третьего года сделают большой шаг вперёд к новому началу.

Здесь находятся те, кто будет поступать в университеты, те, кто начнет работать и те, кто ещё не определился с выбором и хочет просто сделать паузу.

Эти дети скоро вступят общество взрослых людей.

Через два года мы так же будем стоять на их месте. Что я думаю насчёт этого?

Даже если я заранее определюсь с выбором, скорее всего всё пойдёт иначе. Мне достаточно верить, что знания, которые я получил здесь, пригодятся мне в будущем.

— Теперь я хочу дать слово представителю класса, который боролся все эти три года и, в результате, выпустился в классе A.

Ответственный за сцену взрослый сказал это в микрофон. Во всём зале на мгновение воцарилось тишина.

— И представитель класса A…

Пока неизвестно, названный ученик – Хорикита Манабу или кто-то из другого класса. В конце концов, в рейтинге классов могли произойти огромные изменения из-за результатов итогового специального экзамена. Многие ученики переживают сильные чувства в этот момент. Помимо зачисления в эту школу, главной их целью является выпуск в А классе.

— Перед вами Хорикита Манабу-кун.

Услышав это имя, в глубине души Хорикита, должно быть, почувствовала облегчение.

Ещё неясно, что именно Нагумо предпринял, но Хорикита успешно выпустился в классе А.

Подойдя к сцене, он перевёл взгляд на учеников и других заинтересованных людей.

— В этот день, когда можно почувствовать весенний ветерок с запахом сливы, мы отмечаем выпускную церемонию, — началась речь брата Хорикиты.

Он начал рассказывать о том времени, когда он поступил в школу три года назад.

— Я хорошо помню тот момент, когда я вошёл в стены школы Кудо Икусей. Я чувствовал, что здесь царит другая атмосфера, нежели в других школах. Я взял на себя большую ответственность, поклявшись пройти этот трёх годичный этап.

Я ощущал некоторое спокойствие в его неспешной манере разговора. Есть нечто такое, что отличало его от президента студсовета, который стоял на этом же месте год назад, на церемонии зачисления. Я чувствовал эту перемену. И дело было не только в брате Хорикиты. Другие ученики тоже изменились за это время.

— Я общался с первогодками в прошлом году как представитель студсовета.

Хорикита словно прочёл мои мысли.

— Я чётко могу разглядеть как вы выросли по сравнению с тем, что я видел год назад.

В прошлом году брат Хорикиты встретил нас молчанием. Но было и то, что мы не видели тогда.

Хорикита по-тёплому обратился к другим ученикам, будучи таким же учеником, что и они.

— И я надеюсь, что ученики второго года, после того, как перейдут на третий, продемонстрируют все свои способности, соблюдая правила этой школы.

Затем, через несколько минут, его речь подошла к концу.

— Я гарантирую, что всё, что мы изучали в этой школе, будет для нас ценным достоянием во взрослой жизни.

И снова брат Хорикиты пристально посмотрел на учеников.

— Через год или через два, стоя на моём месте, я уверен, что вы сможете понять, о чём я говорю.

«Стоя на моём месте».

То есть речь идёт о лидере класса A. Если речь идёт о второгодках, то это, возможно, Нагумо? Или о первогодках, где ещё идёт жесткое противостояние. Это может быть Хорикита, Ичиносе, Рьюен или Сакаянаги. Или кто-то другой, кто станет новым лидером?

И хотя мы уже прошли треть пути, но с другой стороны, это всего лишь треть. Рейтинг классов продолжит изменяться, а ученики продолжат уходить из школы. Тем не менее, лишь лидер лучшего класса получит возможность стоять на этой сцене в качестве представителя.

Постепенно брат Хорикиты продолжал свои слова, подходя к концу.

— Большое спасибо вам за эти три года.

В конце концов, всё заканчивается.

После этого речь переходила от учеников к преподавателям. Большая речь подошла к концу, а с ней и церемония выпуска переходит к следующему этапу.

После окончания церемонии мы с остальными учениками пошли на выход. Все разошлись по классам. Выпускники, их родители и преподаватели собрались, чтобы начать благодарственную вечеринку. На этой вечеринке родители выпускников встречаются с преподавателями. Кажется, сейчас ученики уже могли спокойно уйти в свои комнаты, но те, кто был причислен к какому-то клубу, или же те, кто дружили с учениками с третьего года, остались ждать выпускников.

Никто не знал, расскажут ли они что-то особенное, когда будут уходить. Многие нервничали и умолкали.

— Ну, мы сможем ещё поговорить завтра на церемонии закрытия, но давайте пока подведем итоги этого семестра.

Чабашира, подождав, пока все сядут на свои места, посмотрела на учеников и заговорила.

— Мы все были удивлены тем, насколько сильно вы выросли. Вы хорошо выступили на экзамене и показали достойную борьбу против класса A в этом состязании.

Пусть это и было поражение, но Чабашира продолжала хвалить нас.

— Год назад передо мной были совершенно другие люди. Вы действительно повзрослели.

— Но сенсей! Всё, чего мы смогли достичь, это лишь вернуться в класс D. Разве это не ужасно? — ответил Ике с явным разочарованием в голосе.

— Да, конечно, вы сделали круг и оказались там же, откуда и начинали. Но несмотря на это, вы определённо выросли и стали лучше. Оценивать способности учеников можно не только по разнице в классных очках.

— Что-то мне становится не по себе, когда я слышу такие слова от сенсея.

Неудивительно, что Судо высказал этот комментарий на слова Чабаширы. Скорее всего, она хотела сказать, что в дальнейшем нас ждет ещё больше испытаний.

— Всё нормально, я действительно так считаю. Я 4 года работаю преподавателем и уверена, что вы лучшие ученики из тех, что у меня были. Однако мои слова также могут подходить и для учителей других классов. Тем не менее, сможете ли вы стать первыми среди всех, зависит только от того, будете ли вы так же продолжать выкладываться изо всех сил.

*Пум* Она слегка стукнула по доске в знак окончания своих слов.

— Завтра – церемония закрытия. Не забывайте, что отсутствие занятий не меняет того факта, что это всё ещё не выходной день.

После того, как Чабашира закончила говорить, все ученики начали расходится по своим делам.

Я не могу предсказать, сколько останется людей к концу 3-го года, но что насчёт моей соседки по парте? Она – младшая сестра человека, который стал президентом студсовета, а после – выпустился из класса A, будучи лидером всего класса.

Она твёрдо уставилась на классную доску и, казалось, о чём-то думала. Я боялся, что она может огрызнуться, но всё-таки решился спросить:

— Ты идёшь?

— Ты о чём?

— Мне кажется, это вполне очевидно.

— Если ты о моём брате, я не хочу сейчас с ним видеться

Хорикита сказала это и посмотрела в сторону. Она… не хочет с ним видеться?

— Разве ты не смогла наладить с ним общение? Вы ведь разговаривали тогда, во время классного голосования.

— Это ведь не имеет никакого отношения к тебе, разве нет? Это наши с ним личные проблемы.

Может это и так, но в данный момент, проблема ведь в тебе…

— Если ты не решишь это сейчас, всё затянется и ваши отношения останутся именно такими.

— Я… знаю…

Несмотря на то, что лёд между ними начал таять, она всё равно не хочет предпринять что-нибудь для улучшения ситуации.

Это из-за того, что отношения между ними были слишком напряжены на протяжении многих лет?

— Я собираюсь встретиться с ним.

— А? Ты хочешь встретиться с моим братом?

Обычно я не очень-то забочусь о других людях, поэтому Хорикита сильно удивилась.

— Конечно, мы не очень-то и ладим, но ведь сегодня последний день, когда с ним можно увидеться.

Это не самая плохая идея, чтобы просто поздороваться.

— Вот как…

— Что-то не так?

— Нет, ничего такого. Если хочешь встретиться с ним, то пожалуйста.

По её лицу было заметно, что что-то всё же было не так, но я не стал углубляться в это.

Я встал со своего места. В это время большинство учителей празднуют на благодарственной вечеринке. Временный директор Цукиширо, скорее всего, так же находится в том месте.

— Куда ты идёшь?

— Займусь чем-нибудь. Вечеринка всё равно продлится какое-то время. Если ты всё же хочешь встретиться с братом, почему бы тебе не присоединиться к нам позже?

— Я подумаю над этим… Как считаешь, сколько она продлится?

И пусть она сказала, что не собирается этого делать, но, кажется, сейчас она уже поменяла своё решение.

— Где-то час или два. Около того, я думаю.

На благодарственную вечеринку выделили девяносто минут, так что до её окончания было довольно много времени. А это значит, что я могу сделать то, что должен.

23 марта, за день до церемонии выпуска.

Ночью, сразу после окончания итогового специального экзамена, я позвонил одному человеку.

— Да, это Сакаянаги — ответил мне спокойный голос взрослого человека.

И это была не Арису, а её отец – бывший директор школы, попавший в ловушку Цукиширо. Вероятно, директор Сакаянаги, ответивший на звонок, не знал моего номера.

— Прошу прощения, что так поздно. Я – Аянокоджи.

Сперва мне нужно представиться, чтобы он всё же понял, с кем говорит.

— А? Аянокоджи?.. Аянокоджи-кун?

По голосу было понятно, что директор сильно удивился, услышав мою фамилию.

Нужно сказать заранее, что я звоню не просто так.

— Прошу прощения за столь внезапный звонок.

— Нет, что ты, я просто немного удивлён. Откуда у тебя мой номер?

— Я спросил его у вашей дочери. Это ведь номер, по которому вы разговариваете со школьными работниками.

Когда я спросил номер у Сакаянаги по дороге из школы до общежития после окончания экзамена, она сразу же мне его дала.

— Вы ведь дали этот номер также и вашей дочери?

Я думаю, таким образом он хотел уделить ей больше внимания и заботы.

По крайней мере, я так думал, но реакция директора Сакаянаги удивила меня.

— Арису?.. Эм… Но ведь я не давал ей свой номер.

Это отрицание поставило меня в замешательство.

— Ответь честно, когда и где ты получил его?

Это довольно странная ситуация. И я не чувствовал, что он лжёт.

— Разве этот номер обычно скрыт от остальных?

— Ну, его должны знать только учителя. Возможно, они написали его где-то, чтобы затем распространить его среди вовлечённых людей…

В таком случае, получить номер не так уж сложно. Неудивительно, что, Сакаянаги где-то нашла его и сохранила. Тем не менее, директор придерживается справедливости, даже если это касается его дочери.

Не думаю, что он станет ей помогать, даже если она будет упрашивать его. Тогда не понятно, зачем ей запоминать этот номер. Я помню, что когда просил номер у Сакаянаги, она радостно согласилась мне помочь. Возможно, она уже предполагала, что я рано или поздно попаду в такую ситуацию, что мне потребуется номер директора.

— Честно говоря… я даже не знаю, как на это реагировать.

Возможно, для директора не так важно получить ответ на вопрос о том, где я взял этот номер. Скорее всего, проблема в том, что такое вот прямой разговор с учеником не является чем-то нормальным…

— Нет ведь такого школьного правила, запрещающего узнавать номер директора и звонить по нему, не так ли?

Нужно прояснить это заранее. Если такое правило всё-таки есть, мне придётся бросить трубку.

— Конечно же, такого правила нет.

В таком случае, я могу продолжить.

— Я всё равно хотел бы поскорее закончить этот разговор. Тебе что-то нужно от меня?

Он казался озадаченным и беспокойным, в чём его, в принципе, нельзя было винить.

— Директор Сакаянаги, вас ведь сейчас подозревают в мошенничестве? Это ведь так, я прав?

— Это довольно прямой вопрос. Я не считаю, что для ученика уместно задавать подобные вопросы директору школы.

Он до последнего избегает чёткого ответа на поставленный вопрос. Однако это напрямую связанно с темой нашего разговора. Мне нужно и дальше гнуть эту линию.

— Если это, конечно возможно, я бы хотел всё же получить ответ на свой вопрос.

— …Аянокоджи-кун. Я не знаю, чего ты добиваешься, но я не могу тебе ответить. Ты ведь понимаешь причину, не так ли?

— Это не то, что можно рассказать ученику, верно?

— Именно.

Положение, в котором оказался директор Сакаянаги. Конечно же, человек, который учится в школе, не имеет никакого к этому отношения. В его словах не было чего-то удивительного. Это была обычная и естественная реакция.

— Я прекрасно понимаю. Но текущие обстоятельства вынудили меня позвонить вам.

Наверное, прежде всего, нужно объяснить директору Сакаянаги нынешнее положение дел.

— Я, конечно, не знаю твоих обстоятельств, но сейчас ты являешься учеником школы. Аянокоджи и Сакаянаги* никак не связаны между собой. Я надеюсь, и в данном случае будет так же?

[П/П: Как я понял, имеются ввиду их семьи.]

Вместо того, чтобы относится ко мне, как к ребёнку, директор Сакаянаги решает тщательно объяснить свою позицию. Если смотреть на его ответ с этой точки зрения, то он определённо считается хорошим человеком.

— Конечно же, точек соприкосновения между мной и директором не больше, чем между мной и остальными учениками или учительским составом. А если даже что-то есть, то я бы не хотел, чтобы эти отношения продвигались вперёд.

На самом деле, я действительно не хочу, чтобы кто-то был выделен этим особым статусом.

— В таком случае я считаю, этот разговор должен быть окончен. Представим, что сегодня ты мне не звонил.

— Нет, это тоже не выход. Тогда не получится решить проблемы «инородного влияния».

Это был некий сигнал для директора, чтобы он всё же выслушал меня. И это только начало.

— О каком «инородном влиянии» ты говоришь?

— Я говорил о действующем директоре Цукиширо.

Если невозможно подойти к делу аккуратно, придётся выложить всё прямо.

— …Интересно. И что же сделал Цукиширо-кун?

Пусть и немного, но тон его голоса изменился. Идея о влиянии Цукиширо прочно засела у него в голове, заставляя его продолжить этот разговор.

— На последнем экзамене, на котором ученики должны были соревноваться в своих способностях, действующий директор Цукиширо решил действовать в частном порядке и саботировал экзамен. Директор Сакаянаги, неужели Вы об этом не знали?

— Я не могу следить за всем целиком. Цукиширо-кун вмешался в экзамен? О чём, чёрт возьми, ты говоришь?..

Директор Сакаянаги даже сейчас показывает, что ничего не знает об этой ситуации. Так как я не знаю его истинные намерения, то я предположил, что это искренняя реакция.

— Обвинения в неправомерных действиях, которые были предъявлены вам – тоже дело рук временного директора Цукиширо. Я думаю, что вы, директор, будучи человеком, ценящем свою беспристрастную позицию, были для них помехой.

На другом конце провода, директор Сакаянаги, кажется, задумался. Хотя я и связан с Белой комнатой, но в данный момент – я ученик. Я не тот человек, который может вмешиваться в дела взрослых. Однако если это произошло из-за меня, то это уже совсем другая история.

Скорее всего, он с самого начала догадывался об этом. Однако пока вред не был нанесён, он просто не мог что-либо сделать с этим.

— Но зачем Цукиширо-куну так поступать? Он изначально был человеком у власти. Ему ведь не нужно было от меня избавляться. Прийти в школу, для того чтобы вмешиваться в экзамены? Я не могу не задать вопрос, зачем ему вообще это делать?

Это последнее подтверждение. Теперь надо проверить, сможет ли он поделиться со мной информацией на равных.

— Цель Цукиширо – исключить меня из школы так, чтобы никто и не понял, что он как-то в этом замешан. Он пришёл в школу только ради этого.

Нужно удостовериться, что он это понимает.

— Если это не основано на фактах, то это очень сомнительное заявление.

— Это, может, и так, но на дискуссии нет времени. «Этот» человек готов выбрать любые методы для достижения своей цели.

Также всё зависит от того, как много Сакаянаги знает о моём отце. Трудно найти правду, если есть разреженность в отношениях. Однако, судя по одному только этому телефонному звонку, он хорошо понимает моего отца и его мышление.

— Сенсей… Думаешь, твой отец способен зайти так далеко, для того чтобы вернуть тебя?

Если и может быть красная черта, то это именно она. В своём разговоре я не упомянул о том, что за Цукиширо стоит именно мой отец. Однако, судя по этому ответу, я ещё раз убедился в том, что они связаны.

— Ты сказал, что произошло вмешательство в итоговый экзамен, так? Произошло что-то плохое?

Конечно, директор Сакаянаги не знает обратной стороны этого экзамена. А если бы знал, то он обязательно бы что-нибудь предпринял.

— Я расскажу подробности.

Под конец года Цукиширо взял всю систему под свой контроль и подстроил результаты экзамена таким образом, чтобы отнять у меня очки защиты и не позволить нашему классу одержать одну победу.

И пусть это была лишь одна победа, но зато очень важная для нас. Если бы не это вмешательство, наш класс смог бы перейти в класс выше.

По мере объяснения, реакция Сакаянаги становилась всё более слабой.

Было ясно, что он использует любые средства, чтобы исключить одного конкретного ученика. И, очевидно, продолжаться это будет ровно до тех пор, пока Аянокоджи Киётака не покинет эту школу.

— Вот и вся история. Теперь вы мне верите?

Эту историю, в обычной ситуации, восприняли бы, как просто шутку ученика. Но директор Сакаянаги хорошо знает моего отца, а также о моём прошлом. Вывод довольно очевиден. И стоит подумать о том, стоит ли считать это чем-то нереальным.

— У меня нет другого выбора, кроме как поверить в то, что он пришёл только для того, чтобы ты покинул школу. Я слышал о новой системе, но даже не подумал, что она будет использоваться таким образом…

Для школы и учеников это всё звучит красиво, но это лишь один из способов избавиться от меня.

— Для того чтобы вернуть Аянокоджи-куна, он даже прибегнул к такому способу. Думаю, теперь я понял, почему ты решил связаться со мной. Это не то, с чем обычный ученик может справиться самостоятельно.

Я думал, что директор Сакаянаги именно так и скажет, как только он поймёт ситуацию.

— Ты хочешь попросить меня о помощи?

— Верно, но не совсем.

Я смиренно признался в этом.

Око за око, зуб за зуб. Сразиться со школой могут только её сотрудники. Кроме того, Цукиширо, занимая должность председателя, выступает в качестве оппонента, с которым я могу легко встретиться.

— Но прежде я хотел бы узнать… Нет, скорее, подтвердить.

— И что же?

Нужно быть готовым ответить даже на нежелательные вопросы.

— Это очень тяжёлая битва с Цукиширо, который даже вмешивался в сам экзамен. И нет необходимости сомневаться в том факте, что это действительно будет тяжело, потому что ты решил обратиться ко мне за помощью. Однако, я всё не могу понять, почему ты так спокоен?

Сделав небольшую паузу, он снова заговорил.

— Если ты меня неправильно понял, я лучше объяснюсь. Я уже не в том положении, чтобы оправдать твои ожидания.

Я понимаю, что он хочет мне сказать. «Думаешь, можно избавиться от Цукиширо лишь голосом Сакаянаги? Если ты позвонил мне только ради этого, то нет, на сей раз ты ошибся».

— Я сейчас нахожусь под домашним арестом в связи с обвинениями в коррупции, я не смог справиться даже со своим собственным затруднительным положением. Не хочу, чтобы от меня ждали слишком многого.

Он подчеркнул, что думает о том, что я принимаю слишком поспешные решения.

— Если бы это был телефонный звонок с просьбой о помощи, то так оно и было бы, — сказал я.

— Что ты имеешь в виду?

— До сих пор я жил в этой школе, полагая, что я настолько незаметен, насколько это возможно, потому что я хотел провести эти три года в качестве обычного ученика.

Это была моя цель ещё до поступления в школу. Понять эти чувства. Таково было моё истинное намерение.

— Впервые в жизни я пытаюсь поставить перед собой собственные цели и достичь их.

— …Да, я понимаю это, поэтому хорошо к тебе отношусь.

Я не знаю всей ситуации, но очень благодарен за это.

— Но если мы позволим временному директору вмешаться ещё раз, то подорвём фундаментальный принцип его должности. В этот раз у меня были очки защиты, но если это произойдет снова, то моё исключение будет неизбежным.

Конечно, Цукиширо будет использовать свою позицию, чтобы добиться большего, чем ожидалось. Ученик ничего не способен сделать против несправедливости со стороны школы. Другими словами, если я не изменю своё отношение, я проиграю.

— Но разве этими словами ты не просишь у меня о помощи?

— Цель этого звонка – не просить вас «остановить Цукиширо». Если противник использует стратегию, нарушающую правила, мне нужно действовать соответственно этому. Но в результате, школа может быть охвачена хаосом.

— Понятно, другими словами, ты позвонил мне…

— Да, при возникновении непредвиденных обстоятельств, наличие поддержки имеет важное значение.

Я не хочу просить о помощи в устранении Цукиширо, но мне нужна некая «подушка», которая сможет меня защитить.

Если вы бьёте кого-то, кто ударил вас ножом, вам нужен кто-то, кто засвидетельствует это как самооборону. Наверняка понадобится помощь внутри школы. И именно директор Сакаянаги может стать этой поддержкой. Очевидно, что сняв с себя подозрения, а также устранив Цукиширо, он, скорее всего, вернётся на свою должность. И я, как человек, который может помочь ему в устранении этих подозрений, должен быть достаточно веской причиной, для того чтобы директор Сакаянаги «поддержал» меня.

Я уверен, он колеблется перед решением и думает, не будет ли ошибкой полагаться на ребёнка. Важно развеять эти сомнения.

— Ты действительно можешь остановить Цукиширо-куна? Для одного ученика это как-то…

— Конечно, авторитет Цукиширо вызывает проблемы. В отличие от других учеников с ним нельзя бороться на экзамене. Слишком большая разница.

Он даже не показывается сам, когда наносит удар. Он слишком хитёр в своём мошенничестве.

— В данный момент я буду ждать, пока Цукиширо сделает свой ход.

— И ты сможешь на равных противостоять ему?

— Есть несколько способов для этого, но лучше всего начать с усиления нашей обороны.

Нужно лишить Цукиширо его манёвренности среди людей. Бессмысленно приходить в школу и пытаться выгнать человека в течении 1-2 лет. Скорее всего, после весенних каникул, а именно апрель, лучший момент, для того чтобы начать действовать. Именно в этом месяце будет сосредоточена атака и защита. И если я смогу выстоять, то, за неимением другого выбора, Цукиширо будет вынужден сделать рискованные шаги.

— Единственная и самая фатальная его слабость – ограничение по времени.

У нас есть время, чтобы встретить этот вызов подготовленными.

— Я не думаю, что ученику стоит так говорить о школьных сотрудниках. Обычно, люди могут рассердиться, если услышат такие слова, но… Знаешь, я почему-то могу принять это, учитывая то, что ты – сын сенсея.

— Естественно, если человек заслуживает уважение, я не буду так говорить. Но я не собираюсь мириться с этим «взрослым» человеком, который лезет в соревнование между учениками, влияя на результаты.

Директор Сакаянаги не стал комментировать это, а, скорее, просто принял моё мнение.

— Ты говоришь, что «не собираешься мириться», но каким образом ты помешаешь Цукиширо-куну?

Он хочет узнать, как я собираюсь усилить оборону. И то, что нужно сделать – уже решено. Чтобы не допустить несправедливости, надо использовать школьных сотрудников.

— Прежде всего нужен человек, который может конкурировать с Цукиширо. Наблюдая за ним, можно сильно ограничить его действия. Он не сможет так легко вмешиваться в процесс.

Важный шаг в достижении победы – не позволять противнику расслабляться. Такую стратегию не стоит упускать. Не обязательно быть человеком у власти, достаточно лишь иметь волю сопротивляться несправедливости.

— Да, я думаю, без этого точно не обойтись.

Похоже, директор Сакаянаги уже понял, что мне от него нужно. Я не в курсе о внутренней «кухне» школы. Кому можно доверять, а кому нет? Есть ли кто-то, кто может ответить такому властному человеку, как Цукиширо? Нельзя привлекать к этому делу людей, которые могут перейти на сторону врага. Наверное, именно об этом думает директор Сакаянаги на другом конце провода.

Я уверен, что важно выбрать людей, кроме Сакаянаги, кто сможет нам помочь.

— Ты же уже хорошо знаком со своей классной руководительницей, Чабаширой-сенсей, верно? Я просил её присмотреть за тобой.

— Да, она, кажется, что-то знает о моей ситуации, да?

— Верно, она много чего может понять, даже не учитывая нереальность истории.

Вопрос только в том, можно ли её использовать или же нет.

— Я думаю, нельзя игнорировать никого, кто знает об этой истории. Если она является тем самым учителем, которому можно доверять, то лучше склонить её на нашу сторону.

Никто не поверит в историю, что отец может повлиять на увольнение директора Сакаянаги, для того чтобы менять содержание экзамена и вмешиваться в него, с целью изгнать собственного сына из школы. Однако если рассказать все это Чабашире-сенсей, то она, вероятно, сможет принять какие-нибудь факты.

— В таком случае… — директор Сакаянаги сделал небольшую паузу, словно задумался, а затем продолжил. — Машима-сенсей, классный руководитель класса 1-A. Он отличный учитель, ставящий детей на первое место. К тому же, он ответственен за проведение экзаменов для учеников первого года обучения.

— А он сможет принять реальность, услышав эту, абсурдную на первый взгляд, историю?

— Если честно, то не уверен… По крайней мере, вряд ли он сможет легко поверить в это. Но если Машима всё же примет реальность, то обязательно встанет на сторону учеников. Он учитель, придерживающийся своих убеждений, человек, которого не так просто задавить властью.

Если нет других вариантов, он – лучшее, на что можно рассчитывать. Это даже хорошо, когда у вас такой учитель.

— К тому же, он доверяет Чабашире-сенсей. Я думаю, здесь не должно возникнуть каких-либо проблем в донесении информации.

— Я понял. Машима-сенсей, значит… Прежде всего, я поговорю с Чабаширой-сенсеем, а затем постараюсь продвинуться дальше.

— Это будет непросто. В школе полно людей и камер наблюдения. Вам нужно тщательно подумать о том, где и как встретиться.

Цукиширо не может следить за мной всё время. Тем не менее, не будет лишним не терять бдительности. Если между мной и Машима-сенсеем завяжется какой-то разговор, это может вызвать подозрения. Даже не зная, где я, у Цукиширо есть другие способы следить за мной. Мне неприятно от мысли, что он может ударить откуда угодно в любой момент.

— Если дадите мне совет, это сильно поможет.

Я хотел бы получить совет от директора Сакаянаги, который знает больше, чем кто-либо о своей должности и работе старшей школы Кудо Икусей.

— Тебе следует действовать быстро… После церемонии вручения дипломов, выпускники и учителя пойдут праздновать. На этом мероприятии каждый год принимает участие и директор. Цукиширо обязательно будет там, так что это хорошая возможность, для того чтобы начать действовать.

— Если директор будет пренебрегать своими обязанностями, это приведёт к критике со стороны.

— Да, именно так.

Чтобы победить, нужно дать возможность Цукиширо показать, что он лучше директора Сакаянаги. Таким образом, можно усыпить его бдительность.

— Учителя первогодок тоже будут там?

— Благодарственная вечеринка длится около часа, но мы решили продлить её до девяноста минут. Даже если за двадцать-тридцать минут уйдут несколько человек, вряд ли это вызовет какие-либо проблемы. Тем более, на этой вечеринке учителя третьего года более важны, так что…

Получается, самое лучшее время для разговора – после церемонии вручения дипломов.

— Я думаю, приёмная – хорошее место для тайной встречи. Там нет камер наблюдения, так что лучше будет использовать именно это место.

Иными словами, не будет никакого подтверждения того, что эта встреча вообще была. Конечно, есть ещё и общежитие, но не может быть и речи о том, чтобы учителя посещали его.

— На этот счёт у меня нет возражений.

Я согласен обсуждать всё именно в том месте.

— Это только первый шаг, начало. Я поговорю с Чабаширой-сенсеем. Но ты сам должен решить, как далеко можно зайти. Если не получится убедить их, то лучше всего сдаться.

— Да, этого более чем достаточно.

Если так говорит директор Сакаянаги, то ни Чабашира-сенсей, ни Машима-сенсей не смогут просто проигнорировать это. Я добился довольно многого за этот разговор.

— Извините ещё раз за столь поздний звонок.

— Всё в порядке. О! Есть ещё кое-что, о чём я хотел бы спросить тебя.

— Да, что такое?

— Я понял, что ты в этой школе хочешь только насладиться спокойной жизнью ученика. Но что ты собираешься делать после школы? Куда ты пойдешь и чем будешь заниматься? — спросил директор Сакаянаги.

— Я не уверен в том, насколько много вы знаете, но, в данном случае, моя судьба уже предрешена.

— …А это значит?..

Этой реакции было достаточно, для того чтобы кое-что понять.

— После окончания школы я хочу вернуться в Белую комнату и стать там лидером. Ведь именно этого хотел «этот» человек.

Когда я покину школу, её стены, защищающие меня от взрослой жизни, будут снесены. В Белую комнату вернуться будет не так трудно.

— Ты говоришь, что уже принял свою судьбу, но… Ты всё равно пришёл в эту школу, не так ли?

— И именно по этой причине я хочу пробыть здесь все три года.

Если говорить проще, у меня наступил тот самый «период неповиновения». Иначе говоря, подростковый период, во время которого дети перестают слушаться своих родителей. Я отказываюсь подчиняться своему отцу и продолжаю делать то, что захочу.

— По крайней мере, я надеюсь, что эта школа оставит у тебя хорошие воспоминания на всю оставшуюся жизнь.

— Большое спасибо. Надеюсь, всё именно так и будет.

После разговора с директором Сакаянаги мне нужен был небольшой перерыв. Есть сторона, которой можно доверять, и это определённо не сторона Цукиширо. Я и дочь директора Сакаянаги учимся в одной параллели, так что это даст мне некоторое преимущество.

Таков был вчерашний разговор между мной и директором Сакаянаги. Сейчас же я иду в приёмную, как и планировалось ранее.

Спустя некоторое время, я оказался прямо перед дверью в приёмную. Интересно, там уже кто-то есть или же я пока буду здесь один?

— Я вхожу.

Постучав, я зашёл внутрь и увидел на себе взгляд Чабаширы-сенсея, стоящей сейчас возле окна.

— Ты пришёл рановато, Аянокоджи. До назначенного времени осталось ещё десять минут.

— Я боялся, что раз отведено так мало времени, надо поторопиться. К слову, вы ведь так же пришли сюда рановато, не так ли?

Я старался подобрать слова, чтобы начать разговор с Чабаширой-сенсеем. После вчерашнего диалога с директором Сакаянаги, я уже предположил, что её отношение ко мне изменится. Несмотря на то, что в помещении есть диван, никто из нас не решался сесть и вести себя непринуждённо.

— Что насчёт Машимы-сенсея?

— Я его уже позвала, но мы просто не можем прийти сюда вместе. Аянокоджи, о чём именно ты хотел со мной поговорить? Почему ты решился на такое? Я думала, ты хочешь жить обычной жизнью ученика, разве нет?

До прихода Машимы-сенсея, нужно хотя бы немного разговориться с Чабаширой-сенсеем.

— Для человека, который первым разрушил мою «обычную жизнь», вы говорите как-то слишком открыто.

— Не думаю, что такой способ общения между учеником и учителем является правильным. Может, изменишь тон?

— Очень удобное оправдание для не совсем корректных действий со стороны учителя, не так ли?

Она угрожала мне, простому ученику, чтобы я помог поднять класс D до класса A. Не то, чтобы я её ненавидел после этого… Но я определённо не могу ей полностью доверять.

Чабашира-сенсей отвела свой взгляд из-за того, что почувствовала себя неуютно.

— Да, я не могу этого отрицать.

Мысль о том, чтобы достичь класса A, прочно засела у неё в голове. Директор Сакаянаги доверился мне и согласился помочь, несмотря на то, что я мог бы быть лучше, чем я есть. Но боюсь, исход может быть неблагоприятным.

Вряд ли моё отношение изменится из-за Чабаширы-сенсея, но… Если обернуться и посмотреть, что было год назад, текущая ситуация явно отличается от того времени.

— Ты, скорее всего, меня ненавидишь, но всё же позвал сюда… Зачем?

Нет ничего удивительного в том, что она чувствует себя немного странно из-за того, что я решил её позвать на эту встречу. Конечно, она является частью плана по приглашению Машимы-сенсея, и я, на самом деле, могу позволить ей уйти прямо сейчас, но…

— По крайней мере, я уверен, что я вас не ненавижу.

— Вот оно как…

Какие бы ни были эмоции, надо использовать любую удобную ситуацию. «Симпатия и антипатия» и «выгода и потери» – совершенно разные понятия. Я думаю, что Чабашира-сенсей может помочь мне в убеждении Машимы-сенсея принять мою сторону.

— Как много вы знаете?

— Речь шла про то, что я и Машима-сенсей должны прийти в это место, для того чтобы услышать какую-то важную историю от тебя, а после прийти к какому-то соглашению.

Получается, она ничего не слышала о Цукиширо? Похоже, директор Сакаянаги дал мне полный карт-бланш*.

[П/П: Карт-бланш (фр. Carte blanche. букв. «белая/пустая карта») – неограниченные полномочия, предоставленные доверителем доверенному лицу при осуществлении деловой операции от имени доверителя.]

— Ну так что? Чего ты хочешь от нас?

— Сначала нужно подождать Машиму-сенсея, тогда я смогу всё рассказать. Иначе будет слишком хлопотно повторять историю во второй раз.

— Я не знаю, что ты хочешь предложить, но если тебе нужна помощь, то твоё отношение не должно быть таким, ты так не считаешь?

Довольно очевидно, что в столь односторонней беседе, Чабашира-сенсей решила оказать небольшое сопротивление.

— Будучи учителем, я, конечно, следую указаниям директора Сакаянаги. Однако это не значит, что я должна это делать. Ты ведь понимаешь, о чём я?

— Неужели моё отношение так сильно беспокоит вас?

— Честно? Да, немного «беспокоит». Несмотря на свои «исключительные» таланты, ты ведь сейчас учишься на первом году старшей школы, верно? Кроме того, ты также потерпел поражение от Сакаянаги на итоговом специальном экзамене. Я не думаю, что после всего этого ты можешь позволять себе игнорировать правила общения.

Услышав это, я даже на мгновение сам разочаровался в себе из-за того, что не могу оправдывать ожидания других людей.

— Конечно, если у тебя действительно есть какие-то способности, то я могла бы пропустить мимо ушей парочку слов и закрыть глаза на твоё отношение. Однако дело обстоит совсем иначе, учитывая текущий рейтинг.

Если я не могу победить Сакаянаги из класса A, то и желание Чабаширы-сенсея не может осуществиться. Кажется, я не могу больше хранить молчание, учитывая то, как высоко она меня ставит. Будучи учителем, нынешняя ситуация может выйти за рамки её должности. К тому же, в зависимости от содержания истории, которую я ей расскажу, она может отказаться от этого. Но, что хуже всего, может также принять сторону Цукиширо. Продолжать показывать, что я полностью вне её контроля, уже можно считать контрпродуктивным.

Я спокойно выдохнул, чувствуя огромное облегчение, словно достиг какого-то компромисса.

— Я понял. Я пересмотрю своё отношение.

— Ч-что?

Чабашира сильно удивилась, потому что я так просто согласился на это. Вряд ли она даже думала о том, что я могу вот так просто сдаться. И хотя это связано с тем, что я скажу чуть позже, но я оставлю ей возможность управлять мною.

Чабашира-сенсей не тот человек, которому я могу полностью довериться лишь из-за того, что подвернулась хорошая возможность. И я не знаю, смогу ли я найти правильные слова в своём сердце. Но я буду настаивать на том, что моё существование необходимо для класса D.

— Я изменю своё отношение. Начиная с апреля, и действительно нацелюсь на класс A, а также сделаю всё возможное, чтобы мы попали в него.

— Это шутка такая? Мне кажется, я это уже слышала.

— Я говорю правду. В конце второго года можно выйти за рамки класса D и C. Конечно, я не могу сказать, что к этому моменту мы достигнем класса A, потому что разница в классных очках пока слишком большая… Но я гарантирую, что мы доберёмся до класса B.

Это именно то, что хочет слышать Чабашира – переход класса D в класс A. За всю историю школы такого прецедента ещё не было.

— Пелена с глаз упала?.. В любом случае, это лишь слова, которые ничего не значат.

— Это, конечно, правда. Однако неужели вы не хотите держать у себя в руках билет, позволяющий вам оказаться в классе A?

Неважно, является ли этот билет поддельным или нет, но это гораздо лучше, чем ничего.

— Я уже говорила это ранее, но вы проиграли на итоговом специальном экзамене против класса A. Может быть счёт и был 3 победы и 4 поражения, но проигрыш есть проигрыш. И я не собираюсь принимать в качестве оправдания даже то, что так произошло из-за невезения.

Она снова показывает, насколько огромны её ожидания.

— Я ожидала, что ты сможешь победить любого соперника и не важно, насколько сложен был бы экзамен.

Это была очень эгоистичная фантазия.

— Сегодня после нашего разговора вы узнаете правду.

— Узнаю правду?..

— Если вы всё ещё не будете верить в мои способности даже после того, как я всё расскажу, то можете делать всё, что захотите.

— Что ты…

Тук-тук-тук.

Чабашира-сенсей не успела договорить, как послышались стуки в дверь.

— …Войдите.

Как Чабашира-сенсей сказала это, в приёмную вошел Машима-сенсей.

— Похоже, все уже в сборе.

А также…

— Я тоже вхожу, простите за вторжение.

Сакаянаги Арису, ученица класса A. Она зашла сразу же после Машимы-сенсея. Довольно неожиданный гость… Не помню, чтобы я её звал, да и трудно представить, что это именно Машима-сенсей предложил ей прийти сюда.

— Я всё-таки учусь в классе A, так что если меня кто-то увидит рядом с Машимой-сенсеем, то ничего не случится.

Стоило догадаться, что Сакаянаги также последует сюда.

— Мне стало известно о приглашении от Чабаширы-сенсея. Я подумал, что она, возможно, как-то с этим связана, так что и привёл её сюда…

Директор Сакаянаги, вероятно, рассказал дочери, что получил звонок от меня. Возможно, он хотел выяснить, действительно ли я получил номер его телефона от неё. Но поэтому ли она появилась здесь? Они о чём-то говорили или это обычное любопытство? Я склоняюсь к последнему.

— Всё в порядке, пока что всё идёт, как и планировалось, — сказал я.

Всё же я думаю, что она желанный гость. Сакаянаги легонько кивнула головой и улыбнулась мне. Чабашира-сенсей же, несмотря на то, что дверь в приёмную была уже закрыта, никак не реагировала на происходящее. Вероятно, она всё ещё находилась в ступоре и не понимала, почему сюда пришла Сакаянаги. В любом случае, в этой комнате сейчас находятся все, кто мне нужен. Нам придётся провести много времени вместе.

— Какую историю ты хотел рассказать, Аянокоджи? Приглашение от директора Сакаянаги, да и необходимость тайно уйти с благодарственной вечеринки… Это как-то странно, скажу тебе.

— Я обо всём расскажу.

Я предложил обоим учителям присесть. Сразу же после этого, Машима-сенсей предложил Сакаянаги сесть первой.

— Давайте тогда начнём нашу беседу.

Сакаянаги села по известной причине, а Машима-сенсей остался стоять, скрестив руки на груди. Вероятно, сядет он или нет будет зависеть от содержания предстоящего разговора. К слову, то же самое относится и к Чабашире-сенсею.

[[image:/storage/reader-images/ed8a82fab03d96dd691976112926d02999533a19.webp]]

Трое людей сверлили меня взглядами. Время до конца благодарственной вечеринки – двадцать-тридцать минут, что довольно мало. Я постараюсь говорить прямо и быстро. На первый или второй раз эта ситуация не покажется достаточно реалистичной, чтобы легко принять её. Я решил начать рассказ с Цукиширо.

— Я позвал вас сюда в такое время и при таких обстоятельствах затем, чтобы рассказать нечто важное про временного директора Цукиширо.

— Нечто важное… о временном директоре? О чём вообще речь?

Неожиданная информация была выдана с самого начала, и Машима-сенсей явно был немного растерян. Эта реакция была естественной, учитывая то, что эти слова были сказаны простым учеником. Чабашира-сенсей тоже выглядела удивлённо, она перевела свой взгляд на Сакаянаги, но та лишь улыбнулась в ответ. Она словно говорила: «Я знаю больше, чем вы». Выражение её лица прямо сверкало от получаемого удовольствия.

— Я хочу рассказать о том, что может пошатнуть текущее состояние школы. Эту ситуацию просто нельзя проигнорировать. И я хочу, чтобы вы двое держали это в тайне, для того чтобы довести дело до конца.

— Мне сказали, что расскажут важную историю. Чабашира-сенсей, это какая-то шутка?

Не ожидая ничего подобного, Машима-сенсей попросил у Чабаширы-сенсей объяснений.

— Думаешь, я стала бы шутить и делать что-то подобное, прямо как Хошиномия-сенсей?

— Может и нет, но я вообще не могу понять, что происходит. Сейчас я должен находиться на благодарственной вечеринке, а не здесь…

Это было то время, когда они могли в последний раз увидеть выпускников. Он словно пытался найти причину, для того чтобы уйти, потому что не хотел слушать бредовые истории от детей.

— Чего добивается Аянокоджи?

— Я и сама не знаю. Как я уже и сказала, вчера директор Сакаянаги сообщил мне, что я, вместе с тобой, должны будем прийти сюда для важного разговора. Я также хотела бы получить объяснения.

Эти двое как будто обвиняют меня в заговоре с целью обмана. Надо срочно начать действовать.

— Что вы скажете, Машима-сенсей, если я скажу, что причина, по которой директор Сакаянаги обвиняется в мошенничестве, а также присутствие нового директора Цукиширо – это всё из-за меня?

— Ч-что?..

Текущая ситуация не спешит продвигаться вперёд, хотя мы и говорим о достаточно простых вещах. Напротив, подозрения Машима-сенсея только увеличиваются.

— Я вообще ничего не понимаю. О чём ты говоришь, Аянокоджи?

Это естественная реакция. Сама школьная система шатается из-за определённых людей, и это не моя выдумка.

В первую очередь, нужно коснуться содержимого итогового специального экзамена.

— Я объясню всё с начала.

Только я решил рассказать всё, как Сакаянаги подняла свою руку.

— Раз ты собрался всё рассказывать, то не против, если я помогу тебе в этом?

Она говорит так, словно ожидала подобной ситуации.

— Ты тоже в курсе дел, Сакаянаги?

— Да. По крайней мере, я знаю больше, чем учителя.

Сакаянаги немедленно начала действовать. Возможно, если они услышат подтверждение этого не только от меня, им будет проще принять ситуацию. Когда я кивнул, она перевела взгляд на Машиму-сенсея.

— Получается, ты спросила у директора Сакаянаги о ситуации?

— Нет, я лично знаю всю историю. Я бы даже сказала, что нас можно назвать друзьями детства.

Она рассказывает всё с широкой улыбкой на лице. Я, в принципе, ожидал такого исхода, но для учителей это явно было что-то за гранью ожиданий.

— Друг детства… Не думала, что вы вообще как-то связаны… — сказала Чабашира-сенсей.

Сакаянаги же решила дать небольшое объяснение своим словам.

— Повторюсь, нас «можно» считать друзьями детства. В любом случае, я лучше продолжу.

С рассказа о том, что она считает меня другом детства, она всё же перешла к основной теме.

— На итоговом специальном экзамене, я и Аянокоджи-кун были капитанами своих классов, а также соперниками. И на последнем событии – «Шахматах» – определилась победа класса A, верно?

Это то, что знает вся школа.

— И что здесь не так?

Естественно, ни Машима-сенсей, ни Чабашира-сенсей не сомневались в этой победе.

— А что, если… Что если вмешается третья сторона? Что если победа или поражение определились, только исходя из этого вмешательства? Это ведь большая проблема, не так ли?

— Экзамены проводятся под строгим контролем, так что такого просто не могло произойти.

— «Под строгим контролем»? Вы ведь оба отсутствовали тогда на экзамене, верно?

Чабашира-сенсей и Машима-сенсей действительно не следили за нашим экзаменом, потому что они отвечали за экзамен между классом Ичиносе и Рьюена. Другими словами, они не видели, что происходило в это время у нас.

— Изначально я должна была проиграть, а победа была бы за Аянокоджи-куном.

— Аянокоджи выиграл в «Шахматы»? Но я ведь видела результаты. И я слышала про то, как это проходило.

Первым, кто проявил интерес к истории, был не Машима-сенсей, а Чабашира-сенсей. И это была естественная реакция, учитывая, что мы всё же вернулись в класс D после этого поражения.

— Всё ещё не понимаете?

Таким образом, Сакаянаги проверяет Машиму-сенсея и Чабаширу-сенсея.

— Что ты такое говоришь? Вы думаете, это временный директор Цукиширо вмешался и изменил результаты? После экзамена, мы встретились с Сакагами-сенсеем и Хошиномией-сенсеем, и никто не заметил каких-то странностей.

— Проблема не в результате, а в процессе. Вы не сможете увидеть правду через призму здравого смысла. Посылаемые капитаном инструкции сначала идут через школьное оборудование и только потом отправляются участникам соревнования. Конечно, такая система может предотвратить мошенничество со стороны учащихся, но не со стороны школы.

Выражение её лица словно говорило: «Вы всё ещё не понимаете?». Машима-сенсей, кажется, впервые задумался над участием временного директора Цукиширо на этом экзамене.

— Использование громоздкой системы было необычным для учителей. Это было тем, что временный директор Цукиширо использовал для вмешательства.

Сакаянаги изящно переплетает между собой правду и ложь. Настоящие детали плана Цукиширо известны только ему. Но достаточно сделать правдоподобную гипотезу и говорить так, как будто это правда. В этих словах достаточно трудно начать сомневаться, из-за чего для учителей это может звучать, как правда. Кроме того, Машима-сенсей и Чабашира-сенсей пытаются переварить весь этот объём информации, создавая перегруз в их голове.

— Последний ход Аянокоджи-куна в этой партии отличался от того, как именно походила Хорикита-сан. И если бы этот ход дошёл до неё без каких-либо изменений, то Аянокоджи-кун выиграл бы. Теперь понимаете? — сказав это, Сакаянаги улыбнулась, словно проверяла их способности.

— Ты думаешь, что временный директор Цукиширо изменил ход?

— Очки защиты, которые были у Аянокоджи-куна, являются очень большой помехой для того, кто хочет исключить его из школы.

Оба учителя молчали. Но вскоре Машима-сенсей снова заговорил.

— Слова Сакаянаги правдивы, Аянокоджи?

— Да, всё так.

— Допустим, существует определённая достоверность в том, что вы говорите. И я также понимаю способ мышления Сакаянаги, потому что в течении этого года я был её классным руководителем. Если она намеренно хотела подарить победу, включая и «Шахматы», то этим ведь всё и должно было закончиться. В данный момент просто нет никакого смысла в принижении себя только для того, чтобы похвалить Аянокоджи.

Для Сакаянаги, будучи лидером класса A, нет никакого преимущества врать насчёт своего поражения. Как и сказал Машима-сенсей, если она действительно хотела бы, чтобы я победил, то она спокойно могла бы поддаться и на этом историю можно было бы завершить. Тогда не было бы никакой необходимости созывать учителей в такое место и разговаривать о таких сомнительных вещах.

— Да, но… Может слова и кажутся правдивыми, но ведь у третьей стороны просто нет возможностей, для того чтобы подтвердить, правда это или нет.

Чабашира-сенсей говорила, что она просто не может принять это заявление Сакаянаги, над которым действительно можно было бы посмеяться.

— Я не могу поверить в эту историю… Машима-сенсей, что думаешь?

Чабашира-сенсей сурово посмотрела на Машиму-сенсея, спрашивая его мнение.

— Не так важно, что я думаю на этот счёт, но это определённо не та история, которую можно принять только на основании этой информации.

Когда Машима-сенсей начал отступать, Чабашира-сенсей остановила его.

— Мне кажется, что в их словах есть доля истины. Всё же, школа действительно предпринимала довольно странные шаги с приходом временного директора Цукиширо.

— Сюда не стоит приписывать личную неприязнь к Цукиширо и тем более веру в то, что твой класс победил.

Машима-сенсей бросил достаточно «тяжёлые» слова в сторону Чабаширы-сенсея, решившую принять сторону учеников. А следом за этим, он решил обратиться уже к нам.

— Есть ли у вас двоих доказательства?

— Даже если временный директор Цукиширо сказал нам, что он подстроил поражение Аянокоджи-куна, то Машима-сенсей ведь не поверит в это, не так ли?

— …Естественно.

Люди, которые занимаются таким мошенничеством из-за кулис, сами не показываются и не дают другим знать, что они стоят за этим. Если посмотреть на эту историю со стороны, то эта реакция становится более чем понятной.

— Действительно странно, поверить в то, что есть некий ученик, которого Цукиширо так старается выгнать из школы.

— Да, вы правы…

— Я не хочу сомневаться в своих учениках. Не думаю, что вам хватило бы глупости врать обо всём этом, к тому же за просто так. Но в данный момент существует слишком мало доказательств.

Машима-сенсей, может, и хочет поверить, но у него нет на это оснований.

— Скажи мне, Аянокоджи, какой ты человек?

Это был лишь вопрос времени, когда Машима-сенсей задаст такой вопрос. Директор Сакаянаги был обвинён в коррупции, а на его место поставили Цукиширо. И этот временный директор даже вмешался в экзамен, для того чтобы выгнать меня из школы. Этот вопрос был просто неизбежен. Но должен ли я сам объяснить всё? Или же стоит оставить это на других? Так как я не отвечал, Машима-сенсей перевёл свой взгляд на Чабаширу-сенсея.

— Как хорошо ты его знаешь?

Он решил задать этот вопрос Чабашире-сенсей, сказавшей ранее, что в наших словах есть доля истины.

— …Если честно, только поверхностно.

Я с нетерпением ждал этого, но нужно сохранять спокойствие. Нет ничего плохого, если Чабашира-сенсей расскажет поверхностную информацию обо мне.

— Я видела результаты его вступительных экзаменов. Все предметы были сданы на 50 баллов, что довольно необычно.

— 50 баллов по всем предметам… Другими словами, это сделано специально?

— Можешь сам посмотреть и убедиться в этом.

— Фу-фу-фу, ты сделал что-то настолько захватывающее.

— Но это само по себе ничего не доказывает. Сомневаюсь, что хоть один человек будет специально занижать свои результаты при поступлении в школу. К тому же, имея определённый уровень знаний, не так сложно набрать нужный балл. На самом деле, система распределений баллов на вступительном экзамене довольно проста.

— И всё же. Когда Аянокоджи поступил сюда, директор Сакаянаги упомянул, что он особенный ученик.

— Директор Сакаянаги?.. Вот почему ты здесь, верно?

Чабашира-сенсей кивнула в знак согласия и продолжила говорить о том времени.

— Меня попросили, в качестве его классного руководителя, сообщать о любых проблемах с Аянокоджи. Отец Аянокоджи Киётаки – очень влиятельный человек, и он не хотел, чтобы его сын поступил в эту школу. Но директор Сакаянаги принял его без разрешения.

— Тебя приняли без разрешения родителей? Директор Сакаянаги тоже делает что-то такое…

Обычный ребёнок может поступить в старшую школу только с разрешения родителей. Реальность такова, что дети не могут делать всё, что им захочется. И даже если это касается образования.

— Мой отец знаком с Аянокоджи-куном. Вот почему он беспокоился о нём, несмотря на своё положение. Но сейчас ситуация обострилась. Он не только выгнал отца из школы, сфальсифицировав обвинения в мошенничестве, но и пытается выгнать Аянокоджи-куна из школы.

Я думаю, это самая важная часть истории именно для Машимы-сенсея.

— Отец был против принудительного продвижения сына, поэтому и послал Цукиширо?..

Такое возможно только для людей, обладающих огромной властью.

— Но почему бы тогда не выразить протест против самой школы?

— Отец Аянокоджи уже приходил в школу и высказывал своё мнение директору Сакаянаги.

— Другими словами, отец Аянокоджи напрямую сказал своему сыну о том, чтобы он покинул школу?

— Да. Как и сказала Чабашира-сенсей, мой отец и отец Аянокоджи-куна действительно встречались, причём в этой самой приёмной. Можно посмотреть записи видеонаблюдения и убедиться, что это правда.

— Однако, тот факт, что Аянокоджи всё ещё учится в этой школе, означает, что они не сошлись во мнениях?

— Именно.

После того, как Машима-сенсей подтвердил это, Чабашира-сенсей также решила поделиться своим мнением.

— Директор Сакаянаги действительно уважал волю учеников… Я бы никогда не подумала, что временный директор Цукиширо пришёл в эту школу только для того, чтобы выгнать Аянокоджи.

Сакаянаги решила высказаться насчет этих слов Чабаширы-сенсея.

— Нет ничего удивительного в том, что Чабашира-сенсей ничего об этом не знает.

— А ты, получается, в курсе всех дел?

— Да, я знаю Аянокоджи-куна уже давно, в отличие от Чабаширы-сенсея.

Сакаянаги давит на Чабаширу-сенсея, пытаясь выставить себя гораздо выше её.

— Даже если меня и не должно быть здесь, то достаточно просто посмотреть на него – человека, который не против моего присутствия. Я ведь права? — сказав это, Сакаянаги горделиво засмеялась.

— Я увидел, наконец, полную картину. По крайней мере, кажется, что отец пытается вернуть сына.

И хотя Машима-сенсей хорошо понимает всю ситуацию, он до сих пор не убеждён.

— Однако… Я, конечно, не знаю, насколько много полномочий у отца Аянокоджи, но почему он так желает вытащить его из этой школы?

— Это потому что Аянокоджи-кун обладает гораздо большими навыками, чем вы думаете.

— На днях я видел результаты Аянокоджи по итоговому специальному экзамену. Нет никаких сомнений в том, что он обладает какими-то способностями, если судить по «Устной арифметике» и «Шахматам». Тем не менее, в школе учатся достаточно много способных ребят. Я бы не назвал это чем-то особенным.

— Машима-сенсей, я не собираюсь менять вашего мнения. Однако посмотрите на эту ситуацию. Мой отец присматривал за ним ещё до его поступления, а сейчас пришёл временный директор Цукиширо, сместив моего отца с должности, и пытается выгнать Аянокоджи-куна из этой школы. Нет смысла оспаривать реальность.

Машима-сенсей закрыл глаза и скрестил руки на груди.

— Машима-сенсей уже должен был прийти к определённому выводу. У вас есть время, чтобы найти более существенные доказательства.

Он открыл глаза и окинул взглядом нас троих.

— Да, ты права… Хорошо, допустим отцу не нравится, что его сын поступил в школу без его разрешения и пытается всеми возможными способами заставить его покинуть школу. Тем не менее, я не могу так просто взять и начать помогать вам. Мне ведь не нужно объяснять причину, не так ли?

Машима-сенсей осознает, что всё сказанное ранее – лишь поверхностная информация.

— Вы ведь не хотите рассказать всю историю от начала и до конца, верно?

Кажется, он начал понимать, что в этой истории есть определённые обстоятельства, о которых никто не должен узнать. Могут возникнуть некоторые проблемы, если он не сможет правильно проанализировать ситуацию.

— Верно. Это не то, что стоит рассказывать всем.

С самого начала истории, всё происходящее в Белой комнате – это не то, что могут понять взрослые, руководствуясь только здравым смыслом. Мне самому тяжело понять правду. Всё равно все факты будут стёрты впоследствии. В этом случае просто нет необходимости в том, чтобы тратить время на рассказ.

— Что будет, если я откажусь сотрудничать?

— Я не собираюсь так легко отступать. На самом деле, я уверен, что мне будет трудно справиться с временным директором Цукиширо. Однако проблема в том, что я ничего не могу поделать с мошенничеством со стороны школы, что и произошло на итоговом специальном экзамене.

Это не то, с чем может справиться один ученик. Единственное, что остается в данном случае – понять, может ли Машима-сенсей игнорировать эту ситуацию.

— Аянокоджи, ты пытаешься проверить меня?.. Хорошо, мы сделаем всё возможное, чтобы не произошло никаких нарушений со стороны директора на предстоящих специальных и письменных экзаменах.

Наконец, он всё-таки соглашается на сотрудничество.

— Машима-сенсей, ты ведь понимаешь, что это непросто?

Чабашира-сенсей выказала некоторые сомнение касательно согласия Машимы-сенсея.

— Даже если история о вмешательстве правдива, неосторожные действия могут привести к увольнению.

Я понимаю, о чём говорит Чабашира-сенсей.

Бунт против Цукиширо создаёт угрозу учителям. Недостаточно лишь нерешительного чувства справедливости.

— Я ещё не решил, верить в это или нет, но, если это всё-таки правда – это просто ужасно. Школа не должна вот так вмешиваться в экзамен учеников, меняя результаты. Нужно сделать всё возможное, для того чтобы этого не было.

— Но Машима-сенсей, разве сейчас самое время для беспокойства об этом? Ты ведь тоже сегодня утром получил уведомление об урезании зарплаты за какие-то нарушения во время проведения итогового специального экзамена, не так ли?

Так как эта информация действительно была очень интересной, Сакаянаги сразу же решила вмешаться.

— Сократили зарплату за нарушения? Но какие?

— Это уже не для ваших ушей.

— Нарушение ведь было в процессе проведения экзамена у класса B и D, верно? В любом случае, мы рано или поздно об этом узнаем. И если вы всё же заинтересованы в получении доказательств о неправомерных действиях со стороны временного директора Цукиширо, то лучше начать делиться информацией именно сейчас. Потому что в будущем, возможно, это превратиться в огромную проблему.

— Это не имеет ничего общего с этим.

Машима-сенсей явно не хочет разговаривать об этом. Но затем Чабашира-сенсей всё же начала рассказывать нам историю.

— Я всё же расскажу. Во время соревнования между классом B и D, последнее событие оказалось «Дзюдо». В результате, в качестве участника, класс D выбрал Ямаду Альберта. Ичиносе в этот момент просто потеряла всякую надежду на победу, и она не смогла выбрать учеников для участия.

— Да… Вряд ли кто-то из всех классов первого года смог бы победить Ямаду-куна в дзюдо.

— Естественно, Ичиносе должна была выбрать участника, потому что иначе выбор произошёл бы случайным образом.

Такое было правило – если по истечению времени, капитан не смог выбрать участника, он будет выбран случайным образом среди всех учеников, которые ещё не поучаствовали.

И даже если это дзюдо, девушки также могут быть выбраны системой.

— Было бы хорошо, если они могли бы сразу же признать поражение, но это ведь дружный класс B. Возможно, Ичиносе-сан могла бы поставить кого-то, надеясь на то, что они смогут выстоять против него.

Однако вероятность того, что Альберт сможет победить своего противника – слишком высока. И если это произойдёт, то для класса B это обернётся очень плохими последствиями.

— Именно поэтому Машима-сенсей принял решение о поражении. Похоже, временному директору Цукиширо это не очень понравилось.

Поэтому и урезали зарплату. Конечно же, это нарушение правил, но…

— Неважно, нарушение это или нет, но если это представляет опасность для учеников, я остановлю это. И если действительно присутствует вмешательство в экзамен посторонних лиц, то я также помешаю этому. В конце концов, я всё-таки учитель.

Даже если это может ему как-то навредить, он не будет испытывать никакого сожаления и будет пытаться исправить несправедливость.

— Похоже, я не могу тебя остановить.

— Я готов хотя бы попытаться. Я ведь учитель, как ни как.

И хотя эти слова мог произнести любой, но Машима-сенсей, кажется, именно тот человек, который не будет просто болтовней сотрясать воздух.

— Ты… Нет, если Машима-сенсей говорит так уверенно, то я просто не смогу ничего с этим поделать.

— Мы можем сказать, что на данный момент переговоры окончены? — спросила Сакаянаги.

Я лишь кивнул в знак согласия. Чабашира-сенсей хоть и тянула с решением до этого, но как только она поняла, что уже не сможет отговорить Машиму-сенсея, так же решила выказать своё желание помочь.

— Если Машима-сенсей согласился, то и я тоже буду сотрудничать. Ты ведь не против, Аянокоджи?

— Я буду рад даже тому, если хотя бы один человек согласится помочь мне.

— Получается, эту беседу можно уже заканчивать. Я ничего никому не буду говорить. Это ведь не проблема, так?

— Конечно.

Ни Машима-сенсей, ни Чабашира-сенсей, на самом деле, ещё не убедились в том, что временный директор Цукиширо действительно вмешался в экзамен. Но чем больше учителей будут вовлечены в эту историю, тем больше вероятность того, что информация может просочиться. А увеличение знающих учителей приведёт к утечке информации. И если Цукиширо поймет, что некоторые личности хотят уличить его в мошенничестве, он станет более бдительным.

— Я также принимаю сторону Аянокоджи-куна.

— Сакаянаги, не думаю, что из-за того, что ты знаешь обстоятельства Аянокоджи, тебе нужно предпринимать такие поспешные решения

— О чём вы говорите? Это ведь моё право, относиться к нему по-особенному.

Она решила оспорить слова Машимы-сенсея.

— …Твоё право?

— Именно. Хотя мы и находимся в таком месте, где классы постоянно соревнуются друг с другом, существуют различные обстоятельства: предательство друзей и любимых, из-за денег, шантаж или угрозы. Нельзя и исключать моменты, когда людям из разных классов нужно сотрудничать друг с другом. Школа ведь всегда была такой, разве нет? Даже если выйти за рамки школы, это ведь правда и для общества, разве я не права?

Сакаянаги утверждает, что у каждого есть особое отношение к кому-то и никто не вправе запрещать это.

— Даже если я пожертвую всеми учениками в классе A, для того чтобы спасти Аянокоджи-куна, учителя не могут меня как-то критиковать за это. Единственные, кто действительно может мне что-то предъявить – те самые жертвы.

Машима-сенсей явно был недоволен словами Сакаянаги, но он не спешил опровергать их.

— Однако это не значит, что особое отношение может как-то помешать.

— Что ты имеешь в виду?

— Пока что стоит вопрос о противостоянии временному директору Цукиширо. Но как только эта проблема исчезнет, всё может кардинально изменится. И если класс D встанет на пути класса A – я не пожалею сил и раздавлю его.

— Да? Тогда всё в порядке.

Машима-сенсей принимает слова Сакаянаги, потому что в них есть твёрдая воля.

— Я спрошу ещё раз. Нет ли каких-нибудь доказательств, что временный директор Цукиширо вмешался в экзамен? Хоть что-нибудь?

— Должны быть, но он скорее всего всё уничтожил. Сейчас наверняка уже нет смысла их искать.

Цукиширо не такой глупый, чтобы оставлять после себя улики.

— Получается, нам остаётся лишь ждать следующего хода.

Учителя гораздо более осведомлены об экзаменах, которые у нас будут на втором году обучения. Лучше будет оставить это на Машиму-сенсея.

— Ну что ж, прошло уже более 30 минут. Я не мог вот так просто уйти с благодарственной вечеринки. Лучше будет, если вы выйдете первыми, а мы – через несколько минут.

— Хорошо.

Я и Сакаянаги одновременно вышли из приёмной и пошли по коридору.

— Это было рискованно, но хорошо, что Машима-сенсей теперь на нашей стороне. Ведь среди классных руководителей он, наверное, единственный, кто более-менее подходит для противостояния временному директору Цукиширо.

— Да, я тоже так думаю. Даже если нам не удастся полностью убрать влияние Цукиширо, то всё равно будет существовать некий сдерживающий фактор.

— Тебя не беспокоит, что его чувство справедливости слишком сильное? Это ведь определённо минус.

— Тоже верно. И хотя это надёжно, но однажды это может сильно аукнуться.

— Если Машима-сенсей копнёт слишком глубоко, его могут уволить. А если учитывать его характер, вероятность этого достаточно большая.

Сакаянаги выглядела очень радостно.

— Ты выглядишь счастливой.

— Но это ведь действительно весело. Разве ты так не считаешь?

— Не могу сказать точно, но это всё приносит некоторые проблемы. Ты за этим решила прийти?..

— Да, потому что я думала, что будет весело. А что-то не так с этим?

Сакаянаги довольно быстро призналась.

— Всё хорошо. Ты помогла мне убедить Машиму-сенсея, так что я даже благодарен тебе.

— Тогда отлично!

Глядя на меня, Сакаянаги засмеялась.

— Но кроме того, я не могу позволить школе вмешиваться в экзамены и мешать ученикам.

Сакаянаги была недовольна действиями Цукиширо. Она сделает всё, для того чтобы убрать его из школы.

— Теперь наш враг застигнут врасплох, так что лучше нанести удар как можно раньше.

Возможно, с точки зрения Цукиширо, мы – лишь ученики старшей школы, не способные ничего сделать. А если он думает именно так, то он совершает огромную ошибку.

— Аянокоджи-кун, пожалуйста, сделай всё, чтобы уничтожить его в ближайшее время.

— Я не собираюсь сдерживаться.

Не стоит здесь задаваться вопросом о том, доверяю ли я ей или нет. Я достаточно хорошо смог проанализировать характер Сакаянаги, так что в этом нет никакого смысла.

После ухода двух учеников.

Машима откровенно высказывал своё мнение Чабашире.

— Я всё ещё многое не могу понять.

— То же самое, Машима-сенсей. Тем не менее, они определённо говорят правду.

— Лишь из-за слов одного ученика ты хочешь вмешаться и «поправить» работу школы?

Машима подчеркнул, что неважно, как эту историю преподносят, но в это всё равно будет тяжело поверить.

— Как это всё проявляется в твои глазах, Чабашира-сенсей? Ты ведь наблюдала за Аянокоджи целый год, так?

— Сложный вопрос…

Прошла буквально минута после ухода Аянокоджи и Сакаянаги, и, так как оставаться дольше в этом месте уже может вызвать определённые проблемы, они вдвоём также вышли из приёмной.

— Первое впечатление о нём – вялый и равнодушный человек. Я думаю, его можно считать обычным незаметным учеником, которого можно было бы найти в любом классе.

Другие классные руководители, возможно, имели абсолютно такое же мнение. Его присутствие было настолько слабым, что, в какой-то степени, даже нельзя было соотнести его лицо с именем.

— Но его «взрослая» невозмутимость, его глаза, которые видят тебя насквозь… Это всё не похоже на то, чем должен обладать ребёнок.

— Я всё ещё не могу до конца в это поверить.

— И это естественно, учитывая, что мы говорим про ученика первого года обучения.

— Я был учителем много лет и видел немало учеников. За несколько лет, наверное, лишь Хорикита Манабу и Нагумо Мияби действительно обладают качествами, которые можно было бы назвать «особенными».

— Ну, по крайней мере, я не могу этого отрицать.

У обоих учеников высокий уровень академических и физических способностей. В данный момент, они – лучшие среди всех учеников в школе. К тому же, они обладают потрясающими лидерскими качествами.

— Первогодки в этом году на целый шаг позади этих двух человек. Конечно, некоторые ученики в какой-то степени могут сравняться по способностям с Хорикитой и Нагумо, но всё равно этого недостаточно, для того чтобы стать на один уровень с ними. А что ты можешь сказать насчёт Аянокоджи?

— Это всё будет иметь какое-то влияние в будущем?

— Нет, не думаю. Неважно, каков на самом деле Аянокоджи, но я не позволю временному директору Цукиширо добиться успеха в своём «плане». Можно считать это, как некая форма моего любопытства.

— Любопытство, значит… Необычное слово, Машима-сенсей. Но я так же хотела бы всё выяснить.

Чабашира так же из тех людей, кто хотел бы больше знать об Аянокоджи. Реальность такова, что даже если она и хотела ответить на вопрос Машимы, то она просто не могла этого сделать.

— Это очень неприятная проблема.

Машима скрестил руки на груди, выглядя довольно ошеломлённым.

— Учителя должны выдерживать некоторое расстояние от учеников, как бы находясь над ними. А выстраивать такие странные отношения явно нельзя назвать чем-то хорошим.

— Думаю, нужно как можно скорее устранить проблему в лице временного директора Цукиширо.

— А закончится ли всё после этого?

— Что ты имеешь в виду?

— Если мы сможем убрать Цукиширо, то нет никакой гарантии, что сюда не отправят ещё одного человека. Из-за личных проблем Аянокоджи под удар может попасть целая параллель… В самом худшем раскладе, это может сильно повлиять на всю школу, — произнёс обеспокоено Машима.

Но несмотря на эти слова, Машима и не думал о том, чтобы оставлять ученика на произвол судьбы.

— Боюсь, эта ситуация может превратиться в проблему, которую просто невозможно будет решить…

— Да уж…

Если это произойдёт, некоторые ученики получат несправедливую оценку. И это именно то, с чем должны бороться учителя.

— Я надеюсь, что этого не произойдёт.

Два учителя думали о будущем и надеялись, что это обычная меланхолия.

После разговора с Сакаянаги и учителями, убив немного времени, я пошёл в спортзал. Ожидается, что после того, как закончится благодарственная вечеринка, сюда должны прийти третьегодки. Другими словами, наступил период ожидания. Ученики что с первого года, что со второго, всё больше и больше начинают нервничать. Кто-то из третьегодок может сразу уйти после выпускной церемонии, но есть и те, кто наверняка останется, чтобы поделиться своими мыслями.

Сколько же людей собралось в этом месте? По крайней мере, я вижу около ста человек.

И недалеко от этой группы людей я увидел знакомого мне человека.

— Ты всё-таки пришла.

Как только я окликнул Хорикиту, она сразу же заметила меня.

— …И что? Я не могу прийти сюда?

— Нет-нет, не в этом дело. Я просто осматривался и рассмотрел тебя.

— Рассмотрел? Ты говоришь так, что тебя можно неправильно понять.

— Ты бы не пришла сюда, если бы не изменилась.

Но Хорикита, услышав откровенную похвалу от меня, кажется, не была этим довольна.

— Разве? Я – это всё ещё я. Ничего не изменилось.

Это самоанализ или просто отрицание роста? Нет, вероятно, она просто не может открыто признаться в этом.

И в этот момент, наконец, открывается дверь, что означает, как благодарственная вечеринка и церемония вручения дипломов – закончились. И это последнее официальное мероприятие для обмена опытом выпускников с нынешними учениками.

И вот, бывшие третьегодки начали выходить один за другим. Многие из них радуются, но у кого-то нет даже намёка на улыбку. Интересно, это из-за чувства, что ты покидаешь школу, или же из-за того, что твоему классу не удалось добраться до класса A? Однако если это второй вариант, то разве не большинство учеников должны быть поникшими? Но сейчас я наблюдаю улыбки на лицах многих учеников.

— Что думаешь? — спросил я Хорикиту.

— Ну, даже если кому-то и не удалось достичь своей мечты в этой школе, но человек сам прокладывает себе путь. Даже если после выпуска у тебя не будет никаких привилегий, то ты всё ещё можешь поступить в институт или же найти подходящую работу, если, конечно, ты действительно обладаешь какими-то способностями.

И хотя данный этап жизни они прошли, но это не значит, что на этом дорога заканчивается. Дальше их ждёт реальность, в которой они снова и снова будут принимать какие-то решения и двигаться вперёд. Поэтому неудивительно, что сегодняшний день, настолько насыщенный на различные мероприятия.

Некоторые ученики возвращаются в общежитие, ни на кого не обращая внимания, но большинство всё же находится именно здесь. Это также означает, что им удалось оставить что-то после себя за все эти три года.

И, наконец, появилась фигура Хорикиты Манабу, который занимал должность президента студсовета. Сейчас самое время, для того чтобы подойти к нему. Если вокруг него соберётся толпа, они просто не пропустят туда Хорикиту. Однако несмотря на то что Хорикита явно ждала этого момента, она не могла сделать и шагу.

— Ты просто должна подойти.

— Я знаю.

Безусловно, она с нетерпением ждала подходящего момента, чтобы поговорить со своим старшим братом.

Однако стоило этому моменту наступить, она не могла сделать и шагу. Тем временем, к Хориките-старшему начинают подходить всё больше и больше людей. Если она так и продолжит стоять, ничего не изменится. Поэтому я решил легонько толкнуть её в спину, чтобы она, наконец, вышла из ступора.

— С-стой, что ты делаешь?

— Ты можешь подойти к нему, используя тот факт, что ты его сестра.

Но даже после этих слов Хорикита всё ещё стояла на этом же месте.

— …Это как-то неестественно для меня, чтобы вот так к нему подойти.

— Всё в порядке. Ты ведь можешь смешаться с остальными.

— Нет, я точно буду там чем-то инородным…

Хорикита говорила так, словно презирала себя. Я вспомнил тот момент с ловушкой с едой на днях и почти сразу после поступления в эту школу. Она смотрела на своего брата, выступающего перед первогодками, как на человека, который находится очень далеко от неё. Даже если она выросла за это время, основная проблема остаётся всё та же. И даже если она наберётся опыта и вырастет ещё больше, у неё всё ещё будут трудные моменты. Лишь взглянув на её лицо можно сделать этот вывод.

— Не пойми меня неправильно, я не боюсь, но… Три года… Я просто хотела посмотреть, насколько сильно изменился мой брат по прошествии этих трёх лет.

— Понятно.

Явно сказано не всё, но это уже не плохо. Несколько учеников со второго года подошли к брату Хорикиты.

— Твой брат довольно популярен.

Это была естественная реакция, потому что этот человек не только был президентом студсовета, но он успешно выпустился из школы из класса A. Однако я не думал, что к нему будет повышенное внимание со стороны первогодок. В результате, вокруг него сформировался уже небольшой круг людей. Во время разговора, он вежливо отвечал всем, показывая на лице лёгкую улыбку. Выражение его лица было совершенно другим по сравнению с тем, что я видел недавно. Он словно освободился от груза, лежавшего всё это время на его плечах.

Хорикита же, в этот момент, пристально смотрит на него, при этом не моргая, словно она хочет запечатлеть этот момент в своём сердце.

А затем, перед Хорикитой-старшим появился один ученик – нынешний президент студсовета, Нагумо Мияби, ученик со второго года обучения. Рядом также оказывается вице-президент Кирияма, секретарь Мидзоваки, Тонокава и Асахина.

Конечно, атмосфера не была какой-то тяжёлой, но в ней определённо было что-то уникальное.

— Поздравляю с выпуском, Хорикита-сэмпай.

Нагумо подошёл к нему с искренней улыбкой и словами восхищения. И приветствовал его абсолютно без какой-либо неприязни.

— Это потрясающе, Хорикита-сэмпай. В конце концов, я не представлял, что для тебя мои действия вообще не возымеют никакого эффекта.

— Не совсем так. Честно говоря, я до самого конца не мог представить себе, что из этого всего выйдет. Наверное, стоит сказать, что я бы проиграл, будь ты на том же году обучения, что и я. Но в данном случае, неважно, чтобы ты не предпринял, ты сильно ограничен в своих действиях.

Как бы сильно вы не хотели бороться, невозможно перепрыгнуть через этот барьер, потому что ты будешь сильно ограничен в своих действиях из-за невозможности участвовать в экзамене напрямую. Конечно, если вы настроены слишком серьёзно, то можно было бы воспользоваться способом Рьюена – устроить драку вне всяких правил. Но я сомневаюсь, что Нагумо именно такой человек, так что он вряд ли предпринял бы что-то такое.

— Да, в этом ты прав. Эх, почему же я родился позже тебя?

В этих словах было лишь искреннее сожаление о том, что они не учатся в одной параллели.

— Ну, так уж получилось. Могу ли я пожать тебе руку?

— Конечно, у меня нет причин отказываться.

Хорикита-старший охотно согласился и, в результате, они пожали друг другу руки. Ненадолго воцарилась молчание, которое было наполнено теплотой.

Существует множество вещей, которые бывший и нынешний президент студсовета могут понять и без слов.

[[image:/storage/reader-images/dd44f31e0a38c3d23108e791a1823a670fda04ce.webp]]

— У тебя впереди ещё целый год, который обязательно будет наполнен насыщенными событиями. Надеюсь, ты насладишься хорошей школьной жизнью.

Это был совет от старшего. И в этих словах не было и намёка на то, чтобы Нагумо перестал действовать так агрессивно.

— Спасибо. После ухода старших, я приложу все усилия, для того чтобы наступила меритократия.

[П\П: Меритократия – это означает «кто сильнее, у того и власть».]

На это заявление Хорикита-старший просто кивнул своей головой, после чего решил сказать ещё несколько слов.

— Ты сказал, что «сожалеешь о том, что ты родился позже меня» и, если честно, я испытываю похожие чувства. Жаль, что я не смогу увидеть ту школу, которую ты хочешь построить. Возможно, если бы я смог её увидеть, то полностью понял бы тебя.

— Не уверен насчёт этого. Я думаю, что моя точка зрения всё же отличается от образа мыслей сэмпая.

Тот, кто пытается придерживаться школьных традиций и правил и тот, кто пытается их нарушить. Это два противоположных мнения, так что конфликт интересов просто неизбежен.

— Ну, в любом случае, я думаю, здесь не должно возникнуть каких-либо проблем. Хорикита-сэмпай ведь оставляет после себя кое-кого, верно?

После этого, Нагумо обратил свой взгляд в мою сторону, смотря на человека, стоявшего немного позади меня. Там находилась сестра Хорикиты-старшего.

А сама Хорикита, в этот момент, вздрогнула, и по её лицу можно было заметить, что она сильно нервничала.

— Раз уж у тебя есть младшая сестра, то я думаю, всё будет хорошо.

Так как это брат и сестра, они обязательно встретятся в будущем. Нагумо имел в виду, что именно в этот момент встречи, его сестра может рассказать ему о новой школе.

— Кто знает… Возможно так и будет.

После этого, Хорикита-старший и Нагумо разжали свои руки.

— Спасибо тебе.

— Всегда пожалуйста.

Бывший президент студсовета Хорикита и нынешний президент студсовета Нагумо. Довольно неожиданно, но конец этой истории вышел достаточно тёплым и спокойным. Нагумо, скорее всего, уйдёт, чтобы не беспокоить остальных учеников. Возможно, такая комбинация президентов студсовета и выглядит потрясающе, но, с другой стороны, они могут привлечь слишком много внимания.

В результате, Нагумо решил подойти к Хориките, которая всё это время наблюдала за их разговором издалека. Назуна Асахина решила последовать за ним, в то время как остальные ученики – предположительно из студсовета – уже ушли, либо же им нужно было ещё поговорить с другими выпускниками.

— Ты ведь слышала, о чём мы говорили, правда? Надеюсь, ты получишь удовольствие от следующего года. Кстати, тебя ведь зовут…

— Хорикита… Э-эм, нет, то есть Сузуне.

Голос Хорикиты показывал, что она была сильно напряжена. Интересно, если бы не этот разговор между Нагумо и Хорикитой-старшим, чувствовала ли она себя точно так же?

Он обернулся и, конечно же, его взгляд был направлен на Хорикиту Манабу, бывшего президента студсовета. Это был человек, продолжавший сражаться, несмотря на высокий риск. Сейчас он был окружён учениками младших классов, которые хотели подарить ему выпускные букеты цветов.

— Сузуне, твой брат действительно потрясающий человек. Ты можешь гордиться тем, что он твой старший брат, — похвалив её, он вновь перевёл на неё свой взгляд.

— Знаю. И я уже горжусь им, — уверенно ответила Хорикита, вернув ему взгляд.

— Если у тебя есть какие-то вопросы, я с удовольствием отвечу на них. Сегодня я в довольно хорошем настроении.

— …Тогда, с твоего позволения… Неужели ты ни о чём не жалеешь?

— О чём ты?

— В глазах президента студсовета Нагумо не было и намёка на облачность*.

[П\П: Образное выражение – не было намёка на сожаление/грусть/и так далее.]

Думаю, она имела в виду ту сцену с рукопожатием. Со стороны казалось, что Нагумо действительно восхищался тем, что Хорикита Манабу выпустился из класса A. Однако у каждого из них был свой способ мышления. Нагумо пытался сделать так, чтобы Хорикита Манабу не выпустился из класса A.

Хорикита, будучи его младшей сестрой, не могла понять причину. Несмотря на яростную борьбу между ними, Нагумо всё же искренне похвалил её брата за выпуск из класса A.

— Я и не думал, что можно легко победить Хорикиту-сэмпая. Ты ведь также не смогла бы его победить, не так ли?

— Д-да… это так.

— Нагумо всего лишь признал, что проиграл Хориките-сэмпаю, — сказала Асахина, стоявшая рядом.

После этого, Нагумо перевёл свой взгляд на неё.

— Проиграл? А кто говорил, что я проиграл?

— А? Хорикита-сэмпай ведь выпустился из класса A. Разве это не значит, что ты проиграл? — ответила Асахина так, словно это было слишком очевидно.

Нагумо не стал медлить и сразу же указал на её ошибку.

— Конечно, если посмотреть на результат, то Хорикита-сэмпай действительно выпустился из класса A. Но разве этот результат означает, что я проиграл?

— Ну, да… А ты что думаешь? — спросила Асахина Хорикиту, стоявшую рядом.

Однако Хорикита не стала отвечать и просто ждала объяснений от Нагумо.

— Я действительно бросил ему вызов, но это не значит, что речь здесь шла о победе или же поражении. Даже если бы Хорикита-сэмпай попал в класс B, я бы не изменил о нём своё мнение. Его великолепные способности просто нельзя измерить, только смотря на рейтинг классов.

Асахина, казалось, всё ещё не была убеждена после этих слов Нагумо.

— Неужели непонятно? Я ведь теперь президент студсовета и, к тому же, я всё ещё нахожусь в классе A. Скажи, это точно можно назвать поражением?

— Э-эм, нет, но…

— Ученик второго года обучения не может по-настоящему бросить вызов ученику с третьего года обучения.

В его словах было противоречие. Хотя Нагумо и знал, что провести состязание между ними невозможно, но он продолжал бороться с Хорикитой-старшим.

— Я лишь хотел, чтобы меня признали… Нет, я специально сражался с сэмпаем, чтобы заставить его признать меня.

Если посмотреть с этой точки зрения, Хорикита-старший действительно признал Нагумо. Однако он принял лишь его способности. Это не значит, что он принял его взгляд на мир. Возможно, он хотел, чтобы оба этих аспекта были признаны.

— Твоё поведение очень напоминает влюблённую девушку.

— Ну, может и так. После своего выпуска, я узнаю, куда пошёл сэмпай и просто последую за ним.

На лице Нагумо не было ничего, похожего на разочарование или сожаление. Возможно, он действительно получал лишь удовольствие от такого взаимодействия с Хорикитой-старшим.

— Даже после выпуска? Серьёзно?

— По крайней мере, именно такой путь я выбрал для себя.

— Ох, ты, похоже, действительно запал на Хорикиту-сэмпая.

— Сейчас у меня нет врагов ни среди учеников второго года, ни, тем более, первого. Другими словами, в этой школе осталась лишь одна вещь, которая может избавить меня от скуки – изменить саму школу.

Нагумо заступил на пост президента студсовета полгода назад, но до сих пор не было предпринято каких-либо попыток что-либо изменить. И вот, после окончания сражения с Хорикитой-старшим и перейдя на третий год обучения – его план, наконец, будет реализовываться.

И я до сих пор не могу себе представить, во что это всё может превратиться.

— Впрочем, неважно. К слову, Аянокоджи, я ведь так и не смог выяснить о тебе что-нибудь.

Нагумо в первый раз перевёл свой взгляд на меня. Но его взгляд явно отличался от того, как он смотрел на Хорикиту-старшего и его сестру. Он посмотрел на меня «скучающим» взглядом.

— А разве это не значит, что во мне нет ничего такого, что нужно было бы выяснять?

Нагумо определённо чувствовал, что что-то не так. Это видно по его глазам. Это странное чувство явно вызывает у него интерес. А если это действительно так, то он вскоре начнёт проявлять ко мне повышенное внимание.

— Ну, с апреля тут будет настоящая меритократия. У тебя не останется другого выхода, кроме как сражаться, даже если тебе это не понравится.

После ухода Хорикиты-старшего, школа переходит под полный контроль Нагумо. Несмотря на то, что я не уверен в том, насколько сильное влияние имеет студсовет, но судя по уверенности Нагумо, следующий год будет явно отличаться от предыдущего.

— Ты случаем не говоришь о состязании между классами разных годов обучения? — задала вопрос Хорикита, словно её заинтересовали слова Нагумо.

— Если бы я мог такое сделать, было бы просто идеально. Однако это невозможно, потому что школа не одобрит такое решение, — сказав это, Нагумо вздохнул и пожал плечами. — Но я изменю систему так, чтобы индивидуальные способности были более важными, чем сейчас. Ученики с превосходными навыками должны учиться в классе, находящемся вверху рейтинга. Разве это не логично?

Хорикита просто слушала объяснение Нагумо, не отрицая и не соглашаясь с его словами.

— И в дополнение к этому, я также предложу несколько идей, из-за которых несколько параллелей будут более смешанными между собой. Если школа одобрит это, то у меня появится возможность сразиться с тобой.

Нагумо сейчас обращался только к Хориките. Однако инстинкты мне подсказывали, что даже сейчас Нагумо пытается проанализировать меня.

— Мияби, не пора ли нам уже? Есть ведь ещё сэмпаи, с которыми нужно поговорить. Они ведь уже скоро уйдут.

— Да, ты права. Нас ведь ждёт ещё целый год, а с выпускниками поговорить можно только сейчас.

Нагумо и Асахина решили попрощаться не только с Хорикитой Манабу, но и с остальными третьегодками.

— Фуух… Да уж, разговаривать с таким человеком отнимает довольно много сил.

— Это ведь президент студсовета, как никак.

Между нами всего один год, но разница просто огромная.

— Ладно, я возвращаюсь в общежитие. Я уже сделала то, что должна была сделать.

Кажется, она передумала разговаривать со своим старшим братом.

— Ты уверена в этом? Есть шанс, что завтра он уже не придёт.

— Да, я… Я понимаю, о чём ты…

Хорикита, кажется, не смогла решиться, и она уже сделала несколько шагов в сторону общежития. Я не мог заставить её остаться, так что я просто решил проводить её взглядом.

— А ты не идёшь?..

— Я подожду тут немного.

— Вот как… Ну, тогда увидимся позже.

И хотя Хорикита явно была немного взволнована насчёт моего решения, но она развернулась и пошла в сторону общежития. Я решил посмотреть на стоящих передо мной выпускников, в том числе и на Хорикиту Манабу. И нет, не то, что бы меня заинтересовало что-то конкретное. Причина была в том, что я захотел запечатлеть эту сцену у себя в памяти. Я всё еще не могу увидеть, каким я стану через два года, но могу хотя бы попытаться представить, исходя из того, что я сейчас вижу.

И вот, постепенно, один за другим люди стали уходить отсюда. В конце концов, время расходится – пришло. Хорикита-старший также закончил прощаться со всеми, после чего он увидел меня и направился в мою сторону.

— Ты всё же остался?

Хорикита-старший, похоже, понимает, что мне не по душе такая атмосфера.

— Ты ждал меня?

— Да.

Он уже должен был понять, что я всё это время не разговаривал ни с одним выпускником.

— Я подумал, это может быть последней возможностью поговорить с тобой. Через сколько ты уходишь?

Я решил прямо спросить его о самом важном. Если он скажет, что вот-вот должен будет покинуть территорию школы, то мне нужно сразу же позвонить его сестре.

— 31-ого марта. В 12:30 я уже сяду в автобус.

Другими словами – через неделю. И хотя он уедет не сегодня, но время всё равно пролетит незаметно.

— А Сузуне, похоже, ушла, верно?

— Она пришла посмотреть, насколько сильно ты изменился за эти три года, а после ушла.

Мы вдвоём повернулись в сторону общежития. Естественно, фигуры Хорикиты уже не было видно.

— Ясно.

По его голосу я не могу прочитать его эмоции. Но если никто ничего не сделает, они вдвоём так и не поговорят.

Но в этот момент беспокойства…

— Если не возражаешь, я бы хотел попросить тебя позвать Сузуне. Буду ждать 31-го в полдень у ворот.

— Не лучше было бы самому ей сказать это? Время ведь ещё есть.

Тут надо действовать быстро, если они хотят увидеться. Хорикита-старший уже вряд ли вернётся сюда.

— Я не знаю, будет ли она честна с собой. Я хочу, чтобы ты ей всё передал, хорошо?

— Это может закончиться не очень хорошо. Есть вероятность, что она не придёт, даже если я её позову.

А причина этому в том, что сейчас у неё существует внутренний конфликт.

— Когда наступит время, Сузуне придётся сделать выбор.

— Ты уверен, что это нормально?

Однако он ответил без каких-либо колебаний.

— Да, всё будет в порядке. Рассчитываю на тебя.

Ну, если мне не нужно брать на себя какую-то ответственность, то я просто могу передать ей это приглашение. У меня просто нет причин отказываться от этого.

На самом деле, я уверен, что Хорикита придет где-то на 80%.

Похоже, ледяная стена действительно начала таять.

— Я бы хотел поговорить с тобой побольше, но у меня ещё есть планы, так что…

Наверное, его уже пригласили младшеклассники. Видимо, сегодня он решил побыть учеником, а не братом своей сестры.

— Тебе ведь не хочется слышать эти длинные и бессмысленные истории?

— Ну, да, ты прав.

Независимо от его популярности, он довольно сильно выделяется, будучи бывшим президентом студсовета.

— Если всё в порядке, я хотел бы, чтобы ты так же пришёл проводить меня 31-ого.

— Я не думаю, что смогу нормально попрощаться перед толпой.

— Не волнуйся, я позову только Сузуне и тебя.

Я лишь легонько кивнул в знак согласия.

— Ну, тогда прошу меня простить, — сказав это, Хорикита-старший покинул меня.

Так как он – единственный среди выпускников, с которым я хотел поговорить, то я так же решил вернуться в общежитие.

— Аянокоджи-кун, давай пойдём вместе? — спросил подошедший Хирата.

Я уже видел его, когда наблюдал за третьегодками чуть ранее.

— Всё ли будет в порядке, если ты уйдешь?

— Да, ведь даже если сегодня и была церемония вручения дипломов, большинство сэмпаев всё равно ещё останутся в школе на несколько дней. А особенно дружные ребята, кажется, будут проводить индивидуальные вечеринки.

Хирата, вероятно, уже получил несколько приглашений. Выпускникам разрешено оставаться в школе до 5-го апреля. Естественно, многие будут завершать определённые приготовления, чтобы затем покинуть школу с чувством выполненного долга.

У меня нет причин для отказа, так что я решил пойти в общежитие вместе с Хиратой.

И вот, идя в общежитие вместе и проходя через небольшие магазинчики, Хирата резко оборачивался на них. А через буквально секунду он снова смотрит вперёд. В течение нескольких минут он повторил подобные движения. У меня сложилось такое впечатление, что он постоянно искал возможности для разговора…

В итоге, Хирата, наконец, решился и он начал говорить.

— На самом деле, Аянокоджи-кун, я бы хотел кое о чём с тобой поговорить, — невнятно произнёс Хирата.

Я думал, что он хочет поговорить об итоговом специальном экзамене, но оказалось, что это не так.

— Тебе нужен совет?

— …Д-да. Думаю, можно и так сказать, — ответил Хирата после небольшой паузы.

— Я не знаю, смогу ли помочь тебе, но могу хотя бы высказать своё мнение.

Конечно, нет ничего плохого в том, что Хирата хочет положиться на меня. Однако я даже представить себе не могу, что он хочет мне рассказать.

Некоторое время назад, у него были определённые проблемы, связанные с исключением Ямаучи. Однако эта проблема уже была решена. Возможно, что-то в его сердце ещё осталось, но здесь я уже ничем не смогу ему помочь.

— Может быть, это несколько неожиданно, но…

И вот, Хирата начинает излагать суть проблемы.

— Я… Ну… Я не очень много знаю о любви… И вот…

[[image:/storage/reader-images/ace3c4fc93bd9c3f6a0b054f9c84c451a9991a85.webp]]

Хирата действительно сказал нечто неожиданное. Я бы никогда не подумал, что однажды буду давать ему любовные советы.

— Не очень много знаешь?..

Надо выслушать всю историю, так что я попросил его продолжить свой рассказ.

— Просто… Я никогда ещё не любил девушек, ну и…

Я мог отчётливо услышать стыд в его голосе.

— Другими словами, ты ещё не встречался с девушками?

— Д-да. Если, конечно, не считать Каруизаву-сан.

Этот факт не был чем-то неожиданным, а, скорее, удивительным. И хотя Хирата за этот год не выказывал признаков того, что он относится к парням и девушкам как-то по-разному, но я был уверен, что он уже встречался в прошлом.

Вообще, отношения с Кей не считаются. Эти отношения были лишь, для того чтобы предотвратить попытки издевательства над ней. Но если он ещё никого не любил…

— Значит ли это, что даже сейчас ты не испытываешь симпатию к какой-либо девушке?

— Д-да…

Конечно, относиться ко всем одинаково, можно посчитать за плюс, но это всё же несколько странно.

— А как насчёт Мии-чан?

Если говорить о ней, то она искренне высказывает признаки настоящей любви по отношению к Хирате.

— Я могу сказать только, что она мне призналась, но я не хочу с ней отношений.

Мии-чан говорила, что хочет начать с дружбы.

Помимо этого, конечно, она хочет развития до романтики. Однако, похоже, вряд ли всё дойдёт до этого, раз Хирата не хочет. К тому же, тянуть с ответом Мии-чан может быть не сильно хорошо…

Хирата явно испытывал некоторую неловкость. Получается, именно по этому вопросу я должен дать ему совет?

— Я знаю, что должен прямо ей сказать об этом… Но это довольно трудная задача.

Трудно сказать ей всё так, чтобы не сделать ей больно.

— Да, это действительно трудно.

— А-ага…

Из-за своей доброты, Хирата был вовлечён в подобную ситуацию.

— Но мы ведь говорим только о том, что происходит «сейчас», верно? Ты ведь не можешь заглянуть в будущее.

Любовь – это не то чувство, которое можно контролировать. Есть определённый переключатель, который может щёлкнуть в любой момент.

Возможно…

— Конечно, я не знаю, что может произойти, но…

Возможно ли, что Хирата просто не может увидеть, как их отношения с Мии-чан могут куда-то продвинуться? Не похоже, что он недоволен её характером или же внешностью. Хотя верно и то, что любовь нельзя понять только исходя из этого.

— Не могу сказать, что я дам «правильный» совет, но…

Но несмотря на это, Хирата, кажется, всё равно ждёт моего мнения на этот счет. А если так, то я могу сказать лишь одно.

— Ты должен всё прояснить, потому что Мии-чан искренне надеется на развитие отношений с тобой, — сказал я, смотря прямо в глаза Хирате.

Оттягивание лишь заставит Мии-чан ждать. В этом случае лучше сказать это как можно раньше. Если же она не перестанет думать о Хирате, то тут уже ничего не поделать.

Хирата тут же отвёл свой взгляд.

— …Даже если ей будет больно?

— Постоянное ожидание также сделает ей больно, не так ли? — спросил я, вновь посмотрев ему в глаза.

Однако сразу же после этого, Хирата вновь отвёл взгляд.

— У-ум… Д-да, ты прав…

Хирата несколько раз повторил это про себя. И, наконец, он пришёл к решению.

— Спасибо тебе, Аянокоджи-кун. Твои слова придали мне смелости. Если я не хочу причинять человеку боль, то лучше не убегать от проблемы.

Похоже, он получил тот самый «совет».

— Ты сможешь сказать ей об этом правильно?

— Нет, я не знаю, как сделать это лучшим образом, но я понимаю, что мой образ мышления был неверным.

Хирата всё взвесил. Лучше быть честным, чем молчать. Он понял, что будет лучше для Мии-чан и избавился от сомнений. Возможно, если бы он не поговорил со мной сегодня, то прийти к нужному решению так и не смог бы, что неизбежно бы привело к проблеме. Он продолжал бы искать способ сделать так, чтобы «не причинить боль», вечно блуждая в лабиринте.

Спустя некоторое время после решения этой проблемы, Хирата всё ещё вёл себя так, словно хотел сказать что-то.

— Что-то случилось? — спросил я.

— Э-эм… С этого момента… Не возражаешь, если я с этого момента буду обращаться к тебе Киётака-кун?

— А?

Он определённо сказал нечто странное.

— Ну, если ты, конечно, не возражаешь… Можешь ли ты меня так же звать по имени?

Всё ведь в порядке, если наши дружеские отношения начинают немного продвигаться, верно? До этого такое уже происходило с Кейсеем, Акито, Харукой и Айри, так что, думаю, в этом нет ничего плохого.

— Если ты не возражаешь, то да, конечно.

Когда я согласился, Хирата улыбнулся от всего сердца.

— Правда? Это не вызовет проблем?..

— Это ведь просто обращение к человеку по имени. Разве для тебя необычно слышать Йосуке?

Конечно, если парень и девушка называют друг друга по имени, то здесь можно было бы задуматься, но в данном случае ведь нет ничего необычного, так что…

— Да, в этом не было ничего такого… До «того» инцидента.

Под «этим» инцидентом Хирата имеет в виду издевательства над его другом, совершившего даже попытку самоубийства, в средней школе.

— Я боюсь сближаться с кем-то с тех самых пор... Я старался не выделять никого и относиться ко всем одинаково.

Другими словами, равное отношение ко всем ученикам. Хотя за последний год он сделал огромный скачок вперёд в общении со многими людьми.

— После того случая… Я действительно боюсь сокращать расстояние между мной и остальными. И всегда пытался относиться ко всем одинаково, чтобы не делать кого-то более «важным» для меня.

С того момента прошло уже два года и за всё это время он обращался к каждому по фамилии. И он не пытался выделить кого-то, вместо этого относясь к другим одинаково. Это касается даже Ямаучи, которого единогласно решили исключить из школы.

Кажется, он вновь разрушил свою скорлупу*.

[П\П: Идиома. Изменил свой взгляд на жизнь/расширился кругозор.]

Если оглянутся назад, можно увидеть, что многие ученики повзрослели за это время. Рост Хираты же даже можно назвать значительным.

— Вот почему… Спасибо тебе огромное, Киётака-кун.

Теперь он решил посмотреть на меня, а в его взгляде читалось, что он решался мне что-то сказать.

— Знаешь, когда ты смотришь на меня так, это немного… беспокоит.

Я решил честно ему признаться в этом. У меня были очень странные ощущения…

Глава 3 - Потерянная овечка

Весенние каникулы, 30-ое марта.

В течение последних дней я ничего не делал, проведя большую часть времени в своей комнате, просто наслаждаясь каникулами. И я думал, что проведу оставшееся время до нового учебного года в полном спокойствии, но…

Когда на часах ещё не было восьми утра, я проснулся и проверил свой телефон, на котором обнаружил непрочитанное сообщение. Отправителем была ученица класса 1-B – Ичиносе Хонами. В самом же сообщении было выказано желание встретиться со мной на этих весенних каникулах. Похоже, я не смогу провести эти дни в спокойствии.

Кажется, ей подходит любое время, но эта «встреча» также сопровождается просьбой «взять с собой Хорикиту, если, конечно, это возможно». Судя по этим словам, меня можно считать лишь бонусом, тогда как главная цель этой встречи – Хорикита.

Что же касается основной темы для обсуждения, то она довольно очевидна – поговорить об итоговом специальном экзамене. Вероятно, она хочет собрать более детальную информацию о том, как мы смогли набрать три победы и почти победить класс A.

Кроме этого, возможно, темой для обсуждения также является второй год обучения. Будет ли наш класс и дальше дружелюбен по отношению к классу Ичиносе? Или же перемирие закончится? Она обязана это подтвердить.

Скорее всего, обе эти темы, а не одна из них, будут обсуждаться. Тем более, последний вопрос слишком важен и его следует задать именно на весенних каникулах.

— Интересно, Ичиносе уже оправилась или ещё нет?

Я вспомнил, что ещё ни разу не видел её после начала весенних каникул. Возможно, результаты итогового специального экзамена всё ещё влияют на Ичиносе. В конце концов, это слишком болезненное для класса B поражение, учитывая итоговый счёт – две победы и пять поражений.

Конечно, наш класс вернулся обратно в класс D, однако, разница в классных очках не настолько уж большая. Даже после следующего специального экзамена рейтинг классов может измениться. Не будет преувеличением сказать, что класс B сейчас находится в подвешенном состоянии, так что рано или поздно, Ичиносе должна обсудить варианты решения этой проблемы.

Отношение сотрудничества, сформировавшиеся у нас с начала учебного года, определённо нельзя назвать чем-то плохим. И если мы и дальше будем продолжать в том же духе, то это, возможно, снизит психологическую нагрузку. Однако проблема в том, что такие отношения в будущем станут препятствием для нас обоих. И когда ситуация станет более напряжённой, нам придётся разорвать наше сотрудничество, игнорируя тот факт, что в обычное время это назвали бы «предательством».

В любом случае, нужно определить дальнейшие действия не только для классов, занимающих самый верх рейтинга, но и для тех, которые находятся в самом низу.

Хорикита же, вероятно, будет мыслить точно так же. Это уже не обычное обсуждение различных дел, а очень важный момент, определяющий наше будущее.

Даже если предположить, что Ичиносе не затронет эти темы, то Хорикита обязательно это сделает. Другими словами, я не могу отказать в этой встрече.

Теперь только осталось определиться со временем. Сегодня я полностью свободен, но что насчёт Хорикиты? Её брат сказал, что уедет 31-ого марта. Возможно, она всем сердцем ожидает этого момента, когда сможет поговорить со своим братом в этот короткий промежуток времени.

Не было ничего удивительного в том, если бы они провели эти дни наедине, как брат и сестра. Правда, это уже зависит от того, позволит ли сам Хорикита-старший, и сможет ли Хорикита встретиться с ним.

Сперва я должен отправить Хориките сообщение. Помимо основной темы с приглашением на встречу, я также в конце добавил – [Ты уже поговорила со своим братом?]

Через несколько секунд после того, как я отправил это сообщение, оно уже было прочитано. А вскоре пришёл и ответ – [Хорикита: Можем встретиться в любое время…]

На самом деле, не думаю, что её устроит «любое время». Мне стало интересно, что будет, если я укажу в качестве даты завтрашний день, но если намеренно давить на ту часть, которая ей не безразлична, то это вызовет лишь одни проблемы. Также на это намекает тот факт, что она так и не ответила на вопрос о своём брате.

[Аянокоджи: Как насчёт второго апреля?]

Я намеренно не стал указывать сегодняшний и завтрашний день.

[Хорикита: Я свободна сегодня.]

Это сообщение было отправлено практически сразу после прочтения моего, что означало, что мне не нужно об этом беспокоиться. Конечно, с её стороны было бы честнее сказать: «Мне трудно решиться на встречу с братом», но я просто не могу с этим ничего поделать. Даже если бы у меня были какие-нибудь планы на сегодня… Если я действительно бы написал ей, что у меня есть планы – вряд ли она бы в это поверила.

[Аянокоджи: Хорошо. Я также хотел бы решить всё как можно раньше.]

Если бы я попытался возразить ей, то, вероятно, в будущем это вызвало б некоторые неприятности, так что я просто решил согласиться. Тем более, если наша встреча закончится до второй половины дня, то у неё всё ещё будет время на то, чтобы встретиться со своим братом.

— …Нет, всё равно этого не произойдёт.

Скорее всего, они встретятся лишь завтра.

После того, как я отправил ответ Хориките, мне нужно было договориться уже о встрече с Ичиносе. В результате, мы договорились встретиться в 10:00 в кафе на втором этаже торгового центра Кёяки.

С приближением апреля, температура начинает потихоньку подниматься.

На часах сейчас было 09:30. Несмотря на то, что сейчас была солнечная погода, к полудню обещают сильный дождь. Именно по этой причине мы и назначили встречу в такое раннее время. Естественно, планировалось разойтись ещё до полудня.

Так как у меня было много свободного времени, я решил заранее выйти и не спеша пойти до торгового центра Кёяки. Выйдя из своей комнаты, я добрался до лифта и нажал на кнопку вызова.

На пути я встретил множество учеников: своих одноклассников, из других классов и даже некоторых человек со второго года обучения. Даже если я, будучи человеком, мало с кем знакомым, немного прогуляюсь, то обязательно встречу знакомые лица. Однако уже почти нельзя было увидеть хоть кого-то из выпускников, и каждый день их количество уменьшается. И вот, когда наступит первое апреля, останутся лишь два класса, из-за чего вокруг будет намного меньше людей.

Пока я об этом думал, лифт, наконец, прибыл на мой этаж. Двери открылись, и я увидел знакомую ученицу.

— …Снова ты…

Ибуки Мио из класса 1-С. Именно она сказала эту фразу с нотками неприязни в голосе, отодвинувшись от меня на максимально возможное расстояние.

По какой-то причине, «Ибуки» и «торговый центр» стали неотъемлемой частью моих каникул. И, возможно, она думает похожим образом. Но что самое главное, мы снова должны были оказаться вместе внутри лифта…

— Нет ничего странного в том, что мы вот так встретились, ведь сейчас всё ещё идут каникулы.

— Я знаю, но… Я больше не хочу связываться с тобой.

— Понимаю.

Когда Ибуки в прошлый раз приходила в мою комнату, ей явно это было неприятно. И если бы тогда Ишизаки не уговорил её, то она точно не пришла бы. Однако, несмотря на то, что Ибуки явно испытывает ко мне неприязнь, она готова «снять с себя кожу*» ради Рьюена, что является доказательством того, как она понимает его важность для класса.

[П/П: Сделать что-то, стараясь изо всех сил, и отдавая всего себя.]

Так как у меня не было другого выбора, я просто вошёл в лифт, в котором находилась Ибуки.

— Он ведь не остановится снова, да?..

— Вряд ли.

Этот инцидент произошёл на летних каникулах. Ибуки и я застряли в лифте. Конечно, мы оба были настороже, но вероятность того, что это бы произошло во второй раз по чистому совпадению, была довольно низка.

Когда лифт, наконец, прибыл на первый этаж, Ибуки немедленно решила выйти сразу же после открытия дверей. И, судя по направлению, она идёт в сторону торгового центра Кёяки.

— Не возникнет каких-либо проблем, если ты будешь идти со мной в одном темпе?

Я попытался ей намекнуть, что она спокойно может уходить вперёд, но…

— А чего ты меня спрашиваешь? Лучше будет, если ты ускоришься.

Хотя было видно, что она явно не хочет идти со мной рядом, но при этом не желала отходить первой. Возможно, это было из-за того, что Ибуки думала об этом, как о своём поражении. Однако говорить, что именно я должен ускориться для того, чтобы разойтись – довольно странно. Кроме того, для меня не имеет большого значения, если Ибуки будет идти со мной рядом. А если я ускорюсь, то приду в торговый центр раньше запланированного времени. Это будет лишь пустой тратой моей энергии.

В результате, никто из нас не уступил, и мы вдвоём так и продолжили свой путь вместе. Путь от общежития до торгового центра занимает примерно пять минут, так что скоро мы всё равно разойдёмся.

— Рад, что Рьюен всё же вернулся.

— Слишком шумный. Просто заткнись и не говори со мной.

Вокруг царила такая атмосфера, которая не располагала к общению. В таком случае, лучше больше не поднимать бессмысленные темы.

Так как меня не сильно беспокоила тишина, я решил просто молчать, полностью соответствуя Ибуки. И мы продолжили идти в такой напряжённой атмосфере.

— Йо, Ибуки! Подожди!

Спустя какое-то время, я услышал сзади громкий голос. И это был Ишизаки, ученик класса 1-С. Он – один из помощников Рьюена, почти всегда действующий вместе с Ибуки. Что самое неожиданное, он – тот человек, с которым я могу нормально поговорить. Возможно, так произошло из-за того, что в прошлом он довольно много раз связывался со мной.

Ибуки же даже не оглянулась и продолжила идти дальше, не меняя выражения своего лица. Она определённо слышала его…

— Эй, ПОДОЖДИ!

— Да боже, не кричи так!

— Так ведь ты не реагировала, когда я тебя звал. О? Аянокоджи? Может ли это быть… свиданием?

Как только подбежавший Ишизаки сказал это, Ибуки тут же пнула его по колену.

— АУЧ! Что ты делаешь?!

— Ты прекрасно знаешь причину этого удара. А ещё, тут слишком жарко и влажно, отойди от меня.

— А? Да всё же нормально, мы ведь всё равно планировали встретиться.

Похоже, Ибуки должна была встретиться с Ишизаки в торговом центре Кёяки.

— Рьюен тоже придёт?

— Да, коне… А… Э-эм…

Когда я уже услышал нужную часть, Ишизаки сразу же прикрыл свой рот.

— Идиот.

Видимо, по каким-то обстоятельствам, об этой встрече не должны были знать другие люди. По крайней мере, именно к такому выводу можно прийти, если посмотреть на эту реакцию.

— Ну, всё в порядке ведь, разве нет? Скрывать это от Аянокоджи всё равно смысла нет.

В то время, как Ишизаки успокоился, выражение лица Ибуки всё ещё было достаточно суровым.

— Да ну? Ты понимаешь, что мы сможем подняться наверх только после того, как собьём этого парня вниз?

— Н-ну, это, может, и так, но…

Разве эти слова не должны быть высказаны только тогда, когда меня нет рядом?

Что же касается самого Рьюена, то у меня раньше были некоторые сомнения насчёт его возвращения, но, похоже, всё уже было решено. Эта тайная встреча была для того, чтобы Рьюен официально вернулся к лидерству над классом.

Одноклассники вряд ли могут легко принять его возвращение. А Ишизаки столкнулся с дилеммой из-за того, что он не может открыто им сказать, потому что считается человеком, сместившем Рьюена со своей позиции лидера.

— Эй, Аянокоджи.

— Хм?

Пока я размышлял об этом, Ишизаки вдруг решил обратиться ко мне.

— Я тут придумал самый действенный способ, который поможет добраться до класса A! Хочешь послушать?

Это было настолько внезапно, что я на несколько секунд впал в ступор.

— …И каков же этот «самый действенный» способ?

ПАМ.

Ишизаки ударил себя в грудь и гордо произнёс.

— И этот способ – ты! Переходи в наш класс и тогда мы точно попадём в класс A!

— А? О чём ты?

— Ну смотри, если Рьюен-сан и Аянокоджи будут сотрудничать, разве это не будет самым сильным дуэтом? Да мы тогда не то, что Ичиносе сможем победить, но и Сакаянаги!

Вот каков «самый действенный» способ, придуманный Ишизаки…

Нет, нет и ещё раз – нет. Судя по реакции Ибуки, она так же считает, что это невозможно.

К тому же, сотрудничать с Рьюеном?

— Так ведь это действительно неплохой способ, разве нет?

— Ты что… серьёзно?

Ибуки перевела взгляд на меня, и было видно, насколько ей неприятно.

— А что не так-то? Если Аянокоджи действительно станет сотрудничать с нами, то я приму его, как своего друга. Удивительно, но он и Рьюен-сан вполне совместимы друг с другом. Да и к тому же, Альберту ты так же понравился. На днях, когда о тебе был разговор, он выглядел довольно взволнованным.

Я впервые услышал, что понравился Ямаде Альберту. Но действительно ли это так? Мы ведь никогда не взаимодействовали друг с другом, кроме разве что того инцидента на крыше. «Понравиться» только из-за того, что мы подрались друг с другом? Разве он не должен был затаить обиду?

— Он ведь не сказал об этом прямо, не так ли? — спросила Ибуки у Ишизаки, потому что так же сомневалась в этом.

— Мужчины могут это почувствовать! Это интуиция!

Нет, эта «интуиция» определённо не то, чему можно доверять.

Если я действительно перейду в класс Рьюена, то есть вероятность, что на меня могут наброситься с кулаками.

Ишизаки – это тот тип людей, которые сами придумывают идеи, и сами же загораются ими. Я благодарен за это приглашение, так что решил ответить ему серьёзно.

— Этого нельзя добиться. Главная проблема – для перехода в другой класс нужно потратить двадцать миллионов приватных баллов.

Пусть они и выиграли у класса B на итоговом специальном экзамене, но этого всё ещё недостаточно для накопления такой суммы.

— Да, это правда. Но Рьюен-сан обязательно сможет с этим что-то сделать.

— Это не та проблема, которую можно решить по щелчку пальцев.

— Разве? Ну, я думаю, что если Аянокоджи захочет сотрудничать с Рьюеном, то он всё же поможет в решении этого вопроса.

— Нет, не сможет.

Я полностью согласен с мнением Ибуки. Рьюен – не тот парень, который будет заботиться о других. По крайней мере, он точно не станет сотрудничать со мной только для того, чтобы попасть в класс A. Его гордость просто не позволит этого сделать. Нет, дело даже не в этом. Я просто не хочу, чтобы он оказался таким человеком.

— Спасибо за это приглашение, но веселее всё же быть врагами, нежели партнёрами, так что я откажусь.

Мои предпочтения всё же стоят выше вопроса о приватных баллах.

— Понятно. Чёрт! Я думал, что это отличный способ!

— Ты, конечно, тот ещё чудак. Сказать, что «веселее быть врагами»… Серьёзно?

Ибуки немного посмеялась, даже не взглянув на меня.

— Ну, я с нетерпением жду, что же «он» предпримет.

Я решил честно признаться в этом. Ибуки же стала показывать жестами, что её вот-вот вырвет, а на её лице снова появилась неприкрытая неприязнь.

Вообще, я против таких показных соревнований, но если противником будет Рьюен, то почему бы и нет. Однако ему всё ещё нужно развить свои способности. Для начала он должен показать себя против Хорикиты, Ичиносе и Сакаянаги, победив их всех.

Тем временем, мы уже стали приближаться к торговому центру Кёяки.

— Прости, Аянокоджи, но если нас увидят вместе, то это может доставить определённые проблемы, так что…

Я не знаю, когда мы встретимся в следующий раз, но этот обмен мнениями определённо можно было назвать чем-то хорошим.

Приняв эту заботу от Ишизаки, что совсем не было на него похоже, мы разошлись у главного входа в центр, а я, тем временем, решил зайти с другого входа.

Когда мы в первый раз познакомились, я и представить себе не мог, что смогу спокойно разговаривать с Ишизаки. И пусть наши отношения с Ибуки вернулись в самое начало, но это также можно было назвать изменением.

— Прошёл уже целый год…

За прошедший год, обстановка вокруг меня изменилась практически полностью. Сейчас я даже могу поговорить с кем-то из других классов: например, с Рьюеном или же Сакаянаги и другими учениками.

Прошёл «всего» один год, но в то же время – «целый» год. Это является доказательством того, что время действительно идёт вперёд. Теперь я осознаю, что оно не стоит на месте, хотя и не понимал этого, когда был ещё ребёнком.

Думая об этом, я вспоминаю прошлый год. Это было ещё до церемонии поступления в старшую школу Кодо Икусей. Я проводил дни в полной апатии, чтобы никто не догадался о моём поступлении в эту школу. Я ничего не хотел делать. Особенно это касалось «этого» человека… Я старался не тревожить его, потому что было ясно, что, если он узнает об этом, он определённо предпримет меры и помешает мне.

Мне удалось спастись только из-за совокупности некоторых факторов.

Если бы этот человек постоянно был рядом со мной, он вряд ли бы так легко отпустил меня. Однако он с самого начала был очень занятым и редко когда появлялся дома. И хотя за мной наблюдали охранники, называемые «слугами», в течении года, 70-80% времени этот человек разъезжал по различным отелям.

Да и я сам не был знаком со своим домом, пусть и бывал там иногда. Для меня, человека, который провёл в Белой комнате большую часть своей жизни, этот дом считался лишь чем-то временным. Можно сказать, что для меня мой дом был сродни обычному отелю и не более того.

— Белая комната…

Этот человек ещё не сдался. Нет, он не только не сдался, но и оказывает сильное сопротивление.

Пусть я не был там уже год, но я уверен, что они возобновили этот проект. Если Белая комната всё ещё будет нуждаться во мне, я вернусь туда. Этот вопрос встанет вновь в недалёком будущем, через два года.

Если у меня получится провести эти два года в этой школе… Ну, сейчас уже нет смысла думать об этом. По крайней мере, сейчас я нахожусь в такой ситуации, которую бы не смог представить себе ещё год назад. И я уверен, что воспоминание об этом будет выгравировано в моём сердце, как нечто важное для меня.

Итак, я пришёл к северному входу в торговый центр Кёяки.

Обычно двери открываются только после десяти часов утра, но на каникулах некоторые магазины открыты уже в девять. Кафе – место для предстоящей встречи – на втором этаже работало именно с девяти часов утра.

— А это приятно…

Можно делать то, что хочешь, и жить обычной школьной жизнью. Пообщаться со своими одноклассниками через телефон, а после назначить встречу. Даже сейчас я не могу до конца в это поверить. Конечно, в школьной жизни есть свои проблемы, но говорить о том, что она не улучшилась, означает лгать самому себе.

Даже если сравнить «сейчас» и то, что было всего несколько месяцев назад, уже можно увидеть большие изменения. По крайней мере, я стал принимать существование девушки, которую уже можно было увидеть впереди.

Да, теперь… Cо «стороны наблюдателя» я явно становлюсь другим человеком.

На этом моменте мне нужно остановиться и переключиться на текущую задачу. Сейчас лучше сосредоточиться исключительно на предстоящей встрече.

— Ты пришёл довольно рано. До назначенного времени ещё двадцать минут. У тебя слишком много свободного времени? — сказала Хорикита, одетая в повседневную одежду, смотря при этом на экран своего телефона.

— Ты ведь так же пришла заранее, разве нет?

Это было доказательством того факта, что ни у меня, ни у неё не было никаких планов на эти весенние каникулы. Не договариваясь, мы сразу же пошли на второй этаж к месту встречи.

— Ты, похоже, уже знаешь, о чём пойдёт речь, да?

Видимо, она пришла к этому суждению из-за того, что я так и не сказал ей, зачем эта встреча вообще понадобилась. Ну, пусть это и правда, но я попытаюсь сначала примешать сюда ложь.

— О чём ты?

— Даже зная причину, ты всё равно будешь строить из себя дурака?

— Нет же, я действительно ничего не знаю. Ичиносе хочет обсудить что-то конкретное?

Я думал, что смогу тем самым ввести Хорикиту в заблуждение, но…

— Ты что, правда не понимаешь? Знаешь, если ты притворяешься, что ничего не знаешь, я никогда тебя не прощу за это.

— …Ладно-ладно, только успокойся.

Хорикита выглядела так, словно прямо сейчас укусит меня, так что я решил сразу отказаться от первоначальной идеи.

— Да, я примерно представляю себе, о чём пойдёт речь. В конце концов, это не то, над чем нужно усердно думать.

— Если к такому выводу прийти не так сложно, то мне просто интересно, не мог ли ты вводить меня в заблуждение и до этого?

Теперь всё стало ясно. Кажется, таким способом я больше не смогу понять её мысли.

— Понятно, ты пыталась проверить меня?

— Слишком много думаешь.

— Правда?

Хорикита стала слишком проницательной или, можно сказать, она стала понимать, как я обычно действую. Подобный способ вряд ли теперь будет работать на неё.

Если я продолжу в том же духе, то это может мне ещё аукнуться, так что я решил просто сдаться.

— Так, ладно… Мы уже подходим.

Я увидел Ичиносе, которая ждала нас у входа в кафе, так что решил сменить тему разговора. И хотя до назначенного времени оставалось всего десять минут, но Ичиносе, похоже, пришла сюда ещё раньше.

— Похоже, у Ичиносе так же, как и у нас, нет никаких планов на весенние каникулы.

Но на самом деле, я не думаю, что она только-только пришла. Интересно, как долго она уже ждёт нас?

— Нет, она не может быть похожа на нас. В её случае, это, скорее, дисциплина или же чувство ответственности. Думаю, она просто не может позволить себе заставлять кого-то ждать.

Ну, может быть и так, как сказала Хорикита.

— Значит, так ты оцениваешь Ичиносе, да?

— Сначала я думала, что она просто лицемер, которая на людях выставляет себя хорошим человеком.

Она сказала именно то, о чём думал и я в своё время.

— Но прошёл уже целый год, и я изменила свою точку зрения. Она действительно такая добрая и искренняя.

Есть достаточно много людей, лишь притворяющихся хорошими. А найти среди них тех, кто действительно считается хорошим – очень трудная задача. В сердце обычного человека почти всегда можно обнаружить тьму. Но нет никаких сомнений в том, что именно Ичиносе является тем самым драгоценным хорошим человеком.

— Интересно, каков должен быть образ жизни, чтобы получить такого же человека, как и она?

Это то, что меня действительно интересует.

— Её доброта является как оружием, так и самой большой слабостью… — сказала Хорикита, вздохнув.

Она словно хвалила её, но в то же время и беспокоилась о ней.

Да, чем больше доброты в хороших людях, тем легче становится плохим людям использовать это для своих целей.

— Считаешь, что лучше не быть хорошим человеком?

— Если ты живёшь в горах, окруженный лесами, то нет, всё в порядке. Однако для выживания в конкурентном обществе просто необходимо отказаться от понятия «идеального хорошего человека».

— Хм, понятно.

— В её случае я уверена, что она останется такой до самого конца.

Хорикита сказала, что Ичиносе и впредь будет такой доброй, даже если это навредит ей.

— Ну, даже если и так, Ичиносе всё равно понимает разницу между добром и злом. Если что-то будет угрожать её одноклассникам, то она сделает всё возможное, чтобы предотвратить это.

— Надеюсь, что так. Ладно, давай прекращать эту бессмысленную болтовню.

Выражение лица Хорикиты стало более серьёзным, что означало готовность к предстоящему разговору. Как только мы закончили наш разговор, она сразу же окликнула Ичиносе.

— Ичиносе-сан, ты пришла довольно рано. Мы ведь не заставили тебя долго ждать?

— Доброе утро, Хорикита-сан, Аянокоджи-кун. Нет, не волнуйтесь, я только что пришла.

Вообще, это был стандартный ответ для такого вопроса, однако, мне действительно интересно, во сколько же она пришла сюда?

Ичиносе встретила нас в обычной повседневной одежде и улыбкой на лице.

— Да уж, а с утра легко можно найти свободное место.

Ученики хоть и проходили мимо нас, но их было очень мало, так что мы могли присесть куда угодно.

— Так-так, давайте, заказывайте всё, что вы хотите. Я угощаю!

Пам.

Она стукнула себя кулаком в грудь, сказав, что мы можем оставить оплату за ней.

— Это ведь не… способ получить более выгодную сделку?

Хорикита тут же насторожилась, потому что она знает, что недавно воспользовалась этим же способом против меня.

— Понимаешь, она ведь не такая, как ты.

— Мне не нравится, что ты мне это так прямо сказал, но… Да, ты прав.

Как упоминала ранее Хорикита, другой стороной этих переговоров является всё-таки Ичиносе. Я сомневаюсь, что она воспользуется подобными методами. А даже если она и попытается получить преимущество с помощью этого, Хорикита сделает всё возможное, чтобы перевернуть ситуацию.

— Тогда, всё ли нормально, если я приму эти слова?

— Конечно! Пожалуйста, Хорикита-сан, не стесняйся.

Таким образом, Ичиносе убедила Хорикиту начать заказывать первой.

Кое-что меня всё же встревожило, так что я решил понизить свой голос и переговорить с Ичиносе. Сократив между нами расстояние, я мог уловить лёгкий запах цитрусовых духов.

— Ичиносе, всё ли нормально с приватными баллами?

Конечно, я благодарен ей за то, что она хочет угостить нас, но класс B сейчас должен иметь около нуля приватных баллов из-за того, что большая часть ушла на предотвращение исключения своего одноклассника. Пусть так относится к участнику приглашения нормально, меня всё же беспокоит её финансовое положение.

— Да, всё в порядке. После этой оплаты у меня останется ещё около 3 000 приватных баллов, так что всё нормально.

Скоро уже наступит апрель. Конечно, учитывая оставшуюся сумму, это не должно вызвать какие-либо проблемы. Но её счёт определённо сейчас должен быть на нуле.

Ичиносе словно почувствовала мои сомнения и начала объяснять.

— Я просто решила продать свой фен, а Нишикава-сан из класса A купила его. Другие ребята из класса действуют подобным образом.

Школьная система устроена так, что человек может прожить, не тратя своих приватных баллов, но существуют моменты, когда какая-то сумма просто необходима. Учитывая тот факт, что так получается дешевле, чем в магазине, купля-продажа становится вполне нормальной вещью.

— Так что Аянокоджи-кун можешь не стесняться! Ну же, давай, заказывай.

Ичиносе обошла меня сзади и легонько хлопнула по спине.

Ну, думаю, если я всё же воздержусь, то Ичиносе вряд ли будет рада этому. После того, как Хорикита закончила заказывать, я взял себе лишь кофе.

После того, как мы втроём взяли свой заказ, мы сели за столик в углу кафе. Казалось, что каждый из нас думал об одном и том же – начать разговор, пока рядом не так много народу. В результате, Хорикита первой начала говорить.

— Мне интересно, позвала ты нас сюда для обсуждения предыдущего специального экзамена или же о политике нашего класса в апреле?

Видимо, даже без дополнительного обсуждения со мной, Хорикита вполне способна понять, о чём же хотела поговорить Ичиносе.

— Ах-ха-ха. Да, ты права.

И пусть Ичиносе засмеялась, но вот в её глазах отображалась вся серьёзность ситуации. Это было доказательством, что предстоящая беседа будет не из лёгких.

— Это ведь не вызовет каких-либо проблем?

— Нет, совсем нет. Тем более, я также хотела услышать твоё мнение, но мне повезло, что ты первой решилась пригласить нас. Мне было бы довольно трудно найти нужное время для встречи, учитывая то, насколько ты популярна.

— Ох, это не совсем так! На этих весенних каникулах у меня не так много планов, так что не стесняйся и звони в любое время, — сказав это, Ичиносе слегка улыбнулась.

Судя по выражению её лица, она пыталась скрыть некоторую грусть. Скорее всего, если бы её действительно пригласили, то она бы отказалась. И даже Хорикита бы поняла причину.

— Похоже, у тебя выдался нелёгкий бой на итоговом экзамене, да?

Может и не стоило так резко начинать, но именно это я сказал Ичиносе. Нет никакого смысла осторожничать и не прикасаться к ране, потому что рано или поздно мы в любом случае заденем её. По этой причине, лучше почувствовать боль в самом начале, чтобы как можно быстрее восстановиться от этого.

Хорикита посмотрела на меня с хмурым выражением лица. Возможно, она планировала аккуратно подойти к этой теме. Тем не менее, тема уже была затронута, так что она стала внимательно слушать.

— У-ум… Да, всё так. Я проиграла. Стратегия Рьюен-куна полностью разгромила меня.

Она медленно кивнула головой, после чего тяжело вздохнула, вновь вспомнив это поражение.

— Я не знаю деталей и чего-либо, но что стало причиной поражения?

— Причина… Конечно же, это произошло из-за меня.

Ичиносе не стала винить своего соперника или же одноклассников. Она ответила без колебаний: «Единственной причиной являюсь я, потому что была выбрана в качестве капитана».

— Не то, чтобы я видела, как там у вас проходил экзамен, но я не думаю, что ты совершила какую-либо ошибку.

— Ты меня переоцениваешь. Я просто поддалась панике в то время.

Ичиносе смиренно отвергла попытку ободрения от Хорикиты.

Нет, нет никаких сомнений в том, что Ичиносе действительно была в панике. Её волнение было заметно ещё в тот момент, когда Рьюен впервые показал себя в качестве капитана.

— Изначально предполагалось, что капитаном будет Канеда-кун. Этот факт был словно самой важной частью механизма, который, в итоге, развалился.

— Да, это действительно могло сбить с толку. Все ведь думали, что Рьюен-кун уже ушёл с позиции лидера класса. Тем более, вряд ли кто-нибудь думал о том, что капитаном станет человек, не имеющий очков защиты. Думаю, Рьюен-кун это прекрасно понимал.

Это также было верным. Ни я, ни Сакаянаги не могли представить себе, что Рьюен заявится туда в качестве капитана. Было совершенно очевидно, что Ичиносе, будучи его соперником, будет сильно шокирована этим появлением. Если класс проигрывает на экзамене, капитан будет исключён из школы. Лишь Рьюен способен действовать настолько рискованно.

— Я не смогла вернуть свой настрой, так что именно я должна нести ответственность за проигрыш. Вряд ли слова смогут переубедить меня.

Вместо Канеды появился Рьюен. Это была та ситуация, когда я искренне сочувствовал другому человеку. Капитан был сильно ограничен в своих действиях. Тем не менее, разговаривать на экзамене никто не запрещал. Рьюен, используя свои разговорные навыки, мог запросто загнать Ичиносе в угол.

— Кстати, я слышала, что Аянокоджи-кун и остальные смогли показать достойное сражение против класса A, — похвалила Ичиносе, возвращаясь к обсуждению результатов.

Однако здесь возникает одна проблема – именно я сказал ей, что хочу сразиться с классом A. Хорикита же не знает об этом. Она просила меня выбрать класс D в качестве нашего соперника, если у меня будет такая возможность. Естественно, этого не произошло из-за проигрыша в лотерее. В зависимости от направления нашего разговора, могут возникнуть некоторые неприятности, если об этом станет известно.

Конечно, можно было бы встретиться с Ичиносе заранее и переговорить с ней, но изначально я сказал, что именно Хорикита хочет сразиться с классом A.

С одной стороны, Ичиносе думает, что выдвинутая мною просьба – приказ Хорикиты. С другой же стороны, Хорикита думает, что мы сразились с классом A за неимением другого выбора, учитывая проигрыш в лотерее.

Обе стороны не знают всей правды. Дело не в том, что я не могу обойти эту тему стороной так, чтобы на это даже не обратили внимания. Если бы организация этой встречи была на мне, то я бы сделал всё необходимое для того, чтобы избежать подобных проблем. Ну, или принять определённые меры, чтобы просто обойти эту тему стороной.

Но немного подумав, я решил этого не делать. А причина для этого состоит в том, чтобы увидеть, насколько далеко продвинулась Хорикита.

— Поражение есть поражение. И хотя я попросил дать нам возможность сразиться с классом A, если бы вместо нас был класс B, то я думаю, что результат мог бы быть другим.

Услышав столь небрежно сказанные слова, Хорикита на мгновение перевела свой взгляд на меня. И смысл этого взгляда был мне предельно ясен: «Что значит “попросил дать нам возможность сразиться с классом A”?».

Но так как я сказал это так небрежно, Хорикита, кажется, поняла смысл и быстро вернулась в своё обычное состояние. То, как она перевела взгляд на меня, было настолько естественно и почти неуловимо, что Ичиносе ни на секунду не засомневалась в текущей ситуации.

Это было доказательством того, что она всё же поняла, что нам не стоит об этом сейчас говорить. Если бы это была прошлая Хорикита, то она обязательно бы спросила: «Что это значит?», заставив Ичиносе засомневаться. Даже если она не отреагирует мгновенно, в её сердце всё равно возникнут множество вопросов.

Её понимание ситуации однозначно улучшилось. Нет, стоит сказать, что она в принципе стала более сообразительной.

Если Хорикита сделает всё правильно, то у Ичиносе не останется другого выбора, кроме как поверить в то, что «принимает решение здесь Хорикита».

— Из-за моей просьбы, Ичиносе-сан, вам пришлось через многое пройти.

Хорикита решила извиниться перед Ичиносе, соответствуя моей прямоте.

— Нет, нет! Хориките-сан не нужно извиняться за это. Лишь на мне здесь лежит ответственность.

Соревнование с классом D, в котором легко можно было обнаружить свои проблемы, принесло классу B поражение со счётом 2:5. Результатом этого поражения стало то, что класс потерял довольно много классных очков.

— Дальнейшее обсуждение этого будет лишь догадками «а что если». В конце концов, Канеда-кун из класса D выиграл в лотерею, после чего выбрал наш класс в качестве соперника. Здесь уже вряд ли хоть что-то имеет значение.

Конечно, если смотреть с этой точки зрения, то это было действительно так. Даже без моей просьбы, соревнование между классом B и D было неизбежно.

— Это определённо не то, что должно беспокоить Хорикиту-сан и остальных. Я… Мне нужно было придумать более надёжную стратегию для победы. И сейчас я просто сожалею о том, что не сделала этого.

Хотя говорила она об этом в положительном ключе, но насколько сильно на неё повлияло это поражение – уже другой вопрос.

— Если это нормально, не могла бы ты рассказать, в каких событиях ты принимала активное участие и что именно ты пыталась предпринять? Конечно же, я также расскажу, что происходило у нас.

Хорикита, вероятно, слышала что-то об экзамене, но это были лишь слухи. То, что происходило между капитанами было известно лишь тем, кто присутствовал тогда в многофункциональном зале.

Ичиносе кивнула головой в знак согласия.

События, которые выбрал класс Ичиносе, а также события, выбранные классом Рьюена. Какие события были выбраны школой и в каком порядке. Как действовал Рьюен. Чей класс победил или проиграл в том или ином событии.

Ичиносе говорила обо всём открыто, ничего не скрывая.

Причина победы класса D была в том, что класс Рьюена сосредоточился исключительно на боевых искусствах. Это была самая слабая сторона класса B.

— В итоге, они воспользовались своей самой сильной стороной.

— Думаю, даже мы не смогли бы им что-либо противопоставить.

— Верно… Если взять парней, то Судо-кун, возможно, смог бы забрать себе победу в одном событии. Хотя если его соперником будет Ямада-кун, то в этом случае он вряд ли сможет победить.

Вообще, если бы Коенджи взялся за это всерьёз, то его также можно было учитывать, но Хорикита, естественно, не стала об этом упоминать. Что же касается девушек, то кроме самой Хорикиты вряд ли бы кто-то смог бы продвинуться вперёд.

— Если класс D действовал бы по стратегии Рьюен-куна, то он бы смог победить даже класс A.

— Да, я тоже так думаю.

Тут уже решала удача. Класс Рьюена действительно мог бы победить таким образом любой класс, если удача хоть немного поможет им. Тем не менее, самая высокая вероятность победы достигается именно в том случае, если их соперником становится класс B. Это является доказательством того, что он с самого начала планировал выбрать этот класс.

— Однако почему класс B смог выиграть лишь в двух событиях, учитывая тот факт, что большинство событий были выбраны именно вашим классом?

Стратегия Рьюена и правда очень действенная, но она должна сработать только в том случае, если удача будет на их стороне. Если судить по тому, что в день экзамена выпало четыре события, которые выбрал класс B, то у Ичиносе вероятность победы была всё же выше.

— …Хмм.

Хорикита не догадывалась о причине. Конечно же, я притворился, что также ничего не знаю и стал просто слушать.

Меры, предпринятые Рьюеном. Он постоянно оказывал на них психологическое давление, не заходя дальше и не нарушая правила. А после, уже в день начала экзамена, некоторые ученики внезапно почувствовали себя плохо, из-за чего они не смогли показать свои способности.

Сразу же после того, как Ичиносе закончила объяснять, она тут же добавила.

— Но я проиграла в том событии, в котором была уверена. Я просто не смогла приспособиться к ситуации. Это определённо вина капитана.

Она ясно сказала, что ответственность лежит на ней, а не на Рьюене.

— Психологическое давление, а затем у нескольких человек начинает болеть живот в самый нужный момент…

Хорикита стала догадываться о том, что сделал Рьюен.

— Я думаю, что это точно была ловушка Рьюен-куна. Недавно я поговорила со своими одноклассниками, чьё здоровье внезапно ухудшилось. Они говорили, что перед началом экзамена их позвал Ишизаки-кун в караоке.

Караоке, значит… Это одно из немногих мест, где за учениками не ведётся наблюдение. Получается, именно там они подсыпали слабительное ребятам. Это точно было довольно рискованно.

— Может тогда подашь жалобу?

С момента сдачи итогового специального экзамена прошла уже неделя. Естественно, еда и напитки уже были утилизированы, так что даже если и найдется доказательства того, что в аптеке были куплены определённые лекарства, то встаёт уже новый вопрос – действительно ли они применялись на учеников из класса B.

— Знаешь, подать жалобу сейчас не такая уж и плохая идея. Конечно, вряд ли им что-то будет за этот итоговый экзамен, но в следующий раз, если они снова используют те же методы, школа будет более строго относится к этому.

Если это повторится, то школа действительно начнёт действовать.

— Может и так, но я всё равно не собираюсь об этом сообщать, — отклонила предложение Ичиносе.

С момента окончания итогового экзамена, вероятно, одноклассники уже предлагали ей сходить и подать жалобу. Однако она всё равно отказалось от этого.

— Но почему? Разве это нормально молчать в такой ситуации? Этот инцидент настолько большой, что в случае обнаружения даже малейшей ошибки с их стороны, можно просто перевернуть результаты экзамена.

Хорикита говорит о том, что найти доказательства не является чем-то невозможным.

В зависимости от ситуации, некоторые ученики будут отстранены от занятий или же что-то похуже. Но чем больше времени пройдёт с этого инцидента, тем меньше шансов на то, что виновники будут наказаны.

— Если нужно будет, я даже буду сотрудничать с вашим классом.

Хорикита никогда не станет молчать о несправедливости. Вот почему она предложила это Ичиносе.

— Хорикита-сан, я, конечно, очень благодарна тебе за это, но даже так я не подам жалобу. Во-первых, у нас нет доказательств. А во-вторых… Я хотела бы считать этот инцидент хорошим уроком для меня.

Даже сейчас Ичиносе помотала головой из стороны в сторону.

— Урок? О чём ты?

— Я думаю, что в этот раз мне повезло.

Буквально несколько секунд назад, на лице Ичиносе было унылое выражение, но сейчас в её глазах можно было увидеть маленький огонёк. Это было очень похоже на затухшую свечу, отчаянно пытающуюся заново воспламениться.

— Если бы это произошло на экзамене в конце второго или же третьего года обучения, то тогда у меня были бы серьёзные проблемы. Однако сейчас всё действительно нормально.

Ичиносе уверенно кивнула головой, а её глаза вновь воспылали. Возможно, я единственный, кто заметил этот разгоревшийся огонь в этот момент.

— Конечно, все в классе серьёзно относятся к этому поражению. Однако мы всё же решили использовать этот урок, чтобы в дальнейшем не повторять ту же ошибку.

— Ну, тогда ладно. В этом случае тебе вряд ли понадобится помощь другого класса.

— Да, верно.

И на этом обсуждение проблемы экзамена между классом B и D можно было завершать. Мы услышали всё об экзамене между Ичиносе и Рьюеном, а теперь настала очередь класса C.

Хорикита взглянула на меня, а в её глазах прямо можно было прочитать: «Ты ведь был капитаном, не так ли?».

Как и Ичиносе, я начал рассказать всю информацию о событиях, включая результаты. Как мы смогли победить и почему проиграли. Естественно, я не затрагиваю ненужную информацию, как, например, последний вопрос в «Устной арифметике».

— Ох, хоть я и слышала о результатах, но эта битва действительно получилась такой захватывающей.

— Ну, пусть и так, но на последнем событии, «Шахматах», мы всё же не смогли одолеть Сакаянаги.

Шахматы – это, в первую очередь, игра. Если сказать, что мы якобы были уверены в этом событии, но проиграли, то дополнительных вопросов здесь не возникнет. И так было из-за того, что нашим противником была Сакаянаги.

— Единственная хорошая новость… если, конечно, её можно так назвать, так это то, что мы потеряли лишь тридцать классных очков. Всё же, мы просто не можем позволить себе ещё больше увеличивать разрыв в очках между нашим классом и остальными.

— Хорикита-сан и остальные продолжают наращивать свои силы, да? Значит, мы просто не можем позволить себе потерять бдительность.

— Верно, наш класс будет становиться всё сильнее и сильнее.

Ичиносе кивнула головой, услышав уверенность в голосе Хорикиты.

— Ичиносе-сан, я бы хотела обсудить кое-что на этой встрече, ты не против?

— Ух… Хорошо, давай.

С этого момента начинается вторая половина нашей беседы. И открыла тему не Ичиносе, а Хорикита.

— Скажу честно, я бы хотела отменить наше соглашение о сотрудничестве на следующий учебный год.

Пусть слова Хорикиты не были чем-то неожиданным, но было видно, что Ичиносе всё же морально подготовилась к такому развитию событий.

— Да… Я уже предполагала, что всё так обернётся.

— Мы действительно проиграли классу A на итоговом специальном экзамене, из-за чего мы снова оказались в классе D. И если смотреть на рейтинг, то мы снова в проигрыше. Однако, посмотрев на это с точки зрения полученных очков, всё оказывается наоборот.

— Ага, ты права. Учитывая тот факт, что класс Хорикиты-сан в самом начале года потерял все свои очки, вы всё же набрали самое большое количество очков среди всех классов. Да и проиграли вы классу A со счётом 3:4, что довольно неплохо.

Ичиносе прекрасно понимала, что это значит. Пусть мы и проиграли, но шансы у нас были. И если бы не вмешательство Цукиширо, то высока вероятность, что мы всё же победили бы класс A.

— Мы ведь можем, хотя бы просто поддерживать хорошие отношения?

Ичиносе решила пока не соглашаться с решением Хорикиты.

— А когда, например, разница в классных очках снова увеличится, мы уже можем обсудить всё ещё раз.

— Спасибо, конечно, но я всё ещё думаю, что нам не стоит продолжать наше сотрудничество.

Для установления нормального и стабильного сотрудничества необходимо два условия. Во-первых, разница в классных очках должна быть такая, чтобы ни одна из сторон не догнала друг друга. Во-вторых, оба класса должны быть стабильными.

В мае прошлого года, разница между нашими классами была 650 очков. И класс B сохранял своё положение в течении всего года, из-за чего не было никакой помехи для нашего сотрудничества.

Но вот сейчас, ни одно из условий не выполняется. С одной стороны, наш класс набрал за этот год более 300 очков, а с другой, класс B закончил год, потеряв множество своих очков. Разница между нашими классами становится всё меньше и меньше.

— В следующем году я хочу не просто попасть в класс B, но и попытаться забраться выше, в класс A. Для этого мне придётся получить столько классных очков, сколько мне позволит школа.

Ичиносе, казалось, была расстроена после того, как услышала уверенный голос Хорикиты, поставившей перед собой такую цель.

— Я… поняла.

Если говорить иначе, Хорикита планирует победить класс B и Ичиносе. А это значит, здесь просто нет места для сотрудничества.

— Аянокоджи-кун, у тебя есть возражения?

— Хм, нет. Конечно же, для того чтобы попасть в класс A, это правильное решение, — я ответил согласием на вопрос Хорикиты.

На самом деле, в этом решении действительно не было ничего неправильного.

Ичиносе на мгновение закрыла глаза, после чего глубоко вздохнула.

— Конечно же, я благодарна вам за это сотрудничество на протяжении целого года, но… С этого момента мы будем врагами, даже если после этого ты возненавидишь нас.

Ичиносе решила спокойно принять решение Хорикиты.

— В такой ситуации глупо начинать вас ненавидеть. Мы ведь изначально были врагами, просто в какой-то момент у нас было перемирие. За это я могу лишь поблагодарить тебя.

Ичиносе медленно открыла глаза, но в них не было и капли обиды на Хорикиту или же меня.

— Начиная со второго года, мы будем врагами.

— Да.

Хорикита крепко пожала руку Ичиносе.

В этот же момент, в голове Хорикиты наверняка начался расчёт. Сильные и слабые стороны класса B. Что именно нужно сделать, чтобы победить его.

Ичиносе же так же рассматривает наш класс и пытается рассчитать, на что мы способны. Как подавить наши способности и так далее.

В результате, обсуждение подошло к концу. Начиная с апреля, нас ожидает сражение с классом B.

Несмотря на то, что наш разговор подошёл к концу, Ичиносе ещё на некоторое время осталась сидеть в кафе.

Поражение и отмена сотрудничества. Вероятно, сейчас ей нужно было подумать об этом.

И поэтому мы решили уйти первыми. Но в момент, когда я начал спускаться по лестнице…

— Постой…

Только выйдя из кафе в торговом центре Кёяки, меня решила окликнуть Хорикита. Однако как только я попытался повернуться…

— Не оборачивайся. Мне нужно кое о чём тебя спросить.

…Я услышал этот странный «приказ». Её голос был очень серьёзным, так что я решил не поворачиваться.

— Чего ты так внезапно?

— А? Чего это я? Тебе не кажется, что тебе стоит хотя бы извиниться, — раздался сзади сердитый голос.

— Не понимаю, о чём ты говоришь.

Тем не менее, было довольно очевидно, что притворяться невинным здесь уже не выйдет.

— Ты просил Ичиносе-сан дать возможность сразиться с классом A, не так ли?

— Ну, вроде того.

— Если бы я тогда не стала сотрудничать, то это ведь могло вызвать огромные проблемы, разве нет?

— Но ты ведь сделала всё так, как нужно.

— Да, но… я ведь просто не хотела создавать ненужные проблемы. Ты не хочешь объяснить, зачем ты это сделал?

— Тебе ведь уже сказала Ичиносе, что Канеда выиграл в лотерею, после чего он выбрал класс B в качестве соперника. Другими словами, независимо от того, что я сделал за кулисами, исход был бы тот же самый.

— Я лишь хочу услышать, почему, не получив на это разрешения, ты захотел сразиться с классом A.

— Я думал, что вероятность победить класс A была выше.

— Думал, что выше? Разве не лучше было выбрать класс D?

— Вероятно, они бы сделали с нашим классом то же самое, что и с классом B. Тем более, в нашем классе можно в полной мере использовать разве что лишь Судо и тебя.

— Это лишь теория, полученная только после окончания итогового экзамена. Тогда мы должны были сражаться с классом D, в этом нет никаких сомнений.

Я услышал, что её голос приблизился, что значит, она сделала один шаг вперёд. Однако она не стала подходить ближе.

— Разве я не права?

— Нет, в данном случае, класс A действительно был наиболее неблагоприятным вариантом для нас. Этого я не могу отрицать.

— Так, хорошо, опустим вопрос о причине игнорирования того, что я тебя попросила. Однако ты можешь хотя бы сказать, почему ты выбрал класс A?

Она никогда бы не смогла принять эту позицию только потому, что я решил именно так.

— Интересно, а что думаешь ты? Почему же я это сделал?

Я попросил её ответить на вопрос, на который просто невозможно ответить правильно. И не только она бы не смогла, но и остальные, кто не знает о связи между мной и Сакаянаги, а также не в курсе о Белой комнате.

— Если подумать об этом, учитывая только известную мне информацию, то… Можно сделать определённый вывод из фразы «вероятность победить класс A была выше». Всплывает лишь вопрос: «Почему следует исключить класс B и класс С?». Но нет никаких сомнений в том, почему исключается класс B.

В случае с классом B даже не нужно было предпринимать какие-то меры, потому что между нами на тот момент ещё было сотрудничество. И это значит, что Ичиносе вряд ли бы пошла против нас.

— Получается, остаётся лишь класс D. Этот класс считается довольно слабым противником, но, в результате, они смогли выиграть у класса B. И получилось у них это только из-за стратегии Рьюен-куна. Тяжело судить о результате, если бы вместо класса B были бы мы.

Нельзя исключать варианты, что либо это повторилось бы с нами, либо же произошло что-то ещё хуже.

— Все думали, что класс D является легким противником. Вот почему ты испытываешь такие неприятные чувства.

Вероятно, это самый лучший вывод, к которому можно прийти на данный момент.

— То есть, ты уже тогда думал, что появится Рьюен-кун или же те события, которые будут выбраны классом D?

— Что-то вроде того. Вот почему я пытался просто использовать класс B в качестве «проверки».

— Ну, даже если ты говоришь правду, ты всё равно должен был посоветоваться со мной.

— Верно, ты права.

Я не отрицал этого. Эта причина действительно не настолько веская, чтобы действовать в одиночку.

— Но всё же… Какова истинная причина?

— Хм? Что ты имеешь в виду?

— После голосования ты получил много голосов похвалы от класса A, заняв тем самым первое место и получив очки защиты. После этого ты вызвался стать капитаном, рискующем вылететь из школы, и выбрал класс A в качестве нашего соперника… Выглядит это так, словно ты заранее договорился с Сакаянаги-сан…

Некоторые сказанные ею слова были случайны. Однако она всё же стала что-то подозревать о связях между мной и Сакаянаги.

— Хотя нет… Просто забудь, это действительно глупая история, учитывая также то, что здесь нет никаких доказательств, — сказала Хорикита. — Я хочу спросить тебя ещё раз. Ты собираешься стремиться попасть в класс A?

— Я ведь уже говорил тебе ранее.

— Да, но я всё ещё не могу понять, правдивы ли твои слова или нет. Насколько я помню, ты с самого начала и до сих пор не очень-то и охотно пытался действовать во благо класса.

— Люди развиваются. Если посмотреть на начало года, то ты показала удивительный рост, из-за чего ты сейчас находишься на своей позиции. То же самое и со мной.

Конечно, я действительно стал думать о том, чтобы попасть в класс выше. Но неудивительно, что она просто не могла в это поверить. Особенно если учитывать тот факт, что до этого я не стремился помогать Хориките. С этой точки зрения, её сомнения были небезосновательны.

— Да, люди развиваются… И меняется также восприятие.

Возможно, Хорикита всё ещё была недовольна, но постепенно она начала убеждать себя в этом. Но это не значит, что наш разговор можно было завершить.

— Наш класс также вырос, и я могу сказать, что мы и дальше будем становиться сильнее. Однако этого недостаточно. Твоё сотрудничество может быть необходимым условием для того, чтобы перейти в класс A.

— Другими словами?..

— До сих пор ты не пытался выложиться ни в учёбе, ни в спорте. Конечно, то, что ты всегда находишься где-то посередине, не значит, что ты тянешь класс за ноги*, но верно также и то, что ты ещё не внес никакого вклада.

[П/П: Означает, что он не пытался специально опустить результаты своего класса.]

Это были довольно неприятные слова. Хотя если учитывать только видимый вклад, то она права.

— Меня интересует, можешь ли ты сделать большее. Я хочу, чтобы с этого момента ты делал всё, что в твоих силах. И это уже будет считаться доказательством того, что ты действительно нацелен перейти в класс A.

Это не было угрозой или же просьбой, но, скорее, способ проверить меня. Естественно, я понимаю, что кроется за этими колкостями.

— Отказываюсь.

— Ну конечно же.

Вместо того, чтобы удивиться, она усмехнулась, потому что уже ожидала этого ответа.

— Твои слова просто ничего не значат. На самом деле, ты и не хотел мне помогать подняться до класса A, верно?

— По крайней мере, не сейчас.

Я решил отплатить той же монетой. Ей потребовалось немного времени для того, чтобы обдумать мои слова.

— …А? Почему «не сейчас»?

Она думала, что не сможет добиться полного сотрудничества с моей стороны. Однако с этого момента я могу пойти на некоторые уступки.

— У меня были свои причины. Но если я сразу же после весенних каникул начну выкладываться изо всех сил, то не только одноклассники, но и вся параллель… Нет, вся школа погрязнет в различных слухах. А я бы хотел этого избежать.

— Я, конечно, признаю, что у тебя есть какие-то способности, но не слишком ли у тебя высокая самооценка? Если посмотреть с точки зрения учёбы, то здесь нахожусь я, Юкимура-кун, либо же, если взять из других классов, то это Ичиносе-сан и Сакаянаги-сан. Что насчёт этих имён? Ты сможешь встать в один ряд с ними?

Хорикита говорит о том, что это явно не тот случай, когда я могу прийти и внезапно перевернуть всю ситуацию.

— Я согласна с тем, что резкий скачок может привлечь внимание. Однако если ты окажешься просто в числе первых учеников по оценкам, то я думаю, что это легко примут. В конце концов, нет ничего странного в том, что ученик, потратив на учёбу время, резко улучшил свои результаты, — объяснила Хорикита.

Если бы её суждение было верно, наш разговор можно было бы завершить. Но если нет…

— Извини, Хорикита, но я не думаю, что среди всех первогодок найдётся хоть кто-то, кто мог бы составить мне конкуренцию.

Есть и исключения: люди, в данный момент показывающие свой рост, а также те, кто до этого скрывал свои способности.

— …Ты и правда сказал это? Знаешь, твоё самомнение действительно шокирует меня.

Хорикита утверждала, что всё ещё не была убеждена.

— Только тот факт, что тебя признал мой брат, не является доказательством. Ты ни разу так и не показал мне свои «удивительные» способности.

— А разве тебе недостаточно того, что происходило раньше?

— У тебя есть какие-нибудь доказательства, что ты можешь считать себя номером один в учёбе? Нет, не так, дело ведь не только в ней. Чтобы соответствовать своим словам, ты просто обязан быть в состоянии победить в любой момент. Но так ли это? Ты ведь проиграл Сакаянаги-сан в шахматах, не так ли? Конечно, я признаю твой невероятно высокий уровень игры. Однако проигрыш есть проигрыш. И после этого ты говоришь, что можешь стоять выше всех в одной параллели?

— Ты можешь думать об этом так, как только захочешь. Мои слова также могут оказаться блефом.

— И, в результате, ты снова ушёл от ответа. Ты просто легкомысленный лжец, не более.

— Если тебя это удовлетворит, можешь повесить на меня значок «Лжец».

В ответ на эти слова Хорикита ничего не сказала и погрузилась в молчание.

Если такой выпуск гнева сможет ей как-то помочь, то на этом мы можем и остановиться.

Я сделал один шаг и уже хотел уйти, но…

— …Давай проверим, — сказала она серьёзным тоном голоса.

— О чём ты?

— Истинные способности. В какой-то степени я вижу, что ты умён и находишься в неплохой физической форме, но твои способности настолько неясны, что я даже не могу ухватиться за облака*. Я хочу знать, стоят ли они того, чтобы их скрывать.

[П/П: Идиома. Употребляется, когда что-то слишком неясно или чему-то не хватает специфичности, чтобы чётко сказать об этом.]

— Ты уверена, что способна правильно измерить мои способности?

— Я уверена в том, что получу более высокий балл в письменном экзамене, чем ты. И даже в том, что смогу выиграть у тебя в бою, если возьмусь за это серьёзно.

Конечно, если взять письменные экзамены, то в этом году Хорикита всегда была выше меня по количеству набранных баллов.

И я также понимаю вторую часть её мысли. Пусть у парней есть преимущество в виде скорости и мышечной массы, но если правильно использовать своё тело, то можно нивелировать это преимущество. В качестве примера можно взять тот бой между Хорикитой и Ибуки на необитаемом острове, учитывая её состояние здоровья на тот момент.

Но помимо этого, она видела тот момент драки с её старшим братом, с которым я столкнулся почти сразу же после поступления в школу. Именно из-за этого расчёта она так уверенно заявляла, что сможет меня победить.

— И как мы будем это проверять?

— Существуют множество способов. Например, можно провести письменный экзамен в твоей или же моей комнате.

Она сказала мне тогда не оборачиваться затем, чтобы общаться только с помощью голоса. Если посмотреть человеку в глаза, можно легко прочитать все виды эмоций, которые он испытывает. Она прекрасно понимает, что это невыгодно для неё, так что решила сделать именно так. Единственное, чего она остерегалась – это психологическая война, которую она была не в состоянии вести.

— Для меня нет никаких проблем принять это, но какой-то слишком односторонний спор, не думаешь? Я ведь ничего не получаю за это взамен.

— Разве это вопрос прибыли? Знаешь, ты ведь скрываешь свои способности и держишь их секрете ото всех, так? Но мне интересно, что будет, если я всё же расскажу всем об этом? Ты ведь был не столь внимателен в последнее время.

Пусть это было угрозой, но она слишком несущественна. Хорикита не будет об этом никому рассказать, потому что иначе это может сильно повлиять на будущее, и она это прекрасно понимает.

Однако, учитывая её рост, это также можно считать неким компромиссом. Сейчас Хорикита стояла и спокойно ждала моего ответа.

— Ладно, я согласен. После весенних каникул, в апреле, на первом письменном экзамене будет выбран один предмет, по которому мы и будем соревноваться за самый высокий балл. Если же я получу 100 баллов, то смогу оправдать это тем, что усердно занимался лишь по этому предмету.

Это хорошая причина, учитывая тот факт, что по остальным предметам я не получу такую высокую оценку.

— Ну, хотя такой способ проверки мне кажется недостаточным для того, чтобы увидеть твои истинные способности, но… Мне интересно, ты действительно готов так поступить, учитывая, что результаты станут известны всему классу?

— В любом случае, рано или поздно придётся начать. Если мне нужно будет подтянуть оценки по всем предметам в будущем, то это будет неплохой основой.

— Хорошо, давай сделаем так. Как мы решим, по какому предмету будем соревноваться?

— Можешь выбрать тот, который захочешь. Я также не возражаю, если ты расскажешь о том, какой предмет был выбран, прямо в день экзамена.

— Ясно… Ты намерен выиграть без предварительного уведомления, благодаря которому ты можешь заранее к этому подготовиться. Таким образом, ты не можешь просто получить определённую оценку, посидев несколько дней за учёбой.

В этом случае, Хорикита может легко принять такие условия.

— Ладно. Тогда, если я выиграю, то будем считать, что твои способности не так уж и хороши. Также, ты будешь стараться делать всё, что в твоих силах. Согласен?

— Да. Но если выиграю я, то ты выполнишь одно моё желание.

— Ну, в любом случае, я согласна с тем, что условие лишь с одной стороны – несправедливо. Итак, чего ты хочешь?

— Ещё не знаю. Я планировал подумать над этим чуть позже.

— Разве это нормально? А если ты придумаешь что-то странное?

— А ты уже думаешь, что проиграешь? Разве чуть ранее ты не была так сильно уверена в своих способностях?

— Я ведь…

— Не нужно заставлять себя. Если ты всё же не уверена в себе, то можешь тогда просто не участвовать в этом споре.

Если я скажу именно так, Хорикита вряд ли отступит.

— Хорошо, если я проиграю, я выполню одно твоё желание. Договорились?

— Да, я также согласен на твои условия.

В результате, в апреле решиться наш спор на письменном экзамене.

Хорикита, добившись своего, поравнялась со мной, а после пошла дальше по лестнице вниз.

— С нетерпением жду соревнования между нами.

Естественно, Хорикита предпримет всё возможное для того, чтобы победить. А я же… Я буду вести себя так же, как и всегда.

Я стоял на месте до тех пор, пока её спина не скрылась из виду.

Так, что же мне делать дальше?..

Изначально я собирался просто вернуться в общежитие, но затем передумал.

Меня немного беспокоит состояние Ичиносе. Хотя мы и ушли первыми, но о чём она сейчас думает?

Пока я об этом думал, то понял, что на меня смотрит один человек. И, похоже, то, что наши глаза встретились, не было совпадением. Словно приняв это мысленное приглашение, я спустился по лестнице.

Тот же день, 11:30 утра, в мужском туалете на втором этаже в торговом центре Кёяки.

В этом месте разговаривали двое парней.

Одним из них был человек, который когда-то отдал свою позицию лидера, а затем снова вернулся на сцену – Рьюен Какеру. Другой же был один из лидеров класса A в течении одного года – Хашимото Масаёши.

Конечно же, их встреча не была случайностью. И именно Хашимото связался с ним выбрал такое непопулярное место.

— Итак? Какую интригу ты затеваешь, что пригласил меня в такое место?

— Ой, да брось ты, какие интриги? Я просто хотел поговорить о прошедшем учебном годе, — ответил Хашимото подобным образом.

Нельзя сказать, что Рьюену не нравился такой тип людей, вечно пытающихся ускользнуть от прямого ответа. Однако нельзя сказать и обратное. Всё же, драчливых идиотов, таких как Ибуки и Ишизаки, гораздо легче понять.

Естественно, ни Хашимото, ни Рьюен не будут друг другу доверять. У каждого из них есть определённый интерес к этой встрече, не более того.

Но несмотря на это, оба человека понимают, что иногда это может привести к созданию крепкой связи между людьми.

— Ты, кажется, победил класс B на итоговом специальном экзамене, не так ли? Означает ли это то, что ты окончательно решил вернуться?

— Ох, кто знает. Возможно, это была лишь моя прихоть, — ответив несерьёзно, Рьюен продемонстрировал улыбку на своём лице, скрестив свои руки на груди.

— Прихоть? Если ты это так называешь, то это довольно пугающая «прихоть». Знаешь, если из-за этой прихоти ты нацелишься на класс A, то я ведь не смогу такого вынести, — сказав это, Хашимото поднял свои руки вверх, словно белый флаг.

— Почему тебя так сильно интересуют мои действия?

— А разве меня не должно интересовать твоё возвращение? В конце концов, недавно ты утверждал, что ушёл со сцены, разве нет?

Люди всегда будут обращать внимание на действия других людей, которые могут стать в будущем большим препятствием.

— Ты пришёл по заданию Сакаянаги для сбора информации?

— К сожалению, на этот вопрос будет довольно тяжело ответить.

И хотя Хашимото явно сказал это двусмысленно, но Рьюен прекрасно знает, что он здесь разнюхивает не из-за Сакаянаги. Он упомянул её лишь для того, чтобы выяснить истинные намерения Хашимото.

— Итак, что же ты планируешь делать дальше?

— Ку-ку, у тебя что, есть какие-то проблемы?

Усмехнувшись, Рьюен подошёл ближе к Хашимото.

Хашимото же немного напряг своё тело и встал в защитную стойку на случай насильственных действий.

Пусть Хашимото сам выбрал это место для встречи, но этот туалет не настолько популярен. Здесь также нет камер видеонаблюдения, которая могла бы обеспечить безопасность в такой ситуации.

Конечно, изначально он думал над тем, чтобы сделать запись на свой телефон, но тогда существовал риск того, что отношения между ним и Рьюеном полностью разрушаться, если тот узнает про это.

— Думаешь, можешь легко победить, если будешь этаким посредником, словно двойной шпион?

Рьюен улыбнулся, но давление от этой улыбки было на совершенно другом уровне, нежели у обычного человека.

— Хех, даже если морской лещ уже гниёт, это всё ещё морской лещ*.

[П/П: Яп. пословица. В этой ситуации, если что-то начинает идти не по плану, то это не значит, что всё полностью разрушится. А вообще, морской лещ здесь притом, что, во-первых, используется, как символ удачи и подаётся на свадьбах и тому подобных мероприятиях. А во-вторых, в её сроке хранения, из-за этого её и используют на таких мероприятиях. И хотя в пословице говорится о том, что она «гниёт», но это не значит, что её действительно можно есть гнилой. Просто в то время, как обычная рыба испортится, морской лещ же ещё можно будет употреблять в еду.]

Хашимото в этот момент чувствовал не только радость, но и некое нетерпение.

В данный момент, класс A держится на своём месте, словно камень. Однако в зависимости от прихоти уже Сакаянаги, нижестоящий класс в рейтинге может быть изменён. И если так, то следующим классом, который, вероятно, будет стоять в рейтинге после класса A – класс Рьюена.

Таким образом, лучше заранее обо всём договориться.

И из-за этого, суждение Рьюена следует опровергнуть.

— Жаль, но нет, Рьюен. Я не собираюсь проворачивать это только с двумя классами.

— Ку-ку, что ты имеешь в виду?

— Так-так, посмотрим. Ну, ещё рановато…

Хашимото достал свой телефон и показал его Рьюену для того, чтобы продемонстрировать ему, что он лишь звонит одному человеку, а не начинает запись.

Человек на том конце телефона почти сразу же ответил на звонок.

Рьюен догадался, что другая сторона ждала этого звонка от Хашимото.

— Да, в том месте, в котором и договаривались, — сказав это, он завершил звонок. — Рьюен, как ты думаешь, кому же я позвонил?

— Кто тебя знает.

— Аянокоджи.

— Аянокоджи? Ох, какой же странный выбор.

После того, как Хашимото назвал это имя, Рьюен не стал паниковать. И из-за этого, план Хашимото по получению нужной информации всё же провалился. Однако он понимал, что сдаваться ещё рано и поэтому просто продолжил.

— А что ты думаешь о причине того, почему я позвал Аянокоджи в это место?

— Без понятия, — ответил Рьюен, но затем быстро продолжил свою мысль. — А ты точно позвонил этому парню? Что-то мне кажется, что это ложь, не так ли?

Ловушка, которая была поставлена для Рьюена, была легко обезврежена.

— Хах, ну да, такую ложь довольно легко раскрыть, не правда ли?

Хашимото изначально думал, что Рьюен как-то отреагирует на то, что он произнесёт имя Аянокоджи. Тем не менее, казалось, Рьюену вообще было всё равно.

— Так о чём ты, Хашимото? Ты что-то делаешь за кулисами?

Рьюен решил спросить у Хашимото, так сильно интересовавшегося Аянокоджи, не затевает ли он что-нибудь.

И это не было похоже на актёрскую игру. Тем не менее, Хашимото до сих пор не избавился от подозрений в причастности Аянокоджи к ситуации с Рьюеном. Он просто не верил, что Рьюена, ведущего себя так, словно был королём, свергнет кто-то вроде Ишизаки.

Тем более, тень Аянокоджи также проскользнула и в действиях Сакаянаги.

— Я позвал в это место…

Внезапно послышались звуки шагов, по которым можно было сказать, что человек приближался к мужскому туалету.

А затем в поле зрения обоих человек появился ученик…

— Ох, Хашимото, а ты действительно забавный парень.

Человек, который появился перед Рьюеном и Хашимото, был Канзаки Рюджи, ученик из класса B.

В этом месте собрались три человека, которые, обычно, не пересекались раньше.

— Ну, он просто сказал, что хочет тебя увидеть. Так что я решил исполнить роль моста между вами.

— Да ну? И что же ты получил взамен?

— А разве не очевидно? Конечно же, сотрудничество с классом B.

— Ку-ку, интересно. Ичиносе ведь стремиться к классу А. Это означает, что они враги, разве нет? Но ты говоришь, что Канзаки уже всё решил?

— Конечно же решил! Да, Канзаки?

— Хашимото, не то, чтобы я тебе доверял, но ты всё же имеешь какую-то ценность.

— Ну как, убедился?

Если их интересы совпадают, то Хашимото действительно может создать союз с Канзаки.

После этого, Хашимото положил руку на плечо Канзаки, криво ухмыльнувшись.

— В итоге, он будет слушать меня, понимаешь?

— Хм, понятно. Вот что ты имел в виду, когда говорил про «не только с двумя классами».

До сих пор, Хашимото интересовался только классом Рьюена. Однако когда тот решил уйти со сцены, он решил расширить свой кругозор.

— Так-так, а после этого я также планирую посеять семена в классе Аянокоджи.

Хашимото в открытую заявил, что собирается действовать исключительно во благо себе и ему неважно, какой класс окажется в выигрыше.

А тем временем, внимание Рьюена было переведено с Хашимото на Канзаки.

— Ты ведь не хотел со мной поговорить о чём-то скучном?

— Не знаю, чего ты ожидаешь, но это точно тебя не должно обрадовать, — ответил Канзаки без намёка на страх.

Он специально пришёл в это место для того, чтобы поговорить с ним.

— Итоговый специальный экзамен. Вот о чём я хотел поговорить.

— А? Собираешься мне просто рассказать про впечатления от проигрыша?

— К сожалению для тебя, Рьюен, но я не думаю, что мы проиграли.

Услышав этот настрой, Хашимото даже присвистнул.

— Ты победил, используя очень грязную стратегию. Не забывай этот факт, хорошо?

Заявление Канзаки достаточно просто понять. Он уверен в том, что сможет победить в честном противостоянии. А эта победа досталась Рьюену только из-за несправедливой стратегии.

— И всё? Ты пришёл сюда только для того, чтобы сказать мне лишь это?

Рьюена никогда не интересовала, грязная ли это стратегия или же нет. Победа есть победа, а поражение Канзаки – результат, который никогда не изменится.

— Кстати, а что ты имеешь в виду, говоря «использовал очень грязную стратегию»? Ты про то, что я заменил капитана?

— Не прикидывайся дураком! Я говорю про психологическое давление и внезапные боли в животе в день экзамена.

Хашимото, не знавший всех подробностей противостояния между классом B и C, радостно хлопнул в ладоши, услышав что-то столь интересное.

— Хо-хо, теперь я понимаю, чего он так рассердился. Рьюен, это же просто великолепно!

— Я просто хочу сказать тебе, Рьюен, что подобные презрительные стратегии не будут больше работать с классом B в будущем.

— Ку-ку, ты действительно думаешь, что Ичиносе может что-то сделать с этим? Или вы просто планируете поплакаться школе?

— Естественно, я не об этом, — сразу же ответил Канзаки.

Он прекрасно понимает, что Ичиносе, будучи добрым человеком, никогда не сделает этого.

— Тогда кто мне помешает?

— Я.

У Рьюена, услышавшего эти уверенные слова Канзаки, сразу же возник вопрос в голове: «Он блефует? Или же…».

— И что же может сделать человек, вечно исполняющий роль последователя Ичиносе? — спросил Рьюен, чтобы выяснить истинные намерения Канзаки.

— Я действительно в течении всего года стоял рядом с Ичиносе, будучи её поддержкой. Тем не менее, я так поступил из-за того, что сразу же после поступления она показалась человеком с сильными лидерскими качествами, и которая смогла создать крепкое чувство единства в классе. И нет, это не значит, что я изменил своё мнение. Однако из-за этого у неё есть слабость – неспособность избегать опасных ситуаций или же оставить слабого человека тогда, когда это нужно сделать.

— Хо-хо, я и не думал, что разговор между вами будет настолько интересен. Удивительно, что ученик из класса B, самого дружного класса во всей параллели, будет говорить подобные слова.

Рьюен же не выказал и намёка на страх.

— Ну и смысл от того, что ты открываешь свой рот? Даже собака способна просто лаять.

— Не волнуйся, я докажу это действиями.

Хашимото сотрудничал с Канзаки исключительно для сотрудничества с классом B, но выслушав этот разговор, он всё же изменил оценку Канзаки. Возможно, он способен сделать что-то, что выходит за рамки ожиданий Хашимото.

— Ну, ладно. Если ты так этого хочешь, в следующий раз я полностью раздавлю вас.

— Не знаю, какой ещё подлый трюк ты планируешь провернуть, но я не Ичиносе и просто так тебе это с рук не спущу. Если не хочешь проиграть на своём поле, тебе придётся сражаться честным путём.

— С нетерпением жду этого момента. Надеюсь, ты продемонстрируешь, что ваш класс не такой уж и дерьмовый.

Рассмеявшись, Рьюен пошёл в сторону писсуаров. Хашимото же последовал за ним.

— Хох, Канзаки, интересный разговор вышел, не правда ли? Если что-то понадобится, можешь снова связаться со мной.

Хашимото сказал это, потому что рассчитывал, что после этого разговора Канзаки просто уйдет. Однако он подошёл и встал рядом с Хашимото.

Канзаки, возможно, для того, чтобы показать, что он не проиграет им, решил продемонстрировать свою «силу».

[[image:/storage/reader-images/b72e643a8b9009c42aa63ec3f1cf3a2878d6fb5c.webp]]

После того, как он закончил свои дела, Канзаки решил сказать напоследок серьёзным тоном голоса:

— Запомни это хорошенько, Рьюен.

Затем, Канзаки вышел из туалета.

— Ку-ку-ку, как страшно.

— Ну и, что ты собираешься предпринять для того, чтобы победить класс B в следующий раз?

— Хм, кто его знает…

Рьюен усмехнулся, сказав явную ложь, но в то же время кое-что вспомнив. То, что произошло примерно за час до этой встречи с Хашимото и Канзаки.

Я думал над тем, стоит ли мне возвращаться в общежитие после того, как прошла встреча между Ичиносе и Хорикитой. Однако вскоре я встретился с Рьюеном и, приглашённый взглядом, сейчас следовал за ним по пустынному коридору в торговом центре Кёяки.

Мы находились друг от друга на довольно большом расстоянии, так что любой, кто мог бы нас заметить, просто подумал бы, что мы незнакомы.

— Ты узнал о том, что я в этом центре у Ишизаки?

— Именно, а после этого я уже пошёл искать тебя.

Интересно, их разговор длился около часа, или же он был прерван?

Как бы там ни было, в глазах Рьюена вновь можно было увидеть боевой дух.

— Но ты ведь знаешь, как со мной связаться, разве нет? Не проще было бы позвонить мне?

— Зачем? Я хотел переговорить с тобой, смотря на вечно серьёзное и скучное выражение лица.

Похоже, Рьюен не планирует потратить на этот разговор слишком много времени.

— Что ты имел в виду, когда говорил те слова?

Вероятно, он говорил про оставленное мною сообщение, которое я просил передать ему: «Я бы смог выиграть в пяти или более событиях, выбрав более безопасный и надёжный способ». Хиёри прекрасно выполнила свою работу.

Ещё тогда я подумал о том, что услышав это сообщение, он постарается связаться со мной.

— Разве не очевидно? Я имел в виду, что «я смог бы выиграть и сделать это лучше, чем ты».

— Неважно, какой метод я выбрал, но я волен делать то, что захочу.

— В таком случае, я бы не хотел, чтобы всё так и закончилось. Если ты из-за своей «свободы» покинешь эту школу, мне станет несколько одиноко.

Я произнёс это искренне, но, кажется, мои слова не дошли до Рьюена должным образом.

— Ку-ку, а ты шутник. Для человека, который проиграл Сакаянаги, ты ведёшь себя немного высокомерно, тебе так не кажется?

— Конечно, наш класс действительно проиграл Сакаянаги. И мне нет смысла оправдываться, потому что я всё же был капитаном. Когда в будущем ты столкнёшься с Сакаянаги, то сможешь понять, кто из нас лучше.

— Ты что, недооцениваешь меня?

Улыбка с лица Рьюена немедленно исчезла, и он подошёл ко мне.

— Ты, будучи человеком, победившем меня, просто не можешь быть менее способным, чем Сакаянаги.

В этом провокационном заявлении был также намёк на то, что я явно дал ему неправильную оценку.

— Спасибо, конечно, за такие слова, но действительно ли они подходят мне, учитывая, что я в этот раз не сдерживался?

— Прости, но я не верю в это. Вместо того, чтобы верить в то, что ты решил взяться за экзамен всерьёз, а после проиграл, я лучше поверю в то, что тебя не сильно волновала победа или поражение… Или же, что более правдоподобно, ты попал в такую ситуацию, где проигрыш был просто неизбежен. Например, что школа решила подстроить победу класса A лишь для того, чтобы не потерять своё лицо.

И хотя в определении причины он ошибся, но этот ответ практически попал в самую точку. Возможно, в этой школе лишь Рьюен способен всерьёз размышлять над столь нелепыми, на первый взгляд, вещами. И именно из-за того, что он противостоял мне одно время, он способен дойти до этой идеи.

— Итак, Рьюен. Что ты собираешься делать дальше, после того, как вернёшься на сцену?

— Не нужно самому решать за меня, вернулся я или нет. Я намерен продолжать наслаждаться своим «отпуском».

Рьюен намекнул, что он собирается действовать, но только не сейчас.

— Однако… Как только я устану, в качестве разминки я раздавлю не только Ичиносе, но и Сакаянаги.

— Ого, удивительные изменения, не так ли?

— Ку-ку-ку, ты прав. Я и сам удивлён собой. На самом деле, я и правда не думал, что мой дух поднимется так быстро из-за того, что я просто хочу отомстить тебе.

— Так вот какова причина…

Змея решила проснуться от спячки. Когда это произойдет, уже ни класс B, ни класс A не смогут игнорировать Рьюена.

Сакаянаги, вероятно, ждёт его возвращения, но в данной ситуации возникает интересный вопрос: «Кто же победит?».

— Если так, то я буду благодарен за это. Нет, если ты действительно пройдёшься по классу Ичиносе и Сакаянаги, то весь класс D будет благодарен тебе, потому что так мы сможем без каких-либо проблем взобраться на саму вершину.

Для того, чтобы мы могли изменить положение нашего класса в рейтинге, классы, стоящие наверху, просто обязаны сражаться друг с другом.

— Я думал, тебе всё равно на состояние своего класса.

— Сейчас всё немного иначе. В следующем году класс поднимется в рейтинге, даже если меня уже не будет в нём.

— А?

В момент, когда я закончил свою мысль фразой «даже если меня уже не будет в нём», выражение лица Рьюена стало озадаченным.

— Возможно, я буду целью в следующий раз. В таком случае, нет ничего удивительного в том, что я уйду из школы, не так ли?

Если Цукиширо действительно будет заинтересован в этом, то он может использовать любой способ, причём не обязательно, что даже приняв во внимание жёсткие меры предосторожности, я смог бы что-то с этим сделать. Естественно, я попытаюсь сделать всё возможное для того, чтобы другой стороне было тяжело воспользоваться этим.

— Расслабься, потому что единственный человек, который может заставить тебя уйти из школы – это я.

Такие провокационные слова были естественными для такого человека, как Рьюен.

— Однако…

Но прежде чем Рьюен закончил свою мысль, он внезапно вышел из поля моего зрения на какое-то мгновение. Он моментально сократил расстояние до меня, после чего направил свою левую руку прямо в сторону моего лица.

Его пальцы явно были направлены в мои глаза, а в его движениях не было ни малейшего намёка на колебания, так что я вынужден был принять меры и уклониться.

— Хааа!

В следующее мгновение, мимо моих глаз промелькнула правая нога, однако, это была фальшивая атака. Реальной же атакой был удар левой ногой с разворота.

Увернувшись от всех выпадов Рьюена, я отошёл назад, увеличивая между нами расстояние.

— Хах, выстоял перед неожиданной атакой. Да что ж ты за монстр-то такой?

— Тебе не кажется, что ты слишком заметный?

В торговом центре Кёяки есть довольно много камер видеонаблюдения. Однако пока сам человек не принимает эти смелые действия Рьюена за проблему, вряд ли кто-то обратит на это внимание.

— Ничего не могу поделать с этим. Моё сердце прямо кричит, что хочет съесть тебя.

Несмотря на спячку, змеи на инстинктивном уровне пытаются укусить свою жертву.

— Почему бы тебе не атаковать в ответ?

— Я хотел бы избежать ненужного риска. Тем более, ещё не время для этого.

— Хах, вот, значит, какая степень спокойствия у «сильного» человека, да? Знаешь, когда ты так говоришь, мне даже становится немного жутковато.

Наконец, в его глазах вновь возник тот самый огонёк… Или же даже ярче, чем раньше? Не думал, что за несколько месяцев «под водой» он покажет такой боевой дух.

— У тебя хороший потенциал, Рьюен. Поэтому ты должен вырасти ещё больше.

Рьюен ударил кулаком о стену, возможно, из-за того, что ему не понравились мои слова.

— Должен вырасти? С каких пор ты стал моим учителем?

— Я сказал то, что должен был. Мошеннические методы, трусливые действия, а иногда – нарушение правил. Конечно, я не считаю это чем-то ненормальным, учитывая тот факт, что это нужно для победы. Однако не думай, что всё всегда будет настолько легко.

— А?

— Я слышал, что Ишизаки и остальные использовали слабительные лекарства. Караоке-зал действительно неплохое место для исполнения подобной стратегии, но если сохранилась хотя бы часть еды или же напитков – вы бы проиграли. И вас даже не будут спрашивать хоть что-то об этом. И даже если ты снова провернёшь что-то подобное, то это лишь вызовет подозрения со стороны школы из-за странности происходящего на экзаменах. Единственная причина, почему вы всё ещё в порядке, заключается в том, что Ичиносе не подала жалобу на ваш класс.

— Моя стратегия также включает в себя расчёт на то, что Ичиносе – добрый человек.

— Если так, то твой расчёт слишком наивен. В таком случае ты никогда не сможешь победить меня.

— …Ты уверен в этом?

Рьюен снова начал подходить ко мне. Однако нет никаких признаков того, что он собирается предпринять то же самое, что и в прошлый раз.

Но даже если он специально настроил себя, чтобы скрыть это, с ним всё ещё будет нетрудно разобраться…

— Лишь тебе решать, слушать мои советы или нет, но… Если ты оставишь всё так, как есть, то в реванше просто не будет никакого смысла.

Как же он воспримет соль, которую я послал своему врагу*?

[П/П: Идиома. Означает помочь своему врагу. Возвращаемся в эпоху Сэнгоку. Между Уэсуги Кенси и Такэдой Сингэну существовала «дружеская» вражда (один восхищался боевыми искусствами другого, а второй – благородством первого). В дальнейшем, одно семейство прекратило поставлять соль Сингэну, которая нужна была для сохранения еды на долгое время. В результате, когда Кенси узнал про подлый поступок этого семейства, он послал Сингэну (своему «врагу») соль, заявив при-этом: «Я воюю мечом, а не солью».]

Примет ли он совет или нет также продемонстрирует способности Рьюена.

БАМ.

Рьюен сильно ударил кулаком в стену для того, чтобы успокоить себя.

— В таком случае, я приму этот дерьмовый совет. Но я уверен, что, в конце концов, раздавлю и тебя тоже.

— Неплохая мотивация, Рьюен. Будет неплохо, если ты действительно сможешь сделать это и заставишь меня уйти из школы.

Несмотря на то, Рьюен в открытую показывал злость, казалось, что он всё же принял мои слова. В результате, следующая его стратегия, скорее всего, будет более изобретательнее.

Конкуренция между классами на втором году обучения действительно должна стать более ожесточённой.

Сможет ли Рьюен победить Сакаянаги и попасть в класс A? Или же Сакаянаги сможет его остановить? Или же, возможно, Ичиносе попытается вернуть должок? Сможет ли Хорикита вписаться в противостояние эти троих человек?

Меня ждёт совершенно другой учебный год, не похожий на этот.

Этот разговор произошёл до событий в мужском туалете.

Косо посмотрев на спину уходящего Канзаки, Рьюен начал говорить.

— Возвращение, да?.. Хотя я и победил класс B, но мне определённо нужно подумать над методами, — признал он.

Если он хочет победить Аянокоджи, ему просто необходимо признать это.

— Знаешь, а это и правда достойно восхищения. Я думал, что ты снова воспользуешься грязной стратегией. Получается, ты хочешь сразиться честно, как и ждёт того Канзаки?

— Ку-ку, ты идиот? Я разве это говорил?

— А?

— Я сделал всё это открыто из-за того, что знал слабости Ичиносе. Однако проблема в том, что я дал ему слишком много возможностей после этого. Лишь из-за того, что я ослабил бдительность, эта мелкая рыбёшка зашевелилась.

— …Ох, понятно.

Суть не в том, чтобы переосмыслить методы борьбы и перестать использовать подлые стратегии, а в том, чтобы воспользоваться слабой защитой.

— В следующий раз я сделаю это намного лучше и тогда уже точно раздавлю их.

Рьюен не собирается примиряться со словами Канзаки, чтобы тот не говорил. Если он действительно прятал всё это время клыки, то все вскоре об этом узнают.

— А ты тоже вырос за этот год, не так ли? Если честно, я рад, что связался с тобой. И я также должен серьёзно отнестись к вероятности того, что Сакаянаги всё же проиграет.

Хашимото, будучи наблюдателем со стороны, начал приближаться к классу B. До тех пор, пока у него есть возможность выпуститься из класса A, ему всё равно на то, какой из классов, в итоге, победит в этом противостоянии.

После полудня всё же пошёл сильный ливень, словно кто-то опрокинул ведро с водой.

По какой-то причине я решил остаться в торговом центре Кёяки, а не сразу же вернутся в общежитие. Школьная территория была довольна практична, так что даже дождь вряд ли бы помешал мне. Тем более, даже если ученик ничего не взял с собой, у него всё ещё была возможность одолжить зонт. Естественно, его предоставляют бесплатно, но только с условием возвращения его в срок, так что этой услугой пользуются немало людей. Часть из них просто не хотят брать с собой лишний багаж.

Тем не менее, сегодняшний день определённо считается исключением. В такой сильный дождь, даже если бы вы шли под зонтом, всё равно бы промокли.

— Хм, не думаю, что он скоро прекратится.

Если судить по прогнозу погоды, ливень должен был начаться с полудня, а закончиться лишь к завтрашнему утру.

Время от времени я чувствую вибрацию своего телефона. В чате группы Аянокоджи все начали обсуждать начавшийся ливень вперемешку с обычной болтовнёй.

И что же делать?

Я не хотел участвовать в разговоре группы, но просто читал для того, чтобы сообщения оставались прочитанными.

Итак, я стоял и просто смотрел на экран своего телефона. Затем, решил пару раз посмотреть вперёд, на дождь за окном, словно о чём-то задумался. Это точно было неэффективной тратой времени, но… Теперь я понимаю, что такие моменты необходимы в жизни.

Вместо того чтобы вернутся в кафе и ждать там, я сел на скамейку для того, чтобы расслабиться. Но несмотря на это, я, конечно же, не собирался просидеть здесь несколько часов. Ещё в тот момент, когда я услышал звуки начинающегося дождя, я запланировал вернуться в общежитие примерно через двадцать-тридцать минут.

Я протянул свой ученический билет специальному механизму, после чего взял напрокат зонт. Нижняя часть тела – особенно часть ниже колен – определённо промокнет, но это всё равно лучше, чем ничего.

Затем, я вышел на улицу и хотел было уже вернутся в общежитие, но возле выхода из центра я увидел знакомого мне человека – Ичиносе. Пусть на улице бушевал ливень, но в руках у неё не было зонта.

Видимо, всё это время она оставалась в торговом центре Кёяки.

Не было похоже, что она решила погулять со своими друзьями. Сейчас она точно была одна. Может быть ей нужно было много о чём подумать после нашего ухода.

— Пытаешься уложить все мысли в голове, да?..

Однако, судя по ней, у неё не очень хорошо это получается.

Если она собирается вернуться в общежитие без зонта, то точно промокнет насквозь. На мгновение я подумал, что она просто ждёт своего друга, у которого всё же есть зонт, но, кажется, это не так.

Возможно, было бы лучше просто оставить её в покое, но… У меня возникло небольшое беспокойство насчёт её состояния, потому что на итоговом специальном экзамене класс B проиграл практически всухую.

Я быстро вернулся назад и одолжил ещё один зонт.

После этого, я вернулся и увидел, как Ичиносе шла вперёд, словно на полном автомате. Причем она явно шла не в общежитие, а в школу. Но что самое важное, так как у неё не было зонта, капли дождя беспрепятственно падали прямо на неё.

Я бы мог просто забыть об этом и пойти своей дорогой, но… Я решил аккуратно следовать прямо за Ичиносе, держа в руках свой зонт.

Дождь был настолько сильным, что полностью заглушал звук моих шагов. Хотя, даже если бы я окликнул её, вряд ли бы она как-то отреагировала на это.

Через некоторое время она ступает на дорогу, которая ведёт прямо в школу. Отсюда уже можно было увидеть это здание.

Вокруг никого не было видно, естественно, из-за ливня.

Остановившись, она начала смотреть на небо. Казалось, что вместо того, чтобы не желать промокнуть под дождём, она хотела этого всем сердцем.

Что она чувствует и о чём думает в этот момент? На самом деле, не трудно догадаться.

Конечно, если ей действительно этого хочется, то, возможно, стоит её оставить и дать ей время на размышления, но тогда существует высокая вероятность, что она простудится. А если это произойдёт, её сердце станет слишком хрупким. А этого уже нельзя допускать, потому что иначе это будет слишком жестоко по отношению к Ичиносе.

[[image:/storage/reader-images/8eca6e7e0f5330114edd2e0765e27209573cb787.webp]]

— Если будешь вот так стоять под дождём, простудишься… — сказал я и подошёл к Ичиносе.

— …Аянокоджи-кун.

Ичиносе сильно удивилась тому, что я был рядом в этот момент. Она повернулась и взглянула на меня.

— …У-ум… — ответила она очень тихо, но так и не сдвинулась с места.

Она снова уставилась на небо, не беспокоясь о дожде.

— Иди первым. Я… просто хочу… постоять под небольшим дождём… — снова сказала она тихо в тот момент, когда я всё же подошёл к ней.

— Я понимаю.

Вообще, описывать этот ливень фразой «небольшой дождь» было довольно странно.

Если оставить её здесь, то она может простоять один или два часа на этом месте. Да и нынешняя ситуация такова, что она вряд ли будет слушать меня. В этом случае, единственное, что остается делать – действовать более напористо. И существует лишь один способ, который сработает на такого человека, как Ичиносе.

Я сложил свой зонт, который до этого защищал меня от дождя. В следующее мгновение, капли воды начали течь с моих волос и до самых ног.

— А-Аянокоджи-кун?!

— Я буду сопровождать тебя.

Ичиносе просто не сможет игнорировать мои странные действия.

— Зачем?..

— Видишь ли, мне тоже иногда хочется просто постоять под дождём.

Причина, по которой я стоял под дождём, естественно, отличалась от Ичиносе.

Несмотря на то, что у нас было два зонта, два человека, в это время, просто мокли насквозь.

Я не делал этого раньше, но сейчас я испытываю очень странные ощущения, но не сказал бы, что это было неприятно.

— Ты простудишься…

— Ты тоже, Ичиносе.

— Со мной немного не так, я… Наверное, я бы даже хотела простудиться.

А если это так, то это был самый лучший способ для того, чтобы добиться этого – просто стоять и мокнуть под холодным ливнем.

— Ну, тогда я сделаю то же самое.

Конечно же, Ичиносе была озадачена, услышав мои слова. Никто ведь не будет говорить: «Давай простудимся вместе», не так ли?

— Н-нет, ты не должен… У тебя ведь есть зонт, так что ты спокойно можешь вернутся в общежитие, Аянокоджи-кун.

— Да сейчас уже нет никакого смысла в зонте.

Сейчас уже даже моё нижнее бельё промокло насквозь, всё моё тело начало ощущать холод от проникающей воды.

— Хах… Это подло с твоей стороны.

— Прости.

Если Ичиносе не собирается возвращаться в общежитие, я так же не собираюсь.

Но, в результате, она всё же сдалась.

— …Ладно, давай тогда пойдём вместе.

— Раз так, тогда…

Я протягиваю ей второй зонт, но останавливаю свою руку на полпути.

— Ты ведь всё равно хочешь пойти под дождём, верно?

— Ха-ха-ха, да, ты прав.

Мы сможем вернуться в общежитие менее, чем за несколько минут, так что в зонте действительно нет никакой необходимости, учитывая тот факт, что мы уже полностью промокли.

Итак, вдвоём мы просто шли под проливным дождём.

Я думал, что неплохо было бы провести это время в тишине, но Ичиносе внезапно вздохнула и заговорила.

— Я снова показала тебе свою бесполезную сторону… Как же это глупо…

— Бесполезную?.. Ну, возможно, в некоторой степени это так…

— Я думала, что всегда могу быть более решительной перед другими людьми, но сейчас… Почему у меня не получается?

— Думаю, единственный человек, перед которым можно показывать свои слабости – это тот, кому ты можешь доверять.

По крайней мере, человек точно не будет показывать слабость перед своим врагом. Даже если придётся лгать, всё равно нужно сделать всё возможное, чтобы не раскрыться перед врагом.

— Кхм, нет просто забудь. Наверное, это слишком самовлюблённо говорить такие слова.

— Нет-нет… Думаю, ты всё же прав. Тебя действительно можно считать надёжным человеком, поэтому я невольно и раскрываюсь перед тобой… И ты всегда оставался рядом со мной, когда я в этом нуждалась.

— Ну, вообще это было просто совпадением.

— П-прости, я…

— Ты не должна извиняться за это. Я считаю, что это не так уж и плохо. Хотя, если бы кто-нибудь нас услышал сейчас, они бы определённо разозлились.

Ичиносе и правда считается очень популярной девушкой и была такой на протяжении целого года. Если бы этот разговор услышали бы парни, то они, вероятно, начали бы сильно ревновать.

— Если хочешь, можешь сейчас высказаться.

— У-ум…

Но Ичиносе тут же замотала головой из стороны в сторону.

— Нет, я просто не могу. Это слишком жалко для меня, чтобы показывать свои слабости.

Несмотря на то, что с каждым днём становилось всё теплее и теплее, но в данный момент температура всё ещё была достаточно низкой. Идя под таким проливным дождём, мы всё же добрались до общежития. Вскоре, мы также подошли ко входу, но Ичиносе вдруг остановилась.

— Всё же… Аянокоджи-кун, иди первым.

— Ичиносе, что ты собираешься делать?

— Я просто хотела… Я не хочу пока возвращаться в свою комнату, — ответила Ичиносе.

Она уже говорила это ранее, но сейчас у неё явно было гораздо более сильное желание остаться, чем тогда.

— Будет лучше всё же зайти внутрь.

Конечно, она уже промокла насквозь от дождя, так что нет никакого смысла в том, чтобы поскорее зайти внутрь здания. Однако это также не приведёт её к решению проблемы. То, что Ичиносе явно не хотела слушать меня, не означает, что я должен на этом останавливаться.

— Но… Я просто не хочу этого… По крайней мере, не сейчас.

— Ну, если ты так хочешь, то и я останусь здесь.

Так как я снова решил использовать этот метод, Ичиносе, казалось, была удивлена и шокирована из-за этого.

— Просто, если я буду одна в комнате, то я снова почувствую… давление. Вот почему я не хочу туда возвращаться.

Теперь, даже если я останусь под дождём, Ичиносе всё равно не станет двигаться с места. Значит, мне нужно попробовать другой способ.

— В таком случае, не хочешь зайти ко мне?

— Ч-что? — удивлённо спросила она.

После этого, Ичиносе взглянула мне прямо в глаза.

— Если в комнате будет человек, с которым ты бы могла поговорить, то ты не будешь ведь испытывать это давление, не так ли?

— Н-но, я ведь… вся промокла…

— Ну, я ведь так же стоял с тобой под дождём, так что со мной то же самое. Но если ты не станешь заходить внутрь, я также останусь здесь.

— Удивительно, ты можешь действовать и таким образом.

— Если это нужно, то почему бы и нет?

После этого мы оба вошли в общежитие, промокнув насквозь. Хорошо, что сейчас в вестибюле никого не было.

Проехав на лифте до четвёртого этажа, мы вместе отправились в сторону моей комнаты.

— Входи.

— Ты уверен, что всё в порядке, если я…

— Да, всё нормально, не беспокойся насчёт этого.

— Тогда… прости за вторжение.

Я проводил Ичиносе внутрь комнаты и позволил ей сесть.

Однако холодный пол лишь ещё больше уменьшит температуру тела, да и мокрая одежда не так уж и полезна для здоровья. Поэтому для начала я включил обогреватель, чтобы Ичиносе хотя бы не замерзла.

Затем я достал полотенце и дал его ей.

— Почему бы тебе не поговорить со мной?

— Поговорить? Что ты имеешь в виду?

— То, о чём ты сейчас думаешь. То, что тебя так сильно беспокоит в данный момент. Я бы хотел это узнать.

— Я… Нет, это не… — ответила Ичиносе. — За последние дни я всегда полагалась на тебя, и ты помог мне гораздо больше, чем кто-либо. Но говорить что-то большее… Нет, это уже слишком жалко, я не могу этого сделать.

Ичиносе Хонами – обычная девушка со своими слабостями. Однако у неё есть качество, которым должен обладать лидер. Это качество должно давать другим людям чувство, что «за этим человеком можно следовать».

— Аянокоджи-кун ведь уже и так знает меня хорошо, не так ли?

— В какой-то степени ты права, я действительно знаю тебя, но… Эти знания лишь об ученице Ичиносе Хонами. И я абсолютно ничего не знаю о том, как много ты вкладываешь сил в качестве лидера класса B.

— Но даже так…

Ичиносе закрыла своё лицо полотенцем, потому что не хотела быть честной с собой. Она словно не хотела давать мне возможности прочитать что-то по её лицу.

— Разве ты не можешь просто довериться мне?

— А? — отреагировала Ичиносе, всё ещё скрывая своё лицо за полотенцем.

— Если так, то ты не должна заставлять себя. Я бы даже сказал, что в такой ситуации не рассказывать – это не так уж и плохо.

— Не то чтобы… Наверное, я доверяю тебе, Аянокоджи-кун, больше, чем кому-либо…

Ложь или правда – сейчас это не так важно. По крайней мере, сейчас я должен сказать это.

— Я, конечно, рад это слышать, но разве ты можешь вот так говорить об этом, не подумав? Может быть я просто пытаюсь воспользоваться твоей честностью, Ичиносе. Хотя я знаю лишь половину истории, но ты ведь рассказала Сакаянаги о своём прошлом тогда, не так ли?

Я до сих пор помню это. Событие, произошедшее ещё в средней школе, которое она держала в секрете, но при-этом рассказала это своему врагу – Сакаянаги из класса A. И хотя это было лишь ради её сестры, но она всё же обворовывала магазины.

Вообще, подобные секреты и лучшему другу довольно тяжело доверить, но она дошла до того, что рассказала об этом своему врагу. Даже если Ичиносе считается добрым человеком, эта её доброта слишком далеко зашла.

— Обычно, когда ты всё ещё не можешь определить, какие между вами отношения, не стоит рассказывать секреты другим сразу.

Естественно, если бы эта история была бы выдумкой ради какой-то цели, то это уже другая ситуация. Однако то, что сделала Ичиносе, действительно можно назвать бессмысленным. Что ещё более важно, несмотря на то, что она понимала, что попала в неприятную ситуацию, она всё равно рассказала об этом.

— Итак, что ты собираешься делать, если с тобой произойдёт то же самое?

— Пусть даже я такой человек, но я действительно не хочу, чтобы это снова произошло, — сказав это, Ичиносе прикоснулась к своей мокрой чёлке, которая блестела от попадания на неё света.

— Да, теперь ты мыслишь правильно. Теперь, когда ты, наконец, поняла это, я не буду углубляться в твои проблемы, так что можешь расслабиться.

— А! То есть… Конечно, я постараюсь больше не попадать в ту же ситуацию, но… С тобой ведь всё иначе…

— Почему? Я не учусь в классе B, а значит – я твой враг, разве не так?

— Но я не могу так просто назвать тебя «врагом».

— Даже если и не можешь, такова реальность.

— …Но ведь…

Ичиносе на мгновение замолчала для того, чтобы подобрать нужные слова.

— Пусть мы и не на одной стороне, но… Всё же я могу тебе доверять.

Она решила просто отбросить понятие «врага».

Чайник, который я поставил некоторое время назад, наконец, закипел.

— У меня есть кофе, кофе с молоком и горячий шоколад.

— Тогда… Горячий шоколад, пожалуйста, — Ичиносе кивнула головой, легонько улыбнувшись.

А я, тем временем, приготовил ей горячий шоколад, который поможет ей согреться изнутри.

Дождь за окном уже был не такой сильный, и уже можно было увидеть закат из-под облаков. Ичиносе, наблюдая за этой сценой за окном, снова заулыбалась.

А спустя ещё некоторое время, она начинает говорить о том, что её беспокоило всё это время.

— Когда я попала в класс B и познакомилась со своими одноклассниками, я была уверена в победе. Возможно, это слишком самовлюблённо, но я действительно считала, что все в классе были отличными товарищами. И нет, это чувство до сих пор осталось неизменным.

Ичиносе подтвердила это, словно для самой себя.

— Однако единственным просчётом оказалась я в качестве лидера. Если бы я действовала лучше, то класс B определённо бы получил гораздо больше классных очков, нежели мы сейчас имеем.

— А мне так не кажется. Нет никаких сомнений в том, что Ичиносе – хороший человек.

Однако она тут же замотала головой из стороны в сторону, отрицая мои слова.

— Сегодня ведь у нас был разговор с Хорикитой-сан, и я поняла это. За прошедший год она действительно выросла. Это также верно и для Рьюен-куна, и для Сакаянаги-сан. В каждом классе лидер становится всё сильнее и сильнее.

В отличие от окружающих людей вокруг, Ичиносе просто не может увидеть свой рост за прошедший год. Она начинает терять уверенность в себе. В её сердце поселилось чувство, что из-за своих ошибок она осталась позади всех.

— Я… Смогу ли я победить в следующий раз?

— Победить в следующий раз?..

— Если я скажу, что хочу услышать твоё мнение, то можешь ли ответить мне честно?

— Если ты этого хочешь, то да, наверное, могу.

Конечно, это не значит, что моё мнение является правильным. Однако Ичиносе хочет его услышать прямо здесь и сейчас, но проблема в том, что я не могу дать точный и ясный ответ. Не могу заглянуть в будущее и сказать, что нужно сделать так или иначе, потому что существует огромное количество различных вариантов развития событий.

Но я понимаю, что Ичиносе не тот человек, который легко может сдаться на полпути.

— Совсем скоро мы перейдём на второй год обучения. Другими словами, это будет начало нового учебного года.

— Н-ну, да…

— Так вот, на протяжении всего этого года старайся всегда двигаться вперёд вместе со своими одноклассниками. Пока ты будешь идти, ты испытаешь счастье, грусть или же тебе будет казаться, что ты полностью потеряла себя. Однако ни в коем случае не останавливайся.

То, что должна сделать Ичиносе Хонами, лидер класса B. Она должна продолжать делать то, что делала раньше. Должна и дальше верить в своих друзей и бороться вместе с ними. Это «оружие» доступное лишь классу B.

— Получается… через… год… я смогу получить ответ, который меня интересует?..

Её беспокойство можно было понять, потому что просто невозможно предсказать, что будет спустя целый год.

— Я… Я боюсь услышать слова, которые ты скажешь через год, Аянокоджи-кун…

На первом году обучения в старшей школе Кудо Икусей, наверное, лишь класс B начал свой год хорошо. Ичиносе, вместе со своими одноклассниками, смогли твёрдо устоять на своей позиции. Окружённая множеством друзей, она вела спокойную и мирную жизнь.

Тем не менее, сейчас можно увидеть разницу невооружённым глазом. В глазах Ичиносе Хонами можно было увидеть слово «проигравшая».

— Я…

— Да, я также понимаю, что такой ответ принять довольно трудно.

Ичиносе отвела свой взгляд.

Я не могу ответить на вопрос: «Сможет ли она победить?». Нет, мне даже не нужно на него отвечать. Разница в способностях классов становится видна уже сейчас. Если оценивать объективно, то высока вероятность, что класс B в следующем учебном году потеряет классные очки и упадёт в рейтинге классов.

И это ещё больше усилило беспокойство Ичиносе. Хотя сейчас уже не было столь холодно, но её тело дрожало от страха.

— И что же… Что же мне делать?..

Ичиносе не может позволить себе показать свои слабости перед другими учениками. А особенно это касается её одноклассников.

В текущий момент довольно легко передать ей добрые слова. Сердце Ичиносе сейчас было полностью открыто, из-за чего можно было без каких-либо проблем прошептать сладостные слова, которые бы запали ей прямо в душу.

Или же, что также стало возможным, прикоснуться к коже, которая скрывалась за промокшей одеждой.

В тот момент, когда я встал и пошёл к ней, Ичиносе отреагировала и посмотрела прямо на меня. Я же подошёл и сел рядом, уставившись прямо ей в глаза, которые всё время хотели убежать от меня.

— А-Аянокоджи-кун?..

Вытянув правую руку вперёд, я коснулся её мокрых волос, а затем аккуратно приложил ладонь к её щеке.

Своими пальцами я ощутил нежность, холод и в то же время – немного тепла. Затем я мягко прикоснулся большим пальцем к губам Ичиносе. В результате, через некоторое время дрожь в её теле прошла, и она вновь успокоилась.

Не было бы ничего странного, если она сразу же выказала бы негативную реакцию или же просто ушла, но Ичиносе не сделала ничего из этого.

— Удивительный… Аянокоджи-кун, ты… просто удивительный человек.

— Возможно…

Мы сидели в полной тишине, просто смотря друг другу в глаза и ничего более.

— Ичиносе, почему бы нам не встретиться вместе в следующем году? Ну, то есть, как сегодня.

— …Что? Что ты имеешь в виду?

Она не пыталась убрать мою ладонь со своей щеки, а её влажные глаза смотрели прямо на меня.

— Именно то, что я и сказал. Я хочу встретиться с тобой ровно через год, как мы это сделали сегодня. Только мы вдвоём.

В некоторой степени это можно было посчитать за признание, но… Но пока на этом лучше остановиться.

Я осторожно убрал свою руку от Ичиносе, встал и немного отошёл.

— С этого момента и далее просто двигайся вперёд без каких-либо колебаний. И тогда мы снова вот так соберёмся через год, хорошо? Можешь ли ты пообещать, что сделаешь это?

— Я… — сказала она и замолчала на некоторое время. — Возможно, будет момент, когда… наш класс…

— А это уже не важно. Я просто хочу встретиться с тобой через год.

Ичиносе закрыла свои глаза и легонько кивнула своей головой.

— Хорошо, тогда я обещаю, что когда этот момент настанет, я дам тебе нужный ответ.

— Д-да, спасибо тебе… Аянокоджи-кун.

Потерянная некогда энергия в её глазах вновь начала возвращаться.

— Я также обещаю, что в течение следующего года буду отчаянно бороться и сделаю класс A своей целью.

Ичиносе улыбнулась, и я впервые за это время увидел, насколько много теплоты она передала с помощью этой улыбки.

Обещание встретиться друг с другом через год. Если мы оба сможем остаться, оно будет выполнено.

Класс B с Ичиносе Хонами в качестве лидера. Что же с ними произойдет? И хотя существуют множество факторов, которые могут помешать, но будущее не определено.

Однако… если она всё же провалится, мне придётся побыть её «кайсяку*»

[П/П: Помощник при совершении обряда сэппуку. Он нужен был для того, чтобы избавить человека от излишних мучений. Такой «помощник» предоставлялся лишь воинам, которые хотели покончить с собой во избежание позора.]

Глава 4 - От брата к сестре

Следующий день, 31-ое марта.

Этот день определённо можно назвать особенным для меня. Сегодня Хорикита Манабу собирается уехать из школы. Назначенное время встречи – полдень.

Как обычно, я решил выйти пораньше и, в результате, достиг главных ворот. Судя по тому, что вокруг я всё же никого не заметил, он не сообщил никому о месте и времени встречи.

Проводя время в ожидании, я периодически видел вдалеке учеников, шедших по направлению к торговому центру Кёяки.

Год назад я пришёл в эту школу именно через эти ворота, но, несмотря на то, что они всё время были здесь, я ни разу сюда не приходил. Если это не клубное мероприятие или же специальный экзамен, эти ворота являются единственным возможным выходом в случае выпуска или же исключения из школы. И так как в этой школе нельзя остаться на второй год, одно из этих событий обязательно произойдёт в течение трёх лет учёбы здесь.

— В последнее время эти мысли…

Вот-вот я перейду на второй год обучения, и в последнее время я довольно часто оглядываюсь назад, сравнивая нынешнего и прошлого себя.

Когда до назначенного времени оставалось всего двадцать минут, брат Хорикиты, наконец, пришёл на место встречи.

Как только Хорикита-старший подтвердил для себя, что это я, он осторожно осмотрелся вокруг. Естественно, причина этого осмотра была предельно понятной.

— К сожалению, твоя сестра ещё не пришла.

— Понятно.

На часах ещё было 11:40 утра, так что это не означает, что она опаздывает. Однако времени с каждой минутой остаётся всё меньше и меньше, так что ей следовало хотя бы поторопиться.

Я вспомнил вчерашнюю встречу с Ичиносе, когда Хорикита пришла с достаточно большим запасом времени. Может, с ней что-то произошло?

— Мне позвонить? — предложил я.

В данной ситуации будет гораздо проще если с Хорикитой свяжусь я, нежели её брат.

— Нет, не нужно.

Однако, Хорикита-старший отклонил моё предложение.

— Если бы она плохо себя чувствовала, то связалась бы со мной заранее.

— Возможно, но она ведь ещё могла и проспать.

Конечно, это просто невозможно, но я упомянул, что такая вероятность всё же есть.

— Даже если и так, то тем более нет никакого смысла будить её.

Если она проспала столь важный день, то и думать здесь было не о чём.

Хорикита-старший даже в последний день своего пребывания в школе не изменяет своего отношения к ней.

— Ну, всё равно пока всё нормально. По крайней мере, время ещё есть.

Нельзя также исключать вероятность того, что сейчас она была в своей комнате и просто боялась прийти сюда, к своему брату.

— К слову, опуская вопрос о Сузуне, я действительно не ожидал, что ты придёшь так рано.

— Почему-то я подумал, что ты тоже придёшь рано, так что…

Назначенное время было довольно точным – полдень. Естественно, до отправления автобуса ещё много времени, но это всё-таки последний момент, когда брат и сестра могут поговорить вместе.

И было понятно, почему Хорикита-старший пришёл за двадцать минут до отъезда, но… Мы оба не ожидали, что сама Хорикита не придёт в это время.

В любом случае, так как мы сейчас находимся наедине, то у нас просто нет выбора, кроме как поговорить о чём-то. Конечно, можно провести эти двадцать минут в тишине, но это была бы просто пустая трата времени.

Немного подумав, я решил затронуть тему, в последнее время интересующую меня.

— Извини, возможно, я бы мог сделать больше для студсовета.

Хорикита-старший однажды связался со мной для того, чтобы я помог остановить Нагумо Мияби. Однако тогда я отказался, потому что желал жить спокойной и мирной жизнью ученика старшей школы. Вице-президент студсовета Кирияма был также связующим мостом между мной и советом, но дальше обычного разговора дело не пошло.

В результате, я так ничего и не сделал для того, чтобы сместить Нагумо со своего поста.

— Ответственность в любом случае лежит на мне. В конце концов, я пытался навязать эту проблему тебе, так что не волнуйся насчёт этого.

Для Хорикиты-старшего эта школа уже, можно сказать, стала его прошлым. С этого момента, какова бы ни была ситуация, ему не нужно беспокоиться об этом.

— Однако, я всё-таки скажу напоследок. Я считаю, что текущая политика школы не является чем-то плохим. Взяв во внимание лишь основы меритократии, для классов внизу рейтинга всё ещё есть множество возможностей подняться выше. Хотя, конечно, это не так просто сделать.

— Знаешь, твои слова не очень убедительны, учитывая то, что ты провёл в классе A все три года.

— Это из-за того, что многие не могут понять сути всего этого. Я не отрицаю, что в школе существует достаточно много вещей, которые можно было бы улучшить. Но если ты оглянешься назад, то поймёшь, что я имею в виду. Даже если взять специальный экзамен на необитаемом острове или же итоговый экзамен, у нижестоящего класса в рейтинге всё-таки были все шансы подняться выше.

Специальные экзамены требуют не только определённый академический уровень знаний. Если взять специальный экзамен на необитаемом острове, то не так трудно выиграть у класса B и A, если объединиться всем классом. Тоже самое и с итоговым экзаменом. Пусть он и зависел от удачи, но из-за этого также появлялась возможность победить для нижестоящего класса.

— В результате, удача имеет достаточно большое влияние на победу или же поражение. Это нужно для того, чтобы неопытные первогодки из нижестоящих классов могли как-то исправить своё положение. Однако… этот факт очень тяжело принять классам, уже стоящим наверху рейтинга.

Повышенное внимание школы к классам внизу рейтинга вызывает недовольство у классов наверху.

Если закрыть глаза на способ перевода ученика из одного класса в другой за двадцать миллионов приватных баллов, то текущая школьная система направлена на создание единства во всём классе. Однако она не позволяет игнорировать слабых учеников. Проблема в том, что в каждом классе можно найти, как выдающихся, так и наименее способных учеников.

Нагумо, сдав все экзамены и испытав это на себе, вероятно, и пришёл к своей идее – полностью внедрить меритократию в жизнь школы, позволив выигрывать за счёт индивидуальных способностей. Система, где способные будут подниматься вверх, а слабые – продолжать падать вниз.

— Возможно, идея Нагумо не является неправильной.

Конечно, некоторые явно будут против внедрения этой системы, но также будут и те, кто согласятся с этим.

И, скорее всего, большинство учеников со второго года обучения всё же согласны. Конечно, не все могут принять это так легко, но у них просто нет другого выбора, да и они явно будут в меньшинстве.

Если всё пройдет хорошо, в каждом классе будет своя конкуренция.

— Насколько большая разница в классных очках на втором году обучения?

— Хм, если говорить про состояние на март, то класс Нагумо имел 1491 очко, класс B – 889 очков, класс C – 280 очков и класс D – 76 очков.

Учитывая тот факт, что им осталось проучиться лишь год, класс A уже ушёл далеко вперёд.

И при таких обстоятельствах, Нагумо решил предложить помощь нижестоящим в рейтинге классам.

И правда была в том, что имея лишь 76 очков, классу D действительно будет тяжело как-то улучшить ситуацию.

— Должно быть, у идеи Нагумо действительно много сторонников. Если кто-то не может победить из-за того, что весь класс недостаточно силён, то для них это, можно сказать, единственный способ попасть в класс A, используя исключительно индивидуальные способности.

— Может быть и так, но подход, выбранный Нагумо, принесёт многим несчастье.

Если кто-то в классе будет слишком талантливым с сильными индивидуальными способностями, то этот человек станет изгоем в этом классе. Все вокруг него станут врагами.

Брат Хорикиты… Нет, Хорикита Манабу считает, что система, требующая сотрудничество от всей организации, которая, в данный момент, называется «классом» – необходима. В результате, эта организация будет действовать, лишь взвесив всё за и против, с прицелом на будущее.

— Разве всё будет не так, как это работает сейчас? В любом случае, все классы, кроме A, останутся несчастными.

Я могу лишь представить себе тот идеальный мир, к которому стремится Нагумо. Однако если внедрить эту систему, позволяющую выигрывать отдельным людям, то может также появиться и кое-что другое…

— Да… а ещё…

Но когда я пытался сказать об этом, Хорикита-старший решил закончить за меня.

— Собрать приватные баллы со всех учеников в классе B и ниже и использовать полученную сумму, как ставка в азартной игре, выигрыш в которой позволит тебе попасть в класс A.

Так как я подумал об этом же, я просто кивнул своей головой в знак согласия.

Если опустить исключённых, то в трёх классах учатся сто двадцать человек. Собрав приватные баллы с каждого, можно легко получить более двадцати миллионов баллов. Сумма может даже достигать сорок-шестьдесят миллионов приватных баллов.

Естественно, не каждый решится участвовать в азартной игре. Но, пусть я и не знаю, как это изменится в последующие годы, но в данный момент, выпускники могут обналичить свои приватные баллы*. Поэтому сейчас существуют ученики, которые не сильно заботятся об этой конкуренции и просто пытаются накопить какую-то сумму. Однако, если все условия будут выполнены, многие воспользуются этим. Если уже точно известно, что больше нет возможностей попасть в класс A, то идея сделать ставку в самом конце не такая уж и плохая.

[П/П: Переводчик искренне извиняется, но я не могу понять, почему внезапно приватные баллы можно обналичить. Если судить по словам Чабаширы из первого тома мы знаем, что обналичить их нельзя. Возможно, это как-то связано с разоблачением плана Коенджи в восьмом томе. Либо автор забыл про правило, либо в первом томе Чабашира решила наврать насчёт правил (ну или неправильно сформулировала мысль/недосказала), либо… Ну, не знаю.

Момент из первого тома, в котором говорилось про баллы: «После выпуска остаток на вашем счету будет обнулён. Так как баллы нельзя обменять на деньги, копить их нет смысла».]

Благодаря этому, увеличится и количество учеников, которые смогут попасть в класс A. А чем больше будет классных очков у класса A, тем больше вероятность того, что люди из нижестоящих классов воспользуются этой возможностью.

— Хм, а похожая история не была у вашей параллели?

— Я бы солгал, если бы сказал, что мысль об этом даже не возникала. Однако этого так и не произошло. Между классом A и B была слишком ожесточённая конкуренция, а классы C и D просто не могли набрать нужную сумму.

Я вспомнил, как ученики класса 3-D жаловались на то, что у них огромная проблема в виде нехватки приватных баллов.

Если класс будет проигрывать раз за разом, то довольно тяжело в дальнейшем набрать нужное количество классных очков. А если же у класса будет ноль очков на протяжении нескольких месяцев, то это уже превратится в «отрицательную спираль*».

[П/П: Идиома. Очень похоже на «порочный круг». Что-то плохое всё происходит и происходит, но чтобы ты не делал – ничего не получается.]

— Если всё оставить именно так, то, конечно, это не будет иметь такого сильного влияния. Тем не менее, план Нагумо также затрагивает его самого и весь класс A. Другими словами, его одноклассники подвергнутся высокому риску.

Ученики из класса A, не являющиеся способными, рискуют попасть в класс ниже. И это можно понять, потому что вряд ли бы они признали меритократию, если лишь класс A был в безопасной зоне. Неважно, класс A это или же класс D, к обоим классам будет одинаковое отношение.

— Не знаю, как далеко он может зайти, но это определённо смелое решение.

— Вероятно, ему просто надоела постоянная победа. Вполне возможно, что он даже вступил в студсовет лишь затем, чтобы убить время.

Если у человека есть способности и какая-то поддержка со стороны, то вряд ли кто-то будет на это жаловаться.

— Благодаря текущей системе, люди в одном классе находятся в одной лодке. И я не думаю, что следует выходить за рамки этого.

— Именно поэтому ты не можешь согласиться с идеей Нагумо…

Однако Хорикита-старший не ответил кивком. И я понимаю, что он хочет этим сказать: «Я не знаю, какая из этих сторон является правильной».

Тогда…

— Я посмотрю, что именно Нагумо собирается сделать. Если он заявляет, что хочет ввести полную меритократию на всю школу, то нельзя сразу же отклонять эту идею без попытки её испытать.

Я решил честно сказать ему о планах на будущее.

— Вот оно как. Ты явно зайдёшь дальше, чем я.

— Ты меня переоцениваешь.

Сейчас я не собираюсь останавливать Нагумо. Тем более, на данный момент сделать что-то с этим просто невозможно.

А если это так, то лучше просто посмотреть на тот мир, который пытается создать Нагумо.

— Я и правда не такой способный человек, как ты думаешь.

— Прости, конечно, но я так не думаю.

Хорикита-старший сразу же начал отрицать это.

— Похоже, твоё мнение обо мне никак не ухудшилось, да?

— Если есть что-то, что можно назвать «плохой» стороной, то я просто не обращу на неё внимания.

Если так подумать, Хорикита-старший уже почти год не меняет своего мнения обо мне. Независимо от того, какую информацию он узнавал, его оценка ни разу не изменилась.

— Я просто не могу этого понять. Неужели во мне есть какая-то черта, из-за которой ты такого высокого мнения обо мне?

Единственная информация, которой владеет Хорикита-старший, касается лишь набранных мною баллов на вступительном экзамене, а также та небольшая драка между нами, когда я остановил его попытку ударить сестру.

Также, он узнал о моей скорости во время спортивного фестиваля.

Однако он просто не мог знать о моих способностях в учёбе или же спорте.

— Можно сказать, что в некоторой степени я могу определить способности человека, благодаря своей интуиции.

Получается, это из-за чего-то столь абстрактного? Если он способен так оценить меня лишь с помощью этого, то это и правда удивительно.

— Учитывая твою «интуицию», можешь ли ты сказать мне, что именно ты обо мне думаешь в качестве прощального подарка? — спросил я из-за своего любопытства.

На самом деле, мне хотелось выяснить, видит ли он меня так же, как и я себя.

Хорикита-старший вряд ли будет что-то скрывать от меня.

— Хм, что же я о тебе думаю… — проговорил про себя Хорикита Манабу, после чего он задумался над этим. — …Твои результаты значительно отклонились от моего прогноза, который я составил по своему жизненному опыту. Как бы не пытался тебя разглядеть, я просто не могу найти хотя бы одного пробела. И мне нет даже смысла говорить про твоё стратегическое мышление. Тем более, твоя физическая форма до сих пор остаётся для меня загадкой. Ты определённо не тот противник, с которым я бы хотел сразиться.

И снова он переоценил меня. Хотя, это нормально, если учитывать тот факт, что это всего лишь его интуиция.

— Другими словами, ты сразу же решил поднять белый флаг?

— Естественно, нет. Даже идеального противника можно победить.

Я почувствовал некое спокойствие из-за слов Хорикиты-старшего.

— Тем более, в данный момент соревнуются классы, а не отдельные личности. Неважно, насколько выдающийся человек, но он рано или поздно столкнётся с пределом своих возможностей.

— Верно. И именно поэтому мне это интересно.

— Аянокоджи, в какой среде ты вырос? Твои способности определённо не являются врождённым талантом, не так ли? Это уже не тот уровень, которого можно достичь только благодаря тому, что семья может позволить себе хорошее образование.

— А разве ты вырос не в обычной семье?

Будучи «элитой», способной даже стать президентом студсовета, он ведь должен знать ответ на вопрос о том, как достичь вершины.

— В самом начале никто не находится на самом верху. Было также и время, когда мне приходилось отчаянно бороться и прилагать все усилия для того, чтобы увидеть свой рост. Так происходило с самого детства и по сей день. И этот процесс будет продолжаться и в будущем.

Хорикита-старший сказал, что сейчас он находится на вершине, благодаря ежедневным усилиям.

— Следуя этой теории, можно сделать вывод, что ты приложил больше усилий для этого.

Для того чтобы победить тех, кто прикладывает усилия, нужно приложить ещё больше усилий. Конечно, это не единственный верный ответ, но на этом можно закончить.

Хорикита Манабу достал свой телефон и показал мне экран, на котором был отображён номер телефона. Рядом был также переключатель, который отображал другой номер.

— Запомни эти два номера. Один из них, естественно, мой. А вот этот – Тачибаны. Если у тебя возникнут какие-либо проблемы после выпуска, то можешь всегда обратиться к нам. Конечно, если ты сейчас не сможешь их запомнить, то можешь записать, но через некоторое время обязательно удали эту информацию.

Любой контакт с людьми за пределами школы запрещён и это также касается телефонов. Небрежная запись чужих номеров может принести мне множество хлопот.

Я слегка кивнул для того, чтобы указать на то, что это не проблема. В результате, где-то в глубине своей памяти я сохранил эти два одиннадцати значных номера телефона.

Может быть, сейчас я и не могу представить себе ситуацию, из-за которой я буду вынужден позвонить им, но, в любом случае, лучше будет их запомнить.

— К слову, раз уж упомянул про этот момент, что ты собираешься делать после школы?

Тот факт, что он дал мне номер телефона Тачибаны, также указывает на то, что они и дальше будут вместе даже после выпуска.

— Насчёт этого… — начал было Хорикита-старший, но внезапно остановился.

Он посмотрел на экран своего телефона и проверил время.

— Мы поговорим об этом после того, как ты выпустишься. А сейчас уже подходит время для встречи.

Совсем скоро будет ровно 12 часов дня. Именно в это время должна была подойти Хорикита, но… Она так и не появилась. Выражение лица Хорикиты-старшего было таким же, как и всегда, но я смог уловить нотки одиночества, проскользнувшие в его глазах.

— Думаю, лучше всё же позвонить ей.

Я действительно не думаю, что Хорикита не пришла бы сюда без веской причины. Если отбросить идею о том, что она проспала, то, скорее всего, с ней всё же что-то произошло.

— Нет… В этом нет необходимости.

Даже если существует вероятность того, что с его сестрой что-то случилось, он всё равно планировал хранить молчание. И хотя я уже знаю, что он не ненавидит сестру, но как-то это слишком…

— Знаешь, не всегда ведь нужно быть таким упрямым. Сейчас вполне неплохое время для того, чтобы протянуть ей свою руку.

— Я боюсь, что эмоциональный импульс с моей стороны может помешать росту моей сестры. На самом деле, если с ней действительно что-то произошло, то это уже другая история. Однако если она решила не видеться со мной, потому что сама понимает, что это может помешать её росту, то мне нет смысла создавать ей дополнительные препятствия.

— Решила не попрощаться с тобой из-за того, что это якобы может помешать росту? Ты и правда думаешь, что твоя сестра будет думать именно так?

— Именно Сузуне приняла такое решение.

Это определённо не те слова, которые он должен говорить. Тем более, он явно не искренен в этом.

— Кажется, ты не очень оптимистичен, не так ли?

— Я просто понимаю, где оптимизм нужен, а где нет.

И вот, наступил полдень. Затем, прошла ещё одна минута.

Я думал, что после этого Хорикита-старший пойдёт к главным воротам, однако, он явно не торопился. Несмотря на его слова, всё же он надеется на хороший исход.

— У меня так же есть вопрос, на который бы я хотел получить ответ. Естественно, в качестве прощального подарка, — сказал Хорикита-старший, который решил сменить тему, после чего перевёл свой взгляд на меня.

Я решил подыграть его оптимизму, неожиданно появившегося в его глазах.

— Если, конечно, я смогу ответить.

Возможно, после моего ответа Хорикита-старший уже пойдёт к главным воротам.

— Почему ты скрываешь свои способности?

Этот вопрос не особо меня удивил, но он довольно прямо спросил меня об этом.

— Я просто не люблю выделяться.

— Но если ты сейчас скрываешь своё истинное «я», то будешь ли и дальше развивать нового себя?

— Если честно, не знаю. Я не задумывался об этом настолько глубоко.

Поступая в эту школу, я хотел лишь пожить обычной жизнью ученика старшей школы. Однако услышав подобный вопрос, я не мог не испытать некоторое сомнение насчёт этого.

— Я просто решил быть обычным учеником, которого можно найти в любой школе. Конечно, иногда я буду сталкиваться с извилистой дорогой, но мне придётся с этим справиться.

— И ты собираешься продолжать этот образ и в будущем?

— Трудно сказать наверняка. В последнее время я привлекаю всё больше и больше внимания к себе. И хотя в данный момент у меня не так много забот, но их количество может быть увеличено в дальнейшем.

Существует ещё много вещей, которые я не могу понять. Однако я решил искренне поделиться своими чувствами с ним.

Услышав мои слова, что же ответит Хорикита-старший?

— То, что я сделал для этой школы и то, что не смог сделать. Мысли об этом были в моей голове в последние дни… — сказал он, взглянув на здание школы. — Отдавая все силы, достиг ли я предела своих возможностей? Или же я мог сделать что-то большее, что помогло бы моему дальнейшему росту?

Другими словами, он прожил жизнь в окружении, полностью отличавшегося от моего. Вот почему он решил достигнуть поста президента студсовета.

— Скажи, действительно ли нужно продолжать быть обычным учеником школы, скрываясь всё время за кулисами?

— Не думаю, что желание провести беззаботную жизнь является чем-то неправильным.

— Может быть и так, но разве ты не поступил в эту школу для того, чтобы что-то оставить после себя? А если так, то ты ведь должен выложиться изо всех сил для этого, не так ли?

— Оставить что-то после себя… Это возможно только для такого блистательного человека, как ты.

И хотя я отрицал это, казалось, что Хорикиту-старшего это не убедило.

— Если ты не можешь оставить что-то школе, то можешь хотя бы сделать это для учащихся. Сделать всё возможное для того, чтобы в их сердцах отпечатался образ Аянокоджи Киётаки.

Сделать так, чтобы другие помнили меня. Я никогда раньше не думал о чём-то подобном.

— Я действительно благодарен тебе за то, что ты помог моей сестре вырасти. Тем не менее, за прошедший год я смог кое-что понять о тебе. Ты явно не тот человек, который станет довольствоваться лишь этим. И раз уж ты обладаешь настолько превосходными способностями, я прошу… не подведи меня.

Это были слова поддержки, сказанные не просто Хорикитой-старшим, а, скорее, президентом студсовета школы Кодо Икусей.

— Если ты всё же выйдешь за рамки ограничений, которые ты поставил сам себе, то я уверен, ты сможешь оставить после себя воспоминания в памяти окружающих тебя людей.

— Воспоминания о себе? Я ведь могу провалиться где-то и быть исключённым из школы что на втором году, что на третьем году обучения.

— Даже если это судьба, и ты определённо попадёшь в какую-то сложную ситуацию, из-за которой тебя действительно исключат, то даже в этом случае ты всё ещё можешь остаться в памяти у людей. Если будешь стремиться все эти три года к тому, чтобы как можно больше человек думали о тебе, то у тебя всё получится.

Он снова сказал эту же мысль, но постепенно я начал чувствовать, как его слова всё глубже проникают в моё сердце.

— Да я… понял. Я тщательно подумаю над этим.

В данный момент, это лучшее, что я мог сейчас сказать.

— Тогда хорошо. В конце концов, не я должен решать за тебя, а именно ты, Аянокоджи.

Студсовет, президентом которого является Нагумо. Его младшая сестра, Хорикита, и даже школа. Решение, которое я приму насчёт всего этого остаётся, в итоге, за мной.

В этом мире существует огромное количество способов для роста. Абсолютно везде можно получить советы, которые помогут улучшить себя.

Точно также, как это произошло сейчас с Хорикитой-старшим.

Безусловно, даже если я пробуду все три года обычным учеником старшей школы, всё равно кое-что получу – воспоминания. Воспоминания об обычной жизни, возможно, разбавленной весёлыми моментами. И с самого начала именно этого я и хотел. В течение всего этого учебного года я старался просто жить обычной жизнью.

Однако, возможно, это не может быть нужным ответом.

Да, именно так. То, что я пришёл в эту школу, должно иметь какое-то значение.

— Кхм, прости. Я что-то замечтался и уже начал читать тебе нотации…

— Нет, всё в порядке. Наверное, я получил самые важные слова от своего сэмпая.

«Мне действительно жаль прощаться с тобой», — проскользнула мысль у меня в голове, но я так и не сказал вслух эти слова.

— Хах… Похоже, мы оба увидели иную сторону друг друга, не так ли?

Именно из-за того, что мы понимаем расстояние между нами, мы можем просто поговорить друг с другом. И также понять, даже если не говорим этого вслух.

— Ладно, пора уже…

Когда на часах было уже 12:10, Хорикита-старший словно понял, что его сестра уже не придёт.

Затем, он, с явным сожалением, перевёл свой взгляд на общежитие.

Сестра, которая, казалось, может пересилить себя и прийти, в итоге, не пришла. Вряд ли бы кто-то подумал, что так и произойдёт.

Неужели это твой ответ, Хорикита? Я просто не могу не задаться этим вопросом.

Я могу признать, что отношение между ними далеки от нормальных отношений между братом и сестрой. Тем не менее, ты страдала и ждала того момента, когда этот лёд растает. Но в тот момент, когда, наконец, это начало происходить…

Я достал телефон из своего кармана. Разве я не должен как-то заставить её прийти прямо сюда, чтобы она всё же поговорила со своим старшим братом?

Даже если это будет всего лишь один момент, даже если она просто увидит его, это стоит того, чтобы попробовать сделать что-то и не важно, будет это слишком напористо с моей стороны или нет… На самом деле нет. Это ведь контрпродуктивно, не так ли? Такие действия, вероятно, могут полностью разрушить отношения, начинающие вновь выстраиваться между ними.

В конце концов, хотят они встретиться или нет уже зависит лишь от них двоих. Третья сторона просто не может вмешиваться и принимать какие-либо решения за них.

— Прости… Моя сестра даже сейчас приносит тебе неприятности, — решил извинится Хорикита-старший, словно смог прочитать мои мысли.

— Не волнуйся, мне это никак не навредило.

Этот человек повернулся ко мне спиной и, будучи учеником на протяжении всех трёх лет, собирался уже уходить.

— За все эти три года я никогда не останавливался и всегда находился впереди.

Слова, сказанные Хорикитой-старшим, были в своём роде подведением итогов.

— На этом пути я также потерял довольно много одноклассников и учащихся из других классов.

На его лице не было следов радости от того, что он выпустился из класса A. Однако не было и грусти. Он просто спокойно рассказывал об итогах.

— В результате, я наблюдал за тем, как школу покинули двадцать четыре человека. Из них тринадцать ушли на третьем году обучения.

Я не могу сказать, много это или же мало в сравнении с предыдущими годами.

Если взять текущий второй год, то около семнадцати человек покинули школу до прошлой зимы.

— И лишь три человека покинули школу на первом году обучения.

Не так трудно представить себе, что с каждым новым учебным годом количество исключённых будет увеличиваться.

— Но ведь это неизбежно, не так ли? Те, кто не смог достичь нужного уровня, будут исключены.

— Естественно, ты прав. В основном, исключают учеников, не соответствующих нужному уровню. Однако иногда можно потерять действительно хорошего человека.

Чтобы защитить кого-то или же самому попасть в ловушку более сильного противника. Тот факт, что уйти могут хорошие ученики, не всегда является чем-то странным.

— Некоторые могут ставить под сомнения действия школы, но я могу сказать, что очень благодарен ей за выбранный путь.

Хорикита-старший не порицает школу за то, что иногда исключение определённого ученика можно назвать неразумным решением.

— Учась в этой школе, ученики берут на себя обязанность взять на себя будущее Японии. Естественно, не все 100 человек из 100 обязательно будут квалифицированы для этого. Но это относится не только к школе, но и к университетам и различным компаниям.

Успех или же провал определяется не только пригодностью человека, но и конечными результатами.

— И я смог понять эту основную идею. И даже если я уеду отсюда, то уверен, что почувствую это своей кожей*.

[П/П: Идиома. Когда есть лишь знания, а после ты получаешь реальный опыт.]

Именно настолько он вырос. Сколько учеников на том же учебном году могут подняться на такую же вершину?

— Ну, вот и всё…

Главные ворота. Именно в ту сторону посмотрел Хорикита-старший, когда сказал это.

Затем, он решил в последний раз обратиться ко мне.

— Может быть это и односторонняя просьба, но я оставляю Сузуне на тебя, — сказав это, Хорикита-старший протянул мне правую руку. — Могу ли я пожать тебе руку?

— Ага.

Я также протянул свою руку. Рукопожатие – это действие, когда два человека жмут свои руки, стоя друг напротив друга. В момент этого, я почувствовал, что рука Хорикиты-старшего содержит какую-то таинственную силу.

Через мгновение, мы оба опустили свои руки.

— Ещё увидимся, Аянокоджи, — оставив эти слова на прощание, он направился к главным воротам.

Как только он выйдет с территории школы, уже ничего нельзя будет изменить. Либо мы встретимся через два года, либо же раньше из-за того, что я буду исключён из школы. Но до этого момента я больше не смогу увидеть этого человека.

— БРАТ!.. — раздался крик позади меня.

И нет никаких сомнений в том, кто это был.

Услышав этот голос, Хорикита-старший остановился. Кажется, это произошло словно в самый последний момент. Сейчас уже было больше полудня, а до выхода оставалось всего несколько метров. Если она опоздала бы ещё на одну минуту, то уже не смогла бы увидеть его лица.

Когда её брат повернулся, я увидел в его глазах огромное удивление, которого я никогда раньше не видел. Неужели его так удивил приход сестры? Конечно, это так, но… На самом деле, я также удивлён, но это ведь ещё не всё.

Реальную причину такого удивления я узнал лишь в тот момент…

— Ты…

Хорикита сильно спешила, видимо, из-за того, что назначенное время уже прошло. Она прибежала и, запыхавшись, встала рядом со мной. Однако сейчас для неё я был лишь окружающим пейзажем, она просто не обращала на меня никакого внимания.

Затем, всё ещё тяжело дыша, она сделала шаг вперёд по направлению к брату.

— Прости, что опоздала!.. — произнесла она и склонила свою голову.

В обычное время стоило бы задать закономерный вопрос: «Что-то случилось?».

— Не…

Но на этот раз такого вопроса не последовало, потому что он и не нужен был. Лишь один взгляд на неё может прояснить причину этого опоздания, а также причину искреннего удивления. Существовала слишком большая разница между вчерашней Хорикитой и сегодняшней.

Получается… именно так Хорикита-старший узнал после её поступления в эту школу, что она не выросла за это время?

Хорикита-старший сейчас смотрел на свою сестру и не мог ничего сказать. Но не только он, я так же просто смотрел на неё.

Сегодня был последний день пребывания её брата в этой школе. И сейчас я могу понять, почему она решила опоздать.

Такую сестру её брат вряд ли будет за это ругать.

— Похоже, ты, наконец, изменилась, — сказал умиротворённым голосом Хорикита-старший, когда увидел изменённую внешность своей сестры.

— Я… изменилась?

— Нет… Прости, позволь мне поправить себя немного. Сузуне, ты вернулась к своему прежнему «я»…

Она не пыталась создать новую «себя», а просто вернулась к той, кем она была изначально.

— Этот год… Нет, на это ушли годы, — ответила Хорикита и, восстановив своё дыхание, подошла ближе к брату. — Почему бы не попытаться вернуться назад, к своему прошлому?.. Я всё ещё чувствую сожаление из-за того, что не додумалась до этого раньше…

Сделав ещё один шаг, Хорикита сократила расстояние между собой и братом.

— О чём ты думаешь сейчас?

— Что, я… Я бы солгала, если бы сказала, что в моём сердце сейчас не происходит хаос… Я, э-эм, нет…

Хорикита не могла подобрать нужные слова и ненадолго замолчала. Её брат же спокойно смотрел на неё, с нежностью в глазах, и ждал, пока она сможет сформулировать мысль.

— Но это всё, что я могу сказать сейчас. Я… Я всегда преследовала тень своего брата, но сейчас этой «я» уже не существует.

Хорикита Сузуне думала лишь о своём брате. Неважно учёба это была или же спортивные мероприятия – всё это делалось только для того, чтобы брат признал её.

— Тогда я задам вопрос. Перестав гоняться за мной, что ты собираешься делать дальше? — спросил Хорикита-старший.

Хорикита же вновь восстановила своё дыхание и ответила на вопрос.

— Так как я извлекла ценный урок из этого, то просто найду свой собственный путь.

Она, наконец, соскочила с неправильной тропинки, позволяя себе увидеть то, что происходит вокруг неё. Но даже так, она не останавливается лишь на этом.

— А затем…

Она будет идти по собственной дороге. Кажется, что это легко, но на самом деле это очень тяжело. Эти изменения можно спокойно назвать прощальным подарком для её брата.

Но что более важно, Хорикита, похоже, не собирается делать это в одиночку.

— Я буду стремиться к тому, чтобы вести своих одноклассников за собой с этого момента.

Стать примером для остальных и, тем самым, направлять их. Самое важное качество для лидера.

— И я буду стараться вместе со своими друзьями для того, чтобы найти свой путь.

Ещё в первую нашу встречу, год назад, я не ожидал, что Хорикита сможет вырасти. Высокомерная ученица, немного превосходившая своих сверстников, а также – просто соседка по парте. Хорошо это или же нет, но это был образ человека, обращавшего внимание исключительно на индивидуальные способности.

— Понятно. Ты всё же… вернулась в те времена, память о которых я сохранил где-то в глубине себя.

В отличие от меня, лишь Хорикита Манабу мог увидеть огромную разницу. Только человек, который знал и верил в потенциал своей сестры больше, чем кто-либо другой.

Хорикита-старший положил свой багаж на землю и подошёл ближе к своей сестре. Наконец, расстояние между ними сократилось. Теперь, брат и сестра могли только протянуть свои руки, и каждый мог прикоснуться друг к другу.

— Знаешь самую главную причину, по которой я отталкивал тебя?

— …Н-нет, не знаю…

Возможно, Хорикита не очень хорошо понимает чувства своего брата.

Сейчас она освободилась от созданного собой заклинания, именуемого «прошлым». Словно она случайно открыла запертый сундук с сокровищами, но из-за этого так и не получила нужный «ключ», являющийся ответом на вопрос: «Почему старший брат постоянно отталкивал её?».

— Я заботился о тебе всё это время.

— Ч-?!

А прощальным подарком брата для неё стал именно этот «ключ».

— Я почувствовал, насколько огромен твой талант уже очень давно. И хотя он ещё не расцвёл, но уже тогда можно было увидеть блеск драгоценного, но грубого камня. Я с нетерпением ждал, когда этот камень будет отполирован настолько, что ты покажешь мне, как ты превосходишь меня.

Хорикита-старший сделал последний шаг по направлению к своей сестре. Расстояние сократилось настолько, что даже чуть подняв руку можно было прикоснуться друг к другу.

— Однако ты была заперта в ловушке иллюзии, оставаясь постоянно позади меня. Ты решила, что во всём уступаешь мне и просто отказалась от идеи обогнать меня. В результате, ты перестала расти и думала о том, чтобы остановиться лишь в том случае, когда догонишь меня. И я просто не мог этого принять.

Конечно же, цель «Догнать своего брата и встать рядом с ним» не является чем-то плохим. На самом деле, эту цель можно было бы даже похвалить, но… Другими словами, как только она это сделает, на этом же и остановится.

Младшая сестра, которая хочет остановиться лишь после того, как догонит старшего брата. Старший брат, желающий, чтобы младшая сестра превзошла его.

Вот почему существовал этот огромный разрыв между братом и сестрой.

— Ты должна стать сильнее других, но не потерять свою доброту.

Затем, брат нежно обнял свою сестру. Старший брат обнимал свою сестру, приложившую все свои силы для того, чтобы остаться в одиночестве.

«Коротко подстриженные» волосы Хорикиты аккуратно покачивались на ветру.

— Б-брат…

— Всё будет в порядке. Теперь, по крайней мере, я уверен в этом.

Я же ничего не говорил в этот момент. Иногда существуют ситуации, когда просто не нужно этого делать.

— Я кое о чём молчал в течение нескольких лет. И хотел бы извиниться перед тобой за это.

— Извиниться?..

Хорикита не знала, что он хотел сказать, и просто уткнулась головой в его грудь.

— Именно я являюсь причиной того, что наши отношения были такими напряжёнными.

— Ч-что? О чём ты говоришь? — тихо спросила Хорикита.

— Я ведь тебе тогда сказал, что мне нравятся длинные волосы, не так ли? Правда в том, что я солгал тебе.

— А? Но…

В её голосе отчётливо можно было услышать шок.

— Раньше тебе нравилась именно короткая причёска, но я хотел проверить, действительно ли ты отрастишь свои волосы исключительно из-за моих слов.

Другими словами, он хотел подтвердить для себя, действительно ли она делала всё возможное для того, чтобы угодить своему брату. В результате этого, она отрастила волосы.

И когда её брат вновь встретил её в этой школе, он сразу же понял – нет, Хорикита Сузуне не изменилась. Это была всё та же сестра, пытающаяся угнаться лишь за своим братом. И именно это так сильно разочаровало Хорикиту-старшего. Из-за этого ему даже не было смысла проверять уровень её знаний или же физические способности.

— …Прости за то, что солгал тебе.

— …Э-это… Брат, ты… ужасен…

— Да, я не могу этого отрицать.

Скорее всего, Хорикита-старший намеренно не стал говорить ей тогда правду. Он верил в то, что рано или поздно она всё же изменится.

— Но я прощаю эту ложь. Всё-таки, благодаря этому сейчас я стала именно такой — сказав это, она мягко улыбнулась.

Хорикита поняла, ради чего эта ложь была сказана и просто решила принять это.

Её брат крепко обнял её за плечи и взглянул ей в лицо. Затем, Хорикита широко улыбнулась, смотря ему в глаза. Хорикита-старший же… так же улыбнулся, сняв с себя прежнюю маску.

Он никогда не был человеком, скрывающим свою улыбку ото всех. Но это был первый раз, когда я увидел настолько нежную улыбку, исходящую от него.

И я больше не смогу увидеть эту улыбку. Всего лишь год… Если бы я всего на один год провёл бы больше времени с ним, то я уверен, что мы бы стали лучшими друзьями.

[[image:/storage/reader-images/77104d405d712e2ce6aa14e1ffe452458a25e05f.webp]]

К тому же, я также мог бы изменится за это время. Действительно жаль…

— Сузуне, через два года я буду ждать тебя здесь, возле главных ворот. Я хочу увидеть, насколько далеко ты сможешь зайти.

— Д-да, я… Я буду стараться изо всех сил и до последней минуты…

Теперь всё, что хоть как-то останавливало Хорикиту, исчезло. С этого момента, она будет постоянно двигаться вперёд, не останавливаясь на достигнутом.

— Аянокоджи, это также относится и к тебе.

Возможно, Хорикита-старший чувствовал то же, что и я.

— Хорошо.

Хотя я знал, что это желание вряд ли сбудется, но уверенно согласился с ним.

— Ладно, мне действительно уже пора.

Сейчас уже почти 12:30 дня. Автобус вот-вот должен был подойти.

Два человека, пусть и неохотно, но всё же отдалились друг от друга.

— Ещё увидимся, — сказав это, Хорикита-старший прошёл через главные ворота.

Таким образом, один человек просто ушёл.

Хорикита же просто смотрела на спину своего брата, ни разу не моргнув.

Эта сцена, состоявшаяся благодаря брату и сестре, кажется, указала мне определённый путь…

Даже если спина Хорикиты-старшего уже исчезла из поля нашего зрения, мы всё равно продолжали смотреть в том направлении.

Тем не менее, подобные ситуации часто приводят к укреплению нежелательных чувств в человеке. Именно поэтому я решил сказать Хориките несколько слов.

— Не нужно чувствовать себя одинокой.

— …Я понимаю.

И хотя они ещё обязательно встретятся в будущем, но в течение последующих двух лет она не сможет услышать его голос, не говоря уже о том, чтобы просто увидеть его.

Однако, несмотря на моё беспокойство, выражение лица Хорикиты стало более серьёзным, словно она уже приняла этот факт.

— Спасибо тебе, Аянокоджи-кун… Спасибо, что пришёл сюда в этот день.

— Хм? Я думал, что буду лишь мешать тебе.

— Нет, всё совсем не так. Если бы ты не пришёл сюда для разговора с моим братом, я просто не смогла бы прийти. Поэтому, большое тебе спасибо.

Хорикита решила выразить свою благодарность человеку, который, казалось, не должен был присутствовать в этот момент. Однако её взгляд словно не хотел встречаться с моим, вместо этого её глаза были направлены куда-то в сторону.

— Да и в целом было бы грустно, если бы никто, кроме меня, не проводил моего брата в его путешествие.

Пусть Хорикита-старший и принял такое решение, но здесь были нотки одиночества. Всё же, для такого человека, как он, его определённо должны были провожать множество учащихся.

Но я уверен, что он сделал это ради сестры. Для того чтобы Хориките было легче прийти сюда, он никого не позвал в это место.

— У меня ведь также были некоторые отношения с твоим братом. Так что я просто хотел с ним поговорить перед тем, как он уедет.

Хотя вначале мы не слишком поладили, но сейчас я могу сказать, что жалею о том, что не поговорил с ним немного дольше.

Тем временем, мы вдвоём возвращались в общежитие.

— Кстати, твои волосы… Ты сделала это в последний момент, да?

Вчера её причёска всё ещё была на месте, а учитывая сегодняшнее опоздание, не трудно представить себе, когда именно она это сделала.

— Изначально мне нравилась эта причёска. Однако сейчас это кажется немного странным…

Тем не менее, она не может просто внезапно подстричься так, чтобы испортить важный момент встречи со своим братом. Если она хочет проводить своего брата правильно, то должна была сделать ставку, а также принять на себя риск, что опоздает. В результате, Хорикита выиграла.

— Но разве сказать об этом заранее не лучше? Если бы ты хотела увеличить свои шансы на встречу с братом, то хотя бы могла предупредить меня.

Я действительно мог бы ей в этом помочь. Просто говоря чуть больше, чем обычно, я мог бы сохранить для неё драгоценное время…

— Неужели если бы я попросила тебя о сотрудничестве, ты бы согласился?

— Ну, по крайней мере, ради сегодняшнего я бы помог.

— Правда? На самом деле… Да, изначально я хотела положиться на тебя, но… — ответила Хорикита.

Однако на моём телефоне не было никаких сообщений или же пропущенных, что было довольно странно.

— Просто я сильно беспокоилась насчёт этого и, в результате, оставила свой телефон в общежитии. А заметила я этого лишь уже после того, как постриглась… И я просто…

Другими словами, эта была та ситуация, где ничего нельзя было сделать. Гораздо быстрее сразу же пойти к главным воротам, нежели сперва вернутся в общежитие за своим телефоном.

— Это слишком глупо с моей стороны… — сказав это, Хорикита усмехнулась над собой.

— Тем не менее, это лишь показывает, насколько важен был этот день для тебя.

Мне было бы интересно понаблюдать за сценой, когда Хорикита спешит в какой-нибудь магазин, который вот-вот должен был открыться.

Неудивительно, что она была так сильно потрясена из-за своей ошибки, учитывая тот факт, что всегда пытается действовать осторожно и планируя каждый шаг.

— Я постригла свои волосы именно так затем, чтобы вернуться к моему прошлому «я» и избавиться от того, кем я была.

— Разве это не было вопросом лишь о том, нравится ли это твоему брату или нет?

— Конечно, это так, но ещё это было переломным моментом, когда я стала пытаться догнать своего брата. И тогда я подумала, что этот способ как нельзя лучше передаст мои чувства.

Был ли на самом деле этот способ самым лучшим? Из-за того, что я на протяжении целого года видел именно длинные волосы, сейчас я испытывал смешанные чувства, смотря на неё.

— И какого это, вернуться к своему настоящему «я»?

— Я… Если честно, сейчас я не могу точно сказать, что именно я чувствую. Конечно, в детстве мне действительно нравились короткие волосы. Однако, проведя довольно большое количество времени с длинными волосами, я начала испытывать к ним привязанность, если можно это так назвать.

Короткие волосы, которые ей нравились тогда. Длинные волосы, которые она приняла сейчас.

Прошлое «я» и настоящее «я». Однако нет никаких сомнений в том, что обе эти стороны являются человеком, которого зовут Хорикита Сузуне.

— И сейчас я чувствую, что могу спокойно принять одну из своих «я», — сказав это, Хорикита прикоснулась к своим укороченным волосам. — Я подумаю над этим с самого начала, потому что поняла, что есть много всего того, что я ещё не видела. Я ещё не знаю, буду ли отращивать свои волосы или нет. Если всё же буду, то для того, чтобы вернуться к прежней длине волос, необходимо примерно два года, так что к выпуску, возможно…

В результате, Хорикита готова принять обе версии «себя».

— Однако я понимаю, что независимо от длины своих волос, теперь я могу гордо стоять перед своим братом.

Я определённо буду ждать момента, когда можно будет увидеть окончательное решение Хорикиты насчёт своих волос.

Прощальный подарок Хорикиты Манабу оставил очень многое для своей сестры. Изначально я думал, что она не сможет вырасти без посторонней помощи, но сейчас… Возможно, я всё же ошибся.

— Тебе грустно?

Если я прав, то количество чувств и мыслей, накопившееся у неё за эти года, слишком огромно. Одного часа… Нет, даже целого дня не хватит на то, чтобы просто поговорить о тех вещах, о которых она не могла сказать.

— Я… Нет, это невозможно, — произнесла Хорикита, пытаясь убедить саму себя. — Тем более, стена между мной и братом, наконец, исчезла. Мне ведь нужно всего лишь подождать два года, после чего я могу уже поговорить с ним нормально, не так ли?

— Да, ты права. Он также сказал тебе, что тебе просто нужно подождать до выпуска.

После выпуска ученик этой школы может спокойно общаться с внешним миром. И тогда уже действительно можно неспешно поговорить со своим братом.

— Уже то, что произошло сегодня, можно назвать огромной наградой для меня. Если просить о чем-то большем, можно пожалеть об этом.

Хорикита слишком быстро изменилась. Однако это лишь на первый взгляд. Сейчас в её голове происходит процесс принятия новой «себя». И этот процесс просто не может пройти вот так быстро. Не существует такого переключателя, который бы так легко смог бы изменить чувства.

— Н-но сейчас ведь уже всё хорошо… — сказав это, Хорикита внезапно остановилась.

Она даже не посмотрела на меня. Нет, лучше будет сказать, что она уже не могла на меня посмотреть.

— Что-то случилось?

И хотя я понимал причину таких действий, но снова решил притворится.

Если бы с Хорикитой сейчас всё было хорошо, она определённо бы заметила это. Тем не менее, с текущим своим состоянием это, кажется, невозможно для неё.

— Я… П-просто я хочу пойти в обход…

Она решила мне намекнуть, чтобы я пошёл первым, оставив её на этом моменте.

— Обход?

Но даже если я прямо спрошу её, куда она хочет пойти, Хорикита вряд ли ответит мне на этот вопрос.

— Н-нет, не то чтобы… Просто я… Н-ну, прогуляться хочу…

Пусть и слабо, но её голос уже начал дрожать.

— Хочешь я схожу с тобой?

— Н… нет, всё нормально, — сказав это, Хорикита сразу же повернулась ко мне спиной и медленно пошла вперёд.

И шла она не по направлению к какому-нибудь магазину или же торговому центру Кёяки. Сейчас она была в поисках наименее людного места…

Вероятно, сейчас она точно не в состоянии вернуться в общежитие.

Я решил последовать за ней, потому что Хорикита просто не сможет успокоиться, если будет в это время одна.

— П-почему ты… Не нужно идти за мной! — воскликнула Хорикита, даже не обернувшись.

— Хм, интересно, почему же?

— Если у тебя нет причины, не нужно следовать за мной…

Хотя она явно ответила отказом, но я не стал возвращаться. За прошедший год я услышал множество колкостей в мою сторону от Хорикиты, так что такие слова на меня больше не действуют.

— Ну, тогда я скажу, зачем я это делаю. Я просто хотел побыть немного «злодеем».

— …Ты говоришь странные вещи.

— Итак, я хотел…

— Тебе не нужно ничего гово…

— Нет, ты не права, — прервал я её затем, чтобы разрушить эту линию обороны. — Разве есть что-то плохое в том, чтобы поплакать, когда тебе грустно?

Я просто сказал эти слова.

— …Ты не слышал, что я тебе сказала?

— Да нет, я прекрасно всё слышал. Ты очень счастлива из-за того, что смогла помириться со своим братом, верно?

— Именно. Повторю ещё раз, я счастлива. Почему мне должно быть грустно?

— Нет, ты не можешь не испытывать это чувство. Безусловно, через два года вы ещё встретитесь, но человек – это не то существо, которое способно на такую простоту.

Девушке, которая ждала всем сердцем этого дня, теперь нужно подождать ещё два года. Возможно, она действительно счастлива, но это не единственное чувство, которое она сейчас испытывает.

— Я… Мне и не нужно большего. Я рада, что это произошло…

— Тогда почему бы тебе не посмотреть мне в глаза?

Хорикита сейчас шла вперёд, повернувшись спиной ко мне. Как только я задал этот вопрос, она помотала головой из стороны в сторону.

— Зачем? П-почему я вообще должна смотреть на тебя?

— И правда, зачем же?

Хорикита чуть ускорила шаг, но я всё же решил сказать эти пару слов:

— Всё нормально, можешь поплакать.

В результате этих напряжённых отношений, она, наконец, помирилась со своим братом, но он уже выпустился и покинул эту школу.

Одинокая борьба с высокой температурой на необитаемом острове. Ненависть некоторых людей по отношению к ней после экзамена с голосованием. Хорикита ни разу не заплакала.

— Я не… я…

Она остановилась.

После всего этого она, наконец, смогла поговорить с братом. Естественно, если бы он был ещё тут, с завтрашнего дня она начала бы улыбаться и дальше продолжать говорить с ним. Однако старший брат уже прошёл через главные ворота и отправился в новое путешествие. Следующая их встреча будет лишь через два года.

— Нет… я-я… не-ет.

Её голос начал дрожать ещё сильнее. Хорикита ещё много времени проведёт в этой школе.

— Н-но с этим ведь ничего нельзя сде…

Хорикита попыталась опровергнуть это, но осеклась, потому что образ вновь всплыл в её памяти – брат, уходящий от неё всё дальше и дальше.

— Н-но!..

— Да я… я… п-поняла… свою ошибку!..

И вот, Хорикита упала на колени. Прикрывая своё лицо руками, она безуспешно пыталась стереть слёзы, льющиеся бесконечным потоком.

— И опять… я снова не… ууу… увижу своего брата…

Если бы это было возможно, она даже прямо сейчас вышла бы за главные ворота. Но вместо этого, младшая сестра лишь смотрела на спину брата, с каждой секундой становившуюся всё дальше и дальше.

— Я… ууу…. опять одна…

— Одна… Однааааа!..

Плачущая передо мной девушка была похожа на обычного ребёнка.

[[image:/storage/reader-images/78d46e346734f6724c309635b6919045ddaecda5.webp]]

Хорикиту переполняли эмоции, но она должна выдержать это.

Вероятно, если бы не эта школа, она последовала бы за своим братом даже на край света.

Увидеться тогда, когда только пожелаешь и поговорить тогда, когда захочешь.

— Теперь всё в порядке, можешь выплеснуть все эмоции именно здесь, пока не успокоишься. С этого момента ты всегда будешь идти вперёд, а затем, когда пройдёт время, покажи своему брату, насколько сильно ты выросла.

Не нужно никуда торопиться. Осталось ещё два года. Хорикита определённо сможет достичь больших высот за это время.

А её старший брат, вероятно, с нетерпением ждёт этого момента.

— Так ведь… Манабу?

Мои слова, которые никто не услышал, утонули в голубом небе, встречающем весну.

Спустя некоторое время, Хорикита, выплеснув все эмоции наружу, перестала плакать. Однако из-за того, что на это она потратила довольно много душевных сил, сейчас просто осталась сидеть на месте. Я же стоял рядом и спокойно ждал.

К счастью, вокруг нас никого в это время не было, так что никто не видел происходящего.

— Ну как, полегчало?

— Полегчало? То, что ты видел, очень унизительно.

Я хотел немного её приободрить, но это, кажется, будет не так просто сделать.

— Хм, ну да, ты права.

Именно поэтому она хотела побыть одна. Если бы меня не было рядом с ней, то я и не увидел бы, как она плачет.

— Раз уж ты всё видел, то тут уже ничего нельзя сделать с этим. Лучше я буду мыслить позитивно.

— Позитивно?

— …Я решила, что… Это хорошо, что увидел меня лишь ты, — сказала Хорикита, облегчённо вздохнув.

Думаю, она действительно бы не хотела, чтобы кто-то видел её заплаканное лицо.

— Получается, ты хочешь также поделиться этой информацией с Кейсеем и остальными?

Я взял телефон в руки и направил в её сторону камеру.

— Ты умереть захотел?

Взглянув на эти ярко-красные глаза, я тут же убрал свой телефон в карман.

— Шутка. Просто шутка.

— А? Услышав твою глупую шутку, мне внезапно захотелось научить тебя, когда нужно это делать, а когда нет.

Если уж она способна снова говорить эти колкости, значит с ней уже всё в порядке.

— …Знаешь, а ведь это похоже на то, что было год назад.

— Ну, возможно…

Конечно, место разговора явно отличается, но я помню, как мы говорили наедине той ночью. Хорикита, впервые встретив своего брата в школе, была сильно подавлена после встречи. И хотя причина этого разговора была противоположной, но я просто не мог не почувствовать дежавю.

— Почему я постоянно раскрываю перед тобой ошибки, которые я совершаю? Ты ведь даже считаешься моим соседом по парте.

Что правда, то правда. С самого начала учебного года у нас с Хорикитой сложились очень странные отношения. И, кажется, ей это не совсем нравится.

— Может уже, наконец, покажешь ошибки, которые совершил ты?

Хорикита начала говорить про несправедливость.

— Разве я не показывал? Я ведь недавно проиграл в шахматах против Сакаянаги.

— Это не «ошибка», а «поражение».

Видимо, ей так просто не угодить…

— Ну, значит, я её должен буду совершить. Например, на втором году обучения.

— Да, я определённо буду ждать этого. И буду рада, как только увижу это.

Теперь она хочет отомстить мне за то, что я увидел её слёзы сегодня.

Тем временем, короткие волосы Хорикиты всё ещё были довольно шокирующим событием, так что…

— Если люди увидят, они определённо будут сильно удивлены.

Естественно, некоторые одноклассники могут изменить свою внешность, но не так сильно и внезапно.

— Может быть и так, но мне как-то всё равно.

Скорее всего, первым, кто будет говорить об этом, является Судо.

Весенние каникулы ещё не закончились и осталось всего пару дней. После этого слухи могут распространиться повсюду. Нет, если прямо сейчас кто-то наблюдает за нами, слухи поползут уже сейчас.

— Ты помнишь о нашем споре, который ты предложила на днях?

— Да.

— Я сказал тогда, что подумаю над желанием, которое ты должна будешь выполнить. Так вот, я придумал.

— Ох… Я думала, что ты оставишь это в секрете до самого последнего момента, чтобы специального оказывать на меня психологическое давление.

— А? Естественно, я даже не думал о таком…

Хорикита всё ещё выказывала признаки сомнения, но всё же молча ждала, призывая меня продолжить.

— Если я выиграю, ты должна будешь вступить в студсовет.

— Ты уже говорил мне это…

Хорикита упомянула, что раньше я уже предлагал ей вступить туда. Но несмотря на то, что тогда она даже решилась позвонить своему брату и подтвердить, что я не лгу, всё равно отказалась от этой идеи.

— Ну что, ты согласна с таким условием?

— Вообще, меня не то чтобы интересовал студсовет, но… Ладно, я согласна. В конце концов, мне нужно всего лишь победить тебя.

Пока Хорикита думает, что может победить меня, для неё это просто не имеет никакого значения.

— Однако ведь нет никакой гарантии, что я смогу попасть в студсовет, не так ли?

— Не нужно беспокоиться насчёт этого, Нагумо – человек, приветствующий любого.

Он совершенно не похож на Манабу, который отверг многих людей. Тем более, Нагумо вряд ли откажет его младшей сестре.

— Но зачем тебе нужно, чтобы я присоединялась к студсовету?

— А это уже секрет. Если ты проиграешь, то я тебе всё расскажу.

— Знаешь, это не очень-то приятно. Неужели ты не можешь сказать мне даже этого?

— Ты снова начинаешь думать о том, что проиграешь?

— …Нет, это не так. Я решила спросить тебя об этом из-за того, что я точно выиграю. А если ты проиграешь, то ты ведь мне ничего и не скажешь, верно?

Она действительно права в суждении. После поражения и правда нет никакого смысла рассказывать об этом.

— Скажем так, твой брат был немного обеспокоен ситуацией с Нагумо.

— То есть ты хочешь сказать, что я должна буду «следить» за президентом студсовета?

— Ну, как-то так.

— И это мой брат попросил тебя о чём-то подобном?.. — спросила она, показывая на своём лице признаки недовольства.

— Ну, выбора у него особо не было, потому что тогда у вас были достаточно напряжённые отношения.

Если бы они с самого начала могли спокойно поговорить, эту идею можно было бы обсудить ещё тогда.

— Не будь таким скромным. Мой брат доверял тебе, наверное, больше, чем кому-либо в этой школе. И то, что он пригласил тебя сюда, лишь доказывает это. Но всё же… почему именно тебя? — высказав эту жалобу, она, наконец, встала на ноги. — Ну, в любом случае, я просто не хочу думать над этим вопросом. Всё же иногда мне хочется просто стереть твоё существование из головы.

Боюсь, что в таком случае мне бы пришлось расстаться со своим телом…

— Хорикита, у меня есть ещё одна вещь, которую я бы хотел подтвердить.

— И что же? Ты ведь снова хочешь сказать что-то странное?

— Это насчёт Кушиды. Я хотел бы коротко описать тебе ситуацию, а также то, что я сейчас думаю об этом.

Хорикита нахмурилась, услышав внезапное изменение темы, которое она явно не ожидала.

— Ситуацию? Ты о чём?

И я начал рассказывать ей о том, что подписал контракт с Кушидой для того, чтобы не быть её целью. Я должен каждый месяц отдавать ей половину полученных мною приватных баллов.

— Ты… Ты что, совсем с ума сошёл? Этот контракт просто абсурден…

— Я сделал это лишь для того, чтобы завоевать её доверие.

— Всё равно это беспечно. Отдавать половину баллов каждый месяц? Это уже слишком.

— Иначе просто нельзя было затронуть чувства Кушиды. Однако сейчас, после твоего публичного разоблачения перед всем классом, я чувствую, что потерял её доверие.

Но даже несмотря на эти слова, Хорикита, кажется, вновь стала сомневаться во мне…

— Это… Я действительно стала задаваться вопросом, ты точно «умный»человек?

Пусть я и понимаю чувства, из-за которых возник подобный вопрос, но главное я ещё не рассказал.

— Почему ты решил рассказать мне это именно сейчас?

— Я подписал этот контракт с ней лишь потому, что думал, что он не станет большим препятствием в дальнейшем.

— То есть ты считаешь, что отдавать половину баллов каждый месяц не является для тебя «большим препятствием»?

— Если Кушида покинет эту школу, риск будет равен нулю.

Услышав это, Хорикита на секунду замерла, а затем посмотрела на меня глазами, которые всё ещё были красными.

— Ты сейчас сказал что-то забавное, да? Это шутка такая?

— Я собирался выгнать Кушиду из школы. И нет, я до сих пор уверен в том, что я должен это сделать.

— Ещё раз… ты шутишь?

— Нет, не шучу. Ещё летом я раздумывал, как это сделать.

На самом деле, проблема не в нехватке времени.

— Однако ситуация изменилась, и именно поэтому ты решил мне сказать об этом?

— Я просто хочу оставить тебе право решить этот вопрос.

Вместо того, чтобы самому решать, что делать с Кушидой, я дал это право Хориките. Поэтому я и рассказал ей об этой истории.

— Разве мой ответ не очевиден? Я не собираюсь выгонять Кушиду-сан из школы. Нет, я не позволю хоть кому-то из моих одноклассников покинуть школу.

Её решимость, казалось, становилась всё сильнее и сильнее с каждым днём.

— Хотя это и не значит, что я собираюсь действовать также, как Хирата-кун. Некоторые ученики всегда находятся рядом с опасной линией и, в зависимости от вклада, ими можно будет пожертвовать.

То есть, она не собирается отказываться от принятия решения, как это случилось с Хиратой на классном голосовании.

— Что, если Кушида не будет больше приносить какого-либо вклада?

— Естественно, она станет первым кандидатом на исключение.

Я не вижу в её словах признаки лжи или же колебаний.

— Однако вероятность того, что она окажется в самом низу, очень низка.

— Да, я понимаю это. В данный момент, вклад Кушиды на достаточно высоком уровне.

У неё действительно неплохие результаты как в учёбе, так и в споре. Кроме того, её положение в классе также можно назвать плюсом. И хотя она участвовала в заговоре с Ямаучи, но это не так фатально, как можно было бы подумать.

— Я рассказал это тебе, потому что подумал, что могу оставить это всё на тебя. Чем больше ты будешь расти, будучи лидером класса, тем большим препятствием будет для тебя Кушида.

Хорикита знает о прошлом Кушиды. Этот факт не может быть забыт.

— Ты хочешь заранее избавится от неприятностей?

— Да. Ты ведь не можешь с ней как-то договориться, верно?

— Не могу этого отрицать. Я прекрасно понимаю, что какие-либо заявления или же беседы с ней не имеют никакого смысла.

Неужели она, даже понимая это, всё ещё хочет принять сторону Кушиды? Конечно, если бы это была прошлая Хорикита, то я подумал, что она просто слишком наивна. Однако сейчас…

— Ну, тогда мне больше нечего сказать тебе.

— Ты… Скажи, ты пытался исключить Кушиду-сан во время классного голосования?

— В этом же нет никакого смысла, разве нет? Несмотря на то, что она помогала Ямаучи, доверие одноклассников к ней слишком высокое.

— Да, это правда. Я действительно не видела в тот момент, что ты что-либо предпринимал, но… Так как ты мне рассказал о своих планах, получается, ты всё же собираешься выгнать Кушиду-сан из школы?

— О, нет, я обещаю, что ничего не буду с этим делать.

Именно Хорикита должна выбрать вариант тогда, когда время придёт.

— Значит ли это, что ты уже знаешь, что можешь спокойно преодолеть это препятствие?

— К сожалению, но нет, я ещё не настолько оптимистичен. Я всё ещё думаю над тем, как можно исключить Кушиду.

— Но тогда почему?..

Впервые услышав вопрос о причине, мне нужно было немного подумать.

— Ты ещё не думал над этим?

— Ну… В любом случае, мне это кажется не совсем эффективным.

Если принять во внимание то, что может произойти, то лучше самому подстроить исключение Кушиды из школы, не сказав об этом ни слова.

Однако я этого не сделал, но, вместо этого, рассказал обо всём Хориките.

А причина…

— Я хотел бы посмотреть, как ты будешь преодолевать это препятствие… Вот, почему я рассказал тебе.

Не то, чтобы я был уверен в своём ответе, но другого у меня всё равно не было.

— …Хорошо, по крайней мере, я подумаю над этим. Я уже поняла, что лучше прислушиваться к твоим словам.

Хорикита, уже вернувшаяся в своё обычное состояние, начала идти вперёд.

— Я возвращаюсь в общежитие. Ты пойдёшь?

— Нет, я останусь ненадолго.

Попрощавшись со мной, Хорикита стала идти по направлению в общежитие. Возможно, сегодня ночью она ещё выпустит наружу свои слёзы, но с ней всё равно будет всё в порядке.

Я вспомнил разговор с Ичиносе на днях, а именно о росте Сакаянаги, Рьюена и Хорикиты. С нетерпением жду столкновения четырёх классов. Как сильно ситуация сможет измениться всего за год? Существуют уже множество различных факторов, которые могут повлиять на рост.

Слова, сказанные Хорикитой Манабу, прочно отпечатались в моём сердце: «Оставить после себя воспоминания...».

Это ведь и правда удивительный прощальный подарок…

Что я могу сделать для того, чтобы обо мне помнили? У меня возникло ощущение, что это именно обучение людей. Делать так, чтобы они росли. И пусть тогда эти растущие личности соревнуются друг с другом, постоянно стремясь к новым высотам.

Я представил себе эту картину… Да, моё сердце определённо чувствует радость от этого. Это действительно должно быть интересно.

В моей голове внезапно начал происходить тщательный анализ возможностей класса.

Результаты станут известны уже через год. Тем не менее, уже сейчас понятно, что каждый класс будет показывать рост своих способностей.

Сильные и слабые стороны… Уже сейчас я испытываю волнение. Однако я также чувствую, что моё сердце начинает остывать.

— Изначально я ведь искал спокойную жизнь обычного ученика старшей школы… Вот на что должна была быть похожа моя жизнь.

Впервые я почувствовал, как мои чувства стали перемешиваться.

Именно сейчас я могу сказать, что значимость существования «сердца» выросла для меня за прошедший год. И оно продолжает расти…

«И даже само моё сердце проходит через изменения», — пытаюсь я сказать себе, но… Почему-то это не сработало.

Словно мои мысли вообще не имеют никакого влияния на меня. Ощущение, как будто это не просто «печать» внутри меня, которую можно было бы легко снять. И из-за этого я… Я просто не могу не испытывать тревогу.

Я…

Интересно, смогу ли я остаться в этой школе в следующем году?.. Глубокая неописуемая тьма начинает обволакивать меня…

Глава 5 - Подозрения Мацушиты

(От лица Мацушиты)

3-е апреля. Когда весенние каникулы уже подходили к концу, я… Я, Мацушита Чиаки, приняла решение.

— В конце концов, меня это всё ещё интересует…

Эмоции, возникшие с начала итогового экзамена, продолжают бушевать внутри меня и по сей день. И причиной этого является существование моего одноклассника, Аянокоджи Киётаки-куна.

В последнее время я очень сильно беспокоюсь о нём. Если бы я поделилась своими чувствами с другими, то, скорее всего, получила бы ответ в виде: «Это любовь с первого взгляда».

Однако я точно знаю, что это не так. То, что я испытываю к нему – определённо не романтические чувства. Скорее, я начала вести себя более насторожено по отношению к нему.

Даже если я попытаюсь изложить истинные чувства другим, то они, вероятно, просто склонят свои головы набок в замешательстве.

Но я уже знаю ответ.

Для того чтобы меня можно было понять, необходимо сначала немного узнать обо мне.

Я родилась в довольно богатой семье с очень хорошими родителями, воспитывавшими меня так, что у меня не было каких-либо ограничений в свободе. Я не только могла купить абсолютно всё, что хотела, но и добиться лучших результатов в учёбе.

В то время как родители ценят своих детей, так и дети ценят своих родителей. Именно в таком окружении я и росла.

К тому же, хоть хвастаться собой и плохо, но я обладаю прекрасной внешностью. Если кто-то узнает обо мне хоть что-то, то все начнут завидовать.

Когда вырасту, я построю отношения с каким-нибудь обеспеченным мужчиной, а затем и выйду за него замуж. Возможно, мою жизнь нельзя будет назвать идеальной, но это определённо счастливая жизнь.

Более того, у меня есть множество перспектив на будущее. Из этого «множества», я думала стать либо стюардессой на международные рейсы, либо пойти работать в какую-нибудь ведущую компанию.

Однако после поступления в эту школу у меня постепенно начала появляться мечта стать кем-то более значимым. Например, после школы поступить в первоклассный зарубежный университет, а уже после выпуска пойти в ООН.

Этот путь также появился в поле моего зрения. Передо мной была ровная, асфальтированная дорога и жизнь, которая, казалось, никогда не перевернётся с ног на голову.

Тем не менее первый мой просчёт прояснился уже после поступления в эту школу. Я могу поступить или пойти работать туда, куда захочу, лишь в том случае, если выпущусь из класса А. Другими словами, если ты учишься в классе В или ниже, то такая привилегия тебе не доступна.

Естественно, это не значит, что у меня нет уверенности в том, что я сама не смогу выложиться на все 100% ради своего будущего. Однако… Если я выпущусь из класса B и ниже, то это будет считаться для меня камнем преткновения.

Возможно, я буду помечена как «ученица, не способная выпуститься из класса A». Количество преимуществ и недостатков являются негативным фактором для меня, как человека, желающего стабильности.

Но самое главное, вместо того, чтобы оказаться в классе A, я попала в класс D, из-за чего на мои плечи упал груз тяжёлого бремени.

Когда я только поступала в эту школу, то ни о чём не беспокоилась. И из-за этой небрежности меня и покинула удача. Буквально через месяц после начала учебного года наш класс потерял все свои классные очки.

— Так, нужно просто успокоиться и подумать… У нас ведь был шанс победить, верно?

Да, именно так. Конечно, изначально мы оказались в классе D, но ведь все классы начинали одинаково. Если бы мы сразу поняли всю ситуацию, в первый же месяц, то, скорее всего, положение нашего класса не было бы таким ужасным.

Возможно, это был самый худший старт, но спустя почти год мы начали вновь возвращать наши классные очки, из-за чего даже поднялись до класса C. Таким образом, есть вполне неплохая вероятность, что мы сможем всё-таки достичь вершины…

— Нет, это невозможно.

Даже если можно было бы это заметить раньше, но разница в способностях между классами намного больше, чем можно было бы подумать, взглянув на ситуацию впервые. Рано или же поздно, но мы точно окажемся позади всех, и это расстояние будет непреодолимым для нас.

Тот факт, что этот год прошёл не так уж и плохо, можно считать обычной случайностью. Существует слишком огромная разница между способностями учеников в нашем классе и остальных. И до тех пор, пока это не опровергнуто, вероятность моего выпуска из класса A будет стремиться к нулю.

Опять же, я не хочу хвастаться, но уверена, что могу быть одной из лучших в текущей параллели. Возможно, я бы могла войти в топ десять по способностям. Тем не менее я даже не выделилась среди учеников класса D. А причина этого проста – я решила скрыть свои способности. Это не значит, что в важный момент я буду тянуть класс за ноги из-за этого, но мне просто не нравится быть в центре внимания.

Группа, в которой я сейчас нахожусь, состоит из «детей» без каких-либо способностей вообще. Даже если взять класс D в целом, то половина из учеников находится в топе 10-20... с конца. В подобной ситуации, если небрежно показать свои способности, остальные будут либо завидовать, либо же полностью полагаться на вас и ввязываться в различные неприятности. Естественно, я хочу этого избежать.

На самом деле, даже если бы я попыталась взяться за это всерьёз, ситуация всё равно бы не изменилась. Хорошо это или же плохо, но я считаю себя отличной ученицей, хоть и не гением.

Более того, я определённо не отношусь к тому типу людей, которые берут на себя инициативу.

Просто…

И хотя мне не нравится полагаться на других, но я также хочу выпуститься из класса A. Если уж этого не избежать, то я бы хотела пойти по самому простому пути для того, чтобы, наконец, стабилизировать ситуацию.

Для этого весь класс должен работать вместе… Но оглядываясь на прошедший год, я поняла, что это просто невозможно.

Конечно, нельзя сказать, что хоть какого-то уровня в способностях класса D вообще нет.

Хорикита-сан, Хирата-кун, Кушида-сан. Также есть умные ученики, такие как Юкимура-кун и Ван-сан*.

[П/П: Мии-чан, но Чиаки использует именно «Ван» (кто забыл, она у нас из Китая, а полное имя Мэй Ю Ван).]

Но этого недостаточно. В классе есть множество учеников, тянущих его за ноги. Даже если убрать их вообще, мы всё равно будем в минусе.

Я постоянно думаю о том, можно ли найти ещё хотя бы двух-трёх человек, которые бы обладали примерно тем же уровнем способностей, что и у людей, перечисленных ранее… Это действительно неприятное чувство.

Однако…

Это чувство мучило меня лишь до тех пор, пока Аянокоджи-кун не привлёк моё внимание. И хотя это лишь моё предположение без каких-либо доказательств, но я думаю, что Аянокоджи-кун похож на меня.

Человек, желавший просто пожить спокойной жизнью ученика после поступления в эту школу. Ощущение, что он не стремится показать свои способности, как и я, и полностью беззаботен касательно разницы между классом A и D.

Тем не менее он всё ещё обладает огромным потенциалом.

И если моё суждение верно… То ещё две карты, включая меня, могут присоединиться к колоде класса D. Как только это произойдёт, думаю, также станет возможно побороться за первое место в рейтинге классов в зависимости от результатов.

Эта мысль в последнее время прочно засела у меня в голове.

Однако почему я думаю о том, что он такой же человек, как и я? Существует кое-что, из-за чего я ухватываюсь за эту идею – глаза Каруизавы-сан, время от времени цепляющиеся за Аянокоджи-куна. И в них я могу прочитать некую близость с ним.

Сначала я, конечно, думала, что это всего лишь моё воображение, но… После её расставания с Хиратой-куном я начала всё больше убеждаться в своём суждении.

Её определённо интересует Аянокоджи-кун. Каруизава-сан, которая готова встречаться с популярным человеком лишь из-за своего статуса, вдруг интересуется Аянокоджи-куном.

Но почему? Может быть, из-за красивой внешности? Нет, не думаю, что это единственная причина. Опять же, в этом случае она должна была выбрать Хирату-куна, который к тому же гораздо более популярный.

Возможно ли, что Аянокоджи-кун обладает нужными «способностями», достаточными для того, чтобы не обращать внимания на популярность?

Я пришла именно к такому выводу.

Но после этого момента возникло множество других невероятных событий. Внезапное взятие Хорикитой лидерства на себя, а затем и «возвращение»Хираты-куна. Нет никаких сомнений в том, что здесь проскальзывает тень Аянокоджи-куна. К этому всему я также могу добавить и довольно близкие отношения с Ичиносе-сан. И ещё мне показалось странным достаточно ожесточённое соревнование на спортивном фестивале с бывшим президентом студсовета Хорикитой.

Кроме этого, Сакаянаги-сан решила использовать весь класс A для того чтобы, в конечном итоге, очки защиты получил Аянокоджи-кун. Может быть, его считают лишь случайной жертвой заговора Ямаучи-куна, но если сюда также примешать его участие в итоговом экзамене в качестве капитана, то это уже просто нельзя назвать совпадением.

Вероятно, любой бы мог прийти к выводу, что Аянокоджи-кун определённо является таинственным человеком, если бы обратил внимание на такое количество совпадений.

Но никто ещё ничего не заметил, потому что он в принципе не пытается что-то сделать перед всеми.

Да, он показал свою потрясающую скорость во время фестиваля, но это позволит занять высокое положение в классе лишь среди учеников начальной школы.

Ученикам же из старшей школы… Нет, чем ты взрослее, тем больше тебе требуются коммуникативные навыки.

Почти все ученики, находящиеся на верху иерархии, обладают не только выдающимися способностями, но и великолепными навыками общения. И если опустить хотя бы одно из этих качеств, впечатление о человеке может кардинально измениться.

Человек, который может бежать очень быстро, но при этом не выделяется. Именно такое впечатление о нём сложилось, наверное, у всех.

Если бы Аянокоджи-кун был более активным в общении, то наверняка бы занял высокое положение в классе. В зависимости от его личности он мог бы даже стоять плечом к плечу с Хиратой-куном.

Однако подобные рассуждения не являются лишь смехотворными теориями. Например, если бы Судо-кун стал очень умным и коммуникабельным, или же Юкимура-кун станет хорош в спорте и так далее.

Если составить приоритет способностей, нужных нашему классу, то на первое место следует поставить «академические», а уже затем «спортивные». И я думаю, Аянокоджи-кун владеет и теми, и другими.

Более того, если я права, он может спокойно затмить своим присутствием даже Хирату-куна. И если это так, то этот человек – сокровище, которое нужно раскопать.

Я не могу отрицать, что это всего лишь моё желание. Но если он вступит в игру, то действительно может стать движущей силой класса.

Вообще, даже если он обладает такими же способностями, что и я, то у меня не будет никаких претензий к этому.

Причиной, по которой я обратила на Аянокоджи-куна внимание, является интересный момент, произошедший во время итогового экзамена. Он смог правильно ответить на вопрос во время «Устной арифметики», с которым я тогда ничего не смогла сделать.

Это одна из немногих причин, но именно из-за неё я так уверенно уцепилась за него.

Я хочу знать его истинные способности. Если он действительно их скрывает, то нет никаких причин для того, чтобы не воспользоваться ими.

Наверняка его академические и физические способности близки к моим. Судя по тому, что он на протяжении всего учебного года скрывал их, возможно, до него будет довольно тяжело достучаться.

Но даже если это и так, я просто уверена в своих психологических способностях, с помощью которых я смогу вытянуть нужную информацию. Это определённо можно назвать преимуществом для меня.

Нужно просто заставить его думать, что я интересуюсь им из-за своего любопытства, затем проанализировать его характер, а после – заставить его сотрудничать.

Контратака, которая начнётся с начала следующего учебного года…

— …Хах.

Идея дойти до класса A действительно слишком привлекательна, но это не единственный повод, движущий мною.

Скука.

Я хочу не только двигаться по извилистой дороге, но и искать острые ощущения. Желаю раскрыть тайну, которую никто из одноклассников не знает. Вот почему я хочу связаться с Аянокоджи-куном.

Закончив переодеваться, я договорилась со своими друзьями и пошла в торговый центр Кёяки. Конечно же, в это время я также буду стараться обнаружить следы тени Аянокоджи-куна.

Вероятность встретить его случайно не так уж и высока, даже учитывая тот факт, что искать нужно лишь на школьной территории. Например, в первую половину весенних каникул я так и не смогла увидеть его, в результате, время было потрачено в пустую.

Но мне необходимо получить пару подсказок. Любопытство и желание двигали мною каждый день.

— Мацушита-сан, мы здесь!

— Утречка!

Чуть более одиннадцати часов утра.

Я встретилась с друзьями, с которыми была в одной группе: Шинохара-сан и Сато-сан. Каждый день мы без какого-либо смысла собирались вместе и тратили время на обычную болтовню. Не могу сказать, что я это ненавижу, но мне мгновенно становится слишком скучно.

Весь год я пыталась играть хорошую девушку, но теперь мне нужно найти какое-то вдохновение. И именно поэтому я и решила ненадолго «прилипнуть» к своим одноклассникам, чтобы поговорить с ними.

— Шинохара-сан, ну как там твои отношения с Ике-куном? — произнесла я для того, чтобы попробовать избавиться от скуки.

— А, что?! Какие отношения?! Ничего нет и не было!

Шинохара-сан мгновенно стала это отрицать, но её реакция выдала правду.

Тем временем Сато-сан посмотрела на меня с неким удивлением и возбуждением, а в её глазах легко можно было прочитать вопрос: «Ты действительно хочешь затронуть эту тему?».

На самом деле то, что Ике-кун и Шинохара-сан сблизились за последние месяцы, уже многим известно. Сами они могут это скрывать, но эта школа не такая уж и большая, так что вероятность узнать о том, что парень и девушка встретились где-то, довольно высока.

— Ну же, я думаю, что уже пришло время рассказать, разве нет?

— Да нет же, я ведь говорю… Тем более, ты что, не знаешь Ике-куна? Он ведь просто идеальное воплощение неудачника.

Описание Шинохары-сан, всё ещё пытающейся отрицать очевидное, нельзя назвать неправильным.

Исходя из впечатления, производимого Ике, он находится в самом низу иерархии класса. Невысокий рост, ужасные оценки и плохие коммуникативные навыки. С моей точки зрения, у него огромное количество недостатков, но это не значит, что любовь измеряется лишь этим.

Я не могу отрицать тот факт, что иногда девушек привлекают именно такие безнадёжные парни. Но если этот кто-то находится на одном и том же уровне с Шинохарой-сан, то…

— Ох, так ведь неправильно! Один человек любит другого, а я об этом ничего не знаю! — воскликнула Сато-сан, улыбаясь и бросая заинтересованные взгляды на Шинохару-сан.

— Я ведь сказала, всё не так!

— Да не нужно отрицать этого. Ну же, давай, раскрой нам свои искренние чувства.

Шинохара-сан всё ещё пыталась сопротивляться, но словами я подталкиваю Сато-сан поддержать меня.

— Ага, вот-вот! Я также хочу услышать, так что давай.

В такие моменты Сато-сан послушно может продолжить мысль, достаточно буквально чуть-чуть намекнуть на это. Просто она относится к такому типу людей, которые не любят задумываться и сильно думать над чем-либо и из-за этого у них, в основном, есть кое-какие проблемы в учёбе.

Такая оценка может показаться довольно печальной на первый взгляд, но это не значит, что я испытываю неприязнь по отношению к ней.

Шинохару-сан и Сато-сан можно считать отличными друзьями, с которыми можно спокойно посекретничать. Если у них возникла какая-либо проблема, то они также могут спокойно поговорить и помочь друг другу. И пока их навыки не столь высоки, я даже могу ничего не предпринимать.

Шинохара-сан, незнающая о моих намерениях, начала рассказывать про свои отношения с Ике-куном.

— Да нет между нами прогресса… Это просто обычные споры и ничего более, — сказала она, помотав головой из стороны в сторону и вздыхая.

Однако её слова не значат, что прогресса в отношениях не происходило вообще.

— Ну, в конце концов, вы оба, можно сказать, не можете быть честны друг с другом. Возможно, следует что-то изменить, чтобы прогресс пошёл.

И пусть кажется, что они хорошая пара, но в совершенно неожиданных местах они, по какой-то причине, конфликтуют. Думаю, до тех пор, пока будут возникать удобные случаи, расстояние между ними постепенно будет сокращаться.

— Забудем обо мне, но как насчёт тебя, Мацушита-сан? Тебе кто-то нравится?

— А? Мне?

Естественно, я ожидала подобный вопрос от Шинохары-сан. Нет, скорее, именно я побудила её спросить об этом.

— Насколько я помню, ты говорила, что предпочитаешь парней постарше, так?

Сато-сан теперь так же решила поддержать Шинохару-сан. Девушек всегда волновала тема любви, так что тут нет ничего удивительного.

— Да, это так, но на самом деле, если человек соответствует определённым условиям, то почему бы и нет?

Контролируя мышления этих девушек, я аккуратно направляю повествование в нужную мне сторону. На самом деле это не настолько сложно, чтобы этим хвастаться. Уверена, каждый делает что-то подобное в повседневной жизни. Разница лишь в том, осознают они это или нет.

— Хах, так ты что, изменила свои вкусы?

Сато-сан заглотила наживку.

— Ну, не то чтобы… Само понятие «мужчины» ведь отбросить никак нельзя, верно? Он должен быть красивым, с идеальным характером. Затем… То, что касается его семьи. Мне бы хотелось, чтобы родители моего будущего парня были хорошо обеспечены, ну и так далее.

Независимо от того, насколько великолепным получился ребёнок, без обеспеченной семьи он просто не сможет достичь определённого стандарта.

— Хм, подобное описание, а также семья… Подходит ли сюда Коенджи-кун или кто-то похожий? — несколько удивлённо спросила Шинохара-сан.

— А? Не, ну, если смотреть на это исключительно со стороны, то он подходит… Но ведь это не всё, на что стоит обращать внимание, не так ли?

Сато-сан, услышав о Коенджи-куне, стала выглядеть немного растерянно. В конце концов, его положение в иерархии класса ужасно низкое. И причина очевидна. Коенджи-кун – это очень странное «существо», до сих пор причиняющее неудобства классу. Можно даже сказать, что впечатление, которое он обычно производит, намного отличается от того, кем он является внутри.

Его внешность не имеет никаких недостатков, а также он из очень богатой семьи. К этому можно добавить тот факт, что он довольно вежлив по отношению к противоположному полу, из-за чего его оценка девушек из других классов может быть достаточно высока. Даже если посмотреть на его академические способности, опуская тот факт, что из-за его незаинтересованности он просто ничего не делает, то можно увидеть огромнейший потенциал.

Можно даже сказать, что именно такой тип мужчин можно считать моим идеалом. Думаю, Коенджи-кун может даже стать номером один в нашем классе по способностям.

Однако верно и то, что он обладает некоторыми «особенностями». Он не из тех людей, которые будут действовать даже в том случае, если пытаться их уговаривать. Его можно назвать «Чудаком за гранью здравого смысла».

Именно поэтому я с самого начала знала, что он определённо не тот человек, который мне нужен. В этом случае можно сказать, что Судо-кун и Ике-кун… Нет, Коенджи-куна точно можно считать самым тяжёлым багажом для нашего класса.

— А разве Коенджи-кун подходит? Ну, то есть, его ведь и за человека считать довольно сложно, разве нет?

Услышав мою оценку, обе девушки тут же рассмеялись.

— Ну, если он, конечно, возьмётся за дело всерьёз, то точно станет популярнее даже Хираты-куна. Однако он не будет этого делать.

Именно такое у меня сложилось мнение о нём. Естественно, Шинохара-сан и Сато-сан тоже согласились с этим.

Спасибо одному человеку, являющемуся идеальным примером ситуации, когда парень, получивший сто баллов, получает ноль всего за один недостаток.

Так, а теперь тему любви между Шинохарой-сан и Ике-куном можно было двигать к следующему этапу.

— К слову, раз уж мы тут затронули такую тему. Сато-сан, а что у тебя?

— Э-эх?! А я-то что?

Услышав мой вопрос, Сато-сан отреагировала слишком бурно.

Шинохара-сан же посмотрела на неё, словно что-то вспомнив. Это произошло ещё на зимних каникулах. А именно слова, произнесенные Сато-сан. Она призналась в том, что была заинтересована в Аянокоджи-куне.

Сейчас я просто наблюдала за ситуацией, внимательно слушая её, как это было во время обсуждения Шинохары-сан и Ике-куна.

— Н-не то чтобы… я…

Сначала Сато-сан хотела отрицать это, но внезапно осеклась. Естественно, мы с Шинохарой-сан не знали, что случилось между ней и Аянокоджи-куном. Призналась ли она и была отвергнута или же просто не решилась?

Эта тема изначально была под запретом, и мы не пытались её обсуждать перед ней, но… Сейчас мне нужно узнать как можно больше об Аянокоджи-куне, так что у меня нет выбора, кроме как вступить на этот путь.

— …Если я скажу вам, вы обещаете, что будете хранить это в секрете? — сказала Сато-сан.

Я и Шинохара-сан были уверены в том, что дальнейший рассказ будет очень интересным, так что мы обе дружно положили свои руки на плечи Сато-сан.

— Конечно же, обещаем!

В результате, для того чтобы услышать историю Сато-сан, мы даже пришли в кафе. Затем у нас была некая подготовка к этому «мероприятию» по изливанию различных проблем. Можно сказать, эта процедура была стандартом для девичьих бесед.

В отличие от парней, которые поскорее хотят услышать информацию в максимально сжатом виде, мы же, девушки, привыкли именно к такому способу разговоров. И я бы не сказала, что это плохо.

— На самом деле, я… Да, я призналась Аянокоджи-куну…

В этот самый момент, когда Сато-сан произнесла это, Шинохара-сан чуть ли не подавилась своим чаем, заказанным чуть ранее.

— А? Уух, ты серьёзно?! Как давно?! — воскликнула Шинохара-сан, считавшая, что её отношения с противоположным полом продвинулись дальше.

И хотя я могла бы предположить такое развитие событий, но точно бы не подумала о том, что Сато-сан действительно решилась зайти так далеко. Хотя не могу сказать, что обратное суждение в корне неверно для меня.

Если она и правда призналась, то наверняка бы сообщила об этом. А если бы попыталась скрыть это из-за стеснения, то я бы точно заметила. Но если причина не в этом…

— Меня отвергли…

Исходя из её голоса, в котором не было лишнего переживания или же дрожи, с момента признания прошло уже некоторое время, так что вероятность того, что она сделала это на зимних каникулах, высока.

К счастью, в то время мы не подстрекали её признаться как можно скорее, иначе чувствовали бы себя виноватыми.

— Ч-ЧТО?! Этот Аянокоджи-кун что, совсем идиот?!

Это было не только признанием от девушки, но и от такой красивой одноклассницы, как Сато-сан. Кажется, именно поэтому Шинохара-сан была так сильно рассержена на то, что она была отвергнута.

— Но почему? Он вообще объяснил это?

— …Это просто вопрос испытываемых чувств. Он сказал мне прямо, что на тот момент он ничего не чувствовал ко мне.

Шинохара-сан тут же ударила себя рукой по лбу.

— Может быть, он просто уже с кем-то встречается? Ну, например, что насчёт Хорикиты-сан?

Когда я задала этот вопрос, Сато-сан помотала головой из стороны в сторону.

Если говорить про Аянокоджи-куна, то рядом с ним обязательно мелькает тень Хорикиты-сан. А в последнее время вокруг них уже начали формироваться слухи. Однако дальше обычных слухов дело так и не дошло, потому что всегда не хватало дополнительной информации.

— Нет, он также сказал, что то же самое относится и к Хориките-сан, и к Кушиде-сан.

Ну, вероятность этого всё равно была не так уж и велика.

— Не-не-не-не-не-не! Невозможно!

Мало того, что в этот «список» была включена Хорикита-сан, так сюда ещё добавилась и Кушида-сан. Шок в глазах Шинохары-сан нельзя было назвать неожиданным.

— Это ведь что получается. Этот вечно угрюмый парень просто не интересуется девушками?

Вообще, я могу понять, почему она сделала подобный вывод. Однако, похоже, Сато-сан так не считает.

— Если он не хочет иметь дело с милыми девушками, то… Не значит ли это, что ему просто нравится кто-то другой?.. — неуверенно произнесла Сато-сан, рассеяно смотря куда-то в другую сторону.

Именно Сато-сан может на подсознательном уровне чувствовать, кто нравится человеку, которого любит.

— Н-ну, возможно, Аянокоджи-куну… нравится Каруизава-сан, — сказала Сато-сан, всё ещё смотря куда-то вдаль.

— АА?! Постой, что?! Каруизава-сан?! Ты серьёзно?

Мы с Шинохарой-сан синхронно переглянулись. Если бы это услышал кто-то другой, то он определённо бы почувствовал, что это очень странное и необычное сочетание.

Я же показала, что также была сильно шокирована этими словами, хотя внутри я уже приняла это за простой факт. Всё-таки это предположение было от Сато-сан, человека, влюбившегося в Аянокоджи-куна.

— У-ум, и ещё… Возможно, Каруизаве-сан также нравится Аянокоджи-кун… По крайней мере, я так думаю.

— Это как-то связано с расставанием с Хиратой-куном?

На мой вопрос Сато-сан, пусть и наполовину уверенная в этом, кивнула головой, что означала, как она также об этом думала.

— Расстаться с Хиратой-куном для того, чтобы… с Аянокоджи-куном? Прости, но я действительно не могу этого понять.

Вообще, это точно не те слова, которые должна говорить Шинохара-сан, будучи той, кто хочет продвинуть свои отношения с Ике-куном.

— Дело ведь не в этом, просто я… Не думаю, что Аянокоджи-кун чем-то хуже…

— Он тебе всё ещё нравится?

— Я пыталась забыть о нём, но… Я просто не могу отвести свой взгляд от него…

Именно из-за того, что Сато каждый день наблюдала за Аянокоджи-куном, она и узнала правду. И хотя мне действительно жаль её, но эти слова очень важны для меня.

— Ох, по какой-то причине… Имя Аянокоджи-куна в последнее время слишком часто всплывает, — сказала Шинохара-сан.

— Да, он ведь стал капитаном на итоговом экзамене, да? А ещё Сакаянаги-сан дала ему очки защиты…

Сато-сан также разделяет подобное чувство, так что она решила упомянуть случаи, когда можно было что-то услышать про Аянокоджи-куна.

— Но это ведь странно, не так ли? Почему именно Аянокоджи-кун? Хорикита-сан тогда сказала, что это обычное совпадение…

На самом деле, этот вопрос меня также волновал, но обсуждать его с этими двумя девушками можно до бесконечности без какого-либо итогового результата.

— Знаете, если так подумать, то ведь это очень умный ход с её стороны, разве нет? Если дать очки защиты определённому ученику, то он неизбежно должен был пожертвовать ими на итоговом экзамене, не так ли? Приняв во внимание то, что Сакаянаги-сан изначально так думала, то тут всё становится более понятным.

Я решила закончить эту тему, вбросив эти слова, приправив их несколькими убедительными фактами.

— О… Да, ты права!

Конечно, если бы вместо Аянокоджи-куна выступил бы Ике-кун, например, то для Сакаянаги-сан было бы проще победить. Выбор именно Аянокоджи-куна может быть просто для того, чтобы ей не было скучно.

Во всяком случае, на этом данную тему можно пока опустить.

Каруизаве-сан нравится Аянокоджи-кун и наоборот. Лишь зная об этом, можно извлечь огромную пользу. Например, используя это в качестве отправной точки, можно попробовать встретиться с ним.

— Думаю, Каруизава-сан немного похожа на меня. Возможно, она также сосредоточена на «условиях».

— Значит, Аянокоджи-куна можно назвать «удивительным»?

— Ну, он ведь показал свою скорость на спортивном фестивале, не так ли?

— Да, но ещё… Вам не кажется, что он создаёт впечатление… словно знает абсолютно всё? — задала вопрос Сато-сан.

— Нет, конечно это невозможно.

Шинохара-сан тут же опровергла заявление Сато-сан, однако я же наоборот, решила её поддержать.

— На самом деле, у меня о нём сложилось впечатление не странного парня, а, лучше было бы сказать, надёжного.

Я решила не сильно заострять на этом внимание, потому что понимала, что мои мысли вообще не совпадают с мыслями Шинохары-сан.

— ВОТ! Именно это, да!

Несмотря на то, что Сато-сан отвергли, но, услышав похвалу в адрес Аянокоджи-куна, её глаза стали сверкать от счастья. Кажется, симпатия никуда не исчезла за это время.

— Но он ведь, наверное, просто не любит много говорить, разве не так?

— Ох, вот Ике-кун, к слову, постоянно что-то говорит.

— Ага, это правда. Даже если он кажется спокойным, его рот постоянно открыт, — жаловалась Шинохара-сан, но в то же время в её голосе не было явных признаков недовольства.

— Ну, и я…

Сато-сан хотела что-то сказать, однако внезапно мне на глаза попался Аянокоджи-кун. Сидящие рядом со мной девушки же ничего не заметили.

— Ой, простите меня, я отойду? Позвонить срочно нужно.

После моего вопроса обе девушки синхронно кивнули в знак согласия.

— Возможно, это займёт у меня некоторое время, так что если что-то будет нужно, пожалуйста, не стесняйтесь, — сказав это, я встала со своего места и сделала вид, что позвонила кое-кому.

Вскоре после того, как я последовала за Аянокоджи-куном, я вновь увидела его. В этой ситуации идеально подходит поговорка: «Куй железо, пока горячо». Нужно действовать естественно, ровно до тех пор, пока я всё ещё нахожусь в поле зрения Шинохары-сан и Сато-сан. Следуя за Аянокоджи-куном, я также держала в руке свой телефон.

Конечно же, я немного волнуюсь из-за этой слежки. Какое между нами должно быть расстояние, чтобы его можно было считать «безопасным»? Если он поймёт, что я следовала за ним, то определённо насторожится, так что я хотела бы подстроить нашу встречу, словно это обычное совпадение.

Если упустить эту возможность на весенних каникулах, то в следующий раз встретить его можно будет только после начала второго учебного года. Поэтому я бы хотела связаться с ним как можно скорее.

К счастью, сейчас вокруг Аянокоджи-куна практически никого не было, так что это идеальное время для меня.

Я так думала, но… сразу же после этого мне пришлось спрятаться. И поводом для этого является появление рядом с Аянокоджи-куном ещё одного человека.

— Насколько я помню… Это ведь новый директор…

По какой-то неизвестной причине здесь сформировалась очень странная комбинация. Возможно, именно сейчас я могу получить новую информацию. Думаю, если тема этого разговора будет о «способностях», то это точно можно считать хорошим урожаем.

— Ох, он так долго проговорил с директором…

С момента начала их разговора прошло уже около десяти минут. Разве это не слишком долго для случайной встречи?

Значит ли это, что Аянокоджи-кун уже встречался с ним раньше? И хотя казалось, что директор встретил его в первый раз, но на лице Аянокоджи-куна, как и всегда, нельзя было увидеть хоть какие-то эмоции.

— …Как же странно.

И хотя кажется, что они уже знакомы, но в тоже время – нет.

[[image:/storage/reader-images/82ba440021f7e6246d8c2b7974bc7992e49b4ae3.webp]]

Я просто не могла прощупать «фон» истории, наблюдая за ними. Возможно, если бы я подошла чуть ближе, то смогла бы услышать их разговор, но это слишком рискованно. Можно было бы притвориться, что я прохожу мимо, но здесь явно не то место, чтобы делать такое, так что лучше просто остаться здесь…

В конце концов, спустя некоторое время, разговор завершился. Кажется, директор собирается присоединиться к другим взрослым, сейчас стоящих возле входа в аптеку.

Интересно, а что будет делать Аянокоджи-кун? Спустя буквально секунду после окончания разговора, он сделал шаг… И просто пошёл вперёд, словно ничего и не было.

Изначально я думала, что из этой встречи Аянокоджи-куна с директором можно получить кое-какую информацию, но всё оказалось не так. Также я хотела, как можно раньше поговорить с ним, но, видимо, эту идею следует отложить. Нужно немного подождать, пока я полностью не подготовлюсь к этому.

Сейчас я собираюсь ещё немного пойти за ним, но если ничего так и не смогу получить из этого, просто вернусь к подругам. Именно так я и подумала в момент, когда последовала за Аянокоджи-куном, только что завернувшем за угол.

(От лица Аянокоджи)

В этот день я пришёл в торговый центр Кёяки один. Так как скоро уже начало нового учебного года, я планировал купить что-нибудь новое из одежды. Однако не всё шло по плану.

Внезапно произошло два «события». Одно спереди, а другое – позади меня.

— Можно ли тебя на минутку?

Именно в тот момент, когда я думал о том, какой магазин мне посетить, возле меня очутились четверо взрослых человека. Трое из них были в обычной одежде рабочих, а в руках же у них были папки-планшеты. Четвёртым же человеком, который не был так одет, являлся временным директором Цукиширо.

— Тогда, уважаемые, я скоро подойду, можете пока продолжать без меня, — сказал директор, после чего взрослые прошли вперёд.

— Кажется, Аянокоджи-кун наслаждается своими весенними каникулами, да? Прямо как обычный ученик школы, забавно, не так ли?

Мягким голосом он произнёс столь саркастические слова.

— Хм, директор Цукиширо, вам что-то нужно от меня?

— Ох-хо, не очень-то похоже на вежливость, тебе так не кажется?

Цукиширо намеренно повысил свой голос. Конечно, этого было недостаточно для того, чтобы люди вокруг нас обратили на это внимание, но он показал тем самым, что может так сделать.

— Когда директор напрямую обращается ко мне, это привлекает слишком много внимания к такому неспособному ученику, как я.

Сейчас я бы хотел просто услышать то, что хочет другая сторона. К тому же… Меня также беспокоит Мацушита, следящая за мной.

— Я всё же повторю. Вам что-то нужно от меня?

Вероятно, она не может услышать то, о чём мы разговариваем, но даже если и так, это может создать возможность для угадывания информации.

— Я буду говорить лишь тогда, когда захочу. Конечно, это не очень приятно, но у тебя ведь нет иного выбора, правда? Или ты хочешь мне что-то сказать?

У Цукиширо действительно нет никаких причин для того, чтобы хоть как-то беспокоиться обо мне. И не только это, лучше будет сказать, он намеренно задерживает меня здесь для того, чтобы окружающие иногда обращали на нас внимание.

— Я понял. Тогда, пожалуйста, можете не торопиться.

— Вот это уже лучше. Ну, тогда давай сначала поговорим о погоде.

Внезапно временный директор Цукиширо хлопнул в ладоши и моментально сузил свои глаза. Вероятно, он хотел понаблюдать за моей реакцией, но это точно не те действия, которые могут хоть как-то заставить моё сердце пропустить удар.

— Шутка! У меня ещё есть дела, так что давай перейдём к главной теме.

Тем не менее, несмотря на его слова он всё равно сделал что-то подобное. Казалось, что он специально меня провоцирует, а также ему определённо есть что сказать.

Школа и ученики. Неважно, что происходит, но эти две позиции не могут измениться. Будучи лишь учеником, у меня просто нет возможности сопротивляться его власти. И именно это он мне демонстрирует.

— Что насчёт следующих моих слов? Пусть эти весенние каникулы будут последней частью твоего «отпуска». После его окончания ты вернёшься к своему отцу. Ну как?

Цукиширо вообще не заботил тот факт, что он обсуждал подобную тему в таком общественном месте. Даже если наш разговор кто-то и услышит, то для него это не проблема. Возможно, я могу оказаться в невыгодном положении, но… На «этого» человека это всё равно не окажет никакого влияния.

Говоря об этом…

— Уверен, ты хочешь проигнорировать меня и просто уйти, но мой тебе совет, лучше не делай этого. Я всё-таки в данный момент занимаю пост директора этой школы, так что за подобное ко мне отношение я могу отплатить тем же, — сказал Цукиширо, после чего улыбнулся.

— К сожалению, для вас, но у меня нет никаких намерений добровольно покидать эту школу.

— Ты не хочешь этого делать из-за того, что после этого вернёшься в Белую комнату?

— Мне просто нравится эта школа, и я хотел бы побыть здесь в качестве ученика, а после чего выпуститься из неё. Это единственная причина.

— О, да, эта школа действительно хороша. Благодаря огромным денежным средствам, выделенным правительством, здесь даже построили подобный торговый центр. Если кто-то узнает правду, то многие будут возмущаться, что это просто пустая трата денег. Сотни миллионов долларов вливаются в это место, словно обычная вода. Тем не менее, большинство думает, что эти деньги нужны исключительно для воспитания детей, из-за чего так небрежно соглашаются с этой тратой, — сказав это, Цукиширо вздохнул, а затем осмотрелся вокруг. — Вот почему у меня, как у директора этой школы, есть большое количество дел, которые мне нужно сделать.

Интересно, именно поэтому несколько минут назад я видел этих рабочих рядом с ним? Пусть он сейчас действительно исполняет роль директора лишь поверхностно, но ему необходимо исполнять свои обязанности.

— Кстати, та девушка, что преследует тебя… Её ведь зовут Мацушита Чиаки, верно? — сказал Цукиширо, немного понизив свой голос, но всё ещё смотря прямо на меня. — Пусть буквально на мгновение, но я увидел её, прячущуюся за стеной. Ты, кажется, становишься довольно популярным, не так ли?

Цукиширо не должен был узнать об этом, потому что в ту сторону он так и не посмотрел. Однако, похоже, он тщательно следил за окружением, когда ещё находился в кругу рабочих.

— Вы даже знаете имена…

— Ну, нет ведь ничего плохого в том, что я знаю их, это, учитывая, что она твоя одноклассница.

Это можно было бы назвать своего рода психологической атакой, направленной на меня.

— Скорее всего, она узнала о твоём ответе во время «Устной арифметики». Разве сейчас ты не чувствуешь себя несколько скованно? Ты ведь хотел просто побыть обычным учеником старшей школы, но в последнее время тебе явно становится труднее.

Он словно пытался внушить мне, что во всём виновата именно эта школа.

— Я просто смирюсь с этим.

— Если честно, я беспокоюсь не о тебе. Знаешь, сейчас я испытываю довольно сильную неприязнь из-за того, что мне приходится тратить на тебя столь драгоценное время.

— В таком случае, не думаете, что просто должны остановиться прямо сейчас? Сомневаюсь, что речь здесь идёт о том, что вас заставляют это делать.

— Твой отец не позволит. Если я попытаюсь пойти против него, то просто не смогу жить в мире, в котором я нахожусь прямо сейчас. В конце концов, я человек, всё ещё желающий взобраться выше.

Цукиширо продолжал говорить, даже не думая о том, чтобы уйти.

— Однако не нужно удивляться этому, ведь я могу оправдываться так, как пожелаю, не так ли?

— Да, вы правы.

— Так вот, я также просмотрел твои результаты в Белой комнате. И я могу признать, что ты действительно удивительный ребёнок. Учитывая, что тебе чуть более шестнадцати лет, но обладаешь способностями, которые можно было бы счесть ненормальными. Если взять обычного взрослого человека, то ты превосходишь его в знаниях, физической подготовке и мышлении, — улыбаясь, произнёс Цукиширо, приближаясь ко мне всё ближе. — По определённым причинам в течение года ты был в безопасной зоне. Так, может, сейчас ты всё-таки отступишь? Именно это называется «зрелостью».

Пробыв в этой школе лишь один год, меня засылают обратно в Белую комнату…

— Но ведь я всё ещё ребёнок, не так ли? Я не собираюсь так просто отступать.

— Ох, думаешь, ты сможешь сбежать от меня?

— По крайней мере, я буду сопротивляться до самого конца.

— Есть такая поговорка про лягушку на дне колодца, никогда не видевшей океана. Понимаешь, ты, кажется, слишком высоко себя оцениваешь. Именно поэтому твоё решение может быть ошибочным, — Цукиширо немного развёл свои руки. — Я не так уж и много знаю об этой школе, но ты точно не номер один. После тебя в Белой комнате уже появились «ученики», которые равны или же гораздо способнее тебя. Ты просто должен уяснить, что ты один из созданных проектом людей, но не более того.

— Если это так, то вам тогда не нужно так сильно «заботиться» обо мне, не так ли?

— Тут ты действительно прав, но ты являешься сыном «этого» человека. Похоже, твой отец планирует вывести тебя на большую высоту, пусть даже со стороны и кажется, что он холоден по отношению к тебе. Он никогда не перестанет верить в то, что ты можешь быть образцом для подражания, а также человеком, который сможет повести всех за собой.

Цукиширо не скрывал своей неприязни к «этому» человеку. Он, скорее, показывал мне своё положение, которого он смог достичь.

— Что думает временный директор Цукиширо о существовании Белой комнаты?

— А? К чему ты ведёшь?

— Считаете ли вы, что этот проект необходим? Что именно вы думаете о нём?

Если он не хочет отступать, то тогда, возможно, сможет дать мне определённые знания.

— Ты понимаешь, что я не обязан отвечать на твой вопрос?

— Услышав ответ, я могу изменить своё текущее мышление.

— Хм, если решение Аянокоджи-куна действительно может измениться, то почему бы и нет. В этом же нет ничего сложного.

Несмотря на то, что Цукиширо прекрасно понимал, что мои слова были ложью, он всё же согласился.

— Если уж ты хочешь поговорить про этот проект, то нужно сперва оглянуться назад, в прошлое. Ты знаешь, что Белая комната была построена около двадцати лет назад?

— Да, конечно. Я ведь считаюсь учеником «четвёртого поколения».

— Именно. Ты уже знаешь о том, что каждый год, начиная с первого поколения, формируется новая группа. Каждая группа обучается под руководством одного руководителя, проверяющего, какая из них была воспитана наиболее эффективно. Из-за «перерыва» в прошлом году лишь девятнадцать учеников дошли до нужного уровня… Однако общее количество детей, получивших образование по системе Белой комнаты уже исчисляется сотнями.

Несмотря на то, что дети находятся в одном и том же учреждении, никто ни разу не пересекался с другими поколениями.

— Похоже, вы обладаете какой-то информацией о Белой комнате…

— В общих чертах.

Из этого можно сразу сделать вывод о близости Цукиширо к моему отцу. Вероятно, он даже хочет, чтобы я понял это.

Может показаться, что он всего лишь пешка в руках одного человека, но если посмотреть на это с другой точки зрения, то можно увидеть, насколько его значимость высока. И в определённой ситуации он спокойно может менять свою текущую роль.

Видимо, именно из-за этого качества ему и доверили шпионаж.

— Каждый ребёнок может достичь лишь определённого уровня, упираясь в границу, которую невероятно трудно преодолеть. В результате, за двадцать лет работы этого проекта никто так и не смог достичь нужного показателя. Никто, кроме тебя. Правда, так было ещё два года назад.

Сколько за это время денег было вложено в Белую комнату? Наверняка это больше сотни миллионов долларов, но этого всё ещё недостаточно. И лишь я один смог достичь цели, из-за чего у меня и возникли некоторые сомнения насчёт этого проекта.

— Дети ведь смогли получить из этого что-то? Что сейчас с ними?

Эта та часть, о которой я ничего не знаю. Я просто не могу представить себе, где и что они сейчас делают.

Цукиширо, казалось, немного удивился моему вопросу, но всё же решил ответить.

— Да, ты действительно не можешь узнать о детях после того, как ушёл с проекта. Дети, способные вырасти до таких высот, принесли бы огромный вклад в общество… Если бы это было именно так, то, конечно, это было бы просто отлично. Однако большинство всё-таки имеют определённые проблемы, из-за чего становятся бесполезными. Видимо, они просто неспособны вырасти в такой среде, а их сердца уже окончательно разбиты, — рассказывал Цукиширо со скучающим видом. — Обучать детей с самого рождения по системе управления образованием. Если удастся достичь этого, Япония сможет продемонстрировать ужасающий рост, из-за чего весь мир обратит на нас внимание. Однако в реальности всё не так просто. Существуют таинственные факторы, влияющие на рост человека. Даже если обучать всех одинаково, это не означает, что один человек будет полностью соответствовать другому. Тем не менее, мы всё же смогли получить хоть какой-то результат, который можно назвать стабильным. Если посмотреть на пятое и шестое поколения, что были после тебя, то мы уже получили детей, обладающих невероятным талантом. Если улучшить эту систему, Белая комната может в течение уже десяти лет стать незаменимым учреждением. Знаешь, план твоего отца действительно можно назвать великим и грандиозным… и в то же время – ужасным.

Таким образом, Цукиширо подвёл итог своего рассказа:

— Вот что я думаю о Белой комнате. Одновременно смешно и страшно.

— Благодарю за ответ, это действительно ценная информация для меня.

— «Ученик четвёртого поколения»… Поколения, прозванного «дьявольским». Пока один человек за другим покидали этот проект из-за слишком строгого обучения, ты единственный выполнял все инструкции без какого-либо труда. Я правда думаю, что ты являешься очень ценным образцом. Лучше тебе вернуться назад, прежде чем твой послужной список «пострадает», — сказав это, Цукиширо достал свой телефон и передал его мне. — Вот, позвони своему отцу прямо сейчас и скажи, что уйдёшь из школы. Этот способ является самым простым для того, чтобы сохранить свою гордость и ответить на любовь своего отца.

— Временный директор Цукиширо, то, что вы сказали до этого, безусловно, правда…

Неважно, речь идёт обо мне или же Белой комнате.

Услышав мои слова, Цукиширо улыбнулся.

— Временный директор, которого я представлял у себя в голове, словно постоянно носит железную маску, не позволяя мне читать эмоции. Однако в этом рассказе вы почему-то решили её снять.

Другими словами, он намеренно манипулировал впечатлениями от этой истории, чтобы содержание казалось правдивым. Именно поэтому его слова не вызывают сомнений, а, скорее, становится слишком очевидно, что он лжёт.

Такому человеку, как он, просто нет никакой необходимости смешивать правду и ложь. Он легко может превратить чёрное в белое и наоборот. Это означает, что даже если эта история на 100% ложная, он может создать впечатление, что она правдива.

— Кажется, ты мне не доверяешь, да?

— К сожалению, но да.

— Ох-хо-хо…

— Временный директор Цукиширо, почему бы просто не остановиться на этом? Если вы не сможете выгнать меня из школы, то потеряете доверие со стороны моего отца. Вероятно, вы всё же получите небольшой выговор, но самым лучшим и разумным вариантом было бы отступить именно сейчас, потому что иначе вы явно будете опозорены в будущем.

— Спасибо, конечно, за заботу, но твои слова не имеют никакого смысла. Я не потерплю неудачу.

Я не знаю, насколько серьёзны слова Цукиширо, но сейчас на его лице была довольно страшная улыбка.

— К тому же, я считаюсь зрелым человеком. Мне нет смысла бояться какого-либо провала с моей стороны. Даже если из-за тебя меня уволят, я просто могу найти другую работу, так что ничего страшного со мной не произойдёт.

— Но несмотря на ваши слова, вы всё-таки пришли в эту школу, потому что явно боитесь моего отца. Каковы же ваши истинные чувства?

— Хм, действительно, где же правда?

Цукиширо будет продолжать сражаться на передовой в течение десятилетий. Его железная маска может быть гораздо более прочной, чем я думал.

Учитывая тот факт, что его послал «этот» человек, я уверен в том, что он не является таким двухсторонним.

— Ну, если ты не можешь согласиться с другой стороной, то тут уже ничего не поделаешь. Всё же лучше уважать мнения друг друга.

— Да, вы правы.

В результате, Цукиширо, казалось, был удовлетворён этой беседой и расстоянием между нами, которое всё ещё оставалось таким же, как и раньше.

— Так, мне уже пора уходить. Было бы невежливо с моей стороны заставлять других ждать.

Вероятно, он говорил про тех людей, которые были возле него совсем недавно.

— Однако если ты всё же не покинешь эту школу добровольно, то твоя школьная жизнь может намного усложниться в будущем.

— Ну, пусть я и хочу мирной жизни, но тут уже ничего не поделаешь. Я готов к этому.

Сделав один шаг, Цукиширо решил обратиться ко мне в последний раз, продолжая улыбаться.

— Не хотел бы ты сыграть в игру, в которой лишь твоя сторона будет в выигрыше?

— Игру?

— В новом учебном году один «ученик» из Белой комнаты поступит в эту школу в качестве первогодки.

Думая о том, что он хотел предложить мне… Его слова определённо были неожиданными.

— А вы можете делиться со мной этой информацией?

— Да, скрывать это просто не имеет никакого смысла. В конце концов, ты, наверное, уже обдумывал подобное развитие событий. Однако я думаю, что когда ты поймёшь личность ученика, твоё исключение из школы уже будет предрешено.

Это заявление, которое я просто не могу так легко принять. Моя бдительность всё ещё остаётся на прежнем уровне.

И хотя я принял к сведению слова Цукиширо, но это не значит, что я ему поверил.

— Ох, похоже, ты мне не веришь. Думаешь, я мог бы заслать сюда четверых или пятерых человек? Ну, эта школа не такая уж и податливая, чтобы сделать такой ход, так что тебе не нужно так много думать об этом.

— Даже если бы вы сказали, что зашлёте сюда одного или же сотню человек, я бы поверил вам.

Если он захочет послать сюда столько-то человек, то обязательно это сделает. Таков «этот» человек.

— Ну, возможно…

— Ну и, в чём суть этой игры?

— В следующем году в качестве первогодок будет зачислено 160 человек. Если ты сможешь за апрель узнать, кто из них является учеником из Белой комнаты, я уйду в отставку. Ну как? Это ведь удивительная игра, не так ли?

Естественно, эту «игру» действительно можно назвать удивительной. Если Цукиширо уйдёт, то мне станет намного спокойнее.

— Не так-то просто в это поверить.

— Ну же, ты слишком предвзято относишься ко мне. Здесь ведь нет никакого риска для тебя.

Если не считать психологической войны, то да, здесь действительно нет никакого риска. К тому же, если я соглашусь, то ничего не потеряю.

— Хорошо, я приму эту «игру». Похоже, вы очень уверены в способностях ученика из Белой комнаты, но… Я также кое в чём уверен.

— Хох? И в чём же?

— Пусть лягушка в колодце не знает про океан, но зато она знает о том, насколько высоко находится небо.

— Ты имеешь в виду… Из-за того, что ты обучался в Белой комнате, думаешь, ты знаешь глубину этого мира лучше, чем кто-либо другой?

Именно обучение в Белой комнате позволило мне не сомневаться в себе. Независимо от количества детей, получающих образование в том же месте, они никогда не смогут достичь той же высоты. Даже если это третье или же пятое поколение, это не имеет никакого значения.

Столкнувшись с непонимающим взглядом Цукиширо, я продолжил свою мысль.

— Естественно, в этом мире будут люди, которые лучше меня. В конце концов, на планете живёт более семи миллиарда человек. Однако это неверно для Белой комнаты.

Именно в «этом» мире нет никого лучше меня. И это единственное, что я могу сказать так уверенно.

— Эти глаза… Они такие же, как и у твоего отца. Жуткие глаза, в которых отображается настолько глубокая тьма. В Белой комнате просто невозможно получить этот взгляд…

Судя по всему, Цукиширо понял, что данный разговор просто не имеет никакого смысла, так что, бросив эти слова, он развернулся и ушёл.

После этой встречи с Цукиширо я ещё немного побродил по торговому центру Кёяки.

Сейчас нужно просто забыть о нём. Однако одна проблема ещё не решена – Мацушита, следящая за мной.

Я мог бы оставить её в покое, но если она услышала разговор между мной и временным директором, то это может вызывать определённые неприятности.

Так что я решил устроить ей засаду, подтвердив ещё раз для себя, что она меня преследует. Я просто обязан выяснить причину. И хотя я думаю, что такой исход маловероятен, но она может находиться на стороне Цукиширо.

Я также не знаю, с какого момента она начала меня преследовать, так что в данный момент нельзя сделать однозначный вывод.

Единственная проблема, возникающая здесь, это место для нашего разговора. Весенние каникулы почти подошли к концу, а время сейчас уже было после полудня, так что в торговом центре наша встреча может привлечь ненужное внимание.

Однако лучше это будет сделать как можно раньше. Тем более, Мацушита является моей одноклассницей, так что даже если нас и заметят, то, вероятно, подумают, что наша беседа о чём-то повседневном.

Ускорившись, я резко повернул за угол и остановился.

Хм, если она всё же не последует за мной, стоит ли мне использовать Кей для того, чтобы решить эту проблему?

Пока я думал об этом, примерно через десять секунд Мацушита завернула за угол и… столкнулась со мной.

— Ваах?!

Судя по этому вскрику, она совершенно не ожидала, что я буду ждать её. Однако если бы Мацушита всё-таки не преследовала меня, то и настолько удивлённой реакции не должно было быть.

— Тебе что-то нужно от меня? — спокойно спросил я её.

В это же время Мацушита приложила свою руку к груди, восстанавливая дыхание.

— Хах? О чём ты?.. М-да, наверное, в этом уже нет смысла, да? Мне кажется, ты видишь меня насквозь, не так ли?

Видимо, она поняла, что оправдываться здесь уже нет никакого смысла, как только услышала мои слова.

Однако почему Мацушита преследовала меня? Это самый важный вопрос. Если бы она хотела просто поговорить со мной, то зачем тогда прятаться?

— Знаешь, да. Я следила за тобой, — призналась Мацушита после того, как ещё раз убедилась, что вокруг нас никого нет.

До этого момента мы даже не разговаривали, но она почему-то сейчас явно была настороже, разговаривая со мной. И, что более важно, она пыталась скрыть своё психологическое состояние, при этом пробуя «прочитать» меня.

— Как ты думаешь, по какой причине я решила последить за тобой?

Этот вопрос весьма необычен. Очевидно, это был психологический приём. Кажется, она действительно хочет вытянуть из меня информацию.

— Кто тебя знает. Я даже не знаю, с чего начать. Что более важно, когда именно ты начала следить за мной?

Я не собирался говорить ей о том, когда я её заметил. Всё, что мне нужно сейчас делать – отвечать вопросом на вопрос.

— Ну, возможно, некоторое время назад. Итак…

— Некоторое время назад?

Не давая ей шанса продолжить, я задал ей дополнительный вопрос.

— Хм, как же его… А, точно! Я просто увидела, что ты разговаривал с временным директором.

Мацушита легко примешала сюда ложь, признавая также тот факт, что она знает о нашем разговоре с Цукиширо. Однако я заметил, что уголок её рта немного дёрнулся. Видимо, она тоже заметила свою ошибку.

Это прекрасная возможность для меня. Если у неё есть некоторые сомнения относительно моей причастности к директору, то она определённо задаст нужные вопросы.

— Так что же случилось? Ну, то есть, о чём директор с тобой разговаривал?

— Он, похоже, планирует в будущем перестроить торговый центр Кёяки. Когда он увидел меня, то тут же подошёл и просто задал несколько вопросов. Что конкретно в этом центре делает меня счастливым и так далее. И это всё.

— О-ох, так вот о чём вы говорили…

Мацушита солгала о том, что увидела меня лишь во время разговора с директором. Она хотела использовать информацию, полученную во время слежки, в качестве своего преимущества, но это возымело противоположный эффект. Увидев тех рабочих, что были рядом с директором, у неё просто не оставалось другого выбора, кроме как поверить в мою историю.

— Ну так, зачем я тебе нужен?

— Видишь ли, вообще, не то чтобы у меня была конкретная причина. Просто есть кое-что, что меня заинтересовало, — сказала Мацушита, готовясь рассказать свою историю. — Понимаешь, это касается итогового специального экзамена… Ты ведь был капитаном, верно?

Теперь понятно. Услышав её слова, я понял, почему она решила поговорить со мной.

— А именно, о событии «Устная арифметика». Ответы, которые ты и Коенджи дали, были одинаковым.

Должно быть, совпадением это очень сложно назвать.

— В средней школе я занимался устным счётом, так что я относительно хорош в этом, — произнёс я сразу же после того, как Мацушита закончила свою мысль.

Судя по её реакции, она не совсем была довольна тем, что я, можно сказать, сразу же закрыл пробел в этой истории.

— Хм, я также занималась этим в средней школе, но твой уровень ведь нельзя описать словосочетанием «относительно хороший», разве нет? Думаю, это уже национальный уровень, не так ли?

— Просто это было событие, в котором я хорош. И да, я участвовал в национальных соревнованиях.

— …Правда?

— Да. Возможно, ты просто неправильно меня поняла или ещё что-то.

— Но почему ты ничего не сказал об этом раньше?

— Ну, может здесь я и виноват, но ты ведь знаешь, кто я такой, верно? Я явно не в том положении, чтобы просто взять на себя инициативу и рассказать обо всём классу. Капитаном же стал лишь из-за того, что у меня были очки защиты. Тем более, учитывая то, что нашим противником была Сакаянаги и класс A. Даже если бы я рассказал об этом, то определённо бы волновался, думая про себя: «Поверили ли мне мои одноклассники?».

Почти все одноклассники думают обо мне одинаково: «Мало говорит, значит и доверия он не вызывает».

— Ну… Да, может, и так.

Возможно, Мацушита немного поверила в это, но она просто не может так легко принять это.

— Я… кое-что видела недавно. Сцена, когда Аянокоджи-кун и Хирата-кун разговаривали вместе, сидя на скамейке.

Скорее всего, это был момент, когда я решил поговорить с Хиратой, оказавшемся полностью изолированным после классного голосования.

Естественно, так как у меня нет глаз на спине, то я не знал о том, что рядом кто-то был. Однако даже если она всё же видела, то нет причин для паники. В конце концов, нет ничего удивительного в том, что кто-то в это время мог заметить нас издалека.

— Я понимала, что если подойду ближе, то меня, скорее всего, заметят, но… Тогда мне вроде не показалось, но он ведь плакал, да?

Разговор об этой сцене, а также про «Устную арифметику»… Похоже, она собирала какую-то определённую информацию, так что сейчас намерения Мацушиты стали более ясны.

Исходя также из её слов и поведения, Цукиширо здесь вообще никак не замешан.

— Тот факт, что Хирата-кун снова стал «нормальным» на следующий день, не является совпадением, не так ли?

Изначально я думал, что Мацушита обычная ученица, но неожиданно она оказалась более проницательной.

В данной ситуации меня лишь волнует то, как она со мной разговаривает. Её слова словно твердили, что её любопытство взяло верх, и она просто не может удержаться от этого…

Однако судя по почти незаметным признакам, у её действий есть определённая цель, так что можно считать её поведение за обычный блеф.

Опять же, исходя из её слов и поведения, связаться со мной не было внезапной идеей, но, скорее, ей нужно было сделать это как можно быстрее. А причина, по которой она предприняла меры именно сегодня, заключается в том, что увидела меня одного в торговом центре Кёяки.

— Устный счёт на национальном уровне, твоя скорость, которую ты показал на спортивном фестивале, а также разговор с Хиратой-куном, из-за которого он смог вернуться в нормальное состояние. Совместив всё это… Аянокоджи-кун, ты ведь скрываешь свои истинные способности, да? Получается, твои результаты гораздо лучше и в учёбе, и в спорте, чем нынешние, которые ты показываешь?

Связаться со мной и прийти к такому выводу исключительно из-за этих факторов. И она пришла сюда для того, чтобы подтвердить свои мысли. Она полностью отличается от той Мацушиты, демонстрировавшей себя в классе на протяжении года.

Я быстро пришёл к нужному выводу, так что решил просто перейти к сути.

— Ты хочешь, чтобы я помог тебе добраться до класса A?

— …То есть ты признаёшь, что это правда?

Казалось, Мацушита испытала шок от того, что я так легко признался в этом.

— Ну, то, что я скрываю свои способности, это правда.

— Но почему? Разве в этой школе получать хорошие результаты не лучше?

Мацушита решила обвинить меня, потому что думала, что у неё есть преимущество, и она может этим воспользоваться.

— Я просто не люблю выделяться… Тем более, если результаты вдруг поползут вверх, то ко мне будут обращаться с просьбой помочь кому-то в чём-то. А в этом я действительно не очень хорош. Тоже самое касается и спорта.

— Понятно…

Она также скрывает свои способности. Услышав ту часть, которая, возможно, совпадает с её мыслями, она поверила моим словам.

— Мне бы хотелось, чтобы ты внёс свой вклад в класс в будущем. Если ты действительно скрываешь способности, то я бы хотела, чтобы ты их продемонстрировал, потому что так наш класс может подняться в рейтинге. А если твои способности именно такие, как я думаю, и ещё к тому же у тебя есть лидерские качества, то… Я поддержу тебя, Аянокоджи-кун.

Её идея практически полностью соответствует Хориките. Если у человека есть способности, то он должен их использовать.

— Я попытаюсь.

— А? — воскликнула Мацушита, которая, очевидно, не думала, что я так легко соглашусь еще и на сотрудничество.

— Только, пожалуйста, не ожидай от меня слишком многого. В данный момент я уже показал 70-80% своих способностей, так что даже если я постараюсь и выложусь на 100%, то просто не смогу обогнать Хирату ни в учёбе, ни в спорте.

Таков мой примерный план на ближайшее будущее. В какой-то степени, Мацушита будет убеждена в моих словах. Сказав ей прямо о том, что я скрываю свои способности, также создаст впечатление, что все мои секреты раскрыты. Я также ничего не говорю про то, что мне стала известна тайна самой Мацушиты.

Другая сторона считает, что получила полное преимущество в этой психологической войне, получив информацию о моей силе.

— П-подожди… Ты сказал, что сейчас показываешь уже 70% своих способностей?.. Это действительно так?

У Мацушиты нет никаких доказательств того, что мои способности могут быть выше, чем у Хираты. И поэтому она попросила меня снова это подтвердить…

— Да, это правда.

Однако Мацушита, казалось, не была убеждена в этом.

— А как же Каруизава-сан?

— Хм? О чём ты?

— …Она ведь недавно рассталась с Хиратой-куном, а также… Каруизава-сан точно связана с Аянокоджи-куном.

— И откуда ты это услышала?

— Можно сказать, это моя интуиция, но… Я всё же думаю, что это правда.

Видимо, Мацушита смогла получить достаточно много информации, так что её будет не так просто убедить в обратном. В её глазах можно было ясно увидеть уверенность в своих словах.

— Почему Каруизава-сан так по-особенному относится к тебе?.. Особенно после расставания с Хиратой-куном… Почему?

— Хм?..

Если я, как говорю, хуже Хираты, то естественно возникнут некоторые сомнения насчёт мотивов Каруизавы.

— Ты ведь не хочешь сказать, что мне это показалось?

— …Нет, конечно. Просто…

Когда я сказал это тихим голосом, Мацушита слегка кивнула своей головой, словно ещё раз убедилась в этом.

— Получается, между вами действительно…

— Нет… Думаю, ты немного неправильно поняла.

— А? Неправильно поняла? Разве ты только что не подтвердил это сам?

— Касательно меня и Каруизавы… Да, между нами действительно довольно странные отношения.

— Аянокоджи-кун, я очень хочу узнать про твои истинные способности.

— Говорю же, что не…

— Зайдя так далеко, ты всё ещё не хочешь мне рассказывать?

— Это не так, просто это действительно сложно объяснить, — сказав это, я два или три раза отвёл свой взгляд.

Пусть мне и не очень этого хотелось, но столкнувшись с Мацушитой, которая всё ещё не хотела прекращать этот разговор, я продолжил свою мысль.

— И хотя кажется, что это тяжело объяснить, но в то же время и нет… Просто однажды я сказал Каруизаве, что что-то к ней испытываю. Вместо того чтобы называть её отношение ко мне «особенным», лучше будет назвать это «необычным» отношением с моей стороны.

— А?..

— …Что?

Мы посмотрели друг на друга.

— Каруизава-сан относится к тебе так не из-за того, что знает про твои способности?

— Нет, это точно не имеет к этому никакого отношения.

— Но… Почему-то я не думаю, что после признания человек будет вести себя так…

Внезапно я подошёл ближе к Мацушите, после чего обе моих руки схватили её за плечи. Сама она не ожидала, что я сделаю что-то подобное, так что была в ступоре и не сопротивлялась.

Я же посмотрел ей в глаза и стал говорить серьёзным тоном голоса.

— Мацушита, ты мне очень нравишься, так что давай встречаться.

— А?! Ч-ЧЕГО?!

Сразу же после того, как Мацушита запаниковала, я отпустил её плечи.

— Если признаться человеку подобным образом, то независимо от итогового результата ты ведь задумаешься об этом чуть позже, не так ли?

— Ох, это была такая шутка… Хах-ха… Понятно, фух…

Если позволить ей испытать подобную сцену, то это обязательно заполнит некоторые пробелы.

Естественно, после получения признания от противоположного пола человек будет некоторое время обращать внимание на это, если, конечно, признание не было от того, кого ненавидят.

— Думаю, тот факт, что она рассталась с Хиратой, был просто совпадением. В конце концов, признался я ей уже после этого случая.

С самого начала этой истории у Мацушиты не было никакого способа подтвердить мои слова или же опровергнуть.

— …Понятно, вот почему она так смотрит на тебя. Прости, что заговорила об этом.

— Всё нормально, но у меня есть одна просьба. И она касается Каруизавы.

— Я понимаю. Обещаю, я не буду ничего говорить про ваши отношения.

Нельзя сказать, что этот ответ был на 100% приемлемым. Тем не менее, с текущей информацией, которую я предоставил ей, на этом можно остановиться. В конце концов, я не сказал ничего лишнего о Каруизаве.

А если говорить про Мацушиту, то ей просто было бы неудобно отказываться от этой просьбы.

Короткие истории

После того как церемония окончания семестра, была завершена, все ученики разошлись по своим классам для того, чтобы услышать последние слова со стороны своих учителей. После этого я немедленно решила покинуть класс.

Из-за своих проблем с ногами я не могла двигаться с той же скоростью, что и остальные. Но в результате я всё же добралась до нужного места и стала ждать человека, который, казалось, задерживался.

— А? Что ты здесь делаешь, Сакаянаги? — озадаченно спросил меня Машима-сенсей, возвращавшийся с церемонии прощания с выпускниками.

— Я ждала вас, Машима-сенсей.

— …Меня?

— Именно. Вы ведь сейчас собираетесь встретиться с Аянокоджи-куном и Чабаширой-сенсеем в приёмной, я права?

— О чём ты?

Машима-сенсей не выдавал никаких признаков того, что я попала в точку.

Однако я всё равно знаю все детали. Уже с того самого момента, когда Аянокоджи-кун попросил у меня номер телефона моего отца, я уже догадалась об этом.

— Вы уже, вероятно, получили сообщение от директора Сакаянаги о встрече с Аянокоджи-куном, на которой также должна присутствовать и Чабашира-сенсей. Я права?

— Откуда ты это знаешь?

— Просто я знаю о ситуации больше, нежели вы или же Чабашира-сенсей.

— Ну, даже если это и так, твоё имя не было озвучено.

— Это из-за того, что я просто решила поучаствовать в этом по воле случая. Могу ли я сопровождать вас?

— К сожалению, но у меня нет на это права. Если я возьму тебя с собой, могут возникнуть некоторые проблемы.

— Даже если мы пойдём в разных направлениях, в любом случае встретимся вместе, но просто немного позже. Так почему бы всё-таки не пойти вместе? Это ведь просто сэкономит нам время, не так ли?

Пусть он не разрешит с ним идти, но я всё равно дойду до приёмной. Другими словами, результат будет одним и тем же.

— …Раз ты уже знаешь об обстоятельствах, то ладно.

— Большое спасибо.

Я повернулась в сторону приёмной и шагнула вперёд, а через секунду со мной поравнялся и Машима-сенсей.

— Для чего вообще нужна эта встреча?

— Там будет что-то очень, очень интересное.

Уже сейчас я могу предсказать, что временный директор Цукиширо может сделать в дальнейшем. И чувствую, как мои скучные дни становятся намного красочнее из-за того, что я представляю себе это.

Следуя за Машимой-сенсеем, я в итоге добрались до приёмной, где нас уже ждал Аянокоджи-кун.

Для того чтобы наслаждаться временем, проведённым с ним. И наслаждаться тем, что произойдёт в недалёком будущем.

(От лица Аянокоджи)

Одним прекрасным днём, на весенних каникулах.

Некоторые деревья сакуры уже начали цвести, напоминая всем о том, что на смену зиме пришла весна.

— Хэ-эй!

Я услышал голос девушки, пока просто наблюдал за сакурой.

— Сюда! Смотри, Аянокоджи-кун!

Этот голос, внезапно окликнувший меня, я уже слышал ранее. И вскоре, наконец, понял, кому он принадлежал.

Ичиносе сидела под одним из деревьев сакуры и махала мне рукой.

— Ты ходила сегодня в школу?

Сейчас, сидя под деревом, она была в своей школьной форме.

— Да, я решила наведаться в студсовет, потому что, судя по разговорам, второй год обучения станет несколько оживлённее.

— И на обратном пути ты решила полюбоваться цветами?

— Именно! Думаю, я нашла идеальное место!

Смотря прямо в небо и на переплетённые ветви сакуры, она широко улыбалась.

— Я никогда раньше не видела столь маленьких цветков у сакуры. Только сейчас я поняла, что они существуют.

Этот вид сакуры называется Омуро Арияки. Их небольшая высота – около двух-четырёх метров – является одной из особенностей этого вида.

Вообще, этих деревьев здесь не было в прошлом году, так что, вероятно, их сюда пересадили откуда-то.

— Аянокоджи-кун, что думаешь? Может присядешь?

Она постучала по месту рядом с ней, предлагая сесть туда. Хм… Наверное, то, что она может вот так беззаботно звать парней присесть рядом, можно назвать одной из причин, почему она так популярна.

Конечно, приближаться к деревьям не запрещалось, но рядом находился знак, на котором висело предупреждение о том, что без веской причины к ним нельзя прикасаться.

Так как у меня не было причин для отказа, я подошёл и сел рядом с ней.

— Давай посмотрим на них вместе?

После этого я так же направил свой взгляд наверх, как и она.

— О-ох…

Пусть цветки и были маленькими, но на таком расстоянии они создавали очень приятное зрелище.

Временами дул ветерок, заставляя прелестные цветки сакуры танцевать и кружиться вокруг нас. Всё это выглядело так, словно я был во сне.

— Разве не здорово вот так сидеть и просто любоваться цветами?

— Да, ты права.

Смотря на цветущую сакуру, мы просто беззаботно болтали на разные обыденные темы.

Здесь и сейчас надвигающаяся битва, маячащая где-то на горизонте, уже почти была забыта.

Это произошло в начале весенних каникул. Я надела повседневную одежду и направилась в торговый центр Кёяки.

— Добрый день, Аянокоджи-кун.

И уже там по прошествии некоторого времени передо мной появился ученик из другого класса. Когда мы зашли в кафе, я почувствовала что-то необычное внутри себя.

— Ты довольно рано.

— Раз уж я позвала, то просто не могу заставлять тебя ждать.

Аянокоджи-кун казался мне очень умным и, если можно так сказать, взрослым. Сейчас он был достаточно расслаблен, впрочем, как и всегда. Именно из-за этих качеств я и стала испытывать к нему какие-то чувства.

Нет… Может быть, не с точки зрения противоположного пола, но, скорее, как к личности.

Вот почему я так сильно хочу с ним встретиться, и мне неважно, в выходной или же нет. Стоит сказать, у меня практически нет никакого опыта встреч с друзьями по выходным.

Но, конечно, главная причина в том, что мне просто не удалось завести хороших друзей.

Я думаю, что именно поэтому не хочу заставлять его ждать. Мне не нравится сама мысль о том, что я могу создать ему какие-либо проблемы, из-за чего он разочаруется во мне. И даже если я не думаю о нём, как о противоположном поле, то всё равно буду так делать. Я становлюсь счастливой от одной мысли о том, что я такая же девушка, как и другие, испытывающие те же чувства.

Интересно, что это за тёплое и пушистое чувство? Я всё ещё не могу понять, что именно испытываю. Поэтому я с нетерпением ждала этой встречи, чтобы исследовать его.

— Извини, что так внезапно.

И хотя я действительно столь внезапно связалась с ним и попросила о встрече, он не показывал никакого признака недовольства, хоть я и заставила его изменить порядок дел на весенних каникулах.

— Не волнуйся, у меня всё равно пока нет никаких планов на весенние каникулы.

— Тогда хорошо! Вчера в библиотеке, наконец, появились новые книги!

Мне так сильно хотелось рассказать об этом, что я просто не смогла успокоиться и указала на свою сумку.

— Я думала, что мне нужно как можно скорее поделиться информацией с Аянокоджи-куном.

Не успела я опомниться, как мы уже зашли в кафе. И так как весенние каникулы только начались, в кафе было довольно много народу.

— А здесь многолюдно…

В итоге мы всё же нашли место у окна, ближе к стойке, так что сели именно туда.

— У нас было не так много возможностей, чтобы вот так встретиться и поговорить…

— Да, это похоже на правду.

Наша встреча была похожа на свидание между парнем и девушкой. Нет, на самом деле всё было именно так, но я решила остановить себя от продолжения этих мыслей, потому что иначе была бы сильно смущена из-за этого.

— Так, а теперь… У меня тут несколько книг, может, посмотрим вместе?

Я попыталась стереть это чувство и потянулась за книгой, которую так сильно хотела ему показать. Однако вспомнила, что мне нужно было с ним серьёзно поговорить кое о чём.

Мой собственный класс. Это тема была такой же важной, как и то, что я сейчас считаюсь его другом. И даже если после этого он меня возненавидит, я всё равно должна была об этом поговорить.

— Ох, точно. Прежде чем приступим к обсуждению книг, можем ли мы немного поговорить кое о чём? Ты не возражаешь?

Я подняла свою голову и посмотрела прямо на него. Его глаза всегда выглядели так, словно он мог видеть сквозь что угодно. Думаю, он уже понимал, что настанет тот день, когда мы будем сражаться друг с другом. Скорее всего, Аянокоджи станет самым огромным препятствием на пути нашего класса. И, смотря прямо в его глаза, я лишь ещё больше в этом убеждалась.

Лёгкими шагами я следовала за Аянокоджи-куном и размышляла над тем, что после этого сразу же вернусь. Затем, когда я подошла к повороту, куда он завернул буквально секунду назад, я сразу же встретила его. И сейчас он стоял лицом ко мне.

— Ваах?! — позволила я себе издать это, якобы удивившись этому неожиданному повороту событий.

Но зачем я это сделала? Было очевидно, что он уже заметил мою слежку.

— Тебе что-то нужно от меня?

— Хах? О чём ты?.. М-да, наверное, в этом уже нет смысла, да? Мне кажется, ты видишь меня насквозь, не так ли?

Он решил раскрыть меня для того, чтобы я больше не могла притворяться, потому что иначе бы выглядела очень глупо со стороны. Лучше будет просто признаться.

— Знаешь, да. Я следила за тобой.

Возможно, я не так хороша в этом, но разве люди могут так легко заметить, что за ними следят? Неужели он увидел меня где-нибудь?

Как я и ожидала, Аянокоджи-кун, стоящий в данный момент передо мной, просто не может быть «обычным» человеком. Я обязана быть с ним настороже.

Когда дело дошло до этого, он либо утонет, либо спокойно поплывёт. И сейчас нужно это определить. Я уверена, что не проиграю в психологической войне.

— Как ты думаешь, по какой причине я решила последить за тобой?

Мне нужно завладеть ситуацией и задать наводящие вопросы, чтобы понять, когда и где он меня заметил.

— Кто тебя знает. Я даже не знаю, с чего начать. Что более важно, когда именно ты начала следить за мной?

Моей главной задачей было выведать у него какую-нибудь информацию, но он легко передал этот мяч мне в руки.

— Ну, возможно, некоторое время назад. Итак…

— Некоторое время назад?

Да боже! Он же просто задаёт столь двусмысленные вопросы.

Так, ладно, я должна сохранять спокойствие. Просто успокойся. Если я позволю изменить заданный мною темп и скажу что-то, что не имеет хоть какого-то смысла, то проиграю. Стоит ли сказать ему, что я начала следить за ним из-за того, что посчитала его встречу с директором несколько необычной? Если же я скажу, что начала следить за ним ещё в кафе, то он, вероятно, спросит причину.

— Хм, как же его… А, точно! Я просто увидела, что ты разговаривал с временным директором.

Мне удалось сохранить некоторое расстояние между нами, так что дальше я решила передать эстафету уже ему.

— Так что же случилось? Ну, то есть, о чём директор с тобой разговаривал?

— О-ох, так вот о чём вы говорили…

Там также присутствовали и другие взрослые, так что, возможно, это действительно было лишь обычным совпадением. Похоже, между его истинными способностями и директором и правда нет никакой связи.

— Ну так, зачем я тебе нужен?

— Видишь ли, вообще, не то чтобы у меня была конкретная причина. Просто есть кое-что, что меня заинтересовало.

Меня действительно не интересовала эта встреча с директором. Однако был ли Аянокоджи-кун серьёзен или нет – уже совсем другой разговор.

— Понимаешь, это касается итогового специального экзамена… Ты ведь был капитаном, верно?

Так как он уже поймал меня на слежке, то я просто выскажу то, что мне нужно.

— А именно, о событии «Устная арифметика». Ответы, которые ты и Коенджи дали, были одинаковыми.

Это определённо не было простой математической задачей, которую можно было бы решить случайным образом.

— В средней школе я занимался устным счётом, так что относительно хорош в этом.

— Хм, я также занималась этим в средней школе, но твой уровень ведь нельзя описать «относительно хорошим», разве нет? Думаю, это уже национальный уровень, не так ли?

— Просто это было событие, в котором я хорош. И да, я участвовал в национальных соревнованиях, — легко признал Аянокоджи-кун.

— …Правда?

— Да. Возможно, ты просто неправильно меня поняла или ещё что-то.

На самом деле, тот факт, что есть люди, которые хороши только в устной арифметике, можно считать правдоподобным. Однако, если человек недостаточно умён, он просто не сможет решить подобную задачу. Так как Аянокоджи-кун ни разу не показывал, что он хорош в чём-то, это уже можно было считать за проблему.

— Но почему ты ничего не сказал об этом раньше?

…Изначально я собиралась загнать его в угол, но я просто не могу ухватиться хоть за что-нибудь. Он так легко и уверенно отвечал на вопросы, словно это была обычная беседа между друзьями. И даже ни разу не разволновался, отвечая на них.

Существует довольно много людей, которые не уверены в себе. И у них не получается нормально что-то донести, так как не могут уверенно об этом сказать. В нашем же разговоре абсолютно не было ничего странного.

— Ну… Да, может, и так.

Нет же, нет! Я просто не могу сказать то, что сейчас происходило в моей голове. Возможно ли, что он ни разу не солгал? Нет, даже если он действительно сказал правду, здесь всё ещё что-то было. И это «что-то» могло подняться на поверхность, если затронуть тему о Хирате-куне и Каруизаве-сан. Может быть, набранный мною темп и был сбит, но я пообещала себе. Я должна собрать силы для того, что будет дальше.

Последний день весенних каникул. Я встретилась с Чихиро-чан и Мако-чан, после чего мы вместе отправились в торговый центр Кёяки. Проведя эти долгие каникулы в спокойствии и обдумывая всё в одиночестве, я, наконец, испытала облегчение.

— Хонами-чан, ты хорошо себя чувствуешь? С тобой точно всё хорошо? — спросила Мако-чан.

Обычно я всегда находилась рядом с кем-то, но почти всю неделю закрывалась в своей комнате, из-за чего она стала волноваться обо мне.

— Да, со мной правда всё в порядке. Прости за то, что не откликалась на твои приглашения. Я просто обдумывала стратегию на второй год обучения. Мне нужно было понять, что нам следует делать дальше.

— Конечно, это прекрасно, что ты заботишься о классе, но… Хонами-чан, тебе не следует всё взваливать на себя одну. Если тебе что-то нужно, обсуди это с нами, хорошо? — сказала Чихиро-чан.

Прямо сейчас они так беспокоятся именно из-за итогового специального экзамена.

— Да, я понимаю. Если что-то случится, я обязательно поговорю с вами.

На самом деле, это были мои искренние чувства. Но даже если и так, в то же время я не хотела беспокоить их без веской на то причины.

Класс B проиграл на итоговом экзамене из-за меня. Мне необходимо было принять очень важное решение.

Именно поэтому я должна тщательно подбирать слова, потому что иначе они будут сильно волноваться за меня, а допустить этого я просто не могу.

— Ох, правда, не нужно волноваться. Сейчас я на 100% в порядке! Весенние каникулы, можно сказать, полностью стёрли все негативные эмоции!

Эти каникулы зарядили меня новой энергией. Каникулы, полностью отличавшиеся от всего, что было до этого. Они были… запоминающимися.

Конечно, каникулы отличались от предыдущих, когда я просто гуляла со своими друзьями.

Когда я думаю об Аянокоджи-куне и о том, что произошло в тот день, моё сердце снова начинает гореть.

В тот самый момент раскрытия моей слабости в его комнате, что-то очень сильно давящее на меня просто исчезло со звуком «пууф».

Я поняла, что ещё могу сражаться.

Я правда почувствовала, что могу снова противостоять Сакаянаги-сан, Рьюен-куну, Хориките-сан и остальным.

Естественно, могу ли я конкурировать с ними, выяснится только после того, как попробую. По крайней мере, я смогла избежать самого худшего развития сценария – потери воли к сражению ещё до начала самого сражения.

И, вне всяких сомнений, это произошло благодаря Аянокоджи-куну. Я даже не уверена, была бы сейчас здесь в это самое время, если бы не он. Драгоценный друг… очень и очень важный…

Почему-то в мою голову не приходили следующие слова.

Как мне правильно выразить это? Просто какая-то часть меня отказывалась думать об этом.

Есть одна очень важная вещь, о которой я не могу забывать.

Мы учимся в разных классах. Этот факт нельзя было изменить, что означает, что мы просто не можем беззаботно общаться или же гулять вместе. Тем более в отличие от предыдущего учебного года, когда мы ещё сотрудничали, сейчас разрыв в классных очках сильно сократился.

Хорикита, встретившись со мной лицом к лицу, сказала тогда, что мы стали соперниками. Теперь мы должны противостоять друг другу.

Другими словами, если мы действительно будем сражаться, личные чувства не должны повлиять на результат.

Но что если… Что если он и я были бы в одном классе?..

Тогда всё моё беспокойство просто бы исчезло, и я могла бы сражаться, не обращая ни на что внимание.

Так, стоять! Не смей думать об этом дальше!..

Я энергично стала махать головой из стороны в сторону, чтобы успокоить бурлящие внутри меня чувства.

— Э-эй, Хонами-чан, что произошло?

Мако-чан сильно удивилась моему внезапному порыву помахать головой и обеспокоено посмотрела на меня.

— Ох, прости. Всё в порядке.

Находясь в кругу своих друзей, я становлюсь слишком расслабленной.

Мне необходимо взять себя в руки. Сегодня ведь последний день весенних каникул, так? Мои друзья определённо с нетерпением ждали возможности прогуляться со мной, так что я должна перестать думать об этом так сильно.

Я должна сосредоточиться на том, что будет происходить в первый период второго года обучения.

Как только у меня будет свободное время, я смогу подумать над сложившейся ситуацией.

Сейчас мы, конечно, всё ещё находимся в классе B, но у нас уже почти не осталось каких-либо возможностей.

Я с уверенностью могу заявить, что готова довести дело до конца. Моя цель всё ещё не изменилась с того самого момента, когда я стояла на прошлогодней церемонии поступления в школу. Оставаться на месте определённо не мой вариант.

…Завтра начнётся новая битва для класса 2-B.

Это произошло в один из дней на весенних каникулах.

Сегодня мне пришлось пойти в торговый центр Кёяки. После победы над классом Ичиносе, а также возвращения нашего класса обратно в класс C, я решил снова сразиться с Аянокоджи.

Я обязан придумать хорошую стратегию, потому что иначе этого парня не победить.

Именно поэтому мне нужно найти тех, кто станет моими руками и ногами, которые будут двигаться так, как я того пожелаю. И всё равно, насколько незначительными могут быть эти люди.

Если взять его класс, то там можно найти несколько полезных пешек, которыми довольно легко манипулировать.

С другой же стороны, в моём классе по какой-то странной причине слишком много тех, у кого нет мозгов, но зато есть мускулы.

Можно сказать, они являются отличными пехотинцами, но проблема в том, что они неспособны действовать по детальным инструкциям.

К этой проблеме также можно добавить тот факт, что в моём классе до сих пор остались люди, которые мне не доверяют.

Ишизаки в данный момент занимает пост лидера класса, однако его актёрское мастерство уже даже меня начинает раздражать.

Сейчас самое время подумать о том, когда лучше всего забрать у него эту роль.

— Доброе утро. Смотрю, ты сегодня один, да?

Я сел на простую скамейку в торговом центре Кёяки, ожидая прибытия Ибуки и Ишизаки. В этот самый момент до жути назойливая девушка решила окликнуть меня. Это была Сакаянаги Арису.

— Могу спросить тебя то же самое. Что там с твоими телохранителями, Сакаянаги?

Я не вижу рядом с ней ни Камуро, ни Хашимото. Так называемых «слуг»… Нет, может, следует звать их «фамильярами»?

— Фу-фу, даже я выхожу куда-то одна. Поздравляю тебя с победой после твоего возвращения.

— Ага, тебе того же. Слышал, ты смогла победить класс Сузуне, да?

— Четыре победы и три поражения. Несмотря на их положение в рейтинге, эта битва была не такой простой.

— Но ты ведь всё равно победила, а значит они стали для тебя обычными ступеньками.

Лидерство с огромным разрывом в 500 очков просто невозможно потерять в течение одного года. На данном этапе можно было предположить, что они находятся в безопасной зоне. Ну, по крайней мере, именно так должны думать ленивые люди.

— Твои слова слишком пусты. Не хочешь ли ты сказать мне, что сможешь полностью сократить разрыв за эти два… нет, за один год? Я вижу по твоим глазам, что именно это ты хочешь мне сказать, да?

— Ку-ку, кто его знает?

— А что насчёт выпить по чашечке чая и обсудить планы на следующий учебный год?

— Вдвоём? Не, мне не о чем с тобой говорить. Тем более я сейчас не в настроении.

— Ох, правда? Я просто подумала отпраздновать твоё возвращение. Естественно, я угощаю.

Она точно смотрит на меня сверху вниз, но при этом продолжает следить за каждым моим шагом. В этом случае надо убедиться, что она ничего не пропустит.

Если же я покажу ей хоть что-то, что можно было бы назвать «странным движением», ей это принесёт удовольствие, я в этом уверен.

Битва между нами уже началась.

Ну, в любом случае, я могу поиграть с ней в любое время. Мы оба пытаемся прочесть, что скрывает каждый из нас.

Однако сегодня у меня действительно нет никакого настроения делать это.

— Как-нибудь позже.

Я встал со скамейки и стал искать другое место, куда бы я мог отойти. Увидев это, она снова решила окликнуть меня.

— Твоя аура действительно изменилась.

— Что?

— Год назад ты смотрел на меня с открытой неприязнью. Сейчас же ты совсем не похож на того человека.

Услышав эти слова, я просто рассмеялся. На её лице также появилась улыбка.

Получается, она думает о том, что сейчас я не враждебен к ней? Размышляя об этой нелепости, я пытался одновременно сдерживать свой смех.

— Я не имею в виду, что ты полностью изменил это чувство, которое ты направляешь на меня. Однако я с уверенностью могу сказать, что изменил «цвет».

Кажется, она сказала то, что я и в самом деле не ожидал от неё услышать.

— Изначально я даже не думала о том, что тебя можно назвать моим противником. Но сейчас это изменилось.

— Сакаянаги, это уже слишком тупо. Ты, случаем, не сильно ли переоцениваешь себя? Мой принцип – победа, не обращая внимания на методы. Я ведь просто могу сбить тебя с ног прямо сейчас, если того захочу, ты ведь это понимаешь? Просто для справки, даже если ты заплачешь, мне будет вообще всё равно.

Так как здесь не было ни Хашимото, ни Кито, она сейчас была обычной слабой девушкой, которая бы не смогла победить даже малыша.

— Как ты и сказал, у меня и правда нет шансов победить, если это драка. Но это не значит, что ты сможешь победить.

— Получается, ты не признаешь поражения от насилия, потому что являешься инвалидом?

— Нет, проблема не в этом. Физическая сила и правда считается важным фактором в любом сражении. Я говорю о том, что применение насилия против меня не приведёт к твоей победе в этом месте. В конце концов, здесь проходит слишком много людей, да и вокруг нас довольно много камер видеонаблюдения. Если ты сейчас поднимешь на меня руку, то это не закончится обычным отстранением от занятий, понимаешь? Будучи человеком, который не может двигаться так, как захочет, я могу сказать тебе эти слова. Важным фактором также является возможность третьей стороны сказать, кто победит, а кто – нет.

— С логической точки зрения ты права. Но что если я захочу использовать силу лишь для того, чтобы испытать удовольствие? Что ты на это ответишь?

Я сделал шаг по направлению к ней, после чего легонько поднял свой сжатый кулак вверх, словно угрожая ей.

Я считал, что она будет довольно мила или, можно сказать, очаровательна, если испугается. Однако этой реакции не последовало. На её лице тут же появилась неприятная улыбка.

Если она думает, что я действительно не посмею её ударить, то это слишком наивно с её стороны. Но, видимо, причина всё-таки была не в этом.

Ей было всё равно, потому что мой удар был бы не поражением, а, скорее, шагом, который однозначно привёл бы к победе. Именно это мне говорили её глаза.

— Надо же, несмотря на впечатление, которое ты производишь, ты всё же обладаешь каким-то интеллектом. Рада, что ты в состоянии рассчитать все плюсы и минусы.

Даже если я её и ударю, то, вероятно, она просто повесит на меня метку ублюдка.

— Думаю, сейчас ты в том состоянии, чтобы с тобой можно было поиграть.

Она что, говорит о том, что я вырос за этот год?

Хах… Она способна так небрежно извергать эти нелепые слова из своего рта.

— Нет, я не изменился.

— Уверен? На мой взгляд, ты всё же изменился.

Несмотря на моё отрицание, она всё равно настаивала на этом.

В этот момент я подумал, что это слишком глупые слова, но…

Возможно, я действительно изменился, пусть и не так сильно.

Изначально я думал, что после средней школы у меня уже не осталось каких-либо мест, которые надо было бы улучшить.

Думал, что могу с уверенностью называть себя зрелым человеком.

А все остальные были для меня лишь игрушками в моих руках.

И у меня и капли сочувствия к таким вещам не было.

— Нынешний ты, кажется, изменил своё мировоззрение, если сравнивать его с тем, что было год назад, не так ли?

Это правда… Моё мировоззрение действительно изменилось.

Взяв в апреле класс C под свой контроль, я решил, что в этой школе вообще нет ничего особенного.

Естественно, я знал о том, насколько умна Сакаянаги, использовавшая Кацураги в качестве своей игрушки. Однако я был уверен, что этого всё ещё недостаточно для того, чтобы обращать на неё внимание.

У меня появилось желание как-то разбавить столь скучные дни, так что я решил раздавить классы B и D.

Сейчас же я могу лишь посмеяться над подобными мыслями.

Даже я удивлён из-за того, насколько сильно желал подтянуть свой класс.

— Кажется, произошло нечто настолько важное, что заставило тебя измениться.

Её поведение и глаза словно кричали мне о том, что она проверяет меня. Однако я не дал ей возможности что-то узнать и просто проигнорировал её слова.

— Фу-фу, с нетерпением жду… войны, которая развернётся в следующем году.

— Лишь ты будешь жалеть об этом.

Я заметил ребят, которых ждал до этого, так что, повернувшись спиной, просто ушёл от Сакаянаги.

— Доброе утро, Рьюен-сан. Там ведь была… Сакаянаги, да? Что-то произошло? — спросил Ишизаки, оглядываясь назад и пытаясь догнать меня.

— Да так, просто немного поговорили.

Пробовать что-то объяснить этим двоим будет лишь пустой тратой времени и энергии.

Судя по тому, что он всё же закрыл свой рот и не стал развивать дальше тему, даже идиоты могут поумнеть, используя свои идиотские способы.

— О, кстати, сегодня утром мы встретились с Аянокоджи. Он так же собирался посетить торговый центр Кёяки.

— Ясно.

В такое время суток количество мест, которые можно было бы использовать, довольно ограничено.

Вероятно, самое лучше место для встречи и разговоров – на втором этаже центра.

Ну, в любом случае, не думаю, что всё это закончится лишь за десять-двадцать минут.

Встреча назначена на раннее утро, так что, вероятно, разговор должен быть о чём-то важном.

Сперва нужно сделать так, чтобы эти ребята сделали свои шаги первыми.

— Слушай, Рьюен-сан. Я тут предложил один план Аянокоджи, но он отказался. В общем, вы вдвоём будете в одном классе для того, чтобы идти к классу A вме…

— Ты совсем идиот что ли? Рьюен ни за что не скажет, что эта идея хороша.

Ибуки выражала отвращение, но слова Ишизаки не нужно игнорировать.

В действительности, если мы объединим наши способности, то ни один из классов на нашем году обучения не будет для нас соперником.

— Ну, в любом случае, это невозможно.

— Ох, всё-таки невозможно… Да… Прости за столь глупое предложение.

— И? Зачем ты позвал нас сюда?

— Я хотел бы поговорить насчёт второго года обучения, а также о том, что будет дальше.

— Дальше?

— Неважно, что там со специальными экзаменами, но в следующем учебном году я обязательно растопчу класс A.

— …Ты серьёзно?

— Конечно, Сакаянаги не позволит нам увидеть хоть одну лазейку, но если позволить классу A и дальше делать то, что им вздумается, мы никогда не сможем победить. Неважно, сколько они там будут стараться, но я точно утащу их за ноги и раздавлю.

Однако мне определённо нужно быть уверенным в том, когда это сделать.

— А что насчёт класса B?

— Если оставить их в покое, они сами себя уничтожат. Да и вряд ли они прибегнут к каким-нибудь грязным трюкам.

Другими словами, нет никакого смысла обращать на них внимание.

— Да… Нам вообще не стоит беспокоиться о них…

Возможно, единственным исключением может быть Канзаки, но в данный момент он просто не может считаться моим противником.

Совсем скоро станет известно, может ли эта собака что-то кроме постоянного лая.

— Нам не нужно обращать на них внимание, но… Именно поэтому их следует уничтожить. Раздавить их так, чтобы они больше никогда не смели подниматься.

А после победы над всеми классами этот «сигнал» обязательно дойдёт до него.

Я, наконец, дождался, когда Аянокоджи выйдет из кафе.

Если бы в этот момент он был бы не один, тогда мне пришлось бы ждать следующего шанса, пусть даже мне это и не особо нравилось.

— Ты узнал о том, что я в этом центре у Ишизаки?

— Именно, а после этого я уже пошёл искать тебя.

Я посмотрел прямо на его лицо, которое, как и всегда, ничего не показывало. Из-за этого просто невозможно было понять, о чём он сейчас думает.

— Но ты ведь знаешь, как со мной связаться, разве нет? Не проще было бы позвонить мне?

— Зачем? Я хотел переговорить с тобой, смотря на вечно серьёзное и скучное выражение лица.

Именно из-за того, что я не могу узнать о его мыслях, для меня невозможно избежать этой встречи.

Для того чтобы победить его, мне необходимо найти способ сбросить эту ментальную железную маску.

Но это лишь одна из причин. Меня также интересует кое-что.

— Что ты имел в виду, когда говорил те слова?

И хотя я не указал на конкретные слова, но он понял, о чём я.

Под «этими словами» я имел в виду его сообщение, которое Хиёри передала мне.

Я победил Ичиносе со счётом 5:2, полностью растоптав её на итоговом специальном экзамене.

Её психическое состояние, будучи лидером класса, было основательно подпорчено. Давление на её одноклассников продолжалось несколько дней, а после у некоторых из них разболелись животы в самый нужный момент именно из-за моей стратегии.

Он прекрасно знал о том, какие методы я использовал, но… Он всё же решился так нахально оставить мне сообщение: «Я бы смог выиграть в пяти или более событиях, выбрав более безопасный и надёжный способ».

Хотел я того или нет, но его слова заставили меня желать поговорить с ним.

Он словно был каким-то Богом и хотел, чтобы я слушал его проповеди.

— Разве не очевидно? Я имел в виду, что «я смог бы выиграть и сделать это лучше, чем ты».

— Неважно, какой метод я выбрал, но я волен делать то, что захочу.

Даже если бы я использовал другой метод и выиграл бы в пяти событиях, это всё ещё было бы пять побед.

Здесь вообще нет никакой разницы.

А? Я бы никогда не проиграл Ичиносе.

Но да ладно, будем считать, что он пошутил.

— Ку-ку, а ты шутник. Для человека, проигравшего Сакаянаги, ты ведёшь себя немного высокомерно, тебе так не кажется?

Соревнование между классами Аянокоджи и Сакаянаги завершилось со счётом 4:3 в пользу Сакаянаги, приведя класс A к победе.

Правда это не значит, что он в чём-то ей уступает. Капитаны на итоговом специальном экзамене были слишком ограничены в своих действиях.

Нет… Если бы он взялся за это всерьёз, я даже поставил бы на то, что он выиграл бы на любом экзамене.

На этом же соревновании он либо не был серьёзен, либо же кто-то вмешался.

— Ты что, недооцениваешь меня?

Он так легко принял своё поражение… Меня это очень сильно раздражает.

Я подошёл к нему и посмотрел прямо в глаза, в которых нельзя было обнаружить хоть что-то.

— Ты, будучи человеком, победившим меня, просто не можешь быть менее способным, чем Сакаянаги.

Его физическая сила однозначно не на уровне ученика первого года обучения старшей школы.

И я сам проверил это на себе во время того инцидента на крыше.

Мне даже стало интересно узнать о том, что у него происходило в жизни. Почему он вырос таким монстром.

— Итак, Рьюен. Что ты собираешься делать дальше, после того как вернёшься на сцену?

— Не нужно решать за меня, вернулся я или нет. Я намерен продолжать наслаждаться своим «отпуском».

Сейчас самое время для того, чтобы предпринимать различные меры, находясь за кулисами.

— Однако… Как только я устану, в качестве разминки я раздавлю не только Ичиносе, но и Сакаянаги.

— Ого, удивительные изменения, не так ли?

— Ку-ку-ку, ты прав. Я и сам удивлён собой. На самом деле, я и правда не думал, что мой дух поднимется так быстро из-за того, что просто хочу отомстить тебе.

— Так вот какова причина…

Что бы он ни говорил, не было никакого смысла пытаться прочитать его намерения.

Однако совершенно очевидно, что Аянокоджи не считает Ичиносе и Сакаянаги своими союзниками.

Нет, не только… Возможно, то же самое относится и к Сузуне.

— Я думал, тебе всё равно на состояние своего класса.

— Сейчас всё немного иначе. В следующем году класс поднимется в рейтинге, даже если меня уже не будет в нём.

— А?

Даже если его там уже не будет?

— Возможно, я буду целью в следующий раз. В таком случае нет ничего удивительного в том, что я уйду из школы, не так ли?

Как же глупо с его стороны об этом вообще волноваться.

— Расслабься, ведь единственный человек, который может заставить тебя уйти из школы – это я.

Я действительно думаю, что ни один ученик из кого-либо класса или параллели сможет как-то повлиять на его исключение.

Думая о чём-то своём, я немного рассмеялся в глубине души.

— Однако… — сказал я ему…

И внезапно сократил расстояние между нами.

Я сделал это настолько быстро, насколько только мог, не давая ему времени на размышление.

— Хааа!

Без каких-либо колебаний, я замахнулся своей правой ногой и ударил в пространство прямо перед его глазами.

Однако это был лишь первый шаг.

Абсолютно неважно, справится он с этим или же нет.

Эта атака была слишком прямолинейна и нужна лишь для того, чтобы начать драку.

Если же он всё-таки увернётся, это станет для него концом.

Замахнувшись левой ногой, я вложил всю свою силу в удар, который должен был попасть прямо в голову.

Но…

Он спокойно и легко уклонился от первого удара, словно уже знал, что за этим ударом последует следующий.

Он не сделал что-то слишком рано или же поздно.

В его движениях не было абсолютно ничего лишнего.

Я уже подумывал о третьем ударе, но его движения почти полностью ослабили моё первоначальное намерение. Буквально через секунду после этого мои мышцы были уже в расслабленном состоянии.

— Хах, выстоял перед неожиданной атакой. Да что ж ты за монстр-то такой?

Сколько бы раз это не повторялось, он легко мог защититься от атак.

Любая драка, используя исключительно физическую силу, не сможет распутать этот «клубок».

Я должен сделать что-то безжалостное против него, используя неортодоксальные методы или стратегию. Что-то другое просто не будет работать.

— Тебе не кажется, что ты слишком заметный?

Кажется, он говорит мне обратить внимание на время и место, но именно из-за этих факторов я и сделал что-то подобное.

Именно наличие огромного количества камер видеонаблюдения дало мне понять, что мне нужно было так сделать.

— Ничего не могу поделать с этим. Моё сердце прямо кричит, что хочет съесть тебя.

Если он хоть немного покажет своё раздражение из-за этой внезапной атаки, то я с удовольствием сделаю это снова.

— Почему бы тебе не атаковать в ответ? — я попытался спровоцировать его.

Однако он не сдвинулся с места.

— Я хотел бы избежать ненужного риска. Тем более ещё не время для этого.

Мои мышцы снова напряглись.

Я уже думал о том, что снова его ударю, но…

— У тебя хороший потенциал, Рьюен. Поэтому ты должен вырасти ещё больше.

Услышав эти слова, моё предвкушение моментально переросло в гнев. Подобные слова не используются против человека, которого ты считаешь равным себе.

Для того чтобы дать выход своему гневу, я ударил кулаком по грёбанной стене.

— Должен вырасти? С каких пор ты стал моим учителем?

— А?

— Моя стратегия также включает в себя расчёт на то, что Ичиносе – добрый человек.

— Если так, то твой расчёт слишком наивен. В таком случае ты никогда не сможешь победить меня.

— …Ты уверен в этом?

Он действительно указал мне на то, что моя стратегия была наивна?..

Он говорит мне о том, что, даже если я хочу подраться с ним, мне нужно для начала улучшить свои способности?

Я бы убил любого прямо на месте, если бы кто-то начал давать мне такие советы, но…

— В таком случае, я приму этот дерьмовый совет. Но я уверен, что в конце концов раздавлю и тебя тоже.

Так как он является единственным исключением из-за того, что я всё же признал его, я приму это, как совет от «зрелого» человека.

— Будет неплохо, если ты действительно сможешь сделать это и заставишь меня уйти из школы?

Что за чушь ты несёшь?

Если ты так этого хочешь, я сделаю всё, чтобы ты вылетел из школы.

В обычное время я бы сказал это прямо ему в лицо, но подобные слова никак не повлияют на него.

До определённого момента я мог бросить вызов любому противнику, не испытывая при этом страха.

Даже если это Альберт – человек, которому я однажды проиграл – то смог сделать так, чтобы он меня слушался.

Я абсолютно уверен в том, что против любого смогу найти нужный путь, который привёл бы меня к победе.

Но «он» почему-то находится в совершенно другом измерении.

Кажется, на него не влияют ни физические атаки, ни психологическое давление.

Я уже молчу о том, что никогда не видел кого-то с настолько развитым стратегическим мышлением.

— Хах, думая о том, кем я был раньше, просто не могу не посмеяться над собой.

Совершенно абсурдный человек оказался в классе D.

Но это не значит, что я должен паниковать.

Неважно, кто выигрывает сейчас.

Если я смогу победить через два года, то мне просто не о чем волноваться.

И мне всё равно на то, окажется ли кто-то из нас в классе A или же D, или где-то ещё.

Я и Аянокоджи. Охотник или же жертва. Кто из нас кто?

Но всё в порядке, мне нужно всего лишь победить. И неважно, какими методами я воспользуюсь для этого.

Закончив переодеваться, я схватила телефон в руки. В данный момент моё настроение можно было описать лишь словом «меланхолия».

— Так-так… Что же мне делать даль…

Пока я готовилась к выходу, я увидела на своём телефоне пропущенный вызов.

Это был одиннадцатизначный номер, которого не было записано в моих контактах.

Естественно, я уже знаю, кто это – Киётака.

Как только я об этом подумала, перед моими глазами снова возникла та сцена с ним и Хиёри-сан в тот самый день.

Конечно, он может делать всё, что только пожелает и общаться с кем захочет.

В конце концов, наши отношения нельзя было назвать особенными.

Однако…

— АХ! Да пошло оно всё! Почему я вообще должна чувствовать раздражение из-за кого-то вроде него?!

Перестав углубляться в эти мысли, я успокоилась и позвонила по этому номеру.

На сегодня у меня запланирована встреча с Ишикурой-сан и Сонодой-сан, на которой мы будем ужинать, так что уже ничто не может меня разочаровать.

— Это я. Прости, что ещё раз не перезвонил.

Как только я услышала его, мне внезапно захотелось повысить на него голос, но… В результате я успокоилась и произнесла:

— Всё нормально. Ну, и?

— Судя по твоему голосу, ты недовольна, да?

— Не совсем так. Не то чтобы я была недовольна, но хотела бы кое-что услышать от тебя.

— Это про тот случай, когда я позвонил тебе и попросил прийти, а после ни разу не связывался с тобой, да?

ЧЁРТ, если ты это понимаешь, то, пожалуйста, продолжи уже, наконец, свою мысль! Ох, так, надо просто успокоиться…

— Значит, ты всё прекрасно понимаешь, да? И что дальше? Снова хочешь поиздеваться надо мной?

— Мы можем встретиться и поговорить об этом?

— А?

— Ну, я просто вспомнил о том, что хотел тебе сказать. Ну, так как, ты придёшь?

Да что с тобой вообще не так?.. Ты не связывался со мной всё это время, а теперь вдруг захотел поговорить? К тому же, в твоей комнате?!

— Боже… ты всегда делаешь так, как тебе удобно… Ладно, думаю, всё в порядке. Однако я не беру на себя ответственность за то, что нас кто-то увидит, ясно?

Если увидят, как я вхожу одна в комнату парня, то это может вызвать определённые проблемы.

— Не беспокойся об этом.

Вообще, я думала, что он сам предложит какой-нибудь выход из ситуации, но, похоже, его это совсем не волнует.

Ну, если так, то почему меня это должно волновать, правильно?

— Хорошо, договорились. Ох! У меня ещё есть планы на семь часов вечера, так что надеюсь, что это не займёт много времени, не так ли?

— Это ненадолго. Думаю, около десяти-двадцати минут.

— Тогда нет проблем, увидимся.

Завершив звонок, я тихонько вздохнула.

Внутри себя я почувствовала облегчение из-за того, что разговор получился не таким уж плохим, как я представляла.

— Почему моё сердце должно крутиться вокруг этого парня?

Мне не очень нравится быть человеком, которым он пользуется, но тут уже ничего нельзя сделать.

Этот «щит» нужен специально для того, чтобы защитить меня.

Да… Именно поэтому я не могу ничего с этим сделать.

— …В ином случае, это было бы нечестно…

Как только все приготовления были закончены, я отправилась в его комнату.

После этого меня ждёт вкусная еда, так что нужно просто поскорее с этим закончить.

Однако когда я пришла к нему, почему-то он молча смотрел на меня, не затрагивая хоть какую-нибудь важную тему.

— Ну так и, чего хотел?

Только посмей сказать, что уже забыл об этом…

Пока я пыталась успокоиться и заодно избавиться от чувства неловкости, он ответил на мой вопрос:

— О чём ты?

Этот ответ… Честно говоря, меня это стало уже раздражать.

— А? Ты ведь помнишь о том, что хотел мне что-то сказать?

— Да, когда ты сказала, думаю, это правда.

— …

Я уже подумала, что он начнёт говорить, но… Он снова замолчал.

— Да боже, зачем ты меня позвал?

— Не нужно так паниковать.

— Кажется, я ведь тебе уже упомянула о делах, не так ли? В семь часов вечера я встречаюсь с друзьями в торговом центре Кёяки для того, чтобы поесть вместе. Понимаешь, что это значит?

— В любом случае время ещё есть. Всё будет в порядке.

— Знаешь, я уже начинаю испытывать отвращение к тому, что ты продолжаешь увиливать от ответа.

Обычно он всегда говорил о каких-то вещах очень кратко, но по делу, не упуская что-то важное из виду.

Именно так я думала всегда и именно такое впечатление у меня сложилось о нём.

Если честно, я, можно сказать, восхищаюсь его поведением.

Как бы описать его… Несмотря на то, что мы с ним ровесники, но он всегда такой спокойный. Или, лучше сказать, сдержанный. Эту его сторону я могу даже назвать привлекательной.

Так, куда меня вообще занесло? Я должна сейчас злиться на него! Какой смысл хвалить-то его?

— …Кстати, у меня также есть, что сказать тебе.

Мне совершенно не нравилось то, каким он был сейчас, так что я решила сменить тему.

— И что именно ты хочешь сказать?

— Сато-сан стала кое-что подозревать о наших с тобой отношениях.

Пусть именно он позвал меня сюда, но даже я могу взять всё в свои руки.

Мне просто нужно завладеть инициативой, или произойдёт что-то плохое.

— Хм, думаю, она может меня ненавидеть из-за того, что я её отверг. А что именно она подозревает?

Конечно, довольно легко прийти к выводу, что она станет его ненавидеть исключительно за то, что он её отверг. Однако эта ситуация полностью противоположна.

Мне иногда кажется, что я должна разъяснить ему о романтике от А до Я, чтобы он, наконец, всё понял.

В отличие от учеников средней школы он словно не от мира сего. И из-за этого я начинаю немного нервничать…

— Она подумала, что причина, по которой я рассталась с Хиратой-куном, состоит в том, чтобы начать встречаться с тобой. Она даже пыталась меня спросить об этом, правда очень окольным путём.

Так как речь шла о том, кто ей нравится, то, естественно, она рано или поздно заметила бы это.

К тому же… Я и правда смотрю на него не так, как на остальных парней.

— Естественно, я стала это отрицать, но понятия не имею, поверила ли она мне или нет.

Не думаю, что она простила бы меня после того, как узнала бы о наших встречах.

По крайней мере, если поменять нас местами, я именно так бы и поступила.

— Понятно. Вообще, у меня на днях был похожий разговор.

— А? Похожий?

Насколько я знаю, никто кроме Сато-сан ничего не должен подозревать.

— Мацушита так же сомневается насчёт того, какие между нами отношения.

А? Мацушита? Говоря о Мацушите, он ведь имеет в виду девушку из нашего класса? Э-это… Что?!

Я запаниковала, так как эта информация была слишком неожиданной.

— Ч-что? Подожди, ЧТО? Нет, ты ведь врёшь, не так ли? Или это правда? Ты действительно не шутишь?

Он слегка кивнул головой, а после рассказал о событиях, которые с ним произошли. А затем, в конце…

Стоп. Он действительно сказал, что она начала подозревать также о его истинных способностях из-за итогового специального экзамена?

— П-подожди немного! Я просто не могу уложить это всё в голове!

Ещё когда дело было лишь в одной Сато-сан, это была проблема. А сейчас выясняется, что сюда можно было добавить ещё и Мацушиту?

Ох, у меня уже голова начинает раскалываться…

— Думаю, ситуация идёт лишь в плохом направлении… У тебя ведь есть какой-нибудь туз в рукаве, да?

Если он сделает что-то с этим, то я уверена, он сможет решить эту проблему. Тогда ситуацию можно было бы урегулировать.

Однако…

— Может лучше будет просто оставить всё так, как есть?

Его лицо всё ещё было невозмутимым, когда он выбрал настолько ужасный вариант, который можно было бы назвать одним из самых худших.

— Нет, нет и ещё раз НЕТ!.. В первую очередь, между нами… нет вообще никаких отношений!

Я ведь единственная, кто может из-за этого пострадать!

— Что? Позволить ей говорить всё, что захочется?.. Нет, нельзя так просто это оставлять. Ты должен сказать Мацушите-сан, что между нами ничего нет!

Абсолютно неважно, правдиво это или нет, но нужно донести эту мысль до нужного человека.

Я хочу любой ценой избежать разрушения спокойствия, сейчас воцарившегося в моём классе.

Или, может, он думает о том, что пока я под его защитой, то всё будет в порядке?

Если это действительно так, то он ошибается. Всё-таки душевное спокойствие для меня более важно.

— Подобные слова могут оказать совершенно противоположный эффект, если попробовать всё объяснить ей.

— Ты должен был додуматься до этого ещё с самого начала. Зачем тогда вообще надо было лгать об этом?

— Независимо от того, как я объясню это, результат не изменится. Сато ведь подозревает, что между нами что-то есть, так? Так как она является лучшей подругой Мацушиты, то, возможно, она и сказала о том, что наши отношения несколько необычны. Нет, думаю, с высокой вероятностью именно это и произошло.

— …Да, возможно, ты прав…

Распространение слухов о том, что наши отношения внезапно продвинулись вперёд, даже если это ложь, повлечёт за собой очень большие неприятности для меня.

Хотя, может, и нет. Возможно, спасение можно будет найти, но… Вероятность этого ничтожно мала.

Ну, то есть, если бы мы действительно начали встречаться, то… Кхм, но это не будет так работать, ведь всё совсем не так.

— Но разве… Все ведь будут думать, что я рассталась с Хиратой-куном для того, чтобы начать встречаться с тобой. Знаешь, возникнут проблемы, если подобные слухи будут распространяться по нашему классу… Нет, об этом определённо узнает вся школа!

— Почему ты беспокоишься из-за этого?

Как бы я не пыталась ему объяснить, он всё ещё ничего не понимает.

— Послушай, если подобные слухи распространятся, это очень сильно повлияет на моё будущее.

Что вообще происходит в черепе у этого ничего не смыслящего в любви парня?

Из-за этого он ничего и не знает о чувствах Сато-сан или же моих.

— Так понятнее? Невероятно сложно завести разговор с человеком противоположного пола, если рядом со мной будет мелькать тень другого человека, — сказав это, я указала своим пальцем прямо на него.

— Ты хочешь сказать, что сейчас находишься в поиске любви, а я стою на твоём пути?

— …Да, именно так.

Хотя, если честно, я не думаю о том, чтобы сейчас завести себе парня, но пусть будет так.

Я словно получила некий сигнал к тому, чтобы продолжить объяснения. Мне уже начинает казаться, что он просто притворяется таким тупым.

Как только эта тема была затронута, я снова вспомнила ту сцену.

День, когда он и Хиёри-сан весело проводили своё время в кафе.

— Ты ведь действительно меня понял? Или тебе нужен пример?

Раз уж я оказалась именно в этом месте, то я должна подтвердить для себя кое-что.

Тогда он позвонил мне и сказал, что ему нужно что-то со мной обсудить. Однако он тем временем общался с другой девушкой, полностью забыв обо мне.

Из-за этого я просто не могу проигнорировать эту ситуацию и не высказать своего мнения.

— Ты… ведь близок к Шиине, так?

— Шиина? А, ты имеешь в виду Хиёри?

— Хиё…

Он так легко произнёс её имя…

Хотя… Он свободен называть других девушек по имени, если ему так нравится. Ко мне ведь он тоже обращается так.

К тому же, в его группе, где находятся его друзья, я также слышу, что он обращается к ним по имени.

Но почему Шиину-сан он так же… Нет, меня это ведь не должно волновать.

— Ну, да, думаю нас можно считать хорошими друзьями. В конце концов, мы оба любим читать книги, и это занятие считается нашим хобби. Но причём здесь она?

О-одинаковое хобби… Л-любят читать книги? Разве это не значит, что я полная противоположность этому типу людей?!

— Хоооо? Одинаковое хобби? Чтение книг… Хаааа…. Хаа. Получается, она – полная противоположность мне, да?

Каким-то образом я произнесла свои мысли вслух.

— И что с того?

Он с таким беззаботным видом смотрит на меня, словно и правда желает узнать, почему я так сказала.

— …Нет, то есть… АХ! Я уже забыла, что хотела сказать!

В данный момент мне уже нечего было сказать ему.

Несмотря на внутренние переживания, я попыталась сосредоточиться и выдавить из себя несколько слов таким образом, чтобы он ничего не заподозрил.

— Если слухи о нас распространятся, то тебе ведь будет гораздо сложнее сблизиться с Шииной-сан, не так ли? Вот о чём я.

Какая-то часть меня хотела, чтобы он начал это отрицать, но…

— О, понятно. Да, вероятность этого действительно есть.

Но он не стал этого делать. Он искренне согласился со мной.

— Не то чтобы меня это как-то заботило. Можешь сближаться с тем, с кем только захочешь, — сказав это, я повернулась к нему спиной, словно пытаясь убежать от него.

Ч-чёрт! Я больше так не могу. Сдерживаемые мною чувства вот-вот вырвутся наружу.

— Прости, но, может… поговорим немного позже? Я хотела бы прийти в торговый центр Кёяки немного раньше. Там также должны быть парни из других классов, так что у меня будет возможность развеять некоторые слухи, а затем войти в нужное состояние. Сейчас у меня нет времени для того, чтобы оставаться здесь.

Даже если бы я осталась здесь ещё ненадолго, то это ничего бы не изменило. Я просто не знаю, что ещё должна ему сказать.

Я не могу понять, что это за странное и неприятное чувство, которое начало брать надо мной вверх.

— Нужное состояние?

— Я ведь порвала с Хиратой-куном, так что сейчас я ищу себе парня. Какие-то проблемы?

И хотя это был ничем не примечательный ужин в компании девушек, но мне захотелось сказать именно так.

— Нет, никаких.

— …Правда? Тогда я ухожу.

Как только я сделала шаг, он встал, словно хотел пойти со мной.

— Всё нормально, не нужно.

Я бы почувствовала отвращение, если бы он ещё и проводил меня, так что мне это не нужно.

— Кей, — обратился он ко мне по имени.

Так… Почему моё сердце так сильно стало биться?

— Что ещё?

Почему его слова и поступки вечно вызывают бешеный шторм из эмоций?

— Если тебе это не понравится, то можешь спокойно уйти, ладно?

Почему я… единственная… кто…

— Аа?

— Не хотела бы ты начать встречаться со мной?

— Э-э?..

Нахмурившись, я обернулась и вопросительно посмотрела на него, потому что была не уверена, правильно ли я его поняла.

— Что ты сказал? Только что… Что это было?

Он ведь услышал мои слова о том, что у меня сейчас нет времени, правда?

И пока я думала в этом направлении…

— Нет, ты меня немного неправильно поняла. Я спросил у тебя, не хочешь ли ты начать со мной встречаться?

Я? Встречаться с ним?

— Н-но, ведь… Я правда не… пони… маю…

Встречаться?

Э-эм?..

Так, секундочку. Это ведь…

Его взгляд… Эти чувства… То, что он пытался мне передать…

— П-подо-… ух, стой, ЧТО?! Это очень глупая и нелепая шутка даже для такого человека, как ты, понимаешь?!..

— Возможно, так и было бы, если мои слова действительно были бы шуткой.

Я ведь серьёзно ему сказала, что, если он так пошутил, я ни за что не прощу его!

Все его слова раскачивали моё сердце то влево, то вправо, а затем обратно. Это повторялось снова и снова.

— Н-н-но!.. Разве ты не говорил, что становишься ближе к Шиине-сан?!

— А это уже была шутка.

— Но… На днях ведь…

Но ты ведь не был так близок с Шииной-сан ранее!..

Однако Киётака первым заговорил в тот самый момент, когда я хотела ему это сказать.

— Ну, я могу всё объяснить, ведь это не так сложно. Я хотел проверить тебя, Кей, будешь ли ты ревновать или же нет.

Получается… Между Шииной-сан и Киётакой действительно ничего нет?

Он хотел увидеть мою реакцию на ту сцену?

Это ведь… Ну, другими словами, Киётака… Ух…

— Так, если твои слова всё же являются шуткой, то сейчас самое время для того, чтобы признаться в этом… Ты ведь понимаешь, что нашим отношениям может прийти конец?..

Если он просто решил подурачиться, то это слишком огромный позор для меня. Вероятно, на этом наши пути разойдутся в тот же самый момент, когда он признается в этом.

Я уже не могла что-либо сказать ему.

Нет, возможно, я бы даже хотела, чтобы его слова оказались шуткой.

Так как… Если он всё-таки не шутил и говорил искренне, то я должна была дать ему ответ…

— Ещё раз повторю, нет, я не шучу. Могу ли я всё же получить ответ?

Это не… шутка?!

Т-ты говоришь… что не шутишь?!

То есть, я нравлюсь… Киётаке?

На секунду моя голова полностью опустела, но затем она была переполнена различными эмоциями, чувствами и мыслями.

— Э?!.. Т-т-т-т-т-т-ты! Ты просишь дать тебе ответ?!

Внутри меня что-то взорвалось, из-за чего я стала сильно паниковать, выпуская наружу своё текущее состояние.

— Как я уже говорил ранее, если тебе это не понравится, можешь просто отвергнуть меня и уйти. Всё зависит лишь от тебя.

— Я не говорила, что собираюсь просто уйти! Н-но почему?!

— Что ты имеешь в виду под «почему»?

— Ну, со мной… То есть… Чёрт, но почему сегодня?!..

Его признание было слишком неожиданным. Изначально я испытывала лишь разочарование, но это чувство моментально изменилось на диаметрально противоположное.

— Я и сам не могу объяснить, почему именно сегодня, однако существует одна причина, почему я это сделал. Я хотел бы остановить других парней от ситуации, когда ты станешь чей-то девушкой.

Значит, моя ложь всё-таки задела его сердце?

— То есть, ты хочешь сказать… Я… нравлюсь… тебе?

Я хотела услышать, как он говорит мне о своих искренних чувствах. У меня нет никаких причин для того, чтобы этого не хотеть.

Я хочу, чтобы его слова прошли через мои уши.

— Да, я люблю тебя, Каруизава Кей.

Я люблю тебя, Каруизава Кей.

Ч-ЧТОООООООООООООО?!

Эти слова эхом отзывались в моей голове, словно звенящий колокольчик.

— И твой ответ?..

О-ответ? Какой может быть ответ? Что вообще я должна ответить человеку, который прямо мне сказал, что любит меня?

«Я тоже тебя люблю»?! Я правда должна говорить что-то настолько смущающее?!

А! Э-эм… Когда я отвечу ему, то наши отношения ведь изменятся прямо в этот момент, да?!

Несмотря на моё желание ответить, из-за паники и агонии моя голова просто перестала нормально работать.

Но я… Нет, я должна признать это. Я влюбилась в Киётаку уже достаточно давно.

Однако я думала, что наши отношения никогда не изменятся. Похоже, я всё-таки ошибалась.

— …Я… буду встречаться… с тобой.

Я приняла его чувства, сказав это.

Но даже так, он всё ещё оставался спокойным. Он не начал кричать, не улыбнулся. Он просто принял это, проявляя стойкую решимость.

— Значит ли это, что я также тебе нравлюсь?

По какой-то причине он также не выглядел удовлетворённым моими словами, словно изначально хотел чего-то другого.

— Ты хочешь, чтобы я сказала это?!

— Да, я правда хочу услышать подтверждение.

Н-нет, ни за что! Чёрт, я ведь никогда даже не готовилась к этому признанию!

Если бы я знала о том, что именно так всё получится, то хотя бы постаралась приложить некоторые усилия и сделать с этим что-то.

Единственным спасением для меня является тот факт, что я запланировала поесть со своими друзьями. И я рада этому…

Ну, то есть, я имею в виду, что я одела именно этот наряд.

Здесь и сейчас я должна сказать ему это.

Парень и девушка. Очень важно ответить на чувства другого человека.

— …Ну, то есть… Ты просто… Я лю… п-просто… нрави… как бы…

Я приложила все свои силы для того, чтобы успокоиться, но, кажется, мой голос был уже настолько тихим, что я сомневалась, слышит ли он меня сейчас.

Мне не нравилась эта моя сторона, так что я приложила ещё больше усилий для того, чтобы продолжить говорить.

— Ты мне тоже… нравишься… И я… АХ! Чёрт, как же это бесит!!.. Н-но, да, я буду… с тобой встречаться!

Вот и всё. Я сказала это, смотря прямо ему в глаза.

Спустя мгновение, он протянул свои руки и нежно обхватил обе мои руки.

— С-СТОЙ!? Н-не говори мне, что хочешь поцеловаться?!

— Нет, пока что я не буду этого делать.

«Пока» не будет этого делать?!

Экхе-ем… Ну, да, ещё ведь слишком рано. Если бы мы поцеловались прямо в этот момент, когда моё сердце, наконец, немного успокоилось… Да, это определённо можно назвать правильным решением.

— С этим же никаких проблем не будет, верно?

— …Н-ну, если только это, то…

Пока он просто стоял и держал мои руки, мне показалось, что он немного вырос.

— Эй, ты что, вырос немного?

— Возможно…

Начиная с сегодняшнего дня, мы с ним вместе начали идти по одной дороге влюблённых. На самом деле, это действительно невероятно.

Насколько длинная эта дорога счастья?

Может ли быть так, что она бесконечна?

Это так…

(Конец)

Спасибо, что прочитали наш перевод 11.5-ого тома !

Чтобы оставаться в курсе всех новостей, вступайте в нашу группу Вконтакте

* * *

Для вас старались:

Перевод: OlegRom4ig

Редактура: Oldenburg, Dyrak Glen, Lordliness, edelweiss_268

Бета: Mijiro

Колорист иллюстраций: Fever

Глава 2 - Новый этап

Длинные, но в то же время короткие весенние каникулы уже закончились, принеся с собой церемонию начала нового учебного года. С этого дня мы покидаем наш класс, в котором оставались в течение целого года, и переходим уже в другой класс, для учащихся второго года. С первого взгляда на парты и стулья можно подумать, что ничего не изменилось, однако чувства, что я сейчас испытываю, определённо отличаются.

Первое, что ожидало нас после прихода в новый класс, была надпись, отображающаяся на классной доске:

«Занимайте места в соответствии с прошлым годом».

В прошлом году то, что мы называем «классной доской», действительно было доской, на которой учитель мог писать мелом.

Но эта «доска» уже не является таковой.

Если говорить проще, вместо привычной для нас доски теперь висел огромный экран.

И судя по блеску, словно его только-только приобрели, с этого года мы будем использовать именно его на занятиях.

Ученики, которые вошли в класс уже после меня, были сильно удивлены, заметив новую доску. Я же, следуя инструкциям, направился в заднюю часть класса и сел на место возле окна, где и сидел в прошлом году.

Как только придёт время, в спортзале начнётся церемония начала нового учебного года.

Затем классные руководители в течение двух часов будут разъяснять нам о нашем расписании и других важных вопросах на этот год, после чего нас отпустят.

Весенние каникулы закончились лишь сегодня, так что большинство учащихся ещё были расслаблены. Друзья, не видевшие друг друга какое-то время, наконец встретились и возбуждённо обсуждали вещи, которые они успели сделать за время этих каникул.

— Йо.

Пока я сидел в своём телефоне и искал информацию в интернете, меня кто-то окликнул.

Это был мой одноклассник, Акито Мияке. Он – один из немногих, с кем я хорошо ладил.

— Знаешь, я немного беспокоился о тебе, потому что ты почти не связывался с нашей группой во время весенних каникул, — сказал Акито.

В действительности всё было именно так. Я практически никак не взаимодействовал с ними.

Интересно, нужно ли мне сказать, что у меня просто не было времени на это?

— Нет, конечно, у нас не было установлено какого-либо правила о том, что мы обязаны собираться вместе, но Харука и в особенности Айри также беспокоились насчёт тебя, — поведал мне Акито о мнениях девушек в группе.

— Прости за это. С сегодняшнего дня я постараюсь чаще видеться с вами.

— Тогда всё в порядке. К слову, я также чувствую себя одиноко, когда тебя нет.

Мне становится немного стыдно из-за того, что я слышу подобные слова от своего друга. С другой же стороны, это не так уж и плохо.

Акито, у которого, видимо, не было в планах оставаться стоять здесь, помахал мне рукой и вернулся на своё место.

Думаю, его действительно можно считать хорошим другом. В конце концов, он достаточно тактично смог дать мне совет.

После этого я уже не сильно хотел возиться с телефоном, так что прислушался к разговорам в классе. После обсуждения весенних каникул настал черёд вопроса о первогодках.

Вступительная церемония для первогодок начнётся уже завтра.

В прошлом году все в классе D поначалу были озадачены хорошим отношением после поступления сюда, но вскоре мы столкнулись с проблемами. Правда, в этом не было ничего удивительного.

Каждому классу на первом году обучения вначале даётся ровно 1.000 классных очков. Другими словами, это эквивалентно 100.000 приватным баллам для каждого ученика. Одноклассники подумали, что такую сумму они будут получать каждый месяц, так что принялись покупать всё, что только хотели. Кроме того, опоздания и прогулы почти сразу же стали обычным явлением, а на занятиях постоянно были как посторонние разговоры, так и спящие ученики.

Серьёзные же ученики сосредоточились исключительно на индивидуальных результатах, так что не обращали внимания на окружающую обстановку.

Конечно, можно найти причины этой неосторожности, но основная была в том, что школа решила оставить детей в покое. Если учитель не обращает на это внимание, то и учащиеся не будут этого делать.

Вообще, это можно было бы даже назвать первым «специальным экзаменом», который приготовила эта школа.

Это был способ проверить, способны ли ученики заметить разницу между своим текущим положением и тем, что было во время обязательного образования в начальной и средней школах.

Будучи уже учеником старшей школы, вы вольны делать то, что считаете нужным и правильным.

В результате класс D получил самый низкий балл в этом «специальном экзамене».

По прошествии месяца, первого мая, наши классные очки опустились до нуля, из-за чего мы не смогли получить хоть сколько-нибудь приватных баллов.

Весь год для класса D стал тяжёлым испытанием. Но после того, как мы единожды упали в пропасть, одноклассники постепенно начали расти и развивать чувство единства. Нам даже удалось достичь класса C, однако в конце учебного года из-за итогового экзамена мы вновь опустились до D. Тем не менее, за целый год нам удалось набрать 275 классных очков. Естественно, разрыв между нашим классом и классом A всё ещё велик. Но очень важно понимать, что ключом к победе является количество очков, которые мы сможем получить на втором году обучения.

— Утречка всем! — раздался энергичный голос девушки.

Как только она произнесла это, девушки в классе моментально ответили ей взаимностью. Это была Каруизава Кей, одна из ключевых фигур класса, объединяющая всех девушек. И каждый раз, когда какая-либо девушка заходила в класс, подобное приветствие повторялось.

На днях я начал встречаться с Кей, но пока об этом факте, кроме нас двоих, никто не знает.

В тот момент, когда я сидел и спокойно слушал болтовню в классе, внезапно раздался возглас удивления. Я огляделся, чтобы увидеть происходящее, и вскоре заметил источник этой суматохи.

Наверное, сперва нужно сказать, что эта была вполне естественная реакция на появление одной ученицы, спокойно вошедшей сейчас в класс.

Девушка, что привлекла к себе столько внимания, решила не отвечать на удивлённые взгляды и просто прошла к своему месту, находящемуся рядом со мной, полностью игнорируя происходящее.

Изменилась её причёска – длинные чёрные волосы стали короткими.

Это произошло после того, как она помирилась со своим старшим братом, Хорикитой Манабу, отбросив своё фальшивое «я».

Я не мог искренне удивиться, потому что уже знал об этом, но если бы я всё же стал свидетелем подобного явления именно сегодня, то, вероятно, отреагировал бы точно так же, как и люди вокруг меня.

— С-Сузуне… Ты ведь… То есть, твои волосы… Что случилось с твоими волосами?!

Тот, кто прокричал это, был Судо Кен – ученик, который к тому же влюбился в Хорикиту, свою одноклассницу.

Он прервал разговор со своими друзьями и поспешно подбежал к ней.

Затем к ней подошла девушка, которая также была озадачена подобной переменой в Хориките.

— Хорикита-сан, ты и правда… так сильно изменила свой имидж. У-ух, сильно же ты удивила!

Это была Кушида Кикё. Она также является нашей одноклассницей, а ещё ходила в ту же среднюю школу, что и Хорикита.

— Неужели есть что-то странное в том, что я подстриглась? — спросила Хорикита.

[[image:/storage/reader-images/08cb1bda49e2ae129a3a2fb2c741a74c0e044988.webp]]

Факт был в том, что не только Судо, но и большинство учеников в классе обратили на это внимание.

— Нет, совсем нет! Просто шокирует то, что… причёска способна так сильно изменить образ человека… Н-ну, дело не в том, что тебе это не идёт. На самом деле, короткая причёска тебе очень даже к лицу! Так ведь, Кушида?

Несмотря на довольно яркую реакцию, для Судо длина её волос, можно сказать, считается чем-то тривиальным. Он, скорее, решил принять новый образ человека, в которого влюблён, и выказать ей определённые слова поддержки.

А вот Кушида, которую попросили рассказать о впечатлениях, не могла скрыть свою растерянность:

— Д-да, это верно. Эта причёска действительно идёт тебе, но… Что случилось-то?

Кушида решила сменить тему на причину такого состояния Хорикиты, возможно, из-за того, что ей не понравилось, что её начали расспрашивать о её чувствах в данный момент.

— А что-то должно было произойти? — задал вопрос Судо, прежде чем Хорикита успела что-либо ответить.

— Ну например… Разбитое сердце или что-то подобное?..

— Р-р-р-разбитое сердце?!

— Если уж вы действительно хотите знать, то, можно сказать, это демонстрация моей решимости, — быстро ответила Хорикита, отвергая догадку о разбитом сердце.

— Н-ну да. Никто ведь не может разбить тебе сердце, верно?

Но несмотря на ответ Судо, с него всё ещё стекал холодный пот.

— В этом году мы перешли на второй год обучения, а наш класс D вновь будет бороться за возможность подняться выше в рейтинге классов. Поэтому я собираюсь делать то, что в моих силах.

— Вот как? Тогда… Я вот думаю, может мне сделать наоборот и отрастить волосы? — невинно произнесла Кушида.

Однако истинный смысл её слов, возможно, отличался от того, что она пыталась продемонстрировать всем.

Она будто была недовольна тем фактом, что длина её волос была такой же, как и у девушки, которую она ненавидит. Никто бы и не подумал, что у неё могут быть такие мысли, но на самом деле, возможно, именно так и есть. Я просто не мог не представить себе яростные эмоции, скрываемые за такими словами.

— Если вас устроил мой ответ, то, может, уже вернётесь на свои места?

Хорикита не хочет, чтобы на неё обращали так много внимания всего лишь из-за длины её волос. Она словно была недовольна подобным отношением.

Пусть она даже начала сердиться из-за этого, но, к счастью, раздался звонок, после чего разговоры в классе прекратились.

Прошло уже несколько дней после церемонии начала учебного года. Прошли суббота и воскресенье, наступил понедельник.

Спокойная школьная жизнь. Именно такими были последние дни.

Изменения в новом учебном году коснулись не только классной доски, заменённой на большой экран, но и учебников, которые теперь были записаны в планшеты. На прошлой неделе мои глаза были прикованы именно к этому нововведению.

Возможно, замена учебников на планшеты показывала, насколько электронные книги в наши дни стали популярнее.

Планшет выдавался каждому ученику, а в задней части класса располагалась зарядная станция. К тому же всегда была возможность взять портативную зарядку в случае неожиданной разрядки аккумулятора прямо посреди урока. Сам планшет запрещалось брать с собой в общежитие, но в то же время разрешалось передавать нужные данные по сети.

Раздражающие из-за своего веса учебники теперь были помещены в виде данных в 12-дюймовый планшет. Помимо свободного использования для определённых работ, фотографий, для составления различных графиков и так далее, можно было даже вести переписку с иностранцами на уроках английского языка*.

[П/П: Не уверены по поводу этого момента, потому что основной мотив школы – запретить школьникам общаться с внешним миром, а тут вдруг всё нормально стало. Возможно, существует система, контролирующая это. ]

Если так подумать, то, учитывая тот факт, что эта школа подконтрольна правительству, подобные изменения были введены слишком поздно.

Тем не менее, остаётся ещё неясно, является ли подобный прогресс правильным.

Точная оценка подобных изменений будет в большинстве своём зависеть от ответа на вопрос о том, смогут ли дети влиться в общество в будущем.

Естественно, уровень знаний на втором году обучения уже намного выше, чем на предыдущем. Пусть я и не знаю, каков этот уровень в остальных старших школах, но в этой школе это должно быть что-то выше среднего. Насколько далеко смогут зайти Судо и Ике, полагаясь лишь на самообучение? В любом случае для того, чтобы избежать исключения из школы, необходима дополнительная поддержка.

Если подвести итог, самое большое изменение в этом году – это оцифровка всего, что было связано с учёбой. Но если упомянуть ещё об одном, то это была возможность изменить своё место в классе за счёт траты приватных баллов. Воспользовавшись этим, я пересел от окна к месту, которое ближе всего находится к выходу в коридор. Подобные места были наименее популярны из-за того, что довольно-таки часто кто-то входил и выходил, но мне это нисколько не мешало.

Помимо этого, в школьной жизни появилась ситуация, когда часто можно было увидеть новых первогодок, однако меня из-за того, что я не вступал в какой-либо клуб и не участвовал ни в каких мероприятиях, это никак не затронуло. Я так и не поговорил с кем-либо из новых учеников. На самом деле, в этом не было ничего удивительного. В прошлом году я лишь единожды смог переговорить со своим семпаем, когда нужно было получить вопросы на экзамен*.

[П/П: Здесь нужно вспомнить ситуацию из первого тома (или аниме), когда Аянокоджи вместе с Кушидой покупает вопросы к тесту у третьегодки из класса D.]

Короче говоря, первые дни нового учебного года были довольно спокойными.

— Все пришли?

Почти в то же самое время, когда прозвенел звонок, в аудиторию вошёл классный руководитель, отвечающий за наш класс. Выражение лица Чабаширы-сенсея было предельно серьёзным, пока она стояла перед нами.

А поскольку после этого не предвидится никаких занятий, можно уже было понять, что что-то произойдёт.

Видимо, спокойная школьная жизнь подошла к концу.

— Сенсей, это специальный экзамен? — спросил Ике до того, как учитель успел что-либо сказать.

Он не пытался как-то острить, а, скорее, просто выражал всеобщее чувство нетерпения.

Чабашира-сенсей прекрасно это понимала и не рассматривала подобное за проблему.

В конце концов, многие ученики расстраивались после того, как начинался новый специальный экзамен.

Тем не менее, если мы и правда стремимся к вершине, возникшее препятствие никак нельзя было избежать.

Все мы уже были способны столкнуться с проблемами лицом к лицу.

— Я понимаю, что вы очень обеспокоены, но прежде чем я начну об этом говорить, есть кое-что важнее. Эта тема очень важна и касается вашей жизни на территории школы, — сказала Чабашира-сенсей, после чего достала свой телефон и продолжила. — Все, достаньте свои телефоны и положите их на стол. Если среди вас есть люди, которые забыли его в общежитии, вы должны немедленно отпроситься и сходить за ним… Ну, похоже, никто не забыл его.

Мобильный телефон уже можно было назвать самым необходимым предметом в жизни человека.

Спустя небольшое количество времени на 39-ти столах лежали телефоны. После того, как Чабашира-сенсей убедилась в этом, она заговорила:

— Итак, вы должны открыть главную страницу школы и загрузить новое приложение. С этого момента оно должно быть уже доступно для вас. Официальное название этого приложения – «Общая Информация о Способностях», но после его установки отображаться оно будет как «ОИС».

На электронной доске теперь показывалось видео, которое являлось инструкцией и описанием возможностей этого приложения.

Это можно назвать одним из удобств, что принесли с собой новые технологии.

Слушая подробную инструкцию Чабаширы-сенсея, я установил это приложение на свой мобильный телефон, после чего на рабочем столе появилась иконка школы и надписи под ней – «ОИС».

— Как только вы установите его, положите свои телефоны на стол. Если есть что-то, чего вы не можете понять, то можете поднять свою руку и спросить.

Это было довольно просто, так что никто не застрял на этом моменте.

— В данный момент не только класс D, но и вся параллель устанавливает это приложение. Оно определённо принесёт пользу всем ученикам этой школы в будущем. Поскольку лучше посмотреть на это самим, запустите его прямо сейчас.

Я нажал на значок приложения, чтобы запустить его. После этого активировалась камера телефона.

— После сканирования ученического билета с помощью камеры приложение автоматически произведёт начальную настройку.

Согласно инструкциям, во время сканирования ученического билета будут считаны фотография и идентификационный номер, после чего произойдёт вход в систему.

— В результате для каждого из вас создастся одна учётная запись. В дальнейшем вам не нужно будет снова проходить авторизацию. Из-за этого, пожалуйста, будьте осторожнее со своими телефонами, потому что Ваш аккаунт привязывается именно к нему.

После того, как я вошёл в систему, появилось несколько активных пунктов меню.

— Приложение содержит в себе персональные данные всех учеников во всех параллелях. Например, если вы нажмёте на кнопку «2-D», то увидите список имён вашего класса, отсортированных в алфавитном порядке. Попробуйте сделать это.

В итоге тридцать девять имён – а рядом с ними и фотографии – отобразились на экране телефона в алфавитном порядке.

— Вы, конечно, можете просмотреть информацию о ком угодно, но я советую вам сначала просмотреть свой собственный профиль.

Как и сказал учитель, я нажал на своё имя.

Я думал, что там отобразиться лишь моя дата рождения и подобная информация, но это оказалось не так.

Там отображались числа и определённые критерии.

* * *

Класс 2-D – Аянокоджи Киётака.

Результаты первого года обучения:

Академические способности – C (51)

Физические способности – C+ (60)

Социальное взаимодействие – D+ (37)

Внесённый вклад – C+ (60)

Общая оценка – C (51)

* * *

— С-сенсей, здесь отображаются мои характеристики, словно в какой-нибудь игре…

— Это ваша индивидуальная оценка, которая была рассчитана из ваших результатов за весь первый год. Вы можете просматривать не только оценки своих одноклассников, но и учеников из других классов. Подобное решение приняли из-за того, что это может положительно сказаться на образовании в будущем.

Другими словами, целью приложения «ОИС» было обеспечение возможности численно отобразить способности человека. Тут даже присутствовала возможность отправки сообщений в общий чат.

В правом верхнем углу экрана отображалась иконка со знаком «?», а чуть ниже была надпись «Подробнее». После того, как я нажал на неё, появилось детальное описание каждого критерия.

* * *

Академические способности – оценка рассчитывается из результатов письменных экзаменов, проводимых в течение всего года.

Физические способности – оценка рассчитывается из результатов, полученных на уроках физкультуры, клубных мероприятиях и специальных экзаменах.

Социальное взаимодействие – рассчитывается, исходя из способности адаптироваться в обществе. Например: количество друзей, коммуникативные навыки, способность реагировать на изменения и то, насколько эффективны Ваши действия в том или ином случае, и так далее.

Внесённый вклад – на эту оценку влияют несколько факторов: отношение к занятиям, количество опозданий, наличие каких-либо проблем с поведением, общий вклад в школу, принадлежность к студсовету и так далее.

Общая оценка – оценка, которая полностью зависит от предыдущих четырёх критериев, однако значимость «Внесённого вклада» уменьшена вдвое.

*Формула расчёта общей оценки: (академические способности + физические способности + социальное взаимодействие + внесённый вклад × 0.5) / 350 × 100 (округление происходит в большую сторону)

* * *

Вот оно что. Прочитав подробные расчёты, я теперь понимаю, почему у меня настолько низкая оценка по критерию «Социальное взаимодействие».

В конце концов, количество друзей у меня не так уж и велико, а мои коммуникативные навыки оставляют желать лучшего.

Если остальные критерии рассчитываются именно так, как было описано, то мои результаты можно назвать вполне обоснованными.

Помимо результатов первого года обучения, здесь также были места под второй и третий год, но в данный момент эти области пустовали.

— Сейчас у вас отображаются лишь результаты за первый год, но с сегодняшнего дня в приложении будет появляться информация и за второй год обучения. Обновление этой информации будет происходить в начале каждого месяца вместе с классными очками. Например, Судо, текущая твоя оценка для критерия «Академические способности» – E+, но если на следующем письменном экзамене ты сможешь получить высокий балл, то в результатах второго года у тебя отобразиться оценка A+.

Другими словами, результаты второго года никак не зависят от первого. А сами оценки рассчитываются за весь год. Если Судо сможет получить высокий балл на следующем письменном экзамене, то в апреле он получит оценку A+, а если в будущем он получит ноль баллов, то его оценка снизиться, вероятно, до C. По прошествии года в результате получится среднее значение.

Это приложение также примечательно тем, что теперь можно узнать о состоянии класса не только через обычное общение. До сих пор, если ты не обращался к кому-то напрямую, невозможно было получить какую-либо информацию об учениках, с которыми ты не был знаком или же не общался. В этом приложении можно просмотреть имена, фотографии, оценки и так далее независимо от того, на каком году обучения ты находишься.

Кстати, похоже, данные первогодок основаны на результатах третьего года обучения средней школы, а также вступительных экзаменов. Опустив академические и физические способности, а также социальный вклад, я думаю, что оценка критерия «Социальное взаимодействие» может быть не совсем точной.

Это был вполне удобный инструмент для получения информации о результатах… Нет, здесь определённо было нечто большее.

Очевидно, у него есть и другая важная роль.

— Некоторые ученики, получившие не совсем хорошие оценки, могут быть недовольны введением подобных записей. Однако я хотела бы сказать вам кое-что: «Даже если ваши оценки за первый год и правда оказались плохими – это всё же результат, которого вы достигли за этот год».

Чем ближе оценка по академическим и физическим способностям к «E», тем больше подобный ученик считается бесполезным для класса.

— Однако первый год обучения уже в прошлом. Те результаты не окажут никакого влияния на будущую оценку, потому что сейчас вы уже на втором году. Иначе говоря, те, кто не смог получить хорошие оценки, могут воспользоваться этой возможностью и изменить себя. Ожидается, что визуализация ваших результатов может поспособствовать вашему росту.

Так как в приложении будут отображаться объективные оценки, которые каждый сможет просмотреть, многие определённо захотят приложить усилия ради сохранения своего «лица».

Как и сказала Чабашира-сенсей, из-за этого возникнет феномен, способствующий повышению результатов класса, но…

— Сенсей, а почему ценность оценки по «Внесённому вкладу» настолько сильно отличается от остальных трёх критериев? — спросил Йоске Хирата.

Судя по описанию критерия, влияние «Внесённого вклада» на общую оценку уменьшено наполовину.

— «Академические» и «Физические способности», а также «Социальное взаимодействие» – это три критерия, являющиеся без каких-либо сомнений важными, по мнению школы. А вот «Внесённый вклад» уже отличается от них. В основном этот вклад зависит исключительно от «морали» и «поведения» учащегося. Отношение к учителю, опоздания или же прогулы, нарушения правил, а также разговорная речь. Это является лишь здравым смыслом и воспринимается так, что человек уже должен понимать это. Именно поэтому этот критерий не так сильно оказывает влияние на общую оценку.

В отличие от других критериев, оценку которых нельзя изменить в одночасье, внесённый вклад можно легко изменить, приняв определённое решение в какой-нибудь день. Получается, в этом вся разница?

— Приложение справедливо ко всем. Здесь не имеет никакого значения, стоит ли класс выше в рейтинге или ниже. Все учащиеся оцениваются одинаково. С этого момента ученики, у которых получилась высокая общая оценка, можно сказать, стали самыми полезными в классе, что достойно похвалы.

Список имён по умолчанию отсортирован в алфавитном порядке, но здесь также имеется возможность изменить сортировку.

Если нужно узнать о том, у кого за всё время обучения получилась самая высокая общая оценка, нет никакой необходимости просматривать профиль каждого ученика.

И когда я сделал сортировку именно по этому критерию, то первое место занял Йоске.

* * *

Класс 2-D – Йоске Хирата

Результаты первого года обучения:

Академические способности – B+ (76)

Физические способности – B+ (79)

Социальное взаимодействие – B (75)

Внесённый вклад – A− (85)

Общая оценка – B+ (78)

* * *

Если посмотреть на эти значения, то превосходство Йоске видно сразу. Независимо от критерия, он достиг почти идеального результата. Вероятно, если бы не выявленная психологическая слабость на первом году, его оценка была бы ещё выше.

Следующее, что я сделал дальше – отсортировал общую оценку по возрастанию. В результате Ике оказался в самом низу, получив 37 баллов.

Следом за ним была Сакура Айри, у которой была такая же общая оценка – 37.

Судо же, который, казалось, должен быть хуже всех в моём окружении, находился чуть выше нескольких учеников.

* * *

Класс 2-D – Судо Кен

Результаты первого года обучения:

Академические способности – E+ (20)

Физические способности – A+ (96)

Социальное взаимодействие – D+ (40)

Внесённый вклад – E+ (19)

Общая оценка – C (47)

* * *

Его оценки по «Академическим способностям» и «Внесённому вкладу» были довольно низки, но в этом не было ничего удивительного из-за его успеваемости и плохого поведения в прошлом году. Тем не менее, благодаря высокой оценке «Физических способностей», он смог нивелировать плохие оценки по этим двум критериям, оказавшись не на последнем месте. Когда я заново отсортировал список, оказалось, что он был единственным человеком на втором году обучения, кто смог получить оценку A+ по «Физическим способностям».

Судо, в сравнении с прошлым годом, уже улучшил свои академические способности и продолжает их улучшать, так что, скорее всего, его оценки за второй год должны показать значительный рост.

— Хотя это не имеет никакого отношения к классу D, но, например, Сакаянаги Арису из класса A имеет самую низкую оценку по «Физическим способностям» среди всей параллели, но сделано это было специально.

Сакаянаги Арису из класса 2-A считается инвалидом.

Ей необходимо использовать трость даже для обычной ходьбы.

Другими словами, даже если она и захотела бы заняться спортом, это невозможно.

Однако опустить этот критерий при вычислении общей оценки также невозможно, так что разумным решением было бы просто установить самую низкую оценку.

Визуализация подобных значений может иметь очень важное значение для демонстрации индивидуальных способностей, идею которых отстаивает Нагумо.

— В будущем это приложение определённо станет очень важным инструментом, который позволит вам осознать себя со стороны и поможет в налаживании общения друг с другом независимо от учебного года. Однако… Я не думаю, что на этом всё и закончится. Пусть это моё личное предположение, но… Возможно, в конце года школа может как-нибудь «наказать» тех учеников, которые не смогли достичь нужной общей оценки.

— Н-наказание?.. Под этим ведь не имеется в виду «исключение», да?..

— Есть определённая вероятность. Как я и сказала ранее, это лишь моё предположение, так что необязательно, что подобное произойдёт. Но лучше вам всё же подумать об этом. Чем ближе ваша общая оценка к E, тем выше риск.

В данный момент Ике и Айри как раз находились внизу списка, а их общая оценка была близка к E. Если они повторят результаты прошлого года, то окажутся в опасном положении.

— Некоторые из вас, возможно, почувствуют недовольство из-за разницы между оценкой, рассчитанной школой, и вашей собственной. Но текущая ваша оценка является тем, что видит школа. Если вы оказались среди недовольных, то можете в течение этого года доказать, что текущая оценка несправедлива. В конце концов, школа также может ошибаться.

— Сенсей, но как тогда это «доказать»?

Первым, кто в спешке поднял руку и задал этот вопрос, был Ике, который находился в данный момент на самом последнем месте в списке.

— Например, у тех учеников, которые не участвуют в клубных мероприятиях, оценка физических способностей может быть не совсем верной. В таком случае вступление в какой-нибудь клуб будет хорошей идеей.

Ученики, хорошо проявляющие себя в школе, получают определённые преимущества. Однако возникают проблемы, когда кто-то почти никак не участвует в жизни класса.

— Это похоже на соревнование друг с другом… — тихо сказала Хорикита.

Чабашира-сенсей не упустила из виду её слова.

Это было приложение, которое вносило в класс чувство соперничества. Думаю, не только у Хорикиты возникли такие мысли.

— Могу сказать, что это верно, но и в то же время нет. Эта новая система, введённая в этом году, была реализована школой совместно с идеями нынешнего президента студсовета, Нагумо Мияби.

Мечта Нагумо о создании механизма, который будет оценивать индивидуальные способности, осуществилась. Видимо, причина того, что в прошлом году он практически ничего не делал на своём посту, заключалась в том, что на это приложение было потрачено очень много времени и сил.

— Однако основная концепция соревнования между классами никуда не исчезла. Просто с этого момента вам нужно не забывать работать ещё и над собой.

В итоге объяснения заняли целый час. Во время перерыва почти каждый ученик смотрел на экран своего телефона.

Естественно, помимо своей оценки, я также хотел бы просмотреть профили одноклассников и учеников из других классов.

— Мне вообще не нравится тот факт, что моя общая оценка оказалась ниже, чем у Коенджи! — вскрикнул Судо, который проверял результаты в приложении, после чего уставился на Коенджи.

Услышав голос – даже если мне и не хотелось этого слышать – я также захотел проверить его профиль.

* * *

Класс 2-D – Коенджи Рокуске

Результаты первого года обучения:

Академические способности – B (71)

Физические способности – B+ (78)

Социальное взаимодействие – D (24)

Внесённый вклад – D (25)

Общая оценка – C (53)

* * *

Коенджи всегда показывал неплохие результаты и в учёбе, и в спорте, так что подобная оценка была довольно разумной.

— Да? Ну и ладно! Тем более твоя оценка по «Физическим способностям» всё равно лучше, — завистливо сказал Ике, который не смог выделиться хоть в чём-то.

— Пусть мне и не хочется этого признавать, но, вероятно, это из-за того, что Коенджи не относиться к этому серьёзно.

Судо говорит о том, что физические способности Коенджи находятся на высоте. Их потенциал практически идентичен и будет отличается в зависимости от настроения Коенджи. Если его это не интересует, то он запросто может использовать лишь половину своих возможностей, а и иногда просто ничего не будет делать.

С другой же стороны, Судо всегда выкладывается изо всех сил в подобных случаях, добиваясь лучших результатов для класса. Поэтому вполне естественно, что даже если их физические способности идентичны, разница в оценке всё равно будет существовать.

То, что, вероятно, беспокоило Судо – это оценка по «Внесённому вкладу». Другими словами, критерий, отвечающий за поведение.

Коенджи, являющийся объектом критики в нашем классе, вполне может конкурировать с Судо с его проблемным поведением. Пусть даже между ними не такая уж и большая разница, но Судо не нравится находиться ниже кого-то.

Я не знаю, как он собирается оспаривать эту оценку, но…

Причина, по которой Коенджи имеет более высокую оценку за «Внесённый вклад», вероятно, заключается в том, что он не оказал прямого негативного влияния ни на школу, ни на класс. Судо же участвовал в различных беспорядках, и было даже разбирательство, которое могло закончиться его исключением. Именно поэтому его оценка была ниже, чем у Коенджи.

Сам же Коенджи прекрасно слышал этот разговор, но продолжал вести себя равнодушно. Он даже не пытался просмотреть оценки в «ОИС», в то время как весь класс обсуждал это приложение. Коенджи, возможно, единственный, кто после целого года никак не изменился.

В любом случае теперь учащиеся могут визуализировать свои результаты на этот год. Подобное нововведение со стороны школы является одновременно и преимуществом, и недостатком для нас.

Например, наличие общей оценки автоматически создало рейтинг способностей учеников. В случае с «неудобным» специальным экзаменом, необходимость тщательного выбора кандидата на исключение полностью пропала, потому что теперь можно сосредоточиться только на учениках с низкой общей оценкой.

Однако…

Меня немного беспокоит Айри, находящаяся сейчас внизу рейтинга рядом с Ике…

Не успело обсуждение приложения «ОИС» затихнуть, как начался следующий урок.

Скорее всего, в следующий раз они уже переключаться на «эту тему». По крайней мере, не так уж и сложно прийти именно к такому выводу.

— А теперь перейдём к специальному экзамену, — спокойно произнесла Чабашира-сенсей. — Ваш первый специальный экзамен на втором году также является нововведением, как и приложение.

Интересно, так происходит из-за влияния Цукиширо или же Нагумо? Кажется, школьная система начала меняться слишком резко.

— Что же касается содержания экзамена, то это обычный письменный тест, но с небольшим изменением. Между учащимися первого и второго годов будут сформированы партнёрские отношения.

— Партнёрство… с первогодками?!

До сих пор между разными годами практически не было никакого пересечения.

Конечно, были некоторые исключения, как, например, тренировочный лагерь, но тогда это считалось вполне приемлемым из-за существовавшей концепции соревнования с другими классами.

Означает ли, что введение «ОИС» сломало эти границы?

— На этом специальном экзамене в большей степени будут проверяться ваши академические способности, а также коммуникативные навыки.

Учёба и социальные навыки. На первый взгляд они никак не связаны между собой.

— Думаю, мне не нужно уже объяснять важность письменных экзаменов. Однако в этой школе единственной возможностью наладить контакты с другими годами обучения можно было лишь во время спортивного фестиваля и тренировочного лагеря. Поэтому школа считает, что у учащихся могут присутствовать определённые проблемы с коммуникативными навыками.

— Но у нас ведь идёт конкуренция с классами в нашей параллели, не так ли? Разве вы нам недавно об этом не говорили?

Ике выказал немного недовольства из-за того, что в этот экзамен будут вовлечены первогодки.

— Не то чтобы я не понимала тебя, но здесь нужно мыслить объективно. Когда вы войдёте в общество, существует очень маленький шанс того, что вы будете конкурировать с такими же выпускниками. Вы столкнётесь не только с людьми, которые выпустились уже несколько лет назад, но даже с 20-ти, 30-ти летними ветеранами в своей сфере. И дело даже не в возрасте, вашим соперником всегда может стать человек, который гораздо талантливее и способнее вас.

— Это… Ну ладно, по крайней мере, я могу представить подобное развитие событий.

— Пока весь мир движется к внедрению меритократии, довольно много японских компаний по-прежнему завязаны на стаже и пожизненном трудоустройстве. Сейчас вы думаете, что соревноваться со своими семпаями или же кохаями – это нечто странное, но я считаю, что этот специальный экзамен предоставляет прекрасную возможность изменить такое мышление. Говоря о подобном разрушении границ между годами обучения, такая система уже воспринимается за должное, например: в США, Великобритании, Германии и других странах. Там нередко можно увидеть, как ребёнок учится вместе со старшеклассниками или же студентами. Можете ли вы вообще представить себе ситуацию и принять её, если в этом классе будет учиться кто-то из начальной школы?

После слов Чабаширы-сенсея, в классе повисла тишина, вероятно, из-за того, что мои одноклассники пытались представить себе это. Однако я сомневаюсь, что это будет так просто сделать.

В Японии и правда не так много случаев принятия подобной системы. Несмотря на то, что большинство людей ни разу не слышали про возможность разрушить границу между параллелями, при определённых условиях она может принести свои плоды. Однако это не означает, что подобная система не может прижиться в Японии, где принято обучение на одном уровне. Я уверен в этом именно потому, что в «Белой комнате» были стёрты все границы.

Тем не менее, это не единственная точка зрения.

Не всегда нужно подражать другим странам. В Японии текущая система образования полностью создана для неё самой. Этот факт намного важнее, чем причина ввода чего-то нового. Вероятно, Чабашира-сенсей прекрасно это понимает, но всё, что она может сделать – это следовать указаниям своего руководства.

— В дальнейшем обязательно произойдёт ситуация, когда первогодки будут соревноваться с третьим годом, однако сейчас они будут работать вместе с вами.

И из-за этого данный экзамен кроме академических способностей требует ещё и коммуникативные навыки? Головы учеников озадаченно склонились набок, потому что они не знали о том, какие правила им установят.

— Чтобы легче понять правила, вспомните об одном прошлогоднем специальном экзамене. Можно сказать, что это улучшенная версия «Бумажной лотереи».

Бумажная лотерея.

На том экзамене два ученика одного класса объединялись в пару и вместе сдавали письменный экзамен.

В нынешней ситуации одноклассник заменяется на учащегося с первого года обучения.

И хотя разница лишь в этом, но она слишком большая.

— Вы вольны объединиться с любым учеником среди всех классов на первом году обучения. Длиться экзамен будет две недели, начиная с сегодняшнего дня. У вас будет достаточно времени и для выбора себе партнёра, и для подготовки к тесту.

Исходя из этого объяснения, становится понятно, зачем именно сегодня мы установили приложение «ОИС».

Учащиеся ни с первого, ни со второго годов не знают ни имён, ни внешности друг друга.

Так как на экзамене «Бумажная лотерея» пара составлялась из одноклассников, всегда можно было внести какие-либо коррективы. Например, те, у кого была плохая успеваемость, могли преодолеть трудности, полагаясь на помощь других.

Однако на этом экзамене дела обстоят иначе. В этот раз пара будет составлена, исходя из того, насколько оба человека хороши в учёбе. Кроме того, эта пара будет состоять из учащегося с первого и второго годов обучения, когда отношения между ними ещё не налажены.

Самое важное, что построение доверительных отношений с нуля должно занять какое-то количество времени.

И если бы у нас не было этого приложения, то двух недель, скорее всего, было бы недостаточно для этого.

«ОИС» позволяет провести соответствие между именем и внешностью человека, а также его успеваемостью, из-за чего появляется возможность использовать это в качестве принятия решения о партнёрстве.

— В день сдачи экзамена будет проведено пять тестов. Максимальный балл для каждого предмета – 100, то есть всего можно получить 500 баллов. Это ключевое правило, но… На этом экзамене существует два типа победы и поражения: на уровне класса, а также индивидуально.

Чабашира-сенсей указала пальцем на доску, которая уже стала показывать ключевые моменты специального экзамена.

* * *

Победа или поражение на уровне класса

Соревнование за средний балл, рассчитываемый от полученных баллов всех классов и всех партнёров.

Каждый класс получит определённое количество классных очков в зависимости от места в рейтинге:

1-е место – 50 классных очков;

2-е место – 30 классных очков;

3-е место – 10 классных очков;

4-е место – 0 классных очков.

Индивидуальная победа или поражение

Соревнование внутри пар.

Пять лучших пар в качестве награды получат 100.000 приватных баллов.

Среди оставшихся пар, 30% лучших получат 10. 000 приватных баллов.

Если общий балл пары меньше или же равен 500, учащийся со второго года обучения будет исключён из школы, а с первого года – перестанет получать приватные баллы в течение трёх месяцев независимо от количества классных очков.

Если учащийся будет намеренно занижать баллы, отвечая неправильно на вопросы, он будет исключен из школы независимо от года обучения. Такое же наказание ждёт тех, кто настроил человека из другой пары занизить баллы.

* * *

— Теперь вы должны уже более-менее разобраться в этом экзамене. Естественно, здесь будут востребованы учащиеся с высокой оценкой «Академических способностей».

Раньше у нас не было «ОИС», так что подобную информацию было бы очень сложно получить. Однако внедрение этого приложения позволило всем увидеть способности каждого. Чем ниже оценка «Академических способностей», тем сложнее будет найти себе партнёра.

Те, у кого есть определённые проблемы с учёбой, совсем скоро узнают об этой трудности.

Естественно, умные ученики будут стараться подобрать умного партнёра, чтобы получить награды за лучшие места. В то же время ученики с плохими оценками будут стараться найти умных партнёров, чтобы выжить. Но, в конце концов, они объединятся лишь с партнёрами, у которых будут такие же проблемы с учёбой, из-за чего набрать 500 баллов будет невероятно тяжёлой задачей. Остаётся лишь суровая реальность, в которой учащиеся со второго года будут исключены из школы.

Мы уже на втором году обучения и понимаем структуру этой школы. Внутри класса уже сформировались дружеские отношения. Однокласснику всегда можно помочь, даже если из-за этого вы не сможете получить награду за лучшие места.

Однако первогодки – совсем другое дело. В результате, когда в классе ещё нет единства, никто не будет обращать внимание на тот факт, что из-за проигрыша они не будут получать приватные баллы три месяца. Это то же самое, когда в прошлом году многие хотели исключения Судо из школы…

— Партнёрство регистрируется в приложении «ОИС» и требует согласия обеих сторон. С сегодняшнего дня вы можете принять решения о партнёрстве с кем-то, но учитывайте, что после регистрации вы уже не можете изменить свой выбор, какова бы ни была причина.

В таком случае принять какое-либо решение довольно трудно, если, конечно, человек не обладает высокой оценкой по «Академическим способностям».

Если же не думать над этим, то в дальнейшем можно пожалеть.

Тем временем на доске появилась новая информация, касающаяся партнёрства.

* * *

Правила выбора партнёра

Отправить ученику заявку на партнёрство с помощью «ОИС» можно лишь один раз в день, если другая сторона отклонила его, возможность отправки так же возможна лишь через двадцать четыре часа.

В тот момент, когда другая сторона соглашается на партнёрство, ваша пара будет официально зарегистрирована, после чего изменить это решение будет нельзя. Исключения: один из участников был исключён из школы или тяжёлое состояние здоровья.

Информация о формировании новых пар будет показана в «ОИС» ровно в восемь часов утра следующего дня без указания конкретных имён.

В соответствии с этим правилом, вы не можете просто случайным образом отправлять заявки другим людям. Даже если вы отправляете заявку кому-то конкретному, то узнаете о результате лишь в восемь часов утра следующего дня, что приведёт к пустой трате времени и заявки.

* * *

Ну, я ещё не знаю, будет ли кто-то принимать заявку от человека, которого они плохо знают.

В любом случае в приложении не будет отображаться то, какая пара была сформирована. В конце концов, если информация о партнёрах была бы более детальной, то легко можно было проанализировать сильные стороны любого класса.

— Сенсей! Я уверен в том, что никто из первогодок не будет объединяться со мной! Я ведь глупый, а всё, чем я обладаю – это более-менее хорошие коммуникативные навыки!

Заявление Ике было разумным.

Вероятность, что к учащимся с низкой оценкой «Академических способностей» обратятся до того, как объединятся люди с высокой оценкой, очень мала.

— Можете расслабиться. В том случае, если вы не смогли найти себе партнёра до дня сдачи экзамена, в восемь часов утра пары будут составлены случайным образом.

Ике, услышав подобное, моментально успокоился.

— Однако это не значит, что к учащимся, которые не смогли найти себе партнёра, нужно относиться так же, как к тем, кто смог это сделать. Таким образом, пара, которая сформировалась из-за истечения срока, будет оштрафована на 5% от полученных на экзамене баллов.

Но спокойствие длилось ровно до того момента, пока мы не услышали про штраф в 5%. Естественно, это не значит, что в таком случае нельзя будет сдать экзамен, но это в любом случае будет тяжелее.

— Но сенсей, на второй год ведь не перешли три человека. Разве в таком случае на первом году не будет также три свободных человека?

Чабашира-сеней, услышав подобный тривиальный вопрос от Йоске, ответила довольно быстро:

— Для оставшихся трёх человек будет заготовлена компенсация в виде удвоения полученных на тесте баллов. Однако не следует им завидовать, потому что они всё равно получат штраф в 5%.

Получается, один учащийся исполняет роль двух человек. Если же останутся те, у кого высокая оценка по «Академическим способностям», то для них сдать этот экзамен будет не так уж и трудно.

Но даже если и так, на этом специальном экзамене я не могу позволить себе беспокоиться насчёт Судо и Ике.

Для меня этот экзамен также представляет определённый уровень сложности.

И причина, по которой эта сложность существует, заключается в правилах. В первую очередь, «общее количество набранных баллов должно быть более 500». Другими словами, чтобы успешно сдать этот экзамен, мой партнёр должен получить хотя бы 1 балл. Даже если я получу 100 баллов по всем пяти предметам, но мой партнёр наберёт 0 баллов – я проиграю.

Это очень хитрое и опасное правило. Первогодки не рискуют вылететь из школы, так что если кто-то из них решил бы специально получить самое минимальное количество баллов, то его партнёр был бы вынужден уйти из школы по такой глупой причине… Тем не менее, школа также установила правило для предотвращения подобного развития событий.

«Если учащийся будет намеренно занижать баллы, отвечая неправильно на вопросы, он будет исключен из школы независимо от года обучения. Такое же наказание ждёт тех, кто настроил человека из другой пары занизить баллы».

Можно сказать, это правило является очень важным для того, чтобы обеспечить справедливость экзамена.

Эта мера нужна для предотвращения требований отдать приватные баллы взамен на нормальную сдачу экзамена. И это действительно неплохой способ обеспечения какой-либо безопасности для учеников.

Тем не менее, даже учитывая эти правила, всё ещё остаются скрытые части, из-за которых не ясно, в полной ли безопасности находится ученик, если он полностью им следует.

Например… Если в качестве моего партнёра будет ученик из «Белой комнаты».

Другой стороне была поставлена задача – заставить меня уйти из школы. В таком случае эти правила просто не могут использоваться в качестве сдерживающего фактора.

Если он успешно объединится со мной, то обязательно закончит тест с нулём баллов.

На момент объявления этого специального экзамена, вероятность моего исключения составляет более 0,00625.

Для того чтобы избежать этого, можно было бы ввести правило: «Если партнёр был исключён из-за мошенничества, второй участник этой пары успешно сдаёт экзамен без какого-либо наказания». Однако в данный момент, подобное развитие событий пока что не подтверждено.

А причина, по которой никто так и не спросил про это, в уверенности, что никто не будет саботировать своего партнёра, не обращая внимания на своё возможное исключение. Нет, дело не только в этом.

Даже если и появится такой человек, школа может быстро отреагировать на это из-за серьёзности ситуации, когда из-за мошенничества одного человека исключают обоих.

Но если одной из сторон являюсь я, то «он», вероятно, исполнит этот приговор.

Моей ошибкой станет объединение с человеком, который не воспринимает этот экзамен всерьёз.

В правилах также есть некоторые возможности для того, чтобы быстро реагировать на различные ситуации.

Здесь определённо мелькает тень Цукиширо. Нет никаких сомнений в том, что именно он установил это правило.

Он не будет упускать такую хорошую возможность, появившуюся вместе с этим специальным экзаменом. Если я буду откладывать решение до последнего и почти не принимать какого-либо участия в этом экзамене, вероятность того, что моим партнёром будет именно ученик из «Белой комнаты», увеличится.

Было бы хорошо начать действовать и попытаться самому выбрать партнёра, который, как я думаю, не будет являться учеником из «Белой комнаты», но моя оценка по «Академическим способностям» в «ОИС» – C. Я не в том положении, чтобы посылать заявку любому человеку.

Но даже если я стану выбирать учащихся с очень низкой оценкой по этому критерию, другая сторона будет испытывать беспокойство уже из-за моей оценки и не согласится на партнёрство.

Таким образом, я могу рассчитывать на учеников, у которых оценка приблизительно равна моей. Но в этом случае мне нужно учитывать, что мой противник ожидает именно этого и уже устроил засаду, используя за основу мою оценку.

На данном этапе объяснения правил я осознал, что нынешнее препятствие гораздо выше того, что было на предыдущих экзаменах.

— Сенсей, какова сложность самих тестов?

Хорикита подняла руку и задала довольно важный вопрос, который также интересовал одноклассников, Чабашире-сенсей.

— Я понимаю, что если не узнать об экзамене всё, то это может создать определённые проблемы. Безусловно это самый трудный специальный экзамен, с которым вы сталкивались, но… В этом случае вам достаточно стремиться получить как можно больше баллов по каждому предмету. Могу вас заверить, что даже если ваша оценка по «Академическим способностям» близка к E, вы всё равно сможете получить чуть более 150 баллов без какой-либо подготовки. Если же вы засядете за учёбу на несколько дней, то уже можете быть уверенными, что получите около 200 баллов. В результате выходит что-то вроде этого…

Теперь экран стал показывать другой слайд с приблизительными значениями полученных баллов в зависимости от оценки.

* * *

Академические способности (E) ~ 150-200 баллов;

Академические способности (D) ~ 200-250 баллов;

Академические способности (C) ~ 250-300 баллов;

Академические способности (B) ~ 350 баллов;

Академические способности (A) ~ 400 баллов.

* * *

— Если вы будете готовиться к тестам должным образом, то вы сможете набрать такое количество баллов. Однако это также означает, что если вы будете пренебрегать учёбой, то получите гораздо меньше, — указала Чабашира-сенсей на то, чтобы мы не слишком верили в информацию, отображаемую сейчас на экране. — По этой таблице вы также можете судить, что те учащиеся, у которых стоит оценка A по академическим способностям, смогут набрать около 400 баллов. Но я уверена в том, что на этом экзамене никто не сможет набрать более 90 баллов за каждый предмет.

Слова, сказанные Чабаширой-сенсеем, кажется, напрямую относятся к её заявлению о сложности этого экзамена.

В любом случае из этого стоит сделать очевидный вывод – учащийся с оценкой E на этом экзамене имеет все шансы на то, чтобы уйти из школы.

— Итак, именно это вас ждёт на специальном экзамене в апреле. Вы все должны постараться и сдать этот экзамен.

Затем нам рассказали про примерный диапазон вопросов в тестах. Судя по всему, если человек нормально учился на первом году обучения, то здесь не возникнет каких-либо проблем.

Когда настал перерыв, многие одноклассники сразу же собрались возле Йоске.

Хорикита, увидев это, так же встала со своего места и подошла к ним.

А я просто послушаю, о чём они будут говорить.

— Ч-ч-что же мне делать, Хирата?! У меня ведь оценка по самому нужному критерию – E! Это о-очень плохо! — начал просить о помощи Ике.

Йоске, осмотрев весь класс, начал успокаивать его:

— Сначала нужно успокоиться, а после выбрать направление, куда мы должны двигаться.

— Да, нам ведь не нужно устраивать панику.

— Н-но это же…

— Этот экзамен и правда не такой уж и простой. Для обеспечения набора 501 балла учащиеся с оценкой «Академических способностей» E должны оказаться в паре с первогодкой, у которого эта оценка либо B, либо выше. Можно даже сказать, что если в паре есть ученик с оценкой B, то это уже безопасная зона, — объяснила Хорикита, чтобы успокоить людей. — Кроме того, мы ведь целый год вместе работали над письменными экзаменами. Если мы будем действовать также и усердно заниматься, то, думаю, каждый сможет обеспечить себе 250 или же 300 баллов.

— Именно. Хорикита-сан права, пока мы работаем вместе, у нас однозначно получится сдать этот экзамен.

Так как Йоске открыто поддержал Хорикиту, суматоха вокруг стала утихать.

— Единственное, что очень важно – не принимать поспешных решений насчёт выбора партнёра. За исключением тех первогодок, у которых оценка «Академической способности» B и выше, решение о партнёрстве с кем-то ещё нельзя принимать без тщательного обдумывания.

Это были разумные слова, потому что после того, как пара будет официально сформирована, изменить решение уже будет нельзя. Необходимо убедиться в том, что твой партнёр обладает какими-то знаниями, чтобы набрать минимум 501 балл.

— Помимо этого, даже если у вас самих оценка «Академических способностей» B+ или выше, то вам также не нужно торопиться с выбором. Возможно, для того чтобы все успешно смогли сдать экзамен, вам потребуется выбрать в качестве своих партнёров учеников, у которых не очень хорошая оценка. И независимо от того, какая именно у вас оценка, вы всегда можете спросить совета либо у меня, либо у Хираты-куна.

Хорикита сказала не так уж и много, но эти слова могут стать поддержкой для остальных, чтобы предотвратить лишнюю суматоху. Мии-чан и Кейсей, входящие в число лучших в классе, кивнули головой в знак того, что они готовы сотрудничать.

Для нас сформировать единство в классе уже не представляется чем-то сложным, однако это не означает, что решение о выборе партнёра обойдётся без проблем. В первую очередь это соревнование со временем.

— Сначала я постараюсь поговорить с ребятами, которые только присоединились к футбольному клубу. Кажется, там было несколько первогодок, у которых неплохие академические способности, так что, возможно, они смогут присоединиться к нам в качестве партнёров.

Йоске, который до этого внимательно слушал, выложил свой план Хориките. Его стратегия, надо сказать, вполне подходит под эту ситуацию.

— Я буду рада, если ты сможешь мне помочь. Рассчитываю на тебя.

Помимо этого, этот план подразумевает ту часть, которую не сможет выполнить даже Хорикита, не участвующая в клубных мероприятиях. Йоске же улыбнулся в ответ и кивнул головой.

— Так, ещё надо бы провести отдельный разговор с теми учащимися, у кого академическая оценка C− и ниже.

— Да, это неплохое решение. Мы можем поговорить с ними и найти им партнёра в этом случае.

На начальных этапах очень важно объяснить выбранную политику всему классу. Те ученики, которые думают, что у них что-то не получится, теперь могут быть уверены в том, что их никто не оставит.

— Есть ещё один момент, Хорикита-сан… Среди тех, у кого оценка «Академических способностей» C и выше, могут быть не очень общительные люди. Я постараюсь выявить подобных учеников, у которых есть определённые проблемы, не связанные с академическими способностями, и помочь им.

Иногда, не говоря о чём-то детально, мысли двух людей настраиваются на одну волну, из-за чего их взаимопонимание становится на совершенно другом уровне.

— Спасибо. Ты очень поможешь, если сделаешь это.

Хорикита и Йоске продолжают размышлять над стратегией, строя её таким образом, чтобы все стороны были удовлетворены.

Когда-то эти два человека ссорились друг с другом, но сейчас они работают сообща. На подобное повлиял не только тот факт, что Хорикита стала более мягкой, но и гибкость мышления Йоске.

— К слову, Судо-кун, а что там насчёт баскетбольного клуба? К вам уже вступили первогодки? — спросила Хорикита у Судо, который участвовал в клубной деятельности.

Судо же отвёл взгляд, словно что-то было не так.

— А-ах, ну да… Но…

— Но?

— Это действительно так, ведь прошло уже несколько дней с открытия клуба. Но в начале там немного не задалось, так что… Ну, то есть, я кое-что сделал там…

— Под «кое-что сделал» ты имеешь в виду, запугал?

— Н-ну, возможно, именно как-то так. Всё же баскетбол для меня слишком важен.

Другими словами, возможно, мы уже находимся в положении, когда наш класс недолюбливают.

Конечно, это можно оправдать тем, что он действительно относится серьёзно к этому виду спорта, однако к семпаям, которые слишком строги к практике, могут проявлять как симпатию, так и антипатию.

— Я думаю, что всё в порядке. Сейчас тебе просто нужно сосредоточиться на учебе и не слишком много думать о специальном экзамене.

— А-ага.

Хорикита уверенно заявила ему, что если он будет слишком опрометчив, то это может быть контрпродуктивно.

После этого разговора все разбрелись на обеденный перерыв. После же самого обеда Хорикита позвала меня, и мы вышли в коридор.

— Это не то, о чём можно было бы поговорить в классе. Но вот в этом месте мы уже можем обсудить этот вопрос.

— И? Речь ведь пойдёт об этом специальном экзамене?

— Да, это так. Чабашира-сенсей указала нам на высокую сложность этого специального экзамена. Для учащихся с низкой академической оценкой это, конечно, станет тяжёлым испытанием, но вот для нашего спора это идеальная возможность.

Она явно хотела покончить с этим как можно скорее.

На весенних каникулах мы заключили соглашение друг с другом, что на следующем письменном экзамене она выбирает предмет, по которому мы соревнуемся, после чего побеждает тот, кто набрал больше баллов по этому предмету. Если выиграю я, то Хорикита должна будет вступить в студсовет. В ином же случае, если победит уже она, я должен буду начать выкладываться изо всех сил, несмотря на то, что я держал свои способности втайне, и помогать нашему классу.

Во время объяснений Чабашира-сенсей сказала, что даже для учащихся с оценкой «Академической способностей» A будет сложно получить 90 или более баллов по предмету. В этом случае, учитывая сложность тестов, вероятность получить ничью практически стремится к нулю.

— У тебя ведь нет никаких возражений, так?

Она позвала меня для того, чтобы ещё раз подтвердить моё согласие на соревнование на этом специальном экзамене.

— Да, никаких.

Нет никакого смысла в том, чтобы тратить на эту тему много времени, поэтому я уверенно выказал своё согласие.

— Тогда хорошо. Теперь же мы можем перейти к следующему вопросу.

Она была удовлетворена моим ответом, после чего достала свой телефон.

Я также достал свой и вошёл в приложение «ОИС», которое мы установили сегодня утром.

— Я уже просмотрела первогодок и отделила тех, у кого оценка «Академических способностей» B или выше. В результате в классе A таких семнадцать человек, в B – тринадцать, C – тринадцать, D – одиннадцать.

Всего получилось пятьдесят четыре человека. Можно сказать, что это вполне приемлемо.

— В нашем же классе лишь четыре человека, у которых оценка «Академических способностей» E. Если добавить ещё учащихся с оценкой D, то выходит двенадцать человек. У первогодок, оказывается, неплохие результаты.

— Вопрос ведь в том, сколько мы, класс D, можем пригласить первогодок с хорошей оценкой «Академических способностей»?

Несмотря на то, что в запасе есть целых пятьдесят четыре человека, борьба за них будет неизбежна. Если не действовать осторожно, есть вероятность упустить вообще всех.

— Угу. Ведь класс, который сможет забрать большинство из пятидесяти четырех учащихся, скорее всего, победит. А вот тот класс, который привлёк слишком много людей с оценкой «Академических способностей» D+ и ниже, просто окажется в невыгодном положении.

Новое приложение обладает одной очень важной функцией.

И тот класс, который будет эффективно использовать эту функцию, повысит свои шансы на победу.

— Сакаянаги-сан, Рьюен-кун и Ичиносе-сан. Думаю, их классы начнут предпринимать шаги уже сегодня.

Среди лидеров Сакаянаги из класса A определённо начнёт лобовую атаку.

В её классе не так уж и много людей, у которых есть какие-либо проблемы с учёбой. Всё, что ей нужно сделать – это получить в своё распоряжение учеников с высокой оценкой «Академических способностей». И даже если это первогодки, с помощью «ОИС» они смогут обнаружить преимущества класса A. До тех пор, пока они сотрудничают, высока вероятность получения наград за лучшие места.

С другой же стороны, мы ничего не можем им предложить взамен.

— Прежде всего нужно отдать приоритет тем людям, у которых оценка «Академических способностей» E и D. Нужно сперва найти им партнёров, чтобы избавиться от опасной ситуации.

Хорикита слегка кивнула головой в знак согласия.

— Я ещё не уверена в этом на 100%, но уже составила список людей, отсортировав его в порядке отдаваемого приоритета. И я считаю, что Судо-кун пока что стоит на первом месте в этом списке.

— Подожди… У Судо, конечно, и правда оценка «Академических способностей» E, но что насчёт принять во внимание текущие результаты.

Вначале у Судо действительно были проблемы в учёбе, из-за чего он, вероятно, и получил оценку E.

Однако во второй половине первого года его результаты стали медленно улучшаться.

Другими словами, его текущая оценка на самом деле выше, чем та, что дала ему школа.

— Ну… Нет никаких сомнений в том, что он смог чему-то научиться. И даже во время весенних каникул Судо-кун провёл некоторое время за обучением, чтобы наверстать упущенное.

— Ты решила потратить на него всё время и поднатаскать в учёбе?

— Нет, у меня не так уж и много свободного времени, чтобы заниматься с ним каждый день. Я смогла в какой-то степени обучить его способности учиться самостоятельно. Просто раз в несколько дней я проверяла его результаты, вот и всё.

— Хо-о…

Изначально я считал, что Судо будет усердно учиться, лишь когда Хорикита будет рядом. Я искренне удивлён, что это оказалось не так.

— Если честно, то я думаю, что оценка «Академических способностей» Судо-куна должна быть выше… Сравнивая его с другими учениками, у него должна быть либо D, либо D+.

Естественно, это лишь поверхностная оценка.

Тем не менее, уже сейчас становится видно, как сильно вырос Судо за прошедший год.

— Ну, раньше, когда Судо услышал бы про подобный специальный экзамен, он бы определённо запаниковал. Однако сейчас он вёл себя достаточно спокойно.

И даже больше, он не стал устраивать скандал из-за оценки по «Внесённому вкладу», которая у Коенджи была выше, чем у него.

— Но всё равно ты ведь сама признаёшь, что приблизительная оценка Судо – D. Но при этом ты решила поставить ему приоритет выше, чем Ике?

— Это из-за его влияния, производимого поведением и внешним видом. Он уже признался, что запугивал новых ребят в клубе.

Похоже, Хорикита пришла к своему выводу, опираясь не на свои эмоции, а на рациональный анализ.

— Предположим, что ты первогодка. И перед тобой встаёт выбор – Судо-кун или же Ике-кун. Кого бы ты выбрал в качестве своего партнёра, учитывая, что их академические способности находятся на одном уровне?

— Ну, думаю, я бы выбрал Ике.

Высокий рост, красные волосы, а также грубая манера речи. Всё это создаёт не очень хорошее впечатление о Судо.

Если учитывать, что их уровень знаний одинаковый, то в данном случае я бы предпочёл партнёрство с Ике, с которым было бы легче общаться.

— В его ситуации будет сложнее найти партнёра скорее из-за его личности, чем из-за его академической оценки.

Вот почему она поставила Судо наивысший приоритет.

— Понятно. Тогда в качестве партнёра ему нужно бы подобрать первогодку, у которого академическая оценка B − и выше.

— Да, думаю, этого будет достаточно для того, чтобы он сдал экзамен. Я бы хотела сделать всё как можно скорее, так что почему бы тебе не помочь мне с этим?

— Помочь? Сомневаюсь, что я смогу помочь тебе в этом вопросе.

— Достаточно будет того, что ты просто скажешь мне о том, что думаешь. К тому же хорошо иметь человека, которому можно доверять.

— И это значит, что ты доверяешь мне?

— По крайней мере, я доверяю тебе как человеку, который может действовать самостоятельно.

Она использовала слова, по которым не определить, похвалила она меня или же нет…

— Или, может, ты боишься, что если пропустишь хотя бы одну минуту и не позанимаешься, то проиграешь мне?

Её провокация была контрпродуктивна. Ну, она думает о том, что я хочу поскорее вернуться к себе в комнату, чтобы взять за учёбу, так что…

— Да, я очень волнуюсь из-за…

Но в тот момент, когда я уже собирался использовать это оправдание, мой телефон внезапно завибрировал.

Это было сообщение, отправленное в общий чат Ичиносе Хонами, лидером класса 2-B. Содержание сообщения было таковым: «Я получила разрешение от школы и в результате с 16:00 до 17:00 в спортзале будет проводиться общее собрание для первого и второго годов обучения. Если у вас нет никаких дел на это время, вы обязательно должны прийти».

Это заявление определённо можно назвать спасательным кругом для тех учащихся, которые беспокоятся о том, как бы им познакомиться с первогодками.

— Ну, Ичиносе-сан в своём репертуаре. Она не только думает о своём классе, но и позаботилась также о других.

Пока неясно, сколько именно людей придёт на это мероприятие, но, думаю, участников будет много.

Кроме того, есть вероятность, что там уже могут сформироваться партнёрские отношения.

Но выражение лица Хорикиты, вместо радости, показывало лёгкую тревогу.

Возможно, она также думала об этой стратегии.

— Что-то не так? Специальный экзамен ведь только начался.

— Да, ты прав. В первую очередь нужно решить, как действовать именно нам.

Другими словами, она хочет поучаствовать в этом собрании после занятий? Это также означает, что она хочет и моего присутствия.

Ну, в любом случае, если просто следовать за ней, то это не так уж и сложно…

Во взгляде Хорикиты же читалось то, что таким образом она хотела ещё и проверить меня.

— Ладно, я пойду с тобой.

— Ого, ты действительно пойдёшь и поможешь мне? Мне казалось, что в последнее время ты старательно пытаешься избегать меня, но… Ты довольно быстро стал сговорчивым, да?

Пусть она и понимала, что я её избегаю, но всё равно решила так равнодушно позвать меня.

— Я лишь хочу взглянуть на это своими глазами. Увидеть, что именно ты будешь предпринимать.

— Понятно. Видимо, я слишком рано посчитала твоё согласие за «сотрудничество».

Но, несмотря на эту колкость, Хорикита была довольна тем, что к ней присоединился ещё один человек. В любом случае на этом экзамене мне нужно действовать, чтобы выжить. И Хорикита является человеком, который создаёт массу преимуществ.

— Тогда для начала я попытаюсь изложить свои мысли. Важная цель для нас на этом специальном экзамене – помочь Судо-куну и Ике-куну набрать проходной балл. Однако суть экзамена в том, чтобы перехватить как можно больше учащихся с высокими академическими способностями. Естественно, в этом направлении и будут двигаться Рьюен-кун и Сакаянаги-сан… Другими словами, необходимо уделить чуть больше внимания тому, какую «стратегию» они выбрали.

Хорикита сказала достаточно разумную вещь, но если бы это была прошлая «она», то такого бы никогда не было.

Она бы сосредоточилась исключительно на защите Судо и остальных, полностью игнорируя стратегию своих противников. На этот же раз она с самого начала проявила осторожность.

— Естественно, на данном этапе я ещё не знаю деталей и не могу понять, что именно они собираются делать, однако, думаю, «приватные баллы» будут играть ключевую роль.

Приватные баллы – это в первую очередь деньги. Хорикита считает, что их роль слишком значительна в этой школе. Сейчас между первогодками и второгодками нет никаких взаимоотношений. Использование приватных баллов – это самый быстрый способ сформировать эти отношения.

— Я не знаю, какой суммой обладают классы A и C, но в случае жестокой конкуренции, они определённо начнут реализовывать стратегию «покупки» выдающихся учеников.

— Вероятно, так и будет. Для первогодок это будет наиболее понятный способ.

Любой может представить себе ситуацию, при которой в обмен на приватные баллы ты получаешь ключевую фигуру.

Тем не менее, экономическая война быстро истощит запасы. Особенно это касается нашего класса D, имеющего определённые проблемы с приватными баллами.

— Вообще, мы так же должны инвестировать и попробовать обеспечить класс способными партнёрами.

Единственное средство для борьбы с деньгами – сами деньги, так что в экономической войне выиграет лишь тот, кто успел накопить большую сумму.

В сообщении Ичиносе, отправленном ей в общий чат некоторое время назад, я заметил намёк на нетерпение…

— На этой встрече я планирую лишь провести разведку. Если, конечно, подвернётся хорошая возможность, то я постараюсь что-либо предпринять, но это не значит, что я буду действовать неосторожно и спешить куда-то. Думаю, пока этот путь является правильным.

Хорикита, кажется, ещё не определилась с тем, какую стратегию ей стоит применить, так что она не стала рассуждать об этом слишком глубоко.

— Кстати, Аянокоджи-кун, ты ведь сможешь найти себе партнёра, не так ли?

— Если я попрошу сделать выбор за меня, ты найдёшь подходящего для меня человека?

— Если говорить объективно, твоя оценка «Академических способностей» – С. Думаю, не должно возникнуть каких-либо проблем, независимо от того, с кем ты будешь. Ну так как, ты справишься?

— Если у меня возникнут проблемы, тогда я обращусь к тебе.

Первогодок, которые решили объединиться с Йоске или же Хорикитой, можно было бы исключить из подозреваемых в связи с «Белой комнатой», потому что изменить принятое решение о партнёрстве уже не представляется возможным. Однако если у другой стороны есть вся информация обо мне, то, вероятно, подобное мышление уже было предсказано. Я не знаю, как именно мыслит этот ученик из «Белой комнаты», так что не могу обезопасить себя на 100%. Тем не менее, даже если этот человек захочет примкнуть к Хориките или Йоске, а после чего переключит всё своё внимание на меня, то это было бы слишком легко.

— Но тебе лучше не расслабляться. В конечном итоге, если ты не успеешь выбрать партнёра, то столкнёшься со штрафом в 5%.

— Ага.

Естественно, я не собираюсь пускать всё на самотёк, но меня беспокоит человек, прибывший из «Белой комнаты».

Ведь этот человек находится среди учащихся первого года обучения.

Глава 3 - Проблемная группа первого года обучения

В спортзале собрались несколько десятков учащихся со второго и первого годов обучения. Большинство из них были именно из первого. Многие считают, что эта встреча очень важна. Я ещё не знаком с кем-либо из учеников первого года, так что сначала стоит осмотреться в поиске второгодок.

И я не мог увидеть лидера класса A Сакаянаги. Однако, вероятно, её заменяет Хашимото Масаёши, которого я смог разглядеть. У Сакаянаги есть проблемы со здоровьем, из-за чего в этом месте её диапазон возможных действий был сильно ограничен. К тому же по той же причине её скорость ходьбы была довольно низкой. Хашимото в свою очередь вполне может компенсировать её отсутствие. Насколько я могу видеть, он единственный из класса A, кто пришёл сюда. И, похоже, он не собирается заводить разговор с каким-то конкретным человеком.

Хашимото, скорее всего, пришёл сюда для того, чтобы собрать информацию об отношениях, которые будут сформированы на этой встрече.

Что касается класса B, то их здесь присутствует около половины, включая организатора встречи Ичиносе. Рядом с ней также можно было увидеть Канзаки. Среди учащихся не было тех, кто сильно хорош в учёбе или же не уверен в своих результатах. По-видимому, они решили прийти лишь с общительными людьми.

Класс C, казалось, вообще отказался от участия, потому что здесь не было ни одного их представителя. Возможно, они с самого начала не собирались участвовать в подобных встречах. Ну, даже если один класс отсутствует, уже можно сделать некоторые пометки в голове насчёт того, что каждый класс на втором году обучения думает об этом. Тем не менее, для Хорикиты на этой встрече важны не второгодки, а учащиеся с первого года, которые ещё не были знакомы друг с другом.

Первогодки, только-только поступившие в эту школу и ещё не знающие, где здесь право, а где лево.

Многие из них будут сильно ошеломлены внезапным приглашением на встречу с второгодками и экзаменом, на котором им предстоит объединиться в пары со старшеклассниками. Они придут сюда группами, успевшими сформироваться внутри класса. Ичиносе, предвидя это, решила для начала обойти тему специального экзамена и просто сформировать определённые дружеские отношения.

Естественно, это не значит, что все сразу же расслабятся. Ичиносе также это понимает и пытается как можно аккуратнее сблизиться с ними, показывая всем свою нежную улыбку и медленно растапливая их сердца. Посмотрев на эту сцену лишь несколько минут, уже становится понятно, какими будут её следующие действия.

— Отдать приоритет построению взаимного доверия, опуская обсуждение специального экзамена. Такое всё ещё в репертуаре Ичиносе-сан. Это ослепительный метод, недоступный большинству, — выразила своё восхищение этой встречей Хорикита.

Пока неизвестно, какое влияние в дальнейшем окажет эта стратегия, но это определённо имеет большое значение.

То, что сделала Ичиносе, хорошо как для первого, так и для второго годов обучения.

Хорикита охарактеризовала метод Ичиносе словом «ослепительный». На самом деле те стратегии, что приходили нам на ум ранее, теперь кажутся не такими уж и замечательными.

— Ты ведь уже думала об этом?

— …Да. Стратегия по использованию приватных баллов слишком обременительна для нашего класса D. Поэтому я думала о том, что сначала нужно как-то выстроить доверительные отношения с первым годом обучения. Но это не значит, что я недовольна Ичиносе. Скорее, подобная стратегия является её запатентованным эксклюзивом.

Чтобы другая сторона осознала, что её признают партнёром, необходимо «чем-то» воспользоваться. И под этим могут иметься в виду приватные баллы, доверие, дружба, доброта и так далее.

— Уже многие из первогодок знают о внешности и имени ученицы класса 2-В Ичиносе Хонами. Те учащиеся, которые беспокоятся насчёт этого специального экзамена, обязательно придут к ней. Она же в свою очередь дождётся этого и ответит им помощью.

— Да, ты права.

Из-за этого они вряд ли обратятся за помощью к классу 2-D.

— Ну, даже если мы не можем подражать её ослепительным методам, всё ещё существуют другие способы.

Хорикита, кажется, смогла что-то получить из этой встречи.

Ключом здесь может быть осмотр первогодок, учитывая информацию о них в «ОИС».

Пока что она не намерена уходить, поэтому продолжала оставаться здесь.

Но в этот момент я стал не единственным, кто сейчас стоял рядом с ней. Внезапно приблизилась большая тень.

— Да здесь же только те, кто кажутся не такими уж и способными… — поделился своим впечатлением осматривающийся Судо, встав рядом с Хорикитой.

Судо предложил Хориките сопровождать её, потому что просьба Ичиносе об этой встрече была одобрена школой, но в это время спортзал обычно использовался для клубных занятий.

Вообще, Хорикита отказала ему, сославшись на то, что в этом нет никакой необходимости, но он всё равно подошёл, возможно, потому что и так бы пришёл сюда.

— Не смотри на меня с таким лицом. Нет никакого смысла делать его таким устрашающим.

— Да я просто смотрел на тебя! Знаешь, просто такое у меня лицо… К слову, а нам точно можно вот так вот бездействовать? Ичиносе ведь не сможет отнять всех умных кохаев? Сейчас самое время завести разговор, не так ли?

Судо нетерпеливо сказал, что необходимо как можно скорее попытаться поговорить с первогодками. Ичиносе вряд ли будет злиться на то, что учащиеся не из класса 2-B, будут разговаривать с ними на этой встрече. Лучше будет сказать, она была бы рада, если бы остальные воспользовались этой возможностью.

— И что ты собираешься делать?

Я решил спросить Хорикиту, потому что и сам хотел узнать о том, что она предпримет.

— Как вы думаете, сможем ли мы выиграть у класса 2-B в социальных навыках?

Вместо того чтобы акцентировать своё внимание на победе своего класса, Ичиносе же больше заботиться о первогодках, которым явно нужна какая-то помощь.

За это время никто из класса B не ушёл с этой встречи. Они просто болтали с людьми, формируя дружеские отношения. И подобная теплая атмосфера определённо отразится на первогодках.

— Вряд ли.

Возможно, если бы здесь находились Йоске и Кушида, то я бы ответил: «Да», – но ни у меня, ни у Хорикиты, ни у Судо нет таких навыков. И она пришла сюда, прекрасно осознавая это.

В тот момент, когда на этой встрече должна была быть затронута главная тема, Хорикита начала действовать.

— …Пойдём.

В итоге следующим нашим шагом стал уход, а не присоединение к этому обсуждению.

Хорикита изначально не собиралась пытаться как-то сформировать партнёрские отношения на этой встрече.

— А это нормально, Сузуне?

— Сюда не пришло более половины учащихся с первого года. Я планирую вести переговоры именно с ними.

Другими словами, её цель состоит в том, чтобы сосредоточиться на тех учениках, которые не послушали Ичиносе.

Тем не менее, в этом случае всё равно будет довольно сложно.

Оставшиеся учащиеся либо способны самостоятельно найти себе хорошего партнёра, либо им не хватает смелости для участия в этой встрече, либо уже разработали свои стратегии. По крайней мере, некоторые ученики не пришли сюда именно по одной из этих причин.

— Могу ли я услышать, почему ты решила так сделать?

— Есть две причины. Насколько я вижу, большинство пришли сюда из-за беспокойства об уровне своих академических способностей. Мы же стремимся получить учащихся с оценкой «Академических способностей» B− и выше. То есть это люди, уверенные в своих собственных силах, и для которых просто нет смысла приходить сюда.

Хм, если они действительно уверены в себе, то в какой-то степени можно понять причину их отсутствия.

— Наша первостепенная задача заключается не в том, чтобы поскорее объединиться с людьми, у которых оценка «Академических способностей» A. Наша задача – убедить способных первогодок помочь нам избежать исключений из школы.

Даже если класс 2-B заберёт большое количество первогодок себе, они не смогут этого сделать со всеми ними. Кроме того, Ичиносе уделяет больше внимания помощи менее способным ученикам. А вот сформировать партнёрство со способными для неё является лишь не более чем возможностью.

Видимо, вторая причина заключается именно в этом аспекте.

— Есть ещё кое-что, не связанное с академическими способностями. В этой встрече есть одна особенность.

— Особенность?

— Я говорю о том, что на встрече не было ни одного учащегося из класса 1-D.

— Да, ни одного. Ну, в какой-то степени это и правда можно назвать «особенностью».

— Кажется, ты тоже это понял, да?

— А?! Разве то, что класс 1-D не пришёл, что-то значит? — спросил Судо, вопросительно склонив голову набок.

— В одном классе учатся 40 человек. У некоторых из них обязательно будут проблемы с учёбой, а кто-то просто плох в общении. Тем не менее, никто из них так и не пришёл. Такое поведение явно было решением всего класса.

Это означало, что кто-то взял под контроль весь класс и велел не идти на эту встречу.

Учитывая, что прошло всего несколько дней после их поступления, это не является чем-то нормальным.

— То есть у класса 1-D уже есть лидер, который запретил всем приходить на встречу…

— Если есть человек, способный единолично проводить переговоры между классами, то нет никакой необходимости для остальных что-либо делать.

Иначе говоря, она хочет попытаться построить доверительные отношения между классами 1-D и 2-D.

— Ну, может, это не так уж и плохо, но в этом случае ведь нельзя будет победить.

Это действительно неплохая идея для предотвращения исключений из школы, однако будет практически невозможно опередить другие классы по набранным баллам.

— Именно. С этой точки зрения я не планирую в этот раз сосредотачиваться на борьбе между классами.

— Может, я не в том положении, чтобы задавать подобные вопросы, но ты действительно уверена в том, что это нормально?

— Да, я в этом уверена, — твёрдо ответила Хорикита.

Её стратегия была похожа на ту, что выбрала Ичиносе, но способы их реализации отличались.

Основная идея была в отказе от шанса получить классные очки на этом ценном специальном экзамене.

Хашимото из класса A, кажется, также уже собрал нужную информацию и направился к выходу из спортзала.

Хорикита пошла в том же направлении, а мы последовали за ней.

Однако в последний момент я оглянулся и посмотрел на Ичиносе.

Не зная о моём присутствии, она спокойно продолжала общаться с первогодками с милой улыбкой на лице.

Даже если у человека оценка «Академических способностей» E или D, Ичиносе готова без колебаний протянуть ему руку помощи.

Она вновь отбрасывает победу на специальном экзамене в обмен на предотвращение исключений в её классе.

Хорикита, пусть и другим способом, пытается сделать то же самое, но… Если разобраться в их сути, то действительно ли они делают одно и то же?

— Йо.

Как только мы вышли из спортзала, Хашимото поприветствовал нас, словно ожидая нашего выхода.

— Ичиносе как обычно, да?

— Она, кажется, в первую очередь думает о спасении своих одноклассников и первогодок.

— Ну, Ичиносе теперь не представляет какой-либо угрозы. Интересно, она вообще знает о недостатках привлечения идиотов на свою сторону? Делать такое – равносильно признать поражение, — удивленно произнёс Хашимото.

По-видимому, он не думает о том, что Хорикита могла выбрать подобную стратегию как раз по этой причине.

— Если бы она знала об этом, то, вероятно, не стала бы устраивать подобное собрание в этом месте, не так ли?

— Оу, ну да, точно.

— Класс A… Сакаянаги-сан ведь уже и так знает обо всём, и ей нет нужды посещать эту встречу. Вы уже знали о том, кто именно из первогодок сюда придёт, да?

— Ну, наверное, ты права.

Тем не менее, Хашимото всё равно пришёл сюда для сбора информации.

— Ну и как же вы планируете убедить их присоединиться к вам?

— А это уже будет зависеть от того, что придумает наша принцесса. Я же просто буду следовать её инструкциям, — удовлетворённо произнёс Хашимото и ушёл.

— Сузуне, этот придурок Хашимото сказал, что не доверяет тебе.

— Не нужно мне расшифровывать его слова. Кстати, ты, получается, знаком с Хашимото-куном?

— Нет… — ответил Судо и отвёл свой взгляд.

— …Ясно. В любом случае у класса A есть огромные преимущества. То, что люди последуют за ними – естественный порядок.

Поступив в эту школу, рано или поздно заметишь, что класс A является самым престижным классом.

Даже если первогодки этого ещё не осознали, то данный факт быстро дойдёт до них.

— В этом случае нужно поторопиться и сделать что-нибудь. Сейчас учащиеся из класса D всё ещё должны быть в школе.

Хорикита решила наведаться в класс 1-D, чтобы прояснить ситуацию.

Она, казалось, видела в предстоящей встрече прекрасную возможность и хотела сосредоточиться именно на ней.

Мы спустились на первый этаж для учащихся первого года обучения. Здесь проходил практически каждый наш день до прошлого месяца.

Многие сейчас находятся в спортзале, так что количество учеников, встреченных нами, было не так уж и велико.

Мы уже успели посетить классы A и C, но там мы лишь осматривались, не пытаясь кому-то навязаться. Однако, несмотря на это, некоторые явно чувствовали себя не в своей тарелке, когда понимали, что стали объектом внимания семпаев. Хотя в этом и нет ничего особенного, учитывая то, что мы внезапно оказались в их поле зрения.

Кому-то было всё равно, но большинству просто не понравится такая некомфортная атмосфера.

Примерно то же самое ожидает нас, учеников второго года, и в последующие дни. Некоторые постараются приобщиться к первогодкам утром или же в обеденный перерыв, чтобы побыстрее найти себе партнёра, но делать ставку на это – слишком рискованно и чревато неблагоприятными последствиями.

Тем не менее, в посещаемых нами классах всё ещё можно было увидеть улыбки на лицах людей.

Возможно, они думают о том, что специальный экзамен не стоит подобного внимания, и из-за чего не воспринимают его всерьёз.

— Кажется, учащиеся просто наслаждаются свободным временем.

— Думаю, это нормально. В конце концов, лишь нам здесь стоит о чём-то беспокоиться.

Даже если пара наберёт меньше 500 баллов, первогодки лишатся лишь возможности получать приватные баллы на протяжении трёх месяцев. Такая потеря, безусловно, велика, но чувство опасности может быть притуплено той суммой, что они получили сразу после поступления в школу.

— Ку-ку, что-то ты припозднилась, Сузуне.

После посещения класса 1-C рядом с Хорикитой раздался знакомый голос.

Обратившимся к ней был Рьюен Какеру, ученик класса 2-C, смотрящий в данный момент на класс 1-C без какого-либо беспокойства.

Кажется, он только что вышел из класса 1-D.

— Рьюен-кун, ты тоже решил провести разведку? Я не видела тебя на той встрече.

— Это ты про тех идиотов, которые собрались в спортзале? В моём присутствии там не было никакого смысла.

Рьюен, похоже, реализовывал ту же стратегию, что и Хорикита. Он не пошёл на встречу, вместо этого сосредоточив внимание на поиске нужных ему людей.

Судя по тону его голоса, он здесь для того, чтобы найти способных учеников.

Разница во времени между нами составляет примерно двадцать-тридцать минут…

Этого вполне достаточно для того, чтобы успешно убедить нескольких человек. А подтвердить это мы можем лишь в восемь часов утра следующего дня.

— Только не нужно беспокоиться, я ещё ничего не сделал.

Но двое из тех, кто стоит здесь, не могли поверить его словам.

По крайней мере, ровно до тех пор, пока не обновятся данные в приложении, мы ничего не можем узнать про статус партнёрства класса 2-C.

— Хех, похоже, мне не доверяют, да?

— Во всяком случае, я буду верить лишь половине твоих слов.

— Понятно. Осторожность превыше всего, не так ли?

— Ого, а ты никогда не был осторожен по отношению к себе?

— Ку-ку-ку, да, ты говоришь хорошие вещи.

Судо резко сузил свои глаза, вероятно, из-за того, что ему не понравились слова Рьюена, адресованные Хориките.

Конечно, на обычного человека подобное оказало бы влияние, но вот против Рьюена это не сработает.

— Знаешь, этот ваш телохранитель, по-моему, без мозгов.

— Чё ты там сказал?!

Хорикита слегка подняла свою руку, показывая тем самым Судо успокоиться.

— Оу, а нужны ли вообще мозги телохранителю? Ему ведь даже не нужно с кем-либо говорить, не так ли?

Хорикита схватила Судо за рукав, но так и не отвела взгляда от Рьюена.

— К слову, ты собираешься запугивать первогодок? Подобное отношение слишком контрпродуктивно.

Если Рьюен будет смотреть с таким лицом и устрашать всех, то, естественно, учащиеся с первого года почувствуют лишь страх.

— Если я легонько затрону тему угрозы, то они могут моментально дать мне хороший ответ насчёт партнёрства.

Услышав такой ответ, взгляд Хорикиты стал немного более грозным, но Рьюен спокойно посмотрел на неё в ответ.

— …Ты что, издеваешься? Думаешь, подобный метод хоть кто-то признает?

— Да мне всё равно, признаёт это кто-то или нет. Есть ли здесь какая-нибудь проблема, если это всего лишь небольшая угроза? В правилах указано лишь то, что нельзя угрожать кому-то занижением своих баллов, но нет и слова про то, что этого нельзя делать при попытке заполучить партнёра.

— Для такого не обязательно всё чётко расписывать в правилах. И если это всё же нельзя делать, то ты окажешься в очень плохой ситуации.

— Тогда, может, для начала попробуешь доказать, что так нельзя? Знаешь, я ведь не такой идиот, чтобы какая-нибудь собака наткнулась на мои следы.

Подобная манера речи была вполне типична для Рьюена. Он не только утверждал, что может насильно принудить кого-то, но и то, что его за это никто не накажет.

Правду ли он говорит или нет, но Хорикита вновь убедилась, что Рьюен всегда находится на вершине.

— Да, я так и сделаю. Только учитывай, что если я всё же найду доказательства, то немедленно сообщу об этом школе.

Она пыталась таким образом стать сдерживающим фактором, но это всё равно никак не оказывало влияние на Рьюена.

— Ага, буду ждать. Кстати, так кого ты уже присмотрела для партнёрства?

Естественно, Хорикита не стала отвечать на вопрос, потому что в этом не было никакого смысла.

— Вы ведь не просто так пришли на ту встречу, не так ли? Может, сейчас вы пришли сюда в спешке, чтобы проведать тех, кто не пришёл туда?

— Возможно, ведь это то же самое, что сделал ты, не так ли?

— Ку-ку-ку, кто знает, — ответил Рьюен. — В таком случае я расскажу кое-что очень интересное для тех, у кого на уме появилась та же идея. Первогодки, поступившие сюда несколько дней назад, по какой-то причине ведут себя довольно спокойно. Другими словами, есть вероятность, что школьные сотрудники могли в какой-то степени объяснить новичкам то, как работает эта школа.

Если это действительно так, то это довольно неожиданная информация. В прошлом году, в апреле, мы делали то, что хотели, ничего не зная про реалии этой школы. Конечно, классы A и B в то время также были спокойны, но это, вероятно, было из-за разницы между нами.

Рьюен сказал не о каком-то определённом классе, а о целой параллели.

Являются ли подобные действия со стороны школы мерой для формирования партнёрских отношений между второгодками и первогодками в самом начале учебного года? Или, возможно, подобные действия имеют другую цель?

— Не думаешь, что это не первогодки слишком спокойны, а именно мы слишком переживаем на этот счёт?

— В некоторых классах уже появились лидеры. А для этого ещё рановато.

С момента объявления специального экзамена прошло не так уж и много времени. За этот период просто невозможно сразу же объединиться всем классом.

Рьюен утверждает, что подобное развитие событий возможно лишь в том случае, если им заранее начали об этом рассказывать.

— …Говоря нам всё это, чего именно ты добиваешься? Снова хочешь использовать грязные трюки?

— Да нет, ничего такого. Этот специальный экзамен не предоставляет возможности уничтожить своих противников. Однако для того, чтобы обеспечить себе выигрыш с наибольшим количеством набранных баллов, необходимо предпринять некоторые шаги.

На этом специальном экзамене очень сложно добиться исключения кого-нибудь из другого класса, подбросив нужного партнёра. Здесь также присутствует неплохая степень анонимности из-за того, что в приложении не отображаются имена тех, кто вступил в партнёрство. Если не начать сбор информации, определить пары просто невозможно. Однако, даже если получится заслать ученика со слабыми академическими способностями к конкретному человеку в другой класс, всё равно ситуация не может быть полностью под контролем. В конце концов, если результаты тестов окажутся ниже, чем твой текущий уровень, то школа может посчитать это за намеренную попытку занизить баллы, после чего сам результат экзамена будет аннулирован, а первогодка покинет эту школу.

Единственный фактор, определяющий победу на этом экзамене – способности первогодок и второгодок. В таком случае верной стратегией будет привлечь на свою сторону как можно больше выдающихся учеников с первого года обучения. Для класса С же занять первые места – довольно сложно, учитывая низкий показатель «Общей оценки».

У них с классом А существует разница не только в финансовых возможностях, но и в фундаменте – академических способностях.

Независимо от того, какую бы сумму они не пытались инвестировать в первогодок, хорошего из этого ничего не выйдет. А если это так, то лучше всего отказаться от первых мест и сосредоточиться на получении наград за вхождение пары в топ 30%.

Но Хорикита не станет упоминать об этом. Если классы A и C не станут друг с другом соперничать, нам придётся очень нелегко. Вместо того чтобы дать возможность классу A так просто занять первое место, мы должны надеяться на крупномасштабное перетягивание каната между этими двумя классами, чтобы они сами себя измотали.

— Надеюсь, что ты выложишься на полную, чтобы хотя бы догнать нас.

— И это всё, что ты можешь сказать мне? В твоих словах нет никакого смысла.

— Ку-ку, как грубо, — сказав это, Рьюен просто ушёл.

В данный момент время играет очень важную роль.

— Сопротивление первогодок может быть гораздо сильнее, чем мы изначально предполагали.

Этого можно было ожидать, учитывая тот факт, что в этой школе всегда нужно было вести отчаянные сражения.

— В таком случае разве мы не должны как можно скорее провести переговоры?

— Да… Мы должны, но…

Взгляд Хорикиты остановился на входе в класс 1-D.

— Но если нам нужно спешить, то чего ждать?

— Не думаю, что всё будет так просто.

Похоже, Хорикита всё же заметила это.

С того самого момента, когда из класса 1-D вышел Рьюен и до его ухода, из класса так никто и не вышел.

И даже когда мы приблизились к входу, не было слышно ни единого звука.

И вот, мы открыли дверь и убедились в причине.

— Какого чёрта?! — вскрикнул Судо, полностью осмотрев класс.

— М-да, провести переговоры с классом 1-D действительно может быть сложнее, чем я думала.

Класс был пуст. Внутри не было ни одного человека.

Сорок человек, которые не явились на встречу в спортзале, казалось, просто исчезли.

— Возможно, этот класс может даже доставить определённые проблемы.

Однако это не означает, что необходимо переживать об этом.

Необходимо сделать ход до того, как другие классы начнут действовать.

Сама игра начнётся уже завтра. И именно завтра начнутся переговоры между Хорикитой и классом 1-D.

По возвращении в свою комнату мне нужно будет запомнить имена и лица первогодок, используя для этого информацию из «ОИС».

Хорикита будет вести своё сражение, а я своё.

* * *

В результате в день объявления специального экзамена было сформировано 22 пары.

Конец обеденного перерыва на следующий день.

Ситуация начала стремительно развиваться.

Это произошло в тот момент, когда каждый закончил обедать и просто сидел в классе в ожидании начала занятий.

— ЭЙ! Сюда идут несколько первогодок! — крикнул Миямото, мой одноклассник.

Специальный экзамен предполагает сотрудничество между первым и вторым годами обучения.

Именно поэтому я не думал, что в таком развитии событий есть что-то странное, но, похоже, это не совсем так.

— Ого, чтобы самим прийти к семпаям, нужно обладать смелостью, — сказал Йоске, дав мне понять, что я могу быть не прав.

— Если бы мы также поднялись на третий этаж и подошли к ребятам, интересно, что бы было?..

— Ага, тоже задаюсь этим вопросом…

Одно дело, когда вы уже смогли сформировать какие-то отношения со своими семпаями, но в случае первогодок это совершенно другая история.

Сейчас многие из них, возможно, ощущают, что пришли на территорию противника.

Если смотреть с этой точки зрения, то приход сюда даже нескольких человек можно считать удивительным.

Йоске встал со своего места и направился посмотреть на ситуацию вокруг. Я также последовал за ним.

Через несколько секунд встали Хорикита и Судо.

И первым, кто попал в наше поле зрения, был довольно крупный человек.

Было несколько причин, почему мы заметили именно его. Во-первых, его рост был такой же, как и у Судо.

Во-вторых, что более важно – его достойная походка по второму этажу произвела определённое впечатление.

Проходящие мимо ученики старались держаться на каком-то расстоянии от этого первогодки.

Немного позади него шла ещё одна ученица.

Хорикита, поняв, что эти двое находятся здесь не только для поиска партнёров, преградила им путь. Судо же моментально встал рядом с ней.

Стоит заметить, что по какой-то неизвестной мне причине девушка посмотрела на меня издалека.

Но длилось это лишь мгновение, после чего она отвела взгляд и направилась прямо к Хориките.

Вчера я покопался в «ОИС», так что мне не составило труда вспомнить информацию насчёт них.

Видимо, Хорикита встретится с этим классом в совершенно неожиданное время.

— Как её зовут?

— Так, секундочку… Сейчас найду.

Девушка, стоящая неподалёку от здоровяка, начала копаться в своём телефоне и, спустя несколько секунд, показала ему экран.

— Класс 2-D, Хорикита Сузуне. Её оценка «Академических способностей» – A−.

Она говорила довольно вежливо, в отличие от парня, из-за чего вокруг них была странная атмосфера.

Затем он перевёл свой взгляд на Судо.

[[image:/storage/reader-images/f7dd70b921cb087fad4f4902306e719290232be9.webp]]

Не говоря лишних слов, девушка сразу же нашла новую информацию и показала ему экран телефона.

— Судо Кен… Хах.

Увидев данные Судо, первогодка презрительно усмехнулся.

— Меня зовут Нанасе, и я из класса 1-D. Он из того же класса.

— Хосен.

Они сообщили нам свои фамилии, а если эту информацию дополнить: крупного парня зовут Хосен Казуоми, а девушку – Нанасе Цубаса.

И, как она и сказала, оба они были из класса 1-D.

Они были именно из того класса D, в кабинете которого мы вчера не смогли увидеть хоть кого-нибудь. И хотя их визит действительно можно считать неожиданным, но для Хорикиты это одновременно является удачей и невезением. В данный момент, когда вокруг ходят ученики из других классов нашей параллели, вести переговоры между классами 1-D и 2-D не представляется возможным.

— Будучи лишь на первом году обучения, вы уже неплохо подготовились. Знаете, ваша смелость действительно достойна похвалы.

— А? Какая к чёрту смелость? Это называется гордостью.

— Гордость? По-моему, для первогодки кто-то ведёт себя очень дерзко, — вмешался Судо, потому что Хосен явно был груб при разговоре с Хорикитой.

Несмотря на то, что они были примерно одного роста, телосложение Хосена было намного крепче, и на его фоне Судо казался меньше.

— Оценка «Академическая способностей» – E+. С первого взгляда на тебя я убедился в том, что ты тот ещё придурок.

— Чё ты там вякнул?!

— Такова правда. Во всяком случае, класс D должен быть наполнен подобными людьми, но мне это и нужно.

— А? О чём ты говоришь?

— Ваш класс D наполнен ребятами, у которых самый высокий шанс вылететь из школы. А мы же, в свою очередь, не сможем достойно объединиться в пару с учениками других классов из-за навешенного ярлыка. По этой причине я решил протянуть вам, глупым и некомпетентным людям, руку помощи. Я надеюсь, мне не нужно пояснять, что это значит? — спросил Хосен так, словно хотел проверить нас.

— Другими словами, вы хотите сотрудничества? Только вот не слишком ли высокомерно это звучало для подобного вопроса?

— А? Лишь от вас зависит, станем ли мы объединяться. Неужели непонятно? — начал действовать Хосен, ответив на претензию Хорикиты.

— Раз уж вы хотите сотрудничества так быстро, то, может, первыми склоните головы?

Хорикита, всё ещё сдерживая сильно разозлившегося Судо, не сдаёт своих позиций.

— Кажется, кто-то не совсем правильно понимает текущее положение. Обе наши стороны сейчас находятся на равных.

— На равных? Нужно быть идиотом, чтобы шутить подобным образом.

— Обе стороны из класса D, не так ли? Вы ничем не отличаетесь от нас.

— Что за бред? Понимаешь, мы можем использовать любые средства. Тебе ведь наверняка не нравятся проблемы, так? В таком случае ты должна осознавать своё положение, а значит, подобная просьба должна быть именно с вашей стороны.

Похоже, ученик по имени Хосен уже прознал об особом оружии, которое доступно первогодкам.

— И что же за «проблемы» могут возникнуть?

Хорикита, скорее всего, знает правильный ответ, но всё равно решила спросить об этом.

— Ты ведь и так понимаешь это, да? Мы можем намеренно занизить баллы по тестам.

Услышав подтверждение, Хорикита сжала губы.

— А? Эй, ты издеваешься что ли?! В этом случае вы будете исключены!

— Хватит, Судо-кун. Знаешь, сейчас не время для этой твоей дурной привычки.

— Н-но…

Вообще, злость Судо можно понять. В конце концов, это была прямая угроза.

Но, даже если это и так, Хосен не лгал.

— Нет, конечно, на этом экзамене действительно есть правило, из-за которого те, кто специально занизил баллы, будут исключены из школы. Однако существует ещё одно наказание для тех, кто не успел сформировать пару до начала сдачи тестов. А это значит, что проблемы будут лишь у второго года обучения.

Если к намеченному дню не подобрать себе партнёра, то он будет определён школой случайным образом.

Однако пару ждёт штраф в размере 5% от набранных баллов.

Именно для учащихся со второго года, которые рискуют вылететь из школы, подобный штраф принесёт гораздо больше вреда.

— Ну так в этом же и дело! — воскликнул Судо и взглянул на Хорикиту в поисках подтверждения. — Разве вас это также не касается? Вы ведь потеряете возможность получать приватные баллы сразу же после поступления в школу!

Естественно, при получении штрафа вероятность набрать 501 балл и более снижается.

— Только вот в сравнении с наказанием для второгодок это не так уж и страшно. Верно?

Хосен повернулся к Нанасе, стоящей позади него, и задал вопрос для подтверждения его заявления.

— Ага. Даже если мы действительно перестанем получать приватные баллы в течение трёх месяцев, то потеряем не более 240 000 баллов. Не думаю, что это является чем-то фатальным для нас.

— Ну так как, теперь ты понимаешь текущую ситуацию, Хорикита-семпай?

Хосен, который только на словах обращался к Хориките как к своему семпаю, явно чувствовал своё превосходство.

Судо очевидно уже не мог спокойно терпеть подобное отношение к своей возлюбленной.

Стоя перед Хорикитой, он уже начал готовиться к драке, а выражение его лица приняло устрашающий вид.

— Что, подраться захотел? — уверенно произнёс Хосен, спокойно столкнувшись с взглядом Судо. — Только не тяни, ладно?

— Судо-кун, не теряй хладнокровие. Ты ведь прекрасно понимаешь, как эта школа работает?

Первогодки, возможно, этого ещё не знают, но в коридорах находятся камеры видеонаблюдения.

Если возникнет какая-либо проблема, то доказательства найдут сразу же.

— Я понимаю…

Судо явно был раздражён ситуацией, но всё же отступил.

Несмотря на то, что ему сложно было успокоиться, слова Хорикиты значат для него больше, чем его гнев.

Однако когда Хорикита на миг отвернулась, перед Судо возникла большая ладонь Хосена, которая толкнула его грудь.

— О-ох?!

Потеряв равновесие, Судо рухнул на пол.

— Ой, ты ведь такой высокий, разве нет? Чего ж ты упал-то от моего касания?

Из-за подобного безрассудного действия Хосена, наблюдающие за нашим диалогом второгодки не могли скрыть своего удивления.

В конце концов, это был очень смелый поступок, называющийся по-простому – «насилие».

Учитывая все риски и проблемы, которые могут возникнуть из-за этого, мало кто способен действовать так открыто.

К тому же первогодки, кажется, владеют некоторой информацией насчёт ситуации в этой школе.

И если прибавить к этому вчерашний день, то можно сказать, что это действительно беспечные действия.

Может, их понимание школы отличается от нашего? Нет, не похоже, что это так. Но если…

— Ах ты кусок…

Спокойствие Судо продлилось ровно до того момента, пока он не осознал, что произошло. Сразу же после этого весь его накопленный гнев уже был готов выплеснуться наружу.

Однако не успел он этого сделать, как вмешался ещё один человек, который наблюдал за ситуацией.

— Эй, ты что творишь?

Сказавшим это был Ишизаки Дайчи, ученик из класса 2-C. Пусть этот человек и не так хорош в драках, но его характер был довольно вспыльчивым. Он, казалось, просто не мог вынести, как с Судо – учеником с той же параллели – обращаются подобным образом.

— Всё появляются и появляются, прямо как надоедливые тараканы, — сказал Хосен и улыбнулся.

Нанасе же решила вмешаться и остановила его.

— Разве Хосен-кун не пришёл сюда для разговора? Если ты здесь лишь для применения насилия, то я просто уйду.

— Насилие? Я лишь прикоснулся к нему, словно кошку погладил. Ну прости тогда, Судо.

Его слова были похожи на обычное издевательство над второгодкой.

— Эй, не смотри на людей свысока!

Ишизаки протянул свою руку к груди Хосена, намереваясь схватить того за одежду.

Когда Хосен заметил это, уголок его рта немного приподнялся.

— Ишизаки, если не хочешь умереть, лучше тебе остановиться.

И в следующее мгновение рука Ишизаки остановилась на полпути.

Тем, кто остановил его, оказался Рьюен, также ставший свидетелем этой сцены.

— Но почему?

Ишизаки был озадачен внезапным изменением поведения Рьюена.

Рядом также стояла Ибуки, ученица из того же класса, которая также была удивлена сказанным им:

— И правда, почему ты сказал это?

Обычно Рьюен наоборот был не только не против, но и приветствовал подобное поведение.

Независимо от того, есть ли тут камеры видеонаблюдения, он не будет обращать на них внимание и просто сделает это.

Вот почему его слова заставляют удивляться.

Рьюен же тем временем прошёл мимо Ишизаки и направился прямо к Хосену.

— Теперь ты будешь моим противником? Знаешь, смотря на этого Судо, ты кажешься ещё слабее.

Именно так первогодка оценил Рьюена, когда увидел, что его телосложение было не таким уж и крупным.

— Ох, а я ведь знаю о тебе. Если говорить об имени «Хосен», то оно уже стало местной знаменитостью. Только вот я не ожидал, что у тебя будет такое идиотское лицо.

Столкнувшись с Хосеном, который до этого несколько раз успел оскорбить Судо, Рьюен решил использовать ту же тактику против него самого. И это поведение уже было похоже на него.

Хотя сам он в обычное время считается врагом для всех классов, его вмешательство в этот спор стало в некоторой степени выходом из данной неблагоприятной ситуации.

Судо также успешно смог подавить свой гнев из-за изменения атмосферы вокруг.

— Т-ты его знаешь, Рьюен-сан?

— А? Рьюен?

Услышав эту фамилию, Хосен резко изменился в лице, после чего он широко улыбнулся, а затем засмеялся:

— Ох-хо, какая встреча. Я слышал очень много слухов, которые крутятся вокруг Рьюена.

— Кажется, у тебя всё же есть чуточку интеллекта, чтобы запоминать имена людей.

Очевидно, эти двое были знакомы друг с другом в течение продолжительного времени. По крайней мере, Хосен из класса 1-D должно быть из того же места, откуда и Рьюен.

Кстати, судя по тому, что Ишизаки и Ибуки снова ходят рядом с Рьюеном, можно сказать, что он полностью восстановился. Некоторое время назад он решил полностью уйти со своего поста, но теперь вновь взял на себя роль лидера класса 2-C.

— Однако я не думал, что у Рьюена, окружённого таким количеством слухов, будет такое слабое тело… Я правда удивлён.

— А ты, как я и предполагал, действительно состоишь исключительно из одних мышц.

— Я так много раз хотел побить тебя во время своих похождений, но так и не смог встретить. Ты ведь всё это время прятался, потому что боялся меня? Прятался, позволяя своим солдатикам делать за тебя работу, верно?

— Ку-ку, Хосен, не встречая меня, ты оставался целым всё это время. Если бы я повстречал тебя тогда, то, боюсь, ты не получил бы такого хорошего отношения к себе как сейчас. К счастью, я не знаю, что такое поражение.

— А я уж подумал, что ты убежал, поджав хвост. Ну, если ты говоришь, что это не так, то, может, решим этот вопрос прямо сейчас?

Хосен поднял свой кулак, оставаясь при этом спокойным.

Если он знал Рьюена в средней школе, то разница между впечатлениями в то время и сейчас, когда он на втором году старшей школы, не должна быть велика. Разве в этом случае он не думает о Рьюене как о человеке, с которым нежелательно враждовать?

— Лучше забудь об этом. Я не собираюсь сражаться с гориллой без какой-либо пользы для меня.

Несмотря на то, что Рьюен открыто провоцировал его, он же и отказался от предложения Хосена.

По крайней мере, в подобном месте насилие просто невозможно…

Ишизаки и остальные, вероятно, подумали, что его слова означают смену места действия.

— А этот парень опасен? Его телосложение, конечно, крепче Судо, но…

— Кто его знает.

Рьюен, казалось, не собирался отвечать на этот вопрос прямо сейчас, так что он улыбнулся и дал простую инструкцию:

— Уходим.

— А ты разве позволишь первогодкам обставить себя?

Ибуки прекрасно понимала характер Рьюена. Неважно, кто перед ним был, но он бы никогда не отступил, а, скорее, первым бы вступил в конфликт.

Она не могла не задать подобный вопрос.

— Ха, сейчас мы всё уладили. Как бы то ни было, я могу справиться с ним в любое время, — спокойно ответил Рьюен.

В тот момент, когда казалось, что ситуация должна была прийти в норму, Хосен подошёл к Рьюену.

— Эта девушка – твой подчинённый? — спросил он, увидев разговор между ними.

— Ну, можно сказать, да.

— А? Я разве говорила что-то подобное? Не смей самостоятельно решать, кто является твоим «подчинённым».

— Ого, Рьюен действительно использует девушек в качестве своих подчинённых.

— А ты у нас решил на эту роль поставить симпотяжку?

Рьюен указал на ученицу, которую звали Нанасе. Всё это время она стояла рядом с Хосеном.

— Не, она не моя подчинённая. Ну, в любом случае это не имеет никакого значения. Давай уже поиграем, Рьюен.

— Я ведь сказал уже, что не собираюсь.

Эта провокация никак не подействовала на Рьюена.

Он повернулся спиной к Хосену, показывая тем самым своё намерение уйти.

— Да, ты сказал это. Тогда…

Он, казалось, был расстроен тем, что не смог подловить Рьюена. В этот момент Хосен моментально сделал рукой выпад вперёд, направляя её к Ибуки. Сама же она не придала слишком много значения этому и попыталась просто уклониться.

Однако…

Рука, которую она пыталась просто смахнуть, быстро схватила Ибуки за шею.

— Х-ха?!

Вероятно, её мозг успел осознать опасность, так что она старалась в спешке выбраться из захвата.

Но рука смеющегося в это время Хосена была крепко сжата и больше походила на стальной захват.

Рьюен вновь обернулся и увидел Ибуки, висящую в воздухе.

Она пыталась умело использовать свои руки и ноги для того, чтобы сбежать, но Хосен продолжал неподвижно стоять.

— Ха-ха, посмотрим, что ты теперь скажешь. Или можешь просто стоять и смотреть, как твои подчинённые разбираются с этим.

Это было не просто проявлением высокомерия, а, скорее, полной уверенностью в своих действиях.

Тем не менее, из нынешней ситуации нелегко будет найти выход.

Школа определённо узнает о том, что происходило в этом месте. И в таких обстоятельствах, когда все участники знают о последствиях, Рьюен, которому также всегда было всё равно на правила, решил действовать. Но вместо того, чтобы наносить удары по Хосену, он решил приложить силы для спасения Ибуки. Однако Хосен, сильно ограниченный в движениях из-за Ибуки, даже успевал проводить лёгкие атаки по Рьюену.

— Ублюдок!

Ишизаки, которого ранее остановили от применения насилия, также вступил в драку.

Из-за творящегося вокруг беспредела было трудно поверить, что всё это происходило в коридоре школы.

— Ох, просто отлично! Прийти в эту школу явно того стоило.

Через несколько секунд может начаться настоящее побоище.

Но в разгар всего этого Нанасе, просто наблюдавшая за ситуацией, внезапно заговорила:

— Хосен-кун, пожалуйста, прекрати.

Хосен – человек, который не показал и капли сомнения под давлением Рьюена, Ишизаки и Ибуки. Однако когда он услышал слова Нанасе, его одноклассницы, то сразу же остановился.

— Что ты сказала?

Но в его голосе не было и намёка на принятие этой просьбы, и, скорее, он был раздражен её словами.

— Наши семпаи явно обеспокоены камерами видеонаблюдения. Думаю, что, учитывая эту ситуацию, насилие в этом месте не принесёт нам никакой пользы.

— Я это и так знаю. Я просто хочу поиграть.

Он сказал, что с самого начала знал о наших ограниченных действиях из-за камер в коридоре.

Но если это действительно так, то последующее развитие событий, произошедших из-за Хосена, вызывает лишь недоумение.

Когда он уже собирался проигнорировать её просьбу, Нанасе немного повысила свой голос.

— Если ты понимаешь это, то тебе следует остановиться. Но если же ты собираешься сделать что-то настолько бессмысленное, то у меня также есть способы справиться с тобой. Например, обнародовать «эту» тему.

Хосен, услышав абстрактное «эту тему», моментально остановился.

Выражение его лица приобрело скучающий вид, после чего он отпустил свою руку.

— Ладно, Нанасе. Однако если ты не оправдаешь мои ожидания, то учти, что мне будет всё равно на то, что ты девушка.

— Тогда я буду ждать этого момента, — твёрдо заявила Нанасе, не обращая внимания на угрозу от Хосена.

Из-за её спокойствия создаётся впечатление, будто сейчас мы не находимся на этаже для второгодок.

Тем не менее, Хосена определённо нельзя назвать обычным человеком. На втором году обучения есть несколько учеников, которые могут что-то показать в драках. Это касается Рьюена, Судо и Альберта. Но Хосен, будучи на первом году, уже показывает свой талант, демонстрируя остальным, что его сила может превосходить всех. И даже если бы я столкнулся с ним, то не уверен, что смог бы легко справиться. Исходя из того, что я увидел, мне всё ещё сложно оценить его потенциал и силу, которой он обладает в данный момент. Рьюен изначально не позволил Ишизаки предпринять какие-либо действия именно из-за того, что это принесло бы лишь одни проблемы. На этом этапе первогодок и правда можно назвать ненормальными.

— Ладно. Раз уж мы выполнили свою задачу, давай возвращаться, Нанасе.

— Ага, мудрое решение.

Не знаю, были ли они удовлетворены чем-то, кроме этой драки, но Хосен вновь обернулся и посмотрел на Рьюена.

— Рьюен-семпай, даже если бы я опустился на колени, то партнёрства между нами всё равно не будет, так?

— Я готов объединиться лишь с человеком, а не с гориллой.

— Эх, жаль.

Однако инцидент на этом ещё не был исчерпан.

Помимо Хосена и Нанасе, был ещё один первогодка, который всё это время лишь наблюдал со стороны.

Возможно, сам Хосен был недоволен подобным, так что он указал пальцем именно на него.

— Эй, ты там решил заделаться наблюдателем?

— Ты когда-нибудь слышал выражение: «Цзюнь-цзы* всегда держится подальше от неприятностей»? — спокойно ответил первогодка на вопрос Хосена. — Если бы между вами был обычный дружеский разговор, то это одно дело, но вот продолжать и дальше устраивать суматоху для Хосен-куна может обернуться плохими последствиями. Мне кажется, что кое-кому всё же нужно сделать шаг назад, не так ли?

[П/П: Термин, описывающий очень мудрого и умного человека.]

Вместе со словами, которые можно было бы принять за совет, появился силуэт взрослого человека.

— Хосен, чем ты тут занимаешься?

Это был мужчина в деловом костюме, с лёгкостью остановивший беспорядок, устроенный учениками.

В то же самое время второгодки, наблюдавшие за инцидентом, разошлись обратно по своим классам.

— Я понимаю, что ты, Хосен, хочешь выделиться, но правила школа должны уже были звучать в твоих ушах, не так ли?

— Да, я знаю.

— Если знаешь, то прекращай. Насилие – это явно не способ вести общение.

— Хах, да разве это насилие?

Усмехнувшись, Хосен засунул руки в карманы своих брюк и повернулся спиной к нам, после чего подозвал к себе Нанасе.

— Ну, ещё увидимся, Хорикита.

Он намеренно произнёс её имя… Нет, вероятно, он имел в виду весь класс 2-D.

— Простите за это, — сказала Нанасе, а затем склонила голову.

Прежде чем уйти, она на мгновение задержала взгляд на мне. Когда она только появилась в коридоре, то посмотрела на меня точно так же. Это был взгляд, словно она пыталась узнать или же понять что-то.

Однако когда я заметил это, она отвернулась и последовала за Хосеном.

— Извините за этот инцидент. Учащиеся моего класса, кажется, доставили вам проблем.

Учитель извинился перед Хорикитой, которая стояла немного в стороне.

— Э-эм…

— Так, лучше давайте я представлюсь. Меня зовут Кацунори Шиба, и я классный руководитель класса 1-D. Работать в этой школе я начал с этого года, так что прошу, позаботьтесь обо мне.

Представившись, Шиба-сенсей попрощался и последовал за Хосеном.

А затем, словно ему на замену, пришёл тот спокойный первогодка.

— Кажется, Хосен-кун, доставил большие неприятности вам, семпаям. От имени всей нашей параллели, приношу извинения.

В отличие от Хосена, этот парень обладал кое-какими коммуникативными навыками.

— Мы только поступили в эту школу и ещё не очень хорошо понимаем, как работают специальные экзамены. Мне действительно жаль за доставленные неудобства, но, надеюсь, вы сможете о нас позаботиться, семпаи.

Извинившись, первогодка, которого звали Ягами, также собрался уходить, но… В этот момент он кое-что заметил.

Несколько девушек из класса 2-D возвращались с обеденного перерыва.

Это были: Мацушита, Кушида, Сато и Мии-чан.

И среди них лишь Кушида показала удивление на лице.

— Ого, что-то произошло, Хорикита-сан?

Кушида явно заметила присутствие Ягами, но сначала задала этот вопрос Хориките, чтобы узнать о произошедшем.

— В любом случае это не то, о чём нужно беспокоиться.

— Вот как…

Затем, не получив какую-либо информацию, Кушида направилась в сторону класса вместе с тремя девушками.

— Эм… Случаем, тебя зовут не Кушида-семпай?

— О?

Кушида обернулась, услышав этот вопрос. Я предположил, что раз Ягами знает её фамилию, то, вероятно, он знаком с Кушидой, но…

— А ты?.. Хм…

Кушида удивлённо посмотрела на него, но атмосфера вокруг них не располагала к тому, что они были знакомы.

— Это ведь я, неужели не помнишь? Хотя, да, такое возможно. Я Такуя Ягами.

Услышав это имя, Кушида на мгновение задумалась и наконец вспомнила.

— Ягами… АХ! Ягами-кун?!

— Да, это я. Давно мы уже не виделись друг с другом!

— Так Ягами-кун решил поступить в эту школу? Ого, да это же потрясающее совпадение!

— Я и сам не думал, что смогу встретить здесь Кушиду-семпая.

— Ты знакома с ним? — спросила Сато, которая слушала этот обмен приветствиями.

Кушида кивнула головой в ответ.

— Ага, однако мы не так уж и часто разговаривали друг с другом. Это Такуя Ягами, и я запомнила его как довольно умного человека. А причина того, что мы редко пересекались, заключается в том, что были на разных годах.

— А ты его знаешь? — тихо спросил я у Хорикиты.

Ответ я услышал почти сразу же:

— Нет.

— Ну, так и думал. В конце концов, ты ведь даже не помнишь лиц своих одноклассников.

— Я этого и не отрицаю. У меня просто нет времени на то, чтобы уделять его не заинтересовавшим меня людям.

Кажется, она действительно его не помнит… Нет, лучше сказать, она даже не узнала его.

Довольно тяжело вспомнить кого-нибудь из своих кохаев, когда ты так относишься даже к своим одноклассникам.

В случае же Кушиды, даже если она и забудет о ком-то, то любой парень, видевший её однажды, обязательно напомнит о себе.

Такое уж впечатление производила Кушида.

— Мне точно повезло учиться в одной школе с Кушидой-семпаем, которой я раньше восхищался.

— Д-да, взаимно… — смиренно ответила она.

Тем не менее, тот факт, что Ягами и Кушида учились в одной средней школе, вызывает некоторое беспокойство.

— Интересно, знает ли её кохай, Ягами, про «это»?

Естественно, имеется в виду прошлое Кушиды.

Во время учёбы в средней школе именно она стала причиной разрушения целого класса.

И к Хориките, которая училась в той же средней школе и знает про этот инцидент, Кушида испытывает враждебность. Она действительно желает исключения из школы человека, владеющего этой информацией.

Нет ничего удивительного в том, что Ягами также знает про это, потому что он учился в той же школе…

— Если он знает об этом, то неудивительно. Однако нет гарантии, что он должен об этом знать.

Кушида не сможет оставить без внимания присутствие Ягами в этой школе.

Сначала она встретила человека, который учился с ней в одной школе и был в той же параллели, и сейчас она вновь встретилась с человеком из той же средней школы, но только он уже был на год младше её.

— Хотя наша встреча была довольно неожиданной, но, семпай, может, объединишься со мной в пару на экзамене?

[[image:/storage/reader-images/097a5e4abd3eac8b9f9ce2e493edbabbcbf373b3.webp]]

Несмотря на то, что они встретились спустя длительное время, он спокойно протянул ей руку и попросил о сотрудничестве, а на его лице была дружелюбная улыбка.

Значит ли это, что он не знает о её прошлом? Или же знает, но для него это не имеет никакого значения?

— А всё ли будет в порядке, если я стану твоим партнёром? Ягами-кун, тебе будет лучше объединиться с кем-то, кто способнее меня.

Оценка «Академических способностей» Ягами Такуи – A. Неуверенность Кушиды в данном случае можно понять.

Хорикита, стоявшая рядом со мной, полезла в свой телефон и подтвердила его оценки через «ОИС».

— Пока что я не знаю, что тут и как, поэтому хотел бы сотрудничать с тем, кому я хотя бы могу доверять.

С помощью приложения можно в определённой степени узнать про академические способности человека, однако истинный характер будет оставаться в секрете.

Он решил выбрать стабильность, объединившись с тем, кого знает, и добиться нужного результата.

— Ну, тогда можешь ли ты дать мне немного времени для того, чтобы дать ответ?..

Опасалась ли она Ягами или же тут была ещё какая-либо причина, но Кушида пока что отклонила предложение потенциального партнёра.

— Конечно же. Пока я жду решения Кушиды-семпая, то не буду пытаться с кем-либо договариваться насчёт партнёрства.

Учащемуся с оценкой «Академических способностей» A просто незачем спешить с выбором. И спокойное выражение лица Ягами доказывало это.

— Ну какого чёрта, как же завидно! Я бы согласился без колебаний…

Это была естественная реакция от Судо, оценка «Академических способностей» которого была E+.

— В таком случае старайся лучше.

— Ох… Да, я сделаю всё возможное.

Его зависть не означала самобичевание, но, скорее, он стал более мотивированным.

Я же немного отошёл от Хорикиты.

Причина была в том, что я увидел, как в стороне стояла Харука и звала меня.

Вообще, рядом с ней также стояли остальные члены группы Аянокоджи: Акито, Кейсей и Айри.

— У-у, это очень напугало меня… — рассказала о своём впечатлении Айри сразу после того, как я присоединился к ним.

— Получается, на первом году также имеются ребята, похожие на Судо-куна и Рьюена-куна, — сказала Харука, которая могла наблюдать за беспорядком издалека.

Акито, стоявший рядом с ней, уставился в направлении, куда ушёл Хосен.

— Миячи, что случилось?

— В будущем, возможно, в этой школе возникнут очень неприятные ситуации. Этот парень… Если говорить про силу, то ни Судо, ни Рьюен не встанут в один ряд с Хосеном.

— А? Ты его что, знаешь?

— Ну, я никогда, конечно, не видел его, но в моём родном городе Рьюен и Хосен были довольно знамениты.

Похоже, Акито жил в месте, в средней школе которого учились Хосен и Рьюен.

— В моей школе также была «голова»… Если говорить кратко, он был лидером группы правонарушителей, имел крупное телосложение и очень любил подраться. Однако внезапно он перестал приходить в школу, что вызвало суматоху. Позже поступила информация, что произошёл какой-то инцидент, в результате которого Хосен, просто придя в нашу школу и будучи младше на два года, отправил того парня в больницу с тяжёлыми травмами.

— Л-лидер группы правонарушителей? Неужели что-то такое из манги про плохих парней действительно существует?.. Это немного пугает.

— Ага, раньше я жил в таком районе, где была высокая концентрация плохих парней.

— Хм…

Харука была немного в растерянности из-за полученной информации.

— Хосен подобным образом наведывался и в другие средние школы.

— А что насчёт Рьюен-куна? Судя по твоим словам, он также был знаменит, но это, кажется, была их первая встреча друг с другом.

— Я думаю то, что они не встречались раньше, просто случайность.

— Кстати, Миячи, а ты у нас тоже был в числе «плохих парней»?

— Я… Однажды я перестал им быть, став обычным прилежным учеником.

— А это значит, что ты всё же был им.

— …До второго года обучения в средней школе. Тогда я и занялся стрельбой из лука.

— Иными словами, ты был плохим.

Харука всё ещё пыталась странным образом настоять на этом, из-за чего Акито в смущении стал чесать голову.

— Ну а что в этом такого-то?

— Да так… Разве такое прошлое нельзя назвать крутым?

— Нет, это совсем не «круто».

Акито явно знал подробности ведения боя. Это можно было увидеть из некоторой смелости и резкости в его движениях.

— Если ты и правда был таким человеком, то почему бы, например, не попробовать преподать Хосену урок?

— Ты шутишь, что ли? Даже если человек действительно хочет подраться, то он выберет в первую очередь равного себе противника. Я вообще не собираюсь делать что-то подобное, особенно когда дело касается Хосена.

Акито сразу же поднял белый флаг. Вместо того чтобы признавать свою слабость, он признал силу Хосена.

Ибуки, например, обладает определёнными навыками боя, но ни её руки, ни ноги не могли что-либо противопоставить ему.

Даже учитывая её скорость, разница между ними была слишком велика.

После окончания занятий меня позвала Хорикита по тому же вопросу, что и вчера.

Мы уже собирались покинуть класс, как к нам подошёл Судо и также попросился сопровождать нас. Хорикита, естественно, хотела отказаться, но в этот раз он всеми силами пытался уговорить её, потому что хотел получить помощь в поиске партнёра для себя. В результате мы условились на встречу в том случае, если это никак не повлияет на клубную деятельность или же учёбу. Вообще, для меня подобная снисходительность Хорикиты действительно стала сюрпризом.

Хотя для этого, возможно, была веская причина.

До сдачи специального экзамена осталось примерно 10 дней. Если письменные тесты действительно обладают определённой сложностью, то необходимо полностью сосредоточиться на учёбе в это время. Тем не менее, это невозможно в том случае, если ты слишком сильно беспокоишься о других проблемах. Поэтому идея Хорикиты здесь ясна – помочь Судо как можно быстрее найти партнёра, чтобы он смог наконец нормально подготовиться к экзамену.

В этом плане она прекрасно понимает, каким человеком является Судо Кен, однако здесь есть более важный момент – чувства самого Судо к Хориките. Она не знала о том, что Судо просто пытался найти причину для того, чтобы побыть с ней.

Конечно же, я не собираюсь указывать ей на это. В первую очередь это может повлиять на основную мотивацию Судо.

Хорикита же решила пойти уже не на первый этаж, а в торговый центр Кёяки.

Я не был уверен, было ли это как-то связано с тем инцидентом во время обеденного перерыва.

Так как не факт, что подобная ситуация возникнет вновь, её решение можно назвать мерой предосторожности.

Или же, может, Хорикита изменила своё мнение как раз из-за того, что Хосен из класса 1-D считался проблемным человеком?

В любом случае скоро мы это узнаем.

— Тц, какие же первогодки шумные.

Это было первое впечатление Судо, когда мы вошли в торговый центр. Затем он сунул мизинец левой руки в своё ухо.

— Многие из них просто радуются.

Большинство весело общались друг с другом и рассуждали о том, чтобы им купить или же где лучше всего покушать.

— Но мы-то здесь для поисков партнёров.

Не только второгодкам необходимо искать себе партнёра, но и первогодкам. Однако между годами обучения есть существенная разница.

Отличается наше восприятие специальных экзаменов.

Подобное отношение первогодок можно было заметить и вчера, но никого из них словно не волновал предстоящий экзамен.

Особенно это заметно вне школы, когда занятия на сегодняшний день были завершены.

— Ну, не так уж удивительно. Такое отношение было и у нас на первом году.

— Ага…

Учащиеся были слишком очарованы огромной суммой приватных баллов, полученной сразу же после поступления в школу.

И даже если взять класс A, ситуация там не сильно отличалась от нашей.

Независимо от использования средств, все пытались насладиться жизнью в этой школе.

То, что вызывает беспокойство на этом экзамене – это разница в наказании за провал для учащихся первого и второго годов обучения.

В то время как мы вынуждены будем покинуть школу, первогодки же просто перестанут получать приватные баллы в течение трёх месяцев.

— Да какого чёрта они так спокойны?!

— Судо-кун, ты забыл, что год назад вёл себя точно так же?

— Н-не забыл… Я много раз думал об этом.

Вспоминая прошлый год, Судо был первым кандидатом на исключение из школы.

Но сейчас использованные способы помощи больше не могут сработать, потому что мы потеряли звание «только что поступивших».

— Так, давайте пока попытаемся поговорить вон с той группой.

Хорикита указала на трёх первогодок, сидящих на скамейке.

Их звали Кага, Миками и Хакучо. Все они были из класса 1-D и имели оценку «Академических способностей» B− и выше. Перед тем, как подойти к ним, Хорикита, естественно, сверила данные с «ОИС».

Интересно, она до сих пор хочет сотрудничать с классом 1-D?

— Могу ли я побеспокоить вас? Это не займёт много времени.

— …Эм, конечно.

Судя по тому, что на их лицах больше не было улыбки, а появилась настороженность, они уже поняли, что к ним подошли семпаи.

— В данный момент я нахожусь в поиске партнёров, которые могли бы помочь нам на специальном экзамене. Вы ещё ни с кем не объединились в пару?

— О, ну… Да, это так.

— Если не возражаете, можем ли мы обсудить условия сотрудничества?

— Хм, ну, нет, не против. Так ведь?

В ответ на этот вопрос, остальные кивнули в знак согласия.

Я был несколько удивлён подобным отношением. И, судя по выражению лица Судо, он был застигнут врасплох из-за дружелюбного отношения этих троих.

— Хорошо. Однако, мне следует заранее извиниться, потому что на данный момент мы сосредоточены…

— На поиске партнёров для помощи учащимся с низкими академическими способностями, чтобы те не вылетели из школы, так?

Похоже, эта идея уже дошла до ушей первогодок.

— Да. Если уж вы знаете, то мне будет намного легче говорить об этом.

— Ну… Тогда… Вам нужно найти партнёра для Судо-семпая, да?

Они также проверили нас через приложение «ОИС», так что пока никаких проблем не возникло.

— Да, это действительно так, но он лишь один из тех, кому нужно помочь.

— О, понятно. У Судо-семпая, значит, оценка «Академических способностей» E+… А это и правда проблема.

Хотя формулировка фразы была довольно мягкой, но она явно указывала на слабый академический уровень Судо.

Это было правдой, но Судо чувствовал некоторую неудовлетворённость из-за этого. Однако ему удалось справиться с этим чувством, не меняясь в лице.

— Тогда, что насчёт объединения с Хакучо?

Они обратились к парню, сидящему на правом краю скамейки.

— У меня оценка «Академических способностей» A.

— Понятно. Если честно, то я не уверена в том, что ты захочешь к нам присоединиться.

— Ну… Как насчёт этого? — сказав это, Хакучо показал пять пальцев Хориките.

Не зная, что это значит, Хорикита на мгновение посмотрела на нас.

— Ну же, если вам нужен партнёр, то «это» необходимо.

Услышав это, Хорикита всё же поняла, о чём идёт речь.

— …Ты имеешь в виду приватные баллы, да?

— Именно. Так как у меня есть определённые способности, то для меня естественно стремиться к вершине. Это можно назвать ценой за отказ от получения наград за лучшие места из-за объединения с человеком с низкими академическими способностями.

— Это, конечно, имеет смысл, но 50.000… Не слишком ли много? — спросил Судо, у которого практически всегда была нехватка приватных баллов.

— Семпай, не шути так. Я не собираюсь становиться партнёром за 50.000.

— А?!

— Я имел в виду 500.000. Если вы перечислите мне 500.000 приватных баллов, то я готов прямо сейчас принять заявку на партнёрство.

— П-п-пятьсот тысяч?!

— Ну так, в конце концов, исключение из школы ведь гораздо менее предпочтительнее, не так ли? Тем более, мне также нужно подготовиться к тестам.

Поведение первогодок сейчас намного отличается от нашего в то время.

Уже сейчас они стали понимать, как устроена эта школа, и осознавать ценность вещей.

В результате довольно трудно сказать на данном этапе, есть ли какая-либо разница между нашими параллелями.

— Это вполне справедливая цена за партнёрство с человеком с низкой оценкой «Академических способностей».

— Эх, Сузуне, мы ведь не можем выделить 500.000 приватных баллов, верно?

— Это так, но лучше бы тебе помолчать.

Сидящие перед нами первогодки издали сухой смешок из-за того, что информация о кошельке просочилась так небрежно.

— Я признаю, что попытки заработать приватные баллы – это нормально. Но это всего лишь ежесекундная выгода.

— О чём ты? — спросил Хакучо, будучи «голосом» этой группы.

— Например, если сейчас вы одолжите нам ваши способности, то в будущем в аналогичной ситуации мы могли бы помочь уже вам.

Хорикита начала убеждать их, что принятие этого предложения может окупиться в будущем.

— Если опустить Хорикиту-семпай, у которой оценка «Академических способностей» A, то я не уверен в том, что нам может помочь Судо-семпай или же Аянокоджи-семпай.

— Эта школа не всегда требует исключительно академические способности. Иногда нужны и физические навыки.

Особенно это касается Судо, единственного человека на втором году обучения, у которого оценка «Физических способностей» – A+.

И хотя Хорикита хочет использовать это как «оружие», но…

— Это и так понятно. Однако вы же сейчас в классе D, не так ли? Даже если мне и захочется кому-то помочь, то лучше уж это будет класс B или же A.

Хакучо спокойно и рассудительно сделал такое заключение.

Хорикита, услышав эти доводы, также поняла, что он был прав.

— …Неужели…

Если учитывать то, что они так легкомысленно назвали точную сумму приватных баллов, а также наш внезапный к ним визит, то вывод очевиден.

— Ты хочешь сказать, что…

— Именно. До вас к нам уже приходили люди из других классов со второго года, делая нам свои предложения.

— Это означает, что ты не собираешься продавать свои академические способности дёшево?

— Ага. Без нужного вознаграждения с вашей стороны я просто не думаю, что сотрудничество возможно.

Однако, несмотря на слова Хакучо, Хорикита, не теряя самообладания, решила ответить ему:

— Я верю в то, что ты не хочешь продавать свои способности дёшево, но уверен ли ты, что остальные пытались получить именно вас?

Выражение лица Хакучо немного изменилось, и теперь было видно, что ему явно не понравились её слова. Его недовольство можно было понять, потому что, в конце концов, была задета гордость ученика с оценкой «Академической способностей» A.

— Вы, ребята, ведь также из класса D, как и мы. Не думаю, что с вами будут вести переговоры классы, стоящие выше нас.

Хорикита очевидно блефовала. Даже если человек из класса D, высокая оценка его знаний на этом экзамене считается настоящим сокровищем.

Она сделала это для того, чтобы выяснить, кто и что именно им предложил.

И, естественно, в Хакучо взыграла гордость, так что он сразу же начал говорить, а тон его голоса стал немного грубее.

— Вообще-то я говорю правду. Например, было предложение от Хашимото-семпая из класса A. Класс C же решил предложить больше приватных баллов! Я ведь не вру, так?

Двое его одноклассников просто кивнули в ответ

— И не только мы, но и большинство выдающихся учеников получили такие предложения.

Как Хорикита и предполагала, классы A и C начали реализовывать стратегию по покупке способных людей.

— Ну, если так… Тогда мы не можем как-то оправдать ваши ожидания в данный момент.

— К слову, даже если вы не можете перевести такую сумму сейчас, то это не значит, что я отказываюсь. Если хотите, я могу дать вам неделю, в течение которой вы должны будете дать 500.000 приватных баллов. После перечисления этой суммы я готов вступить в партнёрство даже с Судо-семпаем.

500.000 приватных баллов для того, чтобы иметь возможность предотвратить исключение из школы одного человека.

Безусловно, это очень большая сумма, но, если смотреть с другой стороны, за такое количество баллов покупается надёжный способ получить безопасность для человека.

Однако это не то решение, которое может быть принято прямо сейчас.

— Кстати… Сколько же баллов за сотрудничество предложил Хашимото-кун?

Она хотела узнать точную сумму, но Хакучо не был столь наивен.

— У нас была договорённость, что эта информация останется в секрете. Сотрудничество между нами же возможно только после перечисления 500.000 баллов.

— Хорошо, тогда я ещё подумаю над этим. У меня есть ещё одна просьба. Не могли бы вы представить нам некоторых учеников из вашего же класса D?

— Представить?

— Мы готовы предпринять определённые меры для сотрудничества, но это потребует слишком много времени и усилий, если мы будем говорить одно и то же каждому человеку в классе. Я просто хотела бы собрать какое-нибудь количество учащихся и поговорить на эту тему.

Хотя она и упомянула о сотрудничестве, но это не значит, что мы полностью согласны на текущие условия.

Услышав это, трое ребят стали нервозно смотреть друг на друга.

— Не то чтобы… Наверняка мы не можем действовать так… Верно?

— Ага, если мы сделаем это без разрешения Хосен-куна, он ведь рассердится.

Из уст одного человека в этой группе вырвалось имя «Хосен».

Судя по их словам и поведению, они очевидно испытывают страх перед ним.

— Мне очень жаль, но, семпай, не могла бы ты поручить это дело другим…

В конце концов, именно он взял класс 1-D под свой контроль.

Хорикита, уловив изменения в атмосфере, не стала копать глубже.

— Хорошо, спасибо. Если это будет необходимо, я ещё свяжусь с тобой.

— Д-да, буду ждать.

Мы отошли от скамейки и направились в кафе на втором этаже. Незаметно оглянувшись назад, я увидел, как Хакучо в панике возился со своим телефоном.

— Хотя мы и смогли получить информацию, но вот насчёт какого-либо прогресса довольно трудно сказать. Единственное, что мы знаем наверняка – после перечисления 500.000 баллов они готовы с нами начать сотрудничать.

— Да это же просто нелепая сумма!

— Возможно, так и есть. Однако верно и то, что никто не собирается продавать себя дёшево.

Особенно это касается ученика с оценкой «Академических способностей» A.

Можно сказать, это вполне неплохой способ подзаработать, учитывая награду в 100.000 приватных баллов за первые пять мест.

— Получается, чтобы получить помощь, необходимо потратить приватные баллы?

— По крайней мере, вряд ли найдётся человек, готовый помочь за бесплатно.

В данный момент партнёрство за приватные баллы начало распространяться. Уже можно быть уверенным в том, что не только Хакучо знает про это. Возможно, это даже можно связать с одной из стратегий, выбранной Сакаянаги и Рьюеном. В обычное время соглашения, в которых используют приватные баллы, проводятся тайно, но если кто-то всё-таки сможет узнать о проведённой сделке, то первогодки поймут, что нет никакого смысла бесплатно предоставлять свои способности.

В разговоре с Хакучо также было кое-что, о чём следовало бы побеспокоиться.

Он указал нам на то, что может подождать ещё неделю до принятия нами решения. Даже если его цель изначально была набить себе как можно большую цену, все три ученика не сказали ничего лишнего, словно мысля в одном направлении. Однако определённо должны быть те, кто хотел бы найти себе партнёра как можно раньше, чтобы обезопасить себя.

Является ли просто совпадением, что эти трое решили действовать именно так, или же…

— Имеет ли смысл расспрашивать других, если мы, вероятно, получим тот же ответ?

Существует одна деталь, которая выяснилась при разговоре с этими ребятами – Хосен определённо управляет всем классом 1-D.

— По-видимому, Хосен уже дал нужные указания своим одноклассникам. Например, можно объединиться с кем угодно, но только после перечисления 500.000 приватных баллов. Причём то же самое касается и класса A.

— Ну а что если из-за этого никого из класса 1-D не выкупят?

— Скорее всего, он предполагает, что вероятность этого слишком мала.

— Ха? Я ни черта не понимаю!

— Он решил сделать ставку на то, что второгодки побоятся получить штраф на набранные за тесты баллы. Используя это в качестве своего оружия, он может получить максимальную прибыль.

Когда всех выдающихся учеников за пределами класса 1-D раскупят, останется лишь вариант получения помощи, несмотря на сумму, которую они затребуют. Эта цена может подняться и до 1-2 миллионов приватных баллов.

— Эта стратегия, безусловно, является слишком недальновидной.

— Можешь вновь рассказать про выбранную тобой стратегию?

Стратегия класса 1-D уже стала известна. Исходя из полученной информации, к какому выводу смогла прийти Хорикита? Классы 2-C и 2-A уже начали реализовывать довольно агрессивные попытки покупки способных людей. Собирается ли она вмешиваться в эту борьбу или же начнёт укреплять доверие и привлекать на свою сторону менее способных из любого класса, как это сделала Ичиносе?

— Когда нам объявили об этом специальном экзамене, я поставила перед собой три цели.

— Три цели? — спросил Судо, явно заинтересовавшись услышанным.

— Самая главная – избежать исключения кого-либо из нашего класса. Это довольно очевидная цель.

Судо кивнул головой.

— Следующая – сосредоточиться на получении третьего места или выше в борьбе между классами.

— Всего лишь третье? Ты имеешь в виду, что с самого начала отказалась от первого и второго?

— Я не говорила, что отказываюсь. Я сказала, что нам нужно получить третье или же выше место.

Если использовать именно эти слова, то это также включает в себя первое и второе место. Однако в то же время это не так.

Вероятно, это как-то связано с последней целью.

— Третья цель – не участвовать в экономической войне. Именно так я планирую сдать этот специальный экзамен.

— О… Но ведь…

— Я знаю, что ты хочешь сказать. Мы не сможем выиграть, если не вступим в конкуренцию на основе приватных баллов. Однако для класса 2-D риск использования приватных баллов гораздо больше превышает ценность награды. Если занять первое место в борьбе между классами, то тогда мы сможем получить 50 очков. Но если посчитать количество приватных баллов, которые мы получим за целый год, то получается чуть более двух миллионов.

50 классных очков эквивалентны 5.000 приватных баллов в месяц для каждого из тридцати девяти человек в классе. Если исключить апрель, за который мы уже получили баллы, то за оставшиеся одиннадцать месяцев получится 2.145.000 приватных баллов.

— Предположим, что за одного человека они просят 500.000 приватных баллов. Мы явно будем в проигрыше, если хотим приобрести пять или более способных учеников. Но если же мы получим лишь четыре человека с оценкой «Академических способностей» A, то какой вообще смысл в этой битве?

Ожидается, что в течение следующих двух лет мы заработаем примерно 4.485.000 приватных баллов. Получается, что помочь мы можем максимум девяти ученикам. Однако подобный расчёт строится на том, что на каждого будет потрачено 500.000 баллов, а также то, что наш класс обязательно займёт первое место в борьбе между классами. Если учитывать все риски, то самым лучшим вариантом будет сохранение приватных баллов до следующего специального экзамена.

— Существует довольно большая разница между классными очками и приватными баллами. Естественно, у нас ещё будет способ заработать, но я думаю, нет смысла рисковать, потому что вероятность выигрыша у нас очень мала. Аянокоджи-кун, я ведь нигде не ошиблась?

— Нет, твоё суждение имеет смысл.

Общий академический уровень класса 2-D явно отличается от класса 2-A. Трудно сказать, сможем ли мы победить даже в том случае, если приобретём девять способных людей. Хорикита собирается действовать по обстоятельствам. Например, если кто-то из первогодок согласится помочь за 50.000 или же 100.000 баллов, то, возможно, она потратит эту сумму. Однако она не собирается выкладывать все накопленные приватные баллы и сильно рисковать.

— Я всё ещё считаю, что мы должны стремиться к переговорам с классом 1-D для достижения этих трёх целей.

— Почему? Разве мы не должны потратить не менее 500.000 приватных баллов за каждого ученика, как того хочет Хосен?

— Это предложение действует лишь на способных учеников. У многих из них оценка «Академических способностей» C и ниже, да и к тому же нельзя исключать тот факт, что они из класса D. Как вы думаете, что может произойти, если оставить всё так, как сейчас?

— Хм, что же произойдёт…

— Ученики, которые действительно нуждаются в помощи, будут поставлены в затруднительное положение из-за наказания, — ответил я, после чего Хорикита кивнула головой.

— Именно. Нет никакого смысла отказываться от получения приватных баллов каждый месяц. В какой-то момент предложение Хосен-куна наверняка станет более доступным.

Даже если всех выдающихся учеников в классе 1-D купят за 500.000 баллов, для остальных в классе это ничего не принесёт. Будет ли кто-то со второго года обучения исключён или нет – это один вопрос, но вот класс Хосена в таком случае определённо будет находиться ниже других классов.

— Если он всё же хочет добиться победы, то создаст для этого возможность.

По-видимому, Хорикита серьёзно планирует сблизиться с классом 1-D, с которым вряд ли бы кто-то захотел сотрудничать.

— Тем не менее, сближение с классом Хосен-куна также влечёт за собой определённые риски для всех тридцати девяти человек. И мы должны попытаться максимально нивелировать этот риск.

Если переговоры провалятся, у учащихся с низкой оценкой «Академических способностей» будут огромные проблемы.

— Нет ничего удивительного в том, что после объявления специального экзамена находятся люди, готовые к партнёрству на таких условиях.

— Было бы хорошо… если бы обо мне никто не забывал.

— Я это к тому, что единственный возможный для нас способ найти хороших партнёров – это поговорить с как можно большим количеством людей.

— Хэй! Ты здесь для того, чтобы найти хорошего партнёра, так?

Когда мы поднимались по лестнице на второй этаж, позади нас раздался чей-то голос. Мы повернулись и увидели, как на нас, с улыбкой на лице, смотрела ученица. Когда она поняла, что на неё обратили внимание, то начала медленно подниматься, приближаясь к нам.

Хорикита первой решила заговорить, не скрывая своего подозрения.

— Хм, ты нас подслушивала?

— Ой-ой, что ты, семпай, у меня и в мыслях такого не было! Я просто случайно услышала ваш разговор. У-ум…

Она смотрела исключительно на Хорикиту, не обращая внимания на меня и Судо.

— Семпай, а не могла бы ты сказать, как тебя зовут, а также назвать свою оценку «Академических способностей»?

— …Я Хорикита из класса 2-D. Оценка «Академических способностей» A−. Но почему ты это спрашиваешь?

— Ого, а ты довольно умна!

— А как тебя зовут?

— Я Амасава Ичика из класса 1-A. К слову, моя оценка «Академических способностей» почти такая же, как и у Хорикиты-семпай – A.

Она, несмотря на производимое ей впечатление легкомысленной девушки, определённо умна.

Хорикита решила на всякий случай подтвердить эту информацию в приложении.

— Если твоя цель заключается в том, чтобы достичь вершины, то почему бы тебе не попробовать объединиться со мной? — спросила Амасава, не разузнав сначала о ситуации.

Несомненно, если объединятся два человека с оценками A и A−, то вероятность занять лучшие места довольно высока.

Однако в данный момент Хорикита не может позволить себе выбрать партнёра до того, как поможет Судо.

И это касается даже таких случаев, когда ученица с оценкой «Академических способностей» A сама решила протянуть свою руку по чистому совпадению.

В случае же с подбором партнёра для менее способных людей действительно можно нарваться на проблемы.

— Спасибо за такое предложение, но в данный момент я ищу партнёра не для себя. Например… Как насчёт того, чтобы объединиться с Судо-куном?

В результате Хорикита решила представить Судо, пусть с этим и был связан небольшой риск.

Судо немного растерялся, но через мгновение легонько кивнул головой.

— Ну-у, а какая оценка «Академических способностей» у Судо-семпая?

— E+. И да, не могу сказать, что это хороший результат.

На самом деле его академические способности практически самые худшие в нашей параллели.

Амасава уже убедилась в этом, проверяя оценки в «ОИС».

— Ну, похоже на то. Получается, Хорикита-семпай помогает другому человеку найти партнёра, чтобы одноклассник не был исключён из школы.

Поняв текущую ситуацию, она перевела свой взгляд на Судо.

— Оценка «Академических способностей» E+, значит… Если мы объединимся друг с другом, то будем конкурировать за среднюю позицию, а про вершину можно забыть.

— Да, это действительно так. Пользы для тебя в этом мало.

Я подумал, что Амасава сейчас затронет тему приватных баллов, но оказалось, что она не собиралась этого делать.

— Хм, если уж это так необходимо, то я могу и посотрудничать.

Переговоры с ней явно происходили гораздо легче, чем с той группой из трёх человек.

Затем она посмотрела на меня.

— А что насчёт тебя, семпай? Ты ведь также ищешь партнёра, не так ли?

— У него оценка «Академических способностей»C. Несмотря на то, что приоритет поиска партнёра для него несколько ниже, но если с Судо-куном не получится, то я всё равно буду благодарна за помощь.

— Э-эм, не нужно…

Хотя Хорикита очень тактично выражалась, но мне нужно было вмешаться в процесс.

В данный момент я не могу позволить себе выбрать партнёра без тщательного обдумывания.

— У тебя какие-то возражения?

— Вообще, нет, но…

— Хэй, хэй! Я ведь не говорила о том, что собираюсь объединяться с одним из них.

Амасава решила прервать наш разговор.

— Хм? У тебя есть какие-либо условия для того, чтобы стать партнёром для кого-то из них?

— Условие, требование. В общем, я ведь имею право на это, не так ли?

В то время как Хорикита сама подняла тему о сотрудничестве, она же и хотела услышать условия, которые поставила Амасава.

Основная выбранная нами политика избегания экономической войны с другими классами всё ещё действует, но если кто-то запрашивает не такую уж и большую сумму, то этот вопрос можно пересмотреть. Я также надеюсь на то, что требуемая сумма будет намного меньше, чем запросил Хакучо ранее…

— Хи-хи, мне нравятся сильные парни.

Амасава, издав тот смешок, очень походила на маленького дьявола. Она произнесла то, что, казалось, вообще не имеет ничего общего с этим экзаменом.

— А? Что ты имеешь в виду?

Хорикита нахмурилась из-за того, что предполагаемая тема о трате приватных баллов внезапно изменилась на что-то совершенно неожиданное.

— Я ведь также беспокоюсь об успешной сдаче специального экзамена. Усердно подготавливаясь к тестам, я бы хотела объединиться с тем, у кого оценка «Академических способностей» близка к A, прямо как у Хорикиты-семпай, чтобы побороться за лучшие места… Но если ты хочешь проигнорировать моё желание, то почему бы мне не стать партнёром того человека, типаж которого мне нравится?

Это было вполне естественное желание. Лучше объединиться с человеком, который лично тебе нравится, а не с тем, кого ненавидишь или же в ком не заинтересован.

— Так вот, мне нравятся сильные парни.

Она вновь повторила своё «условие».

— Ты… хочешь узнать, насколько Судо-кун силён?

— Именно. Насколько я вижу, его преимущество – это физическая сила, а не психологическая устойчивость. Смотря на его телосложение, он, очевидно, занимается спортом, да?

Амасава посмотрела на Судо и указала на него своим пальцем.

Судо же, пусть и застенчиво, начал кивать головой, подтверждая её домыслы.

— Итак, ты хочешь, чтобы я стала твоим партнёром?

Амасава вытянула руку и коснулась щеки Судо.

— Э-эм, ну, наверное, партнёр с оценка «Академических способностей» A будет с-самым лучшим решением для меня, но… Ты и правда согласна?

— Только если ты действительно являешься сильным.

Она переместила свою руку к груди Судо, очарованному ей.

— Д-да, я сильный…

— Оу, значит, уверенный в себе, да? Мне нравятся такие, хи-хи.

— Что ты имеешь в виду под словом «сильный»? — задала вопрос Хорикита.

На данный момент Амасава ещё не назвала свои критерии для определения сильного человека.

— В прямом смысле, человек, способный побить остальных. Я хочу сотрудничать с сильным человеком.

— В таком случае Судо-кун полностью соответствует этому критерию. По крайней мере, я могу это гарантировать.

— Простые слова не имеют никакого смысла для меня. Я хочу увидеть это своими глазами.

— …Увидеть?

— Сначала я хочу набрать кандидатов на роль сильного человека среди второгодок, а затем столкнуть их между собой. В результате этой бойни, я стану партнёром самого сильного из них.

— Ты что, шутишь? Это невозможно.

— Почему ты думаешь, что я шучу? Я ведь была серьёзна с самого начала нашего разговора.

— Забей, Сузуне. Продолжать с ней разговор – это уже пустая трата времени.

Судо решил прервать обсуждение, видимо решив, что Амасава не могла произнести это всерьёз.

Он словно почувствовал себя обманутым её очарованием.

— Ну, я не возражаю, если вы воспримите мои слова именно так.

Для неё это было похоже на бонусную игру.

Ей нет никакой необходимости что-либо предпринимать ради сотрудничества с человеком, у которого оценка «Академических способностей»E+, даже если это её личные предпочтения.

Оценка Амасавы уже говорила о том, что она всегда будет желанным партнёром.

Эту ситуацию можно даже назвать удачной. У Судо появилась возможность стать партнёром ученицы с оценкой «Академических способностей» A. И даже если ничего не получится, ни одна из сторон ничего не потеряет.

— Ты и правда не шутишь?

Глаза Хорикиты были наполнены серьёзностью.

— Да.

— Понятно. Тогда я внимательно тебя слушаю.

— Э-эм, Сузуне?

— Хи-хи, как я уже говорила, в качестве партнёра мне нужен сильный человек.

— Хорошо. Судо-кун, в таком случае ты должен принять это предложение.

— Эй, Сузуне, да подожди ты! В этой школе ведь запрещены драки. Ты говорила мне в прошлом году, что это плохо, а также осуждала поведение Хосена, разве не так?

В прошлом году был серьёзный инцидент между Судо и классом Рьюена.

А сегодня произошёл неприятный случай с Хосеном.

— А я и не говорила о том, что драка – это хороший выход из ситуации. Однако нет никаких проблем, если обе стороны согласны на это. Разве не так, Аянокоджи-кун?

На мгновение я задумался о намерениях Хорикиты, которая задала этот вопрос.

Неважно, выигрыш ли это или проигрыш, даже если это изначально было согласовано, школа не потерпит подобных дуэлей.

Тем не менее, Хорикита всё равно осмелилась принять это условие.

— Да, это правда. Естественно, школа не сможет принять борьбу, если обе стороны не согласны на это, так что в этом случае не должно возникнуть каких-либо проблем, — намерено ответил я подобным образом.

— Эй, Аянокоджи!

— Что более важно, так это то, что Судо-кун сможет легко выстоять против любого человека со второго года обучения.

— Ага.

Судо не понимал этого, но мы с Хорикитой поочерёдно перебрасывали друг другу мяч, чтобы сформировать этот разговор.

Главная цель – это не согласиться на борьбу, а сделать вид, что Судо по определению является сильнейшим.

— Вообще, Судо-кун, для тебя это потрясающая возможность, ведь тяжело найти для тебя партнёра с оценкой «Академических способностей» A. Однако Амасава-сан уже говорит о том, что может объединиться с тобой. К тому же конкуренция здесь в силе, а в этом ты гораздо лучше, чем кто-либо другой. Давай уже, соглашайся.

Второгодки, знакомые с правилами школы, не могут просто согласиться на бой.

Если же одной из сторон будет Судо, то результат очевиден.

Даже если принять предложение, до настоящей драки это не дойдёт, независимо от того, бросит ли кто-то ему вызов или нет.

— Хи-хи, отлично. Это будет захватывающе!

Амасава, только поступившая в этом году, не знает об этом.

В конечном итоге она и не может об этом знать, учитывая разницу между этой школой и средней или же младшей школами.

— Тогда мы можем заранее обсудить детали нашего соглашения? Если кроме Судо-куна не будет других участников, то ты становишься его партнёром. Согласна? — предложила Хорикита.

Её целью было заполучить подтверждение, иначе, в случае несогласия Амасавы, сделки между нами не бывать.

— Да, согласна. Если никто не появится, то это будет победа без боя.

Хорикита удовлетворённо кивнула головой.

— Судо-кун, а ты согласен на это?

— …Ну, если Сузуне так говорит, то да, согласен, — сказав это, Судо также кивнул.

В результате для Хорикиты эта случайная встреча с Амасавой была дороже золота.

— В таком случае я наберу людей с помощью общего чата в приложении. Я напишу, что те люди, кто уверен в своих навыках, могут связаться со мной для принятия участия в нашем сражении.

— Хех, неважно, кто там придёт, я всех их побью.

К счастью, Судо так и не понял, в чём заключалась идея Хорикиты.

Он был просто рад, что мог показать свои навыки.

— Могу ли я сама обозначить нужное место? Необходимо избежать внимания со стороны школы.

— Угу, конечно. Думаю, семпаи более опытны в этом плане.

Закончив печатать на своём телефоне, она вновь обратилась за подтверждением.

— Я отсылаю предложение всем?

Хорикита кивнула в ответ.

Амасава медленно обвела нас взглядом.

А после этого экран её телефона погас, и она положила его в карман.

— Ну, уже не нужно.

Я подумал, что она внезапно передумала, но, видимо, это было не так.

Судя по выражению её лица, она просто пыталась нас проверить.

Однако Хорикита и Судо были несколько обеспокоены этим резким изменением мнения Амасавы.

— Что-то не так?

— Даже если кто-то и согласится на моё предложение, до драки это всё равно не дойдёт. Учитывая телосложение Судо-семпая, а также слова Хорикиты-семпая и Аянокоджи-семпая, на втором году обучения просто не найдётся противника равного ему.

Она знала, что в действительности не нужно было выяснять это с помощью боя.

Наша с Хорикитой маленькая сценка оказалась слишком очевидной.

Естественно, сама Хорикита не была довольна этим.

— Ты решила поиграться с нами?

— Нет же, и в мыслях не было. Просто, когда результаты и так ясны, то это не слишком-то интересно. Я всего лишь хочу увидеть всё своими глазами и провести это время в своё удовольствие, так что не нужно злиться на меня, — сказала Амасава, приложив указательный палец к губам. — Я дам ещё шанс, так что, пожалуйста, прости меня.

Несмотря на то, что Хорикита явно хотела взять ситуацию под свой контроль, она была остановлена набранным темпом Амасавы.

По-видимому, между ними есть определённая несовместимость.

— Помимо сильных парней, мне ещё нравятся те, кто умеют готовить.

— Умеют готовить?

Новое условие Амасавы вновь было полностью противоположно тому, что требуется на специальном экзамене.

— Так вот, Судо-семпай, а ты можешь приготовить что-нибудь для меня? Но только так, чтобы это было очень-очень вкусно?

— П-приготовить для тебя?!

Хотя Судо был слишком уверен в себе всего несколько секунд назад, сейчас он был потрясён из-за неожиданного предложения.

— Именно! Я хочу, чтобы ты приготовил мне то, что желаю и так, чтобы это было вкусно.

— Н-нет, я ведь никогда не занимался готовкой…

— Хо-о, вот как? Ну, похоже, не судьба.

— А если вместо Судо-куна буду готовить я? — вмешалась Хорикита.

— Нет-нет, так нельзя. Я ведь сказала, что мне нравятся сильные парни, умеющие готовить. Нет никакого смысла в партнёрстве с человеком, который не умеет готовить.

Другими словами, независимо от навыков готовки девушек она не принимает.

— Если же Судо-семпай отпадает, то как насчёт того, чтобы найти одноклассника, который умеет готовить? И да, если вы всё же найдёте другого, то это не значит, что я буду сотрудничать с Судо-семпаем, хи-хи-хи.

Амасава вновь посмеялась, словно была маленьким дьяволом.

— Вы также можете попытаться превратить Судо-куна в настоящего шеф-повара. Однако не думаю, что у вас хватит времени. В конце концов, я довольно популярна, так что к тому моменту я уже могу присоединиться к кому-нибудь.

Это не было обычным предупреждением. Она действительно могла найти себе партнёра всего за несколько дней.

На втором году обучения, помимо Хорикиты, есть достаточное количество выдающихся учеников.

В таком случае нет никакой необходимости рисковать ради Судо.

Те условия, которые поставила Амасава, были просто её игрой для удовольствия, и она этого не скрывала.

Нужно было найти одноклассника с низкими академическими способностями, а также с навыками готовки. Если честно, мне никто не приходит на ум с такими критериями.

Из-за этого подобное предложение Амасавы можно назвать лишь минусом для класса D.

Гораздо лучше просто сдаться и попытаться уговорить другого человека, не тратя время на неё.

Видя, что мы так и не дали ответа, Амасава решила первой заговорить.

— Ладно, тогда я немного поддамся. Итак, если вы найдёте сильного парня, который может очень вкусно готовить… Если мой язык окажется удовлетворён, то я, так уж и быть, могу объединиться с Судо-семпаем, который является просто сильным.

Амасава решила сделать небольшую уступку.

Сейчас она хочет увидеть парня, который хорошо готовит, но в итоге станет партнёром для сильного парня.

Таким образом мы вполне можем удовлетворить её условия.

— В любом случае партнёрство с тем, кто хорош в готовке, почти похоже на партнёрство с тем, кто силён, — добавила она.

Хорикита начала думать о том, что ей ответить…

Проблема в том, что у нас не так много времени для подготовки к этому.

— Аянокоджи-кун, ты ведь когда-то хвастался, что хорошо готовишь, не так ли? — спросила Хорикита, вновь заставляя меня распознавать её истинное намерение.

Я никогда не говорил ей что-то подобное и тем более никогда не хвастался этим.

Пусть это заявление довольно легко опровергнуть, но здесь, вероятно, снова разыгрывалась маленькая сценка.

Вероятность объединения Судо с учеником с оценкой «Академических способностей»A была слишком низка.

— Не будет преувеличением сказать, что кулинария – это единственное, в чём я хорош.

— Так, хорошо. Тогда, Амасава-сан, если я предложу Аянокоджи-куна, то ты согласна?

— Пока это парень – нет никаких проблем. Однако, хэй, а ты и правда хорош в этом? Знаешь, без доказательств можно говорить всё что угодно, но ты понимаешь, что я буду очень строга с этим?

— Да, я гарантирую это.

— Ну ладно, тогда я не против.

Как только я ответил на вопрос Амасавы, она хлопнула в ладоши.

— Тогда позволь мне увидеть твои навыки сразу же после этого разговора.

Она решила ускорить развитие событий, но, вероятно, это был упреждающий ход.

Сделано это было для того, чтобы не дать нам времени всё рассчитать и подготовиться.

Она хочет выяснить, действительно ли мои навыки готовки хороши.

И так как Хорикита здесь солгала для того, чтобы Амасава присоединилась к нам, она может лишь согласиться.

Однако, учитывая мои текущие навыки готовки, даже если сама Амасава не станет оценивать строго, вряд ли что-нибудь из этого выйдет.

— Пусть мы и согласны, но не могла бы ты дать нам немного времени? Аянокоджи-кун и я сейчас находимся в процессе переговоров с первогодками, чтобы найти партнёров для наших одноклассников, потому что, помимо Судо-куна, многим нужна помощь. Если нас обгонят другие классы, то полученный ущерб будет очень серьёзен. Даже в эту секунду наши соперники находятся в поиске партнёров, — объяснила Хорикита. — Если не против, то что насчёт пятницы после занятий?

Подобным образом она хочет избежать полного контроля ситуации Ичикой.

Она пыталась выделить нам ещё несколько дней и решить всё в пятницу после занятий. Вероятно, это может занять некоторое время, так что удобнее всего выяснить всё в конце учебной недели.

— Я, конечно, понимаю, но заставлять меня ждать не является чем-то хорошим, не так ли? — возразила Амасава, но быстро нашла выход из этого положения. — Что насчёт решить всё сегодня поздно вечером?

— Во-первых, проблема в том, что человек с первого года обучения заходит в комнату второгодки. К тому же встаёт моральная дилемма из-за того, что девушка в это время заходит к парню.

— Так-то оно так, но ждать до выходных – это всё равно долго. Тем более во время этого ожидания я не смогу объединиться с кем-либо. Разве это честно?

По-видимому, её не устраивает ожидание до выходных, так что она не может так легко принять это предложение.

— Эх, нашу встречу можно даже назвать судьбой. Я подожду, но ровно один день. Если готовка завтра после занятий будет невозможна, то никакого соглашения между нами не будет.

Судя по всему, это предложение Амасавы является компромиссной линией.

Если попытаться хоть чуть-чуть отойти от неё, то она сразу же откажется от этого.

Хорикита должна догадаться…

— Да, ты права. Я не стану отрицать, что подобное ожидание – это плохо исключительно для тебя. К тому же ты ведь просто не хочешь дать нам времени на подготовку, да?

— Ох, нет, я не стала бы даже думать об этом.

— …Хорошо. Тогда всё ли нормально с тем, что ты предложила?

Время на подготовку – один день. Тем не менее, Амасава не будет сотрудничать, если с ней не согласиться.

Несмотря на изменение плана именно таким образом, Хорикита не может не принять эти условия.

— Ага. Тогда всё решено.

Амасава легко согласилась, не выказывая ни малейшей неудовлетворённости из-за того, что ей придётся ждать один день.

— Тогда договоримся сразу, что менять решение на полпути, как это было в случае борьбы ранее, запрещено, ладно?

— Конечно, обещаю, что такого не будет. Если мне понравится приготовленная еда, то я согласна стать партнёром Судо-семпая.

Хотя это было лишь обещание на словах, Амасава серьёзно произнесла это и кивнула головой.

— Прошу, Аянокоджи, помоги мне получить такого партнёра с помощью твоих кулинарных навыков!

Несмотря на то, что я не ожидал такого поворота событий, естественно, я согласился.

— Тогда завтра после занятий, в 16:30 жду тебя возле торгового центра Кёяки, Аянокоджи-семпай.

— Торговый центр? Почему не общежитие?

— Во-первых, необходимо держать это в секрете. Во-вторых, ещё нужно ведь купить ингредиенты, не так ли?

Значит, продукты также будут подвержены определённой оценке.

— Могу ли я присоединиться к вам?

Хорикита планировала, что таким образом сможет давать кое-какие советы, но Амасава явно не тот человек, который не сможет этого понять.

— Нет-нет, конечно же нельзя. Ты ведь можешь дать ему совет, просто посмотрев на него. Я буду судить его очень строго, хи-хи.

Другими словами, завтра я должен буду действовать один.

— Аянокоджи-семпай, ты ведь не возражаешь?

— Ага, всё в порядке.

Хотя я и согласился с ней, но это всё равно доставит мне какое-то количество неприятностей.

— Тогда увидимся завтра! Пока-пока! — Амасава попрощалась, после чего начала спускаться по лестнице.

— Хорикита, ты, скорее всего, понимаешь, но…

— Помолчи, мне нужно подумать над стратегией.

Стратегию действительно нужно было продумать, но у нас был всего один день.

Интересно, получится ли у меня, как у человека, у которого практически нет никаких навыков в готовке, что-то сделать?

Глава 4 - Проверка Ичики

Довольно скоро наступила среда – третий день специального экзамена.

Сегодня в восемь часов утра было произведено второе обновление списка пар, из-за чего диапазон выбора партнёров снова сузился.

— Значит, тридцать четыре новых пар…

В результате, если учитывать количество созданных пар в понедельник, получается уже пятьдесят шесть.

Так как всего возможно сто пятьдесят семь пар, то более 30% учащихся уже смогли найти себе партнёра.

Вчера большинство пар было создано с классом B, что явно связано с идеей Ичиносе.

По-видимому, на той встрече первогодки уже всё обдумали и решили объединиться именно с ними.

Уже сейчас можно было подтвердить, что многие учащиеся с первого года, не уверенные в своих академических способностях, будут советоваться с Ичиносе.

Кроме этого, имена некоторых лучших первогодок, а также учеников из класса 2-C исчезли из списка, из чего можно предположить, что произошла успешная купля-продажа способностей. Из нашего класса пропали пять имён, в числе которых есть и Кушида. Проверив список класса 1-B, я увидел, что Ягами также не было в списке. Вполне возможно, что он объединился с Кушидой.

Самым выделяющимся классом был 1-D, ученики которого ещё не сформировали ни одной пары.

Учитывая все классы на первом и втором годах обучения, это действительно было ненормально.

Тем не менее, если я не стану что-нибудь предпринимать в ближайшее время, то у меня могут возникнуть проблемы.

Если смотреть на мои оценки объективно, то не многие подойдут ко мне и скажут: «Давай объединимся». Независимо от того, хорошая ли у человека успеваемость или нет, он всё равно будет стремиться к объединению со способным учеником. В отличие от второгодок, у которых есть возможность действовать во благо класса, первогодкам же пока ещё не представился шанс нормально обосноваться. В данный момент они явно думают о своих одноклассниках как о соперниках.

Поэтому я не собираюсь что-либо делать до тех пор, пока лучших учеников не разберут.

И Цукиширо вряд ли упустит свою возможность дать нужные инструкции.

Естественно, поведение учащихся, предлагающих объединиться с ними, а также тех, кто согласится на моё предложение, будет для меня своего рода предупреждающим сигналом.

Но если я буду затягивать с выбором партнёра для себя, то вероятность того, что я наткнусь на «убийцу», подосланного Цукиширо, будет всё время увеличиваться. Сначала я должен убедиться в том, что предполагаемый партнёр является обычным учеником, но это будет не так уж и просто сделать. Я не могу представить уровень актёрского мастерства своего противника.

Используя «ОИС», можно получить информацию о внешнем виде человека, узнать его имя, а также оценки, но, разумеется, никаких дополнительных сведений, которые могли бы послужить мне намёком, там нет.

В случае если все сто шестьдесят учащихся с первого года на самом деле являются моими врагами, то, боюсь, я не смогу выйти из этой ситуации. И я действительно уже начал думать о чём-то столь глупом. Однако сомневаюсь, что Цукиширо может это провернуть.

Нет, я не должен так мыслить.

Важно просчитать все шаги, даже учитывая вариант, когда враги повсюду.

В данный момент необходимо из оставшихся ста четырех человек определить тех, кто явно безопасен для меня.

У тех детей, что воспитывались в «Белой комнате», не существует различий в способностях по гендеру. Учитывая политику равенства парней и девушек, сузить область, думая в этом направлении, не получится.

Тогда как необходимо мыслить, чтобы начать исключать людей? Можно попробовать отфильтровать по критерию «телосложение».

Питание в «Белой комнате» контролируется вплоть до мельчайших деталей. Это означает, что дети в этой среде не могут страдать ожирением. Другими словами, исключив полных учеников, можно сказать, что среди оставшихся будет ученик из «Белой комнаты»… По крайней мере, это первая мысль, пришедшая мне в голову.

Однако подобное предположение не является абсолютно верным. Есть вероятность, что ученика из «Белой комнаты» готовили к заданию по исключению меня из школы в течение нескольких месяцев. Естественно, человек от природы не может стать за это время худым или же полным, однако в случае соблюдения очень строгой программы это становится возможным.

И даже если попытаться выбрать человека, телосложение которого выбивается из стандарта, всё ещё нельзя быть на 100% уверенным. Несмотря на то, что в «ОИС» нет фотографий учеников в полный рост, пока что я нашёл всего двоих, страдающих ожирением.

Но нельзя исключать возможность, что они оба были подосланы Цукиширо. По крайней мере, я должен учесть, что мне хочет помешать не только ученик из «Белой комнаты», но и даже тот, кого просто подговорили это сделать.

Возможно, этому человеку могли предложить что-то взамен за моё исключение.

Далее, можно ли сузить круг людей, учитывая академические способности? Это также является довольно трудной задачей.

Будучи учеником из «Белой комнаты», набрать максимальный балл на вступительных экзаменах не так уж и сложно. В таком случае легко получить оценку «Академических способностей» A или же A+. Иначе говоря, можно свободно контролировать этот критерий.

Я уверен в том, что этого человека уже известили о введении «ОИС».

А также не будет ничего удивительного в том, что ученик получил оценку «Академических способностей» E и просто выжидает удобного момента.

Таким же образом нельзя сузить круг по принадлежности к классам A или D.

На этом этапе становится очевидно, что с какой бы стороны не рассматривать эту ситуацию, пока невозможно исключить кого-либо из списка подозреваемых.

В таком случае единственное, что мне остаётся делать – это наблюдать за учащимися своими глазами, чтобы самому подтверждать их личность. Если мне удастся определить, кто точно не является моим врагом, то я либо попытаюсь стать его партнёром, либо же сделаю его помощником.

Я буду устанавливать свои правила.

По дороге в школу, во время обеденного перерыва и даже после занятий я должен попытаться завести разговор с первогодками, которых увижу. С помощью них я могу связаться с их одноклассниками. Так как Цукиширо не может послать противника, которого можно было бы вычислить с помощью наблюдения, то в бой вступает элемент случайности. Элемент, который он не может контролировать.

Моя оценка «Академических способностей» – C. Она не является высокой, и её точно уж нельзя считать моим оружием, но это не означает, что никто не захочет объединиться со мной. Если начать беседовать с людьми, то нескольких я определённо смогу найти.

Выйдя из общежития, я направился в школу.

В скором времени я заметил двух девушек, которые шли той же дорогой и просто общались друг с другом.

Звали их Курихара Касуга и Кониши Тецуко, и обе учились в классе 1-A.

Это были ученицы с хорошими академическими способностями, но, к сожалению, они уже объединились в пары в первый же день после объявления экзамена.

Ну, в любом случае, даже если у них уже есть партнёры, это не такая уж и большая проблема, потому что они могут мне поспособствовать.

Однако… Для меня весьма проблематично первым завязать с ними разговор.

Несмотря на то, что мне очевидно нужно найти себе партнёра, я просто не могу не думать о том, какое мнение сложится обо мне, если увидят, как ученик со второго года обучения разговаривает с ученицами-первогодками.

В отличие от Йоске, у меня не хватает смелости на то, чтобы сказать: «Доброе утро», – не говоря уже о том, чтобы попросить их представить мне своих друзей.

Но мне просто необходимо начать действовать. Отступить здесь явно не лучшая для меня идея. И раз уж я решился, то когда лучше это сделать? Вместо того чтобы прерывать их радостный разговор друг с другом, я лучше дождусь нужного момента и попытаюсь поговорить с ними.

— Доброе утро, Аянокоджи-семпай.

Пока я размышлял, кто-то окликнул меня сзади.

Это была Нанасе Цубаса, третья по счёту первогодка, встреченная мной сегодня. День назад она приходила на наш этаж с Хосеном.

Сейчас на её лице красовалась невинная улыбка.

[[image:/storage/reader-images/b6c5b112dac1e4be085e3a604e285732f8da7b42.webp]]

— А-ага, доброе.

Я был несколько ошеломлён, потому что не ожидал, что кто-то будет говорить со мной с утра по дороге в школу.

— У тебя что, есть какое-то дело к этим двум девушкам впереди? Может, мне позвать их? — предложила Нанасе.

Однако это не самая лучшая идея. В конце концов, тогда я буду разговаривать с тремя девушками-первогодками.

— Нет, всё в порядке.

— Правда?

Каким-то образом Нанасе решила идти вместе со мной. Она неожиданно подошла ко мне, пока я искал возможность для того, чтобы завести разговор с теми двумя девушками. Я действительно был очень благодарен тому, кто решил спасти меня из столь неблагоприятной ситуации, но…

Я просто не могу назвать нашу с ней встречу случайной. Вероятность того, что она специально ждала меня и подошла, очень высока. Но это касается не только Нанасе, а, скорее, всех первогодок, которые проявляют инициативу в отношении меня. И это точно так же, как и в случае Амасавы вчера. Она не является человеком, с которым я бы заговорил первым, и именно Амасава была той, кто завёл тот разговор.

— Мне следует извиниться за грубое поведение Хосена-куна тогда.

— Не то что бы на меня это как-то повлияло, так что не волнуйся, тебе не нужно извиняться.

— Но ведь нельзя сказать, что такое поведение было приятно лицезреть, не так ли? Я, конечно, пыталась остановить его, но… Как я могла на него повлиять? Знаешь, когда ты не в силах что-либо сделать, становится очень неприятно…

В отличие от дерзкого Хосена, она умела легко завести разговор. Она всегда вежлива и производит лишь положительное впечатление. Её оценка «Академических способностей» B, из-за чего она кажется просто идеальным партнёром. Вероятно, к ней уже подходили с этим вопросом, но даже на третий день Нанасе ещё ни с кем не объединилась в пару.

Хотя это также может быть связано с политикой класса 1-D.

В дополнение к академическим способностям, её оценки «Физических способностей», «Социального взаимодействия» и «Внесённого вклада» – C+ и выше, что является сбалансированным и высоким результатом. Смотря с этой точки зрения, здесь действительно нет никаких проблем. И именно из-за этого я задаюсь вопросом: «Почему Нанасе Цубаса попала в класс D?» В этот класс явно попадают те, у кого есть какие-либо проблемы. Хирата и Кушида отлично подходят для примера. Несмотря на то, что внешне они идеальны, но стоит копнуть глубже и увидеть, что на самом деле это не так.

Другими словами, нельзя исключать, что у Нанасе также есть своего рода скрытые от глаз проблемы. В то же время у меня нет никаких гарантий, что в этом году в класс D также назначили подобных людей.

Если же говорить о себе, то личностные проблемы или же иные ценности не являются для меня препятствием. Единственное, что имеет значение в случае с партнёрством или же помощником – является ли Нанасе Цубаса человеком, которого подослал Цукиширо. Я всё ещё не могу выкинуть из головы тот взгляд, когда она пришла на второй этаж вместе с Хосеном… Тогда она почему-то пыталась меня изучить, но когда я заметил это, её взгляд вновь стал нормальным.

— У тебя уже есть кандидаты для партнёрства на этот специальный экзамен? — спросил я для того, чтобы поближе познакомиться с Нанасе.

— У меня? Ну, я пока ещё не выбрала.

— Но тебя ведь уже звали, не так ли?

— Да, со мной уже разговаривали семпаи из классов 2-A и 2-С.

Это было вполне естественно, потому что её оценка «Академических способностей» – B.

— Почему же ты тогда не согласилась?

Я не знаю, было ли это из-за оценки партнёра или же из-за приватных баллов, но она не выбрала кого-либо, поэтому я и спросил её об этом.

— Прости, но я не могу ответить на этот вопрос, — сказала Нанасе, склонив голову.

— Не отвечать на вопрос, на который не хочешь отвечать – это вполне нормально, так что не нужно за это извиняться.

Неважно, была ли это личная проблема Нанасе или же это из-за политики класса 1-D, но на данном этапе я не смогу получить ответ на свой вопрос. В таком случае можно попытаться атаковать её под другим углом.

— Что насчёт сотрудничества между нашими классами D для поиска подходящих партнёров? — предложил я, включив также и своё мнение.

Хорикита также считает, что класс 1-D является ключом для нас на этом специальном экзамене. Хосен же, кажется, также хочет что-то получить от класса 2-D. Это предложение определённо нельзя было назвать плохим.

— Сотрудничество между классами?..

— Ага. Сейчас многие пытаются объединиться с выдающимися учениками ради собственных результатов. Однако в этом случае появятся менее способные в учёбе люди со второго и первого годов обучения, которым будет тяжело поговорить друг с другом. В результате создания пар именно из этих учащихся второгодки очень сильно рискуют покинуть эту школу.

— Да, я также понимаю это. И если есть такая возможность, то я бы хотела избежать подобного развития событий.

— А для этого необходим правильный баланс. И хотя это не приведёт нас к лучшим местам, но зато не будет полного провала. Нужно составить пары, исходя именно из этого.

В первую очередь мы из класса D, что уже навешивает на нас определённые ярлыки. Именно поэтому мы можем позволить себе сотрудничество между нашими классами.

— Ну так что?

— Если у меня была бы возможность, я бы и правда начала помогать Аянокоджи-семпаю, но…

— Но?

— Просто я не уверена насчёт согласия своих одноклассников. Кроме того, некоторая часть учеников, уверенных в своих академических способностях, уже определилась с партнёрами.

Большинство способных учащихся будут уверенно стремиться к получению идеальных результатов, а для этого им нужно быстро найти достойного партнёра. Подобное произошло и с теми двумя девушками, идущими впереди нас.

Причина, по которой человек может отказаться от партнёрства, состоит в том, что существует проблема с набором нужного количества баллов.

На этом специальном экзамене важным является то, что награды начинают присваивать парам, попавшим в топ 30%. Иначе говоря, партнёрство с учеником с низкой оценкой «Академических способностей» означает отказ от них.

— Нам ведь не нужна помощь каждого. Возможно, если сделать определённые корректировки, то обе стороны смогут успешно сдать специальный экзамен, не прибегая к помощи всех людей в классе.

Даже если некоторые учащиеся уже определились с партнёрами, то никакого препятствия это не создаст.

— Может и так, но это не значит, что не возникнут другие проблемы.

Несмотря на согласие с моим суждением, лицо Нанасе помрачнело. А причина ясна даже без тщательного обдумывания.

— Кажется… Хосен имеет неплохое влияние в классе D, верно?

В данный момент я хочу изучить внутреннюю структуру класса 1-D и связать её с той информацией, которая была получена из разговора с Хакучо.

— Да, всё именно так. Большинство парней и девушек уже спокойно следуют указаниям Хосена-куна.

В результате предположение превратилось в суждение.

Хосен уже взял контроль над классом, сделав его своим.

И, вероятно, именно он ответственен за стратегию, из-за которой так сложно добиться сотрудничества с учениками из этого класса. В таком случае Хосен определённо не является человеком, опирающимся исключительно на грубую силу. У него есть способности к наблюдению и пониманию ситуации, и к тому же он может спокойно определить направление своих действий.

— Интересно, а что же насчёт тебя, Нанасе? Мне кажется, ты не собираешься слушаться Хосена, не так ли?

— Я никогда не стану склонять голову из-за насилия.

Она ответила слишком уверенно, что полностью не соответствует впечатлению, производимому ей.

И подобное утверждение не было обычными словами, а, скорее, оно было словно чем-то подкреплено.

Вглядываясь в её чистые глаза, я убедился в том, что она действительно была уверена в этом.

— А сам семпай… Что ты думаешь о насилии?

— А? Что ты имеешь в виду?

— Как ты к этому относишься? Негативно или же положительно?

Если она спрашивает о моём мнении насчёт действий Хосена, то у меня, естественно, есть ответ.

— Выбирая из этих двух вариантов – положительно, — ответил я ей.

Я думал, что она немедленно отреагирует на это, но всё, что было после – это молчание. Переведя взгляд на неё, я заметил, что выражение лица Нанасе более не было нежным и дружелюбным.

Её глаза вновь стали такими же, как и в тот раз, после окончания инцидента с Хосеном.

Прождав несколько секунд, она всё же заговорила…

— Я также отношусь к этому положительно, — сказала она.

Однако за её словами не было никаких эмоций. Она могла спокойно сказать как правду, так и солгать.

Мог ли Хосен также увидеть в ней сильную волю и из-за этого поставить её рядом с собой?

Нет… В ней определённо есть что-то ещё.

Во время того инцидента на втором этаже Хосен очень остро отреагировал на слова Нанасе.

Нет никакой гарантии, что Хосен является человеком, способным победить её.

Пусть мне и было в некоторой степени любопытно, но я не собираюсь выяснять её личность. В любом случае она точно не та, кто может случайно разболтать то, что не следует рассказывать.

Сейчас не время для вещей, которые будут лишь укреплять настороженность другой стороны, так что лучше временно отступить. В будущем наверняка возникнут возможности, и уже тогда можно будет попытаться атаковать её вместе с Хорикитой.

— Да уж, если именно Хосен будет решать вопросы политики класса, то довольно сложно говорить о сотрудничестве.

Я просто продолжил разговор с Нанасе, думая о том, как мне связаться с другими классами…

— Ну, если учитывать эту ситуацию… Почему бы не попытаться организовать встречу?

Она же ответила подобным образом, потому что подумала, что отношения сотрудничества между нами – хорошая идея.

— Это, конечно, было бы замечательно, но возможно ли это вообще?

— Возможно, но я просто не знаю, сколько человек действительно готовы помочь, так что не могу что-либо обещать. В худшем случае готова помочь лишь я одна. Ну, так что?

На некоторое время можно отложить вопрос о том, кем является ученица по имени Нанасе. В данный момент для меня и Хорикиты важно создать как можно больше возможностей сблизиться с классом 1-D.

— Я не против. Думаю, Хорикита также будет рада.

— Хорикита-семпай ведь лидер класса 2-D, я права?

— Ну, можно сказать, что да. Сейчас она способна создать единство в нашем классе.

Мне необходимо донести до Хорикиты, что с классом 1-D лучше всего вести переговоры через Нанасе. Следует ли мне, учитывая тему разговора, рассказать ей обо всём прямо в классе?..

— А… Не возражаешь, если я немного повременю с прямым ответом?

— Да, всё в порядке. В конце концов, мне тоже нужно внести определённые коррективы.

— Спасибо.

Обменявшись контактами, мы договорились связаться друг с другом немного позже.

Убедившись, что Хорикита ещё не ушла в школу, я решил подождать её возле лифта. Если говорить об этом в классе, то это может привлечь внимание других людей. Когда она наконец спустилась и увидела меня, то выражение её лица явно демонстрировало удивление.

— Доброе утро. Ты что, ждёшь кого-то?

— Ну, это что-то вроде деловой встречи. И, кажется, этот человек уже пришёл.

— Да ну?

Оглянувшись, она убедилась, что вокруг нас никого нет, после чего вновь посмотрела на меня.

— Ты ждал меня?

— Да, мне нужно тебе кое-что рассказать.

— Думаю, это что-то важное, раз уж ты решил подождать меня здесь.

В итоге мы вдвоём направились в школу.

— Важное ли… Хм, да, думаю, это действительно важно. Некоторое время назад я случайно завязал разговор с Нанасе из класса 1-D. И во время этого мы обговорили одно предложение.

— О, и какое же?

— Мы пытались выяснить, могут ли классы 1-D и 2-D прийти к сотрудничеству.

— Ого, ты и правда решил сделать что-то?

Хорикиту также должен волновать вопрос сотрудничества между нашими классами. Естественно, я был морально готов к тому, что она разозлится из-за подобных разговоров без её разрешения…

— Ты уже узнал о состоянии партнёрства в классе 1-D?

— Да, там ещё никто не определился с партнёром. Думаю, Сакаянаги также может отказаться от идеи сотрудничества с этим классом.

Вместо траты множества баллов ради победы, гораздо разумнее вложить их исключительно в выдающихся учеников из более надёжных классов.

— Я уверена, что причиной отказа может быть что-то ещё. Требуется довольно много усилий и времени для того, чтобы справиться с политикой Хосена-куна. Для классов, занимающих верхние строчки рейтинга, слишком проблематично сближаться с классом 1-D.

— Возможно.

— Мне интересно, ты решил заговорить с Нанасе-сан на эту тему после того, как узнал о характере Хосена-куна, или же ты стремился построить отношения сотрудничества с Нанасе-сан так, чтобы об этом не узнал Хосен-кун?

— Кто знает…

Я не стал отвечать на этот вопрос Хорикиты. Если она больше не хочет сотрудничать с классом 1-D, то тут следует просто отступить.

— К слову, я повторно проанализировала ситуацию на этом специальном экзамене. Выслушаешь?

— Не уверен, что смогу в таком случае посоветовать что-то.

— Я и не ожидаю этого.

Видимо, она просто хотела рассказать о выводах, к которым пришла за это время.

Может быть, это даже связано с моим предложением насчёт класса 1-D.

— Так вот, с точки зрения первогодок, учащиеся с высокими академическими способностями очевидно будут наиболее популярны.

— Да, ты права. Хакучо тогда сказал, что к нему уже подошли классы 2-A и 2-C с предложениями о сотрудничестве, взамен предоставляя приватные баллы.

— Однако Хакучо-кун и его одноклассники всё ещё не определились с партнёрами. Не знаю, есть ли у них какая-либо договорённость насчёт количества запрашиваемых баллов, но для нас 500.000 приватных баллов явно слишком высокая цена.

Учитывая тот факт, что пять лучших пар получат 100.000 приватных баллов, а топ 30% – всего 10.000, то даже цена в 200.000 уже является слишком высокой.

— Возникает закономерный вопрос: а сколько Хашимото-кун и другие предложили?

— Если честно, понятия не имею, но предполагаю, что сумма должна быть далека от 500.000.

Точную сумму невозможно было узнать, если напрямую не спросить у тех, кто участвовал в этих переговорах.

— Я думаю, что между предложенными классами A и C баллами не такая уж и большая разница. Нет, на самом деле класс A определённо предложил меньше, чем класс C.

К такому выводу можно прийти, если просмотреть «ОИС» после сегодняшнего утреннего обновления данных.

Именно в классе C было наибольшее количество сформированных пар, если сравнивать оба класса 2-C и 2-A.

— Класс A выигрывает с точки зрения престижа. До тех пор, пока оба класса предлагают приблизительно одну и ту же сумму, большинство учащихся выберут класс A. Таким образом, класс A, беря во внимания ценность своего места в рейтинге, предлагает меньше баллов. Класс C же, в свою очередь, не так престижен, так что вынужден тратить больше приватных баллов.

Я кивнул в знак согласия.

— Однако подобное мышление Рьюена-куна очень странное. Пусть это является минимальным условием для того, чтобы получить самых лучших учеников, они начинают конкуренцию с классом A. И в случае экономической войны класс C просто проиграет в ней. Даже если они и смогут получить первые места, подобная стратегия не разумна.

Несмотря на то, что он говорил про угрозы, даже в этом случае вероятность их победы низка.

— Поэтому они должны немного опустить свои стандарты при поиске партнёров.

Оценок «Академических способностей» B− и C+ уже достаточно для того, чтобы бороться на этом специальном экзамене. По крайней мере, так безопаснее стремиться именно ко второму месту*.

[П/П: Имеется в виду второе место всего класса (необходимо вспомнить описание экзамена из второй главы).]

— Но, опять же, его идеи слишком абсурдны, чтобы можно было бы предсказывать его действия… Ладно, перейдём к следующему. Остался класс B, который решил установить доверительные отношения со всеми первогодками, не обращая внимания на академические способности и сосредоточившись на помощи. За исключением класса 1-D, большинство учащихся с оценкой «Академических способностей» D и ниже присоединились именно к Ичиносе-сан, — сказав это, Хорикита оглянулась вокруг и удостоверилась, что рядом с нами никого нет, а после чего продолжила. — Наша цель теперь должна заключаться в получении учеников со средней успеваемостью, то есть с оценками от C+ до B−.

В этой области находится довольно много учеников, которые не могут потребовать за свои способности значительную сумму приватных баллов.

Попытку поговорить с ними, когда классы A и C соревнуются друг с другом за лучшие места, можно назвать хорошей идеей.

— Значит ли это, что ты хочешь отменить стратегию сотрудничества с классом 1-D?

— Нет, я ещё не до конца всё рассказала. Лучше будет сказать, что эту стратегию можно переработать, учитывая новые обстоятельства.

— Тогда… Ты хочешь подбросить учащихся со средними способностями другим классам?

Подобную стратегию можно назвать слишком радикальной. Наш класс 2-D очень отстаёт от других классов, так что нам необходимо получить партнёров как можно раньше.

— Моё прямое участие и не потребуется. Пусть это немного подло, но я планирую развязать фальшивую экономическую войну, которая нужна для того, чтобы потянуть время. В отличие от способных, ученики со средней успеваемостью даже не думают о том, что могут требовать много приватных баллов. Мы будем играть именно на этом чувстве, позволив им ощутить сладостный вкус денег. Тогда у них возникнет иллюзия, что они также могут немного поторговаться.

— Хочешь заставить Сакаянаги использовать баллы не только для покупки выдающихся учеников, но и людей со средней успеваемостью?

— Ну, пока что я довольно скептически отношусь к тому, насколько это окажется эффективным, но в какой-то степени это привлечёт к себе внимание. В это же время я планирую сблизиться с классом 1-D. И та новость, что ты мне принёс – это как раз то, что мне и нужно, потому что я уже собиралась связаться с Нанасе-сан.

— Но Хосен ведь также хочет участвовать в денежных играх.

— Это, конечно, так, но действительно ли он делает это ради зарабатывания баллов? Когда он пришёл к нам на второй этаж, то произнёс: «А мы же, в свою очередь, не сможем достойно объединиться в пару с учениками других классов из-за навешенного ярлыка. По этой причине я решил протянуть вам, глупым и некомпетентным людям, руку помощи». Другими словами, первоначальной его целью был именно наш класс D. Если бы он и правда заботился о приватных баллах, то сказал бы он что-то подобное?

Хорикита утверждала, что помимо приватных баллов существовали и другие возможности для переговоров.

— К тому же я убедилась в этом, когда он напоследок сказал: «Увидимся».

— Да, думаю, Хосен присматривается к классу 2-D.

Вместо отказа от занятия лучших мест, Хорикита поставила перед собой три цели: «избежать исключения кого-либо из нашего класса», «не участвовать в экономической войне» и «сосредоточиться на получении третьего места или выше в борьбе между классами». Это определённо не простая задача, но именно поэтому она выбрала класс 1-D.

— Однако договориться с Хосен-куном очевидно не так-то просто. Но у меня есть кое-какая страховка.

Кажется, она уже успела что-то предпринять вне поля моего зрения.

— В данный момент идут переговоры о сотрудничестве с некоторыми учениками из класса 1-B.

— Говоря о классе 1-B… Это же как-то связано с Кушидой и Ягами, которые учились в одной средней школе?

Я вспомнил, как сегодня утром проверил «ОИС» и обнаружил, что они оба уже нашли себе партнёра.

— Да, Ягами-кун и Кушида-сан вчера объединились. Я, к сожалению, ничего не помню о своём кохае, но он всё-таки может оказаться нужным ключом. Судя по всему, он очень доверяет Кушиде-сан. Мы уже переговорили на этот счёт, так что, возможно, в случае успеха у нас увеличится число помощников.

Пусть это и была хорошая новость, но было кое-что, что меня беспокоило.

— Что насчёт самой Кушиды? Ты уже говорила ей, что нужно делать?

Пока что вопрос о сотрудничестве Кушиды, ненавидящей Хорикиту, остаётся открытым.

— Я знаю о том, что сейчас пытаться от неё что-то получить может быть очень сложной задачей. Поэтому я решила обратиться к Хирате-куну.

— Понятно. Таким образом, Кушида просто не может сказать «нет».

Если она сможет договориться с Ягами и заполучить для класса 2-D новых партнёров, то это решит несколько проблем и позволит людям сосредоточиться на учёбе.

— Доброе утро, Хорикита-сан. Можно тебя побеспокоить? Это ненадолго.

После первого урока Йоске подошёл к Хориките. Сидя на своём новом месте, я спокойно наблюдал за ситуацией.

— Вчера я походил и поспрашивал у многих учеников, но получить помощь оказалось не так уж и просто. Некоторые, конечно, говорили, что могут объединиться, но…

Даже если это футбольный клуб, переговоры не пройдут гладко. Несмотря на коммуникативные навыки Йоске, ему также будет нелегко поговорить с первогодками, которые только присоединились к этому клубу.

— Но первогодки требовали приватные баллы, не так ли? — Хирата лишь кивнул головой, после чего Хорикита продолжила свою мысль. — Ну, в конце концов, это неплохая возможность продать себя подороже, так что в этом нет ничего удивительного.

Как и предполагалось, идея о продаже своих способностей распространилась на весь первый год обучения.

— Когда я спрашивал подробности, то почти все сначала желали объединиться с классом 2-A, но когда с ними связывался класс 2-C, то переходили уже к ним из-за предложенных приватных баллов. Я бы даже сказал, что подобные предложения от класса 2-C поступали почти всем, кого звал класс 2-A.

— Ну, за способных учеников явно должна была идти серьёзная конкуренция.

Хорикита также предсказывала подобное развитие событий.

Тем не менее, следующие слова Йоске говорили немного о другом:

— С некоторыми учащимся, у которых оценка «Академических способностей» C или D, кажется, также связывались. Судя по слухам, им предложили довольно крупную сумму.

— Иными словами, выдающиеся ученики более не являются приоритетом в выборе партнёров?

— Ну, по-видимому, да.

— Хм, понятно. Если ты знаешь имя конкретного человека, можешь сказать?

— Да, конечно.

В результате Йоске назвал Хориките имя первогодки, с которым связывался класс A. И когда она проверила этого человека в «ОИС», стало понятно, почему к нему обратились

Несмотря на низкий уровень академических способностей, наличие высокой оценки по другим критериям также способствует повышенному интересу со стороны второгодок.

— Вот как… Теперь всё понятно…

— Значит, они не надеются сразу же получить хороший результат, а, скорее, рассчитывают на будущее.

Нет никаких гарантий, что подобный специальный экзамен, на котором необходимо сотрудничество с первогодками, не повторится. В таком случае нужны не только академические способности. Идея в том, чтобы помочь тем учащимся, которые беспокоятся из-за своей успеваемости и могут пригодиться в дальнейшем. Надо сказать, что это хорошая идея.

Однако интересным было то, что класс Рьюена также последовал этой стратегии.

Вместо того чтобы нацелиться исключительно на выдающихся учеников, он постоянно повторял шаги Сакаянаги.

— Хотелось бы сделать то же самое…

— Но для нас это довольно тяжело, не так ли?

Мы учимся в классе D, а Сакаянаги – в классе A. Даже если это первогодки, только поступившие в школу, они прекрасно понимают, какой класс лучше. Думая о будущем, вполне естественно быть немного предвзятым по отношению к престижному классу и помогать именно им.

— Спасибо за информацию. Если что-то ещё узнаешь, можешь мне потом рассказать?

— Да, конечно, — согласился Йоске, после чего вернулся на своё место.

Вскоре Хорикита взяла телефон и отправила сообщение…

[Хорикита: Ну, что думаешь?]

Как оказалось, она словно почувствовала, что я в это время слушал их разговор.

[Хорикита: Хирата-кун действительно очень важен.]

[Аянокоджи: Возможно.]

Хотя раньше между Хорикитой и Йоске были разногласия, но сейчас этого уже нет. Подобный человек и правда очень важен для класса.

Безусловно, его оружием можно считать превосходные коммуникативные навыки, но его основная сила – это доверие.

Хирата уже успел накопить огромный список достижений, так что другие были уверены в том, что он всегда может оказать помощь. Поэтому Хорикита и может так легко обсуждать с ним стратегии.

[Хорикита: Мы проходим через сложности просто из-за того, что учимся в классе D…]

[Аянокоджи: В любом случае желаю удачи. Итоговое решение будет за тобой.]

[Хорикита: Я хочу, чтобы ты также выполнил свою роль.]

[Аянокоджи: Ты имеешь в виду Нанасе, верно?]

[Хорикита: Да. Можешь связаться с ней и попросить о встрече? Подойдёт любое время.]

Куй железо, пока горячо. В данном случае нужно поторопиться, иначе другие классы заберут себе всех выдающихся учеников.

[Аянокоджи: Даже если нам и нужно связаться как можно раньше, то из-за нерешённых вопросов получится лишь не раньше послезавтра.]

[Хорикита: Да, я помню об этом.]

Занятия уже закончились, а я ещё так и не получил ответ от Нанасе.

Но даже если она и ответит, то ни Хорикита, ни я не станем предпринимать поспешных действий в решении этого вопроса. Существует еще одна проблема, с которой нужно справиться как можно скорее.

Она возникла из-за внезапного соглашения с Амасавой, по условию которого я должен был приготовить ей еду. В случае если приготовленная мной еда будет вкусной для неё, она обязуется стать партнёром Судо. Однако это препятствие нельзя назвать простым.

Я пришёл ко входу торгового центра Кёяки за десять минут до назначенного времени, но, судя по всему, Амасава ещё не пришла. Стоя возле входа, я наблюдал за учениками, которые ходили вокруг. Внутрь заходили учащиеся с разных годов и параллелей, разговаривая на обычные повседневные темы.

Сегодня утром температура явно была выше, чем в предыдущие дни, и на протяжении всего дня было достаточно тепло, но ближе к вечеру всё равно становилось прохладно.

Амасава появилась ровно в назначенное время.

— Не правда ли замечательное зрелище, Аянокоджи-семпай?

Когда мы встретились, она подошла ко мне с улыбкой на лице, словно была счастлива.

— О чём ты?

— Ждать девушку в назначенном месте и в условленное время, не делая никаких лишних движений.

Неожиданным образом она была слишком внимательна к таким незначительным вещам.

Вероятно, под «лишними движениями» она имела в виду возню с мобильным телефоном или же что-то подобное.

С этого момента начинается проверка Амасавы, а иначе это можно назвать «готовкой». Вполне естественно для неё думать о том, что я буду просматривать какие-либо рецепты. Если говорить проще, то это сцена похожа на ту, когда ученик пытается перед началом письменного теста вспомнить как можно больше информации, смотря в учебник. Конечно же, подобные действия не были обговорены, так что никаких правил, введённых Амасавой, это не нарушает.

Тем не менее, это может показать, что человек не уверен в своих навыках готовки.

Точно также это касается, например, телефонного звонка. Она может подумать, что разговор ведётся именно на эту тему. Вот почему я не пытался что-либо делать. В первую очередь я хотел создать видимость, что могу обойтись и без этого.

— Ну, тогда, Аянокоджи-семпай, пошли, — сказала она и вошла в торговый центр.

— Мы ведь идём за ингредиентами, не так ли?

— Да, и за этим мы тоже сюда пришли. У тебя ведь есть деньги?

— Нам хватит.

Это был очень простой обмен репликами. Я также не собирался говорить лишнего своему кохаю.

— Ну, тогда можно не волноваться насчёт этого. Я слышала от своих одноклассников, что тут можно приобрести множество полезных вещей… Так, а где тут у нас корзинки для покупок?

Однако Амасава сперва зашла не в продуктовый магазин, а в «Хамминг», специализирующийся на продаже различных вещей первой необходимости. Найдя синюю корзину возле входа, она взяла её в руки.

Больше всего меня сейчас беспокоят её слова: «И за этим мы тоже сюда пришли».

Изначально мы планировали закупиться ингредиентами для предстоящей готовки, но разве нам нужно было покупать что-то ещё?

Пройдя немного вперёд, Амасава остановилась возле прилавка с кухонной утварью. Оглядываясь на прошлое, я уже был в этом магазине несколько раз для покупки нужных вещей.

Помимо учеников, подобные предметы обихода пользуются спросом у учителей и работников кафе. Поэтому подобные прилавки были довольно большими, из-за чего запомнить точное расположение предметов при первом посещении магазина было не так уж и просто.

И хотя с моего последнего визита не прошло много времени, я уже увидел много нового.

Хм, Амасава специально остановилась возле этого прилавка для того, чтобы приобрести какое-то специальное оборудование? Вообще, здесь есть почти всё: овощечистки, тёрки, пресс для чеснока и множество других вещей. Естественно, не всё из этого есть в моей комнате. Однако она даже не пыталась выяснить это, хотя спрашивать о чём-то подобном было вполне нормальным. Даже если она не хотела тратить на это время, то могла спросить по дороге сюда.

Сдерживая эти мысли, я передал инициативу в руки Амасавы. Также я решил поговорить с ней о теме, не связанной с посудой:

— Амасава, а что с твоими навыками готовки?

— Моими? Я никогда не готовила, так что не являюсь человеком, который может сделать это самостоятельно. Я предпочитаю есть пищу, а не готовить её, — объяснила девушка и остановилась, словно достигла пункта назначения.

Судя по её уверенной походке, она целенаправленно шла именно к этому месту. Повернувшись ко мне спиной, она начала внимательно рассматривать полку.

В течение десяти секунд она взволнованно провела глазами по предметам, а затем энергично закивала головой и начала бормотать про себя:

— Так-так, в первую очередь нужна разделочная доска… Так, ага. Теперь ещё кухонный нож, миска, венчик, ложки. Угу, и это возьмём.

Каждый раз, когда она произносила название предмета, он тут же оказывался в её корзине.

Последним, что она взяла, была большая «ложка», которую по-другому ещё называют половником.

— Подожди секунду, пусть у меня в комнате много чего нет, но основные приборы-то точно имеются.

У меня было не очень хорошее предчувствие, так что я поспешил ей сказать об этом…

— Да-да, я это понимаю. Просто я хочу, чтобы ты купил это ради «особенного» дня.

Просто… купить?.. Разделочная доска, которую она взяла, была намного лучше, чем та, что есть у меня сейчас. Кажется, она сделана из кипариса, а цена за неё превышает 4.000 приватных баллов. Надо сказать, что все предметы, лежащие в корзине, являются высококлассными.

Затем она, словно переключившись на другую цель, быстро прошла две полки. Только подойдя, Амасава, недолго думая, схватила нож для фруктов.

— Когда дело касается готовки пищи, то без подобного ножа петти* не обойтись, верно? — сказала она будничным тоном, бросив нож в корзину.

[П/П: Разновидность японских ножей. Это кухонный нож, но меньше.]

Я даже не знал о том, что нож для резки фруктов называется «петти». К слову, несмотря на то, что он был маленьким, стоил он около 3.000 приватных баллов. Рядом также были более дешёвые варианты, однако разница в цене лишь показывала, сделаны ли они были в Японии или же в другом месте. Проще говоря, она просто выбрала более дорогой вариант.

— Можно спросить, а оплата ведь…

— Конечно же на тебе, Аянокоджи-семпай.

Пусть я уже и знал, что оплачивать придётся мне, но сумма за все принадлежности уже перевалила за 15.000 баллов. В таком случае мне нужно будет выбросить дешёвую кухонную утварь, которую я использую в настоящее время. Однако при мысли о том, что я буду использовать что-то дорогое для обычной готовки себе в дальнейшем, мне становилось как-то не по себе…

— О, кстати, я уже говорила это, но всё это мы покупаем ради «особенного» дня, так что не смей пользоваться этим каждый день, ладно?

Дьяволица…

И словно читая мои мысли…

— Или же ты хочешь сдаться? — вызывающе спросила она, держась за ручки корзины.

Амасава прекрасно знала о том, что я просто не могу отказаться от этого, и пользовалась этим.

Учитывая такое количество приватных баллов, которое позволит Судо объединиться с человеком с оценкой «Академических способностей» A, можно сказать, что это не так уж и дорого. По крайней мере, именно так я начал думать.

— Нет, всё в порядке. Я принимаю все условия, так что можешь покупать всё, что тебе захочется.

— Думаешь, я плохая девушка?

— Нет, не думаю.

Первогодка продолжала смотреть на меня, но спустя несколько секунд, словно что-то поняв, засмеялась.

— Тогда всё хорошо, семпай.

В корзину полетели также и другие кухонные принадлежности.

И всё это будет использовано исключительно ради «особенного дня Амасавы».

После того, как мы закончили с покупками в этом магазине, настал черёд самого важного – ингредиенты, ради которых мы зашли в продуктовый магазин.

В результате я потратил около 20.000 приватных баллов. Думаю, мне не стоит говорить, что я впервые купил так много всего. Пластиковый пакет, который я держал двумя руками, неприятно давил на мои пальцы.

В данный момент я совсем не могу понять, о чём она думает, а также о её мнении насчёт блюд, которые можно приготовить с помощью купленных ингредиентов. Причина моих сомнений заключается в том, что она решила купить овощи, мясо, фрукты и много чего ещё, что часто используется в готовке.

Тем не менее, у себя в голове я мог представить некоторые блюда, смотря на специфичность ингредиентов. Это касается, например, красного перца или же рыбного соуса.

Но это не означает, что мне нужно использовать всё, что мы купили. Исходя из действий и поведения Амасавы, я просто не могу не испытывать некоторых сомнений насчёт того, что она хотела таким образом запутать меня, чтобы поиграться. Я начинаю думать, что на данном этапе практически невозможно выбрать нужное блюдо, опираясь лишь на наши покупки.

— Та-ак, отлично! А теперь идём в комнату семпая, да?

Она была взволнована словно обычная девушка, которая собиралась прийти одна в комнату парня, когда произносила это. Однако я был взволнован по другой причине. Если мне не удастся удовлетворить её вкусовые предпочтения, то нашему соглашению конец. Кроме того, само понятие «вкусного блюда» довольно абстрактно.

Если бы это был специальный экзамен, в котором я бы просто не хотел участвовать, то подобная проверка была бы обычной тратой приватных баллов и времени. Но сейчас у меня нет другого выбора, кроме как принять все условия и смириться с этим.

Если честно, я не ожидал, что выбор Хорикиты может принести столько хлопот.

Изначально предполагалось, что мы не будем покупать много ингредиентов, так что не обсуждали вопрос, связанный с приватными баллами. Теперь я хотел бы поговорить с Хорикитой и Судо насчёт того, кто оплатит мои расходы…

Держа в голове эту мысль, я решил позадавать Амасаве волнующие меня вопросы. Также это должно было помочь мне лучше принять ситуацию, в которой я оказался.

— Знаешь, довольно странно позволять незнакомым парням готовить для себя. Разве подобное не должно вызывать отторжение?

Пусть это было моё собственное мнение, но я был уверен в том, что большинство бы почувствовало именно это.

Еда – это не то, на что смотрят, а то, что едят. Попадая в рот, она затем оказывается в твоём желудке.

Естественно, я буду всегда заботиться о том, кто и что приготовил для меня, обращая внимание и на вкус, и на то, как это влияет на здоровье.

И лишь после формирования доверительных отношений между человеком, употребляющим еду, и тем, кто её готовит, неприятные ощущения, возникающие в начале, постепенно начнут исчезать.

— Ты так думаешь? Хэй, но разве подобное не происходит в ресторане? Там же повар также остаётся за кулисами, а ты просто вынужден положиться на незнакомца и дать ему показать свои способности.

Её пример можно было назвать разумным. Даже в школьной столовой мы не видим процесс приготовления.

Тем не менее, эти две ситуации схожи лишь внешне, а вот внутри можно найти существенные различия.

— При готовке онигири, например, я буду уверен в том, что будут соблюдаться санитарные нормы. Разве уже это нельзя назвать большим отличием от обычной домашней кулинарии?

— Ну, в любом случае я предпочитаю видеть, как повара готовят. Исходя из выражения лица, а также движений во время процесса готовки я могу прийти к определённому выводу. И я ещё могу быть уверена в том, что человек соблюдает санитарные нормы. Однако существуют места, где посетители вообще не видят кухню. Внутри может быть очень грязно, а по посуде ползают всякие насекомые.

Амасава утверждает, что даже если ей готовит незнакомый человек, то покуда она видит сам процесс, она не будет возражать.

— К тому же я начала понимать, как устроена эта школа. Если на моём счету будет ноль приватных баллов, то как я тогда смогу нормально жить? Однако если семпай будет способен мне что-либо приготовить, то всё в порядке, не правда ли?

Понятно… Иными словами, если ей понравится приготовленная мною пища, то на этом она не остановится.

Её цель была в том, чтобы обеспечить себе продовольствие на случай чрезвычайной ситуации.

И хотя для меня это также было хорошо, потому что в этом случае я смогу повысить свои навыки готовки, но тут появляется закономерный вопрос: «А кто будет за всё это платить?»

— Интересно, ты знаешь, о чём я сейчас думаю?

— Хи-хи, возможно, — ответила Амасава, улыбнувшись.

Но я всё ещё не мог не усомниться кое в чём. Действительно ли лучшим решением было просить парней со второго года обучения делать что-то подобное? Лично я думаю, что лучше всего было попросить парня или же девушку со своей параллели или даже кого-то из своего класса.

Однако, благодаря этой возможности, теперь я могу помочь своему однокласснику сформировать пару с ученицей с оценкой «Академических способностей» A, так что мне не на что жаловаться.

— Но помни, я очень требовательна, когда дело касается пищи. Если ты не приготовишь вкусно, то и сотрудничества между нами не будет, понятно?

— Ага, конечно.

Это препятствие трудно для меня, но именно поэтому я должен постараться изо всех сил.

В этом случае инструктаж Хорикиты, который проводился чуть ли не всю ночь, должен мне пригодиться.

Со вчерашнего соглашения с Амасавой прошло не так много времени. Необходимо было использовать его максимально эффективно.

Однако она определённо не является человеком, который пропустит хотя бы одну ошибку.

Исходя из ингредиентов и утвари, выбранных ей, её цель была в том, чтобы проверить мои навыки.

Вскоре мы наконец прибыли к входу в общежитие.

Амасава приложила ладонь ко лбу, пытаясь избежать попадания солнечных лучей в глаза, когда осматривала общежитие.

— Знаешь, я немного нервничаю, когда думаю о том, что войду в общежитие для учащихся со второго года обучения, — сказала Амасава.

На самом деле по её поведению и голосу я не смог заметить у неё признаки нервозности.

Лучше будет сказать, что она, казалось, радовалась из-за предстоящей игры.

— Ох, а здесь ведь всё почти так же, как и у нас, — заметила она, внимательно осмотрев здание и то, что было на первом этаже.

— Ну, наверное, — ответил я.

Я никогда не посещал общежития других годов обучения, так что не знаю, как они выглядят.

Некоторые учащиеся из других классов, проходя мимо, обращали на нас внимание.

И это было вполне нормальной реакцией, учитывая то, что второгодка привёл ученицу с первого года обучения в это общежитие… И тем более учитывая огромный пакет с продуктами в моих руках.

Амасава слегка приветствовала проходящих людей, но я бы хотел, чтобы она этого не делала.

Чтобы избежать создания дополнительных странных слухов о нас, я быстро привёл её в свою комнату.

— Простите за вторже-ение! Ох, как здесь всё чисто и аккуратно!

— Так как ко мне сегодня должен был прийти мой кохай, то, естественно, я вчера вечером решил прибраться.

У моей уборки также была и другая цель – убрать запах моих экспериментов с готовкой.

Итак…

Теперь важно не ошибиться.

Положив огромный пакет с ингредиентами и посудой на пол кухни, я налил воду в электрический чайник и включил его. Затем я предложил Амасаве сесть в гостиной.

С места, которое я предложил, спокойно можно было наблюдать за кухней, и, естественно, сделал я это специально.

По крайней мере, дать ей возможность наблюдать за процессом очень важно.

— Я пока сделаю кофе. Если хочешь, можешь посмотреть телевизор.

— Спасибо, семпай.

Через несколько минут вода закипела, и, приготовив кофе, я дал ей кружку.

Амасава взяла со стола пульт от телевизора, который я специально положил рядом, и случайно выбрала какой-то канал.

Затем я пошёл на кухню, чтобы уже начать готовить еду. Если бы она тут же поднялась со своего места, чтобы встать рядом и начать тщательно за мной следить, то я бы попытался отговорить её это делать, но, к счастью, этого не понадобилось.

— А! Ты ведь понимаешь, что пользоваться телефоном – это нечестная игра? — предупредила она, посмотрев на меня.

— А не слишком ли строго ты к этому относишься? Мне кажется, большинство людей подсматривают рецепты, когда готовят, разве не так?

— Это значит, что ты не уверен в своих навыках?

— Нет, это не так.

— Надеюсь на это. В конце концов, люди, говорящие о своих хороших навыках готовки, должны держать рецепты в своей голове.

Несмотря на то, что вчера мы этот вопрос не обговаривали, я решил послушаться её.

Всё же подобная мера контроля была в пределах моих ожиданий.

— Тогда я положу свой телефон на кровать.

Подключив телефон к зарядному устройству, я положил его на нужное место.

Амасава удовлетворённо кивнула головой и взяла в руки кружку с кофе.

— Итак, я бы хотел покончить со всем этим до того, как стемнеет. Какое блюдо ты хочешь, чтобы я приготовил?

— Так-так, чего же я хочу… А! Я хочу, чтобы семпай приготовил том-ям*!

[П/П: кисло-острый суп с креветками, курицей, рыбой и ещё другими морепродуктами. Является национальным блюдом Таиланда.]

— …Том-ям?

Видимо, причина для покупки рыбного соуса и красного перца была в том, чтобы приготовить что-то из тайской кухни.

— Ну как, можешь это сделать? Пожа-алуйста, семпай!

В итоге Амасава заказала блюдо под названием «Том-ям».

Естественно, я никогда не готовил его, не ел и тем более редко когда слышал об этом названии.

Конечно же, в «Белой комнате» такого рода еда не подавалась.

По телевизору я когда-то слышал о том, что это блюдо очень популярно среди женщин, но больше я ничего не знаю о нём.

Если я буду рассчитывать лишь на свои собственные навыки, то получится у меня очень плохо.

Я не только понятия не имел об ингредиентах, используемых в нём, но и не смогу угадать порядок, требуемый для приготовления.

Чем я тогда занимался всю ночь?

Я не пытался запоминать различные рецепты древних и современных восточных и западных блюд. И я не пытался обучиться продвинутым навыкам готовки.

Учитывая, что Амасава могла бы позволить мне подсмотреть рецепты, в запоминании этой информации просто не было бы никакого смысла.

После нашего соглашения Хорикита решила выпустить две стрелы.

Первая – основы использования кухонных ножей.

Нарезать, измельчить, вырезать какой-либо узор и так далее.

Я потратил большую часть времени на практику того, где я был полностью уверен, что у меня бы ничего не вышло без подготовки.

И даже после этого я могу назвать свои навыки готовки довольно посредственными, если сравнивать меня с обычными людьми.

Однако они же и не могли бы освоить столько нового всего за полдня, а я в свою очередь мог похвастаться высокой скоростью обучения.

Сейчас мои навыки в готовке напоминают человека, который готовит несколько раз в неделю.

По крайней мере, это результат, которого я достиг без выделения хотя бы одной секунды на запоминание различных рецептов и практики.

Но из-за этого я, конечно же, ничего не могу знать про блюдо, которое назвала мне Амасава.

В этом случае вступает в силу вторая стрела, выпущенная Хорикитой. Просмотр рецепта в реальном времени с помощью телефона. Проблема в том, что Амасава запретила мне это делать, и сейчас мой телефон находится на кровати словно заложник.

И даже если бы я припрятал какой-нибудь планшет, то у меня банально не было возможности заглянуть в него.

Периодически Амасава посматривала в мою сторону. Подобные действия также входили в пределы моих ожиданий. Я достал из своего правого кармана одну интересную вещицу, диаметр которой был менее двух сантиметров. Так как правая сторона не была в поле зрения Амасавы, она не могла этого заметить.

На первый взгляд эта вещица была похожа на затычку для ушей. Я вставил её в моё правое ухо, скрытое от её глаз.

Затем я слегка кашлянул. Это действие был оговоренным сигналом.

А после этого…

«Так, я прекрасно всё слышала. Не думала, что она попросит приготовить том-ям…», — прозвучал голос Хорикиты в моём правом ухе.

Так как Хорикита могла свободно пользоваться компьютером, мы договорились, что она будет в режиме реального времени давать мне нужную информацию о рецепте. И именно это является усовершенствованной версией второй стрелы. В школьной сумке, которую я положил возле своих ног, находится телефон Судо. Беспроводной наушник сейчас был подключён к нему. Перед тем, как мы с Амасавой пошли за покупками, я, используя телефон Судо, позвонил Хориките.

Пока мы закупались в торговом центре Кёяки, Хорикита спокойно вернулась в общежитие для того, чтобы подготовиться.

Сам же беспроводной наушник был куплен ещё вчера.

В случае, когда Амасава захочет подойти и более тщательно всё проконтролировать, я могу легко убрать наушник обратно в карман, якобы почесав голову. В то время, как другая сторона следит за моими движениями, я могу также в какой-то степени контролировать её.

Теперь я могу приготовить нужное блюдо, не беспокоясь насчёт рецепта. Мы с Хорикитой также условились насчёт некоторых сигналов. Например, когда она слишком спешит или же мне нужно было вновь услышать объяснения.

Наше сотрудничество очень важно.

Хотя я и могу получить информацию насчёт ингредиентов и порядка приготовления, но у меня всё ещё нет никакой визуальной информации.

Я просто не знаю, как должно выглядеть блюдо с названием «том-ям». То, как мы будем взаимодействовать друг с другом, определит, насколько я смогу правильно его воссоздать.

«Кстати, я бы хотела, чтобы ты кое-что спросил у Амасавы».

Как только Хорикита начала говорить, я начал передавать её слова.

— Амасава, для том-яма ведь не нужны нож петти и взбивалка для яиц. Если тебе нужно будет приготовить что-то ещё, то лучше сказать об этом прямо сейчас.

Если она действительно попросит приготовить ей ещё блюда, то это лишь доставит мне хлопот, поэтому нужно было заранее уточнить этот вопрос.

— Ну, я собиралась попросить тебя об этом позже… Я хотела, чтобы ты очистил мне яблоко от кожуры и порезал его.

Как и ожидалось, Амасава планировала дополнительно нагрузить меня.

— Можешь не волноваться, если у тебя останутся ингредиенты, то они все твои, семпай. То же самое относится и к утвари, которая будет ожидать моего следующего визита, хи-хи-хи.

Несмотря на то, что петти нож, например, действительно может мне пригодиться, но остальное, кажется, она просто оставляла мне на хранение.

«Хорошо, теперь мы хотя бы убедились в этом. Так, надеюсь, ты помнишь, как я тебя учила вчера пользоваться тем ножом».

Я ещё не знаю, насколько правильными будут мои движения, но, думаю, с этим я справлюсь.

«Итак, время готовки этого блюда составляет от 15 до 30 минут…»

Ну… В любом случае скоро выяснится: смогу ли я достичь нужного результата или нет.

Пусть я и приготовил том-ям, выйдя за границы запланированного времени, но у меня в какой-то степени получилось это сделать.

Теперь его можно было нести Амасаве, чтобы она опробовала его.

Никогда бы не подумал, что стану угощать малознакомую девушку самостоятельно приготовленным мной блюдом.

Поставив миску с том-ямом на стол, я вернулся на кухню за яблоком.

Мне нужно было продемонстрировать Амасаве мои навыки владением ножом петти.

— Обычно для чистки я использую кухонный нож, так что к этому «петти» не совсем привык…

Сначала необходимо заранее ввести её в курс дела, а затем… Настало время бросить вызов кожуре яблока!

— Вау! Просто потрясающе. Да, ты всё сделал правильно. Хорошо, эту часть проверки ты прошёл.

Естественно, это не профессиональный уровень, но с первой попыткой у меня не возникло каких-либо проблем.

Затем я положил нарезанное яблоко на тарелку и поставил её на стол.

— Кстати, для том-яма обычно ведь используют кориандр. Тебе не нравится вкус блюда, если его туда добавляют?

В список купленных сегодня ингредиентов не было кориандра.

— Хм, нравится ли мне или нет? Если бы мы приобрели кориандр, то ты мог заранее узнать о том, что я попрошу том-ям.

Похоже, в этом плане она была очень бдительна и намеренно не купила этот ингредиент. Она решила предпринять меры для того, чтобы помешать мне заранее подготовиться к готовке. И хотя я могу понять, что в её случае это может быть единственным способом проконтролировать ситуацию, но такие ухищрения слишком экстравагантны.

— Тогда могу я пока заняться уборкой? — спросил я, вернув нож петти на кухню.

— Нет-нет! Сейчас ты должен сесть рядом со мной и ждать оценки судьи.

Конечно же, я не мог ослушаться её, так что послушно последовал с кухни и сел рядом с ней.

— Ну, приступим…

Она медленно поднесла миску с дымящимся том-ямом ко рту.

Кажется, она не испытывает неприязнь, если во время приёма пищи за ней тщательно наблюдают.

Однако я, как и Амасава, также не возражаю против этого.

Спустя какое-то время она съела целую миску том-яма, после чего довольно улыбнулась и сложила ладони на животе.

— О-ох, спасибо за угоще-ение!

Несмотря на то, что выглядела она миниатюрно, количество еды, которое в неё поместилось, явно не совпадало с этим впечатлением.

И тогда я также попробовал том-ям… Однако я не знаю, такой ли вкус должен быть у этого блюда. Я всё же думаю, что не совершил каких-либо ошибок.

Всё сейчас зависит от решения Амасавы. Если она скажет, что ей не понравилось, то нашему соглашению не бывать.

Это можно будет считать за поражение.

— Семпай, этот том-ям…

Сделав короткую паузу, судья наконец высказалась:

— Угу, это блюдо вполне неплохое и получает проходной балл. Не скажу, что вкус какой-то особенный, но, по крайней мере, заставляет меня хотеть съесть его ещё раз.

Тем не менее, проходной это балл или нет, но Амасава всё ещё не упомянула то, что больше всего меня волнует – согласна ли она на сотрудничество.

— Ладно, я пока приберусь, — сказала она, держа в руках пустую миску и ложку, после чего пошла на кухню.

По неизвестной мне причине она не только начала мыть посуду, но и просто приводить в порядок те места на кухне, которые как-то были задействованы в готовке.

— Давай лучше я это сделаю.

— Всё нормально, ведь это я попросила семпая приготовить для меня. А теперь позволь сделать хотя бы свою часть работы, а в это время семпай может сесть и отдохнуть. Хотя я ничего не знаю о готовке, но у меня есть определённые навыки в уборке, так как я часто помогала с этим своей маме.

— Ну, если ты так говоришь… Я бы хотел узнать насчёт результата… Я прошёл эту «проверку»?

Услышав вопрос, Амасава продолжила уборку на кухне, не сказав ни слова.

Сейчас в комнате можно было услышать лишь звук работающего телевизора, по которому транслировались новости.

— Да, пришло время объявить результаты. О-ох, как же волнительно, не правда ли?

Приняв задумчивый вид, Амасава достала свой мобильный телефон. Она использовала его в качестве зеркала, чтобы снять ленту со своих волос, а затем вновь принялась завязывать её.

Спустя несколько секунд она закончила и сразу же решила поделиться впечатлением:

— Немного ранее я уже сказала, что твоя готовка достигла проходного балла. Это действительно было неплохо, да и вкус также был в какой-то степени хорошим.

— И что насчёт сотрудничества?

— Я ведь говорила, что буду очень строго оценивать, не так ли? — спросила Амасава, улыбнувшись. — Буду ли я в дальнейшем приходить к семпаю после такого обеда, зависит исключительно от самого семпая.

Получается, я всё же не смог достичь уровня, при котором она хотела бы приходить ко мне и просить что-либо приготовить? Думаю, именно это она имела в виду.

— Тогда что насчёт Судо? Если я не достиг нужного уровня, то ты не станешь его партнёром, да?

Несмотря на риск из-за подобного вопроса, я всё же решил прямо спросить её об этом.

— Не могу сказать, что это 100% победа, но семпай – человек, который и правда умеет готовить. К тому же семпай купил очень много ингредиентов и различных кухонных принадлежностей, а после ещё и приготовил том-ям для меня. И всё это он сделал просто так. Поэтому, естественно, я должна компенсировать затраченные усилия. Да, я объединюсь с Судо-семпаем.

Несмотря на то, что она, кажется, не была полностью удовлетворена, но, похоже, я смог достичь определённой нижней черты.

Теперь я мог облегчённо вздохнуть.

— Подожди ещё минутку, пока я тут не уберусь.

Так как мне не было никакого смысла следить за Амасавой во время уборки, я начал слушать новости, идущие по телевизору.

Вскоре она закончила и довольная вернулась в гостиную. Затем она взяла свой телефон и, показывая мне экран, отправила заявку на партнёрство Судо. В результате принятия этой заявки, его партнёром на этот специальный экзамен станет Амасава.

— Судо сейчас ещё в клубе, так что я попрошу его принять немного позже, хорошо?

Тот факт, что Судо сейчас участвовал в клубном мероприятии, естественно, правда, но так как его телефон сейчас у меня, мне необходимо было сказать это.

— Да, конечно, всё в порядке. Ну, нехорошо возвращаться в общежитие поздно, так что я пойду. Ещё увидимся, Аянокоджи-семпай, — сказала Амасава и подошла к входной двери.

Пока что ситуация продвигается плавно и это не может не радовать.

— Амасава, спасибо за то, что объединилась с Судо. Ты очень помогла и ему, и Хориките.

— Не нужно благодарностей. В конце концов, именно такое было соглашение между нами, — ответила Амасава, обуваясь.

— Я бы ещё кое-что хотел спросить…

Когда я сказал это, она обернулась и посмотрела меня.

— Семпай хочет спросить о возможности сотрудничества между классом 2-D и 1-A, да?

Судя по её действиям и пониманию ситуации, она не просто так попала в класс A и получила соответствующую букве класса оценку «Академических способностей».

— Да, именно об этом я бы хотел спросить. В нашем классе D есть много людей, у которых такая же ситуация, как и у Судо, то есть нуждающихся в умных партнёрах. Если бы ты помогла нам с этим или же просто представила нам нескольких учеников, то это было бы очень полезно для нас.

— У-у, прости, пожалуйста, но я не могу этого сделать, — извинилась Амасава, сложив руки вместе.

В итоге моя просьба была моментально отклонена.

— О, нет, не подумай, Аянокоджи-семпай, что это твоя вина, или же Хорикиты-семпая и остальных. По крайней мере, я чувствую, что вам можно доверять. Однако я не очень-то хорошо лажу со своими одноклассниками. Ты ведь помнишь ту нашу первую встречу в торговом центре Кёяки? Я тогда была одна.

— Да, я помню.

В то время довольно много людей посетили торговый центр, собираясь в группы, но Амасава тогда была одна.

— Просто я человек, который обычно не задумывается над словами. Я всегда говорю прямо и то, что думаю. Довольно тяжело подружиться с такой личностью, не правда ли? Так что, семпай, прости, но я действительно не могу тебе помочь с этим.

— Нет, всё нормально. Ты уже помогла нам, объединившись с Судо. Если у тебя возникнут какие-либо трудности, то можешь сказать об этом мне. По крайней мере, я попытаюсь сделать всё возможное, чтобы помочь.

— Угу, спасибо. До встречи, пока-пока!

Пусть я не смог добиться сотрудничества с классом 1-A, но на сегодня задача была выполнена.

— Наконец-то…

Завершив звонок с Хорикитой на телефоне Судо, я позвонил ей уже со своего телефона.

— Молодец, хорошо потрудился, — сказала Хорикита сразу же после того, как ответила на звонок.

— Да? У меня возникло ощущение, что так произошло из-за снисходительной оценки Амасавы.

— Даже если это и так, в любом случае проблема Судо-куна была решена. А это очень важное достижение.

Мне действительно стыдно перед Амасавой из-за того, что пришлось использовать грязные методы, но у нас получилось.

Теперь осталось дождаться Судо, который должен забрать свой телефон, после чего он примет заявку на партнёрство.

И, судя по времени, он уже совсем скоро придёт.

— Почему ты пытался попросить Амасаву-сан стать связующим мостом между классами 2-D и 1-A? Опустим её личность и количество друзей, но ты ведь должен понимать, насколько нам, классу D, тяжело вести какие-либо переговоры с классом A?

Хорикита не упоминала, что собирается на этом специальном экзамене пробовать сформировать доверительные отношения с классом 1-A.

Как она и сказала, нам действительно будет очень сложно добиться этого.

— Это была просто формальность. Мы всё-таки находимся в затруднительном положении и пытаемся всеми силами найти партнёров, так что было бы слишком неестественно, если бы мы не затронули эту тему.

В данном случае необходимо показать, что мы находимся в поисках спасительной соломинки, прося остальных о сотрудничестве.

Если у людей возникнет впечатление, что мы ничего не ищем, то они, естественно, подумают о том, что у нас есть выстроенная стратегия.

— Я говорю о том… Мы ведь с самого начала отказались от класса 1-A, сосредоточив внимание лишь на классах 1-B и 1-D. Она ведь наверняка уже должна была понять это, разве нет?

Хорикита никогда не рассматривала возможность сотрудничества с классом 1-A с помощью Амасавы, потому что изначально была сосредоточена на остальных классах. Тот факт, что Амасава сама пришла к нам, Хорикита восприняла лишь как подарок с небес, который мог помочь Судо. Но кроме этого, ни о каких других вопросах речи не заходило.

— Мы ещё не знаем, каким человеком на самом деле является Амасава. Сегодняшнее наше соглашение может спокойно разойтись по всем классам на первом году обучения или даже захватить весь второй год. Учитывая эти риски, я попросил её о помощи в сотрудничестве между классами. Возможно, это было излишне, но…

Внимательно выслушав меня, Хорикита замолчала.

— Что-то не так?

— Твой образ мышления… До невозможности продуманный и расчётливый.

— Ты преувеличиваешь.

— Нет, это и правда удивительно. С одной стороны, подобное развитие событий можно легко предугадать, но… Совершенно иначе это смотрится тогда, когда ты обращаешь на это внимание и предпринимаешь шаги, учитывая даже это. Теперь я стала немного понимать, почему мой брат обращал на тебя внимание. Однако раньше ты бы ни за что не стал бы рассказывать это. Почему в этот раз ты так поступил?

Хорикита была обеспокоена моими действиями, которые могли повлиять на её мнение обо мне.

— Не нужно искать какой-то смысл в этом. Сейчас нам следует сосредоточиться на тех учениках, которые не нашли себе партнёров. Как только Нанасе свяжется со мной, я тебе сообщу об этом.

— Да, хорошо. Буду ждать.

Завершив звонок, я проверил кухню. Она была чиста. Амасава не только помыла посуду, но и протёрла раковину, из-за чего она выглядела, как новая, и словно ей и не пользовались вовсе. Всё остальное: разделочная доска, столовые приборы, ножи, кастрюля и так далее – было аккуратно разложены по своим местам. Уборку можно было назвать идеальной.

Хотя это соглашение было между Хорикитой и Амасавой, но впервые я смог нормально поговорить с ученицей с первого года обучения. И если учитывать, что Амасава может быть из «Белой комнаты», то наверняка она расставила какие-либо ловушки, но я не нашёл никаких следов, указывающих на подобные действия.

Естественно, моя бдительность также распространялась и на её поведение…

Её слова и поступки говорили о том, что она была нормальной ученицей из старшей школы.

Выйдя из «Белой комнаты», такого поведения Амасавы было бы довольно тяжело достичь.

Важнее всего то, что Амасава объединилась с Судо, так что она не должна быть ученицей из «Белой комнаты».

Судя по имеющийся информации, среди первогодок, которые уже нашли себе партнёров, не может быть человека, пришедшего из того места… Нет, сейчас ещё слишком рано для того, чтобы утверждать это.

Объединиться со мной – это самый кратчайший путь исключить меня из школы. Однако это – не единственная стратегия, и нельзя утверждать, что других не существует. Есть высокая вероятность того, что мне могли просто подсунуть эту большую приманку, чтобы найти другую возможность.

За один день невозможно получить знания о том, как ведут себя ученики старшей школы, но в случае заранее выделенного времени это становится возможным.

Я до сих пор не избавился от различных подозрений насчёт слов и поступков Амасавы.

Возможно, это нельзя назвать огромной проблемой, но лучше избавиться от всех тревожных факторов.

Осторожность не ограничивается лишь Амасавой. Это также касается Хосена и Нанасе, с которыми в дальнейшем ожидаются переговоры. В тот день, когда они посетили второй этаж и направились к нам, Нанасе первым делом бросила заинтересованный взгляд именно на меня, хотя вокруг них было множество других второгодок.

Я должен подозревать всех, кто как-то пытается контактировать со мной, независимо от того, обращаются ли они ко мне напрямую или нет.

С этого момента я вступаю в очень опасную зону. Мне необходимо найти партнёра для себя.

* * *

Чуть позже, ближе к ночи, я наконец получил ответ от Нанасе.

[Нанасе: Можем встретиться завтра после занятий.]

Тот же день. Вечер, когда Аянокоджи готовил для Амасавы. Кафе в торговом центре Кёяки.

Сакаянаги, Камуро и Кито, учащиеся из класса 2-A, собрались вместе для обсуждения важных вопросов.

— Класс С вновь склонил нескольких первогодок, с которыми мы разговаривали, присоединиться к ним. Они предложили отказаться от сотрудничества с классом A, взамен сразу же предоставив 100.000* приватных баллов, — сообщила информацию Камуро, получив её после звонка от Хашимото. — Не слишком ли глупо соглашаться всего лишь на 100.000 баллов, отказываясь от объединения с нами?

[П/П: В яп. здесь указывалась сумма 10.000 баллов, но переводчику показалось, что это опечатка. Чуть дальше можно понять, почему я так считаю (все остальные числа далее оставил так, какими они были в оригинале).]

Затем Камуро поделилась дополнительной информацией.

В качестве предоплаты за партнёрство с учащимся из класса 2-C, первогодка получит 100.000 приватных баллов. После того, как пара набирает более 501 балла на экзамене, первогодка получает ещё 100.000 баллов. В общей сложности получается 200.000 баллов.

— Фу-фу, кажется, Рьюен-кун пытается вести полномасштабную войну против меня.

— Чем ты планируешь ответить? Или мы всё также будем сражаться приватными баллами?

— Если мы продолжим использовать наши баллы, то в этой экономической войне мы безоговорочно победим. Однако разве использование той же стратегии, что и твой противник, заслуживает того, чтобы называться искусством?

— Искусством?.. Будь то 100.000 или 200.000, если это необходимо, то почему бы не вложиться? Даже первогодки очевидно понимают преимущества приватных баллов.

Среди первогодок уже распространилась идея, что они на этом специальном экзамене находятся в гораздо более выгодном положении. Из-за этого также возникла мысль, что способные учащиеся, готовые объединиться с кем-то, получат приватные баллы.

В ответ на это заявление Камуро, Сакаянаги улыбнулась, не соглашаясь с этим.

— Тогда разве мы не проиграем Рьюену?

— Между нашим и классом Рьюена-куна уже существует довольно большая разница в академических способностях. Если он хочет закрыть этот пробел, использовав первогодок, ему необходимо заполучить очень много способных людей. Но даже в этом случае нет никаких гарантий, что он сможет победить нас.

— Возможно, всё так и есть, но тогда у нас ведь нет уверенности в нашей победе, не так ли?

— Да, это правда. Если Рьюен-кун сможет заполучить множество учащихся с оценкой «Академических способностей» A или около того, то эта битва уже будет 50/50, если мы ничего не будем предпринимать.

Это означает, что за две битвы есть вероятность проиграть один раз.

Камуро в данный момент не была взволнована. Причина была в том, что она считала невозможным, что Сакаянаги, сидящая перед ней, будет бездействовать.

— Как ты думаешь, что случится, если мы будем предлагать ту же сумму?

— Что случится? Ну, Рьюен будет тратить больше, не так ли?

— Именно. 200.000 баллов, а затем 300.000 баллов. И эта сумма продолжит увеличиваться.

— Но даже если и так, то, заплатив большую сумму, можно получить на свою сторону много способных учеников, разве нет?

— Цена, которую мы заплатим, будет слишком огромной. Учитывая риск, нет смысла тратить на это миллионы приватных баллов, понимаешь?

— Ты хочешь сказать, что даже если мы минимально вложимся, то всё равно сможем победить в борьбе за выдающихся учеников? Я не думаю, что первогодки в данный момент понимают ценность престижа класса A.

Камуро всё ещё цеплялась за это, но Сакаянаги не проявляла признаков того, что она будет участвовать в экономической войне.

— Мне прекрасно известно о том, что Рьюен-кун планирует занять первое место в рейтинге классов. В сравнении с прошлым годом, когда у него было соглашение с Кацураги-куном, теперешняя его политика явно изменилась.

— Тогда он ведь собирался накопить 20 миллионов приватных баллов и перевестись в класс A, да?

— Да, но сейчас же его мышление поменялось. Осознал ли он важность классных очков? Нет, не думаю. Скорее, он понял, что является важной частью, без которой его класс не сможет победить.

На этом специальном экзамене Сакаянаги и Рьюен ещё не говорили друг с другом лицом к лицу. Однако казалось, что они мысленно обмениваются словами и пытаются конкурировать друг с другом, разрабатывая свои стратегии.

— Правда ли, что… это возможно? Ну, мы можем позволить себе не повышать количество предлагаемых баллов?

— Ох, Масуми-сан, я ведь не говорила, что не собираюсь играться баллами.

— А? Ты ведь недавно сказала о том, что приватные баллы не повлияют на результат, разве нет?

— Пожалуйста, передай, что мы готовы предоставить первогодкам ту же сумму, что и класс Рьюена-куна.

Выслушав этот странный приказ, Камуро плотно сжала свои губы.

— Однако… Даже если кто-то согласится на эти условия, пока не нужно подписывать контракты.

— Я… Я просто не могу понять этого.

— Фу-фу-фу, стратегия Рьюена-куна очень удобна для меня.

— Я действительно ничего не понимаю…

«Эй, а разве не всё ли равно? Принцесса же сказала, что в этом нет никакой необходимости, так почему бы просто не понаблюдать за её способностями?» — заинтересованно сказал Хашимото, который слушал обсуждение по телефону.

— …Не то чтобы я была против…

Следуя инструкциям Сакаянаги, даже в случае согласия первогодок с ценой, партнёрские отношения всё равно не будут сформированы.

Несмотря на то, что Камуро не могла понять смысл этого, она всё равно передала всё Хашимото.

Сакаянаги же, наблюдавшая за Камуро, осознала, что та была раздражена.

Для того чтобы дать ей подсказку, она начала объяснять:

— Стратегия Рьюена-куна по крупномасштабной закупке способных учеников сама по себе неплоха. Ввязавшись в это, он даже заставил меня вступить в экономическую войну. Однако, учитывая конкуренцию между классами, его выбор преследовать тех, к кому обратились мы, является ошибкой. Класс C из-за общего академического уровня находится в невыгодном положении, и чтобы выйти из этой ситуации, ему необходимо сосредоточиться только на учащихся с оценкой «Академических способностей» A.

Но Рьюен не делает этого. Он сосредоточен на получении не только тех, кто силён не только в учёбе, но и тех, кто может пригодиться классу A.

— Значит ли это, что он накопил довольно большую сумму приватных баллов?

— Кто знает. В любом случае, даже если у него есть минимальное количество баллов для подобных действий, реальная сумма, которую он может использовать, может быть не такой уж и большой.

— Почему? Если он предлагает учащимся такие суммы, то наверняка у него есть нужное количество баллов.

— Если это было предложено лишь на словах, то он может делать это, не имея в запасе и одного приватного балла. Необходимо просто притворяться богатым.

Камуро не могла понять, какое преимущество извлечёт из этого сам Рьюен.

— В том случае, когда Рьюен-кун бездействовал бы, мы могли запросто набрать способных учеников, задействовав лишь престиж класса A. Однако он решил реализовать стратегию по выкупу, заставляя нас присоединиться к экономической войне. Что тогда он собирается делать дальше? Очевидно, он будет повышать предлагаемую сумму, пытаясь заставить наш класс выложить больше приватных баллов.

— О… Я поняла…

В результате класс A хоть и может заполучить больше способных учеников, но необходимо будет выложить 100.000, 200.000 или же 300.000 приватных баллов за первогодок, что принесёт огромную пользу классу 2-C.

— Разве сейчас мы не находимся в невыгодном положении? Он ведь уже смог привлечь на свою сторону довольно много людей.

— На данном этапе нет смысла паниковать. Рьюен-кун смог получить лишь несколько человек. Возможно, он даже почувствовал некоторое превосходство, но в чём-то он ошибается. Например, он считает престиж класса A чем-то временным, и что его можно легко разрушить. Также он неверно рассуждает, что потратив баллы, можно получить столько партнёров, сколько захочешь.

— Я всё равно ничего не могу понять, но мне ведь нужно просто следовать инструкциям, верно?

— Да, этого будет достаточно.

— Мне не очень нравится тот факт, что мы действуем, исходя из выбранной стратегии Рьюена. Что если мы уже угодили в его ловушку?

— Поверь, это не так. Эта игра будет выиграна без каких-либо проблем.

Услышав ответ Сакаянаги, Камуро не могла не вздохнуть из-за того, что не поспевает за её мыслями.

— Сейчас действительно нет никакого смысла слишком сильно об этом задумываться, так что просто не позволяйте Рьюен-куну полностью взять ситуацию под свой контроль. Этот специальный экзамен является всего лишь прелюдией. В данный момент мы находимся на этапе, когда каждый пытается выяснить идеи друг друга и как-то использовать это.

— Я бы, наверное, на его месте просто сдалась, если бы моим противником была ты.

— Может и так, но… Я надеюсь, что он не закончит самоуничтожением. В конце концов, такой финал был бы просто не интересен.

Смотря в окно, Сакаянаги молилась, чтобы её враг был достойным противником.

Тот же день. Через два часа после начала разговора Камуро с Сакаянаги.

Рьюен вместе с Ишизаки и Ибуки сидели в одном из караоке-залов.

— Рьюен-сан, ученик из класса 1-B, которому мы предложил 200.000 приватных баллов, кажется, сорвался с крючка, — проинформировал Ишизаки.

— Из-за чего? 200.000 – это не убедительная сумма?

— Нет, не в этом дело. Просто Сакаянаги предложила такое же количество баллов…

— Похоже, другая сторона не хочет отступать. Мы вообще способны как-то выйти на победу, будучи изначально в невыгодном положении?

— Ну, нам действительно будет сложно что-то с этим сделать, учитывая то, какое количество приватных баллов находится в распоряжении класса A.

Однако, получив отчёт и выслушав эти комментарии, Рьюен не паниковал, а просто игрался со своим телефоном.

— Р-Рьюен-сан?

— Да успокойтесь вы уже. Я прекрасно знаю, чего добивается другая сторона.

Заметив, что Рьюен взглянул на пустой стакан, Ишизаки в спешке подлил туда воды.

— Говорите, что предоплата 100.000 баллов, а после экзамена получат ещё 200.000.

— Э-эм, ты серьёзно?

Количество предлагаемых баллов выросло, и в результате одному ученику они должны были выплатить 300.000.

— В любом случае большинство первогодок ещё не определились с выбором. Надеюсь, Сакаянаги будет вмешиваться и дальше.

— Мы ведь не просто ждём нашего проигрыша, верно?

В случае нехватки средств бороться с этим было бессмысленно.

— Конкурировать с Сакаянаги сейчас невозможно… Лучше всего сосредоточиться на втором месте…

— Я тоже так думаю. Если всё же две стороны предлагают одну и ту же сумму, то побеждает престиж класса A.

Рьюен, услышав этот анализ Ишизаки и Ибуки, рассмеялся.

— Хах, уверен, Сакаянаги там уже празднует свою победу.

— Ты ведь и так это знал, да? Всё же престиж нашего класса не такой уж и ценный.

— «Престиж» класса A сейчас лишь декорация. Слишком самонадеянно рассчитывать на него, а потери от разрушенного доверия будут неизмеримы.

— Что нам с приватными баллами делать? Если сумма возрастёт до 300.000 или 400.000, то мы просто не сможем выплатить их всем.

— Я не собираюсь объединяться с людьми, которые требуют необоснованную цену за себя, так что в этом случае ответ прост – не платить.

— …А?

— Я сейчас не пытаюсь заманивать первогодок высокими выплатами. В данный момент мы находимся в процессе изучения людей на этой параллели. Человек, который готов к сотрудничеству за какое-то количество баллов – это человек, которого можно заманить на свою сторону в любое время. Когда он понадобится, просто дай ему денег и всё готово. Сейчас важно найти тех, кто иначе понимает ценность денег.

— Прости, конечно, но я не понял, что ты хотел этим сказать…

— Вероятно, Сакаянаги считает, что я стремлюсь к первому месту в общем рейтинге. Однако я не собираюсь сосредотачиваться на получении классных очков без стартового капитала. Единственный вариант победить класс A – это дождаться времени, когда наши очки сильно увеличатся, а их – уменьшатся.

— Так ты избрал эту стратегию для того, чтобы увидеть, как она потратит много денег?

— С самого начала можно было догадаться, что цены будут увеличиваться. Однако уже есть учащиеся, которые согласились сотрудничать с нашим классом. Как ты думаешь, почему они сделали это, учитывая, что мы – класс C?

— О… Ну, я не уверен, но…

Самым первым предложением была предоплата в 50.000 баллов, а также 50.000 баллов после получения проходного балла за экзамен.

Очевидно, что подобная цена не слишком велика, но несколько учеников всё же решили объединиться с классом C.

— Ты просто встретился лицом к лицу с этим человеком и… начал угрожать?

— Ну, в какой-то степени ты прав.

Будь то 300.000 или же 400.000 приватных баллов, первогодки были вынуждены согласиться с условиями Рьюена.

В результате итоговая сумма, которую необходимо будет выплатить за сотрудничество, получилась гораздо меньше, чем казалось на первый взгляд.

— Я просто ищу тех, кто может понять, что я лучше Сакаянаги.

Рьюен выбирает людей, которые могут на инстинктивном уровне видеть класс победителя, не ограничиваясь лишь количеством баллов и престижем.

Это истинная цель, которую преследует Рьюен на этом специальном экзамене.

Он планирует опустить положение Сакаянаги в классе A.

Глава 5 - Класс D и класс D

Наступил четверг, и это значит, что выходные уже не за горами . После занятий я вместе с Хорикитой направился в библиотеку.

Наша цель – переговоры с учащимися класса 1-D, которых позвала Нанасе.

По пути мы стали разговаривать о специальном экзамене.

— Видел сегодняшнее обновление?

— Ага, вчера было сформировано семнадцать пар. В общей сложности уже семьдесят три человека нашли себе партнёра.

Само по себе количество сформированных пар – это не то, о чём следовало бы беспокоиться, но сегодняшнее обновление явно отличалось от предыдущих, так как уже двое учащихся из класса 1-D официально выбрали себе партнёра.

Класс 1-D, который ничего не предпринимал эти три дня, наконец начал действовать.

— Я была несколько удивлена и думала, что это были инструкции Хосен-куна. И во время обеденного перерыва я немного поговорила с учениками из класса 1-D, но в ответ мне сказали, что ничего об этом не знают.

— Хм, это действительно очень тонкий момент. Либо они и правда ничего не знают, либо же их заставили молчать.

По крайней мере, вполне возможно, что способный ученик был куплен за приватные баллы, а информацию об этом решили не раскрывать.

— Да, я тоже так думаю. В любом случае нашу встречу с Нанасе-сан можно считать хорошей возможностью. Будь это именно она, думаю, ей можно обо всём рассказать.

Между ними ещё не было нормального и спокойного разговора.

Тем не менее в глазах Хорикиты Нанасе, которая стояла тогда рядом с Хосеном, была тем человеком, с которым можно было обсудить этот вопрос.

У меня при разговоре с ней возникло ощущение, что она в какой-то степени была открытым человеком.

Можно даже сказать, что Нанасе этой открытостью напоминала Ичиносе.

Вскоре мы дошли до библиотеки .

— Ого, какой редкий гость к нам пожаловал.

Первым, кто поприветствовал нас, была не Нанасе, а Хиёри Шиина, ученица из класса 2-C.

Будучи любительницей книг, после занятий она пришла именно сюда.

— Сегодня здесь может быть немного шумно, потому что у нас будут переговоры с первогодками, так что прости за это.

— Вот как? Если вы хотите поговорить, то, думаю, в задней части библиотеки будет намного лучше. Там вы вряд ли будете кому-то мешать, так что можете спокойно перекидываться словами. К тому же в случае приближения кого-либо вы сразу же это заметите, — любезно посоветовала мне Хиёри.

— Как продвигаются дела у класса C? У вас ведь всё хорошо?

— Ну… Да, вроде как что-то получается.

Естественно, для неё мы являемся конкурентами , так что она не может просто разбалтывать информацию о состоянии её класса. Обменявшись парой фраз , я попрощался с ней, после чего мы пошли в заднюю часть библиотеки и заняли там места . Я был несколько обеспокоен ситуацией с Хиёри, но сейчас лучше всего сосредоточиться на предстоящем разговоре.

— Помимо переговоров с Нанасе-сан, сейчас остаётся открытым вопрос о том, как влияет Хосен-кун на класс 1-D.

— Да уж, если он ещё и придёт сюда, то это очень многое может изменить.

Так как мы изначально не обговаривали этот вопрос с Нанасе, то есть вероятность, что она может позвать с собой Хосена.

И если это произойдёт, то переговоры станут очень серьёзными.

— Пока мы не начали , могу ли я задать тебе вопрос? Ты же сидишь за учёбой, да?

— Ну, особо нет. Почему ты решила спросить об этом?

— Я просто подумала, что у меня есть преимущество из-за того, что заранее знаю предмет, в котором мы будем соревноваться, и могу сосредоточиться на нём.

— Оу, ты собираешься отправить соль своему врагу?

— Естественно нет, потому что я не могу упустить условия, которые явно работают во благо мне. Это игра, которую я обязана выиграть.

Тем не менее она всё равно спросила меня о состоянии моей подготовки.

Возможно, её волнует лишь то, что я могу использовать в качестве оправдания нехватку времени на учёбу из-за вот таких переговоров.

— Если ты ведешь наш класс, у тебя также будут проблемы со временем.

— Ничего подобного, так как я всегда могу спокойно выделить время на подготовку к экзамену.

Она была уверена в своих способностях постепенного накопления знаний.

— Не волнуйся, я не собираюсь проигрывать.

— Если так, то хорошо. Тогда я ничего не буду говорить…

Она словно не могла мне доверять и думала, что я не отношусь к этому экзамену всерьёз.

Однако у меня также был один вопрос. Хорикита сейчас не только занимает пост лидера нашего класса, но и вынуждена при этом учиться сама, и попутно обучать других людей. Она должна сделать много всего. Сможет ли она до самого конца поддерживать выбранный ритм?

Когда я хотел было спросить её об этом, в поле моего зрения появилась Нанасе, только что пришедшая в библиотеку. Она почти сразу же нас заметила и направилась к нам. Судя по всему, на начальном этапе переговоров Хосена не будет.

— Прости за ожидание, семпай.

— Ничего страшного, мы сами только что пришли.

Нанасе села напротив Хорикиты. Небольшое приветствие было началом нашего обсуждения.

— Так, давай я представлюсь снова… Меня зовут Хорикита Сузуне. Спасибо за то, что нашла время прийти сюда.

— Я… Мм, нет, я* Нанасе Цубаса. И я не сделала что-либо, что заслуживает благодарности. Думаю, именно я должна благодарить своих семпаев.

[П/П: Трудности перевода. В первом случае Цубаса употребила местоимение «я» – боку (ボク), а во втором – ваташи (私). Если кратко, то первый вариант употребляют в разговорной речи обычно мужчины (женщины тоже, но очень редко и это, скорее, подчёркивает их независимость/мужество). Второй же вариант более похож на будничное русское «я»]

Переговоры между нашими классами D, можно сказать, начались.

Хорикита, поняв это, сразу же приступила к важной части.

— Тогда начнём, пожалуй. Могу я попросить тебя сначала выслушать меня?

— Да, конечно.

— Прежде всего я бы хотела услышать информацию насчёт текущей политики класса 1-D. В вашем классе с сегодняшнего дня два человека определились со своими партнёрами, однако остальные тридцать восемь человек, включая тебя, Нанасе-сан, до сих пор ни с кем не объединились.

Ещё не ясно, было ли это полностью из-за Хосена или же кого-то другого в их классе, но кто-то определённо дал такие указания.

— Так и думала, что твой первый же вопрос будет об этом. Кажется, ты задала этот же вопрос Кадживаре-куну, не так ли?

Кадживара – ученик из класса 1-D. Похоже, она уже знает о том, что Хорикита попыталась поговорить с учащимся из этого класса во время обеденного перерыва. В таком случае она, скорее всего, также знает о нашем разговоре с Хакучо в первый день экзамена.

— Честно говоря, я удивлена. Кажется, у вас довольно строгий порядок действий: обсуждение, координация и отчётность.

— Ну, большинство учеников уже действуют в соответствии с инструкциями Хосен-куна.

Нанасе прямо сказала нам, что Хосен является в данный момент лидером класса.

— Это из-за его агрессивного поведения? Нет, не думаю… Какой метод он использовал?

Немного подумав, Нанасе ответила:

— Прости, но я не могу сказать, что это за метод. Хосен использовал его в первую очередь для создания единства в классе. Является ли метод правильным или нет, но если я сообщу о нём, то это можно будет считать предательством.

— Да, ты права. Прости, что задала такой вопрос.

Услышав извинения Хорикиты, Нанасе слегка склонила голову и поблагодарила за понимание.

Даже если ты являешься семпаем, то это не даёт тебе повода спрашивать и говорить обо всём. Нанасе, будучи ученицей из класса 1-D, уверенно отстаивает свои идеалы. Подобное поведение было у неё и вчера.

— Хорошо, тогда перейдём к главной теме. Меня интересует, сможем ли мы наладить сотрудничество между нашими классами D так же, как это сделали вчера два ваших ученика?

— Думаю, ты уже слышала это от Хакучо-куна, но возможность всегда присутствует. В случае предоставления нужного количества приватных баллов наш класс предоставит человека в качестве партнёра без каких-либо колебаний.

Её слова подтверждали, что наш разговор с Хакучо уже был передан Хосену.

Также из сказанного было понятно, что те два ученика из класса 1-D, пропавшие из списка приложения сегодня утром, получили приватные баллы по этому соглашению.

— То, о чём я спрашиваю, немного отличается от контракта на приватные баллы.

— Ага, я слышала о чём-то подобном от Аянокоджи-семпая. Ты хочешь предложить сотрудничество тем, кто в какой-то степени обеспокоен своей успеваемостью?

— Да. И так как ты пришла на эти переговоры, при этом понимая мои намерения, то значит ли это, что ты готова нас выслушать?

— Готова ли… Хотелось бы мне так думать…

Лицо Нанасе помрачнело , и через несколько секунд она продолжила:

— Хосен-кун навязывает классу индивидуализм. Если всё так и останется, то учащиеся с низкой оценкой «Академических способностей» так и не смогут найти себе партнёра. Конечно, лишиться возможности получать приватные баллы на три месяца не является проблемой, но, боюсь, в этом случае этих учащихся заклеймят как людей, неспособных найти себе партнёра. Нет, и даже это не может считаться серьёзной проблемой… Я действительно не хочу, чтобы индивидуализм закрепился в нашем классе, потому что иначе никакого единства нам не видать.

Выслушав Нанасе, Хорикита смогла приблизительно понять ближайшее будущее класса 1-D.

— Да, думаю, это и правда проблема. Пока в классе никто не помогает друг другу, индивидуализм спокойно будет процветать. Каждый начнёт думать о том, что если он сам себе не поможет, то никто этого не сделает. Но даже если стабилизировать ситуацию, то ничего не изменится. Столкнувшись с экзаменом, который однозначно требует от класса единства – никто из одноклассников не станет помогать.

Вот почему Нанасе решила переговорить с Хорикитой насчёт этого.

— Ты не боишься Хосен-куна?

— Нет, ни капли, — немедленно ответила Нанасе после того, как Хорикита задала свой вопрос.

Затем она перевела свой взгляд на меня. И вновь эти глаза выражали чувство, которое она показывала мне уже дважды. Это было в тот момент, когда она уверенно заявила: «Я никогда не стану склонять голову из-за насилия». Не думаю, что её отношение можно так легко проигнорировать, но Нанасе в данный момент является единственным человеком, с помощью которого можно склонить класс 1-D к сотрудничеству с нами .

Если наша с ней встреча действительно произошла случайно, то я хотел бы даже искренне её поблагодарить.

— Тогда я хотела бы кое-что узнать. Сколько учащихся в классе 1-D сейчас обеспокоены ситуацией с поиском партнёров, независимо от оценки «Академических способностей»? Я буду рада, если ты сможешь ответить на этот вопрос.

В приложении «ОИС» отображаются лишь люди, которые пока что не объединились в пару, однако сама причина этого не показана.

Это единственная скрытая часть, информацию о которой можно выяснить лишь при прямом разговоре с кем-то, кто связан с нужным классом.

— Ну, примерно пятнадцати ученикам довольно трудно найти себе партнёра.

— Пятнадцать… Немного больше, чем я ожидала.

Тем не менее, в классе 2-D также есть много учащихся с определёнными проблемами с поиском партнёра.

В этом случае лучшим вариантом будет отметить наше «сходство» и попытаться выстроить сотрудничество, исходя из этого.

— Нанасе-сан, я бы хотела договориться о том, чтобы провернуть довольно большое соглашение.

— Большое соглашение?

— Я имею в виду положиться на тебя, Нанасе-сан. Необходимо собрать пятнадцать человек и принять решение о партнёрстве. Не важно, оценка Е или A. У нас нет никаких дополнительных условий. Естественно, это соглашение не ради приватных баллов, а, скорее, равноправное сотрудничество, в котором обе стороны, нуждающиеся в помощи, помогают друг другу.

В таких отношениях нет места для эмоций или же приватных баллов.

И пока это соглашение действительно, то вероятность исключения учеников со второго года обучения будет значительно снижена.

Однако и Хорикита, и Нанасе понимают, что этого не так-то просто достичь.

— Даже если мы действительно будем сотрудничать, то нет никаких гарантий, что все учащиеся из класса Хорикиты-семпая будут спасены. В конце концов, большинство людей, обеспокоенных ситуацией с партнёрством, обладают оценкой «Академических способностей» D или C.

Если взять ученика среди доступных в наших классах с высокой оценкой «Академических способностей» C+ и сделать его партнёром для человека с оценкой E, то будет существовать огромный риск. В таком случае в этом соглашении практически не будет какой-либо пользы для нас.

— Необходимо очень сильно постараться, чтобы ситуация была более благоприятной.

— Да, как ты и сказала. Но есть и другая причина трудности принятия этого соглашения.

Нанасе не стала отрицать очевидные проблемы, а спокойно признала их.

— Хосен-кун просто не позволит эту бесплатную помощь. Особенно в текущей ситуации.

С момента зачисления в школу класс 2-A всё время сохранял довольно большое количество классных очков, из-за чего их кошелёк постоянно рос. И даже несмотря на контракт с классом C, по которому класс A вынужден постоянно расставаться с определённой суммой, напрямую передавая её Рьюену, их финансовое положение всё равно можно было назвать стабильным. К тому же у класса C также есть определённые резервы. Учитывая эти два класса, у которых есть достаточное количество приватных баллов, то самое лучшее в данный момент решение – это попытаться сыграть именно на этом.

Выбранную Хосеном политику можно было назвать правильной.

Тем не менее, даже если остальные и устанавливали высокие цены, класс 1-D запрашивал самую большую сумму среди всех классов.

К этому выводу можно прийти, сравнив количество сформированных пар в каждом классе.

— Даже если это нужно для самого класса? Уверена, подобное соглашение не должно иметь каких-либо недостатков.

У политики Хосена существует изъян: те учащихся, которые не могут найти себе партнёра, в любом случае не получат приватные баллы. Это должно быть понятно без дополнительных объяснений.

— Я понимаю то, что хочет сказать мне Хорикита-семпай. И я также понимаю суть большинства моментов, о которых сейчас идёт речь.

Нанасе, можно сказать, положительно отозвалась о предложении Хорикиты.

Но тут…

— Однако я … не думаю, что Хосен-кун согласится с этим, — сказала Нанасе и замолчала.

Я уже начал догадываться, что скрывается за этим .

— Похоже, цель Хосена заключается не только в том, чтобы заработать приватные баллы.

— О чём ты?

— Изначально я думал, что Хосен требует такую большую сумму за формирование партнёрства для того, чтобы затем забрать баллы себе. Однако в этом случае он должен более снисходительно относиться к ученикам с низкой успеваемостью. Подобная сделка может звучать как: «Я помогаю найти вам партнёра, а взамен вы предоставляете мне приватные баллы».

— Да, а это ведь правда… Не стоит недооценивать наказание в виде запрета на получение приватных баллов в течение трёх месяцев. Чтобы пройти нижнюю черту на этом экзамене, лучшим решением будет, например, разделить пополам полученную сумму с Хосен-куном.

Но судя по действиям и словам Нанасе, он не собирается этого делать.

— Рассуждения Аянокоджи-семпая верны. Хосен-кун ничего не требует взамен от своих одноклассников.

Он просто контролирует свой класс, устанавливая правила.

В таком случае ученики, нарушившие их, будут подвергнуты остракизму* со стороны самого Хосена, а ещё тех, кто следует этим правилам.

[П/Р: Остракизм – гонение, неприятие, отвержение, презрение со стороны окружающего общества.]

Тот факт, что в этом классе практически никто не нашёл себе партнёра, означает, что это не просто имитация запрета на формирование пары без разрешения. Они не могут этого сделать.

Причина, по которой учащиеся из класса 1-D не присутствовали в первый день на встрече в спортзале, в том, что они уже понимали бессмысленность этого мероприятия для себя.

— Разве ты не можешь рассчитывать хотя бы на нескольких человек с высокой оценкой «Академических способностей»?

Предложение Хорикиты ничего не даёт взамен. Это обычная взаимовыгодная помощь.

В отличие от учеников второго года обучения, у первогодок пока ещё нет особых чувств по отношению к своим одноклассникам и друзьям.

По крайней мере, за одну или две недели после поступления это чувство не может возникнуть.

— Я уже спрашивала у некоторых, но никто из них не сказал, что это хорошая идея.

— Получается, вознаграждение – это единственная причина для согласия.

— Ну, если нам нужно получить нескольких, то, может, лучше будет всё-таки заплатить за это?

Учитывая классы A и C, потребуется очень много баллов, чтобы склонить учеников на свою сторону. Но если мы хотим избежать исключений из школы, то можно попробовать взять всего нескольких учащихся, из-за чего контроль над расходами будет гораздо легче.

— Это действительно так… И если нет другого выбора, то, думаю, мы можем сделать это. Однако отношения, завязанные на приватных баллах, будут поддерживаться ровно до тех пор, пока мы эти баллы предоставляем. Я же хотела бы сформировать отношения сотрудничества, ориентируясь также и на будущее, — объяснив мне, Хорикита посмотрела на Нанасе.

— Что ты хочешь этим сказать?

— В данный момент сражения на первом и втором году обучения явно отличаются. Первогодки не рискуют покинуть школу, из-за чего у вас есть преимущество. Только вот оно не будет длиться вечно. Рано или поздно, но вы столкнетесь с риском быть исключённым из школы. Если класс 1-D в будущем столкнётся с ситуацией, когда вам придётся кому-то выплачивать баллы, но при этом ваш кошелёк пуст из-за своих нынешних действий, то что вы будете делать с этим?

Некоторых учеников они действительно могут спасти, но не будет ничего удивительного в том, что найдутся те, кого уже наверняка нельзя будет спасти.

— Именно поэтому я не хочу использовать приватные баллы для создания отношений «начальник-подчинённый», вместо этого сосредоточив внимание на создании взаимных отношений. Я хочу, чтобы между нами было сформировано доверие, которое бы постоянно росло. Подобное возможно лишь благодаря тому, что мы находимся на разных годах обучения.

Хорикита говорит о том, что если у кого-то в классе 1-D есть проблемы, то мы могли бы хотя бы обсудить варианты помощи. Эта стратегия очень похожа на выбранную Ичиносе, так как тоже сосредоточена на доверии.

Разница между их стратегиями в том, что Хорикита пытается выстроить сотрудничество с одним единственным классом на первом году обучения, а не со всеми.

Она демонстрирует то, что сейчас мы ограничиваем общение лишь с их классом.

С объявления специального экзамена прошло уже четыре дня. Мы просто не можем больше себе позволить растрачивать время на уговоры.

И Нанасе, вероятно, чувствовала намерение Хорикиты.

Тем не менее выражение её лица всё ещё было довольно мрачным.

— Я прекрасно понимаю, что ты хочешь до меня донести, но, боюсь, одноклассники не смогут этого понять. Большинство первогодок, очевидно, занимаются продажей своих способностей. Находясь в таком окружении, если они не станут требовать приватные баллы за формирование партнёрства, то определённо почувствуют, что очень много потеряли из-за этого.

Вероятно, необходимо ещё больше времени для того, чтобы они наконец осознали, как работает эта школа.

— Сейчас существуют две преграды на пути формирования сотрудничества между нашими классами D. Для преодоления первой необходимо убедить самого Хосен-куна, а для второй – убедить способных учеников, которые всё-таки хотят получить приватные баллы. Хотя последняя преграда, скорее всего, распространяется на все классы на первом году обучения…

Если смотреть на ситуацию поверхностно, то кажется, что выстраивать отношения с классом 1-D невыгодно , потому что существует довольно много препятствий, включая самого Хосена. Однако это не совсем верно.

Неужели Хорикита поняла это?

— Пожалуйста, помоги мне наладить общение с Хосен-куном.

Хорикита оценила нынешнюю ситуацию и решила, что дальнейшее продвижение без участия Хосена невозможно. Поэтому она решила попросить Нанасе об этом.

— Да, я… Если ты хочешь продвигать взаимовыгодные отношения, то этого не избежать.

— Если не возражаешь, я готова обсудить с ним всё прямо сейчас.

— Хорошо, я поняла. Я позвоню ему.

Нанасе достала свой телефон и отошла к входу в библиотеку.

— Похоже, контроль Хосен-куна над классом намного превышает мои ожидания.

— Ага…

— Выбранная мной стратегия, направленная на построение сотрудничества с классом 1-D… Я ведь не ошиблась с этим?

— Построить отношения, которые могут помочь нам в будущем – хорошая стратегия. Можно даже сказать, что в нашем случае это лучший выбор. Сакаянаги и Рьюен, используя приватные баллы и престиж, пытаются привлечь на свою сторону способных учеников из любого класса на первом году обучения. У Ичиносе нет нужного количества баллов, но она может выстроить доверительные отношения с менее способными за счёт помощи им. Твоя же стратегия очень схожа с выбранной Ичиносе, но ты сосредоточилась лишь на одном классе. Несмотря на разные способы, цель у этих двух стратегий одна. Сейчас ты постепенно становишься лидером, который способен встать в одну линию с этими тремя людьми.

Услышав мои слова, Хорикита слегка кивнула головой. Всё остальное будет зависеть от дальнейших переговоров.

Пока мы сидели и ждали Нанасе, я увидел, как она, стоя у входа в библиотеку, помахала нам рукой.

— Хм, что-то случилось?

— Пойдём посмотрим.

Встав со своих мест, мы подошли к Нанасе.

— Мне очень жаль, семпай, очень… Вот, Хосен-кун всё ещё на связи, так что…

Нанасе передала телефон, на экране которого отображался звонок, а также то, что микрофон отключен, Хориките.

Та в свою очередь взяла телефон, коснулась иконки микрофона и включила громкую связь.

— Прости, что заставила ждать.

— Йо. Нанасе мне всё рассказала.

— Ну, тогда, если это возможно, я бы хотела встретиться с тобой и поговорить лицом к лицу.

— Не, я не хочу этого, — ответил Хосен, усмехнувшись.

— Ты говоришь, что… не хочешь переговоров?

— Именно. На самом деле, я бы хотел услышать причину такого поведения, Нанасе. Даже этот телефонный звонок не был нужен.

— Хосен-кун, но мы ведь можем хотя бы рассмотреть этот вариант.

— Заткнись. Почему ты решила, что можешь что-то решать? Тебе что, умереть захотелось?

— Нет, я не планирую умирать, но, пожалуйста, выслушай Хорикиту-семпая один раз.

— Если это не касается передачи приватных баллов, то даже не смей мне звонить больше.

Нанасе ещё хотела что-то сказать, но Хосен завершил звонок.

Она сразу же попыталась ему перезвонить, но он всё время сбрасывал.

— …Простите меня! — извинилась Нанасе, энергично склонив голову.

Однако здесь не было её вины.

— Подними голову, тебе не нужно извиняться. В конце концов, моя и Хосен-куна стратегии отличаются, так что вполне естественно, что это будет не так просто. В любом случае спасибо за то, что попыталась помочь нам.

— Тогда…

— На сегодня давай пока закончим. Для того чтобы договориться с Хосен-куном, необходимо продумать несколько способов. Однако я бы хотела закончить с этим до конца этой недели.

Если за это время мы не сможем решить этот вопрос, то Хориките придётся обращаться не только к классу 1-D. Тем не менее я всё же надеюсь, что такого развития событий не произойдёт. Подговорить другие три класса, с которыми уже давно ведут переговоры, будет очень тяжёлой задачей для нас .

— Я, конечно, рада, что семпаи ещё не сдались, но…

Нанасе проглотила слова, которые хотела нам сказать. Вероятно, она понимает, что если скажет: «Нет никакой возможности построить отношения, завязанные на взаимопомощи, когда классом управляет Хосен», – то это будет конец.

— Ладно, по крайней мере, просто сообщи Хосен-куну, что мы планируем сделать. Пока этого будет достаточно.

Несмотря на оставшееся время, Хорикита не хочет отступать от своей идеи.

Мы предполагали, что вместе с Нанасе пойдём в сторону общежития, но, кажется, ей нужно было в другое место.

Сказав, что мы можем вновь встретиться в библиотеке завтра, она ушла.

Возможно, она пошла к Хосену.

— Давай возвращаться, а то у меня ещё дела есть.

Похоже, после того, как Хорикита вернётся в свою комнату, ей придётся ещё выделить время для обучения Судо и остальных ребят.

— Кстати, я бы хотела узнать, что насчёт твоего партнёра? Ты выберешь его сам или же оставишь этот вопрос на меня? Мне нужно знать это наверняка.

Перед тем, как начать переговоры с Хосеном, необходимо для начала провести некоторые корректировки.

— Есть один кандидат, который потенциально может со мной объединиться.

— Если речь не об оценке «Академических способностей», то это, вероятно, тот, в ком ты уверен? Так кого же ты выбрал?

— Пока что это секрет.

— Секрет?.. Это действительно стоит скрывать от меня?

— В данный момент это мой поверхностный анализ, так что я ещё не совсем уверен в своём выборе.

— Интересно, не столкнулся ли ты с какой-то проблемой? Мы ведь можем попробовать выяснить детали вместе, не так ли?

— Возможно, но я рассчитывал понять этого человека сегодня… В любом случае я приму решение до конца недели.

— Хорошо, если так… Надеюсь, твой выбор не затянется до последней минуты.

— Буду иметь в виду. Что сейчас более важно, ты хорошо себя чувствуешь?

— …Ты беспокоишься обо мне?

— В настоящий момент нет, но до экзаменов ещё далеко, не так ли?

Если её физическое состояние ухудшится в последний день подготовки, то это может негативно сказаться на результатах.

Помимо вчерашней помощи мне в готовке для Амасавы до поздней ночи, она каждый день помогает в учёбе ребятам.

Нет ничего удивительного в том, что за это время у неё могла накопиться усталость.

— Естественно, я понимаю, что если буду держать заданный темп, то, возможно, к концу экзамена возникнет усталость. Однако сейчас у меня нет времени на отдых. Пока мы не сдадим экзамен, я ни за что не сдамся.

Это не было проявлением смелости, а, скорее, она осознала, что ведёт за собой весь класс.

С самого начала Хорикиту поддерживают не только Йоске и Кушида, но и ребята с хорошей успеваемостью, как, например, Кейсей и Мии-чан. Думая о будущем, Хорикита разработала стратегию, основанную на сотрудничестве с классом 1-D.

Если лидер не может принимать решения, постоянно колеблется, то, конечно, это будет оказывать лишь негативный эффект на окружающих людей.

В этой битве на время для класса 2-D самым важными в данный момент будут действия, которые быстрее всего помогут нам в решении проблемы.

Сейчас уже была ночь, и на улице было довольно прохладно. Я стоял возле плиты в своей комнате и готовил, используя оставшиеся после сделки с Амасавой ингредиенты. В этот раз я мог спокойно посмотреть рецепт, а также видео процесса готовки.

Я снова готовил том-ям – блюдо, которое ранее делал Амасаве.

В его приготовлении сочетаются три этапа: варка, смешивание и добавление креветок.

— Вкус, конечно, уникален, но неплох.

Я почувствовал острый и кислый вкус, который распространился во рту. Мой нос уловил запах овощей. Это блюдо может понравиться почти всем людям, заставляя их пробовать его ещё.

Закончив убираться на кухне, я включил вентилятор, чтобы избавиться от запаха овощей. Вскоре я услышал звук вибрирующего телефона, находившегося в этот момент на кровати. Я планировал перезвонить позже, но другая сторона не сбрасывала звонок, так что я всё же ответил.

— Что-то ты не спешил.

Это была Кей, впервые с объявления специального экзамена решившая связаться со мной.

И первое, что она сказала, была жалоба…

— Это ведь ты велел мне позвонить тебе в это время, верно? Именно ты! Неужели нельзя быть более надёжным?

— Прости за это. Итак, ты выяснила то, о чём я попросил тебя сегодня утром?

— Естественно! Я ведь позвонила тебе, потому что узнала обо всём. Почему я не слышу хоть капли благодарности?

— Это не так, я очень благодарен тебе. Ну так что?

— Нет, знаешь, я не слышу, чтобы ты был благодарен… Ладно, просто забудь. По словам продавца, с апреля этого года «этот» товар был куплен лишь единожды. Если сравнивать его с другими похожими товарами, то, похоже, его не так уж и часто покупают. Кажется, одна или две покупки в год уже считается хорошим результатом. Продавец также сказал, что был ещё один первогодка, который хотел приобрести его на днях.

Тот факт, что товар был куплен один раз, был для меня понятным, но меня больше беспокоила личность человека, собиравшегося купить его на днях.

— Получается, он так и не купил его?

Пока человек не потратил все приватные баллы, полученные после поступления в школу, он может купить практически всё, что расположено на территории школы.

И я не думаю, что тот первогодка был настолько глупым, что потратил все баллы, но только потом вспомнил этот факт.

— Я также спросила продавца на этот счёт. Он ответил, что уже был последний этап покупки, но кто-то другой окликнул покупателя, после чего он просто вернул товар. А тот, кто планировал купить…

Кей начала описывать покупателя, а я внимательно слушал, чтобы определить его личность.

И это явно отличалось от того, что я изначально предполагал… Нет, это определённо всё изменило.

Я совершенно не ожидал, что «этот» человек будет как-то в этом участвовать.

— Ты что-то выяснила о том, кто окликнул покупателя?

— Ну, продавец не акцентировал внимание на этом. Известно лишь то, что это была девушка.

Даже если бы я узнал о личности покупателя, благодаря ученическому билету, который он предоставил продавцу, то просто не смог выяснить, кем был человек, окликнувший его.

— Ну как, моя информация оказалась полезной?

— Да. По крайней мере, это было лучше того, что я себе представлял.

— Хе-хе, я ведь очень способна, знаешь ли. И ты должен ещё меня за это поблагодарить. Но, к слову, а почему ты вообще попросил меня узнать об этом? Если честно, я не представляю, зачем тебе это.

— Да и я сам…

— А?

Изначально я планировал узнать поподробнее о таинственном поведении нужного мне человека, но реальная ситуация оказалась за гранью моего воображения.

— Кстати, говоря о специальном экзамене, ты уже нашла себе партнёра, да?

— О, да. Это Шимазаки-сан из класса 1-B. Мне помогла с этим Кушида-сан.

Я сменил тему разговора, потому что та относилась лишь ко мне.

— Ну, твой партнёр, вроде как, неплох в учёбе, но, Кей, что насчёт тебя? Ты ведь занимаешься?

— Н-нет… Ну, то есть, я думала просто в последний день посижу и смогу всё сделать…

И, естественно, моя догадка подтвердилась. За это время я ещё ни разу не слышал, чтобы Кей приходила к ребятам позаниматься.

— Этот экзамен уже не является чем-то, что можно легко сдать без какой-либо подготовки. Кей, у тебя оценка «Академических способностей» D+, и если ты будешь легкомысленно к этому относиться, то можешь пострадать.

— Я понимаю это, но мои ноги не хотят туда идти… К тому же на этих групповых занятиях нет Киётаки.

— Хм? Если бы я был там, то ты начала бы учиться?

— …Ну да… Я ведь должна стараться, когда мой парень рядом.

Не знаю, правду ли она сказала или нет, но в любом случае я могу кое-что сделать.

— Тогда, что насчёт… прийти ко мне в комнату завтра около шести вечера?

Так как у меня завтра ещё дела с Нанасе после занятий, то раньше этого времени не получится .

— Ч-что? Ты «поиграть» захотел?!

— Нет, мы не будем ни во что играть. Я про учёбу.

— Э-эм?

Не знаю о чём она, но…

— Я попробую научить тебя учиться . А так как я буду рядом, то ты ведь будешь достаточно мотивирована, да?

Прежде всего, мне необходимо понять уровень знаний Кей.

И если дополнительные занятия с ребятами для неё будут необходимы, то нужно будет настоять на том, что ей нужно туда ходить.

— Ты беспокоишься из-за того, что твоя девушка может уйти из школы?

Я услышал радостный голос человека, который словно только что взобрался на гору. Я мог бы, наверное, немного съязвить, но, если сказать: «Да, я действительно беспокоюсь», – то это придаст Кей дополнительной мотивации.

— Верно. Знаешь, мне было бы не до смеха, если девушка, с которой я только начал встречаться, внезапно будет вынуждена уйти из этой школы.

— В-вот как. Понятно… Выбора-то у меня всё равно нет… ЛАДНО! У меня было очень много планов, но так уж и быть, я приду и покажу, насколько хороша в учёбе!

Несмотря на то, что она не была честна с собой, если это поможет ей сделать шаг вперёд, то всё в порядке.

— Т-так, а что мне нужно взять с собой?

— Вообще, у меня в комнате есть всё, что нужно, так что тебе нужно лишь прийти вовремя.

— Окей.

— Тогда я завершаю звонок.

— Эй-эй, а ну стой! Мы ведь поговорили лишь о специальном экзамене и учёбе!

Видимо, Кей хочет поговорить на темы, никак не связанные с перечисленными.

— Да, ты права.

— Ты и правда такой…

Затем, игнорируя то, что я говорил на совершенно другие темы, она постоянно жаловалась на меня.

Наступила пятница, пятый день экзамена. На сегодняшний день была сформирована восемьдесят одна пара, а значит, чуть больше половины учащихся смогли объединиться. Количество сформированных пар в классе 2-D также постепенно начало увеличиваться.

Это относится и к моему окружению. Помимо Кей, партнёр которой был выявлен вчера, Айри и Харука из группы Аянокоджи также смогли найти себе хороших партнёров. Стоит сказать, что в этом им помогла Кушида. С помощью Ягами, с которым она училась в одной средней школе, они смогли представить нескольких учащихся из класса 1-B. Тем не менее это не означало, что нам повезло. Ягами не собирался быть лидером в своём классе, так что собрал вокруг себя людей, исходя из дружеских отношений, успевших сформироваться за это время. Пока что мы не можем найти достаточного количества партнёров для обеспокоенных своей успеваемостью одноклассников .

Ягами поставил единственное условие, при выполнении которого он станет помогать нам – это партнёрство с Кушидой.

Это также подтверждалось вчерашним обновлением информации в «ОИС».

Хорикита не возражала против этого, хотя Кушида, являясь ученицей с хорошей оценкой «Академических способностей», можно сказать, выбыла из игры. В любом случае в классе, помимо самой Хорикиты, остались: Йоске, Кейсей, Мии-чан и Мацушита.

Но, даже если вопрос с партнёром был решён, это не означает, что можно расслабиться.

Подготовка к тестам – это то, чего просто не избежать.

Лучше будет сказать, что именно после выбора партнёра начинается настоящая битва.

В классе можно было ощутить чувство единства, когда каждый старался помочь друг другу, понимая всё без слов.

Такая атмосфера доступна нам лишь из-за того, что весь прошлый год мы вместе проходили через различные трудности.

И в разгаре всего этого…

Один ученик встал со своего места, планируя покинуть класс и вернуться в общежитие.

Хорикита, словно ожидая этого момента, также встала и окликнула его:

— Коенджи-кун, ты, кажется, ещё не нашёл партнёра, так?

— А чего ты решила спросить меня об этом?

Она обратилась к единственному человеку в классе, который полностью выбивался из атмосферы единства.

— Будучи твоим одноклассником, я просто хотела узнать о том, всё ли у тебя хорошо.

Даже если ученик и действует всегда один, то у него есть определённое окружение, которому можно что-либо рассказать.

Однако Коенджи ни разу ничего не говорил о себе, так что узнать нынешнее его положение довольно трудно.

— Ты ведь умён, да? Не думаю, что тебя как-то затронет исключение из школы.

— Именно!

— Я это к чему. Даже если ты объединишься с кем-то уровня Ике-куна, то можешь даже набрать порядка 400 баллов за тесты. Для тебя подойдёт любой партнёр.

Можно было предположить, что Коенджи считается за очень ценное оружие.

Хорикита решила поговорить с ним как раз из-за этого, но в реальности…

— Ха-ха-ха-ха! Я не планирую что-либо делать на этом специальном экзамене. Единственное, что имеет для меня значение – это уверенность в том, что партнёр сможет набрать более 150 баллов. Удовлетворяя самое просто требование, я легко могу получить нужное количество баллов для успешной сдачи.

Исходя из слов Чабаширы-сенсея, 150 баллов – минимум, который сможет получить любой человек. В отличие от моей ситуации с «Белой комнатой», довольно тяжело представить себе, что его партнёр нарочно сдаст тесты на ноль баллов.

Однако даже в его случае есть часть, в которой ему необходимо довериться своему партнёру.

Невозможно найти кого-либо в школе, кто бы сказал: «Мы 100% выиграем даже в том случае, если мой партнёр наберёт хотя бы один балл». Учащиеся и с первого, и со второго годов обучения действуют исходя из того, что партнёр наберёт минимум 150 баллов. В этом случае вероятность сдачи экзамена составляет 99,9%. Правило: «Если учащийся будет намеренно занижать баллы, отвечая неправильно на вопросы, он будет исключен из школы независимо от года обучения », – может повысить вероятность до 100%. Вот почему Коенджи так уверен в успешной сдаче.

Другими словами, ему нет необходимости обсуждать этот вопрос с кем-либо или же что-то делать.

— Получается, тебе всё равно, кто будет твоим партнёром, так? Тогда могу ли я сама решить, с кем ты объединишься? Возможно, ты думаешь, что всё прекрасно сдашь, но лучше ведь избегать пятипроцентного штрафа, не так ли?

Хорикита предложила ему выбрать партнёра за него. И подобное предложение было неплохим для него.

— Ты права, но я отказываюсь.

— …Но почему? Можешь хотя бы назвать причину ?

— Естественно, потому что это я!

Причина была в том, что он не хотел делать так, как удобно Хориките.

Коенджи ни капли не изменился.

Если бы я оказался в ситуации, когда для победы, возможно, нужен был бы Коенджи, то я всё же тщательно подумал бы над этим. Проще было бы придумать другую стратегию для этого.

— Ну как, удовлетворена моим ответом?

Хорикита не могла что-либо сделать с ним, и подобный ответ она уже слышала раньше. Дальнейший разговор будет лишь напоминать толкание норэна своей рукой*.

[П/П: Идиома. Норэн – это обычные занавески, которые вывешиваются перед магазинчиками или же закусочными. Суть в том, что норэн не требует какого-либо усилия и достаточно просто пройти сквозь него. Отодвигать его рукой считается чем-то бессмысленным.]

— Возможно, сейчас у тебя действительно всё хорошо, но это не может продолжаться вечно, понимаешь? В случае, когда от класса потребуется единство, ты также должен будешь внести какой-то вклад.

Она говорила не об этом специальном экзамене, а о том, что будет в будущем.

Судя по всему, Хорикита просто хочет напомнить ему об этом.

— Я понимаю, почему ты хочешь положиться на такого совершенного человека, как я, но я не собираюсь обсуждать этот вопрос с кем-либо.

Он не обращал внимания на критику, словно вовсе её не слышал. В результате Коенджи вышел из класса.

— Слишком иррационально… — неосознанно сказал я.

— Если он станет серьёзно ко всему относиться, то сила нашего класса моментально возрастёт. Нынешнее его поведение слишком раздражает.

Нет ничего более неприятного, чем секретное оружие, которое невозможно использовать.

И ожидание того, что это оружие вот-вот заработает, заставит человека почувствовать отчаяние в случае неудачи.

— С самого начала его не нужно было считать кем-то значительным, кто мог бы изменить ситуацию в классе.

Хорикита менее беззаботно смотрела в будущее из-за того, что считала Коенджи сильной единицей в классе.

— Я всё равно не сдамся.

— …Понятно.

Хотя подобный замкнутый круг определённо нельзя назвать нормальным, но если это придаёт ей мотивацию, то всё в порядке.

Когда я сегодня, в день окончания учебной недели, вошёл в библиотеку, то почувствовал изменившуюся атмосферу в сравнении со вчерашним днём. Причина этого была в том, что сейчас здесь было довольно много учащихся с первого и второго годов обучения. Многие из них сидели здесь либо с планшетами, либо с тетрадями и занимались подготовкой к экзамену.

Похоже, ученики не стали задирать носы из-за того, что смогли найти себе партнёра, и продолжают усердно заниматься.

Я вспомнил, как в прошлом году у нас также были подобные занятия по подготовке к экзамену.

— Так как сюда пришло достаточно много людей, чтобы позаниматься, то мы, возможно, будем слишком выделяться…

— Ну, тогда нам просто необходимо тоже так поступить.

К счастью, места в задней части библиотеки, где мы сидели вчера, сейчас были свободны.

Мой взгляд остановился на определённом месте.

Когда Хиёри также заметила меня, она мягко улыбнулась и помахала мне рукой.

— Я была уверена, что Аянокоджи-кун придёт сегодня, так что попросила не занимать эту часть библиотеки.

— А всё ли в порядке с этим?

— Естественно, если здесь будет полно народу, то это будет трудновато сделать, но сейчас не о чём беспокоиться.

Так как библиотека была большой, то и мест было достаточно даже для текущей ситуации.

— Вот, пожалуйста, садитесь.

Хиёри не собиралась оставаться сидеть здесь, так что поспешила пересесть.

— Она довольно добрая девушка. Неужели она слышала о нашем разговоре вчера?

— Ну, не думаю. Между нами всё-таки было большое расстояние, чтобы она что-либо поняла.

В результате мы заняли те же места, что и вчера, благодаря ей.

Достав из сумок набор из учебных принадлежностей, мы стали похожи на обычных учащихся, готовящихся к экзамену.

Тем не менее, по прошествии определённого времени Нанасе так и не появилась.

— Что-то Нанасе-сан задерживается…

Изначально мы планировали встретиться с Нанасе около 16:30 в библиотеке, но сейчас на часах было уже 17:00.

Несмотря на несколько отправленных сообщений, ни одно из них ещё не отображалось прочитанным. Возможно, в этой ситуации лучшим выбором будет отправиться одному из нас на её поиски, но я понятия не имею, где она может быть в это время.

— Давай начнём хотя бы с их класса…

В момент, когда мы уже собирались пойти искать её, Нанасе, с выражением паники на лице, появилась в поле нашего зрения. Пытаясь перевести дыхание, она подошла к нам.

— П-простите, пожалуйста… Я заставила вас ждать так долго, мне правда очень жаль!..

— Всё нормально, не волнуйся. Однако мы немного беспокоились, что-то случилось?

— Я изо всех сил пыталась привести на переговоры Хосен-куна, но…

— Но… Судя по результату, не получилось, да?

Позади Нанасе сейчас никого не было.

— Неужели он мешал тебе прийти сюда?

— Нет, ничего такого. Вероятно, он уверен в том, что без его согласия всё равно ничего не будет решено.

Независимо от действий Нанасе, окончательное решение остаётся за Хосеном.

И так как он обладает уверенностью в себе, то ему нет никакого смысла пытаться угрожать ей или же насильно останавливать.

— Видимо, нам придётся целенаправленно встретиться с ним.

— Это как-то…

— Я знаю, что это не так просто сделать, но если мы не попытаемся поговорить с ним лицом к лицу хотя бы раз, то дело дальше не продвинется.

Похоже, Хорикита рассчитывала на сегодняшнюю дискуссию.

— Ты права, но… — растерянно произнесла Нанасе и, сделав небольшую паузу, продолжила. — Идея Хорикиты-семпай заключается ведь в том, чтобы, независимо от цены, построить отношения на взаимопомощи, верно?

— Ну да.

— Тогда… Выслушай меня, пожалуйста.

У Нанасе, кажется, возникла какая-то идея.

— Очевидно, даже если ты и предложишь подобные отношения Хосен-куну, то твоё предложение сразу же отвергнут. Думаю, то же самое произойдёт в том случае, если ты встретишься с ним лицом к лицу. Если результат один и тот же, то почему бы в тайне не договориться со мной?

— Но если провести переговоры с Нанасе-сан без участия Хосен-куна, то разве остальные последуют за тобой?

— Не последуют, но это из-за того, что я не взяла на себя роль лидера, — сказала Нанасе что-то неожиданное. — Я считаю, что в будущем выживание нашего класса просто невозможно, если всем будет заправлять Хосен-кун. И хотя это очень опасный план, но я бы хотела стать лидером класса 1-D. И сотрудничество с классом Хорикиты-семпай можно будет считать моей опорой.

Ни Хорикита, ни я сам не могли и думать о том, что она сделает такое предложение.

Нанасе Цубаса должна будет сместить Хосена с его позиции лидера класса 1-D и сама стать им.

В случае реализации этого плана стратегия Хорикиты по созданию отношений взаимопомощи между нашими классами станет реальностью.

— Мы не владеем информацией о том, какими на самом деле людьми являются Хосен или же Нанасе, так что не можем сказать, кто именно подходит на роль лидера. Однако я всё же скажу одно – у нас осталось не так много времени.

Специальный экзамен постепенно близиться к своему завершению. Времени на то, чтобы побороться за лидерство класса, уже недостаточно.

— Многие в классе не согласны с политикой Хосен-куна. Рассказав обо всём одноклассникам, я смогла подговорить уже семь человек, которые могут помочь нам.

— Ты ведь говоришь не только об учащихся с низкой оценкой «Академических способностей»?

— Да, не только. У трёх человек из семи оценка «Академических способностей» B− и выше, и они сказали, что готовы к переговорам.

— …Понятно.

Хорикита ненадолго задумалась. Хотя три человека не является идеальным результатом, но с их помощью мы можем увеличить количество людей, что нам и нужно для создания сотрудничества с Нанасе без последствий.

— Не возникнет ли каких-либо проблем, если об этом узнает Хосен-кун?

— Об этом даже думать не надо. Это будет очень большая проблема. Именно поэтому необходимо скрывать это от него до крайнего срока определения партнёров. Подав заявку в самый последний день, он не сможет уже что-либо сделать.

— И всё же получить способных учеников также будет нелегко.

Учащиеся с хорошей успеваемостью неизбежно будут требовать приватные баллы.

— Этот вопрос можно решить на нашей стороне. Хорикита-семпай, ты помогаешь тем, кто плох в учёбе, сдать этот экзамен, из-за чего им не придётся сталкиваться с наказанием в виде прекращения получения приватных баллов в течение трёх месяцев. Таким образом, можно попытаться выйти на сумму в 200.000 баллов за объединение со способным человеком. Естественно, это не достигает 500.000 баллов, но даже так эта сумма находится в допустимом диапазоне, верно?

Если говорить проще, то мы позволим им самим решить наши проблемы.

Изначально именно мы должны были выплачивать приватные баллы способным ученикам, однако стратегия, предложенная Нанасе, заключается в том, что учащиеся с низкими академическими способностями из класса 1-D будут платить нам за помощь, а мы в свою очередь с помощью этих баллов оплатим помощь уже нам.

— В результате это не должно доставить каких-либо проблем Хориките-семпай. Безусловно, если Хосен-кун узнает об этом, то очень сильно рассердиться, но я возьму на себя полную ответственность за это. Ну так что?

— Я… Даже если ты и сказала, что хочешь стать лидером, но это предложение накладывает на тебя тяжёлое бремя.

— Всё нормально. Я просто не хочу терять твоё доверие, а также отпускать руку помощи, которую ты протянула мне.

Если это поможет её одноклассникам, то это будет хорошая сделка. Вот что она имела в виду.

— И даже если меня не признают лидером в моём классе, то я хотя бы смогу спасти своих семпаев на этом специальном экзамене.

Учитывая лишь выгоду от этого, предложение Нанасе было неплохим.

Как же Хорикита ответит на это?

— Я поняла. Я действительно хочу установить отношения взаимопомощи с классом 1-D…

— Получается, ты согласна с моей идеей?

— Нет, я не могу согласиться с этим.

— Но ведь нет иного способа…

— Проблема класса 1-D в том, что с помощью Хосен-куна можно решить абсолютно любой вопрос. Изначально ты не хотела становиться лидером класса, но тебе также не нравятся методы, используемые Хосен-куном. Однако если он скажет своим одноклассникам, чтобы они помогли без требования заплатить приватные баллы, то они ведь послушаются, не так ли?

— Эм, н-ну да…

— Помимо этого, если ты и Хосен-кун пойдёте друг против друга, то класс разделиться на две части и никакого единства уже не будет. Я не могу позволить тебе сделать это. В таком случае могу ли я попытаться помочь тебе изменить его текущий образ мышления?

Похоже, Хорикита заметила кое-что в нашем разговоре с Нанасе.

В том случае, если подговорить одного лишь Хосена, все проблемы будут решены.

— Но это очень опасная игра. Если у нас не получится, то в дальнейшем о сотрудничестве между классами 2-D и 1-D можно сразу же забыть.

— Я это понимаю… Нет, на самом деле это не так. Я уверена, что существует высокая вероятность, что мы будем сотрудничать. И не только я, но и, думаю, Хосен-кун тоже мыслит подобным образом.

— Но ты ведь слышала о его мнении, когда я вчера позвонила ему. И ты всё ещё уверена в своей идее?

— Считай, что эти негативные эмоции были вызваны добрым намерением.

Нанасе, казалось, поняла, что хотела сказать Хорикита, так что она кивнула головой в знак согласия.

— Думаю, встретиться сегодня с Хорикитой-семпай и Аянокоджи-семпаем было правильным решением. Это доказывает, что я не ошиблась в своём выборе.

— О чём ты? Я ведь отклонила твоё предложение.

— Нет-нет, это не так. С самого начала мы мыслили одинаково.

— То есть… Ты изначально хотела убедить его?

— Именно.

Слова Нанасе о том, что она хочет стать лидером, видимо, были ложью.

Это была проверка на то, что Хорикита, не обращая внимания на будущее класса 1-D, согласится на план Нанасе ради ежесекундной выгоды. И если бы она выбрала этот вариант, то, очевидно, Нанасе не стала бы с нами сотрудничать.

— Как ты и говорила, Хорикита-семпай, времени слишком мало. Если мы сами не создадим условия для переговоров, то ничего не сможем уже сделать с этим. Пожалуйста, дайте мне возможность уговорить его для встречи с вами двумя. Послезавтра, то есть в воскресенье, я обязательно договорюсь с Хосен-куном и мы придём на переговоры, — сказала Нанасе, склонив голову.

Судя по всему, сейчас она не лгала.

Если мы оставим этот вопрос до воскресенья, то времени у нас останется ещё меньше.

Хорикита взглянула на меня в поисках подтверждения.

Кивнув головой, я передал ей мысль о том, что сделать на это ставку не является чем-то плохим. Как только она поняла это, её сомнения исчезли.

— Хорошо, мне придётся положиться на тебя. Я с нетерпением буду ждать встречи с Хосен-куном в это воскресенье.

— Да… договорились. Однако я бы хотела избежать многолюдных мест.

— Ну, думаю, можно выбрать караоке-зал в качестве места для разговора. И даже если Хосен-кун захочет встретиться вечером, то это не вызовет каких-либо проблем.

Так как это вечер воскресенья, то, естественно, вероятность того, что нас кто-то заметит, будет довольно мала.

— Хорошо, я передам ему твои слова.

Когда мы наконец пришли к какому-то решению, телефон Хорикиты зазвонил.

Она вздохнула после того, как прочитала сообщение.

— Что-то случилось?

— Нет, просто пришло время для занятий по подготовке к тестам. Без меня, видимо, там не могут ничего сделать.

На часах сейчас уже было 17:30.

— Я так поняла, что на сегодня мы закончили, так что могу я оставить остальное на тебя?

— Да, конечно.

Слегка кивнув головой, Хорикита вышла из библиотеки и направилась к группе одноклассников, подготавливающихся к экзамену.

Лидер, ведущий свой класс, должен постоянно решать различные проблемы.

— А Хорикита-семпай занятой человек, да?

— Ну, это часть её работы по поддержанию единства в классе.

— Я бы хотела стать такой же ответственной, как и она, в следующем году…

— Хотя Хорикита не спрашивала подробности, но как ты планируешь договориться с Хосеном?

— Я… Я, конечно, могу ответить на твой вопрос, но только после того, как Аянокоджи-семпай расскажет немного о себе.

— О себе?

Снаружи солнце уже начало подбираться к горизонту, окрашивая всё в мягкий оранжевый цвет.

— Хорикита-семпай является лидером класса, но ты отличаешься от неё, не так ли?

Нанасе словно сомневается в том, что я должен сейчас здесь находиться.

И если я отвечу, что вынужден ей помогать, то, вероятно, она не ответит на мой вопрос.

— Семпай, ты… Что ты за человек?

Я не стал отвечать ей. Она подошла к столу и встала ко мне боком.

Казалось, это была обычная защитная реакция, чтобы я не смог что-либо прочитать по её выражению лица.

— Так ты скажешь мне?

— Кажется, то, что ты хочешь услышать, никак не связано с отношениями между мной и Хорикитой.

Она хотела узнать кое-что другое. Моё истинное «я».

— Да, ты прав. Я думаю, что ты, Аянокоджи-семпай, злой человек с тьмой внутри.

Это было очень прямолинейное заявление, сказанное без каких-либо колебаний. И, несмотря на эти слова, Нанасе продолжала смело смотреть вперёд. Я не знаю, почему она так решила. Та информация, которую она могла получить, исходя из наших встреч, была слишком тривиальна и никак меня не касалась. Тем не менее, она описала меня как злого человека. Возможно, Нанасе Цубаса является человеком из «того» места, которого я должен найти.

И у меня есть причина для того, чтобы думать в этом направлении.

Даже если «заставить меня уйти из школы» является главной задачей этого человека, он ни за что не стал бы относиться к этому легкомысленно. Это означает, что он начал бы наблюдать за окружением Аянокоджи Киётаки и собирать информацию. По крайней мере, именно так я буду думать. Его цель не только в том , чтобы исключить меня из школы, но и, скорее, доказать мне, что он лучше меня. Хотя нет… Я не смогу победить, если зациклюсь на этом.

Если бы мне поставили цель «исключить Аянокоджи из школы», то, вероятно, я так и подумал бы. Однако смысл, вкладываемый в слова, явно отличался от образа мышления человека из «Белой комнаты».

— Исходя из того, что я увидела, Аянокоджи-семпай ведёт себя не как нормальный человек.

— Значит ли это, что ты рассматриваешь меня как человека, который не является нормальным?

— …Нет, это не так.

Несмотря на то, что Нанасе отрицала это, мне всё ещё было сложно сказать, что она на самом деле думала в этот момент.

Мы встретились уже четыре раза, и каждый раз я чувствовал на себе её заинтересованный взгляд. И когда я почувствовал, что вот-вот смогу увидеть другую сторону Нанасе, она просто решила убежать от ответа, заставив меня чувствовать неуверенность в моих домыслах.

— Прости меня, пожалуйста, просто забудь об этом. Самое важное сейчас понять, могут ли наши классы прийти к соглашению.

Встав со своих мест, мы оба пошли к выходу из библиотеки.

В момент прощания я вдруг вспомнил, что должен был спросить её кое о чём.

— Кстати, Нанасе, ты ранее сказала, что в случае получения наказания за несдачу экзамена вы потеряете лишь 240.000 приватных баллов. Почему именно столько?

Выражение лица Нанасе вновь вернулось к своему обычному виду, и уже нельзя было увидеть признаки того странного разговора.

— Почему, спрашиваешь? Из расчёта, что школа назначила нам 800 классных очков на момент поступления. Учитывая это количество очков, а также срок наказания в три месяца, то получается 240.000 баллов…

Нанасе испытывала растерянность из-за того, что я задал такой вопрос.

Похоже, в этом году у первогодок немного другая стартовая линия.

— В прошлом году мы получили 1.000 классных очков.

— А? То есть разница с вашими на 200 очков?

— Да… А что насчёт классов 1-A и 1-B?

— Должны были также получить 800 очков. По крайней мере, именно так нам сказал Шиба-сенсей.

Но почему их не уведомили об этом? Если они поймут, что получили меньше очков, то разве не станут жаловаться на несправедливость? Или же причина в том, что по их мнению 80.000 приватных баллов всё равно считается довольно большой суммой? Но даже если и так, то лучше всего рассказать об этом с самого начала. Правда рано или поздно раскрылась бы, а значит, раскрытие этого факта самой школой было бы лучшим выбором.

Судя по всему, есть ещё несколько различий, о чём нам никто не рассказывал на первом году обучения.

— Вы знаете о том, что ваше отношение к учёбе влияет на классные очки?

Тогда Шиба-сенсей сказал одну фразу Хосену: «…правила школа должны уже были звучать в твоих ушах, не так ли?»

— Ну да. Опоздания, прогулы и разговоры во время уроков влияют на наши классные очки.

Возможно, в качестве компенсации за получение меньшего количество очков им раскрыли эти негласные правила, из-за чего первогодки и сосредоточились на приватных баллах. Кроме того, из критерия «Внесённый вклад» в «ОИС» уже должно быть понятно, насколько это важно.

Хотя я и показал Нанасе, что в её ответе всё было хорошо, но она всё равно изучающе посмотрела на меня.

На мгновение её выражение лица показывало, словно она что-то поняла, но… Затем всё вернулось в норму.

Это был очень мимолётный жест, но я смог его увидеть лишь из-за того, что мы уже несколько раз разговаривали лицом к лицу.

Тем не менее, если сама Нанасе не захочет мне раскрыться, то я не собираюсь на неё давить.

Идя бок о бок, мы вышли из библиотеки.

— Семпай, ещё увидимся.

— Постой, Нанасе. Я ещё не поблагодарил тебя за то, что ты мне рассказала. Ты слышала что-нибудь об очках защиты? — спросил я перед тем, как мы разошлись.

— Очки защиты? Нет, я впервые слышу об этом.

— Учащиеся, у которых есть очки защиты, могут использовать их для того, чтобы изменить решение об исключении из школы. На втором году обучения лишь несколько человек обладают ими, так что неудивительно, что ты не знала об этом.

— Понятно… Но почему ты решил рассказать мне об этом?

— Считай это наградой за ту информацию, что ты мне предоставила, — ответил я, и после чего мы уже разошлись.

Мне было интересно, сможет ли Нанасе как-то использовать это.

Хотя на переговоры ушло какое-то время, но благодаря Нанасе мы пришли к нужному соглашению, и скоро у нас состоится разговор с Хосеном. Дальнейшее развитие событий довольно сложно предсказать, но уже можно было увидеть прогресс.

Когда на часах было около шести вечера, кто-то позвонил мне в дверь.

Конечно же, это была Кей. Похоже, она даже не заходила в свою комнату: сейчас на ней была школьная форма, а не повседневная одежда.

— У-ух, я немного волновалась, потому что в это время не так уж много людей, которые бы входили не в свою комнату. Пришлось воспользоваться лестницей.

Особенно это касается девушек, входящих в комнату парня, оставаясь внутри на длительное время. Это довольно редкое явление, если, конечно, девушка и парень не встречаются.

— Ну, давай тогда начнём прямо сейчас.

— Эй-эй! Разве мы не можем заняться чем-то другим для начала? — возмутилась Кей.

Она не стала доставать учебные принадлежности и, видимо, демонстрировала, что просто хочет поговорить.

Тем не менее, время сильно поджимает. Чем больше мы уделяем его на что-то постороннее, тем меньше остаётся на учёбу.

— Если уровня твоих, Кей, знаний хватит на успешную сдачу экзамена, то я готов с тобой поболтать.

— Н-ну…

— Сейчас нам нужно хотя бы выяснить, в чём ты хороша, а в чём – нет.

— И как мы это выясним?

— С помощью вот этого, — сказал я, достав пять листов с тестами.

Эти листы были сделаны Кейсеем для того, чтобы определить сильные и слабые стороны учащихся. Учитывая потраченное на это время, все вопросы были тщательно отобраны, так что результаты тестов можно считать достоверными для определения уровня подготовки к экзамену. Хорикита и Йоске также воспользовались ими для обучения в своих группах.

— Большинство в нашем классе уже прошли эту проверку.

— Ну да-да…

— Ограничение по времени здесь – десять минут на один тест. Давай уже начинать.

— Хо-орошо! — ответила Кей с неприязнью в голосе.

Через пятьдесят минут Кей распласталась по столу, преувеличено вздыхая.

— Я так уста-а-а-а-ла!..

— Ну, во время обычных тестов ты хотя бы можешь сосредоточиться.

— Это лишь из-за того, что сегодня я весь день только и делала, что училась! Знаешь, переключиться в режим сдачи теста не так-то просто…

Слушая жалобы Кей, я быстро проверил её результаты.

— Так, теперь я знаю твой приблизительный уровень, Кей.

— Ну и как?..

Она волнующе посмотрела на меня в ожидании, пока я ей всё расскажу.

— С завтрашнего дня ты будешь заниматься вместе с группой Йоске.

— Э-эх?!

— Не нужно так паниковать. Если ты не будешь продолжать заниматься, то сильно рискуешь вылететь из школы.

— Н-ну, это правда, но ведь моим партнёром является Шимазаки-сан с академической оценкой B−, разве этого недостаточно?

— От пары на этом экзамене требуется набрать более 500 баллов. Если ты оставишь всё так, как есть, то ты сможешь набрать около 200 баллов, а твой партнёр, Шимазаки, наберёт около 350 баллов. В общей сложности у вас будет 550, но такое количество явно не находится в безопасной зоне. Если Шимазаки будет думать так же, как и ты, то может даже получить 300 баллов.

В этом случае они не смогут набрать хотя бы 501 балл, являющийся проходным на этом экзамене.

— М-м, теперь мне стало страшно…

— Именно поэтому очень важно сделать так, чтобы ты смогла получить 250 баллов или более.

Пока учащийся эффективно занимается подготовкой к экзамену, даже если у него оценка «Академических способностей» D+, набрать такое количество баллов не составит труда.

— Кстати, у меня тут есть некоторые сомнения…

— Сомнения?

— Ну, понимаешь, хотя ты планируешь обучить меня, но твоя оценка «Академических способностей» – C. Значит ли это, что… твоя реальная оценка всё-таки выше?

— Что-то вроде того.

— Но почему ты пытаешься скрыть это ото всех?

— Потому что не хочу выделяться.

— Ну-ну… Итак, если ты будешь серьёзен, то сколько баллов сможешь получить на этом экзамене?

— Не знаю.

— Н-у-у же, не стесняйся, скажи мне.

Улыбнувшись, она толкнула меня плечом.

— Если обещаешь, что завтра пойдёшь на занятия по подготовке, то скажу.

— Да пойду я, пойду. После твоих слов я уже действительно начала ощущать серьёзность моего положения.

— Хорошо, но учти, я не буду называть тебе количество баллов, которое я могу получить, а скажу то, сколько я уже решил набрать.

— Ладно.

Итак, всего на экзамене будут сдаваться пять предметов.

Естественно, по тому предмету, который выберет Хорикита для нашего спора, я не собираюсь занижать свои баллы.

Однако если бы я отвечал на вопросы серьёзно, то…

— 400 баллов.

— …Правда? Насколько я помню, 400 баллов должен набрать учащийся…

— С оценкой «Академических способностей» A.

Это область, куда входят лучшие учащиеся в классе, как например, Кейсей и Хорикита.

Было бы гораздо лучше сказать, что я смогу набрать около 400 баллов, но итоговый результат будет довольно близок к этому числу.

— Т-ты действительно можешь набрать столько баллов, если захочешь этого?

— Ну, с момента поступления в эту школу я ещё не сталкивался с проблемой, которую не мог решить, так что…

Пока что я не знаю точный уровень сложности предстоящих тестов, но думаю, если сравнивать его с теми, что давали в «Белой комнате», то эти должны быть чуть выше среднего уровня.

Увидев выражение лица Кей, которое так и говорило, что она не может в полной мере понять мои слова, я решил вернуть её к реальности.

— А теперь, так как я могу рассчитать все риски, тебе следует сосредоточиться кое на чём, верно?

— Тогда… Может, мне следует немного поучиться, прежде чем я уйду?..

Сейчас было около семи вечера. Не думаю, что дополнительный час как-то навредит ей.

К тому же это может помочь завтра, когда я поговорю с Йоске о ситуации.

— Хорошо, тогда давай начнём прямо сейчас.

— Угу, только, пожалуйста, здесь…

— Хм?

Когда я планировал начать занятия с Кей, она пару раз постучала ладонью по месту рядом с ней.

— Учи меня вот с этого места.

Прошёл час.

Во время обучения в моей комнате я периодически давал Кей советы.

Надо сказать, она была довольно умна, а её низкие оценки были связаны, вероятно, с тем, что она не пыталась нормально заниматься. Однако я не собираюсь ей об этом говорить.

Если бы она просто запустила учёбу с раннего возраста, то тут я бы мог аккуратно ей об этом сказать, но Кей из-за издевательств в школе не смогла получить хорошую основу.

Учитывая это, можно сказать, что она сильно старается.

Осторожно направляя её, необходимо дать ей возможность самой найти нужное решение. Для неё это правильный путь обучения.

Если она поймёт, что учёба не является чем-то, что приносит одни неудобства, то сможет добиться больших успехов, как это случилось с Судо.

[[image:/storage/reader-images/4cce3331957536d6c376ea32bf4aa66f21b47527.webp]]

— Эй, это…

— М? Что такое?

Кей внезапно уставилась на пол.

Она уставилась в одну точку на несколько секунд, а затем она протянула к тому месту руку и подобрала что-то.

Я подумал, что это был какой-то мелкий мусор или же комок пыли, но…

— Ч-что… это?.. — спросила она, держа его большим и указательным пальцами.

Это был длинный волос красноватого цвета.

— Эм, волос?

Но после того как я произнёс это, Кей стала походить на яростного демона.

— Волос… Длинный красный волос девушки!

Это действительно было так. Мои волосы физически не могли дорасти до такой длины.

К тому же цвет явно указывал на то, что его владельцем был не я. И мне не нужно было даже размышлять над тем, чей это был волос. Безусловно, Амасавы Ичики, которая была в моей комнате позавчера, и которой я был вынужден что-то приготовить.

— Кого ты сюда привёл?!

Она задала этот вопрос, вероятно, из-за того, что не знала кого-либо с таким цветом волос среди наших одноклассниц.

— Но что в этом такого? Ты ревнуешь из-за…

— А что, я не должна?! Я твоя девушка, так что, естественно, я имею право контролировать подобные моменты!

Тем не менее я никогда не слышал о чём-то таком. Поэтому лучше будет запомнить в качестве урока, что перед приходом своей девушки нужно провести уборку в комнате.

И хотя я и понял эту истину, но беда не приходит одна. Пока мы спорили об этом, по комнате внезапно эхом разнёсся звук звонка на интерком. Затем вспыхнул экран, показывающий изображение снаружи общежития.

Для меня было естественно заинтересоваться посетителем, потому что это была моя комната. Однако Кей также начала беспокоиться о внезапном визите человека, так что она посмотрела на экран.

Снаружи стояла Амасава, с улыбкой машущая рукой.

Первым отреагировал не я, а Кей, которая смотрела на экран, в то время как в её руке всё ещё был волос.

— Красный цвет, а также девушка, с которой я не знакома…

Это была очень лёгкая загадка из каких-нибудь детективных передач для детей.

Не успев среагировать, Кей быстро нажала на кнопку разговора.

— Ну привет! — гневно выпалила Кей, из-за чего Амасава была сильно удивлена.

— М-м? Это ведь 401 комната, тут же должен быть Аянокоджи-семпай, не так ли?..

Ухватившись за руку Кей, я оттянул её от кнопки и взял инициативу в свои руки.

— Прости за это. Да, это я, что-то случилось?

Пусть она пришла без какого-либо приглашения, но я не мог позволить Кей говорить дальше. Проблема была не только в Амасаве, но и в возможности, что проходящие люди услышат голос Кей в моей комнате.

— Ох, у тебя гости? Тогда, может, в следующий раз? Я просто хотела кое о чём поговорить.

Кей уставилась на меня, а в её взгляде читалось, что мне запрещено отклонять её просьбу.

Вероятно, она уже была уверена в том, что этот волос принадлежал Амасаве.

— Нет, всё нормально. Можешь заходить.

Я нажал на кнопку, впустив Амасаву внутрь общежития.

— Ты ведь осознаешь, что другой человек узнал о том, что ты сейчас находишься здесь?

— …А, точно…

Похоже, в пылу гнева Кей даже не обратила на это внимания.

Ранее она говорила, что лучше всего пока держать наши отношения в тайне, однако случайный приход Амасавы может породить определённые слухи.

— Ну, думаю, тут ничего нельзя сделать. В конце концов, я ведь совершила ошибку.

Её голос уже был услышан другой стороной, и даже тот факт, что я быстро прервал её, вряд ли бы что-либо изменил.

Мы также должны рассмотреть ситуацию, когда Амасава начнёт высказывать различные догадки.

Примерно через минуту Амасава оказалась на четвёртом этаже, оповестив меня об этом с помощью дверного звонка.

— Я впущу её внутрь, так что пока просто сиди.

— П… поняла.

Открыв входную дверь, я пригласил Амасаву войти.

— О-ох, прости меня, Аянокоджи-семпай, за столь внезапный визит! — сказала она, смотря на обувь постороннего человека в прихожей.

Думаю, этот её взгляд можно назвать типичным для девушек.

— Твоя девушка? — задала вопрос Амасава с улыбкой на лице.

— Тебе что-то нужно было от меня?

— Представляешь, я не могу найти это! Мне кажется, в комнате семпая я кое-что потеряла.

— Потеряла?

— Да! Моя любимая резинка для волос. Я не могу её нигде найти…

Она поняла, что что-то потеряла и поэтому решила, что оставила это у меня?..

— Тогда заходи.

Я не мог заставлять её стоять и ждать, так что лучшим выбором было впустить её внутрь.

По крайней мере, гораздо лучше оставить объяснения Амасаве.

— Простите за вторжение!

Амасава спокойно шла вперёд, не беспокоясь о том, что сейчас в комнате кто-то есть. Судя по сумке на плече, она только что вернулась из школы. Через секунду она встретилась с Кей, которая в это время сидела и ждала её появления.

— О, приве-е-ет! Меня зовут Амасава Ичика.

— Привет…

Кей сверлила её недовольным взглядом, но всё же не стала выказывать свои чувства.

— Ты ведь семпай, так? Могу я узнать, как тебя зовут?

— …Каруизава Кей.

— Каруизава-семпай, значит. О! Вы ведь сейчас учились вместе, да? Возможно ли, что ты его девушка? Аянокоджи-семпай ловко уклонился от ответа на этот вопрос, но мне действительно очень интересно.

Её способность, спрашивать всё напрямую, можно даже посчитать за талант.

— Это ведь никак тебя не касается, верно? Однако, что тебя связывает с Киётакой?

Амасава начала осматривать комнату. Очевидно, она что-то почувствовала в ответе Кей, назвавшей меня по имени.

— Так-так, чуточку подожди, и я отвечу на твой вопрос. Всё ещё не могу найти! Я ведь точно сняла её в комнате семпая. Хм… А! Может, куда-то закатилась?

Амасава, без каких либо колебаний, тут же заглянула под кровать, не обращая никакого внимания на Кей. И, по естественным причинам, её бёдра начали сильно выделяться.

— Ох, семпай… Ты у нас, значит, похотливый самец, да?

Она посмотрела на меня, и я понял, что сказано это было специально.

Кей сразу же перевела взгляд на меня.

— Я лучше помогу тебе с поисками.

Я присоединился к поискам и также начал искать под кроватью.

— Постой, перестань меня игнорировать. Ответь уже на мой вопрос!

— Ну, как бы сказать… Аянокоджи-семпай мой… персональный повар?

— А? И что это значит?

Кей вновь посмотрела на меня, так как не могла ничего понять. Однако её взгляд был более свирепым, чем раньше.

— Она – партнёр Судо. Однажды мы познакомились, а затем я ей приготовил один раз еду.

— Я вот вообще не могу понять, что ты хочешь мне этим сказать. Почему ты готовил для партнёра Судо-куна?

Услышав лишь малую часть истории, она, естественно, не могла понять всё правильно. Находясь в поисках резинки для волос, я в то же время пытался всё объяснить Кей.

— Могу я пока отойти и поискать на кухне? Возможно, я оставила её там, когда мыла посуду. Ох, семпай, не мог бы ты пока продолжить осматривать комнату. Может, она под шкафом…

— Ага, сделаю.

Так как под кроватью резинки не было, я начал искать под шкафом с одеждой.

— Подожди… Потерялась резинка для волос?.. Что это, чёрт возьми, всё значит?! — шёпотом спросила меня Кей, подойдя сзади.

— Я ведь уже сказал тебе. Я просто должен был приготовить что-то Амасаве и ничего больше.

— П-правда?

— Да.

— …Ты не обманываешь?

Видимо, она не может так просто поверить в мои слова.

— Я пойду и узнаю, врёшь ты мне или нет, — сказала Кей, намереваясь пойти и спросить у Амасавы напрямую.

Я же ухватил её за запястье и приложил указательный палец к её губам, чтобы успокоить.

В результате Кей, которая обычно делает всё быстро и импульсивно, не стала издавать лишнего шума.

— Лучше поищи пока вон в том районе.

— Х-хорошо.

Несмотря на то, что она вряд ли поняла мои намерения, она хотя бы осознала, что это что-то важное. Поэтому приступила к поискам.

— А! Аянокоджи-семпай, я нашла её! — раздался голос Амасавы с кухни.

Мы с Кей одновременно посмотрели туда и увидели, как Амасава держала в руках резинку для волос.

— Представляешь, она упала в щель между столом и холодильником.

Радостно улыбаясь, она положила её в карман.

— Кажется, я сильно беспокою вас, так что я пойду, хи-хи.

— Прости за эту суматоху…

— Нет-нет, всё в порядке. Ведь именно я забежала сюда без предупреждений. Не буду вам больше мешать, так что до встречи!

Амасава быстро подобрала свою школьную сумку и, подойдя к двери, стала обуваться.

— Однако семпай умудрился поставить меня в замешательство. Не думала, что у тебя будет такая красивая девушка, — сказала Амасава и приложила указательный палец к щеке, словно задумалась. — Но это как-то нехорошо. Когда ты в следующий раз будешь готовить, оставлять кого-то из нас в одиночестве – это очень плохой поступок.

— Вот-вот!

— Тогда в следующий раз Каруизава- семпай будет кушать вместе со мной. Ну, до встре-е-ечи!

Амасава была как буря – внезапно пришла и также внезапно ушла.

— Киётака, ты, кажется, уже успел познакомиться со своими кохаями, да?

— Что бы я сейчас не сказал, ты ведь не послушаешь меня…

Атмосфера вокруг уже не располагала к учёбе. Для того чтобы Кей наконец поверила, мне пришлось всё объяснить несколько раз.

Учебная неделя закончилась и наступила суббота – выходной день.

В будни у меня было довольно много возможностей вступить в контакт со своими кохаями благодаря специальному экзамену. Я познакомился с Амасавой из класса 1-A, ставшей партнёром Судо из-за того, что я бросил вызов кулинарии. Также были проведены переговоры с Нанасе, на которых решался вопрос о сотрудничестве между нашими D классами. Пусть это никак не связано со мной, но Кушида же успешно договорилась с Ягами из класса 1-B, который представил нам несколько человек, после чего они объединились с нами. Хотя ценность этого специального экзамена может отличаться в зависимости от конкретного человека, но без каких-либо сомнений можно сказать, что с точки зрения налаживания общения между классами этот экзамен очень важен.

Многие учащиеся уже знают лица своих семпаев или кохаев, а также имеют некоторое представление о каждом.

И сейчас уже стало ясно, к чему идёт каждый класс.

В классе 1-A пока что нет конкретного человека, который бы взял на себя роль лидера, так что создаётся впечатление, что каждый ученик в этом классе действует свободно. Одна из причин такого положения заключается в том, что общий академический уровень этого класса довольно высок. В классе 1-A находится самое большое количество учащихся с оценкой «Академических способностей» B− и этот факт не имеет какого-либо негативного влияния на репутацию. Многие из них будут действовать самостоятельно и станут вести переговоры с классами 2-A или 2-C. Конечно же, не обошлось и без учащихся с оценкой D, но класс 2-A всё равно решил их завлечь из-за высокой оценки по другим критериям. В данный момент тридцать четыре человека из сорока в классе 1-A уже нашли себе партнёра.

Ситуация с классом 1-B практически полностью соответствует классу 1-A – те же результаты и отсутствие явного лидера. Ученики с высокими академическими способностями один за другим устанавливают партнёрские отношения. Разница лишь в том, что вместо сотрудничества с классом 2-A, они присоединились к классу 2-C. Возможно, так произошло из-за того, что Рьюен предложил больше приватных баллов, чем Сакаянаги. Пока что детали неизвестны. В результате тридцать три человека в этом классе смогли сформировать пары.

В классе 1-D лидером, используя жёсткие меры, стал Хосен. Это очень похоже на то, что делал Рьюен в прошлом году. Сейчас этот класс занимает самое последнее место по количеству людей, нашедших себе партнёра. В любом случае ситуация может измениться в воскресенье после переговоров.

Наконец, класс 1-C. На этой неделе я ещё не пересекался с ребятами из этого класса. Хотя я и запомнил имена всех учеников, но Хорикита ещё ни разу не упоминала этот класс. Вероятно, отчасти это связано со встречей в спортзале, организованной Ичиносе. В тот день довольно много людей из класса 2-B сформировали партнёрские отношения с классом 1-C. Несмотря на то, что есть ещё десять человек, которые не нашли себе партнёра, среди них нет никого с оценкой «Академических способностей» D− и ниже. Другими словами, большинство учащихся в этом классе находятся в безопасной зоне. Существует высокая вероятность, что в классе 1-C есть человек, исполнивший роль лидера и спасший всех своих одноклассников с помощью этой встречи.

После полудня я открыл «ОИС» и начал просматривать тех, кто смог вчера объединиться.

— Получается, сто пять пар, а значит, около 70%...

Судя по количеству людей в библиотеке вчера, большинство уже планировали принять решение в течение этих выходных. Также класс 1-D начал проявлять какую-то активность: уже восемь человек сформировали пары. Неужели Хосен проявил нетерпение или же…

В общем, не смогли найти себе партнёра пятьдесят пять человек на первом году обучения, а на втором – пятьдесят два.

Если среди них есть ученик из «Белой комнаты», то шанс натолкнуться на него уже достаточно велик.

И, честно говоря, у меня нет никаких гарантий, что я не выберу в качестве своего партнёра именно его.

Так я думал из-за того, что этот человек всё ещё никак не проявил себя.

Возможно, он просто ждал, пока я получу информацию о том, кого можно было бы отнести к числу безопасных. Однако я должен принять решение, прежде чем количество возможных вариантов сократится.

Несмотря на приближение переговоров с классом 1-D, я бы всё же хотел взглянуть на другие варианты.

Для этого я запланировал посетить торговый центр Кёяки.

Естественно, в субботу после полудня в торговом центре было многолюдно.

В особенности это касалось тех, кто смог определиться со своим партнёром, так что им не нужно было беспокоиться о чём-либо, придя в это место для того, чтобы просто успокоиться и походить по магазинам. А вот на следующей неделе они уже могут заняться учёбой. Я не собирался связываться с кем-либо из первогодок, вместо этого рассчитывая на то, что потенциальный «убийца» должен сам проявить инициативу. Тем не менее пока что я не ощущал такого чувства от проходящих мимо меня людей.

В качестве примера можно привести поведение Нанасе в библиотеке. Вероятно, что человек, находящийся на стороне Цукиширо, научился быть «обычным учеником». Однако проблема на самом деле не в том, чтобы привить кому-то повадки ученика, а в том, чтобы полностью скрыть принадлежность человека к «Белой комнате».

Это очень похоже на прошлогоднего меня, который в то время только поступил в эту школу.

Я совершал определённые ошибки из-за того, что воспитывался не как обычный человек, знающий повседневную жизнь.

Речь идёт о том, что я не знал, что значит быть «учеником».

«Белая комната», естественно, не планировала отправлять кого-то в школу, так что подобному поведению никто не обучал.

Именно поэтому за короткий промежуток времени мне пришлось создать образ ученика.

Я перепробовал много всего: пытался говорить больше, менял манеру речи и так далее.

Это был образ немного нелюдимого человека с капелькой проницательности.

Однако… В конце концов, поддерживать этот образ оказалось для меня чем-то слишком хлопотным, и я вернулся к своему прежнему «я».

Я понял, что, даже не скрывая свою истинную личность, в этой школе я могу быть обычным «учеником». Но в этот раз, возможно, подосланный человек будет отличаться от меня. Раз он всё ещё не дал мне обнаружить себя, то это значит, что он притворился учеником. Не знаю, какую личность он решил примерить на себя, но мне будет очень сложно его обнаружить.

Людей, выживших в «том» мире, просто нельзя недооценивать.

Даже если у меня есть уверенность в том, что я смогу его победить с точки зрения индивидуальных навыков, сейчас я вынужден защищаться, поэтому эта ситуация для меня неблагоприятна. Пока другая сторона думает о том, как добиться моего исключения из школы, я должен предугадать выбранную ей стратегию и заранее сделать так, чтобы она не была реализована.

Думая об этом и возвращаясь назад, возле магазина «Хамминг» я случайно встретил Сакаянаги.

— Аянокоджи-кун, ты, кажется, в последнее время довольно часто проводишь время с первогодками.

— На этом экзамене учащиеся с низкой оценкой «Академических способностей» находятся в очень неблагоприятной ситуации. Я лишь помогал Хориките найти партнёров для Судо и Ике.

— Верно. В конце концов, в отличие от наказания за несдачу у первогодок, в нашем случае есть риск вылететь из школы.

Хотя Сакаянаги согласилась с этим суждением, но она не остановилась лишь на этом.

— Но действительно ли это единственная причина?

— О чём ты?

— Чтобы заставить Аянокоджи-куна уйти из школы, вероятно, был подослан кто-то из «Белой комнаты»… Или же тот, кто находится на «его» стороне. Даже если ты получишь за тесты идеальные результаты, в случае получения нуля баллов твоим партнёром вы оба будете исключены. Мне кажется, ты и сам понимаешь степень проблемности этого экзамена, не так ли?

Пусть я и пытался некоторое время притворяться, что ничего не знаю, но… Сакаянаги говорила уверенно, и её слова не были похожи на попытки предугадывания, а, скорее, она с самого начала знала об этой ситуации.

— Ты же понимаешь, что уже не можешь продолжать поддерживать свою беззаботную жизнь ученика старшей школы? По прихоти другой стороны истинные способности Аянокоджи-куна могут стать известны всем. Если же ты даже в этом положении всё ещё так спокоен, то, возможно, это я тут слишком переживаю из-за этого.

— Тебе уже не нужно об этом беспокоиться.

— Можешь ли ты сказать, что лежит в основе твоей уверенности?

— Я планирую отказаться от моего текущего образа мышления, а значит, перестать скрывать свои способности.

Продолжать жить в этой школе – мой главный приоритет на данный момент.

Если не выкладываться изо всех сил, то я просто подарю множество возможностей своему противнику.

— Понятно. Именно по этой причине ты уже рассказал о своих способностях определённым людям, включая Машиму-сенсея. Так тебе будет гораздо удобнее рассказать обо всём остальным, — счастливо произнесла Сакаянаги. — Хорошо, тогда перейдём к главному. Если ты ещё не определился с партнёром, то не следует ли мне помочь тебе сэкономить усилия? Я знаю о некоторых первогодках, которые ещё не решились на сотрудничество. И могу заверить, что никаких негативных последствий для тебя они не принесут.

Похоже, Сакаянаги уже провела своё расследование и определила тех, кто не может быть на стороне противника.

— Это, конечно, очень щедро с твоей стороны, но я откажусь.

— Ты не доверяешь моему выбору?

Она уже давно поняла, что моё время принятия решения уже вот-вот придёт.

— Нет, я признаю твои навыки, но свою собственную судьбу я буду решать самостоятельно.

Если ты споткнёшься из-за того, что доверился кому-то, то возникнет ещё больше сожалений.

— К тому же моя стратегия в какой-то степени уже определена.

— Вот как? В таком случае я не буду больше говорить об этом и стану лишь наблюдать за тем, как ты, Аянокоджи-кун, будешь сражаться. Я с нетерпением жду дня, когда у нас будет реванш, — сказала Сакаянаги, после чего склонила голову и, попрощавшись со мной, ушла.

Она никогда не думала о том, что меня исключат из школы. Можно даже сказать, что она мне полностью доверяла.

Выйдя из торгового центра Кёяки, я направился обратно в общежитие.

— Извини, можем ли мы тебя немного побеспокоить? — раздался сзади спокойный голос.

Оглянувшись, я увидел, что два человека – парень и девушка – смотрят на меня. Девушка держала в руках телефон и переводила взгляд то на меня, то на экран. Это была Цубаки Сакурако, ученица из класса 1-C. Рядом с ней стоял Утомия Рику из того же класса.

— Ты же ученик из класса 2-D… Аянокоджи-семпай, верно?

Со своей стороны я не видел экрана её мобильного телефона, но, скорее всего, там было открыто приложение «ОИС».

— Меня зовут Утомия, а её – Цубаки. Мы могли бы поговорить насчёт партнёрства?

— О партнёрстве?

— Да, в данный момент мы расспрашиваем семпаев с оценкой «Академических способностей» C или выше, чтобы кто-нибудь помог нам.

Это было слишком хорошим развитием событий, потому что я как раз вышел для того, чтобы рассмотреть варианты.

Должен ли я вообще классифицировать таких людей, которые проявили инициативу и связались со мной, как опасных или неопасных для меня?

Нет, если я буду оценивать их только из-за временного промежутка, в который они обратились ко мне, то это может оказать огромное негативное влияние на меня.

— Я как раз находился в раздумьях насчёт партнёра. В таком случае, может, нам выслушать друг друга?

Через приложение можно увидеть лишь внешность и имя, а также оценки по определённым критериям. Сама же личность человека остаётся неизвестна. Именно поэтому необходимо встретиться и поговорить лицом к лицу, чтобы выяснить, могут ли обе стороны доверять друг другу.

[[image:/storage/reader-images/070088d9689cb1e2b87452d576d95d3c91d82be8.webp]]

К слову, Утомия уже нашёл себе партнёра, а вот Цубаки ещё нет.

Её оценка «Академических способностей» – C−, так что, естественно, она хотела бы найти учащегося со второго года с оценкой C и выше.

Хотя он упомянул, что они ищут как раз такого партнёра, но пока ещё не ясно, обратился ли он ко мне для объединения именно с ней или же имеется в виду помощь для кого-то в их классе.

— Должно быть, утомительно стоять тут и разговаривать, так почему бы не пойти в кафе? — предложил Утомия.

Естественно, предстоящий разговор не завершится через одну или две минуты, поэтому я согласился с ним.

Несмотря на то, что в кафе было довольно много народа, мы всё же смогли найти свободное место в углу.

— Итак, может, ты начнёшь рассказывать? — обратился Утомия к Цубаки.

— Мне не нравится помогать кому-то и не нравится, когда помогают мне. Поэтому я бы хотела создать такие отношения, когда обе стороны сосуществуют на равных, — робко произнесла Цубаки, смотря вниз на свои ногти.

Если взять партнёра с оценкой «Академических способностей» С, учитывая её уровень, то это не создаёт каких-либо преимуществ, но и недостатков также не будет.

— Могу ли я задать интересующий меня вопрос?

— Да, конечно.

— В самом начале было очень большое количество учащихся с оценкой «Академических способностей» C. Почему ты не выбрала партнёра ещё тогда?

В этом случае пара не будет претендовать на высокий результат, но зато поможет учащемуся со второго года избежать исключения из школы.

Среди второгодок можно было найти множество желающих объединиться с Цубаки.

Однако сейчас выяснилось, что она лишь сейчас, к середине экзамена, начала пытаться кого-то искать. Я действительно хотел услышать ответ на свой вопрос.

— Это… — начал было Утомия, но затем замолчал.

Цубаки, также поняв это, впервые посмотрела мне в глаза.

— Моя вина. Я ничего не говорила.

Сразу же после этих слов решил вмешаться Утомия.

— В самом начале Цубаки ни с кем не говорила о том, что хочет обсудить тему партнёрства. Но в пятницу она немного запаниковала, так что в спешке обратилась уже ко мне… Ну и вот мы здесь.

Получается, Утомия начал действовать лишь после того, как ему сказала об этом Цубаки.

Беспокойство было вполне закономерным, потому что, несмотря на оставшуюся неделю, большинство учащихся в классе 1-C уже определились со своими партнёрами.

— Из-за академических способностей Цубаки штраф в пять процентов может стать для неё большой проблемой.

По этой причине они и обратились ко мне, ученику с оценкой «Академических способностей» C.

В обычное время я мог бы согласиться на это предложение без колебаний.

Однако сейчас у меня есть причина, из-за которой я не могу сразу же принять решение. Эта ситуация была очень похожа на то, что я представил себе, впервые услышав правила этого специального экзамена.

Для ученика с оценкой «Академических способностей» C наиболее вероятным партнёром станет человек с приблизительно такой же оценкой.

Цубаки, у которой оценка C−, пришла сегодня ко мне с вопросом партнёрства.

Я впервые встретился с Утомией и Цубаки. Моя главная задача в данный момент была в том, чтобы понять, что они за личности.

— Прежде всего, я бы хотел кое-что узнать. Тогда ты сказал, что вы разговаривали с семпаями для поиска нужного человека. Со сколькими вы уже пообщались до меня?

Изначально я планировал начать развивать этот аспект, но Утомия дал мне совершенно неожиданный ответ.

— Прости меня за это, но я использовал немного подлый способ. Честно говоря, Аянокоджи-семпай, ты первый, с кем мы разговариваем насчёт этого, — сказал Утомия, прерывая мои размышления. — Так что если ты не сможешь сотрудничать с нами, мы постараемся найти другого человека.

— Получается, я стал первым, с кем вы завели этот разговор…

— Конечно, наша встреча произошла случайно, но есть одна причина, почему мы решили обратиться к Аянокоджи-семпаю в первую очередь. Проблема в том, что классы 2-A и 2-C могут начать предлагать приватные баллы.

Вот оно что. Действительно, сейчас всё происходило именно так – второгодки выкупают первогодок.

Цубаки сама проявила инициативу для поиска партнёра для себя, и нет ничего удивительного в определённой торговле. Однако она не пытается найти способного ученика. Так как в этой области академических способностей ещё есть ребята, то, думаю, для них не составит труда договориться с кем-либо ещё. Им явно не стоит об этом сильно переживать.

Тем не менее, с моей стороны было бы странно говорить им что-то вроде: «Я тут подумал, что вам всё же лучше поискать партнёра в классах 2-A и 2-C».

Если смотреть объективно, то у меня просто нет никаких оснований для отказа от их предложения.

И поэтому количество доступных мне вариантов невелико.

— Я действительно ещё не определился с партнёром, но у меня уже есть кандидат. К тому же мы с ним уже обсуждали возможность сотрудничества.

Половина из этого было ложью, но эти двое не обладают информацией, чтобы опровергнуть мои слова.

Если они легко в это поверят, то их сразу можно помечать «нормальными учениками».

— Вот как… Понятно.

Утомия обеспокоенно посмотрел на Цубаки.

— У нас ведь нет выбора, не так ли? Тогда лучше будет пойти искать другого человека.

Узнав, что у меня уже есть кандидат в партнёры, Цубаки также решила отступить.

— Просто для справки… С кем именно ты планируешь объединяться? — спросил Утомия в этот момент.

— Не могу сказать, но этот человек не относится к классу 1-C.

Даже не объясняя причину, думаю, он должен догадаться.

Можно сказать, я сделал предупредительный выстрел – не нужно спрашивать своего соперника о враге.

— Пошли, Утомия-кун. Задерживать Аянокоджи-семпая не хорошо.

— …Да, ты права.

Хотя я и правда был благодарен им за это предложение, но я не могу сразу же принять решение.

Я практически ничего не знаю о Цубаки Сакурако.

— Вот, так ты сможешь связаться со мной, — сказал Утомия и передал мне бумажку с его контактной информацией, которая, судя по всему, была заранее подготовлена. — Возможно, это эгоистично, но если ты вдруг не станешь объединяться со своим кандидатом, то можешь обратиться к нам. Ну, может, ещё увидимся. Пошли, Цубаки.

Цубаки, услышав Утомию, встала со своего места и, перед тем, как уйти, слегка склонила голову. Вероятно, они сейчас пойдут искать другого человека для этого же разговора.

Цубаки Сакурако и Утомия Рику, да?.. Я должен запомнить их.

Теперь мои следующие действия очень важны, так как тут я решил отказаться от возможности сразу же объединиться с партнёром.

Если я проиграю в лотерее с другим первогодкой, то мне определённо будет не до смеха.

(от лица Каруизавы)

В этот день две девушки из класса 2-D гуляли вместе.

Я – Каруизава Кей, а также моя подруга – Сато Мая. Вдвоём мы довольно часто проводили время несколько месяцев назад, но вот в последнее время количество подобных прогулок сильно сократилось. И нет, между нами не было никакой ссоры или чего-то подобного. Наверное, на подсознательном уровне я чувствую вину по отношению к ней.

— Прости, Каруизава-сан, что я позвала тебя так внезапно.

— Нет-нет, всё в порядке Я тоже хотела прогуляться с тобой, Сато-сан. Мы ведь уже давно вот так не ходили куда-то, да?

— Ага. Практически сразу после поступления в эту школу мы постоянно что-то делали вместе.

Идя немного впереди Сато, я оглянулась и спросила её:

— Так что мы сейчас будем делать? Для обеда-то ещё рановато, э-эх…

Сейчас было около одиннадцати утра.

Сато-сан позвонила мне и предложила пройтись по торговому центру Кёяки.

Но когда мы уже подходили к входу в Кёяки, она почему-то запаниковала.

— С-слушай, ну…

— Хм? Ты чего?

— Это… Пойдём туда?.. — сказав это, Сато-сан указала на здание школы, которое явно не имело ничего общего с торговым центром.

— В школу? Тебе там что-то нужно сделать? Но сейчас ведь выходной, а мы в обычной повседневной одежде, верно?

— Не то чтобы мне нужна именно школа, но… Я просто хочу пойти туда, где менее людно.

Я нахмурилась, потому что не понимала, что она пыталась мне сказать.

Нет, конечно, у меня была одна мысль насчёт этого. Однако я положила её в самый дальний уголок своей головы, считая, что сейчас это не так уж и важно.

Лучше будет, если я продолжу говорить, словно ничего не понимаю.

— Сато-сан, у тебя что-то случилось? Может, тебе не хорошо?

— …Я просто хотела бы поговорить с тобой.

У меня было очень плохое предчувствие, но у меня не оставалось другого выбора, кроме как последовать за ней.

Я согласилась на предложение Сато, и мы направились к зданию школы.

Мы нашли место, где никого не было, так что нам не нужно беспокоиться о том, что нас кто-то услышит.

— Давай уже, выкладывай, что у тебя там случилось. Мы ведь как-никак друзья, верно?

Я не пыталась как-то сгладить углы, когда спрашивала об этом.

Даже если и сама понимаю это, но я всё равно должна была спросить именно таким образом.

В первую очередь, Каруизава Кей – ключевая фигура класса 2-D, объединяющая всех девушек. Эгоцентричная личность, не задумывающаяся о чувствах других.

Если я этого не буду делать, то мой образ рухнет.

По крайней мере, так должна сейчас думать обо мне Сато-сан.

Поэтому она не станет злиться на меня или же расстраиваться.

Каруизава Кей, которою простят за то, что она ничего не замечает перед собой и даже не думает об этом.

В какой-то степени я даже надеялась на этот эгоцентризм.

Возможно, если я буду так себя вести, то она не станет забегать вперёд, пытаясь избежать плохого развития событий.

Однако… Сато-сан не стала останавливаться на этом.

— Каруизава-сан… Скажи, почему ты рассталась с Хиратой-куном?

— Э-э? Разве я уже не называла причину?

Пусть и не напрямую, но это было также связано с Киётакой, так что мой пульс резко участился.

Тем не менее, возможно, благодаря опыту, я смогла скрыть свои истинные эмоции.

— Да, ты действительно рассказывала об этом, но… Знаешь, твоя версия была очень странной.

— И? Я подумала, что рассказывать всё будет лишь пустой тратой времени. А чего ты спросила-то об этом? Целишься стать девушкой Хираты-куна?

Пока что Сато-сан никак не упоминала Киётаку. Мой вопрос был задан с целью подтверждения моих опасений. Сато-сан же, стоя ко мне спиной, не стала отвечать на него.

— Каруизава-сан рассталась с Хиратой-куном ведь ради другой «цели», я права?

Понятно… Как и ожидалось от Сато-сан, она заметила. В конце концов, она, похоже, узнала, что я влюбилась в Киётаку и наши отношения изменились…

— Что? Я не понимаю, о чём ты?

До этого момента я заставляла вести себя как обычно.

Пусть я и понимаю, что о наших отношениях с Киётакой рано или поздно станет известно, но сейчас у меня нет иного выбора, кроме как пытаться всеми силами уклоняться от ответов.

С какой бы стороны она не пыталась ко мне подобраться, я могу хотя бы внешне всё отрицать.

Нет… Я думала, что смогу.

— …Каруизава-сан… ты встречаешься с Аянокоджи-куном?

— А?!..

Это было слишком неожиданно для меня. Этот внезапный выстрел был произведён до того, как я успела подготовиться к этому.

Если бы я чуть-чуть помедлила с ответом перед другим человеком, то всё было бы нормально, но в случае с Сато-сан это будет фатальной ошибкой.

Как и ожидалось, она видела всю ситуацию насквозь.

Если бы она спросила меня: «Он тебе нравится?» – то я, возможно, смогла бы скрыть истинные чувства.

Однако Сато-сан говорила о чём-то большем.

[[image:/storage/reader-images/70d0c44730cf9e829d141c4b16c3631b0989de2e.webp]]

— Или я не права?

— С-стой, нет-нет, подожди! Почему ты так решила?

Конечно же, я начала отрицать это. Я должна так делать. Сейчас я просто не могу признаться ей в этом.

— Я не…

Однако я не смогла сказать то, что собиралась, когда столкнулась с взглядом Сато-сан.

В её глазах был гнев, и в то же время казалось, что она сейчас расплачется.

И её реакцию я могу понять. Сато-сан доверяла мне и обсуждала со мной её симпатию к Киётаке.

Тогда я помогала ей, полностью скрывая тот факт, что меня также начало что-то привлекать в нём. И если бы я была на месте Сато-сан, то после того, как моя лучшая подруга начала встречаться с парнем, который мне нравится, я бы рассердилась и дала бы за это ей пощёчину…

Но мне не нужно было говорить что-то в подтверждение её слов. Сато-сан уже знает о нас.

— В тот день я попросила тебя помочь мне сблизиться с Аянокоджи-куном. Скажи, он тебе уже тогда нравился?

— П-подожди, пожалуйста, я…

Пока Сато-сан пускала в меня одну стрелу за другой, всё, что я могла сделать в этот момент – лишь терпеть.

— Я… поделилась своими подозрениями с Мацушитой-сан и остальными. Мне было действительно интересно, могла ли Каруизава-сан расстаться с Хиратой-куном из-за любви к Аянокоджи-куну. Я была почти уверена в этом и… рассказала другим.

От Киётаки я слышала, что Мацушита-сан тоже начала подозревать о наших отношениях.

Мне больше никак не избежать этой ситуации.

— Скажи ты уже, наконец, правду. Иначе я… не смогу видеть в Каруизаве-сан свою подругу.

Её слова были переполнены эмоциями.

До самого конца она пыталась дружить со мной, несмотря ни на что.

— Это…

Я не могу больше скрывать это, смотря Сато-сан в глаза.

С чего мне тогда лучше будет начать?

Да, здесь уже нет смысла что-либо скрывать.

По крайней мере, в качестве извинений, я должна рассказать всё Сато-сан.

— Я и… Аяно… Да, как и сказала Сато-сан, я действительно встречаюсь с Киётакой.

Сато-сан, естественно, услышав эти слова, была сильно шокирована.

Хотя она и призналась ему в тот день и была отвергнута, но она до сих пор любит его.

— Ты и правда теперь обращаешься к нему по имени?..

Её взгляд сквозил холодом, но я не должна убегать от этого.

— Мы начали встречаться в конце весенних каникул. И до этого момента я действительно начала к нему что-то испытывать.

— Больше всего сейчас я хочу услышать от тебя, когда именно ты в него влюбилась?

— …Я не знаю. Но когда ты, Сато-сан, обсуждала со мной чувства к Киётаке, я уже начала относиться к нему как к человеку противоположного пола.

— Ясно…

Судя по всему, мой ответ ей не понравился.

— Ты злишься на меня, да?

Теперь я не вижу её глаз, хотя ранее она пристально смотрела на меня.

— А ты как думаешь, буду ли я счастливой, услышав всё это? Ты прекрасно знала о моих чувствах к Аянокоджи-куну, но решила сблизиться с ним у меня за спиной!

Я не могла это никак опровергнуть.

— Но Аянокоджи-кун сам отверг мои чувства… Я не в том положении, чтобы злиться на тебя, но…

Мягкий весенний ветерок пронёсся прямо передо мной.

*ХЛОП*

Услышав звонкий хлопок, я осознала, что мне только что влепили пощёчину.

— Каруизава-сан… Как ты думаешь, сойдёт ли это в качестве твоих извинений?

Для меня действительно был неожиданностью тот факт, что она смогла ударить меня.

Однако, боюсь, мой поступок – это не то, что сердце Сато-сан может мне так легко простить.

— Одного ведь недостаточно, да?

Я повернула к ней свою правую щёку.

Уверена, Сато-сан пережила боль сильнее, чем я испытываю сейчас.

— Нет, я… Э-эм, это было очень смело с моей стороны… В общем, прости за то, что ударила тебя.

— Нет, это я должна извиняться. Я влюбилась в человека, который нравится моей подруге…

— Тут уже ничего не поделаешь. В конце концов, Аянокоджи-кун красивее и круче Хираты-куна.

Я не смогла сдержаться и крепко обняла Сато-сан.

— У-ух, постой, Каруизава-сан, ты чего?!

— …П-прости меня, пожалуйста!

— Да всё уже, успокойся…

В моём сердце скопилось не только сожаление, но и радость, так что я начала выплёскивать из себя эти чувства.

Любить одного и того же человека – это очень больно. Однако это означает, что мы обе понимаем, за что его полюбили.

В этом случае ещё рано говорить о том, кто выиграл или проиграл.

Я уверена, что в будущем ещё появятся люди, которые также смогут найти что-то в Киётаке.

Я обязана бороться, чтобы не потерять его.

И если не проявлять бдительность к своей подруге, то, возможно, она даже может стать моей соперницей.

— Ну что, может, пойдём и выпьем чаю?

В ответ Сато-сан спокойно кивнула.

Глава 6 - По стопам исключения из школы

Воскресенье, 20:30. Наконец пришло время для назначенных переговоров с Нанасе.

Сегодня мы узнаем, сможем ли выстроить сотрудничество с классом 1-D.

Нет, я должен постараться сделать так, чтобы у нас всё получилось.

Большинство учащихся, за исключением наших классов D, уже определились с партнёрами.

Если сегодняшние переговоры пройдут не очень хорошо, то нам, возможно, придётся пойти на большие уступки для того, чтобы избежать неудачи.

Помимо меня и Хорикиты, Судо также решил пойти с нами, преследуя определённую цель.

В какой-то степени он пошёл из-за чувств, испытываемых к Хориките, но, вероятно, больше всего он опасался Хосена. В зависимости от ситуации Хосен спокойно может поднять руку даже на девушку. Судо же сейчас выступал в роли телохранителя Хорикиты. Естественно, она считала, что в этом не было никакой необходимости и, как бы тот не упрашивал, всё время отказывала ему. Возможно, думая о том, что Судо может стать камнем преткновения на этих серьёзных переговорах.

Однако в этот момент я вмешался и поддержал идею Судо.

Сделал я это из-за того, что в случае развития ситуации неожиданным образом мне не придётся что-либо делать.

К тому же он достаточно силён, чтобы другая сторона не стала предпринимать поспешных действий.

В итоге Хорикита согласилась на его сопровождение лишь при условии, что он не собирается вмешиваться в переговоры.

— Привет!

Когда я спустился в вестибюль общежития, меня поприветствовал Судо, который сидел на диване.

На его лице красовалась радостная улыбка.

Кажется, я всё-таки немного ошибся в своих суждениях.

Он определённо хотел сопровождать Хорикиту лишь из-за желания быть к ней поближе.

— Как у тебя с подготовкой к экзамену? Всё хорошо?

— Естественно, хах. Думаю, я смогу набрать минимум 250 баллов за тесты!

Сейчас у Судо оценка «Академических способностей» E+, но если он действительно сможет набрать такое количество баллов на этом экзамене, то это будет очень хорошим результатом.

Возможно, со следующего месяца у него уже будет оценка C по этому критерию в «ОИС».

Судо не просто демонстрирует уверенность в себе. Исходя из вкладываемых усилий, он действительно верит в себя.

В последнее время он практически полностью перестал опаздывать на уроки, а его отношение к учёбе изменилось на противоположное.

— Ты сильно изменился… Кажется, ты даже полюбил учёбу, да?

— Что? Конечно же нет. Но знаешь, когда я могу решить какую-либо проблему, то чувствую некое удовлетворение из-за этого. А ещё, когда я слышу похвалу от Сузуне, то это сильно мотивирует меня продолжать учиться ещё усерднее.

Поведение, демонстрируемое им сразу после поступления в школу, постепенно менялось. Хотя его бурные эмоции до сих пор не были под контролем, но благодаря Хориките его прогресс можно было назвать значительным.

Судо явно был очень взволнован. Периодически он вставал и смотрел на лифт.

Затем он снова садился, и так повторилось несколько раз. Достав свой телефон и посмотрев на него, Судо почесал свой затылок.

Он был похож на подростка, который в первый раз в своей жизни отправился на свидание.

— Слушай, Аянокоджи.

Судо, похоже, заметил, что я наблюдаю за ним, хотя он и продолжал смотреть на двери лифта.

— Если я на данном этапе признаюсь Сузуне, как ты думаешь, она примет мои чувства?

По выражению его лица, насколько я мог видеть его со стороны, можно было понять, что он был очень серьёзен, когда задавал этот вопрос.

Я не могу шутить, видя такого Судо.

— Скорее всего, нет.

Может быть, такой ответ шокирует Судо, но именно к такому выводу придёт третья сторона.

Я уже думал, что он будет недоволен, но…

— Да, ты определённо прав, — легко согласился со мной Судо, не поведя и бровью. — Я знаю, что Сузуне не является человеком, который будет легкомысленно относиться к любви. Но дело ведь не только в этом… Текущего меня недостаточно для того, чтобы привлечь её внимание, да? Из-за своего высокомерия и вспыльчивости я принёс столько неприятностей как самой Сузуне, так и всему классу.

Судо размышлял о причинах, по которым Хорикита может отвергнуть его чувства.

— Может быть, сейчас я и усердно стараюсь, но не думаю, что это как-то может компенсировать всё то, что я натворил раньше. В течение следующих двух лет я буду стараться и дальше улучшать свои сильные стороны, а также постепенно работать над своими недостатками. И тогда я уверен, что обязательно смогу внести вклад в наш класс.

— Да, возможно, так и будет.

Судо обладает хорошими физическими способностями, а значит, есть вероятность, что он может стать козырем класса.

Он может даже стать похож на Йоске или же Кушиду, оказывающих огромное влияние на класс.

Он уже был в состоянии спокойно оценить себя.

Вот почему я хотел бы кое-что узнать.

— Допустим, после того, как ты усердно постарался и стал одним из лучших в классе… Что ты будешь делать, если Хорикита всё равно не будет воспринимать тебя всерьёз? Станешь ли ты ненавидеть учёбу?

Многие, узнав о том, что приложенные усилия не дали каких-либо результатов, отчаиваются и всё бросают.

В особенности это должно касаться и самого Судо, который делает всё это ради Хорикиты.

— Естественно, я бы захотел забить на всё, разве не очевидно? Возможно, мне захочется умереть. Может быть, мои руки захотят даже избить кого-то. Но если я сделаю что-то из этого, разве Сузуне не будет разочарована во мне? Вложив столько сил в меня, я что, должен всё бросить? Это будет слишком ущербным поступком, так что я не собираюсь делать что-то подобное!

В словах Судо была сильная воля. Однако она ещё должна пройти проверку на стойкость. Независимо от того, насколько человек морально подготовился принять боль, именно в момент её получения вся эта защита может моментально разрушиться.

Но на данном этапе я хотя бы могу быть уверен в нём, исходя из им демонстрируемой воли.

— О, идёт!

На табло индикации лифта отобразилось, что он прибыл на этаж Хорикиты. Запаниковав, Судо повернулся спиной к дверям и начал выполнять простую гимнастику: потягиваясь то влево, то вправо, и при этом глубоко дыша.

Когда Судо задержал дыхание, лифт прибыл на первый этаж.

— Простите, что заставила вас ждать. Эм, а что делает Судо-кун?

— Вроде как дыхательное упражнение… Наверное.

Хорикита была несколько озадачена, когда я сказал это, но вскоре её выражение лица вернулось к обычному строгому состоянию.

Местом наших переговоров – а значит и пунктом назначения – был караоке-зал в торговом центре Кёяки. Караоке работает до 22 часов по будням и выходным. Так что оно является довольно популярным местом, куда многие ходят для того, чтобы развлечься. Здесь можно снять стресс, пообщаться с друзьями и так далее. Однако в этой школе это место имеет ещё одну очень важную роль.

Конфиденциальность. Караоке-залы идеально подходят для подобных встреч, когда посторонние не должны узнать какие-либо её детали.

На школьной территории это самое легкодоступное место для того, чтобы обеспечить это важное условие.

Может быть, с точки зрения сокрытия информации лучше всего подойдёт комната в общежитии, но в некоторых ситуациях это не будет работать должным образом.

Следующая неделя является последней перед сдачей экзамена, поэтому вокруг было немноголюдно.

Сейчас самое лучшее время для переговоров с Хосеном.

— Слушай, а этот высокомерный первогодка-придурок действительно нужен для того, чтобы объединить наши классы?

— Если бы я думала, что это невозможно, то не стала бы тратить на это время, — ответила Хорикита. — Большинство способных учеников уже забрали на свою сторону Сакаянаги-сан и Рьюен-кун. Ичиносе-сан решила объединиться с теми, кто нуждается в помощи. У нас нет иного выбора, кроме как бросить вызов приватным баллам и доверию.

— Мы не можем победить Сакаянаги с помощью приватных баллов, и также не можем соперничать с Ичиносе по критерию доверия… Правильно?

— Да, всё верно. По этой причине Хосен-кун – это не только человек, приносящий проблемы, но и тот, кто может дать нам отличную возможность.

Многие учащиеся будут склоняться к классу А из-за его престижа, даже несмотря на предлагаемую сумму приватных баллов.

Но и в то же время Хосен даже не взглянул в сторону руки помощи Ичиносе.

Вот почему у нас действительно есть возможность наладить сотрудничество между нашим классами D.

— Получается, вопрос теперь в том, как далеко мы можем зайти в переговорах без уступок, да?

— Верно. Пока оставшееся время будет постепенно сокращаться, беспокойство наших одноклассников будет увеличиваться. Исходя из того, что большинство уже определилось с партнёрами, мы уже находимся в невыгодном положении.

Если мы не будем согласны с условиями Хосена, то он спокойно примет случайный выбор партнёров. Даже если его одноклассники из-за этого пострадают, то ему будет всё равно.

Я хочу увидеть, как она планирует действовать, если перед ней будет Хосен.

— А мы не слишком рано пришли? Встреча ведь назначена на девять часов вечера, разве нет?

До назначенного времени оставалось довольно много времени.

— Всё в порядке. Я хочу, чтобы мы пришли первыми.

Судо не мог понять, зачем Хорикита этого хотела, но не стал её об этом расспрашивать.

В качестве её намерения может быть как создание условия для психологического спокойствия, так и предосторожность, если вдруг будет установлена какая-либо ловушка.

В отличие от Судо, который считает другую сторону лишь первогодками, Хорикита не станет расслабляться.

Возможно, эта бдительность в такой степени и не нужна, но когда ты сталкиваешься с Хосеном лицом к лицу, то излишняя осторожность не повредит.

После того, как сотрудник вручил нам карточку с номером зала, мы подошли к нужной комнате.

— Можешь сообщить Нанасе-сан об этом?

— Да, конечно.

Я отправил Нанасе сообщение, в котором говорилось о том, что мы уже пришли, а также сообщил ей номер зарезервированного зала.

Хотя это было ожидаемо, но я довольно быстро получил ответ, что они придут лишь в назначенное время.

— Так, давайте пока закажем напитки.

— Не лучше было бы подождать их и потом уже заказать?

— Нет, в этом нет необходимости.

Как только каждый выбрал себе по напитку, пришёл черёд выбрать что-то из еды.

— Можете брать что хотите.

— Ну, тогда картошку фри. Могу ведь?

— Да.

Хорикита отправила заказ с помощью специального терминала, установленного в зале.

Судо, словно расслабившись, взял микрофон со стола.

— Раз уж у нас есть свободное время, то почему бы не спеть одну или две песни?

— Я не буду петь.

— Не будешь?

Хорикита решила прийти пораньше, а затем заказала еду и напитки.

Судо и не думает о том, что под этими двумя моментами кроется какое-то намерение.

Он выглядел разочарованно, видимо, из-за того, что всё же хотел услышать, как его возлюбленная поёт.

— Судо-кун, я вновь повторюсь: «Ни в коем случае не вмешивайся в переговоры». Хорошо?

— Да понял я уже всё. Кстати, думаю, тебе нужно также обратить внимание на Аянокоджи, разве нет?

— По крайней мере, он не говорит лишнего. Ну, я имею в виду, он ведь даже не упоминает о чём-то важном.

Хорикита похвалила меня, но в то же время воспользовалась возможностью, выразить своё недовольство.

Услышав это, Судо, словно ему не понравился её ответ, надулся.

Когда до назначенного времени оставалось совсем немного, в наш зал вошла Нанасе.

— Семпаи, простите, пожалуйста, что заставили вас ждать.

— С дороги уйди уже, Нанасе, — окликнул её Хосен, стоящий позади.

— Надо же, пришли ровно в назначенное время. Я уже подумала, что ты специально опоздаешь.

Хорикита говорила о том, что Хосен, возможно, нарочно решил позлить другую сторону, как, например, это сделал Миямото Мусаши, опоздавший на дуэль на острове Ганрю*.

[П/П: Исходя из того, что нашёл в интернете, доподлинно неизвестно, специально ли он опоздал или нет. Однако независимо от причины опоздания – это очень сильно разозлило его противника (Ганрю Коджиро), что могло повлиять на итоговый результат.]

— Я всегда был пунктуальным человеком. Тем более, мне самому не нравятся люди, которые опаздывают. Говоря об этом, ты, кажется, пришла слишком рано, разве нет?.. Неужели ты так боишься меня? Ну так я могу заверить тебя, что бояться тут нечего.

— Может, перестанешь интерпретировать всё так, как ты того хочешь? Мы просто воспользовались достаточно редкой возможностью и насладились выходным, — сказав это, Хорикита кивком головы намекнула Хосену осмотреться.

На столе были наши напитки, а также оставшаяся еда.

Всё выглядело именно так, как она и говорила: «Мы просто воспользовались достаточно редкой возможностью и насладились выходным».

— Понятно.

Борьба между нашими сторонами уже началась.

— Ну, в любом случае скоро станет известно, блефуешь ли ты или нет.

Хосен спокойно сел на диване так, что он не был похож на только что поступившего ученика.

Опираясь на спинку, он вытянул свои ноги. Из-за чего полностью занял единолично места, предназначенные для троих.

— Ну и? Нанасе объяснила мне, что ты хочешь получить помощь от моего класса.

«Моего класса». Хосен вновь подтвердил, что контролирует весь класс D.

Прошло всего две недели с момента поступления, но у него уже была уверенность в своих действиях.

— Немного не так. Я говорила о том, что хочу «объединиться» с вашим классом. В этом случае нет такого понятия, как вышестоящий или же нижестоящий. Обычные равноправные отношения.

— Ого, так ты не собираешься ставить себя выше из-за того, что являешься семпаем? Знаешь, это мудрое решение.

Нанасе спокойно наблюдала за словами и поведением Хосена, никак не выражая своё согласие или несогласие с ним.

Однако учитывая тот факт, что Нанасе единственная, кто пришёл на эти переговоры, Хосен по-прежнему ценил её.

Я не знаю, относится ли он к ней так из-за её непреклонного отношения к насилию или по другой причине. В любом случае Нанасе стоит сделать своим союзником.

— Исходя из собственного опыта, я уверена, что определённая часть класса всё ещё не смогла влиться в коллектив, из-за чего им всё равно на то, попал ли в беду их одноклассник или нет. Однако если вспомнить наш путь, то поверьте, в ближайшем будущем от вашего класса обязательно потребуется единство.

— Ты говоришь, что хочешь сотрудничество именно для того, чтобы устранить этот недостаток?..

— Если ты и правда контролируешь свой класс настолько, что считаешь его своим, то наше объединение будет хорошим решением. Тебе же достаточно сказать лишь одну фразу, и большинство сразу же послушаются тебя, не так ли?

Хосен вытянул мизинец левой руки и вставил его в ухо, после чего немного пошевелил им.

Затем он достал его и повернул в сторону Хорикиты, а после – подул на него.

Лицо Судо покраснело от гнева, но он изо всех сил постарался вытерпеть это из-за соглашения с Хорикитой.

Его сжатые кулаки на коленях начали дрожать.

Тем не менее Хорикита продолжала смотреть в глаза Хосену, игнорируя его презрительное поведение.

— Ты не мог бы прекратить?

— Итак…

Принял ли Хосен просьбу Хорикиты или нет, но он начал говорить.

— Ты ведь у нас лидер класса 2-D, верно?

Судя по всему, он наконец решил перейти к основной теме этих переговоров.

— Да, это так.

— Я не думаю, что есть какие-то проблемы со способностями Хорикиты-семпай, — впервые заговорила Нанасе.

— В таком случае я кое-что скажу лидеру. Мне не интересно сотрудничество на «равных».

Естественно, Хосен не собирается легко соглашаться с нашим предложением.

В наших отношениях к своим одноклассникам присутствует огромная разница. В то время как мы хотим приложить все усилия для их защиты, Хосен – просто игнорирует. Между нами неизбежно возникнут разногласия.

К тому же наказание за несдачу экзамена также отличается. Первогодки просто потеряют возможность получать приватные баллы в течение трёх месяцев, а мы – будем исключены из школы.

— Я и так знаю, что ты за человек.

— Если знаешь, то не стесняйся. Я внимательно тебя слушаю.

— Слушаешь? И чего же ты ожидаешь от меня? Думаешь, я собираюсь отдать деньги за то, чтобы ты помог нам?

Несмотря на неблагоприятное положение, Хорикита не собиралась отступать от своей идеи и идти на уступки.

— Хах, не волнуйся, ты отдашь. Без них ведь никак не решить этот вопрос, верно? Нанасе, воду.

Хосен, просмотрев меню в караоке-зале, можно сказать, приказал Нанасе сделать заказ.

Она кивнула и сделала заказ с помощью терминала.

— Я повторю ещё раз: «Наше предложение основано на равенстве двух сторон». Ни о какой выгоде, куда входят и приватные баллы, речи и быть не может.

— В таком случае я могу уйти, даже не дождавшись питьевой воды, — сказав это, Хосен немного приподнялся со своего места, показывая, что действительно может уйти прямо сейчас.

— Постой, Хосен-кун. Мне кажется, ты всё же должен выслушать Хорикиту-семпай, — вмешалась Нанасе, которая до этого слушала разговор между ними.

— Выслушать? В этом нет никакой необходимости.

— Нет, есть. Если всё так и продолжиться, то никакого единства в нашем классе не будет.

Хорикита молча слушала разговор между Нанасе и Хосеном.

— И что с того? Ты что, видишь в этом какую-то проблему? Мне как-то всё равно на эту мелкую рыбёшку, понимаешь?

— Но твоё отношение…

— Нанасе, ты совсем идиотка? — прервал её Хосен.

Тон его голоса говорил о том, что он скорее был уже сыт по горло всем этим, а не рассержен.

— Нет никакого смысла принимать условия Хорикиты. Понимаешь, никакой выгоды.

— Я знаю, что ты хочешь сказать. Хорикита-семпай, находясь на втором году обучения, сейчас действительно пытается отчаянно защитить своих одноклассников. Однако у неё ведь есть причины, из-за которых она должна это делать. Если мы не протянем им руку помощи, некоторые из учащихся, вероятно, будут исключены из школы. Даже если сейчас наша ситуация более благоприятна, то в дальнейшем мы будем теми, кому необходимо будет пойти на уступки. Или мы ждём именно такого развития событий? — Кажется, Нанасе тщательно подготовилась к этому разговору. Сделав небольшую паузу, она сразу же продолжила. — Я не считаю стратегию Хосен-куна плохой. Когда другие классы начали искать партнёров, ты решил полностью отказаться от проведения ранних переговоров. А сделал ты это для того, чтобы увеличить прибыль, я права?

Чем меньше времени остаётся до сдачи специального экзамена, тем более уступчивыми станут учащиеся со второго года обучения.

В это самое время за тех учеников, которые ничего не стоили, сразу же начнутся торги.

— Если ты это понимаешь, то скажи, какая мне выгода от принятия предложения Хорикиты?

— Доверие.

Нанасе на мгновение взглянула на Хорикиту, которая кивнула головой.

— Это шутка такая? Доверие? От этого дерьма никакой пользы нет, хах.

— Ты так думаешь?

Нанасе стойко выдержала презрительное отношение к слову «доверие».

— На этом специальном экзамене мы действительно находимся в положении, когда нет смысла в уступках с нашей стороны. Но я не думаю, что в будущем на экзаменах мы будем в таком же положении. Если Хосен-кун собирается и дальше создавать себе врагов в числе второгодок, то легко можно попасть в непредвиденную ситуацию. Например, независимо от количества предлагаемых баллов тебе никто не будет помогать. Конечно, если в качестве наказания отнимут какое-то количество баллов за тесты, то это будет не так страшно, но что если другая сторона специально занизит результаты? Ответ прост: исключение из школы неизбежно.

— Ха-ха, ты думаешь, что кто-то посмеет сделать это, даже зная обо мне?

— Я слышала, что в этой школе есть так называемые «очки защиты».

Нанасе вновь перевела взгляд на Хорикиту.

Она затронула тему, о которой я упомянул в пятницу после разговора в библиотеке.

Хорикита была удивлена подобной информацией, но почти сразу же поняла ситуацию и вновь кивнула головой.

— Верно. Используя их, можно отменить исключение из школы.

Судя по взгляду Хосена, он слышал об этом впервые.

— Естественно, ты не знаешь об этом, потому что только недавно поступил. Я думаю, тебе нужно задуматься об этом. Если в будущем будут подобные экзамены, а у вашего соперника есть очки защиты… Лишь одна сторона покинет школу.

И чем больше врагов Хосен наживёт, тем больше вероятность того, что именно это и произойдёт в будущем.

По крайней мере, те, кто ненавидят Хосена, могут воспользоваться этим и заставить его уйти из школы.

— Поэтому сейчас лучше всего будет построить отношения, основанные на доверии.

— Понятно… Значит, ты заранее подготовилась к тому, чтобы вести меня по этому направлению как идиота.

— Пойми, я ведь тоже первогодка. И, конечно же, класс 1-D для меня всё ещё остаётся на первом месте. Смотря в будущее, я не хочу, чтобы ты совершил ошибку лишь из-за того, что я признала, что Хосен-кун необходим нашему классу.

Хорикита, понимающая Хосена, а также Нанасе, которая его признаёт.

Оба человека объединились и нанесли сильный удар по Хосену.

Неблагоприятная сначала для нас ситуация теперь изменилась.

Всё остальное будет зависеть уже от понимания самого Хосена.

Продолжит ли он, зная о недостатках, и дальше преследовать выгоду?

— Ну, хоть вы тут и подвели итог, но… Нет, я всё ещё не собираюсь сотрудничать на равных.

Нанасе и Хорикита заложили основу, чтобы он ответил: «Согласен».

Тем не менее Хосен, отказавшись от предложения, не показывал и капли сомнений.

— Эй, Хосен! Ты действительно готов превратить весь второй год обучения в своего…

— Наши переговоры всё ещё не закончены, — резко прервала Хорикита Судо, который уже не мог сдержать своего гнева.

— Именно. Не нужно торопить события.

Хотя Хосен всё ещё не изменил своё поведение, он продолжал сидеть на своём месте, не проявляя признаков того, что собирается уходить.

— Тогда что ты предлагаешь? Однако помни, что я не собираюсь отказываться от моего предложения с равноправным сотрудничеством.

— Я понимаю. И, признаюсь, ты довольно смелый человек, — сказав это, Хосен хлопнул в ладоши пять раз.

Он словно хвалил Хорикиту за хороший бой.

— Я не думаю, что твоё предложение о равноправии так уж и плохо.

— Значит ли это, что если я приведу доказательства равенства, то ты согласишься?

— Ну, возможно.

— Допустим. Почему, учитывая одни и те же условия для двух сторон, ты не считаешь, что я предлагаю равноправные отношения?

— То, что ты говорила ранее, никак не связано с равноправием, потому что помощь в таком случае получите лишь вы. Твоя грустная история о том, что класс 1-D может в будущем оказаться в аналогичной ситуации, является лишь твоим эгоистичным прогнозом и не более того.

В словах Хосена есть доля правды.

Предложение Хорикиты заключается в том, чтобы наши классы сотрудничали на равных условиях, однако лишь класс 2-D получит помощь на этом специальном экзамене. Соглашение о равноправии будет полноценно выполнено тогда, когда классу 1-D действительно понадобиться эта помощь.

Другими словами, для них это некая страховка на случай, если что-то произойдёт.

— Так, это я поняла, хорошо. Тогда позволь мне выслушать твои условия.

— Миллион приватных баллов в качестве залога. Если у нас действительно возникнут какие-либо проблемы, и мы будем вынуждены обратиться за помощью к классу 2-D, то я спокойно верну все баллы.

Учитывая текущую ситуацию, запрошенная сумма не является такой уж большой.

Тем не менее если они не воспользуются нашей страховкой, то миллион приватных баллов останется у них.

А значит, вся сумма попадёт в карман Хосена.

— Если твоё равноправное сотрудничество так сильно важно для обеих сторон, то для тебя это ведь не будет невыполнимым условием, не так ли?

Хорикита изначально давила на то, что им придётся рано или поздно обратиться к кому-то за помощью. В таком случае отданный миллион обязательно вернётся к нам.

— Можно даже оформить соглашение в письменной форме, если ты, конечно, беспокоишься из-за этого.

Наличие письменного соглашения действительно имеет огромный вес внутри этой школы. Однако здесь есть один нюанс: условие будет выполнено, если Хосен обратиться за помощью.

Если он попадёт в затруднительное положение, когда на кону стоит его исключение, то, безусловно, он воспользуется этим, но вероятность использования этого миллиона для спасения своего одноклассника очень мала.

Из-за этого подобное соглашение намного опаснее, чем индивидуальное перечисление приватных баллов.

Хосен великолепно влился в эти переговоры. Он не просто так хвастается своими способностями.

Он сильный враг, способный на расчётливые действия, как и Рьюен.

— Твоё предложение разумно, но я не могу согласиться с этим условием.

— Ох, а вот это прискорбно. Несмотря на то, что я показал тебе путь к решению проблемы, ты всё равно отказалась.

— Мой отказ вполне закономерен.

Хорикита не собиралась идти на какие-либо уступки ради сотрудничества между нашими классами, не желая давать испробовать Хосену сладостный вкус победы. Однако если так продолжится, итог очевиден: случайный выбор партнёров. Чтобы полностью нивелировать риск исключения из школы, мы должны инвестировать нужную сумму денег в способных учащихся из других классов.

— Ах-ха-ха! — рассмеялся Хосен и за это время немного наклонился вперёд.

Затем он протянул руку и схватил Хорикиту за воротник.

Первым, кто среагировал на это, был Судо, который до этого молча за всем наблюдал.

Он моментально перехватил руку Хосена и яростно на него уставился.

— Говнюк… Какого чёрта ты протягиваешь свои руки к девушке?

— Ого, так идиот решил наконец выступить, да?

— Судо-кун, успокойся.

— Но!..

— Всё нормально. И переговоры ещё не окончены.

Хотя развернувшаяся сцена не предполагала продолжение переговоров, Хосен действительно ничего не говорил о прекращении обсуждения.

— А ты, я смотрю, всё так же спокойна, да? Думаешь, я не смогу поднять руку на девушку? Или, может, ты веришь в то, что сможешь победить меня?

— Ты слишком самоуверен, учитывая нынешнее время. Почему бы тебе не воздержаться от произнесения речей, из-за которых ты можешь стать врагом всех женщин?

— Ладно-ладно. Тогда я предложу тебе очень интересный способ решить наши проблемы. Если ты победишь меня в драке, то я без колебаний приму твоё предложение, — Хосен выдвинул ещё одно условие, которое было больше похоже на какую-то игру.

— В таком случае и я пойду! Или есть какие-то проблемы?

— Хорошо, тогда приходи ты, Судо, вместе с Аянокоджи, который за всё это время ничего не сделал, ну и прихватите с собой Хорикиту.

Хосен уверенно позвал нас всех.

— Соглашайся, Сузуне! Если я выиграю, то он согласиться с сотрудничеством… Чёрт, у меня уже руки чешутся ему врезать.

Судо почти достиг своего предела спокойствия, потому что Хосен до сих пор держал воротник одежды Хорикиты.

— Слишком глупо решать этот вопрос с помощью силы. Даже если это единственный вариант, нет никакой нужды соглашаться на его провокацию.

— Но почему нет-то? Он ведь сам предложил это, так что никаких проблем не будет!

Несмотря на протест Судо, Хорикита спокойно начала вслух говорить о том, что думает:

— Знаешь, я думала, что ты будешь немного умнее. Когда наши классы D впервые встретились на втором этаже, исходя из твоих слов, я сделала вывод, что ты действительно желаешь объединить классы 2-D и 1-D. Я считала, что идея равноправных отношений будет выгодна для обеих сторон, и поэтому ты согласишься на это.

— Хм, исходя из моих слов?

— Однако… Нет, ты ни о чём таком и не думал. Это было лишь моё эгоистичное желание.

Хорикита на некоторое время закрыла глаза, а когда открыла их…

— Переговоры окончены, — тихо произнесла она.

Не Хосен, а именно Хорикита была тем человеком, кто решил всё прекратить.

В этот самый момент лицо Хосена, который, казалось, с самого начала веселился, демонстрировало опечаленный вид. Увидев это, Судо также успокоился и попытался сесть.

Через секунду…

Послышался звук разливающейся воды, капли которой разлетелись по всему залу.

Причина была в том, что Хосен выплеснул всю воду в стакане прямо в лицо Хориките.

И она не могла к этому приготовиться, потому что не ожидала этого.

Но прежде чем Хорикита отреагировала на это, Судо вскочил и бросился на Хосена.

— УБЛЮ-Ю-Ю-Ю-ЮДОК!

Судо, который отчаянно пытался сохранить спокойствие во время переговоров, уже не мог сдерживаться из-за действий Хосена.

Всё это время его поведение говорило нам о его высокомерии.

И никто не должен винить Судо за вышедший из под контроля гнев, потому что девушку, которую он любит, на его же глазах унизили.

— ОСТАНОВИСЬ!!!

Когда Судо уже был готов нанести удар, Хорикита закричала для того, чтобы он прекратил.

Ещё бы секунда, и его кулак уже ударил бы прямо по лицу Хосена.

— Судо-кун, пожалуйста… Не поддавайся на провокации.

— Но даже если ты и говоришь это, он же!..

Хорикита не пыталась даже вытереть мокрое лицо, вместо этого пристально смотря на Хосена.

— Знаешь, если ты не доволен результатами переговоров, то нужно было приложить немного больше усилий ради успеха.

Хорикита действительно пыталась выстроить отношения сотрудничества с Хосеном для нашего класса.

Но сейчас она явно решила, что нет больше никакого смысла продолжать это обсуждение с ним.

Какое-то время они смотрели друг на друга, но вскоре Хорикита наконец отвела взгляд.

— Пойдём отсюда.

— А всё ли нормально? — спросил Судо, который всё никак не мог подавить свой гнев.

— Хосен-кун, и вправду, ты уверен в этом? — задала вопрос уже Нанасе.

— А?

— Я считаю, что нам необходимо объединиться с Хорикитой-семпай.

— Ха-ха, это ведь не я первым завершил эти переговоры, не так ли? А теперь ты мне заявляешь, что я ещё что-то должен?

Хосен не выказал никаких признаков несогласия с Хорикитой, которая первой завершила переговоры, поэтому обе стороны могли разойтись.

Я мельком взглянул на Хорикиту. Провал на этом этапе принесёт огромный ущерб нашему классу.

Тем не менее, смотря на неё, я не видел, чтобы она как-то переживала из-за этого.

Судя по её напряжённому выражению лица, она словно всё ещё была посреди переговоров.

Оплатив все покупки в караоке-зале, мы втроём ушли. Изначально предполагалось, что Хосен и Нанасе пойдут своей дорогой, но в результате они последовали за нами. Судо время от времени оборачивался и яростно поглядывал в их сторону, как бы угрожая, но он ничего не мог с этим поделать, потому что обратный путь до общежитий у них один и тот же.

Хосен, возможно, осознав этот момент, решил вновь с нами заговорить.

— Постой.

— Зачем? Наш разговор уже окончен.

Хорикита уверенно отклонила просьбу Хосена, но тот даже не пытался отступать.

Похоже, ставка Хорикиты – пан или пропал– всё же сработала.

— Хорикита, я признаю, что ты была права. Я намеренно посетил второй этаж ради встречи с классом 2-D. После поступления в эту школу я практически сразу понял, что класс D считается самым худшим среди всех классов. Гораздо проще объединиться с тем же классом по статусу на другом году обучения, нежели пытаться подлизаться к остальным.

Как и говорила Хорикита, Хосен и правда пришёл к нам и подал сигнал.

Однако хотел ли он выстроить отношения, основанные на равенстве – это уже совершенно другой вопрос.

— И?

— Что «и»? Разве не очевидно? Ты действительно хочешь завершить переговоры? Мы ведь оба лидеры своих классов с одинаковой идеей, не так ли?

— До тех пор, пока ты продолжаешь ставить необоснованные условия, нам не о чем разговаривать.

— Значит, ты просто будешь ждать случайного распределения партнёров на этом специальном экзамене, даже зная о штрафе в 5%?

— Если так нужно – да, я готова принять этот штраф.

Хотя это трудная задача, но это не значит, что неблагоприятного исхода невозможно избежать.

Благодаря Кушиде и остальным, большинство учащихся с оценкой «Академических способностей» E и D уже нашли себе хороших партнёров, так что их безопасность была в некоторой степени обеспечена.

— Так, ладно, тогда что насчёт нового предложения.

Хосен не обращал внимания на отказ Хорикиты продолжить переговоры.

— Я прикажу ребятам из своего класса объединиться с вами. Всё, что нужно от тебя – это два миллиона приватных баллов.

Мало того, что Хосен не пошёл на уступки, но и запрашиваемая цена увеличилась.

— Два миллиона? Ты так просто раскрыл свой истинный характер?

— Можешь говорить всё, что только вздумается, но ты и сама должна понимать, что это единственный способ гарантировать, что твои одноклассники не будут исключены из школы. Большинство ребят из других классов уже определились с партнёрами. Никакой выгоды ты уже не сможешь получить. Или, может, ты хочешь, чтобы я тебя раздавил?

— Раздавить? Ну и как ты собираешься нас «раздавить»? Даже ты обязан соблюдать правила, из-за чего не можешь намеренно занижать свои результаты на экзамене. Если кто-то нарушит их, то будет исключён из школы. Скажи, у кого хватит смелости проигнорировать это наказание? Пусть это будет случайное распределение партнёров, нам лишь нужно убедиться, что получим более 501 балла.

В этот момент мы достигли участка, который отделяет общежития первого и второго годов обучения.

Хорикита остановилась и оглянулась назад.

— Проблему со смелостью легко можно решить вот этим, — сказав это, Хосен продемонстрировал нам сжатый кулак и усмехнулся.

— Снова насилие… Почему повсюду находятся такие люди, как ты?..

— Нравится ли это тебе или нет, но таков мой подход к решению проблем.

Хорикита, которая ранее остановилась, вновь начала идти.

Она всё ещё не отступала от своей идеи.

На самом деле, перед Хосеном она просто не могла позволить себе отступить.

Если это произойдёт, то мы уже не сможем установить равноправные отношения.

— Постой.

— Что ещё тебе нужно?

— Я согласен. Согласен рассмотреть то, что ты предлагала ранее.

В самый последний момент Хосен сказал нечто неожиданное.

— Что?

— Разве это не нормально, когда одна сторона тянет с переговорами до самого последнего момента ради сохранения преимущества?

Хосен говорил о том, что эта была стратегия, которая должна была заставить Хорикиту пойти за уступки.

— Значит ли это, что ты согласен на отношения, в которых каждая сторона помогает друг другу?

— Чтобы решить этот вопрос, нужно дополнительное время. Здесь нас могут увидеть, так что, почему бы нам не пойти в другое место?

Сейчас уже было 22:00. Большинство учащихся уже должны находиться в общежитии, но есть вероятность, что кто-то может пройти мимо нас.

— Даже если ты так говоришь, я не могу пустить тебя в общежитие.

Учитывая комендантский час, подходящих мест для переговоров практически нельзя было найти.

Тем не менее обе стороны уже не могли тянуть с решением этой проблемы, потому что до сдачи экзамена оставалось не так уж и много времени.

— Я согласен на любое место. Думаю, мы решим этот вопрос достаточно быстро, так что можем даже пойти за общежитие.

Хорикита, столкнувшись с уверенностью Хосена, просто не могла отказаться от этого предложения.

Тем более, именно на такое развитие событий она и рассчитывала.

— …Ладно. Я выделю на тебя дополнительные десять минут.

— Вот здесь.

Мы подошли к бывшему общежитию третьего года обучения, которое теперь используется первогодками, и направились за него.

Сравнивая это место с другими, здесь было очень темно и достаточно тихо. Использовалось оно, наверное, лишь для выноса мусора, так что в это время вряд ли кто-то стал бы приходить сюда.

— Ну что, возобновим переговоры? Поставленные тобою условия ведь не изменились, не так ли?

— Ну…

Хосен сложил руки на груди и принял задумчивый вид.

Однако вскоре он вытянул правую руку и продемонстрировал нам три пальца: указательный, средний и безымянный.

— Три миллиона. Если ты перечислишь эту сумму прямо сейчас, я спасу этих твоих идиотов.

Все присутствующие в этом месте, включая меня самого, не могли не испытывать шок от нового предложения Хосена.

— Какого чёрта? — непроизвольно вырвалось у Хорикиты.

По правде говоря, это действительно было очень неожиданно.

Предполагалось, что Хосену пришлось приложить определённые усилия для того, чтобы продолжить переговоры, которые были завершены. Но он в результате изменил условие, запросив ещё большую сумму баллов.

Его действия были за гранью здравого смысла.

— Разве я непонятно выразился? Ты даёшь мне три миллиона приватных баллов, а я начинаю сотрудничать с вами.

— Ты что, издеваешься? Я же ясно сказала, что не собираюсь давать тебе и балла!

— Я и не думал издеваться. Именно поэтому я предложил новое место для переговоров.

Он говорил так, словно был инициатором этих переговоров.

— Я вновь совершила ошибку, поверив тебе… Как же наивно с моей стороны.

Хорикита надеялась, что Хосен изменит свой образ мышления, но… Надежда не сбылась.

— Эй, а ну стоять. Думаешь, можешь так просто уйти?

Хосен ударил кулаком по стене, угрожая нам.

— Считаешь, что насилие сработает из-за этого малолюдного места?

— По крайней мере, я могу до смерти вас избить.

— В таком случае делай всё, что хочешь.

Хорикита покачала головой из стороны в сторону и уже собиралась уходить.

Она совершенно не предполагала, что другая сторона действительно может применить насилие.

Однако…

Нанасе, стоявшая рядом, немного отвернулась.

Она словно уже поняла, что произойдёт далее.

Хосен моментально сократил дистанцию между ними.

— СУЗУНЕ!!! — закричал Судо, протягивая ей руку и пытаясь увести с линии удара.

Хосен стремительно достиг места, где секунду назад стояла Хорикита.

Тем не менее он не остановился.

— Ч-что?..

Хорикита осознала серьёзность его намерений, но её движения были немного скованными для того, чтобы избежать атаки.

Судо, поняв это, встал прямо перед ней и заблокировал кулак Хосена своим телом.

— Кха-а!

— Ха-ха-ха! Ну, давай посмотрим, насколько тебя хватит!

— Никогда не прощу парня, что поднял руку на Сузуне!

Хосен, счастливо улыбнувшись, бросился на Судо.

С другой же стороны Судо, который всё это время сдерживал свои эмоции, также бросился в атаку.

— О чём, чёрт возьми, он думает?!..

Реакция Хорикиты на происходящее была закономерной.

Даже если вокруг нас никого не было видно, но если хоть кто-то это увидит, то возникнут огромные проблемы.

Возможно, этого не будет достаточно для того, чтобы исключить ученика из школы, но отстранение от занятий никак нельзя будет избежать.

— Хорикита-семпай, я думаю, что нынешняя ситуация немного отличается от того, что было в прошлом году, — произнесла Нанасе, которая безучастно смотрела на эту драку. — В то время как наши семпаи владеют какой-то информацией, исходя из опыта прошлого года, мы же, первогодки, немного лучше знаем о переменах, произошедших в этом учебном году.

— О чём ты?..

— Представители классов с первого года обучения были вызваны в зал студсовета, где получили краткие объяснения от Нагумо, президента студсовета. Он говорил о том, что с этого года система школы в некоторой степени переходит на меритократию. С ослаблением определённых правил жизнь на территории этой школы стала несколько более свободной.

— Ты хочешь сказать, что теперь и драки разрешены?

— Не совсем. Хосен-кун спросил насчёт этого президента Нагумо, и тот пообещал, что насилие – естественно, в рамках приличия – считается чем-то нормальным, и не будет наказываться также строго, как это было в прошлом году.

В отличие от образа мышления брата Хорикиты, Нагумо, кажется, относится к насилию намного более снисходительно.

Студсовет в таких случаях выступает в роли арбитра, так что если драки действительно в какой-то степени теперь разрешены, то действия Хосена не будут считаться нарушением правил.

Пока Хорикита разговаривала с Нанасе, схватка между Хосеном и Судо достигла той стадии, когда уже можно было понять победителя и проигравшего.

— Кха!

Хосен со своей силой легко подавил Судо, прижав того к стене.

Затем он схватил обеими руками его воротник и начал поднимать. Из-за чего ноги Судо оторвались от земли, и он оказался в подвешенном состоянии.

— Кусок… дерьма!

Несмотря на то, что его прижали к стене, Судо всё ещё пытался оказывать сопротивление, но у него ничего не получалось.

Затем Хосен, держащий его в подвешенном состоянии, прибавил силы, продолжая вжимать его в стену.

— Кх! Ублюдок!

Судо перехватил руки Хосена и, несмотря на своё положение, ударил своей ногой прямо по его колену. Из-за этого Хосен немного качнулся и ослабил хватку.

Воспользовавшись этой возможностью, Судо смог полностью избавиться от захвата. Однако в следующую секунду Хосен нанёс прямой удар кулаком, из-за чего Судо вновь оказался прибит к стенке. На его лице не было страха, а, скорее, удивление.

Перед началом драки казалось, что оба могут держаться на равных, но реальная разница в их силе была слишком огромна.

Судо с его вспыльчивым характером наверняка ранее участвовал во многих драках.

В сочетании с его физическими способностями и телосложением, полученным с помощью баскетбола, было не так уж и много тех, кто действительно мог посоперничать с ним.

Однако Хосена это очевидно не касается. Количество драк, в которых он поучаствовал, было несоизмеримо больше, чем у Судо. Разница в опыте была видна невооружённым глазом. Его крупное телосложение и огромные руки заставляют задуматься: «А правда ли он ученик с первого года обучения старшей школы?» Сюда также можно добавить резкость и быстроту его движений.

Исходя из этих качеств, даже Рьюен не стал драться с Хосеном, потому что явно знал об этом.

«Он не является соперником, которого можно победить один на один исключительно с помощью силы», – именно так, вероятно, мыслил Рьюен.

Тем не менее Судо не собирался так легко отступать. На втором году обучения у него действительно была самая высокая оценка «Физических способностей». Однако если они так и продолжат, то поражение будет лишь вопросом времени.

Хосен наносил удары кулаком то слева, то справа.

Хотя Судо и пытался как-то перехватить инициативу, но, получая прямой удар, он не мог что-либо сделать и просто защищался.

Но каждый раз, когда он уходил в защиту, Хосен тут же наносил удар, разбивающий её.

— Ну хватит уже! Насилие не принесёт никакой выгоды для обеих сторон! — пыталась достучаться Хорикита.

Хосена одним лишь голосом остановить было нельзя, а значит… Её слова достигли Судо. Он на мгновение перевёл взгляд на Хорикиту.

Он услышал слова человека, которого хотел всеми силами защитить. Для него её голос был неким стимулятором.

— РА-А-А-А-А!

Судо напрямик побежал к Хосену, словно это был решающий момент.

— Эй, ты хочешь посоревноваться в силе что ли?

Хосен не стал уворачиваться, и вместо этого столкнулся с ним лицом к лицу. Усмехнувшись, он схватил Судо за воротник и поднял его.

— О-о?!

Развернувшись, Хосен вновь прижал Судо к стене и поднял левую руку, провоцируя его.

— Ну как, сейчас я тебя сильно приложил, да? Хах, в этот раз я дам тебе возможность. Давай, рискни.

— Сейчас ты у меня получишь!

Судо уже был готов к ответным действиям, когда…

— Эй, Судо, взгляни на Хорикиту. Она же смотрит на тебя с ненавистью в глазах, — сказал Хосен, остановив свой кулак и, вытянув палец, указал на Хорикиту.

В самый разгар драки Хосен прибегнул к безобидному, на первый взгляд, действию. Услышав это, Судо внезапно осознал, что действительно дрался с Хосеном, потеряв спокойствие. Ранее он пообещал Хориките, что не будет вести себя опрометчиво, но… Для того чтобы подтвердить свои опасения, он отвернулся от своего врага.

Естественно, Хорикита и правда не желала, чтобы Судо дрался с кем-либо.

Однако у неё на лице нет признаков того, что она злилась на него. Она, скорее, испытывала беспокойство и пыталась придумать способ, как выйти из этой ситуации.

Столкнувшись с таким развитием событий, Хорикита могла лишь крикнуть ему, чтобы он остановился. Судо, пусть и на мгновение, показал свою слабость.

Но даже если он сам уже это осознал, было слишком поздно.

На лице Хосена красовалась зверская улыбка, когда его сильный удар попал прямо по лицу Судо.

Хотя его тело и кажется сильным и стойким, но сила этого удара явно превзошла все его ожидания.

Если бы вместо него был бы человек без физической подготовки – последствия могли быть очень серьёзными.

Судо, получив такой удар, отлетел и упал на землю.

— Кха-а!.. Т-ты…

Он пытался что-то сказать, но боль не давала даже взять под контроль свой голос.

Несмотря на то, что Хосен с самого начала вёл в этой драке, он всё равно решил использовать подобный трюк.

Вместо того чтобы наносить ему лишь физический ущерб, он также попытался воздействовать на него психологически. Судо всё ещё был в сознании, но от испытываемой боли он мог лишь стонать, не в силах пошевелиться.

Наблюдая за всей этой сценой, мне вновь пришлось поразмыслить над тем, каким человеком на самом деле является Хосен.

Мне был интересен его образ мышления, а также цели, с которыми он пришёл на сегодняшние переговоры. Как и сказала Хорикита, поведение Хосена на втором этаже действительно намекало на то, что он хотел объединиться с классом 2-D. Он и сам признался, что видит преимущества в сотрудничестве между нашими классами. Когда мы возвращались в общежития после сорванных переговоров, он умело использовал свои возможности, заставив нас продолжить переговоры, но в этом способе на самом деле нет никаких проблем.

Однако он должен был понять последствия демонстрации своей жестокости Хориките.

Очевидно, она полностью откажется от идеи сотрудничества с ним. Однако Хосена это словно никак не волновало, и он всё равно продолжал размахивать кулаками.

Сначала он выплеснул воду прямо в лицо девушке, а затем стал драться против Судо.

Почему он продолжает делать всё именно так, когда его действия могут повлечь за собой либо отстранение от занятий, либо исключение из школы?

Я продолжаю задавать себе этот вопрос.

Неужели он думает, что сможет контролировать Хорикиту с помощью насилия?

Нет, я просто не верю в то, что этот парень может быть настолько глуп.

Тогда почему? Что именно Хосен хочет получить от этой драки?

— Так-с, с этим телохранителем закончили. Кто следующий?

Пока Хосен шёл вперёд, он поочерёдно посматривал то на меня, то на Хорикиту.

После драки с Судо, у него даже не было признаков сбивчивого дыхания.

— Ты считаешь, что из-за насилия… мы будем слушаться тебя?

— Я просто буду бить вас, пока не станете захлёбываться в слезах, периодически, конечно же, давая возможность сказать пару слов. Но если ты вновь будешь отказываться от моего предложения, я продолжу избивать тебя до тех пор, пока ты не сломаешься.

Независимо от того, что теперь драки в некоторой степени были разрешены, пересекать черту всё ещё было нельзя. Таким образом, подобные действия с его стороны будут неэффективны. Однако перед таким подходом Хосена Хорикита не станет уступать.

— …Вот как. Тогда я остановлю тебя.

Хорикита, приняв решение, встала в боевую стойку.

— А вот это уже интересно! Я всегда приветствую такую позицию.

Хосен, вероятно, даже не думает о том, что у Хорикиты есть опыт в боевых искусствах.

Но он и не является тем противником, которого можно победить, сыграв на неожиданности.

Хорикита всё ещё не смогла этого осознать.

В следующее мгновение Хосен без какого-либо предупреждения замахнулся своей рукой.

Хорикита ловко уклонилась и направила свой кулак в его челюсть.

Победа или поражение уже будут определены в первые секунды после начала драки.

— Ха?

Однако Хосен с лёгкостью перехватил кулак Хорикиты.

— Хм, неплохой ход. Только вот…

Используя свободную руку, он замахнулся и ударил ладонью по её лицу.

Хорикита хотела было уклониться, но удар был настолько быстр, что она не смогла его избежать. В результате она упала на землю, словно от удара кулака.

— С-СУЗУНЕ! — закричал в панике Судо, стискивая зубы и пытаясь встать.

И хотя он смог встать, но его ноги сильно дрожали от напряжения, и он так и не смог сделать шаг.

— Хорикита. Предлагаю тебе заключить со мной соглашение.

Хосен медленно подошёл к Хориките и начал угрожать ей. Она же в свою очередь свирепо уставилась на него, пытаясь стерпеть боль.

— Пять миллионов. Заплатишь эту сумму, и мы всё решим. Ну, так как?

Цена вновь выросла. И в данный момент мы уже не могли позволить себе выплатить такое количество приватных баллов.

— Ты снова издеваешься?!.. Аянокоджи-кун, пожалуйста, сходи за помощью! Нужно позвать хоть кого-то, но лучше учителей!

Дошло до того, что эту ситуацию нельзя было решить без вмешательства взрослых.

Или же если сюда придёт много учащихся, то у Хосена не будет иного выбора, кроме как утихомирить свой пыл.

— Значит, теперь ты осознала, что не можешь быть моим противником?.. Ну, в любом случае это было очевидно. К слову, ты уверена в своих словах? Даже если я и побью вас в одностороннем порядке, вы же уже дали мне отпор, не так ли? Это означает, что обе стороны будут наказаны, понимаешь?

В действительности, даже если это была самозащита, нет никакого способа избежать летящих искр от огня.

Однако вмешательство третьей стороны было необходимо, иначе нынешнее наше положение может усугубиться ещё больше.

— Ублюдок!

— Кто разрешал тебе вставать?

Хосен, столкнувшись с Судо, который набросился на него, замахнулся ногой и ударил по нему. Затем он перевёл взгляд на меня.

— Эй, идиот, мне просто интересно, долго ты там ещё будешь лишь наблюдать?

— Беги… Аянокоджи-кун…

— А? Какой «беги»? Не шути так. Эй, если ты сейчас убежишь, травмы Судо и Хорикиты будут в несколько раз хуже, чем сейчас.

В этот момент я всё ещё размышлял.

Чего хотел добиться Хосен?

С помощью насилия он действительно хотел заставить нас склонить головы, заставив выполнять абсурдные условия?

Нет, эта идея слишком нереалистичная.

— Хорикита. Даю последний шанс.

— …Последний?

— Либо ты прямо сейчас начинаешь слушаться меня и перечисляешь приватные баллы… Либо же я прямо здесь и сейчас убью Аянокоджи, — сказав это, Хосен засунул руку в карман и вытащил из не что-то.

Сначала я не мог увидеть, что именно он достал, из-за темноты. Однако когда он снял закрывавший предмет кожух, я увидел серебряный блеск металла.

— Ч-что ты хочешь…

— А разве не очевидно? Это ведь нож. Настоящий, а не игрушечный.

Блеск лезвия демонстрировал, что это действительно была не игрушка.

— Если ты посмеешь отказаться, то я нанесу удар по Аянокоджи.

— Прекращай издеваться!

— А я и не издеваюсь. Знаешь, я сделаю всё для того, чтобы получить приватные баллы.

Держа нож в правой руке, Хосен медленно начал подходить ко мне.

— Жаль только я так и не смог понять, насколько же ты «хорош», — произнёс он, пристально посмотрев мне в глаза. — Возможно, мне даже с самого начала не нужно было идти на риск и пытаться всё продумывать до мелочей.

Он словно утверждал, что все его действия, которые он предпринимал до этого, были обычной мерой предосторожности.

Шаг за шагом расстояние между нами постепенно сокращалось.

Но тут перед Хосеном встала Нанасе, его одноклассница, заставив того остановиться.

— Пожалуйста, остановись! Твои методы… Я просто не могу так.

Нанасе расправила свои руки в стороны, встав между мной и Хосеном.

[[image:/storage/reader-images/6f5d127af32d6a88e287741b0fcb85355802218b.webp]]

— Уйди с дороги, Нанасе. Дура, ты здесь только для того, чтобы не дать им сбежать, так почему я не вижу, чтобы ты выполняла свою работу?

— Изначально я хотела лишь помочь классу 1-D. Я была готова к тому, что ты будешь использовать грязные методы, психологическое давление и так далее. Но, похоже, я всё-таки ошиблась.

Нанасе продолжала стоять на том же месте, мешая Хосену пройти дальше, но смотрела она в этот момент на Хорикиту.

— С самого начала сотрудничество с Хосен-куном было невозможно. Хорикита-семпай, ты ранее сказала, что смогла увидеть некоторые намёки на желание объединиться с классом 2-D во время того инцидента на втором этаже. Однако… всё это было лишь средством для достижения сегодняшнего развития событий. И даже если ты согласилась бы на перечисление абсурдной суммы в пять миллионов приватных баллов, ничего бы не изменилось.

Услышав что-то настолько неожиданное, Хорикита изменилась в лице. Она была шокирована.

Оказалось, что, сколько бы мы не пытались стучать в дверь, Хосен никогда не стал бы её открывать. Естественно, это не вина Хорикиты. Никто из нас не мог додуматься, что всё будет именно так.

Возможно, это таинственное развитие событий связано из-за неравенства во владении информацией. Хосен и Нанасе знают о том, о чём не знаем мы. И если это правда, то нормальные переговоры с самого начала были невозможны.

— Бла-бла-бла, ты слишком много говоришь. Мы же с самого начала заманивали этого идиота, разве нет? Когда мы избавимся от Аянокоджи, наш класс получит просто огромную сумму баллов. Очевидно же, что для нас это будет огромным преимуществом.

— Может быть и так, но я всё ещё не могу понять причины, по которой Аянокоджи-семпай является мишенью.

— Меня это не должно волновать. Если не хочешь становиться на моём пути, уйди с дороги!

Хосен замахнулся своей огромной ладонью и ударил Нанасе так же, как и Хорикиту.

Пока я смотрел за этой сценой, я наконец пришёл к нужному ответу. Теперь всё встало на свои места.

— Ну что, Аянокоджи.

В правой руке Хосена очевидно было орудие убийства. Естественно, все здесь присутствующие думают о том, что оно будет использовано против меня.

Широко улыбнувшись, он поднял нож.

Очистив свои мысли в голове, я немного наклонился вперёд.

— АЯНОКОДЖИ-КУН!..

В тот момент, когда все думали о том, что я должен бежать, я бросился прямо на него.

И, конечно же, каждый бы подумал, что я сошёл с ума.

Пытаться противостоять кому-то с ножом в руке – было чем-то странным и безумным.

Особенно это касается случаев, когда твой оппонент не обычный слабый человек, а по-настоящему сильный.

Хосен улыбнулся ещё шире.

Может быть, сейчас он думал, что я – идиот, бросившись прямо на него.

Однако мои действия были направлены не на то, чтобы остановить его от нанесения удара по мне.

Хосен, чувствуя моё приближение, начал быстро опускать руку вниз.

Его цель – то место, куда было нацелено лезвие ножа… И это было не моё тело.

Он целился в собственное тело.

Используя свою левую руку, я не даю лезвию ножа добраться до места назначения.

Я не стал перехватывать руку Хосена и не собирался как-то изменять траекторию его удара. Я позволил ножу вонзиться в мою собственную ладонь.

[[image:/storage/reader-images/0534f0335f73685255e1cc22f83e7f0c3b2205a8.webp]]

— Чт?!.

Хосен явно не ожидал такого поворота событий. Предсказать это в принципе невозможно.

Никто не мог предположить, что кто-нибудь сам подставиться под удар ножа.

Рука, которая стремительно опускалась вниз, была остановлена мною. В этот момент, улыбка исчезла с лица Хосена.

— Какого чёрта?!.. Аянокоджи!!!

Естественно, он будет сбит с толку. Любой бы сразу задался вопросом: «Зачем я это сделал?»

Подобные действия можно описать, как «насилие, направленное на себя».

Капли крови из свежей раны начали постепенно стекать вниз по руке.

— Этот нож, а точнее петти нож, ведь тот, что я купил, да?

— О чём ты?..

— Ты хотел использовать мой собственный нож и пронзить свою ногу. Всё, что тебе нужно было сделать дальше – это поднять шум, что это якобы я тебя ранил, из-за чего в результате меня бы исключили из школы. Именно таков был твой план, не так ли?

Исходя из положения ножа в его руке, было ясно, что Хосен не собирался атаковать своего противника. Лезвие ножа было повёрнуто так, чтобы казалось, что именно я был тем, кто нанёс удар. К тому же он держал нож рукояткой вверх, из-за чего ему было естественней воткнуть его в свою ногу.

— Хах… Даже если ты это и понял, то действительно решил подставиться под удар? Ты что, совсем из ума выжил? — сказав это, Хосен сухо посмеялся.

— В конце концов, это самый лучший способ, чтобы полностью остановить тебя. Тем более ты пошёл на этот шаг, полностью приготовившись ранить самого себя.

Даже если люди и знают об эффективности этой стратегии, большинство просто не смогут нанести увечья самому себе. Он мог рассчитывать на то, что остальные поверят в ситуацию, когда Хосен – жертва.

— Скорее всего, было какое-то особенное задание, о котором знал ограниченный круг лиц на первом году обучения. Что же касается содержания этого задания, то, исходя из слов Нанасе – это «исключить меня из школы». Заманив меня в это место, нужно было довести дело до драки. Затем в этой потасовке я бы сыграл роль человека, который разозлился бы из-за того, что Судо и Хориките, моим одноклассникам, были нанесены физические увечья. Якобы спрятав нож, я воспользовался им в попытался отомстить Хосену, после чего меня бы просто исключили из школы… Кажется, ты рассчитывал на развитие по этому нелепому сценарию, я прав?

Даже если студсовет теперь более снисходителен к дракам, но в случае же использования ножа дело дойдёт до исключения ученика.

Нет, это будет не только исключение из школы. Есть вероятность, что на меня могли завести уголовное дело.

— Я, конечно, слышал, что ты не из «обычных», но никогда бы не подумал, что ты такой догадливый, смотря всё время на тебя свысока… Как ты понял, что это твой нож?

— Я провёл небольшое расследование. По состоянию на вчерашний день я был единственным, кто купил этот петти нож. И всё же у тебя в руке находится именно этот нож, так что довольно легко догадаться, что он – мой.

На самом деле, даже учитывая этот план, увернуться от ножа и перехватить руку Хосена достаточно просто. Однако это не решает проблему на фундаментальном уровне. Ему достаточно лишь увеличить расстояние между нами, а затем реализовать свой первоначальный план, воткнув нож себе в ногу. Если мне нужно окончательно остановить Хосена, я должен был полностью разрушить его стратегию и убедиться, что он больше ничего не сможет предпринять.

В этот момент Хосен попытался освободить руку от ножа, но я в ту же секунду усилил хватку и не позволял разомкнуть свою руку.

— …Какого… Ты что, нанимон*?

[П/П: Отсылка на японскую вселенную по «Дигимонам» (что-то очень похожее на наше тамагочи, только более масштабнее: игры, аниме и так далее). Нанимон – один из «дигимонов», который обрёл огромную силу (пределы которой так никому и не известны), пройдя через большое количество сражений.]

Почувствовав силу хватки, спокойствие Хосена, которое он демонстрировал, полностью испарилось.

— Итак, что же ты будешь делать? Даже если я являюсь владельцем этого ножа, именно ты замахнулся и вонзил его в меня. Что более важно, известен тот факт, что ты пытался приобрести его заранее. Хосен, если попытаешься сейчас сбежать, то тебя ждёт исключение из школы, понимаешь?

Помимо моих отпечатков пальцев, на рукоятке также были и отпечатки пальцев Хосена. Из-за того, что нож сейчас был воткнут в мою ладонь, Хосену так просто не избежать последствий. Стратегия, которую он планировал с самого начала, была реализована против него же.

— Так ты видел меня всё это время насквозь!..

Взглянув мне в глаза, Хосен резко потянул руку, держащую нож, на себя и увеличил между нами расстояние.

В моей ладони же остался лишь сам нож.

Ситуация полностью изменилась.

Хорикита и Судо воспользовались этой возможностью, чтобы медленно подняться на ноги и немного перевести дух.

— Т-ты в порядке… Аянокоджи-кун?

— Аянокоджи…

— Всё нормально.

Не было ничего удивительного в том, что они были сбиты с толку происходящим, но сейчас не время для этого.

Самое главное в данный момент – это проконтролировать Хосена.

— Ублюдок, как ты обо всём узнал? Нанасе, только посмей сказать, что это ты ему всё рассказала!

— Я ничего не говорила.

— Впервые я почувствовал неладное, когда пошёл с Амасавой за покупками в торговый центр Кёяки.

— Амасава-сан? То есть, она тоже как-то в этом замешана?..

— Верно. По словам продавца, в тот момент, когда Хосен уже хотел было купить этот нож, кто-то окликнул его. И это была Амасава. Естественно, первоначально этот нелепый план придумал Хосен, но она была той, кто немного подкорректировал детали. Узнать о том, что этот нож был куплен им, не составит труда, а значит, в конце могут возникнуть проблемы. Если же этот нож будет куплен мною, то это может кардинально всё изменить.

Этот петти нож она выбрала, вероятно, из-за наличия «ножен», которые шли в комплекте.

Для Хосена и Амасавы этот нож был самым подходящим вариантом.

Конечно же, существуют разные способы как-то скрыть голое лезвие, но гораздо надёжнее и проще приобрести его вместе с ножнами, если с самого начала подумать о его ношении. Затем у меня закрались некоторые подозрения из-за быстроты выбора этого ножа, учитывая, что в этот магазин Амасава должна была прийти впервые. В пятницу она заявилась ко мне и рассказала о потере её резинки для волос, но пришла она в мою комнату лишь для того, чтобы украсть нож. Амасава либо намеренно обронила её в моей комнате, либо же просто солгала об этом. Она не стала этого делать сразу, вероятно, из-за того, что я мог бы что-то заметить. Оттянув момент, она наконец пришла ко мне в комнату и украла нож, после чего передала его Хосену.

Если бы ей не удалось украсть его, то, скорее всего, реализация плана была бы отложена.

— Тц, значит, сотрудничество с малознакомой мне девушкой было всё-таки ошибкой.

— Нет, это не так. Именно благодаря Амасаве этот план имел все шансы на успех. Если бы ты попытался что-либо сделать самостоятельно, то легко бы раскрылся.

— Хех, похоже, ты завладел преимуществом, не так ли, Аянокоджи-семпай?

Моя кровь уже успела попасть на одежду Хосена. Он ничего не может с этим сделать.

Если он попытается силой вернуть нож и проткнёт себе ногу, победа ему уже не достанется.

Но даже если Хосен действительно попытался бы сделать это, то мне просто нужно было противостоять ему с большей силой, чем он.

Вероятно, он и сам это уже понял.

Теперь важно то, что будет происходить дальше.

— Я могу гарантировать тебе, что ни я, ни Хорикита, ни Судо не станем рассказывать об этом инциденте кому-либо.

— О чём, чёрт возьми, ты говоришь? Ты собираешься отказаться от такой хорошей возможности исключить меня из школы?

— У меня есть два условия, хотя они в полной мере не могут заменить эту «возможность».

— Два условия?

Естественно, об одном из них он уже должен был догадаться.

— Согласно предложению Хорикиты, между нашими классами D устанавливается равноправное сотрудничество.

— Ну, если я откажусь, то мне ведь придётся уйти из школы, так? Какое следующее?

— На этом специальном экзамене ты станешь моим партнёром.

Впервые встретившись с Хосеном, я подумал о том, что именно этот парень идеально подошёл бы в качестве партнёра для меня. У меня было несколько причин, почему я так думал, но главная заключалась в том, что он совершенно не обращал внимания на своё поведение, из-за которого сильно выделялся. Если бы он был на стороне Цукиширо, то ему бы обязательно был выдан приказ: не привлекать к себе внимание.

Если бы переговоры с Хорикитой провалились, я планировал связаться с ним в индивидуальном порядке. В данном случае его действия просто сэкономили мне время и усилия.

— …Ты спятил?

— Только поступив в эту школу, у тебя есть ещё огромное количество вещей, которые ты можешь сделать. Однако если ты уйдёшь из школы сейчас, ты, можно сказать, потеряешь всё. Я не знаю всей правды о тебе, когда ты ещё учился в средней школе, но в случае исключения слухи о твоём соперничестве с Рьюеном останутся лишь слухами. По крайней мере, исходя из того, что я видел на протяжении прошлого года, сейчас ты не в том состоянии, чтобы стоять плечом к плечу с Рьюеном.

— Ублюдок!..

Хосен Казуоми. Человек с огромной самооценкой и гордостью.

Он может демонстрировать своё высокомерие, потому что верит в свою силу.

Даже если Хосен и правда может выиграть у Рьюена с точки зрения физических возможностей, ему указали на то, что он стоит ниже него, как личность. Естественно, он будет злиться на это.

К тому же трудность в принятии этого факта заключается в том, что об этом ему сказал я.

Если Хосен с его оценкой «Академических способностей» B+ наберёт ноль баллов за экзамен, он будет исключён из-за нарушения правил. Ему нет никакого смысла ставить в приоритет обычную месть.

Несмотря на то, что он был очень близок к понятию «ученика», всё ещё нельзя на 100% утверждать, что он не является тем самым учеником из «Белой комнаты». И неважно, как бы сильно я не старался, выяснить это пока что невозможно. Однако эту проблему также можно решить. Если он всё же намеренно занизит свои баллы, то в том случае факт, что он проткнул мне руку ножом, никуда не исчезнет.

Цукиширо не сможет сразу же исключить меня из школы, потому что сначала будет расследование в поисках причины набора Хосеном нуля баллов.

Независимо от методов, которые Цукиширо мог бы использовать для моего исключения, мне лишь нужно не дать ему возможностей что-то предпринять.

— Эх, это круто. Очень круто, Аянокоджи-семпай! Я впервые сталкиваюсь с таким интересным противником. Победить тебя лишь своей силой уже не кажется мне чем-то весёлым. Да, я буду с удовольствием ждать момента, когда смогу прикончить тебя.

Намёк на растерянность, которую Хосен показал ранее, казалось, полностью исчезла. Теперь он уже готовился к следующей битве.

— Я пока останусь здесь. Есть кое-что, о чём я бы хотела поговорить с Аянокоджи-семпаем.

— А? Нанасе, зачем тебе это?

— В первую очередь мы сделали это ради класса 1-D. Аянокоджи-семпай и Хорикита-семпай уже настороженно будут относиться к нам, так почему бы эту бдительность не распространить на остальные классы?

Я не совсем понимал, что она имела в виду, но Хосен с лёгкостью принял это предложение от Нанасе.

— Делай что хочешь.

Наконец Хосен первым покинул нас, вернувшись в общежитие.

На месте остались мы трое, а также Нанасе.

Есть несколько вариантов развития событий, но для начала мне нужно кое о чём побеспокоиться.

Необходимо было успокоить Хорикиту, пристально смотрящую на нож, который до сих пор пронизывал мою руку.

— Н-ну и что делать-то надо?.. В-вытащить же нож, да? Или…

Хорикита, судя по реакции, впервые наблюдала за этой сценой.

— Нет. Пусть оно и выглядит довольно жутко, но лучше оставить его пока там.

Если попытаться его вытащить, то с высокой вероятностью это вызовет обильное кровотечение.

— К слову, с вами двумя сейчас всё ведь хорошо?

— Сравнивая наши травмы, я, скорее, вообще не ранена…

— Ага… Я тоже в полном порядке.

Судо, также подошедший ко мне, нахмурился, пока смотрел на мою левую руку.

— Как ты можешь в этой ситуации оставаться таким спокойным?

— Ну… не знаю…

У меня не было особой причины, чтобы вести себя как-то иначе.

— О-ох, а ты круто поборолся с ним!

— Я ведь просто встал под нож.

— …Не думаю, что это так «просто», как ты говоришь, — поделился своим мнением Судо насчёт моего столкновения с Хосеном.

В конце концов, у него также был опыт драки с Хосеном, так что ввести его в заблуждение будет довольно трудно. То же самое касается и Хорикиты.

Вынув своей правой рукой телефон из кармана, я позвонил Чабашире-сенсей.

— Есть кое-что, о чём я бы хотел попросить Вас. Мне нужна помощь. Сейчас я позади общежития для первого года обучения, но можете, пожалуйста, не задерживаться? Естественно, всё должно остаться в тайне. Захватите ещё обычное полотенце.

Чабашира-сенсей, кажется, была озадачена моим внезапным звонком, но когда я сказал о том, что это что-то срочное, то пообещала немедленно подойти. А мне же, пока я жду её, лучше никуда не уходить.

Возникли бы проблемы, если кто-то из учащихся заметил бы меня в таком состоянии.

Однако… Нанасе, стоявшая рядом, не показывала признаков того, что была ошеломлена произошедшим.

Она спокойно смотрела на кровь и нож, торчащий из моей ладони.

Подобное зрелище словно вообще никак на неё не действовало.

— Нанасе, тебе есть, что рассказать?

— Верно. Если мы не обсудим это, то это может оказать огромное негативное влияние на наш класс 1-D.

— Значит… Ты уже знала о таком развитии событий, да?

— Да, знала. Целью Хосен-куна было поразить свою ногу ножом, спровоцировав твоё, Аянокоджи-кун, исключение.

Тон её голоса не был похож на то, что она говорила о чём-то плохом. Сейчас она говорила вежливо и буднично.

— Получается, твоё дружеское отношение – это также было частью плана?

— Нет, это не совсем так. Я действительно надеялась, что мы сможем выстроить сотрудничество с Хорикитой-семпай, объединив наши классы… Просто стратегия по исключению Аянокоджи-куна была нашим главным приоритетом.

Оба, Хосен и Нанасе, обратили внимание на класс 2-D из-за того, что в этом классе находился я.

— Но зачем вам это? Я просто напомню тебе, что лишь Аянокоджи-кун заключил с тобой соглашение, но я-то не говорила, что буду молчать, не так ли? В зависимости от твоих слов, я могу немедленно сообщить об этом инциденте школе.

Хорикита решила прямо спросить у Нанасе причину их поведения, потому что не могла даже догадаться до этого.

— В нашем подходе и правда были некоторые проблемы, но тот факт, что мы нацелились на исключение Аянокоджи-семпая, никак не нарушает намерений школы. Пока что об этом знают не так уж и много первогодок, но в случае успешного его исключения можно получить огромное количество приватных баллов.

И вот наконец основная причина, по которой я стал целью Хосена, стала известна.

— Аянокоджи-кун, учащийся на втором году обучения в классе D. Те, кто поспособствуют исключению этого ученика из школы, получат 20 миллионов приватных баллов. Именно такое было содержание нашего специального экзамена.

— А? Что за бред? Кто ввёл этот необоснованный и глупый специальный экзамен?

Но Нанасе не стала отвечать на этот вопрос.

— …В общем, я рассказала то, что должна была. Думаю, теперь Аянокоджи-кун должен быть более бдительным ко всем первогодкам, а не только к нам.

Нанасе рассказала нам лишь необходимую часть информации и не стала углубляться в детали. Помимо Хосена и Нанасе, об этом также знает и Амасава. Согласно этому, некоторые учащиеся из класса 1- B и 1-C также должны владеть этой информацией.

— Нет, я определённо не могу довольствоваться таким ответом. Аянокоджи-кун же получил такое ранение и…

Хорикита начала пытаться выяснить больше деталей у Нанасе, но мне пришлось вмешаться и остановить её.

— Всё в порядке. В любом случае я благодарен Нанасе за предоставленную информацию, которая смогла прояснить некоторые моменты.

— Я помогала Хосен-куну из-за того, что это могло помочь классу 1-D. Если эти 20 миллионов приватных баллов получит другой класс, это окажет сильное влияние на нас.

С точки зрения покупки места в A классе – это всего лишь возможность приобрести один билет.

Тем не менее, учитывая специальные экзамены, чем больше денег у тебя имеется, тем в более выгодной ситуации ты находишься.

— Однако это не единственная причина, по которой я помогла ему.

Тон голоса Нанасе всё ещё был спокойным и тихим, но её взгляд стал намного острее, когда она посмотрела на меня.

— Я*… не думаю, что Аянокоджи-кун подходит этой школе.

[П/П: Здесь Нанасе вновь вернулась к местоимению «боку»]

Она впервые раскрыла свои истинные эмоции по отношению ко мне. Я мог почувствовать некое подобие ненависти.

Но я пока не знаю причину этой эмоции.

Нанасе склонила голову и, попрощавшись с нами, ушла.

Глава 1: Школьная жизнь начинает меняться

В этот день класс 2-D столкнулся со странной ситуацией, которой никогда ранее не было.

Правая нога Терухико Юкимуры постоянно покачивалась, пока он периодически поглядывал в сторону входа в класс.

— Да ладно тебе, успокойся немного. Киёпон вышел из класса лишь пять минут назад. Его ведь позвала наша учительница, так? Это в любом случае займет какое-то время, — сказала Хасебе Харука, его близкий друг и одноклассница.

Рядом с ней также сидели Сакура Айри и Мияки Акито.

— Я спокоен…. Не переживай.

Хотя после этих слов Юкимура действительно перестал покачивать ногой, но вскоре вновь потерял всякое спокойствие. Трение его брюк, поднимавшихся то вверх, то вниз, эхом разносилось по всем четырем направлениям.

Изначально Юкимура планировал поговорить с Аянокоджи после окончания занятий, но был временно остановлен словами Хорикиты. Затем, когда она вернулась в класс, то сказала, что его позвала Чабашира-сенсей. И так как он не знал, где теперь его искать, то решил подождать его возвращения в класс. Беспомощно вздохнув, Хасебе перевела взгляд на окно.

Она полностью осознавала, что для Юкимуры трясти своей ногой не было чем-то нормальным, поэтому пытаться успокоить его бессмысленно. В классе 2-D царила тяжелая атмосфера.

«Сопровождающее весну майское небо такое лазурное, ясное и красивое,» – подумала Хасебе.

А после она вновь задумалась над произошедшем. Как все дошло до этого?

В апреле был проведен специальный экзамен, в котором учащиеся со второго года обучения должны были сотрудничать с первым.

Их друг, Аянокоджи Киётака, в результате набрал идеальный балл по одному из пяти сдаваемых предметов – математике.

Будь это обычным тестом, то не было бы ничего удивительного в том, что кто-то из учащихся смог получить такой высокий балл.

Время от времени сильные в учебе ученики, из которых Юкимура стоял во главе, могли получить идеальный результат по какому-нибудь предмету. Естественно, иногда случалось и то, что неприметный ученик мог также неожиданно получить высокий балл. Либо это был результат их усердной подготовки к экзамену, либо же везение с вопросами.

Однако в этот раз, кажется, тесты сильно отличались от того, что было ранее.

Хасебе, возможно, и не была настолько умна, как Юкимура, но она смутно осознавала ситуацию.

В конце концов Аянокоджи стал единственным в классе, кто получил идеальный балл на этом специальном экзамене по какому-либо предмету.

Подобное нельзя объяснить лишь усердной подготовкой и везением.

— Прошло всего шесть минут… Не думаю, что он может вот-вот вернуться.

Будучи его другом, Хасебе не могла не попытаться успокоить Юкимуру, поэтому она подумывала сменить тему, но передумала. Основная причина была, конечно, в том, что это позволит ему хоть немного отвлечься, однако Хасебе и сама хотела знать, насколько Аянокоджи смог преуспеть в математике.

— Неужели вопрос был настолько трудным?

В ответ Юкимура без колебаний кивнул головой.

— На самом деле тут дело не в том, сложный он или нет. Я даже смысл не понял, когда прочитал его во время экзамена.

Юкимура говорит о том, что не смог решить задачу не из-за того, что она была очень сложная, а из-за того, что он не мог даже понять ее.

— После окончания экзамена я попытался проанализировать его по памяти и понял, что он явно опережал знания учащихся старшей школы. Другими словами, мы просто не могли решить эту задачу.

— Что? Да что не так с этой школой? Это ведь уже выходит за границы экзамена.

— Я также думаю, что это неразумно с их стороны. Именно это и является причиной, из-за которой по каждому предмету возможное количество баллов, которые мог бы получить учащийся, так сильно снизилось. Однако с другой стороны, как и говорила нам Чабашира-сенсей, попадались достаточно легкие вопросы.

Помимо неожиданных, чрезвычайно сложных, на тесте были также и те, с которыми мог бы справиться любой.

Иными словами, экзамен сделан так, чтобы набрать идеальный балл было невозможно так же, как и набрать минимальное количество баллов.

— Кстати, это ведь помогло повысить средний балл класса, верно?

— Результаты экзамена напрямую влияют на исключение из школы. Для класса это и правда неплохая помощь.

Само по себе это было хорошо, но для Юкимуры в данный момент это нечто тривиальное.

— Аянокоджи получил идеальный балл, чего просто не может быть… Я словно смотрю на какой-то магический трюк!

Уже по тому, что Юкимура назвал его по фамилии, можно было увидеть его негодование по этому поводу.

— Т-так он смог решить такую сложную задачу! Киётака-кун такой потрясающий! — воскликнула Сакура с улыбкой на лице, попытавшись немного смягчить царившую в классе тяжелую атмосферу.

Тем не менее ее слова словно возымели обратный эффект, и Юкимура нахмурился еще сильнее.

— Мне казалось, что за прошедший год я смог правильно оценить академические способности каждого учащегося в нашем классе. И поэтому я настолько удивлен. Основываясь на полученной информацией, никто не смог решить эту задачу.

— Расскажи поподробнее.

К разговору группы Аянокоджи присоединилась их одноклассница, Шинохара.

Когда Юкимура услышал ее, то осознал, что многие из одноклассников слушали их в данный момент.

— Вы ведь уже проверили результаты на планшетах, так? Есть ли среди нас хоть кто-то, кто смог получить идеальный балл по какому-нибудь предмету? Нет, да даже посмотрите на другие классы и все сразу же станет ясно. Например, классы на втором году обучения. Никто, включая Ичиносе и Сакаянаги, не получил идеальный балл.

В качестве доказательств Юкимура решил указать на то, что находится прямо перед их глазами.

Планшет позволял увидеть не только результаты экзамена класса 2-D.

— Я даже и не заметила этого. Почему мы можем просматривать результаты других классов?

Проведя пальцем по планшету, Шинохара удивилась этому факту.

— Кто знает. Возможно, это из-за введения «ОИС», а может, и еще по какой причине. Но чтобы там ни было, мы просто должны ждать следующего экзамена, дабы узнать ответ на этот вопрос.

— А-а-а, ненавижу! Разве это не означает, что остальные могут увидеть мой результат? Просто ужасно! — пожаловалась Каруизава Кей, лидер девушек в классе, — И вообще, может, Аянокоджи-кун у нас гений математики! Ну, знаете, в разных шоу по телику показывают протагониста, который расследует дело об убийстве, используя математику там или что-то еще.

Юкимуру шокировали слова Каруизавы, которая мыслила в том же направлении, что и Сакура.

— Тогда почему же он не получал идеальный балл по математике в тестах до этого? Если он способен решить даже такую задачу, то как объяснить то, что он никогда к такому результату и близко не подбирался? — возразил Юкимура из-за того, что главная суть происходящего явно была утеряна.

— И в чем смысл спрашивать об этом? Разве ответ не будет о том, что, возможно, он просто усердно учился на весенних каникулах или что-то вроде того?

Получив от Каруизавы неуместный ответ, Юкимура стал раздражен еще больше.

— Этот результат не то, что можно получить за короткий промежуток времени. Даже если уровень его знаний выше того, что я предполагал, то это все еще никак не объясняет, как он смог решить задачу, сложность которой явно вышла за рамки знаний ученика старшей школы! Если ты ничего не понимаешь, то лучше просто помолчи.

От прямолинейного ответа Юкимуры Каруизава также начала злиться, из-за чего настроение быстро достигло точки кипения.

— Никто из нас ничего не знает об этом. Может, перестанешь так легко заводиться? Раздражаешь.

— Вот именно! Тебе не кажется странным срываться на Каруизаве-сан? — сразу же воскликнула Маедзоно, помогая своей подруге.

Каруизава же, получившая союзника, начала давить на Юкимуру.

— Юкимура-кун, ты так много тут всего сказал, но ведь ты просто не мог понять задачу, разве нет? Может, тебе просто не удалось решить ту задачу, а сам вопрос и не был таким трудным?

Конечно же, Каруизава в глубине души понимала, что ее слова звучат несколько неправдоподобно.

Однако она решила, что сейчас стоит прикинуться глупой, поэтому и не изменила своего отношения.

Тем не менее ситуация еще больше усугубилась, а сомнения насчет Аянокоджи только усилились.

— Ты забыла, что я говорил ранее? Даже Сакаянаги и Ичиносе не получили идеальный балл.

— Тогда, возможно, он случайно мог решить эту трудную задачу.

— Я ведь…

Гнев Юкимуры достиг той точки, в которой он уже не мог вымолвить и слова.

Затем, чтобы успокоиться, он начал говорить то, что держалось у него в голове.

— Я… Вообще, он… Думаю, в какой-то степени он может быть хорош в математике.

— Ну а я о чем? Как я уже говорила, он ведь может быть гением в области математики, так?

— Сейчас это не главное. Если это все-таки правда, то…

— Ой, простите, что перебиваю, но я тут подумала кое о чем…

В разговор вмешалась Минами Сецуя в тот момент, когда ситуация начала меняться в совершенно неожиданном направлении.

— Безусловно, идеальный балл Аянокоджи за тест сильно сбивает с толку, но я не думаю, что в словах Юкимуры есть что-то неправильное. Разве называть его гением в математике не слишком поспешно? Он ведь до этого ни разу не получал столь высокие результаты.

Следующие слова должны были увести мысли Юкимуры в другое направление, поставив его результат под сомнение.

— И я вот подумала: «что если Аянокоджи как-либо схитрил?»

Юкимура и остальные начали думать, что «Аянокоджи – гений в математике», но появилась и другая сторона с противоположным мнением.

Своего рода сомнение, что он получил такой результат своими силами.

— А ведь это возможно. Ну, словно он заранее узнал о вопросах на тесте. Точно, что-то такое ведь произошло на первом году обучения. Вопросы одного из тестов совпадали с теми, что были в предыдущие годы! — повысил голос Ике Канджи, вспомнив о произошедшем.

В прошлом году, весной, они получили вопросы теста от третьегодок. Сам тест был достаточно трудным, но если помнить ответы на вопросы, то любой мог получить высокую оценку.

— Даже если вопросы и совпадали с прошлым годом, то разве не странно, что он не поделился этой информацией? К тому же другие классы также ничего об этом не слышали, — спокойно высказался Миямото на ту часть слов Ике, которую он не мог принять.

— Тогда… Он узнал вопросы способом, о котором нельзя говорить?.. Сжульничал.

— Сжульничал? И как он мог это провернуть? — задала вопрос Шинохара на смелое заявление Ике.

— Взломал компьютеры школы и получил ответы, ну или что-то в этом роде! Это ведь не невозможно!

— Ты мыслишь в том же направлении, что и Каруизава….

У Юкимуры уже начала болеть голова из-за поднятой суматохи в классе.

Тем не менее каким-то образом из-за подобных обсуждений время шло намного быстрее.

Теперь общее мнение склонялось к тому, что Аянокоджи смог получить идеальный балл, так как знал заранее ответы на вопросы, а не из-за его способностей.

К этому выводу можно было прийти достаточно быстро, учитывая, что он ни разу до этого не набирал так много баллов.

Однако Судо Кен, который просто слушал и не участвовал в обсуждении, решил изменить это мнение.

Встав со своего места, человек ростом в 186 сантиметров сразу же привлек внимание класса.

— Вы так оживленно об этом говорите, но нет никаких доказательств того, что Аянокоджи действительно сжульничал. Не нужно делать таких поспешных выводов о человеке, которого сейчас в классе нет.

Хотя в его словах был смысл, но никто не мог скрыть своего удивления из-за того, что их произнес именно Судо.

Даже его лучший друг, Ике, с сомнением посмотрел на него.

— Ты чего, Кен? Ты что, на стороне Аянокоджи?

— Я не это имел в виду. Как можно так просто подсмотреть ответы? Думаю, более вероятно, что он смог получить идеальный балл собственными силами.

Хотя вторая часть его заявления не звучала уверенно, но он все же выразил свое мнение.

— Если уж говорить о его способностях, то оценка по «Академическим способностям» в прошлом месяце у него была ниже, чем у меня. Так как он мог получить этот идеальный балл, не прибегая к жульничеству? — высказал недовольство Миямото, который проверил обновленные оценки в «ОИС» после занятий.

— Эти оценки были справедливы лишь для первого года обучения. Поумнеть может каждый.

— Разве не все так, как и сказал Судо-кун? В конце концов его оценка по «Академическим способностям» теперь выше, чем у Миямото-куна.

Из-за резкой критики со стороны Кей Миямото на мгновение растерялся.

Не будет преувеличением сказать, что в прошлом году Судо по успеваемости был худшим учеником в классе. Однако теперь, после обновления данных в «ОИС», его оценка по «Академическим способностям» поднялась до 54. Пусть он и обогнал всего на одно очко Миямото, у которого по этому критерию оценка 53, но все равно был выше.

— Н-ну, все из-за того, что Судо усердно учился, и я признаю его рост, но… Но Аянокоджи же поумнел слишком сильно и слишком быстро!

— Значит, есть вероятность того, что он все это время сдерживался, как например, Коенджи.

Вновь встал вопрос о том, что он был гением в математике, о чем ранее говорила Каруизава.

Казалось, обсуждение сделало круг, но ситуация в целом продолжала ухудшаться.

— Тогда, если это правда, разве это не еще большая проблема? Значит ли это, что он не вносил какой-либо вклад в наш класс?

Очки, которые они могли бы получить, в итоге были потеряны.

Если он действительно скрывал свои способности, то в словах Ике есть доля правды.

Судо и остальные, кто был в кругу хороших друзей, уже вот-вот готовились начать внутренние распри.

Решив, что больше нельзя тянуть с этим, один из учеников вышел в качестве арбитра.

— Давайте мы все немного успокоимся. Думаю, если станет еще жарче, то это все равно не поможет нам решить этот вопрос, верно?

Когда атмосфера в классе становилась все более угнетающей, Хирата Йоске решил вмешаться и остановить это. Обычно Хирата брал на себя инициативу по объединению всего класса, но сейчас он молчал до самого последнего момента. Собрав различные мнения своих одноклассников, он решил найти способ выйти из тупика.

Для начала он мягко обратился к Судо.

— Судо-кун, разве тебе уже не пора в свой клуб?

— А? А-а-а-а! Точно, когда ты сказал об этом…

Столкнувшись с реальностью, Судо не мог не проснуться.

— Я прекрасно понимаю, что сейчас вас волнует именно эта тема, но многое еще остается неясным. Думаю, не стоит мешать клубной деятельности из-за подобных рассуждений. Все же понимают, что отговорка: «Я опоздаю лишь в этот раз» не решит наши проблемы.

Сперва Хирата пришел к выводу, что необходимо уменьшить число находящихся в классе учеников.

Поняв, что они совершенно забыли о своих клубах, Судо и его друзья наконец успокоились. После введения «ОИС» многие учащиеся будут обеспокоены своими оценками, и Судо как раз входит в их число.

Молча взяв сумку со своего места, он подошел к выходу из класса и, бросив мимолетный взгляд на спину Сузуне, которая до сих ничего не произнесла, покинул его. Вступившие в клубы учащиеся последовали его примеру.

— Мне тоже пора идти. Прости, но я оставлю Кейсея на тебя.

— Ага. Увидимся, Миячи.

Мияки, один из членов группы Аянокоджи, взял вещи для клуба стрельбы из лука и под провожающими взглядами Сакуры и Хасебе вышел из класса, в котором до сих пор царила атмосфера беспокойства.

Остальные также постепенно начали уходить, но даже после этого в классе осталось более половины учеников.

Наш класс D только что закончил первый в новом году специальный экзамен.

Несмотря на ранение левой руки из-за конфликта с Хосеном, мне удалось полностью нивелировать риск исключения из школы. Ценой этого стала оставленная рана, для лечения которой потребуется какое-то время, но с этим уже ничего нельзя поделать.

Под пристальным взглядом Цукиширо я вышел из приемной, закрыл за собой дверь и слегка вздохнул.

Наконец моя повседневная жизнь обычного ученика старшей школы вернется…

Только вот нынешняя ситуация никак не допустит подобных наивных мыслей.

Текущая обстановка уже отошла от того, чтобы называть ее повседневной жизнью.

Многие учащиеся вопросительно склонят голову набок, узнай они, что меня вызвали к действующему директору. И думая об этом, мне приходится принять эту реальность, в которой я ничего не могу с этим поделать.

Я смог прийти лишь к одному единственному выводу: я сбежал в эту школу, но теперь она будет моими цепями, преследующими меня вечно. В конечном итоге единственный возможный выход из этой ситуации – уйти из школы.

— Кажется, вы закончили.

— Ага, так и есть.

Стоявшая неподалеку от приемной Чабашира-сенсей непринужденно подошла ко мне.

На мгновение я впал в уныние из-за ее присутствия, но не позволил этому отразиться на своем лице.

В данный момент Цукиширо не знает о моем сотрудничестве с классной руководительницей класса 2-D, Чабаширой-сенсеем, и классным руководителем класса 2-A, Машимой-сенсеем. Я не мог не думать о том, насколько неестественным было ее ожидание, пока я выйду из места, куда меня пригласил Цукиширо.

Конечно, можно было бы подумать, что это вполне нормально для нее, будучи моей классной руководительницей. Однако я имею дело с Цукиширо и поэтому не могу исключить возможность того, что Чабашира-сенсей – это заготовленная для меня ловушка. По этой причине я искренне желал, чтобы мы разошлись в разные стороны и сейчас не пересекались.

Будь мы в обычных отношениях «учитель-ученик», ждать меня здесь было бы чем-то неестественным.

Если бы нынешнее положение было более спокойным, то Чабашира-сенсей, вероятно, и сама бы обратила на это внимание.

Судя по всему, на нее повлиял мой идеальный балл за тест по математике, а также раскрытие моих способностей перед одноклассниками. Не то чтобы я не понимал ее беспокойства, но подобные действия были слишком противоестественны.

В ее защиту могу разве что сказать о том, что у нас разные представления об этом человеке.

Чабашира-сенсей владеет лишь информацией об отце ее ученика.

Ее поведение вполне можно понять, учитывая, что она ничего не знает о Белой комнате и всем, что с ней связано.

И естественно, проявляемая нами степень осторожности к Цукиширо также будет отличаться.

По этой причине я не собираюсь говорить с ней на эту тему.

Мне оставалось лишь поскорее уйти отсюда, так что я начал идти вперед.

— С сегодняшнего дня ты стал немного знаменит.

Я думал, о чем же она заговорит первым и оказалось, что именно об экзамене.

— Не то чтобы я был рад этому, но это необходимо. У меня нет иного выбора, кроме как оставить все в рамках дозволенного.

— Опустим сейчас учащихся из других классов, но как ты объяснишь все своим одноклассникам? Ты всегда пытался сделать все возможное, чтобы казаться незаметным, но в итоге на достаточно сложном экзамене получил самый высокий балл по математике. Одноклассники не оставят это в покое. Или ты уже подготовился к этому?

Пока я слушал ее, то размышлял над тем, чем мне сегодня заняться.

Так как я оставил свою сумку в классе, то сначала должен вернуться и забрать ее.

— Не было никакого смысла в ударе на упреждение. Пусть все идет своим чередом.

Было бы сумасшествием заранее сказать одноклассникам, что я собирался получить сто баллов по математике на прошедшем специальном экзамене.

— Тебе придется нелегко, понимаешь? Будь готов к многочисленным вопросам.

— Я понимаю.

Если она хоть немного поняла, что я планирую сделать, то мы можем уже разойтись?

— Так мы можем здесь разойтись? Ходьба наедине с классным руководителем может привлечь ненужное внимание.

— Да знаю я, знаю, — пробормотала Чабашира-сенсей, после чего направилась в сторону учительской.

Было очевидно, что она пыталась изо всех сил скрыть свои эмоции, но я мог легко прочесть переполняющую ее радость.

Казалось, что по сравнению с другими классными руководителями, она была единственной, кто держал дистанцию между собой и учениками, но в реальности все было совсем наоборот. Из-за испытываемых сожалений со времен ее учебы в этой школе, подавляемые ею чувства начали выходить наружу.

Находись она перед обычными учащимися, за ее обычным невозмутимым выражением лица никто бы ничего не заметил, но… Для меня это было смехотворно. Преимущество заключалось в том, что ею можно было легко манипулировать, но сейчас подобное лишь мешало.

Так как не было больше смысла обдумывать ее ситуацию, я пока перестал думать о Чабашире-сенсей.

Затем я попытался позвонить Хориките, но она не отвечала.

Когда я послал ей сообщение, то она его даже не прочитала.

— Ничего не поделаешь…

Сейчас именно Хорикита могла быть самым полезным человеком, который мог бы помочь разобраться с этой ситуацией. Помимо нашего спора, у нас также были дела, связанные со студсоветом.

Немного все объяснив, можно было бы добиться гибкости в управлении над ситуацией. Я бы хотел справиться с этим, заранее подготовившись, но, кажется, теперь придется все делать экспромтом.

В поле моего зрения попал вход в класс 2-D.

Интересно, что происходило в классе после того, как все узнали о моем результате?

Идеально было бы, если почти все учащиеся вернулись в общежитие.

Когда я вошел в класс, то обстановка внутри него несколько отличалась от того, на что я надеялся.

С тех пор как меня вызывал Цукиширо, прошло менее тридцати минут.

Как правило, большинство учащихся уже покинули бы здание школы.

Тем не менее пусть в классе и остались только те, кто не участвовал в клубной деятельности, внутри все равно оставалось довольно много людей.

Конечно же, причина этого была понятна и без объяснений. Я сам являлся этой причиной.

Этот вывод мог сделать любой, кто прочувствовал бы царящую здесь атмосферу и направленные на меня взгляды.

Не ответившая на мой звонок Хорикита также находилась здесь.

Похоже, она смогла оценить ситуацию лучше, чем я того ожидал.

У меня не было времени на то, чтобы поблагодарить ее, потому что на меня сразу же обрушилась толпа из учащихся.

Возглавлял это «наступление» Кейсей, член группы Аянокоджи. И в отличие от Чабаширы-сенсея, пытавшуюся скрыть ликование, выражение его лица показывало раздраженность.

— Прости, что не смог поговорить с тобой сразу, как только ты позвал меня.

Кейсей после занятий хотел поговорить со мной, но в тот момент вмешалась Хорикита, так что я для начала извинился перед ним за это.

— С этим все нормально. У тебя ведь теперь есть время, так? Я бы хотел задать парочку вопросов.

Харука и Айри, также входящие в группу Аянокоджи, находились рядом с ним.

Акито, вероятно, отсутствовал по причине, которую я обговаривал ранее – клубная деятельность.

Большинство учащихся навострило свои уши, наблюдая за развитием ситуации.

— Ты… Что значат твои сто баллов по математике? С помощью «ОИС» я проверил результаты экзамена у второгодок, и никто не смог получить столь высокую оценку, включая даже Ичиносе и Сакаянаги. Ты единственный на всем учебном году, кто получил сто баллов.

Как правило, получение высокого балла за тест не вызвало бы такую атмосферу.

Однако прошедший экзамен явно отличался от обычных.

Чем больше у учащегося оценка по «Академическим способностям», тем больше этот человек понимает всю странность получения столь высокого результата.

Тем не менее даже те, кто был слаб в учебе, кажется, также осознали ненормальность ситуации, услышав информацию от своих одноклассников.

— Насчет этого…

Я взглядом попросил помощи у Хорикиты.

— Тогда, позвольте мне все объяснить.

Хорикита после окончания занятий уже могла уйти в общежитие, но осталась, вероятно, для того, чтобы понаблюдать за ситуацией. Верно. Так как все это время ее внимание было сосредоточено на мне, ей не нужно лишний раз говорить о том, чтобы она осталась и помогла сгладить углы.

Чтобы вновь привлечь к себе внимание, Хорикита встала и подошла ко мне.

— Я… спросил Киётаку.

Кейсей выразил свое негодование насчет Хорикиты, влезшей в разговор.

— Все так, как ты и сказал. Тем не менее, Юкимура-кун, у меня есть ответы на твои вопросы.

— …О чем ты?

Использовав лишь одну многозначительную фразу, Хорикита смогла привлечь внимание не только Кейсея, но и всех остальных учащихся.

— Ни я, ни Юкимура-кун… Нет, никто на втором году обучения не мог получить за тест идеальный балл, но как тогда Аянокоджи-кун достиг этого результата? И, конечно же, тебе будет интересно, почему ему это удалось, так? — задала вопрос Хорикита Юкимуре, но эти слова были также верны и для остальных.

— Да… Честно говоря, у меня в голове сейчас царит полный бардак. Чуть ранее я уже говорил, что ту последнюю задачу невозможно было решить. Только вот Киётака сделал все, и так, словно для него это был какой-то пустяк. Я не могу этого понять.

Я помню, что часть класса явно шокировало содержание экзамена. Почти все учащиеся с высокой успеваемостью, включая Кейсея и Йоске, обсуждали решения сложных вопросов. Подобные разговоры также коснулись и группы Аянокоджи, однако в тот момент я небрежно уклонился от ответа на различные вопросы.

— Киётака и сам должен понимать, что никто в классе не мог решить эту задачу. Но мы ведь даже не видели, как он хвастался тем, что он все же ее решил. Разве это не странно? Я не могу не подумать о том, что, возможно, есть какая-то часть, которую он просто не может раскрыть нам… Может, он сделал что-то плохое и узнал ответы на все вопросы, ну или что-то вроде того.

— А значит, он сжульничал… Ничего удивительного, если ты подумал именно так.

Хорикита перефразировала расплывчатые слова Кейсея, высказав прямое утверждение.

Кейсей в ответ лишь смущенно отвел взгляд, но Хорикита продолжила развивать эту тему.

— Учитывая ситуацию, вполне естественно сомневаться в нем. Если бы я ничего не знала об этом, то также сделала бы неправильный вывод, что Аянокоджи-кун сжульничал. Однако в этот раз дело обстоит иначе.

Вздохнув, Хорикита оглядела одноклассников, которые наблюдали за ней.

— Я планирую рассказать то же самое и тем, кого сейчас в классе нет. Чтобы разгадать тайну идеального результата Аянокоджи-куна, следует вернуться во времена весны в прошлом году.

В прошлом году, весной, мы впервые ступили на территорию школы.

— Хотя сейчас наши места изменились, но ты должен помнить о том, что Аянокоджи-кун был моим соседом по парте. И вскоре после начала учебного года, во время разговора с ним, я случайно узнала о том, что он является способным учеником… Более способным, чем я.

— По академическим способностям лучше, чем ты, Хорикита? Но постой, я помню, что с самого начала первого учебного года у Киётаки были средние результаты. Прости, но я просто не вижу, чтобы в его знаниях было что-то удивительное. У него даже оценка в «ОИС» по этому критерию стояла C, что означает ровно середину.

Оглядываясь в прошлое, Кейсей надавил на закономерный факт, но на Хорикиту он никак не повлиял.

— Это правда. Но это было связано с разработанной нами стратегией, которая начала исполняться еще до завершения первого экзамена, — сказав это, Хорикита направилась к доске.

Ее цель, вероятно, заключалось в том, чтобы сместить центр внимания с меня, обратив взгляды всех присутствующих на нее.

Я и вправду думал, что она поможет мне, но у нее все вышло даже лучше, чем я ожидал.

— С самого начала у него были способности к учебе, и он мог уже тогда получить идеальный балл по математике. И так как я узнала об этом раньше всех, то применила небольшую стратегию.

— …Небольшую стратегию?

С точки зрения Кейсея, в этом вопросе, вероятно, был еще один.

Он гадал, откуда у меня могут быть такие способности.

Но Хорикита отошла от этой темы, продолжая говорить о своем.

Не о том, как я стал способным в учебе, а о причине, по которой была необходимость скрывать мои академические способности.

Хорикита хотела сосредоточить все внимание именно на этом.

— Учащиеся в классе D в прошлом году, в апреле, были вне себя от радости после получения огромной суммы приватных баллов. Однако у меня было предчувствие, что может произойти что-то неожиданное. Поэтому я попросила Аянокоджи-куна, своего соседа по парте, не выкладываться в полную силу на экзамене. Можно назвать это запасной тактикой или же тузом в рукаве. Естественно, я также попросила его не тянуть класс за ноги, поэтому-то у него стоит оценка C по критерию «Академические способности».

Способности к учебе, которые у меня никогда не выделялись.

Хорикита объяснила, что это связано с примененной ею стратегии. Конечно, те учащиеся, кто все же оглянется на прошлое, могут посчитать ее слова очень странными. Хорикита в то время не ладила с другими учениками, да и сам временной период, когда она выяснила про мои академические способности – везде можно было найти несостыковки.

Но для большинства воспоминания о том, что было год назад, считались далеким прошлым. Оказываемые сильное воздействия на человека события оставались запечатленными в гиппокампе, но в отличие от этого, рассказываемая Хорикитой история не производила какое-либо впечатление, так что об этом можно было легко забыть.

Лишь несколько человек могли вспомнить события прошлогодней давности, как будто это было вчера.

Неважно, происходило ли это на самом деле или нет, но подобные сцены будут заполнять пробелы в памяти.

Однако это не сработает против таких людей, как Кейсей, который не собирается так просто поверить на слово.

Он не собирался давать Хориките возможности сбежать и начал давить на те части истории, которые трудно было объяснить.

— …В твои слова тяжело поверить. Допустим, у тебя и правда были какие-то сомнения по поводу правил школы, но для класса стало бы намного полезнее, получай он высокие баллы за тесты с самого начала. Раз он смог получить идеальный результат за этот тест по математике, значит, для него вполне возможно получить оценку A или даже A+ за критерий «Академические способности». Да, возможно, такая оценка была бы верна только для одного человека, но так мы могли бы постепенно увеличивать наши классные очки.

Кейсей говорит о том, что не понимает преимуществ выбранной стратегии.

— Об этом… Если бы мы заботились лишь о классных очках, то да, ты действительно был бы прав. Но, если бы он выложился на полную в самом начале, как ты думаешь, что случилось бы с Аянокоджи-куном? Вернее, каким бы было его будущее?

Столкнувшись с недоверием со стороны Кейсея, Хорикита не стала убегать от ответа и сымпровизировала.

Она произносила это без колебаний, словно заранее заготовила речь.

— И какое будущее его могло ждать?..

Кейсей повторил ее вопрос, не зная, как на него ответить, после чего Хорикита продолжила объяснять.

— Предположим, что Аянокоджи-кун начал бы выкладываться с апреля прошлого года, как и говорит Юкимура-кун. Вскоре после этого, к маю, о нем наверняка бы уже знали Сакаянаги-сан, Ичиносе-сан и Рьюен-кун. Они не смогут проигнорировать человека, у которого будут самые высокие результаты по математике среди всех первогодок, потому что рано или поздно он станет препятствием для них. Не было бы ничего удивительного, если кто-то из них попытался бы исключить его из школы.

— Хочешь сказать, он мог стать их целью?

— Именно. В этой школе всякое может произойти. В конце концов у нас был экзамен, где человека исключали по результатам голосования. И Аянокоджи-кун уже находился в шаге от исключения из-за стратегии Сакаянаги-сан. Хотя в тот момент он еще сохранял свои академические способности в тайне, и его выбрали чисто случайно, но также есть вероятность того, что он был выбран специально.

Хорикита объяснила, что в зависимости от развития ситуации, исключить могли меня, а не Ямаучи.

— Но это ведь не так. Если Киётака с самого начала был бы серьезен, то в этой истории с Ямаучи результат был бы очевиден.

— Разве? Во избежание исключения из школы Ямаучи-кун мог быть более осторожен, а стратегия Сакаянаги-сан более продуманной и сложной для нашего понимания. Кроме того, у Ямаучи-куна было больше друзей, чем у Аянокоджи-куна. В зависимости от того, что именно мы кладем на чаши весов, результат будет меняться.

Кейсей более не может продолжать этот спор из-за отсутствия аргументов.

Даже если он вспомнит любой другой экзамен, логика останется та же самая.

— …Если все действительно так, то почему именно сейчас он раскрыл свои способности? Столь внезапное и неосторожное их открытие приведет к тому же результату, ведь теперь он привлек к себе внимание, из-за чего может стать целью.

Кейсей заявляет, что нет никакой разницы между тем, что я был бы серьезен с самого начала, и тем, что я открылся лишь сейчас.

Хорикита, судя по всему, уже ожидала этот вопрос, поэтому не выказала и следа паники.

— Нет, существует большая разница. За прошедший год в классе D появилось единство и каждый ученик индивидуально вырос. Теперь мы способны принимать верные решения.

Уверен, если Кейсей вспомнит прошлогоднего себя, то он все поймет.

— Дело здесь не только в Аянокоджи-куне. Например… Ну, он уже ушел, но легче всего понять на примере Судо-куна. В прошлом году он был слишком тяжелым бременем для класса. Но, несмотря на это, что же мы имеем сейчас? Хотя его грубый характер все еще является недостатком, но сам он показал значительный рост, в особенности это касается его академических способностей. Прибавив превосходную физическую форму, его общая оценка по системе «ОИС» в мае была выше, чем у тебя, Юкимура-кун.

Еще в апреле Кейсей стоял выше Судо в рейтинге, но в мае, после прошедшего экзамена, ситуация в корне изменилась.

Наличие объективной оценки «ОИС» было неопровержимым доказательством.

— Сразу после поступления в эту школу, хоть у кого-нибудь была возможность и желание защитить Судо-куна?

Действительно ли учащиеся в то время могли серьезно отнестись к защите своего одноклассника, когда они даже не думали об этом? Вот что подразумевала Хорикита под своим вопросом. Если Судо попадет в беду сейчас, то Кейсей, вместе с остальными, будут думать над стратегией, которая позволит его защитить.

— Даже если Аянокоджи-кун и станет целью, то сейчас мы можем вместе собраться и подготовить меры для его защиты. Таково было мое суждение. Именно поэтому мы и решили раскрыть способности Аянокоджи-куна, увеличив тем самым возможности нашего класса.

Некоторые из учащихся приняли ее объяснения.

Тем не менее более половины все еще в какой-то степени сомневались.

У Хорикиты не хватало материала, чтобы убедить всех.

В первую очередь вся эта история была покрыта ложью, поэтому неизбежно появление недоверия с их стороны.

Это не значит, что временное перемирие не было возможным.

Но сильная помощь со стороны могла бы кардинально изменить ситуацию.

Убедившись, что все внимание сосредоточено на Хориките, я взглянул на Йоске.

Парень, которому весь класс доверял безоговорочно.

Он также стоял лицом к Хориките, но периодически делал вид, что осматривался, поглядывая в этот момент на меня. Когда он думал, что его до сих пор никто не заметил, наши взгляды встретились.

Как и в случае других одноклассников, я многое недоговаривал Йоске. Будь это кто-то другой, то обязательно бы ко мне отнеслись с тем же недоверием, что и Кейсей, задавая время от времени острые вопросы. Однако единственный, о ком мне не следовало беспокоиться, был именно Йоске.

Он отдавал наивысший приоритет своим одноклассникам.

Исполняемая им роль была ему понятна даже без объяснений.

— Хорошо, в какой-то степени я могу принять твою запасную стратегию, Хорикита. Тогда возникает еще один вопрос. Выдающиеся академические способности Аянокоджи ограничиваются только математикой?

— Сейчас я не могу ответить на твой вопрос, — спокойно ответила Хорикита, — Ученик, которого зовут Аянокоджи-кун. Раскрыл ли он все свои способности или же у него есть что-то еще? Независимо от правды, нам все равно стоит скрыть ее ради гарантии того, что он будет выполнять роль занозы для других классов.

— Но ведь…

— Я понял. Я понял, что Хорикита-сан хочет сказать нам.

Когда Кейсей вот-вот уже собирался высказаться, в разговор вмешался Йоске, который все это время лишь наблюдал за ситуацией со стороны.

Затем он подошел к Хориките.

— Сначала я не мог этого понять, но услышав объяснения, все стало на свои места. Естественно, враг, чьи способности неизвестны, может быть опасен для другой стороны. В свою очередь, они попытаются получить как можно больше информации, но если правду не знают даже его одноклассники, то нет никакого смысла в том, чтобы продолжать копать под него.

Он передал свою мысль простым способом, поддержав Хорикиту и закрыв небольшие пробелы в ее аргументации.

Поняв, что Йоске находится на ее стороне, она выразила свое согласие с ним.

— Верно. В любом случае он привлечет к себе внимание в будущем, поэтому давайте воспользуемся этим. Лучше всего заставить наших противников думать, что он является неизвестным фактором. На самом деле не было бы ничего удивительного, если снаружи класса кто-либо стоял сейчас и подслушивал нас. Все-таки именно так работает эта школа.

Все перевели свои взгляды на коридор. Может ли «ученик по имени Аянокоджи» быть хорош только в математике или его способности распространяются и на другие предметы? Введя другие классы в заблуждение, мы заставим их считать меня серьезной угрозой. Слова Йоске отлично дополнили объяснения Хорикиты, делая аргументы более значимыми.

— Хорикита-сан и правда такая удивительная!

— Ты тоже так думаешь, Шинохара-сан? — непринужденно произнесла Кей, соглашаясь с мнением подруги.

Ее цель, вероятно, состоит в том, чтобы отвлечь внимание от моих способностей, возвысив при этом Хорикиту. Как и с Йоске, хотя я не давал ей какого-либо сигнала или инструкций, Кей мгновенно поняла, что ей нужно делать.

— Вот-вот! Я уже давно заметила, что Хорикита-сан и Аянокоджи-кун ведут какие-то тайные разговоры друг с другом, но оказывается, что это было во благо класса.

После поступления в школу Хорикита ни с кем не разговаривала. Однако я был исключением.

В конце концов этот факт оказался очень даже полезным.

Кажется, он дал некий толчок в сторону доверия.

Методы, используемые Йоске и Кей выглядели идеальными. В действие вступала групповая психология – если Йоске и остальные говорят, что это правда, значит, это должно быть правдой.

— Стратегия, по которой истинные способности класса остаются в секрете… Да, это может сработать. Другие классы наверняка будут шокированы результатами.

И даже сомневающийся Кейсей не был исключением.

— Я еще не совсем тогда понимала ситуацию в школе, поэтому подумала, что неплохо было бы иметь запасной план для подстраховки. К счастью или к сожалению, у Аянокоджи-куна достаточно посредственные коммуникативные навыки. Ему явно не нравится выделяться, так что он согласился со мной, когда я попросила его держать способности в тайне.

Хорикита пояснила, что эта стратегия работала с согласия двух сторон.

Затем она отвела взгляд от Кейсея и обратилась ко всему классу.

— Таков секрет идеального балла Аянокоджи-куна. Простите, что держали это от вас в тайне.

У Хорикиты был лишь один шанс, но она блестяще им воспользовалась. Тем не менее учащиеся могут начать обдумывать ситуацию и начать сомневаться, если дать им больше времени на обсуждение.

— Думаю, на этом можно пока закончить наш разговор. Все-таки, как и предупреждала Хорикита-сан, у стен есть уши.

Йоске закрыл тему, указав на риски продолжения нашей дискуссии. Чем смышленее учащийся, тем быстрее придет понимание, что здесь все не так просто, как кажется на первый взгляд, но в то же время он придет к выводу, что сейчас не время и не место для этого. В качестве доказательства можно привести Кейсея, прекратившего задавать вопросы.

На данный момент нам удалось в какой-то степени развеять их сомнения.

Кроме того, Хорикита справилась намного лучше, чем я от нее ожидал, и поэтому мне станет легче действовать в будущем.

Даже если я вновь продемонстрирую свои способности в чем-то, кроме математики, то это можно будет объяснить тем, что я просто скрывал их. Заложенная сейчас основа имела очень большое значение.

Я искренне был благодарен ей за то, что она смогла справиться без предварительного обсуждения.

Учащиеся начали расходиться, приветствуя позднее окончание учебного дня.

Я бы хотел позже отдельно поблагодарить Хорикиту и Йоске. Вероятно, они поняли мое намерение, так как Хорикита ушла самой первой, а Йоске в это время болтал рядом с девушками, в центре которых была Кей. Взяв свою сумку, я покинул класс вместе со всеми.

Сегодняшний день для меня, можно сказать, закончился… Но ситуация в целом не была настолько простой.

Этого вполне достаточно для объяснения основной массе, но когда дело касается именно меня – это уже совсем другая история.

Несколько человек сейчас шли прямо за мной. Естественно, я прекрасно понимал, что это были члены группы Аянокоджи. Среди приближающихся ко мне людей можно выделить особенно громкие и напряженные шаги. Мне не нужно оборачиваться для того, чтобы понять, что это был раздраженный Кейсей.

Я сделал вид, что ничего не заметил, и продолжил идти вперед.

— Киётака, — позвали меня вскоре после этого.

Я медленно остановился.

Обернувшись, я увидел три напряженных лица.

— Тебе не кажется, что пойти домой, даже не попрощавшись, слишком грубо с твоей стороны, — обратилась ко мне Харука, будучи самой прямолинейной из всей группы.

Сейчас она высказалась также и от лица остальных: Кейсея, на лице которого все еще оставалось недовольство, и выглядывавшей из-за спины Айри.

Казалось, это возымело какой-то эффект, так как бурлящие эмоции Кейсея не вышли наружу.

Глубоко вздохнув, он вновь решил поговорить со мной.

— Почему ты не сказал об этом раньше?.. Если ты действительно скрывал свои способности, как и сказала Хорикита, значит ли это, что ты нам не доверяешь?

Хотя он в некоторой степени признал объяснения Хорикиты, но по-прежнему был раздражен из-за возникшей ситуации.

Это было вполне естественным.

Я словно разбил чувства Кейсея, который по-доброму относился ко мне и серьезно помогал с учебой.

Харука и Айри чувствовали то же самое.

Самым простым решением было бы свалить вину на Хорикиту.

Но я не мог так поступить из-за ее неоценимой помощи.

Нет, излишняя сентиментальность здесь не нужна. Необходимо думать о будущем.

Кейсей обладает хорошим складом ума и может быстро и точно оценить ситуацию. Попытавшись решить эту проблему обходным путем, он станет нести на себе тяжелое психологическое бремя. И если он не справится, то это повлияет и на класс в целом. Также это повлияет на Хорикиту, являющуюся лидером нашего класса.

— Я всегда доверял вам. Однако я все же решил, что лучше об этом не рассказывать никому. Мы сильно сблизились друг с другом, поэтому мне пришлось подавить свои чувства и промолчать.

Вместо скидывания ответственности на кого-то другого, я сказал, что это было сугубо мое личное решение. Выслушав меня, у него не было иного выбора, кроме как попытаться подавить свои бурлящие эмоции и отодвинуть их на задний план.

— Я понимаю, почему ты злишься на меня. Ты был добр с членами нашей группы и даже помогал мне с учебой. Прости.

Любой бы почувствовал негодование из-за того, что человек, которому вы усердно помогали, оказывается, скрывал тот факт, что он лучше вас.

Скорее всего, стоящие рядом Харука и Айри чувствовали то же самое.

Выслушав мое извинение, Харука больше ничего не сказала.

Она, вероятно, решила дать возможность Кейсею все обдумать и самостоятельно решить этот вопрос.

— Буду честен, я все еще зол на тебя. Ты мог бы с самого начала сказать, что тебе не нужно было сидеть за учебой, потому что ты и так мог бы сдать экзамены без каких-либо проблем.

— Да, ты прав.

Кейсея не волнует моя ситуация и причина, из-за которой я это сделал.

Не было ничего удивительного в том, что он хотел знать обо всем с самого начала.

— К тому же, исходя из слов Хорикиты, ты, Киётака, продолжишь скрывать свои способности, верно? Я не могу полностью доверять тебе, если ты не можешь сказать о том, в каких предметах ты хорош, а в каких – нет.

Отныне Кейсей будет сомневаться во мне. Он не может знать, скрываю ли я способности или нет.

Будучи человеком, который учит остальных, ему явно не нравится присутствие столь странной личности.

— Я хочу уйти из нашей группы… И я бы солгал, если сказал бы, что у меня не было такой мысли.

— Юкиму, ты сейчас серьезно? — спросила его Харука.

Возможно, произнесенные им слова были чем-то, из-за чего более нельзя продолжать молчать.

— Да, все именно так, как я сказал. Я был полон решимости уйти, пока не услышал объяснения Хорикиты. Я просто не знал, как после этого можно доверять Киётаке… Но вместе мы уже достаточно давно, поэтому я могу кое-что понять. Киётака – не плохой человек. Он скрывал свои способности, но делал это во благо класса, так что мне понятна причина, по которой он не хотел кому-либо об этом говорить. Хотя он мог сказать об этом мне, чтобы я не тратил время на помощь ему в учебе, но в то же время у него плохо подвешен язык. Это я также могу понять.

Кейсей сжал руки в кулаки, не пытаясь этого скрыть.

— Просто… Мне… нужно больше времени, чтобы собраться с мыслями, — высказал он и намеренно тяжело вздохнул, — Нет никакого смысла продолжать обсуждать эту тему… В конце концов то, что я хотел сказать и выразить… Даже если ты будешь скрывать свои способности, у меня нет права жаловаться, потому что ты не тянешь класс вниз, как это делает Коенджи. Если же я буду продолжать выказывать свое недовольство, то это лишь усугубит общую атмосферу.

Будучи тем человеком, которому досталось больше всех, Кейсей все равно принял решение подавить свои чувства ради группы Аянокоджи и своих одноклассников.

— Но, несмотря на сказанное мною, я не могу как-то спрятать свои настоящие эмоции, поэтому мне нужно время. Затем я приму твои нынешние академические способности как твой максимум и продолжу помогать с учебой, как было до этого… С этим ведь не будет никаких проблем?

В ситуации, когда наша дружба могла спокойно рухнуть, от Кейсея поступило очень хорошее предложение.

У меня не было причин для отказа, так что я ответил ему кивком головы.

— Спасибо, Кейсей.

Я также решил выразить свою признательность словами.

Будучи лишь свидетелем этой сцены, Айри набралась смелости и произнесла:

— Ч-что насчет рукопожатия в знак… примирения?

— Да-да! Обязательно нужно пожать руки в знак примирения!

Харука согласилась на предложение Айри.

Чувствуя ослабление давящей атмосферы, Кейсей слабо помотал головой.

— Не надо, а то неловко очень.

В ответ на отказ Кейсея, Харука быстро схватила его правую руку. В то же самое время была схвачена и моя правая рука.

— Та-ак, а теперь… Миритесь! — крикнув это, она свела наши руки вместе.

Так как мы оба не были готовы к этому жесту, то наши руки лишь коснулись друг друга.

— Если вы не пожмете друг другу руки, я не отпущу вас, ясно?

— Х-хорошо!..

Возможно, Кейсей почувствовал еще больший стыд из-за того, что наши руки просто соприкасались друг с другом, так что он в итоге сдался.

Мы пожали руки в знак официального примирения.

— Итак, свою проблему я решил, но вот Акито еще нет.

— С Миячи вряд ли возникнут какие-либо проблемы. Думаю, он спокойно примет такого Киётаку.

— …Да, скорее всего, — последовал ответ от Кейсея после небольшой паузы.

— Ну, вот все и улеглось. Ощущение, словно гора с плеч свалилась, да?

Похоже, Харука и Айри также примирились с этим.

— И все же, Киёпон у нас так быстро стал знаменитостью… Ну, то есть…

Харука уставилась на меня, а затем, словно что-то вспомнив, нахмурилась.

— Что-то случилось, Харука-чан? — спросила ее Айри, обеспокоенная ее внезапным молчанием.

Сразу после этого она вернулась в нормальное состояние, будто с нее снялось заклятье.

— О, н-нет, ничего. Как бы то ни было, тебе будет тяжеловато справляться с возросшей популярностью.

— Кстати да, сто баллов же никто не набрал, верно? Даже Сакаянаги набрала 91 балл, — сказал Кейсей, чье беспокойство также перешло на совсем иной вопрос.

— Говоря о Сакаянаги-сан, она ведь смогла набрать примерно такое же количество баллов по всем предметам, да? — спросила Айри.

Она не только набрала 91 балл по математике, но и по остальным предметам она получила что-то около того. Принимая во внимание уровень сложности экзамена, ее академические способности были на выдающемся уровне. На всем году обучения она уступала лишь мне. Больше всего впечатлял тот факт, что она не обучалась в искусственно созданной среде – Белой комнате. Она достигла уровня, на котором действительно может называть себя истинным гением.

— Пусть я и знал, что она очень умна, но после введения «ОИС» ее выдающиеся способности стали еще очевиднее, — печально произнес Кейсей, признавая ее таланты.

Еще до этого ее способности были очевидны, но сейчас она определенно вышла на уровень выше.

Перестала ли она сдерживаться или же начала усердно заниматься вне школьных занятий?

Независимо от причины, она стала еще большей проблемой для нашего класса.

— Почему бы нам не собраться всем вместе в торговом центре Кёяки в честь примирения, когда Миячи освободится от клубных мероприятий?

Никто не стал отказываться от предложения Харуки.

Мы договорились встретиться в торговом центре Кёяки в семь часов вечера.

Я пришел заранее и собираюсь в спокойной обстановке подождать своих друзей.

Будучи тем, кто вызвал сегодняшнюю суматоху, мне определенно не стоит заставлять их ждать.

— Кажется, я пришел слишком рано…

Сейчас было только полседьмого.

Но даже если так, ожидание для меня не будет болезненным. Лучше сказать, что это один из моих особых навыков.

Неплохо, когда у тебя имеется время для того, чтобы очистить свой разум.

Только вот пусть и небольшая, но была одна проблема.

Болтаясь тут в одиночку, я могу привлечь к себе внимание. Помимо третьегодок, мои результаты могли увидеть все, так что скоро я стану центром внимания для всех учащихся на всем году обучения. Вероятно, время от времени я также буду ловить на себе любопытные взгляды моих семпаев и кохаев.

Сейчас мне нечего было делать, но мой телефон внезапно завибрировал, и я достал его из кармана. Айри из группы Аянокоджи написала, что уже покинула общежитие. Остальные четверо уже прочли это сообщение.

Я не говорил им, что уже пришел, поэтому просто наблюдал за ситуацией.

— Аянокоджи-кун, ты кого-то ждешь?

Так как я направил взгляд на экран телефона, то не заметил подошедшую ко мне Ичиносе.

Рядом с ней находился ее одноклассник, Канзаки. Несмотря на то, что школа могла похвастаться обширной территорией, мест для использования учениками было не так уж и много. Ожидая возле входа в торговый центр своих друзей, часто можно было натолкнуться и на других знакомых.

— Я жду своих друзей, чтобы перекусить внутри. А что насчет тебя?

Что-то скрывать было незачем, так что я честно ей ответил.

Находящиеся по другую сторону Ичиносе и Канзаки ответили так, словно заранее договорились об этом.

— Ну, у нас что-то похожее, да?

— Ага, — коротко ответил Канзаки.

Однако его взгляд стал чуть острее, когда он посмотрел на Ичиносе.

Совсем чуть-чуть. Или, возможно, мне так показалось.

— Кстати, я уже посмотрела результаты экзамена. Удивительно! Ты смог набрать сто баллов за тест по математике!

— Но если судить по оценке «ОИС» за прошлый год, то ты не мог набрать столько баллов.

В отличие от Ичиносе, которая не стала ничего говорить про сокрытие моих способностей, Канзаки же напротив, даже не пытался скрыть возникшее негодование.

— Для этого были причины. Лишь после обсуждения этого вопроса со своими одноклассниками было решено скрыть мои способности к математике.

Я рассказал им не так много, но Ичиносе и Канзаки смогут в какой-то степени понять ситуацию.

Используя воображение, они также полноценно закроют все пробелы в памяти.

Такого объяснения в иной раз было бы достаточно, но Канзаки не стал останавливаться на этом.

— Значит, ты просто скрывал свои способности, да? Кажется, ты можешь принести намного больше проблем, чем я предполагал.

— Канзаки-кун, ну не надо так говорить. Каждый класс придерживается собственной стратегии, так что это нормально.

Тем не менее он воспринял точку зрения Ичиносе как само собой разумеющееся.

— Да, ты права. Он, может, и не использовал грязные методы как Рьюен, но есть некоторые моменты, которые мне в нем не нравятся. Ичиносе, ты должна осознавать, насколько непросто получить сто баллов на этом чрезвычайно тяжелом экзамене. И он говорит, что следовал инструкциям своих…

— Аянокоджи-кун нам не враг, — прервала его Ичиносе, используя столь редкий для нее властный тон голоса.

Она была очень недовольна проявившейся враждебностью Канзаки. Конечно, с его стороны редко можно получить такое отношение, но если бы на его месте оказался я, то его бдительность была лучшим решением в такой ситуации.

— Между нами более нет союза. Класс 2-D уже считается нашим врагом.

— Это… Нет смысла сейчас спорить об этом!

— А я и не пытаюсь спорить. Нам необходимо знать, на что наш противник может быть способен. Факт в том, что Аянокоджи-кун держал в секрете то, что он хорош в математике.

Канзаки сделал шаг вперед, и теперь расстояние между нами было меньше, чем между ним и Ичиносе.

— Но что еще он скрывает? Неужели он скрыл лишь способности к математике? Нет, это ведь не так. Именно из-за одноклассников ты скрыл свою скорость, которую показал во время прошлогоднего спортивного фестиваля? Для класса B… вернее, для класса C самое ужасное, что мы все еще не знаем, что именно скрывается от наших глаз.

— Может и так, но у письменных экзаменов есть предел. Независимо от того, насколько ты хорош в учебе, можно получить лишь сто баллов за каждый из предметов. В системе «ОИС» максимальная оценка – A+. Даже если он и сможет набрать идеальный результат по всем предметам, между ним и Сакаянаги-сан не будет такой уж большой разницы.

Между мной и Сакаянаги существовала разница в девять баллов за тест по математике.

Если разница по всем пяти предметам была бы одна и та же, то в итоге получилось бы всего сорок пять баллов. Ичиносе не считала это за угрозу ее классу.

— Общая оценка по нашему классу C в целом-то все равно лучше, чем у них. Нам нужно просто компенсировать разницу в баллах после раскрытия способностей Аянокоджи-куна.

— Если говорить только про письменные экзамены, то ты права, но…

— Давай на этом остановимся, Канзаки-кун. Ты ведь и сам понимаешь, что это не та тема, которую мы сейчас должны так горячо обсуждать, верно?

Будучи пацифистом, Ичиносе беспокоилась о продолжении этого спора прямо перед входом в торговый центр Кёяки, что могло бы привести к суматохе из-за присутствия множества учащихся.

— Да, кажется, я немного переборщил.

Решив, что проблему это все равно не решит, Канзаки закрыл эту тему и отвел взгляд.

— Я пойду вперед, — сказал Канзаки, после чего он направился внутрь центра.

Мы молча смотрели за его уходом.

— Прости за это. У Канзаки-куна не так уж и много свободного времени, учитывая нынешнюю ситуацию.

Поддерживающий стабильность класс B упал до класса C.

Естественно, эта неудача заставила их пойти на меры по изменению стиля их борьбы.

Или лучше будет сказать, именно Ичиносе, способная проявлять доброту даже в такой ситуации, отличается от остального класса.

Вероятно, Канзаки начал думать над тем, что им следует отказаться от наивности.

— Неужели я ошиблась?..

Ичиносе в полной мере не осознает, о чем сейчас думает Канзаки.

Но даже если она все понимает, то все равно решает оставаться собой.

Существует огромная разница между слепым следованием за своими идеалами и тем, что делает она.

— Ты еще помнишь, что я тебе тогда сказал?

— Да. Что-то вроде: «На протяжении всего этого года старайся всегда двигаться вперед вместе со своими одноклассниками».

— Скорее всего, с этого момента могут появиться подобные Канзаки люди, которые захотят изменить свой класс. Или же те, кто будет недоволен твоими действиями. Некоторые, возможно, даже осмелятся предать класс. Учащиеся будут готовы на все, чтобы изменить его. Тот класс B, находившийся под твоей защитой, действительно был в безопасности, но сейчас его уже нет.

Среди всех учащихся в классе 2-C, лишь Ичиносе могла в полной мере проникнуться этими словами.

— Но что бы ни произошло в дальнейшем, я хочу, чтобы ты продолжила борьбу, доверяя своим одноклассникам и ставя их защиту наиглавнейшим приоритетом.

— С этим все будет нормально. Я обязательно буду защищать их. Если уж придет момент, когда кому-то из нас нужно будет уйти, то я буду первой на очереди.

Это не было блефом, она действительно собиралась так поступить при первой же возможности.

Она решит взять на себя ответственность за неудачи класса и уйдет из школы.

— Рад видеть твою уверенность, но есть то, что мне не нравится в твоих словах.

— Не нравится?..

Ичиносе склонила голову набок, словно не поняла, что я имел в виду.

— Я никогда не позволю, чтобы тебя исключили.

Необходимо заставить ее запомнить самое важное.

Чрезвычайно важно, чтобы Ичиносе продолжила двигаться вперед в этом учебном году.

Я посмотрел ей в глаза, разжигая бушующий огонь в глубине ее души.

И вместо темноты я дал ей неугасающий свет.

И если возникнет вероятность того, что этот огонь распространится в неправильном направлении, я приму его на себя.

— Н-ну… д-да… я… определенно… останусь, — застенчиво пробормотала Ичиносе, смотря на меня, — Т-ты такой… удивительный, Аянокоджи-кун… Подумать только, что ты смог получить сто баллов за такой сложный тест по математике!

Она быстро отвернулась, словно хотела сменить тему.

— Математика, наверное, единственное, в чем я хорош в этой школе.

— Пусть даже и так, но это все равно удивительно. Это ведь означает, что у тебя есть оружие, не имеющее себе равных.

— С тобой же точно также. У тебя наверняка есть оружие, которому нельзя что-либо противопоставить.

— Хотела бы я, чтобы так все и было, но…

Но вокруг нее не было достаточного количества людей, которые бы смогли направить его в нужное русло.

Это не значит, что ее одноклассники плохие.

Так было из-за недостатков этого оружия.

Способность Ичиносе по созданию единства в классе была настолько сильна, что запросто уничтожала индивидуальность ее же одноклассников.

Все они будут зависеть друг от друга. Это был своего рода порочный круг, который все больше и больше уничтожал их индивидуальность.

— …Мне уже пора. Мы можем привлечь ненужное внимание, да и нехорошо заставлять Канзаки-куна ждать.

Я слегка кивнул, после чего просто смотрел на спину уходящей Ичиносе.

Посчитав, что время встречи нашей группы уже вот-вот должно наступить, я достал свой телефон для подтверждения этого.

— И о чем ты говорил с Ичиносе-сан?

Внезапно издалека послышался голос Харуки.

Подняв голову, я увидел также Акито, Кейсея и Айри.

Судя по всему, они собрались вместе и ждали, пока я поговорю с Ичиносе.

— Это насчет моего идеального результата по математике.

— Ну, ничего удивительного. Чем больше академических способностей ты будешь показывать, тем большее внимание к себе привлечешь.

Кейсей, казалось, был удовлетворен этой причиной.

Тем не менее что-то однозначно было не так с Харукой.

Она не стала копать глубже, а ее выражение лица мгновенно перешло в обычное состояние.

Начиная с завтрашнего дня, второго мая, начинается Золотая неделя*.

[П/П: Несколько праздников идут друг за другом и образуются выходные дни. В Японии это День конституции (3 мая), День основания государства (4 мая) и Праздник детей (5 мая).]

Все учащиеся сдали специальный экзамен без каких-либо проблем, так что они будут беззаботно наслаждаться своими выходными.

Золотая неделя прошла в мгновение ока, и мы все вернулись к своей школьной жизни.

В целом, все осталось прежним, но повседневная жизнь постепенно начала меняться.

— …Йо.

Утром, на следующий день после праздников, Судо стал первым, с кем я встретился в школе возле шкафчика для обуви.

На первый взгляд это была обычная встреча двух одноклассников, но в то же время такова была часть изменившийся школьной жизни.

— Много всего произошло, да? Ты уже со всем разобрался?

— Ага, все в порядке. Все вернулось на круги своя, да и Золотая неделя прошла без каких-либо происшествий.

— Понятно. Знаешь, эти выходные очень быстро пролетели.

Я шел рядом с Судо, который подстроился под мой темп ходьбы. Вместе мы направлялись в наш класс.

В тот день ему пришлось покинуть класс, дабы не опоздать на клубные занятия, однако Судо уже должен был услышать все подробности от Ике и Хондо.

По этой причине мне не нужно ему что-либо дополнительно рассказывать.

— Я слышал, что ты скрывал свои способности из-за стратегии Сузуне. Это так?

На мой легкий кивок в знак согласия Судо отвел взгляд и надулся.

— Значит, вы с самого начала так хорошо ладили друг с другом. Хотя уже поздновато думать об этом, но теперь-то я все понимаю.

— Мы не так уж и хорошо ладили. Лучше будет сказать, что на первых порах мы желали держаться друг от друга подальше.

— Да ну? Прости, но как-то не особо заметно было.

Вероятно, так было из-за того, что Судо рассматривал Хорикиту через призму с названием «противоположный пол».

Так как не было никакого смысла говорить про это, то я проигнорировал его слова.

— Я услышал это от Йоске, но это же ты прикрыл меня, да?

— Не думаю, что это можно назвать прикрытием. Я просто указал на факты.

— Может, ты говоришь про факты, но ты ведь не знаешь всей правды.

— Да все я знаю!

Разозлившись, Судо вновь надулся.

— То, что ты являешься гением в математике, является секретом. Значит, тот факт, что ты неплох в драках, также секрет?

Кажется, Судо был более озабочен этим аспектом, нежели моими академическими способностями.

— Не понимаю, о чем ты, — прикинулся я.

Только Судо не был человеком, который бы отступил сразу же после этих слов.

— Ой, не прикидывайся только дураком. Я ведь также дрался с Хосеном, так что понимаю кое-что. Его сверхчеловеческая сила была реальностью, а движения намного быстрее всех тех людей, с которыми я дрался до этого. Он словно бакэмон*.

[П/П: Есть два варианта. Первое – это общее название для монстра/призрака/духа. Второй вариант пересекается с объяснением первого – отсылка на призрака из вселенной по дигимонам.]

Судо говорит о том, что на собственной шкуре ощутил его силу.

— Я впервые почувствовал страх в драке. Его зловещая улыбка была выжжена прямо в моем сознании.

Остановившись, он постучал по голове пальцем левой руки несколько раз.

— Испугался? Но, даже несмотря на это, ты все равно продолжил храбро защищать Хорикиту.

— Ну, выбора-то другого не было. У этого парня явно несколько винтиков в голове разболтаны.

Я не мог отрицать этого. Исходя из увиденного, склонность к насилию у Хосена выражалась слишком ярко.

— И все же у тебя ведь был шанс одержать победу?

Хосену удалось побить Судо лишь из-за того, что тот заманил его в ловушку.

В ситуации, когда ему нужно было держать своего противника в поле зрения, Хосен использовал Хорикиту в качестве приманки и вынудил Судо выставить напоказ свою слабость.

Для Судо это была фатальная ошибка, так что все закончилось его поражением.

— Кто знает… Не думаю, что в настоящей и серьезной драке я бы смог его одолеть.

Судо не был слабым. Если он, будучи человеком в превосходной физической форме, так говорил о Хосене, значит, у него есть на это все основания.

Вероятно, ни изучавший боевые искусства старший брат Хорикиты – Хорикита Манабу, ни благословленный телосложением Альберт не смогли бы победить Хосена.

— И вообще, не об этом ведь речь! — воскликнул Судо, после чего посмотрел на меня, — Ты… ты ведь превзошел ненормальную силу этого бакэмона. Разве все было не так?

Отговорка «Я просто приложил больше сил, чем обычно» не сработает на Судо.

Для него было чем-то естественным связать этот факт с тем, что я набрал сто баллов по математике.

К тому же из-за испытываемой им любви к Хориките он может замечать чуть больше деталей.

— И ты так уверен, что это не было обычным недопониманием, Судо?

— Да, я уверен в этом.

Затем, чтобы подтвердить свои слова, Судо схватил меня за бицепс правой рукой.

И для того чтобы подтвердить свои слова, он несколько раз сжал руку.

— Я подозревал об этом еще в прошлом году в бассейне. Ты не состоял в каком-либо клубе, но твое тело было слишком подтянуто. Под одеждой, конечно, этого не видно, но твои мышцы… Этого уж точно нельзя достичь без серьезных тренировок.

Судо прекрасно это осознавал, потому что сам следил за своим телом и регулярно тренировался. Не было никакого смысла в попытках его одурачить.

И даже если бы я сказал, что тренируюсь сразу после того, как просыпаюсь по утрам, он ни за что бы не поверил в это.

Он не просто видел все своими глазами. Его прикосновения к моему телу и так расскажут ему всю правду.

— Кстати, когда мы измеряли силу хвата перед спортивным фестивалем, твоя же была что-то около шестидесяти килограмм, верно?

Судо начал вспоминать прошлый год.

— Уже тогда я считал это довольно неплохим результатом, но… Ты ведь еще и сдерживался, да? Каков твой реальный результат?

— Честно говоря, я и сам не знаю.

— Не знаешь?

— Я не помню, как кто-нибудь должным образом замерял силу моего хвата.

— Не, такого быть не может. В начальной и средней школе мы множество раз проходили через подобные проверки.

Но я и правда не знал об этом.

Естественно, в Белой комнате регулярно проводили медосмотры. На них собиралось гораздо больше данных, чем при обычном осмотре в школе.

Однако лишь инструктор был в курсе всех результатов.

Конечно же, никто не удосуживался рассказывать о них каждому отдельно взятому ученику.

Хотя и самих учащихся не особо волновали постоянно изменяющиеся показатели.

Они видели в них лишь числа, которые либо уменьшались, либо же наоборот, увеличивались.

И в настоящее время я продолжаю тренироваться каждый день для поддержания своего тела, но теперь, когда я не нахожусь в Белой комнате, мои физические способности постепенно продолжают снижаться.

— Ты правда не знаешь? — спросил Судо.

Он уставился мне в глаза, как бы проверяя меня на ложь.

— Тогда я услышал, что средняя сила хвата у ученика первого года обучения в старшей школе должна быть в районе шестидесяти килограмм, поэтому я и скорректировал свою силу. Не то чтобы я хотел выделяться среди всех.

Конечно же, сразу после замера я понял, что это число было выше среднего показателя, что заставило меня немного удивиться.

— Насколько… ты силен?

Его вопрос шел из глубин сердца. Это была смесь из зависти и ревности.

— Насколько же я силен?..

В зависимости от рассматриваемой точки зрения, ответ на этот вопрос, а также восприятие этого ответа будет также меняться.

И пока я думал над ответом…

— …Можешь не отвечать. Просто забудь об этом.

Судо сам отказался от того, чтобы я отвечал на его вопрос.

Даже если я попытаюсь ему что-то объяснить, вряд ли история будет простой для понимания.

В конце концов это не то, что можно было объяснить лишь на словах.

— Силен ты или нет, в этом сравнении нет никакого смысла, пока я не увижу это своими глазами.

Судо отпустил мою руку.

Как и Кейсей, он пытался сам разобраться с этим.

— Теперь-то я понимаю, насколько же ты невероятный, Аянокоджи. По-настоящему невероятный.

— Ты не злишься из-за того, что я молчал о своих способностях?

— Ну, в начале я задавался вопросом: «А что с того-то?». Но я также могу понять чувства Юкимуры. Естественно, человек будет раздражен из-за того, что тот, с кем он дружит, оказывается, скрывает свои истинные способности. Но с другой же стороны, можно понять и твои чувства как человека, который не любит выделяться, так? Во всяком случае, я могу понять, почему ты так поступил.

Судо высказался немного не в том направлении, которого я от него ожидал.

— Я солгу, если скажу, что меня это совсем не волнует, но я хочу приложить собственные силы и стать лучше своими способами. И неважно, что там происходит с другими ребятами. Вот что я думаю насчет этой ситуации.

Заботиться о себе, а не о других людях.

Он будто самому себе говорил стать тем, кто ставит себя на первое место.

— К тому же неважно, насколько ты там силен, в баскетболе я все равно лучше тебя.

Судо в первый раз за этот день по-настоящему рассмеялся.

Его слова были подкреплены уверенностью, из-за чего ему не нужно что-либо доказывать.

И это был неоспоримый факт.

Даже если бы я имел опыт в одну или две игры, то результат был очевиден. У меня нет и шанса на победу.

— Кстати насчет баскетбола, я всегда готов посоревноваться!

— Пожалуй, откажусь. Не хотелось бы становиться грушей для битья.

— Ах-ха-ха-ха-ха! Вот-вот, даже ты это понимаешь!

Пока человек уверен в том, что он лучше другого, его настроение достаточно быстро приходит в норму.

— Я не собираюсь рассказывать об инциденте с Хосеном. Возможно, я выбрал окольный путь, но именно это я хотел тебе сказать сегодня.

— Ладно.

Я был искренне благодарен ему за это.

— Ах да, и еще кое-что. Не хотелось бы более спрашивать ничего о Хосене, но могу ли я спросить тебя напоследок?

— Если это вопрос, на который я смогу ответить.

— Скажи, ты не думал о том, что я могу рассказать кому-нибудь о конфликте с Хосеном?

С его стороны прозвучал вопрос, с которого, вероятно, и стоило начать наш разговор.

Так как Судо был свидетелем драки, существовала вероятность того, что мне нужно заставить его молчать об этом.

Конечно же, я подумывал попросить разобраться с этим Хорикиту на всякий случай, но спустя ночь и набора мною идеального результата по математике я мог догадаться о его мыслях, просто посмотрев ему в глаза.

— Будь ты прежним собой, то я, скорее всего, позаботился бы об этом. Если нужно было, я даже попросил бы Хорикиту, чтобы она заставила тебя молчать.

— …Если бы я был прежним собой?

— Исходя из общей оценки в системе «ОИС», именно ты показал самый большой рост среди всех учащихся в классе D. В отличие от вспыльчивого Судо в прошлом, сейчас ты можешь спокойно оценить ситуацию. Вот почему я не стал что-либо предпринимать.

Это было решение, к которому я пришел после полного анализа Судо Кена.

Если бы это был Ике или Хондо, например, то, вероятно, я бы выбрал иной путь развития событий.

— Я словно разговариваю со своим учителем… — удивленно произнес Судо, — Хорошо, теперь мы все решили. Не так уж плохо, когда остальные высокого мнения обо мне.

Когда Судо произнес это, его лицо приблизилось ко мне.

— И последнее… Ты и Сузуне…

— Нет, мы не встречаемся.

Я постарался отодвинуться от его лица и ответил максимально быстро, чтобы показать, что я говорил правду.

— О…

Мой мгновенный ответ заставил Судо растеряться на мгновение.

— Вот как. Ну, это не значит, что я запрещаю тебе встречаться с ней или что-то такое. Сузуне свободна выбирать любого парня, будь это ты, я или еще кто. Только вот если ты попытаешься скрыть это, то пощады не жди, понял?

— Ладно-ладно… Если это все же произойдет, я тебе сообщу, хорошо?

— Ага… Н-нет, постой, ничего не хор-!.. Но ладно, да, все нормально.

Спросив все, что хотел, Судо вздохнул с облегчением.

— Возможно, это прозвучит несколько прохладно со стороны друга Харуки, но я все же рад, что тебя не исключили из-за голосования. Без каких-либо сомнений, ты нужен нам, чтобы подняться в класс A. Ладно, увидимся позже, Аянокоджи, — сказал он, после чего ускорился.

Был ли это способ скрыть от прохожих тот факт, что мы разговаривали?

— Нужен, чтобы подняться в класс A, значит…

Никогда бы не подумал, что получу такую оценку от Судо.

Тем не менее я определенно не являлся тем человеком, что нужен в данный момент классу.

Именно Судо был тем, кто больше всего нужен ему.

Глава 2: Течение времени

Апрельский вихрь событий наконец-то закончился, и уже прошло как две недели с наступления мая. Учащийся из Белой комнаты не подавал никаких признаков подготовки атаки против меня. Видимо это было вне контроля Цукиширо, но о чем на самом деле думал этот человек? В любом случае пока мои дни проходят мирно, мне особо не на что жаловаться.

В одно такое утро, в середине мая, я должен был встретиться с Хорикитой в вестибюле общежития. Шум, поднявшийся из-за моего впечатляющего результата на экзамене, постепенно стих. Даже проходящие мимо студенты больше не бросали на меня странные взгляды. Конечно, осталось еще много учащихся, имевших свои мысли на этот счет, но на данный момент эта проблема временно была решена. Ожидая Хорикиту, я снова открыл уже обновленный «ОИС».

Система «ОИС», отражающая результаты каждый месяц, обновилась для второго года. Хотя я получил идеальный результат по математике, общий балл по пяти предметам составил 386 баллов. В результате этого моя оценка по критерию «Академические способности» стала A–. Моя общая оценка оказалась выше, чем я ожидал. Остальные же оценки практически не изменились по сравнению с прошлым годом.

* * *

Класс 2-D – Аянокоджи Киётака

Результаты второго года обучения:

Академические способности — A– (81)

Физические способности — B– (61)

Социальное взаимодействие — D+ (40)

Внесенный вклад — B (68)

Общая оценка — B– (62)

* * *

Как Хорикита и Мии-чан, получившие оценку А за академические способности, смогли сохранить ее? Возможно те, кто набрал больше 400 баллов на экзамене, получили оценку А и выше по этому критерию.

«ОИС» ясно давал понять, как сильно изменились результаты, но, как я уже и упоминал на днях, самый впечатляющий рост был у Судо. И даже если взглянуть на весь учебный год, он все еще показывает отличные результаты.

* * *

Класс 2-D – Судо Кен

Результаты второго года обучения:

Академические способности — C (54)

Физические способности — A+ (96)

Социальное взаимодействие — C– (42)

Внесенный вклад — C+ (60)

Общая оценка — B– (63)

* * *

Учитывая, что за первый год его общая оценка составляла C, – 47 баллов, – его рост действительно был потрясающим.

Его выдающиеся физические способности также повышали эту оценку.

Хотя это лишь сухие математические вычисления в «ОИС», но общая оценка у него была даже выше, чем у Кейсея и Акито.

В будущем, если у него получится улучшить свои академические способности и социальное взаимодействие, то сможет стоять наравне с Йоске и Кушидой. Видимо, в этом весь шарм выдающихся учеников.

Тем не менее, хотя было сказано, что результаты прошлого года не влияют на нынешний, исходя из оценок по критериям «Внесенный вклад» и «Социальное взаимодействие»… можно считать, что школа использовала часть данных с первого года обучения как материал для оценки. То, что мы перешли на следующий год не значит, что дружеские отношения и коммуникативные навыки сразу же изменятся. Однако если Судо серьезно бы относился к жизни в школе на протяжении последних шести месяцев, то по крайней мере его оценка по «Социальному вкладу» была бы выше.

Кроме Судо, общая оценка остальных учащихся в классе также улучшилась по сравнению с первым годом. У многих скачкообразно повысились оценки либо по «Внесенному вкладу», либо по «Социальному взаимодействию», либо же сразу по обоим критериям.

— Извини за ожидание.

Хорикита спустилась вниз чуть раньше назначенного времени.

— Я недолго ждал.

Так как не было нужды разговаривать в вестибюле, мы пошли прямиком в школу. Независимо от темы, на улице разговаривать все же легче.

— Еще раз спасибо. Благодаря твоей находчивой истории, на меня не обрушилось внимание всего класса. Думаю, это также повлияло и на остальные классы.

Хотя на самом деле это влияние было не таким уж и большим, но теперь они станут проявлять больше бдительности по отношению к нам.

Сакаянаги из класса А узнала обо мне еще в прошлом, а Рьюен познакомился с моей силой в прошлом году, так что он определенно знал, что я был хорош не только в математике. Ичиносе также почувствовала, что во мне есть что-то необычное.

— Все в порядке. Я просто подумала, что это поможет классу в дальнейшем. Если бы я сказала, что ты все это время сдерживался по собственной прихоти, то тебя бы возненавидели, не так ли? Кстати, что бы ты сделал, если бы меня там тогда не было?

— Кто знает, что бы я сделал.

Я сознательно уклонился от ответа, но итоговый результат, вероятно, был бы тот же.

В этом бы случае я сказал, что действовал согласно стратегии Хорикиты, после чего вновь поднял эту тему на следующий день. Даже не объясняя ей детали, она должна была все равно догадаться, что нужно сделать дальше.

— Я всего лишь сделала тебе одолжение.

— Тогда я послушно приму его.

Хорикита бросила взгляд на мою левую руку.

— С твоей рукой все в порядке?

— Медленно, но рана постепенно заживает. Хотя до полного восстановления еще понадобится какое-то время, но это не приносит сильных неудобств, потому что я правша.

— Хорошо… После того случая ты связывался с Хосен-куном?

— Нет. Один раз я прошел мимо Хосена и Нанасе, но так ничего и не сказал им.

Хотя мы встретились глазами, никто из нас не стал что-либо говорить друг другу.

— Извинений не последовало, но, думаю, они знают, что сделали что-то плохое.

— Кто знает. Непохоже, что они думают именно так.

— Оба?

— Да.

Для подобных ходов, не колеблясь ни секунды, требуется смелость. В этот раз первогодки определенно ведут себя более раскрепощенно.

— Возвращаясь к теме, если кто-то исключит тебя, он получит двадцать миллионов приватных баллов. Это правда?

— Сейчас у меня нет никаких доказательств. Но, если бы не было какого-либо вознаграждения, никто не взялся бы за нечто подобное.

— …Да, ты прав.

Нет никакого смысла ранить кого-то, учитывая риск быть исключенным.

Единственный, кто решился бы на такое – учащийся из Белой комнаты.

— Скоро станет ясно, правда это или нет.

— Но… все же такое развитие событий не является чем-то хорошим. Даже если сам экзамен абсурден, об этом ведь должны знать все классы на этом году обучения, разве нет?

— Нанасе уже сказала нам о том, что нужно быть более бдительными по отношению к другим классам.

В таком случае, по крайней мере, есть три человека из двух классов, которые знают об этом.

— Амасава-сан из класса А… Хотя мы в долгу перед ней за партнерство с Судо-куном, но в то же время она вовлечена в инцидент с Хосен-куном, верно?

Я слегка кивнул. Амасава Ичика из класса 1-А, скорее всего, была человеком, знавшим о специальном экзамене с вознаграждением в двадцать миллионов приватных баллов. Остались еще учащиеся из классов 1-B и 1-C, но я понятия не имею, кто из них знал об экзамене.

— Значит, есть только три человека, которые хотят, чтобы тебя исключили и уже предприняли какие-то действия?

— С учетом моих наблюдений – да.

— Как-то это странно… Даже если я постараюсь выразиться повежливей, Хосен-кун не должен быть таким популярным на первом году обучения. Могут ли остальные действительно игнорировать его, когда у него есть возможность получить огромное количество баллов?

Об этой части беспокоился и я, однако в данный момент довольно трудно сузить круг лиц, знающих об этом экзамене.

Возможно, они просто не считали, что Хосена и Нанасе будет достаточно для того, чтобы меня исключить…

Или так было потому, что они изначально не планировали участвовать в специальном экзамене?

Или, может быть, они просто не поверили в эти условия?

Шедшая рядом со мной Хорикита также не могла ответить на этот вопрос.

Поэтому я попытался немного изменить направление разговора.

— Как думаешь, почему первогодки не делятся информацией между собой?

Так как тема все равно всплыла, я решил спросить мнение Хорикиты.

— Верно… Если всю параллель проинформировали о специальном экзамене для твоего исключения, существует высокая вероятность того, что не только первый, но и второй, и даже третий год услышит об этом в скором времени. Услышав об этом необоснованном специальном экзамене, наш класс наверняка сделает все возможное, чтобы дать отпор. Получается, они предприняли меры ради того, чтобы мы не узнали об этом… Правильно?

Нет никаких сомнений, что это был правильный ответ. Однако в нем есть нечто глубоко зарытое: что-то, о чем следовало бы больше беспокоиться.

— Действительно ли школа одобрила такой необоснованный специальный экзамен…

— Хороший вопрос. Я попытался подтвердить это через Чабаширу-сенсей, но она не подала виду, что знает об этом.

Хотя это еще не подтвердилось полностью, но было очевидно, что Чабаширу-сенсей не проинформировали об этом.

— Сейчас у нас есть два возможных варианта. Первый – сказанное Хосеном и Нанасе является ложью, и нет такого специального экзамена, чтобы исключить меня. Однако, как я сказал ранее, без вознаграждения отсутствует какой-либо смысл идти на такой риск. Поэтому можно исключить этот вариант.

— Ага...

— Другой вариант заключается в том, что это не специальный экзамен. Другими словами, кто-то предложил заплатить двадцать миллионов приватных баллов, чтобы меня исключили, и таким образом побудил первогодок к этому.

— Понятно. Да, если кто-то из учащихся назначил бы вознаграждение за твою голову, то это хотя бы звучит правдоподобно.

Хотя сделанное находилось в «серой зоне», оно не нарушало никаких школьных правил. Пытаясь разобраться в ситуации, Хорикита продолжала блистать умом, постепенно приближаясь к истине.

— Другими словами, кто-то из учащихся на любом году обучения готов выплатить такую большую сумму?

У Хорикиты не достаточно информации, которая могла бы натолкнуть ее на возможность личного вмешательства Цукиширо, так что в выводах она была сильно ограничена.

— Нельзя отрицать вероятность того, что эту игру подстроил кто-то из первогодок, но я не думаю, что у них есть доверие или сама сумма для заключения сделки, потому что они только поступили в эту школу, а значит, вряд ли это они.

— Тот, кто может заплатить двадцать миллионов баллов, а также кому доверяют первогодки…

В ходе рассуждения на ум Хориките пришел один человек.

— …Президент студсовета.

Слова, которые она пробормотала, потрясли ее.

— Может ли быть, что президент Нагумо как-то связан с этим?

— Кто знает. Это правда, что я ему не нравлюсь, но использовать такую огромную сумму в двадцать миллионов приватных баллов лишь ради моего исключения? Сомневаюсь. К тому же использовать первогодок, чьи способности все еще неизвестны, само по себе чрезвычайно странно.

Ради того чтобы исключить меня, было бы разумнее использовать третьегодок, находившихся под его контролем.

— Есть еще вероятность того, что это не имеет какого-либо значения в нынешней ситуации.

Не было доказательств, которые могли бы опровергнуть его участие.

Первогодки уже могут не сомневаться в нем, потому что он находится на должности президента студсовета.

— Может быть, ты не осознавая, вызвал ревность у Нагумо. Президент Нагумо всегда интересовался делами брата. А он в свою очередь интересовался тобой. Даже если его чувства намного сложнее или похожи на мои, по крайней мере, в этом не было бы ничего странного.

Если все именно так, как она и говорит, то да, возможно, он также хотел получить признание от ее брата.

— Хоть уже поздновато, но именно об этом я хотела сегодня поговорить. После занятий я планирую пойти в студсовет и спросить президента Нагумо насчет вступления.

— Понятно.

Хоть и несколько хлопотно, но это отличный способ добиться прогресса в вопросе Нагумо, о котором беспокоился Манабу.

— Но если я не смогу получить одобрение президента Нагумо, то на меня не ляжет ответственность, так?

— Как я уже говорил, президент не откажет тому, кто к нему придет.

— …Да, точно.

Хотя Хорикита в то время была слишком эмоциональна из-за выпуска своего брата из школы, она, казалось, запомнила содержание разговора. Несмотря на то, что Нагумо говорил, что все новички приветствуются, дело было не только в этом. Сестра Хорикиты Манабу, которая последует за ним, куда бы тот ни пошел. Конечно же, он не станет игнорировать столь ценное существование.

— Причина, по которой ты хотел, чтобы я присоединилась к студенческому совету… заключается в слежке за президентом Нагумо, но на самом деле это не единственная причина, верно?

Хорикита спросила меня, что ей следует делать после вступления в студсовет.

— Я думаю, ты уже заметила, что способ мышления твоего брата кардинально отличается от Нагумо. Поскольку раньше ценились устоявшиеся традиции, реформы Нагумо ему не нравились. Он сказал это мне прямо перед тем, как уйти. Класс – это общество, которое должно делить одну судьбу. Он не хотел изменений этой структуры.

— И то, что сейчас творит студсовет, безусловно, является полной противоположностью.

— Но я не собираюсь судить, кто здесь прав, а кто нет. Я понял, что просто хочу увидеть реформы Нагумо.

В образе мышления Хорикиты-семпая и Нагумо не было ничего неправильного.

— Поэтому-то ты не даешь мне конкретные инструкции?

— Ага.

— Тогда зачем тебе нужно, чтобы я вступила в студсовет, если все, что тебе требуется – это наблюдать за реформами Нагумо? Разве для простого наблюдения нужна я?

— Если Нагумо повернет в неправильном направлении, необходимо будет его остановить, понимаешь?

И это должна сделать сестра Хорикиты-семпая – Хорикита Сузуне – а не я.

Конечно, чтобы заставить ее сделать это неразумное задание без какой-либо выгоды для нее, необходимо было поднять вопрос о споре, в котором бы выяснился победитель.

— Есть кое-что, что меня не устраивает, но все же это может принести свои плоды.

Вероятно, Хорикита имела в виду вознаграждение за специальный экзамен.

После вступления в студсовет увеличивается вероятность получения информации об этом.

— Я не думаю, что могу просить что-нибудь у тебя после моего поражения, но не сходишь ли ты со мной?

— Сходить с тобой?

— Да. Я хотела бы использовать нашу встречу с Нагумо в качестве доказательства.

Чтобы показать, что в случае отказа студсовета она не будет мне лгать.

— Если президент Нагумо имеет какое-то отношение к вознаграждению, мы также сможем понаблюдать за его реакцией.

Мы действительно можем найти какую-то зацепку о двадцати миллионах приватных баллов.

— Ладно. Тогда после занятий?

После назначения встречи с Хорикитой наш день начался.

Когда учебный день закончился, мы оба отправились в студсовет.

— Ты договорилась о встрече?

Не было никакой гарантии, что при неожиданном визите Нагумо окажется в кабинете студсовета.

— Конечно, с этим не будет никаких проблем, так как я через Чабаширу-сенсей попросила встретиться с президентом. И это также является причиной, почему идем мы туда именно сегодня. Но так даже лучше, потому что у меня теперь намного больше мотивации присоединиться к студсовету.

— Из-за вознаграждения за тот экзамен?

— Да. Студсовет должен быть абсолютно нейтральным, но, если они несправедливы по отношению только к нашему классу 2-D… Если это правда, то нам придется всеми силами дать отпор.

Я искоса взглянул на Хорикиту, чье лицо наполнилось решимостью.

— Мотивация – это, конечно, хорошо, но не будь столь нетерпелива. Доказательства причастия Нагумо у нас нет. Но, даже если он как-то связан с этим, Нагумо не тот противник, которого ты сможешь одолеть в одиночку.

Он не послушался бы нас и не отменил этот экзамен, даже если бы мы попросили.

— Конечно, я не сделаю ничего опрометчивого, пока не буду уверена в результате.

Я почувствовал облегчение, увидев, что, несмотря на ее нетерпеливость, она сохраняла самообладание.

У нас не заняло много времени, чтобы добраться до кабинета студсовета.

— Простите за вторжение.

Войдя в кабинет студсовета, мы увидели человека, сидевшего в кресле президента – Нагумо.

Он вытянул ноги и поприветствовал Хорикиту, словно был здесь королем.

Раз речь зашла о поведении, я не видел, чтобы он испытывал чувство дискомфорта. И тот факт, что ему вполне подходила эта поза, являлся доказательством его достоинства. К тому же сейчас он вел себя более раскрепощённо.

Отсутствие Хорикиты Манабу – единственного человека, равного себе – возымело слишком явный эффект.

Рядом же с ним находился вице-президент Кирияма.

Сначала взглянув на меня, Кирияма быстро перевел взгляд на Хорикиту.

— Вы хотите поговорить?

— Да, большое спасибо за уделенное нам время.

Кирияма предложил мне и Хориките сесть, поэтому мы послушно это сделали.

— Не волнуйтесь, сейчас мы как раз свободны.

Хотя я и был прямо перед ним, поведение Нагумо ничем не отличалось от обычного.

Даже если бы он испытывал вину, не было бы ничего странного, если он это как-то показал, но…

— Так о чем вы хотели поговорить со мной? Вы ведь не просто пришли поболтать?

Хотя жест Нагумо показывал радушный прием, он также позволил Хориките перейти к главному вопросу.

— Я знаю, что ваше время ценно, поэтому перейду сразу к теме. Я хочу вступить в студсовет.

Ясный голос Хорикиты эхом отозвался в кабинете студсовета.

Услышав это, оба члена студсовета отреагировали одинаково – не приветствие нового члена или же отказ, но искреннее удивление.

— Хочешь вступить в студсовет?

Выражение лица Нагумо слегка изменилось с удивления на предвкушение.

— Ну что же это за поворот событий такой? Знаешь, мне почему-то не очень-то и хочется давать свое согласие.

— Значит, я не могу присоединиться?

— Не совсем так, я ведь тот человек, кто не может просто так отказать. Пока в студсовете есть свободное место, я с легкостью могу позволить людям вступить в него. И меня даже не волнует причина вступления. Абсолютно неважно, ради повышения оценок в «ОИС», занятия поста президента в будущем или же, возможно, ради какого-то чувства справедливости.

В отличие от Манабу, Нагумо открывал дверь кому угодно.

— Но ты особенная, Хорикита Сузуне. У меня есть лишь одно условие для твоего вступления в студсовет.

— И какое же?

— Назови мне причину. Почему ты решила присоединиться к студсовету именно сейчас?

Почувствовал ли он угрозу с моей стороны?

Нет, Нагумо, в хорошем смысле, не был человеком, заботившимся о всяких мелочах.

Он просто хотел знать, почему младшая сестра Манабу хочет присоединиться к студсовету.

Естественно, Хорикита не может сказать, что делает это из-за проигрыша мне.

Хотя вступление в студсовет все еще было возможно, на этом, вероятно, все и закончится. Хорикита не сможет завоевать доверие Нагумо.

— В прошлом у меня были определённые разногласия с братом. Я решила пойти в эту школу, чтобы все уладить. Но мои отношения с братом так и не изменились с момента поступления.

Хотя она говорила медленно, Нагумо внимательно слушал историю Хорикиты.

— Мой брат не мог принять меня, не выросшую ни в малейшей степени. В результате до его выпуска я так и не смогла поговорить с ним должным образом.

А теперь Хорикита примешивает немного правды в свой рассказ.

— И что в итоге? Вы помирились?

— Да. Хоть и в самый последний момент, но я смогла помириться с ним. А потом я впервые заинтересовалась студсоветом, которому мой брат посвятил свою школьную жизнь. Несмотря на то, что я пользуюсь обходными путями, я хочу пойти по стопам брата.

Изначально Хорикита не хотела вступать в студсовет.

Если спросить у нее, являются ли ее слова истинными чувствами, то частично ответ был бы «нет».

Но сокрытие в нескольких истинах может затуманить глаза Нагумо, которые способны распознать правдивые намерения.

— Идти по стопам брата. Действительно хорошая история.

Кажется, несмотря на затуманенность глаз, Нагумо повысил свою бдительность.

— Другими словами, могу ли я предположить, что у тебя есть намерение стать президентом студсовета?

Что бы она ни ответила, ее слова не смогут убедить Нагумо.

В этом случае даже простая ложь создаст плохое впечатление.

— Да. Идя по тому же пути, что и мой брат, я также хочу стать президентом студсовета.

Но Хорикита упрямо решила бросить вызов этому высокому препятствию.

В ее словах не было и намека на ложь.

Так как она решила присоединиться к студсовету, сложилось впечатление, что она собиралась и дальше следовать по стопам Манабу.

— Понятно. Однако Хонами в течение года усердно работает за кулисами в роли члена студсовета. Ты уже год отстаешь от нее в своем стремлении стать президентом, понимаешь?

— Я не думаю, что это расстояние, которое невозможно наверстать.

Это был более быстрый и сильный ответ, чем раньше.

— Хотя она не очень-то и похожа на него, я могу с уверенностью сказать, что она – младшая сестра Хорикиты-семпая, — сказал хранивший молчание вице-президент Кирияма.

— Мне несколько сложновато обращаться к тебе по фамилии. Возможно, я уже ранее использовал его, но могу ли я использовать твое имя, Сузуне?

— Как пожелаете.

— Меня беспокоил этот вопрос, поскольку единственным членом студсовета со второго года обучения была только Хонами.

Задавая Хориките прямолинейные вопросы, Нагумо понял ее истинные чувства и позволил присоединиться к студсовету.

Он встал со своего места и подошел к стоящей Хориките, вытянув левую руку.

Хорикита также протягивает левую руку и пожимает руку Нагумо, протянутую с определенным намерением.

— Добро пожаловать в студсовет. Я хочу, чтобы с сегодняшнего дня ты работала на меня как член студсовета, Сузуне.

— Конечно.

— В качестве поздравления за вступление я расскажу тебе кое-что интересное. Все прошлые президенты студсовета выпустились из класса А. Помни об этом и стремись к высотам, — сказал Нагумо Хориките, которая в настоящее время была в классе D, словно для придания ей мотивации.

[[image:/storage/reader-images/9a3cef426dda4a98f3490d689e9c5d71b9ed96eb.webp]]

— Не волнуйся. Я не планирую выпускаться не из класса A.

— Тогда буду надеяться, что ты докажешь мне это не просто словами.

Долгое рукопожатие наконец завершилось вместе с разговором.

— Я Кирияма, вице-президент.

— Приятно познакомиться.

Пожав руку Кирияме, Хорикита стала официальным членом студсовета.

Отныне она будет использовать свои собственные глаза, чтобы наблюдать за действиями Нагумо.

Школьная система, основанная на меритократии.

Она полностью отличалась от того, что некогда защищал Манабу, так как же она ее воспримет?

Полагаю, что момент, где я мог бы прервать их, уже прошел. А так как я не смог получить какую-либо информацию насчет вознаграждения за экзамен, то постарался найти возможность для того, чтобы уйти…

И пока я обдумывал эту возможность…

— Кстати, а ты не собираешься вступить в студсовет, Аянокоджи?

— О чем ты, Нагумо? Ты хочешь даже его пригласить?

Предложение Нагумо было настолько неожиданным, что вызывало удивление у Кириямы.

— В этом нет ничего странного. В конце концов он ведь заинтересовал Хорикиту-семпая. У меня нет причин отказывать ему. К тому же во время специального экзамена он единственный, кто получил идеальный балл по предмету.

Другими словами, Нагумо словно только что заметил меня.

Похоже, он уже знал всю информацию, обнародованную для первого и второго годов обучения.

— Лучше воздержусь. Я не подхожу студсовету.

— А я знал, что ты скажешь именно так.

Он быстро исключил меня из рассмотрения, как будто сделал это предложение чисто из вежливости.

Не знаю, о чем он сейчас думает, но Нагумо вновь обратился ко мне.

— Аянокоджи.

Мы с Нагумо молча уставились друг на друга.

— В студсовете намного больше работы, чем я ожидал. Однако ситуация постепенно налаживается. Когда начнется лето, я собираюсь провести время с моими кохаями.

Какой смысл скрывался в его словах?

Прежде чем я успел спросить его об этом, он вновь заговорил:

— И тогда я поиграю с тобой, так что жди этого момента с нетерпением.

Его слова не были похожи на объявление войны.

Лучше будет сказать, что это приказ от сильного человека слабому.

— Сакаянаги, Ичиносе и Рьюен. Эти люди, наверное, заплакали бы от радости, — сказал Нагумо, а после он перестал обращать на меня внимание, — Кстати, Кирияма, а почему ты сегодня здесь?

— …О чем ты?

— Когда двое первогодок хотели вступить в студсовет, ты не собирался приходить. Но сейчас, когда Хорикита Сузуне захотела со мной встретиться, ты появился. Странно, не правда ли?

Нагумо произнес это к концу нашего разговора.

Как будто эти слова предназначались мне, собиравшемуся уходить. В самую последнюю секунду столь неожиданный вопрос резко прервал спокойствие. Конечно же, я не знал причину присутствия в этом месте Кириямы, но тот, казалось, был потрясен этим вопросом.

— Меня просто интересовала младшая сестра Хорикиты-семпая. Что-то не так с этим?

Хотя Кирияма спокойно ответил на вопрос Нагумо, его голос был немного резок от нервозности.

Нагумо счастливо рассмеялся, видимо, это показалось ему интересным.

— Нет-нет, ничего такого. Просто забудь.

Увидев его реакцию, будто этого было достаточно, Нагумо не стал дальше развивать эту тему.

— Тогда, Сузуне, я хочу познакомить тебя с остальными членами студсовета. Останься пока здесь.

— Хорошо.

У меня больше не было причин оставаться, поскольку я отказался присоединяться к студсовету.

Оставив Хорикиту и Нагумо, я покинул это место.

Я покинул кабинет студсовета и пошел к выходу из школы.

Кирияма был тем, кто боролся за свержение Нагумо. Он поддерживал Манабу и составлял планы в той мере, что даже обратился ко мне, когда я еще находился на первом году обучения. Не сдавшись, он узнал о том, что сестра Манабу – Хорикита – хочет вступить в студсовет, поэтому он, вероятно, захотел что-нибудь предпринять.

Однако, судя по тому, как он выглядел сегодня, битва между Кириямой и Нагумо уже завершилась.

Можно было почувствовать, как между ними создалась непреодолимая пропасть.

Ну… Если Кирияма еще не сдался, то в конце концов у него все еще есть возможность сделать что-то.

— Так, а теперь…

На сегодня с меня хватит размышлений.

Я вернусь в свою комнату и не спеша проведу остаток дня.

Достав свой телефон из кармана, я проверил время.

[Кей: Если у тебя нет никаких планов на сегодня… Могу ли я прийти в твою комнату, потусоваться?]

Я был сосредоточен на разговоре на встрече со студсоветом, поэтому не заметил присланное сообщение от Кей.

Несмотря на то, что прошло уже тридцать минут, она еще не отказалась от предложения и не стала писать что-либо еще, поэтому Кей может все еще ждать моего ответа.

Поскольку у меня не было никаких планов на сегодня, я решил ответить ей прямо сейчас.

Хотя некоторое время назад мы начали встречаться, пока мы никому еще об этом не рассказали.

Было довольно мало мест, где только мы вдвоем могли проводить время вместе, оставаясь при этом незамеченными.

Но даже общежитие не было безопасным, поскольку если кто-то увидит нас, то это станет переломным моментом.

Однако если дело действительно дойдет до такого, то мы бы вместе нашли выход из этой ситуации.

[Аянокоджи: Хочешь прийти в мою комнату?], – спросил я у нее, и через секунду сообщение уже отметилось прочитанным.

Было ли это просто совпадением, что она сидела в телефоне или все время ждала моего ответа?

[Кей: Да, хочу!] – пришел короткий ответ от Кей.

[Кей: Нормально, если я приду прямо сейчас?]

Следующее сообщение пришло буквально через мгновение. Я ответил ей, что сейчас вернусь в общежитие, и поэтому спустя двадцать минут она может прийти ко мне в любое время. И тогда она может просто прийти, следуя обычным правилам.

Даже если бы кто-то в это время находился на том же этаже, Кей могла бы в определенной степени сама справиться с этим.

У меня ушло примерно десять минут на то, чтобы вернуться в общежитие. Не запирая дверь, я использовал оставшееся время, дабы прибраться в комнате. Внезапно я услышал три яростных стука в дверь.

По некоторым причинам мы с Кей продумали несколько сигналов для подобных встреч. В основном она должна была звонить через интерком, но я также попросил Кей трижды постучать в экстренных ситуациях. Так как в общежитии живет достаточно много учащихся, часто бывают моменты, когда невозможно просто открывать и закрывать дверь.

А в крайне неотложной и опасной ситуации был разрешен вход в комнату без какого-либо сигнала.

— Я вхожу! — произнесла в панике Кей, проскользнув внутрь.

Мигом закрыв за собой дверь, она выдохнула.

— Я действительно запаниковала, когда лифт остановился на четвертом этаже~!

Кей прижала руку к груди, возможно, потому что ее сердце быстро билось.

Неудивительно, что она запаниковала, ведь пройти через коридор незамеченной было довольно сложно.

— Невозможно скрывать это вечно, понимаешь?

— Да знаю я…

Я положил обувь Кей в шкафчик для обуви.

Затем на всякий случай я запер дверь на U-образный замок.

В результате, даже если кто-то решит наведаться в гости, я могу отправить этого человека обратно, не позволяя при этом ему зайти.

Тем не менее использование U-образного замка в такое раннее время было немного неестественным.

Конечно же, я не хотел заходить так далеко, но это необходимая мера предосторожности после инцидента с Амасавой.

По крайней мере, так было намного лучше, нежели чтобы случайный прохожий зашел в комнату и увидел меня, находящегося наедине с Кей.

И даже если бы ситуация не терпела отлагательств, все было бы в порядке до тех пор, пока я мог совершить определенные приготовления перед тем, как выйти.

Например, сказать пришедшему о том, что в комнате сейчас беспорядок, так что лучше будет поговорить снаружи.

А затем, когда мы отошли бы в другое место, Кей сможет тихо выскользнуть из комнаты.

— Фу-ух… Какое же облегчение.

Сев на кровать, Кей похлопала себя по груди.

— Хорошо-то как.

В конце концов полно людей, возвращающихся вечером из школы в общежитие.

Однако пригласить кого-то посреди ночи было намного рискованнее. Хотя в это время в коридорах меньше людей, снующих туда-сюда, но если кто-то из них заметит ночью девушку в моей комнате, то возникнет еще больше проблем.

По этой причине встретиться в дневное время в выходной день или вечером в будний, когда мы могли найти хоть какое-то оправдание, было намного лучше.

Даже если бы нас кто-то увидел, ничего сверхстранного в этом поведении не было.

— Хочешь чего-нибудь выпить? — спросил я Кей после того, как она успокоилась.

Взволнованная, она поспешила на кухню.

— Я сама сделаю.

— Что это с тобой? Ты ведь обычно подобное не делаешь.

— Тяжеловато тебе должно быть, когда рука ранена, разве нет? И я вообще-то знаю, как кипятить воду!

Кажется, она беспокоилась о моем ранении.

— Тогда я оставлю это тебе…

— Вот-вот. Я сделаю себе черный чай, а чего бы ты хотел, Киётака?

— Я… буду тоже самое.

Я попытался помочь ей, чтобы хоть немного облегчить задачу для Кей, но, кажется, это возымело совершенно противоположный эффект – сейчас она словно была недовольна.

— Ты не доверяешь мне?

— Я все понял. В таком случае я буду кофе.

— Предоставь это мне! Кажется, он в этом шкафчике, верно? — спросив об этом, Кей открыла кухонный шкаф.

Она, скорее всего, заметила мой взгляд, так что велела мне подождать в гостиной.

Если бы я разозлил ее, то это доставило бы мне много хлопот, поэтому я решил послушно подождать ее за просмотром телевизора.

— Кстати, Киётака, я собиралась тебе сказать кое-что при нашей встрече. На тебе сейчас лежит большая ответственность.

Как только я взял пульт от телевизора, эти слова вылетели из кухни.

— С чего это?

— Поскольку ты получил идеальный балл по математике, мне стало еще сложнее открыться об отношениях.

Действительно, если бы Кей рассказала об отношениях на этом этапе, то, вероятно, ученики начали бы обсуждать ее поступок…

— Кто знает, что произойдет, если мы сейчас сообщим о наших отношениях…

— Получается, нынешняя ситуация останется неизменной еще какое-то время, да?

— С этим уже ничего нельзя поделать… Раздражает то, что это выглядит так, словно я начала встречаться с тобой лишь из-за статуса.

— Плохо ли встречаться с кем-то из-за статуса?

— Ну, не то чтобы плохо, но…

— Например, отношения с милой девушкой – знак статуса для парней, верно? Не слишком ли нечестно просить людей не хотеть этого?

Конечно, у всех разные предпочтения по внешности, и ничто не является абсолютным.

Однако я все же знаю о существовании такого стандарта.

Хотя я опроверг ее мнение насчет отношений из-за статуса, но никакого ответа не последовало. Я уже подумал, что она просто обдумывает контраргументы, но Кей медленно вышла из кухни, и ее лицо появилось передо мной.

— Я м-милая?

Кажется, она не думала о том, как возразить мне.

Похоже, она просто сосредоточилась на части об отношениях с милой девушкой.

— А ты бы захотела встречаться с кем-то несимпатичным?

Кей с поджатыми губами изо всех сил пыталась избежать моего взгляда.

Чайник начал свистеть.

То, что заставляло одного думать, что другой человек был симпатичным, не ограничивалось только внешностью. Характер, телосложение, голос, манеры, семейное происхождение и воспитание. Различные факторы накладываются друг на друга, из-за чего человек начинает испытывать любовь.

— Я… я тоже думаю, что ты суперклассный, Киётака.

Несмотря на то, что я не задавал Кей вопрос о том, как она ко мне относится, она, сказав это, вернулась на кухню.

Слушая звук наливающейся воды в чашку, я без какого-либо смысла переключал телеканалы.

Вскоре Кей вернулась, гордо поставив чашку с кофе на стол. Хотя она говорила, что будет черный чай, ее напиток каким-то образом превратился в кофе с молоком.

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста.

На столе мы разложили учебники с первого года обучения.

Также мы подготовили тетради и ручки, создав сцену, похожую на простое обучение.

Даже если произойдет что-то неожиданное, мы сможем выкрутиться из ситуации, используя в качестве оправдания учебу.

Однако я все же надеюсь, что ничего такого не произойдет.

Все действия, начиная от входа в мою комнату, были направлены на реализацию стратегии, которая возникла из-за Амасавы.

После этого мы провели время, разговаривая на обыденные темы.

О том, что произошло сегодня в школе, а что – несколько дней назад.

С кем мы встречались на Золотой неделе и что смотрели по телевизору.

Я смотрел на сделанные Кей фотографии, просто проводя с ней вместе время.

Мы затрагивали самые разные темы: длинные и короткие. Иногда разговор переходил в другое русло слишком быстро.

Вдвоем мы просто проводили время, тратя его на разговоры о всякой всячине. Но в этом не было ничего плохого.

Постепенно я начал понимать, что значит любить кого-то.

На нашем свидании в комнате Кей периодически смеялась, а иногда даже злилась, демонстрируя мне всевозможные выражения лица.

По мере перебирания разных тем, разговор между нами постепенно стал затихать, увеличивая количество времени, проведенное в тишине. Очевидно, атмосфера в комнате полностью изменилась.

Мы внезапно стали что-то чувствовать по отношению друг к другу.

Стали что-то осознавать.

Нет, это не просто «что-то».

Я уже знаю, что именно это было за чувство.

Постепенно усиливалось желание прикоснуться друг к другу.

Однако об этом чувстве не нужно было говорить.

Лишь наши глаза, которые смотрели друг на друга, могли передать это.

Но сделать этот шаг будет непросто.

Независимо от того, насколько хорошо вы понимаете другого человека, все равно нужно учесть вероятность провала 1 к 10,000.

Хотя обе стороны должны иметь одни и те же намерения, необходимо учитывать также возможность того, что они отличаются.

Если бы вас отвергли, негативные чувства вылились бы подобно гейзеру.

Несмотря на это…

Я перехватывал взгляд Кей, когда та пыталась отвернуться.

Нормально ли это? И все же… Чувства определенно пересекаются друг с другом.

Вскоре, словно смирившись, Кей перестала искать выход.

Чем больше мне казалось, что время застыло, тем сильнее я начинал испытывать это чувство…

Расстояние между нашими телами, нашими лицами, постепенно начало сокращаться.

Мы наконец достигли расстояния, на котором можно было почувствовать дыхание другого, практически касаясь друг друга.

Я мог почувствовать смешанный аромат кофе с молоком, которое недавно выпила Кей.

Всего через две секунды, а то и одну наши губы должны были соприкоснуться.

*ДИНЬ-ДОН*

Внезапно наше уединение безжалостно нарушил звонок в дверь.

Буквально несколько сантиметров разделяли наши несоприкоснувшиеся губы.

Мое расплывшееся сознание вновь вернулось к реальности.

— Ах, д-дверь?..

Кей в панике отстранилась, ее щеки покраснели, но у меня даже не было времени рассмотреть ее. На самом деле звон шел от входной двери, а не с вестибюля.

Об этом говорило уведомление на интеркоме. В отличие от вестибюля, снаружи не устанавливалось камеры, по которой можно было узнать человека, ожидавшего по ту сторону двери. Я мог бы притвориться, что сейчас меня нет в комнате, но если кто-то увидел входящую в мою комнату Кей, то это могло вызвать проблемы.

Лучше всего узнать, кто ко мне пришел и по какой причине.

— Подожди тут.

— У-угу, — беспокойно произнесла Кей и кивнула головой.

Из-за инцидента с Амасавой Кей уже убрала обувь в шкаф, так что на первый взгляд казалось, что в комнате я был один.

Только вот этот метод не идеален.

Оптимальным решением было бы пообщаться возле приоткрытой двери, но как только человек попросится внутрь, ситуация примет подозрительное направление. Сначала привести девушку в комнату, а после скрыть следы ее присутствия, спрятав обувь в шкафу. Именно такую сцену я себе представил.

Запереть U-образный замок на двери определенно было правильным решением.

Даже посмотрев через щель, человек по ту сторону не сможет увидеть спрятанную обувь, из-за чего нас не разоблачат.

А саму причину, по которой я запер дверь, я могу придумать во время разговора с гостем.

Помимо этого, было бы хорошо, если имелась возможность отложить разговор на время или же переместиться в комнату этого человека.

Но кто же все-таки решил прийти ко мне сейчас?

Хорикита? Или кто-то из парней? Пока думал об этом, я подошел к двери и посмотрел на гостя через дверной глазок.

И первое, что появилось в поле моего зрения, были красные волосы.

— Семпа-а-ай! — донесся ее сладкий голос.

Она словно знала, что я сейчас смотрю на нее через глазок.

— Это я!~

В доносившемся через дверь голосе была уверенность в том, что я находился в комнате.

Одетая в повседневную одежду девушка улыбалась.

Обе ее руки были свободны, и она выглядела так, будто ничего не принесла с собой.

Я медленно отпер дверь и открыл ее.

Амасава Ичика, ученица класса 1-A. Я не общался с ней с конца апреля.

Так как она не пыталась связаться со мной ранее, ее визит можно было считать неожиданным.

Амасава участвовала в инциденте с Хосеном, передав тому нож, который взяла из моей комнаты. Я думал, что теперь она будет держаться от меня на некотором расстоянии, так как я знаю о ее вовлеченности.

Тем не менее появившаяся перед моими глазами Амасава совершенно не выглядела так, словно сделала нечто плохое.

Думала ли она, что ее соучастие было мне неизвестно?

— Как ты попала в наше общежитие?

— Один семпай возвращался к себе, а я просочилась следом. Я хотела устроить тебе сюрприз.

Если бы она воспользовалась интеркомом в вестибюле, то ее личность раскрылась бы.

Именно поэтому она решила использовать другого учащегося, чтобы избежать этой ситуации.

— И что же ты хотела?

— Что там с твоей рукой? Я волновалась, поэтому пришла тебя проведать.

Проницательная Амасава не учитывала тот факт, что ее роль в плане была уже известна мне.

Вместо этого она намекнула, что как-то с этим связана.

[[image:/storage/reader-images/28945c915ca1b98fac7d48e968dd2af7ddb8c8e6.webp]]

Она легонько дотронулась до U-образного замка указательным пальцем правой руки.

— Слушай, а не мог бы открыть его, а?

В ее дьявольской улыбке и взгляде словно говорилось, что она уже знает про лежащую на входе обувь.

Посчитала ли она, что сейчас в комнате кто-то есть из-за запертого U-образного замка?.. Или…

— Поздновато уже сегодня, не могли бы мы поговорить завтра? Возникнут проблемы, если без особой на то причины привести в свою комнату кохая.

Если бы Амасава пришла ко мне только для выяснения состояния моей руки, она бы уже ушла после этих слов.

Однако она не собиралась уходить.

Она приложила палец левой руки к губе, словно обдумывая что-то.

— Семпай, ты, кажется, все равно один, так что приготовь мне рис.

Ради того чтобы войти внутрь Амасава внезапно сменила тему разговора.

— В конце-то концов у меня есть на это право, не так ли? Ты ведь не забыл про сотрудничество с Судо-семпаем?

Если она всеми силами захочет зайти в комнату, то естественно прибегнет именно к этому методу. Это было очевидно, и я уже ожидал такого поворота.

В этом случае мне нужно увести ее подальше отсюда.

— Прости, но у меня сейчас в холодильнике пусто.

— Э-э-э? Правда что ли? Ты определенно должен был сделать какой-то запас~.

Выражение лица Амасавы показывало беспокойство, но в то же время и недовольство.

— Если ты и правда хочешь поесть именно сегодня, то что насчет пойти сейчас вместе в магазин за продуктами?

Хотя наше свидание с Кей уже окончилось, не было никакой необходимости добавлять лишних хлопот.

Даже если они уже пересекались однажды, я не хочу, чтобы Амасава знала о частом посещении Кей моей комнаты.

— Ясненько-о, у тебя нет продуктов. Просто ужа-асно!

Затем на лице Амасавы появилось заинтересованное выражение.

— Прошу, не закрывай пока дверь, ладно? — сказала она и на мгновение исчезла из моего поля зрения.

И… Амасава в левой руке держала пакет, лежавший рядом, на полу; она демонстрировала его на видном месте так, чтобы я мог увидеть его в проеме двери. Хотя я с самого начала убедился, что она ничего не держала в руках, но было довольно трудно увидеть нечто, спрятанное у ее ног.

Она притащила с собой этот пакет, наполненный продуктами, и положила его в то место, где я бы его не увидел.

Она видела насквозь мой план побега.

Причина отказа, которая заключается в нехватке продуктов, теперь не работала.

Я, конечно, знал о проницательности Амасавы, но в ее случае все было намного сложнее, чем я себе это представлял.

Должен ли я теперь признаться во лжи и попробовать найти другой выход?

Сказать ей что-то вроде того, что я солгал из-за ужасного настроения и просто хотел отказать ей.

Я предпринял ряд мер из-за последнего инцидента с Амасавой, но первым же человеком, кто испытал эти меры на себе, была именно она.

Однако сможет ли принять Амасава эту причину или нет – уже другой вопрос.

У меня намного больше уверенности насчет других учащихся, но она знала обо мне и Кей.

— Хи-хи, ты ведь солгал мне из-за того, что не хотел, чтобы я вошла в твою комнату, не так ли?

Ей потребовалась буквально секунда моего молчания, чтобы притиснуть меня к стене и заблокировать все пути отхода.

Судя по всему, Амасава не случайно посетила меня именно в это время.

— Семпай, ты же не один сейчас в комнате, да?

— И почему же ты так думаешь?

Как и ожидалось, она начала действовать после того, как убедилась, что Кей зашла в мою комнату.

Видимо, за ней следили.

— Потому что я увидела ее. Я наблюдала за Каруизавой-семпай с тех самых пор, как она вернулась в общежитие-е! — призналась Амасава.

После того как она подтвердила тот факт, что Кей вошла в мою комнату, она пошла в магазин и прикупила продукты. Она решила реализовать эту стратегию, невзирая на риск дважды нарваться на заблокированную дверь в вестибюле.

— А еще, судя по тому, что ты спрятал обувь девушки, вы тут вдвоем делали что-то «эдакое», а?

— Это была обычная мера предосторожности. Мы еще никому не рассказывали о том, что начали встречаться.

— О, так ты наконец признал это? Ну, не то чтобы я не могла понять твоих чувств, из-за которых ты пытаешься скрыть это ото всех, но я-то все уже знаю! Не нужно лгать мне, договорились?

Словно выражая недовольство из-за того, что этот факт скрыли от нее, Амасава демонстрировала раздражение на своем лице.

— Ну, я как бы держала это в секрете по доброй воле… Но, может, мне нужно растрепать это всем?

Судя по всему, она прознала даже про то, что мы не рассказывали никому про наши с Кей отношения.

Иначе она не стала бы использовать этот предлог в качестве материала для переговоров.

Другими словами, этот разговор является лишь формальностью.

Если я прямо сейчас откажу ей, то есть вероятность того, что она кому-нибудь расскажет об этом.

Раскрытие же секрета может негативно сказаться на Кей.

Все сводится к тому, что о наших отношениях людям лучше будет узнать от нас самих. Видимо, у меня больше нет иного выхода. Я признаю поражение в невыгодных для меня условиях.

— Секунду, я открою замок.

— Поня-яла! — ответила Амасава.

Я закрыл дверь и послал глазами сигнал Кей, с тревогой смотревшую на меня. Амасава уже предприняла меры, чтобы зайти внутрь, поэтому у нас нет иного выбора, кроме как столкнуться с ней лицом к лицу. Отперев U-образный замок, я впустил ее в комнату.

Как только ее взгляд прошелся по Кей, с которой она ранее уже встречалась, Амасава широко улыбнулась.

С другой же стороны, у Кей было кислое выражение лица, словно она съела что-то горькое.

— Знаете, а это не очень-то хорошо. Молодая парочка запирается в комнате наедине и все такое, хи-хи, — произнесла энергичная Амасава, снимая обувь.

— Не то чтобы мы не могли этого делать. Мы не одни такие.

— Ну-у, да, ты права. Но при взгляде на вас я чувствую между вами что-то «особенное».

Хотя мне захотелось опровергнуть ее слова, но я не мог этого сделать из-за воспоминания о той атмосфере, что царила в комнате во время нашей попытки поцелуя.

Зайдя в гостиную, она начала осмотр кровати.

— Так-так, с одеждой все в порядке, а кровать убрана. Кажется, вы ничего такого тут не делали.

— О-очевидно же! И вообще, зачем ты сюда пришла?!

Кей, которая до этого была спокойна, разозлилась из-за прихода Амасавы.

В ее гневе также чувствовалось что-то вроде беспокойства.

Она, вероятно, уже догадалась, что если станет причиной ухудшения настроения Амасавы, то та может разболтать всем о наших отношениях.

— Я думала, что у вас тут незаконный половой акт… ну, то есть, секс.

Хотя разговор явно перешел на щекотливую тему, Амасава все равно продолжила наступать.

И в качестве цели был уже не я, а Кей.

Кей потеряла дар речи. Она не просто покраснела; это уже было нечто большее.

По ее лицу можно было прочитать: «О чем эта девушка вообще говорит?»

Амасава словно пыталась прощупать, как далеко зашли наши отношения. И пока она это проверяла, то всматривалась в лицо Кей.

Она поняла, что не сможет получить от меня какой-либо полезной информации, так что тут же переключилась на Кей.

Я более не мог обременять ее, так что перебил Амасаву:

— Это запрещено школьными правилами.

Вмешавшись в разговор, я мог тем самым успокоить Кей.

Однако, несмотря на сказанное мною, Амасава не показывала признаков убеждения.

— А разве не в этом прелесть нарушения школьных правил? В этой школе есть парочки, что открыто флиртуют. А если зайти в магазин, то можно найти контрацептивы. На самом деле я даже попыталась купить их, а продавец просто сделал вид, что ничего не видел. Как бы то ни было, если это действительно запрещено, а юноша перестает себя контролировать… То беременность принесет настоящие проблемы, не так ли? — сказав это, Амасава достала левой рукой из пакета контрацептивы и положила на стол.

Словно для доказательства того, что она и правда купила их.

Естественно, без подобных товаров результатом незаконного полового акта была бы беременность.

Школьное правило, запрещающее это, являлось, вероятно, негласным требованием: если вы собираетесь заняться «этим», то в тайне и с использованием контрацепции.

Кей все еще не могла сказать ни слова, а ее взгляд блуждал между мной, контрацептивами и Амасавой.

— Прошу, прими этот подарок… Нет, думаю, это что-то вроде извинения.

— Не припомню, чтобы тебе было за что извиняться.

— Вновь ты за свое. Эта рана на твоей руке связана со мной, ты ведь знаешь об этом. Все из-за того, что я сотрудничала с Хосен-куном, — бесстыдно призналась Амасава.

Вместо того чтобы я раскрыл ее, она решила первой сказать правду.

— Э-это правда?

Услышав это признание, Кей сильно удивилась.

Надеюсь, она воздержится от ненужных комментариев.

Ее нескрываемое удивление могло предоставить какую-либо информацию другой стороне.

Амасава, в свою очередь, могла с легкостью понять, как много я рассказал Кей, и является ли она тем человеком, кому можно было бы это рассказать.

— Аянокоджи-семпай, мне кажется, или ты меня не так понял?

— Не так?

— Я не являюсь врагом для тебя.

— Ты, возможно, уже поняла мое отношение к тебе, но все же для ясности – я не могу тебе верить.

— Правда? Все из-за того, что я поделилась информацией с Хосен-куном?

Если бы Амасава никак не контактировала бы со мной, то инцидент был бы совершенно другим.

Нанеся рану самому себе, на мне бы не лежала никакая ответственность. Вероятно, инцидент с Хосеном на этом бы и закончился, и он уничтожил бы сам себя.

Нет. На самом деле, будь это Хосен, он наверняка подумал бы и о других методах. Однако из-за вмешательства со стороны Амасавы сформировалась лишь одна стратегия.

— Хм, о чем же семпай думает прямо сейчас? Поскольку я поучаствовала в плане Хосена, это увеличило вероятность твоего, Аянокоджи-семпай, исключения. По этой-то причине ты не можешь серьезно воспринимать мое заявление о том, что я не являюсь твоим врагом, не так ли? Кажется, ты недооценил меня.

— Не думаю, что я тебя недооценил. Я полностью оценил твои способности.

— Правда? Но я так не считаю.

Кей была шокирована произошедшим, но, кажется, немного успокоилась, выслушав слова Амасавы.

— П-постой, ты сказала, что собиралась исключить Киётаку из школы?.. Что все это значит?

Я рассказал Кей о полученной ране, но не стал вдаваться в подробности.

— Хо-о-о…

Амасава многозначительно улыбнулась, видя панику на лице Кей.

— Аянокоджи-семпай, неужели ты ничего не рассказал ей? А что насчет вознаграждения в двадцать миллионов приватных баллов?

— Ч-чего?! Двадцать м-миллионов?!

Амасава намеренно завела разговор на эту тему, чтобы узнать больше о наших с Кей отношениях.

— Думаю, лучше всего поспрашивать о деталях у своего парня. Договорились, семпай?

Сказанного уже не воротишь, поэтому мне неизбежно придется все досконально объяснить Кей.

— Итак, я и Хосен-кун хотели использовать нож для того, чтобы исключить семпая из школы… А семпай смог разгадать этот план из-за того, что мы походили по магазинам, не так ли?

Слушая Амасаву, я начал постепенно менять свое мнение насчет нее.

— Хотя я впервые смотрела на кухонные принадлежности, но без каких-либо колебаний выбрала именно тот нож. Затем с помощью продавца ты узнал, что этот нож уже кто-то ранее хотел купить. И вот почему ты смог предотвратить стратегию Хосен-куна… Ведь так все было?

Я смог узнать об этом из-за того, что Амасава оставила след.

Однако этот след был оставлен намеренно.

Получив информацию, я смог предотвратить план Хосена.

Конечно же, не оставь Амасава следов, результат действительно мог бы измениться.

— Какая ты заботливая…

— Поскольку за голову семпая так внезапно назначили вознаграждение, я подумала, что будет ужасно, если тебя исключат еще до того, как ты поймешь свое положение.

Мог ли нормальный учащийся старшей школы на первом году обучения обладать такой проницательностью? У меня были определенные сомнения на этот счет.

Амасава Ичика.

Учитывая ее склад ума, я бы причислил ее к ученице из Белой комнаты.

Но если это действительно так, то сказанное ею сегодня практически равносильно раскрытию своей истинной личности передо мной. Какая ей польза от того, что она открылась мне именно сейчас?

Или же, возможно, она оттачивала свой талант где-то в другом месте, не имеющим ничего общего с Белой комнатой, как Сакаянаги?

Что бы там ни было, с этого момента мне нужно усилить бдительность по отношению к Амасаве.

— А-а! Во рту пересохло. Я бы сейчас не отказалась от кофе, — сделала запрос Амасава голосом, напоминавшим довольную кошку.

Следившая за каждым движением Амасавы Кей выразила открытую неприязнь к ней.

— Можешь сделать ей кофе?

— А? Я-я?!

— Если не хочешь, то это могу сделать я. Но тебе придется разговаривать с Амасавой.

— …Ладно, сделаю.

Кей, взвесив на весах «пойти сделать кофе» и «поговорить с ней», сделала лучший выбор.

Встав, она пошла на кухню, и в то же время Амасава выдвинула ей требование:

— Сахар и молоко, пожа-алуйста!

— Кгх! Ладно! — сказала Кей, злостно надувшись.

— И не бросай в чашку что-то грязное просто потому, что ты меня недолюбливаешь, хорошо?

— Не собиралась я ничего такого делать!

Амасава, не стесняющаяся в выражениях, счастливо улыбнулась.

Без сомнений, она – дьяволенок… Нет, возможно, ее уже стоит называть полноценным дьяволом.

Когда Кей исчезла с поля зрения, мы с Амасавой на какое-то время остались наедине в гостиной. Она осмотрела лежащие на столе учебники.

— Все эти учебные принадлежности выглядят очень неестественно.

— Поскольку ты уже все знаешь, то можешь это заметить.

Не было никакого смысла что-либо скрывать, потому что Амасава с самого начала имела сомнения насчет нас.

— Так-так, что тут у нас? «Какая конвенция была подписана на Генеральной конференции Организации Объединенных Наций по вопросам образования, науки и культуры в 1972 году?».

Прочитав вопрос, она взяла механический карандаш в левую руку и написала в тетрадь красивым почерком «Конвенция о Всемирном наследии».

— И э-э-это правильный ответ!

Амасава сама ответила на этот вопрос и начала себе аплодировать.

— Эй, не смей писать в моей тетради что-то без разрешения!

Заинтересованная Кей подошла к нам и предупредила ее насчет тетради.

— А что-то не так? Я ведь совсем чуть-чуть тут написала.

— Нет! — гневно высказалась Кей и отвернулась.

— Кажется, девушка семпая… имеет привычку злиться, — прошептала мне на ухо Амасава.

Увидь нас Кей сейчас, это могло бы создать очень много проблем для меня.

К счастью, она не заметила. Не скрывая своего недовольства, Кей вернулась, неся чашку с кофе, в который добавили молоко и сахар.

— Вот. Это. Тебе!

— Спасибочки, Каруизава-семпай!

Амасава слегка улыбнулась.

Но, вместо того чтобы начать пить кофе, она встала со своего места.

— Ну, я уже предоставила подарок в качестве извинения, поэтому пойду-ка я к себе. Можешь также использовать продукты, не стесняйся, — сказав это, Амасава повернулась к нам спиной.

— А? Что это значит? Ты не собираешься пить кофе?! Но зачем ты тогда его потребовала?

— Я, конечно, не против отдохнуть здесь, но что насчет тебя?

— …Н-ну… да… возвращайся к себе.

— Вот видишь? Ладно, я пошла-а!

Судя по всему, она специально подстроила сцену с кофе для того, чтобы немного подразнить Кей.

Это ли не идеальная демонстрация того, что человек не осознает истинный ужас происходящего?

В одно мгновение Амасава вылетела из комнаты подобно ветру.

Наконец после ее ухода в комнате воцарилась тишина.

Однако та сладостная атмосфера, что царила в этой комнате ранее, куда-то испарилась. Теперь я чувствовал напряжение в воздухе.

— Киётака! Что с этой девчонкой не так?!

— Я бы также хотел это узнать.

— …Так взбесила меня!

Несмотря на недовольство, Кей понимала, что продолжать обсуждать Амасаву было бы бессмысленно.

Поэтому она первая решила сменить тему: — Кстати, объясни-ка, что еще за вознаграждение в двадцать миллионов приватных баллов и как это связано с твоей рукой.

Я не говорил ей не из-за того, что хотел сохранить это в тайне.

Я просто не хотел, чтобы Кей понапрасну беспокоилась об этом.

Однако в нынешней же ситуации я был обязан ей все рассказать…

И поэтому я начал объяснять Кей свое нынешнее положение.

Глава 3: Почти наступившее лето и предчувствие ожесточенной битвы

Уже приближалась середина июня. После специального экзамена, в конце апреля, не было ни одного нового экзамена. Повседневная жизнь учащегося старшей школы шла своим чередом. Я также не увидел каких-либо действий со стороны учащегося из Белой комнаты.

Со мной больше не случалось инцидентов, которые бы могли привести к исключению, но определенные неприятности создал неожиданный визит Амасавы.

Из-за столь внезапного происшествия я более не смог найти подходящего момента для поцелуя с Кей. Хотя я и чувствовал, что атмосфера вокруг нас улучшилась, между нами все еще оставалась невидимая стена. Я уже подумывал убрать эту стену и добиться прогресса, но необходимости в спешке не было. Со временем Кей самостоятельно обрушит эту стену, что позволит ей естественным образом перейти на новый этап. С точки зрения внутреннего роста Кей, подобное выглядело более эффективным.

Неуклонно весна сменялась летом. А я же, будучи учеником старшей школы, жил обычной школьной жизнью.

Температура снаружи начала постепенно расти – явление, происходящее каждый год. В солнечный день она уже могла достичь тридцати градусов. Такие дни появлялись все чаще.

Живя обычной школьной жизнью уже на протяжении долгого времени, я часто наблюдал за поднятием одной темы.

Какое твое любимое время года? Однако это была неожиданно глубокая и интересная тема.

Даже у родившихся и выросших в одном месте людей могут быть разные любимые времена года.

Испытав все четыре сезона в этой школе, я вновь с нетерпением ожидал наступления жаркого лета. Думая об этом, я осознал, что моим любимым временем года оказалось именно лето.

Может, так было из-за прекрасного голубого неба, что появляется в это время.

— Доброе утро, Аянокоджи-семпай.

В то время как я смотрел на голубое небо во время ходьбы, кто-то окликнул меня спереди.

Поприветствовавшей меня ученицей оказалась Нанасе Цубаса из класса 1-D.

Судя по всему, шла она в школу одна, так как рядом с ней никого не было.

— А, доброе.

Окликнула ли она меня из-за того, что оглянулась в то время, как шла впереди меня? Или же она, возможно, специально меня ждала?

— Ты смотрел на что-то в небе?

Мое внимание сосредоточилось на голубом небе, поэтому я не заметил Нанасе. Мне казалось, что она внимательно за мной следила.

— Ничего особенного. Просто смотрю на голубое небо.

— Голубое небо?

Стоявшая рядом со мной Нанасе также подняла взгляд.

Сегодня небо было кристально голубым и безоблачным.

— Хорошая погода, да?

— Точно. Я, кстати, давно тебя не видел.

Хотя один раз мы пересекались глазами, но прошло уже много времени с последнего нашего разговора.

— Да, мы не общались где-то уже полтора месяца.

Нанасе и Хосен участвовали в совместном плане, в результате которого меня должны были исключить. Как и в случае Амасавы, не было бы ничего удивительного в том, что обычный человек будет испытывать трудность с повторным сближением со мной.

— Прости за сделанное мною, Аянокоджи-семпай, — сказала Нанасе, глядя в небо.

Кажется, у нее были немного другие мысли на этот счет.

— Ты ненавидишь меня?

— У меня нет причин ненавидеть тебя. Это ведь был специальный экзамен, так? Его нельзя избежать. Кроме того, в один момент ты попыталась меня защитить.

Несмотря на сотрудничество с Хосеном, Нанасе встала передо мной, не думая об опасности.

Я все еще помню, что она пыталась противостоять Хосену, враждебно настроенному ко мне.

— Что насчет окончания специального экзамена? Я не слышал ничего о сроках.

— Он все еще идет. Конец экзамена в начале второго семестра.

Другими словами, этот специальный экзамен будет активен еще какое-то время. Тем не менее мне кажется странным молчание Нанасе и Хосена на протяжении полутора месяцев.

— Тебя не беспокоил тот факт, что я не подошла к тебе?

— Я солгу, если скажу «нет». Меня беспокоили действия, которые вы могли провернуть за кулисами.

— Я еще тогда убедилась, что даже с планом будет непросто это сделать. А теперь, когда ты узнал о нашей цели, нам стало тяжело оказывать давление на повседневную жизнь Аянокоджи-семпая.

— Значит, ты ждешь участия других годов обучения в похожем специальном экзамене? Что насчет других учащихся?

— Я уверена, что все понимают методы Хосен-куна.

— Ты имеешь в виду, что остальные не станут действовать небрежно из-за провала Хосена? Если так, то это хорошая награда за ранение.

— Не думаю, что подобное стоило твоей левой руки.

К лучшему или худшему, но среди всех первогодок именно Хосен Казуоми был тем, кто притягивал к себе все внимание.

Возможно, мне повезло, что он начал действовать первым.

Теперь вопрос состоял в том, кто стоит за этим специальным экзаменом?

Легче всего было бы просто спросить об этом Нанасе, но…

Когда я переводил на нее взгляд, она постоянно отворачивалась, поэтому я решил просто смотреть вперед. Даже если я и задам вопрос, Нанасе не сможет на него ответить. В оставшихся трех классах скрывались посвященные в этот специальный экзамен. Для сохранения честности она просто не может предать их. В конце концов, Нанасе решила рассказать нам о существовании этого специального экзамена лишь для того, чтобы класс D не был в невыгодном положении.

— Спасибо за понимание.

Хотя я и промолчал, Нанасе, казалось, поняла, о чем я думал.

Так как мы шли вместе в школу, я решил поговорить с ней на темы, никак не связанные с происшествием.

— Кажется, ты уже привыкла к школе.

Ее поведение несколько отличалось от того, что было в самом начале. Она словно постепенно вклинилась в существующие порядки школы.

— Похоже на то. Думаю, учащиеся, включая меня, стали более устойчивыми к особым условиям. И хотя я не знаю того, что знают семпаи, но в конце мая у первогодок состоялся второй специальный экзамен.

В то время как второгодки сражаются друг с другом, первый год обучения ведет свою войну.

— Я не спрашивала еще об этом напрямую, но ходят слухи, что кто-то уже был исключен из школы.

Среди второгодок также распространился слух об исключении кого-то из школы во время специального экзамена.

— Судя по всему, ты знаешь, кого исключили, верно? Парень из класса C ушел из школы, только поступив в нее.

Об этом можно было узнать по системе «ОИС», из списка которой исчез один ученик. По критерию «Академические способности» у этого ученика была оценка A, но, вероятно, он нарушил какое-то правило.

— Все, связанное с исключением кого-то, превращается в слухи.

— В этой школе вчерашние друзья, с которыми ты весело проводил время, могут безжалостно исчезнуть. Эта ситуация вновь заставила меня осознать, что я должна провести школьную жизнь так, чтобы потом не жалеть об этом.

В данном случае пожар случился на противоположном берегу*, но рано или поздно придет время и для класса 1-D.

[П/П: Идиома. Произошло некое событие, но оно не имеет к нам никакого отношения]

Очень важно чувствовать приближение кризиса. Тем не менее Нанасе ничего не знала про ситуацию с классными очками у других параллелей.

По этой причине, кроме результатов, никакой информации больше не было.

— Какое место занял класс D на прошедшем специальном экзамене?

— В прошлый раз мы заняли последнее место, а в этот раз третье. Но между классами A и B была яростная битва, так что разница в классных очках довольно мала.

Казалось, они были уверены в том, что могли потягаться с классами A и B.

Класс C, вероятно, занял последнее место как раз из-за исключенного ученика.

— Хосен за прошедшие дни стал более тихим? Или же…

— Я бы солгала, сказав, что он совсем ничего не предпринял. Однако его никак не затронуло внезапное исключение первогодки. Хосен-кун, кажется, просто одержим Аянокоджи-семпаем.

Смотревшая все это время на небо Нанасе впервые взглянула на меня с горькой улыбкой на лице.

— Хотя это лишь теория, основанная на результате, но благодаря Аянокоджи-семпаю, он стал более зрелым. Раньше внимание Хосен-куна направлялось исключительно на первогодок, но теперь он обратил его и на семпаев. В последнее время от него часто можно услышать что-то вроде «Я еще разберусь с этими второгодками». И это хорошо.

Это… действительно было хорошо для первого года обучения. Время от времени я встречался с притягивающим к себе всеобщее внимание Хосеном – его глаза как бы говорили мне «Давай сразимся».

— Возможно, когда-нибудь мы будем соперничать с первогодкам.

На данный момент мы лишь один раз скооперировались.

Если политика Нагумо будет двигаться и дальше в таком направлении, то обязательно настанет день, когда классы с разных параллелей будут сражаться друг с другом.

— Я собираюсь прожить свою школьную жизнь так, чтобы потом не жалеть об этом.

— Я понимаю.

Как и сказала ранее Нанасе, друзья, с которыми ты весело проводишь время сегодня, могут исчезнуть на следующий день.

В этой школе подобное может произойти.

И по этой причине необходимо дорожить каждым днем.

Прошедший день становится прошлым и его уже невозможно вернуть.

— Аянокоджи-семпай, ты также должен прожить свою школьную жизнь, не оставив после себя сожалений.

Ее слова словно говорили мне, что моя школьная жизнь скоро подойдет к концу, а в ее глазах я видел твердую решимость.

— Конечно. Я сделаю все возможное, чтобы не жалеть в будущем.

Услышав мой ответ, Нанасе стойко кивнула, будто удовлетворенная этим.

— В таком случае, прости, но мне нужно идти. Мы уже почти достигли здания школы. Попрощавшись, она склонила голову и пошла вперед.

Учитывая тот факт, что первогодки уже сдали второй специальный экзамен в конце мая, экзамен для второгодок могли объявить в любой момент. Это было время для нас, чтобы подготовиться.

И словно для проверки нашей готовности, утреннее занятие началось не так, как обычно.

— Похоже, все сегодня на месте. Хорошо.

Подтвердив посещаемость, Чабашира-сенсей использовала планшет для вывода изображения на экран. Подготовка не заняла много времени, и когда экран стал показывать лишь белое полотно, она повернулась к нам.

— С вами я уже нахожусь достаточно долго, так что вы, скорее всего, все уже поняли.

Начинается новый специальный экзамен.

Эта мысль прокралась в разум всех учащихся, но все ждали следующих слов Чабаширы-сенсей.

За исключением некоторых, глаза всех учащихся приковались к ней. Вскоре, после небольшой паузы, Чабашира-сенсей усмехнулась.

— Это, конечно, правда, что нам нужно обсудить специальный экзамен, но на это уйдет какое-то время, так что давайте пока отложим эту тему, хорошо? Сперва поговорим о летних каникулах.

Чабашира-сенсей вновь обратила внимание на планшет, и на экране изменилось изображение.

Первым мы увидели фотографию роскошного круизного лайнера.

У класса D были некоторые воспоминания, связанные с похожим лайнером.

— Я объясню все, что должно произойти на летних каникулах, еще до их начала.

На короткое мгновение во взглядах учащихся, казалось, можно было увидеть радость.

Однако сочетание лайнера и каникул заставило всплыть и другие воспоминания.

Эта школа не дает возможности пробовать лишь сладкий мед. Пока мы думали в этом направлении, на экране появилась новое изображение – внешний вид лайнера сменился внутренним убранством. Отображались также и даты.

— Начиная с четвертого августа и по одиннадцатое, – или восемь дней и семь ночей, – вы можете свободно проводить свои летние каникулы, находясь на этом роскошном круизном лайнере. Можете насладиться живым выступлением или разнообразной и вкусной едой. И, конечно же, на лайнере не будет проводиться каких-либо специальных экзаменов.

Другими словами, нас ждали обычные недельные каникулы.

Те учащиеся, у которых присутствовали определенные сомнения, немного расслабились.

Но все спокойствие улетучилось сразу, как только экран перестал показывать эти фотографии.

Они выполняли своего рода роль искушения.

— Но, чтобы в полной мере насладиться этим путешествием на лайнере, необходимо успешно сдать следующий специальный экзамен.

Учащихся безжалостно вернули к реальности, выдернув тех из своих фантазий.

Как правило, такие подъемы и падения влекут за собой ухудшение общего настроя.

Однако все быстро переключили мышление, готовясь к предстоящему сражению.

— Похоже, вы все-таки чему-то научились.

Чабашира-сенсей восхищенно улыбнулась.

Она решила сначала затронуть тему каникул не из-за какой-то подлости с ее стороны.

Она хотела увидеть доказательства того, что нынешний класс D отличался от прежнего.

Проходя через множество испытаний, мы постепенно обрели стойкий дух.

— Когда начинается специальный экзамен? — спросила Хорикита, сидящая в середине переднего ряда.

— Как правило, после объявления специального экзамена он начинается либо в этот же день, либо на следующий, однако в этот раз до его начала еще далеко. Он будет проведен на летних каникулах.

Получается, школа воспользуется летними каникулами после окончания первого семестра, чтобы провести специальный экзамен.

Меня сразу же озаботил тот факт, что было еще слишком рано для объяснений. В чем смысл раскрывать детали сейчас, когда до начала экзамена оставалось еще больше месяца?

Во всяком случае, просто взглянув на имеющуюся информацию, на ум учащихся должен прийти один специальных экзамен. Казалось, в тот момент, когда мысли всех здесь присутствующих были об одном и том же, следующие слова Чабаширы-сенсей воплотили их в реальность.

— Итак, вам придется участвовать в специальном экзамене «Выживание на необитаемом острове» и соревноваться друг с другом.

Специальный экзамен – выживание на необитаемом острове. Классовое противостояние, что случилось во время летних каникул еще на первом году обучения, прочно засело в головах учащихся. На этом специальном экзамене необходимо было правильно использовать предоставленное ограниченное количество очков, угадывать лидера каждого класса и занимать «стоянки», за которые давали дополнительные очки.

— В этом году нас ждет то же самое… — пробормотал про себя Кейсей, обычно спокойно слушавший все объяснения, словно вспоминая о произошедшем на острове.

Внутри класса D между парнями и девушками были распри, и всем пришлось пережить немало трудностей.

— Вы все, вероятно, вспомнили экзамен по выживанию на необитаемом острове в прошлом году, но в этот раз имеются существенные отличия. Я бы сказала, что этот экзамен будет жестче и сложнее любого другого экзамена, что вы сдавали до этого. Естественно, увеличится количество классных очков и приватных баллов, которые можно будет получить за него.

В прошлом году, во время выживания на необитаемом острове, мы свободно выбирали способ сражения. Для победы необходимо было придерживаться сильной экономии выделенных очков, но если класс выбирал поражение, то ему даже позволялось потратить все очки. Вдобавок никаких строгих наказаний, вроде исключения из школы, не вводилось, если, конечно, это не касалось серьезных нарушений правил.

Хоть она и сказала, что в этот раз все будет сложнее и жестче, но какие именно изменения нас ждут по сравнению с прошлым годом?

В любом случае не было никакой необходимости торопить события – Чабашира-сенсей, вероятно, вскоре нам все объяснит.

— Для начала давайте пройдемся по расписанию экзамена. Делать какие-то заметки больше нет необходимости, так как вы можете позже скачать всю необходимую информацию на свое устройство, — сказала Чабашира-сенсей, высветив на экране расписание специального экзамена.

* * *

19 июля – сбор на спортивной площадке, затем до порта на автобусе и посадка на борт лайнера.

20 июля – начало специального экзамена. В этот день будут подробно объяснены правила и выданы соответствующие материалы.

3 августа – окончание специального экзамена. Рейтинг объявят на борту лайнера вместе с выдачей соответствующего вознаграждения. Примечание: приватные баллы за август будут начислены после объявления результатов за экзамен.

4 августа – свободный отдых на борту лайнера до окончания поездки.

11 августа – прибытие в порт, возвращение в школу.

* * *

Церемония окончания первого семестра состоится в пятницу, шестнадцатого августа.

Помимо этого, исходя из расписания, продолжительность предстоящего специального экзамена была в два раза больше, чем остальные – две недели.

— Сенсей, получается, наши летние каникулы будут очень короткими? — прилетел вопрос подобно стреле из лука от Нишимуры.

Как правило, летние каникулы длились сорок дней, но в текущих условиях, даже если посчитать пребывание на роскошном лайнере, то получится всего двадцать четыре дня, выделенных на летние каникулы. Нет ничего удивительного в недовольстве учащихся.

— К сожалению, никакой компенсации за это не будет. Летние каникулы сократят и это официально.

Школа ловко поймала стрелу, выпущенную учащимися в упор.

Естественно, подобные решения повлекут за собой осуждение.

В конце концов, для многих учащихся выходные дни намного ценнее дней, проведенных в школе за учебой.

— И все же недельный отдых на роскошном круизном лайнере можно в некоторой степени посчитать за компенсацию. В зависимости от образа мышления эта неделя может оказаться ценнее, нежели потерянные две недели каникул. Как я уже говорила ранее – как только наступает период отдыха на лайнере, вы вольны наслаждаться им так, как пожелаете.

Ее слова, казалось, походили на мотивацию.

В прошлом году мы также путешествовали на борту лайнера, но тогда у нас было не так уж и много времени, чтобы полностью насладиться отдыхом. После выживания на необитаемом острове почти сразу наступил следующий экзамен «Зодиака».

Для нас – тех, кто проживает на территории школы – внешний мир выглядел чем-то новым и захватывающим. Будь мы даже на борту судна, возможность прожить эти дни не как обычно можно назвать полноценными летними каникулами. Те учащиеся, что выказывали недовольство, более или менее теперь убедились. Не принимая это как должное, становится невозможно двигаться вперед.

Кроме всего прочего, в отличие от прошлого года, у учащихся имеется неплохое количество приватных баллов, благодаря которым не придется сталкиваться с какими-либо трудностями. Это также может послужить причиной для уменьшения общего уровня напряжения.

— Ладно, возвращаемся к теме. Хотя экзамен по выживанию на необитаемом острове уже проводился прежде, но в этом году будет существенное отличие – масштаб. Помимо двухнедельной длительности экзамена, площадь необитаемого острова также будет больше.

Экран стал показывать изображение острова, взятого с высоты птичьего полета.

— Также соревноваться будут не только учащиеся на одной параллели, но и со всех остальных.

Другими словами, масштаб этого специального экзамена превосходит прошлогодний во многих аспектах.

— Количество противников, с которыми вы будете сражаться, будет самым большим среди всех экзаменов.

Это довольно неожиданный поворот событий – в экзамен по выживанию на необитаемом острове вовлекутся все параллели.

Более того, противник не будет с того же года обучения, что и ты. Это действительно являлось удивительной частью.

— А разве подобное… не слишком несправедливо для первогодок, ибо в этом случае у третьегодок есть преимущества? — высказался Хирата, нелюбящий неравенство.

Если экзамен подразумевает участие всех параллелей, значит, шансы должны быть уравновешены. Однако казалось, что это не так. Учитывая разницу в возрасте, физических способностях и опыте, разница становится велика.

— Я понимаю, что ты имеешь в виду, но для начала скажу – независимо от экзамена, невозможно сделать его на 100% справедливым. Даже если соперничество ведется только на втором году обучения, учащиеся родились не в одно и то же время, так ведь? И все равно вы сражаетесь друг с другом на одной и той же сцене.

Другими словами, посмотрев лишь на одну параллель, разница между учащимися может достигать чуть ли не двух лет.

— Если учащийся первого года обучения хочет попросить совета, то вы, будучи их семпаями, по крайней мере должны ответить им на просьбу, но вот предоставленная информация будет полностью зависеть от вас. То же самое касается и вашей параллели, когда вы просите совета у учащихся с третьего года обучения.

В действительности в подобных обменах советами при необходимости нет ничего плохого, но это все равно, что посылать соль своему врагу.

— Хотя между разными годами обучения будет разница, всем вам придется соревноваться на одной сцене. И чтобы уменьшить существующий разрыв, для младших учащихся сделают больше преимуществ и меньше штраф.

Таким образом, чем выше учебный год, тем меньше будет преимуществ и тяжелее наказание. Кажется, это позаимствовали из прошлого специального экзамена в апреле, где необходимо было найти себе партнера. Хотя экзамен для каждого один, наказания за не сдачу сильно отличались в зависимости от учебного года – в то время как второгодок исключат из школы, первогодки перестанут на время получать приватные баллы.

— Давайте двигаться дальше. Сейчас я объясню «часть» новых правил на экзамене по выживанию на необитаемом острове.

Услышав слово «часть», учащиеся начали переглядываться.

— А это значит, что не все правила будут раскрыты.

Чабашира-сенсей велела нам спокойно выслушать, а затем переключила изображение на экране.

На нем высветилось слово «группа».

— Чтобы понять правила этого экзамена, необходимо сначала узнать о группах.

Казалось, словно даже начало объяснений длилось намного дольше, чем в предыдущие разы, как бы подразумевая возросшую сложность предстоящего.

— Итак, на будущем экзамене по выживанию на острове есть правило, позволяющее сформировать большую группу, до шести человек, для кооперирования друг с другом. Помните, что большая группа может состоять только из учащихся с вашей параллели.

— Значит ли это, что… учащиеся со второго года обучения теперь наши союзники?..

Голос Хорикиты, привыкшей считать всех не из ее класса врагами, эхом пронесся по классу, хотя та и проговорила это про себя.

Чабашира-сенсей, вероятно, услышала ее, но продолжила объяснение, не отвечая на вопрос.

— В течение сегодняшнего дня и до пятницы шестнадцатого июля включительно, – примерно четыре недели, – у вас есть возможность собрать среди учащихся малую группу, из трех человек. Малые группы являются основой большой группы. Однако, хотя я и сказала, что вы можете выбирать из учащихся, кое-какие правила при составлении группы все же есть. Во-первых, как я говорила ранее, группа может состоять только из учащихся с одной параллели. В данном случае вы не можете сформировать группу из учащихся с первого и третьего годов обучения.

Другими словами, нам позволено сотрудничать только с классами 2-A, 2-B и 2-C.

Правило отображалось на экране.

Первогодки могут сформировать малую группу, до четырех человек, тогда как у третьегодок ограничение в три человека, как и у второгодок. Вероятно, это своего рода гандикап*, подготовленный для каждого года обучения. Также может возникнуть ситуация, когда все классы на параллели работают вместе и формируют очень сильную группу. Имея возможность создавать идеальные группы, появлялась вероятность победы. Учитывая это, все остальные параллели наверняка станут формировать группы из самых способных кандидатов, так что для противостояния этому нам необходимо выложиться на полную.

[П/Р: Гандикап – в общем случае – неравные возможности/условия.]

— Теперь поговорим о соотношении парней и девушек в группе. Если в группе будут состоять как парни, так и девушки, то соотношение девушек к парням должно быть 3:2.

Значит, группа не может состоять из двух парней и одной девушки или одного парня и одной девушки.

Возможные комбинации для малых групп отобразились на экране.

* * *

«Один парень»

«Два парня»

«Три парня»

«Одна девушка»

«Две девушки»

«Три девушки»

«Один парень и две девушки»

* * *

Всего семь комбинаций. Исходя из этого, нельзя сформировать группы, состоящие из «двух парней и одной девушки» и «одного парня и одной девушки».

— Что будет, если не сформировать группу?.. Или же если нет такой возможности?

— Как и показано в списке возможных комбинаций, группа может состоять из одного человека. Хотя польза многократно уменьшается, но проблем никаких не возникнет, так как предстоящий экзамен сделан таким образом, чтобы сдать его можно было независимо от размера группы. Будь это парень или девушка, вы можете попробовать испытать себя.

Иметь в одной группе побольше человек в разы лучше, но даже у одного есть возможность сдать экзамен без особых проблем.

— Некоторые из вас могут подумать, что будет проще сдать экзамен в одиночку, но лучше всего набрать в группу столько, сколько сможете. Помимо преимуществ из-за большего количества человек, таким группам также предоставят особые привилегии. Я рекомендую вам не выбирать вариант сражения в одиночку, если на то нет веской причины.

Было бы неплохо, если группа из одного человека могла бы с легкостью сдать экзамен, но в реальности же те учащиеся, которые не смогут сформировать группу, окажутся в невыгодном положении. В этом случае минимальным требованием является составление группы из трех человек, чтобы стоять на одной стартовой линии с остальными.

— Хотя в создании группы присутствуют лишь преимущества, есть один момент, на который вы должны обратить внимание. Как только группа официально сформируется, вы более не сможете изменить ее, независимо от причины.

После окончательного создания группы все в ней должны действовать как союзники до самого конца специального экзамена.

— Нам нельзя изменить малую группу после ее создания, а что тогда насчет большой группы из шести человек? Нам ведь сейчас разрешено формировать малую группу из трех, так? — задал вопрос Хирата Чабашире-сенсей.

— Верно, это ключевой момент. Когда начнется специальный экзамен, вы можете совместить несколько малых групп вместе. Не имеет значение, две группы по три человека, три группы по два или же шесть отдельных людей. И тем не менее, условия для формирования здесь также имеются. В большой группе, в которой состоит более четырех человек, девушек должно быть не менее 50%.

Правила соотношений девушек в группе меняется в зависимости от группы – 3:2 и 2:1. С учетом этого ограничения уже можно составить стратегию по созданию малых групп из одного или двух человек.

— Некоторые из вас могли бы подумать, что можно все оставить и попробовать сформировать группу уже после начала экзамена, но это будет не так-то просто сделать. Хотя вы вольны выбирать любых учащихся, чрезвычайно сложно создать идеальную большую группу. Могут распространиться ситуации, когда человек хотел бы сформировать группу из шести человек, но просто не может этого сделать.

Группа, состоящая из малого количества людей, казалось, имела свои преимущества, но учитывая все риски во время выживания на необитаемом острове в одиночку, безопаснее было бы заранее собрать группу из трех человек.

Не считая исключенных, в каждом классе на параллели учится сорок человек. За все четыре класса получается в сумме сто шестьдесят человек. Поскольку нам ясно дали понять, что большая группа может состоять максимум из шести человек, к началу экзамена может сформироваться восемьдесят одна группа из всех учащихся со всех параллелей. И так как нет никаких гарантий, что каждая большая группа будет состоять из шести человек, количество соревнующихся друг с другом групп может достигать трехзначного числа.

— Я прекрасно понимаю, что вы можете прийти в замешательство на этапе формирования групп из-за свободного выбора участников. В конце концов, нельзя сузить круг нужных людей, не зная содержание экзамена.

Вероятно, каждый в классе думал именно так. Чабашира-сенсей продолжила объяснять:

— Я не могу рассказать вам сейчас, что конкретно будет на экзамене. Однако давайте поговорим о том, какие способности могут пригодиться, — сказав это, Чабашира-сенсей оглядела класс. — На прошлогоднем экзамене по выживанию на необитаемом острове были учащиеся, которые не могли показать весь свой потенциал, из-за чего расстраивались. В этом же году экзамен потребует «всех видов способностей»: академических, физических, умственных и коммуникативных. Помимо названных, существует вероятность того, что вам придется выложиться на полную в тех областях, в которых вы действительно хороши.

Недостаточно просто быть хорошим в учебе или спорте.

Преимуществом владеют те, кто хорош сразу в нескольких вещах.

На первый взгляд довольно трудно увидеть связь между академическими способностями и необитаемом островом, но есть много вариантов.

Например, правила могут быть установлены таким образом, что при неправильном ответе на вопрос вы не получаете пропитание.

Есть также вероятность быстрого поражения группы, состоящей исключительно из способных в физическом плане учащихся.

— Конечно, создание группы из тех, с кем вы больше ладите, также важно, но, скорее всего, общая сила группы напрямую повлияет на полученный результат на этом специальном экзамене. Рекомендую проявить больше внимания к талантам человека при составлении групп.

Наибольшим преимуществом будет обладать группа, чьи общие способности достаточно высоки.

И все же, как и сказала Чабашира-сенсей, лучше не игнорировать тех, с кем у вас хорошие отношения.

Мы еще не знаем о содержании специального экзамена, так что существует вероятность, что слаженная командная работа может перевернуть ситуацию.

— Это правда, что чем больше человек в группе, тем лучше, но главная причина не в наличии шести тел и шести умов. Это касается правила по выбыванию членов группы с экзамена. Давайте в качестве примера сравним две ситуации – Хирата в одиночку будет сдавать экзамен или в малой группе, состоящей из него самого, Судо и Хондо.

Когда Чабашира-сенсей закончила набирать что-то на своем планшете, на экране произошли изменения. Стали показываться группа, состоящая из одного Хираты, и группа из трех человек, включая его. Граница каждого имени была окрашена в синий цвет.

— Предположим, Хирата столкнулся с чрезвычайной ситуацией, из-за которой дальнейшее продолжение экзамена не представляется возможным. Так как в группе он один, его группа сразу же будет дисквалифицирована и подвергнута наказанию.

Имя Хираты в группе, состоящей из одного человека, окрасилось в красный, демонстрируя дисквалификацию.

— Но что же произойдет, если с Хиратой произойдет то же самое, но в этот раз группа будет состоять из трех человек?..

Хотя имя Хираты вновь сделалось красным, оставшиеся два все еще оставались синими.

— Хирату также вышлют обратно на борт лайнера, но остальные двое смогут дальше продолжать участвовать в экзамене. И если группа продержится до самого конца да и еще займет первое место, Хирата, будучи частью этой группы, также будет претендовать на первое место.

Другими словами, даже если кто-то из группы выбыл в индивидуальном порядке, все было нормально до тех пор, пока остальная часть группы могла продолжать экзамен.

Нынешняя ситуация такова, что малое количество людей в группе приносит лишь недостатки.

— Независимо от количества выбывших с экзамена людей, группа сможет функционировать до выбывания последнего. Говоря простыми словами, чем больше людей в группе, тем выше вероятность успешного выживания.

Понятно. Ее слова подтверждают важность групп.

Насколько бы способным учащийся не был, всегда можно нарваться на несчастный случай вроде получения травмы или ухудшения здоровья.

С точки зрения распределения риска, создание группы из шести человек важно для победы.

— Теперь, когда вы узнали про важность групп, давайте посмотрим на вознаграждения.

Наконец нам покажут влияние, оказываемое на класс этим экзаменом по выживанию на острове.

* * *

Вознаграждения:

Группа, занявшая первое место – 300 классных очков, 1 миллион приватных баллов и 1 очко защиты.

Группа, занявшая второе место – 200 классных очков и 500.000 приватных баллов.

Группа, занявшая третье место – 100 классных очков и 250.000 приватных баллов.

Группы, попавшие в топ 50% (включая тех, кто занял с первого по третье место) – 50.000 приватных баллов.

Группы, попавшие в топ 70% (включая тех, кто занял с первого по третье место) – 10.000 приватных баллов.

Примечание:

1) Классные очки для выплаты вознаграждения трем лучшим группам будут изъяты из классов групп, занявших три последних места.

2) Классные очки не зависят от количества людей в группе, но сами они поделятся поровну между всеми классами, что состоят в группе (будет произведено округление).

* * *

Исходя из показанного на экране, вознаграждение как классными очками, так и приватными балами достаточно высокое. Если один класс попадет в топ три, общее положение может кардинально измениться. Однако присутствовало кое-что странное, и это нужно было взять на заметку.

— Таково вознаграждение за экзамен. Имейте в виду, что, так как вы не можете сформировать группу из учащихся с разных годов обучения, соревнование неизбежно сведется к формату «параллель против параллели». Вознаграждение и штраф, однако, применяется только на «группу». Другими словами, если занявшая первое место группа будет состоять из учащихся из класса D, то выплата очков и баллов будет произведена только классу D. С другой же стороны, если то же первое место займет группа, состоящая из учащихся со всех четырех классов, то награда разделится поровну между этими четырьмя классами. Если собрать группу из сильнейших учащихся со всех классов на параллели, то вероятность выигрыша увеличивается, однако подобная победа никак не повлияет на рейтинговое распределение классов.

Так как количество людей от одного класса в группе не будет иметь какого-либо значения, триста классных очков поровну распределят по четырем классам.

В результате, даже заняв первое место, уменьшить разрыв в классных очках не получится. Но начать стоит с того, что в текущих условиях, когда мы можем сформировать малые группы до трех человек, один из классов не сможет присоединиться. По этой причине невозможно будет добиться идеальных переговоров.

— И еще… Огромная сумма в 600 классных очков для выплаты трем лучшим группам будет равномерно взята с классов, чьи группы заняли последние три места. Например, если первое место заняла группа, состоящая из классов со второго года обучения, а последнее – с первого, то выплата вознаграждения классам второго года происходит из очков тех классов на первом году обучения, чья группа заняла это место. Группа, занявшая второе место, получает очки с классов, составляющих группу на втором месте с конца, а третье – с классов, чья группа оказалась на третьем месте с конца.

Другими словами, высока вероятность появления ситуации, когда параллели будут пытаться соревноваться друг с другом.

— Теперь я объясню, что произойдет, если в тройке лучших и худших окажутся группы, состоящие из учащихся на одном году обучения. На этот случай имеется особое распределение. Классы в группе, занявшей последнее место, обязуются выплатить 100 классных очков каждому классу в группе, занявшей первое место. И по аналогии: занявшие предпоследнее место – 66 очков группе на втором месте, а занявшие третье место с конца – 33 очка ученикам на третьем. Если первое место заняла группа, состоящая из учащихся лишь с одного класса, то этот класс получит 300 очков. Однако если на последнем месте окажется группа с этим же классом, то вознаграждение с учетом вычета 100 очков составит 200 очков.

В случае, когда занявшая первое место группа состоит из учащихся с четырех классов, каждый класс получит по 75 очков. Но даже если такая группа и займет первое место, если на последнем месте будет группа из учащихся с вашего класса, то вы все равно окажетесь в проигрыше.

— Если количество классных очков, которые необходимо вычесть, будет меньше вознаграждения, школа это скомпенсирует. Данное правило касается и других параллелей.

Даже если суммы классных очков недостаточно, школа гарантирует получение вознаграждения в полном объеме.

— Помимо этого, если группа из учащихся со всех четырех классов займет последние места, то количество взимаемых очков будет немного уменьшено. За первое, второе и третье места с конца с каждого класса будет взиматься 75, 50 и 25 очков соответственно. Опять же, равное распределение.

Это был своего рода бонус за сложность работы вместе на этом экзамене?

— Естественно, для занявших последние места групп предусмотрено наказание. Классные очки заберут у тех классов, чьи группы заняли тройку худших, но это еще не все. Учащиеся, состоящие в группах, занявших последние пять мест, будут исключены из школы.

Все в классе затаили дыхание.

Пять групп – до тридцати человек могут исключить.

— А е-если класс 2-D будет единственным, то…

— В самом худшем случае в классе D останется девять человек. Однако об этом не стоит беспокоиться. Если вы действительно столкнетесь с этим, то можно заплатить шесть миллионов приватных баллов для того, чтобы освободиться от наказания. Эта сумма равномерно распределится по всем членам группы. То есть, если в группе шесть человек, то каждому в ней достаточно заплатить миллион приватных баллов.

Даже если такое произошло по чистой случайности, все еще есть способ спастись от наказания.

— После начала экзамена вы уже не сможете одалживать друг у друга приватные баллы, так что перед посадкой на борт лайнера лучше озаботиться получением нужного количество баллов.

Вариант помощи друг другу после получения вознаграждения не предусмотрен, поэтому необходимо заранее набрать нужное количество приватных баллов до начала специального экзамена.

— Что будет, если в подобной группе, помимо учащихся, имеющих возможность выплатить нужную сумму, есть и те, у кого приватных баллов недостаточно?

— Об этом также не стоит переживать. Даже если у пяти из шести человек не хватает баллов, тот, у кого имеется один миллион, сможет спасти себя.

По-видимому, пока у вас в группе нужное количество людей, можно не беспокоиться, что остальные потянут тебя вниз.

— Еще вопросы?

Сидящая прямо перед Чабаширой-сенсей Хорикита сразу подняла руку.

— В случае создания группы из учащихся из других классов, вознаграждение разделят поровну между этими классами. Разве это не значит, что все будут стремиться выбирать людей только из своих классов?

Хорикита имеет в виду, что прилагать усилия на экзамене только ради поровну разделенных классных очков бессмысленно.

— Если вы решите, что в этом нет никаких преимуществ, то можете формировать группу из учащихся только со своего класса.

Чабашира-сенсей сказала нам самим определять, что делать.

Однозначного ответа на эту дилемму не существует. Однако, если все-таки попытаться монополизировать вознаграждения, сформировав группы только из учащихся собственного класса, есть вероятность, что некоторым придется сражаться в очень тяжелой битве, это могло бы привести к исключению ребят. С другой же стороны, можно пустить в группы и другие классы – в этом случае вознаграждение бы уменьшилось, но появлялся определенный простор для формирования группы, уменьшая также и риск получить наказание за последние места. Конечно же, существовали и другие риски.

Формирование групп на экзамене по выживанию на необитаемом острове.

Нужно обобщить информацию, предоставленную нам Чабаширой-сенсей.

* * *

Экзамен будет длиться две недели.

Из-за необходимости наличия в группе разнообразия способностей преимуществом будут обладать группы с высокой общей силой, но единство не должно игнорироваться.

Лучшие группы получат вознаграждение – классные очки, приватные баллы и очки защиты (классные очки поровну распределятся между классами, составляющими такие группы).

Большие группы должны состоять из одного до шести человек. Чем больше людей в группе, тем больше преимуществ (рейтинг команд определяется последним выбывшим с экзамена членом группы.).

Группы, занявшие последние места, получают штраф, а ее участники подвергаются опасности быть исключенными из школы.

В соответствии с правилами, в данный момент уже можно сформировать малую группу – до трех человек – среди учащихся на своей параллели.

Сформировать большую группу во время экзамена будет непросто.

* * *

Вот суть экзамена. Однако даже с этим объяснением еще не видна полная картина.

— Я понимаю, что до этого момента объяснения были утомительны, но мне нужно рассказать вам кое-что еще, — сказав это, Чабашира-сенсей вздохнула и продолжила. — Взгляните на это.

На экране отобразились восемь элементов.

* * *

Описание основных карт:

1. Фора – в начале экзамена в полтора раза умножается количество баллов, которые можно использовать.

2. Бонус – владелец этой карты получает удвоенное вознаграждение (касается только приватных баллов).

3. Скос половины – наполовину снижает количество приватных баллов, необходимых для отмены наказания. Эффект распространяется только на владельца карты.

4. Безбилетник – в начале экзамена выберете одну из больших групп. В конце экзамена вы получите половину приватных баллов, выигранных данной группой. В случае присоединения к этой большой группе эффект от карты аннулируется.

5. Страховка – если владелец карты выбывает из экзамена по состоянию здоровья, ему дается один день для восстановления. Эффект карты аннулируется в случае мошенничества.

Описание специальных карт:

1. Подмога – владелец карты может присоединиться к группе в качестве седьмого человека. Карта может применяться сразу после начала экзамена. Выбранной группе снимается ограничение по соотношению девушек и парней;

2. Аннулирование – уменьшает количество приватных баллов, необходимых для отмены наказания, до нуля. Эффект действителен только для владельца карты.

3. Испытание – дает возможность получить в полтора раза больше классных очков за вознаграждение специального экзамена. Однако если группа не попадет в топ 30%, она подвергается наказанию*. Дополнительные классные очки компенсирует школа.

[П/П: Не уточняется какому именно, но используется такое же слово, как и при «исключении из школы для групп, занявших последние пять мест»]

* * *

— Ч-что это вообще такое?

— Это своего рода предметы, способные повлиять на экзамен по выживанию на необитаемом острове. И каждый из вас получит одну из таких карт. За исключением одной, вы ничего не теряете при владении картой. В общем и целом вы уже можете понять их полезность, исходя из их описания.

Всего было восемь карт – начиная от тех, что позволяют получить преимущество на специальном экзамене, и заканчивая теми, что могут защитить. Последние неплохи в роли самозащиты, но если рассматривать их с точки зрения подготовки к неудаче, то их ценность сразу же изменится. Самой коварной, вероятно, можно считать карту «Испытание» – единственная карта, имеющая изъян. Использование этой карты дает возможность получить огромное вознаграждение, но попасть в топ 30% будет не так-то просто.

— Каждый учащийся получит одну случайную карту из восьми. Сами карты выдадут завтра с утра, и до начала экзамена вы можете обмениваться или торговаться ими в пределах своей параллели. Через «ОИС» каждый может посмотреть, какой картой владеет тот или иной учащийся. Карты разрешается продавать тем, кто хочет их купить, а также владеть сразу несколькими, купив их у других. Однако эффекты от одной и той же карты не будут складываться, так что нет никакого смысла в получении двух одинаковых карт.

* * *

Правила использования карт:

1) Торговаться среди учащихся на одной параллели можно как основными, так и специальными картами.

2) Вы не можете торговаться с учащимися из вашего класса. Как только карта сменила своего владельца, ее больше нельзя передавать.

3) При использовании нескольких одинаковых карт ее эффекты не накладываются друг на друга.

* * *

Другими словами, один учащийся может использовать до семи карт.

Но так как карты могут оказывать как положительные, так и отрицательные эффекты, всех их использовать не получится. Как бы то ни было, всегда можно подобрать самый эффективный способ их использования.

— Что касается трех специальных карт, каждой параллели случайным образом выдадут по одной карте каждого типа. В результате существует вероятность, что какой-то из классов получит все три специальные карты. На этом все.

Нам объяснили некоторые правила экзамена, а также показали, какое вознаграждение или наказание нас ожидает.

Затем нам рассказали про распределение предметов, называемых картами.

И наконец мы закончили слушать эти длинные объяснения экзамена по выживанию на необитаемом острове.

— Некоторые из вас, возможно, не смогли все до конца понять, однако к обеденному перерыву руководство автоматически отправится на ваши планшеты, так что в дальнейшем вы можете подробно ознакомиться с правилами.

На этом Чабашира-сенсей закончила свои объяснения. В этот же момент прозвенел звонок, оповещающий об окончании первого урока.

— Можете не торопиться и спокойно обдумать стратегию по формированию групп. На это у вас есть достаточно времени, — оставив нам этот совет, Чабашира-сенсей вышла из класса.

Сразу после этого учащиеся начали собираться вместе.

И находясь в такой ситуации, Коенджи, сидящий слева от меня, встал со своего места и вышел в коридор.

Подобное эгоистичное поведение было типичным для него, но в этот раз он шел быстрее, чем обычно.

Я почувствовал что-то странное в этом и решил последовать за ним.

Чтобы меня не обнаружили, я стал идти тише для скрытия своего присутствия. Однако я мало что мог с этим сделать, поскольку находились мы не на необитаемом острове, где существовало бесчисленное количество укрытий.

И все же обычные люди не проводят свою жизнь, внимательно относясь к слежке за ними. Даже предположив, что один любитель, ничего в этом не смыслящий, решил проследить за другим любителем, вероятность обнаружения будет не так уж и высока.

Вскоре голоса Чабаширы-сенсей и Коенджи достигли моих ушей из-за угла.

Я затаился и начал слушать их разговор.

— Итак, что ты хотел обсудить, Коенджи?

— Кажется, учитель не объяснил один очень важный момент.

Судя по всему, Чабашира-сенсей, стоя лицом к лицу с Коенджи, ожидала этих слов.

— Очень важный момент?

— Что если человек выбыл по состоянию здоровья в самом начале экзамена, будучи одиночкой в группе?

— А я тут раздумывала, что же ты спросить хочешь, а это оказалось что-то настолько скучное.

Я не мог напрямую увидеть Чабаширу-сенсей, но она определенно усмехнулась.

— В прошлом году на этом экзамене ты выбыл по состоянию здоровья, так? К сожалению, в этот раз такое не сработает. Особого отношения к себе ты не получишь, и тебя ждет исключение. Другими словами, тебе придется заплатить шесть миллионов приватных баллов. Однако, учитывая твое нынешнее положение, с этим ты сделать ничего не можешь.

— Фу-ха, да, вы правы. Я не оставил вчера денег*, так что могу попасть в беду.

[П/П: Идиома. Заработанные деньги будут тут же потрачены]

Казалось, что Коенджи и на этом экзамене по выживанию на острове планировал просто выбыть.

Однако у одиночки в данном случае нет шансов на спасение.

— И что же ты собираешься делать? Будешь продолжать придерживаться своей свободы, чтобы затем быть исключенным?

— Действительно, что же мне теперь делать? Учитель, я уже выяснил, что хотел.

Коенджи удовлетворился ответом Чабаширы-сенсей, поэтому сказал, что она может идти. Вскоре ее шаги исчезли.

Коенджи, вероятно, также начнет двигаться, так что оставаться в этом месте не имело бы смысла.

Я решил тихо уйти отсюда.

Однако…

— Кстати, а кто это у нас там прячется и шпионит за мной?

Коенджи знал, что я наблюдаю за ним. Судя по направлению голоса, я мог сказать, что тот обернулся.

— Выйти или нет решать тебе.

Он говорил так не из прихоти. Его чувства были подобны животным…

Хотя я мог просто вернуться в класс и не показываться ему, вместо этого я выбрал раскрыть себя.

— Малыш Аянокоджи? Тебе что-то нужно от меня?

Он принял мое присутствие без малейшего признака удивления.

Не то чтобы он предполагал такое развитие событий – скорее, ему было все равно, кто за ним наблюдал.

— Хорикита сказала мне проследить за твоими действиями, потому что никто не знает, как ты себя поведешь.

— Хм-м, вот как.

Коенджи медленно подошел ко мне, его глаза оценивающе смотрели на меня.

— А ты неплохо умеешь скрывать свое присутствие. По какой-то причине я не могу распознать, говоришь ты, малыш Аянокоджи, правду или же лжешь. Не могу я доверять словам такого человека.

— Не думал, что ты из тех людей, которые могут кому-то довериться.

— Фу-ха-ха, верно. Я не доверяю никому, кроме себя. Вернее, было бы намного лучше сказать, что меня просто никто не интересует.

Подошедший ко мне Коенджи на мгновение остановился.

— Подобное применимо и к тебе, малыш Аянокоджи.

Узнав о получении мною идеального балла по математике, Коенджи не выказал признаков удивления и просто вышел из класса по окончанию урока.

Также он не пытался расспросить кого-нибудь для получения подробностей.

Я не мог найти в его словах ложь.

— Что планируешь делать на этом специальном экзамене?

— Точно, экзамен ведь… Мне еще нужно подумать над этим, но как насчет того, что я присоединюсь к твоей группе?

Мне было интересно, как он отреагирует на мой вопрос. Это оказалось предложение.

Попади Коенджи в чью-либо группу, он сможет в самом начале экзамена легко сдаться.

— Прости, но я откажусь. Не могу позволить принять в группу человека, что гарантированно не будет участвовать в экзамене с самого начала.

— Фу-ха-ха. Ну, с этим уж ничего нельзя поделать.

— Ты уверен, что думать в таком направлении – нормально? Даже если ты сможешь найти нужную группу и присоединиться к ней, тебе придется доверить им свою судьбу.

— Если я ничего не сделаю и вернусь обратно на борт лайнера, то твои слова окажутся верны.

Коенджи вновь продолжил идти вперед.

— Я придумаю, что мне сделать, до официального начала экзамена, — оставив эти слова, он вернулся в класс.

— Экзамен по выживанию на необитаемом острове второй год подряд. Не то чтобы я не думал о таком развитии событий, но…

— Словно ощущение того, что это произойдет, да?

К моему возвращению в классе началось обсуждение подготовки к новому специальному экзамену.

Каждый, включая Йоске, собрался возле места Хорикиты, чтобы вместе все обсудить.

Коенджи также вернулся на свое место – сейчас он разглядывал себя в зеркало и, очевидно, наслаждался собой.

— Самая важная часть экзамена в этом году – возможность создания групп, пусть и в рамках неких условий.

Это было новое правило, не существовавшее ни в одном специальном экзамене до сих пор.

Для начала подобное нововведение оказалось за пределами ожиданий.

— И все же при выигрыше классные очки распределятся по классам, так? Учитель, конечно, все нам разжевала, и я могу понять доводы, но нет никакой пользы от объединения в группы с другими классами.

Судо оказался в какой-то степени прав. Для него было чем-то естественным упомянуть об этом. Предстоящий специальный экзамен – это не просто соревнование между параллелями, но также между классами на одном году обучения. Есть лишь один способ эффективно сдать этот экзамен – создать группу из учащихся со своего класса и занять первое место.

Однако школа подготовила интересные правила.

Составив группу из сильных учащихся на параллели, можно намного увеличить шансы занять лучшие места. Но, несмотря на небольшой риск, награда также не велика. С другой же стороны, если в группе будут только учащиеся с одного класса, то это повлечет за собой повышенные риски, вместе с высоким вознаграждением.

Самым идеальным вариантом было бы создание малой группы из двух или трех человек внутри одного класса, а затем объединение с другими в большие группы.

Однако после начала специального экзамена создать большую группу будет не так просто. Нет гарантий, что мы сможем свободно создавать большие группы, из-за чего причиненный ущерб может быть значительным. Но, несмотря на это, данный специальный экзамен обладает огромной разрушительной силой – если один из классов займет все три первых места, то получит 600 классных очков. Достигни такого результата класс 2-D, он сразу же получит экспресс-билет до класса 2-B.

— Но если мы будем полагаться только на наш класс, то просто не сможем скомпенсировать некоторые существующие недостатки. А если окажется, что только наш класс решил сформировать группу среди одноклассников?.. Что мы делать будем, если остальные классы объединятся? В самом худшем случае позади останется лишь класс D.

Конечно, наилучшим вариантом было бы формирование групп внутри одного класса D, но это так называемый идеал.

Если какой-либо из классов решит в одиночку бросить вызов экзамену, то появится риск стать целью для остальных трех классов, что станут работать сообща. В случае проигрыша нет и речи о каком-то вознаграждении для такого класса.

— Одно дело, когда мы просто не можем победить, но, если сдадимся слишком рано, есть риск исключения большинства учащихся класса 2-D. Другими словами, при отсутствии у нас уверенности… Нет, при отсутствии шансов на победу, мы должны сформировать большую группу из шести человек с другими классами.

До сих пор мы не проходили через подобный специальный экзамен, где остальные классы были союзниками и в то же время врагами.

Рассматривая с этой точки зрения, не является ли важной частью стратегии объединить классы с самого начала ради создания групп? Однако даже в этом случае нет гарантий, что мы сможем идти в одном темпе с другими классами. Хотя если смотреть на результаты, создавать группы среди учащихся одного класса не принесет явных преимуществ, но на этом экзамене имеется возможность кардинально изменить ситуацию по классным очкам. Поэтому для остальных станет естественным рассчитывать обойти другие классы, насколько это будет возможно. Конечно же, не стоит даже упоминать классы, что находятся внизу рейтинга.

Таким образом, прежде чем вставать на стартовую линию, необходимо для начала определиться с направлением, как мы будем формировать группы.

— Как поступят Сакаянаги-сан, Рьюен-кун и Ичиносе-сан?

Чтобы определить отправную точку, Хорикита решила использовать вопрос Йоске для начала разговора со всем классом.

— Занимающий верхние позиции класс A, вероятно, не столкнется с проблемами объединения классов. Им не так важно, какая именно группа выиграет – для них главное сохранение разрыва между их классом и другими. В отличие от них, остальные три класса, что располагаются ниже в рейтинге, включая и нас, захотят уменьшить этот разрыв.

— Тогда почему бы не создать альянс между тремя классами? Если класс A хочет увеличить разрыв, то лучше для начала объединиться всем, начиная от класса B и заканчивая классом D, чтобы уменьшить разницу с классом A.

Прислушавшись к разговору, Судо посетила неплохая идея.

Объединение трех классов ради победы над общим врагом – классом A.

— Враг моего врага – мой друг, да? Идея изолировать класс A не так уж и плоха. Есть хороший шанс на то, что Ичиносе-сан может принять такое предложение.

— Однако в случае попыток изолировать их класс, мы должны приготовиться к ответным мерам. Нам стоить учесть личность Сакаянаги-сан – думаю, даже для класса D, располагающегося в самом низу, она не поскупится ресурсами, чтобы разобраться с ним.

Как правило, класс A должен сосредотачиваться на классе B, занимавшем в рейтинге второе место.

Но как Йоске и сказал, Сакаянаги ни за что не позволит своей добыче сбежать.

— Нам нужно осторожно сократить разрыв между нашим классом и остальными, насколько это будет возможным.

— Даже если альянс трех классов необходим, не мы должны первыми это предложить.

Идея заключалась в том, чтобы позволить другому представителю принять на себя враждебность класса A, во главе которого стояла Сакаянаги.

Только вот проще сказать, чем сделать.

Проблема в том, что на этом специальном экзамене невозможно решить абсолютно все проблемы, используя лишь обсуждение внутри своего класса.

Насколько бы оживленно разговоры не протекали, продвинуться вперед у нас не получится. Если не понять, о чем думают классы B и C, и не объединиться вместе ради реализации общих планов, все это будет считаться лишь обычной теорией.

Добиться же переговоров между тремя классами также не является легкой задачей.

Исключив Ичиносе, тяжело даже представить себе согласие Рьюена.

А если об этом узнает Сакаянаги, то она, естественно, сделает свой ход.

— Похоже, нам придется принимать трудные решения…

Хотя на создание групп у нас есть более месяца, нельзя медлить, потому что каждый день вокруг начнут создаваться все новые и новые группы.

— Если бы кто-то из других классов выдвинул бы похожее предложение, это было бы очень полезно…

Учащиеся из класса D обеспокоились этой проблемой.

— Голова болеть начинает уже на этапе продумывания групп.

Помимо групп, существовала еще одна важная деталь – наличие карт с различными эффектами. Завтра утром школа выдаст каждому по карте, которой нельзя будет обменяться с одноклассниками. Кроме того, переданную кому-то карту нельзя обменять назад, поскольку согласно правилам изменить владельца можно лишь один раз. В общем, мы можем обмениваться, покупать или продавать их учащимся из других классов.

— Вероятно, завтра много людей начнут действовать.

— Ага. Ключевым моментом также является набор эффективных карт.

С этого дня нам разрешили формировать малые группы для предстоящего специального экзамена.

Естественно, общее положение классов, включая и класс D, кардинально изменится.

После окончания учебного дня на телефоны учащихся с превосходными академическими и физическими способностями пришли сообщения. Хорикита подошла ко мне, одновременно наблюдая за ситуацией.

— Похоже, они сразу же начали предпринимать шаги. Ну, желать привлечь в группу выдающихся учащихся можно назвать чем-то естественным.

В независимости от выбранной стратегии вашего класса, первый, кто сделает свой ход, все равно ничего не потеряет.

— Хорикита, тебе также пришло сообщение?

— Нет, ничего не приходило.

— Понятно. В конце концов, мало у кого есть твои контакты.

— Ты прекрасно знал об этом, но целенаправленно решил спросить, а? Знаешь, ты отвратителен. Кстати, Аянокоджи-кун, а что насчет тебя? Ты получил идеальный балл по математике, но твой мобильный телефон на удивление молчит.

Хорикита вернула мне колкость назад, и я решил взглянуть на свой телефон, который еще не издал и звука.

— Батарея села. Я не заряжал телефон где-то дня два или три.

— Если не пользуешься им часто, то и заряжать его редко приходится?

Мне хотелось с ней не согласиться, но она все же была права. Чем реже ты пользуешься телефоном, тем высока вероятность однажды забыть зарядить его.

— Разве сейчас ты не должна уделять все свое внимание одноклассникам? Возникнут неприятности, если они поспешат с формированием группы.

— Ранее я уже разъяснила им, что необходимо сделать в первую очередь. Я послала инструкции каждому в простой для понимания форме, но ты, похоже, про это не знал из-за севшей батареи, — сказав это, Хорикита показала мне свой телефон.

[Хорикита: Прошу, не формируйте группу до тех пор, пока класс D не придет к соглашению.]

[Хорикита: Если же вы хотите как можно скорее найти себе группу, пожалуйста, свяжитесь со мной.]

Она заранее предвидела ситуацию и постаралась ввести минимальный свод правил.

— Конечно же, нет нужды в принудительном следовании правилам. В первую очередь все будет зависеть только от личных суждений.

Безусловно, вопрос объединения с тем или иным человеком – личный выбор каждого. Нельзя формировать группу, в которой не будет личностной совместимости, ведь это может повлиять на шансы исключения из школы. Даже если добиться сотрудничества всех четырех классов, просто нет идеальной комбинации групп, когда никого бы не исключили.

В этом случае мы могли только раздавать советы.

Так как портативную зарядку я всегда носил с собой, я встал со своего места и направился к выходу из класса.

Сделал я это целенаправленно, потому что в классе могут быть те, кто нас сейчас подслушивает.

— От Ичиносе не поступало какое-либо сообщение? Не удивительно, если она первая предложит идею сотрудничества между классами на всей параллели.

— Пока от нее ничего не приходило. От классов A и B также не последовало никаких предложений. Будь у всех классов на втором году обучения мысль о том, что лучше объединиться, уже на данном этапе должны появиться приглашения на переговоры.

Если группы будут формироваться, основываясь только на личных предпочтениях, то шансы на сотрудничество начнут уменьшаться. Не имея планов на мирные переговоры с самого начала, все классы на втором году обучения закончат враждой друг с другом. Если цель Хорикиты в установлении сотруднических отношений между классами, то она должна что-то предпринять.

Хорикита не показала признаков недовольства из-за того, что я пошел к выходу, вместо этого она последовала за мной.

Судя по всему, она хотела от меня что-то еще.

Как только мы вышли в коридор и Хорикита убедилась, что вокруг нас никого нет, она обратилась ко мне.

— Насчет этого экзамена по выживанию на острове… Ты сможешь в одиночку занять первое место?

— Не будь столь опрометчивой. Мы знаем лишь о том, что экзамен проведется на необитаемом острове.

— Мне просто интересно, тебе, набравшему идеальный балл по математике, вообще нужна группа?

Что за логика в ее суждениях? Или же это был ее способ попытать удачу, попросив о невозможном?

— Заняв первое место, наш класс D наберет достаточно много очков. Второе и третье место можно оставить первому и третьему годам обучения. По крайней мере, так будет лучше, нежели отдавать эти места другим классам на нашей параллели.

Проще сказать, чем сделать.

— В таком случае мы можем формировать группы, основываясь на цели – избежать исключений. Тогда будет немного легче…

Направив силы на создание сильных групп ради победы, мы неизбежно столкнемся с появлением слабых групп.

— И не все будут готовы выложить свои приватные баллы, чтобы получить помощь.

— Ага. Я бы хотела, чтобы приватные баллы в основном присутствовали у тех учащихся, кто не уверен в себе, но может произойти ситуация, когда те, кто одалживал эти баллы, окажутся на последних местах.

Нет ничего более тщетного, чем спасение кого-то во вред себе.

— Если не хочешь такого развития событий, то можешь спросить лишь тех, у кого есть лишние баллы.

Это могло бы сработать, но количество таких учащихся сильно ограничено.

— Еще есть один способ не позволить кому-либо из нас вылететь из школы, но я сомневаюсь, что кто-то согласится на это.

— Намеренно сдаться в самом начале, да?

Похоже, Хорикита уже нашла небольшую лазейку на этом экзамене. Согласно правилам, первые выбывшие пять групп исключат из школы. В таком случае можно было бы заранее подготовить пять групп, что пожертвуют собой сразу после начала экзамена. Это позволит остальным не переживать насчет исключения из школы. Тем не менее для исполнения этого плана необходимо заранее подготовить тридцать миллионов приватных баллов – но более важно учитывать тот факт, что группы, занявшие первые места, получат классные очки от групп, занявших последние. Даже если группы, которыми придется пожертвовать, будут состоять из учащихся на одном году обучения, мы не сможем оправиться от потерь из-за уменьшения вознаграждения. Можно даже сказать, что школа заранее предусмотрела подобные махинации, введя связь между тремя лучшими и худшими группами.

— Получается, полагаться мы можем лишь на собственные силы.

— Именно. Могу я советоваться с тобой и дальше? — спросила Хорикита, остановившись.

— Если это будет в пределах моих возможностей.

— Этого будет вполне достаточно. Спасибо.

Хориките, видимо, еще нужно было что-то обсудить с одноклассниками, поэтому она вернулась в класс.

Смотря на спину удаляющейся Хорикиты, я решил направиться в сторону выхода из здания школы.

Пока я шел по коридору к выходу…

— Йо!

Смотря на черный экран телефона, который я уже хотел включить, меня окликнул Ишизаки Дайчи, ученик из класса 2-B. На его лице красовалась жизнерадостная улыбка. У него были какие-то хорошие новости?

— Я решил лично наведаться к тебе, потому что ты не ответил через телефон.

— Прости, батарея разрядилась.

— Да просто забудь, все в порядке. Давай-ка выйдем да поговорим?

— Это что-то вроде угрозы?

— Ха, ты издеваешься что ли? В этой школе вообще есть человек, способный тебя запугать?

Ишизаки пошутил в ответ на мою собственную шутку.

— Ты занят?

— Нет, я уже собирался возвращаться в общежитие.

— О, правда? Тогда не будет никаких проблем. Пошли.

Улыбаясь и не давая мне возможности заговорить, Ишизаки шагнул вперед и помахал мне рукой.

Если я буду просто смотреть ему вслед, то быстро потеряю его из виду.

Попытка объясниться в этом месте же вызовет ненужно внимание.

Так как я действительно был свободен, то решил последовать за Ишизаки.

Однако как только я завернул за угол, передо мной возникла огромная стена, которая не должна была находиться в этом месте.

Нет, на самом деле никакой стены там не было. Это оказался Ямада Альберт, одноклассник Ишизаки.

На нем красовались солнцезащитные очки. Только завидев меня, он положил свою руку на мое правое плечо, а вокруг него царствовала пугающая атмосфера.

— Hey*.

[П/П: «Привет». Альберт у нас ведь американец, кто забыл]

— …Hey.

Я не понимал, в какой ситуации оказался, поэтому просто повторил за ним. Нет, правда, что происходит?

Судя по всему, запугивание, которое я изначально воспринял как шутку, оказалось в некоторой степени реальным.

— Здравствуй, Аянокоджи-кун.

Рядом с Альбертом, что казался соизмерим со стеной, появилась фигура Хиёри.

— Довольно редкая комбинация.

— Хм, возможно.

Я предполагал, что здесь будет и Рьюен, но, как оказалось, он не появился.

— Что это мы тут делаем? Пойдем-ка в другое место.

— Пойдем? Куда?

[[image:/storage/reader-images/df7418c367ff34a47c481277252229568b89c357.webp]]

— А, точно… Я еще не придумал.

Ишизаки смущенно улыбнулся и прикоснулся указательным пальцем левой руки к носу.

— У меня что-то плохое предчувствие, так что не могли бы вы меня просто отпустить?

Я уже понял, что это не предвещало ничего хорошего, поэтому мне захотелось уйти отсюда поскорее.

— Ты ведь сейчас свободен, так? Нет, я не позволю тебе уйти.

— Не позволишь… мне уйти?

Стоявший позади меня Альберт, используя огромную силу, крепко схватил меня. Хиёри находилась с другой стороны, и она также обхватила меня за руку и прижала к себе. В результате они вдвоем схватили меня.

— Прости, Аянокоджи-кун, но мы не собираемся тебя отпускать.

— Э?

А вот это уже и правда можно назвать запугиванием.

…Надеюсь, они перестанут так шутить, пока все не зашло слишком далеко.

Они, кажется, планируют покинуть это место, прихватив меня с собой.

— Мы слишком выделяемся. Ишизаки-кун, давай уже уйдем.

— Ага, давай… Только куда?

— Так-так, посмотрим… Что насчет комнаты Ишизаки-куна? — небрежно предложила Хиёри.

— А? М-моя комната? Нет, н-нет, не бывать такому!.. Ни за что и никогда!

Услышав, что она предложила пойти в его комнату, Ишизаки запаниковал и начал отказываться.

— А что-то не так? С этим будут какие-то проблемы?

— Н-на то много всяких причин есть. Да и еще так внезапно предложила…

— Нам будет все равно на небольшой беспорядок в твоей комнате. Так ведь?

Альберт, к которому и обратились, медленно повернул голову и кивнул.

…Значит, он все же понимает японский?

То есть он, конечно, использует его на экзаменах и уроках, но мне бы хотелось хоть раз услышать, как он говорит на этом языке.

— Т-точно! Там не небольшой, а просто чудовищный беспорядок! Даже шага сделать не получится! Ох, какой же мне позор!

— Не переживай так, если нужно будет, я помогу тебе прибраться.

— Не-не-не-не-не, ни в коем случае! Не могу же я позволить девушке убирать бумажные салфетки и тому подобное!

Словно не удержавшись, он решил упомянуть о том, чем была завалена его комната.

— Салфетки?.. А что с ними не так?

Хиёри вопросительно склонила голову набок.

— В-в любом случае в моей комнате просто… О! Давайте лучше пойдем в комнату Альберта!

Ишизаки в панике решил сменить направление разговора.

— Нет ведь ничего странного, чтобы пойти в комнату Альберта, так? Верно же я говорю? Верно?! — быстро произнес Ишизаки, словно желая поскорее уйти от этой темы.

— Okay*. [Ладно]

И все-таки он понимает японский, так как Альберт быстро ответил на заданный ему вопрос.

Затем он начал идти, двигая при этом и меня.

— Это… А меня так и будут таскать?

— Все нормально. Ямада-кун очень силен.

Не в этом проблема…

Кажется, таким образом мы довольно сильно привлекаем к себе внимание…

— Говорю же, все нормально. Подобное также можно считать неким обращением к другим.

Хиёри нежно улыбнулась и пошла вперед, словно ведя за собой.

— О, как и ожидалось от Шиины! Отличная идея, просто великолепная!

И что вы планируете сделать, забрав меня с собой?

Меня повели в общежитие, пока я мысленно задавался этим вопросом.

Я впервые оказался в комнате Альберта.

Несмотря на крупное телосложение, планировка его комнаты оставалась такой же, как и у всех.

Однако убранство самой комнаты почти всегда отличалось и зависело конкретно от жильца – и вот тут уже можно было заметить его уникальность.

Прямо посередине комнаты находился большой американский и японский флаг. Но обошлось не только этими странами – на стенах висели флаги Китая, Италии и некоторых африканских стран. Их размер, однако, оказался меньше тех, что находились в середине. Сами флаги были сделаны не из обычной печатной бумаги, а из ткани, как бы давая представление о его увлечении.

— Альберт у нас фанатик, увлекающийся флагами. Удивлен, а? — спокойно объяснил Ишизаки.

Вероятно, он уже бывал в его комнате.

— Немного.

Наконец отпустив меня, Альберт велел мне сесть.

Я решил спросить их о цели, когда убедился, что все нашли себе место и сели.

— И что же… вы втроем от меня хотите?

Три человека начали обмениваться взглядами.

А затем они по какой-то причине стали улыбаться.

— Так-так, тогда перейдем сразу к главному!.. Давай создадим группу для следующего специального экзамена!

Как и ожидалось, речь зашла про экзамен.

— Создадим… группу? А что насчет рассказать подробности?

— Подробности? Рассказать-то нам больше и нечего.

— Я так не думаю. Я ведь даже не знаю, с кем из вас я должен буду вступить в группу.

В комнате присутствовало четыре человека. На одного больше, чем позволяют правила для формирования малой группы. Естественно, так как Хиёри была девушкой, из-за чего она не подходила в качестве кандидата по нужному соотношению девушек к парням, предполагалось, что я должен буду объединиться с Ишизаки и Альбертом. Однако я был не уверен в их намерениях.

— А это не имеет особого значения. Со мной, Альбертом или же Шииной. Суть в том, чтобы ты объединился с кем-либо из класса B.

Такое предложение выглядело чересчур смелым и дерзким.

Однако исходило оно от Ишизаки, поэтому в каком-то смысле было приемлемо.

— Ты хочешь, чтобы я присоединился к группе к кому-нибудь из вашего класса?

— Ага. А после начала экзамена ты объединишься с другой малой группой от класса B, в результате чего получится непробиваемая стена из шести человек. Пять человек с нашего класса, и ты, Аянокоджи, шестой – победа нам гарантирована!

Подобное предложение могло бы довести человека до слез, но мне нужно было спокойно все обдумать.

— Хиёри… Ты пыталась разъяснить правила специального экзамена Ишизаки?

— Нет, — ответила она прямо. — У меня возникло чувство, что если я вмешаюсь и попытаюсь ему все объяснить, то возникнет ситуация, когда мне через пять секунд придется сразу поправить его доводы. Поэтому я подумала, что лучше просто довериться течению.

Лучше? Как бы не так.

Это правда, что спустя пять секунд этого разговора я уже осознал, что Ишизаки так до конца и не понял правила, но…

— Вообще я бы хотел много чего вам сказать, но обойдусь двумя… тремя пунктами. Для начала, нет никакой гарантии, что после начала экзамена будет просто создать идеальную большую группу.

Наш классный руководитель уже сказала нам про то, что это непросто.

Если бы мы могли создавать большие группы, приходя к другим и говоря что-то вроде: «Давай объединимся», то отсутствовал бы какой-либо смысл давать нам прямо сейчас возможность формировать малые группы до трех человек. Вернее, это был бы недостаток.

Так как сформировать большую группу после начала экзамена будет трудно, нам разрешили создавать малые группы уже на данном этапе.

— Правда?

Ишизаки, похоже, не знал этого – он озадаченно склонил голову набок, посмотрев в сторону Хиёри, словно ожидая от нее объяснений.

— Такой вывод напрашивается, если разобраться в объяснениях экзамена. Возможно, возникнет ситуация, когда придется работать с теми группами, с которыми ты не планировал объединяться.

— Понятия не имею, о чем ты говоришь.

— Во время экзамена могут возникнуть какие-то условия, необходимые для объединения наших групп.

— И какие условия?

Если бы мы знали об этом, то было бы намного проще.

— Подробности пока неизвестны. Однако, судя по сказанному, это не будет так уж легко.

— Ну… даже если и будут какие-то условия, то мы все равно должны подготовиться к формированию больших групп, так?

— Если говорить именно так, то да, ты прав.

— Тогда проблем нет – нужно начать готовиться к экзамену, принимая во внимание мое предложение.

Удивительным было то, как он продолжал легкомысленно относиться к этому вопросу.

Хиёри, судя по всему, также нашла что-то в его предложении, поэтому внимательно его слушала.

— Мне нет смысла задумываться о том, чего я не понимаю.

Можно ли рассматривать его отношение, как шарм Ишизаки Дайчи?

— Ну… тогда перейдем к следующему пункту.

Поскольку на данном этапе нет возможности что-то сделать с первым пунктом, я решил перейти ко второму.

— С кем ты уже успел поговорить, помимо меня? Или с кем ты планируешь еще это обсудить?

— Ни с кем мы не говорили, да и не собираемся. Так ведь?

В ответ на вопрос Ишизаки остальные двое кивнули.

— Значит, я единственный. И причина?..

— Ты – это ты, вот и вся причина. Думаю, ты силен так же, как и Рьюен-сан… Нет, осмелюсь сказать, ты лучше него. Ты силен в физическом плане, а твой ум признал даже Рьюен-сан. Кроме того, на специальном экзамене весной ты получил идеальный балл по математике, что просто невероятно. Группа, где будет состоять Аянокоджи, запросто победит в этом экзамене. Так почему бы не пригласить тебя?

— Хотя тебя очень высоко оценили, Аянокоджи-кун, но у меня такое же мнение.

Альберт также уверенно кивнул.

Изначально я хотел обсудить с ними три момента, но теперь мне захотелось узнать и насчет четвертого. Как много Альберт понимал по-японски, и может ли он на нем говорить? Я, конечно, никогда не видел его за занятиями, но он точно учится, используя японский язык…

И еще, я не могу отрицать, что они таким образом хотели меня задобрить, но…

— И последнее… Какая мне от этого польза? Предположим, что первые места занял класс B, но выиграете от этого только вы.

Пусть даже классные очки будут поровну поделены между классами, но существует огромная разница в получаемых приватных баллах.

— О чем это ты? Как мы можем позволить тебе понести потери? Когда мы станем классом A, то перечислим тебе двадцать миллионов приватных баллов, чтобы ты перешел к нам в класс, — уверенно сказал Ишизаки. — Другими словами, у тебя будет несколько вариантов – либо поднять свой класс до класса A, либо сделать то же самое с классом B. Получается, что вероятность твоего выпуска из класса A увеличивается до 50%.

Он предложил это так просто и с улыбкой на лице, словно довольствовался собой.

Конечно, его рассуждения были бы правильными, если у каждого класса имелись равные шансы попасть в класс A. Однако это не так. Между классами существовала разница в способностях, так что было очень трудно вычислить точную вероятность.

Но, опять же, наличие возможности перейти в другой класс стало бы неплохим преимуществом для меня.

— Хиёри и Альберт также согласны с этим?

— Да. Мы будем рады приветствовать тебя в нашем классе.

— Yes*. [Да]

Прекрасно понимая абсурдность идеи Ишизаки, эти двое все равно согласились с ней. Но прежде чем я соглашусь, необходимо узнать самое главное. Именно поэтому я продолжил спрашивать дальше.

— Пригласить меня решил Рьюен? Или это предложение исходит только от Ишизаки?

Ишизаки, беспечно отвечавший до сих пор, внезапно напрягся.

— Предложение сделал лично я. Рьюен-сан ничего не знает об этом.

Похоже, Ишизаки все взял на себя – он обдумал эту идею и после уже предложил ее мне.

Хотя я предполагал подобное, но не думал, что он действительно решится на такую авантюру.

По этой причине, вероятно, здесь нет Ибуки, постоянно находившейся рядом с ним.

Альберт и Хиёри – его единственные союзники?

— Ты задумывался, что будет, если Рьюен все узнает?

— Нет, не думал! Я даже представить себе не могу! Но… в каком-то смысле я уже подготовился к этому.

Ишизаки слегка напугался, и все же он попытался нацепить храбрость на свое лицо.

— Правила говорят нам, что нет никаких проблем с объединением с другими классами на параллели. Решив, что Аянокоджи нам необходим, разве есть что-то плохое в том, что я тебя пригласил?

Его можно было понять. Пока у них в классе не установилась политика создания группы только среди своих одноклассников, Рьюен не может жаловаться на действия Ишизаки.

— На предстоящем экзамене необходимо предотвратить появление ситуации, когда очки классов на втором году обучения заберут другие параллели. Естественно, необходимо также стремиться и к вершине. Вот почему нам необходим Аянокоджи-кун.

— Вот-вот.

— Есть еще несколько моментов, которые меня беспокоят, но… Я понимаю, что вы хотите до меня донести.

— Значит, ты присоединишься к нам?

— В приглашении нет ничего плохого, но я не могу пока согласиться на это.

— П-почему?

— У Аянокоджи-куна есть кое-какие обязательства перед своим классом, не так ли?

Несмотря на поддержку идеи Ишизаки, Хиёри поняла причину моего отказа, даже если я ничего не объяснил.

— Кроме того, думаю, что предоставленных Аянокоджи-куну условий недостаточно.

— Недостаточно… Двадцать миллионов приватных баллов… мало?

— Я не это имела в виду. Нет, на самом деле, это исключительная сумма, если смотреть на нее только с точки зрения количества баллов. Однако, по сути, мы предлагаем ему только право перейти в наш класс.

— Н-но мы ведь не можем просто отдать ему двадцать миллионов приватных баллов для перехода в класс Сакаянаги.

Если бы я мог свободно распоряжаться суммой, полученной от Ишизаки и других, то использовал бы ее для обеспечения себе места в классе A. Класс B же не сможет укрепить свои силы, потому что я перейду в другой класс.

— Есть еще кое-что. Ты сказал Аянокоджи-куну, что он должен попасть в любую группу, состоящую из учащихся класса B, но в этом-то и кроется проблема. Экзамен по выживанию на необитаемом острове – это не единоличное сражение. Если наша цель – стремиться к первым местам, то необходимо работать в группе со способными людьми, чтобы увеличить наши шансы.

Спокойно выслушав всю историю от начала и до конца, Хиёри высказала пару резких замечаний.

И с каждым новым аргументом Ишизаки все больше паниковал, покрываясь холодным потом.

— Т-тогда кого нужно выбрать?!

— Если бы состав группы зависел от меня… Так, давай-ка подумаем. Рьюен-кун, Канеда-кун и Аянокоджи-кун. Эти трое будут в малой группе. Канеду-куна можно заменить на Ямаду-куна, но Рьюен-кун необходим.

Он обладает лидерскими качествами и достаточной смелостью для создания стратегий, способных нарушать правила. И тот факт, что на экзамене по выживанию на острове в прошлом году он остался незамеченным до самой последней минуты, доказывает его способности и ценность. Рьюена действительно нельзя заменить, учитывая его превосходные физические способности и ум. На его роль предложили Канеду с его академическими способностями и Альберта, физическое превосходство которого было очевидно.

Если необходимо максимально увеличить свои шансы на выигрыш, то наличие двух из трех перечисленных людей обязательно.

— Не глупи! Неужели ты думаешь, что Рьюен-сан одобрит мою стратегию?!

— Немедленно ее отвергнет.

— Вот и я о чем!

— Для Канеды-куна невозможно проигнорировать Рьюен-куна, так что он тоже не станет участвовать в этой авантюре.

— И что тогда нам делать?

— Не думаю, что с этим мы можем что-то сделать. По крайней мере, сейчас.

— Угх… Как хлопотно-то.

Ишизаки скрестил руки на груди и задумался, но, конечно же, никаких идей ему на ум не пришло.

— Ну, мы смогли донести до тебя наши и Ишизаки-куна мысли, и этого нам вполне достаточно.

Судя по всему, такова была цель Хиёри с самого начала.

Она уже знала о том, что сформировать группу со мной будет не так просто, поэтому решила рассказать мне про их намерение о создании такой группы.

Быть может, Альберт также осознавал всю тщетность их попыток, потому что он ободряюще похлопал Ишизаки по плечу.

— …Ладно, я понял. Получается, на данном этапе мы ничего не можем сделать…

Ишизаки выслушал все «за» и «против» и в результате согласился, пусть и неохотно.

— Я не уверен, смогу ли сделать то, что ты ожидаешь от меня, но дай, по крайней мере, время подумать над этим.

Я решил, что такой ответ будет самым лучшим в этой ситуации.

Однако у меня все равно не было никакого намерения создавать с кем-либо группу прямо сейчас.

Все из-за Цукиширо и учащегося из Белой комнаты, скрывающегося среди первогодок.

Конец первого семестра постепенно приближался.

Для меня невозможно продолжать жить своей школьной жизнью и дальше.

Вероятно, следующий специальный экзамен станет последней битвой между мной и Цукиширо.

Другими словами, существует вероятность того, что он совершит безжалостную атаку, не заботясь о других учащихся.

При создании группы в нее наверняка вовлекутся и другие участники.

И если ситуация примет скверный оборот, то мне придется убедиться, что исключат только меня и потери среди других учеников будут минимальны.

Думая об этом, я вновь укрепил решимость в своем сердце.

Утро следующего дня.

Перед тем как пойти в школу, я проверил свой телефон.

По личной почте я получил уведомление от школы.

Это уведомление касалось получения карты «Испытание».

— Не думал, что получу специальную карту…

В тот момент, когда в мою сторону перестали бросать странные взгляды из-за идеального балла по математике, я получил эту карту. Это был своего рода обоюдоострый меч. Из-за сильного эффекта карты «Испытание» существовала вероятность вновь привлечь к себе внимание. Хотя было бы лучше и безопаснее попробовать обменять ее или продать тому, кто в ней нуждался, но из-за нестабильного результата необходимо быть очень осторожным со сделками с учащимися из других классов. Ответственность за занятие первого места группой, которой я отдам эту карту, мне следует взять на себя.

Существует также вероятность, что эта карта досталось мне из-за влияния Цукиширо, как бы подталкивая меня к исключению из школы, однако такая стратегия выглядела очень слабой для оказания на меня давления, потому что я могу ее передать другому человеку. Более естественным было бы интерпретировать это как везение. Что касается двух оставшихся специальных карт, то «Подмога» досталась Асакуре Мако из класса C, а «Аннулирование» Яно Кохару из класса A. Возможно, это также можно назвать удачей, что они распределились таким образом.

Я решил выйти из общежития пораньше и обдумывал свои дальнейшие действия.

В лифте я столкнулся с Шинохарой.

— Доброе утро.

— Утречка.

Хотя мы и были одноклассниками, но явно не близкими друзьями, так что, помимо повседневного приветствия, больше словечком мы не обмолвились.

В лифте мы пробыли не так много времени. Оказавшись на первом этаже, я нажал на кнопку открытия дверей и пропустил Шинохару вперед.

В вестибюле сейчас ожидал обычно всегда опаздывающий Ике. Завидев нас, он нервно начал озираться по сторонам.

Я подумывал, что он ждет Судо, но оказалось не так.

По-простому поздоровавшись с Шинохарой, он пропустил ее вперед и, продолжая смотреть ей вслед, вскоре последовал за ней.

Я намеренно замедлился и стал держать необходимое расстояние, чтобы не мешать им.

— Эй, Шинохара.

— Чего тебе?

До меня донеслись их тихие голоса почти сразу, как я вышел на улицу.

— Э-эм, ну… Я спросить хотел насчет групп для предстоящего экзамена… Ты уже объединилась с кем-нибудь?

— Пока нет… А для чего спрашиваешь?

— Да так, ничего такого… Просто спросил.

— О, правда?.. А ты как? Ты ведь будешь с Судо-куном и Хондо-куном, верно?

— А разве это плохо? С ними я весело проведу время.

— Ага, конечно.

Шинохара усмехнулась, но Ике это совершенно не волновало.

Он, казалось, хотел что-то сказать и отчаянно пытался подобрать нужные слова.

— Ну, эти ребята вообще и сами могут со всем разобраться… Взять того же Кена – он настолько силен, что имея его в группе, у них уже будет достаточно мужской силы.

— Угу-м.

Несмотря на отстраненный ответ, Шинохара не испытывала недовольства при общении с ним.

— Как бы мне правильно выразиться. Я считаю, что должен протянуть руку помощи тому, кто в ней нуждается… Так что если ты столкнешься с проблемами, то… М-м, я могу сформировать группу с тобой. Что думаешь?

— А? Не превозноси себя так сильно.

— Ты ведь помнишь произошедшее в прошлом году? У меня есть опыт в походах, так что я могу оказаться полезен в такого рода экзаменах.

Он изо всех сил пытался убедить Шинохару, что может быть оружием.

Но, по сути, больше походило на то, что он пытался найти причину объединиться с ней.

— Ну, я хотя бы могу подумать над твоим предложением… Но ты уверен, что хочешь быть в группе со мной?

— А, э-э, не пойми неправильно, ладно? Видишь ли, сейчас я хожу на краю лезвия и могу действительно вылететь из школы. И по этой причине я как бы жертвую собой, чтобы защитить тебя.

Ике не мог быть честным с собой – он сболтнул лишнего и наверняка пожалеет об этом.

— А? Какая к черту жертва? Ничего такого я не просила!

После сказанных Ике слов Шинохара, естественно, не станет добровольно присоединяться к его группе.

Настроение кардинально изменилось.

— О, утречка, Ике-кун! Ты свободен? Можно ненадолго тебя занять?

В момент воцарившейся напряженной атмосферы вмешалась Кушида, она позвала Ике, находясь позади.

Ике сразу отвел взгляд от Шинохары и возбужденно замахал руками.

— Свободен ли я? Ха! Да я супер-свободен! — сказав это, Ике оставил Шинохару и подошел к Кушиде.

Сама Шинохара провожала его ледяным взглядом.

— Суть вот в чем. Кобаши-сан из класса C хотела пригласить Ике-куна в группу. Кажется, она уже в школе. Не мог бы с ней поговорить насчет этого?

— Правда что ли?! Тогда пошли прямо сейчас!

Ике, узнав о приглашении от девушки, сразу же воодушевился.

— А, но у тебя, кажется, был какой-то разговор с Шинохарой-сан… Все ли будет нормально?

Кушида взглянула на Шинохару, чтобы увидеть ее реакцию.

— Все нормально, можешь забирать его. В конце концов, он лишь выносил мне мозги.

— Это ты мне мозги выносила!

Око за око. Несмотря на очевидную вину со стороны Ике, он вприпрыжку пошел за Кушидой.

Шинохара остановилась и стала одиноко провожать их взглядом.

Я почти сразу догнал ее и обогнал.

В конце концов, Ике можно назвать человеком настроения.

Он был настолько счастлив полученным от девушки приглашением, что упустил из виду нечто важное.

— Сацуки.

Внезапно позади я услышал, как кто-то обратился к Шинохаре по имени, из-за чего я невольно обернулся.

— А, Комия-кун… Утречка.

Это был Комия Кёго – ученик из класса 2-B.

— Что-то случилось? Из-за чего плачешь?

— А? С чего бы мне плакать?

— Ну, у тебя глаза покраснели, так что…

— Увидел все-таки, да? Просто соринка в глаз попала…

Шинохара не только пыталась ввести в заблуждение Комию, но и саму себя.

— Кстати, я услышала от Судо-куна, что ты в баскетбольной команде на постоянной основе теперь будешь, да?

— Ага, я долго к этому стремился.

— Ты ведь постоянно тренировался допоздна, и теперь твои усилия окупились.

Я постепенно удалялся от остановившейся Шинохары, пока полностью не перестал слышать их разговор.

— Не повезло тебе завладеть картой «Испытание». Думаю, ты снова привлечешь к себе внимание, — сказала мне Хорикита сразу, как вошла в класс и подошла ко мне.

— Я тоже немного расстроился, когда узнал об этом утром.

— Было бы прекрасно, если бы мы могли свободно обмениваться картами среди одноклассников. Неуверенные в победе учащиеся ни за что не захотят получить эту карту, но мы также не можем отдать ее кому-то, кто уверен в себе.

Хориките досталась карта «Скос половины». Хотя ее эффект чрезвычайно полезен в случае получения штрафа, она может быть и бесполезной для тех учащихся, что стремятся занять первые места.

— Получается, у тебя нет иного выбора, кроме как выложиться на полную и попасть в топ 30% групп, а может даже и выше.

— Ты говоришь так, словно это не имеет к тебе никакого отношения. Разве ты не должна побеспокоиться обо мне, как о своем однокласснике?

— Если ты хочешь положиться на меня, то, конечно же, я протяну тебе руку.

Хорикита вела себя все более дерзко. Или, скорее, с ней теперь намного тяжелее разобраться, нежели раньше.

Ее глаза словно провоцировали меня: «И что ты хочешь, чтобы я сделала?». Из-за подобного отношения мне все меньше хотелось просить у нее помощи.

— Прости, но если я найду желающего ее получить, то мне лучше просто отдать ее.

— Это уже будет зависеть от тебя. На самом деле было бы неплохо, если бы действительно нашелся такой человек. Карта «Испытание» оказывает эффект не только на владельца, но и на всю группу. А это очень большой риск.

Она выглядела вежливой в своих объяснениях, но ее слова сквозили сарказмом.

— Чтобы ты понимал, это был сарказм.

— Я понимаю.

— Можно сказать, это своего рода расплата за издевательства надо мной.

— Что-то не припоминаю я такого…

Карта «Испытание» могла принести как неприятности, так и послужить защитным амулетом. Скорее всего, это снизит число желающих бездумно объединиться со мной в группу. В худшем случае мне нужно заранее подготовиться к тому, что с этой картой мне придется в одиночку сдавать экзамен по выживанию на острове.

— Могу я рассчитывать, что ты справишься своими силами?

Хотя я мог положиться на Хорикиту, лидера нашего класса, но были среди одноклассников и те, кто действительно нуждался в ее поддержке. Лучше облегчить бремя на ее плечах настолько, насколько это вообще возможно.

— Ну, сделаю, что смогу.

Я сказал ей, что справлюсь с этим сам, и она пошла к своему месту. И пока я смотрел, кто какие карты получил, до моих ушей донесся громкий голос Ике.

— А? Ты ч-что… уже нашла себе группу?

— Ага. Проблемы?

Похоже, после того, как Ике оставил Шинохару, она смогла сформировать группу.

— Но я же совсем недавно приглашал тебя! Да и запрещено было создавать группы без разрешения Хорикиты!

— Запрещено? Я еще официально не подтвердила создание группы. Хотя… Я сделаю это сегодня.

— Чт…

— И что значит твое «я недавно приглашал тебя»? Разве не ты сразу побежал к другой юбке и просто проигнорировал меня?

— В-все было совсем не так! Я специально пошел, чтобы отказаться! И все ради тебя!

— Отказаться? Как же ты бесишь меня. Ты отвратителен.

— Насчет группы… С кем ты решила объединиться?

— А какое это имеет отношение к тебе?

— Никакое, но мне просто любопытно.

— Комия-кун из класса B. Он пригласил меня еще вчера, сразу после объявления специального экзамена.

И это оказался Комия. Именно он был тем, кто подошел к ней по дороге в школу.

— Чего? Комия? Да этот парень ведь показушник из баскетбольного клуба. Как глупо!

Думаю, Ике в глубине души считал, что Шинохаре следовало объединиться в группу именно с ним.

— Никакой он не показушник. К тому же я уже пообещала сегодня встретиться с ним в кафе после занятий, — сказав это, Шинохара отвернулась от Ике.

Для тех, кто сейчас наблюдал за их перепалкой, это выглядело не более чем продолжением их постоянных споров.

После завершения учебного дня, как и говорила Шинохара, она сразу встала со своего места и вышла из класса.

Ике молча проводил ее взглядом, но вскоре также покинул класс, словно решился на что-то.

— Могу я тебя побеспокоить?

Видевший эту сцену от начала и до конца Йоске после ухода Ике подошел ко мне.

Он, возможно, хотел поговорить о чем-то конкретном и не для чужих ушей, поэтому пригласил меня выйти в коридор. Конечно же, я согласился.

— Я насчет Ике-куна. Не думаю, что оставлять все так, как есть сейчас, хорошая идея.

— Да. Хотя ведет он себя иногда слишком высокомерно, но его опыт точно пригодится на предстоящем экзамене. К тому же из-за инцидента с Шинохарой есть вероятность, что он не сможет продемонстрировать весь свой потенциал.

— М-м, я также немного беспокоюсь за него. Он ведь наверняка будет наблюдать за Шинохарой-сан и Комией-куном.

Я мог понять обеспокоенность Йоске.

Сейчас не лучшее время ссориться с классом B.

— Я бы хотел пойти и приглядеть за ним. Не возражаешь присоединиться ко мне? Не уверен, что Ике-кун дружелюбен ко мне.

Говоря об этом, не думаю, что он и со мной-то дружелюбен.

И все же для Йоске было нормальным чувствовать себя беспомощным.

— Шинохара-сан сказала, что собирается встретиться с Комией-куном в кафе, так?

— Ага. Так нам нужно просто пойти и понаблюдать за ними?

— Да.

После этого мы вместе с Йоске отправились в кафе в торговом центре Кёяки.

По дороге мы решили обсудить создание малых групп.

— Я бы хотел объединить всех второгодок, чтобы все силы потратить на борьбу против классов первого и третьего годов обучения, но, кажется, этому не суждено произойти, ведь никто пока не заинтересован в этом. Знаешь, как будто каждый класс пытается создать свою идеальную группу. И хотя нельзя сказать, что задача объединиться так, чтобы никого из второгодок не исключили, выглядит невыполнимой, но последствия подобного метода будут для нас весьма болезненны.

Эту возможность я уже обсуждал вчера с Хорикитой – намеренно сдавшись в самом начале экзамена, можно предотвратить исключение из школы. Однако любая параллель, решившая реализовывать этот план, понесет огромные потери. К тому же, честно говоря, разделение этого бремени среди всех классов одного года обучения является слишком нереалистичной идеей.

И именно поэтому спустя целый день не появилось учащихся, что выдвинули бы это «идеальное решение».

— Значит, нам остается только создавать группы, о которых не придется потом жалеть.

— Получается, что так…

— Тебя уже, наверное, пригласило несколько человек, Йоске?

Йоске был популярен как среди девушек, так и парней; его превосходство во всех аспектах делает невозможным ситуацию, когда никто еще не попытался бы пригласить его.

— Я бы хотел объединиться с двумя учениками из класса D. Вместо стремления к первым местам, я лучше предпочту не получать наказание за не сдачу экзамена.

Если необходимо защитить какой-либо из классов, он выберет защитить класс D в первую очередь. Думать в подобном ключе было естественно. Будь ты популярным и способным учеником, у тебя не возникнет проблем с объединением в группу с любым другим человеком, однако для менее способных учащихся обратиться за помощью будет очень тяжело.

— У Сакуры-сан все хорошо?

Йоске беспокоился об Айри – члене моей группы и ученице, кто по навыкам стоит на последних местах.

— Пока она планирует объединиться с Акито и Харукой.

— У Мияки-куна неплохая моторика, да и сама группа, кажется, выходит более-менее сбалансированной.

Кейсей не входил в эту группу, будучи четвертым человеком, но благодаря его уму, остальные классы уже выслали ему несколько приглашений. Было бы неплохо для него найти группу, где нивелируется недостаток в физических способностях.

А пока мы шли за Ике, возникла одна проблема.

Кто-то следовал за нами. Раньше этот человек изо всех сил старался не раскрыть себя, но сейчас он, кажется, был полностью готов, что я его замечу. Ике находился впереди – он шел к торговому центру Кёяки. Затем шли мы с Йоске, а позади нас – этот человек. Это двойное преследование продолжалось какое-то время. Игнорировать его было не невозможным, но если это продолжится, то может повлечь за собой неприятности в будущем.

Как только мы приблизились к торговому центру Кёяки, я остановился.

— Прости, Йоске, но не мог бы ты пойти первым?

— Что-то случилось?

— Да я вспомнил кое-что, с чем мне нужно поскорее разобраться. Думаю, где-то минут за десять справлюсь.

— Хорошо. Я позвоню тебе, если что-то случится.

Йоске не стал расспрашивать меня и просто вошел в торговый центр.

Вскоре следовавший за нами учащийся понял намек и подошел ко мне.

Это оказалась моя одноклассница – Мацушита Чиаки.

[[image:/storage/reader-images/c4d349a05e2ef634df06216168c58ae0f86fb73a.webp]]

— Ты, кажется, не очень-то и удивлен. Ты заметил меня с самого начала?

— Я просто не показываю удивления на своем лице.

Впервые с весенних каникул я говорил с Мацушитой наедине.

Хотя нет. Даже если убрать условие разговора наедине, то мы все равно впервые заговорили друг с другом.

— О чем болтал с Хиратой-куном? Это ведь насчет Ике-куна? Или о предстоящем экзамене по выживанию на острове?

Стоявшая рядом со мной Мацушита наклонила голову и посмотрела на меня.

— Разве это как-то связано с тобой?

— Не столько со мной, сколько со всеми нами. Аянокоджи-кун, ты являешься очень важным элементом, необходимым, чтобы подняться в класс A.

Она оценила меня слишком высоко, но какова ее истинная цель?

С таким складом ума Мацушита должна понимать, что такая лесть не сработает на мне.

Однако это не значит, что ее подход полностью бесполезен.

— Ну же, не будь таким бдительным. Я просто хотела тебе кое-что сказать сегодня.

— Сказать мне?

— Карта «Испытание» имеет очень сильный эффект, но им трудно воспользоваться. Если у тебя будут какие-то с этим проблемы, то я бы хотела протянуть тебе руку помощи, Аянокоджи-кун. Что думаешь?

Отложим пока в сторону мое мнение, она как бы сказала мне, что готова помочь в любое время, так как находится на моей стороне. В ответ на мое молчание она слегка смутилась.

— Похоже, пока я прямо не скажу это, ты не будешь отвечать.

Не то чтобы я не хотел ей отвечать из-за вредности; я не хотел насильно участвовать в разговоре, когда вокруг нас слишком много свидетелей. Поскольку учебный день на сегодня закончился, повсюду можно было увидеть других прогуливающихся людей. И Мацушита, вероятно, сама это понимала, поскольку не стала ждать моего подтверждения и заговорила.

— Чтобы избежать наказания за несдачу, необходимо занять верхние позиции в рейтинге. Быть может, тебе будет трудно найти тех, с кем бы ты мог объединиться в группу. Если у тебя возникнут с этим проблемы, ты можешь спокойно положиться на меня, — сказав это, она сделала паузу, а затем, словно забыла что-то сказать, добавила. — Естественно, я буду следовать инструкциям Аянокоджи-куна во время экзамена.

Она зашла так далеко, что следовала за мной, видимо, именно по этой причине.

— Хотя я и рад, что ты предложила помощь, но в случае непопадания группы в топ 30% всех ее членов могут исключить. Мацушита, ты ведь понимаешь, что этот риск относится и к тебе?

— Конечно, я знаю. Вот почему я думаю, что очень важно сотрудничать с тобой.

Не думаю, что в ее предложении совсем нет добрых намерений, но его смысл однозначно был совершенно другим.

Подавляя желание поспешить к Йоске, я перевел взгляд на Мацушиту, что шла рядом со мной.

— Ты посчитала, что создание группы со мной увеличит шансы на выживание до максимума?

Если у членов группы имеется карта «Испытание», то высока вероятность проигрыша и последующего исключения из школы. Мацушита, однако, предложила мне помощь, не обращая внимания на риски. Подобное невозможно объяснить простыми добрыми намерениями.

— …Раскрыл меня все-таки, да?

Она прищурилась и издала смешок, сразу же подняв белый флаг.

— Я не считаю, что Аянокоджи-куну будет трудно взобраться на вершину. Но даже если и не получится достичь первых трех мест, то в топ 30% наверняка попадем. Опаснее было бы, предпочти я друзей вместо тебя.

Таковы были истинные намерения Мацушиты. Она взвесила всех учащихся и захотела сформировать группу со мной.

— Я просто подумала, что Аянокоджи-куна могут быстро переманить, если не поторопиться.

Она торопилась прийти ко мне. Это также способствовало более точному пониманию оценки другого человека.

И хотя ее приглашение было тем, за что стоило бы поблагодарить, но я не собирался приходить к какому-либо выводу с самого начала.

Проблема крылась не в Мацушите; результат оказался бы тем же, подойди ко мне с таким же предложением кто-то другой.

— Я не собираюсь принимать решение о создании группы с кем-либо. По крайней мере, в этом месяце точно.

— То есть ты хочешь подождать и понаблюдать за развитием ситуации?

— Я бы хотел увидеть, что предпримут другие классы.

Я сказал ей нечто очевидное.

Но та часть, что меня волновала, отличалась от общего виденья обычного учащегося.

Специальный экзамен по выживанию на острове требовал от нас масштабной подготовки.

Цукиширо просто не мог не быть в этом замешан.

С прошлого специального экзамена прошло уже полтора месяца, но он так и не сделал видимых ходов.

День за днем мы все дальше удалялись от апреля, когда он пытался исключить меня из школы.

Однако учащийся из Белой комнаты вышел из-под контроля – шестеренки пришли в хаос.

Уже на стадии формирования группы Цукиширо, вероятно, предпринял какие-то ходы, которые можно было бы считать прелюдией к битве.

Мацушита не знает про такую опасность. Если она будет в этом участвовать, ей придется несладко.

— Ну, похоже, я не получу сейчас нужного мне ответа. Хорошо, тогда просто подумай над этим.

Она не собиралась торопить события. Мацушита помахала рукой на прощание.

— А, точно! Вот так ты сможешь связаться со мной.

Словно заранее подготовившись, она достала бумажку, где заранее написала свой ID.

— Так, я вроде сказала все, что хотела.

Мацушита быстро закончила разговор и, не теряя времени, развернулась и пошла в сторону общежития.

— Не так уж и плохо увеличить количество контактов девушек.

Пока что я не знал, смогу ли оправдать ожидания Мацушиты.

После этого я присоединился к Йоске в торговом центре Кёяки.

— Ну как? Что-то произошло?

— Это, конечно, не самое худшее, но…

Я проследил за взглядом Йоске и заметил двух людей, что весело проводили время в кафе – Шинохару и Комию.

Поодаль спиной к нам стоял Ике, разочарованно наблюдая за ними.

— И что будем делать?

— Для начала, думаю, хорошей идей будет просто понаблюдать, пока тот не подает признаков злости. Беспечно подойти к Ике и поговорить не приведет нас к нужному результату.

Йоске согласно кивнул.

— Как бы то ни было, хорошо было бы разузнать, почему Комия пригласил в свою группу Шинохару. Если не узнаем причину, вряд ли сможем что-то предпринять.

— А я тогда могу подумать, с кем лучше всего объединиться Ике-куну, если не выйдет с Шинохарой-сан.

— Полагаюсь на тебя.

Мы договорились собирать информацию раздельно друг от друга.

Расставшись с Йоске, я позвонил Ишизаки, однокласснику Комии, чтобы назначить встречу.

Оказалось, что он все еще находился в школе, поэтому я пошел туда.

— Йо! Ну как, ты согласен объединиться с нами?! — произнес он с восторгом и улыбкой на лице.

— Прости, я еще думаю над этим. Я позвонил тебе по другому вопросу.

Услышав мой ответ, Ишизаки выглядел немного опечаленным, но через мгновение он оправился.

— Так и чего же ты хотел?

Я уже хотел было рассказать ему про проблему, но мой взгляд зацепился за приближающуюся к Ишизаки девушку. Это была Такеко Нишино, ученица из класса 2-B.

— Под «кое-что нужно сделать» ты подразумевал встречу с Аянокоджи-куном?

— Э-эй, я ведь говорил не идти за мной, Нишино! Прости за это, Аянокоджи.

Он извинился и попросил Нишино пойти вперед в торговый центр Кёяки.

Однако Нишино не стала его слушать, вместо этого подойдя ко мне.

— А ты у нас в хороших отношениях с Ишизаки, да? Довольно любопытная комбинация.

Нишино, его одноклассница, относилась к нему фамильярно.

— Ты ведь меня даже не слушаешь! Поэтому-то ты и подверглась остракизму!

— Остракизму?

— А, ну… Просто она изолирована от всего класса. И это вызывает небольшие проблемы.

— Изолирована? Не вижу здесь каких-либо проблем.

Раз речь зашла про изолированность, Ибуки, кажется, тоже одиночка. Вероятно, Нишино из того же типа людей.

— Можешь уже наконец просто пойти вперед?

— Не, не хочу.

— Н-не хочешь? Ах ты!.. Прости, Аянокоджи, просто подожди немного. Я выкину эту девчонку отсюда.

— Но мне очень любопытно, почему у вас с Аянокоджи-куном тут какая-то тайная встреча.

Я никогда ранее не разговаривал с Нишино, но она, кажется, из тех, кто говорит все, что у нее на уме.

И подобные ей люди легко заводят себе врагов. Однако не было ничего удивительного в проявлении у нее заинтересованности, видя нашу тайную встречу. Попытка прогнать ее без объяснений могла вызвать определенные неприятности, так что я решил рассказать ей некоторую информацию.

— Наши отношения улучшились, когда мы были в одной группе на экзамене «Смешанный тренировочный лагерь» в прошлом году.

Для начала нужно было заложить основу, а затем перейти к сути дела.

— А связался с Ишизаки я из-за того, что нужно было задать пару вопросов о Комии из вашего класса. Причина тайной встречи же заключается в том, что разговор не для чужих ушей.

— Комия-кун? А что с ним не так?

Когда речь зашла о Комии, она решила не опускать суффикс. Я также решил объяснить ей причины упоминания этого человека.

— Знаете ли вы, что он решил создать группу с Шинохарой из моего класса?

— Нет, я впервые услышал об этом. Но разве в этом есть что-то странное?

В желании объединиться с кем-то из другого класса и правда нет ничего странного.

Замешательство Ишизаки можно было понять.

— А что в этом плохого-то?

— Шинохара не из тех людей, кто будет проявлять активную роль на экзамене по выживанию на необитаемом острове, из-за чего наш класс, конечно же, беспокоится вопросом ее объединения с Комией. Мы бы просто хотели узнать, какой он человек.

— Ну, он вроде хороший парень. Он смекалист и развит в физическом плане, так как состоит в баскетбольном клубе.

Так ли это? Нишино подтвердила слова Ишизаки легким кивком.

— Кажется, он намеренно пригласил именно ее в группу. Они встречаются?

— Э? Т-трудно вот так сразу сказать…

— Нет смысла спрашивать об этом Ишизаки, он все равно ничего не смыслит в любви.

— З-заткнись! Ты будто все понимаешь!

— По крайней мере, больше тебя. Ну, они, конечно, не встречаются, но Комия-кун влюблен в Шинохару-сан, так ведь?

— Э? Комия правда что ли влюблен в Шинохару? О, точно, он ведь говорил, что любит какую-то девушку из другого класса… Но не то чтобы я помнил его слова…

Ишизаки кое-что вспомнил и поделился этим со мной.

Для учащихся было естественно при формировании группы на что-то опираться. Способности, дружеские отношения или, быть может, даже романтические чувства. Если Комия, как сказала Нишино, влюбился в Шинохару, то можно понять причину, по которой он захотел создать группу именно с ней.

— А почему тебя это так волнует?

— Я случайно встретил их двоих сегодня утром. Комия обратился к Шинохаре по имени, из-за чего я подумал, что они, должно быть, близки. Оказалось, что все так и есть.

— А-а-а… Э, постой-ка. Аянокоджи, только не говори… что тебе также нравится Шинохара?

— Нет.

И хотя я сразу же опроверг предположение Ишизаки, но тот радостно улыбнулся, словно он уже убедился в этом.

— Да ладно тебе, она ведь из тех девушек, в которых такие тихони, как ты, влюбляются только так, верно? Ну же, я ведь прав, а?

— Я же сказал – нет.

— Не нужно ничего скрывать от близкого друга.

Не думаю, что мы были хоть сколько-то близки до «Смешанного тренировочного лагеря»…

Однако за последнее время я неплохо узнал его характер, в отличие от некоторых своих одноклассников.

— Но скажу я тебе вот что: ты спокойно можешь нацелиться на более симпатичную девушку.

Если наш разговор продолжится в том же духе, существует вероятность распространения ложных слухов.

И в этом случае отношения между Ике и Шинохарой станут еще более хрупкими.

— Ике. Тот, кто влюблен в Шинохару – Ике, мой одноклассник.

— А? А разве не ты, Аянокоджи?

— Вот почему я пытаюсь понять их нынешнюю ситуацию.

— Теперь я все понял, но любовь ведь не то, во что другие должны вмешиваться.

— Я согласна с ним. Я против вмешательства в чужие дела.

— Вы правы, но наш класс просто не может это проигнорировать. Принимающий активное участие в экзамене Ике незаменим для класса D.

Чем натянутее отношения становились между Ике и Шинохарой, тем более существовала вероятность, что Ике начнет действовать не в том направлении.

Близилось начало специального экзамена по выживанию на острове, где его навыки могли сильно пригодиться. Однако развитие событий не было благоприятным. И для класса B нет никакого смысла помогать мне. Скорее, это будет больше похоже на отправку соли своему врагу. Сомневаюсь, что они горели желанием помочь мне.

Или только я так думал…

— Раз тебе нужна помощь, что мне тогда нужно сделать? — предложил Ишизаки.

— Постой, Ишизаки, ты серьезно? Разве Комия-кун не твой друг?

— А я должен проигнорировать Аянокоджи и оставить его в таком ужасном положении?

— Ты должен оставить это на них. Я могу понять, что вы близкие друзья, но он также и наш враг.

— Так разве не говорят «вчера был враг – завтра друг»?

Вернее, «вчера был враг – сегодня друг», но с этим нет никаких проблем, так что можно опустить это.

— Я благодарен за помощь, но что ты хочешь взамен?

— Взамен? Не нужно мне ничего взамен. В желании помочь своему другу, что попал в беду, нет ничего странного.

Ишизаки не очень хороший лжец. Он и правда хотел безвозмездно мне помочь.

Однако я не мог просить многого от Ишизаки, так как Комия для него также был другом.

Если же попытаться насильно разделить Комию и Шинохару, то это может разозлить Нишино.

— В таком случае… Не мог бы ты попросить Комию рассказать о своих настоящих чувствах?

— Ты имеешь в виду проверить, действительно ли он любит Шинохару?

— Да. Только не говори ему, что кто-то специально хочет об этом узнать.

— Хорошо. Но как мне подойти к нему с этим вопросом? У тебя есть какие-нибудь идеи?

Ишизаки не знал, как обратиться с этим к Комии, но на выручку ему пришла Нишино.

— Аянокоджи-кун ведь увидел, как им вдвоем было весело вместе, так? Тогда можно притвориться, что именно Ишизаки увидел их, и затем спросить, не встречаются ли они. Будучи не таким популярным парнем среди девушек, выглядеть это будет вполне естественно – будто он сильно беспокоился о том, что кто-то нашел себе девушку раньше него.

За неимением больше никаких вариантов Ишизаки сразу же принял предложение Нишино.

— О-ощущение, словно что-то не так с причиной… Но, думаю, это должно сработать. Л-ладно, я попробую. Подождите немного, занятия в клубах пока не начались, так что… — произнес Ишизаки и сразу позвонил Комии. — …Здаров, Комия. Прости, что прямо перед клубными занятиями. А? Нет, я просто спросить хотел. Ты этим утром разговаривал с Шинохарой из класса D?.. Ага, как я и думал. Нет, мы же договорились не заводить девушку, не сказав об этом друг другу, однако ты спокойно можешь оставить меня позади.

Ишизаки прямо спросил о ситуации между Комией и Шинохарой.

— О, ты говоришь, что не встречаешься с ней? Правда? Знаешь, если ты мне сейчас лжешь, жди неприятностей!

Убедившись, что Комия и Шинохара не встречались, Ишизаки показал большой палец вверх правой рукой.

Однако через мгновение выражение его лица немного изменилось.

— Э… Че, правда? П-понятно…

Ранее Ишизаки отвечал доступным языком, из-за чего я мог его понять, но сейчас количество получаемой информации резко снизилось.

Он внимательно слушал, что говорил ему Комия по ту сторону телефона.

— …Вот как? Нет-нет, я все понял. Пришло наконец для тебя время стать мужчиной и так далее, да. Естественно, я буду болеть за тебя. Расскажешь потом, как все прошло, ладно?

В результате этого разговора Комии с Ишизаки я примерно понял, как обстояли дела.

Завершив звонок, Ишизаки смущенно взглянул на меня.

— Этот Комия – он собирается признаться Шинохаре во время экзамена на необитаемом острове.

— Ясно…

Если они попадут в одну группу, то действовать также будут вместе. Идеальное время для признания может наступить в любой момент.

— Что теперь делать будем? Остановить мы его уже не можем, да?

Он был прав. Комия имел право признаться в своих чувствах.

Даже если Ике и Шинохара чувствовали что-то друг к другу, никто из них не был готов сейчас сделать шаг вперед. Если кто-то вдруг встанет между ними, то такова судьба. Или, быть может, Ике сможет в последнюю минуту все исправить…

— Как бы то ни было, спасибо за помощь. Я еще посоветуюсь насчет этого с Хорикитой. Если у Нишино возникнут какие-нибудь проблемы с формированием группы, можешь сказать об этом мне. Возможно, я смогу помочь.

— Я ведь уже говорил, что мне ничего не нужно взамен.

— В случае наличия проблем мы должны помогать друг другу, так? Я окажу помощь в меру своих сил.

— Спасибо. Справься со всеми трудностями, несмотря ни на что.

Получив напутствие от Ишизаки, я решил для начала связаться с Хорикитой.

Вечером того же дня я пригласил Хорикиту в кафетерий.

В нем всегда много народу, поэтому даже если кто-то сидит рядом с нами, подслушать разговор все равно будет тяжело.

Ике испытывает чувства к Шинохаре, но не может сделать первый шаг. Комия также испытывает к ней чувства и хочет признаться ей. Также есть опасения из-за того, что это может оказать негативное влияние на предстоящем специальном экзамене.

Все это я рассказал Хориките, однако ее ответом стало…

— Почему бы просто не оставить их в покое?

Как и ожидалось, она была безразлична к этому.

— Я уж подумала, что у нас серьезные проблемы, раз ты позвал меня… Но эта ситуация определенно не та, куда должны вмешиваться другие люди. Кроме того, я также высоко ценю походный опыт Ике-куна. Думаю, для него лучше создать группу, исходя из его навыков, а не испытываемых им чувств.

— Не уверен насчет этого. Ике точно беспокоится о Шинохаре. В зависимости от ситуации, его эффективность может оказаться намного ниже, чем в прошлом году. Возможно, все не было бы настолько плохо, но из-за своих чувств к Шинохаре он может потянуть за ноги всю группу.

— Хочешь сказать, что ему грозит исключение из-за любви к кому-то?

— Нельзя исключать такой возможности.

— …Тогда это проблема. Как же это глупо, — раздраженно сказала Хорикита, глубоко вздохнув.

— Комия и Шинохара, кажется, уже договорились сформировать группу, но официально это еще не объявлялось из-за твоей рекомендации. Как только ты дашь разрешение, они объединятся с вероятностью 90%. Будучи тактическим лидером класса D, ты можешь сказать о недостатках сотрудничества с Комией. Шинохара вряд ли станет саботировать класс.

— Верно то, что нужно это как-то предотвратить, но в то же время Комия-кун может изменить время для своего признания. Причем в зависимости от ситуации он может решить сделать это уже на следующий же день.

— Да, этого также нельзя исключать.

— Все намного хлопотнее, чем я себе представляла. Мы не можем позволить себе заботу о них до тех пор, пока эти двое не начнут встречаться.

— Что мы тогда можем сделать?

— Почему бы не дать шанс Ике-куну признаться первым? Если Шинохара-сан примет его чувства, он будет изо всех сил стараться не вылететь из школы, так? Если же Ике-кун получит отказ, то может забыть об этом и сосредоточиться на экзамене.

Думаю, с первым вариантом развития событий можно было согласиться, но я не знаю, что произойдет в случае, если ему откажут.

Тогда появляется риск отчаяться и обречь себя на поражение в специальном экзамене.

Однако так можно продолжать до бесконечности.

Самым быстрым решением будет позволить самому Ике увидеть результат.

— Даже если ты хорош во многих аспектах, с романтикой ты не в ладах.

— Я пока учусь.

— Правда?.. Хорошо, я подумаю, что можно сделать.

Хотя сейчас мы ели*, Хорикита все равно решила достать телефон и запустить «ОИС».

[П/П: Этикет такой. Некоторые в Японии против любого использования телефона за столом.]

Тем не менее раскрылся неожиданный факт.

— К сожалению, уже поздно что-либо делать.

Хорикита показала мне экран своего телефона. В «ОИС» можно было проверить, состоит ли человек в какой-либо группе. И Шинохара уже объединилась с Комией. Третьим человеком в группе была Минори Киношита из класса B.

— Мы уже достигли точки невозврата, и у нас нет иного выбора, кроме как предотвратить падение мотивации Ике-куна.

— Давай тогда поговорим об этом с Йоске. Он сейчас как раз рассматривает лучшие комбинации для групп.

У нас возникли трудности уже на этапе создания групп на экзамен по выживанию на необитаемом острове.

Поздний вечер. По уже устоявшейся традиции у меня было комнатное свидание с Кей.

В качестве направления для обсуждений мы выбрали тему групп на специальный экзамен, а также затронули ссору между Ике и Шинохарой.

— Слушай, Киётака… А с кем ты планируешь объединиться в группу на предстоящий экзамен? — смущенно спросила меня Кей.

— Пока я не собираюсь вступать с кем-то в группу.

— Э? П-почему?

Судя по всему, Кей хотела объединиться со мной, однако для нас обоих это не принесет никакой пользы. И причина не в способностях Кей, а в ситуации с Цукиширо.

— Безусловно, у групп есть множество преимуществ, но и сдача экзамена в одиночку не лишено их. Например, у тебя появляется свобода действовать независимо от других людей. Кроме того, в зависимости от ситуации, появляется возможность помочь абсолютно любой группе, особенно если ее члены находятся под угрозой исключения из школы.

— Получается, один человек может действовать более гибко…

Будь это парень или девушка, сдавать экзамен в одиночку разрешалось. Другими словами, учащиеся, что были уверены в своей универсальности, могли попробовать свои силы и с их помощью победить.

— Если такой человек займет первое место, то сможет принести классу 300 очков.

— Киётака, а ты можешь занять первое место?

— А ты как считаешь?

Когда я ответил вопросом на вопрос, наши взгляды пересеклись. Смотря друг на друга некоторое время, Кей смутилась.

— Д-думаю, ты займешь первое место без каких-либо проблем… Эй, постой. Если ты это сделаешь, то мне будет еще труднее рассказать всем про наши отношения?!

Кей запаниковала, представив себе будущее.

— Займи ты, Киётака, первое место в одиночку, и я точно в обморок упаду из-за того, насколько ты крут! Н-но, э… Я не знаю, какой вариант был бы лучше!

— Ты слишком переживаешь. В конце концов, занять первое место – очень трудная задача.

— Получается, даже ты не уверен в победе?

— Ну, думаю, шансы где-то 50/50.

— Вероятность победы 50%? Да это уже впечатляет!..

— Во всяком случае, тебе не стоит так сильно заботиться о том, с кем тебе попасть в группу.

— А? Разве это не должно быть важнее всего? Меня ведь могут исключить, не будь я осмотрительна.

— Верно, на этом специальном экзамене тебя могут исключить. Если группа попадает в пятерку худших, то тебя ждет наказание. Именно поэтому ты не можешь беспечно выбрать тех, с кем нужно объединиться.

— Я тоже так думала. Поэтому-то я и хотела объединиться с тобой, Киётака… Мне думалось, что ты сможешь защитить меня.

Изначально шедшая окольным путем Кей решила наконец прямо сказать о своих намерениях.

— У тебя уже есть способ спасти саму себя, даже если я не буду тебе помогать. Необходимо сперва подготовить нужное количество приватных баллов.

— Ты прав, но…

Конечно же, требуемая сумма была достаточно большой, но при ее наличии можно не бояться исключения из школы.

— …Даже если группа будет состоять из шести человек, все равно нужен миллион приватных баллов для предотвращения исключения, не так ли? У меня столько нет.

— Сколько у тебя сейчас?

— Угх… 240,000… И э-это уже много, учитывая, сколько я экономила!

И не то чтобы я обвинял ее в чем-то.

В любом случае, я нахожусь примерно в том же положении.

— Значит, не хватает тебе еще 760,000 приватных баллов.

На руках у меня есть 250,000. Отдай я все Кей, ей все еще будет не хватать чуть больше полумиллиона баллов.

— Кей, тебе ведь досталась карта «Безбилетник», так?

— Ага. Она ценная?

— Если говорить честно, то я не могу назвать ее хорошей картой. К лучшему это или худшему, но ее эффект оказывает минимальное влияние на тебя. Эта карта не вознаграждает за приложенные усилия и не помогает в случае, когда ты совершаешь ошибку.

С помощью этой карты можно сделать ставку на победу той или иной большой группы, что ставит ее ценность в самый низ списка.

— …И правда.

Кей более-менее поняла нынешнее положение и разочарованно вздохнула.

— Киётака, тебе же досталась карта «Испытание», да? Ее эффект очень силен, если ты выигрываешь, но в случае проигрыша произойдет нечто ужасное… А, то есть, я все равно знаю, что для Киетаки она не создаст никаких проблем! И все же я бы хотела получить «Скос половины» или же «Аннулирование».

Для такой ученицы, как Кей, ценность этих карт была выше, чем остальных.

— Но это не значит, что «Безбилетник» вовсе бесполезна. В глазах некоторых учащихся ничего не стоят как раз карты «Скос половины» и «Аннулирование». Причем для них же ценность «Безбилетника» может быть гораздо выше остальных карт.

В отличие от «Форы» и «Бонуса», эта карта не оказывает влияния на тех учащихся, что уверены в своих способностях. Она, скорее, нацелена на находящихся посередине, которые не верят, что могут победить. Поскольку в середине достаточно много таких людей, найти нужного человека, с кем можно было бы обменяться этой картой, не так уж и сложно. Однако в этой же области и ниже карта «Скос половины» будет по-настоящему желанна. В зависимости от рассматриваемой точки зрения, даже самая бесполезная карта могла сверкнуть золотистым отблеском.

— Я соберу нужную сумму.

— Э? Соберешь?.. Но как?

— Есть несколько способов это сделать, но самый очевидный – продать карту «Испытание».

— Тогда ведь ты не сможешь воспользоваться этой картой… Все ли будет нормально?

— Более важно не допустить твоего исключения.

— П-поняла… С-спасибо.

Кей покраснела.

Вскоре после этого наш разговор плавно перетек к обсуждению летних каникул; в комнате воцарилась более оживленная атмосфера, но прогресса в наших отношениях все еще не было.

Правила предстоящего специального экзамена позволяли уже сейчас сформировать малую группу до трех человек.

Однако разговоры не ограничивались только этим – некоторые предпочитали смотреть в будущее.

— Ты пришла, Ичиносе-сан.

— Прости за ожидание, Сакаянаги-сан.

Пятница – конец первой недели, когда появилась возможность создавать группы.

Сакаянаги связалась с Ичиносе и позвала ее в кафе.

— Ничего, что я попросила тебя прийти в такое время? Моя просьба была внезапной, и я готовилась к отказу.

— Я немного удивилась, что именно ты, Сакаянаги-сан, решила связаться со мной, но да, все нормально.

Сакаянаги всего за час до назначенного времени позвонила Ичиносе и пригласила ее.

Не было бы ничего удивительного в отказе, будь Ичиносе занята.

— Я просто очень хотела встретиться, да поговорить с тобой, Ичиносе-сан.

Сакаянаги лгала.

Такова была ее стратегия – внезапно пригласить Ичиносе, не дав той время поразмыслить.

Если бы она назначила встречу на несколько дней позже, то Ичиносе могла бы заранее подготовиться к ней.

А, быть может, Ичиносе обратилась бы за помощью к Канзаки, ее однокласснику.

Сакаянаги предприняла меры, дабы предотвратить подобное развитие событий.

— Почему ты решила откликнуться на мою внезапную просьбу?

— Почему? Ну, планов на сегодня у меня не было, так что…

— Я не совсем это имела в виду. Я сделала много ужасных вещей против Ичиносе-сан. Не удивлюсь, если после такого ты меня возненавидела.

Чтобы опорочить Ичиносе, Сакаянаги в прошедшем году растрепала всем историю из ее прошлого.

Прошлое, о котором она не хотела, чтобы остальные знали. Как только о нем стало известно, Ичиносе пришлось пройти через множество трудностей.

Большинство бы возненавидели такого человека, предавшего вас, несмотря на доверие к нему с вашей стороны. Держать расстояние между собой и ненавистным тебе человеком – естественно.

Однако Ичиносе сразу же приняла приглашение Сакаянаги, и не было похоже, что она затаила на нее обиду.

— Ну… Не думаю, что ты сделала что-то «ужасное», Сакаянаги-сан. Я и правда должна лишний раз подумать о своих поступках в средней школе. К тому же я не просила не рассказывать этот секрет кому-либо, а значит мне не стоит перекладывать вину на другого человека.

Ичиносе говорила, что за свои поступки она должна взять ответственность на себя.

— Ичиносе-сан, а ты действительно хороший человек.

— Правда? Не уверена в этом.

Ичиносе смутилась и потерла пальцем щеку, отведя взгляд от Сакаянаги, что мягко смотрела на нее.

[[image:/storage/reader-images/f8f0ecb23c5c0ba181db81406ec7385d85464492.webp]]

— Так… о чем ты хотела поговорить со мной? — призвала перейти к главному Ичиносе, поскольку посчитала ситуацию неловкой.

— Раз ты просишь перейти к делу, то хорошо, однако не думаю, что тебе это понравится, Ичиносе-сан.

Словно подготовившись к худшему, Ичиносе пробормотала про себя:

— Будь со мной помягче.

— Скажу прямо – если все так и продолжится, вернуться обратно в класс B для тебя будет лишь несбыточной мечтой, не говоря уже про класс A. Можешь поделиться своим мнением насчет этого? — открыто высказала Сакаянаги нынешнее положение Ичиносе.

— Ах-ах-ха… Действительно высказала так прямо.

На мгновение Ичиносе удивленно застыла, но затем горько улыбнулась и стала махать рукой, словно веером.

Ухмыльнувшись, Сакаянаги стала ждать ее ответа.

— Да, текущее наше положение не очень-то радужное.

По состоянию на первое мая разница в классных очках между классом Ичиносе и классом B, – Рьюена, – составляет всего двадцать шесть очков. Она считала, что сможет нагнать эту разницу даже без помощи специального экзамена с помощью отсутствия опозданий или пропусков на занятиях и так далее. На самом деле такая маленькая разница в очках появилась благодаря ежедневным действиям со стороны учащихся на протяжении всего прошлого года.

Однако с того момента, как класс Рьюена поднялся до класса B, этот разрыв почти не уменьшился – всего на два очка с наступлением июня. Со стороны Рьюена можно почувствовать сильную волю, которую словно невозможно было сломить.

Не стоит упоминать и о Сакаянаги, что сама это ощутила.

— Я понимаю, что Рьюен-кун – грозный противник.

— Понимаешь, но сделать с этим ничего не можешь, не так ли? В отличие от прошлых разгромных стратегий Рьюен-куна, сейчас он не создает никаких проблем. Если ты не можешь нагнать его с помощью обычных средств, то единственный твой шанс – это специальный экзамен.

Ичиносе слегка кивнула.

— Он не тот противник, которого можно было бы победить легкими способами. Для Ичиносе-сан, что привыкла сталкиваться с трудностями лицом к лицу, его можно даже назвать самым серьезным противником на ее пути.

Ичиносе сама столкнулась с Рьюеном на экзамене в конце прошлого учебного года, так что прекрасно понимала, о чем ей пыталась сказать Сакаянаги.

Рьюен был тираном; он пренебрегал всякими правилами и без колебаний нарушал их.

Если бы это представлялось возможным, она не хотела бы с ним сталкиваться вообще.

— Но классу, желающему вновь подняться, этого пути не избежать. И хотя Рьюен-кун действительно грозный противник, но то же верно и для Сакаянаги-сан.

Хотя у класса A одно время царствовали внутренние распри с Кацураги, но даже сейчас у этого класса вдвое больше очков, чем у класса B. Даже проиграв раз или два, они, вероятно, все также останутся на первом месте.

— Хотя между классами C и D есть разница в двести очков, но что ты думаешь насчет набранного темпа класса D? Ты считаешь, что они не смогут перегнать твой класс?

— Класс Хорикиты-сан действительно набрал обороты. Причем с точки зрения индивидуальных способностей, там есть люди, что не имеют себе равных… В результате мне и на секунду нельзя расслабиться.

— Можно сказать и так. В классе D и правда есть интересные личности. Хирата-кун и Кушида-сан – два человека с превосходными коммуникативными навыками и неплохими академическими способностями. Единственный набравший оценку A+ по критерию «Физические способности» Судо-кун, а также Аянокоджи-кун, получивший на последнем специальном экзамене идеальный балл по математике. К тому же у них есть Коенджи-кун, чьи способности до сих пор остаются покрыты завесой тайны.

После всего сказанного вслух степень опасности класса 2-D только повысилась.

— Наконец объединивший их лидер – Хорикита-сан. Она превосходна как в учебе, так и в спорте, и недавно вступила в студсовет.

Сакаянаги вновь обрисовала нынешнее положение дел Ичиносе.

— Прости за такую прямоту, но это уже вопрос времени, когда твой класс опуститься до класса D.

— Твоя оценка, быть может, и является точной, но…

— Ты ведь сейчас не хочешь сказать о чем-то абстрактном вроде силы дружбы и так далее?

Ичиносе не могла вымолвить и слова, ведь Сакаянаги указала на те слова, что она и собиралась произнести.

— Ты не можешь победить другие классы, используя подобные неоднозначные методы. Каждый из классов за прошедший год вырос, но твой класс, Ичиносе-сан, не изменился.

— Это… не правда. Мы также стали лучше.

— Я говорю не о том, что вы совсем не выросли, а о том, насколько именно.

— Сакаянаги-сан, ты можешь мне не верить, но мы еще не проиграли.

Сакаянаги в ответ лишь улыбнулась и не спеша покачала головой.

— Это очевидно – достаточно просто взглянуть в «ОИС». Сравнивая общую силу всех четырех классов, когда мы были еще на первом году обучения, с нынешней, можно увидеть, что твой класс показал самый низкий рост. Я предполагала, что Ичиносе-сан и сама об этом знает, но… То ли ты делаешь вид, что не знаешь, то ли боишься в этом признаться…

Ичиносе внезапно вспомнила, как они в прошлом также сидели наедине.

Словно взрослый общался с ребенком.

Для нее было естественно отвергать факты и чувствовать, будто ее загоняют в угол.

Узнавшая обо всех слабостях Ичиносе Сакаянаги позаботилась о том, что та не сможет защититься от этого.

— Ты довольно умна. Если мы будем соревноваться на равных, ты вряд ли будешь слабее меня. Однако в таком неблагоприятном положении ты не можешь в полной мере показать свои способности. Будь это то, что случилось ранее, или же нынешнее время – ты будешь заперта в ловушке своих слабостей, не в состоянии что-либо сделать. А что же с другой стороны? Что Рьюен-кун, что я будем обнажать свои клыки, независимо от положения, в котором мы находимся. Теперь понимаешь?

— Д… д-да.

Чтобы не происходило, эти двое не будут сомневаться в себе, так как верят в собственные силы.

— Теперь я могу с уверенностью тебе заявить – Ичиносе-сан, у тебя нет и шанса на победу.

— Ты позвала меня сюда лишь для того, чтобы высказать это?

— Будь это так, я бы могла сделать это в любом другом месте. К тому же я не из тех, кто будет столь бессмысленно проводить свои выходные.

Наконец Сакаянаги решила рассказать об истинной причине, по которой она позвала сюда Ичиносе.

— Ичиносе-сан, как насчет объединиться?

— Э?..

Предложение Сакаянаги оказалось настолько неожиданным, что заставило Ичиносе потерять дар речи.

— Только так ты можешь догнать класс A.

— Но…

— Отношения сотрудничества между классами не так уж и плохи. У тебя ведь уже было что-то подобное с классом Хорикиты-сан на первом году обучения?

Неудивительно, что Сакаянаги знала про сотрудничество между классами Ичиносе и Хорикиты.

— Хотя это лишь мое предположение, но, вероятно, сотруднические отношения между вашими классами уже разорвались. Пусть они сейчас на последнем месте в рейтинге классов, но их класс набрал больше очков, чем все остальные. И они продолжают нестись вперед. В противовес им, класс Ичиносе-сан сделал шаг назад, упав до класса C. Для Хорикиты-сан нет более никакого смысла продолжать сотрудничать с тобой.

Сакаянаги словно воочию наблюдала за состоявшимся разговором между Ичиносе и Хорикитой.

Она не могла это опровергнуть.

— Это так, но… В конце концов, такие отношения все равно не могут длиться вечно.

— Правильно. Для поддержания стабильного сотрудничества должно было выполняться какое-то «условие». Именно благодаря исполнению этого условия, ты и Хорикита-сан смогли наладить хорошие отношения друг с другом.

Ичиносе кивнула.

— Условием была… существовавшая разница в классных очках.

Факт заключался в том, что классы Ичиносе и Хорикиты перестали относиться друг к другу враждебно из-за разницы в очках.

— Сейчас между моим классом A и твоим C как раз имеется огромный разрыв. Другими словами, сотрудничество между нами не невозможно.

— Не думаю, что твое предложение сделает нас счастливыми. Я бы даже сказала, что это грустно – Сакаянаги-сан, ты ведь совершенно не беспокоишься насчет нашего класса, словно он для тебя – что-то несущественное.

— Ну, если не выбирать слова, то да, так оно и есть.

Ичиносе пришлось столкнуться лицом к лицу с жесткими словами Сакаянаги.

И все же она продолжала улыбаться. Очень легко начать отрицать эти слова в своем сердце, но не было смысла игнорировать реальность, в которой их класс находится в невыгодном положении.

— Я не уверена, что для Сакаянаги-сан будут какие-либо преимущества при сотрудничестве с нами.

— Нет, ты не права. Конечно, если мы говорим только про силу, то да, у тебя слишком много недостатков. Однако у тебя есть очень мощное оружие, которого нет ни в одном классе, — сказав это, Сакаянаги улыбнулась. — И этим оружием является… «доверие». Чтобы не произошло, все в твоем классе никогда не предадут. Это очень важный фактор при налаживании отношений.

Партнер, к которому можно повернуться спиной. Вот о чем говорила Сакаянаги.

— Хотя я рада такой оценке, но не думаешь ли ты, что в нынешней ситуации предатели все же могут появиться?

— Нет. Я верю, что Ичиносе-сан не опустит своего оружия, называемого «доверием», учитывая вложенные в него усилия. Но если предатели все-таки появятся, то ответственность будет лежать на мне, потому что мои подсчеты оказались неверными.

Пусть даже это и была ловушка Сакаянаги, Ичиносе никогда не считала, что доверять кому-то – плохо.

Однако верно и то, что к Сакаянаги, ее противнику, не стоит относиться легкомысленно.

— Можешь говорить более конкретно?

— Означают ли твои слова желание сотрудничать?

— …Да.

— Хорошо, тогда давай перейдем к делу.

Сакаянаги планировала начать действовать после того, как затащит класс 2-C под свое знамя.

— На предстоящем экзамене есть несколько сложных правил. Сформировать группу можно только среди учащихся на своей параллели, а вознаграждение делится поровну между классами, чьи группы заняли первые места. Говоря иначе, даже если попытаться собрать идеальную группу из лучших учащихся с каждого класса, разрыв в классных очках не изменится.

— Это я понимаю. И вот почему я хочу собрать группу исключительно из своих одноклассников, что даст возможность получить максимальное количество очков.

— Но в этом случае не может быть и речи о создании лучших групп. На экзамене мы наверняка столкнемся с тем, с чем не сможет справиться ни один из классов, решивших полагаться только на себя. Тогда что насчет двух классов? Будь у нас свобода выбора в составлении групп из 79 человек, добиться успеха было бы намного проще.

— Если твой класс и мой объединятся…

— Разрыв между классом A и твоим не уменьшится, но ты сможешь хотя бы догнать класс Рьюен-куна и увеличить разницу с классом D.

— Но ведь… тогда мы потеряем возможность догнать твой класс, Сакаянаги-сан.

— Разве твоим главным приоритетом на второй и третий семестр не должно быть возвращение к стабильности? Если ты откажешься принять мою руку помощи, то не сможешь победить никакой из классов. Или я не права?

— Это…

— Думаю, не стоит этого упоминать, но в случае проигрыша ты упадешь до класса D. Ты потеряешь еще больше классных очков и окажешься в очень тяжелой ситуации – настолько, что для тебя уже будет невозможно добраться до класса A.

Ичиносе вновь не могла возразить Сакаянаги.

— Вероятно, ты все еще сомневаешься. Скажу тебе вот что: сейчас у меня нет возможности сотрудничать с другими классами. Класс D это или же B, никто из них не будет объединяться со мной, так как хотят догнать класс A. Единственный оставшийся для тебя вариант – вступить в альянс трех классов, чтобы бросить мне вызов. И тогда действительно появляется возможность создания неплохих групп.

Насколько бы могущественным ни был класс A, если три класса станут работать вместе, у него не останется и шанса на победу

— Я бы солгала, если бы сказала, что уже не думала над этим вариантом.

— Понимаю. Однако подобный альянс трех классов слишком нереалистичен. Скажи, Ичиносе-сан, получила ли ты приглашение после объявления правил и разрешения формировать малые группы?

Ичиносе опустила взгляд и покачала головой.

— Работай все три класса сообща, вознаграждение все равно разделят поровну. Даже если у тебя получится урвать первое место какими-то отчаянными методами, разрыв в очках уменьшится всего на 100. Если же займешь второе место, то на 67, а если третье – и вовсе на 33.

И даже в случае занятия первых трех мест альянсом из трех классов B, C и D, разница уменьшится на 200 очков.

Конечно, это немалая сумма, но монополизировать тройку первых мест было бы невероятно сложно.

— Естественно, многие захотят попытаться сократить разрыв на целых 300 и 400 классных очков, сражаясь в одиночку.

— Если я объединюсь с тобой, Сакаянаги-сан, то Хорикита-сан и Рьюен-кун могут сделать то же самое… Тогда появляется вероятность, что к ним может присоединиться кто-то из наших, верно?

— Это так. Наверное, мне стоит сказать, что я жажду начала подобных формирований. Если мы не можем наладить сотрудничество между нашими классами, то можно попробовать создать основную группу.

— Основную группу?

— Из-за инвалидности о моем участии в этом экзамене, как и в прошлом году не может быть и речи. Однако на сей раз дело обстоит иначе. Я, как бы это сказать, нахожусь в особом положении.

— О чем ты?

— Те учащиеся, что не могут продолжать участвовать в экзамене по состоянию здоровья, будут отправлены обратно на борт лайнера. Но в этом случае есть возможность вернуться, находясь в «полу-выбывшем» состоянии.

— Полу…выбывшем?

— Я не могу свободно перемещаться по острову из-за инвалидности, но я имею право оставаться в начальной точке и сражаться в рамках правил так же, как и ты. Другими словами, если тебе понадобится совет, то я могу помочь с этим; если появится проблема, то мы можем вместе найти решение. Однако в ситуации, когда я остаюсь в группе одна, группа сразу же выбывает из участия в экзамене.

— Значит, Сакаянаги-сан может сдавать этот экзамен, находясь в таком положении…

Ичиносе быстро поняла, что хотя важным в группе является способность легко общаться друг с другом, Сакаянаги, будучи мозговым центром, также может быть необходимой.

— Из моего класса ты можешь свободно выбрать четырех человек – меня, Хашимото-куна, Кито-куна и Масуми-сан. Нас можно назвать главной опорой класса A. Из класса B, полагаю, можно выбрать тебя, Канзаки-куна, Шибату-куна и некоторых других.

Перечисленные ею учащиеся еще не причислились к какой-либо группе.

Это был неплохой шанс для них – сформировать группу прямо сейчас, прежде чем могут возникнуть неудобства.

— Возможно, учитывая, что на необитаемом острове могут понадобиться и физические способности, ты права. Но нет никаких гарантий, что после начала специального экзамена мы свободно сможем создать нужную большую группу.

— Может, и возникнут трудности, но это не невозможно.

Сакаянаги улыбнулась. Казалось, она была уверена, что все пойдет так, как ею и задумывалось, независимо от обстоятельств.

— Сакаянаги-сан, могу я высказаться?

— Конечно.

— Ты, кажется, просто не хочешь, чтобы три класса объединились, верно? Или, скорее, ты боишься этого.

— О? О чем это ты?

— Твои слова о том, что наш класс заслуживает доверия, были сказаны искренне. Однако для тебя важнее всего не допустить совместной работы классов B, C и D и попыток догнать класс A. Вознаграждение в случае победы действительно уменьшится, но это не значит, что альянс после экзамена распадется.

Ичиносе, что до сих пор находилась в подавленном состоянии из-за слов Сакаянаги, теперь могла дать волю своим чувствам.

— Альянс трех классов, способный вытеснить класс A. Если он соберется, то Сакаянаги-сан придется вступить в яростную битву… Так ведь?

Сакаянаги немного удивилась внезапной контратакой Ичиносе, находящейся до этого в глухой обороне.

— Видимо, я недооценила тебя, Ичиносе-сан.

Сакаянаги не волновало, кто из нижестоящих классов в рейтинге заберет 300 очков на этом специальном экзамене. Ей было важно предотвратить формирование альянса, представляющего для нее серьезную угрозу в будущем. Ичиносе Хонами была человеком, способным повести за собой эти три класса. Именно поэтому Сакаянаги хотела в самом начале взять ее под свой контроль.

— Так что насчет сотрудничества со мной? Ты согласна или нет?

Спокойно признав свой план, Сакаянаги вновь спросила Ичиносе о кооперировании.

— Если ты согласишься, то я дам трех человек в качестве залога. Также я дам три миллиона приватных баллов для тех учащихся, что подвержены высокому риску исключения из школы. Если произойдет худшее, ты можешь воспользоваться ими. Ичиносе-сан, я считаю это предложение очень выгодным для той, кто больше всех желает предотвратить исключение из школы одноклассников.

Сакаянаги начала опасаться отказа, так что первой решила протянуть руку.

— Хм, как насчет суммы для пяти человек? Это придаст мне дополнительную уверенность.

— А ты скупой человек, да? Я все равно заработаю нужную сумму в будущем, так что могу одолжить тебе в качестве специального финансирования.

Класс A на протяжении более года получал намного больше приватных баллов, чем какой-либо из классов. В результате этого накопления любого учащегося из этого класса нельзя даже сравнивать с другими.

— Тогда по рукам. Но даже если бы ты не предложила мне баллы, я все равно бы согласилась на сотрудничество с тобой, Сакаянаги-сан. Конечная моя цель осталась такой же – достичь класса A. Однако, как ты и сказала, мы уже упали до класса C. Нельзя позволить себе упасть еще ниже. Попади мы в класс D, и тогда мотивация моих одноклассников исчезнет. А этого я бы хотела избежать.

Ичиносе протягивает руку Сакаянаги с целью рукопожатия.

— Сотрудничество между классами 2-C и 2-A… Я принимаю твое предложение.

Рукопожатие ознаменовало создание альянса двух классов.

— Теперь можно сражаться, не беспокоясь о всяких мелочах. Хотя это немного поспешно, но я бы уже хотела попросить об одолжении.

— Для того чтобы максимально увеличить шансы на победу необходимо предоставить основным силам класса A карту «Подмога»… Верно?

Ичиносе уже начала продумывание лучшей стратегии, будучи одним из участников альянса.

С помощью карты «Подмога», единственной на всей параллели, можно создать группу из семи человек.

Это была еще одна причина, по которой Сакаянаги решила обратиться к Ичиносе.

— Прекрасно, что ты так быстро все поняла.

— И все же Рьюен-кун и Хорикита-сан – грозные противники.

Сакаянаги не недооценивала их.

Эта битва не будет простой, особенно учитывая Аянокоджи, скрывающегося за Хорикитой.

Но она решила сражаться на одной стороне с Ичиносе, потому что уверена в своей победе.

— Первое место будет нашим. Я не поскуплюсь на усилия ради этого.

Объединив свои силы, они собирались бросить вызов не только классам Рьюена и Хорикиты, но и первому, и третьему годам обучения.

Глава 4: Битва первого и третьего годов обучения

С момента поступления в школу для первогодок прошло уже почти три месяца, так что они уже более-менее привыкли к особой среде школы Кодо Икусей.

Для них также наступил период формирования групп для масштабного специального экзамена.

Однако вскоре после того, как им дали разрешение создавать малые группы, они сразу столкнулись с первыми трудностями.

Учащиеся из класса 1-D, во главе которого стоял Хосен Казуоми, никак не хотели участвовать в гонке по формированию групп и отказывали всем, желавшим приобрести их карты. Касательно групп у них было одно требование – огромная сумма баллов за сотрудничество.

Возникла ситуация, когда стало невозможным свободно формировать группы.

Представители остальных классов надеялись, что Хосен изменит свое отношение в течение июня. Но даже с наступлением июля ничего так и не поменялось.

Большинство стали просто игнорировать класс D, однако Такуя Ягами – ученик из класса 1-B – все еще продолжал ждать разрешения этой проблемы. На самом деле создать группу среди оставшихся трех классов было довольно легко, но важной частью предстоящего специального экзамена являлось соревнование между «параллелями». Он считал, что для создания самой лучшей группы, чтобы максимально увеличить шансы на победу, нужно отобрать талантливых людей с каждого класса на первом году обучения. Согласившись с идеей Ягами, три класса договорились подождать до июля и понаблюдать за развитием ситуации.

Хосен, однако, все так же вел себя беспечно, и его позиция с наступлением июля не изменилась.

Как только крайний срок прошел, представителям ото всех четырех классов пришлось собраться вместе, чтобы обсудить все вопросы.

Поскольку конфиденциальность этих переговоров абсолютно не нужна, Ягами предложил провести обычную встречу. Было решено, что на это мероприятие должны собраться либо лидеры классов, либо кто-то, находящийся ближе всего к этому положению. От класса D даже после окончания учебного дня не поступило какого-либо ответа.

Ягами из класса B первым показался в пустующем коридоре, где располагались классы для первогодок. Будучи человеком, предложившим эту идею, он счел необходимым прийти раньше всех остальных.

Вскоре появился еще один человек – Рику Утомия, ученик из класса 1-C.

— Ты тут один, Ягами?

— Йо, Утомия-кун. А я уж думал, что ты придешь последним.

— Ну, не то чтобы я лидер класса, но остальные просто не захотели приходить. Хотя наш класс может высказаться на почти любую тему, но подобные проблемные встречи им не нравятся.

— Думаю, все оставили на тебя, потому что ты – надежный человек. Я видел обновления в «ОИС», и в этом месяце твоя оценка по «Внесенному вкладу» выросла до B, — сказал Ягами с ослепительной улыбкой на лице.

Однако, несмотря на полученную похвалу, Утомия нахмурился.

У Ягами хоть и была оценка C по критерию «Физические способности», но его академические способности оценивались на A. Помимо этого, из-за активного участия в развитии класса B, его оценки по «Внесенному вкладу» и «Социальному взаимодействию» также поднялись до A. С точки зрения общей оценки, он был на голову выше остальных.

Утомию расстраивало то, что, в отличие от класса Ягами, в классе C не находилось подобных талантов.

— Мы недавно потеряли одного из нас. Честно говоря, это действительно огромная потеря.

— Я тоже не думал, что Хатано-куна исключат. Очень жаль его.

— …Ага.

Хатано учился в классе 1-C и был достаточно ценным учеником – по «Академическим способностям» у него стояла оценка A.

Однако за нарушение школьных правил следовало исключение, и это стало серьезным ударом для класса C.

Только расслабившись, первогодки вновь узнали о том, насколько суровой может быть эта школа.

С момента исключения Хатано прошел уже месяц.

У Утомии, его одноклассника, даже не было времени на сожаления.

Потеряв выдающегося ученика, им просто необходимо получить существенный результат на предстоящем экзамене.

— Ты, кажется, дружил с Хатано.

— Мы вместе собирались вступить в студсовет и сделать школу более оживленной.

Утомия, слегка кивнув, перевел взгляд на дверь, ведущую в класс 1-D.

— Думаешь, Хосен придет?

— Хм, шансы 50/50.

— 50%? По-моему, ты чересчур веришь в него. Держу пари, что он и вовсе не появится.

— Если он и правда не появится, то мы будем формировать группы среди учащихся из трех классов. В этом случае класс D, все это время пытавшийся продать себя по завышенной цене, единственный окажется позади, в результате чего вероятность их победы снизится до нуля.

— И в такой ситуации он думает, что сможет вывернуть наизнанку наши карманы. Он слишком высокомерный. Самое важное сейчас – сформировать хорошие группы, так как ребята со второго и третьего годов обучения будут нашими врагами. Но что Хосен? Он просто отказался.

В конце концов, они были первогодками, пытавшимися противостоять в тех областях, где этого делать не нужно.

— На первый взгляд, все так и кажется. Но я не думаю, что таково его истинное намерение.

— Я понимаю, что такая у него стратегия, однако с ней нет и шанса на победу.

— Думаю, мы должны быть признательны ему за выбор такой стратегии, ведь теперь Хосен-кун не представляет большой угрозы для остальных классов.

— …Согласен.

Ягами хотел еще обсудить, каков истинный смысл стратегии Хосена, но в этот момент появился третий человек…

— О! Рику и Такуя! Так это вы.

Широкой поступью, размахивая руками и громко говоря, к ним подошел Такахаши Осами из класса 1-A.

Несмотря на низкий уровень академических способностей, – C+ – ему удается легко ладить со всеми, из-за чего его часто приглашали на различные публичные мероприятия. За относительно небольшое время, прошедшее с момента поступления в школу, он уже смог завести много друзей в других классах и параллелях.

— Осами-кун? Тебя снова заставили прийти, дабы разрешить все проблемы?

— Лидер моего класса не любит такие проблемные мероприятия. Так что да, меня послали сюда вместо него.

— Раз пришел Осами, значит, переговоры пройдут более гладко.

Он, как и Утомия, не являлся лидером класса, однако на это можно было взглянуть и с другой стороны – для других классов намного лучше, если в переговорах участвуют те, кто умеет общаться.

— Остался только Казуоми.

До назначенного времени оставалось еще три минуты. Если он не появится, то они начнут без него.

— Не лучше ли нам просто начать работать сообща? Я действительно хочу изолировать класс D и как можно скорее раздавить их.

— Нам объяснили, что экзамен на необитаемом острове потребует от нас всех видов навыков. Класс D, конечно, стоит на последнем месте по академическим способностям, но с точки зрения физических, они очень близки к первому месту. Они могут сыграть важную роль в создании групп.

— Я могу понять недовольство Рику. В конце концов, нашему классу они также не очень-то нравятся. Но не слишком ли рано сбрасывать их со счетов? Нет ведь никаких гарантий, что в будущем у нас не будет подобных экзаменов, где потребуется сотрудничество между всеми классами.

Пока Рику планировал разгромить класс D, Ягами от начала и до конца придерживался идеи кооперирования с этим классом. С другой же стороны, Такахаши занимал нейтральную позицию в этом вопросе.

— Сотрудничества между тремя классами уже должно быть достаточно. Я признаю, что в классе D есть способные люди, но ради этого нам и правда стоит во всем угождать Хосену? Уже почти пришло время переговоров. Может, пора уже учитывать только три класса?

— Не получится, Рику.

Внезапно в поле зрения медленно, словно предвидя направление их разговора, вошел человек.

— Ты все же пришел, Хосен-кун.

Хосен, которого поприветствовал Ягами, приблизился к ним, демонстрируя жуткую улыбку. Утомия лишь на мгновение задержал на нем взгляд, после чего стал смотреть в окно.

— Казуоми, ты пришел как раз вовремя.

Такахаши не выказал признаков страха, обратившись к нему по-дружески.

Он хотел одного – чтобы все поладили друг с другом.

— Не смей обращаться ко мне по имени, словно мы друзья, понял? Иначе убью.

Высказав угрозу Такахаши, Хосен повернулся и посмотрел в сторону Ягами и Утомии.

— Ну че? Готовы платить?

— Не неси чушь. Такой, как ты, не заслуживает и балла.

— Так, давайте-ка мы все успокоимся, хорошо? Мы не можем что-либо обсудить, когда перепалка произошла в самом начале.

— Раз мы все собрались, нужно и правда переходить к сути. Итак, группы…

— Эй, не решай все за меня.

Хосен резко толкнул Такахаши, и тот, не удержав равновесие, упал на пол.

Утомия был недоволен этим поступком и яростно уставился на Хосена.

— Хосен, тут не место для твоего насилия.

— А? Ты пытаешься встать у меня на пути?

— Если в этом будет необходимость, я так и поступлю.

— О, а это уже интересно. Ну давай тогда, попробуй.

Хосен уже поднял левую руку, но Такахаши, свалившийся на пол, внезапно вскрикнул:

— Постойте, подождите! Рику, успокойся, я просто поскользнулся и упал, вот и все.

— Слышал его? Так все и было.

— Я не так добр, как Такахаши.

— Правда? Докажи же мне.

Прежде чем Хосен успел сомкнуть кулак, Утомия схватил его за руку.

— Хо-о?..

Почувствовав силу хватки, Хосен удовлетворенно улыбнулся. Взгляд Утомии не был претенциозен*; в его глазах горел огонек решимости подраться прямо здесь и сейчас в случае необходимости.

[П/Р: Претенцио́зный – лишенный простоты, вычурный, манерный, стремящийся произвести впечатление значительности и т. п.]

[[image:/storage/reader-images/c23b81c4a1b1a480dc0b6465a3bbce8b337e62f8.webp]]

Хосен предположил, что обменяться ударами было бы здорово, но не стал этого делать.

Быть может, его методы сильно отличались от остальных, но он больше всех желал сразиться с другими параллелями.

— Думаю, поиграть с тобой было бы очень весело. Приберегу-ка я тебя на потом.

— Ты считаешь насилие игрой?

— Естественно.

— Как глупо. Но если ты все же хочешь этого, то можем оставить разборки на потом. И с одним условием – ты больше и пальцем не притронешься к моим одноклассникам.

Оба не отрывали взглядов друг от друга; вокруг воцарилась очень тяжелая атмосфера.

— Ой-ой, и что же ты имеешь в виду?

— Я знаю, что это ты ответственен за исключение Хатано. Он точно не из тех людей, которые сознательно стали бы нарушать правила.

— Ну, нет ничего удивительного в том, что очередная мелкая рыбешка вылетела по собственной вине.

— Я видел выражение его лица, когда он узнал об исключении. Его однозначно подставили.

— И кто же? Думаешь, это я?

— А кто еще способен на такое, кроме тебя?

Утомия уже готовился успокоиться, но из-за слов Хосена вновь загорелся.

— Все, все, успокойтесь. Если начнешь здесь драку, то Казуоми получит то, что хочет.

— Такахаши-кун прав. Сейчас самое главное сосредоточиться на экзамене по выживанию на необитаемом острове.

— Ах, да, нам же позволили объединяться с людьми из других классов, — произнес Хосен, словно только что вспомнил об этом.

— Да что с тобой не так? Кроме того, ты вроде как отказывался работать с другими классами, разве это имеет какое-то отношение к тебе?

— Попроси меня искренне, и я соглашусь на сотрудничество.

— Снова этот бред. Даже будь ты лидером единственного оставшегося класса, я ни за что не стану с тобой объединяться.

— Хе, как холодно.

Утомия медленно отпустил руку Хосена.

Ягами, наблюдавший за их разговором, воспользовался этим моментом.

— Мы и так потратили много времени, может, уже начнем?

— А кто говорил, что я собираюсь участвовать в вашем обсуждении? Могли бы и без меня обойтись.

— Зачем ты тогда пришел сюда? Убить время?

— Что если я отвечу «да»?

— Не поверю. Ты ведь не настолько глуп, не так ли? — спокойно и с улыбкой на лице произнес Ягами. — Выживание на необитаемом острове – это действительно что-то безумное, но наши семпаи со второго и третьего годов обучения уже сталкивались с таким. Мы, первогодки, должны будем бросить вызов экзамену, находясь в изначально невыгодном положении.

— Но у нас ведь есть гандикап, так?

Ягами продолжил объяснения после вопроса оптимистично настроенного Такахаши.

— Это не изменит того факта, что у семпаев есть преимущества в виде академических и физических способностей. Если мы не сможем сотрудничать друг с другом, то станем добычей для них.

Ягами дополнительно подчеркнул важность совместной работы всех четырех классов.

— Ягами, твоя никчемность бесит меня. Я уверен, что смогу сокрушить что второгодок, что третьегодок.

— Я могу согласиться с тем, что некоторые люди могут превосходить их из-за своего таланта. Но нет смысла отрицать, что первогодки слабее, с точки зрения общих способностей. Не всем повезло так же, как тебе, Хосен-кун.

Его мягкое отношение и похвала Хосена были тем, что могло поддерживать эти переговоры.

— Поэтому-то я… и считаю, что нам нужно работать сообща и создать сильную «группу из четырех человек». Прямо как сказал Хосен – эта группа будет состоять из уверенных в своей победе над вторым и третьим годами обучения учащихся с каждого класса нашей параллели.

— Ты имеешь в виду, что мы будем соревноваться не за классные очки на этом специальном экзамене?

— Именно. Правила экзамена построены таким образом, что очень сложно добиться сотрудничества между всеми классами. Второгодки и третьегодки будут изо всех сил наверстывать упущенное за прошедшее время. С другой же стороны, у нас есть еще целых два года. Думаю, нам необходимо набраться смелости и отказаться от классных очков.

Между классами A и D в данный момент разница составляла около 300 очков. Хотя Ягами не видел здесь поводов паниковать, Утомия же нахмурился, так как думал иначе.

— Пользы от сотрудничества всех классов почти нет. Слишком глупо отказываться от вознаграждения за экзамен.

— Если мы станем добычей для семпаев, то потеряем намного больше.

— Но если мы будем придерживаться такой стратегии, то положение на нашей параллели никак не изменится.

Утомия подчеркнул, что во время сражений потери неизбежны.

— А, подождите секунду. Мне стало немного любопытно насчет плана Такуи. Почему ты сказал, что мы должны сформировать только одну группу? Классные очки получают группы с первых трех мест, так? Раз мы рассматриваем возможность объединения наших сил на время этого экзамена, то почему бы не создать больше групп?

На вопрос Такахаши Ягами ответил сразу:

— С одной стороны, ты прав, но если мы сосредоточимся на создании множества сильных групп, то придется также учитывать баланс сил. Наши соперники – семпаи, и победить их будет непросто. Поэтому очень важно собрать одну, но сильную группу из четырех человек, способную занять первое место. Судя по всему, большие группы сформировать не так легко, а это значит, что даже если они планируют объединиться друг с другом, то могут выбрать в одну малую группу лишь трех человек из трех разных классов.

Такахаши понял, о чем говорил Ягами.

— Покуда у нас есть возможность занять первое место, все остальное можно просто отбросить, да?

— Мы, например, можем проигнорировать Хосен-куна. Даже среди трех классов мы могли бы создать сильную группу. Но в этом случае мы окажемся в тех же условиях, что и остальные параллели. Вот почему я действительно надеюсь на сотрудничество всех четырех классов не только ради выставления на показ лучших из лучших, но и формирования единства, необходимого для успешной сдачи экзамена. Первогодки могут создавать группы «до четырех человек». Мы должны воспользоваться этим. Для нас это стало бы позором, отбрось мы столь превосходную возможность.

Если класс D подвергнется остракизму, то он, вероятно, будет мешать остальным классам взять первое место.

Они сделают все, чтобы саботировать остальные классы на первом году обучения.

Ягами считал, что главным условием для достижения идеала является сотрудничество всех четырех классов.

Он вновь решил обратиться к Хосену.

— Поскольку ты единственный из нас, способный понять методы семпаев, то я надеюсь на сотрудничество с твоей стороны.

Ягами до последнего верил в необходимость совместной работы четырех классов, однако Утомия все равно с подозрением относился к Хосену.

Он не считал, что человек, оттягивавший переговоры на целых две недели, так просто согласится.

— Ладно, я помогу.

Тем не менее Хосен спокойно принял предложение Ягами.

— …Что ты замышляешь, Хосен?

— Замышляю? Я просто откликнулся на милые просьбы о сотрудничестве, вот и все.

— У тебя ведь есть условия, верно?

Ягами не стал попусту тратить время и подтолкнул Хосена перейти к главному.

— Только одно – в этой вашей сильной группе двое участников будут из класса D.

— А?

Естественно, такое условие вызвало негодование со стороны Утомии, ведь оно принесет пользу только классу Хосена.

— Что если мы не сможем формировать большие группы по собственному желанию?

— Я вроде ясно сказал, нет? Мое единственное условие – включить в малую группу двух учеников из класса D.

— Понятно. Если мы не можем сформировать большую группу из четырех человек с класса D, то в дальнейшем нам придется полагаться только на оставшихся четверых.

— Наверняка у вас уже есть четверо заготовленных сильных учащихся, так что повлиять на победу или поражение это не должно.

— Хосен, заканчивай нести чушь.

— А я и не несу. Если тебе что-то не нравится, вали.

— Ублюдок…

Утомия вновь направил яростный взгляд на Хосена, выдвинувшего это необоснованное условие.

Однако между ними проскользнул Ягами.

— Не горячись так. Утомия-кун, все в порядке.

— Ты что, правда готов помогать классу D?

— Сейчас самым важным является объединение всех классов, чтобы не проиграть другим параллелям.

— Если мы однажды позволим ему воспользоваться нами, то он наверняка сделает это еще раз.

— Скажи, что произойдет, если мы просто оставим в покое класс Хосен-куна?

— Это…

— На предстоящем экзамене наша первостепенная задача – взять первое место. Все остальное не имеет для нас значения, если мы сможем этого достичь.

— Рику, я с ним согласен. Я понимаю твои чувства, но мы должны начать работать сообща.

Утомия цокнул языком, но уступил по просьбе Ягами и Такахаши.

— Больше возражений нет. Я согласен на условие Хосена.

Хосен, однако, беспечно повернулся спиной, как бы давая понять об окончании разговора.

— И последнее, что я хотел бы обсудить. Во избежание различных споров насчет вознаграждения мы должны внимательно отнестись к картам и перераспределить их для достижения максимального результата. Также очень важно убедиться, чтобы карты «Скос половины» распределились среди наименее способных групп. Ты согласен с этим, Хосен-кун?

— Делай, что хочешь.

Хосен быстро покинул это место, не выказывая недовольства.

После того как Хосен решил уйти, Такахаши обратился к Ягами.

— Кстати, Такуя, кто будет в группе от класса B?

— Думаю, все, кто сейчас участвует в переговорах, достойны называться способными учениками, не так ли? То же самое относится и к Хосен-куну.

Ягами обвел мягким, но в то же время острым взглядом Такахаши и Утомию. Затем он посмотрел на удаляющуюся фигуру Хосена.

— Даже если ты признаешь его силу, мы не должны обращать на него внимания. Этот парень…

— Разберемся с этим позже. Сейчас нам достаточно того, что все мы думаем в одном направлении.

— …Хорошо.

— Мы сможем взять первое место, если будем работать сообща. Давайте пока сосредоточимся на достижении этой цели.

Несмотря на то, что Утомия явно был против этого, он все-таки согласился со словами Ягами и на этом переговоры завершились.

На следующий день, после окончания занятий. Кафе в торговом центре Кёяки.

— Ненавижу эти часы! Их секундная стрелка все тикает и тикает. Бесит, — высказала Амасава свое раздражение в адрес часов сидящего напротив нее Хосена, сидящего напротив нее.

— Бесит? Да ты знаешь цену этих часов?

— О какой цене идет речь? К тому же нет у меня времени на вещи, которые я ненавижу.

— Ха! Вот поэтому-то девушки – скучные создания, — произнес он и прикоснулся к часам на руке.

— Ты… А, просто забудь. Так зачем ты меня позвал?

— Это насчет предстоящего экзамена на необитаемом острове. Присоединяйся ко мне, Амасава.

— Ты вновь хочешь, чтобы я тебе помогла? Или при упоминании необитаемого острова ты подумал о чем-то пошлом?

— А? — выдал Хосен, нахмурившись.

В ответ Амасава вернула дьявольскую улыбку.

Затем она медленно раздвинула ноги.

— Хочешь взглянуть на мои трусики? Ты можешь сделать это, заглянув под стол.

На самом деле, встав сейчас на четвереньки, можно было действительно увидеть то, что скрывалось у нее между ног.

Столкнувшись с таким искушением, Хосен положил локоть правой руки на стол и наклонился вперед.

— Неужели ты думаешь, что я не смогу поднять руку на девушку?

— Ничего такого и в мыслях не было. Не переживай, я считаю тебя одним из тех типов людей, что могут избить любого.

— Раз ты так считаешь, то лучше тебе прекратить нести этот бред. Пустая трата времени.

— Пустая трата, говоришь? Оке-ей, тогда я задам парочку вопросов. В чем твой план? Почему ты пригласил меня?

— Из-за твоей чудаковатости и смелости, благодаря которой ты без колебаний решила исключить Аянокоджи.

— Ну-у… Да, это так. Помимо меня, есть еще несколько людей, знающих о награде, но они так ничего и не предприняли, а есть даже те, что сдались на полпути. Как правило, для получения двадцати миллионов приватных баллов необходимо чуть ли не из кожи вон лезть, — сказала Амасава без тени недовольства. — И что же я получу взамен за совместную работу? Я не продаюсь задешево.

Как только этот вопрос слетел с уст Амасавы, позади раздался серьезный голос:

— Наше сотрудничество должно быть на равных. Так ты вроде говорила?

Сказавшей это была Нанасе, которая немного припозднилась.

— Равных? У тебя такое милое личико, да и еще произносишь такие красивые слова. М-м, за это ли бесстрашие тебя так ценит Хосен-кун?

Теперь за столом собралось три человека.

— Понятненько. Значит, Хосен-кун хочет создать группу из нас троих? Будет ли еще кто-то?

— Больше никто и не нужен. Победителем на экзамене будут не группы со второго или третьего годов, а именно наше трио.

— Самоуверенный, а? Разве семпаи не намного способнее нас, первогодок?

— Не имеет никакого значения. Я раздавлю их всех.

— Ну-у, даже если Хосен-кун номер один… Четыре класса на нашей параллели ведь теперь работают сообща, верно? Если мы говорим об основных игроках из класса D, то это только вы вдвоем.

— Я тот, кто управляет классом D, и за мной будет последнее слово. Ты понимаешь, о чем я?

— Ты хочешь отправить в качестве основных игроков мелкую рыбку? Другими словами, ты решил сражаться и против других классов?

— Это уже будет зависеть от того, на чем мы сосредоточимся. По крайней мере, можно позволить поучаствовать учащимся с выдающимися академическими и физическими способностями. Если же в сильнейшей группе окажется Хосен-кун, то это вызовет некоторые проблемы.

— Ага, ведь речь заходит о совместной работе. С этой точки зрения, лучше будет сделать так, чтобы он не состоял в группе. Раз так, тогда я вернусь к своему вопросу – сколько я получу?

— Нисколько. Как я уже говорила ранее, наши отношения сотрудничества построены на равных. Естественно, те приватные баллы, что нам удастся получить, мы разделим также поровну, — сказав это, Нанасе стала ждать реакции Амасавы.

— Но разве внесенный вклад будет одинаковым? Будь это необитаемым остров или что-то еще, я уверена, что принесу гораздо больше пользы, чем кто-либо другой. В этот раз, кажется, нам могут понадобиться физические способности. Сможет ли наша милашка Нанасе-чан поспеть за мной?

— Хочешь на себе испытать?

Нанасе агрессивно отреагировала на провокацию Амасавы. Та, в свою очередь, на мгновение перевела взгляд на Хосена, а затем внезапно замахнулась рукой и попыталась влепить ей пощечину.

Однако Нанасе без колебаний перехватила руку.

— Смелый ход. Ты и правда выкинула что-то подобное.

— Вау! А ты чертовски хороша! Я просто обожаю сильных девушек.

— Ты тоже не промах.

— Думаешь? Могу я снова попытаться?

Одна сторона улыбалась, тогда как вторая сидела с каменным лицом.

Время медленно тянулось; они будто проверяли друг друга.

— Я, Нанасе и ты. Такую группу я хочу создать. Ты согласна?

— Нанасе-чан, возможно, может двигаться вперед, пусть и в своем темпе, но я не думаю, что это можно назвать «отношениями на равных».

— Почему же? Это из-за того, что двое из трех из класса D?

— Нет, меня такое не сильно-то волнует. Хотя Нанасе-чан сказала, что полученные приватные баллы разделятся, но… Если уж ты обращаешься ко мне за помощью, то разве просить о дополнительном вознаграждении несправедливо?

Амасава подняла левую руку и начала тереть большой палец об указательный и средний, демонстрируя жест взятки.

— Если вы хотите купить меня, то, естественно, я бы попыталась продать себя подороже, не так ли?

— Какая же ты высокомерная. Девушки, вроде тебя или Нанасе, намного страшнее, чем Ягами и Такахаши вместе взятые.

— Это ведь очевидно, разве нет? В наши дни девушки очень сильны.

— Ладно, я слушаю тебя. Что ты хочешь еще, помимо вознаграждения за экзамен?

— Я хочу, чтобы наша группа заняла первое место, но это не все…

Амасава вытянула большой палец левой руки и поднесла его к шее. Затем, она медленно по ней провела.

— Мое последнее условие – все баллы за исключение Аянокоджи-семпая мои.

— Ха-ха, а это уже слишком смело с твоей стороны. Я не могу так легко согласиться на это.

— В таком случае я не стану с тобой объединяться. Но что ты будешь делать без меня? У тебя нет никого кроме Нанасе-чан, кому бы ты мог довериться. Кроме того, специальный экзамен также непрост.

Хосен нажил себе очень много врагов.

Остальные не станут помогать ему в исполнении этой эгоистичной просьбы, потому что четыре класса договорились работать сообща. Вот что имела в виду Амасава.

— Как только я объединюсь с Хосен-куном, я еще больше отдалюсь от своего класса A. По-моему, попросить за это какую-то плату вполне естественно для меня.

Взгляды Хосена и Амасавы пересеклись.

— Хотя в случае согласия тебе не достанется хоть сколько-то баллов, но ты получишь вместо этого исключение Аянокоджи-семпая. Разве этого недостаточно?

— Ты не должен соглашаться на это. Подумай о будущем, что ждет нас после получения ею дополнительных двадцати миллионов приватных баллов…

— Заткнись, Нанасе, — прервал ее Хосен, не отводя взгляда от Амасавы. — Вознаграждение твое.

— Спасибочки~ Не скупые люди действительно великолепны, — сказав это, Амасава привстала. — Ну что ж, позаботьтесь обо мне, когда начнется экзамен.

Так как вопрос был решен, она без колебаний ушла.

— А все ли будет нормально?

— Да.

— Я понимаю, что именно ты принимаешь решение, но мы правда можем доверять Амасаве-сан? Мне кажется, она из тех, кто запросто предаст даже друзей.

— Доверять ей? Кто сказал, что я ей доверяю? Ни ей, ни даже тебе – я никому не доверяю и не собираюсь этого делать.

— Почему же ты тогда хочешь создать с ней группу?

— Она просто не похожа на остальную кучу мусора. Также как и у тебя, у нее есть скрытая сторона.

— Возможно. И все же двадцать миллионов приватных баллов слишком экстравагантная сумма.

— Это простое устное соглашение. Если я буду тем, кто исключит Аянокоджи, все баллы достанутся исключительно мне. И плевать, сколько она там плакаться будет из-за словесной сделки.

Хосен утверждал, что с самого начала не собирался выполнять условия их договоренности.

— Ты и правда отвратителен.

— Будь то Аянокоджи, Рьюен или кто-то еще – мне как-то все равно. Те, кто показывает мне свои клыки, будут безжалостно уничтожены. Не желаю быть скованным какими-то дикими правилами этой школы.

Хосен был настолько счастлив, что не смог удержаться и рассмеялся.

(Возвращаемся к Аянокоджи)

Летние каникулы постепенно приближались; наступило уже шестое июля.

За исключением Акито, ушедшего на клубные мероприятия, вся группа собралась возле моего места, у входа в класс. Мы договорились собраться всем вместе в комнате Кейсея.

— Аянокоджи-кун, могу я тебя побеспокоить ненадолго? — окликнула меня Кушида сразу, как мы вышли из класса.

— Что-то случилось?

Столь внезапное обращение ко мне можно было даже назвать странным, потому что Кушида в последнее время со мной почти никак не контактировала.

Даже учитывая наш контракт, по которому я должен отправлять ей баллы каждый месяц, это все равно были простые денежные операции. Приватные баллы начисляются учащемуся каждый месяц, и для каждого сумма выплаты одинакова, так как зависит от классных очков – по этой причине отсутствовала необходимость проверять меня.

— На самом деле есть один учащийся с первого года обучения, желающий поговорить с Аянокоджи-куном… Как я понимаю, сейчас не совсем подходящее время, да?

Кушида виновато взглянула на Харуку и остальных членов группы.

— Меня попросили устроить встречу. Думаю, она и часа не займет.

— А? Не говори только, что ему хочет признаться в любви кто-то из кохаев?

— Э? Э-э-э-э?! П-п-правда?! — запаниковала Айри, услышав слова Харуки.

— Если это действительно так, то мы не можем этого допустить.

Она высказала вслух подобную эгоистичную мысль и решила все за меня.

— …Так ли это?

Я решил на всякий случай уточнить у Кушиды.

— А? О, нет… Один парень хочет с тобой встретиться… Прости, — извинилась Кушида с обеспокоенным выражением лица.

Нет, ей не следует за это извиняться.

Хотя я не думал, что все пойдет по этому сценарию, но все же почувствовал своего рода облегчение.

— Разве это не здорово? Ну, хорошо ведь немного пообщаться с первогодками.

— Ага. В нашей группе собрались одни изгои. Думаю, нет ничего плохого в том, что Киётака увеличил число тех, с кем бы он мог поговорить.

Опустив цель пригласившего меня первогодки, оба участника группы Аянокоджи были не против, чтобы я с кем-то встретился. Айри также успокоилась, когда поняла, что под встречей не имелось в виду признание. В этом случае причин для отказа у меня нет.

— Хорошо. Так что мне нужно делать?

— Спасибо! Я пока сообщу, что Аянокоджи-кун согласился на встречу.

Кушида достала телефон и начала кому-то звонить.

— Ну, мы тогда пойдем. Встретимся позже, ладно?

После небольшого прощания, члены группы Аянокоджи ушли в общежитие.

— Прости еще раз.

Кушида вновь извинилась, держа телефон возле уха; видимо, другая сторона еще не ответила на ее звонок.

— Все нормально. Вряд ли кто-то будет жаловаться на это.

В этот момент пригласивший меня первогодка наконец принял звонок.

— А, привет! Да, Аянокоджи-кун согласился встретиться прямо сейчас. Ага. А? О, вот как. Тогда мы подождем тебя.

Кушида завершила звонок менее чем за десять секунд.

— Он, похоже, уже идет к нам. Давай пока подождем его.

Первогодка, желавший со мной встретиться, уже направлялся на второй этаж.

— Кстати, Кушида, ты уже, получается, подружилась с первогодками?

— Э? Так ведь июль уже, прошло довольно много времени…

— …А, ну да.

С поступления первогодок прошло уже более трех месяцев.

Выглянув в окно, можно заметить солнце, нагревающее землю. Наступила пора, когда повсюду слышалось пение цикад.

Для такого необщительного человека, как я, трех месяцев для заведения знакомств явно недостаточно, однако подобное неверно для Кушиды.

— У Аянокоджи-куна ведь тоже имеются друзья среди первогодок, разве нет?

По мнению Кушиды подобное воспринималось как должное, но в реальности же все было не так.

— Думаю, у меня примерно ноль друзей среди первогодок.

— П-понятно. Ну… рано еще паниковать. В конце-то концов, это только начало года.

Кушида попыталась посочувствовать мне. Конечно, я уже разговаривал с некоторыми первогодками, однако наши отношения не продвинулись настолько, чтобы мы могли спокойно пообщаться на повседневные темы.

Находясь в неловкой атмосфере, мы с Кушидой стояли в коридоре и молчали.

— Кушида-семпай.

Из-за угла появился Такуя Ягами, закончивший ту же среднюю школу, что и Хорикита с Кушидой. После его появления воцарившаяся неловкость испарилась, и Кушида улыбнулась.

— Аянокоджи-кун, с тобой хотел встретиться Ягами-кун.

— Приятно познакомиться с тобой, Аянокоджи-семпай. Спасибо, что уделил мне время.

Поскольку сразу после появления он поприветствовал Кушиду, я смутно начал вспоминать его.

— Кажется… Ты из класса 1-B, верно?

— Да. Меня зовут Такуя Ягами, и я ученик из класса 1-B.

Я видел его однажды, во время инцидента в коридоре на втором этаже, но мы так и не пообщались. Можно сказать, это будет наш первый разговор друг с другом, случившийся с наступлением лета.

Он, кажется, был лидером класса 1-B, но насколько его влияние распространилось? Добродушный, привлекательный парень в сочетании с превосходными академическими способностями – он определенно был очень популярным.

— Как насчет переместиться в мою комнату и поговорить? Недавно я заполучил редкий чайный лист. На его заварку потребуется какое-то время, но чай получается очень вкусным!

После Ягами добавил: «Если, конечно, ты не против».

Не то чтобы я пил чай, но меня это немного заинтересовало.

Вот только я не совсем уверен, займет ли это у нас только час?

— Ах, прости, Ягами-кун, но Аянокоджи-куну еще нужно встретиться со своими друзьями чуть позже. Было бы намного лучше, уложись все в один час…

Кушида также поняла, что это может занять какое-то время, поэтому сразу объяснила мою ситуацию.

— Хорошо. Поговорим тогда в кафе, в торговом центре?

Выглядя немного разочарованно, Ягами неохотно принял обстоятельства и предложил другой вариант.

— Пойдем, Аянокоджи-кун.

Кивнув, мы все вместе направились в торговый центр Кёяки.

— Кстати, скоро уже начнется специальный экзамен на необитаемом острове. Я слышал, что Кушида-семпай и остальные уже проходили через нечто подобное в прошлом году.

— Ага, это было очень тяжело.

— Можешь рассказать мне про правила и о том, что у вас происходило? У нас, первогодок, совсем нет опыта, и хотелось бы, по крайней мере, собрать хоть какую-то информацию.

— Я не против рассказать, конечно, но… Я не уверена, что это будет полезно для тебя. Правила экзамена ведь уже отличаются от прошлогодних.

— Я понимаю. В конце концов, правила похожего экзамена для третьегодок также отличались от того, что сдавали Кушида-семпай и остальные.

— Получается, третьегодки тоже сдавали экзамен на необитаемом острове?

— Как и вы, они сдавали его, будучи на первом году обучения. Может, это что-то вроде традиции? Я впервые сталкиваюсь с таким и не знаю, возможно, в этом году что-то все же поменялось.

[[image:/storage/reader-images/a4048dfc22a4014d857fe2565f37b778df9fb276.webp]]

Ягами определенно знал больше, чем мы.

— Удивлен, что я владею информацией о третьегодках?

Ягами задал этот вопрос мне, молча слушавшему их разговор.

— Я вступил в студсовет и решил воспользоваться возможностью, дабы расспросить президента Нагумо. Он любезно рассказал мне подробности об экзамене на необитаемом острове. В то время они разделили класс на четыре группы. Соревновались тогда в общей сложности двенадцать групп.

Правила их специального экзамена однозначно отличались от тех, что были у нас в прошлом году.

За исключением некоторых моментов, думаю, специальные экзамены всегда отличались друг от друга.

— Быть может, в том, как проходил экзамен на необитаемом острове для второгодок, есть какая-то подсказка.

Даже если мы с Кушидой что-то скроем от Ягами, ему в любом случае может рассказать об этом кто-то еще. Наверное, подумав о том же, Кушида начала подробно рассказывать ему о том, что происходило в прошлом году.

Я шел за ними и молча слушал.

Мы прибыли в торговый центр Кёяки буквально в тот момент, когда были рассказаны все подробности экзамена.

Изначально планировалось пойти в кафе, но мы столкнулись с неожиданной ситуацией.

— Ой, а тут людно.

Кафе уже было полностью забито, а на входе стояла очередь из учащихся, ожидавших появления свободных мест.

— Что будем делать? Может, заглянем на второй этаж?

— Секундочку, подождите.

Ягами достал свой телефон левой рукой и начал что-то в нем делать.

— Один из моих друзей сказал, что кафе на втором этаже также переполнено. Если уж нам суждено ждать, почему бы не остаться здесь?

Судя по всему, его друг прямо сейчас находился в кафе на втором этаже, и он спросил у него. Это было неплохое решение, чтобы не терять время.

После того как мы оба согласились с ним, Ягами увидел несколько приближающихся к этому месту человек, которые могли бы отодвинуть нас еще дальше в очереди. Поэтому он взял ручку свободной правой рукой, а затем быстро, но красивым почерком вписал свое имя и количество людей на специальной доске, стоявшей возле входа в кафе. Его почерк сильно выделялся на фоне остальных написанных имен.

— Ва-ау, Ягами-кун, у тебя очень красивый почерк, — похвалила его Кушида.

Ягами улыбнулся в ответ.

— Мой дедушка как-то сказал мне, что если я не в ладах с учебой, то хотя бы почерк должен быть красивым.

— Дедушка сказал так?

— Да. Мой дедушка – учитель каллиграфии.

— Потрясающе! У меня вот почерк не так уж и хорош.Кушида явно скромничала – достаточно лишь раз взглянуть на ее почерк, чтобы понять, что он был неплох. Пусть он и не был настолько же изящен, как у Ягами, но при написании она использовала красивый закругленный стиль*, часто применяемый девушками.

[П/П: Кому будет не лень, можете в интернете посмотреть «丸文字»]

Ягами не стал задирать свой нос и демонстрировать свои способности. Хотя он и говорил, что не совсем дружит с учебой, но исходя из показаний «ОИС» его академические способности оценивались на A. Он не был одним из тех отличников, что вызывают отторжение. Скорее, он чем-то походил на Йоске.

Дождавшись своей очереди, мы заняли освободившийся столик на четверых.

— Итак, на самом деле… Вероятно, уже слишком поздно, но я хочу рассказать тебе кое-что, Аянокоджи-семпай. Среди ограниченного круга первогодок объявили специальный экзамен. Ты уже знаешь об этом, ведь так?

Кушида, услышав это, была на мгновение ошеломлена. Похоже, Ягами заранее ей ничего не объяснил. Конечно же, он говорил про специальный экзамен, где вознаграждение в двадцать миллионов приватных баллов выплачивалось человеку, ответственному за мое исключение из школы. По его голосу я также мог понять, что об этом он узнал лично, а не мимолетно услышав от кого-то. Я не стал соглашаться с ним или отрицать, вместо этого решив молча дослушать его. Ягами понимающе кивнул и продолжил.

— Я узнал об этом в апреле. Однако меня совершенно не интересует награда за подставу, поэтому я решил не участвовать в этом.

Ягами и впрямь ничего не предпринимал. Зная об этом, не было ничего удивительного, если бы он стал интересоваться мной, однако до этого момента мы никак не пересекались.

— Почему ты решил рассказать об этом сейчас?

— Недавно я услышал, что Хосен-кун предпринял первую попытку и провалился. Только вот это повлекло за собой ранение левой руки Аянокоджи-семпая. Знаешь, для него нормально использовать бесчеловечные методы, но это уже однозначно выходит за рамки моих ожиданий.

— Ну, отрицать не стану.

Кушида переводила взгляд то на меня, то на Ягами, внимательно слушая и пытаясь вникнуть в эту историю. Если так будет продолжаться, наш разговор может сильно затянуться.

— И еще… У меня и другая причина, почему я решил сейчас все тебе рассказать, — сказав это, Ягами на мгновение замолчал. — …Сначала я думал, что побуду сторонним наблюдателем ради защиты интересов первогодок, но затем понял, что если оставить это без внимания… то Кушида-семпай, одноклассница Аянокоджи-семпая, также может пострадать. Именно поэтому я собрал вас вместе, чтобы все рассказать.

Кушида, молча слушавшая Ягами, смущенно подняла руку.

— Прости, но я ничего не понимаю. Я уже совсем запуталась…

— Не возражаешь, если я продолжу?

— У меня нет права останавливать тебя.

Ягами определенно беспокоился о Кушиде. Даже если бы я высказался против этого, он все равно рассказал бы ей без моего ведома.

— Тогда начну с самого начала, чтобы семпаи поняли ситуацию. Началось все с приглашения от президента студсовета Нагумо-семпая. Один или два представителя от каждого класса должны были пойти на тайную встречу, которая проводилась в кабинете студсовета. Поскольку позвали нас туда почти сразу после поступления в школу, у меня не возникло каких-либо подозрений или лишних вопросов.

Из уст Ягами вылетело ключевое слово – «студсовет».

— От класса 1-A пришли Такахаши Осаму-кун и Ишигами Ке-кун, от класса 1-B отправили меня. От класса 1-C пришел Утомия Рику-кун, а от класса 1-D – Хосен Казуоми-кун и Нанасе Цубаса-сан. Всего в этой встрече приняли участие шесть человек.

Если это было правдой, то подобная информация очень ценна. Судя по всему, те двое учащихся с класса 1-C нашли меня не случайно. Однако больше всего меня беспокоил тот факт, что в этом списке нет Амасавы.

— Там нам объяснили детали специального экзамена, целью которого являлось исключение из школы Аянокоджи-семпая, ученика со второго года обучения.

— Э?! Исключение Аянокоджи-куна?!

Ягами кивнул удивленной Кушиде.

В ее реакции не было ничего подозрительного, и я мог сказать, что она об этом не знала.

— Использовать можно любые методы, а крайний срок – начало второго семестра. Помимо этого, было специально обговорено условие, по которому нам не разрешалось кому-то рассказывать об этом специальном экзамене. Тем не менее, поскольку от моего и Утомии-куна классов прислали только по одному человеку, конкретно нам двоим позволили выбрать одного человека из нашего класса, кому мы могли рассказать. Конечно же, я не воспользовался этим. Насчет Утомии-куна я не знаю, но есть вероятность, что он мог это сделать.

Другими словами, об этом экзамене знают шесть или семь первогодок.

— Президент студсовета Нагумо-семпай сказал нам шестерым, что даст двадцать миллионов приватных баллов тому, кому удастся исключить Аянокоджи-семпая.

— Т-такая большая сумма… А школа что, не против?

Подобное известие ошеломило Кушиду. Изначально я должен был понять, насколько Ягами можно доверять, но, кажется, он не лгал. В ином же случае любые отношения с ним разорвались бы. Если класс 2-D пострадает от этого, то это также может повлиять и на Кушиду.

— Так и думал, что Кушида-семпай будет удивлена. В самом начале мы еще не были в курсе общего положения вещей в школе, но теперь это не так. Этот специальный экзамен действительно необычен, и поэтому я захотел встретиться и поговорить об этом.

Закончив объяснения, Ягами глубоко вздохнул и поднес чашку с напитком ко рту.

— Разве не странно, что президент студсовета объявляет собственные специальные экзамены?.. — задала вопрос Кушида после того, как узнала о двадцати миллионах приватных баллов, назначенных за мою голову.

— Да, я уже думал об этом. Думаю, для лучшего понимания, вместо «специального экзамена» его можно обозначить как особое задание первогодкам от президента студсовета Нагумо-семпая.

Нагумо действительно мог быть замешан в этом. Расследовать этот случай должна была Хорикита, однако информация о нем просочилась совершенно неожиданным образом.

— П-почему тогда Аянокоджи-кун? Есть ли и другие цели?

— Насколько мне известно – нет. Исключить необходимо только Аянокоджи-семпая. И я не совсем уверен, что для этого имелась какая-то особая причина. Нагумо-семпай сказал, что из всех второгодок выбор пал на него случайно. А это означает, что вероятность была 1 к 157.

Ягами обо мне ничего не знал, так что и возможности узнать правду у него не было.

Да и он, кажется, вовсе не сомневался в словах Нагумо. Безусловно, если он выбирал бы случайным образом, то вероятность того, что его выбор падет на меня, не равняется нулю. И все же, учитывая реальность, подобное просто не представляется возможным.

Однако действительно ли Нагумо готов потратить двадцать миллионов приватных баллов ради моего исключения? Исходя из наших разговоров друг с другом, я не думаю, что он был тем, кто решился бы на это. Нет, на самом деле он из тех людей, которые пойдут на все, чтобы достичь своей цели, но на данный момент его информации обо мне должно быть недостаточно, чтобы начать действовать.

— Даже если этот специальный экзамен инициирован президентом студсовета Нагумо, как он смог подготовить двадцать миллионов приватных баллов для награды?

Я попытался подтолкнуть Ягами к более детальному изучению вопроса.

— А ведь и правда. Хотя с моей стороны говорить такое, наверное, не стоит, но… Быть может, он наврал или же пошутил? С трудом верится, что на такой непонятный экзамен он единолично подготовил такую сумму.

Кушида также считала двадцать миллионов баллов слишком большой наградой.

Даже если ее пообещал выплатить президент студсовета, все равно должны были возникнуть какие-либо подозрения.

— Да, это большая сумма баллов, и теперь-то я понимаю, насколько тяжело накопить столько. Тем не менее мы только поступили в школу, а позвал нас президент студсовета, что учился в классе A на третьем году обучения – естественно, для нас он казался более надежным, чем обычный учащийся. Можно даже сказать о нашей наивности: мы действительно предполагали, что он мог накопить столько баллов.

Хотя в этом году первогодки получили меньшее количество классных очков по сравнению с прошлыми годами, каждый учащийся после поступления в школу получил 80.000 приватных баллов. Им сказали, что эти баллы будут выплачиваться каждый месяц. Общежития были хорошо оборудованы и убраны, а на территории школы есть торговый центр, созданный практически только для учащихся, не говоря уже о множестве различных магазинов. Это место словно было раем вдали от остального мира. Чувство ценности денег сильно притупилось, и это походило на то, с чем мы сами столкнулись в прошлом году.

— Однако мы собственными глазами видели, что у Нагумо-семпая имелось двадцать миллионов приватных баллов.

На самом деле нет ничего удивительного в том, что у такого человека, как Нагумо, есть такая сумма.

— Но разве не странно сдавать специальный экзамен, который официально не признавался школой?

— Вся странность была только в его содержании. Думаю, все, кроме меня, воспринимают его, как обычный специальный экзамен.

— Никогда не слышала, чтобы ранее президент студсовета имел право проводить собственные экзамены.

— Нет. Мы поверили в этот экзамен не только из-за доверия к президенту.

— Э?..

— Помимо президента студсовета во время объяснений там находился еще и временный директор.

Наконец всплыла первопричина – Цукиширо.

Теперь участие Нагумо и Цукиширо в этом экзамене с наградой в двадцать миллионов приватных баллов подтвердилось.

— В такой ведь ситуации у нас вряд ли возникнут сомнения насчет легитимности экзамена, не так ли?

— Если присутствовал временный директор… Да, тогда никто бы ничего не заподозрил.

Специальный экзамен, где требовалось исключить учащегося из школы. Как только об этом услышат, то начнут сомневаться. Однако присутствие временного директора сразу же развеяло бы эти сомнения.

— Я рассказал все, о чем сам знаю.

— Я благодарен тебе за это, но не слишком ли опасно делиться этой информацией?

Раскрытие карт не принесет никакой пользы Ягами.

— Ягами-кун, все и правда в порядке? Если узнают о том, что ты рассказал нам…

— Не волнуйся, Кушида-семпай. Ни о каком наказании за разглашение не упоминалось.

Ягами беззаботно улыбнулся.

— Да и я уже подготовился к тому, что меня могут возненавидеть первогодки. Как бы то ни было, рано или поздно мне придется противостоять другим классам.

Казалось, он действительно был готов к последствиям. Такуя Ягами из класса 1-B. Хотя он из тех людей, что в основном защищаются, в некоторых случаях он может нанести превентивный удар в качестве самообороны.

Однако на данном этапе еще нельзя было сказать, понимал ли Ягами свое положение. В одном из углов кафе, среди множества учащихся, находилась одна ученица, периодически поглядывавшая на нас. Так как находилась она за спиной Ягами, тот ее не замечал.

Это была Цубаки Сакурако, ученица из класса 1-C. Вскоре после того, как мы начали этот разговор, она зашла внутрь кафе – ей удалось занять неплохую позицию для наблюдения в этом многолюдном месте.

Сейчас она держала мобильный телефон, по которому с кем-то разговаривала.

Ее целью был я… или же Ягами, что дружелюбно с нами болтал? Кто бы это ни был, теперь она знала о том, что у нас завязался разговор. Будь это совпадением или нет, но для Ягами это ни в коем случае не выглядело благоприятной ситуацией. В тесных стенах школы довольно тяжело укрыться от чужих взглядов. Даже если один человек не мог охватить всю территорию, с помощью людских ресурсов с каждого класса на первом году обучения можно охватить большой диапазон мест. Подобное было своего рода доказательством того, что битва среди первогодок уже началась.

— Прошу, Аянокоджи-семпай, будь осторожен. Есть вероятность, что остальные также решили нарушить правило и рассказать об экзамене кому-то еще.

— Как ты считаешь, с кем мне нужно быть более бдительным?

— Ну, если так подумать, то первым в списке будет, конечно же, Хосен-кун из класса 1-D. Неприятный противник, которого совершенно не заботят правила.

Даже первогодки определили Хосена, как самого опасного противника.

— Но на самом деле есть один человек, которого и вправду нужно остерегаться…

Ягами внезапно осекся.

— Нет, прости, но я не могу сказать.

— Э? П-почему? Ты меня заинтриговал.

Ягами криво улыбнулся.

— Я просто осознал, что мне не стоит говорить это Аянокоджи-семпаю и Кушиде-семпай. Если я назову имя этого человека, то вы попробуете с ним разобраться. Пусть я и сказал вам насчет Хосен-куна, но разве подобное раскрытие карт будет справедливым?

Он был прав. Слишком опасно было раскрывать нам все имена, потому что мы с Кушидой предприняли бы определенные меры – например, рассказали одноклассникам, что повысило бы бдительность с нашей стороны.

— К тому же я не уверен в том, что этот человек действительно представляет угрозу. Это предположение, основанное только на моих ощущениях.

Ягами считал, что сражение должно проходить честно.

— На предстоящем специальном экзамене я хочу больше узнать об этом человеке, и если угроза будет реальной, тогда я все расскажу.

Он хотел выяснить все самостоятельно и сделать выводы только после этого.

— Будь осторожен, Ягами-кун.

— Конечно. И… еще одно. Кушида-семпай, ты не против встретиться еще раз, но уже после экзамена на необитаемом острове? Мне бы хотелось поговорить с тобой кое о чем.

— Д-да. Интересно, и о чем же?..

Кушида словно не понимала, о чем шла речь, хотя даже я, почти ничего не смысливший в этой теме, понял, что тот хотел сказать.

Ягами смотрел на Кушиду не только, как на своего семпая.

— В любом случае, Ягами, спасибо тебе за информацию. Она была полезной.

— Не стоит благодарностей. Мне не совсем по душе тот факт, что Аянокоджи-семпай может пострадать из-за этого инцидента.

— Я тоже хочу поблагодарить тебя, Ягами-кун.

— Как я уже говорил, Кушида-семпай, не стоит. Если Аянокоджи-семпая исключат из школы, это сильно навредит твоему классу. А я бы хотел, чтобы на момент выпуска ты находилась в классе A.

Немногие среди первогодок смогли бы меня настолько долго задержать обычными разговорами.

Ягами создавал впечатление выдающегося ученика.

Я всегда должен быть осторожен из-за учащегося из Белой комнаты. Среди тех первогодок, с которыми я уже успел пообщаться, Ягами чувствовался как самый обычный ученик старшей школы. Он не только не пытался как-либо мешать мне, но и готов был помочь, поделившись информацией.

Естественно, даже в этом случае я не мог быть уверен в том, что он пришел не из Белой комнаты. Если же он все-таки оттуда, то для меня это не тот противник, с которым я хотел бы столкнуться.

Может ли воспитываемый Белой комнатой человек за короткий промежуток времени научиться вести себя столь естественно?

В любом случае пока что я просто воспользуюсь информацией, предоставленной Ягами.

— Народу-то не становится меньше. Ну, тогда простите за грубость, но я пойду первым.

— У тебя еще какие-то дела?

— Нет. Я просто не хочу попасть в поле зрения какому-нибудь первогодке.

Хотя мыслил он правильно, было уже поздно для этого. Я вновь поблагодарил Ягами, и на этом мы расстались.

Теперь за столиком остались сидеть мы с Кушидой.

— Хороший у тебя кохай, Кушида.

— Может и так, но все впустую… Не такого развития событий я хотела, — сказав это, Кушида провела указательным пальцем по краю чашки.

Она не стала говорить подробностей, но ее мысли в данный момент были очевидны.

Если Ягами выпустился из той же средней школы, что и Кушида, он знал о ее прошлом.

— Ягами-кун знает.

Кушида легко признала то, что меня больше всего интересовало.

— И ты так просто решила сказать мне об этом?

— Да даже если он ничего не знает, все равно ничего не изменится.

— Другими словами…

— Я должна как можно скорее избавиться от Ягами-куна, — пробормотала Кушида.

В ее взгляде я видел стойкую решимость.

Несмотря на то, что Ягами испытывал к ней чувства, она все равно видела в нем своего врага.

Она как бы говорила, что не потерпит любого человека, кто хоть что-то знает о ее прошлом.

— Устранить кохая будет намного сложнее, чем Хорикиту или меня.

— Это уже зависит от используемых методов.

Судя по ее голосу, у нее уже был план.

— Чем больше люди уверены в своих способностях, тем глупее они становятся. И в это правило входит Хорикита-сан и даже ты, Аянокоджи-кун.

— Разве между нами нет соглашения о перемирии?

— Только на этот период времени.

Хотя я никогда не ослаблял бдительность по отношению к ней, но Кушида, казалось, готова была идти до самого конца.

— И так как я уже проигрывала тебе, то «сейчас» буду молчать, — сказав это, она отодвинула стул и встала, намереваясь уйти.

— Еще увидимся, Аянокоджи-кун.

— Ага.

У меня нет причин останавливать ее, поэтому я просто смотрел ей вслед.

Из ее слов я мог понять, что она уже в тайне составляла какую-то стратегию.

После ухода Кушиды и Ягами я по дороге в общежитие зашел в магазин, чтобы принести что-то с собой на встречу с Кейсеем и остальными членами группы.

Но у меня также была и другая цель – дать возможность следящему за мной человеку открыться мне.

Для начала я выбрал что-то для быстрого перекуса и несколько бутылок с напитками.

— Это-о…

Я услышал протяжный голос.

Пока я расплачивался на кассе, Цубаки из класса 1-С, находясь сзади, окликнула меня. В руках у нее был леденец на палочке, который, судя по всему, служил для того, чтобы показать мне ее намерение «хотела что-нибудь купить».

— Цубаки, верно? Тебе что-то нужно? — спросил я, не упоминая о ее слежке за мной в кафе.

— Нужно поговорить с тобой. Можешь подождать снаружи?

Цубаки выглядела так, словно из нее выудили всю энергию, и она, очевидно, хотела расплатиться за леденец.

Перед кассой действительно было бы не очень удобно разговаривать, так что я стал ждать снаружи магазина.

Однако после долгого ожидания она так и не появилась. Оглянувшись, я увидел, как она разговаривала с кем-то по телефону.

Заставлять ждать человека снаружи казалось очень смелым шагом с ее стороны.

— Прости за ожидание.

Цубаки сняла обертку леденца своими тонкими пальцами и начала идти…

…в общежитие.

— Так о чем ты хотела со мной поговорить?

— При следующей встрече с Аянокоджи-семпаем «он» хочет ему кое-что сказать.

Кое-что сказать?

Я предполагал, что сейчас она начнет объяснять, но Цубаки просто лизнула леденец и ничего не сказала.

Вместо проявления какого-либо интереса ко мне, ее внимание, казалось, сейчас сосредоточилось на чем-то другом.

— Под «он» ты имеешь в виду Утомию?

Как только я произнес его фамилию, Цубаки перестала лизать леденец.

— Ты попал в яблочко. Он сказал, что скоро придет.

В итоге чуть ранее в кафе она разговаривала по телефону именно с Утомией, ее одноклассником.

Вскоре подошел и сам Утомия.

Завидев меня, он слегка кивнул.

— Прости, что пришлось так отвлечь тебя.

— Ничего. Так о чем ты хотел со мной поговорить?

Было ли это насчет Ягами или же о специальном экзамене?

— О Хосене Казуоми.

Неожиданно всплыло имя другого ученика.

— Аянокоджи-семпай, на апрельском экзамене ты же объединился с Хосеном?

Цубаки в то время нужно было объединиться с кем-то из второгодок. Она предложила партнерство мне, но тогда я отказался.

— Никогда бы не подумал, что ты будешь работать вместе с Хосеном.

— Разве это столь неожиданно?

— Ты уже должен знать, что класс 1-D ни с кем не сотрудничает. То же самое касается и экзамена на необитаемом острове – он тянет с решением до самого конца.

Хосен должен понимать, что подобная изоляция не принесет ему никакой пользы.

Но, несмотря на это, ему, казалось, было все равно, и он продолжал придерживаться своей властной натуры.

— И?

— Мы бы хотели прижать Хосена и застать его врасплох на предстоящем экзамене.

Его вежливый тон голоса сменился на более грубый. Утомия плотно сжал губы.

— Но конкретных правил нам не разъяснили, и мы ничего не знаем о содержании экзамена. Вернее… Конечно же, нет гарантий, что нам позволят предпринимать что-то против других групп, но… Так как уже подтвердилось, что мы будем соревноваться друг с другом, у нас будет возможность как-нибудь воздействовать на остальные группы.

Мыслил он в правильном направлении.

На этом экзамене соперничество проводится в формате «группа против группы».

— У Хосена сейчас не так много приватных баллов. Другими словами, если вскоре после начала экзамена его группу снимут с участия, даже с учетом пониженного штрафа у первогодок, он не сможет выплатить нужную сумму.

В этом случае Хосен Казуоми из класса 1-D будет исключен.

— Ты хочешь исключить Хосена из школы?

— Да, именно это я имел в виду, — ответил он без колебаний.

— Могу я узнать причину?

— Из нашего класса исключили одного парня, которого звали Хатано. Я считаю, что в этом замешан Хосен.

Раз он готов был упомянуть имена, то, значит, уже собрал некоторые доказательства.

— Ты хочешь отомстить?

— Я солгу, если скажу, что не ненавижу его. Но более важно не допустить исключения еще одного человека.

— Верно. Из-за него наш класс потерял сто очков, — лениво произнесла Цубаки, засунув леденец в рот.

— Хорошо, я могу понять причину. Но причем здесь я?

— Хосен ни с кем не хочет сотрудничать. Однако он стал партнером Аянокоджи-семпая.

Он думал, что с помощью меня можно выйти на контакт с Хосеном.

Судя по отношению Утомии, он серьезно намеревался его победить.

И хотя Цубаки не выказывала признаков такого же отношения, она, вероятно, будет помогать ему.

В ином же случае она вряд ли бы согласилась стать мостом между мной и Утомией.

— Прошу, протяни мне руку помощи.

— Я не могу просто согласиться на это, ничего не зная о содержании экзамена.

— Тогда не против хотя бы подумать о сотрудничестве? Если нам удастся устранить Хосена на ранних этапах экзамена и заставить его уйти из школы… то я заплачу тебе за помощь.

Он планировал подкупить меня, но есть несколько моментов, которые я не мог полностью понять.

— Разве ты не думал, что я могу быть на стороне Хосена? Так как на прошлом экзамене он был моим партнером, то, естественно, можно предположить, что между нами сформировались определенные отношения. Почему ты не подумал, что я могу рассказать ему о том, что ты планируешь?

Во всяком случае, он слишком беззаботно раскрыл карты передо мной.

— Это…

Утомия перевел взгляд на Цубаки.

Я также посмотрел на нее.

Она же продолжала одиноко смотреть вперед и лизать леденец, постепенно уменьшающийся в размерах.

Неужели она не осознает, что все внимание сейчас сосредоточено на ней?

Через мгновение она наконец заговорила.

— Ты ведь получил рану на левой руке из-за Хосен-куна, не так ли?

Затем она вновь лизнула кончиком языка свой леденец.

— Что навело тебя на эту мысль?

— Двадцать миллионов приватных баллов. Мы также думали получить это вознаграждение.

Без каких-либо колебаний Цубаки спокойно это признала.

— Ясно. Значит, ты тоже участвуешь в этом специальном экзамене. Поэтому ты подошла ко мне в поисках партнера?

Хотя информацию об этом мне уже предоставил Ягами, я притворился, что ничего не знаю.

Цубаки, однако, не стала ничего упоминать про нашу встречу.

— Да.

— Даже если бы я объединился с тобой, у тебя все равно бы не вышло подстроить мое исключение.

Это правда, что в случае несдачи экзамена меня бы исключили, но тогда исключили бы и Цубаки за целенаправленное занижение получаемых баллов.

— Я не могу раскрыть тебе все происходившее до этого.

Изначально я предполагал, что среди них двоих план подготовил Утомия.

Тем не менее сейчас мне так уже не казалось.

— Прости за это. Также хочу сказать, что мы перестали этим заниматься.

— И почему же?

— Если мы будем ответственны за твое исключение, новость об этом быстро распространится по всей школе. Безусловно, у нас появятся новые враги в лице класса 2-D. Их ненависть по отношению к нам была бы ожидаемой, учитывая потерю своего одноклассника.

Утомия осознал это только после того, как его друг, Хатано, был исключен из школы из-за вмешательства Хосена.

— Разве последствия за исключение Хосена будут не такими же?

— Нет. В первую очередь, все учащиеся из класса 1-D боятся его. Я уверен, что многие обрадуются его исключению.

Другими словами, если из-за своих действий он не вызовет ненависть по отношению к себе, Утомия без колебаний сделает все, что потребуется.

— Пожалуйста, просто подумай над этим… Мы хотим победить Хосена.

Подчеркнув свои намерения, Утомия и Цубаки попрощались и ушли в свое общежитие.

Я уже дважды встретился с этими ребятами из класса 1-C, но никакой конкретной информации о них у меня до сих пор не было.

Я все еще не мог сказать, связан ли кто-то из них с Белой комнатой.

В любом случае пока что не стоит спускать глаз с Хосена.

Хорикита уже присоединилась к студсовету, но никакой новой информации пока не поступало.

Если отбросить мнение Нагумо, студсовет работал слаженно и хорошо.

Изменения начали происходить к концу учебной недели – ровно за неделю до окончания срока формирования малых групп.

Началось все с того, что вице-президент Кирияма связался со мной и попросил о встрече

В прошлом году Кирияма находился на своей должности и поддерживал тогдашнего президента студсовета, Хорикиту Манабу. Его целью было остановить буйство Нагумо, но со временем ситуация ничуть не изменилась.

Быть может, Кирияма уже сдался.

Я так думал, но почему-то ему вдруг захотелось встретиться со мной.

Причем он выбрал довольно странное время – в будний день сразу после занятий.

Если он хотел держать эту встречу в тайне от Нагумо, то не было ничего удивительного, выбери он поздний вечер или же раннее утро.

Ради необходимой осторожности он должен был сделать все возможное, чтобы встреча состоялась именно в это время.

Но не мне стоит переживать о конфиденциальности, так что я согласился с его приглашением.

Сразу после окончания учебного дня я направился в торговый центр Кёяки, чтобы встретиться с Кириямой.

— Ты пришел.

— И что же вице-президент хочет от меня?

— Не спеши пока, это займет какое-то время.

Он начал идти вперед, и я последовал за ним.

— В конце месяца начинается крупномасштабный экзамен по выживанию на необитаемом острове. Ты подготовился к нему?

Я думал, что он хотел поговорить насчет студсовета, но внезапно была затронута неожиданная тема – специальный экзамен.

— Делаю все, что в моих силах. А как у тебя продвигаются дела?

— В моей группе из трех человек нет никого из класса A.

Другими словами, он решил попробовать максимально сократить разрыв между их классом и классом A.

На третьем году обучения разница в очках между классом A и другими классами была намного больше, чем на втором. Если он хочет получить возможность изменить ситуацию, ему необходимо занять тройку первых мест усилиями исключительно своего класса.

— Я знаю, о чем ты думаешь. Если наш класс 3-B хочет достичь класса A, то необходимо стремиться в одиночку занять все призовые места, да? Кроме того, чтобы сохранять эту тенденцию, нужно также выигрывать и в последующих экзаменах. Только вот подобное слишком нереалистично.

Если бы чудеса происходили так часто, они изначально не оказались бы в таком положении.

— Я хочу лично сразиться с Нагумо на предстоящем экзамене.

— Лично?

— Прошло уже достаточно много времени с последнего проигрыша Нагумо, из-за которого мы попали в класс B. Затем он стал президентом студсовета, взяв под контроль весь третий год и чуть ли не всю школу.

— Я предполагал, что все этим и закончится.

Большинство учащихся следовали за Нагумо по одной простой причине – они отказались от идеи достигнуть класса A.

— Однако не думаю, что я в чем-то уступаю Нагумо.

Кирияма – ученик класса 3-B. В «ОИС» по всем критериям у него стояли довольно высокие оценки – B+ и выше. Его уверенность в себе можно было понять. Тем не менее общая оценка была все же выше у Нагумо, что полностью соответствовало его поведению.

Конечно же, «ОИС» не отражает всех способностей. Есть те, чей потенциал еще не раскрылся, а также учащиеся, чьи таланты система не способна отразить. Помимо этого очень тяжело численно измерить некоторые способности тех, кто не демонстрировал их в полной мере.

Если Кирияма утверждал, что лично хочет разобраться с Нагумо, то, вероятно, у него существовал какой-то план.

— Мы можем собрать большую группу до шести человек среди всех учащихся на параллели. Если отобрать нужные для победы таланты… вряд ли мы проиграем Нагумо.

Этот специальный экзамен был особенным – в нем сочеталось два формата соревнований: «параллель против параллели» и «класс против класса».

Для Кириямы это была одна из немногих оставшихся возможностей победить.

— Я понимаю, к чему ты клонишь, но не думаю, что тебе действительно нужно было утруждать себя, чтобы поговорить об этом.

Я просто не видел какого-либо смысла в этой встрече.

— Я не хочу, чтобы ты мешал мне.

— Не то чтобы меня волновала дуэль между президентом студсовета и его заместителем.

— Я не совсем это имел в виду. Я не хочу, чтобы вмешивалась «другая сторона».

— Другая сторона?

— Хорикита Сузуне, присоединившаяся к студсовету.

— Я понял. Судя по всему, ее рассматривают в роли помехи. Однако поверь, я заслал ее в студсовет только по просьбе ее брата, бывшего президента студсовета.

Быть может, для Кириямы подобная причина не имеет совершенно никакого значения.

Чтобы подтвердить это, я решил прямо все объяснить.

— В его просьбе уже нет никакого смысла. На посту президента студсовета Нагумо может полноценно оставаться еще несколько месяцев. Даже если сейчас мы попытаемся что-то сделать, то это было бы связано не с его методами, а с урегулированием личных вопросов.

— Разве это не то, чего хотел вице-президент Кирияма?

Не было ничего удивительного в том, что он желал провести честный бой.

Однако причем здесь тогда я?

— Ты послал сестру Хорикиты Манабу в студсовет, чтобы она наблюдала за Нагумо, так?

— И для этого тоже, но есть более важная причина. Как и сказала тогда Хорикита в кабинете студсовета, она сама хочет пойти по пути, через который прошел ее брат.

— Значит ли это, что ты не собираешься мешать Нагумо?

— Только если Хорикита не посчитает его препятствием.

— Забудь об этом. Просто выкинь из головы все мысли о том, чтобы что-то сделать с Нагумо. Иначе же это повлечет за собой ненужные проблемы.

Он забрал брошенные некогда слова назад и вернулся к чистому листу.

Изначально меня это не сильно заботило, но сейчас я действительно хотел увидеть действия Нагумо. Если Хорикита посчитает, что он сделал что-то неправильное, она попытается остановить его. Довольно странно с его стороны пытаться отговорить конкретно меня.

— Я запомню слова вице-президента Кириямы, — ответил я ему стандартной отговоркой.

Ему явно не понравился мой ответ, потому что на его лице отразилось недовольство.

— Выражаясь вежливо, не пытайся что-либо сделать, ладно?

— Я прекрасно понимаю, что ты имел в виду.

— Значит ли твой ответ, что ты не собираешься ничего делать?

— Можешь интерпретировать мои слова как пожелаешь, но добавить мне нечего.

По мере продолжения этого разговора Кирияма все больше терял терпение.

— Нагумо в какой-то степени знает о том, что я верен Хориките-семпаю. Но так как я выполнял все его поручения, он ограничился лишь наблюдением за мной. Присоединение сестры Хорикиты-семпая к студсовету уже может принести неприятности, а если произойдет вмешательство…

— То у вице-президента Кириямы будут проблемы?

— …Да.

Вот почему он захотел встретиться со мной. На первый взгляд, казалось, что он проявлял беспокойство о нас.

Однако правда в том, что он хотел защитить себя.

Конечно, это не было чем-то ужасным.

Во всяком случае, я не собираюсь вмешиваться в отношения между Нагумо и Кириямой, где победитель и проигравший уже определены.

— Разве идея Нагумо не в том, что любой может выпуститься из класса A?

— Тч…

Такова была политика прошлого президента студсовета – ты можешь одержать победу только всем классом.

Нет, вернее, такова была политика школы до этого года. На данный же момент, учитывая все обстоятельства, победить класс A во главе с Нагумо невозможно.

Кирияма также смирился с тем, что его судьба – класс B.

Однако эта позиция может измениться, прими он идею Нагумо об индивидуальных способностях.

Если Кирияма достаточно силен сам по себе, то у него появится возможность попасть в класс A.

Пусть он и сказал, что хочет решить личные вопросы с Нагумо на предстоящем экзамене, но его истинная цель заключается в том, чтобы попытаться набрать достаточное количество приватных баллов для перехода в другой класс.

Он не станет бросать вызов Нагумо.

— Неужели так странно желать выпуститься из класса A?..

В этом и правда не было ничего странного. Но Кирияма продолжил объяснять.

И все ради защиты своей гордости.

— В чем смысл выпуска из этой школы не из класса A? Я не хочу идти по одной дороге с талантливыми людьми, которые просто отказались от борьбы. Я не хочу оканчивать учебу в классе B, где собрались такие бездари и странные личности.

Разочаровался бы в нем Манабу после таких слов?

Или же он был бы равнодушен, потому что с самого начала знал о слабости Кириямы?

— В любом случае я сказал тебе все, что хотел.

— Я это понимаю. И также понимаю, почему вице-президент в момент вступления в студсовет Хорикиты присутствовал тогда в кабинете.

Он переживал, что мы могли сказать что-то лишнее.

— Можешь говорить, что…

— Кирияма, — в разговор внезапно вклинился еще один голос.

Кирияма, однако, не отреагировал на то, что обращались явно к нему.

— Эй, Кирияма. Ты что, не слышишь?

В этот раз голос прозвучал громче.

— Вспомни солнце, вот и… — пробормотал он себе под нос и неохотно повернулся в ту сторону, откуда доносился этот голос.

Там на скамейке сидела ученица с третьего года обучения.

Скрестив ноги, она расслабленно сидела, облокотившись на спинку скамейки.

Я соотнес ее лицо с именами и способностями, которые когда-то просмотрел в «ОИС».

Это была Кирюин – ученица из класса 3-B.

— Тебе что-то от меня нужно?

Кирияма совершенно не изменился в лице, которое в данный момент выражало недовольство.

Они, кажется, не очень-то ладили.

— Фу-фу. Я просто увидела тебя с очень интересным кохаем, так что решила привлечь внимание.

Ее глаза теперь были направлены на меня.

— Аянокоджи Киётака, так ведь? Я слышала, что ты получил идеальный балл за тест по математике, ответив на сложные вопросы. Ты стал знаменитым.

— Кирюин, тебя это вообще никак не касается.

Прежде чем я успел что-либо ответить, вмешался Кирияма.

Сделав шаг в сторону, он хотел было уйти подальше от нее.

— Эй, Аянокоджи, пошли уже.

Несмотря на его слова, я не сдвинулся с места.

— Ты все равно ничего не получишь, если будешь проводить время с этим человеком.

Я был зажат между двумя учащимися с третьего года обучения.

К кому из них мне следует прислушаться?

Честно говоря, я не хотел выбирать кого-либо из них вообще…

— Это уже решать Аянокоджи. Кирияма, ты, может, просто уйдешь?

Кирюин, не меняя позу, насмехалась над ним.

— Вы вдвоем разговаривали о чем-то важном, не так ли?

— Цц…

Казалось, вместо того, чтобы отнестись к ней легкомысленно, Кирияма был сильно недоволен ее вмешательством.

— Можешь не обращать на нее внимания, — сказал он мне тяжелым голосом.

— Но она ведь также с третьего года обучения, как и вице-президент Кирияма. Все ли будет нормально, если ее просто проигнорировать?

— …Ее зовут Кирюин, и она из класса B, как и я.

— Я видел ее результаты в «ОИС». Школа высоко оценила ее.

— Это просто оценки по определенным критериям. Но в отличие от Нагумо, за спиной у нее никого нет. Она никого даже другом-то назвать толком не может.

— Не нужно же меня так расхваливать, а то мне неловко становится!

Хотя это и нельзя было назвать похвалой, но Кирюин дерзко улыбнулась.

— Она чем-то похожа на Коенджи с твоего класса. Воспринимая ее всерьез, ты лишь попусту теряешь время.

При сравнении он упомянул совершенно неожиданного человека.

В каком-то смысле Коенджи Рокуске является уникальной личностью. Довольно странно найти похожего на него человека. И все же ее характер также кажется уникальным.

Но, даже если она меня заинтересовала, я также считал, что с ней лучше будет не связываться.

Ее академические и физические способности оценивались на A+.

Среди учащихся на всех параллелях лишь одна Кирюин смогла получить такую оценку по двум критериям.

Несмотря на относительно низкую оценку C+ по критерию «Социальное взаимодействие», единственный ее недостаток крылся в оценке «Внесенного вклада» – D.

Если опираться исключительно на оценки, то ее можно назвать лучшей ученицей в школе.

— Ну и чего ты встал? Ты вроде уходить собирался?

— Ты ведь сама меня окликнула, разве нет?

— Если ты не уйдешь, уйду уже я, Кирияма.

— …Вот из-за подобных тебе людей я и оказался в классе B, — сказал он, понизив голос.

— Разве у тебя не больше шансов победить Нагумо с такими одноклассниками?

— Я уже сказал тебе, что она похожа на Коенджи – она безнадежна. За все эти три года она так ничего и не сделала для класса, кроме разве что своих высоких оценок. Действует она всегда одна, так что для нашего класса посторонняя.

Несмотря на ее превосходные оценки в «ОИС», я действительно еще не слышал, чтобы кто-то произносил ее имя. Наблюдай за ней Нагумо или Хорикита Манабу, я, вероятно, уже давно узнал бы о ней.

— Спасибо за комплимент, — прошептала ему на ухо Кирюин, уже вставшая со скамейки.

— Э?!

Она оказалась выше, чем я ожидал – думаю, чуть более 170 сантиметров. У нее также было крепкое телосложение.

Среди третьегодок я впервые увидел человека, вокруг которого царила такая странная атмосфера.

Я вспомнил пару фраз из разговора с Кириямой ранее.

Он говорил о нежелании учиться в одном классе с такими «бездарями» и «странными личностями».

По-видимому, Кирюин относилась как раз к последней категории.

— Давай быстрее говори то, что хотела сказать.

— Я скажу. Только вот ты все еще здесь.

— …Делай, что хочешь. Я пошел.

Похоже, Кирияма не планировал более находиться рядом с Кирюин, так что он поспешил уйти.

— Аянокоджи, не забывай мои слова. В зависимости от ситуации ты можешь стать моим врагом, — предупредил меня вице-президент.

Прямо сейчас я мог уже пойти к себе в комнату, но передо мной предстал новый противник – Кирюин из класса 3-B.

— Ну, в ногах правды нет. Давай-ка присядем на скамейку.

— …Ага.

Она пригласила меня сесть рядом с ней.

Надеюсь, этот разговор не затянется надолго.

— Так о чем ты хотела поговорить?

— Да так, ни о чем особенном. Мне достаточно просто выяснить, что ты за человек.

— Выяснить? Вице-президент Кирияма сказал, что ты не делаешь ничего для класса. Ты же не заинтересована даже в своих одноклассниках, не так ли?

— Быть заинтересованной в ком-то и сотрудничество с кем-то – это два разных понятия. Среди моих одноклассников есть интересные личности, и я даже иногда с ними дружелюбно болтаю – ну, прямо как сейчас с тобой.

Ясно. Как бы то ни было, она не лгала.

— Меня совершенно не интересует класс A в этой школе. Нет, конечно, самое большое преимущество школы раскрывается только после выпуска из нее в классе A, но пойти в любой университет или же получить любую работу я могу и с помощью своих способностей. А то, что я сейчас нахожусь здесь, можно назвать моей прихотью.

По ее манере речи она действительно напоминала Коенджи.

Чрезвычайно завышенная самооценка.

Однако ее отношение можно было оправдать полученной оценкой A+ по академическим и физическим способностям.

— Если бы ты заранее знала о системе взаимопомощи, то не стала бы поступать в эту школу?

— Не в этом дело. Мне нравится эта школа. Я еще ни разу не разочаровалась такой жизнью. Система баллов вполне подходит для меня.

Коенджи, кажется, также не испытывал каких-либо проблем, пользуясь всеми преимуществами школы.

Для учащихся, способных достигнуть своих целей собственными силами, нет смысла стремиться к классу A.

— И тебя устраивает направленная на тебя ненависть?

— Мне все равно, что остальные обо мне думают, — ответила Кирюин, усмехнувшись. — Изначально я планировала задавать тебе вопросы, а вышло все наоборот.

Кирюин перешла от обороны к наступлению.

— Пришла пора рассказать и о себе.

— Почему именно я? В школе много выдающихся учащихся.

— Интуиция. Она подсказывает мне, что ты не один из этих обычных людей, что каждый день проходят мимо меня.

У нее не было никаких оснований – она лишь доверяла своей интуиции.

Даже в этом аспекте она походила на Коенджи.

— Ты же планируешь взять первое место на экзамене по выживанию на необитаемом острове, я права?

— Нет учащихся, что не хотели бы стать первыми. Разве что Кирюин-семпай можно назвать исключением.

— Забудем о первом месте, я отношусь к тем, кто также стремится к вершине. Добравшись до нее, у меня будет возможность получить больше приватных баллов. А получив приватные баллы, я могу тратить их на что угодно. Правда, из-за этого я всегда остаюсь без денег.

Для нее классные очки и очки защиты были второстепенны.

В конце концов, Кирюин интересовалась только приватными баллами.

— Нагумо и Кирияма тоже стремятся к первому месту. Даже среди кохаев есть талантливые люди. Этот специальный экзамен, кажется, определит лучшего в этой школе.

— Похоже на то.

Необходимые навыки ограничивались не только академическими и физическими способностями.

Если предстоящая битва требовала от участников выложиться на полную, то ее слова имели смысл.

— Пропадет ли мой интерес к тебе или нет, будет зависеть от твоих действий на экзамене.

— Надеюсь, все же пропадет.

— Мой кохай и правда может сказать что-то столь забавное. Ну, с нетерпением жду возможности сразиться с тобой, Аянокоджи. — сказав это, Кирюин махнула рукой, словно пытаясь отмахнуться от комара.

— Раз мы закончили, я пойду.

Я повстречал очень странную ученицу с третьего года обучения и в одном теперь не сомневаюсь – в случае стремления к вершине на предстоящем экзамене мне обязательно придется победить Кирюин.

И, возможно, это будет куда хлопотнее, чем одолеть Нагумо и Кирияму.

После ухода Аянокоджи Кирюин осталась сидеть на своей скамейке.

У нее подобный отдых уже вошел в привычку.

В ее поле зрения внезапно возникли знакомые ей светлые волосы, колышущиеся на ветру.

Рядом с человеком со светлыми волосами стоял вице-президент студсовета Кирияма, который совсем недавно ушел отсюда.

— Ой-ой, верная псина вернулась к своему хозяину, а?

— Чт-?

— И злишься ты из-за того, что понимаешь, о чем я. Я ведь не указывала, кто из вас верная псина, а кто хозяин. Скорее, я высказалась, будучи третьей стороной, которая ничего не знает. Почему я уверена, что это ты? Кирияма, ты сперва ушел, а затем вновь вернулся – прямо как верная псина, — сказала Кирюин сразу, как Нагумо и Кирияма подошли к ней.

— Эта девушка настоящая заноза в заднице…

— Знаешь, ты слишком груб для того, кто должен соответствовать образу серьезного вице-президента.

— Нагумо, ты и сам должен понимать, что тратить на нее время бессмысленно.

— Я полностью согласна с твоими словами. Можете вы вдвоем уже исчезнуть отсюда? Вы впустую тратите мое драгоценное время.

— Кем ты себя вообще возомнила? Большую часть времени ты…

— Кирюин, прошу, не обижай моих драгоценных товарищей по студсовету, — вмешался Нагумо, похлопав Кирияму по плечу.

Затем он встал прямо перед Кирюин.

— Драгоценных товарищей? В твоих словах нет не единой эмоции, говорящей о том, что ты действительно к ним так относишься.

— Это уже твое воображение.

— Ну ладно. И чего же президенту студсовета понадобилось от меня? Мне казалось, что мы больше никогда не пересечемся.

— Если бы это было возможно… Мне тоже не хочется тут находиться, — произнес Нагумо, после чего сел рядом с Кирюин. — Ты красива, но лишена всякого шарма. Меня совершенно не интересуют подобные тебе девушки.

— У меня есть шарм. Просто я еще не нашла мужчину, что смог бы вытащить его из меня.

— Если он найдется, то мне бы очень хотелось с ним познакомиться.

— Мне бы тоже хотелось. И все же, отбросив в сторону твои личные интересы, как ты думаешь, почему я не так популярна?

— Трудно совладать с очень талантливой девушкой. К сожалению, подобный тип как раз относится к тем, кто мне не нравится.

— Понятно. Если так, то я никогда не смогу соответствовать твоим стандартам. В конце концов, если мое превосходство над всеми является основной причиной отсутствия у меня парня, то единственным выбором остается только принять эту реальность.

Наигравшись в этой бессмысленной беседе с Кирюин, Нагумо решил перейти к основной теме.

— Я тут кое-что услышал от Кириямы. Ты не была заинтересована ни во мне, ни в Хориките-семпай, но тебя чем-то привлек Аянокоджи. Я искренне удивился этому.

— Ты наведался ко мне лишь для того, чтобы узнать об этом? А у президента студсовета много свободного времени.

— С работой на сегодня было покончено, так что да, я сейчас свободен.

— Нагумо, ты, кажется, не совсем правильно меня понял. Я не равнодушна к остальным. Я разговариваю только с теми, кто мне интересен. Было даже время, когда меня интересовал и Хорикита Манабу, и ты, — сказав это, Кирюин протянула руку и нежно прикоснулась к челке Нагумо. — Твои волосы в шикарном состоянии. Ты заботишься о них даже лучше, чем я, девушка. Довольно странно, что такой парень, да еще и президент студсовета, непопулярен. Скажи, за эти три года насколько продвинулась твоя личная жизнь?

— Разве может кто-то, у кого никогда не было парня, что-то понимать в любви?

— Я действительно ни в кого еще не влюблялась, но в этом нет ничего постыдного. Скорее, быть может, это повысило мою ценность, ты так не думаешь?

— И все же у тебя больно странный образ мышления.

Между ними вновь завязался бессмысленный разговор, и Нагумо сразу вернулся к основной теме.

— Так что там насчет Аянокоджи? Он является тем человеком, который будет и дальше притягивать твое внимание?

— Он неплохой кохай, у которого хорошо подвешен язык. Но на этом все и заканчивается.

— И… все? Значит, ты больше не заинтересована в нем?

— Я пока придержу свое мнение. Хотя мы поговорили с глазу на глаз, но я так и не смогла понять его истинные намерения. Конечно, нельзя назвать это способностью, но он хотя бы выглядел интереснее, нежели президент студсовета, что после первой же нашей встречи заставил меня полностью в себе разочароваться.

— Ты единственная среди третьегодок, кто может так неуважительно со мной разговаривать.

Нагумо придвинулся к уху Кирюин и начал шептать:

— Если ты считаешь, что лучше меня, то мне просто нужно указать тебе свое место, правильно?

Он окольным путем решил бросить ей вызов на предстоящем экзамене.

— Потери президента студсовета в случае проигрыша будут невосполнимы. Однако скажу тебе вот что – я никогда не недооценивала тебя. У меня нет лидерских качеств Хорикиты Манабу или твоих. Я не могу даже друзей завести, не говоря уже о том, чтобы назвать кого-то близким мне человеком. Ты и так должен это понимать, верно?

Нагумо отодвинулся от нее со скучающим выражением лица.

— Однако, говоря о других аспектах, ситуация будет противоположной.

Между их лицами расстояние не превышало сорока сантиметров.

Острый взгляд Кирюин пронзил Нагумо.

— Ты имеешь в виду, что я в чем-то тебе уступаю?

— Ой-ой, а ты можешь с уверенностью сказать, что нет того, в чем бы ты уступал мне?

— Я тебе давал возможности много-много раз, но ты так ничего и не сделала. А в конце ты вовсе очутилась в классе B.

Нагумо до этого момента постоянно соревновался с классом Кириямы на специальных экзаменах.

Однако Кирюин ни с кем не сотрудничала, в результате чего, находясь в классе A, опустилась в класс B.

— Естественно, если ты будешь смотреть исключительно на результат, я действительно всегда проигрывала тебе.

Кирияма молча смотрел на Кирюин, которая словно испытывала удовольствие от этого разговора.

— Ну, я могу понять, что тебе все равно, в классе A ты находишься или в классе B, — бросив эти слова, Нагумо встал со скамьи. — Прости за доставленные хлопоты, Кирюин. Желаю тебе насладиться своей оставшейся школьной жизнью.

Нагумо уже собирался уйти, но…

— Хотя я сказала, что приберегу мнение об Аянокоджи Киётаке на потом, но этот человек все-таки представляет какой-никакой интерес.

— Что?

— Ты за этим ведь сюда пришел, не так ли?

Одной из причин Нагумо прийти сюда было выяснить ее оценку Аянокоджи.

— Представляет интерес? Но мне так совсем не кажется.

Кирюин рассмеялась из-за того, что рыба заглотнула наживку.

— «Умелый сокол прячет свои когти». Слышал такую пословицу? Он ведь получил идеальный результат по невероятно сложному тесту.

— Бывают такие люди, что не любят находиться в центре внимания. Однако я всех их побеждал. Они не были интересны.

Нагумо обратил свой взор на Кирияму, что стоял неподалеку и ждал его.

— Если ты настаиваешь, то это его аура. Она у него отличается от той, что присутствовала у Хорикиты Манабу и у тебя.

— Слишком абстрактное понятие.

— Почему бы тогда не испытать его?

— Естественно, я собираюсь это сделать. У меня будет возможность увидеть его истинную силу на экзамене по выживанию на необитаемом острове.

— Судя по всему, ты начал скучать после выпуска Хорикиты Манабу, не так ли? И этот кохай будет твоей новой игрушкой? Если ты будешь серьезно относится к экзамену, то наверняка заберешь себе первое место.

— Верно, я займу его. Или, возможно, Кирияма наконец сможет мне что-то продемонстрировать. Но для чистой победы мне нужна еще одна группа. Я могу дать тебе кое-какую роль, Кирюин. Я могу даже найти тебе товарищей, что будут полностью под твоим контролем.

Наконец Нагумо раскрыл все причины, по которым он связался с Кирюин.

Поняв это, она рассмеялась.

— Вот оно как. Так ты пришел ко мне с просьбой о сотрудничестве?

— Кохаи рассчитывают попасть в тройку лучших групп, но я не настолько добросердечен.

— У тебя уже и так должно быть достаточно фигур на шахматной доске. Тебе нет нужды полагаться на меня.

— Ты совсем не заинтересована в экзамене?

— Попади я в топ 50%, мне хватит и этого. Прости, что ты зря потратил время, придя сюда.

Нагумо, казалось, уже знал, что она ответит именно так. Он обернулся.

— Ты просто такой человек. Мы с тобой оба учимся на третьем году обучения, но разговаривать с тобой совершенно бесполезно, — сказав это, он направился к Кирияме.

— Поскольку ты все же пришел ко мне, то я дам тебе совет.

— Совет от тебя? Прости, но мне не нужны советы от людей, что стоят ниже меня.

— Следуя твоей логике, никто не может дать тебе совет, верно?

Не обращая внимания на его слова, Кирюин продолжила:

— Тогда просто послушай меня, словно это монолог. Нужно смотреть на то, что происходит прямо перед носом, а не играться со своими кохаями. Если все внимание сосредоточено на тех, кто позади, можно очень сильно обжечься.

— Какой скучный монолог.

Нагумо больше не мог оставаться в этом месте, поэтому просто ушел.

Глава 5: Приглашение

По мере приближения окончания прелюдии к специальному экзамену по выживанию на необитаемом острове всё чаще вспыхивали локальные стычки. Однако со временем они почти исчезли. До крайнего срока формирования малых групп оставалась всего неделя – более 90% учащихся уже находились в группах из двух или трех человек, которые теперь разделяли свою судьбу между собой. Те, кто пытался приглашать в группу меня, – вроде Ишизаки, Мацушиты и остальных, – в результате отказались от попыток. В конце концов, чем позже ты присоединяешься к чьей-то группе, тем более высокие риски.

Что же насчет остальных 10%? Примут ли они решение к следующей пятнице?Думая об этом, я получил сообщение по почте. Случилось это в субботу, немногим позже 9:30 утра; отправителем был Ишизаки из класса 2-B. В последнее время я много раз с ним пересекался, однако содержание этого сообщения отличалось от того, что я обычно получал. В нем писалось, что я должен пойти в кафе, так как Рьюен позвал меня. Сообщение было составлено так, словно это не просьба, и другого выбора у меня нет.

Конечно, я мог и отказаться, но тогда вся ответственность легла бы на Ишизаки. На сегодня у меня еще были планы встретиться с членами группы Аянокоджи, но, к счастью, мы назначили встречу примерно на час после полудня, так что она не должна как-то на это повлиять. Спустя пятнадцать минут я уже был готов, поэтому сразу направился в торговый центр Кёяки.

Чтобы дойти до нужного места, пятнадцати минут также должно быть достаточно. Когда стадия формирования малых групп подходила к своему завершению, Рьюен наконец прервал молчание и начал что-то предпринимать.

Пока что он не присоединился к какой-либо группе. Существовала вероятность, что на этой встрече он захочет пригласить меня в свою группу, однако она слишком низка. Размышляя над этим исходом, я заинтересовался содержанием предстоящего разговора.

По пути в торговый центр Кёяки я встретил Канзаки, возвращавшегося из магазина.

Он нес в руках пакет, в котором виднелись две двухлитровых пластиковых бутылки.

— В такое время направляешься в торговый центр?

— Ну, после начала экзамена уже не удастся расслабиться.

Поскольку у меня еще оставалось свободное время, я решил немного поговорить.

— В классе D, кажется, почти все вступили в группы, но ты до сих пор один.

— У меня не так уж и много друзей, в отличие от остальных моих одноклассников.

Я рассчитывал, что наш разговор будет достаточно легок, но Канзаки говорил серьезно.

— Вы с Хорикитой будете исполнять роль некоего резерва для групп вашего класса? Выдающиеся ученики могут вписаться в любую из них, не так ли?

Он не только повысил свою оценку обо мне, но и его бдительность по отношению ко мне также увеличилась. Прийти к такому выводу для него было вполне естественно.

— Ты также всё еще один, Канзаки, верно? Значит, тебе досталась та же роль.

Канзаки с класса 2-C не стал объединяться с кем-либо.

— Ичиносе, кажется, тебе безоговорочно доверяет, но могу ли тебе доверять я?

— А ты поверишь мне, если я скажу: «Можешь»?

— По крайней мере, подумаю.

Бутылки с напитками постепенно остужали воздух вокруг себя, и на них появлялись капли воды.

Летняя жара, с легкостью достигавшая более тридцати градусов, безжалостно опускалась на нас.

— Быть может, мы и разорвали альянс, но я не считаю Ичиносе врагом, — выказал я свои искренние чувства.

— Твои слова можно интерпретировать по-разному. Неужели ты признаешь, что не считаешь класс C своим врагом?

Судя по всему, бдительность Канзаки была выше уровнем, чем я ожидал.

— Канзаки, чего ты от меня хочешь?

Он был не похож на самого себя. Складывалось впечатление, словно он пытался подтолкнуть меня к чему-то.

Если я пойму, в каком направлении он продвигает этот разговор, у меня могут появиться догадки о том, что ему нужно.

— Ты хочешь, чтобы я выслушал тебя и передал это Ичиносе?

— Ты… более проницателен, чем Ичиносе… нет, чем мы думали. В первую нашу встречу у меня возникло очень странное чувство, и я не смог тогда понять его. Но теперь… Причина такого подъема класса D – это ты.

— Кто знает?

— Тогда я бы хотел полностью тебе довериться и попросить о помощи. Ичиносе доверяет тебе. Поэтому я хочу, чтобы ты передал ей следующее: «Пока ты та, кто есть сейчас, этого будет недостаточно».

Он сделал шаг вперед ко мне, и капля воды с бутылки упала на землю.

— Ты думаешь, что это изменит образ мышления Ичиносе?

— Да.

— Прости, но здесь я ничем помочь не могу. Я хотел бы и дальше наблюдать за ее собственными действиями.

— Так ты хочешь увидеть, как мы, твой противник, падем?

— Я не могу, конечно, винить тебя за то, что так глубоко копаешь, но…

На мгновение я задумался. На данном этапе пока никто не мог знать, какая судьба ждала Ичиносе. Но учитывая ее текущее положение, следующее падение будет последним…

Должен ли я поделиться с Канзаки своими мыслями или же нет? Только подумав над этим вопросом, я сразу же остановил себя. В этом всё равно нету никакого смысла, потому что ситуация не изменится.

Вернее, в этом случае в дело были бы примешаны посторонние элементы.

— Ну, скажем так, каждый должен заботиться о собственном классе. Верно?

— …Ага. Мой образ мышления был как у ребенка.

Канзаки слегка склонил голову, как бы сожалея о своем поступке.

— Вначале я сам хотел найти решение. Но подумал, что есть и более легкие способы это сделать, — сказав это, Канзаки направился в сторону общежития.

Из-за отсутствия вариантов выхода из критического положения он мог впасть в отчаяние, но загнанная в угол мышь может огрызнуться и на кошку.

На предстоящем экзамене Канзаки наверняка встанет на моем пути, будучи грозным противником.

Я пришел в кафе в торговом центре незадолго до назначенного времени. Как только я расплатился за напиток, ко мне подошли двое парней, обычно не ходивших вместе.

Одним из них был Рьюен, пригласивший меня сюда, а другой…

— Ты сказал про еще одного человека, что должен прийти. Ты про Аянокоджи говорил?

Кохей Кацураги, ученик из класса 2-A. Его напряженный взгляд был направлен на меня.

Я бы не стал заходить так далеко, чтобы сравнить их с маслом и водой, но эти двое однозначно не находились в хороших отношениях.

— Зачем ты собрал нас?

— Ты хочешь говорить стоя? Давай, присаживайся.

Рьюен подозрительно улыбнулся, и я, следуя его указаниям, сел на свободное место.

Вокруг нас воцарилась уникальная атмосфера, с которой я ни разу не сталкивался.

— Мне казалось, твоя аура, Аянокоджи, чем-то отличалась от остальных учащихся, но кто бы мог подумать, что твои потайные клыки могут быть столь острыми. Я совершенно не ожидал, что ты сможешь получить идеальный балл на том экзамене.

Кацураги, ни разу не пересекавшийся со мной с начала второго года, внезапно затронул мой результат по математике.

— Ку-ку, не стоит восхищаться прошлым, Кацураги.

— Прошлым? Нужно быть очень осторожным при внезапном появлении сильных врагов. Или ты думаешь, что можешь быть таким самоуверенным из-за победы над классом Ичиносе?

— Завались, а? В моих глазах Ичиносе не заслуживает хоть какого-то внимания, а виновата в своем проигрыше лишь она сама.

И, как того и ожидалось, столь странная комбинация людей сразу повлекла за собой мрачную атмосферу.

— …Ну так и? Зачем ты позвал меня?

Слова Кацураги подтвердили, что за этой встречей стоял Рьюен. Я ждал, пока тот наконец перейдет к делу.

— К чему такая спешка? Расслабься уже!

— Я не могу расслабиться. Если кто-то увидит меня рядом с тобой, у меня могут возникнуть неприятности.

Не было ничего удивительного в том, что Кацураги хотел поскорее начать, так как он беспокоился об окружающих его людях.

Хотя встреча происходила утром в выходной, но вокруг уже было довольно много учащихся.

Увидев нас, наши одноклассники определенно шокируются.

— К чему будет стремиться класс A на предстоящем экзамене?

— К чему? Я уверен, что у каждого класса цель одна и та же.

— Вы хотите монополизировать классные очки или сделать что-то другое? Я уже проверил группы через «ОИС». Хотя вы объединились с классами C и D, но Кито до сих пор не вступил к кому-либо в группу. Помимо этого, с какой стороны не нюхай, группа из Ичиносе, Шибаты и Сакаянаги уж больно сильно воняет. Класс C и класс A работают сообща?

Я был также заинтересован в этом вопросе. Помимо трех названных Рьюеном имен, Хашимото и Камуро из класса A объединились с лучшей ученицей класса C – Ниномией. Кроме того, специальная карта «Подмога», что должна находиться у Асакуры, теперь была у Хашимото. Вряд ли это можно назвать совпадением.

— Ты волен понимать эту ситуацию как хочешь, но я ничего подтверждать не собираюсь.

— Перестань нести этот дипломатический бред. Мне нужен прямой ответ.

— Хорошо, вот тогда тебе мой прямой ответ – я не собираюсь ничего тебе говорить, ублюдок — сказал Кацураги.

Хотя между ним и Сакаянаги довольно натянутые отношения, он никогда не станет разбалтывать планы Рьюену, своему врагу.

— Узнать о действиях Сакаянаги можно только после начала экзамена, а узнать о них заранее никто не может до тех пор, пока она сама не расскажет об этом. Если тебе так нужно, то пойди и спроси ее.

— Значит, ты ничего не знаешь, потому что она тебе не доверяет?

— Кто знает? Возможно, ты прав.

Как подметил Рьюен, Кацураги не обязательно знать о ситуации класса A. Он, скорее всего, единственный в их классе, кто не примкнул к фракции Сакаянаги. Это был известный факт, о котором можно и не упоминать.

Как бы там ни было, всё это можно назвать преамбулой*.

[П/П: Преа́мбула — вводная или вступительная часть нормативного акта. К нормативным актам, имеющим преамбулу, относятся указы, законы, постановления.]

— Как-то всё печально, тебе так не кажется, Кацураги? Еще в прошлом году я учитывал тебя в своих стратегиях, как сильного противника. Однако от этого впечатления и следа не осталось. Кажется, таков конец ждет проигравшую в войне фракцию, верно?

— А ты разве не проиграл Ишизаки в свое время?

Око за око. Рьюен, однако, широко улыбнулся.

— Неужели ты не хочешь вновь взобраться на вершину? Тоцука, кажется? Того, кто постоянно сдерживал тебя, теперь здесь нет.

Кацураги внезапно стукнул правым кулаком по столу из-за упоминания Яхико, который восхищался им. Он более не мог сдерживать свой гнев.

— Если ты хотел разозлить меня, то тебе это удалось, признаю. Доволен?

— Так ты всё еще способен выдавать такие эмоции? Теперь я спокоен, — ответил Рьюен, трижды хлопнув в ладоши, — Разве не будет интереснее, если нам удастся повлиять на исключение Сакаянаги на предстоящем экзамене?

— …Что?

— Без этой девчонки у класса A не будет лидера. В этом случае ты сможешь вновь вернуться на свою позицию.

— Не знаю, что ты там планируешь сделать, но это невозможно. Даже если ты поймаешь ее в ловушку, у нее достаточно приватных баллов, чтобы избежать наказания. К тому же она может воспользоваться очками защиты.

[[image:/storage/reader-images/a4a19dfd319c48c3e2ce49f3fc1158ecd17b5c3c.webp]]

Чрезвычайно трудно добиться исключения Сакаянаги, так как она владеет достаточным количеством приватных баллов и имеет в своем распоряжении очки защиты.

— Конечно же, если цель состоит в ее исключении, то, по крайней мере, нужно ударить по ней дважды. Ну, я как бы и пошутил насчет этого. Вместо того чтобы пытаться сбить врагов вниз, необходимо самому подняться вверх.

Рьюен мало-помалу подводил разговор к главной теме этой встречи.

— Вознаграждения за первые три места должно быть достаточно для удара по классу A с близкого расстояния, однако правила больно неудобные. Я подумал, что лучше подготовить всё заранее.

— Ты за тем пригласил меня и Аянокоджи?

— Верно.

Какой бы не была стратегия, вряд ли Кацураги так просто согласится следовать ей. Хотя между ним и Сакаянаги непростые отношения, но если он станет воспринимать ее, как своего врага, то пострадает также и класс A. Быть может, такая борьба за лидерство сработала бы в самом начале, но на данном этапе ее влияние будет негативным.

— И кстати, Ичиносе ведь и правда решила сотрудничать с этой девушкой. Вы предложили ей какие-то крутые условия или же она сама поняла, насколько некомпетентна?

— Без понятия. Но даже спроси ты об этом Сакаянаги, она ответила бы точно также. Большинство вряд ли будет работать с тобой в одной команде. Ты ведь у нас проблемное дитя.

Кацураги не стал предавать Сакаянаги, вместо этого заступившись за нее.

— Все мы здесь проблемные дети.

Сидящие за одним столом трое людей до сих пор не объединились с кем-либо в группу.

Почему же он пытался спровоцировать его? Очевидно, как бы Рьюен не старался, Кацураги не предаст так просто Сакаянаги.

Или… он как раз пытается подтвердить, что Кацураги не предаст ее?

— Неплохо, Кацураги. Как и всегда, всплыла твоя глупая праведность. Просто великолепно.

— Провоцировать меня бесполезно, Рьюен.

Рьюен выпрямился, словно решил наконец приступить к делу.

— На этом специальном экзамене самое важное – не допустить потери каких-либо баллов у второгодок. Не желаю видеть, как карманы первогодок и третьегодок наполняются моими деньгами. Для этого нам, по крайней мере, нужно сформировать альянс, верно? Если полагаться только на собственные силы класса, общих способностей не хватит для победы.

От Рьюена поступило предложение о сотрудничестве в тот самый момент, когда стадия формирования малых групп подходила к концу.

— Вместо того чтобы объединяться с пешками из класса B, я лучше предпочту сражаться в одиночку, но это мнение может измениться в том случае, если я наберу боевую мощь откуда-то еще.

Он взглянул на Кацураги с жуткой улыбкой.

— Только не говори мне, что ты просишь помочь тебе?

— Не только тебя. К Аянокоджи, который до сих пор просто сидел и слушал, это также относится.

Затем он посмотрел на меня.

— …Ко мне?

— Зачем бы мне тогда звать тебя?

Я уже думал о таком развитии событий, но посчитал его просьбу о сотрудничестве чем-то маловероятным.

— Сразу отказываюсь. Пусть класс A всё равно получит вознаграждение, но я не хочу быть в одной команде с таким, как ты.

— Слишком поспешное решение. Ты должен выслушать меня до конца.

— Нет, в этом нет никакой необходимости. Однако… Почему ты позвал Аянокоджи?

— И правда, почему же?

— Я тоже удивился его результату, полученному на тесте по математике на прошлом специальном экзамене. Я признаю, что это очень высокий уровень академических способностей. Но ты и правда можешь с уверенностью заявить, что он человек необходимый для победы?

Кацураги сразу отклонил предложение Рьюена, но на то у него, похоже, было несколько причин. Помимо обычного недовольства из-за его стратегии, он также не понимал, почему Рьюен включил в свой план меня.

— А ты думаешь, что я бы придумал какую-то полу-рабочую стратегию?

— Именно так. Если в этом будет участвовать Аянокоджи, то каждому классу достанется лишь одна треть очков от вознаграждения. Поскольку ты уже пригласил класс A, не было бы лучше задействовать Кито? Но даже если необходимо участие трех классов, то Канзаки из класса C всё еще один, и он точно стоял бы выше Аянокоджи в приоритете.

Кацураги, словно выступая в роли советника, рекомендовал других кандидатов.

— Ничего не знающий человек всё равно не поймет, но мой выбор – правильный. Так ведь, Аянокоджи?

— Не понимаю, о чем ты, — ответил я и пожал плечами.

— Заканчивай свою паршивую актерскую игру. Это ты меня однажды избил и закрыл мне рот, — высказал Рьюен, не заботясь о моем собственном мнении.

Хотя его слова можно было бы посчитать за шутку, но Кацураги, похоже, воспринял это всерьез.

— Закрыл тебе рот?.. Это правда?

Он начал смотреть то на меня, то на Рьюена, чтобы подтвердить это.

— Ага, меня тогда знатно отделали. Из-за того инцидента я даже решил уйти из школы.

Услышав это, Кацураги стал связывать воедино все моменты.

Достаточно легко всё представить, если он возьмет за основу тот факт, что Рьюен на какое-то время покинул сцену.

— Давай уже, признайся, Аянокоджи. Если ты будешь и дальше скрывать это от Кацураги, то я просто продолжу рассказывать.

Он утверждал, что станет говорить больше, чем необходимо, словно угрожая мне.

— Даже если я признаюсь, неужели ты и вправду рассчитываешь на мою помощь?

— Ну, согласен, уговорить тебя будет непросто. Впрочем, это верно и для Кацураги.

Слушая нас, Кацураги вздохнул.

— Я всё равно не могу принять это и поверить в то, что Аянокоджи победил тебя. Как я сказал ранее, пусть даже три класса, работая сообща, смогут получить первое место, каждый получит по сто классных очков. Ты не сможешь сократить разницу между своим классом и классом A.

Кацураги сомневался в значимости такой группы.

— Да-да, как же я мог забыть. Знаешь, тебе очень подходит быть советником, — сказав это, Рьюен ухмыльнулся и посмотрел на Кацураги.

Даже в такой ситуации он не изменил свое поведение.

— Я понял… Ты предлагаешь объединить три класса, что неэффективно, а также рассказываешь всякие сказки насчет того, что Аянокоджи побил тебя. Судя по всему, ты с самого начала не планировал проводить серьезные переговоры.

Кацураги привстал, собираясь покинуть это место, так как думал, что Рьюен все это время просто шутил.

— Серьезные переговоры? Я уверен, ты и сам понимал, что такому не бывать. Однако ты всё равно пришел сюда. Тебя попросили собрать информацию для класса A?

Кацураги согласился на встречу, от которой мог бы легко отказаться.

Конечно же, за этим должна стоять какая-то причина.

— Сейчас ты мертвец, но определенно ищешь шансы на возрождение, разве я не прав?

Тоцука Яхико. Этот парень восхищался Кацураги, но был исключен из школы.

Рьюен пытался подтвердить, простил ли он Сакаянаги или нет.

— Правда это или нет, к тебе это не имеет никакого отношения.

— Ты всё равно уже пришел сюда. Дослушай до конца.

— Что бы ты ни предложил, даже не думай о том, что я буду сотрудничать с тобой. Да, я признаю, что между мной и Сакаянаги натянутые отношения, но я не хочу создавать проблемы своим одноклассникам.

Выслушав Кацураги, Рьюен счастливо хлопнул в ладоши.

Кажется, он ждал, пока тот произнесет эти слова.

— Не хочешь создавать проблем? Ты уже забыл, что класс A переводит мне огромную сумму баллов каждый месяц из-за контракта, который ты заключил на прошлогоднем специальном экзамене на необитаемом острове?

Кацураги вновь переключил свое внимание на Рьюена.

— Это был справедливый контракт. Взамен на ваши 200 очков класс A должен выплачивать приватные баллы. Мое решение направлялось исключительно на то, чтобы вывести свой класс на лучший путь.

— Так-то это так, если смотреть только на числа. А что насчет негативного психологического влияния, оказываемого на твой класс каждый месяц? Почему все они должны на протяжении стольких месяцев делиться своими приватными баллами?

Люди – поразительно жадные существа. Даже согласившись с этой платой, они будут всё равно недовольны. Рьюен месяцами выжимал по 20.000 приватных баллов с каждого учащегося в классе A. Хотя в их классе сейчас на одного человека меньше, собираемая каждый месяц сумма равняется 780.000. В свою очередь, это 9,36 миллионов баллов в год. Одно дело, когда они платили бы своему союзнику, но совсем другое – когда эта сумма идет тому, кто противостоит классу A. И этот контракт подписала не Сакаянаги, нынешний лидер класса, а Кацураги, который сейчас полностью ушел со сцены.

— Неприятное ведь чувство, не так ли, Кацураги? Проиграть, но не иметь возможности отомстить.

— И… что с того?!

Кацураги вновь разозлился. Казалось, он в любой момент мог наброситься на Рьюена.

Но тот словно наконец нашел в глазах Кацураги то, что хотел.

— Переходи в класс B, Кацураги.

Из уст Рьюена вылетело это смелое предложение.

Мысли Кацураги, видимо, полностью отвлеклись на него, потому что его гнев испарился.

— Совсем спятил? Ты говоришь мне перейти в класс B?

— Естественно, мы выплатим тебе достаточно баллов для перехода.

— Даже если у тебя есть нужная сумма, зачем мне переходить в класс B? Ты правда думаешь, что я так просто откажусь от статуса ученика класса A?

— Вскоре я одолею Сакаянаги, и твой класс падет. Иными словами, оставаться в классе A нет никакого смысла. Я не прав?

Без лидерства Сакаянаги им, безусловно, будет трудно держаться на вершине.

— Сколько у тебя сейчас есть?

— …Примерно 1,8 миллиона баллов.

— Что? Даже прогнив, ты всё еще остаешься в классе A?

Конечно, эта сумма была еще далека от двадцати миллионов приватных баллов. Даже с учетом ежемесячных переводов от школы и по контракту с классом A кошелек Рьюена увеличивается примерно до 800.000 баллов в месяц. Трудно сказать, есть ли у него на руках хотя бы десять миллионов баллов.

Понимая, какой именно вопрос ему зададут следующим, Рьюен достал лист бумаги и положил его на стол.

— Ты помнишь его, не так ли? Это контракт, который ты подписал в прошлом году.

— …Да, помню.

— После переговоров с Сакаянаги я могу расторгнуть его и получить взамен пять миллионов приватных баллов.

Хотя эта сумма была велика, но простой подсчет показывает, что до его выпуска класс A мог бы выплатить ему десять миллионов баллов. Кроме того, психологическое бремя, о котором говорил Рьюен, с них также спадет. С какой бы стороны не посмотреть, это плохая сделка для него.

Конечно, запросив немедленную выплату половины баллов за расторжение контракта, Сакаянаги, вероятно, могла бы предсказать, на что они пойдут. На предстоящем экзамене важно собрать лучшую команду, а также найти хорошие комбинации карт.

Скорее всего, она бы учла все риски и приняла это предложение.

Будь я на месте Сакаянаги, также принял бы его.

— Ты сказал ей про то, что баллы будут использованы для выкупа меня?

— Ты считаешь, что Сакаянаги сразу отвергнет предложение, если я всё расскажу?

— …Нет. Она всё равно бы согласилась.

Кацураги признал, что Сакаянаги не станет отказываться от предложения, из которого они могут извлечь только выгоду.

— Кацураги, у тебя больше не будет такого шанса.

Он планирует использовать баллы, полученные от аннулирования контракта, для выкупа Кацураги.

Другими словами, Рьюен выплатит ему огромную сумму в двадцать миллионов баллов.

Подобное предложение также позволит Кацураги открыто бороться против Сакаянаги.

— Зачем… ты зашел так далеко ради такого человека, как я?

— Ку-ку, ты слишком принижаешь себя. Впрочем, моя сделка тоже не из дешевых.

Единственное, чего хотел Рьюен, – победить класс A. Если Сакаянаги действительно будет побеждена и исключена из школы, для Кацураги оставаться в этом классе будет менее предпочтительно. Безусловно, встань он на место лидера вновь, класс A станет прочной крепостью.

Однако если Кацураги уйдет первым, а затем исключена будет уже Сакаянаги, класс A окончательно рухнет.

Вот почему Рьюен не собирался жалеть баллы.

Но помимо этого, способности Кацураги высоко оценивались. Исходя из «ОИС», в классе B он станет одним из лучших учащихся.

— Итак, пять миллионов приватных баллов за расторжение контракта, а оставшаяся сумма будет собрана с помощью моего класса. Я заставлю одноклассников жить в нищете только для того, чтобы поприветствовать тебя в нашем классе.

С мая и по конец июля тридцать девять человек смогут заработать около 6,5 миллионов приватных баллов. Оставшуюся сумму можно покрыть, собрав с каждого учащегося чуть менее 200.000 баллов. Класс B, конечно же, столкнется с острой нехваткой баллов, но лучший учащийся стоит того. Рьюен достал еще один лист бумаги, подготовленный заранее – контракт. В нем было прописано использование двадцати миллионов приватных баллов для перевода Кацураги в класс B.

— Подпиши его. Для перевода в другой класс, используя такую сумму, необходимо соблюсти условия. Посторонние не смогут заставить другого человека поменять свой класс. Хотя ты можешь быть согласен с предложением, но вместо перевода в мой класс можно перейти в любой другой.

Этот контракт должен был предотвратить ситуацию, когда Кацураги использует баллы так, как захочет.

Ну, даже если бы Кацураги действительно потратил такую сумму на свои нужды, школа бы начала разбирательство по поводу мошенничества.

Другими словами, цель этого контракта не в предотвращении нечестных действий с его стороны. Он нужен был, чтобы Кацураги не передумал.

— Ты, кажется, настроен серьезно.

— Прекрасный план, не так ли? Поскольку ты сам по себе в своем классе, мне гораздо проще пригласить тебя в свой.

Если бы Кацураги сформировал с кем-то группу, то предложение Рьюена не сработало бы.

— Прими это, как свою судьбу.

Постояв еще некоторое время, Кацураги сел на свой стул и стал тщательно всё обдумывать.

Месть Сакаянаги, спрятанная в глубине сердца Кацураги.

Рьюен воспользовался ею и успешно принял к себе нового компаньона. Кацураги теперь, скорее всего, встанет под его знамя. Сейчас одно можно сказать наверняка – эта сделка привнесет огромный вклад в класс Рьюена. Разрыв с классом A определенно сократится.

Наконец Кацураги подписывает контракт.

— Мне всё равно на то, что ты сделал меня своим союзником, но что ты конкретно хочешь получить? Не против, если я выскажу сначала свое мнение?

— Делай, что хочешь. Твоя твердолобость время от времени может приносить пользу, — ответил Рьюен, как только взял в руки подписанный контракт.

Впервые за всю историю школы кто-то переходил в другой класс. Что более интересно, этот человек переходил из класса A в класс B. Подобное стало возможным благодаря случайному пересечению двух условий. Первое – Рьюен являлся диктатором в своем классе и мог получить баллы со всех одноклассников одним лишь приказом. И второе – существование человека, что подвергся остракизму в классе A, а также наличие у него желания отомстить его лидеру. Теперь единственным источником их беспокойства должно быть выживания на необитаемом острове. В классе B немногие смогут позволить себе отменить исключение.

— Эй, Аянокоджи, ты чего творишь?

— А?

Рьюен подозрительно уставился на меня в тот момент, когда я налил воду в оставшуюся пятую часть кофе.

— Ничего особенного. Мне просто было интересно, что будет, если я разбавлю кофе водой три или четыре раза, — ответил я прямо на его вопрос, из-за чего Кацураги и Рьюен стали еще более озадаченными.

— …Странный ты, Аянокоджи, — сказал Кацураги, — Кстати, что ты будешь с ним делать? Если ты включишь в группу учащегося из класса D, то вознаграждение поделится на три части.

— А никто и не говорил о присоединении его к группе.

— Тогда что именно ты от него хочешь?

— Карта «Испытание», которая досталась ему.

Рьюен упомянул карту, что досталась мне во время случайной раздачи.

— Продай ее мне.

Я думал, что он попросит меня о сотрудничестве, однако он предложил купить ее у меня.

— Выкуп Кацураги уже должен был ударить по твоему кошельку. У тебя хватит денег для этого?

— Я могу достать около 500.000 баллов. Этого вполне должно быть достаточно.

Сейчас было самое время для продажи карты «Испытание». Конечно, нельзя назвать эту сделку хорошей, но, по крайней мере, этого хватит для покрытия недостатка баллов у Кей.

— У меня будет одно условие – обмен карты «Скос половины» с твоего класса на «Безбилетник» с моего класса. Если ты согласен на это, то я продам свою карту.

Если Кей не сможет сформировать большую группу из шести человек и подвергнется риску исключения из школы в группе из трех человек, тогда, благодаря карте «Скос половины», ей придется выплатить всего миллион баллов. Это была хорошая возможность сделать так, чтобы она оказалась в безопасности.

— Ку-ку, тогда мы всё решили. «Скос половины», значит. Если не ошибаюсь, она есть у Кацураги, не так ли?

— У меня всё равно не будет достаточной суммы. Для меня нет смысла держать у себя эту карту.

Кацураги досталась карта «Скос половины».

В случае получения первого места Рьюеном и использования карты «Испытания», он получит 450 классных очков.

Помимо этого, классные очки класса B пробьют барьер в 1.000 очков.

Наконец наступило шестнадцатое июля – последний день для формирования малых групп.

Пока я занимался повседневной утренней рутиной, мне позвонил Ишизаки.

— Йо, Аянокоджи. Утречка.

— Ты редко когда звонишь мне.

— Сегодня ведь последний день для создания групп, так? Я бы хотел обсудить с тобой кое-что важное.

— Насчет Нишино? Кажется, она до сих пор не вступила в какую-нибудь группу.

Сегодня утром я, правда, еще не проверял «ОИС». Возможно ли, что ситуация уже изменилась?

— Ну, она, конечно, не могла найти кого-либо из одноклассников, чтобы объединиться, поэтому за помощью пришлось обращаться к Ичиносе. Нишино будет в одной группе с Цубой из класса C.

Хитоми Цубе из класса 2-C. Ее академические и физические способности оценивались на B и выше, из-за чего она считалась достаточно талантливой ученицей.

— Если так, то это хорошо.

— Ага. Получается, что в нашем классе почти все состоят в группах из двух человек и более. За исключением…

В их классе была еще одна ученица, не входившая в какую-либо группу.

— Ибуки, да?

— Да, Ибуки сейчас одна. Кто-нибудь вообще мог бы ей помочь с этим?

— Сдавать этот специальный экзамен в одиночку довольно рискованно. Я понимаю твои чувства.

Исходя из слов Ишизаки, я понял, что он уже пытался поговорить с ней, но безуспешно.

— Дай мне немного времени. У меня есть одна идея.

— Что, правда?! Прости за то, что свалил на тебя груз, да и еще с утра пораньше.

Сказав Ишизаки, что перезвоню ему, я завершил звонок.

Затем я решил встретиться с человеком, который мог бы объединиться с Ибуки.

К счастью, она еще не вышла из общежития, поэтому я мог подождать ее в вестибюле.

После того как я спустился на лифте вниз, следующим человеком, воспользовавшимся им, была Хорикита, которая даже в текущих обстоятельствах не проявила желания объединиться с кем-либо.

— Что насчет твоей группы?

— Уже поздно думать об этом. В этот раз я не собираюсь вступать в группу. Если в большой группе может быть до шести человек, не так уж и плохо действовать в одиночку.

— Я понимаю, что ты хочешь быть в состоянии справиться с любой ситуацией, однако, если твое здоровье каким-то образом ухудшится, ты вернешься обратно на борт лайнера. И если ты не сможешь выплатить нужную сумму, тебя исключат из школы.

Я также понимаю, что мне не стоит лишний раз напоминать об этом, так как она сама это знает.

— Я в курсе про риск, но мне придется пойти на него. Разве не по тому ты также не вступил в чью-либо группу?

— Мы оба с тобой действительно одиночки, но наши риски разные.

— И в чем же разница?

— В прошлом году перед отправкой на необитаемый остров у тебя случились проблемы со здоровьем.

— Не думала, что ты станешь затрагивать случившееся в прошлом году. В любом случае каждый может заболеть.

— Это так. Однако зимой с тобой произошло то же самое. Это произошло два раза за один год.

— Если ты в прошлом году каким-то образом не заболел, то откуда уверенность, что в этом году всё так и останется?

— Когда речь заходит о заботе о здоровье, я более уверен в себе, нежели ты.

У Хорикиты нет иного выбора, кроме как принять этот факт, ведь моя посещаемость была идеальной.

— Ладно. Да, я признаю, что не так хороша в заботе о собственном здоровье. Но даже если здесь есть что-то, о чем стоит беспокоиться…

Посмотрев мне в глаза, ее тон голоса, который немного повысился, вновь пришел в норму.

— Достаточно уже того, что ты это понимаешь. У меня нет намерений спорить с тобой.

Нужно всегда тщательно следить за своим здоровьем.

Если она это осознавала, то всё нормально.

— И всё же в одиночку действовать очень опасно.

— С этим я согласна.

— В нашем классе не сформировали группу лишь мы с тобой и Коенджи. Остальные уже объединились в группы из двух и более человек. Безопаснее всего создать группу из двух, если это, конечно, возможно.

— Ты и Коенджи-кун единственные, кто остались в нашем классе. Другими словами, создать группу уже нельзя.

— Только если учитывать учащихся в нашем классе.

— А есть еще кто-то из свободных девушек из других классов?

— Да, у меня на примете есть одна.

— Кто?

— Ибуки из класса 2-B. Ты разве не проверяла «ОИС»?

— Ну, в последний раз, когда я проверяла информацию, она действительно была одна.

— Я слышал, что Ишизаки беспокоится из-за того, что Ибуки так ни с кем и не объединилась. Как насчет создать группу на специальный экзамен с ней, Хорикита?

— Я и Ибуки-сан?

— Малая группа из двух девушек может в дальнейшем присоединиться к любой другой группе. Почему бы просто не выслушать их?

— Это, конечно, правда, что так будет безопаснее всего, но… Хорошо, мы можем хотя бы всё обсудить.

Хорикита согласилась на встречу с Ибуки, возможно, из-за того, что не могла это проигнорировать.

Я позвонил Ишизаки и договорился встретиться во время обеденного перерыва.

После наступления обеденного перерыва я взял с собой Хорикиту, чтобы пойти на встречу с Ишизаки.

— Эй! Аянокоджи! Сюда-а!

Только завидев меня, Ишизаки начал громко кричать и чуть ли не прыгать, пока махал рукой.

Рядом с ним стояла Ибуки, недовольно уставившись на меня, и скрестив руки на груди.

— Она правда согласилась?

— Судя по выражению лица, нет.

Кажется, ее настроение сильно ухудшилось после того, как она услышала про план создания группы.

Ишизаки, вероятно, привел ее сюда, толком ничего не объяснив.

— Давай-давай, скорее!

Он прямо светился из-за воодушевления.

— У тебя и правда есть такой друг…

Поведение Ишизаки заставило Хорикиту немного отступить.

— Он хороший парень.

— Даже если ты так говоришь, я бы не стала сближаться с ним.

С точки зрения характера, он чем-то напоминал Судо, однако Ишизаки был по-своему уникален.

— Эй, какого черта? Почему сюда пришли Аянокоджи и Хорикита?

Так он не рассказал ей?

Мы с Хорикитой переглянулись. Оставлять объяснения на Ишизаки было слишком хлопотно.

— Нужно было обсудить кое-что, поэтому я попросил Ишизаки позвать тебя, Ибуки.

Поскольку иного выбора у меня не было, я начал ей всё объяснять.

— И?

— На предстоящем экзамене ты собираешься сражаться в одиночку?

— Таков мой выбор, — ответила она равнодушно, словно здесь нечего было обсуждать.

— Ну же, я ведь много раз говорил тебе, что лучше всего сформировать группу.

— Мне это не нужно.

— Хотя ты и говоришь так, но правда в том, что никто не хочет объединяться с тобой.

Ишизаки не мог не вставить свое слово. Только вот хотел он помочь или же наоборот – помешать?

Я молча перевел взгляд на Ишизаки.

— Э? Что-то не так, Аянокоджи?

Но… Ишизаки не понял моих намерений, поэтому задал мне вопрос.

— Ничего. Кстати, у Хорикиты ситуация похожа на твою, Ибуки. Она ни с кем еще не объединилась.

— И что с того?

— На предстоящем специальном экзамене ты окажешься в невыгодном положении, если не будешь находиться в чьей-либо группе. Даже если не удается собрать трех человек, достаточно будет группы из двух. Тогда в самом худшем случае, при исключении из школы одного ты сможешь продолжить учиться здесь дальше.

Сейчас она должна понять, к чему я веду.

— К тому же сегодня – крайний срок для формирования малых групп.

— Не говори мне, что хочешь, чтобы я объединилась с Хорикитой?

— Ну да, именно это я имел в виду.

— А?! Да кто ты такой, чтобы решать за меня!

— С физическими способностями проблем у тебя нет, но… Во всем остальном ты не так хороша.

— Эй, не смей говорить всё, что взбредет тебе в голову!

Ибуки сократила расстояние между нами.

Затем она уставилась на Ишизаки, что стоял позади и растерянно смотрел на нее.

— Ты! Ты тоже хочешь, чтобы я объединилась с Хорикитой?

— Я не знал, конечно, что это Хорикита, но почему бы тебе не создать с ней группу?

— Я просто ненавижу этого парня, но Хорикиту ненавижу еще больше!

Под «этим парнем» она имела в виду меня. Это был своего рода вежливый способ указать на человека, стоявшего прямо перед ней.

— Аянокоджи-кун, тебя, кажется, ненавидят.

— Не знаю даже, почему. Тебя, однако, она ненавидит еще сильнее.

— Какая честь.

Наше перешептывание задело Ибуки, которая даже не пыталась скрыть своего негодования.

— Не знаю, попросила ли тебя Хорикита сделать это или возникла еще какая причина, но я ни за что не станут объединяться с этой девушкой!

Кажется, она действительно ненавидела Хорикиту.

Она заявляла, что откажется независимо от того, что я буду говорить.

— Кстати, не припомню, чтобы я говорила, что стану объединяться с тобой.

Хорикита, наблюдая за ее поведением, попыталась спровоцировать Ибуки.

— Ха? Что это ты имеешь в виду?

— Ты, похоже, что-то неправильно поняла. Ты осталась одна из-за того, что никто не хотел формировать с тобой группу, а я же осталась одна, потому что хотела сражаться в одиночку. Мы с тобой действительно одиночки, однако наши ситуации разные, — сказала Хорикита голосом, словно она уже была сыта по горло.

— Я одиночка по той же причине – я хочу этого. И раз ты говоришь, что мы обе в одном положении, то это вызов. Давай сразимся друг с другом, Хорикита.

Ее острый взгляд перенесся с меня на Хорикиту.

[[image:/storage/reader-images/59180e6ca66bb179dd7dbbfc13c63a67ec06ad58.webp]]

— Один вопрос: почему ты хочешь сразиться со мной? Да, у нас была стычка на необитаемом острове, а также во время спортивного фестиваля, но в этом не было ничего особенного, разве нет?

— Только ты так считаешь.

Насколько я знаю, Ибуки победила Хорикиту на острове, однако та победила в забеге на сто метров во время спортивного фестиваля.

Одна победа, одно поражение. Трудно сказать, кто из них лучше.

На необитаемом острове у Хорикиты поднялась температура, что было огромным недостатком. Ибуки, однако, слишком зациклилась на Хориките во время спортивного фестиваля, из-за чего ее темп сбился.

Другими словами, в данный момент невозможно сказать с уверенностью, кто же из них лучше.

Даже после инцидента на крыше, когда я победил и Ибуки, и Рьюена, она всё равно захотела бросить мне вызов.

Ибуки была из тех людей, что ни за что не примут какой-либо исход, пока она лично в этом не убедится.

В этот раз она хотела сразиться с Хорикитой на экзамене по выживанию на необитаемом острове.

Размышляя об этом, Ибуки никогда не смогла бы сработаться с Хорикитой.

— Похоже, эта встреча – пустая трата времени.

— Эй, постой. Так ты принимаешь вызов? Да или нет?

— Хотя сейчас я не состою в какой-либо в группе, это не значит, что и дальше всё останется именно так. Как только экзамен начнется, я могу присоединиться к нужной группе при необходимости.

Будь это сражение один на один, его можно было бы назвать честным, однако, учитывая все условия, это было не так.

— Отстой!

— Отстой или нет, это не является причиной менять способ сдачи экзамена.

Хорикита равнодушно возвращала провокации Ибуки, давая той понять, что она лишь попусту тратить свою энергию.

— Если ты всё-таки собираешься сражаться в одиночку, то старайся изо всех сил не проиграть мне, даже если я объединюсь с кем-либо. В случае твоей победы в таких условиях ты получишь мое признание.

— …Превосходно!

Переговоры сорвались – для Хорикиты и Ибуки просто невозможно работать сообща.

И всё же подобное определенно укрепило решимость Ибуки бороться, используя свои собственные силы. Слегка кивнув Ишизаки, чтобы извиниться, мы с Хорикитой решили вернуться в свой класс.

— Ты с самого начала знала, что Ибуки не станет принимать приглашение вступить в группу, но пошла на встречу. Как любезно с твоей стороны.

— Я всего лишь хотела спровоцировать ее, чтобы она сделала что-то безрассудное и ее дисквалифицировали.

Она не была честна с собой, но такой ответ был как раз в духе Хорикиты.

Глава 1: Стратегии десяти умов

20 июля. Необитаемый остров вечного лета раскинулся перед глазами. Только необъятное море, чистый воздух и высокое голубое небо окружали нас.

Предполагается, что учащиеся проведут на этом острове две недели.

Безоблачные ночи с расстилающимся ковром из звезд на небе, от которого невозможно оторвать взгляд.

Общение с друзьями. Сближение с небезразличными людьми.

Хороводы, танцы, веселье у костра. Захватывающая страница юности в жизни человека.

Если услышать эту информацию от кого-то, можно создать ошибочный образ идеальных летних каникул, которым все позавидуют.

Но для учащихся старшей школы Кодо Икусей необитаемый остров – место великих испытаний.

— Как рассказывал Машима-сенсей, этот необитаемый остров гораздо больше, чем в прошлом году, — произнес Хирата Йоске, стоявший рядом со мной.

Действительно, на первый взгляд размеры необитаемого острова казались гораздо больше, чем в прошлом году.

Кроме того, с увеличением масштаба переработались и правила специального экзамена.

— Выживание в течение двух недель на острове. Найдутся учащиеся, которые решат досрочно сдаться.

— Думаю, ты прав. Существует достаточно большая вероятность, что произойдет непредвиденная ситуация. Обеспечение водой – наша первостепенная задача.

Тепло, исходящее от корабля.

Несомненно, горячее солнце с такой же силой опаляет пляж.

Сегодня, в последних числах июля, температура воздуха должна достичь отметки в сорок градусов. Как и заметил Йоске, нужно обратить внимание на возможность теплового удара и обезвоживания.

По мере приближения к острову, общий вид местности начинал проясняться.

— Интересно, жили на нем когда-то люди?

— Возможно.

Благоустроенная гавань на необитаемом острове, излучающая отчужденность, мало-помалу становилась ближе.

Корабль шел прямо на гавань, не наворачивая круги как в прошлый раз.

C начала отсчета времени специального экзамена руки Йоске крепко сжимали перила, что диссонировало с его мягким выражением на лице. В ближайшие две недели вся школьная обстановка кардинально изменится. Одни классы опустятся, другие поднимутся. Кто-то из учащихся покинет школу навсегда. Нет ничего странного в том, что такая ситуация произойдет. Вполне вероятно, что с начала второго семестра школьная среда станет совсем другой, чего не принимал Йоске как человек, боровшийся за спокойную, мирную жизнь.

Неудивительно, что из-за тревоги в нем проснулась затаившаяся сила.

Наконец бортовая система радиовещания ожила и предупредила учащихся о скорой высадке на остров.

— Ты готов, Йоске?

Мир, требующий нашей защиты, находился под угрозой. Я спросил его сильным, насколько только мог, тоном.

Испытывая тревогу, Йоске посмотрел мне в глаза и кивнул.

— Я приложу все усилия, чтобы не чувствовать сожалений. Это единственное, что я могу сделать для класса.

Мы не хотим быть исключенными из школы.

Но полностью свести на нет вероятности исключения одноклассников нельзя.

Держа эту мысль в голове, мы покинули палубу.

19 июля, за день до высадки на необитаемый остров. 12:36 дня.

Роскошный двенадцатиэтажный лайнер «Сан-Венус» рассекал морские воды, мчась на юго-запад.

На не пользующейся популярностью среди учеников задней палубе Кей Каруизава, моя девушка, приветствуя, помахала мне рукой.

Убедившись, что вокруг нас никого нет, мы встали рядом и пристально уставились на море.

— Какой прекрасный вид…

Освещенная солнцем водная гладь переливалась подобно драгоценным камням.

Кей прищурила глаза, устремив романтичный взгляд куда-то вдаль.

— В прошлом году ты не видела его?

— Я любовалась им совсем немного. В прошлый раз вид был для меня чем-то второстепенным. Все время на борту я проводила в развлечениях с друзьями, — со смущением призналась Кей.

Вполне ожидаемый ответ. Первый роскошный лайнер в жизни первогодок.

Неудивительно, что большинство учащихся вместо неспешного любования видом моря предпочли развлечения на борту корабля.

Круизный лайнер «Сан-Венус», на котором сейчас мы плыли, обладал пассажировместимостью более семисот человек и, по-видимому, являлся третьим по величине зарегистрированным в Японии судном.

Начиная со стойки регистратуры во входном вестибюле на пятом этаже и заканчивая верхними этажами оборудованными кинотеатром, бассейном, спортивным залом, залом для дискотек, рестораном, баней, смотровой площадкой и игровой зоной. Множество объектов были такими же или даже лучше, чем на прошлогоднем лайнере. Одного или двух дней ни за что не хватит, чтобы обойти их все.

Разумеется, лайнер имел медпункт и лазарет, с приготовленной медицинской аппаратурой, на случай непредвиденной ситуации.

— Интересно, можем ли мы встречаться здесь в такое время?.. — озабоченно проговорила Кей, с беспокойством оглянувшись вокруг.

— Не могу гарантировать, что мы никого не встретим, но думаю, все будет нормально.

Сегодня обеденные заведения открылись с одиннадцати утра и первогодки первыми приступили к приему пищи. После раннего обеда для них начинался брифинг. У учащихся второго и третьего года прием пищи стартовал в полдень. Именно в это время большинство учеников наслаждались вкусом высшего кулинарного искусства.

Другими словами, время до часа дня было единственным, когда мы могли побыть наедине.

— В этом году людей намного больше. Наверное, по этой причине учителя решили провести собрание с объяснением содержания экзамена заранее.

— Так оно есть, но причина заключается не только в этом.

Запланированный брифинг должен был длиться около часа, что значительно дольше, чем в прошлом году. Вероятно, поэтому учителя, приняв во внимание палящее солнце, решили не проводить собрание с объяснениями на пляже. Длительное выслушивание информации под прямыми солнечными лучами непременно привело бы к многочисленным обморокам среди учащихся из-за теплового удара. Скорее всего, учителя руководствовались безопасностью, а не экономией времени.

— Знаешь, я до сих пор не чувствую…

— Мы плывем на борту роскошного круизного лайнера. Неудивительно, что ты чувствуешь себя спокойно, — перебил я ее, спокойно проанализировав первые слова Кей, но та лишь тяжело вздохнула.

— Я не об этом… Я до сих не чувствую, что встречаюсь с Киётакой. Ты умный, но ничего не понимаешь…

Мы начали встречаться на весенних каникулах в этом году.

Прошло уже несколько месяцев, но у нас никогда не было настоящих свиданий. Старшеклассники ежедневно ходят в школу, а после учебы собираются вместе, чтобы где-то развлечься. Но из-за того, что мы вынуждены скрывать наши отношения, частота наших встреч гораздо меньше, чем у обыкновенных парочек.

Только в форме тайных встреч мы могли побыть с Кей вдвоем.

После этих слов уже должно быть ясно, насколько редки наши свидания.

— А ты, Киётака? Что ты чувствуешь?

— Не знаю. Если ты так думаешь, значит, это правда.

— Вот как.

Я и Кей стали парой, это факт.

Но даже сейчас не заметно, чтобы между нами что-то изменилось.

— Я не могу представить в своей голове еще одну парочку, которая, как и мы, встречалась бы вот так.

— Пожалуй.

На мои слова Кей еще раз вздохнула и посмотрела на далекий горизонт.

— В зависимости от содержания специального экзамена, который пройдет для нас позже, ты можешь что-нибудь спросить у меня.

— Знаю. Я бы спросила, если бы хотела.

Главное обоснование нашей встречи сегодня – передать эти слова Кей. Поскольку телефоны можно было использовать свободно до конца сегодняшнего дня, я мог ограничиться простыми сообщениями и лишний раз не рисковать. Но так как мы пара, я решил встретиться с ней лично.

Спустя некоторое время система радиовещания корабля объявила, что брифинг первогодок подошел к концу.

— Похоже, первогодки все. Нас не должны увидеть вместе, поэтому я пойду первой.

Кей решила взять инициативу в свои руки и первой пойти внутрь корабля. Было бы подозрительно, если бы кто-то увидел нас, идущих вместе.

На смену первогодкам, мы, учащиеся со второго года, начали собираться в кинотеатре.

Здесь нет забронированных мест, поэтому каждый вправе сам выбрать, куда сесть.

Некоторые беззаботно садились на первые попавшиеся кресла, кто-то садился вместе с близкими друзьями, но больше всего выделялись те учащиеся, что собирались вместе в группы и рассаживались рядом друг с другом. Вполне правильное решение. Во время брифинга полезно обмениваться своим мнением с товарищами, которые с завтрашнего дня будут сражаться с тобой бок о бок в течение двух недель.

В своей группе я один, поэтому решил сесть на первое попавшееся незанятое кресло.

Само собой я решил выбрать место не в начале, а в конце зала, чтобы поменьше бросаться в глаза.

— …Гр-р. И почему ты решил сесть именно сюда?

Конечно, я оказался не единственным учеником, подумавшим в таком русле. Не нарочно я уселся рядом с Ибуки Мио, ученицей класса 2-B.

— Ты ведь сделал это не специально?

— Абсолютно.

Наши мысли совпали, и я просто уселся туда, где было свободно.

— Пойду-ка я отсюда. И даже не смей следовать за мной.

Кажется, Ибуки не могла вынести мое присутствие, поэтому решительно поднялась с кресла, чтобы пересесть.

Естественно, я не собирался преследовать ее, но к этому времени почти все кресла уже заняли.

Пойдет она налево или направо – неважно, ведь практически все места были заняты галдящими группами.

Заметив это, Ибуки резко застыла на месте.

Никакого спасения для одиночки. У нее не оставалось другого выбора, кроме как занять единственное свободное место, располагавшееся через одно от моего. Но прежде, чем она успела сесть, ее оттолкнул Хаято Кито из класса 2-А и плюхнулся на то самое кресло.

Не скрывая свои чувства, Ибуки свирепо уставилась на него, но Кито невозмутимо скрестил руки на груди без какой-либо реакции.

Либо она снова садится рядом со мной, либо пытается подсесть к какой-нибудь группе. На выбор только два варианта.

Ибуки, с лицом мученика, неохотно вернулась на свое прежнее место рядом со мной.

И теперь она будет выслушивать информацию о специальном экзамене, сидя между мной и Кито…

Кажется, Ибуки до сих пор неохотно шла на контакт с толпой. А это значит, что она будет пытаться сдать специальный экзамен в одиночку, несмотря на то, что является девушкой.

Хорошо, пришло время отвлечься от нее и обратить все внимание на объяснение содержания специального экзамена на необитаемом острове. С этой целью я сосредоточился на человеке, стоящем на сцене.

— Итак, мне бы хотелось начать объяснения специального экзамена на необитаемом острове.

Как и в прошлом году, ответственным за разъяснения был Машима-сенсей, классный руководитель класса 2-А.

С микрофоном в руке и на фоне экрана он начал свою речь:

— Ваш срок пребывания на необитаемом острове составит две недели, начиная с завтрашнего дня. Как и в случае с прошлогодним необитаемым островом, вы будете предоставлены самим себе. Травмы, ухудшение физического здоровья, из-за которого вы не сможете продолжать сдавать специальный экзамен, мошенничество и нарушение правил приведут к дисквалификации. Но после открытия специального экзамена запрет на сбор малых групп будет снят и при определенных условиях вы сможете объединяться в большие группы до шести человек. Если все члены группы выбудут, она будет дисквалифицирована, а участники подвергнутся наказанию.

Все учащиеся, чьи группы займут последние пять мест, получат штраф в виде исключения из школы. От наказания можно откупиться приватными баллами, а именно шесть миллионов с группы. Если взять группу из трех человек – это два миллиона баллов с каждого. Чем больше участников в группе, тем меньше сумма штрафа для каждого. Однако следует учесть, что откупиться от штрафа могут только те, кто располагает требуемым количеством приватных баллов. Вот почему это правило не актуально для большинства, так как количество богатых учащихся крайне мало.

Кроме того, не стоит забывать, что классные очки групп, занявших последние три места, значительно снизятся. Можно не только вылететь из школы, но и доставить массу неприятностей оставшимся одноклассникам.

Все группы разделяли одну и ту же мысль: сделать все возможное, чтобы занять места выше нижних пяти.

— Начиная с завтрашнего дня, вы будете жить в течение двух недель на необитаемом острове. С этого места я перейду к главному.

Наконец-то. До сих пор не было никаких объяснений на тему того, как будет определяться «рейтинг» групп.

— Каждую группу ждет борьба за «очки», которые определят ее положение в рейтинге.

С этими словами более ста пятидесяти учащихся уставились на огромный экран кинотеатра.

* * *

Краткое содержание специального экзамена на необитаемом острове:

* * *

Другими словами, даже если набрать множество очков, в случае выбывания всех членов группы, приложенные усилия окажутся напрасными. Очки набирать важно, но еще важнее избегать выбывания членов группы до окончания специального экзамена.

Вместе с кратким содержанием специального экзамена на экран вывели карту необитаемого острова, на который уже завтра нас всех должны высадить. Вся карта была расчерчена вертикальными и горизонтальными линиями, образовывавшими равные, небольшие квадраты.

— Заработать очки можно двумя способами. Первый из них заключается в выполнении правила «основного перемещения», где за определенный промежуток времени группам необходимо прибыть в определенную местность, очерченную квадратом, которых на карте ровно сто штук. Например, гавань, в которой остановится лайнер, находится в квадрате D9, а пункт назначения – в квадрате C8. Группа, которая быстрее всех прибудет в назначенную зону, займет первое место и получит «награду за прибытие» в размере десяти очков. За второе место группе полагается вознаграждение в размере пяти очков, а за третье место – три очка. Кроме того, члены группы, прибывшие в зону в указанное время, получат по одному очку в качестве «бонуса за прибытие». Если первое место занимает группа из трех человек, к десяти очкам за «награду за прибытие» прибавляется три бонусных очка. То есть в общей сложности группа, занявшая первое место, может получить тринадцать очков. Соответственно, в случае занятия первого места группой из двух человек, бонус за прибытие составит два очка, и в общей сложности группа заработает двенадцать очков.

Существовала вероятность, что некоторые группы в погоне за первое место пойдут на неразумные поступки. Но место для испытания находилось не в городе, а на необитаемом острове. Тут будет мало ровных дорог и множество препятствий. Очень легко получить травму. Неважно, как быстро и как много вы соберете очков, если участники группы выбудут, группа будет дисквалифицирована. Накопленные до этого очки конфискуют, и все усилия пойдут насмарку.

— Зона прибытия для основного перемещения в первый и последний день экзамена будет объявлена три раза, а в оставшиеся двенадцать дней – четыре. Время, за которое вы должны переместиться в нужную зону: с 7:00 до 9:00, с 9:00 до 11:00. После двухчасового перерыва: с 13:00 до 15:00 и с 15:00 до 17:00.

Другими словами, согласно правилу основного перемещения мы должны прибыть в указанную зону в течение двухчасового промежутка. Последний временной промежуток заканчивался пятью вечера. Интересно, это потому, что школа решила, что ученикам опасно передвигаться в темное время суток?

— Будьте осторожны. Если вы три раза подряд не прибудете в назначенную зону, то потеряете одно очко. Если вы не прибудете четыре раза подряд, штраф составит уже два очка. За пять пропусков штраф вырастет до трех очков. То есть с каждой последовательной неявкой в зону назначения штраф аккумулируется на одно очко. Однако, если вы разорвете череду неявок, ваша набранная цепочка штрафа обнулится – в случае очередной неявки в назначенную зону три раза подряд вы потеряете лишь одно очко.

Если вы застряли на одном месте из-за истощения физических сил и не можете переместиться в назначенную зону, то начнете терять полученные ранее очки.

С другой стороны, если попытаться разбить лагерь в некой начальной зоне и особо не напрягаясь набирать очки только в близлежащих зонах на протяжении двух недель… нужное количество очков все равно не удастся набрать. Даже если в группе не выбудут все участники, ничегонеделанием можно легко опуститься на дно рейтинга и заработать штраф в виде отчисления из школы с последующим вычетом важных классных очков из копилки класса.

— Вы можете обезопасить себя от этого штрафа. Для этого в назначенную зону должен прибыть «кто-то» из вашей группы и получить бонус за прибытие в одно очко. Помните, бонус за прибытие насчитывается, исходя из прибывших в назначенную зону членов группы.

Одновременно с полученными объяснениями специального экзамена все учащиеся немного зашумели.

Если один член группы из трех человек достигнет назначенной зоны за определенный промежуток времени, группа получит одно очко и обезопасит себя от штрафа. Тогда получается, что в подавляющем большинстве случаев выгодно иметь максимальное количество участников в группе. Те, кто состоят в группах из одного или двух человек, будут вынуждены терять очки, даже несмотря на полученные отметки по прибытию в зону.

— Однако у меня есть одно уточнение. Награда за первое по третье место будет начисляться только в том случае, если в группе нет ни одного выбывшего и все ее члены прибыли в назначенную зону. Очки добавятся к рейтингу только после того, как пройдет регистрация последнего прибывшего человека из вашей группы.

Думаю, это разумное правило. Если группа получала бы вознаграждение даже за одного прибывшего человека, то появлялась возможность игры в большинстве – например, побороться за право первым прийти в назначенную зону могли те, кто уверен в своих физических способностях. В качестве альтернативы большая группа могла разбиться на подгруппы и действовать раздельно, перемещаясь в назначенное время в различные зоны. Получается, что исключается любая возможность победы небольших групп. Регистрация всех членов в одном месте дает небольшой шанс для победы малым группам.

Но в любом случае максимальное количество участников в группе является в большинстве случаев более выгодным.

— На карте существуют места, которые нельзя выбрать в качестве назначаемых зон. Например, клетки B1, C1, F10, G10 находятся в море, поэтому они не будут выбраны в качестве зон, куда вам нужно будет прийти.

Следуя за объяснением, недосягаемые зоны на карте окрашивались красным цветом.

— Также существует определенное правило выбора зон прибытия. Каждый день три зоны из четырех будут выбираться в пределах двух квадратов вокруг и одном квадрате по диагонали от последней назначенной зоны.

Кажется, передвигаться из одной зоны в другую будет не так тяжело, если следующие выбираются по этому правилу:

[[image:/storage/reader-images/6e00dda2316eb6f3b8304015244b3f5810acee61.webp]]

На перемещение дается два часа, этого времени с лихвой должно хватить на переход из одной зоны в другую.

Впрочем, есть одно «но». Зоны назначаются четыре раза в день.

Другими словами, один раз правило выбора зоны не сработает.

— Только один раз в день действующее правило распределения зон не будет работать. В который раз это произойдет, и какая зона будет выбрана – неизвестно. Например, может произойти ситуация, что после зоны D2, следующей зоной станет D9. Однако могу вас заверить, что случайный выбор зоны не может выпасть два раза подряд. К примеру, если зона была выбрана случайным образом в четвертый раз под конец дня, на следующий день первая зона выберется уже согласно действующему правилу распределения.

[[image:/storage/reader-images/1940bcb52007f6b653f1d7e745f2b746cb2da0b5.webp]]

[П/Р: Вопросиком отметил те области, которые, возможно, не будут выбраны из-за местности (насчет скал в море (B2) я на 90% уверен, но, например, в D1 попадает маленькая часть берега).]

Правило выбора зоны не сработает всего лишь один раз в день, но это уже все усложняет.

Если вы в южной части острова и вам необходимо переместиться в его северную часть, двух часов ни за что не хватит.

Независимо от того, как вы физически развиты, необдуманное рвение к дальней зоне может вылиться в неприятности. Истощение или травма, из-за которой невозможно двигаться вперед. Мало того, что вы не сможете в дальнейшем перейти в следующую зону прибытия, так еще и активируется штраф за неявку три раза подряд, уже не получится догнать назначаемую зону.

В таком случае будет нелегко поддерживать позицию группы в рейтинге, не говоря уже о том, чтобы набирать очки.

Всем группам следует уделить огромное внимание на этот очень страшный фактор.

Продолжать передвигаться в назначаемые зоны, делая необдуманные движения, или иногда просчитывать риск и избегать опасных перемещений? В соответствии с возможностями группы требуется оперативное принятие нужного решения.

— Кроме того, хоть одна и та же зона не выбирается подряд, может случиться, что сначала вашим пунктом назначения станет зона D2, потом D3, а затем снова D2. Если вы уже находитесь в назначенной зоне, то получите по одному очку за каждого человека, но вот награды за прибытие лишитесь. Будьте осторожны.

Другими словами, если вы стремитесь получить награду за прибытие, неправильные перемещения могут привести к риску.

Чтобы получить следующую награду за прибытие, вы должны либо остаться в последней назначенной зоне, либо переместиться на два квадрата вокруг и на один по диагонали. Однако в последнем случае появляется риск случайно оказаться в зоне, которая будет выбрана следующей.

— Вся сказанная мной информация касается первого способа получения очков. Вот краткое содержание.

* * *

Краткое содержание основного перемещения:

* * *

Краткое содержание, выведенное на экран, полностью соответствовало словам Машима-сенсея.

— Я хочу, чтобы вы посмотрели на это, прежде чем я перейду к описанию второго способа набора очков, — произнес Машима-сенсей, получив что-то от Хошиномии-сенсей, классного руководителя класса 2-С.

Цифровые часы. Машима-сенсей поднял руку и показали их.

— Начиная с завтрашнего дня и до окончания специального экзамена, все учащиеся должны будут носить эти наручные часы. Помимо них, вам предоставят планшеты, которые будут функционировать с часами, но об этом чуть позже.

Позади Машима-сенсея на экране появился крупный вид наручных часов и их подробные характеристики.

— Эти наручные часы являются незаменимым инструментом не только для отслеживания времени, но и для получения очков. Они отслеживают ваши передвижения, и на основе их данных вам будут начисляться очки. Кроме того, часы имеют удобную функцию уведомления в случае прибытия в назначенную зону в заданный промежуток времени. Обратите внимание, что существует небольшая задержка. Вам могут не начислить очки, если вы прибудете в назначенную зону в последнюю минуту или после прибытия сразу же ее покинете. Пожалуйста, всегда проверяйте часы на наличие уведомления, чтобы узнать, получили вы очки или нет.

Получается, без наручных часов невозможно получить очки.

— Также с помощью этих наручных часов школа может постоянно отслеживать температуру вашего тела, пульс, кровяное давление, уровень кислорода в крови, продолжительность сна, уровень стресса и прочее. Если какой-то из показателей учащегося, носящего эти наручные часы, превысит норму, сработает «сигнал предупреждения».

С этими словами Машима-сенсей отдал микрофон Хошиномии-сенсей и начал надевать часы на руку. К нему тут же подошел человек для настройки, видимо, из-за того, что он был необходим при надевании.

Как только Машима-сенсей закончил надевать часы, его пульс, кровяное давление, температура тела и другие параметры в реальном времени отобразились на экране, как и упоминалось ранее.

Школа и правда может отслеживать здоровье всех учащихся одновременно.

— Я покажу вам один пример. Допустим, температура вашего тела поднялась выше тридцати восьми градусов.

Вскоре после его слов из часов раздался громкий звук предупреждения.

— Это сигнал предупреждения. Он длится пять секунд, а после автоматически прекращается.

Через пять секунд звук действительно прервался.

— Если ваши показатели здоровья по-прежнему будут превышать нормальные значения, сигнал предупреждения вновь прозвучит через десять минут.

В качестве демонстрации сигнал предупреждения зазвучал вновь. Только в отличие от первого сигнала, он был намного громче.

Как и в прошлый раз, звук прервался через пять секунд.

— Это был второй сигнал предупреждения. Если через пять минут ваши показатели по-прежнему не придут в норму…

Раздавшийся третий сигнал предупреждения прозвучал намного громче двух предыдущих.

— Из «сигнала предупреждения» он превратится в «сигнал тревоги». Если подобное случится с кем-то из вас, в течение двадцати четырех часов вы обязаны пройти медицинское обследование в стартовой зоне. Если вы проигнорируйте или, в зависимости от ситуации, не сможете добраться до стартовой зоны, то подвергнетесь наказанию в виде выбывания. Кроме того, сигнал тревоги продолжит звучать, пока вы вручную не отключите его. Если в течение пяти минут он не будет остановлен, учителя и команда медицинской помощи выдвинутся к вам по данным GPS-маячка в ваших наручных часах.

Если вы не способны двигаться из-за серьезной травмы или потеряли сознание, помощь сама придет к вам. Но все равно, по возможности нужно не допускать сигнала тревоги.

— Думаю, вы уже заметили, что наручные часы требуют специального инструмента для надевания и снятия. Это мера предосторожности против мошенничества во время специального экзамена. Если вы попробуете самостоятельно снять наручные часы каким-либо образом, сработает защитный механизм и функция получения очков перестанет работать.

Иначе говоря, если во время болезни или травмы учащийся попробует передать свои наручные часы другому человеку для зарабатывания очков от его имени, сработает защитный механизм и мошенничество не удастся.

— Также, если устройство будет физически повреждено из-за сильного удара или какой-то механизм наручных часов выявит отклонение даже в диапазоне рабочих значений… функция получения очков отключится. В таком случае рекомендуется немедленно прибыть в стартовую зону и попросить замену.

Вас не оштрафуют, если вы сломаете часы, однако на какое-то время пропадет возможность зарабатывания очков, что само по себе крайне неприятно. Помимо этого, для совершения замены необходимо добраться до стартовой зоны, что может быть не так-то просто.

— Теперь, когда я познакомил вас с возможностями и назначением наручных часов, вернемся к главной теме. Во время проведения специального экзамена не все группы будут стремиться прибыть в одну и ту же зону. Внутри каждых наручных часов заложено нечто под названием «таблица». Всего существует двенадцать вариантов таблиц. Предположим, внутри моих наручных часов заложена «таблица A». Моей первой зоной прибытия будет D8, следующей станет D7, потом C6 и так далее. Теперь обратим внимание на Хошиномию-сенсей. Например, в ее наручных часах заложена «таблица B» и первой зоной прибытия будет D10, следующей станет E9, потом F8 и так далее. Как видите, наши пункты назначения различаются в зависимости от таблиц.

Услышав про распределение назначенных зон, я впервые оживился.

Если бы экзамен сводился к тому, что всем группам необходимо прибыть в одну назначенную зону, все бы вылилось в соревнование «кто быстрее преодолеет один и тот же маршрут».

Но теперь, с существованием двенадцати различных вариантов таблиц, ситуация полностью менялась.

Например, ученики с «таблицей А» будут соперничать с другими учащимися с «таблицей А», а иногда и с теми, у кого «таблица В» и «таблица С» при условии совпадения зон прибытий.

Уже через три дня группы раскинутся по всему необитаемому острову.

— Само собой члены одной группы будут иметь одинаковые таблицы. В случае формирования больших групп, все члены также будут иметь одну и ту же таблицу, поэтому никаких проблем возникнуть не должно.

Хотя, с другой стороны, при наличии двенадцати различных вариантов таблиц сбор очков по основному перемещению вместе с учениками других таблиц практически невозможен.

Мысленно я представил, что уже ношу эти наручные часы и взглянул на свою левую руку. Часы требуют ручной настройки, поэтому директор Цукиширо может попробовать испортить их и помешать мне набирать очки. Но этот трюк невозможно повторять многократно.

Один или два раза может прокатить, но уже третья и четвертая неисправности наручных часов без внешних дефектов обязательно вызовут подозрения.

Подозрения может вызвать уже вторая одинаковая неисправность наручных часов. Да, подобный трюк сможет выбить меня на какое-то время из жесткой конкуренции за очки. Но если все оставшееся время я буду стабильно набирать очки, то шанс падения до нижних пяти групп мне не грозит.

Наверное, мне нужно держать такую вероятность в голове, однако разве недостаточно быть просто бдительным?

* * *

Краткое описание наручных часов:

* * *

Метод основного перемещения для набора очков доступен всем группам, но только те, кто хорошо развиты физически, имеют хорошую выносливость и высокую скорость, способны побороться за призовые места и получить много очков. Учащиеся же, со слабо развитыми физическими способностями, имеют маленькие шансы на победу.

Тогда, получается, должен существовать другой способ получения очков. Например, с помощью умственной деятельности.

— Хорошо, давайте я перейду к объяснению еще одного способа зарабатывания очков. Второй способ заключается в выполнении «заданий», раскинутых по всему необитаемому острову. С 7:00 утра до 17:00 вечера задания будут проводиться в любой части карты. Несмотря на то, что остров разделен на сто зон, в одной и той же зоне может проходить сразу несколько заданий. Давайте рассмотрим их поподробнее.

Одновременно со словами Машима-сенсея на экране отобразились примеры заданий, а на квадрате C3 появилась ярко-красная точка.

[[image:/storage/reader-images/afad0b49d9e2da6d9588b503e0b3721102c95875.webp]]

— Эти красные точки можно увидеть только через планшет, они и есть зоны с заданиями. Учащиеся не смогут предугадать, где и когда появится красная точка, и каким будет само задание. Информация о них доступна только нам, учителям.

* * *

Задание: «Тест по математике»

Тип способностей: Академический.

Условия для участия: Регистрация в течение шестидесяти минут с момента появления задания на карте.

Участники: Один человек из группы.

Общее количество участников: После регистрации десятого участника, запись на задание прекращается.

Условие победы: Соревнование с другими учащимися за очки в течение установленного времени (содержание задач, как и их сложность, варьируется от одной параллели к другой).

Награда: Первое место – пять очков, второе место – три очка, третье место – одно очко. Кроме того, победителям выдается дневной рацион еды.

Задание: «Толкание ядра»

Тип способностей: Физический.

Условия для участия: Регистрация в течение тридцати минут с момента появления задания на карте.

Участники: Группы от трех и более человек (группы от четырех и более участников регистрируются по три человека).

Общее количество участников: После регистрации шести групп, запись на задание прекращается.

Условие победы: Соревнование с другими командами из трех человек на общей дистанции.

Награда: Первое место – десять очков, второе место – пять очков, третье место – три очка. Все группы могут выбрать одну награду в качестве бонуса за участие.

Задание: «Рыбалка»

Тип способностей: Другой.

Условия для участия: Запись в течение ста двадцати минут с момента появления задания на карте.

Количество участников: Группы от двух и более человек (группы от трех и более участников регистрируются по два человека)

Общее количество участников: После регистрации восьми групп, запись на задание прекращается.

Условие победы: Победа присуждается учащемуся, который поймает самую крупную рыбу в течение часа.

Награда: Первое место – пятнадцать очков.

* * *

— Способности, необходимые для выполнения заданий, состоят на 40% из академических, на 30% из физических и на 30 % из других. В такого рода задачах могут потребоваться как уникальные навыки, так и простая удача. Конечно же, одно и то же задание можно выполнять несколько раз.

Мне было любопытно, существует ли какое-нибудь ограничение на выполнение подобного рода заданий или можно пользоваться любыми методами.

Новый способ зарабатывания очков показал, что способности, отличные от физических, тоже ценны.

По первому взгляду, организаторам удалось очень точно соблюсти баланс в выборе способностей для выполнения заданий. Физические способности потребуются только в 30% заданий.

— На месте проведения вас будет ждать учитель, ответственный за задание. Вы обращаетесь к этому человеку и регистрируетесь на задание с помощью наручных часов и планшета.

Независимо от того, основное перемещение это или выполнение задания, с уменьшением количества участников, правила становились только строже.

— Информацию об условиях участия и о месте проведения задания можно просмотреть на экранах своих планшетов. Когда задание подойдет к концу, информация о нем исчезнет.

Другими словами, во время выполнения задания оно будет по-прежнему отображаться на наших планшетах как одно из доступных. Можно испытать трудности к прибытию на место проведения задания, а регистрация на него уже к этому времени завершится.

— С четвертого дня специального экзамена наградой за некоторые задания станет «разблокирование максимального количества человек в группе». За занятие первого места увеличивается максимальное количество участников в большой группе на три человека, за второе место увеличивается на два человека и за третье – на одного. Как известно, большая группа включает в себя до шести участников, поэтому если одиночка хочет увеличить количество возможных мест в группе до максимума, ему необходимо по одному разу занять первое и второе места. Малой группе из трех человек достаточно занять один раз первое место. Группы, которые разблокировали максимальный лимит участников, больше не смогут принимать участие в заданиях с подобной наградой.

Уже множество раз я слышал термин «большая группа», но оказывается это одна из наград, которую можно получить при выполнении заданий. Пускай кому-то не везет в наборе очков или других наград, очень важно увеличить количество людей в своей группе.

— Если вы выполнили задание и получили возможность увеличить максимальное количество участников в группе, в ваших наручных часах активируется функция создания ссылки и отправки ее другой группе, которую хотите присоединить к себе. Когда другая группа нажмет на вашу ссылку, создастся новая ссылка для сопряжения – она отправится уже на ваши наручные часы, чтобы подтвердить слияние. Одобрение ссылок занимает около десяти секунд, поэтому за этот небольшой временной промежуток вы можете отказаться от слияния.

Интересно, во время формирования большой группы, всех ее членов сразу записывают в одну и ту же таблицу?

— Имейте в виду, заданий на разблокировку максимального количества участников в группу крайне мало. Количества групп, которые заполучат данную возможность, не превысит 20-30%. Зарабатывание очков двумя ранее оговоренными способами остается точно таким же. Все заработанные очки идут в один общий рейтинг. Кроме того, мне хочется отметить, что после обоюдного слияния групп, все очки, заработанные ранее ими, усредняются.

Другими словами, слиянием можно избавить от наказания попавшего в беду ученика. Но нужно быть готовым к риску. Например, если группа из одного человека набрала тридцать очков, а группа из пяти набрала сто двадцать очков, после слияния очки усредняется и получается общие семьдесят пять очков. Неравное количество очков в группах после усреднения может очень сильно опустить большую группу вниз рейтинга.

Как бы там ни было, увеличение максимального количества участников в большинстве случаев многократно окупится в будущем, поэтому одноразовое понижение очков не такая уж и серьезная проблема.

Тем не менее существует вероятность, что одиночкам будет сложнее слиться с другой группой.

Если вы среднестатистический учащийся без каких-либо выдающихся способностей, группе нет никакого смысла понижать количество набранных очков ради вас.

* * *

Краткое содержание информации, касающейся заданий:

* * *

На первый взгляд, суть специального экзамена на необитаемом острове невероятно проста.

Ходите по назначенным зонам, выполняйте задания и таким образом накапливайте очки.

— Далее я хочу передать слово временно исполняющему обязанности директора Цукиширо, — произнес Машима-сенсей и передал микрофон директору, только что подошедшему к экрану.

Со слабой улыбкой на лице, как и обычно, Цукиширо не спеша оглядел учащихся второго года и открыл рот:

— Меня зовут Цукиширо, и я временно исполняю обязанности директора этой школы. Это выживание на необитаемом острове станет одним из самых крупных специальных экзаменов за всю историю школы. Я очень надеюсь, что во время выживания учащиеся не забудут про собственную сознательность.

На мгновение он остановил свой взгляд, обращаясь ко всем. По его лицу пробежала тень, но сомневаюсь, что кроме меня еще кто-то успел это заметить.

— Мне бы хотелось разъяснить всем ученикам одну вещь. Как человек, который в состоянии защитить вас, я гарантирую, что школа обязуется приложить все усилия, чтобы обеспечить вашу безопасность. Тем не менее, хоть экзамен и проходит на необитаемом острове, мы не можем одновременно контролировать ситуацию во всех участках карты. Мы осознаем, что большинство проблем может возникнуть из-за гендерного различия.

Слова Цукиширо вызвали небольшое волнение среди учащихся в зале.

— В случае возникновения проблем сексуального характера школа без колебаний назначит самое суровое наказание, вплоть до исключения. Если мы сочтем поступок злонамеренным, дополнительно сообщим о нем в полицию. Пожалуйста, не забывайте об этом, если не хотите неприятностей.

Цукиширо использовал достаточно резкие слова, но человеку его должности вполне нормально напомнить нам, чтобы мы не пытались делать ничего подобного.

Предупреждение и исключение из школы уже громкие слова, но упоминание о «полиции» должно полностью убедить учеников о серьезности подобных проступков.

— И еще кое-что. Само собой, при долгом выживании на острове вас может охватить фрустрация*. Нехватка еды и воды иногда может привести к конфликтам между учащимися. Я одобряю их… в некоторой степени.

[П/П: Психическое состояние, возникающее в ситуации реальной или предполагаемой невозможности удовлетворения тех или иных потребностей.]

Не только учащихся, но и преподавателей потрясли слова этого мужчины.

Очередное доказательство, что идеалы Цукиширо отличались от политики школы.

Машима-сенсей быстро подошел к Цукиширо и начал что-то шептать на ухо.

Вероятно… он хотел попросить его прекратить делать такие проблемные заявления.

Цукиширо выслушал все пожелания Машима-сенсея и мягким жестом попросил его отойти.

— Только что меня попросили забрать свои слова о том, что я одобряю конфликты между учениками, — произнес Цукиширо, не скрывая ни от кого нашептываемых на ухо слов Машима-сенсея, — Но я не сделаю этого. В конце концов, полностью избавиться от них все равно не получится, а значит, конфликты не заставят себя долго ждать.

Выражение на лице Машима-сенсея стало сердитым, когда он услышал подобные слова.

— Конечно, я не говорю вам, что подобная форма отношений приемлема, но мы закроем глаза на случайные стычки. Просто запомните вот что: если школа посчитает ваш поступок злонамеренным, она тут же вмешается. Мародерство или использование чужих вещей без согласия приведет к нарушению правил, и мы попросим вас немедленно удалиться со специального экзамена. В некоторых случаях мы можем наказать вас исключением из школы.

Если подытожить слова Цукиширо, несмотря на полную свободу действий, мы не должны делать все, что только нам заблагорассудится.

Прямое предупреждение от человека, временно исполняющего обязанности директора школы, возможно, заставило учащихся вновь напрячься.

Однако я воспринял его слова, как вызов себе.

— На этом все. Пожалуйста, не теряйте свое лицо как учащегося старшей школы Кодо Икусей, — произнес Цукиширо и после недолгой речи передал микрофон обратно Машима-сенсею.

— Спасибо, временный директор Цукиширо. Под конец мне бы хотелось обсудить с вами вопрос с едой и вещами, которые необходимы для выживания на необитаемом острове. Я расскажу, как совершать покупки и чем можно пользоваться на необитаемом острове.

Держа микрофон в руке, Машима-сенсей дал указание, и сразу же к экрану покатилась огромная погрузочная платформа, на которой выстроилось множество товаров.

— Каждый участник получит по пять тысяч баллов. Их вы можете свободно тратить для покупки товаров из этого каталога. Кроме того, лидерам групп к пяти тысячам добавятся еще две с половиной тысячи баллов.

Одновременно со своими словами, Машима-сенсей взял в руки толстенную книгу.

По-видимому, это был каталог с товарами, которые можно приобрести за баллы.

Требуются огромные вложения, чтобы подготовить товары в таком масштабе. На первый взгляд, тут были товары от производителей, про которых никто не слышал, и товары от крупных производителей, наверняка предоставленные на спонсорской основе. Учитывая, что школа находится под прямым управлением правительства, может быть, таким образом происходил тест продукции производителей?

— Весь товар, доступный для покупки, перечислен в этом руководстве по выживанию на необитаемом острове, и сейчас мы раздадим его всем вам. Между собой вы можете обсудить, что хотите купить, и выбрать товар, который вам нравится. Заявку на покупку товара можно оставлять с сегодняшнего дня до шести утра завтрашнего дня, но тратить баллы никто не заставляет. Во время специального экзамена, вы сможете совершить дополнительные покупки в магазинах, расположенных в порту стартовой зоны. Но учтите, что цена на товар уже будет в два раза выше.

Существует возможность сохранить баллы, чтобы, например, приобрести пропитание, воду и товары на случай чрезвычайной ситуации, однако стоит помнить, что такое удовольствие обойдется по удвоенной цене.

— Кроме того, школа предоставляет бесплатную душевую комнату и уборную в стартовой зоне, а со второго дня экзамена вам будут доступны места для восстановления водного баланса в организме. Советую на полную использовать предоставленные удобства. Однако запомните, воду с этих мест выносить запрещено, поэтому необходимо сразу ее выпить.

Обнадеживающая информация для некоторых учеников. В случае непредвиденной ситуации, у них всегда есть место, куда они могут прийти.

— Мы также будем бесплатно выдавать некоторые принадлежности: зубную щетку, нижнее белье, футболки и прочее. В случае недостачи, вы можете всегда прийти в стартовую зону. Мы предоставим их столько, сколько вам нужно.

Другими словами, предметы первой необходимости, такие как биотуалеты, спреи от насекомых, солнцезащитные крема, предметы личной гигиены будут распространяться среди учащихся бесплатно.

В первую очередь я начал подробное знакомство со списком товаров и их ценами в руководстве, которое уже распространили между нами. От палаток до удочек, раций, еды и воды – список товаров был намного богаче по сравнению с прошлым годом. Но, как и в прошлый раз, в каталоге нашли себе место вещи для развлечений: модные купальники, мячи и спасательные круги. Кроме того, похоже, появилась система ежедневной аренды, где за достаточно скромное количество баллов можно было арендовать необходимую тебе в данный момент вещь.

И все же при всем многообразии товаров для развлечения, выживание в течение двух недель на необитаемом острове непременно вызовет проблемы с едой и питьем.

Питьевая вода, главный наш спаситель на необитаемом острове, стоила сто баллов за пол литра, сто пятьдесят баллов за литр и двести баллов за два. Вода станет на вес золота, когда эти цены увеличатся в два раза.

Среди многочисленных товаров в каталоге имелся бутылочный фильтр для воды. Как правило, пить речную воду опасно для здоровья, поэтому ее необходимо прокипятить. Чтобы избавить учеников от лишних хлопот и для экономии времени, школа предлагала купить бутылочный фильтр, который уничтожает до 99.9% бактерий, кишечной палочки, эхинококк, делая воду безопасной для питья. Но стоил он четыре тысячи баллов. Это не та цена, которую могут позволить себе учащиеся, выживающие в одиночку. Этот фильтр может очистить около ста пятидесяти литров воды, поэтому для малой группы из трех человек одного уже будет достаточно. Конечно, как бы вы не фильтровали воду, всегда найдутся те, которые воспротивятся пить речную воду. Ведь нет никакой гарантии, что фильтр избавит от всех рисков. Тем более стоит учесть тот факт, что потеря или поломка фильтра приведет к бесполезной трате огромного количества баллов.

Также нам бесплатно позволяли выбрать рюкзак понравившегося размера. От небольшого двадцати литрового, до огромного восьмидесяти литрового, в котором можно переносить всевозможные вещи. Огромные рюкзаки удобны в походе, потому что они обладают большой грузоподъемностью. Но вес наших вещей постоянно будет меняться, поэтому к выбору стоит отнести более тщательно. Неправильно выбранный размер рюкзака может не подойти телосложению и послужить дополнительной нагрузкой.

Среди многочисленного товара можно было купить мясо и рыбу. Но, во-первых, они стоили достаточно дорого, а во-вторых, имели небольшой срок хранения. Даже если использовать холодильную сумку или лед, крайний срок хранения не превысит одного дня. В этом случае лучшим выбором станут сухие пайки.

От широкого ассортимента мясной пищи, такой как мясные нарезки и якитори, каталог предлагал тушеные овощи, кимпиру, кукурузу и суп из свинины. С точки зрения цены, подобная еда была дешевле сухпайков. Однако для ее готовки потребуется дополнительное время, в отличие от сухпайков, которые удобны при быстром перемещении.

За палатку для одного человека необходимо заплатить тысячу баллов и полторы тысячи баллов за палатку на двух-трех человек. Палатка на шесть человек стоила две с половиной тысячи баллов. Чем больше людей, тем экономически выгоднее. Однако покупка палатки на большое количество людей сопряжена с риском. Есть вероятность не объединиться с другими группами на протяжении всего специального экзамена и просто проносить дополнительный вес на себе.

К слову, правила запрещали спать в одной палатке представителям разного пола. Другими словами, если с целью экономии купить одну палатку на шесть человек, это окажется бесполезным, так как избавиться от разделения на парней и девушек не удастся.

Пока все ученики знакомились с руководством, Машима-сенсей решил добавить несколько комментариев:

— Может возникнуть ситуация, когда еда, купленная группой А, может быть передана группе В или С… Знайте, школа не будет вмешиваться в это. Вне зависимости от того, как справляются с выживанием группы, школа просто закроет глаза.

Нужно ли делиться едой с другими группами, попавшими в трудное положение? Нет нужды просто так помогать другим классам, но, если ваши одноклассники попали в беду, есть смысл помочь им. Однако нет никаких гарантий, что еды будет достаточно много, чтобы делиться ею с другими.

— Вам всем будут предоставлены наручные часы и планшет. Поскольку планшет необходим для выполнения заданий, не забывайте заряжать его в стартовой зоне или в других специализированных местах. Теперь посмотрите на экран, на нем отобразятся вещи, которые можно делать с помощью планшета.

* * *

Краткое содержание информации о планшете:

* * *

Здорово, что можно не беспокоиться о подзарядке, но надежнее приобрести портативную зарядку, потому что, даже если планшетом не будут пользоваться, он все равно будет мало-помалу разряжаться. Невозможность постоянного отслеживания собственного местоположения звучит фатально. Кроме того, хотя планшет можно зарядить в стартовой зоне, но тогда вы останетесь на какое-то время в ней, что может привести к потери возможностей.

Далее идет функция проверки рейтинга десятки лучших и худших групп. Можно сказать, что она полезна при анализе того, сколько очков потребовалось группам, чтобы забраться в топ места и сколько очков нужно иметь, чтобы упасть на дно рейтинга… Но, на мой взгляд, этой функцией лучше пользоваться крайне осторожно.

Нужно также иметь в виду, что первые выбывания учащихся произойдут на третий день экзамена, а после на тринадцатый и последний день.

Согласно правилам, с шестого дня экзамена снимается запрет на отслеживание местоположения. На мой взгляд, эта функция полезна группам, нацеленным на слияние и тем, кто ищет отставших членов. Но постоянное использование функции будет запрещено, ведь каждое такое отслеживание тратит одно очко.

— Сколько вещей может поместиться в рюкзак, вы можете проверить лично, складывая этот выставочный товар в рюкзаки. Не стесняйтесь, вы также можете проверить все, что здесь лежит. Пока можете пользоваться товаром здесь, но чуть позже выставка переедет в другое помещение и продлится до полуночи.

Вот и подошел к концу брифинг для учащихся со второго года обучения. Машима-сенсей выключил микрофон.

Это послужило сигналом сбора учащихся у огромной платформы, на которой выстроился многочисленный товар.

Я пристально уставился на них, но не знал, что делать. В действительности мне хотелось лично проверить товар, но у меня не хватало смелость вклиниться в толпу.

Кажется, Ибуки смотрела на нее точно таким же взглядом. Она заметила мой взгляд со стороны и впилась в меня глазами.

— Что?

— Ничего. Просто подумал, что мы оба находимся в затруднительном положении. Нам одинаково тяжело вклиниться в толпу.

— Чего? Мы с тобой разные. Я спокойно могу пойти туда.

Похоже, Ибуки осталась недовольной, что я сравнил ее с собой. Набравшись смелости, она решительно вклинилась в толпу учеников. Наблюдал ли Кито за ситуацией или же нет, но он продолжал спокойно знакомиться с руководством.

Для Кито, выживающего на острове в одиночку как я и Ибуки, выбор товаров имеет огромное значение.

Я был впечатлен тем, как он соревновался с Судо в баскетболе на экзамене в конце прошлого учебного года. Уже сейчас он мог показать неплохой результат против соперника, который тренируется в баскетбольном клубе. Это в очередной раз доказывало высокий уровень его физических способностей.

Вот почему даже со стратегией слияния с какой-нибудь группой, он противник, которого невозможно застать врасплох.

— ГХА-А-А-А-А!

Неожиданно откуда-то спереди я услышал громкий крик. Это был Ишизаки из класса 2-B. С самым большим рюкзаком за спиной, его ноги подкосились, и он рухнул на пол.

— Что это с ним? — спросил один из учеников у другого.

— Он, кажется, положил слишком много воды в рюкзак.

Похоже, стратегия Ишизаки заключалась в том, чтобы нести как можно больше воды, но он не учел, что вода достаточно тяжела. Вода – это ценный питьевой ресурс, но ее нельзя унести слишком много. Это, конечно, не альпинистское снаряжение, но вес – наш главный враг. Даже облегчение на один грамм поможет двигаться быстрее.

Вода необходима для нашей жизни постоянно. У нас нет другого выбора, кроме как собирать дождевую воду, использовать речную воду на месте или приобрести фильтрованную заранее за баллы.

Или в случае хорошо организованной группы можно воспользоваться одной из стратегий и назначить человека кем-то вроде носильщика, который будет переносить большие запасы воды. Если вы собираетесь сидеть на одном месте в течение длительного времени, это хорошая стратегия.

Но количество и тип необходимых вещей будут меняться в зависимости от выбранного метода борьбы.

Предельно ясного и правильного ответа на этот вопрос не существует.

Что касается меня, в своей голове я проанализировал все правила, чтобы сложить единую картину специального экзамена.

Двухнедельная битва за очки на необитаемом острове, которая разбросает группы по верхним и нижним местам. Самое главное заключалось в том, что независимо от того, сколько очков вы наберете, при выбывании всех членов группы вы будете дисквалифицированы. Десятка лучших и худших групп определится уже на четвертый день экзамена. Кроме того, с шестого дня экзамена откроется возможность отследить местоположение любого ученика за одно очко.

Нужно обобщить всю информацию, принять комплексное решение и выбрать ту стратегию, что подойдет больше всего.

Глава 2: Открытие экзамена на необитаемом острове

08:40, корабль медленно причаливал к берегу.

Это могло означать только одно – специальный экзамен на необитаемом острове уже скоро начнется.

В общей сложности, на специальном экзамене примет участие сто пятьдесят семь групп с количеством участников от одного до четырех человек.

Если пройтись более детально и принять во внимание, что первогодкам разрешили объединяться по четыре человека, на испытании примет участие тридцать шесть групп по четыре человека, восемьдесят одна группа по три человека, тридцать две группы по два человека и восемь групп одиночек. Пять групп покинут школу после экзамена.

С нарастающей нервозностью одноклассники собирались в группы и готовились спуститься по трапу. Только одиночки выглядели спокойно и могли позволить себе поболтать с абсолютно любым понравившимся человеком. Отправной точкой для всех станет зона D9. Поскольку в первый и последний день экзамена случайный выбор зон не применялся, первым местом прибытия для всех станут двенадцать зон, расположенных в двух квадратах вокруг и в одном квадрате по диагонали от D9.

Тем не менее второй нижний квадрат выходил за пределы карты, поэтому в общей сложности зон для выбора оставалось одиннадцать.

[[image:/storage/reader-images/bff02e688edb2bada8feea7c2c498d2c7225f91d.webp]]

В первый день специального экзамена каждый незнакомый с местностью учащийся обдумывал, как быстрее адаптироваться к окружающей обстановке.

С багажом, который передали нам некоторое время назад, мы ждали сигнала высадки на остров.

Мой арсенал состоял из: палатки, двух литров воды одной бутылкой, полутора литров воды тремя бутылками, двенадцати сухпайков, котелка, карманного фонарика, портативной зарядки и набора пластиковых стаканчиков. На все я потратил 4.960 баллов. Только необходимый минимум вещей со множеством свободного места в рюкзаке. Если я справлюсь с заданиями и получу дополнительную награду, то мне не придется переживать о ее весе.

Как и в случае проведения вчерашнего брифинга, первогодки высаживались на берег первыми. Объявление зоны произойдет в девять утра, так что к этому времени они должны высадиться.

Поговаривали, что руководство пошло на это специально, чтобы дать первогодкам небольшую фору.

После них на берег высаживались второгодки и третьегодки, но класс D любого года обучения находился в одинаково невыгодном положении, потому что спуск на берег начинался с класса А.

Разница во времени составляла всего пятнадцать-тридцать минут, но в конкуренции за первые места она являлась весьма ощутимой.

— Доброе утро. Выспался?

Пока мы ожидали очереди спуска на берег, со мной заговорила Хорикита, подошедшая с рюкзаком за спиной.

— Да. А ты? Чувствуешь себя хорошо?

— Это упрек за прошлый год?

— Я не упрекал тебя. Просто попытался поддержать разговор.

Я постарался ответить похожими словами, но, к удивлению, нарвался на резкость.

— Ты слишком спокоен для столь сложного специального экзамена на необитаемом острове.

— Излишнее волнение сейчас бесполезно. Пустая трата физических сил. Кстати, я слышал, что ученик с третьего года обучения заболел.

— Да, я тоже слышала об этом. Я очень рада, что все наши одноклассники здоровы.

Если заболеть в самом начале, можно досрочно выбыть, даже не успев принять участие в специальном экзамене. Третьегодка, приговоривший себя к этой участи, вынужден задержаться в медпункте, пока ему не станет лучше. Даже после выздоровления он останется на борту лайнера и сможет только молиться об успехе товарищей по команде. К счастью, выбывшего третьегодки, он состоял в команде из трех человек, поэтому не вылетел в тот же день из школы. Однако другие классы подобного счастья не разделяли. Им было бы лучше, если бы он занял одно из пяти нижних мест.

Наконец все первогодки высадились на берег и подошла очередь второгодок. Когда время перевалило за девять часов утра, наручные часы уведомили сигналом о первой назначенной зоне.

Не только я, но и все учащиеся вокруг достали планшеты, чтобы как можно быстрее разузнать все детали. Слишком расточительно тратить на это время после спуска на берег.

Моей первой зоной прибытия стала… D7. Эта зона располагалась к северу от стартовой.

— У меня F9. Получается, мы в разных таблицах, — произнесла Хорикита, взглянув на экран моего планшета.

— Ага.

[[image:/storage/reader-images/0cc2e1cf20d506c9d497cdb9381c98fc78ed3127.webp]]

Поскольку стартовая зона у всех одна, даже с разными таблицами существовала вероятность совпадения первых назначенных зон. Но, как показала практика, наши с Хорикитой места прибытия различались.

Всего существовало двенадцать таблиц. Если предположить, что с каждой новой назначенной зоной учащиеся будут все больше рассредотачиваться по острову, конкуренцию составят около тринадцати групп. Хотя на деле, несомненно, эта цифра будет выше.

Очень важно постепенно зарабатывать очки, даже если вы не стремитесь попасть в тройку лучших групп.

И по возможности нужно стараться избегать попадания в случайно назначенные зоны.

— Я более не собираюсь беспокоиться о тебе и постараюсь лично занять для класса одно из мест в топе.

— Будет не смешно, если я покину школу после стольких приложенных усилий, — ответил я, положив планшет обратно в рюкзак.

— Вот как… Ну да, для меня это тоже будет не особо приятно.

Ого, Хорикита сама призналась, что мое исключение из школы создаст для нее проблемы.

— Ведь несколько дней назад я одолжила тебе баллы. Не хотелось бы их лишиться с твоим уходом.

— Ох.

Интересно, помимо этой причины существуют ли какая-то еще? Задаваясь вопросом, я задумчиво склонил голову набок.

— Я, конечно, могу понять твои проблемы с деньгами, учитывая контракт с Кушидой-сан, но все же постарайся их как-нибудь вернуть.

— Для меня самого это больная тема.

С того самого момента я не мог свободно распоряжаться собственными средствами. У меня даже не хватало баллов для Кей, чтобы помочь ей избежать исключения из школы.

— Будь осторожна. Выживать девушкам в одиночку очень сложно. По возможности, постарайся как можно скорее присоединиться к какой-нибудь группе или наоборот, завлечь кого-то к себе.

— Благодарю за совет.

У меня возникли некоторые сомнения, что она действительно прислушалась к моим словам, но, думаю, беспокоиться не стоит.

В отличие от прошлого года, Хорикита научилась видеть предел своих возможностей.

— Но условия для слияния групп не так просты, поэтому нужно быть осторожным. Ты понял, о чем я?

— Усреднение очков.

Чем дольше медлить со слиянием, тем выше вероятность возникновения данной проблемы.

Но если увеличить количество людей в группе до максимума как можно раньше, то это будет приносить выгоду до последнего дня экзамена. Шесть очков за простое прибытие в назначенную зону или семь очков с учащимся, у которого в наличие карта «Подмога». Даже если это всего одно дополнительное очко, можно, особо не напрягаясь, увеличить разрыв с другими группами.

Тем временем первогодки, долго не рассиживаясь на берегу, начали уходить, кто куда. Поскольку никаких заданий сейчас на карте не было, третьегодки и второгодки будут стремиться к одному и тому же, а у первогодок появляется возможность быстрее всех добраться до назначенных зон.

Спустившись на берег, я решил не торопиться и огляделся по сторонам.

Дорога до назначенной зоны займет час-полтора, поэтому ничего страшного не случится, если постоять минут тридцать в порту. Кроме того, если не стремиться к награде за прибытие, всегда можно получить одно бонусное очко, просто прибыв в назначенную зону, поэтому особой разницы между тем, прибудешь ты за час или два, особо-то и не было.

— Кажется, среди второгодок нет ни одной группы, которая бы торопилась уйти. Соперничать за первую назначенную зону плохая идея, ведь разница с первогодками достигает более десяти минут. Пустая трата сил, — произнесла Хорикита, спустившись на берег.

— Естественно так думать. Зачем обременять себя лишними хлопотами за первую зону.

Существовала вероятность, что класс 2-А мог посоперничать с классом 1-D как с самым последним, сошедшим среди первогодок. Но даже они не пошли на такое.

— Как жарко… Хорошо еще, что догадалась захватить с собой головной убор. Ты как?

— Я не мог позволить себе потратить баллы на головной убор. Придумаю что-нибудь позже.

Пока мы перебрасывались фразами, мимо нас бодрой походкой прошел парень. Я увидел его улыбающийся профиль лишь на мгновение, но, кажется, даже сейчас, несмотря на сложность специального экзамена, этот человек будет во всю наслаждаться жизнью в условиях двухнедельной жесткой конкуренции.

— Коенджи и правда собирается серьезно отнестись к сдаче специального экзамена?

— Ну… он заключил пари со мной. Правда, я понятия не имею, что из этого выйдет.

— Шанс на успех, думаю, где-то 50%. По крайней мере, Коенджи куда-то двинулся.

Коенджи пообещал сотрудничать с Хорикитой на следующем специальном экзамене, если не займет первое место на этом. Однако никто не верил в его обещание. В мире просто не существовало такой силы принуждения, чтобы заставить Коенджи работать сообща с кем-то.

Впрочем, если он нарушит слово, данное Хориките, признанному лидеру нашего класса, на следующем специальном экзамене он может столкнуться с неприятностью в виде отсутствия поддержки со стороны класса.

А это может помешать ему наслаждаться жизнью…

Мне захотелось понаблюдать за результатами Коенджи, которые ему удастся получить на этом специальном экзамене.

— Вперед! Мы всегда должны быть номером один!

В некоторой отдаленности от нас один из учеников мчался по направлению к песчаному пляжу. Это был Ишизаки из класса 2-B. Несмотря на его громкие вопли, Нишино неторопливо следовала за ним, даже не думая о том, чтобы поспевать. Более того, Цубе с улыбкой провожала взглядом Ишизаки.

— Поторопись, Нишино! И ты, Цубе, тоже!

— Не пори горячку. Первогодки все равно впереди нас.

— Разве она не права, Ишизаки-кун?

Цубе взглянула на Нишино с некоторым ошеломлением, идя вслед за ними.

Говорилось, что Нишино была изолирована в собственном классе, но, кажется, Цубе отлично гармонировала с ней.

— Если вы сдадитесь сейчас, на этом-то все и закончится! Да мы даже можем застать первогодок врасплох!

— Ты серьезно намереваешься бороться с ними сейчас? Хватит, это пустая трата огромного количества сил.

— Эй, вы!

Кажется, Нишино и Цубе не разделяли чрезмерного энтузиазма Ишизаки.

— Почему бы тебе просто не пойти первым?

— Тогда мы не получим награду за прибытие! И… будет плохо, если мы отстанем друг от друга.

Сейчас на планшете можно отследить только свое местоположение. И даже находясь в одной группе, узнать о местонахождении других ее членов не получится до снятия запрета на GPS обнаружение, что случится только на шестой день экзамена.

Если группа разбредется по острову до этого времени, собраться вновь будет достаточно трудно.

Ишизаки, не заметившему меня, ничего не оставалось, кроме как вернуться к Нишино и Цубе, чтобы двигаться вместе с ними.

Я могу понять энтузиазм Ишизаки, но не думаю, что необходимо лететь до зоны назначения с самого начала.

— Ты!

Внезапно позади нас раздался громкий, наполненный гневом голос.

Владелец голоса подошел прямо к Хориките и уставился на нее.

— Тебе что-то нужно?

— Мне? От тебя мне ничего не нужно. Просто запомни, я не проиграю тебе!.. — выплюнула Ибуки.

Кажется, она проделала весь путь, чтобы сообщить эти слова Хориките. По крайней мере, Ибуки сразу же отвернулась и в одиночку побрела на север.

— Хмм… Интересно, она вообще осознает сложность экзамена?

— Она мотивирована выше некуда. Думаю, хорошо иметь такого соперника.

На мои легкомысленно брошенные слова, Хорикита нарочито глубоко вздохнула.

— Я совсем не воспринимаю ее как свою соперницу. Ее путь лежит на север, а мой на восток. Какое счастье, что мы в разных таблицах.

Будь у них одна и та же таблица, они постоянно бы пересекались друг с другом.

Одно из немногих преимуществ одиночек – это награда за прибытие в назначенную зону. Я не завишу от других членов в группе, поэтому только мои ноги являются ключом к победе или же поражению.

— Ладно, думаю, пора выдвигаться.

Хорикита посильнее натянула головной убор и направилась на восток к назначенной зоне. Спустя пару шагов она почему-то оглянулась в мою сторону. Я подумал, что Хорикита хочет мне что-то сказать, но она сразу же отвернулась и пошла дальше.

Проводив взглядом второгодок, я решил оглянуться и проверить третьегодок. Совсем не удивительно, если после высадки они не выкажут ни единого признака спешки.

Когда я посмотрел назад, то увидел мирно идущих третьегодок. Никто из них никуда не спешил, а по лицам они выглядели более спокойными, чем первогодки и второгодки.

Глазами я искал Нагумо. Судя по количеству учащихся, на берег уже высадился весь класс B и немного из C. Но среди всей толпы я не мог найти Нагумо Мияби.

Пока я искал нужного для себя человека, третьегодки начали догонять и обгонять меня.

— Аянокоджи? Ты до сих пор в стартовой зоне? — окликнула меня одна из третьегодок.

— Доброе утро, Кирюин-семпай. Разве мое присутствие здесь так необычно? Немало групп разрабатывают свои стратегии в стартовой зоне.

— Но ты же один в группе, разве нет? Можно ведь обдумать стратегию на ходу.

Она сразу же начала сомневаться в моем пребывании в стартовой зоне. Я понимаю, что со стороны это может выглядеть необычно, но разве к этому решению не пришли почти все учащиеся?

— Если тебя что-то беспокоит, можешь спросить меня.

— Все в порядке. Тем более Кирюин-семпай учится на третьем году обучения, тогда как я на втором. Мы враги.

Когда я вежливо отказался от ее помощи, Кирюин просто посмотрела на меня и ничего не сказала.

— Очаровательное зрелище – видеть, как все учащиеся разбредаются по всему острову. Даже несмотря на то, что нас около четырехсот человек, мы все равно, что мусор на нем, — произнесла Кирюин после недолгого молчания, провожая учащихся взглядом.

Хотя Кирюин и была третьегодкой, она решила в одиночку бросить вызов экзамену.

Битва однозначно не будет легкой, но в ней не чувствовалась нервозность или нетерпение.

Она, скорее, дождаться не могла начала экзамена.

— Кстати, какая твоя первая назначенная зона?

— D7.

— Правда? Ну, по крайней мере, первые назначенные зоны у нас одинаковые, — радостно улыбнулась Кирюин, сверкнув белоснежными зубами.

— Тогда, прошу, будь со мной помягче.

— Взаимно. Итак, я выдвигаюсь. Пойдешь со мной?

— Воздержусь. Не думаю, что смогу угнаться за семпаем.

— Вскоре я узнаю, лжешь ты или говоришь правду, — попрощалась Кирюин и пошла дальше по берегу.

Какое-то время я еще постоял на прежнем месте, но увидеть Нагумо мне так и не удалось.

Спустя пару минут после ухода Кирюин я также направился в сторону песчаного побережья.

В настоящее время я решил не спеша добираться до первой назначенной зоны.

Стараться всегда получать очки за прибытие в назначенную зону является одним из ключевых моментов этого специального экзамена. Конечно, существовала возможность получить пять или десять очков сразу в случае занятия призового места при выполнении заданий, но для этого требовались соответствующие физические и академические способности или даже простая удача. По этой причине я выбрал в качестве основы получение одного бонусного очка за другим.

Итак… я снова достал планшет из рюкзака и открыл карту.

Карта необитаемого острова в общей сложности была поделена на сто равных зон, каждая из которых обозначала местность в пятьсот метров в длину и семьсот в ширину.

Первое перемещение мне предстоит сделать из зоны D9 в зону D7. Пункт назначения располагался недалеко от стартовой зоны, поэтому, если соединить их прямой линией, выйдет примерно семьсот пятьдесят метров.

По грубым подсчетам, если не учитывать никаких внешних факторов, то со скоростью восемьдесят метров в минуту я смогу дойти до назначенной зоны примерно за девять минут. Но это при идеальных условиях, в реальности мой путь не может быть прямым и ровным. Деревья, блокирующие дорогу, крутые склоны и утесы – если учесть все препятствия на пути, время на дорогу увеличится в разы. Самая высокая часть острова достигает трехсот метров в высоту, а значит, где-то мне предстоит двигаться в гору. Кроме того, через какое-то время вес рюкзака станет более ощутимым, а постоянные передвижения приведут к истощению физических сил.

Даже если все пройдет гладко, дорога займет примерно минут тридцать, что в три раза больше идеального времени. Я совсем не удивлюсь, если дорога по бездорожью и вовсе займет больше часа.

За исключением первого и последнего дня экзамена, назначенная зона будет меняться четыре раза. Может получиться так, что по одному и тому же маршруту я могу пройтись несколько раз. В таком случае мне необходимо запоминать каждый свой шаг и время, которое я на него потратил.

Шел я по ровной дороге недолго; густые заросли деревьев замаячили на пути.

Когда я зашел в лес, в моей голове сразу же всплыли воспоминания о прошлогоднем необитаемом острове.

Постоянно передвигаясь с классом, я даже не задумывался о том, что добраться до конкретной области может быть так трудно. Идти по прямой, как и предполагалось, оказалось сложно в первую очередь из-за чрезмерно густого леса и рыхлого песка заброшенного пляжа. Огромная гавань была единственным оставшимся местом, которое напоминало о наличии на острове людей.

На пути очень часто встречались большие, достигающие десятков сантиметров, паутины, сплетенные сразу несколькими пауками, а при прикосновении к ней она тут же норовила прицепиться к тебе. Для учащихся, всем сердцем ненавидящих насекомых, подобные маршруты могли превратиться в сущий ад. К счастью, в руководстве по выживанию в дикой природе было много различной информации об окружающей фауне, чтобы учащиеся не попали в беду.

Добраться коротким маршрутом до назначенной зоны оказалось попросту невозможно, а если попытаться двинуться в обход, то можно легко потерять чувство направления. С пустыми руками было бы довольно сложно добраться до нужной зоны, но вот с наличием планшета дела обстояли уже иначе.

Великодушный жест со стороны экзаменаторов: позволить ученикам следить за собственным местоположением на необитаемом острове.

С помощью GPS всегда можно отслеживать свой путь на карте.

По крайней мере, шанс заблудиться с планшетом во время похода к первой назначенной зоне был крайне мал.

Чуть поодаль я увидел несколько групп, идущих на ощупь.

Находясь сзади, я само собой мог расслышать их разговоры. До своих начальных зон большинство учащихся будут добираться одинаковыми маршрутами. Исходя из реакций впереди идущих, можно было ощутимо снизить шанс наткнуться на насекомых или получить травму.

Немногие группы рискнут храбро броситься в дикий лес. А те, что отказались от получения награды за прибытие, будут продолжать наматывать круги в уже знакомых областях.

Вскоре, пройдя еще немного вперед, я наткнулся на Харуку, Айри и Акито, уткнувшихся в планшеты. Кажется, они что-то обсуждали между собой, постоянно осматривая окрестности.

Подойдя поближе, я услышал их обмен мнениями о следующей зоне.

— Обсуждаете следующую зону?

Когда я задал им вопрос, троица одновременно кивнула мне.

— Нашей первой зоной стала D8. Мы уже получили свои очки.

Зона D8 начиналась при входе в густой лес. Им повезло, и они уже получили три бонусных очка за прибытие.

[[image:/storage/reader-images/97a0c2ef57eb59f02bd7cc6d7e530d72547cc8e1.webp]]

— На песчаном пляже без намека на тень было слишком жарко. А сейчас мы пытаемся вычислить нашу следующую зону.

Здравая идея. Если есть свободное время, то лучше потратить его на обсуждение возможных вариантов следующих зон.

— А у тебя какая первая зона, Киётака?

— D7. На один квадрат к северу отсюда.

— Мы видели, как в ту сторону направилось множество учащихся. Ну, одно очко есть одно очко, как никак.

— Если бы мы находились в одной таблице, могли бы перемещаться вместе… — со смущением тихо произнесла Айри.

Во время проведения специального экзамена существовало множество ситуаций, когда учащиеся могли сотрудничать друг с другом, даже находясь в разных группах. Например, это мог быть обмен продовольствием, одолжение баллов друг другу или заимствование инструментов. Кроме того, если у групп будут одинаковые таблицы, их пункты назначения тоже будут одинаковыми, так что для облегчения пути можно было и объединиться.

Конечно, там, где есть преимущества, будут и недостатки. С увеличением участников в группе становится труднее ладить, ведь сколько людей, столько и мнений. Кроме того, это неизбежно повысит конкуренцию за участие в заданиях. Если заранее не обсудить задания и предполагаемый выбор участников на них, то на месте их проведения может возникнуть конфликт.

К моему огромному счастью, нас зачислили в разные таблицы. Мне определенно следует избегать взаимодействия с группами, которые в любой момент могут попасть в затруднительное положение. В случае одинаковых таблиц, мне бы пришлось потратить много времени и усилий, чтобы отказаться от их общества.

— Всего существует двенадцать различных вариантов маршрута. Похоже, судьба заготовила для нас разные дороги. Ладно, пришло время и мне получить свои очки за первую назначенную зону.

— Желаю удачи. Тем более, всегда есть вероятность совпадения следующих наших зон.

— Грустно, но, надеюсь, в будущем у нас получится снова встретиться и отдохнуть всем вместе, — бодро попрощалась со мной Харука.

Айри, провожая меня взглядом, помахала рукой. Я повернулся к ним спиной и направился дальше к зоне D7.

Передвигаясь без особой спешки, я достиг своей первой назначенной зоны спустя тридцать минут.

Я узнал об этом, когда из моих часов прозвучал сигнал.

На экране я прочитал уведомление о том, что мне зачислили одно очко в качестве бонуса за прибытие в зону.

Кажется, громкость сигнала уведомления можно изменить, но пока я решил ничего не трогать. На всякий случай я залез в планшет и убедился, что в истории сохранилось уведомление о зачислении бонусного очка.

Если посмотреть на карту, то, на первый взгляд, зоны выглядели небольшими, и могло сложиться впечатление, что в любой момент времени и в любом месте ты обязательно наткнешься на кого-либо. Но, находясь непосредственно в зоне, мир вокруг выглядел совершенно иначе.

Даже если в округе бродило множество учащихся, их силуэты почти не просматривались среди густых зарослей леса.

Я никого не видел, но интуиция давала мне понять, что я не один.

Если попытаться зайти глубже в зону, наверняка все изменится. Многие размышляли о следующем выборе зоны и целенаправленно шли к центру текущей. Подобное перемещение также полезно для сбора информации, ведь только так можно побольше разузнать об окружающей местности.

Учащиеся также пытались собраться вместе. Уже со следующей зоны начнутся межгрупповые соревнования за большую награду. Чтобы увеличить вероятность своей победы хоть на один процент, нужно знать своего соперника в лицо. Да и единственным способом узнать о том, кому еще досталась та же таблица, что и тебе, была встреча с другими лицом к лицу.

Всего за это время я успел насчитать двадцать девять человек, включая меня. Раз все ученики до сих пор здесь, можно с уверенностью сделать вывод, что покидать зону они пока не планируют.

— Доброе утро, Аянокоджи-семпай.

Пока я разглядывал лица учащихся, ко мне подошла ученица, заметившая меня первой. Это была Нанасе Цубаса из класса 1-D. Она состояла в одной группе с Хосеном и Амасавой, но нигде поблизости я их не увидел. Возможно ли, что они решили прогуляться по округе или уже покинули зону, следуя заранее придуманному плану?

— Где другие члены твоей группы? Разве вы не должны действовать сообща? Особенно поначалу, когда невозможно отследить местоположение других.

Задавая подобные вопросы, я намеревался прощупать Нанасе.

— Они решили исследовать окрестности, поэтому каждый направился в свою сторону. Кроме того, им захотелось посмотреть на другие группы, бродящие в этой зоне.

Значит, они решили сделать то же самое, что и я?

Кажется, Нанасе знает гораздо больше о группах-соперниках по сравнению с запоздавшим мной.

Она до сих пор хранит множество тайн внутри себя. Думаю, мне не следует проводить много времени рядом с ней.

— Скоро зона сдвинется в другое место. Осмотреть окрестности звучит разумно.

— Да. Кстати, семпай, ты решил действовать в одиночку, поэтому будь осторожен. Прости, но мне нужно идти.

Нанасе быстро попрощалась со мной и вернулась к первогодкам.

Закончив с ней разговор и немного отойдя в сторону, я решил снять рюкзак, присесть на землю и снова достать планшет. Я бы хотел по максимуму избегать траты выносливости.

Дорога до зоны D7 заняла в общей сложности около пятидесяти минут. До назначения следующей зоны оставалось еще три часа, однако уже вскоре появятся задания.

Наконец после подтверждения времени наступило десять утра.

Нужно как можно быстрее проверить местоположение, содержание и награды всех заданий, разбросанных по карте.

А после прикинуть примерное местоположение следующей зоны и уже от нее выбирать себе задания.

Итак, всего на карте присутствовало четырнадцать заданий. Ближайшая ко мне красная точка располагалась в левом углу зоны D7, в которой я все еще находился. Оглянувшись, я заметил учащихся, в спешке направляющихся на северо-запад.

Задание называлось «Розжиг огня». Группа, которая быстрее всех разожжет огонь с помощью специального инструмента, получит награду в пять очков. Ниже второго места награды уже не было. В центре зоны E7 находилось задание «Тест по английскому языку». Принять в нем участие могли два человека от группы; за первое место давали пять очков, за второе – три и за третье – одно.

Большинство учащихся в этой зоне предпочли задание с тестом по английскому языку, а не розжиг огня.

Оно и верно. Без опыта обращения со специальными инструментами, розжиг огня может стать настоящей проблемой. А задание с тестом по английскому языку звучало куда легче и надежнее.

В зоне D8 числилось задание «Тест по географии», но к нему двинулась лишь одна группа.

Разница между заданиями с тестом по английскому и географии заключается в области, где они располагаются. Насколько я мог увидеть, в зоне D8 уже собрались группы с разными таблицами, а находящимся здесь людям потребуется какое-то время, чтобы добраться до соседнего квадрата. Вряд ли они смогут посоперничать с теми, кто уже там находится.

Регистрация на эти задания составляла шестьдесят минут, но уже скоро все слоты будут заполнены.

Более подходящее для меня задание находилось в зоне C6, пусть и находилось оно довольно далеко.

Задание называлось «Измерение силы хвата». Регистрация составляла сто двадцать минут, а принять участие могли как парни, так и девушки.

Его можно было отнести к лучшему выбору, но существовала вероятность, что группы, которые не захотят принять участие в задании по розжигу огня, решат направиться на это задание. Кроме того, если следующая зона появится где-то на востоке от D7, мне понадобится много времени, чтобы добраться до нее из зоны C6.

[[image:/storage/reader-images/d0d8368a9cdb710fc6e78b394c29faacb84ad02e.webp]]

Самым дальним из четырнадцати заданий был «Тест на эрудированность» – он находился в зоне G3. Принять участие в нем мог только один человек от группы, а за первое место полагалась награда в десять очков. Ограничение на регистрацию составляло сто восемьдесят минут, поэтому существовала высокая вероятность не добраться туда вовремя, но, даже придя туда, появлялся шанс не успеть вовремя дойти до следующей назначенной зоны.

Если у меня получится победить в каком-нибудь задании, я смогу получить легкие десять очков.

— Какой интересный экзамен.

Существовало множество вариантов для принятия решения.

До объявления следующей зоны оставалось еще более трех часов. Я выбрал задание «Измерение силы хвата» в зоне C6, поэтому поднялся на ноги. Учащиеся, которые пойдут посмотреть на задание по розжигу огня, неизбежно потеряют время. У меня есть шанс обхитрить их.

Идя по намеченному пути, я внимательно знакомился с каждым заданием, которое не собирался выполнять.

Мне нужно тщательно запомнить их местоположение и содержание.

[[image:/storage/reader-images/0b541fc91f3b2e9cdae599788cbdca2b9918af9a.webp]]

— Яху-у, Аянокоджи-кун.

Мне потребовалось около сорока минут, чтобы добраться до задания в зоне C6. Там, спасаясь в тени палатки от солнца, меня ждала Хошиномия-сенсей, классная руководительница класса 2-С.

Помимо нее я увидал двадцать учащихся со всех параллелей.

— Здорово, что ты посетил меня, Аянокоджи-кун, но регистрация на задание закончилась пять минут назад.

Кроме Хошиномии-сенсей, здесь присутствовал незнакомый взрослый мужчина, который, по-видимому, сейчас объяснял суть задания для участников.

— Уже вижу.

Даже если я останусь здесь, ничего не изменится. Мне не хотелось иметь никаких отношений с Хошиномией-сенсей, поэтому я сразу попытался уйти, но та крепко вцепилась в мою руку.

— Куда это ты так спешишь? Ты волен остаться здесь и выслушать объяснения.

— Разве учителя могут отнимать время у учащихся в своих эгоистичных целях?

— Ой-ой, ну зачем так грубо-то? У тебя сейчас полно свободного времени.

Учителя должны хорошо знать суть экзамена, где даже одна секунда была на вес золота, но… она не отлипала от меня.

— Моей первой назначенной зоной была D7. Вполне возможно, что следующей моей зоной может стать C6. Если подобное произойдет, я лишусь награды за прибытие. Вы готовы взять на себя ответственность?

Когда Хошиномия-сенсей поспешно отпустила мою руку, я отошел от нее в сторону.

— Вредина ты, Аянокоджи-кун. Я просто хотела с тобой немного поговорить. Может, перестанешь кукситься и послушаешь меня?

Похоже, она намеревается продолжить беседу, хотя и отпустила мою руку.

Выбора у меня особо не было, так что мы с Хошиномией-сенсей отошли на небольшое расстояние для продолжения разговора.

— Такое ведь уже происходило в конце прошлого года перед экзаменом. Я про наш уединенный разговор.

— Верно.

Не трудно догадаться, что Хошиномия-сенсей с тех самых пор пристально следила за мной и усилила бдительность из-за полученного мною идеального балла за тест по математике.

— Так вот, в последнее время о тебе мно-огие говорят. Мне казалось, что тебе не нравится привлекать внимание.

— Да, не нравится.

— Тогда зачем ты получил идеальный балл по математике? Довольно необычный способ не привлекать к себе внимание путем решения задачи, которая даже мне не под силу.

Говорит ли она так из-за ее соперничества с Чабаширой? Я могу понять, что Хошиномии-сенсей такое развитие событий не совсем нравится, но неужели ее любопытство разгорелось только из-за меня?

— Мне повезло. Думаю, в школе много кто сможет решить последнюю задачу.

— Да? Как здорово… Но где все эти учащиеся? Даже если такие и нашлись, думаю, они учились бы в классе А или B. А в каком классе учится Аянокоджи-кун? Барабанная дробь… Правильно, в классе D. Я не говорю, что класс D такой ужасный, но в нем собрано слишком много дефектных. Этот класс из-за огромного количества проблемных учащихся считается посмешищем для всей школы. А теперь ответь мне, какова вероятность найти бриллиант наподобие тебя, Аянокоджи-кун, среди огромного количества дефектных?

— Я не знаю, как вы меня оцениваете, но думаю, что в классе 2-D есть много талантливых учащихся. И, думаю, столько же можно найти и в классе 1-D.

Я не знаком с классом 3-D, поэтому решил не упоминать его.

— Все это, конечно, здорово… но тебе ведь известно, что с конца прошлого учебного года политика школы начала меняться?

Нет. На эти слова я не имею права отвечать.

Пока мы вели пустой разговор, началось измерение силы хвата. Первым был Ошио с третьего года обучения. Судя по всему, все участники примут участие в том же порядке, в котором их зарегистрировали. Среди всех присутствующих здесь людей был и Судо, мой одноклассник. Я не видел поблизости членов его группы, Ике и Хондо. Он либо просто пришел раньше них, либо договорился с группой, что лично примет участие на этом задании.

— Да, в классе D определенно присутствуют учащиеся с неплохим талантом. Но их сил явно недостаточно, чтобы объединиться и встряхнуть класс. В твоем же случае, Аянокоджи-кун, у меня складывается впечатление, что ты запросто меняешь окружение вокруг себя.

Сомневаюсь, что она смогла почуять изменение моего окружения, если бы просто наблюдала со стороны.

Мне кажется, она слишком хорошо знакома с ситуацией. И без моего ведома собирает информацию.

— Понимаешь, я больше не могу себе такого позволить. Впервые мой класс упал до класса C. Ви-и-идишь ли, даже мы, учителя классов A, B, C и D, соревнуемся круглый год.

Значит, равновесие между классами нарушилось.

— Я думала, что мой класс сможет подняться до класса A…

Кажется, только что Хошиномия-сенсей выказала недовольство классом во главе с Ичиносе.

— Разве вмешаться и помочь классу не долг классного руководителя?

— Ах, твои слова ранят мои ушки-и.

Она зажала уши двумя руками, как бы показывая, что не желает меня слушать.

Она начала напоминать незрелого взрослого, который в душе все еще был учеником.

— Точно! Я придумала гениальную идею! Раз Кацураги-кун перешел в класс B, может, Аянокоджи-кун перейдет к нам?

Ничего гениального я не услышал. Ее идея была на том же уровне, что и у Ишизаки.

— Когда вы упомянули про идею, я не думал, что вы предложите что-то настолько нелепое.

— Почему бы тебе не стремиться попасть в класс А вместе с нами? Хм-м? — предложила Хошиномия-сенсей и протянула руку.

Прикосновение к противоположному полу было сродни оружию. Она понимала это, но не отказалась от своей идеи.

На ее слова и движение рукой я сделал шаг назад и помотал головой.

— Сомневаюсь, что смогу накопить двадцать миллионов приватных баллов даже к выпуску. Кроме того, если у меня и выйдет накопить такую огромную сумму, я не знаю, какой класс одержит победу за право называться классом А. Не лучше было бы дождаться кульминации борьбы?

Мало кто захочет перейти в класс Хошиномии-сенсей, который опустился до C.

— Ты с таким хладнокровием рассуждаешь…

Если и заполучить возможность перейти в другой класс, для принятия решения лучше дождаться самого выпуска.

Переманивание учеников в другой класс наподобие Кацураги… Сомневаюсь, что найдутся отличники, которые решат перейти в более низший класс. Но даже в случае согласия поднимается закономерный вопрос: «Может ли один человек привести весь класс в класс A?»

Учащиеся перед нами громко загалдели.

Ошио, который, кажется, занял второе место, скорчил недовольную мину на своем лице.

— Судо-кун так вырос над собой по сравнению с прошлым годом. Кто же мог так повлиять на него?

— Повторю на всякий случай – я тут ни при чем.

Хорикита, вот кто смог изменить личность Судо.

Измерение силы хвата закончилось, но никто не смог побить рекорд Судо.

Другими словами, его группе удалось заработать пять очков за пределами назначенной зоны.

Вероятно, на их счету уже восемь очков. По сравнению с моим одним очком, разница между нами была как между небом и землей.

Задание завершилось, и учащиеся разбежались во все стороны.

Все они, без сомнений, поспешили попробовать себя в других заданиях.

— Что ж, мне тоже пора.

Поскольку задание завершилось, Хошиномию-сенсей больше ничто не держало в этом месте.

— Экзамен длится две недели. Меня будут гонять туда-сюда, поэтому мы еще обязательно встретимся.

Я покинул это место с мыслью больше никогда не встречаться с ней, если это, конечно, было возможно.

Я обошел еще два задания, но, к сожалению, принять участие мне не удалось. Регистрация закончилась прежде, чем ученики успели занять свободные слоты. После полудня моей второй зоной стала область B7, за которую я получил одно очко в качестве бонуса за прибытие. Третья зона, в которую я прибыл пару минут назад, вернулась обратно в D7, и моя награда снова составила одно бонусное очко.

[[image:/storage/reader-images/a386b32902ed1889c3673ad2aacbe0b5a0da3425.webp]]

Два очка за два хода. Три очка за весь день. Думаю, мой результат один из низших среди всех групп.

Предаваться унынию нет необходимости. В первый день экзамена слишком много соперников, ведь учащиеся еще не успели разбрестись по всему необитаемому острову. Естественно, можно было пойти на неразумный поступок и попытаться посоперничать с другими за первые места, но, во-первых, в одиночку сделать это будет достаточно сложно, а во-вторых, возросло бы потребление питьевой воды.

— Семпай.

Когда я завершил последнее на сегодня третье перемещение и начал приготовления к завтрашнему дню, я встретил Нанасе в месте, очень похожем на утреннее.

— Мы пересеклись второй раз.

— Да. Бывают же совпадения.

Опять же, как и утром, Нанасе была одна. Хосена и Амасавы нигде не было видно.

— Как прошел сегодняшний день?

— Я сделал все возможное и заработал три очка. А у вас как?

— Нашей группе из трех человек удалось получить восемь очков за прибытия в зону. Я не успела, конечно, прийти во вторую зону, но смогла занять первое место в задании. В итоге, мы смогли заработать за сегодня тринадцать очков.

— Хорошее начало.

Нанасе призналась, что не успела прибыть во вторую назначенную зону, но в этом нет ничего страшного. Если в группе из двух и более человек кто-то из ее членов не смог вовремя дойти до зоны, во избежание штрафа достаточно того, чтобы кто-нибудь еще из участников дошел до нее. Тем более, она не успела прибыть к назначенной зоне, потому что выполняла в другом месте задание и заняла первое место. Своей неявкой она заработала много очков.

— Ну, тогда я пойду.

После разговора, похожего со стороны на отчет о состоянии дел, мы расстались.

Сейчас пять вечера. Я не спеша прогуливался по лесу в поиске места, где заночевать.

Внутри палатки, которая томилась под палящими лучами солнца, температура может быть довольно высокой и не факт, что с наступлением ночи она значительно снизится. Вот почему необходимо найти место, куда не будут проникать солнечные лучи.

Из D7 я направился на восток и остановился на границе с зоной E7.

Сейчас на необитаемом острове должно находиться более пятисот человек, среди которых были учащиеся, преподаватели и организаторы экзамена. Если поблизости нет заданий и специализированных мест, шанс встречи с людьми крайне низок, особенно в таком дремучем лесу. Ощущая зной, я отыскал более-менее ровный пятачок земли и поставил палатку. Я достал из рюкзака двухлитровую бутылку с водой и поднес горлышко к пластиковому стаканчику. Во время питья из горла бутылки можно напустить микробов из полости рта в воду. Не следует также оставлять бутыль под открытыми лучами солнца, ведь вода может стухнуть. Эти два главных правила должен соблюдать каждый учащийся, если не хочет подорвать свое здоровье. Кроме того, следует помнить, что срок годности вскрытой бутылки с водой не так велик. Если вы начали пить воду из бутылки, желательно прикончить ее за один день. Но это не значит, что все должно быть именно так, ведь никто из учащихся не знает, что их ждет завтра.

Первые два дня экзамена на необитаемом острове легко пережить, имея покупную воду и еду за баллы, но уже с третьего дня запасы иссякнут. Существовала возможность принять участие в некоторых заданиях, где вне зависимости от занятого места можно было получить награду за участие. Судя по информации на планшете, сегодня такие задания присутствовали на карте, но, как и ожидалось, конкуренция на участие была гораздо выше, чем у обычных заданий.

Листая информацию на планшете, я знакомился с итогами первого дня. В общей сложности за весь день было организовано шестьдесят восемь заданий.

Не знаю, смогли ли ученики принять участие во всех из них, но только четырнадцать раз у них появлялась возможность получить награду в виде минеральной воды.

Около 20% от общего числа, не очень большой шанс.

Кроме того, изучая эти задания, я наткнулся на одно интересное с названием «Конкуренция», где в качестве награды выдавали предметы первой необходимости.

Первому зарегистрировавшемуся ученику давали два литра воды, второму — полтора, третьему — литр. С четвертого прибывшего участника и по тридцатого выдавали пол литра воды.

Однако очки за эти задания начислялись крайне скромно. За первое место давали три очка, за второе – два и за третье – одно.

Впрочем, главной наградой тут все-таки была вода.

И… что еще интересно, восемь из четырнадцати заданий были именно задания на «Конкуренцию». Восемь раз задания проводились в одних и тех же условиях и в одних и тех же зонах. Если такое повторится и на второй день…

…тогда можно разрешить проблему с добычей питьевой воды и больше никогда к ней не возвращаться.

Под эти мысли я покончил с сухпайком, почистил зубы и сходил в туалет, чтобы затем зайти в палатку и лечь спать. Это было необходимо для уменьшения расхода физических сил и подготовки себя к завтрашнему дню.

Ведь со второго дня нужно приложить все силы, чтобы зарабатывать по максимуму очков и получать необходимые предметы для выживания.

Я заснул рано, но проснулся посреди ночи.

Снаружи, если посмотреть в щель сквозь сетчатую ткань, царила кромешная тьма, хоть глаз выколи.

Мой слух лишь улавливал жужжание насекомых и звуки мелких животных, снующих по траве.

Главная проблема, с которой могут столкнуться учащиеся во время остановки в дремучем лесу, это борьба в одиночку.

Для девушек, вроде Хорикиты или Ибуки, условия могут быть довольно суровы.

Например, чтоб сходить в туалет, нужно выполнить некоторые приготовления, что может показаться весьма сложным.

А еще… я задержал дыхание в палатке.

Нет никаких сомнений, что временно исполняющий обязанности директора Цукиширо попытается исключить меня из школы.

Для этого ему достаточно отбросить меня в нижние пять групп.

Но подобная стратегия крайне нереалистична.

Набор очков. Несмотря на то, что все учащиеся отчаянно соревнуются друг с другом, постоянное перемещение до назначенных зон и выполнение заданий может служить страховкой от падения в нижние пять групп. Ему необходимо действовать иначе, если он хочет меня исключить.

Сомневаюсь, что он вызовет сбой в работе моих наручных часов, чтобы я не получал очки. Но вдруг он имеет доступ к системе начисления и помешает мне в полной мере их зарабатывать? Что если мой планшет и наручные часы во власти Цукиширо, и на самом деле количество набранных мною очков ложно?

Но если возникнет разница между тем, сколько я должен был получить и тем, сколько получил на практике, то у меня появится возможность оспорить результаты. Вряд ли Цукиширо захочет такой развязки. Даже если мой счет в течение трех дней будет низким, в оставшееся время я вполне могу наверстать упущенное. Подобными наивными вмешательствами в экзамен Цукиширо лишь вызовет подозрение у других и привлечет внимание, например, того же Машимы-сенсея. Нет, Цукиширо должен атаковать меня с другого направления, чтобы гарантировать мое исключение из школы.

Будь я на месте Цукиширо, то сперва бы подумал о привлечении другой силы, которая помогла бы выгнать надоедливого ученика.

Например, почему бы не воспользоваться учеником из Белой комнаты и не дисквалифицировать меня из-за травмы или плохого самочувствия? Если я получу серьезную травму, такую как перелом руки, школа решит, что я больше не могу принимать участие в испытании и дисквалифицирует меня.

Достаточно напасть на меня в лесу, где видимость ограничена.

На мой взгляд, это самый надежный способ заставить меня покинуть школу.

Ведь если мне и нанесут травму, практически невозможно доказать причастность к ней другого человека.

Ученику из Белой комнаты вполне хватит навыков, чтобы все выглядело как несчастный случай.

Глава 3: Спутник

Я проснулся в 06:30. Снаружи так ярко светило солнце, что в моей палатке было светло как днем.

Выйдя из палатки, я ощутил зной и влажность; передо мной предстал мир зеленой листвы.

— Я поступил правильно, решив не разбивать палатку под открытыми лучами солнца.

Это было хорошей идеей, прогуляться по окрестностям зоны и выбрать место для палатки там, где она стояла бы в тени.

Я быстро прикончил легкий завтрак в виде сухпайка, запил его водой, убрал палатку и начал ждать семи утра.

Большинство учащихся уже проснулось, и все они, включая меня, ждали начала нового дня экзамена. В приоритете у всех было место, в которое переместится зона, но если поблизости появятся задания, то в зависимости от сложности и награды, был смысл сперва наведаться к ним.

Наступило семь часов, и на мои наручные часы пришло уведомление.

Я заранее включил планшет и положил его на колени. Взяв его в руки, я обновил карту.

Сейчас я в D7. Куда переместится моя зона прибытия?

Первой моей зоной на сегодня стала… E8.

[[image:/storage/reader-images/220f850c8619010ebad05121829a87ecc1d93984.webp]]

Назначенная зона располагалась вблизи того места, где я решил разбить лагерь.

Кажется, удача улыбнулась мне. Представился отличный шанс заработать награду за прибытие.

Не теряя ни секунды, я начал движение.

Впервые мне так повезло с зоной. Впрочем, со второго дня экзамена я и так собирался постепенно увеличивать темп набора очков.

Как только моя нога переступила границу соседней зоны, наручные часы уведомили меня о начислении очков.

Я занял первое место и получил награду в десять очков.

После не совсем удачного вчерашнего дня их с лихвой хватило для моего возвращения в соперничество с другими группами.

Для полной красоты не хватало только навестить пару заданий в оставшееся время…

Но вокруг меня не появилось ни одного задания, в котором я мог поучаствовать в одиночку, а самое ближайшее ко мне располагалось в зоне B8, так что я решил никуда не идти. Лучше провести оставшееся время в последней зоне, чем ходить туда-сюда и тратить время.

Не знаю, когда обновятся задания, так что лучше подождать следующего перемещения зоны здесь.

После наступления девяти часов утра мои часы известили меня о том, что следующая назначенная зона – квадрат E6.

[[image:/storage/reader-images/21e756872e023ce9e6daac76de39af3c09d4ab9b.webp]]

Зона прибытия находилась через одну от моей, но когда я перешел границу E6, часы уведомили о зачислении пяти очков за второе место.

После двухчасового перерыва в час дня в третий раз зона переместилась в F7.

[[image:/storage/reader-images/06edd1726e5d783b649df8c450c89fbf987f70aa.webp]]

Я был немного юго-западнее, поэтому снова занял второе место и получил пять очков.

Многие задания, встречающиеся на моем пути, требовали двух и более участников от группы. Возможно, как раз по этой причине учащиеся стремились к ним, предоставляя мне фору. В такой момент я был рад, что в своей группе я – единственный участник.

Итого за сегодня вышло двадцать три очка. С учетом трех вчерашних, я заработал двадцать шесть очков.

Хороший день. Если взять группу из трех человек, добросовестно получавших бонусные очки за прибытие, у нее бы получилось заработать не менее восемнадцати очков. Но даже если ей удавалось несколько раз подряд получать награду за прибытие, после сегодняшнего дня разница практически исчезла.

Однако есть и обратная сторона медали. Дважды подряд я занял второе место. Это можно расценить как дважды упущенное первое место. Не знаю кто, но с такой же таблицей кто-то успешно соперничает со мной.

Пришло время вернуться в зону E6, сделать привал и подождать следующих заданий, в которых я мог бы поучаствовать.

Сегодня три перемещения зоны отвечали стандартному правилу распределению зон.

А значит, последняя зона прибытия, которую объявят в три часа дня, будет назначена случайным образом.

— Аянокоджи-семпай, мы снова встретились.

В том месте, где я устроил привал, меня снова нашла Нанасе.

Шесть перемещений и три встречи с Нанасе.

— Может ли быть такое, что мы в одной таблице?

— Возможно.

Не было ничего удивительного в том, что при совпадении таблиц мы с Нанасе будем часто видеться.

Но тревожила меня не возможность нахождения Нанасе в одной таблице со мной, а частые встречи.

Хотя вы можете направляться в одну и ту же зону, но шансы встретиться друг с другом лицом к лицу были не так уж и велики. И все же, помимо разных маршрутов, у нас еще и разное время пребывания в квадрате. А поскольку я не заметил признаков слежки, то можно сказать, что это и правда совпадение…

Но без дополнительной информации попросту невозможно установить, входит ли Нанасе в ту же самую таблицу, что и я. Она в группе с Хосеном и Амасавой. Даже если Нанасе не прибудет в назначенную зону, пока кто-то из ее группы получает бонус за прибытие, штраф ей не грозит. Конечно, о награде за призовое место можно забыть, но зато они стабильно будут накапливать по два бонусных очка.

Я ни разу не слышал сигнала уведомлений наручных часов Нанасе, но вполне возможно, что она намеренно приглушила звук.

В прошлые разы мы буквально перебросились парой слов, но сейчас она заинтересованно смотрела на меня.

— Аянокоджи-семпай, у меня есть к тебе одна просьба.

— Просьба?

— Если не возражаешь, могу я некоторое время сопровождать тебя?

— Сопровождать меня? О чем это ты?

Несмотря на вероятность совпадения наших таблиц, не было никакого смысла объединяться группам из разных параллелей. Для обеих сторон это не принесет никакой пользы.

— По правде говоря, вчера вечером во время обсуждений вопросов возникли проблемы. Хосен-кун и Амасава-сан решили, что лучше будет действовать в одиночку и разошлись каждый в свою сторону.

Нет никакого правила, которое бы обязывало учащихся работать вместе только потому, что вы находитесь в одной группе.

Безусловно, есть множество преимуществ работы в команде, но если учащийся не боится действовать в одиночку, вполне можно придерживаться и такой стратегии.

— Я уже трижды пересекалась с тобой, но, за исключением одного случая, ты прибывал в назначенную зону раньше меня. Возможно, у меня не выйдет добраться самостоятельно до следующей зоны прибытия.

— Ты не думаешь, что я обогнал тебя два раза совершенно случайно?

— Может быть. Но когда я стою рядом с тобой, то начинаю чувствовать свою незрелость.

Кажется, этими словами она сделала мне комплимент, но не думаю, что она до конца честна.

— Для групп с разных параллелей ходить вместе – не очень-то и умное решение.

— Ты про награду за прибытие и про соперничество при выполнении заданий?

— Если нам по пути встретится задание с последним оставшимся свободным слотом, может возникнуть конфликт.

— Мне все равно, пока я рядом с Аянокоджи-семпаем. Я пересеку назначенную зону только тогда, когда ты войдешь первым и подтвердится получение награды за прибытие, так что мое общество не должно принести каких-либо проблем. Кроме того, если на задании останется последний слот, я без проблем уступлю его тебе.

Неужели она готова пожертвовать наградой за прибытие и призовым местом на заданиях? Не очень разумная идея.

— Нанасе, ты ведь понимаешь, что будешь получать меньше очков?

— Это мой первый экзамен на необитаемом острове, а физические навыки Аянокоджи-семпая были доказаны в схватке с Хосен-куном. Это малая цена для передвижения по правильным маршрутам.

Если она действует в одиночку, как и сегодня, никаких проблем возникнуть не должно. Более того, Нанасе пояснила, что ее сопровождение для меня не несет никакого риска.

— Если я выберу правильный маршрут, сможешь ли ты идти со мной нога в ногу? Выбранный мною путь может оказаться не таким уж и простым. Уверена, что сумеешь поспеть за моим темпом? — спросил я Нанасе.

Я подумал, что ответ поможет мне раскрыть странное поведение девушки.

Однако слова Нанасе вышли за рамки ожидаемого.

— Я уверена в своей физической форме… И я не прошу доверять мне.

Нанасе пыталась исключить меня из школы вместе с Хосеном и Амасавой.

Это нисколько не располагало к доверию.

Но она сама вольна решать, что ей делать и отчего отказываться.

Сомневаюсь, что третья сторона примет за чистую монету ее неумелую слежку за мной. Но даже в случае моего отказа, если у нас одинаковые таблицы, не исключена вероятность пересечься вновь.

При таком раскладе лучше позволить ей сопровождать меня и избавиться от потенциальных неприятностей в будущем.

— Хорошо. Если ты этого хочешь, тогда все в порядке.

— Благодарю, — со счастливой улыбкой ответила Нанасе и склонила голову.

— Но прежде нужно убедиться, что мы действительно в одной таблице. Понимаешь зачем?

— Да. Быть может, то, что мы оказываемся в одной и той же назначенной зоне, это просто совпадение. Но что нам пока делать? До перемещения зоны у нас полно времени.

Сейчас 13:30. У нас в запасе больше часа.

— Ну… Прямо сейчас обновились задания.

Только что на экране планшета отобразились новые задания.

Необходимо как можно скорее ознакомиться с теми, что находятся рядом с нами, и решить, куда направиться.

— Как раз на юге от нас, в зоне F8, появилось задание «Викторина». Туда и пойдем, — я показал Нанасе красную точку только что появившегося задания на своем планшете.

— Идти не так уж и далеко.

— Да. А если следующая зона будет слишком далеко, мы проигнорируем ее.

Пришло время начинать выполнять задания и получать очки.

— Поняла. Я пойду с тобой.

Сказать по правде, первоначально мне хотелось принять участие в задании «Набивание мяча» в зоне E5. Но, если учесть расстояние и местность, до зоны F8 добраться легче.

[[image:/storage/reader-images/a29c00d73629e243cd1304ea4165393ed6b35c2c.webp]]

Хорошо, пришло время проверить, как далеко Нанасе сможет зайти.

— Уже скоро будем на месте.

— Ага.

Мы пересекли границу зоны F8 и, постоянно проверяя свое местоположение по карте на планшете, устремились к заданию.

— Послушай, семпай, а тебе не кажется, что сложность предстоящего задания несколько великовата?

— Несомненно. В такого рода заданиях можно ожидать чего угодно.

«Викторина» – это вид задания, где вопросы выбираются из различных областей знаний.

Из-за формата проведения, где на вопрос дают по четыре варианта ответа, поучаствовать мог любой желающий, но вот победить будет невероятно сложно, если вы плохо подкованы в естественных и гуманитарных науках. Принять участие могли двенадцать групп с неограниченным количеством участников. Другими словами, чем больше учеников в группе с различными знаниями в своей голове, тем выше вероятность победы на этом задании.

— Но я все же считаю, что у меня неплохие шансы. Хотя, конечно, все будет зависеть от области знаний.

— А может ли быть такое, что семпай… первоначально хотел принять участие в задании в зоне E5?

Неужели Нанасе видела меня насквозь и догадалась, что я пошел на компромисс из-за нее?

— Не бери в голову. Я правда рассматривал то задание в качестве варианта для участия, но позже отказался от него.

— Хорошо. Только впредь помни, что я иду рядом с тобой по собственному желанию. Нет необходимости менять свое решение ради меня.

— Напоминать об этом не стоит. Я сделал выбор в пользу викторины из-за дополнительной награды.

За первое место в викторине полагалось восемь очков, за второе место – четыре очка, за третье – два. Кроме того, имелась также возможность выбрать и материальные награды в соответствии с количеством участников в группе. На выбор предоставлялось пропитание и вода из специального каталога.

Идеальная награда для восполнения запасов, потраченных за два дня экзамена.

Наконец мы дошли до места, где будет проводиться викторина. На первый взгляд было видно, что, помимо нас, тут собралась целая толпа людей.

— Эй, Аянокоджи! Поторопись! Остались последние три слота для регистрации групп! — закричал Судо, начав махать руками, как только заметил наше присутствие.

— Успели, кажется. Ладно, поспешим, — кивнул я Нанасе и быстрым шагом направился к месту проведения задания, чтобы зарегистрироваться.

Как и следовало ожидать, область знаний викторины держалась в секрете до начала задания. Регистрация продлится еще тридцать минут, если, конечно, не придет какая-то группа и не займет последний слот.

Ике, член группы Судо, с хмурым выражением на лице ожидал начала викторины в стороне. Кажется, он был чем-то озабочен, и, вероятно, размышлял над этим. Хондо тяжело давалось общение с другими, поэтому сейчас он убивал время в одиночку. Основное достоинство группы Судо – это командная работа, основанная на хорошей дружбе. Но один вопрос до сих пор оставался открытым… насколько же долго их группа сможет простоять?

— Как у вас дела? — поинтересовался я у Судо, который единственный среди его группы выглядел бодрым.

— Да вот, пока нашей группе неплохо так удалось очков набрать. Сегодня у нас получилось урвать одно третье место за прибытие в зону да и по заданиям прошлись, два раза успешно заняв первые места.

— Я не успел принять участие в задании по измерению силы хвата, но видел, как ты занял первое место. Это было впечатляюще.

— Ну и дела, значит, ты тоже хотел принять участие в том задании? Наверное, мне стоит поблагодарить судьбу за то, что ты не стал моим соперником, — отозвался Судо, с преувеличением утерев пот со лба.

— Как насчет группы? Все ли у вас в порядке?

— У нас, кажется, вода заканчивается быстрее, чем планировалось изначально… Мы как-то слишком быстро ее тратим.

А вот и последствия упорной двухдневной борьбы.

— Но пока существуют задания с такой наградой, все будет в порядке, — произнес Судо. В следующее мгновение по его лицу пробежала тень. — Только вот меня волнует Ике.

— А что с ним?

— Понимаешь… он ведет себя странно с самого начала экзамена, но упорно делает вид, что с ним все хорошо.

Похоже, та ситуация с Шинохарой до сих пор тяготила его, хоть и прошло полтора дня с начала экзамена на необитаемом острове.

Все это время она находилась в группе с Комией, его соперником.

Не удивительно, что бурлящие в Ике чувства не могли успокоиться.

— Любопытно, но сейчас вам нужно сосредоточиться на задании. Слаженная работа всех троих позволит вам занять место в топе.

— Да ну? Аянокоджи, ты ведь один стоишь нас всех, разве нет?

— Все зависит от выбранной области знаний на викторине.

Внезапно Судо заметил Нанасе, стоящую рядом со мной, и перевел свой взгляд на нее.

— Погоди… ты ведь та первогодка, да? Как же тебя там звали…

Он пересекался с Хосеном, поэтому очевидно, что лицо Нанасе было ему знакомо.

— Меня зовут Нанасе, Судо-семпай.

Несмотря на все обаяние симпатичной девушки, лицо Судо наоборот стало еще более серьезным.

— …Ну-ка, Аянокоджи.

Грубым жестом он обернул свою руку вокруг моей шеи и отвел в сторону от Нанасе.

— Выглядит так, словно вы пришли сюда вместе. Ты ведь не забыл, что она враг? Что она делает возле тебя?

— Недавно она попросила разрешение сопровождать меня. Судя по всему, мы в одной таблице.

— Ха-а? Попроситься в сопровождающие только из-за возможного совпадения таблиц? Ты ведь не забыл, что она с Хосеном пыталась исключить тебя из школы? А что, если они вновь что-то эдакое планируют? Как-то слишком опасно, не находишь?

Похоже, Судо волновался обо мне, пусть и в свойственной ему манере.

— Возможно.

Я и правда не думал, что Нанасе будет просто так сопровождать меня без какой-либо причины.

— Совсем не чувствуешь опасности… Ты такой спокойный, потому что веришь, что сможешь успешно выжить?.. Ты вообще не предполагаешь, что можешь попасть в беду?..

Когда я кивнул, лицо Судо с неохотой сменило выражение на согласие с моим выбором.

— Не скажу, что меня не раздражает твой выбор. Я подумывал уже сказать Нанасе пару добрых словечек, чтобы она отцепилась от тебя. Но раз ты не против, я просто закрою глаза.

Во время нашего разговора началась бурная подготовка к заданию. Возможно, прибыла последняя группа, и регистрация на задание завершилась.

— Ладно, увидимся позже. Как ты и сказал, нам необходимо сосредоточиться на задании. Вот увидишь, мы приложим все силы для победы.

Судо, вернувшись к Ике и Хондо, достал планшет, с помощью которого проходила регистрация у всех двенадцати групп. Момент, и на экранах всех участников высветилась область знаний викторины.

«Область знаний: Аниме»

Чего? Аниме? Прежде чем моя голова успела переварить это слово, на экране планшета появился первый вопрос.

* * *

Вопрос №1: Как назывался тринадцатый эпизод телевизионного аниме сериала «Мобильный воин Дамбом*»?

1. Прощающий Дамбом;

2. Пылающий Дамбом;

3. Ревущий Дамбом;

4. Дамбом и слезы.

* * *

[П/П: Автор сделал отсылку на популярное аниме в Японии Mobile Suit Gundam (Мобильный воин Гандам).]

— …Что это? — непроизвольно сорвалось с моих уст.

Из объявленной области знаний я понял, что вопрос связан с аниме. Но я не знал правильного ответа.

— Серьезно? Легкотня какая! — вскрикнул Хондо, держащий планшет рядом со мной.

Легкотня? Вопрос и правда легкий?

Так, Дамбом… Кто или что вообще такое Дамбом?

Аниме – совсем не моя область знаний, но мне нужно собраться и сделать все возможное.

Главное не паниковать и сосредоточиться. На вопрос дают четыре варианта ответа, а значит, у меня есть 25% шанс ответить правильно.

Итак, четвертый ответ отличается от остальных трех: в нем слово Дамбом стоит первым. Может, это подсказка к правильному ответу? Я решил довериться этой версии и выбрать четвертый вариант. Когда время на ответ истекло, на экране высветился правильный вариант…

«Правильный ответ: 2. Пылающий Дамбом»

Плоды рассуждений оказались ложны, я выбрал неправильный вариант ответа.

Почувствовав небольшое головокружение под палящими лучами солнца, я сконцентрировался на втором вопросе.

* * *

Вопрос № 2: Кто исполнил заглавную тему телевизионного аниме сериала «Морская Курица*»?

* * *

[П/П: Еще одна возможная отсылка к аниме Children of the Sea (Дети Моря).]

Но реальность жестока.

Аниме – не моя область знаний. Я не могу дать правильного ответа на вопрос, потому что все варианты ответов кажутся мне одинаковыми.

Я почувствовал, что впустую трачу время, участвуя в этом задании.

Попросив удачи у судьбы, чтобы в этот раз четвертый вариант ответа оказался правильным, я снова выбрал его.

Спустя десять минут и двадцать вопросов я спокойно выключил планшет.

Я ответил правильно всего лишь на четыре вопроса, т.е. ответил правильно на 20% вопросов. Мой результат оказался ниже вероятности. Неудивительно, что первое место заняла… группа Судо. Они ответили правильно на 95% вопросов. Ике и Хондо, пожалуй, в такого рода заданиях сильнейшие участники. Все, как и говорила Чабашира-сенсей. Во время выживания на необитаемом острове могут пригодиться не только академические и физические способности, но и другого вида знания.

— Это задание было невероятно сложным.

Нанасе ответила правильно на 25% вопросов. Ее результат ушел не так далеко от моего.

С этим ничего не поделать. Я полный ноль в вопросах, связанных с аниме. А если взглянуть на общий процент правильных ответов, в таком же положении оказалась половина участвующих групп.

— У нас вышло, Канджи! — вскрикнул Судо, поднимая ладонь в воздух, чтобы разделить радость с Ике и Хондо.

— …Угу, — вяло ответил Ике, дав пять Судо и Хондо.

Наблюдая за ними со стороны, я немного встревожился и даже подумал, не рассказать ли Судо о мучениях Ике.

Хоть я и пересекся с ними дважды и нет никакой гарантии, что мы встретимся еще раз в будущем, может сложиться ситуация, когда Ике увидит Шинохару и Комию вместе, из-за чего расстроится еще сильнее.

Однако стоит ли рассказывать об этом Судо? Он продемонстрировал потрясающий рост не только с точки зрения академических и физических способностей, но и его поведение также изменилось в лучшую сторону. Но сможет ли он что-то сделать в такой деликатной ситуации?

— Что-то случилось?

Задание подошло к концу, нет никакого смысла продолжать стоять здесь. Вот почему Нанасе проявила любопытство и спросила меня.

— Ты думаешь о группе Судо-семпая?

Она внимательно наблюдала со стороны, поэтому ее вопрос попал в яблочко.

— Нанасе, на твой взгляд, как выглядит группа Судо? Хотя, кроме него ты все равно никого не знаешь.

— Это так. Так может, расскажешь тогда?

— Слева от Судо – Канджи Ике, а справа – Рётаро Хондо. Они оба относятся к тем людям, что вечно дурачатся и попадают в переделки… Думаю, их можно назвать людьми настроения. Да и в классе они создают какую-то уникальную атмосферу.

Кажется, для простоты понимания я выбрал правильные слова.

Еще раз прокрутив их в голове, я убедился, что не сказал ничего лишнего.

— Я немного беспокоюсь о них, ведь они не блещут знаниями, но зато Судо обладает хорошей физической формой, а Ике много знает про выживание на необитаемом острове. Что касается Хондо… Ну, он веселый и общительный ученик.

Не то чтобы эта комбинация была плохой, но их троица словно создана только для веселья.

— Ике-семпай и Хондо-семпай. И вот они люди настроения?.. Что-то Ике-семпай не выглядит бодрым. С ним все в порядке?

Даже Нанасе, ни разу не пересекавшаяся с ним, поняла с первого взгляда, что Ике не соответствует человеку, отвечающему за настроение класса.

— Так и есть, он всегда оказывается в центре внимания класса. Но правда также и в том, что сейчас он выглядит не очень хорошо. И его проблемы не связаны с физическим состоянием.

— И именно это тебя и беспокоит, Аянокоджи-семпай?

Очередное попадание в цель от Нанасе.

— Ну, можно сказать и так. Хотя со стороны мое беспокойство выглядит глупым, да? На викторине они заняли первое место, а мы и вовсе попали в последнюю тройку мест. Из каких бы людей группа не состояла, та, что стабильно зарабатывает очки, и будет впереди всех.

Другими словами, мое беспокойство о группе Судо не оправдано, ведь она в любом случае будет стоять на высоком месте в общем рейтинге.

— На этом специальном экзамене учащиеся смогут выжить, если будут на максимум использовать свои сильные стороны. Наверное, стоит отдать должное школе. Она не только смогла арендовать необитаемый остров, но и устроить масштабный экзамен, в котором бы раскрылись сильные и слабые стороны учащихся.

Пока что Ике и Хондо не имели возможности активно проявить себя в школе.

Ученики, которые слабы и в учебе, и в спорте, буквально приговорены плестись в конце класса.

Но на этом специальном экзамене им предоставили возможность наравне соревноваться со всеми. Перед началом выживания на необитаемом острове я немного беспокоился о несбалансированности группы Судо, но, похоже, пока они справлялись хорошо.

Беспокойство вызывает только душевное состояние Ике…

Будь он в отличной форме, смог бы стать темной лошадкой, которая подпортила бы жизнь другим группам.

В любом случае… Размышляя, я искоса глянул на взрослых, закончивших свои дела и уже начавших расходиться. Хотя нашу школу нельзя назвать обычной, но на очередной экзамен был выделен колоссальный бюджет на большой лайнер, оборудование и рабочую силу. Еще в прошлом году размеры необитаемого острова впечатляли, но в этот раз он был еще больше.

Отличался даже формат проведения экзамена. В прошлом году экзамен проходил по принципу «класс против класса», но сейчас по всему необитаемому острову действовало множество небольших групп. Из-за этого существовал риск, что любой банальный спор между учениками перерастет в серьезный конфликт.

Кроме того, не стоит забывать и о физическом состоянии. Царапины и небольшая температура не представляли серьезной проблемы, но всегда существовал шанс нарваться на перелом или получить более серьезную травму. У организаторов не будет ни единой минуты отдыха, пока двухнедельный экзамен не завершится.

— Пора идти.

Самое время поискать еще какое-нибудь задание, либо начать готовиться к перемещению в следующую зону.

— Семпай, прежде чем мы пойдем, могу я кое-что сказать? — спросила обернувшаяся Нанасе. — Я еще раз повторю – Аянокоджи-семпай, просто игнорируй меня и выбери самый идеальный для себя маршрут.

Суть специального экзамена на необитаемом острове сводилась к тому, что, даже добившись хорошего результата один или два раза в день, выиграть не получится. Чтобы занять верхние места в рейтинге, необходимо постоянно накапливать очки на протяжении долгой двухнедельной битвы. Группе из нескольких человек немного легче в этом плане, но одиночкам, по сравнению с другими группами, требуется зарабатывать в два раз больше очков.

— Тогда я также повторюсь – твое существование рядом со мной никак не учитывается в моих планах.

Все мои действия уже являются результатом выбранной стратегии. Ключом к победе было понимание правил специального экзамена, а также мысли самих учащихся. Если Нанасе могла хоть как-то помешать моим планам, я бы никогда не позволил ей сопровождать меня.

— Рада слышать. Спасибо.

Я достал планшет и глянул на часы.

Пришло время для объявления четвертой зоны. Это была последняя на сегодня зона, и она должна переместиться случайным образом.

А вот и сигнал. Когда я взглянул на экран планшета и проверил карту, то увидел зону прибытия в квадрате I7.

[[image:/storage/reader-images/85e474a72a0312f0558021514e34dc1245364b95.webp]]

Кратчайший путь проходил через горы. Если пойти по более безопасному маршруту, то путь до зоны станет намного длиннее.

Но в любом случае последняя на сегодня зона прибытия не была непреодолимой для меня.

— Отправляемся?

— Да. Но сначала, Нанасе, покажи мне свой планшет.

— Конечно. Мы ведь договорились о проверке.

Мне стало интересно, попытается ли Нанасе как-то воспротивиться мне, но она без всяких слов достала планшет из рюкзака и открыла карту. Ее следующая зона прибытия, как и у меня, была I7.

— Получается, мы в одной таблице, семпай.

— Ага.

Конечно, нельзя было отрицать вероятность еще одного совпадения зон. Но, если взглянуть на сохраненную историю перемещений, не оставалось никаких сомнений, что мы в одной таблице.

— Раз наши зоны прибытия совпали, мы можем продолжить перемещаться вместе. Семпай, ты планируешь выбрать кратчайший путь?

— Нет, в этот раз я не планирую тратить силы на тяжелый маршрут ради возможности получить награду за прибытие. Посмотри, в зоне G8 и G9 появились задания. Сегодня я бы хотел закончить день, посетив эти два задания.

«Тест по математике» и «Тест по английскому языку». Оба задания требовали академических способностей.

[[image:/storage/reader-images/8171b111f86e656d34b152d3012f91bd9959adbc.webp]]

Если вместо перемещения до зоны принять участие в этих заданиях, есть вероятность получить гораздо больше очков.

— Хорошо, тогда где мы сегодня разобьем лагерь?

— Хм-м… Завтра в первый раз зона переместится относительно квадрата I7. В случае неосторожности есть риск случайно остановиться в области, которая и будет нашей следующей назначенной зоной. А мне бы хотелось избежать этой участи.

Для этого нужно не останавливаться в двенадцати квадратах вокруг I7.

— Как закончим с заданиями, думаю, остановимся в зоне H9.

[[image:/storage/reader-images/af64bf6e659c206e899ef071898802941ac59746.webp]]

Мои слова Нанасе встретила кивком. Она даже не попыталась возразить мне.

— Эй, Аянокоджи. Ты сказал, что собираешься остановиться в зоне H9? — крикнул Судо, уже собираясь выдвигаться в путь.

— Что-то не так?

— Нет, ничего такого, просто наша зона переместилась как раз в H9. Может, тогда вместе пойдем?

— Прежде мы собираемся навестить зоны G8 и G9, чтобы принять участие в заданиях по математике и английскому языку.

— Кхм, такого рода задания мы избегаем при любом случае, — ответил Судо, почесав затылок.

Вполне ожидаемый ответ. Судо и члены его группы, быть может, собирались пойти к заданию в зоне E9, хотя оно и было несколько далековато от назначенной зоны.

— Послушай, если ты не против, почему бы нам позже не встретиться и не разбить лагерь вместе? С друзьями ведь веселее. Тем более, мне бы хотелось попросить у тебя пару советов насчет заданий.

Судо поразил неожиданным, но вовсе не плохим предложением. Его идею можно засчитать, как счастливый шанс сделать что-то с Ике.

Ике ничего не заподозрит, если мы непреднамеренно войдем с ним в контакт.

— В лесу нам будет сложно найти друг друга. Может, тогда встретимся на пляже, в квадрате G9?

В отличие от леса, пляж открыт, и можно найти кого-либо без всяких проблем.

— Ладно. А что по времени?

— G9 находится недалеко от вашей зоны прибытия. Как насчет 17:30?

Таким образом, обе стороны смогут без проблем воссоединиться.

— Хорошо. Тогда на пляже G9 в 17:30.

Судо и члены его группы отправились в противоположном направлении, чтобы бросить вызов другому заданию.

Их группе даже в голову не придет принять участие там, где требуются знания по математике и английскому языку, так что с их стороны вполне естественно обратить свое внимание на то, в чем хороши именно они.

— После заданий я собираюсь встретиться и разбить лагерь вместе с ними. Что думаешь об этом, Нанасе?

Я не мог не спросить ее об этом. Нет гарантий, что ей будет комфортно в компании парней.

Хотя, на мой взгляд, это все же лучше, чем ночевать только вдвоем.

— Все в порядке. Думаю, это отличный шанс узнать друг друга.

На мой вопрос Нанасе ответила согласием.

На часах было около 17:30, когда группа Судо вышла к нам на пляж с зоны H9.

— Ну, как все прошло?

— Не очень-то и… хорошо. Как только обновились задания, я решил принять участие в трех. В первом мне еще кое-как удалось занять третье место, но в остальных двух я даже не смог принять участие из-за большой конкуренции, — хриплым голосом произнес Судо, пытаясь восстановить дыхание.

И действительно, я мог увидеть довольно много расхаживающих туда-сюда учащихся, хотя время для прибытия в зоны уже вышло.

— Закончился только второй день экзамена. Не переживай так сильно.

Их группа довольно энергично набирает очки, но, как и сказал Судо, они взяли слишком быстрый темп. Он уверен в своей выносливости, Ике пытается подражать ему, но надолго их не хватит.

Взять того тоже Хондо. Он тяжело дышал да и выглядел полностью измотанным. Он не жаловался, но по нему прекрасно было видно, что он не привык к такому суровому темпу.

— Эй, Канджи. Где нам лучше всего разбить лагерь?

Когда Судо задал вопрос Ике, тот рассеяно тыкнул в лес неподалеку от пляжа.

— Давайте вернемся в зону H9. Я видел открытую поляну, на которой можно разбить лагерь, — вяло отозвался Ике.

В соответствии с его словами мы выдвинулись в путь.

— Что-то не вижу я в нем человека настроения, семпай.

— На это есть ряд причин.

— Ряд… причин?

— Неправильно делиться его проблемами без разрешения. Если тебе так интересно, просто спроси его.

— Вот как. Хорошо, тогда я еще немного понаблюдаю и обращусь к нему, — беззаботно ответила Нанасе.

Однако захочет ли Ике пооткровенничать с ней – вопрос уже другой.

Идя за Ике около двадцати минут, мы вышли на открытую поляну. Она была достаточно широкой, чтобы три-четыре группы свободно разместились на ней.

— Ладно, давайте ставить палатки и ужинать. Уж больно я проголодался, — произнес Судо, хлопая себя по животу.

За эти два дня они много перемещались по острову. Взгляды Судо и Хондо одновременно устремились на Ике.

Причина вполне понятна, они смотрели на удочку, которую Ике нес в своем рюкзаке. Однако тот, ничего не замечая, безмолвно застыл на одном месте.

— Эй, Канджи, как насчет, порыбачить сегодня, а? — спросил Судо, видя, что их друг никак на них реагирует.

В принципе, идея была неплоха, учитывая близость к океану.

— Ох? А, ну, э-э… Нет, уже слишком поздно, да и устал я чего-то. Извините.

Для рыбалки им бы следовало остаться на пляже, где мы встретились.

Возможно ли, что Судо не сильно-то и задумывался перед тем, как предложить ему это?

— Ну, ничего не поделаешь, — с сожалением в голосе отступил Судо.

Ике помотал головой, будто пытаясь немного взбодриться, и начал ставить свою палатку.

— Такое чувство, что с нами его тело, но не душа, — произнесла Нанасе.

Она ничего не знала о Ике и его терзаниях, но ее проницательность быстро заметила странность в поведении парня.

Когда мы покончили с ужином, солнце совсем ушло за горизонт. В восемь вечера мы завершили все дела и у нас появилось свободное время. Но, несмотря на это, выходить ночью в лес было не самым мудрым решением, поскольку в нем царствовало множество насекомых и особенно комаров. Так что в основном мы проводили время в своих палатках.

И неизбежно начались разговоры, которые передавались через ткань палаток.

В центре находилась палатка Нанасе, тогда как моя и палатка Ике пристроились по бокам. Хондо же пристроил свою спереди, а Судо возле него.

— Так значит Нанасе-чан у нас из класса D. Никогда бы не подумал.

Казалось, Хондо больше предпочитал разговаривать с девушкой – он перекидывался фразами с Нанасе гораздо чаще, чем с нами.

— Такова правда. Я не очень способна… поэтому мое зачисление в класс D вполне справедливое.

— Понятно. Знаешь, а ведь в этом мы похожи, — рассмеялся Хондо, как будто пошутив.

Но его веселье никто не поддержал. С напряженным лицом Судо лежал на спине в палатке и смотрел в потолок. Я не видел Ике, но по его редкому поддакиванию было понятно, что он тоже слабо следил за разговором.

— Да почему так тихо! Канджи, Кен что случилось?

— Ничего такого. Просто, Рётаро… не доверяй Нанасе.

— Э? Почему? — спросил Хондо. Он прижал лицо к сетчатой ткани и уставился на Судо. Ему была непонятна такая резкая реакция на симпатичного кохая.

— По кочану. Просто расценивай мои слова как факт.

— Но я не понимаю тебя!

— Все в порядке, Хондо-семпай. В прошлом я обошлась грубо с Судо-семпаем.

— Обошлась грубо? Разве не должно было все произойти наоборот? Что-то вроде сексуального домогательства Кена к Нанасе-чан?

— Хрена с два такое произойдет, — резко ответил Судо на слова Хондо.

— Да-да. Мы знаем, что ты питаешь чувства к Хориките. Так что блин между вами все-таки произошло?

— Я не собираюсь тебе ничего рассказывать, — ответил Судо и повернулся спиной к входу.

Однажды Казуоми Хосен из класса 1-D безжалостно обошелся с Хорикитой, которой симпатизировал Судо. В сговоре с Хосеном была и Нанасе. Судо помнил события того дня, поэтому и опасался ее. Будь рядом с ним и Хорикита, она сказала бы то же самое.

Хондо остался неудовлетворенным. Ему хотелось еще пораспрашивать Судо, но Нанасе сказала, что все в порядке, поэтому он не имел права углубляться в эту тему.

— Ладно, тогда что насчет Канджи?.. Куда подевалась твоя привычная энергия?

— Да нет… я в порядке, — ответил Ике, сбитый с толку из-за внезапного упоминания.

— Нет, совсем не в порядке. Канджи, ты стал вести себя странно еще до того, как экзамен начался.

— А вот с этим я соглашусь. В нем нет привычной бодрости, — отозвался Судо. Разговор об Ике заинтересовал его, поэтому он повернулся к нам.

— М-м-м. Ах, точно! Понимаете, это все из-за экзамена на необитаемом острове… Я нервничаю, так как запросто могу вылететь из школы.

— Нервничаешь? Разве не ты был сильно возбужден, услышав про экзамен на необитаемом острове?

Ике, имеющий за спиной немалый опыт походов, внес большой вклад в прошлогодний экзамен на необитаемом острове. Его близкие друзья, прекрасно знающие об этом, не могли так просто поверить в его ложь.

— Ну, э-э… понимаете…

Нанасе повернулась в сторону палатки Ике, который не мог подобрать слов для ответа.

— Мы, считай, только-только познакомились, но я уже поняла, что тебе будто плохо из-за чего-то.

— А ты что думаешь, Аянокоджи? — поинтересовался у меня Хондо.

Все это время я молча следил за течением разговора. Но раз мы все собрались вместе, я был вынужден сказать хоть что-то.

— Может, он просто устал. Я и сам притомился, пока путешествовал по острову.

— Вот видите! Не я один выгляжу вялым.

Почувствовав, что его загоняют в угол, Ике был рад схватиться за мои слова как за последнюю соломинку.

— Я слышала от Аянокоджи-семпая, что Ике-семпай и Хондо-семпай – люди настроения. Но с первой нашей встречи Ике-семпай витает где-то в облаках… Что-то случилось?

Нетрудно представить реакцию Ике, когда незнакомая ранее ему девушка, очень точно описала его состояние.

— Э-э, это…

Ике отчаянно пытался подобрать слова, чтобы ответить Нанасе.

— Если у тебя проблемы, просто скажи нам.

— Все равно ничего серьезного с тобой произойти не могло.

Близкие друзья Ике оказались на деле плохими товарищами. Они думали, что он мучается из-за какой-то ерунды. Они не обращали внимания на его чувства и попытались его расколоть, но эффект был прямо противоположен. Ике все открывал и закрывал рот.

— Все в порядке…

— Давайте дадим ему минуту, чтобы он смог собраться с мыслями? — тихо произнесла Нанасе, наблюдая со стороны, как Судо и Хондо насели на Ике.

Судо смутился, когда заметил побледневшее мучащееся лицо Ике.

Он в мгновение ока осознал, что проблема, беспокоящая Ике, может быть гораздо серьезнее, чем предполагалось..

— Да зачем нам это, Нанасе-чан? С ним все равно ничего серьезного произойти не могло.

— Слишком рано делать такие выводы. Рётаро, давай подождем.

— Что? Ну-у-у, ладно… давай.

Судо был не из тех, кто быстро может прочувствовать атмосферу. Но сейчас, глядя на окружающих, он, кажется, смог уловить что-то в воздухе. Наверное, это плоды воспитания Хорикиты.

Четыре человека начали молча наблюдать за пятым. Конечно, даже сейчас ситуация не особенно располагала к откровению, но сбежать Ике никуда не мог. Все ждали, пока он наберется смелости и начнет говорить.

Спустя почти десять минут молчания Ике решился и заговорил:

— В общем… мне… уже давно нравится одна девушка…

Судо и Хондо удивленно уставились на Ике через ткань палаток. Но уже в следующее мгновение Хондо пришел в возбуждение, почувствовав, что интересная тема чуть не прошла мимо них.

— Что? И кто она?!

— Тише-тише. Давайте подождем, пока Ике-семпай нам сам все расскажет, — вмешалась Нанасе, попытавшись успокоить возбужденного Хондо.

Она понимала, что выпытывание имени любимого человека может привести к серьезной душевной травме. В текущей ситуации лучше набраться терпения и подождать, пока Ике сам не раскроет его.

— Ну уж нет! Ситуация приняла такой оборот!

— Почему бы нам не успокоиться и не подождать слов Ике-семпая? Вам так важно узнать, кто нравится Ике-семпаю, что вы готовы наплевать на его чувства? Да? — с силой в голосе Нанасе осадила Хондо.

— Ну, наверное, ты права, — почесал затылок Хондо после резких слов кохая.

— Мне нравится…

Когда Ике вновь открыл рот, головы Судо и Хондо заработали на полную мощность.

Ике нравится кто-то из своей параллели или из старших классов? Или это кто-то из одноклассников? А может, это Кушида или Ичиносе, пользующиеся популярностью у половины парней школы?

— Мне нравится… э-э-э… Шинохара… Сацуки Шинохара.

Когда Ике признался, я был готов поклясться, что Судо и Хондо пришли в замешательство.

Ведь Ике и Шинохара только и делали, что ссорились друг с другом.

Кроме того, если судить по внешности, в списке парней эта девушка не занимала высокие места. Неудивительно, что Судо и Хондо смутились. Ике регулярно заявлял, что встречаться будет исключительно с симпатичными девушками.

— К-Канджи, так вы ведь ссоритесь постоянно, разве нет? Ты как-то даже уродиной ее обозвал, — осторожно спросил Хондо, до конца не веря его словам.

— Я не сразу разобрался в своих чувствах. Поначалу я ненавидел Шинохару, но вот затем… Не знаю, что-то во мне изменилось… Мне не хочется признаваться даже себе, но, кажется, ненавистью к ней я скрывал свою симпатию.

В его словах не чувствовалась ложь. Ученики класса 2-D уже привыкли наблюдать за ежедневными ссорами Ике и Шинохары.

— Ну, раз тебе нравится Шинохара, просто признайся ей.

— Не все так просто.

— Почему?

— Сейчас Шинохара в группе с Комией. А ему, скорее всего, тоже нравится Шинохара.

Впервые Судо и Хондо почувствовали всю серьезность мучений Ике.

— Так Комии… нравится Шинохара.

Парень и девушка, вероятно испытывающие друг к другу чувства, проводят время в одной группе на необитаемом острове. Тяжелая битва, выпавшая на долю учеников, может послужить катализатором для возникновения сильнейших чувств и связей.

— Я лишь недавно осознал свои чувства к Шинохаре… Вот почему мне хотелось быть с ней в одной группе на необитаемом острове. Но я не был честен с собой, и как обычно между нами произошла ссора… Извините, но на самом деле я даже сегодня пытался найти Шинохару…

Постоянно рассеянный Ике. Мысленно он, вероятно, не переставал следить за тенью Шинохары.

— Возможно, я мог ошибиться в этом. Мы частенько ссорились, это правда, но мне почему-то казалось, что я ей тоже нравлюсь… Я в тупике и просто не знаю, что мне делать.

Ике рассказал о взаимно испытываемых чувствах, но это может оказаться неправдой. Никто не в силах понять настоящих чувств другого человека.

Что-то подобное не так давно испытал и я, когда признался Кей.

— Значит, Ике-семпай не может быть честен с Шинохарой-семпай? Не думаю, что это так плохо, — высказалась Нанасе, когда услышала историю Ике.

— Но… Шинохара объединилась с тем парнем, Комией. А этому есть только одно объяснение.

— Не нужно делать поспешные выводы… Я считаю, что Шинохара-семпай таким образом хотела подвести черту.

— Подвести черту?..

— Я слышала, что ты, Ике-семпай, обычно веселый и жизнерадостный со всеми. Вероятно, Шинохаре-семпай тоже нравились эти черты в тебе. Но я абсолютно уверена, что она хотела чего-то особенного, — открыто делилась Нанасе. — Думаю, она хотела подвести тебя к раскрытию своих чувств, тем самым подведя эту черту.

Несомненно, Ике питал чувства к Шинохаре. То же самое, скорее всего, касалось и Шинохары.

Но Ике очень часто насмехался над ней, обзывал и обращался к ней как к своему приятелю.

На это и указала Нанасе, сказав, что этого недостаточно.

— Я…

— Ике-семпай, был бы ты счастлив, если бы нравящаяся тебе девушка стала бы обращаться с тобой точно так же, как это делаешь ты по отношению к ней? Чувствовать симпатию к человеку прекрасно, но какой в ней смысл, если ты скрываешь это чувство внутри себя? Попробуй представить себя в ее положении.

Увидеть что-то новое, поставив себя на место Шинохары. Представить, что нравящийся тебе человек постоянно насмехается над тобой.

— …Дерьмо.

Ике опустил голову и вцепился в нее руками. Вероятно, он вспомнил, как все это время общался с Шинохарой. А после представил, что именно она насмехается над ним. Неудивительно, что от переполнявших его чувств он схватился за голову.

— Я не говорю, что в проявлении беспокойства в такой ситуации есть что-то неправильное, но сейчас у нас специальный экзамен, где в любой момент можно вылететь из школы. В случае твоей дисквалификации ты потянешь за собой Судо-семпая и Хондо-семпая. Я могу понять твое желание поскорее увидеться с Шинохарой-семпай, но сейчас разве на первом месте не должно стоять выживание?

Когда я оглянулся, то увидел, что все с серьезными лицами смотрели на Нанасе.

И это не только потому, что она отнеслась к мучениям Ике более серьезно, чем они, его друзья.

— Как только этот человек покинет тебя, ты уже не сможешь больше увидеть свою любовь. И ты больше никогда не сможешь рассказать этому человеку о том, насколько сильны твои чувства!..

Не обязательно было смотреть на Нанасе в такой момент. Ее голос ясно давал понять, что она…

— Эй, а ты чего плачешь? — растерялся Судо. Все это время он с опаской слушал ее.

— Так неужели ты, Ике-семпай, думаешь, что сейчас у тебя есть время беспокоиться о чем-то таком? — спросила Нанасе у Ике, не обращая внимания на свои слезы.

— …Точно. Прежде мне нужно благополучно сдать этот специальный экзамен.

Слова Нанасе, нашего кохая, проникли в сердце Ике сильнее, чем я предполагал.

— Кен, Рётаро, мне очень жаль… Все эти два дня я только и делал, что раздражал вас, даже не замечая этого, да?

На подобные слова раскаяния Судо ответил:

— Нет… Ну, если только немножко.

Он не стал делать вид, что ничего такого не было.

— Если быть честным, я все еще беспокоюсь о Шинохаре… Но какой в этом будет смысл, если я вылечу со специального экзамена? Я не хочу, чтобы мои мучения оказались напрасными.

— Правильно, Канджи! — бодро крикнул Хондо, пытаясь немного развеять атмосферу.

Иногда плохие товарищи могут раздражать, но все равно они незаменимы.

Кажется, я обрел что-то новое для себя этой ночью.

А вот что касается слез Нанасе – это не было актерской игрой. Она по-настоящему заплакала из-за переполнявших ее чувств.

Глава 4: Каково это, любить?

В 06:00 утра, когда солнце уже нагрело палатку, снаружи до моих ушей донесся голос:

— Аянокоджи-семпай, вы уже проснулись?

— Подожди минутку, я сейчас выйду.

Я вышел из палатки, чтобы ответить на зов Нанасе.

— Прости, что потревожила в такое раннее утро.

— Ничего страшного, я все равно уже не спал. Нужно ведь еще привести себя в порядок, прежде чем мы пойдем. Что-то случилось?

Нанасе внимательно оглядела палатки вокруг нас. Убедившись, что еще никто не проснулся, она начала шептать мне:

— Я насчет Ике-семпая. Кажется, вчера ночью я много наговорила…

— Пожалуй. Я тоже подумал, что ты зашла слишком далеко.

Похоже, сейчас Нанасе искренне раскаивалась за свои слова.

— Но благодаря тебе, Нанасе, Ике смог приободриться. Хотя более уместно будет сказать, что он вернулся к своему обычному состоянию. Он, скорее всего, благодарен тебе.

— Думаешь?

Я кивнул, но, видимо, мой кивок не был таким уж убедительным.

— Я не могу выкинуть из головы мысль, что Ике-семпай сейчас находится в опасности. Мне страшно, как бы наш вчерашний разговор не вылился в катастрофу, и Ике-семпай не натворил чего-нибудь глупого… Я не хочу оставлять его без присмотра.

— Не то чтобы я не понимал твои чувства, но…

Я признаю подвешенное душевное состояние Ике, но сопровождать его группу не лучший выбор. Мы в разных таблицах, и не существует способа узнать о положении следующих зон прибытия.

Уже со следующим перемещением зоны может выйти так, что нам придется двигаться в разных направлениях. Сама Нанасе должна была это понимать. Эта идея появилась в ее голове спонтанно, или она что-то задумала?

Если второе, то, может, таким образом она хочет помешать мне добираться до зон назначения?

Нет, в это сложно поверить, потому что это слишком очевидный ход. Но все равно я не мог выкинуть из головы возможность того, что Нанасе начнет мешать мне…

— Ну, да… о чем это я. Мы не в одной группе, наш союз попросту невозможен.

— Не совсем…

Затею Нанасе я никак не мог назвать хорошей, но она была и не невозможной.

Существовал способ позаботиться о группе Судо, оставаясь при этом начеку.

— Если уж и говорить об объединении, то это не так уж и невозможно. Нам просто каждый день необходимо договариваться о месте встречи. И даже если нам придется преодолеть большое расстояние, все будет в порядке до тех пор, пока у нас будет хватать сил пройти его.

Будь то зона прибытия или задание, все эти активности заканчиваются в пять часов вечера.

Другими словами, мы можем делать что хотим в промежутке между пятью вечера и семью утра.

— Это так, но…

Конечно, хорошо или плохо тратить силы на подобное занятие – это уже совсем другой вопрос.

Чем сильнее нас будет раскидывать по острову, тем труднее станет добираться до точки встречи.

— Но для начала неплохо хотя бы подождать и выяснить, куда переместится зона Ике.

Если наши маршруты изначально будут сильно различаться, необходимо в ту же секунду выкинуть из головы подобную затею.

Когда мы закончили завтракать и сложили палатки, наши часы в семь утра уведомили о первой зоне прибытия.

— H7, значит.

[[image:/storage/reader-images/062887687b28c25c8ebe14fab08e0a5b98616c39.webp]]

Не скажу, что зона прибытия наихудшая, но и удачной ее не назвать.

Неизвестно, сможем ли мы уложиться за отведенные два часа. Но если мы не прибудем в зону назначения, то это будет уже второй раз подряд. Кроме того, существовала вероятность, что в девять утра зона переместится случайным образом куда-то на запад по ту сторону гор, и мы никогда ее не догоним.

— Да уж, если в девять утра зона переместится случайно, у нас могут возникнуть большие проблемы.

Можно, конечно, идти два часа кряду и добраться до I8 и I7, обойдя горы, а оттуда и до H7 рукой подать…

Только вот я не до конца уверен в выносливости Нанасе, которой придется в течение длительного времени придерживаться столь тяжелого темпа.

— У нас еще есть возможность пропустить вторую зону подряд, тем самым не перенапрягая себя.

Штраф начнет начисляться после третьей неявки.

Мы можем не ставить перед собой цель вовремя добраться до зоны H7…

Но ведь тогда может случиться, что следующее перемещение зоны будет не лучше. Нас затянет в трясину вечной неявки в зону назначения и экзамен для нас завершится.

— Судо, куда переместилась ваша зона?

— В I8. Наши маршруты наполовину совпали. Ладно, пора выдвигаться.

[[image:/storage/reader-images/061cfc5657fab6cb10d9f1f0cec1524145bc0df4.webp]]

Другими словами, несмотря на отличие зон прибытия, наши маршруты идентичны. Не скажу, что это меня обрадовало – скорее наоборот, я посетовал на неудачливое стечение обстоятельств. Ведь это означало, что я теперь должен забыть про высокий темп с целью прибыть вовремя в H7. Насчет Судо сомнений у меня не было, но вот Хондо и Ике вряд ли смогут поспеть за мной.

— Раз наши маршруты совпали, почему бы нам не пройти половину пути вместе?

Если уж мне в очередной раз не суждено добраться вовремя до зоны прибытия, наилучшим выбором будет союз с группой Судо.

Как и в случае с проблемами Ике, при возникновении трудностей на пути мы сможем справиться с ними вместе.

— Конечно, я не против. А ты как, Канджи?

— Н-не против, — несколько смущенно отозвался Ике. Возможно, он вспомнил вчерашний разговор.

По крайней мере, неожиданная перспектива передвижения вместе с Нанасе вдохновила его.

Так и начался мой не совсем удачный, но и не плохой третий день.

Ике, как обычно, общался со всеми привычным полушутливым тоном, не показывая явных признаков притворства. Ничто не напоминало о том, что этой ночью произошел разговор о Шинохаре. И все же Ике не был бы собой, время от времени не выкидывая что-то из ряда вон выходящее.

— Хорошо, я беру лидерство на себя. Все за мной! — с воодушевлением заявил он и начал идти.

С тех пор как я встретился с группой Судо, моя жизнь стала заметно оживленнее. Может, так было из-за того, что в их группе энергия била ключом?

— Аянокоджи-семпай, ты не выглядишь радостным. Ты чего такой напряженный?

— Я веду себя как обычно.

— Да ну?

Меня, конечно, заботит наша следующая зона прибытия, но я уверен, что мои тревоги не отображаются на лице.

— Бессмысленно беспокоиться о нем. Аянокоджи всегда так выглядит, — оглянувшись назад вставил свое слово Судо.

А вот и результат непрошенного союза с другой группой.

— Так и есть, — коротко ответил я на провокационные слова.

Судо злобно рассмеялся и прибавил шаг, чтобы переброситься словами с идущим впереди Ике.

— Может ли быть, что Аянокоджи-семпай тоже думает об Ике-семпае?

— Заблуждаешься. Ике смог вырасти, и это здорово. Честно говоря, я не совсем понимаю причину, по которой ты считаешь, что может произойти катастрофа.

— …

Я не стал дальше продолжать говорить об этом, поскольку Судо и Ике могли услышать нас.

Ике, возглавляющий движение, безусловно стал сильнее по сравнению со вчерашним днем. Признаки душевного роста в нем явно произошли. И поэтому я не солгал Нанасе.Но… большая часть бодрости Ике все равно оставалась притворством. Он предпринял первый шаг к личностному изменению. И теперь, в зависимости от развития событий, его рост может остановиться, либо и вовсе произойдет регресс*.

[П/Р: Регресс – противоположность прогрессу.]

Люди не настолько просты, чтобы меняться по одному лишь желанию. Нанасе, шедшая рядом со мной и хранившая множество секретов внутри себя, была живым подтверждением. Что же может скрываться за ее серьезным взглядом, направленным на спину Ике?

Тем временем пред нами предстало удивительное зрелище. Потревоженные нами дикие птицы, взмахивая крыльями, взлетали высоко в небо.

Истинная красота природы раскрывается только на необитаемом острове.

Как бы то ни было, сейчас у меня не оставалось иного выбора, кроме как изучить истинную личность Нанасе, проведя с ней как можно больше времени.

Незадолго до наступления девяти утра, мы с Нанасе уже находились к юго-востоку от зоны I8. Путь был извилист, но дыхание Нанасе нисколько не сбилось, а значит она способна поспевать за мной, даже если я еще немного увеличу темп. Как только мы пересекли зону I8, шедший с нами Судо поспешил в сторону задания, которое располагалось в зоне I9.

— Так, сейчас мы двинемся в J9.

— Это чтобы исключить вероятность случайного попадания в зону прибытия в девять часов?

— Ага.

Дорога до J9 заняла не так много времени. Дойдя до нее, мы сверились с планшетом и оказалось, что пришли мы буквально за три минуты до второго перемещения зоны.

Три коротких минуты на привал. Именно в этой зоне мы решили дождаться следующего уведомления о назначении зоны прибытия.

Нанасе сидела возле меня и внимательно смотрела на экран планшета. Уже через несколько секунд наступило девять утра и наручные часы уведомили нас сигналом.

— Семпай…

Как только Нанасе увидела нашу следующую зону прибытия, она посмотрела на меня. Во второй раз зона переместилась случайным образом в квадрат J5. Надо сказать, путь через лес не выглядел таким уж простым, но существовал еще один маршрут. Можно направиться на восток к морю, а после пойти прямо на север по песчаному пляжу.

[[image:/storage/reader-images/05650e4d46178c2b7818a105466a523386cad76e.webp]]

Нашим соперникам по таблице, уже достигшим H7, потребуется некоторое время, чтобы пробраться сквозь лес.

Хотя пройти нам надо будет большее расстояние, но есть неплохой шанс все же обогнать их.

Я опасался, что из-за случайного назначения зоны нам в очередной раз придется отказаться от идеи прибыть в нее вовремя. Но, к счастью, она переместилась в пределах допустимого расстояния.

Мы сразу же возобновили путь без дальнейшего обмена словами.

Я решил направиться в сторону пляжа. Потребовалось менее двадцати минут, чтобы дойти до моря, располагавшегося на северо-востоке зоны I8. Оттуда мы двинули прямо по песчаному пляжу.

Когда мы достигли зоны J6, пред нами предстала группа взрослых, занятых подготовкой к чему-то. Мельком взглянув на них, я достал планшет, чтобы просмотреть список доступных заданий.

— Соревнование «Пляжные флаги»?

Действительно, перед нами предстало задание у побережья. Пляжные флаги, как вид спортивных мероприятий, изначально задумывались для тренировки рефлексов и проверки силы спасателей.

В описании к заданию упоминалось, что набор участников будет осуществлен из восьми парней и восьми девушек, по одному человеку от группы. Из-за этого существовала вероятность возникновения конфликта в группе на почве выбора пола участника.

Награда начислялась только за первое место и составляла шесть очков. Кроме того, в качестве дополнительной награды выдавали баллы, которые можно было потратить на покупку товара в особом магазине.

Помимо этого, всем участникам в качестве приза за участие выдавали одну полулитровую бутылку воды.

Любой может узнать о задании по карте на планшете, но мы прошли через место проведения задания на раннем этапе подготовки. Другими словами, мы могли раньше всех зарегистрироваться на нем, но на этом заканчивались все преимущества. Суть задания держалась в тайне до начала проведения. Конечно, можно постоять в стороне и сделать кое-какие выводы для себя, но в случае сложного задания узнать о его сути все равно не представлялось возможным. Однако время регистрации составляло шестьдесят минут. Если мы запишемся прямо сейчас, то не сможем добраться до зоны, лишимся награды за прибытие и получим штраф.

Вот почему мы проигнорировали задание и продолжили двигаться вперед, отдав приоритет достижению назначенной зоны.

Когда я переступил границу зоны J5, мои наручные часы уведомили о начисление очков.

— У нас получилось, семпай.

В общей сложности дорога заняла у нас около часа. Прошло порядочно времени, но, как ни странно, мне повезло занять первое место. Нанасе определенно получила одно очко в качестве бонуса за прибытие. Дальнейшая награда их группы зависит уже от Хосена и Амасавы.

А вот теперь можно и вернуться к заданию на пляже.

Мы с Нанасе в том же быстром темпе поспешили возвратиться в зону J6, чтобы принять участие и получить еще больше очков.

Но тут нас ждал неприятный сюрприз. Большое количество парней и девушек уже выстроилось в очередь, чтобы принять участие в задании «Пляжные флаги». Когда мы проходили мимо в прошлый раз, никого рядом не было. Возможно ли, что столько народу собралось здесь из-за нескольких заданий?

— Может, остальные также решили принять участие в последнюю очередь?

— Судя по всему. А может, J6 стала местом прибытия для групп с другой таблицей.

— Возможно…

— Ладно, давай поспешим.

— Хорошо.

Вместе с Нанасе мы двинулись в сторону задания и оказались на пляже.

На первый взгляд на месте проведения задания собралось больше восьми парней, но пока рано сдаваться.

Шанс еще есть, ведь только один человек от группы может принять участие.

Первым мое присутствие заметил один из третьегодок.

Все это время со стороны казалось, что он весело болтает в кругу друзей. Но стоило вице-президенту ученического совета, Кирияме, увидеть меня, как он резко изменился в лице. В спешке парень бросился к организатору задания и начал что-то говорить.

Меня несколько озадачило его поведение, и я также поспешил к организатору. Но в ответ на мою заявку на участие мне было сказано, что только что подошедший к нему третьегодка уже занял последний слот для парней. Другими словами, задание «Пляжные флаги» закрылось для меня, а тем временем парни поспешили в раздевалку.

Но в отличие от полностью укомплектованного состава парней, на задание зарегистрировалось всего лишь семь девушек, то есть оставался последний слот.

— Раз Аянокоджи-семпай не участвует, то и я не буду. Не хочу заставлять тебя ждать.

— Все в порядке, я все равно хотел немного отдохнуть. Нанасе, ты должна принять участие.

— Но…

— Ты и так не можешь получать награду за прибытие. Победишь ли ты или нет – это, конечно, уже другой вопрос, но если считаешь, что у тебя хорошие шансы, то тебе лучше все же принять участие.

До конца регистрации оставалось десять минут, но, если Нанасе запишется прямо сейчас, состав девушек будет полностью укомплектован.

Ей выпал шанс принять участие в задании без траты драгоценного времени.

— Хорошо. Тогда… я приму участие.

При существовании вероятности набора очков у другой параллели необходимо быть более агрессивным. Даже если Нанасе изъявила желание сопровождать меня, она должна быть более напористой в случае участия в заданиях.

Для спасения от прямых лучей солнца установили палатку, где можно было переждать… поэтому я двинулся к ней.

На выбор девушкам и парням предоставлялись несколько разных типов и размеров купальников. Можно сказать, что задание начиналось с этого самого выбора. Хотя, с другой стороны, «Пляжные флаги» явно не связаны с плаванием, поэтому выбор купальника мало на что повлияет.

Взять тех самых парней, которые один за другим покидали наскоро установленные раздевалки. Почти все остановили свой выбор на плавках-шортах, которые если и отличались, то только цветом и фасоном. При появлении своих друзей, люди из групп стали громко приветствовать их.

Как только все парни-участники покинули раздевалки, я решил внимательно осмотреть странно выглядящую толпу людей. Все участвующие в задании парни – третьегодки. То же самое касалось и девушек участниц. Семь из них были третьегодками и только Нанасе, будучи первогодкой, как-то затесалась в их ряды.

Один учащийся от группы. Другими словами, здесь собралось не менее пятнадцати групп с третьего года обучения. Будь то зона назначения или какое-то задание, довольно необычно не видеть никого с других параллелей.

Мой взгляд остановился на вице-президенте Кирияме. Бьюсь об заклад, что большая часть здесь присутствующих намерены победить его…

Спустя некоторое время все подготовительные работы были завершены и парни начали готовиться к соревнованию. Правила были невероятно просты: два участника соревнуются друг с другом, и победитель переходит в следующий раунд. Для занятия первого места необходимо выиграть во всех трех раундах.

Переполненные огнем воодушевления, от которого на пляже становилось только жарче, все парни-участники желали победы над Кириямой. Их настрой вполне понятен, победа в значительной степени зависит от того, насколько серьезно вы на нее настроены.

Жаркое противостояние началось уже с первого матча. Соперником Кириямы стал его же одноклассник. Оба парня приняли позу лежа и ожидали сигнала. Как только судья выстрелил из пистолета, они одновременно вскочили на ноги и побежали к флагу. В такого рода соревновании длина руки определяла разницу между победой и поражением. Кирияма первый схватил флаг и выиграл матч.

Накал страстей не утихал и дальше. В каждом из участвующих парней-третьегодок чувствовалась невероятная воля к победе. Но кое-что до сих пор оставалось для меня непонятным.

Перво-наперво, до сих пор Кирияма не проявлял бдительности по отношению ко мне. И второе – странность, связанная с количеством групп с третьего года обучения. В конце концов коллективный разум – это нечто за гранью возможного и моего понимания.

Тем временем, пока парни продолжали соревноваться, девушки закончили переодеваться и начали покидать раздевалки.

Пять из восьми девушек надели школьный купальник… а вот выбор Нанасе оказался довольно смелым.

Пока не определится победитель среди парней, девушкам придется ждать в стороне своей очереди на участие. Я решил подойти к Нанасе и задать ей вопрос.

— Послушай, могу я спросить тебя кое о чем?

— Да?

На Нанасе был бикини. Продолжая делать растяжку, она загадочно вскинула на меня взгляд.

— Ты выбрала милый купальник. На это была какая-то причина?

Проще говоря, мне не то чтобы был понятен ее выбор в сторону бикини, а не обычного школьного купальника.

— Причина? После просмотра «Пляжные флаги» по телевизору у меня сложилось впечатление, что участвовать нужно в таких типах купальника. Я подумала, что буду выглядеть странно в школьном. Я ошиблась?

Нет, если речь идет о телевидении, то она права. Транслируемые по телевидению спортивные состязания давно превратились в один из видов развлечения.

Нанасе продолжала делать растяжку, внимательно наблюдая за ходом соревнований парней.

Победа среди парней досталась Кирияме, что меня совсем не удивило. В конце концов он человек, пытающийся противостоять Нагумо, и тот, кто получил оценку B+ по физическим способностям в «ОИС».

После парней готовиться к соревнованиям начали третьегодки девушки, среди которых была Нанасе. Судья объявил ее имя уже в первом матче, и она подошла к месту старта. Ее соперницей стала третьегодка Томиока с оценкой C+ за физические способности в «ОИС». Достойная противница, но Нанасе была на уровень выше со своей оценкой B+. Хотя, в зависимости от соревнований, физические способности не всегда приводят к победе.

Критерий «Общая оценка» как раз учитывал, что у учащегося будут свои сильные и слабые стороны.

Опыт участия в спортивных соревнованиях безусловно важен, но в «Пляжных флагах» шанс победы складывался исключительно из рефлексов и скорости бега. Но что из этого важнее?

По сигналу пистолета Нанасе прыжком вскочила на ноги и, со всей силой оттолкнувшись от песка, устремилась к флагу.

Томиока, ученица с третьего года обучения, проиграла и сейчас ошеломленно уставилась на небо.

Время начала забега по большей части считается простой случайностью, однако Нанасе идеально среагировала на сигнал. Очевидно, ее рефлексы в разы превосходили рефлексы Томиоки.

Возможно, боевой настрой Нанасе передался оставшимся шести соперницам. Следующие три матча первого раунда участницы показали достойный результат в борьбе за флаг, но на мой взгляд рефлексы и скорость бега Нанасе были вне конкуренции.

Впрочем, пока рано делать выводы. Небрежность, гордость или расслабленность может затупить остроту рефлексов, и вы элементарно споткнетесь или увязнете в песке на стартовой черте.

Но Нанасе это никак не коснулось. Во втором своем матче с огромной разницей по времени, Нанасе одержала великолепную победу.

— Грозный противник, — искренне высказался Кирияма о Нанасе.

Конечно же, его слова были адресованы не мне, а его группе. Тем временем настало время финала. Соперницей Нанасе стала третьегодка по имени Токунага. Имея ту же самую оценку B+ по физическим способностям в «ОИС», она разрывала своих соперниц точно так же, как и Нанасе.

Достойный финал между сильнейшими участницами. Нанасе и Токунага легли на песок у стартовой черты и начали ждать сигнала.

Многочисленная толпа учеников, бурно болеющая за членов своих групп, замолчала в ожидании сигнала старта.

Звук пистолета эхом раздался в воздухе над пляжем, разрушая тишину. Обе соперницы одновременно прыжком покинули положение лежа, но Нанасе оказалась немного быстрее. Изо всех сил оттолкнувшись от песка ногами, она стремительно побежала к финишу и сорвала флаг.

Чувствовала ли Токунага горечь от того, что ее сопернице удалось лучше стартовать? Как бы то ни было, на ее лице показалась горькая улыбка без признаков разочарования. Затем Токунага пожала руку Нанасе, отдав дань уважения первогодке, на два года младше ее.

После завершения задания, Нанасе смыла песок и вернулась с бутылкой воды в качестве обещанной награды. После трех жарких схваток под палящими лучами солнца она с наслаждением пила ледяную воду.

— Сокрушительная победа, — сказал я, когда подошел к ней в перерыве после финала.

— Спасибо. Мне удалось выиграть.

Плечи Нанасе поднимались и опускались, а дыхание было немного прерывистым, но все равно у меня сложилось впечатление, что она не использовала все свои силы. Нанасе одержала победу с огромным отрывом. Может показаться, что третьегодки имеют преимущество по сравнению с первогодками, но, как правило, девушки достигают пика в физическом развитии достаточно рано. Могу с уверенностью заявить, что между пятнадцати, шестнадцати и восемнадцатилетними девушками почти нет никакой разницы.

В таких ситуациях победа или поражение определяется опытом, однако «Пляжные флаги» не были столь популярным соревнованием, чтобы у учеников был бы какой-никакой опыт в нем.

Хотя… в подобном анализе все равно не было никакого смысла. Наблюдая за Нанасе, я понял, что уровень ее физических способностей гораздо выше оценки B+ в «ОИС». Поскольку нынешняя ее оценка тесно связана со способностями во время обучения в третьем классе средней школы, а с момента зачисления в старшую прошло уже какое-то время, не будет ничего удивительного, если в скором будущем та оценка повысится до A или вовсе A+…

— Э-эм, Аянокоджи-семпай…

— Что такое?

— Мне немного неуютно, когда ты так пристально смотришь на меня… — со смущением произнесла Нанасе, отведя взгляд в сторону.

— Да?.. Виноват.

Думаю, мой анализ никуда не убежит, и можно дождаться, пока Нанасе переоденется.

Тем временем Кирияма и остальные третьегодки, закончив переодеваться, начали расходиться. Осталось не так много времени, поэтому его лучше потратить на подготовку к перемещению в следующую зону или поиск других заданий.

Когда Кирияма проходил мимо меня, он ненадолго остановился. Это впервые, когда он решил вступить со мной в контакт.

— Аянокоджи, ты же будешь держать язык за зубами? — произнес Кирияма и обратил свой взор к водной глади далеко позади меня.

Обернувшись, я увидел несколько фигур, плескавшихся на мелководье. Тогда я сразу понял значение слов Кириямы. Потому что среди тех людей был президент ученического совета, Нагумо.

Нагумо также заметил, что на него обратили внимание, и поманил меня пальцем.

— Я повторю еще раз. Ты же будешь держать язык за зубами?

— Я все понял.

Кирияма собрал членов своей группы, и они вместе направились в сторону леса.

— Нанасе, мне нужно переговорить с семпаем. Можешь пока не спеша переодеваться.

— Хорошо.

Я не мог проигнорировать президента ученического совета, поэтому решил переговорить с Нагумо. Безусловно, наш разговор немного тревожил меня.

— Значит, у тебя не получилось принять участие на этом задании?

— А разве ты участвовал? Или ты пришел сюда из-за назначенной зоны?

— Кто знает? — рассмеялся Нагумо, увиливая от прямого ответа, — Почему бы тебе не поплавать с нами?

— С удовольствием, но у меня нет лишних баллов для аренды купальника, как у президента ученического совета.

Кроме Нагумо, тут была Асахина и другие девушки с третьего года обучения. Как и он, они тоже арендовали купальники и даже надувной мяч из раздела развлечений.

— А мне казалось, что ты можешь себе это позволить. В конце концов для их заработка необходимо трудиться в поте лица.

— Значит, сейчас у вас перерыв? Кроме того… уже завтра станут явны результаты.

Завтра, с четвертого дня экзамена, на планшете появится информация о десяти верхних и нижних группах в рейтинге.

[[image:/storage/reader-images/6d5ebf6d5ee912e8f6b11df71a1bdada9c1cc35a.webp]]

— Если какая группа не с третьего года обучения займет одно из призовых мест, я лично ее раздавлю! У первогодок и второгодок нет права занимать пьедестал. И ты – не исключение из этого правила, понимаешь?

Нагумо ясно поведал мне о своих планах, в которых не подразумевался его проигрыш. Конечно, если он не лукавил.

— Спасибо за предостережение.

Лидер класса 3-A, стоящий на вершине школы. К тому же Нагумо был президентом ученического совета, так что вряд ли он шутил.

— И все же я сражаюсь в одиночку. С большой долей вероятности мое имя окажется внизу, а не вверху рейтинга.

— Тогда ты обязан как можно скорее объединиться с какой-нибудь группой. Хорикита-семпай сильно разочаруется, если ты покинешь школу.

— Нагумо! Можно тебя на минуту? — окликнула его Масувака, ученица с третьего года обучения.

Нагумо легонько махнул мне рукой и направился обратно в воду. Хотя мы находились на довольно близком расстоянии друг от друга, но он тем самым показал, что этот разговор не для чужих ушей.

Асахина, все это время наблюдавшая за нами, перестала играть. Она убедилась, что Нагумо отошел на достаточное расстояние, и подошла ко мне.

— Яху-у. Что, до сих пор выживаешь в одиночку?

— Ага. Полагаю, вы слышали, но борьба выходит трудноватой.

— Ну-у… возможно, тебе еще просто повезло. Если Мияби что-то заподозрит… тебе явно несдобровать. Поэтому мой совет, Аянокоджи-кун, ты сейчас сражаешься один, но лучше всего…

— Нам пора уходить, Асахина.

Асахина пыталась что-то сказать, но, когда ее окликнул Нагумо, она замолчала.

— Ну, удачи.

— Спасибо.

Хоть Асахина и не успела договорить, я понял, что она имела в виду.

Стратегия, доступная для такого человека, как Нагумо Мияби. Если он начнет ее реализовывать, мое выживание на необитаемом острове подвергнется суровому испытанию.

А будет ли он пытаться ее исполнять – уже другой вопрос.

Прямо сейчас я всего лишь безобидный ученик, который совсем не стремится к вершинам.

Третьей зоной на сегодня стала H5.

Добраться, как в прошлый раз по пляжу, не представлялось возможным, но все равно зона переместилась в относительно удобное место.

[[image:/storage/reader-images/88308df9a754822589932a26e7b3d4b8e3f3dff7.webp]]

— Не сказать, что близко, но маршрут не должен доставить нам проблем.

— Одного часа вполне достаточно.

Само собой, чтобы прибыть в зону назначения вовремя, передвигаться придется быстрее, чем утром.

Однако даже в таком случае существовала вероятность получения всего лишь одного очка в качестве бонуса за прибытие.

В нынешней ситуации появлялось желание сосредоточиться только на заданиях, но после обновления большинство из них расположилось в западной части острова, тогда как восточная его часть пустовала.

Появлялась дилемма: стоит ли нестись вперед сломя голову в надежде получить награду за прибытие или же не спеша добраться до зоны, гарантировано получив лишь одно бонусное очко. Всего лишь третий день экзамена, а я уже на пороге тяжелого выбора.

— Нанасе, как у тебя дела с водой?

— Я израсходовала весь запас сегодня утром. Сейчас у меня только одна бутылка, выигранная в прошлом задании.

Мы с Нанасе в одинаковом положении. У меня тоже осталась последняя полулитровая бутылка с водой. Даже при условии экономии, еще одно длительное путешествие до зоны оставит нас полностью без воды. И тогда мы столкнемся с проблемой, называемой «обезвоживание организма».

В самом начале экзамена в запасе у меня было три с половиной литра воды. Даже экономя ее таким же образом, как и я, учащиеся могли лишиться воды уже либо сегодня, либо завтра. Не знаю, какой процент страждущих составит от общего числа, но с каждым днем их будет все больше и больше.

— А вот и первые трудности.

— Нам нужно обеспечить себя водой, да?

Будучи одиночкой, я планировал безопасными маршрутами путешествовать до зон и зачищать задания в свободное время. Потом в конце дня возвращаться в стартовую зону для восстановления водного баланса в организме, а после начинать готовиться к новому дню. Вот в чем заключалась моя стратегия, но после присоединения ко мне Нанасе ее выполнение стало затруднительным. Если я поделюсь своим планом с Нанасе, она определенно увяжется за мной, истощится от тяжелого темпа, заболеет и вылетит с экзамена.

С другой стороны, я вовсе не обязан думать о кохае, что приходится мне соперником.

А тем временем мы быстрым шагом шли к зоне прибытия.

— Аянокоджи-семпай, почему ты решил выживать в одиночку?

— У меня не так много друзей. Я не нашел никого, кто хотел бы образовать со мной группу.

— Что-то слабо верится.

— Такова правда. Мало кого я могу назвать своим другом.

— Думаю, даже в такой ситуации вполне возможно найти партнера.

— Тебе не все равно?

— Я просто беспокоюсь. Выживание в одиночку содержит одни недостатки, — ответила Нанасе.

Все это время она шла позади, но сейчас решила догнать меня и идти вровень. Своим пронзительным взглядом она уставилась на меня в попытке разгадать мои мысли.

— Аянокоджи-семпай, в схватке с Хосен-куном твои движения явно не походили на обыкновенного старшеклассника.

— В таком случае, если ты, Нанасе, смогла это понять, то и тебя нельзя назвать обыкновенной старшеклассницей.

На мои слова Нанасе ответила горькой улыбкой и отвела взгляд, будто мои слова поставили ее в затруднительное положение, после чего она неловко почесала пальцем щеку.

С этого момента я мог узнать больше о Нанасе, однако будет она говорить правду или же ложь – уже другой вопрос. Я мог бы распознать ложь, прикрытую правдой, но, думаю, в случае с Нанасе все будет не так просто.

— Само собой выживание в одиночку несет в себе множество недостатков. Объединиться с другой группой во время экзамена не так сложно, но если у меня будет не так много очков, то мое присоединение принесет только проблемы.

— Ну, это я могу понять, ведь очки, заработанные группой из трех человек, после объединения с одиночкой просто усредняются.

— Но жаловаться на это правило будет ошибкой, согласна? Школа с самого начала рекомендовала формировать группы. Человек, решивший выживать в одиночку, должен терпеть до конца.

Ученики, которые решили не формировать группы или не вступать в них, могут выживать только с этой мыслью в голове. По крайней мере, даже если правила поставят одиночек в невыгодное положение, что повлечет за собой исключение из школы, это будет только их вина и никого более.

— И все же это не значит, что у одиночек совсем нет шансов на победу. Может выйти так, что при объединении одиночка спасет группу от недостатка очков и создаст неожиданный синергический эффект*.

[П/П: Синергия – усиливающий эффект взаимодействия двух или более факторов, характеризующийся тем, что совместное действие этих факторов существенно превосходит простую сумму действий каждого из указанных факторов.]

— Значит, Аянокоджи-семпай выживает в одиночку, чтобы создать тот самый синергетический эффект?..

— Это я для примера. Рановато еще отметать идею о том, что я не создал группу из-за твоих действий.

— Фу-фу, кажется, Аянокоджи-семпай плох в общении, — отметила Нанасе без всяких стеснений. — И давно ты такой?

— Ну… Разве характер человека в принципе может измениться?

— Думаю, это вполне возможно. «Темные» люди при определенных обстоятельствах могут стать «светлыми» и наоборот.

Я не знал, что же можно было сказать насчет изменения характера людей.

— Странно слышать, что «темные» от природы люди могут стать «светлыми».

— Наигранный позитив тоже выглядит фальшивым.

— …Это точно.

Скажи мне кто, стать вдруг позитивным человеком, сомневаюсь, что мне это удастся сделать. Хотя я допускаю возможность, что у меня получится обмануть кого-то, с кем впервые встретился, но вот с одноклассниками, с которыми провел вместе уже полтора года, такой трюк не прокатит.

— Я не способен на подобное. А что насчет тебя, Нанасе? Ты изменилась со времен средней школы?

А вот и момент. Наш разговор создал естественные условия для того, чтобы я расспросил Нанасе о прошлой жизни в средней школе. Если, конечно, она не обучалась в Белой комнате.

Нанасе продемонстрировала задумчивость, а затем дала ответ:

— Кто знает? Вряд ли я прямо совсем изменилась. Ну, может, чуть-чуть.

А значит она осознавала, что у нее есть какая-то часть, что претерпела какие-то изменения, пусть и совсем небольшое.

— Например?

— Знаешь… Мне кажется, что в прошлом я больше смеялась.

Получается, у нее произошли изменения от «светлого» к «темному».

— По сравнению со средней школой я теперь мало с кем болтаю или провожу время с компанией.

Говорила ли она правду или лгала?

— Но я сама ответственна за эти изменения. Потому что в прошлом случилось кое-что, сильно повлиявшее на меня…

Нечто, произошедшее в прошлом? Я немного смутился, когда услышал подобные слова от нее, поэтому решил не расспрашивать Нанасе о подробностях. Раз она сама упомянула про этот случай, значит сама и должна подтолкнуть себя к раскрытию этой темы. Тем временем Нанасе немного отстала от меня и снова оказалась за моей спиной. Чтобы как-то развеять неловкое молчание, я решил сменить тему:

— Кстати, как дела у твоей группы, Нанасе? Что у вас по очкам?

— Ну, я не знаю, кто именно, но либо Хосен-кун, либо Амасава-сан зарабатывают много очков за выполнение заданий. По крайней мере, кто-то из них явно активнее меня.

Если верить словам Нанасе, вероятно, ее группа займет достаточно высокое место в рейтинге. Даже без награды за прибытие на одних заданиях можно заработать довольно много очков.

— Не переусердствуй.

Я легко мог представить, как Нанасе, почувствовав, что тянет группу ко дну, взвалит на себя непосильный груз.

Группе из трех человек достаточно стабильного набора очков для обгона одиночек, таких, как я.

— Тогда давай вместе постараемся.

— Ага.

Самое главное для нас сейчас – прибыть в назначенную зону. Держа в голове эту мысль, мы начали идти по бездорожью.

На часах 13:55. Мы добрались до зоны прибытия в квадрате H5 менее чем за час.

И хотя нам зачислили по одному очку в качестве бонуса за прибытие, этот шаг все равно был важен. Сейчас у нас в запасе был час свободного времени, который можно потратить на выполнение заданий. Поначалу все они были сосредоточены в западной части острова, но сейчас потихоньку появлялись и в восточной.

— Идти можешь? — спросил я у жадно пьющей воду Нанасе, присев на землю.

— Ох… да.

Хорошо, конечно, что нам удалось уложиться в отведенное время, но вот Нанасе такой темп определенно дался нелегко.

— Ты можешь остаться здесь и восстановить силы.

— Но…

Видимо Нанасе переживала, что я оставлю ее здесь одну.

— Послушай, если бы меня не устраивало твое сопровождение – я бы сказал об этом прямо. В такой ситуации я не стану молчать. Подумай сама, неужели тебе так сложно остаться здесь, чтобы чуть позже снова передвигаться со мной? Да, случайного назначения зоны сегодня больше не будет, но, если мы хотим получить награду за прибытие, нам нужно придерживаться быстрого темпа. Отдохни и подожди меня здесь.

С досадой на лице Нанасе кивком согласилась со мной. Она поняла, что ее выносливости сейчас недостаточно, чтобы следовать за мной.

Конечно, бездействие – это плохое развитие событий для Нанасе. Но с другой стороны, какое-то время я могу двигаться без ограничений.

Не знаю, получится ли, но если я буду быстро передвигаться, то смогу принять участие в двух-трех заданиях. Начать стоит с задания «Тест по истории», который располагался в нашей же зоне. Награда за первое место составляла пять очков, но в случае выигрыша я получу еще и провиант. Мне бы хотелось любой ценой принять в нем участие.

Количество участников было ограничено восемью группами, поэтому мне стоит поторопиться, ведь мест не так много.

На пути я заметил несколько групп из трех человек, отчаянно спешащих по своим дорогам куда-то. Судя по маршрутам, они, как и я, хотели принять участие в задании по истории.

К счастью, меня не заметили, поэтому я быстро сменил маршрут и перешел на бег.

Если бы я не ускорился, другие группы настигли бы меня. Пробежав весь лес, я вышел к месту проведения задания, где уже собралось порядочное количество учеников.

Я быстро увидел взрослого мужчину, не являющегося учителем, но держащего планшет в руках, и подошел к нему.

— Могу я принять участие?

— Можешь. Ты седьмой по счету.

После того как я завершил регистрацию на задание, подоспели две другие группы, которые я видел ранее.

Среди них был Хашимото со второго года обучения, который, по-видимому, являлся лидером своей группы.

Он заметил меня, но сначала его взор устремился в сторону организатора задания.

— Еще есть места?! — вскрикнул Хашимото. Судя по его вспотевшему виду, он пробежал значительное расстояние.

— Вы будете последними… — начал взрослый, но его взгляд устремился к тем, кто был за Хашимото.

За ним бежало еще несколько групп. Второй прибыла Камуро, а с третьего по пятые все были с первого года обучения. Шестой и самой отставшей в этой гонке была ученица с группы Хашимото.

В этом задании необходимо участвовать большей частью группы, поэтому, если вам недостает членов группы, вы не сможете зарегистрироваться. Предлог, что оставшийся подойдет через тридцать секунд, также не сработает.

Тем временем первогодки становились все ближе. Еще немного и кто-то из них займет последний слот для участия.

И как только Камуро успешно догнала Хашимото…

— Регистрируйте меня и ее!

Он решил отказаться от последнего участника группы, приняв участие только вдвоем.

С досадой на лице первогодки уселись на землю. Они потратили столько физических сил впустую.

С другой стороны, Хашимото успокоился и вернул себе привычное довольное выражение лица, несмотря на упущенную возможность поучаствовать всей группой. В таких заданиях было выгодно участвовать полным составом, но существовала огромная разница между участием при любых условиях и неучастием.

— П-прости, я н-не смогла прийти в-вовремя… — не переставала извиняться Ниномия, последний член группы Хашимото.

Впрочем, никто ее ни в чем не обвинял. Ее академические способности оценены на А-, но физические на D-.

— Мы справимся, Масуми-чан.

— Отстань от меня… Мне так жарко, я вся вспотела… Ужас!.. — ответила Камуро, пытаясь восстановить дыхание. На попытки Хашимото приблизиться, она отступала назад.

— Эй, Аянокоджи, это ведь наша первая встреча на экзамене. Так значит ты тоже решил принять участие в этом задании?.. Да уж, храбрости тебе не занимать, участвовать в одиночку-то. Много очков уже набрал?

— Удивлюсь, если не окажусь в списке последних десяти групп.

— Брось свои шутки. Нет никакого смысла участвовать в одиночку, если нет уверенности в собственной победе.

Мне хотелось показать ему планшет в качестве доказательства, но я не сделал этого.

— Надеюсь, уже завтра увижу, что вхожу в десятку лучших групп…

Он выжидающе посмотрел в мою сторону, но меня это точно не коснется.

— Ну, я рад хотя бы, что этот тест не по математике. У меня и шанса не будет что-либо противопоставить гению математики.

— В таком случае давай приступим к выполнению задания.

— Ох, а наш разговор все? Закончен?

Последняя группа зарегистрировалась и задание немедленно началось. Если активно участвовать в заданиях, то можно состязаться против учащихся своей параллели, но я не собираюсь останавливаться на полпути. Тем более вопросы во всех тестовых заданиях имеют по четыре варианта ответа. В случае получения очков всегда можно будет оправдаться интуицией.

Смотря на экран планшета, я чувствовал на себе взгляд Хашимото. Кажется, он до сих пор не понимал, что я здесь делаю – впрочем, это и не удивительно.

Ладно, пришло время решить все двадцать вопросов. Спроси меня кто о том, хорошо ли я знаю историю или нет, моим ответом будет, скорее, последнее. В Белой комнате нам мало что рассказывали об истории прошлого. Но в рамках общего развития я, конечно, что-то помнил.

Благодаря четырем вариантам ответа, я смог разобраться со всеми вопросами без проблем.

Через некоторое время, когда все оставшиеся группы расправились с вопросами, объявили результаты.

Набрав в общей сложности сто баллов, я занял первое место. Второе место заняла группа третьегодок, набрав восемьдесят баллов, а третье – дуэт Хашимото и Камуро с их семьюдесятью баллами.

Получив свои очки и награду в качестве провианта, я поспешил покинуть место проведения задания, но Хашимото догнал меня.

— Признаю себя побежденным. Я не ожидал, что ты хорош также и в истории.

— Да я и сам удивлен. Мне, похоже, очень повезло в выборе четырех вариантов ответа…

— Повезло? Прости, но я что-то не могу в это поверить.

— Веришь, не веришь – это уже твой выбор. Извини, но я спешу на следующее задание.

— И на какое же?

— «Тест по химии». Что насчет вас?

Быть может, группа Хашимото также намеревалась направиться к этому заданию. Он переглянулся с Камуро, которая плелась позади нас.

— К сожалению, в этот раз наши дороги разойдутся. Мы направляемся на другое задание.

Хашимото относится к тому типу людей, что просчитывают каждый свой ход. Вот и в этот раз он понял, что нет смысла появляться на задании, на которое заявится сильнейший соперник с большими шансами на победу. Лучше обратить внимание на другое задание, пусть оно и будет находиться дальше.

Хотя, возможно, ему следовало бы бросить вызов именно этому заданию, чтобы узнать лучше о моих способностях.

Когда Камуро услышала слова Хашимото, ее лицо скорчилось в гримасе недовольства. Реакция вполне естественная, только что лидер группы обрек ее тащиться на более отдаленное задание, на что уйдет еще больше физических сил.

— До скорого, Аянокоджи, — попрощался со мной Хашимото и в сопровождении Камуро быстром шагом поспешил на другое задание.Будучи человеком из фракции Сакаянаги, он, скорее всего, присоединится к группе Ичиносе, образовав большую группу из шести человек.

В следующем задании по химии я снова занял первое место и получил пять очков. В результате на моем счету было уже сорок восемь очков, и на сегодня оставалась еще последняя зона прибытия.

Если взять среднестатистическую группу, то без награды за прибытие и зачистки заданий на текущий момент у них должно быть чуть больше тридцати очков.

Предсказать рейтинг невозможно, но все равно мне было интересно, какую позицию займу я с сорока восемью очками.

После наступления трех часов дня зона переместилась в последний раз – квадрат I4.

[[image:/storage/reader-images/e4b6e5838fb6196719e17e62381326c5003801aa.webp]]

— Ты как?

— Спасибо, что дал время на восстановление сил. Сейчас я готова на любые подвиги.

В таком случае стоит бросить все силы на достижение последней зоны прибытия. С этой мыслью я поспешил в направлении зоны с намерением получить награду за прибытие.

Мы шли, хранив молчание, но по сравнению со вчерашним днем местность вокруг нас сильно изменилась.

— И снова… бездорожье.

— Ага. По карте я предполагал, что идти до зоны будет гораздо проще, чем если бы она выпала в квадратах D или E. Но на практике вышло иначе.

Деревья в лесу не располагались так тесно друг к другу, чтобы закрывать солнце, но все равно под нашими ногами не было ни единого ровного участка земли. Как бы ни хотелось придерживаться одного маршрута, нам постоянно приходилось отклоняться от него то в одну, то в другую сторону.

Без сомнения, учащихся, ступивших на эти территории, ждало множество неприятностей. Двигаясь в высоком темпе, можно легко споткнуться и упасть на землю, а в худшем случае и получить травму.

— Слушай, семпай, а ты планируешь как-то восполнить воду?

Мне удалось занять первое место в заданиях по истории и химии, но никакой дополнительной награды в виде воды в них не полагалось. Со мной была все та же последняя полулитровая бутылка.

— Если мы собираемся любой ценой добраться до зоны назначения, может тогда нам стоит обратить внимание на задание в зоне H3.

Время регистрации в задании в зоне H3 составляло пятьдесят минут. Помимо привычных очков, за первое место полагалась награда в виде двухлитровой бутылки с водой.

— Конкуренция будет неслабой.

Даже во время разговора мы не останавливались и продолжали идти. Настало время, когда группы, такие как мы, начали испытывать проблемы с нехваткой воды.

— Только вот заданий с материальной наградой не так уж и много.

В первый день экзамена на необитаемом острове появилось шестьдесят восемь заданий. На второй день число выросло до ста, а сегодня их появилось уже девяносто четыре, и день еще не закончился.

Хоть общее число заданий росло изо дня в день, их все равно было меньше, чем групп.

Как правило, дополнительная награда присуждалась только за первые места, поэтому группе достаточно хотя бы раз в день занимать призовые места. Однако способные группы могут занимать первые места и по четыре-пять раз в день, и тогда у групп послабее начнет заканчиваться вода.

В таких случаях оставалось возвращаться в стартовую зону и какое-то время находиться в охраняемой безопасной зоне. Но тогда пропадает возможность добираться до зон назначения и получать награду за прибытие, а участие соперников в заданиях только усилит разрыв в очках.

Вместо того чтобы приумножать свои очки, вы наоборот будете терять их. Кроме того, учитывая расположение последней зоны на северо-востоке острова, добраться до стартовой зоны для восполнения водного запаса в организме не представлялось возможным.

— Неужели у семпая нет никаких идей? — спросила Нанасе, поравнявшись со мной.

— С чего ты взяла?

— Мне просто кажется, что ты совсем не считаешь это за проблему.

— Может, я хочу положиться на волю случая?

— Н-но ведь нехватка воды – это серьезная проблема… — взволнованно проговорила Нанасе, впав после моих слов в замешательство.

— Первоначально я планировал в случае чрезвычайной ситуации вернуться в стартовую зону.

— Разве это не трудновыполнимый план? Сколько потребуется часов, чтобы вернуться в стартовую зону? Той же ночью невозможно перемещаться быстро.

Конечно, этот план работал только в некоторых случаях. Чем дальше мы находимся от стартовой зоны, тем больше сил и времени потребуется, чтобы придерживаться плана.

— Я вполне был готов к такой стратегии.

— Вода – наш ценный помощник, но в определенных случаях она может навредить нам. Придерживаться подобного плана не совсем мудрое решение.

Тревога Нанасе вполне естественна.

— И несмотря на это, Аянокоджи-семпай, у тебя в голове все равно был только этот опасный план?

— Если руководствоваться правилами специального экзамена, то единственный способ обеспечить себя водой – это купить ее в стартовой зоне по двойной цене, либо выиграть в некоторых заданиях.

— Все так.

— Другими словами, единственный способ гарантированно обеспечить себя водой заключается в ее покупке.

— Гарантированно обеспечить себя водой…

— Но существует еще один способ получения воды из естественной среды. Это морская, дождевая и речная вода. Сейчас мы на необитаемом острове и не знаем его полной истории. Но если предположить, что на нем когда-то жили люди, то вода может быть загрязнена.

Конечно, маловероятно, что школа выберет подобное место, но совсем забывать про эту мысль все же не стоит.

— Если одиночка заболевает, то для него экзамен сразу же завершается. Вот почему я не хочу повышать риск даже на один процент.

— Но идти ночью до стартовой зоны не менее опасно.

— Только если совершить ошибку.

— …Значит, для Аянокоджи-семпая это не является проблемой?

Думаю, продолжать разговор на эту тему бессмысленно. Все равно пока меня сопровождает Нанасе, я не собираюсь придерживаться плана возвращения в стартовую зону.

— Наш разговор зашел не туда. Как я и говорил, у меня есть способ использования морской и речной воды. Для подстраховки я взял с собой котелок. В случае надобности, можно вскипятить воду в котелке и тем самым продезинфицировать ее. Тогда ее можно будет использоваться в качестве питьевой воды.

Услышав мои слова, Нанасе облегченно вздохнула и приложила руку к груди.

Какое-то время мы шли молча. Когда Нанасе увидела речку, она поспешно достала планшет из рюкзака.

— Слушай, семпай, мы отклонились от маршрута. Нам нужно двигаться на восток.

Наша зона прибытия располагалась в квадрате I4, но я взял маршрут в сторону H4. Если мы хотим как можно быстрее добраться до зоны I4, как и сказала Нанасе, нам нужно идти на восток.

— Все в порядке. Я все-таки решил не стремиться к награде за прибытие.

— Э?.. — Нанасе вопросительно посмотрела на меня, продолжая идти вперед.

В конце концов мы дошли до центра зоны H4 и увидали Сакагами-сенсея, занимающегося подготовительной работой.

Значит, и здесь проводится подготовка к заданию? Впрочем, в остальные дни оно было именно в этом квадрате.

— Здравствуйте.

— А-Аянокоджи? — с удивлением воскликнул Сакагами-сенсей, не ожидавший увидеть нас здесь.

Хоть задание и находилось на стадии подготовки, всегда существовала возможность, что группа может случайно наткнуться не него.

— Мы первые?

— Да.

— Нам повезло, семпай. Мы случайно наткнулись на задание до его начала.

— Ага.

Сакагами-сенсей не мог позволить себе общаться с нами, поэтому сразу же вернулся к работе.

Спустя пару минут, ровно в 15:30, задание стало активным.

— Я хочу принять участие в задании, — заявил я Сакагами-сенсею. После меня Нанасе так же объявила о своем желание принять участие.

Мы вместе завершили быструю регистрацию через планшет.

— Эм, а в чем суть этого задания? — спросила Нанасе, попытавшись проверить содержание задания по своему планшету.

— «Конкуренция» – в нем учащиеся получают воду в соответствии с порядком прибытия. Аянокоджи занял первое место и выиграл два литра воды и три очка. Ты, Нанасе, заняла второе место и выиграла полтора литра воды и два очка.

— Другими словами… мы выполнили задание… Удивительно.

Сакагами-сенсей быстро достал бутылки с водой и вручил их нам в качестве награды.

— Ребята, удача – одно из сильнейших оружий в мире.

— …И вправду, повезло так повезло, — приняв воду, Нанасе в смущении опустила голову.

— Пусть и на время, пока мы можем забыть о проблеме с водой.

— Послушай… не мог бы ты мне кое-что прояснить?

Я остановился и оглянулся назад на Нанасе.

— Что такое?

— Думаю, я не ошибусь, если скажу, что Аянокоджи-семпай – человек, способный забраться на самую вершину рейтинга. Неважно, будь это прибытие в зону или задание, приложи ты немного больше сил, заработал бы намного больше очков, — произнесла Нанасе, сделав выводы после двух совместных дней.

— Я не хочу тратить силы в самом начале экзамена. Я один в своей группе, поэтому затраченные силы не будут иметь смысла, если я заболею или получу травму.

— Но если продолжать выживать в пол силы, то еще сильнее отстанешь от других по очкам, семпай. Опять же, прибытие в зону или выполнение заданий – если не выкладываться на все сто, заработать много очков не получится.

Нанасе пыталась донести до меня мысль, что нет другого выбора, кроме как усердно зарабатывать очки каждый день. Так работают сильнейшие группы, и это позволяет им все больше отрываться от остальных групп.

— Скажем так, я придерживаюсь определенного плана.

— Плана, который предполагает неспешное зарабатывание очков?..

Кивнув, я возобновил движение к зоне. Это не та тема разговора, которую можно обсудить с Нанасе.

Хоть мы и действуем вместе, не стоит забывать, что Нанасе из другой параллели, а значит она враг, к тому же хранящий внутри себя множество тайн.

— Существует шанс, что мы все еще можем получить награду за прибытие, если поторопимся к зоне. Поспешим.

— Х-хорошо.

Нанасе, следуя моим словам, ускорила шаг, и мы поспешили к зоне I4.

К сожалению, удача больше не улыбнулась нам. Когда мы прибыли в зону I4, то получили одно очко в качестве бонуса. Мы также попытались принять участие в каком-нибудь задании, но опять ничего не вышло, поэтому нами было решено закончить день экзамена на сегодня.

— Ты хочешь дойти до берега реки?

— Ага. Вокруг нас один густой лес. Нам негде установить палатки, чтобы переночевать, поэтому давай пройдемся до туда.

— Хорошо.

Мы направились на юг, к берегу реки, и опять по бездорожью. Через двадцать минут ходьбы мы покинули лес и добрались до места назначения.

— Мы разобьем лагерь здесь.

— Ладно.

Пока мы общались между собой, откуда-то издалека нас окликнул голос:

— Эй! Аянокоджи-и!

Голос кого-то знакомого донесся с другого берега реки. Когда мы пригляделись, то увидели Ике с сухими ветками в обеих руках.

— Мы снова встретились, Аянокоджи! Нанасе! Кто бы знал, что вы тоже бродите в этой местности! — широко улыбаясь, Ике подошел поближе к берегу реки. — Какое радостное совпадение! Значит, вы тоже разбили лагерь здесь?!

Нам пришлось общаться на повышенных тонах, чтобы нейтрализовать шум реки. По приглашению Ике мы пошли вверх по реке. В итоге мы добрались до зоны H4, где река становилась уже, и там все встретились.

На наши голоса показались Судо и Хондо.

— Неужели ваша последняя зона прибытия…

— Да, I4.

Видимо, зона группы Судо в последний раз переместилась в тот же квадрат I4.

— Вот так совпадение, — удивленно протянул Судо.

Мы расстались утром в восточной части острова, но под конец дня наши зоны переместились в один и тот же квадрат. Если учесть частые встречи с Судо, можно сделать вывод, что несмотря на разные таблицы, зоны могут перемещаться в одни и те же квадраты.

Мы снова встретились, поэтому решили, как и вчера, разбить лагерь вместе.

Экзаменационный день подошел к концу, сейчас каждый из нас волен делать то, что ему нравится.

Наш союз предполагал работать вместе, но я сообщил Нанасе, что собираюсь немного прогуляться один и направился в сторону леса. Никакой особой цели я не ставил, мне просто хотелось поискать еще кого-нибудь. Прошло три дня, но кроме Нанасе я не встретил еще ни одного учащегося с моей таблицей.

Примерно через тридцать минут я вернулся в лагерь и увидел, как Ике занимался разжиганием костра.

— Экономишь?

— Я должен делать все, что от меня зависит. В этот раз мы знали, что нас ждет очередной экзамен на необитаемом острове. Уверен, многие стали изучать этот вопрос, чтобы облегчить себе выживание, — произнес Ике, пристально всматриваясь в огонь. — Но знания и опыт – разные вещи, верно? Вот почему я могу так поступать.

Само собой, не все статьи и видео можно воспроизвести, просто посмотрев их. Попытавшись повторить увиденное, можно обнаружить, что ничего у вас не получается.

— Аянокоджи-семпай, ты вернулся.

— Что-то случилось?

— Тебя долго не было, поэтому я решила пойти поискать, — произнесла Нанасе и обратила свой взор в сторону леса.

Похоже, она ходила к реке, и мы разминулись.

— Та-ак, ладно, пришла пора готовить ужин.

— Верно!

С ухмылкой на лице, Ике принес ведро, которое стояло рядом с палаткой, и показал нам его содержимое, чтобы похвастаться.

— Ого!..

В ведре плавало несколько рыб, вероятно, пойманных Ике.

— У меня было немного времени, поэтому я порыбачил у моря. Давайте готовить, — произнес Ике и начал быстро готовить ужин.

На первый взгляд Ике вел себя так, как будто у него все в порядке, но было видно, что его бодрость напускная. Впрочем, до него дошло, что сейчас главное пережить экзамен на необитаемом острове, поэтому пока можно не беспокоиться о нем.

— М-м-м, а чем это так вкусно пахнет?

Пока Ике занимался запеканием рыбы, к нам на запах неожиданно заявилась еще одна группа. Наверное, как и мы, они пришли со стороны реки.

Однако я совсем не предполагал, что столкнусь именно с ней.

— Ты! — воскликнула идущая позади девушка, когда ее глаза пересеклись с моими.

— Каруизава-сан, ты чего?

— Ах, нет. Я просто удивилась, что кто-то додумался запечь рыбу.

Ей успешно удалось скрыть истинную причину удивления, которая заключалась во встрече со мной.

Впервые за эти три дня я увидел Кей, но, кажется, у нее все хорошо. В ее группе оставшимися двумя членами были учащиеся из класса 2-A.

Шинозаки Иккей и Фукуяма Шинобу. Они были из тех учащихся, что преуспевали в учебе. Меня немного беспокоил уровень физических способностей их группы, но в заданиях с академическими способностями они уверено должны занимать верхние места.

— Эй, а почему бы нам тоже не разбить лагерь здесь? Ике-кун как раз собирается накормить нас.

— Че?! С какого перепугу я должен кормить тебя!

— Но ведь тут так много рыбы, будет плохо, если ее количество не уменьшится.

— Уменьшится, если вы присоединитесь! Отказываюсь! — категорически заявил Ике, постоянно спорящий с Кей.

Судо, однако, тут же обвил его шею своей рукой и немного отвел в сторону.

— Может, остынешь? Она может что-то знать о Шинохаре.

Только услышав о ней, Ике моментально умолк. Ему до сих пор не удалось встретиться с Шинохарой, но Кей ее близкая подруга, и она может поспособствовать их встрече.

— Л-ладно! Для только что подошедших я приготовлю еще рыбы.

— Серьезно? Вот повезло-то. С этого и надо было начинать, — в полушутливом тоне ответила Кей.

Таким образом, к нашему лагерю неожиданно примкнула еще одна группа. Приготовление еды не такое быстрое дело, поэтому потребуется какое-то время, чтобы Ике запек дополнительную порцию рыбы.

Я сообщил, что ненадолго отойду в лес, и вместе с Кей покинул лагерь.

Мы не собирались заходить глубоко в лес, просто решили отойти на достаточное расстояние, на котором нас не могли засечь глаза и уши Ике. На нашем пути появилось подходящее большое дерево, поэтому мы присели и прислонились к его стволу.

— Похоже, дела у вас идут хорошо.

Группа Кей за три дня экзамена набрала тридцать семь очков. Не думаю, что их имена окажутся в списке нижних десяти групп.

— Члены группы помогают мне. А у тебя как дела?

— Пока все идет хорошо.

— Что и следовало ожидать. Ведь Киётака – это Киётака, как никак, — вздохнула Кей, выпрямив спину. — Но знаешь, я уже мечтаю о том, чтобы этот экзамен поскорее закончился… Мне до сих пор не верится, что впереди еще одиннадцать дней.

[[image:/storage/reader-images/5aa6e052fb8e18826b04bee388d47702ad8adfd3.webp]]

Прошло только три дня из двух недель. Фактически, экзамен не успел еще даже начаться.

— Есть что-то новое за последние несколько дней?

— Под чем-то новым ты имеешь в виду «то самое», о котором упоминал? Нет, ничего особенного я не заметила.

Перед началом специального экзамена я попросил Кей приглядываться к людям. Она довольно общительная девушка, потому я предположил, что с ней может вступить в контакт ученик из Белой комнаты.

Но, похоже, за три дня экзамена ничего так и не произошло.

— На всякий случай я записала в планшет имена всех, с кем общалась, — произнесла Кей и открыла блокнот на планшете, в котором она вела список всех групп и учеников, с которыми встречалась.

В основном это были второгодки. В списке не было как третьегодок, так и первогодок.

Что и следовало ожидать от ученика из Белой комнаты. Так просто он не позволит раскрыть себя.

— Кста-а-а-а-ати…

— Хм?

Неожиданно Кей приблизила свое лицо очень близко к моему и заглянула в глаза.

— Я тут кое-что услышала насчет той первогодки… Кажется, Киётака теперь действует вместе с ней, а?

— И откуда такая информация?

— Я спросила Ике-куна, и он в ту же секунду раскололся. Но не это сейчас важно.

Даже я, мало что смыслящий в любви, мог понять ее чувства, учитывая то, что я все это время находился наедине с ученицей с первого года обучения. Как не пытайся, объяснить существование обычного союза между парнем и девушкой в группе довольно сложно.

Я позволил Нанасе сопровождать меня, потому что не знал до конца ее роль в плане по моему исключению и связана ли она с Белой комнатой.

Подобного рода вещи никак не были связаны с Кей.

Почувствовав недовольство из-за беспочвенного обвинения, я крепко сжал руку Кей и придвинулся еще ближе к ней.

— Ты беспокоишься, что я провожу наедине время с другой девушкой?

— А? Б-беспокоюсь? С чего бы мне… Н-ну… Разумеется, у меня есть причины для беспокойства!

Кей попыталась скрыть факт тревоги, но в конечном счете честно призналась.

— Я вынужден работать с Нанасе, чтобы более успешно сдать специальный экзамен.

— …Правда?

— Да. И ни о каких чувствах между нами и речи быть не может.

— Верю. Просто, когда я услышала, что ты шляешься по острову в компании девушки… мне стало так неприятно на душе.

Хоть между мной и Нанасе ничего нет, беспокойство Кей было вполне оправданным. Никакие мои слова в данной ситуации не смогут улучшить ее настроение.

— Кей.

Когда я произнес ее имя, надувшая губы Кей недовольно взглянула на меня. Но в тот же момент я максимально сблизил свое лицо, соприкоснувшись губами.

Продлилось это меньше секунды. Но нежность губ человека противоположного пола, которую я ощутил впервые в жизни, превысила все мои ожидания.

— А… э-э-э-э? — глупо пискнула Кей. Она до сих пор не могла осознать, что только что с ней произошло.

Мне хотелось подольше насладиться нашей интимной обстановкой, но не стоит забывать, что мы в самом разгаре специального экзамена на необитаемом острове. В любой момент на нас может наткнуться какой-нибудь ученик.

— А-а-а… э-э… Т-ты… П-поцелуй? А-а-а?

— Ты доверяешь мне?

На мой вопрос Кей несколько раз кивнула головой, как безвольная кукла.

Терзающие мысли в голове Кей о том, что я провожу время наедине с другой девушкой, можно было перенаправить в другую сторону, создав новое яркое воспоминание.

— Пора возвращаться. Они могут что-то заподозрить, если два человека пропали на долгое время.

С этими словами я повел за собой Кей, до сих пор пребывающую в шоке, в лагерь.

Глава 5: Невидимый враг

В 05:00 утра, когда солнце поднималось над землей, а большинство учеников спало, меня разбудил странный звук снаружи палатки. Он был настолько тихим, что могло показаться, будто звенит в ушах.

Я вышел наружу, чтобы прислушаться и понять, не кажется ли мне. Но мои уши по-прежнему улавливали слабый звук.

Видимо, он разбудил не только меня. Через некоторое время Нанасе тоже высунула свое лицо из палатки.

— Ты тоже слышишь что-то?

— Да… какой-то очень тихий электронный звук.

Звенело где-то очень далеко от нас, поэтому звук можно было ошибочно принять за шум в ушах. На каждом планшете присутствовала функция установки будильника, но мелодия играла слишком долго.

— Не может быть. Неужели это сигнал тревоги?

— Возможно.

Нанасе быстро выскочила из палатки и, как я, начала внимательно прислушиваться. Никаких сомнений, звук был точно таким же, как и во время демонстрации Машимы-сенсея на брифинге.

Звук тихим эхом отдавался по округе. Вероятно, это потому, что источник находился глубоко в лесу.

— Звук не собирается прерываться.

Прошло больше минуты с тех пор, как мы с Нанасе внимательно прислушались. Два сигнала предупреждения звучат по пять секунд, а после автоматически прекращаются. Без сомнения, где-то вдалеке от нас звучал настоящий сигнал тревоги.

— Мне кажется, прошло больше пяти минут…

— В часах встроен GPS для отслеживания нашего местоположения. Уже скоро спасатели должны подоспеть.

Если кто-то не может отключить сигнал тревоги, значит, случилось что-то действительно страшное.

— А мы не можем сами отправиться на поиск пострадавших до того, как прибудет команда спасателей?

— Можем, но какой в этом смысл? Сейчас раннее утро, плохая видимость. Мы и сами можем попасть в чрезвычайную ситуацию.

— Тебе так нужен повод, чтобы прийти кому-то на помощь?

Взгляд Нанасе, пронзивший меня, был скорее удивленным, чем сердитым. На ее лице я увидел сильную решимость поспешить на помощь даже без меня.

— Ладно. Чем больше людей в подобной ситуации, тем лучше. Подожди немного, я разбужу Судо и остальных.

— Хорошо.

Следуя своим словам, я поочередно разбудил Судо, Ике и Хондо. С тремя сонными людьми мы направились к темному лесу, а я попутно объяснял ситуацию. Утренний сумрак никуда не делся, поэтому чтобы не растянуться и не упасть, необходимо было внимательно светить фонариком вокруг своих ног.

На наш отряд у нас было три фонарика: один у меня, один у Нанасе и один у группы Судо. Не так много света, как бы этого хотелось, но стоит сказать спасибо и на этом. Кроме фонариков мы взяли один планшет, чтобы отслеживать собственное местоположение.

— Тогда я беру лидерство на себя, — немного робко произнес Ике.

Ситуация сильно отличалась от обыденной, но Ике все равно выдвинул себя на должность лидера.

— Извини, но сейчас прошу тебя воздержаться от выставления собственной кандидатуры.

— А-э? Но почему?

— В условиях плохой видимости мы не можем поставить за главного ненадежного человека. В такой критический момент необходим тот, кто сохранит хладнокровие и сможет принять верное решение.

— Но разве среди нас я не самый опытный…

— Прошу тебя, Аянокоджи-семпай. В такой ситуации я могу идти беспрекословно только за тобой, — произнесла Нанасе, полностью игнорируя Ике. Она понимала, что сейчас нет времени на пустые споры.

— Фонарик есть только у меня, Нанасе и Ике. Судо и Хондо пойдут за Нанасе. Ике замкнет наш строй.

Оправдываться и искать поводы для отказа перед тремя одноклассниками будет выглядеть ужасно глупо, поэтому без лишних слов я отдал указания и первый двинулся вперед.

— Я? Ох, ладно, я не против… Но это нормально, что наш отряд возглавит Аянокоджи? — застыв на месте, спросил Ике. Похоже, он никак не мог переварить мысль, что главным стану я.

— Эй, не отставай. Уверен, Аянокоджи отлично справится с возложенными на него обязанностями, — произнес Судо и насильно потянул Ике за руку, — нужно передвигаться с особой осторожностью, чтобы не получить травму.

— Зачем вообще куда-то идти в такую рань? — пожаловался Хондо, потирая сонные глаза.

— Ничего странного в этом нет. Например, если зона переместится в случайный квадрат далеко от нас, нам может потребоваться сократить расстояние в короткий промежуток времени.

Школа позаботилась и составила расписание перемещения зон. Но в случае случайного выбора зон могло потребоваться дополнительное ночное или утреннее передвижение.

С каждым нашим шагом, сигнал тревоги все сильнее отдавался эхом в лесу.

И тогда…

— Если тут есть кто-то, ответьте!..

Когда сигнала тревоги стал очень громким, Судо закричал в его сторону, но в ответ не получил никакой реакции.

— Почему нам никто не отвечает… Тут ведь не замешаны призраки, правда? — с дрожью в голосе произнес Хондо на зловещий звук.

— Может, кто-то пострадал так серьезно, что даже не может говорить?

— Тогда ситуация приняла скверный оборот.

У нас не было другого выбора, кроме как лично проверить источник звука собственными глазами. Подавляя желание ускорить шаг, мы продолжили двигаться вглубь леса, освещая путь перед собой.

— Вам не кажется, что звук какой-то странный? — спросила Нанасе, идущая за мной.

— Странный? Ну да, в таком темном лесу сигнал тревоги звучит довольно зловеще…

— Нет, я про другое…

— Ты про сразу несколько источников звука? — спросил я, обернувшись назад.

На мои слова Нанасе энергично кивнула.

— Да. Поначалу я думала, что это эхо, вызванное густым лесом. Но теперь, когда мы совсем близко к сигналу тревоги, я поняла, что не права. Это не эхо, а сразу несколько источников звука.

Сигнал тревоги начинал звучать тогда, когда с учащимся случалось что-то серьезное. В своей голове я не мог представить, что должно случиться, чтобы зазвучало сразу несколько сигналов. В любом случае понимание ситуации не придет, пока мы лично не увидим все собственными глазами.

Непрекращающиеся ритмичные звуки раздавались с одного направления. Из-за несинхронного звучания складывалось ощущение, что сигнал тревоги отдается эхом по лесу.

— Страшно-то как… С нами точно все будет в порядке? — пожаловался Хондо, когда мы начали не торопясь спускаться по склону.

Где-то там внизу, у подножия склона, попали в беду два ученика. Неудивительно, что Хондо переживал за собственную безопасность.

Наконец мы сблизились настолько, что по ушам ударил невыносимо громкий сигнал тревоги. Мы остановились и начали освещать окрестность в поиске источника звука. Вскоре мой фонарик обнаружил чей-то лежащий силуэт.

— Быть того не может… Комия?! — вскрикнул Судо, первый установив личность лежащего.

Все верно, распростертый на земле силуэт принадлежал ученику класса 2-В, Комии.

— Э-эй, все будет хорошо… Держись, Комия!

Быть может потому, что он тоже член баскетбольного клуба, Судо моментально бросился к лежащему Комии.

— Семпай…

— Вижу.

Мы оказались правы. Сигнал тревоги звучал одновременно из нескольких часов.

Второй сигнал тревоги раздавался в пару метров от Комии. Там лежала ученица класса 2-В, Минори Киношита. Нанасе, казалось, на мгновение растерялась от странного зрелища, но все же подбежала к Киношите, лежащей чуть в стороне от Комии. Чтобы лучше разобраться в произошедшем, я начал осматривать окрестности. В одной группе с Комией и Киношитой должна быть Шинохара, но ее рюкзака поблизости я так и не увидел.

— Эй, Комия! Что с Шинохарой?!

— Не думаю, что Комия сможет ответить тебе…

Пока Судо и Ике разговаривали между собой, я отключил сигналы тревоги, и долгожданная тишина наконец-то вернулась в лес.

— Киношита-сан тоже не приходит в сознание. Если взглянуть на их ушибы и испачканную одежду… — начала Нанасе и выразительно уставилась на склон высотой в несколько метров.

На слова Нанасе Судо кивнул, подтверждая, что ему понятно, куда она клонит.

Кто-то из них поскользнулся и свалился с крутого склона, тогда как второй человек попытался помочь, но и с ним произошло то же самое...

С этим предположением я подошел к склону. Следы катящихся людей виднелись отчетливо. Значит, Комия и Киношита действительно пострадали на склоне.

При такой плохой видимости это не было чем-то удивительным. Почва на склоне достаточно рыхлая и влажная. Чтобы не покатиться вниз самому я внимательно светил фонариком вокруг ног.

Куда не ступи, на влажной земле в любом случае останутся следы, поэтому с помощью фонарика мне не составило большого труда обнаружить следы Комии и Киношиты. Помимо их следов, я нашел и другие. Они шли рядом, но потом резко развернулись назад.

Особой ясности моя находка не добавляла, но теперь точно известно, что помимо Комии и Киношиты, тут был кто-то еще.

Могут ли следы принадлежать Шинохаре? Вряд ли. Она не могла просто так развернуться и уйти. Даже если Шинохара намеревалась позвать кого-нибудь на помощь, прежде ей следовало проверить состояние членов своей группы.

Я решил сравнить следы на земле с отпечатком своей ноги и обнаружил, что они немного меньше. Длина моей стопы равнялась двадцати шести сантиметрам, тогда как эти были примерно на полтора-два сантиметра меньше. Не то чтобы эта обувь не могла принадлежать парню, но с большей вероятностью следы оставила какая-то девушка.

Внезапно у меня появилось странное ощущение слежки за собой. Я обернулся в сторону северо-запада, но перед моими глазами была все та же темнота густого леса. Возможно ли, что есть какая-то причина не приближаться к нам? В любом случае я решил на время отмахнуться от факта наблюдения и вернуться к Киношите.

Предположительно Киношита прошла некоторое расстояние, прежде чем успела потерять сознание. Но мое предположение не оправдалось, я не нашел никаких доказательств, что именно она бродила по месту происшествия.

Другими словами, следы оставил кто-то третий.

Как и у Комии, лицо Киношиты немного оцарапано, а одежда в грязи. Но на первый взгляд никаких серьезных травм не было.

— Сейчас самое важное дождаться прибытия учителей…

Вне зависимости от полученных травм, медицинского осмотра уже не избежать. Падение со склона с последующей потерей сознания ведет к серьезному медицинскому освидетельствованию, а далее – к дисквалификации. Вряд ли у них будет возможность придумать оправдание, когда они очнутся.

Если предположить, что где-то в таком же состоянии находится Шинохара, группа Комии полным составом прекращает участие в экзамене. Ни у кого из них нет карты «Страховка», поэтому единственное, что их ждет – исключение из школы.

— Шинохара?! — крикнул Ике в направление тускло освещенного леса.

Если Шинохара где-то поблизости, вполне естественно попытаться докричаться до нее. Но поспешные решения могут привести к новому несчастному случаю. В самый последний момент я успел перехватить Ике, который уже собирался бежать на поиски девушки.

— Успокойся. Без планшета в темноте ты легко заблудишься.

— Н-но ведь!..

— Я понимаю твое нетерпение. То, что она не откликнулась на твои крики, действительно выглядит странно.

— Д-да! Вот почему я обязан немедленно броситься на ее поиски!..

— Но разве мы не услышали бы сигнал тревоги, если бы с ней приключилась беда?

Ничего похожего на пронзительный звук тревоги в лесу больше не раздавалось.

— Да… наверное, ты прав…

— Вероятно, Шинохары нет поблизости. Вот почему я сомневаюсь, что она ранена.

— Но, может, она одна блуждает по лесу?..

Безусловно, его предположение также имело право на существование.

— У-ух!..

Внезапно, пока мы терзались догадками о произошедшем, до наших ушей донесся стон.

— Комия! Ты нас слышишь, Комия?

Реагируя на крики Судо, парень вцепился в его олимпийку. Похоже, он вернулся в сознание. Только потерпевший мог пролить свет на случившееся.

— О-ох… моя… нога!

Лицо Комии исказилось болью. Его левая нога, в отличие от правой, не двигалась.

— Твоя левая!.. — с тревогой заметил Судо.

Тем временем Нанасе внимательно осматривала Киношиту, чтобы подтвердить ее состояние.

— Как и у Комии-куна, нога Киношиты-сан в ужасном состоянии. В худшем случае, это может быть перелом.

Получается, они не только скатились вниз по склону, но и оба травмировали левую ногу. По-хорошему необходимо точно установить вид травмы, но сейчас это не самое важное.

— С сильным ушибом или переломом их отстранят от экзамена без всяких возражений.

На момент раннего утра четвертого дня экзамена ни одна из групп участников не выбыла из экзамена, а значит, группа Комии становилась первой. Даже несмотря на возможную безопасность Шинохары, ей будет сложно набрать большое количество очков в одиночку. Что более важно, мы до сих пор не знаем, где она может быть.

Может ли это быть случайным стечением обстоятельств?..

Пока не известно, но чувство, что кто-то наблюдает за нами с северо-западной стороны, не пропадало. Поначалу взгляд был слабым, даже немного нерешительным. Но пока я делал вид, что ничего не замечаю, взгляд становился более смелым и агрессивным. Он будто говорил, что я обязан заметить его.

Внезапно… Нанасе оставила все еще бессознательную Киношиту и подошла ко мне.

— Тебе не кажется, что происшествие выглядит странным?

Судо и остальные вряд ли заметили хоть что-то, но Нанасе права. В этом происшествии множество неясных моментов.

— Я думал об этом. Возможно, они были вовлечены в какой-то инцидент.

Ситуация до сих пор непонятна, но меня беспокоил факт, что у пострадавших одинаковые травмы.

— Комия, ты помнишь, как скатился со склона? — спросил я у пришедшего в сознание парня.

Дело не сдвинется с мертвой точкой, если не расспросить пострадавшего. Тем более скоро прибудет помощь от школы, а тогда точно не получится выслушать историю.

— Н-ничего не помню… Просто неожиданно почувствовал удар по икре… и уже в следующей момент я катился по склону…

Комия снова скривился от боли, когда попытался пошевелить левой ногой.

— Удар по икре?

— В-вроде бы. Простите… я плохо помню…

Я не мог обвинять Комию за то, что он смутно помнил момент падения.

— Киношита упала недалеко от тебя. Ты что-то об этом знаешь?

— Э-э-э… нет. Я ничего не знаю. Но почему… как… Киношита могла…

Если судить по реакции Комии, не похоже, что Киношита свалилась первой. Получается, она должна была видеть скатывающегося со склона Комию.

— Точно!.. Что с Сацуки? Она, как и мы, упала со склона?! — с гримасой боли на лице прокричал Комия.

Кажется, память понемногу возвращалась к нему. То, что Комия назвал Шинохару по имени, заставило Ике насупиться, но сейчас не время для мелких обид.

— Шинохары нигде нет. Она была с вами?

— До недавнего времени была!..

Комии было сложно общаться с нами. Возможно, это из-за сильной боли в левой ноге.

— Не перенапрягайся.

— Н-нет, я за Сацуки волнуюсь… Послушай, Судо, ты можешь помочь мне подняться?

— Могу. Только давай ты не будешь переусердствовать.

Аккуратно поддерживая верхнюю часть туловища Комии, Судо помог парню сесть.

— Где Шинохара, Комия?! — снова прокричал Ике.

Из всех людей его больше всего волновала судьба Шинохары. Понемногу его тревога начала передаваться и Комии.

— Я не знаю… Мы собирались… сократить дистанцию… — скривившись от боли, начал Комия, — Вот почему мы ждали… возвращения Сацуки…

— Хватит ходить вокруг да около! Где Шинохара?!

Комия помотал головой на обвинение о неспособности нормально сформулировать мысли и замолчал. Через какое-то время, полностью выстроив хронологию всех событий, он снова открыл рот:

— Я начну с самого начала. Вчера, несмотря на достаточно быстрый темп, нам дважды не удалось добраться вовремя до зоны назначения. Где-то в середине ночи мы посовещались и приняли решение ранним утром выдвинуться в путь, чтобы сократить дистанцию. Из-за утреннего сумрака мы передвигались медленно с особой осторожностью, но потом Сацуки сказала, что ей надо в туалет, поэтому мы с Киношитой отошли в сторону и принялись ее ждать. C ней был фонарик, который помог бы ей вернуться к нам…

Сейчас Комия говорил спокойнее, чем раньше. Но, несмотря на болезненную гримасу на лице, по нему было видно, что он переживает за Шинохару.

— …Ожидая возвращения Сацуки, мы с Киношитой смотрели на склон и общались. Тогда она предложила срезать по нему путь, но я подумал, что это не так просто сделать и…

— Почувствовал удар по икре? — перебила Нанасе.

На слова девушки Комия медленно кивнул.

— Я ощутил резкую боль… и в следующий момент понял, что качусь вниз по склону. Я удивился и на мгновение даже забыл о боли, но… На этом все… Когда я очнулся, передо мной были уже вы.

Человеческие конечности не самые совершенные вещи в мире. В любой момент времени спазм мышцы в ноге может вызвать резкую боль, из-за чего человек действительно свалиться со склона. Случись это с одним человеком, подобное предположение можно было бы в некоторой степени принять за правду. Но с Киношитой произошло ровно то же самое.

Увидев, как Комия упал вниз, она попыталась помочь и сама поскользнулась?.. Но тогда откуда неопознанные следы и чей-то невидимый пристальный взгляд, направленный в нашу сторону?

Пока я размышлял над ситуацией, сверху склона раздался шорох. Одновременно мы уставились наверх, направив туда наши фонарики, но ничего не увидели.

Звук был очень слабым. Будто копошился какой-то мелкий грызун…

— Шинохара?! — закричал Ике.

К этому времени он успел немного успокоиться, но, когда услышал непонятное шуршание, моментально перешел в сильное возбуждение и помчался в сторону склона.

— Эй, Канджи! Подожди нас, это может быть опасно! — закричал Судо. Его голос эхом отдался по темному лесу.

— Семпай, сейчас очень опасно отпускать Ике-семпая одного!

— Знаю. Возьми планшет и жди меня здесь.

Ситуация действительно была такой, что требовала спешки, но Ике уже предпринял опасные первые шаги по подъему на склон. Малейшая задержка может привести к новому несчастному случаю.

— Семпай, но ведь без планшета могут возникнуть проблемы?

— Планшет помешает мне подняться по склону.

Для поднятия по склону планшет может стать помехой. Кроме того, нельзя исключать факта, что я могу случайно его выронить и сломать. Лучше оставить планшет Нанасе, чтобы в случае беды она смогла отыскать нас.

Я незамедлительно кинулся вслед за Ике. Он, ничего не видя вокруг себя, поднимался по склону, используя обе руки. Попытки остановить его так же опасны, как наблюдение за разгорающимся огнем, поэтому я решил обогнать его.

— А-Аянокоджи? — удивленно воскликнул Ике.

Он даже не предполагал, что кто-то попытается обогнать его. Вот почему на мгновение от удивления он разжал пальцы и почти соскользнул вниз, если бы я вовремя не ухватился за рукава олимпийки и не потянул его вверх.

— О-ох?!

— Просто успокойся и молча следуй за мной. В противном случае я спущу тебя обратно вниз.

— …П-понял. Хорошо, я молча последую за тобой. Только не спускай меня вниз… Аянокоджи…

На его ответ я кивнул и продолжил подъем по склону.

Видимость по-прежнему была неважной, но первые лучи солнца начали немного освещать наш путь.

Потребовалось какое-то время, чтобы взобраться на склон. Мы очутились на узкой тропинке, где не так давно Комия и его подруга соскользнули вниз. Опершись обеими руками о землю, Ике тяжело дышал, но не переставал вертеть головой во все стороны. На первый взгляд здесь никого не было.

— Шинохара-а!!! — закричал изо всех сил Ике, надеясь, что в этот раз его голос достигнет нужной цели.

Мы оказались на перепутье двух узких тропинок, с которых можно было легко соскользнуть вниз. Здесь же я нашел рюкзаки Шинохары, Комии и Киношиты. Их вещи в полном порядке, следов вандализма я не заметил.

Вероятно, именно в этом месте Шинохаре захотелось в туалет, и она оставила свой рюкзак. Я мог спокойно представить в своей голове, как Комия и Киношита в ожидании возвращения Шинохары смотрели на склон и обсуждали возможность спуска с него.

— Дерьмо! — в сердцах воскликнул Ике и ударил кулаком о землю.

— …И-Ике?

Именно в этот момент к нашему удивлению, из кустов выползла Шинохара.

— Шинохара? Шинохара-а! — закричал Ике и побежал к ней, запинаясь об собственные ноги.

Расстроенная Шинохара бросилась на его грудь и зарыдала.

— Ты все это время была здесь?

— Д-да…

— Тогда почему ты не откликалась на мои крики! Я так переживал за тебя!

— П-потому что…

Губы Шинохары сильно задрожали от нехороших воспоминаний. Она взглянула на перекошенное от множества эмоций лицо Ике и спросила:

— К-Комия-кун и Киношита-сан. Что с ними?!

— Они сильно пострадали от падения со склона. Что, черт возьми, с вами случилось?

Комия и Киношита свалились вниз со склона. Шинохара должна была в отчаянии броситься к ним на помощь. Это не нормально, что все это время она пряталась в кустах.

Узнав, что члены ее группы серьезно ранены, Шинохара дрожащим голосом призналась:

— Я-я не могла пошевелиться… Мне было так страшно, так страшно… Я… видела…

— Видела? Что именно?

— …Я-я видела, как кто-то столкнул Комию-куна и Киношиту-сан вниз…

Другими словами, падение Комии и Киношиты не было случайностью.

— Кто? Кто это сделал?

— Н-не знаю я, не знаю!.. Зачем вообще делать что-то подобное?! — зарыдала еще сильнее Шинохара.

Значит, Шинохара боялась, что ее постигнет та же участь, и спряталась в кустах. Тогда не удивительно, что она не бросилась на помощь и не отвечала на крики Ике.

Пока нет никаких доказательств, но злоумышленником мог быть как ученик, так и незнакомый нам ранее человек. Но стоит заметить, что подобраться к человеку сзади незамеченным довольно сложно.

В темноте просто невозможно нормально передвигаться без фонаря, но в таком случае Комия и Киношита должны были заметить свет.

— Может, ты кого-то видела прошлой ночью или сегодняшним утром? Если да, то злоумышленник, возможно, кто-то из них.

Я решил взять инициативу на себя и начал расспрашивать Шинохару.

— Это было где-то вечером, в половину девятого, когда уже стемнело… Да, мы наткнулись на группу… первогодок, разбивших лагерь, — произнесла Шинохара и показала рукой на север.

— Знаешь кого-нибудь из них?

— Извини, но я слабо знакома с первогодками. Там была группа из трех девушек и одного парня.

Сама по себе эта информация мало на что годилась. И все же, если именно они напали на Комию и остальных, необходимо срочно найти злоумышленников.

— Ладно, давай спустимся вниз, к Судо и остальным. Уверен, скоро должны подойти учителя.

— Х-хорошо.

Для Шинохары и Ике спуск по склону мог быть опасным, поэтому было решено пойти в обход.

(от лица Нанасе)

Прошло уже около пяти минут с тех пор, как Аянокоджи-семпай последовал за Ике-семпаем вверх по склону.

Я аккуратно уложила Киношиту-семпай обратно на землю, поднялась на ноги и спокойно посмотрела в сторону густого леса позади себя.

— Эй, что-то случилось?

К моему сожалению, я не могла ответить на вопрос Судо-семпая, который очевидно относился ко мне с подозрением.

Отчетливая враждебная аура. Все это время кто-то, не выдавая свое присутствие, наблюдал за нами.

В воздухе ощущалось смутное напряжение, но не в той степени, чтобы обычные люди смогли бы заметить это.

С каких пор я почуяла слежку? Почти сразу же, как Аянокоджи-семпай бросился наверх по склону. Внезапно для себя я ощутила терпкое, пронизывающее воздух, чувство неприязни.

Мне не известны мотивы того человека. Но позволять себе стоять в стороне я не могла.

Я аккуратно положила планшет на землю и сделала глубокий вдох. Почувствовал ли тот человек, что его раскрыли, или нет, но никакой реакции с той стороны не последовало.

Быть может, он уверен в собственной скорости, но и я неплоха.

— Судо-семпай… Позаботьтесь о пострадавших!

— А? Э, а ты куда?

Я на сто процентов была уверена в слежке за нами. Вот почему я не стала колебаться и бросилась в сторону источника враждебной ауры.

Несомненно, тот человек попытается скрыться от меня, но мне хватит сил догнать любого. А когда я его догоню, то заставлю выложить всю правду.

Между нами метров десять-двадцать, не более. Утреннее солнце уже вышло из-за горизонта и начало понемногу освещать лес. Невзирая на все возможные препятствие на пути, я была уверена в одном – у меня не займет много времени, чтобы догнать его.

Только вот…

— Быстрый!..

Незнакомец лишь на мгновение замешкался, когда зацепился рукавом олимпийки о куст, но он быстро вырвался и побежал вперед. Ловко маневрируя между деревьями, он убегал от меня, скрывая свой истинный облик.

Даже вся моя скорость не помогла сократить расстояние. Разрыв между нами увеличивался, а не сокращался.

— Черт!

Я даже представить себе не могла, насколько сильно моя скорость ниже, чем у того человека. Незнакомец умело петлял, выбирая самые короткие маршруты для обхода преград.

Откуда у него такие знания об окружающей местности?

Как бы я не старалась, у меня не выходило догнать его.

— Подожди! Давай просто поговорим! — окликнула я человека, но тот даже не собирался останавливаться и продолжал убегать с прежней скоростью.

Он явно слышал, но проигнорировал мои слова. Этим поступком он навлек на себя еще больше подозрений.

— Ты сбегаешь, потому что тяжело ранил тех двоих?!

[[image:/storage/reader-images/846a041bf2777f3ee26af70dd5f62f26eef78ec9.webp]]

Я решила действовать агрессивно и попыталась ошарашить незнакомца провокационном вопросом. Небольшое замешательство помогло бы мне догнать его.

Впрочем, вместо того чтобы встать в ступор, незнакомец прибавил ходу.

Мне казалось, в этой школе я усерднее всех тренировалась на занятиях физкультуры. Расстояние между мной и незнакомцем постоянно увеличивалось, а не сокращалось. Причем в некоторых областях леса это было более заметно, что лишний раз говорило о превосходстве того человека.

Ловко обегая все препятствия на пути, он будто дразнил меня, что я ни за что не смогу догнать его. Тем не менее я решила не сдаваться. Если я проигрываю в скорости… Тогда одержу победу выносливостью. Я решила для себя до последнего бежать за незнакомцем, но неожиданный порыв ветра взъерошил его волосы, и они оказались в поле моего зрения.

— Что?!

Этот характерный цвет волос, прическа. Все это мне знакомо.

— Дерьмо!..

Погоня закончилась для меня, когда я споткнулась о корни.

— Ха-а… Ха-а-а!

Внезапное открытие настолько ошеломило меня, что я забыла про осторожность.

Накопившаяся усталость нахлынула на меня и сбила мое дыхание.

— Ха-а-а, ха-а-а… Ха-а-а-а-а…

Закрыв глаза, я начала глубоко дышать, чтобы восстановить дыхание и успокоить учащенное сердцебиение.

Мне не удалось полностью разглядеть облик человека, но без всяких сомнений…

— Не может быть, неужели этот человек виноват в случившемся с Комией-семпаем и Киношитой-семпай?.. Но зачем?..

Мой взгляд некоторое время блуждал, ища спину человека, исчезнувшего в глубинах леса.

(возвращаемся к основной истории)

На обходной путь у нас с Шинохарой ушло около пятнадцати минут. По дороге, когда мы наткнулись на тропинку, ведущую к подножию склону, на нашем пути встретилась Нанасе, стоявшая в полном одиночестве.

— Нанасе? А ты что тут делаешь?

Мы довольно далеки от того места, где остались пострадавшие и группа Судо.

— Да вот… Аянокоджи-семпай, вас долго не было, вот я и вышла на поиски… — ответила Нанасе.

Несмотря на ровный голос, ее лоб блестел от пота. Она постоянно бегала взглядом из стороны в сторону и выглядела так, будто обежала весь лес.

— Ты кого-то ищешь?

— Нет, не бери в голову, — отозвалась Нанасе, продолжая смотреть в одну точку с серьезным выражением лица.

Через какое-то время Нанасе все же отвлеклась и перевела взгляд на Шинохару.

— Я рада, что вам удалось найти Шинохару-семпай в целости и сохранности.

Нанасе оглядела с головы до пят Шинохару, которую вел за руку Ике, и облегченно вздохнула, будто ей действительно стало легче.

Вместе с Нанасе и Ике с Шинохарой, которые держались от нас немного поодаль, мы продолжили свое возвращение к группе Судо.

— Судо-семпай там! — уверенно заявила Нанасе.

Видимо, она узнала знакомые места и повела нас к Судо.

Я решил ничего не скрывать и поведал Нанасе все, что услышал от Шинохары: о том, что она пряталась в кустах в страхе быть обнаруженной тем, кто намеренно столкнул Комию и Киношиту со склона, а также о том, что даже пол злоумышленника ей распознать не удалось.

Кроме того, я не скрыл мелочь, которая на самом деле может оказаться очень важной информацией:

— Шинохара вспомнила, что прошлой ночью они проходили мимо группы первогодок.

— Первогодок?

— Да. Они разбили лагерь поблизости от места происшествия. Не факт, что виновник среди них, но все равно это выглядит подозрительно.

— Согласна. А среди тех первогодок она никого не узнала? Если узнала, то мы можем встретиться с ними и получить какую-нибудь подсказку.

Даже находясь в одной зоне, сложно будет найти их в таком густом лесу. Конечно, поискать можно, но с большой вероятностью они уже ушли в направлении будущей зоны. Лучше сильно не надеяться и принять мысль, что их уже нет в этой области.

Но мысль, что в случившемся может быть замешан первогодка, не оставила меня равнодушным. Вполне возможно, что за инцидентом мог стоять ученик из Белой комнаты. Его умений должно вполне хватать, чтобы столкнуть людей со склона без всяких трудностей.

— Семпай… мне кажется странным факт, что Комия-семпай не увидел и не почувствовал приближения человека, причинившего ему вред, — сказала Нанасе, хранившая молчание некоторое время.

— Ага. Даже общаясь с Киношитой, он должен был увидеть хоть что-то.

Не обязательно знать первогодок в лицо, чтобы понять, кто напал на тебя. Но воспоминания Комии крайне запутанны. Он даже не уверен в том, что на него напали.

Действительно ли в инциденте замешана третья сторона?

Или все-таки они получили серьезную травму из-за несчастного случая? Но, даже если в то время в лесу было намного темнее, в руках у них был фонарик.

— Аянокоджи-семпай, а ты бы смог незаметно подобраться к Комии-семпаю и Киношите-семпай со спины и столкнуть их со склона?

— Я? Глупости не неси.

Поступок, упомянутый Нанасе, грязный, но отнюдь не невозможный.

Комия вспомнил, что почувствовал боль в икре. Если бесшумно подобраться сзади и пнуть по тому месту, человек свалится со склона, даже не успев оглянуться.

— Знаешь… Если бы я решила напасть на Комию-семпая… не думаю, что раннее утро помешало бы мне осуществить задуманное. Но, конечно, я осознаю всю серьезность поступка, — заключила Нанасе.

Другими словами, она не считает произошедшее за несчастный случай или то, что Шинохаре все это показалось. Но если этот злоумышленник действительно существует, то какой смысл он вложил в это нападение?

Может, это что-то вроде предупреждения? Что-то сомнительно, риски слишком велики. Или же наоборот, он решил показать, что готов пойти на риск?

А может, все вышло спонтанно, и он был вынужден сделать это?

Так много предположений и все звучат не очень правдоподобно. Можно также гадать, является ли этот человек тем самым учеником из Белой комнаты, или вовсе подвергнуть сомнению существование злоумышленника.

— Я никак не могу понять причину нападения.

Нанасе пришла к тому же выводу, что и я.

В чем причина этого нападения? Тяжелый вопрос, к ответу на который также трудно дойти.

Прошло совсем немного времени, и мы вернулись к Судо и остальным. Однако ситуация никак не изменилась.

— Интересно, когда прибудут учителя?

Потребуется какое-то время, чтобы добраться до северо-восточной части острова на лайнере или вертолете. Но прошло уже тридцать минут с сигнала тревоги, а от учителей до сих пор ни слуху, ни духу.

— Ой-ой… А что здесь случилось?

В поле нашего зрения начали появляться и другие учащиеся. К нам пришла группа первогодок, состоящая из Аюми Мицуи из класса 1-А, Мицуки Догами из класса 1-В, Сакурако Цубаки из класса 1-С и Микито Такасигэ из класса 1-D. При виде них мы с Нанасе быстро переглянулись. Группа первогодок из трех девушек и одного парня очень сильно подходила под описание Шинохары.

Ике также с настороженностью взглянул на первогодок. Он помнил, что рассказывала Шинохара.

— Небольшое происшествие. Ученики поскользнулись на склоне и получили травмы.

На наше объяснение, первогодки обменялись взглядами.

— Наш лагерь разбит неподалеку. Рано утром мы услышали чьи-то крики, а после них громкий звук сигнала тревоги. Вот почему мы решили на всякий случай узнать о произошедшем, как только станет немного светлее.

Пронзительный сигнал тревоги. Интересно, сколько людей в округе услышали его?

— А что с пострадавшими? Они сильно травмировались? — взяла на себя инициативу в разговоре Догами, пока Микито отмалчивался в стороне.

Пока мы обменивались фразами, Цубаки спокойно стояла в стороне. Окруженная со всех сторон семпаями, она сохранила хладнокровие, даже когда увидела травмированных людей.

— На первый взгляд они травмировались достаточно серьезно, но мы не врачи и не можем точно утверждать это. Остается только ждать помощи от школы.

Спустя целых тридцать минут после встречи с первогодками появились и учителя. Прошел примерно час с того момента, как сигнал тревоги начал звучать.

Отряд помощи от школы из пяти человек состоял из Сакагами-сенсея, классного руководителя класса 2-В, Чабаширы-сенсей, нашего классного руководителя, и трех медработников – всего сюда подоспело пять человек.

— Итак, попрошу рассказать подробно о случившемся, — первым открыл рот Сакагами-сенсей, когда подошел к Комии и по-прежнему бессознательной Киношите.

Вокруг них мгновенно столпились все присутствующие. Я воспользовался моментом и отошел в сторону, чтобы переговорить с Чабаширой-сенсей, которая уже давно поглядывала на меня.

— На первый взгляд Комия и Киношита не смогут продолжить участвовать на экзамене.

— Да. Я сразу подумала об их выбывании с экзамена.

Чабашира-сенсей тяжело вздохнула. В группе Комии состояла ученица из ее класса.

— Несчастный случай?

— Думаю, вы узнаете подробности прямо сейчас.

После того как пострадавшим ученикам оказали первую медицинскую помощь, Сакагами-сенсей обратился к Шинохаре с целью разъяснения ситуации. Но та при виде травмированных членов группы никак не могла перестать плакать.

— Может, перестанешь плакать? Твои слезы не помогут прояснить ситуацию, — резким тоном произнес Сакагами-сенсей.

Именно тогда решил вмешаться Ике:

— Можно я? Чуть ранее Шинохара мне обо всем рассказала.

Видимо, он собирался взять роль свидетеля на себя.

— …Хорошо. Рассказывай.

— Шинохара говорила, что членов ее группы столкнули со склона.

Хоть место происшествия и располагалось у подножия склона, обвинение звучало крайне невероятным.

— Столкнули?.. Звучит как серьезное нарушение правил.

— Тогда ведь их не отстранят от экзамена?

— Конечно, если она говорит правду.

— Шинохара не лжет!

— А какие-нибудь доказательства этому есть?

Одна фраза перечеркнула все слова Ике и Шинохары.

— Т-так ведь мы не в здании школы. Тут нет никаких камер!

— В этом случае можно было хотя бы лицо рассмотреть, разве нет?

— Ну…

— Итак, Шинохара-сан. Ты можешь ответить на мой вопрос без слез?

Единственные свидетельства, которые сейчас известны нам – это слова Шинохары, члена той же группы.

Пытаться ссылаться на следы на земле бесполезно, множество учеников уже вытоптало место происшествия.

— Б-было темно и…

— Темно? Настолько, что ты не смогла разглядеть лица?

Когда Шинохара закивала головой, Сакагами-сенсей тяжело вздохнул.

— Значит, ты точно видела злоумышленника, столкнувшего людей со склона, но из-за темноты не смогла разглядеть его лицо… Какая удобная отмазка, ты так не считаешь?

Для прояснения правды, Сакагами-сенсей подошел еще ближе к Шинохаре, но та по-прежнему заливалась слезами. Она не могла нормально отвечать на вопросы, поэтому только кивала или качала головой.

— Шинохара говорит правду!

— Ты ее одноклассник. Само собой, ты будешь поддерживать ее.

— Почему вы не хотите верить ей?

— Потому что Шинохара-сан заявила о серьезном нарушении правил, но просто слова не могут являться доказательствами.

— Но ведь!.. Что тогда произойдет с Комией и Киношитой?

— Я не вижу для них другого развития ситуации, кроме как отстранение с экзамена. Как их классный руководитель я крайне не заинтересован в этом, но с такими травмами они не смогут продолжать участие.

Возможно, Сакагами-сенсей и не пытался изначально строить из себя злодея. Однако Комия и Киношита действительно серьезно травмировали ноги – настолько, что вылечить их за пару дней не удастся.

— Сейчас ситуация такова: поскольку никаких доказательств представлено не было, значит, эти показания – лишь ложь, чтобы скрыть факт несчастного случая.

— Да вы с ума сошли! Вы хоть понимаете, что за чушь несете? — сорвался Ике, приобняв за плечи Шинохару. Его холодный взгляд пронизывал Сакагами-сенсея.

— Только в этот раз я пропущу мимо ушей грубые слова в свой адрес. Ты меня понял?

[[image:/storage/reader-images/eb1bb65454338bbcef2cd7c9c9e16d5bfe3d37ae.webp]]

— Тц!..

Ике прикусил нижнюю губу, понимая, что сказал лишнего. За свои слова он мог получить наказание. Но Сакагами-сенсей с тенью жалости продолжал смотреть на Ике и Шинохару и простил его.

— Думаю, вы и так в курсе дела, Чабашира-сенсей.

На мои слова Чабашира-сенсей размеренно кивнула.

— Мы выдвинулись по координатам GPS Комии и Киношиты. Сигнал тревоги Комии раздался в 4:56:24 утра. Через семь секунд сигнал тревоги прозвучал из часов Киношиты. Рядом с ними мы запеленговали только сигнал GPS Шинохары, — разъяснила она, смотря в экран планшета.

Если эта информация доступна Чабашире-сенсей, то и Сакагами-сенсей про нее знает.

Получается, с самого начала они придерживались версии о несчастном случае. Ведь на месте происшествия не было засечено GPS предполагаемого «злоумышленника». Без веских доказательств слова Шинохары для них всего лишь ложь, которая должна была помочь спасти от выбывания с экзамена членов ее группы.

— После сигнала тревоги на место происшествия выдвинулось пятеро учеников, среди которых был ты, Аянокоджи. Чуть позже к вам подошла группа из четверых первогодок. И в самом конце подоспели уже мы.

В ее планшете не было информации о том, что кто-то еще, кроме нас, приближался к пострадавшим. А значит, версия с несчастным случаем остается единственно верной.

Но что насчет версии, что предполагаемый нападавший не ученик?..

Учителя не носят наручных часов с GPS трекером, поэтому их местоположение не фиксируется системой.

Хотя… с другой стороны подобная версия звучала слишком неправдоподобно.

В моей голове появилась еще одна версия о заранее установленной ловушке, но я был уверен, что учителя не поймут меня.

— Чабашира-сенсей, как только вы завершите свои дела здесь, то дальше вернетесь в стартовую зону с пострадавшими?

— Да. На лайнере мы начнем осмотр травм.

— Тогда у меня к вам будет одна просьба. Я хочу, чтобы вы кое-что проверили. Только пускай это останется нашим секретом.

Когда я шепотом обратился к Чабашире-сенсей, та поначалу удивленно посмотрела на меня, но после согласно кивнула.

Тем не менее факт остается фактом, Комия и Киношита выбывают с экзамена. От полной дисквалификации их спасла единственная уцелевшая Шинохара.

Выживание в одиночку. С сегодняшнего дня Шинохаре придется сражаться одной, но это далеко не та борьба, с которой она сможет справиться сама.

— Все кончено… мне конец… я осталась одна!..

Шинохара в слезах рухнула на колени, а Ике, стоявший рядом, не мог заговорить с ней. Будучи ошеломленным, он просто не знал, что делать.

Но не я один наблюдал за ним со стороны. Комия, которого вот-вот унесут на носилках, тоже смотрел на него.

— Ике… подойди ко мне, пожалуйста.

— Ч-чего тебе?

Комия попросил Ике подойти на расстояние, где он смог бы дотянуться до него. И тогда, превозмогая боль, он обернул свою руку вокруг шеи Ике и силой приблизил его лицо к себе.

— Будь мужчиной, — коротко бросил Комия и снова лег на носилки.

На этом специальном экзамене, проводимом на необитаемом острове, Комия собирался признаться Шинохаре в любви.

Но что-то до сего момента ему помешало это сделать. Возможно, Шинохара в какой-то момент даже попросила у него совета насчет Ике.

В таком случае он должен был понять, что Ике небезразличен ей. Поэтому этой короткой фразой он решил доверить Шинохару, которую пообещал защищать собственными руками, своему сопернику по любви – Ике.

— Держу пари, это далось ему тяжело… — пробормотал Судо, понимая, о чем думал Комия.

Личностный рост показывали не только мои одноклассники: помимо Судо, изменился также и Комия.

В разговор включилась Нанасе, предложив идею по преодолению сложной ситуации:

— Можно попробовать остановиться в стартовой зоне с минимальным количеством вещей. Конечно, получать очки за прибытие в зону станет невозможным, но зато можно продолжить участвовать на экзамене.

Безусловно, это была лучшая стратегия для Шинохары, оставшейся одной в своей группе, которая не будет окончательно дисквалифицирована с экзамена.

— Шинохара, на кону твое исключение из школы… что ты собираешься делать? Не каждый сможет выжить на необитаемом острове в одиночку.

— Д-да…

— Тогда, как и предложила Нанасе, тебе лучше провести оставшееся время в порту. Ты даже сможешь заработать какие-нибудь очки, если будешь принимать участие в заданиях, расположенных в зонах вокруг него.

Наше предложение в какой-то степени жестоко, но, как и сказано ранее, для Шинохары это лучший выбор. Одной ей никак не выжить. У нее быстро закончатся силы и провиант, и она покинет экзамен.

В порту же она может безопасно отсидеться и, благодаря помощи других групп, что захотят помочь ей, дождаться окончания экзамена. Этот вариант гораздо лучше, чем сразу сдаться и позволить исключить себя из школы.

Видимо, это поняла и Шинохара. Вытирая слезы, она медленно кивнула нам.

— От тебя требуется только благополучно добраться до стартовой зоны.

— Да… я все поняла.

Школа не имеет право помогать ученикам, поэтому Шинохаре придется самой дойти до стартовой зоны. Когда девушка потянулась за своим рюкзаком, Ике моментально схватил ее за руку.

— …Что?

— В смысле «что»?.. Ты просто хочешь взять и вернуться в стартовую зону?

— Ничего не поделать. Комии-куна и Киношиты-сан больше нет… Я не смогу выжить на необитаемом острове в одиночку.

— Но ведь…

— Скорее всего, меня все равно исключат из школы, поэтому просто оставь меня в покое, — произнесла Шинохара, вырывая свою руку из хватки Ике.

Она уже собиралась отправиться в дорогу…

— …

…когда неожиданно Ике громко заскрежетал зубами.

В обычной ситуации он просто позволил бы ей уйти. Но сейчас, ранее сказанные слова Комии, подталкивали его вперед.

— Я… я что-нибудь придумаю! — закричал в спину Шинохаре Ике.

— Хватит. Ты ничего не сможешь изменить, — ответила Шинохара, не останавливаясь ни на мгновение.

— Ты ошибаешься! — прокричал Ике, хватая ее за руку. Он понял, что, стоя на одном месте ему не остановить ее.

— Отпусти меня…

— Даже не подумаю. Я не позволю тебе просто так покинуть школу.

— Что с тобой не так? Мое положение совсем тебя не касается. Наоборот, если меня исключат из школы, твои шансы благополучно сдать экзамен только увеличатся… Ты должен радоваться.

— Радоваться?.. Шутишь что ли, чему тут радоваться?!

— Это…

— Если тебя исключат из школы, наш класс потеряет классные очки… Вот почему я не могу не вмешаться. Я протягиваю тебе руку помощи, чтобы предотвратить это!

— Ты прав, но… Ике, разве я не стану обузой для твоей группы? Я не хочу мешать Судо-куну и твоим друзьям.

— Но ведь…

— Ике, просто забудь про меня. Рано или поздно я все-равно покину школу, — с нотками истерии рассмеялась Шинохара и помахала рукой, — Тем более пока еще я не сдалась. Ике, давай постараемся вместе дойти до конца.

Своими словами Шинохара дала понять, что ей не нужна помощь Ике.

— П-подожди…

Бравый запал Ике исчезал на глазах. Ему никак не удавалось заставить Шинохару остаться с ним.

— Канджи, — неожиданно произнес Судо. С широкой ухмылкой на лице, он ударил себя по груди кулаком.

Получив поддержку от лучшего друга, Ике сделал шаг вперед.

— Подожди… Подожди, Шинохара… Я… я… это, ну…

Ике отчаянно пытался высказаться, но нужные слова не слетали с его уст. Он открывал и закрывал рот, но ничего не получалось.

Всего шажок. Но в то же время он был огромен.

Ни я, ни Судо, ни Нанасе не были ему помощниками в этом деле.

Роль сделать тот самый шаг принадлежит ему и только ему.

И единственный способ сделать это – подавить страх в своем сердце…

— Я же сказал подожди!

— Ч-чего так кричать-то? Слышу я тебя… тебе нужно что-то еще?

— Да! Это очень важно! Я не хочу, чтобы ты покидала школу, поэтому всеми силами помогу тебе!

Момент признания любви… провален снова.

Тем не менее его друзья прекрасно осознавали, что он вложил в эти слова все свои чувства.

— Если ты решишь присоединиться к нам, то это станет стратегическим слиянием. Я верно говорю, Рётаро?

— О, ага.

Поддерживая Ике, Судо и Хондо позвали Шинохару к себе.

— А?.. Ты что, совсем глупый? Почему ты не хочешь оставить меня в покое… — спросила Шинохара, когда Ике подбежал к ней и снова схватил ее за руку. Он разделял твердую решимость не отпускать ее.

Наблюдая со стороны, вечно невозмутимая Чабашира-сенсей слегка улыбнулась. Она решила, что теперь все в порядке, поэтому покинула лес вслед за Сакагами-сенсеем и остальными.

Тем не менее ситуация далека от того, чтобы смотреть на нее в позитивном ключе. Ведь спасти Шинохару на самом деле не так просто.

— Чтобы Шинохара смогла спастись, ей необходимо присоединиться к малой группе с максимальным количеством участников, — произнес я, наблюдая за группой Судо и Шинохарой.

Неизвестно, получится ли им троим спасти одиночку.

— Разве неправильно положиться на одноклассников в трудный момент?

— Это так, но по правилам специального экзамена, возможность разблокировать максимальное количество членов группы крайне ограничена. Вы и правда хотите с радостью принять Шинохару-семпай, два члена группы которой уже покинули экзамен? Слияние определенно снизит количество набранных вами очков. Лучшим выбором для всех нас будет продолжать в старом темпе набирать очки и не пытаться формировать большие группы. Разве на этом экзамене мы не должны постоянно передвигаться в назначенные зоны, а в свободное время спешить выполнять задания для набора дополнительных очков?

Другими словами, Нанасе рекомендовала отказаться от идеи слияния с Шинохарой и позволить ей самой набирать очки.

— Но в таком случае Шинохаре можно и не надеяться на высокое положение в рейтинге. Только настоящее чудо сможет спасти ее от исключения из школы!

— Слушай, Аянокоджи, а нет другого способа слиться с группой? — попросил меня Судо найти другой способ разрешить нелегкую ситуацию.

— У меня есть один план, который с большой вероятностью можно осуществить.

— Д-да? Тогда не томи, говори!

На мгновение я задумался о том, следует ли мне рассказывать его. Мой план определенно сможет принести надежду в такой отчаянной ситуации, но с другой стороны под сомнение попадет мотивация спасать Шинохару.

Трудно сказать, что лучше. На этом специальном экзамене для Ике и остальных очень важно бороться с сильным чувством напряжения до самого конца.

Но прежде чем осуществить план необходима кое-какая подготовительная работа. С этой целью я направился к своим вещам, попутно сказав Нанасе следовать за мной.

— Эй, Аянокоджи! В чем заключается твой план?

— Наша цель сейчас состоит в защите Шинохары, важность которой для Ике неоспорима. В таком случае Ике должен взять главную роль на себя и попытаться набрать столько очков, сколько сможет. В дальнейшем, если нам, конечно, представится такой шанс, следующим шагом станет увеличение максимального количества людей в группе.

— Что именно ты хочешь сделать?

— Я собираюсь начать готовиться к худшему.

И из-за этого у меня просто нет времени, чтобы оставаться в этом месте и проводить его рядом с Ике.

— Однако, как и было сказано ранее, даже в этой ситуации я не могу дать гарантии. Кроме того, существует вероятность, что другие наши одноклассники попадут в пятерку нижних групп по той же причине… А тогда нам придется проводить отсев учеников, которых стоит спасать.

Я заранее сообщил, что, возможно, в ближайшем будущем придется оставить Шинохару за бортом.

На этом специальном экзамене пятерка нижних групп в любом случае будет наказана штрафом в виде исключения из школы, поэтому неизбежно будут те, кого не удастся спасти.

— Не забывай про это, Ике.

— …Хорошо, не буду.

Примерно через два с половиной часа суматохи мы вместе с Шинохарой вернулись в наш лагерь. К этому времени группа Кей, расположившаяся ночью рядом с нами, уже отправилась в направлении назначенной зоны. Помимо своих вещей, Ике и Судо пришлось тащить рюкзаки, оставленные Комией и Киношитой.

— Судо, пожалуйста, позаботься об Ике. Ты единственный, кто сможет охладить его горячую голову.

— К-конечно, оставь это на меня.

Поскольку первое перемещение зоны уже случилось, мы начали готовиться к дороге.

— Вроде бы ты утром потратила много физических сил.

— Не волнуйся, семпай. У меня осталось достаточно сил, чтобы не отставать от тебя.

Сегодня четвертый экзаменационный день на необитаемом острове, а значит, список десяти лучших и худших групп объявят совсем скоро. Кроме того, с сегодняшнего дня снимается запрет на формирование больших групп. Можно заранее представить, какой ажиотаж поднимут задания, содержащие дополнительную награду на открытие слотов в группах.

Но для начала неплохо бы узнать местоположение назначенной зоны. В первый раз за сегодня зона переместилась чуть севернее, в клетку G3.

Однако с появления зоны прошло уже тридцать минут, так что получить награду за прибытие будет трудновато – путь до G3 займет около часа.

Сначала я решил ознакомиться с рейтингами, которые так сильно волновали меня.

Познакомиться с десяткой лучших групп полезно, но самое важное сейчас узнать пятерку нижних групп. Ведь именно им грозит штраф в виде исключения из школы. Не говоря и слова, Нанасе тоже уставилась в мой планшет. Десять нижних групп выстроились друг за другом. Помимо общего количества очков, школа предоставила полную детализацию, где и как они были заработаны.

— Это…

Семь нижних мест занимали группы третьегодок B-D класса. Среди них была группа из трех третьегодок D класса, которой удалось набрать всего двадцать одно очко. Пять очков они получили за выполнение заданий и шестнадцать очков за прибытие в назначенную зону. Впрочем, стоит упомянуть, что именно эта группа лишилась одного из участников прямо во время открытия специального экзамена, поэтому им в какой-то степени можно даже посочувствовать.

Оставшиеся три места занимали две группы первогодок и одна группа второгодок.

Единственная группа второгодок, попавшая в десятку нижних групп, была группой Акито.

— Семпай, твои одноклассники в опасности.

С двадцатью восемью очками, они занимали девятое место снизу. Это гораздо хуже, чем я предполагал. Для достижения назначенной зоны требуется очень много физических сил, а Айри не та девушка, которая могла бы похвастаться большой выносливостью.

С другой стороны, два нижних места занимали группы первогодок, но это потому, что они содержали по два участника. Группы первогодок, которые с самого начала имели по четыре участника, вполне успешно справлялись с экзаменом и избежали участи попадания в десятку нижних групп.

— Я не ожидал, что почти все нижние места займут группы из третьегодок…

Это для меня стало настоящим сюрпризом, но я не думаю, что они опустились на дно рейтинга из-за отсутствия способностей.

На время я отложил проверку десятки лучших групп, чтобы кое-что сообщить Нанасе:

— Сейчас нам нужно поспешить к зоне G3, чтобы получить награду за прибытие. Но после этого я собираюсь на какое-то время забыть о назначенных зонах.

— Ты хочешь добраться до какого-то определенного места, игнорируя будущие зоны назначения?

— Ага. Нанасе, если ты по-прежнему собираешься сопровождать меня, то должна учесть, что место может оказаться вдалеке от нас.

— Все в порядке, я пойду с тобой. Пока Амасава-сан и Хосен-кун зарабатывают очки, все в порядке… Семпай, ты придумал план, который должен спасти Шинохару-семпай, да?

Слегка кивнув, я начал идти. После G3 я нацелюсь на стартовую зону. По возможности мне бы хотелось дойти до нее до завтрашнего дня.

Глава 6: Отчужденный вундеркинд из класса 2-D

На пятый день экзамена, еще до того, как наступило семь утра, мы уже шли вдоль реки по квадратам D4 и D5. Вчера нашей первой зоной стала G3 и от нее мы двинулись на запад, проигнорировав следующую зону H4. Я так же намеренно пропустил зоны H6 и I7, тем самым набрав последовательность из трех неявок.

[[image:/storage/reader-images/773a6380212ef11830361f72f16453bc9317443d.webp]]

Мы пропустим и четвертую зону подряд, если, конечно, она не переместится случайным образом. Но с наступлением семи утра стало ясно, что нам не повезло – она попала в квадрат I8.

В любом случае психологически мне было комфортнее от того, что зона прибытия оказалась так далеко от нас.

Ранним тихим утром река приятно журчала. Я бы назвал текущее утро хорошим, если бы не узнал о плохих новостях.

— Как и ожидалось… дела Шинохары-семпай крайне скверны.

Когда Комия и Киношита выбыли с экзамена, Шинохара осталась последним участником своей группы. Сейчас ей помогает Судо с Ике, но даже с их помощью очки, которые может заработать один ученик, крайне малы.

Еще вчера группы Комии не было в списке десяти худших групп, но уже сегодня утром они опустились на восьмое место. Если учесть, что последние две группы явно будут зарабатывать больше очков, Шинохара опустится на самое дно рейтинга завтра или послезавтра. По иронии судьбы именно их группа помогла группе Акито покинуть десятку нижних групп.

Что ж, наверное, пришло время затронуть и топовые места, проигнорированные мною вчера. Первое место занимала группа Нагумо, сформированная из учеников класса 3-А. На втором месте была группа Кириямы, состоящая из учеников класса 3-В. Обе эти группы состояли из учащихся с третьего года обучения.

— Ах, семпай. Посмотри вон туда. Там кто-то ловит рыбу.

В поле моего зрения предстал ученик. Он сидел на скалистом берегу и, кажется, наслаждался неторопливой рыбалкой. Благодаря его характерной внешности я издалека понял, кто он. По удачному стечению обстоятельств именно с представителем их группы мне больше всего хотелось бы встретиться. На необитаемом острове достаточно сложно столкнуться с конкретным учеником и поговорить с ним. Я даже планировал потратить очко для отслеживания его местоположения по GPS, что станет возможным уже завтра, на шестой день экзамена.

— Нанасе, не против, если мы немного сойдем с намеченного курса?

Вокруг нас есть несколько крайне интересных заданий, но ради встречи с этим человеком мне лучше отказаться от них.

— Аянокоджи-семпай, я ведь просто сопровождаю тебя. Пожалуйста, не беспокойся о моем мнении.

Не получив отказа, я направился прямо к тому ученику. Я решил не окрикивать его, чтобы не мешать рыбалке. Аккуратно наступая на мелкую гальку под ногами, я не спеша приближался к нему.

Мое приближение все же не осталось незамеченным. Он обернулся в мою сторону.

— А вот и наш одиночка, не попавший в десятку худших групп, — спокойно поприветствовал меня Кацураги из класса 2-B.

— Чудо, и никак иначе. Только вот расслабься он хоть на один день, и сразу улетит на самое дно, — произнес Рьюен, который вышел из палатки, услышав голоса. Его взгляд внимательно проскользил по нам. — Вот как, значит, ты выбрал неспешное выживание на необитаемом острове с первогодкой. А почему не с Каруизавой? Она уже наскучила, и ты бросил ее?

— Каруизава? Причем тут она? — с удивлением спросил Кацураги.

— Ку-ку, не бери в голову.

— Кажется, дела у вас идут неплохо.

Благодаря планшету я мог спокойно отслеживать десятку верхних групп. На сегодняшнее утро с пятьюдесятью двумя очками я занимал семьдесят четвертое место в рейтинге. Довольно высокое положение для группы одиночки.

Однако положение группы Кацураги и Рьюена было гораздо выше моего. С девяносто двумя очками они занимали десятое место в рейтинге. В общей сумме они заработали двадцать девять очков в качестве бонуса за прибытие, сорок одно очко в качестве награды за прибытие и двадцать два очка за успешное выполнение заданий.

— Заткнись. Результаты того парня с повернутыми шестеренками в голове поражают гораздо сильнее.

— Ага, похоже на то.

Парень с повернутыми шестеренками – без сомнений, Рьюен упомянул Коенджи.

Как и я, на этом специальном экзамене Коенджи выживал в одиночку, но в общем рейтинге он находился на четвертом месте. Первая тройка групп имела большое количество очков, но Коенджи не отставал от них, зарабатывая огромное количество очков на заданиях. На пятый день экзамена общее количество полученных им очков составляло сто двадцать шесть, что не могло не поразить.

Впрочем, стоит заметить, что до конца экзамена, включая сегодняшний день, осталось еще десять дней. Накапливаемая в течение долгого времени усталость может привести к травме и к мгновенному падению на дно рейтинга.

На протяжении двухнедельного выживания на необитаемом острове у нас нет и дня, когда мы могли бы дать своему телу отдых. Если каждый день работать на износ, усталость в теле только продолжит накапливаться. Поначалу это приведет к легкой мышечной боли, потом появится тяжесть в ногах, которая заставит снизить темп. Кроме того, постоянное стремление к зарабатыванию очков не позволит как следует пополнять запасы воды и еды, поэтому, помимо усталости, наступит еще и обезвоживание.

— Куда переместилась ваша зона?

— Зачем тебе эта информация?

— Семь утра уже минуло. Кажется, вы сильно задержались у берега реки.

— Я решил остановиться здесь, — произнес Кацураги, забрасывая удочку в сторону реки.

— Последние четыре дня мы только и делали, что в быстром темпе зачищали задания, да достигали зон прибытия. Но сегодня в первый раз зона переместилась случайным образом в квадрат E10. Потребуется много сил, чтобы добраться вовремя и заработать хотя бы одно очко, — усмехнулся Рьюен, пожимая плечами.

Неужели Рьюен и правда хотел направиться к зоне, но Кацураги остановил его? Невозможно представить подобной картины, если бы на его месте был Канеда или Ишизаки. С момента перевода Кацураги прошло не так много времени, но он уже играет важную роль в жизни класса 2-В.

— Как рыбалка? — спросила Нанасе у Кацураги, взглянув на поплавок в реке.

[[image:/storage/reader-images/cf69f1acdcb0e9416e5930a502e7e634b7b2bf33.webp]]

— Не густо. Большой улов возможен только в море.

Видимо, рыбалка была ничем иным как простым убиванием времени.

— Значит, с пропитанием у вас проблем нет.

Я не знал, насколько искренним будет его ответ, но все равно решил затронуть эту тему.

— Если постоянно передвигаться между морем, лесом и рекой, проблемы с едой не будут существенными. То же самое касается и воды – достаточно прокипятить речную воду и готово.

— Разве не рискованно пить речную воду?

— Есть такое. Как долго воду не кипяти, а полностью дезинфицировать ее не получится. Но прокипяченную воду из реки пью только я. Рьюен пьет только из бутылок, купленных в самом начале экзамена или полученную во время выполнения заданий.

Похоже, контроль над рисками в их группе на совершенном уровне. Пока для других групп настают тяжелые времена, эти двое продолжат спокойно выживать еще какое-то время.

— Знаешь, Рьюен, я искал тебя.

— Меня?

— Да. Ты ведь смотрел, кто сейчас занимает нижние десять групп?

— Немного. Ты про наших идиотов на восьмом месте снизу?

Теперь, когда двое учеников выбыли с экзамена и группа резко упала вниз рейтинга, на лицо предстал результат превосходства и отставания учеников одного класса.

— Комия и Киношита выбыли с экзамена.

Мои слова стерли ухмылку с лица Рьюена и заставили его помрачнеть. Кацураги, все это время ловивший рыбу, прекратил свое занятие и подошел к нам.

— Выбыли? Что с ними случилось? — поинтересовался он.

Теперь он ученик класса 2-В, поэтому Комия и Киношита стали его одноклассниками, нуждающимися в защите.

— Они получили тяжелые увечья. Не думаю, что в ближайшее время они смогут ходить.

— Несчастный случай?

— Не совсем…

— Последний член их группы, Шинохара, сообщила, что на них кто-то напал.

— Значит, помимо них удалили с экзамена и того нарушителя?

— Показания дала только Шинохара. Комия и Киношита, видимо, до сих пор не осознали, что на них напали. Конечно, школа изучит происшествие, но свое решение вряд ли изменит.

— Другими словами, ты говоришь, что школа посчитала показания Шинохары за ложь, которая должна прикрыть своих одногруппников?

— Рьюен, что нам делать? Даже если мы попадем в топ три, это не будет иметь никакого смысла, если Комия и остальные покинут школу.

Наши классы серьезно пострадают, если группа Комии упадет на дно рейтинга.

— Что ты имел в виду, когда сказал, что искал меня? Шинохара – твоя одноклассница. У тебя есть какой-то план, который может спасти ее от исключения из школы?

В этом и был весь Рьюен. Я ни о чем не обмолвился, но он догадался, что я что-то задумал.

— Прости, Нанасе, но ты не можешь оставить нас одних? Это касается только нас, второгодок.

— Хорошо.

Нанасе без всяких возражений отошла в сторону, а я подошел поближе к Рьюену и поделился планом. Кацураги узнает о стратегии позже от него.

— Ку-ку, вот как. Если ты прав, это может спасти Шинохару. Но… сработает ли?

— Шанс на успех вырастет, если ты поможешь мне. В остальном ничего не изменится.

— Еще как изменится. Если другие заметят, то обязательно что-то предпримут.

На слова Рьюена я ответил легким кивком. Причина, по которой я решил ничего не рассказывать Нанасе, заключалась в том, что мой план мог создать конфликт между второгодками и остальными параллелями.

— Некоторые первогодки слишком умны. Они заметят раньше, чем ты думаешь.

Кроме того, трудно представить, как поведут себя третьегодки после реализации плана.

— Я мог бы закрыть глаза на потерю мелкой рыбешки, но Комия и Киношита все еще представляют пользу для меня.

— Тогда… ты поможешь мне?

— Наши интересы совпадают. Не вижу причин для отказа.

Та группа состоит из учеников разных классов. Только объединив усилия, мы можем спасти от наказания Шинохару, Комию и Киношиту.

— При встрече с Ичиносе я планирую рассказать ей о своем плане. Что думаешь?

— Попробуй. Ичиносе добродушна, не спорю, но вот Сакаянаги уже не столь добра, чтобы протягивать руку помощи.

— Никому не захочется отсиживаться в стороне и позволять другим творить что угодно со своей параллелью.

— Ку-ку, как скажешь.

Как только наш неожиданный разговор подошел к концу, я немедленно двинулся в свою сторону.

После встречи с Рьюеном я намеревался направиться на юг к стартовой зоне, но планы пришлось пересмотреть после появления задания возле верхней границы зоны C5. Задание называлось «Перетягивание каната». В нем могли принять участие до двух человек любого пола от каждой группы, а время регистрации составляло всего лишь сорок минут. Задание не выглядело таким простым, но одно участие уже приносило пять очков. В случае победы начислялось еще десять очков, поэтому общая награда составляла пятнадцать очков. Регистрация проводилась в достаточно короткий промежуток времени, поэтому немногие смогут достичь задания вовремя – кроме разве что тех, кто находится поблизости. Я решил отправиться на это задание, даже учитывая тот факт, что четвертая неявка в зону грозила мне лишением двух очков, ведь существовала практически 100% вероятность победы и получения пятнадцати очков.

[[image:/storage/reader-images/274479a4217227056fc3080c72f6689629544bb9.webp]]

Нам пришлось взбираться довольно высоко, но мы все же справились за пять минут. Тем не менее, хотя я и думал, что мы первые прибудем на задание, но, помимо нас, уже был один ученик. Он, кажется, почувствовал наше присутствие, но не подал вида.

— А он рано прибыл. Видимо, он был очень близко от места проведения задания.

— Возможно.

Даже если бы он находился в южной части зоны C5, ему потребовалось бы какое-то время, чтобы добраться до сюда.

— Я не знаю, как у него вышло добраться так быстро, но будет полезно понаблюдать за Рокуске Коенджи.

— Коенджи… точно, он ведь тот твой одноклассник, который на данный момент занимает четвертое место в рейтинге, да?.. Даже отсюда я чувствую в нем невероятную харизму.

Коенджи прибыл раньше нас, но, как ни странно, я нигде не видел его вещей. В его руках была только одна бутылочка с минеральной водой.

Если он путешествует налегке, неудивительно, что он так быстро забрался на вершину рейтинга раньше нас…

Рокуске Коенджи – только ему могло прийти в голову выживать на необитаемом острове без планшета.

Кажется, быстрое восхождение на вершину принесло ему изрядное удовлетворение. Он сделал один глоток из бутылки и вылил остатки воды на голову, позволяя ей струиться по своему телу.

— Ах!.. Вода так красиво покрывает мое великолепное тело. Без сомнений, я стал еще сильнее, чем в прошлом году.

— Слушай, он, кажется, что-то говорит. Это нам?..

— Сомневаюсь. Он ведет монолог с самим собой. Как и всегда он очарован собственным телом.

— Ох…

Не совсем понимая действий Коенджи, Нанасе склонила голову набок.

Вряд ли кто-то еще заявится сюда, ведь времени осталось совсем мало. Во всяком случае, пора зарегистрироваться на задании. Мы оба приняли решение участвовать в нем. Но поскольку формат проведения этого задания был «один против одного», Коенджи неизбежно становился моим соперником. Кроме Нанасе нет ни одной девушки участницы, поэтому она автоматически становилась победительницей.

— Вот как, малыш Аянокоджи, ты станешь моим оппонентом.

[[image:/storage/reader-images/08310141d22d12e553f11a4be45228f8909555dc.webp]]

— Верно.

В прошлом мне уже пришлось косвенно соревноваться на задании против своих одноклассников, но прямо сейчас мне необходимо выступить один на один напрямую. Моим оппонентом стал Коенджи. Надеюсь, на этом сюрпризы судьбы закончатся.

Взрослый, ответственный за задание, подготовил канат и попросил обернуть концы вокруг наших тел. И все же я не стал торопиться, вместо этого начав думать. В нашем случае следовало бы бороться за каждое очко, но я не входил даже в десятку верхних групп, поэтому правильнее всего позволить Коенджи выиграть.

Пятнадцать очков помогут ему временно превзойти сто тридцать пять очков группы Кириямы и подняться с четвертого места на второе.

Если я точно решил проиграть, лучше всего сделать это быстро и без лишних усилий. Не нужно терять время. Я уже заработал пять очков, поэтому необходимо побыстрее покончить с заданием, спуститься с вершины и вернуться к своему прежнему маршруту в сторону порта.

— Заканчивайте приготовление. Задание скоро начнется.

— Семпай, что-то случилось?

— Нет, ничего…

— Фу-ха-ха, ты же рационально мыслящий человек.

Коенджи словно видел меня насквозь.

— Конечно, лучше всего не терять время и просто отдать мне очки, раз я занимаю четвертое место в рейтинге. Наверное, ты подумал, что не следует утруждать себя противостоянием со мной, да?

— Это правда, семпай?

— Я совсем не против, если Коенджи будет играть активную роль в жизни нашего класса.

— Но останется ли довольна малышка Хорикита? Разве она не считает, что лучше всего мне занять второе-третье место, но никак не первое? — выдал Коенджи, как будто он слышал наш последний разговор перед началом экзамена.

— Прямо сейчас ученики класса D сражаются против сильнейших групп других классов. Коенджи, ты единственный в нашем классе, кому удалось так высоко взобраться на вершину рейтинга. Я не думаю, что сейчас нам нужно соревноваться друг против друга.

— Безусловно, твои слова не лишены логики, но ты изначально не прав. Ты напрасно тратишь время на подобные размышления, когда все шансы на победу только у меня. Куда бы я не пришел, победа достанется мне и только мне.

До сего момента Коенджи бросал вызов множеству заданий и занимал призовые места. Наверное, группа Коенджи единственная из всех классов, которой всегда удавалось выиграть. Конечно, иногда ему приходилось отказываться от первых и вторых мест, но в заданиях, тесно связанных с физической силой и выносливостью, он всегда занимал первые места. Вот и сейчас он был абсолютно уверен, что непременно одержит победу и в этом состязании.

— Раз ты появился здесь, оставь свои размышления на потом, малыш Аянокоджи. Не думаю, что в будущем тебе еще раз выпадет такой прекрасный шанс посоревноваться против настолько мотивированного меня.

Самое главное достоинство Коенджи – он всегда верит в свои силы. Я медленно приподнял канат у своих ног и начал обматывать его вокруг своей талии.

— Я начну отсчет с десяти. После нуля можете сразу начинать тянуть канат в свою сторону.

Хорошо, я могу сделать вид, что тяну канат, и проиграть Коенджи, не теряя при этом лишних сил.

— Я не чувствую в тебе мотивации.

Как и до этого, Коенджи видел меня насквозь.

— Давай, попробуй. Но как бы ты не старался, выиграть тебе все равно не удастся.

Приготовившись, мы стали ждать обратного отсчета.

— …Три, два, один… ноль!

Как только организатор задания громко крикнул ноль, я легонько дернул канат в свою сторону. Если бы Коенджи был серьезно настроен, он притянул меня к себе в ту же секунду, но канат не двинулся в его сторону ни на миллиметр. Бесстрашно хохоча, Коенджи по другую сторону от меня ждал, пока я возьмусь за задание со всей серьезностью.

Мне не хотелось этого делать, но и тратить время впустую я тоже не планировал. В таком случае, возможно, мне стоит немного потягаться с Коенджи, чтобы быстрее покончить с заданием.

Если я резко потяну канат с силой, которой мой оппонент не ожидает, у Коенджи не останется выбора, кроме как включиться в игру и потянуть канат в свою сторону.

Для победы в задании наподобие перетягивания каната недостаточно просто взять и потянуть изо всей силы канат на себя. Сила трения, возникающая в процессе соприкосновения каната с рукой, и сила гравитации, воздействующая на ноги. Я немного увеличил силу хвата, взялся покрепче за канат и расставил пошире ноги. Стараясь не сгибать свое туловище, я понемногу пятился назад и, согнув ноги в коленях, потянул канат, обмотанный вокруг моей талии, в свою сторону…

Как я и рассчитал, центр каната немного сместился в мою сторону. Но смещение было гораздо меньше, чем я ожидал.

Противоположная сила по другую сторону каната помешала мне и блокировала мою контратаку.

— Чтобы перетянуть канат на себя, необходима чистая сила, а не тактика.

Я нисколько не ослабил свой хват, но сила Коенджи, приложенная с другого конца, вернула центр каната на стартовое положение. Без сомнений, это прямое доказательство, что силы наших рук практически равны.

На стороне Коенджи имелось преимущество в виде большего веса. В этом состязании вес играл важную роль. Мне будет сложно выиграть, если я не сменю тактику. Например, можно вложить еще больше сил и растянуть схватку в ожидании момента, пока мой оппонент ошибется, но на это уйдет слишком много времени. Нет, стратегия моей победы еще впереди.

Пока я размышлял о равенстве наших сил, канат еще больнее впился в мою кожу. Видимо я поспешил с выводами, сила Коенджи на порядок выше моей. Даже Судо и Альберт, которые без сомнений одни из сильнейших учеников в школе меркли на его фоне. Что говорить, даже титул супер-ученика не передаст всей силы Коенджи.

Тогда я решил посильнее дернуть за свой конец каната. Коенджи, как и ожидалось, сделал то же самое, но я среагировал и в ту же секунду ослабил хватку. Естественно, мой конец каната оказался у Коенджи и состязание закончилось его победой.

— Значит, для тебя эффективность превыше всего? — с разочарованием произнес Коенджи.

Эти адресованные мне слова оказались последними. После победы он потерял ко мне всякий интерес.

— Какая жалость, семпай.

— Нет. Достойной борьбы между мной и Коенджи все равно бы не вышло. Ожидаемый конец.

В результате задания группа, принадлежащая классу 2-D, получила двадцать очков. Одна эта награда оправдала подъем на вершину.

— Как ты себя чувствуешь?

— Если честно, у меня немного побаливает нога, — ответила Нанасе, дотронувшись до своего бедра. — Но как я говорила ранее, я просто сопровождаю тебя. Пожалуйста, не обращай на меня внимания, Аянокоджи-семпай.

Даже сейчас Нанасе не хотела отступать от своей прежней позиции.

— Тогда мы продолжим наш маршрут в быстром темпе.

— Хорошо.

Пока мы общались, Коенджи спустился с вершины и направился в свою сторону. Он исчез еще до того, как мы успели опомниться.

Мне потребовалось примерно два часа, чтобы добраться до стартовой зоны в D9. Где-то через минуту сильно запыхавшаяся Нанасе догнала меня.

— Фух… кое-как угналась за тобой, — выдохнула Нанасе, вытирая пот полотенцем и пытаясь восстановить дыхание.

— Знаешь, очень трудно поверить, что ты первогодка. Никогда бы не подумал, что у тебя такая выносливость.

Физические силы моей спутницы давно поражали меня, но сейчас она превзошла все ожидания.

— Да, но Аянокоджи-семпай, твое дыхание не сбилось вообще… как и ожидалось, ты удивительной человек.

— Ничего подобного, просто я уже немного перевел дух. Лучше глянь вон туда.

— Ого… невероятно, — удивилась Нанасе народу, тусовавшемуся впереди нас.

В стартовой зоне, помимо пополнения запасов, имелась возможность получить бесплатную медицинскую помощь, принять душ или воспользоваться благоустроенным туалетом. Это место являлось своеобразным оазисом и безопасным местом, где каждый ученик мог как следует расслабиться и перевести дух.

Некоторые останавливались в стартовой зоне, потому что она была на пути их маршрута. Кто-то специально приходил сюда отдохнуть с намерением пропустить назначенную зону пару раз. Ученики тянулись в это место с совершенно разными мыслями и целями.

Помимо различных групп тут было множество сотрудников от школы, работающих в разных местах.

— Так… почему ты так стремился в стартовую зону?

— Из-за задания.

— Ах, точно. Теперь, когда ты напомнил…

Когда я покинул зону C5, где соревновался с Коенджи в перетягивании каната, и дошел до C8, в стартовой зоне D9 появилось задание.

Задание называлось «Заплыв по открытой воде». В нем требовалось проплыть около двух километров от стартовой зоны до финишной черты. Среди всех заданий, требующих высокой физической подготовки, это задание было самым сложным. Возможно, поэтому награда составляла целых двадцать очков.

Задание располагалось в легкодоступной зоне, поэтому могло показаться, что ученики быстро заполнят все слоты. Но из-за сложности количество желающих не должно быть большим.

Тем более море сегодня нельзя назвать спокойным. Плавать в бассейне совсем не то же самое, что плавать в море. Вот почему подобное задание могло проводиться только вблизи стартовой зоны из-за огромной опасности. Чрезвычайная ситуация могла возникнуть в любой момент, поэтому спасатели должны быть наготове, чтобы незамедлительно прибыть на помощь.

Регистрация на задание проводилась в порту, поэтому мы и направились туда. Издалека казалось, что там уже достаточное количество учеников, но до конца неизвестно, все ли они хотят принять участие.

— Мне жаль, но последний слот для парней заняли пару минут назад.

Опять. Как и в случае с заданием «Пляжные флаги», остался единственный слот и предназначался он только для девушки.

Задание требовало большой физической силы. Я ожидал, что количество желающих участвовать будет гораздо меньше, но больше меня удивило совсем другое…

— Семпай… Мне же не кажется, там ведь Коенджи-семпай, да?

Без всяких сомнений, впереди нас точно спина Коенджи. Я не думал, что так быстро встречу его после недавнего задания… поэтому и удивился.

— Хм…

— Если хочешь участвовать – вперед. Только ты точно уверена, что тебе хватит выносливости?

Дорога к этой зоне была отнюдь не из легких. Не будет преувеличением сказать, что физические силы Нанасе уже на исходе.

За короткое время ей необходимо как-то восстановиться, переодеться и принять участие в задании.

— Я совру, если скажу да, но… Я не хочу упускать прекрасную возможность, поэтому сделаю все, что в моих силах.

Кажется, с ее энтузиазмом все в порядке.

— Хорошо, тогда я подожду тебя там. Приходи, когда закончишь.

— Ага.

Проводив взглядом Нанасе, я направился в сторону человека, ради которого и стремился в стартовую зону. Моя цель изящно сидела на шезлонге под пляжным зонтиком.

— Здравствуй, Аянокоджи-кун. Кажется, сегодняшний день будет жарким.

— Как ваши дела?

— В пределах ожидаемого. Хоть Ичиносе-сан и Шибата-кун стараются изо всех сил, нельзя сказать, что у нас все прекрасно.

В группе Сакаянаги были также Ичиносе и Шибата. Из-за своей больной ноги она могла принимать участие в экзамене частично. Именно поэтому при достижении зоны их группа могла рассчитывать только на два очка.

— Мне хочется спросить тебя кое о чем. Вы можете получать награду за прибытие?

Обычно, если в группе один из учеников выбывал с экзамена, группа лишалась права получать награду за прибытие в зону. Но положение Сакаянаги было поистине особым.

— К счастью, школа пошла мне навстречу. Ведь моя недееспособность на экзамене непреднамеренная.

Пускай их группа и не пробилась в десятку верхних групп, но без сомнений они достигли каких-то результатов.

— Кстати, а что привело вас сюда, в стартовую зону?

— Как и тебя – задание. Но все оказалось напрасным.

Мы вместе посмотрели в сторону моря, где вот-вот должно начаться задание.

— К сожалению, последний слот занял Коенджи.

— Еще сегодня утром он был на четвертом месте, но уже сейчас на втором. Получается, вот он какой, вундеркинд класса 2-D?

— Похоже на то.

Многие из лучших игроков тесно конкурируют. Если Коенджи займет первое место в этом заплыве, он временно прыгнет на первое место в общем рейтинге.

[[image:/storage/reader-images/69a6297545c1c8f57dfa5111eb512babb0b999e8.webp]]

— Думаю, Нанасе-сан вернется с задания минут через тридцать. Почему бы тебе пока не побыть рядом со мной? Тут в тени прохладнее, — предложила Сакаянаги занять мне свободное место под зонтом.

— Откуда ты про нас знаешь?

— Информация с необитаемого острова регулярно стекается ко мне.

Было очевидно, что ученики класса 2-А видели нас с Нанасе и доложили Сакаянаги. И все же, когда ты выживаешь вместе с кохаем, это, наверное, один из самых худших возможных способов выделиться.

— Мне правда можно под зонт? Я ведь твой враг.

Сакаянаги права, задание продлится еще минут тридцать, но на пляже становилось только жарче. Долгое нахождение под открытыми лучами солнца чревато истощением физических сил.

— Фу-фу, прошу, не стесняйся.

Видимо, она не рассматривала меня как человека, который может посоперничать с ней за верхние места в рейтинге.

Постепенно участвующие в задании ученики направились к воде, чтобы начать подготовку. В первом состязании должны были соревноваться парни.

— Невероятно зрелище, не правда ли?

По сигналу старт, Коенджи отбился от всех оппонентов и мощно вырвался вперед. Энергично гребя, он стремительно приближался к финишу. Неужели после утомительного перемещения до стартовой зоны у него осталось так много физических сил?

— На этом специальном экзамене Коенджи-кун чересчур мотивирован. Другим группам ни за что нельзя сбрасывать его со счетов.

Сакаянаги права, лучшего союзника, чем Коенджи, на этом необитаемом острове не сыскать.

— На самом деле я подошел к тебе, чтобы кое о чем попросить.

— Аянокоджи-кун хочет меня о чем-то попросить? Как интересно. Ну же, рассказывай, я вся внимание, — отозвалась Сакаянаги, сверкая глазами. Обычно просьбы врагов никого не интересовали, но только не ее.

— Сейчас пятый день с начала специального экзамена на необитаемом острове, но уже пару учеников выбыли с него.

— Ты про Комию-куна и Киношиту-сан? Похоже, ты что-то об этом знаешь.

— Я случайно оказался на месте происшествия и видел, как их забирали.

На мое объяснение Сакаянаги ответила заинтересованным кивком.

— Понятно, значит Шинохара-сан осталась одна и продолжила выживание на необитаемом острове. Я бы даже сказала… что сейчас она временно объединила силы с кем-то.

— Ты права.

— Но ты беспокоишься, что ее способностей не хватит, чтобы продержаться оставшуюся часть экзамена. Поэтому хочешь как можно скорее включить ее в какую-нибудь группу… Понятно.

Продолжая рассуждать, Сакаянаги сама пришла к выводу даже без моих пояснений.

— А сейчас ты пришел, чтобы заключить сотрудничество со мной. Ты уже встречался с Рьюен-куном?

— Он видит в них что-то ценное, поэтому разделяет мою стратегию.

— Так ли это? — с широкой улыбкой спросила Сакаянаги, внимательно всмотревшись в мое лицо, будто хотела что-то подтвердить. — Для Рьюен-куна вполне естественно протянуть руку помощи, но я не вижу в твоей стратегии никакой пользы. В конце концов, часть очков перетечет другой группе, чего достаточно для нанесения урона классу A.

Она честно выслушала меня, но не похоже, чтобы была готова помочь мне.

— Однако совсем другое дело, если ты предложишь сотрудничество на равных условиях.

Замечание Сакаянаги вполне справедливое. Я был рад, что за небольшой промежуток времени она пришла к нужному мне умозаключению.

— В таком случае сойдемся на сделке. Я даже могла бы дать свое согласие сейчас, но сам понимаешь, для реализации потребуется мнение множества людей.

— Конечно, я подожду. Но этот план потребует много времени и усилий. Поэтому если мы собираемся начать, нужно поторопиться.

— Разумно.

Наверное, мне следует добавить, что Нагумо предпринял что-то похожее с самого начала экзамена. И теперь с середины и до конца экзамена с большой вероятностью будет использоваться именно эта стратегия.

— Я свяжусь с тобой чуть позже.

— Тогда я оставлю роль связного на тебя. И неважно, придет ли заместо тебя Хорикита-сан или Рьюен-кун.

Я кивнул и покинул Сакаянаги, чтобы особо не привлекать к себе внимание. Это место слишком бросается в глаза в плохом смысле.

Я вернулся в центр порта, где мне сразу бросились в глаза несколько учеников. Они были первогодками, которые получали какие-то вещи от Машимы-сенсея. Видимо, он отвечал за снабжение и торговлю товаров.

На моем счету не так много баллов, но я все равно решил подойти к нему.

— Здравствуйте.

— Аянокоджи?.. Ты же первый раз здесь, верно? Хорошо, тогда внимательно осмотри товары и послушай меня.

Следуя предложению Машимы-сенсея, я поближе подошел к товарам и стал осматривать их.

— С момента открытия специального экзамена на необитаемом острове временно исполняющий обязанности директора Цукиширо не предпринял ничего подозрительного. Не похоже, что он задумал что-то против тебя.

— Другими словами, вы считаете, что мне не о чем беспокоиться?

— …Да. Так бы мне хотелось ответить тебе, если речь касалась только подозрительных действий в твою сторону.

— Что вы имеете в виду? — спросил я, неспеша прогуливаясь мимо товаров и время от времени протягивая к ним руки.

— На этом специальном экзамене в любой момент времени кто угодно может столкнуться с опасностью. На особо серьезные чрезвычайные ситуации у нас заготовлены небольшая лодка и вертолет, чтобы как можно скорее прийти на помощь.

— Звучит надежно.

Кто-то из учеников может ждать помощи на другой стороне острова и когда каждая секунда на счету, очень важно иметь несколько транспортных средств, чтобы не зависеть от погоды.

— Да, но понимаешь, на лайнере должна была быть подготовлена одна небольшая лодка и один вертолет. Но почему-то у нас подготовлены две лодки. Я навел справки и выяснил, что вторую лодку приготовил на всякий случай временный директор Цукиширо.

Нужно отдать должное Машиме-сенсею. Даже во время специального экзамена он не только не переставал мониторить ситуацию, но и не пренебрегал сбором информации.

— Вы думаете, что Цукиширо заранее предвидел ситуацию, когда друг на друга могут наложиться сразу несколько несчастных случаев?

— Возможно. Эта мысль прочно закрепилась в моей голове.

Значит, вместо одной небольшой лодки были подготовлены две. Но насколько бы небольшой лодка ни была, она в любом случае привлечет к себе внимание. Очень трудно отправиться куда-то без сигнала тревоги с часов ученика. Да даже если у Цукиширо получилось, все равно оставалась проблема в виде установления контакта со мной.

— Где Цукиширо обычно проводит свое время?

— В основном он дежурит в палатке, оборудованной под пункт наблюдения, и следит за информацией, поступающей с часов учеников. Но, помимо него, в палатке находятся еще пару учителей из школы. Также несколько раз в день он лично обходит необитаемый остров.

— Он без всякого транспорта на своих ногах обходит необитаемый остров?

— Да.

Неизвестно, что Цукиширо делает на острове. Каждый день в течение несколько часов он оставался без наблюдения.

— У меня плохое предчувствие, будь осторожен, Аянокоджи.

— Спасибо за предостережение.Конечно, я буду максимально бдительным, но и игнорировать специальный экзамен нельзя. У меня нет другого выбора, кроме как перемещаться из зоны в зону каждый день.

Задание по заплыву на открытой воде в стартовой зоне подошло к концу. Хоть Нанасе и упустила первое место, ей удалось занять третье, что позволило получить немного очков. Что касается моего мнения, Нанасе показала отличный результат, ведь достаточно большую дистанцию заплыва она преодолела за небольшое количество времени. И хотя я поздравил ее с призовым местом по возвращении, на ее лице было мало радости.

— Первое место заняла Онодера, ученица моего класса. Ты столкнулась с сильнейшей соперницей в этом виде спорта, поэтому не стоит так сильно переживать о проигрыше, — решил подбодрить я Нанасе.

Как я и сказал, Нанасе хорошо выступила на этом задании, если учесть, что Онодера член клуба по плаванию.

— Да, Онодера-семпай потрясающая, но меня беспокоит совсем другое… — произнесла Нанасе и обернулась назад, чтобы взглянуть на одного человека.

Этим человеком оказался Коенджи, который продемонстрировал превосходный результат среди парней и с огромным отрывом занял перовое место.

— Он раньше нас добрался до стартовой зоны, а во время заплыва показал ошеломляющий результат, — во все глаза Нанасе наблюдала за грациозной стойкой Коенджи, спокойно любующегося видом моря.

— Он чудак и сверхчеловек. Не бери в голову.

Уже дважды если не трижды во время специального экзамена я пересмотрел свою оценку насчет Коенджи. Взять то же задание с перетягиванием каната. Кажется, он имеет неисчерпаемый потенциал. Коенджи не работает на износ, вместо этого делая все в своем спокойном, размеренном темпе. Я не преувеличу, если назову его настоящим вундеркиндом.

С очередной победой и наградой в двадцать очков, Коенджи временно поднялся до первого места. Но это совсем не означало, что у группы Нагумо начинались проблемы. С самого начала экзамена их доминирующее положение неоспоримо, а в будущем, когда группа вырастет до шести участников, они начнут зарабатывать очки в еще более ускоренном темпе. В одиночку Коенджи показывает невероятные результаты, но один в поле не воин. Интересно, он задумывался хоть раз над тем, как противостоять численному преимуществу других групп?

Тем временем, пока не объявили следующую зону назначения, я решил сделать привал. Попивая бесплатно полученную воду, мы стали отдыхать.

Третью назначенную зону объявили в час дня. В этот раз из H9 наша зона случайным образом переместилась в B6. Я уже потерял несколько очков, когда пять раз подряд не прибыл в зону назначения, поэтому в любом случае собирался добраться до места прибытия.

[[image:/storage/reader-images/3e5a3a60355b5d9d4dd9a86da40c1ac44bc17cd7.webp]]

— Идти не так уж далеко, но… семпай, — сверкнула глазами Нанасе, когда увидела нашу зону назначения.

— Дорога через лес выдастся крайне трудной. Поэтому лучше всего по пляжу пройти зоны D8-C8 и выйти к зоне B8. А уже оттуда можно двинуть на север и без всяких сложностей добраться до зоны назначения в B6.

Внимательно слушая меня и отслеживая маршрут по карте, Нанасе согласно кивнула и встала.

— Хорошо. Я восстановила силы и пополнила водный запас в организме и теперь могу идти за тобой куда угодно.

С небольшим сожалением мы покинули стартовую зону и направились в сторону леса. Какое-то то время в поле нашего зрения попадались ученики, но стоило переступить границу леса, как мы снова остались в полном одиночестве.

В отличие от пляжа, где были губительны лишь лучи солнца, в лесу наши тела начал разъедать влажный зной.

— Начинает мучить жажда.

— Ага. Я рад, что нам удалось пополнить водный запас в стартовой зоне, но у меня тоже появляется желание попить воды.

Когда на стартовой зоне предоставляют возможность пить столько, сколько тебе хочется, мысль о ее экономии становится невыносимой. В такие моменты начинаешь понимать другие группы, которые хоть и вынуждены зарабатывать какие-то очки, но стараются лишний раз не покидать стартовую зону.

— Мне кажется, большинство групп остановились в стартовой зоне именно из-за нежелания экономить воду. Они не представляют, как можно прожить четыре-пять дней в мучениях.

— Ты права, но это не единственный повод. Самая главная причина заключается в общедоступной статистике десяти нижних групп.

— …Ага. Ведь только над нижними пятью группами нависла угроза в виде исключения из школы. С четвертого дня экзамена мы можем отслеживать рейтинг и контролировать риски.

Я не сомневался в том, что до конца третьего дня все ученики без исключений сражались изо всех сил. Не зная толком местности, мы бегали по всему острову, чтобы раньше всех добраться до зон прибытия и набрать как можно больше очков. Достижение назначенных зон и участие в различных заданиях – вот все, о чем мы думали, чтобы не вылететь из школы.

Но с четвертого дня экзамена все изменилось. У нас появилась возможность сравнивать собственные результаты с результатами других групп, и на основе трехдневного опыта делать вывод, в каком темпе продолжать работать дальше, чтобы удержаться за собственное место или наоборот, подняться еще выше.

— Но я считаю, что десять-двадцать очков не дают абсолютного преимущества. Будучи на первом месте, я бы хотела иметь отрыв от других групп минимум в тридцать-сорок очков.

— Уверен, многие разделяют твои мысли. Все мы прибыли на этот необитаемый остров с целью выложиться изо всех сил, чтобы выиграть. Только вот реальность жестока. Сейчас мы, например, вместе испытываем жажду. Под действием этого чувства наша воля и решимость могут ослабеть.

— …Да, я понимаю, к чему ты клонишь. Незадолго до письменного экзамена я решила не спать всю ночь и учиться. Чуть позже у меня появилось желание подремать минут пять-десять на футоне*. И в результате я так и проспала до утра…

[П/Р: Футон – традиционная японская постельная принадлежность в виде толстого хлопчатобумажного матраца, расстилаемого на ночь для сна и убираемого утром в шкаф.]

Я и не подозревал, что Нанасе могла пережить подобный опыт. Не только признаваться, но и слышать эту историю было крайне неловко, поэтому я решил пропустить мимо ушей ее комментарий.

— С четвертого дня экзамена у многих групп заканчиваются запасы воды и еды, а накопленная усталость начинает давать о себе знать. Группы послабее сдаются, ты сама видела это по стартовой зоне. И теперь, когда мы увидели многочисленных отдыхающих учеников, наше сознание не может избавиться от навязчивой мысли отдохнуть тоже.

Я абсолютно уверен, что если бы группы одинаково старались выживать на необитаемом острове, ни у кого бы не появилось мысли остаться стартовой зоне.

— Давай после достижения зоны назначения устроим привал и обсудим дальнейший план. По очкам у нас все относительно хорошо, поэтому небольшой отдых нам не повредит, плюс в окрестностях зоны мы можем принять участие в каких-нибудь заданиях. Возможно, нам даже удастся пополнить запасы воды.

На мое предложение Нанасе согласно кивнула. Но не прошло и секунды, как у нее появились сомнения.

— Раз у нас все относительно хорошо, почему бы тогда нам вместо привала… не продолжить передвигаться?

— Нанасе, я понимаю, что ты стремишься набрать много очков для своей группы, но разве ты не выдохлась? Тебе явно нужен отдых больше, чем мне.

— Ты прав. Я хоть и сказала, что готова идти куда угодно, но на самом деле чувствую, как сильно снизился мой темп по сравнению с первым днем. Подозреваю, дальше будет только хуже.

Ее физическое истощение гораздо серьезнее, чем я предполагал. Хотя это не удивительно. Сколько десятков километров мы прошли за последние пять дней, не говоря уже про выполнение различных заданий?

— Для набора очков очень важно выбирать моменты, когда следует отдохнуть или нестись сломя голову. Нам не следует думать как толпа и подражать ей.

Пока другие работают на износ, необходимо отсидеться в стороне и набраться сил. И наоборот.

— Последние несколько дней я обдумывала твои слова о выбранной стратегии неспешного выживания. Аянокоджи-семпай, ты специально пошел на это, чтобы не выделяться на фоне других в первые дни?

— Неспешное выживание – моя основная стратегия. Конечно, я могу потерять голову перед возможностью заработать много очков. Но даже если я отчаянно хочу встретиться лицом к лицу с высококонкурентным заданием, нужно смириться с возможностью получения только ограниченного количества очков.

У меня был шанс поучаствовать в ряде заданий и выиграть, но уже не первый раз мне помешали сделать это другие ученики.

— Семпай… зачем ты так открыто решил рассказать мне об этом? Раньше, если я спрашивала о чем-то подобном, ты всегда находил способ уклониться от ответа или ввести меня в заблуждение.

Как правило, я действительно старался уводить разговор в другую сторону.

Почему я решил поделиться частью своей «стратегии», а не скрывать все как раньше? Наверное, все дело в том, что прошло несколько дней с нашего совместного выживания и мы узнали друг друга получше.

Нанасе Цубаса – какой она человек и что таится в ее голове? На первый взгляд она выглядела серьезной ученицей, которая была способна выдать больше результатов, чем любой среднестатистический ученик в школе. Она могла без ропота последовать чьему-то приказу и одновременно указать на неправильную или недопустимую вещь, невзирая на то, с кем имела дело. Ее внутренний стержень, казалось, никому не позволено сломить. Но одновременно с невероятной силой он наделял слабостью, накладывая отпечаток на ее жизнь. Наверное, только из-за него Нанасе не видела ничего плохого в том, чтобы объединить свои силы с Хосеном и заставить меня покинуть школу как ученика Белой комнаты. Или, может, все же у нее были на это какие-то другие причины?

Попросив сопровождать меня, она заикнулась о подвернувшейся возможности. Поэтому я и не стал выкладываться изо всех сил в нужных ситуациях, ведь то, что может случиться в темном лесу, останется только в нем.

Но к моему удивлению за все время нашего совместного путешествия по острову Нанасе ни разу не показала намека на притворство. Взять того же Ике и Шинохару – она искренне желала помочь им.

— Нанасе, я прекрасно понимаю, что для меня ты остаешься врагом. И дело не только в том, что мы участвуем в специальном экзамене и соревнуемся за очки, но и в двадцати миллионах баллов, которые ты получишь, если сможешь заставить меня покинуть школу.

— …Да. Однажды я уже пыталась обмануть тебя.

— Но даже так я вижу в тебе некоторые стороны, из-за которых до сих пор не могу воспринимать тебя за своего врага.

— Даже несмотря на мой прошлый поступок?

— Может прозвучать странно, но мне кажется, что только ты можешь понимать меня и то, что я задумал.

Я постарался придать своей интонации удивленные нотки, будто только недавно осознал этот факт. На самом же деле, конечно, я лгал.

— Считай это моей интуицией.

На мои слова Нанасе ответила молчанием.

После небольшого диалога мы в полной тишине продолжили идти по лесу. Сейчас для нас важнее всего догнать зону назначения.

— Ф-у-у-х. Было сложно, но мне все же удалось добраться до зоны назначения в целости и сохранности, — выдохнула Нанасе, опустившись на землю, чтобы перевести дух.

Последний раз за сегодня зона переместилась из B6 в B5. Совсем близко, но даже такое небольшое странствие оказалось тяжелым бременем для Нанасе.

[[image:/storage/reader-images/61800f5f47d74cd0f8d9bc73ecec30998d2d69a1.webp]]

— Похоже, ты переусердствовала.

Поначалу Нанасе бодро следовала за мной, но уже через какое-то время ее темп сильно упал. Я даже начинал подумывать о том, чтобы оставить ее позади и одному поспешить к зоне, но все же почему-то решил замедлиться, чтобы соответствовать ее шагу.

— Честно говоря, задание по заплыву оказалось очень сложным.

Никаких сомнений, что наше последнее перемещение забрало последние силы, которые остались у Нанасе после заплыва.

— Можешь выдохнуть, наша программа на сегодня окончена. Нам незачем больше торопиться, и мы можем отправиться на поиск места для палаток.

Я подождал какое-то время, пока Нанасе отдохнет и встанет на ноги, и мы вместе пошли на поиск места для лагеря. Нам удалось наткнуться на большую поляну, но на ней уже остановилась другая группа. Видимо, они как раз собирались к приему пищи, потому что перед их палаткой выстроилась в ряд различная кухонная утварь.

— Эй, сюда!

Большая поляна так и манила, чтобы разбить лагерь, но на ней уже остановилась другая, слабо знакомая мне, группа. Чтобы избежать неприятностей, я намеревался пройти мимо, когда меня окликнул один из членов той группы.

Это был Тецуя Хамагучи из класса 2-С. Я слегка махнул рукой в знак приветствия, а Нанасе, догнавшая меня, кивнула головой.

— Ты куда-то торопишься?

— Да нет, просто хотел выйти к морю и разбить возле него лагерь.

— Тогда, может, сначала ненадолго остановишься у нас?

Последний раз я разговаривал с Хамагучи на прошлогоднем специальном экзамене, проводимом на лайнере. Мы буквально перебросились парой слов и с тех пор ни разу не пересекались в школьных буднях.

Мы далеки от понятия «друзья»… Тогда зачем он решил пригласить меня к себе?

— Конечно, ты можешь отказаться, если наше общество в тягость для тебя, — немного извиняющимся тоном добавил Хамагучи, внимательно взглянув на нас.

Все это время Нанасе без единого намека на жалобу упорно шла за мной. Однако я чувствовал, что ее истощение близится к критической черте.

— Хорошо. Тогда ненадолго мы остановимся у вас.

— Прошу, не стесняйтесь, — радушно пустил Хамагучи нас в свой лагерь, как будто пригласил близких друзей в свою комнату.

На подобную атмосферу способны только одноклассники Ичиносе. Но меня беспокоил вовсе не он, а два других члена его группы. Пока мы общались с Хамагучи, на наши голоса одновременно показались из палатки две девушки. Это были Сая Андо и Кодзуэ Минамиката. О чем-то перешептываясь между собой, они то и дело поглядывали в мою сторону.

— Если я вам не нравлюсь, то могу просто уйти, — предложил я.

Если девушкам так неприятно совместное нахождение с представителем из другого класса, лучше разойтись сразу. Однако вопреки моим словам, Андо и Минамиката замахали руками.

— Не-не-не, мы болтали между собой о другом. Тем более, мне очень хочется пообщаться с тобой, Аянокоджи-кун. Почему бы тебе действительно не разбить палатку рядом с нами? Кодзуэ, ты же не против?

На вопрос Андо, Кодзуэ быстро кивнула в знак согласия.

— В таком случае, если вы действительно остановитесь с нами, мы закатим настоящую приветственную вечеринку, — объявил Хамагучи и вынес из палатки рюкзак.

Даже не пытаясь скрыть от нас его содержимое, он расстегнул молнию, и обнажил огромную кучу различных консервов.

— Как много.

Опираясь только на эти запасы, можно было прожить целую неделю на острове.

— Не бери в голову, просто у нас изначально было в полтора раза больше баллов, чем у других. Вот мы и смогли позволить себе приобрести больше пропитания, чем другие группы.

На самом деле я знал про этот факт, но сделал вид, будто сильно удивился. Обычная группа из трех человек могла распоряжаться 15.000 баллов. У группы Хамагучи изначально было 22.500. На такое количество баллов можно позволить купить гору мяса и гриль для барбекю. Конечно, подобные вещи не годились для путешествия по острову, ведь были достаточно тяжелыми, но одно из главных достоинств класса 2-С заключалось в том, что ученики не пытались следовать индивидуальным стратегиям.

Со стороны могло показаться, что они зря тратят баллы, покупая кучу ненужных вещей, но на самом деле все обстояло не так. Наверняка эту стратегию придумала Ичиносе. Невероятно сложно передвигаться по острову с огромным количеством пищи и разными инструментами наподобие гриля. Но совсем другое дело, когда вещи равномерно распределялись между всеми. Идея совместного использования различной кухонной утвари, которая могла сильно пригодиться при приготовлении мяса и рыбы, несла в себе множество достоинств.

На этом специальном экзамене школа официально разрешила совместное использование продовольственных запасов. Думаю, группа перед нами являлась кем-то вроде ответственных за пропитание для класса 2-C.

Тем временем Хамагучи достал из рюкзака связку шампуров.

— Какая интересная стратегия, — пробормотала Нанасе. Кажется, мы пришли к одинаковым выводам.

— Правда?

— Нам, первогодкам, не хватает единства. Не многие ученики хотят делать что-то ради других.

Однако всегда существует обратная сторона медали. Прямо сейчас Нанасе озвучила один из недостатков использования подобной стратегии. Группа, которая взяла на себя роль ответственной за продовольственные запасы класса, неизбежно обрекала себя на уменьшение количества зарабатываемых очков.

Да, штраф за неявку в зону им не грозит, если хоть кто-то из их группы прибудет в зону, но мало-помалу они начинали отставать от других. Они неизбежно приближались к порогу, после которого начиналось исключение из школы.

— Что думаете насчет мяса барбекю?

— О чем ты?

— Я же сказал, что хочу закатить приветственную вечеринку, поэтому мы угостим вас ужином. Вы не против? — спросил Хамагучи и повернулся к членам своей группы. Те сразу помотали головой, что все в порядке.

— Так, погоди. Нам приятно, что вы с радушием приняли нас, но это уже чересчур.

— Аянокоджи-семпай прав, это ваши драгоценные запасы еды.

Хоть нам было и приятно, но мы с Нанасе одновременно отказались от предложения. Однако Хамагучи не слушал нас и продолжил готовить еду. На мой взгляд, он был слишком добр к нам. Ему следовало больше обратить внимание на попавших в затруднительное положение одноклассников, а не помогать соперникам из других классов.

Хамагучи, несмотря на наши возражения, достал из сумки-холодильника кусок упакованного мяса.

— Да не беспокойтесь вы так. Сегодня мне случайно удалось раздобыть немного говядины в качестве награды за задание. Если мясо быстро не съесть, оно пропадет, — проговорил Хамагучи, нарезая мясо на куски и натыкая их на шампуры.

Чтобы создать более комфортную атмосферу, они распылили вокруг себя средство против комаров.

— Это правда нормально… угощать нас такой едой?

— Не стесняйтесь.

На самом деле меня беспокоила не еда, которой нас собирались кормить, а приглашение расположить лагерь рядом с ними. Что-то мне не верилось, что Хамагучи так дружелюбно относился ко всем проходящим мимо ученикам.

— Наверное, тебе интересно, почему я окликнул тебя?

— Ты не только решил окликнуть, но и предложил угостить нас едой. Мне и правда любопытно.

Немного помолчав, будто что-то обдумывая в своей голове, Хамагучи заговорил:

— Понимаешь, в последнее время мы очень много слышали разного о тебе, Аянокоджи-кун. Вот нам и захотелось поближе узнать тебя. Так ведь?

— Ага, — вместе откликнулись Андо и Минамиката. — Что между вами?

— Между мной и… м-м-м?

Когда я недоуменно переспросил, лица Андо и Минамикаты вытянулись в удивлении.

— А? Неужели между вами нет никакого прогресса?

— Не может быть. А я-то думала, что если они и не парочка, то хотя бы больше, чем просто друзья.

— Понимаешь, Аянокоджи-кун, твое имя уж больно часто слетает с уст Хонами-чан.

— Правда?

— Но, может, мы слегка преувеличили… так почему вы до сих пор не встречаетесь?

Я слышал, что девушкам очень нравится разговаривать на подобные темы. Но разве нормально спрашивать так прямо? Стоявшая рядом Нанасе, кажется, вникла в ситуацию, из-за чего ее глаза засверкали от любопытства.

— …Я никогда и не думал начинать встречаться с ней.

— Че-е-е-его??? Ты точно говоришь о нашей Хонами-чан?

— Разве восемьдесят процентов парней, если не все девяносто, не мечтают начать встречаться с Хонами-чан?

— Да-да!

Я был согласен с тем, что Ичиносе очень популярна среди парней нашей школы, но девяносто процентов – это явное преувеличение. Например, Судо нравится Хорикита, Ике – Шинохара. Помимо Ичиносе в школе были и другие популярные девушки.

— Вы в разных классах, но для романтики это вовсе не преграда. Множество пар во всей школе образовалось вне зависимости от класса или года обучения.

— Не думаю, что я нравлюсь Ичиносе.

— Скромничаешь? Знаешь, ты был горячей темой для обсуждения среди девчонок в начале учебного года.

Оглядываясь назад, я вспомнил, что однажды Кушида уже говорила мне о чем-то похожем. Но тогда я не придал ее словам особого значения.

— Значит, Аянокоджи-семпай популярен.

— Вовсе нет. Я никогда не слышал ничего подобного от девушек.

— Неуже-е-ели? Ах, точно, та тема твоего обсуждения быстро заглохла.

— Неудивительно. Мне, например, не понравится человек, пока я не узнаю его как следует. А Аянокоджи-кун по крайней мере год назад не выглядел как человек, который готов к общению с кем-то.

— Я не думаю, что с тех пор что-то изменилось.

Две девушки громко рассмеялись, обсуждая меня между собой.

— Неужели Аянокоджи-семпай совсем не изменился с тех пор? — спросила Нанасе, до этого молча прислушивавшаяся к разговору.

— Не совсем. Сложно выразить словами, но с тех пор он стал мягче, — ответил на вопрос Нанасе Хамагучи, который только что вернулся из туалета.

До этого момента я ни с кем из них и словом не обмолвился, кроме разве что Хамагучи. Наверное, он сделал вывод, основываясь на прошлогоднем опыте общения со мной.

И все же… на их лицах я так и не увидел страха быть исключенными из школы. Я не знаю, сколько именно очков им удалось набрать, но точно известно одно – вершины рейтинга им никогда не достичь.

Может быть поэтому…

Тем не менее они отнеслись к нам со всем радушием, поэтому на эту ночь мы решили остаться с ними.

Глава 8: Раскрытие истины

Наступило утро седьмого экзаменационного дня. На текущий момент мне удалось набрать шестьдесят семь очков.

Если взять группу из четырех человек и предположить, что они только добирались до зон назначения и не участвовали ни в одном задании, их результат должен составить что-то в районе девяноста двух очков. Глядя на эту цифру, мой результат в шестьдесят семь очков не выглядел высоким и мне полагалось бы находиться в затруднительной ситуации. Однако сам экзамен не так прост. Мне удалось подняться до пятьдесят первой строчки общего рейтинга групп. Вот оно, очередное доказательство того, как тяжело набирать очки, когда на твоем пути постоянно маячат различные трудности.

Около половины всех участвующих групп усердно сражались на протяжении трех-четырех дней, пока не исчерпали все запасы воды и еды и не были вынуждены вернуться обратно в порт на пятый день экзамена. Но даже после отдыха не так просто вернуться к прежнему темпу. Долгие путешествия по острову, истощение, стресс – все это откладывает отпечаток на психологическом здоровье ученика. Также, поскольку была необходимость в посещении зон назначения, неизбежно возникали обсуждения, где принимались соответствующие меры – например, чтобы кто-то один добирался до зоны. А в таком случае можно получить лишь бонус за прибытие и позабыть про главную награду.

Поэтому я и постарался сохранить свои силы, чтобы как следует выложиться во второй половине специального экзамена.

К слову, стоит заметить, что Коенджи до сих пор удавалось работать ударно, не выказывая признаков снижения темпа. На текущий момент он занимал вторую строчку в общем рейтинге групп и отставал от группы Нагумо на какие-то не особо существенные восемь очков. Кроме того, другая группа второгодок в лице Рьюена и Кацураги поднялась на одну позицию и теперь занимала девятое место.

Умываясь в речке, я решил оглянуться на палатку позади себя. За последние несколько дней я привык, что Нанасе вставала рано, но сейчас уже 06:50, а она до сих не вышла ко мне. Неужели истощение физических сил подействовало на ее организм так сильно, что она проспала?

Ну, тут ничего не поделать. Она сама обрекла себя на тяжелое испытание, когда решила сопровождать меня и участвовать во всех сложных заданиях.

Тем временем я вытер лицо полотенцем, вернулся в палатку и достал планшет из рюкзака. Видимо, услышав мои звуки копошения, Нанасе наконец-то показалась из своей палатки.

— …Доброе утро, Аянокоджи-семпай.

— Ага, доброе. Ты как себя чувствуешь?

— Я? Ах, все нормально, я в порядке, — поспешила успокоить меня Нанасе, но по ее усталому виду и неэнергичным движениям я понял, что все ровно наоборот.

Под ее глазами залегли тени, видимо она плохо спала этой ночью.

— Я вот решил проверить рейтинг. Одна группа первогодок продолжает вести упорную борьбу.

На утро седьмого дня экзамена в десятку лучших входили шесть групп третьегодок, три группы второгодок и одна группа первогодок. По такому результату сила старших классов была на лицо.

— Упорную борьбу? Ты про Утомию-куна и Ягами-куна?

Еще вчера их группа занимала седьмое место, но уже сегодня утром им удалось подняться на шестое.

— Хотя оно и понятно… Наверное, их группу можно назвать элитой.

Слово элита, вылетевшее из уст Нанасе, прозвучало резко, но зато четко определяло статус таких учеников как Такахаши Осаму из класса 1-А, Такуя Ягами из класса 1-В и Рику Утомия из класса 1-С.

— Как ученица класса 1-D, я не могу похвалить их достижения.

— Вот как. Понимаю.

Не сомневаюсь, что классу 1-D было бы выгоднее, если бы Такахаши и другие члены его группы сражались по отдельности в других группах, а не объединялись вместе.

— Но я не могу не восхититься результатами третьегодок. В десятке лучших равномерно распределились третьегодки классов от A до D.

Как и Нанасе меня тоже впечатлил их результат. На текущий момент количество групп третьегодок в списке лучших выросло до шести. Несомненно, в ответе за подобное была группа Нагумо. Именно его группа бросила вызов наибольшему количеству заданий и почти во всех заняла первое место. Неудивительно, что настрой их группы передался другим третьегодкам.

— Аянокоджи-семпай, ты тоже потрясающий. Выживая в одиночку на этом специальном экзамене, тебе удалось заработать так много очков.

— Но достичь высокого места по-прежнему очень сложно. А если не занять топ три – полученная награда не будет такой большой.

Занять топ 50% мест и избежать исключения из школы недостаточно для меня. Без высокого места мне не удастся вернуть одолженные у Хорикиты приватные баллы.

— Семпай, ты говоришь о сложности достижения высоких мест, но все равно продолжаешь действовать в неспешном темпе.

— Просто я уверен, что уже скоро нагрянет буря. Не удивлюсь, если количество выбывших групп резко увеличится.

— …Конечно.

Нам было больше нечего сказать друг другу, и мы одновременно посмотрели в небо.

Последние шесть дней на острове царила хорошая погода, но уже сегодня должно все измениться. Густые тучи, застилая собой небо, выглядели так, будто готовы вот-вот разразиться своим плачем. В прогнозе говорилось, что утром начнется дождь, а значит, на дорогу есть около двух-трех часов.

К сожалению, во время подготовки к экзамену я не задумался о дождевике. Холод от промокшей во время экзамена одежды истощит и лишит сил, а грязь под ногами сильно замедлит темп.

Планшет не содержал никаких сведений о группах вне десятки верхних и нижних групп. Хорикита, которая решила выживать в одиночку, как она? Я не видел ее ни разу с того разговора в начале экзамена. Если она травмируется или заболеет, нам сильно не повезет.

В любом случае сегодня мне очень хотелось достичь первой назначенной зоны раньше, чем нагрянет дождь. Ровно в семь утра, собрав все вещи, мы приготовились немедленно выдвинуться после уведомления о назначении зоны. По счастливой случайности, в первый на сегодня раз зона переместилась недалеко от нас в квадрат C3. Перемещение не должно занять у нас много времени.

Уже было собираясь выдвинуться вперед, я заметил на своем планшете новое сообщение. Насколько я помню, нам говорили, что в любой момент времени школа может связаться с нами.

[В зависимости от погодных условий, школа может временно ограничить перемещения по острову и снизить количество устраиваемых заданий. Пожалуйста, не забывайте регулярно проверять свои планшеты.]

Видимо, школа планировала принять решение, основываясь на погоде. Потеря возможности набрать очки может оказаться фатальной для учащихся с низким рейтингом… Вряд ли школа станет спешить с решением, но я все равно буду держать это в своей голове.

— Ладно, нам пора.

Сделав несколько шагов, я заметил, что Нанасе не следует за мной. Когда я обернулся, она стояла в оцепенении и, казалось, даже не заметила, что я пошел.

— Нанасе?

Только после обращения по имени она заметила, что не сдвинулась с места.

— Прости, я иду, — поспешно откликнулась она и догнала меня.

Если ее состояние не вызвано физическим истощением, быть может, это умственная усталость? По сравнению со вчерашним днем в ней явно произошли какие-то изменения. Я не давал поводов, чтобы она меняла свое отношение ко мне. Да и не думаю, что в ответе за ее перемены виновата третья сторона…

Мне удалось занять первое место и получить награду, и я рассчитывал принять участие в заданиях поблизости, но отчасти из-за плохой погоды количество активных зданий было сильно ограничено по сравнению со вчерашним днем. Я не смог принять участие ни в одном, поэтому оставшиеся полтора часа свободного времени решил потратить на отдых.

В девять утра второй назначенной нам на сегодня зоной прибытия стал квадрат Е2. Учитывая, что зона случайным образом переместилась сравнительно недалеко от нашего нынешнего местоположения, я бы хотел непременно достичь ее, но…

[[image:/storage/reader-images/844edbe3e1ef3d809ece88b060c58caa4b302680.webp]]

— Прежде нужно подумать, как туда вообще добраться.

— Ага.

Чтобы добраться до зоны назначения в кратчайшие сроки, следовало пересечь горы, расположенные в квадратах D2 и D3. Маршрут похож на вчерашний, и я не прочь был пойти через горы, но погодные условия уже скоро грозились выйти из-под контроля. Скоро начнется дождь, а это означает, что абсолютно любые тропы станут труднопроходимыми.

— Но как нам поступить?

— Нужно подумать… В принципе, мы можем не идти напрямик в зону E2, а сделать крюк.

В случае трудностей на безопасной тропе в любой момент можно сдаться и повернуть назад.

— Вот как. И правда, погода может сильно повлиять на наш темп, — ответила Нанасе. Но по выражению ее лица нельзя было сказать, что она согласилась с моими доводами. — Но я все равно думаю, что лучше нам идти через горы.

— Как только начнется дождь, нам сразу станет тяжело передвигаться. Шанс поскользнуться и травмироваться резко увеличится. Это опасно.

Нет никаких гарантий, что мы благополучно дойдем и не получим травму.

— Наши соперники рассуждают в таком же духе и тоже пойдут в обход. Поэтому, если мы хотим занять первое место, нам следует отправиться через горы. Просто нужно идти быстрее, пока не начался дождь.

За последние несколько дней в компании с Нанасе я не слышал возражений на свои решения. Это было естественно, ведь именно она решила сопровождать меня. Но сейчас Нанасе открыто воспротивилась мне. Неужели она так просто решилась отказаться от своих прошлых намерений?

— Как ты поступишь, если я не захочу идти через горы? — спросил я, намереваясь прощупать решимость Нанасе.

Нанасе нерешительно замялась, будто не зная, стоит ли ей отвечать, но затем резко подняла глаза и посмотрела прямо на меня.

— …Тогда я в одиночку попробую пересечь горы.

— Слишком импульсивное решение. Амасавы и Хосена может и не быть в E2.

Даже если Нанасе удастся прибыть в зону назначения раньше всех, не факт, что она сможет получить награду за прибытие. Возможно, ей и удастся пересечь гору до того, как испортится погода, но ее поступок не будет иметь смысла, если другие члены ее группы не придут.

Зачем она так настаивает на маршруте через горы, если в этом нет никакого смысла?

Я совсем не против распрощаться с ней прямо здесь, но в одиночку девушке слишком опасно пересекать горы. Не то чтобы я чувствовал ответственность за нее, но если и расставаться, то с мыслью, что она будет в безопасности.

Тем более мне до сих пор неясна цель Нанасе, которая попросила сопровождать меня. Если я распрощаюсь с ней прямо сейчас, то никогда не узнаю ответ.

— Хорошо. Если ты, Нанасе, так решительно настроена, я пойду с тобой через горы.

— Спасибо.

Глядя на лицо Нанасе, когда она ответила мне, я понял одну вещь – она уже знала, что я соглашусь пойти с ней через горы.

— Как только определимся с маршрутом, начнем действовать незамедлительно.

В любом случае не стоит спешить поскорее пройти опасным путем, ограничившись, в случае невезения, всего лишь одним бонусным очком.

Какое-то время мы шли на восток. Стоило нам сделать первый шаг, как ветер начал усиливаться. Небо почернело еще сильнее, и над нами нависла реальная угроза дождя. Я проверил свое местоположение по планшету, GPS показывала, что уже скоро мы достигнем зоны D3. Я не собирался выпускать из своих рук планшет, пока не достигну места назначения…

Позади себя я слышал учащенное дыхание Нанасе. Сегодня мы преодолели не особенно трудный путь, поэтому останавливаться и переводить дух еще рано. Быть может, это из-за накопившейся со вчерашнего дня усталости? Или из-за плохого самочувствия? В таком случае разумнее всего разбить палатку и переждать дождевые тучи. Ведь, если она простудится, наручные часы обязательно отправят школе данные о ее состоянии здоровья.

Тем временем я заметил, что Нанасе, сама того не замечая, перестала поспевать за моим темпом. Я собирался остановиться в любой момент, если Нанасе подаст сигнал, но был уверен, что так просто она не сдастся.

В любом случае, если Нанасе сбавит ход еще сильнее, я насильно заставлю ее остановиться.

Шаг за шагом мы продвигались по наклонной поверхности. Влажность поднялась, а температура начала понижаться. На наших ногах были обыкновенные кроссовки. Трудно сказать, годились ли они для такого рода прогулок или нет. На самом деле, чем дальше мы шли, тем медленнее становился шаг Нанасе. Кажется, пришла пора брать ситуацию в свои руки. С этой мыслью я остановился на месте.

— Подожди, я все еще могу идти вперед…

— Дай мне свой рюкзак.

— А?

— С рюкзаком за спиной ты не можешь поспевать за мной.

— Но… Я не хочу взваливать на тебя лишние трудности, семпай.

— Ты не в том положении, чтобы говорить подобные слова. Передвигаясь в таком темпе, мы только опоздаем. Я хочу, чтобы ты шла быстрее, пускай для этого мне и придется тащить твои вещи.

Неважно, как это выглядит со стороны. У Нанасе не было права отказываться.

— Но мои вещи достаточно тяжелые. Я не сомневаюсь в твоей силе, семпай, но даже тебе будет сложно нести сразу несколько рюкзаков.

— Не попробуешь, не узнаешь.

— …Хорошо, — с неохотой подчинилась мне Нанасе и сняла рюкзак со своей спины.

С извинением она вручила его мне. Хоть содержимое наших рюкзаков безусловно различалось, весил он примерно столько же, сколько и мой. Поэтому он никак не мог помешать моему прежнему темпу ходьбы.

Я взял рюкзак Нанасе обеими руками и сразу же тронулся в путь.

— Все нормально?

— Меньше слов, больше дела.

Нанасе прислушалась к моему замечанию и замолчала. Держась в паре метров позади, она пошла вслед за мной.

Вокруг нас становилось только темнее и видимость ухудшалось. Ветер усиливался, и время от времени на нас налетали его яростные порывы.

К счастью, несмотря на неблагоприятные условия, мы почти закончили свое восхождение на склон. Оставалось спуститься с горы по чуть более ровной тропинке. Само собой при спуске нужно быть осторожным, чтобы не упасть. Поэтому я не мог ослабить бдительность ни на секунду.

— Мы так далеко зашли, думаю теперь все в порядке. Мой рюкзак… я сама понесу его.

— Точно все в порядке? Я не хочу, чтобы вещи снова замедлили тебя.

— Да-да, все в порядке. Спасибо, что беспокоишься обо мне.

Поинтересовавшись ее состоянием, я выполнил просьбу и вернул Нанасе рюкзак. Она взяла его обеими руками, но вместо того, чтобы закинуть за спину, лишь уставилась на него.

— Ты точно можешь идти?

Даже после моего вопроса Нанасе никак не отреагировала. Все плохо, такими темпами мы никогда не достигнем зоны назначения.

— Аянокоджи-семпай, я хочу тебе кое в чем признаться.

— Ты обдумывала это с самого утра, да?

Хотя нет, Нанасе хотела что-то сказать мне с момента, как начала сопровождать меня.

— Значит… ты догадался? — нисколько не удивившись, спросила Нанасе, но тут же кивнула и продолжила. — Тогда ты должен был знать, что существовала причина, по которой я решила сопровождать тебя, Аянокоджи-семпай.

Застыв на одном месте, она пустилась в объяснения. С самого начала нашего совместного выживания я понимал, что Нанасе присоединилась ко мне не потому, что мы в одной таблице. Наконец-то я получу ответы на все вопросы.

— Но для начала позволь мне извиниться.

Нанасе прислонила рюкзак к большому дереву рядом с собой.

— Семпай, сегодня тебе не удастся добраться до зоны назначения E2.

— Забавно. Разве ты сама не спешила к зоне?

— Причина, по которой я хотела пересечь горы, семпай, заключалась в том, чтобы доставить тебя сюда.

Получается, настоящим пунктом назначения для Нанасе была не зона назначения E2, а северная часть D3.

— В этой зоне мы одни.

— Верно, — ответила Нанасе. Она оставила свой рюкзак в стороне. — За последние шесть дней, включая сегодняшний, я внимательно наблюдала со стороны за Аянокоджи-семпаем. Семпай, тебе удалось завоевать доверие и завести множество друзей в этой школе. Медленно, но верно, ты даже начал демонстрировать свои способности.

Нанасе подводила итоги, оглядываясь на наше совместное выживание в первой половине специального экзамена на необитаемом острове.

— Мне бы хотелось отдать должное твоей проницательности и физическим силам, которые время от времени ты демонстрировал при мне.

— Не припоминаю, чтобы делал что-то особенное.

— В таком случае разве ты не удивителен еще больше? — похвалила меня Нанасе, но на ее лице не было улыбки. — Но знаешь, Аянокоджи-семпай, тебя не должно быть в этой школе.

Атмосфера вокруг нас резко изменилась. Нанасе совсем не походила на привычную себя.

— Не должно? Можно узнать почему?

Кивнув один раз, Нанасе медленно встала и посмотрела на меня.

— Потому что ты из Белой комнаты.

«Белая комната» – мало кто знал о ней, но это словосочетание прозвучало из уст постороннего человека. Прямо сейчас Нанасе можно было посчитать убийцей, посланным за мной Цукиширо.

— Наверное, ты уже догадался, что временно исполняющий обязанности директора Цукиширо приказал мне поступить в эту школу. Суть приказа должна быть очевидна для тебя. Я должна выгнать Аянокоджи-семпая из школы, — с нотками дерзости произнесла Нанасе.

Я мог только удивиться, как все это время ей удавалось не выдавать себя.

— За прошедшие дни на острове ты могла выбрать любое место, но предпочла остановиться на этом. Есть ли другая причина кроме той, что ты не хотела, чтобы нас увидели посторонние?

— Именно здесь я собираюсь одолеть тебя, Аянокоджи-семпай. Сигнал тревоги с твоих часов заставит прибыть учителей, которые подтвердят недееспособность и удалят тебя с экзамена, а после исключат из школы. Как-то так.

— Что-то подобное произошло с Комией и Киношитой, верно? Нанасе, это ты поспособствовала их выбыванию с экзамена?

— Ну… А ты как думаешь?

— Тебе не должно было хватить времени, чтобы провернуть такую авантюру. Хотя, если ты тоже из Белой комнаты, я уже не буду так уверен.

А теперь пришло время задать банальный вопрос.

— Что произойдет, если я сообщу прибывшему учителю, что это ты меня избила?

— Бессмысленная затея. Ведь на место происшествия выдвинется временный директор Цукиширо.

Вот оно как, значит, мне даже не оправдаться. Все мои слова не достигнут цели, потому что Цукиширо непременно встанет на сторону Нанасе.

— Понятно. Значит, мое поражение от твоей руки равносильно исключению из школы.

Я медленно снял рюкзак со спины и положил его к близлежащему дереву. Затем я снова повернулся к Нанасе.

— Если Цукиширо послал тебя и ожидает безоговорочной победы, значит, между нами произойдет серьезная драка. Я буду вынужден поднять руку на девушку, что уже на словах звучит ужасно.

Наша драка явно не станет милой ссорой, которая случается между маленькими детьми. Мы по-настоящему будем избивать друг друга, что по правилам подлежит обязательному наказанию. Вне зависимости от победы или поражения, нет никаких гарантий, что Цукиширо не выгонит меня из школы. Даже в случае ничьей с большой вероятностью я проиграю.

— Семпай, все что ты можешь сделать сейчас, это бросить свои вещи и сбежать от меня.

— Вот как.

— Ты должен понять, что любое сопротивление бесполезно.

Выживать на необитаемом острове без планшета и палатки аналогично самоубийству. Нанасе права, любой вариант развития событий ей только на руку.

— Как ты поступишь?

— Ну, в подобной ситуации я могу сделать только одно.

Я решил не бежать от Нанасе, а выступить и сразиться с ней.

— Значит, ты выбрал драку. Но стоит ли так надеяться на этот выбор? Ты уже забыл, что любой исход драки приведет к твоему поражению, семпай?

— Поживем, увидим.

Во время нашей беседы я намеренно создал окно для внезапного нападения, но Нанасе, явно опасаясь, не напала на меня. Она не относилась к тому типу людей, что сломя голову нападают на своих оппонентов. Нанасе, скорее, была ортодоксом* – они предпочитают не спеша загонять своих врагов в угол. Не могу не похвалить ее мудрое решение. Никогда нельзя поддаваться на провокации врага.

[П/П: Человек ортодоксальных взглядов и убеждений не импульсивен, а последовательно, неуклонно придерживается основ своих убеждений, целей.]

— Я начинаю.

Нанасе продемонстрировала еще одну черту своего характера. Она была честным, бесхитростным человеком. Вот почему вместо того, чтобы резко напасть и ударить в спину, она специально предупредила о начале драке. Хотя не стоит отказываться от мысли, что это может быть частью ее плана.

Мы стояли на достаточно рыхлой земле, но именно ей выпала честь стать нашей опорой во время драки.

— Ха-а!

После своих слов Нанасе незамедлительно оттолкнулась от земли и моментально начала сокращать дистанцию между нами.

Ее сильная сторона – руки или ноги? А может, все вместе?

Как и всегда, прежде чем атаковать в ответ, я начал с анализа движений своего противника. Ведь если я неудачно контратакую, то серьезно травмирую Нанасе и это приведет к моему исключению из школы.

Я задумался о том, чтобы не атаковать в ответ, а просто схватить ее и удержать на месте. Но Нанасе могла держать эту возможность в своей голове. Да и если честно… это не самая лучшая контратака с моей стороны.

Все это время, несмотря на смелые слова Нанасе, я не переставал ощущать на себе чей-то взгляд. Понятно, что кто-то, держась на значительном расстоянии, следил за нами. Это может быть и не подкрепление Нанасе, но нельзя отбрасывать возможность, что кто-то другой намеревается собрать доказательства против меня с помощью планшета или чего-то подобного.

Поэтому единственное, что я мог сделать, это…

Нанасе сделала ложный выпад слева, а сама тем временем атаковала спереди. Она решила бить меня не кулаком, а мягкой открытой ладонью, чтобы схватить меня.

Само собой я видел все ее движения насквозь. Вот почему, несмотря на задержку, я вытянул вперед руку со скоростью, превосходящей скорость Нанасе, и приготовился нанести удар. Мой крепко сжатый кулак быстро обогнал руку Нанасе и остановился в одном сантиметре от ее глаза.

— !..

Периферическое зрение человека превосходит центральное. Тело Нанасе бессознательно напряглось в ожидании моего удара.

— Первый удар.

Если бы я не сдержался и ударил Нанасе, наша драка тут же закончилась ее поражением. Это понимала и Нанасе. Ее сознание резко опустело, ноги подкосились, и она рухнула наземь.

— Что с тобой, ты устала? Или, может, до сих пор терзаешься сомнениями? Знаешь, твой потенциал гораздо выше, Нанасе.

Острота рефлексов, которые демонстрировала Нанасе за последние дни, была на порядок выше, чем сейчас. Ей явно не хватало решимости по-настоящему драться со мной.

— Ты серьезно хочешь победить меня, не атакуя?

Я не ответил на ее вопрос и просто убрал кулак. Одновременно с моим движением, Нанасе отступила назад примерно на два метра и сразу же, еще быстрее, чем в прошлый раз, оттолкнулась от земли и побежала на меня. В этот раз ее кулак был сильно сжат. Нанасе явно отказалась от мысли удержать меня и захотела нанести настоящий урон.

Как и до этого, я контратаковал прежде, чем кулак Нанасе достиг цели. В этот раз моя рука остановилась в сантиметре от ее щеки.

— Второй удар. В другой ситуации это мог быть нокдаун.

— Но ты опять решил остановиться.

В этот раз Нанасе не выглядела настолько испуганной, когда мой кулак остановился перед ее лицом.

— Само собой.

— Но что дальше? Ты можешь сколько угодно говорить о своем превосходстве. Но тебе никогда не победить, если ты не начнешь бить по-настоящему.

— Разве я не проиграю, если начну бить по-настоящему?

— Именно так. Что будешь делать?

Нанасе не видела моей сильной заинтересованности в драке. Вот почему ей хотелось выяснить, как я, избегая прямых ударов по ней, собираюсь побеждать.

— Я пока думаю над этим.

— Надеюсь, тебе что-то придет в голову, пока ты будешь уклоняться от драки!

Мой кулак все еще находился возле ее щеки. Нанасе снова первой пришла в движение и попыталась ухватиться за мою руку. Впервые я увидел в ней настоящую решимость.. Вложив все силы, Нанасе попыталась повалить меня на землю.

— Не получается?!

Расстроенная очередной неудачей Нанасе стала менее сдержанной и фактически бросилась на меня. Вообще-то, тайдзюцу – отличное искусство ближнего боя, которое вне зависимости от пола и телосложения позволяло мягким, податливым движениям конкурировать с более резкими и тяжелыми. Но в одном она ошиблась. Ее мягкие движения ничего не могли противопоставить противнику с такой силой, как у меня.

Ее сила, не найдя выход, просто рассеялась в пустоту. В ответ же моя рука быстро проскользнула в брешь ее обороны. Мой левый кулак, прописывая отличный апперкот*, прошел в сантиметре от нижней челюсти Нанасе и колыхнул ее волосы.

[П/П: Классический боковой удар в боксе.]

— Ах!

С широко распахнутыми глазами Нанасе проследила за траекторией моего кулака, а после снова уставилась на меня.

— А вот и третий удар.

Впервые пронизывающий меня взгляд Нанасе дрогнул.

— Аянокоджи-семпай, слухи о твоих способностях нисколько не лгали…

Мне не позволено сражаться по-настоящему и уж тем более проигрывать. Поэтому единственное, что мне оставалось – это «сломить сердце Нанасе, не причинив вреда ее телу».

Я должен вбить в ее голову мысль, что перед ней стоит противник, которого ей никогда не одолеть.

— Семпай, я понимаю, чего ты добиваешься…

Видимо, Нанасе разгадала мой план.

— Хорошо, я признаю, что если буду сражаться как обычно, то ни за что не одолею тебя.

Неужели я уже сломил ее сердце?.. Нет, тут что-то другое. Жгучее пламя ненависти по-прежнему горело в ее глазах.

— «У меня*» не получается победить.

[П/П: Использует все то же «ваташи», но с этого момента ее «боку» будет отмечаться жирным «я, мое, меня», а универсальное – простым «я, мое, меня».]

Перед лицом тупиковой ситуации нетерпение Нанасе начало проявляться. Или следует сказать, что все ее поведение начало меняться? Быть может, она наконец-то достигла единения со своим разумом?

Затишье продлилось недолго. Нанасе беззвучно оттолкнулась от земли и нанесла быстрый удар. В этот раз у меня не было времени для спокойного анализа ее движений, поэтому я заложил уклонный маневр. Скорость Нанасе выросла раза в два. Чтобы уклониться от ее удара, я был вынужден отпрыгнуть назад на приличное расстояние, что совсем не походило на наше первоначальное развитие драки.

Острый, пронзительный взгляд Нанасе был готов убить меня на месте. Кажется, Нанасе изменилась до такой степени, что стала совсем другим человеком. Пропустив тот удар, я без сомнений получил бы серьезный урон.

Скорость рефлексов Нанасе выросла в разы. Она отказалась от прошлых мягких атак.

— Теперь «я» остановлю тебя.

«Меня» и «Я».

Казалось, она просто стала использовать другое местоимение, но это никак не могло столь сильно преобразить ее движения. Атаки различались настолько, что можно подумать, будто я дерусь с другим человеком.

— Кто ты?

Ничего не понимая, я просто не мог не спросить Нанасе.

— Я вернулся из того места, чтобы остановить тебя.

Из «того места»? На мгновение я подумал, она говорит про Белую комнату, но все оказалось не так.

— Из того темного места… я наконец-то вернулся.

Я понятия не имел, что происходит, но ослаблять бдительность никак не мог.

Нанасе, изменившая стиль речи, отказалась от джиу-джитсу и начала использовать стиль карате. Ее резкие, быстрые удары были настолько сильны, что любой взрослый мужчина на моем месте потеряет сознание, если пропустит хотя бы один удар.

Спокойно оценивая каждый удар, я обдумывал неожиданные изменения в личности Нанасе.

— У тебя не выйдет вечно уклоняться от моих атак!

Если атаковать серией из десяти или двадцати ударов, хотя бы один должен достигнуть цели. Я был просто уверен, что Нанасе рассуждает таким образом, поэтому и набросилась на меня. Хотя, не мне винить ее. Любой ученик, ставший свидетелем нашей драки, подумает ровно о том же. Никому не получится вечно уклоняться от ударов. Чтобы защититься, мне ничего не оставалось, кроме как самому атаковать в ответ.

— Ф-фу-ух…

С каждым новым ударом дыхание Нанасе учащалось. Конечно, бесконечную серию высокоточных ударов невозможно продолжать в течение длительного периода времени. Однако, пока я не контратаковал в ответ, она могла восстановить силы в любой момент времени.

— Фу-ух, ха-а…

Вконец сбив дыхание, Нанасе, как я и предполагал, отпрыгнула назад, чтобы перевести дух.

— Обязательно… Я обязательно одолею тебя…

Постоянно повторяя одни и те же слова словно заклинание, Нанасе смотрела на меня взглядом убийцы.

— Я вернулся, чтобы уничтожить тебя…

— Вернулся? О чем ты?

Я никак не мог понять, о чем говорит Нанасе.

— Ожидаемо. Раньше мы никогда не встречались напрямую.

До поступления Нанасе в эту школу я не знал ее. Вот почему мне была непонятна ее ненависть ко мне. Однако, если она действительно ребенок из Белой комнаты, в каком-то смысле я мог понять ее чувства. Но неужели Нанасе правда из Белой комнаты?

Ее голос, к которому я привык за последние дни, немного отличался. У меня сложилось впечатление, что от Нанасе осталась только женская оболочка, а внутри себя она стала мужчиной.

— Хорошо, можешь не сопротивляться и делать, что вздумается. Я буду снова и снова нападать на тебя, пока окончательно не изобью.

На то чтобы отдышаться, Нанасе потребовалось чуть меньше двадцати секунд. Однако ей оказалось достаточно этого времени, чтобы вернуть своим движениям привычную резкость.

— Ха-а!

Разгорающееся чувство ненависти ко мне придавало новые силы Нанасе и увеличивало ее скорость. Момент, и ее белая тонкая рука просвистела мимо моего лица так, что всколыхнула челку.

Внешне Нанасе осталась прежней, но внутри ее будто заменил другой человек.

Подобные личностные изменения я мог объяснить только одним. А именно раздвоением личности, более известным в медицине как диссоциативное расстройство идентичности. Обычно, человек, страдающий этим расстройством, идентифицирует себя двумя и более личностями. Если у Нанасе действительно диссоциативное расстройство идентичности, то текущая ситуация легко объяснялась.

Стоит отметить, что это расстройство не просто меняет личность человека. В редких случаях болезнь может никак не проявляться у одной личности, потому что ярко выражена она у другой. Другими словами, это объясняет, почему другое «я» Нанасе имеет гораздо больше физических сил, нежели ее оригинальная личность. Вполне возможно, что ее вторая личность принадлежит мужскому полу, а тогда вся новая продемонстрированная сила нисколько не удивляла.

— Кажется, ты больше не Нанасе.

После моих брошенных слов Нанасе с раздражением на лице застыла на месте.

— Ты до сих пор не догадался?

Взмахнув кулаками, она пристально уставилась на меня.

— Я не Нанасе. Тот, кто стоит перед тобой прямо сейчас… Мацуо Эйичиро.

— Мацуо Эйичиро?

Мне была знакома эта фамилия. И не сказать, что я слышал ее где-то давным-давно. Совсем недавно эта фамилия слетала с уст «того» человека, неожиданно вторгнувшегося в мою школу. Я получил новую информацию для размышлений.

— Я сын человека, которого твой отец уничтожил.

Пока я спокойно обдумывал только что полученную информацию, Нанасе с раздражением в голосе продолжала говорить.

— Я одолжил ее тело. Все это ради того, чтобы одолеть тебя.

— Одолжил? Забавная шутка.

Сложно представить, что личность реального человека могла быть перенесена в тело другого.

— Если ты думаешь, что это шутка, то сильно пожалеешь.

Махая кулаками, Нанасе снова оттолкнулась от земли и побежала на меня. Ее ортодоксальный метод ведения сражения постепенно превращался в грубый и небрежный силовой метод.

— Я здесь только ради того, чтобы одолеть тебя… только ради этого!

В начале нашего сражения Нанасе демонстрировала быстрые и гибкие движения, но сейчас она полностью перешла к грубым ударам. Она пыталась сокрушить меня атаками необузданной скорости, хоть это и было бессмысленно.

Вероятно, она придерживалась мысли, что стиль боя не важен, чтобы попасть по мне.

— Я заставлю заплатить тебя за все!

Со стороны могло показаться, что атаки Нанасе стали куда опаснее, но на деле я ни разу не пропустил ее удар. Зайдя так далеко, она должна была понимать, что зажат в угол вовсе не я, а она сама. Она изредка прерывала свои атаки, чтобы перевести дыхание, а по вздымающимся при этом плечам было понятно, что она приближается к своему пределу.

Но нет никакого смысла ждать ее пределов. Даже сильно истощенная, Нанасе без сомнений продолжит наседать на меня. Мне нужно продолжать пытаться сломить ее сердце.

— Впервые кому-то удается так долго уклоняться от моих атак… Но это не может длиться вечно. Скоро, совсем скоро я одолею тебя… У меня обязательно получится.

Снедаемая душевным расстройством, Нанасе находила в себе силы обнажить клыки.

— Наконец-то я понял, о чем ты говоришь.

Всех подробностей я не мог знать, но кое-что начало проясняться. Еще немного обдумав, я сложил последний пазл головоломки, чтобы обрисовать ситуацию в общих чертах в своей голове.

— Нанасе, никаким раздвоением личности ты не страдаешь. И никакая другая личность не пыталась одалживать твое тело.

— Я ведь говорил, будешь и дальше шутить со мной, сильно пожалеешь! — яростно выкрикнула она, топнув ногой, что лишний раз служило доказательством моей правоты.

— Прости, но я не верю тебе. Если бы ты назвала какую-нибудь другую личность, то я еще мог бы поверить тебе. Но ты заявила, что «Эйичиро Мацуо» взял под контроль твое тело. Мне жаль, но это невозможно.

— Тогда… как ты объяснишь все эти изменения!

Раз Нанасе не страдает раздвоением личности, нет смысла думать над каким-то сложным объяснением.

— Думаю, ты специально создала другую личность в своем сердце. И чтобы убедить себя в этом, ты меняешь одно свое «я» на другое.

Насколько я знал, насилие было противно Нанасе. Она не желала применять насилие к кому-то другому. Но все же когда Нанасе приходилось драться, ей ничего не оставалось, кроме как использовать другую бойцовскую личность. Вернее, у нее нет иного выбора, кроме как «использовать» ее.

— Эта сила доказывает, что перед тобой не Нанасе, а совершенно другая личность!

Выставленный вперед кулак, безусловно, демонстрировал мощь и силу.

— Ошибаешься. Твоя новая сила лишний раз подтверждает изъяны способностей, которые изначально были у Нанасе.

Мои слова не хуже пули ранили Нанасе. Смертельно побледнев, и со смятением на лице, она отшатнулась от меня.

— Т-ты ошибаешься! Я… Я Мацуо!

— Если ты правда Мацуо, тебе не стоит принимать так близко к сердцу мои слова.

Скорее, она искренне бы посмеялась на мое смелое заявление.

— Тем более я изначально почувствовал нерешительность в твоем голосе, когда ты сменила стиль речи. Твоя другая личность – не более чем самообман.

Ее агрессивная натура проявилась после того, как она стала использовать другое «я» – вероятно, для нее эта смена была чем-то вроде триггера.

— Нет!

— Ты хочешь заставить меня поверить, что сейчас ты Мацуо… Но даже сама ты в это ни капли не веришь.

Все это время Нанасе отчаянно пыталась внушить себе эту мысль в голове, но у нее ничего не получалось.

— А-А-А-А-А-А-А-А!!!

Не в силах больше выслушивать правду, Нанасе накинулась на меня. Былая скорость ее движений уже давно канула в лету. Я мог спокойно уклониться от ее ударов даже с закрытыми глазами.

— Хватит, Нанасе. Тебе никогда не победить меня.

— Я смогу победить тебя! Я просто обязана!

Ее вытянутая рука схватила меня за ворот одежды. Видимо, рассудив, что более подходящего момента ей не представится, Нанасе замахнулась на меня другой рукой. Все преимущество на ее стороне, при других обстоятельствах никому не удалось бы уклониться от ее удара. Но я увернулся. Я увернулся от ее правого кулака, грозившего разбить мне лицо, пока ее левая рука удерживала меня.

— Тц!

Нанасе немедленно попыталась ударить меня вновь, но я опять уклонился от ее атаки.

— Почему! Почему ты не бьешь меня?!

Третий удар, четвертый, пятый. Я уклонялся от всех атак Нанасе. Раздосадованная очередной неудачей Нанасе предприняла попытку схватить меня за волосы. Наверняка она подумала, что если будет держать мою голову, то точно попадет. Но я просто перехватил ее правую руку в полете.

— О-отпусти!

— Ничего не изменится, если я отпущу твою руку.

— Отпусти меня!

Используя все свои силы, Нанасе вырвала руку из моей хватки и повторила очередную бесполезную серию ударов с целью попасть по мне. Неисчислимое количество ударов кулаками снова прорезало пустой воздух.

— Ха-а, ха-а, ха-а-а!..

Ее разум достиг предела, как и физическая сила.

— Ну почему, почему… Я ведь так близко… Я так близко, но все равно!

Последняя капля решимости покинула сознание Нанасе. Она попыталась заставить двигаться свои дрожащие колени, но тело отказывалось подчиняться ей.

— Ты ошиблась с самого начала, когда предположила, что бесконечная серия ударов поможет попасть по мне. Нанасе, твоих сил недостаточно. Наша драка может продолжаться вечность, но ты все равно не попадешь по мне.

Разумеется, я блефовал. Никто в нашем мире не сможет уклоняться вечно. Но мои слова нашли отклик в сознании Нанасе, которая ни разу за драку не смогла ударить меня.

— Если ты так сильно желаешь выгнать меня из школы, просто притворись жертвой. Только прежде позаботься еще о своей одежде. Приведи ее в беспорядок, чтобы точно навести подозрения на меня.

Я намеренно подал ей идею, как можно выгнать меня, но Нанасе никак не отреагировала. Она столько раз за драку произнесла, что хочет уничтожить меня, но, если честно, я не верил ей.

— Я… Я!

С громкими криками Нанасе рухнула на колени. Ее сердце разбито, а воля сломлена. Даже если она попытается снова напасть на меня, у нее ничего не получится.

(от лица Кушиды)

Под рассекающими вокруг меня в лесу порывами ветра я преследовала двух людей.

Сложно даже представить себе усилия, которые мне пришлось приложить для достижения зоны D3 этим хмурым утром…

Еще немного, еще совсем чуть-чуть… так я подбадривала себя, когда заставляла свои дрожащие ноги сделать очередной шаг вперед.

Они могли почувствовать слежку, и тогда все мои усилия попросту канули бы в лету. Но чтобы преследовать кого-то, неизбежно приходилось держать цель в поле зрения – по крайнее мере, не терять из виду. В любой момент времени меня могли раскрыть, ведь любая слежка несла в себе большие риски.

Однако в сложившейся ситуации никто не смог бы заметить мою слежку. Ведь напрямую я не наблюдала за спиной Аянокоджи, моей главной целью.

Главная деталь моей слежки – рация в кармане моих штанов, которая была связана с другим человеком, что также следил за ним. С помощью нее у меня всегда имелась возможность узнать о его местоположении.

Начиная с шестого дня экзамена, у всех нас появилась возможность отслеживать приблизительное местоположение любого ученика за собственные очки. Каким бы маршрутом не двинулась цель, у меня всегда была возможность отследить ее перемещение. Да, для этого требовалось тратить собственные очки, но овчина точно стоила выделки.

А цель моей слежки – неопровержимые улики. Каким-то образом я должна собрать улики, которые помогли бы выгнать Аянокоджи из школы. Другого выбора для меня не оставалось. Первым кандидатом на исключение из школы точно должен стать Аянокоджи, а не Хорикита. Сейчас, оглядываясь в прошлое, мне было стыдно, что я так легкомысленно относилась к нему. Я должна была сразу почувствовать неладное, когда Рьюен отказался от поиска «человека-Х» в нашем D классе.

Как я могла не заметить, что Аянокоджи замешан во всей череде событий? Какой-то частью себя, возможно, я и понимала, но почему-то отказывалась в это верить. Может быть, дело в том, что со стороны Аянокоджи казался скучным и неспособным причинить кому-то вред.

Пока я предавалась размышлениям, рация в моем кармане ожила. Голос собеседника, передаваемый через наушник, журчал у меня в ухе, так что я могла слушать его прямо на ходу.

— Кушида-семпай, остановись ненадолго. Наша парочка впереди застыла на месте.

— Фуф, фу-у-ух… да неужели? Они наконец-то решили передохнуть…

Я с облегчением вздохнула, когда услышала инструкцию по рации. У меня появилась возможность перевести дух.

— Я понимаю, что ты устала, но твоя работа еще не окончена. Уже совсем скоро наступит решающий момент. И тогда тебя больше ничего не будет связывать с тем человеком.

Я просто высказалась в воздух и не нажимала кнопку для передачи голоса. Но мой собеседник все равно ответил так, будто прочел мои мысли.

— Да знаю я, знаю…

Это все равно, что мотать морковкой перед головой лошади. Меня ужасно бесило, что я согласилась на подобную авантюру. Я очень сильно рисковала, когда решилась пойти на слежку в одиночку.

Все это ради того, чтобы увидеть, как посаженные семена взойдут…

После пятиминутного затишья, пока я давала отдых своему телу, рация в моем кармане снова ожила.

— Да, они остановились. Окончательно и бесповоротно. А теперь как можно тише следуй на северо-запад. И да, не забудь заснять все на камеру планшета.

Журчащий вежливый голос из наушника очень сильно раздражал, поэтому мне хотелось как можно скорее покончить со всем. Подавив скрытое желание убежать как можно дальше от этого места, я достала из рюкзака планшет и отправилась в указанном направлении. Через какое-то время впереди себя я заметила две небольшие фигуры. Это были Аянокоджи и Нанасе, которая повернулась в его сторону и что-то говорила.

Они оба сняли рюкзаки со своих плеч, поэтому я серьезно задумалась над вопросом, а не устроили ли они привал в том месте. Я запустила приложение камеры на планшете и переключила режим на запись видео.

Мне очень хотелось подслушать их разговор, но громкие завывания ветра и шум листвы полностью глушил их голоса.

Ну же… начинайте драться друг с другом. Разгорающееся чувство нетерпения только усиливало мое раздражение. Конечно, я могла попытаться подслушать их разговор, чтобы лучше понять всю ситуацию, но любое сближение несло в себе риски.

Прямо сейчас лицо Нанасе было направлено в мою сторону, поэтому она может заметить, как я крадусь вперед. Не нужно понапрасну рисковать, просто наберись терпения и жди. С этой мыслью я затаила дыхание и сделала шаг в сторону. Раз уж мне нельзя идти вперед, то можно попытаться найти лучшую точку для обзора.

— Кх?!

Я чуть не заорала вслух, когда рука какого-то неизвестного схватила меня за плечо и потащила назад. Рука незнакомца тут же заткнула мне рот.

Пока мои мысли вихрем кружились в голове, чьи-то блестящие губы приблизились к моему уху.

— Тс-с-с. Я понимаю, что ты сильно удивлена, но давай вести себя тихо. Нас могут заметить Аянокоджи-семпай и Нанасе-чан, а нам ведь не нужны неприятности?

Мне показалось, что вкрадчивый голос человека проникает вглубь моего сознания. Незнакомцем оказалась Амасава Ичика их класса 1-А.

Ранее мне не удавалось пообщаться с ней, поэтому нашу встречу можно назвать первой. Но зато, кажется, Амасава хорошо знала меня. Какое-то время она волочила меня назад подальше от Аянокоджи и Нанасе, а потом освободила.

— Эм-м… Амасава-сан, ты что здесь делаешь? — спросила я спокойно Амасаву, кое-как сохранив хладнокровие.

В любой момент времени может начаться драка между теми двумя. Мое нетерпение не прекращало расти, но все же я постаралась сохранить самообладание.

— Да я просто мимо проходила и случайно заметила крадущуюся Кушиду-семпай.

— Я не кралась. Да… Мне просто захотелось прогуляться одной в этой округе.

Я прекрасно понимала, насколько жалко звучат мои оправдания. Одна, вдалеке от своей группы. У любого возникнут подозрения при виде меня.

Тем более Амасава открытым текстом сказала, что у нас возникнут неприятности, если Аянокоджи и Нанасе увидят нас.

К тому же, не удивлюсь, если она уже владеет обо мне кое-какой информацией. Если тот человек не врал, некоторые из первогодок уже узнали о моем прошлом.

— Да-а-а?

С недоверием в глазах Амасава приблизилась ко мне. Кстати, до этого я не заметила, но у нее нет ни рюкзака, ни планшета. Как она вообще могла оказаться здесь…

*Шлеп!*

Сухой звук пощечины эхом раздался в округе. Свирепые порывы ветра полностью его заглушили.

Я была глубоко погружена мысли, когда неожиданно для себя ощутила резкую боль в щеке. Рефлекторно, до конца не понимая, я приложила к ней руку.

— Ч-что?!

— Ты забралась одна на гору. Что ты собиралась делать, когда начала вынюхивать все вокруг?

— О чем ты говоришь? Амасава-сан, я не понимаю тебя!

— Мне не терпится узнать, как долго ты сможешь носить эту маску.

Я решила притвориться, что неожиданный удар испугал меня, и сделала шаг назад. Но Амасава быстро сократила дистанцию между нами.

— Прекращай!

— А вот нетушки, — ответила Амасава и снова замахнулась левой рукой.

Я попыталась хоть как-то защититься, но Амасава с легкостью пробилась сквозь мою оборону.

*Шлеп!*

В этот раз Амасава сильно ударила меня по другой щеке. Я хотела уклониться от удара, но ничего не смогла сделать против ее скорости.

— Т-ты вообще понимаешь, что творишь? Нельзя так просто бить людей!

— Ну и ну, даже после пощечин ты остаешься такой милой. Хотя да, я не так сильно ударила тебя.

— Что тебе нужно? Я ничего не понимаю!

— Не понимаешь? Может, мне следует ударить посильнее, чтобы ты догадалась?

— А?

*Шлеп!*

Пока я снова пыталась осмыслить ее слова, мое зрение затуманилось. Новый звук пощечины раздался быстрее, чем я успела перевести взгляд с затянутого тучами неба.

Она опять ударила меня?..

Моим щекам моментально стало горячо и больно.

— А-а!..

— А вот сейчас было по-настоящему больно, да? Дай угадаю, ты не привыкла к подобному избиению?

Я ничего не понимала. Откуда взялась эта первогодка, и почему она прицепилась именно ко мне? Зачем подобная неоправданная жестокость?

— Хм-м, может повторить удар по другой щеке? — спросила Амасава и сделала очередной шаг в мою сторону.

Она определенно не шутила, но я больше не хотела неоправданного насилия в свой адрес. Я скорее умру, чем позволю еще раз ударить себя, поэтому решительно оттолкнула ее руку подальше от себя.

— Нет, п-прошу не надо. Я не знаю, за что заслужила твои пощечины, но…

— Ты до пор сохраняешь свою маску? Кушида-семпай, я все знаю о тебе. Ты всегда корчишь из себя добренькую и миленькую девушку, но ведь на деле ты далеко не такая. Тебе очень нравится коллекционировать чужие секреты. Но когда тебя загоняют в угол, ты резко выбрасываешь всю грязь наружу, взрывая все вокруг. Ты настоящий человек-бомба.

— Я не понимаю тебя, Амасава-сан… Но разве насилие – это не плохо?..

— В таком случае, почему бы тебе не пожаловаться школе? Возможно, меня даже исключат. Но знай, у всего есть цена. Я обязательно расскажу всем про твои темные делишки в средней школе, которые ты пытаешься скрыть от всего мира.

— Откуда…

Амасава появилась из ниоткуда с пустыми руками и слишком много знала обо мне… Я сомневаюсь, что это простая случайность.

— Откуда ты знаешь про мою тайну? Тебе рассказал Аянокоджи-семпай? — спросила я, но Амасава посмотрела взглядом, пронзающим меня насквозь.

— В этом заключается моя особенность. От меня невозможно ничего скрыть.

— Что, о чем ты…

— Например, я знаю, что ты хотела привлечь на свою сторону президента ученического совета Нагумо, но ваш разговор обязательно должен сохраняться в секрете. Но, как бы там ни было, Хорикита-семпай вступила в совет, и теперь ты осталась без поддержки Нагумо.

— Как… Откуда ты знаешь и это…

— И правда, откуда же мне зна-а-ать?

Амасава улыбалась мне, будто считала меня игрушкой. Это еще сильнее выбешивало меня.

— Кто… Кто тебе рассказал!

— Наконец-то ты начала показывать свою настоящую личность. Но не кричи так громко, хорошо? Кажется, что вокруг нас никого нет, но это уже не совсем необитаемый остров, поэтому никогда не знаешь, кто может оказаться рядом, — посоветовала Амасава и легонько ткнула меня в кончик носа.

Такое снисходительное отношение было самым большим оскорблением для меня.

— А ну прекращай со мной так обращаться, сучка!

Я не смогла сдержать голос, который раздался из моего сердца. Люди, знающие человека под именем Кикё Кушида, сильно бы удивились. Но не Амасава. Мой крик она встретила веселым хохотом.

— А-ха-ха! Да, вот так! Это больше подходит тебе, Кушида-семпай.

Эта девушка хорошо знала меня. Намного лучше, чем Аянокоджи…

— Кто… Кто ты такая, черт бы тебя побрал!

— Какая разница? Я просто пришла сюда… чтобы спасти Аянокоджи-семпая.

— Спасти? Что ты мелешь?

— Кушида-семпай, не пытайся играть со мной. Я знаю все, что ты пыталась сделать. Ты хотела вон с того планшета заснять драку Аянокоджи-семпая и тем самым выгнать его из школы.

— Понятия не имею, что ты несешь. Заснять драку? С планшета?

Дерьмо. Эта сучка видела меня насквозь… Ни одно мое оправдание не сработает против нее. Но у меня нет другого выбора. Я просто обязана продолжать отпираться ото всех обвинений.

— Ты учишься с Аянокоджи-семпаем больше года, а до сих пор ничего не поняла. Кушида-семпай, всей твоей смекалки не хватит, чтобы загнать его в угол, — произнесла Амасава и перевела свой взгляд в сторону, где должны сейчас находиться Аянокоджи и Нанасе. — Ах, как же мне хочется насладиться их дракой с первого ряда. Я абсолютно уверена, что Аянокоджи-семпай одолеет Нанасе-чан без единого удара. Как же мне хочется увидеть этот моме-е-ент.

Бормоча под нос, Амасава снова повернулась ко мне.

— Понятие не имею, кто приказал тебе следить за ними, но тебя слишком легко обнаружить. Какими бы ни были погодные условия, Аянокоджи-семпаю не составит большого труда почувствовать твою слежку. Ты дилетантка, Кушида-семпай, тебя невозможно не заметить.

— Но я держалась в отдалении от них!..

— А? Держалась в отдалении? Хм-м? Значит, ты признаешься, что следила за ними?

— Ну, это… Мне показалась странной атмосфера между ними и…

— Значит, ты следила за ними из любопытства? Именно по этой причине ты решила одна последовать за ними по горной тропе?

Нужно прекращать жалкие попытки оправдаться. Так я думала, но мое сознание продолжало искать спасительные лазейки. Я обязана отнестись к человеку перед собой как к сильнейшей сопернице.

— Не твоего ума дело.

— Ну-ну, на твоем месте я бы ничего не скрывала. Понимаешь, ты ошиблась в тот момент, когда сказала, что это не моего ума дело. Видишь ли, Аянокоджи-семпай особенный для меня человек.

— А? Ты что?.. Втюрилась в него?

— Попрошу не употреблять в мой адрес таких вульгарных слов. Не то чтобы он мне не нравился, но рассматривать его в качестве возлюбленного?.. Нет, мои чувства к нему больше… гораздо больше. Мои чувства выходят за грань обыкновенной любви.

— Чего?

— Ну, как-то так. Ладно, я проучила тебя, поэтому самое время тебе, Кушида-семпай, спуститься с горы и вернуться к своей группе. Уже скоро погода окончательно испортится, поэтому самое время повернуть назад.

— …Не шути со мной.

Я схватила пригоршню земли и швырнула ее в Амасаву, показывая свой отказ.

— Я обязательно найду слабости Аянокоджи и заставлю его покинуть школу!..

— Ты до сих пор не поняла, что одно исключение Аянокоджи-семпая не решит твою ситуацию?

Я долгое время упорно следила за ними. И не собираюсь уходить отсюда только потому, что какая-то первогодка решила выпендриться.

— Повторю еще раз, Аянокоджи-семпай особенный для меня человек. Я не позволю кому-то вроде тебя выгнать его из школы.

Амасава резко сократила расстояние и безжалостно схватила меня за челку.

— Пусти! Тварь!

— Не отпущу.

Глаза Амасавы, которые казались бесцветными и лишенными всяких чувств, делали ее похожей на сумасшедшую. Мое тело задрожало, а инстинкты заорали убегать как можно дальше.

— Ты точно ненормальная!..

— Я ненормальная? Разве я дрожу в страхе перед девушкой, которая моложе меня? Но, знаешь, Кушида-семпай, у тебя неплохая чуйка – цени ее.

Кажется, Амасава отвесила мне что-то вроде похвалы. Совершенно не заботясь о том, что я думаю, она продолжила свою речь:

— «Я милее всех», «Я лучше остальных» – вот что ты думаешь на самом деле. Ты ведь себя просто обожаешь, да, Кушида-семпай? Тебе постоянно хочется стать еще более популярной, чтобы овладеть большим количеством чужих секретов. Это вошло в твою привычку, и именно поэтому ты не можешь простить тех, кто узнает про твой секрет. Знаешь, на самом деле я не испытываю неприязни к людям с таким сумасбродным складом ума.

В этот раз я решила проглотить ее оскорбления и вместо этого тщательно обдумать свой следующий ответ. Очевидно, что эта первогодка знает обо мне больше, чем я могла представить. Но нет никакого смысла спрашивать, как и откуда. Я должна позабыть про все расспросы раз и навсегда.

Я аккуратно встала с земли и, успокоив свое сердцебиение, спросила:

— Твои прошлые слова… что ты хочешь сказать мне?

Мне удалось немного вернуть самообладание. Чем больше я начинаю кричать, тем сильнее заглатываю наживку Амасавы.

— Ты забралась одна в такое место. Пускай у тебя и есть планшет, а за твоей спиной поддержка, это не отменяет факта, что дорога достаточно трудна. Скажи мне, а это сложно – обманывать своих одногруппников? Я имею в виду, сейчас ты же отделилась от своей группы и передвигаешься одна. Не боишься просесть по очкам и вылететь из школы?..

Амасава снова толкнула меня на землю и посмотрела со своей высоты.

— …Хотя, ты же не дурочка, Кушида-семпай. Я просто уверена, что у тебя есть запасной план на случай, если твоя группа упадет на дно рейтинга. Скажи мне, ты ведь уже накопила достаточное количество приватных баллов, чтобы в случае чего откупиться от штрафа в виде исключения из школы?

Она могла и не спрашивать. Само собой перед тем, как отправиться выживать на необитаемый остров, я обеспечила себя двумя миллионами приватных баллов. Из них 1.3 миллиона я накопила самостоятельно, а остальные мне выплатит тот человек.

— Я никогда не проиграю… Что бы ни случилось, я всегда борюсь до конца.

— Ха? И как ты собираешься бороться со мной? Разве Кушида-семпай не пляшет под мою дудку с самого начала?

Амасава без всяких стеснений выплюнула правду мне в лицо.

— И что такого? Разве я от этого в чем-то проиграла?

Решимость в моих глазах никуда не исчезала. Вместо того чтобы потерять последнюю каплю воли, я постаралась взять под контроль свои бурлящие чувства.

Нет никакого смысла в панике. Если мне понадобится, я сотру в порошок и Амасаву. Просто прежде мне нужно уничтожить все препятствия на пути. А уж потом…

— Ха… А ты гораздо интереснее, чем я предполагала. Пускай ты и мерзкая, семпай, но ты и правда меня впечатлила. Твой дух силен. Вместо того чтобы начать бояться меня, тебя переполняет ненависть. И эта ненависть направлена не только на меня, но и к остальным людям, которые рассказали мне твой секрет.

Не важно сколько раз меня опрокинут на землю, я всегда встану. Если понадобится, я даже ударю Амасаву. Например, прямо здесь и сейчас…

— Но давай на этом остановимся. Ты, Кушида-семпай, все равно не сможешь мне ничего противопоставить. Удачки!

Как только Амасава отвернулась от меня, я немедленно накинулась на нее со спины. Я не думала о том, получится у меня или нет – я просто хотела толкнуть ее.

Но она заранее предвидела мое возможное нападение и вовремя уклонилась. Она быстро сбила меня с ног, и я в очередной раз упала на землю.

— Гхах!..

— Знаешь, я только сейчас поняла, что мы две противоположности. Давай поясню, ты, семпай, используешь чужие секреты в качестве своего оружия, но у меня их просто-напросто нет. Ты можешь попробовать натравить на меня кого-то, но я гораздо сильнее большинства парней. Ты даже не можешь взять заложника, потому что у меня нет друзей. Конечно, ты можешь подумать, что Аянокоджи-семпай мое слабое место… но тебе должно быть прекрасно известно, что совладать с ним еще гораздо сложнее чем со мной, да? — произнесла Амасава голосом, полным снисхождения, будто обращалась к глупому ученику. — Что ж, может, все-таки на этом моменте отступишь? Мне очень хочется посмотреть на Аянокоджи-семпая.

— …Что ты планируешь делать дальше? Расскажешь ему о моей слежке?

— Не-а, зачем мне делать что-то подобное? Но знаешь, Кушида-семпай, может случиться так, что Аянокоджи-семпай действительно уйдет из школы. Скажи, ты будешь этому рада?

— …Если Аянокоджи покинет школу, следующей своей целью я сделаю тебя и обязательно раздавлю.

— Кушида-семпай, твоя судьба решилась еще до начала игры. Ты пытаешься защитить себя путем исключения человека из школы, который знает про твой секрет. Но подобное может сработать только на людях вроде Аянокоджи-семпая, которые ведут себя по-джентльменски и не раскрывают другим чужие секреты. Но я – не он. Прежде чем покинуть школу, я обязательно растреплю всем вокруг про твои секреты.

— Хах… не смеши меня. Я прекрасно понимаю, что такая сучка как ты, может разболтать все мои секреты. Но ни один ученик не поверит твоим словам. Нелепые обвинения обиженного ученика, которого исключают из школы. Я просто отмахнусь от них, как будто это плохая шутка.

— Ты так уверена? Согласна, большинство учеников откажутся верить моим словам. Но все равно я уверена, что мне удастся создать трещину в идеальном образе человека, известного под именем Кикё Кушида. Я не права?

Амасава закончила играть со мной и исчезла в том направлении, где должен был находиться Аянокоджи. Конечно, я могла последовать за ней, но не стала… Она точно не одобрит мой поступок и расскажет всем про мой секрет, который я бережно охраняла ото всех.

А в таком случае это станет моим полным и безоговорочным поражением.

Теперь, когда Амасава ушла, я осталась одна и подняла глаза высоко в небо. На густую листву начали падать первые капли дождя.

Вот одна из них упала на мой подбородок и скатилась на шею.

— Что же мне делать… Я…

Я чувствовала эмоциональное опустошение и больше не могла злиться.

Сначала Аянокоджи, потом Амасава. Один за другим появлялись люди, которые мешали мне вести спокойную, мирную жизнь.

И дело ведь не только в них… Они не единственная причина, из-за которой я сейчас лежу на земле.

Я решила вспомнить всю хронологию событий, которая привела меня к подобному исходу.

Я встретилась с одним из первогодок на «пятый день» специального экзамена.

Сама по себе встреча не являлась чем-то необычным. Свободное перемещение по огромному острову неизбежно приводило к встречам с одноклассниками или учениками других классов. Но большинство из них оказывались случайными. Моя же имела вполне конкретную причину. В тот день по рации, которую я скрывала в тайне ото всех, мне поступил сигнал от одного из первогодок.

В силу определенных обстоятельств я должна была встретиться с ним лично. Как только первогодка заметил меня, то сразу же улыбнулся. Я решила тоже улыбнуться и направилась навстречу к нему.

Мы убедились, что вокруг нас никого нет, и заговорили.

— Ты связался со мной по рации сегодня утром. Не мог бы ты объяснить, с чем все это связано?..

После своего вопроса я решила произнести его имя.

— …Ягами-кун.

Все верно, тем первогодкой был Такуя Ягами, лидер класса 1-В.

— Большое спасибо, что согласилась на встречу.

— Все в порядке. А теперь я жду от тебя объяснений.

Когда я поторопила парня с ответом, Ягами отвел взгляд в сторону, будто его что-то беспокоило, но потом сразу же вернул свой взгляд на меня.

— Что поделать, Кушида-семпай. В любом деле могут случиться проколы.

Его глупые слова не на шутку разозлили меня. Кажется, в будущем у меня не получится относиться к нему как к хорошему парню.

— Могут случиться проколы? Только из-за тебя первогодки узнали о моем прошлом!

Ягами связался со мной и сообщил, что Осаму Такахаши из класса 1-А, Рику Утомия и Цубаки Сакурако из класса 1-С, Хосен Казуоми из класса 1-D удерживали его и устроили допрос. Та четверка изначально относилась с подозрением к нам, поэтому не удивительно, что ситуация докатилась до подобного.

Но ситуация такова, что одними словами проблему не решить.

— Я прошу прощения за произошедшее.

— Зачем мне твои извинения? Они никак не помогут разрешить ситуацию.

С этого момента число людей, знающих правду обо мне, увеличилось еще на четыре человека. Я одна не способна что-либо с этим сделать.

— Цубаки-сан и остальные знали гораздо больше, чем я предполагал. В этом и заключался мой прокол.

— Больше, чем ты предполагал? Хватит валять дурака.

— Кушида-семпай, пожалуйста, успокойся. Цубаки-сан все равно не представляет для нас никакой угрозы.

— О чем ты?

— Их главная цель – исключить Аянокоджи-семпая из школы. Для них твое прошлое не имеет никакого значения.

Совсем неважно имеет ли это для них какое-то значение или нет. Важно лишь то, что мне приходится сосуществовать с еще большим количеством людей, которым известно мое прошлое. Ну почему другие никак не могут понять этого?

— Тем более все они первогодки. Кушида-семпай, ты все равно не будешь часто пересекаться с ними.

— Да как ты не можешь понять… Разве прямо сейчас ученики разных годов обучения не сражаются на необитаемом острове? Может случиться так, что первогодки воспользуются моей слабостью.

Я неизбежно окажусь в невыгодном положении. Если первогодки пригрозят рассказать всем правду обо мне, мне ничего не останется, кроме как выполнить любой их приказ.

— А ведь точно. Кушида-семпай, это для тебя важно, да?

Наконец-то Ягами признал существование проблемы.

— К сожалению, пока нам никак не удастся исключить из школы тех первогодок. Ты ведь это понимаешь?

— Понимаю ли я? Хватит общаться со мной как с глупой девчонкой.

— Прости. Но в той ситуации я не нашел другого лучшего выхода, кроме как рассказать им обо всем.

С каких это пор разбалтывание чужих секретов считается лучшим выходом? Я подавила сильное желание ударить Ягами и продолжила ждать, что он скажет дальше.

— Думаю, ты помнишь про мой план исключения Аянокоджи-семпая из школы, который я упоминал еще на борту лайнера.

Конечно, я помнила про него. Для исключения Аянокоджи-семпая из школы Ягами задумал секретный план, который можно осуществить только на необитаемом острове. Но, несмотря на наличие рации, я до сих была не полностью посвящена во все его детали.

— Ради тебя, Кушида-семпай, я немного дополню свой план.

— Дополнишь? Что ты имеешь в виду?

— Как только мы исключим из школы Аянокоджи-семпая, я обязательно постараюсь провернуть то же самое с той четверкой. Это должно решить все наши проблемы.

Ягами без всякого страха в голосе делился своими намерениями со мной.

— А теперь нам нужно подумать о том, как лучше всего перехитрить ту четверку. Ведь даже если у нас получится заставить Аянокоджи-семпая покинуть школу, все лавры достанутся Цубаки-сан из класса 1-С. Мы нисколько не получим из той награды в двадцать миллионов приватных баллов.

— Я не нуждаюсь в баллах.

— Я все понимаю, но такая огромная сумма в будущем может стать отличной подушкой безопасности.

До сего момента мне ничего не оставалось, кроме как следовать за Ягами. Как бы мне ни хотелось от него отделаться, я была вынуждена во всем ему содействовать. Но у всего есть предел. Я больше не могу себе позволять задерживаться на тонущей лодке.

— Все кончено. Мы уже в проигрыше.

Я пришла на эту встречу не за очередными инструкциями Ягами. С самого начала я планировала порвать с ним все связи.

— Еще рано сдаваться.

— Уже слишком поздно.

— Ничего не поздно. Наоборот, нам представился отличный шанс.

— Что?..

— Прямо сейчас Нанасе-сан постоянно сопровождает Аянокоджи-семпая.

— Нанасе? Та первогодка из D класса? Неужели даже она знает…

— Не переживай. Я просто уверен, что Нанасе-сан ничего не знает о прошлом Кушиды-семпай.

— Я не могу больше доверять твоим словам.

— Мне очень жаль, что я предал твое доверие. Но я прошу внимательно выслушать меня.

Даже когда я открыто выразила свою неприязнь, Ягами не перестал говорить.

— Чуть раньше я уже говорил тебе, что вместе с Хосен-куном она попытается заставить Аянокоджи-семпая покинуть школу. Но теперь я точно знаю про весь их план.

— …Серьезно? Ну и что задумали Хосен и Нанасе?

— Во главе точно стоит Хосен-кун, поэтому я просто уверен, что его план связан с насилием.

— Насилием? Звучит проблематично, но разве временно исполняющий обязанности директора сам не разрешил небольшие конфликты между учениками. Не думаю, что с помощью такого плана можно исключить его из школы.

— Ты права лишь в том случае, если они легонько ударят друг друга и на этом разойдутся. Но что случится, если их конфликт перерастет в кровавую драку?

— Звучит и правда жестоко. Но если будут бить только Аянокоджи, разве не закончится все исключением одного Хосена?

Я очень сомневалась, что если Аянокоджи получит серьезные травмы в такой драке, то его дисквалифицируют с экзамена и исключат из школы.

— Я понимаю, о чем ты, но смотри, что если Хосен-кун станет противником Аянокоджи-семпая? За ним уже закрепилась репутация плохиша, поэтому неизбежно подозрение упадет лишь на него.

— Тогда…

— Все верно. Драться с Аянокоджи-куном будет именно Нанасе-сан. Без сомнений, поначалу он не будет бить ее. Но, если Нанасе-сан не прекратит, Аянокоджи-семпаю неизбежно придется начать сопротивляться. А там уже неважно, будет ли он бить ее по-настоящему или просто удерживать. В любом случае зрелище выйдет не из приятных.

И правда, в случае драки между Нанасе и Аянокоджи… Не стоит, думаю, даже упоминать о том, в насколько проблемной ситуации тот окажется.

— Значит, Нанасе собирается рассказать школе, что ее избил Аянокоджи?.. В этом и заключается их план?

— Именно так. Теперь мы знаем об их плане, поэтому можем вовремя вмешаться.

— Даже если ты окажешься прав, мы не знаем, когда они собираются претворить тот план в жизнь. Мы же не можем двадцать четыре на семь дежурить возле них.

— Мне все известно. Кое-кто назвал мне точную дату осуществления плана.

— Кое-кто?..

— Я не могу сказать кто именно, но источник надежный. Нанасе-сан осуществит план во время седьмого экзаменационного дня. Мне не известно точное время, но я просто уверен, что это случится, когда поблизости никого не будет.

Значит, вот когда произойдет жестокая драка…

— Ладно. Но как ты собираешься вмешаться в их план?

— На каждом планшете есть приложение «камера». Мы можем записать неопровержимые улики.

Если продемонстрировать школе запись в качестве доказательства нарушения правил учеником, с большой вероятностью можно добиться его исключения.

— Одних улик может быть недостаточно, чтобы выгнать его из школы.

— Видео в качестве доказательства его нарушения должно вполне хватить. Тем более, нельзя исключить вероятность, что он сам после этого решит уйти.

Я поняла всю суть плана, который хотел мне рассказать Ягами.

Если между теми двумя действительно случится что-то подобное, мы можем легко завладеть неопровержимыми уликами, что даст нам преимущество.

— Я хочу попросить тебя, Кушида-семпай, взять главную роль на себя.

— Что? Почему я должна рисковать?.. Ты придумал план, тебе и флаг в руки.

— Кушида-семпай, если тебя обнаружат, ты не вызовешь подозрений.

— Ошибаешься. Аянокоджи настороженно относится ко мне.

— Я парень. Если перед моими глазами предстанет такая нелицеприятная драка, я буду вынужден вмешаться в нее. Но ты, Кушида-семпай, девушка. Ты слабая девушка, которая боится вмешаться в драку и не придумала ничего другого, кроме как заснять на свой планшет доказательства драки… Тебя обуяла справедливость, и ты не смогла стерпеть такого отношения к первогодке.

— Я не уверена, что мои одноклассники поймут мой акт справедливости. Уверена, после подобного они ополчатся против меня.

— Тогда ты просто можешь прислать видеозапись мне. Я отправлю ее анонимно.

Ягами продолжал настаивать на своем. Нанасе или другие первогодки, для себя я не видела никакой разницы в том, кто заставит Аянокоджи покинуть школу. Но мне лично представилась возможность увеличить шанс на успех.

— Я больше не собираюсь бездействовать на тонущей лодке.

— Понимаю.

— А что ты будешь делать? Ты собираешься спихнуть все на меня, а сам тем временем прохлаждаться?

— Конечно, нет. Весь тот день я буду поддерживать с тобой связь через рацию. С завтрашнего дня нам откроется возможность отслеживания чужого местоположения по GPS. Я буду следить за ними и докладывать тебе об их передвижениях, чтобы ты могла держать безопасную дистанцию. И еще…

— И еще?

— Существует вероятность, что Цубаки-сан тоже что-то замышляет. Она может одновременно с нами что-то предпринять. Вот почему я хочу проследить за ее передвижениями.

— А что насчет того парня в твоей группе? Кажется, его зовут Утомия?

— Он всего лишь пешка в руках Цубаки-сан. Нет нужды беспокоиться насчет него.

По-хорошему мне нужно понять для себя, насколько я могу доверять словам Ягами. Но, как и сказано ранее, у меня нет другого выбора.

— У тебя все получится, Кушида-семпай.

— …Другого выбора у меня и нет.

Я больше не могу отступать. Это необходимо сделать, чтобы сохранить свое нынешнее положение в школе.

Я больше не допущу грубых ошибок и просчетов.

Глава 1: Тайные маневры

Дождь продолжал усиливаться, а туман сгущаться. Видимость ухудшалась на глазах, но это не помешало мне ощутить присутствие кого-то постороннего и услышать его шаги.

Громкие звуки хлюпанья по грязи были подобны топоту. Казалось, кто-то намеренно шел так, чтобы его заметили. Как и я Нанасе услышала приближение незнакомца. Когда я оглянулся назад, то увидел ученицу с развевающимися на ветру багровыми волосами.

— Скоро грянет ливень, семпай.

На фоне усиливающегося дождя перед нашими глазами предстал силуэт Амасавы Ичики из класса 1-А. На этом специальном экзамене она была зачислена в ту же таблицу, что и мы с Нанасе, но я крайне сомневаюсь, что наша встреча случайна. Кроме нас в этой зоне не должно быть никого, тем более, если присмотреться, Амасава шла к нам без рюкзака и планшета.

Каким образом она очутилась здесь?

Как вариант, Амасава могла заранее спрятать вещи поблизости и затаиться.

Или с открытия экзамена, путешествуя налегке, она следовала за нами.

Нельзя исключать возможность, что кто-то мог намеренно отследить наше местоположение по GPS и передать ей координаты по рации. Как я упомянул ранее, шанс случайной встречи крайне невелик.

Впрочем, как бы то ни было, наша встреча для меня неблагоприятна.

Она подошла к нам не с пустыми руками.

Ее левая рука крепко сжимала массивную деревянную палку. Грозное оружие, подобной вещью можно серьезно травмировать человека.

Неужели она рассчитывала застать нас врасплох? Но в такую погоду она могла подкрасться незаметнее.

— Пожалуйста, встань за мной.

Пока я обдумывал возможную причину появления Амасавы, Нанасе с нервозностью на лице сделала шаг вперед. Смотря на нее сбоку, я видел напряженный взгляд, который она даже не пыталась скрыть, — она пронизывающе уставилась на Амасаву.

— Чего? Нанасе-чан не рада мне? Но мы ведь в одной группе? Ах, может быть, штуковина в моей руке испугала тебя?

В ту же секунду Амасава выкинула к ее ногам палку, убеждая нас, что она пришла с миром. Но даже после подобного поступка Нанасе ни капли не ослабила бдительности.

— Ты… не заслуживаешь доверия.

— Это ужасно. Почему ты так холодна ко мне? Разве я не достаточно милая?

Не думаю, что понятие миловидности и доверия можно связать друг с другом, но, кажется, подобное совсем ее не волновало.

— Нанасе, что происходит?

Амасава была человеком, чьи мысли понять не так просто. Я не слукавлю, если заявлю, что эта девушка обладает исключительным актерским мастерством и невероятным стимулом к осуществлению задуманного. Вот почему проявление бдительности вполне естественная реакция.

Но Нанасе отреагировала чрезмерно бурно, что не поддавалось логике. Разумеется, ее реакцию можно связать с неожиданным появлением Амасавы сразу после того, как она стала моим союзником…

— Эй, Аянокоджи-семпай, тебе ведь известно, что я не злодейка. Мы можем немного поговорить?

— Не слушай ее. Она опасна, — резко возразила Нанасе на предложение Амасавы, которая не проявляла враждебности.

И хотя Нанасе высказывала необоснованную критику в ее сторону, та не выглядела обиженной или задетой.

— Семпай… я кое-что скрывала от тебя. Помнишь тот день, когда кто-то напал на группу Комии-семпая и серьезно травмировал их? Вместе с Ике-семпаем вы начали подниматься на верх склона.

Нанасе вспомнила момент, когда на верху склона послышался шорох. В надежде, что он принадлежит Шинохаре, Ике бросился наверх. Я решил, что отпускать его одного опасно и последовал за ним.

— Как только вы отдалились, я почувствовала на себе чей-то взгляд и побежала в сторону, где мог укрываться злоумышленник.

— Значит, когда мы обнаружили Шинохару, тебя не было рядом с Судо и ранеными?

На мой вопрос Нанасе подтверждающе кивнула.

— Что произошло дальше?

— Тот человек был невероятно быстр и ловок, поэтому мне не удалось догнать его… Впрочем, в один момент мне удалось заметить характерный цвет его волос, — ответила Нанасе и медленно вытянула правую руку вперед, чтобы указать пальцем на Амасаву. — Амасава-сан, в тот день ты следила за нами.

— Хах, ты все-таки увидела меня, — ухмыльнулась девушка, даже не пытаясь защититься.

Весь ее вид показывал, что ее нисколько не волнует раскрытие.

Что ж, неожиданно всплывший факт решил одну из проблем и прояснил личность человека, следившего все это время за мной.

— Это ты виновата в случившемся с Комией-семпаем и остальными?

— Э, разве можно сходу обвинять человека? Может я, как и вы, случайно оказалась рядом с местом происшествия?

— Тогда почему ты убегала от меня?

— Ты гналась за мной с такой страшной гримасой на лице. Любой человек сбежал бы. Тем более я не хотела, чтобы меня в чем-нибудь подозревали.

— Я не верю тебе.

— Нанасе-чан, ты так уверена, что именно я столкнула семпаев с обрыва?

— Да. Я почти уверена в этом.

— Так уверена, что добавляешь слово «почти». Тогда почему ты думаешь, что тебе известна вся правда?

Прямо передо мной две участницы из одной малой группы спорили друг с другом.

— Тогда можешь ли ты поклясться, что не замешана в происшествии с Комией-семпаем?

— Могу, но какое тебе дело? Ты все равно не узнаешь, правдива ли моя клятва или нет, — ответила Амасава, намекая, что клятва в данной ситуации абсолютно бессмысленна. — Лучше я задам встречный вопрос. Предположим, злоумышленник я, что ты собираешься делать?

Она не стала пытаться уводить подозрения Нанасе, вместо этого прыгнув в водоворот событий. Нанасе, подавив эмоции, продолжила прощупывать Амасаву:

— Зачем идти на подобное нарушение? И более того объясни мне, почему школа не обнаружила твои координаты GPS рядом с местом происшествия?

Последний вопрос Нанасе не нуждался в дополнительном подтверждении.

— На самом деле скрыть свое местоположение очень просто. Для этого достаточно сломать часы, — с радостью в голосе отозвалась Амасава и приблизила к нашим глазам правую руку с часами. — Во-о-от ответ на твой вопрос. В случае преднамеренной или случайной поломки часов их можно заменить совершенно бесплатно.

— Разве школа не должна заметить пропажу сигнала твоего GPS?

— Разумеется. Но отследить пропажу достаточно сложно, если заранее не обратить внимания на мой сигнал.

Амасава права. Количество сигналов GPS на острове превышало отметку в четыре сотни. Даже если один или два сигнала пропадут с планшета, у учителей не будет времени на выяснение причины. Ведь их первостепенная задача – обеспечение безопасности учеников.

— Но это вопрос времени. Если школа устроит тщательное расследование, она обнаружит потерю сигнала.

Поскольку Шинохара заявила о нападении на ее группу, школа обязана провести расследование. И поскольку вероятность потери сигнала GPS только у одного человека к этому моменту достаточно высока, подозрения падут на Амасаву.

Однако именно здесь начиналась новая проблема.

— Без сомнения, у школы возникнут подозрения, если во время нападения на группу Комии сигнал GPS пропал только у Амасавы. Но больше никаких доказательств нет. Только из-за одного момента нельзя заключить, что злоумышленником была именно она.

— Пожалуй…

Нанасе, которая непосредственно видела Амасаву рядом с местом происшествия, должно быть, испытывала искушение заклеймить ее как злоумышленника. Однако доказать нарушение гораздо сложнее, чем это можно представить. Школа может посчитать обвинения ложными, и Амасава спасется от участи быть дисквалифицированной с экзамена.

Роль поддержания порядка и соблюдения правил была отдана «наручным часам», а в случае поломки их замена предоставлялась совершенно бесплатно. Наверное, школе стоило изначально ужесточить правила с целью предотвращения попыток мошенничества. Например, единоразовая замена часов за все время проведения экзамена, отнимание очков в случае замены или даже дисквалификация с экзамена из-за большого количества поломок часов.

Но чем жестче правила, тем выше вероятность саботажа со стороны ваших соперников, которые могли нарочно выводить часы из строя. Кроме того, это было бы неприемлемо для специального экзамена, если дисквалификация произойдет от действительно случайной поломки часов.

— В любых правилах есть лазейки. Пока твою вину не могут доказать, можно творить что угодно.

Конечно, заявление Амасавы было немного преувеличено, но в целом она права.

— Если нет доказательств, я готова лично дать показания, что Амасава-сан была на месте происшествия.

— Результат будет тем же. Даже если мы сами заявим о пропаже сигнала GPS и о ее местонахождении рядом с местом происшествия, в лучшем случае она просто попадет под подозрение.

Будь на ее месте Судо или Рьюен, которые склонны к насилию и нарушению правил, школа, быть может, провела бы тщательное расследование по отношению к ним. Но речь шла об ученице с первого года обучения старшей школы. Вероятность того, что они прислушаются к нашим обвинениям, крайне мала.

Тем более Комия и Киношита не засвидетельствовали о нападении, а Шинохара смогла лишь расплывчато заявить, что не смогла разглядеть злоумышленника. То же самое относится и к заявлению Нанасе о том, что она видела Амасаву. Без убедительных доказательств школа не может что-либо предпринять по отношению к ней.

— Вот так вот, Нанасе-чан.

И все же причина появления Амасавы до сих пор оставалась для меня тайной. Нанасе не переставала обвинять Амасаву, а та шутливо отпираться, но никакого прогресса это не приносило.

Если срочно не вмешаться… дальше станет еще сложнее добраться до правды.

Необходимо отложить в сторону ситуацию с выбыванием Комии и Киношитой и выслушать историю Амасавы.

— Что ты здесь делаешь… Нет, как ты нашла нас?

Принимая во внимание, что экзамен продлится еще неделю, дальнейшее нахождение под дождем нежелательно. Необходимо как можно скорее разбить палатку и спрятаться в ней от непогоды.

— К чему такая спешка, Аянокоджи-семпай. Разве ты не рад нашей встрече на необитаемом острове?

— Извини, но дождь истощает физические силы намного быстрее, чем ты можешь представить. Поэтому давай поскорее со всем разберемся.

— Тогда что насчет того, чтобы разбить палатку и переночевать в ней вдвоем?

Амасава прекрасно знает, что парням и девушкам запрещено ночевать в одной палатке.

Кроме того, она словно пыталась выиграть время бессмысленными разговорами.

— Ах, с этим что-то не так? Да не волнуйся ты, не волнуйся. Школа все равно не может контролировать всех.

Она попыталась подойти ко мне, но Нанасе мгновенно схватила ее за руку.

— Чего тебе? Зачем ты вцепилась в меня?

— Ты собиралась напасть на Аянокоджи-семпая?

— С каких это пор ты стала его защитницей? Разве не ты вместе с Хосен-куном пыталась исключить семпая из школы?

— Тебя это… не касается. Зачем ты появилась здесь?

— Я заблудилась и пришла просить помощь.

Очевидная ложь, которая никак не могла сгладить ситуацию.

Может ли быть, что Амасава пришла сюда проверить последствия боя между мной и Нанасе? В таком случае лишь по одному взгляду на Нанасе было понятно, что она встала на мою сторону. Нет, тогда и смысла продолжать этот разговор не было.

— Я хочу переговорить с Аянокоджи-семпаем. Может, отпустишь мою руку?

— Ты можешь сказать все и отсюда.

— Нет, не могу. Ведь речь пойдет о Белой комнате, — призналась Амасава.

Возможно, она подумала, что скрывать истинную личность дальше бессмысленно.

Неожиданное признание изумило Нанасе.

Весь первый семестр я пытался раскрыть ученика из Белой комнаты, но не смог. Никогда бы не подумал, что правда придет в форме «признания».

— Поняла? Ты здесь посторонняя.

Если Амасава и правда ученик из Белой комнаты, она в праве назвать Нанасе посторонним человеком.

— Нанасе, отпусти ее руку.

Хоть и с недовольством, но следуя моему указанию, Нанасе отпустила руку Амасавы.

— Какая ты хорошая девочка, Нанасе-чан. Настоящий верный песик. Не скажу, что мне не нравится такое поведение, — произнесла Амасава и начала сокращать дистанцию со мной.

Неужели сейчас наш разговор сдвинется с мертвой точки?

— Извини, но как пример, что-то подобное я уже слышал от Нанасе. Я не могу поверить тебе по одному упоминанию Белой комнаты.

— Хорошо, я докажу. Но прежде… думаю наш разговор не обязателен для ушей Нанасе-чан.

«Понимаешь?», — читалось в улыбке дьяволенка Амасавы.

Она слегка махнула рукой Нанасе, жестом приказав держаться от нас подальше. Не сомневаюсь, что Нанасе не хотелось оставлять нас наедине, но, тем не менее, она послушалась. На расстоянии в нескольких метрах от нас звуки дождя должны были полностью скрыть наши голоса, разговаривай мы шепотом.

Аккуратно ступая по грязи, Амасава сократила дистанцию между нами до расстояния вытянутой руки.

— Итак, с чего бы мне начать, — протянула Амасава и наигранно задумалась.

Внезапное появление Амасавы выглядело странным. Ведь до сего момента ученик из Белой комнаты скрывался от меня. Однако сейчас Амасава спокойно раскрыла свою истинную личность.

Более того, с самого начала она демонстрирует жест нерешительности, будто не зная с чего начать. Она явно тянула время. Но прежде чем я успел упрекнуть ее, Амасава начала говорить:

— Семпай, когда тебе было десять лет, твоей учебной программой числился проект пять, базирующийся на теории построения. В одиннадцать лет ты изучил теорию относительности проекта семь. Я хорошо запомнила это, потому что сама проходила их.

Как доказательство обучения в Белой комнате, она указала на конкретные факты.

— Весь интерьер учебных комнат, коридоров и наших спален был настоящим белым миром.

Уже стало ясно, что Амасава знает о Белой комнате гораздо больше, чем Нанасе. Маловероятно, что она услышала все от Цукиширо, ведь тому запрещено говорить посторонним такие подробности.

А значит Амасава и есть тот самый засланный «убийца». Содержание нашего разговора, манера речи, — я легко мог поверить, что она обучалась в Белой комнате.

— Зачем ты пришла сюда и просто так раскрыла мне свою истинную личность?

— Тебе не дает покоя мое признание? Мне просто хотелось донести, что я не твой враг, семпай.

— Звучит противоречиво. Ученик из Белой комнаты — убийца, засланный в школу, чтобы исключить меня. Нелогично утверждать, что ты мне не враг.

Под усиливающимся дождем Амасава насквозь промокла. Но это ее не волновало, и она продолжила свою речь:

— Аянокоджи-семпай, все последующие поколения после четвертого испытывают сильнейшую ревность к тебе. Вот почему верхушка решила направить ревность одного из учеников в благое дело и исключить тебя из школы. Но они прогадали с выбором. Им даже в голову не могло прийти, что тот ученик в душе всегда восхищался тобой.

— Значит вот в чем причина, почему ты раскрыла свою личность.

В ответ Амасава подтверждающе кивнула.

— Тогда почему не раскрыть себя сразу же после поступления в школу? Тебе удалось благополучно проникнуть в мою комнату, так что у нас было множество возможностей переговорить.

— Потому что долгое время я восхищалась воображаемым образом. Мне было необходимо время, чтобы лично встретиться с тобой, пообщаться и обдумать свои чувства.

Другими словами, если в глазах Амасавы моя оценка оказалась бы слишком завышена, она прибегла бы к моему исключению. Что ж, я получил ответ еще на один вопрос.

— Ты понял меня?

— Да. Пойти на подобное ученик Белой комнаты может только по собственной воле.

— Именно так. Знаешь, так странно ощущать себя обыкновенной ученицей старшей школы.

До сего момента только я испытывал подобное чувство. Вот почему я был заинтересован услышать реакцию от другого ученика Белой комнаты.

— Если ты испытываешь схожие с моими чувства, смогла ли ты получить удовольствие от пребывания в этой школе?

— Я понимаю, что ты хочешь сказать, семпай, но я никогда не задумывалась над тем, чтобы весело проводить время до окончания школы и наслаждаться жизнью. В конце концов, я не умею заводить друзей, поэтому мне не с кем общаться.

Это так похоже на меня.

Я общаюсь с Хорикитой и Ике, но все равно не мог не замечать некоторую дистанцию между нами. Долгое время мой язык не поворачивался назвать их «друзьями».

— Но в отличие от тебя, семпай, у меня нет проблем с навыками общения.

Будто прочитав мои мысли, Амасава поправила себя.

— По сути, все что знаешь ты, семпай, знаю и я. Однако, с другой стороны, существуют некоторые вещи, которым могли обучиться только дети с пятого и следующих поколений.

Я решил не перебивать и молча выслушать Амасаву.

— Например, поддерживать минимальный уровень общения. Из-за огромного брака среди детей эпоха индивидуализма закончилась после твоего поколения, семпай. Разумеется, я не говорю о никчемных детях. Только по-настоящему одаренным детям было разрешено вступать в контакт с такими же одаренными.

Если она не врет, это объясняло проявление стольких эмоций на ее лице. Конечно, на короткий промежуток времени я тоже мог притвориться, но слишком трудно избавиться от старого безэмоционального образа жизни, в котором провел большую часть своей жизни.

— Все еще не веришь мне?

— В твое происхождение я верю. Но не в причину, по которой ты решила раскрыть мне свою истинную личность.

— Ты довольно спокойно отнесся к моему признанию, что я из Белой комнаты. Семпай, неужели ты совсем не видишь во мне угрозы?

Хоть я и не ответил на ее вопрос, Амасава все равно рассмеялась.

— Ну… я была рада пообщаться с тобой, семпай. А сейчас мне пора.

Сразу же после своих слов Амасава повернулась ко мне спиной, словно для нее было достаточно встретиться со мной и рассказать о том, что она является учеником из Белой комнаты.

— Что ты задумала, Амасава?

— Я ведь уже сказа-а-а-ала. Я восхищаюсь тобой, Аянокоджи-семпай, — оглянувшись, произнесла Амасава и влажными от дождя кончиками пальцев коснулась моей щеки. — Поэтому прошу, без моего разрешения не дай другим раздавить себя.

Бросив фразу на прощание, Амасава убрала пальцы с моей щеки и побрела в неизвестное направление.

Кого она имела в виду, когда говорила не дать другим раздавить себя без ее разрешения? Цукиширо? Первогодок, жаждущих награду в двадцать миллионов приватных баллов? Или может…

— Аянокоджи-семпай, все в порядке? Ничего не случилось? — с тревогой спросила Нанасе, подбежав ко мне.

Я заверил ее, что беспокоиться не о чем, и посмотрел на свой рюкзак.

— Дождь усиливается. Нам следует поторопиться.

Больше всего мне хотелось обдумать только что полученную информацию, но дождь наша первостепенная проблема.

— Мне ставить палатку?

— Да, — ответил я.

Однако прежде, чем заняться своей палаткой, необходимо позаботиться еще об одной вещи. А именно рассмотреть следы обуви, оставленные Амасавой после ухода.

— Семпай?..

— Дождь скоро смоет ее следы.

Следы, которая оставила после себя Амасава, уже начали терять первоначальную форму.

— Следы? А что с ними не так?

— На месте происшествия, где пострадали Комия и Киношита, я обнаружил чьи-то следы. На первый взгляд те следы и следы Амасавы примерно одинакового размера.

А это означало, что Амасава, как и говорила Нанасе, была на месте происшествия.

— Получается, появление Амасавы-семпай не случайно, и именно она столкнула семпаев со склона.

— Не знаю. Без сомнения, Амасава следила какое-то время за группой Судо и тобой. Но это не доказывает ее причастность к трагедии.

На мгновение на лице Нанасе застыло выражение, будто она не сразу поняла сказанного мною.

— Точных доказательств может и не быть. Но мы ведь можем сделать выводы, что в происшествии замешана она?

— Безусловно. Если сложить воедино всю имеющуюся информацию и руководствоваться логикой, злоумышленником определенно станет Амасава.

— Так и знала. Я точно уверена, что видела именно ее.

Конечно, ошибки в этом не было.

— Но ты не видела, как именно Амасава спихивала второгодок со склона.

— Ну… эм… А как же ее признание?

— Признанием ту фразу можно назвать с большой натяжкой. Амасава просто спросила у тебя: «Предположим, злоумышленник я». Она не сказала прямо: «Я главная виновница».

— Может, она боялась записи разговора, например…

— Взгляни на нас и обрати внимание на дождь. Неужели ты думаешь, что в таких условиях ей стоило проявить бдительность?

Погодные условия совсем не располагали к записи каких-либо доказательств.

— Пускай и так. Но отказываться от идеи все равно не стоит. Амасава-сан должна была понимать, что Аянокоджи-семпай – человек, которого стоит опасаться. Разумно с ее стороны проявить осторожность.

Что ж, проявить бдительность, чтобы снизить риск до нуля, звучит мудро.

— Предположим, она правда захотела нанести второгодкам серьезные травмы, которые с легкостью могли привести к летальному исходу. Тогда после содеянного ей следовало сразу покинуть место происшествия. Какой смысл задерживаться, чтобы ты, Нанасе, смогла увидеть ее?

Нанасе подумала немного, пока доставала вещи из рюкзака.

— Ну… Возможно, она захотела узнать о состоянии Комии-семпая и Киношиты-семпай. Тут могла сработать та же психология, что и у поджигателей, возвращающихся к месту преступления.

Действительно, в жизни имелась теория, что поджигатели всегда возвращаются на место преступления. Существуют несколько мнений насчет психологии этого поступка, но эту теорию применять всегда и так просто было довольно опасно. Если сразу обвинить Амасаву, то можно лишь поверхностно пройтись по случившемуся.

— Сомневаюсь, что после удачного дела Амасава вернулась бы на место происшествия из-за желания узнать о состоянии пострадавших. Невозможно, чтобы ученик Белой комнаты, посланный Цукиширо, мог совершить подобную глупость. Амасава прекрасно понимала, что ты, Нанасе, и я, почувствуем ее.

Чтобы не упустить ничего важного, я продолжал внимательно осматривать уже терявшие форму следы.

— Как ты думаешь, почему тогда Амасава без колебаний начала убегать от тебя, но при этом спокойно позволила раскрыть нам свою истинную личность?

— Может быть, она поняла, что ее раскрыли, поэтому по собственной инициативе решила вступить с нами в контакт? Если мы поделимся своими опасениями со школой, даже без доказательств у нее могут возникнуть проблемы. И не только у нее. Вместе с ней неприятности могут появиться и у временно исполняющего обязанности директора Цукиширо.

— Только что ты сама подтвердила противоречивость повторного возвращения на место происшествия.

— Может, она совершила ошибку по собственной неосторожности.

— Сомневаюсь.

Скорее всего, по какой-то лишь ей ведомой причине, Амасава намеренно позволила Нанасе раскрыть себя.

Тем временем, идя по следу, мне удалось обнаружить новую подсказку.

— В действиях Амасавы есть некоторые вещи, которые не стоит упускать из виду.

— Не стоит упускать из виду?

Все это время я шел по следам Амасавы, которые практически смыло дождем.

— Амасава показалась за нашими спинами. Поэтому если пройтись по ее следу и осмотреться…

— Ох?

Наконец-то и Нанасе заметила кое-что странное.

— Неужели это еще один след?

— Ага.

Размером этот новый след был немногим больше, чем у Амасавы, но из-за дождя точно определить невозможно.

— Человек, оставивший эти следы, довольно близко подобрался к нам. По следам также видно, что он и Амасава пересеклись. Что-то произошло между ними, после чего таинственный человек ушел.

— Незадолго до того, как к нам вышла Амасава-сан, здесь был кто-то еще?..

Из-за дождя невозможно установить принадлежность следов ученику или какому-то взрослому из числа сотрудников школы.

— Нанасе, принеси мне ту деревянную палку, которую держала в руке Амасава.

— Д-да, сейчас.

Нанасе быстро сбегала за палкой, которую оставила после себя Амасава, и вернулась ко мне. Внимательный осмотр палки привел только к одному умозаключению.

— Ничего не замечаешь?

— Заметила ли я… хм? Думаю, подобной палкой можно нанести серьезные травмы. Или…

Присмотревшись к палке, Нанасе, судя по всему, тоже это заметила.

— Ах, кажется, палка не была взята спонтанно откуда-то поблизости.

— Верно. Для того чтобы воспользоваться ею в качестве оружия, кто-то убрал с нее все лишнее. Сомневаюсь, что такого вида палка может просто так валяться на земле.

— Значит, она собиралась напасть на Аянокоджи-семпая с этой палкой?

— Если Амасава хотела напасть на меня, ей не следовало так сильно привлекать внимание. И хотя в руке она держала оружие, агрессии с ее стороны не было. Более того, Амасава намеренно предупредила нас о собственном приближении.

Из этого предположения можно было сделать еще один вывод.

— Получается, с самого начала она не планировала нападать… Тогда владельцем палки изначально был таинственный незнакомец, а не Амасава-сан?

Кто-то осторожно подкрадывался к нам, но улепетывал уже широким шагом. Должно быть, когда его раскрыли, таинственный незнакомец убегал со всех ног.

— Но зачем?

— Амасава рассказала, что всегда восхищалась мною. Должно быть, по этой причине она отогнала незнакомца, который собирался напасть на меня. Думаю, ситуация обстояла как-то так.

— Знаешь, немного опасно записывать ее в союзницы только по таким выводам…

— Знаю. И все же мне сложно по одним только следам понять, кто здесь был.

— Возможно… этот человек как-то связан со школой?

— Может быть. За меня еще положена награда.

Легко представить, что след принадлежит одному из учеников, жаждущему награду. Кто-то непременно мог пойти на риск, чтобы исключить меня из школы.

— Ах, точно! — воскликнула Нанасе, будто что-то придумав. — Семпай, давай воспользуемся поиском по GPS! После ухода Амасавы прошло не так много времени. Даже если незнакомец убегал со всех ног, плохая погода не должна позволить ему уйти далеко.

И правда, если воспользоваться поиском по GPS и получить координаты всех людей вокруг в зоне, можно сузить круг подозреваемых. Для этого необходимо определить тех, кто сейчас ближе к нам.

— Ох, но, если часы сломаны, как и у Амасавы-сан, ничего не получится…

— Ты не права. Повреждение часов приводит к исчезновению GPS сигнала. Если бы я сегодня уже воспользовался поиском GPS и сейчас решил бы сделать то же самое, о чем можно было бы подумать в случае пропажи еще одного сигнала, помимо Амасавы?

— …Что тот человек и является таинственным незнакомцем.

— Правильно. Тот человек, который пытался напасть на меня, ни за что не сломает свои часы.

— Значит, мы можем потратить одно очко, да?

С момента как меня окликнула Амасава прошло примерно пятнадцать минут. Недостаточно сбежать от нас, незнакомцу потребуется время, чтобы покинуть зону. Нам может повезти, и мы правда определим владельца таинственных следов. Для этого достаточно воспользоваться предложением Нанасе и использовать поиск по GPS…

— Нет, мы не будем использовать поиск по GPS.

— А?! Но почему?

— Незнакомец мог предвидеть, что мы воспользуемся поиском по GPS. Не удивлюсь, если мы обнаружим не относящегося к происшествию ученика.

Нет гарантий в обнаружении человека, который нам-то и нужен. Но лучше отказаться от информации, навязываемой другой стороной. Особенно если учесть, что Амасава позволила Нанасе увидеть и раскрыть свою личность.

— Мне кажется поиск по GPS пустая трата времени.

— Что ж, на его месте я бы не позволила так глупо себя раскрыть. Можно не бояться человека, которого так просто обнаружить по GPS.

Мой аргумент не совсем убедил Нанасе, но она приняла мое решение. В любом случае, даже собрав мысли в кучу, продолжать разговор в текущих условиях не стоит. Вот почему я замолчал и приступил к установке палатки, как и Нанасе.

Без преувеличения можно сказать, что шел сильный дождь. Мы расположили свои палатки вход к входу и спрятались в них. Быстро скинув намокшие спортивный костюм и нижнее белье, я насухо вытер волосы и тело. После я переоделся в запасной комплект одежды и расстегнул вход палатки, чтобы выглянуть наружу. День еще не закончился, но снаружи уже было темно, как ночью.

Как минимум сегодня мы больше не сможем никуда выдвинуться.

Под громкие звуки дождя я застегнул вход палатки и прилег. За один день мне раскрылись прошлое Нанасе и истинная личность Амасавы как ученицы Белой комнаты. Но особой ясности в ситуацию информация не вносила.

Под непрекращающиеся звуки ливня снаружи, на наши планшеты поступило электронное письмо от школы. Как и ожидалось, экзаменационная программа на сегодняшний день завершена. В сообщении упоминалось, что отмена основного перемещения и заданий неприятна для многих, поэтому школа рассмотрит все способы компенсации, чтобы не оставить учеников в затруднительном положении.

Пока дождь не прекратится, школа не сможет установить точный размер компенсации, но факт оставался фактом, экзаменационный день для учеников окончен.

С точки зрения общего рейтинга групп компенсация окажется совсем не лишней. Однако многие группы предпочитали придерживаться определенной стратегии выживания, и теперь им придется придумывать новую.

Что касается меня, я тоже не назову дождь божьим благословением. Большинство групп выдохлось во время первой недели экзамена, поэтому оставшуюся неделю я планировал выложиться на полную ради набора очков. Но сейчас, когда школа выделила оставшуюся часть седьмого дня под отдых, каждый ученик мог воспользоваться перерывом для восстановления физических сил. Конечно, окружающие условия были далеки от понятия комфорта и в такой обстановке полностью избавить организм от усталости не представлялось реальным, однако сам факт наличия дополнительной возможности перевести дух уже играл немалую роль.

— …пай.

— М-м-м?

Тяжелые капли дождя громко тарабанили по палатке, но я был уверен, что услышал чей-то голос.

— Сем…пай.

И снова до моих ушей донесся голос. Он исходил из палатки Нанасе напротив моей. Я расстегнул молнию и выглянул из-под сетчатой ткани. Несмотря на плохую видимость снаружи, палатка Нанасе просматривалась отлично, ведь мы их поставили вход к входу.

— Я хочу поговорить с тобой! Можно ненадолго зайти к тебе в палатку?! — прокричала Нанасе из своей палатки.

Неужели Нанасе позабыла, что девушкам и парням не подобает проводить время вместе в одной маленькой палатке?

Хотя школьными правилами запрещена совместная ночевка, провести какое-то время вместе не создаст проблем. Пока мы придерживаемся моральных норм, все будет в порядке.

Однако ливень снаружи не собирался затихать. Пускай расстояние между нашими палатками меньше двух метров, можно снова промокнуть за пару секунд.

— Хорошо. Но ты точно хочешь поговорить со мной? — поинтересовался я, на что Нанасе согласно кивнула.

Она накрыла свою голову полотенцем и полностью расстегнула вход своей палатки. Я последовал ее примеру и, приветствуя ее, тоже широко расстегнул вход. Нанасе быстро выпорхнула из своей палатки и забежала в мою. Она пробыла снаружи долю секунды, поэтому дождь не успел сильно намочить ее.

— Эм… Семпай, прости, что нарушила твой отдых.

— Не бери в голову, все в порядке.

На самом деле за сегодняшний день она должна устать сильнее, чем я. Мало того, что путь до этой зоны был отнюдь нелегким, позже ее ждала изнуряющая драка со мной, причиной которой стало недопонимание.

Я подумал, что Нанасе сразу начнет разговор, но после извинений она не произнесла ни слова.

Как будто она не могла решиться. Какое-то время мы просидели в тишине, молча наблюдая друг за другом…

— Наверное, ты считаешь меня бесстыдной? — спросила Нанасе и виновато опустила голову. — Я была враждебно настроена к семпаю и наговорила много плохих вещей… Вероятно, сейчас тебе неприятно находиться рядом со мной.

Хоть и с опозданием, но сейчас в непосредственной близости Нанасе охватило чувство вины.

— Все хорошо, можешь не извиняться. По крайнее мере, мы прояснили все между собой и необходимость во враждебности пропала. Я прав?

Возможно, между нами остались некоторые неясные моменты, но специальный экзамен никуда не девался. Потеря возможности рационально мыслить и рассуждать может повлиять на результат.

— Да, — произнесла Нанасе и снова виновато опустила голову.

— Итак, о чем ты хотела поговорить со мной?

— Ах, точно, — воскликнула Нанасе, будто только сейчас вспомнив настоящую причину. — Аянокоджи-семпай, когда перед нами появилась Амасава-сан, я потеряла голову… Я помнила, какую тяжелую ношу ты несешь на себе, поэтому не смогла подавить желание прогнать ее.

Значит, Нанасе просто беспокоилась обо мне, не придерживаясь какой-то цели. С одной стороны беспокойство постороннего человека казалось немного проблематичным, но с другой – не скажу, что мне было неприятно ее внимание.

— Я убедила себя, что именно Амасава-сан столкнула со склона Комию-семпая и Киношиту-семпай. Мне казалось, что, утаивая свою истинную личность, она скрывает правду. Но потом ты, Аянокоджи-семпай, объявил, что она может быть не виновата, и я совсем запуталась…

— Правда до сих пор скрыта от нас.

Личность Амасавы-сан окрашена серым, приближенным к черному цвету. Но не абсолютно черному.

— Мне не понятен мотив злоумышленника. Зачем кому-то понадобилось идти на подобное?

— Возможно, подсказки придут к нам, если мы будем отталкиваться от противоположного. Давай предположим, что Амасава не замешана в происшествии.

Я решил еще раз обсудить инцидент, произошедший с Комией и Киношитой. Обмениваясь друг с другом мыслями, можно увидеть то, что раньше оставалось в тени. Кто-то столкнул их вниз со склона. Отсутствие GPS сигнала доказывало, что нападение было преднамеренным, а не случайным.

Поэтому…

— Эм… разве все это не выглядит странным? — недоуменно нахмурилась Нанасе после моих слов. — Я про то, что Амасава-сан не имеет отношения к нападению. Случайно со сломанными часами оказаться рядом с местом нападения на группу Комии-семпая и начать следить за ними? А после случайно позволить мне раскрыть себя?

— Случайности, накладывающиеся друг на друга, перестают называться случайностями. Наше предположение, что Амасава не замешана в нападении на группу Комии, уже начинает трещать по швам.

Однако не стоит забывать, что столкнуть их могла не сама Амасава, а кто-то из ее знакомых.

— Получается, если Амасава-сан не нападала на группу Комии-семпая, она может знать настоящего злоумышленника? И тогда вполне возможно, что она его сообщница?

— Все верно. Те следы, которые я упомянул, могут принадлежать настоящему виновнику.

Если предположить, что Амасава помогала настоящему злоумышленнику, ее действия легко объяснялись.

— Думаю, если бы они попытались применить насилие, то сделали нечто подобное.

Нанасе приняла связанные между собой улики.

— И еще…

В то же время… я начал беспокоиться о чем-то, что не имело отношения к нашей теме обсуждения.

— И еще? — недоуменно переспросила Нанасе, но я не решился озвучить предмет беспокойства.

Для меня это была настоящая загадка о «причине» такого явления.

В течение семи дней мы выживали на необитаемом острове. Большую часть времени Нанасе проводила вместе со мной, поэтому у нее не было возможности заняться гигиеной тела.

Конечно, один раз у нее появилась возможность принять душ после «Пляжных флагов», когда она переодевала купальник и смывала с себя песок. Тем не менее пота, накопленного за сегодняшний день, должно быть достаточно, чтобы чувствовать себя дискомфортно.

Поскольку сейчас мы вместе в одной маленькой палатке, запах Нанасе распространился по ней, но он отнюдь не был неприятным. Частично избавиться от запаха пота можно при помощи полотенца, но как она добилась такого приятного запаха?

Мне очень хотелось задать ей вопрос на эту тему, но я не решился, ведь мог нарваться на обвинения по типу «семпай-извращенец».

— Ничего, не обращай внимания.

— Хорошо, — Нанасе кивнула, не став ничего у меня выпытывать.

В моей жизни появилась девушка, но я до сих пор новичок, познающий азы. Во всяком случае, когда речь заходила о подобных вещах, я многого не понимал. Антиперспиранты, дезодоранты и прочее стоит достаточно дешево, наверное, Нанасе и воспользовалась ими. Это единственный ответ, который мог сейчас прийти в мою голову.

Хоть я и сам задумался над этим, почему-то мне стало необъяснимо неловко. Нанасе не придала значения моему замешательству, поэтому я быстро сменил тему.

— Пока неизвестно, действительно ли происшествие дело рук Амасавы, но можно предположить, что в нем замешан кто-то из ее таблицы.

Мои слова остались непонятны Нанасе, поэтому она вопросительно склонила голову. Я решил достать планшет и показать наглядно.

— А это нормально? Аянокоджи-семпай, разве планшет не содержит приватную информацию?.. Ты точно уверен, что хочешь показать его мне?

Под приватной информацией Нанасе, скорее всего, имела в виду общее количество набранных очков. Ведь на всеобщее обозрение был выставлен счет только тех, кто входил в десятку верхних и нижних групп. Общее количество набранных очков других групп держалось в секрете.

— Нанасе, разве мы не установили между собой доверительные отношения? Может я что-то не так понял?

Когда я задал вопрос, Нанасе мгновенно вспыхнула и подняла свой взгляд на меня.

— Никак нет! Я очень рада, что ты доверяешь мне, — отозвалась Нанасе одновременно смущающимся, извиняющимся и радостным голосом.

До недавнего времени я даже представить себе не мог, что увижу подобное стыдливое выражение на ее лице.

— Кроме того, если вспомнить наше совместное выживание, разве мы не можем предположить примерное количество очков, заработанных друг другом?

Конечно, в некоторых заданиях я принимал участие в одиночку, но Нанасе могла исходить из предположений, что мне удалось занять первые места. Я не видел никакой проблемы в раскрытии общего количества набранных очков, так что сразу попытался перейти к сути дела:

— Что касается сообщника, который может оказаться в той же таблице…

Нанасе, которая отличалась острым умом, сразу увидела странность.

— Послушай, семпай… разве твои набранные очки не должны быть больше?

— Что?

Когда я переспросил ее, Нанасе начала рассуждать, попутно загибая пальцы на своих руках.

— Награда за прибытие в зону, плюс бонус за прибытие, плюс участие в заданиях… минус несколько очков за трехкратное неприбытие в зону. Плюс пока я отдыхала, ты принял участие в заданиях и занял на них первые места.

У Нанасе хорошая память. В будущем это может пригодиться мне.

— Хорошо подмечено. На моем счету сейчас должно быть восемьдесят восемь очков.

— Именно. Но сейчас у тебя семьдесят восемь, что на десять очков меньше. Это точно не из-за штрафов…

Как и почему исчезли десять очков? Я решил поделиться этой информацией с Нанасе.

— Во время проведения специального экзамена, согласно правилам, зона прибытия объявляется четыре раза за день. С семи утра и до пяти вечера в общей сложности мы путешествуем по острову десять часов. Когда наступил шестой день экзамена, я решил начать пользоваться поиском по GPS каждый час. Начиная с семи утра шестого дня экзамена, исключая полуденный перерыв, я воспользовался поиском по GPS десять раз.

Кажется, Нанасе не до конца поняла, зачем я пошел на подобное.

— Поиск по GPS – очень полезный инструмент, который позволяет определить местоположение всех учеников на острове. Но однократное использование этой функции не несет никакой пользы. Вот почему я разделил день на десять отрезков и благодаря поиску по GPS смог прояснить множество вещей, которые раньше были скрыты.

Если соединить точки в единую линию, то можно получить траекторию перемещения любого ученика за день. Кто-то мог использовать поиск десять раз и заметить, что я с Нанасе путешествую вместе.

— Вот как, теперь мне понятно, куда ты использовал те очки. И правда, если каждый час отслеживать местоположение учеников, можно прояснить их таблицы. Однако я не помню, чтобы ты, семпай, начиная с шестого дня экзамена проводил много времени за планшетом. Как ты не забываешь полученную информацию?.. Хочешь сказать, что ты запоминаешь ее за одно мгновение?

— Это технически невозможно. Требуется много времени, чтобы отследить поименно всех учеников.

Одновременно со своими словами я открыл папку с фотографиями на своем планшете, чтобы продемонстрировать сохраненные в ней изображения.

— Во время каждого поиска по GPS я делаю скриншоты карты. Это позволяет неограниченно изучать информацию в свободное время.

Отправка сообщений и фотографий невозможна во время экзамена. Но скриншот экрана – это базовая функция, доступная всем владельцам планшетов. Масштабируя карту острова и делая ее снимки, можно разузнать местоположение абсолютно любого ученика.

— Мне доступна история перемещения всех учеников. В любой момент времени я могу сравнить их маршруты друг с другом.

Перед тем как лечь спать, перед началом экзамена, во время полуденного перерыва. Времени было достаточно много, и я использовал его для анализа информации.

Поскольку на карте каждый период времени отображались задания с кратким описанием, уже на шестой день экзамена я примерно понял, ученики каких групп принимали участия в них.

— …Провернуть нечто подобное. Я ничего не замечала.

— Я не так глуп, чтобы позволить потенциальному врагу увидеть свои секреты. На шестой день экзамена я еще не знал, что ты за человек, Нанасе.

Я не мог позволить Нанасе, как неподтвержденному врагу, понять, что использовал поиск по GPS. Поскольку планшет постоянно использовался для отслеживания заданий и подтверждений текущих зон прибытия, я мог свободно пользоваться им без всяких подозрений.

Постоянно отслеживая местоположение зон назначения, каждый час я выполнял поиск по GPS и делал скриншоты экрана. Нанасе восхищенно листала скриншоты карты. С каждым ее движением на карте менялось расположение GPS сигналов учеников.

— Но я просто не могу не поинтересоваться, стоила ли твоя затея десяти очков? Чтобы проанализировать шаблон передвижения одного человека требуется много времени. Подобная стратегия имела бы смысл на существование, если информацией можно было каким-нибудь образом поделиться с другим человеком.

Действительно, ценность снимков возросла бы в разы, если их с легкостью можно было отсылать одногруппникам по электронной почте.

Некоторые могли объединиться и чаще использовать поиск по GPS, чтобы отслеживать местоположение других вне активной части экзамена. Не удивлюсь, если другие классы так и поступали.

— Для одиночек ценность снимков зависит от того, как ими воспользоваться. Уже в скором будущем прояснится, стоила моя затея десяти очков или нет.

— Семпай, неужели…

— Верно. Некоторую информацию можно добыть только после повторного использования поиска по GPS.

Просматривая классы первогодок и третьегодок, можно было открыть для себя много нового. Особенно это касается третьегодок, чьи группы сильно отличились на экзамене.

— Возьмем, к примеру, часть групп третьегодок. В течение всего дня они вели себя достаточно странно. И их странность тесно связана с группой Нагумо и группой Кириямы. Я проследил по карте за их перемещениями и открыл для себя кое-что интересное.

Начиная с семи утра шестого дня экзамена я сосредоточил внимание на группе Нагумо, отслеживая их перемещение каждый час.

— Во-первых, в семь часов утра группа Нагумо находилась в зоне B8.

— Получается, квадрат B8 стал для них последней зоной назначения на пятый день экзамена?

— Может быть, но B8 не самая южная часть острова, они могли выдвинуться и из зоны B9 под ней. Но сейчас это неважно. В семь утра я воспользовался поиском по GPS и засек сигналы только членов его группы.

Спустя час во время повторного поиска вокруг группы Нагумо начали собираться другие третьегодки. Этот факт стал еще заметнее в девять утра, когда вокруг Нагумо собралось еще больше групп.

Одной большой группой они двинулись в одну сторону. Понаблюдав за ними в десять и одиннадцать утра, я обнаружил некоторую особенность.

— Множество групп собралось вокруг одной и начали передвигаться вместе… Все это напоминает рыбий косяк.

— Оценивая их действия целиком, можно не заметить этого, но приглядись внимательнее к деталям и тогда кое-что заметишь.

После моего совета Нанасе дважды кивнула. Следом я показал ей снимок карты за три часа дня.

— Неужели своим объединением они решили монополизировать задания?

— Верно. Подобная формация с легкостью позволит группе Нагумо занять первое место в любом задании.

В этом не было ничего сложного. Простая, но одновременно сильная стратегия.

— Но в таком случае другие третьегодки, кроме группы президента ученического совета Нагумо, не смогут зарабатывать очки, разве нет? Вряд ли они все находятся в одной таблице. Сотрудничать друг с другом, чтобы позволить выиграть определенной группе… Многим может прийти в голову подобная стратегия, но реализовать ее на практике практически невозможно.

Другие группы должны стремиться к своим зонам назначения. Отдача всех заданий группе Нагумо приведет только к потере больших наград.

— Ты права. Их стратегия игнорирует общую идею экзамена на необитаемом острове. Как думаешь, почему изначально мы не можем работать друг с другом, чтобы помочь победить определенной группе?

— Потому что на кону классные очки и исключение из школы.

Я показал Нанасе членов групп, собравшихся вокруг Нагумо.

— Вот оно что… все остальные члены групп – выходцы из классов ниже…

— Ни одного ученика из класса А нет в этих группах.

— Разница в классных очках у третьегодок слишком огромна.

— Другими словами, независимо от того, проиграет класс B или D, это никак не повлияет на межклассовое противостояние между третьегодками.

Первогодки и второгодки еще не отказались от межклассовых противостояний. Конкурируя друг с другом, каждый ученик мечтал попасть в класс А, не признавая остальные низшие классы.

Но все четыре класса третьегодок уже сплотились и игнорировали межклассовое противостояние.

— Преимущество стратегии заключается в том, что группы на самом дне рейтинга могут пойти на любые поступки. Заработают они одно очко или пятьдесят – неважно, ведь еще ниже упасть в рейтинге нельзя. Все что им может грозить, это потеря еще скольких-то классных очков или исключение из школы.

— Если они правда решат всеми силами поддерживать определенную группу, общее количество набранных очков устремится к нулю. Хотя большинство групп третьегодок уже имеют не больше двадцати-тридцати очков, верно?

Постоянное игнорирование перемещения зон и заданий никак не способствует зарабатыванию очков. Как и выразилась Нанасе, постоянно набирая штрафную цепочку из-за неявки, можно легко упасть до нуля очков.

Я решил не отвечать на вопрос Нанасе, а задать наводящий, чтобы она смогла понять еще больше вещей:

— Когда стратегия становится явной, ее эффективность снижается. Как думаешь, что они могут предпринять, чтобы о ней ничего не узнали?

— С нулем очков на счету они быстро привлекут внимание других классов, возможно, группам третьегодок позволено зарабатывать хоть сколько-то очков… — предположила Нанасе и посмотрела на меня.

Все верно, стратегия Нагумо сильно заметна.

Это похоже на то, как группы будут ходить и кричать о своих нулях на счету, утверждая, что прикалываются над всеми.

— Среди групп-третьегодок многие поддерживают Нагумо, но у них всегда есть по одному человеку, который будет перемещаться в назначенные зоны.

— Так они пытаются избежать увеличения штрафов за неявку.

Именно это позволяет третьегодкам помаленьку копить очки на своем счету.

— Группы, сотрудничающие с Нагумо, рассматриваются как конкурирующие друг с другом. Пускай они и отказались от первого места, шанс занятия второго и третьего места одинаков для всех. Поэтому иногда даже низшие группы будут меняться позициями и общим количеством набранных очков. Именно так они обманывают остальных, делая вид, что относятся к экзамену серьезно.

Невозможно распознать подобную стратегию, не воспользовавшись десятью очками для поиска по GPS. Даже при возникновении подозрений, без каких-либо доказательств это так и останется на уровне подозрений.

— Неужели ради победы президента ученического совета Нагумо семпаи готовы покинуть школу? Пускай они больше не могут попасть в класс А, разве им не хочется избежать исключения из школы?

— Если не брать в расчет эксцентричных личностей, ты окажешься права. Нагумо определенно предпринял меры для завлечения людей к своей необычной стратегии.

— Предпринял меры?

— По результатам специальных экзаменов учащиеся классов 3-B и ниже не смогут попасть в класс 3-А. Но что если Нагумо за сотрудничество поможет им перевестись в класс А?

— Если только по этой причине, то… ученики действительно захотят помочь ему…

Выпуститься из класса B и ниже или из класса А? Ради призрачного шанса на перевод множество учеников присоединятся к стратегии Нагумо.

— Я в растерянности. Кто заправляет этим экзаменом – школа или президент ученического совета Нагумо?

— Мне понятны твои чувства. В его руках весь третий год обучения. Он не придерживается правил, он тот, кто сам их устанавливает.

Именно он стоит во главе текущей ситуации. Даже если пройтись по истории Кодо Икусей он, вероятно, будет первым и последним столь уникальным учеником.

Разумеется, мы, второгодки, не можем позволить делать Нагумо все, что ему захочется.

На пятый день специального экзамена я обратился к Рьюену и Сакаянаги с конкретным предложением. Для достижения определенной цели «часть» второгодок будет работать вместе. Проще говоря, наша стратегия была похожа на стратегию Нагумо, но отличалась тем, что она не была сфокусирована для сбора очков конкретной группы. Поскольку второгодки соревнуются друг с другом, не было никакой возможности договориться о вещах, связанных с классными очками. Поэтому мы решили, что будем сотрудничать друг с другом в других аспектах. Рьюен и Сакаянаги были обеспокоены некоторыми группами, в которых находились их одноклассники. Наши переговоры закончились решением о взаимной поддержке. К примеру, вместо того чтобы помочь группе Судо расширить число участников учениками класса 2-D, мы отдадим подобную прерогативу классу 2-А.

Даже несмотря на враждебность между нами, ради общих интересов мы готовы протянуть руку. Именно эта черта отличала лидеров классов второго года.

Сомневаюсь, что все прошло бы гладко, будь мы на первом году обучения. Только полуторагодичный опыт позволил стратегии выйти в свет.

— Я все поняла. Значит для тебя, семпай, трата десяти очков ради получения информации не является большим риском?

— Я не отказался от цели добраться до вершины рейтинга. К моему счастью, мне повезло с энтузиазмом Коенджи. Поэтому сейчас мне нужны ресурсы для поддержки своих одноклассников.

— Коенджи-семпай удивителен. Только подумать, он в одиночку противостоит группе президента ученического совета Нагумо.

Коенджи и правда произвел впечатление. Но на деле факты немного отличались от истины. Группы Коенджи и Нагумо не просто противостояли друг другу, а вели полноценное сражение. Каждый раз при проверке десятки верхних групп все думали о «противостоянии между одиночкой и целой группой Нагумо». На самом деле это была битва между группой Нагумо и Коенджи.

На протяжении двенадцати дней группа Нагумо продолжит борьбу за вершину. И если результат ее не устроит, то в последние два дня она сделает мощный рывок.

Результат в подобной ситуации один – группа Нагумо выиграет у сильно выдохшегося к концу экзамена Коенджи. Стратегия с использованием большого количества людей принесет много выгоды при участии в заданиях. Но если Нагумо обгонит Коенджи, мы также можем забыть о победе.

— А сейчас, держа эту информацию в голове, посмотрим, как передвигалась Амасава на шестой день экзамена.

Этим заявлением я должен дать понять Нанасе, что использование десяти очков несет дополнительную ценность.

— Кажется, утром Амасава находилась не в последней назначенной зоне.

Не было ничего необычного в том, чтобы ученики в одной таблице ночевали в последней зоне прибытия. Но поиск по GPS показал, что Амасава находилась в двух зонах ниже от нашей. И ночевала она одна, поскольку я не видел других сигналов GPS возле нее.

— Вот ее местоположение в восемь часов. Ровно через час после объявления зоны назначения.

— Нашей зоной стала B6.

— Ага. Амасава шла к зоне B6 по другому маршруту.

Учитывая расстояние, пройденное ею за час, передвигалась она очень быстро.

Может ли быть, что ее скорость передвижения выше среднестатистического ученика? Или, может, она пользовалась эффективными маршрутами передвижения? По крайней мере, она не выглядела девушкой, одиноко блуждающей по лесу.

После повторного поиска по GPS через час Амасава добралась до зоны C6, располагавшейся правее от зоны прибытия. Потратив всего час на перемещение, в свободное время она могла принять участие в заданиях поблизости.

[[image:/storage/reader-images/2ba4ca8f7b338445a15b489d9adc942580131464.webp]]

— Не могу не отметить, насколько это потрясающе. Ты можешь просмотреть перемещение любого ученика.

На первый взгляд утром шестого дня Амасава участвовала в экзаменационной программе, как и все ученики.

Следующим шагом мы просмотрели остальные снимки экрана с третьего по седьмой. И снова ничего подозрительно увидеть мы не смогли. Передвигаясь до зон назначения, она приняла участие в трех заданиях. Что касается полученных наград, эту информацию можно было получить из планшета Нанасе, но результат не был так важен.

— По крайней мере, до пяти вечера шестого дня экзамена Амасава не подходила к нам и не делала ничего подозрительного.

— …Жаль, но наш урожай на этот раз равен нулю.

— Да нет, мы узнали достаточно. Кажется, Амасава относится серьезно к специальному экзамену и не совершает ничего подозрительного, что можно обнаружить поиском по GPS.

Наверняка Амасава что-то предпринимает до начала экзаменационного дня и после его окончания. Конечно, можно воспользоваться поиском по GPS и в это время, но это будет пустой тратой очков.

В это же время нам поступило дополнительное сообщение от школы насчет очков, которых мы недосчитались из-за отмены экзаменационной программы.

«В связи с тем, что экзаменационная программа седьмого дня выполнена всеми на четверть, школа решила компенсировать потерянные очки путем удвоения награды и бонуса за прибытие и награды за выполнение заданий в последний день экзамена. Прогноз погоды показывает, что завтра утром погода вернется в нормальное состояние».

Последний день экзамена, как и первый, длится три четверти от общей программы. Правильно ли поступила школа, когда решила компенсировать потерянные очки путем их удвоения?

— Возможно, это решение перевернет всю ситуацию на экзамене.

Удвоение очков, собранных в последний день экзамена, просто обязано изменить представление об экзамене у всех групп.

— Школа правильно поступила, когда заранее предупредила об удвоении очков в последний день экзамена. Это даст достаточно времени, чтобы пересмотреть передвижение во второй половине экзамена.

Так как экзаменационная программа сегодняшнего дня отменена, некоторые группы приступят к переосмыслению стратегии выживания для финального рывка в последний день. Я совсем не удивлюсь, если скорость зарабатывания очков группами упадет после восьмого дня. Тем не менее мне трудно сказать, что для меня все складывается как нельзя кстати, — сюда также можно отнести и сегодняшнюю погоду.

Какое-то время я просматривал информацию на планшете, пока не заметил, что Нанасе начала клевать носом. Ее глаза открывались и закрывались, не в силах совладать с усталостью.

— Сейчас еще день, но, может, тебе следует лечь спать?

Тяжелый утренний подъем на гору, изматывающая драка – не удивительно, что Нанасе потратила все свои силы. Она превысила свой лимит в два-три раза и теперь ничего не могла поделать с усталостью.

— Ах, э… извини.

Нанасе попыталась выпрямить осанку, но сонливость помешала ей. Тяжело оставаться в сознании, когда на твоем теле нет ни единого живого места.

— …Я вернусь к себе в палатку.

Ей лучше всего известно состояние своего тела. Дальнейшее времяпровождение рядом со мной не принесет никакой пользы.

— Давай.

Если честно, после сегодняшней прогулки под дождем я и сам не мог нормально передвигаться. Раз у нас появился перерыв, следует тратить каждую секунду на отдых для тела.

Хотя не то чтобы палатка была самым приятным местом для этого.

Нанасе уже было приготовилась покинуть мою палатку, но у самого входа обернулась.

— Как только дождь прекратится, я пойду вслед за Амасавой-сан. Меня немного беспокоят ее передвижения, ведь она прибыла из Белой комнаты.

Конечно, если Нанасе продолжит передвигаться со мной, она не сможет ничего разузнать. Поскольку Амасава и Нанасе члены одной группы, та не должна яростно отвергать ее.

— Амасава до этого года успешно обучалась в Белой комнате, что ставит степень ее угрозы на другой уровень. Не стоит недооценивать ее, основываясь только на поле и возрасте.

— Я не знаю всех подробностей, но она точно очень сильный противник.

С точки зрения боевой мощи Амасава должна превосходить Судо и Рьюена. Даже если в физическом плане они одерживают победу, навыки у нее гораздо выше уровнем. Даже соревнуясь в стойке на руках, у них не будет и шанса.

— Не забывай про Хосена в своей группе.

— С точки зрения грубой силы он тоже не та цель, которую я могу контролировать, — кивнула Нанасе, но его сила не единственная опасность.

Хосен не принадлежал к тому типу противников, которые опирались только на силу.

— Не думаю, что Хосен также ученик из Белой комнаты, но из-за истории с Амасавой я уже ни в чем не уверен. В любом случае мои проблемы второстепенная задача для тебя. Для начала позаботься о себе.

Я дал понять, что мое исключение из школы не должно сильно волновать ее.

— Я не боюсь исключения из школы. Я сделаю все для защиты Аянокоджи-семпая.

Но Нанасе с легкостью отказалась от моего совета.

— Ладно, тогда я немного перефразирую. Нанасе, твое неосторожное поведение может навредить мне. Поэтому я прошу тебя отказаться от опасных авантюр.

Я прямо сказал, что действия Нанасе в будущем могут навредить мне, а не ей. Мои твердые слова стерли храбрость на ее лице. Ее выражение стало мягким, как у щенка.

— Эм… я не желаю этого. Я не могу позволить и дальше доставлять проблемы Аянокоджи-семпаю.

— В таком случае я прошу тебя действовать осторожно, хорошо?

— Я поняла. Даю свое слово.

Только так можно остановить Нанасе от безрассудных поступков. Теперь, держа в голове мое предупреждение, она сто раз подумает, не нанесет ли ее поступок вреда.

Как только Нанасе вернулась в свою палатку, я вновь вернулся к планшету. Мне захотелось проверить результаты десяти верхних и нижних групп и на основе данных сложить картину в своей голове.

* * *

Топ-10 лучших групп:

№1: Группа Коенджи, второй год обучения, 168 очков;

№2: Группа Нагумо, третий год обучения, 166 очков;

№3: Группа Кириямы, третий год обучения, 150 очков;

№4: Группа Мидзоэ, третий год обучения, 133 очка;

№5: Группа Очиай, третий год обучения, 133 очка;

№6: Группа Рьюена, второй год обучения, 128 очков;

№7: Группа Сакаянаги, второй год обучения, 127 очков;

№8: Группа Такахаши, первый год обучения, 115 очков;

№9: Группа Канзаки, второй год обучения, 104 очка;

№10: Группа Куронаги, третий год обучения, 101 очко;

* * *

Со своими 78 очками я занимал сорок девятое место. Разница с первым местом Коенджи составляла 90 очков.

На первый взгляд отрыв казался огромным и не было никакого шанса нивелировать разницу в счете. Однако если учесть, что четыре раза за день можно получить одиннадцать очков в качестве награды и бонуса за прибытие, то… достаточно занять первое место девять раз подряд, чтобы наверстать упущенное. Разумеется, это все при условии, что другая сторона не заработает ни одного очка.

Если Коенджи продолжит набирать очки в прежнем темпе, его итоговый счет под конец экзамена должен составить примерно 350 очков. Для того чтобы наверстать упущенное, каждый день мне необходимо зарабатывать по 40 очков. Большинство групп на моем месте откажутся и сдадутся, но Коенджи все еще человек, чей темп во второй половине экзамена неизбежно должен понизиться.

— Десятое место – 101 очко, да?

Когда во время брифинга перечислили все правила специального экзамена на необитаемом острове, на этой стадии экзамена я ожидал более высокого результата от десяти верхних групп. Со своими 78 очками я занимал сорок девятое место, что соответствовало первой середине общего списка. Все это говорило, что разница в очках между группами крайне мала. Впрочем, подобный результат не удивителен, пик роста набора очков пришелся на второй день. Начиная с третьего усталость давала о себе знать – упущенные очки, штрафы за неявку в зону, невозможность участия в заданиях из-за необходимости достигать назначенных зон.

Однако по мере постепенного слияния общее число групп уменьшалось. Об этом тоже нельзя забывать.

Чтобы пробиться на вершину, необходимо приложить много сил во второй половине экзамена. «Десятое место по очкам» играло в этом важную роль.

Именно поэтому всю первую половину экзамена я старался выживать в размеренном темпе.

Я планировал увеличить темп на восьмой день, но из-за отмены экзаменационного дня из-за сильного дождя, на восьмой и девятый день возможен рост активности других групп. Также появятся и те, кто сосредоточится на последнем дне с удвоенными наградами и по возможности будет сохранять выносливость.

На этом специальном экзамене могло показаться, что одиночка не имеет ни единого шанса на победу. Но между основным перемещением и заданиями существовала взаимоисключающая связь.

К примеру, если на полной скорости погнаться к зоне прибытия, существовала большая вероятность пропустить все задания на пути. И наоборот, со стремлением принять участие в заданиях, шанс взятия награды за прибытие сильно уменьшался. Работала эта закономерность для всех: как для одиночек, так и для групп с большим количеством людей. Награда за прибытие начислялась лишь после того, как последний член группы ступал за границу зоны. А планирование участия в заданиях могло позволить разжиться большим количеством очков только в случае победы.

Пока неясно, пойдет ли завтра дождь, но с завтрашнего дня, с наступлением второй половины экзамена, я буду бороться с новой стратегией. Хотя, признаюсь, у меня имелись некоторые опасения насчет присутствия Нанасе.

Глава 3: Борьба с одиночеством

Я смахнул паутину, повисшую на одежде, и медленно опустил рюкзак со спины на землю.

Девятый экзаменационный день на необитаемом острове выдался жарким. Я благополучно добрался до последней четвертой зоны и тяжело вздохнул. Как я и планировал, мне удалось достичь последнего пункта прибытия.

Проступивший на лбу пот медленно побежал по переносице, и я вытер его рукой.

После полудня, в три часа дня, в четвертый раз зона сдвинулась из H9 в D5. Добраться до нее в отведенный интервал времени оказалось нелегкой задачей.

[[image:/storage/reader-images/38a4ad5278cc2592db456ef202927b7557803d6e.webp]]

Во время перемещения на моем пути встретилось задание, в котором можно было бы принять участие, но я решил не делать этого, опасаясь набрать штрафную цепочку.

Хоть мое перемещение и заняло практически два часа, кроме меня, в зоне находилось несколько групп, в том числе входящих в другие таблицы. Мне удалось занять третье место и получить награду за прибытие. Не то чтобы такой результат меня не устраивал, но изначально я планировал подобраться ближе к стартовой зоне и встретиться с Сакаянаги.

С момента открытия второй половины экзамена я уже использовал много сил, поэтому не хотел лишний раз себя нагружать. На моем пути попадались группы с учениками из класса 2-А, но при разговоре с ними выяснилось, что рации ни у кого нет.

Можно было попробовать осуществить задуманное завтра утром, но я передумал… Вопрос достаточно деликатный.

Я отложил в сторону мысли о Сакаянаги и начал подводить сегодняшние итоги.

— Итак, с заработанными за сегодня очками мой общий счет составляет сто двенадцать очков…

Группа Куронаги, которой по-прежнему удавалось сохранять за собой десятое место, на данный момент имела в общей сложности сто двадцать три очка. С разницей в одиннадцать очков я поднялся на тринадцатое место. Если учесть, что сейчас было почти пять вечера, сегодняшний экзаменационный день должен окончиться с такими результатами.

Изначально я собирался занять одиннадцатое место, но, если принять в расчет разницу в одиннадцать очков между мной и десятым местом, результат вполне приемлем. Несмотря на отставание от графика из-за непогоды и Нанасе, мне удалось достичь идеальной позиции, к которой я стремился с самого начала.

Все верно, с открытия экзамена на необитаемом острове я поставил себе цель: занять одиннадцатое место. Правда, сейчас я на тринадцатом, что немного ниже цели, но самое главное для меня на данный момент – это «держать позицию и не подниматься в рейтинге до десятого места».

Избежать гонки в накоплении очков невозможно. Но если очутиться в верхней десятке, то на тебя неизбежно будет направлено все внимание и неважно, входишь ты в состав группы-одиночки или это большая группа из семи человек с картой «Подмога». А с повышением внимания возрастал риск саботажа со стороны соперников.

Для того чтобы избежать подобной участи, можно стремиться к идеальному одиннадцатому месту. Однако здесь также не обошлось без недостатков. В основе своей стратегия требовала чрезвычайно внимательно относиться к набору очков, ведь если расчеты не сойдутся, можно оказаться на десятом или выше месте – и когда это произойдет, стратегия будет считаться проваленной.

К самому главному недостатку моей стратегии можно отнести сильную зависимость от результатов десятой в списке группы. С десятого по первое места наблюдалась упорная борьба, поэтому существовала легкая возможность отдалиться от них. Однако, чем больше отдаление, тем больше очков понадобится для того, чтобы снова нагнать верхние десять групп.

По этой причине очень важно, чтобы группы верхней десятки тянули друг друга вверх… Но какие-то значительные изменения между ними происходили гораздо медленнее, чем я предполагал. Наверное, это из-за того, что несколько групп сильно оторвались и изолировались от других.

В целом, группы второгодок в списке чувствовали себя достаточно вольготно, поскольку их не подталкивали снизу и не давили сверху. Мое вмешательство может оказаться актом самопожертвования, но его сложно осуществить из-за невозможности подсчета очков.

Вызывала беспокойство и формация Нагумо. Казалось, она направлена на то, чтобы помешать Коенджи, борющемуся за первое место. Но, если судить по его перемещениям с помощью поиска по GPS, пока все в порядке. Наверное, это благодаря тому, что Нагумо сейчас сконцентрирован на зарабатывании очков, а не на травле своего соперника…

— Пускай мне не удастся победить, я не буду возражать, если Коенджи принесет нам первое или второе место.

Если держаться за одиннадцатое место и не выделяться, то даже потерянное время в результате саботажа Амасавы или других первогодок никак не отбросит меня на самое дно. Все, что мне нужно делать сейчас, – это продолжать прятаться от верхних мест до конца двенадцатого дня.

Потихоньку, отдыхая в тени дерева и вытирая пот, я привел в порядок вещи в рюкзаке и закинул его за спину. Я решил покинуть последнюю зону прибытия и двинуться в сторону соседней.

Мне хотелось найти открытое место, которое бы располагалось невдалеке от границы между зонами.

Когда солнце почти зашло за горизонт и уже наступила пора определяться с местом ночлега, я наткнулся на небольшую одинокую палатку, которая показывала, что в этом месте уже кто-то остановился. Несмотря на духоту, вход палатки был полностью застегнут, так что внутри могло никого не быть. Возможно, ее владелец отошел в туалет или направился разведывать окрестности.

— Хм, неплохое местечко.

В этой местности не так много открытых и ровных полян. Разбить палатку прямо здесь – наилучшее из всех решений. Однако теперь я путешествовал один, а не вместе с Нанасе. Если хозяйкой палатки является девушка, неосторожный контакт может стать источником новых неприятностей.

Что могла означать одиноко стоящая палатка?

Может, ее владелец просто отделился от группы? Или с самого начала выживал в одиночку?

Если предположить второй вариант, владелец палатки должен быть мне знаком.

Прежде чем останавливаться на ночлег, нужно все-таки определить личность этого человека.

С этой мыслью в голове я решил немного постоять на месте и понаблюдать. Если владелец палатки отошел на разведку, то он должен вернуться до полного наступления сумерек. А в случае шума в палатке, я просто окликну его.

Само собой я понимал, что правильнее всего попытаться окликнуть владельца прямо сейчас, но… нужно понаблюдать.

В общей сложности я простоял минут десять, но ни звуков приближения, ни шороха внутри палатки я так и не услышал.

Может, ученик решил пораньше лечь спать?

Поскольку я так и не увидел, чтобы к владельцу палатки собирались присоединиться его товарищи, то решил начать действовать.

— Есть ли тут кто-нибудь? — крикнул я в направлении палатки и задержал дыхание в ожидании реакции. Но ответом для меня стала тишина. — Прости, но я собираюсь разбить палатку рядом. Если с этим что-то не так, просто скажи.

Поскольку слов возражения так и не последовало, я снял рюкзак и поставил его на землю. Разумеется, я держался на некотором отдалении от палатки соперника.

Немного опасаясь соседа по ночлегу, вскоре я закончил ставить палатку.

Я также лишний раз убедился в простоте установки палатки в сравнении с прошлогодним специальным экзаменом по выживанию на необитаемом острове. Кроме того, одноместные палатки были еще хороши и тем, что не было необходимости в беспокойстве о других.

Хотя, быть может, я мыслю так из-за того, что друзей у меня не так много. Будь человек общительным, он, наверное, заскучал бы в такой палатке.

А может, и я когда-нибудь почувствую то же самое?

— …Не могу себе такого представить.

Подобное будущее определенно никогда не наступит.

— Мне послышались какие-то странные звуки, а это оказался ты.

Прежде чем я успел зайти в палатку и переодеться, голос сзади окликнул меня. Похоже, владельцем одинокой палатки была Ибуки.

— Я потревожил тебя?

— Отнюдь, — коротко бросила Ибуки и уставилась на меня.

Я подумал, что она хочет мне что-то высказать, но Ибуки тут же скрылась в своей палатке.

Неожиданная встреча оставила неудобные чувства, поэтому я решил сам заглянуть в ее палатку.

— Эй, все хорошо? — повысил я голос, но Ибуки вновь ничего не ответила. Однако в ту же секунду до моих ушей донесся едва слышимый шорох. — Я просто хочу задать тебе пару вопросов.

Я вновь окликнул ее и, опять же, мои слова остались без ответа.

Может, она решила игнорировать меня? Хотя нет, больше походило, что внутри палатки, она делала что-то в тайне.

— Я открою, хорошо?

Для уверенности я выждал тридцать секунд и затем расстегнул вход палатки.

— …Чего?

Когда я заглянул внутрь, то увидел сидящую Ибуки, которая что-то отрывала своими зубами.

— Весьма… отталкивающее зрелище. Что ты ешь?

— Вяленое мясо.

— Вяленое мясо?.. Не помню, чтобы оно было в руководстве по выживанию.

Другими словами, Ибуки купила сырое мясо и, чтобы надолго его сохранить, приготовила в удобном виде.

Но приготовление вяленого мяса требует достаточно много усилий и времени. Я помнил, как Ибуки бросила вызов Хориките на старте и тут же поспешила к назначенной зоне.

Если носить сырое мясо с собой в такие жаркие летние дни, оно стухнет за пару часов. В таком случае, может, класс 2-В организовал готовку вяленого мяса для всех своих учеников? Какая-нибудь группа могла взять эту роль на себя.

[[image:/storage/reader-images/c295d6ba5f96e208d3b55a2f4cd6edcd33dd8f70.webp]]

С точки зрения экономической эффективности вяленое мясо довольно дешевое. Оно достаточно выгодно в качестве переносного пайка, но как еда, которая способна храниться в течение длительного времени, имеет низкие показатели эффективности, поскольку требует больших вложений. Зная, сколько времени и усилий требуется для изготовления, выгоднее всего производить вяленое мясо крупными, а не малыми порциями.

Я не видел, чем питается Рьюен, но держу пари, вяленое мясо играет для него не последнюю роль в качестве неприкосновенного запаса. Пускай еда и не выглядела привлекательной, она может избавить от проблем, связанных с повышением конкуренции в заданиях, где в качестве награды выдавались съестные припасы.

— Не твоего ума дело.

Хоть я и был близок к догадке, похоже, услышать истину из уст Ибуки у меня не получится.

В любом случае… Не помню, чтобы Ибуки хоть раз засветилась в списке нижних десяти групп. Она продолжала прикладывать усилия и зарабатывать очки.

В случае с Ибуки глупо предполагать, что ей удастся занять высокие места в заданиях, предполагающих академические способности. В таком случае основным источником получения очков будет награда и бонус за прибытие в назначенные зоны. Если же сузить список заданий, то принимать участие она могла только в тех, где требовалось показать физические способности.

Однако, если сравнить с другими учениками, приверженность подобной стратегии выживания неизбежно приведет к ускоренному истощению. И как результат, Ибуки нанесет серьезный психический урон своему организму.

Хотя не будет преувеличением сказать, что она уже превысила лимит своих сил.

— С кем в последний раз ты общалась после открытия специального экзамена?

— Че?..

Вероятно, из-за недостатка сна, под ее глазами залегли синяки.

— …Ну, с Хорикитой. Ты слышал, как я объявила ей, что не проиграю.

— Другими словами, с момента разговора в стартовой зоне ты больше ни с кем не общалась.

То есть максимум, что она произнесла за последние дни, — это «да» или «нет» во время регистрации на заданиях.

— Знаешь, время от времени необходимо общаться.

— Я не веду разговоров с врагами.

— Тогда хотя бы с одноклассниками. Во время путешествия по острову ты наверняка повстречаешь их.

— Не думаю, что моих одноклассников можно считать за друзей.

Получается, Ибуки заперлась в своей скорлупе и провела в таком состоянии последние девять дней экзамена. Но до конца оставалось еще пять дней.

Если нить накала оборвется хотя бы на мгновение, для нее все закончится в ту же секунду. Ведь для одиночек выбывание с экзамена равносильно исключению из школы.

Однако все участвующие на этом специальном экзамене разделяли одинаковую мысль, что необходимо избежать участи исключения групп из одного класса. Поэтому лучшим решением на данный момент могло стать отведение целого дня под отдых, не считая отмененного седьмого дня. В спокойствии провести день и ничего не делать, позитивно скажется на восстановлении физических сил. И тогда оставшиеся четыре дня Ибуки вполне легко сможет пережить.

Но на практике все обстояло не так сладко. Звучало просто, но вот устроить себе перерыв на целый день можно было считать непозволительной роскошью. Даже если насильно заставить себя отдыхать, не факт, что сознание сможет восстановиться. Ведь пока вы отдыхаете, ваши соперники продолжают набирать очки. Это будет давить. Вас начнет мучить мысль, что вы опуститесь на самое дно.

При этом немногие могут позволить себе очистить сознание. Кроме того, из-за накопления неявок в назначенные зоны со счета будут списываться очки. А начинать следующий день со штрафной цепочкой тяжко.

— Я пойду.

— …Вали.

Хоть моим временным соседом стала Ибуки, она все равно оставалась девушкой. Негоже заглядывать в палатку к противоположному полу в вечернее время. Да и вряд ли присутствие Рьюена как-то решило бы проблемы.

Я вышел из палатки Ибуки и на ходу проверил состояние запасного комплекта одежды. Начинал задувать ветерок, поэтому ночью может похолодать.

— Эй.

Как только я разобрался со всеми делами, из палатки показалась Ибуки.

Сначала ее походка была несколько неустойчива, но почти сразу же нормализовалась. Сунув руки в карманы, она подошла ко мне.

— Сколько у тебя сейчас очков?

Стоило мне подумать, что Ибуки все же вышла из палатки, она огорошила меня дерзким вопросом.

— Мы ведь враги.

— И поэтому ты не ответишь, да… — вполголоса произнесла она.

Если новость о моем тринадцатом месте разнесется повсюду, мой враг на необитаемом острове сможет извлечь выгоду.

— Именно.

— Тогда хотя бы скажи, я ниже или выше тебя. Мое место…

Мне пришлось вмешаться и остановить Ибуки, которая без зазрения совести начала выуживать информацию по набранным очкам.

— Прости, но как бы ты меня не спросила, я не отвечу.

Ответ «выше» или «ниже» ничем не отличается от подсказки. Даже в случае лжи.

Безопасным вариантом казался ответ «ниже», но до других может дойти информация о том, что я испытываю трудности в наборе очков – могут появиться группы, которые попытаются сбросить меня на дно. Действуя как одиночка, я должен избегать любых возможностей распространения информации о себе.

По-прежнему держа руки в карманах, Ибуки цокнула языком.

— …Ну и ладно. Иметь с тобой дело – просто время впустую тратить.

— Так и есть. К слову, разве не Хорикита фаворитка в вашем споре?

Стоило мне только упомянуть Хорикиту, как равнодушное выражение на лице Ибуки моментально изменилось. Она вынула из кармана руку и, оттопырив средний палец, уставилась на меня.

— Если встретишь ее, передай – я ни за что не проиграю.

— Передам, но я не тот человек, что будет показывать своему собеседнику средний палец.

— Мы похожи. К тому же ты в хороших отношениях с Хорикитой.

Совсем нет. Хотя даже если бы я воспротивился, Ибуки вряд ли поменяет отношение ко мне.

Она развернулась и зашагала обратно в свою палатку, видимо, потому что изначально хотела просто выяснить количество набранных мною очков.

— Погоди минуту.

Мои слова остановили Ибуки, и она обернулась ко мне. Тот час я направился к ней и попытался схватить ее за руку, но она бдительно уклонилась.

— Че? Ты чего это удумал?

Судя по сжатым кулакам, она посчитала мои действия за желание подраться.

— Прости, но этого я не хочу…

Я вновь устремился к руке Ибуки и в этот раз крепко схватил ее запястье, не давая шанса на побег.

— Что ты делаешь?!

Она попыталась ударить меня ногой, но я вовремя предотвратил удар свободной рукой. Я предположил, что она продолжит борьбу со мной, но Ибуки тяжело вздохнула и отвела взгляд в сторону.

— Я признаю, мне тебя не победить. Но когда-нибудь наступит тот прекрасный день, когда я изобью тебя.

Не нужно ставить таких раздражительных целей без моего разрешения.

— Ну и? Это Хорикита попросила мешать мне?

Мои действия не только не будут поняты ею, но и с ее стороны также появятся подозрения на мой счет.

Поскольку я учусь в одном классе с Хорикитой, Ибуки не будет воспринимать мои слова.

К тому же она не может так просто согласиться на отдых.

— У тебя учащенный пульс.

— Че?!

— Сухость во рту и губ. Признаки на лицо, у тебя обезвоживание.

Не удивлюсь, если в ближайшем будущем раздастся сигнал предупреждения. Хотя, вероятнее всего, он уже прозвучал как минимум один раз. Отдых Ибуки в палатке связан не только с усталостью, наверняка таким образом она попыталась избавиться от потенциального сигнала тревоги из-за аномально учащенного пульса.

— Все у меня в порядке… нет у меня уже сухости во рту.

— Значит до этого была?

Я отпустил запястье Ибуки, и та мгновенно отпрыгнула от меня с раздраженным выражением лица.

— Оставь при себе ненужную заботу. Со мной все в порядке.

После своих слов Ибуки отвернулась от меня, но я сразу же пришел в движение и обогнал ее.

— Эй… Ты че делаешь?!

Я пропустил возмущения мимо ушей. Быстро проникнув внутрь палатки, я вытащил ее рюкзак наружу.

— Покажи мне его содержимое.

— С чего бы мне показывать содержимое парню. Ни одна девушка не даст согласие на подобную просьбу.

— Ладно.

Ибуки отказала мне, поэтому я раскрыл ее рюкзак без разрешения.

— Чего ты добиваешься?!

Внутри ее рюкзака лежал запасной комплект одежды, туалетные принадлежности, немного еды в виде вяленого мяса и… одна пустая полулитровая бутылка из-под воды.

Выброс мусора производился в строго отведенных местах, поэтому возможно ли, что она просто не успела избавиться от бутылки? Хотя, с другой стороны, внутри пластиковой бутылки не было видно ни капли воды. Она выглядела так, будто из нее давным-давно все выпили.

Кроме того, мне не удалось найти рацию, через которую Ибуки могла с кем-нибудь связаться.

— Когда последний раз ты пила?

— Я не обязана тебе отвечать…

— Когда последний раз ты пила? — с силой в голосе переспросил я, смотря на нее тяжелым взглядом.

— …День назад, может немного больше.

— И в таком состоянии ты передвигалась по острову?

— Я никуда не ходила. Весь день я отдыхала в палатке.

— Глупая ложь. Утром на этом месте не было твоего сигнала GPS.

— Следил за мной?

Разумеется, нет. Я прибегнул к обыкновенному блефу.

Ибуки отчаянно пыталась победить Хорикиту, так что вряд ли стала бы отсиживаться в палатке.

— Сигнал предупреждения уже звучал?

— …Может, час назад. У меня не было другого выбора, кроме как устроить привал раньше времени.

Сигнал предупреждения часов – это система, которая автоматически прекращает звучать в отсутствии аномальных значений параметров здоровья. Но со временем, если не удается нормализовать состояние, сигнал предупреждения сменяется на сигнал тревоги.

— Если ты не восстановишь водный запас, сигнал будет звучать даже во время отдыха.

Если не сбить учащенный пульс как можно скорее, сигнал тревоги не заставит себя ждать. А в таком случае с прогрессирующим обезвоживанием организма, медицинский осмотр обязательно приговорит ее к дисквалификации с экзамена.

— Я придумаю что-нибудь завтра. В крайнем случае вернусь в стартовую зону. Поэтому отвянь от меня.

— Отсюда до стартовой зоны больше двух километров. Ты свалишься по дороге, и экзамен для тебя завершится.

— Тогда я просто приму участие в задании.

— Сомневаюсь, что в такой форме у тебя что-то получится.

У меня не оставалось другого выбора, кроме как доказать нелепость рассуждений Ибуки и насильно усмирить ее упрямый нрав. Я сходил в свою палатку и вынес оттуда рюкзак. Из него я достал две полулитровые бутылки с водой, которые получил в качестве награды в недавних заданиях.

— Обмен.

— Че?

— У меня проблемы с нехваткой еды, зато воды немного в избытке. Поэтому сейчас я предлагаю тебе, Ибуки, равноценный обмен.

Еще не успело похолодать, но при виде бутылок с водой Ибуки вздрогнула и тяжело вздохнула.

— Что скажешь? Я предлагаю равноценный обмен. Мы просто обмениваемся припасами.

— Что ты…

— Ты можешь отказаться, но запомни – мое предложение действует только сейчас.

Лишь жесткость в голосе могла разрушить оборону упрямства Ибуки и заставить ее замолчать.

— Подумай сама, если ты покинешь экзамен из-за обезвоживания, то проиграешь Хориките. Не так давно я встретил ее, и она выглядела довольно хорошо. Не похоже, что она испытывает затруднения с водой или едой.

В своем доводе я намеренно сделал акцент на то, что должно заставить Ибуки согласиться на обмен. И нет, это не дисквалификация с экзамена, а упоминание Хорикиты.

— Хорошо… Я принимаю сделку. Сколько я должна тебе отдать?

При нормальных условиях еды Ибуки хватит на пару дней. Но если я попрошу слишком мало, обмен нельзя будет назвать равноценным.

— Половину от оставшихся запасов. На этом и сойдемся.

— Тебе хватит?

— Это намного лучше, чем питаться травой из-за нехватки еды.

Таким образом, обменяв еду и воду, мы с Ибуки устроили равноценный обмен.

Как только наш обмен завершился, она в ту же секунду свинтила крышку с бутылки и буквально выдавила воду себе в глотку, опустошив сразу половину бутылки. В обычной ситуации я бы упомянул о манерах, но учитывая обезвоживание, Ибуки необходимо как можно скорее пополнить водный запас в организме.

Острый взгляд пронзил меня вновь, возможно, потому что я пристально на нее смотрел, и ей это не понравилось.

Даже справившись с обезвоживанием, психологическое состояние Ибуки все равно далеко от нормального. Сильный стресс должен продолжать давить на ее чувства.

Сколько еще она сможет продержаться? Несколько часов? Или, может, дней? Надеюсь, у нее получится дойти до последнего экзаменационного дня.

Поскольку мы находились в разных таблицах, после расставания в этом месте мы вряд ли уже встретимся вновь. Следует ли мне переброситься с ней еще парой слов?

— Не жди от меня благодарности. Мы заключили равноценный обмен, верно?

— Я и не ждал ее.

— Тогда чего тебе нужно?

Ибуки чувствительна к любому контакту, поскольку на протяжение всего дня ее нервы были доведены до предела. Такое состояние полезно в краткосрочных битвах, но в спокойной обстановке это только истощало.

— Раз ты не опустилась на дно рейтинга, может тебе следует потратить целый завтрашний день на отдых для восстановления сил? Или хотя бы переключиться на стратегию, ориентированную на сбор еды и воды?

— Говоришь мне сейчас отказаться от зарабатывания очков? Довольно с меня шуток, — разозлилась Ибуки, услышав мое предложение. — Я вкладываю силы не для спасения собственной жопы от исключения из школы. Моя единственная цель – одолеть ту девку Хорикиту.

Я знал.

Знал, что именно это она мне и скажет, поэтому попытался дать пару советов, как увеличить шансы на победу…

Но Ибуки ненавидела меня с тех пор, как узнала, что я тот самый человек «X».

Через призму ненависти ей не удастся понять истинные намерения, вкладываемые в мои слова.

— Я не желаю продолжать с тобой трепаться, — произнесла Ибуки и вернулась в палатку.

Уговоры в ее случае бесполезны, но хотя бы предостережение до нее дойдет.

У Ибуки с ее нынешним состоянием не должно возникнуть проблем в ближайшие пару дней. У нее не оставалось иного выбора, кроме как своими силами пытаться обеспечить себя продовольствием и едой.

Выживание в одиночку накладывает определенные ограничения и должно вызывать беспокойство, но пока ее боевой дух остается на том же уровне, ей не грозит попадание на самое дно рейтинга. До сна еще много времени, но я решил отдохнуть, поскольку потратил слишком много физических сил. Успокоив свои чувства, я решил лечь спать, несмотря на окружающую духоту.

Ранним утром, когда я покончил с туалетом и возвращался обратно с гигиеническим пакетом, возле своей палатки я обнаружил подозрительно копошащуюся Ибуки.

— Что ты делаешь?

— Ах!

Она свободно рылась в моем рюкзаке и не могла скрыть удивления на своем лице.

— Ты попыталась без разрешения заглянуть в мой планшет? Или, может, хотела сделать что-то другое?

К ее несчастью, другому лицу, кроме владельца, не под силу снять экран блокировки.

— Я ничего не делала! Просто… мне захотелось прояснить, действительно ли наш вчерашний обмен был равноценным, — произнесла Ибуки и оставила в стороне мой рюкзак. — В твоем рюкзаке осталась только одна бутылка. В каком месте у тебя избыток воды?

Хоть я и отсутствовал меньше минуты, но все равно поступил неосмотрительно. Ибуки хватило времени, чтобы проверить содержимое моего рюкзака.

Но я не имею права винить ее за содеянное. Ведь еще вчера я сам проверил содержимое ее рюкзака без разрешения. Даже если я отвечу ей, что она заблуждается и на самом деле бутылку с водой я выпил вчера вечером, она задаст логичный вопрос насчет местонахождения пустой бутылки. Ведь выброс мусора на необитаемом острове строго запрещен правилами школы.

— Ты решил помочь мне, чтобы в будущем я осталась тебе должна?

— Сомневаюсь я, что ты бы выполнила мою просьбу, даже если бы не заглянула в рюкзак.

— Угх-гр, — прорычала Ибуки, когда мои слова попали в цель.

— Я просто к тому, что как бы ситуация не смотрелась со стороны, между нами произошел равноценный обмен.

— Не понимаю… ну и ладно. Тогда я тебе ничего не должна.

— Для тебя было бы предпочтительнее вернуть долг?

— Нет.

— …Ясно.

Она принялась обыскивать рюкзак только потому, что не могла принять этого?

После окончания разговора я вернулся в свою палатку.

На часах было чуть больше половины седьмого, но снаружи уже слышались звуки копошения Ибуки. Когда я расстегнул вход и выглянул наружу, то увидел, как она поспешно собирает палатку. Будь сейчас второй или третий день экзамена, я бы сказал, что она сверх мотивирована. Впрочем, по царившей атмосфере я понял, что мне лучше ничего не спрашивать, и вернулся обратно в палатку.

В итоге в семь часов утра первой зоной на сегодня стала E4. Без всяких колебаний я использовал одно очко для поиска по GPS, чтобы отследить координаты всех учеников на карте.

[[image:/storage/reader-images/7dfdd86760a00b4394d8e34422e48a18f47a33d2.webp]]

Функция отслеживания других учеников в качестве платы требовала одно очко. Поскольку разница в очках между мной и десятым местом невелика, я открыл для себя неожиданный способ ее увеличения. Как только я потрачу одно очко, разница между мной и группой Куронаги увеличится до двенадцати. И тогда, в случае моего первого места и полной награды в размере одиннадцати очков, я уклонюсь от участи подняться в десятку верхних групп.

По карте я насчитал три группы соперников, которые, вероятно, будут соревноваться за награду за прибытие. Кроме того, человек, которого я считал «грозным соперником», входил в этот список и занимал наилучшую позицию. В зависимости от развития ситуации я планировал оставить на второй план основное перемещение и сосредоточить все внимание на заданиях, в которых можно пополнить припасы. Думаю, так я и поступлю. Тем более, поиск по GPS позволяет увидеть количество учеников, заинтересованных в подобных заданиях и на раннем этапе предсказать насколько высока конкуренция. Когда я покончил с приготовлениями и вышел из палатки, Ибуки уже и след простыл. Я не видел никакого смысла в выдвижении до открытия экзаменационного дня, но, возможно, ей просто хотелось поскорее уйти от меня подальше.

Хоть зона назначения и располагалась вблизи от моего места ночлега, дорога все равно заняла у меня полтора часа. На мои часы поступил сигнал – согласно сообщению мне начислили всего лишь одно очко в качестве бонуса за прибытие. Я не был разочарован результатом, поскольку намеренно по дороге принял участие в задании.

С большой высоты открывался потрясающий вид на необитаемый остров.

— Аянокоджи, ты что-то подзадержался.

Немного впереди меня стояла Кирюин, наблюдая с высоты за утесами. Она сразу же повернулась ко мне.

— Похоже на то.

Именно она была тем самым хлопотным противником из списка, который я рассмотрел чуть ранее.

— Знаешь, я ожидала сильнейшего противостояния с соперником за награду по прибытию. Был ли ты в их числе?

— Кто знает? Одна и та же зона может стать целью учеников сразу из нескольких таблиц. А что насчет тебя, Кирюин-семпай? Я не думал, что ты заинтересована в верхней десятке.

Еще вчера в списке общего рейтинга Кирюин располагалась ниже одиннадцатого места. Но сегодня за одно утро она прыгнула сразу на девятое.

— К моему удивлению, экзамен на необитаемом острове оказался достаточно занимательным. Хотя, наверное, в мои годы не следует так сильно ребячиться.

Ребячиться. Так странно слышать подобные слова от человека, который всего лишь на год старше.

— Какое-то время я продолжу сражаться в прежнем темпе.

— Разве ты не стремишься к первому месту?

— Слишком много рук тянутся к нему. Мне не хочется участвовать в такой гонке. Хотя, если Нагумо и Коенджи потерпят крах, все может измениться.

— Потерпят крах? Пока ничто на это не намекает.

— Ты правда думаешь, что Нагумо оставит Коенджи в покое?

Видимо, в голове Кирюин уже была выстроена картина предполагаемого будущего.

— В прямом противостоянии наверняка о победе Нагумо сказать нельзя. И как ты должен заметить, сложившаяся ситуация помаленьку начинает меняться. Сражение между Нагумо и Коенджи не за горами. И в зависимости от исхода сражения, их темп набора очков может замедлиться.

[[image:/storage/reader-images/03cc5e3d6ea4d83554d70569ccc69c8975c565a9.webp]]

Пожалуй, и правда – кто-то из них может потерпеть крах и покатиться вниз по списку общего рейтинга.

— Столкнуть соперника с пути – тоже важная задача.

Пока неясно, когда это произойдет, но с нынешним темпом развития событий эти двое точно столкнутся друг с другом.

По крайней мере, Нагумо определенно остановит Коенджи.

— Разве ты сам не стремишься к вершине?

— Извини, но я не вижу себя в десятке верхних групп.

— Вот как. Жаль, я думала по очкам ты приближаешься ко мне.

Кажется, она очень сильно заинтересовалась мной. Хотя нет, как и я, она анализировала стратегии выживания всех учеников школы.

— Наступил момент, когда многие группы подрастеряли свою хватку. Не сдавайся, продолжай стараться изо всех сил.

Только что ученица, которая до недавнего времени совсем не знала обо мне, отметила меня как человека с незаурядными способностями. Для третьегодки ее интуиция и проницательность невероятно остра, ведь по одному «ОИС» по мне не сделать таких выводов.

— Кстати, если судить по информации в планшете, ни одна группа не была дисквалифицирована с экзамена. Что думаешь на этот счет?

— Я думаю, что нельзя терять бдительности даже на время.

— Знаешь, вчера я побывала в стартовой зоне, чтобы собрать кое-какую информацию. И там я увидала группу, испытывающую проблемы с нехваткой еды и питья. Но они преодолели чрезвычайное положение дел путем разделения участников группы, чтобы избежать совместной катастрофы.

— Умное решение.

Сколько бы вы не набрали очков, все будет бесполезно, если все члены группы выбудут с экзамена и ее дисквалифицируют. В такой ситуации безопаснее всего оставить одного или двух участников в стартовой зоне. Да, производительность группы неизбежно снизится, но зато в стартовой зоне находился бесплатный источник воды и имелась возможность соблюдать гигиену, что снизит вероятность заболевания.

— Получается, ты считаешь, что первые дисквалификации начнутся из десятки нижних групп, но тебе неважно, кто именно покинет экзамен?

— Загнанные в угол люди не брезгуют использовать любые средства. Будь внимателен к этому, хорошо?

— Именно об этом ты больше всего беспокоишься, Кирюин-семпай?

— Хм, как миленькая девушка, я быстрее всех чувствую надвигающийся кризис.

Последнюю реплику я произнес в шутку, поэтому меня удивил ее серьезный ответ.

— А в случае непредвиденной ситуации… прорвемся силой, — произнесла Кирюин, сжав кулаки.

Ее ответ совсем не походил на ответ девушки.

— Я даже не предполагал, что ты так серьезно настроена.

— Фу-фу. Прости, что отняла твое время. Ведь сейчас нам обоим важно использовать каждую секунду, — ответила Кирюин.

Слегка махнув рукой, она зашагала в сторону задания.

— Не пойдешь? Еще можно принять участие в задании.

— Пожалуй, воздержусь. Не думаю, что у меня получится посоревноваться с Кирюин-семпай и победить.

В данный момент в наличии остались задания с не более чем двумя группами для участия. Учитывая, что как минимум три группы с Кирюин во главе попытаются принять участие в них, мне ничего не светило.

Я провожал взглядом Кирюин, когда та торопливо оглянулась на меня.

— Понятно… Но я все равно лично схожу и проверю.

Как будто прочитав мои мысли, Кирюин оставила меня и направилась в сторону задания.

Десятый день экзамена, солнце полностью скрылось за горизонтом в девять часов вечера.

Я сидел в палатке и проверял сохраненные снимки на планшете с координатами GPS десятки верхних и нижних групп, когда снаружи блеснул свет.

— Кто-то передвигается в такое время?..

Вероятно, кто-то добирался до последней зоны прибытия, но посреди ночи делать подобное крайне опасно.

Я невольно начал наблюдать за светом изнутри палатки. Свет фонаря не светил в одну сторону, а скорее блуждал взад-вперед, намекая, что кто-то отчаянно искал кого-то. Ситуация снаружи немного заинтересовала меня, поэтому я решил покинуть палатку.

Свет фонаря, тонким лучом пронзая темноту леса, постепенно отдалялся от меня. Видимо, в своих предположениях я не ошибся – кто-то отчаянно кого-то искал.

Может ли свет принадлежать Амасаве, и ищет она именно меня? Да нет, вряд ли. Сомневаюсь, что она могла так небрежно воспользоваться фонарем. Скорее, чтобы снова сблизиться со мной, она бы воспользовалась поиском по GPS для передвижения по темноте.

— …Юмэ-ча-а-ан!

Неожиданно со стороны фонаря до моих ушей донесся едва слышимый голосок. Его владелец пока неизвестен, но в школе я знал только одну ученицу с именем Юмэ.

Я уверен, что это Кобаши Юмэ из класса 2-С. В таком случае можно логически предположить, что владелец голоса тоже связана с этим классом. В группе Кобаши, помимо нее, могла быть только одна девушка – Чихиро Ширанами.

Как бы то ни было, по голосу казалось, что она готова расплакаться в любую минуту. В обычной ситуации можно было бы ее проигнорировать, однако владелица голоса – ученица класса 2-С. А этот класс вел тесное сотрудничество с Сакаянаги из класса А.

Я сходил в палатку за планшетом и включил фонарик, который также был стандартной функцией каждого устройства. Разумеется, мой источник света не так надежен, как свет фонаря, но для привлечения внимания его вполне достаточно.

Вскоре владелица фонаря заметила мой тусклый свет.

— …Юмэ-чан?

Как только до меня донесся растерянный голос, свет фонаря в панике начал продираться ко мне. Наконец, меня осветил яркий свет и в поле моего зрения вошла владелица фонаря.

— Юмэ-чан!

— Мне жаль, но я не она.

— Ах…

Как я и думал, силуэт, показавшийся из листвы деревьев, принадлежал Ширанами.

— Эм, Аянокоджи-кун… Добрый вечер.

Мы далеко не друзья, но, кажется, при виде меня она испытала небольшое облегчение.

Видимо, она осталась совсем одна.

— Ночью опасно бродить в одиночку по лесу. Где Кобаши и Такэмото?

— О-ох… не знаю… я потерялась и не знаю куда идти… вот и растерянно блуждаю здесь…

Я просто не мог не поинтересоваться, как она оказалась одна в лесу посреди ночи. В лесу пейзаж один и тот же, куда ни посмотри. Если легкомысленно отнестись к выбору направления, потеряться очень легко.

И теперь, вероятнее всего, Ширанами сильно отстала от своей группы.

— Как давно ты блуждаешь так?

— Не знаю… может пятнадцать… или двадцать минут?..

Даже если бы они шли в противоположном направлении, совсем уж разделиться у них вряд ли бы вышло. Но в данном случае они явно находились на расстоянии, когда они не могли услышать голоса друг друга.

— Надеюсь ты понимаешь, что в темноте опасно нарезать круги по лесу?

— Д-да.

Я решил взять на себя лидерство и велел ей следовать за моим светом планшета. Будет слишком хлопотно, если дело дойдет до чрезвычайной ситуации.

Я не мог отправиться на поиски группы Ширанами, оставив палатку и свои вещи на авось.

Подобное несчастье могло случиться с каждым. Разница лишь заключалась в том, что кому-то удалось бы воссоединиться со своей группой, а другим потребуется потратить на это кучу времени.

Но если она не сможет найти свою группу, то ей придется провести ночь в темном лесу. А в таком случае, даже если она не пострадает физически, я не мог гарантировать сохранность ее душевного здоровья.

Прибыв в мой лагерь, я обратился к расстроенной Ширанами:

— Вокруг много насекомых, так что пока можешь зайти ко мне в палатку.

— Ах?! — вскрикнула Ширанами не столько удивленным, сколько испуганным тоном.

— Сам я заходить не буду, так что не волнуйся.

Чтобы донести свои мысли ничего не понимавшей Ширанами, я потратил еще какое-то время. В конце концов я убедил ее зайти в мою палатку и застегнул вход.

— П-прости… что помешала отдыху…

— Да все нормально. Лучше расскажи, с Кобаши и Такэмото все в порядке?

— Да.

Что ж, а теперь пришла очередь задуматься о группе Ширанами, чья участница не возвращалась к ним. Необходимо прояснить, что они могут предпринять: отправятся на поиски или останутся ждать на одном месте?

— Вы о чем-то договаривались по случаю, если кто-то из вас потеряется?

На мой вопрос Ширанами отрицательно покачала головой.

— Такэмото, будучи парнем, может выйти на твои поиски, только вот велика вероятность повторения нынешней ситуации. А вдвоем они отправиться также не могут, потому что придется бросить палатку и вещи.

Если Такэмото и Кобаши отправятся на поиск вместе со всеми вещами и палатками, это может оказаться не лучшим вариантом на случай самостоятельного возвращения Ширанами. Тогда можно предположить, что они выберут более безопасный вариант и останутся на месте со своими вещами в надежде, что их громкие голоса и свет привлекут внимание Ширанами. Однако, как я выяснил, они ни о чем не договаривались в случае отставания одной из девушек.

Многие в подобной ситуации бездумно спешат сразу начать поиски.

— Как они поступят…

Я вел монолог сам собой, не надеясь услышать чужое мнение. Малейший просчет может привести к чрезвычайной ситуации. Нет смысла проявлять нетерпение.

Все проблемы заключались в оставшихся двух членах ее группы. Хотя нет, их может быть больше.

— Ширанами, а вы по-прежнему выживаете малой группой из трех человек? Или уже расширились до четырех участников и больше?

— Эм-м…

До сего времени Ширанами без проблем отвечала на мои вопросы, но сейчас она замялась.

Собственную группу она должна знать хорошо, так что для колебаний должны быть причины.

Как известно, класс Ичиносе сотрудничает с классом Сакаянаги. Я не спорю, что некоторые ученики преодолели межклассовые барьер и теперь их связывают узы дружбы. Но подавляющее большинство в основном взаимодействовало друг с другом только в результате заключенной договоренности.

Посвящение меня в их дела означало утечку информации.

Держа это в голове, можно понять, почему Ширанами было нелегко поведать об изменениях в численности ее группы.

— Понял, тогда можешь ничего не рассказывать. Просто послушай мой ход мыслей.

После вступительного замечания я продолжил свою речь:

— Итак, будь я членом твоей группы, Ширанами, к этому времени я бы точно заподозрил неладное. И первое, что пришло бы мне в голову, – девушка потерялась в темном лесу и блуждает в поисках дороги назад.

Мои слова Ширанами встретила легким кивком.

— Само собой я не оставил бы ситуацию на произвол судьбы. Для начала я попытался бы выкрикивать твое имя. Но раз никакой ответной реакции не последовало, необходимо перейти к новому плану. Ширанами, что бы ты предприняла вместе с Такэмото, если бы от вас отстала Кобаши?

— …Наверное… мы вдвоем отправились бы на поиски Юмэ-чан…

— Несмотря на риск травмироваться и выбыть с экзамена?

— Я не могу оставить подругу в одиночестве.

Что и следовало ожидать от класса Ичиносе. Но рассуждать о достоинстве и недостатках класса не время. Поначалу Такэмото из класса А может проявить сдержанность, но позже из чувств волнения бросится на помощь.

Самый надежный вариант в данной ситуации – отсидеться в моей палатке и ждать их появления для воссоединения. В чрезвычайной ситуации они непременно должны использовать поиск по GPS. Однако в такой темноте не понятно, хватит ли им одной или двух попыток запроса на поиск.

— Что насчет ваших набранных очков? Можете ли вы без риска опуститься в рейтинге потратить два-три очка на поиск по GPS?

— Эм-м… я думаю, это не слишком хорошая трата.

Разве их группа не должна занимать высокое положение в рейтинге? Только после окончания специального экзамена можно выяснить, находилась ли эта трата очков в пределах допустимого или же для них она стала разницей между тьмой и светом.

Даже сама Ширанами призналась, что для них будет болезненно тратить набранные очки на поиск.

В таком случае отсидеться в палатке казалось самым лучшим решением, но… вероятность того, что Ширанами не найдут в такой темной ночи, не равна нулю. Если дойдет до этого, мне придется провести ночь снаружи палатки. А это обязательно скажется на моем набранном за последние дни темпе.

Если принимать какие-то меры, нужно делать это прямо сейчас…

— Что с твоими силами?

— Э?

— Я спрашиваю, хватит ли тебе сил продолжить движение?

— Ах, да. Не беспокойся обо мне. Но…

Я прервал Ширанами и велел ей выйти из моей палатки.

— Тогда сейчас мы отправимся в путь, чтобы ты смогла встретиться со своей группой.

— Но… как?

— Это не та проблема, решить которую можно прогулкой вслепую. Используем его, — произнес я и показал планшет в своих руках. — Мы воспользуемся поиском по GPS, чтобы узнать в каком направлении и как далеко находится твоя группа.

Но даже так воссоединение будет нелегким делом. В такой темноте очень трудно продираться сквозь лес. Для обыкновенных учеников наподобие Ширанами без многократного использования поиска по GPS никак не обойтись.

— Зачем ты мне помогаешь?..

— Зачем? Текущий экзамен представляет собой битву между параллелями, и в ней также есть свои особенности.

— Но ради меня использовать поиск по GPS…

Трата одного или двух очков не являлось для меня большой проблемой. Я не планировал подниматься выше одиннадцатого места и мог добрать очки в любое время.

Однако знать об этом Ширанами не обязательно, поэтому я решил сказать что-то другое, похожее на правду:

— Раз ты спрашиваешь… все дело в том, что ты из класса Ичиносе.

В тот же момент, как мои слова слетели с уст, лицо Ширанами помрачнело.

— …Вот, значит, как…

Неужели я необдуманно ляпнул что-то неприятное?

— Что-то не так?

— Может ли быть, что Аянокоджи-кун и Ичиносе-чан…

Не успев озвучить свою мысль, Ширанами поспешно закрыла свой рот.

Хоть и с задержкой, до меня дошла странная реакция на мои слова. Я вспомнил кое-какие факты от одноклассников Ичиносе, с которыми мне удалось пересечься в недалеком прошлом.

— Ошибаешься.

Хоть я и поторопился опровергнуть ее мысли, выражение на лице Ширанами осталось мрачным и угрюмым.

Я решил прекратить обсуждение этой темы и начал поиск. Сигналы GPS Кобаши и Такэмото пересекались друг с другом, а значит, они до сих пор вместе. Я шел, высматривая группу Ширанами. В направлении сигнала GPS Кобаши мы шли примерно десять минут.

— Чихиро-чан!!!

Пока я пробирался сквозь прорехи в темном лесу, Кобаши с рюкзаком нашла нас. Рядом с ней находился Такэмото, при котором тоже был рюкзак. Поскольку все вещи при них, видимо, они решили отправиться на поиски Ширанами со всем своим багажом.

[[image:/storage/reader-images/f04b15d64c0d9b66b4ebf41e02120c469bd5afee.webp]]

И учитывая их направление, они все-таки решили воспользоваться поиском по GPS.

В результате мы встретились в месте, где не так давно я уже ставил палатку.

— Аянокоджи-кун, спасибо, что помог Чихиро-чан.

— Не стоит. В конце концов вы бы и так нашли Ширанами. Надеюсь, что я не сделал ничего лишнего.

— Ни в коем случае. Долгое блуждание по темному лесу увеличивает шанс травмироваться в процессе поиска.

Даже Такэмото, принадлежащий к другому классу, почувствовал облегчение после встречи с Ширанами. Ведь для поиска нужного человека по GPS траты одного или двух очков может быть недостаточно.

— Тогда у меня встречный вопрос, у вас есть рация? — задал я вопрос Такэмото.

— Чего? Рация? Да есть…

Если он хоть немного благодарен мне, то должен спокойно позволить воспользоваться ею.

— Тогда, если не возражаешь, могу я воспользоваться рацией для небольшого разговора с Сакаянаги? Я очень переживаю за судьбу ученицы из класса D, и мне хочется узнать, добралась ли она в целости до стартовой зоны.

— Я не против сотрудничества. Подожди минутку.

Сразу же после своих слов Такэмото спокойно вытащил рацию.

Рации, которые предлагала школа, были само собой цифровые и имели функцию конфиденциального режима. Другими словами, эта функция позволяла вести разговор с человеком, не опасаясь возможной прослушки. Группа, приобретая рации на этом экзамене, должна подготовить код для предотвращения утечки информации.

После приготовлений Такэмото вызвал по рации Сакаянаги. Дождавшись ответа с той стороны, он сразу же вручил ее мне.

— Если можно, я бы хотел переговорить с Сакаянаги наедине.

Вся троица согласно кивнула, поэтому, поблагодарив, я отошел от них на небольшое расстояние. И естественно, я встал так, чтобы те видели рацию в поле своего зрения и тем самым продемонстрировал, что ничего подлого делать не собираюсь.

Переговорив с Сакаянаги какое-то время, я вернул рацию Такэмото обратно.

— Еще раз извини, Сакаянаги, что потревожил посреди ночи.

Сакаянаги что-то ответила ему. Немного перебросившись репликами, они закончили разговор, подтверждая, что все прошло хорошо.

— Спасибо. Я получил необходимую информацию от Сакаянаги.

— Все в порядке. Кстати, Аянокоджи, Сакаянаги попросила меня отдать ее тебе.

— Ох, спасибо.

Такэмото отдал мне свою рацию.

— Это ведь мы должны благодарить тебя, да?

— Ага, еще раз спасибо за помощь, Аянокоджи-кун.

Вместе с Ширанами, вся троица еще раз поблагодарила меня за помощь, и мы решили разбить лагерь и переночевать вместе.

Я заснул, слушая истории классов А и С, которые в обычной ситуации не мог услышать.

Глава 4: Осадная сеть. Коенджи против освобожденных групп

После начала второй половины специального экзамена быстрый темп Коенджи нисколько не снизился. До сегодняшнего «десятого» экзаменационного дня он активно зарабатывал очки, не отставая от группы Нагумо.

С наступлением пяти часов вечера экзаменационная программа подошла к концу и ученик класса 3-B Кирияма, закончив разговор по рации, медленно прикрыл глаза. Когда на четвертый день опубликовали результаты десятки лучших групп, он крайне удивился, что Коенджи удалось занять высокое положение в рейтинге. Но тогда ни он, ни Нагумо особо не забеспокоились. Ведь они полагали, что как одиночка, Коенджи скоро выдохнется.

— Эй, Кирияма, тебе не кажется, что Нагумо поздновато связался с тобой? Изначально планировалось, что к началу второй половины экзамена он оторвется от всех своих соперников. Какая-то невезуха, что ему не удалось подтвердить свое превосходство даже под конец десятого дня, — произнес Микитани, третьегодка с класса B, протягивая планшет.

Согласно информации на нем, общее количество набранных очков группы Нагумо составляло двести тридцать шесть, а группы Коенджи двести тридцать. Их разделяло всего шесть очков. Награда за прибытие в назначенную зону первым совершенно точно поменяет позиции этих групп. Однако большая группа Нагумо, расширенная до семи человек благодаря карте «Подмога», гарантировала дополнительные семь очков в качестве бонуса за прибытие в случае достижения зоны в назначенное время. В свою очередь одиночка Коенджи мог претендовать только на одно очко, однако своим малым составом он с легкостью забирал награду за прибытие первым. Среди всех групп, участвующих на экзамене, его группа могла похвастаться большим количеством занятых первых мест по прибытии в зону.

— Даже если все останется как прежде, и Нагумо отстанет, ты все равно сохранишь за собой третье место. Но, если он проиграет одиночке-второгодке, его репутация сильно пострадает.

В настоящий момент группа Кириямы имела на своем счету сто восемьдесят восемь очков. Разница между их счетом и счетом Коенджи постепенно увеличивалась.

— Кстати, когда Коенджи поступил в школу в прошлом году, о нем сразу поползли слухи. Вроде бы он заводил дружеские отношения с второгодками и третьегодками, а после скупал их приватные баллы. Какого ты был мнения о нем?

— Я думал, что он чудак при деньгах.

— Чудной богатенький ученик с великолепными академическими и физическими способностями, но при этом не блещущий хорошей успеваемостью. Уверен, что этот образ сложился у всех учеников в школе, — кивнул Микитани на слова Кириямы.

— Основная причина, по которой все недооценили Коенджи, – его неискренность в отношении многих вещей. Вечно идущий вразрез с правилами, он прямо создавал сильное впечатление повторного отказа от участия в экзамене в самом начале.

Такое мнение сложилось не только среди второгодок, но также и третьегодок.

Если бы Коенджи изначально проявил свой истинный характер, Нагумо в тот же момент отметил бы его как потенциального противника и относился бы к нему со всей осторожностью. Кирияма имел в виду, что попытки Коенджи заработать баллы пресекались бы на корню, владей он полной и достоверной информацией о нем.

— Непонятно, что произошло с Коенджи, но почему-то к этому специальному экзамену он отнесся со всей серьезностью и стал главным соперником для всех учеников. Особенно пугает его выносливость, которая, кажется, вообще не собирается заканчиваться. Если оставить все как есть, он прорвется на самую вершину.

Коенджи продвигался вперед с неисчерпаемой физической силой, по максимуму используя преимущество одиночки. Третьегодкам ничего не оставалось, кроме как взять ситуацию в свои руки. Ведь если оставить Коенджи в покое, он без сомнения закончит экзамен в тройке лучших.

Некоторые результаты могут привести к нежелательным последствиям для Нагумо. Проигрыш ученику младших классов уже можно считать проблемой, но проигрыш одиночке заклеймит позором до окончания учебы.

Коенджи стал противником, которого нужно обязательно победить, поэтому они должны немедленно предпринять всевозможные меры. И желательно обойтись без грубого насилия. Ведь если, к примеру, третьегодки неожиданно нападут на Коенджи и травмируют его, их дисквалификация с экзамена станет вполне закономерной.

Ситуация требовала тщательного обдумывания. Нужно было придумать наиболее мирное решение, которое позволило бы потопить Коенджи.

— Ты уже решил, что будем делать, Кирияма?

— Ага. Я собираюсь задействовать освобожденные группы.

Освобожденные группы. В одной такой группе состояло три человека, которых выбирал Нагумо для использования в качестве правой руки. Всего таких групп насчитывалось пятнадцать: по пять с классов B, C и D. Двое учеников в этих группах должны были беспрекословно следовать любым инструкциям, а последнему третьему отдавалась роль придерживаться зон прибытия, чтобы уберечь группу от штрафной цепочки.

Другими словами, двое учеников из каждой освобожденной группы могли свободно перемещаться по всей карте.

— Ожидаемо. Так сколько групп ты собираешься задействовать?

— Все шесть групп, имеющиеся у меня в наличии.

— Все шесть? Ты серьезно? Наш противник одиночка, хватит и четырех групп, включая мою. Другие две группы ты мог бы, к примеру…

— Наша единственная угроза – Коенджи. После того как мы раздавим его, наши действия в будущем произведут положительный эффект. Набранные очки можно отслеживать до конца двенадцатого дня. Нам необходимо сдерживать Коенджи в течение двух дней. Он одиночка, если мы сбавим его темп, он никогда больше не сможет подняться, — прервал Кирияма речь Микитани.

Даже если он присоединится к какой-нибудь группе, результат будет тем же.

— Я понял тебя, но разве Нагумо ранее не поведал тебе об интересе к другой группе? Если ты задействуешь все освобожденные группы, у тебя возникнет нехватка людей.

Микитани не знал, что это за группа. Но если просмотреть список десятки верхних групп, то ей могла стать одна из двух групп второгодок Сакаянаги или Рьюена, или группа первогодок Утомии.

— Беспокойство о ней сейчас не имеет никакого смысла. Необоснованные опасения Нагумо никак не подтвердились.

Само собой Кирияма знал, какой группы опасался Нагумо. Однако за последние десять дней та группа ни разу не засветилась в верхней десятке.

Даже если она начнет набирать очки в ускоренном темпе, ей никогда не подняться до тройки лучших.

— Нагумо просто ошибся.

— …Очень редко Нагумо ошибается в подобных вещах.

— Он вцепился в призрака, поэтому нет ничего удивительного.

Единственный признанный Нагумо ученик – тот, кто остался после ухода Хорикиты Манабу. Неудивительно, что взгляд Нагумо несколько затуманился, учитывая его всесторонний охват поля боя.

— В таком случае, почему бы нам не оставить судьбу Коенджи шести освобожденным группам, а самим продолжить набирать очки в прежнем темпе?

— Нельзя. Я лично возьмусь за сдерживание Коенджи.

— Ты? Так это неэффективно. Дай уж я возьму эту роль на себя.

Если группа Кириямы, которая в настоящее время занимала третье место, попытается остановить Коенджи, это неизбежно скажется на ее результате.

— Хочешь взять лидерство на себя?

— «Пан или пропал» – вот какой у нас сейчас расклад. В отличие от меня, ты решил выиграть, поэтому, чтобы заслужить оценку в глазах Нагумо, тебе нужна победа. Оставь все дела на меня, — предложил Микитани, но Кирияма не прислушался к его словам.

— Не могу. Поражение вместе с шестью освобожденными группами принесет нам огромные неприятности.

— Разве не тебе нужно занять второе место? Не трать свое время впустую, — продолжал наседать Микитани, которому не терпелось отличиться.

— Кроме меня и Нагумо нет никого, кто мог бы остановить Коенджи. Разговор окончен.

От подобных слов меж бровей Микитани залегла складка, а его лицо скорчилось в неприятной гримасе. Однако Кирияма не видел этого, поскольку смотрел совсем в другом направлении.

Тем же вечером шесть освобожденных групп во главе с Кириямой выдвинулись в путь, чтобы перехватить одного ученика.

По сравнению с остальными противниками предел Коенджи оставался неизвестен, что внушало Кирияме страх.

Главный вопрос заключался в том, куда завтрашним одиннадцатым экзаменационным днем переместится утренняя семичасовая зона назначения Коенджи. Ведь масштаб осадной сети варьировался от того, куда выдвинется Коенджи: на север, юг, восток или запад.

В идеале подготовить засаду требовалось в промежуток с вечера до семи утра завтрашнего дня, пока место ночевки Коенджи не менялось.

К счастью, текущее местоположение Коенджи в зоне B3 было относительно недалеко от зоны E3, в которой находился Кирияма и остальные.

[[image:/storage/reader-images/b359a9deeeb4a89cd014ed59cacd3a70e562835e.webp]]

Поскольку результаты десятки верхних групп доступны для просмотра до конца двенадцатого дня, отслеживать результаты осады можно было в течение оставшихся двух дней, а именно завтра и послезавтра. К концу двенадцатого дня необходимо увеличить разрыв между Нагумо и Коенджи как минимум на тридцать очков.

— Как далеко мы собираемся идти сегодня? — поинтересовался Микитани, которому наскучил только начавшийся долгий поход.

— Столько, сколько сможем. Я понимаю, что передвигаться ночью опасно, но нам нужно оказаться как минимум в одном квадрате от Коенджи. Остальное сможем наверстать завтра утром.

Как только начнется экзаменационный день, поймать Коенджи станет в два-три раза сложнее.

— Что ж, двух дней должно хватить для легкой победы. Шесть освобожденных групп плюс твоя седьмая. В общей сложности нас восемнадцать человек, — произнес Микитани и оглянулся назад, чтобы посмотреть на шестнадцать идущих за ним третьегодок.

— Не теряй бдительности. В таком огромном лесу он может попытаться сбежать от нас.

— Да знаю я, что тот второгодка может представлять опасность. Но в конце концов он младше нас.

Кирияме с Микитани не удалось непосредственно увидеть феноменальных физических способностей Коенджи. Однако информация о его незаурядной силе поступала каждый раз, когда третьегодкам удавалось поучаствовать в одних с ним заданиях.

— Будем осторожны. Необходимо признать его как самого грозного противника.

— Самого грозного, значит.

В очередной раз внутри себя Кирияма подтвердил правильность своего решения, что не оставил лидерство Микитани.

Столкнувшись с противником, которого обязательно нужно победить, требуется не дать тому и шанса сделать ход. В противном случае нерешительность действий может только погубить.

Одиннадцатый экзаменационный день, на часах полседьмого утра. Группе Кириямы и шести освобожденным группам, включая Микитани, удалось взять Коенджи в осаду.

— Каково положение дел?

— Никакого намека на движение в палатке. Кажется, он продолжает мирно спать. Ну, нам было бы легче, если бы он заболел и проспал так весь день.

Затем Микитани обратился к членам освобожденных групп.

— Эй, а что насчет оцепить его палатку, прежде чем он попытается выйти? В таком случае он ведь никуда не сможет пойти, верно? — предложил Микитани с мыслью, что это будет плевым делом для них.

— Мы так можем, конечно, помешать ему собраться и тем самым задержать на некоторое время от выдвижения к зоне. Но что, если наши действия увидят посторонние? Нужно воздержаться от детских затей, которые очевидны всем с первого взгляда.

Раз они пошли на явное нарушение правил, следует позаботиться о максимальном снижении риска.

— Тогда почему бы не воспользоваться поиском по GPS? Все равно вы можете свободно тратить свои набранные очки.

— Наши планшеты не могут отследить местоположение учителей, поэтому не следует относиться к GPS как к абсолютному решению всех проблем. Будем действовать согласно изначальному плану. Начнем операцию в момент, когда Коенджи соберет палатку и попытается выдвинуться к следующей зоне. В случае встреч с первогодками и второгодками на пути, а также, если он отправится на задания, где обязательно присутствуют учителя, немедленно отходим от Коенджи на расстояние не менее двух метров, — напомнил Кирияма, что им ни в коем случае нельзя приближаться к нему вплотную.

По мере наступления семи утра, ситуация начала меняться.

— Коенджи пришел в движение.

Возможно, Коенджи не заметил установленного за ним наблюдения, поэтому, беззаботно напевая, он начал убирать палатку. Затем после сборов он взял в руки планшет и принялся ждать семи утра.

— Начали.

Кирияма решил, что лучшего времени не представится, и первым направился к Коенджи. Микитани и остальные ученики освобожденных групп наблюдали за развитием ситуации на расстоянии.

Почувствовал Коенджи присутствие Кириямы и других или нет, но он никак не менялся в лице и продолжал что-то тыкать в планшете. Даже когда его окружило восемнадцать человек, он вел себя непринужденно, будто весь окружающий его мир не существовал.

Микитани несколько возмутился таким нахальным поведением и хотел уже было вмешаться, но Кирияма запросто остановил его, начав первым:

— Эй, Коенджи, удели мне немного времени.

— Тебе что-то нужно от меня? — спросил Коенджи.

Даже когда к нему обратились, взгляд от планшета он так и не отвел.

Кирияма даже не попытался его упрекнуть за явное неуважение к старшим. Ведь он полностью осознавал, что Коенджи Рокуске полностью лишен общепринятого здравого смысла.

— Знаешь, никто не мог подумать, что ты так активно проявишь себя на этом специальном экзамене. Раз ты настолько силен, почему раньше не относился всерьез к школьным мероприятиям?

— Ты хочешь об этом поговорить? Семь утра уже вот-вот наступит, разве всем вам там не нужно в спешке подготавливаться для выдвижения к своим назначенным зонам?

— Не юли, Коенджи. Ты заработал слишком много очков, — произнес Кирияма, открыто призывая его не притворяться. — Поэтому я советую тебе оставаться здесь до конца дня.

— То есть я не должен зарабатывать очки… да?

— Именно.

Разумеется, на подобное предложение Коенджи не мог согласно кивнуть головой.

— Понятия не имею кто ты, но данный тобою совет слишком уж неразумный. Более того, ты привел за собой всех тех людей… Я правильно понимаю, что в случае отказа вы попытаетесь задержать меня?

— Ты можешь продолжить свою борьбу в прежнем темпе, но первого места тебе не видать. Ты один, а группа Нагумо, которая сейчас занимает первое место, насчитывает семь человек. И в моей группе, удерживающей третье место, шесть человек. Признаю, ты достойно показал себя и добился невероятных результатов, но сейчас идет вторая половина экзамена. Ты неизбежно устанешь и покатишься вниз по рейтингу.

— Раз так, тебе не нужно беспокоиться обо мне, верно?

— Я просто перестраховался. Кроме того, мы третьегодки, — для нас в принципе недопустимо столкновение с тобой, одиночкой. Я обещаю, что не сделаю тебе ничего плохого, если ты послушно примешь мое предложение. Если ты будешь находиться на стороне президента ученического совета Нагумо, то твоя жизнь в школе станет гораздо комфортнее.

Кирияма предложил Коенджи на выбор два предложения: быть подавленным жестокостью или послушно принять сторону Нагумо.

Наступило семь утра. Первая зона назначения одиннадцатого экзаменационного дня была объявлена на планшете. Коенджи молча подтвердил квадрат и убрал планшет обратно в рюкзак.

Пока Кирияма и остальные пристально наблюдали за действиями Коенджи.

— Я очень тороплюсь, поэтому прощайте.

Тот отказался от всех предложений и, на мгновение ускорившись, быстро прорвался сквозь группы добровольцев.

— Э-эй!!!

Хотя он и был окружен, между учениками оставалось довольно много пространства для прорыва. На самом деле это явная беспечность со стороны Кириямы и остальных. Никто из них не считал, что ученик просто проигнорирует третьегодок и помчится со всех ног.

— А ну стой! — закричал Микитани, но Коенджи уже скрылся в глубине леса.

— Без паники. Слишком хлопотно будет пытаться соответствовать темпу Коенджи.

— Ты слишком спокоен! Это твоя вина, что он сбежал!

— Ему, быть может, и удастся забрать награду за прибытие, но на этом для него все закончится. Коенджи решил побегать от нас, поэтому ему не получится спокойно принять участие в заданиях. А если он все же попытается, то на месте проведения задания мы его и перехватим.

Кирияма понимал, что опасно определять зону по направлению, в котором побежал Коенджи. Но от поиска по GPS ему не скрыться.

Все еще проявляя нетерпеливость, Микитани побежал за Коенджи.

Кирияма и освобожденные группы во главе с Микитани преследовали Коенджи.

— Где он сейчас?

— Все там же. Похоже, он совсем не движется. Я три раза воспользовался поиском по GPS, но его местоположение не меняется.

Время перерыва не настало, поэтому неподвижность Коенджи оставалась загадкой. Кирияма немедленно погрузился в планшет, чтобы разузнать причину необычного поведения второгодки.

— Странно, поблизости нет ни одного задания.

— Ага. Зато метров через двести мы его догоним.

— Осторожно. Нельзя вновь проявить беспечность.

— Разумеется.

Третьегодки разделились с Коенджи, но спустя шесть часов по странному стечению обстоятельств им удалось нагнать его. Причина, по которой Коенджи перестал двигаться, была невероятно простой. Он просто завалился спать посреди дня.

С недоверием осматривая спящее тело, третьегодки недоуменно обменивались взглядами. Как их представитель Микитани уставился сверху вниз на лицо Коенджи и с силой в голосе заговорил:

— А ну вставай, Коенджи. Ты не можешь просто так завалиться спать, после того как сбежал от нас. Или, может, за последние десять дней так сильно вымотался от бега, что упал и заснул от истощения?

Лечь спать не хотелось, но пришлось. Учитывая сложившуюся ситуацию, что Коенджи лег спать сразу же после побега от них, в голову Микитани не могла прийти никакая другая причина.

Коенджи не спеша распахнул глаза и миролюбиво улыбнулся.

— Разве это не очевидно? Я такой же человек, как и вы.

— Тогда остатки сегодняшнего дня отведи под отдых. В твоем теле накопилось столько усталости. Прислушайся к совету добреньких семпаев.

— Отвести сегодняшний день под отдых? А ты забавен, — сказал Коенджи и встал с земли, совершенно не смущаясь окружающей обстановки.

Все это время Микитани смотрел на него сверху вниз. Но когда Коенджи с ростом в сто восемьдесят сантиметров встал, его взгляд само собой изменился. Его глаза, переполненные жизненной силой, стали казаться еще больше, чем даже у Коенджи до недавнего времени.

— …Не переусердствуй. Просто возьми небольшой перерыв и отдохни. Никому не станет от этого хуже, — с угрозой в голосе Микитани подошел практически вплотную к Коенджи.

— Не беспокойся обо мне. Я восстановил свою физическую силу до превосходного состояния. И не нужно обращаться ко мне как к простолюдину.

Со стороны слова Коенджи казались обыкновенной бравадой, но Кирияма все же обратил на них внимание, потому что тот демонстрировал полную безмятежность духа.

— Ты и правда выглядишь неплохо, но, как и заметил Микитани, за последние десять дней ты должен был вымотаться сильнее, чем кто-либо другой. Ты неоднократно занимал первые места за прибытие. Даже незаурядные люди с огромным запасом выносливости к этому времени должны достичь пределов.

— Для обыкновенных простолюдинов нет ничего необычного в том, чтобы достичь своих пределов.

— То есть ты сейчас заявляешь, что их не достиг?

Коенджи незамедлительно ответил, укрепляя подозрения Кириямы:

— У меня синдром короткого сна с небольшими фазами быстрого сна.

— Чего? У тебя короткие фазы быстрого сна? — откликнулся на слова Коенджи Микитани.

Впервые с момента разговора лицо Кириямы помрачнело.

— Синдром короткого сна… если это правда, то у нас серьезные проблемы.

— Что ты имеешь в виду, Кирияма?

— Средняя продолжительность сна обыкновенного человека – семь-восемь часов. Для поддержания здоровья и комфортного сна необходимо спать не меньше упомянутого мной времени. Но люди с синдромом короткого сна могут оставаться здоровыми, спя меньше шести часов.

Общеизвестно, что сон чередуется фазами быстрого и медленного сна. Во время фазы быстрого сна мозг бодрствует и продолжает свою работу, а во время фазы медленного сна он наконец-то засыпает. Поскольку у людей с синдромом короткого сна фазы быстрого сна непродолжительны, они могут отдохнуть и восстановить свои силы даже во время короткого перерыва.

— Мне изначально показалось странным, что он просто так завалился спать посреди дня. Кто бы мог подумать…

Хоть Коенджи и обладает исключительной физической силой, но даже его тело накапливает усталость из-за долгих перемещений к зонам назначения и постоянных участий в заданиях. Вот почему, если поблизости не было никаких заданий, все время, оставшееся после прибытия в зону назначения, он тратил на сон, позволявший ему поддерживать физические силы на высоком уровне. К тому же, если у него и правда синдром короткого сна, то помимо огромных запасов выносливости по сравнению с обыкновенными людьми, он также обладал невероятной стойкостью, которой можно только позавидовать.

Впервые с момента прибытия внутри Кириямы зародилось небольшое раздражение.

Все участвующее на этом экзамене, думая о поддержании темпа, ощущали сильнейшее истощение и усталость. С каждым новым шагом их ноги требовали отдыха, а сознание кричало, что отказывается продолжать участвовать в таком кошмаре.

Такую глубинную психологию разделяли все ученики на острове. На нее надеялся и Кирияма, предполагая, что сдержать Коенджи будет не так сложно.

Но все его предположения только что разбились вдребезги…

— Итак, вам все еще что-то нужно от меня?

— Нам плевать, есть ли у тебя силы или нет, просто будь… — раздраженно Микитани попытался осадить Коенджи, но тот быстро перебил его.

— Раз вам ничего не нужно от меня, тогда можете забыть про свое беспокойство.

Коенджи оставался спокойным и избегал острот в речи. Микитани, подчиняясь его мягкому поведению, становился еще более раздражительным.

— Хах, несмотря на свои речи, ты выглядишь довольно воинственным.

Коенджи пропускал мимо ушей все советы и угрозы третьегодок. По минимуму поддерживая разговор, он подтвердил по планшету координаты третьей зоны прибытия и немедленно отправился в ее сторону.

— Кирияма, он не из тех, кто прислушивается к советам.

— Я вижу.

— Вдобавок у него синдром короткого сна или что-то в этом роде, он точно не блефует.

К тому времени, когда большинство учеников выдохлось, Коенджи удалось сохранить свой изначальный темп практически без изменений. Очевидно, что он постоянно тренировал свое тело, а к специальному экзамену на необитаемом острове отнесся не иначе как к очередной тренировке.

— Ничего не поделать, придется сменить стратегию. Пресечем его попытки участия в заданиях.

Проанализировав текущую ситуацию, Кирияма принял новое решение и начал отдавать указания по выслеживанию Коенджи.

В свою очередь Микитани продолжал точить зуб, вероятно недовольный развивающейся ситуацией.

— Командую здесь я. Не нарушай осадную сеть, Микитани.

— Тц…

Пускай темп Коенджи и озадачил третьегодок, они быстро пришли в движение. Восемнадцать человек заняли треугольный строй, заключив Коенджи посередине.

Кроме того, Кирияма по рации связался со своими товарищами.

Коенджи же продолжал идти вперед, совершенно не задумываясь о будущем. Он не намеревался останавливаться и тем более задерживаться на одном месте.

В общей сложности Кирияма заготовил три плана. Первый заключался в том, чтобы мирно уговорить Коенджи отказаться от первого места. Само собой в случае отказа этот план включал в себя силовые методы и давление с участием нескольких человек. Второй план предполагал помешать передвижениям Коенджи, если тому вздумается отказать им. И третий – опередить его во всех заданиях, в которых мог принять участие Коенджи.

При вмешательстве шести освобожденных групп и седьмой группы Кириямы препятствия на пути к участию в заданиях неизбежно возрастут. Более того, если все сосредоточатся на разгроме Коенджи, его шансы на победу в них обязательно уменьшатся.

Пускай задания имели разные условия для участия, они все равно содержали одинаковый шаблон правил. А именно: «участвовать должно определенное количество человек от группы» и «участвовать должна вся группа».

Так как освобожденные группы принимали участие в осаде неполным составом, они не удовлетворяли второму условию, однако Коенджи, будучи одиночкой, не попадал под первое, поскольку в таких заданиях по большей части требовалось участие от двух человек от группы. Другими словами, ему подходили те задания, требованием к участию в которых значился один человек – а под эти условия освобожденные группы также подходили.

Какое-то время третьегодки спокойно следовали за Коенджи, но постепенно в них начало зарождаться чувство похожее на раздражение. Скорость ходьбы Коенджи была настолько велика, что, если взглянуть со стороны, ее ошибочно можно было принять за спортивную ходьбу. Для того чтобы просто не отстать, третьегодкам приходилось вкладывать большое количество сил. Именно поэтому, придерживаясь незнакомого темпа, они начинали уставать.

Фактически их насильно заставили приспособиться к непривычной скорости ходьбы, что неизбежно вело к истощению.

Более того, едва ли это можно было назвать ходьбой, а не настоящей пробежкой.

— Коенджи! А ну хватит хвастаться своей силой! — с раздражением прокричал Микитани, полагая, что тот нарочно мчался вперед.

— Ну и ну, опять стало шумно. Что ж, тогда я просто немного увеличу свой темп, — произнес Коенджи и одновременно со своими словами перешел на бег.

— Не дайте ему сбежать! Окружаем!

Преследующие Коенджи третьегодки стали окружать его. Однако тот, прежде чем его успели загнать в ловушку, с легкостью прорвался через их строй.

— Да вы шутите?!..

Крики удивления третьегодок утонули в порывах ветра. Ноги помчавшегося вперед Коенджи словно ступали по ровному спортивному полотну. Со скоростью спринтера Коенджи ловко огибал все деревья и все сильнее отрывался от погони.

Из присутствующих двенадцати учеников освобожденных групп большинство гордилось собственными силами. Их физические способности в «ОИС» имели оценку B и выше. Фактически они были надежными солдатиками Нагумо и Кириямы, что позволило им монополизировать большинство заданий на карте.

— В погоню! Не дайте ему уйти!

— Постой, Микитани. Не своевольничай!

— Заткнись! Хочешь упустить его дважды?! А ну ловим его, парни, и силой заставляем остановиться!

Микитани и остальные проигнорировали его и стали дальше пытаться загнать Коенджи в угол.

— Идиот…

На мгновение заколебавшись, не пуститься ли ему в погоню, Кирияма все же взял себя в руки и уставился в планшет, чтобы заново продумать собственную стратегию.

Сложно представить, чтобы Коенджи бесцельно побежал вперед. Необходимо выяснить, нацелился ли он к зоне назначения или решил принять участие в задании.

— Сравнительно вблизи располагается только одно задание в зоне E3, однако награда за первое место составляет всего восемь очков… Вероятно десять очков за первое место в награде за прибытие будут иметь для него наивысший приоритет… Итак, куда переместилась его зона назначения?

D4 совпадала с его направлением, однако как факт мог сработать механизм случайного выбора зоны.

— … Ты не тот оппонент, который поддается анализу.

Голова Кириямы разболелась от мыслей о противнике, против которого не работал ни один план.

В конечном итоге путь Коенджи лежал к заданию в зоне E3. В мгновение ока он достиг желаемой цели и принял участие в задании. На этом же месте он и остановился.

Спустя пару минут Микитани и его товарищи догнали Коенджи, но тот занял последний слот на участие и после него регистрация на задание окончилась. Третьегодкам ничего не оставалось кроме как отступить и выжидать Коенджи. Задание представляло собой тест по «Английскому языку». В участниках числились как третьегодки, так и первогодки, но на содержании теста это никак не сказывалось.

Первое место с небольшим отрывом досталось третьегодке Домичи, который в своем потоке считался талантливым учеником. Второе место с наградой в четыре очка досталось Коенджи.

Из-за пристального взгляда учителей как наблюдателей Микитани и его товарищи были вынуждены отступить от места проведения задания. Однако стоило заданию завершиться, как Коенджи моментально подорвался с места, исчезая из виду своих наблюдателей.

Третьегодки были вынуждены вновь плестись сзади и преследовать Коенджи, чья скорость до сих пор оставалась недостижимой для них.

Следующий раз им удалось настигнуть Коенджи в три часа дня, когда подошла очередь следующему объявлению зоны назначения. В общей сложности за весь день Микитани успешно удалось настичь Коенджи только три раза.

— Ребятки, а вы все не сдаетесь.

— Мы даже не можем ему помешать!

На следующий одиннадцатый экзаменационный день третьегодкам не удалось остановить Коенджи и помешать ему принимать участие в заданиях. Не будет преувеличением сказать, что их гордость как третьегодок была растоптана напрочь.

Нагумо явно сильно разочаруется, когда узнает про их результат. Шанс тихо урегулировать ситуацию потерял всю надежду на осуществление.

— Коенджи, это последнее предупреждение, — произнес Кирияма, приказывая освобожденным группам окружить его. — От тебя требуется просто провести весь завтрашний день на одном месте. И все.

Задержка Коенджи на одни сутки должна позволить Нагумо укрепиться на первом месте. Самое главное не позволять ему вновь занять первое место.

— Э-эй, Нагумо велел удерживать его в течение двух дней!.. Разве мы не должны возиться с ним завтра и послезавтра?

— Послезавтра исчезнет всякая возможность отслеживать список десятки верхних групп. Не думаю, что какая-то другая группа может наступать нам на пятки, но все равно следует позаботиться о собственных результатах, а не сосредотачиваться на удержании кого-то.

Именно к таким выводам пришел Кирияма, наблюдая за Коенджи.

— Нам не следует тратить в общей сложности три дня на Коенджи.

— В таком случае давай просто оставим по минимуму людей, чтобы те не спускали с него глаз и никуда не выпускали следующие два дня!

— Ты серьезно веришь, что в случае Коенджи это сработает?

Существовала большая вероятность, что Коенджи удержится на втором или третьем месте, если сдерживать его одни сутки. Однако продолжать преследовать его следующие два дня тоже не дело. Ведь в таком случае уже перед ними возникала угроза выпасть из тройки лучших.

— Я не могу смириться с поражением.

— Исход зависит только от действий, — взбунтовался Микитани, до этого с недовольством следуя за Кириямой.

— …Что ты задумал?

— Я сделаю это. Я своими руками добуду билет в класс A! — произнес Микитани и сделал шаг вперед, оттолкнув Кирияму в сторону.

Затем он сразу же обратился к Коенджи:

— Ты слышал нас. Поэтому завтра и послезавтра как миленький отсидишься здесь.

— Это просьба?

— Нет, это приказ.

— Не могу не полюбопытствовать. Что произойдет, если я откажусь?

— В худшем случае ты покинешь школу, — ответил Микитани и позвал нескольких товарищей поближе к Коенджи.

И без слов понятно, что они намеревались подчинить его грубой силой.

Однако, несмотря на открытые угрозы, бесстрашная улыбка Коенджи не исчезла с его лица, пока он наблюдал за приближающимися третьегодками.

— Я могу засчитать твое молчание за согласие?

— Я никому не подчиняюсь.

— Нет, тебе придется подчиниться. Я ведь прав, Кирияма?

— Меры по подчинению Коенджи предоставляю тебе.

Презрительно рассмеявшись, Микитани не нарушил свою угрожающую позу. Но как только была объявлена последняя на одиннадцатый день зона назначения, Коенджи незамедлительно направился в ее сторону.

Увидев его маневр, Микитани в спешке пропустил прямые инструкции и скомандовал немедленно окружить Коенджи.

— Тебе что-то непонятно? Я же приказал тебе оставаться на месте.

Из-за близкого расстояния, когда их тела практически соприкоснулись, Коенджи ничего не оставалось кроме как намеренно оттолкнуть от себя третьегодку.

И…

— Что за уродливый вид. Я не любитель мальчиков.

— И что ты сделаешь? Если собираешься прорываться силой, это будет равноценно объявлению войны.

— Фу-ха-ха, хорошо, — рассмеялся Коенджи и сделал еще один шаг.

Такого большого шага было вполне достаточно, чтобы оттолкнуть впереди стоящего Микитани. Однако в этот раз Коенджи даже не попытался задействовать свои руки. Вместо этого он продолжил спокойно идти вперед, намереваясь столкнуться плечом к плечу.

Другими словами, он попытался прорваться силой без использования рук.

Внутри себя Микитани самоуверенно рассуждал, что ему получится удержаться на месте при помощи своего крепкого телосложения и Коенджи провалит попытку оттолкнуть его в сторону. Возможно, ему хотелось доказать, что сила и скорость – два разных понятия.

— Ох!

Однако в тоже мгновение Микитани ощутил, как будто в него врезалась скала. Когда он пришел в себя, то обнаружил, что его насильно сдвинули с пути, а Коенджи спокойно продолжил продвигаться вперед.

— Ублюдок! Стой, кому говорю!

В спешке Микитани схватился за плечо Коенджи, но такой поверхностной силы было недостаточно, чтобы остановить его движение.

Если они в очередной раз позволят Коенджи уйти – вчерашняя бестолковая череда событий вновь повторится. Держа эту мысль в голове, Микитани попытался вновь оказать сопротивление, но ноги Коенджи даже не думали останавливаться.

Какое-то время понаблюдав за Микитани, Кирияма цокнул языком. Он решил привлечь в дело еще одного ученика, чтобы они вдвоем помешали Коенджи. Морока принял участие в перехвате Коенджи и неожиданно зашатался. После он преувеличено рухнул на землю и начал делать вид, будто ему ужасно больно.

Микитани, проследив за ситуацией, немедленно встал перед Коенджи и предпринял новую попытку остановить его.

— Эй! Ты, кажется, сломал ему руку!

Морока истошно кричал, привлекая к себе внимание как настоящий футболист.

— Ты совершил ужасный поступок, Коенджи. Ты травмировал Мороку.

— Это ведь обыкновенное притворство?

— Можешь говорить что угодно, но факт, что ты толкнул Мороку, останется неизменным.

В тот же момент все третьегодки пришли в движение и окружили Коенджи, не позволяя тому сбежать от них.

Вот в чем заключалась суть тихой стратегии, отброшенной на время назад.

— Кажется, нынешняя ситуация больше не позволяет мне так просто отмахнуться от нее. Итак, что делать будем?

— Пусть даже ты травмировал своего семпая, мы можем попытаться это замять. Но ты ведь понимаешь, во что может вылиться избиение одного за другим, да?

Прежде чем он вновь предпринял попытку пробиться, его заранее предупредили, чем все может закончиться.

Только вот Коенджи без всяких оправданий спокойно прошел мимо Микитани.

— Я не намерен щадить людей, вставших на моем пути. Не говоря уж о том, чтобы позволить добровольно обломать себе зубы.

На какое-то время Микитани опешил от ответа Коенджи, ведь тот не собирался отказываться от грубой силы.

— Но что, если мы заявим о произошедшем школе?

— Разве подобное не оставит жирное пятно на репутации третьегодок, попытавшихся потопить своего кохая?

Дополнительно подтверждать работоспособность часов Микитани и остальных не было никакого смысла. Первоначально их цель состояла в том, чтобы опережать Коенджи и регистрироваться в заданиях раньше него.

— Может, закончим? Ваше присутствие здесь и так бросило тень на мою возможность получения награды за прибытие.

С момента объявления последней зоны назначения прошло десять минут. Пока соперники один за другим направлялись к зоне, Коенджи все еще должен был только выдвинуться к ней.

Вполне вероятно с десятиминутной задержкой здесь он упустит первое место, но пока до конца не ясно.

— Прости… но я не пущу тебя, — с твердой решимостью в голосе заявил Микитани, отказываясь отпускать Коенджи. — И да, мы тоже не можем до бесконечности нянчиться с тобой.

— Значит, вы тоже намерены показать свои зубы?

Третьегодки были смущены его поведением, но они помнили уготованную им роль. Они прекрасно осознавали свое жалкое положение из-за необходимости толпой окружить кохая, и здесь не могло быть никакого оправдания, даже если это единственный возможный способ справиться с ним.

Как правило, в таких ситуациях обе стороны ощущают отчаянное положение дел. Но Коенджи отличался ото всех.

Заинтересованный исключительно собой, он стал готовиться к ответным мерам с блеском в глазах, будто перед ним разворачивалось поистине нечто великолепное. Очаровывающий блондин, чья красота не уступала девушкам, – даже на необитаемом острове он все также следил за собой. Слегка коснувшись растрепанной челки, он улыбнулся третьегодкам.

Испытав на мгновение благоговейный страх, Микитани отступил назад.

— Время – деньги. Давайте, нападайте, — поприветствовал Коенджи третьегодок.

Он медленно развел руки в сторону и жестом пригласил их нападать.

— Эй, Микитани, все ведь в порядке? Кажется, он не шутит.

— …Да. В крайнем случае просто вцепитесь в него и повалите на землю. Вперед!

Одновременно с сигналом трое третьегодок набросились на Коенджи. Один зашел сзади, чтобы повязать ему руки, а двое других атаковали с фронта и с левого бока.

На первый взгляд казалось, что с их комбинированной атакой сложно справиться. Однако на деле те трое учеников не привыкли драться и уже тем более сотрудничать в этом друг с другом.

Они просто одновременно попытались оказать сопротивление Коенджи. Никто из них не собирался по-настоящему атаковать, скорее каждый из них надеялся, что это сделает кто-то другой.

В великолепном пируэте Коенджи уклонился от их нападения и буквально столкнул третьегодок лицом к лицу.

— Э-эй, осторожнее!

— А сам-то!

Далеко не идеальное сочетание. Трое третьегодок начали переругиваться друг с другом, продолжая накаливать ситуацию.

— Парни, не забывайтесь! Наша цель Коенджи, — призвал Микитани товарищей, едва ли не сорвавшихся друг на друга.

Спустя некоторое время вымотанные третьегодки, тяжело дыша, свалились на колени вокруг Коенджи. Их гордость была растоптана напрочь, ведь как они не пытались нападать на Коенджи, он уклонялся ото всех ударов.

— Ха-а-а, ха-а-а… черт, да что с этим придурком не так… Он настоящий монстр. Я думал, мы с легкостью справимся с ним… — произнес Микитани, в смятении отступая назад.

Он понимал, что ему никак не совершить внезапную атаку.

— Довольно утомительно, когда за тобой неотступно следуют по пятам. А еще неприятнее, когда опавшие листья раз за разом пытаются надавать тебе по щекам.

Небрежно брошенные слова Коенджи Кирияма встретил хладнокровно, продолжая спокойно анализировать ситуацию.

— Вот как. Знаешь, Микитани и правда был готов повсюду гнаться за тобой. Но ты продемонстрировал огромную разницу в силе и растоптал его гордость. Наверное, только тебе под силу использовать трюк, который без физического насилия способен сломить сердца людей.

Несмотря на задержку в получении награды за прибытие, он заранее предотвратил возможность контратаки со стороны третьегодок.

Именно к таким мыслям пришел Кирияма после всех попыток помешать Коенджи.

— Ты в порядке, Микитани?

— А-ага. Никаких… травм.

Большинство третьегодок попадали на землю, либо были сбиты Коенджи во время нападения в стиле камикадзе, но в целом все остались невредимы – в самом худшем случае в некоторых местах была слегка ободрана кожа.

Нет никакого смысла махать кулаками перед абсолютной силой.

— Итак, теперь я могу идти?

— Делай что хочешь, Коенджи.

— В таком случае, адью*.

[П/Р: от фр. «прощайте»]

Никто больше не мог остановить Коенджи и тот спокойно пошел дальше. Проводив его взглядом, Микитани начал терзаться душевными муками:

— Да кто этот парень? Он вообще походит на ученика старшей школы?

— Всегда существует вероятность нарваться на противника, действия которого не поддаются анализу. Нагумо тому пример.

— Значит, нам только и остается, что вечно ползать по земле?

Осознавая свое бессилие, Микитани раздраженно ударил кулаком по земле.

— Проиграть чудаковатому кохаю! Неслыханно! Черт! Чтоб тебя!

— Наша битва еще не окончена, — произнес Кирияма, посмотрев в направлении исчезнувшего Коенджи. Затем он достал рацию.

— Собираешься доложить Нагумо о неудаче?

— Какой в этом смысл? Если помнишь, я собирался оказаться в рядах победителей.

— Т-точно.

— Не переживай так, Микитани. С самого начала предполагалось, что сила Коенджи выходит за рамки возможного. Но у любого противника всегда имеются слабые стороны. Как говорится, сила – тоже своего рода слабость.

Испытывая благодарность за слова Кириямы, Микитани молча кивнул. С другой стороны, Кирияма изначально предполагал такой результат, поэтому и не расстроился.

Стратегия избавления от Коенджи как от назойливой помехи закончилась неудачей. Несмотря на палки в колеса от большого количества людей, он вышел сухим из воды. После подобного у него определенно должно сложиться сильное впечатление о слабости третьегодок. И именно на это изначально рассчитывал Кирияма.

(Возвращаемся к Аянокоджи)

Одиннадцатый экзаменационный день, на часах почти пять вечера. Когда я добрался до последней зоны назначения J10, меня очаровал пейзаж передо мной.

[[image:/storage/reader-images/9043bae325954b748a7f79b378bf7cf084eb04d6.webp]]

Набирать очки и припасы в заданиях важно, но еще важнее контролировать число набираемых очков. К моей досаде, держаться за одиннадцатое место оказалось сложнее, чем я мог представить. Для спасения от штрафной цепочки требовалось придерживаться зон назначения, но при этом необходимо было рассчитывать очки, чтобы не подняться в верхнюю десятку.

В третий раз вчерашнего десятого экзаменационного дня зона переместилась случайным образом из квадрата F4 в квадрат B9, и я сразу принял решение отказаться от ее достижения. До следующей труднодостижимой зоны назначения я опять не дошел, поэтому к концу дня у меня набралось две неявки. К счастью, сегодня утром я благополучно достиг первой назначенной зоны C8, но во второй раз опять сработал механизм случайного выбора зоны, и я не успел вовремя добраться до квадрата H9. Пришлось изрядно попотеть, чтобы затем нагнать следующую зону в I9.

Но даже если один раз зона может переместиться на огромное расстояние от прошлой, следующие уже будут располагаться вокруг нее.

Я вновь осознал проблему в потенциальной потере первых мест, которая замедлит набор моих очков.

С трудом добравшись до зоны J10, я набрел на конец дороги, после которой начиналась каменистая местность с отвесным утесом. Однако где-то впереди я услышал общающиеся между собой мужские и женские голоса.

Из-за дуновения ветра их едва можно было услышать, но они показались мне знакомыми.

Поскольку я мог знать этих ребят, то направился прямо к ним.

Источник голосов располагался в западном направлении, со стороны моря. Там я и встретил группу. Она состояла из трех девочек класса 2-B, в которую входили Исояма Нагиса, Рика Морофуджи и Шиина Хиёри.

…Помимо них тут была еще одна малая группа из второгодок. Я не видел ее участников с начала открытия специального экзамена. В нее входили Ишизаки Дайчи, Нишино Такеко и Хитоми Цубе.

Если я не ошибаюсь, эти две группы должны находиться в разных таблицах. Неужели они встретились здесь, потому что их зоны назначения совпали?

— Ах! Аянокоджи-кун?

Пока пятеро учеников болтали друг с другом и не замечали меня, Хиёри первой заметила меня, находясь ближе всех ко мне. Как только наши взгляды пересеклись, она махнула мне рукой.

— Выглядишь неплохо. Гораздо лучше, чем я предполагал.

— Мы делаем все, что в наших силах. Кроме того, нам удалось расшириться до шести человек.

Значит, они присоединили к себе группу Ишизаки.

Что ж, выдающихся учеников в той группе как раз не хватало, поэтому Хиёри сможет внести большой вклад при помощи собственных умственных способностей и окажет поддержку. Однако, с другой стороны, про физические способности такого сказать уже было нельзя. Если же рассматривать группу в целом, им удалось добиться идеального баланса.

— Вы с самого начала планировали слиться с группой Ишизаки?

— Да. Среди нескольких потенциальных групп для слияния его группа была первой в очереди, — честно созналась Хиёри и повернула голову в сторону Ишизаки и остальных учеников.

Те весело переговаривались и смеялись друг с другом, не отводя свой пристальный взгляд от заходящего солнца, будто оно должно было исцелить их усталость.

По сути, группа, собранная из учеников класса 2-B, выглядела довольно гармоничной. Даже единственная ученица из другого класса, Цубе, хорошо сочеталась с ними.

— Аянокоджи-кун, твое физическое состояние без изменений?

Хиёри, кажется, совсем не волновала ее отстраненность от остальных.

[[image:/storage/reader-images/efa6ab2e5125a7a75732a54efe4cd078a320d0a4.webp]]

— Ага. Пока все в пределах нормы.

— Понимаю, что мое беспокойство напрасно, но все равно будь осторожен. У одиночек высокий шанс вылететь с экзамена, буквально одна ошибка и все.

— Знаю.

Она поманила меня рукой, поэтому я решил сесть рядом.

— Еще три дня.

— Ага.

Я понимал, что в этой брошенной фразе не было глубокого смысла.

После недолгого разговора мы молча уставились на море и восстанавливали энергию.

При каждой встрече с другом или просто с близким человеком меня постоянно просили рассказать о текущем положении дел. И на самом деле беспокойство об этом вполне естественно, пока мы участвуем в этой битве за выживание.

Но Хиёри не собиралась расспрашивать меня о набранных очках.

Думаю, это нельзя назвать незаинтересованностью, а, скорее, она просто убеждена в невозможности моего исключения из школы.

— О, Аянокоджи!

Наконец, Ишизаки приметил меня и с глуповатой счастливой улыбкой окликнул. Остальные члены группы также заметили меня, но тут же подхватили его за плечи и не дали ему подойти к нам.

— Чего?

— Не вмешивайся.

— Э? Аянокоджи же не ненавидит нас, разве нет?

— Да не в этом же дело…

— Ну и ну. Ты же знаешь, что Ишизаки-кун не очень хорош в подобном.

— Не очень хорош? Да он совсем не умеет читать атмосферу.

— Эм-м… согласна. Не могу этого отрицать.

Нишино и Цубе, похоже, открылись друг другу.

Уверен, подобное происходит повсеместно во время затяжных боев на необитаемом острове. Ученики объединяли все свои силы с другими во избежание исключения из школы и полагали, что смогут с легкостью пробиться сквозь все препятствия.

Но в то же время здесь была и жестокость.

Как только специальный экзамен подойдет к концу и межклассовые битвы вновь возобновятся, стычки между учениками снова покажут себя. Неизбежно появятся те, кто не сможет принимать правильные решения.

— Извините, что побеспокоил вас.

Как ученик класса D, я решил, что мне не следует оставаться с ними и попытался уйти, но Ишизаки быстро подбежал и вцепился в мое плечо.

— В такой тесной компании я единственный мужчина на группу. Не покидай меня, присоединись ко мне на сегодня, Аяноко-о-оджи.

— Присоединиться…

— Все равно экзаменационный день подошел к концу. Ты же собирался разбить лагерь где-то в зоне I9, верно?

Из-за каменистой местности и сильных порывов ветра зона J10 совершенно не подходила для места ночлега. Как и сказал Ишизаки, я планировал покинуть побережье и отойти в I9…

— Замечательная идея, — быстро дала свое согласие Хиёри, поднявшись на ноги.

Эта парочка была довольно близка ко мне, поэтому с ними не должно возникнуть проблем. Но что насчет других девушек?

— Почему бы и нет? Аянокоджи-кун выглядит так, будто и муху не обидит.

— Согласна!

Судя по всему, никто не имел ничего против моего присутствия.

В их группе царила такая мирная и уютная атмосфера, что на время я позабыл о суровом специальном экзамене. Раньше подобная атмосфера наблюдалась только в классе Ичиносе, но, видимо, и класс Рьюена постепенно начинал меняться.

— Аянокоджи-семпай, Аянокоджи-семпай!..

В полночь, когда все вокруг меня спали, я услышал голос, зовущий меня. Тихий шепот возле палатки будто боялся потревожить окружающих.

Когда я проверил время по часам, была половина третьего ночи.

— Это я, Нанасе.

Я мгновенно пробудился и высунул лицо из палатки. Во тьме ночной на меня глядело взволнованное лицо Нанасе, подсвечиваемое лишь светом от планшета.

— Заявиться в такое время… ты ранена?

— Со мной все в порядке. Просто, как и ты, семпай, я была в зоне I9. На самом деле я видела тебя еще вчера, но не стала вступать в контакт, потому что передвигалась с Хосен-куном.

— …И?

— Мне нужно рассказать о кое-чем важном… Сегодня… нет, точнее вчера, ведь сейчас уже наступил новый день, я услышала от Хосен-куна, что на двенадцатый день первогодки начнут масштабную подготовку к нападению на Аянокоджи-семпая.

— Масштабное нападение? Тебе тоже велели принять участие в нем?

— Нет-нет. Подожди немного, сейчас я расскажу все с самого начала.

Восстановив дыхание, Нанасе начала свое объяснение.

Однажды, в какой-то из дней экзамена Такахаши, Ягами, Цубаки и Утомия пригласили Хосена на встречу, но тот проигнорировал их. Чуть позже на девятый день экзамена кто-то из членов той группы связался по рации и попросил Хосена о сотрудничестве.

Содержание разговора сводилось к следующему. К концу экзамена на необитаемом острове я должен быть исключен из школы. Помимо этого, человек поведал о цели: организовать атаку на всех семпаев-одиночек, тем самым тоже исключив их из школы.

Рация оставалась у Хосена, поэтому в назначенный день с ним пообещали еще раз связаться и сообщить конкретные детали плана. Но как рассказала Нанасе, Хосен не пылал желанием сотрудничать с ними, поэтому сделал вид, что на их стороне.

Как я и ожидал, накал страстей произойдет на финальном этапе. Поэтому необходимо позаботиться и предпринять необходимые шаги «заранее».

— Что ж, они поступили правильно, когда решили отложить объяснение всех деталей плана и даты реализации до самой последней минуты.

Если случится утечка информации о деталях плана и его дате реализации, очень легко предпринять ответные меры. А так, пока Хосен не полностью посвящен в подробности плана, можно сильно не бояться такого исхода событий.

— Известно кто главный?

— Нет. Но собеседником по ту сторону рации была Цубаки-сан.

— Что-то не припомню, чтобы она раньше как-то выделялась и заявляла о себе.

— Я тоже. У меня сложилось впечатление, что все ученики класса C сплотились вокруг Утомии-куна. Знаешь, Хосен-кун не ладит с Утомией-куном, поэтому вполне возможно, что во избежание конфликта Цубаки-сан намеренно выдвинули на должность переговорщика.

Нельзя так же отмахиваться от вероятности, что дергать ниточками за кулисами могли Ягами и Такахаши.

— Хоть дата решающего наступления не известна, я все равно благодарен тебе. Но лучше тебе не задерживаться долго здесь поздней ночью. В будущем могут возникнуть многочисленные неприятности, если они узнают, что ты поделилась со мной информацией.

Это неизбежно может повлиять на дальнейшую школьную жизнь Нанасе.

Хорошо это или плохо, но ей следует и дальше оставаться с Хосеном в классе 1-D. Поэтому я поручил ей задание вернуться к нему до того, как тот заметит ее отсутствие.

— Хорошо. Если разузнаю еще что-нибудь о масштабном нападении, обязательно свяжусь с тобой.

— Спасибо, но не стоит. Ты и так постаралась на славу на этом специальном экзамене. Если ты выяснишь что-то новое о передвижениях первогодок, то можешь не бежать ко мне и не пытаться оказать неумелую помощь.

— Но…

— Нанасе, я уже получил достаточно информации от тебя. Теперь тебе следует продолжить выживать, как член группы Хосена и Амасавы.

Если Нанасе утратит доверие первогодок, в будущем она не сможет выуживать информацию. А в таком случае ее ценность резко упадет.

— Раз так говорит Аянокоджи-семпай… Я поняла.

Нанасе низко склонила голову и умчалась в темноту ночи.

Когда ее спина исчезла из поля моего зрения, я достал планшет и призадумался. Сонливость полностью исчезла, стоило мне уставиться на экран.

Информация, услышанная Нанасе, наверняка правдива, но произойдут ли будущие события согласно ей – другой вопрос. Я не совсем в курсе ситуации класса 1-D, но, как мне известно, Хосен относится к тому типу людей, которые захватывают власть в классе с помощью силы, как это делал Рьюен. Однако в отличие от него он склонен брать инициативу в преодолении препятствий в свои руки.

Кроме того, Хосен изначально поставил рядом с собой Нанасе. Я не сомневался, что среди всех первогодок она наиболее стойкая в плане характера, поэтому ее существование рядом полезно с точки зрения высокого уровня академических и физических способностей.

Но его доверие к Нанасе до сих пор остается загадкой. Если он не доверяет ей, зачем ему рассказывать о наступлении первогодок? Кроме того, вряд ли только Хосен догадывается о том, что Нанасе теперь на моей стороне, – не столь удивительно растущее внутри меня чувство неправильности происходящего. И если Амасава будет огрызаться, появляется вероятность утечки информации…

В любом случае план первогодок совсем не удивил меня. С начала открытия экзамена на необитаемого острове я предполагал, что стану их целью из-за награды. Конечно, я был рад, что Нанасе пришла ко мне и поделилась информацией, но планы мои это ничуть не изменило.

Немного поспав, я сделал поиск по GPS в шесть утра. Если первогодки собираются перейти к решительным действиям, я должен заметить изменения в их передвижении, в том числе и Хосена.

— В выборе местоположения… странностей никаких нет.

Только Хосен, как человек с одинаковой таблицей, располагался в относительной близости от меня. Все остальные находились от меня как минимум в трех зонах и, похоже, ничего решительного делать не намеревались. Да и нападать в видном месте невозможно, поэтому, пока я рядом с Ишизаки и остальными, я в безопасности.

Тем временем Хиёри и Ишизаки тоже проснулись и начали готовиться к двенадцатому экзаменационному дню.

Как только все закончили свои дела, мы вместе выдвинулись в дорогу.

— Так утомительно спозаранку подниматься куда-то, — зевая, пожаловался Ишизаки. Видимо, он еще не полностью отошел от сна.

— Ничего не поделать. Мы можем потерять очки, если случайно окажемся в будущей зоне назначения, — ответила Нишино на жалобу Ишизаки.

Видимо, за последние десять дней подобный разговор повторялся многократно. Другие же члены группы предпочли отмолчаться и сделать вид, будто полностью сконцентрировались на собственном темпе.

— Аянокоджи-кун, а тебе не одиноко оставаться одному во время специального экзамена? — поинтересовалась Хиёри, идущая рядом со мной.

— Вовсе нет. Наоборот, наедине с собой я чувствую умиротворенность.

— Мне… мне было бы страшно и одиноко выживать в одиночку.

— Страшно? Никак не могу представить вид испуганной Хиёри.

Я всегда считал ее невозмутимым человеком, поэтому и в этот раз ожидал ее отстраненности.

Мне казалось, что даже в случае паранормальных явлений под возглас «Удиви-и-ительно!» она захлопает в ладоши.

— На самом деле я большая трусиха. Вот почему я искренне восхищаюсь тобой, Аянокоджи-кун.

— Полагаю, восхищаться стоит Хорикитой и Ибуки, а не мной.

Чем дольше борьба с одиночеством, тем сильнее ухудшается душевное состояние, и в голову полезет совсем не то, о чем стоит думать. Вы неосознанно начнете обращать внимание на каждое дуновение ветра и поскрипывание многочисленных деревьев в лесу.

— Верно… Будучи девушкой, выживать одной на необитаемом острове… даже подумать страшно.

Только представив себе это в голове, на лице Хиёри появилось испуганное выражение.

Можно ли отнести к уникальной особенности экзамена на необитаемом острове, что я смог увидеть необычную сторону Хиёри?

— Эй, а вы двое, кажется, и впрямь хорошо ладите? — оглянувшись, окликнул нас Ишизаки, который все это время шел впереди.

— Не суй любопытный нос в чужие дела, — немедленно вмешалась Нишино и потянула его за шею.

Но Ишизаки не обращал на нее никакого внимания.

— Почему бы тогда вам не начать встречаться? Тогда ты сможешь перейти в наш класс! А?

— Это уже слишком!

Кулак Нишино упал на Ишизаки и тот с воплями схватился за голову.

— Интересное предложение, Ишизаки-кун, — смеясь, ответила Хиёри без всякого стеснения.

Что ж, принимать всерьез все слова Ишизаки слишком обременительно. Я решил воздержаться от комментариев и просто следил за происходящим.

— Больно же! Разве ты не задумывалась, что Аянокоджи полезно сделать нашим другом?

— Нисколько. Среди нас только ты одержим Аянокоджи-куном.

Подобная реакция от Нишино и остальных, кто не знал всех обстоятельств, не выглядела странной. Для нее это чрезвычайное внимание по отношению ко мне из-за полученного идеального балла за тест в прошлом экзамене было не совсем понятным.

— Но почему?.. Разве мы не на одной волне?

— На какой такой волне? Что-то сомневаюсь я, что найдется хоть кто-то на одной волне с тобой.

В ответ на резкость Нишино Ишизаки взглядом попросил о помощи.

— А я так не считаю. В случае Ишизаки-куна все выглядит именно так, — будто откликнувшись на просьбу о помощи, высказалась Хиёри, заставляя всех остальных задумчиво склонить голову.

— О чем ты?

— О том. Это все, что я хотела сказать.

— …Ладно. Ты так жалок, что тебя похвалила Шиина-сан.

— Э-эй! В похвале не может быть ничего плохого!

Вероятнее всего, Хиёри больше ничего не пришло в голову.

Но поскольку сказать об этом было бы жестоко, я продолжал молча слушать.

В семь утра была объявлена первая моя на сегодня зона назначения – H10.

Зона назначения Хиёри и ее друзей выпала в противоположном направлении — J9, так что соревноваться нам не придется. Честно говоря, я был несколько благодарен судьбе, поскольку мне не совсем нравилась идея соперничать с другими учениками из своей параллели.

[[image:/storage/reader-images/83f450a8153d6274ab296b00a854ec655f714b55.webp]]

— Прощай, Аянокоджи. Увидимся позже.

— Ага. Осталось еще немного. Не сдавайтесь и продолжайте стараться в прежнем темпе.

Я ответил на рукопожатие Ишизаки, и мы разошлись каждый в свою сторону. Однако через несколько шагов я позади себя услышал голоса. Когда я оглянулся, то увидел Ишизаки и Хиёри, махающих мне рукой. Я тоже помахал в ответ на прощание и направился к зоне H10.

В этот день я пользовался поиском по GPS каждый час, но мне так и не удалось обнаружить к пяти часам вечера что-то подозрительное в передвижении первогодок.

Информация насчет двенадцатого дня, донесенная до меня рискующей всем Нанасе, не оправдалась. Может ли быть, что Амасава, знавшая о предательстве Нанасе, рассказала об утечке информации или же, может, наступление было отменено из-за какой-то внезапной чрезвычайной ситуации?

В любом случае завтрашний тринадцатый и последний экзаменационный день будет нелегким. Из-за очередного неудачного случайного выбора зоны я был вынужден вновь пропустить третью и четвертую зоны прибытия. Вкупе с постоянным поиском, я немного упал в рейтинге и стал шестнадцатым.

Завтра во что бы то ни стало мне необходимо добраться до зоны назначения.

Глава 5: Мнение каждого

Линия повествования возвращается к девятому экзаменационному дню на необитаемом острове. А именно к следующему дню, после того как Нанасе покинула Аянокоджи.

Несмотря на сформированную группу из трех человек, Хосен с самого начала выживал в одиночку. Вот и сегодня он продолжил спокойно лежать в своей палатке, пусть даже была объявлена первая зона назначения в семь утра.

Примерно в восемь утра к палатке Хосена приблизилась тень и окликнула его.

— Доброе утро, Хосен-кун.

— А?

— Это я, Нанасе.

— Твой голос я узнал. Тебе че здесь надо?

— Что ты имеешь в виду? Мы в одной группе. В нашем воссоединении нет ничего странного, — серьезно заявила Нанасе.

Но Хосен лишь презрительно ухмыльнулся.

— Как ты запела. Разве не тебе понравилось находиться рядом с Аянокоджи? Что по результатам?

— …Их нет. К сожалению, я не смогла стать для него достойным противником.

— Хах. Ты сама пристала к нему, но не догадалась использовать свое женское оружие?

— Женское оружие?.. — недоуменно вопросила Нанасе, что заставило Хосена вновь удивиться.

— Несмотря на огромную грудь, похоже, в твоей черепушке не так уж и много мозгов.

— Я не совсем понимаю взаимосвязь между мозгом и размером груди.

— Забудь. Ну? Ты приперлась ко мне, чтобы просто проинформировать?

Долго не размышляя, Хосен немедленно взял в руки планшет и запустил поиск по GPS. Он до сих пор не знал причину появления Нанасе, поэтому решил проявить бдительность к окружающей обстановке. Однако возле них не было ни одного человека, к кому бы Хосен присматривался.

— Моя своевольная попытка заставить Аянокоджи-семпая бросить школу с треском провалилась. Вот почему мне пришла в голову мысль, что я могу воспользоваться твоей силой. Хосен-кун, если ты что-то задумал, пожалуйста, поделись планом и со мной.

Хосен не очень доверял Нанасе, решившей вклиниться в текущую череду событий после самовольного поступка. Хотя он по своей природе вообще никому не доверял.

— Исчезни. Я справлюсь и без тебя.

— …Тогда я просто подожду, пока ты изменишь свое мнение.

— Лучше поспеши к объявленной зоне назначения. Так ты хотя бы убережешь нас от штрафной цепочки.

Хосен открытым текстом призвал Нанасе убираться, но та не выказывала никаких признаков, что собирается уходить. В результате он решил просто игнорировать ее и закрыть глаза в попытке расслабиться.

Однако приблизительно через десять минут Нанасе вновь окликнула его:

— Хосен-кун.

— Ну что тебе еще? Ты не понимаешь, что впустую тратишь время?

— К тебе гость.

Когда Хосен немного приоткрыл глаза, то увидел возле Нанасе еще один силуэт.

— Э-эм, Хосен-кун… я…

— Не знаю его. Придурок, ты кто?

Даже не дав представиться, Хосен с ходу угрожающим тоном обратился к незнакомцу.

— Э… класс С… Катагири.

— Не знаю такого.

— Давай я выслушаю тебя вместо него. Что-то случилось?

— Я принес одну вещь, которую должен передать Хосен-куну.

— Передать вещь? Какую?

— Об этом я могу сказать только Хосен-куну…

Без интереса прислушиваясь к голосам снаружи, Хосен все же передумал и вышел. Во весь свой гигантский рост он взглянул сверху вниз на маленького, тщедушного Катагири.

— Учти, если она мне не понравится, я побью тебя.

— …А-ах!

Дрожа от страха и зажмурив глаза, Катагири вытянул руку с рацией.

— Похоже на рацию.

— В-вот… Утомия-кун желает переговорить с тобой, — дрожащим голосом произнес Катагири.

— Хах. Значит, ты так хочешь пообщаться со мной, что даже послал мелкую рыбешку.

Хосен немедленно вырвал рацию из его руки, будто украв ее.

— Зачем тебе общаться со мной? Хочешь поиграть, Утомия?

Все это он проговорил в рацию, но ответа от другой стороны так и не последовало. Хосен незамедлительно использовал планшет, чтобы отследить координаты Утомии на карте.

— Не знаю, специально игнорируешь ты меня или нет, но это твоя первая и последняя попытка, понял меня?

После предупреждения Хосена по ту сторону рации раздался ответ:

— Я не желал связываться с тобой. Но это необходимо для осуществления плана.

— Плана? Что за хрень ты несешь?

— Ты забыл про шестой день?

— Ах, точно. Та тайная встреча. Извиняй, совсем вылетело из головы.

До сего времени Нанасе сопровождала Аянокоджи, поэтому ее бесстрастное лицо немного посуровело, ведь никакой информацией она не владела.

Искоса посматривая на Хосена и держа дистанцию, она внимательно прислушалась к разговору по рации.

— Видишь, ты тоже игнорируешь.

— Ну да. Так в чем дело?

— Уже совсем скоро мы перейдем к решительным действиям и осуществим план по спасению первогодок.

— По спасению первогодок? — переспросил Хосен и сразу приостановил передачу голоса Утомии.

В ту же секунду Нанасе быстро достала планшет из рюкзака и вывела на экран десятку нижних групп. На текущий момент времени под угрозой исключения находились четыре группы первогодок.

— Среди них две группы с учениками из нашего класса D.

— Хах. Исключение мусора меня никак не волнует. С чего он решил, что я двину пальцем ради спасения одноклассников?

— Будь осторожен. Наверняка он что-то задумал.

— Заткнись.

Хосен и без ее предупреждения все понимал, поэтому вновь включил передачу голоса:

— Слушай, понятия не имею зачем, но какое все это имеет отношение ко мне?

Чутье Нанасе подсказало ей о начале переговоров, поэтому она затихла и внимательно прислушалась. Однако ее местоположение очевидно для всех, кто решит воспользоваться поиском по GPS.

Естественно, разговор с Хосеном произошел только после проверки окрестностей. Создавалось впечатление, что они намеренно опустили эту тему.

— Потому что для их спасения нужен ты…

Невозможно рассмотреть выражение на лице Утомии по ту сторону рации, но Хосен ощутил, что тот явно скрывает свои истинные чувства. Он не настолько глуп, чтобы не понять подобного.

— Кто такое сказал? Мне очень интересно.

— Не хочешь сотрудничать – откажись. Я связался с тобой, потому что это может иметь хоть какой-то смысл. Изначально я планировал обойтись и без тебя.

— Ну вот и порешили. Я отказываюсь, — коротко ответил Хосен, готовясь закончить передачу.

Однако, вместо того чтобы немедленно выкинуть рацию, он крепко сжал ее в руке, будто ожидал ответа.

— …Хосен, — с раздражением обратился Утомия, но Хосен продолжал молчать. — Я тебя правильно понимаю, что ты отказываешься сотрудничать с нами?

Из-за своего характера Утомия на моменте отказа Хосена тут же прервал бы связь. Но Хосен чувствовал, что кто-то другой из своих личностных соображений не желал, чтобы это произошло.

— Притормози. Я не говорил, что совсем не собираюсь сотрудничать.

— …Что?

Утомия по ту сторону рации растерялся.

Заранее запланированный разговор явно пошел не по плану.

— Как насчет того, чтобы приползти ко мне на коленях и молить о помощи?

— Не неси чушь. Кому захочется склониться перед тобой?

— Тогда переговоры окончены. Ты ведь не против, Цубаки?

Хосен упомянул Цубаки, предположив, что та рядом с Утомией может слушать их разговор по рации.

— Догадался? Или, может, воспользовался поиском по GPS?

— Думаешь, для таких очевидных вещей я должен был потратить одно очко? Я изначально знал, что рядом с тобой та подозрительная девка.

Явная ложь со стороны Хосена. С помощью поиска по GPS он увидел, что Утомия и Цубаки находятся вместе. А теперь выдал факт так, будто это его интуиция.

— Вот как, значит, я не могу оставить все на Утомию-куна.

Хосен немного ухмыльнулся, слушая разговор между Утомией и Цубаки.

— Ты не доверяешь Утомии?

— Только когда его дела касаются тебя, Хосен-кун. Всем хорошо известно, что ваши отношения как у кошки с собакой. Я не хочу прерывать переговоры только из-за личной неприязни.

— Так что там насчет спасения первогодок, что это значит?

— Ты ведь уже знаешь? В десятке нижних групп четыре группы первогодок. Среди них две группы с учениками класса D. Если экзамен закончится на такой ноте, то наши классы понесут огромные потери.

Для человека, взявшего бразды правления класса D в свои руки, подобная ситуация ужасна. Очень странно наблюдать отсутствие нетерпения с его стороны. И все же Хосен оставался спокойным и, кажется, ничего не собирался предпринимать.

— И? Ты планируешь спасти всех первогодок в нижней сетке?

— Прежде чем я отвечу, скажи, Нанасе-сан на твоей стороне?

Впервые Цубаки поинтересовалась существованием Нанасе. Та же в свою очередь изо всех сил пыталась собрать информацию из приглушенных речей и ругательств.

— Пока что да. В классе D полно бесполезного мусора. А ей хотя бы можно пользоваться.

— Хорошо. Тогда я продолжу разговор, но в целом ты понял меня правильно. Я действительно собираюсь спасти те четыре группы и еще одну, которая, вероятно, вскоре тоже упадет в нижнюю сетку и станет пятой.

— Дурочка, ты очень много болтаешь, но получится ли у тебя? Я не помню никакой активности с твоей стороны. Надеюсь, ты понимаешь, что я не прощу трату моего драгоценного времени?

— Зовешь свое время драгоценным, а сам продолжаешь прохлаждаться.

Цубаки явно дала понять, что Хосен с начала разговора находился под наблюдением GPS.

— Почему бы тогда мне не избить до полусмерти твоего посыльного Катагири и отправить его обратно?

Стоило лицу Хосена посуроветь, как Катагири весь съежился. Многие ученики пугаются незначительных перепадов настроения Хосена.

— Не дури, Хосен. Если ты поднимешь руку на Катагири, я лично займусь тобой.

— Успокойся, Утомия-кун. Ты мне мешаешь.

— Но…

Кажется, по ту сторону рации началась перепалка, поэтому связь на время прервалась.

— Ну и что мне делать с тобой, а?

— Ах!

Стоило зловещей ухмылке возникнуть на лице Хосена, как Катагири невольно отступил назад.

— Тц, какой скучной малой. Вали отсюда.

— Так рация…

— Я оставлю ее у себя.

— Но…

— Катагири-кун, не говори слов, о которых можешь потом пожалеть. Лучше оставь рацию Хосен-куну, — вклинилась Нанасе между ними двумя и начала убеждать Катагири.

Она выразительно смотрела на него, как бы намекая, что с ним может случиться, если он не послушается. Вкупе со сверкающими позади глазами Хосена, это полностью сокрушило сердце Катагири и тот, повернувшись к ним спиной, помчался куда глаза глядят, едва не падая по дороге.

— Идиот.

— Ты слишком агрессивен.

— Таковы мои методы. Ты сама это знаешь.

После короткого обмена репликами рация наконец ожила.

— Прости за ожидание. Мы можем продолжить наш диалог?

— Ага. Кстати, ваш Катагири оставил мне рацию и убежал.

— Ты ведь ему угрожал? — коротко откликнулась Цубаки.

Ей не понадобилось много времени, чтобы прийти к правильным выводам.

— Слабым сложно победить в драках, поэтому они строят планы до их начала. Ты ведь такая же, Цубаки?

— Разумеется, я не смогу победить, даже если у тебя будут связаны руки. Но все же между нами есть кое-какие различия.

— Различия?

— Я про мозги и мышление.

Несмотря на серьезный ответ, в котором не было ничего смешного, Хосен невольно расхохотался.

— Ха… было бы круто, если бы ты превосходила меня.

— Существует способ, который может спасти терпящих бедствие первогодок. Но для этого потребуется очень много людей. На самом деле семпаи уже используют подобную стратегию, поэтому я и хочу взять немного силы у класса 1-D.

Вот почему Цубаки попросила помощи у Хосена, для которого открывалось больше возможностей для маневра.

— Я не против сотрудничества, но у меня другие дела. Я занят.

Цубаки и другие знали, что, несмотря на объявление зоны, Хосен не сдвинулся с места. Свободного времени у него должно быть предостаточно, поэтому она и задала вопрос, чтобы услышать его реакцию.

— Занят… Ты не оставил попытку исключить Аянокоджи-семпая из школы?

— Верно. Поэтому мне и неважно, сколько мусора покинет мой класс.

— Но как ты планируешь заставить его покинуть школу? На момент восьмого дня Аянокоджи-семпай все также один в своей группе, но его имя ни разу не засветилось в десятке нижних групп. Согласно правилам специального экзамена исключение из школы возможно только при двух случаях. Первое – это дисквалификация всей группы с экзамена. Второе – падение на самое дно рейтинга.

И как показывает ситуация, падения на дно по очкам можно не ожидать.

— Во время первой недели несколько учеников выбыло с экзамена, однако потерь среди групп не произошло. Вторая неделя должна пройти в более жестких условиях, поэтому потери наконец-то должны начаться.

— Это правда. Некоторые группы уже достигли критической черты, связанной недостатком в продовольственных припасах, — вновь раздался голос Утомии, расхаживающего рядом с Цубаки.

По правде говоря, Утомия и его товарищи уже несколько раз оказывали помощь группам первогодок, попавшим в тяжелое положение из-за нехватки припасов.

— Если та пятерка групп первой покинет экзамен, исключить Аянокоджи-семпая из школы станет практически невозможно. Вот почему помощь первогодкам может оказать положительный эффект в сложившейся ситуации, ты так не считаешь?

Впервые за разговор ухмылка на лице Хосена померкла и он стал серьезнее.

— Помочь первогодкам? Что ж, звучит не так плохо… Но все же для начала я спрошу, что ты собираешься делать.

— Я уже упомянула ранее, что ученики одного года объединяются в единую коалицию. Группы, которые могут себе позволить, сливаются с терпящими бедствие учениками. И при необходимости я бы также хотела отхватывать задания у групп второгодок и третьегодок, что уже находятся внизу рейтинга.

— Разве так просто слиться в единую коалицию, чтобы пережить тяжелые времена? Что-то мне не верится, что классы А и В захотят помочь классам С и D.

— Об этом беспокоиться не нужно. Мы уже договорились о сотрудничестве друг с другом. И теперь надеемся на твое согласие, Хосен-кун.

Если он даст свое согласие насчет класса 1-D, план Цубаки придет в действие.

— Неплохой план, но я не вижу никаких гарантий, что он поможет победить. В конце концов, если все воспользуются им, шансы на победу у всех станут равны. И тогда поражение первогодок из-за разницы в очках никуда не денется.

Пока Хосен внимательно слушал Цубаки, он начал выстраивать в своей голове ее стратегию.

Тогда же он и пришел к выводам, что вероятность спасения первогодок, несомненно, увеличится, но бедственное положение никуда не исчезнет.

— Все так. Если оставить план как есть, вероятность жертв среди первогодок действительно не снизится.

— Ты несешь околесицу. Разве не тебе хотелось спасти абсолютно всех первогодок?

— Когда ученики всех годов воспользуются данной стратегией, первогодки по-прежнему останутся в лузерах. Ты пришел к правильным выводам, Хосен-кун. Следовательно, в последние экзаменационные дни нам нужно позаботиться о дисквалификации других групп.

Наконец-то раскрылась истинная сущность плана Цубаки.

— Некоторые семпаи продолжают выживать в одиночку. Нам просто нужно сбросить их на самое дно.

— Понятно, так ты хочешь потопить пять групп одиночек ради спасения первогодок.

— Я планировала сделать это, как только все изрядно устанут. Первоначально я задумала начать операцию с восьмого по десятый экзаменационный день, но случилось кое-что неожиданное.

Шестого дня Хосен не явился на место встречи, а из-за непогоды на седьмой день все были вынуждены восстанавливать истощенные силы.

Мысли в голове Хосена закрутились с новой силой.

— Итак? О чем именно ты хочешь меня попросить?

— Тебе знакомо предложение, поступившее от организатора экзамена. Вот почему я не против силовых методов по сбросу на дно. Хосен-кун, ты же и так планировал применить силу против Аянокоджи-семпая?

— Кроме этого ничего не остается, — ответил Хосен, но на деле думал иначе.

Сколько бы остальные не заготавливали стратегий, его устраивало только сокрушение Аянокоджи собственными руками.

— Сложно напасть на Аянокоджи-семпая, находящегося постоянно в движении. Вот почему, Хосен-кун, у тебя ничего не получалось. Однако, если использовать широкую осадную сеть, все может измениться.

Только что Цубаки озвучила свою роль в плане.

— Я выяснила, сколько первогодок уверены в своих силах и способны оказать сопротивление. Само собой Утомия-кун и Хосен-кун входят в этот список. Если мы возьмем Аянокоджи-семпая в осаду, он не сможет сбежать.

— Ты все подготовила и теперь ожидаешь мое согласие на сотрудничество?

— Верно.

— А они понимают, что ходят по тонкому льду? Тем более не думаю, что ученики наподобие Утомии захотят присоединиться за просто так.

— Разумеется. Именно поэтому в случае успеха я пообещала им пятьсот тысяч баллов. Твоя награда уменьшится, но я считаю, что это необходимые расходы.

Цубаки предложила поделиться частью выигрыша в случае исключения Аянокоджи.

— Подожди, Цубаки. Насилие запрещено правилами. Неужели они правда согласились участвовать ради пятисот тысяч баллов?

Видимо, Утомия тоже в первый раз слышал детали операции.

По крайней мере, его голос снова раздался по ту сторону рации. В этот же момент Хосен понял, что Цубаки намеренно разглашает то, чего Утомия не знал.

Обычно рация передает звук другой стороне только при нажатии кнопки. Если Утомия говорит о неудобных вещах, достаточно просто отпустить кнопку.

А так невольно вскрылся один из секретов.

— Разумеется о подобном нельзя спрашивать в первую неделю. Но вторая половина экзамена более тяжелая как физически, так и морально. Ученики ощущают сильный стресс. Им хочется чувствовать себя комфортно и в них просыпается бунтарство. Эти два чувства смешиваются друг с другом. Само собой сложно сделать первый шаг, поэтому право первому нанести удар я оставляю за тобой, Хосен-кун.

Спокойно анализируя, Цубаки заявила, что план легко выполним.

— Многие люди хотят проскочить на красный свет, когда трафик на дороге мал. Но под тяжестью других взглядов они не могут сделать этот шаг. Однако все изменится, когда кто-то перед вами решится на него.

Другими словами, решающую роль Цубаки хотела оставить Хосену.

— Ну, не то чтобы мне не нравилась эта идея, но школа не столь глупа, чтобы допустить подобное.

— В сложившийся ситуации наказание понесут обе стороны: подстрекатель и цель. Как зачинщица, давшая наставления первогодкам, я готова понести наказание и покинуть школу.

— А?

— Меня ничто не держит в школе. Поэтому я могу покинуть ее хоть сейчас. Кроме того, для ребят из своей группы я заготовила приватные баллы и карточки «Скос половины».

Цубаки намеренно подчеркнула, что не только разработала план, но и заранее подготовилась на случай, если вина перекинется также и на ее группу.

— Как камикадзе. Я и не знал, что ты на это способна, — выразил восхищение Хосен.

Цубаки не просто заявила о себе – она показала мощное оружие.

— Утомия-кун, я не обсуждала это с тобой. Ты не против моего плана?

— …Нисколько. Скорее, мне даже приходила мысль, что мелкие трюки будут бесполезны. Я наблюдал за Аянокоджи со стороны, и это явно не совпадение, что за его голову положено двадцать миллионов баллов. Он ведет себя странно, поэтому и стал мишенью. Если мы будем соблюдать правила, у нас ничего не выйдет. Вот почему если ты так серьезно настроена, я не стану тебя останавливать.

Другими словами, Утомия переживал не столько о насилии, сколько об отсутствии результатов.

Если Цубаки возьмет ответственность в свои руки и до последнего будет использовать в плане как Утомию, так и Хосена, все изменится.

Получение штрафа – неизбежный результат, но школа явно не посмеет исключать пачками учеников из школы.

— Практически невозможно напрямую заставить Аянокоджи-семпая покинуть школу. Поэтому я почти убеждена, что необитаемый остров был выбран не случайно, поскольку только здесь можно скрыться от чужих глаз.

— И правда. Не думаю, что это совпадение.

Хосен убрал с экрана планшета карту и включил диктофон.

— Цубаки, ты задумала насильственный метод исключения Аянокоджи. Это так?

— Что-то в этом роде.

— Если я последую за тобой, ты обещаешь, что мы, первогодки, не покинем школу? Гарантируешь?

— Обещаю. Также в случае маловероятной неудачи я возьму всю ответственность на себя.

Услышанное удовлетворило Хосена, и он остановил запись.

— Ты записал мои слова в качестве доказательства? Надеюсь, они смогут принести тебе спокойствие.

Слова Цубаки, которая буквально видела его насквозь, стали причиной новой ухмылки на лице Хосена.

— Итак? Когда начинаем?

— Пока не могу сказать. Я не могу допустить утечку информации.

— Тогда я не смогу довериться тебе. Секретность неплохая штука, но я против такого сотрудничества.

— У тебя осталась рация.

Рация, отобранная у Катагири, изначально была заготовлена для Хосена. Пускай он и насильно отнял ее, ничего не изменилось.

— Точно.

— Я свяжусь с тобой позже, поэтому до связи, — попрощалась Цубаки и в одностороннем порядке закончила передачу.

— Непростая девушка, — со смехом произнес Хосен и убрал рацию в карман.

— Что ты собираешься делать?

— Я ничего не теряю в случае участия в стратегии Цубаки. Я и так планировал разобраться с Аянокоджи в одиночку.

Для этого потребуются многократные отслеживания по GPS. А раз Цубаки хочет позаботиться об этом сама, то нет никаких причин для отказа.

— Неограниченное буйство, а вся ответственность ляжет на Цубаки, как на зачинщицу. Очень вкусно.

— Разве ты не чувствуешь себя странно… будто тебя используют?

— Я приму их предложение. Пока что.

— …Тогда и я буду сотрудничать.

— Что?

— Мне тоже хочется защитить группы первогодок из нашего класса. Поэтому, пожалуйста, позволь мне остаться рядом, пока от Цубаки-сан не поступят детали.

На предложение Нанасе Хосен ответил короткой фразой: «Делай что хочешь».

Линия повествования возвращается к тринадцатому экзаменационному дню. На часах 6:51 утра.

Утомия обнаружил Цубаки, задумчиво смотрящую в небо, у палатки.

— О чем задумалась, Цубаки?

— Просто в последний раз отрепетировала план в голове. А что?

— Ничего такого. Просто хотел поговорить с тобой до того, как начнется операция. Ведь нам, Цубаки, есть что обсудить.

— Ты прав.

Быть может, это последний их разговор, поэтому неплохо напоследок поделиться собственными мыслями друг с другом.

— Почему ты не захотела использовать рацию для связи со мной?

— Невозможно понять истинные намерения человека, пока не посмотришь на него. Ты должен это понимать, поскольку слышал разговор с Хосен-куном.

— Верно. Невозможно довериться, если не знаешь, о чем думает твой собеседник.

— Ты не смог довериться, потому что им был Хосен-кун, да?

Цубаки попала в цель, поэтому Утомия с неприятной гримасой на лице отвернулся.

— Утомия-кун, ты единственный среди первогодок, кому я могу доверять. Именно поэтому я захотела вживую рассказать тебе о своих планах и услышать реакцию.

Улыбнувшись слегка уничижительно, Цубаки через мгновение вновь вернула свою невозмутимость.

Она сказала, что доверяет Утомии. Но кое-что еще требовало проверки.

— Как идет подготовка?

— Я не так давно воспользовалась поиском по GPS, хочешь глянуть снимок?

Вместе со своими словами Цубаки включила планшет и показала скриншот карты во время поиска по GPS. Аянокоджи обустроил лагерь в зоне E5, а первогодки расположились в D4 и E6.

[[image:/storage/reader-images/3e650dd1fedd4a5374356110205b66344217f64b.webp]]

— Идеальная дислокация. Все так, как ты и планировала, Цубаки.

— Само собой, ведь мы провели тщательную подготовку. Местность на нашей стороне, — ответила Цубаки и медленно подняла свой взгляд на Утомию, который неотрывно смотрел на экран.

Чуть позже к ним подошел еще один человек.

— Цубаки-сан, можно?

Им был Ягами – лидер класса 1-B, а также один из членов группы, в которую входил Утомия.

— Я закончил со всем, поэтому хочу немного поговорить с тобой…

Хоть Цубаки и стала что-то подозревать, Ягами она этого не показала.

— На самом деле я тоже хочу кое-что услышать от тебя.

— Подожди. Сначала я поговорю с Ягами, — со стальными нотками в голосе вмешался Утомия и прервал слова Цубаки.

— Что такое?

— Куда ты делся после того, как внезапно исчез вчера?

— Прости, но у меня сломались часы. Вот почему я и поспешил вернуться в стартовую зону, — ответил Ягами и продемонстрировал часы, надетые на левую руку.

— Сломались? Это уже второй раз, — проявил бдительность Утомия, будто начиная что-то подозревать. — Ягами, ты что-то замышляешь?

— Это расстраивает, когда тебя начинают подозревать в заговоре из-за поломки часов. Утомия-кун, разве не у тебя пару дней назад сломались часы. Тебя это не делает также подозрительным?

— В моем случае в часах произошла какая-то неисправность.

— Ну вот и у меня случилось что-то похожее.

Утомия хмуро уставился на широко улыбающегося Ягами.

— Вы, двое, может, хватит ссориться? Мы сейчас в одной лодке, помните?

— Прости. Кажется, перед началом операции я начал немного нервничать.

— Я тоже зашел слишком далеко. Приношу свои извинения.

— Значит, ты потратил целый день на замену часов? Или, может, ты хочешь рассказать нам еще о чем-нибудь?

— В связи с запуском сегодняшней операции я приготовил подарок для Цубаки-сан.

— Подарок?

— Я говорю про стратегию выслеживания Аянокоджи-семпая. Ведь нет стопроцентного шанса, что она сработает?

Ягами выразил тревогу перед началом важнейшей операции.

Однако именно стоявший рядом Утомия бурно отреагировал на его слова, а не Цубаки.

— О чем ты говоришь, Ягами? Не известно, провалится ли операция…

— Я не намеревалась проводить операцию с целью потерпеть неудачу, — повышая голос, вмешалась Цубаки, прерывая возражения Утомии.

— Без сомнений, стратегия Цубаки-сан идеальна. Я бы даже сказал, что даже у муравья нет шанса выползти наружу. Мы, первогодки, выложимся с максимальной силой, на которую только способны, поэтому в успехе я не сомневаюсь. Но ты не считаешь, что каждый должен заниматься тем, что у него лучше получается?

— Я не нуждаюсь в сюрпризах. Ну, раз уж начал, договаривай, — тихо ответила Цубаки, с подозрением прислушиваясь к красноречивой болтовне Ягами.

Она решила для начала выслушать его, а уж потом решать, принимать в расчет его слова или нет.

— Цубаки-сан, начиная с этого момента, ты будешь вынуждена многократно использовать поиск по GPS для отслеживания местоположения Аянокоджи-семпая. Это безусловно приведет к большим затратам очков.

— Для этого мы заготовили стопку планшетов, — вмешался Утомия, намереваясь немного утихомирить Ягами.

— Но позвольте отметить, это же совсем неэффективно. И знаете почему?

— Нам неизвестна зона назначения Аянокоджи-семпая, поэтому мы не можем предсказать его перемещение.

Как будто удовлетворенный ответом Цубаки, Ягами кивнул головой.

— Именно так. Спешит ли Аянокоджи-семпай к зоне назначения или нацелен к конкретному заданию, а может, и вовсе убегает. Совсем неясно какие приоритеты он выбрал для себя, а от чего отказался… Если нам удастся прочитать его, эффективность действий вырастет в разы.

— Можешь не переживать об этом. У нас достаточно планшетов, чтобы пользоваться поиском по GPS сколько душе угодно.

— Я потратил уйму времени на изучение передвижений Аянокоджи-семпая, поэтому могу помочь. Я знаю, к какой из двенадцати таблиц он принадлежит.

Цубаки, вертевшая рукой прядь волос, будто ей был неинтересен разговор, остановилась. В это же мгновение Утомия прекратил пререкаться.

[[image:/storage/reader-images/780b7c8ec37cb902c68f831bb41169d2728c5d2e.webp]]

— Ты знаешь?

— Ага, и в этом нет никакого сомнения, поскольку об этом нам поведает «планшет», — произнес Ягами и продемонстрировал планшет.

— Чей он?

— Я одолжил его у одной группы друзей из класса 1-B. Таблица в этом планшете та же самая, что и Аянокоджи-семпая.

— Значит, с помощью него мы можем проанализировать движения Аянокоджи-семпая без задержек по времени.

Ягами медленно кивнул головой.

Если узнать зону назначения Аянокоджи во время ее объявления, то появится легкая возможность опередить его.

— Ты утверждаешь, что в этом планшете та же самая таблица, что и у Аянокоджи? — немного высокомерно спросил Утомия, но Ягами продолжил разговор с Цубаки.

— Как ты узнал?..

— Для выяснения таблицы я многократно воспользовался поиском по GPS.

— …Что и следовало ожидать. На этом все? Больше нет ненужных сюрпризов? — не задумываясь ответила Цубаки.

Ягами ожидал удивить Цубаки, а на деле получил совершенно противоположную реакцию.

— Но я буду признательна, если ты все равно одолжишь мне планшет. Учитывая, сколько очков в будущем придется потратить, с этого момента мне бы хотелось минимизировать затраты. Ты не против?

— Мы повязаны одной судьбой. Твой успех, Цубаки-сан, – мой успех. Хоть наши с Утомией-куном группы во всю соревнуются с другими как представители первогодок, но достичь мест с третьего по первое будет невероятно сложно. У нас нет другого выбора, кроме как работать сообща.

Причина, по которой Ягами находился здесь, заключалась в том, что он не видел смысла в набранных очках. Ведь если нацелиться на первое место, нельзя хладнокровно тратить их.

После небольшой паузы Ягами продолжил:

— Кроме того, если не воспользоваться моим предложением, вы не сможете перестраховаться.

— Перестраховаться? Что за чушь ты несешь?

— Наш главный приоритет – воспользоваться стратегией Цубаки-сан для выслеживания Аянокоджи-семпая и заставить его покинуть школу. Но нельзя исключать возможность провала. К примеру, сегодня Аянокоджи-семпай может начать выживать с другим учеником. А устроить нападение при свидетелях плохой вариант.

— Можешь не переживать об этом. После восьмого дня Аянокоджи в основном выживает в одиночку, — возразил Утомия, демонстрируя, что тоже изучал передвижения Аянокоджи.

Но Ягами лишь помотал головой.

— На тринадцатый день все может измениться.

— Твоя правда. Так что ты предлагаешь?

— В случае непредвиденного провала, мы можем сменить стратегию и помешать Аянокоджи-семпаю добираться до зон назначения, тем самым отбирая у него очки. А в последний – четырнадцатый день, то есть завтра, будет всего три зоны, и их мы также запечатаем.

— Предлагаешь организовать ему штрафную цепочку из пяти неявок?

— Не совсем, потому что у нас появилась возможность организовать максимальную штрафную цепочку из семи неявок. Вчера, согласно таблице Аянокоджи-семпая, в третий раз зона случайным образом переместилась в далекую D4. Следующую зону D2 он снова пропустил, тем самым заработав к концу дня две неявки. На основе этого уже можно сделать вывод, что Аянокоджи отдался выполнению заданий.

— Последовательная неявка семь раз подряд – это минус двадцать восемь очков… Невообразимая потеря.

До конца экзамена осталось два дня. Трата двадцати восьми очков очень болезненна. Утомии не составило труда поразмышлять над вкладом запасной стратегии Ягами.

— Аянокоджи-семпай по-прежнему один. Понятия не имею, сколько он мог набрать очков, но в одиночку набрать много все равно не получится. Тем более, во время нашей атаки ему самому неизбежно придется пользоваться поиском по GPS. Если мы пресечем все его попытки принять участие в заданиях, шанс падения в пятерку низших групп для него станет достаточно большим.

— Это правда.

— Если таким образом получится исключить Аянокоджи-семпая из школы, как насчет того, чтобы отдать мне пять миллионов баллов и десять миллионов баллов Цубаки-сан? Я уверен, что оставшихся пяти миллионов вполне хватит для того, чтобы распространить их среди проигравших групп.

— Неплохое предложение. Разве не так, Цубаки?

Утомия действительно глубоко удивился предложению Ягами, но почему-то Цубаки почти не отреагировала.

— Цубаки, нам нужно перестраховаться, — он снова напомнил, что им следует прислушаться к словам Ягами.

— Ну, раз он добыл планшет с той же таблицей, ничего не поделать.

С этими словами… Цубаки сразу достала еще один планшет.

А за ним второй запасной, и потом еще третий.

— Что это за планшеты?

— В них заложена та же таблица, что и у Аянокоджи-семпая.

— Что? Но когда…

Даже без расследований Ягами Цубаки изначально имела то, что ей было нужно.

— Цубаки-сан, ты превзошла все мои ожидания. Только подумать, ты тоже пришла к перестраховочному плану…

— Почему ты молчала об этом?

— Просто он мне немного не понравился. Как и Ягами-кун, я тоже подумала о возможности помех достижению зон назначения. Но решила притвориться, будто впервые слышу, чтобы понять, насколько план Ягами был близок к моему.

Утомия и Ягами переглянулись на фразу, почему-то сказанную на детский манер.

— В таком случае я не могу требовать вознаграждение. Я откажусь от пяти миллионов баллов и буду просто наблюдать за вами со стороны.

— Спасибо, но, честно говоря, тяжело поверить в помощь человека, не заслуживающего доверия, — прямо заявила Цубаки, но Ягами просто принял ее слова.

Как только он отошел, Утомия снова заговорил:

— Слушай, Цубаки. Грубая сила действительно поможет исключить Аянокоджи из школы?

— Метод основан на чистой силе, но и он не без недостатков. В худшем случае мы, первогодки-зачинщики, можем вылететь из школы.

— Тогда все содействующие нам группы тоже будут исключены.

Представив, что школу покинут только первогодки, лицо Утомии посуровело.

— На самом деле вероятность крайне низка. Как главная зачинщица, только я пострадаю за тяжкие грехи. Не думаю, что школа посмеет исключить сразу десять или двадцать первогодок.

— В этом и заключается проблема. Ты и правда намерена взять всю вину на себя?

— Именно я первой предложила исключить Аянокоджи-семпая из школы во время того специального экзамена. Ты, Утомия-кун, просто согласился.

— Это так, но…

Утомия вспомнил специальный экзамен после поступления в школу, который проводился в паре с второгодками. Именно тогда поступило предложение получить двадцать миллионов приватных баллов в случае, если им удастся исключить Аянокоджи из школы.

Первоначально Утомия, которому совсем не понравился специальный экзамен, пожелал, чтобы класс 1-С отсиделся в стороне. Но Цубаки неоднократно предприняла попытки уговорить его принять предложение. Ведь если класс С нацелен занять место класса А, двадцать миллионов баллов могут стать важным активом в будущем.

Тогда же Утомия и поинтересовался, как она собирается это сделать. Цубаки планировала объединиться с Аянокоджи и намеренно провалить экзамен – ее бы исключили из школы, а двадцать миллионов баллов достались бы Утомии как подельнику. Было также дополнительно обговорено, что эти баллы должны пойти на будущее класса 1-C.

— Когда ты первый раз рассказала мне о своих планах, я глубоко не лез в твои мотивы.

— Разве тебе не интересны причины, из-за которых я хочу покинуть школу?

— Я солгу, если скажу, что мне не интересно. Неестественно желать покинуть школу сразу же после зачисления.

— Что ж, я признаюсь, что обстановка в классе С оказалась приятнее, чем я ожидала. Именно по этой причине я решила сделать хоть что-то полезное в случае, если мне пришлось бы покинуть школу, — ответила Цубаки, но подробности так и не затронула.

Чтобы услышать еще больше, Утомия решил изменить свое мнение насчет нарушения правил и посмотрел в сторону леса.

— Тогда, может, и мне пойти? Я почти уверен, что в драке один на один одолею Аянокоджи.

— Не нужно, ведь ты, Утомия-кун, незаменимый человек в классе 1-С. Тем более существует вероятность, что судить меня будут только за то, что я взяла ответственность. Доверь судьбу Аянокоджи-семпая другому ребенку.

— Будь наш противник обыкновенным человеком я так бы и поступил. Но за голову Аянокоджи назначено двадцать миллионов баллов, что уже необычно. Если Хосен провалится, нам придется самим позаботиться о нем.

— Ты прав, но я предпочту верить, что у класса Хосен-куна все получится.

Цубаки не предоставила Утомии «зеленый свет», вместо этого поручив оставаться рядом с ней.

— …Хорошо. Тогда я понаблюдаю за их боем со стороны.

— Эй, Утомия-кун, — крикнула Цубаки в спину Утомии, сохраняя дистанцию, чтобы не мешать.

— Что?

— Выглядишь таким сильным, но где ты научился драться? Если не секрет?

— Это не имеет большого значения. И уж тем более нам не стоит лишний раз выуживать информацию друг о друге.

— Правда. Но я все же спрошу. Ты ведь ничего не утаиваешь от меня?

— Утаиваю? Нет. Все мои мысли сосредоточены только на сражении.

— Тогда хорошо.

Вскоре в семь утра началась экзаменационная программа. С рацией в одной руке и планшетом в другой, Цубаки заговорила. На планшете отобразилась зона назначения Аянокоджи – C3.

— Объявление всем группам: зоной назначения нашего врага стал квадрат С3. Группа в зоне D4 продолжит выжидать, пока группа в E6 не отправится на север и не нападет первой. Даже если вы встретите его, вам нельзя связываться с ним, пока я не дам разрешение, — отдала приказ Цубаки и закончила передачу по рации.

— Когда ликвидация Аянокоджи-семпая завершится, прежде чем мое присутствие будет обнаружено школой, я уничтожу несколько групп одиночек второгодок и третьегодок… Интересно, кого бы выбрать?

Последними мыслями Цубаки стали рассуждения, на кого нацелиться под конец.

(Возвращаемся к Аянокоджи)

Я заподозрил неладное в семь утра, когда была объявлена моя зона назначения в C3.

[[image:/storage/reader-images/633971ce1dea5211e062a318ec240da7e7bfe353.webp]]

Поиск по GPS за последнюю пару дней стал для меня обыденной вещью. В первую очередь я использовал его для отслеживания соперников, соревнующихся за награду по прибытию. Именно тогда я и заметил шевеление со стороны трех важных учеников среди первогодок: «Утомия», «Цубаки» и «Ягами».

Поскольку Ягами и Утомия члены одной группы, находиться вместе для них совсем не удивительно. Но сейчас вместе с ними была и Цубаки, что уже выглядело подозрительным. Кроме того, помимо этой троицы, не было других учеников из главной группы первогодок.

Я не забыл недавний разговор с Нанасе, поэтому догадка пришла инстинктивно. Сегодня тот самый день, когда первогодки решили перейти в масштабное наступление.

Согласно вчерашней вечерней проверке, группы первогодок, все это время разбросанные по всему острову, значительно поменяли свое расположение. В зоне D4 и E6 располагались несколько групп, явно намеренных перехватить меня.

— Значит, перешли к действиям.

Даже на огромном острове будет сложно избежать столкновения, если противник начнет использовать поиск по GPS. Спустя пару дней с начала экзамена я уже знал таблицу, к которой принадлежала Нанасе, поэтому вовсе неудивительно, если моя зона назначения уже ими вычислена.

В сложившейся ситуации верным решением станет отказ от зоны С3. Но в таком случае я неизбежно заработаю штраф.

По состоянию на вчерашний день я уже дважды не прибыл в зону назначения. Интересно, насколько сильно я упаду в рейтинге, если набью штрафную цепочку из семи неявок?..

Пока не понятно, намеренно ли они выбрали время, когда за моей спиной уже две неявки, но пока все выглядит как идеальный момент для атаки.

— Как минимум, вы умеете сражаться.

Они сделали правильный выбор, когда отказались от атаки посреди ночи или ранним утром.

Ведь напав ночью в условиях плохой видимости и впоследствии упустив меня, им больше ни за что не удалось бы поймать меня, даже воспользовавшись поиском по GPS. Тоже самое и с ранним утром – из-за необъявленной зоны назначения им очень сложно предугадать мой возможный маршрут.

И, тем не менее, их довольно много. Я ожидал, что к наступлению могут присоединиться немногочисленные влиятельные первогодки наподобие Хосена, но их численность превысила рамки ожиданий.

Со вчерашнего вечера местоположение Хосена не сдвинулось из зоны D4. Вполне вероятно, когда я выдвинусь к объявленной зоне назначения, на меня тут же устроят охоту. Однако если драку начну не я, скорее всего, школа встанет на мою сторону.

С другой стороны, мое пребывание в школе станет тревожным и беспокойным. Я утрачу возможность вести спокойную школьную жизнь. Многие учителя, которые до этого времени не были знакомы со мной, неизбежно отметят меня как необыкновенного ученика.

На месте проведения задания моя безопасность будет гарантирована, поскольку там всегда присутствуют учителя. Но это не самый мудрый выбор, поскольку меня будет преследовать толпа врагов. Конечно, можно попытаться сотрудничать с каким-нибудь учеником, но не стоит забывать, что мои враги не только первогодки, но и третьегодки под командованием Нагумо.

Один из лучших вариантов, который я могу предпринять, – это бежать до тех пор, пока у первогодок не закончится выносливость и они не махнут на меня рукой.

На сбор палатки и подготовку выдвинуться ушло десять минут, и я еще раз выполнил поиск по GPS и увидел, что наступающие первогодки, намеревающиеся перехватить меня, стали еще ближе.

Слова Нанасе, что «в случае моего обнаружения они прибегнут к насилию» скоро должны сбыться. Ведь человек, стоявший за главного в этой операции, явно не боялся участи быть исключенным из школы и в случае необходимости взять всю ответственность на себя.

В такой ситуации лучше всего продолжать избегать ненужных столкновений. Хоть для этого мне и придется пропустить шесть зон назначения, включая вчерашние.

Окруженный горами и рекой, я хотел сбежать через горы, но это не такая уж и хорошая идея. Лучше всего отправиться на юг, пусть даже это несколько опаснее.

Возможно, если я буду держаться подальше от зон назначения, враг перестанет преследовать меня. С этой мыслью я достал кое-что из рюкзака и тронулся в путь.

(Переходим к группе первогодок)

— Как наши дела, Цубаки-сан?

На часах было восемь утра, и операция перехвата Аянокоджи группами первогодок шла своим чередом.

Ягами немного беспокоился, потому что не получал никаких докладов по рации.

— Не паникуй, пока что все идет хорошо. Пугающе хорошо.

— Рад слышать.

Аянокоджи исправно двигался окольными маршрутами, чтобы держаться на расстоянии от групп первогодок и не позволить им схватить себя. Не понятно, сколько это еще продлится, но абсолютно ясно, что он постоянно использовал поиск по GPS. Они вынуждали его тратить очко за очком, что уже являлось отличным результатом. Поначалу Цубаки планировала использовать силу, но теперь она поменяла свое мнение и думала, что неплохо сокрушить Аянокоджи и так.

Если ситуация никак не изменится, они выйдут победителями, даже не пересекаясь с ним.

А если все-таки он не выдержит и решит прорваться, они просто задавят его силой.

В целом пока дела обстояли так, что легче продолжать погоню, а не пытаться загнать его в угол. По этой причине Цубаки без колебаний каждые десять минут тратила накопленные очки ради поиска по GPS.

Она копила очки последние двенадцать дней не ради победы на специальном экзамене. Вот почему она намеревалась по максимуму использовать их в данный момент.

К девяти часам утра за Аянокоджи окончательно закрепилась третья неявка. Если верить планшету, следующей зоной для него стал квадрат D2, но учитывая его побег в сторону C6, он не успеет добраться до пункта прибытия даже без их вмешательства.

[[image:/storage/reader-images/f20bc9f70bc7ba966d73cdd355481c350fd31186.webp]]

Две группы первогодок продолжали погоню за Аянокоджи Киётакой. Десятиминутные обновления GPS показывали, что операция продвигается вполне успешно.

Если маршрут Аянокоджи никак не изменится, он должен будет пройти между зонами B4 и C5 и отправиться на север. Исходя из этого факта, Цубаки приказала трем оставшимся группам выжидать в зоне C4. Рассудив, что ближайший час можно просто понаблюдать за ситуацией, она также перестала сверяться с GPS и взяла отдых.

После десяти часов она еще раз отследила позиции своих сил, чтобы проверить обстановку. Как Цубаки и планировала, Аянокоджи намеревался пройти между зонами B4 и C5. По этой причине она отправила две группы погони в зону B5.

— Не уйдешь.

Следующим действием Цубаки приказала выжидающим группам в зоне C4 отправиться на перехват к месту, откуда будет спускаться Аянокоджи с горы. Она намеревалась опередить и встретить его между зонами B4 и C3.

В связи с этим Цубаки возобновила свои поиски по GPS каждые десять минут для отслеживания точного местоположения. Она вовремя заметила, что Аянокоджи отправился на север через B4, чтобы скрыться и не попасть в руки ожидающим впереди первогодкам. Проследив за его перемещениями, она немедленно дала указания трем группам в зоне C4 выдвинуться на север и не позволить ему сбежать.

— Цубаки-сан, я могу кое о чем спросить?

— …Что? — Цубаки окинула взглядом Ягами, который в отдалении от нее тоже работал с планшетом.

— Почему ты не хочешь прислушаться к моим подробным указаниями для перехвата Аянокоджи-семпая? Разве операция не стала бы тогда проходить более гладко?

— Раздражаешь… — шепотом откликнулась Цубаки, чтобы Ягами ее не услышал, и решила просто проигнорировать его слова.

Первая проблема возникла через тридцать минут.

Три группы, посланные Цубаки из C4 на север, практически не сдвинулись с места. Даже если на пути возникли какие-то сложности, неужели для решения проблемы потребовалась остановка всех трех групп?

Цубаки решила не ждать десять минут и воспользовалась поиском по GPS спустя пять минут с последней попытки.

— Совсем не движутся…

Аянокоджи вот-вот покинет B3, а три группы по-прежнему застряли в С4.

Если срочно что-то не предпринять, возникнет вероятность побега Аянокоджи через С3.

— В чем дело? Что-то случилось? — вызвала группы по рации Цубаки.

Но ответа от них так и не последовало.

— Странно.

Цубаки прекрасно понимала, что в случившемся явно замешан не несчастный случай.

— Цубаки-сан, что-то произошло? — поинтересовался Ягами, заметив тень на ее лице, и незаметно заглянул в ее планшет. — Что-то случилось?

— Из пяти групп первогодок, которые я отправила на перехват, три прекратили движение. Более того на том же месте и в том же положении остановились группы второгодок, фактически перекрыв движение.

В специальном экзамене на необитаемом острове, в котором одновременно принимают участие четыреста учеников, пересечения друг с другом не редки.

По этой причине ранее Цубаки не обращала на них внимания.

— Ответьте, — снова вызвала Цубаки те группы по рации, но ответом по-прежнему была тишина.

— Может, произошел обыкновенный несчастный случай? В погоне за зонами назначениями и заданиями на необитаемом острове случайные стычки с другими группами вполне естественны.

— Хочешь сказать, что второгодки случайно перекрыли дорогу трем группам?

— Вроде того, но…

Еще через пять минут, подавляя нетерпение внутри себя, Цубаки вновь обновила местоположение по GPS.

— Тронулись в путь, но как-то вяло.

— Потому что группы второгодок практически вплотную идут рядом с ними.

Тем временем Аянокоджи уже почти покинул зону B4 и готовился спуститься с горы в B3, чтобы двинуться в сторону C3.

Теперь, когда уже ничего не изменить, Цубаки оставалось только доверить перехват двум оставшимся группам… Однако, как она позже заметила, те две группы, преследовавшие Аянокоджи, тоже застыли на месте.

И точно так же рядом с ними остановились группы второгодок.

— Все выглядит так, будто второгодки намеренно мешают… но кто ответственен…

Ягами попытался разузнать детали, прикоснувшись к ее планшету, но Цубаки ударила его по руке.

— Не смей мешать мне.

— А?!

Она явно пыталась отмахнуться от Ягами как от назойливой мухи.

— Поскольку сейчас ты в нашей компании, я позволила тебе остановиться здесь. Но что-то я никак не припомню, чтобы давала право свободно распускать руки.

Перед пылающим взглядом Цубаки, Ягами невольно отступил назад.

— …Я понимаю, но позволь мне кое-что сказать. Разве нам не нужно проверить, кто из второгодок в ответе за происшествие?

— И без тебя знаю.

Излишне напоминать о проверке Цубаки, поскольку она и так собиралась заняться этим.

Со стороны действия второгодок были похожи на саботаж. Но среди тех пяти групп она не увидела ни одного ученика, за которого стоило побеспокоиться.

— Кажется, в этом лидеры второгодок не участвуют.

— Причем среди них равномерно распределены ученики как класса А, так и класса D.

— Другими словами, это дело рук не конкретного класса, а всей их параллели?

Как и Ягами, Цубаки почувствовала беспокойство. Никто из них не мог предположить, что ради защиты Аянокоджи ученики второго года обучения объединят силы.

— …К слову, — только один ответ мог возникнуть, глядя на текущую ситуацию. — Кажется, эти пять групп сами не понимают причину, по которой должны удерживать кого-то.

— Они объединили усилия, не будучи проинформированы?

— Меня не волнует причина. Разве ты не чувствуешь, что кто-то влиятельный попросил вмешаться в основное перемещение и задания первогодок ради защиты второгодки?

Цубаки немедленно начала просматривать скриншоты результатов прошлых поисков по GPS. Пролистывая снимок за снимком, она начала отслеживать передвижения второгодок.

— Ловко сработано. Думаю, я совершила глупую ошибку, когда решила перейти в наступление сегодня.

— До конца специального экзамена осталось всего два дня. Напротив, проявление бдительности не выглядит странным. Аянокоджи-семпай сам знает о награде за его исключение, поэтому он мог подготовить почву заранее.

Ягами заявлял, что чем больше проходит вторая половина экзамена, тем ближе становится день атаки на Аянокоджи.

— Мы просто должны подгадать время для нападения. Второгодки не могут же вечно защищать Аянокоджи-семпая? Тем более специальный экзамен еще продолжается.

Осталось всего два дня, набор каждого очка сейчас невероятно важен.

— Несомненно…

— Еще меня волнует, как тем группам удалось так ловко обойти нас и остановить. Не так легко перехватить пять групп, перемещающихся по отдельности.

У Ягами не было ответа на вопрос Цубаки, поэтому он прислонил ладонь к подбородку и задумался.

— Разве это не очевидно? Это ведь доказательство присутствия какого-то лидера.

— Хочешь сказать, что кто-то из тени взял командование в свои руки наподобие тебя, Цубаки-сан?..

Слова Ягами Цубаки встретила кивком и открыла полную карту.

Где-то за многочисленными сигналами GPS скрывается человек, следивший за полем боя так же, как и она сама, и отдает инструкции для перехвата первогодок.

— Может, рассмотришь вариант приостановки операции?

— Зачем?

— Ты хочешь, чтобы они прорывались силой? Разве это не опасно?

— Ничего подобного. Тем более с пятью пойманными группами это сделать довольно проблематично.

— Тогда почему бы не приостановить операцию?

— Потому что исход будет одинаков.

— Одинаков?..

В действительности, текущее положение дел Цубаки гипотетически предположила с самого начала. По этой причине она даже в какой-то степени была благодарна группам, вставшим на их пути.

— Не знаю, кто руководит ими, но он явно был хорошо осведомлен.

— Каким образом?

— Возможно, их командир заметил передвижение пяти групп первогодок этой ночью.

— Вот как, думаешь, он пользовался поиском GPS даже ночью.

— Как ты и сказал, у второгодок сейчас свой экзамен. Мы подготовили пять групп, и другая сторона ответила теми же пятью группами, удачно контратаковав нас. Если бы их было шесть или семь, тогда это сильно бы сказалось на экзамене.

— Но возможно ли, что у них еще заготовлена пара групп – просто на всякий случай?

— Вполне. Но насколько я вижу, только пять групп второгодок продемонстрировали странность в передвижении. Может, они уверены, что справятся и так? Тогда это крах, — Цубаки немедленно взяла в свои руки рацию, и отдала новые указания. — Больше никто не помешает. Можете делать что угодно.

— С кем ты связалась? Разве есть еще группы, которыми можно заправлять?..

— Я уже говорила. Другая сторона хорошо осведомлена.

Как только Цубаки отдала новые инструкции, она задумалась над тем, кто мог встать по другую сторону битвы.

— Может, дело рук убегающего Аянокоджи? Да нет, у него нет столько власти, что контролировать другие классы. Да и не в том положении он, чтобы отдавать приказы, — еле слышно шевелила губами Цубаки, рассчитывая, что рядом стоящий Ягами ее не услышит.

Во время рассуждений Цубаки имела привычку тихо говорить вслух так, чтобы ее никто не услышал. Громкость речи в этом случае совсем не имела значения, поскольку беседа с самим собой помогала принести ясность в голову. Принцип напоминал захламленный комод, из которого сначала вынимают всю одежду, чтобы затем аккуратно сложить все обратно.

— Быть может, Аянокоджи связался с вовлеченными в ситуацию людьми и попросил о помощи? Тогда он должен был заранее все подготовить.

— Э, ты что-то сказала?

— Нет, ничего. Не бери в голову.

Видимо, ее долгое шептание под нос достигло ушей Ягами. Вот почему Цубаки раздраженно возразила и уткнулась в планшет.

Всматриваясь в море, сияющее, как ослепительный бриллиант, Сакаянаги потягивала воду. Ее целью не было пополнение водного запаса в организме, скорее, она просто смачивала губы.

На часах пять минут восьмого. Именно в это время Цубаки привела свой план в исполнение.

— Кажется, началось.

Опустив взгляд на экран планшета, Сакаянаги начала отдавать приказы по рации, которую держала в руке. За прошедшие три дня, а именно десятый, одиннадцатый и двенадцатый, она каждую ночь пользовалась поиском по GPS. На то была важная причина, поскольку для перехвата Аянокоджи требовалось передвигаться ночью.

— Ожидание подошло к концу, можно начинать.

— Хорошо, но ведь нет никаких гарантий, что мы пересечемся с ними, пускай и находимся в одной зоне? — раздался вялый голос из рации.

Он принадлежал Цукасаки, однокласснику Сакаянаги.

Сегодня он получил приказ прибыть в конкретное место, чтобы перекрыть первогодкам доступ к заданиям и встать на их пути перемещения.

— За последние двенадцать дней ландшафт необитаемого острова немного изменился. Ты понял, о чем я говорю?

— Ландшафт изменился?.. Ты о том, что ученики постоянно передвигаются туда-сюда?

— Именно. Каждый день учителя и ученики перемещаются по необитаемому острову. Даже ты, Цукасаки-кун, пусть того и не замечая, используешь наиболее безопасные и быстрые маршруты.

Хоть изменения довольно незначительны, но на необитаемом острове образовались тропинки с четкими следами, особенно после недавнего дождя.

— Когда цель известна, не так тяжело предугадать ее маршрут.

— Ты способна видеть дороги, хоть и не находишься непосредственно перед ними.

Даже не беря в расчет планшет, весь необитаемый остров для Сакаянаги выглядел трехмерной моделью. Правдоподобно прокладывая предполагаемые маршруты у себя в голове, она будто садилась на тень ученика, рисуя тем самым их пути передвижения.

Понаблюдав за морем где-то еще минут тридцать, Сакаянаги повторно взглянула на экран планшета.

— Итак, немногие остались на местах в то время, как всем необходимо стремиться к зонам назначения и заданиям…

Если сузить круг поиска до учеников первого года, то можно сократить предполагаемый список подозреваемых.

Она быстро засекла GPS сигналы троицы, не двинувшейся с места даже после семи утра – начала экзаменационного дня.

— Ягами Такуя-кун, Утомия Рику-кун, Цубаки Сакурако-сан – кто из вас мой противник? А может, вы все вместе? — радостно прохихикала Сакаянаги, прищурив глаза.

В ее голове сразу всплыл тот человек, который организовал для нее занимательную битву.

Это произошло три дня назад. Поздней ночью десятого экзаменационного дня группа Такэмото, имевшая рацию для общения с Сакаянаги, связалась с ней.

— Что-то случилось в такое время? У вас проблемы? — в первую очередь поинтересовалась Сакаянаги, предполагая, что произошел несчастный случай.

Но она ошиблась.

— Нет-нет, все хорошо. Дело в том, что Аянокоджи желает переговорить с тобой.

— Аянокоджи-кун?

Неожиданно прозвучавшее имя моментально смело всю сонливость с лица Сакаянаги.

— Понимаешь, мы ему немного обязаны, поэтому, если тебе не сложно, можешь пообщаться с ним?..

— Все хорошо, не волнуйся. Позови его.

— Хорошо, подожди немного.

После недолгого молчания…

— Сакаянаги?

— Добрый вечер, Аянокоджи-кун, — манерно поздоровалась Сакаянаги, будто сейчас они не были в середине экзамена на необитаемом острове.

— Смотрю, межклассовое сотрудничество продвигается успешно.

— Все так, мне удалось связаться с Рьюен-куном и Хорикитой-сан. Пока все и правда продвигается гладко. Кстати, я не знаю всех подробностей, но, кажется, группа Такэмото-куна благодарна тебе.

— Группа Сакаянаги тоже отлично показывает себя, поднявшись на пятое место. Думаю, вам сейчас под силу взобраться еще выше.

— Если бы, ведь присутствуют кое-какие причины для беспокойства.

— Например?

— Ты не пересекался с Ичиносе-сан?

— Нет. Я ни разу не видел ее во время экзамена. А что с ней?

— Мне сообщили о ее странном поведении. Боюсь, что за последние дни ее психическое состояние сильно ухудшилось.

Для затяжного специального экзамена не редки случаи упадка духа и плохого самочувствия среди учеников.

— Ну ладно, так зачем ты связался со мной?

— Я хочу попросить тебя об услуге.

— Пожалуйста, я вся внимание. Я обязательно отплачу тебе за помощь, которую ты оказал моим одноклассникам.

— Речь пойдет о Белой комнате.

— Звучит интригующе.

Сакаянаги уже знала всю вправду о временно исполняющем обязанности директора Цукиширо, поэтому Аянокоджи спокойно рассказал, что одна из отправленных за ним убийц – Нанасе. Однако, помимо нее, есть еще тот, кого послали от Белой комнаты, и что, вероятнее всего, это Амасава Ичика.

— Какая жалось, что я поздно узнала об этом, — разочарованно протянула Сакаянаги, понимая, что упустила шанс поиграться с ней.

— Но явных доказательств пока нет.

— Хочешь, чтобы я уничтожила Амасаву Ичику-сан?

— Нет, — поспешил с ответом Аянокоджи, услышав страшные слова из уст Сакаянаги, — на самом деле существует еще одна неприятность.

Аянокоджи рассказал Сакаянаги о щедрой награде от Цукиширо и Нагумо.

Сакаянаги единственная ученица, знавшая с детства Аянокоджи и всю правду о нем. Правда до сего момента он воздерживался от того, чтобы полагаться на нее, поскольку не считал эту девушку своим «союзником».

В данной школе понятие союзник не могло распространяться на учеников других классов. Существовала вероятность, что для победы Сакаянаги воспользуется информацией о Белой комнате.

Однако Аянокоджи пришел к выводу, что риск не так велик. Поэтому, взвесив за и против риски раскрытия личности и награды за его голову, он решил рассказать все детали.

— Другими словами, существует вероятность, что в скором будущем первогодки выступят против Аянокоджи-куна.

— Верно. Вот почему я и хочу попросить тебя помочь мне разобраться с этим.

— Я не беру в расчет силы учеников Белой комнаты, но разве кому-то под силу загнать в угол Аянокоджи-куна?

— Возможно, первогодки решили прибегнуть к насилию. Один из лучших способов исключить меня из школы – воспользоваться недостатком группы-одиночки. Я не исключаю вероятность, что они перекроют мне доступ к заданиям и по ходу развития ситуации помешают продвигаться к зонам назначения.

Сакаянаги считала, что вне зависимости от численности людей у Аянокоджи вряд ли появятся какие-либо проблемы, если он прибегнет к грубой силе.

Но в данной ситуации это не самое умное решение.

— Если первогодки не смогут победить тебя даже после всех приложенных усилий, имя Аянокоджи-куна разлетится по всей школе. И я не знаю… радоваться мне в таком случае или грустить.

— Мне бы не хотелось, чтобы ты выбирала последнее. Помимо этого, существует вероятность, что сам Цукиширо что-то замышляет. По этой причине я хочу сосредоточиться на нем.

— Хорошо. Я примерно поняла положение твоих дел.

— Нагрузка на тебя неизбежно возрастет.

— Знаю. Из-за постоянного наблюдения придется регулярно использовать поиск по GPS, — озвучила предполагаемый недостаток Сакаянаги. — Но не волнуйся. Общее количество набранных очков всех групп, принадлежащих классу А, под моим контролем.

— Вот как… Значит, все это время ты не спускала с них глаз.

— Результаты десятки нижних групп известны только до конца двенадцатого дня, поэтому важно знать, какая группа испытывает затруднения, а какая чувствует себя довольно свободно. Знаешь, у нас достаточно групп, которые ощущают себя вольготно, хоть добраться до десятки верхних мест и не могут. А это значит, что они спокойно смогут потратить несколько очков на поиск по GPS, тем самым прикрыв тебя до последнего дня экзамена.

Только Сакаянаги, обладающая совершенной властью над классом А, и Ичиносе, к которой все ученики класса С были абсолютно лояльными, могли реализовать этот план, объединив усилия. Для класса D подобный план ни за что не выполним – вряд ли бы окупились хотя бы расходы на рации.

— Так что, нужно остановить нацелившихся на Аянокоджи-куна первогодок?

— Могу я положиться на наше сотрудничество?

— Этот экзамен вышел довольно скучным, и вот ты предлагаешь нечто, от чего я могу извлечь пользу.

— Что ты имеешь в виду?

— Твоя просьба выходит за рамки благодарности за помощь Такэмото-куна. Тебе не кажется, что ты будешь мне «должен»?

— Не особо радует, но ладно. Если ты добьешься результатов, я останусь тебе «должен».

— Хорошо. Тогда я начну приготовления.

— Ничего, если я позаимствую рацию?

— Разумеется. Я и сама намеревалась отдать ее тебе для облегчения связи друг с другом. В таком случае не мог бы ты на время дать рацию Такэмото-куну? Я расскажу ему все, что нужно, и попрошу отдать рацию Аянокоджи-куну.

...Сакаянаги вспомнила ночь десятого экзаменационного дня и блаженно улыбнулась.

На планшете отобразились пять групп, посланных Сакаянаги, – они выдвинулись на перехват первогодок.

— Ну вот, пять подозрительно передвигающихся групп первогодок перекрыты. Пришло время раскрыть личность человека, ответственного за нападение.

С рацией в руке Сакаянаги связалась с учениками класса А.

— Послушай, Цубаки-сан.

— Чего еще?

— Не знаю, о чем ты думала, но раз ты предвидела подобную ситуацию, почему не выдала более подробные инструкции тем пяти группам? Неужели им было бы так сложно оторваться от второгодок перед тем, как их окружили?

В общей сложности было задействовано пять групп первогодок. Даже если бы кто-то обратил на них внимание, поймать их всех на таком огромном острове далеко не легкая задачка. Ягами считал, что подобный результат вызван грубой стратегической ошибкой.

— Применить силу и прорваться. А мы позже придумали бы сколько угодно отмазок, что, к примеру, они испугались цепляющихся к ним семпаев. Почему ты не связалась с ними раньше…

— Что если я просто забыла?

— Раз ты прямо заявляешь, значит, пусть будет так.

Взглянув на недовольного Ягами, Цубаки снова открыла рот:

— Ладно. Ты считаешь, что для нас все кончено… А я отвечу, что все ровно наоборот.

— Наоборот?

— Пойманы не мои группы. Это я поймала вражеские группы.

— Эм… прости, но я не догоняю смысл твоих слов.

— Для исключения Аянокоджи-семпая из школы мы послали пять групп. Но даже если им удастся выследить его и загнать в угол, из-за огромной разницы в силе ему ничего не помешает просто сбежать, верно? По школе давно ходят слухи, что Аянокоджи-семпай ничуть не уступает по силе Хосен-куну. Вот почему я с самого начала не надеялась на то, что нашим группам получится ударить по нему.

На слова Цубаки Ягами лишь вопросительно наклонил голову.

— Твои слова можно интерпретировать так, будто посланные в погоню пять групп изначально не могли справиться с Аянокоджи-семпаем. Я не вижу смысла в нашей операции.

— Я преследовала две цели. Первая – это исследовать ход мышления Аянокоджи-семпая и прояснить, что ему нравится, а что нет, — начала объяснять Цубаки, постучав указательным пальцем по планшету. — К примеру, ему не нравится связываться с первогодками, поэтому он отказался от достижения зон назначения. Также он предпочитает избегать мест проведения заданий с учителями, второгодками и третьегодками. Лишь на основе всего этого уже можно сделать вывод, что он не любит выделяться. И ради сохранения в секрете своих сил готов понести наказание на экзамене.

— Допустим, ты и правда собиралась прояснить его модель поведения. Но для этого вовсе не требовалось позволять вражеским силам брать в осаду наши группы.

— В произошедшем есть более глубокий смысл. Как и другая сторона, мы точно так же перехватили вражеские группы, намеревающиеся защитить Аянокоджи-семпая.

Слова Цубаки крайне удивили Ягами.

— Единственное, чего нам не следует делать – это вмешиваться в процесс исключения Аянокоджи-семпая. Кроме Утомии-куна, Хосен-кун единственный человек, способный справиться с ним.

Наконец-то истинные намерения Цубаки дошли до Ягами и тот сразу же попытался отследить сигнал GPS Хосена. Но ничего не вышло.

— Это не просто сокрытие… понял? — закончила объяснения Цубаки, сделав на этом акцент.

— Тогда, пожалуйста, ответь на последний вопрос. Если Хосен-кун не дал бы свое согласие на сотрудничество с нами, операция завершилась бы неудачей?

— Ну, возможно, она просто пошла бы немного другим ходом. Я была уверена в участии Хосена-куна, поэтому и приняла решение о проведении операции. С самого начала речь шла о битве один на один. И если бы он отказался от сотрудничества, вместо него я бы просто отправила Утомию-куна. В любом случае я намеревалась организовать идеальные условия для битвы один на один. Кто бы из них не пошел, исход все равно одинаков.

Аянокоджи, выживающий в одиночку, неизбежно покинет школу.

Самый рослый ученик среди своего потока энергично бежал вперед. Единственную цель, которую он преследовал, – одолеть Аянокоджи Киётаку из класса 2-D.

В этом экзамене на необитаемом острове, согласно здравому смыслу, не рекомендовалось применять грубую силу.

Однако в отличие от школы, полностью напичканной камерами наблюдения, необитаемый остров скрыт от чужих глаз. Невозможно отследить все конфликтные ситуации только с помощью одних часов.

Осадная сеть, которую придумала Сакурако Цубаки… С самого начала этого ученика не волновали подобные вещи. Но все же существовала причина, по которой он придерживался плана.

Дело в том, что поиски конкретного человека на огромном необитаемом острове крайне непростое занятие. Для этого требуется многократный поиск по GPS, что уже на словах звучит обременительно. Однако, когда под рукой имеется человек, готовый взять на себя подобные трудности, это может оказаться крайне полезным.

Только из этих рассуждений Хосен решил притвориться, что следует инструкциям Цубаки. Все ради того, чтобы спокойно выследить Аянокоджи и покончить с ним один на один без всяких помех.

Когда до Аянокоджи осталось совсем немного, Хосен отбросил рацию в сторону. Этим жестом он продемонстрировал, что отказывается дальше подчиняться Цубаки.

Хосен достал собственный планшет и лично провел последний поиск по GPS. Ему удалось выяснить, что сигнал GPS Аянокоджи располагался в трехстах метрах впереди от него. По сравнению с другими первогодками только ему удалось так сильно сблизиться с Аянокоджи.

Еще немного.

Хосен уже загорелся, предвкушая будущую ожесточенную схватку.

Но…

Еще один сигнал GPS появился вблизи, будто намереваясь перегородить ему путь. Впрочем, Хосен счел это простым совпадением и даже не удосужился проверить, кому он принадлежит. Ведь в поле зрения ему наконец удалось заметить Аянокоджи.

— Я нашел тебя, Аянокоджи-семпай!

Оглянувшись, Аянокоджи заметил Хосена, который на первый взгляд был не в силах сдержать свое возбуждение.

— Хосен? — спокойно откликнулся Аянокоджи и остановился на месте.

— Как же долго я ждал этого момента!

— Я предполагал нашу встречу гораздо раньше. Ты оказался хладнокровнее, чем я ожидал.

— Помехи в нашей встрече только испортят весь интерес.

— О чем ты?

— Не притворяйся. Я знаю о ночном походе Нанасе, и что из доброты душевной она тебя предупредила.

— Понятно. Значит, ты намеренно рассказал ей о предстоящем нападении на меня, чтобы лучше подготовиться?

— Я против мелких уловок. Но в данной ситуации я расценил их как благоприятную возможность для себя. Вот почему я воспользовался ими, — воскликнул Хосен, ударяя крепко сжатыми кулаками друг о друга.

Без всяких сомнений ожесточенная драка планировалась начаться менее чем через десять секунд.

— А не слишком ли ты многословен, а, Хосен?

— Че?

В месте, где была запланирована драка один на один, в тени деревьев стоял еще один человек.

— Слышь, а ну вали-ка отсюда побыстрее. Мешаешь.

Человек будто ожидал, что сюда заявится Хосен. Проскользив легким взглядом по парню, Аянокоджи пришел в движение и скрылся в глубине леса.

Тотчас Хосен намеревался пуститься в погоню, но проигнорировать человека перед собой было попросту невозможно.

— Что ты здесь позабыл, Рьюен, ублюдок?..

— Это мои слова, Хосен. Здесь тебе ловить нечего, понял?

Сразу же после небрежно брошенных слов Рьюена, до Хосена начало доходить.

— А?.. Хах, значит, я правильно понял, что все неспроста, — радостно рассмеялся Хосен, полностью вникая во всю ситуацию, — Это ведь не совпадение, что второгодки перекрыли первогодок.

Все группы, посланные вслед за Аянокоджи, чтобы загнать того в угол, застыли на месте, когда их сигналы GPS пересеклись с сигналами второгодок.

Это лишний раз доказывало, что помимо Цубаки, контролировавшей всех первогодок, существовал человек, который точно так же командовал второгодками.

— Ты стоишь за этим? Хотя нет, не похоже.

В случае если бы Рьюен стоял во главе, ему бы понадобились рюкзак и рация. Однако на первый взгляд рюкзака с ним не было. Вдобавок как человеку, сражающемуся на передовой, ему было бы сложно командовать несколькими группами.

— Закончил вникать в ситуацию?

— Не совсем. Однако тебя никак не должны волновать мои действия, ублюдок.

Хосен примерно разобрался в ситуации, однако совсем не понимал, почему Рьюен встал на сторону Аянокоджи.

— К несчастью, все ровно наоборот, — с легкой улыбкой Рьюен неспешно пошел навстречу Хосену. — Заставил меня столько передвигаться в такую холодрыгу. Можешь считать, будто я подражаю наемникам.

— Значит, дело в деньгах. Но ты серьезно веришь, что сможешь остановить меня?

— А с чего ты решил, что у меня не выйдет? А?

Минимальная дистанция. Два парня, одаряющих друг друга зловещей улыбкой, оказались на расстоянии вытянутой руки.

Роль первому сделать шаг досталась Рьюену. Не отводя взгляда от Хосена, он вытянул левую руку вперед. Из-за очевидной разницы в телосложении и мощи, он нацелился ударить в подбородок.

— Ох… какая игривая левая рука.

Пускай первым атаковал и не он, Хосен уже был наготове, поэтому легким движением перехватил левый кулак Рьюена у своей груди и расхохотался.

— Изо рта воняет, не открывай его, горилла.

— А ты чесать языком только и можешь. Давай же! Продемонстрируй мне гордость и силу второгодки!

Когда могло показаться, что Хосен отпустил левый кулак Рьюена, он тут же ухватился за него снова и потянул парня к себе. В ту же секунду Хосен изо всех сил ударил лбом Рьюена.

— Тц!

От неожиданного удара, потрясшего его мозг, Рьюен сильно зашатался. Дело не в том, что ему не хватало боевого опыта. Напротив, его список достижений как человека, сражавшегося на передовой, был больше, чем у простого ученика. Однако в сражении с Хосеном он ничего не мог поделать против мощи, в несколько раз превышавшей его.

— Ха-а-а!

Рьюен, не в силах принять защитную стойку, получил прямой удар в живот от Хосена и завалился на спину. Несмотря на то, что он стал полностью беззащитным, Хосен не сдвинулся с места и расхохотался.

— Не прошло и десяти секунд с твоего последнего воодушевленного лая! Не смеши меня.

— Ха… чертова твердолобая башка. Может, она у тебя из камня? А, горилла хренова?

Как только Рьюен поднялся на ноги, он вновь отпустил реплику, больше похожую на провокацию. Услышав ее, Хосен легонько почесал затылок, будто слегка поразился.

— Видимо, я ожидал от тебя слишком многого. Ты мне совсем не ровня.

— Не думаю, что найдется счастливчик, способный порадовать тебя.

— Вообще-то такой нашелся, но он свалил. Это из-за тебя, ублюдок, скрылся Аянокоджи.

— А?

После слов Хосена легкая улыбка, блуждавшая на лице Рьюена, померкла.

— Что ты знаешь об этом идиоте, Хосен?

— Что я знаю? А-а, разве что его истинное лицо отличается от показываемого всем скучного неумельца.

— Я думал, его истинное лицо известно немногим. Только подумать, и ты тоже связан с ним.

Отпустив странный диалог, больше похожий на обмен мыслями вслух, они будто убеждали друг друга.

— Впервые я заинтересовался тобой, Хосен. Где и когда ты с ним познакомился и чем все закончилось?

— Ты тоже одержим Аянокоджи, Рьюен?

Основная причина, по которой Рьюен продолжал находиться в школе, – месть Аянокоджи. Будь то в драке или еще каким способом, пока месть не свершится, Рьюен не позволит Аянокоджи кому-то проиграть. Даже бойцу в виде Хосена, который совсем не вписывался в рамки обыкновенного старшеклассника.

Почувствовав жар, смешанный с жаждой убийства, Хосен презрительно фыркнул:

— Остынь. Между нами ничего не произошло, поскольку мы даже не начали.

Наклоняя голову и похрустывая шеей, он двинулся навстречу Рьюену.

— Но я никогда ранее не встречал человека, который так спокойно мог бы остановить мой кулак. Даже на колотую рану ножом он не показал и виду, что ему больно.

Услышав про «колотую рану ножом», мысли разом нахлынули на Рьюена. Он вспомнил, как Аянокоджи какое-то время ходил с перебинтованной рукой, а после повязок у него остался шрам.

— Эй, да ты, похоже, повеселился без меня, а?

Рьюен немедленно бросился с кулаками на Хосена, но тот никак не переменился в лице. Даже перед жутким зрелищем Хосен не выказал ни единого намека на беспокойство и продолжал выжидать.

С начала драки он не проявлял гордости или хвастовства, поскольку находился наготове. Ведь перед ним Рьюен, который был хорошо известен в его старой средней школе.

Оттолкнувшись от земли со скоростью, в которую ни за что не поверишь с его рослым телом, Хосен рубанул кулаком по лицу Рьюена, попытавшегося защитить себя.

Поскольку его противник не успел защититься, неудивительно, если бы его разогнанный удар сломал бы тому нос.

Не успел Рьюен встать, как его снова сбили с ног. Что касается Хосена, очередным ударом он еще раз убедился в разнице сил между ним и Рьюеном.

Рьюен немедленно приподнял верхнюю часть туловища, но прицельный удар ногой по лицу от Хосена вновь опрокинул его на землю.

— Ты решил проснуться ото сна, да?

Прошло меньше минуты с начала боя, но исход уже был очевиден.

— Ты, ублюдок!..

— Ха-ха! Как я и ожидал, Рьюен! Я знал это! — радостно кричал Хосен.

Однако в развивающейся ситуации они оба были близки к крикам.

С начала боя между ними присутствовала разница в силе, с которой ничего не поделать. Впрочем, даже сейчас воля Рьюена не была сломлена.

Обычно восемьдесят процентов оппонентов Хосена теряли желание драться после первого удара. Еще десять процентов находили в себе силы храбриться. И оставшиеся десять процентов впадали в уныние после второго или третьего удара.

Однако в глазах Рьюена не пропала искра, пусть тому и нанесли серьезные увечья. Именно по этой причине разницу в силе он продолжал компенсировать дерзкими словами, подтверждая тем самым, что отказывается сдаваться.

Такого рода игра разумов помогала ему оставаться впереди.

— Выглядишь чересчур самодовольным. Что, думаешь уже победил меня?

Рьюен продолжил улыбаться сквозь боль и вновь приподнял верхнюю часть туловища.

— Не смеши. Ты серьезно веришь, что способен выступить против меня, тупица?

Хосен незамедлительно подошел к нему вплотную и схватил его за грудь.

— Ты всего лишь ничтожество. Жалкая угроза, мелюзга.

— С каких это пор драка один на один все решает? Помнится, в средней школе нас оценивали одинаково, — припомнил Рьюен, пытаясь стряхнуть с себя Хосена.

— Лишь из-за того, что ты действовал исподтишка и избегал прямых конфронтаций. Жалкое зрелище.

Попытка стряхнуть с себя Хосена не то чтобы оказалась полностью бессмысленной затеей, но и пользы это действие особо не принесло. Господствующая позиция Хосена, идеально подходившая для нанесения ударов, никак не изменилась.

Следующим действием Рьюен, которого продолжали держать за грудки, взмахнул левой рукой. Он намеревался разжать кулак перед лицом Хосена и бросить песок в глаза, который удалось зачерпнуть.

— Выкуси!

Несмотря на внезапную атаку со стороны Рьюена, Хосен спокойно защитился свободной рукой.

— Не балуй!

— А если так?!

Рьюен сразу же взмахнул правой рукой, намереваясь вновь попытаться бросить песок в глаза Хосена.

— Сказал же, не балуй!

От броска песком преобладающей правой руки Рьюена, Хосен вновь защитился рукой. Как только он поднял упавшего Рьюена, то заметил, что тот сжал кулаки.

— Ручки, которыми ты цепляешь мелюзгу, давно не котируются мной! — произнес Хосен и моментально впечатал кулак в правую щеку Рьюена.

Его удары, похожие на джеб*, базировались на скорости, а не на силе. Он поочередно наносил удары то в правую, то в левую щеку Рьюена как бравый боксер, тренирующий хук многократными ударами по мешку с песком.

[П/П: Джеб – это классический удар в боксе, который в отличие от классического прямого удара, имеет очень незначительный импульс силы и строится исключительно на скорости и точности движений.]

Испытав прилив крови к голове, Рьюен дернулся и стрельнул взглядом в Хосена. Однако практически сразу обмяк телом, будто поддавшись порывам ветра, и, как отметил Хосен, его взгляд потух.

— !..

Резко скрутив тело во время непрекращающегося избиения, Рьюен с полного разворота взмахнул рукой перед тем, как потерять сознание. Этой выходкой ему удалось слегка мазнуть по подбородку Хосену, который тут же взъярил, ибо с самого начала драки не собирался пропускать ни одного удара со стороны Рьюена.

Грубым движением он схватился за челку Рьюена.

— Доволен своим достижением? А?! А теперь сдохни!

Прежде чем Рьюен успел хоть как-то защититься, Хосен нанес пару быстрых ударов правой рукой по животу.

— Никому не по силам одолеть меня в драке!

После седьмого полученного удара из часов Рьюена послышался сигнал предупреждения.

— А-ха-ха! Пытаешься сохранить хладнокровие, когда уже на пределе? Знаешь, твои часы гораздо честнее, чем ты сам!

Часы, обнаружив аномалию вроде учащенного сердцебиения, издали сигнал предупреждения.

— Серьезно, горилла, ха-а… Я признаю твое драчливое хвастовство…

Хосен, расценив похвалу как сигнал капитуляции, гордо улыбнулся и отпустил челку. Не в силах поддерживать вертикальное положение туловища, Рьюен немедленно рухнул на землю.

Эхом сигнал тревоги отдавался по лесу.

— Пип-пип, похоже сигнал предупреждения не собирается затухать. Ты на пределе уже, да? Быть искренним – совершенно нормально, знаешь?

— Ха… довольно шуток. Часы просто сломались, понял? — ухмыльнулся Рьюен, опустив взгляд на часы.

Однако по одному лишь виду было понятно, что он понес серьезный урон.

Понаблюдав за таким неприглядным видом своего оппонента, Хосен со скучающей миной плюнул себе под ноги.

— Прощай, Рьюен. Ты не тот человек, с кем я мог бы позабавиться.

— Стоять. С чего это ты так уверен в своей победе?

— Че?

— Я разве говорил, что сдаюсь?

На какой-то миг слова Рьюена ошеломили Хосена, но тот быстро пришел в себя. Как бы сильно он не избивал его, свет жизни не покидал глаза Рьюена.

— Что ж, я признаю твою силу воли… но даже она не вечна!

Человек – существо, уязвимое к боли.

Насколько бы силен не был человек, ему в любом случае придется пройти через неописуемую боль от ударов наподобие атак Хосена. Теперь все свелось к тому, сколько еще ударов тот сможет выдержать.

Как бы долго Рьюен не терпел, ему никак не изменить подавляющую разницу в силе.

Даже второй сигнал предупреждения не заставит Хосена потерять самообладание в причинении боли Рьюену.

От обильных не прекращающихся атак Хосена сигнал предупреждения из часов Рьюена превратился в сигнал тревоги. Если оставить ситуацию на самотек более чем на пять минут, медицинская команда вместе с преподавателями выдвинется на место происшествия.

— Твое тело гораздо честнее тебя. Просто признай свою безнадежность.

— Ах… это приятное онемение от боли… — под жуткий смех, совершенно не обращая внимания на часы, Рьюен поднялся на ноги.

Впервые Хосен убедился в неукротимом духе Рьюена.

— Да что за хрень?! Ты едва на ногах держишься, сдавайся. Упрямство не приведет ни к чему хорошему.

Рьюен поднес часы к уху, будто намеревался использовать громкий сигнал в качестве уведомления о чрезвычайной ситуации.

— Что, закончил упрямиться? Ха, самый нелепый образ мышления.

Поначалу Хосен предполагал, что Рьюен немедленно вырубит сигнал тревоги. Однако тот, не выключив его, просто опустил руки и заснул их в карманы.

— Наша драка еще не окончена.

— Совсем сбрендил?.. Собираешься призвать нянек и удалиться с экзамена?

— В таком случае экзамен покинешь и ты, верно? — вопросил Рьюен о том, как школа будет рассматривать их ситуацию.

Хосен отделался легким ударом в челюсть и остался невредим. Нельзя исключать вероятность, что школа расценит драку как одностороннее проявление насилия.

— Не смей строить из себя победителя, когда ты жертва! Ты жалок, Рьюен!

В зависимости от того, как ляжет карта, расклад событий может поменяться. Но Хосен нисколько не испугался. Он намеревался подчинить Аянокоджи грубой силой, а значит, уже пора покидать это место.

— Если так боишься нянек, почему тебе не покончить со мной?

— Как тебе угодно.

Решив, что план Рьюена состоял в неотключении сигнала тревоги, Хосен вновь пошел на него.

— Мой GPS уже давно вырублен, поэтому не вижу ничего плохого в твоем убийстве, пока няньки добираются досюда.

Пускай школа уже выдвинулась к этому месту, у него оставалось в запасе еще около тридцати минут.

— Ку-ку, тогда давай, действуй, — поприветствовал Хосена Рьюен, нисколько не испугавшись.

Его руки по-прежнему находились в карманах.

— Раз не собираешься защищаться, просто падай и отрубайся!

Не желая больше терять время, Хосен изо всех сил сжал правый кулак. На это движение Рьюен тоже вытащил руки из карманов и сжал кулаки.

— Не думай, что твои жалкие трюки сработают против меня!

Инстинктивно Хосен догадался, что Рьюен что-то держал в руках, но не прервал атаку. Чтобы вконец сломить его строптивый нрав, рука Хосена вытянулась вперед. Рьюен отреагировал немедля, хладнокровно вытягивая оба кулака вперед, будто намереваясь защититься. Хосен уже приготовился пробить его защиту, как внезапно…

— Ха-а-а!

Две тени, скрывающиеся позади многочисленных деревьев, выскочили из леса и оказались за спиной Хосена.

— А… Че?!

Неудивительно, что присутствие посторонних удивило Хосена. Ведь он лично пару минут назад воспользовался поиском по GPS и кроме сигналов Аянокоджи и Рьюена никого вокруг себя не обнаружил.

Даже если бы кто-то сломя голову напрямик мчался сюда, он не успел бы так быстро вмешаться в драку.

Тем не менее двое парней, возникнув как призраки, вцепились с обеих сторон в его руки.

Ими были Ишизаки и Альберт, чье телосложение ничуть не уступало Хосену. Их каменная хватка намертво приковала Хосена на месте.

Альберт вцепился в его преобладающую правую руку, а Ишизаки с другой стороны крепко держал левую.

— Сволочи!!! — взревел Хосен.

Но даже ему было сложно освободиться из хватки парней, чье телосложение было не хуже его.

Запечатлев в памяти Хосена в таком виде, Рьюен опустил руки и гадко ухмыльнулся.

— Все очень просто. Если сломать часы, сигнал GPS не будет отслеживаться.

Рьюен изначально велел Ишизаки и Альберту отключить GPS и следовать за ним.

Хосен ошибся, когда предположил, что Рьюен намеревался сразиться с ним один на один.

— Ты изначально хотел устроить драку трое против одного? Да?!

— Прекрати вопить, горилла. Твоя казнь уже скоро начнется.

Особо долго не раздумывая, Рьюен пару раз ударил кулаком по лицу Хосена.

Голову Хосена мотало по сторонам, но Рьюен намеревался без устали наносить удары, пока колени его оппонента не рухнут.

Хосен, сдерживая дрожь в коленях, продолжал орать, пока его изо всех сил избивали.

Но всему приходит конец, из-за увечий его колени подломились, и он рухнул на землю. Как только его голова оказалась в нужном положении, Рьюен сразу же вцепился в нее обеими руками и изо всех сил ударил коленом по носу.

— Гха-а-а!..

С глухим звуком Хосен завалился на землю. Рьюен дал сигнал своим товарищам встать от него по сторонам и крепко удерживать руки.

[[image:/storage/reader-images/5d7edfb5a1a437ba7e93721d2c278a87743a9d9c.webp]]

— На гориллах всегда должны быть кандалы. Ты ведь много чего мне сделал, Хосен? — поправляя волосы, произнес Рьюен и оседлал Хосена.

— Только попробуй. Пошел нахрен… ублюдок!

— Попробовать? Ты не веришь мне?

— Я говорю так, потому что ты мелюзга, полностью лишенная достоинства!

— Ку-ку, а ты забавен. Знаешь, я не настолько идиот, чтобы с одним достоинством переться к горилле, — рассмеялся Рьюен и поднял кулак.

Долго не раздумывая, он снова вмазал по щеке Хосену.

— Ах, точно, можешь быть уверен, Хосен. Я не заставлю тебя слезно выпрашивать прощение. Ведь от твоих извинений ничего не изменится.

Несмотря на то, что Хосена избивали без шанса на защиту, он был не настолько слаб, чтобы просто впасть в отчаяние. Он продолжал орать и неистовствовать, пока Альберт и Ишизаки крепко держали его.

— Говнюки!.. Прочь от меня, мелюзга!

— Успокойся, не видишь, что я почти закончил с подготовкой? Будь уверен, я тщательно позабочусь о тебе, поэтому наслаждайся.

Рьюен снова дважды или даже трижды опустил кулаки, но Хосен продолжал орать, а не скулить.

— Я знал, что тебе не понравится такая драка.

В физическом и духовном плане Хосен доказал себя в драке и стал горделив.

Однако Рьюен изначально предполагал драку трое на одного. Возможно, он пришел к такому выбору, поскольку понимал, в насколько невыгодном положении он окажется при битве один на один.

В каком-то смысле его выбор признавал силу человека, известного как Хосен Казуоми.

Вопрос победы и поражения в бою сменяется очень быстро. Один удар, одно фатальное падение и ситуация на поле боя может кардинально измениться в противоположную сторону. Это же случилось и сейчас, когда Рьюен продолжил жестокое линчевание Хосена, выбивая всю силу из его тела.

— Ого. Начинает побаливать рука, — ухмыльнулся Рьюен, выдохнув на свой багровый кулак.

— Ха-а… ха-а… дерьмо…

В очередной раз Хосен предпринял попытку побега путем освобождения правой преобладающей руки, но Альберт крепко держал ее.

— Поверить не могу. Иметь при себе такого подчиненного… Невероятно, — впился взглядом в Альберта Хосен, просто сравнивая чистую силу, — Эй, гигант… Зачем ты водишься с Рьюеном, а?

Бесспорно, чистая сила Альберта намного превосходила Рьюена.

— Само собой Альберт тот человек, которого мне не победить ни с первой, ни со второй попытки, даже если у него будут повязаны руки.

— Тогда почему?

— Понимаешь, Хосен. Простое хвастовство сверхчеловеческой силой это еще не все, — Рьюен произнес что-то похожее на объяснение, но оно было вряд ли понятно Хосену, который предпочитал всегда сражаться в одиночку. — Ку-ку, кроме того, Альберт очень хороший и верный друг.

Альберт не любитель бесполезных драк, поэтому решил следовать за Рьюеном как за человеком, который лучше всех мог организовать класс. Только по этой причине он не раз протягивал руку помощи даже порой в беспрецедентных ситуациях. Он мог даже пострадать при исполнении поручений, но все равно следовал за Рьюеном, поскольку верил, что это в конечном итоге принесет пользу его одноклассникам. Сложно поверить, но изначально он был добрым человеком, нелюбящим насилие.

— Победителем должен был стать я, Рьюен!

— Я понимаю, что происходящее ниже твоего понимания. Ты не мог проиграть таким образом. Но для меня сам процесс не имеет значения. Кто остался стоять последним – и есть победитель.

Поскольку Рьюен изначально не видел красоту в драке один на один, провокации Хосена были ему по барабану. Скорее, он получал удовольствие от душераздирающих криков проигравшего.

— Гх-х, кх-х!..

Непрекращающаяся череда ударов приблизила Хосена к пределу. Он потерял всякую возможность одолеть Рьюена, поэтому пропала нужда продолжать держать ему руки.

— Запомни… пускай ты и останешься победителем, я убью тебя, как только увижу в следующий раз.

— Вообще-то я не собирался навлекать на себя месть гориллы, но… если все-таки надумаешь мстить, убедись, что все хорошо продумал, ладно? Победа дается не так просто. Если ты надумаешь просто побить меня, это приведет к твоему же исключению, и ты снова проиграешь.

— Что ты?!.

Прицельный сокрушительный удар Рьюена по щеке Хосена заставил того потерять последние крохи сознания. Как только его оппонент отрубился, Рьюен медленно поднялся на ноги.

— Ха-ха… какая утомительная драка, — устало выдохнул Рьюен, вытирая кровь с кулаков и поднимая голову к небу.

— Настоящий дикарь… серьезно, он точно монстр.

— Связываться с ним один на один очень глупо, — кивком подтвердил Альберт.

— Вам, парни, тоже пришлось нелегко, — вылетели слова благодарности из уст Рьюена, подтверждая жестокость драки.

— Нет-нет! Мы просто держали его и все! Верно, Альберт?

Ни Ишизаки, ни Альберт не понесли серьезных травм, поскольку Рьюен решил не привлекать их в драку. Если бы количество раненных увеличилось, последствия могли оказаться фатальным.

— Вам пора уходить. Скоро сюда прибудут учителя.

Часы Рьюена уже приличное время сигнализировали о чрезвычайной ситуации.

— Что насчет тебя, Рьюен?

— Сам видишь мое состояние. Продолжить выживать будет непросто, верно?..

Наряду с отрубившимся Хосеном, Рьюен тоже получил серьезные травмы.

— Я покину экзамен вместе с Хосеном.

— Это нормально?

— Все необходимое я доверил Кацураги. Хотя признаю, занять топ три станет сложнее.

Если просто бросить Хосена здесь, велика вероятность, что он вновь попытается отправиться за Аянокоджи. Также, если Рьюен, нанесший увечья Хосену, просто уйдет, то это тоже выльется в ряд проблем.

Они вместе сошлись в драке один на один, поэтому вместе должны покинуть экзамен. Рьюен изначально пришел к этому выбору, поскольку он единственно верный и наиболее изящный.

— …Прискорбно это, — выразил сожаление Ишизаки.

Еще вчера группа Рьюена и Кацураги занимала пятое место в сетке и имела большие шансы подняться еще выше.

— Не о чем беспокоиться, — ухмыльнулся Рьюен, будто что-то вспомнив.

Не понимая причину его ухмылки, Ишизаки и Альберт просто переглянулись между собой.

— Я расскажу позже. А сейчас вам пора уходить.

Для того чтобы Ишизаки и Альберт могли и дальше продолжать выживать со своими группами, им нужно не допустить возможности своего выбывания.

А для этого им необходимо как можно скорее заменить часы и вернуться к своим группам.

После того как два его товарища помчались к стартовой зоне, Рьюен воспользовался находившимся в бессознательном состоянии Хосеном в качестве скамейки и сел на него.

— …Спасибо за отчет, можете возвращаться к экзамену, — тихо завершила передачу Цубаки после выслушанного отчета.

— Нерадостные новости? — спросил Ягами, наблюдая как изменилась в лице Цубаки.

— Там, где Хосен-кун должен был вступить в контакт, собралось множество учителей, которые забирали его с собой в стартовую зону. Помимо них, там присутствует некий Рьюен из класса 2-B, имеющий такие же тяжелые травмы, как и у Хосен-куна. Что ж, я сразу заподозрила неладное, когда Аянокоджи-семпай не замедлил свое передвижение.

В случае победы Хосена в драке один на один, не застывший на месте сигнал GPS Аянокоджи выглядел бы странно.

— Я мало что знаю о том парне, но ему удалось остановить Хосен-куна, — закусила губу Цубаки, не до конца понимая, как операция провалилась.

Зона назначения Аянокоджи располагалась в C3, поэтому D2 являлась идеальным местом для засады. Впрочем, стоит отметить, что этот плюс был выгоден одновременно и для другой стороны.

— Но ведь это не конец нашим планам по исключению Аянокоджи-семпая из школы? Нам еще нужно спасти попавших в беду первогодок, а для этого необходимо расправиться с группами одиночек. Пожалуйста, расскажи мне, что планируешь делать дальше, — произнес Ягами, практически вплотную подойдя к Цубаки.

Но та просто отвела от него взгляд, будто потеряв весь интерес к происходящему.

— Я не вижу смысла в протягивании руки утопающим, если рано или поздно они все равно потонут.

— …Другими словами, ты хочешь пустить их в расход?

— Мне и самой это не нравится. Наверное, моему плану с самого начало было суждено провалиться.

— О чем ты?

— Я про награду за голову Аянокоджи-семпая и что он изначально действовал очень осторожно. А самое главное я так и не смогла довериться товарищам-первогодкам, поэтому план стал крайне несвязным.

Другими словами, Цубаки расстраивал не провал операции, а не прекращающаяся тревожная неразбериха.

— Как жаль, что я сама не взялась за дело.

Цубаки сильно жалела, ведь ей одной удалось бы достичь гораздо лучших результатов.

Опустив взгляд на экран планшета, она кое-что заметила.

— Э-э?..

Все это время она не замечала, но Утомии не было рядом с ними.

— Что такое?

— Где Утомия-кун?

Услышав вопрос, Ягами также выказал удивление насчет пропажи Утомии.

— Минут тридцать назад он бродил где-то здесь.

Произошедшее стало возможным, потому что Цубаки с головой ушла в битву с врагом на планшете. Ощущая беспокойство, она моментально открыла снимок карты, сделанный десять минут назад, и начала поиски местоположения Утомии.

Цубаки обнаружила его сигнал в четырехстах метрах к югу-западу от места, где они сейчас оставались.

— Что он делает?..

Более того, рядом с ним располагался еще один сигнал GPS, принадлежащий… Кито Хаято из класса 2-А.

Как только Цубаки прочитала имя, она сразу же схватилась за рацию.

В условиях плохой видимости рослый парень мчался по лесу. Его целью являлся лагерь, в котором должны находиться Цубаки Сакурако, Ягами Такуя и Утомия Рику.

Получив инструкции лично от Сакаянаги, он отправился на задание по раскрытию личности человека, возглавляющего вражеские отряды.

Пытаясь засечь лагерь, Кито бежал вперед, когда перед ним возник человек. Пристально разглядывая его, незнакомый парень встал на его пути, словно пытаясь перекрыть дорогу.

Хоть лицо парня и не было знакомо Кито, он сразу понял, что перед ним не союзник. Пока позволяло пространство, он попытался отклониться от первоначального курса и разойтись с ним, но парень сразу же вместе с ним пришел в движение. Кито признал в нем противника и остановился.

— Тебе чего?

Несмотря на то, что перед ним стоял семпай, Утомия отбросил вежливость и с твердостью спросил:

— Ты ведь, кажется, из класса 2-А, Кито Хаято… семпай, — хладнокровно произнес он, примешивая в свою речь немного почтительности.

Утомия знал ученика перед собой, поскольку раньше Кито выступал в одиночку. Однако позже его пришлось исключить из списка в виду того, что он слился с другой группой.

Но поскольку раскрытие того факта, что он знал его, могло вызвать лишние подозрения, Утомия решил притвориться, словно только сейчас подтвердил его личность.

— Я тороплюсь.

Кито снова предпринял попытку разойтись с Утомией, но тот сразу схватился за его плечо и остановил.

— …Тебе че надо?

Раздраженный выходкой парня, Кито свирепо глянул на него. В ответ Утомия тоже пронзил его колючим взглядом.

— Мне жаль, но дальше я не пропущу тебя.

— Что?

Пока Кито подозрительно наморщил межбровье, кулак Утомии полетел в его сторону. Впрочем, Кито спокойно уклонился от удара, отпрыгнув назад.

— Ты че творишь?

— Я уже говорил. Я не намерен пропускать тебя дальше, — ответил Утомия.

[[image:/storage/reader-images/7e2e57d24e420198c928ba31e6cac38eaa86c698.webp]]

— Кто ты такой?

— Класс 1-С, Утомия Рику.

Утомия. Одна из целей, порученная Кито Сакаянаги.

Но парень лично пришел остановить его, что снимало метку предполагаемого командира.

В свою очередь Утомия тоже догадался, что Кито пришел сюда по чьему-то приказу.

— Кто приказал тебе прийти сюда? — задал вопрос Утомия, но Кито даже не подумал отвечать. — Хоть ты и мой семпай, вежливости от меня не жди.

Вслед за раздавшимися словами глаза Кито злобно блеснули, и он потянулся крепкими руками к его шее.

Утомия не испугался и без лишних усилий ускользнул от его атаки, отпрыгнув назад. Однако вместе с его маневром уклонения рация, лежавшая в кармане, вывалилась и упала к ногам Кито.

— Черт!..

Поспешная попытка подобрать рацию ни к чему хорошему не приведет. Неосторожный прыжок только подставит его перед Кито.

Некоторое время они играли в молчанку, перебрасываясь злобными взглядами, пока их тишину не прервал кое-кто другой.

— Утомия-кун? Что ты делаешь?

Из рации, валявшейся у ног Кито, донесся голос Цубаки.

— Тц… — цокнул языком Утомия, взглянув на рацию, которую обронил.

— Разве ты не должен следовать моим инструкциям? — продолжала спрашивать Цубаки, начиная что-то подозревать из-за отсутствия ответа.

Утомия начал искать возможность прыгнуть к рации, когда Кито остановил его поднятой рукой. Подобрав рацию у своих ног, он небрежно бросил ее в сторону Утомии.

— Что ты задумал?.. — ошарашенно спросил Утомия, удивившись неожиданному поступку.

— Своей цели я достиг, — произнес Кито, подобрав свой рюкзак и повернув назад.

Смысла бороться не осталось. Он услышал голос Цубаки из рации, поэтому сделал вывод, что командир именно она.

Его спина полностью открылась Утомии.

— Утомия-кун, если слышишь, не делай глупостей. Драться с Кито-семпаем сейчас плохая идея.

Провожая исчезающий силуэт Кито, Утомия какое-то время сохранял молчание.

— …Я здесь, — ответил Утомия по рации, убедившись, что сейчас он точно остался один.

— Ты в порядке? Где Кито-семпай?

— Он только что ушел перед моими глазами.

— Зачем ты пошел на это? Если бы у тебя ничего не получилось, разве ты не покинул бы школу вместе со мной? Или, может, таким образом ты хотел отвадить второгодку подальше от меня?

— Нет… прости, я сам этого захотел. Даже если основная стратегия не сработает, я подумал, что дарить лишнюю информацию противнику все равно не хорошо. Вот почему я решил не дать человеку близко подойти к тебе, Цубаки.

— Я не могу винить тебя за содеянное, но это точно твое решение?

— Не… — на мгновение он замолк. — Т-то есть да. Я сам принял решение.

Может быть из-за того, что ее расстроил ответ, Цубаки какое-то время ничего не говорила.

— Хорошо. Раз еще можешь передвигаться, возвращайся поскорей.

— Понял.

Закончив разговор, Утомия опустил взгляд на экран планшета. Затем он снова взял рацию в руки и, набрав другой защитный код, начал передачу:

— Я отогнал то назойливое насекомое в лице второгодки. Думаю, результат удовлетворил тебя, когда Цубаки взяла на себя роль командующего.

— Отличная работа, Утомия-кун.

— Итак, что с планом Цубаки?

— Провалился, как ты и хотел. Ее план изначально казался банальным и не мог увенчаться успехом. Даже предупреждать заранее Аянокоджи-семпая не имело смысла.

— Я отключаюсь, — Утомия решил не затягивать разговор и выключил рацию.

Глава 6: Человек, известный как Цукиширо

Утром я проснулся в правой части зоны E3 и сразу потянулся к планшету, чтобы проверить карту.

[[image:/storage/reader-images/41d89bb8a8346521794aad87b2c1790b00f0c666.webp]]

В результате вчерашней беготни от первогодок я ни разу не переступил границ зон назначения. Во второй половине дня Сакаянаги связалась со мной и сообщила, что можно перестать убегать, но я все равно не решился нацелиться на зоны прибытия. Я просто принимал участие в заданиях, попадающихся на пути отступления, поэтому набрал минимальное количество очков.

Вчера в час дня зона случайным образом переместилась в квадрат F3, а следующая в три часа переместилась в G3.

Я посмотрел на снимок карты, сделанный в час дня во время поиска по GPS. В общей сложности меня преследовало пять групп первогодок. В них не входил Хосен, который гнался за мной с отключенным GPS, в этом я точно был уверен. После того как Хосен вступил в конфронтацию с Рьюеном, и они порешили дела между собой, с помощью последующих поисков я убедился, что преследующие меня группы успокоились и вернулись к экзаменационной программе.

Но… в то же время, пока Сакаянаги, как и я, анализировала врагов, несколько разрозненных групп первогодок собрались воедино и двинулись вперед к конкретному месту. Причина, по которой они мне показались подозрительными, заключалась в том, что в три часа дня после объявления моей четвертой зоны назначения, – G3, – группы выдвинулись на запад в сторону F4. Впереди находились довольно узкие протоптанные дорожки, но, если сойти с них, придется делать огромный крюк.

— Ради перестраховки я бегал от опасностей, но к концу дня понес огромные потери.

В результате беготни я пропустил шесть зон назначения и получил штраф четыре раза подряд. Необходимо как можно скорее поправить свои совсем не радостные дела. Ведь последующий пропуск трех зон назначения только увеличит штраф, и я потеряю еще восемнадцать очков.

Сейчас мой общий счет составлял сто девятнадцать очков, что было довольно недалеко от границы безопасной зоны, спасающей от исключения. По моим предположениям она начиналась примерно со ста пяти очков. Очевидно, что падение ниже этой границы приведет к исключению из школы. По этой причине мне пришлось передвигаться посреди ночи, чтобы добраться до вчерашней четвертой зоны назначения G3 и держать ее в пределах досягаемости.

Поскольку отслеживать рейтинг групп больше невозможно, в последний день мне придется примерно предугадывать свою позицию в списке. На рейтинг, просмотренный ночью на конец двенадцатого дня, можно особо не надеяться. Всего насчитывалось сто пятьдесят семь групп, что казалось большим числом, но на самом деле многие группы уже завершили свое слияние. Правильнее предполагать, что количество групп уже значительно уменьшилось.

Не сомневаюсь, что некоторые группы в последний день продолжат тянуться к своим путям спасения. Например, если группа с примерно двумястами очками присоединит к себе кого-то из списка лузеров, она все равно обгонит меня по очкам.

Кроме того, нельзя игнорировать факт удвоения очков в финальный день.

План первогодок подтолкнул меня к исключению из школы. Нельзя исключать вероятность, что в будущем они опять что-то предпримут, но на поиск по GPS я больше не могу рассчитывать.

В семь утра моей зоной назначения стала H3. Сложно назвать мой пункт прибытия удачным из-за горной местности, но брюзжать не имело никакого смысла. Даже самый короткий маршрут займет почти два часа, поэтому не время прохлаждаться.

[[image:/storage/reader-images/41f619b325e28d2406c99c61c0b20a7510589132.webp]]

В этот день, когда многие ученики бросят вызов заданиям с удвоенной наградой, я буду вынужден вести свою упорную борьбу по достижению зоны назначения. Возможно, к полудню я упаду еще сильнее в сетке.

Когда я собрал свои вещи и выдвинулся в дорогу, по рации со мной связалась Сакаянаги.

— Доброе утро, Аянокоджи-кун. Вчерашний день выдался достаточно хлопотным.

— И с твоей помощью я спасся.

— Что насчет штрафа? Похоже, вчера ночью ты много передвигался.

Мои ночные передвижения само собой не скрылись от поиска по GPS Сакаянаги.

— Сегодня моя первая зона назначения H3. Не скажу, что будет легко, но я должен добраться вовремя.

— Н3, значит? — с интересом в голосе откликнулась Сакаянаги, как будто ей что-то пришло в голову.

Все это время, разговаривая по рации с Сакаянаги, я продолжал идти к цели.

— На самом деле у меня проблема. Ичиносе-сан исчезла на рассвете.

Крайне неприятная ситуация в последний день экзамена.

— Исчезла? Несчастный случай?

— Да нет, похоже, она ушла по собственному желанию. Последние несколько дней она вела себя странно.

К слову, что-то подобное Сакаянаги уже упоминала.

— Но почему ты связалась со мной? Не думаю, что могу хоть как-то помочь.

— Дело в том, что с целью выяснения местонахождения Ичиносе-сан, я провела поиск по GPS и обнаружила, что она в той же зоне E3, где и Аянокоджи-кун, только в противоположной стороне, вблизи D3.

Хоть мы в одной и той же зоне, между двумя противоположными сторонами имелось существенное расстояние. К тому же сейчас я уже ступил на территорию F3.

— Какая была ваша последняя вчерашняя зона?

— D5. Ичиносе-сан прибыла со всеми.

Зачем она направилась к зоне E3 ранним утром, никого не предупредив?

— Утром я заметила пропажу одного очка. Я проверила участников группы и не похоже, что они пользовались поиском по GPS. Видимо, именно Ичиносе-сан использовала то очко. Пока не совсем ясно, нацелилась ли она в Е3 или еще в какую-то зону, но разумно предположить, что она намеревается с кем-то встретиться.

— И я так считаю. Если вы добрались до четвертой зоны назначения вчера, я не вижу другой причины выдвинуться ранним утром.

— Я подумала, что, может, она хочет встретиться с Аянокоджи-куном, но…

— Прости, но я ничего не знаю. Как уже говорил, я ни разу не видел Ичиносе на этом экзамене. Конечно, можно подождать, пока она пересечет F3, но я тороплюсь. Что планируешь делать?

— Нашей первой зоной, куда мы должны направиться сегодня, стала Е6. Награду за прибытие мы не получим, но тут уже ничего не поделать, придется игнорировать этот момент. В худшем случае, если Ичиносе покинет экзамен, это не сильно скажется на результатах последнего дня.

Несмотря на ее слова, группа Сакаянаги – ценная формация из семи человек. К концу двенадцатого дня они занимали четвертое место и могли подняться еще выше. Очень болезненно терять Ичиносе на такой стадии.

Раз Ичиносе отвернулась от группы, значит, она решила действовать самостоятельно в такой важный последний день. Она всегда действовала в интересах друзей больше, чем кто-либо другой. Вот почему ее поступок казался странным и непостижимым.

— Для вас это не столь приятно.

— Нет ничего необычного в несчастных случаях. Что ж, оставить ее в покое не выглядит проблемой, ведь специальный экзамен закончится через полдня. Пожалуйста, если встретишься с Ичиносе-сан, спроси, что с ней происходит.

Сакаянаги завершила передачу фразой, что отсутствие Ичиносе не станет помехой.

— Куда же направилась Ичиносе?..

Не останавливаясь, я убрал рацию в рюкзак и достал планшет. Раз сегодня последний день, нет нужды беспокоиться о батарее. Оставшихся 31% должно вполне хватить.

На карте, отображенной на моем экране, раскинулось множество заданий в различных частях острова, в которых можно принять участие.

В эти две недели задания появлялись везде.

Однако в последний экзаменационный день явно прослеживалось отсутствие заданий в северной части острова, а точнее в верхних трех рядах. Напротив, большинство заданий сосредоточилось в центре и в южной части острова, с пятого по десятый ряд, от А до Е. Поскольку сегодня последний день экзамена, логично предположить, что задания как бы направляли к стартовой зоне. Выгоднее всего сейчас как можно быстрее достичь зоны назначения и бросить вызов очередному заданию.Мне хотелось воспользоваться поиском по GPS для отслеживания местоположения Ичиносе, но угроза падения в нижнюю сетку меня остановила. Чтобы увеличить свои шансы на выживание, сейчас мне необходимо экономить каждое очко.

Второй объявленной зоной назначения стала I2. Она находилась в северо-восточной части необитаемого острова. Мне удалось обнулить штрафную цепочку, поэтому сейчас я мог спокойно направиться к зоне.

[[image:/storage/reader-images/7cca463a882f926d535615c4ccddac3397f3a6b4.webp]]

После трех часов дня под конец экзамена большинство наверняка будут находиться в районе стартовой зоны, но при определенных обстоятельствах, кажется, у школы был план по забору учеников в любое время на патрульном катере. Похоже, к пяти часам вечера его ближайшим местом высадки будет зона J6.

— Только подумать, последние зоны в заключительный экзаменационный день перемещаются в такие неудобные места…

Задания все так же в основном располагались в южной части острова, а эта зона лежала на северо-востоке.

Больше всего хотелось пожаловаться на крайне неудачную таблицу, но с этим ничего не поделать.

Добраться до зоны не было тяжелой задачей, но по мере продвижения меня начало одолевать беспокойство.

С самого утра никто не проходил мимо меня и не попадался в поле зрения. Хоть необитаемый остров достаточно большой, все равно во время основного перемещения к зонам я должен видеть учеников и слышать их голоса.

Само собой я не был до конца уверен во встрече с учениками, разделявшими со мной одну таблицу, ведь вчера вечером мне не удалось добраться до последней зоны назначения…

Возможно, большинство учеников предпочло выдвинуться в южную часть острова, богатую различными заданиями.

После того как я доберусь до I2, мне тоже, наверное, следует проигнорировать последнюю зону и принять участие в заданиях.

Зону H3 разделяла узкая река. Поскольку рекой никак нельзя было воспользоваться как кратчайшим путем, возникала проблема, вынуждающая идти в обход. Для этого требовалось просто идти вдоль реки, поэтому о вероятности заблудиться можно позабыть.

Без всякой паники я выдвинулся вдоль берега к юго-западу, пока не добрался до места, где можно было перейти реку и направиться на северо-восток. Можно было бы продолжать и дальше идти вдоль берега, но тогда я точно бы уперся в гору.

Я перебрался на другой берег реки и уже устремился к центру H3, когда…

— Аянокоджи-кун!..

Чей-то далекий голос окликнул и оторвал меня от прислушивания к шуму воды. Голос раздался с северной стороны реки, с того берега, который я не так давно покинул.

Я оглянулся и увидел грязную Ичиносе, которая пристально смотрела на меня и тяжело дышала.

— Ичиносе?.. Ты добралась до H3?

Согласно словам Сакаянаги, она все еще должна находиться в E3.

На часах за десять утра, а солнце начало подниматься в половине шестого. Вероятно, Ичиносе пришлось идти непрерывно в течение четырех с половиной часов, чтобы добраться досюда. А ведь я все время передвигался в быстром темпе.

— Я… Я пришла повидаться с Аянокоджи-куном, — откликнулась с другого берега реки Ичиносе, несмотря на свой измученный вид и прерывистое дыхание. — Подожди, я сейчас приду к тебе!

Сразу же после своих слов на подкашивающихся ногах Ичиносе побежала вдоль берега. Видимо ее рюкзак был слишком тяжелым, поэтому она предпочла оставить его.

Ее нетвердая походка выглядела опасной. Видимо, Ичиносе приближалась к физическим пределам, поэтому я не был уверен, что она доберется до меня. Держа эту мысль в голове, я решил вернуться обратно тем же путем, чтобы как можно скорее воссоединиться с ней.

Примерно минут пять я бежал вдоль берега реки, прежде чем удалось добраться до места, где мы могли бы встретиться.

Я решил облегчить ношу Ичиносе и первый двинулся к северному берегу реки.

— Н-наконец… наконец-то я догнала тебя… Подожди, сейчас я буду.

Интересно, неужели она ощущала некую ответственность за долгое преследование, поэтому не могла остановиться?

Она медленно переставляла ноги и шаг за шагом волочилась ко мне.

Запыхавшись, Ичиносе все же встала передо мной, но тут ее тело наклонилось вперед, и она должна была рухнуть.

— А…

Я поймал в свои объятия едва не упавшую Ичиносе.

— П-прости! А-а?! Что? Мои ноги… они не слушаются меня… — запаниковала Ичиносе, попытавшись отстраниться от меня. Но ее дрожащие колени не могли поддерживать тело.

— Ичиносе, к чему такая спешка?

Смотря на меня снизу вверх, Ичиносе в отчаянии открыла рот, чтобы рассказать о причине появления:

— Аянокоджи-кун, м-мне нужно тебе кое-что рассказать!

— Что именно?

— Я так мучилась, так мучилась. Я не прекращала мучаться… ведь пообещала себе всегда защищать друзей и одноклассников.

Что она хочет сказать? Я ничего не понимал, но, судя по всему, она стояла перед тяжелым выбором.

— Но в тоже время я волновалась об Аянокоджи-куне… Невыносимо…

На этом специальном экзамене я ни разу не пересекался с Ичиносе.

Кажется, произошло что-то серьезное.

И ради этого она добиралась сюда четыре часа.

— М-мои… часы сломались, поэтому я направилась к стартовой зоне, чтобы заменить их… А там были временно исполняющий обязанности директора Цукиширо и Шиба-сенсей!..

Ичиносе еще не восстановила дыхание, но продолжала рассказывать мне уставшим голосом. Не знаю сколько, но, видимо, последние дни тревога не отпускала ее.

— Е-если до последнего дня с тобой, Аянокоджи-кун, ничего не случится, тебя призовут в I2 и похоронят…

Такие слова, как «I2» и «похоронить»… На самом деле только услышав их, уже можно было похолодеть от ужаса. Неужели ей удалось подслушать Цукиширо и Шибу лишь по той причине, что она сломала часы и отключила тем самым GPS?

— Ты говорила о защите одноклассников… Тебе угрожал Цукиширо?

На мгновение Ичиносе, видимо, удивилась моей догадке, но сразу же несколько раз кивнула.

— Если я все расскажу Аянокоджи-куну… моих одноклассников исключат из школы… но я не могла повернуться спиной к Аянокоджи-куну!..

— Тебе не следовало волноваться насчет этого. Я ведь твой враг.

Если бы только она думала в таком русле, план по исключению меня из школы мог быть осуществлен.

Ичиносе яростно покачала головой, чтобы выразить свое несогласие, услышав мои слова.

— Я так не могу! Аянокоджи-кун, Аянокоджи-кун… мне не враг!

Ичиносе грудью прижалась к моей футболке.

— А мне кажется, что враг.

— Все потому… потому что Аянокоджи-кун…

Ее рука, вцепившаяся в мою футболку, вновь напряглась.

— Мне… мне нравится Аянокоджи-кун!..

Вероятно, даже Ичиносе не предполагала, что произнесет нечто подобное вслух.

Как только слова сорвались с ее уст, она тут же отвернулась и закрыла рот:

— Н-нет! Э-это, почему я, э-э-э?!

Она запаниковала и начала мотать головой из стороны в сторону, как бы не осознавая, что именно сейчас произнесла.

— Что я сейчас сказала?!

Как будто воспоминание о той произнесенной фразе улетучилось, и сейчас она впала в панику, ничего не понимая.

— Мне озвучить? То, что сказала Ичиносе?

— Э-э-э… нет-нет! Я сама вспомнила свои слова!!!

— Спасибо, Ичиносе.

— Э-э-э-э?!

Я решил поблагодарить Ичиносе. Она отдала предпочтение мне, а не своим одноклассникам и группе, нацеленной на победу.

Я решил не принижать ее чувства.

— Если бы ты не рассказала мне об этом, Ичиносе, кто знает, что со мной могло бы случиться.

Возможно, только что произошел большой переломный момент.

Не встреть я здесь Ичиносе, то никогда бы не узнал, что Цукиширо тоже направился в I2.

Он угрожал ей, но все же она прямо сейчас стояла перед моими глазами.

Несмотря на риск, она все мне рассказала.

— Твои последние слова правда?

— Э-это совсем не то, что я имела в виду. П-понимаешь?

— Раз это не правда, откажись от слов. Скажи, что я неправильно понял тебя.

— Э-это… заблуждение… заблуждение, правда…

Кажется, Ичиносе поначалу хотела все отрицать, но почувствовала, что не сможет больше убегать:

— …Люб…лю, — призналась Ичиносе тихим, едва различимым слабым голоском. — Мне казалось, что ты заметил это чувство… П-прости.

Ей не за что извиняться.

— Честно говоря, я немного удивлен, что Ичиносе думает обо мне так.

— П-прости… тебе ведь все это не нравится?

— Ничего подобного. Но пока что я не могу ответить на твои чувства.

— Ага… я знала, что не подхожу Аянокоджи-куну.

— Не совсем так. Просто сейчас я должен решить для себя несколько важных вещей. Поэтому и не могу ответить «да» или «нет» на твои слова.

Я должен избегать любых упоминаний о Кей в разговоре с ней. Пускай Ичиносе и обидится, узнав об этом позже, сейчас я в середине экзамена на необитаемом острове.

Пока осталось немного времени, нет нужды тратить лишнюю энергию, отведенную на сражение.

— Ты можешь остаться недовольной, но это лучший ответ, который сейчас я могу дать.

— Да… я понимаю, — кивнула Ичиносе без всякой обиды и неприязни.

— Тогда я отправляюсь в I2. Там меня ждут дела.

— Нет-нет! Это опасно!

— Если я не сделаю этого, то ты, Ичиносе, не сможешь защитить своих дорогих одноклассников, верно?

Я должен сказать ей, чтобы она не беспокоилась обо мне.

Раз Ичиносе вышла на меня и все рассказала, нетрудно представить, что и Цукиширо обо всем догадается.

Но мне нужно доказать ему, что там меня ждет не конец, а перерождение.

— Отдохни немного, а потом возвращайся к своей группе, хорошо?Я погладил Ичиносе по голове и направился к I2.

Каменистый участок с кустами высотой по колено располагался рядом с границей между зонами I2 и I3.

— Значит, он где-то здесь?

Я снял рюкзак со спины и спрятал его в кустах.

Неизвестно что будет ждать меня дальше, но рюкзак точно станет помехой. Я решил убрать в него все, включая планшет. Если мне удастся добраться до прибрежной зоны, то и возвратиться на этот каменистой участок не составит большого труда.

Ичиносе рассказала, что именно здесь Цукиширо намеревается «похоронить» меня.

Вполне возможно другим группам с моей таблицей объявлена совсем другая зона назначения. Мне очень хотелось подтвердить такой вариант, но я не мог потратить даже одно очко на поиск по GPS.

Зная о вовлеченности Ичиносе в эту ситуацию, я просто не мог не пойти. Ведь если я проигнорирую зону, Цукиширо безжалостно расправится с ее классом. Мне сложно представить, какое наказание он придумает для них.

Закончив все приготовления, я уже направился в I2.

— Аянокоджи. Вот ведь совпадение.

В этот момент меня окликнул Нагумо, с интересом смотря в мою сторону. В руках он держал планшет.

Учитывая мое положение, чье-то местонахождение здесь казалось неестественным.

Возможно ли, что этот парень, помимо награды, также связан и с делами Цукиширо? Маловероятно. Ведь должность президента ученического совета мало что значила для Цукиширо.

Его появление с большой вероятностью никак не связано с текущей ситуацией, но все равно мне необходимо держать ухо востро.

— Что президент ученического совета Нагумо забыл в таком месте?

Я быстро огляделся, но на первый взгляд других учеников из группы Нагумо поблизости не было.

— Успокойся. Здесь только ты и я.

Наверняка ранее он специально провел поиск по GPS, чтобы я стал менее настороженным.

— Поблизости нет ни одного задания. Зачем ты здесь?

Нагумо появился от меня с юго-восточной стороны.

— Я развлекался на пляже в зоне I4. Знаешь, выживание на необитаемом острове вот-вот завершится.

В последний день, когда большинство учеников в поте лица выцарапывали очки, этот ученик забавлялся на пляже.

— Это и есть та самая свобода действий короля?

— Тогда и я спрошу тебя о том же. Аянокоджи, что ты делаешь в таком месте, где нет ни зон назначения, ни заданий? Пришел увидеться с Хонами? — ухмыльнулся Нагумо, не отвечая на мой вопрос.

Совсем не удивительно, что всплыло имя Ичиносе. Нагумо было даже не обязательно непосредственно встречаться с ней. Он мог заметить Ичиносе рядом со мной с помощью поиска по GPS.

— А с этим какие-то проблемы?

— Нет? Будь ты рядом с ней, у тебя появилась бы возможность обсудить множество вещей. Но сейчас ты сам по себе, а значит, у тебя другая цель. I2, что особенного в этой зоне?

Хоть я ничего и не ответил, Нагумо просто сменил тему и продолжил разговор.

— Как я сказал, экзамен на необитаемом острове вот-вот закончится, верно? Мне просто хочется поговорить с тобой с глазу на глаз. Ведь в школе я президент ученического совета, а ты простой ученик. Нам не так просто пообщаться друг с другом.

— Это точно.

Я продолжал оставаться неприметным учеником, а он президентом ученического совета, который способен унять даже рыдающего ребенка.

Разница между нами несоразмерна, однако вряд ли он пришел сюда просто для разговора.

— Наверняка ты знал о нападении первогодок на меня.

— Знаешь, твоя интуиция не так плоха.

Речь шла о награде. Ученику, которому удастся исключить меня из школы, полагалось двадцать миллионов приватных баллов. Без сомнений именно Цукиширо контролировал всю ситуацию, но Нагумо явно тоже был в ней замешан. А раз так, то для такого человека, как Нагумо, вполне естественно наблюдать за мной по GPS в любое время.

Если проследить за вчерашними передвижениями групп первогодок, погоня за мной будет очевидна.

Нагумо даже лучше меня наблюдал за всей картиной поля боя на специальном экзамене.

И видя все мои движения, ему не составило труда оказаться здесь, передо мной.

— Не расстраивайся из-за награды. Ведь изначально это было не моей идеей.

— Идея с наградой принадлежала временно исполняющему обязанности директора Цукиширо, верно?

— Раз ты так много знаешь, разговор будет легким. Все деньги пришли от временного директора. А я просто одолжил свою роль президента ученического совета.

Хотел Нагумо того или нет, но указания директора он ослушаться все равно не мог.

— Я вполне могу понять, что из-за указания временного директора тебе пришлось принять это предложение. Однако мне кажется, что тот Нагумо, – президент ученического совета, – которого я знаю, все равно отказался бы.

— Ну да, будь кто-то другой на месте тебя, я бы так и поступил. Но именно ты стал целью. Тот самый единственный ученик, удостоившийся внимания Хорикиты-семпая.

Значит, Нагумо и правда заметил меня после Хорикиты Манабу.

— Ответь мне, Аянокоджи. Что ты намереваешься делать дальше?

Легко заявить что-то в духе: «Не беспокойся о моем ничтожном существовании». Но боюсь, Нагумо так просто не примет подобный ответ.

Я не знал, что меня ждет впереди. И вот почему хотел ценить оставшееся время.

— Это не имеет никакого отношения к президенту ученического совета Нагумо. Тебе разве не стоит просто сосредоточиться на заключительном этапе экзамена, не отвлекаясь на меня? Разница в баллах между твоей группой и Коенджи минимальна. Если ты не повернешь как можно скорее к своей зоне, то лишишься награды за прибытие и не сможешь принять участие в заданиях.

Видимо, Нагумо даже не задумывался о вероятности изменения позиций в рейтинге.

— Не беспокойся. В этот последний день я полностью сдерживаю Коенджи, — произнес Нагумо и вынул рацию из заднего кармана.

Даже на огромном расстоянии от своей группы, с помощью этой вещи он может продолжать отдавать приказы.

— Мне все же интересно, что ты собираешься делать дальше, но если не хочешь отвечать, то я изменю вопрос. Давай-ка посмотрим, сможешь ли ты оправдать возложенные на тебя надежды Хорикиты-семпая. Получится ли у тебя продемонстрировать всю серьезность.

Неужели именно по этой причине он зашел так далеко?

— Другими словами, мне придется сразиться с президентом ученического совета прямо здесь?

— Я не любитель драк, ибо предпочитаю более законные битвы. Пускай этот экзамен на необитаемом острове подходит к концу, в будущем нас ждет еще множество битв параллелей, где ты обязательно станешь моим противником.

Президент ученического совета лично вызвал меня?

— Разве ты ничего не понял по этому экзамену на необитаемом острове? Я ничего не могу противопоставить президенту ученического совета.

Все это время Нагумо стабильно удерживал первое и второе места на экзамене. Нельзя раньше времени снимать со счетов Коенджи, но для изменения ситуации ему предстоит тяжелая битва.

— Ты одиночка, а нас семеро. Странно ожидать какого-то иного результата.

— Тогда не подходит ли Коенджи лучше меня? Он тот еще чудак, но невероятно талантливый. Тем более, мне ни разу не посчастливилось попасть в верхнюю десятку.

Если он ищет сильнейшего соперника, я должен убедить его, что кандидатура в лице Коенджи лучше.

— Что ж, он действительно превзошел все мои ожидания. Он единственный человек, из-за которого мне пришлось перейти к активным мерам на экзамене, — признался Нагумо, пожав плечами, будто был поражен.

Без сомнений под активными мерами Нагумо имел в виду рацию, которую сейчас использовал.

— Только президенту ученического совета получится использовать трюк, подразумевающий монополизацию наград за прибытие и заданий при помощи всех классов третьегодок.

В отличие от первогодок и второгодок, почти все третьегодки находились под контролем Нагумо. Если ему действительно хотелось задержать Коенджи, он мог мобилизовать всех на своем году обучения.

Как бы сильны и быстры вы ни были при выполнении заданий, это все окажется бесполезным, если другие группы облепят зоны и высосут все соки. И как итог, Коенджи сможет получать какие-то очки только за счет бонуса за прибытие в зону.

А Нагумо и его товарищи будут увеличивать разницу в счете, добавляя к заработанным очкам за выполнение заданий еще и очки за награду по прибытии.

— Ты видишь меня насквозь, как я и ожидал. Когда заметил?

— Я заподозрил неладное во время задания «Пляжные флаги». Вице-президент Кирияма и другие намеренно не занимали оставшееся свободное место. Ведь оно принадлежало президенту ученического совета.

Но поскольку я прибыл раньше, им ничего не оставалось кроме как самим занять его. А Нагумо тем временем предавался неторопливым развлечениям, пока Кирияма и другие закончат соревноваться.

— Мне казалось вице-президент Кирияма враждебно настроен к тебе. А оказалось все ровно наоборот.

— Ради попадания в класс А можно оставить ненависть в стороне и протянуть мне руку.

— За исключением нестандартного Коенджи, обыкновенные ученики ничего не могут поделать.

Мой ответ вызвал у Нагумо смех, будто я сказал что-то неправильное.

— Ты так думаешь? Похоже, ты совсем не считаешь меня сильным.

— Это…

Я уже хотел возразить, когда Нагумо перебил меня.

— Тебе кажется, что я гарантировал себе победу, просто мобилизовав всех третьегодок, но это не так. Давай я продемонстрирую тебе свою сверхспособность.

— Сверхспособность?

— Я предскажу твой рейтинг на конец двенадцатого дня.

На общий доступ был выставлен рейтинг десяти верхних и нижних групп. За исключением двадцати из ста пятидесяти семи групп, рейтинг ста тридцати семи групп скрывался.

Только я знал свою точную позицию. Под конец экзамена я занимал шестнадцатое место.

— Твоя позиция… одиннадцатая, да? — уверенно ответил Нагумо, хоть и немного не попал.

Однако я не мог с улыбкой поправить его ошибку. На конец двенадцатого дня из-за преследований первогодок я неоднократно использовал поиск по GPS. Вполне вероятно, что без траты этих очков я и правда мог занять одиннадцатое место.

Согласно правилам, узнать счет другой группы невозможно.

Получается, слова Нагумо были подкреплены чем-то другим.

— Немного ошибся? Тогда твоя позиция примерно пятнадцатая или шестнадцатая?

— Верно. Я искренне впечатлен.

Мое послушное признание Нагумо принял абсолютно спокойно, будто как должное:

— Если честно, я пошутил про сверхспособность. Я просто предположил, что раз ты скрываешь свои силы, то можешь занимать примерно такие позиции.

Кажется, Нагумо гораздо умнее, чем я предполагал.

— Ты решил не привлекать к себе внимание, держась чуть ниже десятого места, чтобы всегда имелась возможность быстро забраться на вершину? Если бы мы с Коенджи столкнулись и покатились по рейтингу у тебя появился бы шанс вернуться.

Чтобы не привлекать внимание, я собирался скрываться до конца двенадцатого дня.

По мере накопления усталости темп сбора очков замедлялся и у групп начиналась стагнация*. В зависимости от обстоятельств, я мог резко поднакопить очки и подняться в топ три. Но я не собирался проворачивать нечто подобное.

[П/П: Стагнация – это отсутствие развития, застой.]

— Или ты с самого начала заметил, что это невозможно?

Стратегия, которую я планировал изначально, оказалась бесполезной перед Нагумо:

— Десятое место удерживает третьегодка Куронаги, верно? Знаешь, я специально приказал ему поддерживать десятую позицию, чтобы блокировать всех тех, кто скрытно копил очки в надежде изменить ситуацию.

Хоть разница между девятым и десятым местом была довольно существенной, с каждым новым днем становилось все труднее дотянуться до высших мест.

Именно это и планировал Нагумо. Он безжалостно устранил всех невидимок, сузив тем самым список предполагаемых угроз.

— Много раз я задавался вопросом, насколько ты силен, но теперь я все понял. Радуйся, ты удостоился участи быть раздавленным именно мной.

— Так это часть твоего плана? В последней день экзамена президент ученического совета собирался лично возглавить нападение на Коенджи?

— Я мог заработать четыреста или пятьсот очков, если бы захотел. Но какой в этом интерес? Так хотя бы я смог дать первогодкам или второгодкам надежду на победу. Вдобавок, если Коенджи проиграет мне в упорной борьбе, я смогу насладиться сожалением на его лице.

Как член сильнейшей группы, последние две недели Нагумо провел в расслабленном режиме. А сейчас, в последней день экзамена, он намеревался продемонстрировать свое превосходство, потопив Коенджи, и занять первое место.

Если Нагумо отнесется к экзамену серьезнее, он разузнает про все очки, которые набрала какая-то конкретная группа. Благодаря поискам по GPS и глазам своих приспешников он может узнать получила ли группа награду за прибытие в зону и каков ее результат за выполнение заданий. Даже сейчас, в последний день экзамена, когда общее количество очков групп неизвестно, можно не сомневаться, что Нагумо знал счет очков у Коенджи.

Другими словами, он может добиться драматической победы, выиграв с разницей в одно очко.

— В любом случае мне больше нет дела до Коенджи. Последнее, что я сделаю в этой школе, – сожру Аянокоджи.

Нагумо, преследовавший тень Хорикиты Манабу, пытался разглядеть ее во мне. Он горел желанием одолеть его полностью. Определить победителя и проигравшего независимо от формата сражения.

— К сожалению, лидером класса 2-D является Хорикита. Пускай этот специальный экзамен подразумевает соперничество с третьегодками, я не стану сражаться с президентом ученического совета Нагумо.

— В таком случае, почему бы мне насильно не заставить тебя выйти на сцену? Само собой я говорю и о награде.

Неужели он так сильно хочет разнюхать все про меня?

— Прости, но я тороплюсь. Давай продолжим эту тему в следующий раз.

— Думаешь, что у тебя получится так просто сбежать? Я не отпущу тебя, пока ты не согласишься на сражение со мной.

Кажется, Нагумо до последнего намеревался преследовать меня, поэтому и появился передо мной.

Если что-то ожидает меня впереди, это заденет и Нагумо. Мой противник – Цукиширо. В худшем случае Нагумо может потерять все, что обрел, и будет исключен во имя власти.

Но если я попытаюсь убедить его словами, то это тоже ни к чему не приведет. Само собой и ложь не сойдет мне с рук.

Я решил остановиться на месте и оглянуться.

— Значит, ты решился… — начал радостно Нагумо, не правильно поняв ситуацию.

Но я просто с силой толкнул его в грудь, без всякого предупреждения.

Нагумо явно не ожидал, что кохай нападет на него, поэтому без сопротивления рухнул на землю, выронив планшет и рацию.

[[image:/storage/reader-images/269a4e1ef0ec3d6b074b0ba7ff9b0d3fae522573.webp]]

— А…

Похоже, он до сих пор не понял, что случилось с ним.

А значит, самое время вдолбить в него все нужное, пока он не пришел в себя.

— Президент ученического совета Нагумо. Я признаю твои способности. Ты отличаешься от бывшего президента Хорикиты, и тебе удалось твердо занять вершину школы. Даже на этом специальном экзамене тебе легко удавалось держаться в верхней тройке с хорошим отрывом, и не будет преувеличением сказать, что ты полностью все контролировал.

Прежде чем он успеет прийти в себя и разозлиться, я продолжу внушать ему.

— Но даже так существуют особые ситуации, куда тебе не следует совать нос. Надеюсь, ты понял.

— Н-не смеши меня, Аянокоджи. Ты правда собираешься указывать мне?

— Хоть ты и мой семпай, которого я обязан уважать, я не собираюсь проявлять снисходительности к тебе.

— А? Что ты…

С жаждой крови я заглянул в глаза Нагумо.

— Ах?!.

— Тебе не понятен смысл моих слов?

Нагумо быстро вскочил на ноги, словно не желая признавать страх передо мной.

— Хочешь, чтобы я остановился? Аянокоджи, ты первый, кто с пренебрежением отнесся ко мне…

Одновременно с его словами рация, упавшая рядом с Нагумо, ожила:

— Нагумо, я трижды удачно помешал Коенджи принять участие в задании. Жду следующих инструкций.

Из нее раздался довольно веселый голос какого-то третьегодки. Похоже, стратегия по сдерживанию Коенджи шла полным ходом.

Впрочем, Нагумо никак не отреагировал и продолжал смотреть на меня.

— Эй, Нагумо, без твоих приказов подчиненные не смогут продолжить работу. Разве мы не должны были атаковать Коенджи до конца экзамена, чтобы сбросить его до второго места?

— Не хочешь ответить?

Даже на первый взгляд услышанные слова казались важными для Нагумо. Однако тот молча подобрал рацию и отключил ее.

— Коенджи мне сейчас неважен.

Даже не пытаясь стряхнуть грязь с одежды, он подошел ко мне.

— Я доведу дело до конца и одолею тебя. Это будет моей последней работой в качестве президента ученического совета.

Ну и упрямство. Он вдохновил себя как президент ученического совета и избавился от страха.

— Я… Ах?!

Без колебаний я снова нанес удар кулаком в солнечное сплетение Нагумо.

— Ах ты!..

Он тут же перестал дышать и, видимо, потеряв сознание, начал заваливаться наземь. Но я успел перехватить его и прислонить к большому дереву в тени.

Нагумо не прислушался моего совета, поэтому у меня не было другого выбора, кроме как поступить так.

Тут же часы Нагумо, заметив аномалию, издали сигнал предупреждения, который должен прекратиться через пять секунд.

Скоро он очнется. Примерно минут через двадцать или тридцать.

Однако я отвадил Нагумо от вмешательства в мои будущие дела. Само собой после окончания экзамена на необитаемом острове у меня неизбежно возникнут другие проблемы, но сейчас не время думать о них.

Ведь если я не разберусь с Цукиширо, мне не получится открыть для себя путь в будущее.

(От лица Хорикиты)

В последний день экзамена после десяти часов утра я… Хорикита Сузуне, выдвинулась на север вдоль границы между I4 и I3, чтобы добраться до зоны I2. Сегодня последний день специального экзамена, поэтому можно потратить оставшиеся силы. К моему счастью, до полуночи вчерашней ночи ни одна группа из учеников класса 2-D не входила в десятку нижних мест.

Нижние пять групп целиком состояли из групп третьегодок, но я все равно не могла позволить себе расслабиться. Ведь если под конец экзамена та пятерка групп сольется с другими группами, их общий счет увеличится и рейтинг наверняка изменится. Можно практически не сомневаться, что борьба за шестые и седьмые места в нижней сетке продолжится. В худшем случае вся нижняя десятка может слиться с группами повыше, и тогда они точно покинут сетку лузеров.

Согласно планшету моей зоной назначения стала I7, однако вопреки всему я шла ровно в противоположном направлении, а именно в сторону I2.

[[image:/storage/reader-images/a330f452724cc9d27d1749ab3b57ae261dabfdcd.webp]]

Мой поступок можно расценить как прямое игнорирование зоны назначения.

Почему? Ответ на этот вопрос крылся на листке бумаги, зажатом в моей руке. Утром, стоило мне только проснуться, я обнаружила его лежащим возле своей палатки.

Естественно, я поспешила раскрыть листок бумаги. Тогда же я заметила четыре слова, написанных в хаотичном порядке: «полдень», «К. А.», «исключение» и «I2».

Стоило их мне прочесть, как в мою голову пришли две мысли. Первая – человек, написавший эти слова, имеет такой красивый почерк, что его можно отнести к прописи. Вторая – ручка и бумага не входили в список бесплатно распространяемых вещей.

— Сколько очков стоила ручка с блокнотом…

Смутно я помнила упоминание об этих вещах в руководстве по выживанию на необитаемом острове, но точно назвать цену не могла, поскольку тогда они мне показались бесполезными. В случае разрядки или неожиданной поломки планшета само собой может потребоваться что-то, на чем можно делать заметки. С такими мыслями в голове какой-то чудак действительно мог купить блокнот и оставить мне зашифрованное сообщение.

— Нет. Назвать это сообщение зашифрованным можно только с большой натяжкой.

Конкретная зона I2 на необитаемом острове и точное время полдень. Поскольку сегодня последний день, оставленное мне сообщение точно касалось четырнадцатого экзаменационного дня. Сообщение могло показаться простой шуткой, если бы не оставшиеся два слова.

«Исключение» и «К. А.». Пока можно оставить в стороне первое слово «исключение» и сосредоточить все внимание на «К. А.».

Будь на моем месте другой ученик, он определенно не понял бы заложенный смысл в нем. Но я, стоило мне только прочесть, сразу поняла, что упомянутые инициалы принадлежат Киётаке Аянокоджи.

— Если отталкиваться от подобной точки зрения, то сегодня в полдень что-то случится с Аянокоджи-куном в I2, и он будет исключен из школы…

Сообщение показалось мне простой шуткой, поэтому после объявленной зоны в семь утра я решила проигнорировать его. Однако факт наличия GPS сигнала Аянокоджи-куна в E3 немного беспокоил меня.

Если он и дальше продолжит передвигаться в направлении I2, предупреждение может оказаться реальным.

Подобная мысль не покидала мою голову, поэтому спустя некоторое время я решила воспользоваться поиском по GPS. Что ж, если это все-таки чья-то уловка, принуждающая впустую тратить очки, я несомненно попалась.

По результатам поиска выяснилось, что… Аянокоджи переместился из F3 в G3. Похоже, он и правда шел в направлении I2…

Движимая предчувствием, я решила сама отправиться в северную часть острова, чтобы лично подтвердить это. В конце концов за Аянокоджи-куна положена награда. А значит, сбрасывать со счетов худший исход ситуации просто так не стоит.

До полудня оставалось не так много времени, и мне становилось все любопытнее, как далеко зашел Аянокоджи-кун. Ведь все могло оказаться простым совпадением, и сейчас он передвигается совсем в другом направлении.

Мной овладело сильное желание воспользоваться поиском по GPS, но я стерпела. За время экзамена мне удалось собрать достаточно очков, чтобы попасть в топ 50%. Однако сейчас я приняла решение отказаться от достижения зон назначения и выполнения заданий, а также использовала поиск по GPS, поэтому не факт, что нынешнее мое положение в рейтинге останется таким же. Если уж я решила впустую тратить время, то лучше всего просто поспешить в I2.

— Фух! Наконец-то догнала! Подожди, Хорикита!

Стоило реке предстать перед моими глазами, как чей-то голос раздался позади меня.

— …Почему ты здесь?

Его владельцем была Ибуки-сан, которая пристально уставилась на меня и пыталась отдышаться. Я сильно сомневалась в случайности нашей встречи. Почему-то мне показалось, что она воспользовалась поиском по GPS.

— Рейтинг. Покажи мне свой рейтинг.

— Подожди. Ты хоть понимаешь, о чем просишь?

Внезапно заявиться и потребовать у меня, врага, показать свое количество набранных очков. Мне было сложно представить, чем она руководствовалась, требуя у меня такие вещи.

— Я уже говорила. На этом специальном экзамене я не собираюсь проигрывать тебе, — заявила Ибуки-сан, ткнув в меня указательным пальцем.

— Тогда мне нет никакого смысла показывать свой рейтинг. Почему ты не хочешь просто дождаться окончания экзамена?

— Нет никаких гарантий, что после специального экзамена объявят результаты всех групп.

— Может и так. Значение-то имеют только верхняя и нижняя десятка.

Действительно, не было стопроцентной вероятности, что ученикам позволят просмотреть результаты всех групп. Однако все равно была возможность, что рейтинг станет общедоступным.

— Поэтому я и хочу подтвердить здесь и сейчас.

В последней день экзамена ей захотелось прояснить, у кого из нас больше очков.

— Настолько глупая просьба, что я просто не могу поверить… Ты серьезно появилась передо мной только ради этого? Сколько раз ты воспользовалась поиском по GPS?

— …Три раза. Ты была в относительной близости от меня. Вот почему я и подумала, что пора действовать, сейчас или никогда.

Чем больше расстояние, тем труднее встретиться с нужным человеком. Похоже, Ибуки-сан и правда была недалеко от меня, поскольку использовала поиск по GPS всего три раза.

— Ты хорошо постаралась.

— Мне не нужна твоя благодарность. Просто назови мне свое количество набранных очков. У меня сто тридцать одно очко! — привычным вызывающим тоном заявила она.

— Хоть я и не просила, спасибо за небрежно объявленный рейтинг. Но позволь мне рассказать тебе о двух вещах. Во-первых, нет никаких гарантий, что ты назвала свой настоящий рейтинг.

— Че? Хочешь я покажу его тебе?

Я остановила Ибуки-сан, которая уже собиралась достать планшет из рюкзака.

— Во-вторых, я не стану называть свой рейтинг просто потому, что ты раскрыла свой.

— А? Че ты сказала? Почему ты говоришь, как тот чертов парень?

Как тот чертов парень?.. Брошенные слова немного взволновали меня, но я все равно продолжила свою речь:

— Хоть мы и обе ученицы второго года, мы враги. Мне не нужны лишние риски, которые могут появиться после утечки информации.

На данный момент я не думала, что нахожусь в нижней десятке. Но рейтинг может колебаться до самого конца. Даже в последний день вероятность быть обманутой информацией Ибуки-сан не равнялась нулю.

— Вот как. Значит, ты испугалась, услышав мой рейтинг? Ты явно проигрываешь.

— Я не собираюсь беседовать с тобой о победе или поражении.

Несмотря на все мои слова, что я не собираюсь делиться никакой информацией, Ибуки-сан продолжала цепляться ко мне.

— Почему ты не можешь честно заявить о своем поражении? У тебя явно не получится побить мой рейтинг.

— Как скажешь. А теперь возвращайся к экзамену.

В надежде, что Ибуки-сан устроит такой ответ, я решила просто согласиться с ее словами.

— …Бесишь. Ну че ты, покажи мне свой рейтинг.

— Я признала свое поражение. Почему ты до сих пор недовольна?

— Я хочу узнать твой настоящий рейтинг. Мне важно знать, как сильно я опередила тебя по очкам.

— Что за ерунда…

— Мне это важно.

— Очень жаль, но я спешу.

— Хочешь сбежать от меня?

— Я стремлюсь к зоне назначения. Странно слышать от кого-то, что я убегаю.

Я поспешно возобновила свое движение к I2. Вероятно, до сих пор не отказавшись от мысли о моем побеге, Ибуки-сан последовала за мной.

— У тебя зона назначения на севере? Или ты просто преследуешь меня?

— Все что сейчас мне нужно – это узнать твой счет. Как только я его узнаю, то сразу поспешу к своей зоне назначения.

Другими словами, она призналась, что намерена без устали преследовать меня.

Честно говоря, меня не вдохновляла перспектива застрять в таком месте. Меня и так водили за нос листком бумаги, поэтому мне не хотелось тратить еще больше времени впустую.

— …Я проиграла.

— Это признание? Ты наконец-то признала свой проигрыш?

— Нет. Я имела в виду, что проиграла вроде как твоей настойчивости. У меня сто сорок пять очков. Мне жаль, что тебе пришлось так долго добираться сюда, но победа за мной.

Заявить об информации, которую следует держать в секрете, – вот почему я честно призналась в своем поражении.

— Победа за тобой? Если ты так просто заявляешь о своем выигрыше, мне нужны доказательства.

Как и следовало ожидать. Но я больше не собиралась прохлаждаться в этом месте. Мне нужно спешить в I2, чтобы подтвердить безопасность Аянокоджи-куна.

— …Я поняла.

Правильно или нет, не время рассуждать об утечке информации. Сейчас последний день экзамена. То, что Ибуки-сан узнает мой рейтинг, не сыграет большой роли.

Каждая секунда сейчас на вес золота.

Я сняла рюкзак и потянулась за планшетом, который лежал внутри. Тем временем Ибуки-сан с серьезным выражением лица не сводила с меня взгляда и ждала подтверждения моих слов.

Дальнейшее развитие событий произошло в тот момент, когда я уже вынула планшет и собиралась нажать на кнопку питания. Практически одновременно с Ибуки-сан я ощутила чье-то присутствие впереди нас и подняла голову.

— Упс, раскрыли, — раздался невинный голос, как у ребенка, встретившего своего друга по играм. — Привет, Хорикита-семпай.

— …Кто ты? — беззастенчиво выразила свое недовольство Ибуки-сан, когда увидела неожиданно появившуюся ученицу впереди себя.

— Амасава Ичика, класс 1-А.

Ее появление могло быть случайностью, но наша встреча все равно выглядела странно. Сохраняя бдительность, я повернулась к Амасаве-сан с планшетом в руках.

Если учесть утреннюю записку и ту историю про награду… может ли быть, что она замешана в происходящем?

— Можете не волноваться обо мне. Просто продолжайте заниматься своими делами, хорошо?

— Не получится. Мы говорим о личном.

Ибуки-сан должна понимать мое стремление сохранить в тайне собственный рейтинг. Она также должна понимать, что сейчас не время доставать планшет и выяснять, кто из нас победил или проиграл.

Я вежливо попросила Амасаву-сан уйти от нас, но она не сдвинулась с места.

— Мешаешь, — проявляя нетерпение, Ибуки-сан открыла рот.

— Хорикита-семпай, как дела у Судо-семпая?

— Че? Игнорировать меня вздумала?

Амасава-сан не могла не слышать слов Ибуки-сан, но все же решила проигнорировать их. Она положила свой рюкзак на землю и снова повернулась к нам, как будто не собиралась в ближайшее время покидать это место.

— …Хорошо. Я благодарна тебе за его спасение.

Ее яркая улыбка на лице явно не предполагала извинений. Интересно, Амасава-сан и правда считала, что нет никакой необходимости извиняться передо мной за свой поступок по отношению к Аянокоджи-куну? Или, быть может, она просто не видела ничего плохого в случившемся?

— Эй, я же сказала, что ты мешаешь. Сейчас у меня к ней дело, поэтому проваливай.

— Дело? Ибуки-семпай, разве не ты сама пришла сюда без разрешения?

Амасава-сан будто слышала весь наш разговор. Впрочем, я совсем не удивлюсь, если это так.

— Неважно. Исчезни, — еще более суровым тоном ответила Ибуки-сан.

Она явно начала терять терпение. Если ничего не изменится, Ибуки-сан станет той, кто сделает первый шаг. Однако, вопреки всему, Амасава-сан просто звонко рассмеялась.

— Чего тебе нужно, Амасава-сан?

Я решила отвлечься от Ибуки-сан и переключила все внимание на Амасаву-сан. Мне очень не хотелось терять еще больше времени, но тут ничего не поделать.

— Тц, — раздраженно цокнула языком Ибуки-сан. Но, как и я, она смирилась с происходящим.

— Я просто хотела задать тебе один вопрос. Хорикита-семпай, что ты будешь делать дальше?

— Сейчас я общаюсь с Ибуки-сан. После разговора поспешу к зоне F3.

Естественно, я солгала. Ведь уже давно я намеренно отказалась от достижения объявленной зоны назначения.

Но Амасаве-сан знать про это вовсе не обязательно. Ранее она уже вступала в заговор с другими первогодками, дабы исключить Аянокоджи-куна из школы и получить награду.

Безопаснее всего совсем не распространяться об Аянокоджи-куне. Так я думала изначально, однако практически сразу поняла, что мой план не сработает.

— Не лги, Хорикита-семпай. Твоя зона назначения совсем в другом направлении, верно?

— О чем ты? Хочешь странными уловками заманить меня в ловушку?

— Твоя ложь ни к чему не приведет. Хорикита-семпай, разве ты не должна идти в I7?

Зона, которую упомянула Амасава-сан, и правда была моим пунктом прибытия. Сомневаюсь, что ей повезло и она просто угадала. По выражению ее лица я сразу поняла, что она все знала с самого начала.

— Мы второгодки, поэтому и должны вести борьбу как второгодки. Я не могу рассказать всю правду, — произнесла я и тут же продолжила. — Тем более, разве есть что-то странное в проявлении бдительности к человеку, который пытался навредить Аянокоджи-куну?

Я решила плавно сменить тему. Раз первогодки наши враги, не время демонстрировать перед ними собственную слабость.

— Понятно. Ну, может быть.

Я не видела никакого отклика в ней на свои слова. Весь ее вид показывал, что она без моей помощи пришла к каким-то умозаключениям.

— Хорикита-семпай, так куда ты направляешься? Быть может… в I2?

Ситуация начала развиваться совсем не в том направлении, что я хотела.

— Какая прозорливость. Из-за произошедшего утром я действительно решила отправиться в I2. Ты очень догадливая, знаешь об этом?

Даже если Амасава-сан решилась наблюдать за моим местоположением с помощью поиска по GPS, так просто угадать мой пункт назначения невозможно.

А значит, листок бумаги, полученный сегодня утром, как-то связан с ней.

Пока я сомневалась, спрашивать ли мне о нем или нет, Ибуки-сан снова вмешалась.

— Вы слишком много болтаете.

Как и она, я тоже была раздражена.

Если наша встреча затянется еще сильнее из-за времени, потраченного на Амасаву-сан, я стану еще более нетерпеливой, чем Ибуки-сан.

— Ибуки-сан.

Мысленно я уже давно смирилась с утечкой информации, поэтому включила планшет и показала свой рейтинг Ибуки-сан. Само собой она увидит, что я разблокировала три дополнительных слота для присоединения в свою группу, но я не планировала ими пользоваться, поэтому ничего страшного не случится.

Да и вряд ли ей важно, какое максимальное количество участников может быть в моей группе.

Когда Ибуки-сан увидела мой рейтинг, она снова цокнула языком. Почесав затылок, она решила выразить свое разочарование словами.

— Че? Серьезно? Ну и отстой.

Жестокая правда в ответ на затраченные усилия за последние две недели.

Но я все равно считала, что Ибуки-сан хорошо постаралась.

Она решила соперничать со мной и добилась таких потрясающих результатов в накоплении очков, несмотря на свой низкий уровень академических способностей.

— Раз теперь мы все прояснили между собой, можешь возвращаться к своей зоне назначения. У тебя все еще есть шанс изменить исход между нами, поскольку очки в последний день удваиваются.

— Это да, но… что та девка имела в виду под отказом от зоны назначения? — спросила Ибуки-сан, немного обеспокоенная ранее сказанными словами Амасавы-сан.

— Все это отличная возможность для тебя, Ибуки-сан. Сейчас я в той ситуации, когда по особым причинам не могу продолжить набирать очки.

Я глазами дала понять ей, что мне не следует подробно разъяснять происходящее.

— Ну и ладно. Победитель и проигравший все равно определится только в самом конце экзамена на необитаемом острове. Раз ты собираешься остаться здесь, я, не раздумывая, пойду дальше.

Изумленная Ибуки-сан какое-то время смотрела на меня, но потом отвернулась, будто смирившись с моим выбором.

Благодаря этому мне удалось ненадолго расстаться с Ибуки-сан.

Убирая планшет обратно в рюкзак, я думала о том, что мне делать дальше с Амасавой-сан.

— Я спешу в I2. Что планируешь делать?

— Почему тебя так тянет к I2, которая никак не относится к твоей зоне назначения? Там нет никаких заданий. Почему бы просто не сосредоточиться на экзамене?

— Будто ты не знаешь?

— Не знаю что?

— Не придуривайся. Зачем ты подбросила листок бумаги к моей палатке, пока я спала?

Я зажала сложенный листок бумаги между большим и указательным пальцем левой руки и помахала перед ней.

— …Листок бумаги? Могу я взглянуть на него?

Она не прекращала свой фарс. Что ж, все равно пользы от листка больше не будет. Я протянула его Амасаве-сан, предполагая, что та и есть его прежняя хозяйка.

Она осторожно взяла листок и раскрыла его, чтобы познакомиться с содержанием.

— Цепочка хаотично набросанных слов… «полдень», «К. А.», «исключение» и «I2».

Прочитав слова, она закрыла глаза.

— Боже… насколько сильно тебе нравится играть…

— Играть? Во что ты хочешь втянуть меня и Аянокоджи-куна?

— Без понятия. Я такой же наблюдатель, как и ты, Хорикита-семпай.

— Не лги. Ты появилась передо мной. А это лучшее доказательство, что листок бумаги принадлежит тебе.

В ответ на мои слова Амасава-сан натянуто улыбнулась и разорвала листок в клочья.

— Значит, тебе стало тревожно после тех четырех слов?

— Аянокоджи-куна могут исключить из школы. Это легко можно понять по записке.

— Хм.

И снова Амасава-сан выглядела так, будто знала о ситуации гораздо лучше, чем я.

В любом случае продолжать играть в словесные игры – пустая трата времени. Я снова надела рюкзак и направилась в ее сторону.

— Какая незадача. Ты ведь совсем ничего не знаешь об Аянокоджи-семпае, правда? Ты просто ведешь себя как его товарищ, потому что учишься с ним в одном классе, — произнесла Амасава-сан, как только я сблизилась с ней. — Ты совсем ничего не знаешь о нем. Верно, Хорикита-семпай?

Ее слова задели меня, поэтому я остановилась на месте.

— Хочешь сказать, что знаешь его лучше?

Я уставилась прямо на нее. Когда наши взгляды пересеклись, на мгновение она напряглась. Но практически сразу на ее лице расплылась гримаса самодовольства.

— Именно. Я очень хорошо знаю Аянокоджи-семпая. Я знаю, почему он такой крутой, умный… и сильный, как никто другой.

В своей голове я даже представить не могла, что только зачисленная в школу первогодка сможет так хорошо знать Аянокоджи-куна. Быть может, они учились в одной средней школе? Точно так же, как мы с Кушидой-сан?

Тем временем Амасава-сан невозмутимо продолжила.

— А что ты знаешь о нем, Хорикита-семпай?

Что я знаю?

Он… Аянокоджи-кун после зачисления в эту школу стал моим первым… другом.

Точно, я могу считать его своим другом.

Мы с ним много общались, потому что наши парты стоят рядом…

Поначалу я думала, что он обыкновенный ученик, но он оказался намного умнее. Его также признал мой старший брат. А еще он прекрасно владеет боевыми искусствами.

Обычно он скрывал эту часть себя, желая наслаждаться спокойной школьной жизнью. Немногие люди знали о его настоящих способностях. А вся информация, которой они владели, особой разнообразностью не отличалась.

— Ты права. Наверное, я и правда ничего не знаю о нем. Я не стану отрицать.

Естественно, в размышлениях об Аянокоджи-куне я пришла к таким выводам.

Это должна понимать и Амасава-сан. После моих слов, которые можно засчитать за признание поражения, она снова радостно улыбнулась.

— Но…

— Но?

Я не думала, что это так важно. Не имеет значения, как много я знаю о нем.

— С этого момента и до окончания школы я планирую продолжать узнавать его, как своего одноклассника… как друга. Гораздо больше, чем ты сейчас.

Вот мое желание, свободное ото лжи.

Да, мне постоянно казалось, будто Аянокоджи-кун мог в любой момент предать меня.

Но он незаменимый человек для класса и важный товарищ, которого нельзя потерять.

И раз сейчас именно он попал в опасную передрягу, я просто не могу не помчаться к нему на помощь. Вот почему я решила отказаться от своей зоны назначения.

Сейчас я знаю, что должна сделать.

В моем выборе нет ничего неправильного. Он наилучший из всех возможных, поэтому мне нет смысла напрасно терзать себя.

— Думаешь, что сможешь помочь ему, Хорикита-семпай?

— Возможно, сейчас я недостаточно сильна. Но раз он в беде, я обязана помочь ему.

Только что моя будничная школьная жизнь сменила курс. Даже этот разговор заимел для меня большое значение, хотя вначале я считала его лишь пустой тратой времени.

Я должна поблагодарить ее за то, что она заставила меня это осознать.

Стоило мне возобновить движение, как Амасава-сан преградила путь правой рукой. Когда я оглянулась на нее, то приметила, что улыбка на ее лице сменилась грозным взглядом.

— Я многое прояснила из нашего общения. Что-то точно произойдет в I2. Иначе тебе не имело смысла так рьяно пытаться задержать меня.

Я больше не могу позволить себе терять время здесь.

— Куда ты собралась?

— До сих пор не поняла? Я иду в I2, чтобы прийти на помощь к Аянокоджи-куну.

Вот он – мой первый шаг на пути становления тем самым человеком, который мог бы прийти к нему в трудную минуту.

— Не смеши. Аянокоджи-семпай никогда не попросит помощи у Хорикиты-семпай.

Она будто поправила мои слова.

— Ты права. По крайней мере, сейчас.

— То есть в будущем станет все по-другому?

Я кивнула и посмотрела на нее.

— Я поняла еще кое-что. Ты так не хочешь, чтобы я отправилась в I2, а значит, тот человек, написавший записку, не ты.

Я попыталась пройти мимо ее правой руки, но Амасава-сан вновь встала на моем пути.

— Я не могу пропустить тебя, Хорикита-семпай.

— Чем больше ты пытаешься остановить меня, тем сильнее мое желание отправиться в I2. Я ведь правильно понимаю, что сейчас он в беде?

Неважно, как много я знаю о происходящем.

Что-то точно происходит с Аянокоджи-куном и этого достаточно.

— Думаешь, что сможешь пройти мимо меня?

— Думаю, у меня получится.

Я готова силой расчищать препятствия на своем пути.

— Что ж, твоя решимость передалась мне. Я подожду, пока ты отложишь свои вещи в сторону.

Другими словами, она собиралась задержать меня силой. И лучше мне не надеяться, что это пустая словесная угроза.

Я послушно приняла ее слова и медленно опустила рюкзак к своим ногам.

— Я должна заранее предупредить тебя, что за моей спиной опыт в боевых искусствах.

— Знаю.

— …Вот как. Значит, ты и правда хорошо осведомлена.

Интересно, знает ли она обо мне так же, как и о Аянокоджи-куне?

— Тогда и я заранее предупрежу тебя. Я суперсильна. Имей это в виду.

С того момента, как она обрушила свой гнев на меня, я уже видела в ней не обычную ученицу.

Мне ни за что нельзя упускать это из виду.

Во время экзамена на необитаемом острове во мне накопилась усталость. Но то же самое должно касаться и Амасавы-сан, стоящей передо мной.

Физически я в порядке, поэтому если заговорить о силах, думаю, мы находимся примерно на одном уровне.

Так просто одолеть меня у нее не получится.

Наблюдая за движениями Амасавы-сан перед собой, я медленно приняла стойку. Она не придерживалась какого-то определенного стиля, на ее лице просто застыло жуткое выражение.

— Говоришь, что хочешь встретиться с Аянокоджи-семпаем? Тогда давай немного поиграем, чтобы этого не случилось.

Прямо передо мной Амасава-сан перенесла назад левую ногу.

— Ах?!

Я хоть и была настороже, но, ощутив опасность, немедленно отскочила назад. В ее вытянутой руке не ощущалась сила, быть может, она собиралась просто схватить меня.

В любом случае мне удалось избежать ее первого рывка, но в тот момент, когда я приходила в себя, правой рукой Амасава-сан схватилась за одежду на моей груди.

— Невозможно…

Стоило мне пробормотать, как мое зрение завертелось по кругу.

Только почувствовав боль в спине, я поняла, что меня отбросили назад и опрокинули на землю.

— Оп-ля.

— Гхах!

Из моих легкий вырвался болезненный вздох.

— Ну вот, ты потеряла бдительность. Ладно, я дам тебе еще попытку. Поднимайся, — произнесла Амасава-сан, со злой улыбкой наблюдая за мной свысока.

Наверное, не нужно пояснять, насколько это было унизительно.

Лишь по одному контакту я поняла, насколько способности Амасавы-сан огромны. Мы обе представительницы женского пола, поэтому я предполагала, что если между нами и есть отличия в силе, то незначительные.

Изобретательность, смекалка, ловкость и удача. Против таких качеств вполне можно бороться.

Но я рассуждала слишком наивно.

По крайней мере ущерб, который я получила после падения спиной на землю, не был легким, чтобы просто рассмеяться.

К моему счастью, подо мной оказалась мягкая почва. Но даже так мне потребуется какое-то время, чтобы прийти в себя.

Мой противник гордится своим абсолютным превосходством, поэтому мне нужно по максимуму извлечь из этого пользу. Я решила медленно подниматься с земли, тратя на каждое движение по несколько десятков секунд.

— Все в порядке, я подожду. Можешь отдохнуть пять-десять минут.

— Я так и поступлю, если ты оставишь попытки удержать меня здесь.

— Разве отказ от драки не лучшее решение, Хорикита-семпай?

Она права. Если под конец экзамена, который шел для меня гладко, я устрою драку на необитаемом острове, это может привести к печальным последствиям. Меня дисквалифицируют или того хуже могут исключить из школы.

— …Повторим.

Как только боль в спине немного затихла, я снова встала в боевую стойку.

Это была точно та же стойка, что и раньше. Дело в том, что хоть я и владела боевым искусством, на самом деле я не очень хорошо сражалась.

Я могла использовать только те приемы, которым меня обучили или я сама выучила.

Скорость движений Амасавы-сан удивительна, но пусть она и хороша в дзюдо, кое-какие идеи мне тоже пришли в голову. Когда-то один из учителей карате научил меня, что делать в случаях, когда парень хватает девушку и опрокидывает на землю.

Я вспомнила про его слова и прокрутила движения в своей голове.

Подобное нежелательно применять против кого-то, но раз мой противник Амасава-сан, лишнее беспокойство бессмысленно.

Необходимо распрощаться с мыслями, что она мой кохай, и переключиться на настрой борьбы с сильнейшим оппонентом.

— А-ха-ха.

Пока я сосредоточилась на мелкой моторике ног и плеч Амасавы-сан, а не на ее лице, та громко рассмеялась, вероятно, найдя в этом что-то смешное.

— Да-да, я все понимаю, Хорикита-семпай. Я понимаю, что ты чувствуешь. Но!..

У меня нет времени как-то реагировать на ее словесные игры.

Самое время сосредоточить всю себя, чтобы разглядеть ее движения…

После приступа шока и боли я поняла, что сконцентрировала все внимание на правой ноге и пропустила удар ее левой ноги, который на большой скорости заехал чуть выше моего бока.

— Ах!

В агонии от боли, которая едва не заставила меня зарыдать, я снова повалилась на землю.

Я снова проявила пассивность и не успела защититься. Дважды или трижды перекатившись по земле, я была сбита с толку, хоть и понимала, что произошло.

— Думала, я просто хороша в дзюдо? Как наивно.

— Ха-а… ха-а-а!..

Непреднамеренно надавив на область вокруг правых ребер, по которой ударили ногой, я прикрыла глаза. Боль была настолько сильной, что мое сердце мгновенно сдалось.

Уже во второй раз в жизни я на себе ощутила такую неудержимую силу.

Силу, как у Хосен-куна…

То происшествие случилось совсем недавно. Если бы подобные вещи происходили постоянно, я определенно потеряла бы уверенность в себе.

— Первогодок в этом году никак нельзя назвать милыми…

— Хочешь сказать, что в прошлом году Хорикита-семпай была гораздо милее меня?

Ее подлый вопрос болезненной правдой резанул по ушам. Мы разные, но в отсутствии привлекательности мы схожи.

Вкладывая силу в ноги, я попыталась подняться, но тут же ощутила что-то похожее на бессилие. Ее удар ногой подорвал мою силу сильнее, чем я предполагала.

— Кто ты такая? Почему ты знаешь прошлое Аянокоджи-куна…

Я могла с уверенностью заявить, что Амасава-сан обладала той же удивительной силой, что и он.

Сражение против моего брата, против Хосен-куна – Аянокоджи-кун в тех моментах демонстрировал свою настоящую силу.

— Я не могу рассказать о подобных вещах семпаю.

— И правда. Ты не похожа на ту, кто бы с легкостью все рассказал.

Из хороших новостей для меня, моя соперница с готовностью выделяла мне время, чтобы я пришла в себя.

Неважно сколько времени это займет, она преследовала цель преградить мне путь к Аянокоджи-куну. Прежде чем продолжать, мне необходимо небольшое восстановление от понесенного ущерба.

— Знаешь, сейчас я испытываю что-то похожее на разочарование. Наверное, я предполагала, что Хорикита-семпай намного лучше. И если уж на то пошло, Аянокоджи-семпаю просто не о чем с тобой разговаривать.

Глаза Амасавы-сан впились в меня, будто она заглядывала в мое сердце.

— Хоть ты и спешишь на помощь, в душе должна понимать, что Аянокоджи-семпай тебе не доверяет.

— …Да, возможно.

— Как я сказала чуть ранее, ты недостойна быть той, на кого Аянокоджи-семпай может положиться.

— Пускай и так. Но я предпочту услышать об этом из его уст, а не из твоих.

— Ты до сих пор не понимаешь, о чем я говорю?

Даже не пытаясь скрыть свое раздражение, Амасава-сан подошла ко мне.

— Кушида-семпай намного проницательнее тебя.

— Кушида-сан? С чего ты решила упомянуть ее?..

— Пора вставать, Хорикита-семпай. Мне неприятны разговоры с тобой, поэтому время заканчивать.

По крайней мере, она проявила великодушие и дала мне немного времени, чтобы подняться на ноги. Но даже после всего я не могла отказаться от борьбы.

Я снова встала с земли и сконцентрировала все внимание на Амасаве-сан, чтобы разглядеть момент ее нападения. Это все, что я могла сделать, другого мне было не дано.

— Пока-пока-а-а.

Легкой поступью Амасава-сан побежала ко мне.

Отразить? Уклониться? Безусловно ни то, ни другое не сработает против нее.

В таком случае мне лишь оставалось контратаковать ее!..

Удар! Глухой звук удара кулаком резанул по моим ушам.

Но боли не было. Вместо нее появилась чья-то тень, которая перекрыла мне весь обзор.

— Ты, почему…

Не оборачиваясь, тень перехватила летящий в мою сторону кулак и отвела его в сторону. Небольшой силуэт, закрывший меня от удара, безусловно принадлежал Ибуки-сан, которой здесь уже не должно быть.

— Ого… вот это удар.

— Класненько перехватила. Знаешь, твое внезапное появление удивило меня.

Из-за шока я не могла пошевелить своим телом. Тем временем Ибуки-сан обернулась и впилась в меня взглядом.

— Только я могу бить тебя. И я не позволю, чтобы ты проиграла какой-то вшивой, незнакомой первогодке, — произнесла Ибуки-сан и отпустила кулак Амасавы-сан из хватки. Обретя свободу, та немедленно сделала шаг назад.

— Вообще-то я Амасава Ичика-ча-а-ан! Пожалуйста, запомни мое имя как следует, Ибуки-семпай.

— У меня плохая память. Если так хочешь, чтобы я тебя запомнила, как насчет произвести на меня сильное впечатление?

— А-ха-ха, я немного заинтересовалась.

— Слышь, я позабочусь о ней. Как насчет того, чтобы ты свалила в свое желанное место?

— О чем ты? Разве не ты вкладывала всю себя на этом специальном экзамене, дабы победить меня?

— А ты не сама отказалась от достижения собственной зоны назначения? Я не желаю подобным образом менять ситуацию между нами.

«И ради этого ты вернулась?» — хотелось сказать мне, но я вовремя проглотила слова.

— Она чудовищно сильна. Позже, ты можешь пожалеть о собственном решении. Ты ведь это понимаешь?

— О чем ты. Хочешь сказать, что я проиграю?

— Она грозный противник.

— Ибуки-семпай я не проиграю.

— …Вот и отлично.

Кажется, мои неуклюжие запугивания только возымели обратный эффект и разожгли Ибуки-сан.

— Возможно, ты и одолеешь Амасаву-сан. Но если перестараешься и зазвучит сигнал тревоги, то тебя, скорее всего, дисквалифицируют. Может быть, тебя даже исключат из школы.

— Как и тебя, верно?

— Э? А-а, ну да.

— Я уверена, что намного сильнее тебя, — произнесла Ибуки-сан и махнула рукой, намекая мне как можно скорее уходить.

— Так кто из вас будет драться? Ну же, решайте поскоре-е-е.

— Сражусь с ней я.

— Разве так должен говорить человек, который секунду назад чуть не проиграл? Уходи, ты будешь только обузой.

— Это моя битва. Тебя она совсем не касается.

— Ты хоть сама слышишь свою чушь? Может, она тебя так швырнула, что ты ударилась головой?

— Это…

Ничего не выйдет. Мои неуверенные слова ни за что не остановят Ибуки-сан. Но так просто оставить бой на нее я тоже не могу. Я вцепилась в ее плечо и с силой заставила ее отступить.

— Че ты творишь!

— Я пыталась смягчить правду, но сейчас скажу прямо. Ты не сможешь победить ее.

— Довольно. Хватит утверждать то, что еще не случилось.

— Я говорю правду. У меня ничего не получилось, а уж у тебя и подавно.

Я уже разожгла Ибуки-сан, поэтому просто продолжала подкидывать бревнышки.

— Но, если хочешь доказать обратное, сделай это. Прямо здесь и сейчас…

Я протянула Ибуки-сан левую руку.

— Что…

— Я не намереваюсь проигрывать. Но раз ты так рвешься в мою драку, я тоже готова продемонстрировать свою решимость. Присоединяйся к моей группе. Если кто-то из нас пострадает и будет вынужден выбыть, так мы предотвратим дисквалификацию наших групп.

— Да ты сбрендила. Почему я должна объединяться с кем-то вроде тебя?

— Я уже говорила. И все решила. Если ты не готова, тогда не вмешивайся в эту битву.

— Мне это не нравится…

— Тебе не обязано нравиться. Но раз ты хочешь принять участие, самое время начать доверять.

— Че за отстой. Но будет действительно не круто, если ты покинешь школу из-за какой-то первогодки.

Мы прекрасно понимали, что несовместимы друг с другом, но все же вскинули руки и прислонили часы друг к другу.

Для слияния групп необходимо десять секунд. Амасава-сан могла вмешаться и остановить нас, однако предпочла молча наблюдать за нами со стороны.

Похоже, ей нравилось наблюдать за нашими действиями свысока.

— Неплохая задумка. Если одиночки создадут группу, в случае чего-нибудь плохого они смогут уберечь себя от исключения из школы, — сохраняя дистанцию, произнесла Амасава-сан и отвернулась от нас.

Похоже, бой двое против одного совсем не страшил ее.

Она набрала дистанцию и после снова повернулась к нам.

— Но в одном ты просчиталась, Хорикита-семпай.

— Просчиталась? О чем ты?

— Ты не видишь ничего страшного в том, что кто-то из вас выбудет с экзамена. Тогда я не вижу ничего плохого в том, чтобы как следует поиграться с одной из вас.

На ее лице растянулась широкая злобная улыбка, которую ранее мне еще не удавалось видеть.

[[image:/storage/reader-images/876c63a65f857870f51c8bf16ed583e2d385fc20.webp]]

— Рассердилась? Как здорово.

Ибуки-сан собственной шкурой должна была ощущать ее силу, однако вопреки всему она, кажется, чувствовала себя счастливой.

Наконец-то раздался долгожданный сигнал об окончании слияния групп.

— Итак, кого же мне уничтожить первым… интересно!

Огромными шагами сокращая расстояние, Амасава-сан кинулась на нас с возбужденным выражением на лице. Она не приняла никакую стойку, просто бросилась с вытянутыми руками, будто намереваясь схватить нас.

— А-ха-ха! А-ха-ха-ха!!!

С ослепительной улыбкой, ее лицо больше походило на гримасу существа не от мира сего.

Кто ее цель? Я? Или Ибуки-сан?

Наверняка больше всех она ненавидит меня, но уверенности в этом у меня не было.

— Вперед, Ибуки-сан! За тобой левый фланг!

— Не командуй! — огрызнулась Ибуки-сан, но послушно двинулась в левую сторону.

Я же в свою очередь переместилась вправо, намереваясь прояснить, кто стал целью Амасавы-сан.

Бегущая напрямик Амасава-сан, кажется, не собиралась попадаться на мою уловку. Интересно, она планирует до последнего не позволить мне принять решение?

Неважно, даже в этом случае я внимательно прослежу за ее движениями.

Как только обе стороны пришли в движение, расстояние сократилось за одно мгновение и наши кулаки столкнулись. Прежде мне не представлялось случая работать в паре с Ибуки-сан, поэтому, конечно, наши удары отличались скоростью. Но даже так наша атака была достаточно грозной.

Впрочем, с Амасавой-сан все было не так просто. Она с легкостью увернулась от нашей атаки, будто привыкла к подобному на каких-то тренировках. Но мы продолжили наносить быстрые удары по ней, не жалея собственных рук.

— Так, давайте остановимся ненадолго.

Без всяких усилий Амасава-сан прервала нашу череду последовательных ударов, которые никак ее не задели.

— Быть того не может. Эта первогодка!..

— И правда…

Встав плечом к плечу и тяжело дыша, мы уставились на Амасаву-сан.

Хоть нашему импровизированному союзу не хватало отладки, это все равно была драка двое против одного.

В обыкновенной ситуации взять верх обязаны мы, но вместо этого осадили именно нас.

Она превысила все мои ожидания… нет, она выходит за рамки любого воображения.

Не поддающееся идентификации существо, ее сила за границей здравого смысла.

Она перехватила наши преобладающие руки. Если мы попытаемся как-то неумело лягнуться, то нарвемся на встречный удар.

— Ибуки-сан, давай без глупостей.

— Отпусти!

Лишенная сдержанности Ибуки-сан выгнула тело, намереваясь изо всех сил лягнуть соперницу. Однако Амасава-сан, будто ожидая нечто подобное, дернула ее за схваченную преобладающую руку, нарушая в одно мгновение ее стойку.

— А!!!

— Вроде как прозвучала команда «остановимся», нет?

В этот момент в условиях боя я ощутила тревожное чувство неправильности происходящего.

Разница в силе очевидна. Может ли быть, что Амасава-сан просто играет с нами?

Ее движения. Она дерется с нами, прикладывая еще меньше сил, чем в битве со мной. Ждала ли она меня тогда не просто из-за того, что мне было необходимо время на восстановление?

Истинного ответа на вопрос у меня не было. Ведь ее сил достаточно, чтобы с легкостью раздавить нас.

Под невеселые думы я придумала новую стратегию, которую было бы неплохо опробовать. Но для начала нужно что-то сделать с текущим положением дел.

— Ха!

Мой левый кулак полетел в сторону Амасавы-сан, но та с легкостью уклонилась, как и в случае с атакой Ибуки-сан.

— Что ж, начнем все сначала.

Свысока одарив нас легкой улыбкой, Амасава-сан вновь отступила назад.

— Разве ты не такая же, как и я?

— В отличие от тебя, я пошла на это сознательно… самое время пересмотреть план.

— А вот и отговорочки.

Наверное, всякий сказал бы что-то подобное про нас, наблюдая за нашими потугами в текущий момент.

— Будешь с пренебрежением относиться ко мне, и я преподам тебе урок…

Я быстро поднялась с земли и схватила Ибуки-сан за руку, чтобы та не начала нападать в одиночку.

— Че тебе надо?

— Теперь, раз мы в одной группе, я попрошу тебя следовать моим указаниям. Ты ведь можешь сделать это, правда?

— Ха? Размечталась.

— Тогда все наши усилия будут лишены всякого смысла. Ты уже должна почувствовать, насколько сильна Амасава-сан. Поодиночке нам ни за что не победить ее.

— Пускай и так. Я все равно не намерена следовать твоим указам.

Думай.

Как лучше всего ответить Ибуки-сан?

Будь на моем месте Аянокоджи-кун, как бы он поступил? Как заставить две противоположности работать сообща?

— Ибуки-сан.

— Ты не слышала меня?

— Я понимаю, что мы с тобой как огонь и вода. Так уж вышло, что в прошлом экзамене на необитаемом острове из-за разногласий у нас завязалась текущая вражда. Но даже так, в тебе существует та часть, которой я восхищаюсь.

Да, я без колебаний сделаю то, что мне сейчас нужно.

— Твое боевое чутье сравнимо с моим. Даже нет, оно немного превосходит мое.

— Неожиданно. Ты решила признать свой проигрыш?

— Но твой стиль боя рассчитан на драку один на один. Я же в свою очередь знаю, как сражаться с грозным противником двое на одного. Я понимаю, что слово «сотрудничество» чуждо тебе, поэтому просто прошу тебя одолжить мне свою силу.

Как только я открыла рот, Ибуки-сан мгновенно уставилась на меня.

— Ты сильнее меня, я не спорю. Но это все. В остальном мы как небо и земля. Ты плохо учишься, не умеешь брать бразды правления в классе и отвратительна в контакте с другими людьми. Знаешь, в открытую называть меня своей соперницей слишком самонадеянно.

Мои слова могут рассердить ее. Но останавливаться пока рано.

— Может пришло время покинуть свою скорлупу? Что думаешь, Ибуки-сан?

— …О чем ты?

— Если ты так и продолжишь вести свою борьбу в одиночку, в будущем на горизонте тебя может ждать исключение из школы.

— Пускай. Не вижу в этом ничего страшного.

— Тогда в моих глазах ты потерпишь полное поражение, понимаешь?

— Че?

— Если тебя исключат из школы на половине пути, ты больше не сможешь называть меня своей соперницей. Борись до конца и стань тем человеком, который сможет представлять для меня угрозу.

— Я и без тебя все это понимаю, поэтому заткнись. Я буду слушать тебя, но только сейчас, ясно? Довольна?

— Вполне.

— Тогда что мне делать?

— Как и до этого мы вместе нападем на Амасаву-сан. Но только в этот раз наши удары не будут играть главную роль. Я хочу, чтобы ты аккуратно уворачивалась от ее атак и не дала схватить себя. Продолжай непрерывно атаковать ее.

— Удары не играют главную роль? В чем смысл?

— Если мое предположение окажется верным… это наш шанс на победу. Когда я дам сигнал, ты начнешь атаковать изо всех сил.

Хоть Ибуки-сан не совсем поняла мою задумку, она послушно отдалилась от меня, чтобы подготовится к бою.

— Все обсудили? Мы можем начать второй раунд?

Придерживаясь каждый своей стороны, мы одновременно помчались на Амасаву-сан. Чтобы не попасться, категорически запрещалось сильно сближаться.

Требовалось тщательно рассчитывать время, чтобы вытянуть кулаки и не попасть в зону поражения.

Разумеется, если Амасава-сан ничем не ответит, наши кулаки ударят по ней. А так ей придется тратить много сил, чтобы справиться с нашей чередой бесконечных ударов.

Главное не спешить, оставаться спокойной. В случае опасности нужно просто немедленно отступить назад. Будь я одна, шанс на отступление мне не представился бы. Но сейчас нас двое, поэтому внимание Амасавы-сан равномерно разделено на нас и подобная стратегия может сработать.

Шанс еще не представился.

Я продолжу наращивать темп, пока не собьется дыхание!..

Мы продолжали нашу опасную комбинацию, пока движения Амасавы-сан не начали замедляться. Хоть по ее улыбке на лице и не скажешь, она явно притомилась, а ее дыхание участилось.

— …Сейчас!!!

Дабы не упустить прекрасный шанс, я изо всех сил замахнулась в Амасаву-сан правым кулаком. Все это время она с легкостью парировала мои атаки одной рукой, но сейчас была вынуждена уйти в защиту.

Мой кулак не достиг цели и был заблокирован ею, но Ибуки-сан, все это время держась позади Амасавы-сан, громко топнула ногой, изо всех сил сжала кулак и ударила ее по лицу, когда та не вовремя повернулась к ней.

Под действием первого пропущенного удара тело Амасавы-сан сильно зашаталось.

— Ха-а-а-а-а!

Опустив бедра вниз, я нанесла прямой удар кулаком по ее незащищенному животу. Амасава-сан, выплюнув воздух, упала на землю и в ту же секунду я оседлала ее тело, чтобы она не смогла подняться.

— Фух… сработало…

— Ха-а-а… ха-а-а… Амасава-сан… я признаю твою силу, но даже у тебя запасы выносливости не бесконечны.

Мне удалось переломить ситуацию, воспользовавшись ее слабостью.

— Понятно, значит, ты раскрыла меня? И обнаружила слабость?

Несмотря на то, что ее оседлали, Амасава-сан рассмеялась и показала язык.

Рассеянно пройдясь взглядом по ее спортивной одежде, я усомнилась в увиденном. Ее голая кожа немного выглядывала из-под одежды. Недолго думая, я схватилась за олимпийку и с силой потянула вверх, пока не обнажилась зона пупка.

— Ты, откуда у тебя такой ушиб?..

Огромный синяк похожий на след от побоев. Ее явно били и даже не один раз. Такого рода ушиб, похожий на след от наказания, сильно отличался от моего прошлого удара.

Без сомнений она заработала такой синяк до начала нашей драки.

— Перед тем как встретиться с тобой, семпай, я уже подралась.

Обычно с подобного рода травмой сложно передвигаться, а с лица не спадает гримаса боли. Но, несмотря на свое травмированное состояние, Амасаве-сан удавалось успешно противостоять нам двоим.

Ее выносливость отнюдь не была слабым местом. С самого начала она дралась со мной, находившись на грани. Она продолжала драться, несмотря на то, что именно ей было необходимо больше времени на восстановление…

От осознания неожиданной правды у меня закружилась голова. Кто-то, обладая еще большей силой, напал на Амасаву-сан, находившуюся в идеальном состоянии, и сильно травмировал.

Среди всех парней я могла подумать только о Хосен-куне.

— Тебе интересно, кто это сделал? Как насчет Хосен-куна?

Я не сомневалась в поражающей силе Хосен-куна. Легко представить, как он, не прилагая особых усилий, берет верх в драке против сильной и выносливой Амасавы-сан.

Но в ее характере было что-то знакомое.

Вряд ли она честно ответит на мой вопрос.

Но, по крайней мере, сейчас она дала мне тот убедительный ответ, который я могу принять.

В таком случае… кому еще по силам сокрушить Амасаву-сан?

Перебирая всех возможных учеников в школе, я не могла подумать ни на кого.

Быть может, Ямада-кун? Нет, от этого он ничего не выиграет.

— Прости, но я не верю тебе. Кто на самом деле виноват в случившемся?

— Я не могу ответить… Ух!

Амасава-сан не стала упускать возможности, которая появилась после моего отвлечения на синяк.

— Что ты творишь!

— …Да, я проявила беспечность.

Нам выпал единственный шанс, но из-за моей неосторожности Амасава-сан вырвалась.

— Ну вот, теперь ситуация вернулась на круги своя.

Наш противник сильно травмирован, но ситуация вновь переменилась.

Получится ли у нас снова одолеть ее… Если честно, я была совсем не уверена, но другого выбора не оставалось.

Пока я предавалась размышлениям, Амасава-сан подошла к своему рюкзаку и достала планшет.

— Похоже, все закончилось. Стало немного интересно, но увы – время вышло.

— О чем ты?

— Все кончено. Если тебе так хочется, прошу, можешь отправиться туда-а.

Сразу же после своих не совсем понятных слов, Амасава-сан сошла с моего пути, который все это время так решительно обороняла.

Ловушка? Пока я пыталась собраться с мыслями, Амасава-сан уже пошла куда-то от нас.

— Ты куда?

— Куда? Если тебе интересно, я намереваюсь сейчас отправиться к своей зоне назначения. В конце концов специальный экзамен еще не окончен.

Без сомнений, она выиграла время, но мне все равно необходимо проверить Аянокоджи-куна…

— Да, кстати. Можешь больше не преследовать Аянокоджи-семпая.

— …Почему?

— Так ведь все закончилось. Само собой если не веришь мне, можешь лично убедиться в этом.

— …Что с Аянокоджи-куном?

На мой закономерный вопрос Амасава-сан слегка прикрыла глаза.

— Почему бы тебе самой не проверить? Но учти, ты можешь пожалеть, что не успела.

Кажется, Амасава-сан и правда планировала отступить, пропуская вперед нас.

Может ли быть, что что-то впереди уже подошло к своему концу?

— Так чего дальше делать будешь? Погонишься за Аянокоджи? Ты ведь ради этого устроила драку с Амасавой?

— Да, я продолжу преследование.

Я уже совсем близко. Пути назад нет, я обязана лично убедиться.

— Тогда я пойду с тобой.

— Зачем?

— Если Аянокоджи действительно попал в беду, я постою в сторонке и поглумлюсь.

— Ты испорчена до мозга костей.

Мы поспешно надели рюкзаки и побежали к I2.

Я пересек границу I2, но никакого звукового сопровождения по прибытии в зону от часов не последовало.

В обычных условиях я бы подумал об ошибке GPS, но сейчас это крайне маловероятно.

Все, что мне оставалось, – это сместиться насколько возможно к центру зоны во избежание настоящей ошибки, если это действительно произошло из-за часов. За последние две недели я ни разу не сталкивался с подобным. Наверное, к возможной причине ошибки можно отнести оконечность острова, располагавшуюся как раз вблизи от центра I2. Выбор зоны явно не случаен. Не прибудь ко мне Ичиносе, я просто бы шел туда, ни о чем не догадываясь.

Я медленно брел по тропинке, лишенной путей к отступлению. В течение десяти минут я шел через дремучий лес, чьи деревья поглощали весь свет, пока не увидел синее море и голубое небо, простирающееся за пределами моего зрения.

Часы продолжали хранить молчание, зато на небольшом пляже впереди я увидел двух мужчин, пристально смотревших на меня.

Одним из них оказался хорошо мне знакомый временный директор Цукиширо, одетый в несвойственный для него спортивный костюм. Другим оказался Шиба-сенсей, классный руководитель класса 1-D.

Странно видеть их вместе, но, похоже, нужно принять это как данность.

— Временный директор Цукиширо. Я правильно понимаю, что вы решили прибегнуть к крайнему силовому методу? — спросил я, идя по песчаному пляжу.

— По-другому просто не сработает. Это мой последний шанс.

Я припомнил прошедшие две недели специального экзамена. Похоже, приманка Цукиширо заманить меня в зону I2 была действительно его последней «ловушкой».

Но варианта быть пойманным здесь могло и не быть.

Да, в северо-восточной части острова отсутствовали зоны назначения и задания, поэтому можно не опасаться появления других учеников. Однако, помимо всего, существовал возможный вариант, что я откажусь от зоны назначения и нацелюсь на задание. К примеру, я мог так же продолжать выживать с Нанасе или с кем-то другим с той же таблицей.

Трудно представить, что Цукиширо решил доверить свой последний шанс счастливому стечению обстоятельств. В таком случае мое будущее вполне вероятно было «предопределено» еще задолго до моего прибытия.

Проигрыш Нанасе и смена ее деятельности. Мое желание выживать в одиночку, дабы спрятаться на одиннадцатом месте и от него устремиться к вершине. Время наступления первогодок и последствия.

Без сомнения, Цукиширо спланировал все с самого начала.

— Итак, что здесь со мной должно случиться?

Боковым зрением я отметил небольшую раскачивающуюся на волнах лодку, которая при приглушенном двигателе стояла на якоре.

Другими словами, в любой момент времени она была готова выйти в море.

— Если возможно, мне хочется, чтобы ты послушно последовал моим указаниям и сел в лодку вместе с нами.

— Так мы все урегулируем мирным путем. Будем считать, что Аянокоджи Киётака добровольно дисквалифицировался, — добавил Шиба-сенсей.

— Вы правда думали, что я послушно остановлюсь на варианте сесть с вами в лодку?

— Разумеется. Начистоту, тебе не следовало участвовать в экзамене на необитаемом острове.

— Мне не получилось познакомиться с Шиба-сенсеем в школе, но я правильно понимаю, что изначально он был на стороне временного директора Цукиширо?

Он не вступал в контакт со мной, поэтому мог исполнять роль наблюдателя за Амасавой. Но, видимо, сейчас потребность в этом пропала, и он перестал скрываться.

Поскольку в северо-восточной части острова не должно никого быть, я с подозрением отнесся к нему, однако сразу вспомнил Нагумо с Ичиносе. Наверное, мне стоит отдать должное его маскировке.

Впрочем, не время рассуждать о подобном, ведь, как бы то ни было, он – приспешник Цукиширо.

Но на первый взгляд никакой опасности в себе он не таит.

— Здесь так легко воспользоваться оружием для подчинения, но, к сожалению, ты всего лишь товар, который я обязался вернуть в целости и сохранности… Поэтому я воспользуюсь только кулаками, — бесстрашно улыбнулся Цукиширо, слегка разводя руки в сторону.

Другими словами, чтобы выкрутиться из отчаянного положения, мне нужно сразиться с Цукиширо? В отличие от боя с Нанасе методы, позволяющие избегать ударов, явно не сработают.

— Мне остается только принять это, если я хочу спастись от исключения из школы?

— Как-то так.

— В таком случае, если возможно, могу я рассчитывать хоть на какое-то снисхождение? Я не говорю, что силовой метод плох, но сейчас я ученик школы. По обыкновенным правилам вы идете на «грубое нарушение».

— Может и так. Но ты, Аянокоджи-кун, успешный образец величайшего достижения Белой комнаты. Даже в рамках ограниченных правил у твоих врагов нет ни шанса. Послушай, тебе не кажутся глупыми попытки соревноваться с другими учениками в этой школе? Или, может, тебе доставляет удовольствие быть царем горы?

— Надежды того человека не оправдывает моя эволюция… или, лучше сказать, деградация?

— Нет-нет, о чем ты говоришь? Давнее желание Белой комнаты – захват контроля над Японией, а следовательно, и над всем миром. Если ты чувствуешь, что подобное развитие в конечном итоге принесет успех в захвате мира, почему бы и нет?

От небольшой японской старшей школы наш разговор унесся на тему господства над всем миром. Услышь кто угодно такие фантастические истории, уверен, он не смог бы сдержать гомерический хохот.

Подозреваю, даже Цукиширо скептически относится к подобным вещам.

Но он всего лишь исполнитель, который следует приказам и пытается добросовестно выполнить свою работу.

— Не буду таить, эта школа не имеет для меня большого значения.

— Само собой. Уровень данной школы давно преодолен тобой в детстве.

— Но это касается только учебной программы. Я наконец-то понял, где хочу быть, и чем хочу заниматься в этой школе. Я с удовольствием проведу время в ней до окончания учебы, поскольку талантливые люди, оказывается, есть не только в Белой комнате.

Наверное, лучше всего обозвать школу кладезем человеческих ресурсов, который Белой комнате не под силу воссоздать.

— Я не собираюсь принижать высокий уровень развития учащихся в старшей школе Кодо Икусей. Как ты заметил, в мире всегда найдутся талантливые люди. Кто-то из них, возможно, превзойдет тебя в спорте, а кто-то в академических способностях. Но сейчас речь идет не о них, а о людях, которым под силу возглавить толпы и добиться совершенных результатов вне зависимости от обстоятельств, — произнес временный директор Цукиширо и бросил легкий взгляд на Шибу. — Что там с Нагумо-куном и Ичиносе-сан?

— Нагумо перестал двигаться, а Ичиносе уже далеко от нас. Можете не переживать.

Само собой, в своих расчетах он предвидел, что я остановлю Нагумо и Ичиносе.

— Что касается незапланированного, кажется, Амасава решила разобраться с этим.

Незапланированного?

В этой части острова нет ни зон назначения, ни заданий. Неужели, помимо Ичиносе и Нагумо, кто-то еще хотел появиться здесь?

Если здесь внезапно появится какой-нибудь посторонний ученик, то для Цукиширо это станет досадным упущением. Но, похоже, именно Амасава взяла на себя задачу удержать на месте нечто, не поддающееся контролю.

— Ты ведь научил ее нормам поведения?

— Не похоже, что Амасава отвечает требованиям временного директора Цукиширо.

— Она обыкновенная «предательница». Ее выбрали вернуть тебя назад, а она с самого начала не планировала это.

С этими словами Цукиширо сделал шаг вперед, будто отсекая бесполезную болтовню.

Пустая трата времени друг на друга прошла.

Постепенно расстояние между нами уменьшилось до пяти-шести метров.

Шиба-сенсей тем временем медленно обходил меня сзади, чтобы не позволить сбежать.

— Ты ведь не посчитаешь драку двое против одного чем-то нечестным? В конце концов, ты величайший шедевр Белой комнаты. Я даже немного нервничаю по этому поводу, — произнес Цукиширо, несмотря на свое подавляющее преимущество.

Я был практически уверен, что для сражения хватило бы и его одного, но он интуитивно предположил, что лучше привлечь второго человека.

Лишенный гордости поступок.

Я перевел взгляд и посмотрел на раскачивающуюся лодку у берега. Насколько мне видно отсюда, на ней находился только один моряк. А значит, для выпутывания из сложившейся ситуации, возможно, мне потребуется разобраться с тремя врагами.

— Успокойся. С тобой будем драться только он и я.

Цукиширо далеко не тот человек, которому можно верить на слово. Пускай на первый взгляд он был с пустыми руками, я не мог отбросить возможность, что он не припрятал где-то переносное оружие.

Взрослые, о которых я ничего не знаю. Сражение с двумя враждебными агентами с предположением о наличии или отсутствии оружия, а также существование фактора подкрепления в довесок к остальным неопределенностям.

У обычного человека от такой многозадачности расплавится мозг, но только не у меня. С раннего детства я провел несчетное количество боев в неравных условиях.

Обдумывание всего подобного было для меня ровно тем же самым, что и процесс бессознательного дыхания, который так необходим для человеческой жизни.

— Выглядишь так, будто не предполагаешь возможности собственного поражения.

— Правда?

Предсказать результат невозможно.

Пока я не схлестнусь в данном месте, возможное будущее мне неизвестно.

Враг спереди и позади меня продолжали наблюдать за мной.

В обыкновенных драках проявить инициативу будет правильным выбором, но только не сейчас.

Меня окружили не ученики, а сотрудники школы. Стоит мне одному поднять руку, как я окажусь в невыгодной ситуации, – и это касается не только этого поля боя.

— Преимущество на моей стороне, но стоит ли мне начинать первому? Как считаешь? — анализировал Цукиширо, прекрасно посвященный в процесс обучения Белой комнаты. — Ладно… можешь начинать, Шиба-сенсей.Как только прозвучала команда, двое противников одновременно направились ко мне. Они оба хладнокровно сокращали дистанцию, будто намереваясь перейти к цумэ-сёги*.

[П/П: Задача на форсированный мат в сёги.]

Неожиданно позади меня пропали звуки шагов Шибы. До бредущего ко мне Цукиширо осталось семь шагов, шесть шагов, пять шагов, четыре шага…

Я присел на корточки и уклонился от рук Шибы, который, подкравшись, собирался схватить меня за лицо.

Моя первостепенная задача позаботиться о своем тыле.

В середине маневра уклонения Цукиширо вытянул ко мне руки, намереваясь схватить меня в точности, как и Шиба. Я спасся от его рук перекатом по песку и быстро вскочил на ноги, чтобы разорвать дистанцию с ними.

Морской бриз с тучей песка закружился в воздухе. Оба взрослых спокойно смотрели на меня, не пытаясь броситься в погоню.

Я решил последовать их примеру и тоже уставился на них.

Похоже, недостаточную информацию обо мне они решили нивелировать на практике, изучая мои движения.

Мои ноги тонули в песке. Наверное, мне стоило скинуть обувь еще до начала драки.

Под палящим ослепительным солнцем они вновь пошли на меня, чтобы сократить дистанцию. Мое лицо и тело были повернуты в их сторону, поэтому я начал пятиться назад, пытаясь выдержать расстояние между нами и сохранить твердую опору под ногами.

С морем позади я отступал по рыхлому пляжному песку, одновременно не позволяя никому обойти себя.

— Теоретически возможно, но на практике неизвестно, правильно ли ты поступил, Аянокоджи-кун.

Никто не зайдет мне за спину, но своим решением я также отрезал себе путь к отступлению.

Цукиширо и Шиба становились все ближе. Если я отступлю еще дальше, прибрежные волны ударят по ногам и меня схватят.

Их вытянутые руки все также пытались схватить меня. А значит, они не собирались переходить к ударам и наносить мне увечья.

— У тебя хорошо получается бегать.

Они оба ускорились и промежуток между нами, который я так пытался сохранить, практически исчез.

Наконец, я достиг критической отметки, когда моя нога наступила в морскую воду. Я решил больше не откладывать и покинуть это место.

— Что такое? Перестал думать, что море защищает твой тыл?

Когда твой противник начинает паниковать, он допускает ошибки.

Размышляя в таком духе, Цукиширо и Шиба вместе оттолкнулись от песка и устремились ко мне.

Бой двое против одного. Стоит кому-то одному поймать меня, и игра закончится.

Четыре руки вытянулись ко мне, оставляя совсем крохотное расстояние для маневра. Я попытался дистанцироваться от них, но они сразу возобновили преследование.

Даже простые догонялки в данном месте истощали мою выносливость. Я сразу понял, что под палящим солнцем и неуверенной опорой под ногами они планировали лишить меня сил.

Я остановился на половине пути и, по максимуму воспользовавшись пружинящими свойствами тела, прыгнул левой ногой вперед и развернул свой торс к Шибе, который намеревался напасть на меня сзади.

— М-м-м?!

Его движения немного смазались, когда я неожиданно обернулся к нему. Применив обманный финт левой рукой, я нацелил правый кулак в его грудь, но Шиба почуял опасность и спокойно отступил назад.

Очередное доказательство того, что они отдали предпочтение уклонениям, а не попыткам схватить меня.

— Боже… Аянокоджи-кун, против нас двоих ты хорошо держишься.

Я попытался контратаковать, избегая атак с обеих сторон, но так и не смог нанести точный удар.

— Но человеческая выносливость не бесконечна. Сколько еще ты продержишься, пока у тебя не собьется дыхание?

— Временный директор Цукиширо сложный противник для драки.

— Моя работа как раз и заключается в том, чтобы браться за дела, которые обычно людям не нравятся.

Чистая или грязная работа – неважно. Они просто придерживались плана схватить и вернуть меня обратно.

Однако я не собирался впустую растрачивать выносливость.

Что мне известно на данный момент? Кажется, между Цукиширо и Шибой существует небольшая разница в уровне сил.

Цукиширо располагается где-то на четвертом уровне, а Шиба на шестом. Резкость движений Шибы была выше.

Я предполагал, что Цукиширо как минимум на ступень выше меня, но…

Впрочем, неважно, на всякий случай в качестве меры предосторожности мне следует слегка изменить баланс пять к пяти.

Я думал, что Цукиширо доверил мой тыл Шибе из-за того, что его способности немного уступают, но все вышло ровно наоборот. Просто за кулисами они выбрали такой метод борьбы.

Мне хотелось нацелиться на Цукиширо, как более слабого противника, но настоящая его сила оставалась мне неизвестной.

Он явно находился в превосходящей лиге. Сомневаюсь, что у меня получится быстро с ними разобраться.

Скорее всего, Цукиширо задумается о защите, когда поймет, что я его проанализировал.

Мне необходимо расправиться с Шибой одним ударом, не позволяя тому понять, что я догадался о разнице в силе.

Проще говоря, я собирался сыграть на неведении и покончить одним ударом. Есть шанс, что они не догадываются о моей попытке ударить в ответ.

Если мне повезет, в одностороннем порядке увечья понесет только вражеская сторона. И как только я нейтрализую Шибу, то сразу один на один разберусь с Цукиширо.

На обдумывания плана у меня ушло около одной секунды. Оба врага напали на меня с одинаковой скоростью.

Но их руки, которые до этого пытались схватить меня, резко сжались в кулаки, намереваясь ударить по мне.

Меня прочитали…

Они поняли, что я собирался обменяться ударами, и сами приготовились ударить по мне.

Но даже в таком случае, моя атака превзойдет их…

Я попытался переключиться на свой тыл, чтобы обменяться ударами с Шибой позади себя, когда произошло кое-что незапланированное. По моей спине прошел холодок, поэтому я решил прервать контратаку.

Сбившись со счета, сколько раз за драку мне пришлось уклониться, в очередной раз я сбежал от Цукиширо.

Слегка запаздывая, кулак Шибы просвистел над моим ухом. Не откажись я от обмена ударами, кулак Шибы определенно оглушил бы меня на месте. Ведь без сомнений его удар нес в себе такую же мощь, что и мой.

Кроме того…

Искоса я взглянул на Цукиширо, чья сила должна уступать Шибе. Он оказался на два шага ближе ко мне, чем я предполагал.

— …Видимо, он относится к тем людям, которых невозможно застать врасплох, временный директор Цукиширо.

Я спасся на пороге краха. Впервые за много лет меня бросило в холодный пот во время боя.

Не поверь я в собственную интуицию, что бы со мной произошло?

Вероятно, я оказался бы беззащитным не только перед ударом Шибы, но и перед атакой Цукиширо.

Предположение, что Цукиширо на четвертом уровне, а Шиба на шестом оказалось ложью. Это уловка, запланированная врагами во время подготовки к операции.

Они целенаправленно сдерживали свою силу, чтобы я потерял бдительность.

— Я намеревался быстро расправиться с тобой, но, похоже, твоя скорость реакции превосходит возможности обыкновенного человека.

Или мне просто повезло, что я не отбросил вероятную возможность. Мне с самого начала показалось странным, что Цукиширо уступает по силе Шибе.

Только благодаря этой мысли моя бдительность была взвинчена до предела.

Оба моих врага невероятно осторожны и зря не рискуют. Однако стоит им только увидеть преимущество, как они нападают сломя голову без всяких промедлений.

Я совсем в невыгодном положении…

Даже если я попытаюсь расправиться с кем-то одним, они уклонятся и мой удар не достигнет цели. Сомневаюсь, что их комбинация – простая импровизация.

— Как продвигается твой анализ, Аянокоджи-кун?

С начала боя прошло чуть больше двух минут.

Я опробовал различные способы ведения боя, но ни один из них не увенчался успехом.

— Наверное, ты предпочитаешь те легкие, детские драки, когда решала только сила и мощь. Но мы, взрослые, готовы на многое пойти ради поражения врага. И нам плевать насколько это выглядит грязно и не круто.

Без всяких сомнений, Цукиширо читал меня на девяносто девять процентов.

Как в таком случае мне продолжить вести уверенное сопротивление без опасения быть прочитанным снова?

Или, может, мне стоит позволить ему читать себя дальше, но не показывать всю правду?

Во всяком случае, не похоже, что сейчас мне удастся нанести решающий удар. Тогда для выпутывания из тяжелой ситуации, быть может, мне следует пойти на разумный риск?

— Временный директор Цукиширо, — окликнул его Шиба.

Весь бой он провел в молчании, поэтому его слова вырвали меня из тяжелых дум.

Услышав это, Цукиширо заметил кое-что…

Ведь произошло то, чего никто не ожидал:

— Что временный директор Цукиширо и классный руководитель делают с учеником в таком богом забытом месте? Кто-нибудь может мне ответить?

На поле боя появился названый гость.

— Кажется ты…

— Она из класса 3-B, Кирюин Фуука.

Почему она здесь? Зона назначения I2 должна была достаться только мне.

— Ты не выглядишь заплутавшим котенком. Чего тебе нужно? — поинтересовался будничным голосом Цукиширо, выйдя из боевой стойки.

— Понимаете, какое-то время я наблюдала за вами из-за того большого дерева и просто не могла не заметить боя, где двое напали на одного. Вот почему я решила показаться.

Уверен, Цукиширо и Шиба не могли так глупо проворонить сигнал ее GPS.

— Наверное, вас интересует, как так вышло? Дело в том, что из-за несчастного случая я, кажется, сломала свои часы, — со смехом произнесла Кирюин и продемонстрировала свои часы с разбитой лицевой поверхностью. — Поскольку передо мной сотрудники школы, я хочу спросить, не вызовет ли это проблем? Пускай из-за поломки часов отключается возможность набора очков, но я ведь могу ходить свободно куда захочу?

— Разумеется, здесь нет никакой проблемы. Поломки часов нередки во время этого экзамена.

Похоже, Цукиширо не впал в панику при появлении кого-то неподконтрольного.

Обычно в такой ситуации следует как можно скорее скрыться, но Цукиширо, понимая, что сейчас последний шанс, даже не пытался отступить.

Видимо, он просто добавил Кирюин в список людей, которых необходимо устранить.

— Аянокоджи, правильно ли я поступаю?

Она видела нелицеприятную драку между учителями и учеником, поэтому нет смысла ее разубеждать. Мне следует по максимуму воспользоваться неожиданным стечением обстоятельств.

— Зависит от последствий. Но значит ли это, что ты собираешься протянуть мне руку помощи?

Сила Цукиширо огромна. Стиль боя, основанный на мастерстве и опыте, делал его первоклассным врагом по сравнению с другими из моих воспоминаний.

— А как же. Разве в обязанности семпая не входит защита кохая? — со смехом произнесла Кирюин и встала рядом со мной.

— Но почему ты сюда пришла?

— Вчера ты весь день бегал от первогодок. Я заинтересовалась, поэтому и захотела услышать историю о твоих приключениях именно от тебя, но подумала, что ты предпочтешь убежать.

Получается, она специально сломала часы, чтобы прийти ко мне и все разузнать?

— Я так рада, что любопытство перевесило сомнения. Ведь теперь я стала частью занятной заварушки.

Что ж, теперь я точно уверен, в обычной ситуации подобное развитие событий невозможно.

— Шиба-сенсей, расправу над ней я оставляю на тебя.

— Насколько я поняла, сила временного директора и Шибы-сенсея слишком велика. Я не знаю, насколько сильно могу стать тебе полезной, но долго продержаться у меня вряд ли выйдет, — произнесла Кирюин и, подойдя ко мне, радостно сжала кулаки.

— Я уже буду благодарен тебе, если ты задержишь его на одну или две секунды.

— Поговори мне. Я планирую продержаться как минимум одну или две минуты. И кстати, Аянокоджи, ты можешь что-то сделать со своим никчемным внешним видом?

— С никчемным внешним видом?

— Мне не нравится твое расхлябанное выражение на лице. Держи кулаки поднятыми и постарайся создать атмосферу напряженности.

Я и представить не мог, что мне скажут нечто подобное в таком месте.

Под причудливым давлением Кирюин у меня не осталось другого выбора, кроме как попытаться принять нужную позу. Почему-то наша драка стала больше напоминать мне сцену из какой-нибудь драмы.

— …Как-то так?

— Фу-фу, выглядишь неуклюже. Но ладно, сейчас ты соответствуешь минимальным стандартам, — ухмыльнулась Кирюин и тоже приняла боевую стойку.

— У тебя имеется опыт избиения людей?

— Я дама, забыл? Конечно, нет.

— …Ты серьезно?

— Не волнуйся, мне всегда хотелось кого-нибудь ударить.

После небольшого диалога мы отошли друг от друга, чтобы начать каждый свой бой.

— Давайте уладим этот вопрос, временный директор Цукиширо.

— «У меня получится победить» … я правильно предугадал твои мысли? — с легкой будничной улыбкой спросил Цукиширо, совсем не испытывая напряжения. — Что ж, раз мы остались наедине, почему бы мне не показать свою настоящую силу?

Передо мной враг с равной силой.

Мне нельзя оплошать.

При всем этом в запасе у меня около одной минуты. Мне нужно одолеть его раньше, чем Кирюин проиграет Шибе.

Я уклонился от удара Цукиширо, который атаковал без всякого предупреждения, и нацелился левым кулаком в его щеку.

— Ах?!

Молниеносный джеб и мой кулак ударил по нему. Пока я сосредоточился на том, что делал, сила удара была не столь велика.

Впрочем, после нескольких ударов улыбка померкла на лице Цукиширо.

Моей целью стал его нос. Даже малейшего увечья хватит, чтобы запустить нужную мне реакцию человеческого организма.

Речь шла о «слезах».

[[image:/storage/reader-images/08e56d36339cbd28099450e9d69939c86d157a86.webp]]

У любого человека выступят слезы после нескольких ударов по перегородке носа.

Слезы от боли застилают глаза и ухудшают зрение.

Взрослые и дети, молодежь и старики, неважно. Это механизм человеческого организма.

Как только поле зрения Цукиширо ухудшилось, я нанес апперкот в подбородок.

Его взгляд устремился в небо. Должно быть, он прикусил губу, поскольку кровь тонкой струйкой полилась из уголка рта.

— Интересно, сколько времени прошло… — вытирая кровь, капающую с губ, Цукиширо устрашающе улыбнулся, — …с тех пор, как я признал тебя, хоть ты и второгодка старшей школы. Ты, бесспорно, шедевр.

Из всех врагов, с которыми мне пришлось драться голыми кулаками, Цукиширо несомненно один из сильнейших. По крайней мере, он сам решил, что может сразиться со мной один на один и победить.

— Я не любитель насилия, но, если оно приносит веселье, почему бы и нет? — со смешком Цукиширо вновь приготовился к бою.

Однако наш контакт случился не сразу, поскольку он предпочел отступить.

Возможно, он задумал выиграть немного времени, пока Шиба не одолеет Кирюин…

Сохраняя спокойствие, я невозмутимо направился вперед навстречу к победе.

Цукиширо уставился на песок у своих ног. Всего на мгновение.

Не обращая внимания ни на что, я устремился к нему и вложил силу в правый кулак.

— Ты по-настоящему великолепен!..

Я ударил по корпусу Цукиширо, который сразу согнулся.

В свой удар я вложил все свои силы, но даже так я не смог стереть улыбку с лица Цукиширо. Он вышел из стойки, зачерпнул левой рукой песок под ногами и кинул его в меня. Вслед за этим он снова погрузил свободную руку в песок и, будто достав что-то, резко выдернул ее обратно.

Его правый кулак летел в меня на манер апперкота, но из-за неправильной стойки ему не получится нанести серьезных увечий. Впрочем, я не собирался мириться с его ударом. Я быстро откинул от себя правую руку Цукиширо и сразу же вцепился в нее, чтобы обездвижить.

— А!..

Впервые улыбка Цукиширо исчезла с лица.

Мои глаза внимательно смотрели на электрошокер, который был зажат в его правой руке.

— Как ты узнал?

— Я оставался в неведение до недавнего времени. Весь этот бой вы не спускали с меня глаз, но по какой-то причине на мгновение решили посмотреть себе под ноги. Я сразу почувствовал что-то неладное. Если вы собирались ослепить меня песком, не следовало смотреть себе под ноги.

Даже когда он зачерпнул левой рукой песок и кинул его в меня, мое сознание было впереди.

— Кроме того, мне показалось немного неестественным, что вы нарочно поддались, будто хотели принять мой удар.

Раз наши силы примерно равны, нам обоим необходимы трюки для переворота хода боя.

— По возможности мне не хотелось рисковать… Но я просто решил перестраховаться, поскольку твоих сил достаточно для того, чтобы вызвать у меня нетерпение.

Когда я отпустил его правую руку, он разжал пальцы и электрошокер упал вниз, погрузившись в песок.

— Итак, что нам делать дальше? Я сильно пострадал от тебя, но…

Боковым зрением я засек, как Шиба крепко держал Кирюин со спины.

В тот же момент временный директор Цукиширо взмахнул рукой, посылая какой-то сигнал. Тут же моряк, держа что-то в руках, предпринял попытку причалить к берегу. Понятно, что Цукиширо заготовил последний козырь на случай поражения, но честь демонстрировать сюрпризы принадлежала не только ему.

— Мне жаль, но нам пора заканчивать, временный директор Цукиширо.

Внезапно моряк, который все это время готовился причалить к берегу, оставил свои попытки и, быстро заведя двигатель, отчалил в море, оставив временного директора одного.

Должно быть, причиной послужило то, что на горизонте появилась еще одна приближающаяся небольшая лодка.

— …Я удивлен. Каким образом ты вызвал лодку? Я перестраховался на тот маловероятный случай, если ты захочешь обратиться за помощью к школе. Мне казалось, тебе не хочется, чтобы школа была посвящена в твои дела.

— Все очень просто. Вы сами ответите на свой вопрос, если хорошенько всмотритесь в маленькую лодку.

Стоило только внимательно присмотреться к носовой части, и можно было заметить Машиму-сенсея и Чабаширу-сенсей. Должно быть, Цукиширо их тоже узнал.

— Что произойдет, если кто-то сообщит, что с учениками из класса 2-А и 2-D случилось несчастье и сейчас они в опасности? От такой новости нельзя так просто отмахнуться. Некоторое время назад мне удалось выяснить, что в таких случаях классные руководители пострадавших учеников немедленно выдвигаются на место происшествия. Вот и сейчас я знал, что Машима-сенсей и Чабашира-сенсей обязательно появятся здесь.

Все очень просто, школа наверняка решила поступить так, потому что классным руководителям легче всего идентифицировать своих учеников. И раз поступила информация об учениках классов 2-А и 2-D, им ничего не оставалось, кроме как отправить на место происшествия классных руководителей.

В случае чрезвычайной ситуации нет времени даже на проверку GPS сигналов. Часы могут быть повреждены, поэтому школа обязана проверить сообщение даже без соответствующего GPS сигнала.

— Если бы они проверили GPS сигналы всех учеников на острове, ситуация с подмогой наверняка бы изменилась, разве нет?

— Нет. В таком случае они бы заметили пропажу сигнала GPS ученика из класса 2-А и 2-D. Скорее, их доверие к моему сообщению лишь только окрепло бы.

— Так значит, ты с самого начала планировал это, поэтому и сосредоточился на беге от нас, невзирая на неблагоприятную обстановку.

— Вы совершили ошибку, когда на половине пути решили пригрозить Ичиносе. Если уж вы и пошли на подобное, вам следовало лучше позаботиться о деталях.

Своими действиями Цукиширо дал мне шанс попросить о помощи у Сакаянаги до того, как я прибыл сюда.

— Даже если так, разве я все еще не остаюсь чист? Я же не мог пойти на такие грязные поступки, — рассмеялся Цукиширо.

Мне было непонятно, шутил ли он, либо говорил правду.

— На этом экзамене часы использовались в качестве получения точного местоположения ученика. Только что они сработали против вас.

Шиба немедленно отпустил Кирюин, словно следуя за действиями Цукиширо.

— …Хф, благодари за спасение Аянокоджи. Драка со мной тебе не по зубам.

Он опустился на колено, как будто хотел немного отдохнуть.

Краем глаза я наблюдал за дракой между Кирюин и Шибой и могу смело заявить, что она хорошо продержалась.

Хорошо, что враг более высокого ранга постарался насколько возможно сдерживать ее без применения излишней силы.

Сражайся Шиба бок о бок с раскрывшимся Цукиширо, кто знает, чем все бы закончилось.

Тем временем лодка наконец причалила и на берег начали сходить Машима-сенсей и Чабашира-сенсей.

Рация, которую мне одолжила Сакаянаги, пригодилась до самого конца.

— Я победил. Принимаете такой исход?

— Иного выбора у меня нет. По крайней мере, сейчас.

При текущих обстоятельствах у Цукиширо больше не должно остаться скрытых тузов в рукаве.

Он изменил мою зону назначения, и если я буду давить, этот факт обязательно всплывет.

— Твой рейтинг довольно деликатная тема, но думаю, все будет в порядке. Поскольку дело предано гласности, я не смогу избавиться от протестов, если ты упадешь в пятерку нижних групп.

— Не волнуйтесь. Мой рейтинг должен быть за безопасной чертой.

— Значит, мое беспокойство напрасно. Что ж, тогда на время я все оставлю как есть.

— На время? Надеюсь, в будущем меня не ждет очередное ненужное насилие? По крайней мере, это противоречит философии школы. Хотя проверку на прочность при условии соблюдения правил я вполне могу принять.

С улыбкой на лице временный директор Цукиширо наблюдал за высаживающимися на берег Машима-сенсеем и Чабаширой-сенсей.

— Напоследок мне хочется спросить кое-что у временного директора Цукиширо. Вы правда пытались исключить меня из школы? Даже с жесткими ограничениями, будь я на вашем месте, смог бы придумать более надежный метод.

Я сомневаюсь, что человек передо мной настолько глуп, чтобы не продумать все детали.

— Ты переоцениваешь меня. Я всеми силами пытался исключить тебя из школы, согласно выданным мне инструкциям. Но ничего не вышло, и я пал перед тобой.

Единственную вещь, которую мне удалось прояснить, – Цукиширо не показал всего себя.

Неизвестно, солгал ли он мне сейчас, но, наверное, следует полагать, что у него имелась какая-то другая цель.

— Могу я попросить тебя передать сообщение Амасаве-сан?

— Я слушаю.

— Амасава Ичика, за неподчинение приказам ты дисквалифицирована. Тебе больше некуда возвращаться. Можешь остаться в школе или покинуть ее по своему усмотрению.

Он говорит искренне или нет? С уверенностью сказать не могу.

По крайней мере, даже после признания поражения он не выглядел так, будто потерял решимость.

Пускай Амасава действительно покинет Белую комнату, я не думаю, что это положит конец истории.

Но одно можно сказать наверняка – проблемы с Белой комнатой далеки от завершения.

Есть еще кое-что. И это заставляет задуматься.

— Прошу, борись до самого конца, — произнес Цукиширо и медленно поднялся на ноги. Он поднял руки вверх, будто в знак примирения, когда Машима и другие направились к нам. — Здесь ничего не произошло. Мы просто с Аянокоджи-куном болтали.

— Как будто этого будет достаточно для объяснений.

— Так ведь все решено. Вы, учителя, ничего не сможете сделать. На самом деле вы должны быть благодарны мне, что я решил не сопротивляться.

Я посмотрел на Машима-сенсея и кивком головы подтвердил, что все в порядке.

— Тогда пойдем. Специальный экзамен для учеников еще не окончен.

Я проводил взглядом взрослых, идущих к лодке, и посмотрел на Кирюин. Похоже, драка с Шибой ее утомила. Усевшись на песок с поднятыми коленями, она уставилась на морскую гладь.

— Ты потрясающий, Аянокоджи.

— Нет. Кирюин-семпай, ты тоже отлично продержалась против Шибы-сенсея.

— Я видела тебя в действии, поэтому мне сложно принять твою лесть. Ах, да, можешь не волноваться, я никому ничего не расскажу. Но знаешь, мне хочется услышать немного больше о произошедшем.

Ее появление оказалось неожиданным, но я рад, что увидела меня именно Кирюин.

— Скажем так, у меня сложная семейная обстановка. Вот и все.

— Сложная семейная обстановка? Кажется, тебе тяжело приходится, — произнесла Кирюин и поднялась на ноги.

Стряхнув песок с ягодиц, она направилась в сторону леса.

Когда я покинул I2 вслед за ней и вернулся в I3, Нагумо уже не было, но зато вместо него я повстречал совсем неожиданных для себя учениц.

Стоило им заметить меня, как удивление тоже показалось на их лицах.

— Необычная комбинация, Хорикита. Не ожидал увидеть тебя с Ибуки. Мне следует ожидать дождь с градом?

— …Ты в порядке?

— В порядке? О чем ты?

— Понимаешь, мне стало интересно, не повздорил ли ты с кем-то там впереди.

В этот раз переглянулись мы с Кирюин и отрицательно покачали головами.

— Нет. Впереди никого нет.

— Тогда что ты там делал?

— Последние две недели выдались невероятно утомительными. Я решил отдохнуть на уединенном пляже, наблюдая за морем.

— Похоже, у тебя очень много свободного времени. Не удивлюсь, если ты заработал минимальное количество очков.

«Только почему с тобой Кирюин-семпай?» — глазами вопрошала Хорикита.

— Я просто набрела на ученика, который филонил, и решила вернуть его обратно. Разумеется, я прочитала ему нотацию о том, что нужно продолжать бороться до самого конца, — произнесла Кирюин-семпай и слегка похлопала меня по спине. После своих слов она возобновила движение. — Что ж, тогда до встречи на лайнере после экзамена.

— С тобой точно все в порядке?.. — прошептала Хорикита, подойдя практически вплотную ко мне.

— О чем ты?

— Да я… кое-что слышала недавно. Вдобавок тот клочок бумаги.

— Клочок бумаги?

— Не бери в голову. Мне много о чем следует разузнать, и я сама поищу ответы. А после мы поговорим.

Ее слова заинтересовали меня, но я решил ни о чем не расспрашивать, поскольку не хотел говорить о произошедшем в I2. Я не мог ей рассказать о Цукиширо.

— Почему ты здесь с Ибуки? Тут нет никаких заданий.

Ибуки хотела что-то сказать, но Хорикита остановила ее.

— Ибуки-сан бросила мне вызов, поэтому мы показали свои результаты друг другу. Твой сигнал GPS оказался в странном месте, вот я и решила проверить.

— Ставлю на то, что у вас ничья.

— …Почему ты говоришь так? Разве не ясно, что победа за мной?

— Ошибаешься. Ой как ошибаешься.

— Ошибаюсь или нет, но мне достаточно опередить тебя на одно очко, и я выиграю.

Я не совсем уверен, но возможно ли, что Хорикита и Ибуки неплохо поладили за время специального экзамена?..

Вскоре после всего произошедшего экзамен на необитаемом острове подошел к концу.

Глава 1: Об Ике и Комии

Наступило утро четвертого августа. Это был следующий день после окончания специального экзамена на необитаемом острове. Именно с сегодняшнего утра ученикам предоставили возможность отдохнуть на роскошном лайнере целых семь полных дней до конца десятого августа. Кроме того, было обещано, что никаких специальных экзаменов наподобие прошлогоднего зодиака проводиться не будет.

На борту лайнера располагались бассейн, тренажерный зал, кинотеатр, концертный зал, огромная купальня под открытым небом, торговая зона, закусочные вроде кофейных террас и множество других всевозможных развлечений.

Другими словами, с сегодняшнего дня нам дали право посещать их все.

Наверное, вам интересно, где я находился в этот долгожданный первый день каникул?..

С телефоном в руках я отдыхал в каюте, рассчитанной на четырех человек и специально отведенной для учеников.

Незачем суетиться только потому, что начались каникулы. Скорее, неплохо будет отказаться от развлечений и посвятить время отдыху.

В отличие от жесткой кампусной постели в общежитии, здешняя первоклассная мягкая кровать нежно обволакивала тело. А после сурового выживания в палатке на необитаемом острове ощущения обострились еще сильнее.

Ладно, давайте оставим эту тему на потом и поговорим о текущем положении дел.

По результатам экзамена на необитаемом острове классные очки окончательно утвердились за август и предстали нашему обозрению.

Обычно классные очки регулярно менялись с обновлением в первый день месяца. Но в начале месяца мы все еще сдавали специальный экзамен на необитаемом острове, и их объявление задержали. Зато сейчас очки отражали результаты прошедшего испытания.

Для каждого учащегося этой школы начало месяца стартовало с проверки классных очков. Как и в случае с индивидуальным рейтингом, классные очки напрямую связаны с приватными баллами, которыми мы пользовались в качестве ежемесячных карманных расходов.

Без свободных денежных средств, которые можно было бы потратить без зазрения совести, отдых на роскошном лайнере грозился стать неполноценным.

* * *

Состояние классных очков на август месяц. Второй год обучения:

Класс А, лидер Сакаянаги – 1206 очков;

Класс B, лидер Ичиносе – 578 очков;

Класс C, лидер Хорикита – 571 очко;

Класс D, лидер Рьюен – 551 очко.

* * *

Согласно результатам, нам удалось с небольшим преимуществом стать классом С. У нас были все шансы настичь класс B, но, к сожалению, мы остановились в одном шаге от цели.

Впрочем, пессимизму здесь не было места – скорее, произошло нечто хорошее.

Коенджи занял первое место на экзамене и заработал три сотни классных очков.

Вспоминая об этом, я в очередной раз ощутил подавляющую силу такого результата.

Большая часть одноклассников считала Коенджи помехой. А теперь им ничего не останется, кроме как поменять свое мнение. Хотя, что-то я сомневаюсь, что новое отношение к нему продержится долго.

В обмен на огромное количество заработанных классных очков Коенджи получил награду в виде «освобождения от сотрудничества» до выпуска из школы. Если этот факт всплывет, число учеников, довольных победой Коенджи, обязательно сократится. Но даже невзирая на все это, достигнутый результат радовал меня.

Ведь без заработанных очков Коенджи какое-то время мне пришлось бы переживать о возможности достижения высших классов. А так все три класса идут бок о бок, что станет большим подспорьем с точки зрения поднятия духа.

Теперь можно выбросить все лишнее из головы и сосредоточиться на цели по достижению класса B. А уж оттуда, напрямую контролируя конфронтацию с классом Сакаянаги, продолжать сокращать разрыв.

Впрочем, подобные мысли должен разделять и Рьюен, чей класс стал классом D.

Пускай на этом экзамене ему и не удалось попасть в тройку лучших, что привело к отставанию в рейтинге по классным очкам, его реальная сила по-прежнему не подвергалась сомнению. А присоединение Кацураги только повышало уровень академических способностей класса и придавало ощущения стабильности в дальнейшем. Кроме того, не стоит забывать о заключенной сделке с Сакаянаги. Пока сложно сказать, коснется ли она приватных баллов, классных очков или еще чего-то, оставшегося за пределами моих предположений, но она неизбежно станет тем самым толчком к изменениям в предстоящих схватках.

Какие-то неопределенности все еще оставались, но мощь их класса продолжает нарастать, а не снижаться – сейчас с уверенностью можно сказать, что они наиболее опасный класс. Падение до класса D лишь формальность, не следует придавать большого значения такой незначительной мелочи.

С другой стороны от нас располагался класс Ичиносе, которому вновь удалось подняться до класса B, что не так уж плохо, если смотреть только на результат. Они добились успеха благодаря сотрудничеству с Сакаянаги, и их класс получил много очков.

Однако время расслабляться еще не наступило. Разрыв между классами B и D составлял всего лишь двадцать семь очков.

После обыденных тянущихся школьных будней, когда специальные экзамены не устраивались, мы попали на поле битвы. Совсем неудивительно, если на первое сентября наши позиции в рейтинге претерпят изменения. В зависимости от результатов экзамена на необитаемом острове очень легко упасть до класса D, поэтому Ичиносе, несомненно, должна была сильно переживать. Хотя, о чем я, она точно переживала. Ведь именно с этого экзамена в ее школьной жизни наступил критический момент.

Мысленно я отправил ей весточку.

Вряд ли такие специальные экзамены, где задействованы учащиеся со всех классов с каждого года обучения, будут проводиться несколько раз подряд.

А значит, следующий специальный экзамен будет битвой между классами нашей параллели.

Если класс Ичиносе продолжит так легко отставать от классов C и D, то ее дальнейшая судьба выглядит довольно мрачной

Отставая так легко от классов C и D, дальнейшая судьба для Ичиносе выглядела достаточно мрачной.

Другими словами, следующая битва может стать финальной и предопределить будущее…

Ведь ситуация с идущими бок о бок тремя классами не продлится вечно.

Наконец, оставался класс А под лидерством Сакаянаги. Сократить разрыв с ним по-прежнему оставалось нелегкой задачей. Стабильность ее класса поражала, в этом специальном экзамене на необитаемом острове ей удалось твердо занять третье место и заработать классные очки.

В их классе множество разносторонне одаренных учеников, а лидерские качества Сакаянаги выше всяких похвал.

Чего стоит стратегия Сакаянаги, которая одинаково умело справлялась с любой ситуацией независимо от весьма простого или ошибочного решения.

Непоколебимое положение класса А отлично соответствовало активной деятельности его лидера.

На первый взгляд у нас никаких шансов сократить разрыв. Однако, если с этого момента «класс Хорикиты» начнет набирать обороты, наверстать упущенное будет уже вполне реально. Да, в этом нет никаких сомнений.

Конечно, для этого требовалось сломить класс A, который продолжал действовать в отрыве от остальных.

Кратчайший путь к этому – исключение Сакаянаги из школы. Но нечто подобное сложно реализовать, когда у твоей цели имеется очко защиты. Да даже и без него затея кажется практически невыполнимой.

В таком случае нужно отказаться от мысли уничтожения головы и следовало расправиться с конечностями. Для этого нужно исключить не одного и даже не двух учеников, а больше.

Если вывести из строя Камуро, Хашимото и Кито, руки Сакаянаги станут скованы. Пока что Кито хранит множество непроясненных моментов, но двое других не выглядели большой проблемой.

Ладно, пока что стоит на время прервать анализ других классов.

Как только начались официальные летние каникулы, все классы на всех параллелях прекратили боевые действия и заключили перемирие.

Именно отсюда начинался промежуток времени, когда ученик мог свободно расслабиться и повеселиться на полную катушку. До недавнего времени у меня имелись финансовые трудности, но одновременно с объявлением классных очков за август на наш счет поступили приватные баллы, поправляя мою тяжелую ситуацию. У нашего класса оказалось 571 классное очко, а значит, каждому ученику зачислили 57.100 приватных баллов. В прошедшем экзамене мне не удалось посоперничать за верхние места, и я лишился дополнительной награды, но даже такой суммы было более чем достаточно.

Для приятного времяпровождения на роскошном лайнере требовалось наличие приватных баллов. Наслаждение вкусной пищей, просмотр любых фильмов – на все это нужно минимальное количество баллов. В прошлом году все развлечения на борту корабля оставались бесплатными, поэтому невозможно не отметить ужесточение правил, связанных с финансовой стороной. Само собой можно провести всю неделю в каюте и уберечь себя от расходов, но тогда отдых на корабле ничем не будет отличаться от отдыха в школьном общежитии.

*Трынь*

Коротким приглушенным звуком телефон уведомил о пришедшем электронном сообщении.

Переключая внимание на телефон, я узнал, что подробные результаты о специальном экзамене на необитаемом острове можно посмотреть в зоне отдыха рядом с тренажерным залом в течение двух дней, начиная с сегодняшнего. Многие ученики захотят ознакомиться с подробностями, ведь до сего момента на всеобщее обозрение были выставлены только результаты нескольких нижних и верхних групп.

Мне тоже необходимо ознакомиться с деталями для анализа картины будущих событий. Но разве не проще отправить список результатов каждому ученику на телефон? Раз так, значит ли, что они не хотят подробного анализа экзамена учениками? Должно быть, все дело в тайных маневрах Цукиширо. Подобный шаг поможет избежать участи оставления ненужных улик.

Внутри меня зазудело желание немедленно отправиться в зону отдыха и ознакомиться с результатами, но безопаснее всего выждать какое-то время. Ведь наверняка сейчас там скопится много народу.

На время следует отложить анализ результатов экзамена и закончить другие дела. С этой мыслью я отправил сообщение на телефон Ичиносе. Оно было простым – в нем я спрашивал о возможности встретиться вечером через три дня. Само собой она легко свяжет причину встречи с ее внезапным признанием на необитаемом острове

Можно подумать, что лучше всего немедленно встретиться с ней и наконец дать ответ, но изнуряющий экзамен на необитаемом острове завершился только вчера. Первостепенной задачей для всех сейчас являлось восстановление физических сил, ну а после неспешное времяпровождение в кругу близких друзей.

Сообщение, посланное мной, осталось без ответа, поэтому я погасил экран и решил взглянуть, чем занимаются три мои соседа по каюте: Соджи Миямото, Рётаро Хондо и Акито Мияке.

— Эй, Рётаро. Объявили результаты экзамена. Не хочешь сходить и проверить?

— Хм… пас. Я не горю желанием куда-то переться с таким измученным телом. Все, что сейчас я хочу, – это продолжать лежать на кровати…

Речь шла не только об усталости. Времяпровождение на такой кровати само по себе лишало энергии. Неудивительно, что все, включая меня, поддались ее соблазну.

Хондо, как самый истощенный, отвернулся лицом влево, демонстрируя, что не планирует никуда идти.

— Ты со вчерашнего дня такой.

— Весь последний день я передвигался с мыслью подохнуть. Мне очень хотелось есть, а засунуть в глотку было нечего.

Повернувшись спиной, он свернулся калачиком и натянул одеяло по самую голову. Во всяком случае, сейчас он выглядел как человек, которому очень хочется спать.

Вояж на роскошном лайнере продлится неделю. Отдохнуть и набраться сил без спешки – верное решение.

— Что насчет вас, Мияке, Аянокоджи? Вас не интересует итоговый рейтинг?

— Я не пойду. Тем более своя позиция в рейтинге мне известна. Сказать по правде, мне достаточно знать, что я избежал участи исключения из школы. А сейчас, как и Хондо, я планирую провести день в постели, — ответил Акито, пристально взглянув на Миямото и поигрывая телефоном в руке.

Нетрудно представить борьбу Акито, которому пришлось приглядывать за Айри и Харукой как единственному парню в группе. Держу пари, психологически он устал больше, чем в физическом плане.

— Слушай, ты ведь был в одной группе с Сакурой и Хасебе, верно? — спросил Миямото, сев на постель.

— К чему ты клонишь?

— Все это время я провел в компании дурнопахнущих остолопов, что стало адом. Ты разве не попал в рай в окружении девушек?

— Что в твоем понятии рай? Для меня это был настоящий ад, поскольку все многочисленные заботы и хлопоты свалились на меня. Уж лучше беззаботно проводить время в компании остолопов.

Они состояли в разных группах и имели разное мнение насчет рая и ада.

К счастью, мне не было нужды вступать в их разговор и занимать чью-то сторону, поэтому я просто слушал. На таком экзамене лучше выступать одному, если нет близких друзей.

Так или иначе взгляд Миямото устремился ко мне, когда другие два парня отказались. В отличие от Хондо и Акито я смог восстановить свои физические силы, потраченные на необитаемом острове, расслабленно валяясь на кровати. Пускай я не в лучшей форме, но не видел никаких препятствий в том, чтобы прошвырнуться по кораблю.

Но я уже решил ознакомиться с результатами экзамена позже, без суеты. Тем более, даже если Акито не пойдет, другие члены группы Аянокоджи наверняка посмотрят результаты за него.

— Сегодня я тоже собираюсь отдохнуть. Речь о рейтинге взбудоражила всех, а мне так не нравятся толпы…

*Тук-тук-тук!*

Пока и я озвучивал отказ, в дверь нашей каюты несколько раз постучали. Кто-то вложил огромную силу в стук, словно произошла чрезвычайная ситуация.

Когда Акито поспешно вскочил с кровати и открыл дверь, перед нами предстал Ишизаки.

Наэлектризованная атмосфера в воздухе, приближавшая к кульминации вмиг…

— Аянокоджи! Погнали вместе смотреть результаты экзамена! — с радостной улыбкой прокричал Ишизаки.

Не нужно говорить, что такие обескураживающие слова глубоко ошеломили окружающих. Лишенный дара речи Акито уставился на меня.

— Нет, я…

— Ты ведь все равно ничем не занимаешься? Давай, погнали!

Бесцеремонно вбежав в каюту, он подошел к моей кровати, где я сидел, и вцепился в руку.

— Послушай, когда вы успели так хорошо поладить?

Больше всего внезапно открывшийся факт удивил Акито, который каждый день проводил со мной много времени. Поскольку Ишизаки ученик из соперничающего с нами класса, да еще и хулиган, бдительность с его стороны вполне уместна.

Других двух парней появление Ишизаки в каюте тоже ошеломило. Они следили за ним со слегка напряженными лицами.

— Ну, как-то так получилось.

Я мог ответить только так, но вряд ли мое оправдание убедит Акито.

Ослепительная улыбка Ишизаки настолько давила, что я немного отпрянул.

— Я сегодня немного уставший.

— От чего ты устал? Ты в отличной форме. Погнали!

Не собираясь прислушиваться к моим чувствам, он, кажется, решил потащить меня с собой насильно.

— …Ладно. Тогда дай мне хотя бы переодеться.

— Тогда буду ждать тебя в коридоре! — откликнулся Ишизаки на мою капитуляцию и покинул каюту.

— Чувствую, что тебе все это в тягость. У тебя точно нет никаких проблем?

— Спасибо за заботу, Акито. Ишизаки неплохой парень, так что, думаю, все будет в порядке.

— Неплохой парень? У меня сложилось другое мнение. Подозреваю, Рьюен дергает им за ниточки из-за кулис. Будь осторожен.

Он неоднократно сталкивался с плохими парнями во главе с Рьюеном. Неудивительно, что он разделял подобные мысли, не зная, что на самом деле происходит внутри класса соперника.

На самом деле Ишизаки не способен на хитрости или шантаж. Но, если им начинают манипулировать, а он этого даже не осознает, тогда могут возникнуть неприятности. Сейчас, однако, могу с уверенностью заявить, что это не тот случай. Ведь никаких специальных экзаменов на судне проводить не планируют.

Переодевшись в форму, я слегка махнул на прощание рукой Акито и вышел из каюты. Похоже, Ишизаки был единственным, кто ждал меня в коридоре. Других учеников, помимо него я не заметил.

— Погна-а-али!

— Нам ведь нет нужды так сильно спешить туда?

— А? Почему?

— Несмотря на всеобщее возбуждение, результаты экзамена будут доступны ученикам в течение двух дней. Мы можем и позже на них посмотреть.

— Ну уж нет, я хочу увидеть их как можно скорее. Я из тех людей, что с нетерпением ждут выхода нового фильма – и потому иду прямо сейчас.

Мне трудно поверить, что Ишизаки действительно из таких людей. Не могу себе представить, как он в приподнятом настроении заходит в кинотеатр в день выхода фильмов.

— На днях я вот ходил на премьеру «Мирового господства 16».

Первый раз в жизни я слышал это название фильма, но почему-то не сомневался, что пистолеты и кулаки будут прыгать на экране повсюду. Причем число шестнадцать намекало на очень затяжную серию. Но все равно название фильма нисколько не привлекало меня.

— Мне не терпится узнать, какое место в рейтинге заняла группа Рьюен-сана.

Ишизаки вряд ли обделен друзьями в своем классе. Ему следовало обратиться к ним, а не тащить с собой ученика из другого класса.

— Может, следовало позвать с собой Рьюена или кого-то другого, кого тоже заботит рейтинг?

Я попытался окольными путями прояснить истинные намерения Ишизаки.

— Он позовет меня сам, когда понадоблюсь. Раз не зовет, значит пока ему ничего от меня не нужно.

— Понятно.

— Правда? Большинство других парней отмахнулись от меня, потому что сильно истощились на необитаемом острове.

Как и Акито, многие ученики сейчас думали только об отдыхе.

— А ты, значит, в порядке, Ишизаки? Ты не устал?

— Я? Я лег спать и сразу пришел в себя.

— Ясно.

На удивление простой, но понятный ответ. И дело не в том, что его двигательные нервы на высшем уровне, просто он более устойчивый, чем остальные ученики. Однако пока я обдумывал все в голове, первым снова заговорил со мной Ишизаки:

— С тобой так легко разговаривать, Аянокоджи.

— …Правда?

Меня слегка удивили такие слова в мой адрес, ведь сам я всегда считал, что не преуспел в общении с людьми.

— С тобой гораздо легче общаться, чем с эксцентричным Канедой.

Я мало что знал о Канеде, а потому мне сложно сопоставить себя с ним.

На нашем пути попалась витрина магазина.

— Ого! Так тут и национальные флаги продают! — возбуждено прокричал Ишизаки.

Его глаза заблестели, когда он брал в руки национальные флаги стран мира, представленные в магазине. Прежде чем я успел поинтересоваться, Ишизаки, потерев под носом указательным пальцем, заговорил:

— Как-то раз я зашел в комнату Альберта и увидел его большую коллекцию национальных флагов. Это так вдохновило меня, что тоже теперь их собираю.

Значит хобби одного человека может повлиять на другого и распространиться?

Они разделяли общее увлечение, хотя в наши дни оно было редким.

— Я мало что знаю об Альберте, но, думаю, он хороший малый.

— А то. Когда я только поступил в школу, у меня было много терок с ним, но сейчас мы лучшие-лучшие друзья!

И правда, Ишизаки и Альберт хорошо ладили друг с другом и частенько бывали вместе.

— Получается, когда речь заходит о дружеских отношениях, у тебя полный порядок?

Меня искренне впечатлили его слова, но Ишизаки – напротив – после моей реплики несколько скис.

— Не совсем. Я не пользуюсь популярностью в классе.

— Все дело из-за покровительства Рьюена?

— И это тоже, но я не пользовался популярностью с начала поступления в школу. Но после той ситуации на крыше с тобой, Аянокоджи, где якобы я одолел Рьюен-сана, моя репутация в классе пошла вверх. Я начал развлекаться с людьми, которые ранее держались в стороне от меня, — проговорил Ишизаки, с трудом подыскивая слова.

Само собой положение Ишизаки в классе было крайне запутанным.

Немало учеников мечтало о победе над Рьюеном, а когда это случилось, они стали благодарны Ишизаки. Но как только тот снова попал под крыло Рьюена, доброжелательность сменилась на отчужденность.

— Вероятно, я стал источником твоих проблем.

— Ох, наверное, я наговорил слишком много странного. Аянокоджи, ты не ответственен за мои проблемы. Это моя битва. Пускай от меня ушло много друзей, я подружился с тобой, так что не бери в голову, — Ишизаки повернул ко мне голову и громко рассмеялся.

Однако его улыбка казалась такой хрупкой и несчастной.

— Не пытайся решить все проблемы класса в одиночку.

— Знаю. Я намерен решать такие проблемы вместе со своими одноклассниками. Даже Рьюен-сан после своего возвращения готов пойти навстречу.

Ишизаки верил в это и был готов стараться изо всех сил.

— Ого, да мы не одни.

Чего и следовало ожидать, зона отдыха с результатами экзамена, располагавшаяся рядом с тренажерным залом, была переполнена толпой учеников. Помимо них присутствовали двое взрослых, подчиненные Цукиширо, которые внимательно следили за ребятами. А сбоку от экрана висел лист бумаги, предупреждавший о «запрете фотосъемки».

Позиции групп с общим количеством набранных очков автоматически прокручивались на экране. Сейчас на нем отображались результаты учеников, занявших пятидесятое-шестидесятое места.

— Хм?..

Странное чувство чего-то неправильного пробежалось по моему телу.

В чем дело?

Причина пока оставалась мне неизвестной, но чувство, похожее на дискомфорт, никак не хотело покидать меня.

— Я рассчитывал спокойно ознакомиться с результатами. А тут даже сконцентрироваться не дают, — злобно сверкнул глазами Ишизаки, явно не ощущая моего чувства дискомфорта.

— Ничего не поделать. Не только нам захотелось ознакомиться с результатами экзамена на необитаемом острове.

В ответ Ишизаки недовольно цокнул языком и попытался со своего места разглядеть результаты, раз никаких других вариантов больше не оставалось. Обычно он не страдал отсутствием смелости, но даже ему не пришло в голову расталкивать семпаев перед собой.

Основная проблема заключалась в том, что хоть результаты и пролистывались автоматически, в процесс можно было вмешаться, если коснуться нужного результата на экране. Именно это и сделал третьегодка, когда вытянул вперед руку к экрану и начал что-то делать в своих интересах. И теперь нужные позиции в рейтинге, которые так желал увидеть Ишизаки, вряд ли покажутся на экране в ближайшем будущем.

— Что будем делать?

Даже если мы решим подождать, пройдет немало времени, прежде чем очередь дойдет до нас.

— Мне, конечно, любопытно, но я не собираюсь торчать здесь. Результаты можно посмотреть и позже.

Именно эту мысль я озвучил ему пару минут назад… Ну почему он сразу не мог прислушаться к моим словам?

— Кстати, ты ничего не замечаешь?

— А? О чем ты? — спросил Ишизаки, повертев в недоумении головой из стороны в сторону. Но он так ничего и не заметил.

Странная атмосфера, повисшая в воздухе.

Многочисленные взгляды, направленные в нашу сторону.

Причина вовсе не в разыгравшемся воображении.

Ишизаки, стоявший рядом со мной, не обратил на это внимание не потому, что сам туповат.

Ни на Ишизаки, ни на другого ученика, – все многочисленные взгляды уставились именно на меня.

Они тщательно скрывались, но продолжали внимательно следить за каждым моим шагом.

У всех учеников, наблюдающих за мной, имелось кое-что общее. Все они были третьегодками.

Пока я не знаю в чем дело, но тут явно как-то замешан Нагумо.

Неужели он решил перейти в наступление после своего бездействия во время экзамена на необитаемом острове?

— Что-то случилось?

Видимо, я настолько погрузился в мысли, что заставил Ишизаки волноваться.

— Не бери в голову. Учеников здесь становится больше и больше. Давай покинем это место.

— Хорошо, без проблем.

Я вполне предполагал, что рано или поздно он начнет действовать, но вышло крайне неприятно.

Обычно Нагумо действовал открыто и что-то предпринимал. А такой первый шаг оставлял только гадкое ощущение.

— Эй, ты еще не обедал? Погнали поедим вместе.

— А? Ах да, я еще не обедал, но…

Я направился к выходу. Не было похоже, что третьегодки планируют преследовать меня – они просто отвели взгляды.

Знаете, не очень приятно чувствовать к себе пристальное внимание.

— Знаю, я не умею порой держать язык за зубами. Ты потому не хочешь поесть вместе со мной? Грубовато.

— Не в этом дело. Я думал совсем о другом, что никак не касается тебя.

Я и представить себе не мог, что Ишизаки способен так сильно цепляться ко мне. Ведь ничего страшного не произойдет, если я не пойду с ним?

— Неприятно слышать, что меня это не касается.

Но это правда. Пока забудем о третьегодках.

— Значит, ты не против составить мне компанию?

— Не вижу ничего странного, чтобы поесть вместе.

Бесспорно, я чувствовал давление, но не сказать, чтобы оно приносило мне чувство дискомфорта. Просто я не мог избавиться от замешательства по поводу той части, где Ишизаки относился ко мне как к другу.

— Возможно, раньше я говорил, но я приглашаю тебя не потому, что хочу переманить в свой класс. Ты мне просто нравишься как друг, понятно? — без колебаний выплеснул из себя Ишизаки.

В ответ я оглянулся на учеников другого года, будто что-то заметил.

— …Наверное я тебя раздражаю?

— Ничего подобного.

— Вот и отлично!

Кажется, на мгновение Ишизаки заподозрил, что его действия можно посчитать эгоистичными, но он тут же ухмыльнулся. Ничего не поделать, такой у него характер.

Я не чувствовал неудобства по этому поводу, и потому просто последовал за ним.

Когда мы вдвоем покинули помещение и пошли вперед по коридору, позади наших спин раздались быстрые шаги.

— Аянокоджи-семпай!

Владельцем быстрых шагов оказалась Нанасе, моя спутница, с которой я провел первую половину экзамена на необитаемом острове.

— Семпай тоже пришел посмотреть результаты экзамена?

— Ага. Но я решил отказаться от идеи, когда увидел медленно тянущуюся очередь.

— Еще бы. Третьегодки оккупировали экран. Пройдет немало времени, прежде чем нам, кохаям, представится возможность взглянуть на результаты.

Видимо, Нанасе тоже хотела на них взглянуть, но также махнула рукой.

Тем временем Ишизаки загадочным взглядом наблюдал за нашим общением.

Кажется, ранее он никогда непосредственно не пересекался с Нанасе?

— Э-эй, Аянокоджи. Когда ты успел познакомиться с такой милашкой?

— Много чего произошло.

Это крайне сложная и запутанная история. Может быть, когда-нибудь я расскажу эту историю сразу всем.

— Получается, ты встречаешься с кохаем… и никому не говоришь?

— Ты делаешь поспешные выводы. Между нами обыкновенные отношения между кохаем и семпаем – не более того.

Честно сказать, меня удивила его реакция.

Мне казалось, Ишизаки не особо заинтересован в обсуждении отношений, но, видимо, я ошибся.

— Я чем-то могу помочь тебе?

— Да нет. Я просто увидела тебя, семпай, и решила поздороваться, — ослепительно проговорила Нанасе, не задумываясь, что ее слова могут поставить меня в неловкое положение. — Прости, если побеспокоила тебя. Увидимся.

Она также быстро умчалась прочь, как и появилась. Едва ли безопасно так сломя голову бегать по коридору судна.

— Какая милашка. Ну и штуки у нее, да?

Разговор перешел на запретную тему, поэтому я решил просто проигнорировать его слова.

— Вы точно не встречаетесь?

— Точно. Я с ней не встречаюсь.

Будет неприятно, если Ишизаки все неправильно поймет и начнет распространять слухи. Вот почему с твердой уверенностью я снова ответил ему отрицанием.

Закончив обед в компании с Ишизаки, я направился в сторону своей каюты и увидел стоящего у двери Ике.

Тот беспокойно разглядывал экран своего телефона. Но он, видимо, услышал шаги и быстро вскинул голову; наши взгляды пересеклись.

— Ох, Аянокоджи! Я ждал тебя!

Ике ко мне? Не ожидал такого.

— Понимаешь, я подумываю навестить Комию. Ты со мной?

— Я?

Ике вплотную подошел ко мне и жестом попросил подставить ухо. Я послушался и наклонился к нему.

— Тут такое дело… идти одному мне как-то некомфортно.

— Почему?

— Почему, спрашиваешь… ладно. На самом деле я… я начал встречаться с Шинохарой. На обратном пути к кораблю после окончания экзамена сложился момент, когда мы остались наедине и вот…

Похоже, Ике наконец-то удалось признаться Шинохаре и добиться ее согласия.

Я верил, что он сможет добиться прогресса, но Ике превзошел все мои ожидания.

— Вот как, поздравляю.

Когда я простодушно поздравил его, тот сразу же отвел от меня взгляд.

— С-спасибо конечно, но… что касается Комии, мне кажется, я сжульничал.

— Я так не думаю.

— Нет, я поступил нечестно… Я будто прошел сквозь препятствие на пути.

Из-за полученной травмы Комия был вынужден досрочно выбыть с экзамена.

Речь идет не об Ике, которому удалось обскакать своего соперника, а о самом Комии. Ведь тот тоже долгое время планировал признаться Шинохаре во время экзамена на необитаемом острове.

— Понимаешь, я планировал сделать это после того, как Комия выздоровеет. Но я так обрадовался – экзамен на необитаемом острове завершился, а рядом была Шинохара… Именно тогда я понял, что не хочу отдавать ее Комии.

Похоже, его признание вышло экспромтом.

Разумеется, она могла отказать ему. Но, должно быть, картина, в которой Шинохара и Комия вместе, доставляла Ике еще более неприятные чувства.

— Потому я решил рассказать обо всем Комии. Но ведь он сам долгое время планировал признаться Шинохаре, это может сбить его с толку.

— Если бы ты не сделал первый шаг, Шинохара вполне могла бы выбрать Комию.

— Э-э!.. Н-но почему?!. — воскликнул Ике, немного преувеличено отстраняясь назад.

Означает ли его реакция два желания: рассказать обо всем и в то же время умолчать о признании?

— Готов ли ты подставить щеку?

— А-а? Меня побьют?!

— Если бы у тебя отняли любимого человека, сам-то не захотел бы пойти на подобное?

— …

Он громко сглотнул.

Видимо, Ике включил воображение, представил ситуацию и испугался.

По одну сторону находился Комия, который хоть и не отличался могучим телосложением, но исправно занимался баскетболом без фарса. А по другую сторону стоял щупловатый Ике. На лицо физическое неравенство.

— Сейчас у него травмирована нога, поэтому он не сможет занять твердую стойку. Думаю, его удар не будет таким болезненным.

— Н-не в этом дело, но… я готов.

Кажется, решимость Ике в какой-то степени тверда, поэтому он не стал искать оправданий.

Меня тоже интересовало состояние Комии, и его просьба оказалась неплохой возможностью.

— Комия продолжает ночевать в медицинской палате.

— В каюте стало бы только сложнее.

Судя по всему, большую часть каникул он проведет в медицинской палате. Вместе мы дошли до двери. Ике глубоко вдохнул, явно пытаясь успокоить себя перед входом.

Спешить мне некуда, поэтому я просто молча ждал.

Внезапно по другую сторону двери раздался чей-то громкий смех.

— Ч-что там? Давай-ка зайдем внутрь.

Удивившись внезапному смеху, Ике ментально подготовился и открыл дверь. Внутри находился Комия, в полулежащем положении, а рядом с ним несколько одноклассников, включая Рьюена.

Это были Альберт, Канеда, Кондо и Ямаваки. Четыре человека.

Стоило показаться ученику из другого класса, как Рьюен сразу встал и, даже не взглянув на нас, произнес:

— Не буду мешать, Комия.

Закончив разговор, Рьюен вместе со своими спутниками покинул палату.

Мой взгляд проскользнул по нему, но тот даже не обратил на меня внимания.

— Как всегда Рьюен так пугает… Чего он хотел?

В отличие от меня, Ике не мог заставить себя посмотреть на Рьюена и устремил свой взгляд вниз.

Услышав его реплику, Комия кивнул, демонстрируя свое понимание.

— Его облик демонстрирует силу. Ох, он пришел ко мне с целью проведать больного, — произнес Комия и устремил свой взгляд на небольшой столик у изголовья кровати, на котором лежали сладости и соки.

— П-проведать больного… Что-то мне не особо верится в это, — честно озвучил Ике свои мысли.

На эти слова Комия вновь согласно кивнул.

— Да, в прошлом году было бы сложно даже представить такое, — Комия улыбнулся, вспоминая первый год учебы. — Но с тех пор Рьюен-сан немного изменился. Он стал… мягче.

Его слова звучали радостно, хоть на вид он и был немного смущен.

Как только Рьюен поступил в школу, он взял под контроль весь класс и обращался со всеми без всякой жалости. Неудивительно, что большинство его одноклассников испытывали сильное отторжение в своих сердцах.

— Я чувствую, что сейчас могу спокойно последовать за этим человеком.

— Последовать за Рьюеном? Ну уж не знаю, — дрожащим голосом проговорил Ике, не в силах принять непостижимые для слуха слова.

— Ике, Аянокоджи, можете не стоять и присесть, — любезно предложил Комия.

Мы послушно опустились на стулья.

— Неплохо выглядишь, — отметил я состояние Комии, взглянув на его обездвиженную ногу.

— Как видите, за исключением ноги я полностью здоров. Как же меня раздражает валяться здесь, пока остальные по ту сторону двери развлекаются. Хочу как можно скорее встать на ноги.

— Когда ты сможешь ходить?

— Хоть сейчас – я могу попросить разрешения и выйти отсюда на костылях.

Хоть они и соперники по любви, между ними все равно завязалась крепкая связь. Мне все больше стало казаться, что я здесь третий лишний.

— Только… я немного беспокоюсь.

— Беспокоишься? О чем? — спросил Ике.

Ике, сидя на стуле напротив кровати Комии, облокотился на спинку.

— Похоже, Рьюен-сан настроен выяснить, кто столкнул меня. Он спрашивал, не помню ли я чего-нибудь. Как я тогда говорил Аянокоджи, я вообще не помню, как на меня напали.

С того времени, судя по всему, ничего нового ему вспомнить не удалось.

Сейчас класс Рьюена набирает обороты день ото дня. Пришло время сосредоточиться на битве меж второгодок и нацелиться на класс А. Разумеется ситуация затрагивала и наш класс, но мы не собирались так сильно углубляться в дело.

Если в этом замешана Амасава или еще какой ученик, связанный с Цукиширо, нет никаких гарантий, что даже Рьюен сможет остаться в безопасности.

— Надеюсь только, Рьюен-сан не зайдет слишком далеко.

— Думаешь, злоумышленник изобьет его до полусмерти?

Даже для двух человек расправа над Рьюеном окажется невозможной. По крайней мере так я себе представлял в голове.

Уж если о ком-то беспокоиться, то явно о злоумышленнике.

— Итак? Я же правильно понимаю, что вы пришли не для того, чтобы просто навестить? — поинтересовался Комия у Ике, словно о чем-то догадавшись.

В тот же момент Ике застыл на месте, будто сильно испугавшись.

— Ах точно… это…

Он не мог вымолвить ни единого слова, неужели до сих пор не собрался с духом?

Явно чувствуя ситуацию, Комия с серьезным лицом спокойно ждал его слов, не пытаясь торопить Ике.

В любой момент настроение в воздухе может перемениться. От ранее умиротворенной атмосферы практически не осталось и следа.

— …Я… хотел сказать… что…

Обыкновенно болтливый Ике сейчас никак не мог подобрать нужные слова. Его речь становилась все тише и тише.

— Ике. Я не знаю, что ты хочешь сказать мне. Но если это очень важно, посмотри мне в глаза и выскажись.

Думается мне, Комия понимал, что Ике хочет ему сказать, но специально притворился, что был в неведении. Он хотел, чтобы тот сам честно во всем признался.

И дело не в том, что Комия догадался об этом как-то по виду Ике. Нет, между ними была своеобразная мужская связь, которая и дала ему понять.

Похоже, я поспешил с выводами, и пока все идет хорошо.

Чтобы собраться с духом, Ике намерено похлопал себя по щекам.

— Я признался Шинохаре! — выпалил громким, но спокойным голосом Ике, после того как окончательно собрался с мыслями.

В тот же момент после высказанных слов тишина воцарилась в палате. Следующим звуком я услышал, как Ике рядом со мной нервно сглотнул.

— И? Что ответила Сацуки?

— «Окей, я поняла. Хорошо, я буду встречаться с тобой».

— Вот как…

Ике, не отводя взгляда, смотрел на Комию, когда тот ответил короткой репликой. Ранее я говорил Ике, что тот не имеет права на жалобы после того, как обскакал своего соперника.

Наверное, с тех пор Ике верил, что может получить внезапный удар в любую секунду.

— Думаешь, я ударю тебя?

— Чего?

— По лицу видно – ты приготовился к удару.

— Н-ну, может… совсем чуть-чуть.

— Я вижу по тебе, что ты полностью решился. Давай, подойди ко мне, сейчас я не могу пошевелиться.

Невозможно было понять истинные намерения Комии по лицу, когда тот попросил Ике подойти.

Впрочем, Ике уже подготовился к худшему. С испуганной гримасой на лице, он подошел к Комии.

В тот же момент правая рука Комии вытянулась вперед и вцепилась в плечо Ике.

— А!

Комия, приподняв тем самым свое поврежденное туловище до предела, посмотрел в глаза Ике.

— Узнаю про то, что ты довел до слез Шинохару – не прощу, — произнес Комия, слегка прижав левый кулак к его груди.

— К-Комия?

Устрашающее выражение на лице Комии тут же сменилось улыбкой.

— Перестань терзать себя. Сацуки сама тебя выбрала, верно?

— Но… если бы ты не выбыл раньше времени, все могло получиться иначе…

— Мне жаль, но я так не думаю. Сацуки все время переживала за тебя. И теперь могу честно признаться – не думаю, что смог бы обойти тебя. Но…

— Но?

— Если бы ты продолжал дрейфить и убегать, возможно, у меня бы появился шанс.

Все, как и сказал Комия. Я не думаю, что упреждающее признание Ике сыграло такую важную роль.

Несчастный случай, который привел к серьезной травме, случайно оказавшийся рядом Ике. Это стало большим толчком к действию, и он встретился лицом к лицу с Шинохарой. Никаких сомнений, это стало большим фактором для начала завязывания отношений.

Не получи Комия травму и не окажись Ике в нужное время в нужном месте – рядом с Шинохарой мог бы оказаться Комия, и все сложилось бы по-другому.

— В этом плане боль ты мне не причинил.

Комия не смог рассказать о своей любви, но его лицо все равно оставалось ясным.

— Спасибо, Комия.

— Ты ведь сядешь за учебу? Сацуки… нет, Шинохара волновалась из-за этого.

— …Да. Сейчас я не могу позволить себе вылететь из школы.

Возможно, эта романтическая связь стала очень важным поворотным моментом для Ике. Как и в случае с Судо, теперь у него появился стимул бороться не только за себя, но и за любимого человека.

Пока что рассказ Ике и его диалог с Комией проходили спокойно.

— Прости, Ике, но ты не можешь оставить нас с Аянокоджи на несколько минут наедине? Я хочу кое-что прояснить с ним насчет своей травмы.

— Понял. Тогда еще увидимся, Комия. И с тобой Аянокоджи тоже, — попрощался Ике и послушно покинул палату.

Как только мы остались одни, Комия сразу поднял вопрос:

— Прости. Ике попросил помочь тебя и привел с собой ко мне?

— Не совсем, мне и самому захотелось узнать о твоем состоянии, Комия. Так что меня это не особо обременило.

— Даже не знаю, что сказать. Если честно… не могу подобрать слов.

— Хм?

— Мы с тобой нормально общаемся, хоть и учимся в разных классах. Накал в отношениях начинает слабеть, хотя еще в прошлом году мы враждовали.

Изначально считалось, что соперников из других классов нужно валить с ног и топить. Ведь если дело не в какой-то стратегии, дружественные отношения не несли в себе преимуществ.

— Экзамен на необитаемом острове, где ученики из разных классов сражались бок о бок, плюс мы проучились вместе уже немало времени. Наверное, дело в этом?

— Хм, возможно.

— Итак? Что ты хотел прояснить со мной насчет своей травмы?

Разумеется, эти слова были предлогом, и за ними стояло что-то большое.

— Я назвал эту причину, но речь пойдет о Рьюен-сане.

— Ты сказал, что он намеревается вычислить злоумышленника.

— И я против этого. Сказать по правде, мне хочется верить, что несчастный случай произошел по моей ошибке.

— Но Шинохара видела злоумышленника, напавшего на вас.

— Знаю. Но понимаешь, у меня неприятное предчувствие, что история не завершится счастливым концом.

Быть может, он чувствовал опасность, потому что сам подвергся нападению.

— Аянокоджи, ты не можешь немного позаботиться о ситуации?

— Вряд ли я что-то могу с этим поделать.

— Я не прошу тебя действовать в открытую. Просто если заподозришь что-то, дай мне знать, — попросил Комия, посмотрев на меня сильным взглядом.

Соблюдая формальность, мы обменялись контактами, чтобы иметь возможность связаться друг с другом в любое время.

— Ну, сейчас ты, Комия, должен сосредоточиться на заживлении травмы как можно скорее.

Покой – единственный путь к полному выздоровлению

— Ага. Позволь мне поблагодарить тебя еще раз. И да, пригласи ко мне тех, кто подоспел к нам на помощь – их я тоже хочу отблагодарить.

— Они будут рады это услышать. Возможно, Ике сможет навестить тебя вместе с Шинохарой.

— Исключено. Я разрыдаюсь, если они на моих глазах начнут флиртовать, — горько улыбнулся Комия. Хоть он и старался не показывать чувств, на деле ему было больно.

Моя ошибка, не стоило пытаться дразнить его.

В любом случае я чувствую, как мы с ним немного сблизились, и травма в этом играет не такую уж и большую роль.

— Увидимся, Аянокоджи.

— Ага.

Попрощавшись, я покинул палату со странным чувством.

Мои одноклассники Судо и Ике, а также другие ученики в лице Ишизаки и Комии. Мало-помалу увеличивался круг людей, которые окружают меня, или которых я мог бы назвать друзьями.

Я не пытался подружиться намеренно, но все привело к такому результату.

— «Как завести друзей» – эту информацию ни за что нельзя почерпнуть в учебнике.

Я был невероятно глуп, когда серьезно размышлял на эту тему.

Глава 2: Мимолетные каникулы, начало

Для большинства учеников выживание на необитаемом острове тянулось подобно вечности.

С другой стороны дни, проведенные на роскошном лайнере, пролетали мгновенно, будто вспышки света.

Почему время может идти по-разному при тех же двадцати четырех часах в сутках?

Наверное, все дело в размышлениях о времени в течение большей части дня. Например, в период будничных школьных дней и специальных экзаменов, мы частенько задумываемся о времени. И наоборот, на протяжении каникул мы забываем о нем, поэтому и возникает такая разница в его течении.

Наступил второй день наших летних каникул.

Большинство учеников справились с усталостью, и все чаще их можно было увидеть бродящими по коридорам. Видимо, они начинали в полной мере наслаждаться каникулами. Даже я, предпочитавший спокойно проводить время в одиночестве, получил приглашение на встречу от неожиданного для себя человека.

Предложение поступило от вице-президента ученического совета Кириямы из класса 3-B. Он попросил о встречи у бассейна. Возможно, ему захотелось поплескаться со спасательными кругами в бассейне и мило побеседовать, либо поиграть в пляжный волейбол, чтобы попробовать укрепить дружбу между нами.

Мысли о невозможных причинах вмиг вылетели из головы.

Хоть наше место встречи у бассейна, мне почему-то казалось, что развлекаться в нем мы точно не станем.

Разумеется, я мог отказаться или просто проигнорировать приглашение. Но голос внутри меня почему-то говорил не делать подобного. Возможно, дело в том, что внутри себя я понимал – в будущем меня могут ожидать приглашения в гораздо более неприятные места.

Я равнодушно отправил свое согласие и пообещал прибыть на встречу вовремя. Встреча должна состояться только между нами двумя, поэтому в случае непредвиденного, особого ущерба я понести не должен. Вдобавок, существовала большая вероятность того, что именно эта встреча поможет мне разгадать секрет вчерашнего пристального взгляда третьегодок.

— Кирияма…

Сейчас я находился в зоне отдыха, располагавшейся рядом с тренажерным залом. Огромный список с результатами специального экзамена на экране прокручивался передо мной.

Видимо, большинство учеников уже ознакомились с интересующими их результатами, поэтому сейчас я находился в комнате один. Число взрослых, следящих за порядком просмотра результатов экзамена, тоже уменьшилось до одного человека.

Вбивая в голову результаты групп, я вновь прокрутил рейтинг верхней десятки и обратил внимание на группу Кириямы.

Тройку лучших объявили публично: Коенджи Рокуске, первое место; группа Нагумо, второе место; группа Сакаянаги, третье место. Группа Кириямы с 255 очками, отставая на шесть очков от третьего места, занимала четвертую строчку. Похоже, группе Сакаянаги вырваться вперед и влететь в тройку лучших удалось только в самый последний момент.

Впрочем, разница между третьим и четвертым местом ограничивалась не только позициями.

— Наверняка он, как третьегодка, разочарован результатами.

Нагумо упустил первое место, а Кирияма вылетел из тройки лучших. Вдобавок все исключенные из школы ученики целиком состояли из третьегодок, что подтверждало ненормальность ситуации.

До назначенного времени оставалось около двадцати минут, но я уже решил направиться в сторону бассейна. И дело вовсе не в моей чрезмерной сознательности – просто до начала встречи я хотел убедиться, что некий план приведен в исполнение.

Мое предположение подтвердилось даже без тщательного наблюдения и анализа. Меньше, чем через десять секунд как я появился у бассейна, на меня смотрело неопределенно большое количество третьегодок из всевозможных мест.

Увлеченные беседой одноклассники, плавающие в бассейне третьегодки из разных классов – все осторожно вели наблюдение, как только заметили мое присутствие.

Многочисленные взгляды на себе, которые я ощутил вчера, точно не являлись простым совпадением.

— Пускай и доказано, предпринимать что-то рано…

Сильнейшее чувство дискомфорта, от которого хочется жаловаться. Я должен быть самым неприметным учеником, а вместо этого привлекаю внимание к себе больше, чем кто-либо другой.

Попытки отвлечься тоже не помогали. Вновь и вновь мои мысли возвращались к поиску истины, стоящей за пристальным взглядом.

Возможно, дело в инструкциях Нагумо, но в чем они заключаются мне не известно.

Все больше третьегодок начинали открыто смотреть на меня, но я продолжал притворяться, будто ничего не замечаю.

Отыгрывать роль глупого и толстокожего человека не так тяжко. Но очень просто представить предположение Нагумо о том, что я замечу его коллективную слежку. Более того, ему может показаться забавным наблюдение за мной после того, как я оказался в центре внимания.

Как бы то ни было, мне следует продолжать изображать из себя недотепу, не догадывающимся о происходящем вокруг.

Слегка окинув взглядом бассейн, помимо третьегодок я приметил Ичиносе в кругу нескольких учеников из ее класса. Она первая заметила мое присутствие и наши взгляды пересеклись.

Тотчас ее плечо дернулось, и она поспешила укрыться в тени одноклассника, будто намереваясь убежать от меня. Со стороны я увидел удивленного одноклассника, который сразу поинтересовался у нее о странном поведении.

Во время экзамена на необитаемом острове Ичиносе призналась мне в любви. Неудивительно, если даже такая встреча взглядами на относительно большом расстоянии вызывает у нее неловкость.

Сейчас Ичиносе не одна, поэтому мне лучше всего держаться от нее подальше. Я могу оставить ее в покое сейчас, потому что у нас и так запланирована встреча на вечер послезавтра.

Помимо них, и тут, и там я натыкался на общающихся одноклассников, но, к сожалению, ни с одним из них я не был тесно знаком.

— Похоже ты в затруднении, Аянокоджи.

Как только чей-то голос обратился ко мне, я тотчас повернул голову немного в сторону и увидел впереди Кирюин, отдыхающую на шезлонге на палубе.

— О чем ты?

— О третьегодках. Только не говори мне, что еще не заметил?

— Понятия не имею, о чем ты.

[[image:/storage/reader-images/3d5c9d0cbd3372ef1529cc91704e455515e0a6ec.webp]]

Я попытался прикинуться дурачком, но Кирюин не повела и бровью и равнодушно продолжила:

— Я тоже третьегодка, но в подобном участвовать не планирую. Хотя информация достигла моих ушей.

— Может ли быть, что ты о пристальных взглядах в мою сторону?

— Ты заметил их.

— Они не особо мешают. Я просто обратил на них внимание и все.

— И все, да?

Я намеренно подчеркнул, что взгляды меня не волнуют, но Кирюин возразила, будто это не так.

— Не худший ли это заговор против тебя? Должно быть неприятно, особенно для таких людей как ты.

Кирюин говорила дразнящим голосом, но она была в большей степени права.

— Что и следовало ожидать от президента ученического совета. Он пустил в ход достаточно странную, но идеальную против тебя стратегию.

— Ты меня, кажется, переоцениваешь.

— Да не скромничай ты так. Недавно мы вместе стояли на границе между жизнью и смертью. Твои силы бездонны, верно?

Из-под солнцезащитных очков сверкнул острый взгляд.

Я могу продолжать отрицать ее намеки, но разговор на повышенных тонах только привлечет внимание, ведь вокруг нас собралось много учеников. Кирюин тоже должна принимать в расчет окружающую обстановку.

— Хорошо. Пока что я признаю – ты права.

— Фу-фу, да все в порядке. А теперь позволь мне поинтересоваться, что произошло между тобой и Нагумо в конце экзамена? Ведь до конца специального экзамена на необитаемом острове третьегодки не получали насчет тебя никаких распоряжений.

— Проблема как раз в том, что… я не особо-то и помню, было ли у нас что-то вроде разногласий.

Расслабленная Кирюин приподнялась.

— С позиции индивидуальной силы ученик, известный как Мияби Нагумо, обладает первоклассными способностями в этой школе. Академические способности – «А», физические способности – «А», социальное взаимодействие – «А+», внесенный вклад – «А+». Поразительные результаты.

— Я знаю. Если речь об «ОИС», то среди всех он номер один.

В школе есть ученики вроде Судо и Кирюин, у которых какой-либо параметр оценен на A+. Тем не менее Нагумо единственный, кто по всем критериям имеет оценку A, причем по двум из них он получил A+.

— Из-за первоначальных высоких академических и физических способностей, харизмы, лидерских качеств и успеха на посту президента ученического совета у Нагумо не было врагов из параллели. Только один ученик в школе имел ровно такие же способности – Хорикита Манабу. Но он уже выпустился, — произнесла Кирюин и сделала небольшой перерыв, взяв бокал со столика, — Для Нагумо ты должен был стать одной из игрушек. Но что-то произошло между вами на необитаемом острове. И это спровоцировало его и заставило стать серьезным.

— Лучше просто оставить меня в покое.

— В таком случае ты где-то облажался.

Слова Кирюин болезненной правдой ударили по ушам.

— Я многих могу одолеть один на один. Но при этом я трезво оцениваю свою силу и понимаю, что крайне плоха против такого типажа людей, к которому относишься ты, Аянокоджи. Вот и в случае с силой Нагумо все ровно то же самое. Я же вижу, что ты плох против эксцентричных людей, верно?

— Не могу теперь этого отрицать. Возможно, я недооценил его.

Достаточно вспомнить пристальный взгляд на себе. Я и не предполагал, что это так напряжно и отвратительно. Разумеется, в Белой комнате за нами тоже наблюдали, но тут все было иначе.

Нагумо насильно поместил меня в среду, в которой раньше я никогда не бывал. И выхода из нее, кроме как убежать и спрятаться в каюте не имелось. Но и это не выход из положения.

— Так и есть. Обычно Нагумо предпочитает эффектные выступления, победы и стычки один на один. Однако если ему захочется уверенной победы, он пойдет на любые методы. Даже не побрезгует мобилизовать всех третьегодок. Неважно какими способами, главное предпочтение он отдаст победе.

Получается, акт привлечения большого количества людей – только начало.

— Прости уж, но я не стану помогать тебе в этом вопросе, — произнесла Кирюин и надвинула на глаза солнцезащитные очки, которые до этого времени висели у нее на лбу.

— Не помню, чтобы ранее просил тебя о помощи.

Своим преждевременным отказом Кирюин заранее отклонила мои возможные просьбы.

— На протяжении вот уже трех лет я действовала свободно и делала все, что только хотела, но… школьная жизнь оставила в моем сердце небольшое сожаление. Будь в этом учебном заведении система, позволяющая ученикам оставаться на второй год, я, возможно, захотела бы рассмотреть ее.

Остаться на второй год. Пройти повторно какой-то учебный год без перевода на следующий.

Грубо говоря, отсрочить выпуск.

— Так ты уже здесь, Аянокоджи?

Пока я общался с Кирюин, перед нами появился вице-президент Кирияма. По его виду у меня почему-то сложилось впечатление, что он прибыл гораздо раньше намеченного времени. Взглянув на расслабленную Кирюин рядом со мной, он вновь перевел свой взгляд на меня.

— До нашей встречи еще осталось немного времени, но, может, начнем? Только сначала покинем это место, потому что оно плохо подходит.

— Другими словами, Кирияма, ваш разговор не для моих ушей? — поинтересовалась Кирюин.

Ранее она сказала, что ничем не поможет мне, но, видимо, тема нашей беседы ее заинтересовала. По крайнее мере она вновь передвинула на лоб свои солнцезащитные очки.

— Просто наш разговор может привлечь слишком много внимания. Мне бы хотелось переговорить в тихом месте, если это будет возможно.

Бассейн очень популярное место, привлекающее к себе учеников. Впрочем, по какой-то причине только рядом с Кирюин было довольно просторно, но что-то мне подсказывало, что не стоит углубляться в этот вопрос. Он показался мне неудобным.

— Не хочешь привлечь слишком много внимания. Кирияма, а ты не противоречишь сам себе?

— Что?

— Если тебе так хотелось пообщаться с глазу на глаз, разве не глупо назначать встречу у бассейна, где много людей? Верно?

— Ты хочешь, чтобы я в самом начале предупредил, что не собираюсь говорить в твоем присутствии, потому что меня это напрягает? — раздраженно выплюнул Кирияма на выпад Кирюин.

Выражение его лица оставалось абсолютно мертвым и непроницаемым. Это лишний раз доказывало, как тяжело ему было иметь дела с Кирюин до настоящего времени.

— Вот как, прости тогда за беспокойство.

Когда бы не начался разговор, тема будет развиваться вокруг Кирюин.

Это был способ Кириямы избежать ненавистной ситуации или напротив, он делал это нарочно, чтобы позлить ее?

— Если уж на то пошло, почему бы не посвятить меня, о чем вы будете говорить?

— Исключено. Разговор не имеет к тебе никакого отношения.

— Не имеет отношения? А с чего это ты решил, что он не имеет ко мне никакого отношения?

— О чем ты?

— Я девушка Аянокоджи. Теперь ты можешь повторить свои слова, что разговор не имеет ко мне отношения?

Чего?

Прежде чем последовала реакция, Кирияма с изумленным выражением попеременно начал переводить свой взгляд с меня на Кирюин.

— Фу-фу, я пошутила, Кирияма. Ты довольно скучный парень, но иногда твоя реакция бывает занятной.

Звонкий смех Кирюин, кажется, порядочно разозлил Кирияму. Однако тот молча пошел прочь от нас. Я решил тоже оставить ее и направиться вслед за ним.

— Я не могу проигнорировать нашу встречу, поэтому увидимся, Кирюин-семпай.

— Передай мои наилучшие пожелания Кирияме.

Извини, но твоя просьба исключена. Даже без твоего общества, Кирияма явно не захочет слышать имя Кирюин.

Мы с Кириямой – он шел впереди – вышли на террасу первого этажа судна с прекрасным видом на бассейн.

Здесь было относительно спокойно, поскольку большинство учеников загорали и дремали.

Но все же люди здесь были, а потому наш разговор мог привлечь внимание. Впрочем, среди третьегодок Кирияма был только один, что свидетельствовало о хорошей подготовительной работе с его стороны.

Я имел в виду, что первогодкам и второгодкам наш разговор с Кириямой совсем не интересен. Из хорошего я мог отметить, что не попал ни в какую заготовленную засаду и наша беседа произойдет только между нами двумя.

— Итак, о чем ты хотел поговорить?

— Я зайду сразу в лоб. Аянокоджи, что ты сделал Нагумо в последний день экзамена на необитаемом острове?

— О чем ты?

— Не притворяйся. Очевидно, что именно ты как-то ответственен за результаты экзамена.

В последней день экзамена на необитаемом острове, когда мы столкнулись с Нагумо лицом к лицу, по рации я услышал, что операция по сдерживанию Коенджи в полном ходу. Неудивительно, что Кирияма знал об этом.

— Я не против ответить, но сперва хотелось бы получить ответ на мой вопрос.

— Твой?

Именно. Получив приглашение на встречу, мне захотелось кое в чем убедиться.

Кирияма с подозрением уставился на меня, когда я продолжил:

— Этим вопросом я задался еще с первой нашей встречи, вице-президент Кирияма. Поначалу твои действия, казалось, были направлены на победу над Нагумо, но после определенного этапа ты отказался от борьбы… Ты сдался?

Если Кирияма все еще желает свержения Нагумо, прежде я должен убедиться.

— Сдался ли я? Не понимаю, о чем ты. Моя битва еще не окончена.

— Правда? Что-то со стороны этого не видно.

После моего очередного сомнения, Кирияма кажется понял, к чему я клонил.

— Похоже, ты считаешь, что я на стороне Нагумо – это не так. Смена плана Нагумо негативно сказалась на мне и его окружении. Помнишь, перед началом экзамена на необитаемом острове я попросил не мешать мне.

Реплика Кириямы целиком состояла из слов, выражающих обыкновенное отрицание. Но, как и все люди, он не был застрахован от ошибки употребить неудачные выражения.

— Ты дал развернутый ответ. Я же просто поинтересовался, отказался ты от борьбы или нет. Видимо, Кирияма-семпай прекрасно понимает, что сейчас он на стороне президента ученического совета.

— …Это одно и тоже.

— Признание поражения отличается от перехода на сторону противника. Похожи, да, но не идентичны. Полагаю, вице-президент должен сам это понимать.

Особо самолюбивые люди, искренне верящие в свое превосходство, убеждают себя, что никогда не совершают ошибки. Потому что раз они хороши, значит, всегда правы, не так ли? Если предупредить о возможной ошибке, они не признают ее.

— Что ты пытаешься этим сказать?

Кирияма попытался продолжить тему, не отрицая и не подтверждая мои слова. Он мог выбрать самый простой из доступных вариантов – проигнорировать.

— Я просто хочу разузнать о твоем положении. Ты отказался от борьбы, но все еще считаешься врагом Нагумо? Или он подчинил тебя? Разве не сам Хорикита Манабу доверил нам это дело?

Выражение лица Кириямы сделалось суровым, возможно, из-за того, что он впервые за долгое время услышал упоминание Манабу.

— …Так и есть.

Наверное, он вспомнил нашу первую встречу.

— Если так подумать, среди нас – меня, Нагумо и Хорикиты-семпая – ты был звеном… не заинтересованным в делах ученического совета. Стоило ли тогда позволить другим втянуть себя в эти разборки? — Он крепко сжал левой рукой перила, — Я правда думал о победе над Нагумо. Мой класс не сможет вернуться в класс А без этой победы. Но с середины второго года обучения настойчивое стремление постепенно начало угасать.

Нынешняя ситуация такова, что третьегодки позволили A классу оторваться сильнее, чем мы, второгодки. Отрыв между 3-А и 3-В составлял больше девятисот очков. Если посмотреть на середину прошлого года, разница между ними должна была составлять уже более семисот очков.

С самого начала они позволили Нагумо оторваться далеко вперед, и теперь нагнать его класс не представлялось возможным.

— Мы, третьегодки, достаточно быстро перестроились к индивидуальным соревнованиям. И теперь мы играем по правилам, пропагандируемым Нагумо, отодвинув на второй план битву за классные очки и следование школьным принципам.

Его слова хорошо подтверждали необычайно большой отрыв класса. И раз все до этого дошло, то в одиночку Кирияме было бы очень тяжело противостоять Нагумо.

— Я изо всех сил пытался что-то предпринять, но как только перешел на третий год, волна поглотила и меня.

Досада? Примирение? Профиль Кириямы демонстрировал неопределимое выражение.

— И что случилось с тобой, когда тебя поглотила волна?

— Хм… Кажется, ты не успокоишься, пока не услышишь обо всем из моих уст.

— Потому что для меня это важно.

— Нагумо вручил мне билет на выпуск из класса А, поэтому я решил следовать его правилам… Это ты хотел услышать?

Получается, текущая позиция Кириямы такова: он не только прекращает оппозицию, но и занимает сторону Нагумо.

Обыкновенным учениками невероятно важно выпуститься из класса А.

А двадцать миллионов приватных баллов лишь только подтверждали всю силу и привлекательность.

— Неважно, какими невероятными привилегиями ты обладаешь в этой школе, только одно повлияет на всю дальнейшую жизнь. Очень важно выпуститься из класса A, а потому обиды одноклассников совершенно не имеют значения. Три года обучения в школе ничто по сравнению с десятилетиями, ждущими впереди, — распалялся все сильнее Кирияма, когда я попросил в деталях рассказать обо всем, — Нагумо поставил для себя цель занять первое место. А твое вмешательство вызвало спутанность в командной цепочке. В результате Коенджи занял первое место, а Нагумо опустился на второе. Мы потеряли очень много классных очков и приватных баллов. Ты хоть представляешь, чего нам это стоило?

Согласно информации «ОИС», большая группа Нагумо имела карту «Испытание» и семь карт «Бонус». Из-за незанятого первого места в общей сумме они потеряли семь миллионов приватных баллов.

Более того, если бы все остальные двадцать восемь карточек третьегодок находились в распоряжении группы Нагумо, за победу им полагалось почти пятнадцать миллионов приватных баллов дополнительным вознаграждением. Но упав на второе место их награда сократилась почти вдвое. Безусловно, речь шла об астрономической сумме.

А если вспомнить эффект воздействия карты «Испытание» на классные очки, потеря увеличивалась еще сильнее.

— Для нас, третьегодок, которые вот-вот выпустятся из школы, это огромная потеря. Сейчас мы собираем всевозможные приватные баллы, поэтому нам нельзя терять ни одного.

Учитывая наличие у группы Кириямы карты «Бонус», а также планы занять второе место, потеря приватных баллов оказалась еще больше, чем я только что подсчитал.

— Мне кажется, тот факт, что твоя группа упустила награду, мало на что повлиял.

Стоило мне указать на этот момент, как плечи Кириямы слабо дернулись.

— …Увы. Мы были задействованы как страховка для группы Нагумо. Однако небольшая задержка в координации повлияла на всю ситуацию до самого конца. Мало нам оказалось проигрыша Коенджи, так еще группа второгодок лишила нас третьего места.

Весь план третьегодок на этом экзамене заключался в сборе максимального количества приватных баллов. Пускай это просто сухой расчет, но речь шла о сумме, достаточной для спасения их товарищей.

— Билет для перевода в класс А стоит двадцать миллионов баллов. Обычно мы идем на любые методы для его получения. А теперь можно с уверенностью заявить, что одного билета мы точно лишились.

Специальный экзамен на необитаемом острове привлекал своими главными наградами. Но, если взять в расчет приватные баллы, эффект карт «Бонус» и «Испытание» намного перевешивал возможную сумму выигрыша с экзамена.

— До сих пор Нагумо удавалось добиваться результатов и завоевывать доверие учеников классов. Но твое появление и вмешательство привели к потере огромного количества баллов и подрыву доверия. Впрочем, даже такое потрясение можно посчитать малой кровью, если бы после специального экзамена… Нагумо не вытворил нечто из ряда вон выходящего.

— Ты о непредвиденном исключении третьегодок?

— Именно. Первоначально предполагалось, что верхние группы заменят намеренно потопленных аутсайдеров и предотвратят их исключение из школы. Замены провести планировалось непосредственно перед окончанием экзамена.

Но план не был реализован, и все третьегодки из нижней сетки немедля были исключены из школы.

— Пятнадцать третьегодок исключили без всякого сопротивления. Им даже времени выплакаться не дали.

— И теперь все третьегодки дрожат от страха.

— Разумеется. Один промах свел на нет три года работы. Ошибку по нашей совести мы еще можем простить. Но неразумное поведение Нагумо меняет абсолютно все.

Если дела обстоят именно так, этот случай может послужить тревожным звоночком для тех учеников, что слепо следовали за ним. Не совсем так, удивительным здесь будет тот факт, если третьегодки не попытаются дать отпор Нагумо.

— Неразумное? И что, Нагумо подвергся критике?

— В этом-то и главная проблема. Большинство учеников из класса B и ниже, не имеющие билеты, продолжают отмалчиваться.

— Может, они хотят проявить сопротивление, но не могут. Долгое время Нагумо и других учеников класса А защищала неприкосновенная крепость.

Неприкосновенная крепость. Похоже, для других классов существовал своеобразный механизм, не позволяющий идти против класса А.

И теперь… я получил возможность одним вопросом разгадать загадку.

— Один из билетов непосредственно у вице-президента Кириямы?

Вопрос, на который обычно следовал бы «положительный» ответ.

— Будь билет у меня, никаких проблем не возникло, — сразу ответил Кирияма, не меняясь в лице.

— И в самом деле. Если Нагумо распоряжается билетами, это уже совсем другое дело.

Другими словами, у Нагумо имелась продуманная стратегия. Пока он заправляет всеми приватными баллами, никто не осмелится пойти против него.

Проще говоря, на словах Нагумо обещал спасать при помощи сэкономленных двадцати миллионов приватных баллов.

А даже устное обещание звучало сладко.

«Если ты продолжишь присягать мне в верности, я припасу один билет».

Я почти полностью уверен, что Нагумо избегает прямых обещаний и вместо этого использует расплывчатые формулировки.

И тогда, если кто-то начнет сопротивляться ему, он с легкостью откажется от своего обещания.

— Нам так же запрещено вырываться вперед и пытаться копить приватные баллы. Максимум, что мы имеем право оставить себе – пятьсот тысяч. Все, что больше этой суммы, перечисляется Нагумо.

— Сурово.

В отличие от налички, которую можно припрятать в матрасе, приватные баллы – электронные деньги – никак не скрыть. Наверняка Нагумо установил правила, позволяющие следить за баллами друг друга.

Если Нагумо каким-то образом вышвырнут из стен школы, вместе с его исключением исчезнут десятки миллионов приватных баллов.

И даже если в голову придет мысль о восстании, дальше раздумий дело не пойдет.

— Теперь ты понимаешь, почему третьегодки превозносят Нагумо и любым способом защищают?

— Прекрасно понимаю.

Своего рода совершенная диктатура. Никто из его параллели не пойдет против Нагумо.

— И эти игры распространяются на весь третий год. Ученики, не имеющие билеты, соревнуются друг с другом. А после тот, кто выиграет шанс на получение билета, демонстративно присягает в верности.

Само собой для учеников классов С и D, лишенных шанса на победу, Нагумо подобен Богу.

И это вполне объяснимо, ведь им дают возможность выпуститься из класса A, если они будут полезными. Однако они не узнают своей судьбы до самого выпуска, пока действительно не перейдут в другой класс.

— Для нас школьная жизнь практически подошла к концу, поэтому я намерен бороться до последнего и заработать как можно больше билетов. И потому ты – помеха, Аянокоджи.

Нагумо потеряет еще больше драгоценных приватных баллов, если продолжит отвлекаться на меня.

И с их потерей, ученики, которым нужна помощь, лишатся подобной возможности.

Вот, значит, как обстоят дела у третьегодок.

— Думаешь, я хотел всей этой ситуации?

— Не думаю – я знаю.

— И чего же тебе нужно от меня?

— Вернемся к началу. Расскажи, что произошло между вами на необитаемом острове и мы найдем решение.

— Но сам Нагумо этого не желает? Он даже не рассказал о случившемся своему вице-президенту.

— …Да, но пустить ситуацию на самотек – не решение проблемы.

Получается, он хочет прекратить буйство Нагумо даже ценой потери билета? Нет, он боится за судьбу билета, если его не удастся остановить.

— Если ты не хочешь говорить со мной, тогда хотя бы обсуди все с Нагумо – прямо сейчас. Если так нужно, я готов все организовать. Ни Нагумо, ни ты не извлекут выгоды из этого противостояния, я ведь прав?

— Еще как.

— Я придумаю что-нибудь, и обязательно порекомендую Нагумо отказаться от предпринятой стратегии. Поверь мне.

Предпринятой стратегии. Нет нужды интересоваться в чем она заключается.

— Речь идет о взглядах, направленных на меня?

Кирияма, смотря на бассейн под нами, кивнул.

— Обоснование выбора цели, зачем и как долго все это продолжится? Никаких подробных объяснений не поступало. Странное поведение с его стороны вызывает дополнительное недовольство со стороны третьегодок.

Но, несмотря на недовольство, им ничего не осталось, кроме как подчиниться Нагумо, на стороне которого власть.

— Вся шахматная доска во власти Нагумо… Но, если он не остановится, может случиться беда.

Кирияма и другие, кому обещаны билеты, продолжат послушно следовать за ним. Но другие ученики, лишенные билетов, не обязаны делать этого. А мятежа Кирияма допустить не мог.

Все, кто не может получить билеты, могут задумать исключить из школы Нагумо. А для Кириямы и остальных это наихудший сценарий.

— Вряд ли наша с ним встреча положит конец всей истории.

— Тогда что мне делать? Ты не хочешь делиться подробностями и не желаешь встречаться с Нагумо. Станет только хуже.

— Ты можешь дать мне немного времени на размышление? Я обязательно постараюсь дать тебе ответ в ближайшее время.

Вполне вероятно, что он услышит больше от самого Нагумо, а не от меня.

— …Хорошо. Но решение тебе лучше принять до того, как Нагумо предпримет следующий шаг.

Тем временем Кирияма оглядел бассейн и заметил появление особого человека. Им был Нагумо, главный герой нашего разговора.

— Я ухожу. Если он узнает о моей встрече с тобой, это создаст только новые проблемы.

Разумно. Кирияма определенно нес риск во время нашей сегодняшней встречи.

Впрочем, даже если бы я знал обо всей ситуации с третьегодками, встретиться с ним все равно стоило бы.

Я поспешил ретироваться из бассейна, как только число товарищей Нагумо начало увеличиваться.

Если бы ему непосредственно хотелось пообщаться со мной, он мог отправить посыльного, лично не вступая в контакт. А раз этого не произошло, я буду считать, что сам он пока не желает говорить в этом месте.

В любом случае продолжать привлекать к себе внимание не очень приятно.

Я быстро направился в раздевалку, словно пытаясь убежать, как…

— Аянокоджи-семпай!

В проходе с радостным выражением лица ко мне подбежала Нанасе.

На судне, где посещаемые места установлены заранее, не так уж необычно встретиться два раза подряд за пределами своей каюты.

Но я вспомнил нашу вчерашнюю встречу, и сцена показалась мне знакомой.

— Ты можешь уделить мне немного времени? — спросила Нанасе, слегка оглянувшись по сторонам, дабы убедиться, что рядом со мной никого нет.

Вероятно, вчера она не смогла поговорить со мной, потому что я находился в компании Ишизаки.

Меня несколько озадачила ее близость ко мне, но я твердо кивнул.

— На самом деле даже сейчас я немного беспокоюсь, должна ли тебе рассказывать об этом.

— Беспокоишься?

Радостное выражение лица Нанасе тут же сменилось на серьезное. Принимая во внимание обстановку вокруг, она перешла на шепот:

— Я умолчала от семпая об одной вещи. Ты наверняка рассердишься…

Рассержусь? Что она хочет рассказать?

— Как бы…

Когда Нанасе вот-вот уже должна была раскрыть утаенное…

— Э? Аянокоджи-кун?

Меня окликнул чей-то голос, который показался мне знакомым. Нанасе тут же отпрянула.

Голос принадлежал однокласснице Ичиносе – Кобаши Юме.

До недавних пор мы даже не здоровались друг с другом в школе, когда проходили мимо.

Но во время экзамена на необитаемом острове я провел с ней время, хоть и недолго – тем не менее, похоже, этого хватило для изменений в наших отношениях.

— Ах, я вам помешала… да? Наверное, мне стоило подождать? — извинилась она за то, что проглядела Нанасе, прятавшуюся за моим телом.

— Нет, ничего страшного. Я просто поинтересовалась у Аянокоджи-семпая о непонятной для себя вещи.

— Значит все в порядке?

Нанасе дважды энергично кивнула, возможно потому, что тема ее разговора была серьезнее, чем я предполагал изначально.

— Я свяжусь с тобой, когда у меня появится время.

Совершенно очевидно, что тема разговора не для ушей других учеников.

Нанасе, глубоко поклонившись нам с Кобаши, сразу умчалась.

— А, прости, я не заметила, что вы уже общались. Она ведь первогодка? Надеюсь, она не обиделась.

— Не думаю, что стоит беспокоиться об этом. Итак, у тебя ко мне дело?

— На самом деле в знак признательности сегодня вечером я хочу устроить вечеринку для девушек моего класса. И я подумала, неплохо бы пригласить Аянокоджи-куна. За то, что ты помог Чихиро-чан.

Приглашение, значит. Однако ключевое слово «для девушек моего класса» я сразу отметил.

— Кто-то еще присоединится?

Я был слегка напуган, потому решил уточнить, но Кобаши отрицательно помотала головой.

— Этот вопрос я еще решаю. Но можешь не беспокоиться, из незнакомых там никого не будет.

Я боюсь вовсе не незнакомых учеников, но, видимо, она этого не поняла.

— Получается, на вечеринке будут только твои одноклассники? Разве я впишусь в компанию?

— А? Да не стоит переживать. Ну так что?

Приглашение на ничего не значащую, абстрактную вечеринку в знак признательности.

Если честно, я совсем не горел энтузиазмом идти на нее, поскольку мало кого знал в классе Ичиносе, а значит и поговорить мне будет не с кем.

Особенно в сложившейся ситуации – я сомневался, что у меня склеится разговор, если встречусь с ней.

Пускай мне и чуть-чуть неловко, лучше всего отказаться от приглашения.

— Нет, я, пожалуй, откажусь…

Стоило мне попытаться отказаться, как Кобаши сложила руки в молитве.

— Ну пожалуйста! Разве наша встреча не знак свыше?

Хоть отказ и давался мне с трудом, так просто сдаваться я не намерен.

Если оставить все на произвол судьбы, очевидно, ничего хорошего из этого не выйдет.

— Так это… из-за меня, да?

— Чего?

— Что ж, ничего не поделать. Я доложу обо всем классу: я попыталась пригласить Аянокоджи-куна, но приглашение вышло таким плохим, что он отказался.

— Подожди. С чего ты взяла?

— Так ты придешь?

— …Это…

— Как и ожидалось, тебе не нравится затея. Ах, если б у меня вышло пригласить тебя более удачно… Мне так жаль всех.

— Меня тревожат твои сокрушения…

— Тебе просто нужно появиться!.. Пожалуйста! Хонами-чан тоже придет! — попросила Кобаши, еще сильнее сомкнув руки в молитве.

Больше путей отхода у меня не оставалось.

— Ладно. Мне просто нужно показаться и все?

— Да, спасибо! Ах, но для Хонами-чан твое участие в сегодняшней благодарственной вечеринке останется в секрете, договорились? — Кобаши ярко улыбнулась.

Кто бы мог подумать, что пару секунд назад она выглядела подавленно.

Я не раз слышал, что девушки с рождения отличные актрисы.

Но почему мое появление должно стать секретом для Ичиносе? Эта часть меня немного волновала.

— Почему нужно держать это в тайне? Мне было хотелось, чтобы все участники одобрили мое появление.

Я хотел бы узнать о несогласных, даже если это будет один человек.

Тогда у меня появятся новые причины для отказа.

— Почему бы… не устроить сюрприз в виде Аянокоджи-куна?

Сомневаюсь, что из этого выйдет хороший сюрприз.

И я вряд ли ошибусь, если предположу, что одноклассники Ичиносе слишком много о нас воображают.

— Итак, буду ждать тебя в восемь вечера в каюте 5034.

— Каюта 5034… Ты затеваешь устроить вечеринку в каюте?

Я думал, вечеринка произойдет где-нибудь на палубе или в зоне отдыха.

Кроме того, для парня не самое лучшая идея проводить время в комнате, где проживают девушки.

— Тебе не нравится?

— Нет… не в этом дело. Просто мне кажется, что попасть туда будет сложновато в такое время.

— Но ты придешь, да?

Агрессивные мольбы Кобаши продолжали давить на меня, отнимая последние пути к отступлению.

— Я буду ждать тебя! Обязательно приходи!

Видимо, удовлетворившись моим обещанием, она поспешила уйти от меня быстрым шагом.

— Да уж…

Еще не время разговаривать с Ичиносе лицом к лицу…

Но раз там будем много народа, все же будет хорошо?

Раз это благодарственная вечеринка, уверен, парни тоже обязаны там появиться.

После всего произошедшего мне расхотелось свободно развлекаться, и, с туманом в голове, я отсиделся в своей каюте. Покончив с ужином в шесть, я и не заметил, как время быстро приблизилось к восьми часам вечера.

— Идти?..

Перед выбором «идти» или «не идти», я без раздумий выбрал бы второй вариант.

Приглашение не являлось желанным для меня, но, если я правда не планировал идти, мне стоило отказываться без колебаний. А я же проявил нерешительность и теперь обязан расплачиваться за свою ошибку.

И хоть я вновь обновил свою решимость… но все еще стоял у двери каюты 5034 – моим пунктом назначения.

С тех пор как я пришел, прошла уже одна минута. Я даже намеревался постучать в дверь, но по ту сторону время от времени раздавались женские голоса и смех.

Ничто не указывало на то, что там находились парни… по крайней мере пока.

У меня появилось плохое предчувствие

По какой-то причине я начал обильно потеть.

А разнервничался я еще сильнее, чем во время столкновения с Цукиширо на необитаемом острове.

— Может, лучше мне сейчас повернуть назад?

Шепот дьявола прошел через горло и вырвался наружу моим голосом.

Не произойдет ведь ничего страшного, если я смиренно извинюсь за то, что по рассеянности забыл про встречу?

Нет, определенно, но в то же время мне не хотелось, чтобы обо мне думали как о человеке, который не может сдержать обещаний.

Как мне поступить?..

Я не мог сдвинуться с места, будто меня поразил сонный паралич. Но заклятие снялось неожиданным образом.

— Ах, ты пришел!

Из дальнего конца коридора появилась Кобаши.

В самый неподходящий момент…

В руках Кобаши держала большой пластиковый пакет, набитый закусками и пластиковыми бутылками с соками.

Меня заметили, и сбежать уже не удастся.

— Думаю, все уже собрались. Не стесняйся, заходи.

— А, ага… Я как раз собирался…

Пути назад больше нет.

Дверь, которую мне было так тяжело открыть, Кобаши запросто распахнула.

Ну почему она с такой легкостью открывает дверь. Мне нужно еще немного времени, чтобы собраться с мыслями…

Пока я так думал, единственное препятствие, отделяющее меня от каюты, исчезло.

Первым, что простимулировало мои чувства, стало обоняние, а не зрение.

Сладкий аромат, похожий на цветочный нектар, проплыл передо мной. Передо мной одна девушка за другой подняли взгляды и уставились на меня.

— Итак! Я привела тебя сюда, Аянокоджи-кун!

Далеко не просторная каюта, рассчитанная на четырех человек, была заполнена сидящими девушками.

Что представлял собой мир передо мной?

Одна, две, три… всего десять девушек, включая Кобаши.

Иначе говоря, здесь была половина женского состава класса Ичиносе.

И никакого намека на парней, что разрушило мои надежды. Почему-то у меня возникло ощущение, что меня обманули.

— Эй, нельзя говорить, что ты привела его с собой, Нино-ча-а-ан!

— Разве? Ах, я купила все, о чем вы проси-или.

Она положила пластиковый пакет на небольшой столик возле кровати в маленькой каюте.

Что за легкая и бодрая атмосфера царит между собравшимся?

Она явно отличается от той, что царит в девичьей группе Кей.

С девушками, присутствующими здесь, ранее я почти не общался, но по «ОИС» я помнил их имена и лица.

Пока я ошеломленно застыл на месте, Кобаши слегка похлопала меня по спине.

— Т-а-а-ак, куда бы посадить Аянокоджи-куна. Ах, как насчет сесть рядом с Хонами-чан?

И правда, среди всех присутствующих мои отношения с Ичиносе более дружеские, тут уж без сомнений.

Да и вряд ли я мог свободно выбирать, каюта по размерам выходила небольшая. Хотя, похоже, выбора у меня не было с самого начала – мне сразу показалось немного странным, что, несмотря на наличие десяти человек в каюте, рядом с Ичиносе пустовало достаточно места, чтобы там мог спокойно усесться парень.

Иначе говоря, место пустовало отнюдь не случайно и, вероятно, его приготовили заранее.

Я вспомнил и сопоставил слова Кобаши, сказанные мне днем во время приглашения… Впрочем, сейчас что-то подобное мне уже не поможет.

Даже если я продолжу стоять на прежнем месте, десять пар глаз не прекратят на меня пялиться, вызывая чувство дискомфорта.

Извиняясь на ходу перед девушками, я направился в сторону Ичиносе.

— …Могу я присесть?

— К-конечно.

После простенького разрешения я опустился рядом с Ичиносе, но взгляды не переставали преследовать меня.

Вернее, за исключением Кобаши, Ичиносе и Химено на меня уставилось семь оценивающих взглядов.

Что ж, в кругу незнакомых лиц я должен сохранять спокойствие. А после, когда придет время, как можно скорее сбежать к себе в каюту.

Рука Кобаши протянула мне прозрачную чашку с чаем.

И после, когда все присутствующие взяли в руки свои напитки, Амикура, взяв на себя бразды правления, заговорила:

— Что ж, давайте начнем… Я открываю нашу вечеринку со слов благодарности к вам за сданный экзамен на необитаемом острове и к Аянокоджи, который помог заблудшей Чихиро-чан. Выпьем.

После ее слов каждый поднял чашку.

— Да, спасибо, Аянокоджи-кун. Ты правда помог мне тогда, — поблагодарила меня Ширанами, сидевшая по левую сторону от Ичиносе.

Меня продолжали благодарить…

Сейчас я не мог начать разговор, поэтому просто кивнул.

— Знаешь, Аянокоджи-кун.

Хотелось бы мне сказать, что вечеринка в самом разгаре, но прошло всего десять минут. Ширанами взглянула на меня с серьезным видом.

— Что?..

Она крепко сжала обеими руками упаковку с апельсиновым соком и словно готовилась что-то сказать.

— Я благодарна тебе за помощь. Но пока не жди от меня принятия.

— …Что?

Не давая дальнейших объяснений, Ширанами просто произнесла слова и решительно влила в себя апельсиновый сок.

— Фух! Больше мне добавить нечего!

Нет-нет, что ты такое говоришь…

Мне не хотелось оставлять эту тему на потом, но почему-то девушки со всех сторон окружили Ширанами словами поддержки, что она «отлично справилась» и прочим.

Ширанами же застеснялась и покраснела до ушей – что происходит?..

Я не мог спросить у них, будучи отчужденным от общей атмосферы.

Ширанами первая обратилась ко мне со словами благодарности, но после нее все девушки друг за другом начинали разговаривать со мной. Я же продолжал вести себя, будто позаимствованная кошка*, не забывая на все вопросы вроде: «Комфортно ли мне» – отвечать положительно.

[П/П: Эта фраза используется для обозначения ситуаций, в которых кто-то скрывает свою истинную личность и ведет себя тихо, когда находится в незнакомом месте.]

Но даже так…

Снова и снова я становился очевидцем поразительных дамских тем, которые пролетали одна за другой.

Независимо от темы, предметы обсуждения проносились в воздухе, как самолеты над Японией.

Однако, несмотря на разнообразие тем, во всех них было кое-что общее. Я имею в виду, большинство девушек ставили Ичиносе в центр, доверяли и слепо верили ей.

И это не плохо. Ведь Ичиносе, без сомнений, самая надежная ученица среди второгодок. Друг она или соперник, это утверждение верно в любом случае.

Критерии доверия у каждого человека свои, но, помимо всего, доверие – это то, что складывается в процессе ежедневного накопления. Нельзя просто так довериться ученику, который, ранее отмалчиваясь, вдруг внезапно произнес: «Доверься мне».

Но между доверием и слепой верой всегда есть разница.

Каким бы надежным человеком ни была Ичиносе, случаются моменты, когда и она ошибается. А если продолжать слепо верить такому человеку и следовать за ним, хорошего результата из этого не выйдет.

Поэтому для корректирования ошибок всегда нужны люди, которые смогут вовремя указать на них.

— Можно?

В то время пока веселье девушек приближалось к пику, одна из них, изредка поддакивая в разговорах, подняла руку.

— Что-то случилось, Юки-чан?

— Обыкновенная мигрень. Простите, очень устала, могу я вернуться в свою каюту? Я правда чувствую вялость.

На высказывание девушки я не особо обратил внимание, поскольку меня больше удивила ее интонация.

Все в классе Ичиносе в основном вежливы, и там много порядочных учеников.

А Химено коротко заявила о недомогании и теперь желает уйти к себе.

— Конечно, тебя проводить?

Как только Ичиносе услышала о недомоганиях подруги, все девушки моментально начали суету вокруг Химено.

— Не бери в голову, все в порядке. Я же не ребенок… — поднялась на ноги Химено, отшатнувшись от чрезмерной заботы.

Даже в дружественном классе Ичиносе были такие люди.

Интересно, во время экзамена на необитаемом острове группа Химено состояла из одних только ее одноклассников?

Как бы то ни было, атмосфера в каюте претерпела изменения. Если я упущу представившуюся возможность, неизвестно когда в следующий раз смогу уйти отсюда.

Время сделать решительный шаг и последовать за Химено.

— Ну, тогда и мне пора.

— Э, уже уходишь? Никто не против, можешь еще здесь посидеть.

— Нет, я еще в начале собирался просто здесь показаться. Тем более у меня еще одна встреча назначена.

Если я скажу о других делах, Ичиносе с остальными девушками не станут удерживаться меня.

— Тогда увидимся, Аянокоджи-кун.Ичиносе, продолжая мило сидеть на том же месте, и другие девушки проводили взглядом мой уход.

— Фу-ух… Странно, почему это я вспотел.

А лучше сказать, что я весь промок.

Спустя тридцать секунд, как Химено покинула вечеринку, я тоже поспешил выскользнуть из дьявольской каюты 5034.

Возможно, кто-то мог посчитать то место раем, но для меня времяпрепровождение там оказалось крайне болезненным. Как-никак меня сложно назвать человеком, хорошо сближающимся с людьми.

Другое дело, когда изначально отыгрываешь нужную роль. Я же решил играть роль неприметного старшеклассника, потому моментально измениться не мог.

Впрочем, хоть я и не имел особой связи с классом Ичиносе, даже мне удалось сблизиться с ними.

С Ичиносе во главе, я начал смутно различать ее окружение.

Чего им хватает, а чего нет. На данный момент я начинал осознавать сильные и слабые стороны класса Ичиносе.

Очень важно наличие ученика – будь то лидер или нет, – который мог бы свободно высказаться.

Среди парней, пожалуй, только Канзаки способен на такое.

Хотя в классе, где Ичиносе стоит во главе, голос девушек обладает той же силой, что и парней.

Канзаки можно отнести к тем людям, которые могли возразить Ичиносе. Но вопрос, сможет ли он понравиться всем в классе и взять под контроль девушек, до сих пор открыт.

— Хм?

Химено пожаловалась на мигрень и заявила, что отправляется к себе в каюту. Но сейчас почему-то она шла совсем не в том направлении.

Она быстро завернула за угол. Я не мог ее с кем-то перепутать из-за характерного цвета волос.

Среди всех присутствующих на девичьей вечеринке только Химено вызвала у меня неудобное чувство.

Раз я снова наткнулся на нее, то можно немного последить за ней.

В результате я прибыл на кормовую палубу, где кроме нас ночью никого не было.

Понаблюдав за ее профилем издалека, я вспомнил данные Юки Химено.

Ученица Юки Химено из класса 2-B:

Академические способности: B- (63)

Физические способности: C (51)

Социальное взаимодействие: C+ (58)

Внесенный вклад: C+ (58)

Общая оценка: C+ (57)

На первый взгляд никакими выдающимися способностями она не обладала. Кроме немного выше средней оценки за академические способности, все остальные параметры были на посредственном уровне.

Но эти оценки нам присудила школа. В любом ученике могут таиться скрытые сильные и слабые стороны. По этой причине мне захотелось разузнать о ней побольше.

А для этого проще всего установить прямой контакт с ней прямо сейчас.

— Что делаешь?

— А?.. — обернулась Химено ко мне с неприятной гримасой на лице.

Достаточно странно находиться в таком месте после ухода с вечеринки под предлогом мигрени.

— Как твоя мигрень?

— Нормально…

Хотя ветер почти заглушил ее слова, в голосе прослеживалось раздражение.

Парни и девушки могли использовать грубые слова в отношении других, но в случае Химено ее бдительная манера речи удерживала остальных на расстоянии.

[[image:/storage/reader-images/382415a33e4be15225c95fab07cf9b2778b6ac52.webp]]

Однако посторонний ее, видимо, все же волновал; она кашлянула и обернулась ко мне.

— Я пришла сюда в надежде, что на воздухе мне полегчает.

— И как часто у тебя приступы мигрени? Помнится, недавно ты что-то говорила насчет этого.

Мне хотелось расспросить ее, но Химено оставалась немногословной, будто не желая продолжать разговор.

К слову, она и на девичьей вечеринке ничего не говорила, кроме разве что последней фразы об уходе.

Другие девушки тоже с ней особо не разговаривали.

Ичиносе, как глава своего класса, не могла допустить такого плохого отношения к кому-то. И уж явно не дала бы кому-то увидеть такую сцену.

Если только… Химено насильно не пригласили на благодарственную вечеринку.

Возможно, дело в счастливом настроении ее одноклассниц, которые желали, чтобы и ей было весело. Тогда связь определенно прослеживалась.

— Значит сейчас у тебя болит голова.

В качестве ответа я получил короткий кивок.

— Раз тебя мучает мигрень, охладить голову верное решение.

Основная причина мигрени – расширение кровеносных сосудов в мозге из-за дисбаланса в женских гормонах, усталости или недосыпания. Кровеносные сосуды сужаются в прохладе и расширяются при жаре, поэтому освежиться на свежем воздухе хорошая идея.

Но если у нее и правда мигрень…

— Я уста…

— Мигрень довольно хороший предлог для побега из неприятного места, не так ли?

— Что? Хочешь обвинить меня во лжи?

До сего времени на лице Химено застыло равнодушное выражение. Но стоило мне указать на ложь, как она моментально изменилась в лице. Такой тип человека как она, необычен для класса Ичиносе, состоящего в основном из воспитанных учеников.

Интуиция явно не обманула меня.

— Ты разозлилась, потому что я попал в точку?

— Ошибаешься. Да и причем тут ты? Ну вот, у меня снова начинает болеть голова… Я возвращаюсь к себе в каюту.

— Извини, если разозлил тебя. Ты можешь немного послушать меня?

Приложив ладонь ко лбу, Химено с отвращением обернулась.

— Мигрень усилилась?

— Усилилась.

— Усилилась, получается… Усиливается потому, что я заставляю тебя выслушать меня?

— Нет.

— Нет, значит.

Наш разговор больше походил на перебрасывание словами, как мячиком. Что ж, это очень походило на нее.

— Ладно, тогда ничего не поделать.

Поняла ли она меня? Я равнодушно пожал плечами.

— Тогда мне не остается ничего другого, кроме как вернуться на девичью вечеринку и сообщить, что Химено солгала о своем недомогании.

— А-а? Не относись ко мне, как к какой-то симулянтке. Зачем мне обманывать?

— Обманывать? Я просто хотел сообщить, что ты «возможно» симулируешь. По крайней мере мне так кажется, поэтому я имею право бросить камень в твой огород. И тогда ты будешь вынуждена позже доказывать всем остальным, правда это или ложь.

— Наличие мигрени нельзя доказать.

— Вполне возможно.

— Черт, все так хвалили тебя, но характер твой такой мерзкий.

— Ну и тебя никто за хороший характер не хвалил, разве нет?

Я уж не говорю о том, что меня вроде как только благодарили за спасение Ширанами, не более того.

— Хм-м.

— Ты другая, Химено. Совсем не похожа на других учеников из класса Ичиносе.

— Другая? Я вот что скажу, все людишки в моем классе слишком дружелюбные. Мы часто собираемся вот так и что-то да делаем. Я не говорю, что это плохо, но проблема в том, что все посиделки затягиваются, и я подолгу не могу уйти к себе.

Многочисленные частые встречи, к которым она не питает симпатии, но проигнорировать не может.

С другой стороны, похоже, одноклассникам Ичиносе такие посиделки нравятся. Неудивительно, что никто не торопится возвращаться к себе, а потому вечеринки затягиваются на долгое время.

— Раз тебе так неприятно, как насчет не принимать в них участие?

— Ты как себе это представляешь? Пускай меня они и раздражают, собрания важны для сплоченности.

— И то верно.

Ее класс сплочен, особенно это распространялось на женскую половину. Пускай в душе она и питает недовольство, необходимо достаточно храбрости, чтобы запустить рябь на водной глади.

Химено. Возможно, моя встреча с ней может поменять вектор мышления. Но пока не случилось что-то из ряда вон выходящего, я не хочу совать нос глубоко в ее проблемы, тем более она представительница противоположного пола.

Однако сделать первый шаг все же стоит.

Хотя, разумеется, я могу вызвать новую волну недовольства Химено, но с этим ничего не поделать.

— Если хочется снять стресс, не лучше ли сейчас прокричаться?

— Прокричаться?.. Даже если сама затея мне по душе, но, если закричать, это привлечет внимание посторонних.

— Кормовую палубу посещает мало учеников. Что касается шума, ты можешь закричать во весь голос, но резонанса никакого не последует. Твой крик просто заглушится.

— Но…

Видимо, она никогда не повышала голос и теперь находилась в замешательстве.

— Тогда ты первый должен прокричаться.

— Я?

Теперь очередь растеряться настигла меня.

— Я тебя практически не знаю, но по виду ты тихоня… Ты совсем не тянешь на того, кто может закричать. Давай, после тебя я тоже попробую.

Я попал в затруднительное положение.

Если честно, я не помнил, чтобы испытывал сильный стресс, поэтому воспоминаний о криках у меня не имелось. Я не знал, что ответить, и отказаться тоже не мог.

— Раз не можешь, тогда я пошла к себе.

Если она уйдет сейчас, отношения с Химено на этом и закончатся.

— Хорошо…

Под взглядом Химено я подготовился и крикнул в сторону моря.

— А-а… Ладно, теперь твоя очередь, Химено.

— …Ты что, издеваешься?

— Да нет?

— Ты даже голос не повысил. Ты стебешься надо мной?

— Тогда покажи мне, как нужно правильно кричать.

— Хренушки. Ничего показывать я тебе не собираюсь, — с возмущением произнесла Химено, когда мои слова в спину остановили ее попытку побега.

— Я прокричался. Разве теперь не твоя очередь, Химено?

— Не-не, когда на тебя давят, это только раздражает.

— Неважно как громко ты закричишь. Только если твой голос будет таким же тихим, значит причин выставлять меня дураком у тебя не было.

Я заранее пресек ей возможность крикнуть слабо.

— Ладно… Я ведь должна прокричаться один раз, да? И после я наконец-то смогу пойти к себе.

Химено вздохнула и поднесла обе руки ко рту.

— А-а-а-а-а-а-а!!!

Кроме как приглушенного шума двигателя корабля и ветра я ничего не должен был услышать. Но уши уловили громкий голос, едва ли не вдвое превысивший ожидаемую громкость.

Я даже почувствовал, как задрожал корабль… хотя на самом деле никакой дрожи ощущать не должен был.

Ее депрессивная манера речи, тихий голос, низкий уровень психологического напряжения. Кто бы мог подумать, что ее крик будет таким громким.

— Ха-а… Бодрит.

Химено удовлетворенно кивнула, не выказав ни малейшего удивления.

— Да? Ну вот и мой крик был таким же плодотворным.

— Не-не, твою попытку криком назвать нельзя, — ответила Химено, холодно обернувшись ко мне.

— Ладно… Будь у меня стресс, возможно, и я смог бы прокричаться громче.

— Да? Мне так не кажется.

— Зато ты превзошла мои ожидания. Должно быть, в тебе накопилось много стресса.

— А? Смерти хочешь? — зыркнула Химено острым взглядом.

Даже в гневе она не пыталась пустить в ход руки.

— Я зашел слишком далеко, — смиренно извинился я, хотя поводов для этого не видел.

В Химено могла таиться бесстрашная сторона.

— Я возвращаюсь к себе в каюту.

— Ага, мне жаль, что под разными предлогами я удержал тебя здесь.

— Осознание плохого поступка еще не делает тебя хорошим, — произнесла на прощание Химено и вернулась внутрь корабля.

— Мне тоже пора возвращаться.

Благодарственная вечеринка оказалась на удивление утомительной. Поэтому этой ночью я собирался хорошо выспаться.

Глава 3: Каникулы для каждого

Каждый день в жизни всех обывателей на этом круизном лайнере всплывал вопрос: «Где и чем пообедать».

Со своей стороны школа позаботилась и каждое утро, и вечер учеников ждал прием пищи в формате «шведский стол» без каких-либо ограничений.

Вход для учеников оставался свободным. Привлекал «шведский стол» не только бесплатным посещением, но и вкусной едой, по этой причине он пользовался большой популярностью среди учеников. Во избежание заторов и столпотворений, с семи до девяти утра действовала ограничивающая трехразовая система посещений.

Посещение длилось ровно шестьдесят минут. Зарезервировать свой любимый час разрешалось с помощью мобильного телефона.

Обычно я завтракал в восемь утра, но из-за поздней вечерней брони все восьмичасовые и девятичасовые посещения на шестое августа были заняты. Мне ничего не осталось, кроме как позавтракать раньше привычного времени – в семь утра.

Из-за этого, когда настал полдень, я ощутил непривычный для себя небольшой голод. Наверное, все дело в прошедшем экзамене на необитаемом острове и низком потреблении суточных калорий, мой организм теперь желал наверстать упущенное для получения энергии.

Популярным местом для обеда считались кафе террасы, но и цены там были соответствующие. К примеру, обычный обед с напитком стоил не менее двух тысяч баллов. Отобедать вместе с друзьями в таком месте совсем неплохо, но, к сожалению, сегодня я совершенно один. А раз так, я само собой пожелал сэкономить как можно больше баллов.

В таких случаях на помощь приходили закусочные. Иными словами, как и в круглосуточных магазинах, там можно было купить онигири или сэндвичи.

Я немедленно направился к такой закусочной и купил одну порцию онигири с небольшой упаковкой чая за двести пятьдесят баллов. С пластиковым пакетом в руках я начал поиск места, где можно спокойно перекусить.

Подходящим местом могли послужить зоны отдыха, но обычно там всегда кто-то находился, а я не желал пересекаться с кем-то в узком пространстве.

Таким образом, место, где не особо переживаешь за нахождение поблизости посторонних, существовало только снаружи. С этими мыслями я продолжил поиски и вышел на носовую палубу с видом на море, располагающуюся на шестом этаже. Место не требовало баллов для посещения, поэтому оно хорошо подходило для легкого перекуса только что купленной в магазинчике еды.

Мне хотелось насладиться великолепными видами моря во время перекуса, но, к сожалению, я выбрал неудачное время. Помимо меня здесь присутствовало много учеников, которые тоже пожелали полюбоваться видами, поэтому найти покой здесь станет сложной задачей.

Несмотря на достаточно просторную палубу, из-за большого количества народа очень сложно выкроить себе свободный участок пространства. Я огляделся и нашел всего одну незанятую скамейку, а рядом еще одну, где спиной ко мне сидела Нанасе. Рядом с ней лежал сэндвич, который, кажется, она приобрела в магазине, и небольшая упаковка молока.

Довольно забавно, что мы поменялись ролями в сравнении со вчерашним днем, – теперь я нашел ее.

За исключением Нанасе, здесь присутствовали мои одноклассники Иджуин и Окия, Сакаянаги из класса А, Накаидзуми и Сузуки из класса Рьюена и другие второгодки, решившие понаблюдать за видами моря.

В конце концов все люди думают ровно об одном и том же. Не двигаясь с места, я перевел взгляд на море перед собой. Любая еда перед таким видом станет вкусной.

Но… здесь присутствовало столько же третьегодок, сколько и второгодок, что являлось само по себе проблемой. И пускай с прошлого раза их не так много, они, только приметив меня, сразу устремили взгляды в мою сторону. Если я решу немедленно покинуть место, это станет расцениваться, что мне не понравились их взгляды и потому сбежал. А значит, примененная против меня стратегия окажется результативной и верной.

Кстати, еще вчера я узнал, что Нанасе хотела со мной о чем-то поговорить. Я помнил, как нас прервала Кобаши, поэтому решил, что сейчас самое время продолжить.

Раз я все равно остаюсь в этом месте, почему бы не извлечь выгоду и не поговорить с девушкой.

— Нанасе.

Стоило мне только ее окликнуть, как та с удивлением оглянулась назад.

— Ах, семфай, — с набитым сэндвичем ртом воскликнула Нанасе.

Я смотрел за ее стараниями не вывалить ингредиенты из своего рта.

То, что я застал ее в неподобающем виде торопливо пережевывающей еду, заставило меня ощутить вину. С ее же стороны волноваться ни о чем не стоило, ведь это я решил воспользоваться ею как средством противодействия третьегодкам.

— Извини. Тогда в следующий раз? — спросил я, но Нанасе из-за своего характера не могла оставить недосказанность.

— Фтой, подофди.

Она не могла просто так выплюнуть изо рта только что откусанную еду, поэтому начала быстро работать челюстями.

— *Глотание*…Прости, э, я тут… покушать решила.

[[image:/storage/reader-images/169fad8362ee48c8ea4dfe6288d1662b643bd0e4.webp]]

Она будто созналась в сокровенном секрете, но я и так знал, что она ела. Я понял это еще с того момента, как увидел ее со спины.

— Итак, я могу тебе чем-то помочь?

Поведение Нанасе все еще казалось мне странным, словно она немного нервничала. Ее глаза бегали по сторонам, и она не могла сосредоточиться на разговоре.

— О, да нет, просто вчера мне показалось, что у тебя ко мне дело. Интересно только, какое. Кобаши тогда нас прервала.

— А…

Медленно соображая, Нанасе не сразу нашла, что мне ответить. Она ненадолго задумалась, а после покачала головой из стороны в сторону.

— Прости, но я решила сама позаботиться о том. Можешь забыть ту нашу встречу?

— Понял, хорошо.

Нанасе всячески оказывала мне содействие, поэтому я подумал, что могу посоветовать что-нибудь, если она в затруднении. Но раз она решила справиться сама, я не возражал. Тем более я, скорее, почувствовал, что эта проблема сейчас не имеет значения.

— Прости, что так внезапно позвал тебя. Тогда я пойду обратно внутрь. Тут оказалось больше учеников, чем я ожидал. Вряд ли у меня получится здесь расслабиться.

— Хорошо. Тогда увидимся, семпай.

Я решил сразу покинуть это место, как только завершил разговор.Лишь только раз я оглянулся и увидел, что Нанасе уже отвернулась и продолжила уплетать свой обед.

Продолжая искать место для обеда, я вышел на кормовую часть пятого этажа, где было мало учеников. Именно в этом месте я вчера пересекся с Химено; сейчас же еще и подтвердилось, что это место не так популярно.

На протяжении нескольких минут я всматривался в бушующие волны позади лайнера, совершенно позабыв о своей первоначальной цели, пока ко мне не подошел неожиданный для меня человек.

— Не одиноко обедать в таком уединенном месте?

— Сакаянаги? Случайно набрела на это место?

Мне казалось, она находится на одном этаже с Нанасе.

— Случайно ли? Хотелось бы мне подтвердить, но на самом деле я следовала за тобой, Аянокоджи-кун.

Следовала за мной? У Сакаянаги слабые ноги, и она никак не могла поспевать за моим темпом. Не говоря уже о том, что я не заметил никаких предварительных попыток спрятаться в моей тени.

— Простые рассуждения. По-видимому, ты пришел в носовую часть палубы, чтобы пообедать. Но из-за столпотворения решил отказаться от этой затеи, верно? Не так сложно предугадать место для обеда, когда держишь в руках пакет с едой с желанием полюбоваться морским видом.

Получается, она прочитала мою модель поведения и появилась в таком месте.

— Значит, Аянокоджи-кун хочет пообедать с видом на море.

— В отличие от носовой палубы корабля, здесь вид не такой первоклассный. Но у нас все равно не так много шансов где-то еще полюбоваться безбрежным морем.

Не обязательно, что в следующем году в то же время года экзамен произойдет на необитаемом острове. Для будущих учащихся второго года заготовлены и другие экзамены вне территории школы, но подробности о них пока не разглашаются.

Так что вполне вероятно, сейчас последний шанс полюбоваться морем.

— Тебе удастся повидать еще множество мест, ранее не виданных, – вроде того же моря. Аянокоджи-кун, в этом плане ты верно поступил, когда остановил выбор на этой школе.

— И я так считаю. Но до поступления в школу один раз я уже видел море.

Похоже, мои слова немного удивили Сакаянаги. Хотя в этом не было ничего странного. На самом деле я никогда не покидал учреждение, пока мне не исполнилось четырнадцать лет, что равнозначно третьему году в средней школе.

Для тех, кто в общих чертах знал о Белой комнате, это было также известно.

Однажды я увидел другую картину, когда мне представилась возможность ненадолго покинуть учреждение в связи с переводом в другое место. Непосредственно к водной глади я не притрагивался, просто шел по дороге с видом на море.

Но море, которое я увидел первый раз в жизни, по правде сказать, совсем не произвело на меня впечатления. Ведь я был тогда совершенно лишен эмоций, и меня просто вывели в другие условия.

— Знаком с «Под колесом»?

— Это повесть Германа Гессе.

Среди повестей, которые он написал, это одно из самых известных произведений в Японии.

— Ханс, главный герой повести, был одаренным мальчиком. На него возлагали большие надежды, что после окончания элитной школы его будет ждать многообещающее будущее. Но жизнь в стенах семинарии привела его к зарождению сомнений. В попытке оправдать ожидания он в результате терпит крах и разочаровывается.

Конец Ханса Гебенрата трагичен; в конце повести он падает в реку и погибает.

— И что в этом такого?

— Я не считаю его талантливым. Ведь настоящий гений никогда не вкусит горечь разочарования. Не говоря уже о выборе самоубийства, что является верхом глупости.

Похоже, Сакаянаги интерпретировала смерть главного героя не как случайность, а как самоубийство.

— Помнишь, когда-то я говорила: «Люди узнают о тепле, когда прикасаются друг к другу. Это очень ценное чувство. Тепло другого человека – вовсе не плохо. Запомни это, пожалуйста».

— Помню.

Эти слова она произнесла после окончания специального экзамена в конце третьего семестра первого года.

— Гессе, писавший «Под колесом», испытывал такую же тревогу и расстройство, как и главный герой Ханс. Но лишь благодаря семье он мог двигаться дальше и не терять волю к жизни.

Видимо, у автора Гессе и Ханса, главного героя произведения, схожее прошлое. И когда автор писал повесть, он проецировал самого себя.

Пока Сакаянаги впилась взглядом в море, на мгновение подул сильный порыв ветра.

— А…

Стоило шляпке на голове Сакаянаги колыхнуться, как я сразу вытянул руку и схватил ее.

— …Осторожнее.

Промедли я хоть немного, ее шляпку унесло бы в открытое море.

— Премного благодарна.

— Такие вещи следует носить с осторожностью на палубе.

— Фу-фу, ты прав. Но ты должен понимать, эта вещь – моя отличительная черта, — улыбнулась Сакаянаги, бережно придерживая шляпку у груди. — Знаешь, теперь я тоже вспомнила кое-что ностальгическое.

— Ностальгическое?

— Да так, ничего интересного. Просто несколько собственных воспоминаний о море.

Пускай море и выглядело одинаково, нас связывали разные воспоминания о нем.

— Кстати, я не спрашивал, но зачем ты следовала за мной?

— Тебе неприятна мысль преследования без повода?

Я решил дать быстрый ответ, потому что мне стало интересно, что она скажет дальше.

— Если и так?

— Я просто хотела поговорить немного с тобой, Аянокоджи-кун. Конечно, мы могли побеседовать и раньше, но вряд ли тебе хотелось повышенного к нам внимания.

Ее забота тронула меня.

Но я не такой хороший собеседник, чтобы общаться на какую-то конкретную тему с Сакаянаги.

— Я могу отнять у тебя минуту времени?

— Да. Не возражаешь, если я буду слушать тебя и обедать одновременно?

— Конечно. Мне достаточно уже того, что ты согласился выслушать меня.

Я вынул онигири из пакета и начал снимать с него обертку.

— Вчера Ичиносе-сан пришла ко мне.

— Ичиносе?

— Да.

Вспоминая вчерашние события, Сакаянаги начала свой рассказ.

(от лица Сакаянаги)

— Эм… Сакаянаги-сан. Можно тебя ненадолго?

После обеденного времени, пока я отдыхала в кафе на палубе корабля, меня навестила Ичиносе-сан. Я не собиралась прогонять ее, ведь все это время попивала чай в одиночестве.

— Что-то случилось?

Еще до заданного вопроса я знала, о чем будет разговор. Но все же решила загадочно наклонить голову, будто ее появление озадачило меня.

— Дело в специальном экзамене… Думаю, я должна извиниться. В последний день экзамена я совершила эгоистичный поступок… Мне правда очень жаль! — произнесла Ичиносе-сан и низко склонила голову, вероятно решив для себя, что не имеет права оправдываться.

Хотя нет, зная ее, она ни при каких обстоятельствах не стала бы подыскивать плохие оправдания.

Что ж, ее поступок не лишен логики. Если она прогневит меня, главу класса А, то нашему сотрудничеству придет конец.

Но на мой взгляд она все же далековато зашла.

— Ичиносе-сан, прошу, подними голову. Я совсем не сержусь на тебя.

— …А?

— Я, скорее, признаю твой вклад в группу. Процент правильных ответов на заданиях был высок, плюс ты замечательно отыграла роль лидера в условиях сурового выживания на необитаемом острове, объединив разобщенных товарищей. Да и разве не мы заняли третье место?

— Но…

— Я признаю, Ичиносе-сан, в последний день экзамена ты поступила немного своевольно. Но твой поступок стоил группе всего лишь пары очков. Если сравнить с твоим вкладом, этого недостаточно для обвинений. Быть может, если бы мы упали на четвертое место, ты имела бы право на самобичевание, но как видишь, такого не случилось.

— Но ты судишь задним числом…

— Иногда лучше судить именно что по результату. Не всегда дела идут строго по плану. Просто правда такова, что если бы мы после тяжкой борьбы заняли четвертое место с небольшим отставанием в пару очков, то морально это бы сильно ударило по нам.

Неужели из-за того, что я не обвиняю Ичиносе-сан, ее тяжесть вины только усиливалась? По крайней мере, угрызения совести никуда не исчезли.

— Знаешь, ты будто сама хочешь понести ответственность за содеянное.

— Ну, если выражаться так… Да, наверное.

— Тогда я должна придумать тебе наказание?

Перед лицом бесстрашия Ичиносе-сан слегка кивнула.

— Да. Это должно помочь мне очиститься.

— Фу-Фу, странный ты человек. Ну что ж… тогда присаживайся вон сюда.

Я попросила Ичиносе-сан подойти поближе и сесть за столик. Когда та замолкла, как позаимствованная кошка, я попросила официанта принести меню к нашему столику.

— Прошу, можешь заказывать все, что только пожелаешь.

— Эм… А что насчет наказания?

— С этого момента мы с тобой будем пить послеобеденный чай примерно в течение тридцати минут.

— А? Р-разве это наказание?

— И еще какое. Я украду у Ичиносе-сан целых тридцать минут драгоценного времени – что это, если не наказание.

— Вот, значит, как… Что ж, если так говорит Сакаянаги-сан, я подчинюсь.

Похоже, мои слова никак не укладывались в голове Ичиносе-сан, но все равно она послушалась и заказала напиток.

— Ты по-настоящему открытый человек, Ичиносе-сан. В прошлом я выступила против тебя, но ты не затаила зла и сейчас так просто общаешься со мной.

— Я не считаю, что ты пошла против меня. Ведь… проступок, который я совершила в прошлом, реален.

— По крайней мере ты испытываешь угрызения совести за содеянное и по этой причине старалась скрыть от общественности свой старый проступок. Хоть ты и считаешь по-другому, Ичиносе-сан.

До сего момента мне удалось разглядеть вблизи многих выдающихся людей от мала до велика.

Разумеется, немногие люди, обладающие талантом, записывают себя в ряды лучших.

А сколько десятков раз я видела совершенно некомпетентных и бездарных личностей?

Но независимо от превосходства и бездарности, я ни разу не встречалась с человеком, которого можно было бы назвать чистым добром.

Это относится и к моим родителям вместе с Аянокоджи-куном.

— Твою особенность тяжело описать словами. И потому иногда ты пугаешь.

— Я… пугаю?

Без сомнений, такие слова в свой адрес раньше ей не приходилось слышать. Впрочем, я была почти полностью уверена – вряд ли найдутся люди, которые бы искренне боялись Ичиносе Хонами-сан.

— Каждый человек на этом свете имеет в той или иной степени частичку зла. Но в тебе она совсем не ощущается. Ты как сама доброта.

— Ты переоцениваешь меня. Ведь в средней школе я совершила плохой поступок…

Ее постыдное прошлое, которым нельзя хвастаться, остается незабываемой реальностью для нее даже сейчас.

— Твоя доброта не имеет отношения к такого рода поступкам. Даже если ты решишь пойти на преступление, его первопричина – незаменимая любовь к семье.

С точки зрения закона она может поступать неправильно, но даже такие ее поступки будут считаться добром в зависимости от того, как на них посмотреть.

— Эта доброта является как твоей силой, так и слабостью. Прошу, будь осторожна и не позволяй никому воспользоваться ею.

— Ты про Рьюена-куна?

— Не только. Я, Хорикита-сан. Мы все ради победы можем воспользоваться твоей добротой.

Я вздохнула и перешла к главной части.

— Как и Аянокоджи-кун.

Все перечисленные сперва люди, в том числе Рьюен-кун – лидеры каждого класса.

Но мое внезапное упоминание Аянокоджи-куна явно потрясло Ичиносе-сан.

— Возможно, в последний день экзамена на необитаемом острове Аянокоджи-кун спасся только благодаря тебе.

— П-подожди? О чем ты…

— Это только мое предположение. Многие вещи остаются за гранью моего понимания, поэтому расценивай текущие слова как монолог и послушай.

Если продолжить распространяться на эту тему, легко представить, как Ичиносе-сан прозреет относительно некоторых неясных моментов. А так, на мой взгляд, совсем не интересно.

— Если ты разберешься в себе, то поймешь, что твои чувства к Аянокоджи-куну отличаются от чувств к другим ученикам.

— А-а-а?! Нет, э, что ты такое говоришь!..

— Это вовсе не плохо. В нас заложено природой испытывать особые чувства к определенному индивидууму противоположного пола. Но… если ты сильно увлечешься, то можешь пораниться. Особенно когда речь о человеке вроде Аянокоджи-куна.

— Я не очень понимаю, что ты имеешь в виду, Сакаянаги-сан.

Сегодня я решила ограничиться лишь предупреждением и не делать дальнейших шагов.

— Давай остановимся на этом. Пришло время послеобеденного чая.

Следуя моим словам, Ичиносе-сан поднесла чашку с чаем ко рту, но я почти уверена, что сейчас она не сможет прочувствовать его вкус. Она не может забыть мое предупреждение, которое крепко засело в ее голове.

Что ж, в этом и заключалась моя маленькая подлость, наполненная милосердием и планами на будущее.

(возвращаемся к Аянокоджи)

Сакаянаги окончила историю о разговоре с Ичиносе. Я же в свою очередь разобрался с обедом и сейчас допивал чай из упаковки объемом двести миллилитров.

— Грешно завоевывать сердечко Ичиносе-сан, одной из самых популярных учениц нашего года, — беззаботно произнесла Сакаянаги. Я же в ответ не мог придумать ни одного аргумента, который смог бы сдвинуть разговор на другую тему.

— Ты безжалостна, Сакаянаги.

— Фу-фу-фу, такой уж у меня характер.

Она предоставила защиту Ичиносе, словно опережая меня, и подготовила почву для дальнейшего использования.

— Если теперь я задумаю навредить Ичиносе, она станет больше доверять тебе.

— Зато если у тебя получится заслужить ее доверие, тебе станет легче двигаться вперед.

Сакаянаги одновременно выступала в роли моего союзника и врага. Она прекрасно осознавала о двуличности и умело ею пользовалась.

— И зачем ты мне все рассказала?

— Сейчас я поведала тебе об Ичиносе-сан, но не это самое важное. Все больше и больше людей в школе начинают узнавать про тебя, Аянокоджи-кун. А значит, ты привлекаешь интерес.

Вне всяких сомнений, будь моя связь с Ичиносе поверхностной во время экзамена на необитаемом острове, она бы сломя голову не бросилась ко мне, заставив беспокоиться своих друзей.

— Да и еще внимание третьегодок. Они бросали на тебя загадочные, надо сказать, взгляды.

Понятно. Сакаянаги изначально заявила, что хочет поболтать со мной, и, похоже, она перешла к главной теме. Как и ожидалось, даже за такое короткое время она просекла взгляды третьегодок, направленные на меня.

Возможно ли, что ее предыдущая история была всего лишь подготовительным шагом для перехода к данной теме?

— У тебя возникли трудности с третьегодками?

— Что ж, раз речь зашла о трудностях, то у меня они самые. Похоже, я случайно обратил неприятного соперника во врага.

— Неприятного соперника… Ты о президенте ученического совета.

Когда речь заходит о грозном противнике среди старшеклассников, в голову приходит только Нагумо.

— В последней день экзамена на необитаемом острове у меня произошло разногласие с президентом ученического совета. По-видимому, это стало причиной потери первого места для него, и теперь он ко мне враждебно настроен.

— Неудивительно, он собирался достичь драматичной победы, а ты выбил почву из-под его ног.

— Ты и об этом знаешь?

— По мнению большинства участников экзамена, только одиночка Коенджи-кун не имел себе равных. Но я с самого начала понимала, что президент ученического совета целенаправленно ограничивал набор очков. Если бы в очках прослеживалась слишком огромная разница, сразу стало бы ясно, что весь третий год пытается обойти определенную группу. Я смогла разгадать их стратегию с помощью карт, которые у них имелись.

Я давно признал поразительную проницательность Сакаянаги, но она продолжала удивлять меня.

Это свидетельствовало, что вся картина специального экзамена на необитаемом острове, была полностью охвачена взглядом Сакаянаги.

— Я могу что-либо сделать для тебя?

— Не стоит, все в порядке. Нагумо предпочитает биться эффектно, но сейчас он не посмеет действовать опрометчиво. Тем более ты, Сакаянаги, и так оказала мне поддержку во время экзамена. Я не могу постоянно полагаться на тебя.

— Тебе не стоит переживать об этом. Меня радовала мысль, что Аянокоджи-кун положился на меня. Не говоря уже о том, что я вовсю воспользовалась твоим предложением.

— Воспользовалась? О чем ты?

Хихикнув, Сакаянаги прищурила глаза и всмотрелась в море.

— В последние дни экзамена, когда приближался финал, мы поняли, что нам будет сложно занять первое или второе место. Темп Коенджи-куна и группы президента ученического совета в зарабатывании очков превысил максимум возможностей нашей группы.

Что ж, те две группы и правда демонстрировали битву не от мира сего.

— Тогда мы поставили себе цель занять третье место, но нашим соперником выступила группа Рьюен-куна. В их группе из двух человек был он сам и Кацураги-кун, но даже вдвоем они продемонстрировали яростное рвение. Именно по этой причине я попросила Рьюен-куна задержать Хосен-куна.

— Вот как, теперь понятно.

— Каким бы ни был результат, группе Рьюен-куна пришлось отклониться от экзаменационной программы, и темп набора очков замедлился. На практике Рьюен-кун полностью выбыл с экзамена, а этот исход еще лучше для нас.

Получается, ей удалось убрать с пути грозного противника в лице Рьюена благодаря оказанной мне помощи.

Однако все же оставались неясные моменты, которые даже после ее объяснений оставались за гранью моего понимания.

В течение двух недель Рьюен упорно боролся за попадание в тройку лучших, но почему-то после с легкостью решил ответить на просьбу Сакаянаги.

Не так уж сложно вообразить, что прямое столкновение с Хосеном ничем хорошим не закончится.

Очевидно, они заключили какую-то сделку…

Но когда речь заходит о возможной потере третьего места, пустяковой сделкой все не урегулировать.

— Дело в соответствующей компенсации… Ты перечислила ему большую сумму приватных баллов?

Сакаянаги могла извлечь выгоду из карты «Безбилетник» одноклассника. К примеру, могла отдать ее Рьюену, который желал заработать как можно больше приватных баллов.

— Я не заплатила ни единого балла и не планирую платить в будущем.

— Значит не баллы.

В этой школе обмен приватными баллами является основой всех сделок.

— Выглядит как загадка, но пока что я не могу посвятить тебя, Аянокоджи-кун. Сделка касается только меня и Рьюен-куна, и она будет действовать до тех пор, пока он в ближайшем будущем не скажет выполнить условие.

Затем Сакаянаги добавила: «Это обещание буквально сковывает ей руки».

Если подумать над формулировкой, становится ясно, что дело вовсе не в приватных баллах.

— В любом случае, прошу, будь осторожен, Аянокоджи-кун. Пускай с одной проблемой ты разобрался, присутствие других учеников из Белой комнаты никуда не делось. Плюс к дополнительным хлопотам добавились третьегодки.

— Череда неприятностей, но я постараюсь действовать осторожно.

Неожиданно из мобильного телефона Сакаянаги послышалась мелодия вызова. Легонько отстранившись от меня, она приняла звонок.

— …Вот как? Хорошо, я сию же минуту выдвигаюсь.

Закончив пятисекундный телефонный разговор, Сакаянаги отпустила перила.

— Я прошу прощения за грубость, но у меня назначена деловая встреча.

— Хорошо. Тогда увидимся.

— Приятно было пообщаться. Прощай. Проводив взглядом Сакаянаги, медленно уходящую вдаль, я решил еще немного посмотреть на море.

В тот же день Амасава бесцельно бродила по кораблю в одиночестве.

Изредка к ней обращались одноклассники, но с дружелюбным смехом она обрывала любой разговор.

Ее никогда не увлекала мысль развлечься в группе людей.

— Я так хочу увидеться с Аянокоджи-семпа-а-а-аем, — жалобно протянула Амасава, чей голос слегка заглушился порывами ветра.

Ее не интересуют другие ученики. Наивысшее блаженство с ее точки зрения приносили только редкие встречи с Аянокоджи. Но тот, как только ее положение прояснилось, сознательно ограничил все контакты с ней.

— У-у-у, как скучно… Ичика-чан умирает…

— Как поживаешь, Амасава Ичика-сан?

Пока Амасава на палубе смотрела на море, ее окликнула Сакаянаги Арису из класса 2-А.

Амасава ничуть не удивилась внезапному оклику; она равнодушно перевела взгляд на новоприбывшую.

— Кто ты? — спросила Амасава, загадочно склонив голову набок, словно впервые увидела ее.

— Я ученица второго года, Сакаянаги Арису. Приятно познакомиться.

— Сакаянаги… семпай? Чем-то могу помочь тебе?

— Фу-фу, не придуривайся. Ты обучалась в Белой комнате, Амасава-сан. Ты разве не должна быть в курсе обо мне?

«Обучение в Белой комнате», после таких слов все встало на свои места.

— М-м, понятно. Значит Аянокоджи-семпай решил положиться на дочку директора. Итак, ты немного знакома с Белой комнатой, что – увы – необратимо. Чего тебе надо? — также безразлично поинтересовалась Амасава у Сакаянаги.

— Меня интересуют способности учеников из Белой комнаты, вот я и подумала, что неплохо самой на них глянуть.

— Похвально, но ты получила на это разрешение у Аянокоджи-семпая?

— Разрешение? Мне оно вовсе не нужно. Я пришла сюда по собственной воле.

— А ты весьма уверена в себе, Арису-семпай.

— Вообще-то я высокого мнения о своих способностях.

— Круто, — похвалила Амасава, поаплодировав в ладоши. Но сейчас она выглядела так, будто сознанием находилась в другом месте.

[[image:/storage/reader-images/25d9e532e6ddc34a12e3fe74247f66c4ca63d9dd.webp]]

— Но тут уж прости, сейчас меня пробило на сентиментальность. Может, отложим разговор на потом?

— Без проблем. Я все равно сегодня собиралась просто познакомиться с тобой.

Сакаянаги, удовлетворенная первым знакомством, слегка кивнула на прощание и собралась уходить.

— Кстати, Арису-семпай. С этого момента ты уберешь слежку за мной?

Сакаянаги привлекла пару учеников из класса А, чтобы те отслеживали местоположение Амасавы, пока она сама не встретится с ней.

— Я дала указания не привлекать внимание, но ты все же заметила?

— А-ха-ха, значит, ты велела им прятаться? Как мило.

— Я искренне извиняюсь за причиненные неудобства. Как видишь, я прихрамываю, поэтому мне тяжело гоняться за тобой, чтобы встретиться. Еще раз прошу прощения.

— Ах, а у меня к тебе есть еще один вопро-о-о-сик. Я отношусь к тому типу людей, которые не видят ничего зазорного в причинении вреда физически неполноценным людям. Ты как, ничего?

— Насилие одна из сильнейших карт, но не самая сильная, — произнесла Сакаянаги и несколько раз легонько ударила тростью по палубе.

Возможно, данный жест был своего рода сигналом, поскольку на горизонте тут же показалась ее одноклассница Камуро.

— Это же та семпай, что преследовала меня. И ей отдана роль побороться со мной?

— Не в этом случае. Я собиралась свести на нет возможную попытку варварского поступка.

— Значит хочешь побороться со мной мозгами? Не смеши меня.

— Ты мыслишь слишком узко. Не нужно поспешных выводов. В конце концов, пускай ты и ученица Белой комнаты, все кроме Аянокоджи-куна оттуда дефектные. От тебя я не слишком-то и многого ожидаю.

Впервые за разговор Амасава колючим взглядом пронзила Сакаянаги.

— А значит, я смогу дать тебе отпор на любом этапе.

— О? И даже на насилие согласна, о котором недавно зашла речь? — спросила Амасава, насмешливо облизнув большой палец.

Теперь она по-настоящему заинтересовалась Сакаянаги.

— Ну конечно. Пожалуйста, пользуйся любыми методами.

— Я запомню тебя, семпай.

— Я буду только счастлива, если мое имя отпечатается на твоем гиппокампе. Желаю удачи.

Бросив слова на прощание, Сакаянаги медленно удалилась, а Амасава решила сделать передышку на безлюдной палубе.

— Похоже, даже без Аянокоджи-семпая я смогу повеселиться. Развлечься с Кушидой-семпай или насладиться слезами на лице Арису-семпай… Только подумать, что в обычной обстановке у меня так захватит дух.

Легонько приложив руку на ноющий живот, Амасава задумалась о будущем.

— …Немного терпения и все будет.

Для верности требовалось немного выждать.

Кроме того, Амасава не могла сделать ход до того, как узнает о своем сопернике.

С другой стороны, Сакаянаги вместе с Камуро покинули палубу и вернулись в коридор.

— Нынешние первогодки весьма опасны.

— Ах, так ты поняла?

— В общих чертах. Я с тобой знакома уже долгое время, но впервые во мне появилось странное чувство. Если честно, не хочется мне иметь с ней дела.

— Запомни это важное чувство. Тем не менее понаблюдать за ней какое-то время еще стоит.

Сакаянаги предостерегли от слежки, но она не собиралась прислушиваться к этому указу.

Если Амасава все же узнает, что за ней по-прежнему ведется наблюдение, ее реакцию проигнорировать уже не получится.

Тогда от нее можно ожидать провокаций.

— Она ведь заметила меня – заметила, что я слежу за ней? Теперь очередь Хашимото?

— Вероятно, он сможет принести пользу, даже если его обнаружат, но…

Неудачный контакт с учеником из Белой комнаты может аукнуться в будущем.

— Благодарю за старания, Масуми-сан.

Как только роль Камуро подошла к концу, та сразу поспешила удалиться. И сразу после Сакаянаги достала мобильный телефон и позвонила.

— Можешь продолжить?

С помощью мобильного она отдала указание продолжить слежку за Амасавой и добавила в конце:

— Ямамура-сан, похоже, ты единственная в классе, на кого я могу положиться.

Глава 4: Как все повзрослели

Летние каникулы на борту роскошного лайнера набирали обороты, продолжая нести нам ценный опыт.

Кошельки учеников позволяли развлекаться на полную катушку, но неизбежно худели. Тем ученикам, что стремятся к вершине, такая трата денег могла показаться пугающей, но на самом деле не так плохо спустить часть баллов на короткий отдых.

Одновременно с высвобождением накопившейся усталости приходят чувства эйфории и счастья.

Правда, возможно, хоть я так и выразился, но, поскольку также решил потратить баллы, мои слова могут звучать как обычное оправдание.

Я напялил плавки, открыл дверь и перед моими глазами предстал большой, безлюдный бассейн. На роскошном лайнере, помимо огромного бассейна, который мог посетить любой желающий, существовал еще один. Он был частным, и его отдавали под бронь. Один час времени стоил двадцать тысяч баллов – недешевое, надо сказать, удовольствие, но время, проведенное в кругу близких друзей, стоило еще дороже. Кроме того, за раз бассейном могло воспользоваться сорок человек, а значит, если время зарезервирует целый класс, то с одного человека выйдет всего пятьсот приватных баллов.

И потому, как ни странно, частный бассейн пользовался большим спросом у учеников: бронь была практически всегда занята с восьми утра до восьми вечера.

Огромный общественный бассейн, переполненный учениками, не позволял свободно плавать. А частный бассейн достаточно просторен для любых видов развлечений и наслаждений без всяких ограничений.

— Ого, какой огромный, — восхищенно произнес Акито, пришедший к бассейну чуть позже меня.

Размеры частного бассейна были идентичны общественному, но из-за брони только на нас выглядел он гораздо масштабнее.

— Где Кейсей?

— Придет, как только закончит дела в уборной. Девчонки тоже еще переодеваются.

Нет смысла констатировать факт, что девушкам для переодевания необходимо больше времени, чем парням.

Тем временем Акито ни с того, ни с сего взял в руки меню со столика у шезлонга.

— Ох… а цены-то тут выше.

Стоимость напитков в частном бассейне почти вдвое превышала цену их аналогов в общественном бассейне. Вероятно, они вполне оправданы, учитывая количество заказов, свалившихся на личный состав корабля, но все равно как-то дороговато. На лицо безжалостное выкачивание денег – свои еду и напитки проносить запрещалось.

Дверь, ведущая в раздевалку, оставалась слегка приоткрытой.

Мы оглянулись почти одновременно, но не похоже, что к нам кто-то собирался выходить. Вместо этого до наших ушей донеслись голоса.

— Эй, Айри, что ты делаешь? Шустрее, пора выходить.

— Н-н-н-н-н-н-н-но! Я так смущаюсь, Харука-чан!

— Смущаешься? Ты же сама в сеть выкладывала те постыдные фотографии, забыла уже? Ты должна была привыкнуть.

— Н-но вживую меня в таком никто не видел!

— Да у меня такой, что еще больше должен вгонять в краску! Ты только глянь.

— Эй! Стой-стой!

Харука с Айри вели невероятный разговор.

— А там, куда наши глаза не могут достать, похоже, происходит нечто столь потрясающее, — неожиданно произнес Акито, — Ты чего так смотришь?

— Я просто не ожидал, что у тебя, Акито, такие мыслишки имеются.

— Э-эй… так для парней же это нормально как раз, нет? И я не как Ике, который каждый день непристойности всякие упоминает. Верно я говорю?

Он смотрел на меня ошеломленным взглядом и с выражением лица, не допускающим возражений.

Я вовсе не прочитал атмосферу, но по словам Акито понял, что тот вложил в них всю мужскую гордость. Нет смысла пытаться возражать ему, поэтому я решил честно признаться:

— Что ж, пожалуй.

Как только я ответил, Акито слегка рассмеялся, будто ему полегчало.

— А вот если девушку спросить об этом, та наверняка дураком тебя назовет.

Обычно Акито спокоен и невозмутим, но сейчас по словоохотливости легко признать его нервозность.

Тем временем две девушки продолжали вести разговор и не собирались выходить.

— Так стыдно!

— А то! Я ощущаю то же самое, что и ты!

— Ха-а… Харука-чан, ты так смело разоделась!

— Да потому что ты обещала выйти ко всем, если я надену его!

— Э-эй!

Ожидание выхода девушек медленно убивало нас.

— Смело, значит.

— Так она выразилась.

Чувство ожидания перемешивалось с возникающим чувством смущения.

Куда следует смотреть, и что я должен говорить, когда девушки появятся перед нами?

— Нет-нет-нет! Мне нужно хоть что-то накинуть сверху!

— Хватит сопротивляться! Ты не можешь сейчас отступить!

— Н-но мне стыдно носить такой купальник, Харука-чан!

— Я с тобой, помнишь? Ради тебя мне поневоле пришлось составить компанию!

— Не об этом я тебя проси-и-ила!

Мы вместе ждали их выход, но, похоже, это затянется еще на какое-то время.

— Слушай, Аянокоджи – а что ты думаешь об Айри?

Акито всего мгновение назад был сосредоточен на девушках, но я вдруг понял, что сейчас он уставился на меня. И уверен, вопрос он задал не просто мимолетом.

— Что?

Я сразу догадался, к чему идет наш разговор, но решил прикинуться дурачком.

— В таких вот смешанных компаниях, где есть парни и девушки, иногда ведь возникают небольшие трудности, да? Нередко кто-то в группе влюбляется в другого члена группы.

Ответить на вопрос было несложно, но вместо этого я решил…

— А как насчет тебя?

На мой встречный вопрос Акито осунулся; на его лице ясно прослеживалось смущение.

— Н-ну я также считаю, — проговорил Акито и после недолгого молчания добавил:

— Я совру, если скажу, что это все неправда.

Он не стал отрицать, что в его голове не возникали разные мысли, и вместо этого практически признался.

— Но, если мои чувства создадут угрозу распада группы, я откажусь от них.

Оставить чувства тлеющими в сердце.

Пока я не мог сказать, кто являлся для него таким человеком: Айри или Харука… Каков же правильный ответ?

В отличие от математики тут нельзя дать однозначно верного ответа, даже если попытаться выяснить все досконально.

— Киётака, ты…

— Ой-йо!

В тот момент, когда Акито уже собрался вновь о чем-то спросить меня, приоткрытая дверь в раздевалку резко распахнулась и из нее выскочила Айри. Стоило только грохоту раздаться, как Акито сразу обратил на него все внимание.

— З-зачем так сильно пихаться, Харука-чан!

— А не надо долго мешкать.

Вслед за словами за спиной Айри показалась Харука.

— Э-эй, э-э…

На лице Акито отчетливо читалось потрясение, но и я чувствовал себя похожим образом.

Как бы это сказать, обе девушки принарядились в невероятно смелые купальники.

Будь сейчас мы не в частном бассейне, они обязательно привлекли бы к себе внимание как парней, так и девушек.

Харука сразу подняла взгляд и посмотрела на нас.

Мне сразу показалось, что таращиться на них будет преступлением. Вместе с Акито мы почти синхронно отвернулись.

Акито, все также смотрящий куда-то вдаль, заговорил:

— Разве Айри сейчас не выглядит совсем иначе?

Я не особо хотел говорить на эту тему, но, видимо, он очутился в затруднительном положении.

— Да. Она выглядит невинной.

Стоило нам описать впечатления об Айри, как Харука откровенно скорчила гримасу разочарования.

— Банально и заурядно.

— Прояви жалость. От удивления слова застряли в глотке.

Мне хотелось, чтобы Харука поняла причину нашего резкого сокращения словарного запаса.

— …Я немного поплаваю.

Возможно, девушки выглядели слишком возбуждающе, и потому Акито повернулся к нам спиной и, второпях сделав разминку, прыгнул в бассейн. В полном одиночестве он начал плескаться и плавать в пустом бассейне. Я понимал его желание сбежать как можно дальше. В частном бассейне, да еще имея ограниченный опыт в подобных ситуациях, невозможно не попасть под влияние такой разрушительной силы двух девушек.

Пойти плавать – верное решение для контроля над плотскими желаниями.

Но если два парня ни с того ни с сего резко посвятят себя плаванию, это странным образом изменит настроение. Мне не оставалось ничего другого, кроме как продолжать держать оборону здесь.

И что же мне делать… Слегка окинув нас взглядом, Айри в смущении покраснела. Харука, завидев чудную реакцию Айри, радостно зашла за ее спину и схватила за плечи.

— Эй!

— Гляди, гляди, Киёпон, как тебе новая Айри?

С этими словами Харука подтолкнула Айри вперед. Дистанция сократилась настолько сильно, что от неосторожного движения мы бы коснулись телами. И это не случайность, это был толчок, чтобы Айри по-настоящему прикоснулась ко мне. По понятным причинам я решил набрать дистанцию, чтобы избежать неловкой ситуации.

— У-ух…

Их купальники оставляли так много открытой кожи, что ее без труда можно было коснуться.

Не в силах вынести ситуацию, Айри приоткрыла рот, словно намеревалась сбежать.

— Я-я тоже пойду в бассейн!

— Эй, Айри…

Харука вытянула руку, пытаясь поймать ее, но не успела.

Я подумал, будто Айри быстро прыгнет в бассейн… но та медленно вошла в воду, держась за поручни из нержавеющей стали.

— Боже мой. Мне очень стыдно…

Наверное, так и есть.

Помимо того, что купальник подчеркивал изгибы груди, он имел крайне небольшую площадь охвата снизу.

Хоть шнурок и был крепко завязан, она наверняка переживала, если что-то пойдет не так.

— Просто для справки, этот возмутительный купальник Айри выбрала сама, понял?

— Не то чтобы меня это сильно заботило, но как до такого дошло?

По своей природе Харука не та ученица, которой бы нравилось демонстрировать открытую кожу на публике.

Но сейчас подчеркивание груди и нижней части тела выглядело крайне необычно.

— Как дошло, как дошло… — на мгновение Харука скорчила гримасу безнадеги, но все же нашла в себе силы подобрать нужные слова для объяснений:

— Как бы это назвать, наверное, Айри так пытается вылезти из кокона.

— О чем ты?

Харука предпочла высказаться односложно, поэтому я не совсем ее понял.

— Ну, она отчаянно старается измениться. Как и я. Ты ведь и сам можешь подтвердить… такой вид более приковывает к себе взгляд, да?

Она опять предпочла мутную формулировку, а ее глаза беспорядочно бегали по сторонам.

— Значит, хоть ты и заботишься о ней, но тебе тоже не по душе, когда на тебя пялятся?

В общих чертах я понял проблему, но с точки зрения мужской психологии такое крайне сложно игнорировать.

В любом случае ей не спастись от взглядов.

— Ну да, тут что-то вроде: раз ты хочешь одеть меня в такой вызывающий купальник, почему бы тебе тогда не показать мне пример?

Хороший ответ.

Харука, очевидно, откажется надевать открытый купальник.

И тогда Айри точно также может отказаться.

— Я не могу позволить Айри споткнуться на первом этапе изменений. Я должна продемонстрировать упрямство.

И раз она упрямо приняла условия, Айри ничего не оставалось, кроме как сделать то же самое.

— Кроме того, если для общественного бассейна мы с Айри бы ни за что не смогли их надеть, то вот в случае частного – вполне.

Получается, только три парня из группы удостоились такой чести.

Но даже мужская половина прекрасно понимает степень смущения девушки, надевшей такой купальник.

— …Хочется взглянуть? — спросила Харука со смущением на лице или, возможно, пытаясь скрыть неприятные чувства.

— Ну, даже если попросишь не смотреть, тяжело на самом деле удержаться.

Прежде всего с этим сложно что-то поделать по той причине, что во время общения она находилась прямо перед глазами. Только одно можно предпринять в подобной ситуации – повернуться к ней спиной.

— Понятно. Я, может, и знаю различия между парнями и девушками, но вот совсем не разбираюсь в психологии.

Различия в любопытстве к груди, бедрам, нижней части живота не могут быть понятны всем.

И нет, дело даже не в гендере, у каждого человека свои предпочтения.

— Ах да, а где Юкиму?

— Судя по всему, он подоспеет немного позже.

Видимо, боли в его животе не прекращались и скорого появления ждать не стоило.

— Хм? — вяло отреагировала Харука, уставившись в сторону.

Наш разговор прервался и на короткое время наступила тишина.

— …А-ах, не могу не думать об этом.

— Прости. Я стараюсь не смотреть.

В разговоре, когда ты стоишь напротив собеседника, не смотреть на него не получится, как ни старайся.

— Все не так. Киёпон, тебе не за что переживать. Я понимаю, что сама очень застенчива. Поэтому можешь смотреть, если тебе так нравится.

Да нет… не то чтобы меня это интересовало.

Но эту мысль я решил оставить при себе.

— Когда что-то выделяется, оно неизбежно привлечет к себе внимание. Тут то же самое. Просто мне не по себе, когда в центре оказываюсь я.

В случае с Харукой дело было не только во взглядах со стороны парней – она не приветствовала внимания к своей груди, даже находясь среди других девушек.

— Прости. Мне понадобится еще немного времени, чтобы успокоиться.

— Все в порядке. Если чувствуешь, что больше невмоготу терпеть, просто сходи и переоденься.

— Так не пойдет. Я не могу просто сдаться, пока Айри старается изо всех сил.

Кажется, она упомянула про план изменения Айри? Наталкивает на размышления.

— Давай сменим тему. Поздновато, наверное, обсуждать экзамен, но Киёпон, ты вроде как едва прошел испытание на необитаемом острове.

Последние несколько дней группе Аянокоджи не удавалось собраться. И потому Харука начала тему со слова «поздновато».

Впрочем, сейчас она была как раз кстати, поскольку никак не пересекалась с предыдущим разговором.

— Не подумай, я вовсе не насмехаюсь над тобой, мы и сами оказались в таком положении.

— Признаться честно, экзамен оказался довольно тяжелым. Даже вкладывая все свои силы, я смог добиться только такого результата. Извини.

— Не нужно извиняться. Напротив, я испытала небольшое облегчение, — коротко вздохнула Харука, взглянув на неуклюжую попытку Айри поплыть.

— Облегчение? Таким разочаровывающим результатом?

— Та история с тестом по математике, плюс слухи, что Киёпон не тот, кем притворяется. Это слегка нервировало меня. Тебе самому понравилось то моральное давление?

Похоже, она и правда задумывалась о моем будущем.

— В конце концов, Киёпон больше похож на святого, чем другие парни.

— Что такое во мне натолкнуло тебя на подобные выводы?

Я испытал сомнение насчет ее слов.

Больше походило на то, что она меня переоценила.

Ведь я испытываю сексуальное желание и интерес к противоположному полу наравне с остальными.

— Выражение твоего лица, взгляд. С тобой мне немного легче, чем с другими парнями.

Что тут можно сказать, видимо, все дело в выражении лица в той или иной ситуации.

И я искренне благодарен тому, кто несколько минут назад запаниковал и сбежал в бассейн. Наверное, сейчас сработал тот самый синергетический эффект?

— Ого…

Как только к нам вышел Кейсей, который переоделся позже всех, он издал возглас удивления.

И по его взгляду стало сразу понятно, что поразился он явно не… арендованным частным бассейном.

Никаких сомнений, он сразу приметил вызывающую фигуру Харуки рядом со мной.

— Привет-привет.

Возможно, чтобы сохранить душевное равновесие, Харука поздоровалась с отсутствующим видом.

— А-а-ага…

Кейсей поправил очки, которые чуть сползли вниз и сразу отвел взгляд. Он прекрасный парень, предпочитающий проводить много времени за учебой. А тот факт, что он предпочел сбежать, так же как и другой товарищ, показывало саму суть нашей группы.

Будь на их месте кто-то наподобие Рьюена или Коенджи, следовало ожидать совсем другую реакцию.

— Ладно… Я тоже немного поплаваю.

Кейсей быстро прыгнул в бассейн, словно желал поскорее сбежать к Акито, энергично плескавшемуся в воде. Айри, которая не умела хорошо плавать и поэтому стояла на дне бассейна, помахала рукой в сторону Харуки.

— Харука-чан, иди сюда-а-а. Тут так прия-я-ятно!

— Да-да, сейчас приду. Подожди еще немного.

Ничего не поделать, рядом с Харукой я тоже начал делать растяжку.

— Такое чувство, будто после совместного выживания на необитаемом острове вы стали лучшими подругами.

— А что? Мы вместе оказывались то сверху, то снизу.

— Э-эй, не выражайся двусмысленно! — запаниковала Айри, ожидающая у края бассейна.

Она даже плеснула водой.

Сверху? Снизу? Избитые слова, но хорошо передающие смысл.

— Так или иначе, Айри в основном ненадежна, поэтому я не могу оставить ее без внимания. Думаю, мы с ней стали кем-то вроде близких подруг или даже сестер?

Казалось, с самой нашей первой встречи я и представить себе не мог, что услышу такие слова. И дело здесь было не только в Харуке.Что Кейсей, что Акито – пускай больших изменений не произошло, но они все равно выросли над собой.

После наступило время развлечений с друзьями в частном бассейне.

Как только мы сыграли в пляжный волейбол два на два, и моя команда заработала пять очков, формат изменился один на один. Первый матч разыграли между собой Кейсей и Айри – первый выиграл со счетом 5:2. Второе противостояние произошло между мной и Акито, где последний выиграл со счетом 5:3. Айри, как самая физически слабая среди нас, вероятно, утомилась после игры и решила передохнуть на краю бассейна.

— Было довольно весело.

— Ах, Киётака-кун. Да, было весело, но, к сожалению, мне не удалось стать достойным соперником…

По какой-то причине она тут же собралась подняться на ноги, но я удержал ее от этого, присев рядом с ней.

— Я все еще удивлен. Кто бы мог подумать, что ты, Айри, можешь выступить так смело.

— Ну-у… да. Я решила действовать храбро… хоть мне очень стыдно.

— Почему ты решилась на это сейчас?

Дело явно не в простой прихоти.

— Экзамен на необитаемом острове вынудил дни напролет проводить время с группой, верно? Так вот, мне удалось пообщаться с Харукой-чан на различные темы: о нашем детстве, учебе в средней школе. Я поступила в школу Кодо Икусей, и только здесь мне удалось подружиться с ребятами.

Когда появляется достаточно времени, разговоры не ограничиваются короткой беседой. Поэтому вовсе не удивительно, что простые посиделки превращаются в душевные излияния. Быть может, проведя долгое время вместе, девушки узнали друг друга намного лучше, и теперь стали лучшими подругами.

— Сейчас мне кажется, что я готова к изменениям… Но получится ли у меня?

— К изменениям? Речь идет не только о внешности?

— Да. Мне сложно сформулировать… но мне стало казаться, что изменения необходимы. Я до сих пор плоха в учебе и спорте, — решительно заявила Айри и тут же покраснела от смущения.

— И начать ты решила с внешнего вида?

— Я до сих пор злюсь на Харуку-чан, что та намеренно вывела меня из тени.

По своей природе Айри не любила привлекать к себе внимание.

Она делала невзрачную прическу и носила бесполезные очки без линз в повседневной жизни. Что касается фигуры, она постоянно сутулилась и шла, опустив голову. За один день подтянуть учебу и спорт невозможно, но с внешностью все иначе.

Айри наблюдала за игрой; в новом матче мяч коснулся водной глади и Акито вырвал еще одно очко у Харуки. Он увеличил отрыв, и счет стал 3:1.

— Наверное, уже поздно… — произнесла Айри, с беспокойством взглянув на меня.

— Нет, еще не слишком поздно.

Она проявила решительность, поэтому мне захотелось искренне похвалить ее.

— Буду держать за тебя кулаки.

— С-спасибо, Киётака-кун. Я сделаю все возможное.

— Кстати, я забыла кое-что добавить. Изменение имиджа Айри все еще тайна. Она раскроется только после начала второго семестра.

Лучше всего объявлять о таком в классе, где присутствовать будут все. Раз она все равно будет нервничать и переживать, следует, по крайней мере, ограничить число напряженных моментов.

— А ты что думаешь, Юкиму? Присмотрись-ка к Айри, — попросила Харуки у наблюдающего за игрой Кейсея, на время прекратив подавать мяч.

— Ох, не спрашивай меня о таком.

— Не узнаешь, пока не спросишь, так? Давай, поделись своим мнением.

Сдавшись, Кейсей обернулся к Айри и начал осматривать ее тело. Разумеется, той стало крайне неловко, и она попыталась скрыться от такого внимания.

— А ну не смей убегать, Айри, — приказала Харука, изо всех сил вцепившись в нее.

Айри осталось только топтаться на месте. И когда Кейсей закончил осмотр…

— …Ну, ничего плохого я не заметил. Я имею в виду, она хорошо выглядит, — пробормотал Кейсей, покраснев от смущения. Обычно он не проявлял интереса к девушкам.

— Ах, реакция Юкиму превосходна! — радостно отозвалась Харука и высоко подпрыгнула на месте.

Она моментально подала мяч, пока Акито засмотрелся на Айри.

— Эй!

— На одно очко сократила разрыв! Счет 2:3!

— Ты сжульничала, Харука.

— Сам виноват, Миячи, не нужно так пялиться на девушек. Им это не нравится. Будь всегда начеку!

— Не пори чушь. Но… разве девушки могут так сильно поменяться после того, как снимут очки и изменят немного прическу?

— Так исходник изначально был первоклассным. Ты что, не заметил?

— Ну раз ты так говоришь… Ладно?

Акито и Кейсей посмотрели друг на друга и одновременно кивнули.

— Ну что ж, посмотрим. Раз ты так играешь, то и я не стану сдерживаться.

В следующий момент Акито отбросил все плотские желания и сконцентрировался на подаче мяча.

Обсуждение имиджа Айри завершились и матч возобновился.

— Когда речь заходит о совершенстве, я спрашиваю себя, как мне стать умнее…

Разумеется, Айри и другие ученики постоянно готовились к предстоящим тестам. Но учебные группы для повторения материала с самых основ, как в свое время организовала Хорикита для Судо, не проводились. А эта часть незаменима для повышения уровня академических способностей.

Как только Кейсей услышал вопрос, связанный с учебой, он сразу заговорил:

— Почему бы для начала не выяснить свои сильные и слабые стороны? С первого класса начальной школы все начинают тернистый путь в одинаковых условиях, и лишь только потом проявляются те, кто сильнее или слабее в учебе. Знаешь почему так?

— Почему?

— Потому что существуют индивидуальные различия в том, как человек усваивает материал, какие у него способности к обучению и его усидчивость – кто-то не может высидеть минуту, а кто-то способен взять под контроль свою концентрацию и спокойно выдержать час занятий. Только один этот фактор сильно влияет на успех обучения, но на самом деле есть еще один немаловажный – сколько ты проводишь за учебой вне класса.

— Это точно. Я помню, какими умными были дети, которые ходили в дзюку*, — как само собой разумеющееся подтвердила Айри.

[П/Р: Дзюку в Японии – частные платные школы, где проводятся подготовительные курсы для помощи ученикам.]

— Ах!

Харука попыталась отбить разыгранный мяч, но не смогла. Со счетом 5:2 Акито выиграл матч.

— Как-то так. Победа снова за мной.

— Да на здоровье. Я просто переживала за разговор тех двоих и не смогла сконцентрироваться на игре. Вот и проиграла, — оправдалась таким анализом Харука и подошла к краю бассейна, — Эй, Киёпон, а почему бы тебе не поучить ее? — предложила она по теме нашего разговора.

— Извините, но учитель из меня никакой. Тем более не забывайте, у вас уже есть специалист в таком деле, — ответил я, обернувшись к Кейсею, привлекая тем самым его внимание.

— Эм… ну если речь идет об Айри, думаю, я не против.

— Нет, Юкиму. Ты с этого момента будешь готовить меня и Акито. Тебе же, наверное, тяжело придется, если к нам присоединится Айри третьим человеком с совсем другим уровнем знаний?

— У-у, тебя послушать, так я совсем дурочка, что ли?.. У-у.

— А-а, нет-нет! Я не это имела в виду!

— Да нет, Харука, твои слова можно интерпретировать только так, — вздохнул Акито, не собираясь оправдывать ее.

— Да я же просто… Ах, неважно. Прости, я наговорила лишнего!

В извинении Харука низко поклонилась Айри, выпятив еще сильнее два больших холма…

Мне не следует смотреть на них. Сейчас нужно сконцентрироваться на другом.

После, когда все рассмеялись, атмосфера смягчилась.

— Что ж, тогда время матч-реванша между Айри и Кейсеем!

— Э-эй, у меня не получится победить, сколько бы я не пытала-а-сь!

— Расслабься, я тоже поучаствую – буду твоим помощником.

— Т-тогда, Акито, в крайне невыгодном положении уже окажусь я! — пожаловался Кейсей, но послушно направился к бассейну.

Похоже, он все равно серьезно настроился.

— С-сделаю все, что в моих силах!

Айри, у которой появился надежный помощник в лице Акито, сжала руку в кулачок.

Мы с Харукой решили посмотреть за новым матчем формата двое против одного на краю бассейна.

— Могу я спросить тебя кое о чем?

— М-м?

Вскоре после начала матча Харука задала мне вопрос, не отводя взгляда от игры.

— Конечно, мне могло показаться, но, Киёпон, ты не слишком холоден к Айри?

— Ничего подобного.

— Но ты ведь мог поучить ее тет-а-тет. Я права?

Разумеется, когда вопрос ставится таким образом – мог поучить или нет, – то я без проблем ответил бы первым вариантом.

— Мне кажется, это немного несправедливо по отношению к Айри.

— Я беспристрастен ко всем.

— Правда?

— Я отношусь ко всем без какого-либо притворства.

— …Получается, ты будешь относиться к своей девушке так же, как к лучшему другу?

— Именно.

— Но это не странно? Ты же буквально говоришь, что ото всех отгораживаешься стенами. Ты и сейчас, во время нашего разговора, эмоционально дистанцировался от меня?

Похоже, Харука примерно поняла смысл моих слов.

— Я никогда не видела у тебя улыбку на лице, — произнесла Харука.

Она вытянула правую руку и вцепилась в мою левую щеку. Прикладывая силу, она начала играть с моей щекой оттягивая и отпуская ее.

— Хотелось бы мне, чтобы по крайней мере мы смогли бы вызвать у тебя улыбку, Киёпон.

— Я же не сдерживаю ее специально, — произнес я и отцепил кончики ее пальцев со своей щеки. Харука сразу скрестила руки у груди с недовольной гримасой на лице, — Тем более я все равно не могу лично заняться учебой Айри. Мы с ней изначально были довольно близки.

— Объясни.

— Не я должен привести к изменениям Айри, а ее окружение.

— Окружение?

— Я имею в виду тебя, Харука, а еще Акито и Кейсея. Для Айри очень важно вырасти над собой в кругу лучших друзей. На самом деле я думаю, что она кардинально измениться именно благодаря тебе, Харука.

— А мне кажется, важный человек в жизни Айри – это ты, Киёпон.

— Возможно так и есть – если ты из тех людей, которым по нраву вплетать романтику в развитие человека.

— Я догадывалась, что ты давно уже знаешь про чувства Айри. Но, как бы это сказать, ты поступаешь жестоко с ней…

Харука взглянула на меня; в ее взгляде смешались сложные чувства.

— Айри еще с первого года обучения много обо мне думала. Не то чтобы я не был рад, просто…

Харука кинула на меня встревоженный взгляд, будто именно она сейчас была той девушкой, ожидающей ответа на признание.

Любовь Айри. Теперь они близкие подруги, поэтому, естественно, Харука молилась за успех Айри.

— Прежде всего сейчас она нуждается в друзьях, которым сможет доверять.

— Н-но важным толчком в развитии могла бы стать и любовь. Разумеется, я тоже постараюсь для нее.

— Не сомневаюсь. Эффект синергии вполне может сыграть свою роль.

Но проблема заключалась в том, что я не был готов к нескольким романтическим отношениям одновременно.

Как правило, в любовных делах место было только для одного человека, и, если на горизонте появляется второй, значит, необходимо разорвать отношения с первым. Разумеется, ничего не мешало встречаться с двумя и даже тремя людьми одновременно, но, поскольку мы находились в условиях закрытой школы, то в случае разоблачения имелись все шансы на возникновение огромных неприятностей. С этими мыслями я поднялся на ноги у края бассейна.

— Уже скоро сердце Айри будет разбито. Когда это случится, Харука, прошу, подбадривай ее и стань ей лучшей поддержкой.

— Чего это ты?

— Прости, но пока я ничего не могу сказать.

Сейчас Айри наименее ценный человек в классе.

Академические способности, плюс физические способности, плюс другие критерии. К такому выводу можно запросто прийти, если сложить все воедино.

И мое мнение основывалась не только на оценках «ОИС», но и на личных ощущениях.

Однако теперь Айри проявила смелость и начала меняться, и мало-помалу начнет расти над собой.И тогда, возможно, через полгода-год она выберется из самых низов класса.

Зарезервированное время в частном бассейне окончилось в мгновение ока, и мы направились в раздевалку.

Продлить время брони было нельзя, поскольку под конец появлялся работник для чистки и подготовки бассейна к следующему зарезервированному часу. Мы, трое парней, быстро приняли душ, переоделись, и покинули частный бассейн. Снаружи девушек не было, но это и неудивительно, ведь для переодеваний им требовалось гораздо больше времени.

— Похоже, девушки еще не закончили.

Мы не договаривались о том, что будем делать дальше, поэтому решили просто подождать пока они выйдут.

— Аянокоджи-семпай!

— М?

Меня кто-то окликнул, и впереди внезапно показалась Нанасе.

Сегодня количество встреч с ней вновь увеличилось. Судя по всему, мне теперь суждено каждый день видеться с Нанасе на этом судне.

— Нанасе помогла мне найти партнера для того специального экзамена с письменными тестами, еще пару раз посодействовала на необитаемом острове.

— Правда? Какая поразительная девушка, — впечатлено кивнул Акито и в знак приветствия поднял руку. Кейсей последовал его примеру.

Возможно ли, что следующий час в бассейне зарезервировала Нанасе? Я так подумал, но…

— Я случайно проходила здесь, — произнесла Нанасе, как бы говоря, что наша встреча – вновь череда совпадений.

— Понятно.

— Я, видимо, побеспокоила вас, прошу прощения.

Среди зон развлечений для учеников поблизости располагался только частный бассейн.

Нанасе сразу пошла прочь от нас, но цель ее появления все равно осталась для меня загадкой.

И нет… Здесь явно не к месту предположение, будто эти встречи случайны.

Похоже, Нанасе до какой-то степени прочитала шаблон моих передвижений, и сейчас проверяла его.

Однако я не чувствую в ее действиях никакого злого умысла.

Тогда какую цель она преследует?

Пока мы стояли, впереди нас прошли Накаидзуми и Сузуки.

Остальные двое парней, кажется, ничего странного не почувствовали.

— Что такое, Аянокоджи? Что-то не так с этими двумя?

— Да так… Просто интересно, куда они направились.

— Ну тут без сомнений. Там ведь все равно ничего нет, да? Заблудились, может?

И впрямь, в том направлении не было никаких специальных развлекательных зон. В то, что они заблудились, тоже верилось с трудом.

В конце концов, в эту часть корабля наведывались только для одного, и это частный бассейн.

Как и в случае с Нанасе, трудно представить, что и их появление здесь чистая случайность.

Кстати, вчера я видел Нанасе и Накаидзуми на носовой палубе.

— Да уж, Айри придется тяжко. Многовато у нее серьезных соперниц, — пробормотал Акито позади меня.

— Что? — спросил Кейсей.

— Нет, ничего такого.

Вскоре после ухода Нанасе две девушки наконец переоделись и вышли к нам.

— Было весело, Харука-чан.

— Это уж точно. Не так плохо временами поплескаться в бассейне, да еще и с друзьями.

Две девушки выглядели счастливыми; даже когда они переоделись, улыбки не сходили с их лиц.

Возможно, Харука была слегка обеспокоена моими прошлыми словами, но вида не подавала.

— Ах…

Когда мы все собрались вместе и направились на выход из частного бассейна, возник человек, который, вероятно, стоял следующим в очереди бронирования.

— Ты следом, Ике?

— Д-да. Я забронировал этот час.

— Но ты ведь не будешь один, да? Судо и остальные подойдут попозже? — спросил Акито, загадочно заглядывая за спину Ике. Но, разумеется, там никого не было.

— Э-эм, нет, понимаешь…

Тревога застыла на лице Ике. Пока тот не мог подобрать слова, краем глаза я кое-что заметил.

— Прости, что заставила ждать!

— Редко когда увидишь Ике и Шинохару вместе. А остальные-то где?

Ни о чем не догадываясь, Акито и Кейсей на полном серьезе задавали глупые вопросы.

Разумеется, Харука и Айри все сразу поняли, поэтому и поспешили оттянуть парней подальше.

— Давайте, шевелитесь. Не волнуйтесь о нас, мы уже уходим.

— Э? Ты чего?

— С-Сацуки, пойдем.

— Ага.

Ике взял Шинохару за руку и, словно убегая, они вместе направились к стойке регистрации частного бассейна. Поскольку у них уже было забронировано время, им нет особого смысла прохлаждаться здесь с нами.

— Сацуки?

До Акито наконец дошло происходящее – он приметил, как Ике обратился к ней по имени, а также что они держались за руки.

— Они… э, когда успели?

— О чем ты?

Только Кейсей оставался в полном неведении, но, к счастью, на помощь ему подоспело объяснение Харуки.

— Те двое начали встречаться.

— Чего? Ике и Шинохара вели себя друг с другом как кошка с собакой. С чего им начинать встречаться? — с серьезным лицом возразил Кейсей.

Не нравящиеся друг другу люди, согласно его мнению, не могли состоять в отношениях.

— Юкиму, ты умен… но в то же время так глуп.

— Может, поначалу они действительно цапались, но со временем сблизились друг с другом. Недавно я начала замечать это между ними.

Наверное, девушки более чувствительны в любовных историях. Айри тут же кивнула, соглашаясь с подругой.

— Возможно, что-то такое и было. Правда, меня все равно поразило, что они начали встречаться.

— …Т-так это правда? Ике и Шинохара?.. Нет, я все равно не понимаю.Осознав ситуацию, Кейсей в испуге попытался найти спины тех двоих, но они уже ушли.

— Ого-о, ничего себе-е.

Мы разошлись по своим каютам, и вскоре после этого пришел Миямото и начал что-то бормотать под нос.

— Что-то случилось?

— Да я по дороге кое-что увидел. Тот парень, Токито, в соседней зоне отдыха вспылил и схватил за грудки Кацураги. Зная Токито, не удивился бы, что все закончилось дракой. Намечалось что-то серьезное.

— Но ты остановил их, верно? Хироя страшен в гневе.

Слова Акито о том, что стоило вмешаться и остановить их, Миямото встретил несколько возмущенным взглядом.

— Не собирался я останавливать их. Разборки никоим образом меня касаются.

Кацураги и Токито Хироя. Оба ученика принадлежат классу Рьюена.

— Кацураги совсем недавно покинул класс А. В прошлом они были врагами – неудивительно, что теперь между ними натянутые отношения. Я прав, Киётака?

— Возможно.

— Но я что-то немного переживаю. Может, сходить и проверить их?

— Плюнь на них, Мияке. Разве разборки вражеского класса нам не на руку? Кацураги совсем недавно еще был в классе А, поэтому нет ничего странного, если они не поладили там.

— Но ведь… они оба второгодки.

— Своей неуклюжей попыткой помочь ты только втянешь себя, понимаешь? Тебе хочется привлечь внимание Рьюена?

Доводы Миямото не понравились Акито, но он все равно решил прислушаться к ним.

Действительно, если Акито вмешается, положение дел может перемениться.

Выслушав разговор двух парней, я молча поднялся на ноги.

— Не вмешивайся.

— И не собирался. Я тоже думаю, что в дела Кацураги лучше не лезть. Мне захотелось попить, так что схожу в магазин, — произнес я и покинул каюту.

Уверен, те двое парней выясняют отношения в соседней зоне отдыха.

Если и в самом деле между ними случилась пустяковая ссора, то лучше оставить их в покое, как и сказал Миямото…

Впервые услышав про Токито, я сразу вспомнил одноклассника Ичиносе – Токито Кацуми, с которым был в одной группе в прошлогоднем тренировочном лагере. Сейчас, однако, речь шла о другом ученике – Токито Хироя. Я помнил свое удивление, когда узнал, что двое учеников, делящих довольно редкую фамилию, на самом деле дальние родственники. Не сказать, что Токито Кацуми был моим другом, но тогда в группе мы работали вместе и делили одну крышу с едой.

Я не был знаком с другим Токито, но мне показалось, что ничего зазорного нет, если посторонний протянет руку помощи.

С этими мыслями… я побрел к зоне отдыха, но когда пришел, Кацураги и других участников конфликта я не увидел.

Раз тут случилась потасовка, мне все же интересно, чем она разрешилась.

— Аянокоджи-кун, — окликнула Хиёри, пока я осматривался.

— Ты видела Кацураги?

— Все-таки они не остались незамеченными, да? Я примчалась сразу, как только услышала, что Кацураги-кун и Токито-кун повздорили. Поэтому и попросила их перенести свою разборку в другое место.

Понятно. Разборки к зоне отдыха привлекают лишнее внимание, да и вообще неприятны.

Последовав за Хиёри, я вскоре услышал тихий голос из непопулярного места.

Мне разрешили скрытно понаблюдать за эпицентром событий, что я молча и делал. Как и говорил Миямото, дело касалось Кацураги и Токито. Однако, судя по всему, в конфликте участвовала еще и девушка – Окабе.

— Кацураги, ты правда вместе с Рьюеном?

— Опять двадцать пять. Ты немного перефразировал вопрос, но в третий раз спрашиваешь меня об одном и том же.

— Потому что ты не отвечаешь.

— Я не могу ответить. Потому что уже не раз спросил тебя, что означает твое «вместе».

В то время как Кацураги говорил, как всегда, невозмутимо, его собеседник отвечал эмоциями.

— Я говорю о том, что ты стал его верным песиком, виляющим хвостиком на любые приказы.

— Что-то не припомню, чтобы становился песиком, не говоря уже о том, чтобы прислушиваться к любым приказам.

— Уж извини, но я тебе не верю. По какой причине тогда вы объединились во время экзамена на необитаемом острове?

— Твой гонор сбивает с толку. Так было необходимо для победы класса, — ответил Кацураги, как что-то само собой разумеющееся.

— Но вы не заняли даже третье место!

— И правда, все пошло не совсем по плану. Но и конечный результат не так плох.

— С чего бы? Четвертое место и ниже одинаковые. И карта «Безбилетник» тоже оказалась бесполезной?

— Рьюен мыслит намного дальше, чем ты думаешь.

— И ты говоришь такое, хотя, по сути, ты чужак? Ладно, что же такого замышляет Рьюен?

— Прости, но сейчас я не могу тебе ничего рассказать.

— С чего это? Потому что все это пустые слова? Как бы там ни было, я ненавижу Рьюена.

Бесконечный обмен препирательств не собирался прекращаться.

Только одно можно сказать точно: Токито по-настоящему ненавидел Рьюена.

— Значит, на вопросы: «Относишься ли ты благосклонно к Рьюену» – ты не можешь честно ответить «да».

Кацураги кивнул, соглашаясь с утверждением и не опровергая его.

Однако, похоже, такой ответ снова не понравился Токито.

— Не можешь, но взял и объединился с Рьюеном на необитаемом острове, да и еще до сих пор поддерживаешь с ним дружеские отношения.

— И снова мы вернулись к тому, с чего начали. Вероятно, между нами сформировалось недоразумение… — попытался возразить Кацураги, но его тут же перебил Токито.

— Я думал, ты будешь придерживаться антагонизма, а тебя оказалась легко переманить на свою сторону. Ты оказался более бесхребетным, чем я думал.

— Я противостоял Рьюену ни один раз и не два. Но сейчас, как член вашего класса, я играю роль его одноклассника. И раз класс вращается вокруг него, мне следует просто влиться в течение.

— И это говорит человек, который противостоял Сакаянаги.

— Сейчас другая ситуация. В начале первого года учебы еще не было решено, кто станет лидером. Когда Сакаянаги выдвинула себя в качестве кандидатуры, я, имевший свои мысли насчет этого, тоже выдвинул себя на роль лидера и тем самым открыл противостояние. Мой нынешний класс уже выдвинул Рьюена на роль лидера и тот взял бразды правления. Зачем мне, только что перешедшему ученику, делать себя лидером?

— То есть…

— Кроме того, Рьюен и Сакаянаги разные по природе люди. Не говоря уже о том, что наши классы тоже сильно отличаются, — привел аргументы Кацураги, но даже они не сильно убедили Токито.

— Я ведь говорила, Токито. Не стоит многого ожидать от Кацураги-куна, — вмешалась Окабе. Все это время она молча наблюдала, но сейчас хлопнула по плечу Токито, будто говоря, что все бесполезно, — В конце концов Кацураги-куну не нашлось место в классе А, поэтому он наверняка обрадовался, когда его подобрал Рьюен. И теперь он его верный песик.

— Даже если я попробую снова возразить, вы не поймете.

Я ознакомился поверхностно, но даже этого хватило, чтобы понять суть конфликта.

Мне в плечо слегка постучали кончики пальцев, я обернулся и посмотрел на Хиёри.

— Недовольства и жалобы от моих одноклассников начались совсем недавно.

— Вот как. Наверное, дело в скопившемся за все это время недовольстве.

Диктатура Рьюена вызывала сильное отторжение.

До недавних пор недовольство подавлялось насилием, но, похоже, сейчас все иначе.

— А что Рьюен? В прошлом он бы не потерпел восстания.

— Вот именно, что в прошлом.

— Значит, причина такого настроя в том, что он перестал обращать на это внимание?

В ответ Хиёри коротко кивнула.

— Все меняются. Поначалу и я не питала сильных чувств к классу и предполагала провести три года учебы за книгами.

И правда – изначально Хиёри совсем не ощущалась как часть класса.

Скорее, класс ее вовсе не волновал.

— Токито-куну ненавистны методы Рьюен-куна. И Токито-кун не единственный. Окабе-сан рядом с ним разделяет подобные мысли.

— Они планируют прибрать к себе Кацураги и восстать против Рьюена?

— Скорее всего.

Кацураги в достаточной мере способен занять место лидера. И только недавно переведенный ученик может без стеснения выступить против Рьюена.

— И все же – этот Токито Хироя. Рьюен обратил неприятного соперника во врага.

Акито упомянул про Токито Хироя, но он и так был известен своей агрессивностью, грубыми речами и одержимостью.

— А как ты считаешь, Аянокоджи-кун?

Кажется, Хиёри беспокоилась больше всех, ведь ситуация невыгодна ни одной стороне.

— Действительно, наш класс пока что демонстрирует хорошие результаты. Мне кажется, одной из главных причин такого достижения является возвращение Рьюен-куна, который после того, как сошел со сцены, сильно вырос над собой.

По сравнению с началом первого года обучения Рьюен и окружавшие его люди вроде Ишизаки значительно повзрослели.

— Но как долго мы и дальше будем продвигаться вперед – уже совсем другой вопрос. Так можно сказать о любом классе, но, если лидер Рьюен-кун покинет школу, мне кажется, наш класс рухнет в тот же миг.

— Методы ведения дел Рьюена всегда связаны с риском.

Однажды, чтобы выиграть по-крупному, он может пойти на огромные риски.

Еще тревожило то «обещание», которое дала ему Сакаянаги.

— Если такое случится, нам критически важен человек, который сможет повести остальных за собой.

Другими словами, кандидат в лидеры на случай чрезвычайной ситуации. Хиёри тут же повернулась ко мне с улыбкой на лице.

— К слову, Аянокоджи-кун… ты не хочешь присоединиться к нашему классу?

Хиёри, невзирая на производимое впечатление, без оптимизма начала обсуждать стратегию, которая бы помогла ее классу оказаться в выигрыше.

— Смелое предложение.

— Не так давно ты уже получил приглашение перейти в наш класс от Ишизаки-куна, но его слова отчасти звучали как шутка. Мое предложение отличается от его.

Другими словами, она была серьезна в своем предложении.

— Я не считаю наш класс слабым. Но факт на лицо, нам не хватает людей, которые смогли бы принять меры в чрезвычайной ситуации. Что думаешь?

Советчица Хиёри, Канеда и Кацураги в качестве резервных сил.

— Речь ведь не идет о развертывание стратегии по исключению из школы Рьюена?

— Разумеется, такое лучше не делать, — ответила Хиёри, считая безумным мое предположение.

И хоть она спросила у меня мнение, я задался вопросом, а стоило ли мне им делиться с ней.

— Ты еще слышала что-нибудь, о чем следовало бы беспокоиться? — попробовал поинтересоваться я у Хиёри, но та лишь улыбнулась и промолчала.

Пока мы общались с ней, дискуссия между Кацураги и Токито с одинаковыми вопросами и ответами продолжалась.

Кацураги никак не реагировал на агрессию Токито, и тот наконец начал остывать.

— …Пустая трата времени. Я надеялся, что ты поймешь меня, но, видимо, ошибся.

— Наконец-то до тебя дошло.

— Я не стану просить тебя держать все в тайне. Можешь рассказать обо всем Рьюену, в общем, делай что хочешь.

— Даже не думал.

— Ты в своем уме? Хочу заявить со всей серьезностью – не знаю, что произойдет в будущем, если ты оставишь все как есть.

— Токито, ты заблуждаешься. Методы Рьюена часто неправильны. И я не вижу ничего плохого, чтобы проявлять недовольство, как сейчас это делаешь ты. Но ты заходишь слишком далеко, а мне это не по нраву.

Очевидно, Токито что-то задумал. И никаких сомнений, он намерен избавиться от Рьюена.

— Заткнись, — произнес Токито, и ушел раньше Кацураги.

Мы затаились и проводили взглядом Токито и Окабе.

После я подумывал тихо уйти… но Хиёри потянула меня за руку и потащила к Кацураги.

— Чего тебе надо, Аянокоджи?

Было бы странно прямо сейчас ретироваться, потому, раз меня затащили на сцену, я решил добровольно подойти к Кацураги.

— Ничего такого. Похоже, новый класс не менее сложный, чем твой предыдущий, Кацураги.

— Такая ситуация присуще любому классу. И мне бы, очевидно, не хотелось, чтобы о ней прознал кто-то посторонний, — Кацураги взглянул на Хиёри, стоящую возле меня, — Не могу похвалить тебя, Шиина. Понимаю, ты доверяешь Аянокоджи, но это неправильное решение втягивать личные чувства в классовые проблемы.

Кацураги высказался резко, но в целом он прав.

Когда даришь врагу информацию, которую следовало бы держать в тайне, в будущем это может оказаться фатальным.

— Может быть, но с кем из нашего класса ты можешь обсудить этот вопрос? Если расскажешь обо всем заинтересованному лицу – Рьюен-куну, – то он не оставит в покое Токито-куна и остальных. То же самое касается и других учеников. Поддавшись жадности, они могут попытаться даже продать своих друзей.

— То, что Аянокоджи узнает о ситуации, тоже не поможет решить проблему.

— Разве сейчас тебе, Кацураги-кун, не представилась отличная возможность привести в порядок свои мысли и подумать, что делать дальше?

— Что?

— Как насчет того, чтобы высказать все, о чем ты думаешь сейчас, дабы определить следующее направление действий?

Она поступила тактично. Хиёри пыталась оказать благотворное влияние на Кацураги, используя меня. Ведь сам он предпочитал размышлять обо всем в одиночку, и ему было нелегко раскрываться остальным.

Слова Хиёри дошли до Кацураги, и он согласился, хотя и был явно озадачен.

— Кажется, ты намного больше думаешь о классе, чем я предполагал, Шиина.

— Разумеется, ведь я планирую выпуститься вместе со своими одноклассниками из класса А.

Словно подталкиваемый такими словами, Кацураги начал высказывать свои мысли:

— Как человек, побывавший за два года в двух классах, я могу с уверенностью сказать, что классы Сакаянаги и Рьюена разительно отличаются. В обоих случаях какая-то часть учеников недовольна своими лидерами, но класс Сакаянаги сохраняет определенную степень сплоченности. В классе Рьюена же многих учеников раздражают методы лидера и недовольство продолжает накапливаться.

И правда, Токито и Окабе, пытавшиеся переманить Кацураги на свою сторону, как раз относились к таким ученикам.

— Покуда класс стремится к вершине, это недовольство не исчезнет. Оно продолжит накапливаться и однажды терпение…

— В следующий раз, когда класс с треском провалится, произойдет нечто страшное.

— Увы. В некоторых случаях хватит одной ошибки, чтобы едва ли не полностью разрушить класс. Сомневаюсь, что он сам не подумал о таком варианте… Но что-то менять он вряд ли собирается.

— Вот что ты думаешь о ситуации, Кацураги? Рьюен наверняка тоже должен это понимать.

— Раз понимает, почему бы ему не пойти навстречу Токито и остальным?

— Ну, кто-то всегда будет выказывать недовольство к методам Рьюена.

Похоже, Кацураги считал, что урегулировать ситуацию должен сам лидер.

— Не потому ли Рьюен выдернул тебя из класса A?

— …Меня?

— Если что-то произойдет с Рьюеном, на его место можешь встать ты, Кацураги. Думаю, поэтому он и решил переманить тебя.

И, к тому же, он – тот самый вероятный кандидат в лидеры для Хиёри.

— Мне сложно в это поверить.

Разумеется, как и сказал Кацураги, я просто по-своему интерпретировал ситуацию.

— Рьюен стремится к высокой отдаче и риску, и в результате он может как выпуститься из класса А, так и покинуть школу на каком-нибудь экзамене. Потому-то ему и нужна подстраховка.

Весьма вероятно, что правление Рьюена рухнет из-за предательства одного человека.

— Если так… мне это не очень нравится.

Мне казалось, Кацураги высоко ценит Рьюена, но он даже не попытался скрыть своего недовольства.

— У нас разные системы ценностей, поэтому я враждебен к Рьюену. Ничего не изменилось и после того, как я перешел в его класс. Но как его одноклассник, наша минимальная цель – это благополучно выпуститься из класса А и не потерять ни одного ученика.

Рьюен прекрасно понимал, какой человек Кацураги, и потому ничего не поведал ему напрямую.

В плане личностного роста, Рьюен добился поразительных результатов, что не скажешь о его одноклассниках, которые не поспевали за ним.

— Что касается того разговора ранее, ты принял правильное решение, когда сказал, что не будешь рассказывать Рьюену о Токито.

— На самом деле неплохо было бы подавить мятеж, но попытки вмешательства могут привести к еще большим проблемам.

Похоже, на его голову свалилась дополнительная головная боль, но вместе с ней приходит и польза для Кацураги.

По крайней мере текущая ситуация сильно отличалась от времен в классе А, где его задушили.

Выражение его лица немного смягчилось. Возможно, это из-за новой пищи для размышлений.

— Ну так что, Кацураги-кун?

— …Я понял, — кашлянув, Кацураги снова перевел взгляд на меня, — Спасибо, что выслушал и направил меня.

— Не стоит, я просто высказал свои мысли.

— Будь твои слова чушью, я не придал бы им значения, но все они оказались, по существу, в точку. Шиина привела тебя, потому что была уверена, что ты поможешь подсказать верное решение.

На его слова Хиёри счастливо улыбнулась.

Ее советом воспользовались, и теперь появился небольшой шанс к изменениям в классе Рьюена.

— При всем этом, Аянокоджи – уверен, многие ученики, в том числе и я сам, изрядно удивились.

— Удивились?

— В прошедшем специальном экзамене ты продемонстрировал очень сомнительный результат.

Многие ученики, включая Мацушиту, начали скептически относиться к моим способностям.

В этом смысле присутствие Цукиширо дало плоды.

— Это твои настоящие способности? Или произошло что-то неожиданное?

— Кто знает? — попытался я увильнуть от темы, но Кацураги не планировал сдаваться.

— Шиина, прости, но мне нужно поговорить с Аянокоджи наедине.

— Хорошо, тогда я вернусь к себе в каюту. Еще увидимся, Аянокоджи-кун.

Мы обменялись с Хиёри короткими словами прощания, и затем я остался наедине с Кацураги.

— Во время экзамена на необитаемом острове Рьюен рассказал о тебе все, что знал.

— Рьюену захотелось пооткровенничать?

— Поначалу он немного увиливал, но потом, признав меня полноправным членом класса, он рассказал обо всем.

Его слова равнозначны смерти моей закулисной роли в качестве человека «Х» в классе Хорикиты.

Все события, вплоть до инцидента на крыше, теперь известны Кацураги.

Сакаянаги оказалась права; я не мог предотвратить увеличение числа тех, кто узнавал обо мне все больше и больше.

— Кажется, до сего момента ты неплохо справлялся.

— Для меня мало значит, в классе A я нахожусь или в классе D, покуда сам наслаждаюсь спокойной размеренной школьной жизнью.

— И поэтому ты скрывал свои истинные способности? Не хотелось бы забегать вперед, но, вероятно, правда о тебе вскоре раскроется всем.

Скорее всего, так и будет. Ведь мне не под силу остановить распространяемую про меня информацию.

— Я просто делаю то, что требуется от меня в этой школе.

— Не знаю, когда дойдет до этого, но я с нетерпением буду ждать того дня, когда смогу по-настоящему сразиться с тобой, — произнес Кацураги и, кивнув на прощание, ушел.

(от лица Каруизавы)

Во второй половине дня вместе с подругой я отправилась на террасу кафе.

— Давно мы так вот вдвоем не собирались, Сато-сан.

— Ага. Наверное, с того раза.

«С того раза». Именно тогда я сообщила ей, что начала встречаться с Киётакой.

Именно «с того раза» мы с Сато-сан стали близкими подругами… Все верно, мы стали с ней гораздо ближе, чем раньше. Возможно, нас даже можно было назвать лучшими подругами.

Но наша обычная девичья группа состоит из четырех-пяти человек, и я развлекаюсь с ними поочередно.

Мне все никак не удавалось остаться наедине с Сато-сан. Ситуация не изменилась и на борту корабля в эти летние каникулы. Никакой благоприятной возможности остаться тет-а-тет; только и можно было, что развлекаться в кругу семи-восьми человек. Можно было бы пойти в бассейн, но с этим местом уже у меня определенные проблемы… Хотя, я всегда могу прикрыть кожу рашгардом*. В любом случае у меня на повестке дня серьезная тема и ради нее нужно было, чего бы это не стоило, встретиться с Сато-сан наедине.

[П/П: спортивная футболка или кофта с длинными рукавами из спандекса.]

А пока что… необходимо занять свободные места. Прежде чем сделать заказ, мы начали озираться в поисках свободных мест. В отличие от школы, терраса кафе просторна, поэтому проблем возникнуть не должно, но все равно из-за предстоящей темы обсуждения мне хотелось по возможности выбрать места, где вокруг нас не будут сидеть люди.

Когда речь заходит о выборе мест подальше от учеников, то в голову приходит плохо освещаемая солнцем зона.

Как мне поступить?..

— Может, пройдем вглубь закрытой части помещения?

— Э, а ты не против?

— Так ведь нас ждет важный разговор? — мило улыбнулась Сато-сан, догадавшись о моих намерениях.

— Спасибо, — поблагодарила я ее за понимание.

Мы решили занять особо непопулярные места, скрытые от окружающих. Прежде чем перейти к заказу, мы перевернули табличку с надписью «занято».

— Раз я позвала тебя, Сато-сан, плачу я.

Кажется, она хотела возразить, но я заказала два одинаковых кофе, и мы заняли столик.

— Итак… о чем ты хотела поговорить? — сразу поинтересовалась Сато-сан, опустившись на стул.

Я тоже не собиралась долго мешкать…

— Э… обожди минутку.

— Что такое?

— Тебе ничего странным здесь не кажется?

Почему-то мне было неуютно, и я загадочно наклонила голову.

— Странным? Да вроде не особо…

— Вот как. Ладно, прости, я слишком накручиваю себя.

Поначалу я и сама не придала значения странному чувству.

Но, возможно, из-за него… из-за Киётаки я научилась определять несоответствия. Ведь от него не скроются даже незначительные перемены.

Выражения лиц, эмоции и общая атмосфера – ничего не пройдет незамеченным мимо его проницательного ока.

Может, и я приобрела что-то такое?..

Понятия не имею, что происходит, но я пока решила не забегать вперед.

Но все же интересно, почему? Отчего мне так неуютно?

Сохраняя самообладание, я начала аккуратно присматриваться к окружающей обстановке.

— Как жаль, что мы не можем подольше пожить на таком корабле, — произнесла я и поднесла чашку ко рту, взглянув при этом по сторонам, как будто невзначай.

— Ах, полностью согласна. Только вот беда, если отдых и дальше так пойдет, у меня совсем скоро закончатся баллы.

— И правда. Бассейн, кинотеатр, вкусная еда – тут очень легко оставить все деньги.

Тут я заметила, что неуютная атмосфера исчезла. А если быть точнее, ослабла.

Неужели мне показалось? Я так была одержима желанием узнать причину, что с опозданием заметила перемены в окружающей обстановке.

Три девушки третьегодки заняли соседний столик. Они громко болтали и посмеивались.

— Да ла-а-дно? Кисарадзу-кун из B кла-а-асса?

— Серьезно? А я и не зна-а-ала.

Они оживленно переговаривались друг с другом и заливались смехом.

Ох… не стоило мне затягивать разговор. Места с видом на море пользовались особой популярностью, но находились и такие люди, которые предпочитали скрыться от лишних взглядов и солнца. Возможно, наш разговор не особо их заинтересует, но при желании они все равно смогут подслушать. Разумеется, можно было уйти в другое место, только мне совсем не хотелось производить плохое впечатление. Мы на год младше их, а значит, они наши семпаи.

Они вполне могут затаить обиду, если подумают, будто мы ушли из-за них.

А мне прекрасно известно, что издевательства начинаются именно с таких мелочей.

— Сато-сан, я хотела сперва сказать тебе вот о чем.

Пока забуду о третьегодках, ведь они не имеют к нам никакого отношения, и сосредоточусь на разговоре с Сато-сан. Будет грубо с моей стороны отвлекаться от главного.

— Я расскажу всем. О нас с Киётакой.

— …Понятно.

Как и ожидалось, Сато-сан с самого начала понимала, о чем я хотела поведать ей.

Или, может, какая-то ее часть все же верила в возможность нашего «расставания»…

Чего в принципе не может быть, так? Потому что иначе, если бы мы расстались, я вряд ли смогла бы найти в себе силы поддерживать душевное равновесие.

Вот так взять и расста-а-аться. Нет, даже представить себя радостной не могу.

— И вот я подумала… прежде поделиться этим с тобой, Сато-сан.

— Все невероятно удивятся, когда узнают, что вы встречаетесь.

Я уже ни один раз пыталась смоделировать в голове подобную ситуацию. Когда бы я ни рассказала эту новость остальным, она неизбежно вызовет шумиху.

Не хочется мне сквернословить в свой адрес, но я далеко не та очаровашка, какой меня считают.

Я постоянно корчила из себя важную особу, пытаясь удержаться в седле… До моего знакомства с Киётакой, я ненавидела издевательства над собой и отыгрывала роль волевого человека. Иногда я даже строила глазки совершенно неинтересным мне парням.

— Ладно, и когда ты собираешься обо всем рассказать? — поинтересовалась Сато-сан.

На этот вопрос у меня уже имелся готовый ответ.

— Сейчас идут летние каникулы. Думаю, рассказать всем о нас в начале второго семестра.

— А что думает Аянокоджи-кун по этому поводу?

— Он сказал, что поддержит мой выбор.

Держа трубочку во рту, Сато-сан сделала глоток.

— Понятно. Так у вас там любовь-морковь?

— А?! А-а?

— Хорошо, что ты мне все рассказала.

— Э-э. Ну-у, э-это, было бы странно, если бы мы встречались без любви.

— Вы уже целовались?

— А-а-а-а?!

— Ну, вы уже давно начали встречаться. Прогресс-то есть?

Я сжала правую руку в кулак и поднесла ко рту на манер микрофона.

— …О-один раз, внезапно, — честно ответила я.

Мои слова вызвали ухмылку на лице Сато-сан.

— Ну и ну. А мне нравится – имею в виду, внезапный поцелуй.

— Д-да? Меня застигли врасплох… да и это был мой первый раз… — слабо возразила я, на что у Сато-сан от удивления округлились глаза.

— Каруизава-сан, неужели ты не добиралась до поцелуев с Хиратой-куном? Вы довольно долго встречались, вообще-то.

— Э?

— Более того, не удивлюсь, если ты еще со средней школы обзавелась парнем.

Слушая серьезные размышления Сато-сан, я почувствовала, как кровь отхлынула от лица.

Каруизава Кей – девушка, занимающая вершину иерархии и пользующаяся большой популярностью среди парней. Наверное, и правда странно слышать от такой особы, что это был ее первый поцелуй.

— Эм-м… понимаешь, я принципиальна в таком, — твердо произнесла я, притворяясь спокойной.

— Другими словами, парень должен быть особенным, чтобы вы как пара зашли дальше?

Меня внезапно одолела жажда, и я за раз осушила треть своей чашки кофе.

— Но разве Хирата-кун не суперкрутой парень?

— Ну-у-у, да, но ему не хватало напора, что ли.

Успокойся, я справлюсь.

Слова все равно уже слетели с уст, а потому мне ничего не оставалось, кроме как продолжать следовать по дороге лжи.

— Хирата-кун оказался «травоядным*» парнем, я могла проявить инициативу, а он все равно оставался пассивным. Я осталась слегка неудовлетворе-е-енной.

[П/П: Так в Японии называют мужчин, которые не стремятся вступать в отношения и брак, доводить дело до секса и так далее. Многие из них не встречаются с девушками, довольствуясь исключительно дружбой.]

«Боже мой, прости меня Хирата-кун! Я всем сердцем молю у тебя прощения, но сейчас твоя жертва просто необходима для меня».

— Понятно. Наверное, я бы тоже хотела, чтобы мой парень обязательно первым проявлял инициативу.

— Правда?

— Мне Аянокоджи-кун казался «травоядным», а на самом деле он «плотоядный*» самец, — высказалась Сато-сан с небольшой досадой.

[П/П: Так в Японии называют мужчин, которые активны в обольщении женщин. Говорят, что молодым японкам нравится этот тип мужчин. Они находят их сильными и надежными.]

— Сато-сан… я…

— Ах, прости, Каруизава-сан. Я ничего такого не имела в виду!..

Сегодня я встретилась с ней, чтобы рассказать о наших отношениях.

Но, наверное, со стороны могло показаться, будто я решила похвастаться.

Поступив в эту школу, я стала играть роль мерзкой девушки, которая без зазрения совести распространяла слухи и заграбастала себе Хирату-куна.

Но сейчас мне такие поступки казались неприемлемыми.

Я считаю ее важной подругой, поэтому необходимо избегать опрометчивых слов… И пускай мои речи звучат как оправдание, словно защитный инстинкт, на самом деле это просто мое своенравное эго.

— Да нормально все, нормально. Такое нередко происходит – девочки одновременно влюбляются в одного парня. Что ж… как и всегда, в таких ситуациях я проигрываю, — пожаловалась Сато-сан, поджав губы.

Но уже вскоре она вернулась к своему обычному состоянию.

— Пока что я смирюсь. Но, думаю, меня вполне устроит, если Каруизава-сан… отвергнет Аянокоджи-куна.

О чем таком она говорит? Я продолжала сдерживать себя, пока она не закончит.

— Ну знаешь, ты освободила Хирату-куна и дала ему зеленый свет для новой девушки. Вот и с Аянокоджи-куном все может выйти точно также, верно?

— Что ж, тут соглашусь, но…

«Абсолютно нет! Ни за что не расстанусь с ним!» — кричало мое сердце, но как бы трудно мне не было, я не могла выпустить истинные эмоции наружу.

— А зная тебя, Каруизава-сан, уверена, ты можешь нацелить на парней повыше.

— На парней повыше?

— Мне немного неловко о таком говорить, но… к примеру на Цукасаки-куна или Нагумо-семпая.

— А-а-а?

На мой взгляд, ни о том, ни о другом не могло быть и речи.

Конечно, если судить только внешность, Цукасаки-кун первоклассен, да и президент ученического совета ему под стать. В плане статуса они действительно уровнем выше.

Но… даже так я не чувствовала, что они могут посоперничать с Киётакой.

Пускай временами он… невыносим… но он такой сильный, крутой и загадочный.

И еще… он так хорошо понимает меня.

— Вот так! В этом не было необходимости, но спасибо за угощение!

— Ч-что?

— Знаешь, что на твоем лице написано, Каруизава-сан? Аянокоджи-кун лучший из лучших.

Гх-х… Сато-сан хоть и не знакома со всеми деталями моей любви, но сразу все прочитала по моему лицу.

— Спасибо, что сообщила мне первой. Я рада.

— Да… я тоже.

После наш разговор сместился в сторону обсуждений чужих любовных историй. Со взглядом на прошлое мы вспоминали события на необитаемом острове и поговорили о вещах, которые совершенно не имели отношения к экзамену.

Впервые спустя столько времени мы хорошо повеселились вдвоем.

(от лица Хорикиты)

Тот же день, на часах десять минут третьего.

Время, когда большинство учеников покончили с обедом и вернулись к развлечениям.

Я молча смотрела на море в ожидании человека, которого пригласила на встречу. Достав телефон, я ткнула на имя Хорикита Сузуне и открыла собственный профиль в «ОИС». Мне казалось, что по результатам экзамена на необитаемом острове произойдет переоценка наших способностей, но ничего не изменилось. Видимо, сцен, где учителя могли непосредственно наблюдать за нами, было так мало, что переоценку решили отложить.

Со времени назначенной встречи с «ней» оценки «ОИС» остались без изменений. Я быстро отключила телефон и вновь молча уставилась на море.

С прошедшего экзамена на необитаемом острове, который выдался суровым и в какой-то степени нереалистичным, прошло несколько дней. Я оправилась от физического истощения, но чувство повседневной жизни на роскошном лайнере до сих пор ощущалось слабо.

— Ты все это время стояла здесь? — окликнул меня голос издалека. Не успела я оглянуться, как его владелица продолжила:

— Не смей больше использовать других людей для вызова, понятно? Кто-то может подумать, будто мы ладим.

Я позвала ее на встречу через Ямагу-сан, с которой она была в одном классе и разделяла одну каюту.

— По-другому я с тобой связаться не могла. Или ты бы обрадовалась, если бы я заговорила с тобой прямо во время обеда на глазах у всех?

— Это еще хуже. Но твой способ все равно противен.

— Тогда, может, стоило заранее оповестить меня как с тобой связаться на случай, если я захочу встретиться с тобой?

— Лучше забудь об этих встречах.

Ибуки-сан с неприятной гримасой на лице опоздала примерно на десять минут. Даже не попытавшись извиниться, она сразу начала выказывать свое недовольство.

— У тебя вряд ли были причины для опоздания. Или ты хотела поступить как Миямото Мусаши*?

[П/П: Величайший мечник Японии. Однажды в рамках хитрой стратегии опоздал на поединок, тем самым сильно разозлил своего оппонента и заставил его потерять концентрацию. Это позволило Миямото Мусаши одержать легкую и быструю победу.]

— Че? Не понимаю тебя.

Мои слова вызвали у нее новый приступ раздражения… Скорее всего, дело не в этом.

Тогда ей следовало не опаздывать почти на десять минут и подойди ровно к двум часам.

— Раз мои слова тебя разозлили, можешь назвать причину своего опоздания?

— Че? Да одно твое приглашение на встречу показалось мне омерзительным.

— Понятно. Да, возможно, — серьезно ответила я.

На это собеседница резко вздохнула, будто потрясенная.

— Думала, раз вызвала меня, я решу сбежать? Бесишь.

— А если бы я связалась с тобой обычным способом, ты бы меня проигнорировала?

— А как иначе. Кому захочется видеться с тобой?

В принципе я с самого начала предполагала игнорирование с ее стороны, однако, хоть и с опозданием, Ибуки-сан все же явилась на встречу.

Видимо, больше всего на свете ей не нравилось проигрывать мне. Я выбрала правильный способ отправки приглашения.

— Хорошо, я поняла.

У меня к ней дело, поэтому нужно поторопиться и показать свои намерения. Мне бы хотелось получше разобраться в ее чувствах, но обстоятельства сейчас были не самые подходящие.

— Давай поговорим в движении? Разговор продлится какое-то время, а мы здесь как бельмо на глазу.

Место, где мы сейчас находились, хорошо подходило для встреч, но не для частных разговоров.

— А?.. Ладно.

Она отозвалась с явным раздражением, но послушно приняла мое предложение. Скорее всего, в ней взыграло разочарование проигрышем мне во время экзамена на необитаемом острове, и потому она согласилась на эту встречу в надежде на реванш.

Мы начали идти и, как только смешались с толпой, я заговорила:

— Речь пойдет об Амасаве-сан – о той, с кем мы дрались на острове.

— …А-а, ты о той чертовой нахальной первогодке.

Ибуки-сан шла немного позади меня, и я не могла видеть выражение ее лица в этот момент.

— Меня немного напрягает так общаться. Ты можешь идти чуть быстрее?

— Еще чего. Только я сама выбираю, в каком темпе мне идти.

— Будь ты одна, то да, — ответила я, остановишь и оглянувшись назад, — Тебе хочется поскорее со всем разобраться. Я тоже хочу покончить со всем как можно быстрее, но для этого мне необходимо твое сотрудничество.

— Да поняла я, поняла. Просто нужно идти побыстрее? — огрызнулась Ибуки-сан и тут же ускорилась, как будто намеревалась обогнать меня. Ее темп стал близок к скорости спортивной ходьбы.

Что не говори, но она ребенок в плохом смысле слова. Разумеется, понятия ребенка в хорошем смысле не существовало, поэтому и к сильным сторонам это отнести нельзя. С этими мыслями я провожала взглядом Ибуки-сан, пока та не обернулась ко мне с неприятной гримасой на лице.

— Ты не идешь следом!!!

— Слишком быстрый темп тоже не годится. Ты можешь просто немного идти побыстрее и не разгоняться?

— Ха! Я так и собиралась сделать!

Ибуки-сан поравнялась со мной, нервно теребя волосы.

— Я выслушаю тебя, но взамен требую согласиться на реванш! Поняла?!

— Конечно. Во втором семестре, похоже, намечается спортивный фестиваль… В зависимости от ситуации мы можем это устроить.

— Вот так просто соглашаешься на мою просьбу о реванше?

— Я такое не говорила. Я просто сказала, что «в зависимости от ситуации мы можем это устроить».

Немного обдумав смысл моих слов, Ибуки-сан недовольно прикусила губу.

— Другими словами, реванша может и не быть?

— Боже мой, своей головкой ты смогла прийти к правильному выводу. Браво, браво, — начала я аплодировать, но она тут же шлепнула меня по рукам, чтобы я не смела высмеивать ее.

— Руки.

— Бесишь! Если не пообещаешь мне реванш, наш разговор закончится прямо здесь!

— Я так-то не против, но ты должна понимать – реванш, о котором так грезишь, может и вовсе не произойти.

— Чт…

— Прямо здесь и сейчас я не могу тебе ничего обещать, но, в зависимости от твоих действий, шансы все же есть. Но почему тебе это так важно? Тебе я вряд ли проиграю. По крайней мере до выпуска… нет, даже после выпуска ты останешься с сожалениями, что не смогла победить меня.

— Гх-х!..

— Итак? Ты будешь меня слушать или нет? Выбор за тобой, Ибуки-сан.

— Ладно, ладно! Мне же просто нужно выслушать тебя!

— С самого начала послушала бы. Тогда разговор, который тебе так неприятен, уже окончился бы, — посоветовала я ей на будущее.

Ибуки-сан жаждет реванша, но возможность провести его и правда зависит от будущих событий. Если политика класса будет против, я не смогу выступить против нее. Только вслух о таком лучше не говорить, иначе ситуация неизбежно ухудшится.

Я дала ей надежду на потенциальную возможность реванша, и теперь она должна остаться в какой-то мере удовлетворенной.

Ибуки-сан задержалась на месте и начала идти, придерживаясь моего темпа.

— И? Чего там с той нахальной первогодкой?

— Что ты почувствовала, когда столкнулась с ней?

— Что я почувствовала…

— Возникала ли у тебя мысль, что она сильнейший противник, с которым ты когда-либо встречалась?

— Ну-у… Вынуждена признать, да, было такое.

Между Амасавой-сан и нами – мной и Ибуки-сан – существовала огромная разница в силе, которую невозможно преодолеть, даже если ей повязать руки.

— Среди первогодок эта Амасава обладает какой-то поистине невероятной силой. Эй, ты подняла эту тему, потому что одна мысль о ней мне неприятна и вызывает злость?

— И не думала. Ты просто единственная, с кем я могу поговорить.

Ибуки-сан должна понимать меня, поскольку тоже прямо противостояла ей. Если попытаться объяснить способности Амасавы-сан постороннему человеку, вряд ли он хоть что-либо поймет.

— Знаю, может прозвучать странно, но в будущем ты можешь пострадать. Я подумала, что заранее должна предупредить тебя и извиниться.

— Пострадать? — переспросила Ибуки-сан.

Она вопросительно подняла брови, вероятно, потому что не совсем поняла меня.

— В дальнейшем я планирую лично прояснить прошлое Амасавы-сан.

— Хочешь подставить свою шею? Лучше просто забудь о ней. Она совсем чокнутая, неизвестно, что можно ожидать от нее.

Похоже, Амасава-сан оставила сильное впечатление у Ибуки-сан.

— Она безусловно опасна. Но мне кажется, если оставить ее в покое, произойдет что-то непоправимое.

— По-моему, тобой она не интересовалась вовсе?

— Я говорю не о себе, а об Аянокоджи-куне.

Только услышав его имя, Ибуки-сан мгновенно устремила свой взор к морской глади.

— Аянокоджи, значит. Я не до конца поняла, но она определенно хорошо его знала.

Верно, Амасава-сан знала Аянокоджи-куна.

Но она просто кохай и не могла за этот год так хорошо разузнать про него.

— Он мой одноклассник. И если мне это под силу, я хочу помочь ему.

Даже мне эти слова показались лицемерными.

Расскажи мне о таком моменте, когда я только поступила в школу, я бы покрылась мурашками и начала изо всех сил все отрицать.

— Но, если будем разнюхивать о ней, можно ее спровоцировать. Ты ведь понимаешь, что у тебя не будет ни единого шанса против нее?

— Ее сила, как бы сказать… она словно не от мира сего.

— Как угодно описывай, но разница в силе, несомненно, существует.

— То есть ты хочешь сказать, что еще не встречалась с таким сильным противником?

— На втором году обучения я сама сильная. То же самое было, когда я училась в младших классах средней школы. Не так много девушек решат заниматься боевыми искусствами, поэтому я одерживала верх даже над парнями, решавшими пойти против меня. Сколько себя помню, я всегда была лучшей.

— Хорошо. Так как ты вторая по силе – после меня – среди девушек-второгодок, я приму к сведению твои слова.

— Категорически не согласна. Ты вообще мою силу в грош не ставишь?

— Ничего подобного я не говорила. Просто я не думаю, что ты сильнее меня.

— Нет, нет, я определенно сильнее.

— Ну и откуда такая уверенность? Из каких соображений?

— Предчувствие?

— Крайне ненадежное чувство. Ты просто делаешь выводы по самоанализу. Мы ни разу не дрались друг с другом в лучшей форме. У тебя нет данных, по которым бы ты смогла четко судить, кто из нас сильнее, верно?

— Тогда почему ты ставишь себя на первое место? Почему ты определила меня второй?

— По результатам объективной оценки.

— Не понимаю.

Мы дошли до террасы кафе.

— Разговор займет какое-то время, поэтому позволь мне угостить тебя напитком. Чего желаешь?

— Вообще по барабану… Давай чай с лимоном и льдом.

Я оформила свой и Ибуки-сан заказы с помощью телефона и через него же расплатилась. Два напитка обошлись в тысячу четыреста баллов – вышло дороговато.

Вскоре официант принес нам напитки.

— Прошу. Я угощаю.

— Мне как-то не по себе, когда ты вот так платишь за меня.

— Просто прими напиток с благодарностью.

— Ну, ладно.

Ибуки-сан взяла стакан левой рукой, отпила и бесцельно уставилась куда-то в сторону.

Затем мы немного прошли вперед и остановились в менее популярном месте.

— Мы разделили мнение о ее силе, потому что сразились с ней. Ты смогла приметить ее слабую сторону или, может, боевой стиль?

— Она не тот противник, которого можно легко проанализировать…

— …Это точно.

Лучше не допускать возможности повторной драки… Но кто знает, что произойдет, когда я подберусь к ней слишком близко.

— Выступишь одна – вместо отмщения пострадаешь сама. Я сомневаюсь, что результат будет другой, — честно констатировала Ибуки-сан, даже не думая пытаться испугать меня. Если остановиться на этой стороне вопроса, то да, все так и обернется, — Ты вправе думать что хочешь, но лучше оставить ее в покое.

— Ты меня слышала? Аянокоджи-кун…

— Да, слышала, — перебила она, повернувшись в мою сторону со стаканом в руках, — Что бы там не задумала Амасава, разве он не справится в одиночку?

— …Что ты имеешь в виду?

Безусловно, Аянокоджи-кун выдающийся человек.

Я наблюдала за ним больше года и понемногу начала узнавать его.

Но, несмотря на все, в нем по-прежнему оставалось множество загадок, не говоря уже про не проясненные академические и физические способности. Даже я, его одноклассница, не до конца его понимаю, а значит, Ибуки-сан, которая учится в другом классе, должна знать о нем не больше меня.

Любому постороннему должно быть известно, что он довольно быстр и в ладах с математикой.

— Звучало как твердое убеждение. Ты, похоже, довольно высокого мнения об Аянокоджи-куне.

— Любой так о нем подумает, когда познакомится с его силой.

Ибуки-сан ясно дала понять, что такие выводы следуют из знакомства с его силой.

— Может, ты что-то слышала о Хосен-куне?

— А? Хосен? Это еще кто?.. А, ты о том парне, похожем на гориллу.

Я ощутила странное чувство тревоги, когда поняла, что речь идет не о том событии.

— Откуда ты узнала про силу Аянокоджи-куна?

— Откуда…

На середине, будто вспомнив про осторожность, Ибуки-сан замолчала с угрюмым лицом.

— Почему ты резко замолкла? В чем причина? Уже забыла…

Ибуки-сан, как будто пытаясь что-то вспомнить, закрыла глаза и скрестила руки у груди.

— Что-то случилось в том месте, про которое я не знаю? — попыталась я подтолкнуть ее.

[[image:/storage/reader-images/4f95522ae405e3ffea6cc5ee6abd32dc74865010.webp]]

— Так ты ничего не знаешь?

— М-м… Я даже понятия не имею, о чем должна знать.

Наш разговор превратился в проверку друг друга, и я решилась первая пойти на решительный шаг.

— Полагаю, мне нужно узнать больше.

— Я не собираюсь тебе ничего рассказывать.

— Сейчас это не сработает. Расскажи мне все, что тебе известно по сей день про Аянокоджи-куна, о котором ты знаешь то, чего не знаю я.

Возможно, мне представилась исключительная возможность собрать информацию.

Если только Ибуки-сан знает хоть что-то, даже любая мелочь подойдет…

— Хрен с тобой. И что ты хочешь узнать? — раздраженным голосом спросила Ибуки-сан у меня.

— Обо всем… но для начала меня заинтересовало то, о чем ты уже успела упомянуть.

— Если про недавнее, то я сказала про событие на крыше между Рьюеном и Аянокоджи. Тогда мы позвали Каруизаву на крышу и подвергли ее издевательствам, облив водой.

— М, а? Я понятия не имею… о чем ты говоришь.

Рьюен-кун? Крыша? Каруизава-сан? Издевательства?

Вопросы один за другим возникали у меня в голове.

— А-а, понятно, так он вообще никому в классе не рассказал, — кивнула Ибуки-сан, словно поняла, с чего нужно начать разговор.

Затем Ибуки-сан рассказала об Аянокоджи-куне все, чего я не знала.

Слушая ее рассказ, я постаралась сохранить невозмутимость, пока наблюдала за гладью морю и формировала картину в своей голове. Рьюен-кун обратил внимание на Каруизаву-сан и попытался через нее выйти на след Аянокоджи-куна, держащегося в тени нашего класса. Тогда же он в одиночку отправился на крышу, чтобы спасти ее.

Там он проявил недюжинную силу и сокрушил Рьюен-куна и всех остальных.

До некоторой степени я должна была догадываться о произошедшем – должна была, но я удивилась намного сильнее, чем ожидала.

— …Значит, вот почему Рьюен-кун перестал ставить палки в колеса нашему классу. Я вообще ничего не знала.

— Ну, теперь знаешь. Его сила ненормальна.

— Да, ты права. Я понимала, что он человек с бездонной силой… Ответь мне, чисто со своей точки зрения. Если бы они столкнулись, кто бы из них победил?

— Сложно сказать. Я не видела их серьезно настроенными. Знаешь, разница у них не как у парня и девушки, но Аянокоджи в целом, наверное, лучше? – так я думаю. Теперь тебе понятно, почему лучше не совать свой нос?

Даже если Амасава-сан задумает ему что-то делать, он в силах справиться сам.

— Наличие физической силы вовсе не гарантирует безопасность. Она не поможет в школьной жизни избежать возможности исключения. Скорее наоборот, сила может только навредить.

На необитаемом острове Амасава-сан взбунтовалась и делала все, что пожелала, но в обычной школьной жизни она вела себя кротко.

— Благодарю, Ибуки-сан. Твоя информация оказалась полезнее, чем я предполагала.

— А чего ты с самим Аянокоджи не поговоришь?

— Пока не могу. В первую очередь допускаю, что он сам в какой-то степени знает ситуацию.

К примеру, Аянокоджи-кун вступал в контакт с Амасавой-сан и до начала экзамена на необитаемом острове.

— Получается, вопрос остался только с бумажкой…

— С бумажкой?

— Помимо Амасавы-сан, существует еще одна вещь, которая взволновала меня во время экзамена.

Я рассказала ей о бумажке, подкинутой в мою палатку.

Кажется, теперь до Ибуки-сан дошло, почему в последний день экзамена я решила отправиться в северо-восточную часть острова.

— Понятно, значит кто-то, но точно не Амасава, подкинул тебе бумажку, которая должна была аллюдировать на готовящейся инцидент против Аянокоджи?

— «Аллюдировать*» – надо же, какими словами ты начала выражаться.

[П/Р: Аллюдировать – намекать.]

— Слышь, не делай из меня дуру!

Ибуки-сан имела крайне низкую оценку по академическим способностям в «ОИС», но на удивление какой-то словарный запас у нее был.

Ничто так не причиняет дискомфорт, как общение с человеком низкого склада ума.

— Когда Амасава-сан взглянула на бумажку, которую получила от меня, она разорвала ее на мелкие клочки. Она проделывала это долго и тщательно – вероятно для того, чтобы не оставить ни единого доказательства, указывающего на текст. Я помню лишь отчетливо красивый почерк на бумажке.

— Красивый почерк?

— Ага. Вряд ли найдется много людей с таким высоким уровнем каллиграфии.

— Вот как. Получается, все шансы на то, что наш интриган – некто с красивым почерком. Но мы в одиночку-то его найдем? Все доказательства уничтожены.

— И правда, это будет нелегко. Я не могу ходить и просить каждого человека написать что-нибудь. Кроме того, пускай предположение не имеет твердой почвы под собой, человек, написавший мне бумажку, может обладать более высоким уровнем физических способностей. Аянокоджи-кун или Амасава-сан – неважно, он может иметь силу, способную переплюнуть их. Еще весьма вероятно, что он первогодка.

— Если речь идет об Аянокоджи и Амасаве, то он должен быть сильным малым. Но он обязательно должен быть с первого года?

— Амасава-сан знает человека с тем почерком. Маловероятно, что он второгодка или третьегодка.

— Понятно.

Аянокоджи-кун, Амасава-сан и некто третий.

Я пока не могу выстроить всю картину происходящего целиком, а значит, не могу обозначить связь между ними.

Но я не оставлю это дело в покое просто так.

— Здесь я буду действовать сама, потому тебе ничего не должно грозить. Но гарантировать я ничего не могу – есть вероятность, что я потерплю крах. Если Амасава-сан без стеснений начнет выкидывать что-то странное в стенах школы…

Легкий звук эхом разнесся по палубе.

Ибуки-сан со всей силы прижала стакан с чаем к перилам.

Больше половины напитка вместо того, чтобы отправиться рот, разлилось по ее рукам.

— Ты чего?

— Что значит это твое «потерплю крах»? Я же говорила – тебе суждено проиграть только от моей руки.

— Я не планирую сдаваться без сопротивления. Но кто знает, что задумает невидимый враг, включая Амасаву-сан…

— Раз на противоположной стороне двое неприятелей, то и против них должны выступить двое человек.

— То есть…

— Ситуация изменится, если я, сильнейшая девушка-второгодка, присоединюсь к тебе. Если ты настаиваешь, так и быть, помогу тебе, — произнесла она и, взяв стакан в другую руку, слизала чай с лимоном с тыльной стороны ладони.

— И что ты имеешь в виду? Ты согласна во второй раз на сотрудничество со мной?

— Меня бесит, что та нахальная первогодка с пренебрежением отнеслась к нам, кроме того, я вроде говорила, что не потерплю твоего проигрыша не от моих рук. И… ты разве ко мне пришла не как раз с намерением попросить у меня помощи? — спросила Ибуки-сан и заглянула мне в глаза.

— Вроде нет?

— А? Будь честнее, ну. Давай, скажи, что тебе нужно сотрудничество с Ибуки-сан.

— Я никогда не думала об этом раньше.

— …Ну что ж! Тогда больше не смей пытаться просить у меня помощи! Пока-пока! — разозлилась Ибуки-сан и попыталась уйти, но я вцепилась в ее левое запястье.

— Что?!

— Я угостила тебя напитком, поэтому заставлю тебя работать безвозмездно.

— Что? Ты сама сказала, что угощаешь меня, а теперь пытаешься стрясти с меня больше?

— Нет ничего дороже бесплатного*.

[П/Р: Цитата Томаса Фуллера.]

— Тогда я просто верну тебе и все.

Пока Ибуки-сан доставала свой телефон, я продолжила свою речь:

— Сочтемся на трех миллионах баллах, — я задумчиво наклонила голову, пока Ибуки-сан хмуро смотрела на меня и ничего не понимала, — Я ведь тебя угостила. По-моему, это такая честь.

— Еще чего удумала! Семьсот баллов и все!

— Нет денег, что ж, я так и быть спишу долг – только когда поможешь мне.

— Эй… Я повторю еще раз, почему ты не можешь быть честной?

— Если мне потребуется быть честной, я так и поступлю.

По какой-то причине мне было стыдно в открытую просить помощи у Ибуки-сан, поэтому все кончилось этим.

Но я продолжала стойко держаться и одновременно оказывать на нее давление.

— Какой же у тебя мерзкий характер.

— В этом мы похожи, Ибуки-сан.

Наши взгляды пересеклись; Ибуки-сан допила остатки чая в стакане, хотя и выглядела озадаченной.

— Больно сладкий лимонный чай.

Ее ворчание показалось мне забавным, и я немного усмехнулась.

(от лица Аянокоджи)

Солнце склонилось к горизонту, окрашивая все в цвета оранжевого заката.

В оговоренном месте Ичиносе ждала меня, пристально всматриваясь в море.

Я не сразу окликнул ее, решив какое-то время понаблюдать за ней издалека.

— Ичиносе.

— Аянокоджи-кун. Привет, — легко поприветствовала меня Ичиносе и повернулась ко мне.

Поскольку атмосфера пока что не предрасполагала к обсуждению главной темы, я решил немного поболтать.

— Ты еще придерживаешься стратегии по экономии приватных баллов?

Мой вопрос не был связан с главной темой, но Ичиносе никак не выказала недовольства.

— Да. Никто ничего не потеряет. Неплохо сэкономить как можно баллов, но если накопления не пригодятся, то я просто верну их обратно своим владельцам, — непринужденно ответила Ичиносе.

Но, несмотря на это, следовать такой стратегии можно было только благодаря абсолютному доверию.

Как она только что сказала, продолжать копить баллы вовсе не плохая затея. Само собой регулярное систематическое списание баллов может в некоторой степени причинять неудобства, однако, если они условятся на возврат всех баллов, не так уж плохо переводить большую часть средств на форс-мажор.

Еще одним важнейшим фактором является сама Ичиносе.

— И все же, эта стратегия готовит класс к экстренному случаю. Вряд ли ее одной будет достаточно, да?

— Если бы ее начали исполнять только сейчас, то это одно. Но она в обиходе уже какое-то время.

Иными словами, они не пытались придумать что-то новое, а просто поддерживали статус-кво.

— Аянокоджи-кун, как думаешь, чего нам не хватает?

— Чего не достает классу Ичиносе?

— Да. Самим нам сложно разобраться в этом… Мне интересно, как наш класс выглядит в твоих глазах, Аянокоджи-кун.

— Во время экзамена на необитаемом острове мне удалось немного побеседовать с некоторыми твоими одноклассниками. И судя по благодарственной вечеринке, мне кажется, множество учеников в твоем классе обладают замечательными качествами.

Скорее всего, об этом ей и самой было известно, но сей факт достоин упоминания.

Но, по существу, все они неконфликтные, а значит, им тяжело влиться в борьбу за классные очки.

— Иногда необходимо проявить силу характера. Я не говорю про закулисные махинации и нарушение правил, но во время грубой игры важно тоже продемонстрировать свою силу.

— Грубой игры?.. Точно. Мы не сможем сражаться, если не продемонстрируем свою решимость.

Конкретное решение до сих пор не пришло мне в голову.

Единственное и болезненное, что я мог попытаться сделать – это силком направить их в темную завесу.

— Недавний экзамен на необитаемом острове. Ответ…

— Э-э, угу… верно. Мы встретились здесь только по этой причине.

Я осторожно придвинулся поближе к уху Ичиносе и уже готовился было заговорить томным голосом, который не услышать, если намеренно на нем не сосредоточиться. Я предполагал, что вокруг нас… никого не должно быть.

— Чего это ты хочешь сказать Ичиносе в такой личной встрече?

Неожиданный голос и внезапное появление президента ученического совета Нагумо крайне удивило Ичиносе, и она поспешила дистанцироваться от меня. Впрочем сцена, где мы стоим близко друг к другу, неизбежно должна была открыться ему.

Нагумо следил за мной? Маловероятно. Я не настолько глуп, чтобы не заметить и допустить слежку за собой.

Тогда, может, Ичиносе все это время была на мушке?

Тоже вряд ли. Скорее всего, дело в неисчислимых взглядах на стороне Нагумо.

Как бы я не старался отдаляться от людей на лайнере, полностью скрыться от третьегодок невозможно. Неудивительно, если кто-то из них приметил меня, направляющегося сюда.

Но за последние несколько дней Нагумо ни разу не подал знака, что собирается вступить в контакт со мной. Наоборот, он словно намеренно избегал меня.

— Спасибо вам за тяжкий труд, президент ученического совета Нагумо.

Ичиносе резко вернулась к своему обычному состоянию.

Я же со своей стороны еще не полностью отошел от потрясения и замешательства.

Хотя кажется, даже если бы я сохранил безупречно выверенное выражение лица, будто ничего не произошло, Нагумо все равно не придал бы этому значение.

— Вы вроде встречались в последний день экзамена на необитаемом острове? И теперь снова решили устроить тайную встречу только вдвоем?

— Э-э-э…

Вновь услышав про то, что случилось на необитаемом острове, Ичиносе в тот же момент потеряла дар речи. Тогда она сама случайным образом призналась мне, поэтому обмануть его станет сложно.

Я попытался вставить слово, но Нагумо жестом ладони пресек мою попытку.

Он властно дал понять, чтобы сейчас я не вмешивался.

— Так-то мне все равно, но… Такое дело, нашу Хонами, члена ученического совета, могут довести до слез. Разве я, как президент ученического совета, могу спокойно отсиживаться в стороне?

Вот как оно оказалось.

Я еще должен был догадаться в тот момент, когда понял, что Кирияма на стороне Нагумо.

Тем временем он подошел ближе к Ичиносе.

— Довести до… слез?

— Может, я, конечно, неправильно все понял, но дело в Каруизаве.

Вместо того чтобы высказаться цельным предложением, Нагумо намеренно произносил каждое слово медленно и четко, чтобы всем стало понятно.

— Каруизава-сан?

Разумеется, Ичиносе не могла понять, почему в разговоре всплыла новая персона – Кей.

— Мне тут шепнули, что Каруизава и Аянокоджи встречаются уже долгое время. Я прав, Аянокоджи?

Встречаюсь с Каруизавой.

Ичиносе, вероятно, не сразу поняла смысла этих слов*.

[П/Р: Как объяснял еще в 11.5 томе, в Японии то выражение имеет два смысла: пойти вместе куда-то и становиться романтической парой.]

— Впервые слышишь об этом, а? Хонами и Аянокоджи, вы так хорошо ладите, что я уж решил, ты все и так знаешь, — произнес Нагумо и после небольшой паузы продолжил:

— А ты, наверное, уже подумывал о двойной игре?

Я ничем не ответил на одностороннее нападение Нагумо.

Не имело смысла говорить, что я как раз собирался рассказать о своих отношениях с Каруизавой.

Итак понятно, что своими неуклюжими оправданиями я только сильнее сыпану соль на рану.

— Это… правда?

— Эй, Аянокоджи, Хонами внимательно тебя слушает – чего не отвечаешь ей? Может, я не так все понял и у тебя с Каруизавой ничего нет? Если это не правда, я искренне извинюсь перед тобой.

Кирияма мог видеть нас с Кей вместе.

Но никаких убедительных доказательств о том, что я встречаюсь с ней, Нагумо не привел.

Иными словами, потенциальная возможность, что он хитростью хочет вытянуть у меня про отношения с Кей, не равна нулю.

Но просто так заявить: «ничего подобного» – я тоже не мог.

Если я использую такую формулировку, то в будущем моя ложь неизбежно раскроется.

Нет, лучше всего предположить, что Нагумо заявился сюда с доказательствами.

— Открыто я ни с кем не делился этой информацией. Откуда ты узнал?

— Ах!..

Ичиносе была явно шокирована моим признанием.

В первую очередь Нагумо непременно должен был заметить, что Ичиносе испытывала ко мне чувства.

— Ты же понимаешь, что на простые слухи и домыслы я бы не отреагировал? — радостно оскалился Нагумо, не пытаясь объяснить, каким образом он собрал информацию.

В моей голове сразу всплыли слова Кирюин, что я плохо совместим с типом людей наподобие Нагумо.

— Я не собираюсь вставать поперек тропы любви людей. Но как уже говорил, Хонами член ученического совета. У нее есть потенциал стать следующим президентом ученического совета в будущем. Я должен оберегать ее.

— Я прекрасно понимаю, что отношения между мной и Ичиносе казались неестественными в глазах президента. Но вмешиваться в них на данном этапе разве не слишком опрометчиво?

— Конечно. Со стороны может смотреться по-другому, но другое дело, если ты хочешь обманом заставить ее встречаться с тобой. Возможно, ваш сегодняшний разговор и не имел отношения к данной теме. Но встреча перед ужином в таком непопулярном месте явно выглядит подозрительной, не так ли? Я уверен, твоей девушке стало бы очень грустно, узнай она про вашу тайную встречу.

— Соглашусь – ситуация могла ввести в заблуждение.

— Как президент… Нет, как член ученического совета я не мог отсиживаться в стороне.

Напоследок подмигнув Ичиносе, Нагумо подошел ко мне.

— Представь меня в следующий раз своей девушке. Мне хочется хоть разочек взглянуть на нее, — хлопнул он меня по плечу и шепнул на ухо, — Ты волен думать что угодно про мои методы. Но я еще даже не начинал, понимаешь, о чем я?

— Не начинал?

— Никто не обратит внимания на ложь, замешанную в ста истинах. Решайся, пока ситуация не стала непоправимой. Надумаешь сразиться со мной, можешь приходить ко мне в любое время. Даже если однажды ты надумаешь сделать догэдза*, я все равно останусь твоим противником.

[П/Р: Догэдза — поза, в которой человек садится на колени, опускает почти до земли свою голову и произносит «пожалуйста». Смысл догэдза в том, чтобы продемонстрировать свое наивысшее почтение перед кем-либо.]

Другими словами, пока я не соглашусь на битву с Нагумо, безжалостные наблюдение и преследования будут продолжаться до бесконечности.

Все дошло до того, что он силой пытается вытащить меня на сцену.

— Увидимся, — попрощался Нагумо и покинул нас.

Он еще не начал? Только Нагумо обладает огромной разведывательной и информационной сетью.

Помимо того, что все третьегодки стали его ушами и глазами, он мог орудовать ими, как собственными конечностями.

Для учащихся этой школы, проживающих на одной территории, это синонимично раскрытию всей жизни.

И, к слову, об одной лжи к ста истин. Прямо сейчас обо мне раскрыта истина, а значит, скоро начнется примешиваться ложь.

Если взглянуть на ситуацию со стороны, это будет безвредное, продолжительное наблюдение за мной. Поступок Нагумо отдавал ребячеством, но этим он нанес мне больше морального ущерба, чем кто-либо другой, с кем я вступал в сражение.

Его даже не волнует, что слежкой за мной он вызывает недовольство среди учеников его же года.

Он не задумывается, что в какой-то степени может потерять доверие? Или, может, он с самого начала следовал своим внутренним правилам, не заботясь о завоевании доверия?

Так или иначе, он, несомненно, подготовлен к решительным мерам.

Когда Нагумо ушел и остались только мы с Ичиносе, наступила тишина.

Она обволокла нас сразу, как мы остались одни – от прошлой атмосферы не осталось и следа.

Просто гнетущая, безмолвная обстановка.

— А-а-ха. Наш разговор вроде как прервали…

— Верно.

— Ну так… зачем ты позвал меня сюда?

— Речь о необитаемом острове…

— Ах!.. Э-э-э? Это… это… про то… значит…

После громкого вскрика, голос Ичиносе постепенно сник.

— Забудь… сможешь забыть все? — выдохнула Ичиносе, не переставая все время улыбаться, — Просто, я не знаю, как так получилось. Слова вылетели сами по своей воле. Я произнесла такую глупость…

— Как отметил Нагумо, я никому не рассказывал о себе. Естественно, что ты ни о чем не знала.

— В-вот как? Наверное, но… в конце концов, какой же я была идиоткой! З-знаешь, Аянокоджи-кун, ты такой добрый… просто потрясающий человек… Ну конечно же, у тебя уже есть девушка…

Несмотря на стойкое желание продолжать улыбаться, глаза Ичиносе увлажнились, и в их уголках появились слезы. Она пыталась притвориться спокойной, сохранить видимость, что ничего не произошло, но едва сдерживала их.

Значит, такие эмоции испытывает человек, который влюблен в другого, когда узнает, что сердце того уже занято?

Про эти переживания не узнать по телевизору или в книгах.

Это немного не совпадало с моими намерениями, но я воочию наблюдал и впитывал новый опыт.

— …Прощай, — выдавила из себя последнее слово Ичиносе и убежала прочь.

Я не пытался удержать ее или что-то сказать в ответ; просто молча проводил ее взглядом.

— Нагумо. Возможно, я нажил более опасного врага, чем предполагал.

Опять же, это немного отличалось от задуманного, но путь к цели остался неизменным.

Неблагоприятная ситуация вокруг меня сгущала краски. А из глубин сердца с новой силой всплыло желание познать новое.

[[image:/storage/reader-images/369fc415ee0d3d0e6c69f14427e53684d40a6a68.webp]]

Глава 5: «Охота за сокровищами», полная проблем с девушками

От летних каникул на борту корабля осталось три дня.

Полные на события дни прошли довольно быстро.

Пока все сожалели о заканчивающемся отдыхе на круизном лайнере, одним ранним утром школа отправила каждому ученику электронное сообщение. Хондо первый потянулся за телефоном, поэтому решил зачитать сообщение вслух:

— Сегодня в десять часов состоится игра под названием «Охота за сокровищами»? О чем они?

Каждый в каюте начал внимательно вчитываться в электронное сообщение, содержащее необычное для всех слово «игра».

Охота за сокровищами:

— Поначалу мне показалось, что это у нас очередной специальный экзамен. Добровольная явка звучит прикольно, не находите?

Участие предполагалось добровольное, и единственный риск заключался в потере десяти тысяч баллов.

Подробности игры пока неизвестны, но уже сейчас с уверенностью можно заявить, что в этой «Охоте за сокровищами» награда будет превышать плату за участие. Вполне возможно, что при нахождении сокровища можно получить что-то простое, вроде тех же приватных баллов.

Мне, как вечно испытывающему нехватку приватных баллов, предоставился шанс заполучить специальный бонус, поэтому участвовать определенно стоит. Тем более сумма в десять тысяч баллов казалась не такой уж и большой платой.

Разумеется, Миямото и Хондо решили вместе принять участие и после завтрака договорились совместно отправиться на место проведения. Я подумывал отправиться вместе с Акито, да только…

— Не беспокойся за меня – иди, развлекайся… — слабо выдохнул на кровати Акито, слегший с повышенной температурой.

Видимо, вчера он подорвал здоровье чрезмерными развлечениями в бассейне.

— Я мог одолжить тебе консольку, если бы нам не запретили проносить личные вещи на судно.

— В таком состоянии мне совсем не до игр … — с небольшим отвращением ответил Акито и уткнулся лицом в подушку.

Я закончил перекусывать рядом со спящим Акито. Расслабленно проведя время до без десяти десять, я решил оставить его, и мы втроем пошли к месту проведения «игры».

В назначенном месте собралось довольно много учеников.

Я сам размышлял, сколько людей примут участие, – в итоге сюда пришло около половины учащихся.

Тем не менее мне казалось, прийти должно немного больше. Видимо, незаинтересованные в «Охоте за сокровищами» ученики предпочли воспользоваться, например, шансом насладиться бассейном без огромных толп.

Игра предполагала свободное участие, а потому учащиеся сами решали, как распорядиться своим днем.

Когда время приблизилось к десяти часам, на сцене впереди поднялся шум.

Судя по всему, объяснить суть игры должен Такато-сенсей, классный руководитель класса 3-А.

В этом месте собрались практически все учителя – я только не увидел временно исполняющего обязанности директора Цукиширо и Шибу, классного руководителя класса 1-D. Шиба находился в подчинении у Цукиширо, поэтому его отсутствие здесь вовсе не удивительно.

Кроме того, роль Машимы-сенсея и Чабаширы уже стала им известна.

— Всем доброго утра. Десять часов наступило, и мы заканчиваем набор участников.

Вслед за словами, другой учитель, стоящий у входа, медленно закрыл дверь.

Правила есть правила, пускай участие и добровольное.

Даже с секундным опозданием никому больше не позволят принять участие.

— Прежде чем перейти к объяснениям, я поясню, почему вообще решили провести «Охоту за сокровищами». Эта игра состоится благодаря президенту ученического совета Нагумо-куну, который решил, что после затяжного соревнования между параллелями на необитаемом острове ученикам необходимо весело провести время вместе и укрепить дружбу. Нагумо-кун, пожалуйста, поздоровайся со всеми.

Как только Такато-сенсей произнес имя Нагумо, тот вышел и встал перед всеми участниками.

— При полном сотрудничестве со стороны школы я рад сообщить вам о проведении бонусной игры под названием «Охота за сокровищами». Идея проведения принадлежит ученическому совету и направлена она на улучшение и обогащение школьной жизни. Во время экзамена на необитаемом острове все параллели вели ожесточенные сражения, но в сегодняшней «Охоте за сокровищами» можно подыскать партнера и с другого потока. Пожалуйста, непременно воспользуйтесь этой возможностью и примите участие в игре, — подвел итоги Нагумо как добросовестный президент ученического совета.

Вчерашнее внезапное вечернее появление Нагумо свежо в моей памяти.

Помимо него присутствовал еще один член ученического совета в лице Ичиносе, которая сидела рядом с учителями и слушала речь.

Насколько мне видно со своего места, она никак не изменилась…

Я помнил те слезы, которые вчера пролила Ичиносе.

Боль, которую она испытала своим сердцем, не так легка. Сейчас она поддерживает свое обычное состояние, но потребуется какое-то время, прежде чем рана заживет.

Любовь ко мне может просто исчезнуть, или она вовсе перерастет во враждебность.

Сложно сказать, какие изменения произойдут, но можно быть уверенным в том, что эти перемены станут большим поворотным моментом в ее будущем.

Приветственная речь Нагумо закончилась и микрофон снова передали Такато-сенсею.

— Члены ученического совета не примут участие в «Охоте за сокровищами» и вместо этого станут отвечать за организационные моменты. Пока все отдыхают, они будут вынуждены вернуться к работе, поэтому прошу любить и жаловать.

Затем несколько членов ученического совета, включая Хорикиту и Ичиносе, собрались рядом с Нагумо.

— Теперь я расскажу вам об «Охоте за сокровищами». Никаких сложных правил, все довольно просто, — произнес Такато-сенсей и поднял вверх правую руку.

Между его большим и указательным пальцами торчал квадратный листок бумаги размерами примерно пять на пять сантиметров. На листе бумаги был напечатан QR-код.

— По всему кораблю расклеены сто стикеров с QR-кодами. Вам, участникам, мы предлагаем сыграть в «Охоту за сокровищами» и отыскать их. За считывание QR-кодов через специальное приложение будут начисляться приватные баллы. Один телефон может считать только один QR-код. Обратите внимание, что вознаграждение начисляется в ту секунду, как вы считаете QR-код. Во второй раз считать его будет невозможно – награду за него вы, естественно, не получите. И, кроме того, воздержитесь от махинаций вроде снятие стикера без разрешения или черканья кода ручкой, чтобы его невозможно было считать. Пускай это всего лишь игра, но наказание за нарушение будет строгим.

Действительно, правила невероятно просты и важную роль играла только удача.

— Самое низкое вознаграждение, которое вы можете заработать – пять тысяч баллов. Всего таких QR-кодов пятьдесят штук, то есть они составляют половину от общего числа стикеров. Следующие тридцать стикеров содержат награду в размере десяти тысяч баллов.

К сожалению, из ста стикеров половина несет убытки.

Даже если удастся найти другие тридцать процентов стикеров, принятие участия все также не имело смысла.

— В оставшихся двадцати стикерах вас ждут следующие награды: десять QR-кодов с наградой в пятьдесят тысяч баллов, пять кодов с наградой в сто тысяч баллов, три с наградой в триста тысяч баллов и последние два на пятьсот тысяч и миллион баллов соответственно. Награда не отображается на самом QR-коде, но, как вы могли догадаться, чем сложнее он запрятан, тем выше шанс получения большого количества приватных баллов.

Если участие примут около двухсот учеников, то каждый второй не получит награду. С другой стороны, за самый тяжелый в поиске QR-код ждала награда в один миллион баллов. Такую сумму сложно заработать даже на специальном экзамене, поэтому вовсе не удивительно, что половина участников рискнет взносом за участие…

— Для более двухсот участников заготовлено сто QR-кодов. Неизбежен результат, что некоторые не получат награду. Однако мы подготовили способ, который поможет избежать такого риска. Мы разрешаем объединяться участникам в пары независимо от класса и года обучения. В таком случае если ваши телефоны будут сопряжены между собой, и, предположим, вы считаете QR-код на тридцать тысяч баллов с любого телефона в паре, то после этого каждому начислится тридцать тысяч баллов.

Получается, если участники объединятся в пары и просканируют сто QR-кодов, все двести учеников получат вознаграждение. Этот способ сможет снизить вероятность полного проигрыша.

Разве что есть один недостаток с тем, если пара находит несколько QR-кодов, – тогда вставал вопрос, какой именно нужно считывать. Однако всегда можно обсудить все заранее и урегулировать этот момент, поэтому формирование пары было вполне выгодно.

— Области со стикерами QR-кодов определены заранее.

Разумно, ведь на корабле существовало множество запрещенных для посещения зон.

Дальнейшие объяснения Такато-сенсей провел с помощью экрана.

Если быть кратким, то стикеры с QR-кодами не спрятаны в туалетах, каютах, а также на этажах и личных каютах обслуживающего персонала.

QR-коды отсутствуют там, куда ученикам запрещено входить. Нам намеренно акцентировали, что поиск ограничен общественными местами и зонами передвижения, где учащимся разрешено перемещаться.

— И еще… мы раздадим вам вот это.

Сразу после слов учителя начали раздавать листы бумаги.

Вскоре, сложенный пополам лист попал и в мои руки.

Нам вручили слегка измененную карту судна, где зоны со стикерами QR-кодов были закрашены цветом. Помимо этого, на карте присутствовали ранее незнакомые нам схематические рисунки и заметки.

— В игре большую роль сыграет лишь ваша удача. Но все же было решено добавить шансы, которые будут зависеть от ваших способностей.

Наверное, речь идет о схематичных рисунках и заметках в розданных нам картах.

— У каждого написано по три подсказки. Если вы разгадаете их, сможете найти скрытые местоположения трех QR-кодов. Учтите, без разгадывания подсказок у вас не получится обнаружить места, где они спрятаны.

Получается, среди ста стикеров с QR-кодами особенными считаются только эти три.

Я бегло прочитал все три подсказки и убрал листок бумаги в карман.

— Регистрация участников пройдет в течение тридцати минут начиная с этого момента. Подтверждение участия происходит с помощью ваших телефонов. Если у кого-то из вас низкий уровень заряда батареи, как можно скорее обратитесь к ближайшему учителю.

Один за другим ученики достали свои телефоны и начали подтверждать участие. Кто-то сразу покинул зал, однако большая часть все-таки осталась, и уже можно быть уверенным, что все они примут участие. «Охота за сокровищами» завершалась в пять часов вечера и к этому времени требовалось считать QR-код.

Как и остальные, я также достал телефон и начал процедуру подтверждения.

Вокруг меня толпа народа, поэтому и количество взглядов, устремленных в мою сторону, стало максимальным за последние несколько дней.

Разумеется, такая масштабная слежка не могла оставаться незамеченной для учеников других классов. Из-за хорошей координации или возможно из-за заранее полученных инструкций, как только другие ученики пытались проследить за направлением линии взглядов, слежка за мной временно слабела и рассеивалась.

Видимо, на данном этапе в планах было не раскрыть остальным слежку за мной, а продолжать выжидать благоприятный момент, чтобы как можно больнее ударить по мне.

Конечная цель остается мне неизвестна, а потому я должен глядеть в оба.

Нужно отталкиваться от предположения, что информацию о нас перехватили.

В сложившейся ситуации, помимо меня замешана Кей, но я ни разу не позволял себе открыто пересечься с ней взглядом.

До тех пор, пока мы официально не объявим о наших отношениях, я воздерживаюсь от прямого зрительного контакта.

Даже сейчас на просьбу сформировать пару здесь с ней, я откажусь.

Это что-то из рода фантастики, если Аянокоджи Киётака и Каруизава Кей объединятся на глазах у всех.

Наконец, с микрофоном в руках перед учениками предстала Хорикита.

— Меня зовут Хорикита, и я из ученического совета. Мне хочется сделать заявление перед всеми участвующими. Для предотвращения мошенничества каждый участник при выходе из зала должен заплатить десять тысяч приватных баллов и одновременно внести свои инициалы в классный журнал. Просить других внести себя в список запрещается. Прошу понять, эта мера необходима для исключения несанкционированного участия других лиц при помощи телефонов. Как только вы заработаете награду, просьба под конец игры прийти сюда и доложить. В случае игнорирования допускается аннулирование вашего вознаграждения.

Платежи через телефон нельзя связать с учеником.

А значит, появлялась возможность участия при помощи другого телефона. Само по себе это уже было проблемой, но тогда еще и терялась суть игры в следовании первоначальным правилам. Но если принудительно заставить всех заполнить классный журнал, включая проверку личности во время оплаты, то телефон конкретно привяжется к своему хозяину. Даже если кто-то захочет внести взнос за участие с телефона другого человека, это нарушение станет явным во время последней проверки. Даже если тот человек назовет инициалы владельца телефона, они не будут приняты, поскольку его нет в классном журнале.

Тем временем перед выходом из зала поставили специальный длинный стол – ученический совет с учителями начал работать с другими учениками.

После того как ученик оплатил взнос за участие при помощи телефона и внес свои инициалы в журнал, он может покинуть зал.

На этом этапе вполне могут появиться люди, которые не станут ничего платить и тайно загрузят приложение.

Наконец-то человек передо мной завершил загрузку приложения и отошел. Подошла моя очередь и перед Хорикитой оказался я.

— Инициалы вносить сюда. Внести оплату в размере десяти тысяч баллов здесь, — канцелярски заявила Хорикита, и я внес свои имя и фамилию в список.

Затем я приложил телефон к терминалу для платежа и заплатил десять тысяч баллов.

Теперь я официальный участник «Охоты за сокровищами».

— Следующий.

Никаких специальных бесед с Хорикитой я не вел, поэтому вместе с толпой покинул зал.

Таким образом, внезапная «Охота за сокровищами», которая продлится до вечера, началась.

В игре были некоторые правила, но, по сути, они касались только нарушений.

Оставалось только просто принять участие и понадеяться на большую удачу…

Зона размещения стикеров с QR-кодами начиналась со стартовой точки, поэтому близлежащие окрестности были переполнены людьми.

Подобно саранче, пожирающей посевы, учащиеся бросились на поиск QR-кодов.

Там, откуда я начинал осматриваться, уже не было места, чтобы втиснуться и начать поиски.

Как и я, видя перед собой «рой саранчи», многие ученики приняли решение сменить место поисков.

Кроме того, многие держали телефоны в руках. Вероятно, помимо поисков QR-кодов они в то же время подыскивали партнера для образования пары.

Объединиться в пару можно без прямых встреч просто через приложение на телефоне. Поэтому во время игры имелась возможность действовать отдельно друг от друга.

— Слушай, Мори-сан, не желаешь начать поиски этажом повыше?

Слова принадлежали Кей, которая позже всех покинула зал собрания, и сейчас вместе со своей одноклассницей Мори Нэнэ шла по коридору.

Похоже, Кей предпочла сразу выцепить одноклассницу и образовать с ней пару.

Разумеется, поскольку действовал я один, то решил спуститься на этаж ниже. Ведь иначе, если я поднимусь на этаж выше, как Кей, то буду вынужден находиться с ней в одной зоне поиска.

Все равно… никто даже не попытался связаться со мной по телефону.

Может, сейчас лучше поспешить и пригласить кого-нибудь объединиться в пару?

Нет, думать в этом направлении не стоило. Такое чувство, будто начав раздумывать об объединении, я уже проиграл.

Все-таки я обменялся почтой или номером телефона для связи с довольно маленьким числом людей.

Вакантной могла показаться группа Аянокоджи, но Кейсей сразу отказался участвовать в силу незаинтересованности. Акито свалился с температурой, а Харука с Айри, похоже, сами образуют пару.

— Ой…

Стоило мне пройти вперед, как я столкнулся с Сато.

Я слегка поднял руку в знак приветствия и поспешил сразу удалиться, но…

— А, п-подожди минутку! — воскликнула Сато и вцепилась в мою руку, — Послушай… Аянокоджи-кун, ты уже с кем-то в паре?

— Нет, один, — сказал я.

В своем ответе я не использовал слово «пока», потому что не особо планировал с кем-либо объединяться.

Одно дело иметь множество друзей, и совсем другое – друга, который смог бы составить компанию на подобного рода мероприятиях.

Наверное, она может посчитать мои слова жалкими, но я уж как-нибудь стерплю.

— То-тогда, ну? Может ты объединишься в пару… со мной?

Ее внезапное предложение сильно огорошило меня.

Сато – первая девушка, признавшаяся мне в прошлом году. Тогда на ее чувства я ответил отказом, а позже в силу обстоятельств начал встречаться с Кей. Я никогда не мог предположить, что она предложит мне объединиться в пару. Мне казалось, она испытывает ко мне нечто вроде неприязни, которую я вполне заслужил.

Особых причин отказываться у меня не было, впрочем, и принимать предложение – тоже.

Кей объединилась в пару с Мори, потому что наши отношения до сих пор держаться в тайне, но это вовсе не значит, что мне нужно составить компанию Сато.

— Ты переживаешь о чувствах Кей-чан?..

Я затруднялся ответить, но Сато, похоже, сама догадалась, какие мысли кружили сейчас у меня в голове.

— Я уже знаю – о том, что вы двое встречаетесь.

— Правда?

Похоже, Кей сделала первый шаг по раскрытию наших отношений во втором семестре.

Однажды я уже переговорил с Мацушитой, и с тех пор знал, что Сато догадывалась о наших с Кей отношениях.

— Мы уже давно встречаемся. Вряд ли выйдет вечно держать это в тайне.

— Ну, некоторые пары также держат свои отношения в секрете от остальных. Да только уверена, лишь малая часть людей заметят какую-то связь между тобой, Аянокоджи-кун, и Кей-чан, — произнесла Сато как бы говоря, что ее близкие подружки уже подозревают нас с Кей.

Вряд ли она услышала обо все напрямую из бесед – я почти уверен, что это была Мацушита. Конечно, Сато не сделала ничего плохого. Она просто выдвигала предположения и не знала толком, правдивы они были или нет.

— Э-э, ну так что? Я предложила объединиться, потому что ты надежный партнер, а значит, я смогу положиться на тебя. Никакого такого скрытого смысла… Не хочешь?

Она с полной уверенностью заявляла, что в ее предложении нет никакого скрытого подтекста.

— Сколько у тебя сейчас приватных баллов?

— Ну, неловко о таком говорить, конечно, но… примерно сто восемьдесят тысяч.

Не та финансовая ситуация, чтобы о ней говорить вслух, но и не так много, учитывая, что нам совсем недавно перевели приватные баллы. Пускай риск невелик, но требуется решимость, чтобы вот так смириться с потерей драгоценных десяти тысяч баллов за взнос.

Если уж на то пошло, то мне тоже хотелось найти высокоуровневый QR-код и объединиться с кем-то в пару.

— Понятно. Если ты, Сато, не против, мы можем объединиться. Но результата не обещаю.

— Правда?! Здорово!

Сато обрадовалась искренне, и в этом плане наши чувства совпадали.

Мы вместе достали телефоны, подали заявку на образование пары и одобрили ее через приложение.

Теперь мы официально стали парой и при считывании QR-кода с любого телефона вместе получим награду.

Осталось только заработать награду в размере не менее тридцати тысяч баллов.

— Кстати, учителя дали нам тот странный лист бумаги, верно? — спросила Сато, доставая из кармана смятый лист:

— Ах!

Видимо, она совсем забыла, что скомкала его. И теперь, достав лист бумаги в таком негожем виде, ей стало немного неловко, поэтому она поспешила затолкать его обратно в карман.

— Э, н-немного того… Я ничего не поняла бы, даже если бы взглянула на него… Точно! Аянокоджи-кун, у тебя же тоже есть тот листочек?

Вероятно, Сато даже не предполагала разгадать подсказку, поэтому небрежно отнеслась к ней.

Я достал свой сложенный вчетверо лист бумаги и развернул его перед Сато.

— Получается, три схематических рисунка указывают на местоположение QR-кодов?

— Да.

— Тогда, если разгадать их, появится шанс заполучить миллион баллов?

— Нет, не появится.

Мои слова разбили ее надежды, но все же она немедленно переспросила.

— А? Почему?

Из ста QR-кодов только к трем даны подсказки.

Естественно, получается очень заманчиво – появляется надежда и хочется разгадать, где запрятаны три QR-кода…

— По степени сложности все три загаданные подсказки одинакового уровня. Следовательно, вряд ли эти коды будут отличаться с позиции вознаграждения. Награда на них может быть как сто тысяч баллов… так и всего пятьдесят.

— А-а? Но раз речь идет о трех QR-кодах, может, там триста тысяч баллов?

— Безусловно, довольно легко связать три кода по триста тысяч баллов и эти три подсказки. Но шансы все равно невелики.

Я действительно сомневался, что они содержат награды с большим количеством приватных баллов.

— А-а? Но, а как же достойное вознаграждение за сложные загадки?

— «Охота за сокровищами» – бонусная игра, в основе которой лежит удача. Если смышленые ученики смогут решить загадки и тем самым заработают миллион баллов, или пятьсот тысяч, или те же триста тысяч, о которых ты, Сато, упомянула, то большинство участвующих отреагируют неоднозначно. Согласна?

Если поместить все триста тысяч баллов в загадки и не оставить ни одного QR-кода, на который возможно наткнуться по счастливой случайности, это окажется полным провалом для устраиваемой игры.

Лист бумаги стоит рассматривать как часть помощи для получения умеренного вознаграждения.

— В-вот как. Да уж, некрасиво так размещать все высокоуровневые QR-коды…

«Я бы точно никогда не смогла разгадать подсказки», – только подумав об этом, Сато сразу убедилась в моих словах.

— Не то чтобы идея отыскать QR-коды только по подсказкам плохая, просто пока ты не считаешь его, не узнаешь, какого рода вознаграждение тебя ждет. Легко упустить шанс, если быть неосторожным.

«Охота за сокровищами» рассчитана на много часов, но основная гонка состоится только в первые час-два.

— Получается, мы пока проигнорируем их?

— Воспользуемся этими подсказками только в том случае, если до конца игры не разыщем хороших QR-кодов – мне известны места, на которые они указывают.

Хотя другие учащиеся уже могут к тому моменту забрать награду.

— …Аянокоджи-кун, неужели ты уже разгадал их все?

— Как-то так.

— Ого!..

Отгадать подсказки не так уж и сложно. В игре принимают участие как первогодки, так и третьегодки, поэтому по форме решения они близки к решению загадок, а не серьезных головоломок.

Пока мы разговаривали, ученики, принявшие участие в «Охоте за сокровищами» как попало искали QR-коды вокруг меня. Пускай зоны поиска QR-кодов в некоторой степени разнесены, если все двести участников ринутся рьяно искать стикеры, большинство из них уже скоро будут обнаружены.

Возможно, наиболее ценный QR-код запрятан подальше от стартовой точки.

— Думаю, стоит спуститься на этаж ниже.

— Хорошо. Я всецело оставлю решение стартовой позиции на тебя, Аянокоджи-кун.

Вместе с Сато мы спустились на самый нижний этаж, указанный в области поиска.

Примерно спустя пять минут мы обнаружили два QR-кода, бросающихся в глаза. Были ли они нарочно так открыто выставлены или наоборот, их спрятали в отдаленном месте?

Я не мог точно найти ответ на свой вопрос, а тем временем вокруг нас становилось все многолюднее.

— Слушай, Аянокоджи-кун…

— Что-нибудь нашла?

— Н-не совсем… Могу я ненадолго отлучиться в уборную? Утром я выдула много воды… и хотела сходить туда еще раньше, но… — с сильным смущением произнесла Сато.

— Понятно. Но именно тогда ты наткнулась на меня?

Покраснев, Сато кивнула мне.

— Прости. Но мне надо прямо сейчас.

Конечно, я не собирался запрещать Сато отлучиться в туалет. Поэтому дал свое согласие.

— С-скоро вернусь!

— Не торопись.

Поскольку Сато на какое-то время удалилась, я решил в одиночку осмотреть близлежащие окрестности.

— Аянокоджи-кун? Ты тоже участвуешь в «Охоте за сокровищами»? — окликнул меня кто-то сзади, пока я заглядывал под диван.

Мне стало интересно, кто прервал меня, но это оказалась моя одноклассница Мацушита.

Похоже, такой сегодня день, когда постоянно наталкиваешься на своих одноклассников.

Тем временем третьегодка Татара, который все это время общался с Мацушитой, бросил на меня подозрительный взгляд.

— …Аянокоджи?

— Ты знаешь Аянокоджи-куна? — спросила Мацушита, бросив кроткий взгляд на лицо Татара, но тот с неприятной гримасой отвернулся.

Мацушита никак не может знать, что Нагумо при помощи всех третьегодок собирает информацию обо мне.

— «Охота за сокровищами» в самом разгаре, лучше отложить беседу на потом. Давай не будем тратить время впустую и пойдем?

— Если ты так говоришь, Татара-семпай, можешь спокойно уходить без меня и образовывать пару с кем пожелаешь.

С помощью третьегодки Татара можно изучить стратегию Нагумо.

— Получается, семпай тоже участвует в «Охоте за сокровищами»? — обратился я, буквально врываясь в их беседу.

Третьегодка с явным отвращением на лице вновь отвел свой взгляд.

Мацушита, услышав его тихое цоканье языком от досады, тоже обратила внимание на перемену настроения Татара.

— Что-то не так, Татара-семпай? — вновь обратилась она к нему, на что третьегодка стал отчетливо демонстрировать готовность к побегу.

По первому впечатлению я мог отметить лишь то, что он питал к Мацушите теплые чувства.

Я практически абсолютно уверен, что его проинструктировали по возможности избегать разговора со мной – и потому с явной неохотой общаться со мной он свел на нет желание объединиться в пару с Мацушитой.

— Мацушита, еще увидимся.

— А, ладно.

Не до конца понимая, что произошло, Мацушита легонько рассмеялась и помахала рукой Татаре на прощание. Тот с некоторым сожалением взглянул на нее, и, в последний раз скользнув по мне взглядом, пошел прочь.

— Хм. Понятия не имею, что сейчас произошло, но он решил спастись бегством. Аянокоджи-кун, у тебя что-то произошло с Татарой-семпаем?

Даже если она не подозревает насчет стратегии Нагумо, подобное поведение все равно покажется странным.

— Ничего особенного. Вообще-то я впервые с ним заговорил.

— М-м-м?

Кажется, мои слова не до конца убедили Мацушиту, но она прикоснулась рукой к груди, будто с ее плеч свалилась тяжелая ноша.

— А может ли быть такое, что Аянокоджи-кун также один? Почему бы нам тогда не объединиться в пару?

— Ни за что-о-о-о…

Когда Мацушита пригласила меня стать ее партнером на «Охоте за сокровищами», позади себя я услышал торопливые шаги.

— Эй, Мацушита-сан, вообще-то я уже в паре с Аянокоджи-куном!

Сато, закончив дела в уборной, стремительным рывком сократила дистанцию с Мацушитой и вцепилась в ее плечи.

— А? Правда? — обернулась Мацушита, изумившаяся такой странной скоростью и напором.

— Я недавно видела Татара-семпая. Разве он не с тобой был, Мацушита-сан?

— Не сказала бы, он просто шел за мной…

Судя по всему, о третьегодке Татара знала еще и Сато. Он учился в классе 3-А, а оценки в «ОИС» имел чуть выше средних, что-то между В и С. Кроме того, он ходил с несвойственными для парней длинными волосами.

Интересно, каково иметь такие волосы… Уж в этом я ничего не понимал.

— Меня немного напряг его напор. Окольными путями пришлось отказать.

— А-а, понима-а-аю.

А я вот не особо.

Я решил повторно осмотреть диван, от которого меня оторвали.

— Аянокоджи-кун, разве там что-то может быть? И даже если было, наверняка этот QR-код будет из дешевых.

Разумеется, под диваном легче всего представить типовой тайник для QR-кода.

Но когда я присел на колено и заглянул под диван под немного другим углом, на меня уставился QR-код. Само собой я не собирался сейчас его считывать.

— Самое важное сейчас – понять шаблон школы.

— Шаблон?

— Когда планируешь устроить подобную игру-лотерею, какой QR-код будет иметь большую ценность по сравнению с остальными?

— Э-э, ну?..

Не совсем понимая, Сато задумчиво склонила голову.

Мацушита же ответила сразу, долго не раздумывая:

— Разумеется наиболее ценны те QR-коды, что труднее найти.

— Правильно. Тогда кто будет определять места, где их было бы «труднее найти»?

— Учителя! — воскликнула Сато первая, опередив Мацушиту.

Но та все-таки нашла, что добавить:

— Довольно сложно подобрать соответствующие места для всех ста стикеров с QR-кодами. Да, их расклеивали те же учителя, но участвовали в процессе не один и не два человека. Даже если на дело собрали несколько человек, расклеивали они вчера среди ночи…

— Места размещения QR-кодов были подобраны заранее, пока ученики проходили экзамен на необитаемом острове, или работу по размещению стикеров случайно доверили каким-то учителям? Если мы сделаем правильное умозаключение, нам станет легче предсказать, где могут висеть стикеры.

— Простите, но до меня чего-то не доходит…

— Конструкция проходов, интерьер, по сути, все везде одинаково.

— Ты что-то поняла, Мацушита-сан?

— Ну, что-то вроде.

— Это потрясающе, Аянокоджи-кун!

— Интересная точка зрения, но мы говорим про игру «Охота за сокровищами». Разве все не должно быть проще?

— …Возможно.

На такие слова я не мог ничем возразить.

В данный момент я просто подумал, что ничего плохо не произойдет, если просто порассуждаю.

— Да уж, мне очень жаль. Предыдущих искателей.

— Жаль?

— Я постараюсь отыскать немного более надежного партнера. Увидимся, — на ходу произнесла Мацушита. Пока стоишь на месте, теряешь все шансы.

Прошло чуть меньше часа с тех пор, как началась «Охота за сокровищами». Большинство участников разбрелись повсюду, и, хотя столпотворений больше не наблюдалось, мы все равно неоднократно натыкались на людей, которые разыскивали стикеры в тех же местах.

Психологически очень сложно заставить себя считать первый найденный QR-код.

Даже запрятанный в самом укромном месте QR-код не имел никаких отличительных черт. Некоторый процент учеников вполне мог уже наткнуться на стикер с наградой в пятьсот тысяч баллов или вовсе миллион, но в итоге было решено отложить считывание.

— Доброе утро, Аянокоджи-семпай.

— А? А-а, доброе, Нанасе.

Окликнувшей меня сзади ученицей оказалась Нанасе.

Сейчас счетчик встреч с ней от начала летних каникул вновь увеличился.

— …Кто она?

По какой-то причине Сато насторожилась и пристально уставилась на Нанасе.

С другой же стороны Нанасе вежливо опустила голову, никак не демонстрируя, что ей неприятен взгляд.

— Я Нанасе Цубаса из класса 1-D.

— Хм… По тебе не сказать, что ты первогодка, — немного оценивающим тоном выплюнула Сато, на что Нанасе загадочно наклонила голову.

— Правда? Мне казалось, что я не настолько выделяюсь на фоне семпаев.

— А-а? Что значит не выделяешься? Как не взглянуть очень даже выделяешься!

— Вот как? Что ж, похвала мне явно приятна. Тогда день за днем я продолжу работать над собой, чтобы стать еще совершеннее.

— Ты и так совершеннее больше, чем нужно. Как ты собираешься совершенствоваться еще дальше? — чрезмерно бурно отозвалась Сато, будто ей самой хотелось стать немного совершеннее.

— Мне сложно сформулировать… Но, наверное, буду развивать ум.

— Развивать ум? Не молоко там, или массаж какой-нибудь?

— Разумеется, это поспособствует физическому росту, что своего рода тоже связано с совершенствованием. Но в моем случае только умственная работа.

— О?.. Впервые о таком слышу. Хотя да, звучит убедительно, — ответила Сато, находясь под впечатлением.

Но что-то мне казалось, что она и Нанасе разговаривали совершенно о разных вещах…

— Нанасе, ты тоже в поисках сокровищ?

— А? Нет, нет. Почему-то сегодня мне захотелось, знаешь, расслабиться.

Значит сегодня она не участвует в «Охоте за сокровищами». Тогда почему она появилась здесь?

— Кажется, Аянокоджи-семпай сегодня тоже в неплохом настроении, да? Тогда я немедленно покидаю вас.

Попрощавшись с Нанасе, мы сразу прошли мимо Накаидзуми.

— Накаидзуми?

— А? Что не так с Накаидзуми-куном?

Последние несколько дней я старался не обращать внимание, но это точно не совпадение.

И ежедневные встречи с Нанасе тоже не череда случайностей.

Каждый раз она намеренно вступает со мной в контакт, чтобы проверить мое положение.

На третий день каникул я сам наткнулся на перекусывающую на палубе Нанасе, но, вероятно, даже если бы я там не появился, она все равно бы нашла меня.

А Накаидзуми следовал за Нанасе.

Вряд ли он делал это постоянно, но тут точно понятно, что он что-то затевает. Я отчетливо видел тень Рьюена, прячущегося за силуэтом Накаидзуми.

Первая мысль, что Накаидзуми так пытается прояснить отношения между мной и Нанасе, но он на меня даже внимания не обращает. Поэтому лучше предположить, что его целью стала Нанасе.

Можно немного порассуждать, почему именно она. К примеру, Рьюен ищет злоумышленника, причинившего вред Комии и остальным. Но если дело действительно касается того инцидента, Нанасе все равно никак не запятнана в случившемся. В этом можно прекрасно убедиться, если поспрашивать Судо или Ике. Тогда зачем он принялся следить за Нанасе? В тот день, когда произошла моя встреча с Амасавой, мы пришли к взаимопониманию. Но если Нанасе изначально решила утаить какую-то информацию, то все может измениться в корне. Впрочем, сколько сейчас не думай над этим, ситуация не прояснится. Пока что следует отложить размышления.

— В-вон там, Аянокоджи-кун! В укромном месте! — радостно закричала Сато и ткнула пальцем.

На задней поверхности торшера, практически полностью скрытый от беглого взгляда, затаился QR-код.

К счастью, поблизости нас никого не было.

— Но мы без считывания не узнаем, насколько он ценен, да?

— Место похоже на укромное.

Не думаю, что мы наткнулись на самый ценный QR-код, но место действительно располагалось вдали от взглядов – хотя, на самом деле, судить довольно сложно.

— Подойдет?

— Должно…

Впрочем, этот QR-код точно не стоит записывать в ряды бесполезных.

Я вынул телефон, активировал камеру и навел его на QR-код.

— А? Э-это нормально? Вот так сразу считывать?

— Я не считываю.

— Э?

Я нажал на кнопку съемки, и сохранил увеличенное изображение QR-кода в виде фотографии.

— Что ты делаешь?

— QR-код, который предположительно может принести большое количество приватных баллов, я сохраню в виде фотографии. Если у нас не выйдет найти ничего стоящего, я считаю сфотографированный QR-код с уже твоего телефона, Сато.

— А? Т-так можно? Я имею в виду, через фотографию?

— Если изображение четкое – проблем возникнуть не должно.

Возвращаться к обнаруженному QR-коду было бы слишком неэффективно, соперники могут обогнать в этот момент. Но можно сделать несколько фотографий с QR-кодами и при необходимости считать их в любой момент.

Конечно, даже с одним телефоном можно отобразить URL-адрес, направив камеру на QR-код. Однако скопировать его не представляется возможным, а значит придется переписывать адрес вручную, чтобы перейти по нему позже. Кроме того, можно по ошибке перейти по URL-адресу и, когда страница автоматически прогрузиться, система зачтет вас и зачислит баллы на счет.

— Школа рассказала нам только про одно преимущество формирования пар. Но на практике все не ограничивается одной возможностью поделиться баллами. Образование пар можно использовать для экономии времени при использовании двух телефонов и предотвращения различных инцидентов.

Возможно, некоторые ученики, которые с самого начала сломя голову бросились на поиски, упустили это из виду, но другие участники точно воспользуется этой тактикой.

Как бы то ни было, остается только надеяться, чтобы никто больше не обнаружил этот QR-код.

Ведь если кто-то заметит, что мы смотрели на торшер, место со стикером будет сразу раскрыто.

— Пойдем дальше.

— Угу.

Мы сменили этаж и снова начали поиски QR-кодов.

Я вновь начал шарить под диваном и кое-что приметил.

— Тут что-то есть.

— Снова типовой тайник. Как и в случае с прошлым диваном.

— Сато, ты можешь немного понаблюдать за периметром?

— Конечно, но зачем?

Я присел на пол перед диваном и опустил лицо к полу, чтобы заглянуть под него.

— В таком месте не особо ожидают увидеть QR-код.

— Ты там что-то нашел?

Я начал ощупывать днище дивана, а не пол под ним.

Обычно, когда заглядывают под диван, то смотрят на пол, а не на днище.

А если точнее, просто не обращают на него внимание.

Так вот, ощупывая днище дивана, я почувствовал изменения. Обычно днище сделано из ровного, однородного материала, но сейчас кончики моих пальцев цеплялись за какой-то участок площадью в пять сантиметров. Другими словами, там точно висел стикер.

Я достал телефон, засунул его под диван и сделал фотографию.

В кромешной темноте вспышка камеры помогла сделать фотографию QR-кода.

— О-ого, и правда. Это QR-код!.. Любой бы мимо прошел, да и все!

Участвуй я один в «Охоте за сокровищами», мне было бы нелегко считать этот QR-код.

Я также мог сделать фотографию при помощи вспышки, но считать уже в дальнейшем не смог бы.

Можно было бы перевернуть диван, но он слишком громоздкий; я бы привлек внимание других учеников, пока попытался считать QR-код.

Но в паре с Сато можно просто сделать фотографию, и считать с ее телефона.

— Кажется, школа выдумала много чего.

Нам удалось найти нового кандидата для считывания, и мы двинули дальше.

Круизный лайнер, несмотря на свои большие размеры, вовсе не предполагал, чтобы ученики свободно шастали по нему. В местах развлечения и отдыха часто происходили неожиданные встречи.

Один крупный парень шел на террасу кафе, а другой возвращался в каюту.

Два человека направлялись в совершенно разные места, но встретились в коридоре.

Они оба шли посередине коридора и не показывали виду, что намереваются уступить кому-то дорогу. Однако, одновременно заметив друг друга, они резко остановились в метре от столкновения.

— Здаров, Рьюен. На днях ты хорошенько позаботился обо мне, — первым открыл рот Хосен Казуоми, ученик класса 1-D.

— Поправился и уже не дрыхнешь? Я думал, ты проваляешься еще неделю или около того, — быстро парировал Рьюен Какеру.

— Не переживай. Даже если я изобью тебя, сосунка, до полусмерти здесь… Нет даже если убью тебя, мой разум не успокоится. Просто запомни, мой список убийств увеличился с одного человека до двух.

— Будет совсем не круто, если проиграешь одному и тому же противнику дважды. Осторожнее.

Они не обнажили кулаки, но все равно продолжали провоцировать друг друга.

— Ха. Ублюдок, я знаю, ты тайно приобрел эффект карты «Безбилетник» у первогодки. Бьюсь об заклад, ты поставил на третьегодку Нагумо – ну как, много выиграл?

— Ку-ку, и кто слил тебе? Я ни с кем не обсуждал тот договор.

Перед началом экзамена на необитаемом острове Рьюен заключил сделку с первогодкой насчет карты «Безбилетник»: если выбранная группа выигрывает, то владелец карты выплачивает ему баллы в полном объеме. Но, если группа оказывается только в топ 50%, награда составит всего около тридцати тысяч баллов. Естественно, что найдутся люди, которые откажутся от права владения в полной мере картой, если предложить больше. Рьюен выбрал группу Нагумо и в результате по контракту получил двести восемьдесят тысяч баллов.

Большинство одноклассников Рьюена об этом вовсе не знали – лишь парочка его товарищей были в курсе.

— Если я дам тебе вылизать свою обувь, расскажешь, кто слил? А, Горилла? — усмехнулся Рьюен и, не вынимая рук из карманов, спокойно пошел вперед.

Хосену представилась возможность схватить его, но он предпочел сделать небольшой шаг в сторону.

Ишизаки, опасаясь его, торопливо последовал за Рьюеном.

Хосен даже не обернулся. Продолжая шагать посередине, он скрылся дальше по коридору.

— Страшен, как всегда. Но почему-то испугался и пропустил.

— Такой он пустозвон.

— Но…

— Я посмеялся над ним, но он выказал решимость отплатить мне в следующий раз.

Когда они прошли мимо друг друга, Рьюен в тот же миг ощутил всю ярость и желание распустить руки.

— Проблема, однако.

— Забудь про него. Противник он неприятный, но сейчас нам нужно выйти на злоумышленника.

— Точно. Я попросил Нишино задержать ее, — подтвердил Ишизаки при помощи вынутого телефона.

Он взял инициативу и повел Рьюена за собой.

Спустя некоторое время они наконец-то добрались до нужного места. Не успел Ишизаки что-либо сказать, как Рьюен сразу подошел к одной ученице.

— Ты Нанасе Цубаса?

— Да, я могу чем-то помочь? — ответила Нанасе и пристально посмотрела на него.

Она оставалась спокойной, несмотря на вынужденную остановку. Наверное, она не до конца понимала, чем могла привлечь внимание семпаев.

— Уж простите, но у меня мало времени.

В таком деле хватило бы одного Рьюена или его и Ишизаки, но было решено привлечь Нишино для слежки и последующего задержания. Если бы девушку-первогодку окружили одни парни, это создало бы неблагоприятную обстановку и не принесло бы никакой пользы.

— Я хочу расспросить про экзамен на необитаемом острове.

— Про экзамен?

Нанасе все еще не до донца понимала ситуацию, но следующие слова внесли некоторую ясность.

— Комию травмировали. Я ищу виновника.

— А я тут причем?

— Судо, Аянокоджи, Ике, Хондо и ты – именно ваша пятерка бросилась первой на место происшествия. Но от Судо, Ике и Хондо подсказок ждать не приходится.

— Тогда стоит обратиться к Аянокоджи-семпаю, который еще и твой одногодка.

— От него я, разумеется, еще послушаю историю – если представится такая возможность. Но пока ты первая в очереди. Кажется, во время экзамена на необитаемом острове ты присосалась к Аянокоджи. Зачем?

— Вроде это не имеет никакого отношения к инциденту.

— Сначала я послушаю твою версию, а затем сам решу, имеет она отношение или нет.

Большинство людей, оказавшись под таким давлением со стороны Рьюена, немедленно бы сдались.

— Извини, но мне нечего тебе сказать.

Но Нанасе ничуть не испугалась и хладнокровно ответила отказом. Она в прощании склонила голову и попыталась уйти, но Рьюен вскинул ногу и впечатал подошву в стену.

— Я не давал тебе права выбора, будешь ты говорить или нет.

— Весьма хулиганский поступок. Будут проблемы, если кто-то нас увидит так.

— Не беспокойся. Я позаботился и поставил пару человек на стражу, чтобы этого не произошло.

— Я понимаю – Комия-семпай твой одноклассник, Рьюен-семпай, но ничем помочь не могу. Я ничего не знаю.

— Да ну? А чего тогда по кораблю так много шлялась эти несколько дней?

— О чем ты? — недоуменным тоном ответила Нанасе и отвела взгляд в сторону.

Чем и воспользовался Рьюен.

— Остальные ученики весело проводят время, радуются отдыху, а ты не переставала следить за Курачи из класса 1-C.

— …

Впервые с начала разговора в глазах Нанасе появилась тревога.

— После расспросов Комии о случившемся, я установил слежку за тобой и на всякий случай за Судо, Ике и Хондо. Троица парней не прекращает дурачиться, что естественно – мы ведь на роскошном лайнере. Но ты совсем не развлекаешься и продолжаешь неотступно следить за тем одногодкой. Странно это, не находишь?

— Просто совпадение.

— Совпадение, да? Сегодня «Охота за сокровищами» и многие ученики в восторге от игры. Даже тот Курачи принял участие, но не ты. Тем не менее следить за ним не переставала, пока Нишино не перехватила тебя. Или сегодня тоже совпадение?

Участие в игре вынуждает изображать бурную деятельность по поиску QR-кодов.

Но если не принимать участие, можно избавиться от этих хлопот.

Нанасе так сосредоточилась на наблюдении за Курачи, что не заметила слежку за собой.

— Я неопытна в таких делах. Удивительно, как я не замечала слежку за собой все эти дни.

— Твоя похвала означает, что ты готова пойти на контакт с нами?

— Превосходная работа, Рьюен-семпай. Но Комия-семпай и Курачи-кун никак не связаны друг с другом.

— Хорошо, тогда я сам пообщаюсь с Курачи.

— Это усложнит ситуацию.

— Тогда поведай же мне обо всем, что знаешь. Или, может, тебе нужно спросить разрешение у «кое-кого»?

— Нет – но это все равно никак не относится к делу.

— Не заставляй меня повторять. Здесь не ты определяешь это, а я.

За весь разговор улыбка не сходила с лица Рьюена, однако окружающая его аура говорила вовсе не о радостном настроении.

Ишизаки, наблюдавшийся за ними со стороны, уже многократно ощущал на себе запугивание Рьюена, но до сих не смог привыкнуть к нему. Объектом расспроса был не он, но почему-то сдаться хотелось ему.

— Ничего подобного. Рьюен-семпай, не тебе это решать.

Однако Нанасе до сих пор сохраняла хладнокровие и снова заглянула в глаза Рьюена.

— Почему ты колеблешься? Давай, рассказывай все поживее.

Разумеется, Нанасе Цубаса колебалась. Источник ее беспокойства зародился в середине экзамена на необитаемом острове. В тот самый день, когда она решила выплеснуть весь свой слепой гнев на Аянокоджи, а после перед ними появилась Амасава с оружием в руке.

Тогда Аянокоджи предположил, что до Амасавы там был кто-то еще. Но он не стал проводить поиск по GPS, поэтому Нанасе, забравшись в собранную палатку, сама провела его.

Если не вдаваться в подробности, она нырнула в палатку Аянокоджи. Она понимала, что даже неумелый поиск сможет принести сюрпризы и огорчения. Результат тайного поиска по GPS показал, что, помимо Амасавы, только два ученика находились в непосредственной близости от Нанасе и Аянокоджи: второгодка Кушида Кикё и первогодка Курачи Наохиро. И тот и другой требовали тщательного изучения, но Кушида второгодка, да еще одноклассница Аянокоджи, поэтому слежку за ней Нанасе отложила.

Кроме того, дабы убедиться, что с Аянокоджи все в хорошо, Нанасе каждый день вступала с ним в контакт на всякий случай, и, похоже, пока что он ни о чем не догадывался.

— У меня нет времени торчать здесь. Пойду лучше к нему, да спрошу напрямую.

На его слова Нанасе опустила голову, словно что-то обдумывая. Но затем сразу вскинула голову вверх:

— К сожалению, мне неизвестно, в какой части корабля он ищет QR-коды.

Усмехнувшись, Рьюен достал телефон из кармана.

— Где сейчас Курачи? На четвертом этаже в общей каюте? Да, сейчас подойду.

Рьюен полностью предсказал разговор – завершив короткий звонок, он положил телефон в карман.

— Ты подловил меня, но и не спускал глаз с Курачи-куна.

— В отличие от тебя, у меня много людей, которые могу стать моими ушами и глазами.

— Курачи-кун может не иметь отношения к инциденту.

— Не тебе судить. Просто схожу и вычеркну еще одну переменную.

Что для Нанасе или Рьюена, Курачи – единственная зацепка, которую следовало изучить.

— Пойдешь со мной или нет – решай быстрее.

Разумеется, если сейчас Нанасе откажется, Рьюен отправится к Курачи один.

Она согласно кивнула и решила отправиться к Курачи вместе с ним.

Спустя некоторое время она встретилась с Курачи – тот явно был занят поиском QR-кодов вместе с Тагури, видимо, образовав с ним пару.

— Позволь сначала переговорить с Курачи-куном наедине.

— Что?

— Я вытащу из него полезную информацию.

— Какие гарантии, что разнюханной информацией ты поделишься со мной?

— Ты должен поверить мне.

— Извиняй, но нет, с какой стати.

— Можешь не доверять – но сейчас ты должен. Я все тебе расскажу.

— Ладно. Но запомни, я не даю снисхождение никому – даже девушкам, – кто решает кинуть меня.

— Понимаю.

Рьюен подбородком указал цель Нишино и Ишизаки, и они сразу оттащили Тагури от Курачи.

Когда тебя окрикивают второгодки наподобие Ишизаки, тебе ничего не остается кроме как молча повиноваться.

— Можно тебя на минутку, Курачи-кун?

— Ах? О, ты же Нанасе из класса D… Да? — беспокойно откликнулся Курачи, наблюдая как к Тагури обратились семпаи.

— Мне нужно задать несколько вопросов.

— Прости, но сейчас я участвую в «Охоте за сокровищами», так что времени особо…

— Пожалуйста, расскажи мне, почему ты нацелился на Аянокоджи-семпая во время экзамена на необитаемом острове?

— А? О-о чем таком ты говоришь?

Нельзя тянуть с этой темой. Неизвестно, когда Рьюен захочет сам подключиться к разговору.

Нанасе хотела выудить информацию из Курачи, пока они оставались наедине.

— Отпираться бессмысленно. Когда разразился ливень на седьмой день экзамена, я воспользовалась поиском по GPS, чтобы узнать, кто находится вблизи нас. Помимо Амасавы-сан был только один человек. А еще рядом с местом происшествия валялось орудие для нанесения удара. Никакие отговорки сейчас не помогут.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь! — громко воскликнул Курачи и попытался сбежать, но Нанасе вцепилась в его руку.

— Позади меня ты можешь заметить второгодку. Он одержимо разыскивает злоумышленника, который собирался напасть и на Аянокоджи-семпая. И в зависимости от ситуации он может распустить руки.

— А-а? Т-ты меня не запугаешь!

— Ш-ш-ш. Сейчас в твоих интересах не заводиться и не повышать голос.

— Э-э! Н-но я… я просто!..

— Просто что?

— Мне обещали заплатить за нападение на Аянокоджи-семпая… так сказали…

— Заплатить за нападение?

— Да в обычной-то ситуации я ни за что не согласился. Но я растратил приватные баллы и…

— И?

— Мне сказали, я могу просто «понарошку» напасть, и этого будет вполне достаточно. Я не сделал ничего плохого, понятно?

И правда, если напасть как будто понарошку, то можно свести произошедшее в шутку.

— Кто предложил тебе деньги за это подстроенное нападение? И когда?

— Ну… перед началом экзамена на необитаемом острове…

— П-перед экзаменом? — удивилась Нанасе, явно не ожидая услышать про этот промежуток времени. — Получается, все было спланировано заранее?..

— И я не знаю, кто стоит за этим. Мне просто перевели без предупреждения приватные баллы.

— …Ты лжешь?

— А?! Н-не лгу.

— Ты явно что-то знаешь и скрываешь. По глазам вижу.

— Я ничего…

— Не сомневаюсь, Курачи-кун, ты кое-что знаешь, но тут какое дело, из-за твоих действий произошли изменения в планах Хосен-куна, а затем еще и Рьюен-семпая.

Как только разговор неожиданно принял другой оборот, Курачи нахмурился.

— Сейчас он одержимо разыскивает злоумышленника. Как думаешь, что случится, если я доложу ему? Уверена, Хосен-кун без жалости поднимет на тебя руку.

Рьюен со второго года и Хосен с первого – она пригрозила ему участь стать целью двух хулиганов.

— П-п-подожди, подожди! Хорошо, я все расскажу! Расскажу, только не говори им обо мне! — отчаянно зашипел Курачи.

Хосен – самый устрашающий и ненавидимый всеми ученик первого года.

Эффект от упоминания в беседе его имени превысил ожидания Нанасе.

— …Это мой одноклассник, Утомия.

— Утомия-кун?

— Ага. Он пообещал заплатить мне после специального экзамена, и хотел, чтобы я напал на Аянокоджи-семпая.

— Ты говоришь правду?

— Честное-пречестное слово!

Заглянув в его глаза, Нанасе коротко кивнула.

— Я верю тебе, Курачи-кун. Тогда напоследок я спрошу тебя еще об одном. Ты знаешь что-нибудь о травмах Комии-семпая?

— Комии? Понятия не имею, о чем ты говоришь. Нет, я правда ничего не знаю. Только, пожалуйста, не говори Хосену про меня. Ладно?

— Хорошо. Я обещаю.

Она позволила Курачи уйти, и в тот же миг освободили и Тагури.

Рьюен немедленно подошел к Нанасе и потребовал рассказать обо всем. Курачи не показал, что ему что-нибудь известно про инцидент с Комией – однако, хотя она и говорила искренне, Рьюен ей не поверил. Он наблюдал за разговором издалека, и потому заметил, как Курачи о чем-то все же поведал Нанасе.

— Судя по всему… Утомия-кун может что-то знать.

— Утомия?

— Утомия Рику-кун. Он из того же класса, что и Курачи-кун – 1-C.

Рьюен немедленно достал телефон и проверил по «ОИС» его фотографию и способности.

— Не помню, чтобы пересекался с ним. Но по физическим способностям ему дали оценку A.

— Тогда ему вполне было под силу пихнуть со скалы Комию-куна так, чтобы он того даже не заметил. Но доказательств никаких нет.

— Зато можно сделать выводы.

— …Что собираешься делать дальше?

— Естественно, припру этого паршивца Утомию и выслушаю его рассказ.

— Подожди. Я с этим не согласна.

Если Утомия ученик из Белой комнаты, то даже Рьюену будет сложно иметь с ним дело.

Тем более зайти так далеко без одобрения Аянокоджи – он явно не похвалит за такое.

— Прямых доказательств его причастия к инциденту… все равно нет. Даже если Утомия-кун тот самый злоумышленник, он ведь может просто отнекиваться.

— Поступим как с Курачи, который буквально только что раскололся. Припрем к стенке, да припугнем.

— Я несколько дней след в след ходила за ним и собирала предварительную информацию. Я узнала его характер и поняла, что он расскажет все, если на него надавить. Но про Утомию-куна ничего неизвестно.

— От меня-то ты чего хочешь?

— Дай мне время. Разумеется, не за просто так.

— Зачем? Ответь мне.

— До этого я умолчала, но есть еще один свидетель происшествия с Комией-семпаем, о котором даже ты не знаешь, Рьюен-семпай. Я не против назвать его имя.

— Кто он?

— Пока что я не могу назвать его. Но назову, если пообещаешь не связываться пока с Утомией-куном.

— А ты дерзка в переговорах со мной. Но ладно, я принимаю твои условия.

— Благодарю. Я сообщу подробности чуть позже.

— Надеюсь, ты осознаешь последствия, если солжешь?

— Я не лгу.

— Ку-ку, посмотрим. Постарайся связаться со мной до того, как я потеряю терпение.

Нанасе коротко кивнула и покинула их.

(от лица Аянокоджи)

Мы нашли несколько QR-кодов, но только один казался мне дорогостоящим.

Уровень конкуренции до сих пор был высок; всюду, сколько хватало глаз, виднелись толпы учеников.

Тактика наподобие «людской лавины*» запрещена, поэтому никто не посмеет жульничать в открытую. Но все же это неизбежно, ведь в игре приняли участие более двухсот участников.

[П/П: Тактика подавления противника огромным численным превосходством]

Неожиданно я заметил, что Сато остановилась на одном месте, словно о чем-то задумалась.]

— Знаешь, иногда я спрашиваю себя, над чем мне следует поработать. Как перестать быть помехой в своем же классе?

— С чего это ты вдруг?

— Прости, я, наверное, удивила тебя такими странностями. Но сам-то посыл верен, правда? Просто еще до экзамена на необитаемом острове я много думала вот о чем – я вообще приношу какую-то пользу классу? — произнесла Сато и впилась глазами в свои ладони. — Перед зачислением в Кодо Икусей я мечтала об интересной и веселой школьной жизни, которая впоследствии поможет устроиться мне на любую работу. Но это место оказалось совсем необыкновенной старшей школой, абсурд какой-то.

Наверное, говорить так не совсем правильно, но с точки зрения типичного ученика старшей школы Сато обладала низкими способностями.

Но в иерархии она находилась наверху, и ее манера общения этому способствовала.

Академические, физические и коммуникативные способности могут различаться в плане сложности обучения, но большинство, если приложат усилия, смогут достичь новых высот.

В качестве наглядного примера можно привести Судо.

С самым низким уровнем академических способностей на всей параллели, он все же продемонстрировал значительный рост и улучшил успеваемость.

Как видно из примера – невероятно важно расти над собой.

— Если приложишь усилия ради одноклассников, то, вероятно, подтянешь успеваемость.

— Ну… наверное, — стеснительно потупилась Сато. — Может тогда ты поучишь меня… А-Аянокоджи-кун?

— Я?

Сразу после моего вопроса Сато вытянула руки вперед и начала ими размахивать.

— Прости! Забудь о том, что я сказала! Каруизава-сан точно разозлится!..

— Почему не попросишь Хорикиту?

— Хорикиту-сан? Так я с ней не так чтобы в ладах, понимаешь?

«Не так чтобы в ладах» – в такой мягкой манере Сато описала их отношения. Почти за полтора года учебы Сато ни разу не проявила дружелюбность в сторону Хорикиты.

— Тебе не обязательно же хорошо с ней ладить. Хорикита закрепила за собой репутацию человека, который неплохо подтягивает других в учебе. Вспомни Судо, она хорошо его поднатаскала.

Не было смысла вдаваться в подробности характера Хорикиты и ее способностей обучать.

Она посодействовала росту Судо, самого проблемного ученика первого года обучения.

— Не успела опомниться, и даже Судо-кун превзошел меня… Да уж.

— Тебе же не хочется занять последнее место в классе, а потом еще и на всей параллели?

— А-абсолютно нет.

Сато, как одна из слабейших в классе, начала ощущать наступление кризиса.

— Могу я тогда попросить тебя, Аянокоджи-кун, выступить в роли моста?

— Если это все что нужно, то без проблем.

Хорикита не откажется от возможности улучшить академические способности класса. Судо тоже не будет против несмотря на то, что вокруг Хорикиты начинает собираться народ обоих полов.

(от лица Хорикиты)

— Хорикита-семпай, время меняться. Пожалуйста, отдохни.

Прошло примерно два часа после начала игры «Охота за сокровищами», когда около полудня ко мне подошел Ягами-кун, который вместе со мной подтверждает награды. Я закрыла классный журнал первогодок и медленно подняла на него взгляд.

— Я не особо устала, поэтому могу продолжить свою обязанность по подтверждению наград.

Мне следует дорожить временем, когда я могу свободно просматривать классные списки без многочисленных свидетелей.

— Так не пойдет. Мне тоже дали обязанности. Если оставлю все на тебя, Хорикита-семпай, не смогу называть себя полноправным членом ученического совета.

— …Ну да, тоже верно.

«Если я могу чем-то заняться, значит так и поступлю» – в ученический совет нечасто вступают люди с таким образом мышления.

Я решила не сопротивляться и отодвинула стул назад.

— Спасибо. Тогда я без стеснения сделаю перерыв.

— Конечно.

Затем к двум часам дня я вновь вернулась к помощи в подтверждении наград.

Если взглянуть со стороны, обязанности не кажутся сильно тяжелыми…

— Хорикита-семпай, сколько человек уже получило награду? — спросил меня Ягами-кун.

Я опустила глаза в классный журнал.

— Кажется, около сорока человек – какая-то часть получила в парах. Кто-то уже успел заработать пятьсот тысяч баллов, но, как ни странно, многие ошибочно остановили свои поиски на кодах с наградой в пять тысяч баллов.

— Закономерно, они наверняка думают что-то вроде «не хочу, чтобы обнаруженный мною QR-код нашел кто-то другой». И с этими мыслями тут же спешат считать их. Понять их можно.

Если отложить считывание QR-кода на потом, нет никаких гарантий, что позже удастся им воспользоваться.

Вместе с Ягами-куном пожаловал другой человек, который, однако, вызвал у меня сильное чувство беспокойства.

Ягами-кун с улыбкой на лице обратился к ней:

— Ну что ж, Кушида-семпай, увидимся позже.

Я слышала, что они были знакомы со средней школы, но, похоже, их взаимоотношения возобновились и в старшей.

— Хорошо, Ягами-кун. Еще увидимся.

Ее прощающийся облик не пересекал границ простой дружбы. Полагаю, их отношения можно описать словами: «больше, чем друг, но не возлюбленный».

— Если что-то случится, свяжись со мной и я сразу подойду.

— Да, спасибо.

Ягами-кун вовлечен лишь в немногие дела ученического совета, но уже успел подтвердить высокий уровень коммуникативных способностей вкупе с выполнением рутинных задач.

Он надежный кохай в том смысле, что ему можно спокойно доверить работу. И по сравнению с двумя первогодками, которые тоже вошли в ученический совет, он гораздо компетентнее их.

И хоть о таких вещах рано говорить, но после нашего поколения он лучший кандидат на пост президента ученического совета.

Я покинула свой пост, когда Кушида-сан распрощалась с Ягами-куном и пошла своей дорогой.

Это вполне естественно, если не желаешь мешать чужой работе.

Разве что какое-то значение я могла придать тому, что мы шли бок о бок.

— Кушида-сан, ты была с Ягами-куном. Почему решила не участвовать в «Охоте за сокровищами»?

— Ну-у, не захотелось почему-то. Там ведь и без меня ребят много?

— Непременно. Число участников от второго и третьего годов обучения превысило даже мои ожидания.

Получается, она отдала приоритет отдыху, а не возможности заработать большую сумму приватных баллов.

Пускай сейчас просто каникулы, времяпрепровождение на корабле по-настоящему ценно.

— Хорикита-сан, ты сейчас на перерыв? Пообедаем вместе?

— Приглашаешь меня?

Я не смогла скрыть подозрение на редкое предложение Кушиды-сан.

— Так странно, что я решила пригласить тебя? — весело отозвалась она, не нарушая привычно знакомую для всех улыбку на своему лице.

Но не о том мне сейчас следует думать.

— Хорошо. Мне еще предстоит поработать с делами ученического совета, неплохо будет подкрепиться. Но, признаться честно, твое предложение поступило внезапно. Зайдем по пути в закусочную?

— Конечно.

Уверена, Кушиде-сан нечасто выдается шанс вот так просто поговорить со мной.

Для меня это также благоприятная возможность прояснить некоторые моменты.

— Могу я задать простой вопрос? — начала я сразу, как мы начали свой путь, как бы желая сэкономить время.

— Почему я пригласила тебя?

— И это тоже, но…

— Почему я так близка с Ягами-куном?

Вопрос, который назрел во мне недавно, Кушида задала как само собой разумеющийся.

— Я солгу если скажу, что мне все равно.

Как правило, она сама выказывает намного большее беспокойство о своих действиях.

— Ты скрываешь свое прошлое о средней школе – и поэтому считаешь врагами меня, кто также учился с тобой, и Аянокоджи-куна, который узнал твой секрет… И я понимаю, почему.

Кушида-сан смотрела только прямо и слушала меня.

— Даже если Ягами-кун ничего не знает, мне казалось, что до этого ты постоянно избегала таких тесных контактов с парнями. Может прозвучать грубо, но ты всегда подлизываешься к каждому. Или, вернее, относишься ко всем одинаково, никого не выделяя.

— Наверное. Но можно было бы лучше подобрать слова, не думаешь?

— …Да. Прости, если оскорбила.

— Да что ты, я не злюсь. Все в порядке.

Я действительно не собиралась оскорблять ее – просто высказала свое личное мнение. Но сорвавшиеся с уст слова вернуть уже не получится

— Как сама думаешь, почему я так близка с Ягами-куном?

Мой же вопрос она вернула обратно.

— Возможно… между тобой и Ягами-куном что-то есть?

Я решила увильнуть от прямого ответа.

— Имеешь в виду, что мы встречаемся?

— …Да.

— Прости, но между нами ничего нет. Я не планирую заводить отношения с кем-то, пока учусь в школе.

Так оно и было на самом деле – она продолжала подстраивать все так, чтобы нравиться абсолютно всем.

Меня такое мало интересует, но, кажется, Кушида-сан пользуется большой популярностью среди парней. Если у Кушиды-сан появится парень – будь то кохай или еще кто, – ее репутация несомненно померкнет.

А я знала – Кушида-сан как никто другой желала выглядеть лучше в глазах других.

— Тогда почему ты так дружна с Ягами-куном?

— А ты еще не поняла? — ухмыльнулась Кушида-сан, прикрыв рот ладонью. Ответ ей казался очевидным. — Хочешь избавиться от нежелательного человека – залезь к нему в душу.

— …Вот как.

Этого я ожидала, однако столь прямолинейный ответ, сказанный с неизменной улыбкой, все равно меня удивил.

Иначе и быть не могло, она собиралась исключить Ягами-куна из школы, как меня и Аянокоджи-куна.

И все же ее ответ не разрешил все вопросы.

— Ему вполне может быть известно твое прошлое, не так ли? Но наверняка сказать сложно?

— Да. Нет никаких гарантий, что он знает.

— Тогда…

— Но и гарантий, что не знает, также нет, понимаешь? — продолжила Кушида-сан с прежней улыбкой на лице. — Ягами-кун, кажется, испытывает ко мне более глубокие чувства, нежели как кохай к семпаю. Поэтому держаться вблизи него проще простого. И держа его рядом с собой, я просто поджидаю удобного случая.

Один процент, два – неважно. Если шанс не равен нулю, значит остается только исключение из школы. Такой позиции придерживалась Кушида-сан.

Даже Ягами-кун, ее кохай, не стал исключением…

— Продолжаешь увеличивать источники головной боли? Ты не можешь выдворить ни меня, ни Аянокоджи-куна, но собираешься и дальше приумножать число своих врагов?

— Считаешь меня идиоткой, Хорикита-сан?

По крайней мере, мудрым ее поступок я назвать не могла.

— Я с самого начала не видела смысла нам враждовать. По сравнению с другими болтливыми ребятами, мы с Аянокоджи-куном умеем держать язык за зубами.

Не совсем понимая как, но каким-то образом мне удалось переступить заранее неизведанные границы.

— Ну и каковы гарантии? Стопроцентные?

— Я могу лишь сказать, что они близки к ста процентам насколько это возможно… но, наверное, для тебя это все равно звучит неубедительно?

— О прошлом, которое я обязана защищать, известно другому человеку. Это все равно, что обнажить свое незащищенное сердце. Рано или поздно, но, Хорикита-сан, уверена, ты вцепишься в него.

— Не понимаю, зачем мне это. В этом же нет нужды.

— Нет нужды. А если будет?

— …В смысле?

— Например, что, если я попытаюсь раскрыть секрет своего класса и слить его другому классу? Как ты поступишь, если я попытаюсь предать вас и перевестись в другой класс? Ты так уверена, Хорикита-сан, что в таких обстоятельствах не пригрозишь словами: «предашь нас, твое прошлое всплывет»?

— Это…

Разумеется, в такой ситуации я не могу гарантировать, что не коснусь прошлого Кушиды-сан, чтобы сковать ее. Нельзя полностью исключить возможности, что ради защиты одноклассников придется обнажить последний козырь…

Конечно, большинство посчитают это «выдумкой», и Кушида-сан попытается выкрутиться, но ее репутация уже немного подмочена.

Она совершила стратегическую ошибку на том классном голосовании и привлекла к себе ненужные сомнения.

— Знаешь, что я думаю обо всем? Меня сильно раздражает общаться на эту тему. Мне хочется проблеваться, настолько это нервирует.

Вопреки сказанным словам, ее тон и улыбка на лице оставались ровными и спокойными.

Она контролировала большую часть своего гнева и не позволяла ему вырваться наружу.

— Я понимаю, что ты имеешь в виду, но… это уже слишком. Я переживаю о тебе.

— Да ну, переживаешь? Обо мне?

— Мне хочется облегчить твое душевное бремя, насколько возможно.

— А-ха-ха, не переживай обо мне, Хорикита-сан. Я в порядке.

— В порядке?

— Я еще в состоянии самостоятельно разобраться с собственными проблемами.

— То есть…

— Я подумываю о том, как избавиться от своего бремя самостоятельно.

Значит, Кушида-сан пригласила меня сегодня, потому что уже пришла к какому-то решению?

— Я много думала над этим. Если оставить все как есть, увеличится число людей, которые узнают то, что знать не должны. Потому… Хорикита-сан, ты можешь уйти из школы?

Разумеется, самый верный способ облегчить ее душевное бремя – просто покинуть школу.

Но я не могу так поступить. Прежде всего это ничего не решит.

— По-моему, мы говорим не об одном и том же. Что тогда насчет Аянокоджи-куна? А Ягами-куна? Даже если я вылечу из школы, знающие про тебя люди никуда не исчезнут.

Я сомневаюсь, что мой уход избавит ее от душевного бремя.

— Аянокоджи-кун хитрый противник и его сложно застать врасплох. Ты знала, что он заключил со мной контракт на приватные баллы?

— Контракт?

Однажды Аянокоджи-кун рассказывал мне о нем.

Я решила сделать вид, что ничего не знаю, и переспросила.

— Думаю, такой он выбрал способ защиты, чтобы не вылететь из школы. Он видит во мне врага, и это является доказательством его страха передо мной. Если убрать тебя, Хорикита-сан, Аянокоджи-куну только и останется, что в страхе молчать обо всем, верно? А если посмеет выкинуть что-то не то, его ждет лишь одна судьба – покинуть школу. — Она приблизилась ко мне с жуткой улыбкой на лице. — Так или иначе, я сохраню некоторое душевное спокойствие, если вылетишь только ты. Но в то же время я все равно буду обдумывать способы избавиться от Аянокоджи-куна. Что же до Ягами-куна, это лишь вопрос времени. Я серьезна настолько, насколько ты себе это можешь представить.

[[image:/storage/reader-images/dd7e8731c0cd1776446b55bde4dd443882391f6a.webp]]

Ее огромные глаза казались бесцветными.

По глазам человека можно прочитать эмоции, но Кушида-сан определенно исключение.

Ее жгучее желание исключить меня из школы ни капли не пошатнулось.

— Мне хочется разобраться с тобой первой, потому что мы учились в одной средней школе, Хорикита-сан. Быть может, найдутся другие, кто сопоставит факты. Что касается Аянокоджи-куна, мы познакомились в старшей школе, поэтому, даже если он попытается разоблачить меня, ему просто не поверят, так?

Безусловно, Кушида-сан говорит верно.

Когда встает выбор между мной и Аянокоджи-куном, и определяется, от кого раскрытие ее прошлого создаст больше проблем, то это именно я, потому что раньше училась с ней в одной средней школе. Это различие играет важную роль.

— Что, думаешь не так просто добиться исключения кого бы то ни было из школы? Именно так ты считаешь, да? Право, за последние полтора года такой возможности не было, Хорикита-сан. Факт, что тут сказать. Но… так ли оно и останется в будущем?

— Будь мы врагами из разных классов, такое было бы возможно. Но не в нашем случае – нельзя так просто подстроить исключение одноклассника.

— Я непременно докажу тебе обратное.

— Почему мы не можем понять друг друга? Я желаю выпуститься из класса А со всеми своими одноклассниками, в том числе с тобой, Кушида-сан. А для этого мне необходима твоя сила.

— Дура, — последовал короткий, оскорбительный ответ от нее. — Ни о каком сотрудничестве между нами и речи быть не может. Хватит уже говорить словами, от которых мне становится тошно.

— Кушида-сан…

— Буду с нетерпением ждать второго семестра. Уверена, мы хорошо проведем время вместе.

Она начала медленно отдаляться от меня, и с лица постепенно исчезала злоба.

Впрочем, за этой улыбкой ясно читались ненависть и гнев.

— Пока что это невозможно…

Все ли мы обсудили или нет, она просто пошла прочь от меня.

— Но я верю… Верю, что однажды ты поймешь меня.

Безусловно, она услышала эти слова, но они не остановили ее.

(от лица Аянокоджи)

Два часа дня. До конца игры «Охота за сокровищами» оставалось еще много времени, но можно смело предположить, что мы осмотрели, в основном, все зоны со стикерами. Итого у нас имелось шесть QR-кодов в виде фотографий. Из них три я мог объективно оценить в четыре балла из пяти по уровню труднодоступности. Самое время наконец выбрать один из этих QR-кодов, чтобы считать его.

— Включай камеру.

— Какой из них хочешь считать?

— Можешь выбрать тот, который интуитивно считаешь лучшим, Сато.

— А-а-а? Выбираю я? Но что, если я выберу неудачный?

— Я предоставлю тебе выбор только из тех QR-кодов, которые изначально тщательно отобрал. Кроме того, их могли за это время уже считать, поэтому, возможно, придется пройтись по ним один за другим.

Наши шансы возрастут, если она поторопится с решением, а не будет предаваться долгим размышлениям.

— Я п-поняла.

Я достал свой телефон и пролистал фотографии для Сато.

В течение нескольких секунд она словно пребывала в беспокойстве, но затем собралась, приняла решение и навела камеру на одну из фотографий.

Ее выбор пал на QR-код, найденный мною на днище дивана.

Но…

— Ах, не сработало. Кто-то уже забрал за него награду.

Сам QR-код был довольно хорошо запрятан, но кроме нас нашлись ученики, которые смогли-таки его обнаружить.

— Не переживай, давай следующий.

Сато коротко кивнула и тут же считала QR-код с пролистанной мною фотографии.

Но, как и в первый раз, награду за этот также забрали. От досады Сато топнула ногой.

— Я с таким трудом нашла его! Черт!

Третий QR-код был считан ею в спешке.

Некоторое время Сато пристально вглядывалась в экран, но потом ее глаза широко распахнулись.

— Считался! Смотри! Вылезло что-то похожее на сундук с сокровищами!

На ее экране выскочила простенькая иллюстрация с сундуком с сокровищами и надписью «НАЖАТЬ».

— Сколько же баллов он принесет…

Сато несколько раз попыталась коснуться указательным пальцем по сундуку, но всякий раз останавливалась в нескольких сантиметрах от экрана.

— А-Аянокоджи-кун, нажми сам!

Похоже, она боялась увидеть результат, поэтому протянула мне свой телефон.

Для участия Сато использовала десять тысяч драгоценных приватных баллов. Разумеется, она боялась увидеть результат.

Я взял телефон Сато и сразу коснулся на иллюстрацию с сундуком на экране.

[[image:/storage/reader-images/987447a7a6f65a3a70fa016d7dc5ea89aeb54f2b.webp]]

— О-ого, Аянокоджи-кун, ты такой смелый!

Я не видел ничего смелого в своих действиях.

Сундук с сокровищами засиял и из него полился синий свет.

А затем…

— Ого!!! …А-а-а.

На мгновение Сато пришла в восторг, однако ее радость сошла на нет, когда она узрела истину.

Из сундука сокровищ мы вытянули награду в сто тысяч баллов… а не миллион. Она лелеяла надежду получить триста тысяч, пятьсот тысяч или миллион баллов, поэтому ее реакция вполне закономерна.

— Похоже, QR-код оказался не таким труднодоступным, как предполагалось.

— Поня-я-ятно… Жалко. Но, даже учитывая взнос за участие, мы все равно вышли в плюс на девяносто тысяч баллов – а это совсем неплохо!

Без сомнений, наше участие в игре завершилось на успешной ноте.

— Спасибо, Аянокоджи-кун.

— Это я должен благодарить тебя. Именно ты нашла тот самый код.

— …Хи, — улыбнулась Сато со смущением и радостью на лице.

Ученики, которые считали QR-коды во время игры «Охоты за сокровищами», по-прежнему были обязаны доложить о выигрыше школе.

Мы с Сато вернулись в стартовую точку и направились к Хориките, ожидающей за стойкой регистрации.

— Хорошая работа. Все формальности соблюдены и теперь вы свободны.

Сато обрадовалась, как услышала эти слова.

— Что ж, Аянокоджи-кун, спасибо за сегодняшний день. Давай и в следующий раз тоже поиграем вместе, — сказала Сато и, помахав рукой, счастливо зашагала прочь.

Мы заполучили в свое распоряжение дополнительные баллы, а потому совсем неплохо тут же спустить часть.

— В общей сложности сто восемьдесят тысяч баллов на двоих человек, без учета взноса за участие. Прекрасная работа.

— Да, хорошо получилось.

К этому времени, видимо, уже много участников подтвердили свои награды, поэтому сюда мало кто заходил.

— Ты тоже хорошо потрудилась. Уже брала перерыв?

— Ага, примерно час. Но я не вправе жаловаться. Все же я сама напрямую обратилась к школе с предложением ввести дополнительные меры против мошенничества.

— Напрямую? Это маленький шаг навстречу к должности президента ученического совета.

Если произвести впечатление дельным предложением, школа и ученический совет оценят это.

— Да нет. Не то чтобы даже без моего предложения случилось какое-то серьезное мошенничество. Просто… ну, мне хотелось быть немножко полезной.

Не совсем понятно почему, но Хорикита сразу отвела взгляд.

— Итак, кто заработал самую большую сумму приватных баллов в нашем классе?

— А ты как думаешь? — задала она мне встречный вопрос.

— Надеюсь, хотя бы не мы.

— Да, не вы. Одна пара заработала пятьсот тысяч приватных баллов. Ван-сан и Коенджи-кун.

— Коенджи? Его участие само по себе удивительно, так он еще объединился с кем-то в пару.

На инструктаже в самом начале собралось довольно много людей, тогда я не заметил Коенджи.

— Тут я соглашусь. Понятия не имею, почему он решил принять участие и создал пару, но за последние две недели он заработал большую сумму баллов.

— За что бы Коенджи не брался, он всегда выйдет за рамки стандартов.

Можно ли теперь добавить к поразительным физическим данным еще и удачу?

Или, быть может, QR-код нашел его партнер?

— Огромный минус для нашего класса, что в будущем мы не сможем использовать Коенджи-куна.

— Он ведь изначально не проявлял интерес. Разве ты не довольна, что он просто занял первое место?

— Как я могу остаться довольной? Очень досадно не использовать его способности для достижения класса А. Или, может, у тебя имеются какие-то мысли на этот счет?

Как выгодно использовать Коенджи? Даже думать над этим вопросом уже, можно сказать, пустая трата времени.

— Никаких.

— Мгновенный ответ.

Когда речь шла про контроль некоторых людей, я почти уверен, смогу с ними управиться. Но Коенджи – единственное исключение.

В своей голове я часто моделировал ситуации, когда получается взять под контроль одноклассников, но сколько бы ни старался, ничего не могу придумать насчет Коенджи.

— Ты можешь сдаться, но я не стану. Его способности необходимы.

Пытаться взять под контроль то, что ему не поддается. Это противоречие.

— Готова пробовать, даже если впустую потратишь время?

— А ты считаешь Коенджи-куна ненужным?

— Если он не причиняет никакого вреда, лучше оставить его в покое. Тем более, у Коенджи есть очко защиты, потому это вполне возможно.

— Пытаешься мыслить рационально.

— Будь мы в классе, где без Коенджи победы не видать, я мог бы понять твое отчаянное желание завладеть им. Но правда в том, что класс Хорикиты уже обрел силу для поднятия в рейтинге. И эта сила только продолжит расти.

— Ты прав, по сравнению с прошлым годом ситуация стала более надежной. Но… Хорикита тут же продолжила:

— Моим главным приоритетом и конечной целью остается стремление попасть в класс A, но кроме этого хотелось бы сделать наш класс единым. Я хочу, чтобы мы работали как единая команда.

Она не желает, чтобы даже Коенджи выбивался из коллектива.

Глаза Хорикиты настолько пристально впились в меня, что я невольно проглотил все возражения.

Если ей удастся привлечь на свою сторону Коенджи, она заимеет надежного и незаменимого союзника.

Но путь этот был тернистее, чем стремление подняться до класса A.

Раньше я бы не воспринял ее заявление всерьез.

Посчитал бы высказывания чепухой, не имеющей ничего общего с реальностью. И что она должна избавиться от этих мыслей.

Хорикита демонстрирует личностный рост – медленно, но шаг за шагом.

Ну… и все же пока я не могу сказать точно, сможет ли она когда-нибудь переменить Коенджи.

Такой он человек, он никогда не поддается расчетам.

— В чем дело?

— Что?

— Только что у тебя был вид, будто ты задумался над чем-то.

— Нет, ничего такого. Я просто раздумывал, как мне воспользоваться заработанными приватными баллам.

— …Точно. Ты же отдаешь половину своих баллов Кушиде-сан, так что переведи их и не трать впустую.

— Да. Я так и поступлю.

Если я останусь здесь еще на какое-то время, то помешаю организаторской работе, поэтому я решил уйти.

На часах половина шестого. Перед ужином в шесть часов я планировал встретиться с одним человеком.

Покинув каюту, я собирался подняться на палубу на шестом этаже, когда наткнулся на Судо из соседней каюты.

— Ужин уже скоро, куда это ты пойти решил? — спросил меня Судо, видимо, возвращаясь в свою каюту.

— Да вот, как раз захотел перед ужином прогуляться.

— Говоришь как старый дед. Ну ладно, увидимся в ресторане.

Мы обменялись парой слов, и я уже собирался пойти дальше, как Судо резко повысил голос, будто что-то вспомнил.

— Ладно, прости-прости. Знаешь, я был так удивлен!

— Ты про то, что Ике и Шинохара начали встречаться?

— Ч-что? Ты тоже знаешь!

— Случайно услышал.

— Нет, знаешь, я действительно был удивлен насчет их отношений, но дальше у меня аж челюсть отпала … Представь себе, Канджи сказал, что хочет учиться со мной. Он попросил разрешение вступить в учебную группу Сузуне.

Поразительно. Это произошло еще раньше, чем я думал.

— Плохая успеваемость фатальна в этой школе.

Именно оценки – главная обязанность учеников – становятся основной причиной исключения из школы.

— Для меня это очень ценное время, когда я могу побыть наедине с Сузуне, но раз он так замотивирован, я ведь просто обязан его поддержать, так? Итак, начиная с летнего семестра Канджи будет усердно учиться.

Судя по всему, он собирается плотно взяться за учебу сразу после окончания этого путешествия.

Только от стараний Ике зависит, появятся ли результаты в ближайшее время, но его личностный рост может быть заметен уже в начале второго семестра.

Судо и Ике – у обоих толчок к изменениям дала любовь.

— К учебной группе может присоединиться и больше человек.

— Че? Серьезно?

— Не одному Ике захотелось подтянуть учебу под руководством Хорикиты.

— Речь ведь не о каком-то парне? — спросил с серьезным видом Судо. Он подошел ко мне и вцепился в мои плечи.

— Нет… расслабься. Это Сато, я говорю о Сато.

Честно говоря, мне не хотелось выдавать ее, но под давлением Судо пришлось сознаться.

— Девушка, значит. Да еще… Сато? С Ике-то понятно, а ей зачем становиться участником учебной группы?

— Ты наверняка в какой-то степени ожидал этого, не так ли? Тем более она проявила твердую решимость.

— Хм, что ж, тогда все в порядке. Кто бы ни присоединился к нам, я никому не проиграю, — фыркнул Судо, переполненный желанием продолжить учебу.

— Тебе не сложно заниматься учебой параллельно с клубными мероприятиями?

— Сложно – но во мне много сил, и этим я горжусь. В самом начале да, меня в сон тянуло буквально через минуту, как начинал головой работать, а сейчас… могу не отвлекаться целый час.

Если он способен концентрироваться на учебе так долго, никаких проблем возникнуть не должно.

Одного часа занятий, перерыва, а затем еще одного часа для закрепления более чем достаточно.

— Но… дерьмо. Я до сих пор не могу поверить, что Канджи опередил меня, — горестно, хоть и с искренним смехом, сказал Судо. — Ничего, я продолжу тренироваться, доведя злость до предела. Как на спартанских тренировках в баскетбольном клубе.

Похоже, к своим товарищам он испытывал как чувства симпатии, так и ненависти.

— Умерь пыл. Нелегко привить любовь к учебе, которую ранее ненавидел.

— Знаю. Я еще помню, как раньше мне была ненавистна учеба, — ответил Судо и высунул язык, будто укусил что-то горькое.

Разойдясь с Судо, я почти дошел до места назначения. Немного впереди на палубе я заметил Кушиду, но решил сразу не раскрываться ей. С момента назначенного времени прошло около пяти минут, поэтому она, естественно, ждала меня.

Я вынул телефон и позвонил Кушиде. Она взяла трубку примерно со второго гудка.

— Алло?

Как только я услышал ее голос, то сразу направился к ней.

В телефонах предпочтение отдается «вызову».

Если включен диктофон и в это время поступил звонок, запись автоматически прекратится.

Иначе говоря, разговор, который произойдет прямо сейчас, будет только между мной и Кушидой.

— Виноват, Кушида, немного опаздываю. Я почти на месте, ты меня еще ждешь?

— Да… э-э-э, сюда!

Кушида помотала головой по сторонам и, заметив меня, замахала рукой.

Я пошел прямо к ней, но телефонный звонок не обрывал.

Мы положили трубку примерно в одно и то же время.

— Прости за ожидание. Я немного заплутал, пока шел.

— Похоже, даже ты, Аянокоджи-кун, совершаешь ошибки. Ну так, в чем дело? О чем ты хотел поговорить со мной?

— В последние несколько часов я много думал кое о чем, и в итоге решил честно признаться.

— М? Признаться? В чем?

— Ты знала, что я принял участие в игре «Охота за сокровищами?»

— Да. Ты был в паре с Сато-сан, да?

«И что?» – читался вопрос во взгляде Кушиды; она не совсем понимала, к чему я вел.

— В этой игре я считал QR-код, который принес сто тысяч баллов. С учетом взноса за участие это девяносто тысяч. Если разделить эту сумму пополам, получается сорок пять тысяч баллов. Так вот я подумал, что в этой ситуации правильнее всего отдать половину тебе, Кушида.

С этими словами я вынул телефон и продемонстрировал ей записи прихода и расходов баллов. Там четко просматривалось недавнее зачисление ста тысяч баллов.

— А-а? Это всего лишь игра, тебе не стоит беспоко-о-оиться, — удивилась Кушида от внезапного предложения, в отказе замахав двумя руками перед собой.

— Если честно, поначалу я так и подумал. Пытался размышлять, но идея показалась мне нечестной, несущей в себе только коварный умысел. Я уже предположил возможность отказа, но был также вариант, когда я умалчиваю об этом, и ты ни о чем не узнаешь. А после мне стало стыдно от таких мыслей, и я решил все рассказать.

— Но…

Какую причину я бы не подготовил, Кушиде все равно сложно принять баллы от меня.

— Должен сознаться… Я хочу, чтобы ты приняла их как знак моей искренности.

— Искренности?..

— За безопасность я плачу тебе половину приватных баллов, Кушида. Пока я искренен в этом, уверен, ты тоже будешь проявлять искренность в отношении меня.

Или нет? Я заглянул ей в глаза.

— Не так уж плохо заиметь как можно больше приватных баллов, как считаешь?

— Это так, но тебе разве это будет не в тягость, Аянокоджи-кун?

— Ничего страшного. Это мелочь по сравнению с возможным конфликтом с тобой.

— Почему-то… мне это кажется, наоборот, странным.

— Почему же?

— Аянокоджи-кун, сам знаешь, сейчас о тебе ходят много слухов. Ты правда желаешь отдать половину своих приватных баллов только потому, что хочешь сохранить перемирие?

— Для меня опаснее иметь врага в лице тебя, кто имеет прямое отношение к моей жизни, – даже опаснее учеников, которые появляются на специальных экзаменах, вроде Сакаянаги или Рьюена.

Кушида все еще, казалось, была настороже, но она кивнула, словно мой аргумент ее убедил.

— Хорошо. Итак, ты правда этого хочешь?

— Конечно.

В этот раз через свой телефон я перевел приватные баллы на счет Кушиды.

— Готово. Но, если у меня возникнут финансовые трудности, я буду рассчитывать на твою поддержку.

— Да ну-у? Это немного некрасиво, Аянокоджи-кун, — немного посмеялась Кушида, посчитав забавным мое жалкое положение. — Но твой подход намного умнее, чем ненавистный мне Хорикиты-сан.

— Правда?

— Я бы тоже не хотела превратить тебя в своего врага, Аянокоджи-кун. Давай продолжим наше сотрудничество.

— Ага. Рассчитываю на тебя.

Затем мы с Кушидой разошлись как ни в чем не бывало.

Глава 6: Судьбоносное прошлое

Вечером соседи по каюте устроили беседу на всевозможные темы.

Акито, беспокоившийся о своем здоровье, уже через день начал отходить от температуры и сейчас, лежа в постели, спокойно принимал участие в разговоре. Что касается меня, я время от времени вставлял одно-два слова, но по большей части безучастно наблюдал со стороны с телефоном в руках.

Пока я сидел в интернете в ожидании сонливости, на мой телефон пришло сообщение.

[Кей: Я хочу немного поговорить с тобой по телефону, хорошо?]

Мы уже давно могли переписываться, но обычно говорили где-то раз в день.

Сегодня она отправила мне сообщение без смайликов и стикеров, что намекало на серьезный разговор.

[Аянокоджи: Я в своей каюте, дай мне три минуты.]

Комендантский час еще не наступил, поэтому можно было легко покинуть каюту.

Отправив свой ответ, я быстро вскочил с кровати.

— Пойду, куплю себе чего-нибудь попить, — я использовал удобный предлог, который срабатывает всегда, и вышел в коридор.

На часах уже почти девять вечера, и рядом с собой я не увидел проходящих учеников.

Из коридора я вышел на ночную палубу и внимательно осмотрелся по сторонам. Убедившись, что вокруг меня никого нет, я позвонил Кей.

— Алло?

— Прости за внезапность, но я очень хотела позвонить тебе сегодня, — мило проговорила Кей.

Это та самая просьба второй половинки: «Мне захотелось услышать твой голос»?

— Знаешь… — начал было я, но тут меня перебила Кей.

— До меня дошли дурные слухи о тебе. Не желаешь объясниться?

— Дурные слухи?

Хм? Совсем не это я ожидал услышать, и, судя по всему, Кей сейчас была в плохом настроении.

Молчание затянулось, и я так и не услышал ответа.

— Дурные слухи?

Не в силах вынести этого, я вновь переспросил, но вместо ответа ощутил разочарование по ту сторону телефона.

Наверное, она отнеслась с подозрением на мой вопрос, который я повторил слово в слово.

— Так чего, может, что-то все-таки на ум приходит, нет?

— Ничего такого я не могу вспомнить, — ответил я без колебаний, но на самом деле несколько причин крутилось в моей голове.

Главной из них была Ичиносе.

Нагумо видел меня с ней, и мог предположить, что ситуация вокруг нас необычна.

Более того, он знал о наших с Кей отношениях, поэтому нет ничего странного, если дело именно в этом.

Еще одной причиной могло стать мое объединение в пару с Сато, которая однажды призналась мне в любви. А где-то на задворках я припомнил разговор с Мацушитой.

— Неужели прямо совсем ничего в голову не приходит? — спросила меня Кей, выждав немного времени.

Она будто хотела последний раз убедиться, прежде чем объявить мне приговор.

— Нет.

Тем не менее я снова ответил так, давая понять, что понятия не имею, о чем она. Я бы искренне сознался про Ичиносе или Сато, если бы был уверен, что кто-то из них является «той самой причиной, что должна прийти мне в голову». Скажи я сейчас лишнее, и тогда могу непреднамеренно разворошить рану, – тогда нужно избежать какой-либо конкретики. Я должен проиграть эту битву, чтобы выиграть войну.

…Почему только вместо приятной беседы по телефону выходит вот такая сцена?

— Кей? — я обратился к ней по имени, словно побуждая продолжить.

Наконец, дрожащими губами она объяснилась:

— Ходят слухи, что ты забавляешься с кохаем!

— …А?

Я хоть и уловил суть слуха, но особой ясности это не внесло, – я наклонил голову набок.

Все мои предположения оказались неверными.

Как и ожидалось, я правильно поступил, когда решил не ляпать, что попало.

— Откуда ты услышала такой слух?

— Не знаю! Но я слышала, как ты неоднократно встречался с какой-то девушкой-первогодкой!

Девушка-первогодка. Под это определение подходила только Нанасе…

Действительно, во время этих каникул я много раз натыкался на нее и перебрасывался парой слов.

Я и не пытался скрыть наши встречи, поэтому неудивительно, что нас видели.

Впрочем, разобрался с ситуацией я достаточно быстро.

— Она просто кохай.

— И без тебя знаю! Еще бы, была бы она не просто кохаем!

Именно.

— И еще! Я чего-то не услышала от тебя, что ты объединился в пару с Сато-сан в этой «Охоте за сокровищами»!

Хм, она озвучила одну из причин, которая ранее пришла мне на ум.

— Я и правда не говорил тебе об этом – но теперь вроде ты знаешь, так, Кей?

Во время «Охоты за сокровищами» вокруг нас с Сато было множество свидетелей, и об этом было известно еще Мацушите.

— З-знаю, да… Я все понимаю, но все же.

Судя по всему, Кей решила выговориться и начала выплескивать недовольство ворчащим, недовольным голосом:

— Мне вообще-то очень хотелось объединиться в пару с тобой, Киётака.

— Я понимаю твои чувства, но тогда бы это спутало весь порядок, понимаешь?

— Бу-у-у.

— Кстати, как ваши результаты совместной работы с Мори?

— …Тебе сейчас только это интересно узнать?

— Нет, ладно.

Атмосфера ухудшилась, поэтому не стоит усугублять ее дальше. Я мог продолжать выслушивать жалобы Кей, но раз речь зашла о Сато, решил развить тему дальше.

— Так что, ты рассказала Сато о будущем событии?

— А? А-ах, да. Мне хотелось сперва ей раскрыться.

— Что ж, наверное, ты поступила правильно. А ты поведала ей обо всем по телефону или, может, сообщением?

— Еще чего. О таком говорят при встрече лично. Я призналась в кафе.

— В кафе? Ты не помнишь, кто-то мог вас подслушать?

— Я постаралась быть осторожной. По крайней мере, никто из второгодок не мог услышать нас, поэтому можешь расслабиться.

Что и следовало ожидать, больше всего Кей беспокоилась о второгодках.

Ведь первогодки и третьегодки не должны проявлять интерес к любовным историям учеников другой параллели. Особенно, если объектом обсуждений являюсь я.

Но вот с третьегодками дела шли иначе. Услышав обо мне в разговоре, совсем неудивительно, если они тут же проявили интерес.

— О-ох, на самом деле мне стало немного неуютно, когда к соседнему столику подсели девушки с третьего года, — добавила Кей, вспоминая свою встречу с Сато.

Кей ничего не знала о происходящем, поэтому не могла ожидать, что обратит на себя внимание третьегодок.

— Если она все поняла, тогда хорошо.

— Угу, хорошо – но с этим точно все нормально? Я про то, что мы раскрываем наши отношения.

— Конечно, никаких проблем.

И так понятно, что рано или поздно нам пришлось бы предпринять необходимые шаги.

Чем сильнее пытаешься удержаться, тем с большими неприятностями придется столкнуться.

— Ну, насчет «раскрытия» – это ведь не значит, что нужно рассказывать о нас перед всем классом. Можно сначала поведать друзьям, а от них уже естественным образом информация будет распространяться дальше, пока об этом не узнают все – пусть и в разное время.

В будущем мы обязательно столкнемся с реакцией, но она не должна стать большой проблемой.

— Но знаешь… Киётака, ты пользуешься популярностью.

— Правда?

— Ух, твое непонимание в таких делах меня раздражает.

— Тогда, может, тебе не стоило упоминать об этом?

— Э-э, да, но я-то все понимаю – и поэтому волнуюсь и спрашиваю тебя!

Не то чтобы я совсем не понимал ее посыла, но для меня ее слова звучали противоречиво.

— Мне казалось, наше объявление как раз избавит нас от ненужных терзаний, разве нет?

Пока остальные думают, что у человека, который им нравится, нет второй половинки, с ним могут жестоко расправиться. Во избежание этого необходимо предать огласке факт ваших отношений.

После этого в большинстве случаев люди сдаются и перестают нападать.

Разумеется, я понимал, что во всем бывают исключения…

— Я переживаю…

Именно в этих исключениях Кей видела невидимых врагов и боялась их.

— Ты, может, и не знаешь об этом, но она из тех особ, что влюбляются в уже занятых парней и пытаются увести его.

— Понятно.

— Точно? Я никогда не прощу твою измену.

Кей, как зависимая личность, ни за что не простит своему парню измену.

Я знал это еще до начала наших отношений.

— Успокойся, я никогда так не поступлю.

— Правда?

— Правда.

— Правда-преправда?

— Правда.

Мы несколько раз повторили ничего не значащие слова.

Но даже этот, казалось, бессвязный разговор считался прямым выражением привязанности в любовных отношениях.

— Ты меня… любишь?

На всякий случай я огляделся по сторонам.

Разумеется, что в такое время суток ни одному ученику не пришло бы в голову выйти на темную палубу.

— Ага, люблю, — без колебаний произнес я, убедившись ранее в отсутствие посторонних.

— …Мфу-фу-фу.

— Что за жуткий смех?

Я ожидал проявления радости или хотя бы похожего ответа, но совсем не предполагал, что в ответ она просто рассмеется.

— Да так, меня просто позабавила мысль, что ты произнес эти слова, беспокойно озираясь по сторонам.

Похоже, Кей была способна видеть насквозь мои действия.

— Я отключаюсь.

— Ах, подожди, подожди. Скажи еще раз.

— М-м-м.

А вот когда Кей попросила еще раз повторить слова про любовь, они застряли у меня в горле.

— Я сказал всем, что собираюсь сходить и купить себе чего-нибудь выпить. Мне пора возвращаться.

— Стоять! Скажи еще раз, что любишь меня!

— Уже говорил – немногим ранее.

— Хочу еще раз это услышать!

Эгоистично получается. Хотя слова остаются теми же, а вот их значимость может измениться.

— …Люблю тебя.

— …Пфу-у.

— Эй.

Кей, кажется, пыталась сдержать смех, но тщетно – он просочился наружу.

— Хорошо, как я и думала, ты самый лучший… Я никогда не отдам тебя другой девушке.

Совсем недавно я сказал, что нет поводов для беспокойства, но, похоже, все вышло ровно наоборот.

— Ты сам не хочешь попросить меня сказать то же самое?

— А ты скажешь?

— Кто знает.

— Что ж, тогда до завтра.

— Стоять! Вообще-то сейчас твоя очередь просить меня!

Кажется, она предоставила мне выбор без выбора.

— Тогда скажи мне.

— Сказал как отрезал! Тебе будто безразлично! Мне такое совсем ненра-а-авится.

— …Пожалуйста, скажи мне.

— А-а? И что же мне сказа-а-ать?

Я сдержался и ничего не ответил, ожидая ее слов.

— …Люблю тебя, — с коротким смешком и немного смущаясь, произнесла Кей. — Спокойной ночи, Киётака.

— Ага, спокойной ночи.

Когда я повесил трубку, слова о любви Кей эхом отдавались в ушах.

— Неплохо.

Любовь и правда интересна.

Так я думал этой ночью.

Наступило девятое августа; борт судна.

После часа ночи, когда большинство учеников видели сны, трое учителей встретились в лаунж-баре, доступным только для взрослых.

— А-ах, я так устала. Почему нам, учителям, каждый день приходится работать допоздна? Моя кожа так потускнеет. Нам тоже нужны эти кани-и-и-икулы, — пожаловалась Хошиномия, лежа лицом вниз на барной стойке.

— Ты уже отдохнула – у тебя пятого и шестого был выходной.

— Куда там, это же всего два денечка? Вчера вот и сегодня я трудилась не покладая рук. Откуда взялась эта бонусная игра «Охота за сокровищами»? Я тоже хочу получить свой бонус.

— Я понимаю, каково тебе, но мы взрослые, работающие люди. Нет у нас долгих, летних каникул ребятни, — напомнила Чабашира, сидящая через сидение по правую сторону от Хошиномии.

— Это все лирика. Достаточно вспомнить усердные старания учеников, выживавших две недели на необитаемом острове, — твердо заявил Машима, сидящий сразу справа от Хошиномии.

— Не навязывай мне свою реальность … Не желаю про нее слышать, не хочу! — с отвращением помотала головой Хошиномия, зажав обеими руками уши. — Дайте мне отпуск хотя бы здесь на судне. Что за несправедливость, почему ученикам можно пользоваться бассейном и кинотеатрам, а нам нельзя-я?

Хошиномия осталась неудовлетворенной, наблюдая за весельем изо дня в день.

— Такова наша работа.

— Когда становишься взрослым человеком, такое в порядке вещей, Чиэ.

— Нет, не-ет, не-е-ет, отказываюсь, не хочу быть трудоголиком! — проговорила Хошиномия, еще сильнее прижав ладони к ушам.

Но почти сразу она разжала уши и, подняв правую ладонь вверх, прокричала:

— Мне, пожалуйста, самый крепкий коктейль, который поможет сбежать от реальности. Полагаюсь на ваш выбор.

Хошиномия хлопнула левой ладонью по барной стойке, заказывая новую порцию алкоголя.

— Совсем… не собираешься меняться, — проговорила со вздохом Чабашира, будто поведение Хошиномии ее огорчило.

— Разве не к этому должна стремиться мечтающая о вечной молодости и красоте – то есть я?

— Я не это имела в виду.

— А что-о?

— …Просто забудь. Тебе бесполезно что-то объяснять.

Чуть позже Машима и Чабашира заказали по пиву. Когда у всех оказалось по напитку, они подняли бокалы для тоста.

— Только вот на экзамене произошло слишком много неприятного и незапланированного.

— Да уж, серьезные травмы учащихся; часы, сломанные нарочно для того, чтобы делать все, что только душе угодно; а потом и вовсе неожиданный казус – исключены были только ученики с третьего года, — проговорила Хошиномия.

Она осушила коктейль и перевела дух.

— Неправильно это – предоставлять им так много свободы. Уверена – хотя об этом и не сообщалась, – вдали от людских взглядов в укромных местечках случалось там всякое между парнишками и девчонками.

— По крайней мере мне хочется верить, что в этом уж смысле мы смогли обеспечить защиту.

— Машима-кун, наивный ты наш. Как не организовывай наблюдение, ну не остановит оно страсть детишек.

— Так думаешь только ты.

Новым хлопком по барной стойке Хошиномия потребовала повторить коктейль.

— После летних каникул у нас снова будет прорва работы.

— Э-э-э, я больше не могу. Учителей с низкой зарплатой всегда эксплуатируют. Мы как расходный материал – просто ненужный расходник.

— Ты уже сетовала на это.

— Так а я что, неправа? Я устроилась сюда не для того, чтобы жаловаться, — без тени раскаяния заявила Хошиномия и потянулась ко второму коктейлю.

— Ты нисколько не изменилась, Чиэ. В этом есть даже что-то хорошее.

В качестве легкой закуски Чабашира заказала орешки.

— Как бы то ни было, все-таки какое облегчение, что экзамен на необитаемом острове успешно сдали все со второго года.

— Ой, а жутко-то как было – когда так странно вылетели только третьегодки.

Зажатый меж Хошиномией и Чабаширой, Машима предпочитал безучастно слушать. Однако стоило теме смениться, как он тут же поставил на барную стойку недопитый наполовину бокал с пивом.

— Ученики второго года обучения демонстрируют отличные результаты, но, возможно, это послужит причиной возникновения новых проблем.

— Что плохого в усердной учебе?

— Я не имею в виду, что школа намеренно желает исключения учеников, но за все прошедшие проведенные специальные экзамены практически никто из нынешних учеников второго года не выбыл.

— Практически, да? Но все равно в итоге учеников в обязательном порядке заставили выбирать товарищей, которым следует покинуть школу. Впрочем, исключение есть исключение, не так ли?

Все трое отчетливо помнили о классном голосовании.

— Хочется верить, что больше не предвидится таких специальных экзаменов, что загоняют учащихся в тупик.

Дело совсем не в израненном сердце Чабаширы, которая предпочитала выстраивать с учениками определенную дистанцию. Она просто не могла согласиться с тем, как совершенно неповинных учащихся намеренно притесняют.

В этом она оставалась солидарна с Хошиномией – а вот лицо Машимы, напротив, было невозмутимым.

Наблюдая за ним, Чабашира заглянула в его глаза.

— Предполагаешь, что будет еще какой специальный экзамен с обязательным исключением?

— Школа не сможет больше продвинуть экзамен вроде прошлогоднего классного голосования.

— Тогда все в порядке. Мой класс уцелеет, покуда не будет этих мероприятий с обязательным исключением учеников из школы.

— Ой-ой? И это говорит наша Сае-чан?

Перегнувшись через спину Машимы, Хошиномия ткнула Чабаширу в бок.

— Прекрати.

Чабашира схватила за руку Хошиномию, на что та стрельнула в нее острым взглядом.

— Ты же не думаешь, что твои ученики способны подняться до класса А?

— …Ничего такого я не говорила. Просто нынешние ученики по большей части лучше, чем были в прошлые года.

— Хм?

В накаленной атмосфере Машима залпом допил оставшееся пиво в бокале.

— Несомненно, обязательные исключения учеников больше не повторятся, да вот…

Стоило ему заговорить, как Чабашира с Хошиномией тут же перевели на него взгляд.

— На днях школа объявила о намерении провести специальный экзамен одиннадцатилетней давности.

— Одиннадцатилетней… В этом году нам исполнилось двадцать девять… То есть ты говоришь о тех временах, когда еще мы учились на третьем году в Кодо Икусей? Необычно, что школа собирается провернуть один из старых экзаменов.

Воспоминания о школьных днях, многие из которых затерялись в глубинах памяти: «О чем тогда они общались и какие специальные экзамены сдавали?» Если попросить припомнить об этом, вряд ли кто-то сможет сказать что-то внятное.

— Школа готовит годичное расписание специальных экзаменов. Если вдаваться в подробности, в основу расписания входит четырехлетняя ротация. Вы ведь и сами понимаете, зачем это сделано?

— Чтобы только что зачисленные дети не узнали содержание специальных экзаменов во время учебы в школе, да?

На протяжении всей истории школа Кодо Икусей проводила ряд различных специальных экзаменов: какие-то проводились лишь раз, другие выделялись высоким уровнем универсальности и входили в состав четырехлетней перестановки.

— Разумеется, можно повторить один и тот же экзамен за небольшой промежуток времени с целью обмена информацией, но основу всегда составляет заранее установленная ротация. Однако иногда, в зависимости от ситуации на параллели, могут ввести специальные экзамены вне этой четырехлетней установки.

— Так ты считаешь, что нет ничего необычного, если проведут старый специальный экзамен?

— Да, если, конечно, этот специальный экзамен не станет источником множества «проблем».

Другие два учителя не особо восприняли слова Машимы.

Скорее, они просто подготовили себя к скорому началу нового специального экзамена.

— Может, нам даже придется сразиться с классом Саечки-чан.

— Ты, я смотрю, сильно этого ждешь. Но думаешь, сможешь победить нас?

— Нет, не думаю. Но так всяко лучше, чем противостояние Рьюен-куну или Сакаянаги-сан, не так ли? — ухмыльнулась Хошиномия, выдыхая алкогольные пары.

— Мой класс сильно вырос. Не жди легкой победы.

— Пра-а-авда? Не могу поверить, Сае-чан, что ты говоришь подобное. Ты стала такой агрессивной, потому что Аянокоджи-кун одаренный ребенок?

— Да, Аянокоджи талантлив. Но в моем классе много кто может похвастаться хорошим потенциалом.

— О? Разве ты не полагаешься только на Аянокоджи-куна, Сае-чан?

— С чего ты взяла, что я полагаюсь только на него?

Казалось, они равнодушно перекидывались вопросами, но вот для Машимы, сидевшему посередине, было все иначе – он словно очутился промеж двух огней.

Если бы он продолжил безучастно слушать их, то уже через пару минут тут вспыхнул бы настоящий конфликт.

— Оставьте свои споры. Сейчас не время соревноваться.

— Ты прав, наверное, я немного погорячилась, — выразила сожаление Хошиномия и влила в себя все содержимое стакана.

— Ты слишком быстро его выпила.

— Все под контролем, под контролем. Не настолько ж я слаба, чтобы от этого откинуться.

— Я не про это, но завтра… а уже, точнее, сегодня это может сказаться на твоей работе.

— Все будет хорошо. Ничего на меня не повлияет, — проговорила Хошиномия и, не собираясь останавливаться, попросила в третий раз повторить коктейль.

— …Тогда нам нужно поговорить прежде, чем ты напьешься. Вот, взгляните на план проведения следующего специального экзамена. — Машима взял телефон и положил его на стойку. — Самое важное здесь – название специального экзамена. Вы все поймете, как только прочитаете его.

— Название экзамена?

— Прочтите.

Двое учителей переглянулись между собой и одновременно посмотрели на экран телефона.

И стоило только прочитать его, как у Чабаширы и Хошиномии перехватило дыхание.

Они обе прошли через этот специальный экзамен, будучи еще ученицами.

И теперь им точно известно, что его решили снова организовать в начале второго семестра.

— Даже спустя одиннадцать лет… воспоминания об этом давнем экзамене все еще свежи.

Чабашира, снова и снова перечитывая название предстоящего специального экзамена, не могла вымолвить ни слова.

Хошиномия же отвернулась от экрана телефона и взяла в руки третий бокал. Взглянув на отражение лица в нем, она уничижительно ухмыльнулась.

— Никогда не стала бы предполагать, что его решат повторить…

Чабашире нечем было ответить. Она по-прежнему держала взгляд опущенным.

— Теперь я поняла. Получается, прошлогоднее классное голосование… было его заменой?

Хошиномия посмотрела на Машиму, словно ждала подтверждения.

— Так получилось, что у школы не имелось другого выбора кроме как использовать его аналогичным образом. Если бы кто-то их учеников второго года обучения покинул школу после экзамена на необитаемом острове, следующий специальный экзамен должен был стать другим.

— Ну, ничего не поделать. Нельзя же усложнить письменные экзамены еще сильнее, чтобы заставить учеников покинуть школу. Саечка-чан, говоришь, твой класс теперь невероятно хорош? Тогда этот специальный экзамен не станет для них большой проблемой, — намеренно акцентировала Хошиномия, словно придираясь.

— Слишком рано говорить о большой проблеме в принципе. Если правильно подойти к экзамену, он может оказаться достаточно простым.

— Но одна ошибка – и вот она, большая проблема. Я ведь права, Сае-чан?

Чабашира не ответила ни да, ни нет, а лишь прикрыла глаза.

— Точно… Именно вас двоих сильно потрепал тот специальный экзамен.

— Я помню наш третий семестр третьего года обучения. Никогда не забуду тот день, — проговорила в пустоту Чабашира, словно ностальгируя о прошлом.

— И? Как долго молчать собираешься? Может, добавишь еще что-нибудь?

Даже когда ее спросили напрямую, Чабашира не могла вымолвить ни слова, ведь в ее голове творился хаос.

— Жалко, — коротко пожаловалась Хошиномия.

Она решила проигнорировать молчавшую Чабаширу и перевела взгляд на Машиму.

— А ты что думаешь, Машима-кун? В следующем специальном экзамене… нам следует ждать новых исключений из школы?

— Класс А на голову выше остальных, но классы B и ниже имеют все шансы изменить текущую ситуацию. Если их целью станет победа, то велика вероятность повторения пути, через который когда-то прошли вы.

— Предчувствие наихудшего… да? — пробормотала Хошиномия и попросила бармена четвертый раз повторить коктейль.

Ее скорость употребления алкоголя быстро увеличивалась.

— Ну, как мне кажется, мой класс идет своим чередом – в плохом смысле, – но что насчет класса Сае-чан? Они выбираются со дна с мощным импульсом. Если они приумножат свои классные очки, то могут сразу подняться до класса B. А мне…

— Я пошла к себе в каюту.

Чабашира, долгое время хранившая молчание, резко поднялась на ноги. Она даже не допила свой первый бокал пива.

— Только я подумала, что ты наконец-то решила поговорить, а теперь берешь и уходишь.

— Прости, но вас и двоих хватит.

Стоило Чабашире повернуться к ней спиной, как игривое выражение на лице Хошиномии быстро исчезло.

— Знаешь, что?!

Хошиномия резко поставила бокал на стойку с громким стуком.

А после живо встала.

Не только Чабашира, но и Машима поразились ее поступку. С легким волнением, они молча ждали, что произойдет дальше.

К счастью, в лаунж-баре была только их троица.

— Как долго еще ты собираешься гоняться за мимолетной любовью?!

— …Не понимаю, о чем ты.

— Ты в курсе, сколько нам сейчас? Двадцать девять? И сколько же лет прошло с того романа?

— Эй, по-моему, ты выпила слишком много…

— Заткнись, Машима-кун!

— …

Бармен, протирающий бокалы неподалеку, почувствовал неладное, и с извинениями решил отойти в уборную.

— Мы уже повзрослели, а ты все по-прежнему застряла на третьем году школы. И сейчас своевольно пытаешься взвалить груз на… детей? Это глупо, не находишь?

Чабашира молча покинула бар, не потрудившись ответить даже на серию оскорблений.

Затем между Хошиномией и Машимой, оставшихся наедине, воцарилась тишина.

— Ну вот, она ушла, — разочарованно протянула Хошиномия.

Она взяла недопитый бокал Чабаширы и села обратно за стойку.

— Ты жестоко с ней обошлась, Хошиномия.

— Ничего не могу поделать с этим. Грядет худший специальный экзамен из сдаваемых.

— Именно тот специальный экзамен, что поставил точку в ваших отношениях.

— Ты хоть понимаешь, что, если бы Сае-чан выбрала правильный ответ, мы могли выпуститься из класса А?

— …Ты все еще держишь обиду на нее?

— Еще бы, и на то у меня есть все права. Я провалилась и стала учителем в этой школе. А ведь меня ждали великолепные перспективы в ослепительном мире.

— После того экзамена ваше совместное проживание на порядок усложнилось – вы ведь делили одну комнату.

— А после такого и невозможно ужиться. Мы готовы были перебить друг друга.

— Самое страшное, что я не могу точно сказать… преувеличиваешь ты или нет.

Хошиномия вцепилась в прядь волос и выдернула ее.

— Мне казалось, ты избавилась от этой привычки?

— Ох, прости. Я сделала это неосознанно… Хочешь… моих драгоценных волос?

— Обойдусь, — отказался Машима от предложенной пряди и попросил повторить пиво у только что вернувшегося бармена.

Хошиномия решила последовать его примеру и заказала уже пятый коктейль.

— Делить одну комнату с кем-то не лучшая затея. Пока дела идут хорошо – все в порядке, но стоит только появиться проблемам, как отношения резко меняются. Особенно когда речь заходит о любви и перспективах в будущем.

Машима не успел опомниться, как на лице Хошиномии вернулось привычное игривое выражение.

— Все второгодки уцелели после экзамена на необитаемом острове, а школа так жестоко с ними поступает.

— Политика школы изначально предполагала исключение нескольких учеников ежегодно. На втором году осталось слишком много ребят. Но школа признала их усердный труд, поэтому и решила вновь использовать тот специальный экзамен. Еще неизвестно, к каким результатам он приведет.

— Ты прав, но… этот экзамен проявляет в людях уродство и слабости. К их счастью, первый семестр второго года им удалось закончить. О, и из-за этого школа их и признала.

— Чем короче остается школьная жизнь, тем ценнее становятся классные очки и сложнее специальные экзамены. Хотя, по сравнению с вами в третьем семестре третьего года обучения, я испытываю некоторое облегчение.

— Не я здесь виновата… Плохо поступила именно Сае-чан…

— Это зависит от того, как посмотреть. И ты, и Чабашира поступили правильно.

— Кто знает…

Внезапно рука Хошиномии замерла на полпути к новой порции коктейля.

— Что такое?

— Моим … не удастся подняться до класса А.

— С чего ты взяла?

— Просто знаю. Я почти уверена, что им не получится подняться до класса Сакаянаги-сан. Но даже так… Я не позволю ученикам Сае-чан выпуститься из класса А. Это было наше давнее желание. Но та, кто разрушила все мечты, не имеет права заикаться про выпуск из этого класса. Верно я говорю, Машима-кун?

— …Разве это не совсем другая ситуация?

— Нет. Абсолютно нет.

— Но ведь класс Ичиносе замечательный. Они еще не потеряли возможность попасть в класс А. Вполне возможно, что именно этот класс легко расправится со следующим специальным экзаменом.

— Ничего не выйдет. Каким бы ужасным не казалось грядущее будущее, чтобы одолеть класс А, необходимо стать настоящим монстром. Как я пыталась в свое время.

— Даже если появится угроза исключения из школы?

— Даже если появится угроза исключения из школы.

Ему осталось только тяжело вздохнуть.

— Хирата, Кушида, Хорикита, Коенджи, Аянокоджи… что бы ты о них не подумал, они те еще хитрецы.

— В каждом классе предостаточно проблемных детей, но между тем существует таинственное чувство солидарности. Как будто каждый изъян устраняется другим.

— Я очень надеюсь, что следующий экзамен положит конец этому, — произнесла Хошиномия, уронив голову на плечо Машимы. — Кажется, я перепила… Мне нужно покемарить в твоей каюте, Машима-кун.

— Хочется покемарить – ложись в своей каюте.

— Грубиян. Не мог выбрать более деликатные слова?

— Если тебе так хочется лечь спать, лучше иди в свою каюту.

— Ничего не поменялось!

Хошиномия попыталась придвинуться к нему ближе, чтобы обнять его большую левую руку, но Машима насильно оторвал ее от себя.

— Тебе это неприятно?

— Неприятно.

— У-у, тогда хоть сопроводи в мою каю-юту. Попьем там вместе, может? До утра?

— Прости, но я возвращаюсь к себе. Не пей слишком много.

— Ты не видишь шанс на миллион?

— Извини, но я не собираюсь становиться ближе ни с тобой, ни с Чабаширой – от этого будут только проблемы.

— Зану-уда.

Оставшись одна у пустой барной стойки, Хошиномия принялась спокойно потягивать свой коктейль.

(от лица Хорикиты)

Тот же день, когда учителя в лаунж-баре предавались пьянке и жалобам, а ученики собирались с друзьями, чтобы оставить последние воспоминая на роскошном лайнере.

Я, Хорикита Сузуне, решила использовать последний оставшийся день каникул для кое-чего совершенно другого.

Перед входом в частный бассейн стояла стойка для персонала и администраторов.

Видимо, когда бассейн открыт, именно здесь происходит предварительная оплата и бронирование. Но частный бассейн пользовался большим спросом среди учеников, поэтому на мой взгляд, почти все часы были забронированы.

Что, разумеется, на руку мне.

— Простите, я подумываю о бронировании частного бассейна, — заговорила я с сотрудником за стойкой регистрации.

Похоже, он уже провел один и тот же разговор с большим количество учеников многократно, поэтому заученно начал давать объяснения.

— Пожалуйста, выберите нужный час. Если он занят, вы можете внести себя в список ожидания, — произнес сотрудник и протянул мне папку-планшет.

Однако пришла я сюда не для развлечения в частном бассейне; весь этот путь я проделала лишь затем, чтобы завладеть этой папкой.

— Я позаимствую на время.

Во всех кафе и других заведениях система бронирования подразумевалась при помощи планшетов и терминалов. Но в частный бассейн, где каждая группа резервировала строго свой час, а бронь могла осуществляться на пару дней вперед, вся регистрация происходила на бумаге.

Я притворилась, будто выбираю день и час для брони, а сама тем временем все внимание сосредоточила на почерке.

Частным бассейном за раз могло воспользоваться несколько человек, но их представителю требовалось заполнить форму.

На самом деле я планировала ограничиться недавней игрой «Охота за сокровищами».

В мероприятии приняло участие около половины всех учеников. Процент участия первогодок превысил шестьдесят шесть процентов.

До окончания игры я проверяла имена и почерки всех участников с первого года, но ни один из кандидатов не совпал с образом из воспоминания.

Возможно, кто-то из оставшихся тридцати четырех процентов оставил мне ту бумажку?

И он не принял участие только потому, чтобы не дать сопоставить почерк с именем?

В любом случае именно из-за этого я решила продолжить свои поиски среди оставшихся тридцати четырех процентов первогодок.

Что меня удивило, так это скорость, с которой распространялась бронь частного бассейна. Практически все часы от самого первого и до последнего дня были зарезервированы.

За отмену накануне не брали никакую плату, поэтому неудивительно, если часть учеников заранее придержат за собой время в связи с большой популярностью.

Здесь имелась графа для инициалов представителя, количества учеников, но год обучения записывать было необязательно.

Почерк, который я видела на той бумажке, был по-настоящему красивым.

Я пролистала и проверила все листы, но не смогла его найти.

В принципе, у меня уже было предчувствие, что так просто не будет, и, похоже, все оказалось именно так.

Нечасто появляется возможность проверить имена и почерки учеников. И раз я не смогла ничего найти, настало время кропотливой работы.

Я снова начала проходить по списку и сверять имена с «ОИС».

В листе брони не наберется и сотни имен, но для подтверждения всех потребуется время. Кроме того, можно запросто пропустить учеников с откровенно плохим почерком и другими недостатками, но мне нужно удостовериться, кого я могу наверняка исключить из списка.

Кибаяши-кун из класса 1-B и Мочизуки-сан из 1-D можно исключить. Это-сан… участвовала во вчерашней «Охота за сокровищами». Я проверила ее почерк, поэтому ее тоже можно исключить.

К моему счастью, сотрудник за стойкой регистрации пока не обращал на меня никакого внимания, поэтому я могла спокойно сверять список в одной руке с данными из телефона в другой.

Однако отыскать нужного человека у меня так и не получалось. Вчера для перестраховки я просмотрела классный журнал второгодок и третьегодок, принявших участие в игре «Охота за сокровищами», но ни один из них не оказался нужным мне человеком.

Куда же подевался тот, кто подкинул бумажку?..

Прошло некоторое время, пока я методично дошла и исключила девятого человека.

Сотрудник за стойкой регистрации уже собирался меня в чем-то заподозрить, когда неожиданно кто-то обратился ко мне сзади.

— Послушай, а ты еще долго?

— А-а? А-ах, прости. Мне так сложно выбрать время для развлечений с друзьями.

Я так увлеклась просмотром списка, что не заметила присутствие другого ученика позади себя.

Мне казалось, никто больше не подумает о брони, но снова все пошло наперекосяк…

Неправильно будет заставлять ждать других, ведь на проверку списка уйдет много времени.

Поэтому я решила пропустить парня вперед.

Судя по его виду, он не из старших классов – а значит, первогодка.

— Мне еще нужно какое-то время, чтобы принять решение, поэтому вот, держи.

— Я могу взять? Тогда с твоего разрешения, — ответил парень-первогодка и взял из моих рук папку-планшет.

Парень был высоким – почти как Судо-кун или чуть ниже. Тыкая в свой телефон, я притворилась, будто общаюсь со своими друзьями, а сама тем временем ждала, пока он закончит вписывать себя в список бронирования.

Быть может, свободных часов осталось немного, но парень справился быстрее, чем я предполагала. Он оглянулся на меня после того, как, судя по всему, вписал себя в форму.

— Большое спасибо. Я пойду.

Он вернул мне список, и я сразу проверила имя только что вписавшего себя первогодки.

— …Так.

* * *

Имя представителя: Ишигами Кё;

Количество человек: пять.

* * *

Его я еще не видела, поскольку он не принимал участия в «Охоте за сокровищами».

Я проверила «ОИС»: парень оказался из класса 1-A.

Его почерк элегантен, неудивительно, если он много лет занимался каллиграфией.

И в то же время стиль письма был слишком вычурным. Это явно не та пропись, что я видела на необитаемом острове. Тем не менее это самый близкий почерк из всех мною просмотренных. Будь у меня в руках та бумажка, я могла бы свериться, но Амасава-сан разорвала ее в клочья, поэтому не получится. Я не могу сейчас точно сказать, что почерк в той бумажке и Ишигами-куна разнятся.

Чем больше я всматривалась в почерк, тем больше чувствовала разрушение целостного образа*.

[П/П: В оригинале дословно «Распад Гештальта». Если долго что-то рассматривать/слушать, для мозга оно начинает восприниматься неестественно, очень сложно и незакончено. Можно в теории воспроизвести, если повторять вслух одно и тоже слово n раз подряд.]

Со вчерашнего дня я только и делала, что рассматривала различные почерки, а это сильно перегружает мозг.

— Прости, ты не можешь уделить мне пару минуток? — окрикнула я Ишигами-куна, тем самым остановив его.

Он с любопытством оглянулся на меня, и я продолжила:

— На самом деле я только что закончила обсуждение со своими друзьями, и похоже, наш выбор часа совпал с твоим, только что вписанным. Поэтому, пожалуйста, не могли бы мы все обсудить?

Независимо от темы, мне нужно убедиться, не он ли тот человек, намекнувший про исключение Аянокоджи-куна.

— Понимаешь, я без этого не могу обойтись. Я уже сообщила своим друзьям, что забронирую именно этот час, — произнесла я, подняв телефон на уровень лица и повернув экран к себе.

Мне удалось остановить его и завести разговор. Быть может, человек передо мной и есть тот, кто написал ту бумажку на необитаемом острове. Вполне возможно, он знает меня – а я вот, напротив, не была уверена, он ли подкинул ее в мою палатку.

— Могу тогда снова взглянуть на список?

— Конечно. Прости.

— Ничего страшного, Хорикита-семпай.

Стоило ему обратиться ко мне по фамилии, как мое сердце застучало быстрее.

— …Ты знаешь меня. Не помню, что когда-либо общалась с тобой.

— Еще на первом специальном экзамене, который проводился после поступления в школу, я запомнил имена и лица второгодок с хорошей успеваемостью.

Плюс «ОИС» в том, что через него очень удобно запоминать имена семпаев и кохаев.

— У тебя хорошая память. Я и сама, как мне казалось, запомнила большую часть учеников с высокими академическими способностями – но вот тебя почему-то вспомнить не могу, Ишигами-кун.

— Я стараюсь не выделяться.

Пока что наш разговор проходил гладко без каких-либо споров и подозрений в отношении меня. Хотя ни к чему конкретному я пока не пришла, все равно мне казалось, что их почерки разнятся.

Неудобно и дальше задерживать его, поэтому я решила отпустить.

— Могу я тоже кое о чем спросить, Хорикита-семпай? — обратился теперь ко мне Ишигами-кун. — Ты остановила меня, а позже сказала, в какой-то степени попыталась запомнить учеников с высокими академическими способностями, но меня не припоминаешь?

— Ага. Что-то не так?

Я не могла припомнить, чтобы сказала что-то странное…

— Ты правда не припоминаешь?

Ему как будто хотелось получить дополнительное подтверждение.

— Да, не помню.

Я и в самом деле не могла вспомнить ничего про Ишигами-куна.

— Тогда в какой момент ты узнала, что мои академические способности высоки? Если ты общалась со своим другом по поводу бронирования, мне кажется, потребовалось бы некоторое время, чтобы открыть «ОИС».

Я не смогла сразу ответить на проницательный вопрос, которого совсем не ожидала.

Его имя я могла найти в списке – в этом не было ничего странного, но вся загвоздка в том, что я, как отметил Ишигами-кун, знала про его хорошую успеваемость.

Он мог указать на это раньше, но решил промедлить. Будто намеренно поджидал момента, когда я расслаблюсь после окончания разговора.

— Так уж получилось, у меня на фоне был запущен «ОИС». В графе с временем брони, которое я хотела занять, значилось твое имя, Ишигами-кун, поэтому я в спешке сверила его с твоей фотографией, чтобы убедиться, что это действительно ты.

Немного натянутое оправдание, но и не сказать, что оно абсолютно неправдиво.

Подтвердив новое время с другом через телефон. Ишигами-кун равнодушно изменил свою бронь.

— Понятно. Прошу прощения за свои безосновательные подозрения.

— Все в порядке. Я, наверное, немного удивила тебя, вот у тебя и сложилось обо мне неверное представление.

— Что ж, тогда прошу меня извинить.

— Ах… Ага, Ишигами-кун. Большое спасибо, что пошел навстречу.

— Без проблем, но…

Ему будто хотелось еще что-то добавить, но он колебался.

— Что?

— Ничего. Еще увидимся, Хорикита-семпай.

— Да. Увидимся.

Все пошло не так, как я представляла; Ишигами-кун обернулся ко мне спиной и ушел.

Вряд ли его стоит отнести к «черному», если судить только по почерку, но что-то таинственное в нем все же было.

Пока лучше позиционировать его как «светло-серого».

Неподвижно сжимая список в руке, я проводила его взглядом, пока он окончательно не скрылся из вида.

Теперь, когда я забронировала час, продолжать спокойно просматривать список проблематично. Нужно не забыть потом попросить отменить бронь.

Мне не удалось получить никаких подсказок, поэтому самое время продумать следующие шаги.

— Ты слишком хмурая, Хорикита-са-а-ан, — окликнула меня Хошиномия-сенсей, которую довольно необычно видеть в таком месте.

Рядом находился еще Канзаки-кун, ученик из ее класса. Наши взгляды пересеклись.

— Правда? Мне кажется, я такая же, какая и обычно.

— Да? Ну, может и так.

Больше всего меня тревожило то, что Хошиномия-сенсей опиралась о стену.

— Вам нехорошо?

— А-ах, это. Обо мне можешь не беспокоиться. У меня болезнь, присущая взрослым.

Присущая взрослым? И о какой же она болезни?..

— А вот что меня интересует, кто тот крутой парнишка… Кто-о-о же он? Я, кажется, уже где-то его видела.

Единственный человек, который мог пройти мимо Хошиномии-сенсей недавно – Ишигами-кун.

— Ишигами из 1-А, — опередил меня Канзаки-кун, стоящий рядом с учителем.

— А? Первогодка, да? Ну да, второгодки и третьегодки, конечно же, все знают, это естественно… — произнесла Хошиномия-сенсей и загадочно наклонила голову.

— Что-то не так? Вам о нем что-нибудь известно? — спросила я в надежде получить подсказку.

— Ну-у, кажется, я его как-то в школе еще видела… А может и нет. Прости, Хорикита-сан, но мне что-то совсем поплохело! — произнесла Хошиномия-сенсей и на пошатывающих ногах сорвалась в сторону палубы.

Я последовала за ней из чистого любопытства.

— Ах, угх, кхи-и!

Я до сих пор не совсем понимала, что с ней, но до меня донеслись болезненные кряхтения. Затем под громкий стон, Хошиномия-сенсей сомкнула рот и, вцепившись в перила, свесилась с палубы.

— Буэ-э-э-э-э-э!!!

Сверкающую на солнце – хотя сцена все равно выглядела нелицеприятно – рвоту сдуло сильным морским бризом. Немногим позже на палубу подошел Канзаки-кун; он, правда, спокойно наблюдал за этим зрелищем.

И свидетелем чего мы сейчас стали…

— Сенсей… По-моему, это было не очень красиво.

Под этим я подразумевала нормы морали и гигиену.

— Ух, у меня смесь похмелья и морской болезни. Прости меня, Хорикита-са–… Буэ-э-э!

По крайней мере, к счастью для нее, внизу было лишь море…

— Извините, но мне нужно вернуться в свою каюту и поспать… Канзаки-кун, извини, что вот так прерываю на середине разговор.

— Ничего страшного, я свяжусь с вами позже.

— И мне жаль, что ты, Хорикита-сан, увидела такое некрасивое зрелище-е… Уп!

Она попыталась помахать рукой, но тут же зажала ладонями рот и побежала внутрь корабля.

— …Занятой человек.

— Наверное, с непривычки сбивает с толку?

— Ты уже не раз видел ее такой?

— По утрам в нашем классе – уже трижды.

Вот как… тогда прими мои соболезнования.

Когда Хошиномия-сенсей скрылась из виду, я легким кивком попрощалась с Канзаки-куном и попыталась уйти…

— Хорикита, какое отношение к тебе имеет Ишигами?

…но в тот же момент он задал мне неожиданный вопрос, который остановил меня на месте.

— Что, о чем ты?

Я не совсем поняла смысл его вопроса, поэтому пришлось переспросить.

— Ты общалась с ним.

— Ты вроде как сам знаешь его, раз упомянул его фамилию.

— Во время специального экзамена после перехода на второй год представилась возможность пообщаться со многими первогодками.

Тогда большинство выдающихся первогодок завербовали классы Сакаянаги-сан и Рьюен-куна.

Не удивлюсь, если Канзаки-кун познакомился с Ишигами-куном именно в то время…

Вообще меня слегка поразило, что Канзаки-кун завел со мной разговор, учитывая, что обычно мы редко общаемся.

Я решила не медлить и ухватиться за представившуюся возможность.

— Наши часы бронирования частного бассейна совпали, вот и все.

Я постаралась вкратце объяснить ситуацию, но, похоже, Канзаки-кун остался не убежден.

— Кстати, на твой взгляд, он выглядит как кохай, которому можно довериться?

Я до сих пор не понимала за какими подсказками гнаться, и стоит ли рассматривать его в качестве свидетеля.

Вот почему мне хотелось собрать информацию у как можно большого количества людей.

— Он очень хорош в учебе. В этом можно убедиться по «ОИС».

— Да, академические способности оценены на А.

И в отличие от этого критерия, физические способности были посредственны и имели оценку D-.

— Но прилежность в учебе и доверие – две разные вещи.

— Почему тебе так хочется узнать, стоит ли доверия Ишигами? На мой взгляд, бронирование никак не связано с этим.

Сейчас в самый разгар летних каникул никаких специальных экзаменов не проводилось.

Конечно, нет ничего странного в моем любопытстве.

И все же Канзаки-куна этим, видимо, заинтересовался, поэтому на время стоит оставить вопрос.

— Не бери в голову. Я просто без задней мысли спросила тебя.

Я не могу поделиться с ним информацией о почерке, так что попыталась сменить тему, но Канзаки-кун, не сводя с меня взгляда, продолжил:

— Но что касается вопроса доверия к тому человеку – кое-какой информацией я располагаю.

Канзаки-кун предпочел странную формулировку, но, похоже, он что-то знал об Ишигами-куне.

— Если ответишь на мой вопрос, я не против поделиться с тобой информацией об Ишигами.

Для себя я записала его в «светло-серые» цвета, поэтому не видела необходимости заставлять Канзаки-куна говорить. Но меня зацепило выражение его лица, которое отличалось от обыденного спокойного.

— Вопрос? Какой?

— Я уже некоторое время присматриваюсь к классу Хорикиты.

— … К моему классу?

— Особенно к одному из учеников… Я хочу узнать про истинные способности Аянокоджи.

— Пусть ты и спрашиваешь меня, но я не могу ответить на это. Может, спросишь его самого?

Меня довольно сильно удивило упоминание Аянокоджи-куна, что я отвлеклась от прошлого разговора.

— Вряд ли он честно все расскажет.

— Может быть. Тогда ты не должен доверять и моим словам о нем, верно?

— Для получения сведений этого будет достаточно.

— Мы давно учимся вместе, но я почти ничего о нем не знаю.

— Слишком громкие слова. Если ты называешь себя лидером, который объединил класс, ты обязана в какой-то степени знать настоящие способности своих одноклассников.

— Я все еще не завоевала доверия всех одноклассников. И Аянокоджи-кун входит в их число.

У меня нет той квалификации, благодаря которой я могла с гордостью назвать себя лидером.

По крайней мере я не настолько хороша как Сакаянаги-сан, Ичиносе-сан или Рьюен-кун.

— Я понял, почему ты не можешь ответить честно. Он наверняка ценный актив класса Хорикиты.

— Ну, даже такая осторожность с его стороны может дать тебе представление о его ценности.

Вне зависимости от наличия способностей, я была бы рада, если бы сперва он подумал об этом.

— Может, еще хочешь о чем-нибудь спросить?

— Нет, пока меня волнует только это.

Если на этом и правда все, неудивительно, если он не захочет рассказывать про Ишигами-куна.

Я не могу сама наседать на него с этой темой. Так я думала, когда…

— Ишигами талантлив, сострадателен и способен на многое. Он уже признанный лидер класса 1-А и его одноклассники полностью доверяют ему. Он квинтэссенция лучших качеств Ичиносе и Сакаянаги, так, наверное, проще охарактеризовать его.

— Наверное, он надежный человек для своих товарищей.

— Но только для своих союзников. Если появится какая-то угроза, он их тех типов людей, которые не прочь безжалостно обнажить клыки.

Мой светлый образ о нем контрастировал с информацией, которую я только что получила.

— В таком случае как он относится людям, которые ему не враги, но и не друзья?

— Если ты не враг и не друг – ему будет безразлично.

— Совсем безразлично?

Канзаки-кун, беседующий со мной, застыл на месте.

— …Ага. Нет смысла лишний раз думать о тех, кто не имеет к тебе никакого отношения.

— Он сказал мне: «Еще увидимся». Интересно, способен ли человек, равнодушный к остальным, бросить фразу, предполагающую новую встречу?

— Ишигами? Нет, он не из тех, кто будет разбрасываться такими словами. Он правда так сказал?

— Если я не ослышалась. А тебе о нем, похоже, многое известно.

Я задалась вопросом, имеет ли связь между Канзаки-куном и Ишигами-куном какое-то отношение к тому, что ищу я?

— Не так уж и много. Я никогда не имел с ним дел, — пробормотал про себя Канзаки-кун и тут же продолжил. — Это правда, что он проявляет интерес только к друзьям или врагам. Иначе говоря, Ишигами уже отнес тебя к тому или иному лагерю, Хорикита.

— Пусть даже ты так говоришь, но мне не до конца все понятно.

Сегодня произошла моя первая встреча с Ишигами-куном. До этого я никогда не пересекалась с ним и уж тем более даже не общалась.

Согласно обычному анализу, я ему не друг и не враг.

— Такое иногда бывает – не знать об уже сформированных отношениях.

— Думаешь, мои поступки косвенно повлияли на него?

— Нельзя исключать такую возможность.

Определенные моменты из разговора с Канзаки-куном находились за гранью моего понимания. Некоторое время он предавался раздумьям, а после тихо пробормотал:

— Могу дать только один совет. Не связывайся больше с Ишигами.

— Я изначально не собиралась этого делать. Может, существуют еще какие-то первогодки, к которым я должна отнестись с настороженностью?

— Другие первогодки?

На данный момент у меня до сих пор не было в наличии ни одного человека, которого я могла однозначно назвать подозреваемым. Мне нужны подсказки. Если всплывет имя Амасавы-сан или еще кого-то, это может дать вес его словам. Так я думала…

— Ишигами – единственный первогодка, о котором тебе следует беспокоиться, — ответил на прощание Канзаки-кун.

Он отвернулся от меня и зашагал прочь. Навстречу ему попалась Ибуки-сан, которая проводила его взглядом, но Канзаки-кун даже не обернулся.

— Ты водишься с Канзаки?

— Нет, а что? Просто сегодня появилась общая тема и мы ее обсудили. Что-то не так?

— Меня бесит, когда ты эту умную рожу корчишь.

Спрашивать всерьез ее – бесполезная затея.

— Так какая у вас общая тема была?

— Первогодка Ишигами-кун. Просто он тот ученик, чей почерк немного походил на тот, который я ищу, — ответила я и открыла уже ранее загруженный профиль «ОИС» Ишигами-куна.

* * *

Класс 1-А – Ишигами Кё

Академические способности – A (95)

Физические способности – D- (25)

Социальное взаимодействие – B+ (77)

Внесенный вклад – D (31)

Общая оценка – B- (61)

* * *

— Вдобавок, мне стало жутко от того, как он говорил и вел себя – будто знал меня.

— Хм? Он вызвал у тебя подозрения?

— Не знаю. Сначала я записала его в «светло-серые», но… Если его оценка за физические способности ложна – это определенно вызывает подозрения.

Тем не менее подтвердить это сейчас у меня возможности не было.

— Твой Ишигами никак не замешан, — вмешалась Ибуки-сан, будто отрицая мои умозаключения.

— Откуда такие выводы?

— Позавчера я вышла на этаж с видом на бассейн и, так уж получилось, наблюдала за игрой парней.

— Одна вышла? Одиноко, наверное, тебе было.

— А? Мне замолчать?

— Я шучу, продолжай.

— Бесишь… Так вот, тот парень попался мне на глаза из-за своего роста. Но его тело было обычным и снизу, и сверху, – не похоже, чтобы он тренировался. Кажется, ты ищешь человека достаточно сильного, как Амасава или Аянокоджи?

— Неужели ты решила пойти к бассейну… чтобы подыскать подкаченных людей?

«Только сейчас догадалась?» – читалось в ее жесте плечами. Затем Ибуки-сан продолжила:

— Сила и тело всегда пропорциональны. Если ты быстро двигаешься, то твое тело подтянутое. А если обладаешь силой, должны прослеживаться мышцы.

Пускай ее выводы могли показаться дилетантскими, однако Ибуки-сан – мастер боевых искусств.

Ей удалось увидеть обнаженные торс Ишигами-куна, и ее наблюдения звучали правдоподобно.

— Тебе не следует заострять на нем внимание.

Если информация Ибуки-сан достоверна, то оценка «D-» Ишигами-куна за физические способности настоящая.

Само собой подозреваемый необязательно должен быть сильным человеком, как я предполагала изначально…

Но, наверное, теперь Ишигами-куна точно можно записать как полностью невиновного.

— В любом случае каникулы, считай, кончились. Придется прождать начала второго семестра.

— И сколько еще времени это займет?

Я не могла скрыть своего разочарования, но прямо сейчас у меня не было ничего на руках.

Придется еще какое-то время позаниматься этим вопросом.

Пока многие ученики направлялись к объектам развлечений на борту судна, Амасава Ичика из класса 1-А шла в каюту, где ее ожидал человек.

— «Какие оправдания у тебя заготовлены на случай, если сосед по каюте решит вернуться?» – спросила бы я у тебя, да вот наверняка ты все рассчитал так, что в ближайшее время он не вернется, не так ли?

Ученик лишь слабо улыбнулся и не стал отвечать ни на один из вопросов Амасавы.

— Ты понимаешь, что вообще происходит? Нанасе-чан, Хорикита-семпай и Рьюен-семпай рыщут тебя как не в себя. Ты все хочешь оставить на самотек?

— Все хорошо. План продвигается как нужно.

— Тогда поделись подробностями плана со мной… Такуя.

Ягами Такуя из класса 1-B, с которым разговаривала Амасава, спокойно поднялся с кровати.

— Ты ничему не учишься, Ичика.

Амасава настороженно, не смея даже моргнуть, наблюдала за приближающимся Ягами. Потому что иначе, допусти она лишь мимолетную оплошность, может пропустить атаку.

— Я не собираюсь распускать здесь руки.

— Хотелось бы верить.

— Точно, ты же больше не союзник Белой комнаты. И теперь мой враг, — произнес Ягами. Он вытянул правую руку и нежно коснулся челки Амасавы. — Я пытался так думать, но… даже после всего я не могу признать в тебе врага.

— Ой-ой, и что же такое ты говоришь?

— Шучу. Теперь ты обыкновенный человек и не можешь поступать необдуманно.

— Возможно, прямо сейчас я записываю наш разговор.

— Можешь делать потом с записью все, что только душе угодно.

Ягами как бы говорил, что запись разговора никак ему не навредит.

Ведь если бы Амасава целиком заняла сторону Аянокоджи, она уже могла бы рассказать ему все о Ягами.

И хотя трудно в это поверить, но уже этого достаточно, чтобы заставить Ягами напрячься.

— Я позвал тебя сюда, потому что хотел прояснить твои истинные намерения. Ты не раз вмешивалась в мои планы потому, что хотела защитить Аянокоджи-семпая?

— Не понимаю, о чем ты говоришь, ня-я.

На попытку Амасавы подурачиться, Ягами ухмыльнулся и убрал пальцы с кончиков ее волос.

— Слишком много всего случилось, чтобы ссылаться на что-то конкретное, но я остановлюсь на одном моменте, где я был вынужден сменить план. Зачем ты вмешалась в действия Кушиды и Курачи, которых я послал к Аянокоджи во время экзамена?

— Ты и без меня должен все понимать, разве нет? Потому что это неприятная стратегия против Аянокоджи-семпая. Я не хотела, чтобы сцену драки с Нанасе-чан и Курачи-куном, которые не имели к семпаю никакого отношения, засняли на видео. Разумеется, семпаю расправиться с ними не стоило больших усилий, но то видео могло стать источником проблем.

— Тут ты права. Он запросто расправился бы что с Нанасе, что с Курачи. Но то видео со сценой драки могло стать ценным материалом в переговорах. Аянокоджи мог попытаться силой вырвать планшет у Кушиды – однако ему в любом случае не удалось бы разблокировать его без пароля, а физическое повреждение устройства доставит лишь дополнительные неприятности.

Но Амасава предвидела развязку и сорвала план.

— Ты злишься?

— Ни в коем случае. Я верю, что это добавит интереса в представление. Тем более мне удалось прояснить черты его характера и ход мыслей. В момент, когда на него готовилось нападение, он не воспользовался поиском по GPS, хотя мог. Он понял, что это только отвлечет его. Но как показывает практика, обыкновенные ученики наподобие Нанасе поспешили сразу воспользоваться поиском по GPS и напасть на след Курачи и Кушиды.

После возвращения на борт в поведении Аянокоджи не произошло никаких изменений.

— В результате Нанасе-чан и Рьюен-семпай ступили на тропу дремучего леса. Даже если они выйдут в будущем на Утомию-куна и вступят в контакт с ним для допроса, это ничего не даст. Но что насчет Хорикиты-семпай? Похоже, она пытается опознать почерк и получить подсказку из той бумажки, которую написал ты, Такуя. Признай, неплохо она придумала сверить почерк с теми, кто подписал журнал при участии в игре «Охота за сокровищами».

— Если я дам ей еще пару подсказок, она обязательно на меня выйдет.

В голосе Ягами не прослеживалось нетерпения; он, скорее, ждал нужного момента.

— Хочешь сказать, что та твоя «бумажка» была закинута намеренно?

— Разумеется, это моя инсценировка. Я хочу, чтобы она постаралась изо всех сил и добилась своего.

И для этого у Ягами имелось в наличие множество подсказок на будущее.

Амасаве даже не требовалось спрашивать его для подтверждения, она и так все понимала.

— Но какой смысл? Если она сопоставит тот почерк с твоим, Такуя, информация об этом обязательно дойдет до Аянокоджи-семпая.

И тогда он неизбежно заподозрит в Ягами потенциального ученика из Белой комнаты.

— Он изначально не доверял мне и, полагаю, распознал ложь, которую я распространял. Мне пришлось действовать окольными путями, потому что на пути стоял Цукиширо. Но теперь его нет и больше делать этого не нужно. Нет смысла заранее готовить выгодные ситуации ради победы над Аянокоджи.

— В смысле тебе все равно, если он тебя раскроет?

— Что-то в этом роде. Если подумать, я готов даже сам выйти из тени.

Ягами изначально планировал встретиться с Аянокоджи лицом к лицу. Но любой неосторожный поступок во время подготовки грозил вмешательством со стороны Цукиширо.

Следуя задумке Цукиширо, он придумывал различные планы, но лишь затем, чтобы выиграть время.

— Но экзамен на острове закончен, а значит, у тебя мало шансов вступить в контакт с второгодками, так ведь? Наверное, будет лучше тебе вернуться в Белую комнату – и как можно скоре-е-е-е.

Для Амасавы, которая не планировала возвращаться, исключение было только на руку.

Но Ягами мог вернуться лишь в одно место – в Белую комнату.

— Я обязан безоговорочно и полностью сокрушить его. Уж в учебе-то я всегда могу наверстать материал.

Его ухмылка, с неуклюже обнаженными зубами, совсем не походила на обычную доброжелательную улыбку.

— Знаешь, Такуя, в том смысле ты еще сильнее одержим, чем я, — проговорила Амасава, слегка напряженная. — Как же мне жалко Утомию-куна. Он просто заботится о друзьях, но только подумать, ради защиты Цубаки-чан объединиться с тобой, Такуя. Ой как он разозлится, если узнает, что за исключением в классе C стоишь именно ты.

— Я с самого начала считал его неуклюжим учеником, который всеми правдами и неправдами будет оберегать своих товарищей, и что даже при появлении угрозы в виде исключения одного одноклассника он попытается помешать этому. Объединив усилия с другим классом, я смог создать общего врага в лице Хосена, с которым у меня никогда не вышло бы сотрудничать. Я сблизился с Цубаки и Утомией, поучаствовал в создании плана, который не мог увенчаться успехом, и подтвердил намерения Аянокоджи. Оставаясь в тени, я узнал, что он связан с лидером класса 2-А, Сакаянаги.

— О-о-о, она приходила ко мне. Я про Арису-семпай.

— Вполне возможно в будущем она снова попытается вмешаться в борьбу между мной и Аянокоджи, поэтому мне следует подумать, как лучше с ней расправиться.

— Да-да. Можешь делать все, что только захочешь, — скучающе зевнула Амасава, устав от непрекращающегося монолога Ягами.

Когда тот в отличном расположении духа, он может вечно вести монолог с собой. Он не остановится, даже если оставить его наедине.

Он наслаждается текущей ситуации больше, чем кто-либо другой, несмотря на риск раскрытия своей истинной сущности.

— Ну как, остался довольным нашим разговором? Могу я тогда уже вернуться к себе?

— Понимаешь, я связался с тобой, Ичика, чтобы прояснить твои истинные намерения.

— Хм-м? Намерения?

Ягами с детской улыбкой на лице в то же мгновение вцепился в оба предплечья Амасавы.

— А?!

Амасава с самого начала была настороже и готова уклониться в случае чего, поэтому не была совсем уж застигнута врасплох, но она просто не успела отреагировать.

— Утомия или я. Уже совсем скоро все узнают. И вот тут-то все и начнется.

— …Ты хочешь навязать серьезную игру, которая по душе тебе, Такуя?

— Мы признаем друг друга врагами, а после начнем соперничать с нашими истинными способностями.

— Почему не хочешь пойти, и не решить все кулаками как мужчина? С такими боевыми способностями ты спокойно можешь выступить против Аянокоджи, Такуя.

— Я не собираюсь применять насилие, кроме минимально необходимого.

— Вот так нагло заявляешь?

Он удерживал Амасаву с такой силой, что становилось очевидно – она ему не ровня. У нее не выйдет высвободиться, даже если она попытается придумать другой способ.

— Ты правда не понимаешь, что уже сейчас превысил минимально необходимое насилие? — ухмыльнулась в ответ Амасава, но сама тем временем снова и снова проматывала в голове то, что ее ждало.

Но сколько бы она не продумывала ситуацию, ей не удавалось найти способ изменить ее.

— Знаешь, я позвал тебя сегодня на эту встречу с мыслями по-настоящему вывести тебя из игры. Ты многое знаешь обо мне, Ичика, и потому, сколько бы я не старался, ты раз за разом будешь препятствием. Я прав?

— А-ха-ха, а вот это уже не смешно.

Лицо Ягами приближалось, и Амасава мысленно начала готовиться…

…как давление на предплечья исчезло, и она была освобождена.

— Что?

Ягами, как обычно, мягко рассмеялся и положил руку на дверь за спиной Амасавы.

— Такая себе шутка, ня-я.

— Прости, прости. Я вообще-то действительно собирался тебя тут сломать – но одумался.

— Ого, правда? — отреагировала Амасава и отступила назад.

— Я уже слышал, как Шиба преподал тебе урок. Ты верно поступила, когда решила не сопротивляться.

— Если попытаться хоть раз дать сдачи, тебе это вернется с удвоенной силой. Этому я научилась еще с ранних лет. А ты точно уверен, что хочешь оставить меня в покое?

— Я ведь знаю, ты будешь помалкивать, Ичика. Если бы ты решила окончательно перейти на сторону Аянокоджи, я уже давно бы принял меры.

— Сложновато делать выбор между страстным желанием к семпаю и дружбой со сверстниками.

— Можешь не переживать. В этом состязании я обязан одолеть Аянокоджи. Но я не собираюсь применять никакого насилия. Тут что-то одно из двух: либо исключают меня, либо школу покидает он.

С этими словами Ягами по-джентельменски открыл дверь своей каюты и позволил Амасаве уйти.

(от лица Аянокоджи)

Концертный зал, около двух часов ночи.

Я тихо открыл тяжелую дверь.

В огромном зале находился только один человек, который сидел в кресле спиной ко мне.

Вокруг было так тихо, что по пути к нему мои шаги по ковру отдавались эхом.

— В такое время ученикам запрещено покидать свои каюты.

— Не надо говорить об этом. И в другое время дня у нас нет возможности остаться наедине.

— Если нас кто-нибудь найдет, ты ведь возьмешь ответственность на себя, Чабашира-сенсей?

Чабашира даже не пыталась повернуться ко мне.

— Не волнуйся, ночные патрули учителей длятся до полуночи.

— Хорошо, если так. Тогда по какой причине ты решила связаться со мной?

— После окончания летних каникул начнется второй семестр. Грядет следующий экзамен.

— Наверное. В прошлом году это был спортивный фестиваль.

— Да, но в этом году будет по-другому. До него вас ждет еще один специальный экзамен.

— Это нормально? Разглашать мне информацию?

По правилам школы учителям не разрешалось делиться выгодной информацией с конкретным учеником или классом.

— Или специальный экзамен уже начался?

— Нет… Пока нет.

Получается, Чабашира решила пригласить меня сюда и поделиться информацией по собственному желанию? Странная история, обычно я считал ее тем классным руководителем, который не особо старался поддерживать класс.

Я не понимал ход ее мыслей, но Чабашира вдруг замолкла.

Стоять рядом с ней не было смысла, поэтому я направился к сцене.

В дневное время в этом концертном зале можно было насладиться прослушиванием живой музыки.

Огромный, первоклассный рояль стоял на своем месте.

Возможно, какое-то представление уже проходило сегодня в этом зале, поэтому на рояли не было ни пылинки.

— Временно исполняющий обязанности директора Цукиширо поставил на кон собственную карьеру, чтобы избавиться от тебя на необитаемом острове. Я понимаю, что твой отец большая шишка, но его упорство за гранью нормальности.

— Что есть, то есть. Но я все же поправлю в одном – Цукиширо с самого начала не волновал пост временно исполняющего обязанности директора. Он просто воспользовался положением, чтобы убрать меня.

— Могущественная сила в действии, да?

Чабашира скрестила руки на груди, не в силах полностью все понять.

— Итак, готова со мной говорить?

— …Да. — Чабашира, после небольшой паузы, перевела дыхание и продолжила:

— Как ты оцениваешь свой класс?

— В каком смысле?

— Как ты думаешь, у тебя хватит сил на то, чтобы подняться до класса А?

— Ты спрашиваешь об этом ученика своего класса?

— Я хочу узнать именно твое мнение.

Странно слышать такое.

Должно быть, сейчас у Чабаширы что-то на уме.

— Хорошо, отвечу. Среди второгодок возможно у нас самый высокий потенциал, но это не означает, что можно оставить все как есть и подняться до класса А. Классом А сейчас руководит Сакаянаги, поэтому их будет очень сложно нагнать.

Учитель лучше всех должна знать об устройстве школы.

— Наш класс должен быть единым – это минимальное требование. И под единством я подразумеваю и тебя, Чабашира-сенсей.

Стоило мне произнести эти слова, как Чабашира удивленно взглянула на меня. Ее выражение лица давало понять, что она прекрасно меня поняла.

— Я… Каким учителем я кажусь в твоих глазах?

До сих пор Чабашира относилась к своим ученикам холодно. Изо дня в день она демонстрировала отношение, будто те совсем ее не волновали.

— На учителя, который не верит в победу, но на самом деле по сей день не отказался от надежды. Если быть кратким, то как-то так.

— Сурово.

— Но это никак не меняет факта, что ты использовала меня и оставшееся после этого впечатление.

— Верно, конечно.

Если Чабашира искренне не исправит ошибку, ей не измениться.

— Ты не поддерживаешь своих учеников, потому что боишься обмануться ложной надеждой на подъем до класса А. Тебе стоит больше прилагать усилий ради учеников, которые желают подняться выше.

— Аянокоджи…

— Тогда ответ придет естественным путем. Я так думаю.

— …Ты сказал, что класс должен быть единым.

— Да.

— Это, разумеется, относится и к тебе.

— Конечно.

Наши глаза пересеклись и Чабашира тяжело вздохнула.

— Как ты отнесешься к моим словам о том, что я оставлю свое прошлое позади?..

Ее глаза как бы вопрошали о готовности.

Надо полагать, что любая ложь будет видна насквозь.

— Раз ты говоришь, что готова оставить свое прошлое позади, то и я на этот раз избавлюсь от прежнего образа мышлений. Если ты так серьезно нацелена на класс А, то я тоже не пожалею усилий.

— …Вот как.

Что изменится, а что останется прежним после слов Чабаширы. Этот ответ мне еще только предстоит узнать…

— Когда ты научишься смотреть вперед, я почти уверен, класс сразу претерпит изменения.

— …Ну да.

Чабашира перевела взгляд на высокий потолок и прикрыла оба глаза.

Несомненно, это бросало глубокую тень на ее сердце.

Мне следовало просто уйти – но по какой-то неведомой причине я чувствовал, что стоит поступить по-другому.

Репутация Чабашира, как классного руководителя, оставалась низкой. Но если взглянуть на нее как на личность, то я начал замечать небольшие изменения в своем мнении о ней.

Она оказалась более хрупкой, чем я ожидал, и выглядела взрослой только снаружи.

С этими мыслями я опустился на стул и открыл крышку клавиш.

— …Что ты делаешь? Ты умеешь играть на рояле?

Не отвечая ни на один из вопросов, я провел кончиками пальцев по клавишам и начал играть мелодию.

Когда я закончил свое исполнение, Чабашира поаплодировала мне, что не было на нее похоже.

— Я не знаток музыки, но это блестяще. Мне никогда не сыграть на таком уровне, даже если на уроки я потрачу всю жизнь. Насколько мне известно, это…

Неожиданно в тихом концертном зале откуда-то позади раздался легкий щелчок.

Чабашира поспешно вскочила и обернулась.

Из темноты появился улыбающийся Цукиширо.

— Бетховен, «К Элизе», верно? Даже несмотря на относительную простоту, потребуются превосходные умения, чтобы так отыграть эту пьесу. Как жаль, что свидетелем такого исполнения стали только мы с Чабаширой-сенсей. Однако ученикам запрещено покидать каюты в позднее время без веской причины. Ты ведь понимаешь, что за нарушением следует наказание?

[[image:/storage/reader-images/82af0bf3cc8354ff2abf0013517b9da8167e05ba.webp]]

— Временно исполняющий обязанности директора Цукиширо, это… — попыталась торопливо оправдаться Чабашира, но Цукиширо мягко остановил ее.

— Не нужно переживать. С этого дня я освобожден с должности временно исполняющего обязанности директора. Директора Сакаянаги решили восстановить в должности, поэтому теперь я обыкновенный человек. Я не стану ничего докладывать школе.

— …Вы говорите довериться вам?

— О доверии я не прошу. Но с моего прихода сюда Аянокоджи-кун уже знал о моем присутствии. Когда в эмоциях проявляется беспорядок, это отражается и на игре. Но я не заметил ни единого недочета в выступлении… Почему же?

— Все просто. Даже если за нарушение правил я подвергнусь наказанию, из школы меня не исключат. Между тобой и мной была только одна борьба – либо я покидаю школу, либо нет. Нет смысла реагировать на наказание за то, что я вышел из каюты в неположенное время.

— Пусть так, но нормально запаниковать, когда тебя видят там, где ты не хочешь. Это и есть то самое мужество твоего отца?

— К сожалению, я не помню, чтобы его во мне воспитывали.

С этими словами я опустил крышку и отошел от рояля.

— Поговорить утром с тобой у меня больше не выйдет. Поэтому я подумал, что должен по крайней мере попробовать сделать это в последний раз.

На борту лайнера множество камер наблюдения.

Я задался вопросом: «Отслеживал ли он записи с камер в коридоре, выходящем к моей каюте?». Если так, у него, должно быть, много свободного времени.

— Если хотите, чтобы я ушла – только скажите.

— Нет, можешь спокойно остаться. Аянокоджи-куну становится неудобно, когда он остается наедине со мной. Вам лучше остаться здесь и оберегать своего ученика.

Цукиширо подошел к нам и опустился на кресло через два места от Чабаширы.

— Концерт уже окончен?

— Если есть что сказать, пожалуйста, побыстрее.

Я понял, что Цукиширо пошутил, и потому попросил его поскорее перейти к сути.

— Раз я пришел сюда ради последних переговоров, почему бы не попытаться. Ты не хочешь сообщить о своем уходе из школы и вернуться, куда следует?

— Цукиширо… сан. Что вы задумали? — с легким гневом спросила Чабашира, услышав про «уход».

— А что не так?

— Вы вмешались в экзамен и попытались выдворить Аянокоджи из школы. Это само по себе непростительно.

— Это и вас касается, Чабашира-сенсей. Разве только что вы не пытались остаться с ним наедине, да рассказать все о следующем специальном экзамене?

Всех подробностей Цукиширо знать не должен был, но, видимо, он насквозь разглядел замысел Чабаширы.

— Разумеется, этот поступок не красит меня. Но я не собиралась рассказывать детали экзамена ради преимуществ.

— Может быть, но доказать это не выйдет. А факт на лицо, я случайно оказался здесь и предотвратил несправедливость до того, как она произошла.

— Это…

— Кроме того, это не единственный проступок. Понимаете, куда я клоню?

Чабашира позвала ученика во время комендантского часа; даже если их отношения ограничиваются связью «учитель-ученик», они все еще представители разных полов – упускать этого не стоит.

Именно на это Цукиширо продолжал безжалостно напирать.

— Чабашира-сенсей, не мне следует волноваться за вызванный переполох, а вам. И Аянокоджи-куну тоже.

Если станет известно о непристойном поведении учителя, одним замечанием все не ограничится.

Цукиширо ясно дал понять, чтобы та не вмешивалась в разговор, если осознает все последствия.

— Тц…

Чабашира, позабывшая о важной части, сразу поняла, в каком положении оказалась, и отступила назад.

— Замечательно.

Цукиширо, не переставая улыбаться, сблизился со мной. Расстояние между нами сократилось примерно до двух метров.

— Не беспокойся, я не собираюсь нападать на тебя здесь.

— Вне зависимости от ситуации, ты начинаешь действовать тогда, когда это становится выгодным. Такие выводы я сделал после анализа.

— И ты что, правда в какой-то степени купился на это?

До настоящего времени мне удавалось отбиться от уловок Цукиширо.

Но, наверное, у меня получалось лишь потому, что он следовал пути, который нельзя было не назвать вопиющим.

Фальсификация экзаменов, насилие, похищение и прочее.

Если он изначально планировал поступать более мягко, то смог бы позаботиться обо всем раньше.

— Я не собираюсь покидать школу.

— Это прискорбно, но ничего не поделать. Значит, собираешься остаться в школе до самого выпуска?

— Таков план – если, конечно, меня не исключат раньше в соответствии со школьными правилами.

— Как бы ты сильно не хотел остаться в этом мире, твое сопротивление тщетно.

Мы просто вели беседу, но даже без употребления значащих слов и фраз тень Белой комнаты мелькала вблизи нас.

— Ты умен. И силен. Ты превосходен – с этим согласятся все, кто узнает, на что ты по-настоящему способен. — В конце концов Цукиширо встал прямо передо мной. — Но как бы хорош ты ни был, ты все еще ребенок. Ты должен понимать, что он послал меня, полностью осознавая твою силу.

Другими словами, тот человек также предвидел, что я одержу верх над Цукиширо?..

— Поэтому, если хочешь остаться в школе хотя бы на один день дольше – советую прежде как следует подумать.

— Я приму к сведению.

На мои слова Цукиширо слегка улыбнулся и рассмеялся над своими мыслями.

— Но школа на мое удивление оказалась интересной. Наверное, она единственная в мире, где разрешено проводить специальные экзамены на необитаемом острове. Все это напомнило мне детство, когда я страстно увлекался бойскаутами, — произнес Цукиширо и протянул мне левую руку. — Теперь я прощаюсь с тобой, Аянокоджи-кун. Не мог бы ты пожать мою руку?

Вытянутая левая рука не казалась обыкновенным прощальным жестом.

Когда я точно так же протянул левую руку и пожал в ответ, Цукиширо кивнул, как будто остался полностью удовлетворен.

— В таком случае… рано или поздно мы встретимся «снова».

Наконец, в последний раз хлопнув правой рукой по моему левому плечу, Цукиширо развернулся на своих каблуках.

— Ах, да, я попрошу вас разойтись в течение пяти минут. Если этого не сделаете, мне придется сообщить о вас.

Мы с Чабаширой проводили его спину взглядами до тех пор, пока он не скрылся из виду.

— Меня не особенно волнуют детали, но поверить не могу, он попросил о рукопожатии левой рукой. Неужели это знак того, что он останется враждебным к тебе до самого конца?

Как правило, рукопожатие делается правой рукой.

В наше время людей не особенно волновал данный жест, поэтому они могли не знать о его значении.

— Мне так не кажется.

— Почему?

Цукиширо неожиданно поделился своей страстью к бойскаутам. Как правило, рукопожатие левой рукой считалось грубым жестом, но в случае с бойскаутами все иначе.

Смысл в том…

[П/Р: У скаутов рукопожатие идет через левую руку как знак искренности – вроде того, что левая рука ближе к сердцу.]

— Забудем. Нет смысла размышлять, что у него на уме.

Вполне возможно, это действительно нецелесообразно.

— Я вернусь первым.

— Да, хорошо.

Раз Цукиширо нашел нас, игнорировать его предупреждение будет риском.

— Прости. Я позвала тебя сюда, и дала возможность заявиться временно исполняющему обязанности директора Цукиширо.

— Все в порядке. Я только что осознал кое-что новое.

Дойдя до двери, я, не оборачиваясь, решил на прощание сказать пару слов Чабашире:

— Как я упомянул ранее, судьба класса остаться на плаву или потонуть не та вещь, которая совсем не имеет отношения к учителям. Лучше это понять как можно скорее.

Какие бы специальные экзамены не ждали учеников в будущем, им оставалось смиренно двигаться вперед.

И только классный руководитель мог направить их на верный путь.

Глава 1: Предвестник хаоса

Летние каникулы закончились, и с сегодняшнего дня начинается второй триместр второго года обучения. Если взглянуть на три года школьной жизни в общем, то в ней есть повторяющаяся раз за разом цепочка событий: надеть галстук, просунуть руки в рукава, взглянуть в зеркало, поправить прическу и, удостоверившись в том, что с внешним видом все в порядке, направиться в сторону прихожей.

По пути я встретил зевающего Судо. Мы обменялись утренними приветствиями и уже вместе направились к выходу из общежития.

— Сузуне все грозилась, что в самом начале второго триместра могут провести письменный экзамен. Всю ночь не спал!

— Что, пришлось заниматься даже в последний день летних каникул?

— На самом деле я благодарен ей. Она разработала для меня целую программу, которую я должен как следует проработать. Ну, я ведь тоже хотел бы набрать высший балл, чтобы получить отметку выше «B» за «Академические способности» в системе «ОИС».

«Академические способности» выше «B»? Он явно преувеличивает.

Хотя, пожалуй, нельзя назвать это просто болтовней. Если он как следует учился даже во время летних каникул, то не будет ничего странного, если его успеваемость повысится. Он станет парнем, о котором можно с уверенностью сказать, что он преуспел не только в спорте, но и в учебе*.

[П/П: В оригинале используется сочетание, которое можно перевести фразой «мастер пера и боевых искусств».]

Он значительно сократил количество различных проблем, вызванных его поведением, таких как постоянные опоздания, прогулы и сон на уроках. Хотя у него все еще осталась привычка горячиться под влиянием обстоятельств, но это, скорее, его отличительная особенность.

— Слушай, задам странный вопрос, но как думаешь, Канджи уже целовался с Шинохарой?

— Чего?

— Это, конечно, хорошо, что у него появилась девушка и все такое, но как бы тебе сказать… Будет обидно, если он, обогнав меня, уже успел зайти намного дальше. Эти мысли не дают мне покоя в последнее время!..

— Может, спросишь у него напрямую? Я думаю, тебе-то Ике точно ответит.

— …Стал бы я о таком спрашивать! Если он скажет, что они еще за руки не держались – это одно, но, если они зашли дальше… Просто у меня впервые за долгое время может начать чесаться правый кулак.

Даже так? А вот это уже проблема… Когда у него чешутся кулаки, ничем хорошим это не заканчивается.

— Учитывая характер Ике, случись что-то хорошее, он бы болтал об этом где ни попадя. Если же он ничего не говорит, значит, никакого прогресса и вовсе нет, разве не так?

— Наверное. Но если дело касается отношений, то все может быть иначе. Хотя откуда мне знать, у меня такого опыта никогда и не было. Кстати говоря, Аянокоджи, а у тебя была когда-нибудь девушка?.. Как у тебя с этим обстоят дела?

Внезапно тема разговора перешла от обсуждения Ике ко мне.

«Ну так что?» — волей не волей я ощущал на себе пылающий взгляд Судо, в котором читалось: «Можешь довериться мне».

— Ну, врать не имеет смысла, поэтому скажу все как есть. У меня появилась первая девушка. Причем совсем недавно.

— …Серьезно? Ты это серьезно?!

Даже если я попытаюсь что-то скрыть, Кей все равно скоро всем разнесет эту новость, поэтому я счел нецелесообразным что-либо скрывать. Услышав честный ответ, Судо схватился за голову и испустил протяжный вздох.

И сразу после этого он внезапно стиснул руками мои плечи.

— Б-б-б-б-б-быть не может!

— Успокойся, это не та, о ком ты мог подумать.

— Правда?! Точно не С-Сузуне? Я могу тебе верить?!

— Да. Не она.

— В-вот как? Ну, тогда ладно… Мне на секунду показалось, что у меня сердце остановилось… — левой рукой он начал лихорадочно вытирать проступивший со лба пот. А затем он показал влажную ладонь, чтобы дать понять, насколько запаниковал в этот момент.

— Тогда кто она?

— Ну, это…

— А, нашла!

Стоило только Судо собраться и прийти в себя, как сзади раздался звук быстро приближающихся шагов. Как только человек поравнялся с нами, я увидел гневный взгляд, направленный в мою сторону.

— Я думала, мы пойдем в школу вместе – пришла, а тебя в комнате нет! — недовольно произнесла Кей, слегка надувшись.

— Погоди, мы же не договаривались, что пойдем вместе.

— Ну-у, как бы тебе сказать… Я просто распереживалась, и так до последней минуты…

Судо выглядел весьма озадаченным этим внезапным, загадочным обменом колкостями.

— Чего ты встряла, Каруизава? У нас тут важная мужская беседа, не мешайся.

Судя по всему, он даже не заметил, что в нашем разговоре было что-то не так… И не похоже, что ее появление натолкнуло его на какие-либо мысли.

Если так подумать, эти двое никогда особо не пересекались друг с другом. Они и не дружили, и не враждовали… Хотя нет, скорее, они просто в плохих отношениях.

— Кей, ты собираешься рассказать о нас сегодня?

— А? Н-ну, да. Но надо еще правильно выбрать время… Все-таки это не то, о чем можно объявить по дороге в школу… На удивление, об этом не так-то просто кому-то рассказать. То есть, не скажешь же: «Ребя-я-ята, послушайте…».

— А в случае с Йоске все было гораздо быстрее.

— С-сейчас все иначе, так? Да и обстоятельства совершенно другие!

— Эй-эй, о чем… это вы… Э?.. — Судо все это время ничего не мог сообразить.

Но он вдруг замер с ошеломленным видом. Догадался ли он по тому, что мы обращались друг к другу по именам или же по содержанию нашего разговора?

— Чт?.. Э?.. Э-эй, что все это значит, Аянокоджи?

И, тем не менее, он все еще не получил каких-то явных для себя доказательств, подтверждающих наличие связи между нами. В каком-то смысле даже хорошо, что он первый из одноклассников, кто обо всем узнает.

— Мы вдвоем начали встречаться.

С ехидной улыбкой на лице, Кей раза три ткнула меня своим локтем. Возможно, она была так рада потому, что именно я сказал это.

— Ч-ч-ч-что-о?! Д-да ты шутишь!

Должно быть, его настолько поразила эта новость, что он, сам того не ожидая, перешел на крик. К счастью, поблизости не было наших одноклассников, но вот учащиеся с других классов обернулись к нам, чтобы узнать, что же тут произошло.

— Можешь так не кричать?

— П-прости. Нет, но все же. П-почему Каруизава?!

— Это еще как понимать? Хочешь сказать, со мной что-то не так?

— Не в этом дело, просто… Э-э?..

В его движениях явно прослеживалось недоумение.

Затем Судо покачал головой из стороны в сторону, как бы давая понять, что сказанное еще не убедило его.

— А что, ты так хотел, чтобы я встречался с Хорикитой?

— Думаешь, я бы тебе позволил?.. Нет, я не то имел в виду… Отойдем-ка. — Судо схватил меня за плечи, поднес губы к самому уху и тихо зашептал:

— Не хочу говорить гадости… Но Каруизава же встречалась с Хиратой, так? И кто знает, какие она страсти крутила до этого в средней школе? Тебя точно это не беспокоит? Или, не знаю, не неприятно? Для своей первой девушки не слишком ли высокую планку ты поставил?

Именно такое мнение о Каруизаве сложилось у наших одноклассников. Честно говоря, я и сам о ней так думал, пока не узнал о ее прошлом.

— О чем это вы там шепчетесь?

— Н-ни о чем таком!

Почувствовав на себе пристальный взгляд, Судо внезапно поник и отодвинулся от меня. Должно быть, ему стало слегка не по себе от того, что в самом деле почти перешел черту.

— Получается, Аянокоджи встречается с Каруизавой?.. Нет, как ни крути, в это просто невозможно поверить. Ладно, сон как рукой сняло. Второй триместр только начался, а уже происходит черт знает что…

Последние слова Судо пробормотал про себя, но я все равно отчетливо их услышал.

И вот, мы добрались до школы. По дороге от общежития нам время от времени попадались ученики с третьего года обучения. Как и во время пребывания на корабле, на нас были направлены их взгляды, однако не похоже, что Судо обращал на них внимание.

Стоило выйти на улицу во время летних каникул, и перед глазами разворачивалась та же картина. И честно говоря, к этому я вряд ли привыкну. Осознание того, что на тебя смотрят, создает сильное ощущение подавленности и безысходности. Эти чувства уйдут только в том случае, если исчезнут сами взгляды.

Кей сразу присоединилась к группе девушек, спровоцировав поток разговоров о проведенных летних каникулах. Судо же направился к своей компании, Ике и Хондо, и также влился в их беседу. Я стал дожидаться звонка вместе с группой Аянокоджи.

В класс наконец-то вошла Чабашира и сразу же начала свою речь точь-в-точь, как это было в первом триместре.

— Во втором триместре вас всех ожидает несколько важных мероприятий. Первое – спортивный фестиваль, который проводился и в прошлом году. В октябре будет проведен экзамен, где ученикам потребуется продемонстрировать физические способности. По сравнению с прошлым годом правила будут другими, но необходимые навыки останутся прежними.

Чабашира упомянула про физические способности, а значит, для тех учащихся, что посвящают себя в основном учебе, вскоре начнется настоящая битва, которая может обернуться для них источником стресса. И, конечно же, те ученики, у кого есть проблемы со спортом, например, мои близкие друзья, Кейсей и Айри, слушали эту речь с мрачными лицами. Должно быть, их волновали те самые изменения в правилах по сравнению с прошлым годом.

— Далее, было принято решение в качестве эксперимента провести в ноябре первый в истории старшей школы Кодо Икусей культурный фестиваль. Подробности, как и в случае со спортивным фестивалем, будут сообщены позже, однако приготовления к ним начнутся уже с сентября.

Сентябрь, по большей части, будет посвящен подготовке к спортивному фестивалю. Это приведет к дополнительным урокам физкультуры где-нибудь на неделе. На обсуждение культурного фестиваля выделят по одному часу в неделю. После окончания спортивного фестиваля начнется полноценная подготовка к культурному, ну и сам фестиваль будет проведен в ноябре.

Еще нас ожидает школьная экскурсия, однако неизвестно, имеет ли она какое-то отношение к специальному экзамену или нет.

— Вдобавок к этому, естественно, между мероприятиями вас ждут промежуточные и итоговый за триместр экзамены.

Без сомнений, второй триместр будет довольно насыщенным.

— Детали проведения спортивного фестиваля я объясню позже, а сейчас расскажу вам о культурном фестивале. — Несмотря на то, что спортивный фестиваль пройдет раньше, Чабашира приступила к объяснению подробностей именно культурного. — На фестиваль придет много посетителей. Также было решено провести на нем соревнование между всеми классами всех годов обучения. Оценка результатов будет проводиться на основе подсчета суммарной прибыли от продаж. Вы можете подать запрос на реализацию нескольких программ*, однако бюджет ограничен. Все подробности на ваших планшетах, ознакомьтесь с ними.

[П/П: Под программами (мероприятиями) понимается все то, что может быть выставлено на культурном фестивале: палатки с едой и напитками, аттракционы, театральные постановки, концерты и т.д.]

* * *

Краткое описание культурного фестиваля:

Награды:

* * *

Относительно много классов претендует на вознаграждение, к тому же для занявших последние места штрафных санкций не предусмотрено. Получается, награду можно получить, даже заняв восьмое место? Правила изложены предельно ясно, не похоже, что может возникнуть какая-то путаница.

Все услышанное казалось простым и понятным, к тому же обсуждение спортивного фестиваля оставили на потом. Возможно, без объяснений этих правил нельзя приступить к подготовке? Что же до спортивного фестиваля, то можно составить план, направленный на повышение физических показателей.

— Ч-что-то этот культурный фестиваль кажется слишком уж простым…

Вряд ли Шинохара выражала недовольство этим, но я разделял ее чувства.

Я не вижу никакого риска потерять классные очки или же исключения. Когда на каждое действие начинаешь подозревать, что же за ним кроется, это еще одно доказательство укоренившегося в нас понимания организации учебного процесса в этой школе.

— Теперь поговорим о резервировании места, что имеет важное значение. Если вы, например, захотите занять место у главных ворот, через которые непременно пройдут посетители, нужно заплатить школе за его аренду.

Нам была отправлена новая информация, поэтому все ученики, включая меня, посмотрели в свои планшеты. Под заголовком «Список площадок для размещения» крепилась карта школьной территории с площадками, разрешенными для подачи заявок на резервирование, и подписанными рядом числами. Ближайшее место у главных ворот, упомянутых Чабаширой, обозначалось под названием «Главные ворота №1»; его арендная плата составляла десять тысяч баллов. Были и бесплатные места, однако они располагались далеко от ворот – там, куда посетителям добраться сложнее. Без учета дополнительных средств, бюджет на класс составит примерно двести тысяч баллов. Хотя и десять тысяч уже нельзя назвать маленькой суммой.

И все же сомневаться не приходится – есть первоклассные места, способные привлечь множество посетителей.

— Вполне возможны ситуации, когда выбор места может совпасть у разных классов с разных параллелей. Однако одну площадку может использовать только один класс. В случае поступления заявок на одно место будут проведены торги. Право на использование площадки получает класс, предложивший большую сумму.

Другими словами, если расходуешь слишком много средств за право владением лучшим местом, то неизбежно тратишь бюджет на проведение самого мероприятия. За эти два месяца нужно будет разработать план эффективной борьбы при ограниченном бюджете.

— Информация о том, что именно будет представлять каждый класс, а также занимаемые ими площадки, не будет публиковаться вплоть до дня начала мероприятия. Школа не станет разглашать эти данные, однако она не сможет заткнуть уши другим ученикам, имейте это в виду. Следует понимать, что в случае утечки информации против вас могут начать планировать контрмеры.

Существует риск того, что даже если класс придумает идеальный план, другой класс может просто-напросто скопировать его.

— Еще вполне вероятна ситуация, когда нечто необходимое невозможно приобрести на территории школы. Тогда вы можете подать заявку на приобретение товаров за ее пределами. Вам разрешено свободно распоряжаться своим бюджетом – в пределах установленных правил.

Следует подробнее их изучить, в том числе пункты, затрагивающие этот момент.

— На этом обсуждение культурного фестиваля и его правил завершено. Период непосредственной организации и подготовки начнется сразу по завершении спортивного фестиваля, однако уже с сегодняшнего дня вы можете начать обсуждение предложений, а также вопросы распределения бюджета. Для этих целей вам необходимо выделять время уже самостоятельно.

Чем дольше ведется подготовка к культурному фестивалю, тем точнее будет его планирование.

По завершении учебного дня в классе осталось довольно много людей, за исключением тех, кто отправился в свои клубы. Разумеется, сейчас будет проходить первое обсуждение культурного фестиваля, запланированного на ноябрь. Стоит полагать, что среди учеников есть определенное количество тех, кто уже со средней школы имел опыт участия в культурных фестивалях. Ввиду отсутствия у меня какой бы то ни было информации, я как обычно взял на себя роль слушателя.

— Давайте поступим так: пусть каждый представит первое, что придет на ум, имеющее отношение к программе нашего класса. — Йоске, получивший разрешение на использование расположенного в классе экрана, начал набирать текст на своем планшете.

— Если речь идет о культурном фестивале, то это, конечно же, что-то вроде палаток с едой и домов с привидениями. То, что можно назвать классикой.

Еда, дом с привидениями, лабиринт, кафе, концерт, театральная постановка. Постепенно прибавлялись подобные незамысловатые идеи.

— Фестиваль будет открыт с десяти часов утра и продлится до трех дня. Что касается еды и напитков, можно рассчитывать на то, что ими захотят воспользоваться и взрослые посетители. Однако в этой области может оказаться довольно большая конкуренция…

— Стоит еще учитывать бюджет и его распределение. Это может выйти намного дороже, чем организация чего-то вроде дома с привидениями или же лабиринта, где затраты можно попытаться уменьшить.

Часть оборудования, например, музыкальную аппаратуру, можно взять в аренду, но его будет ограниченное количество, а значит, побеждает тот, кто приходит за ним первым. И тут же возникает другой вопрос: сколько в нашем распоряжении человек, чьи навыки поспособствуют увеличению прибыли?

— В нашем классе тридцать девять человек. Получается, бюджет составит сто девяносто пять тысяч баллов. Честно говоря, мне кажется, этого все равно недостаточно. Нельзя быть уверенными, что у нас что-то выйдет с едой и напитками.

— У меня есть одно предложение, если не возражаете.

— Мы будем рады любой идее, Хорикита-сан.

— Ты верно подметил, Хирата-кун, наш бюджет для проведения культурного фестиваля ограничен. Однако сколько бы мы ни обсуждали, есть много того, чего понять так и не сможем. Допустим, мы организуем палатку с такояки. Какие ингредиенты понадобятся? У кого хватит навыков, чтобы заняться их приготовлением? И еще множество других важных вопросов. Тогда не следует ли нам усилиями всего класса и, если потребуется, с использованием приватных баллов, провести ряд тестов?

Большинство учеников закивало в знак согласия с этим предложением.

Действительно, заняться ли приготовлением еды или же организовать аттракцион – что бы мы ни выбрали, крайне важно сначала испытать это на практике.

Конечно же, это грозит тем, что придется платить из собственного кармана, однако если в будущем эта плата вернется в виде классных очков, то ее с легкостью можно назвать необходимой инвестицией.

— Но… Не подумайте, я не критикую план, но, если придется-таки платить из своих карманов, не появятся ли те, кто отойдет в сторонку и не будет ничего делать? — Мацушита выразила свое опасение относительно того, что могут найтись ученики, которые откажутся участвовать в культурном фестивале и просто свалят все на других.

— Это нормально. Я сама не хочу тратить впустую время на обсуждение взятых с потолка идей. Но и не могу просто проигнорировать тех, кто действительно будет стараться и вносить свой вклад. Для этого я хотела бы, чтобы для имеющихся предложений были проведены презентации. Как насчет того, чтобы выплатить вознаграждение тем, чей план будет рассмотрен и утвержден?

— Хм, хорошая идея – свести все к тому, чтобы наградить активных участников.

— Детали награды можем определить позже, тем не менее, допустим, если класс получит на культурном фестивале сто классных очков, то это означает, что в сумме мы получим триста девяносто тысяч приватных баллов за месяц. Их можно разделить и перечислить в качестве награды тем, кто принимал участие в составлении плана. Если мы поступим так, недовольных не останется, так ведь?

Предположим, выдвинут пять программ – это по семьдесят восемь тысяч баллов на человека. Если же организаторов и тех, кто им будет помогать, окажется слишком много и распределить правильно баллы не удастся, можно разделить с ними сумму за два или даже три месяца. В таком случае активные участники останутся в выигрыше, а оставшиеся в стороне ученики потом получат по заслугам. Но что важнее, если это позволит набрать классные очки, возражать точно никто не станет.

— И еще одно – держите идеи при себе во избежание утечки. Будьте предельно осторожны, чтобы не проболтаться вне зависимости от того, где вы находитесь: в школе, общежитии или же в торговом центре Кёяки.

Полное поддержание секретности.

Следующие два месяца, а также последующий период подготовки имеют критически важное значение.

После этого обсуждение продолжилось; сошлись на том, что презентации будут проводить Хориките или Йоске. Затем они условились, что пригодные идеи вполне могут получить дальнейшее развитие.

В последующие две недели наша школьная жизнь шла своим чередом.

Эти дни были наполнены не только активной учебой, но и подготовкой к спортивному и культурному фестивалям. Школьные размеренные будни вновь начали тянуться один за другим – можно сказать, это по-своему драгоценное время. К моему удивлению, Судо, похоже, не рассказал никому о наших с Кей отношениях, поскольку людей, узнавших об этом, не наблюдалось.

Наступила третья неделя сентября – среда, после окончания уроков.

Поскольку я сидел в задней части класса, то краем глаза увидел человека, подошедшего к сидящей в середине первого ряда Хориките. Человека, обычно с ней не взаимодействующего.

— Послушай, Хорикита-сан, у тебя найдется немного времени? — слегка неуверенным голосом окликнула ее Сато.

Она была одной из тех девушек, никогда не связывавшихся с Хорикитой.

— Через час мне нужно будет идти в ученический совет, у меня там есть еще дела. Если тебе этого хватит, я не против. О чем ты хотела поговорить?

Хотя Хорикита и не показывала своего недоумения, но не похоже, чтобы Сато когда-либо пыталась заговорить с ней прежде.

Услышав такой загадочный ответ, Сато продолжила уже шепотом:

— Ты говорила… что мы можем обдумать и высказать свои идеи насчет культурного фестиваля, так? И что, если надумаем что-нибудь, рассказать о них.

— Конечно, презентации только приветствуются, просто…

— Я как раз насчет нее. Позволь выступить с ней. Я придумала кое-что, что реально может привести нас к победе!

Сато говорила уверенно, но вот Хорикита восторг не разделяла. Оно и неудивительно. За последние дней десять к ней подходило немало учеников со своими предложениями.

Раз за разом парни и девушки обращались к Хориките с предложениями, поскольку в случае их принятия ученику позволена награда. Среди поступивших были как самые типичные, проверенные временем, так и абсолютно бредовые, однако объединяло их одно – Хорикита не собиралась считаться с идеями, если наобум упоминали лишь название программы.

В тот же день, когда объявили о награде для составителей программы, Хондо немедля предложил план фразой: «Караагэ* – вещь вкусная, давайте и будем его продавать». Однако Хорикита отвергла этот вариант и сказала, что не примет, пока ей не предоставят письменный план работы. Она всем своим видом показала, что даже не собирается его рассматривать.

[П/Р: Караагэ – японская кулинарная техника, когда продукты обжаривают во фритюре.]

На следующий день, ничуть не растеряв своего энтузиазма, Хондо предъявил письменный план, больше походящий на страстную речь, – содержание сводилось к рецепту караагэ, скорее всего, взятого из интернета, примерную стоимость и почему же он настолько вкусен. Хорикита лишь мельком взглянула на непроработанный план и вновь принялась объяснять всю важность организации.

Допустим, мы решили открыть палатку и продавать караагэ. Какова себестоимость? Где следует расположиться? Сколько человек для этого потребуется? Какова будет цена? Каково расчетное количество покупателей и на чем основаны эти самые расчеты? После этого она заявила, что будет принимать предложения только в надлежаще оформленном виде.

После этого количество учеников, решивших с порога внести свои предложения Хориките, резко поубавилось. Но вот что меня поразило – увеличилось число тех, кто предоставлял ей детально проработанные планы.

Таким образом, несколько предложений Хорикита таки включила в список одобренных к дальнейшему рассмотрению. Тем не менее у каждого плана были свои изъяны, поэтому ни один из них окончательно утвержден не был.

— Что же, в таком случае я готова принять твой план.

— А, хорошо. Разумеется, он подготовлен, вот только… не здесь. Если возможно, можешь уделить немного времени?

— Вот как? Ну, хорошо. Тогда где?

— Давай через 30 минут в пустом кабинете спецкорпуса. Разрешение учителя мы уже получили.

— Пустой кабинет?

— Тогда увидимся!

Сато повернулась спиной к слегка удивившейся Хориките. Затем ее взгляд встретился с моим – я наблюдал за происходящим – и она тут же решила подойти ко мне.

— Эй, Аянокоджи-кун, у тебя найдется свободная минутка?

— У меня? Ну, особо планов у меня нет.

— Ты ведь слышал наш разговор? Придешь вместе с Хорикитой-сан через тридцать минут?

— Зачем я нужен?

— Пока это секрет. На месте все поймешь.

Ее лицо все также источало полную уверенность, как и когда она обращалась к Хориките.

— Буду ждать!

Сато проверила время на своем телефоне и затем быстро вышла из класса.

— Что это она задумала? Выглядела вполне уверенной.

— Может, она просто тщательно продумала свое предложение?

— Даже если и так, зачем могло понадобиться куда-то звать нас?

Мне также были неясны ее намерения, но так или иначе, через 30 минут все выяснится.

Мы с Хорикитой кое-как убили время, после чего отправились в сторону спецкорпуса.

Так как нам все равно нужно было идти в одно и то же место, я отправился в спецкорпус вместе с Хорикитой. Мы подошли к упомянутому Сато кабинету, однако перед входом почему-то стояла Маедзоно.

— А, я здесь стою на карауле. Хотя после уроков в спецкорпус вряд ли кто придет, но, так сказать, на всякий случай.

— На карауле?.. А вы проработали все намного тщательнее, чем я ожидала.

Независимо от класса и года обучения, все хотели сохранить разрабатываемый проект в секрете. Но Хорикита совсем не ожидала, что они даже выставят подобие охраны. Впрочем, это поразило и меня.

Они не только попросили разрешения занять помещение в спецкорпусе, но и во избежание вмешательства третьих лиц решили выставить караульного. К тому же они заклеили окна так, чтобы через них нельзя было что-либо разглядеть.

— Тогда давайте уже зайдем внутрь.

— А, постойте. С этого момента начинается практическая демонстрация, поэтому, Хорикита-сан, Аянокоджи-кун, вы возьмете на себя роль посетителей, хорошо?

— Даже так? Ну, хорошо. Так будет даже понятнее, чем просматривать неграмотный план.

Хорикита заметила приложенные усилия, и ее ожидания невольно возросли. Будет ли принято предложение другой вопрос, но пока что ясно одно – судя по серьезному подходу, они намерены сделать все возможное ради победы на культурном фестивале. Хорикита должна быть этому только рада.

Мы оглянулись, чтобы еще раз проверить, нет ли кого поблизости, а затем медленно открыли дверь.

Первым, что внезапно попалось на глаза – это невообразимо яркая палитра цветов. От заурядного и безжизненного кабинета не осталось и следа: внутри повсюду были развешены разноцветные украшения.

— Что за…

— Добро пожа-а-аловать в мэйд-кафе «Маи-маи»!

Нам навстречу вышли сразу три девушки, каждая из которых была облачена в свой уникальный наряд. Мацушита стояла рядом с позвавшей нас Сато – обе девушки нарядились в горничных. Еще одна, Мии-чан – та не знала, куда от смущения деть взгляд – была облачена в китайский наряд.

Кстати говоря, в большинстве кабинетов уже были установлены экраны, однако кабинетами спецкорпуса пользуются не так часто, поэтому там все еще были установлены простые, белые школьные доски. Чтобы она не пустовала, на нее нанесли маркерами милую надпись – название кафе.

Нас провели к местам, после чего вручили самодельное меню.

— Что желаете заказать, госпожа?

— Подождите, могу ли я перед заказом кое-что спросить?

— Да? Что такое?

— На подготовку ушло немало времени и денег, не так ли?

И правда, сложно представить, что все это можно организовать за один день. Если с декорациями еще можно как-то управиться, то как насчет нарядов?

— Мацушита-сан, напомни, сколько у нас ушло на это?

— На приготовления – четыре дня. Да и сумма, на мой взгляд, вышла на удивление обоснованной. Всего было потрачено тринадцать тысяч двести приватных баллов. Нас вышло всего четверо, включая нас троих и Маедзоно-сан. Получается, по три тысячи триста баллов на человека. В статьи расходов вошли только три наряда в аренду и купленные в универмаге бумага для оригами и маркеры, которые понадобились для декораций. Посуду мы принесли свою, поэтому на нее тратиться не пришлось.

Понятно. Потому-то в посуде и не прослеживалось единство. Разумеется, это не станет существенным минусом в решении о принятии проекта на рассмотрение. Тут, скорее, следует восхититься тому, как они смогли свести расходы на подготовку к минимуму.

— С точки зрения производимого эффекта, идеально. Во всяком случае, это лучше того, что мне приходилось видеть. Однако…

Хорикита выдала показную похвалу и не стала их критиковать, но она вовсе не была настолько легкомысленной, чтобы сразу же утвердить предложение.

— Но самое главное, у вас есть общая смета расходов? Я бы хотела увидеть подробней, как все будет проходить.

На жесткое замечание Сато без лишней суеты посмотрела в сторону Мии-чан.

— Вот… Мы постарались отразить все в плане, — Мии-чан вытащила из файла листы бумаги и протянула их Хориките.

Должно быть, все бумаги подготовила сама Мии-чан – все три страницы были исписаны аккуратным мелким почерком.

Наряды хоть и были арендованы, но для предварительной оценки их взяли в трех разных местах. Далее идет сравнение цены и качества всех необходимых товаров. Разница в расходах на посуду для культурного фестиваля в зависимости от выбора более дорогого или дешевого варианта. Сколько потребуется человек и расчетное количество посетителей, и так далее.

— По проработанности план пока что на голову выше тех, что я уже просмотрела. Хорошая работа.

Выслушав искреннюю похвалу от Хорикиты, Сато и Мацушита начали тыкать локтями в бока Мии-чан, как бы говоря: «Это она тебя похвалила».

Сама же Мии-чан все еще пребывала в смущении, поэтому лишь легонько склонила голову.

Предложение девушек стало первым, удостоившейся столь высокой оценки.

Но на этом еще не все.

— Довольно любопытное предложение. Хотя уникальным его не назовешь, но если как следует постараться, то шансы есть. Однако в нем также есть и свои недостатки. Аренда одного костюма – четыре тысячи баллов. По плану потребуется десять нарядов на сумму в сорок тысяч. Далее, на напитки и легкие закуски уйдет примерно пятьдесят тысяч баллов. Само по себе уже выходит девяносто тысяч баллов… Украшение для аудитории стоит пять тысяч баллов, прибавить к этому арендную плату за помещение… План-то выходит совсем не из дешевых.

Даже если нам удастся привлечь работников, которым не нужно выплачивать зарплату, выходит, на реализацию лишь одного проекта уйдет почти половина бюджета.

— М-может и так… Но мы вполне можем покрыть затраты, если увеличим цены!

Согласно разработанному девушками меню, одна чашка черного чая стоит восемьсот баллов. Цена эта в любом случае превышает установленную в любом кафе торгового центра Кёяки. Конечно, в случае перерасчета можно даже снизить цены, но придется еще учитывать количество продаж.

Хорикита с сосредоточенным видом еще раз перечитала все три страницы плана. И только сказочные, далекие от реальности наряды девушек, стоящих рядом, никак не вписывались в обстановку.

Наконец, сделав для себя какие-то выводы, Хорикита подняла взгляд.

— Хочу еще раз убедиться… Вы ведь это никому не показывали?

— Конечно, никому, без исключения.

Мацушита уверенно кивнула. Сато и Мии-чан последовали ее примеру.

— Хорошо. Это мейд-кафе будет принято к рассмотрению. Можете, насколько это возможно, уменьшить стоимость и уже с учетом этого расписать план более подробно?

— Правда?! Ура!

Все трое принялись с задором давать друг другу пять.

— Рано радоваться. Не забывайте, вы сделали лишь шаг, чтобы ваш план приняли к рассмотрению.

Несмотря на сказанное Хорикитой, вытянуть из нее такое заявление – это уже немалое достижение.

Мы вышли из аудитории, и стоявшая в карауле Маедзоно радостно помахала нам рукой. Стало быть, поднятая в кабинете шумиха дошла и до нее.

— И все же, весьма высокая оценка. Я и подумать не мог, что ты дашь добро.

— Я бы не одобрила план так просто, если бы у него не было шансов на успех. И в самом деле, большую часть я либо сразу отклоняла, либо в лучшем случае откладывала на потом. Раз я приняла их план, значит проект можно назвать вполне удачным.

Мэйд-кафе – не такая уж большая редкость на культурных фестивалях. Но наш класс должен полностью раскрыть свои сильные стороны для увеличения наших шансов на то, что мы сможем тронуть сердца посетителей. Именно поэтому Хорикита захотела оказать всю посильную помощь.

— Предположим, какой-то другой класс тоже решит утвердить мэйд-кафе. Сможем ли мы тогда победить?

— Разумеется. Сам-то что, сомневаешься?

— Нет, не то чтобы.

Если выставить весьма посредственную палатку с едой и напитками, придется много с кем посоперничать. С другой стороны, даже если и будут работать два или даже три мэйд-кафе, то есть шансы обойти их, если сделать ставку на свои способности. Свои нарядные образы продемонстрировали уже три человека, и безусловно в классе найдется еще немало способных людей.

— Так или иначе, чтобы осуществить их план, ты должен оказать содействие.

— Содействие? Неужели ты хочешь, чтобы я занялся косплеем?

— Что за глупости? Если мы беремся за это, то будем выкладываться изо всех сил. Следовательно, нам будут нужны лучшие кадры, так? Я лишь говорю о том, что из всех парней, именно ты должен заняться этим.

— Нет, ну… Не то чтобы я не понимал, о чем ты, но… думаю, есть кто-то более подходящий для этого.

— Пожалуй. Возможно, Ике-кун и Хондо-кун действительно разбираются в этом лучше тебя. Только боюсь, если им все рассказать, мы можем столкнуться с утечкой информации. Язык за зубами они вряд ли удержат.

— …Этого я отрицать не могу.

Может, они не станут намеренно сливать информацию, но вполне могут проболтаться по неосторожности.

— Понимаешь, к чему веду? Я не хочу увеличивать число тех, кому известно о наших делах.

— А, тогда понятно.

Удача покинула меня ровно тогда, когда меня позвала Сато. Возможно, весь исход был предначертан самой судьбой.

— Вот почему оставляю на тебя подбор персонала. Разумеется, я не против, если ты расскажешь согласившимся о проекте, но не забывай соблюдать секретность. Если что-то случится, о программе можно тут же забыть.

Вот насколько важно хранить всю информацию в тайне.

— Посмотрим… В этом смысле я бы хотела свести к минимуму количество людей, располагающих этим знанием. Я же могу все оставить на тебя? В течение дня я сформирую бюджет, а тебе же поручаю остальное, начиная с подготовки персонала и заканчивая контролем всех расходов.

— Подожди-подожди. Что это ты так разогналась? Собираешь все свалить на меня одного?

— Никто не сказал, что на этом фестивале может быть лишь один проект. Если исходить из соотношения мальчиков и девочек, организация нескольких объектов – это необходимость. Придумать способ повышения продаж в условиях минимального бюджета – задача не из простых, и я хотела бы пока сосредоточиться на этом.

Мне бы точно также хотелось дать ей пространство для маневра, но я не мог отделаться от вопроса: «Причем здесь я?»

— Я правильно понимаю, ты принимаешь мое предложение?

Вообще не помню, чтобы я хоть как-то намекал на свое согласие. Она все уже решила, даже не дав мне возможности хоть как-то возразить.

— Ладно, сдаюсь…

Под силу ли мне вообще создать идеальное мэйд-кафе? Никакой уверенности у меня в этом нет. Насчет Сато, Мацушиты и Мии-чан все уже решено… Сколько нам еще официанток может потребоваться? Не то чтобы это было срочно, но этот момент нужно прояснить как можно скорее.

— А сейчас мне нужно идти в ученический совет. Увидимся позже.

— Да, давай.

На обратном пути все мои мысли занимала поставленная передо мной задача. Когда я уже собирался выйти из спецкорпуса, внезапно показалась Чабашира. Не похоже, что она проходила мимо и случайно решила сюда заглянуть.

— Уже встретился с Сато и остальными? Мне уже рассказали об этом проекте, как и о том, что вы собираетесь делать. Неплохая идея.

— Вот, значит, как? Ну, для Сато и ее компании сначала надо было удостовериться в том, что их проект примут к рассмотрению. В противном случае они не смогли бы перейти к подготовке.

Было бы вовсе не до смеха, если после основательной подготовки оставалось неясно, одобрят проект или нет.

— Мне самой было любопытно взглянуть на происходящее, поэтому я хотела заглянуть к вам. Как все прошло?

— Хорикита настроена довольно оптимистично. Она считает, что у нас есть шансы на победу. Осталось лишь проработать детали.

— Вот как? В таком случае мне не было особой необходимости приходить, да?

— Все обернулось тем, что даже меня в это втянули, что может повлечь за собой определенные проблемы.

— О чем это ты?

— Согласно распоряжению Хорикиты, теперь я буду отвечать за организацию проекта от нашего класса.

— Ты, Аянокоджи? Вот так новость…

Чабашира, посмотрев на меня полным душераздирающим жалостью взглядом, испустила какой-то странный смешок.

— А что, очень даже неплохо. Для Хорикиты это довольно интересное предложение.

— Хотя мне кажется, что для помощи в этой области, гораздо больше подходят кто-то вроде Ике или Профессора.

По крайней мере, никаких других ассоциаций при упоминании мэйд-кафе у меня не возникает.

— Если говорить о понимании культуры отаку, то, может, это и так. Однако для культурного фестиваля продажи стоят на первом месте. Даже если эти двое способны поднять качество, вряд ли они способны тщательно рассчитать прибыль. Вот потому именно ты и должен встать во главе. А если появятся вопросы, ты всегда можешь поинтересоваться их мнением.

[[image:/storage/reader-images/93102dd6db97a37e385ac36d80b519825656b283.webp]]

Легко сказать. Мне нужно обладать хотя бы минимальными познаниями в этой области, чтобы усвоить их мнение. Иначе, даже если прислушаюсь к их советам, нет никаких гарантий, что в итоге приду к нужному заключению. К тому же мне будет еще труднее, если ошибка будет с их стороны.

— Считай это возможностью поучиться чему-то выходящему за пределы школьной программы. Так что будь готов к худшему, наш менеджер мэйд-кафе.

— …Да, придется.

Я уже собирался уходить, однако меня окликнула Чабашира:

— Аянокоджи, у тебя найдется время… на днях?

— На днях? Когда именно?

— Отправлю тебе сообщение в ближайшее время. Ты ведь не будешь против?

— Ну, у меня нет возражений. Даже если появятся планы, я смогу их отложить.

Я мог и отказаться, но увидев на себе серьезный взгляд Чабаширы, решил дать ей свое согласие.

Глава 2: Два учителя и определяющий судьбу специальный экзамен (Части 0-2)

Утро следующего дня после того, как меня назначили менеджером мэйд-кафе.

С серьезным видом Чабашира вошла в класс, и ученики сразу заметили, что что-то не так.

Но на этот раз ни у кого не возникло и мысли, что причиной тому может быть «специальный экзамен». Не от того ли, что все считают спортивный фестиваль нашим следующим экзаменом? К тому же после него нас ждет еще и культурный фестиваль.

— До спортивного фестиваля в октябре вы сдадите новый специальный экзамен.

Среди учеников прокатилось волнение.

Примерно в это время в прошлом году у нас не было никаких специальных экзаменов, все наши усилия были направлены на подготовку к спортивному фестивалю. В этом же году, видимо, все иначе.

— Мы же только прошли через жуткий экзамен на необитаемом острове, а теперь нас ждет еще один?! — хотя это стало уже обычным явлением, раньше всех свое недовольство поспешил выказать Ике.

Если смотреть на ситуацию с его позиции – того, кто сдал сопряженный с риском исключения специальный экзамен на необитаемом острове, так и еще открыто объявил о начале своих отношения с Шинохарой Сацуки, – выходит довольно мрачная перспектива.

Сколько бы ни укреплялись отношения и ни сокращалась дистанция между людьми, специальный экзамен, в зависимости от результата, может привести к внезапному исключению. И совершенно точно этому риску подвержены ученики с низкой общей оценкой в системе «ОИС».

— Ха, на это-то я и надеялся! Давайте по-быстрому сдадим этот специальный экзамен, а потом покажем класс на спортивном фестивале, согласны? — Судо, абсолютно уверенный в своих атлетических способностях, ударил кулаками друг о друга.

— Успокойся.

— Ладно…

Судо умолк, когда Хорикита молниеносно осадила его. Какие хорошие у них сложились отношения госпожи и слуги… Или мне стоит назвать это узами дружбы?

— Признаться честно, не так много прецедентов проведения специальных экзаменов в это время года. И на самом деле его не будут сдавать ученики с первого и третьего годов обучения.

— Иначе говоря, специальный экзамен перед спортивным фестивалем только для учащихся со второго года? — задала вопрос Сато.

Она сидела, откинувшись на спинку стула, но теперь наклонилась вперед.

Чабашира кивнула в подтверждение.

— Как раз именно потому, что ученики второго года обучения оказались такими выдающимися, школа решила оценить вас соответствующим образом.

— Чего-о-о-о?! Проводить специальный экзамен, только чтобы оценить нас?.. Что за бред?

— Разумеется, все специальные экзамены сопряжены с рисками, которых вы так опасаетесь. Например, потеря классных очков или приватных баллов. Или иногда учеников ждет наказание в виде исключения из школы. Однако, если взглянуть с другой стороны, вместе с этим вы получаете множество возможностей в полной мере насладиться школьной жизнью. Кроме того, чем больше проводится специальных экзаменов, тем больше у вас шансов для перехода в класс А, который так для вас важен.

А ведь и правда, получить большое количество классных очков в повседневной жизни крайне затруднительно. Я бы даже сказал, в этом есть скрытый смысл, согласно которому нам не начисляются классные очки вне специальных экзаменов. Будь то необитаемый остров или еще какой специальный экзамен, все они проводятся для того, чтобы, прежде всего, появилась возможность для класса подняться выше.

— Счастье и несчастье всегда идут бок о бок. Если есть риск, значит, можно извлечь выгоду, правильно? — спокойно рассудила Хорикита со своего места недалеко от Чабаширы.

— Так и есть.

— Нам нечего бояться. Мы определенно становимся все ближе к классу A. Это наш шанс выйти вперед в борьбе с тремя остальными классами.

Чем больше возможностей, тем лучше. Это непреложная истина для всех, кто стремится вырваться вперед.

— И правда, так-то оно так, да… Но от жалоб специальный экзамен все равно никуда не денется.

Все одноклассники, включая Сато, выразили полную солидарность со словами Хорикиты.

Несмотря на некоторые изъяны, Хорикита все время растет над собой и стремится стать опорой нашего класса, что положительно сказывается на одноклассниках.

Полагаю, Чабашира где-то внутри этому только рада, однако внешне она это никак не выражает. Хотя она и раньше не проявляла никакого снисхождения, в этот раз, как мне показалось, это было особенно заметно.

— На этот раз вам предстоит пройти специальный экзамен под названием «Единогласное решение».

Экран включился, и по традиции вместе с изображением началось изложение сути:

— Предстоящий экзамен будет крайне простым. Так что, если возникнут вопросы, можете задавать их в любое время. Специальный экзамен начнется завтра. О его содержании, я думаю, вы догадываетесь по названию. Это голосование за один из нескольких вариантов, которое будет происходить внутри класса и продолжится до тех пор, пока вы не придете к единогласному решению.

— Завтра?.. А не слишком ли скоро.

Нам даже толком времени на подготовку не оставили. Разумеется, в рамках равного поединка не может идти речи о каких-либо преимуществах и недостатках, тем не менее в только-только успокоившемся классе снова поднялась шумиха.

— Как я уже сказала ранее, этот специальный экзамен прост. Руководство школы решило, что нет необходимости в предварительной подготовке, поэтому не возникнет никаких проблем, если он пройдет завтра.

Голосование продолжается до тех пор, пока класс не придет к единогласному решению.

Исходя из объяснения, я действительно не вижу никаких трудностей.

— Другими словами, в этот раз нам не нужно сражаться с другими классами, так получается? — это довольно важный момент, поэтому Йоске сразу же решил это уточнить.

— Именно. Этот специальный экзамен ограничивается пределами класса, поэтому состязаться с другими вам не придется. В назначенный день руководство школы отправит вам 5 «заданий», что и ознаменует начало экзамена. К тому же задания будут общими для всех классов, то есть никаких различий в их содержании.

Если задания будут отличаться, уровень сложности для каждого класса также будет разным – пока что все очевидно.

— А сейчас я дам вам тестовое задание, чтобы закрепить понимание.

* * *

Тестовое задание: класс потеряет пять классных очков, однако все одноклассники получат по десять тысяч приватных баллов.

Варианты ответа: «За» и «Против».

* * *

Вот такое задание отобразилось на экране. Его содержание, как и следует из разъяснений, было простым и понятным.

— М-м? Это еще что? Так… классные очки уменьшатся на пять, но в обмен каждый из нас получит десять тысяч баллов… Это и есть задание? Мы что-то получим от этого? Или же уйдем в минус?

Нет ничего удивительного во внезапно появившихся сомнениях.

Хотя это всего лишь пример, но я думал, варианты ответа заставят нас немногим больше задуматься над ответом.

Высказавшаяся по этому поводу Шинохара принялась загибать пальцы и рассчитывать выгоду в уме.

За одно классное очко получаешь сто приватных баллов. Другими словами, пять классных очков – это пятьсот баллов. Если потратить на раздумья всего секунду, второй вариант принесет гораздо большую выгоду в виде приватных баллов. Однако классные очки сами по себе являются длительным вложением.

В месяц пять классных очков дают всего лишь пятьсот приватных баллов. Но если рассмотреть срок в один год, то те же пять очков превратятся уже в шесть тысяч баллов. Учитывая оставшийся до момента выпуска период, мы получим приватные баллы еще восемнадцать раз: с ноября второго года обучения и по март третьего. Из этого следует вывод, что эти классные очки принесут девять тысяч приватных баллов.

Получить сразу десять тысяч приватных баллов или девять, но которые наберутся лишь к выпуску? Если смотреть только на получаемую сумму, первый вариант принесет немного больше выгоды.

Однако все не так просто.

Предположим, потеря пяти классных очков приведет к тому, что именно этого количества очков не хватит для перехода в класс A – тогда это будет худший вариант, и на этот выбор мы будем оглядываться в будущем вновь и вновь.

Конечно, не столь велика вероятность, что пять классных очков определят исход нашего противостояния. Следовательно, вполне допустимо, что из выбора десяти тысяч приватных баллов можно извлечь большую выгоду. С какой стороны ни посмотри, в конечном счете тут есть свои плюсы и минусы.

— Что касается задания, результат голосования формируется из голосов всех тридцати девяти человек с сохранением полной анонимности. Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, поэтому посмотрим на весь процесс на практике. Полагаю, у многих учеников возникли определенные сомнения, поэтому я хотела провести пробное голосование без выделения времени на обсуждение. А теперь отдайте голоса «За» или «Против» через свои планшеты.

После того как Чабашира что-то ввела, отображаемая информация на экранах планшетов всех учеников, включая меня, тут же изменилась. На экранах появилось содержание задания, а с помощью соответствующих кнопок можно было отдать голос «За» или «Против».

У нас еще никогда не было такого странного специального экзамена. Для начала серьезно все обдумаем.

Приватные баллы никак не влияют напрямую на классные очки. Стоит нажать «За», и все одноклассники получат выгоду в виде десяти тысяч баллов. Однако этот выбор влечет за собой потерю пяти классных очков – всего пяти, но это все равно их утрата.

В таком случае возникает необходимость разобрать образ мышления людей в такой ситуации.

Останемся ли в выигрыше, если получим десять тысяч приватных баллов и потеряем пять классных очков? Или наоборот.

Стало быть, вопрос в том, какой выбор следует сделать, чтобы не осталось сожалений.

Я решил выбрать вариант «За», который будет в меньшинстве, чтобы посмотреть на получившийся результат. А сделал это на основании вывода о том, что нецелесообразно получать результат первого голосования единогласным. Вскоре подсчет был завершен, и Чабашира подняла взгляд со своего планшета.

— Итак. Все уже проголосовали, поэтому я сразу объявляю полученные результаты.

С ее словами на экране отобразился результат нашего голосования.

* * *

Результат первого голосования: три голоса «За», тридцать шесть – «Против».

* * *

Я предполагал, что голосов «Против» будет большинство, но такую разницу и представить себе не мог.

— Ч-чего? Смотрите, от десяти тысяч приватных баллов получишь больше, чем от пяти классных очков, нет? Я же в расчетах не ошибся? Откуда тогда столько «Против»? — задал вопрос Ике, который, судя по всему, проголосовал «За».

Он в недоумении окинул взглядом одноклассников.

— И правда – если учитывать только сумму, десять тысяч приватных баллов получить выгоднее. Однако классные очки для нас жизненно необходимы, если наша цель – класс A. Если разница составит всего тысячу баллов, нет никакого смысла уменьшать количество драгоценных классных очков, — Хорикита, судя по всему, проголосовавшая «Против», объяснила логику выбора именно этого варианта. — Если вдруг эти самые пять классных очков будут определять победителя, то, сколько ни сокрушайся, а сделать с этим мы уже ничего не сможем.

Как я и предполагал, многие ученики закономерно беспокоились за риск появления этого самого «вдруг». И опять же нельзя забывать, что у остальных трех классов будут те же задания. Если все они в вопросе утраты классных очков придут к единогласному «Против», наш класс окажется на шаг позади.

Конечно, все совсем иначе, если эти десять тысяч баллов для чего-нибудь понадобятся.

— Думаю, у каждого есть свои мысли на этот счет, но послушайте сейчас вот что. Тридцать шесть человек отдали голос «Против», что является подавляющим большинством, однако это все еще не единогласное решение, поэтому голосование повторится вновь. На реальном экзамене временной промежуток до начала следующего голосования составляет десять минут. В это время, так же, как и сейчас, вам разрешено разговаривать, перемещаться по классу и обмениваться своими мнениями, однако сейчас мы это пропустим. Итак, голосование начинается заново.

Цель данного экзамена – прийти к единогласному выбору.

Если не сможем к нему прийти, результат признается недействительным, и нас будет ожидать десятиминутный перерыв.

Допустим, мы сможем сразу утрясти разногласия, но на это все равно уйдет время. Вне всяких сомнений, основной задумкой данного специального экзамена является наличие ограничений по времени. Вполне может выйти ситуация, при которой добиться единогласного решения так и не удастся, а отведенное для этого время закончится…

Следовательно, единственным верным шагом является выбор варианта «Против» во время второго голосования. Тут даже и задумываться не надо. Мы придем к единогласному решению, если отдадим голос «Против».

Именно поэтому во втором голосовании я выбрал «За». Я подумал, что, поступив подобным образом, можно укрепить понимание специфики этого экзамена среди моих одноклассников.

* * *

Результат второго голосования: два голоса «За», тридцать семь – «Против».

* * *

— П-погодите-ка, вы же сами все слышали, откуда тогда взялись те, кто проголосовали «За»?

— Прости, это я, Судо-кун. Я намеренно хотела избежать единогласного решения. Хотя, похоже, тут оказался еще кто-то со схожим образом мышления, не так ли?..

Она не посмотрела в мою сторону, но вполне возможно, намекала именно на меня.

— Таковы результаты второго голосования. Почти все отдали свой голос «Против», однако все еще отданы два голоса «За». В этом случае голосование начнется заново через десять минут. И продолжаться оно будет до тех пор, пока не будет принято единогласное решение «За» или «Против», в этом и заключается данный экзамен. Безусловно, сделанный вами выбор будет воплощен в жизнь. А это значит, что, если вы наберете тридцать девять голосов «За», каждый ученик класса получит по десять тысяч приватных баллов, однако класс потеряет пять классных очков. И наоборот, если наберете тридцать девять голосов «Против», согласно заданию, ни к каким последствиям это не приведет.

Другими словами, после завершения голосования никто не получит приватные баллы, а класс не потеряет очки.

— К единогласному решению прийти так и не удалось, тем не менее для экономии времени перейдем к следующему тестовому заданию.

* * *

Тестовое задание: начислить одному ученику в классе миллион приватных баллов (в случае единогласного решения «За» будет проведено отдельное голосование для выбора ученика).

Варианты ответа: «За» и «Против».

* * *

— Вы должны понимать, что это лишь тестовое задание, на настоящем же экзамене вам запрещено переговариваться перед проведением первого голосования. Другими словами, сначала вы должны просто проголосовать в соответствии с заданием.

Выходит, обмен мыслями по поводу содержания произойдет лишь перед вторым голосованием?

* * *

Результаты первого голосования: тридцать девять голосов «За», ноль – «Против».

* * *

Объявленные результаты оказались вполне предсказуемыми. Даже если из тридцати девяти человек только один получит приватные баллы, можно сказать, смысла выбирать второй вариант почти нет. Кому-то может и будет обидно, что ему ничего не достанется, но добиться единогласного «Против» в этом случае довольно затруднительно.

— На реальном экзамене, если встретятся подобные задания, когда необходимо выбрать конкретного человека, сначала вы должны проделать работу для достижения единогласного решения «За» или «Против», как это было показано на первом тестовом задании. В случае последнего варианта задание на этом и завершится, однако, если «За» принято единогласно, оно продолжится дальше. В выделенное время вам предстоит обсудить, «кого» именно выбрать. В верхней части экрана ваших планшетов можно вызвать список одноклассников, где отобразятся имена всех, кроме вашего.

Информация на экране планшета изменилась без моего вмешательства. Действительно, в этом списке моего имени не было. Вот только этот список полностью беспорядочен: не важно, парень или девушка, все были указаны вразброс.

— В целях сохранения анонимности, положение имен учеников меняется при каждом голосовании. То же касается и расположения кнопок «За» и «Против». Это сделано для того, чтобы ученики не смогли подглядывать за выбором варианта своего соседа по движениям пальцев.

После сказанного о том, что мы никак не сможем узнать выбор других учеников, объяснение правил вновь продолжилось:

— Как только договоритесь о выборе, проголосовать можете в любой момент, какой сочтете нужным. Достаточно нажать на имя ученика, которого бы вы хотели выдвинуть. Во время перерыва вы можете изменить выбор выдвигаемого вами ученика. По окончании десяти минут, если большинство… в вашем случае это двадцать голосов – если вам удастся набрать столько при выборе определенного ученика, он будет признан выбранным. Предположим, большинство выдвинули Ике.

— Что, я?! Есть!

— Сам Ике временно лишается права голоса, то есть в голосовании участвуют тридцать восемь человек.

Ученик, получивший большинство голосов, приравнивается к единогласно выбранному. Таким вот образом устроено выдвижение. Продвижение по этому заданию означает для нас начало нового голосования, и мы снова должны отдать свои голоса.

* * *

Тестовое задание: Начислить Ике Канджи миллион приватных баллов.

Варианты ответа: «За» и «Против»

* * *

Результат второго голосования: ноль голосов «За», тридцать восемь – «Против».

* * *

— Э-э-э, почему это никто не стал голосовать «За», а?!

— Нет, кому вообще в голову взбредет давать тебе целый миллион? — сказал Судо, озвучивая мысли всего класса.

— В силу единогласного решения «Против» во время голосования насчет Ике был принят вариант «Не присуждать баллы Ике» – в этой ситуации он будет вычеркнут из кандидатов, а миллион приватных баллов останется нераспределенным. Далее задание продолжится, и вы должны выбрать нового ученика на эту роль из оставшихся тридцати восьми человек. Только учтите, если не сможете достичь единогласного решения в отношении какого-то конкретного кандидата до истечения отведенного вам времени, экзамен будет считаться проваленным. К тому же миллион баллов не попадут ни на чей счет, имейте это в виду.

— Чего?! Так это что получается, у меня сейчас ноль шансов получить их?!

— Так и есть. Будь у тебя хоть один голос «За», тебя бы не исключили из списка. Вы также можете составлять списки кандидатов. Выдвинутые во время интервала кандидаты будут приняты в качестве возможного выбора в порядке очередности. Однако выбранная кандидатура может избираться в рамках одного задания не более одного раза.

— Хорошо, а что тогда случится, если за отведенные десять минут выбранный ученик не получит большинство голосов, или мы в принципе не придем к согласию насчет кандидата? Полагаю, подобный исход вполне возможен.

— В таком случае ученик из класса будет выбран случайным образом.

То есть если не уложиться по времени, голосование все равно начнется, просто ученика выберут случайно.

— Выбор кого-то конкретного может стать лишь пустой тратой времени.

Так и есть. Число вариантов сопоставимо с количеством учеников в классе.

Хотя нельзя сказать, что случайный выбор окажется хорошим раскладом.

— Ребята, будьте предельно внимательными. Этот специальный экзамен может оказаться сложнее, чем кажется на первый взгляд…

Вовсе не обязательно, что мы столкнемся только с заданиями, которые сможем решить через простое обсуждение. Есть вполне реальная возможность, что появятся такие варианты ответов, где мы ни за что не достигнем компромисса. Нет, будь как-то иначе, и этот специальный экзамен потерял бы всякий смысл.

— Дам вам напоследок еще одно тестовое задание. Будем считать его настоящим, поэтому выполним от начала и до конца.

* * *

Тестовое задание: Было принято решение дополнить торговый центр Кёяки одним объектом. Какую категорию вы бы предпочли? (Объект будет утвержден на основании полученных голосов всех четырех классов)

Варианты ответа: «Ресторан», «Универмаг», «Место отдыха и развлечений», «Лечебница».

* * *

Это задание отличается от предыдущих: теперь выбрать нужно было не из двух вариантов «За» или «Против», а из четырех. Можно подумать, будто выбор из двух «За» или «Против» будет в каждом голосовании, но, судя по всему, это не так.

Согласно условиям, выбранный вариант может быть воплощен в реальность. Что наталкивает меня на вопрос: «Будь это не тестовое задание, а настоящее, они взаправду соорудят указанный нами объект?»

— Имейте в виду, если в результате голосования из двух вариантов выбор падет на «За», содержание задания будет воплощено в реальность. Однако для особых заданий, способных оказать влияние на школьную жизнь в целом, предусмотрен специальный подход. Если вам выпадет подобное задание и вы придете к единогласному решению, то это будет означать всего лишь один голос в масштабах класса. Допустим, этот класс единогласно проголосует за категорию «Ресторан», а остальные три выберут «Место отдыха и развлечений», тогда перевес в три голоса будет у последнего варианта, и именно он будет утвержден.

Скорее всего, все уже догадались, что Чабашира хотела этим сказать. Выходит, есть два типа заданий: в одном результат немедленно воплощается в жизнь, в другом мнение класса – лишь один голос. И в любом случае нужно очень осмотрительно подходить к обсуждению, результатом которого и станет единогласное решение.

Разбор мнений перед первым голосованием запрещен, поэтому выбирать придется интуитивно.

* * *

Результаты первого голосования: двадцать голосов за «Ресторан», четыре – «Универмаг», пятнадцать – «Место отдыха и развлечений», ноль – «Лечебница».

* * *

— К единогласному решению не пришли, поэтому вам дается десятиминутный перерыв.

Теперь пришло время первого обсуждения.

На размещенном позади кафедры учителя экране начался обратный отсчет. По окончании отведенного времени голосование начнется вновь.

Все ученики могут обмениваться мнениями так, как сочтут нужным. Разрешено даже вставать со своих мест, разговаривать, хотя некоторые предпочтут перейти на шепот. Я же решил дождаться результата, наблюдая за происходящим вокруг. Никто не давал каких-либо указаний, каждый сам решал, как и с кем ему следует советоваться. Так и прошли эти десять минут.

— Незадолго до окончания отведенного времени вы должны занять свои места и приготовиться к голосованию. У вас будет шестьдесят секунд. Если ученики завершат голосование досрочно, результат появится сразу, ждать истечения времени не нужно.

В отличие от строго обозначенного интервала для обсуждений в десять минут, время, отведенное для голосования, может быть сокращено в зависимости от скорости принятия решения.

— Те ученики, кто не отдаст голос в течение шестидесяти секунд, получат суровый штраф за превышение лимита. На экзамене каждому выделят по девяносто секунд персонального времени. Учащиеся, исчерпавшие этот лимит – то есть чей счетчик достигнет нуля до завершения всех пяти заданий, – будут исключены.

Школа сделала все так, чтобы вынудить учеников проголосовать во что бы то ни стало. Если же появятся те, кто начнет упрямиться и отказываться голосовать, их ожидает наказание в виде принудительного исключения.

Даже если кто-то захочет потянуть с решением, и не отдаст голос на пятьдесят восьмой или девятой секунде голосования, в ход пойдет его драгоценное персональное время. Сомневаюсь, что найдутся ученики, которые станут делать это умышленно.

А вот и результаты второго голосования.

* * *

Результаты второго голосования: двадцать три голоса за «Ресторан», два –«Универмаг», четырнадцать – «Место отдыха и развлечений», ноль – «Лечебница».

* * *

Из-за того что обсуждение для прихода к единому мнению не проводилось должным образом, результат оказался практически таким же, как и при первом голосовании. Покуда в задании есть подводные камни, добиться единогласного выбора в первом голосовании весьма непросто. Но после формирования единого мнения собрать тридцать девять голосов за конкретный вариант уже не так трудно. Тем не менее это верно только для тех заданий, где можно предугадать результат.

В зависимости от содержания могут потребоваться дополнительные обсуждения.

— На этом закончим с тестовыми заданиями. Судя по тому, как все прошло, суть вы уловили. Для успешного прохождения данного специального экзамена вам потребуется в течение пяти часов прийти к единогласному решению по пяти разным заданиям. В том случае, если вам не удастся завершить экзамен за отведенные пять часов, классу будет назначен суровый штраф. А именно: заберут триста классных очков.

— Т-три сотни?!

Другими словами, успешное прохождение этого специального экзамена и является его неотъемлемым условием.

— Если же вы сможете уложиться в отведенное время, получите пятьдесят классных очков.

Дисбаланс награды и штрафа виден невооруженным глазом, однако это можно назвать закономерным, учитывая уровень сложности самого экзамена.

— Спешка ни к чему. В этот раз нам не нужно сражаться с кем-то, достаточно лишь прийти к единому мнению. Мы можем голосовать снова и снова в пределах установленного времени.

— Вы уже, должно быть, поняли основные положения предстоящего специального экзамена, так что давайте перейдем к правилам. Если сочтете нужным их сохранить, можете сами сделать снимок.

* * *

Описание специального экзамена «Единогласное решение»

Правила проведения:

Порядок проведения специального экзамена:

1. Дается задание, и по нему сразу проводится первое голосование (длится шестьдесят секунд);

2. При достижении единогласного решения выдается следующее задание (см. пункт 1). При отсутствии единогласного решения перейти к пункту 3;

3. Объявляется перерыв на десять минут (в течение данного промежутка времени разрешается свободно перемещаться в пределах класса, а также проводить любые обсуждения);

4. Вновь голосование, на него отводится шестьдесят секунд (обсуждение запрещено, время отводится исключительно для голосования).

(У учащихся, что не завершили голосование в отведенные шестьдесят секунд, начинает расходоваться персональное время. Превышение суммарного лимита в девяносто секунд влечет за собой наказание в виде исключения);

5. При достижении единогласного решения после подсчета голосов, осуществляется переход к следующему заданию (см. пункт 1). В случае не достижения единогласного решения, вернуться к пункту 3.

* * *

И так будет повторяться снова и снова, пока мы не выполним все пять заданий в течение отведенных пяти часов, что будет означать успешное прохождение экзамена. А в случае неудачи нас ожидают штрафные санкции. Если потеряем триста классных очков сейчас, для нас это равнозначно потери билета в класс A. И это вовсе не преувеличение.

Если остальные три класса успешно сдадут экзамен, для нас это создаст разрыв в триста пятьдесят очков. Неважно, через сколько обсуждений пройдем в итоге, полная анонимность все только усложнит – у нас не будет возможности узнать, кто и за что отдал свой голос. Вполне возможен и такой вариант: кто-то будет утверждать, что отдал голос «Против», хотя на самом деле проголосовал «За».

— Какими именно будут задания, не знают даже сами учителя. Среди вас есть те, кто рассматривает всю это ситуацию в позитивном ключе, однако спешу предупредить вас: постарайтесь не расслабляться. И еще вот что. На этом экзамене также строго запрещено заключать какие-то соглашения с другими учениками, вынуждающие их голосовать за определенный вариант. Помимо этого, также исключено принуждение к выбору решения за денежное вознаграждение. Это положение распространяется в равной степени не только на другие классы, но и на ваш собственный.

Получается, нам запрещено навязывать кому бы то ни было варианты. То есть мы можем обсудить вопросы, чтобы добиться определенных голосов, однако гарантий никто не получит.

Полагаю, они опасаются возникновения следующей ситуации: при подписанном соглашении одна из сторон обязуется проголосовать за определенный вариант – и тогда экзамен может стать несостоявшимся, поскольку из-за наличия одного такого человека с контрактом голосование застопориться, если все остальные отдадут голос за другой вариант.

Одно лишь это открывает возможность для проведения безжалостной атаки на другой класс.

— Школа также будет внимательно следить за соблюдением правил. Если будет замечено вмешательство третьей стороны, которая ответственна за выбор одного и того же варианта в голосовании, все причастные к нарушениям могут быть немедленно исключены. Будьте готовы к этому. Если же вы сами заметите недобросовестных учеников, немедленно обратитесь к руководству школы для дальнейшего разбирательства, и со своей стороны мы сделаем все возможное, чтобы разобраться с ситуацией.

Значит, если какой-либо класс не уложится в отведенное на специальный экзамен время при условиях, созданных только для его успешной сдачи, школа обязательно проведет собственное расследование. Есть опасения, что суровое наказание можно получить за одни разговоры об этом, поэтому даже кто-то вроде Рьюена не станет действовать открыто.

До начала специального экзамена стоит остерегаться необдуманных действий, которые могут привести к стычкам с учениками других классов.

— Далее, на этом специальном экзамене временно приостанавливается эффект «очков защиты». Нельзя беспристрастно провести экзамен, если хотя бы у одного ученика есть возможность защититься. Следовательно, ученик, который каким бы то ни было образом получит наказание в виде исключения из школы, не сможет отменить его при помощи очков защиты. Тем не менее исключения избежать все же можно, если этот ученик или класс в целом заплатит двадцать миллионов баллов.

На данный момент у нашего класса попросту нет такого количества баллов.

А это значит, что ученик, получивший подобное наказание, неизбежно будет исключен из школы.

То есть нам иногда могут ставить такие условия, при которых нельзя воспользоваться очками защиты, позволяющие один раз отменить исключение?

Сдается мне, будь это экзамен, где нам нужно столкнуться в противостоянии с другими классами, временная отмена эффекта очков защиты вызвала бы массу недовольства. Однако в этот раз все будет решаться в пределах нашего класса.

В каком-то смысле неудивительно, что они решили внедрить такие специфичные правила. Но даже с недовольствами и жалобами тут все равно ничего не поделаешь.

И не похоже, чтобы Коенджи это как-то обеспокоило.

— На время проведения специального экзамена у вас изымут телефоны и другие средства связи. Это делается в рамках существования неписанных правил, согласно которым запрещается контактировать с посторонними во время проведения экзамена. Если же выяснится, что кто-то скрыл средство связи… Ну, думаю этот момент мне пояснять не нужно.

Выходит, как и в случае других правил, если не соблюдем это – нас ждет исключение из школы.

Как только началась обеденная перемена, Йоске встал со своего места и направился к трибуне.

— Можно перед обедом вас задержать ненадолго? Я бы хотел поинтересоваться, что вы обо всем этом думаете. Что скажете?

Сразу после этих слов, словно в продолжение сказанному, Кушида подняла свою руку:

— Как бы, насчет того, что во время этого специального экзамена могут возникнуть споры относительно выбора варианта?

— Разумеется, они возникнут. Если бы все можно было решить без споров, то не было бы никакой необходимости в проведении такого специального экзамена, не так ли?

— Раз так, не лучше ли нам будет назначить лидера, который поможет определиться с выбором в тех случаях, когда мы не сможем уладить все без споров? Если будем следовать указаниям лидера по поводу выбора вариантов, сможем беспрепятственно сдать экзамен.

— Пожалуй. Я согласен с мнением Кушиды-сан. Вот только на лидера падет большая ответственность.

Чем больше вариантов в задании, и чем сильнее разделяются мнения, тем больше критики обрушится от тех учеников, что придерживаются иного взгляда. И с такой ситуацией справится только хороший лидер.

— Если ни у кого нет возражений… могу ли я попросить об этом тебя, Хорикита-сан?

— Меня?

— Да. Сколько раз до этого ты становилась лидером, к тому же я думаю, что именно тебе будет под силу сплотить всех, оставаясь при этом беспристрастной. Разумеется, как и сказал Хирата-кун, это большая ответственность. Поэтому, только если ты сама не… против.

— Пожалуй... Другие классы, вполне вероятно, прибегнут к схожей стратегии, ведь это, по сути, необходимость при возникновении различий во мнениях. Прошу высказаться сейчас тем, кто против того, чтобы следовать моим указаниям.

После слов о большой ответственности, никто не рискнул хоть как-то возразить или же выдвинуть свою кандидатуру.

Предложение Кушиды было одобрено без каких-либо возражений, поэтому в случае необходимости Хорикита в роли лидера поведет всех за собой.

После этого обмен мнениями продолжился вновь, но каких-то существенных решений принято не было. Хоть и с большим опозданием, но наконец-то пришло время обеда.

— А теперь пойдем обедать! Юкиму, Миячи, вы с нами? — предложила Харука, оглянувшись.

Это уже успело стать обычным явлением, поэтому, дав свое согласие, оба парня встали со своих мест.

Все они – члены группы Аянокоджи. Небольшая компания из пяти человек, включая меня.

Как только вся пятерка собралась вместе, к нам подбежал один ученик. Стоило только нашим взглядам встретиться, и этот самый ученик тут же заговорил:

— Киётака, идем обедать! — окликнули меня без промедления, хотя во взгляде этого человека читалась напряженность.

И вроде бы никто не обратил внимания на подошедшую ко мне Кей, и ни у кого не было в мыслях подслушать наш разговор. И тем не менее все тридцать шесть человек, не считая Коенджи, обернулись к нам.

— Простите, ребята, но сегодня я обедаю с Кей.

Я не стал дожидаться момента, когда окружающие вникнут в суть происходящего, и просто отодвинул стул и встал со своего места.

— Хочется в кафе пойти... Не против?

— Че… го?.. П-подожди! Почему это ты вдруг решила встрять, а, Каруизава-сан?

— Встрять, говоришь? Вы же вроде ни о чем не договаривались, не так ли? Киётака сам отказался, разве не слышали?

— С-слышали… Но что это все значит?.. Он тебе что-то обещал?.. Погоди, Кей?

Харука, пусть и с небольшим опозданием, видимо, поняла что-то из нашего обращения друг к другу. Хотя, быть может, до нее еще не дошло в полной мере.

— Извини, но у меня, как у его девушки, есть приоритет. Так?

— Что?

— Д-де… вушка?..

Харука и Айри отреагировали по-разному, но одновременно.

— Вот такие дела, поэтому, скорее всего, Киётака будет реже принимать участие в собраниях вашей группы. Еще увидимся!

Кей потянула меня за руку, отводя в сторону выхода из класса, словно говоря мне: «Ну же, идем».

Судя по проступившему на лице румянцу, ее начало одолевать сильное смущение. Я и сам подумать не мог, что все вскроется именно таким образом…

Харука, Айри и все остальные ученики класса были настолько ошеломлены произошедшим, что оказались просто не в состоянии последовать за нами.

До сих пор о наших отношениях знали лишь немногие, но благодаря дерзкому поступку Кей, эта новость резко разлетелась по всему классу. Вполне возможно, что в течение сегодняшнего дня эта информация станет достоянием всей параллели.

Вряд ли в школе многие заинтересуются нашими отношениями.

На летних каникулах у нас сформировалась пара Ике и Шинохары, но как предмет обсуждений они вызвали куда меньшую шумиху, чем можно было себе представить. Скорее, их сближение – результат вполне предсказуемый.

Что же до парней, то среди друзей находились и те, кто откровенно ему завидовал, и те, кто неумело пытался это скрыть. Однако одно можно сказать наверняка – большинство таки радовалось неспешному развитию отношений этой парочки.

Они стали вместе возвращаться из школы, ходить на свидания, а количество раз, когда этих двоих можно было заметить вместе, резко увеличилось. Поначалу такая картина была всем в новинку, но в какой-то момент это начало становиться уже чем-то естественным.

Думаю, то же самое будет и в нашем случае, хотя шумиха насчет нас продлится дольше, нежели насчет пары Ике и Шинохары. Но кто знает, все-таки неясно, сколько учеников предвидело появление отношений между нами.

Так или иначе, информация о нас начала распространяться после окончания занятий.

Во второй половине дня, после обеденного перерыва, я не мог не отметить, что одна девушка ни разу даже не взглянула в мою сторону.

— Эй, Киёпон, не возражаешь, если вместе пойдем?

И эта девушка… Харука, лучшая подруга Айри – та, кто понимала ее лучше всех. И вот она подошла ко мне поближе и окликнула.

Я был уверен, что после занятий мы с Кей отправимся из школы вместе. Однако, когда взглянул на нее, увидел, что она находилась в окружении девушек, неустанно заваливавших ее вопросами.

— Ты уверена?

Мне казалось, Харука сейчас будет присматривать за Айри, чтобы как-то помочь ей.

Сама же Айри хранила молчание и лишь тихо собирала свои вещи, готовясь отправиться в общежитие.

— Понимаю, к чему ты клонишь, но ей сейчас бесполезно о чем-либо говорить. Что скажешь, Киёпон? Если у тебя есть причины, по которым не можешь пойти со мной наедине, то это уже другое дело, — сказала Харука, на миг приняв весьма серьезный вид.

— Хорошо, пойдем.

После раскрытия наших с Кей отношений, возможностей пересечься с группой Аянокоджи неизбежно станет меньше. В таком случае стоит поговорить сейчас как следует.

После этого мы взяли свои вещи, вышли через дверь в конце класса и направились в сторону выхода.

Всю дорогу Харука не проронила ни слова, она шла к выходу, всем своим видом демонстрируя полное равнодушие. Порой я поглядывал на нее украдкой; ее лицо словно выражало смесь злости и печали. Как только мы сменили обувь и вышли за пределы школы, она наконец-то посмотрела на меня:

— Не хочу ходить вокруг да около, поэтому спрошу напрямую… Это правда, что ты теперь встречаешься с Каруизавой-сан? Все еще поверить не могу.

— Правда – сама же видела.

После моих слов Харука сначала поджала губы, после чего тут же кивнула.

— Пожалуй… Вот только знаешь, это невероятно шокирует. Нет, Киёпон, ты волен встречаться с кем угодно, но как же трудно представить себе, что из всех девушек ты выбрал именно Каруизаву-сан.

Со стороны репутацию Каруизавы Кей нельзя назвать хорошей: своенравная девушка, которая начала встречаться с популярным Йоске, а затем по собственной же прихоти и отшила его.

— Ты об этом говорил у бассейна тогда? Что сердце ее может быть разбито. Только это еще мягко сказано! Чтобы ты понимал, в классе она изо всех сил сдерживалась, а потом плакала весь обеденный перерыв.

— Вот как?

— Какое еще «вот как»?.. Кроме того, правда, что вы начали встречаться еще с весенних каникул?

— Да, я виноват, что молчал об этом. Но на то были свои причины.

— Причины, говоришь? Не то чтобы я не понимала, учитывая слухи вокруг Каруизавы-сан, но…

Нет ничего удивительного в сложившемся о ней мнении. При поступлении в эту школу первым делом она начала встречаться с Йоске, к тому же ее прошлое – выдуманное.

— Так что, получается, это все правда? Не шутка там какая-нибудь?

— Нет.

— Ха-а… Вот как? Понятно. У меня уже голова кругом идет… Нет, я в принципе-то понимала, Киёпон, что тебе может кто-то нравится, пусть даже и не Айри, но… Все равно нет и нет – я представить себе не могла, что это будет Каруизава-сан!

Она сжала руками голову, когда поняла, насколько ее предположения оказались далеки от реальности.

— Я перекинулась парой слов с Юкиму и Миячи, они того же мнения. Айри я еще не спрашивала, но она, должно быть, в гораздо большем потрясении, чем мы.

Вполне возможно. Даже я мог легко себе это представить.

— Ты мне скажи, как же так вышло? Вы вроде нечасто пересекались.

Неудивительно, если она совсем ничего не знает о том, в какой момент мы с Кей влюбились друг в друга.

— В прошлогоднем экзамене на лайнере мы оказались в одной группе. С тех пор стали понемногу общаться, а расставание Кей с Йоске послужило толчком к развитию наших отношений.

Факт того, что в феврале этого года они разорвали отношения, уже успел дойти до учеников.

— Выходит, вы уже давно пересекаетесь, так? Хотя по вам и не заметишь, что вы так уж часто общались.

— Потому что по большей части мы разговаривали по телефону.

— Спрошу тогда еще кое-что – кто из вас признался первым?

Похоже, как опекун и защитник Айри, она хотела узнать все подробности.

— Я.

— О… Думала, если бы это была Каруизава-сан, то остался бы еще хоть какой-то шанс. Но раз ты признался первым, Киёпон… Ну и дела.

Звонко хлопнув себя по лбу, Харука подняла обе руки вверх, признавая поражение.

— Так, нужен перерыв. Столько информации свалилось, что я уже перестала понимать, что к чему. Извини, не будешь против, если я заскочу в магазин? — произнесла Харука, когда мы проходили мимо круглосуточного магазинчика.

— Конечно, я подожду снаружи.

Слегка поклонившись, Харука быстрым шагом скрылась в магазине.

И сразу вытащил из кармана телефон, который вибрировал уже не в первый раз.

[Кей: Буду ждать тебя в Кёяки. Меня засыпали вопросами, просто ужа-а-ас!]

Такое сообщение отправила моя вторая половинка.

[Аянокоджи: Хорошо, дам знать, когда буду подходить.]

Я дождался, пока статус не сменится на «прочитано», а затем убрал телефон обратно в карман. Менее чем через минуту Харука вернулась ко мне, сжимая в руке крокет.

— Я всю обеденную перемену проговорила с Айри, даже поесть толком не получилось.

— Похоже, я доставил тебе хлопот.

— Нет, не доставил, просто…

— Понимаю, что это не самое подходящее время, но, по правде говоря, я бы хотел, чтобы вы с Айри помогли мне кое с чем.

— В чем помогли?

— Пока эта информация не раскрывается, но для культурного фестиваля уже утвердили один объект.

— Э, да ну?

— Чтобы избежать утечки информации, пока об этом знают только я, Хорикита и те, кто непосредственно разрабатывал сам проект. Было решено во время культурного фестиваля организовать мэйд-кафе.

— М-мэйд кафе? Ха-а, надо же… Не сказать, что удивлена, но все же это довольно неожиданно. В голове не укладываться, чтобы Хорикита-сан лично одобрила мэйд-кафе.

[[image:/storage/reader-images/b6cafdac872786e8a990dc715e3049d6872caf98.webp]]

— Ну, для нее все предложения равны между собой. Никаких предубеждений относительно мэйд-кафе она не испытывает, поэтому добро дала лишь исходя из того, что у проекта есть все шансы на победу.

— Ясно. Ну и зачем ты мне все это рассказываешь?

— Так сложилось, что я узнал об этом проекте, и теперь мне поручили присматривать за ним.

Уловив суть моих слов, Харука молча кивнула.

— Понятия не имею, что там и как у вас складывается, но надо же, Киёпон, чтобы Хорикита-сан поручила это тебе…

— Вот поэтому я и подумал, что смогу попросить тебя и Айри присоединиться в качестве официанток.

Харука выслушала мою просьбу, однако ее лицо при этом не выражало абсолютно ничего, даже удивления. Пожалуй, по содержанию разговора она вполне могла догадаться, к чему все идет.

— Если бы не этот случай с Каруизавой-сан, я бы согласилась – пусть и поколебалась бы чуть-чуть. Мне бы не хотелось расхаживать перед толпой в косплее, но, если это важно для человека из дорогой мне группы, что ж, отказать я не смогу. Но… это все очень не вовремя.

Если посмотреть на ситуацию со стороны, как я могу просить о чем-то ровно в тот же день, когда сердце ее самой близкой подруги разбилось?

— Хотя тебя тут не в чем упрекнуть, Киёпон. Как я уже сказала ранее, ты в праве встречаться с кем захочешь. Еще я прекрасно понимаю, что у тебя есть свои обстоятельства, о которых ты не можешь рассказать. Айри тоже вольна влюбляться в тебя, и ты также имеешь полное право ее отвергнуть…

Выходит, она понимает всю логику происходящего, но эмоционально принять ее все еще не готова?

— Ничего не обещаю, но я попробую поговорить с Айри, как только она хотя бы немного придет в себя.

— Ты уверена?

— Рано или поздно ей придется взглянуть правде в глаза. К тому же понимаешь ты сам или нет, Киёпон, но, если выбор пал на Каруизаву-сан, Айри необязательно сдаваться. Даже если ты сам сделал первый шаг, тебя все еще могут отвергнуть, так ведь?

— Наверное. Допускаю, что она может потерять ко мне интерес.

— И если такой момент когда-нибудь наступит, у Айри вновь появится шанс. Она сейчас словно драгоценный камень, что скрывается у всех на виду… Еще и твои чувства также могут измениться, Киёпон.

И правда, если Айри облачится в костюм, подобный тем, и хорошенько постарается, она проявит способности, ничуть не уступающие той троице. Хотя, учитывая особенности ее телосложения, она и шанса им может не оставить.

Пусть посетителям будет все равно, но вот учащиеся явно будут немало удивлены внешним видом Айри. А уже это, в свою очередь, породит множество слухов в пределах школы, что вполне могут дойти и до сторонних посетителей.

— Оно может быть и так, но, если учитывать нынешние обстоятельства, тебе не кажется, что изменятся именно чувства Айри?

Если у твоего возлюбленного уже появилась вторая половинка, то закономерным будет искать свою следующую любовь. Мне показалась эта мысль очевидной, но в ответ я увидел разгневанное выражение лица.

— Послушай-ка, Киёпон, а ты не слишком легкомысленно относишься к чувствам Айри? Так или иначе, но я давно уже наблюдаю за ней, поэтому могу сказать это с полной уверенностью. Ее чувства к тебе не столь ветренные, чтобы любовь к тебе просто исчезла, и она пошла и влюбилась в кого-нибудь другого.

Неожиданно для меня ее отрицание оказалось довольно резким.

— Возможно, вы будете чаще выбираться с Каруизавой-сан на свидания, но только не забывай показываться на сборах нашей группы. Очень не хотелось бы, чтобы из-за чего-то такого мы внезапно отдалились.

— Хорошо. Я все понимаю. Наша группа и для меня стала частью моей школьной жизни.

Терять их в подобных обстоятельствах стоит воспринимать за недостаток.

— Ух, даже немного полегчало. Я пойду обратно в школу, — произнесла она, выбрасывая обертку от легкого перекуса в виде крокета.

Даже без лишних расспросов очевидно, что она идет говорить с Айри.

— Увидимся завтра.

— Ага, до завтра.

Я проводил спину Харуки взглядом – та пустилась в легкий бег – затем изменил свой маршрут и направился в сторону торгового центра Кёяки вместо общежития.

Глава 2: Два учителя и определяющий судьбу специальный экзамен (Части 3-6)

Тот же день, после окончания занятий, всеобщее волнение еще не утихло.

Мы с Кей, болтая, возвращались в общежитие после того, как провели время в торговом центре Кёяки.

Стоило нам войти в вестибюль, как на глаза попалась сидящая на диване Хорикита, которая явно кого-то ждала. А кого именно, мы узнали практически сразу.

Я нажал на кнопку вызова лифта, остановившегося на первом этаже, и когда мы с Кей вошли в кабину, за нами последовала Хорикита.

— Аянокоджи-кун, мне нужно кое о чем поговорить, не возражаешь?

Лифт остановился на четвертом этаже, как раз там, где находилась моя комната.

— Ну что ж, увидимся завтра, Киётака.

Кей хоть и довольно ревнивая, но нельзя сказать, что она не умеет правильно оценивать обстановку. К тому же она не только поняла, что Хорикита обращается ко мне не как к представителю противоположного пола, но и сделала вывод, что ей не стоит каким бы то ни было образом вмешиваться в обсуждение специального экзамена.

— Ага, наберу тебя позже.

Год назад я бы и не поверил, что буду подобным образом проводить время со своей девушкой.

Я вышел из лифта, и Хорикита последовала моему примеру. Затем оглянулся: Кей улыбнулась мне и помахала рукой на прощание. Вскоре двери закрылись и лифт устремился вверх.

— И с каких пор ты стал с ней встречаться?

— Действительно, с каких же?..

— Если судить по слухам, то с весенних каникул. Но разве ваши отношения не начали развиваться еще раньше? — произнесла она и посмотрела на меня взглядом, в котором явно что-то скрывалось.

— Как знать.

Понятия не имею, основывалось ли предположение Хорикиты на чем-то или нет, но меня это нисколько не интересовало, потому не счел нужным спрашивать об этом.

— Давай сейчас оставим это. Ты ведь хотела о чем-то поговорить?

— …Да, это по поводу специального экзамена. Выслушаешь меня, не против?

— Конечно, нет проблем.

— Да?.. Вот как.

— Что это за реакция такая?

— Я уже приготовилась к твоему отказу. В тот день, когда я оставила на тебя организацию мэйд-кафе, ты вроде остался недоволен.

Видимо, она сильно удивилась моему внезапному согласию ее выслушать.

— Только не здесь. Заходи в комнату.

Об этом не стоило говорить в коридоре, ведь так наш разговор мог кто-то услышать.

Я открыл ключом дверь своей комнаты №401, и мы вошли внутрь.

— Ты же не пришла просить о помощи, так ведь?

— Вообще-то… тут с какой стороны посмотреть. Если ты все же решился выслушать меня, то позволь продолжить.

Возможно, Хорикита подумала, что стоит только оказать на меня давление, и я сразу откажусь, – потому перешла к делу:

— Я подумала, стоит заранее рассмотреть возможность частичного принуждения для преодоления этого специального экзамена. Но без самих заданий в подготовке толку нет. А пытаться без этого вычислить единое мнение сродни безумию, а?

— Обстоятельства таковы, что потребуется правильно определиться с выбором вариантов.

Даже если предположить, что голосовать будем из двух – «За» и «Против», – определять мнение еще до выдачи задания, а затем бездумно отдавать голос – ничто иное, как полное безрассудство.

— Хорикита, ты ведь уже раздумывала над возможностями, как нам сдать этот экзамен?

— Чтобы наверняка пройти испытание, нужен кто-то, у кого было бы право принимать окончательное решение – для меня это самый прямолинейный план. Неважно, сколько вариантов будет в задании, как разделятся голоса в итоге, – нужно просто договориться и действовать, согласно суждению определенного заранее лидера.

Именно это предложила Кушида во время обеденной перемены.

То есть это та стратегия, при которой в расчет не принимаются личные претензии.

А ведь если подумать, то к такому соглашению будет очень непросто прийти.

— Было бы неплохо, если получится добиться этого.

— Пожалуй… Но в зависимости от самого задания, неизбежно появятся неподвластные этому решению ученики… Возможно, для класса с диктатурой, как у Рьюена-куна, все было бы намного проще.

Если говорить с позиции принуждения, Рьюен может быть весьма беспощадным в этом вопросе, в то время как мы можем лишь попросить класс придерживаться какого-то решения. Однако сработает ли грубая сила на практике – уже другой вопрос.

— Раз голосование проводится анонимно, учащиеся, кто недоволен Рьюеном, могут пойти против его указаний. Никто не даст гарантий, что экзамен можно успешно сдать на одних лишь приказах.

— Если в классе и правда есть недовольные его методами, то да, они могут попытаться дать отпор. Но вряд ли они этим чего-нибудь добьются. Ведь как только время на голосование выйдет, а голоса разделятся – пострадает при этом весь класс, верно? Даже если оставить все как есть, они все равно придут к единому мнению.

— Понимаю, что ты хочешь сказать, но в этом есть противоречие. Никто не хочет провалить специальный экзамен. Поэтому голоса непременно отдадут за определенный вариант. Если же единогласие – необходимое условие для сдачи экзамена, тогда нет как таковой потребности в стратегии, разве нет?

— Ну, это…

— В классе никто не захочет истечения времени, поскольку ученикам это невыгодно. Однако не стоит думать, что можно успешно завершить все пять заданий, если пустить ситуацию на самотек. Иначе теряется смысл, из-за которого школа решила провести специальный экзамен.

— …Да, ты прав.

— Все, что ты сейчас можешь, это собраться с мыслями и выстроить более гибкую линию поведения. К примеру, как поступишь, если в задании тридцать восемь человек отдадут голос варианту «За», и последний ученик проголосует «Против»?

— Разумеется, я приложу все усилия, чтобы склонить одного к варианту «За».

— Естественный ход мыслей. А если этот человек ни за что не отступится от своего выбора?

— Ну…

— Победу не обеспечить даже тридцатью восьми голосами «За». Пока ты стараешься убедить последнего ученика, кто выбрал «Против», кто-то из тех тридцати восьми может изменить свое мнение.

— Даже если большинству класса позиция этого ученика невыгодна?

— Учти, что это зависит от содержания задания.

Не удивлюсь, если среди вопросов попадутся такие, где к какому-то мнению склонить будет весьма непросто.

— Знаешь, как мне не по себе.

— Ты о чем?

— О том, что ты без малейших сомнений решил дать мне совет. Вряд ли это связано с твоими отношениями с Каруизавой-сан, но… Что же ты затеял?

— Не могу назвать это советом. Где-то в закоулках разума ты наверняка задумывалась о том же.

— Возможно… Хорошо, тогда скажу основную причину, по которой я обратилась к тебе. У меня есть один план насчет завтрашнего специального экзамена. Я могла бы попросить об этом кого-то другого, но мне нужен тот, кто сможет понять мой замысел.

— Что-то вроде того, чтобы на первом голосовании всегда отдавать голоса вразнобой?

— Можешь не предугадывать ход моих мыслей?

Я немного отодвинулся от Хорикиты, заметив в ней нотки раздражения.

— Я уже думал поступить так, даже если бы никто не предложил этот план. Не догадывался, что у кого-то еще может возникнуть такая же идея.

— …Да ну?

Не знаю, убедило ли ее наспех придуманное оправдание, но Хорикита перестала злиться.

По крайней мере, я действительно думал реализовать подобный план. Лучше избежать риска необдуманного выбора, навеянного сиюминутным порывом.

— Опустим случаи с 99% голосами «За» или «Против», но меня несколько пугает случайное единство, полученное из неверных выводов по заданию, где выгоды и потери не столь очевидны.

— Ага. Необдуманный выбор или выбор наугад приведут к повторному голосованию. Однако не стоит так уж рассчитывать на стратегию грамотного использования первого перерыва. Имей это в виду. В результате всегда есть риск случайно прийти к единогласному решению, и вероятность не достичь единого мнения в обсуждении. Эти исходы также стоит взять во внимание.

— Да, а ведь и правда.

Проводить дебаты будет сродни попыткам протянуть руки в кромешную тьму: на вытаскивание искомого результата может уйти уйма времени.

— Правила специального экзамена таковы, что независимо от того, сколько бы мы не проводили обсуждений, у нас нет возможности узнать, кто и за какой вариант проголосовал. Обещания же не могут дать стопроцентной гарантии.

— Ты о том, что кто-то может солгать?

— Зависит от конкретного случая. Сложно ведь сказать, что сейчас наш класс стал единым.

Кстати говоря, у Хорикиты в голове наверняка уже всплыло несколько человек.

— В нашем случае это Кушида-сан и Коенджи-кун.

— Кушида может солгать, не поведя и глазом. Что касается Коенджи, он может повернуться лицом к одноклассникам и на виду у всех проголосовать вопреки их решению. В этом-то и проблема.

— …Слушай, а с чего ты так щедр на подробности? Странно это как-то. Ты еще никогда о чем-то столь усердно не предостерегал.

Разумеется, Хорикита инстинктивно заметила во мне перемены.

— Ты теперь способна в открытую спросить моего мнения, к тому же выработала необходимую гибкость для принятия верных решений.

— Я должна… воспринимать это, как похвалу?

— Ну, что-то вроде того.

— Да?.. Только чего-то меня это ни капли не успокоило…

Где-то рядом послышался один короткий вибровызов телефона.

— Извини, я сейчас.

Прервав этими словами наш разговор, Хорикита вытащила свой телефон, посмотрела на экран, а затем начала что-то набирать на нем.

— Позволь я отвечу ей. Одно неосторожное движение, и, вероятно, она вообще никогда не прочтет сообщение.

Конечно, я не собирался ее останавливать. Только кому же она пишет?

Мне было немного любопытно, но я молча ждал, пока Хорикита в течение двух минут набирала длинное сообщение. Когда она наконец закончила и отправила его, то убрала телефон в карман.

— Так или иначе, я сказала тебе все, что хотела. Рассчитываю на тебя на завтрашнем специальном экзамене.

Долго засиживаться она не планировала, поэтому сразу же покинула комнату.

Шесть часов вечера. Время, когда солнце заходит за горизонт, уступая место ночи.

Это должен был быть спокойный день, пусть и затрагивающий тему специального экзамена.

Но от переизбытка информации он показался мне особенно тяжелым.

Хорошо бы на этом день подошел к концу, но этому не суждено сбыться.

Ведь специальный экзамен «Единогласное решение», о котором объявили в спешке, начнется уже завтра.

— Привет.

Первым передо мной предстал Йоске.

— Заходи.

Если так подумать, я впервые пригласил его в свою комнату.

— Приветик!

А сразу после него зашла Кей.

— А знаешь, необычно собираться в такой компании – можно даже сказать, это что-то новенькое.

— Наверное.

Я еще не говорил им причину этого приглашения. Быть может, Йоске уже сам обо всем догадался.

— Я подумал, что мы сможем обсудить план для сдачи завтрашнего специального экзамена.

— План? Но на этом экзамене нужно всего лишь прийти к единогласию, разве нет?

— По объяснениям, действительно, специальный экзамен кажется не таким уж и трудным. Но до этого во всех экзаменах были весьма непростые правила, — принялся объяснять Йоске Кей, показав своим видом, что задумался над вопросом. — Однако, думаю, не стоит сравнивать сложность нынешнего экзамена с предыдущими. Если следовать правилам, то классные очки мы можем получить, просто придя к единогласному решению. Тогда сформировать общее мнение для всего класса уже не кажется сложной задачей.

— И я вот считаю также.

— Другими словами, сама проблема завязана на том, что среди заданий есть такие, где мнение класса разделится.

Тут Йоске абсолютно прав. Каждый ученик мыслит по-своему, но ради класса они могут пойти на компромисс и отдать нужные голоса.

Все совсем иначе у только поступивших первогодок, но мы уже на втором году обучения, за это время между нами успели сформироваться узы дружбы. Более того, нет никаких штрафных санкций за непринятое единогласное решение при первом голосовании, а отведенное время позволит обсудить моменты и потом отдать нужные голоса повторно.

Учитывая подачу экзамена, нет ничего удивительного, что для Кей он кажется таким простым.

— Но все же, какими должны быть задания, чтобы было трудно прийти к единогласному решению?

— Точно предугадать их содержание не выйдет, но… Дай-ка подумать…

И какие же задания могут поставить одноклассников в тупик? У Йоске не выходило сходу представить себе их. Я решил объяснить на простом примере:

— С сегодняшнего дня и до самого выпуска вы будете потреблять либо рис, либо булочки. Решайте.

— Э-э? Это еще что выбор такой?

— Варианты и правда могут показаться нелепыми, но сам выбор довольно сложный.

— Я бы точно выбрала булочки. Не продержусь до самого выпуска без мучного!

— Я бы выбрал рис… Ведь булочки ем от силы раз в неделю.

— Если бы мне пришлось выбирать, я бы также выбрал рис. Видите, мнения у нас троих разделились, так? А теперь представьте, если выбор этот поставить перед всем классом. Проголосуешь за рис, если за этот вариант отдадут голос тридцать человек?

— Нет и еще раз нет. Это же запрет до самого выпуска? Я и дальше буду гнуть свою линию и голосовать за булочки!

Среди учеников вполне могут найтись подобные Кей, кто пострадает, если подчиняться выбору большинства, а значит, они продолжат сопротивляться.

— Если рассматривать пример ближе к реальности, то что, если попадется задание, где определяться будет дальнейшее оценивание всех будущих специальных экзаменов по одному из критериев: «академические способности» или «физические способности»?

Услышав содержание задания, Кей и Йоске переглянулись.

— Если смотреть с позиции учеников с хорошими атлетическими способностями, вроде Судо, то выбор однозначно за «физические способности». Но вот для ребят, кому плохо дается спорт – Кейсей, например, – кровь из носу нужно прийти к единогласному решению за «академические способности».

Разумеется, того же Судо, кто стал тратить уйму сил на учебу, еще можно как-то склонить к иному выбору. Но у ребят с высоким показателем по «физическим способностям» немного завышенная самооценка, и, если они к тому же не выказывают способностей к занятиям, вряд ли с ними удастся найти компромисс.

— То есть для единогласного решения может потребоваться согласиться с другим мнением, несмотря на собственное? Выходит еще, что нужно готовиться к возможной ситуации, когда не удастся определиться с выбором, и из-за этого получим штраф в триста классных очков?

— Как знать… Определенно будут задания с весьма трудным решением, но потеря трехсот классных очков приведет к, считай, отказу от билета в класс A. Надо исходить из того, что успешная сдача экзамена будет стоять в приоритете.

— Теперь мне этот специальный экзамен стал казаться трудным…

— Потому ты позвал нас?

— Да. В предстоящем экзамене потребуется единство всего класса. Если не удастся достичь единогласного решения за первое или второе голосования, на разборки у нас уйдет слишком много времени. Как раз в этот момент выступите вы, как центральные фигуры класса, чтобы склонить мнение к тому или иному варианту.

— Хм, пожалуй. Но тогда не лучше ли посвятить Хорикиту-сан в этот план? На этом экзамене на нее возлагается роль лидера.

Йоске указал на вполне очевидный момент. Лучше всего, если он и Кей будут контролировать класс под командованием Хорикиты, а не моим. Однако на текущей стадии не получится обойтись без моей поддержки.

— В этот раз я хочу оказать Хориките помощь из тени. Но это только между нами.

— Но почему? Хотя я не особо-то и хочу следовать указаниям Хорикиты-сан…

— Кей, Йоске, вы имеете более удобную позицию для оценки обстановки среди более слабых учеников. Однако в этот раз от вас двоих требуется очень гибко подойти к оценке ситуации. Вы должны четко улавливать шаги и образ мыслей Хорикиты и подстроиться под нее, чтобы значительно усилить наш класс.

— Киётака, ты ведь и сам можешь это сделать. Разве так не будет лучше?

— Я не всегда смогу действовать. Нужно быть готовым к непредвиденным обстоятельствам.

— Каким же?

— Внезапно кому-то стало плохо, например, или неожиданное исключение из школы.

— Ну… как бы… Исключение-то вряд ли произойдет, но вот вполне возможно, что кому-то и в самом деле поплохеет.

Я не смогу помогать им всегда и в любое время. Нельзя ожидать от класса какого-то прорыва, если бездействовать с учетом этих возможностей.

— Как бы то ни было, я тебя понял. От нас нужно просто оказать поддержку Хориките-сан, чтобы специальный экзамен прошел гладко, все верно?

— И еще нужно на всякий случай определить несколько условных сигналов, но чтобы никто, кроме вас двоих, о них не догадывался.

Во время перерывов мы не только можем спокойно разговаривать друг с другом, но и свободно передвигаться по классу, поэтому переход на шепот особых проблем не вызовет. Однако в зависимости от обстоятельств, указания нужно передать так, чтобы об этом никто не прознал. И даже когда обсуждения будут запрещены, мы все еще можем обмениваться различными знаками, вроде легкого кашля или аккуратного постукивания по парте.

После того как эти двое запомнили несколько схем подачи сигналов, я обратился к Йоске:

— Напоследок предупрежу тебя об одном: все нормально, если голосование по пяти заданиям пройдут гладко, но, если до конца останется менее двух часов, потребуется действовать более агрессивно.

Я решил подготовить его к такому развитию сейчас, чтобы он не сорвался в нужный момент.

Уже перевалило за десять часов вечера и, судя по всему, этот полный тревоги день в преддверии специального экзамена наконец-то подходит к концу.

Я залез в кровать и заглянул в телефон, когда на него поступил звонок. Высветился одиннадцатизначный номер, не записанный в контактах, но я и так хорошо его помнил.

— Алло.

— Прости за поздний звонок. Можешь сейчас говорить?

— Нет проблем, конечно. Давно не слышал от вас вестей, директор Сакаянаги.

Именно. Обладатель этого телефонного номера – человек, занимающий пост директора старшей школы Кодо Икусей.

— Должно быть, я заставил тебя немало побеспокоиться, но теперь со мной все в порядке.

— Вы живы и здоровы, а это самое главное.

— Тебе ведь тоже нелегко пришлось? Тем не менее не могу скрыть удивления от того, как тебе удалось благополучно остаться в школе после той неравной схватки.

— Просто так получилось. Будь он настроен серьезно, я бы сейчас здесь не находился.

Даже без упоминания имени можно было понять, кого он имел в виду. Речь шла о Цукиширо, которого назначили на замену директору Сакаянаги.

— По прошествии всего у меня самого появились определенные сомнения насчет его действий… Впрочем, неплохо было бы сегодня обсудить один момент. Отныне я буду оказывать тебе полноценную поддержку, вот что мне хотелось передать тебе как можно скорее. — Затем Сакаянаги продолжил:

— Тебе уже довелось узнать, что на этот беспрецедентный культурный фестиваль были приглашены люди из правительства, а также члены их семей? Я постарался принять меры, но остановить это решение мне оказалось не под силу.

Оно и понятно – если всем причастным уже сообщили о мероприятии, остановить его крайне затруднительно.

— Вам не за что извиняться, директор. Ученики с нетерпением ждут этого фестиваля.

В какой-то степени он походит на специальный экзамен, но это тот случай, когда учащиеся смогут насладиться школьной жизнью.

Но для меня вопрос заключался в другом: закончится ли все на культурном фестивале или нет.

— Как раз об этом… По правде говоря, это еще не оглашалось, однако тебе я могу рассказать уже сейчас.

— О чем же?

— Это касается не только культурного фестиваля, но и предшествующего ему спортивного фестиваля, проведение которого запланировано на октябрь. Было внезапно решено, что на него тоже заявятся посетители.

— Посетители? На спортивном фестивале?

Такого поворота я себе и представить не мог.

— Если говорить о спортивном фестивале в нормальных школах, то это мероприятие, на которое родители учеников приходят в качестве зрителей. В этом плане принимать посетителей не должно казаться чем-то из ряда вон выходящим…

— Понимаю.

У меня в голове всплывают увиденные ранее по телевизору записи с различных соревнований и спортивных фестивалей, где можно было заметить членов семьи с камерами, а также тех, кто приносил с собой бэнто.

— Дело не только в беспрецедентности, меня серьезно беспокоит вопрос безопасности, поскольку теперь мы внезапно должны принять посетителей и позволить им свободно перемещаться по территории во время культурного фестиваля.

Самое настоящее испытание – подготовиться к приему такого количества гостей.

— Все посетители были отобраны людьми сверху, и так получается, что я не могу исключить вероятность участия сенсея… твоего отца. Из соображений, что тебе грозит опасность, я со своей стороны оставлю рядом с тобой несколько человек в качестве наблюдателей.

— Я искренне рад вашей заботе, но в то же время я – просто один из учеников этой школы. Я не ищу к себе особого расположения.

— Как ты тогда собираешься выбираться из ситуации, когда столкнешься с подосланными сенсеем людьми?

— Я полностью осознаю, что задача не из легких.

Вполне очевидно, что одной грубой силой здесь не обойтись. И мне также будет легче справиться, если все произойдет в месте вдали от посторонних глаз. Однако, если рядом со мной будут находиться мои друзья или знакомые, пришедшие за мной люди могут воспользоваться ситуацией и представиться сотрудниками школы. Если они попросят проследовать за ними, у меня нет возможности отказаться. Я же не смогу взять и бросить в ответ что-то вроде: «Вы самозванцы, и вас подослал тот человек?».

— Я вполне тебя понимаю. Но, если ты, неважно каким образом, покинешь школу… я непременно буду сожалеть об этом. Не хотелось бы сокрушаться из-за того, что сделал не все возможное для твоей защиты.

— Допустим, наблюдатели следуют согласно вашим указаниям напрямую, но их присутствие будет выглядеть неестественно.

— Как раз именно поэтому я хотел бы попросить тебя отказаться от участия на спортивном фестивале.

— Отказаться?..

Этой просьбы я не ожидал.

— Думаю, тебе это известно, но при определенных заболеваниях из медицинских соображений тебя отстраняют от участия в спортивном и культурном фестивалях, а также экзаменов.

— Да, знаю. Класс останется в невыгодном положении, но это не повлечет за собой исключения из школы.

Следить за состоянием своего здоровья – это сфера ответственности самих учеников, однако наряду с этим существуют и заболевания, развитие которых невозможно предотвратить.

Будь это специальный экзамен масштабом поменьше, можно было бы в крайнем случае просто дождаться, пока все ученики параллели не соберутся вместе. Однако в спортивный фестиваль вовлечены все ученики школы, поэтому такое провернуть не получится.

— С твоим отсутствием по болезни сделаем так: ты прошел медосмотр, и тебе предписано оставаться в общежитии. Затем я смогу открыто расставить наблюдателей за его пределами из числа тех, кому больше всего доверяю.

Если согласно предписанию врача я должен остаться в общежитии, одноклассники могут только смириться с этим. Кроме того, бродящих возле общежития наблюдателей ученики воспримут за простых охранников.

— И правда, в таком случае у меня появится шанс вырваться из лап того человека.

— Разумеется, это сопряжено с определенными рисками. Как ты и сказал, ребята из твоего класса неизбежно столкнутся с трудностями, если один человек не будет участвовать с самого начала.

Разыграть мое отсутствие по медицинским показаниям – уже только это можно назвать щедрой помощью со стороны директора Сакаянаги. Разумеется, мне ни в коем случае не хотелось пользоваться подобным покровительством, но я рад предложению ограничиться минимально необходимыми мерами.

Я действительно признателен ему, но решил отказаться от идеи практически сразу, как о ней услышал. И в тоже время в голове появилась новая мысль.

— Вы дадите мне немного времени, чтобы изучить этот вопрос?

— Разумеется, я не могу вынудить тебя пойти на это. Окончательное решение за тобой, только…

— Я понимаю. Поэтому всерьез хочу рассмотреть возможность отсутствия по причине болезни.

— Хорошо. Прошу дать ответ за неделю до спортивного фестиваля, поскольку мне тоже необходимо сделать некоторые приготовления.

Если поразмыслить, ему нужно какое-то время для подготовки нужных людей.

Закончив наш разговор, я начал обдумывать спортивный фестиваль, который потенциально мог быть проведен без моего участия.

Конечно, в тот же день некоторые ученики из других классов и даже с других параллелей также могут пропустить фестиваль по состоянию здоровья. Собрать абсолютно всех на таком мероприятии – задача отнюдь не из простых.

— Это все хорошо, но сейчас следует сосредоточиться на предстоящем специальном экзамене.

Завтрашнее испытание, возможно, будет сложнее тех, через которые нам довелось пройти.

Для прошедших экзаменов всегда можно было в том или ином виде разработать стратегию для успешной сдачи. Но в предстоящем «надежного» плана просто не существует.

Требуется лишь верить своим одноклассникам и достичь с ними единства.

Спортивный и культурный фестивали… В этом году добавились новые поводы для беспокойства, которых в прошлом году попросту не было. Однако ожидают они нас после завтрашнего экзамена.

— Прошу, Кушида-семпай.

Несколько часов назад.

После окончания занятий Кушида направилась к общежитию учеников первого года обучения, где находилась комната Ягами Такуи.

Через щели задернутых штор едва заметно пробивались лучи закатного солнца. На столе стояла чашка чая, и Кушида пристально смотрела на исходящий из нее пар, однако и не собиралась к ней притрагиваться.

— Там нет ни яда, ни наркотиков?

— Меня такое не волнует. Приступим?

Кушида даже не попыталась скрыть своего раздражения; с мрачным видом она достала свой телефон.

— Благодарю. Что же, с твоего позволения, прослушаем запись?

После нажатия на кнопку воспроизведения послышалась запись голоса Чабаширы, объясняющей предстоящий специальный экзамен «Единогласное решение» для учеников второго года обучения.

Ягами молча прослушал всю запись с происходящим в классе, включая тестовые примеры, и вернул телефон обратно Кушиде.

— Кушида-семпай, ты ведь так же желаешь раздавить Хорикиту Сузуне и Аянокоджи Киётаку?

Кушида промолчала, поскольку сейчас уже не имело смысла отвечать на этот вопрос.

— Хотя, благодаря тебе, семпай, я получил разъяснения по поводу специального экзамена, но в самом деле, насколько же он легкий. Голосование за один из нескольких предложенных вариантов будет продолжаться снова и снова до тех пор, пока не получиться достигнуть единогласия. Всего пять заданий, на которые отводится пять часов. Что сама думаешь об этом экзамене?

— …Вроде бы все просто.

— Пожалуй. На удивление, даже учитывая клеймо специального экзамена. Самое суровое в нем – наказание за превышение лимита времени. Можно с уверенностью сказать, что руководство школы организовала этот экзамен так, чтобы его сдали все. Ведь по мере истечения отведенного времени, к единогласному решению придут естественным образом. Пусть возникнут разногласия насчет предложенного варианта, все захотят избежать штрафа.

Ягами потянул руку к чашке с черным чаем возле Кушиды, откуда до сих пор струился пар.

— Теперь главный вопрос. Идет уже второй год обучения. Ты так жаждешь исключить их из школы, но почему же все еще не добилась этого?

— Думаю, в этом есть и твоя вина, хотя сейчас это не особо важно.

Кушида сочла, что для нее сейчас нет смысла обмениваться выпадами с Ягами, поэтому решила сдержаться.

— Подготовила Хорикиту-семпай?

— А… Насчет занятия роли лидера? Ну, вроде бы. Но даже если бы я ничего не предложила, она сама бы напросилась.

— Нехорошо оставлять все на волю случая. Для тебя, Кушида-семпай, очень важно, что Хорикита-семпай держит свое слово, и что она взяла на себя эту роль.

— И что мне с того? Хочешь сказать, можно будет исключить ее на предстоящем специальном экзамене?

Ягами в ответ усмехнулся и поднес чашку к губам.

— Именно. Запись мне нужна была на случай, если какая-то информация пройдет мимо меня, или же она будет неправильно передана. Но теперь это однозначно. На предстоящем экзамене… да, такая возможность точно появится.

— …Тебе откуда знать? Единственное условие для исключения из школы – исчерпать лимит персонального времени, отведенного на голосование. Считаешь, Хорикита совершит подобную ошибку? Дело в принципе не в ней, никто до этого даже близко не станет доводить.

— Разумеется, вряд ли найдутся глупцы, что потратят все время и получат наказание в виде исключения. Но есть и другие способы, согласно моим предположениям.

— А?

— Исключить Хорикиту-семпай, а также, в зависимости от обстоятельств, Аянокоджи-семпая. Возможно, представится случай их раздавить. И как только момент настанет, нужно без колебаний свести все к тому, чтобы эти двое попали под удар.

Ягами подумал о примере задания, которое могут дать на этом специальном экзамене, и озвучил его.

— …Неужели, и правда такое может произойти?

— Конечно, ни слово в слово. Но рассчитывать на задание с подобным содержанием вполне стоит.

О существовании этого экзамена Ягами узнал не от Цукиширо, а о возможных заданиях он догадался по объяснениям учителя.

— Как только дело дойдет до упомянутого мною задания, от тебя, Кушида-семпай, потребуется сделать лишь одно.

Затем он принялся объяснять порядок действий, чтобы в нужный момент загнать в угол Хорикиту и Аянокоджи.

— Что скажешь? Теперь ты видишь прекрасную возможность исключить их? Придется, конечно, пустить слезу на весь класс, но для тебя-то это пустяки, а?

— Думаешь, мне… под силу такое провернуть?

— Как раз именно ты и обладаешь необходимыми для этого способностями. Или же мои наблюдения ошибочны?

— Не слишком ли ты высокого мнения о себе?

— Еще при первой нашей встрече я выяснил, что ты способна использовать людей в своих целях.

— …Что ты имеешь в виду?

— Как я к тебе обратился? «Это ведь я, неужели не помнишь?».

— Да, я тогда сильно удивилась. Ну и что с того?

— Что с того? Подозрение, вот какая должна быть реакция. Мы ведь с тобой никогда раньше не пересекались, Кушида-семпай. Даже лиц друг друга не знали – абсолютно незнакомые люди. И тем не менее ты подыграла мне, буквально выдумывая на ходу. В тот момент я и увидел, насколько ты талантлива.

— А я разве упомянула тогда тебя? Может, позабыла просто.

— Нет, такого быть не может. Если ты не понимала, где мы могли пересечься раньше, сперва допустила бы, что мы ходили в одну среднюю школу. А раз так, есть вероятность, что я знаю о твоем прошлом. Был бы сущий кошмар, если бы я вдруг выпалил: «Я знаю о том самом происшествии!».

Чтобы исключить такую вероятность, Кушида моментально взяла инициативу на себя.

— Если бы потом выяснилось, что мы не учились в одной школе, а, скажем, посещали те же подготовительные курсы. Или ты узнала бы во мне кохая, живущего по соседству. Тогда риск того, что я что-то знаю о твоем прошлом, значительно бы уменьшился. Ты могла бы представить все за недоразумение и посмеяться над ситуацией. Первым делом ты решила удостовериться, ходили ли мы в ту же среднюю школу, не так ли? Потому решила завязать разговор о прошлом, чтобы затем с легкостью увести разговор в нужное русло.

Отпив порядка четверти содержимого, он поставил чашку обратно на стол.

— Кто ты вообще такой? И откуда знаешь о моем прошлом, если мы даже не учились в одной средней школе?..

— Я понимаю твою настороженность, однако можешь считать меня гостем, который находится на особом положении. Ах, и еще, моя цель – поразвлечься с Аянокоджи-семпаем.

— А? Поразвлечься с ним?

— Да. Хотя не думаю, что он догадывается обо мне. Я могу попробовать массу всего, пока Аянокоджи-семпай не приметил меня.

— А если бы я оказалась тогда настолько сбитой с толку, что не ответила бы согласно твоим ожиданиям – что было бы тогда? — поинтересовалась Кушида о том, как Ягами отреагировал на это.

— О, думаю, это было бы по-своему интересно. Скорее всего, Аянокоджи-семпай бы заметил, что что-то не так, и начал меня подозревать. Полагаю, тогда бы мы по-настоящему повстречались бы друг с другом раньше задуманного.

— …Вы ходили в одну среднюю школу?

— Смотря как посмотреть. Но для тебя, Кушида-семпай, это все мелочи. Давай-ка для начала сосредоточимся на специальном экзамене.

— Да знаю я. Если получим то самое задание… Я попытаюсь все подстроить.

— Попытаешься… говоришь? Ох уж эта твоя слабость.

— …Слабость? О какой слабости идет речь?

Ягами встал и приблизился к Кушиде, которая машинально попыталась отпрянуть, затем схватил ее за плечи.

— Эй, что ты делаешь?!

Она попыталась вырваться, однако хрупкий на вид Ягами оказался сильнее, чем можно было себе представить, поэтому она не смогла сдвинуться с места.

— Послушай меня очень внимательно, Кушида-семпай. Ты, похоже, совсем не понимаешь, в каком оказалась положении. Твоей мирной жизни угрожают теперь не только Аянокоджи-семпай и Хорикита семпай, а еще люди вроде меня и Амасавы-сан… Или это не так?

— Ну… так…

Кушида без тени страха уставилась на Ягами перед ней.

— Как бы это ни было очевидно, но в этой школе не так-то просто избавиться от своих одноклассников. Еще труднее добиться исключения кого-то во внеучебном времени. Предстоящий специальный экзамен предоставляет огромную возможность – считай шанс, что выпадает раз в тысячу лет.

— Я это и так знаю. Однако если зайду слишком далеко, сама окажусь в опасности.

— Вот почему тебе следует подготовиться. Либо ты их устранишь, либо они тебя.

Кушида оказалась под сильным давлением перед этим выбором.

— Разумеется, выбор за тобой, Кушида-семпай. Если я скажу что-то вроде: «Исключи Аянокоджи-семпая или Хорикиту-семпай, если не хочешь, чтобы о твоем прошлом узнали», то это будет ничем иным, как угрозой, которая противоречит правилам экзамена.

— Это шантаж…

— Прошу прощения. У меня и в мыслях не было опускаться до подобного. Но тебе действительно не хватает решимости – это факт. Избавься от них, на какие бы жертвы не пришлось пойти. Если не собираешься выкладываться на полную, тебе ни за что не вынудить их покинуть школу. Никогда.

Ягами убрал руки с плеч Кушиды, затем снова вернулся на свое прежнее место.

— Позволь-ка спросить еще раз. Семпай, ты хочешь добиться исключения этих двоих?

Ягами снова посмотрел ей прямо в глаза, и в этот момент Кушиду начали переполнять смесь из недовольства и гнева.

Об этом и не нужно спрашивать.

Она полтора года изо дня в день повторяла это желание, словно это было каким-то заклинанием.

— …Хочу… Я непременно добьюсь исключения Хорикиты и Аянокоджи. Обязательно!..

— Теперь я чувствую это в тебе. Наконец-то вижу в твоих намерениях подлинность.

Кушида набралась решимости. Чтобы не углублять еще больше свои раны, она непременно должна как можно скорее избавиться от Хорикиты и Аянокоджи, равно как и от сидящего перед ней Ягами, который делает все, что ему вздумается.

Глава 3: Тучи сгущаются (Части 0-2)

(от лица Чабаширы Сае)

Динь-динь-динь-динь.

Возле самого уха зазвенел будильник, который оставался со мной вот уже целых десять лет.

Я молча вытянула руку и не глядя ударила по кнопке выключения сигнала. От приложенной силы будильник упал со столика, издав напоследок короткое «Динь». Но моего напарника не так-то просто сломить, я ведь закаляла его бессчетное количество раз.

— …Уже шесть?..

В итоге я проспала не более двух часов, и вот приходится вновь встречать утро. Сняв пижаму, в которую непонятно зачем переоделась, я, в одном нижнем белье, потопала неуверенными шагами к умывальнику. По пути еще подняла с пола будильник: из отсека, крышка которого крепилась скотчем, выпала батарейка.

— Грубовато с тобой обошлась. Прости, завтра буду осторожнее.

После этого я подошла к зеркалу.

— Да, ну и жуткий видок…

Все не настолько плохо, однако в таком состоянии никак нельзя показываться на глаза своим ученикам. Последние несколько дней я спала немного, и поэтому сегодня под глазами уже были видны мешки.

Тщательно вымыв лицо, я расставила косметику, к которой почти толком и не притрагивалась. Я не могу позволить себе, чтобы ученики прознали про мое разбитое состояние… Нет, о том, что меня гложет. Потянувшись руками к бутылочке с лосьоном, я случайно встретилась взглядом со своим отражением.

— Сплошной ужас.

И без какой бы то ни было причины я дотронулась до своей щеки. И упругость, и ощущения, которые передавались на кончики пальцев, ни в какое сравнение не идут со школьными временами.

— Да уж, я тоже постарела…

Всего каких-то десять лет, но это все еще целые годы. Хочешь не хочешь, а прошедшее время даст о себе знать.

— Но все это сущие пустяки, да?..

Даже сейчас за временем не угнаться. Я с самого начала понимала эту истину.

Я продолжила то, на чем остановилась ранее: открыла крышечку и молча стала наносить лосьон.

Рано или поздно время придет.

Это я поняла еще тогда, когда приняла решение стать учителем.

Должна была понять, но подготовиться к этому не смогла.

— Успокойся. Это уже не мое сражение. Да и ситуация явно отличается от прежней. Этот класс сдаст его без потерь. Именно, так все и будет. Я просто нервничаю понапрасну.

Почувствовав, как мое сердце начинает биться чаще, я сказала себе, что теперь это меня не касается. Видимо, эта нелепая мысль так и не достигла своей цели, поэтому сердце стало биться еще чаще. Если так пойдет и дальше, я просто не смогу протянуть до конца этого специального экзамена. Беспокойство одолело меня раньше времени.

— Ну что же, готовься…

Приложив ладони к зеркалу и уставившись на свое отражение, я выдавила из себя эти слова.

У учителей с утра на удивление много дел. Поскольку общежития расположены на территории кампуса, то мы живем недалеко от нашего места работы, то есть недалеко от самой школы. Тем не менее список задач у нас солидный: подготовка к урокам, обработка корреспонденции, а порой даже проверка качества воды в бассейне. Но работа учителя как таковая начинается вместе с классным часом, поэтому на деле вся эта мишура – неоплачиваемые сверхурочные.

После всех приготовлений нас ожидало утреннее собрание учителей.

Уровень напряженности в день проведения специального экзамена увеличился в два, а то и в три раза. Школе, со своей стороны, непозволительно допускать ошибки, которые так или иначе могут сказаться на жизни учеников.

— На предстоящем специальном экзамене мы, учителя, должны проявить максимально возможную осторожность, чтобы никоим образом не вмешаться в его проведение. Попрошу избегать возможных случаев, когда вам захочется защитить учеников своего класса, и вы, не подумав, протянете им руку помощи.

На собрании четырех классных руководителей Икари-сенсей, ответственный за надзор за проведением специального экзамена, предупредил нас с суровым выражением лица.

— Наверное, не самое лучше время, но могу я задать вопрос?

— Какой, Хошиномия-сенсей?

— В прошлый раз… В смысле, когда одиннадцать лет назад проводился подобный экзамен, у классов перемешали классных руководителей, не так ли? Сейчас же случайного распределения не будет, почему? Если уж и говорить о беспристрастности, это стоит сделать.

В вынесенном предупреждении чувствовалось намерение руководства школы предотвратить вмешательство классных руководителей. В таком случае назначение их в другие классы действительно выглядит правильным решением. Вряд ли найдется такой учитель, который захотел бы помочь ученикам другого класса, нарочно подвергая себя опасности.

— Не потому ли, что даже так они верят в соблюдение нами беспристрастности? — спокойно озвучил свое мнение Сакагами-сенсей, просто слушая разговор.

— Это правда?

— …Решение уже было утверждено, сверх этого сказать уже не могу.

— Выходит, так решили люди сверху?

Мы лишь простые учителя, и нам не на что повлиять в отношении специальных экзаменов. Выносить подобные решения могут сверху – то есть директор Сакаянаги или те, кто имеет непосредственное отношение к управлению школой.

Мы же должны лишь следовать правилам и контролировать их соблюдение.

Однако Чиэ все не отступала и даже не пыталась скрыть недовольства. Икари-сенсей не упустил этого из виду и заговорил, повысив голос:

— Это мое собственное мнение, но сегодняшний специальный экзамен может вытащить наружу все то, что ученики прячут глубоко в своих сердцах. Информация, вот что это. Если какие бы то ни было подробности услышит учитель не своего класса, разве не скажется ли это на будущих специальных экзаменах?

— А может, нам, как учителям, просто не доверяют?

— Тут мы уже ничего не можем поделать. В прошлом три классных руководителя прошли через подобный специальный экзамен, а значит, заимели опыт… Не потому ли в прошлогоднем «Классном голосовании» классные руководители отвечали как раз за свой класс?

— Как я и думала, — понимающе ответила Чиэ, словно давая понять, будто с самого начала все знала.

— Хошиномия-сенсей… мы можем продолжить?

— Да-да, конечно. Мне все понятно, продолжайте.

Икари-сенсей и так был в откровенно плохом настроении, но он сдался и снова принялся за объяснения:

— Если наблюдатель решит, что вы даете подсказки, вам вынесут предупреждение. При повторном нарушении ваша зарплата будет урезана. Ну, в этом плане я за вас не переживаю, однако, если выяснится, что вы намеренно и со злым умыслом уводите студентов от выбора, который они должны сделать, в худшем случае вас может ожидать наказание в виде понижения в должности. Прошу не забывать об этом.

В специальном экзамене «Единогласное решение» выбор определяет все. Если учителя окажут помощь с этим выбором, это поставит под вопрос суть самого экзамена.

Разумеется, у меня, как и у других учителей, нет намерений так поступать. Как обычно, спокойно заниматься своим делом и без непомерной симпатии.

Не изменит этой установки и предстоящий специальный экзамен, о котором у меня остались горькие воспоминания.

— На этом все. Ну что же, желаю вам сегодня удачи.

Затем я старалась провести утренние занятия как обычно. Но нет, я думала, что так все будет – реальность же оказалась другой.

Я совершенно не заметила течения времени и опомнилась только к обеду.

На столе в учительской лежит начатый мною обед. Отправив в рот примерно треть содержимого, мои палочки перестали двигаться вовсе. Нельзя, чтобы меня кто-нибудь увидел в таком состоянии, поэтому я поспешила убрать бэнто обратно в сумку. Звонок ознаменовал начало послеобеденных занятий.

Я вышла из учительской, уронив взгляд на пол, когда услышала позади приближающиеся шаги.

— Ну что, время пришло, Сае-чан!

— …Это ты, Чиэ?

— Ты с самого утра такая. Так много думала вчера об этом специальном экзамене, что не смогла уснуть?

Это была очевидная и дешевая провокация, поэтому я ничего ей не ответила. Или, скорее, не могла что-либо сказать.

— Сейчас класс никак со мной не связан. Сдадут его или нет, меня это не касается.

— Правда? А по тебе так и не скажешь.

— Ну и ладно. Но не забывай, Сае-чан, у тебя нет никаких прав претендовать на класс А, — бросила в спину Чиэ, когда я начала уходить.

Она даже не пыталась скрыть ненависти в голосе.

Я же так и не смогла поднять голову.

[[image:/storage/reader-images/b5136c5be3e5da496017d8166c8eae2b785f41ba.webp]]

(Возвращаемся к Аянокоджи)

17 сентября. Обеденный перерыв подходит к концу.

С окончания летних каникул не успело пройти и трех недель, как вновь нас ожидает специальный экзамен.

Где-то за пять минут до начала экзамена я вернулся в класс, где уже находился в ожидании один взрослый. Из задней части класса он безмолвно наблюдал за поведением учащихся.

Меня немного удивила рассадка – садиться нужно было не за привычные места, а за заранее отведенные для этого экзамена. Это сделано из-за более строгих правил?

Забавно, что мое новое место – последняя парта в ряду возле окна, которую я занимал еще на первом году обучения. Что же до других учеников… Похоже, их рассадка совершенно случайна и не зависит от нынешнего или прошлогоднего места. Совпадение, видимо.

Я взглянул на уже занявшую свое место Хорикиту. Она сидела почти там же, где и раньше: на том же самом ряду, но на одну парту вбок. Справа от меня сидела Сато, спереди расположился Онидзука.

Вскоре ученики стали собираться один за другим.

Нам предстоит бросить вызов специальному экзамену «Единогласное решение». Содержание достаточно простое: в каждом из пяти заданий нужно проголосовать за один вариант. Голосование продолжится до тех пор, пока не будет достигнуто единогласного решения. Только и всего – ни больше, ни меньше.

На этом специальном экзамене нет практически ничего достойного отдельного упоминания, кроме разве что возможности принятия определенных мер заранее.

В первом голосовании любые взаимодействия с одноклассниками запрещены, поэтому во избежание случайного единогласного решения мы можем договориться голосовать вразнобой, независимо от предложенных в задании вариантов.

Стоит также учитывать ограничение по времени на голосование.

Можно предварительно решить, кому следует подчиниться в случае, если возникнут споры и мнения разделятся.

Сверх этого ни один класс сделать не может.

Еще можно добавить, что внутри коллектива нет гнетущей атмосферы. Предстоящий экзамен можно выразить следующими словами: «Выберете один из вариантов и нажмите на кнопку “проголосовать”». Простое содержимое экзамена подводит к тому, что сдать его не составит труда, из-за чего ученики не воспринимают его всерьез.

Разумеется, поскольку это специальный экзамен, определенный уровень тревоги все равно есть…

На экраны планшетов наклеили специальные пленки, чтобы предотвратить возможность подглядывания. Даже если смотреть с соседней парты, увидеть содержимое экрана не получится. А из-за того, что во время голосования нам запрещено вставать со своих мест, визуально определить за что проголосовал другой человек невозможно.

Даже если с помощью какого-либо способа или чисто случайно узнать о голосе, верить словам или нет – уже вопрос отдельный. Кроме того, подсматривать запрещено правилами, поэтому поднять шумиху по поводу того, кто и за какой вариант проголосовал, будет попросту невозможно.

Остается только столкнуться со специальным экзаменом лицом к лицу.

Планшеты на столах были выключены, и, судя по всему, нам даже включать их без разрешения нельзя.

— Слушай, слушай, если за пару часов управимся с экзаменом, давай завалимся в Кёяки?

— Мне бы и самой хотелось, но нужно позаниматься еще по возвращению в общежитие. Давай вечером сходим?

Ике и Шинохара – они уже хорошо успели спеться как парочка – обсуждали планы после занятий.

Удастся ли с наскока сдать специальный экзамен?.. У меня возникли сомнения, понимают ли ученики, что в зависимости от сложившихся условий испытание может здорово усложниться.

Самое проблемное на экзамене – возможность анонимного голосования. У нас нет возможности во время голосования узнать, кто и какой выбрал вариант.

Абсолютная анонимность. Именно она может оказать самое большое влияние.

Так или иначе, экзамен начнется с часу дня и будет идти до шести вечера, то есть всего пять часов – довольно длительный период времени. Проще говоря, на одно задание отводится один час. Как и сказал Ике, не будет ничего удивительного, если мы сможем закончить этот специальный экзамен всего за пару часов. Если уложимся в отведенное время, наш класс без особых трудностей получит пятьдесят классных очков.

В том случае, если у нас не выйдет сдать экзамен за отведенные пять часов, класс лишается трехсот очков, а значит, необходимым условием будет получение единогласного решения по всем пяти заданиям. Если исходить из содержания экзамена, то весьма скромную награду и довольно серьезный штраф можно назвать вполне объяснимыми.

К этому моменту в классе уже было занято около половины мест. Я сел за свою парту в углу класса. За кафедрой стояла Чабашира, ответственная за проведение, а в задней части класса занял позицию еще один учитель, который отвечал за наблюдение.

— Как уже сообщалось ранее, сейчас у вас заберут все средства связи.

Ограничение проносимых вещей, предотвращение подглядываний в планшеты, наблюдатель. Они сделали даже больше, чем требуется. Это лишь доказывает серьезность намерений, не дать нам узнать, кто и за что проголосовал.

Конечно, меры весьма строгие, но их можно назвать правильными. Чтобы ученики сделали выбор из нескольких вариантов согласно собственным суждениям и без влияния со стороны, нужно сделать весь процесс анонимным на сто процентов.

Если кто-то таки найдет брешь и подсмотрит выбор другого человека, высока вероятность, что он поддастся мнению большинства. Например, все голосуют за вариант «А» – хотя тому, кто подсмотрел, хочется отдать голос за «Б», он все равно выберет «А». Этого-то и нужно избежать.

Смысл данного специального экзамена заключается в «личном мнении учащихся», поэтому ему и уделяется особое внимание. Вот только для нас, учеников, подобные меры не сыграют на руку; все так или иначе желают прийти к единогласному решению, и неважно, получено оно под давлением окружающих или нет.

В любом случае здесь нет места для жульничества. Какое бы задание ни выпало, требуется достичь единогласного решения.

— Давай, Айри, ты же уже решила поговорить, нет?

Хм?

Переведя свой взгляд с окна обратно в класс, я увидел, как Харука подталкивает Айри в спину.

— П-послушай, Киётака-кун… У-у тебя не найдется время… после занятий?

Кивая головой, Харука одним взглядом говорила: «Ты же понимаешь, что должен ответить?»

— Э-эм… Я хотела поговорить по поводу… культурного фестиваля.

— А, о так ты о нем? Не проблема, я и сам собирался поговорить с тобой.

— С-спасибо! Ну-у тогда увидимся позже!

Айри отбежала от нас, затем заняла свое место и повернулась к нам спиной.

— Как-то ей удалось успокоиться. Рана от разбитого сердца еще не затянулась, но она хотя бы пытается двигаться дальше.

Айри не касалась прямо этой темы, но, когда стояла передо мной, отчаянно пыталась смотреть мне в глаза.

— Но еще неясно, возьмется ли она за работу или нет, и зависит это от тебя, Киёпон.

— Я постараюсь уговорить ее.

— Ага, давай. Увидимся после занятий.

Она и правда заботится о ней. В последнее время эти двое почти неразлучны.

За две минуты до начала Чабашира, наш классный руководитель, приступила к инструктажу:

— Что же… время пришло. С этого момента мы переходим к специальному экзамену. Поскольку он довольно продолжительный, у вас будет четыре перерыва на поход в туалет. По сути, ими вы можете воспользоваться после принятия единогласного решения и перед тем, как перейдете к следующему заданию. Другими словами, в середине голосования, когда единогласие еще не достигнуто, перерыв вы взять не можете. На один такой таймаут выделяется не более десяти минут, и это время также входит в отведенное для экзамена. Если решите, что он вам не нужен, можете его пропустить.

Все присутствующие были осведомлены об этом, потому заранее сходили в туалет. На какое-то время мы не столкнемся с этой проблемой. К прочему, кажется, в классе никто не страдает внезапными болями в животе или другими расстройствами.

Пришел черед специального экзамена.

Или так я думал, но Чабашира все смотрела на своих учеников и не переходила к следующему этапу. Такое чувство, будто мысленно она пребывала в другом месте, ее взгляд был направлен в никуда.

Сперва никто не обращал внимания на ее поведение, но вскоре одноклассники начали переглядываться, и наконец учитель в задней части класса заметил странности:

— Чабашира-сенсей, пора начинать.

— Ах, да, простите. Объявляю о начале специального экзамена «Единогласное решение». Согласно правилам, в дальнейшем вам запрещено вставать из-за своих мест вне перерывов, а также обращаю ваше внимание на запрет переговоров в неустановленное время. Помните об этом.

Изображение на экране сменилось: появился обратный отсчет, начавшийся с двадцати шести секунд.

Небольшая задержка никак не помешает ученикам.

Когда отсчет наконец достиг нуля, отразилось первое задание.

* * *

Задание №1: Выберите, с каким классом вы будете состязаться на итоговом экзамене в конце третьего триместра (при изменениях позиции класса в рейтинге приоритет будет отдан выбранному в голосовании).

※ В скобках содержатся числа, отображающие надбавку к классным очкам в случае победы в данном противостоянии.

Варианты ответа: класс A (100), класс B (50), класс D (0).

* * *

— Здесь представлен выбор соперника на специальный экзамен, запланированного на конец третьего триместра второго учебного года. Как указано в задании, если единогласным решением будет избран класс A, он останется вашим оппонентом даже в том случае, если к концу года станет классом B. То же самое применимо и к дополнительным очкам. Однако, если ваш выбор класса не взаимен, школа определит оппонента случайным образом.

Говоря простым языком, это выбор между Сакаянаги, Ичиносе или Рьюеном. Противник не изменится по прошествии времени.

— Здесь важно определить, в противостоянии с каким классом вы сможете победить. Разумеется, далеко не обязательно, что вы будете сражаться именно с выбранным…

Если Хорикита выберет класс A Сакаянаги, и то же самое проделает Ичиносе, выбор противника для класса A между первой и последней падет на класс Сакаянаги. Она же может выбрать не их, а класс Рьюена, и тогда решение о взаимном соперничестве падет уже на него. Но если Рьюен захочет избегать сражения с классом Сакаянаги, тогда уже все пары сформируют случайным образом без учета отданных голосов.

Как правило, в таких обстоятельствах стоит отдать предпочтение нижестоящему классу в рейтинге с меньшей силой.

Однако если посмотреть на варианты, можно заметить небольшие различия в отношении к вышестоящим классам. Устроено все так, что за победу над вышестоящим классом можно получить дополнительную награду в виде классных очков. И наоборот, не получить ничего, если выбрать нижестоящий класс.

В обычной ситуации хотелось бы избежать противостояния с классом A, однако наличие подобной выгоды порождает вполне реальную возможность для рассмотрения данного варианта.

— Переходим к первому голосованию. Ограничение по времени составляет шестьдесят секунд.

По истечении этих шестидесяти секунд начнется штрафное время.

Разумеется, чтобы подобной проблемы не возникло на первом же голосовании, в соответствии с полученными от Хорикиты инструкциями, наши одноклассники должны отдать голоса на свое усмотрение.

Согласно моей с ней договоренности на первом голосовании я непременно должен был выбрать первый вариант ответа, поэтому, не раздумывая, отдал за него голос. Хорикита выберет второй вариант, то есть класс B.

При таком раскладе нам ни за что не удастся прийти к единогласному решению. Оставшиеся тридцать семь человек проголосуют правильно, где каждый выскажет мнение насчет того, против какого класса они хотели бы выступить.

— Все завершили голосование, поэтому сейчас будут объявлены результаты.

* * *

Результаты первого голосования: пять голосов за класс A, двадцать один – класс B, тринадцать – класс D.

* * *

Большинство голосов собрал не класс D, находящийся на последнем месте, а класс B Ичиносе.

— Поскольку единогласное решение достигнуто не было, объявляется перерыв.

В следующие десять минут нам разрешено свободно покидать свои места и разговаривать с одноклассниками. Большинство будет переговариваться вслух, часть перейдет на шепот.

— Чтобы не тратить время впустую прямо на первом же задании, позвольте сначала мне выдвинуть предложение.

Хорикита, сидевшая прямо перед Чабаширой, подняла руку, встала из-за своего места и развернулась лицом к классу. Будучи избранной лидером на время проведения данного специального экзамена, она решила взять инициативу в свои руки.

— Поскольку голоса разделились, значит, у каждого есть свое мнение по поводу задания. Если есть вопросы, прошу, задавайте их. Не стесняйтесь высказывать мнение, — сказав это, Хорикита сделала вдох и принялась объяснять причину своего выбора: — Для меня идеальным оппонентом на конец учебного года видится класс B. Иными словами, Ичиносе-сан. На то есть три причины. Первая, она, в отличие от Сакаянаги-сан и Рьюен-куна, будет сражаться бескорыстно, а значит, столкновение произойдет между чистыми потенциалами наших классов. Если так получится, что для специального экзамена придумают незаурядные правила, нам не придется беспокоиться насчет закулисных игр. Далее, вторая причина: само положение класса B. Прибавка к классным очкам в случае победы приведет нас к более высокой позиции. Наконец, третья причина. Титул класса B не отражает реального положения дел. Наш класс C и класс D Рьюен-куна идут практически вровень с классом Ичиносе-сан. В какой-то момент образовался разрыв в классных очках, однако ее класс сейчас идет по наклонной. Таким образом, я считаю, что они идеальный для нас оппонент.

Неясно, решила ли Хорикита выложить все разом из беспокойства за оставшееся время, тем не менее у нее получилось достаточно четко изложить причину, и, судя по всему, ее речь отозвалась в сердцах многих учеников.

— Если же у кого-то есть возражения, я бы хотела услышать ваше мнение. Если же никаких возражений против класса B нет, то давайте как можно скорее проголосуем за него, так будет быстрее всего.

Она хочет получить единогласие в этом задании уже во втором голосовании. Такую мысль Хорикита донесла до остальных. И Йоске, словно откликаясь на эту мысль, поднялся со своего места:

— Я полностью согласен с мнением Хорикиты-сан. Дополнительная награда за победу над классом A Сакаянаги внушительна, но, без сомнений, для нас это самый сильный противник. Конечно, между учениками класса Ичиносе-сан сформированы крепкие узы, их решительность не позволяет ослаблять бдительность, но, на мой взгляд, лучше выбрать их в качестве оппонента.

Оба высказались в пользу класса B, и теперь одноклассники начали склоняться к этому выбору. Затем, словно по наитию, высказал свое мнение с места еще один человек:

— Я тоже согласна. От состязания с классом Рьюен-куна никакой дополнительной награды не будет, как-то совсем не заманчиво. А если проиграть Сакаянаги-сан, то и не до смеха вовсе.

Йоске и Кей укрепили мнение всего класса относительно голосования за класс B до того, как кто-то успел высказаться против. Можно сказать, все шло по плану, правда, вероятно, они сами хотели бросить вызов классу B.

Все-таки в первом голосовании за класс B было отдано большинство голосов. Подобный ход событий весьма предсказуем.

[[image:/storage/reader-images/b001a7aa17a1b1674b0a921ee536f14f90ae7d88.webp]]

В итоге где-то шесть минут, оставшихся от перерыва, прошли без выдвижения альтернативных мнений.

Сверив время, Чабашира возобновила приостановленный ранее процесс:

— Поскольку время вышло, переходим ко второму голосованию. Как только содержимое экранов на ваших планшетах изменится, у вас будет шестьдесят секунд, чтобы отдать свой голос. Как вам уже объяснялось ранее, при превышении лимита в шестьдесят секунд начнет накапливаться штрафное время. Имейте это в виду.

Это предупреждение не было таким уж необходимым, поскольку все завершили второе голосование, уложившись при этом в десять секунд. Затем на мониторе тут же был отображен результат голосования.

* * *

Результаты второго голосования: ноль голосов за класс A, тридцать девять — класс B, ноль — класс D.

* * *

Даже Коенджи не стал дурачиться и голосовать за какой-то другой класс, поэтому мы успешно достигли первого единогласного решения без каких-либо происшествий.

— В результате единогласия в первом задании был выбран класс B. Официально о назначении оппонента на специальный экзамен в конце учебного года вам сообщат после утверждения, однако, я полагаю, произойдет это не раньше завтрашнего дня.

За каких-то десять минут мы выполнили одно из пяти заданий. К тому же нам удалось выбрать во время голосования класс B, на который рассчитывала Хорикита с остальными.

Что касается моего личного мнения, я бы точно также хотел видеть класс Ичиносе в качестве нашего оппонента. Хорикита уже упомянула о причинах, и добавить мне здесь было нечего.

Остается надеяться, что классы Сакаянаги и Рьюена выберут друг друга, хотя класс Ичиносе является легкой мишенью, так что, возможно, его укажут все три класса. Проблем возникнуть не должно, если Ичиносе выберет в ответ класс Хорикиты. По крайней мере, стоит на это надеяться.

— Не думаю, что вам сейчас нужен перерыв, но все же уточню: можем переходить к следующему заданию?

Разумеется, никто не стал возражать, потому сразу началось второе задание

— Итак, переходим ко второму заданию.

* * *

Задание №2: выберите желаемое место назначения для школьной поездки, запланированной на конец ноября.

Варианты ответа: Хоккайдо, Киото, Окинава.

* * *

«А это ещё что?» – воскликнул кто-то. Но переговариваться нам сейчас было запрещено, потому под воздействием пристального взгляда Чабаширы голос тут же затих.

Однако можно сказать наверняка, вопрос «Это еще что?» возник у большинства учеников.

Тем не менее обсуждать это мы не сможем, пока не проголосуем. Сейчас у нас просто-напросто нет выбора, кроме как проголосовать, руководствуясь собственным мнением.

— Результат голосования тут, как и в предыдущем задании, не зависит исключительно от вашего выбора. Решаться вопрос будет исходом полученных голосов других трех классов, прошу это учитывать.

* * *

Результаты первого голосования: семнадцать голосов за Хоккайдо, три – Киото, девятнадцать – Окинава.

* * *

Основываясь на результатах голосования, если исключить Киото, сейчас происходит реальное столкновение интересов по сравнению с предыдущим заданием.

— Поскольку единогласное решение достигнуто не было, объявляется перерыв.

— Слушайте, а это точно можно назвать специальным экзаменом? Как-то уж слишком просто, что ли… — озвучил Хондо с разочарованной усмешкой, как только объявили о перерыве.

И правда, для первых двух заданий не было необходимости устраивать голосование в столь драматичных условиях. Можно даже сказать, что мы вполне могли обсудить эти моменты во время классного часа.

А ведь это всего лишь второе задание. Нет, мы уже приступили ко второму.

Если сможем сейчас с ним разобраться, оставим позади две пятых специального экзамена.

Он оказался даже слишком простым. Сейчас большая часть учеников вместо напряжения начала испытывать расслабленность. Но что интересно, в такой ситуации есть и те ученики, чье беспокойство, наоборот, возрастает. Среди таких оказались Хорикита и Йоске – наиболее осторожные и рассудительные в классе. Пока все с улыбками на лицах обсуждали, какой же вариант им стоит выбрать, эти двое весьма серьезно отнеслись к этому заданию.

Ну оно и неудивительно. Вряд ли подобные пустяковые задания будут даваться до самого конца. Скорее, чем легче задания в первой части, тем больше давления будет оказываться во второй половине.

Испытывая подобное предчувствие, я решил тихо понаблюдать за происходящим в перерыве.

— Думаю, у всех сейчас есть о чем призадуматься, однако давайте сосредоточимся на задании. — Этим Йоске предотвратил попытки учеников отвлечься и призвал весь класс снова собраться.

Как мы и договаривались, я отдал свой голос за первый вариант – Хоккайдо. Но что дальше?

Задания одинаковы для всех. Другими словами, за определенный вариант отдадут свои голоса еще три класса. Несомненно, это голосование имеет важное значение, здесь определяется место для нашей школьной поездки.

— Хорикита-сан, похоже, мнения разделились. Есть ли у тебя какие-то советы на этот счет?

В отличие от прошлого раза, Хорикита не проронила ни слова. Начала ли волноваться Кушида или причина была иной, но она решила окликнуть Хорикиту. Однако та ничего не ответила, и на какое-то время воцарилось молчание.

— Хорикита-сан? — вновь уже с тревогой обратилась к ней Кушида.

Хорикита опомнилась:

— Извини, я немного задумалась… Варианты не вызывают сложностей, но, как мне кажется, достигнуть единогласия будет на удивление трудно. Школьная поездка важное мероприятие для нас, учеников, этот вопрос нельзя решить одним моим мнением.

Несмотря на уговор довериться лидеру, это вовсе не означало, что Хорикита должна сама решать, куда нам отправиться в школьную поездку. Выбрать что-то конкретно становится сложно, если рассматривать задание с позиции личных предпочтений, а не выгоды.

— В любом случае нам остается лишь начать с того, что каждый выскажется по поводу желаемого места.

Судо немедля поднял руку, словно только и ждавший этого момента:

— Тогда я начну. Я голосовал за Окинаву. Раз это школьная поездка, то должно быть море, а значит Окинава. Все равно большинство за нее проголосовало, почему бы не выбрать?

— Попридержи коней. Я признаю, Окинава по популярности на первом месте, но то же самое можно сказать и о Хоккайдо. В голосах так вообще разницы, считай, нет. Ребят, разве не хотите показаться на лыжах? — возразила Судо Маедзоно, судя по всему, проголосовавшая за вариант «Хоккайдо».

— Мне больше нравится Окинава. Хочется попробовать сноркелинг*!

[П/Р: Вид плавания под поверхностью воды с маской и дыхательной трубкой]

— А я вот на Окинаве был и не один раз – потому Хоккайдо!

Эти два места назначения делят голоса почти поровну, и теперь разделившиеся мнения положили начало конфликту. Каждый хотел выбрать наилучшее с его точки зрения решение, поэтому нет ничего удивительного, что звучала критика в отношении другого варианта.

— Да и к тому же на Хоккайдо только снег, так ведь? Скукота там одна будет.

— А, ну раз так, тогда на Окинаве кроме моря ничего нет, и что с того?

Спор продолжался уже несколько минут и не собирался затихать, потому вмешался Йоске, который не мог оставить все на самотек:

— Я понимаю, что Хоккайдо и Окинава довольно популярные места для школьной поездки, а потому в разногласиях нет ничего удивительного, но… Может, стоит войти в положение противоположной стороны? — сказал Йоске, желая предотвратить переход на более резкие высказывания.

Изначальный разговор о плюсах своего выбора начал смещаться в сторону обсуждений минусов противоположного мнения.

— Хирата-кун, ты за Хоккайдо?

— Эй, Хирата, ты Окинаву выбрал?

— Что? Погодите-ка… — Йоске выглядел сильно озадаченным, поскольку он оказался зажат сразу с двух сторон.

— Эм, ну… Пожалуй… это секрет, наверное?

Что бы он самом деле не выбрал, ответить на вопрос весьма непросто. В каком-то смысле анонимность сейчас сыграла на руку.

— В ноябре поплавать можно только на Окинаве. Почему бы на пляж не сходить?

— Хватит с нас моря. На необитаемом острове насладились им сполна. Только Хоккайдо!

Приостановленный ранее спор вспыхнул вновь. А перебранку между Судо и Маедзоно, скорее всего, можно рассматривать, как модель противостояния в рамках всего класса.

— Ч-что скажешь, Хорикита-сан? — с озадаченным видом обратилась Кушида к Хориките за помощью.

— Одно сказать можно точно, это задание – та еще проблема.

Сложность заключается в достижении единогласия. Судя по всему, перед нами то самое задание, которое и покажет нам суть этой проблемы.

Уладить спор все никак не удавалось, и десять минут, отведенные на перерыв, уже подходили к концу.

Кстати говоря, во втором голосовании я хотел бы отдать свой голос за Киото, город с глубокой историей. У меня было сильное желание полюбоваться его видами.

— Поскольку второе голосование было завершено, объявляются его результаты.

* * *

Результаты второго голосования: восемнадцать голосов за Хоккайдо, четыре – Киото, семнадцать – Окинава.

* * *

— А, Хоккайдо теперь впереди. Ура!

— Черт, ну и кто из вас предал Окинаву в пользу Хоккайдо, а?!

По сравнению с прошлым разом Хоккайдо действительно получил больше голосов, вырвавшись на первое место. Хотя голоса все еще делятся пятьдесят на пятьдесят.

Тем не менее группы за Хоккайдо и Окинавы начали ссориться из-за смены мнения на другой вариант. Если и дальше все пойдет в этом же духе, неважно, сколько будет голосований, к единогласному решению мы все равно не придем.

Жаль только, в разговорах Киото не затрагивается вовсе. Кажется, только мой голос прибавился к этому варианту…

А значит, возможно, Хорикита вновь отдала голос за Киото. Но сказать наверняка это нельзя, поскольку она могла проголосовать за Хоккайдо или Окинаву, а вместо нее кто-то другой выбрал Киото.

Есть вариант принудить всех к голосованию за вариант, получивший большинство за счет одного голоса, но так легко можно посеять недовольство среди учеников. И ладно, если бы у Хоккайдо было две победы подряд, но по результатам первого голосования победила Окинава.

— Зашли в тупик. Раз уж дошло до этого, тогда останется только решить вопрос поединком. Пусть каждая группа – за Хоккайдо и Окинаву – выберет по три представителя для игры в камень-ножницы-бумага. Из них определите, кто выступит первым, кто вторым, а кто третьим, и пусть они по очереди будут участвовать в турнире. У Киото голосов немного, поэтому от него участвовать будет один человек. Бой неравный, но только так можно добиться справедливости.

Действительно, равное противостояние набравшего меньше всего голосов Киото с остальными двумя вариантами будет выглядеть нечестно.

Если можно решить вопрос без принуждения и траты времени, не стоит ли воспользоваться именно этим способом?

Недовольные, безусловно, останутся, но тут уже ничего не поделать, придется следовать правилам, раз решили изначально придерживаться договоренностей.

Несмотря на начавшиеся споры на тему того, кто же станет представителем, участники определились практически сразу.

* * *

Команда Хоккайдо: первый участник – Маедзоно, второй – Ишикура, третий – Шинохара. Команда девочек.

Команда Окинавы: первый участник – Онодера, второй – Хондо, третий – Судо. Смешанная команда.

* * *

— Кто-то из проголосовавших за Киото примет участие? — запросила Хорикита одного представителя.

После вопроса один парень все же поднял руку:

— Если никто не собирается, я выступлю в роли первого участника. Постараюсь повести всех вас в Киото.

Решимость выступить в неравной схватке выказал Кейсей – тот, кто первым заявил о команде Киото. Его выбор места для школьной поездки совпадал с моим. Оставлю это дело в его руки. Схватка предстоит тяжелая, но буду надеяться, у него получится…

Поскольку нам надо было успеть до начала третьего голосования, все поспешно начали поединок. Сначала Онодера показала ножницы против бумаги Маедзоно и Кейсея.

И первый же раунд окончился лидерством команды Окинавы. В одно мгновение разрушив все мои мечты, команда Киото с тяжелым сердцем покидает поле боя. Прошло всего десять секунд, как Кейсей заявил о себе.

Я стал свидетелем того, как Хорикита на мгновение приложила ладонь ко лбу и глубоко вздохнула. В этот момент я убедился, что она была одной из тех, кто хотел отправиться в Киото.

Соревнование продолжилось дальше, словно с самого начала не было никакой самой малочисленной команды.

Онодера, одержавшая победу над двумя игроками в первом матче, разбила Ишикуру – второго участника команды – и тем самым добилась превосходства. Однако далее в бой вступила третья участница Шинохара одолела Онодеру, а потом и Хондо. Такой вот неожиданный поворот событий.

В яростной битве третьи участники обеих команд злобно взирали друг на друга.

— Это точно будет Окинава! Соба со свининой, львы-драконы и рыбаки!

— Хоккайдо, и никак иначе! Крабы, горячие источники и лыжи!

Сжимая кулаки, они оба выкрикивали что-то невразумительное.

Затем взмахнули кулаками и – бумага. Ничья.

Хотел бы я сказать, что все закончилось ничьей, но они остановились и перестали шевелиться.

Они просто решали, куда отправиться в школьную поездку, но между ними чувствовалось необычайное напряжение.

— Ну, давай! Камень, ножницы, бумага!

Второе по счету столкновение. Судо показал крепко сжатый кулак.

А Шинохара, в свою очередь, второй раз подряд с блеском провела бумагу.

— Ура! Хоккайдо! — все сторонники Хоккайдо разом бросили победный клич.

— Судо, ты что наделал?!

— Гм… Виноват!..

Не хотелось бы нагнетать обстановку, но, похоже, наш класс отдал свой голос за Хоккайдо. Теперь же мы сможем попасть в Окинаву или же Киото, только если одно из этих мест наберет два голоса. Хорикита, немало потрясенная от результата, понимает, что сейчас не самое лучшее время говорить об этом.

С началом третьего голосования все разом погрузились в свои планшеты.

* * *

Результаты третьего голосования: тридцать девять голосов за Хоккайдо, ноль – Киото, ноль – Окинава.

* * *

— Поскольку в третьем голосовании было достигнуто единогласие, второе задание объявляется пройденным.

Половина учеников осталась недовольной, однако эта битва проходила по заранее оговоренным правилам, потому мы смогли добиться единогласного решения по итогам третьего голосования.

Моим желаниям о поездке в Киото не суждено сбыться, однако в Хоккайдо тоже немало занимательного, да и позиции остальных классов вполне могут привести нас в Киото или же на Окинаву.

В любом случае, где бы ни проходила наша школьная поездка, мы все ждем ее с нетерпением.

— Итак, переходим к третьему заданию.

С самого начала поведение Чабаширы никак не менялось, однако сейчас прослеживалось изменение в интонации. До сих пор нам попадались легкие задания, но ситуация может еще поменяться.

* * *

Задание №3: Ежемесячное начисление приватных баллов, сумма которых рассчитывается по классным очкам, сокращается до нуля, а трем случайным ученикам назначат очки защиты; ежемесячное начисление приватных баллов сокращается вдвое, однако одному выбранному ученику назначат одно очко защиты; если ни один из вариантов выбран не был, занявшие последние пять мест в рейтинге успеваемости на следующем письменном экзамене приватные баллы получать не будут.

※ Продолжительность периода удержания приватных баллов при любом из выбранных вариантов составит шесть месяцев.

* * *

В отличие от двух предыдущих, это задание сопряжено не только с огромной прибылью, но с не менее значительными потерями.

При первом варианте мы теряем много приватных баллов, взамен, однако, получаем тоже много, но нельзя упускать из виду случайное начисление очков защиты.

Очки защиты являются довольно мощной системой, однако стоит взглянуть на это и с другой стороны. Некоторым одноклассникам они могут и не потребоваться вовсе на протяжении всех трех лет. И есть опасения впустую потерять драгоценные очки, если они таки окажутся в руках таких учеников.

Начисляемые приватные баллы при выборе второго варианта ответа сокращаются вдвое, и это ни в коем случае нельзя назвать маленькой суммой. К тому же очко защиты достанется лишь одному. Однако самое важное здесь – мы можем выбирать, кому конкретно его дадут.

Третий же вариант позволит, насколько это возможно, снизить потери приватных баллов. Выбор этого варианта зависит от решения, что очки защиты непомерно дороги, или они вовсе нам не понадобятся. Однако здесь нельзя забывать, что пятеро одноклассников понесут убытки.

Нужно как следует взвесить выгоду и возможные потери, беря в расчет положение всего класса.

Каждому в классе есть что сказать, но пока нам не остается ничего другого, кроме как проголосовать.

— Прежде чем приступим, объясню вам порядок при выборе второго варианта, то есть при единогласном решении которого потребуется определить конкретного ученика. В этой ситуации задание не будет считаться пройденным, а начнется следующее голосование за выбор ученика. Помните же тестовое задание?

В перерыве нужно будет выбрать одного человека, и уже потом решить, назначать ему что-либо или нет. При единогласном «За» он получит одно очко защиты, а если решено будет «Против» – больше он не сможет выдвигаться на голосование в этом задании. В этом случае оставшиеся тридцать восемь человек после обсуждения выдвинут следующего кандидата. Затем вновь предстоит голосовать «За» или «Против», и так до тех пор, пока не будет достигнуто единогласие.

— Учитывая все сказанное ранее, объявляю результаты первого голосования.

* * *

Результаты первого голосования: двенадцать голосов за «начисление очков защиты трем случайным ученикам», пять – «начисление одного очка защиты конкретному ученику», двадцать два – «не начислять».

* * *

Результаты первого голосования показали, что большинство решило закрыть глаза на некоторые издержки и отказаться от очков защиты. Оно и понятно, пятерых, что после следующего письменного экзамена перестанут получать приватные баллы, можно определить уже сейчас. Остальных же это не коснется, а значит, для них нет никакого риска. С другой стороны, нашлись и те, кто считал потерю половины приватных баллов в обмен на очки защиты более выгодным предложением.

— П-подождите-ка! Что-то я не могу понять!

— И я, и я! Очков защиты не получим, а пять человек все равно убытки понесут?!

Первыми сразу высказались Ике и Сато. Ученики, находящиеся на последних местах в рейтинге успеваемости.

— Ну, ничего не попишешь, полагаю? Не получать приватные баллы целых полгода – такое себе… Очки защиты же начислят случайно, слишком низка вероятность, что получу их я. Выходит… тебе, Канджи, придется побыть жертвой, — поучительно сказал Судо.

Как-никак, он уже вырвался из пятерки последних в рейтинге «Академической успеваемости» класса.

— Это же несправедливо! Мне много для чего приватные баллы нужны, особенно сейчас!

— Только не говори, что они нужны тебе для свиданий с Шинохарой…

— Э?! Что? Как ты… Как ты догадался?! Вот засада… — он выглядел весьма расстроенным, поскольку его планы оказались раскрытыми.

Похоже, для него это был вопрос жизни и смерти.

— Решено. Единогласно выбираем тот, что без начисления.

— Но у меня будут пробле-е-емы!..

— Принимайся за учебу тогда. Простое решение, нет?

— Гх… Кен, хоть ты так и говоришь, но знаешь, не могу я пойти на это!

Разумеется, все сводится к тому, чтобы взяться за учебу и вырваться из последних мест. Но абсолютно неважно, кто сколько баллов получит, пять учеников все равно придется принести в жертву, это никак не изменить.

— Понимаю, о чем ты, но рановато впадать в отчаяние. Так мы сведем потерю приватных баллов к минимуму, а возместить можем за счет одноклассников. Достаточно поровну изъять приватные баллы у остальных тридцати четырех человек и распределить их между теми пятью, кто лишится ежемесячной выплаты на полгода. В таком случае обделенных не останется, так?

Проще говоря, если один ученик каждый месяц получает по 50.000 приватных баллов, то в сумме выходит недостача в 250.000 баллов на пять человек. Остальные тридцать четыре человека получат 1.700.000 баллов, если поделить это на тридцать девять и округлить до целого числа, выходит 43.589 баллов.

Убытка избежать все равно не удастся, но так каждый потеряет примерно 6.500 баллов, только и всего. Даже если это будет продолжаться полгода, так можно свести стресс для всех учеников к минимуму.

— А, н-ну если оно так, я не против…

— Хотя не буду против, если не придется делиться…

Недовольство еще сохранялось, однако у Ике теперь появилось чувство, что ему помогут.

К тому же многие были не прочь проголосовать за вариант без начисления очков защиты, поэтому естественным образом общее мнение начало склоняться к третьему варианту. Однако в процессе обсуждения вдруг раздался голос Йоске:

— Хорикита-сан, ты как считаешь, обойтись без начисления самый лучший выход?

— Сложный вопрос. Буду честна, этот вариант вызывает сомнения. Очки защиты крайне мощный инструмент, который позволит избежать исключения. Но приватные баллы также важны. Как считаешь, Хирата-кун?

— Это всего лишь мое мнение, но я считаю, что здесь нужно выбрать очки защиты. Разумеется, для трех человек.

— И остаться на полгода без приватных баллов, а это весьма тяжелый удар. Сильный стресс не только скажется на повседневной жизни, но и может отразиться на прохождении специальных экзаменов, в зависимости от ситуации.

Нельзя исключать вероятность того, что приватные баллы могут повлиять на исход сражений.

— Если произойдет что-то непредвиденное, у нас будет возможность защитить трех человек. Получить очки защиты мы можем далеко не всегда, и ценность их попросту несоизмерима.

Я хорошо понимаю, чем руководствуется Йоске, который начинает распаляться все больше и больше. Одно очко защиты, отменяющее исключение из школы, оценивается в двадцать миллионов приватных баллов. К тому же возможность получить их для трех человек и правда редкая. Для такого человека как Йоске, который печется о своих товарищах, ценность этих очков выражается не в деньгах.

Выпавшее задание отличается от выбора места для школьной поездки, добиться единогласного решения будет непросто. Куда бы ни отправился наш класс, на его будущем это отразится незначительно, однако очки защиты – вопрос для всего класса. С их помощью можно кого-нибудь да вытащить.

— Простите, позвольте-ка и мне высказаться. — Кейсей поднялся со своего места и начал излагать свою точку зрения: — Следующие полгода мы ведь собираемся заработать больше классных очков?

— Разумеется. Нельзя терять время, если наша цель продвинуть класс выше.

— Пятьдесят очков за этот специальный экзамен, потом сто за первое место на культурном фестивале. Если со спортивного фестиваля получим примерно столько же… Выходит, к концу второго триместра мы можем заполучить более двухсот очков. А в зависимости от ситуации, и все триста. Можно ли рассуждать в подобном ключе?

— Да, пожалуй.

Если сможем набрать триста классных очков в течение года, общее их количество достигнет отметки в тысячу. В таком случае сумму выплачиваемых приватных баллов в следующие полгода увеличится примерно на пятьдесят процентов, что превратится в двадцать миллионов баллов.

Получается, за шесть месяцев класс накопит ровно на одно очко защиты. Если как следует подсчитать, вырисовывается прекрасная картина. Можем выбрать вариант с тремя очками защиты, и они достанутся нам по цене примерно в семь миллионов приватных баллов за одно.

Поистине изумительное развитие событий.

Наименее желаемый выбор – выдать одно защитное очко конкретному человеку в обмен на половину получаемых баллов. С позиции выгоды и потерь может показаться, что лучше выбрать этот вариант, но расходы все равно велики.

Однако самым значимым в этом варианте является возможность выдать очко защиты конкретному ученику. Хотя в этом случае нас ждет закономерное голосование, в котором придется достичь единогласия в выборе этого человека. Если по неосмотрительности придем ко второму варианту, могут вспыхнуть споры относительного того, кому начислят очко защиты.

— Приватные баллы можно считать стратегией нападения, а очки защиты – стратегией обороны, так? — задала вопрос Кушида, чтобы как-то урегулировать сложившуюся ситуацию.

Вставшая же со своих мест троица практически одновременно кивнула ей в ответ.

— Нужно учесть, что очки защиты могут остаться так и неиспользованными, и тогда есть риск дорогой покупки. Хотя не то, чтобы я против, конечно…

Нельзя обойти эту тему стороной, нужно обозначить этот исход сразу.

— Да. Если мы их так и не используем, то они просто потеряют свою ценность. Конечно же, очки защиты дадут душевное спокойствие и все такое, просто…

— Обесценятся они или нет – вопрос уже другой. Даже если по прямому назначению воспользоваться ими не удастся, всегда можно построить стратегию на основе «самоподрыва» для нанесения внезапного удара, где понадобится прибегнуть к очкам защиты. Возможно, ими удастся распорядиться не только для обороны, но и для нападения.

Я прекрасно понимал доводы Кейсея, который пытается сказать нам, что есть множество способов использования очков защиты.

Возможность их альтернативного использования дает значительное преимущество. Вот только содержание экзамена неизвестно заранее, полная картина нам не ясна. Никто не даст гарантий, что дальше ими удастся воспользоваться подобным образом.

Все-таки задание… нет, смысл этого специального экзамена лежит гораздо глубже. Содержание заданий одинаково для всех классов, и все же ситуация меняется в зависимости от положения класса в рейтинге и общей картины.

Пусть у класса ноль очков, тогда четверо из пяти без всяких споров выбрали бы вариант с очками защиты для трех человек, а дальше легко удалось бы достичь единогласия в этом вопросе. Это хорошая возможность нагнать другие классы.

С другой стороны, для класса А, ушедшего далеко вперед, этот же вариант обойдется намного дороже, чем другим классам.

Смысл каждого задания хоть и лежит на поверхности, но истинное различие кроется внутри.

Опять же, для того же класса A первый и третий вариант будут наименее выгодными.

— Юкимура-кун, ты хочешь сказать, что мы должны выбрать очки защиты для трех человек?

Чтобы окончательно определиться с выбором, Хорикита решила взять слово.

— Нет… Я предлагаю второй вариант. Тот, что дает возможность выбрать одного ученика для начисления очка защиты.

Хорикита удивилась, что он упомянул не о самом лучшем решении.

— То есть, если говорить прямо, хочешь, чтобы его отдали тебе?

— Если к этому придет, что ж, буду только рад. Однако это неосуществимо. Думаю, у всех в классе так или иначе есть желание заполучить его.

Если просто попросить всех желающих поднять руки, не было бы ничего удивительного, если бы все присутствующие сделали это.

— Выбрать конкретного человека нелегкая задача. Но пусть вариант с тремя очками защиты выгоден, из-за случайной раздачи нельзя определить эффективность этого решения.

— Ты уже имеешь представление, кому стоит их присудить? И кому же именно?

— Если судить, исходя из стратегии, то… помимо тебя я никого не могу предложить, Хорикита.

Будучи человеком прямолинейным, Кейсей недвусмысленно высказал свою позицию.

— …Меня?

— Да. Ты обладаешь способностями, чтобы возглавить класс. К оценкам по всем критериям в «ОИС» также нет никаких претензий. В противостоянии с Сакаянаги и Рьюеном позиция лидера самая опасная. Не удивлюсь, если эти двое будут стремиться исключить тебя. Тебе можно начислить очко защиты, и тогда ты сможешь без опасений состязаться с такими сильными противниками. Так я, по крайней мере, вижу ситуацию.

В нормальных условиях кто-то бы выразил протест, однако одноклассники волей-неволей прислушались к доводам. В конце концов, причина взята не с потолка, а тщательно обоснована.

— И не только из-за этого. Наличие очков защиты порождает расслабленность. Есть риск, что с ними человек перестанет прилагать усилия. Но ты не станешь пускать все на самотек… Так я думаю.

То есть не просто присудить эти очки ученику с подходящими способностями, а выбрать человека, кто сможет эффективно применить их на благо класса. Кейсей говорил, что Хорикита подходит под этот критерий.

— Я понимаю, к чему вы клоните, но… Все равно нам это обойдется весьма дорого, разве нет?

Если выберем вариант с начислением одного очка защиты, это вдвое сократит количество ежемесячных приватных баллов на ближайшие полгода. Вполне естественно, что среди учеников появятся те же сомнения, что и у Хондо.

— Если думать с позиции потери приватных баллов, то да, это убытки. Но это – долгосрочные инвестиции. С этим вариантом Хорикита заработает больше классных очков. Не лучше будет думать в таком ключе?

— Все равно выйдет серьезная переплата… А еще обесцениться могут!

— Вряд ли мы сможем достичь класса A, если будем идти на риск. Я же наравне с вами состязался в этой школе целых полтора года.

— Фу-ха-ха. А что, звучит неплохо. Я согласен с твоим планом, Очкарик-кун! — выразил свое согласие Коенджи, который, как я думал, не заинтересован в участии в экзамене. — Что же, пусть девочка Хорикита как следует постарается, чтобы отработать очко защиты!

— Ты сам особо-то не стараешься, хотя у тебя оно есть.

— Потому что стараться – это удел простолюдинов.

Брошенная Судо колкость, по всей видимости, никак не задела Коенджи.

Так или иначе, неплохо получить от него согласие, ведь он, по сути, самое большое препятствие в классе.

Я думал сделать выбор в пользу первого или же третьего варианта, но речь Кейсея меня переубедила.

Но что более важно, если и высказаться против, то только с соответствующим обоснованием. Если сказать, что нет желания оставаться без приватных баллов… Будет сложно убедить всех, что это на благо класса

Вскоре пришло время для следующего голосования, основу для которого задал Кейсей.

* * *

Результаты второго голосования: ноль голосов за «начисление очков защиты трем случайным ученикам», тридцать девять – «начисление одного очка защиты конкретному ученику», ноль – «не начислять».

* * *

Это оказался путь наименьшего сопротивления, поэтому предложение Кейсея было утверждено.

Однако теперь придется столкнуться с небольшими трудностями из-за перерыва, за который нужно выбрать кандидатуру для голосования.

Никто не стал выступать против начисления очка защиты Хориките, поэтому ученики попросту стали убивать свободное время. Не было смысла набирать кандидатов, поскольку мы уже выбрали Хорикиту.

Никакого хаоса не возникло – все окончилось достижением единогласного решения, а именно тридцатью девятью голосами «За» в пользу кандидатуры Хорикиты.

Я считал, что это задание дастся нам тяжело, однако всё прошло неожиданно гладко, а это – самое главное.

— На этом третье задание подошло к концу. С этого момента и на протяжении полугода количество начисляемых приватных баллов сокращено вдвое, однако очко защиты Хориките будет начислено прямо сейчас.

Разумеется, воспользоваться ими сразу на этом экзамене не выйдет, но Хорикита успешно приобрела ценную защиту, которая послужит ей при исполнении обязанностей лидера. Оно досталось нам недешево, но и нельзя сказать, что обошлось слишком дорого.

* * *

Задание №4: для письменного экзамена в конце второго триместра будет применено одно из нижеследующих правил.

Варианты: повышение сложности, увеличение штрафа, уменьшение вознаграждения.

* * *

А вот и неприятное задание. Каждый из вариантов несет недостаток для класса.

Если бы сейчас было разрешено переговариваться, со всех сторон посыпались бы недовольства и жалобы.

* * *

Результаты первого голосования: шесть голосов за повышение сложности, восемнадцать – увеличение штрафа, пятнадцать – уменьшение вознаграждения.

* * *

Голоса разделились, поскольку каждый выбор по сути своей был нежелательным.

После этого разгорелся спор относительно следующего письменного экзамена между теми учениками, кто был уверен в своих силах, и теми, кто такой уверенностью не обладал. Предполагалось, что это задание затянется надолго, однако все пришло к тому, что по результатам второго голосования удалось достичь единогласного решения в пользу варианта «увеличение штрафа».

Хориките успешно удалось убедить остальных, что мы можем избежать этого штрафа, если объединим силы.

Глава 3: Тучи сгущаются (Часть 3)

Из отведенных пяти часов нам потребовалось менее одного, чтобы дойти до последнего задания. И из-за того что все продвигалось гладко, многие ученики начали думать, что окончание экзамена уже не за горами. Стоит только разобраться с последним заданием, и экзамен будет успешно сдан, а наш класс получит пятьдесят очков.

А вот что действительно вызывало беспокойство, так это ухудшающееся состояние нашего классного руководителя.

— Теперь… переходим к последнему заданию.

К этому моменту лицо Чабаширы побледнело настолько, что заметили все. Ученики не могли упустить из виду, что она, вероятно, была уже на пределе.

— Сенсей, с вами все в порядке?

Задание еще не объявили, но за разговоры точно никто бы не похвалил. Однако Йоске все же окликнул ее, ведь он не мог просто закрыть на это глаза.

— …Что?

— Просто выглядите так, будто нехорошо себя чувствуете.

— …Разве? Нет, ничего подобного.

Не похоже, что она пыталась храбриться для вида. Другими словами, она сама толком не заметила, что с ней что-то не так. Или лучше сказать, умышленно не обращала внимания на свое состояние?

В любом случае, если она сама сказала, что все в порядке, значит, Йоске остается только отступить.

Чабашира поспешила перейти к последнему заданию, вероятно, чтобы в дело не вмешался сидящий в конце класса учитель.

Однако из этой ситуации очевидно одно: существует зримая связь между следующим заданием и состоянием Чабаширы.

— Итак, объявляется последнее задание. Приготовьтесь к голосованию.

После этих слов Чабашира привела свое дыхание в порядок, затем поднесла руку к планшету.

Перед нашим взором предстало последнее задание.

* * *

Задание №5: в обмен на исключение одноклассника класс получает сто классных очков (при достижении единогласия за вариант «За» начнется новое голосование за выбор ученика для исключения).

Варианты ответа: «За» и «Против».

* * *

По сравнению с предыдущими заданиями в последнем меньше всего вариантов выбора – всего два. На первый взгляд может показаться, что с меньшим количеством прийти к единогласию будет проще. Однако этот аспект оказывает не такое уж и большое влияние. Если бы здесь собрались незнакомые люди, которые никак не смогли бы договориться друг с другом, то большое количество вариантов не сыграло бы на руку. Но наш класс вполне способен все как следует обсудить.

Самое важное то, что скрыто в самом задании.

Исключение или классные очки. Можно сказать, нам попалось худшее задание из возможных.

Говорить вслух запрещалось, но все ученики, безусловно, с трепетом повторили задание у себя в уме.

Если сейчас проголосовать «За», то один из одноклассников вылетит из школы. В идеале все должны без каких-либо колебаний отдать свои голоса за вариант «Против». Сто классных очков немалое прибавление, но большинство однозначно предпочтет избежать исключения одноклассника.

Если бы решение принималось подавляющим числом голосов, скорее всего, все бы закончилось на первом голосовании, когда больше половины класса отдадут голос варианту «Против». Однако предыдущие четыре задания наглядно показали нам – так просто все не пройдет. Единогласия в этом смысле достигнуть легко и одновременно сложно.

— Сейчас начнется обратный отсчет. Голосование продлится шестьдесят секунд… Приготовьтесь.

Не оставляя нам времени на передышку, наступает черед следующего голосования. При единогласном «За» предстоит выбрать одного ученика из нашего класса, который впоследствии будет немедленно исключен из школы. Этот вариант вполне может привести к повторным голосованиям, и, разумеется, среди одноклассников не должно найтись тех, кто желает такого развития событий.

Сто классных очков. Не то чтобы это количество нам нужно было получить любой ценой. Будь это последний триместр третьего года, когда до выпуска оставалось сдать всего пару специальных экзаменов, вряд ли бы мы смогли оставаться в таком же эмоциональном состоянии.

В схватке, когда даже одно классное очко может определить исход, ценность этой сотни значительно возрастет. Нас бы ждала настоящая борьба за выбор одного из двух полярных вариантов.

Однако нынешняя ситуация другая. Практически все сейчас должны без колебаний отдать голоса за вариант «Против». И тем не менее положение таково, что у нас есть несколько поводов для беспокойств, в число которых входит Коенджи. А потому я решил отложить планшет в сторону и как следует обдумать ситуацию.

Согласно нашему с Хорикитой соглашению, каким бы ни было задание, на первом голосовании я должен отдать свой голос за первый вариант ответа. Однако, если сейчас все тридцать восемь человек, включая Хорикиту, проголосуют «Против», лучше будет сразу прийти к единогласию за этот вариант с тридцатью девятью голосами, чтобы нам не пришлось уходить на перерыв.

Это то задание, с которым нужно разобраться быстро и не тратить попусту время. Потому что никто не даст гарантий, что в обсуждении вопроса не возникнут ученики, которые начнут склоняться в сторону получения этих ста классных очков.

Я пришел к выводу, что в этом задании перерыв нам не нужен.

Шестьдесят секунд подошли к концу, и нам объявили, что подсчет голосов закончен:

— …Поскольку все завершили голосование, объявляю его результаты.

С Чабаширой явно было что-то не так, но она, не меняя позы, перешла к следующему этапу.

* * *

Результаты первого голосования: два голоса «За», тридцать семь – «Против».

* * *

Выходит, к единогласию мы не пришли.

Отпустив палец с кнопки голосования, я безмолвно уставился на полученные результаты.

— …

Чабашира уже должна была зачитать результаты и дать сигнал к продолжению, однако она, как и остальные ученики, не двинулась с места и все смотрела на экран.

Как бы то ни было… нельзя сказать, что голоса разделились неожиданным образом. Никто не давал гарантий, что мы придем к единогласному решению без перерыва.

Следовательно, Чабаширу беспокоил сам факт наличия этого задания.

— Чабашира-сенсей, продолжайте.

Учитель, находящийся в заднем конце класса, сделал предупреждение Чабашире, которая на протяжении нескольких секунд стояла в исступлении.

— А… Прошу прощения. Эм… Два голоса «За», тридцать семь – «Против». Поскольку единогласное решение достигнуто не было, объявляется перерыв.

Два голоса «За»…

— Да вы издеваетесь?! Кто это был? Кто проголосовал «За», а?

Но хоть Судо и спрашивал, кто это был, в этот момент он пристально смотрел в сторону Коенджи.

До сих пор тот не привлекал к себе особого внимания, однако его комментариев касательно очков защиты и содержания задания было достаточно, чтобы он первым попал под подозрение.

Разумеется, таково было лишь мнение Судо, но его придерживались многие ученики класса.

— Коенджи, ты за какой вариант голос отдал?

— Должен ли я отвечать?

— Если не хочешь, получается, проголосовал «За»?

— Нехорошо решать за других, Красноволосый-кун. К тому же девочка Хорикита сама сказала нам голосовать на первом этапе по своему усмотрению. Не думаешь, что у тебя нет права жаловаться, какой бы я вариант ни выбрал?

От подобного довода настроение Судо резко ухудшилось.

— Даже если предположим, что один голос принадлежит Коенджи, должен быть еще один, кто выбрал «За», разве нет? — обратил внимание Ике на тот факт, что есть еще и второй голос.

— И это уже другой вопрос. Ну, и кто это был, а? — рявкнул весьма озадаченный Судо, который даже представить себе не мог личности этого человека.

— Не горячись. Одним из тех, кто проголосовал «За», был Аянокоджи-кун.

— Что? А-Аянокоджи голосовал «За»? Сузуне, почему ты так уверена?

— Мы держали это в секрете, но еще до начала экзамена у нас было соглашение. Мы договорились делать так, чтобы в первом голосовании у нас не вышло единогласное решение, какое бы задание ни попалось.

Так или иначе мы столкнулись с последним заданием, поэтому Хорикита раскрыла нашу договоренность. Раз уж дошли до этого этапа, скрывать соглашение нет смысла. В конце концов, искать того, кто отдал тот самый голос – откровенно пустая трата сил и времени.

— Чтобы избежать единогласного решения по вариантам с неочевидным содержанием, так? — добавил от себя несколько слов Йоске, чтобы понятнее объяснить это тем ученикам, которые еще не до конца осознали происходящее.

— Да.

— …Вот оно как. Но надо же было раньше об этом сказать.

— Не все так просто. На первом голосовании, где любые обсуждения под запретом, появляется хорошая возможность узнать мнение одноклассников. Если стало бы известно про нашу стратегию по предотвращению небрежного единогласия, часть учеников стали бы отдавать голоса случайным образом. Именно этого я и хотела избежать. Его задача голосовать за первый вариант, моя – за второй. Следовательно, в этом задании лишь один человек по-настоящему выбрал вариант «За». — Хорикита оглядела весь класс и обратилась к этому человеку:

— Задание довольно радикальное, но каждый волен сам выбирать, за что отдать голос. Не думаю, что выбор варианта «За» ради получения классных очков ошибочен. И все же сейчас класс должен единогласно выбрать «Против». Как и раньше, если есть возражения, было бы неплохо высказать их… Что скажете?

В такой обстановке ученик, проголосовавший «За», уже должен был обозначить себя. Но сколько бы времени ни прошло, никто так и не ответил на просьбу Хорикиты.

— И как долго ты еще будешь молчать, Коенджи?

— Фу-ха-ха, как я уже говорил, буду признателен, если перестанешь своевольно решать, голосовал я «За» или нет.

— Заткнись! Всем и так понятно, что это ты валяешь дурака!

Если это не Коенджи, под грозным взглядом Судо тому ученику не просто будет сознаться. При единогласном «За» началось бы голосование за выбор того, кого исключат из школы. Другими словами, продать одноклассника за сто классных очков. Это привлечет к человеку внимание – в плохом смысле, – и на него польется критика со стороны окружающих. Никто бы не хотел оказаться на этом месте.

— А ну заканчивай…

— Судо-кун, успокойся. Это лишь первое голосование, нет нужды изводить себя.

— Т-так ведь! Мне в принципе не нравится уже то, что кто-то посмел проголосовать за этот вариант!

— Ты можешь как угодно воспринимать это молчание, но нет никаких доказательств, что это был именно Коенджи-кун. Я же эту ситуацию вижу так, что тот, кто отдал голос варианту «За» и при этом не показал себя, сожалеет об этом. Голосование все равно анонимное, поэтому не стоит сейчас так сильно углубляться. Уже достаточно и того, что все проголосуют «Против», достигнув тем самым единогласия.

И тогда задание будет пройдено. Похоже, Хорикита рассудила, что нет необходимости понапрасну терять время. Я и сам думаю точно также: не стоит сейчас кого-то винить. И не то чтобы у нас был иной выбор.

— Вряд ли нам нужно вести дальнейшее обсуждение. Давайте завершим все следующим голосованием.

Глядя на спокойную Хорикиту, Судо ударил себя по щекам, чтобы прийти в себя. И после непродолжительной болтовни на отвлеченные темы, настал черед второго голосование.

— Итак, время пришло. У вас есть шестьдесят секунд.

Картинка на жидкокристаллическом дисплее изменилась, и появились кнопки «За» и «Против».

Для голосования не потребовалось всех шестидесяти секунд; оно завершилось примерно за двадцать.

— …Поскольку подсчет голосов закончен, объявляю результаты второго голосования.

* * *

Результаты второго голосования: два голоса «За», тридцать семь – «Против».

* * *

До сего момента специальный экзамен не создавал сильного напряжения. Но стоило только увидеть результаты второго голосования, как атмосфера класса отчетливо похолодела.

Снова два голоса отдано варианту «За».

Даже с недавними разъяснениями они никуда не перешли. Эту истину донес нам бездушный экран.

— Погодите… как это понимать? — сказавшая это Хорикита устремила свой взор ни на кого иного, кроме как на меня.

Во взгляде отчетливо читался вопрос: «Зачем ты выбрал “За” на втором голосовании?»

Разумеется, остальные ученики – и Судо в их числе, – кто слышал про нашу договоренность, посмотрели на меня.

— Во втором голосовании, как и в первом, я выбрал «Против».

— А? В с-смысле? Аянокоджи, ты разве не за первый должен был отдать голос?

— Должен был. Но учитывая само задание, я решил, что лучше еще в первом выбрать «Против». Я ничего не сказал про это, чтобы не вызвать ненужную панику.

Если бы еще после первого голосования стало известно, что вариант «За» выбрали два человека, волнение в классе только бы усилилось. Ведь тогда уже не вышло бы ограничиться тем, что это, вероятно, Коенджи валял дурака.

Хорикита, до сих пор сохранявшая хладнокровие, начала понемногу терять самообладание.

— Вот как… Выходит, сейчас у нас два человека склоняются к варианту «За».

Хорикита приложила руку к губам и погрузилась в размышления. Полагаю, ей хочется взять паузу и как следует подумать, но этот перерыв очень важен.

— Если вы и дальше собираетесь настаивать на варианте «За», не могли бы объяснить причину? Из результатов видно, что остальные тридцать семь человек проголосовали «Против», значит, остаетесь только вы двое. Если хотите, чтобы все выбрали «За», пожалуйста, выступите и обозначьте свою позицию.

Обсуждение – основа для изменения направления голосования. Если прибавится число тех, кто в варианте «За» найдет больше преимуществ, голоса естественным образом перейдут за него. Без обсуждений изменить мнение большинства практически невыполнимая задача.

Однако ответом на ее просьбу оказалась тишина.

— П-послушай, Хорикита-сан… Все же в порядке, так? В нашем классе никого не исключат? — забеспокоившаяся Кушида, не выдержав повисшего молчания, решила задать Хориките этот вопрос.

— Как я сказала ранее, моя цель не допустить исключения, — вновь выразила свою решимость Хорикита.

И все же вновь воцарилась тишина. Было бы проще, если она в первый и последний раз навязала кому-то свою позицию, однако…

— Не знаю, кто из присутствующих проголосовал «За», но я хочу, чтобы вы меня внимательно выслушали.

Слова были наполнены добротой, но не лишены твердости. Произнес их Йоске, вставший со своего места:

— Не следует делать выбор в пользу классных очков, бросив тем самым своего одноклассника. Более того, для меня такой вариант не стоит ни пятисот, ни тысячи классных очков. Сейчас же речь идет всего-то о ста. Мы сможем их восполнить.

Вполне естественно, что с подобным заявлением обратится тот человек, кому больше всего претит мысль принесения в жертву кого бы то ни было. Из присутствующих тридцати девяти человек, тридцать семь в какой-то степени понимали посыл Йоске.

Все испытают досаду от упущения сотни классных очков, но они не допустят исключения одноклассника. Вот только… Искреннее ли это мнение – вопрос другой.

В этом задании с вариантами «За» и «Против» результат сформировался под внушительным безмолвным давлением окружающих еще до проведения первого голосования. Часть учеников абсолютны уверены в себе, что их то не исключат. А значит, нет ничего странного, если найдутся те, кто не прочь пожертвовать одноклассником.

— Фу-ха-ха. А этот специальный экзамен становится все интереснее. Круто! — Коенджи рассмеялся от всей души и продолжил:

— Я уж было подумал, что на втором голосовании все выберут «Против» – все, кроме меня, естественно.

Он всем своим видом показывал, что не испытывает никаких угрызений совести.

— Кроме тебя?.. Коенджи, чтоб тебя, так это ты?!

— Это правда, Коенджи-кун? Если же это как в басне про мальчика, который кричал: «Волк!», то не мог бы ты прекратить, потому что иначе только сеешь ненужную нам панику.

Хорикита хотела удостовериться, проголосовал ли он «Против» или нет, поэтому переспросила еще раз.

— Это точно. Что на первом, что на втором голосовании я отдал свой голос за вариант «За»!

— …Можешь назвать причину?

— Все очень просто. Мы получим сто классных очков, так? Этот выбор увеличит поступление приватных баллов, получается, мне совершенно незачем голосовать «Против».

— Что за чушь ты несешь?! Для тебя классные очки дороже товарищей?!

— Какой забавный вопрос. Я вроде с самого поступления производил впечатление такого человека, нет?

— Заткнись!

— Я голосую «За», разумеется, потому что таков мой образ мышления.

— Проклятье, за кого ты товарищей принимаешь?..

— Товарищей? Я никогда и никого не считал своим товарищем.

— Выходит, на следующем голосовании ты не собираешься менять свою позицию?

— Безусловно. Я и дальше буду голосовать «За» в таких вот «обстоятельствах». Девочка Хорикита же всеми силами хочет избежать, чтобы отведенное нам время истекло, верно?

— Ага, конечно. Коенджи, не думай, что все будет так, как тебе вздумается! Если он так этого хочет, то не дадим ему никакой пощады, Сузуне. Давайте все проголосуем «За», после чего вышвырнем его из школы!

Быть может, это предложение возникло спонтанно, но в самом задании заложен аспект, который позволяет склонить людей к варианту «За». Появляется возможность совместными усилиями класса изгнать того, кто считает нормальным избавляться от одноклассников.

Так устроен человек – сначала бессознательно выбирает то, во что хочет верить, и лишь затем пытается найти причину и оправдать свой выбор.

Никто не хочет намеренно исключать одноклассника из школы, но покуда находятся согласные на это ученики, с этим ничего нельзя сделать. Мозг активно начинает искать оправдания, вроде: «Что поделать, все равно ведь придется кого-то исключать?». Удобно выстроенная логика, коварные помыслы, ошибочная информация складываются вместе и потом воспринимаются за должное.

— Буду только рад, если проголосуете «За». Только вам следует оставить затею с моим исключением. Не так ли, девочка Хорикита?

Закономерный исход.

Когда Коенджи, отдавший голос варианту «За» предстанет перед остальными, вполне естественно, окружающие тут же сделают его целью для последующего исключения. Сам он это прекрасно понимает.

Своим видом Коенджи выказывал спокойствие, что его не исключат.

— …Он прав. Я не могу позволить выдворить Коенджи-куна из школы.

— И как это понимать?

— Незадолго до начала специального экзамена на необитаемом острове, я заключила с ним договор, помнишь? Если он займет первое место, то я буду защищать его вплоть до выпуска.

Одноклассники должны помнить тот самый разговор.

— Для меня его первое место на самом деле стало тем еще сюрпризом. Однако именно благодаря ему наш класс сравнялся с классом B. В этом его заслуга несоизмерима.

— Т-так-то оно так, просто… заводить класс в тупик уже совсем другое дело!

— Заводить в тупик? Я просто делаю выбор, который волен делать сам. Кроме того, нельзя назвать вариант «За» абсолютным злом, не согласен?

Предположим, содержание задания было бы таким: «Исключить одного одноклассника. “За” или “Против”». При таких условиях вариант «За» действительно принесет только вред. Однако в нынешнем задании в обмен на исключение человека предлагаются классные очки.

Непросто выразить стоимость ученика конкретной суммой, но вряд ли кто-то оспорит мнение Коенджи, а именно, что это выгодное предложение.

Принимая в расчеты все доводы, а также договоренность, Хорикита не может отдать голос в пользу его исключения.

— Н-ну и ладно. Просто разорви соглашение! Никто не расстроится, если уйдет Коенджи, который даже с одноклассниками не считается!

— Это невозможно. Я не собираюсь нарушать наш уговор.

— Вот оно. Никто не станет доверять лидеру классу, если он не может сдержать свое слово. И в этом смысле, девочка Хорикита, я доверяю тебе так, как никому другому!

Выходит, так Коенджи решил доставить нам проблем.

Теперь Хориките нужно переубедить его, чего бы ей это не стоило. Хотя у нее есть все шансы.

Даже если предположить, что по своей натуре она не станет предавать, стопроцентная безопасность Коенджи все равно не обеспечена. Где-то на задворках разума может таиться мысль, что она может от него отречься. Иначе говоря, поведение Коенджи изменится, если подобный росток таки взойдет.

Хотя двигаться в этом направлении будет весьма непросто.

Хорикита начала осознавать свое положение лидера и теперь может отсечь Коенджи – того, кто оказывает влияние на результаты всего класса. Выбор определенно скажется на нас в дальнейшем.

— Если не собираешься его бросать, что тогда делать будем, Сузуне?

— Дай немного подумать… Хотя я все равно не могу просто сидеть и молчать.

Именно. Будь Коенджи единственным, кто проголосовал «За», все решилось бы относительно легко. Нельзя упускать из вида, что среди нас есть еще один не сознавшийся с тем же мнением.

— Обращаюсь к тому, кто, так же как и Коенджи-кун, проголосовал «За». Кто бы ты ни был, не мог бы назвать себя?

Пока личность человека остается неизвестной, дальше продвинуться попросту невозможно.

Ответом нам было молчание. Если он признается, скорее всего, в него, как и в случае Коенджи, полетят угрозы, и вновь начнутся бессмысленные споры. И вполне возможно, этот человек получит еще больше порицания, чем сам Коенджи.

В ответ – лишь молчание.

Время неумолимо шло вперед, и наступил черед третьего голосования.

Во всей этой истории утешает лишь то, что количество голосований у нас ничем не ограничено. Каждые десять минут нам выпадает шанс достигнуть единогласия.

* * *

Результаты третьего голосования: два голоса «За», тридцать семь – «Против».

* * *

Как и на предыдущих двух голосованиях, вариант «За» получил два голоса – от Коенджи и еще одного неизвестного.

До сих пор внимание большинства учеников было приковано к Коенджи, но всему свое время. Недалек тот час, когда все их мысли станут заняты еще одним не назвавшим себя учеником, который укрывшись в тени продолжает отдавать свой голос «За». И тогда нам предстоит столкнуться с тем, чего мы больше всего хотели избежать, а именно с рисками анонимности. Но сначала нужно как-то разобраться с Коенджи. Пока нам не удастся склонить проголосовавших «За» к варианту «Против», мы так ни к чему и не придем.

— Кто бы из присутствующих ни голосовал «За», закрыть на это глаза я просто не могу. Это даже не обсуждается. Однако стоит полагать, что у того, кто так упрямо стоит на своем, есть собственные убеждения. Поэтому хочу обратиться не только к Коенджи, но и к тому, кто еще не явил себя. — Хорикита не стала терять времени и начала излагать свои мысли:

— Тридцать семь человек из всего класса продолжат голосовать «Против». Оставшиеся двое будут отдавать голоса «За». Таким образом, мы столкнемся с наихудшим исходом – истечет отведенное под экзамен время. Раз все мы одноклассники, то разделим потери – именно класс потеряет очки. Но вместе с тем мы, кто голосовал «Против», так и не потеряем товарища. На этом экзамен завершится, исключения не произойдет. Только вот голосующие «За» не только упустят выгоду, но и понесут значительные потери. Это как ставить телегу впереди лошади. Или, может, я ошиблась где-то в размышлениях?

Ссылаясь на конкретные преимущества и недостатки, она объяснила, чем чревато окончить экзамен без достижения единогласного решения. Разумеется, этот невидимка так и останется в тени, не дав ответа. Но как же в этой ситуации поступит Коенджи?

— А ведь точно, если время выйдет, так оно все и будет. Так что просто проголосуйте «За»! — предложил Коенджи Хориките изменить выбор, словно это решение – самое естественное в этой ситуации.

— …Мы действительно сможем продвинуться вперед, если достигнем единогласного «За». Но далее нас ждет еще большее препятствие в виде выбора того, кого исключать. Ты же не считаешь, что у нас выйдет легко прийти к единогласному решению?

— Как с этим разобраться – уже твоя работа, девочка Хорикита. К тому же, нет ничего зазорного в том, чтобы выдворить кого-то, не думаешь?

— Ошибаешься. Никого нельзя исключать из школы.

Прежде чем Хорикита успела ответить, в разговор вмешался Йоске, сделав решительное заявление в адрес Коенджи.

— До вас так и не дошло. Вы вроде боитесь выставлять человека, но почему бы не воспринимать эту возможность как плюс? Вам же легче будет. Вы можете не только удалить ненужного ученика, но и заработать очки класса. Чуть-чуть измените перспективу и сразу заметите все великолепие этого выбора. Тут есть еще один, кто проголосовал «За», вот этот человек тоже понимает простую истину.

Образ мышления был достаточно резким и прямолинейным, но довода вполне достаточно, чтобы обосновать выбор варианта «За».

— Я так не думаю, Коенджи-кун. Классу не пойдет на пользу чье-то исчезновение! — заявила Кушида, как бы выражая поддержку мнению Йоске, что одноклассники должны быть на первом месте.

Вскоре к спору присоединились и другие люди, кто до этого хранил молчание.

Коенджи же свое отношение не менял – просто все время улыбался.

В дальнейших обсуждениях он больше не участвовал, хотя, по сути, и был единственным, кто высказался в пользу варианта «За». Между тем пришло время четвертого голосования.

* * *

Результаты четвертого голосования: два голоса «За», тридцать семь – «Против».

* * *

Несколько десятков минут не повлекли за собой никакого эффекта. По сигналу Чабаширы начался третий перерыв.

— Ну и что нам делать? Черт, может просто вырубить, а потом проголосовать вместо него? Что на это скажете?

— Нет, разумеется, мы не можем на такое пойти… Давайте попробуем взглянуть с другой стороны. Быть может, тогда Коенджи-кун изменит свое мнение.

Хорикита хотела избежать расхождения взглядов, поэтому ей оставалось лишь применить такой подход.

— С какой такой другой стороны?

— Я имею в виду, какие варианты выберут остальные три класса.

— А, ну… Класс Рьюена по-любому избавится от кого-нибудь, — не задумываясь ответил Судо, заложив руки за голову.

«Точно, так и будет», — послышалось с разных сторон от большей части одноклассников, которые также были убеждены в таком исходе.

Если судить по всем предпринятым действиям и ходу мыслей, то такое вполне допустимо.

— Пожалуй… Его класс, вероятно, так и закончит.

— А вот с классом Ичиносе-сан напротив, такого точно не произойдет. Что насчет класса Сакаянаги-сан… как знать…

В классе Рьюена большинство проголосуют «За».

В классе Ичиносе большинство проголосуют «Против».

В случае класса Сакаянаги оба варианта допустимы.

Так уж совпало, что у всех трех классов будут интересные, кардинально отличающиеся друг от друга результаты, которые зависят от самих одноклассников.

Возражений насчет класса Ичиносе, а именно их выбора варианта «Против», встречено не было. Темой для обсуждений стал именно класс Рьюена.

— Не хотелось бы, чтобы Рьюен сейчас просто взял и обставил нас. Есть же возможность вырваться вперед и стать классом B?

— Отрыв все равно не будет таким уж большим. Разница составит лишь сто классных очков, даже если отбросить нынешнее положение в рейтинге. Такое количество можно наверстать за один специальный экзамен.

— Я понимаю твою точку зрения, но позволь мне кое-что сказать, — решил на последнем задании нарушить молчание Акито, кто безмолвно сидел на протяжении всего экзамена. — Вероятность мала, знаю, но как насчет будущих сожалений, если эти самые сто очков нам таки пригодятся?

— Чего это ты, Мияке? Хочешь, чтобы мы кого-то исключили?

— Не пойми неправильно. Внесу ясность: я на стороне варианта «Против».

Несмотря на возражение, выглядел он, скорее, не раздраженным, а огорченным.

— Я считаю, лучшим будет достичь класса A, никого при этом не потеряв. Мы обязаны не пренебрегать важностью ста очков, зная их ценность.

— Поясни.

— Все должны представить себе, как ближе к выпуску мы все больше будем воспринимать этот специальный экзамен как поворотный момент, и только после с осознанием проголосовать «Против».

Мнение Акито было таково, что было бы ошибкой отдавать свой голос «Против» без полного осознания ситуации.

— Д-действительно, такое даже в голову не приходило…

Без задних мыслей голосовать «Против». Лишь сейчас одноклассники заметили тень от давления большинства.

— Коенджи. Я признаю, что на необитаемом острове ты отличился. Даже если оставим в стороне твое соглашение с Хорикитой, я все равно считаю, что глупо собирать голоса «За» ради твоего отчисления.

Теперь Коенджи занимал мысли не только Хорикиты и Судо, но и Акито.

— Несмотря на это, нельзя творить, что вздумается, и дальше доставлять неприятности классу. Мы связаны не одними только классными очками. Понимаешь, о чем я?

— Фу-фу-фу… — Коенджи закрыл глаза и вдумчиво кивнул. Задумался или нет, но вскоре он открыл глаза и бросил взгляд на Акито. — Конечно же… я понятия не имею, к чему ты все это сказал.

— Тц…

— Хорошенько подумай над тем, как устроена эта школа. Все зависит от зарабатываемых очков. И никакая дружба или привязанность здесь роли не играют. Классные очки определяют позицию класса в рейтинге, приватные баллы – капитал. Все вместе они образуют единую систему оценки. Если голосовать «За» с учетом этого устоя, я не вижу в этом ничего плохого!

— Кончай наглеть. За это время один ты ни черта не сделал для этого класса! Думаешь, с тобой всегда сюсюкаться будут из-за первого места на необитаемом острове?!

— На себя бы посмотрел, Красноволосый-кун. Как думаешь, кто из нас больше сделал для этого класса? Очевидный ответ.

Это сейчас Судо начал улучшать свои оценки, а первое время после поступления он был таким же проблемным ребенком, как и Коенджи. Более того, если сравнивать по привнесенным классным очкам, результат будет не в пользу Судо.

— Хотя классные очки для меня – не самое главное.

До сих пор нельзя было распознать причину выбора Коенджи варианта «За». Однако Хорикита не упустила его высказывание:

— Классные очки для тебя не главное, говоришь. Получается, сто очков тебе нужны не для поднятия в класс A, а чтобы получать больше приватных баллов. Ты ради них продолжаешь голосовать «За»?

— Все так. Я отдаю свой голос варианту «За» ради приватных баллов. Двумя заданиями ранее решение привело к сокращению вдвое получаемых приватных баллов на следующие полгода. Я и так уже наступил себе на горло ради того, кто должен меня защищать, во второй раз я на это не пойду.

То есть ему нужны классные очки, чтобы восполнить потерю приватных баллов. Теперь-то нам удалось выяснить, чем руководствуется Коенджи при выборе «За».

Часть учеников выведет из себя его позиция – исключить кого-то в обмен на деньги, – но Хорикита увидела здесь неплохую возможность.

— Я все поняла, Коенджи-кун. Давай тогда заключим сделку. Выгодную для тебя, конечно.

— Сделку? Звучит интересно. Что же, я весь внимание. — Коенджи был рад этому предложению, но удивленным не выглядел. Скорее, именно этого он и ждал.

— Если с этого момента переменишь голос за «Против», и мы придем к единогласному решению, до выпуска из школы я буду ежемесячно выплачивать тебе десять тысяч приватных баллов. Это как раз равноценно тем ста классным очкам.

— И т-точно ведь, тогда для Коенджи-куна пропадет всякий смысл голосовать «За»…

— Что и следовало от тебя ожидать, девочка Хорикита! Не так много времени понадобилось, чтобы прийти к такому предложению.

— …Ты с самого начала голосовал «За» ради него?

— Настолько ценен мой голос! Хотя я бы и мог еще поднять цену, но мне нужен достаточно надежный союзник, вроде тебя, девочка Хорикита. Что же, я согласен на сделку на твоих условиях.

— Я надеюсь, нам не нужно закреплять наш договор на бумаге? Чабашира-сенсей находится рядом.

— Нет, разумеется. Вряд ли ты станешь разрывать наше соглашение. По рукам!

Казалось, Коенджи не переубедить. Но дело сдвинулось с мертвой точки – его удалось склонить к варианту «Против» благодаря соглашению. Надо отдать должное, продолжая настаивать на «За» он вынудил Хорикиту предложить хорошую сделку.

И вот мы подошли к пятому голосованию.

Смена мнения Коенджи за вариант «Против» должна также повлиять на оставшегося человека, кто еще скрывался от нас. Даже если учитывать анонимность, не так-то просто в одиночку продолжать выступать против всех. Другими словами, в предстоящем голосовании есть все шансы на то, что этот человек выберет «Против» без дополнительных уговоров.

Однако…

* * *

Результаты пятого голосования: один голос «За», тридцать восемь – «Против».

* * *

Коенджи теперь отдал голос варианту «Против», но у нас по-прежнему остался один голос «За». Создалось такое впечатление, что груз наконец упал с плеч, но настоящая битва ждала нас впереди.

Анонимность привносит этому голосу непоколебимость.

Чтобы выйти из сложившегося положения, нужно вывести на свет того, кто придерживается варианта «За».

Но именно это сложнее всего.

В планшеты не подсмотришь с наскока, но если захотеть, можно проследить за положением пальца в момент голосования. Однако руководство школы предусмотрело это, и расположение кнопок меняется. Нельзя отследить выбор человека по движению пальца, если при каждом голосовании варианты располагаются в разных местах.

Нам не остается ничего другого, кроме как воспользоваться очередным перерывом и попробовать что-нибудь предпринять.

— Ой-ой, а прошло не так гладко.

— Как я сказала, если мы не достигнем единогласного решения, наш договор не будет иметь силу.

— Да я понимаю. Если так и не получится прийти к единогласию, или у нас кончится время, я, так и быть, оставлю эту затею.

Анонимность не позволяет подтвердить, что Коенджи перестал выбирать «За», поэтому единственная возможность доказать исполнение договоренностей – это достичь единогласного «Против». Вот уж не думаю, что он рассчитывает получить приватные баллы, голосуя за иной вариант. Если будет голосовать так, как вздумается, выгодной сделке конец.

К тому же не в интересах Коенджи, кто не хочет особо напрягаться, настраивать против себя Хорикиту.

Осталось примерно три часа.

Битва выходит изнуряющей, но Хорикита выработала надежную стратегию, с которой мы можем вырваться вперед. Однако я не могу вечно оставаться лишь безучастным наблюдателем. Пока у нас в запасе есть время, нужно каким-то образом прийти к единогласному решению.

До сих пор я спокойно наблюдал за развитием поединка, так смогу ли здесь чем-нибудь помочь?

В перерыве я слегка кашлянул два раза.

Никто не обратил на это внимание; одноклассники просто переговаривались между собой и обсуждали определенные моменты. И даже если покашливание таки не прошло мимо чьих-то ушей, для них оно – лишь кашель.

— Слушай, Хорикита-сан…

— …Да, Каруизава-сан, что такое?

— Это просто интуиция, но у тебя ведь уже есть предположения насчет того, кто именно голосует «За»?

— Что?.. Почему ты так решила?

Хорикита искренне удивилась неожиданному вопросу Кей

— Да так, просто в голову что-то стукнуло…

Еще до недавнего времени Хорикита действительно бы поверила в эту случайную догадку. Но все изменилось, когда мои с Кей отношения стали достоянием общественности.

— В-вот как?.. Да, Каруизава-сан, ты права. У меня, кажется, есть догадки насчет того… кто может голосовать «За».

— Правда? Почему сразу не сказала? Так кто же это?

— Я не могу рассказать. Голосование на этом специальном экзамене проводится анонимно. Даже если это всего лишь догадка, но указав на кого-то по ошибке, я своих слов взять обратно не смогу.

— Но ведь!

— …Я все понимаю. И считаю, что сначала нужно подготовиться. Проведем еще несколько голосований. Если голос «За» не пропадет… тогда мне не останется ничего другого, кроме как раскрыть человека.

— Подожди, Хорикита-сан. Я не могу с тобой согласиться. Как ты сама отметила, нет способа установить, кто за какой вариант проголосовал. Не думаю, что можно указать на кого-то пальцем, основываясь только на догадках. Естественно, я говорю это не из-за того, что всем сердцем не желаю исключать одноклассника, понимаешь?

— Я согласна с Хиратой-куном. Мне не кажется правильным настаивать на виновном, если слова нельзя подтвердить, — обеспокоенно произнесла Кушида, соглашаясь с Йоске.

Под действием двух мнений остальных учеников начала охватывать тревожность. Если Хорикита по ошибке назовет не того, на нее обрушатся с критикой. Она станет врагом для окружающих, если укажет на человека, который якобы голосует «За», хотя на самом деле выбирает «Против». Тридцать восемь человек могут склониться к варианту «За» из-за ограниченного времени, и тогда неизбежно начнется дискуссия, где целью для исключения станет упомянутый человек.

— И это я также понимаю… Понимаю, и вот почему до сих пор не назвала имя. Но нам нельзя допустить истечения времени, с этим все согласны?

— Я полностью разделяю твои чувства. Я уже не тот, кем был раньше. Более того, я собрался с мыслями на случай, если придется сделать нужный выбор. Но только когда на то будет стопроцентная необходимость.

— …Хорошо.

Обстоятельства складываются не лучшим образом, и это начинает угнетать. Поэтому я решил попробовать слегка изменить эту ситуацию.

— Кто-то кроме Хорикиты догадывается о том, кто продолжает голосовать «За»?

— Да нет никого. Даже представить себе не могу, кто кроме Коенджи будет так упорно «За» выбирать.

Думаю, сомнения возникли не только у Судо. Кто же тот человек, что допускает исключение одноклассника?

— Я не могу упомянуть имя этого человека, но кто именно голосует «За» мне известно. Возможно, этот факт изменит мнение этого человека. Кто хочет высказаться, прошу, поднимите руки, — еще раз попросила она на всякий случай.

Тем не менее никто, кроме Хорикиты, не имел представления о том, кто бы это мог быть.

— Йоске. Знаю, ты бы не хотел подозревать кого-то конкретного, учитывая твой широкий круг знакомств с представителями обоих полов, но, может, у тебя есть догадки?

— …Нет. И я не лгу, действительно понятия не имею.

— Понятно… Тогда, что насчет тебя, Кушида?

Несмотря на внезапный оклик, в ее реакции не прослеживалось ничего странного.

Более того, с замешательством во взгляде и немым вопросом «Что ты задумал?» в мою сторону посмотрела Хорикита.

— Кто, по-твоему, может голосовать «За»?

— Хм-м… Прости, Аянокоджи-кун. Никто не приходит на ум, как и Хирате-куну.

— Кушида, ты лучше всех знаешь наш класс. Я подумал, возможно, ты знаешь, кто может быть недоволен. Потому что я знаю, ты больше остальных заботишься о классе, и еще всегда помогаешь советами. Прошу, подумай еще немного.

«А ведь и правда», — в сторону Кушиды со всего класса устремились взгляды, полные надежд.

— Хм-м-м… Кто бы это мог быть… Нет, все равно не знаю. Но смотри, если у меня появятся какие мысли, обязательно расскажу.

— Ага, рассчитываю на тебя. Мне кажется, на этом специальном экзамене просто невозможно обойтись без таких людей, как ты и Йоске.

Если не объединить усилия, нам будет весьма непросто добиться единогласного «Против».

Однако все оказалось тщетным, поскольку результаты шестого голосования оказались следующими…

* * *

Результаты шестого голосования: один голос «За», тридцать восемь – «Против».

* * *

Ничего не изменилось, а обсуждение продолжалось вновь и вновь.

* * *

Результаты седьмого голосования: один голос «За», тридцать восемь – «Против».

Результаты восьмого голосования: один голос «За», тридцать восемь – «Против».

* * *

Результаты так и не показывали изменений, а наши обсуждения стали наполняться тишиной. Теперь нас ожидает восьмой по счету перерыв. С момента начала этого задания прошел уже час с небольшим.

Послышался резкий удар, и Чабашира вдруг начала терять равновесие. Словно навалившись всем телом на кафедру, ей как-то удалось избежать падения.

— Ха-а… Ха-а…

Во время наших обсуждений у стоявшей за кафедрой Чабаширы сбилось дыхание.

— С-сенсей?

— В-все в порядке… — с этими словами она вновь выпрямилась, вернув самообладание.

Чабашира потухшим взглядом смотрела на своих учеников. Что происходит у нее сейчас в голове?

Наконец-то она собралась и сделала глубокий вдох.

— Учителям запрещено направлять учеников в сторону определенного выбора. Разумеется, я не собираюсь этого делать. Но могу я поделиться воспоминаниями? Правда, рассказ может отнять у вас драгоценное время, поэтому только если вы сами не будете против.

— Чабашира-сенсей, высказывания сами по себе учителям не запрещены, однако, если они будут противоречить установленным правилам, вам это с рук не сойдет. Если это будет расценено, как попытка прийти на помощь вашему классу…

— Разумеется. Я готова понести наказание, если вы сочтете, что мои слова могут повлиять на выбор.

Наблюдатель удостоверился, что Чабашира все понимает, потому далее он умолк.

Предложение от классного руководителя, кто никогда прежде не вмешивался в ход специальных экзаменов, стало для нас полной неожиданностью. И вместе с тем оно было лучом надежды в безвыходной ситуации.

— Сейчас мы находимся в трудном положении. Поэтому, сенсей, поведайте вашу историю, если она не повлияет на наш выбор.

Хорикита сказала, что будет только рада, поскольку это могло помочь сдвинуться с мертвой точки. Если быть честным, то хотелось бы получить какой-то толчок в сторону варианта «Против». Однако из-за присутствия стороннего наблюдателя необходимо воздержаться от конкретных высказываний.

— …Я училась в Кодо Икусей, то есть в этой самой школе. И, будучи ее ученицей, также проходила через этот специальный экзамен.

Все одноклассники, начиная с Хорикиты, оказались удивлены не высказанным ранее словам.

— Сенсей, вы сдавали такой же экзамен, то есть где нужно было добиться единогласия?..

— Да. Всего было пять заданий, большая часть из них отличаются, но вот последнее – последнее, с которым вы столкнулись, повторяется слово в слово. Исключить одноклассника и получить классные очки или защитить товарища, но взамен не получить ничего.

Взгляды учеников обратились к Чабашире, которая рассказала, как сдавала точно такой же экзамен.

— Могу сказать вам только одно: сделайте все возможное, чтобы потом у вас не осталось сожалений. «За» это будет, «Против», или не сдаваться вплоть до истечения времени. Какой бы выбор вы не сделали… главное, чтобы вы не сожалели о нем в будущем. У вас еще есть такая возможность.

Ученики внимали словам Чабаширы, кто впервые излила свои чувства. Она не склоняла нас к определенному выбору, не предлагала конкретный план действий – просто сделала то, что может сделать учитель. Дала совет, не переступив черту.

Учитель в задней части класса дал Чабашире договорить до конца, при этом он не указал на возможное нарушение правил.

Не факт, что ее слова повлияют на результат. Но ей удалось настроить учеников вновь столкнуться с суровым экзаменом лицом к лицу.

Речь Чабаширы оказала нам поддержку, но это не значит, что стоит и дальше впустую тратить отведенное время на перерыв. Хорикита продолжит бороться, чтобы увеличить шансы хотя бы на один процент:

— Почти настал черед принять решение… Но я бы хотела еще раз обратиться к тебе. Знай, я тебе не враг… Я на твоей стороне.

Имя человека, голосовавшего «За», наверняка уже не раз пронеслось в ее голове.

Лицо, голос, взгляд, дыхание.

Хорикита упорно продолжает взывать к не выдавшему себя ученику, но не обращается к нему напрямую.

Наверное, она уже не в первый раз задается вопросом: «Может, просто уже назвать имя этого человека?». Но Хорикита не делает этого – она искренне желает быть с ним на одной стороне.

Ее слова – точно крик отчаяния.

Пришло время девятого голосования.

И результаты его оказались таковыми…

* * *

Результаты девятого голосования: один голос «За», тридцать восемь – «Против».

* * *

Как ожидалось, один голос «За» никуда не делся.

Всего один человек. Один ученик, что до последнего цепляется за сто классных очков.

Нет, даже не так… Этот человек – тот, кто всеми силами пытается ухватиться за право «принудительного исключения».

Эту истину заметил лишь я один… Нет, двое, включая Хорикиту.

Один человек, без сомнений, и дальше продолжит отдавать голос «За».

Но у нас нет способа подтвердить, что тот самый ученик отдает голос «Против».

Хорикита сказала, что ей придется раскрыть имя человека, если время будет поджимать. И все же спустя множество голосований она так его и не назвала. Потому что понимает, нет никакого смысла задавать вопрос, вроде: «Ты ведь голосуешь “Против”?»

Если она таки раскроет имя, в будущем потеряет от этого именно Хорикита.

Время у нас еще есть, но установленный лимит в следующие два часа неумолимо истекал. Это, в свою очередь, и есть тот дедлайн, знаменующий собой необходимость принятия важного решения.

Глава 5: Выбор Рьюена Какеру

В час дня после полудня был дан старт специальному экзамену «Единогласное решение».

Класс D. В кабинете этого класса из тех же сорока человек начала проявляться напряженная атмосфера. Конечно, на то была лишь одна причина – они добрались до последнего задания с непосильно трудным содержанием.

* * *

Результаты первого голосования: четырнадцать голосов «За», двадцать шесть – «Против».

* * *

Результаты объявили. Как и в случае с классами Хорикиты и Ичиносе, вариант «Против» набрал большее количество голосов. Но были и различия с упомянутыми классами: среди учеников нашлись многие, кто не прочь выгнать одноклассника.

Другими словами, больше трети класса под действием первого впечатления предпочли заработать классные очки.

— И ч-что же нам делать, Рьюен-сан? — сразу после объявления результатов Ишизаки обратился к лидеру класса, Рьюену Какеру, чтобы получить от него дальнейшие указания.

Как и в предшествующих заданиях, последовательность действий сводилась к следующему. В первом голосовании достижение единогласного решения маловероятно, поэтому на первом перерыве выслушивается мнение лидера, а на втором все голосуют по его указке. Похожей стратегии придерживаются и другие классы, однако здесь слаженность демонстрируется на порядок выше.

Выбор класса-соперника в первом задании, очки защиты в третьем, сложность теста в четвертом – им хватило лишь одного перерыва, в котором Рьюен указывал на определенный вариант, а далее достигалось единогласие.

Единственное задание, которое было дано на откуп классу – второе, определяющее место назначения для школьной поездки. И где-то после тридцати минут жарких споров, в конечном счете они достигли единогласного решения, проголосовав за вариант с наибольшим количеством голосов.

Для всех было очевидно, как сильно пятое задание выбивалось из общей картины, однако порядок действий по большему счету остался таким же.

Задания с голосованием по указу лидера решались одним словом Рьюена. Учеников этого класса заботил лишь его выбор. Если он отдаст голос «За», значит один из них будет исключен из школы. И это решение неоспоримо. Такова особенность класса, непоколебимая диктатура.

Взглянув на полученные результаты, Рьюен с широкой улыбкой на лице встал со своего места.

— На всех предыдущих заданиях уснуть можно было, такие они скучные получились. А тут, выходит, школа сама сочла, что экзамен не должен закончиться, точно детская игра. Иначе ничего интересного из этого бы не вышло.

Рьюен неспешно прошел к трибуне, начав говорить сам с собой, но так, чтобы весь класс слышал каждое его слово. Классный руководитель Сакагами, который внимательно следил за действиями своих учеников, подметил намерения Рьюена и отошел в сторону. Он знал: лидер класса прямо сейчас начнет свое выступление.

Рьюен уселся на трибуну, точно бы это место предназначалось именно для него. Он окинул взглядом одноклассников, затем наконец заговорил:

— Поднимите руки те из вас, кто проголосовал «За».

От приказа Рьюена, в чьем тоне не прослеживалось ни капли волнения, всех учеников – неважно, отдали ли они голос варианту «За» или «Против» – словно окатило волной сильного напряжения.

Ведь до сего момента ни у кого не спрашивали, за что они голосовали.

После нескольких секунд замешательства, то тут, то там начали подниматься руки. Среди них оказались Канеда и Нишино, которая, подняв руку, продолжала безучастно смотреть в окно.

— …Пять человек, выходит. Ну, так я и думал. Весьма неплохо для начала.

Вместе с тем оставалось еще девять, кто отдали голоса в пользу варианта «За», но решили проигнорировать приказ и умолчали о своем выборе.

Став свидетелями подобного исхода, ученики вроде Ишизаки и Комии поначалу были сильно удивлены.

— Эй, какой смысл секретничать? Никто не разозлится просто за то, что в первом голосовании вы выбрали «За».

К молчаливым одноклассникам обратился Комия. Он старался донести до них мысль: «Сейчас-то никаких проблем не возникнет».

— Нам же указаний не давали, так? Выбор «За» или «Против» – личное дело каждого?

Комия хотел объяснить, что никто не собирался никого обвинять, и попытался подтвердить это через Рьюена.

Лидер, однако, не ответил сразу, от чего Комия на секунду растерялся. Он опасался, что, если неправильно все понял, то получит выговор.

— Живо подняли руки или вас ждут проблемы!

Ишизаки не нравилась смена настроя класса, поэтому в спешке добавил и от себя.

Запоздало поднялась еще одна рука ученика с явным раскаянием на лице. Получается, открыто показали себя шесть человек, а остальные восемь так и не подняли своих рук.

— Все нормально, Ишизаки. Кто не хочет показываться, могут этого не делать. Пока что…

— А, т-ты в этом уверен?

— Комия же только что сказал: выбор «За» или «Против – личное дело каждого. Для начала пусть каждый задумается, как поступить дальше. У нас осталось восемь с лишним минут, этого вполне хватит.

Рьюен размеренно проверил время; он продолжал сидеть в той же расслабленной позе и улыбаться.

«Задумайтесь» – такое неопределенное послание он передал им, но больше ничего не стал делать.

Следующие две минуты класс бездействовал, в кабинете висело молчание.

— Прошу только, не просиживайте штаны почем зря. Подумайте, какой вариант будет более правильным.

И снова повисла тишина.

Прошли сначала десять секунд, потом тридцать, наконец минута – за это время так ничего и не произошло.

До сих пор выбор в задании навязывался принудительно. Потому-то в головах учащихся сейчас поселился один и тот же вопрос: «Почему Рьюен не дал указаний?». Однако среди одноклассников не находилось тех, кто хотел бы открыто высказать свое мнение, и с течением времени напряженное молчание продолжало давить все сильнее.

«Дай уже нам распоряжение», – Ишизаки с остальными собирались обратиться к Рьюену, однако они быстро умерили свой пыл. Губы словно склеились, не позволяя разомкнуть их. И чем дольше затягивался момент, тем меньше времени оставалось, чтобы высказаться.

Вскоре те, кто хотел-таки вызваться и рассказать доводы, решили хранить молчание и ждать, пока кто-то не заговорит первым. Иными словами, они просто стали уповать на помощь других. А спустя еще время все начали надеяться, чтобы поскорее наступило голосование, неважно, сколько бы ни оставалось до конца.

Первый перерыв казался чересчур долгим – большая его часть прошла в тишине, однако ему суждено было закончиться. Для Сакагами, похоже, сложившаяся ситуация тоже оказалась за гранью воображения, потому он даже не объявил о следующем этапе голосования, хотя с окончания перерыва прошло уже несколько секунд.

— Сакагами, что там со временем? — бросил Рьюен, слезая с трибуны и направляясь обратно на свое место.

— …А, ну да. Сейчас будет проведено второе голосование. На него вам отводится шестьдесят секунд.

Как только все проголосовали, на экране отобразились результаты.

* * *

Результаты второго голосования: десять голосов «За», тридцать – «Против».

* * *

Из четырнадцати голосов «За» четыре перешли в пользу варианта «Против». Большинство не желали исключения, потому результат не казался таким уж ужасным. Рьюену достаточно сказать пару жестких слов, чтобы значительно уменьшить количество тех, кто голосует «За». Результаты второго голосования наглядно показывали, единогласное «Против» уже не за горами.

Однако Рьюен всем своим видом показывал, что его это вовсе не устраивает.

— Ну и чего, додуматься вы смогли только до этого? Что-то я сомневаюсь.

— Наверное, количество голосов «За» уменьшилось не так сильно, как хотелось бы, да? — поинтересовался Канеда, поправляя очки.

Рьюен, однако, немедленно это опроверг.

— Тогда… Рьюен-кун, ты проголосовал «За»?

Рьюен снова мотнул головой, но на этот раз он разочарованно усмехнулся.

— Н-ничего не понимаю. В чем тогда дело, Рьюен-сан?

— Вы уверены, что выразили именно свое мнение в первом и втором голосованиях? Последнее задание необычно, оно отличается от остальных. Поэтому я хочу знать, что вы «думаете» на самом деле. О моем голосе не переживайте, просто сделайте выбор, основываясь на собственных чувствах. — С этими словами Рьюен встал и начал неспешно ходить по классу. — Давайте как следует обсудим этот вопрос в следующие десять минут. Что же вы выберете: «За» или «Против»?

После получения этого указания, ученики волей-неволей принялись отчаянно дискутировать на эту тему. В шуме, образованным переполохом, началось свободное обсуждение.

Продолжая вслушиваться в разговоры, Рьюен иногда подходил к некоторым ученикам и начинал говорить с ними шепотом.

От Нишино к Шиине, затем Йошимото и Номура. Не похоже, что он подходил к ним по заранее спланированному сценарию.

Он дошел до Сузуки и точно также обратился к нему шепотом:

— Можешь голосовать «За» или «Против» по своему усмотрению. Отдай голос за тот вариант, к которому склоняешься сам.

Бросив эти слова, он направился к Токито – тот сидел в двух партах позади – и вновь обратился к однокласснику тихим голосом.

Это было более чем странно – зачем же понадобилось переходить на шепот? Однако весь класс продолжал обсуждение, насколько могло позволить время.

Наконец, настал черед третьего голосования.

* * *

Результаты третьего голосования: девять голосов «За», тридцать один – «Против».

* * *

На экране отобразился результат нового голосования, и он практически ничем не отличался от предыдущего.

Снова опустившись на трибуну, Рьюен решил, о чем он будет говорить во время третьего перерыва:

— Поднимите руки те из вас, кто проголосовал «За».

Узнав результаты, Рьюен снова скомандовал поднять руки. Сделали это только двое: Нишино и Канеда. Остальные семь человек решили затаиться, так и не назвав себя.

Ишизаки начал злиться на тех ребят, кто до сих пор не показывается, но Рьюену на них было все равно – он сразу обратился к тем двоим:

— Вы и в третий раз проголосовали «За»? И почему же, Канеда?

— Ради победы, разумеется. Выгонять кого-то, конечно, не самый хороший поступок, но для класса сто очков важны.

— Тебе не приходило в голову, что, подняв руку, ты сам окажешься в числе кандидатов на исключение?

— Глупый вопрос, Рьюен-кун. От бесполезных людей избавляться можно, но ты не станешь разбрасываться важными человеческими ресурсами. По крайней мере для этого класса моя ценность явно превышает сотню очков.

На одну чашу весов он положил свою значимость и рассудил, что ему не грозит риск оказаться выброшенным.

— Ну да, выглядишь ты так себе, зато тебе можно найти применение.

— Весьма признателен.

Канеду нисколько не задел выпад в сторону его внешности, потому он удовлетворенно кивнул.

— Нишино, у тебя какая причина? Такая же, как у Канеды?

— Ха? Ага, конечно. Я выбрала вариант, который позволит быстрее заработать классные очки, не более. Руку я подняла лишь по одной причине – не люблю действовать исподтишка. Нет ничего плохого в голосе «За».

За подобную речь Рьюен должен был ответить свирепым взглядом, однако больше него самого это взбесило Ишизаки.

— Так и быть, открою вам то, что так сильно всех вас волнует. Я скажу, за какой вариант проголосовал сам.

— П-прошу, скажи нам! — резко оживился Ишизаки.

Выбор, сделанный Рьюеном, – другими словами, то, в каком направлении будет двигаться класс. Покуда это остается неизвестным, им не сдвинуться с мертвой точки.

— Во всех трех голосованиях я выбирал вариант «За».

Иначе говоря, из девяти человек известны трое – Рьюен, Нишино и Канеда.

— П-получается, ты за то, чтобы исключить кого-то… из класса?

На вопрос Ишизаки Рьюен ответил лишь жуткой ухмылкой.

— Не спеши с выводами. Я лишь сказал, за какой вариант голосовал. В этом задании исход решаете вы.

— М-мы… будем решать?

— Еще раз: все три раза я без колебаний отдавал голоса в пользу варианта «За».

Это откровение можно рассматривать как стратегию всего класса, согласно которой предстоит выбрать ученика для исключения. Однако Ишизаки не понимал смысл его слов, он оказался озадачен.

— Моя причина выбирать «За» проста: отказываемся от одного человека, получаем сто классных очков. Иначе говоря, вариант предоставляет необычную возможность выбросить хлам и еще заработать. Считайте, это лучший выбор, поскольку никак нам не вредит. Но дело тут такое, за три голосования все больше людей склоняются к варианту «Против», – больше половины класса отдали за него голос. Если таков ваш выбор, я с уважением к нему отнесусь и помогу укрепить голоса за него.

Вот он, вектор для дальнейшего развития – отказаться от классных очков в пользу защиты одноклассника.

— Н-ну вот и решили! Эй, ребят, голосуйте не «За», а «Против»! Это указание Рьюен-сана! — Ишизаки, получивший более внятное изложение плана, с видимым облегчением на лице обратился к своим одноклассникам.

— Так, стоять! На тебя это совсем не похоже. — На протяжении всего экзамена Ибуки сидела со скучающим видом, однако сейчас решила выразить свое недовольство.

— В смысле?

— Голосовал «За», говоришь? Ну и держался бы за этот вариант до последнего, как ты всегда поступаешь. Или что, теперь будешь строить из себя добряка, делая вид, будто стараешься защитить одноклассников?

Она старалась донести мысль, вроде: «Рьюен, ты ведь собираешься прибрать к рукам классные очки, которые лежат перед носом?».

— Значит, ты тоже на стороне «За»?

— Я голосовала «Против». Но мое мнение тебя касаться не должно.

— Не будь голосование анонимным, я бы без проблем привел всех к единогласному «За». Тем более, проще всего выгнать того, кто осмелился показать мне зубки. Только, к моему сожалению, голосование на этом экзамене анонимно. Узнать, кто и за какой вариант голосовал, нельзя, потому быстрее будет подвести всех к мнению большинства.

— Хочешь сказать, ты не уверен, что сможешь добиться единогласного «За»?

— Ку-ку, можешь думать так, как сама хочешь.

— Х-хватит тут смуту наводить, Ибуки. Рьюен-сан сказал, чтобы мы голосовали «Против», – чего еще надо? Другое дело, если бы у нас за это отняли классные очки, но не отнимут же.

— Плевать. Меня напрягает, как он переменился ни с того, ни с сего. Поступайте, как знаете.

Как только стратегия класса была определена, в перерыве все чаще стала проявляться тишина.

Наконец, четвертое голосование.

А его результаты…

* * *

Результаты четвертого голосования: семь голосов «За», тридцать три – «Против».

* * *

Единогласия снова достичь не удалось, хотя за вариант «Против» отдали больше голосов в этот раз. Однако удивление вызывает выбор «За» – всего два человека изменили свое решение.

— Канеда, Нишино, вы двое за что голосовали?

— «Против», как и указал Рьюен-кун.

— Так-то я на стороне «За», просто не хочется нарушать вашу идиллию, потому выбрала «Против». Проблемы?

Двое, кто ранее высказался, изменили свой выбор.

Если учесть, что Рьюен проголосовал «Против», количество голосов «За» должно было уменьшиться на три. Но еще важен тот факт, что последнее голосование проводилось по указке лидера, не учитывая мнения самих ребят. Несмотря на это, оставалось еще семь человек, кто выбрал «За». Появились еще сторонники?

Хотя нельзя исключать вероятность, что Канеда с Нишино просто солгали. Рьюен стопроцентно проголосовал «Против», но у окружающих нет возможности удостовериться в этом, потому по классу прокатилась новая волна беспокойства.

Узнав, каким оказался результат, Рьюен принялся спокойно обдумывать происходящее. И нужно смотреть не столько на количество голосов, сколько постараться разгадать перемещение голосов с учетом анонимности.

— Кто все «За» голосует?!

По приказу Рьюена нужно было выбрать «Против».

Ишизаки не смог смириться с тем, что целых семь человек осмелились не слушать четких указаний. Если Рьюен все же передумает в пользу варианта «За», кто-то точно вылетит из школы.

— Ку-ку, не кричи, Ишизаки. Так только интереснее. Голосование полностью анонимно, у нас нет возможности отследить голоса. Стало быть, тут немало типов хотят выбрать «За», да?

— Н-но, Рьюен-сан, проблема ведь в том, что твоим указам не подчиняются!

— Дело не в этом. Нет ничего плохого в том, чтобы избавиться от одноклассника и получить классные очки. Скорее, это говорит о том, что здесь нашлись семь алчных человек, так сильно желающих попасть в класс A, я прав?

Рьюен словно был только рад такому раскладу, отчего он радостно хлопнул в ладоши.

— Вот только тут загвоздка есть: если решим исключать кого-то, надо будет еще определить, «кого» конкретно. Но наверняка у этих семерых есть кандидаты на изгнание.

— …Н-неужели речь обо мне?! — запаниковал Ишизаки, поскольку счел, что его могли сделать целью.

— Ну, может и есть тут типы, что считают тебя бесполезным. А смелости им хватит? Никто не хочет встать и признаться: «Да, это я хочу твоего исключения!».

Этой провокацией Рьюен словно говорил: «Давай, покажись уже».

Однако класс снова погрузился в тишину. Разумеется, не нашлось никого, кто бы решился сейчас заговорить.

— Ха, ну вот так и выходит, никто не собирается колоться. Ку-ку, что же, можете не спешить, я тоже не собираюсь.

И вот наконец-то пришел черед пятого голосования. А это в свою очередь означает, что время четвертого перерыва подошло к концу. С начала пятого задания почти сорок минут уже прошло впустую.

Результаты оказались следующими…

* * *

Результаты пятого голосования: восемь голосов «За», тридцать два – «Против».

* * *

В ответ на стремление Рьюена уменьшить количество голосов «За», результат показал, что их стало на один голос больше.

— Что будем делать, Рьюен? Почти час прошел уже, — послышался меланхоличный голос Нишино.

— Спешить ни к чему. У нас впереди еще куча времени.

— Так-то оно так, вот только тут полно ребят, кто вопреки твоим указаниям голосуют «За». Не обернется ли это большими проблемами?

Количество голосов «За» показывает, что влияния Рьюена недостаточно для контроля всего класса.

— Пожалуй. Я даже не могу отбросить возможность того, что ты сама голосовала «За».

— …И то верно, — Нишино оказалась ошеломлена, получив подобный выпад, тем не менее она решительно ответила Рьюену, посмотрев ему прямо в глаза.

— Ну, в любом случае, если не загнать человека в угол вопросами и не вытянуть из него признание, то никаких доказательств не найти.

Экзамен тем и сложен – приходится выносить вердикт, основываясь на одних лишь подозрениях.

— У меня есть кое-какое предложение, не против? — сделала ход Ябу Нанами, до этого наблюдавшая за происходящим.

— Говори.

— Может, тогда придем к единогласному «За», да потом выберем ученика для исключения?

— Значит, ты одна из тех восьми?

— Нет. Я все время голосовала «Против». Просто задумалась, что, если ничего не сможем сделать с голосами «За», придется изменить стратегию. Например… как насчет исключить Ибуки-сан? — Ябу холодно посмотрела на указанную ею девушку.

— Ну, если выдвинуть Ибуки-сан, то я и не против… А, разумеется, я тоже голосовала «Против», — поддержала идею Ябу Морофуджи Рика.

— Ребят, как бы, Рьюен-сан сказал отдавать голоса «Против», значит так и делайте.

— Не спеши, я лично их мнения только приветствую.

— Э, в-вот как?

— Надо думать, они и правда голосовали «Против». Если в следующем голосовании количество голосов «За» не увеличится хотя бы на два, возникнут противоречия. Не станут же они допускать такую оплошность, да?

На этот вопрос Ябу и Морофуджи ответили уверенными кивками.

Конечно, не факт, что те восемь человек на следующем голосовании не переметнутся на сторону «Против». Но Рьюен прекрасно понимал, это уже был совсем другой вопрос.

— По крайней мере кое-кому хватило решимости признаться, что готовы голосовать «За». В отличие от тех восьми. Еще я вижу нескольких человек, помимо Ябу и Морофуджи, на чьих лицах написано, что и они, если что, готовы следовать этому предложению.

Группу девочек, близких с Ябу и Морофуджи, можно отнести к высшей касте класса. На первый взгляд это было мнение двух человек, но его разделяла вся группа.

— Хорошо, ты выслушал нас, Рьюен-кун, а теперь не поведаешь, что сам об этом думаешь?

— Чтобы исключить отдельно взятого ученика, у него не должно быть поддержки. Кто-то в классе готов поставить на кон себя и встать на стороне Ибуки? — задал он вопрос одноклассникам. Руку, однако, никто не поднял.

— Видишь оно как, Ибуки. Согласна уйти?

Если она примет такой исход, то есть скажет: «Поступай, как хочешь», Рьюен без колебаний избавится от нее. Вот на что указывала повисшая в классе атмосфера.

— Уж извините, но я не собираюсь уходить из школы, — ответила Ибуки, стараясь не смотреть в сторону указавших на нее Ябу и Морофуджи.

— Ой ли? Ибуки-сан, а кто же тут распинался, что ей плевать на возможность исключения?

— Мне и правда все равно на эту школу, но есть здесь один человек, кому я бы хотела отомстить. И еще, думаешь, я приму исключение в подобной форме? Я не собираюсь жертвовать собой в угоду жалких дурочек, что желают нажиться на мне.

— Просто отговорка. Сидишь тут с важным видом, а на деле страшно небось, что исключить могут? — усмехнулась Ябу, словно пытаясь спровоцировать Ибуки.

— Ха, смотри, как заговорила. А ведь недавно еще приплясывала вокруг Манабе. Обрадовалась, наверное, ее уходу, потому что это дало тебе шанс стать лидером девчонок?

От выпада Ибуки с лица Рьюена стерлась улыбка, из-за чего его взгляд сделался пугающим.

— Эй, Ибуки, давай-ка разъясню твое положение. На стороне Ябу есть друзья, которые будут против ее исключения. У тебя вообще никого нет. И тут еще оказывается, тебя ничего в школе не держит?

— …Что с того?

— Не подумай чего, я не ненавижу тебя. Просто буду не прочь, если с достоинством уйдешь во благо класса. Потому что иначе мы сожрем тебя с потрохами, хочешь ты того или нет.

— Поделом тебе, Ибуки-сан. Это только тебе казалось, что ты в любимчиках у Рьюен-куна.

— Что, Ибуки, проклинаешь уже меня?

— Нет. Я и не собиралась ладить с тобой, если уж на то пошло. Ты пойдешь на все ради победы, так? Потому я особо-то не удивлена. Но уходить из школы все равно не собираюсь.

Ибуки снова пошла в отказ, от чего Рьюен сделался более резким:

— Плевать мне, что ты там собираешься, а что нет. Давайте заново. Итак, стремимся ли мы к единогласному «За» или нет. Есть среди вас тот, кто готов пожертвовать собой ради Ибуки? На размышления даю минуту.

В этой невыносимой атмосфере Ишизаки начал трястись всем телом. Однако сейчас не время впадать в ужас перед Рьюеном, нужно набраться решимости.

— Прекращай, Ишизаки, — остановила его Нишино, вдруг оказавшись рядом с ним.

— Э-эй, Нишино?..

— Мы тут ведем борьбу за победу. А ты со своей недоделанной заботой о друзьях лишь привносишь хаос.

— Т-так ведь Ибуки наша…

— Время вышло.

Минута прошла, но никто так и не высказался в защиту Ибуки.

Компания Ябу направила насмешливые и жалостливые взгляды в сторону Ибуки, к ним также присоединились ученики, почувствовавшие облегчение от того, что не стали мишенью. В образовавшейся тишине разносторонние мысли начали пересекаться друг с другом.

— А, точно… У меня еще… — осеклась Ибуки.

Она в отчаянии попыталась ответить, но не смогла. Поняла, что без друзей за спиной задание оборачивается не в ее пользу. Именно поэтому она с самого начала дала остальным понять, что будет голосовать «Против». Но раз все так обернулось, ей придется защищать себя самой.

— У тебя что?

Рьюен умолк в ожидании продолжения.

— …У меня в этой школе еще остались незаконченные дела.

— А?

— Извините, но ваших ожиданий я оправдывать не собираюсь. Даже если весь класс проголосует «За», я буду выбирать «Против». Если не придем к единогласному решению, экзамен мы провалим.

— Х-ха?! Собираешься вслед за собой потянуть весь класс?

— Выходит, так, — собралась Ибуки.

Она выпрямилась и твердо заявила, что собирается придерживаться варианта «Против».

— Ну, оно и понятно, почему так все обернулось. Ябу, твоя идея переключиться на вариант «За» неплоха, вот только ты явно поторопилась указывать на конкретного человека. Если настолько хотела избавиться от Ибуки, сначала стоило добиться единогласия и только потом указывать на нее.

— Кх…

Если заранее знать, что ты станешь кандидатом на исключение, ни за что не станешь голосовать «За».

— Так что давайте по-хорошему, голосуйте «Против».

Тут-то Нишино и почувствовала что-то неладное с указкой Рьюена.

— И какой смысл был в этом спектакле? Просто зря потратил время.

Нишино указала на то, что после раскрытия конкретного человека для исключения будет весьма непросто добиться единогласного «За». Ему следовало пресечь словесную перепалку Ябу и Ибуки в самом начале, иначе поднятие рук теряет всякий смысл.

— Я просто хотел убить время. Его-то у нас предостаточно.

Рьюен признался, что в его действиях не было особого смысла, но часть учеников все же отметила – за этим явно скрывалось нечто большее: он целенаправленно поднял заведомо провальное предложение, где обязательно должна была отметиться Ябу, и Ибуки должна была показать, что не станет голосовать «За». Косвенно затем, чтобы продемонстрировать, как сложно достичь единогласия за этот вариант.

Рьюен ловко разыграл спектакль, и в то же время казалось, что это отчаянный и контрпродуктивный план, составленный в спешке в безвыходной ситуации.

В следующем шестом голосовании семеро проголосовали «За», тридцать три – «Против».

Седьмое голосование: шесть голосов «За», тридцать четыре – «Против».

* * *

И стоило только подумать, что количество голосов за первый вариант постепенно уменьшается, как настал черед восьмого, где весь прогресс отбросило назад: семь голосов «За», тридцать три – «Против».

Вскоре пришло время девятого голосования.

* * *

Результаты девятого голосования: семь голосов «За», тридцать три – «Против».

* * *

Голоса «За» никуда не уходили. Число как бы показывало нынешнюю позицию Рьюена в роли лидера.

Во время голосований с шестого по девятое картина повторялась одна и та же: Рьюен просто сидел на трибуне, не говоря при этом ни слова. Он продолжал наблюдать за классом, сохраняя зловещую улыбку на лице.

Однако в перерыве перед десятым голосованием все переменилось.

— Эй! — все это время улыбавшийся Рьюен внезапно окликнул весь класс.

Ученики, которые продолжали не столько дебаты, сколько беспорядочный обмен репликами, поспешно выпрямились.

— Вы что, без моих указаний сами не способны допереть голосовать «Против»?

Одноклассники разом стихли, почувствовав, что что-то идет не так.

— Вы наверняка сквозь пальцы смотрите на крепко устоявшиеся голоса «За». Но как вы ошибаетесь, если думаете, что я тут просто стою как истукан и наблюдаю за происходящим.

*Бам*

Рьюен ударил пяткой по трибуне.

— Прикрываетесь анонимностью, но у вас все на лицах расписано. В общих чертах мне все понятно. Только осознаете ли вы последствия, если и дальше будете валять дурака?..

* * *

Результаты десятого голосования: шесть голосов «За», тридцать четыре – «Против».

* * *

Под влиянием жестких высказываний Рьюена, один голос «За» перешел на противоположную сторону.

Однако можно сказать, что страх практически не возымел эффекта, ведь шесть голосов за этот вариант уже однажды получилось сделать на седьмом голосовании.

Казалось бы, что времени отведено предостаточно, но оно утекало, как вода сквозь пальцы.

— …

Улыбка исчезла с лица Рьюена, сделав выражение его лица еще суровее.

— Какие же вы настырные. Не пора ли перестать гнуть свою линию? Начинаете надоедать.

На последнем задании до конца экзамена оставалось порядка четырех часов, но с его объявления прошло уже полтора.

* * *

Результаты одиннадцатого голосования: семь голосов «За», тридцать три – «Против».

* * *

«За» вновь проголосовали семь человек.

— Как ты собираешься прийти к единогласному «Против» в таком темпе? — Нишино уже даже не пыталась скрыть недовольства, когда поинтересовалась у Рьюена о его планах.

— Дай-ка подумать. Может, и правда пора уже положить этому конец?

— …А ты справишься?

— Думаешь, я тут просто глазки строил почем зря? Заметила, как какой-то идиот с шестого по десятое голосование метался из стороны в сторону, голосуя то «За», то «Против»? Я просто раскрою его.

По всему классу прокатилась волна напряжения. В условиях полной анонимности нет возможности наверняка узнать личность этого человека.

И тем не менее…

— Ты это делаешь, Яджима?

— Э?.. Что, н-нет!

Он указал на Яджиму Марико. Та в панике вскочила, однако испуг был слишком очевиден, ей не удалось совладать со страхом.

— Думаешь, если будешь возражать, что голосование анонимно, я поверю? Если и правда в голове такая мысль возникла, что ж, это точно ты. Понимаешь, о чем речь?

— Н-но… я же…

— Раз я указал на тебя, значит это ты. Иначе, скажи я, что это не ты, так бы оно и было. Но да ладно, раз оказалась первой, дам тебе шанс – только один. Впредь тебе запрещено голосовать «За» без моего разрешения. Поняла меня? Если я «сам» решу, что ты меня ослушалась, – вылетишь из школы.

Угроза, не оставляющая иного выбора. Если и дальше голосовать за противоположный вариант, это приведет к провалу экзамена. Тогда Рьюен добьется ее исключения любыми средствами, даже самыми грязными. Чтобы представить себе такую картину, много времени не потребовалось.

— Не могу назвать прямо всех, но о части голосующих «За» мне известно. Вот и узнаем на следующем голосовании, глупы ли вы, как Яджима, что надо все разжевывать как следует…

Наконец, двенадцатое голосование.

* * *

Результаты двенадцатого голосования: пять голосов «За», тридцать пять – «Против».

* * *

Поскольку Яджима окончательно перешла на сторону «Против», то количество голосов «За» не увеличилось.

Но даже так, их число уменьшилось лишь на два. Ученики поняли, что среди них есть еще пятеро, на кого не подействовали угрозы.

— Пять человек, значит… — пробормотал Рьюен и, проверив оставшееся время, встал с места. — Что же, признаю, смелости вам не занимать. Не то чтобы я был рад этому, к слову. Если уж хотите стоять на своем до последнего, хоть назвались бы уже. Эти пять неизвестных желают только одного – моего исключения. Добиться этого можно единогласным «За». Вам самим не скучно ждать окончания специального экзамена? Так покажитесь. Будет вам тогда настоящая схватка.

Если не удастся достичь единогласного решения в пользу одного из вариантов, то специальный экзамен будет считаться проваленным. Пока ученики, выбирающие «За», не покажутся, происходящее может затянуться надолго.

Казалось, никто не станет раскрываться, как вдруг…

— А-а, ну тогда давай так, Рьюен. Я назову тебе того, кто голосует «За»… Это я!

Наконец, один все-таки набрался решимости и раскрыл себя.

— Токито, что б тебя! Ты сам понимаешь, что говоришь?!

Ишизаки уже был готов наброситься на него, однако Кацураги успел схватить его за руку и остановить.

— Не надо, Ишизаки. У нас сейчас идет специальный экзамен, а ты хочешь к насилию прибегнуть? Один неверный шаг, и Сакагами-сенсей без колебаний объявит о приостановке экзамена. Я прав?

— Разумеется. Экзамен закончится, вас просто снимут с него.

— Кх!..

— Но даже так, пусть Токито и сознался, у нас нет доказательств, чтобы поверить его заявлению.

Даже если они уверены на 99%, из-за анонимности нет возможности подтвердить это на все сто. Вот что имел в виду Кацураги. Он мог сделать вид, что голосует «За», когда на самом деле выбирал «Против».

— И все же я не лгу. Знаете, я так надеялся на подобный экзамен. На обычном-то такого не провернуть. Когда объявили последнее задание, меня словно током ударило. Нечасто выпадает возможность избавиться от тебя… Рьюен!

— Ну и чего только сейчас решил признаться, Токито?..

— Мы ни раз встретились взглядами, Рьюен, ты наверняка обо всем догадался, да? Признаю, я мог бы и раньше раскрыться, но какое же это удовольствие, наблюдать, как голоса «За» ходят туда-сюда!

— Ну хорошо, Токито. Твое неподчинение начало проявляться ни вчера, и ни сегодня. Скорее, я даже искренне рад, что ты на стороне «За».

— Интересно, насколько еще хватит твоего веселья? У тебя нет на него времени.

— Ну тут да. В ходе бессчетных голосований голоса «За» никуда не исчезнут, а значит, у нас выйдет время, и мы потеряем триста классных очков. И заодно выбываем из битвы за класс A.

— Вот-вот. Как бы то ни было, сейчас ты лидер этого класса. Я не буду нести ответственности за провал на экзамене, а ты – ты другое дело. Наша свобода выбора находится в твоих руках. Это ведь ты не прислушался к нашему мнению насчет соперника в лице класса Ичиносе, вместо нее пропихнув класс Сакаянаги. Естественно, именно ты и должен понести ответственность за поражение, все правильно?

— Вот оно как. Поэтому решил оказать сопротивление сейчас, хотя до этого послушно вилял хвостом… И только?

— Я хочу показать всему классу, насколько они заблуждаются. Не потому, что желаю усложнять жизнь, – я просто недоволен твоим лидерством.

— Выходит, у нас тут появился шанс выгнать конкретного человека. Готов рискнуть? Ну и? На что надеешься со своим образцовым мятежом?

— Если хочешь, чтобы я… Чтобы мы проголосовали «Против», складывай с себя полномочия лидера. Если поклянешься перед всем классом, голосов «Против» точно станет больше.

Сколько бы он ни питал ненависти к Рьюену, но Токито понимал всю сложность достижения единогласного решения «За». И потому он решил предложить подобный компромисс.

— Брось нести чушь, Токито. Или ты настолько не уверен в моем исключении?

— Не смеши. Если мы достигнем единогласного решения «За», то будешь исключен именно ты.

[[image:/storage/reader-images/a078f643c34e23f492ccd5da300509db90083228.webp]]

— Могу я кое о чем спросить, Токито-кун? — поднял руку Канеда, поправляя свои очки. — Безусловно, ответственность за провал на специальном экзамене ляжет на лидера. Но, если мы сейчас добьемся единогласного «За», первым на вылет окажешься ты, понимаешь? На деле же получается, что большая часть учеников продолжат голосовать «Против» по его указке.

Дослушав Канеду, который спокойно обрисовал возможное развитие событий, Токито не выказал никакого беспокойства.

— Уже нет смысла выбирать «Против». Или ты всерьез думаешь, что я прогнусь под Рьюена? Признаю, готовых в открытую пойти против него можно по пальцам пересчитать, вот только в нашей ситуации, помимо моего, есть еще четыре голоса «За». И это после нескольких приказов сделать наоборот. Значит, среди нас есть еще люди со стержнем, искренне желающие его исключения.

— В твоих словах хотя бы есть толика логики, в отличие от бесполезного трепа Ябу и Морофуджи, — похлопал в ладоши Рьюен, будучи под впечатлением. Затем он сразу продолжил: — Ну тогда чего мелочиться, давай ты и я – один на один? Что скажешь, Токито.

— Что?

— Здесь тридцать пять человек, включая меня, голосуют «Против». Я сделаю так, чтобы все выбрали вариант «За». Как сказал Канеда, придется выбирать, кого будем исключать. Затем все просто: схватка между нами двумя по количеству голосов.

Если в предстоящем голосовании не затронуть остальных учеников, они не станут бояться голосовать «За».

— Ты уверен? Если мы сейчас отбросим вариант «Против», то исключения не избежать. Тогда тебе точно не выкрутиться, Рьюен!

Токито по-своему проявил милосердие, оставив возможность достигнуть единогласного решения в пользу варианта «Против».

— Никто не хочет исчерпать лимит времени. Вот мы и сойдемся один на один: кто из нас двоих – ты или я – сможет привести к единогласию? Для класса так будет гораздо интереснее, не находишь?

Мало того, что Рьюен не должен был принимать предложение Токито, так он еще и сам начал добиваться единогласного решения «За».

— Люди – существа на редкость эгоистичные. Никто не станет по доброй воле выбирать путь, который и для них рискован, но, если предстоит голосовать только за нас, – что же, тут дела уже будут обстоять иначе. Вернее, побегут голосовать как миленькие за наградой в сто классных очков.

— Хочешь сказать, что все, кто сейчас начнут голосовать «За», согласны с моим исключением?

— Как знать? Если тебе не по нраву, к чему все идет, можешь просто отдать свой голос «Против».

— Брось нести чушь! Если кто и будет исключен, то это ты, Рьюен!

— Может быть. Вот давай сойдемся один на один и выясним, кто из нас двоих победит.

Четыре анонимных голоса и ученики, продолжавшие от безысходности голосовать «Против» по указке ненавистного им Рьюена. Токито был уверен, что с истечением времени число его единомышленников в исключении Рьюена Какеру будет продолжать расти с каждым новым голосованием.

— Отлично, раз сам на этом настаиваешь…

В тот самый момент, когда, поддавшись на провокацию, Токито собирался принять это предложение, по классу разнесся звук удара о парту.

— Подожди, Рьюен. Почему бы тебе не дать Токито еще немного времени?

Источником удара и владельцем голоса оказался Кацураги. Он окликнул Рьюена, который уже был готов сорваться со своего места.

— А? Чего тебе надо, Кацураги? Не помню, чтобы я давал тебе право говорить.

— Я не собираюсь затыкать тебя, — ответил Кацураги на приказ. Теперь он обратился к Токито: — Ты верно подметил, здесь нет места для спокойствия, пока есть те, кто поддерживает Рьюена. Тем не менее его позиция также верна. С каждым новым голосованием на исключение тебя или Рьюена время будет подходить к концу, и чем дольше мы выбираем, тем сильнее это скажется на настрое учеников. В таких условиях неоспоримое преимущество получит тот, кто обеспечит себе большинство голосов, то есть Рьюен.

— Я же говорил по этому поводу, Кацураги. Не стоит только из-за этого считать, что за ним перевес. Правда-то в том, что большинство класса как раз не рады Рьюену, недовольны из-за его силовых методов. Когда время будет поджимать, точно говорю, появятся те, кому надоест его покрывать. Да взять вот пса Ишизаки…

— Че ты там сказал?!

— Сам же однажды уже показал Рьюену зубы. Вспомни, как ты его отделал!

— А, ну… Это…

Эта легенда была придумана для отвода глаз после событий, развернувшихся на крыше в прошлом году, когда они вступили в драку против Аянокоджи. Согласно ей, Ишизаки одолел Рьюена, после чего временно взял руководство над классом в свои руки. Токито сослался именно на тот самый инцидент.

— Понятия не имею, что там у вас произошло, но ты все же победил, так?

— Ага, так и было.

— Я бы хотел спросить: если Рьюена исключат, кто, по-твоему, возглавит класс?

— Это можно легко решить одним обсуждением. Но тебя это вообще не должно волновать, ты посторонний, Кацураги.

— Я действительно посторонний в этом классе, и не мне судить. Но такова реальность, если сейчас четко не определить следующего лидера, эта неопределенность станет фатальным изъяном. С ним можно забыть о возможности догнать Сакаянаги.

Кацураги продолжал в общих чертах описывать их положение, но Токито было все равно.

— Заткнись уже… Что мне с того? Если не готов сражаться, просто не лезь.

— Ку-ку-ку, не лезть, говоришь? Да он и не лез, просто наблюдал за происходящим.

— …Замолчи!

— Ну, без единомышленников тебе бы все равно делать было нечего.

Токито сделал свой ход только после того, как удостоверился, что несколько человек голосовали вразрез указаниям Рьюена.

— Рьюен, прошу тебя, дай Токито еще один шанс.

Обдумав выгоду для себя от предложения Кацураги, Рьюен щелкнул пальцами.

— Ну хорошо. Токито, даю тебе шанс. Следующее голосование будет полностью зависеть от твоего голоса. Если ты проголосуешь «За», вылетишь из школы.

— Ха… Смотри, как заговорил. Думаешь, тебе хватит силы исключить меня?

— Еще как хватит. На следующем голосовании все выберут вариант «Против» – кроме тебя. Получается, один голос «За» и тридцать девять «Против». Если проголосуешь за последний вариант, придем к единогласному решению, и экзамен на этом завершится.

— Эй, почему это «все, кроме меня»? Куда остальные четыре голоса должны подеваться?

— Ку-ку… За этот перерыв я уже перетянул их на свою сторону.

— Бредишь, быть того не может!

До сего момента находились люди, что продолжали упрямо голосовать «За». К тому же, в прошедшем перерыве большую часть времени Рьюен вел разговор только с Токито. Он не делал ничего, чтобы остальные переменили свое мнение.

— Ну давай попробуем. Выбери «За», как до этого, и увидим, что получится.

Шло время, и от текущего перерыва осталась лишь одна минута.

Кондиционер в кабинете исправно поддерживал комфортную температуру, и все же по спине Токито начал стекать пот.

Это ведь всего лишь угроза, просто блеф.

Ему и не приходило в голову, что с этим перерывом могло быть что-то не так. Но если все голосующие «За», кроме него, перейдут на сторону варианта «Против»… Тогда все, за исключением самого Токито, поддерживают Рьюена.

Он мог бы применить тактику защиты Ибуки, переметнувшись на сторону «Против» до того, как в одном из голосований получится единогласное «За». Но так поступить было бы слишком позорно.

Как бы то ни было, решающего голосования против Рьюена ему избежать не удастся. В таком случае поражение Токито окажется окончательным и бесповоротным.

— Ну как, готов уже из школы вылететь? Не стесняйся тогда, голосуй «За».

— …И без твоих подсказок справлюсь.

Тем временем пришла пора нового голосования. Токито без задней мысли проголосовал «За».

— А теперь объявляются результаты голосования.

Вместе с извещением Сакагами на экране отобразился результат.

* * *

Результаты тринадцатого голосования: два голоса «За», тридцать восемь – «Против».

* * *

— Тц!

Как только Токито увидел эти результаты, его сердце забилось чаще, чем у кого-либо другого в классе.

Все как говорил Рьюен – из оставшихся четырех голосов все, кроме одного, перешли к варианту «Против».

— Ха, испугался ни на шутку… Итак, среди нас нашелся еще один со столь же сильной волей, как у меня! Даже угрозами ты не заставил его подчиниться!

Этот победный прик больше напоминал рычание.

Однако Рьюен смотрел в этот момент отнюдь не на Токито, его взгляд был устремлен на совершенно другого человека.

— И чего ты добиваешься? Ты же проголосовал «За», Кацураги?

— Что? — удивился Токито, когда услышал имя того, кого меньше всего ожидал услышать.

— Да, это я. Если бы я проголосовал иначе, это привело бы к одному голосу «За» и тридцати девяти «Против», как ты и сказал, а далее нас ждало решающее голосование. Вот только при таком раскладе не выйдет успешно сдать экзамен без чьего-либо исключения.

— На то и был расчет. Отвечай нормально, а не то можешь пожалеть еще.

— Причина у меня одна: по-моему мнению, Токито необходим классу. Хотя относится это не только к нему. Я действительно всего лишь посторонний, кто пришел сюда из класса A, тем не менее именно поэтому мне доступен объективный взгляд на ситуацию в нынешнем классе. Здесь нет никого ненужного.

— Хочешь сказать, что мы нуждаемся в Токито, который не следует указам?

— Да. Его следует считать ценным активом. Он, как и я… Нет, даже лучше меня в том плане, что способен без колебаний выразить несогласие с тобой. Да, возможно, на этом специальном экзамене он избрал не совсем правильный способ. Мне не по нраву то, как он подверг весь класс риску просто затем, чтобы утащить тебя на дно.

Кацураги при этом говорил не только с Рьюеном, он также посмотрел на Токито, после чего обратился к нему:

— Если тебе так не нравится лидер в лице Рьюена, действуй открыто, но не втягивай в борьбу остальных. Как только пойдешь по верному пути, я без колебаний приму твою сторону.

— Кацураги… ты что…

— А если сейчас зациклишься на плане по исключению Рьюена, уйдешь ни с чем. Закончится все тем, что со временем он даже не вспомнит об ученике по имени Токито Хироя.

— В-вот только на моей стороне еще есть четыре товарища, с ними я…

Все это время Токито подстегивало наличие невидимой поддержки. Именно она позволяла ему ощущать почву под ногами.

— С самого начала никого и не было. Это все лишь иллюзия.

— В смысле «иллюзия»?..

— Если точнее, многочисленные голосования нужны были для выявления. Как только раскрыли Яджима, оставалось всего пять голосов «За». Среди них был и ты, Токито… — Кацураги медленно обвел класс взгляд. — Шиина, Ямада, я и… Рьюен – вот те четыре человека.

Услышав пояснение, не только Токито, но и остальные одноклассники не могли понять, о чем он говорил.

— …Ч-что ты такое говоришь… Рьюен голосовал «За»?..

— Когда голосов «За» осталось всего пять, лишь один был анонимным. Стоило тебе раскрыться, и все встало на свои места.

— Выходит, в прошлом перерыве Рьюен про себя насмехался надо мной?.. Поделом.

— Не совсем так. Разумеется, основная цель состояла в раскрытии тех, кто голосует «За», но она была достигнута в тот миг, когда ты решил сознаться. Мог бы и дальше голосовать молча, не бросая вызов. Если бы ты поступил так, мы со временем пришли бы к единогласному «За», а закончилось бы это исключением тебя из школы в следующем голосовании.

— И поэтому решили унизить меня, водя за нос?!

— Никто тебя не унижал. Тебе просто дали возможность избежать исключения.

— Какую еще возможность?..

— Однако ты ее не заметил и стал идти напролом. Остается лишь думать, что Рьюен дал еще один шанс, пусть и окольными путями.

— Но я ведь!..

— Если после всех объяснений ты все равно не хочешь ничего слышать, это конец для тебя, — сказал Кацураги. Затем он обратился к Рьюену. — Мне жаль отнимать время, но не мог бы дать Токито последний шанс? Я бы хотел еще раз попытаться собрать голоса «Против», прежде чем начинать добиваться единогласного «За».

— Дать шанс? Я, по-твоему, настолько наивен?

— В сложившейся ситуации есть и твоя вина. Ты слишком увлекся в провокации, что упустил спасательный круг. Теперь, когда все карты раскрылись, Токито будет предоставлен настоящий выбор.

— Если он не согласится, выгоняем из школы. Устроит?

— Да, не возражаю. Можешь делать что хочешь. — Кацураги закрыл глаза, и сложил руки на груди.

Токито поставили перед выбором. Если он проголосует «За», его ждет стопроцентное исключение. Иначе, достигнув единогласного «Против», он избежит этой участи. Однако этот выбор в каком-то смысле будет означать, что он склонил голову перед Рьюеном, а это уже тяжелый удар по гордости Токито.

— Теперь пришло время голосования, у вас есть шестьдесят секунд.

Сразу после слов Сакагами начался обратный отсчет.

Тридцать девять человек завершили голосование в отведенное время – остался лишь Токито.

Сакагами поднял голову и посмотрел на ученика.

— Как я объяснял вам ранее, после истечения шестидесяти секунд начинает накапливаться штрафное время.

Опустив голову, Токито поочередно смотрел на надписи «За» и «Против» на экране планшета.

— Черт… Черт!

Это должно было послужить спусковым крючком уже давно назревшей контратаки. Однако в ходе нее выяснилось, что Токито оказался совсем один. Что он плясал под дудку Рьюена, полностью находясь в его руках.

Обида, стыд и ощущение собственной никчемности. Разные негативные эмоции вмиг заполнили сердце Токито и никак не хотели отпускать его.

«Что, из-за этого теперь я должен склониться перед Рьюеном?», — с такой правдой ему пришлось столкнуться лицом к лицу, под гнетом собственной гордости. И далее оставалось принять героическую смерть.

Нет, вообще-то есть еще один вариант – намеренно проголосовать «За» и выиграть немного времени. Возможно, если тридцать девять человек продолжат настаивать на «Против», задание окончится поражением. Можно будет избежать исключения ценой провала всего специального экзамена…

Но стоило только подумать об этом, Токито резко мотнул головой.

Если он поступит так только ради мятежа против Рьюена, ничего толком не добьется. Он лишь доставит неприятности одноклассникам, и в итоге станет еще большим злом, чем их нынешний лидер. Этого ему отнюдь не хотелось.

— Вот… ЧЕРТ!!!

Замахнувшись больше, чем это было необходимо, Токито наконец коснулся кнопки голосования.

— …Все завершили голосование. Объявляются его результаты.

Сакагами сделал глубокий вдох, и несколькими жестами по планшету вывел итог на экран.

* * *

Результаты четырнадцатого голосования: ноль голосов «За», сорок – «Против».

* * *

— Вы пришли к единогласному решению «Против». На этом объявляю экзамен завершенным.

Класс Рьюена, где существовала самая высокая вероятность исключения ученика, закончил с сохранением всех одноклассников.

— Токито, ты…

Ишизаки обернулся, чтобы обратиться к Токито, сидящему с закрытыми глазами.

— …Не пойми меня неправильно, Рьюен, я все еще не признаю твои методы. Если окажется, что они не помогут нам подняться до класса A, я буду пытаться устранить тебя столько раз, сколько потребуется.

— Да нападай на здоровье. Только пощады не жди.

— Хм…

После всего произошедшего Токито было сложно оставаться здесь, поэтому он спешно покинул класс. Кацураги проводил его взглядом, затем подошел к Рьюену.

— Ты много лишнего себе позволил, Кацураги. Тоже был бы рад моему исключению?

— Отчасти. Но ты ведь сам уже догадался, что это верно лишь наполовину?

— Брось, я настолько наивен, думаешь?

— Наивен или нет, не знаю, но, если ты хотел заполучить контроль над всеми голосами, нужно было заручиться поддержкой лояльных людей, а не устраивать этот цирк. Но после второго голосования ты начал перешептываться со случайными учениками, хотя на самом деле настоящий указ получила лишь Шиина. Потому что если ходить вокруг конкретных учеников, в твоих действиях можно усмотреть стратегию. С помощью Шиины ты в обсуждениях собирал группу людей, которые будут отдавать липовые голоса «За». Еще и меня включил в нее. Ты ведь уже предвидел, что я собираюсь защищать Токито?

— Что ты станешь его защищать? И с чего это такие выводы?

— Шиина услышала, как мы с Токито говорили о тебе. Поэтому ничего удивительного, что ты знал об этом из ее доклада.

— Знаешь, как непросто тщательно отобрать тех, кто будет ложно голосовать «За»? Это было сделано только затем, чтобы исключить его и заработать классные очки. Жаль только, что все так обернулось…

Рьюен с запозданием покинул класс, а Кацураги обернулся к человеку, все это время поглядывавшему на них.

Нежная улыбка на лице Шиины искренне поразила его.

— И еще стоит полагать, что Шиина могла втянуть меня по единоличной прихоти…

Однако это все равно не отменяет того факта, что Рьюен расставил сети, чтобы помочь Токито и дать ему еще шанс.

Кацураги убедился в своей правоте, когда увидел облегчение на лицах одноклассников после того, как никого не исключили. Убедился в скрытом потенциале класса, способного победить Сакаянаги и подняться до класса A, и в искреннем желании пройти этот путь вместе с ними.

Глава 7: Выбор Хорикиты Сузуне (Вступление)

— А сейчас объявляются результаты голосования.

* * *

Результаты десятого голосования: один голос «За», тридцать восемь – «Против».

* * *

Это уже успело порядком поднадоесть, поскольку ситуация повторялась снова и снова. Даже призывы назвать себя не возымели должного эффекта. Сколько бы обсуждений не проводилось, ситуация оставалась прежней. Количество голосов «За» не увеличивалось, но и не уменьшалось.

«Может, на самом деле никаких голосований не проводят вовсе, а нам просто все время показывают одно и то же изображение?» – именно такие подозрения и вызывали эти результаты.

— Поскольку единогласного решения достигнуто не было, объявляется перерыв.

Чабашира произнесла неизменную фразу усталым голосом. После рассказа о своем прошлом ей остается только наблюдать за ходом задания с позиции учителя.

— Да что такое?.. Кто-то и правда хочет «За»? — спросил Кейсей.

Его вопрос вполне закономерен. Учитывая прошедшие разговоры, возможности дебатов были исчерпаны. Сколько раз уже Хорикита и Йоске пытались переубедить неназванного человека?

— Не могли бы поднять руки те… кто проголосовал «Против»?

Йоске понимал, что нет смысла обращаться к человеку, который голосует «За», поэтому попросил другую сторону показать себя. Идея сделать наоборот выглядела напрасной, однако это не сломило его решимости найти выход из ситуации.

Вверх поднялись вереницы из правых и левых рук. Конечно, я свою также поднял. И тут уже хватило беглого взгляда: тридцать восемь человек, включая самого Йоске, выбрали вариант «Против». Оставался один только… Коенджи.

— Так-то руку я поднимать не стану, но можешь быть спокоен, я определенно голосую «Против»!

Вот что ответил Коенджи на направленный на него беспокойный взгляд Йоске.

— А верить тебе можно вообще?! Еще окажется потом, что на самом деле голосуешь «За»…

— В который раз уже начинаешь спорить на эту тему? И не надоело ведь…

Судо за неимением других кандидатов набросился на Коенджи. Но оно и неудивительно. Нелегко верить на слово кому-то в классе, где один из учеников продолжает лгать – этот некто при всех тянет руку, но в тайне выбирает вариант «За».

— Не хочется думать, что среди назвавшихся есть лжец. Однако сейчас я загляну в глаза каждого и спрошу лично. Если найдется голосовавший «За», пожалуйста, ответь честно… Нет, лучше просто выбери «Против» в следующем голосовании.

Напряженные десять минут. Хорикита рискнула пойти на это в одиночку, не жалея ни времени, ни сил. Остальные ученики, должно быть, тоже изрядно утомились, но никто не говорил об этом вслух.

Харука, Айри, Кейсей, Акито, Судо, Ике, Мии-чан, Мацушита, Кушида, Онодера, Окия, Мори – абсолютно все, заглянув в глаза Хориките, сказали: «Я отдал(а) свой голос “Против”».

Наконец, она дошла до выхода в конце класса, где сидел я. В ее взгляде прослеживались спешка и паника, но огонек все еще горел.

— Что насчет тебя, Аянокоджи-кун?

— Разумеется, «Против».

— …Понятно.

На этом опрашивание, больше походившее на допрос, подошло к концу.

Изменений не последовало: все одноклассники заявили, что голосуют «Против».

Остается только надеяться, что угрызения совести вынудят не назвавшегося выбрать именно этот вариант…

— Ваши десять минут истекли. Хорикита, вернись на свое место, голосование начинается.

Были перепробованы всевозможные методы, и вот настал черед нового голосования. Результаты его таковы…

* * *

Результаты одиннадцатого голосования: один голос «За», тридцать восемь – «Против».

* * *

Изменений нет. И этим все сказано.

Снова и снова, и снова – результат не менялся.

— Ну все! Я уже ничего не понимаю! Голова идет кругом. — Судо в замешательстве обхватил затылок руками и принялся выдергивать волосы, а затем и вовсе громко опустил локти на парту.

— Н-нет, ну правда, что нам делать? Времени-то становится все меньше и меньше.

Многие считали, что упорно голосующий «За» ученик рано или поздно сломается. Многие и Хорикита в их числе думали, что этот человек не станет идти до последнего – до истечения отведенного времени.

Абсолютно точно, практически невозможно, непременно, скорее всего, наверное – неназвавшийся проголосует «Против» под действием страха из-за подходящего к концу времени. Пусть и в последний момент, но единогласное «Против» будет достигнуто, они успешно сдадут специальный экзамен. После начнется подготовка к предстоящим спортивному и культурному фестивалям. Наверняка многие уже представили себе такую картину.

Однако…

Один голос «За» никуда не уходил.

Пройдет еще хоть десять, тридцать минут или даже целый час – ситуацию это не изменит. Ожидание приведет к худшему сценарию – истечению лимита времени.

До следующего голосования остается девять минут. Но теперь эти минуты значат намного больше. Спустя девять минут до обозначенного дедлайна останется менее двух часов.

В минувшие три часа Хорикита продолжала бороться, дойдя до последнего задания. Надо отметить, ее стратегия не была откровенно слабой. Если предположить, что я сам пытался бы достичь единогласного «Против», это все равно было бы «невозможно».

Но почему так? В чем заключается основополагающая причина? Что бы мы не предпринимали – уговоры, обсуждение и так далее, – все оказалось напрасным.

Голосующий «За» ведет борьбу лишь за то, чтобы избежать единогласного «Против». Самое пугающее здесь – этот человек совершенно не воспринимает исход времени как худший сценарий. Что для нынешнего специального экзамена непостижимо.

Если объективно рассмотреть последнее задание, три возможных исхода выстраиваются в следующем порядке: «Против» ⩾ «За» > «Истечение времени».

Это неравенство абсолютно для всех учеников во всех четырех классах. Можно сказать, этот приоритет лег в основу самого специального экзамена. Однако… для одного ученика это неравенство отличается: «За» > «Истечение времени» > «Против».

При таком извращенном ранжировании задание не решить. Потому школа ведет тщательный надзор, а правилами исключено вмешательство других классов. Сакаянаги и Рьюен могут заключить соглашение с учеником, в котором они обязуются перевести его в свой класс или перечислить большую сумму приватных баллов, если тот будет упорствовать до конца. Специальный экзамен превратится в хаос.

Если же этот кто-то продолжит упорствовать, отведенное время выйдет.

Но что тогда делать?

За оставшиеся два часа я должен привести всех к одному исходу.

А именно: единогласному «За».

Это оптимальное решение. Иначе дальше не продвинуться.

Думаю, Хорикита и сама это понимает. Но она не может решиться. Не так-то просто избавиться от одноклассника.

Выбрать ученика, которого затем исключат из школы, – этот путь тернистее, чем достижение единогласного «Против». И достаточно сделать первый шаг, как назад дороги уже не будет. Если вдруг мы передумаем, никто не позволит нам начать все с начала.

Пришло время для следующего голосования, но я не мог решиться на реализацию собственного плана. Почему? Идеальному развитию не бывать, а на исполнение затеи оставалось не так много времени. Если затянуть с единогласным «За», возникнут проблемы при выборе кандидата на исключение.

Но пусть так, я хочу потратить еще немного драгоценного времени и хотя бы в последний раз попытаться прийти к варианту «Против».

Впервые одолеваемый нерациональными эмоциями, я про себя подумал: «Какое бы решение ты вынес в подобной ситуации?» – обратился я мысленно к Хориките Манабу.

Он не мог ответить, однако я решил-таки внести поправки в свой план. Я поставлю на последний шанс, чей исход никак не повлияет на мою стратегию.

— А теперь… — подсчет окончен, и Чабашира на мгновение запнулась. — …Объявляю результаты.

* * *

Результаты двенадцатого голосования: два голоса «За», тридцать семь – «Против».

* * *

— Д-да это шутка такая?! Почему голосов «За» стало больше?!

До сих пор вариант «Против» неизменно выбирали тридцать восемь человек, но теперь один из них перешел на противоположную сторону. Сплоченность в выборе дала трещину, и это определенно не останется незамеченным.

— Это же лишь дурной сон, да?..

Вариант «За» выбрал я.

На первый взгляд, этот один голос мало что значил. Но на деле как раз наоборот. Если отбросить Коенджи, тридцать семь человек связывало крепкое единство, и вот среди них нашелся один, кто перешел на сторону «За».

Хорикита, похоже, не предполагала такой исход, потому что снова погрузилась в раздумья.

Что если добиться нуля голосов «За» не представляется возможным?

Она сразу поняла, этот один голос перешел лишь для того, чтобы избежать истечения времени, выделенного на экзамен.

На последнем задании есть исход намного хуже, чем последствия от достижения единогласия по одному из вариантов. Исчерпание отведенного времени, конечно.

Даже если исключения одноклассника удастся избежать, класс потеряет триста очков. Исходя из предположений, что другие классы успешно завершили экзамен, конечная разница составит уже триста пятьдесят очков. Более того, если кому-то удалось прийти к единогласному «За» в последнем задании, разница может составить и вовсе четыреста пятьдесят.

Никто не даст гарантий, что столь огромный разрыв можно будет наверстать за полтора года оставшейся у нас школьной жизни. Нет, такое положение уже вполне можно назвать отчаянным. Получится следующее: мы избежим исключения кого-либо, но откажемся от возможности попасть в класс A. Тут уже совсем не до смеха.

К тому же стоит этой мысли распространиться, как неизбежно зародится сомнение в целесообразности голосования в пользу варианта «Против». Многие начнут думать, что легче переманить большинство на сторону «За», чем образумить одного, стоящего до последнего. Пусть далее нас может ждать более трудное препятствие в виде выбора кандидата на исключение из школы, но это хотя бы будет шагом вперед по сравнению с нынешним тупиковым положением.

— С-слушайте, нам разве не остается только голосовать «За»?

— С чего вдруг? Если сейчас пойдем на это, придется кого-то исключать.

— Но все же… Иначе время просто кончится и все.

Процесс тектонического сдвига запущен, и теперь мы постепенно будем приближаться к варианту «За». Первыми, вероятно, изменят свои голоса немного самонадеянные ученики, которые считают, что их не исключат. Вариант «Против» же продолжат выбирать те, кто думает иначе – что именно их могут исключить.

Количество сторонников «За» будет только увеличиваться. Но никто из изменивших мнение не станет в открытую заявлять об этом. Причина ясна: переметнувшегося на сторону «За» могут записать в кандидаты на исключение.

Равные условия для всех будут достигнуты только после единогласного решения «За».

* * *

Результаты тринадцатого голосования: пять голосов «За», тридцать четыре – «Против».

* * *

К варианту «За» добавились три голоса.

Повторилась та же картина с вопросом: «Ну и кто опять проголосовал “За”», но скоро она изменится.

* * *

Результаты четырнадцатого голосования: двенадцать голосов «За», двадцать семь – «Против».

* * *

Число голосов «За» начало увеличиваться, этот процесс уже не остановить – и постепенно их число будет возрастать все больше и больше.

Вместе с тем впервые этот вариант получил двухзначное количество голосов, и теперь его выбирает почти треть класса. В следующем голосовании, стоит полагать, их станет еще больше – ведь от отведенного нам времени оставалось немногим более полутора часов.

— П-подождите. Вы ошибаетесь, если и правда считаете такой уж хорошей идеей склониться на сторону «За»! — обратился к одноклассникам Йоске, когда не смог вынести скверного положения дел. — Я все понимаю, нам нельзя тянуть до конца. Но это же не значит, что нужно единогласно голосовать «За».

— Он прав… Нам тогда придется выбирать один вариант из уже тридцати девяти. Это явно еще сложнее, чем добиваться единогласного «Против». У нас осталось всего полтора часа. Понимаете?

Если исходом задания станет «За», придется кого-то исключать.

— У нас еще есть время. Я считаю, что мы должны голосовать «Против».

— Согласна. Мы не должны поддаваться панике.

Одноклассников обуревали эмоции.

Правильно будет проголосовать «За» или «Против»? Скорее всего, трезво рассудить здесь у нас уже не получится.

— Кроме того, вы сами понимаете – мы не должны голосовать «За». За этот вариант отдали голос двенадцать человек, но никто не высказался в открытую, не так ли?

С каждым новым голосованием количество голосов «За» будет только расти, однако даже так, достичь единогласного решения без вмешательства и принуждения все равно не выйдет.

Вообще-то я собирался подводить к единогласному решению после следующего голосования, но решил воспользоваться оставшимся временем, чтобы начать уже сейчас.

— Могу я высказаться?

— Что?..

Должно быть, Хорикита никак не ожидала от меня какого-то предложения, поэтому она пришла в замешательство.

— Хорикита, на четырнадцатом голосовании я выбрал «За».

Ложь. Я переменил свой голос еще в двенадцатом. Однако проверить это все равно никто не сможет.

— Но почему, Аянокоджи-кун?..

— Если продолжим и дальше цепляться за вариант «Против», мы истратим все время. Поэтому нам остается только голосовать за противоположное «За».

Кто-то должен взять на себя эту роль, чтобы увеличить число голосов.

Сидящая рядом Сато с беспокойством на лице посмотрела на меня. Да и не только она, а всякий, кто опасается подобного развития событий.

— Главную проблему это не решит. Далее нас будет ждать конфликт при выборе кандидата на исключение.

— Да, ты права. Но так хотя бы можно сдвинуться с мертвой точки. Насколько я могу судить, даже если удастся раскрыть того, кто неотступно голосует «За», этот человек не станет голосовать «Против». Иными словами, на единогласное решение с этим вариантом рассчитывать не стоит. Однако сейчас появилась возможность достичь единогласного «За». И после этого мы можем передать суду мятежника, чью судьбу определят тридцать восемь человек. Выбор, конечно, навязан, но так мы придем к единогласному решению.

Мне и Хориките пришел на ум один и тот же человек. Разумеется, нет никаких гарантий, что это именно он, но стоит ли говорить об этом?

— Ну, это…

— Судить, говоришь? Хочешь сказать, у нас есть право вершить суд над человеком, который просто стоит на своем «За»? — возразил Йоске, придравшись к моим словам.

— Да. Если все так пойдем и дальше, мы уже никогда не сможем достичь класса A. Этот человек прекрасно это осознает, но все равно продолжает голосовать «За». Сомневаюсь, что в классе найдется хоть один, кто считает его абсолютно невиновным.

— Н-но все же… Если мы подберемся еще ближе к крайнему сроку, то голосов «Против» станет…

— Еще ближе? Голосований осталось не так много, можно буквально пересчитать по пальцам. Нужно ли подставлять весь класс ради маловероятной возможности? И если прождать слишком долго, перед нами может закрыться даже путь к «За», и тогда никакого единогласия мы уже не достигнем.

Можно было и не говорить об этом, в конце концов Йоске и остальные в классе прекрасно понимали наше положение. Просто они не могут сделать шаг вперед, поскольку на горизонте вырисовывается сложнейшее препятствие после того, как выберут «За».

— Конечно, сейчас многие не решаются отдать голос в пользу варианта с исключением. Поэтому я хочу подвести все к тому, чтобы раскрыть человека, упорного голосующего «За», а затем против него провести голосование с последующим исключением. Другими словами, ученикам, что выбирают «Против», гарантирована полная безопасность.

Сато внимательно вникла в мои доводы, затем подняла руку.

— Это все, конечно, хорошо… Но в чем смысл, если мы не знаем того, кто голосует «За»? Как только время будет поджимать, придется искать кандидата на исключение из числа тех, кто попадется под руку… Это-то и пугает!

— Если не сможем определиться, все еще есть вариант прождать до конца. Сейчас же нам нужно избежать участи застрять на одном месте, несмотря на мизерный шанс сдать экзамен, если не попытаемся сделать шаг.

Чтобы подтолкнуть все еще сомневающихся учеников, я решил подбросить пищу для размышлений:

— Хорикита уже упоминала это, но у меня тоже есть догадки по поводу того, кто именно может голосовать «За».

— Ну, тогда скажи прямо сейчас! Сколько раз Хорикита говорила, что знает, но так и не назвала. Может, на самом деле у вас и нет никаких догадок, а это просто блеф или даже угроза, чтобы заставить всех голосовать «Против»?

Выводы Миямото ошибочны, однако такой ход мыслей вполне допустим.

— Если у вас и вправду есть кто-то на примете, то убедите в этом остальных.

— Как раз сейчас делать этого нельзя. Стоит только раскрыть этого человека, и один голос «За» не сдвинется с места. Более того, укрепится еще глубже и уж точно продержится до самого конца. Этого хотелось бы избежать.

Это одновременно является и призывом встать на путь к голосованию «За» и последним жестом доброй воли с моей стороны. После того как я сказал это во всеуслышание, неназванный должен полностью осознать, что он теперь сам по себе. Если же он боится раскрытия своей личности, то на следующем голосовании, возможно, перейдет на сторону «Против».

— Готовься, Хорикита. Противник специально все подстроил так, чтобы подставить тебя. Тут остается только одно: либо ты, либо тебя.

Хорикита погрузилась в раздумья, а я посмотрел на другого человека:

— А теперь ты, Йоске. Я понимаю, ты не хочешь, чтобы кто-либо покинул класс. И если тебе так сильно хочется избежать исключения одноклассника, нужно добиться результатов до того, как у нас выйдет время. Понимаешь?

Я предупреждал его о необходимости принимать меры еще до начала экзамена. Со стороны я видел, как он отчаянно боролся. И хорошо понимал его желание идти до конца.

— Но я…

— Следующее голосование определит судьбу.

— …Я…

Это трудное решение, но и сам Йосуке уже не тот, кем был прежде. Он значительно вырос с тех пор, как бездействовал на необитаемом острове или на экзамене «Классный опрос».

— П-пожалуй, ты прав. К тому же… я не должен доставлять проблем всему классу только из-за своих убеждений…

Он склонил голову, но действовать решил исключительно по собственной воле.

— Отныне я изменю свой голос. Как и сказал Аянокоджи-кун, мы должны действовать сообща, чтобы исключить того, кто упорно голосует «За».

Решение Йоске, являющегося центром для этого класса, может еще сильнее сказаться на развитии ситуации.

— Осталась ты, Хорикита. Нужно принять решение сейчас, если хочешь избежать истечения времени.

До следующего голосования остается все меньше времени.

— Прошу. Всего один раз – давайте попытаемся добиться единогласного решения «Против», теперь уже в последний раз. Если по результатам следующего голосования сделать этого не выйдет… Что ж, тогда я буду готова поступить иначе.

Последний шанс. Все условия для этого успешно выполнены.

Сейчас начнется кульминационное голосование, в котором мы все еще можем добиться единогласного «Против».

Никто не стал попусту тратить время, подсчет завершился за несколько секунд.

Однако реальность может сильно отличаться от ожидаемого идеала.

* * *

Результаты пятнадцатого голосования: один голос «За», тридцать восемь – «Против».

* * *

— Проклятье! Ничего не вышло!

Весьма смелый и рискованный способ принудительно остановить поток голосов «За» и направить его в сторону варианта «Против». Даже с учетом надвигающегося дедлайна, последний план по достижению единогласия провалился. Но теперь каждый должен понимать: голосующий «За» готов к последствиям в виде исхода времени.

— Хорикита, Йоске, вы готовы? — решил я удостовериться, на что получил подтверждение от обоих.

Для предстоящего сражения, в ходе которого нужно определить кандидата на исключение, нужна основательная подготовка.

Как только Хорикита и Йоске, стоящие во главе, определятся с позицией, большая часть голосов уйдет варианту «За». Вполне закономерно, что некоторые ученики не смогут решиться на это из-за тревоги, поскольку будут считать, что исключить могут именно их. Поэтому важно подготовить и их.

— Если в следующем голосовании останутся голоса «Против», от вас потребуется четко изложить причину. Потеря десяти минут после каждого нового голосования теперь будет слишком ощутимой, и вы должны это понимать.

Будь у нас больше времени, часть учеников справедливо бы могли начать возмущаться. Вот только еще немного, и до конца экзамена останется всего час, – иного пути просто нет.

Ученикам, которым не достает решимости, отчасти нужно навязать ее.

— Раз на то пошло… остается только исключить кого-то.

— Ты сейчас серьезно?!

— Я тоже не хочу терять никого из одноклассников. Но если не пойдем на исключение, класс понесет колоссальные потери. Их мы всеми силами должны избежать.

Если взглянуть на произошедшие изменения в рейтинге классов, утрата порядка трехсот очков будет крайне болезненна.

Перерыв забирает у нас целых десять минут. Теперь надо задавить в себе желание проголосовать «Против».

* * *

Результаты шестнадцатого голосования: тридцать девять голосов «За», ноль – «Против».

* * *

Вот оно, единогласное решение. Полученный результат принес с собой ужас и тревогу, ощущаемые слишком явно.

— Единогласное «За»… — пробормотала Чабашира, которая, казалось, была уже готова ко всему.

Затем она начала переходить к следующему этапу.

После сделанного выбора перед нами лежит два пути: либо исключение одноклассника, либо завершение экзамена из-за времени.

Последнее, разумеется, приведет к поражению класса в общей битве. Следовательно, за оставшийся час на нужно из тридцати девяти человек определить одного, кто покинет школу.

Безусловно, для себя я уже решил, кто должен быть исключен.

— Голосование на отбор кандидата производится следующим образом: вы можете выбрать имя из списка на планшете, проголосовав за рекомендацию, либо единожды выдвинуть себя. Однако учитывайте, что если по окончании перерыва не найдется самовыдвиженца или количество рекомендаций не преодолеет половину от общего числа голосов, то, согласно зачитанным правилам, произойдет случайный выбор кандидата.

Наконец, мы пришли к тому, что необходимо определить человека, которого следует исключить. Разумеется, взгляды многих были направлены на меня и Хорикиту.

«Живее, назовите уже имя», – можно было почувствовать то давление, которое на нас оказывалось.

Этот перерыв не идет ни в какое сравнение по своей важности и значимости с предыдущими. И вроде бы это те же самые десять минут, однако теперь у нас есть дополнительное условие, а именно – определить, кого же нам необходимо выбрать.

— Таким образом, мы пришли к единогласному «За»… Мне бы хотелось выделить этот перерыв на то, чтобы все-таки дождаться чистосердечного признания. В зависимости от обстоятельств, мы можем попробовать прождать до конца экзамена, и так спасти ученика.

Этим предложением она не сможет остановить весь поток критики. В конце концов, никому не по нраву добровольно потерять классные очки. Тем не менее Хорикита хранила молчание, пропуская мимо ушей недовольные возгласы.

Мне тоже нужно подгадать момент, поэтому я поступил точно также. Кто-то сдерживался, другие выплескивали на нас свое недовольство. Время тянулось уныло и тяжко.

Разумеется, выбрать конкретного ученика для дальнейшего исключения нам не удалось, а перерыв подходил к концу.

Стоит кому-то увидеть свое имя на экране, и сердце этого человека тут же сожмется в тиски. Ведь стоит еще учитывать, что на первом голосовании можно случайно получить единогласное решение.

— Сенсей, вы же не будете возражать, если я предложу кандидата?

— Конечно.

— Тогда попрошу начать голосование против меня.

Так Йоске упомянул себя прямо перед окончанием перерыва.

* * *

Исключить «Хирату Йоске»

«За» – «Против»

* * *

Это голосование значит намного больше предыдущих.

Если среди одноклассников найдутся те, кто проголосуют «За», это значит, что они прямо говорят: «Мы совсем не против, чтобы Йоске исчез. Более того, мы хотим этого». По-другому такой выбор истолковать нельзя.

* * *

Результаты семнадцатого голосования: шесть голосов «За», тридцать два – «Против».

* * *

В повисшей тишине было слышно, как у кого-то перехватило дыхание и как кто-то испустил протяжный выдох.

Чувство успокоения от осознания того, что голоса «Против» составили большинство, и принятие шести неизвестных, проголосовавших «За»… Разумно, что на какое-то время подобный результат заставит ребят призадуматься. Но вот что касается Йоске, он наверняка испытывает сейчас гораздо большее облегчение, поскольку его самовыдвижение позволило преодолеть первое и самое сложное препятствие.

— Что вообще происходит… Неужели нам и правда придется исключить одного из нас…

— Времени почти не осталось. Эй, вы, может, уже раскроете того, кто упорствовал с вариантом «За»? — потребовал Кейсей, поскольку больше не в силах был ждать.

— Я так или иначе назову имя того ученика. Однако не все так просто.

— В смысле «не просто»? Выбора-то все равно нет. Раз уж решили исключать, надо скорее узнать личность этого человека!

Многих все еще одолевает смесь из беспокойства и сожалений из-за того, что им пришлось проголосовать «За». Предыдущие десять минут прошли впустую, и на часть учеников это точно наложило психологическое бремя. Вот почему нужно избавить их от мыслей, будто выбор варианта «За» был ошибкой.

— Если мы так ничего и не сделаем, на следующее голосование выберут случайного кандидата!..

Судо все никак не мог успокоиться. Оно и неудивительно, ведь даже Йоске получил шесть голосов «За».

— Да не волнуйся ты, Кен. Я буду голосовать «Против»… П-потому ты ведь тоже меня защитишь, верно?

— Да не вопрос, Канджи! Т-точно! Все обойдется, если мы прикроем друг друга, да?..

— Угх… У-у….

Всего мига хватило, чтобы хладнокровие одноклассников как ветром сдуло. А все из-за того, что послышался едва уловимый всхлип. Этот человек прикрыл рот рукой, скрыл от окружающих глаза, но все узнали голос.

— Кикё-чан… с тобой все х-хорошо? — Мии-чан в спешке подбежала к Кушиде и приложила руку на спину девушки.

— Н-н, прости… Как до этого вообще могло дойти?.. Я все никак не могу перестать сожалеть…

— Мне тоже нелегко на душе. Но мы должны исключить кого-то… должны…

Большинство все еще не свыклись с этой мыслью. Считали, что происходящее – оно где-то далеко, вне нашей реальности.

— Я уже жалею о своем выборе. Надо было голосовать «Против» до последнего…

— Мы все думаем о том же. Но что еще нам оставалось делать? Если время иссякнет, класс потеряет триста очков.

Кейсей указал на безвыходность, чтобы оправдать необходимость голосовать «За».

— Даже если так… Это не отменит сожалений из-за выбора «За» по чьей-то указке…

Она призналась в муках совести из-за того, что поучаствовала в достижении единогласного «За». Многие разделяли схожие чувства, но об этом никто не говорил; просто сейчас это стало проявляться более отчетливо.

— Не нужно винить себя, Кушида-чан. Мы же все в одной лодке, так?..

Судо и Ике попытались успокоить одноклассницу.

— Как же мне жаль… я так сожалею…

По ее щекам скатились слезы. Смахнув их, Кушида, сдерживая дрожь, подняла голову.

— На самом деле я считаю, что у нас все-таки был шанс добиться единогласного решения «Против», разве нет? Вот если бы мы до последнего старались переубедить того человека, кто голосовал «За», он бы рано или поздно осознал все…

— Как бы, время поджимало…

— Я внимательно слушала доводы Хорикиты-сан и Аянокоджи-куна, и я их понимаю. Нам нужно избежать варианта, когда у нас иссякнет время… Но разве мы не должны были упорствовать до конца, чтобы класс никто не покинул – пусть и ценой штрафа? — выплеснула Кушида все те мысли, что были у нее на уме.

— Нет… Все же виноват тот, кто голосовал «За». Точно говорю.

— Среди нас нет никого, кого можно справедливо исключить. Состоятельность в учебе или спорте тут имеет малое значение. Это лишь мелочи. Мы не должны выгонять кого-то, просто основываясь на этих критериях.

Кушида искренне высказалась в защиту человека, кто стал причиной сложившейся ситуации.

— Н-но как нам тогда выбрать того, кого исключат?

— Не знаю… Ж-жребий?

— Нет, так точно нельзя. Если исключать мы собираемся подобным образом… Это никому не понравится.

Она вытерла слезы, затем опять продолжила:

— Я уже приготовилась к критике, потому скажу следующее… — обратилась Кушида к одноклассникам, приложив руку к груди. — Я считаю… что ответственность за случившееся должна взять на себя Хорикита-сан, наш лидер на этом специальном экзамене. Или Аянокоджи-кун, который и вынудил всех голосовать «За».

Как и ожидалось. Кушида первой сделала ход.

С ее позиции, исключение Судо или Ике не принесет никакой выгоды. Это предложение целиком и полностью – воплощение желания анонима, все время голосовавшего «За».

— Мне противно от себя, что назвала целых два имени. Но мы не можем тянуть до конца. Кому-то придется взять на себя эту ношу… Поэтому я стану той, кого следует презирать!..

Желание избежать исключения кого-либо. Но если это неизбежно, выбор сделать придется. Вынесший приговор испытает на себе бремя не легче, чем изгнанный.

Чтобы указать конкретного человека, нужна немалая доля решимости и весомая причина. И Кушида самолично взяла на себя роль того, кто воплотит это в жизнь.

Она ловко подобрала нужные слова, сумев не только скрыть тот факт, что является тем анонимом, неотступно голосовавшим «За», но и добиться цели – внедрить наши имена в сознание одноклассников.

Кушида намного умнее, чем можно подумать. В ее положении, даже если она будет хранить молчание до конца экзамена, исключение ей все равно не грозило. У нее много друзей, которые в полной мере доверяют ей и проголосуют «Против».

Однако и мне, и Хориките было известно, что именно Кушида – наш аноним с голосом «За». Если кто-то из нас замахнется на нее и выложит историю про распад класса, дело может принять непредсказуемый оборот. В этой ситуации она решила сама нанести себе рану, при том не смертельную – весьма эффективный план защиты.

Упомянув о нас первой, негодование с нашей стороны можно будет объяснить неприязнью к той, кто вынес подобный приговор.

— Хватит нести чушь! — первым, кто возразил в ответ на предложение Кушиды, был не я и не Хорикита. Это сделала Кей. — С чего это исключать нужно Киётаку? Время поджимало, вот он и предложил голосовать «За» – без явного удовольствия, прошу заметить! И что, по-твоему, ему нужно понести ответственность?

— …Да, согласна. Я понимаю, что ты хочешь сказать, Каруизава-сан. Честно говоря, я уже и сама считаю, что совершила ошибку, указав на него… Но иначе нам никак не продвинуться дальше.

— Я не стану голосовать за исключение Киётаки. Ты понимаешь, что это значит? Тебе не удастся выдворить его.

— Постой, Каруизава. Не находишь это слегка эгоистичным с твоей стороны?

— А? Хондо-кун, ты только недавно тайком сговорился о голосе «Против» с Онидзукой-куном.

— Э, н-ну так-то оно так, но не я же подговаривал всех на вариант с исключением…

— А это, по-твоему, не эгоистично? Хочешь сказать, если бы он не высказался вслух, мы бы обошлись без исключения? Да пусть так, пусть время бы иссякло, и нам бы закрылся путь в класс A. Ну и что с того? Киётака для меня все! Какая разница, будем мы в классе B или D!

Кей безжалостно выплескивала гнев, однако пора было ее остановить.

— Кей, прекрати. В словах Кушиды есть смысл.

— Н-но ведь!..

Сейчас нужно успокоить Кей, которая с явным негодованием сверлила Кушиду взглядом.

— Если дашь волю эмоциям, в центре внимания окажемся уже не мы с Хорикитой, кто, по словам Кушиды, должен понести всю ответственность. Понимаешь?

— …Ну да…

Если она потеряет самообладание, то может попытаться наброситься на нее, чего допускать никак нельзя.

На мою строгую команду она немедля взяла себя в руки.

По итогу все не так уж и плохо, ведь так одноклассники могут излить внутренние переживания.

— У меня тоже есть что сказать! Я не стану голосовать за исключение Сузуне. Да, мы не смогли достигнуть единогласного решения по варианту, к которому стремились изначально, – так это же не ее вина, а того никчемного типа, кто отсиживался за анонимностью и продолжал голосовать «За». Да и потом, думаете, мы сможем добраться до класса A без Сузуне? Не из-за доверия ли мы решили дать ей очко защиты? Я прав, скажи, Юкимура?

— …Мы и правда решили, что стоит доверить очко защиты Хориките. Но если нам не удастся сдать специальный экзамен, смысла в этом было ноль. Считай, то же самое, что потерять триста пятьдесят классных очков, — ответил Кейсей, поправив очки.

— Ну так с Сузуне мы сможем вернуть потерянное обратно, так?

— В этой школе все не так просто. Заработанные Коенджи триста очков на необитаемом острове сродни чуду. И сколько нам потребовалось времени, чтобы получить те очки, что есть у нас сейчас? Об этом не может идти речи, это просто нереально. Уход Хорикиты создаст большую брешь, но это не сравнится с потерей трехсот пятидесяти очков.

Оставить Хорикиту и похоронить фору в триста пятьдесят очков или продолжать бой на равных, но уже без нее? Сложно вот так с наскока обозначить ценность, но по большей части Кейсей прав.

— Прямо сейчас я не могу согласиться с исключением Киёпона или Хорикиты-сан. Дело не в личных отношениях, просто я считаю, мы должны для начала хотя бы их выслушать. Судо верно сказал, виноват в этой ситуации тот, кто продолжал голосовать «За». Я неправа? — неожиданно выступила Харука.

От ее слов Кушида растерялась. Харука не стала вставать на ее сторону, а попыталась убедить в поспешности решения.

— …Пожалуй. Я, возможно, немного растеряла спокойствие… Но если Аянокоджи-кун ошибочно укажет на того, кто упорно выбирал «За»… Нет, пусть и не по ошибке, выстроенным отношениям придет конец…

«По ошибке или нет, но даже не вздумай назвать мое имя» – волей-неволей ощущал я такое давление.

Как бы то ни было, эстафета снова перешла ко мне.

— Не хочу вас прерывать, но может закончите на этом? Наши десять минут почти подошли к концу, сейчас нужно определить, за чье исключение будем голосовать. Потому что иначе кандидата выберут случайно.

— …Хорошо. Времени у нас все равно уже не осталось, так что делать нечего: прошу назначить меня.

— Э-эй, Сузуне?! Ты чего задумала?

— Голосование вот-вот начнется, и я бы хотела узнать кое-что для себя: сколько из присутствующих хотят моего исключения.

Хорикита подняла руку, предложив себя в качестве объекта для следующего голосования.

Если выйдет единогласное «За», ее ждет исключение. Обратное тоже верно: с единогласным «Против» она будет освобождена от этой участи. Если к решению мы так и не придем, придется снова выбирать кандидата из списка, и Хорикита может вновь оказаться на повестке.

— В таком случае объектом становится Хорикита Сузуне. У вас есть шестьдесят секунд.

Начинается голосование, в котором решается вопрос об исключении Хорикиты из школы.

Сколько наберется учеников, которые нажмут «За»?.. Голосование завершилось примерно за тридцать секунд, затем Чабашира отобразила результаты на экране.

* * *

Результаты восемнадцатого голосования: шестнадцать голосов «За», двадцать два – «Против».

* * *

Только я один нахожу результаты любопытными?

Если посмотреть объективно, из проголосовавших «Против» можно с уверенностью выделить одного лишь Судо. Еще есть Коенджи, который вряд ли захочет расставаться с, можно сказать, единственным союзником.

Остальные же ученики проголосовали исключительно из собственных мыслей по поводу того, хотят они ухода Хорикиты или нет. Выходит, для шестнадцати неизвестных ее существование не является чем-то важным. А еще, вероятно, пласт учеников просто считает, что пусть исключают кого угодно, лишь бы не их.

— Вы совсем идиоты?! Быстро подняли руки все, кто голосовал «За»! Поубиваю вас!

Судо от переполняемой злости резво вскочил с места – видимо, он рассчитывал всего на пару голосов «За».

— Прекрати, Судо-кун.

— Черта с два, меня ничто не остановит!

— Твои крики сейчас всего лишь напрасная трата времени. Давай говорить более конструктивно.

— Хорикита-сан права, Судо-кун. Единогласное решение – непреложный закон данного специального экзамена. Даже если тридцать семь человек проголосуют «За», исключение не будет ей грозить, если ты будешь выбирать «Против», — объяснил Йоске, что Судо нет необходимости вымещать злобу.

Как он и сказал, даже если все ополчатся на тебя, все обойдется, пока хотя бы один человек находится на твоей стороне. Эта абсолютная защита от исключения – характерная особенность этого экзамена. Всего один голос. Только непоколебимого «Против» достаточно, чтобы избежать участи исключения. С другой стороны, стоит только потерять последний голос, и тут же лишишься своей защиты.

— У нас теперь точно не осталось времени. Назовите уже имя того, кто по-вашему голосовал «За».

— Хорошо. Но перед этим я бы хотел внести одно предложение.

— Предложение?

— Да. Я укажу на того человека, но это уже будут не просто слова. Если я назову не того по ошибке, дело ограничится не только репутационным ущербом.

— Ну… так-то оно так…

— Поэтому, чтобы удостоверится, что я не просто указал на человека наугад, предлагаю следующее: если выяснится, что ошибка все же допущена, я возьму на себя ответственность и покину школу.

— Киётака?! Что ты?..

«Возьму на себя ответственность». Эти слова взбудоражили весь класс.

— Т-ты точно в этом уверен, Аянокоджи-кун? Я вовсе не хочу, чтобы кто-то из одноклассников оказался исключен… Ты же тоже часть класса…

— Спасибо, что переживаешь за меня, Кушида, но не стоит беспокоиться.

— Ты можешь заявлять про исключение, только «Против» однозначно будет голосовать Каруизава-сан, не так ли? Тогда в чем смысл?

— Я этого просто не допущу. Под «взять на себя ответственность» я также имел в виду, что не дам ей проголосовать «Против». Кей, если дойдет до голосования, выбирай «За», хорошо?

— …П-поняла тебя. Но я все же надеюсь, к этому мы даже близко не подойдем.

— Я полностью разделяю позицию Кушиды – именно я подвел всех к варианту «За». Однако один неизвестный ученик упорно продолжал гнуть свою линию. И этот человек обязан взять на себя ответственность.

— Вот именно! Это что получается, в классе некто решил устроить представление, скрываясь за кулисами анонимности, с целью исключить одноклассника, так и еще наблюдает за всем с явным наслаждением! — поддержала Кей.

— Я т-тоже так думаю… Вот кто должен взять… ответственность.

— Дело говорит. Виноват тот, кто упорствовал со своим «За».

Далее поддержку выказали Айри, Харука, а потом в игру включился еще и Акито.

— Ты… готов озвучить? — предупредила в последний раз Кушида, которая с читаемой тревогой во взгляде смотрела на меня.

— Чтобы указать на человека, нужна соответствующая решимость и готовность заплатить цену. Но я уверен на сто процентов, именно поэтому поставил на кон свое пребывание в школе.

— П-поняла. Тогда я полностью доверюсь тебе, Аянокоджи-кун.

Кушида не отводила от меня пристального взгляда.

Оттянув момент для объявления, мне удалось значительно повысить заинтересованность учеников.

На самом деле мало кто испытывал тревогу, кроме самого анонима, продолжавшего голосовать «За». Вот почему их внимание было приковано к личности этого человека. Они жаждут услышать вескую причину, а после освистывать названного до потери голоса.

— И этот самый человек…

Тот, кто должен быть исключен. Тот, кого я решил исключить. Я раскрою его прямо сейчас.

— Это ты, Кушида.

Повисло долгое молчание. Казалось, все звуки мира исчезли разом; не было слышно даже звона в ушах.

Я понимаю, Хорикита. До боли понимаю, почему ты решилась склониться к варианту «За», но так и не сделала шаг по этой тропе. Но Кушида ни разу не отступила. На последнем задании она продолжала голосовать «За» ради исключения любого из нас, при этом ничуть не заботясь, как это выглядит со стороны. Уже неважно, заметила ли она сама, что ход оказался неудачным.

Я уже давно рассудил – Кушида не изменится, но ты, напротив, решила стоять до последнего. Ты не раскрывала ее, прекрасно осознавая, что весь класс может быть принесен ею в жертву. Быть может, тебе оказалось не под силу спасти Кушиду, но это вовсе не значит, что ты должна принести ее в жертву своими руками.

Не знаю, какие мысли крутятся в голове у Хорикиты в данный момент, но смотрела она на меня более спокойно, чем можно было ожидать.

Кушида сделала свой выбор: она решила встать у тебя на пути как самый опасный враг. А раз так, остается лишь дать отпор. Роль одолеть ее возложена на меня.

— Э?.. — вырвался восклик, полный непонимания.

Наверняка мои слова застали врасплох не только Кушиду, но и практически всех учеников.

— Кто, я?

Кушида еще не до конца осознала, что я назвал ее, – она пальцем указала на себя. Или, может, как раз догадывалась, что все так обернется, поэтому можно расценить ее реакцию, как некую заготовленную уловку. Но пусть она предполагала такой исход, вряд ли думала, что я всерьез решусь на это. Тем более с ее компроматом на меня.

— Да. Это ты призывала всех голосовать «Против», хотя на деле упорно продолжала выбирать «За».

Уже приготовившиеся наброситься одноклассники не могли проронить ни слова.

— Аянокоджи-кун, н-неужели… Это все из-за моих слов о том, что Хорикита-сан и ты должны понести ответственность?

Глядя на опечаленную Кушиду, на глазах которой начали наворачиваться слезы, Хондо в спешке бросился ей на помощь:

— Т-точно, Кушида-чан тут ни при чем, Аянокоджи… Держи свои обиды при себе!

— Это не обида. Я раздумывал об этом еще до того, как она сказала про меня. Намного раньше – с самого первого голосования пятого задания.

— П-погоди-ка! Но ведь я до последнего голосовала «Против», так? Тогда почему ты?..

— Ложное обвинение, имеешь в виду? Впрочем, если учитывать общую картину, наверное, именно так оно выглядит со стороны.

Остальные наверняка подумали, что я мог поступить так из мести, потому что меня могут исключить.

— Нет доказательств, что ты голосовала «Против». Очевидно их нет, ведь голосование-то анонимно. Тем не менее я предоставлю свидетельства, которые указывают на то, как ты неотступно выбирала «За». Не возражаешь ведь?

— Как… жестоко с твоей стороны говорить такое. Я же просто назвала ваши имена… Но я была готова к ответной реакции! Даже если меня попытаются очернить ложью, я продолжу защищать класс, пусть и придется принести себя в жертву.

Отныне, что бы ни было сказано, все будет сопоставляться с ложью. Избрав такую стратегию защиты, ей удастся сохранить своих сторонников.

— Для начала я объясню, почему считаю Кушиду тем самым человеком с неизменным голосом «За». Это было сделано намеренно, потому что в классе есть ученики, исключения которых она будет добиваться всеми силами. Понимаю, трудно в это поверить, но выслушайте до конца. Она жаждет исключить меня и Хорикиту – тех, кого она и упомянула на этом задании.

«О чем он вообще сейчас говорит?», – большинство пришло в замешательство.

Кушида должна была запаниковать сильнее остальных, однако она лишь сделала растерянный вид и продолжила свою речь, спокойно и тщательно подбирая слова. В развернувшихся дебатах ошибки недопустимы.

— Я ведь просто назвала ваши имена, неужели только из-за этого…

— Нет, не только. Еще со дня нашего поступления ты видела в Хориките препятствие на пути.

Теперь-то Кушида должна понять: я собираюсь раскрыть всю известную информацию, которая так или иначе касается ее. Она не может велеть мне заткнуться; этот вариант ей недоступен, пока будет разыгрывать из себя бедную, невинную девушку.

— Кушида, у тебя есть кое-что общее с Хорикитой, чего больше не разделяет никто из одноклассников, так?

— Э? О-общее?

Она все поняла, но должна и дальше делать вид, что ни о чем не догадывается.

Ее игре можно было положить конец прямо сейчас, но не стоит. Инстинкт самосохранение поставит ее в еще более неудобное положение.

— Дай подумать… А, ты случайно говоришь не о том, что мы учились в одной средней школе?

Судя по искреннему удивлению одноклассников, никто не слышал про это раньше. Кушида не стала дожидаться, пока я начну раскрывать спрятанные карты, и сделала это сама.

— Об этом. Что, разве никто об этом не знал?

Сама Хорикита сидела ровно, повернувшись лицом к кафедре – из-за этого разглядеть выражение ее лица было сложно. Но зато с легкостью угадывалось, куда были направлены взгляды одноклассников.

— П-подожди, я правда никому не рассказывала об этом, но так и повода ведь не было. К тому же школа большая, мы ни разу даже в один класс не попадали… Да и выяснилось, что Хорикита-сан ходила в ту же школу, далеко не сразу…

Кушида дала понять, что изначально не затевала ее исключения.

Ученики уже не могли просто сидеть и наблюдать за ситуацией вокруг Кушиды.

— Угомонись уже, Аянокоджи. Я молча слушал тебя, поскольку ты уверенно заявил, что знаешь того, кто голосовал «За». По итогу выясняется, что это Кикё-чан? Да быть того не может! — принялся отрицать Ике. Подобные высказывания последовали отовсюду.

— Вот-вот! Ты говоришь какую-то бессмыслицу, Аянокоджи-кун.

— Сам склонил всех голосовать «За», а теперь еще решил ни с того, ни с сего накинуться на Кушиду-сан? Как это понимать?

— Да и как вообще одна средняя школа может повлиять на желание исключить человека? Хотя постой, тогда получается, Аянокоджи из той же школы?

Одноклассники принялись сыпать вполне закономерными вопросами. Количество извергаемого недовольства и жалоб начало постепенно увеличиваться. Непрошенные союзники стали появляться один за другим. Сомневаться не приходится, это и есть то самое мощное оружие, которым располагает Кушида Кикё.

— Кстати, а ты всегда таким был, Аянокоджи? Странным, то есть.

— Т-точно! Как бы сказать, ты пугаешь… Обычно ведь тихоня-тихоней…

Помимо тех, кто вступился за меня, нашлись и те, кто по моему нетипичному поведению начали о чем-то подозревать.

— …Ребята, не набрасывайтесь на него. Аянокоджи-кун, быть может, и сам не хотел этого говорить. Просто в сложившейся ситуации ему хочется обвинить кого-то. Уж я-то понимаю…

Ловко подхватив слова одноклассников, под видом моей защиты она снова делает свой ход.

— Ты слишком добра, Кикё-чан. Нельзя позволять ему говорить все, что вздумается!

Сами по себе разбушевавшиеся адвокаты Кушиды, похоже, собираются лишить меня права на какие-либо высказывания. Но и у меня есть оружие, которым можно дать отпор.

— Аянокоджи-кун сейчас говорит важные вещи. Мы не должны встревать без веского основания, — вынес предупреждение Йосуке всем ученикам, которые пытаются мне помешать.

— Брось, Хирата. Зачем нам и дальше слушать россказни Аянокоджи?

— Россказни это или истина, мы можем определить только после того, как соберем все факты. Разумеется, если он лжет, то я этого так не оставлю.

— А есть вообще смысл его слушать?

— Да, непременно. Это окажет значительное влияние на положение не только Кушиды-сан, но и Аянокоджи-куна. Я не прав?

Когда времени не останется вовсе, я передам голоса под контроль Йоске – эту возможность мы уже обсуждали. Однако, не зная заранее содержание задания и ситуации вокруг Кушиды, для него это стало бы как снег на голову. Здесь нельзя оставаться беспристрастным наблюдателем, иначе ошибок не избежать.

— Я никак не связан с их прошлым. Даже больше, сам факт учебы в одной средней школе имеет малое значение. Правда в том, что Кушида хранит большую тайну с тех времен.

— Прекрати уже, Аянокоджи-кун… Не надо врать и еще больше…

Вновь по щекам Кушиды скатились слезы. Она сидела на месте и начала плакать.

— Послушай, Киёпон, я так-то на твоей стороне… и на Кё-чан тоже. Как бы сказать, мы правда должны выслушать эту историю?

Состоящая в группе Аянокоджи Харука решила оказать мне поддержку. Друзей у нее не так много, и за пределами группы лишь с Кушидой она состоит в хороших отношениях. Подруга и наша группа для нее очень дороги, поэтому желание прервать эту перепалку вполне объяснимо.

— Харука, ты же сама ждала раскрытия того анонима, что голосовал «За», разве нет? Тогда следует дослушать историю.

— Но Кё-чан…

— Не могла так поступить? Я понимаю, почему ты так думаешь, но Кушида не такой человек, каким ее видишь ты. Извини, но я продолжу. Секрет Кушиды – ее истинная натура, которую она прячет ото всех за маской.

— Истинная натура… Кё-чан?..

— Да. Каждый видит в Кушиде хорошего человека: добрая и внимательная, хороша как в учебе, так и в спорте. Но что, если на деле она завистливее всех в этом классе, и что она не приемлет любого, кто опережает ее? Целый класс в ее средней школе распался просто из-за того, что раскрылась ее истинная натура… Как вы на это отреагируете?

— …Честно говоря, в это не особо верится. Но предположим, это правда, – тогда все равно кое-что не сходится. Хорошо, Хорикита-сан проучилась с ней в одной средней школе, потому ей известна правда о прошлом. Но почему тебе об этом известно, Аянокоджи-кун? Сомневаюсь, что это Хорикита-сан рассказала.

— Насчет этого… Вскоре после поступления мне случайно довелось увидеть истинное лицо Кушиды. Она у меня на глазах выплескивала гнев, совершенно непохожая на всем известную нам добрую девочку.

Услышав это, Кушида даже глазом не повела. Она продолжала играть роль добродушной одноклассницы, которая с сожалением смотрит на отчаянную попытку ученика оболгать человека.

Все из-за ее самонадеянности: ей кажется, что она в полной безопасности.

Конечно, ложь это или правда, не так важно – то, что ее сейчас пытаются очернить, может бросить тень на ее дальнейшую жизнь в школе. Это также показывает, как сильно она жаждет добиться исключения либо меня, либо Хорикиты, не обращая внимания на жертвы.

— Для Кушиды, которая желает, чтобы о ней сложилось впечатление исключительно доброго и отзывчивого человека, очень важно держать свою истинную натуру в тайне ото всех. Но мы с Хорикитой знаем о ее слабости, и она не может этого вынести. Потому что такой она человек – хочет всегда находиться выше других.

— …У вас одна минута до окончания перерыва, — напомнила на всякий случай Чабашира в разгаре моей речи.

— Ч-чего делать будем с голосованием-то?

— Ну… Так или иначе, кроме Аянокоджи больше некого выдвигать, разве нет?

Учитывая ситуацию, я окажусь следующим, на кого падет выбор.

— Остановитесь.

Вмешалась не Кей, и даже не Харука – а Кушида.

— Прошу, прекратите! Я не… не смогу этого вынести!

— К-Кушида-сан?

— Я говорю лишь от чистого сердца и, что бы ни случилось, своего мнения не изменю… Я вовсе не хочу, чтобы Аянокоджи-кун или Хорикита-сан покидали школу. Аянокоджи-куну пришлось о многом солгать просто из-за того, что я указала на него… Не хочу, чтобы этот болезненный спор продолжался… Вот почему… Вот почему из школы уйду я… Ведь тогда все вернется на круги своя, правда? — изъявила Кушида желание выдвинуть себя в качестве кандидата на исключение.

На этом специальном экзамене, в основу которого заложен выбор отдельно взятого ученика, можно выдвинуть самого себя, как это сделали ранее Хорикита и Йоске – в этом случае достаточно волеизъявления только одного человека.

— Кушида, ты уверена? Назад дороги уже не будет.

— Я не против… Ребята, вы же согласитесь с моим исключением? Прошу вас…

С этими словами утвердился кандидат на исключение, и на планшетах появилось задание. Никто не ожидал такого развития событий, потому одноклассники заметно занервничали.

* * *

Результаты девятнадцатого голосования: пять голосов «За», тридцать три – «Против».

* * *

Через какое-то время отобразился результат голосования против Кушиды: голоса «Против» составляли подавляющее большинство.

— Р-ребята… Но почему вы?..

— Что значит «почему»? Мы не можем исключить тебя, Кушида-чан. Все же с этим согласны?

Проголосовавшие «Против» тридцать три ученика, демонстрируя невероятную сплоченность, разом кивнули в ответ.

— Аянокоджи, указывать на Кушиду-чан только для того, чтобы не исключили тебя самого, – отвратительная идея.

Не считая моего голоса, за исключение Кушиды проголосовали еще четыре человека. Кто-то, возможно, не обратит на них внимания, но я бы назвал такое количество поразительным.

— Далее идешь ты, Аянокоджи-кун?

Если так пойдет дальше, на следующем голосовании действительно может решаться уже мое исключение. А учитывая ситуацию, высоки шансы на единогласное решение «За». Но это станет возможным только в том случае, если за следующие десять минут все склонятся к этому мнению.

— Аянокоджи-кун, касательно истинной натуры Кушиды-сан… Понимаешь, в это очень трудно поверить!

— Вот именно! Тем более, разве Кушида-сан уже пыталась исключить Хорикиту-сан? Если бы и правда желала этого, как ты говоришь, уже давно бы что-нибудь предприняла, разве нет?

Стоило просто дождаться удобного момента, и вот народ сам естественным образом затребовал то, о чем я собирался им рассказать.

— Исключить кого-то из своего класса на самом деле не так просто. Но по крайней мере однажды я уже стал целью Кушиды. Причем на похожем специальном экзамене.

Я не стал упоминать его названия, вынудив одноклассников покопаться в памяти.

— А, «Классный опрос»… Кажется, тогда Ямаучи-кун и Кушида-сан…

Вот оно.

Речь идет о проводившемся в прошлом году «Классном опросе», который привел к первому исключению из нашего класса – Ямаучи, вот только изначально им воспользовалась Кушида, чтобы выдворить из школы меня. Это событие все еще свежо в их памяти.

— Совпадение? Уже на втором экзамене я становлюсь целью для исключения, и в обоих случаях к этому приложила руку Кушида. Не слишком ли складно получается для простого совпадения?

Нужно только вспомнить события того дня, как сразу приходит мысль о том, как странно вела себя Кушида.

— И правда, на простое совпадение не тянет, Аянокоджи. Но если Кикё-чан и правда хочет выгнать тебя, стала бы она подстраивать все так очевидно вовремя?

«Неужели она не могла провернуть план более удачным способом» – вот к чему он ведет. Однако далеко все не так просто.

— Кушида считала меня своим союзником. Должно быть, она не думала даже, что я могу вытащить на свет все еще грязное белье.

— Союзником?..

— Да. Я все верно говорю, Кушида?

— …Чего ты от меня ждешь, Аянокоджи-кун?.. Как я должна на это ответить?

У нее сейчас лишь два пути: все отрицать или задавать встречные вопросы. Поскольку она теряет возможность утверждать что-либо, инициатива полностью переходит ко мне в руки.

— Выкладывай доказательства, Аянокоджи. Если собираешься дальше обвинять Кушиду-чан, без них тебе не обойтись! — решительно выступил Хондо, видимо, от особых чувств к ней.

— Пожалуй. Ты прав, дальнейшее продолжение этого разговора без доказательств ни к чему не приведет. Я расскажу, почему Кушида доверяла мне.

Спокойно и без спешки, чтобы все как следует усвоилось.

— Это произошло уже довольно давно. Мы заключили договор, согласно которому, в обмен на половину получаемых приватных баллов, Кушида прекратит шантажировать меня исключением.

Даже среди защитников Кушиды прокатилась волна легкого недоумения от услышанной истории, которая не укладывалась в голове.

— Не так ли все было, Кушида?

— А?..

Она не принимала в расчет, что речь может зайти об этом? Или где-то в глубине догадывалась, чем все обернется, но не смогла придумать ответ? Так или иначе, Кушида не произнесла ни слова.

Она не может искренне сознаться, что получала приватные баллы. Но утверждать обратное будет сложно – даже если сейчас ей удастся выкрутиться, позже информацию можно проверить, и тогда правда все равно всплывет наружу. В конце концов, записи – кто, кому и сколько перечислил – остаются в истории платежей.

— В чем дело? Хочешь сказать, что не получала ни одного приватного балла?

— Ну, это…

Нет, больше я не позволю ей оттягивать время.

Я уже перевел взгляд на Чабаширу, когда Кушида с дрожащими губами ответила:

— …Я и правда… получаю каждый месяц приватные баллы… от Аянокоджи-куна…

Кушида отрицала практически все мои утверждения, но тут у нее не осталось выбора, кроме как признаться.

Потому что достаточно обратиться к Чабашире для подтверждения сказанного насчет приватных баллов, и тогда ситуация резко ухудшится. Может ли наш классный руководитель отслеживать операции с участием приватных баллов между учениками? Имеет ли она право разглашать персональные данные? Несмотря на эти сомнения, Кушида просто не может пойти на риск.

— Н-но… причина вообще в другом! Аянокоджи-кун попросил подержать их у меня… Р-разумеется, я не потратила ни одного балла!

Есть лишь пара способов оправдать факт ежемесячных перечислений приватных баллов от одноклассника: «попросил подержать их у себя», как и сказала Кушида, или «решил выплатить на безвозмездной основе». Иных причин назвать не получится.

Если бы она воспользовалась вторым вариантом – перечисление в одностороннем порядке, – придется дополнительно пояснять. Поэтому выбор пал на хранение. Предсказуемо.

— Нет, дело совсем не в хранении. Таковы были условия: я плачу за свою безопасность.

— Это ложь!..

Именно я предложил договор, согласно которому обязан перечислять ей половину приватных баллов. И Кушида должна хорошо об этом помнить: в конце концов она была настолько любезна, что включила диктофон, оставив запись о событии того дня. Эта вещь может оказаться невостребованной, а может обернуться настоящим оружием, направленным на нее же.

— Ложь, значит? Когда мы заключали сделку, ты, как сама сказала, для подстраховки сделала запись на телефон. Если она всплывет наружу, оправдаться уже не выйдет.

— З-запись? Ни о чем таком я не знаю!..

Даже под натиском она снова принялась отрицать мои слова. Не знаю, где она хранит эту запись, но вряд ли та все еще в телефоне. Скорее всего, она не будет разгуливать по улице, имея при себе довольно опасную информацию. Хотя с записью было бы намного легче, но можно обойтись и без нее.

— Что же, не имеет значения, где Кушида спрятала ее. Мы заключили договор в феврале этого года, и я также вел запись нашего разговора, потому что ее можно использовать в качестве оружия в случае необходимости.

Кушида посмотрела на меня с широко распахнутыми глазами. Видимо, этого уже она не ожидала.

— Я прослушал ту запись много-много раз, поэтому дословно помню ее содержание. Кажется, начинается она со слов: «Я буду отдавать тебе половину приватных баллов с этого момента».

— Чистейшая ложь! Ничего из этого я не слышала!

— «Это неплохое предложение. Но, к твоему сожалению, у меня нет особой нужды в баллах. Деньги никогда не бывают лишними, но у меня их достаточно», – вот, что ты тогда ответила.

— …Ничего не знаю!

— Тогда, может, прямо сейчас попросим Чабаширу-сенсей принести мой телефон?

— Ничего не имею против. Но это все равно невозможно, экзамен ведь в самом разгаре, не так ли?

— У нас изъяли телефоны, поскольку через них возможны мошеннические действия, ученики с этим мало что могут сделать. Но если наши устройства будут контролироваться только Чабаширой-сенсей, можно воспроизвести запись с диктофона. Нарушений с нашей стороны не последует.

Разумеется, не думаю, что на специальном экзамене возможно подобное исключение из правил. Тем не менее тревога охватила Кушиду, и она бросила взгляд на Чабаширу в начале кабинета.

— Только представь, какие были бы неприятности, если бы у нас не забрали телефоны. Все твои отчаянные попытки выкрутиться оказались тщетными. Ты и сама это поняла уже, да? Поняла, что я не собираюсь останавливаться?

О чем же сейчас думает Кушида, вдруг сделавшаяся немногословной? Повернувшись ко мне спиной, она сидела неподвижно и неотрывно смотрела перед собой, словно находилась в оцепенении.

Она помнит о событиях того дня, и кроме того, ее осмотрительность должна была сподвигнуть проверить запись. Другими словами, прослушать ее. Если воспроизвести разговор слово в слово, ключевые фразы немедленно всплывут в памяти.

— «Даже если тебе хватает сейчас, никогда не плохо иметь больше на всякий случай».

Сомнений нет – Кушида, что так рьяно разыгрывает из себя жертву, преобразится одномоментно. Больше не получится строить из себя ангелочка перед всем классом.

— Да заткнись ты уже!..

Одноклассники разом сглотнули. Они оказались не в состоянии понять, кому принадлежал этот резкий голос.

Чтобы пресечь дальнейшее разоблачение, Кушиде необходимо дать волю своей истинной натуре. Но если она позволит этому случиться, весь фасад тут же рухнет.

— «Кажется, Чабашира-сенсей говорила так же. Приватные баллы незаменимы, когда нужно обезопасить себя».

— Заткнись, заткнись, заткнись…

Несмотря на попытки помешать, я не обращал на них ни малейшего внимания и продолжал стоять до последнего:

— «Твои слова… Как бы я на них не смотрела, ты ставишь себя в невыгодное положение, Аянокоджи-кун. Если бы тебе грозило исключение, то я могла бы понять». Этот разговор предшествовал заключению нашего договора. Все станет на свои места, стоит только воспроизвести всем присутствующим ту самую запись, о которой идет речь.

Не особо важно, есть у меня эта запись или нет. Главное, что реплики совпадали с реальным разговором, имевшим место в прошлом.

— ДОВОЛЬНО!!! — закричала Кушида, после чего резко замолчала.

Она наверняка сейчас усердно копошилась в воспоминаниях.

Вот какая была очередность: я хотел нащупать слабые места учеников нашей параллели, на тот момент это был первый год обучения. Кушида же обладала массой компромата на всех. Тогда-то все и произошло. Она потребовала ответной услуги за помощь, а я сам предложил перечислять приватные баллы. Но еще до того, как я озвучил предложение, Кушида сказала, что хочет нашего с Хорикитой исключения.

Возможно, ты думала, что держишь в руках весьма удачные карты, но это далеко не так. Ты хранила у себя доказательства, затягивающие петлю на твоей шее.

— А теперь объясни, где в нашем разговоре мелькало что-то о передаче баллов на хранение? Только будь добра сделать так, чтобы это звучало понятно не только для меня, но и для всех остальных в классе.

Ее союзники с беспокойством наблюдали за происходящим, и желают они одного: чтобы все это оказалось просто ошибкой.

— …Простите, — коротко процедила Кушида.

— За что ты просишь прощения?

— Это правда. Я пообещала Аянокоджи-куну отстать от него в обмен на половину приватных баллов. Да… вот как все было на самом деле.

Только извинялась она вовсе не передо мной, а перед одноклассниками – и так она созналась во лжи.

— Н-но… Сейчас я уже ни о чем таком не думаю! Я всем сердцем хочу подружиться с Аянокоджи-куном и Хорикитой-сан. Я ни разу даже «За»…

Кушида уже собиралась на повышенных тонах сослаться на полную анонимность, но одернула себя.

Направленные на нее взгляды одноклассников были очень далеки от тех теплых, какими они одаривали Кушиду до сих пор.

Даже если бы неотступный голос «За» принадлежал не ей, она уже не сможет проживать свои дни, как прежде. И, похоже, она это только осознала.

Однако Кушида смотрела на меня со все еще не потухшим взглядом.

— Аянокоджи-кун, на самом деле… это ведь ты все время голосовал «За»?

— С чего вдруг?

— Это ты хочешь меня исключить, Аянокоджи-кун. И поэтому вынудил всех проголосовать «За». Странно ведь получается… Сидишь, отмалчиваешься все время, а потом вдруг говоришь, что нужно кого-то исключить. Не слишком ли странно?..

Стоя у края, Кушида пытается спасти себя, при этом скинув в пропасть уже меня самого.

Извини, но этот шаг я также принял в расчет.

— Послушай, Каруизава-сан. — Кушида, поправив прическу, повернулась к Кей.

— Чего тебе?

— Ты, похоже, в отношениях с Аянокоджи-куном… А ты знала, что он отчаянно добивался меня с поступления в школу?

— …Это еще как понимать?

В отличие от большинства, Кей способна объективно и трезво оценивать ситуацию, однако у нее есть слабость – она не может сдержать бурю эмоций, когда дело доходит до вопросов любви.

В тот момент, когда я упомянул себя для кандидата на исключение, она, полностью осознавая риск, бросилась меня защищать. И Кушида смогла разглядеть эту брешь в сердце Кей.

— Он затащил меня в укромное место, а потом против воли лапал мою грудь…

— Чт?!.. Грудь? Киётака, о чем это она?!

— Не знала о таком, да? А представь теперь, что мне довелось пережить, – да и сразу после поступления!

Отвращение начали испытывать не только девушки, но и парни, которые симпатизировали Кушиде.

— Я тогда пыталась его остановить… Уговорить по-хорошему… Но было так страшно, что я ничего не смогла поделать…

— Знаю, прозвучит однобоко, но я не прикасался к ее груди, это факт.

— С-слышала?! Киётака опроверг это!

— Ну конечно, а что еще он может сказать? Но это правда – он действительно лапал меня!

— Кушида. Не хочется такое говорить, но тебе не кажется, что ты переступаешь черту?

— У меня есть доказательства, хотя и не такие, как та запись. Я сохранила форму с твоими отпечатками пальцев, Аянокоджи-кун. Знаешь, что произойдет… если сверить их?

Она воспользовалась тем же приемом, какой использовал я, когда упомянул запись с телефона: если позже ее показания подтвердятся, уже я окажусь в затруднительном положении.

— Объясняй теперь, что это все значит!

Вполне естественно для Кей, ставшей свидетелем разговора, потребовать пояснений.

— Ничего из сказанного я не делал. Преждевременно судить, правда это или вымысел. Ты сказала, что сохранила форму с моими отпечатками, но в каком она состоянии сейчас? Если, как утверждаешь, это произошло вскоре после поступления, прошло уже полтора года. Сам по себе сбор отпечатков с одежды – задача непростая, а стоит добавить еще сохранность формы… Сомневаюсь, что с нее еще получится сделать экспертизу.

Из-за текстуры ткани поверхность одежды является неровной, что делает проблематичным выявление рисунка отпечатков. А прибавить к этому ультрафиолетовое излучение, изменение влажности, а также иные факторы, и это станет невозможным на все сто процентов.

— Тц…

Как и запись с диктофона, карты в твоих руках теперь бесполезны. Сколько бы их у тебя не оказалось, всех постигнет одна и та же участь. Ты больше не сможешь придумать отговорку, способную убедить кого бы то ни было. Я тебе этого не позволю.

— Да и к тому же, если ты и правда оказалась потерпевшей, то обязана была незамедлительно доложить об этом.

— Почему… Почему… Почему… Почему?!.

Кушида приблизилась ко мне, схватила за воротник и начала яростно сверлить взглядом. Она была явно на взводе, и я только и мог, что продолжить разговор в сдержанной манере.

— Еще ты временно объединилась с Рьюеном с расчетом на то, что сможешь выгнать из школы Хорикиту и меня. Не так ли все было?

Вопросы проливали свет на происходящее; они сыпались один за другим, и вскрывали сотворенные Кушидой деяния. Мы дошли уже до той точки, когда любая ошибочная информация не окажет особого внимания.

— Почему? ПОЧЕМУ?! — она еще сильнее стиснула мой пиджак. — Почему ты решил предать меня, а?! Забыл о нашем уговоре не делать друг из друга врагов?!

— Конечно, я не собирался враждовать с тобой целенаправленно. Да и меня нисколько не интересовал твой скрытый характер. Как раз поэтому мы с Хорикитой до последнего не указывали на тебя, пытаясь прийти к единогласному «Против». Но раз на кону стоит чье-то исключение, у нас нет выхода. Ведь наша цель – защитить одноклассников.

Целых полтора года Кушида спокойно и методично создавала фальшивые узы дружбы. И все они сейчас с треском разорвались.

Никто не решался произнести хоть слово, и Кушида также начала сбавлять обороты.

— А-ах, ну все… Все кончено.

Похоже, Кушида наконец-то осознала реальность: смирение на ее лице сменилось гримасой отвращения к себе же и своей безобразности. Однако она без промедления успокоилась и, подавив улыбку, убрала руки с моего пиджака.

— Ха-ах… Я была совсем тупой, да? Наша сделка оказалась ошибкой… — ярость Кушиды бесследно испарилась, в ее словах прослеживалось безразличие. — Я вроде как понимала, что ты сильный противник, Аянокоджи-кун, но о предательстве даже не задумывалась. Вот так неожиданность!

— Это же н-неправда, Кикё-чан?.. Все, о чем нам рассказал Аянокоджи-кун… это ведь ложь?

— Ложь? Сожалею, но нет – все правда.

— Не может быть… Но почему ты?..

— Потому что у меня есть то, что я хочу защитить, на какие бы жертвы не пришлось пойти. Или ты что, до сих пор не понимаешь? Ну да, как же, еще бы меня понимали. Ах-х, теперь все кончено. — Кушида пожала плечами так буднично, словно не ощущала никакой безвыходности положения. — Ну да. Я не могла вынести одного лишь вашего присутствия рядом со мной: это касается и тебя, Аянокоджи-кун, и еще Хорикиты-сан. Я не могла позволить вам двоим знать о секрете, который ото всех скрывала. Потому искала любую возможность избавиться от вас.

— Последнее задание определенно оказалось неожиданностью. Но ты сама должна была понимать, что загнать нас в угол с наскока не выйдет. Наверняка понимала, чем все может закончиться, если продолжить гнуть свою линию.

Невзирая на испытываемую ненависть, у нее была возможность соскочить, пока неслась вперед сломя голову. Тем не менее Кушида настойчиво голосовала «За», а большая часть ее поступков иначе как безумием, не охарактеризовать. Отчасти вот что вынудило меня засомневаться в ней – это было на нее совсем непохоже.

В тот момент ее взгляд забегал, раскрыв сомнения, но следом от эмоций не осталось и следа. Кушида еще до начала специального экзамена обратилась к Хориките, чтобы та взяла на себя лидерство. Она словно предвидела подобного рода задание, вот только…

— И что с того?.. Мне было невыносимо от одной мысли, что кто-то знает о моем прошлом. Исключить Хорикиту-сан будет невообразимо трудно, это-то мне было понятно, но сдерживать порыв я уже не могла.

Одноклассники, так рьяно поддерживающие Кушиды, ныне не находили подходящих слов. Даже если подтвердится тот факт, что Кушида планировала исключить Хорикиту, верные друзья не станут сильно за это упрекать.

Разумеется, своими действиями она навязала классу путь, который привел к необходимости исключения, и это тяжкая вина. Но еще трудно сказать, что единогласное «За» против Кушиды у нас в кармане. Чтобы исключение состоялось наверняка, классу нужно нанести непоправимый ущерб.

— Теперь тебе не выгнать ни меня, ни Хорикиту. Какая жалость…

— Решено, пусть меня исключают на следующем голосовании. Класс принесет меня в жертву и получит очки, верно? Повезло же вам, ребята, подниметесь до класса B, вот повезло же, — сказала она голосом, точно бы обращалась к незнакомцам. Сложно представить, что еще недавно все они с ней дружили.

— У тебя не получится что-либо изменить.

— А-ха-ха, да, наверное. Но знаешь… — Кушида приблизилась к моему уху и зловеще прошептала: — …Я могу попробовать дать отпор, как считаешь?

Она перешла на шепот, но в тишине класса одноклассники могли отчетливо разобрать каждое слово. Похоже, необходимость провоцировать отпала сама собой; Кушида приготовилась идти до конца.

— Ничего не выйдет. Ты лишилась друзей, за тебя некому голосовать «Против».

— Да я не об этом, совсем нет! Исключения мне не избежать… почему бы тогда не разрушить вообще все?

Во время обучения в средней школе, чтобы покончить со всем, она привела целый класс к полному распаду. Ее истинная натура начинает проявляться вновь.

— …О чем ты?

— Что, не понимаешь? О секретах класса, конечно, которые мне известны. У нас еще есть время до конца перерыва, так что почему бы о каждом не поговорить?

— За это ты все равно ничего не получишь… разве нет?

— Так и хуже от этого мне не станет. Ты, Аянокоджи-кун, похоже, собираешься помешать, поэтому стоит поскорее начать.

Вот, что мне и было нужно. Давай, выплесни наружу всю правду, выплесни вместе с накопившимся стрессом. Любой содрогнется от одного вида твоей испорченности, способной породить неподдельный ужас. Единогласное решение будет достигнуто, когда от прежнего сочувствия не останется и следа.

— Так, кто там у нас помимо Каруизавы-сан… А, точно! Шинохара-сан частенько обращалась ко мне за советами, да?

Против группы девушек у нее было припасено бесчисленное количество оружия, и первой целью она сделала Шинохару Сацуки.

— Ч-чт-что?!

— Шинохара-сан, не сказать, что ты прям уж такая симпатичная – на уродину скорее смахиваешь. Не потому ли подкатываешь к таким же уродам вроде Ике-куна и Комии-куна? Над тобой смеются Каруизава-сан, Мацушита-сан и Мори-сан, ты знала?

Оружие тут же разделилось на множество частей, каждая из которых поражала свою цель из названых имен.

— П-прекрати! Я такого не говорила! Хватит врать! — принялась отрицать Мори.

Однако Кушида и не собиралась опускать свое оружие:

— Да ладно? Не ты ли больше всех глумилась над ними, с улыбкой поговаривая, как они идеально друг другу подходят? Хотя чего греха таить, знаешь, я тогда хоть и сказала тебе: «Ну чего ты, ну переста-а-а-ань!», – была того же мнения.

— Это правда… Нэнэ-чан?..

— Н-нет… Я н-ничего такого…

— Да ты сама хороша, Шинохара-сан. После признания на корабле начала встречаться с Ике-куном, хотя все металась между ним и Комией-куном, а тут без задней мысли согласилась на отношения. Или что, решила сначала потренироваться с Ике-куном, чтобы потом по-настоящему начать встречаться с Комией-куном?

— Э-эй, Сацуки?!

Кушида видит этот класс в виде разбросанных то тут, то там огнеопасных материалов. Она разводит огонь в одном месте, затем сразу находит новую цель и поджигает ее словами.

— Кстати о любви, Ван-сан тоже обращалась ко мне за советами!

— Н-не надо, пожалуйста!

— Не надо? О чем не надо? О том, что ты безнадежно втрескалась в Хирату-куна? Об этом не надо?

— Гх?!

Во всеуслышание прозвучало имя человека, к которому Мии-чан питала чувства. Лицо девушки тут же покраснело, а стоило ей взглянуть на Йоске, как из глаз полились слезы.

— Ой, перестань! Я же почти ничего не сказала. Да и это еще не все секреты. Давайте к серьезному перейдем, чего мелочиться-то? Начнем с тебя, Хасебе-сан, как тебе?

— …Кё-чан…

— О, не обращайся ко мне так, словно мы друзья. Не можешь даже друзей завести, а еще эта привычка давать людям прозвище, чтобы якобы уменьшить дистанцию… Уверена, найдется немало людей, кого это сильно подбешивает.

Кушида переключила внимание на Харуку, а тем временем Шинохара, Мори и Ике с остальными продолжали перепалку, в которой то оправдывались, то сваливали друг на друга самую настоящую ложь.

Отведенный нам перерыв вскоре закончится, близится час, когда Кушида окажется исключена единогласным решением.

Сейчас любое неверное движение может надолго растянуть поток откровений.

Глава 7: Выбор Хорикиты Сузуне (Части 1-2)

(от лица Хорикиты Сузуне)

Прошло всего несколько минут, и окружение Кушиды-сан, выслушав речь Аянокоджи-куна, изменило свое отношение к ней на сто восемьдесят градусов. А ведь единство ее друзей по своей силе не уступало сплоченности группы Аянокоджи-куна. И теперь, по какой-то причине, эти отношения казались ужасно хрупкими.

Эта речь повлияла даже на меня – на ту, кто узнал прошлое Кушиды-сан из первых рук. Если бы он прямо сейчас попросил выдвинуть ее, я бы, наверное, согласилась.

Быть может, я раньше остальных могла запечатлеть частичку той силы, которой обладает Аянокоджи-кун.

Происходящее в классе напоминает преисподнюю. По окончании перерыва, вполне вероятно, большинство выдвинут Кушиду-сан, против нее и начнется голосование. Скорее всего, на этом специальный экзамен будет завершен.

Наш класс принесет в жертву одноклассника, вместе с тем получит сто очков – ценный актив, открывающий нам дорогу в класс A.

Вот только…

Сперва нужно разобрать ситуацию по полочкам.

Для каждого время должно идти одинаково, но в моем случае секунда текла медленнее обычного. Стрелка аналоговых часов, явно не вписывающихся в этом классе, замедлились так сильно, что, казалось, и вовсе остановилась. А вот восприятие напротив, стало острее.

Нужно спросить себя: «Какова моя цель?».

Ответом станет: «Конечно же, выпуститься из класса A».

Следовательно, нам необходимы классные очки. Очевидно.

Поставим вопрос по-другому: «Какова ценность Кушиды-сан?»

Нелегко вот так оценить отдельно взятого ученика.

Но если меня таки спросят, стоит ли разменивать ее на сто очков, моим ответом будет: «Нет».

[[image:/storage/reader-images/7295bcb03ce849c87e95216012a0d9b6cb6f57db.webp]]

Тогда изменим подход.

Провал на специальном экзамене сулит потерей трехсот пятидесяти классных очков. Но взамен мы защитим Кушиду-сан.

Можно ли с ее помощью восполнить потери? Вряд ли это абсолютно невозможно, но задача не из легких. Дело не в ней, со мной было бы точно также.

Исключить Кушиду-сан, поскольку она не стоит трехсот пятидесяти очков. Довольно заурядный ход мыслей.

Как же тогда я, Хорикита Сузуне, хочу поступить с ученицей по имени Кушида Кикё? Хочу ли я просто спасти ее из-за своей беспечности? Или избавиться – по той же причине?

Я полностью сосредоточилась. Обуздала время, а галдеж словно и вовсе затих.

Можно ли оставить ситуацию на усмотрение Аянокоджи-куна?

Разумеется, нет.

Тогда начинай думать. Что правильно, а что – ошибочно? Есть ли что-то, что могу сделать только я?

Я признаю, уважаю и переосмысливаю способности Аянокоджи-куна.

Сквозь тьму сомкнутых век пробивается одинокий луч света.

Ах, вот оно…

Наконец я пришла к однозначно очевидному ответу.

Кушида-сан будет исключена. И вот этот исход окажется «неверным решением». Стало быть, единственный человек, кто может ее спасти, – я сама.

Застывшее время оттаяло, а стрелки часов возобновили ход.

(от лица Аянокоджи)

Все ученики один за другим начали соглашаться с исключением Кушиды. Тем не менее нашелся один, кто пошел вопреки всем:

— Тебе не стоит заходить еще дальше, Кушида-сан. Иначе не сможешь обратить все вспять.

— Что? Самое интересное только начинается. Не мешайся, Хорикита-сан.

— Нет, этого я позволить не могу. Я не стану и дальше выслушивать все эти гадости.

— Так моя правда – гадости?

Непонятно, приняла ли Кушида комментарий за похвалу, но сейчас она с куда большим воодушевлением взглянула на Хорикиту.

— Да. Уж красивым поступком подобные разоблачения не назовешь. Но это касается не только тебя одной, но и остальных, чьи секреты ты раскрыла, – людей, что жаждут твоего исключения.

Не выдержав таких неожиданных замечаний в свой адрес, одноклассники тут же подняли шум:

— А причем тут мы?! Мы же ничего плохого не сделали!

— Вы рассказывали Кушиде-сан секреты, которые предпочли бы скрыть ото всех. Почему?

— Н-ну, мы думали, что Кушиде-сан можно доверять. А она…

— Именно. В классе Кушиде-сан безоговорочно доверяют. А доверия обычно добиться весьма непросто, тем более в той степени, чтобы разделять самые сокровенные тайны. Таких людей можно по пальцам пересчитать. Разумеется, за свой поступок с раскрытием Кушида-сан похвалы не заслуживает. Но это не значит, что ее темная сторона должна поражать. Так или иначе, в каждом из нас есть то, что хотелось бы упрятать, согласны?

Люди, которые не скрываются за ложью и всегда честны с собой и своими чувствами, встречаются крайне редко.

— Н-но какая разница, это она ведь продолжала голосовать «За». Такое нельзя простить, разве нет?

— Пожалуй. Слишком эгоистично поступать так лишь затем, чтобы добиться исключения меня или Аянокоджи-куна. Она должна осознать тяжесть ответственности за содеянное. Однако это не значит, что мы должны избавляться от нее. Вместо этого стоит воспользоваться ее навыками, вынудить отработать сполна.

До одноклассников стали доходить намерения Хорикиты.

— Неужели ты ведешь к тому, что мы не должны исключать Кушиду-сан?

— Да. Я хотела бы оставить ее в этом классе.

— Че? Что ты несешь вообще? Сама же остановила меня!

Решение, по которому Кушида не будет исключена из школы. И возражать против него первой стала она сама.

— С чего ты взялась меня прикрывать? Ни за кого другого голосование все равно не состоится, так? Или тебе доставляет удовольствие пытать меня до смерти? Нравятся мне твои наклонности, нет, правда…

— Прости, но я не большой любитель шуток. И говорю с тобой сейчас совершенно серьезно.

— Ну раз так, с радостью изменю мнение. Просто возобновлю сотворение ада!

— Знаешь, насколько я могу судить, на «ад» это вовсе не тянет.

— …Ха? И на что же тогда оно тянет, по-твоему? Давай, я внимательно слушаю!

— Выглядело по-идиотски и смехотворно, этой глупостью ты всего лишь выставила себя в дурном свете.

— Что?

— Да, ты немногим больше преуспеваешь в учебе по сравнению с обычным учеником. Но в голове у тебя каша. В средней школе ты разрушила свой класс, предав огласке доверенные секреты, лишь из-за того, что раскрылась твоя истинная натура, так? Ты поступила в эту школу от раскаяния, однако тебе не повезло – здесь ты встретилась со мной. Но мало того, спустя несколько дней еще и Аянокоджи-кун узнал про твое истинное лицо. Просто смехотворно. Но это еще не все. Его так-то совершенно не волновало твое прошлое. Тем не менее ты сама рассказала о случившемся во всех подробностях, потом тебе вдруг ни с того, ни с сего стало невыносимо его присутствие, и в результате зациклилась на его исключении. Вдобавок, ты решила извлечь преимущество и заключила сделку с Аянокоджи-куном, которая затем обернулась против тебя же. Посмотри, что из этого вышло. Ты неслась напролом со своим голосом «За» ради того, чтобы выдворить любого из нас, и не заметила, как у тебя выбили землю из-под ног, — выдохнула издевательски Хорикита.

В какой-то момент злорадная улыбка Кушиды внезапно исчезла, а выражение ее лица исказилось гневом.

— Ты ни черта не знаешь, что я чувствую, хватит нести что в голову взбредет! Я хочу быть лучшей! Я хочу упиваться наслаждением, даже утопая в треклятом стрессе! Ради этого я готова избавиться от тебя, но как будто в этом есть что-то плохое!

— Не знаю, что ты чувствуешь? Так откуда мне знать-то? Ты зациклилась на себе, выслушивала проблемы остальных и копила их в себе. Но так и не смогла найти того, с кем ты могла бы поговорить о собственных чувствах.

Кушида крепко стиснула свои руки. Настолько сильно, что у нее начинали проступать вены.

— В твоем характере есть изъяны, и в моем тоже. Но по сравнению со мной ты прилагаешь намного больше усилий.

— Не смеши. И не смей врать! Ты специально подбираешь слова, чтобы они действовали мне на нервы?

— Я не лгу, а говорю горячо любимую тобой истину. Я искренне нахожу прекрасным твой талант и стремление сблизиться со столькими людьми, независимо от пола. Можно даже сказать, что завидую.

Тут же ученики, которым Кушида доставила неприятности, бросились оспаривать сказанное:

— Кушида-сан столько гадостей наговорила, но для тебя это кажется прекрасным?!

— Притворяться добрым. Делать хорошие поступки. По-вашему, это так ужасно? Легкомысленно вот так разбрасываться суждениями. Представьте себе, как трудно в принципе делать добро. Или что, у всех прямо есть талант с улыбкой протягивать руку помощи и раздавать советы?

Сколько стресса она испытывала, изо дня в день просто общаясь со своими друзьями?

Многие мечтают стать такой как Кушида, но все прекрасно понимают, что этому не суждено сбыться. Обычный человек не осилит пустые разговоры с людьми на протяжении длительного периода времени. Она же продолжала делать это с улыбкой на лице, из тени поддерживая их.

— Хватит уже, прекрати! Слышать больше не хочу от тебя этого дерьма.

— Почему? Как человек, умеющий заглядывать в душу, ты должна понимать, что я говорю это не с целью поиздеваться или унизить. Я искренне ценю тебя и твои навыки. — Хорикита, предвосхищая возражение учеников, решила сразу их пресечь: — Класс потеряет многое, если человек с такими непревзойденными талантами окажется исключен.

— Прекрати!

— Вот почему я не могу согласиться с исключением Кушиды-сан. Я сделаю все возможное, чтобы выявить ее сильные стороны. Нет, я непременно этого добьюсь.

— Кому сказала, прекрати уже!!!

— Какая же ты непонятливая… Я прониклась к тебе глубокой симпатией в тот момент, когда узнала о тебе правду.

Если подумать, Кушида зачем-то во всех подробностях рассказала о своем прошлом, воспоминания о котором она хочет запечатать навсегда. Возможно, причина этому кроется не в желании добиться исключения, а в том, что она хотела бы найти того, с кем могла бы разделить сокрытые в глубинах сердца чувства.

По щекам Кушиды скатились крупные капли слез.

Затем она, точно ребенок, начала бессвязно всхлипывать.

«Бесит, бесит, бесит, бесит», – снова и снова повторяла она от обиды.

[[image:/storage/reader-images/5fcff8f4c9c292d0ab0937fb9c66bed888f45613.webp]]

Но ее вполне можно понять. Любой, кто узнает об истинной натуре Кушиды, непременно отстранится от нее. Более того, уже отстранились. Тем не менее пробел заполнила Хорикита, которая до сих пор держалась на расстоянии. Для нее это казалось немыслимым. Она всей душой ненавидела Хорикиту, но та первая, кто проникся к ней пониманием. Пока непонятно, примет ли это Кушида, но одно сказать можно уже точно: какие-то изменения точно произойдут.

Я пришел к выводу, что Кушиду невозможно переубедить, потому результатом моего плана должно было стать ее исключение. Хорикита поступила наоборот – она встала на ее сторону и попыталась защитить.

Однако с этим решением нас ждала проблема.

— Не хочу перебивать, но скоро перерыв подойдет к концу. Каков следующий шаг?

Разумеется, придется выдвинуть кандидата – то есть провести голосование по рекомендациям.

— Времени у нас нет. Все, кто выбрал Кушиду-сан, – измените рекомендацию на меня. Объясню позже, — обратилась Хорикита к одноклассникам с просьбой выдвинуть ее, поскольку однажды уже самовыдвигалась.

— Хва… Хватит нести чушь! Исключат меня! Давайте, выберете меня и голосуйте уже!

— Это вовсе не чушь. Вот что я тебе скажу: ты – причина нынешней ситуации, а значит и ответственность нести тебе. Учти, я не приму твоего исключения из-за штрафного времени. Попытаешься намеренно это сделать, и я до конца жизни буду насмехаться над тобой. Ты навечно останешься посмешищем.

Полагаю, часть учеников все-таки сомневаются, кого именно им стоит выдвинуть, но сейчас явно не до этого.

— Время вышло. Поскольку Хорикита набирает больше половины голосов рекомендации, с этого момента объявляется голосование с ее кандидатурой.

Даже если бы избрали Кушиду, она отделается, поскольку Хорикита проголосует «Против». Голосование за исключение самой Хорикиты, разумеется, никогда не завершится единогласным «За».

Похоже, дешевая провокация против Кушиды возымела должный эффект.

Весь класс проголосовал менее чем за шестьдесят секунд.

* * *

Результаты двадцатого голосования: один голос «За», тридцать семь – «Против».

* * *

— Итак, у нас перерыв, поэтому продолжу. Я заявляю, что против исключения Кушиды-сан.

Вместе с тем та снова разразилась тирадой бессвязных слов, но Хорикита теперь просто пропускала их мимо ушей. Что, в свою очередь, стало еще одной раной для гордости Кушиды, и вскоре та умолкла. Даже если она вновь окажется в кандидатах на исключение, ничто не сломит противодействие Хорикиты.

Надо признать, неожиданный исход. Предполагалось, что она доведет начатое до конца, кем бы ни оказался противник. И тут ей внезапно кровь ударила в голову.

Тем не менее желание защитить Кушиду – не просто сиюминутная прихоть. Ведь Хорикита с уверенностью заявила, что сможет выявить ее сильные стороны, которые перекроют недостатки.

Можно сказать, она ступила на еще одну ступень выше и сделала это раньше ожидаемого.

Конечно, споры на этом не прекратятся. Многие не станут возражать против исключения Кушиды, представшей абсолютным злом в сложившейся ситуации.

Не то чтобы преграда была совсем непреодолимой, но Хорикита, вступившая в игру, не даст так просто соскочить. Еще нельзя исключать возможности, что она затянет экзамен до конца, чтобы никто из одноклассников не был исключен.

Прости, но этого я допустить никак не могу.

— Постой, Хорикита-сан. Если мы выберем защиту Кушиды-сан, выходит, нам остается только ждать исхода времени? — потребовал уточнения Йоске.

— Я понимаю, что на одной лишь гарантии ее безопасности не стоит зацикливаться. Поэтому я озвучу мой вывод.

Нет, не может быть. Так вот, что ты затеяла?

— Мы должны всеми силами избежать провала на этом специальном экзамене. И необходимым условием для этого является исключение.

Выходит, она не только решилась спасти Кушиду, но и избавиться от кого-то другого. Как по мне, Хорикита действительно выросла, но я предвижу, что будет дальше, поэтому теперь мой черед.

Хорикита не обязана прямо сейчас примерять на себе жестокую роль, цель которой состоит в «избавлении от людей».

— Постой, — остановил я Хорикиту.

Пусть она отстаивает правильную позицию, но вынесение приговора ляжет тяжелым психологическим бременем. Можно было бы посчитать это за новый опыт, но эта ноша окажется для Хорикиты непосильной – по крайней мере, сейчас. Но что более важно, всего одна оплошность, и мы волей-неволей встанем на путь, чей конец – исход времени.

Лишь я один могу привести класс к единогласному решению с исключением одноклассника.

Я ощутил на себе взгляд, в котором читалась просьба: «Нет, не смей». И он заставил меня окончательно убедиться, что нам на ум пришел один и тот же человек.

— Кушида заслуживает исключения, как тот самый ученик, упорно голосовавший «За». Однако Хорикита то же права, она довольно способная. В таком случае остается изменить подход.

— П-притормози чутка, Аянокоджи. Каждый в классе проголосовал «За», потому что понимал – предатель не он, разве нет? Какого черта ты теперь берешь слова обратно и хочешь исключить кого-то другого?! Я должен согласиться с этим, по-твоему?

— Скорее всего, твое недовольство, Ике, разделяют все в этом классе. Но нам придется прийти к наиболее справедливому решению.

— Справедливому?.. Будто это возможно.

— Выбрать исключение ученика в обмен на классные очки. Само по себе исключение рассматривается в негативном ключе, однако при определенных условиях мнение изменится – скажем, избавиться нужно от предателя, кто неотступно голосовал «За». Конкретный выбор будет вполне оправдан, если получаемые классные очки принесут больше выгоды, чем ценность самого ученика. Иными словами, исключен должен быть нежелательный элемент класса на данный момент. По какому критерию судить? Ответ: «Общая оценка». То есть опираться на показатели академических и физических способностей, или другие навыки. Проще говоря, учеников вроде Хорикиты с лидерскими качествами, Йоске и Кей, обладающих способностью мобилизовать группы, не рассматриваем. Можете возразить, если показалось, что я выставляю ситуацию в выгодном для себя свете.

Одноклассники хранили молчание, ведь прекрасно осознавали, что на болтовню времени нет.

— И лучше не пытаться рассматривать вопрос с точки зрения потенциальной выгоды на дистанции. Крайне сложно объективно оценить, кто и как сильно сможет развиться в будущем, поэтому в расчетах определенно будут допущения. Вывод: рейтинг в «ОИС» – вот справедливый критерий.

То есть числовое выражение способностей учеников от школы, не опирающиеся на эмоции.

На первое сентября наименьший показатель по «Общей оценке» в этом классе равен тридцати шести баллам. Можно хоть каждый день проверять свои баллы и положение в списке, но немногие обратят внимание на ученика в самом низу.

— На нижней строчке рейтинга в системе «ОИС» находится… Сакура Айри.

Я не смотрел в сторону Айри, но обвел взглядом весь класс.

— Э?.. Ты чего такое говорить удумал? Не время для дурацких шуток! — разъяренная Харука вскочила с места, уставившись на меня.

— Я просто выразил объективную оценку. Соглашаться с ней или нет – дело уже самого класса, — продолжил я, игнорируя личное мнение.

— Объективную? Какую такую объективную? По рангу в «ОИС»? Хочешь сказать, мы можем выгнать Айри? Да и к тому же… Как ты… Как ты-то можешь говорить о таком, Киёпон?!

— Хорошо, тогда кого, по-твоему, нам следует исключить?

— Н-ну, это…

— Те, кто не готовы прямо указать на кого-либо, не имеют ни нужных навыков, ни права выбирать, кого исключать.

— К-как насчет Ике-куна?! Его успеваемость и физические показатели не то чтобы сильно отличались от таковых у Айри, так ведь?

И правда – если судить по «ОИС», они оба располагались в самом низу списка. Однако у Ике тридцать семь баллов, что на один больше, чем у Айри. Всего на один шаг впереди.

— Тогда поступим вот как: поднимите руки те из вас, кто против исключения Айри.

Первой, не раздумывая, подняла свою Харука. Далее почти одновременно руки подняли Акито и Кейсей. Вполне закономерно для группы Аянокоджи.

— Стало быть, три человека? Тогда, кто из учеников против исключения Ике?

Группа парней с Судо в их числе, а также компания девушек, включая Шинохару и находившуюся в ее долгу Мори – все они, подняв руки, заявили о несогласии.

— Почему…

— Выстраивание дружеских уз – вполне достойная способность. Должен отметить, вот в чем как минимум она уступает Ике.

— Сможешь сказать то же самое, глядя Айри в глаза?!

— Если ты этого хочешь…

— Тц! Брось!

Я собирался заглянуть в глаза перепуганной Айри, когда Харука остановила меня.

— Можно поспрашивать за Хондо, Окию или еще кого, но никто не получит меньше трех голосов, как в случае Айри.

— Что за чушь… ты несешь? И правда, друзей у нас не так много. Но это не значит, что я позволю выгнать Айри только лишь поэтому!

Будь у меня иной выбор, я бы непременно им воспользовался. Но мы уже миновали точку невозврата.

— Но, если говорить откровенно… Потеря трехсот очков окажется для нас фатальной, — тихо произнес Кейсей, который является не только членом группы Аянокоджи, но и другом Айри.

— Юкиму, ты это сейчас серьезно? Неужели ты согласен с исключением Айри?!.

— Н-нет! Пока я с этим не согласен!

— «Пока»? Выходит, ты еще поменяешь мнение? Хватит этот бред нести!

— Нет, я лишь…

Харука, словно осознав происходящее, прикусила губу, а затем пришла к выводу:

— Просто отвратительно. Уму непостижимо. Как это понимать вообще, мы разве не были друзьями? — ледяным голосом Харука обратилась не только ко мне, но и к высказавшему свои мысли Кейсею. — Впрочем, это и остальных касается. Вы даже не пытаетесь защитить кого-то помимо себя. Раз сами в безопасности, правильно, с чего за Айри переживать, с которой вы особо-то и не дружили. Кё-чан важнее, видимо, потому что ею вы можете воспользоваться, да? А вот ту, кто никак не обременяет класс и всеми силами пытается идти с одноклассниками рука об руку, можно бросить? Браво-браво, лучший класс!

Своим легкомысленным комментарием Кейсей наглядно доказал, что любое неосторожное высказывание может вызвать отвращение со стороны Харуки. Поэтому все в классе затаились, чтобы ненароком не пасть в немилость за просто брошенный взгляд.

— Да и плевать. Я не позволю исключить Айри. Если вам это не по душе, голосуйте тогда против меня. С радостью уйду от таких, как вы.

В отличие от стратегии Кушиды, Харука для защиты Айри решилась на собственное исключение. Но и это входит в мои расчеты, Харука. Точнее говоря, ты своими же высказываниями затягиваешь петлю на шее.

— П-постой, Харука-чан! Я тем более не смогу выгнать тебя!

— Ничего, Айри. Ты должна остаться в школе. Этот класс мне никогда и не нравился. Но мне было весело с тех пор, как подружилась с тобой, Киёпоном, Юкиму и Миячи. Я думала, после исключения Ямаучи-куна подобного больше не произойдет, думала, что вместе-то нам все нипочем… — затем Харука повернулась к Чабашире и обратилась уже официально: — Я предлагаю себя в качестве кандидата. Время у нас все равно на исходе, да?

Как я и предполагал, приоритет отдается ее заявлению, и оно же стало шагом на эшафот.

— Слышишь меня, Айри? Непременно проголосуй «За». А остальные возражать и не станут, как я понимаю? Раз сможете себя защитить, то вам нет смысла выбирать «Против».

— Но я… я ни за что не смогу так поступить!!! — прокричала Айри, давая понять, что не станет голосовать против Харуки.

— Все нормально. Я не буду испытывать сожалений, если смогу защитить тебя, ценой своего исключения.

— Но ведь!..

— Прекратить разговоры. Объявляется начало голосования.

Волевое решение Харуки положило начало новому голосованию. На экране после подсчета отобразились результаты.

* * *

Результаты двадцать первого голосования: тридцать пять голосов «За», три – «Против».

* * *

«За» проголосовали почти все, однако нашлись три человека, кто выбрал «Против». Пожалуй, для Харуки не составит труда понять, кто оказался в этой тройке.

— Айри…

Один голос, несомненно, принадлежит Айри.

— Не могу. Я не могу позволить исключить тебя, Харука-чан… Просто не могу!..

— Я делаю это, чтобы уберечь тебя! И вы тоже… Миячи, Юкиму, не поступайте так!

Харука уже приготовилась покинуть школу, но все же нашлись ученики, которые не собирались с этим мириться.

— Я не хочу, чтобы тебя исключили… Просто не смог проголосовать «За», — с мукой на лице ответил Акито, смотря ей прямо в глаза.

— А вот против Айри не возражал бы, да?

— Этого я не говорил, но… Если выбирать все же придется… я…

— …Прости! — внезапно прервал их крик Кейсея. Он встал со своего места и опустил голову. — Я… проголосовал «За»… Потому что если так и дальше пойдет… мы не достигнем класса A…

Его признание прозвучало так, словно никто бы не догадался об этом, если бы он продолжил молчать.

— А? Тогда кому принадлежал последний? Кто проголосовал «Против»?

— Этот голос принадлежал мне.

— К-как это понимать, Киёпон?!. Тебе ведь ни к чему меня защищать, разве нет?

— Я же говорил, по новому плану я должен избавиться от наименее способного ученика класса. Кто бы ни озвучил другое имя, никто не сможет этого изменить – ни ты, выдвинувшая себя, ни Кушида, которая ранее пыталась провернуть это с другим. У вас ничего не выйдет.

Если отступить хотя бы на шаг, об единогласном «За» можно забыть.

— Хасебе-сан… Но Айри так-то и правда занимает последнее место в системе «ОИС». Нам не повредит отделить ученика, не вносящего вклад в классе, разве не так?.. — высказала мнение Мацушита, осознавая риски таких слов.

— Брось эту чушь! Попробуй поставить на ее место любого из своего окружения! Если бы пришлось исключить лучшую подругу, смогла бы улыбаться после этого, как ни в чем не бывало? Вот я бы точно не смогла. Совершенно точно не смогла бы!

— Айри должна быть исключена. Иного выбора нет.

— Нет… Киёпон, нет! Кто бы ни голосовал «За», но ты, Киёпон… ты непременно должен оставаться на стороне Айри!

Я это понимаю. Прекрасно понимаю. И именно поэтому, Харука, говорить об этом приходится мне.

— Мое мнение остается прежним. Если ты не можешь проголосовать в пользу исключения Айри, классу конец.

— Поступай, значит, как знаешь! А я до самого конца буду против этого!

Всего один человек. Если один будет неотступно голосовать «Против», исключение не состоится. Это правило абсолютно. И наиболее эффективным способом нарушить его является…

— Спасибо тебе, Харука-чан… Но не стоит! — дрожащим голосом сказала Айри, при том с улыбкой, словно до нее дошло.

— Ай… ри?..

— Если класс в ком и не нуждается… то, скорее всего, во мне… Киётака-кун ни в чем не ошибся, Харука-чан.

— Айри!

— Он прав. Если класс должен кто-то покинуть, то это буду я, как самая большая обуза.

Она – та, кого хотят исключить – сама предостерегает от голоса «Против».

— Нет, я так не могу! Ни за что не позволю тебе уйти! Я своего мнения не изменю! Ну и пускай мы не станем классом A, я сделаю все, чтобы выпустились мы вместе, Айри!

— Так нельзя. Ты непременно пожалеешь о своем решении спасти меня сейчас. И мне тоже будет грустно, если из-за меня не получится подняться до класса A.

— Пустяки! Твоей вины здесь не будет! Я хочу уберечь тебя лишь из-за своих капризов!

— Спасибо… Но я не могу взвалить эту ношу на тебя, Харука-чан.

— Да что, о какой еще ноше… Ничего подобного!..

Никто не даст гарантий, что защита непременно пойдет ей на пользу. Ситуация может принять скверный оборот, и тогда Айри навредит даже голос «Против».

— Самопожертвование – звучит красиво, согласись. Слово производит сильное впечатление. Думаю, все в классе испытывают неописуемое облегчение от того, что среди них есть некто вроде тебя, Харука. Если так можно беспрепятственно пройти дальше, возможно, стоит-таки рассмотреть этот вариант. Так, посмотрим… Судо, ты пожертвуешь собой ради класса?

— Н-нет… я… ну…

— А ты, Сато?

— Я? Н-ну, я, как бы сказать…

— Что скажешь ты, Онодера?

— …Думаю, не смогу, наверное…

— Кого бы мы не спросили, ответ останется прежним. Никто не станет жертвовать собой.

— Я вот совершенно не против. Тогда никаких проблем возникнуть не должно…

— Положиться на жертвенность ученика. Стоит лишь раз воспользоваться таким простым решением, и впредь, оказавшись в похожей ситуации, все придет к тому, что мы снова будем искать добровольца. Только для справедливости места уже не найдется.

— И знать не хочу… этой твоей логики! Я хочу защитить Айри! Только и всего!

— Даже если сейчас ты защитишь ее ценой своего ухода, это не отменяет того, что ее могут исключить уже на следующий день.

— Не надо говорить мне о неопределенном будущем!

— Другим оно быть не может. Тем не менее от нас требуется избрать лучший выход.

Харука слышала все мои бесконечные убеждения, но она не воспринимала их. Айри, напротив, слушала и понимала, о чем я. А это самое главное.

— Все в порядке, Айри, все обойдется. Я не изменю свой голос «Против». Даже если остальные будут голосовать «За»…

— Ребята… прошу вас, проголосуйте против меня.

Голос Айри угасал все сильнее, но все присутствующие смогли разобрать каждое слово.

Харука крепко сжала руки Айри, продолжив и дальше отчаянно упорствовать:

— Нет уж! Ни за что… Еще вчера нам было так весело… Даже взять сегодняшнее утро… Незамысловатое утро – мы встретились с тобой по пути в школу, пошли вместе. Всю дорогу болтали о всяких мелочах, обсудили культурный фестиваль… Помнишь, ты еще хотела позвать сегодня Киёпона и устроить сюрприз со своим дебютом? И тут вдруг лишиться всего…

Осталось менее десяти минут. Другими словами, следующее голосование станет последним. Неважно, чью судьбу придется решать, уже никто не станет легкомысленно отдавать голос варианту «Против». Вот какой вес несет в себе финальное голосование.

Айри качнула головой, отказавшись от протянутой руки Харуки.

— Нет… Нет. Нет! НЕТ!!! — она закричала, словно ребенок, отрицая и отказываясь признавать происходящее.

Айри вместе с тем, произнося слова благодарности, пытается убедить подругу принять ее выбор.

Теперь ничего нельзя изменить.

Харука наконец осознала это; совершенно разбитая, она осела на пол.

— Она приняла отсутствие у нее способностей, тем самым сделав шаг вперед. Мы обязаны считаться с ее мнением. Ты вольна проголосовать «Против» на следующем голосовании. Но Айри все равно не сможет долго оставаться в этой школе. И когда она уйдет, ее будут грызть муки совести за то, что втянула одноклассников в эту ситуацию. Харука, если ты действительно хочешь спасти свою подругу, тебе следует отдать голос «За» и позволить Айри идти дальше.

— Я… Я…

Айри крепко обняла приунывшую Харуку.

— Спасибо тебе, Харука-чан… Спасибо за то, что все это время спасала меня. Я не смогу отплатить тебе, но… выслушай напоследок мою просьбу.

— Нет, Айри, я этого…

— Проголосуй против меня.

Айри утешающе погладила Харуку – та зашлась слезами – по голове, затем обратилась к Чабашире:

— Выдвигаю себя в качестве кандидата. Прошу вас, начните голосование.

Усадив Харуку к себе, Айри направилась к своей парте, окончательно смирившись с тем, что ее ждало.

Голосование объявили, но оно все не заканчивалось.

Прошло шестьдесят секунд, затем семьдесят, но голосование продолжалось.

Каждому ученику отведено девяносто секунд персонального времени. Через примерно семьдесят из школы исключена будет Харука.

Раз Айри, ее лучшая подруга, исчезнет из этого класса, она последует за ней. Неудивительно, что подобные мысли крутятся у нее в голове. Если она выберет заведомо проигрышный вариант, ничего тут уже не поделаешь.

Класс пострадает от потери еще одного человека, но без Харуки единогласное решение будет достигнуто без препятствий.

Прошло сто секунд, скоро останется всего сорок.

Харука продолжала всхлипывать. Не похоже, чтобы она собиралась притрагиваться к планшету.

— Харука-чан! — раздался крик Айри. В нем слышались гневные нотки, которые еще не доводилось слышать от нее.

Харука от испуга, точно бы ее ударили по спине, подняла заплаканное лицо; Айри улыбнулась в ответ и кивнула.

Если Харука не решится и не проголосует, сведет на нет все усилия Айри.

— Голосование завершено. Объявляются результаты.

* * *

Результаты двадцать второго голосования: тридцать восемь голосов «За», ноль – «Против».

* * *

Чабашира, оказавшись свидетелем героического противостояния, забыла объявить о завершении экзамена. Она лишь молча смотрела на Айри и Харуку.

Айри выпрямилась и посмотрела прямо, словно окончательно смирившись со своим исключением. Тем временем Харука, которая не смогла ее защитить, тщетно пыталась сдержать плач от утратившего дара речи класса.

— А, эм… Кхм. Чабашира-сенсей, прошу вас продолжить. — хладнокровный и безмолвный наблюдатель, который до сих пор ограничивался лишь минимально необходимыми предупреждениями и замечаниями, словно сам позабыл о том, что следует напомнить о сигнале к окончанию специального экзамена.

— …Последнее задание завершается единогласным решением в пользу исключения Сакуры Айри. В соответствии со сделанным выбором классу присуждается сто очков. На всякий случай довожу до вашего сведения, что отменить исключение можно лишь одним способом – прямо сейчас выплатить двадцать миллионов приватных баллов… — продолжила Чабашира согласно своим обязанностям, однако в какой-то момент осеклась. — Хотя вам это объяснять не нужно.

Сумму в двадцать миллионов приватных баллов мы не наберем, даже если скинется весь класс.

— Остальные три класса уже завершили специальный экзамен, однако вам все равно следует незамедлительно отправиться в свои комнаты. Сакура, останься пока здесь, позже мы вместе отправимся в учительскую.

— Хорошо.

Если раньше Айри говорила тихо, то этот ответ Чабашире она сказала уже решительным голосом:

— На этом все. Всем встать со своих мест. В соответствии с моими указаниями, покиньте класс.

Каждый вразнобой стал вставать из-за своих парт. Сидеть осталась только Айри, как ей и было сказано.

Харука не могла найти сил, чтобы встать. Она отчаянно пыталась унять дрожь в ногах, но ей это никак не удавалось. Ее дыхание стало прерывистым, проявились симптомы гипервентиляции легких. Акито не мог остаться безучастным, потому подбежал к ней, подхватил и помог встать на ноги.

Ничего путного не выйдет, если останусь на месте. Я переступил порог класса и вышел в коридор, где вернул свой телефон. Вслед за мной сразу же вышел Кейсей.

— Киётака… Я не собираюсь говорить, что ты в чем-то был неправ. Просто… скажи, я… правильно ли я поступил? Нет, какой смысл спрашивать… Просто забудь. — почувствовав приступ тошноты, Кейсей отвернулся и пошел дальше по коридору.

Полагаю, не стоит дожидаться Харуку и Акито. Дело тут не в правильности. Весьма маловероятно, что они не выкажут эмоции тому, кто возглавил процесс отказа от столь важного для нас члена группы.

А вот Кей направилась в мою сторону. Я заметил, что она явно на взводе, но решил взглядом остановить ее. Будет лучше, если я оставлю Кей наедине с собой и позволю ей самой спокойно разобраться со скорбью. Нет смысла навлекать на себя еще больший гнев.

Кажется, Чабашира говорила о том, что хотела встретиться со мной после специального экзамена. Я заглянул в телефон, там было одно новое сообщение. Встречу она назначила на шесть часов вечера. У меня есть еще немного времени.

Для себя я решил, что не следует задерживаться в этом месте, потому собрался уйти. Если сразу не отправлюсь к главному выходу, то столкнусь с Кейсеем и другими учениками.

Как бы то ни было, с Чабаширой я уже договорился, поэтому остается только прогуляться по территории школы там, где обычно мало кто бывает.

— Аянокоджи-кун.

Я знал, что один человек последовал за мной. Этот кто-то окликнул меня, когда рядом никого не было.

— Что такое? Ты разве не хотела переговорить с Кушидой?

— Нет, сейчас она мне ни на какие вопросы не ответит. Я всего лишь предупредила, чтобы она не впадала в отчаяние.

В окружении Кушиды было полно тех, кого можно назвать друзьями, но после экзамена никто не попытался с ней заговорить. Закономерно, что после демонстрации истинного лица к ней стало труднее подобраться.

— Прости меня. — Хорикита склонила голову в глубоком поклоне, отчего ее волосы, успевшие немного отрасти, заколыхались. — На этом специальном экзамене… я… моих способностей оказалось недостаточно…

— Недостаточно? Ты выложилась по полной, разве нет? В этот раз выдалась тяжелая борьба, она не идет ни в какое сравнение с прошлогодним «Классным опросом».

— Каким бы трудным ни было это испытание, бремя легло на твои плечи… И даже ответственность вся оказалась целиком на тебе, хотя она должна быть должным образом распределена.

Исключения в сложившейся ситуации избежать было нельзя. Вероятно, поэтому Хорикита хотела единолично заявить о своих намерениях.

— Все в порядке. Это же я не дал тебе договорить.

— Ничего не в порядке. В столь важной для тебя группе теперь останется огромный шрам… И я не думаю, что он когда-либо затянется.

— Ничего. Возможно, настанет тот день, когда это окажется даже к лучшему.

Если бы я решил задействовать Хорикиту, ответственность действительно можно было бы разделить поровну. Но изначально я хотел не этого.

— К лучшему?.. В каком смысле?

— Нет, не бери в голову. Это все пустяки.

Разумеется, сейчас не получится ее переубедить, но я бы не хотел, чтобы прошедший специальный экзамен преследовал ее и дальше.

— Думай об этом позитивно. Мы заполучили сто драгоценных очков, которые позволят нам подняться до класса A. Это достаточно внушительная сумма.

— И все же… мы потеряли Сакуру-сан.

— Но в результате ее ухода повысился средний показатель класса. Идеальное завершение.

— Прекрати. Нет нужды через силу делать вид, что тебя это никак не тронуло.

— Через силу?

Я уже собирался возразить, но вместо этого решил подыграть:

— Возможно, ты права – может, я действительно пытаюсь подавить в себе неприятные чувства…

— Киётака-кун! — из другого конца коридора послышался знакомый ласковый голос.

Оклик застал Хорикиту врасплох, отчего она обернулась. Увидев обладательницу голоса, она от удивления проронила:

— Сакура-сан, ты?..

Айри не отличалась выносливостью – запыхавшаяся, она сбавила шаг и подошла к нам.

— Пожалуй, я пойду…

— Да, так будет лучше.

Когда Хорикита поравнялась с Айри, она попыталась заговорить с ней, но так и не решилась. Возможно, просто не смогла найти подходящих слов для человека, которому суждено нас покинуть.

— Я во что бы то ни стало хотела показаться тебе напоследок… Что скажешь, Киётака-кун?

Непосредственно перед началом голосования, Харука говорила про какой-то дебют. Так вот, оказывается, о чем шла речь.

— Тебя не узнать. Неудивительно, что Хорикита на мгновение даже не поняла, что это ты.

— Хотя я немного… поздновато решилась на это… Хи-хи-хи, — смущенно улыбнулась Айри, снявшая очки. Ее волосы были красиво уложены в модную прическу. — Понимаю, не мне о таком говорить, но… Насчет Харуки-чан… Позаботься о ней, ладно?

— Хорошо.

— Пока-пока, Киётака-кун.

Продемонстрировав невообразимую улыбку, какую я еще прежде не видел, Айри повернулась ко мне спиной. Она пошла вперед, но с каждым шагом замедлялась – казалось, она вот-вот остановится. Тем не менее она упорно продолжала идти дальше, стараясь не оглядываться.

В безлюдном коридоре раздается ее голос, всхлипывания и плач, который она безуспешно пытается подавить.

Картина всколыхнула воспоминания об одних и тех же сценах из прошлого.

Выбывающий, когда становится уже слишком поздно, всегда испытывает сожаления от собственной беспомощности.

Это было характерно не только для Белой комнаты – даже эта школа не является исключением.

[[image:/storage/reader-images/7d23846cb58f9ceafbb7c015781b5d93c426d92f.webp]]

Глава 1. Цена победы

После окончания специального экзамена «Единогласное решение» начались выходные, за которыми последовал новый день, двадцатое сентября.

Я проснулся в шесть утра, включил телевизор и принялся готовить себе завтрак.

Наконец наступила новая неделя. Стоит полагать, этот понедельник привнесет с собой огромные перемены в нашей повседневной жизни.

Что привело к этим изменениям? Тут уж и думать нечего, мягко говоря.

Важные события можно разделить на две большие категории: загнанная в угол Кушида, которая своими откровениями спровоцировала ухудшение отношений между одноклассниками, и пошатнувшееся доверие ко мне и Хориките из-за нарушения условия, согласно которому покинуть школу должен был именно предатель, иными словами, Кушида.

Исключать одноклассника или нет? Когда перед нами встал выбор, я пообещал избавиться только от предателя. Так удалось склонить всех к голосу «За». Затем я, следуя поставленной стратегии, загнал Кушиду в угол и вынудил сознаться в предательстве – этот шаг должен был привести к ее исключению.

Поначалу ее защищали: начиная с тех, кто безоговорочно доверял, и заканчивая учениками, испытывавшими к ней привязанность. Но, когда на свет таки вырвалась ее истинная натура, когда наружу всплыла часть секретов, она утратила доверие.

До ее исключения оставался всего шаг, но тут дело приняло неожиданный поворот.

Несмотря на все произошедшее, Хорикита Сузуне заявила, что Кушида нужна классу. В довершение она сказала, что ни при каких условиях не станет голосовать в пользу ее исключения.

Изначально я пообещал выгнать предателя, и Хорикита с этим согласилась. Но меня искренне поразило, что потом она вступилась за Кушиду.

В условиях нехватки времени перед нами встало два выбора: оставить Кушиду, но получить штраф, или исключить другого одноклассника и успешно завершить экзамен.

Так или иначе, как я уже упомянул, Хорикита изменила курс действий. Я смирился с подобным раскладом, затем запустил процесс выбора другого кандидата, и из-за этого доверие ко мне среди одноклассников пошатнулось.

Можно бесконечно долго перечислять причины и последствия, которые теперь ждут класс. Кого-то задели преданные огласке теплящиеся чувства любви. У части зародились сомнения в друзьях после откровений. Кто-то и вовсе потерял друзей, а другие – просто затаили обиду друг на друга.

Однако развязка от раскрытия секретов Кушидой – не повод для беспокойства, поскольку все было запланировано изначально. Это необходимая плата за то, чтобы загнать Кушиду – само воплощение доверия – в угол.

Если судить поверхностно, такой исход не сулит ничего хорошего. Но для меня все выглядит иначе. Из поверхностного мышления не извлечь опыт. Скорее, так можно упустить возможность для дальнейшего роста.

Из четырех классов лишь один принял решение исключить одноклассника. Выбор оставил глубокие раны. В обмен же нам достались классные очки.

Нет. В сложившихся условиях важно сменить подход.

Экзамен завершился отнюдь не одними ранами, нужно смотреть гораздо глубже.

Полученный ущерб как раз должен послужить поводом для укрепления уз. А значит, класс Хорикиты сможет стать еще сильнее. Остается неясным, насколько очевидным это будет для одноклассников, однако, как бы то ни было, проблемы придется преодолеть.

Специальный экзамен для класса Хорикиты все еще идет.

Ценность полученных ста очков, накладываемое из-за них бремя. Очень кстати снова взвесить все за и против, чтобы оценить последствия. Но тут следует проявить осторожность, поскольку, если оставить ситуацию на самотек, есть шанс, что класс может затянуть в глубокую трясину. И даже хуже, что будет нанесен непоправимый ущерб.

После завтрака я пошел чистить зубы, заодно взял свободной рукой телефон. С ночи, как я залез проверить время, новых сообщений мне не приходило.

— Нет, и все же…

Я до сих пор поражаюсь тому, в какую непредсказуемую сторону завернул специальный экзамен и как все пошло не по плану. Рациональность, последовательность, объективность – с какого бы угла я не смотрел, в сложившейся ситуации не было иного выбора, кроме как проголосовать в пользу исключения Кушиды Кикё, упрямо выбиравшей «За» и ввергшей весь класс в хаос.

Я пришел к выводу, что ее изгнание принесло бы наименьший ущерб классу, к тому же это позволило бы сразу изменить настрой в преддверии спортивного фестиваля.

Другими словами, на мой субъективный взгляд, выбор Хорикиты «не исключать предателя в лице Кушиды Кикё», а точнее подобный ход мыслей, иррационален, ошибочен и не должен рассматриваться в принципе. Но, несмотря на это, я поддержал Хорикиту, которая сменила курс на исключение Айри. Иначе говоря, поступился рациональностью.

До поступления в эту школу я бы ни за что на такое не пошел.

Так почему же я поступил иначе?

Сузуне Хорикита испытывает по отношению к Кушиде чувства на более глубоком уровне, нежели остальные ученики. Быть может, описание «близкая подруга» сюда не совсем подходит, но для нее Кушида – определенно человек особенный.

Нет ничего зазорного в стремлении оставить дорогого тебе человека, но с таким подходом решение обрастает несправедливостью. Более того, если учесть, что Хорикита занимает положение лидера, ее действия можно расценивать как злоупотребление властью.

Достаточно посмотреть на ситуацию, например, с позиции Харуки, лучшей подруги Айри.

Для нее однозначно виновата Кушида, кто так упрямо голосовала в пользу варианта с исключением. Потому именно от нее нужно избавляться.

Я и Хорикита сами подводили к такому решению – исключать только виновного.

И вот почему Харука отдала свой голос в пользу «За». Но исключена оказалась ее лучшая подруга, потому что у Хорикиты с Кушидой были особые отношения.

Харука, конечно, сказала, что со следующей недели будет прикладывать все свои силы, но меня ее слова не сильно убедили.

Тем не менее не стоит забывать, что выбор Хорикиты ни в коем разе нельзя назвать легким.

На прошедшем специальном экзамене пришлось принять трудное решение, но Хорикита смогла найти для себя четкий ответ. Она взяла на себя риск оказаться мишенью и заявила, что не станет исключать Кушиду. Одно только это не по зубам простому ученику. Она решила оставить ее с верой, что «так для класса будет выгоднее». Причем сделала она это, осознавая, что решение несправедливо, и с готовностью принять на себя осуждение.

— Разумеется, сейчас еще рано говорить, поступила ли она правильно…

Еще до специального экзамена «Единогласное решение» было очевидно, что Кушида более ценна для класса, чем Айри. После серий разоблачений за ней все еще остается преимущество, но разница сократилась существенно.

Вдобавок, Кушида не сказала ни слова о том, что собирается исправляться. Пока можно предположить, что в ближайшем будущем она не будет сотрудничать с классом.

Другими словами, нет возможности однозначно сказать, будет ли ее присутствие хоть сколько-то полезно классу.

Мышление Хорикиты в данном случае ошибочно с точки зрения развития ситуации. Тут я мнение не поменяю.

Тем не менее поддержал я ее лишь по одной причине. Если говорить откровенно, я хочу увидеть, к чему приведет становление Хорикиты – какие ориентиры она выберет и какие результаты получит.

Какой исход получится от выбранного не по воле Аянокоджи Киётаки курса? Я хочу понаблюдать за химической реакцией, которая возникнет вследствие решения оставить Кушиду в классе.

Сможем ли в результате незначительного перевеса достичь класса A, что докажет правильность выбора? Или класс распадется, что докажет ошибочность решения? А может, произойдут изменения, которые не входили в мои расчеты?

Но что известно наверняка, действия запустят цепочку негативных событий…

Открыв «ОИС» на телефоне, я взглянул на список учеников – из него уже исчезло имя Сакуры Айри, будто ее и вовсе не существовало в классе.

Я убрал телефон в правый карман пиджака, взял сумку и направился к прихожей.

Помимо нашего класса меня интересовали еще действия других классов.

Рьюен и Сакаянаги выбрали друг друга в качестве оппонентов на итоговом экзамене.

Выбор Рьюеном класса A не так уж странен, ведь классные очки для него важнее.

Но что насчет Сакаянаги? Для нее нет выгоды выбирать класс Рьюена на последнем месте. Рассудила, что с Ичиносе следует объединиться, а от него избавиться? Или в этом замешано то самое «обещание» между ним и Сакаянаги?

Пожалуй, этому стоит уделить особое внимание. Даже с учетом наиболее благоприятного положения для класса Хорикиты…

Я вышел из комнаты в обычное для себя время и направился к выходу из общежития. Когда вышел из лифта, увидел уже успевшую стать привычной сцену: Хорикита, усевшаяся на диване, явно кого-то ждала. Она бросила на меня взгляд, но не похоже, что собиралась вставать.

Она соизволила подойти ко мне только тогда, когда убедилась, что больше рядом никого нет.

— Ждешь Кушиду? — сходу спросил я.

На миг запнувшись, она все-таки ответила:

— Прямо насквозь меня видишь… Да, ее. На выходных несколько раз пыталась зайти к ней, однако…

Похоже, Хорикита попыталась оказать ей психологическую поддержку, но поговорить так и не получилось.

Вероятно, все из-за унижения, которое познала Кушида впервые за свою жизнь. Вряд ли она горит желанием видеться с Хорикитой. А та, скорее всего, спустилась пораньше, чтобы дождаться Кушиду.

Что меня волнует больше, это заметные мешки под ее глазами, которые свидетельствуют о явном недосыпе.

— Судя по всему, тебя очень удручает произошедшее с Кушидой.

— Что? А, нет! Бессонница бессонницей, но причина ей несколько иная. Она ведь ни разу так и не вышла из комнаты. Я столько раз приходила к ней, но она делала вид, что не дома. Словно в осаде закрылась. Правда, от этого я не перестану стремиться пересечься с ней…

— В осаде, говоришь?.. Ты что, выжидала ее у двери?

Пусть всего два выходных, но она с утра до ночи караулила Кушиду. Поразительно.

— Я звонила ей и ждала. Но за дверью не доносилось ни звука. Стояла абсолютная тишина.

Вполне вероятно, у Кушиды в комнате есть запас продовольствия на два-три дня.

— И еще нужно быть крайне осмотрительными. Если остальные классы прознают, что Кушида-сан заперлась в своей комнате, нам это на руку не сыграет.

Она так сильно переживает, что будет выжидать ее в коридоре. Действительно, выходные для нее выдались крайне непростыми.

Большинство учеников уже давно бы сдались под действием энтузиазма Хорикиты, но не Кушида – что и следовало от нее ожидать. Она и дальше так будет вести себя, не проявив ни капли сочувствия?

— Учитывая произошедшее, она уже не сможет оставаться прежней.

— Раз ты решила оставить Кушиду, пожалуй, желание поддержать ее вполне очевидно.

Хорикита решительно кивнула, но я сомневаюсь, что в ее голове крутятся такие же категоричные мысли.

— А у тебя, Аянокоджи-кун… как прошли выходные?

Разумеется, она спрашивает о группе Аянокоджи. Для Хорикиты были очевидны проблемы, которые хлынут после исключения Айри и защиты Кушиды.

— С Кейсеем и Акито мы обменялись парой сообщений, но на этом все.

К тому же тема Айри особо не затрагивалась. Вернее, мы толком не понимали, как подступиться к этому разговору. А вот что касается Харуки, то на отправленных ей сообщениях даже отметки «прочитано» не появлялось. Не могу сказать, что досконально разбираюсь во всех тонкостях мессенджера, но я бы не удивился, если бы она заблокировала уведомления о поступающих сообщениях, но из чата не выходила.

— Выходит, с Хасебе-сан поговорить так и не удалось?

— Ну, да, все так. Я не смог найти в себе смелости связаться с Харукой.

Взгляд Хорикиты сделался виноватым, и она опустила голову.

Даже при личной встрече вряд ли нам удастся выйти на искренний разговор. А вот идея изгнать меня из группы кажется более реальной, нежели попытки восстановить прошлые отношения. Получается, лучший выбор – наблюдать. Рано или поздно Харука придет в себя, пусть даже при этом она возненавидит меня.

Так будет лучше для всего класса, хотя нужно все-таки быть готовым к иным последствиям: она может затаить обиду на меня, Хорикиту и остальных учеников и нанести вред классу, исходя из личных мотивов.

С учетом ее показателей она, конечно, не так важна, но отсутствие уже одной фигуры на поле не позволит нам выложиться на максимум, а это, несомненно, негативно скажется. И еще стоит учитывать, что Акито и Кейсей тоже могут показать спад боеспособности.

— Сейчас, возможно, разговорами не получится донести то, о чем донести хотелось бы. Остается только ждать.

Только одно можно сказать наверняка: здесь не место проводить подобные обсуждения.

Когда мы обменялись информацией по нынешней ситуации, Хорикита беззвучно вздохнула:

— Из-за моего выбора защитить Кушиду-сан твои отношения с другими людьми изменились.

Именно я подписал Айри смертный приговор. И именно я взял на себя эту роль. По крайней мере, в этой части ответственность полностью лежит на мне.

— Не нужно во второй раз извиняться за то, за что извинилась в первый. Если ты сочла, что так будет лучше, – что ж, так тому и быть.

— Тем не менее ты защитил меня. Нет, не только, даже больше… — витиевато заговорила она, словно пыталась на ходу привести в порядок мысли. — С учетом той ситуации, если бы я одна добивалась исключения Сакуры-сан, Хасебе-сан наверняка не сдавалась бы до самого конца. Другими словами, нас неизбежно ожидал штраф, потому что время подходило к концу.

Кажется, за выходные ей удалось прийти в себя, и она рассмотрела произошедшее под разными углами. Заодно осознала тяжесть бремени на том, кто должен был заявить об исключении, и сложность претворения приговора.

Сражения в условиях ограниченного времени невообразимо суровы. Даже если она чувствует облегчение от того, что худшего удалось избежать, во взгляде все равно читалась некоторая тревога.

Перед мысленным взором появляется иллюзия спасительного пути, при выборе которого время на экзамен истекает, и никого не исключают.

Стоит только представить себе мир, где все тридцать девять человек остаются на месте… Многие бы потребовали прийти к такому исходу. Пусть ценой классных очков, зато защитив своего товарища и тем самым укрепив узы. Далее бы одноклассники рискнули побороться за класс A.

Хорикита прекрасно понимает, что такое мышление – не более чем побег от реальности. Вот почему мысли об идеальном исходе следует пресекать сразу, как они начинают появляться в глубинах сознания.

— У меня сложилось такое впечатление, что ты с самого начала знал, чем обернется экзамен.

— Будущее я предсказывать, увы, не могу. Я просто предусмотрел различные сценарии.

— Вот это и невероятно. Очертания картины грядущего можно представить всегда, но в деталях ее нарисовать невозможно. Содержание заданий, какими словами можно убедить остальных последовать твоей воле – ты рассчитал каждый шаг.

Кажется, она понемногу начинает видеть, как устроен мой мир, как устроен мой образ мыслей.

— Рефлексия и самоанализ – это похвально, но сейчас первостепенной задачей является решение проблемы нашего класса. Ты так не считаешь?

— А, д-да, пожалуй…

— Не стоит думать, что все вокруг останется таким же, как и несколько дней назад.

— Разумеется, я готова к этому. Хасебе-сан, очевидно, затаила на меня злобу. Юкимура-кун и Мияке-кун, скорее всего, разделяют ее чувства. Еще среди учеников найдется немало тех, кому не по нраву пришлось принудительное решение оставить Кушиду-сан в классе.

Она заявила о готовности к последствиям, но трудно сказать, понимает ли она на самом деле, что ей предстоит?

Насколько спокойно произойдут изменения, к которым привел ее выбор? Привел бы он к положительным результатам – тогда ладно, но тут ситуация диаметрально противоположная. Изменения окажутся негативными. Вряд ли кто-то теперь будет смотреть на нее как на человека, который непосильным трудом добыл очки для нашего класса.

— Тебе уже следует отправляться в школу.

Хорикита с головой ушла в решение проблем с Кушидой, поэтому нет смысла вести с ней продолжительные беседы.

— Учти, выделяться сейчас – не самая лучшая затея.

Ведь в этом общежитии живут не только ученики из класса Хорикиты, но и еще и из классов Сакаянаги и Рьюена, наших однозначных противников. Не стоит рассчитывать, что удастся скрыть от них ситуацию с истинным характером Кушиды, но и выставлять ее напоказ нужды нет.

Наш класс заполучил весьма внушительную сумму очков. Но за это последует плата, и она целиком и полностью ляжет на плечи учеников.

Но прежде…

Как поступить с той проблемой класса, которая первой всплыла наружу?

Стоило войти в класс, как сразу чувствовалась перемена атмосферы – она кардинально отличалась от той, что царила еще неделю назад.

Первым делом на меня сразу обратились взгляды части одноклассников. В основном те из них, с кем я не был в близких отношениях, но удивляться тут нечему. До того дня меня считали безучастным молчаливым наблюдателем, однако внезапно я оказался сильно вовлечен в произошедшее.

Оставалось много непроясненных моментов касательно моих связей с Кушидой и ее отношения ко мне. Но если у некоторых и разыгралось любопытство, вряд ли кто-то рискнет подойти и спросить напрямую.

— Доброе утро, Аянокоджи-кун!

При всем этом, Мацушита с радостным видом подошла ко мне.

— Доброе.

В ответ на неожиданное приветствие взгляды и парней, и девушек наполнились удивлением.

Мацушита всегда оказывала мне, можно сказать, холодный прием –приветственно махала рукой, да и то издалека, – но сейчас решила заговорить со мной сразу с порога. Причина в произошедшем или есть иные мотивы?

Она высокого мнения о моих способностях. Мои действия, направленные на исключение Кушиды, могут как понизить оценку в глазах остальных, так и поднять. Вдобавок, когда кандидатом стала Айри, Мацушита была одной из тех, кто высказался в пользу этого вариант за неимением иного выхода.

— Ну-ну, что, наконец пришло время подняться до класса A?

— Как знать…

Я уклонился от легкого тычка, а она, решив, что нет смысла продолжать эту тему, отступила.

— Многое сейчас может происходить, но тебе не стоит волноваться! — сказала она, направив взгляд в другую сторону. Затем она добавила: — Хотя ты, Аянокоджи-кун, наверняка и так не беспокоился.

Ее маска и истинные чувства столкнулись вместе.

— Вся загвоздка сейчас не в тебе и не в Хориките-сан, не так ли?

Как стоит воспринимать полученный на этом экзамене результат? В этом плане Мацушита улавливает мой настрой куда лучше Хорикиты… Нет, вернее, она с точностью его понимает.

Нынешняя наша проблема – Шинохара, Харука, Мии-чан и Кушида. Сильнее всего специальный экзамен «Единогласное решение» сказался на этих ученицах.

Шинохара периодически поглядывает на нас с болью во взгляде. Но ее чувства направлены не столько на меня, сколько на Мацушиту. А та, в свою очередь, относится к этому совершенно спокойно.

— Знаешь, на выходных нужно было много чего обсудить, но все отменилось – вот буквально в последнюю минуту, — заговорила она уже шепотом, возможно, заметив взгляд Шинохары. — В такие моменты девушки постоянно оттягивают время.

— Нелегко тебе приходится.

— Ну, я сама виновата…

Первопричина этой ситуации – насмешки Кей, Мацушиты и подружек над Шинохарой и Ике. Ее гнев вполне объясним, учитывая, что за спиной они говорили гадости.

— Обычное дело, хочу я тебе сказать! Вещи и похуже случались.

Парень со стороны даже представить не может детали взаимоотношений между девушками. И с одной стороны узнать хочется, а с другой – нет.

После Мацушиты никто из учеников больше со мной не заговорил. Между тем время шло своим чередом.

Хорикита, хоть и с опозданием, но пришла в школу, а вот Кушида так и не появилась. Судо, а также кое-кто еще из учеников попытались заговорить с ней, однако она пришла прямо перед звонком на урок, поэтому все уже начали занимать свои места.

За прошедшие выходные Кушида не попалась Хориките на глаза, и, судя по всему, она решила скрываться дальше.

Пустые места сразу бросались в глаза. Начался утренний классный час; Чабашира-сенсей вошла в класс и сразу обратила внимание на свободные парты:

— Кушида, Хасебе, Ван. Сразу троих нет? Как необычно.

Только в отличие от нас она знала о причинах их отсутствия.

— Ван и Хасебе уведомили меня о плохом самочувствии, так что к ним вопросов нет. Кушида со мной никак не связывалась, поэтому нужно будет уточнить у нее позже. Возможно, просто проспала, или ей так сильно нездоровится, что не смогла даже встать с постели, — натянуто произнесла она, скорее всего, прекрасно понимая, что их болезнь – простое притворство.

В школе ты учишься длительный период времени, поэтому отсутствие в какой-то момент не будет являться таким уж необычным событием. Но за прошедшие полтора года не приходят сразу трое…

До этого дня Чабашира-сенсей ни разу не упоминала перед всеми о тех учениках, что не являлись на занятия. Сегодня же она перестала показывать равнодушие.

В обычной школе за отсутствие нужно было бы расплачиваться самому: уже неделя прогула повлияла бы на оценки, и тогда можно стать отстающим в классе. Однако в Кодо Икусей ответственность за одного человека лежит на всех.

Вслух никто об этом не говорил, но Чабашира-сенсей, вероятно, догадывается об опасениях остальных.

— Не переживайте так. Пара дней отсутствия не скажутся на ваших классных очках. Да, бывает и такое, что сразу три человека подрывают свое здоровье.

Она твердо заявила, что на класс это не повлияет. Уверенность должна немного успокоить одноклассников.

— Тем не менее последствия будут уже другими, если пропуски затянутся. А если их заболевание – лишь притворство, появятся и проблемы, — с этими словами она взглянула на пустующее место Кушиды. — Хотя я, возможно, и преувеличиваю. И все же есть разумные пределы того, что попадает под понятие плохого самочувствия без конкретного диагноза. Хотелось бы верить, что в скором времени они поправятся.

Волей-неволей взгляды одноклассников оказались прикованы к Хориките. На специальном экзамене «Единогласное решение» она поставила свое мнение превыше всего, когда заявила о защите Кушиды.

Разумеется, в этих взглядах читался упрек.

Несмотря на это… в общем и целом, она никак на них не отреагировала. Даже если внутренне она переживает, сейчас ей нельзя давать слабину.

Наблюдавшая за происходящим Чабашира-сенсей прочистила горло, тем самым заставив учеников обратить внимание на нее:

— Отсутствующие вызывают беспокойство, но вам нельзя на них зацикливаться. Специальный экзамен «Единогласное решение» позади, теперь вам нужно готовиться к следующему сражению.

Она коснулась экрана, и на нем появилось изображение.

— Я объясню подробности проведения спортивного фестиваля. В этом году правила уникальны, так что слушайте очень внимательно.

Грядущий спортивный фестиваль не должен отличаться от прошлогоднего – так считали ученики до этого момента.

— Уникальны… Так что, получается, сенсей, этот фестиваль будет проведен как-то иначе? — спросил Судо.

Он, как никто другой, воодушевлен предстоящим спортивным фестивалем.

Ответом послужил кивок Чабаширы-сенсей.

— Новое видение школы президента ученического совета, нашедшее отражение в том числе на экзамене на необитаемом острове, было официально утверждено. Идея подразумевает акцент на индивидуальных способностях, и ее реализуют уже на спортивном фестивале.

На экзамене на необитаемом острове Коенджи произвел настоящий фурор выдающимися академическими знаниями и физическими способностями. Благодаря своим навыкам он не только принес очки классу, но и заработал колоссальную сумму приватных баллов.

Идеальный пример меритократии в рамках школы.

Наименее талантливые ученики напротив, оказались под угрозой исключения. В этот раз спортивный фестиваль также будет опираться на личные способности. Если отталкиваться только от этих двух слов, экзамен может стать крайне суровым для тех, кто силен в учебе, но не в спорте – в пример можно поставить Кейсея.

— Полагаю, многие из вас могут начать беспокоиться, однако на предстоящем фестивале не предусмотрены исключения для учеников, кто не отличается своими способностями. Все устроено так, чтобы лично никто из вас не понес сурового наказания. В конце концов не каждый может быть идеален как в учебе, так и в спорте, — успокаивающе произнесла Чабашира-сенсей, скорее всего, чтобы предотвратить назревающую панику.

Одноклассники с удивлением на лицах переглянулись в ответ на заботу учителя, какую она не проявляла еще неделю назад.

Внимание учеников было переключено на экран, когда на нем отобразилась информация о предстоящем фестивале.

* * *

Краткое описание и правила спортивного фестиваля

Краткое описание:

Спортивное мероприятие для всех годов обучения включает различные дисциплины.

Время проведения: 9:00 – 16:00 (перерыв: 12:00 – 13:00).

Ученики принимают участие в дисциплинах по выбору и зарабатывают очки. Соревнования между классами проводится на основании суммы очков класса.

Правила:

* * *

Вот что отображалось на экране.

Беглого ознакомления достаточно, чтобы понять: фестиваль пройдет совсем не так, как в прошлом году.

— Таковы общие правила и краткое описание предстоящего спортивного фестиваля. В отличие от традиционных соревнований, когда ученики всей школы наблюдают за их проведением в одном месте, в этот раз они пройдут единовременно в разных локациях.

— О-ого, денек насыщенный ожидается, — пришел в замешательство Судо, представив в голове грядущие события.

— Принимать участие и занимать призовые места – вот первостепенная задача, но также необходимо тщательно продумать расписание. Иначе, если ради победы вы собираетесь выходить на все соревнования подряд, фестиваль для вас и правда будет крайне насыщенным. Сами соревнования поделены на две большие категории. Первая – самые обычные, в них принять участие может один человек, при этом награда фиксированная: за первое место пять очков, за второе три и за третье – одно. К призовым наградам прибавляется еще символическая в виде одного очка за участие. Вторая категория – специальные командные. В них могут принять участие от двух человек. Награда соответственно выше, а очки начисляются каждому из членов команды. Однако, помимо положительных моментов, есть и обратная сторона: необходимость сотрудничества, продолжительность состязаний и так далее.

Разделение на индивидуальные и командные состязания, увеличенная награда у вторых, отсутствие риска при занятии последних мест – все это явная забота о тех, кто плохо дружит со спортом.

— Поощрения за командные состязания варьируются, поэтому необходимо уточнять их перед каждым участием.

На первый взгляд правила кажутся простыми, но задуматься, как ни странно, есть над чем.

Пять очков нам даются в самом начале, еще пять можно заработать просто за участие – в сумме десять очков, которые ты получаешь вне зависимости от своих способностей. За каждого ученика, кто не сможет удовлетворить минимальные требования, общее количество набранных классом очков уменьшается на десять.

Если исходить из того, что в фестивале будут участвовать все, получается следующее: класс Ичиносе с сорока учениками получит четыреста очков, а наш класс, в котором недостает двоих, всего триста восемьдесят. Образуется фора в двадцать очков.

Нам заранее известны награды в индивидуальных состязаниях – пять очков за первое место. Следовательно, нам нужно занять на четыре первых места больше. Не так много, на самом деле, но отдельно взятый ученик может принять участие вплоть до десяти дисциплин.

Другими словами, даже Судо не сможет выложиться на полную и выйти в пятнадцати, а то и двадцати дисциплинах. Возможно, фестиваль окажется труднее, чем казалось ранее.

— Решение об участии в шестой и далее дисциплинах и траты на это очков принимаете вы и ваш класс. С окончанием спортивного фестиваля будут определены места классов на параллели по общему количеству набранных очков.

Изображение на экране сменилось, и теперь отображались другие награды.

* * *

Награда за место, занимаемое классом:

1-е место – сто пятьдесят классных очков;

2-е место – пятьдесят классных очков;

3-е место – ноль классных очков;

4-е место – штраф в сто пятьдесят классных очков.

* * *

Если смотреть на фестиваль с точки зрения обычного экзамена, разброс очков кажется слишком внушительным. Возможно ли, что объявленный культурный фестиваль окажет меньшее влияние на классные очки, чем спортивный фестиваль – большое общешкольное мероприятие?

— Таковы награды, присуждаемые классам. Теперь по поводу индивидуальных вознаграждений.

Награда для класса – уже внушительная мотивация, однако ограничиться решили не только этим. Поскольку спортивный фестиваль призван выявить индивидуальные способности, вполне естественно, что они предусмотрели еще и индивидуальные награды.

Наклонившись вперед, Судо в ожидании смены изображения на экране затаил дыхание. Ведь он понимает, что проявить может себя только на подобных мероприятиях, которые случаются раз в году.

* * *

Персональные награды (разделены по годам обучения и полу учащихся):

1-е место – два миллиона приватных баллов или тикет на переход в другой класс (ограничен по времени);

2-е место – миллион приватных баллов;

3-е место – пятьсот тысяч приватных баллов.

* * *

Углядев большую сумму, Судо победно поднял кулак.

Но в списке наград обнаружилась одна невиданная никем ранее странность.

— Т-тикет на переход в другой класс?! Не может быть!

Одноклассники сразу загалдели.

— Администрация школы проявила немалую осторожность при рассмотрении новой системы. Введение очков защиты мало того, что было из ряда вон выходящим, так еще с тех пор прошло не так много времени. Но продвижение способных учеников наверх – вполне естественная привилегия.

В этой школе истинными победителями становятся лишь выпускники из класса A.

Спортивный фестиваль – специальный экзамен, требующий высоких физических показателей. Нет ничего удивительного в решении поощрить соответствующим образом номера один на своей параллели, а именно предоставить право на переход в другой класс. В некотором смысле спортивный фестиваль не попадает под понятие «специального экзамена».

А вот что действительно вызывает беспокойство – приравнивание двух миллионов приватных баллов к тикету на право перехода в другой класс. Ведь для этого самого перехода по правилам школы требуется выплатить двадцать миллионов баллов. Получается, недостает одного нуля, но при этом переход все равно возможен. Надо полагать, ключом к такому расхождению является наличие ограничения.

— Ограничен по времени?.. Придется потом возвращаться, что ли?

— Да нет, быть не может! Какой в этом смысл?

Ике и Судо привела в замешательство приписка к награде, и вот они принялись переговариваться через весь класс.

— Вам будет предоставлено право на переход. Но принять решение сходу вы не можете. Вот почему вам будет выделено время на обдумывание. В данном случае, воспользоваться правом можно в течение второго триместра. Другими словами, тикет будет аннулирован, если не придете к решению до начала третьего триместра.

Стало быть, «ограничение по времени» относится к периоду, когда можно воспользоваться правом на переход в другой класс. Тогда равнозначность двум миллионам приватных баллов понять можно. Если бы тикетом можно было бы воспользоваться в любое время, по сути своей он бы стал билетом в класс A. Ограничение вызывает необходимость как следует разобраться, какой класс останется в победителях, или какой эту победу завоюет.

Предположим, было решено перейти в другой класс – если уже бывший класс в конечном итоге выпустится классом A, потом будешь долго сокрушаться о том, что тикет оказался лишь манящей ловушкой. Но пусть это худший сценарий, для использования права все равно нужна определенная доля смелости. Все-таки бросить свой класс, к которому уже успел привязаться за более чем полтора года, отнюдь не так просто.

Допустим, Судо смог заполучить себе такой тикет. Если мыслить объективно, невозможно представить себе, как он без задней мысли бросает Хорикиту и своих друзей и переходит в класс A.

Спортивный фестиваль привлекает внимание многих, но единичный успех еще не гарантирует попадание в класс A, и об этом следует помнить.

Однако это что касается учеников со второго года обучения. Для каждой параллели ценность тикета будет разная. Первогодки, скорее всего, еще не успели привязаться к своим классам, а потому вероятнее при появлении возможности бросят его и перейдут в класс, на их взгляд кажущийся потенциальным победителем. Могут найтись и те, кто предпочтет текущий в рейтинге класс A.

А вот для третьегодок возможность перехода гарантирует лучший из возможных результатов – класс Нагумо, попав в который фактически гарантируется выпуск в составе класса A.

Даже с учетом ограничения на использование, право перехода в другой класс для любого года обучения – вещь внушительная.

Интересно понаблюдать, какое влияние она окажет на учеников в дальнейшем.

Школа тоже обратит внимание на реакцию, и сделает соответствующие выводы – возможно, решат, стоит ли и впредь предоставлять подобные тикеты.

Если смотреть в общем, награда выглядит занятной и сбалансированной.

— Такой вот выбор должны будут сделать ученики мужского и женского пола, занявшие первые места. Судо, если собираешься стремиться к первому месту за индивидуальный результат, лучше хорошенько обдумай этот момент.

Судо резко выпрямился.

Нужно думать наперед, а не слепо отдавать предпочтение своим друзьям или двум миллионам приватных баллов. Остаться в классе Хорикиты или перевестись к Сакаянаги, чей класс лидирует с большим отрывом?

У него появилась возможность как следует поразмыслить над своим будущем.

— Так, теперь перейдем к подробностям. Соревнования можно разделить еще на две категории: одни анонсируются еще до фестиваля, другие – непосредственно в день проведения. Другими словами, на фестивале вас ждет множество различных дисциплин для участия.

Помимо стандартных соревнований, вроде стометровки и бега с препятствиями, на экране отобразились более занятные и необычные: штрафные броски баскетбола, одиночные и смешанные парные соревнования по теннису и другие. Такого разнообразия не увидишь на обычном фестивале.

— Это не значит, что вы можете принять участие во всех перечисленных соревнованиях. У каждого есть ограничения: количество человек, время проведения и прочие моменты. Если вы забьете свой график настолько, что не успеете к началу соревнования, вас сочтут добровольно отказавшимся от участия. Не забывайте, есть риск потерять все очки на руках.

Ученикам, демонстрирующим лучшие физические показатели в школе, нужно поучаствовать в как можно большем количестве дисциплин, где есть все шансы заработать очки. Значит, нужно еще поработать головой. Удача тоже пригодится, как и холодный расчет, чтобы понять, кто и в какой дисциплине будет участвовать.

Вот только в текущих условиях с началом спортивного фестиваля ученики погрязнут в хаосе. Если в назначенный день все ринутся участвовать в одной и той же дисциплине, ни о каких соревнованиях речи идти не будет. Разумеется, администрация школы должна это учитывать.

— Регистрация через специальное приложение на анонсированные дисциплины начнется сегодня в десять вечера. Кто успел, тот и победил – это касается всех параллелей. Отменить заявку также можно, но не позднее чем за неделю до проведения фестиваля, и не более трех раз. Крайний срок подачи – за два дня до фестиваля. Если к этому моменту вы не запишитесь на пять дисциплин, произойдет автоматический выбор в зависимости от свободных мест.

Затем на экране отобразилось расписание, предположительно, из приложения.

— Попробуем записаться на забег на сто метров.

Изображение сменилось.

* * *

«Забег на сто метров. Дисциплина предусматривает участие до семи человек. Ученики выступают отдельно в зависимости от пола и года обучения. Всего четыре забега, регистрация открыта на любой. При наличии свободного места принять участие можно и в день проведения. Участники должны прибыть за пять минут до начала соревнования и завершить регистрацию. По окончании соревнования дальнейшее ожидание не требуется. Начало первого забега запланировано на 10:15».

* * *

Судя по написанному, в стометровке максимальное количество участников составит пятьдесят шесть человек, включая и парней, и девушек. Доступно четыре забега, но по правилу необходимо явиться за пять минут до начала самого соревнования в 10:15. Периода ожидания после забега нет, поэтому можно сразу перейти к следующему соревнованию. С другой стороны, ты теряешь много времени, если участвуешь в четвертом забеге. Получается, соревнование и награда одни, отличается лишь затрачиваемое время.

— И еще одна важная деталь. Ученики, которые состоят или состояли в клубах, не смогут принять участие в соответствующих им дисциплинах. Например, регистрация Хираты на любую дисциплину, связанную с футболом, одобрено не будет. То же самое с Судо и баскетболом.

Ученикам, занимающимся клубной деятельностью, выставили ограничение, а не преимущество.

И действительно, никто не захочет вступать в противостояние с более опытными учениками, как, например, Йоске и Судо, против которых шансы на победу весьма небольшие. Если их перемешать, то есть Судо участвует в футбольных дисциплинах, а Йоске – в баскетбольных, тогда у других учеников появляются шансы.

Но могут найтись и такие, кто в средней школе усердно занимались в своих клубах, а старшей выбрали другое направление. Хотя таких, скорее всего, окажется немного.

У этого пункта есть как преимущества, так и недостатки.

— Похоже на бронирование билетов в кино…

Брошенные невзначай слова Судо, внимательно слушающего разъяснения, попали прямо в цель.

— И правда, системы очень схожи. Кто в какой дисциплине участвует и в какое время – вся информация будет отображена в реальном времени.

— Ха, так кто не захочет встать на моем пути, просто отменит выбор? — с усмешкой пробормотал Судо, демонстративно скрестив руки на груди.

— Верно. Однако этот ученик рано или поздно упрется в лимит в три отмены.

Количество участников для каждого соревнования и временные рамки зафиксированы, поэтому для составления расписания нужно четко определить наши преимущества и занять конкретные состязания. Но чем раньше ты это сделаешь, тем выше риск столкнуться с сильным противником. А отменить свой выбор можно лишь ограниченное число раз.

Бронирование всколыхнет нерешительность. Также будет вестись борьба за отвлечение внимания и сбор разведданных. Похоже, до спортивного фестиваля нас ждет противостояние по сети.

— Кроме того, если по индивидуальным результатам ученики займут одно первое место, приватные баллы они разделят поровну, а тикет на переход в другой класс выдан не будет.

Если вдруг кто-то вступит в сговор, чтобы повсеместно занимать первые места и увеличить тем самым количество тикетов, вся система рухнет. Видимо, во избежание этого коллапса и были приняты соответствующие меры.

Так или иначе, при активном участии и победах человек получит большую сумму баллов или тикет. Достойная награда для превосходства.

Необязательно выбирать возможность перейти в другой класс, если нет намерений воспользоваться ею – двум миллионам приватных баллов всегда можно найти применение. Эта сумма может помочь в накоплении желанных двадцати миллионов для гарантированного билета в класс A.

С другой стороны, ученики, чьи физические способности оставляют желать лучшего, вынуждены принять участие в пяти различных дисциплинах. Каждое выступление в последующих и проигрыш будет стоить одного драгоценного очка. Это приведет к ухудшению положения в состязании среди классов. Однако и этот момент зависит от того, как они будут проходить.

Как только Чабашира-сенсей закончила с разъяснениями и оставила нас, весь класс тут же оживился, и поднялась шумиха.

— Ну что, Сузуне, не будем терять время и сразу устроим обсуждение! — первым раздался громкий возглас Судо. Выслушав правила, он внезапно загорелся желанием.

Йоске, по обыкновению, встал со своего места и направился к Хориките. Пока что никаких изменений.

Однако часть учеников все-таки смотрели на нее довольно прохладно. Должно быть, их сейчас одолевают сомнения. Можно ли довериться Хориките? Стоит ли и дальше позволять ей оставаться в центре класса?

— Прежде чем мы перейдем к обсуждению предстоящего спортивного фестиваля, я бы хотела кое-что вам сказать, — взяла Хорикита инициативу в свои руки. Она встала со своего места и развернулась так, чтобы всем было видно ее лицо. — На специальном экзамене, который прошел в конце прошлой недели, я вынудила вас поступиться моему же обещанию, и в результате Кушида-сан осталась с нами. Я бы хотела для начала принести свои извинения.

Хорикита склонила голову. Но когда распрямилась, в ее взгляде читалась непоколебимая воля.

— Однако я считаю, что выбор сделан правильный. Она сильный актив класса, и может нам помочь.

— А я вот так не думаю, — сразу возразила Шинохара, одна из тех, кто пострадал от откровений Кушиды. — Теперь, когда мы все знаем правду о Кушиде-сан, кто ей довериться? К тому же пока о ней никто не рассказывал другим классам, но это лишь вопрос времени, разве нет?

Шинохара начала наседать на главном, отложив вопрос о личной неприязни к Кушиде.

Она и впредь будет оставаться нашей одноклассницей, и нам никоим образом нельзя раскрывать неудобную «правду». Другими словами, если дадим знать другим классам – нашим противникам – об истинном ее характере и деструктивном образе мышления, это будет сродни затягиванию петли на собственной шее.

Самое легкое решение – промолчать, но на деле все не так просто. Проблемы могут возникнуть, в частности, с Шинохарой, пострадавшей от действий Кушиды. Она уже могла бы сорваться, и в этом не было бы ничего удивительного, но пока ей удается держать себя в руках.

Сама она, похоже, не до конца осознает пользу от сокрытия правды. Так что вполне закономерно, если умный человек, понимающий наше положение – например, Йоске, – призвал ее хранить молчание.

Но и тут есть сомнения: Сколько продержится эта тайна? Когда недоверие к Кушиде достигнет своего предела, плотина прорвется.

— Скажи, Хорикита-сан, а точно ли решение оставить Кушиду-сан было правильным? Ответь мне.

Хорикита упрямо смотрела вперед, но от прямого вопроса Шинохары потеряла терпение и поспешила с ответом:

— Я не могу ответить на это здесь и сейчас. Никто не может: ни я, ни ты, Шинохара-сан, ни кто-либо из одноклассников. В оставшееся у нас школьное время нам предстоит раскрыть ее значимость.

— Это еще как понимать? Я хочу услышать четкий ответ. Как не посмотри, а Кушида-сан будет только помехой для класса.

— Быть может, на специальном экзамене «Единогласное решение» тебе действительно причинили боль – как и отсутствующим сейчас Ван-сан и Хасебе-сан. Но это никак не отменяет полуторагодичный вклад в класс Кушиды-сан. Или, хочешь сказать, ты оказалась полезнее?

Кушида могла стать большущей проблемой, но это не значит, что все ее прошлые заслуги исчезли: она сплотила класс, оказывала душевную поддержку, повышала средние показатели академических и физических способностей. Одно можно отметить наверняка – Шинохара в этом плане отнюдь не превосходит Кушиду.

— Настойчивые попытки Кушиды-сан исключить кого-то из нас, ровно, как и мой подлый поступок, восторга не вызывают. Тут спору нет. Однако можешь ли ты с уверенностью сказать, что решение об ее исключении было бы однозначно правильным? Смогла бы и дальше вести себя легкомысленно, если бы мы потерпели поражение на специальном экзамене, и наши средние показатели снизились бы?

— Откуда… откуда мне знать, мы ведь не попытались даже.

— Тут ты права. Вот и мое решение такое же – не узнаешь, пока не попробуешь.

Так или иначе, а будущее не предопределено.

Шинохаре со своим складом ума будет непросто переспорить Хорикиту.

— Позволите мне?

Хорикита и Шинохара принялись сверлить друг друга взглядами, когда вступил Йоске с поднятой рукой:

— Есть одна вещь, и она не дает мне покоя. Если мы собираемся по максимуму воспользоваться навыками Кушиды-сан, нужно держать в тайне ее секрет. Поэтому я попросил всех хранить молчание.

— Так и думала. Если бы кто-то не раздавал указания из-за кулис, к этому моменту вся правда вышла бы наружу.

По-видимому, Хорикиту охватили сомнения из-за того, что с приходом понедельника среди учеников все еще не начали ходить слухи о Кушиде.

— Хорикита-сан, почему тогда ты сама не попросила о том же?

— Нет смысла запрещать творить, что вздумается людям, которые ей хотят насолить. Рано или поздно, но о ней прознает вся школа.

Поддаться чувствам и предать огласке истинный характер Кушиды, и так отомстить ей, или хранить это в секрете ради своего класса? Решение здесь остается только за одноклассниками.

— Я не стала никому говорить, даже если бы Хирата-кун не попросил. У нас был кое-какой повод собраться на выходных, и знаете, обсуждение свелось к тому, что ничего хорошего не выйдет, если начнем разбалтывать об этом. И я бы солгала, если бы сказала, что по поводу Кушиды-сан у меня еще не сложилось мнения.

У Мацушиты своя голова на плечах. Она одна из тех, кого затронули откровения Кушиды, но все равно она понимает, что распространяться об этом не в ее интересах.

Разоблачить секрет в ответ на разоблачение ее самой. Если она решит последовать этой логике, ее ждет только мимолетное чувство удовлетворения.

— Я непременно верну ее расположение. Если же не получится… я возьму на себя ответственность.

Возьмет ответственность.

Даже у тех учеников, которые осмелились показать свои зубы, сейчас перехватило дыхание. Не стала исключением и сама Шинохара.

— …Правда собираешься взять на себя ответственность?

— Я решила сохранить Кушиду-сан с полной готовностью к последствиям. Если дойдет до худшего сценария, вы сами будете меня судить.

Можно было заметить, как за происходящим молча наблюдают Акито и Кейсей. Нетрудно себе представить их чувства от этого разговора.

Как бы то ни было, своим сильным заявлением Хорикита подвела окончательный итог, после чего у нас наконец-то наступило свободное время.

Взгляд Хорикиты сейчас направлен отнюдь не на меня, а на другого человека. И тот посмотрел на нее в ответ. Затем она вышла из класса, и потом за ней последовал Коенджи, сидевший через одну парту сбоку от меня.

Происходящее меня заинтересовало, поэтому я решил слегка приоткрыть дверь.

— Ты, кажется, хочешь со мной что-то обсудить? И что же?

— Хочу прояснить один момент касательно предстоящего спортивного фестиваля.

— Фу-фу. Сотрудничать с тобой мне нужды нет… Тут я ни в чем не ошибся?

— Нет, конечно. Я просто хочу удостовериться в твоих намерениях. Не мог бы рассказать о них?

Стоит ли рассчитывать на его активное участие или же нет? Стратегия будет разной в зависимости от ответа.

Выслушав вопрос, Коенджи ухмыльнулся и положил руку ей на плечо.

Испытывая явное раздражение, она попыталась стряхнуть ее, однако Коенджи даже не дрогнул.

— Повезло же тебе, девочка…

Из-за руки на плече ее настроение начало портиться, но она снова спросила его о намерениях:

— Значит, ты заинтересован помочь?

— Я много наскреб на экзамене на необитаемом острове, потом на охоте за сокровищами, но наступило время для крупных трат. У меня нет причин отказываться.

Казалось бы, Коенджи и пальцем не пошевелит после того, как продемонстрировал выдающиеся способности на экзамене на необитаемом острове. Выходит, если появляется возможность заработать баснословную сумму денег на специальном экзамене, у него проявляется хоть какой-то интерес.

Для Хорикиты это подарок судьбы.

Если он получит всего одно очко, ей уже не на что будет жаловаться. Тем более, если речь идет о Коенджи, то он запросто сможет получить десять или даже двадцать очков. Хотя, надо полагать, его сильно заинтересовала предлагаемая в этот раз награда.

По-видимому, Хорикита на мгновение засомневалась, но все-таки решилась:

— Если ты заполучишь право на переход в другой класс… как поступишь?

Коенджи, можно сказать, самый проблемный ребенок на параллели… Нет, он, скорее, самый свободолюбивый из нас. Если захочет, он без колебаний бросит свой класс. Окажет ли он нам пользу в будущем – отдельный вопрос, но для Хорикиты потеря одного человека ни в коем разе не выигрыш. К тому же нужно всерьез задуматься о будущих специальных экзаменах, на кону которых стоят большие суммы денег, – как например, экзамен на необитаемом острове или спортивный фестиваль. Он может стать грозным противником.

— Ну, с этим проблем не будет. Сейчас другие классы не привлекают меня настолько, чтобы я отказался от наших договоренностей, девочка Хорикита.

— Только «сейчас», значит…

Другими словами, при определенных условиях все же есть вероятность, что он перейдет в другой класс.

— Да, что касается сегодняшнего дня, безопасность – превыше всего.

Вот уж не думаю, что тут это хоть как-то сопряжено с безопасностью, но все-таки я сильно сомневаюсь, что какой-либо из классов захотел бы перетянуть к себе Коенджи. Он бесспорно несет в себе пользу, но минусы ее полностью перекрывают.

— Ну, хорошо. Так и быть, убедил. Но если снова выкинешь что-то по собственной прихоти, я не смогу тебе больше доверять. Могу рассчитывать на то, что ты будешь просто зарабатывать очки ради достижения призового места?

— Понимай, как вздумается, я не возражаю. Но я как не собирался протягивать руку помощи, так и не собираюсь.

По всей видимости, он хочет зарабатывать очки только в индивидуальных соревнованиях. Не удивлюсь, если Коенджи сможет занять первые места во всех, где принимает участие. А значит, высока вероятность набрать максимальные пятьдесят пять очков.

— Неужели тебя не интересует ничего, кроме как переход в класс A?

Ответив на вопрос одной улыбкой, Коенджи вернулся в класс.

— Тебе так нравится подслушивать? — спросил Коенджи, остановившийся позади меня.

Догадался ли он по едва приоткрытой двери? Или прознал с самого начала?

— Совру, если скажу, что меня совсем не волнует, как будет проходить спортивный фестиваль.

— Ладно, сочту это за ответ.

— Коенджи, могу я задать тебе вопрос?

— Сейчас у меня великолепное настроение из-за награды на спортивном фестивале. Так и быть, задавай, отвечу.

— Ты заключил соглашение с Хорикитой. Но оно не дает тебе абсолютных гарантий. Она была готова к нападкам одноклассников за то, что оставила Кушиду. Но, надо думать, она вполне могла избавиться от тебя. Ты не задумывался над этим?

Я хотел выяснить, беспокоится ли он из-за того, что Хорикита, придерживающаяся соглашения, может сама его разорвать.

Несмотря на то, что Коенджи лишь пытался выбить для себя приватные баллы, он уверенно стоял на стороне тех, кто голосовал за исключение.

— Все рассчитано от и до! Если бы существовал хоть малейший шанс, что в кандидаты выдвинут меня, я бы голосовал «Против» на предыдущем этапе. Разговор о доверии к девочке Хориките тоже основывался на этом расчете.

— Понятно… Значит, это не слепая вера в нее.

— Я никогда не стану полагаться на другого человека. То же верно и для тебя, не так ли?

— Как знать.

Коенджи производит впечатление свободолюбивого и действующего как попало человека, однако за всеми его поступками кроется расчетливый ум. Более того, именно благодаря этой расчетливости ему удается оставаться свободным.

Сколько бы я не находил ответов на свои вопросы, анализируя каждого ученика, лишь его я никак не могу раскусить.

— Аянокоджи-кун. У тебя найдется время? — с этими словами Хорикита подошла ко мне сразу после начала большой перемены.

— Вообще-то я с Кей…

— Вот, мы сейчас идем на обед. Ты уж извини, но Киётаку я тебе не отдам! — Кей подбежала и встряла между нами, чтобы помешать Хориките позвать меня куда бы то ни было. Она широко взмахнула руками и скрестила их. — И кстати, а это нормально, что ты пытаешься позвать куда-то парня, у которого есть девушка?

— Действительно… Но на самом деле не я хочу его позаимствовать, а другой человек. И не девушка. Теперь как, позволишь? — Хорикита показала свой телефон, но Кей умудрилась первой в него заглянуть.

— Ягами… Такуя? Кто это?

— Отправитель сейчас не так важен, как содержание самого сообщения.

Похоже, Ягами отправил его Хориките около часа назад.

«Сможете вызвать Аянокоджи-семпая в кабинет ученического совета на большой перемене? Это личная просьба президента. Если возникнут сложности, свяжитесь со мной, я приду».

Вот что там было написано.

— Как-никак, у меня есть свои обязанности в ученическом совете. Не могу же отказать, когда просят передать что-то своему однокласснику, — она пытается сказать, что у нее нет выбора – ей велели передать сообщение.

— Президент Нагумо хочет с тобой встретиться… Ты что-то опять натворил?

— Ничего я не делал.

«В последнее время», — добавил я про себя.

— Если откажешься, Ягами-кун придет сам. А если откажешь и ему… Возможно, президент лично заявится сюда. Что скажешь, какой ответ ему дать?

Хорикита всего лишь выступает посредником. Что бы я сейчас ни ответил, так или иначе все пройдет по изначально задуманному плану.

— Извини, Кей, но у меня будут проблемы, если я проигнорирую распоряжение президента ученического совета.

— Тц. Ну, если это сам президент, то ничего не поделаешь… Сато-са-а-ан, пообедаем вместе?

Кей, за неимением иного выбора, сразу побежала к Сато и подругам.

— Быстро же она переключилась, — проронила Хорикита.

Правда, не совсем понятно, то ли она была впечатлена, то ли, напротив, разочарована.

— Пойду прямо сейчас.

— Тогда я сообщу об этом Ягами-куну.

— Если ты обменялась контактами с президентом, то он связался бы с тобой напрямую, а не через Ягами. Разве так не было бы быстрее?

— Из всего совета один лишь Ягами-кун выразил желание обменяться контактами мессенджера.

Кивнув, я вышел из класса, и Хорикита последовала за мной следом в коридор.

— Не знаю, какие у него мотивы, но я настоятельно рекомендую не выводить его из себя, — посоветовала она, после отправившись по своим делам.

Мне же пришлось направиться в кабинет ученического совета.

Учитывая, что он действительно может заявиться лично, намного проще прийти самому.

Я остановился перед кабинетом ученического совета и легонько постучал в дверь. Практически сразу из кабинета раздался голос Нагумо, и я вошел. Как и следовало ожидать, внутри, кроме него самого, больше никого не оказалось.

— Привет, Аянокоджи. Ну как оно, в жизни никаких перемен не случилось?

И сразу легкая издевка.

Мою размеренную жизнь потревожили непосредственно его – президента ученического совета – указы. Оказываемое давление из-за постоянных взглядов в мою сторону от третьегодок нисколько не ослабевало. Можно сказать, если раньше для них я был туманной личностью, теперь мое существование врезалось им в память.

Никаких сомнений, для старшеклассников я стал самым известным кохаем. Ведь я тот, кто пошел против воли Нагумо, – правда, знали они только эту часть и без подробностей.

— Хотелось бы сказать, что изменений особо нет, но один момент все-таки вызывает беспокойство.

На самом деле легче закрыть глаза, но, если не покажу, что якобы нахожусь в затруднительном положении, это лишь усугубит ситуацию.

— Может быть я, как президент ученического совета, могу выслушать и как-то помочь?

— Возможно, я просто все надумал. Когда у меня действительно возникнут проблемы, обязательно обращусь за советом.

Есть шанс, что, если в какой-то степени задобрить Нагумо, он отступит.

…Нет, слишком самонадеянно так считать. Он хочет лишь одного – моего полного и безоговорочного поражения. Что-то меньшее его не удовлетворит.

Нагумо определенно получил долю эмоций от нашего разговора, но на этом заканчивать не собирался. Потому сменил тему:

— Прослушал уже правила спортивного фестиваля? Пришло время для нашего прямого столкновения, Аянокоджи. На фестивале будут соревнования, в которых неважно, с какой ты параллели. Ты сразишься со мной на них.

— Суровое учение для кохая хорошим манерам? Я слежу за показателями в «ОИС», президент Нагумо. Если соревнования не связаны с удачей, шансов на победу у меня, даже если буду из кожи вон лезть, нет. Результат ясен как день, — заверил я его в своем проигрыше, потому что выбора особо не было.

Правда, вряд ли это убедит его.

— Другого я от тебя и не ожидал. Думаешь, сможешь удовлетворить меня, если будешь притворяться неумелым? Хотя ладно, что толку тебя упрекать. По-другому ответить ты все равно не мог.

Не похож он на человека, который не сможет раскусить моих поверхностных задумок.

— Понимаю, особым желанием ты не горишь. Да и возиться с тобой, честно признаюсь, пустая трата времени. Поэтому, если выиграешь у меня хотя бы раз, так и быть, я закрою глаза на все произошедшее.

— Выиграть один раз?

На такое послабление я не рассчитывал.

— Должно быть, ты сейчас думаешь: «Всего-то раза достаточно?». Что, думаешь, запросто справишься?

— Нет, даже в мыслях не было. Просто, как мне кажется, у меня появился хоть какой-то шанс.

— Абсолютная победа во всех… Нет, даже если поставлю в условиях жалкий перевес, это просто позор для президента ученического совета.

Вряд ли его гордость стала помехой. Скорее, он как раз использует ее против меня, чтобы вынудить участвовать в этой дуэли.

— Разве что добавлю одно условие. Ты примешь участие во всех пяти названых мною соревнованиях. Исход не важен, но, если пропустишь хоть одно – ты проиграл.

— Что тогда, если проиграю? Президент ученического совета будет удовлетворен своей победой?

— Было бы неплохо… Хотя, может, проблема не исчезнет, и я и дальше буду звать тебя сюда по той же причине. Или, возможно, навлеку еще больше неприятностей.

— Мне нужно обсудить мое участие в фестивале с классом. Можешь дать немного времени?

— Ну, что ты еще можешь сказать в такой ситуации, да? Ладно, даю неделю. Свяжись со мной до следующего понедельника.

— Понял. Если на этом все, могу я идти?

— Да не спеши так! Или у тебя есть какие-то планы? Ты же ни с кем не обещал встретиться после встречи со мной?

— Нет. Планов у меня никаких нет.

— Рад слышать! — сказал Нагумо, периодически поглядывающий на телефон, явно что-то проверяя.

Похоже, отпускать меня он пока не намерен.

— Прошу прощения, — послышался из-за двери голос, которого я не слышал уже давно.

— Входи.

За дверью оказалась Ичиносе с пластиковым пакетом в руках.

— Простите, что задержалась, Нагумо-семпай.

— Ты уж извини, что не смог пойти вместе с тобой.

— Пустяки…

— А, о ней хочешь спросить? Мы с Хонами в последние дни обедаем в кабинете. Ну знаешь, работа в ученическом совете отнимает кучу времени. Правая рука постоянно чем-то занята…

То-то я думал, что мы стали реже пересекаться в обед. Вот, получается, в чем дело. Вполне закономерно, если она проводит время в кабинете ученического совета, куда обычные ученики попасть не могут.

— Вдвоем мы можем выслушать друг друга, поговорить о проблемах. Так ведь, Хонами?

— Д-да…

— Я предупредил ее о посетителе. Поэтому присоединяйся к нам, Аянокоджи.

Из пакета выглядывали три бэнто. Казалось бы, наш разговор подошел к концу, но он, видимо, изначально планировать затащить меня на совместный обед.

Проще всего отказаться. Для Ичиносе должно быть эмоционально тяжело находится сейчас за одним столом со мной. Но сказанного не вернешь, потому отступать некуда.

— Планов у тебя, как ты сказал, нет, так? Давай, садись с нами.

Загнанный в угол, и с учетом указа самого президента ученического совета, права отказаться у меня нет.

Я занял место подальше от Нагумо.

Ичиносе передала пакет и привычно села рядом с ним. Затем она начала распаковывать свой бэнто, стараясь не смотреть на меня.

Нагумо обязательно заметит столь неестественное поведение, и, конечно же, вспомнит о том разговоре на корабле.

— Правила спортивного фестиваля заметно отличаются от прошлогодних.

— И за это надо быть благодарным! Я уж думал, если правила действительно повторят прошлогодние, моя победа была бы предопределена.

Согласно правилам прошлого спортивного фестиваля, соревнования велись между красной и белой командами. Нагумо держит в своих руках всех третьегодок. А значит, он мог бы заставить умышленно проиграть ту команду, в которую не входит сам. Сколько бы не старались остальные ученики – с первого и второго годов, – шанс победить равнялся бы нулю.

В какой-то момент разговор, в котором должны участвовать три человека, превратился в совместное времяпрепровождение Нагумо и Ичиносе, и поэтому я в одиночестве и молча поглощал бэнто.

[[image:/storage/reader-images/f296f20d33b9f00b276b520631c389fb122f532d.webp]]

Пока эти двое не съели даже и половины, я закончил свой обед, закрыл коробку и взял ее в руки.

— Что, уже закончил? Пустую можешь оставить прямо здесь.

— Весьма признателен, — ответил я Нагумо, хотя к этому моменту его мысли занимал уже не я – он смотрел на Ичиносе.

Та тоже, в свою очередь, повернулась к нему, видимо, не желая встречаться со мной взглядом.

— Тогда, прошу меня простить.

Делать мне тут больше нечего, поэтому я вышел из кабинета ученического совета.

— Выбрал стратегию демонстрации доминирующего положения?

Для стороннего наблюдателя его поведение могло натолкнуть на мысль, что меня пытаются унизить. Но в этом нет смысла, если психологически на мне это никак не сказывается. Чтобы добиться этого эффекта, ему следовало бы оставить при себе пару человек из своего совета; окружение могло навесить на меня ярлык парня, заслуживающего жалости – но не более того.

Однако насколько я понимал, Нагумо собирается и дальше поддерживать отношения с Ичиносе. И не будет странным, если в какой-то момент характер их взаимоотношений изменится.

Я отправился дальше в раздумьях о последствиях подобной ситуации.

Сможет ли сближение с Нагумо поспособствовать дальнейшему росту Ичиносе Хонами? При правильных условиях она может получить особое расположение, которое позволит ей занять пост президента ученического совета.

Тогда ее уверенность в себе… Нет, слишком наивно. Если привязанность Нагумо к Ичиносе напрямую связана со мной, то рано или поздно он просто избавится от нее. Отдав всю себя, ее дух окончательно будет сломлен в тот же год, когда одобрят на пост президента ученического совета кандидатуру Хорикиты, кто вносит минимальный вклад.

И вот в этом плане не стоит недооценивать Нагумо.

Нужно уделить ему особое внимание, однако сейчас у меня есть и другие дела. На носу спортивный фестиваль, а потом еще подготовка к культурному фестивалю.

Сато, Мацушита и Маедзоно, предложившие проект, взяли небольшой перерыв из-за обстановки в классе. Тем не менее на мне все еще висит обязанность по набору персонала для мэйд-кафе.

Изначально в мои планы входила Айри, но принять участие она уже не сможет. На Харуку тоже сейчас рассчитывать не стоит. И, можно сказать, я лишился сильной карты – Кушиды.

Еще стоит учитывать, что я не могу бездумно положиться на своих одноклассников в этом вопросе. Учитывая сложные отношения с классом, как только я заговорю про мэйд-кафе, есть все шансы получить в ответ: «Что за бред ты несешь», а потом от меня начнут и вовсе держаться подальше. К тому же информация про план может просочиться в другие классы.

— Мэйд-кафе, да…

Я ни капли не разбираюсь в этом проекте, но судя по требуемым затратам, продажи должны быть соответствующе высоки.

Для победы нужно выстроить стратегию, плюс разузнать, как обстоят дела у других классов.

Утренний классный час. На следующий день после детального разбора правил спортивного фестиваля.

Как и вчера, царящую сегодня в классе атмосферу никак нельзя назвать веселой. Причина тому – три пустующие парты одноклассников.

Значит, они и сегодня не пришли? Ученики могут пропускать занятия в силу болезни или плохого самочувствия, это не настолько редкое явление. Но чтобы сразу трое… Скорее всего, остальные прекрасно понимают, что дело совсем не в подкосившемся здоровье.

Если человек отсутствует продолжительное время, ему нужно обратиться за письменной справкой в медицинское учреждение на территории торгового центра Кёяки. Наличие такой справки позволит не усугубить проблему. Получить ее можно даже без температуры; достаточно подойти и сказать, что чувствуешь себя нехорошо, и тебе пойдут навстречу и предоставят отгул на два-три дня. Но судя по словам Чабаширы-сенсей, эта троица не явилась на прием.

С ней связались двое – Кушида не была в их числе, – но пока неясно, как долго им еще будут позволять гулять. Настоящие проблемы возникнут, если они не явятся и завтра. Харука не приходит из-за исключения Айри. Ван – из-за ее выставленных на показ чувств к Йоске. Кушида – потому что открылся ее истинный характер. И ни у одной из трех девушек причина не связана со здоровьем.

Что случится, если они прогуляют еще три дня, пять дней или вообще неделю? Разумеется, руководство школы не станет рассматривать эти прогулы как простое совпадение, а потому организует расследование. Как и сказала Чабашира-сенсей, рано или поздно их случай начнет сказываться на наших классных очках.

В довесок к ним в классе разразились скрытые трещины. Жертвами разоблачений Кушиды стала не одна Ван. Беспокойство сейчас вызывают Ике и Шинохара – новоиспеченная парочка. Далее, Кей, Мацушита и Мори, как выяснилось, говорили за спиной гадости о самой Шинохаре, и та перестала общаться с ними. С Сато и Маедзоно она также оборвала связи, хотя их имена не всплывали – нельзя исключать, что причина тут та же.

Наш класс изначально отличался тесным взаимодействием девушек, хотя и был разделен на несколько групп. Уже невооруженным взглядом виден образовавшийся разрыв.

Неплохо было бы уже приступить к обсуждению составов на спортивный фестиваль, которые будут зарабатывать очки на командных соревнованиях, но класс и близко к этому не подступился. Если начать делить одноклассников на команды, внутренний раскол затрещит еще сильнее. Хорикита прекрасно это понимает, поэтому пока не предприняла никаких шагов. При том, что сделать что-то в принципе нельзя. Об этом знает не только она, но и Йоске.

Вот в такой вот обстановке прошел утренний классный час.

С его окончанием на мой планшет пришло сообщение.

«Есть разговор. Иди за мной», — это короткое послание отправила Чабашира-сенсей.

Она вышла из класса, и я тут же встал со своего места, как бы направившись в уборную. Преимущество моей парты в конце класса рядом с дверью проявляется во всей красе – никто не обращает на меня внимания.

По пути в учительскую я завернул за угол и обнаружил Чабаширу-сенсей, привалившуюся к стене.

— Как необычно, что вы меня решили позвать в такое время. Что-то срочное?

Я подумал, быть может, это как-то связано с той троицей, но оказалось, дело было не в них.

— Почти. Я должна кое о чем тебе рассказать. Это касается Сакуры.

— Айри?

Время не стоит на месте, и наступила уже следующая неделя с исключения Айри. Спустя столько времени неужели ей и правда есть что рассказать?

— Разумеется, после ее исключения руководство школы приступило к необходимым процедурам: пересмотр личных вещей, списание приватных баллов… Ну, так сказать, требуемые меры… Чтобы прибраться за ней, в общем.

Ее слова звучали прямолинейно, но говорила она уклончиво. Это из-за чувств, возникающих от утраты ученика из своего класса?

— Приобретенные в школе вещи являются собственностью ученика, поэтому что с ними делать дальше – уже забота владельца: можно оставить здесь или забрать. С этим проблем нет. Формальное утверждение исключения происходит в учительской, вот только… перед этим выявилась одна неожиданность.

— Неожиданность?

— Да. После специального экзамена «Единогласное решение» Сакура, как выяснилось, израсходовала примерно пять тысяч приватных баллов… И пока мы не знаем, как поступить в этой ситуации.

— У исключенного ученика должны изъять все приватные баллы, разве нет?

— Да. Но как я сказала ранее, исключение вступает в силу после формального утверждения. Тем не менее руководство школы считает этот момент спорным. Они признают трату неприемлемой, например, если она решила перечислить баллы другому ученику.

— И понятно, что именно вызывает вопросы. Средства окажутся переведенными третьему лицу после ее исключения. Так что, Айри передала кому-то пять тысяч баллов?

— Нет, не в этом дело. Сакура…

Чабашира-сенсей рассказала, куда Айри ни с того, ни с сего потратила баллы. В какой-то момент я понял – ее трата все-таки имеет ко мне отношение.

— Как бы то ни было, я решила обратиться к тебе, поскольку ты с ней связан. Хотя брать на себя еще и эту проблему ты не обязан. Если откажешься, я разберусь сама.

Айри приняла решение о трате некоторых баллов вскоре после исключения. Держа догадку в уме, я обдумал, как поступить сейчас.

— Сумма выходит не такая уж большая, просто оставьте ее на меня.

— Имеешь в виду, расплатишься вместо нее?

— Проблем же не возникнет?

— Не должно. Руководство школы воспримет ситуацию, якобы это ты потратил баллы, так что не станет считать это нарушением правил.

— Раз так, хорошо.

Я получил заверения от сенсея в том, что неприятностей не возникнет.

— Еще кое-что напоследок. Ты к этому причастен или нет?.. — спросила Чабашира-сенсей, окинув меня взглядом, в котором читалось желание копнуть глубже.

— Нет. Вы же и сами к этому выводу пришли.

Безусловно, я не знаю всех подробностей, но со временем ответ придет сам собой.

— Так или иначе, а разрешение проблемы, пусть и незначительной, – радостная весть. Правда, разбираться со всеми склоками класса не всегда приносит удовольствие.

Ей совсем не шел вид классного руководителя, переживающего за свой класс.

— Ну и что это за взгляд?

— Да так. Вы правы, сенсей. Класс сейчас в очень нестабильном состоянии. Я хотел кое-что подкорректировать, но, возможно, мое участие не понадобится.

— В смысле?

— Просто наблюдайте за тем, сенсей, как каждый ученик в классе растет над собой.

Чабашира-сенсей не выглядела довольной, но она молча кивнула в ответ.

Глава 2. Неизбежность

Повторюсь снова, перед нашим классом встали сразу несколько трудностей. Разложение распространяется во все стороны, и лидеру непростительно просто наблюдать за складывающейся ситуацией.

Надо полагать, она хочет взгромоздить проблемы на себя. Само по себе желание решить их в одиночку нельзя назвать плохим, но если на то не хватает способностей, то это идеализм. Впрочем, наличие нужных навыков все равно не гарантирует того, что удастся справиться без посторонней помощи. Сейчас ей как раз нужно положиться на товарищей. Чтобы сообща избрать верный путь.

С начала выходных и по сей день я не предпринимал ничего конкретного, чтобы помочь ей. Заглянув в телефон для просмотра сегодняшних новостей, я стал дожидаться, пока не схлынет поток учеников, которые после занятий отправились развлекаться. И только затем поднялся со своего места.

Один парень, словно дождавшись подходящего момента, сразу поспешил за мной. Я предполагал, что он выйдет на меня, если не сможет найти решение и начнет паниковать.

— Киётака-кун, не уделишь мне немного времени вечером? Мне нужно посоветоваться с тобой, — послышался негромкий голос, обладатель которого, судя по всему, явно беспокоился о посторонних ушах.

— Вечером я планировал встретиться с Кей. Может, обсудим сейчас?

На самом деле ничего такого в планах у меня не было, но я решил солгать и понаблюдать за реакцией.

— Как бы…

Разумеется, ответить согласием он не может. Йоске состоит в клубе, а значит, с окончанием уроков у него не появляется свободное время. С учетом грядущего спортивного фестиваля клубную деятельность скоро приостановят, поэтому сейчас он, скорее всего, хочет прежде всего заняться именно клубом.

— Шучу. Я поговорю с Кей. Свидание отложим на следующий раз.

— С-спасибо.

— Лучше переспрошу, ты хочешь посоветоваться со мной?

Так-то я услышал, что именно он хотел от меня, но решил спросить еще раз. Йоске кивнул без задней мысли.

— Да. Думаю, нужно как можно скорее решить, в каком направлении действовать.

— Вот как? Ну, тогда встретимся вечером в моей комнате?

Услышав положительный ответ, Йоске по-ребячески рысплылся в улыбке.

— Если возможно, не могла бы Каруизава-сан тоже прийти, это бы очень выручило. Что скажешь?

— Кей? Она с радостью составит компанию. Но она точно нам не помешает?

— Нужно решить несколько моментов, и я бы хотел попросить о помощи и ее тоже…

Наличие в обсуждении Кей с ее широкой информационной сетью среди девушек может говорить о многом. Мне даже спрашивать не нужно, с чем Йоске попросит ее помочь: конечно же, с Кушидой, Шинохарой и Харукой.

— Тогда… В 19:30 устроит?

— Да, вполне. Постараюсь не отнять много времени.

Его глаза искреннее улыбались. Он скорым шагом отправился в свой клуб.

Немедленно протягивать руку помощи всякому, кто в этой помощи нуждается.

— Вот и вторая проблема нашего класса…

Разумеется, тут ничего не поделаешь. Я уже оказывал помощь Йоске, когда тот попал в затруднительное положение, поэтому первым делом он обратился ко мне. Конечно, легко разрушить путь, который сам и проложил, но такова неизбежность.

Ну, так или иначе… мне стоит связаться с Кей и попросить к 19:30 прийти ко мне в комнату.

Я вернулся к себе и не спеша стал дожидаться прихода Йоске. На часах сейчас 17:30.

На телефоне появилось уведомление.

[Кей: Не против, если я загляну сейчас?]

Сообщение – к нему также прилагался стикер с милым котиком – прислала Кей, моя девушка.

С Йоске мы договорились встретиться в 19:30… А сейчас еще рановато.

[Кей: Может, заодно поужинаем вместе?]

Не успел я ответить, как пришло еще одно сообщение. Судя по всему, поужинать вместе и было ее скрытым мотивом.

[Аянокоджи: Давай.]

На сообщение Кей я ответил коротко.

— Надо бы тогда что-нибудь приготовить…

Вполне подошла бы и оставшаяся со вчерашнего дня еда, но если говорить о любимом блюде Кей, которое можно приготовить на скорую руку…

Пока я размышлял, играя в гляделки с содержимым холодильника, раздался дверной звонок. Я открыл дверь, и за порогом показалась Кей с широкой улыбкой на лице. Несмотря на изрядное удивление, я, не торопясь, впустил ее. О наших отношениях теперь все знают, поэтому можно не беспокоиться о выборе подходящего времени для визитов.

— Быстро же ты.

Сняв обувь, Кей привычно вошла в комнату.

— Хе-хе, я отправила тебе сообщение прямо перед тем, как зайти в лифт.

Похоже, она так или иначе собиралась зайти ко мне, а запланированная встреча оказалась просто дополнением. Бросив готовку, я присел на пол у столика, как раз рядом с Кей.

— Я так часто бываю у тебя, Киётака. Твоя комната словно стала моей, настолько я к ней уже привыкла.

— Это же хорошо. Хотя, с другой стороны, меня в свою комнату ты не зовешь.

— Ч-что? Ну, это как-то неловко… Ладно уж, так и быть, как будет настроение!

Сказать напрямую «да» она так и не смогла, хотя, если дело касается комнат девушек, наверняка у них есть свои заморочки. Пожалуй, копать глубже не стоит.

— Кстати говоря, Кей, что в твоем окружении говорят о наших отношениях?

— Ты про девочек? Знаешь, на удивление они восприняли нашу пару без каких-либо проблем. А вообще… Нет, не бери в голову, — внезапно замялась она.

Мне стало немного любопытно, поэтому я попробовал узнать подробности:

— Что такое?

— Нет, ну… Просто в глазах остальных Хирата Йоске более высокого, так сказать, уровня. И много кто говорит мне, что я многое упускаю…

Понятно. Они попросту не видят смысла переключаться на парня, чей «уровень» намного ниже. И действительно, это мнение имеет место быть, если начать сравнивать меня с Йоске.

— Я даже в каком-то смысле пострадала из-за этого. Вроде бы расстаться с ним решила я, но у остальных явно начинают закрадываться сомнения, что на самом деле это он бросил меня.

Подобные подозрения неизбежны, если девушка переключается на безвестного парня.

— Но это так, пустяки. В последнее время твоя оценка растет как на дровах.

— «На дрожжах» – ты хотела сказать? Как можно так ошибиться?

Невольно задаешься вопросом, а не сделала ли она это намеренно. Тут же Кей игриво улыбнулась.

— Уж это-то я знаю.

— Должно быть, у тебя выдающийся репетитор.

— И я Вам за это признательна, сенсей. Благодаря тайным частным урокам мне удалось повысить свои оценки.

Понемногу Кей улучшает свою успеваемость. С начала сентября ее «Академическая успеваемость» в системе «ОИС» поднялась до уровня C с отметкой в сорок восемь баллов. Можно сказать, она наконец-то достигла уровня знаний среднестатистического ученика.

Разговор о пустяках продлился еще несколько минут, а после я поднялся и снова направился к холодильнику.

— Думал приготовить омурайсу, будешь? — спросил я, не оборачиваясь.

В ответ я услышал радостный голос Кей:

— Еще как буду! И побольше кетчупа, пожалуйста, Шеф!

Я отнюдь не в первый раз угощаю Кей домашней едой. Возможность подать ей свою готовку возникала уже не раз с тех пор, как мы начали встречаться. Саму Кей не часто увидишь за плитой, но ничего против я не имею. Пусть готовит тот, кому хочется этим заниматься. А кто какого пола – абсолютно неважно. Мне же готовить нравится, а Кей с радостью уплетает мои блюда.

Она любит поболтать, и тем самым оживляет обстановку даже беседой с немногословным мной. Надо полагать, так наши характеры дополняют друг друга, соблюдая определенный баланс.

Я вытащил из холодильника нужные ингредиенты: яйца, кетчуп, курицу и сливочное масло. Осталось только достать с полки бутылку растительного масла, и можно будет приступать. Из морозилки я вытащил рис, и отправил его размораживаться в микроволновку. Теперь лук. Мне бы очень хотелось добавить еще морковь, но вот ее, к сожалению, у меня не осталось. Я положил лук на доску, взял в руки нож – и тут уловил сзади движение. Кей подошла и вплотную прижалась к моей спине.

— И что это ты делаешь?

Поскольку момент довольно опасный, я решил не делать лишних движений и ограничился одними словами.

— Решила посмотреть, как ты тут справляешься, — ответила Кей. Только вот она прижалась к спине лицом, поэтому сомневаюсь, что ей хоть что-нибудь было видно. — Можешь не обращать на меня внимания, я тихонечко!

— Вот как? Ладно.

Как она и сказала, попробую просто продолжить.

Лук на доске я нарезал квадратами по пять миллиметров. Кей так и стояла, прижавшись ко мне. Теперь нужно разбить яйца. Я отложил нож и потянулся к миске, когда Кей обхватила меня за талию обеими руками.

— А сейчас-то ты что делаешь?

— Хм-м?.. Да вот, смотрю-ю-ю.

— Не похоже. Ты, скорее, саботируешь.

Не то чтобы я сделал ей замечание, просто намекнул, что так мне не совсем удобно. Правда, ее это нисколько не заботило.

— А-ах, какое счастье. Есть ли в мире большее счастье? — коротко проронила Кей, обняв сильнее. Ей, судя по всему, было очень хорошо.

— Мало же тебе для счастья нужно. Но должно быть что-то, что приносит больше удовольствия? Например, покупка желанных вещей, просмотр любимых программ по телевизору.

— Нет, в таком совсем мало счастья!

— Я же просто для примера сказал, на самом-то деле должно же быть еще что-то?

— Ничегошеньки. А даже если и есть, мне не нужно. Сейчас я счастлива, и большего мне не нужно.

Раз ее все устраивает, мне добавить нечего.

— Я могу продолжить?

Не очень удобно готовить в таком положении.

— Хм-м? Та-а-а-ак, и как же мне поступить? — Кей взглянула на меня сияющими глазами и улыбнулась. — Во-о-от бы мне что-нибудь в награду за томное ожидание. Что скажешь?

— В холодильнике должна быть шоколадка.

— Хм… Не на это я рассчитывала, и намек ты… не понял. Впрочем, это так на тебя похоже, Киётака. Ладненько, буду спокойно ждать.

Быть может, Кей все-таки получила, что хотела, и потому отошла от меня и присела на кровать.

Что же, теперь на какое-то время я могу сосредоточиться на приготовлении омурайсу.

Поглядывая поочередно то в телевизор, то в телефон, Кей стала дожидаться еды.

Мы сели за стол и принялись за ужин немного раньше обычного.

— Кстати говоря… Насчет Шинохары-сан.

Я никак не подводил к этой теме, но Кей решила затронуть ее.

— Да, я в той ситуации не права, признаю. Но то разоблачение оказало слишком сильное влияние. Она теперь даже разговаривать со мной не хочет.

— Ну, это вполне ожидаемо.

Восприятие внешности человека зависит от персональных предпочтений. Но те, кто определяет себя выше остальных, склонны смотреть свысока на, по их мнению, нижестоящих. Явление само по себе не редкость, такое случается сплошь и рядом.

Только часто бывает, что в этих сплетнях нет злого умысла – так, просто мысли вслух.

— Кей, тебе и твоим подругам так сильно не нравится Шинохара?

— Нет, дело вовсе не в этом! Шинохара-сан довольно забавная, как бы сказать… Она создает настроение, отчего и популярна.

— Ясно. Выходит, именно поэтому вы неосознанно дразнили ее за то, что она с Ике?

— …Скорее всего. Мы посмеивались над ней и говорили такие вещи, которые могли причинить ей боль, если бы она их услышала, — с сожалением проронила Кей, хотя не совсем было понятно, раскаивается ли она. — Так она ненавидит меня за то, что я подтрунивала над ней?

— Каждый может говорить гадости о других, нет смысла отрицать это. Попробуй найти тех, кто этого не делает, удивишься, как это сложно.

«Не нравится семпай в клубе, поскольку он слишком сильно давит».

«Не нравится учитель за его излишнюю высокомерность».

Парочка таких поводов для выражения своего недовольства вполне допустима.

Издеваться над человеком за его внешность или же попрекать за успеваемость – и то, и другое может пересечь определенные границы. И люди их пересекают, впрочем, в этом нет ничего удивительного.

— Но по-хорошему о сплетнях никогда не должен прознать тот, за спиной которого это все говорится.

— Тут ты прав.

— И еще, должно быть, ее задело, что на свет правду вытащила никто иная, как Кушида. Рассказывать постороннему о своих секретах – значит подвергнуть себя риску.

Разумеется, Шинохару глубоко задели сплетни о ее внешности, которые раскрыла Кушида. Но ограничилось все не только ею. О Кей и ее подругах теперь будут плохо отзываться другие ученики: друзья самой Шинохары, которые не сквернословили о ней; Ике, ее вторая половинка, а также и его друзья. Возможно, теперь они начнут демонстративно распускать слухи о Мацушите, Кей и Мори. Запуститься цепочка негативных событий, а вот на ее остановку потребуется приложить массу усилий.

— Ну так и? Все же не закончилось просто тем, что ты чувствуешь себя виноватой?

Мацушита более-менее ввела меня в курс дела, но я должен услышать это от самой Кей.

— Я пыталась разрешить это недоразу… Нет, э, в смысле пыталась поговорить о том, как я задела ее чувства, уладить все как-нибудь. Но я никак не могу до нее доломаться.

— Достучаться…

— Н-ну да!.. Ты же, ну, понимаешь, что я нарочно так сказала?

Выходит, я неправильно расценил ситуацию. Кей со своими подругами по-своему пытаются восстановить разрушенные связи с Шинохарой.

— Ну и вот… Что думаешь, как нам можно помириться?

— Ты меня об этом спрашиваешь?

— А кого еще? Ты точно придумаешь какой-нибудь удачный план.

Прорыва в проблеме Кей и близко не видно, но она выбрала то же направление, что и Йоске.

— Как раз думаю над этим. Дай мне время, — ограничился я пока этим ответом. Решение оставлю на потом.

— Слушай, отойду от темы, могу я задать немного странный вопрос? — Она с любопытством посмотрела на меня, и сразу продолжила. — Киётака, ты подвел Сакуру-сан к исключению из-за ее показателей в «ОИС». А если бы…

Кей посмотрела мне в глаза, но так и не смогла выдавить слова.

— Нет, неважно. Не бери в голову.

— Тебя интересует, чтобы я сделал, будь на последнем месте ты?

Взгляд Кей полностью ее выдал.

— Я приводил в пример Ике, тут то же самое – при сопоставимых оценках все решает количество друзей. Тебя бы не исключили.

— Тогда что, если бы у меня не было друзей? Что, если я оказалась бы в самом низу касты девочек? — протараторила Кей на одном дыхании, охваченная тревогой.

— Нет смысла это обсуждать. Из твоих «если» Каруизава Кей была бы совсем другим человеком. А значит наши с тобой отношения не развились бы до нынешних.

— А, ну… понятно. Может быть, но все-таки… будь я другим человеком, тогда бы не стала с тобой встречаться, и ты бы меня исключил на экзамене, так, Киётака?

Она понимала неуместность своего вопроса, но не задать его не могла.

— Если твои способности были бы на таком низком уровне, то, пожалуй, да, я бы выдвинул тебя.

— У-у…

— Мои слова могли задеть твои чувства, но пойми, в этом примере речь идет о совсем другом человеке. Ты пострадала из-за издевательств, и поэтому после поступления в старшую школу решила добиться определенного расположения среди девушек класса. Потом воспользовалась Йоске, встретила меня – того, с кем ты сейчас встречаешься. Вот кто такая Каруизава Кей.

Судя по тому, как она недовольно поджала губы, с ответом я немного ошибся.

— «Но я бы защитил тебя, какой бы ты ни была!» – вот, что ты должен был сказать, понял?

— А, ясно…

То есть она хотела услышать от меня, что я защищу любую версию Каруизавы Кей. Я получил урок – руководствоваться логикой не всегда верный путь.

Кей положила голову на мои колени, а я, чтобы поднять ей настроение, начал поглаживать ей волосы. Вскоре она довольно свернулась клубочком, словно кошка, и потом заговорила:

— Киётака. Я вот думаю, в твоем решении вывести Сакуру-сан нет ничего плохого. Ты не можешь ошибаться. Но что насчет Хорикиты-сан, было ли ее решение оставить Кушиду-сан правильным? Она же непременно будет только мешать нам, разве нет?

Именно Кушида Кикё стала инициатором раскола в нашем классе. И вот ее не исключили – Кей чувствует, что мы понесли от этого огромные потери. На самом деле вполне естественная реакция.

Тот же вопрос мучает каждого. Но в условиях нехватки времени ни у кого не хватало духу высказаться. У всех на тот момент была лишь одна мысль: «Главное, чтобы не меня». Накал страстей спал лишь спустя два выходных, последовавших за специальным экзаменом. Часть задумается, а действительно ли решение было верным. Некоторые будут радоваться, что исключение обошло их стороной. Но и появятся и те, кто всерьез начнет опасаться, что окажется следующим на очереди.

— Ты знаешь, что есть у Кушиды, чего нет у Айри?

— Что? Имеешь в виду успехи в учебе и спорте? Кушида-сан в этом плане поражает, конечно. Она справляется с чем угодно.

— На первый взгляд так оно и есть, но главное не в них.

— …В смысле?

— Она может стать тем важным кусочком пазла, который приведет Хорикиту Сузуне к становлению полноценным лидером. Именно ее, а не тебя или даже Йоске, она сможет назвать напарницей.

— Кушиду-сан?..

— Причем сама Хорикита вряд ли это понимает. А, возможно, она просто доверилась своей интуиции, когда время начало поджимать…

— Тогда то, что есть у Кушиды-сан, чего нет у Сакуры-сан…

— Ее точка зрения, ее образ мыслей и ее заключения. Все то, что проявляется вне зависимости от репутации человека. И это придаст Хориките импульс.

Быть может, Кей в какой-то степени была убеждена моими доводами, но камень с ее души не упал. Или так оно и должно быть? Будущее, как-никак, не предопределено. Заключение о правильности выбора Хорикиты – лишь теория.

— Она полностью осознает, что навлекла на себя гнев Харуки и близких ей людей. Но последствия дадут о себе знать ни сегодня, и даже не завтра. Остается только с надеждой наблюдать за происходящим.

— Но разве ненависть Хасебе-сан не будет направлена по большей части на тебя?

— Возможно.

Сложность достижения единогласного решения в той ситуации продиктована нехваткой времени. Кто бы ни стал тогда тянуть руку, будь то Хорикита или кто другой, прийти к единому мнению было практически невозможно. И реальность такова, что следовало еще избежать вычета классных очков. В этих условиях лишь мои действия вывели нас на путь спасения.

— Очень легко сделать выбор, когда видишь, к чему он приведет. Но действительность совсем иная.

— Ты про Хорикиту-сан?

— Можно представить, что перед ней находится препятствие внушительной высоты. Вопрос лишь в том, сможет ли она его преодолеть. Она может попытать удачу, не допрыгнуть и просто упасть – тогда отделается только царапинами. Но если не повезет, может сломать ногу.

В воображении сразу представляется стена, и ей едва хватает способностей перелезть через нее.

— Как думаешь, что нужно делать в такой ситуации, когда перед тобой препятствие?

— Э?.. Х-хм-м… долго и упорно тренироваться, прежде чем перелететь через него?

— Если нет возможности тренироваться?

— Тогда остается попробовать с наскока, да? Особо других вариантов-то и нет…

— Вот тут также. Хорикита разбежалась и предприняла попытку перепрыгнуть.

— Другими словами, у нее не получилось, и она упала?

— Нет. Просто в прыжке слегка задела препятствие. Чем это обернется? Потеряет равновесие и упадет? Выйдет целой и невредимой или получит страшную травму? Пока что этот момент остается неизвестным.

Проще всего просто не вставать на пути этого препятствия – обойти его, например, сделать небольшой круг. Тогда бы не пришлось прыгать. Но мне все-таки интересно понаблюдать за решением Хорикиты.

Не перестаю удивляться тому, чего никак не мог от себя ожидать, когда только поступал в эту школу.

— О, вот оно как. Но все равно не могу согласиться с решением Хорикиты-сан. Она ведь еще и обещание свое нарушила. И более того, заявила, что будет защищать Кушиду-сан.

Угрозы, конечно, имели место быть, тем не менее до сих пор класс Хорикиты дисциплиной не отличался. Из-за переполоха никто больше не был уверен в личной безопасности. Разумеется, доверие к Хориките сильно пошатнулось, но его можно укрепить в последующих специальных экзаменах. И это при условии, что мы и дальше будем реализовывать стремление попасть в класс A.

За разговорами не успели опомниться, как почти наступило семь вечера. Я решил, раз у нас еще есть время, нужно сходить на кухню и помыть тарелки после ужина.

— Э-э-эй, ты это куда? Давай поболтаем еще немного, ну пожа-а-алуйста.

— Надо помыть посуду. Чуть позже.

— По-о-озже? Так ведь скоро уже половина восьмого! — В ее голосе слышалось недовольство, поскольку скоро уже должен прийти Йоске.

Сделав вид, что ничего не слышал, я начал мыть посуду. Кей какое-то время вела себя сдержанно, но в определенный момент у нее кончилось терпение, и она снова начала выдвигать требования.

— Да ладно тебе, не стесняйся. Иди ко мне. Ну? Ну-у-у? — произнесла она, похлопав три-четыре раза по кровати.

— Что с тобой поделаешь…

Я хотел помыть посуду до прихода Йоске, но, по всей видимости, придется отложить это дело.

Я присел на указанное место, и Кей тут же с довольным видом принялась легонько тыкать указательным пальцем в мою правую щеку.

— Для парня у тебя до безобразия гладкая кожа… Чем пользуешься?

— Лосьоном, если только.

Не думаю, что с уходом стоит заходить дальше, учитывая, какая нагрузка приходится на кожу подростка.

— Хм…

Не похоже, чтобы ее это убедило. Она продолжила тыкать пальцем, быть может, потому что ей просто хотелось прикасаться ко мне.

Я перехватил руку, притянул Кей и поцеловал ее.

Только вот судя по смущенной улыбке, ее это ничуть не удивило.

— Я ждала этого с того самого момента, как зашла в твою комнату.

— Правда?..

Вынужден признать, здесь я все еще слишком неопытен и не могу прочитать настрой.

Затем, практически в полной тишине, наши губы снова сомкнулись вместе. Поцелуй оставил довольно странное послевкусие омурайсу.

— Я люблю тебя…

Я нежно обнял прижавшуюся ко мне Кей, и нас окутала тишина. Но тишина эта была не от неловкости – просто время, проведенное вместе, доставляло нам неподдельное удовольствие.

Не знаю, сколько минут мы неподвижно обнимали друг друга.

Тишину разорвал дверной звонок.

Кей, будто ее выдернули обратно в реальность, смутилась и в спешке отодвинулась от меня. На самом деле могла и не торопиться, дверь-то все равно заперта… но я понимаю, что она сейчас чувствует.

Как только Кей немного успокоилась, мы пошли встречать Йоске.

И вот он стоял на пороге, все еще в школьной форме.

— После занятий в клубе мы с семпаями пошли в торговый центр Кёяки, — сообщил он, как только заметил, что мы обратили внимание на его форму.

— Привет-привет, проходи, не стесняйся…

Кей оказала прием так, будто это ее комната. Йоске заметил это и широко улыбнулся. Он наблюдал за ней с самого поступления – дольше, чем кто-либо другой, – и, должно быть, ему радостно видеть ее восторг и искренность.

— Простите за вторжение.

Он аккуратно сложил обувь, прошел в комнату и присел за столик, в этот момент перед ним появилась чашка чая.

— Спасибо.

— И о чем ты хотел посоветоваться? — смысла затягивать нет, поэтому я решил поторопить его и начал разговор первым.

Конечно же, я догадываюсь, о чем будет идти речь.

— Это по поводу нашего класса. Думаю, Каруизава-сан также поймет, что я имею в виду. Спортивный фестиваль для нас, с учетом состояния класса, несет огромные риски. В особенности я говорю о том, как сложно будет добиться сотрудничества девушек. — Йоске перевел взгляд на Кей, поскольку та разбирается в этом вопросе лучше.

— Мы только недавно с Киётакой говорили о Шинохаре-сан. Если честно, ни о каких соревнованиях сейчас не может идти и речи.

Перво-наперво, нужно восстановить разрушенные отношения.

— Вот, и я подумал, может, есть какая-нибудь идея, как исправить положение? Поэтому хотел попросить о помощи тебя, Киётака-кун!

Кей, которая буквально только что обратилась ко мне за тем же самым, направила на меня точно такой же взгляд. В таком случае я тоже изложу свои мысли без лишней утайки.

— Йоске, скажи, ты спрашивал у кого-нибудь совета до того, как пойти ко мне?

— Что? Нет… Ты первый! Мне показалось, что ничего дельного не выйдет, тем более если буду трепаться налево и направо.

Повезет, если одноклассники воспримут это как просьбу о помощи. Но может закрасться мысль, что так он пытается втереться в доверие, и тогда его начнут сторониться. И еще могут возникнуть опасения, что за добрыми словами кто-то найдет подвох.

— И ты тоже?

— Все же хотелось бы получить указания…

— Тогда слушайте, впредь обращайтесь сперва не ко мне, а к Хориките, лидеру класса.

— Мне кажется, что Хорикита-сан и без того занята с Кушидой-сан. Сейчас, пожалуй, проблему с остальными одноклассниками лучше…

— Хорошо, если бы я разбирался с Кушидой, ты бы обратился к Хориките?

— Ну… как знать… Я бы, наверное, хотел поговорить об этом именно с тобой, Киётака-кун, — честно признался Йоске, представив себе подобную ситуацию. — Хорикита-сан хорошо справляется. Но я думаю, картину целиком видишь только ты, а значит, примешь соответствующие ей решения.

— И я поступила бы также. Тем более, Киётака, только ты можешь дать идеальный результат.

— Я уже говорил об этом по поводу прошлого специального экзамена. Вы не можете постоянно на меня полагаться. Если вы в чем-то не уверены, поговорите сначала с Хорикитой. Впредь поступайте именно так.

— Но…

— Да, это тяжело. И не факт, что вы придете к решению проблемы. Поэтому не хотите и не можете на нее положиться. Как, по-вашему, Хорикита должна стать настоящим лидером для класса? Что тогда насчет Рьюена, Сакаянаги и Ичиносе? Вы не думаете, что ученики их классов первым делом идут со своими тревогами к ним, даже если сомневаются?

Самое главное здесь – положиться друг на друга. Череда успехов и неудач, в свою очередь, неминуемо поспособствуют дальнейшему росту Хорикиты и всего остального класса.

— Что-то не получилось? – так это тоже опыт. Каждый начинает с элементарных задач. Хорикита уже прошла эту стадию, конечно, но ей критически не хватает опыта.

Полноценному плану предшествует обсуждение, в ходе которого и находится решение. Эта последовательность должна сохраняться всегда.

— Я не против, что вы пришли за советом ко мне. Но сперва нужно было уточнить у Хорикиты, и если бы она ответила, что занята Кушидой, тогда уже идти ко мне.

— …Понятно. Да, я теперь, кажется, понимаю, о чем ты, Киётака-кун! — кивнул несколько раз Йоске, разбирая смысл сказанного. — Важно постоянно извлекать опыт из ошибок, но это работает не так же, как в случае письменных тестов. Если получил плохую оценку, можно просто постараться в следующий раз, однако у нашей текущей проблемы все иначе. Нужно завладеть сердцами учеников. Если из-за необдуманных решений и так хрупкие отношения порвутся… то последствия будут необратимы!

В точку. Меньшего от Йоске ждать не приходится. Похоже, он начал этот разговор не с целью получить простой ответ.

— Мыслишь в верном направлении. Но тебе не кажется, что ты слишком упрощаешь? Узы дружбы между одноклассниками действительно трещат по швам. Ссоры и сплетни среди друзей могут привести к непоправимому.

Сплетни могут перерасти в игнорирование, издевательства и даже травлю, и тогда это может привести к наихудшему сценарию. Правда, одно это уже катастрофа.

— Кей, ваш конфликт с Шинохарой настолько опасен?

— Хм… Если подумать, поссорились мы надолго. И я не могу ее винить, поскольку сама зачинщица конфликта. Но над Шинохарой-сан мы не издеваемся. Да и вряд ли девочки возненавидят ее.

Если они излишне серьезно воспримут положение, это лишь подогреет общее беспокойство. Видимо, это не тот случай.

— И еще, вы же не рассчитывали скинуть все на Хорикиту?

— Разумеется, нет! Я сделаю все, что будет в моих силах.

— Тогда все в порядке. Считаю, что с Хорикитой во главе и вашей поддержкой, большая часть препятствий окажется преодолимой.

Однако одних моих слов недостаточно, чтобы полностью развеять их сомнения. Поэтому добавлю одну важную вещь:

— Естественно, не все проблемы получится решить при поддержке Хорикиты. Тогда на помощь приду уже я.

Если обеспечить прикрытие на чрезвычайный случай, Йоске и Кей смогут действовать без колебаний.

Кажется, я в какой-то степени смог их убедить, но Йоске, судя по напряженному выражению лица, все еще был чем-то обеспокоен. Мы продолжали обмениваться информацией, и, когда наступило восемь вечера, я решил, что пора закругляться.

— Извини… не могла бы ты дать нам переговорить наедине? — попросил Йоске, который, по всей видимости, не мог расстаться на этой ноте.

— Окей. Тогда я пойду к себе, — ответила Кей на просьбу, после чего поспешила уйти.

Как только захлопнулась дверь, он снова повернулся ко мне.

— Киётака-кун, завтра я обязательно поговорю с Хорикитой-сан. Но я все-таки хочу спросить, видишь ли ты сейчас верный путь для нас?

— Буду с тобой откровенен, у меня нет идей для сиюминутного решения проблем с Харукой и Кушидой. Поэтому надеюсь, что вы сможете обсудить все и прийти к верному ответу.

— Ты хочешь сказать… что знаешь, как поступить с Мии-чан?

— Ну, что-то вроде того. На это уйдет какое-то время, но шанс есть. Если нужно разобраться прямо сейчас… то есть один решительный и даже где-то радикальный способ.

— Радикальный? Если он поможет, то можно и им воспользоваться.

Йоске ведет себя также даже тогда, когда речь идет о девушке, о чьих чувствах он узнал.

— Я же сказал, что он радикальный. И я не рекомендую так поступать.

— Так что за способ?

— Ты должен встретиться с Мии-чан и правильно ответить на ее чувства.

Отреагировал он так, словно совсем не думал о таком решении.

— «Ты мне тоже нравишься, Мии-чан. Давай встречаться», – если ваш разговор сведется к этому, уже завтра она придет в школу.

Не очень хочется ему говорить такое, но этот план придуман на скорую руку.

— Это глупости, на самом деле, и я бы не стал предлагать это кому-то другому. Но ты, Йоске, в свое время по просьбе Кей притворился ее парнем, и я подумал, что тут тоже можно так поступить.

— И правда, — проронил он. Хотя по его лицу не скажешь, что идея пришлась ему по душе. — Но мы с Каруизавой-сан делали вид, что встречаемся, потому что между нами не было романтических чувств. Если я также поступлю с Мии-чан, то есть стану ее парнем, позже ей будет намного больнее.

— Я не рекомендую этот способ, но здесь ты не совсем прав. Мы не знаем, когда именно Мии-чан влюбилась в тебя, но нельзя забывать про тех девушек, которые прониклись к тебе чувствами с самого поступления в школу. Другими словами, ваша совместная ложь с Кей, пусть и ради того, чтобы защитить ее от издевательств, могла причинить им боль.

— Ну…

Если бы между Кей и Йоске все-таки были чувства, причину можно назвать оправданной. Но не в их случае. Сейчас же обстоятельства иные, однако суть одна.

— Что ты будешь делать, если Мии-чан в слезах бросится тебе на шею и скажет, что ни за что не пойдет в школу, пока ты не станешь с ней встречаться? Сможешь решительно отказать ей?

Йоске умолк. Сдается мне, он не сможет так поступить.

— Если у тебя не получится отвергнуть ее, останется два варианта. Первый – сказать правду, что на самом деле ты не любишь ее, но все равно начать с ней встречаться. Второй – признаться в любви, то есть солгать, и все также начать с ней встречаться.

Может быть, между ними зародится искренняя любовь, и это приведет к лучшему исходу.

— Все-таки… не думаю, что я должен на такое идти.

Он так или иначе понял мою идею, но эмоции стали препятствием перед ним.

— Это вынужденное решение. Потребуется время, но сейчас мы хотя бы можем посеять семена.

— Я понял… И все-таки, Киётака-кун, какой же ты сильный. Кажется, тебя ничуть не тяготит исключение Сакуры-сан, — тихо произнес Йоске. Однако говорил без печали и без злости. — Я все еще… помню то чувство.

Он уставился на свои ладони.

— Я просто не могу забыть, что испытал, когда пальцем нажал кнопку «За» на планшете.

Йоске днем и ночью хлопочет о своих одноклассниках, и свои слабости он старается держать при себе. Но ему приходится нелегко, потому что чувствует, что ответственность за исключение Айри лежит также и на нем.

— Йоске, я знаю, о чем ты думал в тот момент. Уверен, ты не хотел соглашаться с исключением Айри, тем более что ничего плохого она на этом экзамене не сделала. Но ты сдержался. Пусть и не был согласен, но сумел взять себя в руки.

Ему стоило только раз сорваться и обратить внимание одноклассников на несправедливость ситуации, и тогда они вернули бы себе трезвый взгляд на вещи. Когда взгляд, затуманенный давлением от нехватки времени, прояснился бы, единогласного решения нам было не видать.

— Мы должны подняться до класса A… Я убедил себя… что это самое главное.

То есть умом он прекрасно понимает, но в толк взять не может. Как-то так, стоит полагать.

— Хасебе-сан, Кушида-сан и Мии-чан не приходят на занятия. И непонятно, сколько это будет продолжаться. Ученики с низкой успеваемостью теперь боятся, что от них в любой момент могут избавиться. Наш веселый класс, каким он был еще на прошлой неделе, растворился в воздухе, словно мираж.

Даже предпринимая действия для разрешения проблем, он снова и снова терзает себя одним и тем же вопросом.

— Понимаю, тебя может не устраивать наш с Хорикитой выбор. Но остается только принять его. Сейчас мы должны понять, на что способен класс в его текущем состоянии. Именно поэтому Хориките нужна поддержка. Она может выбрать как верный путь, так и пойти по ошибочному. Или вовсе по неоднозначному.

Йоске, однако, не в состоянии сейчас в полной мере усвоить все то, о чем я говорю.

— Я продолжаю думать, а не должен ли был выбрать вариант… с исходом времени?..

Йоске не мог больше сдерживаться, его плечи начали слегка подрагивать. Ему была противна сама мысль о том, чтобы приносить кого бы то ни было в жертву.

И тем не менее способность принятия решения в таких условиях говорит о том, что он явно растет над собой.

— …Стал ли я сильнее или оказался сломлен? Я не знаю, какое решение приму, если опять придется встать перед выбором. — Йоске опустил голову, поэтому я не видел лица. Он вытер глаза рукавом, затем снова выпрямился. — Это ведь тебе сейчас должно быть тяжелее всех, Киётака-кун. Прости, что приходится слушать мое нытье.

— Все в порядке. Ты не раз помогал мне и Хориките на специальных экзаменах. Полагаю, в дальнейшем нас ждут еще более суровые сражения. И я хочу, чтобы ты и впредь помогал классу.

Йоске кивнул в ответ. Надо думать, рана в его сердце не зажила окончательно, тем не менее он смог немного улыбнуться.

Он направился к входной двери, но вдруг остановился.

— Спасибо тебе. За сегодня.

— Ты держишь на меня обиду за исключение Айри?

Йоске, в отличие от других учеников, открыто не показывал своего отношения, но его понять можно.

— …Если говорить только за этот исход – да, пожалуй. Но я верю тебе, — ответил он после секундного обдумывания. Затем, словно его это не устроило, добавил. — Нет, не так… Я хочу тебе верить.

Будь это слепая вера, образ мышления Йоске можно было бы счесть опасным. Но глубоко в его взгляде читалась твердая воля, почти что требование: «Я верю тебе, не вздумай предать».

— Что же, доброй ночи.

Смог ли он сбросить часть своего бремени или, напротив, груз стал еще тяжелее? – точно сказать не могу. Если удастся полностью вычистить гной, тогда это только на руку. Но… результат все еще неясен.

Так или иначе, нужно идти дальше, делая один шаг за другим.

Как я и думал, на следующий день три парты в классе все также пустовали. Хаос все никак не мог отступить.

Для начала троица должна вернуться, без этого важного условия можно забыть про полное разрешение ситуации.

— Салют. Не сходишь со мной в туалет? — позвал меня Судо, пока я в ожидании следующего урока сидел за партой с телефоном в руках.

Довольно странное предложение. Он позвал меня в уборную, но лицо его выглядело слишком уж серьезным. Видимо, справление нужды – лишь предлог, за которым лежит уже настоящая цель.

Он, как Кей и Йоске, первым делом решил обратиться ко мне.

— Да, пойдем.

Причин отказываться у меня все равно не было. Так мы и вышли из класса под видом похода в туалет.

С незаметностью в такие моменты очень выручает удобное расположение моей парты. Только в этот раз за нами сразу последовал один человек.

— Можно тебя ненадолго, Судо-кун? Хотела бы с тобой поговорить кое о чем.

Судя по всему, у этого человека имелось какое-то дело к Судо, и поэтому был подобран нужный момент – когда тот вышел в коридор.

— Чего тебе, Онодера?

Онодера заметила меня, и заговорила, но уже уклончиво:

— А, Аянокоджи-кун, так вы вместе… Вот как? У вас тут разговор какой-то?

По виду понятно, что ее не совсем устраивает мое присутствие. Однако меня позвал Судо, и именно ему решать, оставаться мне или нет.

— Просто идем в туалет. У тебя что-то срочное?

— Хм, даже не знаю…

Она слегка растерялась; возможно, не хотела, чтобы я услышал содержание.

— Ничего, если подожду тебя здесь? Не хотелось бы откладывать, по возможности, — произнесла Онодера, решив, что на поход в уборную не должно уйти много времени.

Однако теперь Судо попал в неловкую ситуацию. Если его цель – посоветоваться со мной, то за одну-две минуты он явно не уложится.

— Тогда давай сейчас. Аянокоджи подождет.

Когда Онодера уже предложила отложить разговор, неожиданный ответ Судо привел ее в замешательство. Хотя она всем видом показывает, что ей это не по душе. Несмотря на это, она, легонько почесав затылок, заговорила:

— На спортивном фестивале парней и девушек будут оценивать отдельно для индивидуальных наград, так? И ты, Судо-кун, естественно, займешь первое место среди парней, правильно?

— По-другому и быть не может. Фестиваль дает мне шанс выложиться по полной!

Он ответил с такой уверенностью, словно спрашивать об этом даже смысла не было. Онодера довольно кивнула.

— По правде говоря, меня этот фестиваль кое-чем зацепил. Если займу первое место среди девчонок, стану в шаге от класса A. Нечасто выпадает такая возможность…

Ее способности в плавании получили признание, однако на прошлогоднем фестивале она проявила себя еще и в спринте. Показатели физических способностей просто безупречны. Онодеру можно назвать ученицей, обладающей незаурядным талантом во всех видах спорта. Ее навыков вполне хватит, чтобы добиться победы во многих соревнованиях.

— Ну да, ты даже можешь занять первое место. Буду за тебя болеть.

— Спасибо. Но победа в индивидуальных состязаниях не дает гарантий первого места, понимаешь?

— Почему это? Просто побеждай в каждом…

Судо считает, что занятия первых мест в состязаниях будет достаточно. Так-то он прав, но поражение с неожиданной стороны никто не отменял.

— В командных соревнованиях дают много очков, так ведь?

Онодера с каменным лицом кивнула в ответ на мою ремарку. Она явно не доверяет мне. Как-никак, пару дней назад – на экзамене «Единогласное решение» – я избавился от человека из своего же круга друзей. Вполне понятно, почему некоторые ученики проявят ко мне похожую реакцию.

— Ну, наверное. Дело дрянь, если кто-то постоянно будет выбиваться в лидеры в командных соревнованиях. Но что с того, разве собрать команду так просто? Сузуне сама говорила, в группе из пяти-шести человек есть свои изъяны. Да и не мне такое говорить, но не хочется как-то вступать в подобные команды.

Судо бы на самом деле все устроило, если бы каждый в ней был одного уровня. Однако непременно появятся те, кто потянут вниз. Результатом может стать проигрыш. Такова суть командных состязаний.

— Полностью согласна, поэтому я и не рассчитываю на большую команду. Если, к примеру… будут соревнования, в которых победить смогут двое? Или, допустим, где смогут принять участие парень и девушка?

Теперь Судо начал понимать, с какой целью Онодера завела разговор.

— Никто не останется в накладе, если мы поможем друг другу. Тем более, если уж и объединяться, то только с лучшим партнером. Что скажешь?

Стремление к первым местам среди парней и девушек уж точно никак не навредит классным очкам.

— Ага, ты это про меня?.. Ну, наверное.

— Вот и я о чем. Если ты не против, конечно. У нас, к тому же, в классе сейчас атмосфера сильно подпорчена, так? Сакуру-сан исключили, в школу перестали приходить Ван-сан и Хасебе-сан. — На мгновение Онодера посмотрела на меня, потом снова повернулась к Судо. — Мы должны вытянуть на себе класс.

Судо явно не против такого предложения, особенно после того, как его способности открыто признали, но четкого ответа он дать еще не может.

— Или тебе моих сил мало?

— Да нет же! Онодера, к твоим способностям у меня вообще нет претензий!

Отложив в сторону непоколебимую веру в ее спортивные успехи, есть еще моменты, которые вызывают определенное беспокойство.

— Не собираешься объединяться ни с кем, кроме Хорикиты-сан?

— А? Н-нет, ничего подобного…

Судо раскусили.

На замечание Онодеры он отреагировал нескрываемым смущением на лице.

Объединиться с той, в кого он влюблен. Для Судо это, возможно, намного важнее способностей как таковых. Если забыть про соревнования по плаванию, разница между Онодерой и Хорикитой не такая уж и большая.

— Коенджи же еще есть. Не хочу признавать, но он лучше меня!

— Да, что касается способностей, Коенджи-кун лучше. Но я не доверяю ему. И терпеть не могу, — совершенно четко отвергла она идею.

Похоже, это ее искренние намерения. Но что ответит Судо?

— Что делать будешь… если откажусь?

— Если говорить о ком-то другом из нашего класса, у кого есть способности и кому можно доверять… Пожалуй, остается Хирата-кун, но не хочу предлагать ему объединяться… Еще ведь не так поймут.

Йоске пользовался популярностью среди девушек, поэтому одной лишь ревностью от одного-двух человек она не ограничится.

— Так что, Судо-кун, если ты откажешься, я готова справляться в одиночку, понимаешь?

Она ни в коем случае не угрожает, всего лишь излагает реальное положение дел.

Сомневаюсь, что она займет первое место среди девушек на параллели, но набрать внушительное количество очков вполне может.

Судо заколебался при упоминании Хорикиты, но сейчас, смотря на Онодеру, он резко изменился в лице. Видимо, понял, что пытался отклонить предложение по нелепой причине.

— …Идет, давай объединимся, Онодера.

— Правда?

— Ну да. Мы должны стать той силой, что поддержит наш класс.

Судо протянул ей руку. Онодера пристально на нее посмотрела, потом ответила крепким рукопожатием.

— Рассчитываю на тебя, Судо-кун. Мы непременно займем первые места!

Довольная успешным договором, Онодера снова вернулась в класс.

— Неожиданно оно как-то вышло… Как думаешь, я правильно поступил?

— Наверное. Я знаю, ты бы хотел объединиться с Хорикитой, но Онодера лучше в том плане, что можно выложиться на все сто процентов.

— Ты прав…

У нас осталось около пяти минут. Как было оговорено, мы отправились в уборную.

— Ну, так вот, по поводу разговора… Это касается Канджи и Шинохары.

— Ты на тему того, что разболтала Кушида?

— Честно говоря, не по себе мне, что сейчас между ними происходит. Нехорошо это.

— Тебе разве будет не веселее, если они расстанутся?

— Я говорил это шутки ради! Но на самом деле я хочу, чтобы у них все сложилось. Серьезно.

Я спросил просто ради проверки, и, как выяснилось, он искренне за них переживает.

— К сожалению, между нами не такие тесные отношения. Вряд ли я что-нибудь могу сделать.

— Но хоть посоветовать что-то можешь?

— Проблема не решится сама собой, им нужно обязательно обсудить все друг с другом. Оставим пока в стороне истинность того, о чем наговорила Кушида. Возможно, они должны выплеснуть разом все то, что скопилось внутри.

— Не опасно ли это? Может же еще хуже стать.

— Может… Поэтому нужен человек, который смог бы держать ситуацию под контролем. Он должен будет внимательно прислушиваться к их мнениям и сглаживать острые углы.

— О, у меня точно не выйдет!

— Тогда остается только поручить это тому, кто справится наверняка.

Я не стал предлагать конкретного решения, а дал Судо подумать самому.

— Этим всегда занималась Кушида, вроде?..

— Да, но сейчас она точно не поможет. Если ее попросить нельзя, значит, нужен кто-то другой.

Ответ очевиден.

— Хирата?

И Судо сразу догадался.

Они не то чтобы дружат, но не время зацикливаться на этом.

— Черт. Придется склонить голову и просить его о помощи…

В отношениях между Судо и Йоске пролегает большая пропасть, однако благодаря этому случаю она может стать меньше.

— Спасибо тебе, Аянокоджи.

— Я ничего не сделал. Ты сам обдумал и сам нашел решение. Только и всего.

И вот так класс зашевелился.

Тот же день.

Классы на каждой параллели приступили к подготовке к спортивному фестивалю. Некоторые соревнования были известны по прошлогоднему мероприятию, а потому часть учеников бросили все силы на тренировки, выкраивая время на большой перемене, чтобы воспользоваться полем или спортивным залом. Команды из двух и более человек подробно составляли расписание для совместных отработок.

Мы решили разведать обстановку в спортивном зале, откуда слышались множество энергичных голосов. Ученики с первый по третий года обучения поделили между собой территорию, и каждая параллель свободно использовала свою часть. Более того, даже было предоставлено необходимое оснащение.

Похоже, в расписании второгодок на сегодня значился волейбол и настольный теннис.

И первым, что бросилось в глаза, оказалось большое количество участников от одного конкретного класса. К тому же уровень накала до боли велик. Можно также увидеть особо активных учеников, выкрикивающих: «Нет, не так», «И не так». Они обсуждали различные приемы для соревнований.

— Класс A настроен серьезно.

— Похоже на то.

Я пришел в зал вместе с Йоске, который спокойно анализировал происходящее перед нами:

— Соревнования между классами исключительно в видах спорта – явно не сильная сторона класса A.

— Да. К лучшему или худшему, но у них много учеников со средними атлетическими способностями, и занять высокие позиции сможет лишь небольшая часть.

Они четко осознавали свое слабое место, и поэтому собрались вместе, чтобы как можно скорее нарастить возможности. Вероятно, они рассчитывают на тренировках получить необходимый опыт, и уже с помощью него зарабатывать очки на определенных соревнованиях.

Не ясно, кто здесь является главным, но наверняка они действуют по указаниям Сакаянаги.

Здесь были также ученики из классов Ичиносе и Рьюена, однако те пока действовали, скорее, на ощупь. Из класса Хорикиты вообще никто не пришел. Я думал, может, наберется хотя бы пару человек – пусть даже они бы бездельничали где-нибудь в уголке.

— Мы еще не смогли оправиться от специального экзамена. В сложной обстановке непросто организовать тренировки.

— Поводы для беспокойства остались, но все не настолько плохо.

Я рассказал Йоске о паре Судо и Онодеры, которые объединились для достижения первых мест среди учеников и учениц нашей параллели. Хороших новостей не так уж и много, поэтому напряжение на его лице немного спало.

— Если они будут занимать первые места в одиночных и парных соревнованиях, то смогут даже вырваться в лидеры.

— Да, у них определенно есть шансы на победу.

Надежды большие, да вот только для победы целого класса усилий двух человек явно недостаточно. Срочно нужна какая-то временная мера, которая поможет ненадолго восстановить сплоченность.

— Кстати, раз уж зашла речь. Судо-кун попросил о встрече между уроками и клубом. Ты с этим как-то связан, Аянокоджи-кун?

— Нет. Судо мог и сам поразмыслить и обратиться к тебе за помощью, не думаешь?

— Скорее всего, дело касается Шинохары-сан.

— Он, наверное, тоже не хочет пускать все на самотек.

— А что насчет Мии-чан?

— С ней я попробую разобраться сам.

— Что, Киётака-кун, ты сам?

Йоске наверняка не понравится, если я скажу бросить это дело или оставить решение на кого-то другого. Такая зацикленность на Мии-чан в нынешнем беспорядке объясняется тем, что он «винит себя» в произошедшем больше, чем любой другой ученик. Разумеется, он тут вовсе ни при чем.

Наблюдая со стороны, я пришел к выводу, что Мии-чан нужна небольшая помощь. И причина тому кроется в том, что я могу воспользоваться одним ключом, недоступным для Йоске.

Глава 3. Тем не менее придется действовать

(от лица Хорикиты Сузуне)

В последний раз я видела Кушиду-сан накануне прошлых выходных.

С тех пор прошла целая неделя. Вот уже пятница: занятия кончились, а я ее так ни разу и не встретила.

Но не только ее. Ван-сан и Хасебе-сан также не появлялись в школе.

С понедельника по пятницу – всего… нет, целых пять дней. Вместе с тем время не стоит на месте.

Особого внимания требовали собрания по спортивному фестивалю и предварительная подготовка к нему. Работа в ученическом совете. Учеба, наконец. Если продолжать бросаться навстречу каждой волне, ноги в какой-то момент перестанут держать, и ты завалишься на спину.

Но я не могу позволить себе упасть. Раз заявила, что верну ее любой ценой, то не имею права жаловаться, не добившись результата.

Я несколько раз всерьез раздумывала обратиться к Аянокоджи-куну, но так или иначе отказывалась от этой затеи.

Вполне вероятно, он поможет, если попросить о помощи.

Вполне вероятно, он приведет к разыскиваемому мной ответу.

Однако я должна разобраться своими силами. По крайней мере в этот раз.

— На этом все. Классный час окончен, — закончила на сегодня Чабашира-сенсей, после чего направилась к выходу из класса.

Я последовала за ней.

— Сенсей, можно вас на пару слов?

— Не возражаю… Давай по пути все обсудим.

В это время много кто из учеников отправляется в уборную, поэтому в коридоре мы будем выделяться. Не знаю, угадала ли Чабашира-сенсей мой замысел, но она решила выслушать меня на ходу.

— Кушида-сан, Ван-сан и Хасебе-сан уже пять дней пропускают занятия.

— Есть такое. Формально две девушки по-прежнему связываются со мной и заявляют о пропуске по болезни, однако на положенный медицинский осмотр так и не являются. Хасебе и вовсе сказала, что возьмет отгул без разъяснений.

Пропускать так занятия не самое лучшее решение. Подобные прогулы – точно наказание для меня.

— И это повлечет за собой серьезные взыскания, так ведь?

Сама понимаю, вряд ли от нее добьешься ясного ответа, но ничего не поделаешь, хотя бы попробую.

— Беспокоиться не о чем. Кушида и Ван способные ученицы, и правилами предусмотрена дополнительная отсрочка для таких как они. С Хасебе также проблем возникнуть не должно, потому что она никогда не была проблемным ребенком. Вот будь на их месте ученики с плохой успеваемостью или поведением, это уже другой разговор.

— Значит, все благодаря их систематическому поведению, так?

— Да. Здоровые ученики могут удачно симулировать болезнь, другие из-за душевных ран неуклюже запрутся у себя на целую неделю. Только отличить одних от других сложно. Потому остается принимать решение на основе их успеваемости и отношения к школьной жизни.

От ее слов на моей душе стало немного легче.

— Наша школа не каторга, все-таки. Никто не будет силой заставлять детей ходить на занятия, калеча их души. Так или иначе никто из отсутствующей троицы не был замечен за прогулами, к тому же они серьезно относятся к учебе, чем заслужили право на отсрочку, — мягко произнесла Чабашира-сенсей.

Мне стало казаться, что за ее необычным поведением что-то стоит. Среди одноклассников тоже начали ходить слухи, что после специального экзамена она начала вести себя как-то иначе.

— Более того, школа сама понимает, насколько специальные экзамены суровы.

Выходит, прогулы могут в какой-то степени сойти с рук, если это ожидаемый исход…

Проверив, нет ли кого поблизости, Чабашира-сенсей ненадолго остановилась.

— Однако ограничения все равно есть. Если они не явятся и на следующей неделе, у вас спишут сто классных очков, за которые вы так отчаянно боролись.

Нужно решить проблему за выходные. Вот ее тайный посыл.

Но смогу ли я искренне ответить на это сообщение? Я собиралась лишь спросить о нашем текущем положении, но начала проявлять свою слабость.

— Благодарю, вы меня очень выручили.

— Подожди, Хорикита. Ты только об этом хотела поговорить?

— …Что вы, я просто не собираюсь еще больше обременять вас.

— Откуда ты узнаешь, бремя это для меня или нет, если хотя бы не попытаешься? У нас еще есть время. Тебе не кажется, что станет легче, если выговоришься?

Мое шаткое психологическое состояние было очевидно для Чабаширы-сенсей.

Не то чтобы меня совсем не терзали сомнения, но я набралась смелости и прямо спросила:

— Правильно ли я поступила, исключив Сакуру-сан в обмен на классные очки?

— Жалеешь о принятом тобой решении?

— В тот момент я считала, что делаю правильный выбор… Но, если честно, сейчас я уже не так уверена.

— Мне бы хотелось дать тебе ответ. Хотелось бы, но тут я бессильна.

— Понимаю. Вы не можете, как учитель.

— Не в этом дело. Просто сейчас нельзя доказать твою правоту. Решение, безусловно, было весьма тираничным и своевольным. По крайней мере, таковое оно в глазах остальных. Ты излишне обращаешь внимание на оценку других учеников и начинаешь сомневаться в себе и думать, будто совершила ошибку.

Мне было больно это слышать, но тут даже возразить нечем.

— Но так ли это важно? Идеальных людей с рождения не бывает. Такова жизнь: совершаешь много всяких разных ошибок, учишься на них и продолжаешь идти вперед. Мой путь также усеян неверными направлениями.

— И… у вас тоже?

— Я столкнулась с той же дилеммой, когда сдавала тот экзамен. Только в отведенное время я так и не смогла прийти к решению: ни к правильному, ни к ошибочному. У тебя, напротив, получилось прийти хотя бы к одному. Уже неплохой исход, согласись? На экзамене тебя признали лидером и дали соответствующую власть. Ты защитила Кушиду с готовностью пожертвовать другим учеником. Теперь твоя задача – доказать остальным, что сделанный выбор оказался верным.

Учитель говорит то, что положено говорить в таких ситуациях учителю. Я пришла в легкое замешательство, потому что до сих пор подобного за ней не наблюдалось.

— Не нужно так зацикливаться на этих ста очках. У тебя было всего два варианта: руководствуясь логикой отбросить последнего в списке «ОИС» или поставить на первое место обещание с последующими невыгодными условиями.

— Так и есть, пожалуй…

Я понимаю. Умом я это признаю, но сомнения все равно не уходят.

— И все же мне кажется, что я просто не обращала внимания на окружающих. Если бы я прислушалась к их мнениям, может, вместе мы бы смогли найти куда более приемлемое решение.

— Бывает и такое, что не слушаешь остальных, да. А когда накал спадает, начинаешь сомневаться в правильности своих решений.

Но у меня нет опыта в таких делах. От обиды я непроизвольно сжала кулаки.

— До этого ты шла по легкому пути и, строго говоря, выбирала простейшие решения, согласна? Разумеется, в этом нет ничего плохого. Специфика этой школы такова, что нужно все время искать новые и новые варианты.

— Понятно…

Несмотря на уверенный совет, я все еще не могу прийти к нужному ответу. Видимо, сейчас я выгляжу слишком жалкой, хотя Чабашира-сенсей с нежностью обратилась ко мне без разочарования во взгляде:

— Ты действовала в соответствии с правилами, установленными школой. Так?

— Но я нарушила свое обещание исключить только предателя.

— Ты изначально собиралась защитить Кушиду, и поэтому его дала? Чтобы получить единогласное «За»?

— Нет! В тот момент я была полностью готова сдержать его… Это правда.

— Тогда все нормально. Придерживаться своих обещаний действительно очень важно, но даже у взрослых это не всегда получается. Да, ты изменила мнение. Но только потому, что осознала уже после: ты посчитала, что оставить Кушиду – правильное решение. Сейчас ты вправе игнорировать и пренебрегать мнением тех, кто откровенно глумится над тобой. Обязательно найдутся те, кто примет твой выбор, и кто не примет. Сплотить вокруг себя почти сорок человек – задача отнюдь не простая даже для таких лидеров как Рьюен, Сакаянаги и Ичиносе. Часть учеников могут идти во всем за тобой, но никогда не узнаешь, что они думают на самом деле. — Чабашира-сенсей положила руку мне на плечо. — Не бойся совершать ошибки. Я не хочу стать взрослым, который не принимает и не прощает промахи своих детей.

— Сенсей, так-то ошибок я пока не совершала.

— …Ну, пожалуй. Но я обязательно посмотрю, к чему приведет сделанный тобой выбор.

[[image:/storage/reader-images/fc8bfe19bfa91755e6a92aa0b1782cd485697f1b.webp]]

Ее выражение лица сменилось беспокойством, но она все-таки заглянула мне в глаза. При том говорила учтиво и строго, но в словах чувствовалась любовь. Я на секунду потеряла дар речи.

— Вы изменились, Чабашира-сенсей, — вырвалось у меня, хотя не собиралась этого говорить. Все-таки это были мои истинные чувства.

— Что, я раньше так холодно себя вела, что теперь проявлять заботу, как учитель, – странно?

— Не совсем. Я просто немного удивлена.

— Да? Тогда ладно. — Чабашира-сенсей, видимо, подумала, что заговорилась, потому сменила тему. — Что говорит по поводу Кушиды Аянокоджи?

— Аянокоджи-кун?.. Да ничего особенного. Если уж и говорить о нем, то, как мне кажется, он просто наблюдает за моими дальнейшими шагами.

— Ясно. Так он думает, что ты должна сама прийти к решению.

— Ну или он не хочет потакать моим капризам.

— Как знать… Но Аянокоджи все-таки принял решительные действия по отношению к Кушиде. Вряд бы он отступил, если бы полностью не доверял тебе.

— Вы больно высокого мнения о нем. Мне помнится, что вы, сенсей, назвали его самым дефектным.

— Ты еще помнишь те мои слова?

— Если судить по «ОИС», он во многом преуспевает…

— Твое доверие к нему явно подросло. И мнение также поменялось в лучшую сторону.

— С ним бывает тяжело из-за характера, но так со всеми… Так что же вы имели тогда в виду? Или скажете, что ошиблись?

Выдающийся? – несомненно, к тому же более спокоен и собран по сравнению со мной. Не вижу причин относить его к дефектным.

— Не стоит воспринимать каждое слово учителя за непреложную истину. Ты провела с ним гораздо больше времени, чем я, не так ли?

— Я все равно хочу услышать от вас ответ.

— …Дай-ка подумать. Мое мнение о нем нисколько не изменилось. Скорее, оно нашло весомое подтверждение.

Он – дефект. Как и прежде, такова истина.

— Но пока рано забивать этим голову. Есть и другие, более насущные проблемы, тебе так не кажется?

— Да, вы правы.

Если честно, беспокойство никуда не делось, но она права: можно отложить это дело на потом. Нужно как-то добиться возвращению в школу Кушиды-сан, Ван-сан и Хасебе-сан.

— Кушида не поддается?

— Пока что нет. Сколько бы раз я к ней не приходила, сколько бы времени не ждала, дверь она так и не открыла.

— Проблема, да.

На выходных я могу неустанно за ней следить, но в будние она может когда угодно отправиться в магазин за продуктами, потому что в это время я нахожусь в школе. Нет смысла ждать, пока у нее закончится еда.

Я также пробовала позвонить, но ее телефон выключен.

— Возможно, она нарадоваться не может, как я мечусь туда-сюда по другую сторону двери.

— Исключать этого нельзя. Тем не менее если бы ты не стала ничего делать, ситуация становилась бы все хуже и хуже.

— Может быть…

— Когда собственных сил оказывается недостаточно, ты всегда можешь попросить о помощи кого-то еще.

— Но из одноклассников помочь Кушиде-сан готов разве что… Хирата-кун. Хотя ему, скорее всего, сейчас не до нее…

Он занят поддержкой Ван-сан, Шинохары-сан и остальных.

— Твоя правда, Хирата бы смог… А смог бы, на самом деле? Не думаю, что добрый человек, который руководствуется здравым смыслом, сможет с ходу открыть дверь.

— Кажется, я понимаю, о чем вы. Она ведь не из тех, кто при всех будет раскрываться.

— К сожалению, более подходящей кандидатуры пока придумать не могу. Но, может, поискать кого-то вне своего класса?

— Придется так или иначе столкнуться с ее истинным характером. Если позволим узнать о нем постороннему, то поставим себя в невыгодное положение.

— Конечно, тут нужно взвесить выгоду и убытки. Но не обязательно молчать об этом. К примеру, часть учителей знают о прошлом Кушиды. Остальные же не станут об этом болтать. Хотя я не считаю, что это действительно стоит держать в секрете.

Тот, кто способен достучаться до сердца Кушиды-сан…

Нет, кто не только мог бы достучаться, но и пробиться.

— Что же, мне пора. Скажу еще одну вещь напоследок. Быть может, я лезу не в свое дело, но самое главное сейчас – то, что ты сама хочешь сделать с Кушидой. Подумай как следует и определи направление.

Что я хочу сделать с Кушидой-сан?..

— Спасибо большое, сенсей. Благодаря вам моя решимость укрепилась.

Я еще не пришла к ответу, но теперь у меня снова есть силы, чтобы бороться дальше.

— Да не бери в голову. Наверняка это именно тот минимум, который должен сделать учитель.

После этих слов Чабашира-сенсей направилась в учительскую.

Тем временем я продолжала стоять на лестнице и смотреть ей вслед, пока она не скрылась из виду.

Завершив поход по магазинам в торговом центре Кёяки, я возвращалась к себе. Возле лифта стояла Ибуки-сан, которая наблюдала за входом в общежитие. Я, не обращая на нее внимания, нажала на кнопку вызова лифта, чем навлекла на себя ее гнев, сравнимый с внезапно прорвавшейся плотиной.

— Пренебрегать мною вздумала?! — Она едва ли не подскочила ко мне. Причем так близко подобралась, что ее слюна долетела до меня.

Я, конечно, готова к началу затяжной битвы, но что ей все-таки нужно?

Даже если зайду в лифт, она наверняка последует за мной. Придется задержаться. Я отвернулась от открывшихся дверей лифта.

— Пренебрегаю? Тебе от меня что-то нужно?

— Вот! Что это за письмо такое? Что оно значит? Я жду ответа!

Продолжая сверлить взглядом, она выставила телефон экраном вперед прямо возле моего лица. Яркий свет ударил по глазам, и я ничего толком не разглядела за белым свечением.

— Ты совсем глупая? Слишком близко, я ничего не вижу. Можешь подальше?

— Боже! Вот!

Она действительно отодвинула телефон – на чуть-чуть, вообще-то, но этого хватило, чтобы все увидеть.

— Хорошо написано. Трогает за душу. Наверняка написавший это сообщение – человек умный. Безусловно.

— Хватит себя нахваливать! Да и где тут виден ум?!

— Быть может, тебе удастся понять, если прочтешь вслух.

— Что?! «Если тебя исключат без моего участия, ты проиграла. Постарайся не выкинуть подобную глупость». И что тут на ум намекает? Ладно, плевать… Говори, что это значит!

— Ты не поняла даже после того, как прочитала?

— Абсолютно. Всю неделю думала, думала, но никак не доходило. Ну так что? — фыркнула она, скрестив руки на груди.

Поразительно, даже усвоить столь очевидный совет не смогла… Нет, скорее, нужно думать, что эффект есть, просто скрытый.

— Ну, смысла разъяснять уже нет. Проблем-то никаких не возникло, так?

— Э? Что? Ты можешь изъясняться понятнее?!

Все-таки до нее слишком долго доходит. Должно быть, все ушло в атлетические способности и владение боевыми искусствами…

— Я разработала тайный план, чтобы тебя не исключили. В классе же тебя не особо выносят, так? Ты вполне могла оказаться в опасности, если появилось бы задание, завязанное на исключение ученика. Стоило мне завести тебя сообщением, и ты осталась бы, даже если бы не хотела этого, так?

— Неужели… ты за меня беспокоилась? — На ее лице читалось вовсе не удивление, а нескрываемое отвращение из самых глубин души.

— Не переиначивай, как тебе вздумается. Мне просто нужна твоя помощь. Будет нехорошо, если я останусь без лишней пары рук. К тому же если на этом специальном экзамене исключили бы тебя, класс Рьюен-куна получил сто очков без существенных потерь. А избавляться от тебя лучше на том испытании, где за утрату одноклассника предусмотрен штраф.

Даже после моих объяснений по ее взгляду было понятно, что я ее не убедила.

— Если на этом все, могу я идти?

Она продолжала исподлобья смотреть на меня, явно злясь, но все-таки отошла, и я снова нажала на кнопку вызова лифта. Затем, когда двери открылись, вошла в него, но Ибуки-сан заходить за мной не стала.

— Не собираешься возвращаться к себе?

— Не хочу ехать с тобой в одном лифте!

— Что за ребячество… Сколько раз мы уже сталкивались тут вместе?

— У меня нет настроения зависать с тобой.

— Вот как? Ну как хочешь.

Я нажала на кнопку для закрытия дверей, и отправилась на этаж, где находилась комната Кушиды-сан. Там я буду дожидаться, пока она не откроет мне.

В движущемся лифте я задумалась: «Произойдут ли хоть какие-нибудь изменения? Быть может, нужно подойти к проблеме по-другому? И если так, то сейчас я попросту трачу время».

Лифт остановился на нужном этаже, двери открылись. Но я и шагу из него не сделала.

Что делать? Как мне переговорить с Кушидой-сан?

Прошло время, и двери сами закрылись. Лифт поехал вниз, хотя я даже на кнопку не нажимала.

— Нет, это никуда не годится…

Я не смогу переубедить Кушиду-сан с таким беспорядком в голове. Начинаю чувствовать себя виноватой, что теплые слова Чабаширы-сенсей оказываются пущенными на ветер.

Лифт вернулся на первый этаж. Когда двери открылись, внутрь хотела войти Ибуки-сан – она уткнулась в телефон, и потому не заметила меня. Мгновением позже она наконец-то поняла, что напротив стоит человек, подняла взгляд и невольно вскрикнула:

— П-почему ты все еще здесь?!

Действительно, тут сложно было не удивиться.

— Ты будешь заходить?

— Нет, сказала же! Издеваешься надо мной?

Покачав головой, я снова протянула руку к кнопке закрытия дверей. Взглянула на отвернувшуюся Ибуки-сан, и тут меня осенило. Я нажала теперь уже на кнопку открытия дверей, продолжая пристально смотреть на девушку. Та заметила, что лифт стоит на месте, и направила на меня недоуменный взгляд.

Выход может найтись в совершенно неожиданных местах. Может, как раз сейчас самый подходящий момент применить на практике совет Чабаширы-сенсей?..

— Чего тебе?

— …Я хотела, чтобы ты помогла мне.

— А?

Рискованно, конечно, но шанс сдвинуться с мертвой точки есть.

Быть может, по ту сторону незримого выхода есть засада. Я отдаю себе отчет, насколько это безрассудно, но мне не остается ничего другого, кроме как попытаться.

— Заходи.

— Не буду, сколько раз тебе говорить?!

— Хватит уже, давай заходи.

— …Ну вот что с тобой не так?

Ибуки-сан, несмотря на негодование, зашла-таки в лифт, и я нажала на кнопку закрытия дверей.

— Я бы хотела кое о чем с тобой посоветоваться.

— Да ну-у-у-у-у?! Посоветоваться со мной? Я на это не пойду.

— Так уже пошла – когда зашла в лифт.

— Потому что ты так сказала!

— Вот заодно и с советом поможешь.

— Это по какой такой логике?

[П/П: Здесь игра слов: «заходи [в лифт]» и «хочу посоветоваться» у Хорикиты здесь передано одной конструкцией.]

— Хуже от этого тебе все равно не станет. Так вот, дело в том…

— Я не соглашалась! Тошно становится только от мысли, чтобы тебе что-то там советовать!

Слово за слово, и мы уже прибыли на этаж, где располагается комната Кушиды-сан. Я первой вышла из лифта и оглянулась на Ибуки-сан.

— Выходи. Тут повсюду могут быть глаза и уши. Осторожность не помешает.

— И знать ничего не хочу. Вообще не понимаю, о чем ты!

Она попыталась уехать, нажимая на кнопку закрытия дверей, но лифт никак не реагировал.

— Видишь, это знак. Лифт хочет, чтобы ты вышла.

— Потому что ты снаружи давишь на кнопку!

— Кстати говоря, что тебе нравится? Есть для тебя что-то важное?

— Причем тут это?..

— Просто ответь.

— М-м…

— М-м?

— Нет, ну… не знаю. Ничего в голову не приходит. Клубника, наверное.

— Мило, на удивление. Ладно, забудь.

— Что, в смысле? Сама же спросила! И отпусти уже кнопку наконец!

Настроение Ибуки-сан портилось все сильнее, и тут я решила перейти к основной теме. Поняла, что лучше рассказать ей вкратце.

— Я хочу встретиться с Кушидой-сан.

— И? Если хочешь, так вперед, встреться.

Она начала стучать по кнопке закрытия дверей, но, разумеется, никакой реакции.

— Нет, суть не в этом. Она за всю неделю ни разу не появилась в школе. И не похоже, что даже из общежития выходила. Мне нужно, чтобы ты вытащила ее из комнаты. Понимаешь?

— Э? Погоди, а чего я должна этим заниматься?

— Как же помощь нуждающимся?

— Ничего не знаю. Я ради своих одноклассников-то и пальцем не пошевелю. Думаешь, стану помогать твоему классу?

Я уже учла, что Ибуки-сан не захочет нормально выслушать меня. Но ее настрой изменится, если сможет извлечь из этого выгоду.

Из-за того, что двери оставались долгое время открытыми, послышался предупреждающий звуковой сигнал.

— Ладно, что скажешь, если за успех тебя будет ждать награда?

— Не нужна она мне. Ты сильно ошибаешься, если думаешь, что своими подачками заставишь меня что-то делать.

— Да, тут ты права. Но за успех тебя ждет награда, которую ты жаждешь больше всего.

— …Что-то я сомневаюсь.

Ибуки-сан не так просто впечатлить. И все же есть одна вещь, способная изменить ее мнение на противоположное.

— На спортивном фестивале нужно заблаговременно подать пять заявок на участие в соревнованиях на выбор. Какие именно соревнования, и какой будет состав – личное дело каждого. Это сделано как для того, чтобы заранее подготовиться и пройти необходимый минимум дисциплин, так и затем, чтобы не столкнуться с превосходящим противником… Но эту систему можно использовать иначе – например, устроить соревнование с конкретным противником.

До сих пор Ибуки-сан была абсолютно безучастна, однако после моих объяснений в ее глазах загорелся огонек.

— Зная тебя, ты не подала заявку потому, что ждешь возможности сразиться со мной, так? К сожалению для тебя, я не собираюсь раскрываться до последнего. Вполне возможно, просто займу последний слот. А значит, тебе не выпадет возможность сразиться со мной, даже если будешь специально ждать.

— …Хочешь сказать, что сразишься со мной, если я помогу?

— Да. Так и быть, сойдусь в одном соревновании по твоему усмотрению. Разумеется, все это ради своего класса, поэтому сдерживаться не собираюсь, поэтому можешь не рассчитывать на очки за победу. Устроит?

— Ха! Звучит интересно. Но на одно я не соглашусь. Минимум три: выиграет тот, кто победит в двух.

— Три соревнования? Алчная ты…

Я сделала вид, что в раздумьях. Меж тем предупреждающий сигнал не утихал.

— На меньшее я не согласна.

Стоило этого ожидать. Ее не устроит исход поединка всего в одном соревновании. Если это будут два или четыре, тогда может выйти ничья. Я изначально держала в уме возможность уладить все именно тремя соревнованиями, но, если бы сходу это предложила, она могла настоять на пяти.

Раз она сама предложила три, то на этот компромисс я была готова пойти.

— …Согласна. Пойду тебе на встречу – состязаемся в трех. По рукам?

— По рукам. Но чтобы потом не отнекивалась! — сказала она, затем вышла из лифта.

Я отпустила кнопку, и двери неспешно закрылись.

— Конечно. Но только при условии, что ты будешь помогать до тех пор, пока не решится проблема.

— Объясни тогда, в чем она состоит.

— Нужно вынудить Кушиду-сан с понедельника ходить на занятия. Только и всего.

— Звучит просто. Хотя что не так с тем, что она пропускает школу? Каждый болеет время от времени, разве нет?

Чабашира-сенсей говорила, что ситуацию с Кушидой-сан не стоит держать в таком уж секрете. Притом главное – не разбалтывать о ней понапрасну. Я решила последовать совету и рассказать о случившемся. Если Ибуки-сан окажется человеком, который будет трепаться налево и направо, – что же, тогда я в ней ошиблась. Но сейчас важно найти выход, даже если поставлю себя в невыгодное положение.

И вот я рассказываю о Кушиде-сан. Разумеется, ничего не скрывая. Ибуки-сан знает, каков у Кушиды-сан образ жизни. Я же подробно пройдусь по ее истинному характеру, ходу мыслей и нашем текущем положении.

Ибуки-сан слушала без особого интереса, искоса поглядывая на меня. Обычно меня такое отношения не совсем устраивало бы, но сейчас, как мне кажется, оно странным образом помогает.

Когда я закончила исчерпывающий рассказ о том, почему же Кушида-сан не посещает школу, Ибуки-сан разочарованно вздохнула.

— Чушь какая-то, — высказала она равнодушно, не выказав никакого интереса к истинному характеру Кушиды-сан.

— Тебя, я смотрю, это совсем не удивило. Ты что-то знала о ней?

— Нет. Просто изначально не доверяю порядочным добрякам. Ни Кушиде, ни Хирате, ни Ичиносе. Очевидно ведь. Те, кто всем своим видом говорят: «Посмотрите на меня, какой я хороший человек», – скрывают в себе тьму.

— Интересный ход мыслей…

Как ни странно, тут она может быть в определенной степени права.

— Тогда, получается, о Рьюен-куне ты высокого мнения? Снаружи… и не только он далек от понятия доброго человека.

— Его я терпеть не могу. И в последнее время на дух стала не переносить пассивных и безобидных на первый взгляд типов, вроде Аянокоджи. Чертовски бесит!

Тут я начала задаваться вопросом: «А Ибуки-сан хоть к кому-нибудь питает симпатию?»

— Ну, я не прочь вытащить ее. Более того, хочется даже поинтересоваться, каково это, когда сдирают маску добрейшего человека.

Вообще-то мне стоит остановить ее, если начнет перегибать. Хотя этой настойчивости стоило поучиться.

— Мне же нужно просто выманить Кушиду из своей комнаты?

— Да.

Ибуки-сан размеренным шагом направилась в сторону комнаты Кушиды-сан. Похоже, она преисполнена уверенностью.

— Ты собираешься одна это сделать?

— Наблюдай молча.

Что же, тогда посмотрим, на что она способна.

Ибуки-сан остановилась напротив комнаты Кушиды-сан, внезапно схватилась за живот и присела.

— Ай-ай-ай! Больно-больно! — разнесся по коридору ее крик.

Я на секунду растерялась, смотря на происходящее с искренним изумлением.

— Ай, как же живот разболелся, да еще и так внезапно… Ой, не смогу дотерпеть до комнаты!..

Чего?.. Болит живот? Это ведь не ее придуманный способ, так? Попросить открыть дверь, чтобы пустила в туалет? И дело-то не столько в банальности, сколько в катастрофически плохой игре… К тому же комната Ибуки-сан располагается на другом этаже. Хотя даже если бы была на этом, все равно гораздо быстрее просто добежать до своей.

— П-пустите в т-туалет! — продолжала она звать, быстро нажимая на кнопку звонка.

Она делала это более десяти секунд, но ничего не указывало на то, что Кушида-сан собиралась выйти. Хотя проблема-то не во времени… По-видимому, мой выбор пал не на того человека, и от осознания я совсем растерялась.

Спектакль продолжался дальше. Через десятки секунд Ибуки-сан выпрямилась и с серьезным лицом обратилась ко мне:

— Может, ее просто нет в комнате?

— Я точно уверена, что она у себя.

— Прям точно? Потому что, если Кушида не повелась на этот спектакль, она довольно крепкий орешек.

— Д-да, еще какой.

Она, кажется, говорила совершенно искренне, потому лучше воздержаться от комментариев. Я сказала ей тихо проследовать за мной: сама подошла к щитку, где находился счетчик электроэнергии для комнаты Кушиды-сан, и открыла его.

— Видишь этот диск? Если он вращается медленно, то, скорее всего, в комнате никого нет. Но если кто-то все же есть, и этот кто-то, например, пользуется компьютером или телевизором, вращаться он будет быстрее.

И сейчас был именно второй случай.

— Теперь понимаешь? Скорее всего, она у себя в комнате.

— Познания, как у настоящего домушника…

— На прошлых выходных много чего узнала, пока ждала ее. Но злоупотреблять этими знаниями я не намерена.

На мое отрицание она ответила лишь ледяным взглядом.

— Есть еще какой способ на уме? Если нет, вполне вероятно, что мы досрочно выбываем из игры…

— Мы ошиблись с подходом.

— Чего?

— Пойдем ва-банк? Я просто вытащу ее.

Хотя мне хотелось, чтобы она объяснила задуманное, но решила дать ей шанс, поскольку видела ее воодушевление.

Я отошла подальше, тогда как она снова подошла к двери…

— Ты там, Кушида? Я тут спросить тебя хочу кое о чем. Мне сказали, как на экзамене вскрылось, что ты все это время прикидывалась невинной овечкой.

Я все думала, а что же Ибуки-сан такое придумала – и вот, она начала измываться. На секунду мне пришла мысль, что следует ее остановить, но смысла в этом мало. Все равно слушать не будет, даже если попытаюсь.

— Так тебе и надо. Каково это, упасть с самой вершины популярности? Хотя в списке добрячков наверху стоит Ичиносе… Тогда какого упасть со второго места?

Провоцировала она куда изощреннее своей фальшивой актерской игрой.

Наверняка Кушида-сан в бешенстве от слов Ибуки-сан. Однако в комнате все еще не раздавалось ни звука. Может, даже радикальные меры тут бессильны…

Перед дверью Ибуки-сан продолжала свою тираду, не меняясь в лице.

— Ну давай же, покажи свою уродливую сторону!

Носком правой ноги она ударила в дверь вполсилы.

— Во мне по милости Хорикиты столько стресса накопилось, а его же надо как-то выпускать!

У Ибуки-сан даже и в мыслях не было помогать Кушиде-сан. Истинным мотивом было лишь выплеснуть негатив на находящуюся по ту сторону двери Кушиду-сан.

— А знаешь, пинать дверь в чью-то комнату – не так плохо. Понимаю теперь, что чувствует Рьюен.

Она продолжала пинать дверь, но уже, скорее, ради себя.

Вскоре из комнаты послышался шорох. Ибуки-сан замахнулась ногой и уже собиралась снова ударить, когда внезапно раздался щелчок дверного замка.

— Можешь прекратить, Ибуки-сан? Раздражает.

Из-за двери показалась Кушида-сан в повседневной одежде.

Подумать только, она отреагировала на столь грубый метод…

Меня это повергло в легкий шок. На что ушли мои старания, которые я прикладывала всю прошедшую неделю?

— Вышла, надо же. Всегда знала, какая ты на самом деле.

Быть может, Ибуки-сан поняла что-то для себя, когда узнала подробности о характере Кушиды-сан.

— Это недоразумение меня бесит. Прекратишь?

— Хе? Так вот она, настоящая ты? Такая ты мне нравишься гораздо больше, чем если бы носила свою невинную маску.

— А вот ты мне никогда не нравилась. Ни ты, ни Хорикита-сан, которая стоит неподалеку.

Если судить по добавленному «-сан», ее психологическое состояние пришло более-менее в норму.

Прятаться смысла нет, поэтому я без лишних церемоний подошла к ней.

— Если не против, впустишь в комнату? А то я порядком утомилась, пока ждала тебя.

— Даже не пытайся дверь закрывать, все равно не выйдет. — Ибуки-сан просунула одну ногу в образовавшуюся щель.

Опустив взгляд на выставленную ногу, Кушида-сан со всей силы наступила на нее.

— Ай!

Кушида-сан еще сильнее надавила, но Ибуки-сан не отступала.

— Что-то и правда не хочет закрываться…

— Да прекрати ты!

Когда мы попробовали сами распахнуть дверь, Кушида-сан сразу отступила и с нечитаемым выражением лица запустила нас внутрь.

— Прошу, проходите. Возможно, это в первый и последний раз, так что устраивайтесь поудобнее.

В голосе явно слышалась враждебность, но этого следовало ожидать.

Кушида-сан не может придерживаться текущего положения дел, доставляя классу неприятности. Она впустила нас, видимо, потому что пришла к какому-то решению. Сомневаться не приходится.

Первый и последний шанс…

Кушида-сан очень бережно относится к своей комнате. Это становится очевидно с одного взгляда. Она производит впечатление еще большего любителя чистоты, чем я сама.

— Хе-хе, тут неплохо прибрано, — сказала Ибуки-сан, восторженно и с удивлением рассматривая комнату.

Кушида-сан ответила ей:

— А у тебя, Ибуки-сан, похоже, полный беспорядок с разбросанной одеждой.

— Кх… Откуда тебе знать, если ты даже не видела?

Как ни посмотри, но совершенно очевидно, что она попала в точку.

— Присаживайтесь. Напитки и закуски предлагать не буду, вы же не против?

— Конечно, можешь не утруждаться.

Я на мгновение пересеклась взглядом с Ибуки-сан, и мы сели подальше друг от друга. Кушида-сан расположилась напротив. Оказавшись по разные стороны стола, формат приобрел вид «два на одного».

— Итак, ради чего вы устроили такую шумиху перед дверью?

— Ты сама понимаешь, не так ли? Поэтому я и пришла.

— О как? — безучастно ответила она. Затем продолжила: — И что, думаешь, после всего я буду ходить на занятия? Ты еще и ей рассказала обо мне, да? – хотя чего удивляться. Решила насолить?

— Нет, даже в мыслях не было. Она не станет разбалтывать кому попало.

— Да? Ей прям настолько можно довериться?

— Нет. Просто ей рассказывать толком некому.

— Эй! — Ибуки-сан ударила кулаком по столу, гневно сверля меня взглядом.

Я решила игнорировать ее. Все-таки это чистейшая правда.

— Даже если и некому, ты должна думать о чувствах других людей. Твоя искренность может быть обидной.

— И это говоришь ты?

— Я – но даже так, Хорикита-сан, это не значит, что тебе можно не считаться с чувствами.

Мою колкость она тут же вернула обратно.

— Давай перейдем к делу. Я признаю, что тоже отличилась, но ты первая отнеслась ко мне враждебно. Разве не так?

Кушида-сан была всего лишь моей одноклассницей. Тем не менее она с самого начала считала, что должна исключить меня любой ценой.

— Не стану этого отрицать. Но тут ничего нельзя было поделать, я не могла уже терпеть.

— Что я тогда должна была сделать? Сколько бы не думала, не могу прийти к ответу.

— Понимаю тебя. Я тоже очень долго и много думала об этом. И пришла к единственному выводу: Хорикита-сан, ты должна была уйти из школы по собственному желанию, потому что я не могу вынести твоего присутствия. Как-то так?

— Что за глупости? Это не вывод, просто абсурдное заключение!

— Абсурдное, согласна. Но ничего другого не остается.

Она вроде как ответила на мой вопрос, но дружеским этот разговор трудно назвать. Однако, надо полагать, это искренние чувства Кушиды-сан.

Поначалу Ибуки-сан проявляла какой-то интерес к разговору, но постепенно ее взгляд начал угасать.

— Может, оставишь все в прошлом и просто будешь помогать?

— Знала ведь, к чему все идет, но… Нет, не смеши меня.

— У тебя как минимум есть способности, а значит, ты ценна.

— Знаю, — без намека на скромность ответила она.

— Вот это самомнение… — пробубнила под нос Ибуки-сан.

Кушида-сан не стала исправляться, а напрямую обратилась к ней:

— Что-то не так? Мне вот кажется, что в этом ничего такого нет.

— Я тоже так думаю. Ничего такого в твоих способностях нет. Проверим? — Она сжала руки в кулаки.

— А ты еще глупее, чем я себе надумала, Ибуки-сан. Я не то имела в виду. Как насчет заглянуть в «ОИС»? В школе способности определяются этой системой. Думаю, разница между нами намного больше, чем ты можешь представить, Ибуки-сан.

Разозлившись, девушка с видом «ну вот и посмотрим» достала свой телефон и открыла «ОИС»: сравнила общие показатели, побледнела и молча спрятала телефон.

— Я бы хотела, чтобы эти самые способности ты пустила в ход на благо класса. Если же и дальше будешь пропускать занятия без уважительной причины, то рано или поздно лишишься своего места.

— Уже лишилась. Ах, точно. Хорикита-сан, ты же выступила против моего исключения, готовая к тому, что все настроятся против тебя? И у тебя наверняка возникнут проблемы, если не сможешь извлечь из меня пользу. Теперь дошло, к чему эти отчаянные попытки меня убедить.

Кушида-сан должна понимать, что вся ситуация в классе целиком и полностью находится в ее руках.

— Я проиграла. Мне нигде нет места. Но знаешь, этот специальный экзамен «Единогласное решение»… Я не высовываюсь, чтобы нанести тебе как можно больше вреда. Если продолжу прогуливать, от этого пострадает класс, так? И вся ответственность ляжет на тебя!

Действительно, если Кушида-сан будет и дальше не появляться, это отравит класс. Вполне возможно, что своей стратегией Кушида-сан поставит нас в безвыходное положение на специальном экзамене, и так осуществит свою месть.

— Тебе от этого никакой пользы.

— Теперь да. Но когда становится нечего терять, обычно думаешь, как бы потянуть на дно кого-нибудь еще, разве нет?

— Что? Еще чего! Не задирай нос только потому, что у тебя не такие уж и плохие циферки в «ОИС»!

— Знаете, я впустила вас шутки ради и не прогадала. Забавная ты все-таки, Ибуки-сан. С одной только Хорикитой-сан разговор вышел бы слишком скучным. Хотя да, «обычным» этот ход мыслей не назовешь. Что обычно для меня, то «ненормально» для других.

— То есть ты признаешь, что ненормальная?

— Мне нужно первое место и только. Я не потерплю любое препятствие на своем пути.

— Просто отвратительно.

— А что делать? Мышление не изменишь. Я с таким родилась.

При этом ее не заботит, что она навлекает на себя гнев или вызывает неприязнь. Кушида-сан вела себя спокойно, словно достигла просветления, – только это поведение вызывало куда больше ужаса и страха, чем когда она сорвалась на крик и раскрыла слабость.

— Я и дальше буду прогуливать, пока наконец школа не сделает что-нибудь.

Кушида-сан заявила, что не сдастся и продолжит действовать в том же духе. Она говорила где-то даже уверенно, будто провозглашала о своей непобедимости.

— Что дальше делать будешь?

— А что еще остается? Разговаривать, и только.

— Сама находчивость… Прямая противоположность Аянокоджи-куну.

Как только всплыло его имя, Ибуки-сан непроизвольно дернулась.

— Я думала, не стоит о нем беспокоиться, что преимущество за мной. А вышло с точностью наоборот: он обратил мое оружие против меня же. Такого врага уж точно не стоит наживать.

— Так и есть. Возможно, он даже может просчитывать события далеко наперед. Я только недавно это поняла.

— Как и я сама.

— Вот как?

После этого ненадолго воцарилась тишина.

— Хорикита-сан, ты по части глупости ей не уступаешь. Насколько было бы проще, если бы ты просто избавилась от меня.

— Может быть, я и правда глупа. Ничем не подкрепленная интуиция. Безосновательная уверенность в себе. Если со стороны все выглядит так, остается только это принять. Однако ты, несомненно, выдающаяся ученица. Может и пыталась навредить мне и Аянокоджи-куну, кто знал о твоем прошлом, но по крайней мере полтора года ты продолжала приносить пользу нашему классу.

Даже с учетом высокомерия, она всегда поддерживала такой уровень успеваемости, за который не стыдно.

— Если тебе так важно досадить своему классу, быть может, и отомстишь прогулами. Но тебя это правда устроит?

— Что ты хочешь этим сказать?

— Я имею в виду, ты действительно собираешься довольствоваться только этим?

— Да, и еще как! О большем я сейчас и мечтать не могу. Что бы ты сейчас ни сказала, как бы ни пыталась меня убедить – знай, это бессмысленно. Я не стану просто молча кивать головой.

«Убедить». От этого слова ком встал в горле.

А ведь правда, я хочу, чтобы Кушида-сан начала ходить на занятия. Но лишь чтобы доказать, что сделала правильное решение. Она, сидя напротив, знает это как никто другой.

Я тут только ради себя. И это трудно назвать приемлемым для Кушиды-сан.

— Возможно, я ошибалась.

— В смысле?

— Я и правда пришла к тебе, чтобы «убедить». Но не ради тебя. А ради самой себя и нашего класса. Твои чувства даже в расчет не принимала.

— И что? Я должна посочувствовать тебе, ты поэтому решила поныть?

— Я просто поняла, что было ошибкой пытаться вытащить тебя в школу, в которую ты не хочешь ходить.

— Тогда на этом и закончим. Если буду подставлять подножки, ты непременно упадешь. А я буду наслаждаться тем, как ты страдаешь из-за моих продолжительных прогулов.

— Я переживу как-нибудь. Но вот вместе со мной плохо будет и тебе.

— Мне? Плохо? Это еще почему?

— Тебе пока есть куда возвращаться, но вскоре ты потеряешь это место.

— Что-то ты заговорилась. Несешь все что только вздумается… Некуда мне больше возвращаться.

Я все пытаюсь понять ее, и все сильнее меня одолевает одно чувство.

— Смотрю на тебя, и злость берет.

— …Что?

— Чем ближе к тебе подбираюсь, тем больше убеждаюсь, какой же ты ребенок, с которым ничего нельзя сделать нормально. Ты ошиблась буквально во всем. Ничего бы из этого не случилось, если бы ты не разбалтывала секреты и не пыталась избавиться от меня – той, кого ты даже не знала. То же касается и Аянокоджи-куна.

— Я же сказала, не могла больше терпеть…

— Ну вот потому ты и ребенок! Капризничаешь, когда что-то не нравится… Ребячество в чистом виде! — первой отреагировала Ибуки-сан, молча слушавшая наш разговор. Затем она рассмеялась.

Возможно, это задело Кушиду-сан за живое, поскольку по виду было понятно, что ее это раздражало.

— Нет, правда, могла бы потерпеть, ты ведь уже старшеклассница, совсем что ли? Даже в школу ходить не можешь без напоминаний остальных. Хватит биться в истерике на полу, встань да и пойди.

— Только посмотри на себя, как заговорила-то, Хорикита-сан. Вот только я здесь жертва, которой причинили боль. Если заявлюсь в школу, одноклассники будут держаться от меня подальше. Ничего уже не будет так как прежде. Жестоко с твоей стороны пытаться вытащить меня в это невыносимое место. Ты со мной ни капли не сблизилась.

— Не мне говорить об этом, но ты ведешь себя жалко.

— …

— О твоем характере узнал весь класс, это уже никак не исправить. Только подумать, что из-за этого станешь досаждать всем сразу… Знаешь, когда ты начала рыдать перед классом, выглядела точно ребенок. И я убедилась лишний раз: ты и есть ребенок. Даже хуже. Такое чувство, что вожусь с детсадовцем.

— Вздумала издеваться?!

Она, не жалея сил, замахнулась рукой на мою щеку. Я спокойно перехватила ее и крепко сжала.

— А как тут удержаться? Поставить в тупик меня и весь класс ради собственного удовольствия… Кто так поступает, кроме детсадовца?

— Хочешь сказать, я теперь должна одна испытывать всю горечь, терпеть косые взгляды и при этом помогать тебе и всему классу, а?

— Не толкуй мои слова как вздумается. Просто послушай. Ты обладаешь по-настоящему стоящими способностями. Так используй их ради «себя», а на остальных не обращай внимания. Ради себя поднимись до класса A, и тогда это будет твоя личная «заслуга». Как только получишь привилегии класса A – пожалуйста, делай, что тебе заблагорассудится. И если еще будет такое желание, можешь отправиться куда угодно, где никому не известно о твоем прошлом.

Следующие слова должны осадить Кушиду-сан, что так злобно сверлит меня взглядом.

— В этой школе осталось провести всего лишь полтора года. Не так сложно ведь, согласись? Предыдущие полтора года тебе приходилось преподносить себя одноклассникам, показывать только лучшую сторону себя. А теперь этого делать не надо – тебе будет намного легче. Или хочешь сказать, твоих способностей не хватит?

Я почувствовала, как перехваченная рука Кушиды-сан затряслась от злости.

Тем не менее я сделала для себя еще один вывод.

— Я пришла к тебе в первый и последний раз. Дальше думай сама. Если после нашего разговора ты решишь идти на обострение конфликта… Что же, тебе больше ничего не поможет. Можешь и дальше всю жизнь оставаться ребенком.

— Хочешь сказать, пока я буду стоять на месте, ты будешь двигаться дальше, да, Хорикита-сан?..

Даже без подробных объяснений Кушида-сан сама в состоянии осознать свое текущее положение.

— Тебя исключат. А я выпущусь из класса A и исполню свою мечту. Разница внушительная, не находишь?

Гордая Кушида-сан зажмурилась, представив будущее человека, которого так сильно ненавидит.

В конце концов, школьные годы в долгой человеческой жизни занимают всего каких-то пару процентов.

— Ты и правда думаешь… что у меня еще есть шанс вернуться к школьной жизни?

— Это уже зависит от тебя. Решай сама, что делать с занесенным кулаком.

Ее рука все еще была напряжена. Однако она постепенно разжала ее.

— Хотя бы выслушаю тебя. Расскажи, какой ты придумала план, Хорикита-сан.

Пробираясь по извилистой дороге, мы наконец-то дошли до той точки, когда Кушида-сан начала прислушиваться к моим словам. Но сейчас ни в коем случае нельзя сглаживать углы. Нужно обрисовать ей план, как выжить, и убедить принять его.

Всего есть несколько возможных вариантов. Их необходимо проговорить, и потом найти идеальное решение.

— Если ты вернешься в школу, снова нацепишь овечью шкуру?..

— Нет. Да и это невозможно, разве не так? Одноклассники уже видели мой истинный характер, этого не изменить.

— Пожалуй. Но, другими словами, у тебя еще есть возможность сохранить лицо перед теми, кто о тебе не узнал, верно?

Кушида-сан задумалась, но быстро пробормотала: «Как знать».

— До сих пор лишь несколько человек знали меня настоящую – ты и Аянокоджи-кун. Поэтому я могла легко притворяться. Теперь же знает весь класс, так? И в нем водятся не только умники, но и отбросы с откровенными идиотами.

Кушида-сан в чем-то права. Но первой отреагировала на ее слова Ибуки-сан:

— Как грубо!

И чувствительной она оказалась лишь к «отбросы» и «откровенные идиоты».

— Какая тебе-то разница? Я в твой адрес ничего не говорила.

— Ибуки-сан, если нет сил молчать, можешь идти к себе.

— А, так значит. Вот и пойду. Наша с тобой договоренность в силе?

Я решила на всякий случай сказать то, что считаю нужным, пока она не встала:

— Нет, конечно. Если ты сейчас уйдешь, то поможешь лишь наполовину, а значит, договоренности не бывать.

— Чего-о-о-о?! Да ты изде… Черт, ладно, буду молчать, только заканчивайте уже поскорее.

— Договоренность? Интересно.

— Мы условились сразиться на спортивном фестивале, если она поможет вытащить тебя обратно в школу. Только и всего, — решила я прояснить присутствие Ибуки-сан.

— Вот оно что… То-то я думала, что тут забыла Ибуки-сан. Теперь понятно.

— Как бы то ни было, Кушида-сан, с ее помощью я смогла зайти к тебе в комнату, так что оно того стоило.

У Ибуки-сан на лице написано, что хочет многое высказать. Но она сдерживается, стиснув зубы. Если она так жаждет сразиться со мной, что готова потерпеть, я не могу не оценить ее рвения.

— Вернемся к тебе. Я так понимаю, ты имеешь в виду, что притворяться дальше, когда класс узнал о твоем истинном характере, – та еще мука?

— Да. Если смысл есть, значит, игра стоит свеч, а если его нет, так зачем стараться?

Она могла продолжать носить маску, если бы удалось исключить меня или Аянокоджи-куна. Но весь класс ей не выгнать. Когда Кушида-сан оказалась в похожей ситуации в средней школе, то положила всему конец, развалив собственный класс. В этот раз она попыталась провернуть то же самое.

— Если ты не хочешь возвращаться к прежним отношениям с одноклассниками, то не надо.

— Чего?

Такой ответ стал неожиданностью не только для сидящей передо мной Кушиды-сан, но также и для Ибуки-сан, поэтому они обе отреагировали схожим образом.

— Можно попробовать уговорить их не распространяться о тебе, но гарантий нет. То есть нельзя исключать того, что ученики других классов не начнут расспрашивать о твоем двуличии.

Однако в таком случае эффективность Кушиды-сан, как нашего оружия, сократится вдвое.

В учебе и спорте она хороша, но не лучшая. Отличница, не более того. Что касается способностей в чистом виде, она превосходит Сакуру-сан, но на этом плюсы и заканчиваются.

— Мне теперь никто доверять не станет. Не думаю, что смогу кого-то переубедить. Ты так не считаешь?

— Согласна, как раньше уже не будет. С другой стороны, можно ли говорить о полной потере доверия? Что на это скажешь, Ибуки-сан?

— …

— Ибуки-сан, отвечай.

— Сама говорила мне молчать!

— Теперь разрешаю.

— Господи… То говоришь молчать, то болтать. Я что, похожа на твоего подручного?!

— Так ты уже не хочешь поединка? Ну, раз настаиваешь…

— Да боже мой! — Ибуки-сан запустила пальцы в волосы и продолжила: — Ты просто слишком долго строила из себя пай-девочку. Лично я вообще не доверяю безупречным добрякам. Прошлая ты вызывала куда больше подозрений. Если спросишь мое мнение, кому бы я доверилась больше – тебе прежней или нынешней, – то второй, которая честнее, — выдала она скороговоркой свои мысли.

Полагаю, для Кушиды-сан ее слова показались слишком прямолинейными, поскольку Ибуки-сан высказывалась без дешевых попыток пустить пыль в глаза.

— Ах-ха-ха, забавно. Необычный ход мыслей. Хотя не все такие чудаковатые, как ты, Ибуки-сан. Нормальные люди на дух не переносят похожих на меня.

— Ну да, нормальной ее точно не назовешь.

— Эй!

— Но опять же, в каждом из нас есть обратная сторона. Ибуки-сан оценила твою искренность по части действий ради себя самой. Ты останешься верной себе.

Ошибка как раз требовать от человека изменить свое истинное «я».

— Кроме того, если ты продолжишь общаться с другими в прежней манере, люди, которые не знают об истинном характере, не смогут представить себе твою настоящую сущность. Можно сколько угодно объяснять на словах, но пока сам не станешь свидетелем, не поверишь.

— В смысле?

— Ну, возьмем, например, Ичиносе Хонами-сан. Она – добрый человек, и в этом плане даже тебя обгоняет. Но если скажут, что на самом деле она жестокая, злая на язык и ликует от неудач остальных, сможешь поверить?

— …Это будет непросто. Все-таки она похожа на действительно доброго человека.

— А я вот в этом не уверена…

— Но ты же не уверена не в самой Ичиносе-сан, а в принципе в существование доброжелательных людей, правильно?

— Ну… тут да, пока сам не столкнешься, не узнаешь. Я также до конца не была уверена, когда ты рассказала про Кушиду.

— Понимаешь теперь? Ичиносе-сан все эти полтора года была доброй. Если ее попытаются разоблачить, вряд ли поверят с наскока. Конечно, если весь ее класс скажет, что она злодейка, мы усомнимся. Но даже так, согласись, этот образ с ней не вяжется.

Ичиносе-сан жестокая и любит сквернословить. Кто бы об этом не сказал, поверить будет сложно. Может, и станешь к ней относится настороженно, но, прежде чем делать выводы, захочешь увидеть все своими глазами.

— Правильно говорят, не поймешь, пока не ощутишь на собственной шкуре. С боевыми искусствами также. Бывает такое, объясняешь человеку прием, предупреждаешь его, говоришь, что это та еще жесть, а до него вообще не доходит. И он не поймет всю крутизну, пока сам на себе не испытает.

— Надо же додуматься, сравнить с боевыми искусствами. Как раз в твоем стиле, Ибуки-сан.

— Но если подозрения есть, о полном доверии не может идти и речи!

— Это уже зависит от твоих способностей. Теперь тебе придется действовать безупречно. По крайней, одно можно сказать точно: ты выдерживаешь дистанцию и владеешь навыками коммуникации лучше, чем кто-либо другой.

Нельзя сказать на данном этапе, сможет ли она заслужить доверие или нет.

— С другими классами, может, и сработает, как тогда быть с одноклассниками? Шинохара-сан, Ван-сан и Хасебе-сан наверняка затаили на меня обиду. Какая тут сплоченность может быть?

— Со всеми сработаться, скорее всего, не выйдет. Но с твоими способностями определенных результатов добиться все же можно.

Если она будет выкладываться выше среднего, то ученики с успеваемостью ниже не станут понапрасну возмущаться.

— Когда вопрос о недоверии все-таки всплывет, я помогу тебе.

— …Думаешь, я поверю твоим слащавым словечкам? Сама ведь и предашь.

— Твое право сомневаться. Если предам, с меня станется.

Учитывая, что на данный момент для Кушиды-сан все уже кончено, по большому счету, бояться ей больше нечего. Начать с начала или нет – это уже зависит от ее решения.

Кушида-сан закрыла глаза. Наступило самое продолжительное молчание за сегодняшний день. Затем она что-то пробормотала себе под нос, но я не смогла разобрать что именно. В конце концов, придя к какому-то выводу, она снова открыла глаза.

— Хорошо. Я буду бороться эти полтора года и вносить вклад, но только ради себя самой. Ни ради класса, ни ради тебя, Хорикита-сан. Устроит?

— Вполне. От тебя я жду только результатов, ничего более.

Кушида-сан поднялась со своего места и протянула левую руку, которая на этот раз не сжата в кулак.

— Мы поменялись местами…

В прошлый раз, когда я протягивала руку, Кушида-сан никак на нее не реагировала.

— Ты знала – рукопожатие левой рукой несет в себе смысл «противостояние».

— …Разве? Какую я тогда протянула?

— Левую, — тут же ответила Кушида-сан, словно это четко отложилось в памяти.

Значит, сейчас она делает это намеренно, полностью осознавая смысл этого жеста.

Я также встала, протянула левую руку, и мы обменялись рукопожатием.

— Словно увековечиванием нашу вражду.

— Как раз в нашем духе, скажи?

— Да, ты права.

Она сжала мою руку сильнее, я также вложила в свою больше сил.

— Кстати. Я бы хотела кое-что с тобой сделать, Хорикита-сан… Не возражаешь?

— Сделать? И что же?

— Ну, такое дело…

С улыбкой на лице она медленно вытянула ко мне руки. Они тянулись все выше, пока наконец не достигли моего лица. Затем она нежно коснулась щек… и с обеих сторон словно пробежал электрический ток. В тот же миг вспыхнула боль: она изо всех сил потянула за мои щеки.

— Фы фто?!

— Я ненавижу тебя, Хорикита-сан! — Она дернула еще сильнее. — Меня бесит, что ты пришла сюда. Меня бесит, что придется с тобой сотрудничать. С понедельника каждый день будет длиться бесконечно долго, это тоже жутко бесит. И мне нужно куда-то выплеснуть эти эмоции.

Она приложила еще больше сил, и не похоже, что на этом собирается останавливаться.

— Мфет, хвафит?!

— Нет-нет! Куда, ты еще мало настрадалась!

Сначала я хотела просто вытерпеть, но Кушида-сан явно перегнула палку, поэтому решила остановить ее.

Если она не намерена отступать, что же, я знаю, как ответить. Я также протянула обе руки к щекам Кушиды-сан и резко потянула в стороны.

— Нгх?!

— Мвеф, офупфиф?!

Мне казалось, если познает ту же боль, отпустит, но…

— Аф-фа-фа, ну и уфодливое у фебя лифико!

Сдаваться она явно не собиралась. Напротив, вложила больше сил, словно готовясь разорвать меня на части. Она ни на шаг не отступала, а усиливала хватку, причем настолько, что, как мне думалось, больше уже просто невозможно.

[[image:/storage/reader-images/c8bb2c6fe158c3999a29d979bbc023090de62688.webp]]

Стало быть, исход решит упрямство.

— …Вы двое так и будете фигней маяться, пока не разорвете друг друга на кусочки? Идиотизм какой-то. Я пошла. — Ибуки-сан, единственная из нас, кто сохраняла самообладание, пошла в прихожую и вышла за дверь.

Наша схватка продлилась еще две-три минуты, пока боль не сменилась онемением.

А мы вдруг поняли, как нелепо выглядим, и разом отпустили руки.

Я смотрела на раскрасневшееся лицо Кушиды-сан и поняла: мое выглядит не лучше.

— …И чтобы в понедельник пришла в школу.

— Вот же настырная! Может, уйдешь наконец?

Видимо, желая выгнать, она толкала меня в спину, пока я наконец не вышла из ее комнаты.

— Ну и ну…

Поглаживая щеки, я посмотрела в сторону лифта, куда только что вошла Ибуки-сан.

— Неужели ты ждала меня? — сказав это, я двинулась в ее сторону.

Однако Ибуки-сан, показав язык, нажала на кнопку закрытия дверей.

— Похоже, у меня талант выводить из себя людей…

Но благодаря ей я все же смогла встретиться с Кушидой-сан. И теперь мне предстоит сойтись с ней в поединке на спортивном фестивале, как она того и желает.

(от лица Ван)

Я проснулась с тяжелой головой. С кровати встала, как бы перекатившись.

Температуры нет, но тупая боль все никуда не уходит.

Причина очевидна: меня мучает чувство вины из-за того, что вот уже целых пять дней я прогуливаю школу. Я ни разу не пропускала занятия не по болезни.

Чтобы избавиться от одолевающих меня угрызений совести, я пытаюсь думать о чем-нибудь другом, но ничего не получается. А если бы удалось избавиться от этих мыслей, не пришлось бы прогуливать целых пять дней…

Нужно как-то развеяться. Я взяла в руки телефон: судя по иконке, скопилось очень много непрочитанных сообщений, но я открыла галерею и с чувством ностальгии начала листать ранние фотографии. И остановилась на одном, сделанном сразу после поступления, когда я еще ни с кем не подружилась.

На этом первом и единственном совместном фото был Хирата-кун. И если он стоял с нежной улыбкой, у меня нормально улыбнуться не вышло. Не то чтобы сейчас было лучше с этим, но в сравнении с тем разом успехи все-таки есть.

— Сколько воспоминаний…

Когда началась моя школьная жизнь в Японии, я ни в чем не могла сориентироваться. И первым, кто помог избавиться от охватившего меня страха, оказался Хирата-кун. Тогда я даже не осознавала, что влюбилась в него. Просто думала, какой он привлекательный, добрый и прекрасный человек.

Учитывая преобладающий дух соперничества и высокие требования к учебе в Китае, у меня не было времени задумываться о любви. Возможно, потому-то я и не сразу заметила. Не знаю, когда поняла, что влюбилась, но с того самого дня я решила никому не говорить об этом.

Хирата-кун – школьная знаменитость, и для меня он недостижим. Если неосторожно дать знать о своих чувствах, поставлю его в затруднительное положение. Поэтому эту тайну я заперла в своем сердце. Мне было достаточно просто находиться рядом.

— И все же…

Воспоминания о том моменте пробуждают страх и неловкость, я даже не могу сдержать слез.

— Что же мне делать?..

Теперь весь класс знает о моей к нему любви. И, скорее всего, они догадались, что на пересадке я старалась оказаться ближе к нему. Не знаю даже, как теперь показываться на глаза в школе…

Мысли снова закружились, и чувство вины нахлынуло с новой силой.

Сакура-сан, проявив доброту и строгость по отношению к Хасебе-сан, покинула школу. Я даже не могу представить, как тяжело ей пришлось. А я думала только о себе: хотела, чтобы экзамен закончился как можно быстрее, и поэтому выбрала «За».

— Я просто ужасна…

Ненавижу себя за это, невыносимо ненавижу. И все из-за того, что переживала о всяких пустяках…

Мне опротивело смотреть на свою неуклюжую улыбку: собиралась уже выключить экран, как вдруг вспомнила о сообщении Аянокоджи-куна, присланном вечером в понедельник.

Интересно, а что он чувствует? Продолжает ли ходить в школу, несмотря на то, что своими руками исключил близкую подругу? Если так, то как справляется…

Хотела бы я встретиться с ним и поговорить…

С этими мыслями я просмотрела присланное сообщение.

[Аянокоджи: Я хотел бы встретиться с тобой и поговорить.]

— А…

Мои чувства словно облеклись в слова в сообщении Аянокоджи-куна.

На всякий случай к нему прилагались номера телефона и его комнаты.

Сможет ли он помочь мне советом?

Обо мне беспокоился не только Аянокоджи-кун. «Ты как?», «Хочешь поговорить?», «Можешь себя не заставлять!». Я определенно была им благодарна за теплые слова, но вряд ли ребята помогут найти решение. Но если это Аянокоджи-кун…

Я хотела бы, чтобы он меня выслушал, хочу попробовать с ним поговорить.

— Может, стоит попробовать?..

На часах сейчас 17:30. Для ужина еще рано, так что… можно попробовать пойти сейчас.

Я беспокойно заходила кругами по комнате, а время между тем не стояло на месте.

И наконец набравшись смелости, решила заглянуть к Аянокоджи-куну. Я взяла в руки телефон и дрожащими пальцами набрала его номер.

Пятый гудок, шестой… десятый. Уже собралась вешать трубку, как вдруг…

Аянокоджи-кун ответил на звонок, отчего я запаниковала и пролепетала:

— А-а, э… Это Ван! Ну… Аянокоджи-кун?

— Все-таки решила связаться.

Его голос отдавался легким эхом, а на заднем фоне едва угадывался шум воды в душевой.

— …А, да. Я все не могла выйти из комнаты, потому что постоянно переживала о том, о сем… Но, кажется, сейчас я готова… Подумала, может, выслушаешь меня, Аянокоджи-кун?..

— Сейчас?

— Тебе неудобно? Прости за внезапный звонок… Что же это я…

Если он занят, то, наверное, ничего не получится.

— Нет, все нормально. Я могу уделить время, правда, немного. Давай через тридцать… нет, двадцать минут, — произнес Аянокоджи-кун, словно заметил, в каком поникшем состоянии я пребываю.

— С-спасибо! Тогда зайду через двадцать минут. Извини за беспокойство!

Я слишком перенервничала непонятно из-за чего и сразу завершила звонок.

— Фух, у меня сейчас сердце выпрыгнет…

Может, это все из-за того, что он первый за целую неделю, с кем я решилась заговорить?

До назначенного времени я решила привести себя в порядок и где-то через двадцать минут, закончив приготовления, направилась к выходу. Открыв дверь прихожей, которая показалась мне тяжелее обычного…

— А, снова?..

Рядом с дверью положили целлофановый пакет.

— И сегодня тоже…

Внутри лежали желе, зеленый чай, сэндвичи и еще всякая мелочевка.

Первый пакет я заметила в понедельник вечером, когда попыталась тихонько выйти из комнаты, чтобы сходить в магазин. Сначала подумала, что его оставили по ошибке, но потом увидела записку с номером моей комнаты. Хотя кто отправил пакет, я не знаю, потому что имя не указывалось.

— А, в сегодняшнем даже салат есть… Хотя… не то чтобы любимый…

Богатый протеинами салат с кусочками курицы.

Тем не менее каждый день набор немного отличался, и в этой, казалось бы, мелочи чувствовалась доброта.

— Кто бы это мог быть?

Внутри пакета нет ничего, что могло указать на отправителя, даже чека.

Поблагодарив этого анонима, я положила пакет в прихожей и отправилась на четвертый этаж, где располагалась комната Аянокоджи-куна. Этаж с комнатами мальчиков вызывает во мне какую-то странную тревогу…

Прислушиваясь к чувствам на лестничной площадке, я вышла в коридор и заметила, как открылась дверь одной из комнат.

Это была комната Аянокоджи-куна.

Сначала я не поняла, кто вышел, но потом узнала Каруизаву-сан. В отличие от ее будничного роскошного хвоста, сейчас ее гладкие волосы были расправлены. Рядом с ней стоял Аянокоджи-кун в повседневной одежде.

Неужели у них было свидание?..

Если это так, то я, должно быть, позвонила очень не вовремя и помешала им… И снова начинаю чувствовать себя подавленной, но теперь я не могу просто взять и сбежать.

Каруизава-сан быстро оглянулась по сторонам, и наши взгляды тут же встретились.

— А, как там говорится? Легка на помине. Увидимся, Киётака!

Я нервно вздохнула. Каруизава-сан также вздохнула два раза. Может, выскажется насчет Хираты-куна…

— П-пока-пока!

[[image:/storage/reader-images/1cd77a205ddaa8c224ab70c3ba3338006c2dafd6.webp]]

— Э? Чего?

Я насторожилась, а она просто попрощалась и прошла мимо, толком не взглянув на меня. Она начала быстро удаляться, но я окликнула ее:

— Послушай, Каруизава-сан…

— Ч-ч-что?

— Прости за внезапный звонок Аянокоджи-куну… Я, видимо, помешала вам…

— Нет, что ты! Ничего не помешала. Правда.

— Но ведь…

— Ты же хотела посоветоваться с ним? Киётака обо всем рассказал. Говорит, если бы не пригласил сейчас, тебе бы пришлось заново набираться смелости, чтобы выйти из комнаты.

Похоже, мои чувства передались через телефон.

Каруизава-сан подошла ко мне поближе и нежно улыбнулась.

— Не стесняйся. Если хочешь попросить совет, попроси, что в этом такого? Он, конечно, не особо разговорчив и все такое, но, уверена, помочь сможет.

— Х-хорошо.

Раз я зашла так далеко, то должна бросить вызов своим чувствам, иначе набранная решимость пропадет впустую. И, судя по всему, Каруизава-сан очень помогла мне не отступить.

— Тогда буду ждать тебя в понедельник!

Воодушевив меня, она направилась к лифту и стала быстро нажимать на кнопку вызова. Но в какой-то момент поняла, что лифт не появится здесь в одно мгновение, поэтому поспешила воспользоваться запасной лестницей.

— Большое спасибо, Каруизава-сан.

По крайней мере не похоже, что она на меня сердится. У меня всегда было стойкое впечатление, что Каруизава-сан страшна в гневе, однако сегодня она показалась мне доброй и нежной…

Но не время забивать голову ненужными мыслями, надо скорее идти в комнату Аянокоджи-куна.

Я позвонила в дверь, и где-то секунд через тридцать она открылась. За ней находился Аянокоджи-кун, который впустил меня без лишних слов, от чего я занервничала еще больше.

— А, это… Твое сообщение… Как сказать… Я бы хотела немного поговорить!..

(от лица Аянокоджи)

Практически ровно в назначенное время Мии-чан заглянула в мою комнату. По правде говоря, я бы хотел немного раньше отправить Кей к себе, но с учетом встречи пришлось выпроводить ее даже в спешке. Я задумался, может, попросить подождать всего несколько минут у Мии-чан, но та в любой момент могла передумать, поэтому выбора особо не было.

— Проходи, не стесняйся.

— Прости за вторжение!..

Мии-чан не смогла скрыть своего волнения, однако сдавать назад явно не собиралась. Хватило беглого взгляда, чтобы понять, насколько отчаянно она старается оправиться. И, в отличие от Кушиды и Харуки, не желает стоять на одном месте.

— Хочешь что-нибудь выпить?

— Нет, спасибо. Не стоит беспокоиться, — вежливо отказалась она. Затем скованно прошла и села на ковер.

Я устроился напротив и принялся настраивать ее на разговор.

— Твой приход связан с раскрытым Кушидой секретом по поводу Йоске, не так ли?

Стоило только произнести эти имена, как ее плечи дрогнули, после чего Мии-чан молча кивнула.

— Еще я бы хотела узнать о текущей обстановке в классе. Как там Шинохара-сан, Мацушита-сан и Хасебе-сан? Они должны были пострадать намного сильнее, чем я. Ну и ты тоже, Аянокоджи-кун.

Не думал, что она упомянет меня. Хотя это не такая уж и неожиданность. Для стороннего наблюдателя все выглядело так, будто я принял трудное решение и избавился от своего друга.

— Тебе, должно быть, много кто писал?

— …Обо мне действительно многие беспокоились, и я за это им благодарна. Но я все никак не могла заставить себя прочитать сообщения. Ведь после нужно будет еще ответить каждому.

Сообщение помечается значком «прочитано», а ответа нет. Вот что имеет в виду Мии-чан. И единственное, что ей остается делать, – не читать их.

— Ладно, тогда вот как мы поступим. Если ты хочешь меня о чем-то спросить, не стесняйся, какого-то порядка придерживаться необязательно.

Вот так начался наш разговор наедине, чего между нами почти не случалось. Сглаживать углы нет смысла, потому что сдержанность не поможет найти решение. Лучше избрать путь, при котором она сможет хоть немного излить душу.

— Тогда, я… воспользуюсь твоим предложением. А, но сперва спрошу на всякий случай… Аянокоджи-кун, это не ты оставлял у моей комнаты еду?

Встретив мое непонимание, Мии-чан решила ввести меня в курс дела. С тех пор как она перестала ходить в школу, раз в день кто-то приносил ей пакет с едой. К нему прилагалась записка с номером комнаты Мии-чан, но это все: определить отправителя не представлялось возможным. В голове мелькнула мысль, что это может быть Йоске, но я не слышал подобных историй в случае Кушиды и Харуки. Хирата относился к одноклассникам одинаково, поэтому если бы он решил приносить еду Мии-чан, то и остальных не обошел стороной. К тому же мы пересекались не один раз, он бы непременно рассказала мне о своем плане.

— Извини, но это не я, и догадок у меня нет.

— Вот как?.. Этот человек меня здорово выручил… Хорошо бы, если бы получилось отблагодарить его.

— Кто бы это ни был, знай, что много кто из учеников искренне переживают из-за твоего отсутствия, Мии-чан.

Кто-то пишет ей, другие звонят, а третьи приносят еду. Некоторые могут никак не связываться с ней, но точно также переживать.

Мии-чан слегка кивнула с радостным видом, затем спросила:

— Аянокоджи-кун, ты ведь… ходишь в школу?

Вполне нормально не знать о ситуации, когда перестал поддерживать связь с внешним миром. Более того, она вряд ли станет обращаться за советом к человеку, который также будет хандрить, уткнувшись в подушку.

— Хожу и исправно. Эта неделя исключением не стала.

— …Тебе не тяжело? Нет, в смысле, понятно, что тяжело, но не приходила мысль перестать ходить?

— Ты интересуешься в общем? Я, как-никак, никогда раньше не брал на себя лидерство над классом. Сначала загнал в угол Кушиду, потом еще и друга своего исключил. Мои действия, думаю, удивили бы кого угодно.

— Да… Ты не был похож на того Аянокоджи-куна, которого я знала. Было немного страшно.

Она – девушка честная и открытая, поэтому выразила чувства прямо.

Наверное, сейчас бесполезно говорить о том, кто важнее: друзья или одноклассники. Этот момент я объяснял на специальном экзамене, и нет смысла повторяться.

— Давлением я лишь пытался прикрыть свой страх. Просто раньше никто не обращал внимание на то, как плохо у меня получается выражать эмоции. Думаю, сейчас я могу ходить в школу только потому, что иначе это будет выглядеть совсем не круто.

— Я тоже так думала. Если прогуляю, то все поймут, что откровения Кушиды-сан причинили мне боль, а я этого не хотела. Поэтому в понедельник утром я, как обычно, надела форму и уже даже дошла до двери, но дальше и шагу сделать не смогла. С каждым днем дверь становилась все дальше, а открыть ее – все тяжелее… Хотя это целиком и полностью моя вина…

Мии-чан поникла, словно ей пришлось заново испытать те эмоции.

— Прости, из-за такого пустяка я прогуляла целую неделю.

— Для меня это не пустяк. Тебе потребовалось немало смелости, чтобы прийти сюда. Значит, еще не решила окончательно завязать со школой?

— Р-разумеется! Хочу вернуться как можно скорее! Вся проблема во мне, я понимаю это. Но… мне так стыдно, я просто жалкая…

Спрятанные в глубине чувства. Одно дело, если кто-то из учеников заметит их, и совсем другое, когда прилюдно дать им огласку. Неудивительно, что это оставило на ее сердце глубокую рану.

— Я не стану говорить, будто понимаю твое положение или что знаю, как его изменить. Но одноклассники о тебе в самом деле беспокоятся, Мии-чан.

— Наверное…

— Факт остается фактом: сейчас ты ставишь класс в затруднительное положение.

Она сглотнула в исступлении, словно к горлу внезапно приставили нож.

«Тебе не о чем беспокоиться».

«Мы будем ждать, сколько потребуется».

Очень легко подобрать нужные слова, но они лишь отсрочат принятие решения. Мои методы могут казаться грубыми, но тут придется залезть ей в душу.

— Хотя к счастью, Кушида и Харука также прогуливают, поэтому твое отсутствие не сильно бросается в глаза. Но никто не знает, как это изменится со следующей недели. Если они начнут ходить в школу, ты понимаешь, что будешь единственной прогульщицей?

Представить ситуацию, когда ты оказываешься отстающим, может даже младшеклассник.

Она кивнула в ответ, одолеваемая чувством страха: ее руки задрожали, пусть и едва заметно.

Я был готов к тому, что сильный шок придется смягчать, но, к моему удивлению, опасности пока нет. Несмотря на кротость характера и где-то трусливость, я пришел к выводу, что у нее достаточно крепкий стержень, который не так просто сломать.

— Ты можешь просто прийти в школу, словно ничего не произошло. И даже Йоске можно ничего не говорить.

— Но ведь… Я, как бы… сижу совсем рядом с… Хиратой-куном.

— Кстати говоря, Мии-чан, во время пересадки ты раньше всех заняла парту вблизи самого непопулярного места в центре класса. Ты знала, что Йоске расположится позади тебя?

— Гм!..

Восклицание выдало ее с головой: ответ на вопрос ясен без дополнительных пояснений.

— Надо же. Ты столько наблюдала за Йоске, что научилась понимать его.

— Гм-м, как неловко…

Обняв колени, она стала крутить головой из стороны в сторону. Судя по всему, это уже вопрос к ее обостренной стыдливости.

— Х-хирата-кун… говорил что-нибудь обо мне?..

Наконец, она перешла к той части, что беспокоила ее больше всего.

Мии-чан зарылась лицом в колени, и теперь разглядеть ее выражение не представлялось возможным.

— Разумеется, он тревожится за тебя. Причем намного сильнее, чем за Кушиду и Харуку.

— Получается… Я все-таки доставила ему… неприятности?

Вполне закономерно, раз Йоске сам оказался втянут в проблему, она должна беспокоить его больше других.

— Я бы не назвал это неприятностями. Скорее, он чувствует себя виноватым, поскольку считает себя причиной твоих прогулов.

— Как же… Хирата-кун ни в чем не виноват!

— Я знаю. Но такой он человек, и уверен, ты также это понимаешь, Мии-чан. Более того, ты поняла его задолго до меня.

Радоваться за успехи остальных так, будто они твои. И наоборот, воспринимать чужие несчастья, как свои. Вот каков Йоске. Он также страдает от того, что Мии-чан заперлась у себя в комнате. И понимание этого – наиболее действенный способ выйти из текущего положения.

Мии-чан медленно подняла голову: ее глаза немного покраснели, но слез не было. Она опустила колени, которые все это время обнимала.

— Не то чтобы я совсем не предполагала, что Хирата-кун может страдать из-за меня. Но я поставила себя на первое место…

Кажется, объяснять ничего дополнительно не нужно, хватило такого легкого толчка.

Если посмотреть на Мии-чан, как на ученицу второго года обучения старшей школы, можно сказать, она практически обрела «себя».

— Знаешь, сейчас ты выглядишь по-другому.

— Спасибо. Мне стало легче после нашего разговора. Все благодаря тебе, Аянокоджи-кун.

— Я ничего такого не сделал. Просто случайно оказался рядом, когда ты сама встала на ноги – не более того.

— Это не так! Я знала, что нужно обязательно с тобой встретиться и тогда все разрешится, — твердо произнесла она, склонив голову в глубоком поклоне. — Я… непременно пойду в понедельник в школу.

— Хорошо. Но если болеешь чем-то, все же лучше отлежись.

— Нет, я приду в понедельник, даже если придется добираться ползком.

Кажется, она сильно себя накручивает, но все нормально, раз уж воодушевилась.

— А, и меня все-таки беспокоит, кто приносил еду. За пять дней вышло приличное количество покупок… Наверное, где-то тысяч на десять приватных баллов.

Сумма действительно внушительная при условии, что действовал один человек.

Собираясь к себе, она снова начала благодарить меня, и я быстро спровадил ее.

— Должно быть, родители так воспитали. Правда, немного перестарались.

Слишком уж она вежлива к своему однокласснику. С другой стороны, в этом ее достоинство.

Когда с одной проблемой было покончено, я наконец-то мог привести комнату в порядок, до чего у меня все никак не доходили руки.

Не стоит забрасывать уборку, поскольку в последнее время все больше и больше учеников начали ко мне заглядывать. В любой момент ко мне могут нагрянуть Хорикита, Йоске или кто-нибудь еще.

Но не успел я взяться за дело, как в дверь опять позвонили.

Я сразу проверил телефон: никаких уведомлений от Кей или друзей.

Незваный гость?.. И в самый неудачный момент.

Попробую затаиться на какое-то время. При определенных условиях можно разыграть вариант «никого нет дома»…

Однако где-то через тридцать секунд снова раздался звонок.

Уже смеркалось. Я выключил в комнате свет, сдвинул крышку дверного глазка, и, затаившись, взглянул через него в коридор. По ту сторону находился человек, которого я хотел бы видеть меньше всего. Амасава Ичика с первого года обучения.

Если подумать, это уже не в первый раз. Я вспомнил тот день: тогда она также заявилась невовремя, и именно тогда, когда мне не хотелось, чтобы меня беспокоили.

Сегодня суббота, но при этом на ней была форма. Возможно, она зачем-то ходила в школу. Я должен расценивать ее визит как простое желание увидеться, или она что-то замышляет? Учитывая последний раз, невольно возникают подозрения по поводу наличия у нее какого бы то ни было умысла. Одно можно сказать наверняка – она пришла сюда, вероятно, догадываясь, что я нахожусь в комнате.

Тем временем раздался третий по счету звонок.

— Привет, семпа-ай, я пришла в гости! — объявила она слащавым голосом, когда я продолжал наблюдать за ситуацией.

— Извини, но я сейчас занят. Можешь завтра прийти?

— Не-ет, так не пойдет. Мне тут сказали, что ты затащил к себе девушку и делаешь с ней что-то нехорошее, вот я и решила проверить. Если не откроешь, у тебя возникнут проблемки! — проговорила она на весь коридор. Соседи могут услышать шум, а значит, она вынуждает меня открыть дверь.

За неимением выбора я открыл-таки дверь и столкнулся с Амасавой.

— От кого же ты услышала, что я кого-то привел к себе?

— От меня-я-я-я.

— Сомнительный источник информации…

— Да нет же, как раз наоборот! Ты затащил сегодня к себе Каруизаву-семпай и даже Ван-семпай!

Это не просто ее догадки. Она без колебаний назвала конкретные имена: с Кей могла и угадать, но не в случае Мии-чан. Ясно одно, она знает о моих действиях.

— А, скажу сразу, никакой прослушки в комнате я не устанавливала, понятно? И школа, похоже, следит за этим строго.

Действительно, что-то настолько опасное по почте просто так не закажешь. Однако у Амасавы есть способ достать такие предметы.

— Учитывая твою связь с Цукиширо, не удивлюсь, если парочка у тебя все же найдется.

Широкая улыбка на ее лице не спала даже после моего замечания, и она снова принялась что-то искать взглядом.

— Как бы то ни было, могу я войти? Прости за вторже-е-ение!

Не успев получить моего разрешения, Амасава отбросила обувь и ворвалась внутрь. И без зазрения совести начала по кругу осматривать мою комнату.

— Что ты делаешь?

— Э? Да будет тебе! Всего лишь небольшая проверка!

Я хотел бы сначала услышать, зачем ей понадобилось проверять мою комнату… Тем не менее она бесстыдно продолжила обыск. Взгляд ее упал на кровать, и она подошла к ней поближе.

— Тебе, наверное, интересно, как я догадалась насчет Ван-семпай? Заметила ли я ее случайно на выходе или же как-то еще узнала?

— Ты пришла ко мне только затем, чтобы похвастаться своими связями?

Она не стала отрицать, а просто созналась. Затем Амасава принялась ощупывать кровать. Расправляла складки простыни, водила кончиками пальцев по всей поверхности, словно пыталась что-то найти. Я решил присесть на ковер и понаблюдать за ней до тех пор, пока она не удовлетвориться результатами поиска.

— Семпай, у твоей девушки же волосы длинные? Получается, длинноволосые – твой тип? Тогда, быть может, и мне начать понемногу отращивать?

Вслух размышляя о волосах, она продолжала двигать руками и рыскать глазами.

Остановить силой я не могу, поэтому оставалось только наблюдать.

Внезапно ее руки остановились. Затем большим и указательным пальцами она схватила нечто, лежавшее возле подушки, и подняла повыше.

— Что-о-о-о это?

Она торжественно вытянула руку с длинным волосом золотистого цвета.

— Должно быть, Кей. В последнее время она частенько заходит в гости.

— Может и часто, хорошо, а что он делает рядом с подушкой?

— Думаю, можно представить разные ситуации, стоит ли нам перебрать каждую?

— Нет-нет, нужды в этом никакой не-е-е-ет.

Она опустилась на колени, встала на четвереньки и, словно криминалист, стала что-то выискивать на полу. Не знаю, что она там пытается найти, но, судя по всему, желаемого обнаружить ей так и не удалось.

— Это в Белой комнате тебя обучили проводить обыск в помещениях?

Как только я упомянул Белую комнату, Амасава тут же замерла.

— Тебе не любопытно, семпай? Нас заслали в эту школу с одной целью – исключить тебя, но вот, наступил второй триместр, но мы не попытались что-нибудь выкинуть, а просто растворились в повседневной жизни.

— По крайней мере тебя, судя по всему, заклеймили ненужной за непригодность для Белой комнаты.

— Отрицать не буду, но что ты думаешь о другом ученике?

— Не интересует.

— Ну, ладно. Бдительность помогает воздержаться от необдуманных шагов.

— Я бы посоветовал не обращать на меня внимания и просто упиваться школьной жизнью.

— Вот, тут соглашусь. Сама я думаю также, хотя…

После некоторой паузы Амасава возобновила поиски. Только теперь ее зад оказался обращен в мою сторону. Юбка школьной формы довольно короткая, поэтому из-под нее слегка выглядывали трусики. Она не могла этого не понять, но все равно ползала, как ни в чем не бывало. Когда Амасава с головой ушла под кровать, они открылись взору еще больше.

— Семпай, да ты взгляда не отрываешь от моего нижнего белья… Какой же ты развратник!

— Прости, но я не столько смотрю конкретно на твое белье, сколько боюсь отвернуться, потому что ты можешь что-нибудь выкинуть.

Я неотрывно смотрел на Амасаву, когда та выползла из-под кровати и обернулась. Сейчас от нее исходила аура зрелого человека, какую никак нельзя было ожидать от кохая с первого года обучения. Она подползла ко мне ближе.

— Знаешь, мне начинает казаться, что этот ученик слетает с катушек. Он словно путает цели и средства, поскольку сильно зациклен на твоем исключении из школы, а не твоем возвращении в Белую комнату.

Приблизившись ко мне почти вплотную – расстояние между нашими губами составило всего пару сантиметров, – она перешла на шепот. Моего носа достиг сладкий аромат.

— Да, весьма досадно.

— Для тебя, семпай, – возможно. Я тут задумалась недавно. Может, раскрыть тебе имя ученика, тем самым приговорив его?

— Тем самым ты приговоришь меня.

— Аха-ха-ха, вот умора!

Ничего смешного тут нет.

— Ну так как? Мне назвать имя?

Придвинувшись ко мне еще на сантиметр, Амасава стала дожидаться ответа.

— Благодарю за предложение, но я, пожалуй, откажусь.

— Что, сомневаешься в победе, если узнаешь имя?

— Если произойдет непредвиденная утечка информации, подозрения сразу падут на тебя. Знаешь, чем это может обернуться?

— Ну да, скорее всего, подумают на меня.

— Нет нужды наполнять свою школьную жизнь беспокойством только для того, чтобы я узнал личность этого ученика.

Я не собираюсь щадить Амасаву, если она станет врагом. Но сейчас за ней этого не наблюдается.

— Ты добрый, семпай.

Избыточное доверие тоже может выйти мне боком. Если все ее действия – результат спланированного плана, то нельзя исключать того, что все сказанное Амасавой может быть ловушкой.

— Раз отказался, тогда я к себе.

— Ты пришла в мою комнату за этим? Или целью был поиск?

— Ну, кто знает?..

Улыбнувшись, словно дьяволенок, Амасава помчалась в прихожую, однако ее взгляд зацепился за мешок сжигаемого мусора – едва заполненного – на кухне.

— Я несколько раз захожу к тебе, семпай, но на сегодня у тебя набралось больно мало мусора. Мне казалось, ты из тех людей, что выносят только до отказа набитые мешки.

— Было слишком много остатков от овощей и рыбы, не хотелось оставлять их до следующей недели.

— Тогда давай по пути и этот мешок тоже выкину?

— Спасибо, конечно, но вынос мусора после восьми вечера запрещен.

— Добросовестный, да?

Визит Амасавы для меня стал неожиданностью, но одну загадку мне решить удалось.

— Я, кажется, понял, ради чего ты сюда пришла. Твое предложение – основная цель, а тщательный осмотр комнаты был из опасений, что нас может кто-то подслушивать.

Осмотр моих личных вещей был лишь прикрытием, и проводился он из осторожности. Амасава беспокоилась, что этот ученик из белой комнаты мог уже что-то подстроить.

— Думаю, ты со всем справишься, семпай. Но если вдруг исключат меня, будь осторожен, потому что следующей целью можешь стать ты, — сказала Амасава, прежде чем выйти из комнаты.

На всякий случай я решил проверить, не случилось ли чего необычного, и достал телефон. В чате с Акито пришло сообщение:

[Акито: С понедельника Харука начнет ходить в школу.]

Хорошая новость. Ему, как члену группы, видимо, удалось убедить Харуку. Только есть загвоздка: он написал мне лично, а не в общий чат группы Аянокоджи. Я недолго смотрел в экран, когда пришло новое сообщение:

[Акито: Можешь немного приглядеть за ней, только издалека?]

Обычная просьба на первый взгляд, но акцент здесь на последней части.

Она начнет ходить в школу, но вряд ли захочет со мной говорить. Поэтому он переживает, что я могу по неосторожности завязать разговор, и тогда она снова запрется у себя.

Да, скорее всего, дело в этом. Очевидная причина. Если она перестанет прогуливать, жаловаться мне не на что.

[Аянокоджи: Понял. Буду настороже.]

[Акито: Спасибо. Хорошо бы, если бы все стало, как прежде.]

От Акито пришло еще несколько ободряющих сообщений, и потом в нужный момент я закрыл чат.

— Ну что же, с одной проблемой разобрались…

Хотя окончательно ее решить все-таки не удалось. Возвращение Харуки нужно рассматривать, скорее, как условное.

Последние часы выдались весьма насыщенными, и на меня навалилась усталость больше, чем обычно.

— Пожалуй, сегодня стоит лечь пораньше.

И еще: ни в коем случае нельзя забывать о выносе мусора.

Вновь наступил понедельник.

В субботу наметился значительный сдвиг: о своем намерении вернуться в школу Мии-чан сообщила мне напрямую, а вот в случае с Харукой это было опосредованно – через Акито. Тем не менее никто не давал гарантий, что они непременно придут, дальше все зависит от силы воли каждого из них.

Что касается Кушиды, Хорикита со мной ни разу не связывалась вплоть до сегодняшнего утра. Даже если та придет в школу, невозможно предсказать, как на нее отреагируют одноклассники.

Я пришел на занятия в обычное для себя время, занял место и стал дожидаться этой троицы.

Когда класс заполнился где-то на четверть, пришла одна ученица, которую удивленные девушки встретили улыбками. Внутрь зашла смущенная Мии-чан.

— Д-доброе… утро.

Она со страхом подняла взгляд, готовая к насмешкам. Но опасения не подтвердились: девушки приняли ее, даже не касаясь той темы.

— Доброе утро, Мии-чан.

— Доброе утро, Хирата-кун.

И один парень также поприветствовал Мии-чан своей неизменной улыбкой.

Пока не особо ясно, открыт ли для нее путь любви или нет. Но можно сказать наверняка: без начала нет и конца. В их отношениях вполне допустимы серьезные перемены в будущей школьной жизни.

Девушки ни на шаг не отходили от все еще взволнованной Мии-чан, радостно обсуждая произошедшее в течение прошлой недели.

Когда в классе собрались почти все, вошла Харука. Ее сопровождал Акито, видимо, как поддержка, потому что та готова была сбежать в любой момент. Так они вместе и дошли до нужной парты. Несмотря на легкую нерешительность, Кейсей собрался с духом, подошел к ней и заговорил. Подумать только, что после пересадки настанет день, когда я буду рад своему месту вдалеке от них.

Харука лишь на мгновение посмотрела на меня, но сразу отвела взгляд и погрузилась в свой телефон. Заставшие этот жест Акито и Кейсей перекинулись парой слов и сели на свои места.

Мии-чан и Харука вернулись в школу. У этих двоих есть друзья, которые поддержат в трудную минуту. В случае с Мии-чан – это множество девочек. А с Харукой – Акито и Кейсей. Хоть их мало, но они те, кого можно назвать лучшими друзьями.

Как бы то ни было, по поводу большого штрафа теперь можно не переживать.

Но что насчет оставшейся Кушиды?

Где-то за три минуты до начала утреннего классного часа с каменным лицом вошла одинокая Хорикита. Бросив взгляд на парту Кушиды, она заняла свое место, и потом уставилась на доску.

Либо утром они не встретились в вестибюле, либо ее ожидания не оправдались.

Судя по всему, о том же самом подумали ребята из компании Шинохары, которые развернулись в сторону Хорикиты.

Раздался звонок, извещающий о начале классного часа.

В класс с единственным пустующим местом – оно принадлежало Кушиде – вошла Чабашира-сенсей.

— Ну что, вы двое поправились? Похоже, летняя простуда оказалась долгой. Впредь как следует уделяйте внимание своему здоровью.

Она аккуратно вынесла предупреждение, в котором не было сильно выраженного упрека, после приступила к перекличке.

— Из отсутствующих сегодня только Кушида? И со мной она не связалась…

Внезапно послышался стук открывшейся двери позади меня – в задней части класса. У вошедшей было слегка сбившееся дыхание, однако восстановилось оно довольно быстро.

— Прошу прощения за опоздание, — спокойным голосом произнесла Кушида.

— Это твое первое опоздание. К тому же после долгого отсутствия. Со здоровьем у тебя теперь все в порядке?

— Да. Впредь постараюсь быть осторожней, — ответила она равнодушно.

С тем же спокойствием она заняла свое место. Села за парту, ни с кем не поздоровавшись, держала взгляд прямо.

Класс моментально охватило напряжение: в этих условиях никто даже не стал перешептываться, поэтому повисла тишина.

— Произошло довольно много всего, но спустя неделю класс наконец в сборе, — удовлетворенно кивнула Чабашира-сенсей, пусть и в полной мере осознавая охватившее всех напряжение. — Спортивный фестиваль уже совсем скоро. Рассчитываю на ваше активное участие и жду от вас успехов.

Когда классный час подошел к концу, класс оживился. Разумеется, появление Кушиды оказало свое влияние. Ученики бросают на нее взгляды, точно на опухоль. Будет молчать и дальше, одарит всех прежней улыбкой или вновь обнажит клыки?

Как бы то ни было, я тихо отодвинулся на стуле и подошел к выходу из класса. Затем аккуратно открыл дверь в коридор. Не хотелось бы своей беспечностью раскрывать другим классам нашу нынешнюю обстановку. Думая об этом…

[Чабашира: Можешь не переживать, я посторожу.]

Вот такое сообщение пришло мне на телефон.

Я высунул голову, чтобы осмотреться, и увидел Чабаширу-сенсей. Она просто кивнула в ответ. Затем я закрыл дверь, убедившись, что никто этого не заметит. «Я, как учитель, сделаю все возможное», – наверняка именно с этой мыслью она решила помочь.

Сейчас могло произойти что угодно, и поэтому никто не решался сделать первый шаг. Как только Хорикита попыталась встать, Кушида немедленно поднялась, словно на опережение. Хотя в жесте, скорее, содержалось послание: «Даже не думай лезть».

Первым делом Кушида направилась к сидящей поблизости Мии-чан. Та, вернувшаяся после долгого отсутствия, одеревенела, точно лягушка под взглядом змеи.

— Я слышала от Хорикиты-сан, что ты прогуливала занятия из-за меня.

— А, э-это…

— Ты ненавидишь меня?

— Н-нет, я не…

— Ван-сан, я и не должна тебе нравится. Ничто не отменит того, что я раскрыла всем твой секрет. В дружбу я тем более играть не собираюсь. Хотя последнее и так очевидно.

«В дружбу я тем более играть не собираюсь».

Хотя говорила Кушида мягким тоном голоса, Мии-чан от резких слов съежилась еще сильнее.

Ученики смотрели на Кушиду с недовольством, тревогой и даже сомнением. От такого давления, как правило, становилось невыносимо, но на ней это никак не сказалось.

— Я не стану просить тебя понять мои чувства в тот последний момент, просто скажу, что у меня не осталось выбора. Однако я приношу свои извинения за то, что ты попала под раздачу, Ван-сан, — сказала она, и склонила голову в глубоком поклоне.

Извинения больше похожи на чистую формальность: искренности в них не было, но по крайней мере, и злого умысла тоже.

— Шинохара-сан, Мацушита-сан, девочки – простите за доставленные неприятности. Насколько вижу, у вас все наладилось.

Кстати говоря, дистанция в группе Шинохары и Мацушиты сейчас минимальная. Возможно, Йоске, Судо или кто-то еще смогли примирить их за прошедшие выходные.

— Ты считаешь, что можно обойтись одними извинениями? — тут же осадила ее Шинохара в резкой форме.

— Принято начинать с извинений, что я могу поделать?

— Что… Ты с таким отношением прощения просишь?

— Почему нет? Но да, такова настоящая я.

До сих пор она скрывалась за фальшивой маской. Но теперь ангельской Кушиды больше не существует. Вне всяких сомнений, эта истина достигла каждого уголка напряженного класса.

— До поры до времени я буду поддерживать видимость прежних отношений. Так я смогу собирать информацию у других классов. Но если кому-то из вас это не понравится, я возражать не стану.

Кушида может внешне оставаться прежней собой, но если свои будут против, тогда никакие отношения выстроить не удастся.

— Пользоваться ли имеющимся в моем распоряжении оружием или нет, оставляю на ваше усмотрение.

Если бы Кушида дорожила друзьями из страха оставаться в одиночестве, изоляция бы стала для нее наказанием. Однако вместо занятия обороны она решила перейти в наступление.

— Но тем, кто захочет стать моим врагом, пощады не будет. То, что я рассказала на специальном экзамене, – лишь малая часть. Среди нас ведь полно тех, кому есть что скрывать, не так ли? — бесстрастно проронила угрозу, адресованную не кому-то конкретному, а всему классу в целом. — Я могу пообещать только одно. Я не стану раскрывать секреты, если меня не спровоцируют. Это не ради класса, а ради себя. Потому что я хочу выпуститься из класса A. Таков мой план защиты на крайний случай, чтобы не потерять свое положение.

Когда одноклассники затаили злобу, испытывают недовольство и перестают доверять, они могут обернуться против нее и выбросить за борт. Чтобы это предотвратить, она не станет раскрывать секретов остальных. Но если кто-то решит ударить в спину, пощады тому не будет.

Помимо самозащиты она пообещала приносить классу пользу.

Кушида Кикё входит в категорию людей с выдающимся показателем общего статуса. По крайней мере, в вопросах академических и физических данных она, скорее всего, точно не станет обузой.

— Тебя ведь это устроит, Хасебе-сан? — бросила эти слова Кушида сидящей неподвижно Харуке.

Та, продолжая смотреть в окно, отвечать не стала.

С прошлой недели моя повседневная жизнь стала кардинально меняться.

Члены группы Аянокоджи больше не собирались вместе, и на это не повлияло даже появление Харуки. Без наших посиделок, которые до недавнего воспринимались за должное, время в школе текло совсем по-другому.

На десятиминутных переменах я либо сижу один, либо разговариваю с Кей. Иногда могу перекинуться парой слов с группами Судо и Мацушиты, а вот поводов пообщаться с Акито и Кейсеем значительно поубавилось.

Поначалу такая жизнь была непривычной, однако постепенно я смирился и начал привыкать.

Обеденные перемены проходят по той же схеме, разве что Кей порой уходит к подругам, и тогда я иду в библиотеку. Как и прежде, на время отдыха я предоставлен самому себе. Правда, Хиёри в последние дни не появляется в библиотеке, из-за чего мне не поговорить с ней о книгах, и это слегка печалит.

Цепочка событий, происходящих после занятий, осталась прежней.

Планов у меня особых не было: сегодня я получил сообщение от Кей, в котором говорилось, что она отправится развлекаться с подругами, а после пойдет к себе.

Если без причин задержусь в классе, это окажет психологическое давление на Харуку, так что я решил поскорее вернуться в общежитие. Однако произошло нечто совсем неожиданное, как мой замысел был разгадан.

— Киёпон, у тебя найдется время?

Предполагалось, Харука не станет заводить со мной разговор в принципе. Но когда я хотел выйти в коридор, она подошла ко мне и заговорила.

И по голосу можно понять, что выбора у меня нет.

Возможно, она пришла в школу после недельного отсутствия с одной лишь целью – встретиться на нейтральной территории.

Я ответил как есть, даже не оглядываясь и не рассматривая выражения ее лица:

— Найду, если нужно.

Чтобы копнуть глубже, я попытался создать видимость, что планы у меня есть, но…

— Тогда найди. Так что? — надавила она без лишней скромности. — Я позвала Хорикиту-сан тоже. Буду ждать в кафе в торговом центре Кёяки.

Сказав только это, Харука вышла из класса.

Затем, словно следуя за ней, ко мне подошел Акито.

— Она решила пойти в школу именно с целью поговорить со мной?

— Как знать… Она мне ничего про это не рассказывала. Понятия не имею, о чем может пойти речь. Но с учетом обстоятельств, я сомневаюсь, что смогу быть на твоей стороне.

Акито виновато извинился, хотя было бы намного хуже, если бы он не встал на ее сторону.

— Все нормально.

После короткой беседы, которая никак не вызвала бы подозрений со стороны, Акито вышел из класса, а вслед за ним и Кейсей.

Похоже, что к собранию группы Аянокоджи присоединится еще и Хорикита. И, конечно, разговор будет касаться исключения Айри.

Выждав, пока все трое уйдут, Хорикита подошла ко мне.

— Я поинтересовалась у нее, может, одной меня было бы достаточно. Но она сказала, что нет, твое присутствие обязательно.

Похоже, она решила подсуетиться и попыталась решить все в одиночку, однако в этот раз обстоятельства к этому не располагали.

Мы вышли из класса и направились в указанное нам кафе.

Перед тем, как приступить к непростому разговору, я решил заранее кое-что прояснить.

— Судя по всему, тебе удалось привести Кушиду в школу. Я впечатлен, честно.

— Она вернулась, но только формально. Есть много места для неопределенностей. Как раньше уже точно не будет.

— На более благоприятный исход сейчас все равно надеяться не приходиться.

Манеры Кушиды изменились кардинально, но, если в будущем для класса все будет проходить достаточно гладко, можно сказать, удалось добиться почти идеального решения. И, безусловно, это заслуга Хорикиты.

К счастью, нам удалось минимизировать утечку информации в другие классы. А даже если об этом и станет известно, к тому времени у нас вполне может все устаканится.

— Как ты уговорила ее? Не думаю, что ее просто устроило неплохое предложение.

Если сегодняшнее заявление и стало результатом компромисса, ради его достижения все равно нужно было немало постараться. Мне стал искренне интересен этот момент, но от моего вопроса лицо Хорикиты странно исказилось.

— Я повела себя как самый настоящий ребенок, и это несмотря на мой возраст. Не хочу даже говорить об этом.

Хорикита явно не желала вдаваться в подробности, так что, вероятно, она и правда выкинула что-то из ряда вон выходящее. Наверное, она не расскажет, даже если я попытаюсь немного надавить. Выбора нет, придется оставить эту тему.

— Хотя с учетом того, какой она человек, я поступила правильно… — только сказала она, коснувшись щеки левой рукой, будто припомнив что-то.

— На это ушла целая неделя, но, так или иначе, весь класс наконец-то в сборе.

— Кстати говоря, отношения между девушками, кажется, тоже пришли в норму.

Я говорил Йоске положиться на Хорикиту, поэтому нет сомнений, она приложила к этому руку.

— Если ты про Шинохару-сан и компанию, то по инициативе Хираты-куна мы собрались в Кёяки в воскресенье.

— Ты тоже там была? — спросил я, сделав вид, будто ни о чем не знаю, и даже представить себе не могу.

— Да. Они по обоюдному согласию решили забыть о всех тех гадостях, что наговорили. Шинохара-сан, правда, сначала возражала, но Ике-кун помог ее успокоить, и очень этим помог.

Судя по словам Хорикиты, Ике отлично сыграл свою роль парня Шинохары.

— Так много кто повзрослел, а я этого даже не замечала.

— Не похоже, что ты этому рада.

— Да нет, я рада. Просто на их фоне я выгляжу жалко. Становится тревожно… Получается ли у меня развиваться, или я застряла на одном месте?

Оценивать других легко, а вот дать оценку себе – намного сложнее. Если судить слишком строго, можно преуменьшить свои возможности, а если относится к оценке излишне снисходительно, можно наоборот, преувеличить.

— Рано или поздно кто-нибудь со стороны подскажет.

— …Наверное.

Первым делом нужно сосредоточить все силы на восстановление класса. Впоследствии собственная оценка может возникнуть сама по себе.

— С Ван-сан, которая не выходила на связь, похоже, помог разобраться ты. Спасибо.

— Я просто дал небольшой совет, не более. Если бы я ничего не сделал, кто-то бы все равно пришел ей на помощь.

— Именно благодаря тебе она вернулась к нам раньше. В этот раз содействие оказали так много людей. Мне словно опять напомнили, что я одна могу немногое.

Казалось бы, она должна быть подавленной, но в ее голосе звучала, скорее, радость.

— А, точно. Хотел попросить тебя передать послание президенту ученического совета Нагумо.

— Меня? Ты используешь меня как посредника… Ладно. Что нужно передать?

— Скажи ему: «Принимаю предложение».

— …Принимаешь предложение?

— Он поймет, когда услышит.

— Хорошо. Все равно мне нужно будет идти в кабинет ученического совета… Передам твое послание в точности так, как ты сказал.

Впереди ждет спортивный фестиваль. Я еще не решил, принимать ли в нем участие. Но крайний срок в неделю уже прошел, поэтому у меня не остается выбора, кроме как дать такой ответ. В любом случае Нагумо не успокоится, пока не сразиться со мной.

— Остается только Хасебе-сан. Я, честно говоря, даже представить не могу, что она хочет нам сказать.

— Судя по увиденному сегодня, никакие слова уже не вызовут удивление.

— Наивным быть однозначно не стоит.

Мии-чан и Кушида смогли побороть свои проблемы и прийти в школу. С Харукой дела обстояли иначе. Высока вероятность, что на пути у нас возникнут преграды.

— Пока я ждала встречи с Кушидой-сан, успела несколько раз аккуратно разузнать мнение Мияке-куна и Юкимуры-куна.

Она уделила внимание не только Шинохаре и ее компании, но и членам группы Аянокоджи.

— От специального экзамена больше всех пострадала Хасебе-сан. Ей необходима поддержка.

И судя по поникшему выражению лица, Хорикита в этом не преуспела.

— Я встретилась с ней у входа, но она не стала со мной разговаривать. Мияке-кун сказал оставить ее в покое, поэтому я решила понаблюдать за ней эту неделю.

Значит, это произошло как раз сегодня? Возвращение Харуки в школу, должно быть, стало полной неожиданностью для Хорикиты.

— В конечном счете Акито таки довел ее в школу. И все жили долго и счастливо…

— Я была бы только рада такому раскладу, но… все же не так просто.

Раз она вызвала нас двоих, надо думать, за этим явно что-то стоит. Словами «давайте снова будем дружить» встреча явно не ограничится.

— Именно я был тем, кто выбрал Айри для исключения, и именно я надавил. Ты можешь просто слушать, о чем мы говорим.

— Так не пойдет. Я придерживалась того же мнения, поэтому ответственность также и на мне. Нет, все случилось из-за моего нарушения обещания. Я должна за это ответить.

Она кажется более спокойной, чем была в тот момент, но ее излишнее рвение меня немного беспокоит…

— Уладить ситуацию с Харукой важно, но нужно переключаться на спортивный фестиваль.

На решение проблем класса ушла целая неделя. В это же время класс A прикладывал усилия, чтобы заполучить победу, и нам нельзя больше отлынивать, пора браться за дело.

— Пожалуй. Разумеется, я усердно думаю, как нам следует сражаться на спортивном фестивале. Более-менее уже представила, на самом деле.

Оказывая поддержку Кушиде и Шинохаре с остальными, она не упустила из виду и этот момент.

— Тогда спрошу. К чему ты будешь стремиться на спортивном фестивале? — спросил я о целях Хорикиты.

— Стремиться буду к первому месту. Тут говорить не о чем. Нет, никакого «буду», первое место определено наше.

Хорикита смотрела прямо; глядя на ее профиль, я мог прочесть твердую уверенность.

— Нет ничего плохого в том, чтобы ставить перед собой высокие цели. Тем более остальные в классе уступать также не собираются. Так что, ты придумала стратегию? На фестивале участвуют все параллели, но основной упор будет делаться на борьбу за общий балл на своем году обучения. Сакаянаги и Рьюен уже могли придумать планы, которые бы даже не пришли тебе в голову.

— Согласно правилам, ученик лишается всех очков, если не принимает участие как минимум в пяти дисциплинах. Рьюен-кун может подстроить несчастный случай на соревнованиях, чтобы выбить противника из-за травмы.

В прошлом году Хорикита уже была его целью, поэтому можно ожидать, что Рьюен и в этом прибегнет к подлым методам. Сакаянаги же, скорее всего, рассмотрит участников и наиболее выгодно расставит одноклассников.

— Чем ты собираешься отвечать на их возможные действия?

— В основном лобовой атакой. Легкие очки мы сможем заполучить за счет Судо-куна и Онодеры-сан, также вклад будут вносить ученики вроде меня и Кушиды-сан. Мы просто сделаем все для победы.

— Если бы только этого было достаточно. Помни, в классе тридцать восемь человек, а это недостаток.

Хорикита тут же кивнула. Судя по реакции, она с самого начала держала это в уме.

— Вот почему я решила рискнуть. Как раз занимаюсь подготовкой.

— Рискнуть?

— Не уделишь мне завтра время после занятий? Я введу тебя в курс дела.

— Хочешь, чтобы я чем-то тебе помог?

— Нет, мне хватит, если ты просто послушаешь. А в конце дашь объективный ответ на вопрос, стоит ли мне идти на этот риск или нет.

— И ты обойдешься только этим?

— В прошлый раз ты опекал меня, нельзя допустить этого вновь.

Ей не нужны советы или наставления, потому что она сама поразмыслила над идеями. В таком случае буду с нетерпением ждать плана, который составила Хорикита для спортивного фестиваля.

— Хорошо. Я приду послушать завтра после школы.

Наконец-то мы добрались до кафе, где нас уже ждали три человека из группы Аянокоджи. Только не похоже, чтобы они болтали о чем-то. На столике стояли три стакана.

Чтобы посидеть в кафе, нужно было заказать напитки. После выбора наугад, мы прошли к столику.

— Садитесь, — сказала Харука после нашего прибытия, указывая на два свободных места. — Вы, кажется, хотели поговорить со мной, пока я отсутствовала. О чем, мне интересно? — равнодушно процедила Харука. Ее взгляд не был направлен ни на меня, ни на Хорикиту.

Вопрос словно адресовался нам обоим, однако конкретно сейчас, вне всяких сомнений, она обратилась к Хориките.

— Ну и?

— В каком-то смысле проблема решена. Ты несколько дней подряд пропускала занятия.

— Беспокоилась, значит? Ну да, у класса же могла упасть оценка.

— Дело не только в ней, разумеется. Для целой недели отсутствия нужна веская причина, не так ли?

— Мне нездоровилось. Школе я об этом сообщила, проблем быть не должно, разве нет? Миячи только сказал, что пропуск больше недели повлечет наказание, поэтому я и пришла сегодня.

«Какие-то проблемы?», – звучало в безэмоциональном ответе Харуки.

— Да, понимаю. Но ты ведь пропускала уроки отнюдь не из-за плохого самочувствия.

— Откуда тебе знать? Я вполне могла подорвать здоровье.

Не пытаясь что-либо отрицать, Хорикита поднесла чашку к губам.

Отсутствовала ли она по причине болезни или нет? Это не более чем прелюдия к основной проблеме. Что бы сейчас Хорикита не говорила, Харуку это все равно не удовлетворит.

— Вижу, ты сомневаешься, но я и правда плохо себя чувствовала. Не из-за болезни или физических травм, нет, я страдала психологически: мучила бессонница, и поэтому не была в состоянии ходить на занятия.

На первый взгляд Акито и Кейсей спокойно слушали ее, но это не так. Даже пройдя через страдания по той же причине, они понимали, что для Харуки все намного серьезнее. Поэтому им ничего не оставалось, кроме как молча выслушать ее.

— Может, вместо пустой болтовни выскажешься наконец?

Не желая уступать, Хорикита решила зайти с позиции силы. Такой подход обычно должен вызывать обратный эффект, однако на Харуку это не подействовало. Словно все ее чувства были заперты где-то глубоко в сердце. Интересно, верно ли это и для сидящей рядом Хорикиты, которая сделалась резкой?

— На специальном экзамене удалось получить много классных очков, ты наверняка так этим довольна, да?

— Не совсем. Разница между нами и классом A все еще составляет больше пятисот очков. К тому же идеально, если бы мы поднялись до класса A без потерь, будь это возможным… Однако говорить об этом сейчас бессмысленно.

Никто не хочет покидать школу. Бой велся с учетом этого желания, но в силу непреодолимых обстоятельств нам пришлось выдвинуть Айри, только и всего. Этот момент уже был обоснован и доказан.

— Из-за твоих единоличных решений, Хорикита-сан, была принесена в жертву моя близкая подруга. Ты это осознаешь?

Сегодня Харука впервые высказалась именно о том, о чем хотела высказаться.

— Конечно.

Прошла уже неделя с окончания специального экзамена. В это время Хорикита неустанно бьется, чтобы принять собственное решение. Не обязательно спрашивать напрямую, достаточно просто понаблюдать за ней. Но Харуке все равно. Она ни за что не простит, какие бы усилия Хорикита не прикладывала. Не простит даже если та добьется результатов.

— Из тебя выходит хороший лидер. Ради победы класса не гнушаешься никакими методами.

— Нет, мне предстоит еще расти и расти.

— Это сарказм был, не поняла?

— Поняла, разумеется.

— И как же твое обещание избавиться только от предателя, кто продолжал голосовать «За»?

— Думаю, здесь я не смогла просчитать перспективы. Нельзя, чтобы специальный экзамен прошел впустую, нужно извлечь максимум пользы.

— Какая непростительная ошибка…

— Ты права, отрицать не стану.

— Считаешь, оставить Кё-чан… Кушиду-сан было правильным решением?

— Я оставила ее с готовностью пойти против всех как раз потому, что посчитала его правильным. Кажется, я уже говорила про это.

— Ах, вот как? — слегка повысила голос Харука, не увидев в поведении Хорикиты хоть каплю вины.

— Я не собираюсь приносить пустые извинения. Сколько бы ни пришлось вести эти бессмысленные разговоры, факт остается фактом: я изменила мнение и решила оставить Кушиду-сан. Твоя ненависть ко мне закономерна, и, возможно, однажды мне придется заплатить за это. Однако я сочла, что Кушида-сан усилит наш класс. И постепенно это станет более очевидным.

[[image:/storage/reader-images/aa5b17bc3f46960dc684072d4204ab972095d824.webp]]

— Пусть даже Кушида-сан способная, бездарей в классе хватает. Необязательно было зацикливаться только на ней.

Были и другие кандидаты на вылет.

Сидящая рядом Хорикита к подобному заключению не пришла.

Харука продолжила:

— Я не признаю. Сколько бы людей за тобой не последовали, Хорикита-сан, я никогда и ни за что не признаю тебя.

Она изо всех сил сдерживает эмоции, но по виду ясно одно: прощать она не собирается.

— Тогда у меня нет выбора, кроме как попытаться убедить тебя.

— Я же сказала, не признаю.

— Ответственность за исключение Сакуры-сан лежит на мне. Я этого не отрицаю. Но что дальше? Скажешь мне уйти из школы прямо сейчас?

Но даже с этим Айри не вернется. И ее отчаянный поступок, принесший классу сто очков, превратится в прах.

— Или, может, хочешь, чтобы я на коленях вымаливала прощение? Тебе станет от этого легче?

Твердость. Неуступчивость. Вот как это выглядит со стороны, но реальность иная. Хориките больно. Но, невзирая на мучения, она демонстрирует Харуке напускную смелость. Я сижу рядом и вижу, что на самом деле таится в ее глазах, на которых в любой момент могут навернуться слезы.

— Верни мне Айри.

— …Я не могу сделать невозможное, даже если ты этого потребуешь.

— Больше я ничего не хочу. Мне все равно на класс, плевать я на него хотела. — Она схватила прядь волос и сильно дернула. — Решение было ошибкой.

— Если ты с ним была не согласна, тогда дала бы отпор. — После слов, граничащих с провокацией, Хорикита сразу нанесла еще один удар: — Только какой теперь смысл это обсуждать, если бы ты даже попыталась, все равно не хватило бы навыков.

— Ну да. Я действительно мало что смогла бы сделать. Но Киёпон воспользовался чувствами Айри и без капли жалости загнал ее в угол. Ни один нормальный человек не поступил бы так.

Она впервые за разговор посмотрела на меня; в ее взгляде читалось презрение. Но у нее, видимо, не было желания говорить со мной, поэтому она снова переключилась на Хорикиту:

— Кушида-сан будет действовать во благо нашего класса, так получается? Она не предаст нас?

— Если она станет мешать классу, то, конечно, это будет прискорбно.

Естественно, никто не даст гарантий, что она обязательно принесет пользу. Возможно, впоследствии Хорикита еще пожалеет об ошибке, из-за которой заставила класс отказаться от Айри.

— Но, если бы можно было вернуться в прошлое с текущими знаниями, уверена, мой выбор не изменился бы: я снова приду к решению со спасением Кушиды-сан и исключением Сакуры-сан. Единственное, что изменится, – я не стану давать то опрометчивое обещание.

Она вновь заявила, что выводы остались прежними.

— Почему? Почему Айри?!

Наверняка Хорикита сама ответит на вопрос, даже если я не скажу ни слова. Но я решил изложить свои мысли:

— Дело в подходе. Ученики в самом низу рейтинга по «ОИС» испытали сильный шок. Ведь если так и продолжат плестись на дне, в следующий раз вылететь может любой из них. Можно сказать, это даже плюс, потому что они почувствуют нависшую над ними угрозу.

В этом и заключалась моя роль как человека, указавшего на Айри.

— Прямо как в классе Рьюена. Людей без способностей нужно отправлять за борт, а?

— Что-то вроде того. Не уверен, какой политики сейчас придерживается Рьюен, но можно сказать точно, что она близка к террору. Раньше она была неясной и крайне мягкой.

— Мне вспоминается время после поступления, когда ни в чем не существовало определенности, и можно было творить, что вздумается.

Если сравнивать тогда и сейчас, то схожесть действительно прослеживается, но ничего общего между ними нет.

— Нынешние обстоятельства отличаются от прошлых. Необходимо избегать ущерба, если это возможно, а если нет – минимизировать, что и было сделано в данном случае.

— Но ведь!.. — Харука впервые сорвалась на крик.

— Хорикита пришла к такому выводу, поскольку ей показалось, что в качестве союзника Кушида принесет намного больше пользы, чем Айри. Я уважаю мнение Хорикиты, поскольку посчитал точно также, и поэтому пришел на помощь.

Будущее как таковое не предопределено. Можно только представить, каким оно будет, и действовать соответствующим образом, чтобы привести настоящее к тому, что вырисовывается в голове. Человек не всесилен.

— Айри с нами нет, но посмотри, класс уже вернулся к прежней жизни.

— Мне понятно твое негодование, но думала ли также, когда дело касалось Ямаучи-куна?

— Он получил по заслугам. В этот раз все иначе.

— Нет, то же самое. Разница лишь в том, что тебе претит принесение в жертву кого-то из своего круга.

— Что в этом плохого-то, не пойму?

У этого разговора нет четко обозначенной цели.

Строго говоря, для решения проблемы есть только один выход – Харука должна прислушаться.

— Я не приму такую реальность. Ни за что.

Если она будет стоять на своем, в будущем нас ждут большие неприятности.

— Возможно, Кушида-сан теперь угроза для нас. Возможно, она могла лишь сделать вид, будто исправилась, и продолжит действовать во благо класса. И ты всерьез думаешь, что я стану помогать вам?

— Почему нет? Я понимала, что эта проблема затянется, когда ты прогуляла целую неделю…

Кушида требовала немедленного реагирования, а вот в случае с Харукой Хорикита приготовилась к затяжному противостоянию. Ведь потеряв из-за экзамена Айри, Харука теперь перестала чего-либо бояться.

— …Но ты все-таки явилась в школу. Если ты только хотела вытащить нас на разговор, тогда приходить смысла не было, ты могла бы и дальше прогуливать, разве нет?

Надежда слабая, но, если Харука направит негативные эмоции в нужное русло и вернется в школу, тогда все завершится более-менее хорошо. Однако мир не устроен так просто.

— Я не нашла ответ, поэтому решила прийти.

— Ответ?

— Я заперлась в комнате, и так и не смогла его найти. Поэтому пришла в школу.

Акито при этих словах опустил взгляд.

— Я все искала ответ на вопрос: как мне отомстить Хориките-сан и Киёпону? — произнесла Харука леденящие слова. Они слетели с немного пересохших губ, и звучали совсем не как угроза или блеф.

— Ты… настроена серьезно… — сказала Хорикита, силясь осознать значимость этих слов.

— Вот что я хотела сказать вам сегодня. Я непременно заставлю вас пожалеть о том, что исключили Айри.

Харука встала и ушла, так и не притронувшись к своему напитку. Акито бросился вслед за Харукой.

Не только Хорикита ошеломленно провожала ее взглядом. Кейсей также.

— Я не могу сказать, будто вы обе неправы. Знаю, нечестно так говорить, но таково мое мнение. Я же думал исключительно о собственном спасении.

Похоже, Кейсею стыдно за себя, тем не менее он без утайки высказал то, что счел нужным.

— Так со всеми. В желании спастись самому нет ничего зазорного.

— И поэтому я не могу понять, какие чувства сейчас испытывает Харука. Но я не считаю, что у меня есть право останавливать ее. Даже если она доставит классу неприятности.

Кейсей бессильно ударил кулаком по столу, затем поднялся со своего места.

— Группа уже практически развалилась. Но я все равно буду приносить классу пользу. То, что не смогу заработать на спортивном фестивале, я компенсирую еще большим вкладом в учебе. Потому что иначе… шансы оказаться за бортом у меня совсем не нулевые.

Даже с учетом его академических способностей, по части физической подготовки и общественному вкладу он – обуза. А если предстоит тягаться по количеству друзей, то он, самым очевидным образом, окажется в невыгодном положении.

Глава 4. Соглашение

Чтобы услышать продолжение вчерашнего разговора, я пришел в караоке-бар в торговом центре Кёяки. Действительно, это место, если не считать общежития, наилучшее с позиции приватности.

Я вошел в один из залов и обнаружил, что внутри помимо Хорикиты больше никого не было.

— Не обязательно приходить в караоке ради разговора, не думаешь?

В прошлом мы уже бывали друг у друга в гостях, поэтому без проблем могли собраться у кого-то и поговорить. Другими словами, выбор этого места продиктован тем, что к нам должен присоединиться кто-то еще. Я решил не копать глубже, и просто предоставил Хориките свободу действий.

— До назначенного часа остается еще немного времени… Споешь? — Она взяла лежавший на столике микрофон и направила его в мою сторону.

— Нет, воздержусь. Может, тогда ты, Хорикита? А я мог бы по крайней мере подпеть.

— Нет, — последовал незамедлительный отказ.

Ты просишь меня сделать то, на что сама никогда не пойдешь?..

— Займусь пока уроками.

После этих слов она молча вытащила тетрадь, положила перед собой учебник и принялась за учебу. В школе на многих предметах мы теперь пользуемся планшетами и прочими гаджетами, но в самостоятельном обучении все еще удобнее открывать книги и вести записи в тетрадях.

В караоке-зале без песен довольно тихо. Наш чудной разговор придал месту странную атмосферу, и я решил спокойно посидеть на диване и дождаться назначенного времени.

Затем в какой-то момент на часах перевалило за 17:10.

После пяти вечера Хорикита через каждые несколько минут сверяла время на своем телефоне, и каждый раз при этом отрывала взгляд от экрана со вздохом.

— Прости. Возможно, вопреки моим ожиданиям, это затянется надолго.

С кем у нее назначена встреча, я не спросил, но точно можно сказать, что в оговоренное время – пять вечера – третья сторона не подоспела. Судя по отсутствию сообщений, либо произошло что-то экстренное, либо этот человек не особо пунктуальный, либо он и вовсе опаздывает нарочно.

В голове я перебирал учеников: кто-то отпал сразу, кого-то я рассматривал по новой. Между тем, прошло еще около пятнадцати минут.

Дверь, ни разу не дернувшаяся за это время, аккуратно открылась.

И по ту сторону появился человек… которого я никак не ожидал увидеть здесь.

Кацураги Кохей из класса D второго года обучения.

Казалось бы, он-то как раз щепетилен в вопросах времени, удивительно, что так вышло.

— Простите за опоздание.

— Ничего, не бери в голову. Я же доставила тебе неприятности, не так ли, Кацураги-кун?

— Есть немного… — пробормотал он. Затем Кацураги впустил внутрь человека, скрывавшегося за его спиной.

Перед нами показалась еще одна фигура.

— Похвально, что ты решила пригласить меня на свидание, Сузуне, но что-то тут много лишних собралось.

Рьюен Какеру – ученик, переманивший Кацураги, бывшего лидера класса A.

— С тобой наедине сложно вести конструктивный диалог.

По дерзкой улыбке Рьюена можно сказать, что в отношении Хорикиты его пристальное наблюдение нисколько не ослабевает.

Окончательно уладив дела с Кушидой, когда голову больше не забивали лишние мысли, Хорикита вернула себе прежнее самообладание. С начала второго года обучения нам почти не приходилось общаться с ним напрямую, но я бы не удивился, если бы он заметил произошедшие в Хориките изменения уже сейчас.

— Умышленно опоздал, чтобы завоевать психологическое превосходство?

— Кто меня знает.

Их схватка и взаимное прощупывание почвы начались до начала встречи.

По моим наблюдениям, Рьюену и Кацураги неизвестна причина, по которой их сюда позвали.

— Ты сказала, что хотела поговорить с нами… Не могла бы рассказать подробнее?

— Может, присядете? Я бы не стала звать вас сюда, если бы разговор можно было уложить в пару минут.

Бросив на меня быстрый взгляд, Рьюен уселся на диван, взял планшет с подставки, привычным движением ввел заказ и небрежно бросил его на столик. Наблюдавшая за ним Хорикита потянулась к планшету и взяла его.

— Что будешь, Кацураги-кун?

— Возьму, пожалуй, улун.

Она ввела оглашенное пожелание в заказ, затем аккуратно вернула планшет на подставку.

— Сейчас объясню, чего ради я вас сюда позвала.

Она решила сразу перейти к делу, однако Рьюен, будто нарочно, остановил ее поднятой рукой.

— Только сперва хотелось бы узнать один момент. Как тебе чувство, когда отбрасываешь обузу в обмен на классные очки? Пребываешь, небось, в восторге? — спросил он спокойно о том, что должно нас больно ужалить.

Тема разговора пока неизвестна, однако своей речью он с самого начала пытается поставить себя выше оппонента.

Определенно, Рьюен уже использовал кого-то из своего окружения, чтобы обо всем разузнать, и теперь давит фактом наличия у нас нерешенных внутренних проблем. Однако сидящая сбоку Хорикита даже не дрогнула.

— Нам действительно пришлось пройти через трудности. К сожалению для некоторых, они не приведут к желаемому сценарию. Значимые моменты, по большей части, уже улажены.

Это ложь. По крайней мере, проблема с Харукой остается нерешенной, и когда эта бомба взорвется – неизвестно.

— Врешь и не краснеешь.

Рьюен демонстративно пришел к такому выводу, чтобы хитростью заставить проговориться, однако Хорикита на это не поддалась.

— Если думаешь, что я лгу, просто делай, что вздумается. Ты, тем более, не из тех людей, которые поверят на слово, не так ли?

— Кто меня знает? Может, вопреки ожиданиям, я тебе все же доверяю?

— Не знаю, в шутку ты или серьезно, но это не смешно.

Провокация отбита.

Кацураги впился взглядом в Хорикиту, словно пытаясь проанализировать ее, и скрестил руки на груди.

— Ты сам-то чего добиваешься? Я была в полной уверенности, что кто-то из ваших будет исключен.

— Так тебе неспокойно, когда нет родственной души? Не потому ли, что ты одна сделала ошибочный выбор?

Три из четырех классов предпочли защитить одноклассников.

Он пытается подстроить так, будто Хорикита оказалась единственной, кто допустил ошибку.

— Жаль разочаровывать, но как раз только нам удалось прийти к правильному варианту. Вам же так и не довелось сделать следующий шаг в борьбе за класс A.

— Как бы то ни было, закончим на этом, — попытался сдержать их Кацураги.

В этот момент в дверь аккуратно постучали. Перед нами появился официант, который принес напитки: заказанный Кацураги улун и апельсиновый сок. Последний поставили перед Рьюеном, и этот напиток никак не вязался с ним. Подобное несоответствие на мгновение приковало взгляды Хорикиты и Кацураги.

Как, впрочем, и мой тоже. Рьюен и апельсиновый сок… Слов «не вязался» тут однозначно не хватит.

— Раз принесли напитки, можно перейти к делу. Мы же не ради них собрались, правильно?

Пока все про себя перебирали остроты, Кацураги побудил Хорикиту к началу беседы.

Она кивнула, снова поочередно посмотрела на Рьюена и Кацураги, и заговорила:

— Чтобы одержать верх над классом Сакаянаги-сан, предлагаю на грядущем спортивном фестивале установить взаимоотношения сотрудничества.

Плечи Кацураги слегка дернулись, выражая таким образом удивление. Однако, придя в себя, он переспросил:

— …Взаимоотношения сотрудничества? Что ты имеешь в виду?

Говоря о сотрудничестве, в зависимости от обстоятельств, смысл этой фразы может кардинально отличаться. Вполне естественно желать узнать подробности, но одно, похоже, сказать можно наверняка: он не собирается отказываться сходу. Рьюен, напротив, не выглядел впечатленным, его это предложение словно никак не удивило. Он продолжал наблюдать со зловещей улыбкой на лице.

— На предстоящем специальном экзамене будут проводиться состязания как среди параллелей, так и между классами на каждом году обучения. В командных состязаниях, где участвуют по несколько человек, в случае победы присуждается равное количество очков. Я бы хотела использовать по максимуму данную систему начисления.

— Почему наш класс? Ты же не против назвать причину?

Тем временем Рьюен, лидер класса, хранил молчание.

— Начнем с того, что класс A вне обсуждений. Помогать зарабатывать очки для класса, который пытаешься нагнать, – полная противоположность преследуемой цели. Остается два варианта: класс Ичиносе-сан и класс Рьюен-куна и Кацураги-куна. Несмотря на большое доверие к Ичиносе-сан, по моим наблюдениям, в ее классе не так много людей с выдающимися физическими способностями.

— То есть ты выбрала нас методом исключения, так?

— Если бы мой выбор определялся обычным исключением, то я бы все равно не стала объединяться ни с каким классом. Я доверяю Рьюену-куну – твоему лидеру – еще меньше, чем классу Сакаянаги-сан.

И правда, если так посмотреть, объединяться без задней мысли просто не с кем.

Кацураги вдумчиво кивнул, как бы выражая согласие.

— Твоя правда. Даже став своим, я придерживаюсь того же мнения. Не найдется другого партнера, к кому было бы столь страшно повернуться спиной. Но тогда почему ты решила предложить этот план, если он сопряжен с таким риском?

— Ради победы, разумеется. Если не сократить разрыв между нами и классом A, то мы не сможем его одолеть.

— Что будет, если твои ожидания не оправдаются? Этот человек не гнушается никакими методами. Я хорошо знаю, потому что сам испытал их на себе. Я бы не рекомендовал идти на такое.

Посыпались едкие замечания, какие нельзя было ожидать от советника, находящегося на стороне Рьюена.

Если опрометчиво заключить союз, то будет уже не до победы над классом A, поскольку класс Рьюена сможет нас подавить. Именно об этой опасности предупреждает Кацураги.

— Сегодня я, так или иначе, не планировала доводить разговор до самого главного. В последнее время не было возможности вот так поговорить с Рьюеном-куном, к тому же нельзя доверять человеку, который имеет обыкновение опаздывать. Хотя я и изменила мнение, когда услышала извинения от тебя, Кацураги-кун. Тебе, по крайней мере, доверять можно.

— Как-то слишком просто выходит. Не думала, что мое поведение тоже часть плана Рьюена?

— Если я не способна определить, кому можно доверять, а кому – нет, то рано или поздно вы просто сомнете меня.

Хорикита сейчас определенно рискует.

На фоне Рьюена Кацураги выглядит относительно разумным и отзывчивым человеком. Если продемонстрировать свою решимость, то у Кацураги не будет выбора, кроме как согласиться.

— Ты кажешься совсем другой, Хорикита. Выходит, тоже растешь над собой?

Восприняв изменения Хорикиты, как движение вперед, Кацураги снова выразил готовность сесть за стол переговоров.

— Мне известна ваша ситуация. Позвольте сейчас высказать личное мнение.

Стоит полагать, добавив слово «личное», он заранее предупреждает о том, что сюда не входят мысли Рьюена.

— Я тоже думал над планом, предусматривающим объединение с вами в этот раз, чтобы нанести поражение классу A.

— И ты?..

— Да. В вашем классе есть такие ученики, как Судо и Коенджи, которые своими способностями превосходят всю нашу параллель. Из всех четырех классов второго года обучения они лидируют по физическим показателям и точно станут серьезными игроками. Имея таких союзников, можно не переживать о том, что они потянут на дно. Конечно, безоговорочного доверия не видать, однако ваш класс не предаст, а это уже неплохое начало.

Рьюен, сидящий сбоку от Кацураги, бросил на меня взгляд, но добавлять ничего не стал.

До сих пор в классе Рьюена никто кроме самого лидера, кто и брал на себя инициативу, не мог проводить переговоры. Но с присоединением Кацураги необходимость в его участии отпала – теперь у него появилась возможность оставаться в качестве наблюдателя. И этот фактор, можно сказать, оказывает положительное влияние.

О чем думает Рьюен? В какой момент и что предложит? Незнание таких вещей вселяет страх. И хотя с Кацураги легко разговаривать, Хорикита, должно быть, ощутила каплю этого страха.

Тем не менее через это нужно пройти, если в течение следующих полутора лет мы собираемся вести с ними переговоры.

— По правде говоря, я не был до конца уверен, предложишь ли ты Рьюену план по взаимодействию или нет.

Прошло уже больше недели с объявления подробностей спортивного фестиваля. Если бы они предприняли какие-то шаги для организации сотрудничества, то Хорикита наверняка бы об этом узнала. Другими словами, отчасти Кацураги отдавал предпочтение не связываться ни с кем вовсе.

— Если союз будет заключен, наши классы гарантированно займут первые места. И в таком случае победа будет определяться общей силой. По грубым подсчетам, класс Хорикиты займет первое место, а нам придется довольствоваться вторым.

Сотрудничество позволит обойти Сакаянаги и Ичиносе, но все сведется к противостоянию классов Хорикиты и Рьюена. Должно быть, как раз рассматривая подобный расклад, Кацураги, по его словам, был не до конца уверен.

С ним можно вести диалог, но он не станет сразу соглашаться на союз. Если она не сможет преодолеть препятствие прямо перед ней, переговоры с Рьюеном даже не начнутся…

Что же предпримет Хорикита?

— Значит ли, что ты воспринимаешь наш класс, как угрозу?

— Разумеется. Текущая ситуация заметно отличается от прошлогодней. Уже прошли те времена, когда над вами смеялись, называя сборищем дефектных, теперь вы – класс B. Тут еще стоит учитывать, что ваши классные очки опускались до нуля. Совсем недавно Коенджи в одиночку одержал победу на необитаемом острове, а на специальном экзамене «Единогласное решение» вы сделали трудный выбор, избавившись от одноклассника, но взамен получили сто очков. Бесспорно, вы являетесь грозным противником. Здесь никаких сомнений.

— Это не мои заслуги, но не имею ничего против получения подобной оценки. Если мы не станем объединяться и выступим на спортивном фестивале порознь, не стоит ли нам ожидать наихудшего сценария, при котором класс Сакаянаги-сан займет первое место? Сейчас самое главное – одолеть их. Или я ошибаюсь?

— Нет. Тут ты снова права. Рьюен, что ты сам думаешь? — впервые поинтересовался Кацураги мнением Рьюена.

— Раз хотят нашей помощи, взамен нам полагается награда, не так ли?

— Ты явно что-то не так понял. Я действительно пришла к вам с предложением, но это не обязывает меня идти на уступки. Хотелось бы, чтобы вы в полной мере осознавали свое положение: союз вам предлагает класс, который претендует на первое место.

— Не смеши! Мы можем победить без всякой помощи. И мы поможем вам только потому, что это вы пришли к нам с просьбой. Вот каково наше положение. Если что-то не нравится, мы можем просто уйти, ясно?

— В таком случае, надеюсь, обратный путь тебе известен. Выйдешь за дверь, поверни налево – там выход.

Хорикита даже не стала рассматривать возможность уступок, вместо этого указала Рьюену и Кацураги на дверь.

Подобное ее отношение является тактической хитростью, в то же время она создает видимость того, что у нас не поставлено все на эту стратегию. Иными словами, как только Рьюен встанет из-за стола, переговоры будут окончены. Значит, предложение о совместной победе над Сакаянаги утратит силу. И в будущем, если Рьюен предложит объединиться, положение будет уже совсем другим.

— Ты осмелела, раз пошла на блеф, а?

— О чем ты? Как отметил Кацураги-кун, наш класс обладает всеми необходимыми для спортивного фестиваля возможностями. Скажи, вы сможете обойти Судо-куна или Коенджи-куна в прямом столкновении?

— При честном, лобовом? – вряд ли. Но есть целая куча способов это устроить. Неужто забыла, что было в прошлом году?

Существуют реальные опасения, что Рьюен может подстроить какой-нибудь несчастный случай. Такой смысл ясно прослеживался в его словах.

— На фестиваль в этом году заявлены посетители, и контроль за соблюдением правил будет соответствующий. Интересно взглянуть, на какие подлые методы ты пойдешь.

— Слепые зоны можно найти где угодно. Не думай, что что-то обязательно должно произойти на соревнованиях.

Иными словами, он указывает на раздевалки, туалеты и иные места, скрытые от глаз наблюдателей.

— Ты ничуть не изменился. У тебя на уме только угрозы… как и прежде. — Хорикита без капли разочарования закрыла тетрадь с хлопком. — Аянокоджи-кун, спасибо за компанию. Судя по всему, твой вердикт тут даже не понадобиться – дело сопряжено со слишком большим риском. Давай тогда закончим на этом.

— Если ты не против, хорошо.

«Совершенно не против», – с таким посылом Хорикита начала собирать оставшиеся тетради.

Наблюдающий за происходящим Рьюен никак не отреагировал, а Кацураги начал действовать:

— Рьюен, похоже, Хорикита изменилась даже сильнее, чем можно было представить. Если не подойти к переговорам серьезно, то это мы останемся ни с чем.

Кацураги спокойно проанализировал ситуацию, и после снова перевел взгляд на Хорикиту.

— Не ты ли бросил идею поговорить со мной на тему объединения, поскольку увидел в этом слишком много минусов?

— Предложение исходит не от меня. Раз тему подняла Хорикита, обстоятельства меняются. К тому же есть чувство, что она превосходит ожидания.

С новой информацией репутация класса Хорикиты слегка улучшилась. То есть наша новая оценка: класс, который можно рассматривать для объединения.

— Тебе она пустила пыль в глаза, но я-то вижу, какая все это чушь. Удобно выворачивать ситуацию в свою пользу, когда преимущество на твоей стороне. Да, она толкает тут красивые речи, но они столь складные только из-за рядом сидящего Аянокоджи.

С этими словами Рьюен схватил наполненный до краев стакан апельсинового сока и без промедления выплеснул содержимое в мою сторону. Я мгновенно сорвался с места, скользнув вбок, и уклонился от атаки. На моем прежнем месте образовалось желтое пятно с сильным запахом.

— Ты уже должна была заметить, насколько он ненормален, а? Смогла бы также увернуться?

— …Не думаю.

— То-то же. Нормальный человек не среагировал бы и промок бы до нитки. Ни у кого бы не получилось, но этот тип уклонился, так еще и с невозмутимым видом.

— Признаю, его рефлексы поражают… Но какое отношение это имеет к нашему разговору?

— Не поняла, что ли? Я скажу, какое, – Аянокоджи для тебя кто-то вроде смертельного оружия, Сузуне. Неудивительно, что ты такая разговорчивая, когда бряцаешь оружием перед противником с голыми руками.

— Ты поэтому заказал апельсиновый сок? Чтобы это доказать?.. Брось.

То-то я почувствовал неладное. Он как всегда ведет себя безумно. Я правильно поступил, что обратил внимание на странный выбор напитка, к которому он даже не притрагивался.

— Зачем ты увернулся? Принял бы на себя, мы бы смогли тогда удержать его.

— Не говори глупостей. Не хотелось бы принимать душ из сока.

Стоял бы запах, добавилась бы липкость, к тому же было бы сложно отстирать. Это уже за гранью того, чтобы спокойно столкнуться с неприятностями. Будь то улун, я бы еще мог потерпеть.

Чтобы максимально досадить оппоненту этим поступком, апельсиновый сок подходит идеально.

— Хочешь нормальных переговоров? Выставь сначала Аянокоджи отсюда. И только потом будем говорить, — теперь он выдвигает условие для продолжения переговоров, а именно выкинуть меня из процесса.

— Это так на тебя похоже. Но вынуждена отказать. Он – мой одноклассник. У него есть право находиться здесь, а у меня есть право попросить его побыть рядом. Никак не возьму в толк, что плохого в том, чтобы использовать на переговорах имеющееся у тебя оружие?

Смелости ей и правда не занимать. Но что важнее, сейчас ей на ум приходят идеи, какие бы не пришли ранее.

А я задумался. Хорикита каким-то образом и без моего ведома заполучила информацию касательно отношений между мной и Рьюеном. Сам он также об этом догадывается. Непонятно, как много она знает, но не удивлюсь, если ей известно об инциденте на крыше при участии Кей.

Хорикита как раз говорила, что ей не нужна моя помощь, достаточно только поприсутствовать. Так-то она сдержала обещание, пусть и воспользовалась мной – хотя претензий я все равно предъявить не могу.

— Мой класс имеет все шансы занять лидирующие позиции, поэтому я предлагаю заключить союз. Если тебя это не убедило, можно забыть о разговоре. Я не буду возражать.

Рьюен ни при каких условиях не станет объединяться с Сакаянаги. А если попросит Ичиносе, остается неясным, насколько возрастет боевая мощь.

Если сейчас ошибиться с решением, Рьюен не сможет избежать последствий в будущем.

Маловероятно, конечно, но Хорикита может заключить союз с Сакаянаги. Выйдет неплохо, если класс Хорикиты займет первое место, а Сакаянаги – второе. Однако в таком случае догнать класс Сакаянаги станет намного сложнее.

— Все зависит от нашего разговора. Лично я не против объединиться с твоим классом. Ну так что? Согласен или нет?

Теперь отвечать должен не Кацураги, а Рьюен – лидер их класса.

Спустя несколько секунд молчания, он объявил свое решение:

— Хорошо, принимаю предложение, — ответил Рьюен. Однако на этом он не закончил. — Но у меня условие. Для сотрудничества нужны равные и более крепкие отношения. Если наши классы выполнят поставленную задачу и займут первые места, между нами образуется разница в сто очков. Для компенсации этого разрыва класс, занявший первое место, будет вплоть до выпуска – первое марта – выплачивать приватные баллы. Вот такое условие я выдвигаю.

Рьюен хочет заключить тот же договор, какой заключил с Кацураги во время прошлогоднего экзамена на необитаемом острове. Класс, заработавший больше очков, должен будет выплачивать разницу в виде приватных баллов.

Рьюен должен осознавать, что он находится в невыгодном положении. Тем не менее он решил запросить больше, чем полагается. Хорикита также понимает это.

— Это условие действительно поставит нас в равные условия. Но вынуждена отказать. Кто из нас займет первое место, а кто второе, покажет реальное состязание. Лишь честная схватка расставит все по своим местам.

Если у них одинаковые шансы с дополнительными условиями или без, пока вероятность победы высока, их просто нет причин вводить.

— Ку-ку, хочешь снять все сливки? Для нас это не особо заманчиво.

— Проблематично будет сейчас получить уступки от Хорикиты. Я думаю, нам лучше ударить по рукам.

Кацураги демонстрирует некоторую гибкость Рьюену, который пока не решается официально заключить соглашение.

— Маловато выгоды. Если она пришла просить о помощи, то должна проявить побольше искренности.

— Искренности? А у тебя как с ней? Если все пойдет по плану, класс Сакаянаги-сан может закончить внизу, и тогда они лишатся ста пятидесяти очков. Объединение дает огромные возможности. И мы также ввяжемся в определенные риски. — Хорикита словно опровергала свои же слова. — Во мне уже долго не утихают сомнения. Можно ли доверять вам? Если сосредоточить основные силы в группах для командных состязаний, это неизбежно приведет к тому, что индивидуальными состязаниями придется пренебречь.

Рьюен может предать, подойдя к соревнованиям спустя рукава, или просто не явится на условленные соревнования. Такое вполне допустимо. Сомневаюсь, что удастся следить за ходом всех соревнований, ведь Хорикита и остальные лидеры сами будут вовлечены в них с головой. А поскольку брать с собой телефон запрещено, координировать дистанционно не получится.

— Довериться тебе, кому нельзя доверять. Сотрудничать, принимая на себя такой риск, – это самая большая уступка, которую я могу предложить. И больше ни на миллиметр я уступать не собираюсь.

Рьюену услышать такое было не особо приятно. Даже с учетом нахождения в классе весьма привлекательной боеспособной силы, Рьюену доверять нельзя. Такова базовая установка. Хорикита это прекрасно понимает, поэтому велит сотрудничать молча.

— Справедливо. К твоим методам нет никакого доверия. Полагаю, тут нам ничего не остается, кроме как согласиться.

— Я этого доверия и не требовал, — сказал Рьюен с усмешкой. Тем не менее он расслабил плечи – видимо, слова Хорикиты его убедили…

— Ты и правда сможешь довериться мне?

— Враг моего врага – мой друг. Я поверю в мудрые слова предков.

Трудно проявлять свои способности на полную, когда заключенный союз сопряжен с подозрениями. При определенных обстоятельствах в схватке с противником придется еще поглядывать за тылом.

— Я не собираюсь соглашаться со всем, что ты сказала, но в одном ты права – никакой пользы не будет, если позволить классу Сакаянаги и дальше бежать впереди.

Кацураги и Хорикита согласились с ответом Рьюена: они оба, не задумываясь, кивнули.

Позволить классу A одержать победу. Этого они не могут допустить ни при каких условиях.

— Хотя в конце учебного года нас с ней и ждет прямое противостояние, едва ли за один раз выйдет обратить ситуацию с классными очками.

До тех же пор хотелось бы поместить ее в зону досягаемости. По крайней мере, в эту идею поверить можно.

— Хотя ты все это время сидел и молча слушал наш разговор, но теперь мне бы хотелось услышать твое мнение, Аянокоджи-кун.

Задумка Хорикиты и сопутствующий ей риск. Нужно объективно оценить и сделать вывод: стоит ли избирать эту стратегию или нет.

— Сотрудничество, основанное на общих интересах, – звучит неплохо. Могут возникнуть некоторые разногласия, но все понимают, что наша первостепенная задача – одолеть Сакаянаги. Да и Йоске с Кей могут оказать поддержку.

Хорикита снова обрела уверенность в своем предложении. Но Рьюен решил сбавить обороты:

— Хотел бы я перейти к формальной части, но пока не могу.

— Пока? Думаешь выбить из меня еще уступки?

— Позволь-ка напоследок кое-что прояснить. Этот план твой, Сузуне? Или Аянокоджи, наблюдателя с невинным личиком? Кого из вас?

Совместная борьба с классом Рьюена. Он настоятельно пытается выведать, кто из нас оказался инициатором этого плана.

— Ты бы отказался от обсуждения, если бы план исходил не от Аянокоджи-куна? Похоже, между вами происходит что-то такое, о чем не должны услышать остальные, — произнесла Хорикита с явным намеком. — Интуитивно я догадываюсь, что вы противники, взаимно признающие способности друг друга. Хотя это не мое дело.

— Я что, об этом спрашивал? Отвечай давай, чей план? — поторопил Рьюен Хорикиту с ответом, сверля ее взглядом.

— Мой. Аянокоджи-куна я всего лишь попросила поприсутствовать, и заранее ни о чем не рассказывала.

Если бы это была моя инициатива, Рьюен мог бы и отказаться. Хорикита ответила честно, на что он рассмеялся.

— Понятно. Ну что же, успокоила. Хорошо, я принимаю твое предложение.

Рьюен – единственный с правом принятия такого решения – официально согласился сотрудничать.

— …Почему?

— Почему, спрашиваешь? Пораскинь своими мозгами.

Этими словами он ушел от ответа.

— Полагаю, на всякий случай нам следует заключить письменный договор. Это в наших общих интересах. Нет, точнее именно в ваших.

— Разумеется, мы так и поступим. Также я собираюсь включить в него Чабаширу-сенсей и Сакагами-сенсея.

Соглашение, к которому также будут привлечены учителя. Естественно, с частью про нарушение условий. Даже если в деле теперь замешан Рьюен, если он повязан правилами, нарушить их он не сможет.

— Тогда составление документа доверим Хориките. Устроит?

— Конечно. Сможем ли мы встретиться несколько раз, чтобы уладить все детали, Кацураги-кун?

Кацураги одним взглядом обратился к Рьюену, который своим видом ответил: «Да делай что хочешь».

Наличие Кацураги в ненадежном классе дает многое. Он умен, ему доверяют. Еще он может без страха высказать Рьюену свое мнение.

То, как сильно ему доверяют, и как Рьюен смог разглядеть в нем такой самородок – все это впечатляет. Он стоил всех тех денег, которые ушли на его переманивание.

— Отлично! Как только разберемся с формальностями, бросим все силы на спортивный фестиваль.

И вот классы Рьюена и Хорикиты договорились о совместной борьбе на спортивном фестивале. В приоритете так или иначе стоит победа своего класса, но они также будут стремиться к сотрудничеству.

На этом, однако, наш разговор не закончился. Кацураги вдруг сменил тему:

— Хорошо, мы уладили вопрос с сотрудничеством, но нужно подумать еще кое о чем. Можно предположить, что Сакаянаги и Ичиносе также решат объединиться. Что мы тогда предпримем?

Столкновение двух альянсов. Такой сценарий кажется вполне вероятным.

— Не проблема. Даже если они объединят силы, преимущество все равно за нами. Кроме того, Сакаянаги придется отказаться от третьего места. В случае с соглашением Сузуне у тебя есть опасения занять второе место, в их же союзе перевес на стороне Ичиносе. После исключения Тоцуки и перехода Кацураги в их классе осталось тридцать восемь человек. Сама Сакаянаги не принимает участие. Получается, тридцать семь человек. А в классе Ичиносе – сорок. Как ни странно, разница в три человека огромна.

По части физических способностей их классы практически равны между собой. В этом случае разница в численном составе класса может определить исход сражения.

— Но мы ведь говорим про Сакаянаги, она наверняка придумает план, как покрыть разрыв в количестве участников.

— Ты что, не читал правила? Если не участвуешь в фестивале, ждешь в общежитии. Мобильниками пользоваться нельзя, поэтому класс A будет лишен мозгового центра.

— Ты сам-то в правилах разобрался? Сакаянаги по состоянию здоровья, конечно, не сможет выступить с удовлетворительными результатами. Но за формальное участие она получит пять очков к тем пяти, которые начисляются изначально, итого десять. Ей достаточно выполнить минимальные условия, и тогда может остаться и отдавать указания на месте.

— Сакаянаги слишком гордая, чтобы показывать себя в постыдном и беспомощном виде.

Если Сакаянаги не сможет проявить себя ни в одном соревновании, то неизбежно будет выделяться.

— Так удобно не сложится. Есть право сняться с соревнования. Можно отказаться от участия уже после официальной регистрации, тогда позориться не придется.

— Это применимо к форс-мажорам, понимаешь? Если она решит принять участие с учетом своего физического состояния, с нее потребуют полную выкладку. Когда в стометровке все будут у финиша, ей придется плестись к нему с тростью. Думаешь, она станет устраивать подобный спектакль?

— Ты прав, при обычных обстоятельствах она со своим характером не приняла бы участие. Но узнав о нашем союзе, Сакаянаги задумается над риском проигрыша. Я к тому, что мы не можем сказать этого наверняка. Приблизительно на сколько процентов ты оценишь вероятность ее неявки? Только ответь серьезно.

— Навскидку – девяносто.

— Девяносто процентов без всяких оснований? Более разумная оценка будет намного ниже. Я бы сказал, процентов семьдесят-восемьдесят от силы.

— Вот и довольствуйся этими цифрами.

— Нет. Чтобы быть уверенным, нужно хотя бы девяносто пять процентов!

Забыв про нас, Рьюен с Кацураги начали словесную перепалку между собой.

— Бред. Тебе нужна определенность? Я могу это устроить. Перед спортивным фестивалем прижму Сакаянаги к стенке. Скажу, что если она рискнет выступить, выставлю ее на посмешище перед всем классом во время соревнований. Вот и будут тебе девяносто пять процентов.

Рьюен говорит о том, чтобы сломить ее, пригрозив унижением достоинства.

— Это неприемлемо с этической точки зрения.

— Соглашусь. Школа не станет молча смотреть на это.

Хорикита и Кацураги выразили отказ в ответ на предложенные действия.

— Если Сакаянаги все-таки решит поучаствовать, я ее просто раздавлю.

— Не забывай, легко это сделать не будет. Поэтому-то наш класс и находится на самом дне.

Представим Сакаянаги в роли командного центра – в таком случае мы не сможем просчитать, какие шаги она предпримет. Во многом исход фестиваля зависит от того, примет она участие или нет. Но если все-таки нет, победа окажется у нас прямо перед носом.

— Хорикита, в твоих расчетах на победу класса есть я?

— В основном стараюсь не думать о тебе. Ты же на особом положении.

— Замечательно. Если вопрос участия Сакаянаги стоит препятствием союзу, я, возможно, смогу в этом помочь.

— Что ты имеешь в виду?

Кацураги проявил интерес: он прекратил разговаривать с Рьюеном и повернулся ко мне.

— Если полностью доверите это дело мне, я позабочусь, чтобы Сакаянаги отказалась от участия в фестивале.

— Э?..

— Правда?

Хорикита выразила удивление, Рьюен оказался под впечатлением. Кацураги же никак не высказался.

— Но в обмен на неявку Сакаянаги, я хочу, чтобы от меня не требовали никаких результатов, даже одного очка. Это касается не только Хорикиты, но и тебя, Рьюен.

— Я тебя с самого начала в расчет не брал. Если ты, по твоим словам, сможешь устранить Сакаянаги, это избавит нас от проблем.

— Даже представить не могу, что ты собираешься сделать, но раз Хорикита и Рьюен положились на тебя, Аянокоджи, мне добавить нечего. Вероятно, без Сакаянаги класс A запросто опустится на самое дно.

— Но получится ли?

— Вполне. Может даже мне не придется ничего делать, она и так не явится, но пусть так – просто положитесь на меня. Кроме того, я послушал ваш разговор, и в голову пришла мысль: вы же нечасто вот так собираетесь, чтобы обсудить взаимную поддержку, не так ли? Я бы хотел обговорить еще один момент, не против?

По ходу собрания, в котором активно участвовали три человека, я задумался немного о другом.

— И какой же?

Я начал излагать свою идею. Хорикита и Кацураги переглянулись, Рьюен выслушал молча.

Когда я закончил, лед в стакане Кацураги подтаял и издал характерный хруст.

— Идея интересная, но… — Хорикита растерянно посмотрела на Рьюена, одолеваемая сомнениями, пойдет он на это или нет.

— Правилами-то это не запрещено, хотя…

— Беспокоит, что предложение исходит от меня?

Между нами образовался союз на время фестиваля, но вероятность отказа не исключена, поскольку план внес я. Об этом можно судить по его манере речи.

— Да, еще как беспокоит. Отклоняется, — отказался Рьюен.

Однако Кацураги тут же вставил свое слово:

— Личную неприязнь оставь на потом. Это неплохой план. Возможно, нужно обсудить детали и свериться еще раз с правилами… Хотя нет, в этом нет нужды, если речь идет об Аянокоджи. Он уже наверняка как следует во всем удостоверился.

— С правилами проблем не возникнет. Эффект только удвоится, если к нам присоединится класс Рьюена, нежели мы будем действовать исключительно своими силами. Не так ли?

— Да, пожалуй. В этом ты прав…

Хорикита отдает себе отчет, что в нашем классе проблем хватает. Если компенсировать их за счет кого-то, можно будет избавиться от некоторых тревог.

— Соглашайся, Рьюен. Нужно основательно подготовиться к прямому столкновению с Сакаянаги.

— Ладно, Аянокоджи. Знай только, что как только разделаемся с Сакаянаги, ты следующий.

— Этого все равно не избежать, когда мы продвинемся вперед.

Возможно, эти слова оказались решающими: Рьюен согласился на мое предложение.

— Кацураги, займешься еще и этим.

— Хорошо.

— Теперь класс A окажется в осаде…

— Прежде всего нужно обеспечить неявку Сакаянаги на спортивный фестиваль. Без этого условия не бывать ни нашему союзу, ни предложению Аянокоджи.

— Я понял тебя. В этом можешь положиться на меня.

В моей голове созрел план по сдерживанию Сакаянаги, на который ни Рьюен, ни Кацураги, ни даже Хорикита просто не были способны.

Семь часов вечера. В одном из кафе торгового центра Кёяки собрались три человека из класса A: Сакаянаги, Камуро и Хашимото.

— Внезапные сборы меня уже перестали удивлять. По какому поводу на этот раз, принцесса?

— Это касается событий предстоящего спортивного фестиваля и действий, которые нам следует предпринять.

— Разве мы не определились с общим направлением?

— Ситуация меняется с каждой минутой. А сегодня произошло еще одно изменение, — сказала Сакаянаги. — Классы Рьюена-куна и Хорикиты-сан вступили в контакт.

От этих слов взгляд Хашимото изменился.

— И кто к кому решил подобраться? Неужели Рьюен?

— Это мне неизвестно. Так или иначе, между ними определенно прослеживается связь.

— Так, погоди. Не думаю, что у них легко все сложится. Хорикита вряд ли доверится Рьюену. Он не из тех, с кем можно было бы вступать в сговор.

— Говорят ведь, враг моего врага – мой друг? А в этой игре мы ушли от них далеко вперед. Даже если между ними нет доверия, имея одну цель, они могут объединиться.

Они оба легко представляют себе, сколько проблем принесет объединение двух классов.

Новости оказались отнюдь не радостными, поэтому выражение их лиц стало напряженным.

— Будет опасно, если все так продолжится.

— То есть мы можем оказаться в проигрыше?

— Вполне. У нас оставалась возможность занять любое место, при условии, что все три класса будут сражаться независимо друг от друга, но теперь возникли связи, которых нельзя было ожидать, — отрезала Сакаянаги, глядя прямо на Хашимото.

— Я бы не стала объединяться с Рьюеном. Никогда не знаешь, в какой момент он обведет вокруг пальца.

— Скорее, подобный исход нам только на руку. Рьюен-кун занимает первое место, Хорикита-сан – второе. Надо радоваться, если итогом будет этот предсказуемый результат. Но альтернативный конец – уже проблема для нас.

Сакаянаги опасается класса Хорикиты больше, чем класса Рьюена. Такой смысл прослеживался в ее словах, отчего едва заметная улыбка спала с лица Хашимото.

— Сейчас они воспользуются моментом, в этом сомневаться не приходится. Невозможно было даже представить, что кто-то кроме Рьюена выбросит за борт слабого ради сотни очков. Интересно, это показывает рост Хорикиты… или действия Аянокоджи за кулисами?

Сделав акцент на имени Аянокоджи, он повернулся к Сакаянаги. Будто чтобы прояснить что-то для себя. Однако подобные методы выведать информацию с ней не работают – Сакаянаги равнодушно продолжила:

— В последнее время его репутация значительно улучшилась. В этом что-то есть?

— …Нет, ничего особенного. Но я думаю, он скрывает свои способности, которые значительно выше отображенных в «ОИС». Хотя Аянокоджи не единственный такой…

В прощупывании почвы у Хашимото нет шансов, поэтому он отступил. Он рассудил, что неудачные попытки могут привлечь лишнее внимание, а это явно не сыграет ему на руку.

— Ну и что тогда делать? Без тебя мы проиграем, и ты уже точно будешь не с нами, так получается?

«Значит, мы сдаемся без боя?», – прозвучал вопрос Камуро.

Хашимото, давящего улыбку, похоже, этот момент тоже встревожил: его лицо снова стало напряженным.

Всего сто пятьдесят очков. Если класс A и опустится до последней строчки, значительного ущерба это не нанесет. Но такое положение сложилось благодаря продолжительной битве – партия за партией, – и поражение явно не приветствуется.

— Есть только один вариант, — улыбнулась Сакаянаги. — Я приму участие в спортивном фестивале. Пусть они и объединились, но их расчеты на победу строятся исходя из моего неучастия. Дадим им знать, что это лишь иллюзия.

— Серьезно? Ты справишься?

— Такое рвение похвально, но ты уверена?

Объявление Сакаянаги об участии вызвало сомнение у обоих собеседников.

— Вы о том, что я окажусь у всех на виду? Есть множество способов справиться.

— Ну, ты-то точно разберешься как надо. Раз ты говоришь, что будешь участвовать, это все упрощает…

— Тем не менее это не приведет к общему росту физических показателей. Я могу выбрать лишь те соревнования, в которых мы однозначно обречены на поражение. Иными словами, даже с учетом моего участия, нас будет ждать суровая битва в борьбе за первое место.

— Меня устраивает уже то, что ты не говоришь о последнем!

— Испещрить трещинами хрустальную связь между Хорикитой-сан и Рьюеном-куном не составит труда. Когда они в назначенный день будут отчаянно стараться обеспечить взаимодействие, мы этому воспрепятствуем.

Хашимото и Камуро испытывают доверие к демонстрирующей абсолютную уверенность Сакаянаги. Ведь до сих пор они неоднократно добивались высоких результатов.

— Все, получается, можем быть спокойны? Хотя, принцесса, как тебе удалось так быстро разжиться этой информацией? Не на своих же двоих, верно?

Обычно в таких делах она использовала Хашимото и Камуро. В этот раз они пребывали в неведении, потому-то Хашимото задался этим вопросом.

— Как-никак, я все еще представитель класса A, и среди учеников первого года обучения у меня появились новые знакомые.

На лице Сакаянаги расцвела нежная улыбка; она словно умиротворенно наслаждалась затруднительным положением.

(Возвращаемся к основной истории)

Наступил долгожданный октябрь, и близится наступление главного события – спортивного фестиваля. После занятий мы с Кей пошли в торговый центр Кёяки на свидание.

Гнетущие взгляды учеников третьего года обучения никуда не делись, однако Кей, пусть и оказалась под их воздействием, не обращала внимания.

«Я уже привыкла».

Видимо, эти слова не были пустой бравадой.

Похоже, Кей набросала список, куда хотела бы зайти, и первым делом мы направились к магазину электротоваров.

— Что ты хочешь купить?

— А? Нет, ничего такого. Точнее нет, я бы хотела, вообще-то, но сегодня мы пришли не ради меня.

Если «не ради меня» – значит для кого-то другого.

— У тебя же скоро день рождения? Я подумывала устроить сюрприз, но лучше все-таки подарить то, чего хочешь ты сам, Киётака.

Кстати да, скоро же мой день рождения.

— Вот я и решила пройтись вместе и подыскать тебе что-нибудь.

— Понятно.

Припоминаю, что Кей в последнее время не раз спрашивала меня о моих предпочтениях, или есть ли в планах приобрести что-то. Я отвечал, особо не задумываясь, и она, видимо, решила вместе выбраться, чтобы подыскать мне подарок.

— Ты понимаешь, что это пустая трата приватных баллов?

Тем более что Кей не располагает большими суммами.

— Понимаю, о чем ты, но это же день рождения. Поэтому говори, не стесняйся!

Хоть ее желание что-то купить било через край, так дело не пойдет.

С другой стороны, в таких условиях слова «ничего не нужно» окажутся неверным ответом. К тому же, очевидно, ее не устроит, если попрошу что-нибудь совсем дешевое. Надо сделать выбор, не сильно обременяющий кошелек Кей. Именно такой сценарий является предпочтительным.

— Понимаешь ли ты, что я знаю, о чем ты сейчас ду-у-у-умаешь?.. — Она приковала ко мне свой взгляд, затем схватила под руку. — Купим тебе то, что захочешь! Понял?

— …Как скажешь.

Получается, для уменьшения бремени нужно отказаться от покупки ненужных вещей. Как только мы снова пошли дальше, повисшая на мне Кей прижала к руке щеку.

— Хе-хе-хе, какое счастье!

Она еще сильнее вжалась мне в руку.

— У меня больше нет секретов от тебя, Киётака. Ты знаешь обо мне все-все на свете. Я даже подумать не могла, чтобы кто-то стал для меня дороже папы и мамы.

Она покраснела и прищурила от удовольствия глаза.

— Киётака, у тебя тоже не должно быть от меня секретов, понял?

— Конечно.

Секреты. Какие, интересно? О моей семье? Белой комнате? Моих замыслах в школе? Отношениях с друзьями? Чувства любви? Есть хоть что-то из перечисленного попадает под это определение, выходит, у меня есть от нее секреты. Иначе говоря, я ни разу не говорил Кей правду.

— А…

Отметая варианты, мы разговаривали о товарах и прохаживались по магазину, как вдруг внезапно столкнулись с пришедшей в одиночку Сато. Ее внимание тут же оказалось приковано к нашим сплетенным рукам.

— К-какие страсти, п-простите, что помешала-а-а!

— А, стой. Подожди! — попыталась остановить ее Кей, но Сато бросилась бежать сломя голову.

— Вот блин…

«Проклятье», – хлопнула Кей себя по лбу.

— Все еще беспокоишься по поводу Сато?

— Нет, не в этом дело… Хотя приятного мало…

— Тогда стоит воздержаться от прогулок в обнимку на людях.

— Ну уж нет!

Несмотря на испытываемое чувство вины по отношению к своей подруге, в этом она точно уступать не собиралась.

— Ого?! Салют, Аянокоджи!

Заглянув в отдел с рисоварками и чайниками, мы наткнулись на Ишизаки и Альберта.

Тут же я почувствовал, как Кей ухватилась за руку посильней.

— Ты на свидании с Каруизавой-сан?! Еще и под ручку тут… Ты больше по активной жизни, а?..

Ишизаки направил на меня полный зависти взгляд, но мое внимание привлекли руки стоящего рядом с ним Альберта. Он держал приличных размеров чайник известной марки. Хотя с учетом комплекции Альберта он казался не таким уж и большим.

— А, это? Двадцатого числа у Рьюен-сана день рождения! Как раз выбираем для него.

— Что? Двадцатого?.. Получается, в один день? — удивилась встревоженная Кей, посмотрев на меня.

— Я тоже впервые слышу.

— В один день с кем?

Ишизаки мельком посмотрев на Каруизаву – Кей же, не сводя с него взгляда, спряталась за моей спиной.

— Да что такого-то? Скажите уже!

В этот момент Альберт аккуратно положил руку на плечо Ишизаки. Похоже, наконец-то до него дошло, почему Каруизава их сторонится.

— А, ну да…

Послышалось сдавленное «Проклятье» .

Пусть и по приказу Рьюена, но Ишизаки заманил Кей на крышу, оказавшись соучастником издевательств. Поэтому вполне очевидно, почему она не питает к нему теплых чувств.

Возможно, его взбесила собственная недогадливость: щелкнув языком, Ишизаки взмахнул рукой и постучал себя кулаком по лбу.

— Я ведь должен был извиниться… Ну, что тогда тебя на крышу…

— Не надо говорить об этом здесь!

Ишизаки пытается извиниться, но правда в том, что ему явно недостает деликатности.

Мы сейчас в торговом центре. Из любого угла может появиться знакомое лицо, в этом не будет ничего удивительного. Кей точно не обрадуется, если в этот момент зайдет речь о произошедшем на крыше.

Проблема решится, если держать этих двоих подальше друг от друга, но при условии продолжения наших с Кей отношений, нам так или иначе придется сталкиваться с Ишизаки.

— Может, отойдем?

В торговом центре Кёяки не так много мест, в которых можно скрыться от потока людей.

Несмотря на недовольство, Кей не стала возражать, и пошла следом, вцепившись в мою руку.

Альберт вернул товар на полку, затем пошел вслед за Ишизаки.

Их терзает чувство вины за содеянное, поэтому они хотят попросить прощения.

Стоит отойти подальше от магазинов в сторону аварийного выхода, и можно отдалиться достаточно, чтобы разговора никто не услышал, даже если оставаться в поле зрения других учеников.

В случае появления кого-то из знакомых, это место позволяет вовремя прекратить разговор и избежать проблем.

— Мы и правда виноваты перед тобой! Прости, что за все это время даже не извинились!

— …Все равно. Мне твои извинения ни к чему. Бесят, скорее.

— Что?..

— Киётака как следует вас поколотил. Вы проиграли, и только поэтому извиняетесь.

— Н-нет… это…

— Если бы тогда Киётака не спас меня… или проиграл бы вам с Рьюеном – вы не извинились бы. Так? Вот что бесит.

В словах Кей, выразившей недовольство, есть смысл. Сейчас между мной и Ишизаки и Альбертом выстроились определенные взаимоотношения, но это произошло после инцидента на крыше. Нет ничего удивительного, если причина, названная Кей, кроется именно в этом.

— Понимаю, у тебя есть все основания винить нас, но…

— Я не виню. Кто сильнее, тот и выше, – очевидно. Мне тоже не нравится находиться внизу, поэтому всеми силами старалась подняться и держать в узде всех снизу. Так это и работает.

Хотя отличия есть, Ишизаки и Кей по-своему похожи. Не можешь победить – присоединяйся. Именно такому взгляду на жизнь они придерживаются.

— Я понимаю, к чему ты ведешь. Но с тех пор мне приходилось иметь дело с Ишизаки, и, пусть немного, но я начал узнавать его. Он растет над собой и меняется в лучшую сторону.

— Лучшую? Какую же? Ничуть он не изменился, как мне кажется.

— Это всего лишь мое впечатление, но если бы Рьюен попытался вытворить с кем-то другим то же, что вытворил с тобой, Ишизаки бы так просто не подчинился.

— Да? А на вид и не скажешь, что он может пойти против Рьюена.

Надо думать, она попала в самую точку. Слова застряли у Ишизаки в горле. Не сказав ничего в ответ, от переизбытка обиды он со всей силы стукнул ладонью по колену.

Глядя на это, Кей тяжело вздохнула.

— Ладно, мне все равно. Вы ведь теперь друзья? Прощать не стану, но и винить больше не собираюсь.

— Т-ты уверена?

— Я же только что сказала! Все, забыли. Понятно?

— А, да!

Радостный Ишизаки поднял свою голову.

— Это… Ну, так вот. К нашему разговору, о чьем день рождении речь? — Ишизаки снова обратился с вопросом к Кей.

Все еще в недоумении, она указала пальцем на меня.

— Э? Серьезно?! У тебя тоже двадцатого октября, Аянокоджи?! — Ишизаки удивился так, словно не мог в это поверить. — Это судьба, получается?

— Какая еще судьба? В этой школе больше четырехсот человек, ничего удивительного, если найдутся люди, у которых день рождения выпадает на одну дату.

— Но речь об Аянокоджи и Рьюене-сане, круто же, а?

Он радовался простому совпадению. Как и сказала Кей, удивляться тут нечему, но Альберт почему-то тоже выглядел повеселевшим.

— Мы можем вернуться в магазин?

— А, точно! Еще минутку!

Возможно, его голос оказался слишком громким, но Кей нахмурилась и прикрыла уши.

— Есть небольшое предложение! Если не против, как насчет того, чтобы двадцатого отметить вместе? Двойная вечеринка Рьюена-сана и Аянокоджи, потрясно ведь, а?

Нет, как он только предложил, я ничего потрясного в этом не увидел… Даже представить не вышло, что может выйти.

— Если он принесет извинения, тогда соглашусь.

— Чего?

— Говорю же, если Рьюен склонит голову, тогда соглашусь.

А ведь это идеальный предлог, чтобы отказать.

Ишизаки широко открыл рот, но потом до него дошло, насколько трудным это окажется, и скривил губы.

— Я так поняла, Рьюен не станет извиняться передо мной?

— А? Ну, хм… Не станет, да, наверное…

Пожалуй, для Ишизаки невозможно даже посоветовать Рьюену принести извинения.

Оцепеневший, он, по всей видимости, набрался решимости и вернул нижнюю челюсть на место.

— Если вас это устроит, я порекомендую ему так и поступить!

— Может, не стоит?

Его вполне могут подвергнуть физическому наказанию. Я легко могу себе это представить, поскольку мы учимся в параллельных классах, и мне известно, какой Рьюен человек.

— Попробую что-нибудь сделать! Если пообещает извиниться, у нас будет вечеринка!

— Ну… Я, так и быть, подумаю, но только если…

Преисполненный энтузиазмом, Ишизаки бездумно дал обещание, которое может его погубить. И тут я просто обязан прямо отказаться от этой затеи.

Действительно, Ишизаки в последнее время стал более решительно выражать свои мысли. К тому же, по результатам специального экзамена «Единогласное решение», из класса никто не был исключен, очевидно, на это повлияли в том числе и некоторые изменения, которые начали происходить в образе мышления Рьюена.

Однако эти изменения не стоит интерпретировать, как инстинктивные или осознанные. Человек не может измениться кардинально от простого желания. И Рьюен не меняется – он развивается. До сих пор он в качестве оружия использовал лишь зло, теперь же в арсенал добавилось еще и добро. Сейчас он способен по собственному усмотрению менять стороны одной монеты. И если Ишизаки неправильно все поймет…

— Забудь об этом, — попыталась остановить его Кей, но решимость Ишизаки оказалась непоколебимой.

— Ты же сама сказала, что будешь не против, но только если Рьюен-сан извинится, так?

— Но…

— Вот и по рукам! Тогда позволь и мне принести извинения еще раз. Я выложусь даже больше, чем при выборе подарка для Рьюена-сана!

«Да-да, поняла!», – нехотя согласилась Кей, поддавшись пылу Ишизаки.

— Ура! Решено! Ладно, пойдем теперь выбирать подарок Рьюену-сану!

Альберт кивнул в ответ, и они вместе первыми двинулись обратно, в сторону магазина товаров для дома. Похоже, одно они поняли верно: нам с ними не по пути.

— Почему ты решила согласиться на предложение Ишизаки? Я думал, ты откажешься.

Она приняла искренние извинения, но я, честно говоря, не предполагал, что еще согласится встретиться на дне рождения с Ишизаки и остальной компанией.

— Ну, мне хотелось бы отметить день рождение наедине с тобой… но знаешь…

— Поставила на возможность услышать извинения от Рьюена?

— Нет, тут точно без вариантов. Не в этом дело… — Кей повернулась и бросила взгляд на спину Ишизаки, весело болтающего с Альбертом. — Мне передалось, как Ишизаки-кун проникся к тебе глубокими дружескими чувствами. А кое-кому друзья точно не помешают…

Я отметил намек на распад группы Аянокоджи. Кей поняла это: она покраснела и отвела взгляд.

— Ну, и еще… Ишизаки-кун сам изъявил о желании загладить вину. Вот и подумала, что можно принять его извинения, только и всего!

Кей не была честна с собой, но это так на нее похоже.

Тем не менее вряд ли это осуществимо. Пожалуй, не следует воспринимать серьезно предложение Ишизаки.

Вот так и проходили наши дни в преддверии спортивного фестиваля.

(от лица Маи Сато)

На всех парах выбежавшая из магазина электроники Сато остановилась возле женского туалета, пытаясь перевести дух.

— Ах, и почему я вообще сбежала?..

Самая близкая подруга встречается со своим возлюбленным. В этом нет ничего плохого.

Она понимала это, но вид их скрещенных рук вызывал у нее необъяснимое потрясение.

Даже не знаю, как мне стоило вести себя, если бы пришлось оставаться рядом с ними.

С этой мыслью она внезапно для себя бросилась бежать, а теперь ее начало терзать чувство вины.

Она опустилась на пол, обняв колени…

— В следующий раз нужно постараться не запаниковать.

Наверняка поэтому Кей-чан держится на безопасном расстоянии от Аянокоджи-куна. Когда на самом деле оба хотят быть как можно ближе друг к другу.

Пока Сато прокручивала в голове эту мысль, на нее упала чья-то тень.

— Прошу прощения за внезапность, вы ведь Сато Мая-семпай?

Сато на мгновение пришла в замешательство, услышав, как ее окликнул незнакомый голос.

— Да, но… Эм, ты первогодка?

— Думаю, сейчас не так важно, кто я. У меня есть информация, которую хотелось бы сообщить вам как можно скорее, Сато-семпай. Если возможно, не могли бы вы уделить немного времени?

— Э-э? О чем ты?

Стоило незнакомому кохаю сказать, что есть какой-то разговор, как у нее спутались мысли. Сато все не могла успокоиться, ведь в голове по-прежнему стоял образ прижавшихся друг к другу Аянокоджи и Каруизавы.

— Это касается Аянокоджи-семпая.

Услышав эти слова, Сато оцепенела.

— Аянокоджи-куна?..

— Да. Его, а также Каруизавы Кей-семпай, его девушки.

На упоминание имен двух людей, которые на девяносто девять процентов заняли ее мысли, Сато машинально перевела взгляд.

Расстояние между ними начало постепенно сокращаться, и она почувствовала легкое напряжение.

— Не могли бы мы поговорить об этом где-нибудь в более уединенном месте?

— Ну, это…

Первогодка проворно сократил расстояние настолько, что его губы едва не касались уха Сато.

— Сато-семпай, не считаете, что у вас может появиться шанс, если Каруизава-семпай покинет школу?

Сейчас Каруизава для нее близкая подруга, а Аянокоджи – объект воздыхания. Речь шла о том, чтобы изменить свое положение и связь между ними.

[[image:/storage/reader-images/aa9346d427f7508357159fb060cbd8440de68f29.webp]]

В этот момент ее захлестнули противоречивые чувства.

— О-о чем ты таком говоришь?!

— Слушать меня или нет – оставлю это решение за вами, Сато-семпай. Однако если отмахнетесь, непременно пожалеете. Если не хотите, чтобы нас кто-нибудь увидел, можем переместиться в мою комнату, я не буду возражать.

Сообщив номер комнаты, удовлетворенный встречей первогодка развернулся и оставил ее.

Сато оцепенела и оставалась на месте: она не могла понять, что только что произошло.

Но в памяти прочно уцепилась одна фраза.

У меня появится шанс.

Слова, в которых содержался намек на ее шансы встречаться с Аянокоджи.

Сато почувствовала давящую боль в груди, в это же время откуда-то из глубины стали выползать эмоции, о которых она даже не хотела бы знать.

— Я…

(Возвращаемся к основной истории)

За исключением кое-каких нерешенных вопросов, наш класс как следует подготовился к предстоящему спортивному фестивалю.

Некоторые ученики возражали против совместного сражения с Рьюеном, но на тренировках обошлось без происшествий: отработка командных состязаний проходила гладко. Те одноклассники, что поначалу противились союзу, ради победы изменили мнение и стали усердно заниматься день и ночь напролет.

И вот наступил вечер, предшествующий долгожданному спортивному фестивалю.

Как только часы показали половину десятого, я позвонил Хориките.

— Довольно поздний звонок. Я уже собиралась лечь спать.

Из трубки доносился звук работающего фена.

— Есть важный разговор, касающийся спортивного фестиваля.

— Важный разговор? Еще и от тебя? Пожалуй, стоит отнестись к нему немного серьезнее.

Сразу раздался щелчок, и в динамике стало тихо.

— А, но сперва позволь мне кое-что сказать. Сакаянаги-сан по-прежнему собирается участвовать в завтрашнем фестивале. Разве ты не говорил, что можешь остановить ее?

— Разговор в том числе и об этом. Я собираюсь отказаться от участия в фестивале.

— …Отказаться? Как это понимать?

Я отчетливо ощутил замешательство по ту сторону телефона, возникшее от неожиданных новостей.

Послышался стук, затем негромкое оханье.

— У тебя все в порядке?

— Прости, случайно уронила фен…

Судя по звуку, она отложила телефон в сторону. Похоже, в спешке потянулась за феном.

— И какова причина? Не по состоянию здоровья, ведь так?

Если судить по голосу, то я вполне здоров, поэтому ее растерянность вполне объяснима.

— Да, я нормально себя чувствую. Скорее, даже лучше, чем обычно.

— Тогда почему? От твоего отсутствия мы потеряем десять очков. Даже если не брать в расчет твои очки за победы, утрата уже этих десяти будет болезненной.

В нашем классе не так много людей – всего тридцать восемь человек. Понимаю ее желание выразить негодование.

— Не скажу, что десять очков – это мало, но таков мой план.

— …Твой план?

Разумеется, речь идет не о том, который нужен против подосланных отцом под видом посетителей убийц. Я упомянул нечто, о чем умалчивал до сих пор:

— Это является ключом не только к тому, чтобы привести класс A на последнее место, но и к неизбежной атаке на Сакаянаги.

— Атаке на Сакаянаги-сан?..

— Я уже говорил, есть способ не дать ей принять участие.

— Я просто понять не могу, как твое отсутствие связано с атакой на Сакаянаги-сан… — Хорикита попыталась выведать у меня причину, однако сама же отбросила эту затею. — Пока я не способна понять, что у тебя на уме. Кроме того, ты же не передумаешь пропускать фестиваль, даже если я попробую тебя отговорить, не правда ли?

— Да. Завтра с утра я первым делом сообщу в школу о плохом самочувствии.

— В таком случае, мне ничего не остается, кроме как довериться тебе, — согласилась Хорикита, несмотря на возмущение. — Изначально я намеревалась занять по меньшей мере три первых места в индивидуальных состязаниях, но теперь нужно добавить в расчеты еще десять очков.

— Рассчитываю на тебя.

Закончив наш разговор, я поставил телефон на зарядку.

Хорикита собиралась уже лечь спать, но сейчас ей будет не до сна: она начнет пересчитывать в уме количество необходимых очков. Немного жестоко с моей стороны, но это стоит воспринимать, как необходимые издержки.

Мне же осталось сделать еще один звонок. Как только передам необходимые сведения, подготовка на этом будет завершена.

Глава 5. Второй по счету спортивный фестиваль

(от лица Хорикиты Сузуне)

Утро. Я наблюдаю за собравшимися на площадке учениками со стороны зоны для учителей. На специально установленной трибуне президент ученического совета Нагумо выступает с приветственной речью. За ним наблюдают приглашенные гости. Их не так много, всего пара десятков человек. И все же ученикам становится неуютно от присутствия посторонних, к которым они не привыкли. Переминаясь с ноги на ногу, они полностью отдавались происходящему на сцене.

Хотя президент заранее рассказал о приглашенных гостях, но численность оказывала большее давление, чем я ожидала. Все они – люди из правительственных кругов, приложившие руку к этой школе. Не из тех, кого можно было увидеть по телевизору, но явно близкие к ним. Облаченные в костюмы, они наблюдают за происходящим с непроницаемыми лицами. Будто надзиратели, присматривающие за заключенными. Но даже в таких условиях президент ученического совета, Нагумо, нисколько не колеблясь, уверенно продолжает свою речь. Он исполняет отведенную ему роль ничуть не хуже моего брата, столь блестяще показавшего себя перед учениками.

Президент Нагумо завершил речь, последовали аплодисменты учеников, после чего эстафета перешла к учителям: они снова обратились к собравшимся с предупреждениями. Затем наступило время официального открытия.

Теперь же ученики могут перемещаться по своему усмотрению. При условии соблюдения правил сейчас можно принимать участие в соревнованиях, в которых предварительно зарегистрирован. Если же поймешь, что с оппонентами сложилось не так складно, можно воспользоваться правом досрочного снятия с участия и перейти к другому соревнованию, хотя это и обойдется в два очка.

Однако ученики также не должны забывать, что на них возложена обязанность организации группы поддержки. Те из них, кто завершил оговоренные ранее соревнования и не собирался принимать дальнейшее участие, должны направиться в специально отведенную для них зону. Если обнаружится, что ученики отлынивают за разговорами и отдыхают в неположенных местах, их ждет дисквалификация и списание всех очков.

В случае с союзным классом Рьюен-куна, мы предприняли все, чтобы как можно реже встречаться в индивидуальных состязаниях. Для победы в командных состязаниях от наших классов в равной степени подбираются лучшие из лучших. Одинаковое количество учеников позволит обеспечить равное распределение очков, независимо от исхода.

Тем не менее, какими бы выдающимися ни были наши ученики, число командных состязаний для участия весьма ограничено. Чтобы превосходные кадры, вроде Судо-куна и Ямады Альберта-куна, не простаивали большую часть времени, в договоре был прописан пункт о помощи каждого в трех командных состязаниях. Причем в нем же прописано условие, что эта мера распространяется только на «дисциплины, регистрация на которые была открыта заранее». Очень нелепо будет в день проведения фестиваля начинать споры о том, кому и в чем участвовать.

Помимо этого, у нас нет жестких ограничений, запрещающих сотрудничать с учениками из классов Ичиносе-сан и Сакаянаги-сан. Таким образом, если состязание можно было обратить на пользу себе, объединяться разрешалось.

Чтобы не возникло проблем, я несколько раз как следует обговорила все моменты с Кацураги-куном, поэтому переживать не о чем.

На открытии фестиваля поводов для волнения не так много, поскольку довольно изрядная часть участников выступают в заранее оговоренных соревнованиях. Но у нас назначены встречи с одноклассниками через каждый час, чтобы удостовериться, что проблем не возникло. Нельзя забывать о внесении мелких поправок.

Первым моим соревнованием стал забег на сто метров. До начала остается еще пятнадцать минут – спешить некуда, но я пришла пораньше, чтобы посмотреть на остальных участников.

— Ну что, Хорикита! Давай сразимся!

Как только нас распустили и разрешили свободно перемещаться, ко мне на всех парах подбежала Ибуки-сан. Она, тяжело дыша, сверлила меня взглядом.

— Ты совсем глупая?

— Ха?! Что на тебя нашло? Боишься проиграть? В этом же дело, а?

— Нет, — сразу возразила я. — В каком соревновании ты будешь участвовать? Отдышись только, потом ответь.

— …Э? Так ведь забег на сто метров. Ты так решила, поэтому я не могла забыть.

— Вот именно, забег на сто метров. К тому же самый первый. Мы договаривались о нем. То есть бежать нам предстоит прямо сейчас. Что ты будешь делать, если набегаешься до начала? Мы решили сразиться, тогда жди в назначенном месте, мне правда нужно это объяснять?

Наверное, после этих слов она поняла свое положение, потому сдавленно выругалась: «Проклятье».

— К-как бы то ни было, давай сразимся!

— Успокойся. Будет тебе сражение, можешь не повторять.

Ибуки-сан – соперник не из простых. В прошлом году на стометровке победа была за мной, хоть и с минимальным отрывом. По правде говоря, таких противников хотелось бы избежать, но я у нее в большом долгу.

Без помощи Ибуки-сан, скорее всего, Кушида-сан бы так и не пришла в школу. Тем не менее поддаваться я не собираюсь. Если она действительно этого хочет, пусть честно заслужит победу.

Ибуки-сан, по-видимому, было не по душе идти рядом со мной, поэтому она дистанцировалась подальше.

Мы обе направились к стартовой линии. Меня начало одолевать приятное напряжение.

Первое сражение пройдет между девушками второго года обучения. Существенных изменений после подачи заявки не было: из потенциальных соперников тут только Ибуки-сан. Но легкомысленно считать это удачей. Если меня ждет легкая борьба, значит, на других соревнованиях кто-то столкнется с серьезными противниками.

Сразу после церемонии открытия начались забеги на сто метров. Мое первое состязание с Ибуки-сан. И его результатом стала моя победа, стоившая мне больших усилий. По странному совпадению, отрыв оказался таким же незначительным, как и в прошлом году. После финиша Ибуки-сан стала от обиды пинать землю, оправдываясь тем, что перед забегом она бежала со всех ног.

Следующий раз я сражусь с ней на своей четвертой дисциплине, а именно – в прыжках с разбега в длину. Перед этим меня ждало два не связанных с ней соревнования.

Во втором – барьерный бег – я заняла первое место, далее шло командное состязание по перетягиванию каната, которое завершила на третьем месте.

К этому моменту у меня накопилось двадцать одно очко: пять стартовых, десять очков за два первых места в индивидуальных состязаниях, три за третье место в командном испытании и три за участие. Можно сказать, превосходное начало.

В десять часов ждало второе состязание с Ибуки-сан – прыжки с разбега в длину.

У меня одна попытка, с ней я и закончу соревнование.

Результат: пять метров семьдесят девять сантиметров. Неплохо. В ситуации, когда поражение недопустимо, я почти повторила личный рекорд.

Ибуки-сан шла четвертой: она, наблюдая за результатами, приводила дыхание в порядок.

Осталось три прыгуна. Предварительно я вырвалась на первое место, очки за это соревнование практически в моих руках.

— Сузуне! Вот ты где!

Пока я наблюдала за следующим участником, меня окликнул кто-то сзади.

Обернувшись, я обнаружила подбежавшего ко мне Судо-куна, а также шедшую позади него Онодеру-сан. На эту пару возлагаются большие надежды по части получения очков на фестивале.

— Судя по настрою, ты в хорошей форме.

— Представь, Судо-кун сразу после открытия получил три победы подряд. И с такой легкостью, поразительно!

— Да что там! Хотя Онодера тоже в двух соревнованиях заняла первые места. Скажи, а?

— Мне просто повезло.

В плавании Онодере-сан нет равных, но ее талант полностью проявляется и в легкой атлетике.

— Сразу после поступления ты не производила впечатления быстрой бегуньи. Так с чего вдруг?

Я спросила ее об этом, потому что наблюдала за ней на уроках физкультуры.

— Я не особо люблю бегать, и кроме плавания меня ничего не интересует, вот и не прикладываю усилий.

— Она еще говорит, что на дальние дистанции ни за что не побежит.

— Потому что выматывает! И я не смогу пробежать столько, в этом нет ничего хорошего.

Судя по всему, после решения об объединении они каждый день тренировались вместе, но между ними прослеживалась связь более естественная, чем я могла ожидать.

— Так-то я бы хотел сразиться с Коенджи, если будет такая возможность. Он принял участие в трех дисциплинах и во всех занял первое место. И не собирается прерывать серию побед.

— Даже не думай. Мериться силами со своими одноклассниками – не самая лучшая идея. Ты понимаешь, надеюсь?

Судо-кун и Коенджи-кун – оба имеет потенциал занять первое место. Я могу понять его желание посостязаться, но в приоритете сейчас наш класс.

— П-понимаю, конечно. Просто шучу!

— Все с ним будет в порядке. Я прослежу, так что можешь быть спокойна.

— Буду рада. Мне не придется переживать, если положусь на тебя, Онодера-сан.

— Совсем мне не доверяешь…

Он казался недовольным, но когда я посмотрела на него, он смущенно отвел взгляд – доказательство вины за то, какие поступки совершал в прошлом.

— Дальше у вас в планах принять участие в серии парных соревнований? Постарайтесь как следует.

— Ага. Будем продлевать нашу серию побед!

Весьма обнадеживающие слова.

На стартовую линию встает последний участник.

Я на мгновение прервала разговор и посмотрела на Ибуки-сан.

— Ну ладно, не будем мешать. Пойдем посмотрим на следующее соревнование.

— Пошли. Еще увидимся, Хорикита-сан.

— Да, давайте.

Проводив их взглядом, я стала наблюдать за берущей разбег Ибуки-сан. Я признаю, наши способности примерно равны. А значит, она имеет шансы превзойти мои результаты.

Во мне сейчас кипят два чувства: желание ее проигрыша и жажда честного сражения.

Она сейчас должна испытывать колоссальное напряжение, однако каждое движение преисполнено ловкостью и элегантностью.

Ибуки-сан прыгнула, коснулась ногами земли, тело наклонилось вперед, и она упала ничком. Она не стала вытирать лицо, а сразу уставилась на судью.

Пять метров восемьдесят один сантиметр. Всего каких-то два сантиметра, но именно они определили мое поражение.

— Ура!

Ибуки-сан выбросила кулак вверх и начала резвиться, словно ребенок. Прекрасный прыжок в условиях, когда одно поражение может лишить ее шанса на победу.

— Видала?! Я победила! А ты проиграла!

Понимаю, что она рада до самозабвения, но это начинает слегка раздражать.

— Мне кажется, тебе на руку сыграло меньшее сопротивление воздуха…

Если наши способности на одном уровне, тогда разница может быть как раз…

— Чего? Сопротивление воздуха?

— Не бери в голову.

— Хватит нести всякую чушь, признай поражение достойно!

— Не зазнавайся. Счет один-один. Мы снова на равных, — предупредила я Ибуки-сан, чтобы та держала себя в руках, однако широкая улыбка так и не сошла с ее лица.

Разумеется, мне жаль, что упустила первое место, но ничего не поделать, пусть радуется…

— Я победила! Я победила! Я победила!

…Только не до такой же степени.

Такое чувство, будто возросла степень психологического напряжения.

Одна победа, одно поражение. Хотелось бы сразу приступить к третьему раунду нашего противостояния, но в ближайшее время меня ждут несколько командных состязаний, за которые полагается много очков. Исход придется отложить до соревнования по бегу на бревнах, назначенного после полудня.

Спортивный фестиваль стартовал без Аянокоджи-куна.

На площадке было установлено электронное табло, чтобы можно было в реальном времени отслеживать результаты классов.

Вначале лидерство в нашей параллели занял класс Рьюена-куна, однако вскоре мы, класс B, вышли на первое место и прочно на нем закрепились. Второе место было за классом D, третье занял класс C, а четвертое – класс A. Идеальное распределение.

Хорошо бы оно сохранилось до самого конца.

До следующего соревнования выдалась свободная минутка, поэтому я отправилась к местам для групп поддержки, чтобы скоротать время.

— Хорошая работа, Хорикита-семпай, — послышался голос Ягами-куна, ученика класса 1-B.

— Твой класс, Ягами-кун, весьма неплохо себя показывает. Второе место, но с минимальным отрывом.

— Семпай, вы ведь на первом сейчас. Трудно поверить, что так стартовал класс, который в прошлом году был классом D.

— Мне это следует принять за похвалу? Или сюда также примешан сарказм?

— Нет, ничего такого. Я действительно уважаю вас. Хотя не так сильно, как президента ученического совета Нагумо… — Он перевел взгляд на президента Нагумо, который в этот самый миг разрывал финишную ленту. — Я переговорил тут с семпаями с третьего года, похоже, он занимает первое место уже пятый раз подряд.

Одновременно с восторженными криками девушек свое внимание на президента обратили и посетители. Однако он с безразличным видом покинул место действия, а пытавшимся заговорить с ним девушкам сказал, что хочет побыть один, и отошел подальше.

— Радостным не выглядит, но мог бы из вежливости хотя бы сделать вид.

— Какой бы ни был результат, он же наверняка выпустится из класса A, не потому ли не испытывает особого энтузиазма?

И правда, для президента, занимавшего твердую позицию, положение в рейтинге спортивного фестиваля не вызывало никакого интереса. Быть может, он борется за первое место только потому, что не может выступать спустя рукава на глазах посетителей и учеников.

— Пойду поговорю немного с президентом.

— Понятно. Мне будет не по пути, ведь выступаю следующим.

После нашего непродолжительного разговора с Ягами-куном, я решила подойти к президенту ученического совета. Однако возле него оказалась девушка-третьегодка.

Кирюин-семпай, класс 3-B. Временами я краем уха улавливала слухи о ней в разговорах третьегодок. Мне также известно про ее превосходные оценки в «ОИС».

Не стоило вмешиваться в их разговор, поэтому я приветственно кивнула и осталась ждать.

— Поздравляю с серией из пяти побед, Нагумо.

— Чего тебе?

— Не будь таким черствым. Меня беспокоит, что ты не особо-то и рад, несмотря на победы. Да и поддерживают тебя не один и не два человека.

[[image:/storage/reader-images/7fe6c81d0f807e0a2597c94306578f4b256f7bea.webp]]

— Не смеши. Считаешь, победу в таком соревновании можно назвать успехом?

— У тебя бы вполне получилось сгрести в кучу слабаков и заставить их добиться первого места. Только мне не кажется, что участники недавнего забега походят на такое сборище.

Он не жалел сил – вот на что указала Кирюин-семпай.

— Тут ветер слушок принес, мол, Аянокоджи не явился. Не поэтому ли у тебя такой хмурый вид?

Аянокоджи.

И снова всплыло его имя, да еще и в разговоре между ними.

Президент ученического совета Нагумо даже не взглянул в сторону Кирюин-семпай, лишь тихо вздохнул:

— Думал, хотя бы он сможет утолить мою жажду. Видимо, я ошибался.

— Бедняга. В таком случае, может, мне составить тебе компанию?

В ответ на нечто вроде провокации президент Нагумо впервые искоса посмотрел на Кирюин-семпай. Но, увидев ее дерзкую улыбку, отвел взгляд.

— Дешевая ложь. Даже если я захочу, ты не подумаешь сражаться в полную силу, не так ли?

— Фу-фу-фу. Раскусил, а? — пожала плечами Кирюин-семпай, потом подошла ближе к президенту Нагумо. — Еще одна дисциплина, и на этом мои обязательства будут выполнены. После этого я буду спокойно наблюдать за соревнованиями.

— Стоило ожидать.

— Тебя уже не должны волновать кохаи. Ты как минимум подмял под себя всю параллель и упрочил позицию класса A. И многого добился на посту президента ученического совета. Может, хватит? Я бы рекомендовала спокойно дождаться выпуска, — предостерегла его Кирюин-семпай.

— Это твой совет? Что за трогательные душевные перемены? За эти шесть месяцев ты говорила больше, чем за два года без Аянокоджи на виду.

— Возможно.

— Можешь быть спокойна, Кирюин. Даже без твоих наставлений наша с Аянокоджи схватка подошла к концу. Он решил не тягаться со мной. Нет смысла вечно бегать за ним.

— Потерпев поражение в прямой схватке с президентом ученического совета, даже Аянокоджи не смог бы появляться в школе, как прежде. Считай, ему просто захотелось сбежать. Есть же в нем что-то милое, а?

Схватка с президентом Нагумо? Аянокоджи-кун? Он для этого приглашал его в кабинет ученического совета? И то сообщение, которое Аянокоджи-кун просил передать, – сюда оно тоже укладывается.

Кирюин-семпай мельком глянула на меня, затем ушла, больше ничего не сказав.

— Прости, что заставил ждать, Сузуне. Какое-то дело ко мне?

— Нет, я… Я бы хотела спросить о том же, что и Кирюин-семпай. Вы заняли первое место, но будто совсем не рады этому. И еще… похоже, вы договаривались с Аянокоджи-куном сразиться на спортивном фестивале.

— В итоге этому не бывать. Он не явился. Такой вот конец.

Аянокоджи-кун говорил, что не будет участвовать не из-за плохого самочувствия, а потому что таков его план, чтобы Сакаянаги-сан пропустила фестиваль.

По-видимому, президент Нагумо не знает правду, а мне не стоит понапрасну ее разбалтывать.

— Как начнется обеденный перерыв, удели мне время. Место встречи…

Поскольку эта просьба не предполагает отказа, мне остается лишь согласиться.

Через какое-то время наступил обеденный перерыв. Я принялась рассматривать бенто, которые были специально приготовлены и размещены на площадке. Из этого разнообразия обедов можно выбрать то, что придется по душе. Ассортимент широкий: от легких закусок вроде сэндвичей до сытных блюд, восполняющих силы, наподобие кацудона.

Предусмотрительность и основательность подготовки в этой школе и впечатляет, и поражает одновременно.

К тому же они исходят из того, что порции можно доесть до конца, поэтому разрешается брать сразу несколько. Большая часть учеников забирает по одному, однако, по моим наблюдениям, часть парней все-таки берет сразу по несколько. Среди них можно увидеть учеников внушительной комплекции, с радостью прижимающих к груди по три и даже по четыре порции. Один из них, кажется, с первого года обучения… Если он собирается съесть столько, а после выступать на послеобеденных соревнованиях, то он либо недооценивает эту школу, либо просто тяжеловес.

— Прости, что заставил ждать.

Только я протянула руку, чтобы взять себе легкий перекус, как меня окликнул президент Нагумо.

— Что-то случилось? У меня после этого запланирована встреча, буду признательна, если получится управиться побыстрее.

— Конечно. Я лишь хочу узнать об Аянокоджи. Похоже, он отсутствует по состоянию здоровья, неужели внезапно заболел?

Хоть в недавнем разговоре это не упоминалось, но, судя по всему, президент Нагумо ему не доверяет.

— Да, утром он позвонил и выразил сожаление, что не сможет присутствовать. Отсутствие одного человека лишает нас десяти очков. Но не можем же мы силой заставить человека, если ему нездоровится.

Лишь мне одной известно об истинной причине его прогула. Разумеется, мне пришлось ответить именно таким образом.

— Надеюсь, это и правда из-за проблем со здоровьем.

— В смысле?

Не думаю, что на подозрения его натолкнуло мое поведение. У президента явно были основания для подобных мыслей.

— Ты ведь слышала наш с Кирюин разговор? Возможно, он заперся в комнате, поскольку боится опозориться.

— Может быть. По крайней мере, не стоит исключать и такой вариант.

Я решила дать осторожный ответ, чтобы его не спровоцировать.

— Возможно, это доставит неприятности вашей параллели.

— О чем вы?

— Если он сбежал, то кто-то должен расплатиться вместо него, правильно? — проронил президент Нагумо. Он словно размышлял вслух, а не отвечал на мой вопрос.

Затем он махнул мне рукой на прощание и ушел, не притронувшись к обеду.

— Расплатиться?.. Неприятности для параллели? О чем шла речь?.. Хотя…

И снова о нем высоко отзываются. На сегодняшнем спортивном фестивале он поразил меня опять: я заволновалась, когда он сказал о своей неявке, но, как оказалось, Сакаянаги-сан все-таки не приняла участие.

Определенно, Аянокоджи-кун сделал что-то, и это позволило удержать Сакаянаги-сан. Результат его действий отразился в очках и положении класса A. Если командир внезапно не появляется на поле боя, по объяснимым причинам координировать свои силы в полной мере невозможно.

Мне даже слегка жаль их, но таковы настоящие состязания.

Я буду добиваться победы каждый раз, когда представится такая возможность.

После окончания полуденного перерыва наступила вторая часть спортивного фестиваля. Больше половины учеников поучаствовали в минимально необходимых пяти дисциплинах, и для них фестиваль уже окончен. Однако уверенные в своих атлетических способностях переходят к шестым и седьмым по счету дисциплинам.

В условиях отсутствия своего лидера, Матоба и Шимизу из класса A ведут напряженную борьбу с Хорикитой и Ичиносе, поминутно оценивающих текущую ситуацию и каждого из участников соревнований.

— Дальше у нас парный настольный теннис в спортивном зале. Только что слышал от Сатонаки, похоже, сильных противников ожидать не стоит. Остались свободными еще два места. Можем успеть.

— Нам нужны победы, чтобы как минимум не оказаться на последнем месте.

Отсутствие Сакаянаги бросило мрачную тень на класс 2-A. Многих это деморализовало, но нашлись и те немногие, кто воодушевился.

Услышав, что через десять минут парный настольный теннис будет отменен из-за недостаточного количества участников, они отказались от соревнования по штрафным броскам и в спешке направились в спортивный зал. Как раз навстречу им шел Ишизаки, опустивший взгляд в пол. Поскольку тот преграждал путь, Шимизу сместился вправо и попытался обойти его, однако Ишизаки практически в этот же момент шагнул влево. Шимизу сразу попытался уклониться, но не смог, и задел его плечом. Удар оказался намного сильнее, чем этого можно было ожидать, и случайностью это быть не могло. Шимизу решил, что он намеренно с ним столкнулся, и уже решил было высказаться, как…

— Черт, смотри, куда прешь! — опередил его Ишизаки, который сорвался на крик.

— Сам-то смотришь перед собой?! Так и до травмы недалеко!

Шимизу из класса A и Ишизаки из класса D начали грозно сверлить друг друга взглядами.

— Это ты не смотрел вперед!

— Что? С чего ты из себя жертву строишь?.. Нарочно, небось, столкнулся?

— Нет, зачем мне это? Как ни посмотри, сам в меня врезался, намеренно же?

Шимизу обратился к Матобе, ища поддержку.

— Он прав. Ты не смотрел перед собой.

— Я и клювом не щелкал. Вы двое просто наговариваете. Как подло.

— Что здесь подлого? Ты виноват!

— Чего-о-о-о?! Я? Вы болтали всю дорогу и ничего перед собой не видели!

Они продолжали перекладывать друг на друга вину, а время шло своим чередом. Ишизаки даже не думал извиняться. Матоба начал торопиться и попытался успокоить Шимизу, хотя и был уверен, что правда на их стороне.

— Ладно, просто забудь .

— Нет, я этого так не оставлю!

— Понимаю тебя и твои чувства, но у нас есть дела поважнее, не находишь?

— …Ну да, ты прав.

Он разделял чувства Шимизу, но напомнил, что нельзя забывать об участии и победах в соревнованиях. Шимизу нехотя кивнул и, пронзив Ишизаки взглядом, собрался уйти.

— В следующий раз будь осторожнее!

— …Больно, вообще-то… — процедил Ишизаки, держась за плечо, когда они попытались разойтись.

— Э?

— От напряжения даже не заметил… Похоже, вы мне что-то повредили!

Сначала эта парочка не могла понять, о чем говорит Ишизаки, однако через мгновение до них дошло. Ишизаки подстроил дешевую уловку. Они посмотрели друг на друга и ухмыльнулись. Однако в ту же секунду ситуация приняла неожиданный поворот.

— Шумновато что-то у вас, а? Чего у тебя, Ишизаки?

— Рьюен-сан, только послушай! Эти типы начали лезть ко мне!

В разгар их конфликта внезапно появился Рьюен.

— Рьюен… Черт, этой ходячей проблемы тут не хватало… Подумать только, вы серьезно решили пойти на такие очевидные уловки?

— А? Ты о чем? Я лишь пришел сюда на шум.

— Брось свои шутки! Вы такое проворачиваете не в первый раз!

— Проворачиваем? Не в первый раз? Кстати да, подобное уже случалось.

— Так ты и сам это признаешь?!

— Но прошлое не имеет отношения к тому, что было сделано или нет в этот раз. Если вы своими грязными приемчиками нанесли травму моему дражайшему братцу, то это очень большая проблема, скажу я вам.

— Какой еще дражайший братец? Ты его натравил на нас, а? Я сейчас позову учителей!..

— Ку-ку, как чуть прижмет, приходиться полагаться на доносы? Ну давай. Пострадавшие-то тут мы. Можешь не переживать, разберемся со всем до конца. Так, Ишизаки?

— Так. Я жертва.

— Какая еще жертва? Вы просто не хотите по-нормальному участвовать в фестивале… Может, позвать учителей?

Матоба решил, что выбора у них нет, обменялся шепотом парой слов с Шимизу, и тот куда-то отправился бегом. Вскоре он вернулся. Вид у него был безрадостный.

— Что такое? Где учителя?

— Как бы…

Шимизу привел вовсе не учителей, а Хашимото Масаёши, своего одноклассника.

— Я встретил нашего Шимизу, побледневшего до неузнаваемости, и он мне обо всем рассказал. Если по глупости обратимся к учителям, возникнет большая шумиха. Возможно, мы утратим возможность участвовать в соревнованиях, как только дело дойдет до разбирательств.

— Но!..

— Понимаю. Однако именно этого и добивается Рьюен. Не ведись.

Хашимото положил руку на плечо Шимизу, призывая его успокоиться.

— Я попробую просто поговорить с ними.

— Хорошо… Поскорее, прошу.

За неимением выбора, Матоба предоставил Хашимото разобраться с данной ситуацией, отошел в сторонку и стал наблюдать за происходящим.

— Рьюен, давай уладим все по-тихому.

Услышавший о ситуации Хашимото спокойным шагом подошел к самому эпицентру переполоха.

— А? Это ваших рук дело. Мы только отвечаем на драку, которую нам пытаются навязать.

— Я все понимаю. Но если не разойдемся, у нас возникнут проблемы. Сейчас здесь задерживаются наши основные силы, приносящие очки на спортивном фестивале. Нехорошо такое говорить, но Ишизаки им в подметки не годится. Понимаешь?

Любому со стороны покажется очевидным, что вся ситуация подстроена Рьюеном и Ишизаки.

Указав на это, Хашимото попытался сдержать натиск Рьюена.

— Издеваешься? Ради этого дня Ишизаки выкладывался на полную, не жалея крови и пота, чтобы сражаться на равных с твоими так называемыми основными силами. Правильно я говорю?

— Ага.

Хашимото не раз заставал Ишизаки, слоняющегося без дела целыми днями, и такое заявление не могло не вызвать у него удивления.

— Ну и ну… Как всегда, будете упираться до последнего…

Хашимото осознал всю бесполезность спора в данной ситуации и невольно начал скрести затылок.

— Теперь все встало на свои места. Ты всерьез вознамерился сломить нас на спортивном фестивале. Отборные первогодки тоже твоих рук дело?

Он заметил это практически с самого начала: наиболее физически развитые первогодки постоянно участвовали в тех же соревнованиях, что и наиболее способные ученики класса A второго года обучения. Однако, даже когда это вскрывалось, возможности отменить свое участие у них не было, поэтому и результаты были ниже ожидаемых.

— Принцессы сегодня с нами нет, и мы отчаянно пытаемся не оказаться на последнем месте. А если еще и вы ополчитесь против нас, победы уж точно не видать. Давайте разойдемся по-тихому и каждый останется при своем.

— При своем?

До этого момента Рьюен проявлял относительное дружелюбие, однако его отношение моментально изменилось – улыбка также спала.

— Мне плевать на то, что у вашего класса происходит. Мы – класс D, и нам приходиться всеми силами карабкаться с самого низа. Ты очень сильно ошибаешься, если думаешь, что мы просто ударим по рукам, когда вы встали у нас на пути.

В одно мгновение от прежнего пыла, с которым Хашимото пытался соскочить, ровно как и от легкой усмешки на его лице, не осталось и следа.

— И что, по-твоему, нам делать? В одностороннем порядке принести извинения?

— Еще не дошло? Я же не пытаюсь стрясти с вас денег. Просто хочу, чтобы вы от самого сердца попросили прощения. Так, Ишизаки?

— Так. Уже почти не больно, этого будет достаточно.

Но что важнее, болезненным окажется еще большая потеря времени.

Удостоверившись, что никаких выплат от них не требуется, Хашимото согласился на выдвинутое предложение.

— Постараюсь его уговорить, дай мне время.

— Давай поживее, нас тоже ждет следующее соревнование.

С начала их ссоры прошло уже больше пяти минут. Наступает критический момент, при котором они едва успеют в спортзал, даже если принесут извинения прямо здесь и сейчас.

— Ты все слышал. Понимаю, тебя это не устраивает, но сейчас лучше просто извиниться.

— Какого черта?! Ты сказал, что во всем разберешься, поэтому я стоял и молча слушал! А теперь выходит, нужно в одностороннем порядке извиняться по их указке? Не дождутся!

— А на победу уже плевать? Если и дальше будете мериться упрямством, возможно, сохраните свою гордость. Но тебя устроит проигрыш с разницей в пять-десять очков?

— Н-ну…

— Главное сейчас – это победа класса. Так ведь? Да, неприятно, – будто случайно наступил на собачью какашку. Но не более того.

Он подтолкнул его тем, что стоит лишь извиниться, и они сразу смогут отправиться на соревнования.

— Черт… И почему я-то?..

Несмотря на возросшее раздражение, Шимизу успокоился и, хоть и против воли, согласился. Он вышел вперед, чтобы извиниться перед Ишизаки.

— Погоди, Шимизу! Твой Матоба виновен не меньше. Это же он решил, что я смотрел по сторонам?

— Матоба…

— Да понял я…

От безысходности они встали рядом друг с другом и слегка поклонились Ишизаки.

— Мы были неправы… Теперь довольны?

Они выпрямились и уже собирались уйти, однако Ишизаки их остановил.

— Рьюен-сан… у меня что-то в голове не укладывается, что это сейчас было?

— Ну разумеется. Они явно не хотели склонять голову: так, нехотя кивнули. Такой вот плевок тебе в душу. Кому нужны такие извинения? В них нет искренности.

— Ты в своем уме, Рьюен? Мы не собираемся этого терпеть.

Изначально Хашимото пришел успокоить Матобу и Шимизу, но теперь решил положить конец. Он сделал вывод, что не осталось другого выхода, кроме как позвать учителей, поэтому побежал к ним. И где-то через минуту вернулся вместе с одним из них.

— Что у вас тут происходит.

— Дело в том…

— Ваши извинения приняты, — произнес Ишизаки, опередив попытавшегося объяснить ситуацию Хашимото.

— Прости, Рьюен-сан. Тебе пришлось приходить мне на помощь из-за какого-то столкновения. Как это не по-взрослому… Но они ведь извинились, так что можно и уладить тут все. Можно?

— Почему нет? Я тут посторонний, если тебя все устраивает, влезать не имею права.

Из слов Рьюена и Ишизаки, которые пытаются завершить разговор, подоспевший учитель понемногу вникает в ситуацию.

Хашимото решил пойти на крайние меры и привел сюда учителя, однако теперь он также пребывает в замешательстве, поскольку не может вникнуть в происходящее.

Наблюдавший за этой сценой учитель озвучил свой вывод.

— Вы двое столкнулись с Ишизаки и принесли извинения, и он их принял. Все было так?

— На самом…

Все шло к разрешению проблемы, однако Шимизу попытался возразить, а Хашимото его остановил:

— Похоже, так и есть. Вопрос уладили.

— Вот и хорошо. Как бы то ни было, избегайте неприятностей на спортивном фестивале, понятно?

Матоба и Шимизу готовы были взорваться от злости, но Хашимото подтолкнул их руками, чтобы те как можно быстрее покинули это место.

— Давайте быстрее, пока учитель смотрит. Ну же!

Они несколько раз обернулись, бросая гневные взгляды на Ишизаки и Рьюена, затем наконец-то отправились в спортивный зал и смешались с толпой. В это же время с места удалилась и группа Рьюена.

Когда поблизости не стало никого, Хашимото глубоко вздохнул.

— Провернуть такое у всех на глазах. Господи… Вот кого точно не хочется делать своим врагом.

С этими словами Хашимото радостно улыбнулся про себя несмотря на то, что его бросило в холод.

Три часа дня.

Всего через час долгожданный спортивный фестиваль подойдет к своему завершению.

Мы вышли на финишную прямую, благополучно отстояв первое место. Между нами и классом D, занимающим второе место, отрыв незначительный – семнадцать очков. Они подобрались даже ближе, чем можно было предположить. Стоит полагать, этому поспособствовал тайный план Рьюена-куна. Тем не менее между нами, учениками второго года обучения, серьезных происшествий не возникло, наш альянс работает слаженно. Однако существует реальная опасность поменяться местами, если мы не продолжим зарабатывать очки…

Я стояла в углу спортивного зала и смотрела на правила и расписание оставшихся соревнований, как вдруг ко мне вплотную подошла Ибуки-сан, которая даже не пыталась скрыть свое раздражение.

— Давай сражаться! Сражаться!

— Ты чего? Два-один, победа за мной. Вроде такой результат, нет?

— Я даже не участвовала!

— Ничего не знаю. Ты не заявилась в назначенное время, вот и все, так?

— Угх… Я п-перепутала время…

Так все и было. В час двадцать завершилась регистрация на судьбоносное третье сражение – бег на бревнах. Ибуки-сан не успела к началу, поэтому не смогла принять участие. Разумеется, я подобной оплошности не допустила: первое место, к сожалению, занять не удалось, зато получилось занять второе, благодаря чему я заработала три очка.

— Может, такой исход тебя и не устраивает, но в народе это называют техническим поражением.

— Одна победа, одно поражение! Мы с тобой еще не закончили! — продолжила она кричать прямо на ухо и, похоже, отступать не собиралась.

— Я приняла участие уже в девяти дисциплинах. Значит еще одна у меня есть в запасе…

— Вот-вот! Говори, в чем будешь выступать!

— Если хочешь слезно просить меня о сражении, то нужно делать это соответствующим образом.

— Гх!..

— Так что?

— П-пожа… луйста… сразись… с-со мной!.. — трясясь от злости попросила Ибуки-сан, изо рта которой вот-вот готовы вырваться языки пламени. — Довольна?!

— Пожалуй. Даже немного настроение улучшилось.

Ситуация менялась с каждой минутой, и свободных мест в соревнованиях становилось все меньше. Придерживаться первоначального плана или пойти туда, где дают больше очков?

— Ну, отвечай уже, где будешь участвовать!

— Не могла бы ты немного помолчать?

— Нет! — последовал мгновенный отказ. Она вытянула руку и несколько раз поманила меня пальцем, вызывая на поединок.

Не хотелось ей подыгрывать, но если проигнорирую, расшумится еще больше.

— В планах у меня было подумать о челночном беге.

— Челночный бег… Это когда бегаешь туда-сюда на выбывание?

— Да. Это еще называют челночным марафоном.

— Кажется, я припоминаю что-то такое из средней школы. А что, неплохо, давай устроим последнюю схватку!

Она довольно кивнула и уже готова была побежать к месту старта.

— Чего встала?

— Если хочешь принять участие, мешать не стану.

— Нет, ты же тоже будешь? В чем смысл, если мы не окажемся в одной группе?

— Я же сказала, в планах пока только подумать об участии. Это не значит, что я решила окончательно.

— Э?!

— Честно говоря, в качестве последнего соревнования хотелось бы выбрать волейбол.

— Волейбол? Для него же шесть человек нужно? Как ни посмотри, и ты наверняка сама это знаешь, но сейчас нереально собрать столько людей.

Это было одно из соревнований, объявленных в день проведения фестиваля. Принять участие могли ученики всех параллелей, однако они были поделены на мужские и женские. Мы пришли к выводу, что необходимость выделения шестерых способных участников станет для нас препятствием, поэтому решили отказаться от волейбола. Видимо, о том же самом подумали и остальные классы, поскольку выступавшие на тот момент команды производили довольно слабое впечатление.

— До конца приема заявок осталось десять минут, не хватает трех команд. Насколько я могу судить, участвующие команды не походят на сильных соперников. Если есть возможность победить, то это соревнование стоит того, чтобы отказаться от челночного бега. В командных соревнованиях, где группа формируется на месте, все зависит от способных учеников. Нам бы только найти еще одного-двух человек, в чьих навыках можно не сомневаться, и тогда у нас будут все шансы победить.

— И чего ради я тогда так отчаянно тебя просила?

— Сожалею, но тебе придется забыть об этом.

Ибуки-сан впала в ступор. Думала, она снова выйдет из себя, но лишь поникла и смирилась с происходящим. Хотя дело тут в ней: это она перепутала время начала регистрации…

— Вот как?.. Выходит, наше сражение окончено…

— Не собираешься участвовать в волейболе?

— Чтобы сразиться с тобой, мне нужно еще пять человек. Пас. Я просто не смогу собрать столько.

— А, у тебя же нет друзей.

— У тебя тоже их нет!

— По крайней мере, у меня есть одноклассники, которые придут на помощь, если их попрошу.

— Как знать. Ладно, я хотела свести наши счеты сегодня, но, похоже, придется отложить на следующий раз.

Вообще-то, если судить по результатам, я одержала победу… Но неважно.

— В челночном беге участвовать не собираешься?

— Все, чего я хочу, так это свести с тобой счеты. Я не собираюсь хоть в чем-то помогать Рьюену.

— Мне это только на руку. Чем меньше ты заработаешь очков, тем ближе наш класс окажется к победе.

Лучше просто спровадить ее, и не провоцировать без необходимости. Так я думала, но Ибуки-сан почему-то не уходила.

— Что-то еще?

— Если не наберешь людей для волейбола, ты собираешься принять участие в челночном беге, разве нет?

Прием заявок на волейбол заканчивается в два*двадцать. На челночный бег – в два часа двадцать пять минут. Похоже, Ибуки-сан догадалась о моих невысказанных намерениях.

[П/Р: Вероятно, опечатка автора, но решили оставить так.]

— Кажется, я сболтнула лишнего. Подумать только, ты, оказывается, умеешь работать головой.

— Отвали! Вот поэтому какое-то время еще побуду рядом.

В худшем случае, если бы для волейбола не набралось достаточное количество участников, меня бы ждал поединок с Ибуки-сан в челночном беге. Так-то не самый плохой вариант.

Я обратила внимание на девушек, занявших места для группы поддержки, чтобы найти способных участников. Однако на первый взгляд пригодных учеников выцепить не удалось, а между тем время шло своим чередом.

Не успела опомниться, как заметила, что Ибуки-сан зазевалась от скуки.

«Просто забудь и сразись со мной в челночном беге!», — читалось в ее взгляде.

— На-а-адо же! Хорикита-семпай и Ибуки-семпай, и вы здесь? Хорошенько потрудились!

Пока мы стояли в ожидании, послышался голос Амасавы-сан с первого года обучения. Ибуки-сан немедленно вскочила и принялась буравить ее взглядом.

— Ой, ужас какой. Твое лицо пугает… Неужели эти дни? — Амасава-сан решила подразнить ее, но, по всей видимости, Ибуки-сан пропустила большую часть слов мимо ушей.

— Если ты еще можешь участвовать, хочешь, я с тобой сражусь?

— Раз уж упомянула, мы сегодня ведь не пересекались. Что поделать, разные параллели и все такое. Но не кажется, что лучше оставить затею? Проиграешь ведь.

— Еще чего. Ты должна спасибо сказать, что до сих пор не столкнулась со мной.

— Самоуверенность так и прет, как всегда. Между прочим, что вы тут вдвоем делаете? Если не участвуете в соревнованиях, нужно идти в группу поддержки, а то нехорошо получается.

— Амасава, ты бы тоже поучаствовала в челночном беге, тогда выйдет помериться силой.

— О, так у семпаев в планах челночный бег? А я…

— Наконец-то нашла!

В самом разгаре нашей беседы вдруг объявилась Кушида-сан. Сперва я подумала, что у нее ко мне какое-то дело, но она смотрела на Амасаву-сан.

— То-то я думала, кто же меня преследует. А это, оказывается, ты, Кушида-семпай! Чего тебе? С радостью выслушаю тебя, если ты не против присутствия Хорикиты-семпай.

— Хорикита… -сан?.. Ты тоже тут.

Похоже, Амасава-сан так прочно заняла ее мысли, что она даже не заметила меня.

— А, прости, Кушида-семпай. Похоже, моя команда в сборе, поэтому мне пора идти. — Она указала пальцем на Нанасе-сан из ее параллели и стоящих рядом четырех девушек, с которыми я не была знакома. — Я пришла в зал, чтобы сыграть в волейбол. Никогда раньше не играла в него, вы только предста-а-авьте!

Судя по всему, Амасава-сан собиралась принять участие в соревнованиях по волейболу. Первогодки, видимо, решили сделать свой ход, потому что заметили нехватку команд.

— Ну, увидимся. Удачки вам с челночным бегом!

Сама же пришла, вклинилась без спросу, вдоволь наговорилась, а потом ушла со своей группой.

— Волейбол, слышала? — произнесла Ибуки-сан, сверля взглядом ее спину.

— Да.

— Я в деле. Все равно ты не сможешь без помощи набрать пять человек.

— А?

— Сказала же, я в деле! Хоть мне до смерти неохота объединяться с тобой, но так появится шанс победить эту чертовски наглую первогодку.

Если Ибуки-сан окажет нам помощь, то это только на руку к нашей боеспособности. Вот только…

— Можешь не решать за меня? Я ни слова не сказала, что беру тебя в команду.

— Чего?! И это с учетом того, что ты еще никого не смогла найти?

— В командных соревнованиях очки распределяются поровну. Тогда вполне закономерно стремиться восполнять нехватку учениками своего класса, а не чужого, так?

Чтобы, даже если я заработала очки, класс Ибуки-сан так бы и остался на втором месте. Другими словами, чтобы победа не сказалась на этой разнице.

— Да мне все равно. Хватит уже того, что увижу лицо упивающейся проигрышем Амасавы.

— Так или иначе, все зависит от наличия остальных участников. Главное условие – соотношение учеников моего класса должно быть выше.

— В таком случае возьмете меня к себе? — предложила Кушида-сан, также продолжавшая смотреть вслед Амасаве-сан.

— Что ты затеяла, Кушида-сан? Сомневаюсь, что ты исправилась и внезапно решила нам помочь, — честно высказала я свои мысль. Кушида-сан, в свою очередь, даже не подумала возразить.

Однако вот что меня заинтересовало: ее взгляд был прикован к Амасаве-сан, на меня она даже не смотрела.

— Хочу вернуть должок Амасаве-сан, этой первогодке.

— Амасаве-сан?..

— И ты тоже?

— О причинах ни слова не скажу, но я помогу вам, чтобы отплатить ей.

— Если присоединишься, буду только рада. Ты моя одноклассница, к тому же в плане способностей придраться не к чему.

Враг моего врага, как говорится. Вот так неожиданно она встала на мою сторону.

— Но противник силен, это уж точно.

— Похоже на то.

Ибуки-сан тут же загорелась и начала проводить разминку.

Наблюдавшая за ней издали Амасава-сан разразилась смехом.

Мы с Ибуки-сан на личном опыте узнали, насколько она поразительна, однако про остальных никаких подробностей нам известно не было. Если вспоминать о показателях в системе «ОИС», кажется, у Нанасе-сан относительно высокие показатели физических способностей, а вот насчет остальных у меня представлений не было. Я помню всех учеников, чьи оценки близки к «A», поэтому у них эта оценка должна быть ниже «B»…

Но главная проблема заключалась в том, что нам недоставало трех человек.

Анализировать противника, когда мы сами еще не удовлетворяем критериям для участия – это то же самое, что делить шкуру неубитого медведя.

— Каковы условия для оставшихся трех человек? По возможности обойтись без класса Рьюена-куна, только это? — спросила Кушида-сан насчет отбора участников.

— Пожалуй. Разумеется, хотелось бы, по возможности, ограничиться одноклассниками. Однако матч прежде всего, ровно, как и наша боеспособность.

— Поняла тебя. Подождите-ка немного, — с этими словами Кушида-сан отделилась и куда-то ушла.

— Поняла, говорит… И что она собралась делать? Не станет же помогать за просто так?

Вместе с озадаченной Ибуки-сан я проводила ее взглядом. Кушида-сан подошла и заговорила с Роккаку-сан, числящейся в классе Сакаянаги-сан. После непродолжительной беседы они вдвоем подошли к Фукуяме-сан из того же класса. Затем напоследок все вместе направились к ученицам, занимавшим места для группы поддержки в спортивном зале и наблюдавших за ходом других соревнований.

— Кажется, это Химено-сан из класса Ичиносе-сан.

Собравшись вчетвером – Кушида-сан, двое из класса A и одна ученица класса C – они о чем-то говорили несколько секунд. Затем Кушида-сан вернулась к нам в сопровождении трех человек.

— Они сказали, что примут участие. Химено-сан не так хороша в волейболе, но она согласилась, потому что впятером мы можем подсобить. Можешь довериться нам.

Последнее было адресовано не мне. Кушида-сан в своем «нормальном режиме» обратилась к Химено-сан.

Особенно трудно было скрыть удивление от того, что две ученицы из класса A вот так запросто вызвались нам помочь.

— Нас тоже беспокоит проигрыш, в худшем случае, даже если нам и не удастся одержать победу, мы-таки хотим внести хоть какой-то вклад и добиться результатов.

«Так ведь?», – они посмотрели друг на друга, затем кивнули.

Именно потому, что класс A глубоко погряз на последнем месте, они хотели отличиться.

Кушида-сан не только смогла полностью распознать их психологическое состояние, но и мгновенно отыскала способных учеников. Даже если она не знала их точных оценок в системе «ОИС», будучи подругами с Фукуямой-сан и Роккаку-сан, ей было хорошо известно об их атлетических способностях.

— Тебе в жизни не удастся повторить такой трюк, Ибуки-сан.

— Отвали! Сама-то никогда не нашла бы!

— В зале есть еще пять-шесть девушек, к которым я могла бы обратиться… Но все же думаю, что текущий состав, скорее всего, является наилучшим из возможных.

Но самое главное, мы смогли набрать шесть человек и опасность не пройти на соревнование миновала.

По сравнению с классом Рьюен-куна нас меньше всего на одного человека. Если бы мы стали соревноваться в челночном беге, то у нас бы образовалась разница всего в два-три очка. Намного более внушительную прибыль можно было бы извлечь, если мы одержим победу в командном соревновании, где за победу нам присудят десять очков. В случае проигрыша отрыв между нами также не будет уменьшен.

Двое ведущих игроков – я и Ибуки-сан, а также способные Кушида-сан, Роккаку-сан и Фукуяма-сан. У Химено-сан, необходимой нам для соответствия критерию количества игроков, были определенные недостатки, однако суммарной боеспособности более чем достаточно.

Первый тур завершился нашей безоговорочной победой, также мы непрерывно наблюдали за командой Амасавы-сан.

Право контролировать ход матча было отдано Нанасе-сан. Выделяясь на фоне других, она превосходила и своих, и противников как в защите, так и в нападении.

— На эту Нанасе особо внимания не обращала, но разве она не сильнее, чем можно было представить?

— Действительно, она не казалась настолько сильной, что ее следует опасаться. Я считала, отсутствие у нее опыта в волейболе – это всего лишь шутка…

Конечно, она могла нарочно играть вполсилы, однако сейчас по ней этого не скажешь. Как в защите, так и в нападении она была лучше, чем остальные участники – у тех пусть и были кое-какие навыки, но они не вызывали опасений.

Однако, как только миновала середина матча, ситуация начала понемногу меняться.

В самом начале во взгляде Ибуки-сан сквозило разочарование, но потом появилась сосредоточенность.

За каких-то неполных десять минут матча Амасава-сан заметно преобразилась. Ее невероятную адаптивность и чутье нельзя объяснить лишь высокими атлетическими способностями. И когда Амасава-сан начала демонстрировать их отдельные частички, Нанасе-сан забила мяч нападающим ударом, и на этом игра завершилась.

— С ними нам придется иметь дело через матч. Возможно, к тому моменту они будут играть намного лучше.

— Даже если и так, за какую-то пару матчей они ни черта не наберутся опыта. Сделаем их без проблем.

Избыточный оптимизм опасен, но на деле их успехи больше зависели не от усилий Нанасе-сан, а от Амасавы-сан, которая почти не притрагивалась к мячу.

Естественно, мы также одерживали верх, и в три часа сорок минут наступил финальный матч.

На спортивном фестивале правила соревнований во многом отличались от обычных. И волейбол не стал исключением. Ротация подающих не производилась – подавать мог кто угодно; побеждает та команда, которая первой получит десять очков или же заработает больше по истечении десяти минут. Если же по истечении времени команды набирают равное количество очков, наступает дополнительное время: подача переходит к догоняющей команде, а победа определяется по одному очку.

— Настала пора, дождаться не могу, чтобы увидеть тебя проигравшей!

— В волейболе исход определяется победой или поражением. Тебе этого уже достаточно, Ибуки-семпай?

— Сначала сделаю тебя в волейболе, а уже потом могу сделать тебя и в драке.

— А-ха-ха-ха. Нравится мне твой ход мыслей!

Они не стали желать друг другу удачной игры: ожидание к началу матча проходило под треск искр. Присутствие Амасавы-сан само по себе вызывало беспокойство, но больше всего опасаться стоило Нанасе-сан.

— Давай как в прошлый раз: нападение будет за мной. Забросаю начисто все их поле! — заявила Ибуки-сан, уровень запала которой вырос по сравнению с предыдущими матчами.

Мы все-таки сталкивались с трудностями с контролем, но к разрушительной силе нападающих ударов претензий не было, поэтому я не стала возражать. Финальный матч начался с подачи Ибуки-сан, которая принесла нам одно очко.

Я подумала, что инициатива за нами, но Нанасе-сан тут же отыгралась, заработав очко тем же ударом.

Создалось впечатление, что борьба выйдет долгой и упорной, однако мы все же удержали инициативу, завершив первую половину матча со счётом 4:2, слегка увеличив отрыв. Как я и предвидела, Нанасе-сан сражалась наравне со мной и Ибуки-сан, тем не менее небольшое преимущество оставалось за нами.

Но в середине игры ситуация начала меняться. А именно, когда до конца оставалось ровно пять минут.

Сделав три шага, Ибуки-сан подпрыгнула для нападающего удара. Ранее он принес нам много очков, однако теперь был заблокирован Амасавой-сан, возникшей по ту сторону сетки.

И не только заблокирован – от столкновения с рукой мяч полетел на нашу часть поля и упал, а команде первогодок присудили одно очко.

— Не повезло-то как, Ибуки-семпай! Нанасе-чан, как там называется этот прием, не подскажешь?

— Блок, кажется. Хотя я в этом особо не разбираюсь.

— Ну, вы слышали. Мы уже полностью изучили схему, по которой ты атакуешь, семпай. Больше она не сработает.

— Разбежалась! В следующий раз точно забью!

— Успокойся. Всего один раз остановили, и то случайно.

— Заткнись! В следующий раз передашь мяч мне!

Затем счет стал 5:3, и подача перешла к нам. Насколько было бы проще, если бы она забила… Попадет в аут, и согласно правилам соперникам присудят одно очко, поэтому никаких безумных траекторий закладывать нельзя. Разумеется, если бить в какую-то более безопасную зону, мяч наверняка будет отбит. Так или иначе, нужно держаться плана и передать мяч Ибуки-сан.

— Вот теперь… Получай!!!

Сменив свой темп, она взяла разбег в два шага, взмыла в воздух и провела лучший нападающий удар за весь день. Две первогодки подпрыгнули, чтобы блокировать атаку, но мяча они так и не коснулись – он полетел прямо на пол в их половину поля. Однако мяч был отбит Амасавой-сан. Словно зная, в какой именно точке должен был оказаться мяч, Амасава-сан чисто приняла его, погасила энергию, и он тут же взлетел над полем противника.

Нанасе-сан, чьи золотистые волосы развевались за спиной, высоко подпрыгнув, провела удар, направленный в сторону Химено-сан. Оцепеневшая Химено-сан не смогла двинуться с места, однако прямо перед ней возникла Кушида-сан, через силу попытавшаяся принять мяч на себя, тем не менее справиться с ним ей так и не удалось.

Команда первогодок начала стремительно настигать нас, и ближе к концу матча они приблизились вплотную.

Счет 6:6. Осталось около двух минут: если все так и продолжится, игра закончится с истечением времени.

— Следующий тоже за мной! — крикнула разъяренная Ибуки-сан, удары которой уже второй раз были заблокированы Амасавой-сан.

Я дала распоряжение остальным членам команды, чтобы передали ей мяч, и игра возобновилась.

После приема, Амасава-сан впервые заняла позицию для проведения удара.

— Думаешь, я позволю тебе забить?!

Ибуки-сан заранее подпрыгнула для блока. Однако из-за спины Амасавы-сан внезапно показалась Нанасе-сан.

— Не повезло.

Улыбающаяся Амасава-сан оказалась обманным маневром. Ведь с самого начала удар должна была провести Нанасе-сан.

Ибуки-сан застали врасплох: хоть она и вытянула руки, но коснуться мяча ей не удалось. Он полетел на пол под острым углом… Однако Кушида-сан в последний момент приняла его в скольжении.

— Ибуки-сан!

Все внимание оказалось приковано к Ибуки-сан. Первогодки спешно заняли оборонительную позицию. Амасава-сан же со спокойным лицом ждала атаки Ибуки-сан.

— Да чтоб вас!..

В таких сложных условиях было невозможно просчитать траекторию, чтобы провести полноценную атаку. Несмотря на изначальную задумку, Ибуки-сан, стиснув зубы, решила подбросить мяч в воздух. Приняв во внимание решимость Ибуки-сан, я высвободила все силы, которые берегла до сих пор.

Пробив блок Амасавы-сан, мяч полетел по прямой к поджидавшей его Нанасе-сан. Однако усталость взяла свое: Нанасе-сан не смогла удержать его, и мяч отправился в аут. Возможно, если бы она была в идеальной форме, ей удалось бы отбить его прямо на лету.

Как бы то ни было, счет 7:6. Времени становилось все меньше, однако у нас появилось преимущество в одно очко.

Независимо от наших действий, до конца матча оставалась одна минута. Подача перешла к нашей команде.

— Ну что, пора взяться за дело серьезно, — сказала Амасава-сан так, будто до этого она играла лишь вполсилы.

Нанасе-сан предусмотрительно заняла позицию, чтобы отразить подачу Ибуки-сан.

Сменивший направление мяч взмыл вверх, мы же стали наблюдать за траекторией его полета.

— Он сейчас…

Летящий мяч, словно гигантская волна, с бешеной скоростью устремился ко мне.

Даже будучи полностью сосредоточенной, я не успела нормально отреагировать. Я попыталась протянуть руку, но мяч был далеко. По залу разнесся резкий хлопок.

— Аут!

В этой ситуации помогла запоздавшая реакция, помешавшая мне коснуться мяча. Во время приземления он наполовину выступил за линию, обозначающую внутреннюю часть поля.

— Уах… Прости, Нанасе-чан, я промахнулась. А контролировать траекторию мяча, оказывается, довольно непросто.

— Фух, пронесло… Но ее скрытые возможности отнюдь не слабые…

Я признаю, Амасава-сан обладает безграничными способностями и отменным чутьем, но они же и спасли нас от верной смерти.

Разница увеличилась с одного до двух очков. Одно они отыграли сразу, но потом прозвучал свисток. На лице подбросившей мяч Нанасе-сан показалось удивление. Приготовившаяся отправить мяч в нашу сторону Амасава-сан приземлилась на пол, прервав свой удар.

— Ну, время вышло. А ведь только интерес появился…

Этими словами Амасава-сан, нисколько не расстроившись и сполна насладившись игрой в волейбол, ознаменовала окончание упорной борьбы.

Обменявшись парой слов с Нанасе-сан, она покинула поле.

Несмотря на проигрыш, они заняли второе место по волейболу, тем самым заработав себе несколько очков. Разумеется, за свое первое место мы получили немало.

— Как-то меня это не устраивает… Нет ощущения победы, что ли.

— Под конец они начали серьезно теснить нас. Страшно подумать, что ограничения времени могло и не быть.

Ожидалось, что после победы мы испытаем облегчение, однако нас стали одолевать какие-то смешанные чувства.

Тем не менее это значимая победа, а столь ожесточенная борьба как нельзя лучше подходит для завершения спортивного фестиваля.

Стоило опомниться, как из переполненной галереи начали раздаваться редкие аплодисменты.

Настал заключительный этап спортивного фестиваля, которого все так долго ждали. В спортивном зале то тут, то там проходят финалы командных состязаний, поэтому можно заметить небывалое оживление.

— Матч начнется уже совсем скоро. Ты как, готов?

Объединившись на этом спортивном фестивале, Судо и Онодера приняли участие во множестве парных соревнований. Десятой дисциплиной был выбран теннис в смешанных парах, и финальный матч должен начаться уже совсем скоро.

— Ага…

Почувствовав что-то неладное от такой разочарованной реакции, Онодера продолжила:

— Не думаешь, что из нас получилась очень хорошая команда? Мы уже приняли участие в четырех парных соревнованиях и во всех одержали победу. Наверняка все в классе удивятся этому, что скажешь?

К этому моменту они побывали на четырех состязаниях, среди которых было одно против команды из их параллели и одно против третьегодок. Их пара без труда одерживала победы, и сейчас дело шло к пятой победе на командных состязаниях подряд.

Однако у Судо, если считать индивидуальные состязания, уже девять побед. И сейчас на кону десятая. Онодера, с другой стороны, не во всех девяти сражениях завоевала первые места, зато это всегда были призовые.

Судо поддакивал на слова Онодеры, тем не менее его взгляд был направлен в совершенно другую сторону.

— Тебя беспокоит тот первогодка? Ты взгляда от него не отрываешь.

— Чего?

— Хосен?.. Кажется, так его зовут. Здоровый, даже не подумаешь, что он первогодка. И вокруг него такая жуткая аура. Но такое чувство, будто тебя совсем не это беспокоит, Судо-кун. Что-то случилось?

— Да ничего такого. Не бери в голову!

Перед их взором оказалась пара Хосена, победившая с большим отрывом, став их соперниками в финальном матче. Судо вообще не следил за ходом разговора: его взгляд был прикован к Хосену. Онодера наблюдала за ним.

Он участвовал в соревнованиях, ни о чем не задумываясь, но сейчас заметно разнервничался.

Онодера находится рядом не только сейчас, практически весь период подготовки они провели вместе. Начиная с тренировок, заканчивая совместными обедами. А встречи по дороге в школу, во время которых происходили различные обсуждения, дополнялись тренировками.

Именно поэтому она научилась подмечать каждое изменение в лице Судо.

Даже у того, кто обладает превосходными атлетическими способностями, имеются свои слабые места. Он грубый, легко заводится и крайне вспыльчив. Как раз это порой приводит к тому, что при совместной деятельности Судо частенько становится обузой.

— Начинается финальный матч. Приготовьтесь, — послышался голос одного из организаторов, прервавший их отдых.

— Ну что, давай соберемся с силами и сделаем их по-быстрому! — окликнул ее Судо с притворным спокойствием.

Вторя ему, Онодера полностью очистила разум. Даже если между ним и Хосеном что-то было, все будет в порядке, пока это не начнет доставлять проблем.

— Окей! — ответила Онодера так, словно пыталась убедить саму себя, после чего взяла в руки ракетку.

Одноклассники стали прибывать в зал один за другим, они подоспели сюда специально, чтобы оказать поддержку паре Судо. Возможно, проходящих мимо взрослых финальный матч тоже немало заинтересовал, поэтому они также останавливались посмотреть.

— Атмосфера такая, будто тут какой-то чемпионат проходит.

— Ага, заводит и создает приятное волнение!

Ни клубным соревнованиям, ни выходу на большую сцену не под силу сковать этот сильный дуэт, за это переживать не стоит.

Вот только…

— Даже представить не мог, что мы столкнемся с тобой в финале, Судо-пайсем*!

— Хосен!..

[П/Р: Сленговый «-семпай».]

Сжав сетку, Хосен обратился к Судо. Атмосфера вокруг изменилась в момент.

— Надеюсь, в голову тебе не пришла мысль, будто сможешь победить меня в теннисе? С нетерпением жди, когда я порву тебя!

Итак, начинается ограниченный по времени матч парного тенниса. Игра в три гейма до двух побед, каждый гейм по четыре очка. Были утверждены специальные правила для проведения укороченной игры, согласно которым подача переходит не по завершении гейма, а назначается той команде, что получает очко. К тому же нет необходимости в смене подающего в команде: игроки могут повторно выполнять подачи по своему усмотрению.

Матч начался с жесткой атаки Хосена. Из-за его внушительного телосложения следующие одна за другой мощные подачи издевательски легко попадали в их часть поля. С другой стороны, подачи Судо оказывались слишком слабыми, каждая из них была отражена, принося Хосену дополнительные очки. Меньше чем через минуту положение оказалось безвыходным: счёт 3(40):0(0).

— Бред какой-то… Слишком быстро… Он что, профи?

Паника Онодеры вполне объяснима: атаки Хосена заставляют мяч лететь по корту с такой скоростью, что невольно вселяется страх.

— Че встал, Судо? Так вы мне даже в соперники не годитесь.

— Черт!

Он мертвой хваткой вцепился в ракетку, поднял ее в воздух и уже хотел ударить ею об пол.

— Стой, Судо-кун!

— Тц!

— Разве ты не понимаешь, что всегда совершаешь ошибки, когда начинаешь вот так злиться?

— Н-но ведь!..

Судо, лишившись возможности выместить злобу, занервничал еще сильнее. Хосен наблюдал по ту сторону сетки за сценой, а потом презрительно рассмеялся.

— Не мне важничать, поскольку даже отбить не могу, но ты заметно хуже двигаешься, чем в предыдущем матче, не заметил? — указала Онодера на медлительность Судо, поскольку находящийся перед ним Хосен занимал все его мысли. — В таком состоянии я не могу доверить тебе подачу, Судо-кун.

Онодера взяла в руки мяч, отдала распоряжение Судо, чтобы он встал в защиту, затем выполнила подачу.

Она отправила мяч так, как не ожидаешь от девушки, которая к тому же еще и без опыта игры в теннис. Однако Хосен резко сократил дистанцию и продемонстрировал безупречную технику, словно ракетка была продолжением его руки. Судо попытался дотянуться, но мяч попал в кромку ракетки.

Они старались изо всех сил, но команда первогодок не позволила заработать ни одного очка, одержав победу в первом гейме.

— Так и знал, ты ни черта из себя не представляешь, Судо. Неудачник, вот кто ты.

По сравнению с Хосеном, который от всей души наслаждался игрой, стоящая в паре с ним девушка не могла скрыть ужаса на своем лице. А вот что касается самого матча, то Хосен играл практически в одиночку, по сути это было противостояние двое против одного.

Во втором гейме ошибки недопустимы. Ожидалось, что Хосен продолжит свой ожесточенный натиск, не встретив на пути никакого сопротивления, однако дело приняло неожиданный оборот.

Выполненный им удар оказался не таким мощным, как прежние. Онодера подстроилась под него, вышла вперед и отразила мяч. У нее возникла мысль, что на нем начала сказываться усталость. В этот самый момент Хосен широко замахнулся рукой.

Его смэш отправил мяч в полет со скоростью пули. Неизвестно, целился ли он специально в Онодеру, вставшую на защиту в передней части поля, но мяч устремился прямо в нее. Он задел по касательной щеку, в результате чего лицо Онодеры исказила гримаса боли.

Из-за удивления и страха она случайно уронила на пол ракетку.

— Эй, урод, ты специально это сделал?!

— А? Целиться как можно ближе к сопернику в теннисе – обычное дело. Если ударишь подальше, мяч легче отбить. Ты даже этого не знал? Хватит ныть из-за какого-то одного мяча, — в открытую заявил о своей правоте Хосен.

— Черт!

Онодера в спешке подобрала ракетку.

— Не волнуйся, лишь слегка задело… Кроме того, он правильно заметил, в теннисе обычно стараешься целиться ближе к сопернику, верно?

— Пусть рассказывает об этом тем, кто занимается теннисом. А это всего-навсего спортивный фестиваль! Ладно бы о таком сказал игрок в теннис на постоянной основе, — от злости процедил Судо.

Подача снова перешла к Судо: первая вышла за пределы поля, а вторая попала в зону соперника, но Хосен с легкостью ее отбил.

В удар он вложил не так много сил, поэтому подоспевшая Онодера смогла чисто отправить мяч обратно. Это ралли продолжилось еще два-три удара, после чего Онодера снова подошла ближе к сетке и в очередной раз отбила мяч. В этот момент Хосен сократил расстояние и взмахом руки отбросил мяч назад.

— А-а!!!

Страх перед недавней молниеносной атакой дал о себе знать: Онодера застыла на месте не в силах взмахнуть ракеткой. Из-за этого мяч пролетел прямо возле нее. Судо пришлось принять его на себя и отправить обратно на сторону соперника. Однако после этого Хосен начал непрерывно целиться в зону, которую занимала Онодера. Впечатление такое, будто Хосен на этих соревнованиях просто развлекался.

Гейм начал подходить к своему завершению, счет 3(40):2(30) в пользу команды Судо.

Онодера как-то пыталась бороться дальше, но, когда мяч снова пролетел рядом с ее лицом, она пошатнулась, подвернула левую ногу и упала на месте.

— Онодера!

Чтобы прикрыть ее, Судо вступил в игру и отбил Хосену.

Мяч приземлился у самого края поля, и их пара выиграла второй гейм.

Однако особой радости это не вызвало, и Судо выплеснул гнев наружу:

— Кончай уже наконец! Играть по-честному не дано?!

— Сколько раз тебе говорить? Безрукая девка сама виновата. Что за идиотизм…

— Стой, Судо-кун! Ты снова начинаешь! — продолжая сидеть на том же месте, где она свалилась, Онодера принялась успокаивать Судо.

— Да я понимаю! Но неужели стоит ему спускать это?!

— Послушай, судья тоже сомневается. Но, Судо-кун, твое поведение делу не помогает, ты это осознаешь?

Как только исход матча уже оказался предрешенным, стало очевидно, что Хосен поменял свою цель: теперь его волновала не победа, а лишь как заставить Судо помучаться еще сильнее. Он стремился посеять у Онодеры страх, чтобы она совершила ошибку и получила травму.

— Просто успокойся, Судо-кун.

Даже страдая от сильной боли, Онодера мягко предостерегла его вселяющими уверенность словами.

Разгоряченный Судо не выдержал и бросил на Хосена грозный взгляд, но после того, как посмотрел на Онодеру, которая от боли нахмурила брови, то сразу вспомнил о том, что нужно сделать в первую очередь.

Он немедленно бросился оказывать ей первую помощь, поскольку та подвернула лодыжку.

— Какая жалость, в этот раз я проиграл. Но впереди еще целый гейм. И для вас он может обернуться сущим адом, а?

Поглядывая на эту парочку, Хосен зевнул, повернулся к своему партнеру – девушке-первогодке – и заговорил с ней.

— Этот придурок… Он собирается выматывать нас до последнего и поэтому специально начал сливать… Ты в порядке? — не спуская глаз с левой ноги Онодеры, Судо обеспокоенно окликнул ее.

— Ну, более-менее. И все же, я просто жалкая… Так испугалась мяча, что упала и повредила себе ногу при попытке увернуться от него, — с презрением посмеялась над собой Онодера, похлопывая по забинтованной ноге.

— И не удивительно! Этот тип до смерти бесит, но он в превосходной физической форме.

Судо также испытывал страх перед мощными ударами Хосена, которые становились возможными благодаря его исполинскому телу. Если ты без опыта игры в теннис и не состоишь в теннисном клубе, то от этого страха так просто не избавиться.

— Я… вообще-то с самого поступления была довольно высокого мнения о тебе, Судо-кун.

— А? Ты чего вдруг? Не дергайся, давай сначала подлатаем как следует ногу.

— Да ладно тебе. Считай, подвернулась возможность. Так у тебя есть время остудить пыл.

— Вот это хладнокровие… Погоди-ка, высокого мнения обо мне прежнем?!

— Ага. Хотя ты и был номером один в списке тех, с кем я бы не хотела связываться. Больно ты свирепый.

— Э…

— Хоть тебе частенько доставалось от окружающих за скверное поведение и проблемы с учебой, например, но я всегда на стороне тех, кто выкладывается по полной на занятиях в клубе. А у тебя есть все способности, к тому же ты прилагаешь много сил, не так ли?

— Можно подумать, ты что-то об этом знаешь.

— Еще как знаю! Когда я после занятий в клубе поздно возвращаюсь домой, иногда прохожу мимо спортзала. Временами заглядываю с мыслью о том, что никого там не будет. Но ты, Судо-кун, остаешься там до последнего и тренируешься. И подходишь к этому со всей серьезностью, не забывая даже убрать за собой весь инвентарь.

— Т-так ты все видела?! Какое позорище…

— Но знаешь… В текущем состоянии твоя ценность в разы ниже.

— А?..

— Ты зол из-за меня. Не скажу, что мне это не нравится, но твой взрывной характер остался прежним. Если так будет продолжаться, то однажды у тебя возникнут проблемы, и посерьезнее тех, что были прежде.

— Ну, это…

— Пора бы тебе наконец-то избавиться от привычки постоянно выходить из себя.

— Д-да все я прекрасно знаю!..

— Разве в спорте излишняя раздражительность не приводит к ошибкам?

— Ну… Наверное. Результативность удара, например, может резко упасть…

— Вот и у меня так. Когда злюсь, кажется, что время начинает чертовски сильно растягиваться, от этого мои движения замедляются еще сильнее обычного. Как правило, ничего хорошего из этого не выходит.

— Так с тобой происходит то же самое?

— Однажды я проиграла в одном важном матче, было так обидно, что места себе не находила. Забыв переодеться, я вышла из себя прямо в раздевалке… И сильно ушибла руку. Как вспомню, сколько потом мучилась с ней…

С тоской вспоминая о себе в прошлом, она от смущения высунула кончик языка.

— И тогда я поняла, от такого гнева нет ничего хорошего, ведь он может выйти мне боком.

— Как ты научилась справляться с ним?

— Все дело в заклинании, которому меня научил семпай.

— В з-заклинании?

— Ага. Судо-кун, я и тебе расскажу о нем, поможет сдерживать эмоции.

— И что же надо делать?

— На самом деле, пик гнева занимает на удивление короткий промежуток времени, всего несколько секунд от силы. И когда захочется кричать, крикни один раз про себя, после этого сделай глубокий вдох и досчитай до десяти.

— Иначе говоря… Отложить выплеск гнева на десять секунд, так получается? Только и всего?

— Именно. Думаю, одного этого достаточно, чтобы все изменить, можешь сам попробовать.

— Понятно…

Даже относясь к этому с явным недоверием, Судо решил запомнить ее слова.

— Я захотела объединиться с тобой именно потому, что признаю твои достоинства. Так постарайся же оправдать мои ожидания.

— Онодера…

После того как ей перебинтовали ногу, Онодера оценила свое состояние и поднялась.

— Все в порядке. Хотим мы того или нет, но этот гейм определит исход всего матча. Уступим его, и мы проиграли. Но если одержим верх, то победа будет за нами!

— Ага.

Начался третий гейм. Хосен упорно продолжал целиться в Онодеру, которая стала передвигаться медленнее из-за травмы левой ноги. Но он и не думал останавливаться, даже когда начал заходить слишком далеко, упуская при этом очки.

Счет 3(40):1(15) в пользу команды Судо.

Стоит Хосену пропустить еще один мяч, и матч для него будет окончен, поэтому он снова совершил стремительную подачу в сторону Онодеры.

В этот раз она не смогла увернуться, и мяч попал точно в правое плечо. От боли Онодера присела на корточки там же, где и стояла.

— Да пошел он!!! Это уже никакой не матч!

Судо охватил гнев, кровь словно начала закипать, но тут он вспомнил заклинание, о котором недавно рассказывала Онодера. Продолжая сверлить взглядом Хосена, в очередной раз устроившего провокацию, Судо взревел про себя от злости.

Десять секунд. Сдержать свой гнев на какие-то десять секунд.

«Один, два, три… — начал считать Судо и сделал глубокий вдох, приводя в порядок свои эмоции, — …восемь, девять, десять…»

Все те оскорбления, которые должны были отправиться Хосену, провалились глубоко в горло.

Разумеется, полностью злость не исчезла, но теперь он в состоянии смотреть на происходящее спокойно и объективно.

Подозрительные взгляды судей. Взгляд Онодеры. Матч, в котором нельзя проиграть. Оставшееся время.

Если сейчас он снова набросится на Хосена, его остановят.

— Онодера, ты веришь в мои силы?

— …Конечно, не потому ли я вместе с тобой на этом матче?

Приведя в порядок дыхание, Судо подбросил в воздух мяч и выполнил лучшую за сегодняшний день подачу. Хосен, для которого ошибки также недопустимы, вошел в раж и вернул мяч обратно, после этого началось ралли – бой один на один между ним и Судо. Они оба вступили в поединок, в котором никто из них не собирался уступать ни на йоту, проводя мощные удары один за другим. Судо не упустил из виду слабый удар Хосена, который начал сдавать позиции, и выполнил смэш, отправив мяч на сторону соперника.

— Н-н-а-а-а-а-а!!!

Раздался на весь зал воинственный клич сжимающего в руках ракетку Судо:

— Ура! Ура!!!

Даже относясь несерьезно ко всем играм, предшествующим финальному матчу, Хосен продолжал завоевывать абсолютное превосходство. А теперь, проиграв этот гейм, он вышел из себя, ударил ракеткой о корт и согнул ее пополам.

— Мы выиграли, Онодера! Все благодаря тебе!

Взволнованный, Судо подбежал к Онодере и крепко обнял ее, разделяя радость победы.

— Ч-ч-ч-что-о-о?!

На мгновение ее охватила паника, поскольку не сразу смогла осознать происходящее.

[[image:/storage/reader-images/6a43c63e21b0937824747906470c3020643a66f7.webp]]

— Подожди… Больно… Больно, Судо-кун! — будучи крепко сжатой большими руками, сдавленным голосом она попыталась вернуть Судо самообладание.

— П-прости-прости!

Он радовался не только победе, но и тому, что у него получилось сдержать свой гнев, поэтому у Судо на лице была самая широкая улыбка за весь сегодняшний день.

— Поздравляю с абсолютной победой, Судо-кун.

— Ага! Спасибо тебе, Онодера. Без твоей помощи я бы точно проиграл этот поединок!

— Что ты, ничего я не сделала. Скорее, обузой была…

— Если бы не тот удобный случай, я бы сразу проиграл, когда вышел из себя из-за твоей раны. Именно ты помогла мне это понять.

— Вот как? Выходит, мы… стали хорошими напарниками, так?

— Ага! С тобой так легко, и на тебя всегда можно положиться. Онодера, ты реально лучшая! А, хорошо бы, если Сузуне откуда-нибудь бы наблюдала за нашим триумфом.

В зале собралось множество учеников и посетителей, поэтому он не смог сразу же отыскать Хорикиту.

— Сузуне?..

— А? Где? Где она?

— А-а, нет… Это… Прости, кажется, обозналась.

— Вот как? Черт. Может, она на площадке еще?..

— Слушай, давай как-нибудь после клубных занятий сходим пообедать.

— А? Ну, да, я не против! Но сначала помоги мне найти Сузуне. Эй, Сузуне, ты где?!

— А-ха-ха-ха, ни за что!

— Эй, Судо! Не думай о себе невесть что только из-за победы в детской игре. Ты сам понимаешь, я бы сделал тебя, будь настроен серьезно, а?

Несмотря на окончание матча, Хосен был явно не согласен с результатами и подошел к ним:

— Давай зайдем за угол, повеселимся вдоволь.

— Да как ты…

Онодера решила помешать провоцирующему драку Хосену, однако Судо спокойно ее остановил:

— У меня с этим типом уже были недавно кое-какие разборки. Слова тут не помогут особо.

— Н-но!..

Онодера хотела защитить его от попадания в очередную передрягу. Судо об этом догадался и улыбнулся ей, затем развернулся к Хосену:

— Ты прости, но я не собираюсь вестись на твои провокации.

— А? Плевать, собираешься или нет, теперь ты моя боксерская груша.

— Сказал же, не собираюсь.

На отказ Судо Хосен схватил его за плечо и ударил в живот кулаком правой руки. Получив мощный удар без замаха, Судо рухнул на колени.

— Судо-кун!

Тем не менее он рукой остановил Онодеру и медленно поднялся на ноги.

К ним немедленно подбежал учитель, но Судо заявил, что ничего не произошло.

— Б-больно, ах… Я уже понял, в драке ты силен. В тот раз я сам напросился, поэтому никаких претензий. Но если сейчас решишь пойти дальше, придется привлечь учителей.

— Да ты жалок, а? Зато как храбрился, пока я не врезал.

— Возможно. Идем, Онодера.

— Д-да…

— Придурок бестолковый. И чтобы больше со мной не связывался!

Эти слова, напротив, вызвали у Судо некоторое облегчение.

Пока он не начнет лезть первым, проблемы не будут усугубляться.

Теперь Судо знает, что ситуация может сильно измениться к лучшему, если не давать волю своему гневу.

— Знаешь, нужно отдать должное Хосену. Как бы это сказать… Стоило только увидеть, как он выплескивает ярость на окружающих, наконец-то понял, каким же отстойным я был. Не могу подобрать слова, но… когда я попробовал способ, о котором ты говорила, во мне словно что-то щелкнуло. И тогда я задался вопросом: а с чего я постоянно злился? Будто исчезла некая одержимость.

Судо был признателен за то, что ему позволили завоевать целых десять побед подряд, но не меньшую благодарность он испытывал по отношению к Онодере и этому спортивному фестивалю в целом.

Глава 6. Посетитель

Как только часы пробили одиннадцать, по ту сторону закрытого окна начали доносится едва слышные, радостные голоса. Похоже, на спортивном фестивале стало весьма оживленно.

Не все шло так, как хотелось бы, тем не менее весь класс выкладывался на полную ради победы.

Нам вполне под силу тягаться с другими классами как нашей параллели, так и других годов обучения. Именно к такому выводу я смог прийти, потому и сделал выбор в пользу отказа от участия в фестивале.

Необходимые приготовления были выполнены, а об остальном, полагаю, позаботится директор Сакаянаги.

Несмотря на его должность, я необязательно должен безоговорочно ему доверять. Но проще положиться на него, потому что, если он и решит предать, мое дальнейшее пребывание в данной школе так или иначе станет невозможным. Это надо четко для себя понимать.

Интересно, как развернется борьба второгодок на спортивном фестивале? Каких результатов они смогут добиться? Но больше всего меня интересует: примет ли участие в фестивале Сакаянаги, в наибольшей степени способная определить исход этого противостояния?

Я мельком бросил взгляд на прихожую.

Хоть я и привел в действие план, чтобы удержать ее… но сработает ли он или нет – узнать можно только позже.

Есть несколько тревожных моментов, но сейчас остается только ждать. То же самое касается и происходящего на спортивном фестивале.

«Может, пора бы уже начать готовить обед?», – стоило подумать об этом, как наконец-то раздался дверной звонок.

Теперь вопрос: тот ли это посетитель? Выяснить можно, только если встретить его.

— Здравствуй, Аянокоджи-кун, — раздался ее голос.

Она словно улавливала мои опасения и заговорила, когда я держался от прихожей подальше и просто наблюдал.

Слегка сбавив степень осторожности, я подошел к двери и взялся за ручку.

В голове я прокрутил разные сценарии, но раз в комнату заявилась она, это больше похоже на проигрыш.

По ту сторону двери оказалась не кто иная, как Сакаянаги в своей повседневной одежде: она слегка улыбнулась мне.

— Если не возражаешь, не против впустить меня? Покидать общежитие хоть и запрещено, но могут возникнуть проблемы из-за моего визита к юноше во время спортивного фестиваля.

— Вообще-то проблем станет как раз больше, если ты войдешь…

Несмотря на эти слова, я не стал прогонять Сакаянаги, а, наоборот, дал ей войти.

— Извини за вторжение.

Сакаянаги неспешными – из-за проблем со здоровьем – движениями сняла туфли и прошла в комнату.

— Кстати, ты ведь впервые у меня.

— Потому что в обычный день я никоим образом не могу нанести тебе визит. Ты обедал?

— Как раз думал взяться за готовку.

— Вот как? Так даже лучше. Вот, я принесла гостинцы. — Она передала мне в руки небольшой целлофановый пакет. — Приобрела в комбини сегодня утром. Похоже, только поступили в продажу, вот я и подумала, раз уж выпала такая возможность, почему бы нам не попробовать вместе?

Я заглянул в пакет и увидел два небольших монблана. Наверное, лучше их подавать вместе с кофе.

— Тебе будет комфортнее сесть на кровать, чем на пол. Можешь устраиваться поудобнее.

— Весьма признательна за твою заботу.

После того как усадил Сакаянаги на кровать, я пошел на кухню и открыл кран, чтобы наполнить чайник водой.

— Не похоже, что тебе внезапно пришла в голову мысль зайти ко мне, — сказал я, как ни в чем не бывало, а в ответ из-за спины послышался веселый смешок.

— Обычно не знаешь наверняка, кто находится в общежитии. Сложно представить, как я, лидер класса A, в одиночку посещаю твою комнату.

Если кто-то застанет Сакаянаги, это вызовет удивление и слухи. Именно поэтому она, как правило, не связывается со мной в общежитии. По крайней мере, так оно было до сегодняшнего дня.

— Ты и правда ужасен, Аянокоджи-кун. Это все часть твоей стратегии?

— Стратегии? О чем ты?

— Фу-фу, нет нужды разыгрывать спектакль. Ты же наверняка был почти уверен, что сегодня я приду к тебе, Аянокоджи-кун… Нет, скажу иначе. Ты был абсолютно уверен, не так ли?

Похоже, для Сакаянаги ловушка оказалась слишком очевидной.

— На спортивном фестивале наш класс A находится в невыгодной стартовой позиции из-за меньшего числа учащихся. Есть среди них многообещающие, вроде Кито-куна и Хашимото-куна, но в среднем мы далеки от класса Хорикиты-сан. Для победы нужно знать, кто и в каких соревнованиях примет участие, подобрать соперников и за считанные секунды менять расписание.

Я включил чайник, и вода вскоре начала тихо закипать. Затем достал из шкафчика банку с молотым кофе, приготовил чашки и фильтр.

— Ведь кто знает, как изменилось бы положение с моим участием.

— Как всегда, у тебя высокая самооценка.

— Самый надежный способ сделать так, чтобы другие классы наверняка смогли одолеть класс A, – помешать мне принять участие в фестивале.

Все действия в рамках спортивного фестиваля требуют тщательно проработанного графика. Сакаянаги способна разработать план и согласно ему расставлять учеников. К тому же ей не составит труда координировать в тех соревнованиях, где выступают ученики с других параллелей.

— Вчера вечером отец рассказал о том, что попросил тебя пропустить фестиваль, Аянокоджи-кун; и что в общежитии будет расставлена охрана, чтобы предотвратить контакт с подосланными Белой комнатой людьми, замаскированными под посетителей.

— Я действительно отказался от участия в фестивале по просьбе директора Сакаянаги, но даже подумать не мог, что он расскажет об этом своей дочери.

— Шутишь? Ты сам распорядился рассказать об этом мне, не так ли?

Неужели она так просто читает мои шаги?

Она может и его родная дочь, но директор Сакаянаги никогда не станет смешивать личное с работой. Вот почему я попросил рассказать ей о ситуации, не упоминая, что это была моя инициатива. Также объяснил следующее: хотя есть шанс, что Сакаянаги пропустит фестиваль по состоянию здоровья, ее нельзя втягивать в разборки между мной и Белой комнатной, поэтому нужно заранее ввести в курс дела.

Директору наверняка не было известно, примет ли Сакаянаги участие, как лидер класса A. А если бы и знал, мог бы сказать, что не возражает, если она не придет в день проведения фестиваля. В любом случае у него наверняка были опасения, что его дочь попытается влезть в это дело.

Тем не менее директор Сакаянаги не смог все досконально просчитать. Разумеется, нелегко унять ее инстинкты и любопытство. Плюс ко всему, мое отсутствие для нее – хорошая возможность спокойно побеседовать со мной без посторонних.

Но вот так без тени страха заявиться ко мне – на деле же самый опасный поступок.

— Ты заглянула ко мне аккурат до обеда, потому что решила заставить понервничать?

— Я хотела, чтобы ты немного поволновался. Подумала, так ты сочтешь, будто я проигнорировала твою стратегию и приняла участие в спортивном фестивале.

— Вот, значит, как?

— Кстати о фестивале, кроме нас туда пришли все.

Кто-то из обширной сети информаторов Сакаянаги проверил участников от каждого класса и перед началом спортивного фестиваля связался с ней и доложил во всех деталях. Эту часть она, похоже, также предусмотрела.

— Пускай я и намеревалась заставить тебя поволноваться, но на самом деле мне хотелось навестить тебя как можно раньше, — произнесла Сакаянаги. В этот момент послышалось бульканье закипающей в чайнике воды. — Как раз недавно спускалась в лобби оценить обстановку.

Поскольку официально я отсутствую по болезни, мне строго-настрого запрещено выходить за пределы комнаты.

С другой стороны, Сакаянаги не может выходить за пределы общежития, но отсутствует она вовсе не под предлогом болезни. Даже если вдруг кто-то застанет ее за прогулкой, это не будет идти вразрез с той причиной, по которой она не явилась.

— Как обстоят дела на первом этаже?

— Внизу находятся три человека, предположительно, из охраны. Однако не только в нашем общежитии, они расставлены по всей территории школы, поэтому не кажутся чем-то из ряда вон выходящим.

И сделано это не только для моей защиты, охрана была нужна еще и для обеспечения безопасности людей из правительства.

— Однако награду за наибольший вклад в этом фестивале заслуживает не Хорикита-сан, добившаяся поддержки Рьюен-куна, и не он сам, согласившийся на такое предложение. Твой выбор, Аянокоджи-кун, – только он вынудил меня пропустить фестиваль. Впечатляет, вообще-то, потому что одно лишь это может решить исход поединка.

— О результатах пока рано говорить, ты так не думаешь?

— Безусловно, всегда может случиться непредвиденное, однако это маловероятно. Прямо сейчас, должно быть, класс A полностью находится во власти класса Хорикиты-сан, сражающейся с ними лицом к лицу, и класса Рьюен-куна, готового воплощать любые уловки, которые только сможет придумать. Даже если в превосходстве овладеть телом, без головы на плечах сделать ничего не получится. Вот какой класс создаю я.

Пожалуй, то же самое можно сказать и в отношении Рьюена, однако избыточно сильный лидер является проблемой. Это ведет к тому, что все возникающие вопросы решает только он. Иначе говоря, в отсутствие лидера ни одну из проблем уладить не удастся.

— Оставим это. Ведь сейчас, в обмен на сто пятьдесят очков, я получила возможность насладиться временем с тобой, Аянокоджи-кун.

Ее будто даже не беспокоит то, что класс A понесет убытки.

— То есть тебе все равно даже на потерю классных очков?

— Для меня система этой школы лишь очередная игра. Достаточно поддерживать позицию класса A, и никаких трудностей не возникнет.

Раз Сакаянаги оказалась столь любезной и принесла монбланы, я вытащил их из упаковки, переложил на тарелки и поставил на стол. Затем начал пропускать воду через фильтр, в который предварительно насыпал кофе.

— Уже полностью освоился?

— Ничего особенного, пустяки.

— Для тебя, Аянокоджи-кун, каждая такая возможность – нечто новое, и это новое приносит тебе удовольствие, я права?

Сакаянаги понимает, что в Белой комнате я бы этим не занимался.

— Во всем остальном в этой школе также. Я ведь этого и хотел – вести обычные дела.

И все же мне не давали покоя слова Сакаянаги.

— Ну, я так понял, класс A ты не упускаешь из виду. Как тогда насчет твоей гордости? — спросил я, расставляя на столе молоко и пакетики с сахаром.

— Первое время я не столь сильно зацикливалась на классе A. Однако когда узнала, что ты также учишься в этой школе, мои приоритеты изменились. Если бы ты возглавил класс и поднялся до класса B, тогда мы могли бы сразиться всерьез.

Проще говоря, она будто ждала на троне.

— Класс D в первом триместре первого года обучения лишился всех классных очков. Однако в один прекрасный момент их количество начало расти, и весьма стремительно – в итоге удалось подняться до класса B. Причина тому, разумеется, твои закулисные действия, Аянокоджи-кун.

Она говорила об этом с таким упоением, будто хвасталась своими заслугами.

Сакаянаги взяла со стола тарелку с монбланом и положила себе на колени.

— Давай поедим вместе, Аянокоджи-кун, — поманила она сесть рядом.

Причин отказывать у меня особо не было, поэтому я опустился рядом с ней на кровать. Не знаю, о чем Сакаянаги думает в этот момент, но вилкой она нанизала кусочек монблана и поднесла ее ко мне.

— Прошу.

— Просишь что?..

— Не видишь? Скушай, пожалуйста.

— Нет, вижу, просто…

— Будет тебе, что в этом такого? Сейчас здесь только ты и я, нам никто не помешает.

Сначала я заподозрил некий тайный умысел, но, видимо, напрасно. Стоило взять вилку в рот, как внутри растаял сладкий вкус. Как ни странно, монблан я пробую впервые.

— Тебе понравилось?

Если говорить откровенно, не то чтобы прям сильно. Лично мне бы больше пришлись по вкусу пирожные попроще. Однако не стану же я придираться к гостинцам.

— Да, — согласился я без лишних выдумок, на что Сакаянаги ответила легкой улыбкой.

— Тогда и я попробую.

Она нанизала еще кусочек и отправила его в рот. Похоже, ее не волнует, что эта та же самая вилка, с которой она кормила меня.

— Не сравнится с тем, что подают в кафе, но для десерта из комбини весьма сносно.

Она довольно кивнула и снова поднесла ко мне вилку.

Поскольку мы оба ели один и тот же монблан, он быстро оказался съеденным.

— В следующий раз принесу другие пирожные.

— Что?

— Если судить по реакции, тебе не пришлось по вкусу, Аянокоджи-кун.

— Я лишь пытался сказать, что вкус нормальный…

— А я высокого мнения о своей выдающейся проницательности. Особенно в отношении тебя, Аянокоджи-кун.

Подумать только, она смогла распознать испытываемые мною смешанные чувства.

— Когда дело доходит до реальной битвы разумов, ты не допускаешь ни единой ошибки, а вот в личной жизни на удивление у тебя не получается что-либо скрыть.

— Пожалуй, я просто к такому еще не привык.

— Фу-фу, и эта твоя черта мне также импонирует! — Непонятно, был ли ее ответ шуткой, или же она это всерьез, тем не менее Сакаянаги продолжила: — Позволь мне в следующий раз загладить свою вину. Как найду вкусное пирожное, сразу принесу тебе.

— Было бы неплохо, если выдастся такой момент, как сейчас, когда нас гарантированно никто не увидит.

Будь то будний день или выходной, шансы близки к нулю, возможность появляется, только если в общежитии никого не останется. Еще есть вариант встретиться ранним утром или поздней ночью, но и тут всплывут вопросы.

— Однако меня удивляет смена твоего настроя, Аянокоджи-кун. Предполагалось, что ты будешь молча наблюдать со стороны, а вместо этого не только стал временами приходить на помощь, но и почему-то начал всерьез добиваться класса A. Какова же причина?

— Так значит даже ты чего-то не понимаешь.

— Я ведь не Господь Бог. К тому же мне известна твоя ситуация, но именно по этой причине есть некоторые моменты, которые мне понять не под силу. Не можешь ли посвятить меня?

Ведомый стремлением к неизведанному, гений жаждет ответа.

Надо думать, основная причина, по которой Сакаянаги не интересует положение класса в иерархии, заключается в отсутствии для нее выгоды от них после выпуска. Будучи дочерью директора этой школы и преисполненная талантами в учебе Сакаянаги в состоянии заполучить желаемое, стоит лишь протянуть руку.

Ей нет необходимости в специальных привилегиях, которые предоставляет класс A, чтобы добиться чего-либо, поэтому она и не зациклена на нем. То же самое можно сказать и про меня, ведь после выпуска я гарантированно попаду обратно в Белую комнату.

Пускай дороги разные, но мы понимаем, что привилегии класса A не имеют для нас смысла.

— Тебе это может показаться странным.

— Не для того же, чтобы накопить огромную сумму приватных баллов и жить на широкую ногу, как это делает Коенджи-кун, так ведь?

— Он, кстати, в схожем с нами положении.

Он из тех, кто сможет добиться желаемого благодаря влиянию родителей и своих талантов. И Коенджи также временами из прихоти вносит вклад в наш класс ради получения очков.

— Думаю, у тебя есть право знать причину, почему я приношу пользу классу. Все-таки ты по своей воле вступила в очевидную ловушку, практически полностью отказавшись от победы на спортивном фестивале.

Если идешь на риск потери ста пятидесяти очков и не получаешь ничего взамен, тебя ждут весьма туманные перспективы. Однако стоит скормить ей приманку сейчас, тогда в следующий раз у той же стратегии будет шанс на реализацию.

— Если дашь ответ на мой вопрос, то я приду в следующий раз, когда представится подобный случай.

— Вот только не надо озвучивать мои мысли.

— Фу-фу-фу…

— В основе моих действий лежит та же идея, какую преследуешь ты, Сакаянаги. Ты пытаешься получить ответ по поводу сути гениальности путем победы надо мной. Я же хочу по-своему доказать, что образование в Белой комнате отнюдь не идеальное.

Сакаянаги ничуть не удивилась ответу. Это лишь подтверждает тот факт, что нечто подобное она и предполагала, просто доказательств этой версии у нее не было.

— Получается, ты своими руками стремишься сформировать сильнейший класс?

Я согласно кивнул, и Сакаянаги приложила указательный палец к губам.

— Не то чтобы я не думала о таком, просто… все же некоторые сомнения у меня остались.

— Стоило ожидать.

— Это касается текущего спортивного фестиваля. Невзирая на обстоятельства, ты мог бы рискнуть и принять участие, Аянокоджи-кун. Если отдавать приказы на месте, можно значительно повысить шансы на победу, так разве не надежнее? А моего непосредственного участия ты бы и так не боялся.

— Я решил провести спортивный фестиваль с одной идеей в голове.

— Это уже интересно. Что за идея?

— «Выжидать и наблюдать». Я пришел к выводу, что это хорошая возможность узнать, как сражаются ученики без моего непосредственного вмешательства. Твое отсутствие стало лишь побочным продуктом.

— Выходит, я пришла к тебе только потому, что ты бездействовал и наблюдал, а не из-за твоих активных действий в отношении фестиваля… Теперь понимаю.

Проговаривая детали вслух, Сакаянаги пришла к нужному выводу.

— Иными словами… Чт…

Она собиралась заговорить, чтобы озвучить искомый ответ, однако я легонько пихнул ее спереди.

Нет, «пихнул» – слишком преувеличенно. Я аккуратно взял ее за плечи и наклонил назад: беспомощная Сакаянаги не смогла удержаться и завалилась на спину.

Раздалось шуршание сминающего матраса, затем едва слышимый скрип металла.

Сакаянаги, даже если и была абсолютно уверена в своей гениальности, наверняка представить не могла, что произойдет нечто подобное.

Оказавшись сверху, я стал смотреть на Сакаянаги, пытающуюся сообразить, что к чему.

— Э-э?..

Всегда сильная и спокойная, Сакаянаги не могла поспеть за изменением ситуации.

— Я проживаю свою школьную жизнь согласно моему плану: твой визит сегодня, проявленный интерес к плану, твои умозаключения – каждый шаг был мною предусмотрен.

Полагаю, Сакаянаги еще никогда не оказывалась в положении, когда парень оказывается сверху, поэтому от волнения и напряжения она невольно сглотнула.

— Если о нашем разговоре узнает кто-то еще, возникнут помехи моему плану.

— Считаешь… я проговорюсь?

— Вероятность не равна нулю. Если вызовешь меня на поединок и решишь пригрозить, что разболтаешь об этом, у меня не останется выбора, кроме как принять вызов.

[[image:/storage/reader-images/5479cf8eb1dbb20f348611648a040e6333aa1e98.webp]]

— Вот как, понятно… Точно. Но если бы я так сильно хотела вынудить тебя сразиться со мной… то могла бы раскрыть Белую комнату, не думаешь?

— Нет, так не сработает. Даже если во всеуслышание заявить о существовании этого учреждения, другие люди просто не поймут. К тому же лично для меня это не риск.

«Аянокоджи был воспитан в учебном заведении Белая комната», – скорее всего, подавляющее большинство людей, услышав об этом, лишь вопросительно склонят головы. И даже поиски в интернете не дадут никаких зацепок.

Заявление Сакаянаги способно вызывать переполох, но только им ничего не добиться.

— Хотя мой план, который я пытаюсь осуществить, не предполагает на данный момент публичности. А значит, ты можешь использовать это для вымогательства.

Я еще немного приблизился к Сакаянаги, и падающий с люстры свет образовал густую тень.

— Итак, теперь я узнала об этом совершено случайно… Каковы же твои дальнейшие действия?

— Секрет – есть секрет, а угроза – это угроза. Сейчас в этом общежитии находимся лишь мы с тобой. Иначе говоря, что бы тут ни произошло, на помощь тебе никто не придет. Можешь кричать, что есть сил, но тебя в лучшем случае будет слышно лишь в коридоре.

— Неужели собираешься отстаивать свой план даже ценою преступления?

— Преступления? Мы разделим эту тайну по обоюдному согласию.

Я достал телефон и запустил камеру.

— Если отказываешься, тогда выбор у тебя один – вырваться и убежать.

Учитывая ее проблемы с ногами… Нет, даже если бы с ними было все в порядке, Сакаянаги не смогла бы сбежать.

Какой ответ она даст, будучи в отчаянном положении?

— Считаешь, победа за тобой?

— Победа?

— Если сейчас все пойдет по твоему сценарию, ты правда сможешь одержать верх?.. Вот о чем я спрашиваю.

— Без обид, но у тебя точно шансов нет.

— Незначительную разницу в опыте можно не только компенсировать, но и превзойти, все зависит от способа обучения. И в процессе можно даже выяснить, что тебя обучали неправильно, понимаешь?

Даже будучи поставленной в столь затруднительное положение, Сакаянаги, насколько в данной ситуации возможно, сохраняла трезвый рассудок.

Она уже должна была удариться в панику, однако еще держалась. Впечатляет.

Я бросил телефон с кровати и медленно поднес руки к Сакаянаги. От плеч и до шиворота.

Тем не менее Сакаянаги лишь отвела взгляд.

— Ну что, тогда начнем наше особое обучение?

Прежде бесстрашно улыбающаяся Сакаянаги даже не стала сопротивляться, а лишь молча закрыла глаза.

— Все-таки ты и правда ужасен.

— Пожалуй.

Прошел где-то час с того момента, как Сакаянаги пришла ко мне в комнату.

— Теперь между нами есть секрет, с которым ни с кем нельзя поделиться.

— Если выражаться так, можно спровоцировать недоразумение.

— Ты первый начал провоцировать это самое недоразумение, Аянокоджи-кун.

— Твоя правда.

— Хотя я впервые оказываюсь в кровати у мужчины.

— Не прошло и десяти секунд, как ты уже поднялась – можно сказать, не считается.

— Ни во что не ставишь женскую память…

Показывая Сакаянаги экран телефона, я листал нужные фотографии и удалял. Возможно, я зашел дальше, чем нужно, – на экране показалась фотография с Кей. На ней мы вдвоем в торговом центре Кёяки.

— Отношения с Каруизавой-сан продвигаются гладко?

— Что-то вроде того.

Взглянув на фотографию, на которой запечатлена радостно улыбающаяся Кей, Сакаянаги продолжила: — В один прекрасный день ты оказался очарован ее внешностью, голосом, характером… По крайней мере, таков закономерный вывод при обычных обстоятельствах, однако есть вещи, которые не укладываются в голове.

После этих слов она направила на меня пронзительный взгляд, а выражение ее лица стало таким, как во время наших сражений.

— Я досконально, насколько это возможно, проверила ее. От того, чем она занимается после занятий, и до того, как проводит выходные. Да и ты теперь можешь с легкостью проследить за ней, Аянокоджи-кун.

Когда все третьегодки начинают пристально за тобой наблюдать, ты перестаешь обращать внимание на каждую мелочь. Шпионы Сакаянаги разбросаны повсюду, поэтому вычислять их стало проблематично. Прежде я уже заставал Хашимото за слежкой, но даже если есть еще кто-то, распознать таких попросту не выйдет.

— Мне не удалось выяснить истинную причину, почему ты начал с ней встречаться, однако кое-какие догадки у меня есть. Ее действия продиктованы сильным доверием и чувством привязанности – можно сказать, это слепая вера. Следовательно, ты планируешь воспользоваться ею для каких-то своих экспериментов, либо пытаешься спасти ее. Таковы мои предположения.

Не помню, чтобы я предоставлял ей столько лишней информации. Предполагается, что кроме Рьюена никто не располагает сведениями о Кей. С учетом этого, у нее неплохо получилось выстроить предположения, которые недалеки от истины.

— Это тоже часть твоего особого обучения?

— Уже надоело это говорить, но ты снова меня впечатлила. Да, все верно.

Мы с Сакаянаги понимаем друг друга без слов, но это взаимопонимание в корне отличается от того, какое есть у меня с Кей.

Динь-дон.

Внезапно в комнате раздался спокойный и незамысловатый звон дверного звонка.

На часах уже половина первого, как раз сейчас завершается обеденный перерыв для учеников.

Появление посетителя оказалось полной неожиданностью, поскольку в общежитии сейчас не должно быть никого.

Мы обменялись взглядами, после чего одновременно посмотрели на входную дверь.

В лобби должны дежурить целых три телохранителя, неужели он прорвался с боем? Нет, даже если предположить, что он настолько силен и смог расправиться с вооруженной охраной, вопросов становится только больше. В таком случае он бы не стал так спокойно звонить в дверь, а просто бы вломился к нам.

Снова раздался короткий звонок.

Согласно легенде, я отдыхаю у себя в комнате, следовательно, будет странно, если я продолжу его игнорировать.

Вероятность невелика, но это может быть кто-то из школы.

— Кто там? — не покидая кровати обратился я к визитеру.

— Оставайся на месте и слушай, — послышался ответ.

Неужели он догадался по голосу, что я нахожусь далеко от прихожей?

Молодой голос. И не взрослого человека, а нашего ровесника.

— Знакомый голос.

Но в голове так и не всплывал образ. Судя по всему, он принадлежал ученику: я не знаю его в лицо, но голос помню отчетливо. Разумеется, за все время пребывания в школе я много кого слышал. Но в данном случае я довольно быстро вычленил его из общей массы.

— Мы один раз говорили по телефону.

Ответом человека по ту сторону двери служило непродолжительное молчание.

— Впечатляет. Тебе удалось запомнить мой голос после единственного разговора?

Это произошло после того, как в школу пришел мой отец, поэтому он глубоко отпечатался в памяти.

— В тот раз ты не перешел к делу.

— Хорошо, что тогда удалось набрать тебе, но возникли кое-какие неприятности. Хотя после от меня попыток связаться тоже не было… Должно быть, тебе интересно, кто я? Однако сейчас это неважно. Потому что я тебе не враг, но и не друг.

— Тогда чего ради стоило приходить?

— Подумалось, ты можешь питать иллюзии, что, избавившись от Цукиширо и ученика из Белой комнаты, для тебя воцариться мир и покой. Поэтому захотелось прийти и дать совет.

— Фу-фу, весьма любопытный разговор. Не будете против, если я присоединюсь?

— Сакаянаги Арису, да?

Человек по ту сторону двери не проявил признаков тревоги в ответ на внезапное появление Сакаянаги. Напротив, он сразу же смог определить, кому принадлежит голос, стоило лишь услышать его. Вычислил ли он по тому, кто сегодня отсутствует, или же знаком с ней и помнит голос?

— В любом случае, если хочешь задержаться здесь до самого выпуска, тебе стоит быть поосторожнее.

— Сохраняющий нейтралитет решил подставить плечо?

— Твое присутствие оказывает негативное воздействие. Я лишь хочу, чтобы не становилось хуже, — послышался в ответ удаляющийся голос.

Судя по всему, он не собирался задерживаться, а потому сразу нас покинул.

— Этот голос… Где-то я уже…

— Хочешь сказать, ты знаешь, кому он принадлежит?

— Четко сопоставить его так, как это сделал ты, Аянокоджи-кун, у меня не выйдет. Вот только… я уловила через дверь знакомую ауру.

Другими словами, дело не в самом голосе, тональность которого всплыла в моей памяти.

— И знакомую не по последним событиям. Пять, десять лет назад… Во всяком случае, воспоминания уходят куда-то в то время.

— Будь это так, вероятность того, что это воспитанник Белой комнаты, крайне мала.

— Соглашусь. Возможно, мне довелось пересечься с ним в совсем еще юном возрасте.

Его реакция, когда он узнал о присутствии Сакаянаги, также является некоторым подтверждением. Он не только не удивился, но и повел себя так, будто они уже были знакомы.

Тем не менее ни Амасава, ни этот человек не являются теми, на ком я должен заострять внимание. Пока это не приносит мне вреда, у меня нет желания предпринимать что-либо.

В мое отсутствие спортивный фестиваль завершился практически идеально.

Конечный результат оказался таким, каким его нельзя было представить в минувшие полтора года, да и сам класс теперь на подъеме.

Разрыв с классом A сокращается: класс Хорикиты набрал очки благодаря экзамену на необитаемом острове, специальному экзамену «Единогласное решение», а теперь еще и спортивному фестивалю. Несомненно, это огромное состояние.

С тех пор прошло уже несколько дней, и первая половина октября осталась позади.

Места на фестивале распределились следующим образом: первое место занял класс Хорикиты, второе место – класс Рьюена, третье – класс Ичиносе, четвертое – класс Сакаянаги. Разумеется, это была заслуга не одного человека. Такое стало возможно благодаря воле и силе всего класса. К тому же каждый из пары Судо-Онодера заняли первые места в индивидуальном зачете.

Коенджи также одержал верх в каждой из десяти дисциплин, однако все они были в рамках индивидуальных состязаний, поэтому для него все закончилось вторым местом. Похоже, его это вполне устраивало, потому тут проблем не возникло.

Право на переход в другой класс присудили Судо и Онодере, но они, не раздумывая, выбрали приватные баллы. Некая неустойчивость еще в силе, но мы определенно выходим на уровень класса A.

Судя по всему, Кей договорилась с подругами зайти сегодня в торговый центр Кёяки, поэтому вернется она позже.

И пока я шел к себе в одиночестве, меня окликнула Хорикита.

— Можно тебя? Хотела бы кое о чем поговорить.

— Если не против, давай обсудим по пути.

— Меня устроит.

Раз она специально окликнула, когда я возвращался в общежитие, этот разговор не должен быть услышан посторонними.

— На прошедшем специальном экзамене «Единогласное решение» я усвоила кое-что важное.

— Что же, давай-ка послушаем.

Хоть спортивный фестиваль и подошел к концу, но это не значит, что все проблемы решены. Класс начинает двигаться вперед, однако наше положение до сих пор остается нестабильным. И в этих условиях Хорикита ищет для себя ответы и усваивает что-то новое.

— Я не ошиблась. Мне снова выпал случай удостовериться в том, что выбор в пользу сохранения Кушиды-сан был верным.

На требующем результатов спортивном фестивале Кушида сделала вклад, пополнив копилку своими очками.

Свои школьные дни она снова проводила в образе прилежной отличницы. И хотя значение социального вклада в системе «ОИС» снизилось в начале октября, его восстановление, скорее всего, лишь вопрос времени.

Если отбросить жалость и провести сравнение, как одноклассник, она вносит намного больший вклад, чем Айри. Но, разумеется, от этого не одна только выгода.

— Я все понимаю. У нас еще остается несколько поводов для беспокойства. Особенно это касается Хасебе-сан. Честно говоря, я даже не знаю, как мне лучше поступить в этой ситуации. И все же считаю, если нам еще раз придется пройти через такой же специальный экзамен, то у меня получится действовать куда лучше.

— Почему ты так считаешь?

— Во время того экзамена, чтобы добиться единогласного решения, я дала необдуманное обещание. Исключен должен был быть предатель, но я его нарушила. Я не осознавала весь риск, когда решила пойти по простому пути и срезать угол для достижения единогласного решения. Хотя и понимала, что Кушида-сан тот самый предатель. Я сделала выбор, когда не смогла решиться на исключение. Именно это и было моей ошибкой.

— Действительно, раз была вероятность, что она останется, необдуманное обещание оказалось лишь петлей на шее.

Тогда нас поджимало время, поэтому пришлось воспользоваться обманным маневром, чреватым значительными потерями. Но правда в том, что если бы удалось достичь единогласного решения, при котором мы смогли бы отсеять на том этапе Айри или близких к ней по отсутствию способностей, то не получили бы такие отсроченные последствия, какие имеем сейчас.

Принеси жертву, и взамен что-то да получишь, да?

— Мы заработали классные очки, но при этом понесли немалые потери. Тот специальный экзамен многому меня научил и наглядно показал мои достижения и ошибки.

— Однако лучше ошибок не допускать.

Хорикита закрыла глаза, протяжно выдохнула, а потом снова их открыла.

— Я же еще на втором году обучения старшей школы. По сути, ребенок. Ошибаться – нормально.

— Значит, научилась чему-то новому…

— Распускать нюни и терзаться сомнениями – это не в моем духе. Я… буду поступать по-своему. Возможно, у меня не будет получаться так же гладко, как у других лидеров. Но со мной Хирата-кун и Каруизава-сан, Судо-кун и Онодера-сан, Кушида-сан и Коенджи-кун. С их поддержкой я смогу двигаться вперед. А там нас ждет класс A. Я решила думать именно так.

— Понятно.

— Разумеется, ты тоже один из них. Пускай я понятия не имею, о чем ты думаешь, да и ты часто оказываешься несговорчивым, но… ты неотъемлемая часть – как для класса, так и для меня.

Мое присутствие напоминает боковые колеса велосипеда. Даже если поначалу они необходимы, однажды ты снимаешь их, падаешь, раскачиваешься из стороны в сторону, и так по кругу, пока наконец не осваиваешь управление.

Ты начала крутить педали этого велосипеда, и твою спину поддерживает не один человек. Поддержку тебе оказывают одноклассники.

Я еще немного понаблюдаю за твоим ростом.

А потом дистанцируюсь от твоего класса.

Сейчас я не облеку причину в слова, но, Хорикита, однажды ты наверняка узнаешь.

И поймешь…

Придет время, когда твой класс, обладающий уверенностью в абсолютной победе, столкнется с действительностью, что победить он не в состоянии.

Я покажу тебе это.

Не ради кого-то, а ради себя самого.

Моя… моя победа – вот и все, что мне нужно.

Как только я решу стать противником и сразить Хорикиту, исход только один.

Но я отдаляюсь именно потому, что желаю своего поражения.

Я хочу, чтобы будущее было не предопределенным.

И я противоречу самому себе, поскольку ответ очевиден, и тем не менее жажду обратного.

Глава 1. Навстречу культурному фестивалю

Наконец пришли осенние холода. Сегодня первое ноября, понедельник.

Время летит быстро: всего через каких-то два месяца наступят зимние каникулы.

Должно быть, недалек день, когда вид с моего нового места изменится. Невольно чувствуешь грусть расставания, но это лишь доказательство, что для меня пересадка оказалась полезной системой. Точно еще нельзя сказать, ожидает ли нас подобная смена мест в следующем году, но сцена передо мной может претерпеть значительные изменения.

— Доброе утро. Ну что, все в сборе?

Через несколько секунд после звонка в классе показалась Чабашира-сенсей.

Увлеченные беспорядочной болтовней ученики вмиг затихли и в уже привычной манере обратили внимание на учителя. В этой школе принята уникальная система оценки. Все, даже поведение учеников за пределами занятий, оказывает влияние на показатели класса, а также на дисциплину.

По сравнению с прошлой неделей никаких глобальных изменений не произошло.

Тем не менее кажется, что наступившая неделя действительно принесла большие перемены.

Чабашира-сенсей окинула взглядом продолжающих день за днем расти над собой учеников, медленно кивнула и начала свою речь:

— Думаю, ваша подготовка к культурному фестивалю идет своим чередом. Сегодня на повестке дня дополнительная информация. Но сначала будет повторно отображено краткое описание фестиваля, если кому надо, можете снова ознакомиться.

Экран позади Чабаширы-сенсей загорелся, и на нем снова отобразились разъяснения правил.

* * *

Краткое описание культурного фестиваля:

Каждому ученику всех классов второго года обучения будет начислено пять тысяч приватных баллов, которые можно потратить исключительно на нужды подготовки. Используйте их по своему усмотрению, но в указанных рамках. (Первый год обучения получит пять с половиной тысяч баллов, третий год – четыре с половиной тысячи);

Ученикам также будут начислены дополнительные баллы за «Внесенный вклад», включающий в себя оказание помощи ученическому совету и участие в клубной деятельности. (Каждый класс получит дополнительные разъяснения после окончательного утверждения);

В том случае, если средства первичного начисления и дополнительные баллы не будут израсходованы полностью, их спишут – в статистику итогов продаж они также не попадут.

Награды:

Классам, занявшим с первое по четвертое места, начисляется сто классных очков;

Классам, занявшим с пятого по восьмое места, начисляется пятьдесят классных очков;

Занявшим с девятого по двенадцатое места классные очки не начисляются.

* * *

— Вот вся опубликованная ранее информация. Надеюсь, вы ее усвоили.

Никто из учеников не стал задавать вопросов, а потому Чабашира продолжила:

— Теперь касаемо «дополнительных баллов» в кратком описании. Они были официально утверждены, поэтому сейчас пройдемся по ним.

Дополнительные баллы. За помощь ученическому совету, внесенный вклад и активное участие в клубной деятельности идет прибавка к баллам, которые можно использовать на культурном фестивале. Настал черед узнать подробности.

Пока бюджет не определен, нельзя рассчитать количество программ, их содержание и масштаб.

Хотя это создает определенные трудности, но условия одинаковы для всех классов школы, так что проблем тут нет.

— Сперва покажу сумму начисляемых баллов и пояснения.

Сразу после этих слов она открыла специальное приложение, и на экране появилась таблица.

Из нее следует, что право на зачисление дополнительных средств получили в общей сложности двенадцать человек.

* * *

Хорикита Сузуне – член ученического совета, надбавка десять тысяч баллов;

Судо Кен – активное участие в клубной деятельности, надбавка десять тысяч баллов;

Онодера Каяно – активное участие в клубной деятельности, надбавка десять тысяч баллов.

* * *

Выходит, максимально можно получить десять тысяч баллов? Столь высокой надбавки удостоились три человека. Оставшиеся девять получили за внесенный вклад от нескольких сотен до нескольких тысяч баллов.

Например, надбавка для Йоске за клубную деятельность составила три тысячи баллов, для Акито – тысячу. По большей части список состоит из учеников с заслугами перед своими клубами.

Итого класс получает тридцать девять тысяч четыреста дополнительных баллов. Что примерно соответствует средствам на первоначальные расходы шести человек. Их можно назвать жизненно необходимыми для реализации программы на культурном фестивале.

— Вдаваться в детали я не могу, но класс А Сакаянаги получил дополнительные восемнадцать тысяч восемьсот баллов, класс C Рьюена – семнадцать тысяч баллов, и класс D Ичиносе – двадцать шесть тысяч шестьсот. Получается, среди учеников второго года обучения ваш класс получил наибольшее число дополнительных баллов.

Значит, класс Ичиносе на втором месте, а класс Сакаянаги опережает класс Рьюена с незначительным перевесом и занимает третье место.

Неожиданный результат, но, возможно, дело в надбавке за участие в деятельности ученического совета. Состоявшие в нем Хорикита и Ичиносе уже приносят по десять тысяч баллов, а это немало.

Другие ученики, вроде Судо и Онодеры, которые на протяжении всего учебного года вносят вклад в свои клубы, также выделяются на общем фоне. Нам нельзя распоряжаться накопленными до фестиваля приватными баллами, а значит, в случае класса Хорикиты, нужно уложиться в двести двадцать девять тысяч четыреста баллов, если исходить из количества учеников и начисленных дополнительных средств. Поэтому чем больше баллов, тем лучше.

Но не стоит забываться, глядя на такие результаты.

Дополнительные баллы могут принести пользу лишь на стадии предварительной подготовки. Они не засчитываются в сборы от продаж, а значит в миг обесценятся, если не использовать их с толком.

Похоже, пояснения относительно дополнительных баллов подошли к концу. Но это еще не все.

Нам пока не озвучили полную информацию, нужную для подготовки к фестивалю.

— Что же, а теперь расскажу подробнее о посетителях, которые станут важной составляющей для планирования выручки.

Сколько их придет на фестиваль? Что это будут за люди? Их бюджет? Ничего из этого нам пока в деталях не раскрыли.

— В качестве гостей приглашены работники этой школы, а также члены их семей. Разумеется, придут люди самых разных возрастов: от пожилых до детсадовцев и младшеклассников. Наряду с этим было решено, что присутствовать будут работники из торгового центра Кёяки, комбини и прочих заведений.

Изображение на экране планшета сменилось диаграммой, отображающей распределение посетителей по возрастным группам.

Большинство составят люди тридцати и сорока лет, за ними идут не достигшие двадцати лет, а замыкают те, кому за пятьдесят.

— Совершеннолетних посетителей будет двести восемьдесят три, им начислят по десять тысяч баллов, несовершеннолетних – двести два человека, им начислят по пять тысяч баллов. Всего примет участие четыреста восемьдесят пять человек, следовательно, общая сумма составит три миллиона восемьсот сорок тысяч баллов.

Положение в рейтинге всех двенадцати классов зависит от суммы выручки, которую удастся получить благодаря данным средствам.

— Отмечу, что учителя также входят в число посетителей. Однако к ним применяется ограничение: классные руководители не могут использовать баллы в классах своей параллели – в остальном же никаких отличий от других посетителей.

Это ограничение на использование средств в рамках целой параллели – мера необходимая. Классные руководители, будь такая возможность, непременно бы захотели потратиться в своих классах.

— Можно ли потратить больше десяти тысяч карманных денег?

На вопрос Ике Чабашира покачала головой.

Как всегда, вопрос от него прозвучал раньше положенного, однако ответ последовал без замечаний. Скорее, она была даже рада увидеть, что поведение Ике ничуть не изменилось.

— Нет, потратить сверх начисленных баллов невозможно. Максимальный размер средств также не подлежит изменению.

Выходит, посетителям не заготовлена бесконечная сумма денег. Суть в том, что недостаточно просто привлечь отдельно взятых богатеньких покупателей.

Жесткая конкуренция и битва за клиентов неизбежны.

— И главное – метод оплаты. Была утверждена система, согласно которой школа отслеживает продажи в реальном времени посредством специально разработанного мобильного приложения. Имейте в виду, в четыре часа дня, после завершения фестиваля, воспользоваться приложением будет невозможно. Вы можете на свое усмотрение определять порядок оплаты, однако я бы рекомендовала совершать ее до выдачи товара или оказания услуги.

Например, если оплата происходит после обеда, время может перевалить за четыре часа. Есть опасения, что попросту не получится перевести баллы.

— На этом все. Если у кого есть вопросы, поднимите руки.

Как только нам разрешили высказываться, Хорикита сразу подняла руку.

— Если суммарная выручка будет одинаковой, как тогда распределятся места? Маловероятно, конечно, но что, если все классы заработают по триста двадцать тысяч баллов и займут одно и то же место?

Выручка делится без остатка, а значит упомянутый ею сценарий исключать нельзя.

Если исходить из чистой случайности, шанс получить всем классам равную выручку ничтожно мал, но в теории это все-таки возможно. Если все займут одно место, то и получат все равное количество классных очков.

Я был уверен, что они предусмотрели меры специально для такого случая, однако…

— При равной выручке классы займут одни и те же места. Если будет так, как сказала Хорикита, то есть все двенадцать классов соберут равную выручку, то они займут первое место и получат по сто классных очков.

Учитывая, что даже проигрыш не приведет к потере классных очков, правила получаются слишком уж мягкими.

Нет, возможно, они изначально исходят из того, что у нескольких классов не будет одинаковых показателей.

— Однако узнать общую выручку можно лишь после окончания экзамена. Также исключаются любые манипуляции с показателями со стороны третьих лиц. Невозможно заключить соглашение с другими классами, по которому вы договоритесь получить общую выручку, а по окончании фестиваля поделить ее поровну. Понимаете, что это означает?

Если нельзя повлиять на суммы выручки опосля, то все классы попросту не смогут оказаться на первом месте.

Но что важнее, вряд ли кто-то станет охотно объединяться ценой потери главного козыря в этом состязании.

— Да ведь набрать равные суммы, по идее, просто невозможно. Думаю, на это можно не обращать внимание, — выразила свое сомнение Маедзоно, которая не понимала смысла вопроса Хорикиты.

— Как ты и заметила, Маедзоно-сан, будь это обычное соревнование, можно действительно не заострять внимание. Но все же неплохо узнать, допускается ли подобное правилами или нет.

Аргумент Хорикиты также уместен. Вреда от такой информации точно не будет.

Хотя в теории, как нам сказали, такого произойти не может, но как оно на самом деле – оставалось неясным. Отдельно взятые классы или даже целая параллель могут вступить в сговор для достижения равной выручки.

Можно для этого придумать несколько способов. Например, если суммарная стоимость всех заранее приготовленных товаров выйдет равной для нескольких классов, тогда полная реализация будет означать одинаковую выручку, и добиться этого не так сложно.

Однако нужно быть готовым к возможному предательству, непредвиденным обстоятельствам и другим неприятностям. Все-таки будет не до смеху, если класс в погоне за полной распродажей окажется на последнем месте по количеству продаж.

Чтобы преднамеренно выйти на равные показатели, нужно преодолеть намного более высокие препятствия, чем можно себе представить.

— У кого-то еще есть вопросы?

По поводу культурного фестиваля больше никто рук не поднял.

— Тогда с фестивалем на этом все. Далее – результаты проведенных на днях промежуточных контрольных за второй триместр. Некоторые личности весьма и весьма удивили меня.

Разговор зашел о письменных работах и их результатах.

Послышались многочисленные стоны учеников, которые плохо ладят с такими контрольными.

В зависимости от толкования, слово «удивили» может нести в себе негативный смысл. Однако выражение лица Чабаширы-сенсей при этом не было мрачным или жестким, поэтому не похоже, что произошло нечто плохое.

На экране отображались имена всех тридцати восьми учеников, расставленных в порядке убывания по общему числу баллов.

Первое место занял Кейсей. По всем предметам он заполучил высочайшие баллы, не оставляя никому и шанса вырваться вперед.

На втором месте с небольшим отставанием идет Хорикита. Она практически наравне с Кейсеем – общая оценка разнится всего на каких-то три балла.

После них в списке идут имена наших постоянных отличников, а вот кто точно вызвал удивление у Чабаширы-сенсей, так это ученик на одиннадцатом месте.

Одиннадцатое место – Судо Кен: современная литература – семьдесят три балла; химия – семьдесят шесть баллов; обществознание – семьдесят баллов; математика – семьдесят восемь баллов; английский язык – семьдесят баллов.

В целом результаты вышли сбалансированными, а в сумме они дают триста шестьдесят семь баллов.

Выше в списке стоят имена учеников из группы отличников, в которую входят Йоске, Кушида, Мацушита и Ван. Именно поэтому положение Судо в этом рейтинге вызывало удивление.

То, что он усердно старается в учебе – это общеизвестный факт, но на ряду с этим Судо каждый день допоздна занимается в своем клубе, поразительно, что он попал на столь высокое место.

— Серьезно? Кен на одиннадцатом?.. Обалдеть!..

Ике искренне удивился, скорее даже был ошеломлен результатами: казалось, они шли бок о бок… хотя нет, он изначально занимал позицию выше. Неожиданный скачок был за гранью воображения.

Сложность прошедшей контрольной была средней, поэтому между Судо и двадцатой строчкой разница общей оценки составляет всего пятнадцать баллов. Тем не менее результат вызвал потрясение у многих людей. Я думал, Судо сейчас начнет скакать от радости, но он лишь слегка выбросил вверх кулак и вовсе не стал хвастаться или же смеяться над теми, кого оставил позади. Я достал телефон и проверил последние обновления в системе «ОИС».

* * *

Судо Кен:

Академические способности – C+

Физические способности – A+

Социальное взаимодействие – C-

Внесенный вклад – D-

* * *

В общем его показатели продолжают оставаться на среднем уровне, но при этом «Физические способности» заметно выделяются. К тому же, если он будет получать такие оценки за контрольные и дальше, то в ближайшем будущем вполне сможет выйти на показатели «Академических способностей» B.

Стоит ему подтянуть учебу, и тогда «Физические способности» и «Академические способности» будут иметь отметку A и выше. Приложенные за целый год усилия привели к результатам выше всяких ожиданий.

Плюс к этому уменьшилась проблемность его поведения во внеучебное время, поэтому «Внесенный вклад» поднялся с самого нижнего уровня до отметки D-. По «ОИС» у него выдающийся потенциал.

К слову, я на четырнадцатом месте. То есть даже ниже Судо.

Хоть по математике я и получил наивысший балл, но оценки по остальным предметам решил оставить в безопасной зоне. По ним можно сказать, что я учусь спустя рукава, но на самом деле сделано это с определенной целью.

Если на контрольных за второй триместр я получу максимальный балл по всем предметам, то поднимется ненужная мне шумиха.

В разы важнее показать ученикам вроде Судо необходимость роста над собой и помощи классу, а не успокаивать наличием одноклассников, способных получить высокие баллы.

Правда в том, что достижение Судо одиннадцатого места породило множество разных чувств среди одноклассников. По большей части все они положительно скажутся на классе.

С другой стороны, если чьи-то имена оказываются на верхних строчках, другие закономерно опускаются вниз.

Грубо говоря, каждый сохраняет за собой определенную позицию, но если сравнить средние показатели с другими классами, можно заметить небольшие перемены.

Учеников, которые хотя бы немного, но пытаются совершенствоваться, становится больше. Похоже, они постепенно начинают добиваться результатов. Разумеется, не у всех получится так, как у Судо. Далеко не все можно освоить одной лишь учебой. Многое еще зависит от упорства и выносливости.

Но прежде всего нельзя забывать о том, что у Судо есть мощный стимул: с учебой ему помогает Хорикита – объект его воздыхания. Как бы то ни было, после исключения Айри все ощутили висящий дамоклов меч, именно поэтому занимающие нижние строчки рейтинга ученики начали борьбу, чтобы не оказаться проигравшими.

Тот же день, в классе после занятий.

Как только все разошлись, началось собрание основного состава.

Сато, Мацушита, Мии-чан, Маедзоно – четыре человека. Иными словами, инициаторы организации мэйд-кафе. Всего шесть человек, включая меня и Хорикиту.

После презентации все наши собрания, связанные с мэйд-кафе, проходили по телефону, чтобы не допускать утечки информации. Однако, как только мы наконец подошли вплотную к фестивалю, возникла необходимость очной встречи для согласования обустройства кафе и места его расположения. И провести ее было необходимо в одном из помещений специального корпуса, которое мы планируем занять.

Исходя из концепции и масштабов мэйд-кафе мы сразу отмели вариант с расположением на улице. Другими словами, с самого начала было принято решение ограничиваться рамками одного кабинета, но на данный момент мы так и не смогли выбрать место.

Каждый день ученики из параллельных классов и других годов обучения выходят на разведку для предварительного осмотра помещений, в которых планируют устраивать свои программы. И поэтому они не зацикливаются на каком-то одном конкретном месте, а проводят осмотр в поисках гениальных идей.

На самом деле для большего веса в глазах окружающих хорошо бы иметь здесь кого-то из парней, вроде Йоске, но, к сожалению, в это время он обычно занят у себя в клубе. К тому же большое скопление людей может также повлечь за собой определенные трудности.

Как только мы собрались вместе и двинулись в путь, Мацушита сразу посмотрела на меня и Хорикиту, после чего подошла к нам с вопросом.

— Что вы собираетесь делать с ребятами?.. В смысле с Хасебе-сан и Мияке-куном?

— Что делать? О чем ты?

— Она каждый день приходит в школу, но при этом ни с кем не разговаривает. Выходит, наш класс она теперь воспринимает как врага.

— Возможно. Но скорее не класс, а меня.

После того как Айри – ее ближайшая подруга – оказалась исключенной, Харука выстроила огромную стену. И то, что она стала ходить в школу, вовсе не означает разрушение этой самой стены.

— Не собирается ли Хасебе-сан как-нибудь отомстить нашему классу?

Вряд ли Харука напрямую высказалась по поводу этого где-то кому-то. Но, если посмотреть на ее нынешнее состояние, такое впечатление вполне может сложиться. Человек вроде Мацушиты сразу придет к подобному выводу.

— Может и собирается. Тем не менее сейчас она не делает ничего такого, что могло бы вызвать проблемы. К тому же она принимает участие в собраниях культурного фестиваля.

Поскольку идея с горничными была предложена еще на раннем этапе, Харука знает о существовании мэйд-кафе. Поэтому нет никаких причин не брать ее в команду.

— То есть ты позволишь ей отомстить?

— Разумеется нет. Я понимаю ее негодование, но это не значит, что буду молча позволять ей чинить препятствие нашему классу.

Даже с учетом смягчающих обстоятельств, возникших на специальном экзамене из-за отсутствия выбора, она все равно трактует исход как абсолютное зло.

Хорикита, должно быть, искренне надеется, что Харука не станет устраивать бунт.

— Ага, но это не тот случай, чтобы работала такая логика. Уже скоро это должно произойти.

Мацушита постоянно обращалась ко мне, но делала это одним только взглядом. Такое ощущение, будто она пытается вытянуть слова из меня, невзирая на присутствие Хорикиты, лидера класса. Вот только я не стану здесь и сейчас раскрывать свое видение.

Действительно, вполне очевидно, что Харука планирует отомстить. Тем не менее она посещает школу, как положено, сдает контрольные и не доставляет классу неприятности. Даже если в будущем ее поведении пока неясно, мы не можем устроить ей допрос.

— Что-то предпринять заранее практически невозможно. Если попробовать убедить ее отказаться от мести, это может привести к обратному эффекту. К тому же…

— К тому же?..

— Если она и правда ждет удобного случая, то наверняка не станет откладывать это на несколько месяцев.

Тут я соглашусь.

Сложно представить, что она будет целых полгода или год спокойно вести жизнь обычной школьницы. Иными словами, наибольшая бдительность потребуется от нас на…

— Нельзя исключать вероятность, что она попробует что-то выкинуть на культурном фестивале.

Мацушита молча кивнула, словно именно эти слова она и хотела услышать.

— Аянокоджи-кун рассказал, что Хасебе-сан не желает работать горничной. Поэтому для нее и Мияке-куна мы отвели менее специфичные роли, введя их при этом в курс дела. Если по глупости утаивать от них информацию или изолировать от коллектива, то так дадим четко понять, что не доверяем ей.

В случае, если она все-таки не собирается мстить, а Хорикита с остальными будут проявлять неуважение к Харуке и ее другу, угасающее пламя может снова разгореться.

— Выходит, ты хочешь сохранить ее в союзниках, при том избегая для нее важных ролей, так?

— Да. Думаю, нужно поступить именно так. На всякий случай.

Разумеется, ее не особо пугает угроза возникновения беспорядка на фестивале. Тем не менее лидеру важно быть готовым ко всему.

Посмотреть на культурный фестиваль придет множество посетителей. Если среди них распространится плохая репутация класса Хорикиты, то последствий – а они будут – не избежать.

— Я понимаю, Харука действительно вызывает беспокойство, но мы уже почти пришли.

Похоже, Мацушита так увлеклась нашим разговором, что даже не заметила, как мы дошли до места назначения. Многие классы еще не выбрали места для реализации своих проектов. Никогда не знаешь, где и кто услышит брошенные по неосторожности слова.

В трехэтажном здании специального корпуса доступно восемь кабинетов. Сейчас мы на третьем этаже, но чем ближе место располагается к лестнице у входа, тем выше его цена. Если говорить о размещении внутри помещения, самое отдаленное от входа место стоит меньше всего, в этом его преимущество.

На третьем этаже аренда обойдется от десяти тысяч баллов до тринадцати тысяч, тогда как на первом – пятьдесят тысяч.

С разницей почти в сорок тысяч баллов можно выделить больше средств на закупку продуктов. Все-таки начисленные классу баллы не бесконечны. И тут неизбежно, что придется поломать голову над тем, сколько средств выделить на помещение.

— Идти сюда дольше, чем я думала.

Первое впечатление Мии-чан, как я и думал, касается расстояния.

Полагаю, все с ней согласны.

— А ты что думаешь, Сато-сан? — обратилась Мии-чан к Сато, которая до сих пор не произнесла ни слова. Но ответа не последовало. — Сато-сан?

Она подошла ближе и спросила еще раз, отчего Сато ответила в панике:

— А, ну, я тоже так думаю… Да, немного далековато.

— Если не предложить нечто действительно стоящее, мало кто зайдет сюда.

Возможно, это мнение разделили все, поэтому надолго задерживаться на третьем этаже, резко потерявшем привлекательность, мы не стали. После мы спустились на этаж ниже, то есть второй.

— Все же второй этаж лучше третьего. Хотя идеальным был бы первый, — сказала Маедзоно, разглядывая пейзаж за окном.

— Согласна. Вот только… Мне кажется, цена за первый этаж больно большая, не находите? — задумчиво произнесла Мии-чан, всматриваясь в экран телефона.

— Но надо скорее решаться. Места уже расхватывают, — сказала Мацушита, заглядывая в телефон Мии-чан.

— И правда. Из пяти мест, что мы присмотрели, два заняты… Но свободными остались с первый по третий этажи, и это повод задуматься.

Сделать выбор в пользу удобства и заплатить больше баллов или отказаться от комфорта и выбрать вариант подешевле?

— Мне кажется, нам нужен первый этаж. Если другие программы зацепят внимание остальных, они не станут подниматься, и тогда мы будем в невыгодном положении.

— А со вторым и третьим что не так? – если захотят прийти к нам, то разницы никакой.

Маедзоно, Мии-чан и Мацушита начали спорить втроем.

А вот Сато, кто обычно пребывает в боевом настрое и не жалеет слов, даже когда ее не слушают, почему-то в этот раз отмалчивалась.

Подруги иногда бросали на нее обеспокоенные взгляды, но ее мысли, кажется, были заняты чем-то другим.

— Сато-сан в последнее время так странно себя ведет, — шепнула на ухо Мацушита, заметившая мое внимание к Сато-сан.

— И правда, она кажется особенно подавленной в последние дни.

— Я думала, ты что-то об этом знаешь, Аянокоджи-кун. Видимо, ошиблась.

Наверное, Мацушита принимает меня за экстрасенса или еще кого-нибудь в этом духе. Или, возможно, она сказала это из расчета на близость Сато с Кей, но как бы то ни было, подробности мне неизвестны.

— Не похоже, чтобы ей было нехорошо. Я поинтересовалась как бы невзначай, может, ее беспокоит что-то, но ничего вразумительного она не ответила.

— У каждого бывают моменты, когда хочется побыть одному, разве не так?

— Пожалуй. Но как бы сказать… Кажется, сейчас не тот случай.

— О чем ты?

Мацушита продолжала настаивать на своем – похоже, у нее есть какие-то догадки, поэтому я решил не прерывать разговор.

— Она вроде бы и хочет поговорить, но не может. Потому что такой человек – она держит все плохое в себе.

За полтора года их дружбы Мацушита научилась улавливать настрой подруги.

— «Держит в себе»? Но этим ведь все не закончится, да?

— Ну… она, скорее всего, попробует поговорить об этом.

— Тогда давай понаблюдаем за ней. Если ты права, в скором времени она обратится за советом, так?

— Наверное…

Судя по виду, Мацушита не до конца поняла смысл, но так как Сато была рядом, долго наш разговор продолжаться не мог, а потому она послушно отступила.

Рассеянность все-таки вызывает беспокойство, но сначала надо понять, где мы расположимся. Это сейчас самое важное.

Пора уже закончить с этим этажом и перейти на другой. Как только завершился осмотр второго этажа, мы собрались спуститься на первый и в этот самый момент столкнулись с небольшой группой из другого класса.

— Салют, Аянокоджи. Тоже в поисках подходящего места? — обратился ко мне Хашимото – ученик класса 2-A.

Сразу за ним показалась Сакаянаги, лидер их класса, в сопровождении Камуро.

Раз они собрались вместе втроем, вряд ли это простая прогулка.

— Как знать? Возможно, мы уже со всем определились. А может еще даже не решили, где будем располагаться: внутри помещения или снаружи.

— Не решили, да ну? Очевидная ложь. То есть ты с Хорикитой и остальными бесцельно слоняешься по специальному корпусу? Выкладывай, чего у вас там.

Сакаянаги слегка улыбнулась: она не стала присоединяться к разговору, а лишь наблюдала за его ходом.

— Об этом его спрашивать нет смысла. Он не в том положении, чтобы знать все о происходящем в классе, — вмешалась и прервала разговор Хорикита, не желавшая молчать.

— Значит, он просто наслаждается своим персональным гаремом, а? — указав на то, что в нашей компании из шести человек я – единственный парень, он обратился к Камуро за поддержкой.

— Ты сам-то недалеко ушел, Хашимото-кун. Сакаянаги-сан и Камуро-сан… Сколько в вашей компании людей не особо важно, но в ней ты также единственный парень. Мне интересно, ты по себе судишь, когда подмечаешь такие странные детали?

Хорикита продемонстрировала полное спокойствие, когда ответила той же монетой.

Здесь она пока удерживала верх, но на Хашимото это никак не повлияет. Скорее всего, он просто сменит тему и сделает вид, что этого разговора не было.

— Сато, Мацушита, а еще Ван и Маедзоно, значит? Вы частенько в последнее время болтаетесь вместе.

Хашимото перевел взгляд на четверку, предложившую организовать мэйд-кафе.

С невозмутимым видом Мацушита вышла и встала перед троицей.

— Можешь даже не пытаться что-то из нас вытянуть.

— Дошло, наконец?

Мацушита присоединилась к Хориките: обе девушки взглядом прожигали Хашимото.

— Да я не собирался же ничего такого делать. Нет, правда. Хотя…

Услышав однозначный намек, другие ученики, но не я, начали беспокоиться.

— Ой, чуть было не сболтнул лишнего, да?

Усмехнувшись, Хашимото впервые перевел взгляд на Сакаянаги. Это было похоже на немой вопрос: «Не против, если скажу им?»

— Кажется, ты что-то хотел сказать, Хашимото-кун, — с явным раздражением в голосе сказала Мацушита, стоя перед тремя девушками.

Он словно только этого и ждал, поскольку словоохотливость тут же получила новый толчок:

— Я лишь беспокоюсь, как у вас все сложится на культурном фестивале. На спортивном, кажется, вам удалось объединиться с Рьюеном и добиться результатов, но вы же не думаете, что ему можно доверять всегда и во всем?

— И что это значит?

— А то и значит. Сначала он прикинется союзником, а потом вонзит нож в спину.

— Спортивный фестиваль – это одно, а культурный – совсем другое. Совершенно очевидно, что класс Рьюен-куна, как и ваш класс, является противником, которого мы должны одолеть. Ни о каком доверии изначально речи быть не может, не так ли?

— Вот и славно. Я уж было подумал, что вы опять захотите сотрудничать с Рьюеном.

«Если захотите работать вместе, будьте бдительны», — таково было содержание его непрошеного совета.

Чуткая Мацушита, возможно, смогла понять скрытое послание. Наверняка ей захотелось спросить, знает ли Хашимото о чем-то конкретном, но все же сдержалась.

— Мы вообще-то торопимся и не можем до бесконечности обмениваться любезностями. Так ведь, ребят?

Она обернулась в поисках подтверждения и посмотрела на меня и остальных девушек.

— Так и есть. Нам пора идти дальше. Разговаривать с ним – лишь пустая трата времени!

— Да они тебя терпеть не могут, понимаешь? — попыталась разрядить обстановку Камуро, на что Хашимото лишь наигранно вздохнул.

— Наверно. Ладно, я просто так спросил… Ну, вы уж постарайтесь как следует.

В конечном счете Сакаянаги, так и не проронив ни слова, вошла в кабинет, который мы недавно осматривали.

— Было немного страшно… — вздохнув с облегчением и приложив руку к груди, произнесла Мии-чан стоящей слева от нее Сато.

— А? А, д-да… Было немного.

Даже не понятно, слушала ли она вообще или нет. Сато снова повела себя неестественно.

— Как бы то ни было, идем дальше.

Если мы так и будем разговаривать здесь, то непременно снова столкнемся с компанией из класса A. Все присутствующие хотели бы этого избежать, поэтому решили отправиться на поиски другого помещения.

— Насчет того, что сказал Хашимото-кун… Вас это не напрягает? — прямо поинтересовалась Маедзоно.

О ходе подготовки мэйд-кафе мы с Хорикитой сообщаем только присутствующему здесь составу. Должно быть, после такой встряски у них возникло беспокойство.

— Наше сотрудничество с классом Рьюен-куна на предстоящем культурном фестивале – вопрос решенный, так?

— Да. Когда мы договаривались по поводу спортивного фестиваля, заодно утвердили с его стороной и этот момент.

Программы не должны пересекаться друг с другом.

Избегать схожих по расположению мест или же тех, что создадут конкуренцию.

Кадровый обмен для повышения эффективности, временное заимствование инвентаря, оказание взаимной поддержки.

Хотя это довольно условное соглашение, тем не менее оно необходимо на случай непредвиденных обстоятельств.

— Спортивный фестиваль прошел как надо, поэтому я даже как-то не беспокоилась, но когда слышишь такое, волей-неволей начинаешь переживать… Мы точно можем ему доверять?

— Доверять лично Рьюен-куну – затея сомнительная, признаю. Но именно поэтому в договоренностях участвовал Кацураги-кун. Думаю, все будет в порядке.

— Я тоже хочу в это верить. Но, похоже, Хашимото-кун что-то знает, разве нет?

— Да, мне тоже так показалось. Но допустим, если не предательство, то он же может придать огласке факт нашего сотрудничества?

— Об этом знаем только я, Аянокоджи-кун, и вы четверо, поскольку задействованы в организации мэйд-кафе. А в классе Рьюен-куна – Кацураги-кун. Возможно, он посвятил в это кого-то из ключевых одноклассников, но утечка выгоды ему не принесет, — объяснила Хорикита маловероятность утечки информации с той стороны.

— Я согласен с Хорикитой. То, что из-за сотрудничества Хорикиты и Рьюена класс A ударил в грязь лицом на спортивном фестивале, стало полной неожиданностью. Они просто боятся снова пройти через это. Возможно, такие встречи и попытки что-либо выудить будут повторяться и впредь. Не стоит обращать на них внимание, — я решил ненавязчиво оказать ей поддержку.

— Да, пожалуй. Поняла тебя.

Маедзоно и Мии-чан разом кивнули, а Мацушита и Сато снова взяли себя в руки.

После этого мы вернулись в кабинет и собрались для вынесения окончательного решения.

— Я считаю, мы должны определить расположение нашего кафе в текущем составе большинством голосов.

— Как поступим, если мнения разделятся поровну?

— Разделятся, тогда и подумаем. А пока попробуем. «Камень» – первый этаж, «ножницы» – второй, «бумага» – третий. Запомнили?

Должно быть, чтобы не запутаться, Мии-чан шепотом повторила сказанное, а затем посмотрела на свою ладонь.

— Начинаем! Раз-два…

Шесть человек, включая меня, одновременно выразили свои пожелания с помощью рук.

Беглого взгляда достаточно, чтобы оценить результат. Четыре человека показали «камень», два – «ножницы», а «бумагу» не показал никто.

Третий этаж было решено отбросить, поскольку его слабое место – время, которое требуется, чтобы добраться до выбранного помещения.

Я показал «ножницы», потому что избрал цель сократить первоначальные затраты, хотя первый этаж тоже неплохой выбор из-за своего удобства. Вместе со мной «ножницы» показала Мацушита.

Как бы то ни было, мы приняли решение подать заявку на первый этаж, и это – шаг вперед.

— Прямо сейчас и забронирую. Пока что многие классы еще осматриваются, и будет много проблем, если помещение перехватят.

Достав телефон, Хорикита немедленно приступила к оформлению заявки на помещение на первом этаже.

— Получается, на сегодня все?

— Нет, сперва мне нужно кое-что с вами обсудить.

Какое-то время в меру своих возможностей я собирал информацию о мэйд-кафе. Полагаю, так или иначе, но мне придется ее затронуть.

— Основной упор в таких кафе делается на мужчинах. На культурный фестиваль большинство посетителей придут со своими семьями, тем не менее целиться мы должны именно на мужскую аудиторию.

— Не думаю, что среди посетителей кафе женщин не будет вовсе, но, наверное, разница в соотношении окажется приличной.

Не нужно заниматься сбором информации, чтобы прийти к такому выводу: общее представление имеется у всех.

— Судя по всему, есть еще противоположность мэйд-кафе – кафе с дворецкими. Официанты там не девушки-горничные, а мужчины в костюмах дворецких.

Похоже, девушки впервые слышат подобную информацию, поскольку они и удивились, и восхитились одновременно.

— И оба являются разновидностями тематических кафе.

— А ты неплохо так осведомлена, Хорикита…

— Всего лишь собрала информацию. А пригодится она или нет, можно определить после того, как запомнишь ее.

Тут надо отдать ей должное.

— Важным и неотъемлемым являются чистота и опрятность. Если мы открываем кафе в специальном корпусе, то нужно, как мне кажется, уделить внимание не только выбору этажа, но и состоянию помещения.

Ведь кабинеты отличаются по частоте использования.

— Полы, стены, потолки, а также стулья и прочая мебель сильно отличаются по степени износа. Этот момент также не стоит упускать из виду и тщательно все проверить.

— Это действительно важно. Даже если мы сможем до некоторой степени привести помещение в порядок, есть то, что скрыть никак не получится. Чем опрятнее внешний вид, тем лучше для кафе.

Все согласились, а затем снова принялись осматривать помещение. До сих пор они обращали внимание лишь на удобство и вид из окна, но теперь их взгляды проходят и по другим вещам.

— Теперь по поводу униформы: ее нельзя делать излишне откровенной, делая упор на эротичности.

— А? Что ты только что сказал?..

— Эротичность. Чувственность и эротизм с древнейших времен являются важными атрибутами искусства. Нельзя показывать нижнее белье, но нужно не обрывать надежду все-таки его увидеть.

Как я понимаю, Хорикита так глубоко не задумывалась, потому что она теперь озадаченно смотрела на меня.

— А-Аянокоджи-кун, не слишком ли много ты об этом знаешь?

— Если уж мне была поручена организация работы мэйд-кафе, разумеется, я не могу делать это спустя рукава. Я изучал все, что могло бы нам пригодиться.

Выручило еще и наличие в нашем классе нескольких человек, хорошо разбирающихся в этой теме. Разумеется, я не стал говорить в открытую об организации мэйд-кафе, а завязал разговор под предлогом своих увлечений. Часть учеников ошибочно посчитала, что во мне проснулся отаку, поэтому они с необычайно большой охотой посвятили меня в эти дела – при этом не потребовали ничего взамен, поскольку сочли меня пополнением в рядах единомышленников. Хотя мне было слегка неловко от этого…

— Могу я продолжить?

— А-а, да, давай…

Похоже, никто не собирается меня прерывать, поэтому я еще немного продолжу объяснение, кем именно являются горничные. Люди, которые собираются облачиться в униформу, должны о таком знать. Возможно, у них получится сознательно подстраиваться под запросы посетителей.

— Кроме того, я обдумал стратегию продаж. Наряду с едой и напитками мы также будем продавать право на фотосъемку. Для нее воспользуемся фотоаппаратом мгновенной печати. Одиночные фото горничных будут стоить восемьсот баллов, парные – горничные и посетители – тысяча двести. Для уменьшения стоимости я подумывал делать фото на телефон, а после распечатывать, но мою идею сразу забраковал Профессор. Мол, никто не оценит, если в погоне за прибылью поступимся качеством.

При правильном подходе выручка с фотографий не уступит выручке с основного меню.

— Но тогда нужно побеспокоиться насчет запасов?

— Нет, пленкой мы запасемся с избытком. Я подумал, как нам все распродать. Разумеется, поставим условие, что фотографии нельзя нигде публиковать. Далее, под руководством Хорикиты парням также отведется киоск, который будет связан с мэйд-кафе – в том числе и в плане еды.

Как только я закончил, Хорикита на какое-то время погрузилась в молчание, после чего откашлялась:

— Если учитывать еще и классы из других параллелей, то с повышением количества заведений, предлагающих еду и напитки, конкуренция неизбежно повысится. Поэтому мы сделаем уклон на легкие закуски по низкой цене.

— Но тогда мы и заработать особо не сможем, так?

— Да. Именно поэтому это лишь ступенька к нашему главному объекту – мэйд-кафе. Все покупатели получат купон на напиток за полцены.

Так мы сможем разрекламировать мэйд-кафе и вызвать желание зайти в специальный корпус. Также завлечь сюда посетителей мы должны наружной рекламой.

После окончания нашего собрания по поводу мэйд-кафе, я отправился в торговый центр Кёяки. Ведь сегодня предстоит изучить цены на продукты. Причем в расчет надо брать не только торговый центр, но и то, что можно заказать через интернет. Важно знать, можем ли мы приобрести качественные товары по более низкой цене.

Если бы я позвал с собой Кей, то разведка превратилась бы в свидание, поэтому в этот раз я пошел один.

По дороге в супермаркет я увидел человека, пристально всматривающегося в карту торгового центра. У него было слишком уж напряженное лицо, потому и решил окликнуть:

— Сегодня ты был в центре внимания, Судо.

Возможно, он не заметил, как я подошел, поскольку обернулся слегка испуганно.

— А? О, это ты, Аянокоджи? О чем речь?

— Я про контрольные.

— А-а, ты об этом? Нет, я так-то рад… Просто, как бы сказать, этот результат я примерно и ожидал получить.

Судя по всему, после контрольных он даже проверил свои ответы.

— Если бы ты из прошлого – только что поступивший в эту школу –узнал о таком, наверняка бы удивился.

— Ха-ха-ха, это уж точно! Думаю, заорал бы: «Что тебе эта учеба: зубрежка слов да формул?! Хватит тратить время и больше тренируйся играть в баскетбол!», — ответил Судо, представив себя прошлого.

И тут мне захотелось задать Судо один вопрос, который я, собственно, и озвучил:

— Если бы прежний ты сказал не тратить время понапрасну, как бы ты ему ответил?

— А?.. Дай подумать…

После непродолжительных размышлений, Судо озвучил тот ответ, к которому смог прийти:

— Я бы, наверное, сказал что-то вроде: «И кем ты станешь, если не можешь запомнить ни слов, ни формул?»

Это был превосходный, совершенно несвойственный ему ответ, но с прежним Судо было бы разобраться не так просто.

— А он бы ответил: «Профессиональному баскетболисту это ни к чему».

— Э, ну да!.. Так бы и сказал… Но как ему тогда отвечать-то? Наверное, что-то вроде: «Быть профи с работающей головой намного лучше». Переубеждать кого-то может быть той еще задачкой…

Продолжая терзать себя этими мыслями, Судо натянуто улыбнулся.

— Честно говоря, мне становится все сложнее понимать материал, и это пугает. До сих пор я по большей части улавливал, в чем суть…

Судо старается изо всех сил нагнать все то, что упустил за столько времени. И это наводит на него тревогу и панику. Словно ему заново приходится проходить весь путь со средней школы… Нет, в его случае стартовая линия находится на уровне начальных классов.

Возможно, он ощутил, сколько времени оказалось потеряно, когда вышел на уровень ученика второго года старшей школы. В результате усилий он занял одиннадцатое место. Он превзошел большую половину класса. Таким результатом вполне можно гордиться. Тем не менее есть опасения, что его мотивация в скором времени иссякнет.

В дальнейшем простое увеличение отводимого на учебу времени не решит проблему. Кроме стараний потребуются и другие, более сложные факторы: сообразительность, эффективность и интеллектуальные способности.

— Погоди-ка, у тебя было какое-то дело ко мне?

— Не то чтобы дело, просто стало любопытно. Разве ты не должен быть в клубе?

Странным было не только выражение лица, больше вопросов вызывало его присутствие в Кёяки в это самое время. Даже с учетом того, что культурный фестиваль не за горами, занятия в клубах никто не отменял.

— Я отпросился на сегодня.

— Как необычно.

На первый взгляд не похоже, что он плохо себя чувствует.

— Да так… Есть одна небольшая неприятность.

— Небольшая неприятность?

— В последнее время у меня стало заметно падать зрение.

С этими словами он посмотрел куда-то вдаль.

— У меня с детства всегда было 2.0, а тут вдруг начало портиться.

Получается, погружение в учебу негативно сказалось на физическом состоянии Судо.

Зрение для спортсмена очень важно. Если оно продолжит ухудшаться, то это может повлиять на его игру. Разумеется, очки и контактные линзы могут в значительной степени компенсировать падение, но намного лучше, когда у тебя нормальное зрение.

— Вот я и думал найти магазин оптики и проверить. Никогда там не был, даже понятия не имею, где он находится.

Поэтому он так всматривался в карту. Если ухудшение зрения начало проявлять себя до такой степени, что он это замечает, значит оно и в самом деле может становиться все хуже.

— Хотя если зрение будет падать и дальше, учиться все равно не перестану. Как бы сказать, баскетбол для меня чертовски важен, и бросать я его не собираюсь, но… Думаю, наряду с мечтой стать профессионалом, наверно, лучше иметь какие-то другие варианты.

— Другие варианты?

— …Только не смейся, ладно?

— Не буду.

— Хорошо бы просто пойти в универ и там учиться дальше. Даже если я выпущусь из класса A и особыми привилегиями смогу вырваться в профи, без реальных способностей в мире спорта делать нечего. Получается, можно как следует постараться и поступить в желаемый университет.

Поначалу Судо с большой неохотой брался за учебу, но теперь, похоже, даже образ его мышления коренным образом изменился.

— А вот после универа можно и профи стать!

— Наверное.

Выпуск из старшей школы вовсе не обязательно приведет тебя на путь к будущей профессии.

До сих пор единственное, что было в голове у Судо, – это стать профессиональным игроком после выпуска, и поступление в университет им даже как вариант не рассматривалось. Думаю, выбранный им путь начинает становиться все более разветвленным.

— А… — воскликнул Судо после того, как он заметил нечто, попавшее в его поле зрения.

С небольшой задержкой я посмотрел в ту же сторону и разглядел силуэты Акито и Харуки.

— На свидание… вроде не похоже?

— Ты прав.

Наверняка, если смотреть издали, они похожи на гуляющую вместе парочку. Однако одноклассники прекрасно понимают, в каком состоянии пребывают эти двое.

— А ничего, что все это время они сами по себе?

— Сейчас не та ситуация, когда я могу подойти, поговорить и все разрешить.

— Ну, может ты и прав, но все равно!.. — Судо, словно потеряв терпение, взмахнул кулаками. — Я не был как-то особенно близко знаком с Сакурой, но и мне же тоже пришлось пройти через похожий случай!

Когда-то Судо часто развлекался с Ямаучи, за что их и Ике прозвали троицей дураков. Именно поэтому исключение Ямаучи было для него болезненным.

— Хотя с прошлым смысла сравнивать нет. Я бы не зашел так далеко, чтобы вместо него предложить исключить меня.

Присутствие Айри для Харуки было по значимости равноценно самой школьной жизни… Нет, похоже, она значила для нее гораздо-гораздо больше.

— В общем, если трудности какие будут, обращайся. Правда, в моих силах ты не особо-то нуждаешься…

— Нет, что ты. Если потребуется совет, сразу же обращусь к тебе.

— Ага. Ну, тогда я пойду. Увидимся, Аянокоджи.

Попрощавшись с Судо, я снова направился в супермаркет.

Утром следующего дня мы с Кей встретились в лобби общежития.

— Прости, Киётака. Долго ждал?

— Не очень. Идем?

Кей поравнялась со мной и без задней мысли взяла за руку, а затем мы отправились в путь.

То, что мы шли, держась за руки, уже перестало быть редкостью.

— За вчера… Спасибо тебе за поздний вечер. Я была невероятно рада.

Слегка покраснев, Кей сильнее сжала мою руку.

— Если бы это просочилось, возникла бы небольшая неурядица.

После комендантского часа Кей оставалась в моей комнате. К счастью, на обратном пути, судя по всему, ее никто не подловил, поэтому наказания не последовало.

— Ах-ха-ха, ты прав.

Со стороны Кей мне показалась более решительной. Неужели так можно измениться за какие-то полдня?

— Тебе не было больно?

— …Ты решил об этом спросить?

— Нельзя?

— Не то чтобы, просто… как бы сказать, уже начала привыкать.

Наливаясь румянцем, Кей от радости прищурила глаза.

— В некотором смысле я впервые через это проходила, так что не могу привести чувства в порядок. Но мне было спокойно, потому что ты, Киётака, оставался рядом вопреки комендантскому часу.

И правда, кто знает, чем бы все обернулось, не будь меня там.

— Понятно.

Возможно, благодаря вчерашнему опыту, Кей поднялась на еще одну ступеньку на пути своего взросления.

Несмотря на небольшую поддержку, теперь она может стоять на ногах и не опираться на что-либо.

Длительная реабилитация помогла ей выйти из состояния, когда она думала, что уже никогда не сможет стоять прямо. Самым важным для Кей оказалось научиться самостоятельно подниматься после падения. Как и у других учеников, ее случай уникален, и поэтому проблема не может уйти в одночасье. И все же можно сказать, что она приблизилась к цели.

— Д-доброе утро, «Кей»-чан.

Когда мы подошли к классу, уже находившаяся внутри Сато увидела Кей, вскочила с места и бросилась ей навстречу.

— А! Утречка, «Майя»-чан!

Кей взглядом отпросилась у меня, после чего, оказавшись рядом с Сато, без промедления завязала разговор.

Между ними прослеживалась неловкость, тем не менее они сразу завязали дружескую беседу, как было прежде. Или они стали даже еще ближе. От девушек исходили волны счастья, которые теперь окутывали других одноклассниц. Они не обошли стороной и тех, кто обычно не входил в их круг общения: например, Шинохару и Мии-чан, недавно столкнувшихся с трудностями.

Это отличается от Хорикиты, которая начала понемногу проявлять присущую лидеру силу – объединять большое количество людей. Здесь же способность позволяет создавать, притягивать и объединять малые группы.

Без сомнений, Кей обладает нужными для этого задатками и качествами.

Принимая в расчет обстоятельства, оказывавшие непосредственное влияние на сплоченность класса, подготовка к фестивалю продвигалась, казалось, без каких-либо препятствий. Однако неожиданное заявление с новой силой раздуло пламя.

— Эй, а правда, что наш класс собирается устраивать мэйд-кафе?! — крикнул Ике сразу с порога.

От удивления Маедзоно даже вскочила со своего места. Об этом знала лишь небольшая группа учеников.

Инициаторы проекта – Сато, Мацушита и Мии-чан – разом переглянулись.

О мэйд-кафе знали немногие из девушек: одних утвердили в качестве персонала, к другим обращались по этому вопросу. А также Хорикита, отвечавшая за координацию на культурном фестивале. Последняя не запаниковала: она спокойно выслушала Ике.

Если бы ее реакция оказалась чрезмерной, то весь класс сразу бы узнал, что мы действительно решили организовать мэйд-кафе. То же самое относится и к другим классам.

Однако это уже не актуально, потому что последовала бурная реакция со стороны Маедзоно и остальных девушек. Кроме того, отклик был конкретно на фразу о мэйд-кафе, так что совпадение маловероятно.

— От кого ты об этом услышал, Ике-кун?

— От кого? Ну…

Маедзоно с жестким и яростным выражением лица смотрела на Ике, отчего он от страха проглотил слова.

— Да вот только что в лобби, от Ишизаки, Сузуки и… Номура, кажется. Они втроем трезвонили об этом!

— Как так получилось, Хорикита-сан? Это ведь пока должно было оставаться в тайне.

Подошла Мацушита, которая отчетливо помнила вчерашнюю встречу с Хашимото.

— Так и должно быть. Я даже подумать не могла о таком. Видимо, было слишком наивно с моей стороны.

Учитывая, что шум подняли Ишизаки со своей компанией, ответ очевиден.

— Получается, Рьюен-кун все-таки нас предал? Ты же сама говорила, что все будет в порядке, Хорикита-сан.

Когда разгневанная Маедзоно попыталась протиснуться к Хориките, дверь кабинета резко распахнулась, и внутрь вошел слегка взволнованный Судо.

— Э-эй, сюда идет Рьюен со своими.

— …Похоже, остается только встретить их. Вы же, ребят, спокойно ждите в классе.

Хорикита решила, что стоит необдуманно позволить посторонним участвовать в разговоре, и все только усложнится. Встав со своего места с недовольным видом, она отправилась встречать их в коридоре.

— Салют. Что, решила специально выйти и встретить меня, Сузуне?

Во главе процессии находился Рьюен, позади него шли трое: Ишизаки, Альберт и Канеда.

— Зачем ты пришел со своей грозной компанией?

— Сегодня у нас есть к вам один разговор. Так, Ишизаки?

— А-ага.

Со слегка напряженным видом Ишизаки оглянул нашу группу.

Ученики, которым было велено не покидать класс, хотели во что бы то ни стало узнать о происходящем, поэтому с нетерпением принялись наблюдать за нами. Особенно на общем фоне выделяется Маедзоно, которая сверлит взглядом Рьюена, даже не пытаясь скрыть раздражение.

— Сдается мне, они уже во всех подробностях знают, что ты с утра устроил, — улыбнулся Рьюен, интуитивно догадываясь о царящей вокруг атмосфере.

— Честно сказать, я удивлена. Как же легко тебе даются поступки, какие совсем не ожидаешь.

— Ку-ку, предсказуемость скучна, не находишь?

Рьюен любезно принялся объяснять ситуацию так, чтобы его слышали даже Ике с остальными, которые оставались не в курсе происходящего.

— Согласно твоему предложению, Сузуне, наши классы договорились сотрудничать на спортивном фестивале. Затем предполагалось, что то же самое будет и на ранних этапах культурного фестиваля.

Если быть точным, взаимодействие на культурном фестивале было моей инициативой, но это уже мелочи.

Хорикита с Кацураги как следует все обговорили и сошлись на том, что мы объединим силы и на культурном фестивале.

— Программы не должны пересекаться. Обсуждать планируемое расположение стенда. Обмениваться учениками при необходимости и оказывать поддержку. Так там было?

— Все так. Правда, к взаимной поддержке планировалось прибегнуть позже. О содержании программы вы рассказали заблаговременно, а вот вчера – о выбранном месте, — дополнил с ухмылкой Канеда.

— То есть ты с самого начала собирался нас предать. И скрывал намерения до сегодняшнего дня, потому что ждал, пока мы расскажем о запланированном месте?

— Так и есть. Ты уж извини, но я расторгаю наш договор о сотрудничестве.

— Для аннулирования сделки ты поступил весьма некрасиво. Сначала в одностороннем порядке узнал о наших планах, а потом еще придал их огласке.

— Огласке? Так-то просто Ишизаки выболтал при ребятах. То, что об этом узнали в других классах, – чистая случайность. Это же какими ничтожествами надо быть, чтобы подслушивать, а?

Одноклассники начали понемногу вникать в суть происходящего.

— Он говорит правду, Хорикита-сан? — спросил Йоске, который еще не знал о продолжающемся сотрудничестве с классом Рьюена.

— Как раз собиралась рассказать, когда все будет окончательно решено…

Когда процесс вошел в завершающую стадию, он сразу спутал нам карты.

Теперь о происходящем стало известно всем одноклассникам, включая самого Йоске.

— Не мог бы по крайней мере раскрыть причину? В чем выгода от предательства? Или ты просто решил объединиться с Сакаянаги-сан или Ичиносе-сан?

— На спортивном фестивале я помогал вам только для того, чтобы раздавить класс A. При этом это вы побеждали раз за разом и выжали все соки. Так все было, разве нет?

Благодаря удачному стечению обстоятельств мы вместе одержали верх на спортивном фестивале, но в результате между нами образовалась разница в сто классных очков.

— Мы работали на основе договора и на равных условиях. Тоже должно было относиться и к культурному фестивалю.

— Но даже если мы и раздавим класс A, для нас это бессмысленно, потому что вы – класс B – подниметесь на их ступеньку. Много очков мы не получим, но на этом фестивале победа будет за нами. Причем с вашей же затеей.

— Хочешь сказать, с помощью мэйд-кафе? — тут же отреагировала Маедзоно, услышав ключевое слово «вашей».

— Ну, саму концепцию мы немного изменим, но в общем она будет похожей.

Все было бы не так плохо, если бы ограничилось простой утечкой нашей программы. Но если он твердо решил скопировать тему, то для класса Хорикиты это может оказаться смертельным ударом. Наверняка об этом догадались все инициаторы проекта, включая Маедзоно, а также остальные одноклассники.

Места с первое по четвертое. И сейчас он заявил, что нам придется бороться друг с другом за одно из четырех мест, за которые полагается сто классных очков.

— Выходит, ты целенаправленно собираешься устроить состязание программ, схожих по содержанию? Не думаю, что тебе будет от этого какая-то выгода.

— Тут ты права. Сражение за клиентов рискованнее создания любого другого проекта. Ну и что с того? У меня есть все расчеты, которые помогут обогнать вас по уровню продаж и выйти в топ.

Как-то не похоже, что они пришли сюда такой компанией только для того, чтобы сказать нам об этом.

— К чему я веду-то, давай сделаем наше состязание более жарким, Сузуне.

— Состязание?..

Шумиха начала разрастаться. Теперь даже не имеющие никакого отношения к происходящему ученики, вроде Канзаки, слышали, как Рьюен объявил нам войну. Судя по тому, какой интерес проявил Хашимото, об этом он узнал даже раньше класса Хорикиты.

— Класс, который заработает хоть на один балл больше, получает пять миллионов приватных баллов. Занятное состязание, не находишь?

— Серьезно? Такое пари и близко нельзя назвать разумным.

— Брось, я же говорю о каких-то пяти миллионах.

Классные очки переводить по собственному усмотрению нельзя. Но приватными баллами, предназначенными для личного пользования, распоряжаться мы можем свободно. Он решил воспользоваться этим, и предложил подобное «пари».

По сути, это предложение провести отдельное состязание один на один наравне с соревнованием среди двенадцати классов.

Даже если мы проиграем, не попав на верхние строчки, но при этом победим в прямом столкновении, то получим пять миллионов приватных баллов. Это состязание и правда можно назвать занятным.

— Так-то я бы предпочел другого соперника, чтобы можно было устроить бой подороже. Но Нагумо, этот президент ученического совета, слился, сказав, что не собирается надрываться на фестивале. А на третьем году лишь классу A хватит на это духу. Не похоже, чтобы он струсил, но раз соперника найти не получилось, выбор невелик. Придется выбираться из второгодок.

— Не беги впереди паровоза. Я не собираюсь принимать твое безумное предложение.

— Что, тоже слиться решила?

— Сначала в одностороннем порядке расторг договор, потом организовал утечку. Вдобавок ко всему теперь ты решил устроить состязание, скопировав наш проект. Тут и говорить не о чем. Я начала понимать истинную причину, почему Кацураги-кун избегал вопроса о штрафных санкциях.

— Да плевать уже на это. Или же ты просто не уверена, что сможешь меня победить?

— Я такого не говорила.

— Вот как?

— Я не могу оставаться в стороне, когда ты творишь все, что только вздумается. Рассмотрю предложенное тобою пари позже.

— Ку-ку, отлично сказано, а? Буду ждать от тебя положительного ответа, Сузуне.

Похоже, Рьюен сделал все, зачем пришел, и с довольным видом покинул нас.

Присутствующие зрители, в лице Хашимото и других учеников, расступились, открыв проход для триумфального возвращения.

Как только Рьюен со своей компанией ушел, остальные ученики из других классов, наблюдавшие за происходящим, также начали расходиться.

В этот момент я пересекся взглядом с Хашимото: тот пожал плечами с легкой улыбкой на лице. Он словно говорил: «Теперь-то понятно, каково это, объединяться с Рьюеном?».

Наверняка теперь об этом знают не только второгодки, но и ученики других годов обучения.

Громкое объявление Рьюена о войне с мэйд-кафе создало напряженную обстановку. Если же в каком-то другом классе планировалось устроить тоже самое, не удивлюсь, если они прямо сейчас попытаются изменить курс. Однако мы уже проделали большую предварительную работу.

— И что нам делать, Хорикита-сан? Мы далеко продвинулись в плане подготовки…

— Неужели класс Рьюен-куна и правда собирается организовать мэйд-кафе?

С плохо скрываемым недовольством к Хориките обратились обеспокоенные Маедзоно и остальные.

— Вероятность высока. Не думаю, что это пустая угроза.

— Может, нам прямо сейчас стоит изменить наш проект? — предложил Йоске обдумать и такой вариант выхода из сложившейся ситуации.

Однако…

— Нет. Часть бюджета мы уже потратили.

Мы подготовили, что могли: например, заказали униформы горничных. Нельзя просто взять и списать со счетов потраченные средства. Если на этом остановимся, ценный актив окажется пущенным на ветер.

Как нам действовать дальше? Хорошо бы пересмотреть этот момент с учетом нехватки времени.

Одно можно сказать наверняка: у нас невозвратные затраты.

— Нам остается только обратить ситуацию в свою пользу. Пусть это будут не пять миллионов баллов, но все равно можем воспользоваться возможностью и получить большое количество приватных баллов.

Разумеется, при условии, если наши одноклассники согласятся на такое предложение. Ведь чтобы собрать такую внушительную сумму, нужна помощь всего класса.

Несмотря на отдельные случаи предательства и публичного раскрытия планов, как это было с классом Хорикиты, где и что будут представлять другие классы, оставалось неизвестным для широкой публики вплоть до самого дня проведения.

Но чем амбициознее программа, тем острее становится необходимость заблаговременной подготовки. Поэтому каждый класс постепенно начинает приготовления в местах расположения их проектов.

Между тем по школе начала распространятся неожиданная информация о возглавляемом Нагумо классе 3-A.

Возможно, они в принципе не собирались ничего скрывать, тем не менее пошли слухи, что их класс занял спортивный зал – то есть большое пространство, – и там представят «Дом с привидениями» и «Лабиринт» в виде одного проекта.

Соревноваться за классные очки им нет нужды. Можно сказать, они ведут себя так, словно уже одержали победу.

Скорее всего, сейчас всем заправляет не Нагумо. Классу позволено делать то, на чем сошлись мнения учеников. Похоже, они не считают победу чем-то главным, если судить по их действиям.

Даже если взглянуть издалека на декорации и реквизит, понимаешь, что на них была потрачена внушительная сумма. И словно для подтверждения, класс 3-A со вчерашнего дня объявил о специальном предпоказе.

Так они начали сбор отзывов и пожеланий у всех учеников, желающих испытать дом-лабиринт с привидениями. Можно явно ощутить их твердую решимость показать гостям фестиваля программу наивысшего качества.

Как человек, который не знает о культурных фестивалях ровным счетом ничего, я бы хотел своими глазами посмотреть на программы других классов.

После окончания занятий я отправился в спортивный зал на предпоказ.

Сам он будет проходить несколько дней. Возможно, именно поэтому учеников с первого и второго годов обучения здесь было не так много, несмотря на первый день.

Из-за приглушенного света спортзал производил нетипичное жутковатое впечатление.

Когда я встал в самый конец очереди, практически сразу послышались знакомые голоса.

— Президент ученического совета не перестает удивлять. Вот так взять и показать все в открытую…

— С таким размахом так или иначе тяжело держать все в секрете. А если практика необходима, то разумно раскрыть карты на раннем этапе.

Я мельком оглянулся и увидел приближающихся Ичиносе и Канзаки.

Судя по всему, они тоже решили понаблюдать за происходящим и провести разведку, ради чего пришел и я сам.

— А…

Когда они подходили к очереди, я неизбежно попал в поле их зрения.

Ичиносе мгновенно занервничала, затем поклонилась и отвела взгляд. Канзаки молча посмотрел на нас и встал в очередь.

Между нами воцарилась неловкая тишина, а очередь все никак не хотела двигаться.

Сегодня только первый день, так что, судя по всему, у третьегодок не все идет гладко.

— …К-кстати! Я тут вспомнила, э, об одном срочном деле. Извини, Канзаки-кун, могу я оставить тебя тут?

Совершенно очевидно, что она сказала первое пришедшее на ум, тем не менее Канзаки согласно кивнул, не став задавать вопросы.

— У-увидимся позже, — вежливости ради обратилась ко мне Ичиносе, поскольку она ни в какой ситуации не может быть хладнокровной.

Она вышла из очереди. И остались только я и Канзаки, атмосфера при этом стала тяжелой.

Даже ни о чем не догадывающиеся ученики могут догадаться о причине. А для Канзаки она и вовсе совершенно очевидна.

— Как дела? — спросил я без умысла, однако лицо Канзаки тут же помрачнело.

— Думаешь, они могут быть хорошими?

Класс Ичиносе потерял много классных очков, так что ни о каком хорошем настроении и речи быть не может.

Видимо, мой вопрос прозвучал как провокация.

Вписав свое имя, я принялся изучать правила.

Хотя правила эти только на словах таковые: больше похоже на базовые нормы поведения.

«Использование телефона запрещено. Непременно переведите его в беззвучный режим».

«Никаких громких разговоров».

«Не задерживайтесь внутри без причины».

«Не прикасайтесь руками к объектам внутри стенда».

Когда я закончил ознакомление с правилами, оказалось, что Канзаки уже вышел из очереди и встал спиной ко мне. Скорее всего, он собирается ждать возвращения Ичиносе.

Должно быть, Канзаки прикинул, что она вернется к тому моменту, когда я уйду из спортзала.

Я не стал трогать его, поставил подпись под списком правил и вошел внутрь.

Дом с привидениями сконструирован из стен, поэтому естественно, что в нем тесно и довольно сложно что-либо разглядеть.

Фонарик, должно быть, купленный в магазине фиксированных цен, был обмотан скотчем, чтобы ограничить его яркость. В качестве источника света со своей задачей он практически не справляется.

В последнее время я часто искал в интернете информацию о культурных фестивалях, но неужели можно создать что-то столь высокого качества? Честно говоря, меня поистине удивляет креативность третьегодок… вернее, конкретно класса 3-A.

Не обращая внимания на привидений, я начал внимательно осматриваться.

Звучит очевидно, конечно, но нужная атмосфера создается за счет декораций, а вот пугать приходится уже людям.

Рокурокуби* приводится в движение учеником позади как раз в тот момент, когда посетитель проходит рядом.

[П/Р: Ёкай из яп. фольклора: женщина с длинной шеей.]

Тут выпрыгивает падший воин с мечом, которым, разумеется, управляет уже другой ученик.

Несколько сцен явно находятся в разработке, это можно понять, просто взглянув на них. К началу фестиваля их наверняка не только доделают, но и повысят качество.

Взрослым проект вряд ли придется по душе, но среди семей и детей, в частности, он может оказаться довольно популярным. Высокая цена только отпугнет, но ради желаний ребенка приходится раскошеливаться.

Это станет важным фактором для определения направления нашего мэйд-кафе в дальнейшем.

А я, должно быть, уже подхожу к середине маршрута.

Только не успел последовать указателю с надписью «Налево», как вдруг заметил промелькнувшую тень.

Похоже, очередное нечто собирается меня напугать.

— Бу… Уа-а-а-а?!

По задумке закричать должен был я, но выпрыгнувший призрак не обратил на это внимание и споткнулся о ступеньку, с грохотом свалившись передо мной. Этим призраком оказалась Асахина Назуна, ученица из класса 3-A.

Сперва падение показалось мне частью представления, поэтому я не стал сразу помогать ей. Но увидев, как она распласталась на полу, осознал, что это был несчастный случай.

[[image:/storage/reader-images/d615b95247754be683ea8966fb217b4102f1486f.webp]]

Хотя неудивительно, в такой кромешной тьме легко оступиться…

— Больно, больно-то как!!!

— …Ты в порядке?

Протягивать руку призраку, который по определению не должен быть живым… В каком-то смысле картина выходит действительно пугающей.

— С-спасибо… Ай-ай-ай!

Судя по всему, встать самостоятельно было сложно, поскольку она так и осталась сидеть на месте.

Я не мог бросить ее в таком состоянии, поэтому решил подставить плечо.

— Где выход?

— А? В-выход?.. Здесь… наверное?..

— Если не уверена, давай вернемся ко входу.

Я запомнил весь путь от входа, поэтому даже если она обопрется на меня, выйдем мы быстро.

— Да все в порядке, доверься своему семпаю… Угха!.. — воскликнула она от боли.

А все потому, что понапрасну сделала вид, будто ничего не произошло, и встала как ни в чем не бывало.

Ее слова прозвучали крайне неубедительно, но лучше, наверное, послушаться. Скорее всего, так будет быстрее.

Несколько раз мы свернули не туда, но все-таки я вывел наружу семпая, которая сама пугалась от одноклассников.

Я планировал сразу оставить Асахину и уйти, но свободных рук из-за предпоказа тут не оказалось.

— За меня можешь не беспокоиться. Спасибо тебе, Аянокоджи-кун. Вот отдохну немного и как огурчик буду.

Я сел на корточки и принялся осматривать лодыжку Асахины.

— Т-ты чего?

— Дай-ка взглянуть.

— Х-хорошо…

Для легкого ушиба нога слишком быстро начала опухать. Если она не получит необходимое лечение, могут возникнуть осложнения.

— Думаю, тебе лучше сходить в медпункт. Нехорошо будет, если отстранят от культурного фестиваля, не думаешь?

— Ты прав, пожалуй. Да, так и сделаю.

Она поднялась самостоятельно, но как только сделала шаг, поняла, что не в силах вынести боль, поэтому решила ковылять на одной здоровой левой ноге.

Однако в припрыжке колебания передавались на правую ногу, отчего на лице появлялась гримаса боли.

— Давай все же помогу.

— Ух… Но ведь…

Может ей и стыдно, но я думаю, что есть и другая причина, почему она отказывается от моей помощи.

— Дело в президенте ученического совета Нагумо?

— …Как ты узнал?

— Да так. Просто догадался.

— Если он застанет тебя с кем-то из учеников класса A, наверняка хорошего будет мало. Нельзя же, чтобы из-за меня у тебя возникли проблемы.

Похоже, обо мне она беспокоится больше, чем о своей травме.

— Насчет этого не переживай. Президент Нагумо не станет ко мне цепляться.

— Ты так думаешь?

— Наверняка он понял, что просто переоценил меня.

Я решил подставить Асахине руку и отвести ее в медпункт.

— Спасибо тебе.

Мы довольно сильно бросаемся в глаза, что не совсем хорошо, но с этим ничего не поделаешь.

Она облокотилась на меня, и, ловя на себе любопытные взгляды учеников, мы наконец-то добрались до медпункта.

Медсестра сразу распорядилась усадить Асахину на койку. Ей сказали немного подождать, поскольку нужно подготовить все необходимое. Я подумал, что пришло время оставить ее, но стоило повернуться спиной, как меня окликнули:

— Кстати говоря, Аянокоджи-кун, похоже, у твоего класса большие неприятности.

Упустив момент, когда можно было выйти из медпункта, я вступил в разговор.

— Речь про утечку о мэйд-кафе?

— Да.

Этим утром Рьюен воплотил коварный план.

Теперь о нашем мэйд-кафе, которое мы готовили в тайне, знает вся школа.

Разумеется, если о проекте становится известно еще на раннем этапе, то в основном это несет в себе много негативных моментов.

— Все-таки класс C… класс Рьюена также вознамерился выступить со своим кафе.

Все просто: как только появляется конкурирующее заведение, начинается борьба за посетителей со схожими предпочтениями.

— Ладно если два класса сражаются одинаковыми проектами, главное, чтобы никто больше не последовал этому примеру.

— Если одно и тоже представят уже три или четыре класса, борьба за клиентов выйдет жесткой.

Попытка угнаться за кем-либо лишь увеличит риски.

Тем не менее, даже если между делом разработать стратегию для своего заведения, победить нас с учетом уже вложенных нами средств будет не так-то просто.

Вскоре медсестра принесла бинты и лекарства, необходимые для перевязки. Я же остался наблюдать за оказанием медпомощи. Много времени перевязка не заняла. Несколько дней покоя и она вновь сможет передвигаться без проблем.

Как только стало понятно, что травма не отразится на участии в фестивале, Асахина выдохнула от чувства облегчения и той боли, которую терпела все это время.

— А-ах, повезло. Как же мне не хотелось из-за этого доставлять неприятности нашему классу.

— Вы ведь все равно не потеряли бы своего доминирующего положения, разве нет? Стоит ли тогда из-за этого волноваться?

Даже если на культурном фестивале они займут последнее место, классные очки от этого не потеряют.

— Что ты такое говоришь? Классных очков много не бывает. К тому же есть много недовольных, что Мияби в этот раз пустил все на самотек. — Асахина прикрыла глаза и продолжила: — А ученикам, чья победа еще не гарантирована, нужны очки, и как можно больше, так? Если занять первое место на фестивале, то они смогут получать больше приватных баллов вплоть до самого выпуска.

Учитывая правила подконтрольного Нагумо третьего года, желание, чтобы из класса A выпустилось как можно больше людей, вполне объяснимо. Судя по всему, для класса A невыносимо закрывать глаза на всех тех, кто оказался в классе B и ниже.

— А еще, кажется, в классе, что займет лидирующее место в соревновании классов B-D, выберут одного ученика для перевода в класс A.

Тогда со стороны трех других классов явного недовольства уже не будет, так?

И тем не менее, если не демонстрировать твердую решимость заполучить в свои руки больше классных очков, успокоить всех полностью не получится.

Скорее всего, давление на класс 3-A со временем будет только нарастать, если они решат отказаться от победы.

— Возвращаясь к предыдущему разговору… Аянокоджи-кун, ты сказал, Мияби понял, что переоценил тебя, верно?

— Да.

— Я сперва тоже так подумала. Но, возможно, на самом деле это не так.

— Почему?

— Вы же не разобрались окончательно, кто из вас победил, а кто проиграл?

— Да, не разобрались.

Мы с Нагумо так ни разу и не выясняли отношения в прямой схватке.

— Вот поэтому мне кажется, что ничего еще не закончилось.

— У меня все равно нет желания. И не думаю, что он сможет переубедить меня.

Попытки Нагумо склонить меня к чему-либо окажутся пустой тратой времени.

— Наверное, твои желания значения не имеют. Скорее… все может стать только хуже, чем сейчас. Даже если тебя он не тронет, Аянокоджи-кун, то может сделать что-то с близкими тебе людьми.

Некоторые моменты разглядеть может только Асахина, которая находилась рядом с Нагумо и наблюдала за ним три года.

— Нагумо любит меряться силой, как это было в случае бывшего президента Хорикиты.

— А… Да, это уж точно.

— Он когда-нибудь проигрывал кому-то? Допускал хотя бы небольшие промахи?

Хотя, учитывая поведение Нагумо, ответ напрашивается сам собой…

— Мияби… еще ни разу не ошибался. По крайней мере, насколько мне известно.

Одноклассники Нагумо твердо уверены в его победе.

— Президент ученического совета Нагумо – выдающийся человек. Это неоспоримый факт. Если бы его способности были пустым звуком, он не смог бы ни представить «ОИС» под другим углом, ни стать президентом.

Есть немало того, чего нельзя достичь лишь выбранной стратегией.

— Ему нравится быть первым. Поэтому он боролся, чтобы стать первым даже в этой школе. В итоге смог забраться на самую вершину – пост президента ученического совета. Он действительно из тех, кто не бросает слова на ветер.

— Тем не менее если спросить меня, является ли Нагумо номером один, я сразу скажу «нет».

— И почему?.. Он же никому еще не уступал.

— Я считаю, ему просто везло с противниками.

Нагумо отнюдь не слаб. Однако в слабости его противников сомневаться не приходится.

— Его самое большое несчастье заключается в том, что на его параллели никто ему не ровня, а значит и противопоставить что-либо они тем более не могут.

— Получается… у него не было достойного противника?

— Именно.

К сожалению, Нагумо приходилось тягаться лишь с противниками более низкого ранга, за счет этого он смог без труда удержаться на первом месте. Разумеется, на старте он вполне мог занимать и второе, и третье, однако сразу вырывался вперед и оставлял соперников далеко позади.

В конце каждой финишной прямой он оглядывался назад, а позади не оказывалось никого.

Оставив надежды победить Нагумо, все только и делали, что переходили на шаг или же останавливались.

Наверняка временами вокруг него собирались люди, скрывающие таланты, вроде Кирюин, но если они не пытались догнать и обогнать Нагумо, то ничем не отличались от сорняков и камней на обочине дороги.

Пожалуй, причиной искаженного мышления Нагумо можно назвать то, что с малых лет он так и не познал всю суровость и тяжесть соперничества, а также горечь поражения.

А направленная против меня странная месть продиктована не комплексом неполноценности, поражениями или изъянами, а обычным стремлением вытащить меня на всеобщее обозрение.

Когда Нагумо предложил сойтись в состязании один на один на спортивном фестивале, он даже не думал о возможном проигрыше. Разумеется, с этим ничего не поделать, он ведь не знал обо мне всего. Но даже если бы он своими глазами увидел, на что я способен, все равно не допускал бы вероятность своего проигрыша.

Он просто не знал поражений, в прямом смысле. Таково негативное последствие нескончаемых серий побед.

— Хорошо бы он прекратил сражаться в этой школе.

— Как знать.

— Просто хочу обойтись без происшествий…

Пожалуй, этому сбыться не суждено.

На культурном фестивале косвенно прослеживаются перемены в поведении Нагумо, которое стало откровенно странным.

В глазах толпы, у Нагумо просто начинают пропадать воинственность и любопытство.

Однако все не так.

Это лишь затишье перед бурей.

Нагумо явно затевает что-то против меня… Нет, меня он обойдет стороной, а вот насчет остальных…

Возможно, дело не ограничится исключением одного-двух человек.

Должен ли я считать это расплатой за то, что игнорировал Нагумо?

Если оставить без внимания эту бомбу, готовую вот-вот взорваться, можно ждать обрисованные мной события.

Помнится, Манабу так и сказал: «Нагумо своими методами обречет множество людей на несчастье».

Отчасти он был прав. Конечно, отрицать свою роль в этом не стану, но этот вариант изначально теплился на эмоциях и образе мышления Нагумо.

Вместе с тем Манабу отчасти и ошибался.

Ведь именно благодаря действиям Нагумо, ученики, которые, по задумке, не должны быть выпущенными из класса A, получают на это шанс.

И речь не только об учениках третьего года обучения, первогодки и второгодки также получают лимитированные тикеты на переход в другой класс. Хоть их применение и ограничено, но при Манабу подобного не было вовсе.

Прежний я просто остался бы в стороне и наблюдал за действиями Нагумо…

— Теперь меня немного заинтересовал президент Нагумо.

— Ты меня вообще слушал?

— Конечно.

Во мне начинает просыпаться интерес, какой я никогда не испытывал прежде.

— Какой же ты все-таки странный. — Асахина бросила взгляд на перебинтованную ногу и слегка улыбнулась. — Хоть ваша встреча и была случайной, возможно, именно поэтому Мияби так жаждет сразиться.

Если так подумать, первая моя встреча с Асахиной тоже оказалась в значительной степени следствием «случайности».

Случайность… Вот как?

Во время нашего разговора я вывел одно умозаключение.

Случайность, о которой она говорила, была неподконтрольна.

Тем не менее это не значит, что ею нельзя управлять вовсе.

Поскольку так называемая «случайность» может сильно меняться в зависимости от точки зрения и взгляда.

Асахина Назуна и ее амулет, случайность и Нагумо Мияби.

[П/Р: Речь о важном для Асахины амулете, который она потеряла в 7 томе 1 года обучения. Аянокоджи нашел его и отнес охранникам в общежитие. В 8 же томе 1 года обучения Асахина узнала, что именно он помог ей вернуть его, тогда-то они и познакомились.]

Довольно неплохо для тестового кейса.

Ведь за чередой неудачных экспериментов непременно следует успех.

Оставив Асахину в медпункте, я вернулся в спортивный зал.

Еще одна вещь заинтересовала меня в Канзаки, к тому же я хотел понаблюдать за поведением Ичиносе, которая, по моим расчетам, должна была уже вернуться. Чтобы сильно не выделяться и не повторять ту же сцену вновь, я отошел в сторону, подальше от входа.

В очереди Канзаки не видно. Возможно, он зашел внутрь, а может, уже вообще ушел. Хотя, судя по поведению, он в любом случае должен был дождаться Ичиносе.

Когда я провожал травмированную Асахину, возник знатный переполох, поэтому Канзаки, ждавший моего ухода и возвращения Ичиносе, вряд ли бы не заметил происходившее.

На поход в медпункт и обратно ушло где-то минут пятнадцать. Если после моего ухода она сразу вернулась – это одно дело, но если она отошла подальше, то к этому моменту может еще находиться внутри.

Продолжая общее наблюдение, я отдельно обращал внимание на всех выходящих учеников.

Прошло еще несколько минут.

Из выхода неспешно вышел Канзаки.

«Так и знал, он все еще в спортзале», – подумал я, но затем удивился.

Я был совершенно уверен, что Ичиносе должна быть вместе с ним, однако Канзаки вышел один. Вряд ли она задерживается внутри, так как назад он не оглядывается.

Думал, Канзаки просто направится к выходу, но посмотрев по сторонам, он заметил меня и после нескольких секунд пристального разглядывания направился ко мне.

— Вернулся-таки? Похоже, травма оказалась не такой серьезной?

Вряд ли бы я стал прохлаждаться тут, если бы она оказалась серьезной. Наверняка именно на этом основывается догадка Канзаки.

— Удивлен, что Ичиносе не со мной?

— Немного, если честно.

— Я не стал звать ее, потому что опасался, что вы столкнетесь друг с другом во время твоего возвращения из медпункта. Тем более сегодня не последний день предпоказа.

То есть Ичиносе торопиться незачем, у нее еще будет время тут осмотреться?

Похоже, в какой-то мере в их классе уже определились с программой. Иначе бы им пришлось двигаться на ощупь и не обращать внимание на мое присутствие.

— В продолжении того разговора… Кажется, у вас в классе дела идут как надо.

Очевидно, он указывал на цепочку экзаменов на втором году обучения: от необитаемого острова до «Единогласного решения» и далее.

— Не то чтобы мы обошлись без потерь. В отличие от твоего класса, у нас есть выбывшие. И некоторые негативные моменты не отследить по классным очкам, которые видны со стороны.

— Не только вы столкнулись со скрытыми рисками. А если отталкиваться от преимуществ на поверхности, то вы далеко впереди.

Канзаки сейчас говорит не столько из зависти, сколько открыто высказывает свое мнение.

— Классу, подобному вашему, однажды придется сразиться с классом Сакаянаги.

Любопытство вызывала отстраненная оценка Канзаки: он словно совершенно ясно представлял себе положение собственного класса.

— Уже отказались от идеи подниматься до класса A?

— …Можно и так сказать.

Ответ Канзаки прозвучал скорее утвердительно, чем отрицательно.

Не так-то трудно догадаться, что у него сейчас на душе.

Результаты класса Ичиносе ни в коем случае нельзя назвать катастрофическими. Из-за прилежности они почти не теряют очки за опоздания, отсутствия на уроках и проблем с дисциплиной. К тому же они редко допускают серьезные ошибки на специальных экзаменах, поэтому риск значительной потери классных очков в их случае минимален. Но, с другой стороны, им никак не выпадает возможность совершить значительный прорыв на тех же специальных экзаменах.

— Никто не замечает, как положение нашего класса продолжает постепенно ухудшаться. Было бы забавно, если они только делали вид, но нет, они, похоже, искренне еще на что-то надеются.

— Выходит, с тобой все по-другому.

— Было по-другому, до недавнего времени. Только нет смысла устраивать мятеж в одиночку.

— Другими словами, ты просто сдался?

— Класс A нам не светит.

А вот сейчас Канзаки высказался предельно ясно.

— Если вероятность нулевая, остается пробиваться другими способами. Раз уж мы идем ко дну, то нужно устроить все так, чтобы у как можно большего числа людей был шанс выбраться.

— Переход в другой класс за двадцать миллионов приватных баллов?

— То, что президент ученического совета Нагумо реализует на практике, приносит свои плоды. На сегодняшний день у Ичиносе уже собрана некоторая сумма приватных баллов. Если добавить еще, в класс A можно будет перевести по меньшей мере два-три человека. К тому же на спортивном фестивале было впервые заявлено о существовании тикетов на переход в другой класс. Разумеется, так просто их не заполучить, но увеличение количества вариантов – это уже настоящий повод для радости.

— И чего ради ты рассказываешь мне о вашей внутренней кухне? Ведь не чтобы сорвать планы?

— Интересно, почему же? Я и сам не понимаю, зачем это делаю.

Да, очень содержательно.

Стоило ответить на вопрос, как он сам начал догадываться, насколько несуразным был его ответ.

— Некому было выговориться. Может, поэтому.

Проблемами из повседневной жизни он мог поделиться с кем-то из близкого окружения вне зависимости от класса, а потом вместе прийти к решению. Но если дело касается самого класса, ответ неизбежно придется искать у одноклассников.

«Нам ни за что не добраться до класса A, а значит единственный выход – перевод».

Если озвучить нечто подобное, это вызовет диссонанс. А в случае класса Ичиносе добиться признания идеи будет в принципе невозможно.

— Ты единственный, на мой взгляд, человек, который понимает, о чем я говорю, – и потому не станешь бездумно об этом разбалтывать.

То есть он счел меня наиболее подходящим кандидатом, чтобы излить душу.

Разумеется, дело может быть не только в этом.

Похоже, ко всему прочему, он также держит на меня обиду за оказываемое на Ичиносе влияние.

— Мне плевать, какие у тебя отношения с Ичиносе, и что между вами произошло. И негативное от этих отношений влияние, которое не дает нам провести полноценную разведку, – это так, цветочки.

— Твои слова звучат обидно, знаешь ли…

— Что же, прошу прощения. Я уже давно от чувства безысходности не могу избавиться.

Канзаки приподнял руку, сообщая о своем уходе.

Глядя вслед советнику, отказавшемуся от победы класса, мне показалось, будто его плечи понурены еще сильнее обычного.

Будет немного грубо, если я сейчас окликну Канзаки, но нельзя же вот так отпускать его.

— Не сможешь в ближайшее время уделить мне время? Хотел бы поговорить с тобой о том, что будет дальше.

— Ближайшее? Побеседовать насчет твоего «дальше» я могу и сейчас.

— Извини, но пока я хочу изучить проекты третьегодок.

К тому же, даже если обсудим все сейчас, ни к чему конкретному не придем.

Для разговора о дальнейшем необходим кусочек пазла, который откроет путь для шага вперед.

— Раз так, то ладно. Связывайся в любое время.

Пятница, конец учебной недели.

Чтобы встретиться с одним учеником, я отправился в место, куда обычно не захожу.

После стука дверь кабинета ученического совета открылась, и за ней показался Нагумо, на лице которого на мгновение промелькнуло удивление.

Кроме Нагумо внутри не видно ни учителей, ни других учеников. Как и говорила Асахина, сегодня он один.

Наверняка он даже представить себе не мог, что приду к нему я.

В левой руке у него телефон, должно быть, смотрел в него незадолго до моего прихода.

Хоть я и оказался незваным гостем, Нагумо не стал меня прогонять и впустил внутрь.

— Прошу прощения.

Как только дверь в кабинет захлопнулась, мы остались наедине в полной тишине.

— Я ждал только из-за слезной просьбы Назуны, но даже в мыслях не было, что посетителем окажешься ты. У тебя какое-то дело к совету?

— Нет. К совету никаких дел. Я пришел по личному вопросу, президент Нагумо.

После этих слов он уселся поглубже в кресле и положил находившийся в руке телефон на стол.

— Если так, мне остается только похвалить тебя за то, что осмелился показаться мне на глаза. Смелости тебе не занимать, да, Аянокоджи?

— Наверное, ты насчет спортивного фестиваля. Плохое самочувствие считается обоснованной причиной неявки, разве нет?

— Не смеши меня! Есть люди, видевшие тебя совершенно здоровым в торговом центре Кёяки прямо на следующий день после фестиваля.

— Поправился за один день.

— Очевидная ложь.

— Или простая правда.

Это была лишь небольшая игра слов, но, видимо, Нагумо посчитал, что потакать ей бессмысленно.

— Ложь, правда – какая теперь разница. Как бы то ни было, расскажешь наконец, чего ради ты сюда пришел?

Похоже, его явная неприязнь искренняя. Он даже не пытается скрыть желание поскорее закончить этот разговор и уйти отсюда. Однако настолько очевидное пренебрежение может свидетельствовать о том, что свои истинные намерения он пытается скрыть.

— Могу я присесть? Думаю, разговор может затянуться.

— Твои дела не связаны со мной, как с президентом ученического совета, ты ведь сам это сказал, так? А значит могу и отказать?

Будучи главой ученического совета, он готов слушать даже тех, кто ему не нравится. Но раз разговор не связан с советом, похоже, он не хочет на это подписываться. Вполне ожидаемо.

— Если нет желания слушать, я пойду.

Раз для Нагумо разговор со мной настолько обременителен, то ничего не поделаешь. Хотя, скорее всего, это не так. Если бы он окончательно потерял ко мне всякий интерес – это одно дело, но я вижу, что где-то в глубине души у него все еще теплится огонек. Следовательно, он ни за что не откажется. Об этому я могу сказать с уверенностью, именно поэтому выделил драгоценное время и пришел сюда.

После непродолжительного молчания Нагумо знаком велел мне сесть.

Я передвинул стул и сел так, чтобы оказаться прямо напротив него.

— Ты уж извини, но напитков у меня нет.

— Не стоит беспокоиться.

По моему настрою можно сразу догадаться, что пришел я сюда отнюдь не ради извинений. А вот на лице Нагумо читается немой вопрос: «Зачем ты пришел?».

— Знаешь, я никак не ожидал, что класс 3-A устроит предпоказ. При обычных условиях демонстрация проекта будет невыгодной.

— До меня тут слухи дошли, у одного класса придурков раскрыли содержание программы.

— Колкое замечание. Кстати говоря, Рьюен уже заявлялся к тебе?

— Примчался на всех парах, чтобы предложить пари на десятки миллионов.

— И, видимо, получил отказ.

— Моя школьная жизнь закончилась с окончанием нашего состязания, этого уже ничто не изменит. До культурного фестиваля теперь мне тем более дела нет. А раз так, то мне нет смысла раздавать указания. Просто дам остальным волю творить все, что хотят, до самого выпуска. Пусть у них останутся хорошие воспоминания.

Оставить открытым вопрос об организуемом проекте и дать насладиться культурным фестивалем, как это делают в самых обычных школах. То есть теперь он занял такую позицию?

Займет ли класс 3-A первое место или же двенадцатое, его положение не изменится. При этом Нагумо все равно, что это вызовет еще большее недовольство у других классов параллели.

— Но… пари на десятки миллионов? Даже если собрать со всего класса, нужная сумма не наберется.

Несмотря на некоторые поступления, класс Рьюена имеет колоссальные расходы, их финансовое положение явно оставляет желать лучшего.

— Он сказал, что даст право исключить любого ученика по своему усмотрению. Включая его самого.

Иначе говоря, он собирался заложить одноклассников в счет той суммы, которую не смог бы собрать.

— Годом ранее я бы охотно принял его предложение. Было бы интересно заключить пари, где есть шанс исключить ученика с другой параллели, — сказал Нагумо, который уже потерял энтузиазм и интерес к этой школе. — Если хотите потягаться друг с другом, то поступайте, как хотите. Вы вольны делать что вздумается.

— Личная позиция мне понятна. Но много ли довольны ею?

— Никто мне слово поперек не вставит. Иначе нельзя будет гарантировать классу A сохранение его статуса. Как придет время, я лично… Нет, я от лица президента ученического совета сделаю заманчивое предложение. Так сказать, немного помогу классам, которые отчаянно пытаются победить.

— Даже так. А ты многое успел обдумать.

— Я ведь, как-никак, президент ученического совета, — дав образцовый ответ, Нагумо тяжело вздохнул и подтолкнул меня. — Что же, давай послушаем твое дело.

— Я хочу просто поговорить с тобой, президент Нагумо. Только и всего.

— Все еще не понимаю, к чему ты клонишь.

— Потому что сложно поверить из-за внезапности? Я тоже слегка удивлен своими действиями. Ведь до сих пор я старался увеличить между нами дистанцию.

Это Нагумо сам знал. Но чего он, скорее всего, не знал, так это о причинах, почему я поступал именно так.

— Знаешь, почему?

— Да кто тебя знает? Может, ты просто боишься моих способностей?

— В отличие от бывшего президента ученического совета Хорикиты Манабу, ты притягиваешь к себе взгляды окружающих. Слишком ослепителен, чтобы живущий в тени человек, такой как я, мог противостоять тебе на равных. Вот и вся причина.

— Ясно. Но это лишь красивые слова, да?

Нагумо велел раскрыть истинные намерения, скрывающиеся за этими ничего не стоящими напускным реверансами.

— Просто мне было неинтересно.

Если говорить прямо и ничего не скрывать, то больше мне добавить нечего. Я признаю, он обладает кое-какими способностями, но не более. Поэтому и посчитал, что мне необязательно участвовать в задумках Нагумо.

— Скажи мне это кто другой, я бы, скорее всего, вышел из себя.

— Если мои слова тебя оскорбили…

— Извинения ни к чему. Ты волен составить любое мнение. К тому же это я велел сказать все начистоту. — Затем Нагумо сразу добавил: — Хотя опять же, скажи это кто другой, я бы немедленно заставил передумать.

Нагумо без колебаний смог бы загнать своего собеседника в угол, пробудив интерес против воли. Учитывая его силу и власть, это было бы не так уж и сложно.

— Уже совсем скоро срок твоих полномочий президента ученического совета подойдет к концу, и тогда ты будешь доучиваться в классе A вплоть до выпуска. Я думал, что это даже будет к лучшему. До недавнего времени.

— Хочешь сказать, сейчас ты считаешь иначе?

— Я изменил мнение. Мне показалось, что сейчас можно встретиться лицом к лицу, поэтому и пришел.

Не стоит дурачить его и одаривать неприкрытой лестью, изображать притворную радость или гнев.

Лучше просто выложить что на уме, а дальше это может сыграть мне на руку.

Теперь я скажу Нагумо, кто ждет моего ответа, основную цель моего визита.

— Президент ученического совета Нагумо, у меня есть предложение. Могу теперь я предложить поединок?

Наверняка у Нагумо и в мыслях не было, что я скажу нечто подобное.

— Это на тебя не похоже. Не нравится мне это.

По всей видимости, Нагумо мой ответ про изменение мнения не устроил.

— Понятия не имею, когда произошла эта твоя перемена, но ты опоздал – упустил последний шанс, который я тебе дал на спортивном фестивале. Если верить твоим словам, тебе было неинтересно, так?

— Верно. Думаю, оправдание вышло удобным.

— Ага, не то слово. Ты не в первый раз самолично отказываешься от предоставленной возможности, а теперь просишь о поединке просто потому, что передумал. Считаешь, я послушно соглашусь? — Нагумо, не меняя позы, продолжал демонстрировать отсутствие сдержанности. — То же касается и спортивного фестиваля. Хоть ты и сказал о проблемах со здоровьем, но я считаю это откровенной ложью. И не говори только, что забыл о произошедшем на необитаемом острове!

— Хочешь повторить ту же сцену, только в этот раз поменяемся местами?

Если Нагумо разок ударит меня в живот, это можно будет засчитать в качестве извинений. Хотя он не тот человек, который удовлетвориться только этим.

— Надеешься отделаться одним ударом? Даже не смешно. Между нами огромная разница в цене.

Ожидаемо. Предложение даже не обсуждается.

В рамках этой школы между Аянокоджи Киётакой и Нагумо Мияби существует весьма очевидная разница. С одной стороны – самый заурядный ученик класса 2-B, с другой – лидер класса 3-A и по совместительству президент ученического совета. «Отличия в силе» настолько велики, что даже не подлежат сравнению.

— В общем, припирать тебя к стенке смысла нет, просто забудь об этом. Но имей в виду: я могу бросить тебе вызов, а ты нет. Понятно?

— Понятно, но как раз про этот случай давай и забудем. Я сижу сейчас прямо перед тобой и говорю, что не против сразиться. Неужели этого недостаточно?

Нарочно поранить палец, чтобы подразнить жаждущего крови волка.

Но волк передо мной сидит смирно и на это не реагирует.

Теперь он не пытается беззаботно меня спровоцировать, как делал это постоянно, вместо этого он проявляет избыточную осторожность. Если бы Нагумо не видел во мне противника, уже давно бы вцепился клыками. Он может этого не осознавать, но эта бдительность – доказательство, что он признает во мне врага.

— Все-таки какой же ты странный, раз нисколько не боишься иметь дело со мной. Хотя не только со мной, был же еще Хорикита-семпай.

Нагумо посмотрел в окно, словно в этот момент предался воспоминаниям о временах, когда рядом был Хорикита Манабу.

Изначально он желал сражения именно с Манабу, а не со мной.

Хотя его мечта не сбылась, но и других альтернатив у него нет.

— Хорошо, допустим… Тогда каким образом мы будем состязаться? Половина второго триместра прошла, а за ним идет третий. Думаю, ты уже знаешь, но я дал ребятам из класса полную свободу действий относительно борьбы за итоговую выручку на культурном фестивале. Не могу же я сейчас пойти и отменить это. А если ждать следующего специального экзамена, то нет гарантий, что соревнования пройдут между параллелями.

Довериться судьбе, сохранять надежду и ждать следующего сражения, проводимого между всеми классами. Не то чтобы это было невозможно, но и назвать реалистичным тоже нельзя.

— Конечно, о серьезном состязании в условиях разных параллелей не может идти и речи. Ты же сам это понимаешь, не так ли? – так было с предыдущим президентом ученического совета.

На прошлом спортивном фестивале и в лагере Нагумо упорно бросал вызов Хориките Манабу. Он решительно настаивал выяснить, кто из них сильнее, какую бы форму не принимало состязание, и каким бы незначительным оно ни было. Однако Манабу ловко справлялся с провокациями Нагумо и избегал полномасштабных состязаний.

— Я это понимаю лучше всех остальных. Знаешь, как сложно было все организовать? И я говорю не только про этот год. В прошлом, причем по твоей вине, у меня не получилось устроить поединок с Хорикитой-семпаем.

Исходя из слов Нагумо, мое существование особого восторга у него не вызывало.

— Сначала выслушай меня, а потом решай, состоится наше противостояние или нет.

Услышав это, Нагумо сменил позу, усевшись поглубже в кресле.

В устраиваемых школой специальных экзаменах слишком много неизвестных, поэтому я приготовлю ему сразу несколько сценариев.

В каком бы виде ни проходило наше противостояние, существуют разные способы его реализации.

Когда я закончил, Нагумо молча погрузился в размышления.

— Не уверен, получится ли воплотить это в жизнь точь-в-точь на все сто процентов, но устроить можно.

— Соглашусь. Ты правда сможешь осуществить этот план?

— Наверняка кое-какая картина в голове у тебя вырисовывается, президент Нагумо. Ты смотришь на нее изо дня в день, а значит, понимаешь и все детали.

— Вот как. В тот раз я собирался выбить тебя из седла, но ты не только бровью не повел, так еще и воспользовался этим?

— Так что, согласен на мое предложение или нет?

Пожалуй, я что-то сильно разговорился. Однако обработка Нагумо посредством беседы является необходимостью для этих переговоров.

— Я ничего не имею против…

Несмотря на положительный ответ, в его слова был вложен иной смысл.

— Но чего ты добиваешься на самом деле?

— Все еще не веришь мне? Я просто хочу потягаться с тобой, президент ученического совета.

— Нет, не могу поверить, — мгновенно ответил Нагумо, словно был в этом убежден.

Я даже немного обрадовался этому. Теперь осталось только подождать, что он скажет дальше.

— Давай ближе к делу. Принять твое предложение или нет решу после.

Раз подготовка прошла успешно, я могу смело перейти к другой теме.

— У меня есть одна просьба, президент Нагумо.

Я принялся объяснять суть просьбы и конкретный исход, к которому она должна привести.

Выслушав меня, Нагумо снова уселся поглубже в своем кресле президента ученического совета, которое он продолжал занимать вот уже целый год.

— К чему ты клонишь я понял. Но выходит, ты предложил мне сразиться не потому, что хочешь этого, а чтобы добиться желаемого. Я прав?

— Только отчасти. То, что я хочу сойтись с тобой в поединке, потому что изменил мнение, – это правда. С другой стороны, это будет тот еще геморрой.

— Смотри, какой честный.

— Вот почему я хотел бы, чтобы ты предварительно согласился на то, о чем я рассказал.

— Ну ты и клоун. Пускай ты заявился просить о состязании, но у всякой наглости есть предел.

— Отрицать не стану.

— Ты правда думаешь, что я стану участвовать в твоих играх?

— Откажешься, на этом все кончится. Я никогда не сойдусь с тобой в поединке. Даже если ты попытаешься использовать кого-то из моего класса или же из параллельного. Даже если возьмешь кого-то в заложники, я полностью это проигнорирую.

— А я вот не уверен. Допустим, случайного человека ты действительно можешь бросить на произвол судьбы, а что тогда насчет Каруизавы Кей?

И тут Нагумо упомянул Кей, чтобы выбить меня из колеи.

— Неважно, кто это будет.

На мой ответ без колебаний Нагумо перестал улыбаться.

— Быстрым ответом хочешь заставить меня думать, что это не сработает? Хотя не похоже…

— Я отнюдь не всеведущий и всемогущий бог. Будь то Кей или же кто-то еще из моего класса, я не могу оберегать их двадцать четыре часа в сутки все триста шестьдесят пять дней в году. Как президент ученического совета, ты обладаешь наибольшим влиянием и можешь контролировать изрядную часть учеников. А значит, тебе под силу исключить кого угодно, причем даже так, чтобы я об этом не догадывался, было бы только желание.

Разумеется, на это понадобятся определенные усилия, сопряженные с риском возмездия, но кого это волнует?

— Кого бы ты не попытался убрать, с тобой я дел иметь не буду.

И это не уловка. Улыбка спала с лица Нагумо как раз потому, что я говорю искренне.

— Выходит, единственный вариант поразвлечься с тобой – это согласиться на предложение?

— Конечно, я не стану возражать, если ты просто закроешь глаза и спокойно проучишься себе до самого выпуска.

— Но без моей помощи у тебя будут проблемы, не так ли?

— На этот случай у меня заготовлен другой план.

Так и есть: мне необязательно было приходить к Нагумо ради этого разговора. Но я пришел из-за уже названной причины. Обратиться к Нагумо меня побудило желание потягаться.

Следующий ответ Нагумо полностью определит исход.

Настал решающий момент, и сейчас станет ясно, состоится ли наше сражение или нет.

— По рукам. Ты меня уговорил, Аянокоджи. Я так или иначе выпущусь из класса A. Поиграть с тобой напоследок и закончить на этой ноте… Звучит неплохо.

Он ни на секунду не допускает своего проигрыша, даже представить себе такого не может. Вот она, абсолютная уверенность человека, самонадеянность которого обусловлена нескончаемой чередой побед.

— Весьма признателен.

— А ты точно уверен? Если следовать твоему плану… Как бы ты ни вляпался, пострадают окружающие тебя люди.

— Конечно уверен. Впрочем, ты бы все равно наложил на них руки, президент Нагумо.

Тот на мои слова отреагировал весьма остро.

— Ах ты…

Президент Нагумо вскочил и приблизился ко мне.

— Ты знал?

— Хоть и на расстоянии, но я все же наблюдаю за тобой. И уже догадываюсь, что будет дальше.

Нагумо заявлял, что больше не собирается искать со мной сражения, тем не менее он взял меня на прицел. Думаю, он начнет действовать, пока не стало слишком поздно.

— То есть это касается не только Каруизавы, но и Хонами?

— Как и я и сказал, неважно, кто это будет. Захочешь ты исключить Кей, забавляться с Ичиносе, Хорикитой или еще с кем, лучше не думай, что я изменю свое решение.

Гнусаво рассмеявшись, Нагумо сразу сделался серьезным.

— «Поиграть с тобой», – так я вроде сказал? Беру слова назад. Ты – единственный человек, кого признал Хорикита-семпай. Теперь я убедился, почему.

— Рад это слышать. Ну что же, позволю себе откланяться.

— Эй!

— Что-то еще?

— Признаю, ты отлично разыграл свой покерфейс. И я также понимаю, что такие жесткие переговоры нужны для того, чтобы выманить меня. Поэтому хотя бы раз, но давай начистоту. Неужели ты будешь просто стоять и смотреть, если я и правда соберусь исключить Каруизаву?

— Я бы не хотел, чтобы Кей… или же кто-то другой покинул класс. По крайней мере я буду сопротивляться этому исходу по мере возможности.

— Это не ответ! Ты сейчас говорил только по поводу отсутствия одноклассника. Ты совсем не переживаешь из-за того, что Каруизава, особенный для тебя человек, может просто исчезнуть в один день?

Я задумался.

При обычных обстоятельствах ответ очевиден. Я бы сказал: «Просто пускаю пыль в глаза, чтобы не выдавать своих чувств». Однако для Нагумо этот ответ я счел не лучшим.

— Если исчезнет, значит исчезнет – ни больше, ни меньше. Скорее, мне это только на руку, потому что потом придется меньше со всем разбираться.

— …Да у тебя реально с головой не все в порядке.

Нагумо впервые выказал потрясение, выдав свое мнение на непостижимый взгляд.

— Позже я снова свяжусь с тобой.

Я вышел из кабинета ученического совета, тихо закрыл дверь и отправился в путь.

По словам Нагумо, у меня не все в порядке с головой, однако это не так. На мой взгляд проблемы с головой у того, кто принимает неверные решения, поддавшись сиюминутным эмоциям.

Причем это справедливо в отношении любого человека, будь то незнакомец, возлюбленный или же член семьи.

Как только допускаешь ошибку и выбываешь, для тебя все кончено.

В приоритете должна быть собственная защита.

Этот «ответ» непоколебим.

Глава 2. Сигнал к мятежу

Восьмое ноября, понедельник. Объявленное Рьюеном сражение тематических кафе стало для нас сюрпризом, и мы были вынуждены принять дополнительные меры. Тем не менее решимость товарищей вступить в бой от этого только усилилась, и намеченные планы остались в силе.

В ответ на предложенное Рьюеном пари Хорикита добилась соглашения с классом по поводу ставки на поединок – миллион приватных баллов. Упомянутую сумму получает класс с наибольшим заработком, даже перевеса в один балл будет достаточно.

Победа в прямом столкновении, без лишней возни.

При этом большинство учеников разделяет позитивный настрой. Надо сказать, это очень хорошие новости.

Чабашира-сенсей вышла из класса и на этом занятия закончились.

Я достал свой телефон. В чате висело одно непрочитанное сообщение.

[…: Время нашел. Иду в назначенное место.]

Судя по всему, на мою просьбу о встрече покорно откликнулись.

Повлияли ли на это мои слова о том, что хочется обсудить будущее?

— Эй, Киётака пойдем домой вместе.

— Извини, но у меня на сегодня еще кое-какие планы.

— Э, правда? Понятно… Ну что, Майя-чан, пойдем домой вместе!

Кей моментально переключилась и повернулась к Сато, которая все еще оставалась в классе.

— То есть я у тебя типа запасной вариант, если с Аянокоджи-куном не выйдет?!

— Да ладно тебе, не говори так. Идем?

Несмотря на колкое замечание, Сато вовсе не выглядела злой, скорее напротив, она с улыбкой согласилась на предложение. Затем Кей позвала с собой еще нескольких девушек, и они вместе весело вышли из класса.

Среди них можно заметить и Шинохару, с которой у нее были натянутые отношения.

После сближения с Сато, Кей начала выглядеть еще более зрелой, чем прежде. Как бы то ни было, я только рад, что ей есть кому составить компанию.

Чтобы попасть на встречу с Канзаки, я отправился в здание специального корпуса.

Это не та тема, которую можно обсудить по телефону, в чате или же в присутствии других людей.

По пути я заметил в коридоре Машиму-сенсея, классного руководителя класса 2-A, который разговаривал с учителями с других параллелей. Такая необычная картина привлекла мое внимание, тем не менее останавливаться я не стал.

— Чабашира-сенсей в последнее время изменилась, — послышался разговор учителей, когда я проходил мимо.

— Она стала более мягкой, что ли. Даже улыбается чаще.

— Машима-сенсей, вы же учились вместе с Чабаширой-сенсей? Хотелось бы о многом вас расспросить…

Судя по всему, темой разговора является Чабашира-сенсей.

Мне кажется, лучше учителям обсуждать вопросы в учительской, но не стоит удивляться разговорам в укромном месте, когда речь зашла о конкретном человеке, тем более о классном руководителе противоположного пола.

И не стоит даже упоминать, что те самые перемены в Чабашире-сенсей спровоцированы специальным экзаменом «Единогласное решение».

Одно о ней можно сказать наверняка: она словно начала с чистого листа не только как классный руководитель, но и учитель.

Машима-сенсей заметил меня и прервал разговор. Скорее всего, он подумал, что будет нехорошо, если кто-то из учеников услышит неосторожные высказывания.

— Аянокоджи, тебе что-то нужно в специальном корпусе?

Вопрос можно назвать вполне закономерным, ведь после окончания уроков не так много учеников будут идти по этому коридору.

— У меня назначена небольшая встреча. Не хотелось, чтобы разговор мог кто-нибудь подслушать.

После моих слов все учителя, кроме Машимы-сенсея, видимо, решили на этом закончить, и поэтому с неловким выражением на лицах разошлись.

Я мог бы также сразу уйти, однако до назначенной встречи еще оставалось время.

— Хорошо, что встретил вас, Машима-сенсей. Я хотел бы кое о чем спросить, не будете против?

То, что Машима-сенсей не торопился уходить, можно расценивать как знак свыше.

— Спросить меня? И о чем же?

— Это касается правил культурного фестиваля, которые не оглашены публично.

Хотя Машима-сенсей сперва выглядел сбитым с толку, тем не менее он сразу посмотрел на меня, как учитель на ученика.

В этой школе действуют особые правила, которые во многом отличаются от тех, что существуют в обычных школах. Здесь должны прекрасно понимать: каждый ученик обращает внимание на что-то свое. А раз так, то неминуемо может произойти нечто любопытное.

— Не знаю, о чем ты собираешься спрашивать, но разве сначала не нужно обратиться к своему классному руководителю, Чабашире-сенсей?

Он уточнил, не ошибся ли я с тем, к кому обращаюсь с вопросом.

И правда, при обычных обстоятельствах за разъяснением правил следует идти к классному руководителю.

— В зависимости от ситуации может быть полезно обратиться к другому учителю, а не к Чабашире-сенсей.

— Учитель должен беспристрастно относиться к ученикам. Однако, когда этот ученик из параллельного класса, то могут возникнуть проблемы. Ты же это понимаешь?

Как только спрошу, пути назад не будет. Именно на это он акцентировал внимание.

— Я пришел к выводу, что вы не тот человек, который станет подводить ученика, Машима-сенсей.

— Раз ты сам так решил, отговаривать не стану.

То есть это не столько жест доверия, сколько позиция: делай что хочешь, это уже не мои проблемы.

— Ну, ты хотел узнать о неписанных правилах?

Получив разрешение от Машимы-сенсея, я обратился к нему за советом касательно одного специфического случая. И услышав суть вопроса, он нисколько не удивился. Хотя это вполне ожидаемо.

Школа также заготавливает скрытые правила, чтобы удовлетворить самые разные запросы учеников. Именно поэтому ничего удивительного в том, что среди них могут найтись такие как я, то есть со своеобразным образом мышления.

— Да, все так, как ты и предположил. Этим можно воспользоваться в случае необходимости.

— Значит, так оно и есть.

Это не назвать чем-то из ряда вон выходящим. Такая необходимость может появиться в зависимости от обстоятельств, или если класс в затруднительном положении.

— Но в вопросе эффективности могут возникнуть сомнения. Надеюсь, ты понимаешь: если это между учениками, то проблем не возникнет. Точнее, можно договориться между собой, чтобы их точно не возникло. Понимаешь, о чем я?

— Да. Выходит, нет нужды заносить это в правила, и можно действовать по-своему.

— Разумеется, риски у всех разные. Почему ты рассматриваешь этот вариант?

— Я считаю, что вполне естественно готовиться к непредвиденным обстоятельствам, — ответил я, на что Машима-сенсей задумчиво кивнул.

— Если дело не в том, чтобы решить, устраивать что-то подобное или нет… Да, от понимания этого момента хуже точно не будет.

Машима-сенсей не стал озвучивать сомнения вслух, однако он наверняка слабо представляет, как это может повлиять на продажи.

— Хорошо, что я смог уточнить этот момент. Благодарю вас.

— Не стоит.

Теперь на одну вещь, которую необходимо уточнить к культурному фестивалю, стало меньше. Надо сказать, вышло довольно неожиданно.

Я поклонился и уже собирался идти, как вдруг Машима-сенсей окликнул меня:

— Аянокоджи, думаю, ты слышал наш разговор про Чабаширу-сенсей… Что-то произошло на специальном экзамене «Единогласное решение»?

— Она сама вам ничего не говорила?

Машима-сенсей знал о результатах, но похоже, изменения душевного состояния Чабаширы-сенсей он все-таки понять не мог.

— Невзирая на исключение, она стала более оптимистичной и улыбчивой. А значит на экзамене произошло нечто значимое, что смогло преобразить ее. Я прав?

Кажется, Машима-сенсей и Чабашира-сенсей учились на одной параллели в Кодо Икусей. Его удивление можно понять, учитывая, что он из первых рук знает о произошедшем в прошлом.

— Хотя о таком не следует спрашивать ученика. Забудь.

— Я вас понял. Позвольте откланяться.

Слегка поклонившись Машиме-сенсею, я отправился в специальный корпус, где должна состояться встреча.

Культурный фестиваль становится все ближе, но вместе с тем возникают не связанные с ним проблемы, которые так или иначе приходится решать. Речь идет об изменениях в классе Ичиносе.

Обратный отсчет до полного распада пошел быстрее, чем я ожидал. И чтобы не допустить его, необходимо принять меры.

В этот раз решено связываться не с самой Ичиносе, лидером их класса. Я сделал вывод, что сначала нужно изменить одноклассников под ее руководством. Хотя делать это нужно с большой осторожностью.

Разумеется, только он обладает достаточными способностями для этой роли.

— Прости, что позвал тебя сюда.

После уроков я отправился в условленное место, где меня уже ждал Канзаки.

Лицо его было мрачным, а вокруг царила атмосфера, явно не располагавшая к приятной непринужденной беседе.

— У тебя ко мне дело?

Будучи в разных классах, мы с Канзаки познакомились практически сразу после поступления, однако особенно близки не были. В последнее время он начал испытывать ко мне явное недоверие, и если уж зашла речь, кажется, он меня терпеть не может.

Вовсе не обязательно, что он проигнорировал бы встречу, просто потому что ненавидит меня. Не исключено, что на разговор его потянуло как раз из-за настороженности. Более того, шансы на встречу возрастут, если она будет проводиться вдали от посторонних глаз.

— Я пришел поговорить о будущем.

— Будущем? И что под этим… А, неважно. Дай только скажу кое-что.

Прежде чем я перешел к делу, Канзаки изменился в лице.

Я был немного удивлен его внезапным порывом, но решил сначала выслушать его.

— В последнее время меня терзают мысли. Я мучаюсь в одиночку, поскольку ни с кем не могу ими поделиться. — После попытки выразить чувства словами он сразу поправил себя: — Нет, терзают – слишком громко сказано. Я каждый день думаю о том, как мне быть дальше.

В его словах содержались эмоции, совершенно нехарактерные для обычно спокойного и собранного Канзаки.

Я решил просто слушать дальше, пока он сам не попросит ответа.

— Вроде… что я могу извлечь из дальнейшей школьной жизни?

Вероятно, его мысли занимают не дружба и даже не проблемы с противоположным полом. В этой школе ученики должны думать лишь об одном – возведение в ранг класса A.

— Ты это сам уже наверняка понимаешь, но нашему классу не победить.

О какой победе он говорит? На культурном фестивале? На предстоящих итоговых экзаменах? Нет, речь идет далеко не о таких мелочах. Реальность такова, что класс Ичиносе не сможет подняться до класса A. И это крик души Канзаки, который признал этот факт.

— Нельзя сказать, что мы отстаем от других классов по части академических и атлетических способностей или же лидерских качеств. А где-то даже мы преуспеваем, так мне кажется. Однако я понял: это не приведет нас к победе.

Сам обдумал, сам признал и начал терзать себя мыслями. Как и ожидалось, именно Канзаки стал отправной точкой.

— Я понимаю, о чем ты говоришь. Но что ты хочешь услышать от меня, Канзаки?

Выслушать его может кто угодно, и кто угодно может вникнуть в суть разговора и выразить понимание.

— Твой… Я хочу получить от тебя совет по поводу Ичиносе.

Вот она – причина, почему это должен быть я. Всплыло имя человека, который является одной из немногочисленных общих тем для разговора.

— Нет, не только насчет нее. Я хотел бы также узнать твое мнение о том, что нужно делать нашему классу дальше.

— Весьма дерзко с твоей стороны. И я не твой одноклассник, но ты все равно решил спросить меня?

— Да…

Стоит только взглянуть на помрачневшее лицо Канзаки, и можно сразу понять, что происходит у него в голове. Он не из тех людей, кто с легким сердцем попросит помощи у других. Именно потому, что Канзаки оказался загнан в угол, ему осталось лишь прибегнуть к последнему варианту. Хотя нет, возможность обратиться за помощью им даже не рассматривалась как вариант. Наверняка он считал, что ему придется и дальше держать все в себе.

— Она никогда не воспримет мое мнение всерьез. Да и не только мое.

— Я думал, Ичиносе из тех учеников, что готова прислушаться абсолютно ко всем.

— Только в тех случаях, когда взгляды совпадают с ее собственными. Мне кажется, нет нужды это объяснять сейчас.

Мои слова нужны были лишь для проверки, однако, похоже, это было ни к чему.

Если кратко, любому, кто попросит Ичиносе о помощи, она протянет руку и не отступиться, не предаст, невзирая на риски. Верно и обратное. Она не станет помогать тому, кто попросит помочь загнать кого-то в ловушку без причин.

Пожалуй, ее можно описать фразой: «нести справедливость, искореняя зло».

И ее натуру не изменить ни деньгами, ни ответной услугой.

— Не могу сказать, что она двигается в неправильном направлении. Но идеалы – это просто идеалы.

— Есть немало ситуаций, когда ее идеализм необходим.

— Возможно. Когда дела идут хорошо, я готов идти с ней плечом к плечу, какие бы усилия не пришлось приложить в процессе.

Дело в том, что Канзаки и остальные одноклассники до сих пор следовали за Ичиносе и разделяли с ней и радость, и печаль.

— А что сейчас? Придерживаясь политики Ичиносе, класс потерял очки. Мы опустились на последнее место и теперь даже не можем ухватиться за нить, которая могла бы помочь нам выбраться.

— Разговор весьма откровенный получается. Ты уверен, что мне можно рассказывать о внутренней кухне твоего класса?

— Дурацкая затея, — процедил Канзаки, словно смеясь над самим собой. — Но пусть дурацкая, зато это хоть какой-то план. Мне не остается ничего другого, кроме как положиться на тебя.

Он отвел взгляд, казавшийся отчаянным, и уперся в пол пустующего коридора.

— На экзамене «Единогласное решение» я настаивал на классных очках, которые получили бы путем исключения кого-то из класса. Я продолжал голосовать «За», пытался привести доводы, но все оказалось впустую.

Понятия не имею о происходящем в их классе, но легко могу представить.

Ради повышения собственного класса, а также для того, чтобы заставить осознать их реальное положение, Канзаки был согласен на исключение одного из учеников. Голосом «За» он пытался изменить восприятие всего класса, однако никто, включая саму Ичиносе, не согласился с его мнением. При этом они не стали привлекать Канзаки к ответу за его упрямство, а просто призвали стараться вместе и впредь.

Даже если в реальности было немного иначе, общая картина должна быть такой.

— Просто смехотворно… — пробормотал Канзаки в тишине, в которой я так и не дал ответа. — И что изменится, если я поговорю с кем угодно, будь то противник или союзник?

Канзаки сам осознал: никакого совета он получить не сможет. Судя по виду, теперь он презирает себя за такой импульсивный поступок.

— Ичиносе глубоко уважает тебя. Ты – особенный человек, единственный, кто способен изменить ее политику. Вот настолько она стала узко мыслить.

— Вот как.

Ради спасения класса требуется изменить мышление и ценностные ориентиры Ичиносе, их лидера.

А раз он не критикует способности класса как такового, значит, ситуация не безнадежна.

— Похоже, ты искренне желаешь изменить ход событий и избавиться от застоя.

Прикрываться другими намерениями сейчас нет нужды, поэтому Канзаки медленно кивнул.

Однако надо как следует обдумать, действительно ли это пойдет классу на пользу.

Есть то, что охваченный беспокойством Канзаки не в состоянии увидеть.

Изменить Ичиносе и спасти положение. Такое видение будущего – лишь обман.

Если допустить, что Ичиносе может измениться по одному моему слову, можно ли считать, что она растет над собой? Получится ли у нее догнать остальные классы, если временами будет принимать жесткие решения?

А чтобы устранить недостатки, придется избавиться от уникального достоинства. Стоит лишь раз ступить на этот путь, и нет гарантий, что удастся вернуться назад.

— Я согласен, что ход событий нужно изменить. Но не могу согласиться с твоим подходом.

— Но кроме тебя других вариантов нет. Аянокоджи, ты единственный, кто может повлиять на Ичиносе.

— Как знать. Мне кажется, для этого есть более подходящий кандидат.

— В голову ни один не приходит.

Канзаки, у которого в этом плане не было никаких догадок, только и мог, что развести руками.

— По правде говоря, когда получил от тебя сообщение, я позвал еще одного человека.

— Кого?

— Одного из твоих одноклассников, которого ты хорошо знаешь.

— Неужели ты позвал Ичиносе?

В каком-то смысле она последний человек, которого он хотел бы здесь увидеть.

— К сожалению, не Ичиносе. Этот ученик обладает скрытыми талантами, с которыми можно переломить ход событий.

— Я тебя расстрою, но, к несчастью, помимо меня в нашем классе нет таких, кто способен возразить Ичиносе. Это я усвоил на личном опыте.

— Не потому ли ты мыслишь так ограниченно?

— Чего?

— Класс Ичиносе выглядит монолитным, но настоящего единства в нем нет. Учитывая внушительное количество изъянов, среди учеников наверняка найдется немало тех, кому приходится идти на поводу у окружающих.

Похоже, мои слова не стали подсказкой для Канзаки.

Или это вполне ожидаемая реакция? Ведь этот человек не даст даже намека своим одноклассникам на собственное беспокойство.

— Почему класс Ичиносе сдает свои позиции и находится сейчас в глубоком кризисе?

Куда приведет нескончаемая череда ошибок? Вот что нужно вбить в головы Канзаки и остальных.

— А? Что здесь делает Канзаки-кун?

Химено заметно растерялась. Должно быть, думала, что кроме меня тут не будет никого.

Она пришла немного раньше назначенного времени, хотя и очень вовремя.

— Химено? Ты знакома с Аянокоджи?

— Ну так…

Можно сказать, в школе мы ни разу не пересекались. Так считает не только Канзаки, но и подавляющее большинство учеников.

— Я не могу поверить, что Химено, по твоим словам, подходящий кандидат.

В целом я представляю, какой образ Химено сложился у него в голове за время, проведенное в этой школе. Наверняка он видит в ней просто одну из учениц класса, которая ничем не отличается от остальных.

— Я докажу тебе.

— Подождите. Вы же обо мне говорите, а о чем конкретно речь?

Вызванная мной Химено закономерно оказалась в замешательстве.

— Ну… Нет, стоять! — Канзаки уже было принялся объяснять, как вдруг заметил несостыковку. — Аянокоджи, как это понимать?

— Понимать что?

— Ты позвал меня на разговор – а по какой конкретно теме? Еще и заранее пригласил Химено, выходит, с самого начала ты… — Канзаки умолк. Он поочередно смотрел то на меня, то на Химено.

— Да что, что? Какого черта?

— Ты ожидал, что я собирался сегодня посоветоваться насчет класса… То есть ты и сам считаешь, что нашему классу нужны реформы? Нет, не вижу смысла: ни зачем ты задумался об этом, ни почему решил действовать…

Я позвал Канзаки на встречу, но, прежде чем успел сам вставить слово, он рассказал мне о внутренней ситуации класса. И тут появляется Химено, а ход разговора остался прежним – это неестественно.

— Насколько далеко ты смог рассчитать?..

И заговорив первым, он весьма неожиданным образом узнал о моих расчетах. Этого оказалось достаточно, чтобы поразить Канзаки.

— Перейдем к делу. Я объясню, зачем я позвал тебя, Канзаки. Менять Ичиносе моими руками нет нужды. Если что и нужно менять, так это лишь восприятие класса. А оно уже окажет влияние на саму Ичиносе.

— …Бесполезная трата времени. Я уже усвоил это на своем опыте.

— Это справедливо, когда ты один. Но если вас будет двое? Трое? Если бы весь класс, за исключением самой Ичиносе, изменил свое видение, результат специального экзамена «Единогласное решение» был бы совсем другим.

— Изменить мнение всего класса – лишь несбыточная мечта. Да и даже если бы удалось это провернуть, ты думаешь, результат экзамена бы изменился? Ичиносе до последнего не стала бы одобрять исключения одноклассника.

— Мне тоже сложно представить, чтобы Ичиносе, которая всей душой заботится о классе, согласилась на исключение. Другое дело, если поражение на специальном экзамене повлечет штраф.

— Подожди. Ичиносе-сан защитит одноклассников даже ценой серьезного штрафа, — решила вставить слово Химено, которая до этого практически была сторонним наблюдателем.

— Станет ли она до последнего придерживаться своего мнение, если голосовать «Против» будут тридцать девять человек?

— Конечно, это же Ичиносе-сан. Так ведь, Канзаки-кун?

— Я тоже так думаю, вот только… противоречия возникнут точно.

Ичиносе будет сражаться в первых рядах ради своих одноклассников.

Но что, если те же одноклассники, все до единого, дадут отпор? Хотя смогла ли бы она и дальше голосовать «Против» вопреки, даже осознав собственную неправоту, – уже другой вопрос.

Даже если она в этих обстоятельствах останется при своем, тогда ее будет ждать чувство ненависти к самой себе. Ведь от факта не спрятаться – по ее вине класс утратит внушительное количество очков.

— Другое дело, а сможет ли охваченная чувством вины Ичиносе полноценно исполнять обязанности лидера?

— Но это было бы даже хуже, чем есть сейчас.

— Именно. Такого исхода Ичиносе бы не захотела. Канзаки, что думаешь? Как бы тогда все прошло на самом деле?

— При таком раскладе весь класс, как и я сам, смирился бы с необходимостью исключения, наверное.

Понимая, что это нереальная ситуация, он представил ее в голове и провел симуляцию.

— Когда тридцать девять человек, готовые к истечению времени, продолжат голосовать «За», Ичиносе рано или поздно сдастся и сменит сторону. А потом наверняка будет стремиться к тому, чтобы уйти самой…

Тут и добавить нечего, ответ исчерпывающий.

Класс успешно добьется повышения классных очков, исключив при этом Ичиносе. К тому же так они избавятся от сковывающей их доброты лидера.

— Бред. Потери в таком случае были бы несопоставимыми!

Отделить Ичиносе от ее же класса. Когда Химено о таком сценарии даже думать не могла, Канзаки увидел в нем возможный вариант спасения.

— Разумеется, я не призываю исключать Ичиносе. Но если одноклассники изменятся, класс также претерпит изменения. Я думаю, что нужно изменить взгляды остальных, а не пытаться повлиять непосредственно на Ичиносе. И начало этому положите вы оба.

— Э, я?

— Ты ведь не согласна со всем, что делает Ичиносе. В отличие от одноклассников, которые слепо верят ей, ты испытываешь сомнения, как и Канзаки. Я прав?

— Ну, это…

— О чем ты подумала, когда Канзаки начал оказывать сопротивление во время специального экзамена «Единогласное решение»?

— … — опустив голову, Химено погрузилась в молчание.

— Расскажи. Лично мне тоже интересно узнать твое мнение.

— Я понимала, что все впустую. Класс одной речью не изменить. Они же как заведенные повторяют одну мантру: «Не хочу видеть страдания остальных, поэтому лучше буду страдать сам».

Мало-помалу она начала изливать свои чувства.

— Мне показалась твоя попытка оказать сопротивление лишь напрасной тратой времени, Канзаки-кун. Я просто хотела, чтобы эта пытка поскорее закончилась… Поэтому и попросила тебя прекратить.

Вероятно, вспомнив ту сцену, Канзаки закрыл глаза и коротко кивнул.

— Когда ты услышал слова Химено, ты разве не воспринял их также, как восприняли одноклассники? Ты наверняка счел, что это призыв не идти против Ичиносе. И что нельзя даже рассматривать вариант, при котором кого-то могли выкинуть из класса.

Канзаки не пытался этого отрицать и медленно кивнул.

— Однако на самом деле все иначе. Химено и сама сомневается в действиях класса.

— Но почему тогда не сказать об этом? И я не только о «Единогласном решении» говорю, поводов было полно.

А теперь начинается разговор, в котором нет места мне, кто не знает о настроениях класса.

По-хорошему его не стоит вести в подобном месте. Ведь ничего хорошего не выйдет, если я, посторонний человек, услышу его содержание… Но это верно только при обычных обстоятельствах. Сейчас же ситуация прямо противоположная. Как раз именно мое присутствие располагает к тому, чтобы вытащить из Химено нужные слова.

Иначе говоря, если упустить этот шанс, то все вернется на свои места: класс Ичиносе продолжит идти по намеченной тропе без малейшего шага в сторону.

— Ха-а…

В отличие от Канзаки, в глазах Химено нельзя заметить такую богатую палитру эмоций.

— Скажешь тоже, будто это так просто!

Она тяжело вздохнула и отвела взгляд, словно пытаясь его спрятать.

— Зачем мне говорить об этом, когда ты и сам все понимаешь? В нашем классе сильное групповое давление. Для меня что-то может быть белым, а для большинства черным, и тогда оно будет именно черным. Так это или нет – значения не имеет. Окружающие постоянно будут переубеждать тебя, что мое мнение – оно черное, и они не остановятся, пока я не соглашусь. Это такая головная боль. Вот поэтому я до сих пор ни слова поперек не сказала, и я и дальше буду молчать.

— Но если ничего не скажешь, то белое так и останется черным.

— Ну и пусть! Я просто соглашусь, что мое мнение неправильное. Но внутри буду думать по-другому.

Из позиции Химено можно вычленить текущее состояние класса – полное отсутствие решимости.

— Тебя же подкосила эта безрезультатная попытка отстоять свое мнение, а, Канзаки-кун? Не потому ли, что заставили перекрасить в черное то, что ты считал белым? И ты тоже это проглотил, не так ли?

Напрасные усилия. Чтобы их избежать, Химено предпочла плыть по течению. Нет, наверняка так поступила не одна только Химено. То же самое касается и других учеников класса Ичиносе.

— Мне не хочется, чтобы ты думал, будто я в твоей команде. Прости, Канзаки-кун, но нет у меня твоего рвения.

Канзаки практически вплотную приблизился к Химено, на что она сделала шаг назад.

— И что, тебя устраивает, какой наш класс сейчас?

Поначалу Канзаки считал Химено всего лишь одной из своих одноклассниц, которая ничем не отличается от других. Но не успел опомниться, как уже без меня начал предпринимать отчаянные попытки ее разговорить.

— Хорошо это или плохо – неважно, для меня намного важнее защитить себя. Подружиться с кем-либо я не могу, но и враждовать ни с кем не собираюсь. Иногда меня зовут куда-нибудь, иногда – нет. Примерно такую дистанцию я хочу держать, при этом не разрушая существующей атмосферы.

По словам Химено, лучше обойтись без происшествий. И в этом нет ничего плохого. Только в таком случае, сколько бы времени не прошло, класс продолжит топтаться на месте.

— Если своими речами ты сможешь перетянуть на свою сторону большую половину класса, я, так и быть, присоединюсь. Тебя это устроит?

Химено говорит, что не собирается вставать на сторону меньшинства.

— Кх!..

В ее словах можно услышать как нежелание, так и истинные мотивы. Если Химено устроит восстание вместе с Канзаки, она окажется под ударом со стороны большинства. И натиск будет продолжаться до тех пор, пока она не откажется от своих мыслей.

— Можно я уже пойду? Я никому и ничего не расскажу. Иначе хуже от этого будет только мне самой.

И что же предпримет Канзаки в ответ на попытку Химено уйти отсюда?

Если он просто отпустит ее, то изменить свой класс у него никогда не выйдет.

— Подожди…

— Не хочу ждать.

— Не собирался никому говорить об этом, но я пытаюсь принять очень важное для себя решение.

— И что это должно значить?

— Я не собираюсь вместе с Ичиносе опускаться с классом на дно.

И тут Канзаки решил высказать Химено мысль, о которой он прежде никому не рассказывал.

— То есть… ты хочешь предать класс?

— Даже отрицать не стану. Нет смысла держаться за класс, который не в состоянии одержать победу.

Без Канзаки никто больше не подаст сигнал к ответному удару. Ведь скорее всего, с учетом текущих условий, из всех учеников лишь он один способен повести за собой класс Ичиносе.

— Я не угрожаю. Это все, что могу сказать.

Если Канзаки каким-то образом оставит свой класс, лично на Химено это никак не скажется. Тем не менее она наверняка понимает, что класс потеряет возможность подняться выше.

Химено начала колебаться. Очевидно, это совершенно иная реакция, отличная от того невозмутимого поведения, которое она демонстрировала до сих пор.

— Химено, неужели тебя все устраивает?

— Ты поступаешь нечестно. Эти угрозы…

— Можно на это посмотреть и так.

Существуют опасения насчет того, что Химено может предать, рассказав обо всем Ичиносе и остальным. И помимо Ичиносе, вполне допустимо, что одноклассники постараются не дать Канзаки получить право на перевод в другой класс. Таков риск разоблачения. Но Канзаки пошел на этот риск. И уже неважно, серьезен он или блефует.

— Ты правда вознамерился изменить класс?

— Не то чтобы мне по душе признавать это, но Аянокоджи прав. Мы своими руками изменим Ичиносе, и это спасет весь класс. По крайней мере я хочу в это верить.

— Но я…

Прикусив губу, Химено изо всех сил зажмурилась.

Если же она примкнет к полностью изолированному Канзаки, на нее саму начнут косо смотреть. И Канзаки прекрасно понимает, что это не то, чего бы она хотела. Тем не менее кто-то должен это сделать.

— …Я же тоже… хочу победить, будь такая возможность.

Канзаки указал на то, что он, как инициатор, может исчезнуть. Вот что послужило ключом к Химено. Возможность добиться победы путем изменения класса не была отброшена полностью. Но, с другой стороны, замок лишь удалось приоткрыть.

— Тогда остается только действовать, и прямо сейчас. Так?

Если Химено и с этим не переубедить, тогда Канзаки действительно больше ничего не сможет сделать. Даже если он не захочет, ему придется изменить планы и перейти в другой класс, чтобы уже там добиваться победы.

А для Химено, которая без большинства не может назвать черным то, что на самом деле является черным, поражение будет неизбежно.

— Я же понимаю, о чем ты… Но у нас…

— «…еще есть шанс на победу при нынешней политике Ичиносе». Я надеюсь, ты не это сейчас пыталась сказать?

Опередившие слова Канзаки больно укололи Химено. Прервавшись на середине фразы, она крепко сжала губы.

— Химено, разве ты не хочешь выпуститься из класса A?

Вопрос, точно копье, вонзился в сердце Химено. Он спровоцировал боль, кровопотерю.

— Да хочу я выпуститься из класса A, будь у нас такая возможность! — вырвавшийся крик разнесся по всему коридору.

Сорвавшийся голос Химено оказался в разы громче, чем ожидал Канзаки: его это так сильно впечатлило, что он потерял дар речи.

— Но я никак на это не могу повлиять, что бы я об этом не думала! — закричала Химено, утратившая контроль над эмоциями. — Ты же сам все понимаешь, Канзаки-кун!!!

— Понимаю! Прекрасно понимаю, поэтому и нужно действовать прямо сейчас! У меня нет желания проигрывать другим классам!

Крик Канзаки оказался неожиданностью, хотя по громкости и уступал Химено, тем не менее на этот раз именно она оказалась в исступлении.

[[image:/storage/reader-images/1f284c3144b084eb5715a5a53cb91e638e378091.webp]]

Увидев, как легко Химено растерялась и отступила в страхе, я окончательно убедился в нескольких вещах.

Химено впервые показала истинное лицо. А Канзаки, оказывается, может проявлять некоторое ребячество. В классе Ичиносе большинство учеников связаны друг с другом лишь поверхностно.

Полтора года ушло на то, чтобы класс Хорикиты показал свои слабости.

Отличники, которые ставят себя превыше остальных и которых не заботят исключения из школы остальных.

Люди, что не способны учиться и общаться, а к насилию прибегают с полтычка.

Есть и такие, кто ради удержания верхних позиций в касте готовы паразитировать на преуспевающих.

Другие замышляют исключение товарищей только ради того, чтобы избавиться от призраков прошлого.

Слабые духом ученики падают на самое дно, а затем выползают наверх. И кто-то среди таких демонстрирует невероятный рост.

— …Вот ты какой на самом деле, Канзаки-кун. Я поражена, ты ведь всегда такой спокойный.

— …Могу сказать то же самое. Не знал, что тебя терзают те же чувства.

В классе Ичиносе не сталкивались с очевидными трудностями, как в классе Хорикиты.

После падения на тебе находят ссадины, бережно их обрабатывают. Тебя начинают придерживать с обеих сторон, чтобы не подкосились ноги. У кого болят руки, тех сменяют – помощь оказывается всегда.

В конце концов к ученикам приходит понимание: надо быть осторожнее, поскольку за тебя переживают.

Почему ты упал? Отчего болят руки?

Больно может быть и в других местах, но ты молчишь и держишь все в себе, чтобы не заставлять переживать их еще больше.

И в результате в классе Ичиносе сформировались лишь поверхностные связи.

— Пришло время стать товарищами в истинном смысле слова, — обратился я к ним после продолжительного молчания.

— И что нам делать? Как продвинуться вперед? Даже если Химено изменит взгляды, смысла в этом мало, если не будет шага вперед.

— Спешка с ответом ни к чему. Просто попробуйте поискать.

— Поискать?.. Что именно?

— Таких же учеников, как и вы, которые скрывают то, что у них на душе.

Если в одиночку найти не получается, то можно собраться вдвоем и все обсудить – так поле зрения кратно увеличится. Любой новый взгляд способен привести к открытиям.

— А если… нам удастся найти одного?..

— Все просто: теперь на поиски вы отправитесь уже втроем. Затем вчетвером. И повторяйте так раз за разом.

И в конечном счете, маленькая искра разгорится огромным пламенем.

И тогда Ичиносе узнает.

Узнает, что класс пытается измениться.

— Станьте сильнее, пока еще не поздно. А после одолейте класс Хорикиты на итоговых экзаменах.

Если они это осуществят, на третьем году обучения у них должна будет появиться надежда на становление классом A, пусть и небольшая.

— …Что будем делать, Канзаки-кун?

— Точно нужно быть готовыми приложить больше усилий, чем рассчитываем в начале. Однако… это осуществимо.

Увидев перед собой живой пример в виде Химено, он ни при каких условиях не скажет, что таких в классе не водится вовсе. Сама она также лично убедилась в твердой решимости Канзаки.

— Я также сильно хочу выпуститься из класса A. Просто до сих пор прямо об этом ни с кем не говорила…

Неважно, каким образом это произошло, но чувства Химено достигли Канзаки.

— В-вот как… Похоже, наши цели не менялись с самого начала.

Отныне, словно маленькие дети, они вместе будут делать свои первые шаги.

— Знаешь… Выслушав Аянокоджи-куна, у меня на примете появился один человек. Если не против, пойдем встретимся с ним?

В ответ на предложение Химено Канзаки решительно кивнул.

Дальше начинается территория, куда мне, постороннему человеку, вход воспрещен.

— Аянокоджи, этот должок мы вернем тебе на итоговых экзаменах.

Отблагодарить за сегодняшнее тем, что заработает победой право сойтись в схватке за класс A.

— Канзаки, класс Хорикиты очень серьезный противник.

— Да уж… Ты извини, но я пойду. Не хочу тратить впустую ни секунды.

Химено кивнула, достала телефон и ушла вместе с Канзаки.

Отчасти я беспокоился насчет того, как сильно они смогут измениться, но результаты могут быть даже лучше, чем я ожидаю.

Возможно, у них получится разбить класс Хорикиты на итоговых экзаменах.

Кто бы из них не упал, на моих планах это никак не скажется. Но я уже предвкушаю результаты.

Глава 4. Собрание накануне культурного фестиваля

Время летит быстро, сегодня уже пятница, двенадцатое ноября. Наконец-то учебный день в канун культурного фестиваля подошел к концу.

Каждый класс готовился медленно, но верно. И сегодня после занятий состоится генеральная репетиция, предложенная ученическим советом. Она станет важной проверкой перед проведением фестиваля.

Почти весь класс начал приготовления – каждый теперь занимался делом.

Всего класс Хорикиты представит четыре объекта.

Первый из них не требует представления – это мэйд-кафе, основу продаж которого составят чай, кофе и прочие напитки. А также совместные фотографии с горничными. Что касается последних, при оптимальном количестве затрачиваемого времени и грамотно установленной повышенной стоимости, чем больше желающих будет, тем больший доход мы сможем извлечь.

Второй и третий объекты – это расположенные на улице лавки: в одной подаются горячие закуски (такояки, окономияки и так далее), а в другой – паста и булочки на западный манер.

Лавки сами по себе увеличивают прибыль, но еще они смогут принимать заказы от мэйд-кафе. Для этого предусмотрена система доставки. Стоит сделать заказ, как ученики-курьеры отправятся к лавке.

Чтобы сделать мэйд-кафе более оригинальным, к товарам в лавках были добавлены лимитированные блюда в особенной сервировке.

И последний, четвертый объект – наспех добавленный из оставшихся средств уличный аттракцион, представляющий собой викторину для детей.

— А нам не нужно задержать Хасебе-сан и Мияке-куна? — спросила Маедзоно, смотрящая вслед за вышедшими из класса Харукой и Акито.

— Силой их не заставишь. Пусть это будет хорошая возможность проверить, сможем ли мы справиться составом в тридцать пять человек, без Коенджи-куна, Хасебе-сан и Мияке-куна.

Однако сотрудничать отказывалась не только эта троица.

Последние несколько недель Кушида почти не обсуждала проект для культурного фестиваля. К тому же она не помогала после занятий, а сразу уходила домой. Однако она все же согласилась обслуживать посетителей в костюме горничной во время фестиваля и даже несколько раз подходила к Хориките с идеями. В основном они касались незначительных мелочей, тем не менее некоторые из них были приняты.

Но она все равно ни разу не приняла участие в совместной отработке действий горничных.

— Мы бы хотели проверить в последний раз, все ли готово к завтрашнему дню, а заодно отрепетировать все движения… Сегодня-то у тебя найдется время? — набравшись смелости произнесла Сато, стараясь не выдавать настороженности.

Поднявшись с места, Кушида обернулась.

— Прости, Сато-сан, но после школы у меня есть кое-какое неотложное дело.

По правде говоря, она уже не в первый раз говорит эти слова.

— Знаешь, ты постоянно отказываешь подобным образом… Ты точно будешь помогать нам?

Видя, как накаляется атмосфера, Хорикита попыталась вмешаться. Но ее остановил стоящий рядом Йоске, который словно предвидел это. Неясно, кто из них прав в этой ситуации. Но если вмешиваться в каждую проблему, то сформировать слаженный класс будет невозможно. Иногда решать конфликты должны только причастные к ним.

Йоске на самом деле поступил нетипично для него – он, как никто другой, тщательно выбирает слова и действия. Возможно, он счел плохой идеей демонстрировать одноклассникам особое отношение Хорикиты к Кушиде. Разумеется, сама Хорикита это прекрасно понимает. Понимает, но все равно столкнулась с дилеммой, поскольку просто не может остаться в стороне.

— Все в порядке, я помню про завтрашний день. Я не собираюсь становиться вам обузой.

— Но, Кушида-сан, ты ведь ни разу не приходила на репетиции, так? Мне вот не кажется, что тебе можно доверить настолько важную роль горничной.

Сегодня состоится генеральная репетиция, которая как нельзя лучше подходит для отработки.

До сих пор Сато мирилась с тем, что Кушида не принимала участие, однако сегодня, похоже, не могла остаться в стороне. Тем не менее Кушида не намерена соглашаться.

— Ну тогда просто снимите меня с поста. Хотя я что-то сомневаюсь, что у вас найдется подходящий кандидат на замену.

Заявление весьма безжалостное, однако она права.

Даже если взять исключительно внешность, просто не найдется ученицы на замену Кушиды на роль горничной. Конечно, если не брать в расчет тех, кто уже стал горничными.

— Что ж, увидимся завтра на фестивале. Пока-пока!

Ее манера речи все еще была как у доброй Кушиды, но от ее поведения заметно веяло холодом. Она отказалась от предложения Сато и вышла из класса. Вероятно, просто не хотела проводить время с одноклассниками, которые узнали об ее истинном характере.

А может, у нее и правда появились какие-то неотложные дела.

Атмосфера в классе заметно ухудшилась, но с этим ничего не поделать.

— Послушай, Хорикита-сан. Фестиваль состоится уже завтра, может, мы все же должны отстранить Кушиду-сан… — Мацушита не смогла оставаться в стороне, увидев, как поникшая Сато стоит с опущенной головой, и поэтому решила обратиться к Хориките.

— Понимаю, что ты хочешь сказать, однако на данный момент я не собираюсь отстранять ее от участия.

— Но она наверняка врет каждый день про какие-то там дела!

Действительно, в последнее время в действиях Кушиды можно заметить много необъяснимых моментов. Вполне закономерно, что она решила отдалиться от остальных после специального экзамена «Единогласное решение», тем не менее ее нежелание помогать слишком бросается в глаза.

— Возможно, ты права. И я тоже не знаю, почему она отказывается от репетиций.

— Но раз так…

— Не беспокойся. Она думает как о культурном фестивале, так и о мэйд-кафе. Просто у нее на это свой взгляд. Давайте доверимся Кушиде-сан.

— Ну да, как там говорится? «Без веры ничего не начнется», так вроде?

Мацушита не выглядела убежденной, но все-таки кивнула и поддержала Сато.

Мацушита в этот раз является одной из ключевых фигур, так что, вероятно, поэтому дел у нее невпроворот.

Конечно, отсутствие Кушиды на репетициях – еще один повод для беспокойства, тем не менее на лице Хорикиты паника не прослеживается. Я бы даже сказал, что она источает подкрепленную чем-то уверенность.

Наверняка именно поэтому Мацушита решила отступить и отказалась от претензий.

Моя помощь вроде как не требуется, и пока я просто понаблюдаю.

Первый этаж специального корпуса, номер объекта «Спец.–02».

Этот кабинет обычно пустует, однако сейчас ученики развешивают в нем украшения.

В основном этим занимаются девушки, а парни, если так можно выразиться, у них на подхвате. Что самое интересное, украшение помещений лучше получается у девушек.

Судя по всему, ничего не случится, если я доверю руководить процессом Хориките.

На втором этаже специального корпуса, в самой дальней комнате, медленно, но верно шла подготовка тематического кафе.

В отличие от нашего мэйд-кафе, в основу концепции кафе класса Рьюена легла «японская одежда». В качестве еды и напитков у них выступят японские сладости, зеленый чай и тому подобное, что кардинально отличается от нашей концепции.

В идущей полным ходом подготовке я заметил одну выделяющуюся персону.

На стуле сидела, погрузившись в чтение, девушка в японской одежде.

— Привет…

Заметив меня, Хиёри почему-то подняла книгу на уровень рта, оставив открытой только зону глаз.

[[image:/storage/reader-images/289e109e8d6aeb268c442c8b2bbf18ce953852fa.webp]]

— Давно не виделись. Кажется, ты в последнее время не заглядывала в библиотеку.

— Это не совсем так… Как сказать, я заходила, просто в другое время.

Меня удивило, что такой книжный червь исчез из библиотеки, а у нее, оказывается, просто изменилось расписание.

— Хиёри, ты тоже участвуешь?

— Я буду отвечать за кассу. Общаться с людьми – не самая моя сильная черта… К тому же ходить туда-сюда у меня тоже выходит не очень. Я тренировалась разносить еду на подносе, но что-то никак не получалось.

То есть вся эта сфера, по сути, и есть ее слабое место.

Но если она без проблем справится с кассовым аппаратом, то, пожалуй, будет не так уж и плохо.

— Кстати говоря, Ибуки-сан тоже будет участвовать.

— Ибуки? Мне казалось, она ни за что бы не стала надевать подобные наряды.

— Она бросила вызов Рьюен-куну с расчетом на то, что ее освободят от любой помощи в культурном фестивале.

— И, видимо, проиграла.

Она слегка улыбнулась, словно вспомнила тот самый момент.

— И где же проигравшая Ибуки?

— Она сказала, что сегодня участие не примет. Мол, ни за что не станет наряжаться в это, только если на самом фестивале.

Не скажу, что совсем не понимал ее чувств, но если она сможет должным образом обслужить посетителей, когда придет время, то все в порядке.

Впрочем, с этим должен разобраться уже Рьюен.

Хотелось бы еще посмотреть на самого владельца кафе, но его что-то нигде не видно. Наверняка он поручил остальным ученикам заниматься подготовкой.

— Кажется, Рьюен-кун отправился проведать класс A.

— Класс A?

— Они ведь еще не объявляли о том, что собираются устраивать.

И правда, подробности задумки класса Сакаянаги оставались загадкой вплоть до дня фестиваля. Ничего странного, если он хочет выяснить про них. А раз в предпоказе участвуют все классы, они наверняка тоже где-то подготавливают объект.

— Тоже схожу ненадолго.

Я решил после окончания разговора с Хиёри отправиться искать класс Сакаянаги.

— Эм, Аянокоджи-кун…

— М-м?

— Рьюен-кун с ребятами поднялись на третий этаж. Скорее всего, Сакаянаги-сан находится там.

— Вот как? Спасибо, ты сэкономила мне время.

Казалось, Хиёри хотела сказать что-то еще, однако она сразу качнула головой.

Выходит, в специальном корпусе сосредоточились три класса второго года обучения, и каждый – на отдельном этаже.

— Позже я загляну в библиотеку, поэтому непременно туда зайди, Аянокоджи-кун.

— Да, обязательно.

Махнув рукой на прощание, я отправился наверх.

Третий этаж специального корпуса находится дальше всех от главных ворот и считается самым труднодоступным местом для посетителей. Здесь можно разместить три объекта, однако до вчерашнего дня спроса на них не возникло.

— Не думал, что класс Сакаянаги займет сразу весь этаж…

Этаж полностью находился в их распоряжении, поэтому по коридору свободно сновали ученики класса 2-A.

На первый взгляд даже невозможно представить, что они хотят организовать. Повсюду лежали картонные коробки с неизвестным содержимым, и непохоже, чтобы ученики, которые оставались в школьной форме, торопились их распаковывать.

Внутри помещений нельзя использовать источники огня, а значит готовить пищу они не будут.

— Что, удивлен, как оно сложилось? — обратился ко мне подошедший Хашимото, который, судя по всему, следил за поднимающимися по лестнице учениками.

— Чем вы тут занимаетесь?

— А сам не видишь? — Хашимото улыбнулся без смешка, словно забавляясь моим непониманием. — Оно и понятно! Но не могу же я вот так раскрывать все карты по доброте душевной.

Скорее всего, они решили закончить со всеми приготовлениями за день до открытия, но о содержании молчать до последнего. Еще на это косвенно указывала табличка, которая висела на ведущей сюда лестнице: «На объекте класса 2-A возникли неполадки. Открытие сегодня не состоится».

— Такие дела. Ты уж извини, хоть тебе и пришлось тащиться в такую даль, но вынужден тебя развернуть.

Даже если я буду стоять на своем, наверняка деталей их задумки не узнаю.

— Рьюен вон тоже, кажется, уже уходит.

Из дальнего кабинета показался Рьюен и пошел к нам, засунув руки в карманы. Бросив короткий взгляд на меня и Хашимото, он прошел мимо и начал спускаться по лестнице.

— Или ты тоже собираешься осмотреться, понимая, что это бесполезно?

— Пожалуй, вернусь.

— Какое рвение. Надеюсь, завтра тебе понравится увиденное.

Поскольку Хашимото меня спровадил, я не смог добиться хоть каких-нибудь результатов. Чтобы пройти в наше мэйд-кафе, мне пришлось вновь вернуться на лестницу. На втором этаже спиной ко мне стоял Рьюен. Он оглянулся, а я отвел взгляд на верхний этаж. Увидев это, уголки его губ приподнялись, и он сказал:

— Передай Сузуне: завтра победит наш класс.

— Разве костюмы в японском стиле не вышли дороже униформы горничных? Раз уж решил посостязаться в тематических кафе, не стоило ли сделать их одинаковыми?

— Это всего лишь мои личные предпочтения.

Его ответ можно воспринимать и как шутливый, и как серьезный. После этого Рьюен пошел своей дорогой. Не обращая внимание на стоящего сверху Хашимото, я вернулся в мэйд-кафе.

К нашему удивлению, после открытия в кафе сбежалось множество парней из других классов. Они пришли не столько пообедать, сколько взглянуть хотя бы одним глазом на девушек в косплее. Но для нас это неплохо.

К тому же горничные, которые не привыкли к столь пристальному вниманию, наберутся опыта. Нервничала даже всегда спокойная Мацушита: ее движения казались слегка зажатыми. А вот у Сато и Мии-чан дела шли хуже, чем во время отработок.

В какой-то момент по кабинету разнесся звук удара пластика о пол. С подноса Мии-чан соскользнул наполненный водой стаканчик. Девушка оцепенела из-за столь серьезного происшествия, подпортившего настроение. Мацушита отреагировала незамедлительно.

— Приносим свои глубочайшие извинения.

Нежно похлопав Мии-чан по плечу, она спокойным тоном распорядилась подать новый стакан. После чего принесла тряпку и приступила к уборке пола.

— Неплохо, Мацушита-сан. Даже не подумаешь, что ты занимаешься этим в первый раз.

— Ага.

Хорикита, наблюдавшая неподалеку, восхитилась безукоризненными действиями Мацушиты.

— Ты завтра вступишь в ряды горничных?

— Скорее я буду занята рекламой. Обслужить посетителей смогу, но… если честно, особой уверенности у меня нет, — угрюмо ответила Хорикита, что было для нее нехарактерно.

— Никто и не думает, что улыбаться всем направо и налево – твой конек.

Беспокойство вызывал не сам процесс обслуживания. Ей будет сложно держать улыбку на лице.

— А у тебя, как погляжу, тут все схвачено.

— Считай, вся моя работа к сегодняшнему дню практически завершена.

Девяносто процентов моей работы занимают приготовления, а десять – обслуживание во время открытия кафе. Завтра на мне остаются только административные обязанности.

— Может, определить тебя в лавку?

— Даже не вздумай из-за личного недовольства менять расположение персонала.

Хорикита выдала нечто, что могло принести дополнительные проблемы, но тут же отступила, потому что это была лишь шутка.

— Как бы то ни было, пока ты здесь, Мацушита-сан, все будет в порядке. Я пока отойду ненадолго.

— На осмотр?

— Я хочу увидеть собственными глазами, какие объекты представлены.

— Тогда можешь не торопиться.

Тем временем я решил подготовить место под зал ожидания, который понадобится завтра.

Где-то спустя час Хорикита вновь пришла в мэйд-кафе.

— Я вернулась. Как тут дела?

— Без незначительных промахов не обошлось, но сейчас более-менее все успокоились и начали осваиваться.

— Надо отдать должное предварительной подготовке…

— Если бы мы без этой репетиции открылись на самом фестивале, у нас могли бы быть проблемы.

Совершенно очевидно прослеживалась разница между безлюдными тренировками и реальной отработкой с привлечением третьих лиц в виде посетителей.

Мацушита, которая неустанно работала с самого открытия, поменялась с другим человеком и ушла на перерыв.

— Хорошая работа, Мацушита-сан, ты отлично потрудилась.

— Спасибо. Девочки стали двигаться лучше, поэтому завтра все должны быть в хорошей форме, — сказала Мацушита. Но вопреки словам выражение ее лица оставалось мрачным.

— Что-то не так?

— Меня немного беспокоит, что нам могут устроить какой-нибудь саботаж.

— Саботаж?

— Класс Рьюен-куна копирует нас и устраивает тематическое кафе, так? Я вся на нервах: а что, если Ишизаки-кун или кто-то из их компании скажет, что в стакане плавает насекомое…

Мы с Хорикитой на мгновение обменялись взглядами, а затем опять повернулись к Мацушите.

— Тебе не стоит об этом переживать! Мешать нам во время тренировки не в их интересах, к тому же пользы от этого все равно не будет. И в правилах указано, что на фестивале ученики не могут присутствовать в качестве гостей, поэтому этим трюком они воспользоваться не смогут.

Я решил дополнить объяснение Хорикиты еще парой слов:

— На фестиваль придет много людей, Рьюен не станет действовать так бездумно на глазах у целой толпы. За это точно можешь не переживать.

Из-за того, что мы вдвоем практически одновременно заявили об отсутствии причин для беспокойства, на лице Мацушиты снова показалась улыбка.

— Знаете, умеете вы успокоить, пусть каждый и по-своему.

То ли от усталости, то ли от наступившего облегчения она приложила руку к груди.

— Тебе стоит отдохнуть.

— Пожалуй, так и сделаю.

Затем, слегка покачиваясь, Мацушита вышла из класса.

— Заметила?

— Что?

— Да так.

Может, странность была настолько незначительной, что стоявшая рядом Хорикита не обратила на нее внимание.

Может, просто разыгралось воображение.

— Ну и что там у других классов?

— Не знаю, будет ли культурный фестиваль и в следующем году, но я многое взяла на заметку.

Хорикита бросила взгляд на подготовленный зал ожидания, затем принялась оценивать его состояние.

— Проблем быть не должно. Где-то через час можем приступить к уборке. Думаю, будет лучше, если ты тоже пойдешь и посмотришь своими глазами.

— Так и поступлю.

Получив разрешение, я решил пройтись по всей школе. Тут же появилась Кей, которая будто ждала этого момента, и прижалась к моей руке.

— Пойдем вместе!

— Даже если я скажу «нет», ты ведь не отпустишь?

— Ни за что-о-о!

— Можете сходить вдвоем, только не забывайте, что отправляетесь на разведку.

— Да-да-а.

Кей всем видом показывала беспечное отношение в ответ на серьезное замечание Хорикиты.

Пожалуй, дело здесь в редкой возможности. Правда в том, что уже по одному только мэйд-кафе заметно: ученики наслаждаются культурным фестивалем.

Первогодки и некоторые третьегодки открыли целое множество разных лавок наподобие тех, что обычно присутствуют на фестивалях.

Если говорить об аттракционах, требующих определенного мастерства, можно выделить тир, метание колец или шариков в самодельные мишени, рядом с которыми указывалось количество попаданий для получения приза. Площадки со схожей тематикой располагались по всей территории и создавали ощущение настоящего фестиваля.

— А, вон наши ребята! — Кей указала пальцем на двух парней, Кейсея и Сотомуру, занимавшихся необходимыми приготовлениями.

Должно быть, каждый тренировался готовить у себя в комнате или еще где-нибудь, поскольку получалось у них очень даже неплохо. Лучше не прерывать их без надобности.

— Попробуем побросать кольца?

— Давай! Смотри, какая милая игрушка. Хочу ее! — воскликнула Кей, указав на приз. Она встала как раз позади ученика, который испытывал аттракцион.

Под милой игрушкой она подразумевала разноцветного медведя.

К сожалению, этот аттракцион работал лишь как демонстрация. Похоже, даже если удастся забросить кольца, приза не получишь. Несмотря на выделенный ученическим советом бюджет, количество наград все равно ограничено. Если ученики заберут все призы сегодня, восполнить их будет проблематично.

А вот в стоящем напротив тире класса 1-D в качестве награды предлагаются сладости. Они, похоже, позаботились, чтобы в случае выигрыша победитель получил вознаграждение.

Самые дешевые призы стоили десять баллов, цена самых дорогих доходила до двухсот.

Наверняка на самом фестивале будет что-то помимо сладостей, зато сейчас можно провести испытания в условиях, неотличимых от реальных.

— За дело, Киётака! — Кей подтолкнула меня в сторону стойки, на которой были расположены в ряд пять специальных ружей для тира.

Меня заинтересовало это подобие стрельбища, поэтому я не прочь попробовать.

На одну игру мне выдали пять пуль.

Судя по всему, это так называемые пробковые ружья, стреляющие пробками, которые вставляются в ствол. Кроме того, каждое ружье сделано намного качественнее, чем я представлял. Разве что слегка изогнутые пули вызывали сомнения в возможности вести прицельный огонь.

До этого дня я никогда в жизни не держал в руках оружие. Все мои представления о нем основаны на фильмах и сериалах, однако верны ли они – неизвестно. Но и других участников поблизости не оказалось, а значит посмотреть на сам процесс со стороны не получится.

Выбора не было, придется довериться мысленной картинке в голове.

Я взял центральное ружье и встал в стойку.

— Целься в самую дорогую!

Если цель – наиболее дорогой комплект сладостей, то придется сбить довольно большой вес.

Интересно, какую мощность может выдать ружье?..

Сначала сделаем пробный.

Под звонкий возглас Кей я произвел первый выстрел.

Пробковая пуля с легким хлопком вылетела в сторону грузика, в который я целился. Однако, вопреки моим ожиданиям, она пролетела в нескольких сантиметрах левее, так и не задев цель. По моим расчетам такого быть не должно, но траектория все-таки получилась другой.

Значит, во второй раз сдвину ствол правее на несколько сантиметров.

Я считал, что сейчас траектория будет идеальной, однако пуля все равно пролетела мимо, уйдя выше и правее.

— А это сложно…

Пока я заряжал третью пулю, один за другим начали присоединяться другие ученики.

Взглянув на них, я решил еще раз поправить положение ружья. Тем не менее все желающие пострелять испытывали большие трудности с прицеливанием, как и я.

И среди них только у одного получилось попасть в грузик с первого выстрела. Мишень, конечно, не упала, зато завалилась назад. Я продолжил наблюдать, надеясь отыскать какую-нибудь хитрость, но дело оказалось вовсе не в способностях стрелка. Стало понятно, что каждое ружье имеет индивидуальные особенности, хотя и выглядит неотличимо от остальных.

Миллиметровые погрешности при производстве и качество самих пробковых пуль. Разные их комбинации приводят к непредсказуемым траекториям.

Мне стало понятно: это на редкость интересная задумка, но в то же время попасть в цель становится довольно сложно.

В конечном счете лишь последним выстрелом я смог попасть в грузик, в который целился изначально, однако так просто его сбить не получилось. Вот так и закончился первый поход в тир – моим полным разгромом. С другой стороны, мне удалось понять специфику конкретно своего ружья. Осталось попытаться снова, только теперь приблизительно рассчитать траекторию полета пули по ее форме…

Ну или я так думал, однако пришлось отказаться от затеи, когда заметил табличку с надписью: «Сегодня каждому посетителю дается одна попытка».

— Ха! Оказывается, даже сам Аянокоджи-семпай не умеет стрелять, а?

Когда я возвращал ружье на место, из-за тира вышел заливающийся смехом Хосен. Его класс 1-D представил объект, специализацию которого можно обозначить как «развлечение».

— Какая неожиданность. Ни за что бы не подумал, что ты устроишь нечто подобное…

Такие игры, как тир и метание колец, способны пробудить во взрослом ребенка и заставить потерять голову в погоне за незначительными призами.

— Когда я был мелким, затирался среди взрослых в таких аттракционах и зашибал на этом немалые деньги.

Что же за детство такое у него было?..

— Я-то хотел организовать самый настоящий игорный дом, а эти лицемеры из школы как назло меня послали. Но что тир, что другие похожие площадки – это азартные игры. В них можно подстроить все так, чтобы хозяин остался в выигрыше! Культурный фестиваль проводится лишь раз, так какой смысл осторожничать, если можно обобрать посетителей до нитки, как это делают продавцы гитар в магазинах?

Он достал зажигалку, поставил ее на полку, затем подошел ко мне и взял второе ружье слева. Вопреки моим ожиданиям, пуля полетела по прямой траектории и поразила зажигалку. Та содрогнулась, но падать не собиралась.

— Плевать на все с высокой колокольни, пока ограниченные призы никому не достаются.

— Разве посетители рано или поздно не поймут?

— Можно просто добавить какие-нибудь безделушки в качестве награды за участие и раздавать их направо и налево.

Выходит, взрослые держались бы подальше от тех мест, где участие не вознаграждается?..

Похоже, Хосен как следует все продумал. А награда за участие, видимо, находилась в корзине.

Там лежала куча распечатанных на специальном принтере ламинированных фотографий учеников и учениц, оформленных вручную.

— Неплохо вручить взрослому человеку воспоминание об участии в культурном фестивале, скажи?

Сюда заявится много людей из правительства, и они могут преподнести участие в таком мероприятии как благотворительную или общественную деятельность. Можно произвести положительное впечатление, если потом сказать, что удалось заполучить фотографии учеников.

Расставшись с Хосеном, который, к моему удивлению, все просчитал, я вернулся к ждавшей меня Кей.

— Ничего не вышло.

На мой отчет Кей усмехнулась и с довольным видом ткнула меня локтем в живот.

— Я смотрю, тебе очень весело. Выиграть-то мне не удалось…

— Зато я увидела твою милую сторону, Киётака. Чего еще мне для счастья надо?

— Какая еще милая сторона?

Я вроде не показал за это время ничего интересного…

— Я просто рада, что у нас не получилась одна из таких сцен манги, когда у героя получается все с первой попытки. Это позволило мне посмотреть на тебя под новым углом: даже ты не справишься абсолютно со всем.

Оно и понятно. Мои действия основаны на полученном ранее опыте. Если бы я проходил через нечто подобное в прошлом, это один разговор. Но первые выстрелы у меня не получатся, и неважно, из игрушечного ружья или настоящего.

— То есть это для тебя «мило»? Мне казалось, девушка в своем парне хочет видеть крутого человека.

— А на такого тебя я уже вдоволь насмотрелась.

Кей не стала меня ругать, более того, она словно обрадовалась тому, что я ничего не выиграл.

Затем мы пошли дальше в поисках еще какого-нибудь аттракциона и наткнулись на Ишизаки.

— Салют, Аянокоджи!

— Кажется, у вас тут кое-что необычное.

— А то! Это наша с Альбертом идея!

— Ой, правда, что ли? Шестерка вроде тебя заполучила разрешение от самого Рьюена? А что же с вечеринкой в честь дня рождения случилось, а? — Кей пронзила Ишизаки подозрительным взглядом.

— Э… Я и правда хотел ее устроить!.. И даже предложил твою идею, но получил удар ногой… — Словно вспомнив о том моменте, Ишизаки схватился за живот.

По случайному совпадению наши с Рьюеном дни рождения приходятся на одну дату – двадцатое октября. А Ишизаки планировал по этому поводу устроить двойную вечеринку.

Однако чтобы она состоялась, нужно было убедить Кей, а она выдвинула условие: Рьюен должен лично извиниться за тот случай на крыше. Разумеется, он не принял суровое условие Кей.

— Но в следующем году я попытаюсь еще раз! Просто подождите!

— Кто в здравом уме ждать будет… Итак, что у вас тут?

— Интересно? Любопытно ведь, да? Окей, пробуйте!

Здесь лишь стояли заготовленные стол да картонная коробка.

Разложенные стаканчики и одноразовые палочки намекали на еду и напитки, но…

— Что это?

— Сейчас сделаем, вам понравится.

С этими словами он отдал указание Альберту, и тот достал из картонной коробки необходимые ингредиенты. Ими оказались пакетики с протеином и лимонной кислотой. И то, и другое употребляются на регулярной основе теми, кто наращивает мышечную массу.

— Вот, протеин со вкусом шоколада. Попробуйте!

Ишизаки налил приготовленный протеиновый коктейль с шоколадным вкусом в два небольших стаканчика, рассчитанных на один глоток.

— Не буду, — сразу отказалась Кей от предложенного напитка.

— Ч-чего нет-то? Это же просто протеин.

— Я никогда протеин не пила и начинать не собираюсь. Не хочу стать горой мышц.

Тут вперед вышел Альберт и пробормотал на английском:

— You can't build muscle just by drinking protein shakes.

— Э? Чего?

— Все нормально. Он говорит, что от одного только протеина мышц больше не станет. Раз уже сделали, почему бы не попробовать?

Честно говоря, мне даже немного интересно, что же приготовил Ишизаки.

Проявив инициативу, я взял бумажный стаканчик в руки и выпил протеиновый коктейль.

Наверняка этот другой марки, но вкус напоминал тот, что я пил когда-то в прошлом.

— Ладно, попробую… Тьфу, гадость.

Кей, которая до этого ни разу не пила протеиновый напиток, сочла вкус противным и скривила лицо.

— Не понравилось? Но пить все-таки можно?

— Можно, но не особо-то и хочется.

— Вот, прополощите рот.

Нам вручили стаканы с водой, видимо, чтобы хорошенько прочистить ротовую полость. Пока мы допивали воду, Ишизаки уже начал следующие приготовления.

— А теперь вот это, — сказал он, протянув новые стаканчики с напитком из лимонной кислоты.

— Просто лимон…

— Этот мне нравится больше.

Пробормотали мы после того, как выпили воду с лимонным вкусом.

— Ну вот, а теперь последний момент. Расскажите впечатление насчет этих двух напитков – вышло ведь не так плохо, а?

— Мне не понравился протеин.

— Да черт с тобой, Каруизава! А ты что скажешь, Аянокоджи?

— Как сказать… В самый раз, если в двух словах.

Услышав это, Ишизаки радостно заулыбался.

— Кстати, если в шоколадный протеин добавить лимонную кислоту, получится крайне неожиданный вкус!

Нам вручили приготовленную смесь, и мы поднесли стаканчики к губам. В смешивании протеина и лимонной кислоты нет ничего плохого. Скорее, так ты убиваешь двух зайцев одним выстрелом…

— Ну же, выпейте одновременно.

— Что-то мне страшно.

— Почему бы и нет?

Мы синхронно наклонили бумажные стаканчики, после чего их содержимое отправилось прямиком в горло. Однако в тот самый момент, когда оно попало в рот, я невольно оцепенел от палитры вкуса на поверхности языка.

— Угха?! — вскрикнула стоящая рядом Кей, которая рефлекторно начала сплевывать смесь. Затем она подскочила, развернулась и жестом показала, что ее сейчас стошнит. — Что за… Что это за вкус?! Буэ-э-э-э-э!

Я узнал его. Во время обучения боевым искусствам, когда ты получаешь сильный удар в живот, из желудка пытается вырваться желудочный сок и непереваренная пища.

Именно об этом напоминал стоявший теперь во рту вкус и запах.

— Аха-ха-ха-ха! Ну как? Прикольно, да?

— Ничего подобного! Воды!!!

Оттолкнув державшегося за живот от смеха Ишизаки, Кей схватила бутылку воды и принялась пить прямо из горла.

— Мда, как бы описать? Вкус получился в самом деле неожиданный.

— Надо же, даже сам Аянокоджи слегка в шоке.

О каком вкусе вообще речь, этот напиток в принципе был непригоден к употреблению. Хорошее настроение как рукой сняло.

— Думал завтра удивить посетителей. Буду предлагать испытать на себе восхитительный опыт за пятьсот баллов!

— И как только Рьюен разрешил это?..

Вот что меня искренне удивило.

— Он сказал мне распоряжаться баллами как сам того пожелаю! А так завтра программа будет другой.

Понятно. Выходит, излишки предназначавшегося для всего класса пространства он отдал в распоряжение Ишизаки? Раз так, то издержки окажутся минимальными. Да и не будет удивительным, если хотя бы десять человек проявят любопытство и рискнут попробовать.

— Ну вот, веселое свидание обернулось полным кошмаром…

И вплоть до того момента, пока мы не покинули это место, Кей не прекращала сверлить Ишизаки полным ненависти взглядом.

Казалось, их отношения начали понемногу улучшаться, однако они снова вернулись к началу.

Затем мы с Кей посетили еще несколько объектов, просто чтобы как следует повеселиться, и под конец разведки вернулись в мэйд-кафе. Кабинет изобиловал учениками, которые наслаждались беседой с горничными.

Иногда кто-то выходил за рамки дозволенного, и тогда к делу подключался Судо, который сразу пресекал подобное поведение и выдворял человека из комнаты.

Он был привлечен в качестве штатного работника, в чьи обязанности входило разбираться с различными проблемами, и справлялся он с ними на славу. Если не отличаешься особой силой, будь ты старшеклассником или младшеклассником, перед грозным Судо иного выбора, кроме как уйти по-хорошему, просто нет.

Вскоре после почти двухчасовой работы пробное открытие культурного фестиваля подошло к концу.

Нужно еще обсудить с Хорикитой, будут ли напоследок вноситься кадровые перестановки на завтра.

Когда я, Судо и еще несколько парней приступили к уборке, в кабинете показалась Онодера.

— Ой, а у вас тут все? А я так хотела посмотреть на костюмы горничных, — разочарованно сказала она. Ее сослали в лавку на улице.

— Ты хотела посмотреть на костюмы горничных?

— А что такого? Мне так-то тоже нравится все миленькое. И посмотри на меня, форма горничных совсем не подойдет… Ноги у меня больно большие.

— Откуда тебе знать, пойдет или нет, пока не примеришь?

— Все равно моего размера нет, — горько улыбнулась Онодера.

Поскольку она посвятила себя плаванию, то обладала более подтянутым телом, чем обычные девушки: это касалось широких плеч и развитых ног. Если бы заготовили форму нужного размера, она бы неизбежно стала персональным нарядом Онодеры.

Судо сел на корточки и принялся в упор рассматривать ноги Онодеры.

— Э-эй, Судо-кун, ты чего?!

— Да, ноги у тебя хорошие, как у тренированного спортсмена. Хотя для горничных и правда не совсем подходят… — вывалил Судо все, что думал, приставив пальцы к подбородку.

— Стыд какой!

Покрасневшая Онодера пулей вылетела из кабинета.

— Да что это с ней?.. Вот чего она сбежала, а?

Наблюдая вблизи за их разговором, я смог распознать заметные перемены в Онодере. По всей видимости, за то время, что прошло со спортивного фестиваля, Онодера успела окончательно влюбиться в Судо. Вот только тот не подал виду, что заметил. Он умышленно не обращал внимания на ее чувства или просто их не распознал?

Было бы славно, если бы они двинулись по направлению друг к другу, однако пока это дорога с односторонним движением.

Я не так много знаю о любви, но все-таки понимаю: для подобных ситуаций есть правило – терпеливо наблюдай со стороны. Но именно оно спровоцировало желание взглянуть на иной результат. Станут ли они парой, если нарушить правило?

— Неужели ты не понимаешь, почему Онодера так себя повела?

— А ты типа понял?

— Онодера испытывает к тебе те же самые чувства, что ты испытываешь к Хориките.

— Чего?

Судо не смог сразу понять смысл сказанного, поскольку мое объяснение вышло слегка витиеватым. Однако он не настолько глуп, чтобы вовсе не понять смысл.

— Э? Онодера… меня?..

— Да.

— Нет-нет, быть не может!

Видимо, серьезно поразмыслив над этим, он начал отрицать подобную возможность.

Его реакция абсолютно естественная.

Ведь никому не дано понять, что на самом деле у другого человека на сердце.

— Возможно, поначалу Онодера не питала к тебе никакого интереса, но в последнее время ты стал демонстрировать поразительный рост. Для нее нормально начать воспринимать тебя как представителя противоположного пола, разве нет?

Судо начал постепенно приводить мысли в порядок, вместе с этим его лицо заметно помрачнело.

— Как так?.. Чтобы она и в меня?..

— Разумеется, гарантий дать не могу. Если хочешь узнать правду, возможно, тебе стоит внимательно понаблюдать за Онодерой и попытаться ее понять.

— Все же… я…

Можно не продолжать, все понятно без слов.

Сейчас Судо питает сильные чувства к Хориките. Именно поэтому я хотел посмотреть, к каким изменениям приведет мое неуместное высказывание.

Сблизится ли он с Хорикитой? Начнет склоняться к Онодере? Или же переключится на кого-то еще, о ком я даже не подозреваю?

— Бред какой-то. Совсем сбил меня с толку. Пойду загляну в лавку, заодно немного остыну.

Он может как следует обдумать этот момент, а потом прийти к нужному ответу.

— Киётака-кун, ты уверен… что стоило это говорить?

Йоске, который неподалеку занимался приготовлениями, видимо, услышал наш разговор.

— Мне кажется, нам не стоит вмешиваться.

— Думаешь? Я не сильно разбираюсь в таких вопросах, но если я и правда зашел слишком далеко, что же, виноват перед Судо.

Притворившись ничего не понимающим, я извинился перед Йоске.

Вскоре генеральная репетиция подошла к концу.

— Всем спасибо за работу. На сегодня мы закончили! Если кому-то надо завтра поменяться местами или же возникнут какие-то вопросы, я на связи до девяти вечера.

Расставив все по местам и завершив уборку, мы закончили со всеми приготовлениями к завтрашнему дню.

Все отправились домой, чтобы уже завтра принять участие в настоящем культурном фестивале. В кабинете остались только я и Хорикита.

— Знаешь, если я спокойно подумаю, то под каким бы углом не рассматривать ситуацию, ты не подходишь на роль горничной.

— Я занимаюсь этим не потому, что мне нравится. Чем больше рук, тем лучше, верно? Если бы нам помогла твоя девушка, было бы намного легче.

— Извини, но это не мое право. Я предоставил Кей самой себе.

Похоже, кроме меня с ней пытались поговорить Сато и другие девушки, но Кей наотрез отказалась надевать форму горничной.

Я не узнавал о причинах, но наверняка это из-за нежелания переодеваться перед всеми, а не из-за того, что ей лень или же она просто не годится для обслуживания посетителей. Ведь далеко не все люди смогут понять прошлое Кей и то, как оно повлияло на ее тело.

— Шучу. Не буду же я насильно заставлять. Если ей будет не по себе, это оставит негативное впечатление у завтрашних посетителей.

— Вот, пройдись еще раз. Я внес небольшие изменения, пока наблюдал за подготовкой.

Я передал Хориките тетрадь для окончательного утверждения.

— Спасибо. Благодаря составленному тобой расписанию проблем возникнуть не должно, — сказала Хорикита, оторвав взгляд от тетради.

Все участники обязаны сделать часовой перерыв до окончания культурного фестиваля, предварительно уведомив классного руководителя. Во время этого перерыва запрещается оказывать помощь своему классу, поэтому требуется должным образом распределить всех работников независимо от того, чем и насколько они заняты.

Обычно по пути в торговый центр Кёяки можно было часто встретить группы парней и девушек. Но поскольку генеральная репетиция культурного фестиваля уже началась, здесь не было ни души.

— Наконец-то мы можем поговорить, Ягами-кун.

— Даже подумать не мог, что ты станешь навязываться во время подготовки к фестивалю.

— Потому что так нас не застукают. Ну и кое-кто постоянно сбегает.

Ягами не понравилась идея беседы на месте встречи, поэтому он вынудил Кушиду уйти подальше.

— То, что мы не пересекались, – всего лишь совпадение! Кстати говоря, ты вроде как несколько раз наведывалась ко мне. Мне очень жаль, я просто в это время не был в комнате.

Во время разговора каждый сохранял улыбку на лице. Если бы кто-либо увидел их сейчас со стороны, то перед ним предстала бы обычная дружеская беседа.

— Точно не было? Или же ты просто издевался и делал вид, что тебя нет?

— Делал вид? Зачем мне так поступать? Это очень похоже на недоразумение, знаешь ли.

— Никакое это не недоразумение!

Своими увиливаниями Ягами не позволяет уловить реального положения дел, и раздраженная Кушида решила сделать первый шаг.

— Ты просто решил избавиться от меня, потому что мною нельзя воспользоваться?

Ягами надеялся, что во время специального экзамена «Единогласное решение» Кушида сможет исключить Хорикиту или Аянокоджи. И Кушида вполне закономерно пришла к выводу, что он прекратил выходить на связь после того, как она не оправдала ожиданий.

— Ты помнишь, как я связался с тобой ночью в тот день, когда закончился экзамен «Единогласное решение»?

— Да. Конечно, помню.

Ночью, после окончания экзамена, Ягами позвонил Кушиде и с ее слов узнал, что Хорикита и Аянокоджи исключены не были. Сразу после этого он прервал разговор, и с тех пор Кушиде ни разу не удалось поговорить с ним.

— Скажу честно. Я думал, ты меня возненавидела, Кушида-семпай. Именно поэтому в последнее время мне не хватало смелости посмотреть тебе в глаза. Возможно, из-за этого я неосознанно избегал тебя.

— Да брось ты. Какой смысл врать мне сейчас?

Кушида почувствовала, будто по спине пробежал холодок; Ягами продолжал вести себя как дружелюбный кохай, хотя она знала его истинный характер.

— Ох, прошу прощения. Ну так что, поведаешь еще раз, что произошло в тот день? Только в этот раз с подробностями.

До Кушиды наконец-то начало доходить: первогодка получает удовольствие, забавляясь с ней. И когда он узнает про специальный экзамен, это откроет ему новые просторы для развлечений.

— Не скажу.

— Почему же? Вот что мне известно наверняка: Кушида-семпай, ты сделала определенные шаги для исключения кого-то из тех двоих. Только вот из школы ушла Сакура-семпай, а не ты. Вот мне и интересно узнать подробности.

— На том специальном экзамене я ничего не сделала. А исключена оказалась Сакура-сан из-за ее самого низкого положения в системе «ОИС». Только и всего!

Произошедшее в классе во время специального экзамена «Единогласное решение» старались не придавать огласке, и активно продвигалась тема того, что Сакура Айри была выбрана просто в силу недостаточных способностей. Именно поэтому Ягами хотел узнать детали.

Однако в ответ на ее заявление Ягами с прежней улыбкой медленно положил руку на плечо Кушиды.

— Обманывать нехорошо.

— Обманывать?..

— После экзамена твое типичное поведение кардинально изменилось, Кушида-семпай. С учениками других классов ты, похоже, общаешься как прежде, а вот с одноклассниками держишься на расстоянии. Вот что выяснилось в результате небольшого расследования. Выходит, на том специальном экзамене ты раскрыла свой истинный характер.

На виду у остальных Кушида продолжала общаться с одноклассниками все с той же неизменной улыбкой. Но с оговорками, поскольку теперь она старалась держаться ото всех подальше. Если раньше она два-три раза в неделю выходила развлекаться с небольшой группой девушек, то теперь этого не было вовсе.

— Понятия не имею, о чем ты говоришь. Вообще-то я все еще состою в хороших отношениях с одноклассниками.

Ее либо не застали по чистой случайности, либо Ягами просто сказал первое, что пришло в голову. Кушида попыталась представить это в таком свете, однако Ягами продолжал улыбаться.

— Бесполезно пытаться скрыть правду от меня. Кушида-семпай, твое прошлое однозначно раскрылось перед одноклассниками. А в угол тебя загнал однозначно Аянокоджи-семпай, не так ли все было?

Ягами сказал это так, будто он сам был в классе и наблюдал за сражением. Особенно странным было то, что он упомянул не Хорикиту, а Аянокоджи…

— Фантазируй сколько влезет. На самом деле все было не так.

— Ну и ладно, выкручивайся и дальше, если так хочется… Что тебе вообще от меня надо? Мне еще нужно помочь с подготовкой к культурному фестивалю, так что хотелось бы поскорее вернуться.

— Я устала от твоей игры, Ягами-кун.

— Устала… Вот как?

— Больше никогда не впутывай меня в свои дела. Вот что я хотела сказать тебе сегодня.

Кушида внезапно заявила, что хочет порвать все связи с Ягами.

— Хочешь прекратить наши отношения? Что же, понимаю твои чувства. Теперь-то, когда весь класс узнал не только о твоем прошлом, но и о характере, бесполезно взваливать на тебя исключение Хорикиты-семпай и Аянокоджи-семпая, не правда ли?

— Я не собираюсь поправлять тебя каждый раз. Хочешь истолковывать все по-своему? Пожалуйста, делай что хочешь!

— Интересный же ты человек, Кушида-семпай. Теперь ты говоришь то, что думаешь на самом деле. К тому же начала считать, будто можешь погрузиться в такую действительность. Поэтому ты хочешь разорвать наши отношения, вызывающие у тебя угрызения совести, и двигаться дальше.

«Двигаться дальше». Последние слова проникли в сознание Кушиды и засели глубоко внутри.

— Ладно Аянокоджи-семпай, но ты собираешься примириться и с Хорикитой-семпай?

— Я не стану тебе отвечать.

— Судя по всему, они в одно мгновение склонили тебя на свою сторону? Я даже немного разочарован, Кушида-семпай.

Кушида сдерживала порыв высказаться от души, но в ней закипел гнев. Ведь она все еще ненавидела Хорикиту.

— Я!..

— Нет. Можешь ничего не говорить. По лицу все прекрасно видно.

Его отношение стало пренебрежительным, прежнюю вежливость как ветром сдуло. Ничего странного в том, что Кушиде стало не по себе, но не время проявлять слабость.

Или будет лучше сказать, что после многократных встреч с такими необычными людьми, как Аянокоджи, Рьюен и Амасава, она стала куда более устойчивой, чем среднестатистический ученик. Это стало удивлением даже для нее самой, однако она продолжила держаться уверенно.

— Теперь между нами все кончено, Ягами-кун. Нас больше ничего не связывает. Тебя это устроит?

— Можешь не беспокоиться. Переживаешь, небось, что я из-за этого стану всем разбалтывать о твоем прошлом? Поэтому решила поставить меня в известность и понять, как я к этому отнесусь?

— Все так! Если ты начнешь болтать, слухи обо мне разнесутся по всей школе.

— Может, тогда лучше слушаться меня?

— У меня и на тебя компромат есть. Я выложу о тебе все, Ягами-кун! Я знаю, что ты использовал меня для исключения Аянокоджи и Хорикиты, и что ты творишь ужасные вещи с серьезным лицом.

Неизвестно, может ли это послужить угрозой. Но тем не менее сейчас у Кушиды нет ничего, что можно использовать как оружие для самозащиты.

— Теперь решила угрожать мне? Я запомню. Ты закончила? — Сработало или нет, но Ягами собрался уходить. — Я лидер класса 1-B, поэтому у меня много работы с культурным фестивалем. Мне пора.

— Смотри, не забудь, Ягами-кун. Пока ты держишь свое слово, я буду держать свое.

Улыбнувшись напоследок, Ягами легким шагом скрылся из виду.

— Надеюсь, на этом все и закончится…

Несмотря на оптимистичные мысли, интуиция в то же время подсказывала ей, что это еще не конец.

Но как ей быть? Ждать и кусать локти? Или устроить ловушку?

— Нет. Я точно не смогу остановить Ягами.

До сих пор она бросала вызов самым разным противникам, включая Хорикиту, и всегда проигрывала.

Нужно отбросить наивные мысли о том, что получится справиться с ним самостоятельно.

Осознание собственного одиночества больно кольнуло ее.

Тем не менее обстоятельства сильно изменились. Текущий противник Кушиды явно ее недооценивает. Речь идет не только о показном поведении, он на самом деле ни во что ее не ставит. И она гордится способностью «читать» такие вещи лучше других.

— Прежде чем вступить с ним в схватку, я должна кое-что сделать.

Она поняла, что требующая разрешения проблема касается не одного лишь Ягами. Нет, она не намерена возвращаться к образу доброй и примерной ученицы, но для сохранения прочной позиции в классе нужно внести определенный вклад.

Кушида Кикё хорошо знает все те хитрости, которые позволят ей оставаться на плаву.

Ночью мне поступил звонок.

— Как необычно, что ты решила позвонить мне, Сакаянаги.

На том конце послышался легкий смешок.

— Наверное, так и есть. У тебя не найдется немного времени?

— Если бы мне было неудобно, то я не стал бы брать трубку.

— Пожалуй. А теперь позволь перейти к делу. Аянокоджи-кун, ты же примешь участие в культурном фестивале как обычный ученик, не так ли? Мой отец очень беспокоится, что за тобой могут прийти люди извне.

— Директор как раз звонил совсем недавно. Он предложил подумать над тем, чтобы и в этот раз пропустить фестиваль, однако я вежливо отказался.

Хотя я бы, скорее всего, и в прошедшем спортивном фестивале принял участие, если бы его не пропускала Сакаянаги…

— Неужели тебе не страшно?.. Нет, глупый вопрос. Сформулирую его немного по-другому. Быть может, ты считаешь, что причастные лица не станут возвращать тебя силой?

Сакаянаги имеет в виду, что иначе нет смысла умышленно подвергать себя опасности.

— Я всего лишь взвесил возможные потери. Если бы дело ограничивалось только этими двумя фестивалями, их можно было бы пропустить. Однако впереди нас ожидает школьная экскурсия. И нет гарантий, что фестивали в будущем году пройдут без зрителей. Забраться в панцирь проще всего, но меня больше тревожит, какие возможности я из-за этого потеряю.

— Выходит, ты хочешь за оставшееся время хотя бы немного испытать на себе все то, что положено обычному ученику?

Возможно, отчасти ее это убедило, поэтому я продолжил:

— У меня есть и другая цель. Не хочу ее упускать.

— В таком случае не буду отговаривать. Думаю, будет лучше, если дать тебе самому решать, как поступить, Аянокоджи-кун.

Мне было интересно спросить ее о культурном фестивале, но подобные вопросы – табу. Рассчитывают ли они победить со своей программой? Откажутся от соревнования? Или будут преследовать какую-то иную цель?

Если я спрошу, возможно, она и ответит, но разговор перейдет уже в совсем другое русло.

Какой бы выбор они ни сделали, он целиком и полностью зависит от решения класса A, и у посторонних нет никакого права определять, верно их решение или же нет.

— Однако непредвиденные обстоятельства могут возникнуть в любой момент. Даже если культурный фестиваль пройдет без происшествий, неизвестно, что последует дальше. Если возникнут какие-то трудности, обращайся в любое время.

— Как любезно с твоей стороны.

— Я не могу допустить, чтобы ты исчез до того, как мы возобновим нашу битву, Аянокоджи-кун.

— Сделаю все, что в моих силах.

— До скорой встречи. Доброй ночи, — проронила Сакаянаги, после чего завершила звонок, избегая длинного и пустого разговора.

Глава 5. Культурный фестиваль

По прошествии длительного периода подготовки наконец настал день проведения культурного фестиваля.

Начало назначено на девять утра, а вот ученики обязаны явиться в школу до восьми тридцати. К тому же ворота откроют в шесть, поэтому при необходимости можно прийти и заняться подготовкой с раннего утра.

Я встретился с Хорикитой в вестибюле общежития ровно в шесть утра, а затем мы вдвоем выдвинулись в школу. Решили проверить все напоследок, чтобы во время самого фестиваля не возникло неприятностей.

При встрече Хорикита сразу обратила внимание на коробку у меня в руках.

— Доброе утро. В этой коробке, случайно, не то, о чем ты говорил?

— Извини, что пришлось выделить средства на незапланированные расходы.

— Сумма не такая уж и большая, поэтому сильно на нас не скажется. Собственно говоря, всем второгодкам начислили по пять тысяч баллов, поэтому мы должны распорядиться ими должным образом.

Мимо нас проходили ученики всех годов обучения, которые так же, как и мы, решили прийти пораньше, хотя таких оказалось немного.

Мы заглянули в наш класс, чтобы оставить там коробку, которую я принес с собой, затем добрались до мэйд-кафе.

— Видел сообщение от Мацушиты-сан?

— Да, читал. Должно быть, тяжело было все это время нести на себе одной ведущую роль в мэйд-кафе.

Рано утром пришло сообщение от Мацушиты, она сообщила, что вынуждена пропустить мероприятие по причине плохого самочувствия.

— Хотя решение довольно суровое.

С легким жаром она, возможно, смогла бы прийти через силу. Но, видимо, у нее начался сильный кашель, а значит нельзя поручать ей обслуживание посетителей.

Даже если мы изменим расстановку персонала, высокая нагрузка заболевшей Мацушите противопоказана. К тому же распространение инфекции может отразиться на нашем классе уже после культурного фестиваля.

— Вот на такие случаи и нужна заблаговременная подготовка!

Одним перераспределением дело не решить. Нужно каким-то образом восполнить потерю ключевой фигуры.

— Кстати, слышал уже? Ходят слухи, что ту самую утечку по нашему мэйд-кафе устроили Хасебе-сан и Мияке-кун.

— Что-то такое слышал, да. Но это в пределах ожидания.

Информация об этом дошла до меня через Кей, которая находится в тесном контакте с девушками.

— Вот как? Но ты и правда уверен, что нам стоило оставлять их в покое?

— Слухи – это всего лишь слухи. Они не доказывают, что Харука и Акито в самом деле слили информацию.

На лице у Хорикиты читалась ненависть по отношению к себе за то, что она так и не пришла к ним на помощь.

— Не стоит открыто демонстрировать свою слабость. Так ты только дашь противнику возможность воспользоваться ею.

— А ты всегда спокоен, что бы ни случилось. Ведешь себя так, будто совсем непричастен.

Я заметил на себе взгляд Хорикиты, которая словно пыталась что-то прочитать по моему выражению лица. Пять секунд, затем десять – наконец, она наморщила лоб и выглядела скорее задумчивой.

— Я бы хотела спросить у тебя кое о чем. Ты обычно общаешься с кем-либо из первогодок?

— Из первогодок? Постоянно – нет. Иногда могу перекинуться парой слов с Нанасе и Амасавой, но не более того.

Не думаю, что могу называть это общением, ведь встречаюсь с ними не по своей инициативе.

— Ты только об этом хотела узнать?

— Да я так, не обращай внимания…

— Если уж и говорить об общении, то как у тебя по этой части? Тебе ведь наверняка приходится разговаривать с первогодками по делам ученического совета, так?

— Да… есть такое. К тому же в последнее время я стала чаще пересекаться с кохаями.

В этом году в совет приняли целых трех первогодок. На протяжении долгого времени из учеников второго года обучения в совет входила одна лишь Ичиносе. И какими бы талантами не обладали участники, дефицит кадров был на лицо. Потом к совету присоединилась Хорикита, что, вероятно, позволило до недавнего времени компенсировать нехватку людей.

Ученический совет не имеет ограничений по численности, однако, похоже, в состав обычно входят от восьми до двенадцати человек. Сейчас в школе в совете: три человека с третьего года обучения, два со второго и три с первого. Можно сказать, совет в текущем составе максимально близок к обычному ученическому совету.

— Поначалу я считала это бесполезной тратой времени. Думала, пользы бы вышло больше, если бы сидела и занималась у себя в комнате, а не выполняла работу ученического совета. Честно говоря, это чувство не покидает меня до сих пор.

В категорию «бесполезной траты времени» у нее наверняка входит не только работа в совете. Занятия в клубах, совместное времяпрепровождение с друзьями тоже были для нее очередной тратой времени.

Бывают случаи, когда после секций подаются в профессионалы, а друзья и знакомые помогут с будущей профессией, однако для большинства это останется просто воспоминаниями о прошлом. С другой стороны, прилежная учеба с большей вероятностью может привести к успеху в будущем. И среди всех возможных вариантов, которые находятся в распоряжении учеников, – этот самый надежный и безотказный.

— Даже из, казалось бы, бесполезной деятельности можно много чего вынести. И я только сейчас начала это понимать.

— Не забывай, твой брат был президентом ученического совета.

— У нас разные ситуации. Он не только прекрасно справлялся с работой совета, но и добивался безупречных результатов в учебе. Должно быть, он никогда не испытывал недостатка знаний, а бремя совета не ощущал вовсе.

Не знаю, как было на самом деле, но Хорикита Манабу всегда оставался невозмутимым. Не думаю, что он не прилагал титанических усилий, просто наверняка не демонстрировал это понапрасну.

— Если посмотреть на одни лишь результаты, то я должна тебя поблагодарить. Присоединившись к совету, я стала замечать то, чего не видела раньше. — Казалось, она решила выразить мне искреннюю благодарность, но сразу продолжила: — Уже в который раз убеждаюсь в том, насколько же выдающийся у меня брат. Хотя у меня прибавилось много лишней работы.

— Знаешь, могла бы просто остановиться на словах благодарности…

— Подумала, нужно дать тебе знать о моих недовольствах.

— Я не могу не признать тот факт, что ты поставила себе столь высокую цель, с другой стороны, я тебе искренне сочувствую.

Если говорить лишь с позиции академических и физических способностей, то я ни в чем не уступаю Манабу, это я могу сказать с уверенностью.

Но если бы мы учились на одной параллели и соревновались в условиях правил школы…

Предугадать исход невозможно, кто знает, какие бы сражения развернулись между нами? Даже мне приходится серьезно призадуматься, вот такими он обладает способностями.

В девять часов прозвучало общешкольное объявление для всех учеников, которое было слышно и в мэйд-кафе в спецкорпусе. В нем сообщалось об официальном открытии культурного фестиваля, а также про посетителей, начавших заходить через главные ворота.

— Что же делать? Я так нервничаю…

— Оно и понятно, мы ведь с поступления в школу, считай, никак не контактировали с людьми извне.

Послышался разговор Шинохары и Ике, стоявших плечом к плечу.

Длительное пребывание в изоляции от внешнего мира действительно может породить излишнее волнение.

Тем временем Сато и другие девушки из состава горничных продолжали совещание на тему перераспределения смен ввиду отсутствия Мацушиты. Хотя нагрузка на каждую из них неизбежно возрастает, тем не менее они практически закончили с корректировкой графика.

Сато, уже переодевшаяся в наряд горничной, от волнения потирала ладони друг о друга, однако хлопнула себя по щекам, чтобы вернуть прежнюю уверенность.

— Я справлюсь… Обязательно справлюсь!

— Успокойся, Майя-чан, все будет в порядке. Если что, прикрою! — радостно приободрила ее Кей, на ней была возложена роль закулисного помощника.

— Хорошо, я постараюсь!

После пересечения поворотного момента, дистанция между ними сократилась, и это факт. Думаю, отныне границы их дружбы уже не пошатнутся.

А вот кто вызывает беспокойство…

Я оглянулся по сторонам и принялся наблюдать за остальными учениками.

Не обращая внимание на объявление, часть парней, в составе команды Судо, проводила финальное совещание, организованное Йоске. Ведь при возникновении давки или же каких бы то ни было происшествий они должны работать слаженно, чтобы как следует с ними разобраться.

Как только раздача общих указаний подошла к концу, в глаза бросилось отсутствие двух учеников. И наши с Хорикитой взгляды сразу встретились. Должно быть, мы подумали об одном и том же.

Она подошла ко мне и тихо произнесла:

— Судя по всему, не хватает Хасебе-сан и Мияке-куна.

— И непохоже, что они просто отошли в уборную.

Остальные ученики, видимо, с головой погрузились в работу, а поэтому ничего необычного не заметили.

— Я, конечно, подозревала, что на этом фестивале что-то произойдет…

— Если они решили просто забить, то мы, скорее, должны быть благодарны.

С точки зрения Хорикиты, которая с самого начала не учитывала их силу, напрягаться из-за них нет смысла, поскольку помощи так или иначе от них не будет. Другое дело, если они станут саботировать нашу работу.

— Но те слухи могут подлить масла в огонь.

— Слили информацию по фестивалю, так еще и отлынивают от работы. Считаешь, этого будет достаточно, чтобы подвергнуть их критике?

— Я думала, что со временем ситуация сама собой уладится, поэтому просто стояла в стороне… Все же стоило сделать что-нибудь, пока не стало слишком поздно. Как минимум нужно было пресечь эти слухи.

— Понимаю, к чему ты клонишь, но сегодня нужно сосредоточиться на культурном фестивале.

— Ты в этом уверен?

— Даже если сплетни исчезнут, это не отменит их решения смыться. К тому же не исключено, что на фестивале нашему классу можно еще как-нибудь насолить.

Учитывая наличие сразу нескольких поводов для беспокойства, неуместная поддержка может привести лишь к еще большей антипатии.

Харука и Акито станут нашими союзниками в тот момент, когда мы решим, что они нам не враги.

— Пожалуй…

Хорикита не могла избавиться от сожаления и сделать шаг вперед, тем не менее, откашлявшись, она прогнала беспорядочные мысли.

— Что же, доверю Хасебе-сан и Мияке-куна тебе.

Я ответил ей одним взглядом, затем выдвинулся навстречу посетителям.

— Добро пожа-аловать! — разнесся по кабинету, точнее, по мэйд-кафе, бодрый голос Сато.

Затем внутрь вошел первый посетитель – мужчина лет сорока на вид. Шесть стоявших наготове горничных принялись действовать, как на репетициях.

— Прошу вас за этот столик.

Сато старалась говорить бодро, но вот ее движения были зажатыми от волнения. Однако серьезных ошибок она не допускала благодаря репетиции накануне. Она проводила посетителя к столику, вручила меню и стакан с холодной водой.

Видимо, для слаженных действий, как во время тренировок, ей нужно несколько раз обслужить посетителей и просто привыкнуть.

Постепенно подходили и новые гости. Возрастная группа была плюс-минус одна, но иногда к нам заглядывали смущенные подростки обоих полов, вероятно, пришедших вместе со своими семьями.

— Начало вроде весьма неплохое.

Зал не стал в одночасье набитым битком, но радовало уже то, что в глаза не бросались пустующие столики.

На телефон время от времени приходили уведомления и доклады от учеников, находящихся в разных местах пришкольной территории. На каких аттракционах собираются люди? Где посетителей нет вовсе?

Выручка каждого класса останется неизвестной на всем протяжении фестиваля, поэтому остается только собирать информацию на своих двоих.

К счастью, поскольку каждый ученик обязан уйти на часовой перерыв, свободные руки всегда найдутся. Именно поэтому, разумеется, наш класс также проводит разведку.

Какое-то время понаблюдав за происходящим в зале, я решил проверить коридор.

Похоже, до специального корпуса уже добралось немало посетителей – в пределах видимости их количество уже превосходит учеников.

Если сюда заявились и прихвостни «этого человека», то на глаза уже мог попасться кто-нибудь из них. Вряд ли бы они сходу принялись меня искать в назначенный день без предварительной подготовки. Но пока никого подозрительного я не заметил. Правда, с учетом такой толпы взрослых, учеников и детей, вступить в контакт будет не так-то просто.

Сейчас стоит обратить внимание не столько на них, сколько на учеников этой школы.

В наше мэйд-кафе заглянул Йошида из класса Сакаянаги, ничуть не скрываясь. Из класса Рьюена пока до нас никто не дошел, но оценка обстановки от них – лишь вопрос времени.

Тут вдруг Ике с Хондо в спешке вскочили к двери кабинета и с грохотом открыли ее.

— Срочный заказ, мы до лавки!

— Хорошо, но впредь попрошу вести себя спокойнее.

Часть посетителей удивились, думая, что что-то произошло.

— А, точно. Извини…

Не стоит демонстрировать посетителям сцену, как персонал суетиться с едой.

Получив замечание, парни переглянулись, кивнули друг другу, а затем быстрым шагом отправились дальше. Ведь это первая доставка, медлить нельзя. И сегодня подобные заказы, требующие двигаться туда-обратно, будут повторяться еще не раз.

— Аянокоджи.

Услышав свое имя, я обернулся и увидел идущего ко мне Канзаки.

— Похоже, работа кипит уже с раннего утра.

Площадка Ичиносе, кажется – они не участвовали в репетиции, – как-то связана со сладостями: блины, бананы в шоколаде и все такое прочее.

— А у вас как?

— От детей отбоя нет. А вот взрослые клюют хуже, чем ожидали. Сомневаюсь, что мы сможем занять верхние позиции по продажам.

— Несмотря на трудности, на лице у тебя усталости нет.

— Ну… возможно.

Судя по всему, первый его шаг с Химено оказался весьма удачным.

— Я, пожалуй, наведаюсь в спортивный зал. Хотелось бы на будущее перенять у третьегодок все, что получится.

— Вот как? Тогда увидимся позже.

Проводив взглядом Канзаки, я решил вернуться в мэйд-кафе и приступить к работе. Хотя до «полудня» моего участия практически не требуется.

В углу находится небольшая зона отдыха для персонала, огороженная перегородками. Буду ждать там, чтобы в любой момент отреагировать на возможные проблемы. Плюс, когда появится желающий сделать совместный снимок, это тоже ко мне, поскольку я отвечаю за фотосъемку.

Не прошло и нескольких минут, как у меня появился первый запрос на фотографию. А после него посетители начали вставать один за другим.

Касаемо взрослых: не могу сказать, что среди них не найдется тех, кто не захочет оставить довольно пикантные воспоминания со старшеклассницами, но лучше расценивать их как гостей, пришедших, согласно задумке школы, тратить деньги. Похоже, немало людей осознают, что это в некотором смысле их работа.

Вместе с тем мэйд-кафе постепенно наполнялось разговорами и смехом, и со временем стало напоминать самое обычное оживленное кафе.

— Новый посетитель, пожалуйста, проведите его к столику, — прозвучал холодный голос Хорикиты в наполненном смехом классе.

— Столик на одного, прошу сюда.

Сато подоспела сразу и, проводив к свободному месту, начала обслуживать клиента.

— Ну что же… Пойду приведу еще кого-нибудь.

Хорикита, которая не отличалась особой приветливостью, отвечала за наружную рекламу. Для привлечения внимания посетителей она также переоделась в наряд горничной, но ни разу так и не улыбнулась.

Что-то мне подсказывает, будь это настоящее мэйд-кафе, вскоре после прохождения собеседования ее бы уволили во время испытательного срока…

Хотя сама она даже не стала бы проходить собеседование в мэйд-кафе.

Прошло без малого два часа с момента начала фестиваля. В мэйд-кафе сохранялся расчетный уровень посещаемости.

Но самый главный вопрос – какой спрос имеет запасенный нами товар? Мы заготовили в довольно большом количестве фотобумагу, стоимостью целых семьдесят баллов за штуку.

Пока расход в пределах нормы. Я как ответственный за фотосъемку не сижу на месте и бегаю по кабинету с камерой в руках.

Фотоаппарат мгновенной печати стоит примерно девять тысяч баллов, но на случай поломки у нас в запасе есть еще один. Из-за этого объем наших вложений в фотосъемку никак нельзя назвать маленьким.

— Заказик на фото! — раздался в зале голос одной из наших горничной.

Я взял камеру и вышел из комнаты ожидания.

Похоже, на этот раз сфотографироваться захотели с Мии-чан; Ичихаши, ответственная за кассу, сразу приняла оплату с помощью телефона.

— Скажите «сыр».

Я сделал групповой снимок посетителя и смущенно улыбающейся Мии-чан, затем посмотрел на получившийся кадр, который фотоаппарат выдал сразу.

— Как и думал…

Были у меня подозрения, что во время съемки я нажал на кнопку ровно в тот момент, когда Мии-чан моргнула.

— У-у, извини, Аянокоджи-кун…

— Не бери в голову. Давайте снимем еще раз.

Эта фотография останется на память – не страшно, если что-то не так будет с лицом посетителя, но если горничная допустила ошибку, то вручить фото я уже не смогу.

Это забота не только по отношению к посетителю, но и к Мии-чан и остальным горничным. Девушки ни за что не согласятся предоставить неудачное фото. Именно поэтому, несмотря на стоимость фотосессии в восемьсот баллов, иногда требуется сделать две или даже три попытки.

Со второго раза снимок вышел удачным, и после проявки я вручил его посетителю.

Закончив съемку, я быстрым шагом вернулся в комнату ожидания. С утра уже ни раз и не два проделывал это.

Но опять же…

На сегодняшний культурный фестиваль пришло много приближенных к правительству, для «этого человека» возможности лучше не придумаешь.

Предполагаю, он наверняка разработал какой-то план, в том числе учитывающий большое количество людей. То же самое относится к директору Сакаянаги.

Однако близится уже полдень, но изменений, похоже, никаких не происходило.

Я вспомнил разговор с Цукиширо и с тем таинственным учеником, что пришел ко мне во время спортивного фестиваля.

«Но как бы хорош ты ни был, ты все еще ребенок. Ты должен понимать, что он послал меня, полностью осознавая твою силу».

«Подумалось, ты можешь питать иллюзии, что, избавившись от Цукиширо и ученика из Белой комнаты, для тебя воцариться мир и покой. Поэтому захотелось прийти и дать совет».

Если связать обе мысли между собой, пускай и с некоторыми условностями, то напрашивается следующий вывод: не ученик, а какой-то посетитель из числа взрослых попытается устранить меня силой.

Эту теорию доказывает тот факт, что изначально идею с культурным фестивалем продвинул Цукиширо.

Упустил ли он такую возможность, самолично разрушив план?

Хотя нет, все же говорить о разрушении планов преждевременно.

А вот насчет упущения возможности… Разумеется, культурный фестиваль еще не окончен. Но что, если он все-таки ничего не подстроит против меня? Халатностью это точно не будет…

— Аянокоджи-кун, что делать? Похоже, у нас кончился весь Дарджилинг!

Взглянув на примчавшуюся ко мне в панике Мии-чан, я прервал свои размышления.

Пожалуй, надо бросить все силы на те проблемы, что возникают прямо перед носом.

Мы запаслись разными сортами черного чая, однако Дарджилинг – чайные листья высшего сорта – оказался быстро распродан. При стоимости в тысячу двести баллов, он входит в категорию дорогих продуктов, поэтому после обсуждения мы решили приобрести лишь небольшое количество, однако его, как ни странно, умудрились распродать. А вот дешевый чай в пакетиках, напротив, пошел плохо.

В день проведения фестиваля пополнить запасы невозможно, поэтому мы не можем купить больше нужного чая.

— Нужно срочно расклеить на всех меню наклейки с пометкой «продано». А я пока внесу поправки на вывеске от руки.

— Х-хорошо.

Я взял в руку маркер и пошел исправлять меню на вывеске у входа. Эти реквизиты куплены за дешево в обычном магазине, однако пригодились даже они.

— Вот так.

Рядом с Дарджилингом жирными буквами я написал: «Распродан ввиду популярности». Хотя у нас попросту закончился товар из-за распределения покупок, такая надпись может создать образ популярного мэйд-кафе.

И сразу после сзади с левой стороны вытянулась чья-то рука. Но в поле зрения попала не школьная форма, а ткань делового костюма.

— Не оборачивайся, просто возьми.

Сложенный пополам белый лист бумаги слегка колыхнулся из-за дуновения ветра из открытого окна.

Только я подумал, что контакта может и не быть, и вот тебе…

Проигнорировать распоряжение не оборачиваться не составило бы труда, тем не менее я молча сделал как было сказано.

Человек явно был не из простых, ведь смог незаметно подобраться ко мне настолько близко.

— Могу я узнать ваше имя?

— Тебе это узнавать не нужно.

Как только я взял лист, левая рука тут же исчезла из виду.

Какое-то время я стоял неподвижно, пока вскоре не уловил еще чье-то приближение.

— Что-то случилось, Киётака-кун?

Похоже, Йоске обеспокоился моим продолжительным отсутствием, поэтому решил выйти из кабинета.

— Извини, просто разбирался с заблудившимся посетителем, который спросил у меня дорогу. Возникли проблемы?

— Мы начинаем не справляться с заказами. Да и в лавках тоже наплыв посетителей больше, чем мы рассчитывали.

— Понятно, то есть ротация начинает где-то отставать, да? Сейчас приду.

Убедившись, что Йоске отошел, я развернул сжатый в правой руке лист бумаги.

«Я пришел за тобой. Можешь решить сам, как тебе поступить. Жду у главных ворот».

В записке даже любезно указан номер телефона.

Мне решать, как поступить?

Если он действительно оставляет мне варианты выбора, неужели думает, что я решу вернуться?

Непонятно, какой скрытый смысл несет в себе эта записка. Но одно можно сказать наверняка: передавший ее человек как минимум имеет отношение к Белой комнате.

Решил, что не сможет воспользоваться силой в лоб, поэтому позволил действовать на свое усмотрение?

Тем не менее, возможно, записка связана с отсутствием принятых мер. Как бы то ни было, бессмысленно сейчас ломать голову на этот счет. Скомкав бумажку в маленький шарик, я засунул ее в рот и проглотил.

Бумага производится на основе растительных веществ – целлюлозы. Из-за отсутствия любых протеолитических ферментов, она выводится естественным путем в непереваренном виде.

Проблем, конечно, не возникнет, если кто-то посторонний подберет эту бумажку, но беспечное ношение ее в кармане может привести к негативным последствиям.

А учитывая, что на культурном фестивале возможности перемещения ограничены, проще уничтожить ее прямо сейчас, чем потом разбираться с последствиями.

Прошло три часа с момента открытия культурного фестиваля.

Где-то к полудню начали приходить новые посетители, сменяя пришедшие сюда еще утром семьи.

Я выслушал доклады от вышедших на разведку Ике и других ребят и отправился прямиком к главному входу.

— Вот, смотри! — Ике указал пальцем на группу выкрикивающих девушек из класса Рьюена.

— В настоящее время мы, класс 2-C, соревнуемся с классом 2-B в общей выручке тематических кафе! Если проиграем, кому-то придется понести за это ответственность, и его даже могут исключить!

Атмосфера здесь кардинально отличалась от таковой в других заведениях, где ученики продолжали с прежним задором и улыбками обслуживать посетителей.

Очень многие гости замечали отчаяние на лицах и останавливались неподалеку.

— Дамы и господа, не могли бы вы оказать нам содействие? Мы рассчитываем на вашу помощь!

При этом они раздавали всем флаеры, которые, вероятно, сами же и составили. Я подозвал одного получившего флаер паренька, судя по всему, учащегося средней школы, и попросил показать его.

В листовке были расписаны подробности организованного их классом тематического кафе в японском стиле, которое расположилось на втором этаже спецкорпуса. А вот о меню и ценах – ни слова. Вместо этого они вынесли на первый план наше противостояние, активно создавая образ сражения, в котором они никак не могут проиграть.

— Э? Что? У нас проблемы, да?

Их мольбы звучали настолько правдоподобно, что они не казались наигранными. По всей вероятности, Рьюен начал угрожать одноклассникам исключением.

— Этот Рьюен реально собирается кого-то исключить?

— Как знать. Мне все-таки кажется, что вряд ли. Одно дело, если бы одного из них просто ждало наказание за проваленный экзамен в виде исключения, и совсем другое, если он угрожает всем без разбору. Стоит кому-то пожаловаться школе на угрозы, то под удар попадет уже сам Рьюен, кроме того, еще и класс понесет значительную потерю очков.

— Значит, их спектакль – полная чушь?! Давай прямо сейчас вынудим их прекратить!

— Не выйдет. Их класс испытывает сильный страх даже перед одним процентом такой вероятности. К тому же, если как следует вслушаться, они говорят, что исключить кого-то лишь «могут».

То есть нет оснований считать, будто они лгут посетителям.

Похоже, Рьюен решил не ограничиваться одним лишь противопоставлением и начал предпринимать все новые и новые шаги – что вполне в его стиле. Надо думать, он решил не просто попасть в первую четверку, а сделать все для выхода на первое место.

— Если проиграем, придется отдать целый миллион приватных баллов, вроде? Дело дрянь!

Хотел бы я успокоить Ике, который схватился за голову, но в то же время очень важно показать остальным нашу панику. Так значимость противостояния станет более очевидной.

— Ч-что нам делать?

— Раз они решились на это, то мы ответим их же тактикой.

— Предлагаешь угрожать исключением?!

— Я не об этом. Мы просто создадим впечатление, будто наш класс 2-B бросает все силы в противостоянии тематических кафе. И для этого все уже подготовлено.

— Э?.. П-подготовлено?

— Загляни в коробку, которую вы принесли.

Я сказал, чтобы Хондо и Сотомура поставили на пол коробку и разрезали скотч. Внутри находилась пачка листовок.

— Погоди!.. Это же почти те же самые флаеры, что и у них?!

— У меня тоже входило в планах завлекать посетителей листовками, если на то возникнет необходимость. Пускай они и опередили нас, но наверняка это окажется весьма эффективным.

Заготовленные классами Хорикиты и Рьюена листовки разлетятся по всей школе в мгновение ока. И вся школа скоро узнает, что между классами B и C второго года обучения проводится поединок. В результате каждый придет к мысли, что ставки в противостоянии крайне высоки, а классы несут на себе равные риски, хотя последнее и будет являться заблуждением. Никакой необходимости угрожать своим одноклассникам у меня нет и не будет.

— Соберите всех незанятых девушек и попросите распространить эти листовки.

— П-понял! Сейчас же им передадим!

По моей просьбе Хондо и остальные парни отправились лично сообщить об этом одноклассницам. Вдобавок к раздаче листовок в заранее условленных местах, работающие в лавке парни также начали сообщать всем о нашем противостоянии.

— Слышал? Классы Хорикиты и Рьюена заключили пари на кругленькую сумму!

— Кажется, лидер проигравшего класса уйдет из школы.

Похоже, весть о нашем состязании начала доходить и до обычных учеников, которые к нему никак не причастны.

Домыслы рождают слухи, а слухи рождают домыслы.

— Я возвращаюсь. Если еще что-то случится – дайте знать.

Ике и его команда, отвечающая за доставку, постоянно могут отслеживать изменения в ситуации. Ребята ответили многообещающим кивком.

Поставив им задачу, я направился обратно в спецкорпус.

По дороге я заметил девушку в японской одежде, которая стояла с пачкой флаеров в не самом оживленном уголке коридора.

— Драсте.

Она раздавала листовки изредка проходящим мимо взрослым в манере, которая напомнила мне вялых людей в торговом центре Кёяки, без какого-либо воодушевления раздающих салфетки.

Словно монотонная раздача положенного количества.

— Давай, возьму одну.

— Псиба.

Возможно, она меня просто не заметила, потому что, коротко поблагодарив, протянула мне листовку. Но когда я собирался уже взять ее, наши взгляды встретились.

— Черт.

— Так ты раздаешь тут листовки, Ибуки.

— Отвали. Иди отсюда, — она скорчила недовольную гримасу и отвела взгляд, поскольку ее застал человек, которого она меньше всего хочет видеть.

— Я знаю всю историю. Выходит, свое слово держишь, да?

Я узнал, что она была вынуждена переодеться в японскую одежду из-за проигрыша Рьюену. К моему удивлению, наряд ей шел в разы лучше, чем мне думалось.

— И коновода можно нарядить, а?

Она сразу начала буравить меня взглядом, но, кажется, смысла не уловила. Мне как-то сразу стало спокойно…

— Нет, не бери в голову.

Раздать все листовки в практически безлюдном месте – задача не из простых.

— Может, тебе куда-нибудь перебраться? Я видел Ямашиту с другими девушками в той стороне.

— Шутишь? С чего мне с ними объединяться?

Она отказалась, при том понимая, что так действительно было бы лучше.

— Возьмешь у меня все?

— Какие нереальные у тебя запросы…

— А может мне просто пихнуть их в мусорный мешок и выбросить… — выругалась Ибуки, презрительно глядя на ненавистную ей стопку листовок.

Несмотря на такие мысли, она ни за что так не поступит – такой она человек, даже если это всего лишь наказание за проигрыш, все равно понесет его как положено. Если подчинять соперника своей воле в случае победы, а при проигрыше тут же бежать, то никаких поединков с Рьюеном или еще кем-либо в будущем ей не видать.

— Кстати, что за вызов ты бросила Рьюену?

— Я была не прочь подраться один на один, но он предложил карточную игру!

— Карточную игру? Покер или что-то в этом роде?

— Ну, вроде того.

Суть их поединка меня не особо волнует, а вот что заинтересовало, так это тот факт, что предложение исходило от самого Рьюена. Быть может, ему удалось заманить Ибуки в ловушку.

Как бы то ни было, все же не стоит ей мешать.

— Позже расскажу всем, что ты усердно занимаешься здесь рекламой.

— Даже не вздумай, а то врежу!

Послышался шорох платья, и в тот же миг последовал резкий удар ногой, от которого я поспешно уклонился.

— Блин.

— Кстати, как там должно звучать приветствие? «Добро пожаловать, мой господин», так? Попробуешь разочек?

— Попробую, если дашь пнуть тебя по лицу.

— Что-то расхотелось.

Она слегка приподняла ногу в явной угрозе. Удрученный, я все-таки отступил.

К моему возвращению в мэйд-кафе, где еще недавно царила расслабленная атмосфера, стала образовываться большая – за сегодняшний день – очередь.

Хорикита была тут как тут и направляла посетителей.

— Похоже, раздача листовок проходит без проблем.

— Да. Теперь твой класс и класс Рьюена должны мигом оторваться от остальных.

— Все согласно твоему плану.

— Но подобная уникальность – уже не моих рук дело…

Кивнув друг другу, мы с Хорикитой разошлись по своим местам.

Мэйд-кафе – место довольно избитое. Однако действия Рьюена на ранних этапах, возможно, сыграли для него злую шутку. Нам не приходилось тягаться больше ни с каким другим классом, помимо класса Рьюена, поскольку мы успешно смогли привлечь множество клиентов. Так-то это повод радоваться, но возникла проблема, которая не отрабатывалась на тренировках. Суть в том, что посетителей после объявления о нашем соревновании стало слишком много.

Места в помещении уже были заняты, а попытка втиснуть больше столов и стульев не приведет ни к чему хорошему: только дышать станет труднее. Остается лишь выстраивать посетителей в очередь и заставлять их ждать, но и тут не обошлось без загвоздки: среднее время посещения мэйд-кафе отнюдь не маленькое. Неотъемлемым элементом такого заведения являются приятные разговоры взрослых с перевоплотившимися в горничных школьницами.

В таких ситуациях первым можно рассмотреть возможность выдачи талонов, чтобы побудить людей прийти попозже. Однако нельзя сказать, что в рамках культурного фестиваля подобный подход – хорошая идея.

Допустим, посетителю с тремя тысячами баллами на балансе выдают талон и говорят прийти через час. Как он поступит? Наверняка найдутся те, кто честно так и сделает, но большинство просто отправятся тратить деньги в других заведениях. Они не успеют заметить, как растратят почти все три тысячи баллов, и потом отправятся прямиком домой, даже не заглянув к нам из-за пустого кошелька. Такое развитие событий вполне имеет место быть.

Поэтому надо устроить так, чтобы если уж посетитель вставал в очередь, то не уходил ровно до тех пор, пока не пройдет в заведение и не потратит баллы. И по возможности хотелось бы вытянуть из них даже те средства, которые они планируют потратить в других местах.

— Нехорошо. Посетители начинают терять терпение и выходить из очереди.

Рискованному плану с потенциальной значительной прибылью загорелся желтый свет. Выходит, сейчас мы можем только временно закрыть очередь для новых посетителей?

— Аянокоджи-кун, могу я ненадолго отвлечься от обслуживания? У меня есть кое-какая идея, — обратилась ко мне Кушида, когда я начал идти в сторону конца очереди. Видимо, она захотела проверить обстановку.

— И что ты собираешься делать?

— Ожидающим в очереди посетителям скучно, хоть они и проявляют сильный интерес к мэйд-кафе. Кто-то наверняка голоден. Неудивительно, если кто-то из них просто махнет рукой.

— Пожалуй.

Стоит посмотреть на взрослых в зале и становится очевидно: многие приходят сюда пообедать, поскольку сейчас как раз время обеденного перерыва. Кушида взяла мешок домашнего печенья, которое было приготовлено для продажи в качестве сувениров, и вместе с ним пошла в сторону коридора. После чего она с улыбкой обратилась к посетителям, чье терпение было на исходе:

— Прошу прощения за ожидание.

И начала вытаскивать из мешка печенье и раздавать по одной всем ждущим в очереди людям.

Таким образом она хоть немного притупит чувство голода, правда, дело не только в этом. Стоит лишь раз получить некоторое вознаграждение, и уход отсюда может спровоцировать угрызения совести.

[[image:/storage/reader-images/753288fc913e26e72b923686e3a8cdb8af3bb688.webp]]

Кушида может пойти обратно, и тогда части посетителей не составит труда выйти из очереди даже с легким чувством вины. Но она осталась с ними и обращалась к каждому с улыбкой.

Получившим печенье теперь не так легко уйти, даже если они испытывают некоторое раздражение.

Есть определенные минусы, связанные с уходом Кушиды из зала, но уже зашедшие посетители в любом случае раскошелятся. Куда важнее сейчас удержать потенциальные источники поступлений.

Она не только лучше других видит ситуацию внутри самого кафе, но также обладает приемами, позволяющими извлечь из себя максимальную пользу. А именно, как следует поступить, чтобы расположить к себе максимально возможное количество людей.

Она сближается со взрослыми противоположного пола, поднимает им настроение разговорами, а иногда пожимает руки и делает прочие жесты, предполагающие физический контакт. При этом ее действия нисколько не провоцируют сопротивление или же негативные эмоции.

В течение сегодняшнего дня остальные девушки также работают не покладая рук, но только одна лишь Кушида в совершенстве справляется со всеми аспектами работы. Даже когда она рассчитывается с посетителями, то количество связанных с подсчетом ошибок практически равняется нулю. И учитывая, что она ни разу не приняла участие в наших репетициях, это действительно можно назвать прирожденным даром.

— Способности Кушиды-сан раскрываются во всей красе, — выразил восхищение Йоске, наблюдающий за ее действиями.

— Пожалуй, это может стать некоторым преимуществом как для оказавшейся в тупике Кушиды, так и для защитившей ее Хорикиты.

Раз они смогли проделать такую работу, невольно проникаешься уважением.

— Так уж устроен человек: можно легко возненавидеть кого-то, и в то же время можно легко признать. Особенно это заметно в юности, когда мнение меняется так быстро, словно две стороны одной монеты: орел, решка, снова орел. Но чем чаще подстраиваешься под людей, тем сильнее устаешь.

— Если Кушида-сан при этом сможет сражаться бок о бок вместе с классом, то меня это устраивает.

— Честно говоря, я весьма впечатлен ее результатами. Разве такое возможно без тренировки?

— Думаю, тут все вместе. Кажется, в период подготовки к фестивалю Кушида-сан постоянно поздно вечером заглядывала к Хориките-сан. Там они и репетировали, наверное?

То есть дело не только в ее талантах, но и тайных тренировках?

Если догадка Йоске верна, то это заставляет по-новому взглянуть на бесподобность Кушиды. И вот почему Хорикита была так уверена насчет нее.

После нашего разговора я вернулся в комнату ожидания и еще где-то минут тридцать курсировал с фотоаппаратом.

— Эм, Аянокоджи-кун, ты не знаешь, где Кушида-сан? — показалась явно торопившаяся Мии-чан.

— Кушида? Она вроде должна организовывать очередь.

Но об этом горничным должны были сообщить…

— У нас посетитель, который желает сфотографироваться с Кушидой-сан, но я никак не могу ее найти.

То есть Кушида, которая должна была отвечать за организацию очереди, пропала? Мы с Йоске выглянули в коридор и да, ее там и правда не обнаружилось.

— Прошу прощения, вы не видели девушку, которая организует очередь? — обратился Йоске к выстроившимся посетителям.

— А-а, вы про ту, что раздавала печенье? Ее позвала другая девочка из этой школы, похоже, они ушли вместе. Кажется, минут пять назад.

— Как она выглядела? — вмешался я с вопросом.

— Хм, насколько помню… У нее были два вот таких хвостика.

Йоске, казалось, даже на ум никто не пришел, а вот у меня возникла вполне конкретная догадка.

— Извини, я оставлю ненадолго кафе. Скажи горничным заняться тем же, чем занималась здесь Кушида.

Вот и те самые непредвиденные проблемы. И я сразу понял, что с этой предстоит разбираться именно мне.

Трудно найти одного конкретного человека среди той толпы мужчин и женщин всех возрастов, посетивших культурный фестиваль. Однако еще сложнее найти того, чьи шаги нельзя просчитать.

Проверив телефон, я облегченно выдохнул и искренне поразился столь обширной сети информаторов. Надо отдать должное ее скорости и точности. С отправки сообщения не прошло и пары минут, а уже удалось заполучить информацию о местонахождении.

Не возле торгового центра Кёяки и не в общежитии, а у задней стороны здания, в котором располагается крытый бассейн.

Когда я добрался туда, то увидел в неположенном месте Кушиду в наряде горничной.

— Сколько можно тебе повторять?..

Похоже, у них разразился жаркий спор о чем-то: Кушида вплотную приблизилась к собеседнику и обрушилась на него со сдавленным гневным криком.

— Я… оп-па!

Собеседник в то же время заметил меня и велел ей замолчать.

— Э?.. Почему… Аянокоджи-кун, что ты здесь делаешь?..

— Что я здесь делаю? Очевидно ведь, пришел искать пропавшего мастера организации очереди.

На замену пришла другая горничная, которая сразу взялась за выстроившихся взрослых по примеру Кушиды, но насколько она сможет очаровать посетителей – непонятно.

— Мне думалось, что удалось вывести ее аккуратно. А как ты нас нашел, семпай?

Судя по ее словам, она подгадала время, когда Кушида выйдет из-под моего наблюдения.

— К твоему сожалению, сейчас я работаю кое с кем, на кого можно положиться. Куда бы вы ни отправились, я сразу же узнаю, где вы находитесь.

Похоже, даже у Амасавы нет на этот счет догадок, но, по всей видимости, она и не собирается выяснять, кого я имею в виду.

— Я хотела сразу вернуть ее. Правда?

— Да. Она права. Понимаю, неправильно было молча сбегать, но я хотела кое о чем поговорить с Амасавой-сан. Это совсем ненадолго.

— В таком случае вы вполне могли поговорить и там. Это не повод отходить ни на десять, ни на двадцать минут.

— Ну…

Кушида и сама понимает, что организация очереди и удержание посетителей является наивысшим приоритетом. Но она оставила обслуживание клиентов и отправилась разбираться с этим. И если бы не что-то срочное, то ни за что не стала бы уходить.

— О чем бы вы там не хотели поговорить, культурный фестиваль сейчас в самом разгаре. Не могли бы отложить разговор на потом?

Сегодня не тот день, чтобы их беседа не могла подождать.

— Я смотрю, ты ничуть не удивился, увидев меня вместе с Кушидой-семпай. Ты все знал?

— Нет. — Я и правда не знал, что между ними была тесная связь. — Однако хорошо подобранный момент для контакта расставил все по своим местам.

Даже ненужная на первый взгляд информация невольно подтолкнула меня к определенным выводам.

Почему Кушида так упорно и безрассудно стремилась исключить меня на экзамене «Единогласное решение»? Ответ напрашивается, если за ней стоял ученик Белой комнаты и заставлял это делать.

И я теперь понимаю, почему был выбран культурный фестиваль, где легко ее выследить. Наконец, также становится объяснимым поведение Кушиды, которая отклоняла приглашения одноклассниц и уходила в неизвестном направлении.

— Кушиду-семпай я тебе позже верну, не мог бы ты дать нам еще немного времечка?

Стоящая напротив Амасава все еще не осознала, что я нашел ответы на все вопросы.

— Извини, Аянокоджи-кун, но правда, можешь оставить нас? Я вернусь сразу, как только смогу. Мне просто надо поговорить с Амасавой-сан.

— Я понимаю, чего ты хочешь, но так дело не пойдет. Амасава, может, закончим на этом?

— Семпай, ты своим развратным взглядом прямо раздеваешь меня.

Амасава соблазнительно приставила подушечку указательного пальца к губам, но в ее словах нет сексуального подтекста. Она просто пытается скрыть тревогу от того, что я вижу ее насквозь.

— Кушида. Амасава и еще один человек знали о твоем прошлом, чем тебя и шантажировали. Поэтому ты устроила переполох на экзамене «Единогласное решение», втянув в него весь класс, чтобы исключить меня или Хорикиту. А может, ты еще раньше пыталась что-нибудь предпринять.

— Э…

Должно быть, я попал прямо в цель, поскольку Кушида продолжала стоять с удивленным выражением лица, не соглашаясь и не опровергая сказанное.

— Хватит уже, семпай. Сейчас мое время с Кушидой-семпай.

— Прости, но нет. Сейчас Кушида должна работать горничной, она прежде всего важный член нашего класса.

— И как это понимать? Я же ничего плохого ей не сделаю.

— Ты – возможно, но что насчет второго?

После моих слов, я впервые заметил изменение в поведении Амасавы. На ее лице расцвела зловещая улыбка, и она тут же схватила руку стоявшей рядом Кушиды.

— Нгх?!

Затем правой рукой притянула Кушиду и, оказавшись за спиной, со всей силы зажала ей рот левой рукой.

— Семпай, неужели ты уже догадываешься, кем может быть этот второй человек?

Прежде чем задать вопрос, Амасава решила заткнуть Кушиде рот, поскольку та лично о нем знала. То есть ей известна личность еще одного ученика Белой комнаты. Поэтому Амасава на опережение сделала так, чтобы Кушида не сболтнула его имя.

— Думаю, ты и сама понимаешь, Кушида-семпай, но откроешь ротик, и я заставляю тебя уйти из школы. Тебе все ясно?

Лицо Кушиды исказила гримаса боли; похоже, ее правую руку стиснули еще сильнее.

— Это на тебя не похоже, Амасава. Видимо, кое-кого серьезно приперли к стенке.

— Подожди-ка, семпай, я вообще-то еще ничего не сказала!

— Каждый твой поступок говорит сам за себя.

Кушида, которой все еще было больно, наверняка не понимала сути нашего разговора. Да и Амасава пока не могла определить, как много я знаю.

— Как бы то ни было, давай поболтаем в следующий раз уже наедине. А сейчас, семпай, будь добр, просто сделай вид, что ничего не видел, и уходи. И тогда я верну ее минут через десять.

— Если я не соглашусь?

— Тогда сделаю так, чтобы Кушида-семпай стала совсем бесполезной, — с этими словами Амасава сильнее сжала ее правую руку.

— М-м-м!

— Я, может, и милая девочка, но пару ручонок сломать мне ничего не стоит.

— Тогда давай проверим, что произойдет дальше: ты сломаешь Кушиде руку или я успею остановить тебя?

Расстояние между мной и Амасавой не больше пяти метров.

— Я же серьезно, знаешь?

— Насчет чего? Перелома? Или ты так сильно уверена, что я не смогу остановить тебя?

— Насчет того и другого.

— Выходит, ошибаешься сразу в двух вещах. Давай посмотрим, насколько ты «серьезна».

Амасава улыбнулась и слегка ослабила хватку пальцев правой руки, которой она удерживала правую руку Кушиды. В тот же миг я сорвался с места и рванул вперед – как раз когда Амасава решилась ломать руку.

Ее правая рука соскользнула с предплечья и настигла запястье Кушиды, левую, которой зажимала рот, она завела за спину. И здесь я перехватил правую руку Амасавы.

— Быть не…

Должно быть, сработал защитный инстинкт: она мгновенно прекратила выкручивать руку Кушиде и переключила внимание на меня, сжав при этом левую руку в кулак. Но я не дал ей возможности сделать еще хоть шаг: схватил, обездвижил и зашел за спину точно также, как она поступила с Кушидой, а затем прижал к земле.

— Гх!.. — от приложенной силы у нее на мгновение сбилось дыхание.

Выдыхая, она слегка поднимала в воздух песчаную пыль.

— Надо же… Вышло слегка неожиданно.

— Ты правда считала, что разница между нами настолько незначительная?

По ее взгляду все прекрасно видно. Гордость Амасавы, которая вечно пребывала у себя на уме, оказалась сильно уязвлена.

— Я, получается, ошиблась на твой счет?..

— Возможно.

Навыки рукопашного боя Амасавы, которыми она овладела в Белой комнате, не подлежат сомнению. Ее не смогли бы победить ни Хорикита с Ибуки, прошедшие через полноценные тренировки, ни Рьюен со своей компанией с опытом уличных драк.

Но это не значит, что со мной она может сражаться на равных. Как если бы мой противник поднял навык с пяти до двадцати пяти или даже до тридцати очков, тогда как у меня значение близкое к сотне.

— Когда ты понял, что сможешь меня одолеть?

— При первой встрече.

— Если бы мне кто другой это сказал, Аянокоджи-семпай, я бы отшутилась, что прозвучало очень и очень дерзко.

— Пользуясь случаем, спрошу вот что: ты и твой компаньон, должно быть, в самом деле считаете, будто вам под силу выдворить меня из школы. Тебе не показалось странным, что я даже не пытался узнать имена тех, кто мне противостоит?

Улыбка медленно спала с лица Амасавы.

До сих пор я не сделал ровным счетом ничего, чтобы выяснить личности учеников из Белой комнаты.

— Я с самого начала не считал вас своими соперниками.

— Семпай… ты это сейчас серьезно?

— Да ты и сама уже поняла это, Амасава, не так ли?

Если бы она дурачилась в драке, то наверняка бы даже не сообразила. Но нет, в случае Амасавы все иначе. Наше сражение завершилось за неполные десять секунд, да еще и с огромным перевесом.

— Вам обоим следовало бросить мне вызов в начале. Не стоило ходить вокруг да около, втягивая окружающих меня людей, и веселясь.

— Семпай, а ты уже, похоже, понял, для чего я… связывалась с Кушидой-семпай.

— Только что все стало на свои места. И уже совсем скоро произойдет кое-что, чего тебе никогда бы не пришло в голову.

— Не… пришло?

— После трех часов понаблюдай за кабинетом ученического совета. Только никому не попадайся на глаза. Там ты получишь ответы на все свои вопросы.

Я почувствовал, как Амасава постепенно начала расслабляться, поэтому освободил ее из захвата. Силовые приемы против нее уже не понадобятся.

— Мы потратили впустую слишком много времени. Пора бы уже вернуться в мэйд-кафе.

— Ты уверен? Стоит ли ее вот так оставлять?

Амасава встала на ноги и, возможно, даже успокоилась, поскольку непохоже, что она собирается предпринять что-либо.

— Все в порядке. Можешь не переживать, твое прошлое не раскроют.

Как только я двинулся с места, Кушида сразу поспешила за мной.

— Как ты можешь быть в этом уверен, Аянокоджи-кун?

— Даже не знаю… Просто поверь.

— …Да кто ты вообще такой, Аянокоджи-кун?

Неизбежный вопрос после того, как она стала свидетелем нашего разговора, за которым последовала драка.

— Я ничего не смыслю в этих ваших маханиях кулаками, но по крайней мере знаю, что у вас… они были весьма необычными.

— На нашей параллели есть немало тех, кто владеет боевыми искусствами. Хорикита, Ибуки, даже самоучки вроде Рьюена и Акито. Вот они действительно сильны в драках. А в схватке между парнем и девушкой исход известен с самого начала.

Ограничусь объяснением превосходства одного пола над другим. Хотя поверит ли в это Кушида – вопрос отдельный.

— Давай поскорее вернемся, ты должна помочь с организацией очереди. Я рассчитываю на тебя.

— Да, х-хорошо, — ответила Кушида. Затем она склонила голову, словно на что-то решилась. — Спасибо, что спас меня… — неожиданно выразила она признательность.

Разумеется, Кушиде легче, чем кому-либо другому, проявить напускную покорность. Она из тех людей, которые могут запросто выразить благодарность.

— Наверняка ты посчитаешь мою благодарность неискренней, ну и пусть. Мне просто захотелось сказать это, даже если только для вида…

— Да я ничего такого и не сделал. К тому же любой одноклассник поступил бы так же.

— Тогда можно считать, что я ничего тебе не должна?

Я на миг задумался от конкретного вопроса, но отказаться от своих слов уже не могу.

— Разумеется.

Даже если Кушида окажется у меня в долгу, вряд ли она станет честно его возвращать.

Глава 6. Кое-что оставленное Айри

После своего временного выбывания Кушида реабилитировалась, продемонстрировав превосходные результаты. Благодаря ее активным действиям нам удается удерживать длинную очередь, но посетителей стало настолько много, что перестало хватать рук.

Мы работаем на пределе возможностей уже довольно долго. Горничные даже после часового перерыва не смогли избавиться от усталости, отчего их прыткость заметно снизилась. Битва осложнялась еще тем, что рабочей силы в лице парней у нас в избытке, но им поручена лишь роль заднего плана, и их нельзя выпустить в зал.

Всего у нас было заготовлено восемь комплектов униформы горничных. Из них два комплекта запасные, и до шести задействованы в текущий момент.

Сато и Мии-чан постоянно – если не считать перерывы – работают на износ, будучи самыми эффективными членами команды. Даже Хорикита, в чьи планы не входило брать на себя зал, в процессе присоединилась к обслуживанию посетителей. Остальные трое – это Кушида, Ишикура, пришедшая на замену Мацушиты, и ответственная за раздачу флаеров Иногашира. Кушида же удерживает людей в коридоре, поэтому фактически в зале находятся четыре человека.

По-хорошему мы должны привлечь дополнительный персонал, однако желающих не находилось. Требуются девушки, но взять любую не выйдет. И дело не только во внешности и приветливости, согласие тоже имеет немаловажное значение.

Мы уже обратились к Соноде и еще паре человек, но они постеснялись надеть униформу горничных, а саму работу посчитали слишком тяжелой, поэтому никто не согласился.

— Аянокоджи-кун, у ожидающих посетителей уже порядком кончается терпение… Думаю, такими темпами мы не сможем долго их удерживать, — сказала мне Кушида, которая, улучив момент, заглянула в класс.

Хорикита, обслуживающая посетителей ввиду чрезвычайности положения – хотя в основном она ограничивается только разносом заказов, – заметила ее и подошла поближе.

— Как там в хвосте дела обстоят?

— Я говорю им, что ждать придется долго. Часть, конечно, остается, но большинство просто уходят.

Стоит взглянуть на длинную вереницу людей, и желание ждать отпадет само собой.

А оставшиеся сейчас посетители – еще не наши клиенты, они в первую очередь гости культурного фестиваля. Нельзя надеяться, что они прождут до конца, якобы им станет жаль потраченного времени.

И несмотря на то, что Кушида теперь своего рода волнорез, в скором времени поток будет уже не сдержать.

— Кажется, у нас были два лишних комплекта униформы горничных, так?

Возможно, настал момент, когда нужно достать запасную униформу, которую мы приготовили на крайний случай.

— Да, но какой в них смысл, если никто не желает переодеваться.

— Тоже верно. А Каруизава-сан не сможет? — предложила Кушида.

Видимо, подумала, что раз Кей – моя девушка, то можно попробовать уговорить ее через меня. И это действительно возможно. Вот только…

— Она, кажется, на перерыве с двух часов.

— Он прав. Она как раз сейчас отдыхает. Но даже если отправим переодеваться сразу в три часа, ее полезность будет под вопросом.

К тому же есть кое-что, о чем девушки не знают: Кей не станет переодеваться в обычной раздевалке. В худшем случае ей придется дойти до общежития, затем вернуться. И это займет еще двадцать, а может и все тридцать минут.

— Слушайте, не уделите минутку? — обратился Ике, который за сегодня совершил бесчисленное количество походов к лавке.

— Что случилось? Проблемы?

— Да нет, услышал вот, что у вас людей недостает… В общем, как насчет привлечь Сацуки?

— Шинохару-сан? Но согласится ли она?

— Думаю, это не проблема. К тому же, хоть и недолго, но она была на тренировках горничных.

Впервые услышав об этом, мы втроем переглянулись.

Шинохара занимается приготовлением пищи в одной из лавок.

— Можешь позвать ее прямо сейчас?

— Окей, положитесь на меня!

Будем рады уже, если хоть кто-то наденет форму горничной.

А после, получив рекомендацию от Шинохары, мы настойчиво попросили Азуму, и та также согласилась принять участие.

— Аянокоджи-кун, ты, наверное, держишь это в уме, но я напомню, что должна в три часа уйти на перерыв. В мое отсутствие вам понадобятся свободные руки.

— Можешь не беспокоится. Этот момент я продумал, проблем не возникнет.

Через пятнадцать минут Шинохара уже находилась в зале, а Азума вместе с Кушидой удерживали ожидающих в очереди посетителей.

Однако у последней выражение лица помрачнело. Похоже, события развиваются не самым лучшим образом.

— Так и не скажешь, что она на своем месте. Шинохара-сан внешне не производит нужного впечатления, да и обслуживать клиентов у нее не особо получается.

— У нас завал, выбора нет.

— А Хасебе-сан, как я понимаю, помочь нам не сможет?

— Дело не в том, сможет или нет – она не появлялась с самого утра. Формально она посетила культурный фестиваль, но потом могла вернуться в общежитие.

— Типа в отместку за исключение Сакуры-сан? Разве ее участие не обсуждалось ранее?

— Обсуждалось. Но только на роли наблюдателя.

— И все же ее познания глубже, чем у Шинохары-сан, Азумы-сан и других девочек?

— Что делает ее месть весьма ощутимой. Наши планы так или иначе включали возможности Харуки и Акито, который воспринимается как ее помощник.

— …Ясно. Раз ты все понимал, Аянокоджи-кун, значит учитывал вероятность их неявки, и поэтому наверняка придумал запасной план.

— Даже если понимал, количество учеников в классе все равно не увеличить. К тому же если бы сразу применили другую стратегию, то Харука и Акито догадались бы. Я пришел к выводу, что мы окажемся в проигрыше, если саботаж последует ни с того, ни с сего.

— Больше на мелкую пакость смахивает. Месть, тоже мне.

— Если только они ограничатся неявкой.

— В смысле?

— Харука с Айри с нетерпением ждали культурный фестиваль. Наверное, она просто своими глазами хотела на него посмотреть. А вот после у нее не останется причин и дальше учиться в этой школе.

— …Ты подразумеваешь, что она уйдет?

— Скорее всего. Если оба уйдут добровольно, то мы не только банально окажемся в меньшинстве, еще и классных очков изрядно потеряем. Классу будет нанесен огромный ущерб.

— Ущерб? Насколько сильный?

— Навскидку – где-то шестьсот классных очков за двоих.

— Ц-целых шестьсот?!

— Тут нечему удивляться. Исключение в соответствии с общими правилами школы всегда влекло за собой примерно такой штраф.

Мера вполне логичная, если, конечно, не принимать в расчет частные случаи, вроде суровых специальных экзаменов с повышенными рисками исключения.

— Если они уйдут, мой путь в класс A… обречен, так получается?

«Мой путь». Формулировка в стиле Кушиды, тем не менее она права.

— Скорее всего, наверстать упущенное будет уже невозможно.

— И что, нам остается лишь молча наблюдать и кусать локти?

— По моим расчетам, должен появиться выход из нашего положения, но…

Я бросил взгляд на свой телефон.

К сожалению, сообщение, которое я ждал, все еще не пришло.

— Произошло кое-что неожиданное, и твой главный козырь не появился, да?

План Харуки заключается не в саботировании культурного фестиваля, а в добровольном уходе из школы. Это практически верный прием самоустранения. Сколько контрмер не продумывай, способов гарантированно остановить ее нет.

Харука могла остаться в школе и на специальном экзамене начать снова и снова саботировать наш класс, как поступала в прошлом Кушида, и тогда достаточно воспользоваться правилами экзамена и исключить ее в принудительном порядке. Даже если это всего лишь мелкая проделка, построить на ее основе полноценную стратегию не составит труда.

Однако Харука не стала выбирать тактику, выходящую за рамки ее возможностей. Прекрасно осознавая, что ее способности далеки от моих, она выбрала наиболее эффективный способ.

— И мы ничего не сделаем с этим?

— Это уже не мне решать. Все зависит от самих Харуки и Акито. Если они решили игнорировать фестиваль, то тут уж ничего не поделаешь.

— Мне не кажется, что ты в самом деле так думаешь, Аянокоджи-кун.

— Почему ты так думаешь?

— Потому. Ты даже мне помог. А значит не бросишь Хасебе-сан и Мияке-куна на произвол судьбы, я права?

Судя по всему, Кушида увидела, что именно я затеял.

— Ты не пытался переубедить их, потому что решил сперва проверить?

— Просто я не знал, чего они будут добиваться. Устроят ли беспорядок на культурном фестивале или нет? Но раз они до сих пор ничего не предприняли, то у меня появилась одна догадка. Сейчас собираюсь выйти с ними на контакт.

— Есть идеи, где они могут быть?

— Как раз для этого уже предпринимаются некоторые шаги.

Я показал ей экран телефона, на котором отображено сообщение от одного человека – в нем указано текущее местонахождение Харуки.

— Похоже, ты обзавелся надежным союзником? Обо мне тоже узнал через этого человека?

— Да. Он лучше всех подходит, если нужно найти кого-то или присмотреть за кем-то.

И также может уследить за Харукой и Акито.

— Но мои возможности ограничены. Достучусь ли я до них – это уже совершенно другой вопрос. Собственно, я пойду.

Оставив кафе на Кушиду и остальных девушек, я отправился к Харуке.

Я ненадолго вернулся в кабинет нашего класса, взял коробку, которую принес утром, и из школы пошел по дороге, ведущей в торговый центр Кёяки. И вот показались скамейки, используемые учениками для отдыха. В этой стороне нет фестивальных площадок, поэтому, разумеется, тут не видно ни учеников, ни других посетителей.

Когда я подошел ближе, то автоматически попал в их поле зрения.

— Надо же, и как только ты догадался, что я здесь, Киёпон?..

На одной из скамеек расположилась Харука, рядом с ней стоял Акито, пристально вглядывающийся в меня.

— Просто я знаю, что ты и Айри частенько здесь болтали после занятий.

На протяжении всего дня я получал доклады о перемещении Харуки и Акито по территории школы.

А когда они завершали обход, должно быть, конечным пунктом маршрута выбрали это место.

— Ты прав. Меньшего от бывшего члена группы Аянокоджи я и не ожидала. — Харука встретила меня без тени улыбки, затем продолжила: — Зачем пришел? Я не собиралась мешать вам на фестивале.

— Может и правда не мешаешь, но помощь также не оказываешь.

— Ну да.

— Я виноват не только перед тобой… но и перед всем классом, — принялся извиняться Акито, который не появлялся с самого утра.

— Ничего. Я понимаю, с какими намерениями ты остался рядом с Харукой.

— На вопрос не потрудишься ответить?

— Ты про то, зачем я пришел? В мэйд-кафе наплыв посетителей больше, чем мы рассчитывали, у нас не хватает горничных.

— Вот как? Надо же… А вот была бы Айри, возможно, все было бы слегка иначе. Я бы тогда, может, тоже приняла участие. Выходит, сейчас у вас не хватает сразу двух человек.

— Тогда пришлось бы обходиться без Кушиды, и положение стало бы в разы хуже, чем сейчас.

— Решил колкостью ответить на колкость?

— Просто такова реальность.

Враждебное отношение Харуки неизбежно привело к словесной перепалке. Ее попытки вывести меня из себя слишком очевидны.

— Не поможешь нам хотя бы в последний час работы?

— Ответ очевиден, не думаешь? Бесполезно меня уговаривать.

— Пожалуй. Ведь если ты выдвинешь условие, то это наверняка будет возвращение Айри.

Само собой, это неосуществимо.

— Как бы то ни было, можешь меня хотя бы выслушать? Содержимое должно тебя заинтересовать.

Я поставил на землю картонную коробку, которую держал двумя руками.

— Прошу, открой ее.

Даже после этих слов Харука лишь недоверчиво нахмурилась.

— Что ты задумал на мой счет? Извини, но я не собираюсь участвовать в твоих играх.

С этими словами Харука достала из своего кармана белый конверт. На нем виднелась надпись, сделанная от руки: «Заявление об исключении».

— Смотрю, ты вообще не удивлен.

— Я догадывался, что высока вероятность твоего ухода из школы после окончания фестиваля. А ты наверняка хотел составить ей компанию, Акито?

— Да…

Теперь уже Акито достал точно такой же конверт с надписью: «Заявление об исключении».

— Вот это да, Киёпон. Надо думать, именно поэтому ты смог так спокойно выгнать Айри.

Даже разговаривая со мной, Харука не смотрит в мою сторону, а просто вглядывается куда-то вдаль. Она словно отделилась от нашего мира и говорит откуда-то из другого измерения.

— Айри так ждала этот фестиваль. Он должен был стать для нее большой сценой – огромным шагом навстречу новой себе. — От нахлынувшей печали Харука закрыла глаза и ударила кулаком по скамейке. — Я решила понаблюдать за фестивалем до самого конца. Решила посмотреть на него и за нее тоже.

— Я действительно вынудил Айри уйти, для чего воспользовался ее чувствами ко мне. Я не собираюсь отрицать, будто не ошибся.

— Она нуждалась во мне, в тебе, Киёпон, и в группе Аянокоджи. Как думаешь, что она чувствует после того, как ее вынудил уйти из школы любимый человек? Ты хоть на миг задумывался над этим?

— Что она сейчас чувствует? О чем думает? Давай, посвяти же меня.

Возможно, ее разозлило мое поведение, в котором можно было увидеть непонимание, – эмоции Харуки начали выплескиваться наружу.

— Очевидно, она не перестает плакать. Забилась где-нибудь в углу своей комнаты и с грустью, болью и печалью вспоминает радостную школьную жизнь. Неужели ты не понимаешь этого?

— Значит, такой ты видишь Айри?

— Это не только я ее такой вижу! Вот такая она девушка, да! Как ты можешь этого не понимать?! — Не сказать, что она перешла на крик, но явно начала вымещать на мне свой гнев. — Да ты и сам так о ней думаешь, не так ли, Киёпон?! Просто не нравится смотреть правде в глаза. Тебе противно даже думать о страданиях Айри, которую ты выгнал из школы своими руками!

Харука решила, что я таким образом убегаю от реальности.

— К сожалению, я не воспринимаю ее даже в таком ключе. Меня ни капли не волнуют ученики, которые ушли из школы. Пытаться что-то там представить в голове – лишь пустая трата мыслительных ресурсов.

Понимая, что она выйдет из себя, я все равно решил озвучить факты. Разумеется, они сильно задели Харуку.

— Ты ужасен… По-настоящему ужасен, — процедила Харука, медленно поднимаясь со скамейки. — Видимо, Айри совсем не разбирается в парнях, раз влюбилась в такого жестокого человека.

Она медленно приблизилась ко мне на расстояние вытянутой руки.

— Сил больше нет с тобой разговаривать. Может, лучше вместе со мной отправишься на смерть?

Она сунула мне под нос заявление об исключении.

На смерть? То есть она предлагает и мне покинуть школу? Это такое дьявольское искушение?

От ее слов я почувствовал дежавю, и во мне проснулись воспоминания о прошлом.

— После исключения Айри ты привлек к себе внимание, Киёпон, и в плохом смысле. Ты же даже не стремишься любой ценой выпуститься из класса A? Ну раз так, тебя здесь ничего особо не держит.

Даже одного поступка достаточно, чтобы запросто разрушить человеческие отношения. Вряд ли кто-то мог представить, что между мной и Харукой может состояться подобный разговор.

— Ладно, ты вполне можешь требовать моего ухода, но кое-что у меня все же в голове не укладывается. А именно – твои эгоистичные фантазии в отношении Айри.

— Ха? И что ты хочешь этим сказать?

— На мой взгляд, именно ты не понимаешь ее чувства.

— Я понимаю ее лучше, чем кто-либо другой! Это ты не хочешь взглянуть в лицо фактам!

— Ты слишком самоуверенна, Харука.

— Чт?!.

Осажденная моими словами, Харука погрузилась в молчание. Акито ошибочно посчитал, будто я наброшусь на нее, отчего встал рядом и преградил собой путь, выставив левую руку.

— Акито, все нормально. Я просто слегка удивилась, можешь отойти.

Акито инстинктивно почувствовал опасность, но, вероятно, Харука подобного чувства не испытала. Он с опаской опустил левую руку и немного отошел назад.

— Самоуверенна, а? Насчет чего? И с чего ты взял, что можешь смотреть на меня свысока, Киёпон?

— Я имею в виду, оставь свои домыслы по поводу чувств Айри и перестань уже говорить за нее и выворачивать все в свою пользу. О чем на самом деле думает Айри – знает только она сама.

— Да много ты понимаешь, Киёпон. Ты считаешь, она вот так взяла и смирилась со своим исключением?

— Она и правда, скорее всего, разочаровалась в тот момент, но с чего ты взяла, что знаешь, о чем она думает сейчас?

— Это… понять нетрудно, достаточно хоть немного представить себе.

— Ошибаешься. Ты просто убеждаешь себя, что Айри сейчас тяжело.

— …Ха?

— Тебе так паскудно не от того, что Айри выдворили из школы, а из-за потери удобного для тебя человека. Ты хотела держать рядом того, у кого недостатков банально больше, чем у тебя, хотела опекать, но исключительно по своему усмотрению. Тебе нравилось упиваться удовлетворением и чувством собственного превосходства.

— Как бы не так! Ты ничего о ней даже вспомнить не можешь! — решительно возразила Харука, но глаза едва заметно дрогнули. — Как подумаю, что она сейчас чувствует… Я…

— А задумывалась ли ты на самом деле?

— И не один раз!

В нашем разговоре каждый остается при своем мнении, тем не менее сердце Харуки начинает постепенно разрываться.

— Но к истине так и не пришла.

— Да ведь… ты же никак не можешь спросить у нее напрямую!

— Напрямую – действительно никак. Но подсказка, по крайней мере, есть. Она в этой коробке. Вполне возможно, тебе она сейчас крайне необходима.

— Ха? Ничего не понимаю. Мне не это нужно.

— Даже если это последнее послание, оставленное Айри?

— Э?..

До сих пор Харука не сбавляла напора, но тут, вместе со стоящим позади Акито, раскрыла глаза от удивления.

— Это… шутка такая? Небось, ты сам эту коробку подготовил, да, Киёпон?

— В день исключения Айри оформила доставку на мое имя. У нее было не так много времени, так что наверняка понимала, что делает.

Харука перевела взгляд на стоящую под ногами коробку.

— Если посмотришь на отправителя, то поймешь, – эту коробку заготовил не я. Теперь веришь?

Харука села на корточки и взглянула на прикрепленную к коробке накладную. В графе «кому» указан я, а в графе «от кого» стоит название интернет-магазина.

Я о нем узнал лишь после того, как после получения поискал в сети.

Не успел заметить, как Харука потянулась к коробке и отчаянно принялась отдирать краешек скотча кончиками пальцев. Но открыть получилось не сразу – на вскрытие ушло несколько попыток.

А внутри коробки…

…оказался один комплект униформы горничной.

— Э-это же…

Харука должна понимать, какой был вложен смысл.

— Я должна была надеть ее… и Айри тоже… Но почему?..

— Она поняла, что ты можешь опустить руки и отказаться от участия в фестивале. Не потому ли решила отправить форму, чтобы не дать тебе так поступить?

— Ай… ри…

— По крайней мере, мне в этом послании видятся ее сильные эмоции. И мне кажется, что это грусть. А ты как считаешь, Харука?

— Айри… Айри!..

Достав из коробки униформу горничной, Харука крепко прижала ее к груди. На глазах проступили слезы, за которыми тут же последовали всхлипывания.

— Мы хотели провести фестиваль вместе… Она ведь такая стеснительная. Я планировала подтолкнуть ее и посмотреть, как она устроит свой дебют специально для тебя, Киёпон!..

[[image:/storage/reader-images/b88d0abacc81917ed57ec76b2e6d61fa8eb402dd.webp]]

Тут нельзя упрекнуть ее в прикрасе, она искренне сокрушается, рисуя в своем воображении ближайшее будущее, которое вот-вот должно было наступить.

Теперь же, я надеюсь, Харука все поймет и сделает шаг вперед.

Вот только…

— Нет… Ты ошибаешься… — возразила Харука, встав на ноги. Попутно она вытерла слезы рукавом своей школьной формы.

— В чем именно?

— Она подготовила ее не потому, что хотела моего участия в фестивале…

Есть вещи, которые невозможно так просто изменить.

— Ей просто стало обидно. Она должна была появиться в наряде перед тобой, Киёпон, и отправила тебе лишь из ненависти… Да, вот как было на самом деле!

Как интерпретировать эту униформу, зависит от конкретного человека. Раз Айри не оставила подробного сообщения, то не факт, что правда находится на моей стороне.

— Так ведь? Если бы она действительно хотела, чтобы форму надела я, то изначально бы отправила мне. Но получил ее ты, а значит в нее вложен совсем другой смысл, понимаешь?

Интересное различие в точках зрения. Безусловно, такую вероятность нельзя исключать.

Возможно, она отправила форму назло тому, кто так настаивал на ее исключении. Интересно, в самом деле.

— Постой, Харука. Мне кажется, это не совсем так… — вдруг впервые за разговор вставил свое слово Акито.

— Да нет, все именно так. Т-точно, Киёпон, скорее всего, сам придумал эту историю и сам же подготовил коробку!..

— Может, свой прощальный подарок она отправила Киётаке, потому что хотела дать вам возможность встретиться лицом к лицу и помириться?

Допустим, форма была бы отправлена непосредственно Харуке. Она бы без лишних раздумий приняла подарок. Но наша сегодняшняя встреча так и не состоялась бы.

— Нет, этого точно не может быть!..

— Я… Я ведь тоже был членом группы Аянокоджи. Раз речь об Айри, то, как мне кажется, эта версия вполне допустима.

— Я же сказала нет! — Харука развернулась и, подойдя к Акито, схватила его за воротник. — Не надо передергивать! Даже не пытайся оправдать Киёпона, который из кожи вон лезет, чтобы вывернуть ситуацию в свою пользу!

— Я и не собирался…

— Д-даже если это правда, у нее все равно отобрали важное для нее место! Этого никто не изменит! Я ни за что не признаю дружбу, построенную на чьей-то жертве!

— Только знаешь, кто и что бы себе не воображал, на ней это никак не скажется. Самое главное – где Айри сейчас и чем она занимается.

— Знаю. Поэтому я уйду из школы и лично узнаю, как она поживает. Буду оставаться рядом с ней!

В таком случае она не только отомстит классу, но и отправится прямиком к Айри. В этом плане добровольный уход из школы является очень удобным для Харуки.

— Не кричи. Согласись, даже в таком месте ты можешь привлечь к себе лишнее внимание, если не сдерживаться, — послышался спокойный голос с холодными нотками, обволакивающий гнев.

На сцене появился неожиданный для меня человек – Кушида. Она неспешно приблизилась к нам, будучи облаченной в наряд горничной, который никак не соотносился с напряженной ситуацией.

— Как там с кафе? Все в порядке?

— Как раз начали заходить новые посетители, так что удалось найти немного свободного времени.

Не знаю, правда это или ложь, но я надеюсь, она не сбежала без предупреждения. Но судя по обернувшейся ко мне Кушиде, там действительно все было схвачено.

— Зачем ты пришла?

Ее появления здесь вызвал такой вопрос не только у Харуки, но и у меня самого.

— Зачем? Аянокоджи-кун сказал, что ты и Мияке-кун планируете уйти из школы, вот я и пришла убедиться лично.

Харука на мгновение посмотрела на меня, но затем перевела взгляд на Кушиду.

— Начнем с того, что ты – причина всех несчастий, Кушида-сан. Если бы ты не топила против исключения…

— Ты уж извини, но я нисколько не жалею о своем выборе. Тот инцидент бросил на меня тень, но в то же время открыл для меня новый путь.

— …Оставлять тебя, Кушида-сан, было ошибкой, и я докажу это всему классу.

— Хочешь уйти? – ну так вперед, поступай как хочешь.

— Вот только не надо задаваться! Сама же говорила: у тебя нет иного пути, потому что жаждешь выпуститься из класса A. Ты только потому терпишь этот ненавистный тебе класс, с которым не можешь найти общий язык. Я отберу у тебя это.

— Быть может, у тебя получится мне отомстить. Но месть ли самое главное? Мне не кажется, что Сакура-сан хотела именно этого.

— Только не надо повторять за Киёпоном. Да что вы все… знаете об Айри?!

— Может, ничего. Но точно знаю одно: она явно не такая бесхребетная, как ты.

— Чего?

Кажется, будто она ляпнула, не подумав… Но, вероятно, ее слова имеют под собой какую-то основу. Не просто же так она здесь появилась.

— Сакура-сан была слабой, вот и вылетела.

— …Не тебе говорить об этом. Ты также проиграла с большим позором!

— Проиграла, да. Признаю свою слабость. Но с Сакурой-сан все точно так же. Она просто оказалась слабее меня, потому-то ее исключили.

Хорикита в самом деле решила, что Кушида обладает преимуществом над Айри и что она будет полезней в качестве союзника. Своим активным участием на фестивале она как раз оправдывает возложенные на нее ожидания.

Конечно, можно допустить участие Айри, и несомненно она бы оказалась в центре внимания. Однако за один день не привить выдающиеся способности по работе с клиентами или обучить искусству общения с незнакомыми взрослыми. В этом плане Айри не смогла бы заменить Кушиду.

Более того, Кушида получила хорошие оценки на промежуточных контрольных за второй триместр, став одной из лучших в классе. На данный момент можно сказать, что она вносит определенный вклад.

— Она правда была слабой… потому я хотела защитить ее…

— Хотела защитить? Как высокомерно. Просто ты вбила себе в голову, что она всегда была и будет оставаться слабой.

— Хватит нести чушь.

— А это никакая не чушь!

Кушида не обратила внимания на резкие слова Харуки. Возможно, благодаря полученному опыту, она обрела стойкость, явно отличающую ее от обычных учеников.

— Аянокоджи-кун, взглянешь на кое-что? — Кушида отвела взгляд от Харуки и посмотрела на меня. — Я ежедневно собирала секреты других людей. Жаждала выведать их, веря, что так повысится моя значимость в глазах окружающих. И, конечно же, Сакура-сан не стала исключением.

Если есть вероятность извлечь хоть какую-то пользу, Кушида оставит эту информацию себе, при этом не имеет значения, о ком конкретно идет речь.

Человек легко фокусируется на вещах, представляющих для него интерес, но к малопривлекательным относится с равнодушием. При малой силе воли концентрироваться на неинтересном в течение длительного времени попросту невозможно.

— Я поразмыслила, можно ли как-то воспользоваться ее секретами после исключения. И нашла вот это, — с этими словами Кушида достала телефон и показала мне экран.

Взяв у нее телефон, я принялся листать страницу и читать.

— Это…

— Похоже, ты тоже не знал, Аянокоджи-кун. Хотя мне думалось, ты в курсе.

— Да уж, надо отдать тебе должное. Как нашла?

— Просто мне в какой-то момент подумалось, не был ли ты в свое время замешан в том деле.

Это было больше года назад, еще до образования группы Аянокоджи.

Харука смотрела на нас с явным напряжением, поскольку мы говорили об Айри.

— Что, интересно? Ну конечно, тут ведь речь о твоей обожаемой Сакуре-сан.

Раскусив ее, Кушида, словно провоцируя, помахала своим телефоном.

— О чем ты?

Кушида выключила экран, и поднесла телефон ближе к Харуке.

— По большей части я – плохой человек, но в этом мы чем-то похожи, Хасебе-сан. Ты находишь людей, слабее тебя самой, помогаешь им и получаешь от этого удовольствие. По сути, ты не беспокоишься за Сакуру-сан, тебе просто стало одиноко из-за потери человека, которого так опекала, разве нет?

По странному совпадению, она говорит то же самое, что и я. Слова были сказаны без предварительного сговора, и теперь Харука от неловкости попыталась скрыть взгляд.

— Неужто замещала ею свою семью?

Семью? Довольно неожиданное высказывание, но оно явно задело Харуку, и она тут же постаралась остановить ее.

— Прекрати!.. Не говори об этом.

— А что такого? Если ты уже решила уйти из школы, то какая разница, расскажу ли я кому твои тайны? Нет смысла держать и дальше это в секрете.

Кстати говоря, Кушида знает о Харуке больше меня.

— Я ни в чем не ошиблась. Я хотела защитить Айри, хотела быть рядом с ней. Что с того, если я делала это из личных побуждений?..

— Я могу понять твои чувства, но не могу признать правильным твой ход мыслей, Хасебе-сан. Собственно, ты ведь из-за этого и не смогла завести ни одного друга с момента поступления в старшую школу?

— Я…

— Впрочем, неважно. Если и дальше продолжим эту бессмысленную болтовню, то это может сказаться на работе мэйд-кафе. А ты – ну, просто уйди из школы, толком ничего не узнав. Все равно правда тебе ни к чему.

Кушида, отказавшись идти навстречу Харуке, повернулась к ней спиной.

— А ну стой! Так что там насчет Айри?!

— Все-таки хочешь узнать?

Раздраженная утратой доминирующего положения, Харука резко подбежала к Кушиде и схватила ее за плечи.

— Она ничего без меня не могла сделать! Ей нужна была помощь!

— Ты совсем ее не понимаешь. Она намного взрослее, чем ты думаешь, Хасебе-сан.

Харука практически вырвала телефон у нее из рук и провела по экрану пальцем. Там было открыто приложение социальной сети, а именно страница конкретного пользователя.

Полезное приложение позволяло доносить свои мысли целому миру через посты.

В этой школе из-за строгих ограничений нельзя раскрывать себя публично, поэтому большинство учеников наверняка им не пользуются. Но если ты здесь не учишься, разумеется, на тебя правила не распространяются.

Аккаунт носит имя «Шизуку». Одно из тех имен, которыми когда-то пользовалась Сакура Айри для своей тайной деятельности гравюр-айдола.

После одного инцидента Айри удалила аккаунт, однако Кушида обнаружила, что недавно он появился вновь. Не прошло и нескольких дней с момента создания аккаунта, а число фолловеров уже превысило тысячу пользователей.

— Не может быть… Неужели это Айри?..

Стоит отдать должное Кушиде, одержимой сбором информации о своих одноклассниках.

— Впрочем… Нет гарантий, что это ее аккаунт. Совершенно очевидная подделка от Аянокоджи-куна или Кушиды-сан…

— Прочитай сначала. Даже после этого продолжишь так думать?

«После продолжительного перерыва айдол снова в строю!». Таким был первый пост недавно созданного аккаунта.

За ним следовали другие: о том, как она была сосредоточена на занятиях, как наслаждалась днями, проведенными вместе с друзьями, о своем решении прекратить деятельность айдола и так далее. Один за другим следовали посты, которые не могут быть написаны кем-то, кроме нее самой.

«Я решила делать все, что в моих силах. Чтобы стать той, кому будет не стыдно перед своей лучшей подругой. Чтобы показать себя ей после выпуска и не стыдиться себя».

— Ты действительно вела себя с ней так, будто она твоя подопечная. Возможно, с Айри и нужно было возиться, но как видишь, после исключения ее рост только набрал обороты.

«Вчера я наконец-то попала на пробы! Хоть безумно нервничала, но была так рада!».

— Неужели…

У Харуки перехватило дыхание.

Далее шел пост, размещенный после прохождения третьего этапа отбора.

«Я решила податься в шоу-бизнес, потому что хотела, чтобы мой голос услышали».

«Без тяжелых и грустных моментов не обойтись, конечно… Но я хочу двигаться дальше. И ты тоже не сдавайся».

Разумеется, создать липовый аккаунт под именем Шизуку вполне возможно. Однако выдумать содержание постов и сымитировать поддержку продюсерских компаний – очень и очень непросто. Именно поэтому Харука должна понять – владельцем этого аккаунта является сама Айри.

— Если почитать посты, как-то не приходит в голову образ той несчастной Айри, которую ты описала.

— Со своей гиперопекой ты решила, что лучше нее? Но исключение из школы открыло перед ней новый путь. И ведь она не осталась стоять на месте.

Выхватив телефон из дрожащих рук Харуки, Кушида повернулась ко мне.

— Ты уж прости, что я опять сбежала, — сказав это, она улыбнулась своей привычной улыбкой, которая казалась совсем ни к месту.

— Хотел помочь сам, а в итоге помогли мне.

— Теперь мы квиты?

— Вроде как ты мне ничего не должна была, забыла?

— Не люблю быть в долгу, но не имею ничего против одолжений, — с этими словами она ушла, возможно, направившись обратно в специальный корпус.

— Да уж, ей палец в рот не клади…

После того как ее слабости были раскрыты прилюдно, Кушида стала действовать на порядок лучше.

— Харука… Не думаю, что это какая-то подделка.

Должно быть, Акито просматривал страницу Шизуки на своем телефоне и затем показал уже Харуке. Она перечитывала оставленные Айри послания снова и снова, словно пожирая их взглядом.

— У-у-у-у…

Пристальный взгляд Харуки помутнел, а глаза наполнились слезами.

Она считала Айри ни на что неспособной без нее, но стоило опомниться, и та начала двигаться дальше. В ее сердце даже сейчас зияет глубокая рана, но она изо всех сил старается делать шаги вперед. Возможно, ее поступки продиктованы именно опасениями за Харуку, которая может застрять на одном месте.

Харука наверняка поняла, какой глупой оказалась, когда вбила в голову, будто Айри стала несчастной после исключения, и жалела ее по надуманной причине.

— Это и для меня открытие. Я думал, когда проигрываешь и оказываешься исключенным, наступает конец всему.

Я посчитал, будто одна-единственная посылка – это единственное ее наследие.

— Однако на деле все иначе.

Проигравший может реабилитироваться. Стало быть, для некоторых поражение может послужить новым началом. И в этом заключается огромная разница между этим миром и Белой комнатой. Или, может, выбывшие из Белой комнаты тоже смогли встать на ноги, как это сделала Айри?

— Возможно, ей предстоит стать знаменитостью. А ты? – ты все еще хочешь пойти за ней и своевольно уйти из школы? Тогда она не только может посмеяться над тобой, но и вовсе перестать общаться.

Наверняка самой Харуке теперь трудно представить, что произойдет, если ради мести она сейчас уйдет и отправится к Айри. Вместо теплого приема с улыбкой на лице, Айри серьезно на нее разозлится.

— И что мне…что мне тогда делать?!

— Ответ только один. Стать той, что сможет встретиться с Айри с высоко поднятой головой. Совсем другое дело, если выпустишься из класса A. Ты должна пройти эти три года, а после, не стесняясь себя, встать рядом с Айри.

То есть теперь не Айри следует за Харукой, а сама Харука будет бежать вслед за Айри.

— На всякий случай, стоимость этих вещей была включена в расходы на инвентарь для использования на фестивале.

Не было гарантий, что ее удастся приспособить для фестиваля, но решение подготовиться оказалось правильным. Иными словами, ношение наряда в мэйд-кафе не вызовет каких-либо проблем.

— Я не прошу работать с той же проворностью, что и другие горничные. Но хорошенько запомни момент, который, как ты хотела, должна была увидеть вместе с Айри. Это твой долг как ее лучшей подруги.

Харука слегка поклонилась Акито, отдала ему свое заявление, после чего убежала, прижав к груди униформу горничной. Времени осталось совсем немного, но у нее еще есть шанс блеснуть на сцене.

— Киётака… А одноклассники примут Харуку?

— С нами Кушида, Хорикита и Йоске. Что бы ни случилось, все наладится.

— …Вот как?

Акито убрал телефон, взял оба заявления и разорвал их пополам.

— Теперь у нее нет причин уходить из школы. Я тоже хотел бы оставаться с Харукой до самого конца.

— Даже узнав правду, внутри Харука все еще испытывает одиночество. Поддержи ее.

Пусть сейчас она не сможет улыбаться всем, впереди лежит год с небольшим жизни в этой школе. Наверняка недалек тот день, когда она снова продемонстрирует свою искреннюю улыбку.

— Возможно, какое-то время одноклассники будут винить и меня тоже, — слегка улыбнувшись, Акито тяжело вздохнул и почесал затылок. — А что было бы, если бы здесь не появилась Кушида? Как бы ты поступил, Киётака?

— Скорее всего, сдался бы.

Вытащив свой телефон, я открыл браузер. А затем полностью очистил историю поиска, связанную с аккаунтом Шизуки.

Именно Кушида первой выжала из него максимум пользы, открыв путь к спасению. А значит вся заслуга достается ей.

— Ну что, пойдем, Акито? До конца фестиваля осталось не так-то много.

— …Ага.

На часах примерно два часа двадцать минут.

Недостающие члены класса Хорикиты успешно возвращены назад.

Я привел Акито к лавке, где парни без колебаний приняли его – воссоединение вышло душевным, хотя без поддразниваний не обошлось. От столь теплого приема глаза Акито слегка покраснели от появившихся в уголках слез.

Немаловажную роль здесь сыграл тот факт, что не он оказался причиной переполоха.

К сожалению, Кейсея – в прошлом член группы Аянокоджи – здесь не было, поскольку у него обязательный перерыв.

К моему возвращению в мэйд-кафе очередь ничуть не убавилась. Кушида, с улыбкой общаясь с посетителями, продолжала раздавать печенье.

Похоже, такая Кушида пришлась по душе всем от мала до велика – многие взгляды были прикованы именно к ней. Нехорошо так говорить про Азуму, которая старается в меру своих сил, но их вклад просто несопоставим.

— Удачного пути, дорогие посетители! — послышался голос Сато.

Она повела к выходу двух девушек, которые махали на прощание горничным. А затем торопливо встретила следующих гостей и проводила их к свободному столику.

Изначально в помещении столов и стульев было определенное количество, чтобы создать в зале простор, но теперь их количество увеличили для большей вместимости.

Задумывалось, что им нужно больше свободного пространства в помещении, чтобы в полной мере расслабиться, но только таким образом можно заработать больше баллов за оставшееся время.

— Кажется, идет, — сказала Кушида, на секунду заглянувшая из коридора.

Я стал дожидаться появления этого самого человека.

— Ха, ха, ха-а! Как тяжело бежать-то в этом наряде!

Харука примчалась к нам на всех парах. Ее плечи то поднимались, то опускались – она с трудом пыталась отдышаться.

Горничные также отвлеклись на Харуку, но лишь на мгновение – ведь сейчас не до этого. Они немедленно вернулись к своей работе.

В текущей ситуации никто не стал спрашивать, зачем она пришла.

— Хасебе-сан, где ты успела переодеться?

— В женском туалете… Хотя та еще была задачка.

— Могу себе представить.

Кушида играла роль ангела на глазах у посетителей, а потому поприветствовала Харуку вымученной улыбкой.

— …Так что, как тут у вас?

— Лучше спроси у Хорикиты-сан. У меня тут дел по горло с такой очередью.

Хорикита в наряде горничной позвала Харуку в комнату ожидания.

— Я рада, что ты пришла, — первым делом сказала Хорикита, мягко коснувшись спины Харуки, у которой было напряженное выражение лица. — Я уже думала, что ты вообще не покажешься. Ну что, ты готова?

Харука, все еще не поборовшая отдышку, кивнула.

— Тебе изначально не отводилась роль горничной, к тому же ты для нее не готовилась. Я не жду от тебя той же проворности, с какой расхаживают Сато-сан и остальные девушки… Просто мы сейчас заняты так сильно, что пригодится даже помощь кошки.

Ее внезапно забрасывают в самую гущу событий; впереди Харуку ждет самая тяжелая схватка.

— Ты пришла, чтобы внести свой вклад в культурный фестиваль. Я правильно поняла?

— Насчет этого не переживай. Я не собираюсь рушить все ваши усилия, хотя… вряд ли моим словам есть вера.

— Почему же, я верю тебе, — уверенно произнесла Хорикита в ответ на сомнения Харуки.

— Но почему?..

— Я по глазам все вижу. Аянокоджи-кун уже наверняка успел заморочить тебе голову?

— Эй.

— И еще Кушида-сан. Не ожидала, что и она придет ко мне, да еще в наряде горничной.

— Кушида-сан? Когда она успела уйти?..

Быть может, Хорикита была так сильно занята в зале, что даже не заметила ее ухода.

— В общем, на время культурного фестиваля забудь про свою обиду, как бы сильно ты меня ни ненавидела.

— …Поняла.

— Тогда договорились. С легкими задачами справишься? – подливай воду в стаканы, когда она заканчивается, и фотографируйся с посетителями, если попросят.

— Я постараюсь.

Зайдя так далеко, Харука была обречена на эту участь. Никто не станет спрашивать хочет ли она чего-либо или нет, ей просто не будут делать никаких поблажек.

— У меня в три часа начинается обязательный перерыв, поэтому, Аянокоджи-кун, оставляю заботу о ней на тебя.

— По крайней мере снимки сделаю в лучшем виде.

За сегодня умудрился нажать на кнопку несколько десятков раз. Общие хитрости усвоил.

Харука кивнула, на мгновение взглянула на меня, затем глубоко вздохнула. И вышла из комнаты ожидания в зал, взяв кувшин с водой и долькой лимона.

Там она, вежливо кланяясь, представлялась каждому посетителю.

Получалось у нее, конечно, не так отработано из-за нехватки тренировок, через которые прошли другие горничные, но взрослые с теплотой принимали и ее.

Кроме того, у Харуки было женское очарование, и она бессознательно располагала к себе людей.

— О результатах узнаем позже, сейчас наш класс хотя бы может выдохнуть.

— Ага.

— Аянокоджи-ку-ун! Запрос на фотографии с Хасебе-сан, три штуки! Постарайся! — донесся до комнаты ожидания голос, и я сразу подготовил фотоаппарат.

Хорикита также приготовилась к последнему рывку перед перерывом.

— Давай, скоро увидимся.

Как только она вышла из комнаты ожидания, я посмотрел на доску.

По ней с первого взгляда можно определить, с кем фотографировались больше всех: первое место занимала Кушида с пятьюдесятью шестью фотками, и это несмотря на ее неоднократное отсутствие, на втором с огромным разрывом шла Сато, у нее двадцать четыре фотографии.

С Хорикитой, кстати, сфотографировались лишь одиннадцать раз, видимо, из-за ее неприветливости.

Если рассматривать исключительно внешность, то она как минимум не уступала Кушиде, но эта черта оказалась не самым главным.

Кушида, вон, приветливая какая… а еще приветливая… Как-то так.

— Даже если Харука попытается нагнать, вряд ли этот рекорд ей по зубам.

И вот я стою перед Харукой с камерой в руках, а из коридора уже доносится просьба от другого посетителя на фотографию с Кушидой.

— Давай, Харука, сейчас сниму.

— …Х-хорошо.

Должно быть, ей все еще не по себе рядом со мной, потому что выражение ее лица было довольно напряженным.

Я попытался поймать в объектив удачный момент для съемки, но…

— Может, мне Йоске позвать?

— Нет, подожди. Все нормально… Да, я справлюсь.

Пробормотав про себя ободряющие слова, Харука подняла руку.

Улыбка вышла не идеальная, но для фотографии пойдет, поэтому я сразу нажал на кнопку спуска затвора.

Получилась одна одиночная фотография, и две – совместные с посетителями.

[[image:/storage/reader-images/e387692cd466944b10cb3eb3cdfc75eb8edd0271.webp]]

Уже скоро будет три часа дня.

Я вышел из мэйд-кафе для подготовки к реализации последнего хода.

Никому не известна точная сумма выручки для однозначно первого места. Естественно, в теории можно было выйти на первое место, если больше половины выделенных приватных баллов было бы потрачено на нас, но на практике этого добиться невозможно.

Другими словами, к концу фестиваля очень важно заработать как можно больше баллов.

Тематические кафе от классов Хорикиты и Рьюена были приняты очень даже хорошо.

Соревнование двух классов побудило многих посетителей оказать помощь одной стороне или сразу двум, чтобы поддать жару.

Я пошел к тематическому кафе в японском стиле, чтобы узнать их положение, и отметил, казалось бы, тупиковую ситуацию в нашем сражении на равных.

В их кафе выстроилась длинная очередь.

— А у них успехи-то не хуже.

Их дело процветало лучше, чем мне представлялось: ученики класса Рьюена даже свободным временем не располагали, чтобы с кем-либо поговорить.

На взгляд определить невозможно, и все же разница в выручке двух классов вряд ли большая. Что вполне достаточно, чтобы занять первые места, но абсолютной гарантии нет никакой.

— Простите, что позвал вас сюда, Чабашира-сенсей.

Я пригласил нашего учителя, которая должна была тратить баллы в классах, за исключением нашей параллели.

— Вы израсходовали все баллы?

— Хм? Да, на балансе только восемьдесят осталось. Считай, израсходовала. Ты к чему?

Кажется, она в полной мере внесла вклад в культурный фестиваль, как учитель.

— Получается, вы теперь свободны, я правильно понимаю?

— Свободна, да. Мне осталось только дождаться окончания культурного фестиваля… Так, тебе что-то надо? — озадаченно спросила Чабашира-сенсей, которая не понимала, зачем я позвал ее.

Тематическое кафе в японском стиле будет на фоне. Я не стану говорить, что «они преуспевают» или «класс Хорикиты может проиграть».

Пусть Чабашира-сенсей увидит ситуацию своими глазами, и сама составит мнение.

— На самом деле… я бы хотел попросить вас, Чабашира-сенсей, о содействии на следующий час.

— Подожди, Аянокоджи-кун. О каком содействии? Я не понимаю, что ты имеешь в виду…

Учителя вносят вклад в культурный фестиваль своими баллами. Лишь эта роль на сегодня отведена им школой.

— Я говорю о том, чтобы вы стали горничной для мэйд-кафе и помогли увеличить нашу выручку, — объяснил я стратегию для достижения уверенной победы.

Но…

— …Что?

Пожалуй, это первый раз, когда я услышал в ее возгласе столько недоумения.

— Чтобы я стала горничной? Просто неслыханно… Да о чем ты?

— Я только что сказал, о чем. Мы воспользуемся любым способом, который обеспечит нам победу.

— Но с чего бы мне становиться горничной. Я в первую очередь учитель. Более того, классный руководитель вашего класса. Мне не разрешено отдавать предпочтение какому-либо классу в принципе.

— Мне так не кажется. Согласно правилам, учителя входят в число посетителей. Также классные руководители не могут тратить баллы в классах своей параллели. В правилах указаны только эти два пункта. И нигде не сказано о том, что принимать участие в программе могут только учащиеся. Если удариться в крайности, то вы даже можете зазывать посетителей. Конечно, сама по себе задумка необычная, но если помощь оказывается по согласию сторон, то проблем нет.

Этот момент не попадает под запреты в правилах.

Явным нарушением была бы покупка необходимого в комбини, торговом центре Кёяки и других магазинах за приватные баллы, которые не имеют ничего общего с выданными на фестиваль.

Однако «человеческим ресурсом» можно распоряжаться свободно и без предварительного согласования.

Чабашира-сенсей не проронила ни слова, быть может, не поспевая за ходом моих мыслей.

— Я тогда попробую объяснить более доступно, ладно? Допустим, учащийся несет тяжесть в условное место, еле переставляя ноги. Проходящий мимо посетитель предлагает помощь и доносит груз, куда надо. Будет ли это считаться нарушением?

— …Нет.

— Вот о чем я. Теперь рассмотрим на примере учеников. Класс 2-A просит у класса 2-D о сотрудничестве, и те соглашаются. Оказанная помощь все равно не станет проблемой, ведь так?

Причины могут быть разными. Искреннее желание помочь, уловка, чтобы создать препятствия внутри класса, или обмен усилий в обмен на ответную услугу.

Какая бы причина ни была, пока это остается в рамках правил, школа не станет вмешиваться. Более того, когда я шел сюда, всюду видел учеников, помогающих не своим классам.

— Да… проблем не будет.

— Наш с вами случай такой же. Сотрудничество учителя также не противоречит правилам.

— Нет, все равно выходит некрасиво. Остальные сочтут мои действия за помощь собственному классу.

— Вы правы. Даже если, в общем и целом, это разрешено, вполне возможно, что кто-нибудь подумает именно в таком ключе.

Поэтому нужно придерживаться четких правил, чтобы добиться максимальной прозрачности при оценке содействия.

— Я заплачу приватными баллами, чтобы нанять учителя. Уверен, школа уже учла эту возможность для культурного фестиваля.

— Не может… Нет, но… Допустим…

Я попал в яблочко. По ее лицу это отчетливо было видно.

Чабашира-сенсей работает учителем в этой школе, и в прошлом она отвечала за другие классы. Пусть культурный фестиваль здесь еще не проводился, школа определенно должна была продумать разные варианты развития событий.

Приватные баллы в основе своей – очень мощное оружие. Их можно использовать для ежедневных покупок, и не исключено, что с ними можно нанять персонал для работ, если есть такая необходимость.

— «Нет ничего, что нельзя купить за приватные баллы». Или я не прав?

Сказать «нет» равносильно выразить несогласие со школой.

И признать собственную некомпетентность как учителя.

Даже если задумка сильно расходится с ее желанием, Чабашира-сенсей не вправе отказать.

Тем временем она в спешке достала телефон и принялась читать правила культурного фестиваля.

— …Один час помощи учителя обойдется в сто тысяч приватных баллов.

— Судя по всему, школа основательно подготовилась и даже составила особые не оглашаемые правила. И вами перечисленное – одно из них.

Точно так же я в свое время купил баллы для письменного экзамена.

— Как я уже сказала, один час будет стоить сто тысяч приватных баллов. Сумма довольно внушительная… Ты уверен?

— Абсолютно.

Обращаться к учителю за обычной помощью особого смысла не было.

Будь то готовка или обслуживание посетителей, привлекать на свою сторону человека без должной подготовки на целый час – пустая трата баллов. А сходу разобраться в таких делах – задача отнюдь не простая.

Однако даже высокая цена не будет помехой, если найти ей неординарное применение.

— Ты точно-точно уверен?

— Перестаньте тянуть время, Чабашира-сенсей. Его у нас осталось не так много, поэтому буду настаивать на вашем сотрудничестве, даже если сама затея вам не по душе.

Как только минует три дня, ее эффективность сильно пострадает из-за неполного часа.

— П-постой. Точно! Может, просто попросишь Чиэ? Она всяко лучше будет в таких делах. И да, даже поможет конкурирующему классу, выполнив долг учителя.

— Возможно, она и правда лучше. Но я ищу для нашего дела не расторопную горничную, а неуклюжую. Более того, считаю, что чем сильнее эта неуклюжесть проявляется, чем больше человек далек от образа горничной, тем лучше эффект.

— Не понимаю… Я совершенно не понимаю твой ход мыслей.

Быть может, она не понимала и была всей душой против. Но именно из-за этого поступила так, как мне нужно.

— Что же, времени нет. Рассчитываю на вас.

Поскольку чуть ранее я вынудил Чабаширу-сенсей достать телефон, то просто перевел ей приватные баллы.

— Вот и успешный договор.

— Это п-подло, Аянокоджи. Ты во всю пользуешься правилами школы.

Ничего подлого тут нет, думаю, это самый что ни на есть честный способ ведения борьбы.

— Я ничего не знаю о работе в мэйд-кафе. Чтобы не произошло дальше, меня винить не надо.

— Ничего страшного. От вас я никаких навыков и не ожидаю, учитель.

Одержать победу нам поможет Чабашира-сенсей, просто стоящая в кабинете в наряде горничной.

Решительно затолкнув в раздевалку Чабаширу-сенсей, которой явно не нравилась затея, я отправил всем одноклассникам заранее подготовленное сообщение через телефон. Содержание сводилось к следующему: в течение последнего часа фестиваля Чабашира-сенсей будет играть роль горничной, и пусть свободные ученики прорекламируют эту новость по всей школе.

Тема довольно быстро распространилась по цепочке, чего я и добивался.

Мероприятие с участием учителя было сильно ограничено по времени, и вместе с тем произвело эффект разрывной бомбы, который ни за что не повторить ученикам.

Это стало особенно заметно по атмосфере в коридоре, в мгновение ока превратившуюся в суматоху.

Ко входу в припрыжку примчалась разрумянившаяся Чабашира-сенсей в наряде горничной.

— Я п-пришла, Аянокоджи. Давай, впускай в кабинет!

— Как раз вас ждал.

Поскольку нельзя было и дальше показывать ее бесплатно, я провел учителя в кабинет.

— Так, что мне… делать?

— Ничего. Просто стойте вон там.

— Ч-что?

— Я ведь говорил, что не жду от вас проявления ловкости горничной. В общем, рассчитываю на вас.

Затем я оставил там одну Чабаширу-сенсей, которой поручил ничего не делать. Она застенчиво стояла в углу кабинета и ни с кем не разговаривала. Даже если она умоляюще посмотрит на кого-то с призывом спасти, я проинструктировал не помогать.

Абсолютный пик эротизма.

Теперь нужно внести серьезные изменения в политику мэйд-кафе.

Самое большое беспокойство вызывает огромное число посетителей, которые банально не вместятся в кабинете.

Решение данной проблемы нашлось и довольно грубое: посетители должны заплатить соответствующую цену. То есть установить «плату для стоячего просмотра» и впускать посетителей, даже если внутри все столы заняты.

Добавляется новое правило: за тысячу баллов можно сразу войти в зал. Предложение поступает первым в очереди посетителям, и внутрь пускают только тех из них, кто согласен на стоячие места. Другие ждущие в очереди могут выразить недовольство, но этот риск учтен.

— Стоячие места… Никогда не слышала о такой концепции для мэйд-кафе.

— Это так называемая дополнительная зона.

Стоячие места можно организовать там, где не расположены столы: в задней части кабинета и передней – у кафедры. Таким образом у посетителей будет возможность зайти, даже если все места заняты.

А фотография с Чабаширой-сенсей обойдется в две тысячи баллов. Цена выше более чем в два раза по сравнению с фото с кем-либо из учениц.

Эту информацию я поспешно набросал на вывеске перед входом.

— Круто… А цена для посетителей не слишком большая?

— Оглянись.

Кушида, смотревшая на вывеску, обернулась и увидела, как один за другим люди оплачивали стоячие места и исчезали в кабинете, словно их туда засасывала непреодолимая сила.

Подобное зрелище, быть может, уже никогда нельзя будет увидеть, а потому заинтересованность проявили как учителя, так и сотрудники школы.

Хотя классные руководители не могли тратиться на классы из той же параллели, но учителей, ответственных не за второй год обучения, здесь было подавляющее большинство.

Кроме того, не обошлось и без сотрудников торгового центра Кёяки, которые ежедневно видят Чабаширу-сенсей исключительно в образе строгого учителя.

Взрослые, взрослые, взрослые… Они приходили, точно приливные волны.

— Такое чувство, что все наши усилия меркнут на ее фоне… Неприятно как-то.

Часть посетителей, пришедших извне, не поймут поднявшегося ажиотажа. Но тут в дело вступает принцип «ничего не потеряем, если просто сходим посмотреть». Слова «ограниченное предложение» выступят приманкой, и сработает уже другая идея: «непонятно, что это такое, надо своими глазами все увидеть».

Вот зашли десять человек, потом двадцать – стоячие места в мэйд-кафе начали наполняться народом.

А длинная очередь не только не уменьшалась, но и продолжала нарастать.

— К-как много пришло, Аянокоджи-кун, — изумленно произнесла Кушида, наблюдая за нахлынувшими взрослыми.

— Ага. Честно говоря, я сам не думал, что столько заявится.

— Когда тебе в голову пришла эта нелепая затея?

— Где-то две недели назад. Подумал, нужно заиметь туз в рукаве для культурного фестиваля.

— Что, если бы мы разыграли его пораньше?..

— Столь огромный эффект продержался бы два и даже три часа, это правда. Но возникла бы другая проблема. С наличием дополнительного времени у других классов появилась бы возможность сделать что-то похожее.

— А, понятно. И когда остается всего час, они не смогут повторить затею, даже если захотят.

Если другие классы тоже воспользуются учителями для привлечения посетителей, эффект рассеется.

— Поэтому начинать нужно было в последний час, чтобы возникло ощущение эксклюзивности.

Кушида с ребятами тоже постарались на славу, распространив хорошую репутацию мэйд-кафе.

— …Теперь ясно. Вот почему я не могла победить.

— Что?

— Я вновь осознала твое превосходство, Аянокоджи-кун. Глупо было делать из тебя врага.

— Почему тогда твоя улыбка не трогает глаза?

— Отчасти я рада, что ты мой одноклассник. Но отчасти меня это жутко бесит, наверное?

Кажется, последнее все-таки преобладает, пусть она и говорит про «отчасти».

— Пожалуйста, не толкайтесь! Соблюдайте очередь! Пожалуйста, не напирайте!

Судо с ребятами пытаются выстроить людей в ряд, тем не менее толпу очень сложно контролировать, поскольку часть взрослых всячески пыталась подсмотреть, что происходит внутри кабинета.

Но и этот момент также был учтен. Помещение тщательно скрывалось от чужих глаз занавешенными окнами, так что единственная возможность заглянуть вне очереди – только если разбить стекло.

Естественно, взрослые на такое не пойдут, поэтому они были вынуждены встать в очередь.

Тем временем от желающих сфотографироваться вместе с Чабаширой-сенсей не было отбоя. Посетители, зашедшие в кабинет для стоячего осмотра или по прямому назначению, один за другим поднимали руки, заказывая эту услугу.

— За один час учитель, наверное, легко сделает нам всю выручку… при том ничего не делая.

— Ребя-я-ята, мы больше не можем никого вместить! — послышался громкий голос Мии-чан, сообщающий о переполненности дополнительной зоны.

— Все, получается? Непрактично как-то, посетителей меньше не становится, да и уходить не особо спешат… — высказалась Кушида о том, что у нас хотя бы вышло разместить стоячих зрителей.

— Нет, не все. Посетители выстраиваются в очередь, пока у них есть средства. Их нельзя отпускать с пустыми руками.

— Но… может, тогда вынесем столы, что ли? Хотя на них же всякая утварь… Придется изрядно повозиться…

Очевидно, в кабинете не осталось места для посетителей.

— Теперь пора по полной использовать еще одну дополнительную зону.

— Еще… одну?

Я обратился к выстроившимся в очередь посетителям:

— Приносим свои извинения, но мест нет. В зал больше никого вместить не сможем.

Когда я произнес эти слова, на меня сразу повернулись недовольные взгляды взрослых.

— Однако для вас есть специальное предложение: те из вас, кто имеет при себе хотя бы один балл на балансе, могут перевести всю оставшуюся сумму в обмен на возможность увидеть происходящее внутри прямо отсюда.

«Отсюда» – имеется в виду коридор, где разрешено выстраивать очередь в мэйд-кафе. Открытая дверь перестанет быть помехой, а снятые занавески сымитируют расширение кабинета.

— Т-ты собираешься воспользоваться коридором?!

— Именно.

— Н-но выложить оставшиеся баллы… Одно дело, когда у тебя на руках не так много, но что с теми, кто сохранил побольше? Они точно станут раскошеливаться?

Кажется маловероятным, что народ действительно начнет опустошать карманы, даже если ради Чабаширы-сенсей.

— Все нормально. Стоит оно тех денег или нет я не знаю, но время на исходе. У кого-то на руках может оставаться и десять тысяч баллов, но тогда встает серьезный вопрос, на что их потратить.

— А, понятно… После окончания культурного фестиваля все баллы будут списаны.

— Да. Школа объяснила им, что лучше потратить как можно больше. Оставить все баллы здесь выгоднее их пустой потери. Без преувеличения можно сказать, что для взрослых сейчас один балл и десять тысяч – суммы равнозначные.

Лучше будет сказать, что чем больше у них осталось баллов, тем сильнее они захотят потратиться. Кроме того, в очереди до сих пор стояли те взрослые, что и без того прождали долгое время.

— Можете никуда не идти, к вам подойдут для списания, — обратился я к посетителям, затем отправил нескольких человек для списания баллов.

Потом велел выстроиться в коридоре так, чтобы все могли заглянуть в кабинет.

— Осталось только открыть занавески, которые все это время скрывали помещение.

Таким образом, у нас появляется еще одна дополнительная зона.

Шторы открылись, и по ту сторону Чабашира-сенсей изрядно удивилась.

Для нее это была точно публичная казнь, но испытывать вину нужды не было, поскольку школе мы заплатили соразмерно.

— О-ого-го, ничего себе… — изумленно выразился один из учителей, кто недавно обсуждал изменения в Чабашире-сенсей.

Знакомая женщина, не замужем и коллега в нетипичной одежде – все это дало стимул небывалых масштабов.

Чабашира-сенсей, открытая для публики в коридоре, оставалась под взглядами общественности вплоть до четырех часов дня.

С шестьюдесятью тремя фотографиями она превзошла Кушиду и заняла первое место по количеству снимков.

Глава 7. Незримый персонаж

(Глава от лица Хорикиты)

Три часа дня – настал мой черед сделать перерыв на культурном фестивале.

Когда всеобщее волнение поднялось от разыгранного туза Аянокоджи-куна, я перепоручила класс ему и ушла.

— Хотя… не думала, что он в самом деле сделает из Чабаширы-сенсей горничную.

Мы с Аянокоджи-куном вместе готовились к культурному фестивалю и обсуждали важные моменты. Он сказал, что на последний час привлечет к работе Чабаширу-сенсей, но я отнеслась к этому со скепсисом.

Так мало того, что он воплотил задумку в жизнь, так еще и эффект вышел колоссальным. Я шла по коридору и отовсюду слышала, как обсуждали Чабаширу-сенсей в роли горничной.

Так или иначе, а для меня ее участие – прекрасная и удобная возможность. Народ начнет сходиться в спецкорпусе, а значит в других местах будет менее людно.

Отправив сообщение кому надо, я дождалась, пока оно отметится меткой «Прочитано», и направилась в кабинет ученического совета.

Все дело в том, что я хотела еще раз посмотреть в журнал протоколов.

Я могла бы спокойно попросить Ягами-куна открыть его, когда ученический совет вновь соберется, но тогда у меня не было бы возможности не спеша его осмотреть.

Он тот, кто лишь слегка засветился в деле об исключении Аянокоджи-куна. Возможная связь с Амасавой-сан и высокие физические показатели делают его весьма опасным человеком.

Кроме того, если попрошу еще раз показать журнал протоколов, Ягами-кун наверняка догадается, что я начала его подозревать… Нет, он уже подозревает, если исходить из предположений, что виновник все-таки он.

Но лучше лишний раз убедиться, а для этого нужно подгадать время, когда никого не будет рядом, в том числе его самого.

Деятельность ученического совета пока приостановлена из-за обстоятельств президента Нагумо. Что накладывает определенные ограничения на просмотр протокола, но вместе с тем устраняет людей, которые могли бы помешать это сделать.

Я сочла день проведения фестиваля идеальной возможностью.

Этим утром я подошла к Чабашире-сенсей и сказала, что «вероятно, забыла тетрадь в кабинете ученического совета». Мне разрешили во время перерыва взять ключ из учительской и сходить забрать ее.

Даже если кто-нибудь увидит, как я захожу в кабинет совета, у меня на то была веская причина.

Переодевшись в обычную форму, я быстро сбегала в учительскую.

Когда была уже у кабинета ученического совета, я взглянула на часы в коридоре и выдохнула.

— У меня еще пятьдесят минут.

Сегодня, так или иначе, был тяжелый день. И хотя до конца еще далеко, моя основная работа выполнена. Поскольку обязательный перерыв длится час, то его окончание как раз придется на закрытие фестиваля. Я с самого утра была на ногах и в костюме горничной, день в самом деле выдался утомительным.

Теперь, уже в школьной форме, я стою перед дверью в кабинет ученического совета и тихо вставляю ключ.

У каждого сегодня дела на культурном фестивале, поэтому внутри никого нет. А значит мне не составит труда залезть в журнал протоколов и сделать фотографии на телефон.

Или так я думала…

Как вдруг ощутила в кармане вибрацию от входящего звонка. Стоило посмотреть на имя, как сердце пропустило удар.

Ягами Такуя. Почему он звонит мне в такое время?..

Несмотря на пугающее совпадение, я ответила на звонок:

— Да?

— Привет, Хорикита-семпай.

Казалось, я должна слышать голос Ягами-куна только через динамик телефона, но он прозвучал еще и неподалеку от меня.

Человек, с которым я меньше всего хотела сейчас пересекаться, теперь смотрел на меня с улыбкой и машет рукой. По телу пробежал озноб, словно меня окатили холодной водой.

— Удивил? — спросил он, затем завершил звонок и шаг за шагом подошел ко мне.

— Ягами-кун, почему ты здесь?

— Почему… спрашиваешь? А тебе разве не любопытно, зачем я позвонил, хотя и был неподалеку?

Я так сосредоточилась на других вещах, что совсем забыла на это указать. Сам Ягами-кун, казалось, прощупывал мои волнение и панику.

— Кстати, семпай, а что ты вообще делаешь в таком малолюдном месте? Разве сейчас не самый важный заключительный этап культурного фестиваля?

— У меня перерыв, поэтому отошла от дел. А сюда пришла, потому что хотела немного побыть наедине.

— Перерыв в три часа дня. Необычный выбор времени.

Необычный, почему?

Культурный фестиваль такого формата ранее не проводился, так что критерия для оценки выбора быть не может. Тем более часовой перерыв обязателен для всех учеников, и какая-то часть определенно решит использовать возможность в три часа дня.

Разум не смог сразу прийти к ответу, отчего я замолчала на несколько секунд.

И тогда поняла.

Под «необычным выбором» Ягами-кун ничего не подразумевал.

Вопрос был не более, чем попыткой понять, выбрала ли я три часа дня для перерыва с одной целью отдыха или для чего-то еще.

Я же была так сбита с толку, что не смогла ответить сразу.

Теперь неважно, как буду оправдываться дальше, скорее всего, я уже попала в ловушку.

Или пока еще нет.

Так как я не ответила сразу, есть еще один вариант. Просто пропустить странную фразу «необычный выбор» мимо ушей.

— Ну а ты что здесь делаешь, Ягами-кун?

— Да так, увидел понурую тебя, Хорикита-семпай, и мне стало любопытно. Вот и пошел следом.

— С каких пор? Знаешь, причина меня не особо заботит, но преследовать девушку – поступок не совсем похвальный.

— Я вообще-то попытался окликнуть тебя, но, видимо, было шумно, поэтому не услышала.

По пути сюда я действительно погрузилась в мысли. Даже так, я бы все равно обратила внимание, если бы меня кто-то позвал. Я не могла отделаться от мысли, будто он снова пытается запудрить мозги тем же способом, но, быть может, эта цепочка событий – в самом деле простое стечение обстоятельств.

Вообще-то он мог звать меня до тех пор, пока я не отреагировала бы.

А может он даже не следовал за мной, а просто был где-то поблизости?..

Все мои подозрения основаны лишь из предположения, что именно Ягами-кун тот человек, который написал мне записку красивым почерком. И если они беспочвенны, что же, придется склонить голову и извиниться позже.

— А проблем не будет за то, что отлыниваешь от культурного фестиваля?

— Я с тобой в одной лодке. Все что нужно было сделать, я сделал. У меня не перерыв, конечно, просто образовалось свободное время. В правилах же не указано, что нельзя отдыхать больше часа.

Всего лишь совпадение? Нет, лучше так не думать.

Даже если позже выяснится, что это все-таки оно, проблем не возникнет. С другой стороны, могу прямо сейчас оказаться в трудном положении, если никакое это не совпадение.

— Кстати, тебе что-то надо в кабинете ученического совета? Он должен быть заперт, вряд ли там кто-нибудь есть, — произнес на опережение Ягами-кун, переведя взгляд на дверь.

— Я ищу кое-что. И недоразумений не возникнет, поскольку взяла ключ из учительской.

— Ищешь? Тогда давай помогу.

Собранность и волнение в моем сердце столкнулись друг с другом. Я не могла сказать, его предложение исходит из благих намерений или из злого умысла.

— Это не такая уж важная вещь, чтобы утруждать тебя.

— Ты сорвалась на ее поиски в разгар культурного фестиваля. Она важна, по крайней мере, для тебя, — сказал он так уверенно, словно обнажил мои мысли, словно видел меня насквозь.

— Тетрадь. Я недавно купила ее, и теперь нигде не могу найти. Мне становится очень неуютно, когда думаю, что ее кто-нибудь может прочитать. Одно время даже оставила надежду найти, но все никак не могла выбросить ее из головы. Немного подумав, я поняла, что не искала только в кабинете ученического совета.

Нет смысла тянуть время.

Я сказала Ягами-куну ту же ложь, которой поделилась с учителями.

— Ну вот, тогда помогу. Мне предстоит много работы после завершения культурного фестиваля. Тем более если за поиски возьмутся два человека, то получается вдвое эффективнее, чем если бы ты занималась этим одна, верно?

— Д-да…

Я не спеша отперла замок, затем открыла дверь. Я хотела было зайти в кабинет первее Ягами-куна, стоявшего рядом, но так и осталась на месте.

— Хорикита-семпай, в чем дело?

— Правда ли так нужно искать мою вещь вдвоем в кабинете ученического совета? Я задаюсь вопросом, а нет ли у тебя иного мотива?

— Э?..

В сложившейся ситуации я решилась контратаковать.

— Если честно, я пыталась отказаться от твоей помощи, потому что ты меня немного пугаешь.

— Я… пугаю? Почему?

— А сам как думаешь?

— Не знаю, даже ничего в голову не приходит.

— Пустой кабинет. Ты, по твоим же словам, вроде как окликал меня, но я ничего не слышала. Кроме того, весь путь следовал за мной по пятам, пока мы не остались наедине. Ты понимаешь, как это выглядит со стороны девушки?

Не с позиции Хорикиты Сузуне, а с позиции гендерных различий в социуме. Это должно оттолкнуть его независимо от интеллектуальных способностей.

— В-вот оно как. Прости, я не подумал… Теперь понял…

При этих обстоятельствах он не может беспечно войти в кабинет, и не может остаться ждать в коридоре. Иначе его поступок можно счесть жутким.

— Мне очень жаль. Я признаю, что поступал неправильно. — Ягами-кун поклонился. — Прости, если обидел тебя, но можно сказать кое-что напоследок?

— И что же?

Он все еще был в глубоком поклоне и не поднимал взгляд. Что он собирается сказать?

— На самом деле в кабинете ученического совета ты хотела…

И когда Ягами-кун поднял голову…

Он вдруг сложился пополам.

Нет, не сам по себе.

— Попался!

С таким возгласом на сцену вышла Ибуки-сан в японском наряде.

[[image:/storage/reader-images/09da57ac42ba785b48a6092ca827cae941c9c9b5.webp]]

— П-постой, что… Ибуки-сан?!

— Че встала, впусти, Хорикита-сан! Будет плохо, если нас увидят!

Плохо действительно будет, если кто-нибудь это заметит – все-таки неприкрытое насилие.

Когда я отошла от двери, Ибуки-сан втолкнула внутрь Ягами-куна.

— Ч-что ты делаешь?..

Первым о ситуации высказалась жертва, то есть явно сбитый с толку Ягами-кун. Следом свое слово вставила Ибуки-сан, удерживающая его:

— Хорикита, я опять тебя спасла.

— …Спасла, значит. Но он ничего мне не…

— Ты же сама сказала мне быть с ним настороже, так? И вот я увидела, как парниша начал наезжать на тебя. У него нечистые помыслы, совершенно очевидно, — вывалила она на одном дыхании то, о чем ей не следовало даже упоминать.

Своим примитивным мышлением она перечеркнула весь наш с ним разговор. Говорить о бдительности в отношении определенного человека, когда сам он все слышит, – должен же быть предел глупости.

— Э-э, ты сказала ей быть со мной настороже? Что это значит? — задал закономерный вопрос обездвиженный Ягами-кун.

Теперь, когда все так обернулось, остается только идти до конца.

— …Мне жаль, что все происходит в такой грубой форме. И все-таки кое-что в тебе беспокоит меня. Помнишь, ты показал мне журнал протоколов?

— Речь тогда вроде шла про слова президента ученического совета Нагумо?

— Да. Я хотела еще раз посмотреть на твой почерк.

— Почерк? Я не совсем понимаю, но получается, ты пришла за журналом протоколов? — спросил озадаченно Ягами-кун. — Допустим, ты хочешь посмотреть на мой почерк. Но зачем?

Меня больше волновало, что он собирался сказать до появления Ибуки-сан. Тем не менее я продолжила объяснять.

Про записку, которую кто-то подсунул мне в палатку во время экзамена на необитаемом острове. Про то, что я пытаюсь выяснить, кто это был.

Ягами-кун, которого до сих пор держали, слушал молча.

— То есть выходит, что почерк в журнале протоколов, который веду я, похож на почерк в записке?

— Да.

— Хорошо, я могу понять твое настороженное ко мне отношение, если, как ты говоришь, они схожи. И раз ты хотела прояснить этот момент в тайне, то выбрала идеальную возможность.

В период подготовки к культурному фестивалю ученики приходили в школу даже в выходные, часть из них ходила по всему зданию, чтобы выбрать место под программу, поэтому я не стала даже рассматривать этот вариант.

— Но это не я подсунул тебе записку, — категорично заявил Ягами-кун.

И мне хотелось бы ему поверить, но…

Видимо, поняв, что его слова меня не убедили, он заговорил немного громче прежнего:

— Раз ты во мне сомневаешься, значит, есть какие-то основания?

— К сожалению, нет. И все же я не могу поверить тебе на слово.

— Можешь хотя бы показать ту записку? С ней мы сравним и поймем, действительно ли почерк схож с моим по журналу протоколов, заодно я докажу свою непричастность.

— Тоже нет, к сожалению. Случилась одна неприятность, и я ее потеряла.

Если точнее, ее разорвала Амасава-сан в стычке на острове.

— Тогда возникает одна проблема. Я никак не могу доказать свою непричастность, так, что ли?

— Вот поэтому я просто хочу еще раз взглянуть в журнал.

— Но даже если ты посмотришь его, какие гарантии, что правильно соотнесешь по памяти мой почерк и тот, что был в записке? Загвоздка в том, Хорикита-семпай, что ты и так подозреваешь меня. А значит, есть шанс, что из-за предвзятости подменишь воспоминания и определишь меня в злоумышленники. Как-то нечестно получается.

— …Возможно.

Мне не хочется, чтобы это оказался Ягами-кун, но желание найти настоящего виновника намного сильнее. Я вполне понимаю, почему он переживает насчет дальнейшего развития событий.

— Слушайте, прискорбно, что подозрения пали на меня. Может, хотя бы отпустите? Вы ведете себя, ну, не совсем правильно. Как будете объясняться перед президентом Нагумо, если он заявится сюда?

Мы без веской причины удерживаем первогодку в помещении. Нынешняя ситуация и правда разворачивается не в нашу пользу. Одно дело, если бы это была ответная мера, но он толком ничего не сделал.

— Ибуки-сан, отпусти его руку, — обратилась я к ней с просьбой.

Но она продолжала удерживать Ягами-куна с мрачным видом, даже на чуть-чуть не ослабив хватку.

— Прости, но я этого не сделаю.

— Почему?

— Инстинкты говорят мне, что безобидные на первый взгляд парни вроде него очень и очень опасны.

По-видимому, это было следствием урока, усвоенного после столкновения с Аянокоджи-куном в прошлом.

Однако по ее поведению складывалось такое впечатление, будто дело вовсе в его наружности.

— У тебя есть основания для таких мыслей?

— На первый взгляд я могу отправить его в полет с полтычка, но интуиция прямо кричит об угрозе. Признайся, ты не простой ботан, а?

Ибуки-сан находится в непосредственном контакте с ним, поэтому может вбирать информацию, отличную от зрительной.

Человек, которого мы ищем, должен быть весьма умен и искусен. Если применить эти критерии на Ягами-куна, то подозрения насчет него только подкрепляются.

— Твой почерк очень схож с владельцем той записки. Плюс, сознательное утаивание своих физических способностей. И если еще учесть, что ты следовал за мною по пятам…

— Послушайте, да, я занимаюсь спортом, чтобы подтянуть тело, и в некоторой степени уверен в своих физических возможностях, но… — вздохнув от обиды, Ягами-кун слегка приподнял взгляд и посмотрел на меня. — Но мне это уже надоело, если честно. Хотя понять можно, разве нет? Суд же в одну калитку идет.

Не исключено, что у него действительно хорошая физическая подготовка, как предположила Ибуки-сан.

Согласно «ОИС», его физические способности оцениваются как C, а это средний результат. Пусть так, даже если он не силен в спорте, все еще остаются боевые искусства. Вполне допустимая ситуация.

Так он злоумышленник или нет?

И пока я пыталась вынести вердикт, повисшая тишина неожиданным образом прервалась. Открылась дверь в кабинет ученического совета, куда никто не должен был заходить.

— Ой-ой… какая необычная сцена.

Тем, кто зашел, оказался никто иной, как президент Нагумо. Лишь Ягами-кун ничуть не изменился в лице, тогда как я и Ибуки-сан оцепенели, будто нас поймали с поличным.

— Президент Нагумо, почему…

— Не это сейчас важно, что тут у вас вообще происходит?

Естественно, он о том, что Ибуки-сан удерживала Ягами-куна.

— Если два семпая издеваются над кохаем, то это очень большая проблема.

В этой ситуации Ибуки-сан не могла дальше удерживать Ягами-куна, поэтому отпустила руку.

— Я спасен. Спасибо огромное, президент Нагумо.

Ягами-кун, на вид совершенно спокойный, принялся потягиваться. Только почему он оставался невозмутимым? – каким-то образом заранее узнал про приход президента Нагумо?

— Итак, объясните мне, что вы тут делаете без разрешения?

Если попробую рассказать версию с тетрадью, Ягами-кун наверняка скажет, что это ложь.

Но если упомяну журнал протоколов, придется объясняться перед президентом.

— Хорикита-семпай, кажется, потеряла здесь свою тетрадь, а я вызвался помочь. Ибуки-семпай ошибочно посчитала, что я лез к ней, вот и скрутила меня из чувства долга, — ответил он за всех.

Он не только не выдал меня, но еще и защитил своей ложью.

— О как, поэтому тебе руку заломили, да?

— По-моему, мы только что уладили недоразумение, и я не стану никого и ни в чем обвинять.

— Ну, на нет и суда нет. Тетрадь-то нашли?

Раз он согласен сгладить углы, я тоже буду плыть по течению.

— Нет, все обыскали, но найти не получилось. Это последнее место, где я еще не искала, но… Возможно, ее ошибочно сочли за мусор и выбросили. Тут уже ничего не поделаешь, придется бросить поиски.

Хоть президент Нагумо и спросил о тетради, вряд ли его так уж заботил ответ на свой вопрос. Потеряв всякий интерес, он отвернулся и прошел к своему столу.

— Ну, какая бы причина ни была, а находиться здесь без причин в разгар фестиваля все же не стоит. Давайте, расходитесь.

Даже если попытаюсь найти предлог, чтобы остаться, заглянуть в журнал протоколов уже не выйдет. А значит у меня нет иного выбора, кроме как отступить.

Я уже думала выйти из кабинета вместе с Ибуки-сан…

— Между делом, президент Нагумо, откуда ты знал, что мы здесь?

…как вдруг Ягами-кун, стоящий рядом с нами, решил задать такой вопрос.

— И правда, откуда?

— Кабинет ученического совета должен быть заперт на ключ. И все же ты, даже не подергав ручку двери, просто открыл ее и вошел. Вот мне и интересно, почему так?

И правда, выходит как-то нескладно. Я не знаю, есть ли у президента Нагумо запасной ключ от кабинета, но он должен был хотя бы попытаться воспользоваться им, прежде чем открывать дверь. Он вошел со слишком противоестественной уверенностью. Словно изначально знал, что внутри кто-то будет…

Возможно, президент Нагумо должен был встретиться здесь с Ягами-куном? Тогда понятно, почему Ягами-кун словно заранее узнал про его появление.

Однако… судя по разговору между ними, действовали они не вместе.

— Я в принципе могу ответить на твой вопрос, но сперва мне хотелось бы прояснить у тебя один момент, Ягами.

— У меня?

— Помнишь, что обсуждалось на последнем собрании ученического совета? Ходят слухи, якобы я выложил кучу денег на исключение некоего ученика.

— Конечно, помню. Я даже попытался узнать, откуда исходят эти слухи, но конкретного источника так и не выяснил.

Смена темы была столь внезапной, что я потеряла нить разговора.

— Да ну, правда не выяснил, кто ответственен за слухи?

— …К чему ты клонишь?

— Я клоню к тому, что это ты их распространяешь.

Президент Нагумо от раздражения слегка пнул по нижней части стола.

— Подожди, что? Ты о чем? Зачем мне, по-твоему, этим заниматься?

Еще недавно Ягами-куна допрашивали мы, теперь же им занялся президент Нагумо. И по совсем другому вопросу.

— Так еще бы я не подозревал тебя. Мы сейчас говорим про тот самый специальный экзамен для первогодок, где в качестве награды выдавалась огромная сумма денег. И ты был одним из немногих, кто принимал в нем участие.

После этих слов выражение лица Ягами-куна слегка омрачилось. И в его взгляде читалось раздражение того же порядка, что и у президента Нагумо.

— Президент Нагумо, но почему? Что происходит?

— Да, я отрицал причастность на собрании ученического совета. И все же это действительно имело место.

— Так ты в самом деле…

— Правил-то я все равно никаких не нарушил. Просто следовал политике школы. Я, как президент ученического совета, осуществлял надзор вместе с временным директором Цукиширо, чтобы убедиться в беспристрастности и добропорядочности конкурса. Да, Ягами?

В этой школе действительно проводятся весьма суровые специальные экзамены. Только подумать, даже такой – в порядке вещей.

— Мне казалось, по правилам никому нельзя рассказывать про экзамен или участников, разве нет?

— Не я первый их нарушил.

— И не я. Мне нет смысла вредить тебе, президент Нагумо. Кроме того, другие первогодки тоже в этом участвовали, так причем здесь я?

— Участвовали, да. Но по непонятной причине именно ты пришел сюда. По мне так очень подозрительно.

— Просто совпадение.

До этого президент Нагумо не отрывал взгляда от Ягами-куна, однако теперь обернулся к нам.

— Можете идти. У меня есть разговор к Ягами.

— Я ничего не знаю про вашу ситуацию. Но можно мне кое-что добавить?

— Хорикита-семпай, ты чего?

Он вперил в меня взгляд. Словно этим говорил: «Я же прикрыл тебя чуть ранее». Что ж, нужно игнорировать это давление.

— Говори.

— Не знаю, действительно ли Ягами-кун распространял слухи о специальном экзамене, не о нем пойдет речь. Но мне кажется, то, что он появился здесь, – отнюдь не совпадение. Ягами-кун преследовал меня. Теперь я практически уверена, что он находился неподалеку от кабинета ученического совета и пристально за ним следил.

— Видишь? Не мои слова, даже Сузуне так говорит.

Ягами-кун оказался зажат с двух сторон, через мгновение оцепенения он раздраженно выдохнул, а его лицо расслабилось.

— …Ясно, вот оно что. Так вы с самого начала действовали сообща. И специально затащили меня сюда, использовав скрытое послание под видом любовного письма, не так ли?

— Скрытое послание… в любовном письме?

— Ты об этом письме говоришь? — спросил президент Нагумо, а затем достал из кармана любовное письмо, которое передала мне Ичихаши-сан.

Нет, что значит скрытое послание в письме?

— Я понятия не имею, о чем ты. Тут имени отправителя даже нет. Просто письмо с чувствами, адресованное мне.

— Ошибаешься. На первый взгляд и правда выглядит как простенькое любовное письмо, но какой в нем посыл? – «культурный фестиваль, 15:00, кабинет ученического совета». Плюс, везде разбросаны ключевые слова, вроде «важно», «исключение», «секрет». Что, скажешь, нет?

Президент Нагумо открыл письмо, вскрытое ранее, и зачитал его.

— Где? Не понимаю, — сказал президент Нагумо.

Затем он протянул мне это любовное… в смысле якобы послание.

— С твоего позволения.

Я взяла его, прочитала. Но нигде не смогла найти тех слов, о которых упомянул Ягами-кун. Ибуки-сан от любопытства тоже взглянула на лист бумаги, но и она ничего подобного не увидела.

В послании лишь сказано о том, что некто хочет признаться в чувствах, которые возникли уже давно, правда, имени и тут написано не было. Только и всего.

— Да бросьте придуриваться. Нужные слова получатся, если разгадать анаграмму.

— Анаграмму?.. А что это?

Если проигнорировать вопрос Ибуки-сан, которая даже такого слова не знает, является ли письмо в самом деле анаграммой? Если так, то при перестановке символов можно получить совершенно иную фразу. Это уже будет неким подобием шифра.

Но как бы я не пыталась прочитать письмо, нужное послание никак не получалось. Возможно, шифр удастся разгадать со временем, но на месте – невозможно.

— А ты, выходит, тот еще умник, Ягами. А вот ни я, ни Сузуне не можем с ходу разгадать эту твою анаграмму.

Наши подозрения насчет Ягами-куна только укрепляются, вместе с тем и он начинает относиться к нам более настороженно.

— Значит, это не вы его написали? Кто-то из общих знакомых?

— Общих знакомых? Ты о ком?

— …Ни малейшего понятия. Просто поверь, я лишь следовал посланию в анаграмме и пришел сюда.

Даже если так… Нет, с какой стороны не подойди, все равно странно.

— Есть в этом любовном письме анаграмма или нет – мне все равно. Вопрос в другом, откуда ты знаешь, что в нем написано? Неужели прежде, чем вручить мне, ты прочитал его?

Вот именно. По-другому он бы не узнал.

— Так совпало. Печать сорвалась, когда я обронил письмо, и лист бумаги выпал оттуда. Я понимал, что подсматривать неправильно, но несколько строк все же увидел.

— Говорю от лица ученического совета, ты поступил весьма неэтично.

Соблазн подглядеть понять можно, с другой стороны, обычно нужно его сдерживать.

В особенности если речь идет о письме, которое никак к тебе лично не относится. Чтобы прочитать послание, нужно взять на себя огромный риск. Конечно, когда отправитель неизвестен, просыпается любопытство, но не более того. Решиться прочитать письмо – это уже совсем другое дело.

— Такие письма часто оказываются розыгрышем, поэтому убедиться заранее вполне нормальная практика, разве нет? У меня возникло предчувствие, что это может быть ловушка.

— Я бы сказал, что ты напридумывал всякого, да все равно отнекиваться будешь.

В их разговоре я ощутила странное несоответствие. Такое чувство, будто мир глазами Ягами-куна сильно отличался от того, каким его видел президент Нагумо. И каким видела его я.

Словно шестеренки, двигающиеся невпопад. Вроде говорят об одном, но у каждого свое представление о сказанном. Дискомфорт такой же, как при застрявшей косточке в зубах.

Ягами-кун поступил неправильно, когда без разрешения прочитал письмо.

Но насчет плохих слухов о президенте Нагумо и журнале протоколов ничего не ясно. Также как непонятно, преднамеренно он появился у кабинета ученического совета или нет.

Ни в чем конкретном обвинить Ягами-куна сейчас нельзя…

Он поочередно переводил взгляд то на меня, то на президента Нагумо. И вдруг усмехнулся.

— Пора бы уже сопоставить ответы, нет? Но что-то мне кажется, вы и так все поняли? — Умолкнув на миг, словно мысленно расставив точки над «и», Ягами-кун продолжил: — Хорикита-семпай, ты посмотрела журнал протоколов, вспомнила про записку с необитаемого острова и посчитала меня тем злоумышленником. А твое письмо, предназначенное для президента Нагумо, содержало в себе послание, адресованное уже мне.

Теперь он зачем-то упомянул про журнал протоколов и записку, хотя о ней речи не шло.

— И зачем столько хлопот? Можно же было просто позвонить или написать сообщение?

— Потому что тот, кто это затеял, не хотел оставлять доказательств сомнений во мне? С тайным посланием в любовном письме можно найти любое оправдание. И наконец, некто хотел, чтобы я оказался здесь в одно время с Хорикитой-семпай, которая пришла посмотреть журнал протоколов. И все это затем, чтобы подтвердить, что именно я тот человек, которого она ищет.

— Необитаемый остров? Журнал протоколов? Человек, которого ищет Сузуне? У тебя крыша поехала?

— Ты и дальше собираешься продолжать этот спектакль, президент Нагумо? Я уже понял, что вы с Хорикитой-семпай идете прямо по сценарию одного человека. Все согласно указке того, кто встроил анаграмму в письмо – то есть Аянокоджи-семпая, не так ли? Вот же хитрец. Мне даже необязательно было показывать журнал Хориките-семпай, он и так все понял.

— …Причем здесь Аянокоджи-кун?

— Он всегда подходит к делу такой окольной дорогой. Я все понимаю, ему не нравится быть на виду, но не думал, что он и со мной также поступит.

Ягами-кун жизнерадостно рассмеялся. Его поведение изменилось кардинально.

— Ну и, что дальше-то? Аянокоджи-семпай наконец-то сам явится на сцену? — Ягами-кун взглянул на вход в кабинет, точно ребенок перед новой игрушкой в подарочной обертке. — Не могу дождаться. Только до его появления можно узнать, что вы обо мне наговорили? Особенно хочу послушать тебя, Хорикита-семпай.

— Постой, я правда не понимаю, о чем ты говоришь. Да, я подозревала, что это ты подсунул записку мне в палатку, но поделилась сомнениями только с Ибуки-сан.

Я сказала полную правду, но не похоже, что Ягами-кун поверил.

— Так, нормально объясни, чтобы я тоже понял.

— Ха-а. Уже даже я устал от этой игры, президент Нагумо. Получив письмо, ты собирался прийти сюда на встречу с Хорикитой-семпай и Аянокоджи-семпаем. Цель – вывести меня на разговор. Он, наверное, посчитал, что опасно встречаться со мной лицом к лицу. Ага, мудрое решение.

— Не хотелось бы расстраивать, особенного после того, сколько чуши ты напридумывал, но я расскажу, зачем пришел в кабинет ученического совета.

Президент Нагумо достал свой телефон и показал экран нам. Там отображался номер телефона звонившего.

— Пришел, кажется. Входи. — Последнее слово он адресовал уже человеку на том конце.

— Ах-ха-ха! Ожидаемо, пришел Аянокоджи-семпай! Как же я рад!

Ягами-кун громко засмеялся, расставив широко руки на медленно открывающуюся дверь, словно приветствуя входящего.

— Не помешал, надеюсь.

С этими словами в кабинет вошел человек, которого я совсем не ожидала здесь увидеть. Первым, кто отреагировал, была не я и даже не президент Нагумо или Ягами, а никто иная, как Ибуки-сан.

— А? Рьюен? Ты чего здесь забыл?

Внутрь вошел не только Рьюен-кун. За ним следовали два одноклассника.

— О, неплохо выглядишь, Ибуки. Скажи, Киношита?

— И правда. Мило смотрится на малявке.

— А? Погоди, Комия? И даже Киношита?!

И гвоздь программы – в кабинет следом зашли Сакагами-сенсей и Машима-сенсей.

— …Что? Что здесь… — непонимающе пробормотал Ягами-кун. Он сильнее всех оказался сбит с толку.

— Так вот, я пришел в кабинет ученического совета, чтобы переговорить с Рьюеном и ребятами. Верно я говорю?

— Ага, верно. Только, как смотрю, у тебя тут своя движуха?

Ягами-кун смотрел на пришедших с мрачным выражением лица, совершенно не способный проследить за происходящим.

Президент Нагумо прошел к нему и с силой приложил письмо к его груди.

— Я знать не знаю ни про твою анаграмму, зашитую в любовное письмо, ни про журнал протоколов, ни про твои бредни. Дошло, Ягами?

— …Этого не может быть. Но что тогда…

К явно недоуменному Ягами-куну подошел Рьюен-кун и указал на того пальцем.

— Парни, вы об этом типе говорили? — обратился он к Комии-куну и Киношите-сан для какого-то подтверждения.

Оба, явно нервничая, разом кивнули.

— Да, ошибки быть не может.

— Ага. Это точно он.

Как только Рьюен-кун это услышал, он со своей неизменной ухмылкой приблизился к Ягами-куну на расстояние вытянутой руки.

— Нас с тобой, придурок, ждет очень длинный разговор.

— Что?

Рьюен-кун рассмеялся, а затем вдруг правой рукой схватил Ягами-куна за волосы.

— Рьюен!

Машима-сенсей упрекнул его за насильственное действие, однако не похоже, что Рьюен-кун обратил на это внимание.

— Эй. Как там тебя, напомни?

— …Ягами. Ягами Такуя, Рьюен-семпай.

Когда его приподняли за волосы, лицо Ягами-куна исказилось от боли.

— Понятно, Ягами, а? Так это ты, значит, «позаботился» о Комии и Киношите?

— Э?.. Я не понимаю, о чем ты.

— Голову мне не морочь. Комия и Киношита вспомнили наконец тот день. Причина их серьезных увечий на необитаемом острове – это ты. Ты их спихнул.

Серьезные увечья, полученные на необитаемом острове. Мне известно про сломанные кости, но я думала, что это был несчастный случай по неосторожности…

— Что, я? Да о чем ты, черт возьми?

— Вон те ребята потеряли память из-за шока, потому все списали на несчастный случай. Но они вспомнили, что злоумышленник – ты.

В разговор вступил президент Нагумо, соглашаясь с этим заявлением:

— Я как раз вчера об этом узнал. А сегодня у нас должен был состояться разговор между мной, Рьюеном, Комией и Киношитой… Но не с учителями. Почему они здесь?

— Я их позвал, чтобы меньше мороки было. К тому же именно Сакагами сорвался к ребятам, когда узнал про происшествие.

— Кстати, раз уж зашла речь про Ягами-куна… Машима-сенсей? — обратился за подтверждением Сакагами-сенсей к другому учителю, словно кое-что вспомнив.

— Да, очень не хочется сомневаться в ком-то из наших учеников, но… отрицать эту возможность не могу.

— О ч-чем вы говорите? Я ничего не сделал!

Его замешательство объяснимо. Даже я не поспеваю за ходом событий.

— Ягами. В тот день, когда двое часов забили тревогу, насколько я помню, GPS на твоих не работал. Во время специального экзамена часы много у кого ломались, но из них лишь у двоих учеников, включая тебя, была возможность пересечься с Комией и Киношитой, когда произошел инцидент. Разумеется, ни Шинохара, ни двое ребят не смогли тогда сказать, кто это сделал. Поэтому у нас не оставалось выбора, кроме как посчитать событие несчастным случаем, однако…

— Они потеряли память, а потом вдруг оба вспомнили и указали на меня? Бред! Совершенно очевидно, что они все подстроили и сговорились против меня!

— Подстроили? У учеников нет и не было возможности узнать, чьи часы были сломаны на тот момент времени.

Более четырехсот человек проходили экзамен на необитаемом острове. И лишь у двоих во время инцидента не работал GPS передатчик. Слишком опрометчиво называть это простым совпадением.

— Они вспомнили, что видели злоумышленника. У тебя есть основания сомневаться в этом, Ягами? Назови их.

Рьюен-кун еще сильнее дернул Ягами-куна за волосы.

— Кх!.. Э-это…

— «Никто не мог меня увидеть, ведь я скрыл все следы». Так ты думаешь сейчас, да?

— П-прошу тебя, подожди! Я ничего не делал. Ты правда считаешь, что я мог прибегнуть к насилию?

Ягами-кун не блещет крупным телосложением. На первый взгляд и правда появляются сомнения.

И все же Рьюен-кун ни капли не поверил словам Ягами-куна.

— По опыту знаю, какими опасными могут быть самые безобидные на вид парни. А ты, Ибуки, что думаешь?

— Он силен, бесспорно. Настолько, что запросто нанесет увечья Комии и Киношите, будучи незамеченным.

— При обычных обстоятельствах ради мести я бы нанес тебе соразмерные увечья, но, к сожалению, мы тут выясняем отношения перед учителями. Черт с тобой. Уверен, тебя все равно ждет исключение из школы.

Если подтвердится, что виновником в инциденте с Комией-куном и Киношитой-сан был Ягами-кун, одним отстранением от занятий он не ограничится. Исключение – единственный вариант, и поблажек ему никто не даст.

Когда Рьюен-кун отпустил волосы Ягами-куна, тот отстранился и опустил взгляд.

— А ты, Сузуне? Чего пришла?

— Я… Я тоже здесь, чтобы прояснить один момент насчет Ягами-куна.

— А? Это еще какой?

Теперь у меня нет выбора, кроме как рассказать.

Я поведала, что со специального экзамена на необитаемом острове ищу ученика с красивым почерком. У Ягами-куна похожий почерк, поэтому пришла сюда, чтобы проверить журнал протоколов.

Затем я достала журнал и посмотрела записи, которые вел он.

— Написание практически один в один совпадает с тем почерком, который отложился у меня в памяти.

— Объяснишь, о чем она говорит, Ягами? — спросил президент Нагумо, который понятия не имел об этой истории.

Тут происходит что-то очень странное и необъяснимое. Все, кто здесь присутствует, имеют какие-то претензии к Ягами-куну, и все же у каждого они разные.

Ни один из нас не является важной отправной точкой.

Это… вообще возможно?

Если все началось с одного любовного письма…

Учесть, что я отдам его Ягами-куну; учесть, что он прочитает его.

Учесть, что он разгадает анаграмму и клюнет на наживку…

Но вряд ли можно было хоть как-то рассчитать, что у меня появятся сомнения в Ягами-куне после просмотра журнала протоколов.

Нет… Я, скорее всего, никак не связана с этим делом.

Просто посторонняя. Ибуки-сан тоже не имеет к этому никакого отношения. Даже без нас цепочка событий все равно состоялась бы. Ягами-кун приходит в кабинет ученического совета из-за послания, президент Нагумо допрашивает его.

[[image:/storage/reader-images/936805a554efa117a650b9eac5a20dc1b8b96a4f.webp]]

Но как это возможно?

И если все так и есть, кто может дергать за ниточки?

Когда и где?

Нет, спрашивать у самой себя нет особого смысла.

Не исключено… что за всем этим стоит Аянокоджи-кун.

Появление здесь Рьюен-куна и Комии-куна противоестественно. Также, как и учителя. Они здесь затем, чтобы со всех сторон прижать Ягами-куна, пытающегося отпереться.

— Ку-ку, надо же, даже меня эта история поразила. Кто-то доигрался с огнем, — усмехнулся Рьюен-кун. Возможно, он пришел к тому же выводу, что и я.

— Почему… Как? Полная нелепица…

— Я не знаю всех деталей, но совершенно очевидно, что ты вляпался по полной, говнюк.

— Я ж-же… еще не вступил с ним в схватку… Она даже не началась! И ты говоришь, будто это конец? Бред!.. — сорвался на крик Ягами-кун, чего никогда с ним не происходило. Он задрожал всем телом. — А он как бы говорит, что об меня даже свои руки можно не марать? Х-ха-ха… ха… ХА-ХА!.. Ты надо мной издеваешься?! Потешаться вздумал?!

— Шумный больно. Если хочешь поорать, не рядом со мной это делай, — раздраженно пробормотал Рьюен-кун, засунув мизинец в правое ухо.

Ягами-кун, будто не слыша вокруг себя уже ничего, не успокаивался.

— Ладно. Прямо сейчас. Вот прямо сейчас пойду к нему. Пойду к нему и урою своими руками. Тогда я должен буду вернуться в место, к которому принадлежу. И его обратно затащу!!!

В кабинете находились два учителя, и все же он вел себя так, словно их здесь не было.

Его внезапные изменения в поведении теперь видны невооруженным глазом, он явно был настроен агрессивно.

Когда он попытался шагнуть в сторону Рьюена-куна, Ибуки-сан среагировала первой и замахнулась на него ногой сзади.

Ягами-кун, даже не оборачиваясь, резко ударил локтем в живот Ибуки-сан.

— Угх!..

Всего один удар. Но его хватило, чтобы Ибуки-сан упала на пол, не в силах встать.

— Хватит, Ягами!

Учителя ринулись к Ягами-куну, но Рьюен-кун остановил их:

— Не вмешивайтесь. Он очень хочет подраться. А раз так, подыграю ему!

Рьюен-кун сжал руки в кулаки, совершенно не обращая внимание на место, в которым мы находились.

— Такие как вы меня не сможете остановить. Знаете, что? Я же сдерживаться не буду. Мне плевать, кто передо мной встанет: девочка или учитель. Не хотите закончить как Комия, рты закрыли и с дороги.

— Ку-ку, вот ты каков на самом деле? Становится все интереснее и интереснее. — Рьюен-кун без колебаний шагнул вперед и легкомысленно расставил руки, словно провоцируя. — Я с радостью встану у тебя на пути, так что давай!

— Не задирай нос, выскочка…

Аура Ягами-куна, исходящая от небольшого телосложения, теперь была похоже на таковую у Аянокоджи-куна и Амасавы-сан, что отличало их от «нормальных учеников». Рьюен-кун настроен на драку, но не факт, что сможет остановить его.

Но сделать это нужно.

Он обрел решимость уничтожить всех и каждого, кто встанет на пути, несмотря на присутствие учителей.

Если пропустить его сейчас, кто знает, утихомириться ли он.

И после он пойдет… к Аянокоджи-куну. Если в разгар культурного фестиваля повторится та же сцена, одним замечанием будет не отделаться.

— Хватит, Ягами! И ты тоже, Рьюен! Если начнете здесь драку, наказание будет очень серьезным.

— Мое исключение из школы предопределено на сто процентов. Так с чего мне останавливаться, а, Машима?

Ягами-кун перестал поддерживать свой образ и даже суффикс «-сенсей» отбросил.

Тем не менее Машима-сенсей, выполняя роль учителя до конца, встал между Рьюеном-куном и Ягами-куном.

— Потеряйся уже.

Несмотря на подавляющую разницу в телосложениях, Ягами-кун пнул Машиму-сенсея по ноге, затем, когда тот упал на колено, кулаком ударил по лицу.

Сакагами-сенсей, испугавшись развернувшейся перед ним сцены, отпрянул. А вот Рьюен-куна это, напротив, раззадорило, и он уже собирался вступить в полноценный бой, когда…

— Давай на этом остановимся, Такуя.

…дверь в кабинет ученического совета открылась, и на пороге показалась Амасава-сан с красными заплаканными глазами.

— А? Ты что здесь забыла… И с каких пор?..

Казалось, Ягами-кун не воспринимал ничьи слова, однако сейчас он остановился.

— Чего ты добьешься, если продолжишь дебоширить? Думаешь, это поможет тебе получить признание? Думаешь, тебя примут с распростертыми объятиями? Все уже… кончено.

— Неправда! Наши учителя ждут меня! Я стану… Я стану лучшим!

Учителя. Кого он имеет в виду?

Я могу по крайней мере сделать вывод, что это учителя не из нашей школы.

— Я думал сегодня раскрыть «его» прошлое и на этой веселой ноте прервать культурный фестиваль. И все пошло наперекосяк…

— Такуя, ты и правда собирался это сделать…

— Уйди. Я заставлю Аянокоджи пожалеть об этом. Такое веселье ему устрою, что он даже улыбнуться будет не в состоянии!..

— Если тебя уже не переубедить, и ты собираешься идти к Аянокоджи-семпаю, я остановлю тебя здесь.

— Ты? Ты ни разу не побеждала меня. Не смеши, а.

— Чистой силой, может, и нет. Но… я все равно постараюсь сделать все, на что способна.

— А я ведь знал, что ты предана Аянокоджи-семпаю. Только не думал, что ты в самом деле такая тупая.

— Я просто все осознала. Лягушка на дне колодца море не видала. Со мной точно также.

— Тогда просто сдохни. Живая ты бесполезна.

Когда Амасава-сан собралась с духом, из коридора вдруг донеслись шаги нескольких людей.

В кабинет ученического совета зашли пятеро взрослых с непроницаемыми лицами. Я узнала не всех, а только двоих – те посетители, которые заходили к нам в мэйд-кафе.

Ягами-кун, еще недавно неуправляемый, внезапно задрожал.

— П-почему вы здесь?.. К-как же…

— Нам позвонили и сказали прийти в кабинет ученического совета. Правда, мы немного не на это рассчитывали.

Еще недавно Ягами-кун грозился всех убить, но теперь дрожал как ребенок. Будто боялся, что родители узнают и накажут.

Ягами-кун уже не сопротивлялся, взрослые окружили его и повели к выходу. Амасава-сан пошла вслед за ними.

— Вы куда… — спросил Машима-сенсей, вставший на ноги. Судя по выражению лица, ему было больно.

— Мы ответственные за Ягами и Амасаву. Поэтому нам и заниматься этим вопросом, а вы, пожалуйста, позаботьтесь о себе. Также попрошу не обсуждать инцидент ни с учениками, ни даже с учителями. Можете не беспокоиться, мы поговорим непосредственно с директором Сакаянаги.

— …Я все понял.

Машима-сенсей, не без помощи Сакагами-сенсея, покинул кабинета ученического совета.

Там, где еще недавно царила суматоха, теперь была тишина.

— Ну вот, так неинтересно. А как все хорошо начиналось. Вставай, Ибуки. Мы уходим.

— Больно-то как… Дайте руку хотя бы!

Рьюен-кун жестом указал Комии-куну помочь Ибуки-сан, затем все вместе ушли.

В кабинете остались только я и президент Нагумо.

— Ну, как-то так. Много чего успело произойти, но, похоже, разобрались со всем.

— Как много ты знал? И здесь замешан Аянокоджи-кун?

— Причем тут он? Я же сказал, что пришел сюда, чтобы переговорить с Рьюеном.

— Зачем тогда брать с собой письмо?

Смятое любовное письмо валялось на полу.

— Выражаясь словами Ягами, это просто совпадение. Так совпало, что оказалось в кармане.

Откровенная ложь. Так он сообщал, что больше здесь разговаривать не о чем.

— Бурный фестиваль тоже подходит к концу. Давай, тоже к своим возвращайся.

— …Хорошо.

Уже почти четыре часа дня. Культурный фестиваль, на котором произошло столько неожиданных стечений обстоятельств, близится к своему завершению.

Эпилог. Те, что плетут интриги за сценой

Наконец наступило четыре часа дня – суматошный культурный фестиваль подошел к концу. Как говорилось ранее, приложение для расчета было отключено в принудительном порядке, и с этих пор подсчет общей выручки не ведется.

Результаты можно будет посмотреть через телефон в шесть вечера, то есть через два часа.

Фестиваль окончен, но это не значит, что можно просто опустить руки и ничего не делать.

Когда объявили о закрытии площадок, оставшиеся к этому моменту посетители начали вставать со своих мест.

Уходя, они делились с учениками своими впечатлениями о мэйд-кафе.

Абсолютно все оценивали программу положительно, говорили, что им было весело и увлекательно. Теплые слова отозвались глубоко внутри у работавших не покладая рук учеников, казалось, их усталость как ветром сдуло.

Между делом, ровно в четыре часа дня Чабашира-сенсей выскочила из кабинета, точно юркий кролик. Должен заметить, взгляды все равно будут прикованы к бегающей в таком наряде учительнице, но тут ничего не поделать.

К полпятого дня в мэйд-кафе не осталось ни одного посетителя, а внутри собрались одноклассники, кроме разве что Коенджи.

— Вы хорошо поработали сегодня. Событий было много, но нам удалось завершить культурный фестиваль наилучшим образом. Выручку мы собрали даже больше, чем можно было рассчитывать.

В класс вернулись Ике и ребята, которые разбирали лавку снаружи.

В мэйд-кафе еще предстояло убраться, поскольку посетители доедали свои блюда и даже после окончания фестиваля не спешили уходить, но Хорикита, видимо, решила подвести итоги сейчас.

— О результатах объявят позже, а пока давайте поговорим.

Все верно, в классе собрались все тридцать семь одноклассников. В том числе Акито и Харука.

Последняя не стала дожидаться приглашения Хорикиты и, словно на сцену, сделала шаг вперед.

— Для начала вот что я хочу сказать вам. Я не прощаю вас.

Вот каковы были первые слова Харуки в тихом кабинете. Часть учеников, считавших, что она взяла слово для извинений, в растерянности обменялись взглядами. Но именно что в растерянности, а не с негодованием.

Никто ее не винил. Все понимали, почему так.

Они разделяли боль от потери друга, от потери лучшего друга, и это показывает, как сильно они выросли.

— Но кого я не могу простить в первую очередь, так это саму себя. Я считала, что исключенные будут страдать. Так я думала насчет Ямаучи-куна, который ушел в прошлом году, теперь же насчет Айри.

Когда всплыло имя Ямаучи, Судо и Ике с ребятами, казалось, погрузились в воспоминания.

— Я была уверена, что лучшим выбором будет оставить Айри в школе. С чего-то решила, будто для нее это самый что ни на есть счастливый исход. Поэтому я ненавидела всех вас… и поэтому собиралась отомстить, — с горечью произнесла Харука, стиснув подол юбки. — Я хотела уйти из школы после культурного фестиваля.

Харука призналась в этом, хотя не было нужды, – просто ей не по душе это скрывать.

Наверное, некоторые ученики все же догадывались, но большинство поджали губы.

— А я собирался пойти за Харукой.

Акито, кто больше не мог молчать, также выложил, что было у него на душе.

— Если вы вдвоем решите уйти из школы, класс A нам больше не видать. Самый простой и самый действенный способ отомстить.

Не нужно было ничего придумывать. Из-за одного только исключения можно лишиться огромного количества классных очков.

— Но, если вы готовы дать мне второй шанс, я бы хотела остаться.

— Почему ты изменила мнение?

— Кушида-сан дала мне понять, что Айри сможет расправить крылья во внешнем мире.

Когда речь зашла о Кушиде, взгляды остальных тут же обратились к ней.

Поскольку мало кто понял смысл фразы, Кушида решила пояснить:

— Насколько я знаю, Сакура-сан усердно работает, чтобы стать айдолом. Можете позже найти ее в социальных сетях, а за подробностями уже обратиться к Хасебе-сан.

Для кого-то это стало полной неожиданностью, другие же приняли это как должное. Но одна мысль одинаково пришла в голову всем: Айри определенно сделала шаг вперед.

— Айри продолжит совершенствоваться. И, наверное, она зайдет намного дальше, чем я могу себе представить. Поэтому мне хочется выпуститься из класса A. Чтобы не было стыдно показаться ей на глаза.

«Вот почему я решила остаться в школе», — объяснила она.

— Ты поступила правильно, Хасебе-сан.

— Я также готова понести наказание за неприятности, которые доставила.

— И я тоже. Все-таки совсем не помогал классу с культурным фестивалем.

Прежде чем кто-либо из одноклассников сгоряча не сболтнул лишнего, Хорикита вставила свое слово:

— Пропуск фестиваля, конечно, нехорошее дело, но, к счастью, в правилах об этом ничего не написано. Упоминается только обязательный перерыв не менее часа, но не говорится, что ты обязан работать. Коенджи-куна, вон, тоже с утра не видно, так что вы с ним в одной лодке.

Хорикита подошла к Харуке, у которой на лице читалась сначала растерянность, а потом покой.

— Если хочешь наказания, то просто оставайся со мной и классом в будущем. Сможешь принять эту реальность?

Харука всмотрелась в глаза Хорикиты. Что она в них прочитала?

— Я буду стараться изо всех сил.

— Отлично. Теперь я могу на тебя рассчитывать, как раньше, Хасебе-сан?

— …Конечно. Больше я не стану доставлять неприятности.

Хорикита кивнула, как бы говоря, что этого ей вполне достаточно.

— Мияки-кун, ты как? – тоже снова в строю?

— Конечно.

— Тогда на сегодня все. Осталось всего ничего, давайте все вместе возьмемся за уборку, чтобы быстро управиться.

Кейсей неуверенно подошел к Харуке и Акито. Лед растопил Акито, начав с извинений, а Кейсей со слегка покрасневшими глазами сказал: «Ничего, я все понимаю». Следом извинилась Харука, и вот уже они втроем впервые за долгое время улыбались.

А потом Акито и Кейсей переглянулись, словно набравшись решимости. Они встретились взглядом с Харукой, и вся троица робко повернулась ко мне.

Если я подойду к ним прямо сейчас, скорее всего, группа Аянокоджи восстановится. Но и без меня тоже. Я повернулся к ним спиной и пошел благодарить Сато и остальных за проделанную работу.

Группа из некогда пяти человек теперь состоит из трех, но будем надеяться, что в ней установятся намного более прочные связи, чем прежде. Во мне они больше не нуждаются.

Троица, естественно, поняла, что за моим поступком кроется прощание. Поэтому никто не подошел ко мне, никто не окликнул.

Вскоре тридцать семь человек объединили усилия и быстро завершили уборку.

Наконец наступило шесть вечера. Именно сейчас объявят результаты культурного фестиваля.

* * *

1-е место: класс 2-B (+100 классных очков);

2-е место: класс 2-C (+100 классных очков);

3-е место: класс 3-B (+100 классных очков);

4-е место: класс 2-A (+100 классных очков);

5-е место: класс 1-A (+50 классных очков);

6-е место: класс 3-C (+50 классных очков);

7-е место: класс 2-D (+50 классных очков);

8-е место: класс 1-C (+50 классных очков);

9-е место: класс 3-D;

10-е место: класс 1-B;

11-е место: класс 3-A;

12-е место: класс 1-D.

* * *

— Мы на первом месте! Ура!

— Это из-за косплея Чабаширы-сенсей, точно вам говорю!

Все ученики обрадовались и теперь поздравляли друг друга за окупившийся труд.

— Но Рьюен занял второе место, а класс Сакаянаги – четвертое.

— Аянокоджи-кун.

— Да, все согласно плану.

Предпосылка была в том, что класс Хорикиты займет одно из верхних мест, однако с самого начала задумывалось, что класс Рьюена также окажется наверху.

— Я не совсем была уверена, как будет развиваться наше столкновение при равных условиях… Но нам как-то удалось вырваться.

— Но без неожиданностей не обошлось. Сакаянаги закончила на четвертом месте.

— Да уж… Ты видел их площадку?

— Нет, я сегодня не был на третьем этаже специального корпуса. А ты?

— Класс A продавал дешевые брошюры с информацией о школе. И больше ничего: ни еды, ни напитков. Как тогда у них получилось…

— Подсказка, по всей вероятности, в самом последнем месте.

— Класс 1-D, где учится Хосен-кун?.. А что с ним?

— Одно дело, если бы они заняли последнее место в результате конкуренции. Но в его случае это невообразимо. Их класс заготовил площадку с духом настоящего культурного фестиваля, дела у них шли очень даже хорошо. По моему мнению, они вполне могли взойти на пьедестал. Почему они оказались ниже класса 3-A, как думаешь?

— Одиннадцатое место для класса 3-A было предопределенно, поскольку они еще до мероприятия отказались от соревнования. Их программа была подготовлена исключительно ради развлечения посетителей, а не конкуренции с остальными классами.

Известно, что, например, билет на вход в Дом с привидениями стоил сто баллов. Но тир Хосена, напротив, брал справедливую цену, в этом сомневаться не приходится.

— Класс в первой четверке на культурном фестивале получает сто очков. Хосен, вероятно, завладел чем-то за кулисами.

— Ты клонишь к приватным баллам или… к чему-то еще?

— Вспомни прошлогодний экзамен на необитаемом острове.

Кацураги подписал контракт с Рьюеном: в обмен на классные очки класс будет выплачивать приватные баллы. Неудивительно, если между Сакаянаги и Хосеном установились похожие отношения.

— Исключать этого нельзя. Может даже их договор мало чем отличается от предыдущего.

Учет продаж велся через телефон. Скажем, Хосен на своей площадке использовал телефон ученика из класса 2-A, тогда все продажи на его стороне идут в зачет другому классу – получается вполне неплохая стратегия. А с дополнительными средствами класса 2-A они могли увеличить масштаб своей программы на культурный фестиваль.

— А она грозный соперник.

— Потому что всегда способна сделать выбор, который приведет к победе.

Так или иначе Сакаянаги не позволит так просто себя обойти. Может показаться, что она отказывается бороться, но результаты говорят сами за себя.

Хотя всем теперь можно было расходиться, Хорикита попросила нескольких одноклассников остаться. Она обратилась к трем инициаторам проекта мэйд-кафе, среди которых не было приболевшей Мацушиты.

— На самом деле… я должна извиниться перед вами.

— Э? Извиниться? За что?

День выдался тяжелым, но Хорикита ни в чем не провинилась. Сато и остальные девушки непонимающе наклонили головы.

— Помните, Рьюен-кун рассказал всей школе о готовящимся нами мэйд-кафе?

— Еще бы. Я тогда сильно запаниковала. Так к чему ты?

— Правда в том, что… мы в самом начале договорились о сливе информации.

В основу плана вошло мое предложение объединиться на культурном фестивале, чтобы завоевать первые места.

— Что значит «договорились о сливе»?

— Это было частью плана. Мы работаем вместе с Рьюен-куном, а затем он якобы предает нас. И заодно остальные классы узнают про наше мэйд-кафе.

— Э-э-э-э?! Скажи, что это неправда!

Удивление закономерно. Во всем классе об этом знали только я и Хорикита.

— А тот спор на приватные баллы – он тоже для вида был?

— Это уже Рьюен-кун сам придумал. Я сама немного растерялась, когда он предложил это.

— Ключом в реализации стал Хашимото со своей компанией, который пришел разведать обстановку.

— Все так. Сакаянаги-сан многое узнает от третьих лиц. А значит, также должна была узнать от Хашимото-куна и других шпионов про два скооперировавшихся класса с последующим предательством Рьюен-куна.

— Ладно, тогда что насчет миллиона приватных баллов за наше первое место?

— К сожалению, никто их перечислять не будет, какой бы исход не получился – все-таки этот спор не был согласован. Хотя сам Рьюен-кун, возможно, в начале рассчитывал довести дело до конца, но наверняка к этому времени он охладил свой пыл.

Мы с Хорикитой держали это в тайне от одноклассников, в том числе от Кей. В классе Рьюена об этом знали лишь он сам и Кацураги. Исключением не стало даже самое близкое его окружение: Ишизаки и Альберт.

Именно поэтому у остальных создалось впечатление, что Рьюен вознамерился сокрушить нас.

— В стратегию также входило их концепт-кафе в японском стиле. Оно не только демонстрировало враждебный настрой, но и отпугивало возможных конкурентов.

Конкуренция. Чем сильнее запал двух сторон, тем больше взрослые чувствуют ответственность за итог, и как следствие они тратят больше денег.

Стоит им узнать, что в битве оба класса не могут позволить себе проиграть, естественно, человек захочет поддержать понравившуюся сторону. В особенности если между другими классами на всех параллелях не проводятся судьбоносные состязания.

Это не значит, что остальные не жаждут получить классные очки, просто задор в битве Хорикиты и Рьюена многократно выше.

— Мне правда очень жаль. Пусть это и было ради победы, но я утаила от вас важную информацию.

Хорикита чувствовала себя виноватой, и ей очень хотелось рассказать правду при первой возможности. Должно быть, трем девушкам передалась искренность ее извинений.

— Ничего же плохого не случилось, так? Мы заняли первое место, это же отлично — обратилась Сато к Маедзоно и Мии-чан с улыбкой на лице, не став корить Хорикиту.

— И правда, закончилось все на хорошей ноте, поэтому чего уж там.

— Согласна. Тем более я не уверена, что смогла бы сохранить план в секрете, если ты все-таки рассказала бы нам о нем… — отозвалась Мии-чан, которая сомневалась в своем актерском мастерстве.

— Так держать, Хорикита.

— Что ж, словно гора с плеч. Расскажите, пожалуйста, обо всем Мацушите-сан. И я скоро перечислю вам приватные баллы в качестве награды.

— Яху!

Три девушки радостно дали друг другу пять.

— Кстати, а Чабашира-сенсей в горничном наряде тоже была в планах с самого начала? Это, вероятно, самая поразительная идея из всех.

— Поразительная, точнее и не скажешь. Она за один час побила все рекорды по фото.

— Я понимаю, еще многое можно было бы обсудить, но давайте на сегодня закончим. Большое вам спасибо за труд.

Силами класса был представлен проект мэйд-кафе, с помощью которого нам удалось занять первое место. К счастью, неучтенные моменты также положительно сказались на исходе.

Мы попрощались с тремя девушками, а сами остались в классе наедине.

Через открытое окно задул ветер, отчего заколыхались шторы.

— Ты правда с этим согласен? Большую часть плана составил ты. А значит и почестей заслуживаешь намного больше. Противостояние двух классов, Чабашира-сенсей в роли горничной – именно благодаря твоим решениям мы добились первого места.

— А реализация этих решений целиком и полностью заслуга лидера, то есть тебя, Хорикита.

— …Раньше бы ты ни за что не посвятил меня в свои планы, не так ли? — пробормотала она в пустоту кабинета, не глядя на меня.

— Да.

— Даже отрицать не стал.

— Потому что это правда. Ты ведь спросила меня, уже зная ответ на свой вопрос.

— Хм, ну да.

В плане могли участвовать всего три человека: я, Рьюен и Кацураги. Тем не менее я без колебаний поделился соображениями с Хорикитой. Все-таки без согласия лидера план до конца нереализуем. И если бы она забраковала идею, что ж, можно было даже не начинать.

— Если эффективный план победы требует обмана товарищей, вводи в заблуждение не задумываясь. Действуй, даже если придется столкнуться с большими рисками. Понимаешь?

Пусть лучше Хорикита сама уяснит суть, чем если бы я провернул план в одиночку.

— Наверное, до меня начало доходить. По чуть-чуть, конечно, но мне открывается твой образ мышления.

Быть может, на ней пока это мало сказалось, но кое-какое понимание все же зародилось.

— На сегодня, думаю, хватит разговоров. Скоро стемнеет.

— Постой… Аянокоджи-кун, напоследок я хочу понять один момент.

Я хотел было уже разойтись, но Хорикита остановила меня. Что, в принципе, предсказуемо.

Все же появление Хорикиты и Ибуки в кабинете ученического совета не было простым совпадением. Вне всяких сомнений, ее привела туда своего рода путеводная нить.

— Какой же?

— Это связано с культурным фестивалем. А именно серьезным происшествием, которое случилось за закрытыми дверями… Это ведь ты…

Тут вдруг, к счастью или нет, зазвонил телефон.

— Прости, подожди немного.

— Л-ладно.

На экране отображалась надпись «Неизвестный абонент».

— Да?

— Ты еще не ушел? Если не против, можем поговорить?

Голос был мне знаком. Это Цубаки Сакурако из класса 1-C. Мой номер можно раздобыть разными способами, каким именно она воспользовалась – мне не особо важно. Но одно можно сказать наверняка: весьма необычно, что Цубаки связалась со мной. С другой стороны, нет ничего удивительно в том, что она решила поговорить сегодня.

— Ты один?

— Нет, к сожалению.

— Условимся на каком-нибудь месте?

— Где ты?

— Только что вышла из вестибюля. Ты еще в школе?

— Приду через пять минут.

— Давай.

После короткого разговора по телефону, я сразу обратился к Хориките:

— Прости, но мне нужно отойти ненадолго. Вернусь где-то через десять или двадцать минут, потом продолжим, на чем остановились.

— Хорошо. Я буду ждать здесь.

Пообещав вернуться, я вышел из кабинета.

Когда вокруг меня никого не было, я решил позвонить человеку, который оказал мне сегодня большую помощь.

— Что и ожидалось от информационной сети третьегодок. Практически сразу нашли Кушиду Кикё и Хасебе Харуку. В который раз ты показал свою силу, президент Нагумо.

— Ты только ради этих слов позвонил?

— Я подумал, что стоит поблагодарить за помощь в сегодняшних поисках.

Харуку и Кушиду помогло найти не только количество глаз третьегодок, но и их слаженность под руководством лидера.

— Мне ни разу даже мысль в голову не приходила, что моя система, созданная для моих целей, будет использоваться тобой.

— Спасибо, что сообщал о ситуации в кабинете ученического совета. Благодаря этому получилось быстро отреагировать.

— Я сперва посчитал, что Ягами совсем сбрендил. Скажи, в том письме в самом деле говорилось о чем-то другом?

— При нормальном чтении письмо напоминало обычное любовное послание. Но в текст заложена довольно сложная анаграмма специально для Ягами. Получится что-то вроде: «Важный разговор, три часа дня, кабинет ученического совета», плюс я добавил еще пару ключевых слов, которые подогревают интерес. И, естественно, разгадав их, появится искушение проверить.

Но, помимо анаграммы, любовное письмо состояло из множества мелочей.

Конверт для бумаги и наклейка для штампа можно было приобрести в торговом центре Кёяки. Будь письмо выполнено в индивидуальном дизайне и заказано через интернет-магазин, Ягами, скорее всего, не рискнул бы посмотреть содержимое, поскольку могли остаться доказательства вскрытия.

Достаточно зайти в торговый центр Кёяки, как становится ясно: здесь найдется все для письма, оставался разве что почерк. Поэтому проверить содержимое становится вполне под силу.

Более того, мой почерк также даст Ягами подсказку. В Белой комнате учеников обучают каллиграфии, так что хорошая манера письма однозначно будет выделяться.

Само любовное письмо я передал через Кей другой девушке, а та уже поручила его Хориките. Она должна была передать его Ягами, чтобы у того была возможность просмотреть содержимое. Существовал шанс, что Хорикита отдаст письмо непосредственно Нагумо, поэтому я подговорил его самого вести себя так, будто у него плохое настроение. Обстоятельства не дали ей сразу вручить лично ему.

— Я не догадывался, что это именно он буйствовал на необитаемом острове. Как ты узнал?

— Я не знал. Ягами сам себя выдал.

— Почему Комия и Киношита указали на Ягами? С учителями тоже так удачно совпало?

— Я просто сказал Рьюену, кто может быть центральной фигурой в том происшествии. Он принял мои слова, поскольку вредитель уже долгое время оставался неизвестным, а подсказка нужна была хоть какая-нибудь. И он согласился на мое предложение, принимая во внимание риск, что в кабинет может так никто и не явиться, или даже если явится, то ничего не произойдет.

— Вот как? Я только сомневаюсь, что из сказанного тобой правда?

— Тут уже сам решай.

Если я что-то и сделал, то самую малость. Ничего особенного.

— Плевать. Про обещание не забыл?

— Нет, конечно. С нетерпением буду ждать, президент Нагумо.

Когда я завершил звонок, уже вышел в вестибюль и направился к своему шкафчику для обуви.

«Цубаки пришла на встречу одна?», – такая мысль мне пришла в голову, но мгновением позже я заметил неподалеку Утомию, который разговаривал по телефону. Он лишь мельком глянул на меня.

— Ты хотела о чем-то поговорить со мной, но не по телефону?

— Что-то вроде того. Первый год сейчас стоит на ушах. Как ни странно, культурный фестиваль закончился исключением одного из первогодок.

— Исключением? И правда, тревожно должно быть… Или же все как раз наоборот?

К этому исключению приложил руку еще один человек. Цубаки Сакурако, стоявшая прямо сейчас передо мной.

— Аянокоджи-семпай. Я довольна результатом. Даже представить не могла, как все обернется.

Цубаки вытянула руку и пальцами сформировала круг. «Зачет», – словно говорила она этим жестом.

[[image:/storage/reader-images/b956bbf45c52118c70b39277a31299eb9918c2a1.webp]]

— Ты вытянул информацию из Сато-семпай. Затем успешно исключил Ягами-куна. Большое тебе спасибо.

— Я не «вытягивал» из нее никакую информацию. Ты медленно загоняла Сато в угол. А когда дело дошло до угроз, она не выдержала, и ей пришлось рассказать об этом кому-нибудь.

Именно Цубаки связывалась с Сато за кулисами.

— Я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду, хотя…

Цубаки заговорила с Сато возле женского туалета в торговом центре Кёяки. Она разожгла в ней любопытство, рассказав, как можно изменить ее положение в отношениях между мной и Кей.

— Судя по всему, ты пригласила Сато к себе в комнату и начала сыпать дешевыми угрозами. Только цель, вероятно, была не в том, чтобы разрушить наши отношения, а через другого человека дать мне знать про запугивание, чтобы я что-нибудь предпринял.

Цубаки молча смотрела на меня: она не подтверждала мои слова, но и не опровергала.

— Когда узнаешь подробности, несоответствия видны сразу. Сато не приняла приглашение, но ты не отстала от нее, а продолжала ходить по пятам и точно так же провоцировать. Угрозы становились все серьезнее, чтобы поставить ее в безвыходное положение, потому что было не похоже, что бы она кому-нибудь рассказала о проблеме. И в конечном итоге она бы попыталась найти того, к кому… нет, ты и так знала, что она обратится именно ко мне.

Ее целью было вовсе не довести Сато, а чтобы она попросила о помощи меня.

— А потом ты сказала ей, что угрожаешь по указке Ягами, хотя никто не спрашивал тебя об этом.

Сато была на грани и не могла отличить правду от лжи.

Мне сразу пришла в голову идея воспользоваться случаем в личных целях, поэтому во время разговора с Сато пригласил Кей, чтобы та рассказала про свое прошлое и издевательства. Поскольку Сато выбрала мою сторону, а не Цубаки, я решил, что ей можно доверять. В результате их дружеские отношения поднялись на следующую ступень. Разговор по душам состоялся первого ноября.

[П/Р: Советую перечитать сцену с Кей в первой главе, ту самую с намеком.]

— Всему виной Ягами-кун.

— Прекращай дурачить. Ягами в этом деле никак не замешан.

— Ты считаешь, что Ягами-кун не мог за этим стоять?

— Если бы он действительно использовал тебя, чтобы выйти на Сато, тогда не было смысла упоминать его.

О прошлом Каруизавы мог знать только ученик из Белой комнаты. А он бы не стал так легко выдавать себя.

— Тогда странно. Ты понял, что я собираюсь подставить Ягами-куна, так? Но ты не только не принял меры против меня, но и еще исключил, возможно, невиновного ученика. Разве это не противоречие? Аянокоджи-семпай, насколько я понимаю, ты даже не попытался выяснить правду.

— Да, я действительно даже не пытался разузнать о вас. Мне и не нужно было.

— …Как это?

— Прости, но я не собираюсь говорить об этом.

В ходе разговора я лишний раз убедился в одном. За всем этим стояла не Цубаки. Человек в ее тени – вот кто все спланировал.

— Утомия-кун, можешь подойти?

Цубаки позвала Утомию, который все еще разговаривал с кем-то, а затем жестом показала, чтобы он передал телефон мне.

— …Вот.

Сохраняя бдительность, Утомия протянул телефон с незавершенным звонком.

— Из-за Ягами был исключен одноклассник Цубаки. Поэтому они согласились сотрудничать.

Сомнений насчет голоса нет – тот же самый человек говорил со мной по телефону в прошлом году и перед дверью во время спортивного фестиваля в этом году.

— Ты не трогал его, потому что всегда знал, что сможешь победить в прямом противостоянии? Однако в результате твоего бездействия был исключен ученик с первого года обучения. Чего не случилось бы, если бы не нарушитель спокойствия.

— Не буду отрицать.

— Чтобы избежать дальнейших бессмысленных жертв, нужно было добиться его исключения. Но, понятное дело, победить Ягами непросто. Все-таки он не обычный ученик старшей школы.

— И для этого ты воспользовался мной.

Заключение было сделано исходя из понимания цели и одержимости ученика из Белой комнаты.

— Судя по всему, тебе передался смысл моего послания?

— Скоро со мной свяжется кто-то из близкого окружения. И кого-то исключат.

— Да, все так. Только я не думал, что ты немедленно загонишь Ягами в угол и исключишь. Это в мои расчеты не входило. Неужели ты не принял во внимание вариант, что он может быть вообще ни при чем?

— Будет исключен Ягами или нет – полностью зависело от него самого. Я не решал, виновен он или нет. Он везде играл с огнем: исключил ученика из класса 1-C; завязал разговор с Кушидой Кикё, притворившись ее кохаем, и с информацией, которую ему предоставили, попытался сделать из нее пешку; спровоцировал инцидент на необитаемом острове, ранив невиновных учеников. Он сам предположил, что письмо адресовано другому человеку, и что это ловушка, поэтому вскрыл и прочитал. Уж не знаю, почему там оказались Хорикита и Ибуки, но, скорее всего, также из-за его неосторожных действий.

Никто бы не стал подглядывать в чужое любовное письмо. Кроме того, даже если любопытство пересилит, нормальный человек не распознает в тексте анаграмму.

— Выходит, все связано.

— Может, он и не оставил убедительных доказательств, но каждый новый его шаг накладывал отпечаток. Он сам не понял, что своими же действиями затянул удавку на шее.

— И, если бы Ягами был ни при чем, он бы так и остался в школе.

— Именно.

Все его неосторожные шаги привели к такому исходу.

Если бы Ягами не спровоцировал человека, с кем у меня сейчас идет разговор, я бы к этому моменту и пальцем не пошевелил против него. Не грозило бы ему исключение и в том случае, если бы он не связался с Кушидой и если бы не ранил учеников на необитаемом острове.

И в угол бы его никто не загонял, достаточно было не читать письмо.

— Ягами сам признался, что виновен, результатом этого стало его исключение.

Я же просто подготовил почву для проверки.

Будь он совершенно ни при чем, не стал бы поднимать суету. Но в кабинет ученического совета он пришел, потому что знал обо мне, а также потому, что был в достаточной степени умен.

— Твои способности полностью соответствуют слухам о тебе.

— Позволь спросить: ты помнишь свои слова? – о том, что мир не наступит, даже если избавился от препятствий? Это был блеф? Чтобы вынудить меня действовать, потому что, если промедлить, будет становиться все хуже?

Именно тогда он предпринял первые шаги, чтобы я начал двигаться в сторону исключения Ягами.

— Аянокоджи-сенсей, похоже, прав – школа оказалась правильным выбором.

— Что ты имеешь в виду?

— Именно то, что сказал. Я буду наслаждаться школьной жизнью. И пока между первым годом обучения и вторым нет прямого столкновения, я не собираюсь с тобой связываться.

Затем, словно бы сказав все, что хотел, он завершил звонок.

Я украдкой глянул на экран, но звонивший намеренно звонил способом, который не позволяет узнать номер. Значит, он не хотел, чтобы Утомия запомнил цифры или же создал контакт.

— Теперь все понял?

— Да.

— Когда исключили моего одноклассника, я сперва подумала на Хосен-куна. Потом мне указали на Ягами-куна.

Кое-какой потенциал у Ягами был, но он слишком зазнался, и именно это выбило почву из-под ног. Он сосредоточился исключительно на мне и совершенно не заметил на сцене другого оппонента.

По-видимому, сеющий раздор среди первогодок Ягами оказался нежелательным элементом.

— Не останавливайся на этом, Цубаки, даже если понимаешь, что победила врага.

— Я понимаю. Если честно, поначалу я не испытывала особой привязанности к школе, но теперь… В общем, я немного изменила мнение. Как ни странно, здесь довольно весело.

И судя по ходу разговора, речь не про банальную месть врагу.

— Ладно, мы пойдем.

— Бывай… В смысле, прости, что побеспокоили.

Выдавив из себя вежливость, Утомия вслед за Цубаки направился в общежитие.

— А мне нужно вернуться в класс.

На обратном пути после разговора с Цубаки я встретил изможденную Чабаширу-сенсей.

— Спасибо вам за тяжкий труд. Вы очень многое для нас сделали.

— …Какое еще спасибо?

Чабашира-сенсей бросила на меня обиженный взгляд, как у ребенка, даже не пытаясь скрыть недовольство.

— Вам так сильно не понравилось ходить в костюме горничной?

Я спросил для виду, хоть и так знал ответ на вопрос, но ее плечи дернулись, и она подошла ко мне вплотную.

— Когда я вернулась в учительскую, на столах всюду лежали фотографии со мной. Так ладно бы дело ограничилось фотографиями. Ко мне один за другими подходили учителя и расспрашивали насчет наряда горничной, представь, как стыдно мне было. Сейчас я очень хочу просто забиться куда-нибудь в тихий уголок.

Должно быть, ей и правда очень некомфортно из-за огромного давления.

— Я… не знал, что так будет. Но это просто показывает, как вы популярны, сенсей.

— Ничего подобного. Только проблемы одни заработала на голову.

Если она и правда считает себя непопулярной, то ей придется несладко. Многие взрослые, я уверен, очень высоко оценивают Чабаширу-сенсей как представительницу противоположного пола – просто пока, видимо, это никак не проявлялось.

— Бросьте, класс занял первое место, почему бы тогда не порадоваться?

— Нет повода. Без меня все равно бы собралась нужная выручка, чтобы занять одно из верхних мест.

— Возможно. Но первое место лучше второго или третьего.

— И это говоришь ты?.. Проехали.

Вероятно, она сделала вывод, что нет смысла обвинять меня в чем-либо, поэтому решила сменить тему.

— Кстати, мне даже мысль в голову не приходила, что противостояние классу Рьюена – это часть вашего сотрудничества.

— Один класс может биться составом в сорок человек. Число удваивается, если два класса жмут руки. Концепция очень простая, как два плюс два.

Необязательно жать руки публично. Можно объединить большое количество людей в совсем иной форме и добиться лучших результатов с меньшими затратами.

— В учительской все тоже выразили искреннее удивление. Все считали, что у вас самое настоящее противостояние.

Чабашира-сенсей касалась только самого культурного фестиваля и не упоминала про исключение Ягами. Даже будучи учителем, который не имеет отношения к первому году обучения, она должна знать про этот случай. И все же она не затрагивала эту тему, скорее всего, потому что не считала меня причастным.

Как учитель в этой школе, она поступала совершенно правильно.

— Между делом, ты почему не идешь в общежитие?

— Хорикита ждет меня в классе. А вы почему, сенсей? Сверхурочные?

— Провожу осмотр школы. Плюс надо разобраться с запросами от посетителей насчет забытых вещей.

Похоже, даже после окончания культурного фестиваля у учителей еще полно дел.

Мы с Чабаширой-сенсей вернулись в класс и увидели сидящую Хорикиту, которая положила голову на парту.

Переглянувшись, мы решили не окликать ее. На всякий случай я подошел ближе, чтобы проверить – и оказалось, что она уснула.

Через открытое окно задувал сильный ветер. На миг я задумался, стоит ли накрыть ее своим пиджаком, но в итоге отказался от затеи. Если Хорикита позже узнает, что я подходил к ней спящей, то очень разозлится.

— Хм…

А? На долю секунды мне показалось, что она проснулась. Видимо, ошибся.

— Нет…

Она разговаривала во сне. Меня настолько это поразило, что я оцепенел.

[[image:/storage/reader-images/601b19774155352e18246a5cb39483f4c4e50084.webp]]

Должно быть, Хорикита очень утомилась за сегодня.

Она могла простудиться, поэтому я тихо закрыл окно. А затем пошел в сторону коридора.

— Пусть поспит.

— Ты будешь ждать ее, пока она не проснется?

— Надо же отплатить за первое место на культурном фестивале.

В любом случае это ненадолго.

— Возвращайся к себе. А я присмотрю за ней.

— Уверены?

— Надо же отплатить кое-кому за закулисную помощь.

— Хорошо, воспользуюсь вашим предложением.

— Напоследок, Аянокоджи. Никогда больше не ставь меня в неудобное положение, договорились?

— Неужели вас это еще беспокоит?

— …Этот день я не забуду никогда.

— Ну… Чабашира-сенсей, я очень признателен за ваш неоценимый труд. Когда-нибудь вы с улыбкой будете вспоминать этот день.

— Не дерзи, ученик.

Нахмурившись, Чабашира-сенсей вздохнула и облокотилась на дверь.

А я, пожалуй, и правда пойду к себе.

* * *

Классные очки по состоянию на ноябрь (после культурного фестиваля):

Класс A, лидер Сакаянаги — 1201 очко;

Класс B, лидер Хорикита — 966 очков;

Класс C, лидер Рьюен — 740 очков;

Класс D, лидер Ичиносе — 675 очков.

Глава 1. Знай врага и знай себя: тогда и в сотне битв не потерпишь поражения

Ноябрь подходит к концу, и наконец-то приближается день столь долгожданной школьной поездки.

Несмотря на прекрасную погоду, утро оказалось холодным.

По дороге в школу я увидел идущую впереди Харуку, в центре небольшой группы из трех человек. Не то чтобы они громко смеялись, но их беседа словно расцвела во что-то оживленное и заполнила пустоту последних дней.

— Не хочешь их окликнуть? — спросила шедшая неподалеку от меня Кей.

— Не стоит. После исключения Айри все к этому и шло.

Я больше не нужен этой группе. И именно так и должно быть.

— Тогда больше об этом говорить не стану. Если тебя это устраивает, Киётака, значит, понимаешь, что поступаешь правильно.

Вряд ли Кей, которая считает себя посторонней в данном деле, будет сильно беспокоиться за бывшую группу Аянокоджи.

— А еще знаешь что? Теперь я, получается, могу полностью прибрать тебя к рукам? — И она от всей души улыбнулась мне.

Без сомнения, за столь долгое время я окончательно стал ее психологической опорой.

— Жду не дождусь предстоящей поездки. Как думаешь, куда мы отправимся?

— Лично я не оставляю надежд посетить Киото.

— Кстати, раз уж речь зашла о нем. Не помню, говорила ли я тебе, но меня устроит абсолютно любой вариант, лишь бы не Киото.

И почему-то место, куда я страстно желал поехать, оказалось отвергнуто.

— Неужели этот город тебе так не по душе?

— Э-э, так там ведь одни только храмы да памятники. Ни радости, ни веселья!

По мне так в этом и заключается одна из его прелестей…

Хотя Кей, возможно, и правда не видит ничего интересного в посещении храмов и святилищ.

— Да-да, только это у меня на уме!

— Куда конкретно состоится поездка, конечно, важно, но тебе не кажется, что результаты триместровых экзаменов должны беспокоить сильнее?

— Так баллов от моих переживаний все равно больше не станет. Впрочем, интуиция подсказывает, что оценки у меня вышли более-менее. И все благодаря тебе, Киётака.

Ее излишняя самоуверенность пусть и небольшая, но все же проблема, тем не менее тут она права. Высоких баллов ожидать не приходится, но можно по крайней мере сказать, что Кей поднимает свою планку. Она говорила расплывчато, но судя по прикинутым результатам, действительно продвигалась вперед.

— Быть может, мне стоит проводить больше времени за учебой с тобой, Киётака. Вон, у Судо-куна ведь отлично получается, — проронила Кей, приставив подушечку указательного пальца к губам.

Она, скорее всего, не понимает этого, но нельзя резко повысить академическую успеваемость, как это случилось с Судо, за счет одного только удвоения количества времени, проводимого за учебой. Личная мотивация, конечно, важна, но не менее важным являются навыки того, кто обучает.

Судо в самом деле продемонстрировал поразительный рост, но это, несомненно, заслуга педагогического таланта Хорикиты. Вполне возможно, в этом она даже превосходит Кейсея, по академическим способностям равного ей.

Пройденный же мною учебный план не предусматривал получения навыков преподавания.

Взяться вплотную за образование и вытянуть академические способности Кей на новый уровень не составит труда, но это отнюдь не моя задача. Это дело стоит вверить кому-то другому из нашего класса.

Мне же нужно сделать самый минимум. А именно сформировать в ней готовность взяться за учебу. Чтобы однажды нужный ученик смог без каких-либо проблем взять ее на себя.

Сегодня, в первой половине дня, на обсуждение школьной поездки отвели лишь два часа. В обычной школе, скорее всего, инструктаж проводился бы первым делом, но ученикам Кодо Икусей гораздо важнее триместровые экзамены, предшествующие поездке. И сперва нужно узнать их результаты.

Будет не до смеха, если после объявления информации о школьной поездке тебя исключат по итогам экзаменов.

— Итак, результаты итоговых экзаменов второго триместра.

Повисла тяжелая атмосфера. Напряжение и тревога нарастали. Однако отчаявшихся учеников сейчас уже не видно.

В прошлом году примерно в это же время школой проводился специфический итоговый экзамен под названием «Бумажная лотерея».

План Кушиды, Рьюен за кулисами. Неординарная стратегия Хорикиты. В этом же году все иначе.

Правила стандартные: школа продумывает содержание тестов, ученик их сдает – если баллов набрал ниже установленного минимума, тебя ждет исключение. При том это сражение и между классами: за первое место присуждается пятьдесят классных очков, второе – двадцать пять. За третье отнимают двадцать пять очков, а четвертое – пятьдесят. Можно сказать, это банальная схватка классов за очки.

Минимум установлен на отметке в тридцать девять баллов – общая средняя оценка за все предметы. После тщательного изучения содержания выяснялось, что если серьезно относиться к занятиям в классе, то избежать неудовлетворительной оценки не составит труда.

— Триместровые экзамены. Начнем с ученика на последнем месте.

Чабашира-сенсей при этом не выглядела расслабленной – выражение ее лица оставалось непроницаемым. Может показаться, что этим она только усиливала волнение учеников, хотя удерживать определенный уровень напряжения все же не помешает.

— И меньше всего баллов набрал…

Худший результат в данном случае важнее лучшего.

— Ты, Хондо – твой средний балл пятьдесят три.

— О-о-о! Я?! Но пятьдесят три вроде ничего, нормально?! Я ж-же могу радоваться?! — послышался его вопль, в котором смешались как радость от получения оценки выше неуда, так и понимание, что оказался на последнем месте.

Хондо постоянно плелся где-то в конце, но чтобы в самом – это у него, кажется, впервые.

Затем последовательно объявляли учеников с конца, пока очередь наконец-то не дошла до верхней части списка. По озвученным результатам можно заметить, что плетущиеся в конце определенно начали поднимать свою успеваемость. Средний балл Кей, моей девушки, составил пятьдесят шесть. Неплохой результат, уж точно не хуже моих ожиданий.

Несомненно, основной причиной тому послужило исключение Айри по итогу специального экзамена «Единогласное решение».

После него ученики в самом низу списка «ОИС» почувствовали нависшую над ними угрозу быть выброшенными за борт, из-за чего появилась необходимость забыть о лени и бросить все силы на сдачу экзамена, каким бы он ни был.

Теперь даже Кей, хотевшая заниматься исключительно со мной, добросовестно подтягивает свою успеваемость. Тем не менее вопрос с ней нужно решить как можно скорее. Я даю Кей только основы, поэтому существует риск, что она начнет отставать от остальных учеников. Надо будет уговорить Хорикиту или Кейсея, занимающихся обучением, составить полноценный план занятий или хотя бы попросить Йоске позаниматься с ней.

Названные ученики, а также баллы за каждый предмет, общая сумма баллов и средний балл отображались на экране.

Я оказался на двенадцатом месте. Медленно шаг за шагом поднимаюсь все выше и выше в списке.

Наконец мы дошли до верхней десятки нашего класса.

И на десятом месте расположился Судо. Несмотря на некоторые опасения, результат вышел схожим с прошлым – он набрал хорошее количество баллов, прочно закрепившись на верхних позициях. Хоть он и поднялся всего на одну строчку, зато обновил личный рекорд.

Первое место, что удивительно, заняли Хорикита и Кейсей, набравшие одинаковый средний балл – девяносто три с половиной.

— Что касается классного соревнования – по среднему баллу вы превзошли класс Ичиносе и занимаете второе место. Хорошо потрудились.

Первое место – класс A Сакаянаги, второе место – класс B Хорикиты, третье место – класс D Ичиносе, четвертое – класс C Рьюена.

Это добавит нам двадцать пять классных очков. Однако в классе Сакаянаги ученики, занявшие нижние строчки рейтинга, показали результат в целом лучше, поэтому в этот раз нам не суждено занять первое место. Разрыв между нами пусть и незначительно, но увеличился.

— Что же… Я прекрасно понимаю, что на триместровых экзаменах вы выложились на полную, предвкушая грядущую школьную поездку. Но прежде, чем мы перейдем к обсуждению, я бы хотела, чтобы вы кое-что сделали, — сказав это, она сменила изображение на экране.

И по команде Чабаширы-сенсей на планшете каждого ученика отобразилась таблица со знакомыми именами одноклассников. Она в точности повторяла ту, что была на экране: три столбика – имя, пол и порядковый номер. Первые две графы уже заполнены.

По словам Чабаширы-сенсей таблица отображалась одна для всех учеников. Столбик с номерами пустовал полностью, из этого можно сделать вывод, что сейчас их будут заполнять.

Таблица как таковая была понятной, но на чем основывается распределение номеров – загадка. Со своего места я мог наблюдать за немногими учениками, и все же никто из них также не понимал сути происходящего.

— В таблицу занесены имена всех учеников класса 2-B, то есть вашего. Рядом с именем и полом расположена незаполненная графа порядкового номера. Видите? А теперь для каждого укажите номер от одного до тридцати семи – по количеству учеников класса за исключением себя. Номера не могут повторяться. Перед этим, удобства ради, впишите «я» в графу с номером напротив вашего имени.

В классе 2-B после исключения Ямаучи и Айри учатся тридцать восемь человек. Похоже, от нас требуется просто присвоить номер тридцати семи ученикам, исключая себя.

Вопрос в том, какой смысл заложен в этих номерах. Не наугад же нам их распределять.

Все погрузились в планшеты и, как было велено, заполнили пустующие поля напротив собственных имен. Когда мы закончили, Чабашира-сенсей приступила к разъяснениям порядка заполнения номеров:

— Итак, что касается номеров, которые вы будете вносить. Проставляйте их, основываясь на личной оценке конкретного человека. Присудите ли вы первый номер за уважение выдающихся способностей, за дружбу или потому, что просто находите этого человека интересным – не столь важно. При любом мнении проставьте положительную оценку в соответствии с вашими собственными критериями.

Получается, нам нужно распределить одноклассников?

Нет… Пролистнув таблицу вниз, я обнаружил имена не только нашего класса, но и остальных трех.

— Кто-то из вас наверняка успел заметить: номера вы должны проставить для всех классов со второго года обучения. Что касается учеников с других классов, вашим критерием для оценки также может стать тот факт, что с кем-то из них вы еще даже не общались. В общем, распределите номера таким образом, каким сами посчитаете нужным.

Ученики дают оценку ученикам. Нечто подобное уже было в прошлом году, тем не менее в этот раз есть заметные отличия.

Но ради чего ученикам велели вести это подобие классного журнала?

— Разумеется, кто, кому и какой присвоил номер разглашаться не будет. И можете быть спокойны, даже мы, классные руководители, не узнаем результаты ваших оценок.

А значит, с таблицей дело имеет администрация школы?

— Во время заполнения таблицы вам запрещено переговариваться и просматривать информацию в «ОИС». Вы можете руководствоваться тем, что осталось у вас в памяти, но опираться на данные школой характеристики, игнорируя ваши собственные мысли и суждения, – противоречит целям данного мероприятия.

Похоже, они не только ограничили возможность сухого присвоения номеров, но и не дают положиться на кого-либо.

— Я со многими девчонками ни словом не обмолвился, да и понятия не имею, что там у них в «ОИС». Значит ли, что могу проставить им номера наугад?.. — неуверенно пролепетал Хондо, отличающийся от остальных небольшим кругом друзей.

— Да. В крайнем случае для незнакомых вам людей можете прибегнуть к случайности. Но знайте, школа воспользуется этими списками для определенных целей, поэтому за все результаты вы несете ответственность.

В идеале оценивать нужно в строго определенной последовательности, но порядок заполнения оставлен на усмотрение отдельно взятого ученика. Однако в будущем это сыграет какую-то роль, поэтому на последствия жаловаться не стоит.

По сути, каждый ученик вполне в состоянии проставить оценки другим, поскольку в дело вступают отношения, сформировавшиеся вплоть до сегодняшнего дня. За дело нужно браться всерьез, ведь потом можно пожалеть, если отнестись к задаче спустя рукава. Вот такие дела.

— На заполнение вам отводится один час. Если не успеете, придется отнять время, отведенное на инструктаж к школьной поездке. Так что соберитесь и за дело.

Должно быть, никто не подозревал, что нас заставят заниматься подобным непосредственно перед школьной поездкой. Несмотря на всеобщее замешательство, Чабашира-сенсей объявила о начале задания.

Весь класс приступил к выполнению, совершенно ничего не понимая.

Значит… общая оценка?

Свой класс я решил пока отложить, поскольку на него уйдет больше времени, и перешел к классу A. Если судить по одним только способностям, я бы отдал номер один Сакаянаги, но сейчас речь о всесторонней оценке.

Можно решить по тому, насколько тебе нравится или не нравится тот или иной человек. Каждый вправе поставить номер один тому, с кем легче общаться или кто тебе интересен.

Как бы то ни было, критерии должны быть четко обозначены.

Я собирался заполнить столбики сразу, но задача оказалась на удивление сложнее, чем мне думалось.

Возможно, самый беспроигрышный вариант – присвоить номер, основываясь на моем видении общих способностей на данный момент времени. Для тех учеников, с кем я ни разу не пересекался, номер можно рассчитать исходя из оценок в «ОИС», которые отложились в памяти. Определившись с направлением, я начал с первого номера.

Первый номер в классе A, несомненно, присудят Сакаянаги. Можно сказать, это верно и для большинства учеников из других классов.

Продолжив в том же духе, я закончил проставлять столбики для других классов где-то за двадцать минут. Остался только класс B, в котором я состою.

Мои знания об этом классе не ограничиваются одними только показателями «ОИС», поэтому здесь оценка учеников не будет поверхностной. Нужно учесть скрытый потенциал, коммуникативные навыки, возможность дальнейшего роста и так далее. Пересечения с «ОИС», конечно, будут, хотя номером один у нас, вероятно, станет Йоске. И дело не только в сухой «Общей оценке», он ежедневно вносил свой вклад, так что другого варианта быть не может. Без него координация класса невозможна.

В качестве второго номера я выбрал Коенджи. Скрытый потенциал, вклад на втором экзамене на необитаемом острове, непреднамеренная роль на спортивном фестивале и так далее – все это принесло ощутимую пользу нашему классу. Хотя его скверный характер и нежелание сотрудничать – определенно минус, но такая оценка справедлива. То, что нам удалось добраться до класса B, несомненно, также и его заслуга.

Что касается учебы, то хорошей успеваемостью могут похвастаться Хорикита, Кейсей, Мии-чан и другие. Они также достойны высокой оценки.

Девятый номер отдам Судо. Он обладает превосходными физическими способностями, и нельзя сбрасывать со счетов его академические успехи. Если судить только по второму году, то его можно поставить после Коенджи на третье или четвертое место.

Я закончил вписывать оценки всех учеников и затем поднял голову.

Прошло немногим более сорока минут, и, помимо меня, никто еще…

Только я так подумал, как встретился взглядом с наблюдающей за нами Чабаширой-сенсей – она дала понять, что сидевший рядом Коенджи закончил раньше.

Однозначно сказать не могу, но, должно быть, он расставлял номера наугад в девяноста процентах случаев. Коенджи не сидел, уткнувшись в планшет, а аккуратно дул на свои ногти.

Допустим, номерами воспользуются, помимо формирования неких групп, еще и для какого-то специального экзамена. Тогда по какому шаблону он будет проходить?

Например, экзамен среди учеников всех классов, получивших первый и второй номер в результате общего подсчета, под строгим наблюдением со стороны школы. Или же выберут учеников с низкими показателями и дадут им тщательно выверенные задания.

Но тогда нас предупредили бы, чтобы расставляли номера в соответствии с уровнем способностей.

Да и по-хорошему доверить это нужно не ученикам. Если каждый расставит номера в соответствии с тем, насколько этот человек ему приходится по душе, то поединок рискует перерасти во что-то чрезвычайно искаженное.

Когда до назначенного времени оставалось всего несколько минут, Чабашира-сенсей произнесла:

— Так. Похоже, вы все закончили заполнять список.

Нам удалось без всяких проблем дать оценки за отведенное время.

— Вы справились быстрее, чем я ожидала. Ладно, переходим к обсуждению школьной поездки.

— Как же я ждал этого!

Освободившись от формального и скучного процесса составления списка, Ике с парнями принялись хлопать в ладоши.

Чабашира-сенсей в этот раз не стала делать им замечания, а просто взялась за планшет.

Про школьную поездку нам известно давно, но мы до сих пор не знаем, куда конкретно отправимся. На специальном экзамене «Единогласное решение» были предложены три города: Хоккайдо, Киото и Окинава. За каждый вариант классы отдали свой голос. Вариант, набравший наибольшее количество голосов, и станет местом назначения школьной поездки.

Кстати говоря, я, Хорикита и Кейсей составили меньшинство, отдавшее предпочтение Киото. Но класс проголосовал за Хоккайдо, хотя это не значит, что надежда потеряна. Наше желание осуществится, если два класса из трех отдадут голоса за Киото.

Так каков же итог?..

— Итак, сперва результаты специального экзамена «Единогласное решение»… — Тут Чабашира-сенсей умолкла на несколько секунд, словно придавая словам больше значимости. — После подсчета голосов от каждого класса, местом назначения школьной поездки был выбран Хоккайдо – за него проголосовало три класса.

Сказанное вызвало восторг и уныние. Результат вызвал противоречивые эмоции.

Хотя класс Хорикиты все-таки отдал голос в пользу Хоккайдо, поэтому восторга, однозначно, было больше.

Получается, с Хоккайдо определились?

Со спины Хорикита вроде как не выглядела разочарованной. Да и Кейсей тоже не демонстрировал недовольства.

Судо же с остальными, кто голосовал за Окинаву, будто с самого начала смирились с таким решением и не приняли результат близко к сердцу. Обсуждать отданные другими классами голоса не разрешалось, но они вполне могли узнать что-то на уровне слухов.

Жаль, конечно, но Киото есть Киото, а Хоккайдо – это Хоккайдо. Для меня это все еще мир, о котором я ничего толком не знаю, поэтому также жду с нетерпением.

— Думаю, вы и сами понимаете, но прошу вас не забывать, что школьная поездка проводится с целью обучения и приобретения новых знаний. В отличие от подобных мероприятий в обычных школах, в нашей вам придется соблюдать множество правил, — Чабашира-сенсей аккуратно предостерегла оживившихся учеников, чтобы они не путали предстоящую поездку с развлечением.

— Нас же… не ждет специальный экзамен?

Закономерный вопрос от имени всего класса, когда нет уверенности.

Глядя на задавшего вопрос испуганного Хондо и остальных учеников, Чабашира-сенсей слегка улыбнулась.

— Успокойтесь, специального экзамена, где вам придется бороться за классные очки, не предвидится.

От столь недвусмысленного обещания весь класс разом облегченно выдохнул.

— Перед тем, как перейдем к подробностям, посмотрим на расписание. Всего намечается пять дней и четыре ночи.

* * *

Расписание школьной поездки:

День первый

Отправление из школы → аэропорт Ханэда → новый аэропорт Читосе → прибытие на горнолыжный курорт, лекция → катание на лыжах → возвращение в гостиницу.

День второй

Свободное перемещение в течение дня.

День третий

Экскурсия по центральной части Саппоро → возвращение в гостиницу.

День четвертый

Свободное перемещение в течение дня (с условиями).

День пятый

Возвращение в школу.

* * *

Судя по всему, во второй день и с некими условиями в четвертый можно будет перемещаться свободно.

— Столько нервотрепки, а поездка-то оказалась самой обычной! Нет, даже круче! Класс, свобода!

По всей видимости, впереди нас ожидает поездка не хуже тех, что практикуют в других школах. Во всяком случае, подавляющее большинство учеников отнеслись к увиденному положительно, отчего оживились.

А в нашей школе и правда расписание могло быть с большим отклонением от нормы.

— Рада, что вы пришли в восторг, конечно, но не забыли, о чем я сказала? Обещанная вам свобода как ученикам Кодо Икусей дается при соблюдении множества условий.

Она говорила, что никакого специального экзамена не предвидится, в таком случае, что именно от нас потребуется сделать?

— «Знай врага и знай себя: тогда и в сотне битв не потерпишь поражения». Вот основная тема школьной поездки.

— А? Чт… э? Как вы там сказали? — Хондо, будучи не в состоянии понять произнесенную сенсеем цитату из «Искусства войны» Сунь-Цзы, склонил голову набок.

— Узнай положение противника и пойми границу собственных сил. Тогда из каждой битвы ты сможешь выйти победителем!

Первым, кто доходчиво объяснил фразу, был Судо.

— О-ого, ну даешь!.. Ты даже и такое знаешь?

— Да ничего особенного! Фраза говорит сама за себя.

Теперь он поднялся в глазах класса еще и потому, что не стал зазнаваться из-за своих познаний.

— Общепринятой практикой в школьной поездке является перемещение в группах из нескольких человек. Ваш случай – не исключение, но в одном отличие от обычных школ все же будет. А именно, группы составляются не из одноклассников, а учеников со всей параллели.

— А?

Э-э? Чего?! Так получается, мы можем оказаться в группе с теми, с кем не ладим вовсе?!

Ученики витали в облаках, плененные далеким Хоккайдо, однако их сразу вернули в суровую реальность. И словно подчеркивая это, Чабашира-сенсей перешла к разъяснению подробностей:

— Да, можете. С учетом выстроенных вами дружеских отношений и возможных комбинаций, есть шанс попасть в группу с подавляющим большинством незнакомцев.

Даже с натяжкой нельзя сказать, что в других классах у меня есть друзья. В зависимости от количества человек в группе, все может выйти как раз так, как сказала Чабашира-сенсей.

— В обычной школе, где на параллели учатся максимум сто шестьдесят учеников, у вас было бы больше возможностей обзавестись широким кругом общения. Тем не менее здешняя структура предполагает, что такие взаимоотношения будут лишь препятствием.

За полтора года учебы в одной среде количество друзей неизбежно увеличится. И несложно представить, почему в этой школе подобная неизбежность будет только мешать.

— Сейчас для вас самое главное – выпуститься из класса A. Иными словами, вы проходите через битву между классами. Такое положение сохранится и впредь. Вполне естественно воспринимать другие классы в первую очередь как соперников, а не друзей.

Получалось, что условия, в которых мы пребывали, не способствовали более широкому кругу друзей.

— И поэтому возможность узнать учеников из других классов в повседневной школьной жизни – узнать их настоящих, узнать их искренние чувства – сама по себе ограничена.

Конечно, за полтора года мы в нашем классе многое узнали друг о друге. Но большинство лишь поверхностно понимает, что происходит на остальной параллели.

Ведь всегда есть опасения, что стоит случайно раскрыть свои слабости, как ими сразу могут воспользоваться. И наоборот, возможна нерешительность при попытке одолеть другой класс.

Само собой возникнет желание, чтобы друзья также выпустились из класса A. А подобные чувства могут вызвать серьезные сомнения прямо во время противостояния.

Наверное, найдется немало вещей, узнавать о которых не хотелось бы.

— Так вот, цель предстоящей поездки – полностью устранить упомянутое препятствие. Это идеальная возможность узнать друг друга не как учеников школы, а как полноценных личностей на вашей параллели.

Пять дней и четыре ночи. Это так мало, но в тоже время так много.

И чем дольше мы проводим время как группа, тем выше вероятность сближения. Но опять же, могут быть и случаи, когда дистанция между нами нисколько не сократится.

Допустим, школа уберет препятствия, но, если уже сами ученики выстроят стены, тут уже ничего не поделаешь.

— Знаете… Мне эта школьная поездка уже видится комком всяких там переживаний. Чувствую, у нас вообще не получится повеселиться!

Помимо Ике, в классе нашлись и другие, кто принялся выказывать несогласие. При этом они прекрасно понимали, что установленные школой правила изменить нельзя.

Провести время в кругу близких друзей. Пожалуй, это одна из тех вещей, поступиться которой они не могут. Тем более понятно, почему так занервничал Ике. У него только недавно появилась девушка в лице Шинохары, а теперь из-за такой мелочи, возможно, он потеряет шанс попасть с ней в одну группу.

Поднятая шумиха начала разрастаться, и, чтобы ее остановить, один ученик встал со своего места. Им оказался Йоске.

— А я согласен с задумкой школы.

То тут, то там раздавались голоса несогласных, а он выразил свою поддержку, словно прорывая линию обороны противника.

— Ну, тебе-то хорошо, Хирата. У тебя же наверняка полно друзей в других классах. Нашел, чем хвастаться.

У Йоске в самом деле безгранично широкий круг друзей, потому в какой бы группе он ни оказался, проблем возникнуть не должно. Но вряд ли он взял слово затем, чтобы покрасоваться.

— Не в этом дело. Я понимаю одноклассников лучше, чем кого-либо из другого класса. И я также считаю, что углублять с ними отношения – не лучшая идея.

Йоске первым делом обозначил, что его позиция, по сути, схожа с таковой у Ике и других ребят.

— Ну и почему ты тогда согласен?!

— Потому что в такой задумке и правда видится смысл. Помимо занятий в клубах, связей между классами практически нет. Точно также я особо не вижу возможностей познакомиться с кем-либо еще на нашей параллели.

Я бы сказал, что это неизбежно.

Лишь на нескольких специальных экзаменах мы временно становились союзниками, но в целом все устроено так, что нам приходится сражаться за классные очки. И Йоске имеет в виду, что пока ситуация такова, все стараются избегать ненужных привязанностей. Все-таки людям с добрым сердцем придется очень и очень несладко.

— Тогда странно соглашаться на такое, нет? Будучи соперниками, гораздо проще держаться на расстоянии друг от друга.

— Хм… А вот для меня друзья остаются друзьями, в каком бы классе они не находились.

Даже среди девушек мнения разошлись. Ведь это вопрос точек зрения.

— Думается мне, наш разговор сейчас напоминает спор о том, что было раньше – курица или яйцо. Соперник превращается в друга, или сначала вы дружите, а потом становитесь врагами? Я думаю, что оба варианта верны. Как сказал сенсей, школьная поездка дает отличную возможность усвоить это как следует. Однозначного ответа точно нет. А чем их больше, тем больше откроется перед нами дверей.

— Кажется, я понимаю, к чему ты ведешь, Хирата. Хотя препираться в принципе смысла нет, школа же все равно не изменит правила?

Если бы школа проявляла гибкость в ответ на поступающие жалобы, то сопротивление имело бы смысл. Однако ученики понимают, что такому не бывать.

— В ваших активных дебатах нет ничего плохого, но, может, сначала дадите мне договорить? Думаю, после конкретики вам станет проще обсуждать эти моменты.

С этими словами слайд с расписанием сменился следующим.

— На время школьной поездки, которая продлится пять дней и четыре ночи, было решено распределить учеников поровну, насколько это возможно. Основу составят группы из восьми человек. В одну такую войдет пара из парня и девушки с каждого класса. Однако на данный момент на втором году обучаются сто пятьдесят шесть человек. Число не делится на восемь, а потому будет восемнадцать групп по восемь человек и две – по шесть. У последних соотношение парней и девушек также постараются скорректировать.

Четыре человека были исключены из школы: два парня и две девушки. Соотношение равное, но они состояли в разных классах, отчего и возникает проблема. Если группы из восьми человек формируются взвешенно, то в группах из шести неизбежно возникнет дисбаланс.

Однако деваться некуда – тут уж ничего не поделать.

Разумеется, весь расчет верен при условии, что до начала поездки больше никого не исключат и что никто не останется из-за плохого самочувствия.

— Вы будете везде и всюду передвигаться в составе группы, но уже по прибытии на Хоккайдо.

Помимо словесного объяснения, на экране также отобразились правила для групп.

* * *

Ситуации, когда передвигаться группой обязательно:

1) Указания от школы на месте;

2) Свободное перемещение.

Ситуации, когда передвигаться группой необязательно:

1) Нахождение в пределах гостиницы по месту пребывания.

* * *

Каждый класс занимает отдельный автобус, затем отправляется из школы в аэропорт Ханэда. После чего вылетают рейсом до нового аэропорта Читосе. Судя по всему, по прибытии в аэропорт все разобьются на заранее сформированные группы. И потом уже, вплоть до возвращения в школу на автобусах, перемещаться мы должны строго в группах.

Автобусом предстоит пользоваться часто – от школы до аэропорта, после прилета на Хоккайдо и при передвижении группами. И, похоже, практически все время нужно будет проводить со своей группой, даже после отбоя.

— Если у вас выдался свободный день, то вы все равно не можете отправиться куда-нибудь в одиночку. Перемещение группой обязательно, поэтому каждый шаг нужно согласовывать со всеми ее членами. Не смогли договориться? – что же, тогда вам запрещено покидать гостиницу.

В кругу близких друзей найти компромисс проще, но и здесь могут возникнуть свои трудности. Если вместе соберутся особо настойчивые ученики, то к единому мнению прийти не удастся. И все кончится тем, что группа попросту никуда не отправится.

— В гостинице передвигаться в составе группы необязательно. Вы можете принимать ванну в большой общественной бане в любое время, отдыхать в лобби и ходить на обед и ужин в рамках установленных промежутков времени.

Единственным исключением оказалась гостиница по месту пребывания.

Парни и девушки в одной группе будут располагаться отдельно, а в столовую, на ванные процедуры и ряда других мероприятий разрешено ходить в индивидуальном порядке.

— Четыре ночи вы проведете в одной гостинице, тем не менее в очень роскошной в традиционном японском стиле на Хоккайдо – в так называемом рёкан. Думаю, скучать вам уж точно не придется.

— У-у, а ведь считается, что рёкан – место исцеления души и тела…

— Повторюсь, предстоящая поездка заодно представляет прекрасную возможность получше узнать учеников из других классов.

Кажется, разъяснения Чабаширы-сенсей вызвали у Йоске новые вопросы.

— Если предполагается взаимодействие в большой компании, то как-то странно выходит – мы же будем оставаться в одной группе на протяжении всей поездки.

— Ты правильно подметил, Хирата. Мы также рассматривали вариант с ежедневной ротацией состава групп. Однако при общении со множеством людей, да еще и в неформальной обстановке, вы не сможете хорошо познакомиться с компаньонами. Провести неполный день вам не составит труда, но при этом и узнаете друг друга лишь поверхностно. В случае полных четырех дней все изменится в корне. Если не сможете продемонстрировать искренность своих чувств, то насладиться столь драгоценной поездкой у вас не выйдет.

Действительно, если бы мы были вместе лишь один день, достаточно просто перетерпеть.

Даже если группа не понравится, на следующий день состав изменится, а значит, нужно лишь продержаться до тех пор, пока не образуется группа для комфортного времяпрепровождения. С другой стороны, когда понимаешь, что она составляется только один раз, то единственный выход – как-то ужиться вместе.

— Ребята вроде Хираты и Кушиды, имеющие много знакомых даже в других классах, скорее всего, втянутся в процесс, в какую группу их не помести. А у кого круг друзей не настолько широк, тем, напротив, ужиться в любой будет очень непросто. Однако советую воспринимать это как положительный момент.

Разумеется, человеческие отношения просты лишь на словах.

Если ученик хочет завести друзей, но не может, то школьная поездка, как сказала Чабашира-сенсей, пойдет ему на пользу. Для других же, кто считает, будто никакие друзья ему не нужны, поездка обернется лишь бременем. Впрочем, последний тип изначально смотрит на такие мероприятия в негативном свете.

— Если выяснится, что вы не соблюдаете правил по передвижению в составе группы, вас лишат свободных дней.

А это означает безвозвратную потерю больше половины школьной поездки. Иными словами, требуется строго соблюдать порядок передвижения сформировавшейся группы.

Изрядная часть учеников соблюдают дисциплину, но можно встретить и тех, кто поступает иначе… Взгляды всех в классе сами собой обратились на Коенджи за последней партой.

— Что такое, ребята? Отчего вы устремили на меня полные зависти взгляды? Хотя я не против! — ослепительно улыбнулся Коенджи. При этом он нисколько не слушал объяснений Чабаширы-сенсей.

Он никогда не читает атмосферу и все же послушно ходит в школу. И даже в составе группы в школьной поездке он поведет себя, что будет странно, спокойно… Наверное.

Как бы то ни было, никогда не знаешь, что у него на уме, поэтому большинство учеников не захотят оказаться в одной группе с Коенджи.

— Перейдем к способу формирования групп. Составляться они будут не случайным образом, а на основании тех таблиц, что вы недавно заполнили.

На это задание мы потратили время непосредственно перед началом разъяснений правил школьной поездки. Судя по всему, оно имело отношение к распределению групп.

— Вы также сможете свободно использовать в поездке ваши телефоны. Однако круг людей, с которыми вы можете связаться, остается прежним. Это ученики с вашей параллели и те, кто все еще учится в школе. При необходимости вам также разрешается звонить в полицию и скорую. А вот связываться с родственниками или любыми другими людьми, не связанными со школой, по-прежнему запрещено. Школа будет отслеживать журналы вызовов, имейте это в виду.

Возвращаясь к теме предстоящей поездки.

Сложно представить, что она затевается лишь для того, чтобы подружить учеников друг с другом. Стоит ли рассматривать ее как подготовку к тому, что ждет нас в оставшейся школьной жизни?

Затем Чабашира-сенсей продолжила разъяснять и другие моменты поездки, но единственным заметным отличием от подобного мероприятия в обычных школах стало формирование групп из учеников на всей параллели.

Помимо этого, еще стоит обратить внимание на использование наличных денег.

В нашем распоряжении имеются только приватные баллы, а потому и совершать покупки мы можем только у нас. Школа создала систему, согласно которой нужно заранее подать заявку для конвертации приватных баллов в наличные деньги. Если же по прибытии в место назначения окажется, что взял недостаточно, можно обменять еще до десяти тысяч иен. А после возвращения, похоже, есть возможность обменять деньги обратно на приватные баллы. Скорее всего, лучше взять с собой в дорогу с явным запасом.

На обед я пошел вместе с Кей, что успело стать у меня повседневной рутиной. Только в этот раз состав оказался необычным – с нами были Йоске и Сато.

— На двойное свидание смахивает, Аянокоджи-кун, — проронила смутившаяся Сато, шедшая рядом со мной.

— Погодь-погодь, Майя-чан, не о том ты должна с Киётакой болтать, понимаешь?

По пути между девушками завязался не совсем понятный для меня разговор – они не то ругались, не то обменивались дружескими колкостями.

— Я вот никогда не была на Хоккайдо. А ты, Киётака?

— Тоже.

Так как все свое время я провел в Белой комнате, Хоккайдо был для меня неизведанной территорией. Конечно, в учебную программу входило моделирование различных условий, но с Хоккайдо я дел не имел. Холодный регион с обширными землями – вот и все, что мне известно, помимо тех знаний, что я почерпнул из учебников и телевизионных передач.

Как и ожидалось, основной темой разговора стала школьная поездка.

— Мне вот что интересно, а не многовато ли свободы для школьной поездки у старшеклассников? Вроде перебор?

— Сам удивился. Обычно ведь час или два дается в свободное распоряжение.

— Так хорошо же? По крайней мере это лучше, чем полдня выслушивать истории в музее или от местных жителей, сидя в позе сейдза.

В ответ на ремарку Йоске усмехнулся, а Сато энергично закивала в знак согласия.

Что же касается моего мнения… Консервативный подход отнюдь не был таким уж ужасным. Все-таки чем больше свободы предоставляется, тем сильнее поездка отклоняется от изначальной задумки.

— А меня несколько беспокоит разделение на группы. Нет, я только «за» наладить отношения с другими классам, но не могу отделаться от мысли, что за этим стоит что-то еще.

— Что-то помимо дружбы?

Йоске кивнул и, словно в ожидании разъяснений, посмотрел на меня.

— Пока мы все стремимся стать классом A, сочувствие будет только мешать.

— Вот и я об этом же задумался.

Должно быть, Йоске уже догадывается, к чему это может привести, поэтому его стали одолевать противоречивые чувства. Желание поладить похвально, но излишнее сближение влечет за собой негативные последствия.

— И это меня немного пугает. В других классах наверняка найдутся те, кому кровь из носу нужно выпуститься из класса A: и вот их ты будешь узнавать, будешь вникать в их ситуацию.

— Хм-м… Ну да. Я, кажется, поняла, о чем говорит Хирата-кун. Сострадание.

Сато, видимо, дала волю воображению и приняла такую точку зрения.

— А я вот так не считаю. Для меня самое важное как раз подняться до класса A… Неужели это я такая бесчувственная? — категорично заявила Кей.

Дело вовсе не в ней, на самом деле так думает подавляющее большинство.

— Нельзя сходу увидеть истинную суть человека. Но если говорить за себя, то я бы сказал, что люди – такие существа, которые под влиянием момента могут показать только добрую сторону себя. И уж тем более никто не захочет вываливать на другого негативные эмоции.

Разбираться с привязанностью и ненавистью очень и очень хлопотно.

— Предположим, в другом классе действительно попадется такой ученик, которому, как выразился Йоске, кровь из носу нужно выпуститься из класса A. Если ему не удастся, то, боюсь, он может покончить жизнь самоубийством.

— Э-э? По-моему, это уже крайности…

— Крайности, соглашусь. Но и нет уверенности на сто процентов, что до этого не дойдет.

Никто не знает, когда у человека могут сдать нервы и к чему это приведет, кроме самого этого человека.

— Допустим, нам станет известна ситуация этого ученика. В то же время на руках у нас будет больше двадцати миллионов приватных баллов. Но при этом мы окажемся в положении, когда должны потратить их для защиты собственного класса. Можно сражаться и без этой суммы, однако она обеспечит важную страховку. Что, если кто-то вроде Йоске захочет-таки спасти задумавшего убить себя ученика?

— Э… Ну…

— А если в такой ситуации весь класс также посчитает, что это вовсе не шутка, и согласится с необходимостью помочь? Как тогда поступить? Еще ведь может случиться так, что часть учеников согласятся протянуть руку, но только для вида.

Потому что отказ сулит презрение за легкомысленное отношение к чужим жизням. При этом не узнаешь, что на самом деле думают те, кто примется осуждать.

— Это все еще крайности, но знание врага не всегда дает преимущество.

— Зачем тогда школе пытаться сближать нас… — Кей умолкла, будто пришла к пониманию. — Может быть, это понадобится позже… Например, на каком-нибудь специальном экзамене?..

— Отрицать этого нельзя.

По крайней мере сейчас нам по большей части безразличны исключения из школы в других классах. Чем больше уйдет учеников, не относящихся к нам, тем ближе мы к классу A.

— Если та таблица и школьная поездка действительно своего рода подготовка, то, быть может, к экзамену в конце учебного года.

— В таком случае жди неприятностей… Да уж, теперь мне по-настоящему страшно.

— Согласна. Не нравится мне это.

Йоске и Сато благодаря этому разговору в полной мере осознали, чем грозит будущее.

Пока неясно, столкнемся ли мы с исключениями, но однозначно известно, что будет труднее, чем в прошлом году.

Энтузиазм учеников, жаждущих отправиться в школьную поездку, не утих даже после конца учебного дня.

Мне пришли сообщения от одного человека. В них говорилось о желании встретиться в скором времени у скамеек неподалеку от торгового центра Кёяки.

Моя девушка, Кей, планировала зависнуть с Сато и подругами в общежитии. Я бы мог, конечно, проигнорировать сообщение или отложить встречу, но момент был подобран весьма удачно. Кроме того, меня также интересовало положение дел, так что, похоже, лучше все-таки сходить.

Ответив, что можно встретиться в ближайшее время, я сразу направился к назначенному месту. Поскольку пришел где-то за десять минут, решил сесть на скамейку и подождать.

Мимо проходили ученики, шедшие в сторону торгового центра Кёяки, поскольку с окончания учебного дня прошло всего ничего.

Мне стало любопытно, почему было выбрано место, где мы будем у всех на виду? Не то чтобы был повод опасаться отмены встречи с моей стороны из осторожности, просто это не в духе пригласившего. И заранее обсудить возможность встречи – это явно не то, что сделал бы тот человек. Дело в психологическом стрессе или здесь замешано что-то еще?

Я наблюдал за идущими в торговый центр Кёяки людьми, но…

Назначенное время уже практически наступило, а человек все не приходил. Возможно, слегка опоздает, решил я, и продолжил без забот ждать, копаясь в интернете.

— Яху-у!

Пока я убивал время в телефоне, издалека послышался голос девушки. Я поднял взгляд и увидел отправителя сообщений – Амасаву Ичику. А рядом с ней стоял человек из другого класса – Нанасе. Амасава улыбалась, а вот Нанасе, напротив, выглядела удивленной. Первая помахала мне, подошла ближе и остановилась в десятках сантиметрах от меня.

— Уж прости, что заставила ждать.

— С тобой и Нанасе пришла, как посмотрю.

Я не мог просто проигнорировать ее, потому упомянул.

— Пришла. Мне правда очень жаль, что не предупредила.

— Все нормально, извиняться не за что. Я просто немного удивился, вот и все.

Сегодня я ожидал разговор с Амасавой с глазу на глаз. Но следующие ее слова рассеяли сомнения.

— Нанасе-чан не давала мне прохода, вот и опоздала, — произнесла она, обвинительно указывая на Нанасе. — А еще, представь, даже увязалась за мной, при том и слушать не желала мои возражения! Наверное, она очень сильно хотела встретиться с тобой, Аянокоджи-семпай?

— Э, правда?

— А, нет!.. — запаниковала Нанасе и поспешила поправить ее слова. — Мне было тревожно за поведение Амасавы-сан, вот и пошла с ней, но о встрече с тобой я ничего не знала.

— Э-э-э? Я разве не говорила? Помнится, сказала.

— Только когда я уже увидела Аянокоджи-семпая.

— Ха-ха-ха, ну вот!

Значит, поэтому она выглядела такой удивленной при встрече. Обе первогодки объяснились. Однако Нанасе не спешила уходить, поэтому я предположил, что у нее есть свои причины следовать за Амасавой.

Пока оставлю ее в покое и сосредоточусь на Амасаве.

— Слышал, ты какое-то время не ходила в школу, — обратился я к ней.

— А тебе многое известно! Что, забеспокоился и начал вынюхивать обо мне? Если решил преследовать, Аянокоджи-семпай, я буду только рада!

Амасава не показывалась в школе несколько дней после культурного фестиваля и выходных. И сомневаюсь, что по состоянию здоровья.

— Это я рассказала Аянокоджи-семпаю.

— Выходит, меня преследовала Нанасе-чан?! — Амасава, намеренно отреагировав слишком театрально, подняла обе руки. — Девушка, да? Впрочем, такое сейчас время, когда даже такие отношения признаются. А Нанасе-чан милашка, разве нет? Сойдет, наверное!

— Не говори глупостей, — сухо ответила Нанасе заведенной Амасаве. — Поэтому-то сегодня я и обратилась к ней. После исключения Ягами-куна она перестала ходить в школу. Очевидно, проблема была не в физическом состоянии, а скорее в психологическом, поэтому вполне естественно, что у меня возникли сомнения в ее внезапном выздоровлении.

Несомненно, она станет присматриваться к поведению ученика из Белой комнаты, который вернулся к занятиям.

Ягами Такуя. Я пересекался с ним не так много раз, и все же исключение показало, что он, как и Амасава, ученик из Белой комнаты. Нетрудно представить ее чувства к нему, как к однокашнику.

— А когда узнала, что она встретится с тобой, Аянокоджи-семпай, отступить уже не могла.

— Ну прямо рыцарь на службе у семпая.

— Слишком громкие слова. Я просто сделала вывод, что с твоим нынешним душевным состоянием мне не просчитать твоих действий.

Совпадение, возможно, но Нанасе сама строила догадки. Все-таки сложно поверить, будто Амасава после перерыва вернется в школу исключительно ради занятий.

— Понятненько. — Амасава до сих пор деланно радовалась, но теперь в ней не прослеживался тот уровень бойкости. — Она тут чуток лишняя, но особо не помешает.

— Ты не ушла из школы, а значит, сама пришла к ответу, я правильно понимаю?

Как только я задал этот вопрос, улыбка спала с лица Амасавы. Судя по колеблющемуся взгляду, дело обстояло иначе.

— Семпай, почему ты не велел им и меня забрать? Уверена, ты мог исключить и меня, и Такую.

— Ты решила наслаждаться школьной жизнью, а не пытаться выгнать меня. По крайней мере у меня создалось именно такое впечатление. Я не собирался выгонять тебя.

Ягами, впрочем, тоже. Между нами так и не случился разговор по душам, но если бы для него было важнее оставаться в школе, то у меня не оставалось бы причин исключать его.

— Я еще не нашла ответ, семпай, при том нахожусь от него гораздо дальше, чем ты можешь подумать. Если бы я вернулась, то все равно не на свое место… И пока размышляла над этим, не успела оглянуться, как прошло много времени, — она иронично усмехнулась над собой.

По сути, она еще не решила, останется ли стоять на месте, двинется дальше или даже обнажит клыки против меня. Ей еще предстояло сделать выбор.

— Но ты определенно выбрала некое направление. И поэтому позвала меня?

— Что-то вроде того. Я подумала, раз могу остаться после всего сказанного и сделанного, то почему бы, собственно, и правда не обосноваться здесь. Вернуться в Белую комнату не могу, а если исключат из этой школы, то где мои родители – я вообще без понятия. Ориентиров у меня нет, а кому понравится идея пойти на сомнительную работу на полставки из-за отсутствия цели?

Ее оставили плыть по течению, и теперь ей предстоит делать что угодно, чтобы выжить. Но пока она остается в школе, пока ее не исключают, нынешний образ жизни гарантируется вплоть до выпуска.

Кроме того, система предполагает продажу приватных баллов школе в конце. О равноценном обмене речи не идет, но даже курсом два к одному она получит немалую сумму. То есть уйдет с деньгами, и к тому же получит возможность найти приличную работу.

Есть и третий вариант. Амасава, видимо, не учитывает его, поскольку не знает о нахождении своих родителей, но она могла бы попытаться отыскать их и вернуться к ним. Хотя однозначно нельзя сказать, как к ней будут относиться, поскольку формально ее оставили на попечение Белой комнаты. То есть возможность выбрать этот вариант зависит уже от родителей Амасавы.

Перво-наперво ее родители должны быть богаты и известны, а следовательно, со связями. Если сотрудники Белой комнаты знают, что она из семьи с громким именем, то, скорее всего, отнесутся к решению более благосклонно. Во-вторых, родители будут нуждаться в своей дочери Ичике.

При соблюдении двух условий у нее появляется возможность начать новую жизнь в качестве простой девушки. Однако на данном этапе нет нужды выбирать этот вариант через силу.

Будто бы нервничая из-за моего молчания, она тихо произнесла:

— Я останусь в школе. Если… ты не против.

— А если я скажу уйти?

— Значит, уйду.

Стала бы просить, разозлилась или расстроилась бы? Мне была интересна ее реакция, однако она ответила сразу и без колебаний.

— Сказала, как отрезала. Ты не собираешься мстить за Ягами?

— Я не хочу больше беспокоить тебя.

Амасава, пусть и по-своему, но набралась решимости задержаться здесь.

— Странно слышать такое от воинственной тебя, Амасава-сан.

— Это правда. Только к тебе, Аянокоджи-семпай, я отношусь по-особенному. И впредь я не собираюсь сдерживаться против кого бы то ни было.

Ее слова – не ложь, и говорились они со всей искренностью. Амасава, судя по всему, ценит Ягами как собрата и однокашника из Белой комнаты больше, чем мне думалось. Вполне возможно, что скоро под ее прицелом окажутся те, кто участвовал в его исключении.

— У меня нет причин возражать. Если хочешь остаться, что же, ты вольна остаться.

Не знаю, удалось ли мне ободрить, но судя по спадавшему с ее лица напряжению, она была довольна.

— Мои способности настолько незначительны по сравнению с твоими, что ты меня даже как соперницу не воспринимаешь?

— Нет, дело не в этом. Я ведь также хочу остаться в школе, поэтому для меня нормально поддержать того, кто сделал тот же выбор.

Будет она мне другом или врагом – это уже мелочь. Конечно, если вмешается в мои планы, тогда я не смогу и дальше игнорировать ее. Хочется думать, что она сама понимает это после случившегося с Ягами.

— …Понятно.

— Если ты правда этого хочешь, Амасава-сан, то и я поддержу тебя, — отреагировала Нанасе, хотя не похоже, что она полностью ослабила бдительность.

— Ох, вода из глаз полилась… Что же это может быть… Впервые испытываю такие чувства.

— Нет, с какой стороны не смотри, а ты не плачешь.

— Ах-ха-ха, тогда странно. Но я так тронута!

Она вела себя как прежде, правда, походило на вымученную попытку приободрить себя.

— Ты, возможно, не хочешь это обсуждать, но каким именно человеком был Ягами?

— Самой любопытно. Я все еще не понимаю, почему он ходил вокруг да около до того, как попытался бы тебя исключить, Аянокоджи-семпай.

Почему он нанес увечья группе Шинохары, хотя это и был рискованный шаг?

Почему загнал в угол и исключил несвязанного с нами ученика из класса 1-C?

Школа уже объявила о недисциплинированном поведении Ягами, так что его поступки стали известны широкой публике. Даже Нанасе, скорее всего, стали любопытны некоторые моменты.

— Давай подумаем… — Казалось, она на мгновение задумалась, но сразу продолжила. — Такуя испугался, как мне кажется. В смысле схватки с Аянокоджи-семпаем. Но еще я думаю, что он спрятал страх где-то глубоко внутри себя – настолько глубоко, что сам его не осознавал.

Таков был анализ Амасавы, лучше всех знавшей Ягами. Мне не нужно было прерывать и задавать дополнительные вопросы, чтобы удостовериться в ее правоте.

— Чтобы убежать от этого страха, он, сам того не осознавая, делал крюк за крюком.

Своими поступками он выкопал себе могилу.

— Наверное, пройдет еще какое-то время, прежде чем я вернусь в строй. Но я уверена… со мной все будет в порядке.

Ей не нужно вынуждать себя или торопиться. Не прошло и года с начала ее школьной жизни. Она может не спеша подумать и выбрать для себя путь, по которому захочет пойти.

— В общем, вот что я хотела сказать. На сегодня с меня хватит, пойду к себе. Что насчет тебя, Нанасе-чан?

Предлагала ли она пойти в общежитие вместе? В любом случае Нанасе качнула головой.

— Прости, но я хочу переговорить с семпаем. Надеюсь, ты не против?

— Вот как. Ладно, на сегодня, так и быть, одолжу.

Я не ее собственность, чтобы меня одалживать, но это была часть отчаянной попытки создать напускную воодушевленность.

Не задерживаясь ни на секунду, она направилась в сторону общежития. Мы с Нанасе молча провожали ее взглядами, пока она не скрылась из виду.

Выражение лица Нанасе было суровым.

— Выслушав ее, понаблюдав за поведением и жестами, какое у тебя сложилось о ней мнение?

— О чем ты?

— Меня все еще волнует, не создаст ли Амасава-сан проблем в будущем.

Видимо, вот почему ее взгляд оставался таким суровым.

— Ты ей не доверяешь?

— Мне бы хотелось понадеяться, просто не уверена, что стоит ослаблять бдительность.

Она пыталась подбирать выражения, но сомнений не оставалось: Нанасе не доверяла Амасаве.

— Ослаблять бдительность я уж точно не буду. Если точнее, все остается на своих местах.

Я остаюсь в этой школе, чтобы и дальше наслаждаться школьной жизнью. И ни за что не позволю соперникам это изменить, как бы близко они ни подобрались.

— Наверное… я напрасно беспокоюсь.

— И все же спасибо за это. Гораздо лучше, если на моей стороне будет как можно больше людей.

Нанасе вроде как отчасти понимала мой образ мышления, но решила продолжить тему:

— Ты можешь счесть меня прилипалой, но, пожалуйста, выслушай. Я признаю твою силу, а также допускаю, что внутри Амасава-сан изменилась. Но все равно будь осторожен. Это не отменяет того, что она – ученица Белой комнаты. Мы не знаем, какую тактику она выберет.

Нанасе настоятельно советовала мне готовиться к худшему сценарию.

— Ведь я хочу, чтобы ты продолжал учиться в этой школе и успешно выпустился.

Конечно, между нами было кое-что общее, но она словно беспокоилась намного больше обо мне, чем о себе.

— Если столкнешься с неприятностями, даже пустяковыми, ты всегда можешь поговорить со мной.

— Я понял. Буду держать в уме.

Кажется, Нанасе осталась довольной результатом нашего разговора.

— Тогда я пойду.

Она развернулась и вознамерилась вернуться в общежитие, возможно, посчитав, будто докучает мне. Что показалось мне странным для той, кто настойчиво твердил остерегаться Амасавы. Поэтому я попробовал выяснить, не показалось ли мне:

— Совсем забыл, у нас намечается школьная поездка на этой неделе.

— О, правда? А, ну да. Советую в полной мере насладиться ею, семпай. Школьные поездки, бесспорно, являются самыми яркими событиями в школьной жизни.

— Обязательно.

Да, явно что-то не так. Знала она о поездке или нет – неважно, но кое-что сказать была должна. И даже не подала виду. Словно бы просто вылетело из головы.

— Хочешь, привезу какой-нибудь сувенир?

Я вынудил Нанасе остановиться и углубился в тему школьной поездки.

— А куда вы планируете отправиться?

— Хоккайдо.

— О, интересное место. Хоккайдо, да… Что там у нас есть? Масло, наверное?

— Как бы, масло само по себе за сувенир не сойдет.

Так-то я не против, конечно, если именно этого она хотела, но что-то не похоже.

— А, тогда картофельные чипсы в шоколаде. Они популярны, насколько понимаю?

— …Понятия не имею.

Разговор сбил с толку нас обоих.

— Чипсы в шоколаде. Поищу и, если найду, привезу тебе.

— Спасибо огромное, — произнесла Нанасе, опять вознамерившаяся уйти.

Я окликнул ее и остановил.

— Нанасе, могу я спросить кое о чем?

— Да, о чем же?

Амасава, школьная поездка. Обычный ученик не нашел бы между ними связи, а вот Нанасе могла бы. Нет, как раз было бы странно, если бы не нашла.

— Ты так сильно печешься обо мне, а о поездке не сказала ни слова.

— Э?..

Она склонила голову набок, как бы говоря, что не понимает, к чему я клоню.

— Не дошло? — спросил я, побуждая прежде всего подумать.

Ее мягкая улыбка на мгновение застыла.

— Школа обеспечена высокой степенью безопасности: от внешнего мира нас защищают двадцать четыре часа в сутки. Доказательство тому – Цукиширо, которому пришлось внедриться в школу, чтобы заняться моим исключением. Но во время поездки все иначе. Учителя больше не смогут следить за нами, к тому же есть огромное число возможностей и моментов, когда мне нужно проявить бдительность и отнестись серьезнее, чем на том же необитаемом острове.

Да и риски здесь будут повыше, чем если бы Амасава пошла против меня.

— Если тебе известно, что это за люди, нетрудно представить, как они прибегают к насильственным мерам: например, запихнут меня в машину. Раз уж ты так сильно беспокоишься за Амасаву, то и здесь должна была сказать что-то вроде: «Будь осторожен». Или я ошибаюсь?

Она не была уверена в действиях Амасавы, поэтому пошла за ней после занятий. И не отступила, когда поняла, что у нее намечена встреча с кем-то. Нанасе абсолютно точно не могла не задуматься о том, как опасна предстоящая поездка.

— После твоей победы над Ягами-куном и Амасавой-сан с чего бы мне беспокоиться…

— Тогда странно. В таком случае не было причин следовать сегодня за Амасавой. Еще и в который раз предупредила, что тоже вызывает противоречие. С одной стороны, вероятность нападения взрослых, с другой – Амасава. Пусть она и ученица Белой комнаты, но всего одна. По степени опасности она не идет с ними ни в какое сравнение.

Растерявшись, Нанасе приоткрыла было рот, но… так ничего и не сказала.

— Что, не можешь придумать отговорку?

— Да о чем ты, Аянокоджи-семпай? Кажется, у нас возникло недопонимание.

Еще недавно в ней была заметна неуверенность, но сейчас – только спокойствие.

— Возможно. Тогда скажи еще раз свое мнение по поводу этой школьной поездки. Ты тревожилась, будто Амасава может что-то сделать от отчаяния, и поэтому оставалась наготове, почему тогда о поездке совсем не беспокоишься?

— Стыдно признать, но я просто легкомысленно отнеслась к оценке опасности поездки. Если так подумать, Аянокоджи-семпай, внешний мир и правда полон опасности… — ответила она, сославшись на наивность.

Будь это действительно так, я бы мог ее понять. Но, к сожалению, такой вывод не напрашивался.

— Еще с нашего знакомства кое-что показалось мне подозрительным. Это касается Цукиширо, учеников Белой комнаты и твоей связи с ними. Предполагается, что Цукиширо выдал тебе инструкции, но в подробности ситуации не вдавался – почему?

Нанасе Цубаса следовала за Цукиширо, поскольку тот умело воспользовался ее желанием отомстить за Мацуо Эйичиро. При том ей даже не раскрыли личностей учеников Белой комнаты.

— Видимо, потому что я… обычный человек. Мои способности ни в какое сравнение не идут с таковыми у учеников из Белой комнаты, так что нет ничего странного, если мне не доверяли.

— Сперва я не был высокого мнения о Цукиширо. Мне казалось, можно придумать более эффективные методы для моего исключения. Но, поговорив с ним несколько раз, моя оценка изменилась. Он вполне мог добиться моего исключения.

Причем я даже склонен верить, что он сдерживался сознательно.

— Но семпай, в итоге-то тебя не исключили. Не потому ли, что твои способности превзошли ожидания бывшего временного директора Цукиширо?

— Может и так, будь все так просто.

Иначе говоря, вполне возможно, что эта цепочка событий была выстроена не столь упрощенно.

— Вернемся немного назад. Я все думаю, что есть другая причина, почему ты сказала держать ухо востро насчет Амасавы, а про опасность внешнего мира даже не упомянула.

— Я же искренне призналась, что отнеслась к этому слишком легкомысленно. По-твоему, есть и другая причина?

— Ты ведь не смогла спрогнозировать действия Амасавы? А о школьной поездке не сказала, поскольку знаешь, что Белая комната не намерена или не планирует что-либо делать?

Если вероятность западни на меня нулевая, тогда понятно, почему Нанасе совсем не переживает о предстоящем мероприятии.

— Не понимаю. С чего бы мне быть абсолютно уверенной, что ничего не произойдет?

— А вот это мне самому хочется узнать.

— Знаешь, теперь, после нашего разговора, я в полной мере осознаю риски школьной поездки. Прошу, отнесись к ней с большей осторожностью, чем к Амасаве-сан.

Сколько бы раз я не спрашивал, она продолжает напирать на свою легкомысленность.

— У меня есть только теория. Послушаешь?

— Конечно.

— Суть ее в том, что Цукиширо изначально не намеревался исключать меня.

Теория идет вразрез со всеми исходными данными, но с ней выстраиваются нужные связи.

— Как-то бредово, нет? Как тогда объяснить присутствие Амасавы-сан и Ягами-куна? Последний так и вовсе действовал, чтобы исключить тебя, Аянокоджи-семпай. Это выяснилось из нашего разговора с Амасавой-сан.

— Серьезное отношение Амасавы и Ягами к делу имеет смысл, если люди из верхних чинов никогда не говорили им об истинной цели.

— Что тогда насчет директора Цукиширо? Он не раз пользовался своим служебным положением и принимал довольно радикальные меры.

— Если бы он был настроен серьезно, то исключил бы меня.

У него было несметное число возможностей закопать меня, и дело тут даже не в том, у кого какие способности.

— Я в принципе понимаю, что ты пытаешься сказать, Аянокоджи-семпай. И допускаю, что он и правда мог скрывать истинные намерения. Но несколько досадно… когда ты и меня включил в эту схему. Да, я упустила возможную опасность школьной поездки, но мне не хочется, чтобы ты считал меня врагом.

— Вспомним тогда культурный фестиваль? Я непосредственно пересекся с человеком из Белой комнаты, а ты даже ни разу ко мне не подошла. Опять про легкомыслие скажешь?

— …Это…

— Ты просто была занята на площадке своего класса. А беспокойство стояло на втором месте.

— Н-нет же! Естественно, я переживала. Когда выдавалась свободная минутка, я приглядывала…

— Разве? Приглядывала, значит. Тогда дальше мне стоит спросить про место и время, где ты меня видела.

Независимо от своего положения, Нанасе должна хорошо меня понимать. Явная ложь будет разоблачена сразу. Я все еще в подробностях помнил, как проходил тот день.

— Казалось бы, культурный фестиваль – но никто даже не попытался меня исключить. Был некий выбор решить самому, но понятное дело, это никакая не попытка выгнать меня. И это объясняет, почему тебя не было рядом, Нанасе.

Держа эмоции под контролем, она молча сглотнула.

— Люди из Белой комнаты не собирались исключать меня на культурном фестивале, и не планируют этого делать во время школьной поездки. Нет, даже больше, они изначально не думали выгонять меня. Если предположение верно, то твое присутствие в школе кажется весьма странным, Нанасе.

— …

— Правда ли, что Мацуо совершил самоубийство? А что его сын, Эйичиро, умер? Версия со смертью Мацуо вызывала больше доверия, потому что она подтверждалась словами той, кто, как мне казалось, была третьим лицом в этой ситуации. Однако их надежность сводится на нет, если окажется, что ты с самого начала находишься здесь по заранее продуманному плану.

Точно также теряется доверие к разговору на необитаемом острове и резкой смене вражеского настроя на союзнический.

— Абсолютно все, что я сказала тебе, Аянокоджи-семпай, – правда. Хотя полагаю, сомнения развеять не удастся, если они основаны на этой теории.

Узнать, правда это или нет, можно только проверив выписку из книги посемейной записи. Но даже с ней подозрения все равно останутся, поскольку в деле могут быть замешаны сотрудники Белой комнаты.

— Если исходить из твоего предположения, то зачем мне тогда поступать в школу? Этому попросту не найдется объяснения.

— Да нет, найдется. Все сходится, если ты помогаешь мне. Твоя роль заключается в поддержке на случай, если Амасава и Ягами – ученики Белой комнаты – совершат попытку исключить меня. А конфликт на почве Мацуо же можно счесть подстроенным, чтобы ослабить мою бдительность.

Враг становится союзником. Доверие может выстроиться и за короткий промежуток времени в зависимости от ситуации в конкретное время и в конкретном месте.

— Как там сказала Амасава… Ты будто рыцарь.

Цукиширо присвоил Нанасе и паре Ягами-Амасава роли, необходимые для моего исключения. У первой задача стояла притвориться моим врагом, чтобы проверить мои способности, а затем стать союзником. Вполне возможно, что ей, в силу самой роли, намеренно не сообщили информацию об учениках Белой комнаты, поэтому она всерьез строила предположения вместе со мной.

— Это только теория. Есть еще вероятность, что меня в самом деле планируют исключить. Правда, любой исход не причинит мне вреда. Если предположение верно, ты окажешься моим истинным союзником, Нанасе. А если нет, то все останется на своих местах – ты, как и прежде, будешь на моей стороне.

На этой монете нет ни орла, ни решки – обе стороны представлены чем-то одним.

Но эту мысль все же лучше держать в голове.

Возможно, тот человек на самом деле действует не для того, чтобы меня исключить.

Тогда для чего?

И когда все это началось?

Смерть Мацуо, смерть его сына. Правдив ли исход или нет – на ситуацию это особо не влияет.

А вот если все произошедшее до сих пор перевернуть с ног на голову… Возможно даже, что мое поступление в школу было решено в самом начале.

— Что бы я сейчас не сказала, ты не поверишь мне, Аянокоджи-семпай. А раз так, то лишь время способно развеять твои сомнения.

— Не знаю, возможно ли это, но пока дела обстоят как-то так. Вообще, я бы предпочел, чтобы ты не меняла ко мне отношение.

— Так не пойдет. Я с этим… не соглашусь.

Нанасе резко поклонилась и быстрым шагом направилась в общежитие.

Физически она не дотягивает до ученика Белой комнаты. Академические способности не проявляет, да и по части сообразительности она постоянно плелась позади Амасавы и Ягами.

Однако…

Что-то в Нанасе Цубасе есть.

Именно такое впечатление складывается о ней.

Где-то после семи вечера, когда солнце уже окончательно скрылось за горизонтом, ко мне в комнату заглянул Судо.

— Ты прости, что без звонка и все такое… О, судя по запаху… у тебя на ужин карри? — проронил Судо, уже из прихожей уловив аромат. Затем его внимание привлекли две пары обуви у порога. — Гости?

— Да, мы с Кей думали поужинать вместе, как раз накрываем на стол.

— Каруизава, понятно…

Вскоре после моего ответа дверь в гостиную открылась, и за ней показалась Кей в повседневной одежде.

— Я вам помешаю?

— Н-нет, не помешаешь. А вы все время вместе, что ли?

Судя по реакции, он пришел ко мне, абсолютно не догадываясь, что у меня в комнате кто-то может быть.

— Конечно, все время. Мы же встречаемся.

— Да брось, чтобы влюбленная парочка весь день… А, ну да, могу себе представить.

Судо уже собирался возразить, но, должно быть, вспомнил парочки из своего окружения и с досадой вынужден был согласиться. Ике и Шинохара, например, в последнее время начали сильно выделяться – ходят, держась за руки, у всех на виду; Шинохара порой сидит на коленях парня и так далее. Сегодня сразу после занятий они, кажется, отправились вдвоем в караоке.

— Судя по всему, ты только вернулся из клуба.

Насколько помню, он всегда возвращается примерно в это время.

— У меня же нет девушки, остается только баскетбол!

Его слова поставили меня в тупик… Даже не знаю, как на это ответить.

— В общем, извини, что отвлекаю от ужина, но можно тебя ненадолго? Много времени не займу.

Судя по тому, как он заблаговременно проверил наличие обуви в прихожей, намечается какой-то секретный разговор.

— Можешь начать без меня.

— Э-э? Да я подожду. Вы же ненадолго? Он ведь сказал, много времени не займет.

Судо еще раз подумал немного и сказал, что хватит пяти минут. Удовлетворившись этим ответом, Кей закрыла дверь.

Я обулся и вместе с Судо вышел в коридор.

Кей не стала бы разбалтывать содержание разговора, каким бы он ни был, но так ему наверняка будет спокойнее.

— Скажи, Аянокоджи… Нет, как бы сказать? Ты с Каруизавой… ну, того? — уклончиво поинтересовался Судо расплывчатой, насколько возможно, формулировкой.

— Отдам это на откуп твоему воображению.

— Э… Так ты, по сути, ответил…

Как воспринимать мой ответ зависит уже от того, кто спрашивает.

— Так, ты что-то хотел?

— Т-точно! Тем более оно и понятно, ты же пользуешься у девушек популярностью. И не о том мне надо волноваться! — Судо качнул головой, словно избавлялся от дурных мыслей, и осмотрелся по сторонам. — Честно говоря, в последнее время Онодера на меня наседает, что ли. И довольно сильно. Уже даже не знаю, как мне быть.

Он сказал мне об этом не столько с радостью… сколько с явным замешательством.

Со стороны видно, как сказанное мною на культурном фестивале уже который день давит на него. Будучи причастным к его состоянию, я должен самым серьезным образом отнестись к нашему разговору. И нужно исправить то, что должно быть исправлено.

— Хоть ты так и говоришь, но особо изменений в отношении Онодеры к тебе после спортивного фестиваля не прослеживается. Скорее всего, тебе просто кажется – ты стал воспринимать ее жесты иначе.

Онодера, похоже, вообще не осознает, что ей нравится Судо. На первый взгляд она просто по дружбе предлагает вместе сходить перекусить или где-нибудь развеяться.

— Ну, возможно… — Судо почесал голову, выдавая свою тревогу. — С тех пор как ты мне сказал про Онодеру, как бы сказать, я места себе не нахожу, или мне это не дает покоя, что ли. Я даже в разговоре с ней постоянно ломаю голову, что на самом деле у нее на уме.

Судо видел в ней всего лишь спортсмена и хорошего друга, который с ним на одной волне. Не стоит удивляться таким переменам, особенно после того, как он узнал про возможные чувства Онодеры к нему.

На этом разговор с Судо прервался. И где-то секунд десять мы провели в тишине.

— Ну и? Ты же хотел поговорить о чем-то конкретном? Значит, это не все? — подтолкнул я Судо.

И он продолжил, когда, судя по всему, собрался с мыслями.

— Когда Онодера рядом… у меня появляются нехорошие мысли. Возможно, если предложу встречаться, то у меня появится первая в жизни девушка. И это даже к лучшему, Сузуне ведь все равно даже не посмотрит в мою сторону! Трезво я сейчас рассуждаю или нет – не знаю, но Онодера вполне себе симпатичная.

Вдобавок, у них не только есть общие темы для разговоров, но и оба являются заядлыми спортсменами. Если исходить из одной только совместимости, то лучше всего сходятся похожие друг на друга люди.

— Думать в таком ключе нормально. К тому же чувства к противоположному полу не всегда взаимны. Эта дорога часто бывает с односторонним движением.

Тем не менее не все могут это принять. Хотя стоящий рядом Судо вновь погрузился в мысли.

— Наверное… Я тут вот еще о чем подумал. Может, ты все-таки ошибся и она воспринимает меня только как друга. Такое ведь тоже может быть, Аянокоджи? А если так, то нет ничего позорнее раздувшегося самомнения. У меня в голове уже все перемешалось.

Нет, Онодера практически наверняка испытывает чувства к Судо. Впрочем, он также прав – нет гарантий, что дела обстоят именно так, как я думаю. Завтра выбор пасть может на совершенно другого человека.

— Да и ты сам ведь думал о том же, да? Каруизава же раньше встречалась с Хиратой.

— Ну, вроде того.

Реальность была иной, но сейчас, пожалуй, лучше и дальше придерживаться этой версии.

— В-вдруг Онодера признается мне в любви… Вот чего я боюсь.

— Если признается, как ты поступишь?

— …Без понятия… Нет, не совсем… Скорее всего, я не приму ее чувств.

Судо оказался в замешательстве из-за шанса поймать свое счастье. Вот каким был его ответ.

— Но оно и понятно, мне ведь нравится другая. Сузуне.

В одном он остается непоколебим даже сейчас.

— Но на душе становится так паршиво, когда представляю, как ее может задеть мой отказ.

— Ты пришел ко мне, потому что не знаешь, какой дорогой тебе нужно двигаться дальше?

— Нет… Я к тебе вовсе не за советом. Это уже вопрос моих чувств. И неправильно узнавать такие вещи у кого-то другого.

Похоже, сюда он пришел не просить о помощи.

— Я обрел решимость в одном. И хотелось бы, чтобы ты выслушал меня.

— И какую же решимость? Давай послушаем.

— Я… решился признаться Сузуне во время школьной поездки. Спрошу, согласится ли она встречаться со мной.

— Понятно.

Наверняка речь не о шансах на успех. Он пришел к выводу, что единственный способ выйти из текущего положения – это проявить инициативу.

— Я люблю Сузуне. И даже представить не могу, как встречаюсь с кем-то, кроме нее. Чем бы моя затея не кончилась, я хочу сказать ей как есть.

До сих пор Судо демонстрировал поразительный рост. Хорикита абсолютно точно и сама высоко оценивает его успехи.

— Может, шансы и малы. Может, я лишь опозорюсь. И все же…

Должно быть, он посчитал, что не сможет двигаться дальше, если не расскажет о своих чувствах. И потому набрался решимости.

— При том, если она меня отвергнет, я не стану сразу бросаться к Онодере! Наверное, отказ сделает мои чувства еще сильнее и не даст мне сдаться… — тут Судо сжал кулаки. — Я пришел сегодня к тебе, Аянокоджи, чтобы попросить тебя стать свидетелем моей решимости!

— Свидетелем? В смысле свидетелем твоего признания?

— По идее такое не делается на глазах у посторонних, но мне без этого, наверное, совсем не обойтись!

Возможно, ему нужна эта поддержка, чтобы набраться смелости. Без пути к отступлению он сможет рассказать о своих чувствах Хориките.

— Я протяну ей руку и скажу: «Давай встречаться». И если она согласится, то возьмется за нее… — И, словно на репетиции, он выставил вперед правую руку.

Он еще не дошел до настоящего признания, но даже сейчас вложил в этот жест много страсти. Перед Хорикитой же все свои чувства он облечет в слова.

Если оценивать шансы на успех на данном этапе, то их нельзя назвать высокими.

Но… если его уверенность, пыл и решимость уже заставляют задуматься, то это говорит о многом. Но речь ведь идет о Хориките. Она может не дать ответ сразу, когда встанет вопрос о любовных отношениях. Тем не менее допускаю, что ее реакция послужит первым шагом, а именно началом дружеских отношений.

— Хорошо. Думаю, зависеть уже будет от места и времени, но я по возможности понаблюдаю. Устроит?

Похоже, Судо успокоили мои слова, поскольку он с явным облегчением положил руку на грудь.

— Ага, спасибо. Прости, что втянул в это. Ну, раз так… Я свяжусь с тобой позже. Извини, что помешал твоему вечеру с Каруизавой.

Судо отправился к себе, поскольку не хотел отнимать еще больше времени.

Проводив его взглядом, я вернулся в комнату.

Кей сидела на подушке перед столиком. Похоже, она не принялась за карри, а ждала меня.

— С возвращением! О чем вы там говорили?

— Да так, о всяком.

— О всяком? Интересненько, расскажи! Даю слово, буду держать все в тайне.

— Рассказать-то я не против, но можешь ненадолго привстать?

— М?

Когда Кей, в недоумении наклонившая голову, встала, я положил руку на подушку: ткань была прохладной.

— Так и думал, ты все слышала.

— …Подловил, а?

Если бы она в самом деле сидела и ждала меня все это время, то подушка была бы теплой, а иначе получается несостыковка.

— Неужели у меня не получилось притвориться?

— Притворилась ты идеально. Просто подумал, что ты непременно захотела бы подслушать, Кей.

— У-у, понятно…

— А еще, раз уж устроила этот спектакль, тебе нужно было парировать указание на подушку. Например, сказать, что ты пошла к холодильнику за напитками. Кроме воды там есть еще молоко и зеленый чай.

— Э-э? Но я к карри даже не притронулась, все равно было бы странно, нет? И стаканы с водой тут стоят. Ты бы, скорее всего, пошел к холодильнику и проверил оставшиеся напитки, Киётака.

— Если хочешь подслушать без риска быть пойманной, то это необходимый минимум. Достаточно было выпить воду, а если не хочешь пить – просто вылить на кухне. В раковине так и так вода останется после приготовления еды.

И отследить разницу будет невозможно. Если же на кухне сухо, то можно воспользоваться туалетом.

— Н-ну да ладно, давай лучше поговорим о школьной поездке! — сказала Кей, наклонившись вперед, в попытке сменить тему.

Продолжать тот разговор нет смысла, так что я решил подыграть.

— Какое мнение у тебя сложилось о расписании нашей поездки? Нам отведено много свободного времени, и это стало горячей темой обсуждения для всего класса.

— Похоже на то. Но мне здесь видится недостаток. Мы же должны будем проводить все время только со своей группой. А попасть в одну – шансы малы. Правильно, Киётака?

Шанс не превышает пяти процентов. Но это при условии, что дело в одной лишь вероятности.

— У-ух, Боже, прошу тебя, сделай так, чтобы мы оказались вместе! — Кей переплела пальцы в замок, словно вознося молитвы к небесам.

— Даже если в свободные дни мы не сможем быть вместе, то в гостинице ограничений нет. Мне здесь видится прекрасная возможность получше узнать учащихся других классов.

Если мы с Кей окажемся в одной группе, то, разумеется, проведем все время вместе. Не назову такое времяпрепровождение неприятным, но мне оно кажется пустым. Тем более у нас и так возможностей побыть вместе – как, например, сейчас – хоть отбавляй.

— У меня такое чувство, будто ты не особо-то хочешь оказаться в одной группе со мной.

— Ничего подобного. Просто я считаю, что нужно создать такой настрой, чтобы было весело, даже если попадем в разные.

Похоже, умом Кей это понимает, но все еще не может смириться.

— Так ведь… — она словно от злости надулась и прижалась к моему плечу. — Без тебя я просто умру от одиночества.

— Ты преувеличиваешь.

— Но так, но…

Возможно, сейчас нужно прибегнуть к уловке, чтобы замотивировать Кей.

— Есть одна причина считать удачным наше пребывание в разных группах. Близится момент, когда для становления классом A нам понадобится информация о каждом классе. А в школьной поездке многие ученики ослабят бдительность.

Хоть Кей и выглядела недовольной, я все равно продолжил:

— После того как нам рассказали о расписании и разделении на группы, я почитал в интернете о поездках в других школах. Как выяснилось, целых два дня на свободное перемещение – это большая редкость. Мне пришла в голову мысль, что школа хочет от нас, чтобы мы воспользовались возможностью и изменили отношения между классами.

— И ради чего?

— Этого пока не знаю. Возможно, информация, полученная в этой школьной поездке, пригодится в ближайшем будущем. Может, даже в конце второго или третьего триместра.

— Ты хочешь, чтобы я собрала информацию, которой можно воспользоваться как оружием?

— Твои способности в этом просто поразительны. А раз подвернулся такой случай, хотелось бы извлечь из них максимум пользы, — сказал я, поглаживая ее голову.

Не то чтобы ее недовольство исчезло полностью, но судя по виду, однозначно против она уже не была.

— Н-ну, я могу понять, почему ты хочешь положиться на меня.

— Разумеется, я был бы рад, окажись мы в одной группе. Но, если этого не случится, не нужно падать духом. Не удастся повеселиться – поработай на благо класса.

— …Ладно. Если ты так говоришь, Киётака, я как следует постараюсь.

Снова погладив ее по голове, я решил пустить разговор в другое русло.

— Насчет Судо…

— А, ты про его признание Хориките-сан? Да уж, мне теперь и самой чуточку любопытно.

Я не был уверен, что она подхватит тему, но, похоже, ее это интересовало больше, чем мне думалось.

— Девушкам, как погляжу, нравится разглагольствовать о любовных делах других людей.

— Имеем, что имеем. Хотя ему определенно откажут, как мне кажется.

— Да ну?

— Э? А ты думаешь, у него все получится?

— По крайней мере шансы у него есть. Если под «получится» можно считать становление кем-то больше, чем просто друг, то я бы поставил на успех.

— Да ладно! Серьезно? Тогда давай поспорим, получится у него или нет!

— На что собираешься спорить?

— Хм… Так, если выиграю я, то попрошу в качестве подарка на Рождество что-нибудь подороже.

С этими словами она уже дала волю воображению, представляя то одно, то другое.

— Предельно ясно. А если выиграю я?

— Выполню любую твою просьбу.

— Уверена? Ставка-то большая.

— Да у него же и шанса нет! Тут дело уже не в самом Судо-куне. Хороший он или плохой – неважно, мы же говорим про Хорикиту-сан. Можно подумать, ее интересует любовь.

— Как знать…

На первый взгляд и правда не похоже, чтобы Хорикита была по части любви. Сомнения вызывает и вопрос, а нравился ли ей в принципе кто-нибудь?

Но и нельзя говорить с уверенностью, что признание Судо обречено на провал, поскольку объект его симпатии не питает к нему чувств.

Опять же, Хорикита тоже сейчас находится на той стадии, когда ей многому предстоит научиться. Нельзя исключать возможность того, что она перейдет на новый уровень, как это сделал я.

Тем более речь о Судо, и Хорикита наверняка о нем не самого плохого мнения.

— А-ах, жду не дождусь Рождества! Что бы мне такого попроси-и-ить…

— Мне тогда нужно хорошо обдумать, что ты можешь сделать для меня.

— У, пошловато прозвучало!

А вот это уже плод воображения Кей.

Глава 2. Школьная поездка в буквальном смысле

Утром, в день начала школьной поездки, вся параллель второго года обучения собралась на построение: учеников, облаченных в повседневную одежду, уже ждали четыре автобуса.

Температура сегодняшнего утра оказалась ниже пяти градусов, и холодный ветер время от времени покалывал кожу. Вот только на Хоккайдо, куда мы отправимся, температура еще ниже. Поэтому школа тщательнейшим образом проверила, не забыл ли кто из учеников перчатки, куртку и другую теплую одежду.

Финальная проверка всего багажа, включая одежду, телефон, а также другие предметы первой необходимости, и подготовка завершена.

— Прежде всего хочу сказать, что меня несказанно радует, что никто из вас не пропустит поездку по состоянию здоровья.

Перед посадкой в автобусы с приветственной речью к нам обратился Машима-сенсей – классный руководитель класса 2-A.

Классные руководители, отвечающие за параллель второгодок, заняли по одному автобусу: первый автобус достался Машима-сенсею, второй – Чабашире-сенсей, третий – Сакагами-сенсею и четвертый – Хошиномии-сенсей.

То есть соблюден порядок классов с A до D.

В ожидании начала посадки я достал телефон и еще раз проверил расписание предстоящей поездки.

Автобусы доставят нас в аэропорт Ханэда, оттуда идет рейс в новый аэропорт Читосе. Уже на месте пересядем на автобусы, которые доставят нас на горнолыжный курорт. Это будет первый день нашей школьной поездки.

Далее я без лишнего шума пробежался глазами по странице со списком групп. В группе под номером шесть из восьми человек, включая меня, находились следующие ученики:

Из класса A: Кито Хаято, Ямамура Мики.

Из класса B: я и Кушида Кикё.

Из класса C: Рьюен Какеру и Нишино Такеко.

И, наконец, из класса D: Ватанабе Норихито и Амикура Мако.

Не то чтобы мне есть на что жаловаться по поводу распределения школой групп, но подумать только – оказаться в одной с Рьюеном, который большинством учеников воспринимается как главный источник проблем.

Что касается Кито, Ямамуры, Ватанабе, Нишино и Амикуры, с ними я почти не пересекался, поэтому не особо хорошо их знаю, но узнаю получше за время пребывания в одной группе. Ведь в этом составе надо будет передвигаться на протяжении всей школьной поездки, а продлится она пять дней и четыре ночи.

Довольно странная группа. Сложно судить о прочности наших отношений.

К слову, ученикам нашей группы я присвоил такие номера: Кушида – шесть, Ватанабе – восемнадцать, Амикура – четырнадцать, Рьюен – шесть, Нишино – восемнадцать, Кито – девять и Ямамура – четырнадцать. И расставлял я их по большей части на основе предоставленной школой информации из «ОИС», не учитывая близость с ними.

Среди них наивысшей оценки удостоились Рьюен и Кушида.

Однако далеко не факт, что семеро человек расставили номера также, как я.

Отдельно стоит выделить Рьюена. Большинство учеников его терпеть не может, поэтому неудивительно, если ему припишут самые последние номера. А вот станет ли Кито, стоящий на стороне Сакаянаги, высоко оценивать его?

Нет, здесь я уже начинаю придумывать.

У Рьюена есть задатки и качества лидера, так что вполне закономерно, что ему дадут, если не первый номер, то как минимум какой-нибудь повыше.

Недавно выяснилось, что в распределении роль сыграет не только случайность, но сколько не размышляй, скорее всего, никогда не узнаю правильного ответа.

— Из семи человек пятерых я толком не знаю…

И можно ли причислять Рьюена к числу тех, кого знаю?

В течение полутора лет я понемногу расширял свой приятельский круг, но это не касалось учеников из других классов.

Так, судя по всему, скоро придет черед для посадки в автобусы.

Ученики собирались вокруг тех, с кем у них были хорошие отношения.

Впереди нас ждала рассадка, но без заранее распределенных мест. В прошлом я был бы признателен, если бы за размещение отвечал кто-то другой. Сейчас же у меня есть Кей, моя девушка, поэтому сосед нашелся сам по себе. Так даже проще.

Кей помахала рукой и встала возле меня, словно мы заранее обсудили этот момент. Однако практически одновременно с ней подошел Йоске.

— Киётака-кун, можно тебя на пару слов?

— М?

— Насчет мест в автобусе… Если не против, могу я на пути в аэропорт сесть рядом с тобой?

— Со мной? Чего это ты вдруг?

Место рядом с Йоске считается лучшим. И если займу его, наверняка навлеку на себя гнев остальных.

Из-за разоблачений Кушиды теперь все окружающие знают, что Мии-чан влюблена в Йоске и ей просто не хватит смелости в открытую предложить сесть вместе. Однако не она одна готова в любую минуту сорваться с места. Подтверждение тому – пристальное внимание к нам со стороны девушек.

Йоске же смотрел мне прямо в глаза, вложив во взгляд просьбу. Он опасался, что за место рядом с ним может вспыхнуть борьба, и лучшее, к чему смог прийти, – попросить меня.

— Нелегко быть славным парнем.

— Я же не специально! — ответил он без самодовольства.

Его чутье на неписанные законы класса просто поражает.

Он беспокоится за других, как за самого себя, и хочет избежать возможных склок*.

[П/Р: Склока – ссора, враждебные обостренные отношения из-за мелких интриг, борьбы личных интересов.]

— Ну, как-то так, ты сама все слышала, Кей. Позволишь сесть с Йоске?

— Хотела бы я возмутиться: «Еще чего!», но тут ничего же не поделаешь. Окей, — согласилась Кей, также благосклонно относившаяся к Йоске. — Но взамен ты сядешь со стороны прохода в одном ряду, а я – в другом.

Вариант можно назвать беспроигрышным.

В автобусе мы расположились где-то посередине, чуть ближе к хвосту, заняв четыре места подряд: слева от меня сидел Йоске, а справа через проход – Кей и Сато.

Через несколько минут, когда завершилась посадка во всех четырех автобусах, мы поехали в аэропорт.

В пути нам не разрешалось вставать, зато разговаривать можно было свободно, так же, как и употреблять взятые с собой еду и напитки. Собственно, некоторые ученики сразу достали разного рода снеки.

— Вот теперь это похоже на самую настоящую поездку, — радостно произнес Йоске, уловив атмосферу в автобусе.

Для него чужое счастье воспринимается как свое собственное. Поэтому одно только то, что ученики пребывают в таком беззаботном состоянии, греет ему душу.

— А-ах. Вот бы еще мы с Киётакой оказались в одной группе.

В группу Кей от нашего класса попал Акито. Можно сказать, обычно они практически не пересекались.

— Так все равно же хорошая возможность? Нечасто выпадает случай пообщаться с учениками других классов.

— Не особо-то я и хотела этого… Тц.

Возможно, она ожидала, что и мне будет одиноко без нее, потому от недовольства слегка надулась. Тем не менее она определенно помнила мои слова. Глаза Кей необходимы, чтобы узнать о происходящем в других классах.

Что касается Йоске, он в группе с Мацушитой, а Сато с Окией.

— Аянокоджи-кун, а расскажи, как у вас с Кей-чан все складывается? Удачно?

— Эй, очевидно ведь! И спрашивать даже не нужно!

— Кто вас знает, может, притворяетесь?

— Не говори глупости. Мы без ума друг от друга. Та-а-ак ведь?

И подобная пустая болтовня продолжалась вплоть до самого прибытия в аэропорт.

После приземления в новом аэропорту Читосе мы построились в главном зале.

По дороге в аэропорт Ханэда каждый класс ехал в соответствующем автобусе, однако с этого момента вступает в силу групповое передвижение.

Машима-сенсей отвечал за группы с первой по пятую, Чабашира-сенсей – с шестой по десятую, Сакагами-сенсей – с одиннадцатой по пятнадцатую и Хошиномия-сенсей – с шестнадцатой по двадцатую.

— Как только разойдетесь по группам, обсудите между собой, кто из вас какое место займет.

Для нашей шестой группы в автобусе было выделено восемь мест. Теперь нужно договориться о том, как они будут распределены. А располагались они в моем случае – в передней части второго автобуса: по два сиденья в двух рядах слева и справа.

Я направился к месту сбора шестой группы, находившейся под руководством Чабаширы-сенсей.

— Мы, похоже, будем в одной группе, Аянокоджи-кун, — сказала Кушида.

— Похоже на то. Насколько я понимаю, тебе будет комфортно в любой компании?

— В основном. Разве что… Рьюен-куну я не очень рада.

Не знаю, насколько Кушида раскрыла Рьюену свой истинный характер, но теперь им предстоит на время пожать друг другу руки. В этом смысле ей может быть тяжеловато наладить с ним отношения.

— Он ведь уже не так страшен как оппонент. Да и начнем с того, что ты не из тех людей, кто струсит. Неосторожные комментарии не навредят одноклассникам.

— Знаю. Рьюен-кун ведь тоже стремится в класс A, не удивлюсь, если в дело пойдут угрозы. Я долго думала, как мне быть, но потом стала относиться к этому проще.

Даже если он расскажет о ней всю правду, на большинстве это не скажется. Сама Кушида, судя по всему, полностью готова к такому исходу.

— Кикё-ча-ан!

Парень и девушка из класса Ичиносе подняли руки, как если бы пытались выбраться из столпотворения учеников. Их звали Ватанабе Норихито и Амикура Мако. Само собой, Кушида весьма близка с Амикурой, поэтому обе девушки вроде как были несказанно рады оказаться в одной группе.

На первый взгляд она в самом деле отлично ладила с подругой, но внутри Кушида, скорее всего, оставалась бесстрастной, и если так подумать, то спектакль выходил отменный.

— Ну что, нас ожидают пять дней вместе. Будем дружить, — произнес Ватанабе. В ответ я слегка махнул ему рукой.

Это хорошая возможность узнать их характеры, поскольку мы никогда раньше не пересекались.

Полгруппы уже в сборе. Далее показалась Нишино, вслед за ней, немного задержавшись, явился Рьюен.

— Доброе утро, Нишино-сан. И тебе, Рьюен-кун, — улыбнулась Кушида, беря инициативу в свои руки. Ее примеру последовали Ватанабе и Амикура.

— …Привет.

Нишино хоть и девушка, но она мало общалась с Кушидой и Амикурой, и потому ей было немного неуютно.

Рьюен же, вообще никому не ответив, встал ото всех поодаль.

— Остались только Кито-кун и Ямамура-сан.

— Они уже пришли.

— Что?

Я указал Кушиде за спину; она оглянулась и наконец заметила тихо присоединившуюся к нам пару.

Когда Кито подошел к нам, он принялся молча сверлить Рьюена взглядом. А вот Ямамура, напротив, ни на кого не смотрела – ее взгляд все время оставался опущенным.

— Похоже, все в сборе. Теперь нам надо определиться, кто где сидит.

В такие моменты крайне необходим человек, способный взять на себя инициативу. Если у нас и могут возникнуть проблемы, то есть опасения, что источником их станет Рьюен, лидер класса C, который выскажется прямо…

Однако, к моему удивлению, не похоже, что бы он собирался брать слово.

Выходит, у него нет намерений брать командование над другими классами? Или просто не считает необходимым выступать ради банального распределения мест?

— Как мне кажется, мальчики должны сидеть с мальчиками, а девочки – с девочками. Как считаете? — внесла предложение Амикура, пользуясь инициативой Кушиды.

— Так что? Возражений нет?

Никто не высказался против того, чтобы парни и девушки сидели порознь. Нишино и Ямамура также не проявили никакого интереса. И парням теперь не пожаловаться на идею Амикуры. Если начать сейчас препираться, то на тебя подумают, будто ты намеренно хочешь сесть с девушкой.

— Значит, мальчики с мальчиками, девочки с девочками, договорились?

Этими словами Кушида ловко отсекла компанию парней. Конечно, будет намного проще, если предоставить Кушиде возможность всем заправлять, но… Собственно, а другого выбора-то и нет.

Мы с Ватанабе машинально образовали компанию, однако Рьюен и Кито даже не думали двигаться с места.

— Что нам делать, Аянокоджи? Чую, впереди нас ждут большие проблемы.

— Есть такое.

— На самом деле мне-то все равно, с кем сидеть, но я же понятия не имею, как поддерживать разговор с Рьюеном или Кито!

— А со мной, значит, имеешь?

— А?.. Ну… как бы… по сравнению с ними, если только?

Искренне порадоваться такому ответу у меня не выходило, учитывая, с кем именно меня сравнивают. Я бы предпочел компанию Ватанабе, по крайней мере удалось бы избежать проблем…

Только я подумал решить вопрос тихо и мирно, как ко мне бесшумно подошел Кито.

— Меня устроит любое место, лишь бы не рядом с Рьюеном, — шепотом бросил он, что поставило нас в тупик.

Затем Кито вернулся на прежнее место.

— …И как поступим?

— Если посадим их рядом, это может плохо кончиться.

Ватанабе с легкостью представил такой исход, а потому разочарованно кивнул.

— Что же, выбора нет, придется нам сесть по отдельности. Кого предпочтешь?

— Все равно. Садись, куда захочешь, Ватанабе.

— Куда захочу… да?

Он всерьез задумался над выбором между двумя вариантами. Чуть поразмыслив, он озвучил ответ: — Ладно, остановлюсь на Кито. Он же вроде ведет себя тихо. Наверное, если не буду проявлять враждебности, то и он ничего делать не станет.

Кито в самом деле не настолько страшен, как может показаться на вид. Человек он безобидный ко всем, кроме своих врагов.

Ладно, надо бы и мне наладить контакт. Все-таки школьная поездка ожидается долгой – целых пять дней и четыре ночи.

— Тебе это может быть не по нраву, но в школьной поездке мы с тобой будем соседями, и по возможности хотелось бы обойтись без проблем. В качестве жеста доброй воли я могу уступить тебе место у окна. Устроит?

— Как хочешь.

Пока Рьюен ведет себя тише воды, ниже травы.

Если подумать, он уже весьма серьезно отнесся к школьной поездке – мероприятию, которое мог бы с легкостью пропустить. Достойно похвалы.

— Кажется, ты заблуждаешься, Аянокоджи.

— В чем заблуждаюсь?

— Наше с Сакаянаги столкновение уже началось! — а потом Рьюен бросил взгляд на Кито.

Тот же, словно ожидал этого выпада, принялся сверлить взглядом в ответ.

— Ясно. Ну, в школьной поездке неизбежно возникнут связи между классами. Прекрасная возможность узнать различия в способностях остальных, да?

— Это прекрасная возможность получше узнать, что этот Кито из себя представляет. А при случае заодно и раздавить.

Такое настораживающее заявление не сулит нам развеселую поездку на Хоккайдо. Простым путешествием дело явно не ограничится.

Кстати, Сакаянаги очутилась в четвертой группе. Я вытащил из памяти имена тех, кого еще в нее распределили. Из класса Рьюена – Токито Хироя и Морофуджи Рика.

Второй триместр еще не подошел к концу, но они уже изучают друг друга, и в этом нет ничего плохого. А вот, если дойдет до прямого столкновения с двумя классами, полностью готовыми к бою, мало не покажется.

Решив, что группы закончили обсуждения, учителя повели нас.

Я уступил место у окна Рьюену и сел рядом.

Пока автобусы были отдельные для каждого класса, внутри царило небывалое оживление, сейчас же, как ни странно, мы пребывали в полной тишине. Группы были сформированы в соответствии с указаниями школы, то есть из учеников разных классов.

В условиях, когда не со всеми из ребят состоишь в дружеских отношениях, потребуется время, чтобы растопить лед и завести непринужденную беседу. И словно в подтверждение этому больше половины учеников в автобусе предпочли сесть по принципу принадлежности к одному классу и не выдумывать идей, вроде «парни сидят отдельно от девушек».

Впрочем, это неизбежно, если только кто-то не решит, кто и где будет сидеть, как в нашем случае поступила Кушида, взявшая инициативу.

Тем не менее все ученики в равной степени разделяют желание приятно провести время.

Прошло где-то минут тридцать с момента нашего отправления. К этому времени по большей части все уже перезнакомились друг с другом, и разговоры в группах понемногу начали включать учеников разных классов.

А когда нам рассказали про караоке, один из парней сразу взял микрофон и запел.

— Встретил тут первогодку одну, чья аура чем-то смахивает на твою. Часом, не знакомый?

Я думал, что в пути Рьюен не станет разговаривать со мной, однако эти слова неожиданно донеслись сбоку от меня.

Положив подбородок на руку, он даже не посмотрел в мою сторону – словно заговорил сам с собой.

— А если я скажу, что не имею к этому человеку никакого отношения?

— Ага, так я и поверил. Он даже сбил с ног учителя, чтобы пойти за тобой.

Да, тут в самом деле трудно поверить, что нас ничего не связывает.

— Знакомы, но немного. Ни больше, ни меньше.

— Это ты так говоришь мне забыть? А вот это уже интересно!

— Какой смысл обращать внимание на первогодок? Разве самое главное сейчас – это не как подняться до класса A?

— Я буду обращать внимание, если сам того захочу. Кто знает, может, однажды с их помощью я смогу прикончить тебя.

Понятно. То есть его интересовал не конкретно Ягами, а может ли тот оказаться слабым местом для меня, стой я за ним. Впрочем, все равно не оказался бы – а вот источником проблем явно бы послужил.

— Какие-то жуткие типы выволокли ту первогодку. Да еще и с таким видом, будто школа дала на это свое согласие. А сам он как будто на миг осознал, что проиграл тебе.

— Интересно, но, к сожалению, Ягами больше с нами нет.

— Ну да, он, похоже, покинул нас. А вот Амасава, еще одна первогодка, все еще здесь. С ней развлекусь.

Судя по всему, Ягами оставил кое-какую информацию в качестве прощального подарка. Если промолчу, вполне возможно, Рьюен начнет лезть к Амасаве.

В простом столкновении один на один та вряд ли проиграет. Но с Рьюеном все сложнее. Нетрудно представить, как он упорно выискивает ее уязвимости и раз за разом пытается установить контакт. Разумеется, Амасава в нормальном состоянии способна ответить ему должным образом, но после исключения Ягами она выбита из колеи.

— Ладно, плевать. С тобой я еще успею поиграть, — ответил Рьюен, почувствовав мою осмотрительность.

Сейчас ему многое хочется сказать, однако нужно сосредоточить все силы на битве с классом Сакаянаги, которая уже назначена на конец этого учебного года. А класс Хорикиты, столкновение с которым неизвестно еще когда состоится, может пока подождать.

— Кстати, Рьюен, я кое о чем хотел спросить. Если честно, с самого утра это не дает мне покоя.

— А?

Я засунул руку в сетку, прикрепленную к спинке сиденья впереди, и вытащил оттуда черный пластиковый пакет.

— Для чего он предназначен?

— Чего? — от недоумения он нахмурил брови, а потом фыркнул. — В него блевать надо, когда укачает. Ты надо мной прикалываешься?

— Понятно. И правда, если накатит болезнь движения, есть вероятность, что тебя вырвет.

Выходит, это его еще называют гигиеническим пакетом.

— Когда у нас был специальный экзамен на необитаемом острове, например, в автобусе таких не было. Их что, не всегда кладут?

Я уже несколько раз передвигался автобусом, но впервые вижу, что бы их вот так размещали в карманах.

Наверняка это делается не только для нас, но и для самой автобусной компании. Если рвотные массы попадут на пол или на сидения, чистка будет очень и очень непростой.

Даже если кажется, будто ты многому научился, все равно найдется еще бесконечное множество неизвестного. И за пределами школы, я уверен, придется часто сталкиваться с чем-то новым.

— Ты все остаешься тем же чудиком. Что, у богатеньких родителей сыночек на автобусах не разъезжает?

— Большого опыта таких поездок у меня и правда нет.

Мне попадалось много детей, которых тошнило из-за сбоя вестибулярного аппарата, однако, подумать только, в этом мире можно использовать гигиенические пакеты. Впрочем, оно и неудивительно – все-таки сомневаюсь, что это нормально, когда тебя выворачивает.

Меня тоже нередко укачивало, так что обязательно запомню, что есть такая удобная вещь.

После обеда в огромной столовой, построенной на территории горнолыжного курорта, второгодки наконец-то отправились на курсы катания на лыжах.

Инструкциями запрещалось брать на склоны телефоны из-за высокого риска их потери или поломки. Жалобы шли как от зависимых от техники учеников, так и от опытных лыжников, утверждавших, будто все знают и понимают. Но против школьных правил никто из них пойти не мог.

К счастью, сразу объявили, что телефон пронести можно с завтрашнего дня, если решишь отправиться на склон. Однако в случае утери или поломки нужно будет отдать соответствующую сумму приватных баллов.

После этого мы облачились во взятую напрокат горнолыжную экипировку и нам выдали ботинки. Похоже, их внешняя оболочка выполнена из пластмассы.

В соответствии с указаниями я расстегнул клипсы, расправил манжету и просунул ногу внутрь. Уперев пятку, подогнал ботинок к ноге, поправил манжету и застегнул все клипсы. Затем затянул силовой ремень и натянул сверху защитную юбку.

Вот, кажется, минимально необходимая подготовка завершена.

Я попробовал идти как обычно, но, судя по всему, так было как раз неправильно. По наставлению инструктора я начал шагать с пятки, так движения стали более плавными.

После всех процедур мы вышли на улицу.

Занятия были поделены на три категории: для новичков, среднего уровня и продвинутых.

Поскольку опыта катания на лыжах у меня нет, то я не задумываясь присоединился к новичкам.

Можно было бы изучить эту тему заранее через книги или в интернете, но я не стал засорять голову информацией сверх нужного, раз выпала возможность узнать все на месте.

Из всей параллели где-то процентов шестьдесят изъявило желание пройти курсы для начинающих. При этом сорок процентов – уж не знаю, много это или мало – были в числе опытных и не очень. В регионе Канто, как мне казалось, особо нет возможностей покататься на лыжах, и все же каким-то образом они получили нужную подготовку.

Судя по тому, что из членов шестой группы: Рьюена, Кито, Нишино и Кушиды тут не было, они пошли на занятия для более опытных. Остальные же оказались в этом деле новичками.

Поскольку на лекцию для начинающих пришло много людей, нас разделили на группы по десять человек, которым инструкторы с нуля объясняли правильную технику катания.

Я впервые имел дело с лыжами, а потому с неподдельным интересом слушал разъяснения.

Самой немногочисленной группе по завершении небольшого инструктажа уже разрешили кататься самостоятельно: собственно, они стали готовиться к выходу на склон.

Среди них можно было заметить и Рьюена.

Так, смахнуть снег с подошвы ботинок, затем наступить в крепление: сперва носком, затем пяткой. Понятно. Ходить придется с пристегнутыми ногами.

«Удивительно, что при ходьбе не падаешь», – подумал я, но первое впечатление лыж на ногах привело меня в замешательство.

Так… сперва надо…

С помощью палок я сделал вид, будто пытаюсь оттолкнуться посильнее, а сам нарочно сместил центр тяжести влево. В результате обе лыжи скользнули вперед, а туловище завалилось в обратном направлении.

— …Ты в порядке? — тихо спросила Ямамура, наблюдавшая за мной вблизи.

— Да, в полном. Просто хотел попробовать упасть.

— Чего?..

Окружающих людей это немного рассмешило, но переживать не из-за чего. Первым делом важно испытать падение из-за ошибки.

Рьюен, как мне казалось, уже давно отправился к подъемнику, однако нет, остался наблюдать за мной. И, когда увидел мое падение, уголки его рта слегка приподнялись, и тогда он довольный пошел дальше.

Возможно, Рьюен просто хотел посмотреть, как я потерплю неудачу.

— Так, внимательнее!

После получения замечания я извинился, слегка склонив голову, и стал следовать указаниям инструктора.

Далее мы перешли к практике и попробовали немного покататься. К моему удивлению, падало большинство.

Не нарочно упав еще пару раз, я наконец-то уловил суть.

Обучение заняло в общей сложности порядка тридцати минут.

Когда оно закончилось, настало время для самостоятельного спуска.

— Ну что, в путь?

По окончании занятий Ватанабе вместе с остальными направился на трассу с маленьким углом наклона, предназначавшуюся для новичков.

— Ты не пойдешь, Аянокоджи? — удивленно спросил Ватанабе. Он, с лыжами в руках, уже двинулся с места, но затем оглянулся.

— Я подумывал отправиться на другой склон.

— Вот как? Тогда увидимся позже.

Проводив их взглядом, я решил пойти своим маршрутом.

— Аянокоджи! Трасса для новичков в другом месте, а тут – для продвинутых, на кой ты сюда сунулся? — Рьюен, направляющийся на трассу повышенной сложности, раздраженно показал мне пальцем в другом направлении.

— А, нет, я знаю. Просто захотелось немного себя испытать.

— Чего? Отлично сказано для того, кто еще минуту назад ходил как пингвин!

— Аянокоджи-кун, правда, тебе лучше оставить эту затею. Здесь процентов семьдесят – это большие бугры и крутые спуски. Мне самой было немного страшно, — сказала Кушида.

Судя по всему, они уже один раз прокатились, потому и предупреждали меня.

— Пожалуй…

«Стоит все-таки прислушаться, раз предупредили», – подумал я… как на глаза попалась Ямамура: ерзая, она поднималась на подъемнике на трассу для опытных лыжников.

И не думаю, что это сознательный выбор. Наверняка села туда по ошибке. Возможно, причина тому – севший на ту же канатную дорогу Кито, которого она заметила со спины. При этом никто из окружения ее не остановил.

— Она, похоже, не шутила, когда в автобусе сказала, что никто ее практически не замечает.

— Э?

— Я про Ямамуру. Думаю, она бы не отправилась туда, если бы знала, что трасса для опытных.

Я сообщил о Ямамуре, которая в это самое время поднималась на вершину склона.

— Ой… Лучше отправиться за ней.

Таким образом, я в первый раз в своей жизни сел на подъемник, и мы вместе направились к трассе для опытных лыжников. Одновременно перемещаться могут два человека, поэтому я оказался непосредственно рядом с Кушидой.

Подъемник двигался непрерывно, и мы начали плавно подниматься выше; через мгновение наши ноги оторвались от поверхности земли.

— Любопытный транспорт.

— Впервые на таком? И тебе не страшно?

— Нет. Даже если упасть с такой высоты, серьезных увечий не получишь.

— Э? Разве в этом дело?..

— Хм? Так страшно должно быть не из-за опасности падения?

— Как бы, в том числе, но…

Что-то в моих словах заставило ее растеряться, но в чем конкретно причина, я так и не понял.

— Впрочем, неважно. Мне в последнее время кажется, что пытаться понять тебя как человека – пустая трата времени и сил, — вздохнула Кушида, на мгновение показав свое истинное лицо.

Подъемники находились на относительно большом расстоянии друг от друга, к тому же дул ветер. Она, должно быть, решила, что разговор не услышат ни Рьюен спереди, ни пассажиры сзади.

— Знаешь, не очень приятно такое слышать.

Вряд ли найдутся такие люди, которые обрадуются столь нелестным словам.

— Что поделать? Я и правда так считаю, — тут Кушида перевела взгляд на раскинувшиеся вдалеке горы. — Я уверена в своих навыках чтения настроя и понимания образа мышления собеседника. Это касается и Хорикиты-сан, и Рьюен-куна. Хотя в проигрыше я оказывалась потому, что они превосходили меня в других аспектах.

Ведь способность предугадывать действия своего оппонента не является абсолютной гарантией победы над ним.

— И раньше мне казалось, что я и тебя вижу насквозь, Аянокоджи-кун. Но сильно в этом просчиталась. Я впервые встречаю человека, чей ход мыслей понять не в состоянии.

— Для справки: какого тебе?

— А? Ты правда хочешь узнать? — ответила она вопросом на вопрос, продолжая сидеть затылком ко мне.

— Ладно, можешь не говорить.

Повисшая атмосфера говорила сама за себя, она явно не хотела отвечать.

— Между делом… — Кушида вдруг обернулась с лицом… нет, не искаженным от гнева, а самым обычным. — Мне важно узнать это здесь и сейчас. Ты передумал меня исключать или нет?

— Весьма прямолинейный вопрос.

— Раз я не могу прочитать, о чем ты думаешь, Аянокоджи-кун, мне придется делать выводы самостоятельно. «Как бы я рассуждала, будь на твоем месте?». Или «как бы поступила?».

— И ты наверняка посчитала, что я собираюсь тебя исключить?

Кушида мгновенно кивнув, посмотрела мне прямо в глаза.

Похоже, она захотела надавить и вытянуть из меня то, о чем я думаю на самом деле.

Я же отвел взгляд, тем самым создав впечатление, будто действительно собрался добиваться ее исключения. С точки зрения обычного человека, зрительного контакта избегают из-за сильного волнения, когда тебя раскусили. Интересно, как это воспримет Кушида?

— Издеваешься надо мной?

— Извини…

На ее лице, несмотря на улыбку, отразилась скрываемая тьма, и она принялась яростно сверлить меня взглядом, из-за чего я поспешил извиниться.

— Да ты точно надо мной издеваешься. Что, настолько весело?

— Нет, нисколько. Мне правда жаль.

Пускай и несознательно, но Кушида сейчас прочитала все мои мысли.

— Я не собираюсь тебя исключать.

— Серьезно?..

— Я отбросил этот вариант, как только Хорикита решила оставить тебя. А если бы хотел сохранить возможность, то попытался бы переубедить ее.

Сомнения Кушиды этим вряд ли можно развеять, но я говорил чистую правду.

— Ты про специальный экзамен «Единогласное решение»…

Для нее тот экзамен, вероятно, навсегда запомнится унижением. Но здесь самое важное, что Кушида не станет повторять прежние ошибки. Хотя говорить об этом смысла особого нет. Одноклассники теперь знают ее секрет, а значит, свернуть на тот же путь – вариант уже недействительный.

— Допустим, теперь я не могу разрушить класс, но возможность бросить его все еще есть. Получить тикет на переход в другой класс, например, или накопить приватные баллы. Я могу вырваться и такими способами. И ты просто закроешь глаза на подобный фактор риска?

Вот чем еще интересна Кушида – она сама признает себя опасным элементом.

— Предложенные тобой варианты нельзя рассматривать как предательство, это всего лишь разновидности твоих тактик. Более того, школьная система предусматривает переход в побеждающий класс, поэтому ничего плохого в этом как раз нет. Я бы сказал, что если ты решишь, будто в своем победить не суждено, то ищи возможности и переводись в другой.

Можно подумать, у кого-то есть право говорить: «Продолжай оставаться на тонущем корабле».

— И опять я не могу раскусить тебя. Не понимаю, всерьез ты это говоришь или нет.

— Может, это из-за моего лица.

— И ведь не поспоришь…

Разочарованная Кушида посмотрела в сторону нашего места назначения, к которому мы уже почти прибыли.

— Странно как-то. Все узнали о секрете, который я хотела сохранить во что бы то ни стало. Мне должно быть обидно настолько, что все для меня потеряло бы смысл… Но вот я отправилась в школьную поездку и наслаждаюсь катанием на лыжах. И теперь уже кажется, что все не так уж и плохо.

— Ну, для большинства учеников школьная поездка является увеселительным мероприятием.

— Для большинства, в том-то и дело. Раньше они давались мне с огромным трудом.

Ей приходилось прилагать усилия на поддержание своего фальшивого образа. А подобные мероприятия отнимали еще больше сил.

— Могу я… кое-что узнать насчет Ягами-куна и Амасавы-сан?

— Первогодок? С Амасавой я сталкивался, а вот о Ягами практически ничего не знаю.

На всякий случай я умышленно сделал на этом акцент, но Кушида, возможно, всего лишь хотела рассказать о терзавших ее сомнениях.

— Ладно, Аянокоджи-кун, если не знаешь, то ничего не поделаешь.

— Все нормально. Ну так, что насчет тех двоих?

— Ты ведь слышал об исключении Ягами-куна?

— Было сказано, что он применил силу во время экзамена на необитаемом острове. И еще поговаривают, будто он ударил учителя. Неудивительно, что его исключили… Он, кажется, был твоим кохаем? И вы даже ладили друг с другом, должно быть, его поведение стало для тебя шоком?

Ягами – ученик Белой комнаты. А значит, в прошлом он не пересекался с Кушидой. Он лишь сделал вид, пользуясь полученной от Цукиширо информацией. Сама она также подыграла из опасений, что он действительно знает о ее прошлом. Но так как я – человек посторонний, соответственно, у меня не было возможности прийти к подобному выводу, следовательно, ответить как-то иначе на ее вопрос я не могу.

— Нет, Ягами-ку… Короче, он знал о моем прошлом, но в моей средней школе учились только Хорикита-сан и ее брат.

— Тогда откуда он знает о твоем прошлом?

— Кто-то рассказал. Я подозревала тебя и Хорикиту-сан. Рьюен-куна я исключила сразу – он знает лишь о моем истинном характере, но не о прошлом.

В самом деле прошлые поступки и истинный характер – совершенно разные вещи.

— Но вряд ли Хорикита-сан здесь замешана. От разоблачения моего прошлого ей выгоды никакой. Методом исключения оставался только ты, Аянокоджи-кун. Именно это не давало мне покоя.

— Понятно…

А ведь и правда, я – один из тех немногих учеников, кто знал о прошлом Кушиды.

Ее враждебность на экзамене «Единогласное решение» была объяснима, но, возможно, эти подозрения также сыграли определенную роль. Кроме того, Кушида пересекалась с Амасавой, а учитывая мои связи с ней, сомнений во мне становилось все больше.

Если начать все отрицать, Кушида задаст закономерный вопрос: «Кто же тогда ему рассказал?». Получится ли развеять сомнения – вопрос уже другой.

— Мне, в общем-то, все равно, кто конкретно. Просто хочу знать правду.

— То есть ты простишь меня, если я все-таки был с ними заодно?

— А-а? Еще чего. Я… не собираюсь тебе ничего делать, Аянокоджи-кун. Скорее, в очередной раз смогу убедиться в твоем превосходстве надо мной.

Она дала понять, что послушно спрятала свои клыки. И что спрячет их еще дальше.

— Нет, даже не так. Никто, помимо тебя, больше на ум не приходит, Аянокоджи-кун, и все же я думаю, что это был не ты. Он ведь и тебя хотел исключить. Причем искренне желал. Тогда возникает противоречие, правильно?

В таком случае ставились под сомнения моя связь с Ягами и смысл слива информации. Поскольку загонять Кушиду в угол таким образом – слишком уж хлопотно.

Возможно, будет немного жестоко с моей стороны дать ей жить своей школьной жизнью без ответов на вопросы. Но я не мог во всех подробностях рассказывать о Белой комнате.

— Я познакомился с Ягами… в далеком прошлом. Мы ходили в разные школы, но жили по соседству.

— Э?..

— С Амасавой также. Похоже, между нами возникло некоторое недопонимание и все это время они держали на меня обиду. С Амасавой найти общий язык получилось, а вот с Ягами – нет. Я решил игнорировать его, но он в какой-то момент сам вышел на тебя.

— Погоди, что? Но в этом-то и странность! Он не мог обо мне знать, понимаешь?

— Я не представляю, как ему удалось выяснить про тебя. Может, навел справки, когда узнал, что ты моя одноклассница? Наверняка с целью найти способ отомстить мне. Иными словами, тебе не повезло оказаться втянутой в его замыслы. — Я виновато склонил голову. — Мне не было известно про его планы, но тебя втянули по моей вине. Прости за это.

— Аянокоджи-кун…

Знаю, информации немного, но сможет ли Кушида найти ответы на часть вопросов, если открою ей, что нас с той парочкой связывает общее прошлое?

— Неужели исключение Ягами-куна… твоих рук дело?

— Если бы оставил как есть, то он, скорее всего, снова бы тебе навредил, и это при том, что ты согласилась сотрудничать с классом. Наверняка Амасава пошла на контакт, поскольку знала о планах Ягами что-то сделать с тобой.

Тут я предпочел сказать все начистоту. Нагумо, Рьюен и Хорикита. Всего несколько человек знают или же подозревают о моей причастности.

Проблем будет больше, если сейчас начну отрицать, а через какое-то время правда всплывет наружу.

— Амасава осталась в школе, тем не менее, как я уже сказал, недоразумение между нами улажено. Впредь она не должна тебе мешать. Правда, ее слова могут в какой-то мере расходиться с поступками.

Теперь нужно создать условия, при которых Кушида по максимуму раскроет свои способности в течение предстоящей школьной жизни. Возможно, все получится уже на основе нашей неожиданной беседы.

— Я…

Ударил порыв ветра, и белую вязаную шапку, едва натянутую на голову, чуть было не сдуло с Кушиды. И чтобы этого не допустить, я вытянул руку и прижал ее ладонью. В это же мгновение Кушида положила свою руку сверху.

— Извини… Спасибо…

Скорее всего, шапка и без моей помощи не улетела бы, невзирая на это, Кушида повернулась ко мне и поблагодарила. Но когда посмотрела мне в глаза, так и застыла.

— Что-то не так?

— …Нет, все нормально.

По ее невыразительному выражению лица я не мог узнать, о чем она думала. Через миг она отвела взгляд.

Подъемник прибыл на место назначения, и мы приготовились сойти с него.

— Справишься?

— Как-нибудь справлюсь.

Несмотря на мой ответ, Кушида сошла чуть раньше меня, словно показывая, как правильно нужно это делать. Я последовал ее примеру. После длительной поездки на подъемнике мы наконец-то прибыли на трассу для опытных лыжников.

Как следовало ожидать, людей тут сильно меньше, чем внизу, но не сказать, что бы мало.

— Надо же, впечатляет.

— Склон круче, чем ты ожидал?

Кушида права – сверху трасса выглядит гораздо сложнее, чем может показаться снизу.

— Точно справишься?

— Ну, наверное.

— В случае чего лучше снять лыжи и спуститься по тропинке сбоку. Хотя смотреться будет нелепо.

— Хорошо. Но сперва надо найти Ямамуру.

На этом горнолыжном курорте наряду с учениками нашей школы находятся и обычные посетители, поэтому поиски станут трудными.

— Думаю, если она поняла, что не сможет прокатиться, то будет где-то рядом с подъемником…

Мы вместе принялись смотреть по сторонам. Но сходу обнаружить Ямамуру мы так и не смогли.

— А вдруг она уже пошла на спуск?.. Хотя, конечно, вряд ли…

На склоне находилось довольно много людей, но никто из них явно не походил на новичка.

Тем временем вокруг Рьюена собралось несколько парней и девушек.

— Смотри, это же ученики из класса Рьюен-куна? Удивлюсь, если он пользуется популярностью.

— Хотя на веселую беседу как-то не похоже.

— И правда.

Собравшиеся ученики с крайне серьезными лицами о чем-то говорили с Рьюеном. Сам он стоял в центре и не смотрел ни на кого конкретно, просто равнодушно слушал.

Зачем собираться на практически безлюдной трассе для опытных лыжников? Если надо связаться с классом, то можно это сделать позже с помощью телефона. Получается… сбор был организован специально. Это единственное, что приходит на ум.

— Они докладывают ему?

— Похоже на то.

Тем более в числе собравшихся оказались Канеда, Ишизаки и Кондо – та самая компания, которой Рьюен постоянно отдает свои распоряжения.

— Аянокоджи-кун, вот она! — сказала Кушида.

А в том направлении, куда она смотрела, действительно можно было увидеть Ямамуру. При этом она даже не делала попытки съехать, вместо этого пристально наблюдала за расходящейся компанией Рьюена.

— Ямамура-са…

Кушида хотела было окликнуть ее, но я приставил палец к губам и взглядом подал знак, чтобы она не делала этого.

— Э? Что такое?

— Просто подожди.

Действия Ямамуры показались мне немного странными. Понимая, что совершила ошибку, когда преждевременно отправилась на эту трассу, она осталась здесь, но при этом ничем не выдавала себя.

— Что она из себя представляет?

— Что представляет? Не знаю.

— Подумать только, ты, у кого самый широкий круг знакомых, кого-то не знаешь…

— Но так и есть! Я многое могу узнать о человеке, даже в спонтанном разговоре. Но с Ямамурой-сан все иначе. Она ни разу ко мне не обращалась, а если заговорить пыталась я, то все заканчивалось либо односложным ответом, либо молчаливым кивком. И как тут узнать собеседника получше?

Действительно, если она сама замыкалась в себе, то Кушида ничего не могла с этим сделать.

— С кем дружит из класса A?

— Этого я тоже не знаю. Да и вообще не могу представить, чтобы она хоть с кем-то разговаривала. Совсем ведь неприметная, не думаешь?

Пусть группа была сформирована недавно, но о Ямамуре в самом деле не сложилось пока никакого впечатления.

Как выяснилось из «ОИС», у нее низкие показатели физических способностей, но высокие академические.

Вскоре находившиеся вокруг Рьюена ученики разошлись, и каждый вернулся к своей группе. Вместе с этим Ямамура отвела взгляд от компании Рьюена и медленно начала отходить. Чтобы не потерять из виду, мы оба не сводили с нее взгляда, и тут…

— Ой, она упала.

Возможно, нога Ямамуры провалилась под снег, и поэтому та упала на месте.

Несмотря на присутствие рядом людей, никто не спешил выразить беспокойство или хоть чем-то помочь. Неужели ее никто не заметил?

— М-да, тяжело быть таким неприметным.

— Почему ты при этом смотришь на меня?

— Да ты же прям образец неприметности. Ну или был им когда-то.

Что самое обидное, возразить нечем.

Как ни старайся, но это так просто не исправить.

— Кстати, что скажешь насчет поведения Ямамуры?

— Уходишь от темы?

— Даже не думал, — возразил я.

Кушида лишь весело засмеялась в ответ.

— Насчет поведения Ямамуры-сан?.. Кто-то подослал ее следить за действиями Рьюен-куна?

— Весьма вероятно. И этим «кто-то», пожалуй, может быть только один человек.

— Сакаянаги-сан. Но мне все еще трудно представить их взаимодействие друг с другом.

— Так ведь в этом и смысл. Никто даже не заподозрит, что между ними есть связь. Я бы и сам вряд ли заметил, даже оказавшись в одной с ней группе.

Поводом для беспокойства послужил тот факт, что мы оба новички. Будь я хотя бы среднего уровня, то наверняка бы начал спускаться по трассе, так ничего и не заметив.

— Если подвернется такая возможность, лучше проверить, есть между ними связь или нет.

— Это может сыграть важную роль, когда придет время для нашей схватки с Сакаянаги. Нужно обязательно выявить ее помощников на коротком поводке.

— Понятно.

— Ямамура куда-то пошла.

Мы стали смотреть, куда она отправится.

Она сняла лыжи и осторожно начала пеший спуск со склона, опасаясь его крутизны.

— Пойду подсоблю немного. Возможно, удастся немного сблизиться с ней.

Кушида сама пришла к выводу о том, как ей нужно действовать, и сразу оттолкнулась палками.

— Надо же, как быстро помчалась.

Еще она быстро соображает, ведь смогла на лету уловить мой замысел. А развитые коммуникативные навыки позволяют ей сблизиться с подавляющим большинством людей. И когда дело касается ее выживания в собственном классе, она обязательно воспользуется им в полной мере.

Так… а не попробовать ли мне в одиночку испытать трассу для продвинутых?

Побывав на горнолыжном курорте, мы отправились в гостиницу и были там уже к пяти часам вечера.

Начиная с первой, группы по очереди заходили в вестибюль, чтобы затем попасть в выделенные комнаты.

Практически сразу пришла очередь нашей, шестой группы, и мы вошли следом.

Снаружи постройка придерживалась исторической концепции, но вестибюль и внутреннее убранство как следует поддерживалось в надлежащем виде – везде было чисто и опрятно.

Мы переобулись в тапочки, выданные гостиницей, поставили сумки с одеждой и прочими вещами на пол и стали дожидаться выдачи ключей.

— Сами, наверное, уже поняли, но в этом составе нам придется делить один номер, — уныло вздохнул Ватанабе, пока мы ждали.

Отныне группам, сформированным для совместного передвижения, предстояло ночевать в одной комнате. Никакие изменения при этом сделать уже было невозможно.

То есть сможем ли мы организовать комфортное для нас пребывание зависит лишь от нас самих.

— Эй, Ватанабе.

Тот, услышав свое имя, обернулся, но сразу уперся лицом в сумку.

— Уах?!

Он двумя руками схватил сумку и продолжил стоять в ступоре, не в состоянии осознать происходящее.

— Отнеси в комнату, а я пойду пока окунусь.

Бросившим сумку оказался Рьюен. Видимо, решил заставить Ватанабе нести ее вместо себя.

У Ватанабе не хватало смелости сказать «нет», и, пока он стоял с горькой улыбкой на лице, Рьюен, скрылся в глубине гостиницы, где, скорее всего, находились купальни.

— Ух… Чувствую, добром это все не кончится.

— Я отнесу, — предложил я.

— Нет, не стоит. К тому же он меня об этом попросил.

Попросил? Скорее, спихнул на того, с кем даже договариваться не надо.

— Дай мне. Я верну ему. Нет, брошу в преисподнюю.

Кито, наблюдавший за высокомерным поведением Рьюена, уже хотел было выхватить сумку. Я выставил руку перед ним, тем самым остановив его.

— Лучше обойтись без глупостей. Достанется ведь Ватанабе, это ему доверили сумку.

— Собираешься спустить ему все с рук?! Отступим сейчас, так в следующий раз опять выкинет что-то подобное. Может, к своим одноклассникам он и обращается как к рабам, но Ватанабе из класса Ичиносе.

Он прав. Но его правота не означает, что мы должны лезть в вещи Рьюена.

— Забудь ты про сумку, нужно поговорить с ним напрямую.

— А если не станет слушать, что тогда? Пусть Ватанабе страдает всю поездку?

— А-а, нет, мне же не настолько сложно…

— Если Рьюен снова будет досаждать Ватанабе, я его остановлю.

— Ты-то?

— Если не послушает, возьму ответственность на себя.

— Принципиально это ничего не решит.

— А вот тут не уверен. Потому что это уже будет насилие и принуждение, если навязывать человеку то, что ему не нравится. Но можно переложить задачу на меня: сам я не против, к тому же считаю, что так принесу пользу всей группе, а значит, все останутся в выигрыше. Тогда и проблема решается сама собой. Согласен?

Кито считает, что решать свои дела нужно исключительно самому.

Вряд ли мои слова его убедили, но понять их смысл он должен.

— Поступай как знаешь…

Еще какое-то время он продолжал сверлить меня взглядом, но в конце концов сдался и отступил.

— Прости, Аянокоджи, это все из-за меня…

— Ты ни в чем не виноват, Ватанабе. Помогать друг другу для решения проблем группы – вполне естественно.

Стоило только напряжению сойти с лица Ватанабе, как мы получили два ключа от нашего гостиничного номера. Практически в это же время свой комплект ключей получили и девушки, а после к нам подошла Кушида.

— Думаю, надо вместе обсудить групповое передвижение, которое начнется с завтрашнего дня. Раз нам посчастливилось отправиться на Хоккайдо, наверняка каждый из нас хотел бы много где побывать.

Очень важно составить план заранее, но состав группы не позволял нам нормально поговорить насчет свободного перемещения.

— И поэтому мы с девочками хотели вечером заглянуть к вам в комнату… Что скажете, мальчики?

— О-ого, ничего не имеем против! — радостно улыбнулся Ватанабе, услышав о том, что девушки зайдут к нам развлечься.

Стоявший рядом Кито ничего не ответил.

— Эм… Аянокоджи-кун, ты ведь не против?

— Не вижу в этом проблем.

Проигнорировать озадаченного Ватанабе было просто непозволительно, а Кушида вместе с тем с улыбкой хлопнула в ладоши.

— Значит, решено. Тогда увидимся позже. Я еще поговорю с Амикурой-сан и остальными. Как определимся со временем, дам знать либо тебе, Аянокоджи-кун, либо тебе, Ватанабе-кун.

Должно быть, девушки сейчас отправятся на ванные процедуры, пойдут на ужин и будут наслаждаться всеми удобствами гостиницы.

— Ну что, пойдем в наш номер?

— Ага.

Парням отвели помещения в так называемом восточном крыле. Девушкам – в основном корпусе. Нас отделяет всего лишь вестибюль, поэтому перемещение между корпусами не вызывает трудностей – расстояние не то чтобы большое, но ощутимое от парней.

— Все-таки Кушида-чан такая славная, а? И милашка, вдобавок.

Своей привлекательностью Кушида способна притягивать юношей, в чем я убедился на собственном опыте. Поэтому совсем не удивлен, что знакомые с ней лишь поверхностно очаровываются ею. А вот что случится, если ученики вроде Ватанабе узнают про ее истинный характер, я не знаю.

— Скажу очевидную вещь, но меня бросает в дрожь при мысли о том, что Кушиды-чан могло и не быть в нашей группе.

Действительно, она ловко выбрала направление для нас. Без человека, способного организовать и возглавить обсуждение моментов по свободному перемещению, мы бы отложили вопрос на потом. И я искренне признателен за ее решение действовать, чтобы этого не допустить. Правда, пока непонятно, получится ли решить все вопросы.

Но главная проблема все та же – Рьюен и Кито.

С момента формирования шестой группы и совместного передвижения они постоянно готовы поубивать друг друга. Каждый так и норовил проверить лимиты другого, из-за чего ситуация оставалась взрывоопасной.

Под звуки шлепающих по полу тапочек мы прошли по коридору и добрались до комнаты номер двести три. Провернули ключ, затем открыли дверь. За ней нас ждала довольно просторная комната в японском стиле где-то в двенадцать татами, снабженная столом и четырьмя напольными стульями. Возле окна находился журнальный столик, а рядом с ним два кресла.

Нечто подобное я видел по телевизору не один раз. Самая настоящая роскошная гостиница.

Оставив свои вещи, я решил заглянуть в холодильник. Внутри, кроме бесплатных бутылок с водой, находились и другие прохладительные напитки. Вот только цена за бутылку оказалась гораздо выше рыночной, поэтому не вижу причин притрагиваться к ним.

Кажется, в вестибюле стояли торговые автоматы. Думаю, если понадобится, лучше сходить и купить там.

Войдя в номер, Кито молча сел в углу и закрыл глаза. Да и еще почему-то в позе лотоса.

Как бы то ни было, я решил пока оставить его и открыл толстую папку с надписью «Путеводитель». В ней содержался исчерпывающий перечень справочной информации: от карты гостиницы, логина и пароля доступа в Интернет до описаний однодневных поездок на горячие источники и обзора местных достопримечательностей.

Наверное, путеводитель пригодится нам в разговоре с девушками.

Бегло просмотрев содержимое, я решил напоследок почитать про уборные и прочие удобства. Похоже, отдельные ванные в номерах отсутствуют, а все водные процедуры необходимо проводить в общих купальнях. Вряд ли тут возникнут проблемы.

Раз выпала такая редкая возможность, я предпочту расслабиться в просторных купальнях, чем ютиться в тесной ванне.

— Ну что же…

Ужин начнется в семь, времени у нас вагон.

И первым делом, наверное, стоит пойти все-таки в купальни. Многие, скорее всего, начали именно с нее.

— Пойду искупаюсь.

— А, п-постой. Я с тобой! — вскрикнул Ватанабе.

Он сидел за столом, но резко вскочил, едва не упав при этом.

— А ты, Кито?

— Потом схожу.

— Вот как? Тогда оставлю один ключ тебе. Если встретим Рьюена, скажем ему.

Если Рьюен вернется в номер, а тут никого не будет, то он попросту не сможет войти. А неприятностей лучше избегать.

Как только мы вышли в коридор и закрыли за собой дверь, Ватанабе тихо пробормотал:

— Ну и дела… Нам предстоит ночевать вместе с Кито и Рьюеном. Мы вообще до утра доживем?

— Ты явно преувеличиваешь.

— Как раз нет, впереди у нас целых четыре ночи. Четыре! За это время реально может произойти что угодно.

И, безусловно, «что угодно» в плохом смысле.

Ладно, оставим пока в стороне Рьюена и Кито…

Я не привык спать с другими людьми. Учитывая прошлогодний лагерь и совместную жизнь с Кей, засыпать в одном помещении приходится чаще. И все же интересно, когда-нибудь я стану воспринимать это как должное? С детских лет для меня естественно спать одному, поэтому после смены обстановки замешательство не спешило меня покидать.

— Знаешь, Аянокоджи, с тобой так легко общаться!

— Да?.. Что-то за собой такого не замечал.

Нет, я рад услышать эти слова, но меня не покидало ощущение, что меня банально сравнивают с той парочкой.

— Кажется, теперь я понимаю, почему ты так нравишься Ичиносе…

— Что?

— А! Нет, ничего… Забудь!

Ватанабе проговорился, но попробовал замять ошибку, правда, я все равно услышал. Хотя это мало что меняет…

— Судя по виду, ты уже все знаешь?

Я ничего не ответил, и Ватанабе немного успокоился.

— …В общем, я услышал это от девчонок! А вот влюбленные в нее парни, в большинстве своем, пока не знают правды. Напомни еще раз, ты ведь встречаешься с Каруизавой из своего класса?

Это факт, с ним не поспоришь, поэтому я кивнул в ответ.

— Непросто, наверное, тем ребятам, которые питают чувства к Ичиносе. Нет, подавляющее большинство, скорее, только рады будут.

— А что насчет тебя, Ватанабе?

— Меня? Я… ну, это секрет.

Судя по спокойному виду, он не испытывал к Ичиносе особенных чувств. Кажется, его мысли занимала другая девушка, хотя не знаю, кто именно.

— Кстати, а школьная поездка ведь значимое мероприятие? Скорее всего, кто-то да признается девушкам в любви.

— Ты так думаешь?

Но на самом деле да, как минимум Судо был преисполнен решимости признаться Хориките.

И это отнюдь не редкость – для учеников, надо полагать, такое мероприятие является весьма значимым.

— Эх… Я бы тоже задумался, будь хоть немного смелее…

Казалось, он во всех подробностях представил себе сцену, но через секунду с досадой помотал головой.

— Но я мало что знаю о девушках как таковых. Сначала стоит попрактиковаться, улучшить отношения хотя бы с теми, с кем я в одной группе, чтобы понравиться им. А как научусь производить хорошее впечатление, вот тогда начну набираться настоящего опыта.

Проведя с Ватанабе меньше половины дня, я не могу сказать, что он произвел на меня негативное впечатление.

Он хороший парень, это можно сказать наверняка. Пусть и из тех, кто легко идет на поводу и не способен отказать, но он обладает необходимыми навыками для поддержания разговора как с парнями, так и с девушками.

Его академические и физические способности в «ОИС» оцениваются как C+, что немного выше среднего показателя. Другие характеристики находятся на уровне не ниже C. Иными словами, у него нет откровенных изъянов.

Склоняюсь к тому, что у него есть приличные шансы, хотя все будет зависеть от противоположной стороны…

Любовь состоит из множества взаимосвязанных элементов, поэтому успешность признания нельзя определить, опираясь исключительно на способности или внешность человека.

Можно ли вообще делать выводы по выстроенным раньше отношениям человека, с кем пробыл всего полдня?

Вечер, восемь часов тридцать семь минут.

Многие ученики после ужина отправились в купальни – жемчужину гостиницы. Исключением не стала и Хорикита Сузуне. Все-таки она тоже с нетерпением ждала этого события.

Хорикита сравнительно быстро расправилась с ужином, во всяком случае, быстрее окружающих. Однако после с удивлением обнаружила трех учениц, пришедших в раздевалку раньше нее. Некоторым девушкам не нравится переодеваться при посторонних, поэтому они решили поужинать на скорую руку и пораньше закончить водные процедуры.

Хорикита же, напротив, никогда не испытывала ни чувства стыда, ни каких-либо других негативных эмоций при обнажении перед представительницами своего пола. Она изначально была незаметной и ничем не выделялась ни в начальной, ни в средней школе. Также сказалось отсутствие друзей – на нее попросту никто не обращал внимания.

Несмотря на это, она прикрылась спереди полотенцем, чтобы соблюсти минимальные нормы приличия, после чего открыла сдвижную дверь, ведущую к просторному бассейну.

Стоило Хориките пройти через густой пар, как перед ее взглядом предстала большая купальня, которая явно превосходила всякие ожидания.

Два больших бассейна находились внутри помещения. А снаружи, по другую сторону стеклянных перегородок, располагалась единственная купальня под открытым небом – внушительных размеров резервуар, выполненный из камня.

Ополоснувшись и смыв с себя грязь горячей водой, Хорикита незамедлительно направилась к бассейну. И тут она столкнулась с двумя неожиданными посетительницами, пришедшими сюда немного раньше. Одной из них оказалась ее одноклассница по имени Кушида Кикё.

— А, Хорикита-сан, — Кушида сразу же заметила нового посетителя и слегка помахала ей рукой в знак приветствия.

Разумеется, Хорикита понимала, что это было сделано не от чистого сердца. Причина этого спектакля – находившаяся рядом Роккаку Момоэ, ученица класса A. Ведь Кушида не станет демонстрировать свои искренние эмоции перед учениками других классов.

Хорикита ответила ей взглядом, после чего окунулась в бассейн и устроилась с другой стороны – подальше от Кушиды. Она хотела расположиться именно так, чтобы никто не стал досаждать своими разговорами.

Пропуская мимо ушей пустую болтовню Кушиды и Роккаку и ни с кем не общаясь, Хорикита наслаждалась погружением в горячую воду. И так продолжалось пять-десять минут.

В какой-то момент Роккаку вышла, и Хорикита осталась наедине с Кушидой, на лице которой не осталось и тени прежней улыбки.

— Почему не ушла вместе с Роккаку-сан? Вам же вроде весело было?

— Э? Разве, должна быть какая-то причина? Мне просто нравятся горячие источники. Или ты подумала, будто я с тобой хотела поговорить?

— Ни о чем таком я не думала.

— Да? А не потому ли спросила, что все-таки подумала?

— Вот же пристала…

На внезапную враждебность Кушиды Хорикита ответила лишь вздохом, полным сожаления.

— У тебя и правда широкий круг друзей. Я, например, с Роккаку-сан ни разу даже словом не обмолвилась.

Чтобы изменить объект нападок, Хорикита затронула в разговоре покинувшую бассейн девушку.

— Она со слезами на глазах просила меня пойти вместе с ней. То ли стеснялась, то ли еще чего. Но с ее-то телом понятно – хвастаться там явно нечем.

Понимая, что посторонних рядом нет, она яростно плевалась ядом.

— А вот у тебя, Хорикита-сан, с этим… в самый раз, наверное? Ничего интересного, короче.

Оценив Хорикиту взглядом, Кушида немного приблизилась к ней.

— Что? Тебе от меня что-то нужно?

— Не-а. Просто между нами какое-то неестественное расстояние, не находишь? Мы же одноклассницы. Со стороны выглядит странно, потому что обычно общение происходит при тесном контакте.

Пока рядом находилась Роккаку, дистанция мало выделялась. Но если в таких огромных купальнях расположиться по разным углам, новоприбывшие посетители начнут задаваться вопросами.

— Теперь я понимаю, через что тебе приходится проходить.

— Лучше всего, если ты сейчас отправишься в крытый бассейн.

— Пожалуй, откажусь.

— Прошу убраться из школы – не слушаешь, прошу уйти в другое место – опять не слушаешь. Ну и вредина ты, Хорикита-сан.

В ответ на слова «убраться из школы», произнесенные спокойным голосом, Хорикита еще раз тяжело вздохнула.

Кушида, видя реакцию, широко улыбнулась.

— Надо же, какая изящная улыбка.

— Ну разумеется. Из внутреннего помещения все видно, а значит права на ошибку у меня нет.

Она не только следит за своим голосом, но и постоянно принимает в расчет визуальное представление. Если ни о чем не подозревающие ученицы увидят нас, то для них сцена покажется непринужденным разговором одноклассниц. Мало того, что чувствует дистанцию между людьми, Кушида еще и тщательно следит за окружающими и не допускает промахов.

— Если ты так ловко справляешься, не стоило ли жить и учиться в школе так, чтобы Аянокоджи-кун ничего не заподозрил?

— Первые дни после поступления я была вся на нервах. Ведь откуда мне было знать, что и ты здесь окажешься?

— Ну да, неожиданно получилось…

Окончательный разрыв всех связей с людьми из средней школы принес ей облегчение, которое тут же сменилось непомерным разочарованием.

— Создание отношений с новыми людьми, жизнь в закрытой школе. Нужно же было как-то выпускать пар!

И за этим действием ее застал Аянокоджи, что стало началом всей трагедии.

— Можешь и дальше меня ненавидеть. Но если будешь приносить пользу классу, меня это вполне устроит. Твоя работа на культурном фестивале была поразительной.

— Уж это мне нетрудно. Считай, такое у меня оружие для самозащи… — умолкла Кушида, когда посмотрела на сдвижную дверь.

Та в ту же секунду с грохотом открылась – а из нее вышла Ибуки, чье полотенце для лица было перекинуто через плечо.

Кушида остерегалась новых посетителей, но в миг расслабилась. В конце концов Ибуки, как и Хорикита, знала об ее истинном характере.

— Хорикита! — воскликнула Ибуки при виде человека, которого, судя по всему, искала намеренно.

— Теперь еще и ты?..

Будучи полностью обнаженной, она твердым шагом подошла ближе и прыгнула в бассейн. Из-за сильного всплеска струи горячей воды ударили Хорикиту и Кушиду.

— Нельзя прыгать в воду.

— Ничего не знаю. Давай лучше сразимся!

— Сразимся? В таком-то месте? Предлагаешь сыграть в «камень-ножницы-бумага»?

— Чего? В таком просторном бассейне можно делать только одно, разве не очевидно? Устроим заплыв наперегонки от одного края до другого!

— Заплывы здесь – еще более грубое нарушение, чем прыжки.

— Да какая разница? Обычных посетителей тут нет, никто нас не увидит.

— А что, хорошая мысль. Можно тогда я побуду судьей?

— Ты-то что влезла, Кушида-сан? Разве не предполагается, что ты должна нас остановить?

— Я выкручусь: скажу, что вы не послушались меня. Достаточно будет изобразить растерянность и панику, тогда, даже если кто-то увидит, ничего не случится.

— Получается, Кушида согласна. Поэтому давай сразимся!

— И не подумаю.

— Ха-а? Пришла сюда, думала, наконец-то выпала возможность сразиться. Зря только время потеряла, — с этими словами она вышла из бассейна.

— Ты что, серьезно пришла только ради этого? А как же искупаться под открытым небом?

— Я не собираюсь тут с тобой в дружбу играть. И по мне так нет разницы, бассейн внутри помещения или снаружи.

Поскольку провести поединок у нее не вышло, желания задерживаться надолго в воде отпало, и она тут же вышла из купален.

— Какая же дурочка, эта Ибуки-сан, — весело рассмеялась Кушида, когда сдвижная дверь захлопнулась.

— Она до безумия одержима идеей сразиться со мной. Хотя вы друг друга стоите.

До сих пор Кушида раз за разом пыталась бросить ей вызов.

В ответ на сравнение с Ибуки та усмехнулась:

— Не сравнивай меня с ней.

Выражение ее лица совсем не совпадало с произнесенными словами, но Хорикита решила это проигнорировать. Она все ждала новых посетителей, которые избавят ее от необходимости продолжать разговор, однако ученики в данный момент ужинали, и пока никто здесь не появлялся.

— Все-таки повезло тебе, Хорикита-сан.

— Повезло? Не пойму, о чем речь.

— Сразу после поступления ты оказалась за соседней партой с Аянокоджи-куном, благодаря чему тебе удалось сблизиться с ним. Небось, еще во многом помогает тебе из тени.

Прежде Кушида не знала во всех подробностях, как обстояли дела на самом деле. Тем не менее она понимает, что Аянокоджи как-то причастен к решению ключевых вопросов.

— Скажу тебе вот какую вещь, Хорикита-сан: если бы не он, то, возможно, к этому моменту я бы тебя уже исключила.

«Ты продержалась так долго отнюдь не благодаря собственным способностям».

Прошлая Хорикита наверняка бы попыталась возразить на эти слова, но нынешняя она научилась спокойно анализировать прошедшее время.

— Полностью отрицать не могу. Тем не менее повезло не только мне, но и тебе. Не будь Аянокоджи-куна, ты бы не разоблачила настоящую себя перед ним. Так и продолжила бы строить из себя добренькую и совершать одни и те же ошибки раз за разом.

Разумеется, исход неизвестен.

Вполне вероятно, Кушида все три года школьной жизни продолжала бы скрывать истинный характер. Но смогла бы она заниматься этим вечно – вопрос другой. Правда в том, что Кушида день за днем испытывала нескончаемые мучения. Однако сейчас она научилась использовать обе свои стороны, тем самым освобождаясь от стресса.

— Скорее всего…

Истина прозвучала от ненавистного ей человека. В прошлом признаться в этом означало пройти через унижения. Сейчас, однако, Кушида согласилась, понимая, что такую точку зрения нужно признать.

Это она усвоила только после падения в бездну смерти и возвращения к жизни во время специального экзамена «Единогласное решение».

Впервые в жизни у нее изменились ценности и взгляды.

— Если так подумать, то тебе повезло гораздо больше, чем мне, не правда?

— А ловко ты меня подколола, Хорикита-сан. Но как же это бесит, честное слово.

На этом они обе умолкли.

Как правило, для людей, что не могут найти общий язык, нет особого смысла оставаться подолгу в воде. Но никто из них не мог ответить, почему продолжает оставаться на месте, и все свелось к принципу «кто первый встал, тот проиграл». Это и стало причиной воцарившейся атмосферы.

— Простите, что помешала…

Их пребывание наедине завершилось через несколько минут после ухода Ибуки.

Ичиносе Хонами слегка неуверенно заглянула в купальню под открытым небом.

— Ичиносе-сан, ты одна? Как необычно…

— Аха-ха… Так уж вышло.

Кушида отчетливо помнит, как за ужином та общалась с целой толпой учеников. Из этого она поняла, что именно по этой причине Ичиносе хотела уединиться, потому и пришла сюда.

— У каждого бывают моменты, когда хочется побыть одному. Если мешаю, могу уйти, — произнесла Хорикита.

От жары она начала уже краснеть, поэтому решила, что пора бы удалиться. Заодно поменяется местами с Ичиносе и естественным образом передаст эстафетную палочку. Хорикита посчитала, что между Кушидой и Ичиносе завяжется пустяковый разговор.

— А, нет-нет! Не переживай! Ничего подобного! — Ичиносе в панике остановила попытавшуюся встать Хорикиту.

Затем, словно дополняя сказанное, Кушида одарила ее улыбкой:

— Уже уходишь, Хорикита-сан? Давай подольше поговорим? Слышала ведь Ичиносе-сан?

— Ты о чем?

— Просто подумала, что мы еще не наговорились. Или ты против?

Кушида лукавила. Ичиносе слегка растерялась – она посчитала, будто Хорикита решила уйти из-за ее появления.

— Мне казалось, наговорились… Ну, хорошо. Побуду с вами еще немного.

Она встала и ненадолго присела на камни, чтобы охладить покрасневшее тело под ночным ветром. Пошел снег, вне воды стало прохладно, но от этого было только приятнее.

— Ичиносе-сан, я тут хотела у тебя кое о чем спросить. Не возражаешь?

— М? О чем же? Спрашивай, о чем угодно.

— Ичиносе-сан, ты с кем-нибудь встречаешься?

— Э-э?

От неожиданного вопроса Ичиносе запаниковала.

— Понимаешь какое дело, в последнее время парни из разных классов интересуются у меня, свободна ли ты.

Кушида говорила так, будто ни о чем не догадывалась, но в реальности как раз наоборот. Ичиносе в настоящее время свободна и влюблена в Аянокоджи. Такую информацию она получила уже давно. И, будучи осведомленной даже лучше, чем кто-либо в классе Ичиносе, Кушида об этом помалкивала.

— Н-н-н-ни с кем я не встречаюсь! Ни с кем!

— Вот как. А тебе кто-нибудь нравится? — снова спросила она в той же манере. Кушида хотела получше изучить Аянокоджи и выяснить, почему Ичиносе испытывает к нему чувства.

Она увидела возможность получить новое оружие на будущее.

— Н-нет! Правда, мне никто не нравится…

Хотя Ичиносе принялась отрицать, она с каждым словом погружалась в воду все глубже. Так она пыталась скрыть румянец, выступивший из-за стыда и неловкости.

Кушида хотела через признание перевести тему разговора в обсуждение Каруизавы или зайти еще глубже, но это оказалось непросто. Поэтому она решила перейти к Хориките, которую недавно попросила остаться.

— А у тебя как, Хорикита-сан? У тебя есть любовная история?

— Нет, — в ту же секунду последовал ответ Хорикита. Едва ли ее интересовала романтика.

— Вот как? По-моему, ты пользуешься популярностью у парней и с Судо-куном, кажется, довольно близка.

— Понятия не имею, о чем ты. Как у самой-то в этом плане? Ты, похоже, даже с парнями из других классов находишься в тесных отношениях. Ичиносе-сан наверняка будет интересно послушать, правда?

Хорикита вернула обратно раздражающий вопрос. Ее цель – побыстрее отвести тему от себя, чтобы две девушки общались только друг с другом.

— Кстати да! Меня тоже мальчики частенько спрашивают насчет тебя, Кушида-сан!

Мысленно выругавшись, Кушида смущенно улыбнулась Ичиносе.

— Э-э-э? Разве? Хотя я мало что понимаю в этом… Но все же считаю, глупо искать любовь в школьные годы.

Раз их разговор обернулся пустым трепом, Кушида решила подготовить почву.

— Глупо?

— Да. Ведь не зря говорят, что школьная любовь практически никогда не выливается во что-то более серьезное. Какая там вероятность? – в районе десяти-тридцати процентов? Трудно пойти на это, когда шансов меньше половины… Вот почему я настраиваю себя не влюбляться.

Кушида подумала, что если расскажет об этом Ичиносе с, как минимум, равным ей кругом дружеских связей, то сможет заведомо обратить в бегство собирающихся признаться ей в любви парней, которые вознамерились вступить в смертный бой.

С момента поступления количество тайных признаний уже перевалило за десяток, включая учеников с других параллелей.

— Буду рада, если кто-то влюбится в меня… Но в то же время боюсь оказаться раненной.

— Вот как… Знаешь, кажется, я понимаю, о чем ты…

По мнению Кушиды, нет ничего более бесполезного, чем школьная любовь.

Пропуская мимо ушей любовные разговоры парочки, Хорикита подумала, что сейчас-то точно пришло время уйти, и снова попыталась встать.

— Я, пожалуй, пойду.

— Э? Уже уходишь?

— Я все равно ничего не смыслю в любви.

— Да? Тогда ничего не поделаешь. А может, ты хочешь закончить разговор по какой-то другой причине?

— Не понимаю, о чем ты.

— Да все нормально, я понимаю. Тут очень жарко, и ты уже на пределе. Что поделать? А я ведь так хотела подольше поговорить с тобой, Хорикита-сан.

— Ты… сейчас серьезно?

— Конечно! Согласна со мной, Ичиносе-сан?

— Да. Если не против, я бы хотела, чтобы ты осталась, Хорикита-сан.

Слова Кушиды, больше похожие на провокацию, побудили Хорикиту снова сесть.

— Ладно… так и быть.

Будучи лидером, она исключила вариант с отказом от приглашения Кушиды.

— Справишься? Нехорошо выйдет, если перегреешься и упадешь в обморок.

— Спасибо за заботу. Но лучше побеспокойся за себя, Кушида-сан, – у тебя все лицо красное.

— Возможно, всему виной наши разговоры о любви.

— Только ли? Ну, надеюсь, ты не сидишь тут через силу.

Острый взгляд Хорикиты и улыбка Кушиды схлестнулись друг с другом.

— Мне кажется, или сегодня с вами что-то не так?

Ичиносе слегка наклонила голову, почувствовав некоторый дискомфорт.

Кушида, когда заметила это, вмиг спрятала едва видимое злорадство по отношению к Хориките.

— Нет-нет, с чего бы? Правда, Хорикита-сан?

— Правда…

Возможно, Ичиносе относительно благонадежный человек, но сообщать ей лишнюю информацию уж точно нет необходимости. Хорикита подумала о том же и решила подыграть.

После этого Кушида и Ичиносе еще какое-то время обсуждали любовь, пока разговор сам собой не стал более оживленным. Хорикита от начала и до конца оставалась только слушателем, зато в полной мере насладилась горячей водой и медленно спускающимися снежинками.

Вскоре Ичиносе позвали вернувшиеся с ужина подружки, и она зашла внутрь помещения.

В купальню под открытым небом начали прибывать и другие девушки, но, даже находясь на расстоянии друг от друга, Хорикита и Кушида продолжали свое состязание на выносливость.

И такая тупиковая ситуация сохранялась около десяти минут…

— Может, вам пора уже выйти? Да вы же совсем красные все!

В тот самый момент, когда их упорство начало иссякать, Ичиносе не смогла больше оставаться в стороне и выглянула из внутреннего помещения.

— Слышала, Хорикита-сан?

— А сама-то… не слышала, что сказала Ичиносе-сан?

Даже в этой ситуации они обе не хотели отступать, но купальню под открытым небом начали заполнять группы учениц, окончивших свой ужин. В такой ситуации продолжать состязание будет проблематично, поэтому они обе уловили мысли друг друга и встали одновременно.

— Хорошо искупались.

— И правда. Я бы сказала, даже слишком…

— Все-таки между вами точно что-то не так.

Ичиносе снова почувствовала странность в происходящем, однако обе девушки покинули бассейн как ни в чем не бывало.

Незадолго до десяти часов вечера.

В дверь номера дважды аккуратно постучали. Ватанабе сразу сказал, что откроет, и вскочил с татами.

Проявил ли он инициативу ради нас или все-таки ради самого себя?

— Простите, что заставили ждать.

Следом за голосом в открытую Ватанабе дверь вошла группа из четырех девушек под предводительством Кушиды.

— П-проходите. Немного припозднились, да?

То ли от смущения, то ли от волнения Ватанабе вдруг оцепенел, но тут же второпях пропустил их внутрь.

— Простите, немного засиделась в воде, вот и опоздали, — ответила Кушида.

И правда, на ней еще видна небольшая краснота. При этом ее волосы блестели.

Нечасто выпадает возможность вот так собраться с девушками ночью, непосредственно перед отходом ко сну. Наверное, для Ватанабе это весьма ценный опыт.

С приходом четырех девушек по комнате распространился не поддающийся описанию аромат. Не то чтобы сборище парней воняло, нет, но комната словно преобразилась.

— Почему от них так вкусно пахнет?..

— Не знаю, загадка какая-то.

Местные купальни снабжены оптовыми большими бутылками шампуня и кондиционера на основе соевого молока. Вполне обычные, как по мне, разве что не сильно пенились, да и в принципе казались относительно дешевыми. Но на женской половине должны стоять такие же…

Хотя совершенно ясно, что исходящий от девушек аромат явно отличался от запаха шампуня со вкусом соевого молока. Может, они взяли с собой свои?

— А давай спросим, почему от них так вкусно пахнет?

— Вот тут извини, но спрашивать я не стану.

Даже учитывая, насколько я далек от общества, мне и то понятно. Как только спрошу о таком, вызову у них отвращение.

— Как подумаю, что мы в комнате у мальчиков, так сердце начинает биться немного чаще, — шепнула девушкам Амикура, осматривая комнату, словно ей было тут неуютно.

Несмотря на одинаковую планировку, ей, возможно, комната кажется странной и чем-то отличающейся.

— Сходим после обсуждения к Хонами-чан? Слышала, у них там будет девичник до самого отбоя.

— Правда? Ну, я не против.

В отличие от охотно согласившейся Кушиды, Нишино отказалась, не проявив к этому интереса:

— Я пас. У меня и подруг-то толком нет.

Ямамура воспользовалась моментом и пробормотала, опустив голову:

— Я тоже… пас…

— Да? Хотя мне кажется, там будут рады всем… Ну, как хотите.

Узнав о планах девушек сразу разойтись, Ватанабе немного поник.

Свет в общих помещениях отключают в одиннадцать часов, что довольно поздно, поэтому времени у нас предостаточно. Тем более в школьной поездке наверняка каждому хочется расправить крылья.

— Так вот каково это, принимать у себя девушек… — тихо произнес Ватанабе, опьяненный восторгом.

— Сейчас важно другое, Ватанабе. Тебе нужно ухаживать за девушками дальше. Это как раз твой шанс сблизиться с ними, понимаешь?

Впустить их в комнату мог кто угодно, хоть я, Рьюен или Кито. Но чтобы произвести впечатление, придется сделать первый шаг.

— Э? Ухаживать дальше? О чем ты?

Похоже, одно только появление девушек вызвало у него такой восторг, что он перестал понимать ситуацию: придя на незнакомую территорию парней, они не понимали, где им расположиться.

— Эм… Где нам можно сесть?

К этому моменту обслуживающим персоналом на некотором расстоянии друг от друга уже были расстелены футоны, и место, чтобы расположиться на полу, осталось только у самого края комнаты.

Настал момент показать себя. Попросит расположиться в тесноте или же сможет придумать выход?

— Э? Да где угодно. Можете даже сесть прямо на футоны, возражать не будем, так ведь? — сказал Ватанабе, плохо понимая сложившуюся ситуацию, после чего стащил с двух футонов одеяла, тем самым освободив место.

Девушки выглядели слегка удивленными, но, раз подходящего места больше не оказалось, Кушида согласилась. В результате они парами сели на спальные места у входа.

— Так, скоро отбой, давайте поскорее начнем. Хотя постойте, а где Рьюен-кун?

— По ту сторону сёдзи*.

[П/Р: Перегородка из полупрозрачной бумаги, устанавливается в домах в японской архитектуре]

За закрытой перегородкой находились: журнальный столик, два кресла и небольшой холодильник.

Амикуре, похоже, стало настолько страшно, что она не рискнула открыть сёдзи. А вот его одноклассница Нишино встала и резко сдвинула перегородку.

Рьюен непринужденно расположился в кресле, ковыряясь в своем телефоне.

— Ты все слышал? Собираемся.

— Мне и здесь нормально. Слышу отсюда отлично.

— Может и слышишь, но наша задача – усилить чувство единства, поэтому мне бы хотелось, чтобы ты сел вместе со всеми, — обратилась Кушида к Рьюену без тени страха.

И ему, судя по всему, пришлась не по нраву такая Кушида. Рьюен усмехнулся и выключил дисплей телефона.

— Тебе, смотрю, весело. Совсем забыла о своем положении?

— В каком смысле?

— В прямом. Могу объяснить доступно, если не понимаешь.

Другие ученики понятия не имели, что это за выпад.

Тем не менее слова Рьюена, вероятно, лучше всех на остальной параллели знающего Кушиду, имели скрытый смысл.

— Да о чем ты?

К Рьюену приблизилась Нишино. Наверное, посчитала, что тот намеренно провоцировал.

— Заканчивай пудрить всем мозги и живо иди к нам.

Без страха и трепета, Нишино готова была прямо сейчас схватить его за руку и вытащить силой.

— Ты тоже в последнее время больно разговорчивой стала.

— Я всегда была такой. Просто старалась не лезть больше, чем нужно.

Теперь же, когда они состоят в одной группе, скорее всего, выбора попросту не оставалось.

На первый взгляд Рьюен хотел и дальше осложнять ситуацию, однако вместо этого нехотя встал и прошел вглубь комнаты в японском стиле. И сразу после того, как Кито взглянул на него, атмосфера накалилась.

Как бы то ни было, а начало положено: восемь человек собрались в одной комнате.

— И ради этого стоило всех собирать? Решить все можно было и по телефону, — спросил Кито, который не проронил ни слова с самого прихода девушек.

Действительно, создать группу в приложении и связаться со всеми разом не составило бы труда.

— Остальные группы, похоже, встречаются лицом к лицу и обсуждают детали вместе.

— Ого, ай да Кушида-чан, — находясь под впечатлением от осведомленности Кушиды, Ватанабе демонстративно кивнул, а затем влез между мной и Ямамурой.

Возможно, внезапное появление парня встревожило ее, поскольку она, словно сбегая, привстала, отодвинулась от Ватанабе на полшага и снова села.

— А, прости, Ямамура. Я тебя не заметил.

— Ничего… Не бери в голову.

Параллельно таким пустяковым разговорам все еще сохранялось сильное напряжение из-за Рьюена.

— Остальные не имеют к нам никакого отношения. Нам ничего не мешает делать по-своему.

Должно быть, Кито обеспокоен присутствием Рьюена. И понятно, чего именно он опасается – обсудить какой-либо вопрос нормально не получится.

— А по-моему, очень важно собираться вживую. Мне бы хотелось услышать, кто что думает на самом деле, — отказалась отступать Кушида.

Она имеет в виду, что при общении через приложение многие вещи остаются скрытыми.

Наверняка ей не хочется наступить на расставленные Рьюеном мины, тем не менее ей нужно отстаивать свою позицию. И если уж ненастоящая Кушида решила стоять до последнего, то так тому и быть.

— Тогда перейдем сразу к делу. Что касается завтрашнего свободного дня…

— Это подождет. Вы, может, и забыли, но сначала нам надо кое-что решить, — произнес Рьюен, оглядывая комнату в японском стиле, в которой были расстелены футоны. — У меня нет никакого желания спать плечом к плечу с вами, придурками. Но места маловато, а значит, и говорить такое бессмысленно. Вон там спать буду я.

Он взглядом указал на крайний футон у дальней части комнаты.

Идеальное место. Если ночью кому-то приспичит сходить в туалет, тебя не разбудят, зажатым с двух сторон тоже не окажешься.

Мы ведь и правда пока не распределили спальные места. Только нам точно нужно решать этот вопрос именно сейчас?

Кажется, было бы лучше договориться уже после того, как девушки уйдут к себе…

Он просто не понимает ситуации или же специально затронул тему?

Учитывая мои наблюдения за Рьюеном, я больше склоняюсь ко второму варианту. С другой стороны, какую реакцию покажут окружающие?

Судя по всему, они лишь сочли сказанное неуместным и проявлением его эгоизма.

— Надеюсь, возражений нет? — подчеркнуто поинтересовался Рьюен, бросив взгляд на меня и Ватанабе, чтобы формально получить наше согласие.

— Ну… Мне, в общем-то, все равно, где спать, — согласился Ватанабе, словно лягушка, на которую пристально смотрит змея.

Так, что ответить мне?

Но пока я думал, Рьюен уже отвел взгляд.

— Эй, Кито. Если есть что сказать, ты не стесняйся.

Судя по всему, он считает Кито единственным из всех присутствующих, кто ему возразит.

— Черта с два, — сразу произнес он как бы в доказательство.

— Чего?

Рьюен сам призвал не стесняться, но, похоже, такой отказ ему не понравился. Он наклонил голову.

— Не собираюсь признавать порядки, в которых напрочь отсутствует справедливость. К тому же сейчас мы должны обсудить совсем другое. Неужели ты даже этого не понимаешь?

— Ничего не знаю. Не помню, чтобы давал тебе право вето.

— Сам решу, где, когда и что мне говорить.

Кито не собирался отступать ни на шаг, более того, он приготовился дать отпор.

— Л-ладно-ладно, Кито, успокойся. Всего лишь спальное место, можно ведь и уступить?

— Нет.

— У…

Ватанабе, вставивший слово, чтобы уладить ситуацию, под яростным взглядом оробел. По части устрашения Кито, чье выражение лица исказилось от гнева, превзошел самого Рьюена.

— Я не собираюсь молча спускать ему с рук несправедливость.

— М-мальчики, постойте. Не это мы сейчас должны обсуждать, отложите, пожалуйста, споры… — попыталась отчитать их дрожащая от страха Амикура. Но ее остановила Нишино, потянув за рукав юкаты.

Девушка качнула головой, давая понять, что лучше не встревать.

— Я повторю столько раз, сколько понадобится, чтобы дошло: я не намерен добровольно уступать тебе в чем-либо.

— То есть хочешь сойтись со мной за место? А?

— А ты подраться хочешь? Ладно, будет тебе драка. Только учти, в итоге всю поездку здесь и проваляешься.

Кушида выглядела обеспокоенной, но в ее взгляде читалось раздражение от столь проблемного развития событий.

— Ку-ку, вот и славно. Эй, вы тоже хотите потягаться со мной за то место?

— Наверное, воздержусь… Говорил ведь, мне все равно.

Я бы все-таки предпочел сам лечь с краю, чем расположиться в середине, но не хочется получить проблем на свою голову.

Неважно, победит Рьюен или Кито. Как только один из них займет свое место, другой рядом определенно не ляжет. Весьма вероятно, что в качестве буфера между ними расположусь я или Ватанабе.

— Я тоже пас. Если хотите, можете решить спор состязанием. Но раз тот край пытаетесь занять только вы вдвоем, мы с Ватанабе сами выберем места из оставшихся трех. Устроит?

Если не заявить о причитающихся правах, потом опять может возникнуть конфликт. Похоже, для них тот футон остается в приоритете, поэтому мы с Ватанабе сможем спокойно выбирать из оставшихся спальных мест.

— И попрошу обойтись без насилия.

Если на этом не настоять, то шестая группа отличится в плохом смысле слова.

На проблемную группу наложат ограничения по всей строгости. Будет обидно, если школьная поездка – а это редкая возможность – обернется тем, что мы даже не сможем выйти за пределы гостиницы. Хотя тут я, конечно, преувеличиваю.

— Мне больше по душе пускать в ход кулаки – так выходит понятнее. Но это не вариант, да?

Похоже, сам Рьюен понимает, что насилие не приведет ни к чему хорошему, выходит, обойдется.

— Спасибо Аянокоджи. Что высказал все то, о чем я сам хотел донести до них.

— Я ничего особенного-то не сказал.

— «Особенного» нет, но все равно. А нам надо бы… В общем, можешь лечь с краю.

Интересно, а класс Ичиносе в принципе состоит из добрых учеников? Я ведь даже не спрашивал, он сам уступил мне место. Ну и в итоге сошлись на следующем: дальний край займет Рьюен или Кито, рядом расположится Ватанабе, третий футон за проигравшим, а место у противоположного края, возле выхода, достанется мне.

— Надо бы мне научиться оказывать сопротивление, хоть какое-то.

Судя по всему, причина, по которой он уступил место, носила личный характер. Хотя мне кажется, нахождение между Рьюеном и Кито станет для него слишком большим потрясением.

— Раз мы в школьной поездке, путь один, а? — В руках Рьюена, откуда ни возьмись, появилась подушка. — Сразимся на этом. Надеюсь, правила объяснять не нужно, Кито?

— Разумеется.

— Чего? Что вы собираетесь делать с подушками? — наклонил я голову, не понимая, к чему все это должно прийти.

— Ну, школьная поездка и подушки – на ум приходит только одно.

Только одно?

Не понимаю…

А вот остальные ученики, похоже, сообразили. Кушида при этом резко подскочила.

— Ой-ой, тогда я побуду судьей. Надо понаблюдать за происходящим для большей справедливости, — сказала она, судя по виду, уже пожалевшая, что оказалась втянута во все это.

— Поразительно, Кушида-чан. Даже в такой момент остаешься за честность.

Мне бы хотелось узнать об ее истинных чувствах, но рядом находился не только Ватанабе, но и девушки. Хотя что интересует меня сильнее, так это понять, что они собираются делать с подушкой.

— Первый бросок за тобой!

— Забудь, Рьюен, а то проиграешь, так и не вступив в игру. Смотри, не пожалей.

Рьюен с улыбкой несколько раз подбросил подушку.

— Тогда сдерживаться не стану и прикончу тебя, Кито!!!

Он замахнулся и со всей силой бросил подушку, прямо как какой-то мяч. Набитая гречневой лузгой, она на полной скорости полетела в Кито.

Несмотря на расстояние между ними, получить удар было бы неудивительно, все-таки приложенная сила была высока.

Тем не менее Кито спокойно поймал эту подушку.

— Я. Тебя. Прикончу!..

Теперь пришла очередь Кито – он замахнулся и метнул подушку с не меньшей силой. Рьюен также невероятным образом поймал ее и сразу встал в позу для нового броска.

— Неплохо, Кито! Похоже, будет даже немного весело! На!

И подушка снова отправилась обратно.

— Что это…

— Бой на подушках, что же еще. Неужели никогда не участвовал в таком, Аянокоджи-кун? Мне всегда казалось, что мальчики устраивают этот бой во всех школьных поездках: и в начальной, и в средней школах. Или когда выезжают на природу.

Впервые слышу. Во время прошлогоднего лагеря никто не устраивал никаких боев на подушках.

— МЯЧ! ТЬМЫ!

— Неистовый змей, поглоти!..

Эта подушка трансформировалась во всевозможные вещи – то в какую-то тьму, то в огромного змея, то в нечто иное.

[[image:/storage/reader-images/54c65625ddc3f5984e6bb969bcdcc8460dfb9add.webp]]

— А-а, это точно… бой на подушках? — пробормотала Амикура, глядя на перелетающую из стороны в сторону подушку.

Смертельный бой один на один, в котором не прощается внезапное появление других участников сражения… был всего лишь состязанием на подушках.

Отчаянная схватка продолжалась несколько минут, однако ее исхода на горизонте так и не было видно. Никто не уставал, и нам начало казаться, что битва затянется.

Однако тут вдруг кое-что выяснилось: не только эти двое оказались в затруднительном положении.

— А подушке ничего не будет, если ее столько кидать с такой силой? Она уже довольно потрепанная! — тихо проронила Кушида, и взгляды всех оказались прикованы к подушке.

Излишне объяснять, но подушки не предназначены для метания.

Ладно бы, если кидали несильно. Так ведь она каждый раз летит с огромной скоростью, и ловят ее также без всякой жалости. В таких условиях ущерба для подушки избежать определенно нельзя.

— Кстати говоря, чья это подушка?

После вопроса Ватанабе мы принялись проверять расстеленные футоны.

Из всех четырех спальных мест подушки не было лишь у находящегося с краю – того, что уступил мне Ватанабе.

— Моя, выходит?..

На моей постели не оказалось того, чему там быть положено.

А Кито яростно сжал подушку в руках, словно наполнял ее еще большим количеством темной энергии. Можно было даже услышать рев, который та издавала.

— Чувствую, если спать на ней, будут сниться одни только кошмары.

Но больше меня пугает отсутствие гарантий, что подушка сможет сохранить свою первозданную форму. Хотелось бы получить ее в целости и сохранности независимо от исхода.

— На-а!!!

Подушка насквозь пропиталась ошеломляющим убийственным намерением. Но как только она вылетела из рук Кито, та сразу разорвалась, возможно, из-за того, что его пухлые пальцы слишком сильно впились в нее.

Находившаяся внутри гречневая лузга разлетелась по всей комнате.

Всеобщее молчание сопровождалось звуком падающей шелухи.

Подушка, которая должна была нежно поддерживать мою голову, теперь представляла собой поистине жалкое зрелище. Несмотря на мои мольбы, в целости и сохранности она, похоже, ко мне не вернется…

Хотелось бы воздать почести жертве, безжалостно растерзанной на поле боя.

— М-да, мальчики такие иди… В смысле, как дети малые, — произнесла Кушида так тихо, чтобы только я мог услышать.

К этому времени вся гречневая шелуха упала на землю и в комнате повисла тишина. Но, похоже, этих двоих произошедшее не сильно обеспокоило – они уже были готовы запустить свои пальцы в новую подушку, лежавшую поблизости. Однако Нишино тут же выкрикнула:

— Эй, у нас тут дела есть, можете на потом оставить? Мешаете же!

Рьюен замечание проигнорировал и уже собрался продолжить, чего не скажешь о Кито. Он молча сел, решив в самом деле прерваться.

Как только пыл остыл, а мысли прояснились, Кито почувствовал недовольство окружающих.

— Проиграл, значит, а, Кито?

— Сказали, что мы мешаем. Я не собираюсь продолжать.

Такое молниеносное отступление невозможно было вообразить, учитывая, какая аура от него обычно исходит. Ну, если было известно, чем все кончится, лучше бы и не начинали вовсе. По крайней мере получилось бы избежать жертвы в виде жестко растерзанной подушки.

— Ладно… Давайте сначала приберемся, а потом сядем за обсуждение.

Уборка много времени не заняла – из парней без дела сидел только Рьюен, а девушки пришли на помощь в полном составе, и все вместе мы успешно завершили сбор останков подушки.

Надо будет потом попросить у персонала гостиницы новую. Честно говоря, даже не знаю, правду им сказать или просто соврать.

Разбросанную повсюду шелуху мы сложили в прозрачный полиэтиленовый пакет, застеленный в мусорном ведре, после чего принялись за обсуждение.

— Так вот, насчет свободного перемещения. Нам ведь просто нужно вернуться в гостиницу к ужину до семи вечера, верно? — взяла инициативу Кушида ради группы, словно это было само собой разумеющееся.

— Да. И правда кажется, что в нашем распоряжении целый день, — включилась в разговор Амикура.

— Мы вполне можем поехать куда-нибудь на экскурсию на электричке или же на автобусе, к примеру, – время позволяет… Как поступим? Нишино-сан, куда бы ты хотела отправиться?

— Покататься на лыжах. Я еще только учусь, поэтому не накаталась. Мы же на Хоккайдо, как-никак.

— Соглашусь с мнением Нишино.

Раз стоять на лыжах я научился, будет жалко, если все катание ограничится одной лишь половиной дня.

Кито молча приподнял руку, выражая согласие.

— Выходит, желающих покататься на лыжах у нас хватает. Ватанабе-кун, Ямамура-сан, что насчет вас?

— Да я особо не против. А в город мы сможем выбраться и на третий день. Все в выигрыше, да?

— Меня устроит любой вариант.

Ямамура еще толком не научилась кататься, и эта идея особого неприятия с ее стороны не вызвала. Пытается ли она подстроиться под окружающих или просто хочет освоить лыжи? Не ясно, что она думает на самом деле.

— А ты, Мако-чан?

— Хм-м… У меня не очень получается катание, поэтому идея восторга не вызывает. Но если остальные хотят, то я согласна. Мы ведь группа.

Этими словами она продемонстрировала готовность полностью пойти на уступки.

Кушида свое мнение выражать не стала, а посмотрела в сторону сидящего в кресле Рьюена.

— Что скажешь, Рьюен-кун?

— Поступайте, как хотите.

Похоже, он не собирается на чем-то настаивать и просто отказался от своего права голоса.

Как только Рьюен, главный источник проблем, вынес такое решение, вся группа вздохнула с облегчением.

Наверно, правильнее было бы думать, Рьюену не столько было все равно, куда идти, сколько он сам хотел насладиться катанием на лыжах.

Глава 3. Школьная поездка, день второй

Наступило утро второго дня школьной поездки.

Позавтракав и переодевшись, мы спокойно отдыхали в номере вплоть до прибытия автобуса, направляющегося в сторону горнолыжного курорта.

Я и Ватанабе от нечего делать принялись смотреть телевизор. По ту сторону экрана знаменитости зачитывали подборку утренних новостей и после довольно обтекаемо комментировали их. Передача шла еще какое-то время, а потом вдруг включился специальный выпуск про кошек, и атмосфера поменялась кардинально.

Рьюен, заселенный в тот же номер, валялся на диване так, будто заявлял на него свои права. Кито внимательно изучал целую стопку журналов, бесплатно предоставленных гостиницей. Кажется, объединяло их одно – тема моды.

— Сидит с таким грозным видом… словно не просто журнальчики читает, а самые настоящие пособия по совершению убийств, — шепнул на ухо Ватанабе.

Наверняка не хотел, чтобы его услышали, однако на него тут же пал острый взгляд. Словно испугавшись, он спрятался за мной и укрылся от этих глаз.

— Говорю тебе, он точно успел уже нескольких человек прикончить. Согласен? — потряс меня за плечи Ватанабе.

Вообще-то мне бы хотелось сосредоточиться на передаче про кошек.

— Эй, Кито. Тебе ведь пришлось не по нутру вчерашнее поражение в бою на подушках? Давай тогда сразимся сегодня! — обратился Рьюен с предложением к Кито, словно призывая шторм в мирное утро.

Наверное, не стоит говорить, но их разговор не вызвал у нас с Ватанабе особого восторга.

— Глупец. Так не терпится встретить свою смерть? Раз хочешь пожалеть, останавливать не стану.

— Ку-ку, попробуй.

— В чем сразимся?

— Так очевидно, мы же отправляемся кататься на лыжах!

Похоже, он желает простого состязания на время – посмотреть, кто из них первый закончит спуск. Я бы не назвал Кито новичком, но у Рьюена, как выяснилось вчера, достаточно высокий уровень мастерства.

Если стратегия состоит в том, чтобы заманить Кито на свое поле, то нет необходимости добровольно соглашаться.

Однако Кито, не меняясь в лице, с силой захлопнул журнал.

— Рассчитываешь победить меня в лыжах? Ну давай, с радостью собью с тебя спесь.

Судя по всему, вызов он принял, и даже не выказал ни малейшего желания отступить.

— Не ссорьтесь. Вы меня слышите?

— Уверен, нет, они тебя не слышат.

Потому что я сам едва понял, что сказал Ватанабе – а ведь он сидит рядом со мной. Услышь его ребенок, он бы отреагировал: «Ого, муравей разговаривает!». Вот настолько тихим был его шепот.

— Уже предвкушаю, как ты валяешься на трассе, упиваясь обидой!

— Не смеши.

И пока мы перешептывались, та парочка во всю набирала обороты. Кито поднялся со своего места, подошел к Рьюену и, свернув в трубочку одолженный у гостиницы журнал, ткнул им в него подобно острию меча.

— Проиграешь, придурок, и весь остаток поездки будешь вести себя как перепуганный кот, — потребовал Кито.

Возможно ли, что на нем сказалась передача по телевизору про кошек?

— А-а? Я и так веду себя очень даже спокойно!

Бам! И он отбил «острие» журнала, сильно ударив по нему рукой.

— Можете прекратить? Я хочу посмотреть передачу про кошек, — призвал я разойтись.

— С-смелый ты, Аянокоджи. А если они переключатся на тебя?

— Сомневаюсь. Смысла от разборок со мной для них просто нет.

А вот если не вмешаться, ситуация между Рьюеном и Кито не изменится.

— В общем, раз успокоились, мне бы хотелось все-таки досмотреть передачу про…

Стоило только подумать об этом, как я заметил: кошки больше не показывались по телевизору. Выпуск пусть и был специальный, но времени отведено под него немного – закончился всего через несколько минут.

— Не повезло, Аянокоджи. Тебе нравятся кошки?

— Да не то чтобы…

— Так ты их не любишь?!

Просто хотелось посмотреть. Особой привязанности к кошкам как таковой я не испытываю. Наверняка с точно такими же чувствами я мог бы смотреть любую другую передачу, будь она хоть про собак, хоть про бегемотов.

Какое-то время на этом канале шли мирные и жизнерадостные программы, но их внезапно прервало срочное обращение: «А теперь к новостям. В городской больнице после длительного лечения скончался бывший генеральный секретарь Наоэ. Так событие прокомментировал премьер-министр Киджима…»

Мужчина с суровым видом заговорил под множеством вспышек: «”Лошадь познают в езде, а человека в общении ”. Вот что сказал мне Наоэ-сенсей вскоре после моего с ним знакомства». Когда премьер-министр заговорил об усопшем*, экран телевизора внезапно погас.

[П/Р: В оригинале у этого слова 2 значения: «усопший» и «старый друг»]

— Пора на автобус, — послышался голос Кито, державшего указательный палец на кнопке включения пульта.

— Пойдем, что ли, Аянокоджи.

Меня все еще беспокоило состязание Кито и Рьюена, но я собирался насладиться катанием на лыжах.

После выхода на улицу мы столкнулись с небольшой проблемой. Поступило сообщение о задержке автобуса: он попал в пробку и прибудет где-то минут на десять позже. А ждали его довольно много учеников, которые хотят отправиться на горнолыжный курорт. Стоит обернуться, и можно заметить, как парадный вход переполнен людьми.

— Холодно, конечно, но думаю, будет лучше подождать снаружи.

Выдыхая белое облако пара, Ватанабе тоскливо посмотрел на небо.

Разумеется, не особо приятно выйти немного раньше остальных учеников, но тут уже ничего не поделать. Даже если вернемся сейчас в номер, посидеть спокойно не выйдет и пяти минут. Поэтому наша шестая группа решила дождаться автобуса под свисающим краем крыши.

— Слушайте-слушайте, раз такое дело, давайте слепим снеговика! — Амикура предложила группе провести ожидание с пользой.

— Звучит весело. Нишино-сан, Ямамура-сан, присоединитесь к нам?

— Ну, я не против…

Я думал, Нишино откажется от подобного времяпрепровождения, но на удивление она все-таки согласилась.

— Ямамура-сан?

— Нет, я… пожалуй, откажусь.

А вот она, как ожидалось, отказалась, хотя и весьма сдержанно.

Три девушки отошли, чтобы никому не мешать, и начали катать выпавший снег. Похоже, они собираются делать не какого-нибудь маленького, а снеговика довольно внушительных размеров.

— Рьюен-кун, давай к нам, слепим снеговика вместе. Должно быть весело!

Даже понимая, что на это предложение он ни в коем случае не согласится, Кушида все же позвала Рьюена, продемонстрировав публике напускную добросердечность. Находящиеся поблизости ученики не смогли представить себе Рьюена, усердно лепящего снеговика, от чего с беспокойством принялись наблюдать за его реакцией.

Более чем уверен: эта фраза – расплата за вчерашнее. Она заняла твердую позицию и как бы заявляла, что в ответ на неосторожные выражения станет сопротивляться.

— А я надеялся, что, если щелкну по носу, ты успокоишься. Видимо, в чем-то просчитался, — пробормотал Рьюен про себя.

И правда, прежняя Кушида – та, чей истинный характер оставался неизвестным для одноклассников, – может быть, и сдержалась бы. Он наверняка почувствовал что-то неладное, но что именно – понять не мог.

Мы не можем разглашать другим классам неизвестную информацию, как например, о произошедшем во время специального экзамена «Единогласное решение».

И без слов должно быть понятно, но Рьюен полностью проигнорировал предложение Кушиды. Даже к снеговику ни разу не повернулся.

Между тем тут был еще один человек, который безмолвно наблюдал за процессом лепки. Незаметно для нас Ямамура немного отдалилась.

— Ха-а…

Наблюдая за тем, как Кушида с остальными девушками изготавливает снеговика, она дышала на руки, словно ей было холодно.

— Ха-а…

Остальные девушки лепили снеговика, конечно же, в теплых перчатках.

Если осмотреться, можно подметить, что они были у всех учеников, кроме одной только Ямамуры.

Само собой. Никто не станет без особой на то причины долго стоять без перчаток на таком-то морозе.

Насколько помню, вчера на лекции по лыжам они у нее были.

Допустим, лыжные перчатки можно взять напрокат, но ведь до горнолыжного курорта еще надо добраться, почему бы не надеть свои?

Если просто забыла, то может вернуться за ними. Возможно, на то есть какая-то причина.

Ямамура смотрела вдаль отсутствующим взглядом, выдыхая снова и снова. Пока я беспокоился за нее, на улицу к нам, ждущим автобус, выходило все больше учеников.

— Надо же, все покрыто снегом.

Послышался знакомый голос, принадлежащий Сакаянаги Арису. Одна из членов четвертой группы. От класса Хорикиты туда были определены Хондо и Онодера. Собственно, они вышли секундой позже. Сакаянаги не может кататься на лыжах, так что они, скорее всего, отправляются осматривать достопримечательности.

Похоже, вся их группа собралась вместе и с нашей особо не пересекалась.

Через некоторое время прибыл автобус: только раньше прибыл тот, что следует в центр города, а не на горнолыжный курорт.

По команде сопровождающего учителя ученики один за другим принялись садиться в него.

Сакаянаги с тростью пошла по непривычной заснеженной дороге.

Одного взгляда хватило, чтобы у меня появились опасения, и вдруг…

…они сбылись: Сакаянаги поскользнулась и упала на ягодицы. К счастью, подушка из снега, видимо, смягчила удар, поэтому боли не почувствовала.

— С тобой все в порядке?..

К ней подбежал шедший немного позади Токито – ученик класса C, приписанный к той же группе.

Казалось, он на мгновение растерялся, не зная, как поступить, но все же протянул ей руку.

— Большое спасибо, Токито-кун, — слегка смущенно поблагодарив, она взяла протянутую руку.

Поднять миниатюрную Сакаянаги не составит труда, однако он проделал это аккуратно и не торопясь. Он, вопреки угрюмому виду, помог ей на удивление деликатно и проявил должное внимание.

[[image:/storage/reader-images/a447ab0cc0ffe4a88bb11dbef03b83b3fbfa82b4.webp]]

— Осторожнее же надо быть. У тебя ведь проблемы с ногами…

— Извини. К счастью, снег мягкий, поэтому мне не больно.

— Так разве в этом дело?..

Обычно Сакаянаги, будучи лидером класса, претворяет в жизнь безжалостные стратегии, но теперь она производила совсем иное впечатление, и эту разницу наверняка почувствовали члены ее группы из других классов.

Она поднялась, не выпуская из рук трость, после чего еще раз выразила благодарность:

— Ты меня выручил.

— Ничего особенного… В смысле, как бы сказать… Хорошо, что обошлось без серьезных травм.

Возможно, ему стало неловко, от чего он не смог прямо посмотреть на Сакаянаги и отвел взгляд.

— Ты казался мне намного страшнее, Токито-кун.

— Э? Я? Ну, не знаю…

Сакаянаги остановилась поговорить. Словно только что произошло изменение в их отношениях.

— В коридоре, когда ты проходишь мимо, обычно у тебя довольно устрашающий вид.

— Т-тебе и такое известно, откуда?

На этот вопрос Сакаянаги моментально ответила с улыбкой на лице:

— Мы же учимся на одной параллели. Я многое о тебе знаю, Токито-кун.

Будь это обычная школа, а они – обычными парнем и девушкой, такое зрелище определенно вызвало бы некоторое заблуждение.

Тем не менее существует вероятность, что за ее улыбкой всегда скрывается какая-нибудь изобретательная уловка.

В зависимости от ситуации, даже ее падение могло бы быть частью плана. И о подобном могли задуматься только я… и Рьюен, который якобы без интереса наблюдал за происходящим.

Они вместе дошли до места посадки в автобус, и Токито пропустил Сакаянаги вперед. Наверное, задумал придержать, если вдруг та начнет падать назад.

Был ли в этом скрытый умысел или нет – неважно. Невооруженным взглядом видно, что ученики, обычно никак не пересекающиеся друг с другом, понемногу становились ближе.

За автобусом, следующим в центр города, с опозданием прибыл тот, что идет в сторону горнолыжного курорта.

Автобус довез нас без остановок прямо до самого курорта. После высадки наша группа из восьми человек решила зайти внутрь не сразу, а сначала прогуляться по округе. Изначально у нас не было этого в планах. Все началось с предложения Амикуры, которая заметила из окна автобуса несколько сувенирных лавок, расположенных поблизости.

Ничего страшного, если погуляем минут двадцать-тридцать, лыжи от этого никуда не убегут.

— У-ух, как х-холодного утром на Хоккайдо. А внутри автобуса было тепло, из-за чего разница в температуре еще очевиднее. — Кушида, дрожа, принялась потирать руки в перчатках.

— Не то слово. Поражает, что в конце ноября стоит такой холод. И еще непривычно видеть этот слой снега.

— Если так сильно хотели осмотреться, так поторапливайтесь! Хотя вряд ли тут хоть что-то открыто, — обратился Рьюен к остановившейся на месте группе.

На часах еще только девять часов пятнадцать минут. Горнолыжный курорт пускает посетителей в девять тридцать, а магазины поблизости по большей части еще закрыты.

Наверняка Рьюен хочет весь день наслаждаться катанием на лыжах и больше ничем другим, поэтому он остается ждать.

Среди тех немногочисленных открытых магазинов был один весьма необычный, в котором продавалась одежда. И по какой-то причине Кито со всех ног бросился к нему и принялся тщательно изучать представленный там товар – броские и причудливые вещи.

Похоже, кое-что ему все-таки приглянулось. Но стоило только подумать об этом, как он вернул на место то, что взял, и снова продолжил поиски.

— Все-таки какие же у Кито здоровые ножища. Следы прямо как от снежного человека.

Ватанабе разглядел ведущие в магазин следы на снегу и удивился, после начав сравнивать их размеры со своими.

Даже если не принимать во внимание высокий рост Кито, его следы и правда довольно внушительные.

— Пойдем уже! — позвала нас предложившая идею Амикура. Не желая тратить время, она сразу пошла вперед.

Кушида согласилась сразу, а вот Ямамура, судя по всему, собирается отказаться и остаться здесь. Ватанабе и Нишино, похоже, решили разделиться и пройтись по отдельности.

— Ты не пойдешь, Ямамура-сан?

— А… Я останусь здесь… Прошу, не обращайте на меня внимания.

И вот, остались только мы втроем: я, Рьюен и Ямамура.

Если честно, мне хотелось все-таки пойти с Амикурой и остальными, но так как меня не позвали, свой шанс присоединиться я упустил.

Так как мне поступить? Можно пройтись в одиночку, как это сделали Ватанабе и Нишино… Но раз Ямамура отказалась от предложения, то она, по идее, будет дожидаться остальных. Если уйду я, то она останется наедине с Рьюеном. Одно дело, будь между ними не самые плохие отношения, но ведь они раньше едва ли пересекались. Жестоко с моей стороны оставлять ее, потому что непонятно даже, завяжется у них разговор или нет, поладят они или нет.

Поэтому, как бы досадно не было, лучше всего мне остаться до тех пор, пока кто-либо из них не решит уйти сам.

— Кх…

Наблюдая за тем, как Амикура с остальными девушками постепенно исчезают из вида, Ямамура содрогается всем телом. И причина тому та же, из-за чего она прячет руки в куртке.

Она определенно приехала сюда без перчаток. Следует ли мне тогда одолжить ей свои? Но если откажется, якобы в них нет надобности, будет несколько неловко.

Кито с остальной группой уже отдалились, оставив нас троих в тишине.

Похоже, Ямамура пытается терпеть по мере возможности, но совсем скрыть свое состояние ей не удается.

— Ямамура, вынь руки.

— Э?!

Пока я раздумывал, стоит ли мне обратиться к ней, Рьюен в довольно грубой форме скомандовал Ямамуре. Та так и застыла с руками в карманах куртки.

По всей видимости, Рьюен тоже заметил: и как Ямамура в принципе плохо переносит холод и как она неестественно держала обе руки в карманах.

Я уже подумал, что она все-таки вытащит замерзшие руки, но вместо этого отвела взгляд…

— Нет, — тихо, но решительно прозвучал ее отказ.

— А?

— Не хочу. Тут холодно.

Она назвала причину, не касаясь при этом наличия перчаток. Ведь на Хоккайдо холодный ветер можно почувствовать даже сквозь них. Рукам определенно будет теплее в карманах куртки.

На этом разговор, казалось, должен был и закончится, однако Рьюен твердой поступью зашагал по заснеженной дороге прямо к Ямамуре. Затем схватил за правую руку и силой вытащил ее из кармана.

— А…

Тут же выяснилось, что перчатки не было. Рьюен отпустил руку, и она в панике спрятала ее обратно в куртку.

— Ну разумеется тебе будет холодно. Что с перчатками?

Применив силу, Рьюен уже доказал отсутствие у нее перчаток, однако Ямамура не спешила отвечать. Она повернулась к нему спиной, словно говоря: «Оставь меня в покое».

— Ты и так кататься не умеешь, а если руки отморозишь и травмируешь себя?

Собственно, замечание Рьюена оказалось вполне уместным. Будучи новичком, Ямамура пока не умеет уверенно держаться на лыжах. И если из-за мороза у нее перестанут нормально работать руки, о прогрессе в навыках не может идти и речи. К тому же возрастет риск падения.

— Если в случае травмы поднимется шумиха, мне ведь не дадут нормально покататься. Готова взять на себя ответственность за это?

Рьюен сделал акцент на лыжах, учитывая только себя. В его словах был как присущий ему эгоизм, так и неумело выраженная доброта.

— Нет, я не…

Речь шла уже не только об ощущениях Ямамуры, поэтому она не смогла ничего ответить.

— Ну. Где твои перчатки?

— Забыла…

— Ха-ах, бывают же такие бестолковые.

Вряд ли найдутся такие люди, что забудут про перчатки в морозную погоду.

Усмехнувшись, Рьюен опустил взгляд на свои перчатки. Неужели ради Ямамуры он собирается одолжить свои…

— Так, Аянокоджи, дай ей свои перчатки.

— Мои?..

На этом его доброта иссякла, и он перевел стрелки на меня.

— Я вообще-то тоже только начинаю осваивать лыжи.

— От тебя проблем не будет, даже если получишь травму.

Что за логика такая? Не понимаю…

К сожалению, не похоже, чтобы поблизости были открыты магазины, в которых можно купить перчатки. Стало быть, единственный выход – это одолжить Ямамуре свои. На горнолыжном курорте наверняка выдадут специальные перчатки, но хотя бы погреется десять-пятнадцать минут.

— Н-не стоит, все в порядке, — с этими словами Ямамура отошла от нас и снова принялась дышать на руки.

— Перестань. Холод приводит к сужению сосудов. Дрожь в теле возникает, как ответная реакция мышц, призванная повысить температуру тела. Кататься на лыжах в таком состоянии может быть опасно. Обидно ведь будет, если все получится именно так, как описал Рьюен, согласна?

— Ну…

Я снял перчатки и почти насильно заставил Ямамуру взять их.

— Но… а как же ты, Аянокоджи-кун?

— Справлюсь. Тебе же лучше поберечь себя, чтобы не пострадать.

У меня вовсе нет особой устойчивости к холоду, но Рьюен прав: с нужной техникой управления проблем не возникнет.

— Извини…

Чувствуя себя неловко, Ямамура слегка дрожащими руками надела перчатки, оказавшиеся ей великоваты. Затем спрятала их в карманы куртки. Какое-то время ей еще будет холодно, но через несколько минут это изменится.

— Потом купишь перчатки своего размера.

— Хорошо. Когда пройдем на горнолыжный курорт, позволь возместить тебе за перчатки, Аянокоджи-кун.

— Возместить?

— Не могу же я вернуть их… после того, как надела. Они теперь грязные.

— Вроде нет. А даже если упадешь и испачкаешь, ничего страшного, можешь и такими вернуть.

— Я немного не о том. Они стали грязными уже от того, что я их надела…

Это от того, что она сильно помешана на чистоте? Нет, Ямамура надела перчатки без сопротивления, хотя явно стеснялась. Не совсем понимаю такой ход мыслей.

— Я все-таки хотела бы возместить.

Сильно сомневаюсь, что возместит она откровенно дешевыми перчатками. Это будет не только лишним, еще и повлечет за собой большие расходы.

— Ты просто впустую потратишь приватные баллы. В этом нет необходимости.

— Разве тебе не будет противно?

Опять не могу понять, о чем она говорит. Из чего следует, что мне станет противно от того, что Ямамура наденет мои перчатки? Тот же вопрос возникал, если бы вместо нее был бы кто-то другой.

— Говорю тебе, все нормально. Мне скорее будет неприятно, если ты из-за излишнего беспокойства решишь, будто тебе нужно что-то возмещать, — выразился я несколько резковато, чтобы показать свое замешательство.

— П-позволь тогда отблагодарить тебя как-нибудь иначе.

Не то чтобы мне была нужна благодарность, однако Ямамура, скорее всего, не успокоится, если ничего не сделает. Раз она так упорствует, пожалуй, тут я должен пустить разговор по тому пути, который способен ее удовлетворить.

— Тогда вместо благодарности могу я кое о чем тебя спросить?

— О чем же?..

— Была ли какая-то конкретная причина, почему ты, пока ждала автобус утром, не надела перчатки?

— Я забыла их взять, только и всего.

Все-таки сделала это ненамеренно.

— Но времени у нас хватало, ты могла просто вернуться за ними. Или, может, ты их потеряла?

Я сделал еще один шаг, чтобы узнать интересующую меня информацию.

— Просто… атмосфера для этого не подходила…

— Атмосфера?

— Было сложно вернуться.

Вестибюль и правда изобиловал учениками, но как-то странно, что только из-за этого она не могла вернуться. Хотя это лишь мой взгляд на вещи, а он отличается от такового у Ямамуры, и это нужно учитывать.

Несколько минут разговора помогли мне получше узнать ее. И разогреть во мне некоторый интерес.

— Скажи, Ямамура, ты часто проводишь время вместе с остальными ребятами?

Каких друзей заводят такие ученики, как она? Таких же тихих и спокойных? Похожих на Кушиду, которые рады всем и готовы принять в круг общения популярных? Или же тех, кто постоянно будет тянуть за собой?

Ямамура не сразу смогла ответить на мой вопрос. Выражение ее лица почти что не изменилось, но она немного смущенно отвела прищуренный взгляд.

— Не особо. По большей части я все время одна.

— Одна? Я думал, в классе A никого не оставляют в одиночестве.

— Наверное, они не замечают, что я одна… из-за моей неприметности. Но это обычное дело, поэтому я не принимаю близко к сердцу.

Действительно, в жизни встречаются неприметные люди. Да и меня самого, скорее всего, можно отнести к таким. Вот только весьма вероятно, что природа подобного явления в наших случаях кардинально отличается.

Кстати, если бы Кушида заметила замерзающую Ямамуру, то не стала бы игнорировать. Она всегда обращает внимание на других людей, а вот из-за неприметности Ямамуры ее восприятие притупилось.

Впрочем, если Ямамура и правда такая, то вряд ли кто обратит на нее внимание, если она вернется за перчатками.

Неприметность. Объективный анализ поможет в общих чертах выявить истинный характер этого явления.

— Ямамура, ты нравишься самой себе?

— Нет, разумеется. Просто немыслимо, — честно ответила Ямамура. Не из-за угрызений ли совести по поводу взятых перчаток?

То, что она желает скрыть саму себя, и является одной из причин ее неприметности.

Если не хочешь проявлять себя или привлекать внимание, неизбежно будешь вести себя незаметно. Даже в разговоре постараешься спрятаться у кого-то за спиной, лишь бы не заметили.

Это как носить среди ночи черную одежду и удивляться, почему тебя не видно.

Более того, если стараешься не делать лишних движений, меньше шансов, что попадешь в чье-то поле зрения. Ты как бы делаешь все возможное для уменьшения своей заметности у окружающих.

Плюс ко всему, насколько можно заметить, Ямамура сильнее, чем кто-либо другой, сторонится людей. То есть она боится своего собеседника и максимально от него закрывается.

Благодаря сочетанию всех этих факторов на свет появилась такая неприметная и незаметная для окружающих ученица по имени Ямамура.

Но дело в том, что даже с выясненной причиной исправить это сразу не выйдет. Я не поддерживаю с ней отношения на постоянной основе, а значит, если и скажу, как есть, Ямамура может закрыться в себе еще сильнее. Слова доходят лучше, когда их произносит близкий человек, которому доверяешь.

На этом наш разговор завершился, и мы погрузились в тишину.

Где-то минут через десять, прямо непосредственно к открытию курорта, вернулись остальные.

— Ну что, как разделимся? Нам же необязательно кататься всем вместе?

Придерживаться принципа группового перемещения не обязательно настолько дотошно.

Если новички и опытные лыжники будут кататься вместе, то одним надо подстраиваться под других. При этом либо первым придется тяжело, либо вторые лишатся удовольствия.

Важно соблюсти баланс. Только смогут ли окружающие принять верное решение?

Наверное, необходимо разделиться на группы, отталкиваясь от наименее способных членов нашей восьмерки.

— Мы с Ямамурой определенно пойдем на трассу для новичков. Как поступим? Вместе и пойдем?

Для начала было решено, что эти двое отправятся на нижнюю часть склона, где находится пологая трасса, предназначенная для начинающих.

Ямамура сразу же согласилась с предложением Ватанабе.

— Думаю, неплохо было бы, если с вами пошел бы кто-нибудь из более опытных для поддержки. Если не возражаете, я могу…

— Нет-нет, Кушида-сан, не стоит! Я тоже на трассу для новичков отправлюсь.

— Э? Уверена?

— Об этом не волнуйся. Я умею кататься, но трасса для продвинутых меня немного пугает, — более-менее опытная Нишино заявила, что присоединится к Ямамуре и Ватанабе.

— Я тоже не особо уверена, чтобы лезть на трассу для продвинутых… Наверное, пойду с вами, — сообщила Амикура сразу после ответа Нишино. Возможно, она с самого начала собиралась так поступить.

Неожиданным образом мы сошлись во мнении, что разделимся на группы по четыре человека и пойдем кататься на разные трассы.

— Дайте знать, если захотите все-таки пойти на более сложные трассы. Я приду к вам на помощь, — на всякий случай добавила Кушида, чтобы Нишино и Амикура не стеснялись.

— Тогда договорились, обедаем в полдень. Давайте встретимся в ресторане!

И мы всей группой пошли ко входу на горнолыжный курорт.

Но тут до нас донесся непривычный шум, напоминающий стук лошадиных копыт. Стоило обратить на него внимание, как вдруг возле нас, вздымая вихри снега, галопом пронеслась лошадь.

Только я подумал: «Что это было?», как заметил – наездником оказался Коенджи.

Ученики других классов, похоже, были искренне потрясены, даже сам Кито слегка удивился. Скорее всего, для незнакомых с Коенджи это вполне закономерная реакция.

— Уважаемый посетитель!.. Сюда на лошадях нельзя! — послышался издалека крик нескольких человек из персонала, которые в полном замешательстве бросились за ним в погоню.

— Что это было?..

— Вау…

Изумленные Нишино и Ямамура смотрели вслед удаляющемуся Коенджи, ставшим размером с горошину.

— Никогда раньше такого не видела, но меня почему-то это мало удивило. Интересно, почему так? — сказала Кушида так, чтобы услышал только я.

— Может, мы, как его одноклассники, уже просто привыкли к его причудам?..

Когда дело касается Коенджи, странности, вроде этой, перестают быть таковыми. Если говорить откровенно, мы свыклись.

Мы ненадолго разошлись, чтобы переодеться, и по завершении всех приготовлений снова собрались в условленном месте.

Я, Кушида, Рьюен и Кито отправились к подъемнику. Он оказался двухместным, поэтому я сел в паре с Рьюеном, а Кушида с Кито. Поскольку решили, что при таком сочетании будет сложнее всего устроить ссору.

Вдобавок к этому, на всякий случай, мы пропустили Кушиду с Кито и еще несколько пар вперед, а потом сели сами. Сделано это было для того, чтобы они не пытались сверлить друг друга взглядом во время подъема.

— Ты не можешь хоть чуть-чуть поладить с Кито?

— У тебя нереальные запросы. Если только сам он приползет ко мне, тогда да, возможно, — выплюнул Рьюен, вглядываясь в заснеженные горы.

— То есть без шансов? Раз так, ничего не поделать. Хотя такую возможность упускаешь. Кито ведь в определенной степени пользуется доверием со стороны Сакаянаги. Думалось, ты рассмотришь идею воспользоваться случаем и подберешься к ней ближе. Он даже мог бы стать твоим союзником при определенных обстоятельствах.

Сидящий рядом со мной Рьюен определенно считает сбор информации главным в этой школьной поездке. Также можно заметить, что и Сакаянаги работает в том же направлении.

— На вид Кито вообще не человек, тем не менее верности у него хоть отбавляй. Сакаянаги, разумеется, насторожилась после того, как мы попали в одну группу. Стоит облажаться с переговорами, и они дадут обратный эффект.

— Весьма трезвый взгляд.

До сих пор мне редко доводилось пересекаться с Кито, поэтому я мало о нем знал. Однако судя по его глубочайшей ненависти к Рьюену, он явно намерен защищать класс A бок о бок с Сакаянаги. Кроме того, я не слышал, чтобы Кито сам по себе вызывал какие-то неприятности. Необдуманные уговоры стать союзником – это все равно, что просить его сливать информацию о себе.

— Да и к тому же из класса A мне нужен был разве что Кацураги. Из Кито и Хашимото выходят неплохие сошки, но навыков у них недостаточно, чтобы делать их своими пешками. Они не стоят такого риска.

Похоже, это и есть причина, почему он проявляет к Кито враждебность, даже не пытаясь подружиться с ним. Конечно, он высоко оценивает и его, и Хашимото, но Кацураги единственный, на кого он положил глаз.

Тем временем подъемник прибыл на место, и мы оказались на вершине трассы для опытных лыжников.

Дожидавшийся нас Кито взглядом позвал Рьюена на стартовую линию.

Так, теперь они, не спеша, исследуют трассу… А, нет, к таким полумерам никто из них прибегать не намерен.

— Эй, давай стартовый сигнал, — скомандовал Кушиде Рьюен.

— Только катайтесь осторожней, ладно?

Кушида подняла руку и начала отсчет. Рьюен и Кито отошли друг от друга на несколько метров и встали на изготовку. Интересно, кто же победит?

— Старт!

Как только Кушида опустила руку, парни практически одновременно покинули стартовые позиции…

— Отправимся за ними?

— Э, уверен? Хотя угнаться вряд ли получится…

— Тогда давай не торопиться.

Спустя где-то несколько секунд мы с Кушидой начали спуск по трассе.

Рьюен и Кито вошли в раж, между ними развернулась битва, в ходе которой первенство попеременно переходит то к одному, то к другому. Они совершают скоростной спуск, описывая дуги влево и вправо.

Еще вчера моя техника была несовершенна, но сейчас прямо передо мной находится наглядный пример, на основе которого я начал переходить на другой уровень. Ведь длина трассы для продвинутых позволяет как следует изучить все детали.

Между тем Рьюен и Кито сражаются почти на равных. Казалось, кто-то из них сможет вырваться вперед, однако они идут ноздря в ноздрю. Насколько можно судить, между ними нет заметной разницы в навыках, к тому же они одинаково сильно не хотят уступать.

Уже половина трассы оказалась пройдена, тем не менее победитель все еще оставался неясен. И когда ожесточенное состязание подходило к концу, расстояние между идущими параллельно друг другу Рьюеном и Кито начало постепенно сокращаться.

Невероятная случайность.

Если так пойдет дальше, их траектории движения пересекутся, и возникнет риск столкновения.

Или дело вовсе не в случайности?

Нужно воспринимать это как опасный признак того, что они собираются вступить в схватку и победить, сбив соперника.

Подражая их движениям, я усвоил практически все их техники и начал ускоряться.

— Сдохни, Кито!

— Исчезни, Рьюен!

Непосредственно перед тем, как послышались эти крики, я влез в тот небольшой промежуток, который оставался между ними.

Из-за вмешательства постороннего эти двое в спешке разъехались в стороны.

Хотя теперь их взгляды сверлили меня, у меня получилось принудительно развести их между собой.

И вот трасса для опытных лыжников оказалась пройденной в мгновение ока. Немного отстав, Рьюен и Кито остановились. Они тут же повернулись и направились ко мне.

— Ты зачем влез? — гневно произнес Кито, резко подскочив ко мне, словно вот-вот, и набросился бы.

— Счел ситуацию опасной. Вас куда-то не туда занесло, когда попытались определить победу не через гонку на лыжах.

— Поединок есть поединок, каким бы он ни был. И Рьюен это понимает.

— Неважно, понимает или нет. Лыжи тут уже были явно ни при чем.

Выплеснув свое недовольство, Кито бросил яростный взгляд на Рьюена, после чего уехал прочь. Похоже, почувствовал, что атмосфера больше не располагала к новому соревнованию.

Тем временем Кушида тоже завершила спуск и остановилась прямо рядом с нами.

— Ничего себе, какие вы быстрые… А ты, Аянокоджи-кун, вообще вышел за все рамки!..

Утаптывая снег, с недовольным лицом ко мне подошел Рьюен.

— Ты точно новичок? Или прикидываешься?

— Прикидываюсь? Нет, вчера я впервые встал на лыжи.

Рьюен, похоже, не поверил моим словам: он плюнул и отправился на одноместный подъемник.

Как бы то ни было, хорошо, что все улеглось. Наверно.

— Здорово у тебя получилось. Я даже не удивлена, что он так разозлился. Ты как главный герой манги – не прикладывая усилий, добиваешься своего за счет таланта. Рьюен уже спросил, но ты правда катаешь только второй день?

К сожалению, я вовсе не один из таких героев манги.

За прожитую жизнь я успел накопить самый разный опыт. Может, я и катаюсь на лыжах впервые, но все виды спорта, так или иначе, связаны друг с другом одним фундаментом. Я лишь добавил к этим знаниям увиденную и услышанную информацию и попробовал применить их.

— Не можешь поверить?

— Нет-нет, что ты. Не поверила бы, разумеется, но я же видела, как ты перехватил Амасаву.

Кушида на мгновение стала свидетелем сражения двух учеников Белой комнаты.

Интересно, развеяла ли она некоторые сомнения моим столь скорым освоением лыж?

— Поразительно.

Вновь прозвучала похвала, но я не мог искренне ее принять.

— Нет, ничего такого.

— Опять за свое.

Если она списала все на скромность, остается только смириться.

Но на самом деле Рьюен и Кушида катаются, как настоящие профи, это-то и послужило мне наглядным примером.

У них нет того обширного опыта, каким обладаю я. Так что и понимание конкретно лыжного спорта у них будет поболее моего.

— Пойдем и мы тогда к подъемнику? Опасность миновала, теперь же хочется насладиться катанием.

— Да, пожалуй. Хотя, возможно, тем, кто не умеют кататься, сейчас приходится несладко.

Наверное, это же можно сказать обо всех видах развлечений. Ладно бы, если все получали удовольствие, даже если ничего не получается. Однако на деле это не так. Зачастую многие люди не испытывают радости, когда не могут справиться с чем-либо в спорте или видеоиграх.

С наступлением полудня весь состав шестой группы собрался в ресторане, расположенном в комплексе горнолыжного курорта. Он был устроен по принципу фудкорта, поэтому каждый сделал заказ там, где ему нравится, и после мы собрались за одним столиком.

Мне вручили передатчик, на котором было написано «№32», и сказали забрать свой заказ, когда прозвучит сообщающий о готовности сигнал.

— Ну как, получилось освоить лыжи? — Кушида, ушедшая на трассу для продвинутых, поинтересовалась результатами четверки, отправившейся на трассу для начинающих.

— Более-менее. Правда, до Нишино и Амикуры мне еще далековато, — скромно сообщил Ватанабе о небольшом, но уверенном росте.

Тем временем Ямамура, имя которой упомянуто не было, сидела с поникшим лицом и подавленным настроением. Хотя она все время такая.

— У Ямамуры… в общем, ей предстоит пройти еще долгий путь, — Ватанабе сообщил мне на ухо об отсутствии какого-либо прогресса с ее стороны.

Атмосфера вокруг нее явно указывала на то, что к ней лучше не обращаться, поэтому я решил промолчать.

Через некоторое время раздался сигнал передатчика, и я отправился за своим обедом. Потом вернулся к нашему столику, неся поднос с горячим супом карри.

Когда каждый принес себе обед, мы приступили к еде.

Взявший легкий перекус в виде гамбургера Рьюен быстрее всех расправился с обедом и спихнул Ватанабе свой поднос с оберткой. Ватанабе с натянутой улыбкой сложил подносы друг на друга.

— Давай выйдем, Аянокоджи.

— Э?.. Но я еще не доел.

В тарелке было около трети супа. И если оставить его сейчас, то он просто остынет.

— Пошевеливайся.

Ватанабе с сочувствием посмотрел на меня, но молча. А Кито… он так и вовсе не смотрел в мою сторону.

— Я отойду ненадолго.

— Хорошо. Будем ждать тебя за столом.

Оставив Кушиду за главную, я отправился вслед за Рьюеном по фудкорту. Он остановился, когда прошел до другого конца помещения, и затем достал свой телефон. Провел пальцем, сняв блокировку, и принялся рассматривать содержимое экрана.

— Так и знал. От Сакаянаги этого и следовало ожидать, она использует своих болванов для сбора информации.

Судя по всему, об этом он узнал из докладов, поступивших от одноклассников.

— В этом вы похожи.

Я не интересовался напрямую, но предположил, что Рьюен отдал точно такие же распоряжения.

— Есть такое. Эта поездка нужна вовсе не для того, чтобы строить дружеские отношения. Если хочешь снести кому-то голову, нужно прежде всего лишить его рук и ног. И Сакаянаги прекрасно понимает это.

Ведь ни Рьюен, ни Сакаянаги не могут сами по себе вести сражения между классами. Победа определяется через командные бои. Важно также не только развивать способности своих товарищей, но и снижать силу своего оппонента.

Сакаянаги, в частности, испытывает проблему с ногами, поэтому обычная зона ее активности чрезвычайно мала. И во многом это компенсируют Камуро с Хашимото. Если вдруг Рьюен сможет найти на них нечто, что заставит их подчиниться, Сакаянаги потеряет столь важную для нее опору. И ее возможности по сбору информации моментально уменьшатся.

— Может быть, скажешь, чего ради ты меня позвал? Не для того же, чтобы сообщить о ваших шпионских играх.

— Скоро я дам команду своим ребятам, и мы начнем готовиться к полномасштабной войне с Сакаянаги. Будь то итоговые тесты или же письменные экзамены – неважно, я раздавлю ее, какими бы средствами ни пришлось воспользоваться.

— Я это слышал еще в автобусе. Вроде как ваше сражение уже началось или что-то такое.

— Ага. Но перед тем, как начать действовать, я должен еще раз кое-что у тебя уточнить.

Только Рьюен договорил, как у меня тут же завибрировал телефон.

Я попросил его немного подождать и посмотрел на экран – там отображалось короткое послание от Кушиды: «Ямамура-сан пошла в вашу сторону!»

Забеспокоилась, что меня куда-то позвал Рьюен, и поэтому решила проверить? Хотя, вероятно, Ямамура действует по указаниям Сакаянаги.

Она может подслушивать нас, но рассказать об этом Рьюену я не могу. Ведь это – часть сражения между ним и Сакаянаги. Моя помощь поставит ее в невыгодное положение.

Тем временем Рьюен, похоже, получил от кого-то новое сообщение, поскольку снова уставился в экран.

Не меняясь в лице, он убрал телефон в карман и вновь продолжил наш разговор:

— Помнишь, в прошлом году я говорил про затею с восьмьюстами миллионами приватными баллов?

— Я все еще считаю, что это нереально осуществить.

— Ну еще бы. У моих тоже будет такая реакция, если расскажу.

— А ты хочешь рассказать?

О плане Рьюена накопить восемьсот миллионов приватных баллов из всего класса знает разве что Ибуки. Да и она, скорее всего, узнала совершенно случайно, и подробности ей неизвестны.

— Чертовски огромная выходит сумма. Я не соберу ее, если буду действовать в тайне. Остался всего год с небольшим, а начинать вообще-то надо было намного загодя.

Действительно, если он всерьез вознамерился осуществить этот план, то помощь всего класса будет обязательна.

Ичиносе, например, также понемногу собирает с каждого одноклассника приватные баллы, пользуясь их доверием, поэтому и Рьюену нужно объединиться со своим классом, чтобы получить желаемую сумму.

— Хочешь уточнить, стану ли я помогать твоему плану по сбору такой суммы?

— Я ведь до сих пор был весьма любезен к твоему классу, помнишь? Причем как на спортивном, так и на культурном фестивале. Еще и на предстоящих итоговых возьму на себя Сакаянаги. Мало, что ли?

И правда, с того самого разговора в прошлом году, класс Хорикиты действовал весьма свободно, словно мы практически забыли про класс Рьюена. Но если бы он оставался таким же враждебным, как на первом году, то дела наши шли бы не настолько гладко.

— Да и с Кушидой, как я посмотрю, вы неплохо спелись. А ведь она с такой яростью стремилась исключить тебя.

— Мне жаль, но временами приходится пересматривать планы.

Рьюен рассмеялся и несколько раз хлопнул в ладоши. То ли он оценил мои слова, то ли они задели его – непонятно.

— Я ведь могу сокрушить Кушиду, если захочу. Понимаешь, к чему я?

Рьюен один из немногих за пределами нашего класса, кому известно об истинном характере Кушиды. Надо думать, он мог учинить что-нибудь в любой момент, но все-таки ничего не сделал – вероятно, из-за наших договоренностей.

— То есть требуешь выполнить обещание? Угрозами и принуждением?

— Принуждаю или нет – роли не играет. Ты в деле?

Наши договоренности были лишь на словах, но Рьюен четко дал тогда понять, что, если их нарушить, пощады ждать не стоит.

— Прежде чем я отвечу, спрошу вот о чем. Допустим, ты одолеешь Сакаянаги, а что будет после этого?

— После того, как я разделаюсь с классом A в конце учебного года, твой и мой классы ждет столкновение один на один. Это же очевидно. Для меня эти шаги – лишь путь к моей победе над тобой.

Выходит, это и есть его замысел? Хотя если учесть произошедшие события, сомневаться в этом не приходится.

— Слишком удобно устроился. В тот раз ты ушел со сцены и добровольно поставил на место себя Канеду и Хиёри, а теперь вернулся. Если ждешь, что я выполню свою часть сделки, то мне следует просто отказаться, потому что, если мы будем классом A, а вы – классом B, то это значит уступить победу вам. Так, получается?

Теперь можно подготовить почву насчет условий помощи в сборе восьмисот миллионов баллов.

— Тебе что-то не нравится?

— Разумеется. Если в результате реального столкновения твоего класса с классом Хорикиты вы одержите верх и поднимитесь до класса A, мы попросту останемся в дураках. Или же ты собираешься пообещать перетянуть учеников класса Хорикиты в класс A, если твой план с баллами удастся воплотить в жизнь?

Улыбка сошла с лица Рьюена, и он искоса бросил острый взгляд.

— А вот этому не бывать. Конечно же, все наши приватные баллы принадлежат только нам.

На оставшиеся деньги можно жить после выпуска. Вряд ли Рьюен захочет тратить их на спасение учеников, к которым не имеет никакого отношения.

— Выходит, если будете проигрывать, то мы должны спасти вас, а если выигрывать – вы просто махнете на нас рукой… Правильно? Тут даже думать не о чем. Я не буду помогать твоему плану по накоплению восьмисот миллионов. Но теперь ты также волен нападать на любой класс, на какой захочешь напасть, и применять любые уловки. У меня нет права тебя останавливать.

— Не таким наивным оказался, а, Аянокоджи?

— Просто это дело касается не только меня одного.

— Раз так, ничего не поделаешь. Забыли.

Рьюен отступил даже быстрее, чем я ожидал. Похоже, он прекрасно понимал, что я отвечу отказом.

— Ты даже несмотря на провал в переговорах собираешься накопить эту сумму?

— Я не намерен менять планы. Моя цель – собрать эти восемьсот миллионов. Потом одолеть Сакаянаги, затем тебя. А если удастся подняться до класса A без трат, то выпущусь из школы с приличной суммой. Как-то так.

И без того его план был похож на несбыточную мечту, так теперь еще одни идеалы начали сменяться другими. Тем не менее Рьюен уверенно заявляет, что сможет накопить столько баллов.

— Я и так немало потратился на Кацураги и первогодок. Теперь пришел черед вернуть денежки. Целиком и полностью сосредоточусь на приватных баллах.

Такой энтузиазм по отношению к накоплению приватных баллов сопряжен с определенными рисками. Непоследовательные поведение и ход мыслей Рьюена навели меня на одну мысль.

— У тебя такое лицо, будто совсем не догоняешь, чего я не иду на уступки, лишь бы выполнить договоренности.

— Так и есть. Я не понимаю сути разговора.

— А суть проста. Изначально придерживаться расторжения нашего соглашения. При существующих связях между нами я не могу тебя раздавить. Но теперь, когда договоренностям конец, у меня полностью развязаны руки.

Иными словами, он отдался ожившей одержимости победой, а не общим интересам.

Он говорил о чем-то таком еще в автобусе, но это уже полноценное объявление войны. Тем не менее сам я не смог до конца убедиться кое в чем. У нашего разговора есть определенный замысел. Но если попытаюсь разузнать его сейчас, ответа все равно не получу.

— Прекрасно, что ты смотришь в будущее, но о новом сражении лучше думать уже после того, как разберешься с Сакаянаги.

— Ха! Голова у нее соображает, это я знаю. Но не более того.

Этими словами он продемонстрировал абсолютную уверенность в предстоящем сражении во время итоговых экзаменов.

Рьюен, ты смог восстать после сокрушительного поражения. Признаю, твой талант намного превосходит все мои ожидания.

И история успеха Рьюена Какеру также неуклонно движется по своему пути.

Вот только…

Самое последнее препятствие, с которым ему предстоит столкнуться, находится в другом месте. Эта разница в восприятии, из-за которой он не в состоянии распознать преграды, однажды может сыграть с ним злую шутку в сражении. Разумеется, как это проявится в реальности, зависит уже от того, как Сакаянаги воспримет Рьюена.

— Можешь возвращаться, Аянокоджи.

С этими словами Рьюен двинулся в сторону туалета.

Сидящая поодаль Хиёри заметила нас и помахала рукой. Судя по всему, ее группа также пришла покататься на лыжах.

Я махнул рукой Хиёри в ответ, затем вернулся к столику группы.

К этому моменту Ямамура уже вернулась на свое место и как ни в чем не бывало молча смотрела в свой телефон.

— А где Рьюен?

— В туалет, кажется, отошел, скоро вернется.

— …Все в порядке? Он ведь тебя не побил? — Ватанабе с обеспокоенным видом принялся тщательно осматривать меня.

— Не переживай. Просто немного поговорили.

— Надеюсь, и правда ограничились разговором…

Неспешно обедавшая Ямамура закончила трапезу вместе с Нишино и взяла поднос, который у них был один на двоих.

— Я… схожу, отнесу.

Похоже, они взяли обед из одного места, поэтому Нишино пошла вместе с ней.

— Аянокоджи, если у него на тебя что-то есть, выкладывай, не стесняйся, — пронзительно взглянул на меня Кито.

Видимо, он подумал, что Ватанабе своим вопросом копнул недостаточно глубоко.

Хотелось бы, правда, чтобы они выразили беспокойство до того, как просто отпустили меня…

Тут, однако, подоспел Рьюен, и Кито отвернулся.

— Решил сбежать от меня и взяться за запугивание учеников других классов?

— А? Ку-ку, да ты не бойся, Кито. Я сперва разделаюсь с вашим классом. И в конечном счете докажу, что Сакаянаги для меня – не более чем остановка на моем пути.

— Тебе не одолеть класс A.

— Как знать…

Полное спокойствие. Или же Рьюен специально устроил этот спектакль, чтобы казаться таким уверенным? Возможно, он вполне серьезно заявляет о своей победе, но на деле эти слова ничем не подкреплены. Разумеется, у него может быть неизвестная мне информация, но при обычном сравнении способности Сакаянаги на голову выше.

— К черту итоговые экзамены, можешь нападать в любое время!

— Притормози, Кито, у тебя ведь нет таких полномочий. Ты же у нас годишься лишь на роль верного пса, а из-за таких неосторожных заявлений у твоей хозяйки могут быть проблемы.

Названный псом Кито встал, положив огромную ладонь на стол.

— Меня и одного вполне хватит, чтобы расправиться с тобой.

— Вот как? Тогда давай в третий раз сойдемся в честной битве!

Бой на подушках оказался прерван, потому что порвалась подушка. А выяснить отношения лыжами помешал я.

— Да прекратите вы оба ссориться! И так уже ходят слухи, что у нашей группы не все дома!

Даже находившиеся поблизости обычные посетители начали вопросительно смотреть на то, как Рьюен и Кито сверлят друг друга взглядами.

Если они и дальше будут так выделяться, то все может дойти до учителей. И это лишь вопрос времени.

— А почему Нишино-сан и Ямамуры-сан так долго нет?

— Кстати да, ты верно заметила.

На то, чтобы отнести подносы, не должно уйти больше нескольких минут, но они до сих пор не возвращались.

Заметив долгое отсутствие Нишино и Ямамуры, Кушида принялась их искать.

— А, вот они. Только их почему-то окружили незнакомые ребята.

В переполненном фудкорте Кушида указала в сторону девушек, окруженных пятью парнями, на вид из старших классов. Все они нависали довольно грозно.

— Оой-ой, а Нишино, похоже, попала в передрягу. Давайте поможем.

— Только лучше не идти толпой. Сделаете что-то не так, и все станет хуже.

И только я предостерег их, как некоторые уже вышли из-за стола. Точнее, двое, кто точно не стал бы слушать никакие предостережения, без лишних слов устремились к Нишино и Ямамуре.

— Так, а вы останьтесь, — сказал я Кушиде, Амикуре и Ватанабе.

Когда догнал Рьюена и Кито, твердым шагом направлявшихся к сцене, я услышал часть разговора.

— Толкнула меня плечом, и даже не извинишься? У меня вообще-то вся одежда теперь в бульоне от рамена!

Судя по всему, инициатором конфликта стала не Нишино, а Ямамура, которую считают виновной в столкновении.

— Сами виноваты, не видели, что ли, куда шла Ямамура-сан?

Парни издевательски усмехнулись, один из них держался за свое плечо.

— Не-не, как мы, по-твоему, должны были заметить это привидение?

— Мне правда… очень жаль… — тихо извинилась Ямамура. И не в первый раз, скорее всего. Однако парни продолжали делать вид, будто ничего не слышали вовсе.

— Мы сюда приехали из Гифу, у нас тут экскурсия намечена, знаете ли. Давайте вместе поразвлекаемся. Может, и простим тогда.

Нишино стояла спереди, заслоняя собой Ямамуру, и один из парней схватил ее за руку.

— Что? Да ты шутишь. Никто с таким, как ты, развлекаться не будет.

Силой вырвав свою руку, она влепила ему легкую пощечину.

— А вот это больно было.

Хохотавшие парни внезапно переменились в лице. И тут один из пятерки вдруг грохнулся.

— Т-ты еще кто такой?!

— Это я должен спросить, придурок. Чего тебе надо от моих спутниц?

Тем, кто отвесил такой смелый удар ногой в спину, был Рьюен. Он сразу схватил за ворот другого парня и приподнял его.

[[image:/storage/reader-images/4c4e6a14cfa81e24860ba983161a9c8443a95474.webp]]

— Нечего верещать перед девушками, желторотый.

— Д… да я тебя прикончу!

— Попробуй. Можешь даже первым ударить. Так сказать, на память о поездке. — Он указательным пальцем показал на свою левую щеку.

— О, тебя за язык никто не тянул, как следует врежу тебе!

Как и было озвучено, он нарочито широко замахнулся рукой.

— А, погоди…

«Не думай, что он и правда даст тебе врезать». Но я не успел дать такой совет.

Наблюдая за бессмысленно широкими движениями своего оппонента, Рьюен перехватил парня за плечи и со всей силы ударил коленом в живот. Ученик другой школы упал, корчась от боли.

— Ну наконец-то, хоть какой-то интерес появился в этой скучнейшей поездке.

Наверное, рано или поздно мы бы попали в эту ситуацию. А Рьюен уже начал получать от нее удовольствие.

Подумать только, мой первый контакт с другой школой обернулся насилием.

Один из парней стукнул кулаками друг о друга.

Не похоже, что они собирались биться один на один, хотя сам Рьюен при этом настроен одолеть их, даже будучи в меньшинстве.

Тут показался неспешно подошедший Кито.

Выражение его лица и вселяющая ужас аура были явно не присущи ученику старшей школы, отчего противники сильно занервничали.

— Похоже… он на нашей стороне, — сказала обхватившая Ямамуру за плечи Нишино, двигаясь в моем направлении.

— Ямамура ведь его одноклассница. Разумеется, он не будет стоять в стороне, если она попадет в передрягу.

К счастью, они понимают, что устраивать драку на фудкорте – затея не из лучших, поэтому всей толпой отправились на улицу.

— Может, стоит позвать кого-то из взрослых?

— Все равно их теперь не остановить. Пусть тогда лучше разберутся без лишних свидетелей.

Насколько я могу судить, противник превосходит количеством, но ничего особенного они из себя не представляют. А если Рьюен и Кито будут драться рука об руку, то много времени на разборки у них не уйдет.

Они вернулись где-то минут через десять, притащив за собой поверженных парней. Их поставили на колени и заставили просить у Ямамуры с Нишино прощения.

Похоже, ребят проучили основательно – всякое желание сопротивляться было выбито из них с корнем…

Могут возникнуть проблемы, если эту сцену увидят посторонние, но, с другой стороны, это нужно сделать ради Ямамуры и Нишино. Наверное.

Парней заставили поклясться, что они больше не покажутся на глаза, после чего их отпустили.

— Да уж, с этой группой не соскучишься, — прошептала Кушида.

Ее комментарий настолько попал в точку, что я вынужден был согласиться.

Мы наслаждались лыжами, пока позволяло время, и к семи часам вечера вернулись в гостиницу.

Я еще не накатался, но, быть может, уходить с чувством легкой грусти – даже к лучшему.

Второй день близится к своему завершению, и ночь медленно, но верно дает о себе знать.

За ужином Судо позвал меня в купальни, поэтому туда мы отправились вместе. Помывшись, я полностью отдался горячей воде.

— Кха! Как же хорошо-то!

Возможно, на Судо это действует совершенно иначе, поскольку тот день ото дня в поте лица занимается в баскетбольном клубе.

Он двумя руками зачерпнул горячую воду и ополоснул ей лицо. Повторив это действие еще пару раз, Судо, похоже, полностью избавился от усталости.

— Салют.

Через некоторое время после того, как я погрузился и уставился в одну точку, рядом с нами возник Хашимото из класса A.

Я в ответ легонько махнул рукой, Судо последовал моему примеру.

— Ух… Ну и денек сегодня выдался, конечно.

Круговыми движениями разминая плечи, Хашимото глубоко вздохнул. Вид у него был порядком уставший.

— Что-то случилось?

— Еще бы! Ума не приложу, что делать с одним проблемным ребенком из нашей группы.

Группа Хашимото изначально не давала мне покоя.

— Дело в Коенджи?

— В точку. По правилам ведь как, во время свободного перемещения все члены группы должны держаться вместе? С точки зрения здравого смысла любой вопрос нужно обсуждать, а вместо этого нам приходится идти туда, куда хочет он.

О том, что Коенджи не из тех, кто спокойно подчиняется другим, уже было известно. Но, похоже, он не изменяет себе даже в группе, куда входят ученики из других классов.

— Я так понимаю, сегодня вы пошли на какую-то ферму, где можно приобщиться к верховой езде. Это было желанием Коенджи?

— Погоди, как ты?.. Хотя чему удивляться, видимо, увидел переполох.

Не имея представления, как поступать в таких ситуациях, Хашимото опустился в воду, оставив над поверхностью лишь половину лица.

— Я видел, как он пронесся мимо нас. Потом-то он вернулся?

Хашимото пребывал в таком положении секунд десять, после чего всплыл, пожимая плечами.

— Ага, где-то через час. А нам не хватило духу попробовать покататься верхом, поэтому оставалось только ждать его.

После этого он рассказал, как они провели время, отведенное на свободное перемещение. По его словам, череда событий превратилась в настоящий ад.

Судо сложил вместе ладони, бормоча заупокойную молитву.

— Ну и где-то ближе к обеду мы собрались пойти в один известный ресторан, который увидели по телевизору, однако Коенджи выдал, что хочет пойти покататься на лыжах. Даже поругаться не успели, как он без спросу отправился прямо к горнолыжному курорту. Мы настолько выдохлись, что было уже не до веселья. На этом и закончился наш второй день.

А если бы они его проигнорировали и отправились в тот самый ресторан, то нарушили бы правила группового передвижения.

До чего же печальная вышла история.

— Я тут подумал, раз вы его одноклассники, может, знаете, как с ним совладать?

Половина школьной поездки позади, и осталось лишь два дня. Наверняка группе хочется самой выбрать, куда отправиться, хотя бы во время свободного перемещения на четвертый день.

— Забудь, он неуправляем. Без вариантов, — высказался Судо.

Прозвучало довольно прохладно, но так как он провел с Коенджи уже немало времени, то просто оставил подобные мысли.

— А ты что скажешь, Аянокоджи?

— Переубедить Коенджи нереально. Честно скажу, вряд ли что-то можно с ним сделать.

— Реальность жестока…

— Но все же один способ есть. На крайний случай.

— Да ладно? Рассказывай.

Хашимото хотел узнать, как выйти из сложившейся ситуации. Он готов был ухватиться за любую, даже самую маленькую надежду.

Способ гарантировать им свободное перемещение и правда есть, но ценой некоторых издержек. Когда я закончил о нем рассказывать, Хашимото понимающе закивал.

— Ну, а другого нам ничего не остается.

— Лучше обсудите это с группой, как вам следует поступить.

— Так и сделаем! Надо серьезно над этим подумать.

Погрузившись в свои мысли, Хашимото снова скрылся из виду в ванне.

Неторопливо проведя час в купальне, мы с Судо, переодевшись в юкаты, взяли из холодильника в раздевалке по бесплатной бутылке минеральной воды, которую сразу и выпили, уперев руки в бока. Холодная жидкость прошла через разгоряченное тело.

— Ну что… Аянокоджи, я… набрался решимости.

— Пришло время, значит.

От долгого пребывания в горячей воде его лицо слегка покраснело. Или, возможно, он нервничал, когда представлял, что ждало его впереди. Ведь пришло время рассказать Хориките о чувствах, которые он к ней питает.

Судо за раз осушил оставшуюся половину бутылки.

— Фух! Ну все, вперед!

Он хлопнул себя по щекам ладонями, как если бы собирался с духом перед выходом на баскетбольный матч.

— И? Каков твой план?

Уже перевалило за полдесятого вечера. Большинство учеников вряд ли спали, но определенно отдыхали с друзьями в своих комнатах. Хорикита не похожа на человека, что станет шумно веселиться вместе с остальными, хотя будет неудивительно, если она с теплотой наблюдает за ребятами.

— Как начать, это я знаю… Позвоню ей.

Крепко стиснув телефон в руке, он вышел за занавес, ведущий в мужскую часть купален, и сразу набрал ее.

— …А-а, это я. А где ты сейчас? — суетливо спросил он, когда не прошло и нескольких гудков. — Вестибюль? Подождешь там? Скоро буду.

После завершения звонка Судо, готовый идти, с прерывистым дыханием повернулся ко мне.

— В вестибюле гостиницы есть небольшая сувенирная лавка, я так понимаю? Она сказала, что стоит там.

— Ты же не собираешься признаваться сразу при встрече? В вестибюле вы будете у всех на виду. Хорикита явно окажется в неловком положении.

— З-знаю я!

Признание является важным событием, и в самый главный момент думать нужно не только о себе, но и о чувствах другого человека, которому раскрываешь свое сердце.

— Только где мне тогда признаться-то…

— Может, тот коридор по пути на задний двор? В это время по нему обычно не расхаживают.

На заднем дворе есть лестница: она ведет на холм, где располагается небольшая деревянная терраса, с которой можно полюбоваться пейзажем. Однако выйти туда после девяти вечера уже нельзя, поэтому коридор должен пустовать.

— Как всегда выручаешь, Аянокоджи. Классно иметь такого друга, — усмехнулся он, подняв палец вверх. Улыбка, правда, вышла скорее нервной.

Взволнованный, Судо быстрым шагом пошел в вестибюль, где его уже ждала Хорикита – похоже, решила прерваться от осмотра сувениров и подождать его неподалеку. Я же прошел туда, откуда меня не было видно.

На то, что вестибюль не подходит для признания в чувствах, намекали находящиеся здесь сотрудники гостиницы и ученики, которые либо осматривали сувениры, либо сидели и болтали.

Судо, судя по всему, кое-как жестами показал, что хочет переместиться в коридор, ведущий на задний двор. И вскоре они пошли в том направлении бок о бок.

Следовало бы оставить их в покое и не идти за ними, но потом пришлось бы разбираться с упреками Судо. Поэтому, ступая как можно тише, я незаметно проследовал за ними, чтобы стать свидетелем его мужественности.

Много времени не прошло, прежде чем их шаги стихли, так что и я решил остановиться посреди пустующего коридора.

— Что-то не так? — Хорикита обернулась и вопросительно посмотрела на него.

Ее волосы сияли в тусклом свете, видимо, потому что совсем недавно также принимала ванну.

— Так, место в самый раз…

Рядом с девушкой, в которую был влюблен, Судо растерял свой обычный задор и заметно нервничал, хотя и говорил достаточно тихо. Ближе к ночи в гостинице играет негромкая фоновая музыка, разговоры из шумных переходят в разряд еле слышимых. Понятно, почему даже в безлюдном месте появляется желание не повышать голос. Тут он поступил правильно.

— Я… ну…

Хорикита непонимающе склонила голову при виде того, как запинался Судо. Не похоже, чтобы ее такое поведение как-то злило, или она хотела поторопить его. Наверное, это свидетельствовало о построенных между ними доверительных отношениях.

А ведь та Хорикита, какой она была при нашем знакомстве, обязательно попросила бы его перейти к делу.

Вдруг мой телефон завибрировал.

Пусть и был установлен беззвучный режим, но даже вибрация в такой тишине может быть услышана, поэтому я, не глядя на экран, выключил его.

Кажется… все-таки не услышали. Я испытал облегчение.

— Ответь, Сузуне. Я… изменился?

Мне казалось, что Судо признается прямо сейчас, но в итоге он выжал из себя такой вот вопрос.

— Мне просто интересно… есть ли различия между мной прошлым и мной настоящим?

— Тебя все еще волнует чужое мнение?

— В том числе.

Передышка для того, чтобы набраться смелости и наконец признаться. В то же время она будет думать, что Судо волнуется именно о мнении.

— Хорошо. Если говорить объективно, то да, ты изменился намного сильнее, чем кто-либо другой. И не в плохом, а в хорошем смысле. Могу тебе это гарантировать, поскольку я наблюдала за ростом вблизи на протяжении долгого времени.

Таково было искреннее мнение Хорикиты. Нет, не только ее, но и у большого числа людей в школе.

— П-правда?

— Но не становись тщеславным. Откровенно говоря, в начале у тебя было больше недостатков, чем у остальных. Не сочти себя лучше них только потому, что за это время обрел и достоинства.

Окружающие могут обмануться прогрессом в исправлении серьезных изъянов и дать ему высокую оценку. Но, как отметила Хорикита, не все минусы были исправлены.

— Наверное, ты права. В смысле, да, я тоже так думаю. — Суровые слова сбили Судо с толку, но он все-таки твердо кивнул. — Вот же стыдоба. Поверить не могу, каким глупым тогда был!

Опоздания, прогулы, плохие результаты по письменным экзаменам, нелестные замечания и бездумное применение насилия. Сколько бы раз он не оглядывался на прошлое, его не изменить – точно так же он будет стыдиться пройденным путем.

— По крайней мере ты познал, что такое смирение.

Кивнув, Хорикита улыбнулась не только губами, но и глазами. Наверное, она сама не осознавала, как сильно изменилась. Возможно, ее изменения по своим масштабам не уступают Судо.

— Ты уже не причинишь кому-то боль по глупости, не станешь создавать другим неприятности. Ты обязательно справишься с трудностями.

Судя по всему, Хорикита интерпретировала разговор как его неуверенность по поводу собственного развития и наличие сомнений насчет своего прошлого, из-за чего он и пришел к ней просить совета. Судо, видимо, понял это и поспешно качнул головой.

— В-все не так, Сузуне!

— Не так?

— Я… я!..

Вспомнив, как делал то же самое передо мной, Судо протянул правую руку. Но далее слов не последовало; он просто застыл на месте с вытянутой рукой.

— Что? Зачем ты… — хотела было спросить Хорикита насчет жеста, поскольку не поняла его значения, но не успела.

— Ты мне нравишься! Давай встречаться! — произнес Судо четко и ясно, когда смог справиться со смущением, сдавливавшим его горло.

Вообще-то вышло довольно громко… но просто закроем на это глаза.

Если кто-нибудь и услышал, я могу сделать так, чтобы их не прерывали.

— Э…

Хорикита окончательно оцепенела, поскольку даже не думала о таком развитии событий.

— Если согласна встречаться со мной, возьми правую руку!

— Постой… Ты серьезно… — хотела она было спросить, но вовремя одернула себя.

«…или это шутка?». По вложенным в слова чувствам и решимости она поняла, что Судо сейчас совершенно искренен с ней, поэтому спрашивать о таком было бы очень грубо с ее стороны.

Хорикита сомкнула губы и перевела взгляд на протянутую правую руку.

Мне казалось, ответ последует незамедлительно, но она продолжала молча смотреть на руку.

И чем дольше длилось молчание, тем чаще должно стучать сердце у Судо. Вряд ли ожидание можно счесть приятным, а вот мучительным – вполне.

Однако Хориките позволено тщательно подумать.

Признание в любви не ограничивается лишь чувствами одного человека.

Наконец, разобравшись в чувствах, она заговорила – медленно, словно осторожно подбирала слова:

— Я никогда не думала над тем, что кто-нибудь когда-нибудь признается мне в чувствах.

Как же Хорикита воспримет симпатию Судо и ответит на нее? Примет? Откажет? Или попросит дать время?

Далее опять последовало молчание, и его рука начала чуть-чуть трястись. Не потому, что онемела, а из-за стресса и страха. Он нервничал от нетерпения, поскольку не следовало ни принятия чувств, ни отказа.

И все же Судо продолжал верить, что она возьмет руку, поэтому голову не поднимал.

— Судо-кун. Я очень признательна тебе за то, что полюбил кого-то вроде меня, — выразила Хорикита благодарность. Но ничто не говорило о том, что она собирается взяться за протянутую правую руку. — Но, и мне искренне за это жаль, я… не могу ответить на твои чувства взаимностью.

Вот к какому заключению пришла Хорикита после раздумий.

— П-понятно… Если не против… можешь назвать причину? — спросил Судо, не в силах поднять взгляд, со все также протянутой рукой.

— Причину… Да, могу назвать. Это ни в коем случае не связано с тем, что я о тебе плохого мнения… — умолкла она. — Если честно, я никогда ни в кого раньше не влюблялась. Сейчас я не испытываю этого чувства и вообще понятия не имею, каково это. Понимаешь, Судо-кун, если после твоего признания я начну с тобой встречаться, вполне может быть, со временем и у меня возникнет к тебе любовь. Однако… я все же подожду момента, когда симпатия возникнет сама по себе, — объяснила ему Хорикита, что хочет убедиться в собственных чувствах.

Вот и причина отказа. Желание дождаться своей первой любви.

О таком, как мне кажется, не говорят ничего не значащему для тебя человеку.

— Вот как… Спасибо, что сказала.

Судо не пытался настоять на своем, поскольку она выразилась предельно ясно.

— Ты набрался смелости и признался. Твои чувства сильны. — Хорикита взяла его за правую руку, которая начала вяло опускаться. — И эти чувства передались мне. Спасибо, что полюбил кого-то вроде меня.

[[image:/storage/reader-images/923b8fdea9ac5f3400864cd895114d90263b41fb.webp]]

Дрожащая рука Судо говорила о многом.

Я решил, что пора мне уйти. Пусть успокоится. И пока жду его, посмотрю, какие тут можно купить сувениры.

В сувенирной лавке, куда я еще не заглядывал, представлены всевозможные сувениры Хоккайдо.

— Кстати, Нанасе ведь говорила про картофельные чипсы в шоколаде.

Я попробовал поискать что-то похожее на них, но конкретно в этой гостинице, видимо, их нет. Тогда придется походить по сувенирным лавкам во время завтрашней экскурсии или свободного перемещения в последний день.

А для этого я решил заранее по телефону посмотреть, в каких магазинах их можно найти.

— Ой…

С этой идеей в голове я включил телефон и моментально увидел огромное число сообщений с таким же количеством пропущенных звонков.

Разумеется, все они были от Кей.

[Кей: Где ты?]

[Кей: Ни вчера, ни сегодня так ни разу и не встретились]

[Кей: Занят?]

[Кей: Скучаю]

[Кей: О-о-о-о-очень соскучилась!]

И так далее, и так далее. Как только я открыл приложение, все непрочитанные сообщения разом пометились значком «прочитано».

Сразу после зазвонил телефон.

— У-у-у!..

Уместной аналогией здесь мог быть вой кошки.

— Ты злишься на меня?

— Еще чего!

Да, она определенно злится.

— Хоть чуть-чуть времени на меня можно было оставить?!

— Прости. В школьной поездке дел оказалось многовато.

— Ну да, естественно с этим ничего нельзя сделать!

— От Кушиды я получил кое-какую информацию по одиннадцатой группе и убедился, что у тебя все хорошо. Поэтому сделал вывод, что волноваться ни о чем не нужно.

— Во-о-от, значит, как? Весело тебе с Кушидой-сан? Ну конечно, милашка же! Бабник!

— Мы ведь в одной группе, от нее никуда не убежишь. И ты знаешь, что она за человек.

— К делу это отношения не имеет. Зато у нее грудь большая!.. Киётака, так ты… А-а-а!

— Ладно-ладно. Могу прямо сейчас уделить тебе время. Давай где-нибудь встретимся.

— Правда?! Я иду к тебе! — Она на редкость отходчива, когда все складывается в ее пользу, поэтому ее голос снова сделался радостным.

— Наверное, не очень хорошая идея, как думаешь? В моем номере находится Рьюен.

— А… ага.

— Где ты сейчас?

— В своем номере, но остальные три девчонки, кажется, все еще в купальнях. Я сама только оттуда, просто решила уйти пораньше, чтобы связаться с тобой, Киётака.

Кей сильно беспокоилась по поводу шрама на теле, но, судя по всему, уже успела избавиться от этого чувства.

— Ключ от номера у меня, поэтому мне нужно вернуться в номер. Перезвоню уже после, жди.

— Договорились!

Я подождал Судо у сувенирной лавки еще чуть менее пяти минут. Его все не было, и я решил пойти и проверить коридор, ведущий на задний двор.

Там я и обнаружил его – он стоял в одиночестве в том же месте, где признался в любви. Хорикиты не видно, похоже, она уже вернулась к себе.

— Судо?

«Подожди еще немного, Кей», – мысленно извинился я, после чего подошел ближе и окликнул.

— А-а, проклятье!

По голосу мне показалось, что выражение его лица будет как минимум нервным, но…

— Не получилось!..

Когда Судо повернулся ко мне, на его лице действительно можно прочитать некоторую досаду, но в то же время он словно сиял.

— Нет, прости. Я просто до сих пор не могу забыть прикосновение руки Сузуне, разум совсем опустел.

— Даже так?

— Ты видел? Я потерпел полное поражение!

— Зато прошел путь до конца – можешь гордиться.

Признался он и правда с полной отдачей и мужественностью.

— Вообще-то я не планировал сдаваться даже в случае отказа. Думал, буду стараться сильнее и, если что, в следующем году снова признаюсь. Только теперь мне эта задумка кажется не такой уж обнадеживающей. По крайней мере я осознал, что она для меня недосягаема.

Похоже, Судо ощутил нечто, чего мне, как наблюдателю, не понять.

— Тут вопрос уже не в том, сдаться мне или нет. Мои чувства остались теми же, я все еще ее люблю, просто, как бы сказать… она словно мираж, до которого никогда не дойдешь, — неуклюже подвел он итог и усмехнулся.

— Что насчет Онодеры?

— А мне откуда знать? Она ведь тебе ничего конкретного не говорила, верно?

— Да.

— Ну вот, пусть будет как будет. Онодера – человек хороший, еще и интересы у нас совпадают. Мыслей по поводу Хорикиты, что меня постоянно терзали, теперь нет, и, кажется, я наконец могу зависать с ней без угрызений совести.

А вот перерастет ли их совместное времяпрепровождение в любовь – вопрос незначительный.

— Короче говоря, с этого момента я буду усердно работать над собой. Только если раньше я это делал ради кого-то другого, то теперь – ради себя. Моя ближайшая цель – встать рядом с Хиратой.

— Довольно высоко взял.

Если он сможет достичь этой цели, оппонентами станут лишь Хорикита и Кейсей – верхушка рейтинга в нашем классе.

Судо не потерял мотивацию из-за отказа, вместо этого он, похоже, начал стремиться к новым высотам.

Я поспешил вернуться в свой номер, перед которым уже стояла Хорикита.

— Что ты здесь делаешь?

— Я ждала тебя.

— Меня?

У меня возникло нехорошее предчувствие, поэтому сделал вид, что ни о чем не знаю. Тем не менее выражение лица Хорикиты оставалось суровым.

— Какой же ты все-таки плут, Аянокоджи-кун. Я так понимаю, все видел, да?

— В смысле?

— Ты ведь чуть ранее ждал у сувенирной лавки? Будь это кто-то другой, подумала бы на совпадение, но не в твоем случае.

Довольно своевольная интерпретация. Хотя она попала в точку. Если когда-нибудь в будущем надо будет проследить, в том числе за ней, нужно постараться не попадаться ей на глаза.

— Наверное, думаешь сейчас, что в следующий раз постараешься не попадаться на глаза?

— …Раскусила.

Я искренне восхищаюсь ее наблюдательностью.

— Судо попросил присмотреть за ним во время признания.

— Даже если попросил, тебе не кажется, что это очень некрасиво по отношению к девушке… ко мне?

— Не то чтобы совсем не думал.

— Судо-куну предстоит еще долгий путь. Вычитаю ему несколько баллов за его просьбу.

Она возмущалась, но не выглядела рассерженной.

— И все? Ты пришла ко мне только затем, чтобы отчитать за подсматривание?

— Да, только затем, — снова без колебаний произнесла она. — Шучу – отчасти. Все-таки мне хочется поговорить с тобой насчет одного момента. Но ты вроде как спешил к себе в номер?

— Не то чтобы спешил, но… Можем отложить разговор на завтра?

— Есть причина?

— Да так, получил настоятельные требования от предыдущего собеседника. В эти два дня не получилось пересечься, вот и расстроилась.

— Понятно. Каруизава-сан, да?

Скорее всего, скажет отложить визит? Хорикита задумалась.

— Ладно, тогда завтра вечером. Если пообещаешь встретиться со мной, то будешь прощен.

— Понял, обещаю, — ответил я, поскольку других вариантов у меня не оставалось.

После нашего разговора я передал ключи Кито, который находился в номере, и пошел на встречу с Кей. Хотя о наших отношениях уже всем известно, мы не пытались красоваться у всех на виду, как это делали другие парочки вроде Ике с Шинохарой.

Встретились мы в зоне с несколькими отдельными ваннами.

Сперва я получил от Кей строгий выговор, но сразу после она обняла меня, точно избалованный ребенок, и сделалась счастливой. Затем мы приятно провели время вместе.

Глава 4. Школьная поездка, день третий

С отъезда из гостиницы в девять утра прошло примерно пятьдесят минут.

Автобус остановился неподалеку от станции Саппоро, и мы прибыли в место, где начнется наш сегодняшний день.

Часовая башня Саппоро – лишь одна из многих известных достопримечательностей в этом районе, идеально подходящем для экскурсий.

В этот день мы снова передвигались группами, но было и отличие по сравнению с двумя предыдущими днями.

Школой подготовлено небольшое испытание. Из пятнадцати заранее определенных локаций нам нужно посетить в общей сложности шесть мест: порядок не важен, главное успеть вовремя – до пяти часов вечера. После того как доберемся до условленной зоны для фотографирования, нужно будет сделать памятное групповое фото со всеми в кадре, чтобы подтвердить, что мы действительно там были. И так пока не пройдем по всем точкам.

Задачу не выполнят группы, чьи члены умышленно разбредутся кто куда и в которых есть эгоцентричные ученики, неспособные действовать сообща.

Единственное условие невыполнения: посетить меньше шести мест в установленный срок. Если провалить испытание, то в четвертый день группа лишается возможности свободного перемещения, а ее ученики будут до четырех часов дня учиться в гостинице.

Кроме того, за каждую достопримечательность начисляется разное количество очков. Ученики групп, которые смогут за посещение шести мест заработать не менее двадцати очков, будут вознаграждены тридцатью тысячами приватных баллов. Однако на успех или провал самой задачи набранные очки никак не влияют, поэтому ставить целью получение этой награды или нет – решает уже группа.

Есть еще один момент: если фотография получилась размытой, и на ней нельзя распознать кого-либо из учеников, такое фото учитываться не будет. Гнаться за наградой или нет – отдельный вопрос, но если есть желание распоряжаться завтрашним днем свободно, то нужно подойти к задаче со всей серьезностью и сотрудничать с членами группы во время этой экскурсии.

Ко всему прочему, ограничений на использование общественного транспорта не было, но на такси передвигаться нельзя. Способ путешествия от одной локации к другой обязательно должен быть зафиксирован в любом виде.

Большинство учеников, скорее всего, предпочли бы более свободно распоряжаться третьим днем школьной поездки, но как по мне, гулять по Хоккайдо в выдвинутых школой условиях не так уж и плохо.

Если бы мы проводили время так, как хотим, то поездка для нас ограничилась бы катанием на лыжах да посещением от силы пары достопримечательностей. Есть какое-то неподдельное удовольствие в том, чтобы наматывать круги по Хоккайдо в принудительном порядке.

На выходе из автобуса нам выдали по буклету.

Этот буклет составлен нашей школой. В нем перечислялись места, которые мы могли посетить.

Часовая и телевизионная башни Саппоро и музей современного искусства Хоккайдо давали по одному очку. Парк Накаджима и святилище Хоккайдо Джингу – два очка. Зоопарк Маруяма в Саппоро, музей Хоккайдо и центральный оптовый рынок в Саппоро – три очка. Парки Моэрэнума и Широи Коибито – четыре очка. За посещение горы Мойва дается пять очков. Аквариум Солнечного пляжа – шесть очков. Горячий источник Дзедзанкей – семь очков. И последнее, за озера Шикоцу и Утонаи можно получить по восемь очков.

Однако важно отметить, что просто посетить место недостаточно. Взять, например, зоопарк Маруяма – для подтверждения нужно войти в зоопарк и сфотографировать либо белого медведя, либо себя на фоне вольера, где они водятся.

— Поразительно, что уж там. Хотя вполне в духе школы…

На выходе из автобуса Кушида сама со мной заговорила. Только почему-то смотрела при этом не на меня.

— Я вообще-то с этой стороны.

— А, прости. Не заметила!

Быть того не могло, хотя… Впрочем, все равно продолжала смотреть куда угодно, но не на меня. И, наверное, Кушида сама подметила неестественность в своих действиях, потому как повернулась ко мне и улыбнулась:

— Будет неприятно, если весь день придется учиться из-за того, что не отнеслись к задаче серьезно. И причина, почему нам оставили вчера полную свободу, заключалась, скорее всего, в подготовленной на сегодня обзорной экскурсии.

— Да, вполне возможно.

Вопрос теперь в том, какой выбор сделает наша шестая группа. Про осмотр достопримечательностей нам объясняли еще до школьной поездки, но об этом испытании, чем-то напоминающем очередной экзамен, возможности получить награду в виде приватных баллов и рисках лишиться свободного времяпрепровождения мы узнали уже в автобусе. Другими словами, группы еще не согласовали дальнейших действий.

Тем командам, что нацелятся на приватные баллы, нужно учесть возможность не уложиться во временные рамки, и что такое решение влечет за собой определенные риски.

Часть учеников осталась на месте и в данный момент обсуждала детали между собой, но большинство уже выдвинулось в одном и том же направлении.

— Ожидаемо, многие группы пошли сразу к часовой башне Саппоро, она ведь прямо перед глазами.

Есть еще одна стратегия: сосредоточиться на местах, дающих самое большое количество очков – озерах Шикоцу и Утонаи, но и риски здесь были очень высокими.

— Ну, обсудить все можно и в пути, так наиболее эффективно.

Что касается очевидного оптимального маршрута, то, как Кушида и сказала, начать можно с часовой башни недалеко от станции Саппоро: сфотографироваться там в выделенной зоне, а дальше отправиться к телевизионной башне в парке Одори – пожалуй, это будет самым беспроигрышным вариантом. За довольно короткий промежуток времени можно посетить два места, особо не потратившись.

Однако пока мне неясно, лучший ли это маршрут, если стоит цель заработать не менее двадцати очков.

Наконец, все восемь членов нашей шестой группы высадились из автобуса.

— Я тут быстренько прошлась по приложению карты, так вот, даже с такси на то, чтобы посетить шесть высоко оцениваемых мест, уйдут часы.

Расчеты Амикуры, вероятно, не учитывают время, за которое нам еще нужно будет добраться до специальных зон для фотосъемки. Скорее всего, даже с повсеместным использованием общественного транспорта нам будет невозможно уложиться во временные рамки, если нацелимся только на выгодные места.

— Кто-нибудь из нас вообще знаком с Хоккайдо? — спросил у группы Ватанабе.

Но в ответ не получил ни одного положительного ответа.

Я, как и другие ученики, не знал про виды транспорта на Хоккайдо и как эффективнее всего добраться до какого бы то ни было места. Так что не мог повести их за собой без предварительного изучения.

— Хм-м. Я могла бы построить маршрут через приложение, но понятия не имею, где и что находится, поэтому порядок будет сбит.

Амикура, судя по всему, вводила случайные названия необходимых к посещению мест, пока пыталась совладать с приложением.

Места были разбросаны по всем направлениям от нас, потому первым делом нужно выяснить их географическое положение. Ко всему прочему, не факт, что общественный транспорт доставит нас прямиком к назначенному месту, и по буклету не понять, добавила ли школа в список какую-нибудь труднодоступную точку.

— Слушайте, ну даже если мы получим приватные баллы, это ведь всего тридцать тысяч. А обзор не зря называется экскурсионным, так может забудем про бонус и попробуем повеселиться?

Предложение Ватанабе тоже является правильным решением. Если нестись сломя голову только ради двадцати очков, упустим очень много возможностей насладиться поездкой. У нас попросту не будет времени в полной мере прочувствовать атмосферу мест.

— В общем, я за то, чтобы не спешить.

— И я. Неплохо бы посетить прежде всего те места, что интересны. Мне, например, хочется сходить в зоопарк.

У учащихся на территории нашей школы нет возможности сходить развлечься в местах вроде зоопарков или аквариумов. Вполне естественно, что возникает желание не тратить впустую такой редкий шанс.

— Давайте каждый скажет, куда хочет пойти, и с учетом этого составим наш маршрут.

Амикура предлагала проигнорировать очки и сосредоточиться на составлении списка мест, которые мы хотим посетить. Шестеро, включая меня, сразу согласились с программой минимум.

Однако вопрос должен обсуждаться и решаться всей группой.

Свое мнение не высказали только Кито и Рьюен.

— Кито, так что? — обратился Ватанабе за подтверждением к Кито, который до сих пор не проронил ни слова.

— Возражений нет.

Когда тот согласился, остальные члены группы вздохнули с облегчением. «За» было семь человек. Остался только Рьюен.

— А… как бы…

Казалось, Ватанабе не решался спрашивать, а поэтому задать вопрос Рьюену вызвался я.

— У нас тут все за. Мы можем принимать твое молчание за согласие?

Однако Рьюен уже говорил мне, что собирается накопить восемьсот миллионов приватных баллов. Его ответ очевиден.

— Нацелимся на очки.

Весьма краткое замечание, расходящееся с мнением семерых в группе.

Разумеется, подход к такого рода обзорной экскурсии зависит от индивидуальных предпочтений. Совершенно нормально, что часть групп отдаст приоритет посещению различных мест с целью заработать приватные баллы. Однако когда мнения расходятся, как это случилось у нас, дальнейшее обсуждение неизбежно.

Ватанабе явно было не по себе, так что я продолжил разговор:

— Можно услышать, почему ты так решил?

— Так очевидно ведь, что ради приватных баллов. Для меня это не просто тридцать тысяч.

С учетом двух человек из одного класса, выигрыш составит шестьдесят тысяч баллов. В сравнении с восемьюстами миллионами это капля в море, но еще и шаг вперед к его цели.

— Нет ни единой причины проходить мимо валяющихся денег. Просто заткнитесь и слушайте меня.

На этой обзорной экскурсии, несмотря на риски не уложиться во временные рамки или не набрать нужное количество очков из-за ошибок в планировании, в выборе данной стратегии нет особых минусов. Если четко следовать правилам и выполнить поставленную задачу, можно заработать приватные баллы. Другими словами, тактика подразумевает одни плюсы.

И ты только теряешь, если отказываешься от баллов при наличии реальной возможности их получить. Однако Кито не мог промолчать в ответ на своевольное поведение Рьюена, который проигнорировал мнение семерых.

— Ты хочешь, чтобы мы потакали твоим прихотям?

— Да. А тебе что-то не нравится?

— Ты закрываешь глаза на демократию. Такого рода вещи должны решаться голосами большинства.

— Мне будто не плевать. С каких вообще пор у нас группа сделалась демократичной?

— Я сильно сомневаюсь, что тебе сдалась на что-то такая мелочь. Не верю в это, как ни крути.

— Зачем мне еще тогда так поступать, по-твоему?

Я уже потерял счет их склокам. Никто не мог вставить слово между Рьюеном и Кито, когда они противостояли друг другу.

— Я думаю, тебе просто не нравится единство в нашей группе, поэтому и норовишь что-нибудь да выкинуть.

— Да, вполне возможно. По крайней мере я не прочь посмотреть на твою перекошенную рожу.

Если не трогать их, ссора может перерасти во что-то более опасное.

— На общественный транспорт придется потратиться. Вычти сумму из награды, и ни о каких тридцати тысячах баллах на человека уже речи не идет. Ты по-прежнему хочешь стараться ради очков?

Прямо сейчас я не знаю, во сколько обойдется эта затея, но расходы мы определенно понесем.

— Не имеет значения. Я не намерен отказываться от баллов даже в том случае, если награда составит что-то около двадцати тысяч.

Опомнились мы, когда в районе неподалеку от автобуса осталась только наша группа.

— Ну вот, пока спорим, тратим драгоценное время. Ты уж точно должен это понимать, да, Кито?

Рьюен велел нам смириться с решением, чтобы поскорее начать поиски оптимального маршрута. Он давил на нас и устрашал.

Разумеется, Кито ни за что не отступит после такого ответа, который лишь подливал масло в огонь.

— Отказываюсь. Не жди от меня никакого сотрудничества в обзорной экскурсии, если собираешься настаивать на своих приватных баллах и игнорировать мнение большинства. Короче говоря, ты не только баллы не получишь, еще и свободу в завтрашнем дне потеряешь.

Похоже, Кито намеревался противостоять Рьюену до самого конца: он четко дал понять, что не будет уступать его воле. И вновь возражал против действий Рьюена.

— Ку-ку, в таком случае это ты станешь меньшинством. Со временем у них просто не останется выбора, кроме как послушаться меня.

Собирался ли он проводить некое испытание на прочность в отправной точке, где никакой пользы от этого нам не будет? Самое простое решение с непреклонным Рьюеном – изменить цель группы на заработок приватных баллов. Шестеро из нас не прочь получить тридцать тысяч, и не то, чтобы у затеи были одни только недостатки.

Кроме того, со свободным завтрашним днем можно посетить места, куда не попадем сегодня.

Если шестеро, помимо Кито, решат послушать Рьюена, это уже будет мнение большинства.

— Даже если вынудишь остальных следовать за собой, я все равно откажусь.

И тогда Кито станет негодяем, один противостоящий мнению семерых.

— Раз собрался угрохать группу своими руками, у тебя наверняка найдется веская причина отказываться от денег?

— Точнее и не скажешь.

Словно бы свыкшись с ролью злодея, Кито не показал ни единого намека на страх.

— У-успокойся, Кито. В самом деле так еще и свободного перемещения лишимся!..

До сих пор Ватанабе был напуганным наблюдателем, но, разумеется, выбора у него, кроме как выступить, не осталось.

— Если не хочешь этого, тогда переубеди Рьюена.

— Ух…

Ватанабе понятия не имел, как это сделать.

— П-придумал! Нишино, ты же одноклассница Рьюена, поставь его на место.

— Попробовать-то можно, но мнение от этого он не изменит. Не хочу тратить свое время на бессмысленные затеи.

Нишино давно знакома с Рьюеном, поэтому она может предугадать результат. Поэтому и отнеслась к идее без особого энтузиазма, поскольку понимает: ничего уже не изменишь.

— …Слушай, могу я переговорить с тобой?.. Как, по-твоему, нам следует поступить? — прошептала мне на ухо Кушида, которая подошла поближе и дернула за рукав. — Изначально я предполагала, что неплохо было бы удовлетворить капризы Рьюена, но потом Кито уперся рогами. А если согласимся с Кито, Рьюен ни на шаг не сдвинется. М-да, эгоистичная компашка.

Я ощущал, как начала проявляться ее темная сторона. Она даже перестала добавлять суффиксы к их именам.

— Не то чтобы решения совсем не было.

— Правда?

— Просто мне неохотно его рекомендовать.

— Можешь рассказать, о чем ты?

— Рьюен хочет приватных баллов и считает осмотр достопримечательностей бессмыслицей. Мы семеро, напротив, хотим повеселиться и посетить интересные места. Кито также разделяет это мнение.

— Ну да. И оба предложения противоречат друг другу.

— В таком случае вопрос удастся решить, если семеро выплатят Рьюену баллы из своего кармана. Вернее шестеро, поскольку Кито, вероятно, откажется. Если каждый из нас заплатит по пять тысяч баллов, жаловаться будет не на что, правильно?

— А, понятно. Значит, есть и такое решение…

Правда, речь идет о Рьюене: тридцать тысяч баллов его могут не удовлетворить.

Я продолжал перешептываться с Кушидой и говорить о рисках. Каждый класс заработает шестьдесят тысяч приватных баллов, если группа выбьет себе награду. Другими словами, как минимум он попросит еще тридцать тысяч за одноклассницу Нишино. Она, возможно, от них откажется, но Рьюен все равно потребует собрать всю сумму в свой кошелек.

И тогда уже пятеро будут вынуждены отдать шестьдесят тысяч баллов. Это около двенадцати тысяч на человека. Однозначно пойдут возражения, ведь слишком большая сумма для одной возможности насладиться экскурсией.

— Удовольствие… выходит весьма не из дешевых.

Обзорная экскурсия, изначально подразумевавшая возможность извлечь выгоду, обернется для нас потерями. Сомневаюсь, что после такого мы сможем повеселиться.

Еще это выльется в плохой прецедент для группы, если мнение большинства задавится тиранией меньшинства.

— Есть сценарий похуже: нужно также учитывать риск, что он потребует больше приватных баллов.

— Что? Кому придет в голову… Хотя да, он-то как раз способен и такое выкинуть…

— Я о том же.

— Теперь я поняла, почему ты не рекомендуешь это решение, Аянокоджи-кун.

— Лучше прийти к единому мнению без всяких обходных путей.

— Но шансы на мирную дискуссию мизерные, ведь так? Я бы даже сказала, их вообще нет.

В самом деле переубедить и Рьюена, и Кито будет сложно. Получается, тупиковой ситуации не избежать.

— О! А если просто подождем, пока у кого-нибудь не закончится терпение? Чтобы заполучить двадцать очков, нам уже сейчас придется лезть из кожи вон. Постоим тут минут тридцать или час, тогда задача станет еще труднее.

Она предложила стратегию с простаиванием для уменьшения количества доступных вариантов. Тем не менее и здесь кроются проблемы.

— Даже если Рьюен сам осознает нехватку времени, нет гарантий, что он охотно пойдет наслаждаться экскурсией вместе с нами. План в итоге не сработает. Еще и лишимся завтрашней свободы.

— А… вот как. Да, так оно и будет.

Мы мало что могли сделать в такой ситуации. Оставалось только взять на себя риски и попытаться прийти всей группой к общему мнению.

— Мне бы также не хотелось впустую тратить сегодняшний драгоценный день. Впрочем, чтобы выйти из застоя, придется немного помучиться.

— …Что ты планируешь сделать?

Я пришел к одному заключению, но прежде, чем успел поднять тему, заметил кое-что важное. Хотя сделано это было намеренно, чтобы никто не услышал наш разговор, я слишком долго простоял в непосредственной близости от Кушиды.

И наш тайный разговор шепотом явно заметили другие.

— Напомни-ка, ты ведь… с Каруизавой встречаешься, нет? — произнес Ватанабе, косо смотря на меня.

Амикура тоже смотрела без особого одобрения.

— Мы обсуждаем стратегию. Да, Кушида?

— Конечно. Мы с Аянокоджи-куном пришли к общему выводу. Только и всего.

Кушида в мгновение ока отстранилась от меня.

Ее чрезмерная реакция могла восприниматься как уход от неприятного парня, что несколько досадно. Но тем самым она, похоже, убедила Ватанабе и других, поэтому решение было сделано правильное.

Я собрался с мыслями и подошел к Кито, который также смотрел на меня, и Рьюену, полностью погрузившемуся в телефон. Затем повернулся к ним спиной и обратился к пятерке:

— Мне бы хотелось еще раз подтвердить кое-что с вами без учета Рьюена и Кито. А именно – ваши мнения на данном этапе. Что вы предпочтете: осмотр достопримечательностей или приватные баллы? Если вы изменили свое мнение на последнее, пожалуйста, поднимите руки. На настрой не обращайте внимание, просто выразите, чего вы хотите по-настоящему.

Ватанабе с ребятами посмотрели друг на друга, но руку так никто и не поднял. По их поведению было понятно, что они не лгали. Другими словами, все придерживались варианта с полноценной экскурсией, а не награды.

— И в чем смысл? Аянокоджи, мне все равно на твои доводы, я своего мнения не изменю.

Я понимал, что Рьюен не отступит даже если у него вообще не будет союзников.

— Извини, но я пока говорю только с ними.

Только раз я обернулся, а затем снова сосредоточил внимание на пятерке передо мной.

— Итак, в этой ситуации я сделал вывод, что мы в ввосьмером никогда не придем к консенсусу, и что попытки в разговор обернутся лишь пустой тратой времени.

— Какие тогда твои предложения? Согласиться с Рьюеном?

Нишино, будучи одной из тех, кто действительно хотел пойти на осмотр достопримечательностей, не скрывала своего недовольства.

— Нет. Частное мнение, как по мне, уважать нужно, но в группе голос каждого равен лишь одной восьмой. Этого ничто не может изменить. Голос Кито, противостоящего Рьюену, точно также равен одной восьмой. Без меня у вашей пятерки будет пять восьмых, что больше половины.

— Это и так понятно. Проблема ведь в том, что мы не можем прийти к консенсусу? Одна восьмая, пять восьмых – разницы нет, без общего согласия мы не сможем пойти дальше.

— Не сможем, согласен. Однако полномочия решать, что делать в такой ситуации, есть у вашей пятерки. Если вы не согласны с методами и идеологией Рьюена, тогда не нужно его слушать. То есть откажитесь от гонки за приватными баллами. Можете даже отмахнуться от осмотра указанных достопримечательностей и пойти в другие места, которые хотите посетить.

— …Ты предлагаешь нам пожертвовать завтрашней свободой?

— Именно. С планом Рьюена вы можете согласиться, но никто не даст гарантий, что завтра во время свободного перемещения у вас получится посетить интересные места. Если он скажет, что не собирается покидать гостиницу, никому из нас не позволят уйти. Сегодня же вы свободны идти куда хотите.

— Но гулять можно только до пяти вечера, разве нет?

— Не совсем. До пяти нужно успеть только тем группам, что участвуют в экскурсии с целью сохранить за собой право свободного перемещения на завтра. Нам главное вернуться к девяти вечера, а до тех пор мы вольны заниматься чем угодно. Более того, можете разойтись, если захотите. И даже присоединиться к группам, куда попали ваши друзья. Школа не запретит вам так поступить.

Пожертвовать четвертым днем, чтобы на третий день получить полную свободу действий, какую не повторить никому. И лишь эта пятерка обладает правом принять такое решение.

— Ни Рьюен, ни Кито не решают здесь, как поступить. И мне бы хотелось, чтобы вы держали это в уме.

— …Понятно.

Не говоря ни слова, Кушида заглянула в глаза каждому и подтвердила, что все они пришли к единому заключению.

— Рьюен-кун, мы решили, что не станем ставить во главе приватные баллы. И что вместе обсудим, куда пойдем сегодня веселиться. Если все еще будешь противиться, тогда, наверное, мы просто разойдемся каждый своим путем. А как дальше дела пойдут – разъяснил Аянокоджи-кун. Завтра, скорее всего, все вместе сядем за учебу.

Нишино рассмеялась, а Амикура, Ватанабе и даже Ямамура решительно кивнули.

Уголки губ Кито тоже слегка приподнялись, будто эти слова также нашли у него отклик.

— Хорошая идея. Позвольте и мне присоединиться.

Кито, до сих пор упрямо возражавший Рьюену, добровольно встал на сторону пяти человек.

Когда остальные пришли к решению, мяч наконец-то был брошен самому Рьюену.

Последует ли он за Кушидой и остальными и откажется от приватных баллов или разделится с группой? При любом раскладе ему не получить желаемые баллы. Более того, ему еще придется присоединиться к нам в завтрашней учебной сессии.

— А вот это уже было лишним, Аянокоджи, — пожаловался он, но по виду не сказать, чтобы он был так уж недоволен.

Хотя окружающим могло показаться, что он бравировал.

— Я не хочу еще и в поездке учиться. Я с вами.

Я задался вопросом, сколько Рьюен еще будет сопротивляться, но он сразу отступил. Если приватные баллы можно было бы заработать в одиночку, уверен, он без колебаний ушел бы от нас. Но поскольку никакой выгоды не предвидится, он решил избегать неприятностей.

Затем наша шестая группа, следуя школьным инструкциям, посетила различные места в городе, в том числе столь желанный зоопарк. Осмотр достопримечательностей, казалось, вышел вполне типичным для нормальной школьной поездки.

В результате двадцать очков мы набрать так и не смогли, зато каждый провел это время в свое удовольствие.

Третий день, ужин. В предыдущие два дня утром и вечером подавали блюда из комплексного меню в японском стиле и традиционные обеды из нескольких блюд, теперь же вплоть до нашего возвращения – с сегодняшнего ужина до послезавтрашнего завтрака – обслуживание меняется на систему шведского стола. Разумеется, концепция «ешь, сколько влезет» была для меня в новинку.

Что касается употребления пищи, то тут без изменений: ходить группой не обязательно, сесть можно за любой свободный стол. Ученики уже сновали между рядами с подносами в руках. В отдалении в кругу подруг сидела Кей, с той стороны временами слышался звонкий смех.

Оставшись наедине, я познавал буфетные правила через окружающих учеников.

Судя по всему, сперва берется поднос из стопки, затем подбираешь нужную комбинацию кухонной утвари для разных целей и, наконец, проходишь по заданному маршруту с целью взять блюда.

Первым шел стол с овощами, где лежали салат, помидоры, лук, маринованные огурцы и так далее.

Из пяти вариантов заправки для салата я выбрал луковую.

— Как интересно…

В отличие от четко определенного меню, в выборе блюд по системе шведского стола будет проявляться индивидуальность.

Мои руки непреднамеренно потянулись к блюдам со сбалансированными питательными веществами. У окружающих меня учеников разнообразия было поболее. Причем кто-то загрузил свой поднос тем же, что взял сосед по столу, а кто-то предпочел разнообразие размерам порций.

Стоило подойти к ряду с гарниром, как позади меня ученики мигом образовали очередь.

Мне казалось, что в самом начале ужина народу будет не так много, но вышло как раз наоборот. Они словно стремились прийти к открытию.

Основу шведского стола составляла японская кухня, но не обошлось без стейка, китайских пельменей на пару, кукурузного супа и других блюд.

— О, Аянокоджи. Ты собирался один ужинать?

Когда я, нагрузив поднос, хотел поискать свободное место, ко мне с пустыми руками подошел Ишизаки.

— Собирался, да.

— Замечательно, тогда присоединяйся ко мне. Я еще Нишино позвал, она тоже одна была. Как можно кушать в одиночестве, скучно ведь!

— Не особо… Хотя да, есть такое – я присоединюсь.

Причин отказываться у меня нет, почему бы тогда не воспользоваться любезностью Ишизаки?

Я проследовал за ним к столу, где уже сидела Нишино – она приветственно подняла руку. Кроме нее был еще Альберт, и мне показалось, что его глаза за солнцезащитными очками встретились с моими.

Я сел сбоку от доверху набитого едой подноса, видимо, принадлежащего Ишизаки.

— Так, мне надо еще кое-что взять. Начинайте без меня.

При нем ничего не было, когда он окликнул меня, значит, уже тогда шел брать что ему нужно?

Ишизаки, напевая мелодию под нос, ушел в зону буфета.

— Кажется, Ишизаки и к тебе пристал с приглашением?

— Я пыталась отказаться, но он не отставал.

— Он ведь из тех людей, что не оставит друга ни в беде, ни в покое, да?

— Из таких ли? В первые дни в школе он был более угрюмым, более взвинченным, что ли.

В последнее время он на самом деле словно бы сиял. Возможно, с поступления он действительно изменился. Честно говоря, я не особо помню, каким он тогда был, поскольку практически не пересекался с ним.

— На тот момент времени он, казалось, ненавидел Рьюена. Наверное, из-за сильного бунтарского духа.

Сам Ишизаки мог тогда неосознанно вести себя сдержанно, но, вероятно, настоящий он такой, какой есть сейчас.

А вот кто совсем не изменился, так это Альберт – тот молча приступил к еде. Для больших рук он весьма ловко управлялся с палочками.

— Та-да! Вот сколько крабов принес! Ешьте сколько влезет!

Ишизаки вернулся с подносом, на котором лежала большая тарелка с наваленной на ней горой из крабов. Когда он поставил его на стол, конечности ракообразных шлепнулись вниз.

— …Как-то многовато.

— Хоккайдо известен своими крабами. На них много кто глаз положил, так что я быстро хапнул горсть для нас.

— Ну точно дикарь.

При всем многообразии меню ученики все равно собирались у стойки с крабами. Я сразу решил не идти за ними, потому что не хотел толпиться в очереди.

— Почему сразу дикарь?! Это ж, как там его, стол викингов! Бери столько, сколько можешь взять!

Ишизаки имеет в виду, что мы только упустим возможность, если не воспользуемся шансом.

— Во-первых, «стол викингов» – уже давно устаревшее понятие, так что перестань его использовать, ладно?

— А? А как еще называть-то?

— Шведский стол это! Шведский стол!

— Шведский? Нет, звучит еще хуже. Что за бред?

[П/Р: По одной из версий сервировка по системе шведского стола появилась во времена викингов. В Японии впервые ввел это название один отель в 1958 году, потому что шведское название было очень сложно произнести. Потом уже устоялось французское «буфет», по-нашему – «шведский стол», о котором Ишизаки уже не знает.]

[[image:/storage/reader-images/1db91f12a4fbde9347f1a6929c93e39c4760fae8.webp]]

Нишино больше волновала целая тарелка крабов, чем разница в именовании и, может, еще в правилах самой сервировки.

— …В общем, детали не важны! Мне больше нравится название «стол викингов»!

— А ты о других-то подумал?.. Крабы ведь одно из главных блюд здесь.

— И что? Если буду о других думать, они и разберут все. Плюс, есть можно столько, сколько влезет, а значит, наверняка там подготовились к ажиотажу.

В его словах был смысл.

Обернувшись, Ишизаки указал на повара, который спешно пополнил запас вареных крабов. В худшем случае он действительно съел бы все, и никто не смог бы ему помешать.

— Ага-ага, — произнесла Нишино. Затем она отвела от Ишизаки взгляд, зачерпнула ложкой тяван-муси* и поднесла ее ко рту.

[П/Р: Японское блюдо из яичной смеси на пару.]

А вот рядом сидящий с ней Альберт…

Он взял себе: баклажаны с вареными овощами, шпинат в соевом соусе с кунжутом, сашими разных видов, суп мисо и вареный рис. С какой стороны не посмотри, а это самая что ни на есть настоящая японская кухня.

— Тебе нравится традиционная японская еда?

После моего вопроса Альберт аккуратно положил палочки и молча поднял большой палец вверх. И снова взялся за палочки.

Он строго соблюдал этикет за столом, что сильно отличалось от чавкающего Ишизаки.

— Кстати, Аянокоджи, ты же в одной группе с Рьюен-саном? И как, у тебя все под контролем?

— Я особо ничего не сделал. Члены группы помогают друг другу, благодаря чему у нас неплохие успехи.

— Так говоришь, будто та стычка на горнолыжном курорте – пустяк какой-то, — с отвращением произнесла Нишино, вспоминая о том конфликте, в который была вовлечена она сама.

— Точно, у вас же там состоялась какая-то драка с типом из другой школы? Блин, хотел бы я оказаться в нужное время в нужном месте!

— С тобой ситуация станет еще хуже. Почему вы, парни, такие буйные?

Правда, Нишино тоже повела себя довольно смело. Она заступилась за Ямамуру и бесстрашно дала парням отпор.

— Ты не лучше, — рассмеялся Ишизаки с набитым ртом.

— Не твое дело! И прожуй сначала, мерзость какая!

— Надеюсь, ты не создаешь проблем Рьюен-сану? Слушаешь его указания?

— Это ты у нас слепо следуешь за ним, с чего мне заниматься тем же самым?

Несмотря на кажущуюся перепалку, Нишино и Ишизаки успешно возвращали друг другу колкости. Словно бы они, как одноклассники, хорошо знали друг друга.

Я регулярно наблюдал за ней в группе: проблем она не создает, хотя говорит не то чтобы много. Еще она по-своему добрая, это заметно по ее заботе о Ямамуре.

— Я давно хотел спросить, Нишино, а ты не боишься Рьюена?

— Ну как сказать, когда он берется за дело всерьез, мне становится не по себе. Но мой старший брат, по совместительству идиот, тоже не сама прилежность, поэтому у меня есть немного устойчивости к такому поведению.

То есть в ее семье есть похожий на Рьюена человек? Тогда понятно, почему она давала отпор в той стычке.

— Любому совершенно очевидно, что если во время учебы не стараться, тебе придется очень тяжело в будущем. Старший брат валял дурака, из-за чего его выперли из старшей школы, потом не смог найти работу, и это закономерно привело к трудным временам.

Нишино несколько раз тяжело вздохнула, похоже, воспоминания были не из приятных.

— Что произошло потом?

— Его взяла на работу местная строительная компания. Теперь каждый день, как заведенный, ходит на стройку, а платят мало.

Поскольку она своими глазами увидела реальность, при мысли о будущем Рьюена и Ишизаки ей остается только вздыхать.

Делай что хочешь сейчас, а завтра страдай. Плохо это или нет – в данном случае неважно, суть именно в приемлемости с точки зрения общества.

За исключением развлекательной и творческой индустрий, где высоко ценятся таланты, или спортивной отрасли, куда принимают физически развитых людей, во всех остальных областях лучше иметь за спиной твердое базовое образование.

Чем усерднее ты учишься, чем больше опыта накапливаешь, тем с большей вероятностью тебя ждет легкий старт в будущем.

— А ты умная, хотя по виду так не скажешь.

— Не тебе про вид заикаться. Кроме того, для тебя любой сойдет за умного.

— Ха-ха-ха! Возможно!

По сравнению с Ишизаки ученики вокруг него действительно кажутся прилежными.

После ужина, когда я уже собирался покинуть зал, на глаза мне попался один человек – Кацураги. Он сидел один за столом в углу и молча отправлял еду в рот.

Мне стало любопытно, поэтому остался понаблюдать, и вскоре увидел странную сцену. К Кацураги собирался подойти Ода, одноклассник Рьюена, однако его, можно сказать, остановил Матоба из класса A. После короткого разговора Ода направился к другим ученикам, периодически поглядывая на Кацураги. Казалось, это делалось намеренно, чтобы помешать любому с ним контакту. Затем сцена повторилась дважды, потом трижды.

Матоба и Кацураги входят во вторую группу. Для них было бы нормально сидеть за одним столом, однако в реальности они были порознь.

Похоже, класс A начал проворачивать довольно гнусные махинации.

Я мог бы оставить Кацураги в покое, но все-таки решил попытаться переговорить с ним.

Матоба подошел ко мне сразу, как понял, что я собираюсь подойти.

— У нас сейчас решаются кое-какие внутригрупповые дела с Кацураги. Можешь пока не отвлекать его?

Понятно. Когда тебе говорят, что это внутренние дела второй группы, даже у одноклассника не останется иного выбора, кроме как отступить.

Ода, видимо, все понял, и потому ушел.

Теперь вопрос: это общее решение класса A или личная инициатива Матобы? И какова цель? – подавить класс Рьюена?

Так или иначе, а со стороны поступок выглядит весьма гнусным.

После того как Матоба предупредил меня, появился еще один посетитель.

Тот уже было развернулся, чтобы остановить новоприбывшего теми же словами, но успел одернуть себя.

— Тц…

У Матобы перехватило дыхание, и он живо отступил, словно изначально не намеревался вмешиваться.

— Йо, Кацураги. Чего ешь тут с такой мрачной физиономией?

Совсем неудивительно, что гостью не сказали ни слова. Ведь им оказался Рьюен. Матоба при неожиданном появлении большой шишки цокнул и убрался восвояси.

Рьюен не стал даже провожать его взглядом, а просто уселся напротив Кацураги.

— Я ем. Тебе что-то нужно?

— Мне просто захотелось поближе посмотреть на твой плачевный вид.

— Не понимаю, о чем ты.

— Ку-ку. Вот что бывает, когда предаешь свой класс. Только знай, Кацураги – поздно уже жалеть о решении.

— Я и не жалею. Бывает трудно иметь дело с неудержимым лидером, но я полностью готов расшибиться вместе с моим текущим классом.

Неясно, пытался ли он скрыть неловкость столь расплывчатой формулировкой, но одно можно сказать наверняка: Кацураги воспринимает себя в первую очередь как ученик класса Рьюена.

— Правда?

Сидя на стуле, который недавно с грохотом отодвинул, Рьюен пододвинул стакан ко мне.

— Сходи за водой, Аянокоджи.

— Я?..

— На людях тебе не нужно опасаться меня. Так что выдохни.

— Серьезно?.. По-моему, ты с самого формирования группы не считался ни с кем даже на людях.

— Не обращай внимания, я схожу, — предложил Кацураги, поскольку не мог промолчать в такой ситуации.

Однако я вежливо отверг его помощь.

— Мне самому пить захотелось, так что воспользуюсь возможностью.

Кроме того, в поступке Рьюена можно увидеть проявление внимательности к ужинающему в одиночку Кацураги. И меня это вполне устраивает.

Рьюен и я оставались с Кацураги, пока он не закончил ужинать, а после мы втроем вышли из ресторана.

У входа сидела Кушида, явно в ожидании кого-то. И как только она заметила нас, сразу встала и подошла.

— Рьюен-кун, мне нужно тебе кое-что сказать, у тебя найдется время?

По всей вероятности, ждала она именно Рьюена. Трудно представить, будто Кушида, будучи девушкой, закончит трапезничать раньше нас. Она явно намеревалась поговорить с Рьюеном и заранее к этому подготовилась.

Кацураги, поняв намек, ушел в свою комнату один.

— А? Чего тебе?

— Не хотелось бы обсуждать это здесь… Переместимся в другое место, хорошо?

На виду у всех Кушида оставалась неизменной собой, и все же кое-какая странность в ее поведении прослеживалась.

— Прости, но ты не в моем вкусе.

— Ха-ха, но я не о том хотела поговорить, можешь не переживать. Мне самой не хочется ассоциироваться с тобой, Рьюен-кун, даже под страхом смерти.

Даже учитывая, что на людях она старается быть осторожной, Кушида была готова вцепиться ему в глотку.

— Ладно, я выслушаю тебя. И в таких случаях вроде как принято избавляться от всяких прилипал, верно?

Под прилипалой он, естественно, имел в виду меня. Кушида повернулась ко мне и сложила ладони вместе, как бы извиняясь. Затем оба пошли в нелюдное место.

Думаю, если просто отпустить их вдвоем, ничем хорошим это не кончится.

Полностью стерев признаки своего присутствия, я последовал за ними. При этом я не ослаблял бдительность. Что было правильным решением: по пути Рьюен исправно следил за своим тылом.

— Ну? О чем ты хотела поговорить со мной наедине?

— О наших взаимоотношениях, Рьюен-кун. Во время групповых мероприятий ты иногда позволял себе сболтнуть лишнего. Можешь перестать так делать?

Я сам был свидетелем, когда Рьюен дважды пытался зажечь фитиль в разговоре с Кушидой. Вполне закономерно, что ей это не нравится.

— Что ты хочешь от меня?

— Что я хочу? Сейчас – ничего.

— …Выходит, решил оставить на потом?

Судя по голосу, Кушида начала понемногу терять самообладание.

— Ты же продала душу дьяволу, лишь бы вышвырнуть Сузуне. Разумеется, за этим действием следуют риски. Не можешь же ты просто закрыть глаза на прошлое, верно?

— Д-да. Наверное, не могу.

— Между делом, весьма нетипичный поступок для тебя, Кикё. Раньше ты бы даже не подумала отвечать на мои провокации. Я же прав?

Рьюен почувствовал отклонение от нормы. Вряд ли он узнал про случившееся на экзамене «Единогласное решение», но несоответствие своим острым чутьем все-таки заметил.

— Неужто появились те, кто готов принять твою истинную сущность?

— Понимай как хочешь, но твоя догадка ошибочна.

— Ку-ку, ты в любом случае остаешься важным ключом, с которым можно провернуть атаку на твой класс. Когда в будущем столкнусь с классом Сузуне, обязательно воспользуюсь тобой как оружием и даже глазом не моргну.

До сих пор Рьюен намеренно не разоблачал Кушиду. Судя по всему, решил оставить на потом один из козырей, способный нанести большой ущерб.

И это – препятствие на пути Кушиды, вставшей на ноги и решившей помогать собственному классу. От него сложно избавиться, и оно постоянно будет напоминать о себе.

— Так что будешь делать? Встанешь передо мной на колени и попросишь никому не рассказывать? Или попытаешься избавиться от меня, исключив из школы? Но что бы ты ни выбрала, тебе, видимо, будет очень сложно это сделать.

— Я…

Ничего из этого Кушиде выбирать было не нужно. Даже если предложат третий вариант.

— Извини, Рьюен, но тебе придется забыть про ситуацию с Кушидой.

Я решил перестать прятаться, и в открытую вышел к ним.

— Тц. Все-таки пошел следом?

— А-Аянокоджи-кун?!

— Я учел твою настороженность.

— Да плевать. И? Что значит твое «забыть про ситуацию с Кушидой»?

— То и значит. Ты, похоже, собираешься разоблачить Кушиду, так вот, откажись от этой затеи.

В ответ на предупреждение Рьюен рассмеялся и радостно хлопнул в ладоши.

— Ах-ха-ха! Черт бы тебя побрал, Аянокоджи, ты и здесь решил кусок оттяпать? А раз ты за нее впрягся, выходит, девчонка уже не раковая опухоль для класса, какой она была раньше?

Развеяв прошлые сомнения, Рьюен довольно усмехнулся.

— Что-то вроде того. Сейчас Кушида продвигается вперед как полноценный член класса Хорикиты. И мне не особо хочется, чтобы ты ставил ей подножки.

— Уж прости, но стало еще интереснее. Давай-ка забудем про плюсы и минусы и доведем ситуацию до кульминации?

— Никто не поверит тебе, Рьюен-кун.

Кушида не может стоять в стороне, а потому высказалась, но Рьюена такими словами точно не остановить.

— Правда? Не узнаешь, пока не попробуешь!

Сейчас необходимо полностью предотвратить всяческие поползновения с его стороны, а не пытаться как-то отговорить.

— Если ты всерьез решишь разоблачить ее, то никто не сможет тебя остановить. — Я ободряюще положил руку на плечо Кушиды, не скрывающей чувства тревоги и унижения. — Но тогда не бывать твоей борьбе с Сакаянаги на экзамене в конце учебного года.

— Ха? Что-то не пойму, каким образом?

— Таким, который тебе не понравится.

После моих слов ухмылка Рьюена вмиг стала зловещей. Точно также он улыбался, когда бесстрашно похитил Кей… нет, сейчас в ней было больше предвкушения.

— Вау. Неужели это то самое выражение лица, какое ты показал мне давным-давно?

Я встал впереди Кушиды, затем пошел к Рьюену.

— Даже если я промолчу сейчас… гарантий, что не стану этого делать потом, уже нет, понимаете?

Рьюен демонстрировал уверенность, но затем лениво поднял вверх обе руки.

— Ладно, закрыли тему. Я, собственно, и не собирался использовать тебя как оружие против твоего класса, Кикё. Вернее, думал так поступить, потом же потерял всякий интерес.

— Ты о чем?

— Если бы не Аянокоджи, пустил бы тебя в ход.

— Э?..

— Тебя, похоже, в известность не поставили, но вчера этот тип сказал мне одну вещь. Что больше у него не значится в планах твое исключение. Как бы я тобой ни воспользовался, против Аянокоджи это не сработает.

— Здесь ты прав. Я уже подумал о контрмерах.

— Нет смысла использовать против тебя стратегию, от которой можно еще и ответку получить. Я же прав? Нельзя победить тебя планом, составленным спустя рукава, это я уяснил на собственном опыте.

Он не станет подневольным и определенно применит в схватке с классом Хорикиты методы за гранью моего воображения.

— Я возвращаюсь в свой номер. А ты, Кушида, наслаждайся оставшейся школьной жизнью, пока можешь.

«Не пытайтесь остановить меня», – как бы сообщал он. Затем Рьюен направился в номер.

Он обратился к ней по фамилии, а не имени. Косвенное подтверждение полной потери интереса к ней?

В тишине остались стоять только я и Кушида.

— Почему… ты пришел мне на помощь? Тебе от этого нет никакой пользы, Аянокоджи-кун.

— Польза есть. Ты – незаменимый человек в классе, Кушида. Вряд ли Рьюен разоблачил бы тебя, даже если бы я не пришел, но что насчет твоих действий? Ты же наверняка размышляла над способами заставить его держать рот на замке?

— Да, признаюсь…

— Рьюен – противник не твоего уровня. Возникнет слишком много проблем, если добровольно вступить в схватку с таким оппонентом, из-за которого потом сгоришь сама. Вот поэтому я решил выйти.

— Значит, ты его победить можешь, Аянокоджи-кун? Хотя… такое ощущение, будто ты уже его победил.

— По крайней мере на данном этапе Рьюен не настолько силен, чтобы признать его своим противником.

— Ч-что? Как…

— В общем, с ним тебе рисковать не нужно. Просто позаботься о себе.

— Любишь же ты увиливать от прямого ответа. Скажи, я правда так сильно нужна классу?

— В том числе.

— В том числе?

— Мне кажется, раз ты теперь можешь говорить начистоту, мы сможем поладить.

А еще, когда скрытая сторона на виду, становится проще узнать, о чем она думает.

— Брось прикалываться. На самом деле те, кому известен мой истинный характер, ни в жизнь так не посчитают.

Ведь сама она как никто другой осознает, как сильно ее личность ненавистна.

— Нет, неправда. Мне, если честно, такая ты больше приходишься по душе.

— Что… Насколько ты серьезен? Я не могу доверять твоим словам, Аянокоджи-кун.

В другое время Кушида ответила бы мне с улыбкой на лице, тем не менее сейчас ее выражение оставалось жестким.

— Но так оно есть. В обществе найдутся и те, кому будет комфортнее с твоей истинной сущностью.

— Нет, только не…

Кушида собиралась что-то сказать, но, широко распахнув глаза и рот, одернула себя. И ни с того, ни с сего подошла к стене.

— Ты чего?..

Вытянув руки, она со всей силы уперлась ладонями в стену.

— Все нормально, все хорошо… — промямлила она и вдруг оцепенела.

Пока я пытался понять, что происходит с Кушидой, та уже спокойно выдохнула и обернулась ко мне.

— Голова, малость, закружилась, но все про… — произнесла она визгливым голосом, настаивая, что беспокоится не о чем.

— Ты точно в порядке?..

Мне так не казалось, но выражение лица Кушиды уже стало прежним.

— Да. В полном!

— Н-ну, ладно.

Все-таки прочесть ее настоящие эмоции было трудно.

— Кажется, ты спас меня, Аянокоджи-кун… Спасибо.

— По-моему, в последнее время ты расщедрилась на слова благодарности мне.

— Наверное… Да, и я постараюсь больше не пересекаться с Рьюен-куном.

— Ладно.

— Ну, тогда я пойду к себе в номер. Увидимся завтра.

— Да, до завтра.

Кушида пошла по коридору с вполне обычным выражением лица, словно полностью оправившись. Однако на полпути споткнулась и грохнулась на пол, причем одна сандалия слетела с ее ноги.

— Ты в порядке?

— Я! В полном! Порядке!

Махнув рукой, чтобы я не подходил, она пошатывающей походкой дошла до сандалии и надела ее.

В ожидании Хорикиты я стоял в коридоре снаружи гостиничного номера, прислонившись спиной к стене.

— Прости, что заставила ждать, — начала она с извинений, хотя в этом не было необходимости, ведь пришла до назначенного времени. — Я сразу к…

— Ты хочешь здесь завязать длинный разговор?

Гостиничные номера находились рядом, а потому ученики довольно часто входили и выходили то тут, то там. Здесь явно не до разговоров на темы, которые хотелось бы сохранить только между нами.

— Конечно, это место не сильно подходит. Дай-ка подумать… В таком случае давай пройдемся до торгового автомата с напитками? А по пути можем поговорить, хорошо?

Вариант разумный, а потому я согласился.

Разговор на месте привлечет больше внимания, чем в пути, так что можно не волноваться.

— В торговом автомате возле купален продавалось фруктовое молоко. Довольно вкусное.

Говорят, его пьют как раз после ванны, но оно в самом деле вкусное.

— Я признательна, что поделился со мной своим детским восхищением, но на ночь такое пить не стоит.

Это вопрос времени суток? Но замечание, должно быть, справедливое с позиции девушки.

— Хотя до того торгового автомата идти дольше, пойдем туда.

Хорикита, отдав приоритет разговору, шла неспешно.

— Я хотела обсудить день проведения культурного фестиваля. Мы тогда не договорили. А меня с тех пор интересует один вопрос, и только сегодня нашелся подходящий момент, чтобы его задать.

— По-моему, в тот день ты так сильно устала, что выставила на показ беззащитную спящую себя.

— Мне пнуть тебя или что?..

В ответ на ее боевой настрой мне оставалось только поднять белый флаг.

— Прошу, не надо.

— Это моя ошибка, мой недосмотр. Где же это видано, показывать парню спящую себя. Какой позор!

— Неужели тебя правда это волнует?

— Естественно… Но да ладно. Я хочу расспросить тебя о том дне, — смущенно отмахнулась она, затем в миг сделавшись серьезной. — Ответь, ты ведь причастен к цепочке событий, имевших место в кабинете ученического совета в тот день?

Культурный фестиваль, день проведения, кабинет ученического совета. Лишь одно происшествие подходит под это описание.

— Это ты все подстроил и исключил Ягами-куна?

— С чего ты решила, что я?

Не то чтобы я избегал темы, просто искренне было интересно, как она пришла к такому выводу.

— Мне непонятно, знаешь ли ты об этом или нет, но Ягами-кун, кажется, пытался добиться твоего исключения. Кроме того, его слова и поступки в кабинете являются тому подтверждением.

У Хорикиты, судя по всему, имеются свои неизвестные мне догадки. Не удивлюсь, если она дошла до них в процессе сопоставления деталей головоломки.

— Насчет Ягами я был не в курсе, но ничего особенного в этом все равно нет. Ты же своими глазами видела, как исключить меня пытался еще и Хосен.

— Да, пытался – ради награды в двадцать миллионов приватных баллов.

— Ягами, получается, тоже участвовал, а потому искал возможность, верно?

— Я тоже думала над этим вариантом. Но он слишком много раз поступал противоестественно. И к тому же не было похоже, что он пытался подобраться к тебе из-за денег.

Хорикита, видимо, многое узнала, будучи на месте инцидента.

— Меня интересуют объяснения этим моментам, но больше всего я хочу узнать не это.

— А что же?

— Твое истинное лицо. Я абсолютно не вижу тебя в числе обычных учеников.

— Честно говоря, твои подозрения ставят меня в тупик. Если не обычный, тогда какой я ученик?

— …Сама не понимаю. И дело вовсе не в том, насколько ты выдающийся. Я просто не могу предположить, что ты за человек. Совершенно не понимаю.

Что представляет собой Аянокоджи Киётака – это она хочет узнать?

— Рассказывать особо не о чем. Нет, серьезно, не так много вещей, о которых я могу поведать.

— В таком случае ответишь на каждый вопрос? Где ты родился? Из каких начальной и средней школы выпустился? Принимал ли в прошлом участие в каких-либо соревнованиях? Сам учился или под надзором личного преподавателя? Или ты ходил в какую-то частную школу?

Уверен, даже во время обсуждения брака по договоренности не спрашивают таких деталей.

— Теперь я понимаю, что именно тебя интересует, но у меня нет желания отвечать на кучу нудных вопросов.

Хорикита поджала губы, не скрывая недовольства.

— Но взамен кое-какую информацию все же раскрою.

— …Какую конкретно?

— Скажем, да, ты права. Я действительно имею отношение к случившемуся с Ягами.

— Вряд ли ты это в шутку сказал, но почему? – потому что Ягами-кун хотел исключить тебя?

— Если точнее, то, что это Ягами, мне на тот момент известно не было. Я установил ловушку для ученика, чья цель – мое исключение, и в нее попал Ягами. Из-за меня также в кабинет ученического совета пришли президент Нагумо, Рьюен и остальные. И все для того, чтобы окружить злоумышленника со всех сторон и не дать ему возможность выйти из ситуации оправданиями.

До сих пор я не видел смысла рассказывать о таких вещах Хориките. Однако эта информация поможет ей опосредованно составить представление обо мне.

Все ради того, чтобы у нее оставалась возможность победить, когда мы, рано или поздно, столкнемся друг с другом.

— Для справки, не было никакой связи между Рьюеном и президентом ученического совета. Они действовали независимо.

— Значит, вот почему я почувствовала тогда неладное… Теперь понятно.

— А еще почти пришли.

Мы поднялись по лестнице на второй этаж, где располагались купальни, и добрались до зоны отдыха с торговым автоматом, продающим напитки и закуски.

Там же на массажных креслах сидели две учительницы. Они не обратили на нас внимания, потому что, судя по расслабленным лицам, полностью отдались массажу.

[[image:/storage/reader-images/c8fd7dba1a4ce2cfbb1a46fd4ea24ce0c109cc91.webp]]

Мы с Хорикитой переглянулись.

Проигнорировать было можно, но, видимо, Хорикита все-таки решила их окликнуть.

— Вам тут очень комфортно, как посмотрю.

— Ой, кто это? А, Хорикита-сан, вот кто к нам пожаловал, — отозвалась Хошиномия-сенсей, приветственно подняв запястье.

— Разве до отбоя для учеников учителя не должны исполнять свои обязанности?

— Мне очень жаль, но сегодня вечером мы решили устроить своеобразный выходной. Правда, Сае-чан?

— Можно… и так… сказать…

Чабашира-сенсей с прищуренными от удовольствия глазами откинулась на спинку работающего массажного кресла.

— Неужели настолько приятно?

Мне самому хотелось попробовать, но не решался из-за лишних взглядов: все-таки эти кресла располагаются неподалеку от купален, и мимо постоянно проходят ученики.

— Массаж становится необходимым с возрастом. Особенно с учетом того усердного труда, которым вы, молодежь, еще не обременены.

Получается, при физическом истощении появляется нужда в оборудовании, способном оказать требуемую поддержку.

— Это вдвойне верно для Сае-чан, ведь у нее тяжесть на плечах.

— Не болтай лишнего.

На мгновение учителя бросили друг на друга испепеляющие взгляды.

— Впрочем, Хорикита-сан, ты ведь уже вжилась в роль лидера. Наверное, успела уже себе гнездышко соорудить в классе B? Уж это-то я могу спросить, как классный руководитель бывшего класса B, верно?

— Нет, не успела. Моя цель – класс A. А класс B для меня сейчас лишь промежуточный пункт.

— Надо же, как прямолинейно.

Решив не принимать участие в разговоре, я потянулся за пультом управления массажным креслом Чабаширы-сенсей.

Судя по всему, у него пять режимов интенсивности, и в данный момент был выбран третий. Разумеется, чем интенсивность выше, тем сильнее будет эффективность.

Мне по непонятной причине стало любопытно посмотреть, какое воздействие окажет пятый режим, потому выбрал его на пульте.

— Х-хн, хья-я-я-н?!

Кресло начало сильно вибрировать, и Чабашира-сенсей, изумившись, резко дернулась.

Предположительно увеличение мощности должно было составить сорок процентов, но, видимо, в реальности оказалось даже больше.

— А-Аянокоджи, что ты, хн-н-н, творишь?! В-верни обратно!!!

Запаниковав, она попыталась дотянуться до пульта управления. Но в итоге слишком сильно потянула за провод, и тот выпал из моей руки.

— У-у-у!!! Ха… Кх, да подними ты его!!!

— Подниму, только сами перестаньте тянуть.

Я подобрал пульт и вернул режим с пятого на третий.

— Хах, хах… ох… Какого черта ты делаешь?!

— Просто… как бы сказать, из любопытства. Мне казалось, что чем интенсивнее, тем лучше.

— С чего бы?! Каждому человеку подходит свой режим!

Она раскраснелась, а выражение лица стало таким злым, что раньше я никогда за ней такого не замечал. Если так посмотреть, воздействие оказалось выше моих ожиданий.

— Нашел, с чем играться.

Хорикита заметила нашу шумную перепалку.

— Простите, что прервали ваш отдых. Пойдем, Аянокоджи-кун.

— Вы, часом, не в купальни собираетесь? Вместе только не заходите, ладненько?

Хорикита, проигнорировав нелепый комментарий Хошиномии-сенсей, повернулась и собралась уже уходить.

— Постой, Хорикита-сан.

До сих пор Хошиномия-сенсей вела себя довольно развязно, теперь же выражение ее лица сделалось серьезным.

— Твой класс определенно заметно подрос. И я признаю, класс B считается лишь промежуточным пунктом с главной целью подняться до класса A. Хотя в вашем случае это стремление кажется мне чудесным, и оно заслуживает похвалы.

В начале она словно бы хвалила, но под конец начала на что-то намекать.

— Чиэ, не болтай лишнего.

— Да брось, что такого? Я просто говорю то, о чем думаю.

— Не знаю, к чему ты ведешь, но следи за языком.

— Пожалуйста, закончите мысль, — побудила ее продолжить Хорикита, видимо, заинтересовавшись.

— Значит сдерживаться не буду. Будучи классными руководителями, мы всегда должны иметь в виду некоторые обстоятельства. Учителя классов с A по D постоянно соревнуются между собой так же, как и вы, ученики, друг с другом. Можно сказать, мы играем в дайфуго.

— Дайфуго, значит?..

— Правила тебе известны, правильно я понимаю?

— Э-э, да.

— На протяжении всех трех лет мы разыгрываем карты, чтобы определить с первого по четвертое места. В дайфуго же достоинство карт определяется их порядком – от одного до тринадцати. И если не учитывать особые и пользовательские правила, то чем выше достоинство, тем сильнее карта, а чем ниже – тем, соответственно, слабее. Если ученик с тройкой пойдет против ученика с шестеркой, последний победит. У класса A Машимы-куна довольно сильная рука со множеством карт с достоинством десять или одиннадцать. У класса D – с достоинством три или четыре. Ну, таковы уже школьные установки.

Когда Хошиномия-сенсей договорила, она взяла пульт управления своим массажным креслом и подняла степень интенсивности на одно деление. В результате у нее вышел третий уровень, и я вновь убедился, насколько сильная мощность вибрации на пятом уровне.

— Разумеется, сами ученики меняются день ото дня. Тройка или четверка могут вырасти до двенадцати, тринадцати или в редких случаях двойки – сильнейшей карты. Таким образом меняется и рейтинг классов: например, класс D поднимется до класса B, что, впрочем, случается тоже крайне редко.

Случай с классом Хорикиты считается практически беспрецедентным.

— Однако самое главное в таком соревновании – равные условия. То есть каждый класс должен сражаться картами с достоинством от одного до тринадцати. Нехорошо ведь будет, если кто-то займется мухлежом или начнет с явной форой, не так ли?

— Соглашусь.

— Вот тут и загвоздка, понимаешь? Хорикита-сан, не думаешь, что в руке твоего класса оказалась карта, которой там быть не должно?

— Карта, которой там быть не должно?..

Хошиномия-сенсей хихикнула и перевела взгляд на меня.

— Именно, нечестно как-то получается. Ведь Джокер есть только у класса Сае-чан.

Хорикита также по взгляду поняла, на кого конкретно указывала учитель.

— Чиэ. Достаточно.

— Ну а как тут сдержаться и не пожаловаться? Мы тут, видите ли, шевелим извилинами ради боя, а как разыгрывают одного-единственного Джокера, ситуация меняется с ног наголову. Нет, выходит даже хуже, чем в дайфуго. В игре при использовании карты у тебя ее больше нет в руке, а тут ты можешь доставать своего Джокера сколько угодно раз. О какой тогда победе может идти речь?

Ее слова как классного руководителя можно воспринимать за признание поражения собственного класса.

— Оставим в стороне вопрос справедливости твоего высказывания, что, по-твоему, почувствуют ученики класса D, если они услышат твою речь?

Признание поражения. Ученики из класса Ичиносе определенно будут шокированы.

— И правда… Пардон, пардон. От массажа, наверное, алкоголь ударил в голову… — сказала она и выключила кресло. — Сае-чан и Хорикита-сан получили Джокера из-за простого везения. Ну подумаешь, благодаря только этому вы доберетесь до класса A, это же не мухлеж, да?

Для всех было совершенно очевидно, что она говорила с сарказмом.

— Перестань, Чиэ.

Теперь в голосе Чабаширы-сенсей явно прозвучали нотки угрозы, чего раньше от нее слышать не доводилось. И тут Хошиномия-сенсей спешно поднялась, словно внезапно протрезвев.

— Я пойду к себе! Бывайте!

Хошиномия-сенсей, чуть рассерженная, махнула рукой и широким шагом двинулась по коридору.

— Прошу прощения за все сказанное здесь. Она сама, в общем-то призналась, но, видимо, слегка перепила, — сказала Чабашира-сенсей в защиту Хошиномии-сенсей, вставая с массажного кресла.

— Меня такое не беспокоит. Ее слова буду воспринимать за бессвязную речь пьяницы.

В ответ на колкость Хорикиты Чабашира-сенсей, пребывающая в легком замешательстве, прочистила горло.

— Ты, как посмотрю, с ней решила совсем не церемониться.

— Сенсей, вас, кажется, все-таки задели ее россказни.

— Сказать по правде, у меня свои мысли на этот счет. Нынешняя ситуация кардинально отличается от таковой с классом, который был у меня три года назад.

Наверное, класс Хорикиты в самом деле собрал все самые сильные карты.

— Понятия не имею, является ли Аянокоджи-кун Джокером, но отрицать не стану, он очень способный. Но сдерживаться я точно не собираюсь, — изложила она мысли Чабашире-сенсей, ни разу на меня не посмотрев. — Пока эти карты находятся в руках вашего класса, я буду использовать их все до одной. Ведь наша цель – достигнуть класса A.

— Пожалуй. Именно этого я от тебя и жду.

Однако Чабашира-сенсей, возможно, задавалась вопросом, а хватит ли у нас решимости. Класс A Сакаянаги точно так же изобиловал сильными картами. Даже если победим один раз, никто не скажет, какой исход получится через десять или двадцать схваток.

— Так… я пойду за Чиэ. Если оставить ее одну в таком состоянии, она может до утра от бутылки не отрываться.

Похоже, Чабашира-сенсей не могла бросить бывшую одноклассницу и товарища, а потому решила последовать за Хошиномией-сенсей.

— Давай на сегодня тоже закругляться, Хорикита.

— Но мне еще про многое нужно спросить у тебя, Джокер-сан.

— Мы прошли довольно долгий путь, и я хочу принять ванну, раз уж все равно оказались поблизости. Кроме того, вокруг нас многовато людей.

Насладиться ванной перед сном пришли несколько учеников.

— Могу я считать твои слова обещанием рассказать в другой раз?

Я слегка кивнул и прошел через штору, ведущую в мужскую часть купальни.

Приближалось одиннадцать часов вечера. А значит скоро будет отключено освещение.

Кито молча встал и вышел в коридор с позаимствованными журналами.

— Он ведь почти все время читает, когда находится в номере, заметил?

Тот, кто любит читать, будет читать везде. Только в отличие от меня и Хиёри он, видимо, не из тех, кто предпочитает библиотечные книги.

Кито вернулся спустя несколько минут, в руках он держал уже новые журналы. Наверное, хочет полистать с утра. Читаемые журналы отражают личные предпочтения владельца, а у него они были на тему моды.

— Можешь дать мне немного почитать?

Подумалось, что Кито в ответ скажет пойти взять самому, но он, так же молча, положил один на стол. «Как хочешь», – словно говорил он.

До отбоя оставалось немногим более десяти минут, поэтому решил немного почитать.

В журнале описывались модный ряд одежды, аксессуары и тому подобное. Если честно, мне неясен смысл, какой хотят донести через фотографии и статьи. Но одно можно сказать наверняка: Кито проявлял сильный интерес к описанным здесь темам. Внешний вид Кито, который я бы отнес к уникальному, отражал его чувство стиля и взгляды.

Было бы странно, если Рьюен, постоянно спорящий с Кито, не назовет его увлечения чем-то банальным, тем не менее не было сказано ни одной саркастичной ремарки.

Вскоре настала пора гасить свет: выключив лампы, мы легли спать.

Я спокойно смотрел в потолок, пока глаза наконец-то не привыкли к темноте. Никто еще, как я понял, не уснул. Интересно, о чем они сейчас думали? И стоило только прийти этой мысли в голову…

— Я тут думаю о том, о сем: мы ведь всего через каких-то полгода перейдем на третий год старшей школы. Сейчас у нас в самом разгаре конкуренция за класс A, но о будущем-то тоже надо подумать. Например, стоит ли получать высшее образование или устроиться на работу? Я до сих пор не вижу себя после выпуска из старшей школы. Чем-то конкретным заниматься не хочется. А у тебя как с этим, Аянокоджи?

— Буду получать высшее образование… наверное. Хотя с университетом еще не определился, — назвал я самую безопасную цель.

— Кито, а ты?

Ватанабе, скорее всего, не рассчитывал на ответ, но все-таки спросил.

— …Я хочу стать модельером.

— Э?!

Он был удивлен вдвойне: что ответ последовал, и из-за самого содержания ответа.

— Неожиданно, да? Но я понимаю, почему так. Ты не можешь сопоставить мою внешность и сферу.

— Н-нет же, ну… вообще-то да, это весьма трудно…

Однако по выбору повседневной одежды и журналам можно легко в этом убедиться.

— Ку-ку, если бы ты сказал, что собираешься стать убийцей, Ватанабе бы поверил в ту же секунду.

Были опасения, что Кито разозлится из-за слов Рьюена, но никакой реакции не последовало.

— К-Кито, ты не бери в голову. Рьюен никогда не выбирает выражений, — попытался поддержать его Ватанабе.

А Кито, судя по ответу, было все равно.

— Я привык. Когда я рассказываю о своей мечте, большинство удивляются и не верят. И не думаю, что меня примут с распростертыми объятиями, когда в самом деле ступлю на этот путь.

Нам говорят отбросить предвзятость, но она так или иначе проявляется в мире. Для Кито с его пугающим выражением лица будет очень непросто влиться в некоторые профессии.

— Но выпуск из класса A нивелирует все проблемы. Можно просто влететь в эту сферу, и никто не скажет ни слова. И как только ты там окажешься, останется только заткнуть всем рты своими навыками.

Судя по всему, Кито считает самым трудным первый шаг.

— Ты уже составил план на будущее… Нет, серьезно – это круто, у тебя есть мечта.

Несмотря на удивление, Ватанабе явно был восхищен наличием у Кито более продуманного плана, чем у него самого.

Дети неизбежно станут взрослыми, и тогда им придется выйти в общество. Это верно как для Ватанабе, у которого в данный момент нет целей, так и для молчащего Рьюена.

— Не знаю, зачем вообще про это спросил, но… Ну вот, теперь мне стало еще тяжелее на душе, — криво улыбнулся Ватанабе, смотря в потолок. — Мы ведь учимся каждый в своем классе. А значит, в нормальных условиях лишь один из нас четверых сможет выпуститься из класса A. Если таки найду свою мечту и займу это место, другому оно уже будет недоступно… И вот в чем трудность.

Будучи одноклассниками, можно вместе помогать друг другу в реализации мечты. Но этому не бывать, если вы соперники. По такому принципу работает данная школа. Если один радуется, другой плачет.

Поразительно, как ученики одного возраста в совместной ночевке приходят к подобному разговору. Эта ночь напомнила мне о прошлогоднем тренировочном лагере и разговоре с Кейсеем и остальными.

Глава 5. Школьная поездка, день четвертый

Утро четвертого дня школьной поездки. Уже завтра нам предстоит вернуться в школу.

Сегодня у нас намечено полноценное свободное перемещение, и хотелось бы провести этот день так, что бы потом не осталось сожалений.

По результатам вчерашнего обхода достопримечательностей ровно половина из двадцати групп набрала не менее двадцати очков, все участники этой десятки заработали по тридцать тысяч приватных баллов.

В то же время пятнадцатая группа, в состав которой входят Мии-чан и Миямото, не смогла уложиться в заданное время и была дисквалифицирована, поэтому сегодня они будут заниматься в гостинице. Досадно, конечно, но тут уже ничего не поделать. По окончании занятий они могут по полной насладиться горячей ванной.

К этому времени купальни закрываются для уборки, поэтому я поспешил выйти и переодеться. Думал посмотреть телевизор, как вчера, но экран уже пожирал взглядом Кито. Не знаю всех подробностей, но, кажется, его интересовал некий специальный выпуск программы про моду.

— Эй, Аянокоджи, говорят, на улице будут играть в снежки!

— Снежки?

Переодевшийся вместе со мной Ватанабе показал экран телефона.

Там были сообщения от разных людей, предлагавших организовать снежные баталии со свободным участием.

— Звучит интересно, посмотрим?

— Рьюен, Кито, что скажете?

Ушедший с головой в телевизор Кито ничего не ответил, а Рьюен без лишних раздумий отправился к своему излюбленному месту, как бы намекая, что никуда идти он не собирается.

— Тогда пойдем туда вдвоем.

— Ага.

Видимо, придется оставить вместе воду и масло. Остается только надеяться на их совесть.

Я вышел из гостиницы вместе с Ватанабе. Снаружи уже собралась большая толпа учеников.

— Доброе утро, Киётака-кун, Ватанабе-кун, — обратился к нам стоящий неподалеку от выхода с телефоном в руках Йоске.

— Как много народу. Неужели все они пришли поиграть в снежки?

— Думаю, дело не столько в самой игре. Кажется, тут идут самые настоящие матчи со ставками, принимаются приватные баллы. Для участия нужно внести тысячу баллов. Победившая команда получает баллы проигравшей.

Понятно. В случае проигрыша потеря будет не столь значительной. Тем временем победители получат деньги, на которые можно купить один-два лишних сувенира. И теперь царящее здесь оживление уже не вызывает удивления.

— А так можно? Места-то надо много, и придется занять территорию гостиницы.

— Можно. Этот момент уже уточнили. Они не против, если только играть будем утром. Наверное, на руку сыграло то, что в гостинице, кроме учеников нашей школы, нет других постояльцев.

Правила, как всегда, просты и понятны: ловить нельзя, только уклоняться. Ученик, в которого попали, должен покинуть поле. Но тут важен размер снежка. Допустим, если кинуть рыхлым снегом, словно дробью, или же снежок разлетится в воздухе, например, то такое попадание не засчитывается. Попадание же должно фиксироваться как самим игроком, так и решением судьи.

Ну, на кону всего лишь горстка приватных баллов, так что вряд ли кто-то будет намеренно жульничать.

— И сколько человек планируют принять участие?

— Пока что где-то человек тридцать. Присоединишься, Аянокоджи-кун?

— Нет, я…

Уже было подумал отказаться, но ведь это снежки… Откажусь сейчас, и, может, возможности уже не представится.

— Хотел бы, но у меня нет команды.

— Ничего. Я определю тебя туда, где будет не хватать игроков. Подождешь немного?

Похоже, Йоске вызвался взять на себя столь тягостное бремя, за что ему огромное спасибо.

Кстати, возможно, он именно поэтому выжидал у входа. Наверное, самолично подписался на хлопотное дело, и ему явно придется попотеть, тем не менее мне определенно будет спокойнее, если организацию целиком и полностью возьмет на себя Йоске.

До наступления крайнего срока оставалось еще порядка десяти минут. И пока я ждал, из гостиницы показалась Хорикита. Должно быть, она пришла, также услышав про снежные баталии.

— Я, конечно, слышала про снежки, но людей тут собралось немало.

— Неужели и ты участвовать собралась?

— Почему нет?.. Школьная поездка как-никак. Если останется место, возможно, присоединюсь.

Судя по всему, изначально этого не было у нее в планах, но они изменились после того, как она увидела небывалый ажиотаж.

— Вот и славно, сразись со мной, Хорикита! — бросила вызов показавшаяся из толпы Ибуки, будто только ее и ждала.

— …И ты здесь, Ибуки-сан? В самом деле, куда я, туда и ты. Ладно, неважно. Раз это всего лишь игра, и ты так сильно этого хочешь, я, так и быть, составлю компанию, — озвучила ответ Хорикита.

Услышав его, Ибуки стиснула кулаки.

— Игра это или нет, но проигрыш есть проигрыш. И что бы потом никаких детских отмазок, поняла?

— Могу сказать тебе то же самое.

А Йоске, похоже, пристально наблюдал за парочкой; подсмотрев в его телефон, я заметил, что он предусмотрительно определил их в разные команды. Окажись они в одной, и будет не так интересно.

Заодно я шепотом попросил Йоске об одной просьбе.

— Утречка всем!

Перед нами показалась Кушида в сопровождении Ямамуры, Нишино и Амикуры.

— Решила пригласить Ямамуру с остальными? Отлично сработано, Кушида.

— Э? А, ну да… — уклончиво ответила Кушида.

Думал, улыбнется мне, как это обычно бывает, но в итоге она отвела взгляд. Хотя в ту же секунду поспешила вернуть прежнюю улыбку.

— Я просто сказала, что буду ждать в номере до тех пор, пока Нишино-сан и Ямамура-сан не решатся пойти вместе со мной. Нам ведь выпала такая возможность.

— И правильно сделала.

За время, проведенное в составе одной группы, их взаимоотношения постепенно улучшались. И сейчас совместный досуг имеет большее значение, и при этом неважно, будут они принимать участие или останутся зрителями.

— Так ты тоже участвуешь? — обратилась Ибуки к Кушиде.

— М? Ты про снежки?

— Да. Вообще-то у меня тут намечается бой с Хорикитой.

— Правда? Ну а я, пожалуй, откажусь. Нехорошо будет, если попаду в кого-нибудь снежком. От одной только мысли становится жалко того человека, поэтому не смогу даже бросить его.

— Ха?

Ибуки всем своим видом показала, какое отвращение вызвало у нее поведение Кушиды.

Хорикита увидела это и сразу ударила ребром ладони в бок Ибуки.

— Больно! Какого черта ты делаешь?!

— Не забыла еще, что твой противник – я? Будешь думать не о том, и проиграешь в два счета.

— Как бы не так! Ты у меня еще поплачешь!

Понятно. Я заметил, что в последнее время Хорикита и Кушида немного сблизились, но, похоже, то же самое относится и к Ибуки. Весьма причудливая троица, однако удивительным образом она способна на саморегуляцию.

Желающих принять участие все прибавлялось, и в конечном счете вышло шесть команд – всего сорок два человека. Из них четыре команды по семь человек составлены без постороннего участия. И две команды сформированы из изгоев вроде меня.

Игра будет проходить не в виде турнира, а обычными командными матчами.

Возможно, Йоске также подумал и о том, как расшевелить публику, поэтому приковывающий внимание матч между Хорикитой и Ибуки состоится третьим по счету, то есть последним.

В первом матче сойдутся две команды по семь парней, которые возглавляет Ишизаки с одной стороны, и Судо – с другой.

Самый настоящий мужской поединок.

Как только был дан сигнал к старту, с обеих сторон стремительно полетели снежки. Поскольку в сумме участников четырнадцать, увернуться ото всех – задача довольно-таки непростая. И вот уже где-то секунд через десять из обеих команд выбыло шесть человек.

Кстати говоря, скакавший от перевозбуждения Ишизаки выбыл как раз в эти самые десять секунд.

В то же время Судо, который был отвергнут Хорикитой, казалось, вкладывал всю свою досаду в снежки, тем самым обращая в бегство противников одного за другим.

Однако в команде Ишизаки также присутствовал Альберт, тот демонстрировал не соответствующие его исполинскому телу ловкие движения, уклоняясь от летящих снарядов. В ходе напряженной борьбы он уже одолел двух противников.

За этой впечатляющей битвой тихо наблюдала Ямамура, и я решил подойти к ней поближе.

— Тут, кажется, весело, — сказала Ямамура, заметив мое присутствие.

Как это обычно бывает, выражение ее лица почти не изменилось, и тем не менее она получала удовольствие.

— Да, похоже на то.

«Ха-а». Ямамура подышала на свои руки. На них не было перчаток, которые она купила на горнолыжном курорте.

— Неужели ты снова забыла перчатки?

— Так получилось.

Я уже хотел было снять свои перчатки, но Ямамура остановила меня:

— Извини, это была шутка. Я взяла их с собой.

Она вытащила из кармана перчатки. На ее лице появилась едва заметная улыбка.

— Надо же, ты, оказывается, тоже умеешь шутить, Ямамура?

— …Знала ведь, что это не мое…

[[image:/storage/reader-images/e78946d37f06e1cab56d0e6cfa26e55ca0e5a0c8.webp]]

Улыбка исчезла с ее лица, и я убедился в одном: моя ремарка явно была лишней.

— Нет же, все в порядке. Просто кажется, будто мы сплотились как группа.

По крайней мере в первый день трудно было представить, что произойдут такие изменения.

— Мне тоже… так показалось. Я же всегда была неприметной, поэтому что бы ни делала, мало кто обращал на меня внимание… Но Кушида-сан, Нишино-сан, Амикура-сан не только заметили меня, но и приняли в свой круг. И все благодаря группе.

Весьма вероятно, что не будь этой школьной поездки, и Ямамура вплоть до выпуска оставалась бы незаметной для окружающих.

Для девушек, в том числе для Ямамуры, поездка оставит много хороших воспоминаний.

То же самое, скорее всего, будет верным и для остальных групп.

Надев перчатки, Ямамура выставила руки мне на показ.

— Это касается не только девочек, но и мальчиков. До недавнего времени я совсем по-другому представляла себе это.

Поведение Ямамуры по сравнению с первым днем, когда наша группа только сформировалась, стало более мягким. Разумеется, ее изменения в разы скромнее таковых у других учеников, но они однозначно есть.

— Сначала я думала, что поездка выйдет очень долгой, но уже сегодня она подходит к концу.

— Есть такое.

Школьная поездка в составе, который тебе не нравится, тянулась бы, скорее всего, долго и мучительно. Но стоит в процессе осознать, что группа, в которой ты оказался, не так уж и плоха, и восприятие времени кардинально преображается.

— Я бы сказал, изменилась не только ты, Ямамура. Кито, Ватанабе, Амикура и Нишино тоже получили кое-какой опыт. С ними также произошли изменения. У кого-то больше, у кого-то меньше, но произошли.

Хоть в нашей группе постоянно случались какие-то происшествия, но, с другой стороны, это также добавило некоторой остроты.

— Еще мне кажется, что Кито-кун все меньше ругается с Рьюен-куном.

— Разве?

— С самого создания группы он постоянно говорил: «Я прикончу тебя» или «Отправлю в ад».

Звучало и правда весьма угрожающе. Хотя, насколько я могу судить, они не столько подружились, сколько притупилось их восприятие из-за постоянных стычек…

Тем не менее Кито в моих глазах все-таки изменился. Изначально я думал, что он не из тех, кто станет попусту болтать с кем-либо, но, когда сблизился с ним, выяснилось, что Кито на удивление разговорчивый.

Содержание разговоров, пожалуй, вызывает некоторые вопросы, но в целом…

Отдельно стоит выделить настороженность, царящую между учениками классов Сакаянаги и Рьюена. Им ведь не представилось возможности узнать положительные стороны друг друга.

— А Токито, похоже, теперь ни на шаг не отходит от Сакаянаги.

— Кстати о них… Кажется, они постоянно что-то обсуждают с тех пор, как оказались в одной группе.

Даже сейчас они стояли рядом и, наблюдая за ходом снежной битвы, о чем-то увлеченно разговаривали.

Украдкой взглянув на Ямамуру, я заметил, что от ее недавнего приподнятого настроения не осталось и следа. Если бы пришлось описывать выражение ее лица, самым близким было бы словосочетание «ничего смешного».

Из-за чувств ли к Токито, или она имеет что-то против самой Сакаянаги? Судя по всему, один из вариантов должен оказаться верным.

— Ямамура, что ты думаешь о Сакаянаги?

Не то чтобы я хотел копнуть поглубже, мне просто было интересно узнать характер их взаимоотношений.

— В плане?.. — испуганно ответила Ямамура. Мой вопрос прозвучал в тот самый момент, когда она мысленно была где-то в другом месте.

— Мне просто хочется узнать, каково это, смотреть на способного лидера класса A, будучи одним из его товарищей.

— Даже не знаю. Я же никогда не была близка с кем-либо. Тем более с Сакаянаги-сан – мы практически не общаемся, — самоуничижительно улыбнулась Ямамура.

Получается, из-за своей неприметности она не смогла обзавестись друзьями. То есть это просто восхищение, с небольшим оттенком зависти, умением Токито вести непринужденную беседу.

— Тогда почему бы не воспользоваться шансом и не пригласить ее сходить куда-нибудь? Может, согласится на предложение?

— Нет, на это смелости у меня точно не хватит.

— Тогда как насчет Кито? В тот раз, когда у нас было групповое передвижение, кажется, вы немного сблизились. Разве нет?

— Э?.. Ну, с мальчиками у меня немного…

Я всего лишь пытался пошутить, но Ямамура напряглась даже больше, чем можно было ожидать.

— Прости, это было весьма необдуманно с моей стороны.

Неважно, как они относятся друг к другу, но, когда дело касается отношений между парнем и девушкой, естественно, тема становится весьма чувствительной.

— Нет, тебе не за что извиняться. Ты же сказал это ради меня? Спасибо.

Я посмотрел на Ямамуру, затем окинул взглядом находящихся поблизости учеников.

Новые знакомства, новые друзья.

Правда и ложь.

Те, кого видно насквозь, те, кто видят фальшь.

В этой поездке при помощи сдержек и противовесов происходит взаимное изучение.

Интересно, какой же класс окажется победителем?

— Сейчас мне это не под силу… но я подумаю, — в конце концов ответила Ямамура.

— Хорошо.

На этом мы прервали нашу беседу и сосредоточились на проходившем матче.

Альберт демонстрировал поистине невероятные способности, однако его броски не отличались точностью. Но в итоге все решила крайне умная и точная атака со стороны Судо. Надо отдать должное: когда дело касается спорта, он способен показать высший класс в любых условиях.

Даже Хорикита принялась щедро осыпать его аплодисментами. Свою поддержку также выражала и Онодера, стоявшая в отдалении с невинным видом.

Настало время второго матча. Сражения проходили в смешанном виде, и ввиду отсутствия учеников, способных продемонстрировать результаты на уровне Судо и Альберта, этот матч больше походил не на реальное состязание, а на шумную забаву.

Вскоре после завершения игры обе стороны поблагодарили друг друга за весело проведенное время.

— Скоро твой выход. Удачи тебе.

Наконец-то пришел черед третьего матча. Мне и Ибуки предстоит сразиться с командой Хорикиты.

— Давай постараемся вместе, Ямамура.

— Э?.. — она застыла с открытым ртом.

— Я попросил Йоске, чтобы тебя включили в команду.

— Э-э-э?! Н-нет, я не могу. От меня мало того, что пользы не будет, я еще и помешать умудрюсь.

— Если проиграем, я возмещу тебе приватные баллы, можешь не переживать.

— Не в этом же дело!..

— Ты очень поможешь, даже если просто увеличишь численность команды. Ну что, идем?

— Но ведь…

Когда я сделал первый шаг, все еще охваченная сомнениями Ямамура пошла следом. Как только станет известно, что не хватает одного человека, все взгляды устремятся на нее, а этого она хотела бы избежать.

— С-серьезно, я не отвечаю за результаты!

— Все будет в порядке. Видела предыдущий матч? Это всего лишь игра.

— Но… не для всех.

— Победа любой ценой! — воспылала боевым духом Ибуки. Она уже приступила к отработке последовательности действий: скомкала снег и начала воображать броски.

— На нее можешь не обращать внимание.

Я проинструктировал Ямамуру и велел ей отойти на задний край поля. Целятся, как правило, в учеников передней линии, а так она избежит этой участи.

Хорошо, если она вместо того, чтобы сосредоточиться на попадании по кому-либо, получит возможность изрядно повеселиться.

Матч начался, и основная масса снежков отправилась в сторону сражающихся на передней линии учеников, подобно тому, как это было в двух предыдущих матчах.

В то же время на заднюю часть поля залетали как случайные, так и прицельно брошенные снежки, но при определенной сноровке от них можно увернуться.

— У-уах?!

Ямамура даже не успевала набрать снега и запустить снежок, она лишь отчаянно уклонялась от летящих в нее снарядов. Однако один летел под таким углом, что попал бы в левое бедро Ямамуры.

— Э-э…

Пусть и без разрешения, но я потянул ее за правую руку, чтобы защитить, и вывел из-под удара.

— С-спасибо, что выручил.

— Людей остается все меньше, а на передней линии схватка становится ожесточенной. Давай пока займемся снежками.

— А-а, х-хорошо.

Собранный на скорую руку снежок вышел неожиданно большим. Не похоже, что он смог бы достичь цели, но это было по-своему забавно, поэтому я решил промолчать.

— Е-е-ей…

Ее выкрик получился не столь энергичным, но большой снежок взмыл в воздух. А потом сразу приземлился на нашей территории.

— А…

— Не бери в голову. Следующий сделай поменьше.

— Л-ладно.

Ямамура в спешке принялась снова набирать снег.

Тем временем матч продолжался: ученики выбывали сами и выбивали других игроков. Хотелось бы дать ей одолеть хотя бы одного противника…

Ямамура завершила лепку второго снежка, однако так сильно зациклилась на втором броске, что вложила слишком много силы: снаряд пролетел меньшее расстояние и упал почти у самых ее ног.

— А-а-ай.

Наша команда лишилась уже трех нападающих, и противник начал концентрировать свое внимание на Ямамуре. Я решил отвлечь их на себя, а потому вышел вперед. Быстро слепил снежок и попал в целящегося Наканиши.

Однако это дало обратный эффект. Ямамура совсем позабыла о необходимости уворачиваться, вместо этого уткнувшись глазами в лежащий под ногами снег, и ей в голову прилетел брошенный Яно снежок.

— А!..

Сжимаемый в руке снаряд стал бесполезным: Ямамура подняла руки и спешно покинула поле.

По выражению лица было видно, что она расстроена и подавлена.

И все же я задался вопросом, смогла ли Ямамура хоть немного испытать напряжение и веселье от подобной снежной баталии?

Затем в ходе взаимных атак игроки выбывали один за другим, в результате чего в команде противника осталась лишь одна Хорикита. В нашей команде осталось два человека: я и Ибуки. Если исходить из ситуации, то, разумеется, преимущество за нами.

Ибуки позади меня с гордым видом победителя скрестила руки на груди.

— Ты мне мешаешь.

— Знаю.

Я не стал уворачиваться от брошенного Хорикитой снежка, а просто поймал его на лету.

Разумеется, поимка снаряда означает выбывание.

— Это еще что такое?

— Ибуки хочет сразиться один на один. А раз наш лидер говорит, что победит, мне остается только подчиниться его воле.

Игра продлилась недолго, но я получил от нее удовольствие, и этого мне вполне достаточно.

Да и все веселье бы испортил, если бы просто выбил Хорикиту.

Опять же, по способностям у них практически паритет, поэтому мне любопытно понаблюдать за ходом их противостояния.

— Не очень мне нравится ваша затея, но, может, оно и к лучшему. Так я смогу полностью сосредоточиться на Ибуки-сан.

— Рассчитываю на тебя, Ибуки. Наши деньги на сувениры находятся в твоих руках.

— Заткнись и проваливай с поля. Можно подумать, я проиграю Хориките.

Под пристальными взглядами целой толпы начинается бой Хорикиты против Ибуки. Ничья правилами не предусмотрена.

Если судья решит, что они одновременно попали друг по другу, то будет выделено дополнительное время.

Казалось бы, игра в снежки, но для них это самое настоящее сражение, в котором проигрыш неприемлем.

— Самый лучший бой тот, что способен конкретно определить, кто кого!

На протяжении всей игры Ибуки была в перчатках, однако сейчас сняла их и стиснула снежок в правой руке. Она, видимо, решила снизить защиту от холода, чтобы повысить точность.

Хорикита же, наверное, посчитала, что переохлаждение пальцев приведет к потере контроля над снарядом, а потому снимать перчатки не стала.

Значит, при непродолжительной решающей битве преимущество за Ибуки, а в затяжном сражении – за Хорикитой?

— Прости, от меня не было пользы, — проронила Ямамура. Похоже, ее дыхание еще не восстановилось, судя по вздымаемым плечам.

— Все нормально. Смогла хоть немного повеселиться?

— Да… Но все-таки хотелось бы попасть по кому-нибудь, — едва заметно улыбнулась Ямамура.

Пускай она больше не сможет принять участие в снежной баталии в подобном составе, но ей еще представится возможность сразиться в каком-нибудь другом состязании.

Пусть тогда сохранит к тому времени это чувство досады, чтобы потом у нее получилось отыграться.

Вернувшись к переходу между корпусами здания, мы принялись наблюдать за поединком один на один между двумя девушками.

— А они… серьезно за дело взялись.

— Ага.

Хорикита поняла, что Ибуки делает ставку на короткую решающую схватку, поэтому вместо атаки сосредоточилась на уклонении.

— Хватит увиливать!

У Ибуки уже начали замерзать пальцы, и она постепенно теряла терпение, чем выдавала себя. В ходе затянувшегося сражения Ибуки запустила в Хорикиту уже восьмой по счету снежок, который едва не задел ее щеку.

[[image:/storage/reader-images/d4e3eb20da04f6927605882d9a5c7617c2c1e9df.webp]]

— Да уймись ты уже и просто уступи победу мне!

— И не подумаю.

Несмотря на явную усталость, Ибуки слепила снежок и провела молниеносный бросок.

Хорикита уклонилась от него, попутно проведя контратаку снарядом, который уже какое-то время сжимала в руках.

Однако надо отдать должное Ибуки. Даже изможденная, она не потеряла бдительность и, едва стоя на ногах, смогла увернуться.

— Кажется, ты совсем вымоталась, может, пора заканчивать?

Хорикита, с другой стороны, оставила идею ведения затяжной битвы и пошла в атаку.

Иначе говоря, обе девушки приготовились поставить все на один-единственный бросок. Их дуэль уже порядком затянулась.

Отправленный Хорикитой в сторону Ибуки снежок развалился в воздухе. Возможно, поддавшись эмоциям, она его плохо спрессовала. А снаряд посыпался на Ибуки мелкими хлопьями.

Сама Хорикита попыталась уклониться от летящего снаряда Ибуки в самый последний момент, в результате чего потерпела неудачу: снежок пролетел под ее левой рукой, коснувшись рукава одежды.

Вроде бы и уклонилась, но попадание можно было зачесть.

Решение предстоит непростое. Тем не менее Йоске явно не привлекало дальнейшее затягивание битвы, а потому вынес следующий вердикт:

— Попадание по Хориките-сан! Победитель – Ибуки-сан!

— Есть!

Ибуки яростно вскинула руку в своей победной позе и довольно улыбнулась.

«Подумаешь, всего лишь снежки», – всем своим видом демонстрировала Хорикита, однако на ее лице читалось огорчение.

— Ну что, неудачница? Живо гони мою тысячу баллов! — не обращая внимание на то, что руки уже трясутся от холода, Ибуки достала телефон и сунула его под нос Хориките.

— Боже, как же раздражаешь… Передам я их тебе, могла бы и не напоминать.

— Ну так давай! Ну! Ну! Давай!

Не могу понять, дружат они или враждуют…

Ибуки еще какое-то время скакала вокруг Хорикиты, задирая нос.

Мы решили сегодня напоследок еще раз насладиться катанием на лыжах. Только в этот раз не стали разбегаться кто куда, а вместе отправились на пологую трассу для начинающих. Рьюену, правда, было скучно все это время, но самое главное, что он не действовал в одиночку без согласования.

Потом мы походили по сувенирным лавкам, чтобы закупиться сувенирами для первогодок.

И вот, четвертый день нашей веселой школьной поездки подходил к концу, оставалась только ночь.

Когда я закончил ванные процедуры, мне пришло сообщение от Сакаянаги. Она хотела встретиться со мной. Ответив на ее просьбу, я отправился в вестибюль, где была назначена встреча.

Еще только восемь вечера, но учеников стало уже заметно меньше. Наверняка у многих есть что обсудить в последнюю ночь, поэтому они либо находятся в столовой, либо разошлись по комнатам.

В вестибюле практически не было никого из учеников. Скорее всего, она приняла в расчет данное обстоятельство.

Та, кто и создал благоприятные условия, Сакаянаги, уже ждала меня, сидя в тишине на стуле.

— Долго ждала?

— Вовсе нет. Спасибо, что нашел время прийти.

Мы хоть и находились в безлюдном месте, но я и Сакаянаги – комбинация, которая слишком выделяется, причем в плохом смысле этого слова. Так что хотелось бы, чтобы она сразу перешла к делу, и мы поскорее закончили…

— Наша школьная поездка выдалась недолгой. Несмотря на это, скажи, она пришлась тебе по душе?

— Можно и так сказать. Я изучил много того, с чем прежде никогда не сталкивался. Но что важнее, общение с учениками других классов действительно оказалось ценным опытом. Кажется, я даже начал немного понимать Ямамуру и Кито.

Упомянутые мною имена не вызвали никакой реакции со стороны Сакаянаги.

— Вот как? Однако в этом нет ничего удивительного, ведь ты всегда был жадным до знаний, Аянокоджи-кун.

— Ты с ними в хороших отношениях? — спросил я, пытаясь копнуть немного глубже.

— Среди одноклассников нет тех, с кем я была бы особенно близка. Все для меня равны между собой. Хорошие ли между нами отношения? – да, можно и так сказать. Но в то же время они довольно прохладные, — расплывчато ответила Сакаянаги. Она не соврала, но и правду тоже не сказала.

Ведь если относиться к кому-то по-особенному, то появится склонность испытывать различные чувства по отношению к таким ученикам, как например, зависть.

Быть может, Сакаянаги, будучи лидером, действительно смотрит на всех одинаково.

— Скажешь, зачем ты меня позвала?

— Светские беседы на этом окончены? Быть может, что-то заставляет тебя нервничать? И правда, если Каруизава Кей-сан увидит нас в подобном месте, то заподозрит в неких связях, не так ли? — сказала она, смеясь, как маленькая дьяволица.

— Будет нехорошо, если меня застанут на встрече один на один с представителем класса A.

— Фу-фу, шучу. Я это и сама понимаю, — подавив улыбку, Сакаянаги перешла к делу: — За время поездки многое для меня встало на свои места. Перед нашим возвращением в школу я бы хотела поговорить про того человека, что обратился к тебе на спортивном фестивале.

Это произошло, когда мы разговаривали в моей комнате, отказавшись от участия в мероприятии.

Значит… речь пойдет о человеке, который говорил со мной через дверь прихожей?

— Ясно. Что ж, я бы не отказался послушать.

— Вот и славно. Похоже, тебе тоже интересна личность обладателя того самого голоса, Аянокоджи-кун.

— У меня самого есть кое-какие мысли на его счет.

Хотя даже с учетом соображений, на которые меня натолкнула Нанасе, до сих пор неизвестно, друг или враг обладатель того номера.

— Сперва я хочу спросить тебя: как думаешь, что из себя представляет этот человек на самом деле? Мог ли он прийти из того же места, откуда ты сам? – как, например, Амасава Ичика-сан и Ягами Такуя-кун?

— Нет, я так не считаю. Если бы только он и вы были знакомы, то этот вариант отмести полностью нельзя, но он также назвал моего отца «Аянокоджи-сенсеем». И это все меняет.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Прежде всего, будь он учеником Белой комнаты, то не стал бы называть его «сенсеем».

То же самое можно сказать обо всех воспитанниках Белой комнаты.

— Но разве только поэтому можно судить? А если вы из разных поколений, то и воспитание могло проходить с иными установками, разве нет?

— Соглашусь, стопроцентной гарантии нет. Это просто мое субъективное мнение. Поводом для этого стал его телефонный звонок в прошлом году, когда отец посещал школу. Можно сделать предположение, что они как-то связаны друг с другом. И раз ты говорила, что помнишь его голос, возможно, он близок к политическим или финансовым кругам, верно?

И то, что он назвал отца «сенсеем», также укладывается в эту картину.

Слегка удивившись, Сакаянаги с радостным видом закрыла глаза и кивнула.

— Да. Быть может, подсказки и советы были излишни. У меня есть предположение, кто является обладателем того самого голоса, тем не менее не могу сказать наверняка. Сегодня я хотела окончательно это прояснить, поэтому и пригласила тебя.

Я обратил внимание на мобильный телефон, лежащий прямо у колен Сакаянаги.

— Но перед тем, как приоткрыть завесу тайны… Я позвала сюда человека, который мог бы его знать. Думаю, он будет здесь с минуты на минуту.

— Хочешь сказать, среди второгодок есть ученик, который с ним как-то связан?

— Предположу, в твоей голове нет подходящих кандидатов. Я права, Аянокоджи-кун?

В точку. У меня нет даже догадок, кого она может иметь в виду.

Разумеется, обладатель голоса живет своей школьной жизнью на первом году обучения, поэтому вполне нормально, если кто-то со второго года состоит с ним в близких отношениях. Тем не менее мне кажется, дело вовсе не в этом. Этого человека нет смысла звать сюда, если он хотя бы не посвящен в наши обстоятельства. Неужели на нашей параллели есть кто-то, за исключением Сакаянаги, кто знает о Белой комнате, моем отце или обо всем сразу?

— Пока он не пришел, давай продолжим нашу беседу.

— Что ж, не возражаю.

Провести это время молча – не самый мудрый способ завершить школьную поездку.

— Каковы твои мысли насчет текущего разделения на группы, Аянокоджи-кун?

— Совершенно точно можно сказать, что большое влияние оказали заполненные учениками таблицы. Насколько я могу судить, и не только по моей группе, подбор происходил таким образом, чтобы группы включали в себя учеников с диаметрально противоположными оценками.

— Согласна. Ученики с самыми высокими оценками и ученики с самыми низкими оценками, а также середнячки, которые не принадлежат ни тем, ни другим. Полагаю, это относится не ко всем группам, тем не менее подобная задумка все же имеет место. Пожалуй, комбинации были подобраны так, чтобы они оказали больше влияния в будущем.

— Раз уж на то пошло, я бы тоже хотел кое-чем у тебя поинтересоваться.

— Рада слышать. Можешь спрашивать о чем угодно.

— Что думаешь насчет итоговых экзаменов?

Разделение на группы в этой школьной поездке непременно будет иметь последствие в дальнейшем.

Сакаянаги закрыла глаза и с довольным видом кивнула два-три раза.

— И правда, вести с тобой беседы – одно удовольствие, Аянокоджи-кун. Мы все время думаем об одном и том же. Скорее всего, итоговые экзамены будут более суровыми по сравнению с теми, что были в прошлом году.

Возможно даже, что одного-двух учеников исключат. По крайней мере, как мне кажется, Сакаянаги ожидает примерно такого исхода.

— У тебя ведь есть очки защиты, поэтому беспокоиться не о чем. Но классные очки вы все равно потеряете, если займете последнее место. Тебя не волнует, что можешь утратить удерживаемый вами долгое время большой отрыв?

— Считаешь, в прямой схватке с Рьюен-куном меня ждет поражение? Моя победа уже предрешена.

Выходит, Сакаянаги, также как Рьюен, не допускает даже мысли о том, что может проиграть?

— Я признаю, его действия довольно любопытны. И да, можно даже вспомнить историю о Давиде и Голиафе: порой действительно встречается сила, способная сразить противника, превосходящего ее саму. Но в противостоянии со мной такой исход невозможен. По крайней мере в следующем году состязаться с твоим классом буду именно я, Аянокоджи-кун.

Непоколебимая уверенность в себе.

Есть и другой вариант: ничья. Но это уже стоит рассматривать как исключение. Сомневаюсь, что школа утвердит правила, предполагающие легкую ничью на итоговых экзаменах. В этом я смог убедиться по прошлогоднему сражению с классом A.

— Или… ты все-таки считаешь, что я могу проиграть?

— Как знать…

Сказать наверняка нельзя, пока не узнаем содержание предстоящего экзамена. Но если сообщу об этом Сакаянаги, то собью весь ее настрой. Ведь это будет намеком, что к проигрышу ее может привести сама суть экзамена.

Кто бы из них ни одержал верх…

— А кто бы из нас ни потерпел неудачу, твоим планам ничего не угрожает… Да, Аянокоджи-кун?

Из-за того, что наши мысли во многом сходятся, Сакаянаги также понимает, о чем я думаю.

— Учти, Аянокоджи-кун, будущее не всегда будет соответствовать твоим задумкам.

— Что ты имеешь в виду?

Стоило мне задать вопрос, как Сакаянаги приложила указательный палец к губам.

Судя по всему, объявился посетитель, которого она ждала.

— Прости, что заставил ждать.

Рядом со мной встал Канзаки. Он выглядел слегка удивленным, видимо, из-за того, что ему не сообщали обо мне.

Но Канзаки – надо же. Из всех, с кем я взаимодействовал, он не производил впечатления того человека, который как-то был связан с моим прошлым.

— Итак, раз все собрались, давайте начинать. Канзаки-кун, можешь подойти поближе?

— Что все это значит, Сакаянаги?

Сакаянаги с улыбкой дала знак непонимающему Канзаки встать рядом с ней. Кажется, он все еще не разобрался в ситуации, поскольку недоуменно прищурился и скрестил руки на груди.

Впрочем, я пока тоже ничего не понимал – есть ли вообще какой-то смысл в том, где он будет стоять?

— Аянокоджи-кун, о чем ты думаешь, когда видишь пару из меня и Канзаки?

— О чем я думаю?

— Будь добр, ответь честно.

— Мне это кажется неуместным. Все-таки я ни разу раньше не видел, чтобы ты и Канзаки взаимодействовали друг с другом.

И когда они стоят рядом, у меня в самом деле возникло чувство несоответствия.

[[image:/storage/reader-images/7d778c16f21bc1e63eee54e4b1992777bca82549.webp]]

— Могу понять. С позиции учащихся этой школы между мной и Канзаки-куном нет никакой связи. Мы не коллеги-лидеры классов, и никто не видел, чтобы мы общались в частном порядке. Откровенно говоря, я практически не общалась с ним после поступления в школу.

Она, кажется, хочет сказать, что разговаривала с Канзаки в прошлом.

— Сколько лет прошло с тех пор, как мы вот так говорили?

— Кто знает? Если ты имеешь в виду без посредников, то три или четыре года, как минимум.

И не похоже, что оба они помнили точную дату.

— Могу я узнать, что именно вас связывает?

— Мы знаем друг друга через родителей. Тем не менее хочу заметить, что между семьями Сакаянаги и Канзаки нет прямой связи. Когда твои родители – лица известные, тебя приглашают на приемы и подобные мероприятия.

Отец Сакаянаги – председатель попечительского совета этой школы, а учитывая, что он знает про Белую комнату, его семья определенно из знатных кругов.

— Отец Канзаки – представитель Инженерной корпорации Канзаки.

Их связь происходит из связности в мире бизнеса. Тогда понятно, почему Канзаки не вызвал у меня подозрений.

— Ну и о чем этот разговор? Зачем рассказывать об этом Аянокоджи? Нет, сначала объясни, зачем ты вызвала меня сюда?

— Разговор имеет отношение к причине.

— Не понимаю, какое?

— Я хотела, чтобы ты рассказал нам про Ишигами-куна, который учится в нашей школе.

Тут выражение лица Канзаки напряглось еще сильнее.

— Хочешь обсудить… Ишигами?

Ишигами? Среди второгодок нет ученика с такой фамилией. Зато есть на первом году.

— …Вот как. Тебя он тоже заинтересовал?

— Можешь понимать и так, я не возражаю.

— А что насчет Аянокоджи? Тут не должно быть никакой связи между ним и Ишигами. И не думаю, что он станет без причин связываться с учеником с другой параллели. Ну, разве что если возникнет какое-нибудь происшествие. Рьюен-то ладно, но Аянокоджи? – нет, такую бессмыслицу он не сделает.

Канзаки вкратце описал ситуацию так, как понимал ее сам.

— Эта связь есть в прошлом, а не в настоящем.

— Что?..

— Неужели ты еще не понял? А ведь фамилия Аянокоджи должна находить в тебе очень глубокий эмоциональный отклик.

— Что ты… Нет, только не говори…

Словно осознав что-то, Канзаки переводил взгляд с Сакаянаги на меня и обратно.

— Много же времени у тебя ушло. Хотя понять можно.

— …Так вот оно как.

Канзаки, казалось, сделал какой-то вывод из слов Сакаянаги.

Затем, посмотрев какое-то время в потолок, он вновь перевел взгляд на меня.

— Аянокоджи, да?.. Подумать только, ты ребенок того человека.

Из одной только фразы я узнал одну вещь.

Канзаки знаком с кем-то, чья фамилия – Аянокоджи.

И этим человеком, вне всяких сомнений, является мой отец.

Ведь он тесно связан с миром бизнеса. Разумеется.

— Развеяло ли это твои сомнения по поводу нашего с Аянокоджи-куном совместного времяпрепровождения?

— Да. Мне думалось, ты заинтересована только в его способностях, но, видимо, не в них дело. Как давно ты знаешь, что он ребенок Аянокоджи-сенсея?

— С того самого момента, как впервые заметила его в этой школе, разумеется. Все-таки Аянокоджи-куна я встречала еще в детстве, в отличие от тебя, Канзаки-кун.

Она не упомянула про Белую комнату, зато дала ему понять, будто мы дружим с ранних лет.

— Необычный человек, ну естественно. Если уж ты – его сын, то… обязательно будешь выдающимся, по-другому быть не может.

Канзаки посмотрел на меня так, словно для него все встало на свои места.

— Мой отец очень чтит Аянокоджи-сенсея, поэтому мне много раз доводилось лично встречаться с ним на разных мероприятиях. Хотя нормальный разговор у нас состоялся лишь раз.

Это хороший пример того, что случается при наличии косвенной связи с директором Сакаянаги.

Кроме того, сам он, похоже, очень уважает того человека. Мне ничего неизвестно о его личной жизни, поэтому сложно представить, в каком виде он предстал перед Канзаки, но расхождения в его и моем восприятиях была очевидна.

— Мое мнение о тебе менялось два или три раза, но теперь оно сложилось окончательно. Раз в классе Хорикиты учится ребенок Аянокоджи-сенсея, понятно, почему противник оказался таким сложным.

Насколько же высоко он ценит моего отца, раз одного только этого ему достаточно, чтобы с таким восхищением принять все?

— Итак. Когда проблемы в осведомленности были заполнены, можем идти дальше. Аянокоджи-кун, ты знаешь Ишигами-куна?

— Впервые слышу.

Судя по всему, некий ученик Ишигами и есть тот самый человек, который связывался с нами несколько раз.

— Он из тех, кто глубоко уважает твоего отца, Аянокоджи-кун. Канзаки-кун, ты ведь знаешь его?

— …Знаю. Он, как я понимаю, в самом деле восхищается Аянокоджи-сенсеем. У меня не хватало смелости беззаботно завязать с ним разговор, а вот Ишигами другое дело. Не знаю, когда это началось, но в беседах с ним он принимал довольно активное участие.

— Ишигами-кун на год младше нас, и теперь он учится на первом году обучения.

Значит тот, кто почитает того человека, поступил в эту школу, зачем-то несколько раз связался со мной и даже окольным путем помог мне избавиться от Ягами на культурном фестивале.

Цель этого самого Ишигами до сих пор неясна.

— Допустим, у тебя были возможности пересечься с первогодками, и все же когда именно ты заприметила Ишигами?

— Как только просмотрела «ОИС». Хотя он не из тех людей, что выйдут на передний план, поэтому мне еще не довелось поговорить с ним. Мое взаимодействие с классом A происходило через Такахаши-куна, а Ишигами-кун, наверное, намеренно со мной не пересекался.

А сама Сакаянаги, видимо, не собиралась подстраивать контакт с ним.

— Он способный?

— Мне кажется, на вопрос должен ответить Канзаки-кун, ведь он знаком с ним намного ближе, чем я.

Прояснить этот вопрос доверили Канзаки, но тот вовсе не выглядел довольным. Скорее, наоборот.

— Не то чтобы. Я лишь ходил с ним в одну подготовительную школу. Но если честно отвечать на твой вопрос, Аянокоджи, то он гений, сомнений нет. Его образ мышления часто поражал меня, это я могу сказать однозначно, поскольку видел, на что он способен.

Не похоже, чтобы ему был по душе Ишигами, но его ответ – своего рода признание факта.

— Такая вот история. Конечно, это все с точки зрения Канзаки-куна, но я уверена, мнение можно использовать за основу.

— Но так в чем дело? Разве не стоит просто оставить его в покое?

— У тебя совсем нет соображений на этот счет? Он уважает отца Аянокоджи-куна. И неудивительно, если Ишигами-кун поступил сюда, чтобы проверить, на что способен его сын.

Сакаянаги вводила Канзаки в суть дела, при этом не раскрывая информацию по Белой комнате.

— Ишигами хочет проверить, на что способен Аянокоджи?.. Хотя не могу сказать, что такого не может быть.

Видимо, он сопоставил ее слова с образом Ишигами, которого знал, и в какой-то степени убедился в происходящем.

— Мы соревнуемся на нашей второй параллели. Даже если класс Канзаки-куна отстает сейчас, каким будет результат – все еще неизвестно. Но справедливо ли будет, если Ишигами-кун начнет вмешиваться, чтобы проверить способности Аянокоджи-куна?

— Я понимаю, что ты пытаешься сказать. Но почему ты так стараешься помочь Аянокоджи? Тебе должно быть все равно на учеников из противостоящих тебе классов.

А если оставить ситуацию на произвол судьбы, Ишигами сделается препятствием для ученика из вражеского класса. Любой бы подумал, что это только на руку Сакаянаги.

— Я просто хочу в полной мере насладиться моментом. Такова моя обязанность, предать забвению вместе с ним весь класс Хорикиты. Неприятно ведь будет, если вдруг объявится кто-то другой и отберет у меня цель.

Хмыкнув, Сакаянаги обратилась к Канзаки:

— Большое спасибо, Канзаки-кун. Теперь я бы хотела обсудить план противодействия Ишигами-куну наедине с Аянокоджи-куном.

Это была благодарность… и в то же время она ясно давала понять, что посторонним нужно уйти.

— Я и не против, не хочу иметь дело с Ишигами, — твердо ответил Канзаки. Затем он развернулся и собрался пойти. — Аянокоджи, давай позже поговорим. Я хочу больше узнать о том человеке.

Он страстно желал узнать об отце, но, к сожалению, мне самому ничего о нем неизвестно. Тем не менее в сложившейся ситуации лучше просто кивнуть.

— Ну что же, Аянокоджи-кун. А теперь давай проверим, является ли Ишигами-кун правильным ответом.

— Как ты это выяснишь?

— Спрошу напрямую, разумеется. Так быстрее всего, верно?

Сакаянаги достала свой телефон и без запинки ввела одиннадцатизначный номер. Видимо, провела предварительное расследование, и так узнала номер Ишигами.

Сакаянаги включила громкую связь, и через несколько секунд на звонок ответили:

— Вот и дождался наконец твоего звонка, Сакаянаги, — произнес Ишигами тоном, будто заранее это предвидел.

И да, сомнений нет: голос принадлежал тому, кто звонил мне в прошлом году и кто связывался со мной во время спортивного фестиваля.

— Ты весьма быстро догадался, что это я.

— Я попросил сообщать мне, если кто-то не с первого года захочет узнать мой номер.

— Что и следовало ожидать. О тебе уже ходят самые разные слухи.

Ее информационная сеть постоянно улавливает колебания, точно распространившаяся во все стороны паутина.

— Может, тебе следовало первым пойти на контакт со мной?

— Я намеренно его избегал. К тому же у тебя не должно быть причин иметь со мной дела, разве нет?

— Не совсем. Мне бы хотелось подтвердить, встанешь ли ты на пути у Аянокоджи-куна в будущем или нет.

— Тогда позволь спросить: что ты станешь делать, если все-таки встану?

— Я не считаю, что Аянокоджи-кун проиграет кому-то кроме меня, но мне не понравится, если кто-то посмеет вмешаться в наше противостояние. И в этом случае, скорее всего, мне придется остановить тебя.

— Остановить? Ты – меня? Тебе, наверное, лучше будет просто закрыть глаза вместо того, чтобы идти на такие бессмысленные поступки. Я выбрал эту школу по рекомендации Аянокоджи-сенсея. И поступил сюда с целью пожить жизнью обычного ученика. — С его слов, он пришел в эту школу с мыслями, похожими на мои. — И в настоящий момент можешь считать, что вероятность исчезновения Аянокоджи из школы отсутствует.

— «В настоящий момент», значит? Тревожные слова.

— В том маловероятном случае, если Аянокоджи-сенсей велит избавиться от него, я так и поступлю. Ни больше, ни меньше.

По ровному, спокойному голосу можно было сделать вывод, что он не лжет.

— Когда это ты успел стать настолько преданным ему?

— Сакаянаги, не нужно копать глубже. Особенно если хочешь подольше оставаться с Аянокоджи.

«Не обожгись сама», – явно читалось в его предупреждении.

— Я не собираюсь просить не говорить Аянокоджи обо мне, поскольку рано или поздно он выйдет на меня. Поэтому предупреди. Пусть решит, как лучше всего защитить свою школьную жизнь. Хотя нет, в этом нет особой нужды, раз уж мы все равно разговариваем по телефону.

У него нет неопровержимых доказательств. Тем не менее он учитывает возможность, что я подслушиваю.

— Если хочешь, так и передам. Ну, в таком случае позволь как-нибудь поприветствовать тебя в школе.

Видимо, решив, что на этом разговор можно закончить, Сакаянаги первой прервала звонок.

— Все-таки это Ишигами-кун. Хотя он, судя по всему, с самого начала не намеревался скрываться.

— Похоже на то. Если он в самом деле поступил сюда, чтобы наслаждаться жизнью ученика, я не намерен в будущем лезть к нему.

Во всяком случае, в прошлом от Ишигами я не чувствовал никакой опасности, и то же самое касается этого телефонного звонка. Нет никакой необходимости суетиться, поскольку вполне возможно, что отец вовсе не стремится исключать меня из школы.

— Хорошо. Я буду уважать твой выбор, Аянокоджи-кун.

— Я признателен тебе. Ты помогла мне узнать про Ишигами.

— Итак, с направлением мы, пожалуй, определились. И мне очень жаль, что наша встреча затянулась. Но не возражаешь, если продолжим с того места, где нас прервали? – как я там говорила?

— «Будущее не всегда будет соответствовать твоим задумкам». Так, вроде?

Сказанное Сакаянаги и правда вызвало во мне интерес.

— А-Аянокоджи-кун!

К сожалению, когда она собралась продолжить тот разговор, меня окликнули.

— Такое дело, ты видел Хонами-чан? — взволнованно спросила Амикура, быстрым шагом пробежавшая по коридору.

— Нет, не видел. А что с ней?

— Ну, школьная поездка, считай, уже подошла к концу. И весь наш класс решил собраться вместе и поболтать до отбоя, но Хонами-чан так найти и не смогли.

На поиски, судя по всему, отправилось довольно много людей: пока Амикура вводила в курс дела, мимо нее торопливо прошла девушка из класса D.

— Я так понимаю, номер и купальни вы уже проверили.

— Мне сказали, что вечером она словно ушла в себя… Если честно, я немного волнуюсь за нее.

К взволнованной Амикуре подошла другая одноклассница.

— Мако-чан, я проверила: там лежит юката Хонами-чан. Она, похоже, вышла на улицу.

— Э, на улицу? Но ведь уже почти девять вечера? А ее группа? – ребята же в гостинице остались, нет?

Выходить наружу разрешалось до девяти, но могут возникнуть проблемы, если уйти в одиночку.

— Так, я еще раз проверю купальни!

Амикура, не желая тратить время на разговоры, извинилась и пошла дальше. Тревога из-за отсутствия Ичиносе в этот час полностью оправдана.

— Продолжим наш разговор в следующий раз. А ты, будь добр, найди Ичиносе-сан. Насколько могу судить, сейчас она все еще необходима тебе.

— Тогда я пойду.

Попрощавшись с Сакаянаги, я вышел из вестибюля.

Хотя уходить куда-то без группы запрещено, Ичиносе однозначно не из тех учеников, что станут неразумно нарушать правила школы. Эта установка непоколебима даже если у нее самой возникнут неприятности.

Я выглянул наружу из коридора гостиницы: снег шел довольно сильный.

Если она в самом деле вышла на улицу… то мест, куда она могла бы пойти, не так много.

Я вернулся в номер, переоделся в повседневную одежду и направился на задний двор рёкая. За ним располагалась возвышенность, с которой можно полюбоваться залитым светом пейзажем.

Этот участок на вход и выход закроется ровно в девять вечера. При этом он все еще считается внутренней территорией гостиницы, а значит, отпадает необходимость в групповом перемещении.

Местность освещалась, но ступать по ней все еще опасно из-за лежащего снега.

Довольно много учеников поднялись на эту возвышенность в первый или второй день поездки. И мало кто из них захочет вновь взобраться на нее в мороз и снегопад.

Тем более сегодняшний день – последний. Подавляющее большинство наверняка хотело бы спокойно провести это время в гостинице.

Глава 1. Старт проекта

Во второй половине января температура воздуха снаружи рётэя* Сасагава уже упала ниже нуля. Впрочем, снега не наблюдалось.

[П/П: Рётэй — элитные рестораны, в которых подаются изысканные блюда японской кухни.]

Вот уже час я ждал на морозе прибытия босса.

— Как же холодно, Аянокоджи-сан… Когда наконец придет Наоэ-сенсей?.. — пожаловался в третий раз Камогава, после чего выдохнул на руки теплый воздух.

— Обычное дело. Для Наоэ-сенсея назначенное время — лишь грубый ориентир.

— Хотите сказать, в худшем случае он может опоздать на час-другой?

Видимо, он считает ужасным ждать столько времени.

— Наивный. Нам повезет, если Наоэ-сенсей вообще явится сегодня. Он уже не раз просто не приходил.

— Э-э-э… Тогда… как долго мы собираемся ждать того, кто может даже не появиться?

— Сколько потребуется. Я останусь и после закрытия рётэя, если со мной не свяжутся.

— Но так и умереть недолго!

— Если относишь себя к фракции Наоэ, будь готов умереть. Хотя на покойника Наоэ-сенсей даже не обратит внимания.

Мы были лишь посредниками, не важнее обычных помощников. А вот кому действительно стоило тревожиться, так это ждущим Наоэ-сенсея в самом ресторане.

— Но… поразительно, конечно, как ему позволяют разбрасываться временем. За такое обычно ругают.

— Считаешь, он разбрасывается временем?

— А разве нет?

— Наоэ-сенсей даже опоздание может превратить в оружие. Прямо как в легенде о Миямото Мусаши и острове Ганрюдзима.

Разумеется, обычно мы не применяем бесполезные стратегии из старых рассказов. Пожалуй, именно такой человек, как Наоэ-сенсей, и может позволить себе грубые жесты.

— Важно то, что у восьмидесяти процентов пришедших на встречу выбор только один — смириться, что она начнется не в назначенное время.

Это число лишь показывает, что немногие могут бросить Наоэ-сенсею вызов. Даже нынешний премьер-министр постоянно консультируется с ним. Потому что по-другому быть не может.

И сколько бы еще ни пришлось ждать, его обязательно встретят с улыбкой на лице.

— А как насчет… оставшихся двадцати процентов?

— Зачем тебе знать про тех глупцов?

— П-просто на всякий случай…

— Дураки возмутятся из-за сорванной встречи. Затем придут ко мне и, словно готовые наброситься, категорично заявят: «Сколько еще нам ждать? Живо позови Наоэ-сенсея».

Стоявший рядом Камогава сглотнул. Даже новичок в мире политики знал, какие ужасы ждут того, кто смел требовать у Наоэ-сенсея.

Но каждый раз я занимал твердую позицию и отвечал одинаково.

— «Не воспринимайте Наоэ-сенсея легкомысленно», — так я им отказывал.

Тогда им приходилось либо смиренно просить о новой встрече, либо больше никогда не показываться на глаза.

Из этих глупцов еще восемьдесят процентов выбирают первое. Про себя они будут плеваться, но все равно предпочтут встретиться с Наоэ-сенсеем. Впрочем, после такого выбора о нормальных отношениях с ним можно практически забыть.

— Кажется, вам нелегко быть посредником, Аянокоджи-сан.

— Говорят, тяжелая работа окупается, но меня не раз и не два избивали. Случалось, что еще чуть-чуть, и меня могли огреть пепельницей или клюшкой для гольфа.

Наоэ-сенсей находился вне досягаемости, поэтому выместить злость они могли только на мне. Однако это вовсе не означало, что Наоэ-сенсей поблагодарит избитого за старание.

— Невыносимые условия, но вы уже в этом деле четыре года, Аянокоджи-сан?

— Работа на самом деле простая, но она не для всех. Хотя нет, выполнять ее может любой — нужно только отдаваться на полную, даже если это будет стоить жизни.

Поэтому-то я смог получить шанс без поддержки за спиной, с низким уровнем образования, не отличавшийся умом или семейным происхождением.

А ведь Камогава ни черта не знает. Это его первый год в качестве парламентария, хотя он старше меня на два года.

— Разве член парламента Камогава не учил тебя незыблемому правилу?

Сильнее всего я презирал именно таких политиков, как стоящий рядом человек.

— Отец? Вроде нет…

Типичный представитель второго поколения. Этот воспитанный избалованным паразит вольется в политику и проживет в ней долгое время. Паразиты — существа мерзкие, но в привилегированном классе лишь избранные становятся ими.

Его отец, парламентарий Камогава Тошидзо, многие годы поддерживал Наоэ-сенсея. Это ветеран политики с более чем тридцатилетним стажем. Естественно, он не позволит сыну испытать на себе горький опыт мальчика на побегушках. Он не жертвенная пешка вроде меня, от которой можно спокойно избавиться. Его будут оберегать как ценную часть фундамента фракции Наоэ.

— Мне говорили только о том, что я, как политик, буду в безопасности, если молча следовать за Наоэ-сенсеем. За продолжительное членство в парламенте мне будут платить стабильную зарплату, и однажды я займу неплохую должность.

Он не ставит перед собой политическую цель, а политиком стал лишь чтобы прокормить себя. Людей вроде него хватает не только во втором поколении. Они глупы и испорчены, но, как правило, умудряются прожить долгую бессмысленную жизнь. Для членов высших политических кругов найти таких похоже на благословение — стоит только укротить их, и они примут твою сторону и без всяких жалоб отдадут за тебя голос.

— Я хочу поскорее пройти этап рядового сотрудника и взяться за легкую работу, — проворчал Камогава, взглянув на ночное небо. — А еще я проголодался… В такой холодный денек что может быть лучше горячего сакэ?

Он в состоянии хотя бы ждать молча?

— Довольно, Камогава, можешь немного помолчать?

— А что такого, уже и поболтать нельзя? Он все равно пока не пришел. Лучше расскажите мне немного про Наоэ-сенсея и о себе тоже, Аянокоджи-сан.

Оставив в стороне интерес к Наоэ-сенсею, мое внимание привлекла последняя часть его фразы.

— О себе?

— Ходят слухи, что большинство людей, работающих на Наоэ-сенсея, вскоре становятся бесполезными. И все же вас, Аянокоджи-сан, он ценит и возлагает большие надежды как на новичка. Я хочу узнать секрет во всех подробностях.

Поверив всяким слухам, Камогава рассуждал так, будто речь шла о ком-то другом. Я испытал соблазн ударить его, но это принесет лишь временное удовлетворение.

Даже спустя четыре года меня все еще воспринимали не иначе как новичка. Вот это было большей проблемой.

— Хватит болтать. Пора включаться в работу.

— Э?

Услышав подъезжающее такси, я немедленно выпрямился. Камогава также все понял, прочистил горло и встал ровно.

Такси медленно приблизилось ко входу рётэя. Немного позади остановился черный седан. Даже смотреть в его сторону не нужно, чтобы понять — это телохранители Наоэ-сенсея. Я мельком глянул на такси, но дверь не открывалась. Камогава недоуменно наклонил голову.

Я видел Наоэ-сенсея через окно, поэтому сразу остановил Камогаву, когда тот уже хотел было выйти вперед.

— Не делай ничего лишнего.

— Э-э, н-но ведь…

Подглядев в заднее окно, я смутно разглядел мужчину в объятиях женщины. Если хоть как-то им помешать, можно на ровном месте нарваться на выговор.

Хотя весьма необычно, что Наоэ-сенсея сопровождает женщина. Кроме того, в такси, да и еще в разгар ночи. Такое поведение политика можно посчитать неосторожным.

Где-то через минуту тишины задняя дверь такси наконец-то открылась.

— Уви-и-идимся, сенсей.

До Камогавы наконец-то дошло, стоило только услышать слащавый, увещевающий голос молодой девушки с заднего сиденья.

Наоэ-сенсей еще какое-то время разговаривал с ней, прежде чем медленно выйти из машины.

Затем из пассажирского места седана вышел тощий человек. Не говоря ни слова, он встал чуть позади Наоэ-сенсея.

Этого телохранителя я раньше не видел, однако обращать на него внимание больше не мог.

— Спасибо за проделанную работу, Наоэ-сенсей.

— Б-благодарю за ваш нелегкий труд!

Его смутила недавняя сцена с женщиной, или он просто слишком растерялся перед Наоэ-сенсеем? Даже если растерялся, как же глупо с его стороны вести себя так, словно всему виной именно первое.

Я выступил на полшага перед раздражающим своим видом Камогавой и плечом прикрыл его лицо.

Но, видимо, беспокойство было излишним.

Наоэ-сенсей едва ли обратил на того внимание, вместо этого направив острый взгляд на рётэй.

— Где Асама?

Стиль костюма, осанка — ничего в нем не выдавало пожилого человека, он казался в самом расцвете сил.

— Ожидает вас. Я проведу.

Взглядом велев нервничающему позади меня Камогаве расплатиться за такси, я повел Наоэ-сенсея в ресторан.

Как только мы прошли через сёдзи*, абсолютно каждый — от владелицы до шеф-повара — поспешил показаться и склонить голову.

[П/Р: перегородка из прозрачной или полупрозрачной бумаги, разделяющая пространство в помещении.]

Не меняясь в лице, Наоэ-сенсей снял обувь, излучая мощную ауру. Затем мы, твердо ступая по деревянному полу, прошли в частный зал на другом конце ресторана.

Наоэ Джинносуке. Он состоял в правящей Гражданской партии и занимал множество постов, в том числе возглавлял Министерство транспорта и Министерство экономики, торговли и промышленности.

[П/Р: Министерство транспорта существовало в Японии до 2001 года, Министерство экономики, торговли и промышленности появилось уже после реформ 2001 года.]

В данный момент он исполнял обязанности генерального секретаря. И хотя эта должность на полступеньки ниже заместителя председателя и тем более председателя, который сейчас был премьер-министром, но важность поста Наоэ-сенсея несомненно выше. Он держит в руках реальную власть партии. В этом году ему исполнится шестьдесят восемь лет, но нет ни малейших признаков, указывающих на скорый уход в отставку. В политике нет понятия пенсионного возраста, и он, вероятно, будет оставаться на своей должности еще десять, а то и двадцать лет, если только физическое состояние не станет проблемой.

— Асама-сенсей, я привел Наоэ-сенсея.

За сёдзи в позе сейдза сидел Асама-сенсей, готовый поприветствовать Наоэ-сенсея. Увидев его, он встал и глубоко поклонился.

Асама Хисаши. Ему был семьдесят один год, что на три больше, чем Наоэ-сенсею. Ныне занимал пост заместителя министра земли, инфраструктуры, транспорта и туризма. А еще он видная фигура во фракции Наоэ.

Даже Асама-сенсей жил в совершенно ином мире по сравнению со мной. Однако при появлении Наоэ-сенсея он в мгновение ока превратился в раба своего хозяина.

Вполне обыденная сцена, с первого взгляда дающая ощутить огромную разницу во власти.

— Я ждал вас, Наоэ-сенсей.

— Мне жаль, что заставил ждать, Асама. У меня накопилось немало работы.

— Знаю, вы очень занятой человек.

Я опустил голову, коснувшись лбом татами, и аккуратно закрыл сёдзи, чтобы не мешать им. Далее последует разговор двух крупных политических деятелей, и его содержание никому другому услышать не позволено.

— Я перейду сразу к делу, Наоэ-сенсей. Что касается…

Нас отделяла только сёдзи. В такие времена дьявол нашептывал мне на ухо, чтобы я подслушал и получил полезную информацию. Или даже установил подслушивающее устройство.

Но мир не настолько прост. Если попытаться что-то предпринять, поступок сразу раскроется, и тогда моей политической жизни придет конец.

Я встал и ушел в другой зал, расположенный вдали от этого.

В подготовленном для нас частном зале Камогава занял непочетное место у входа. Глазами он уперся в саке перед ним.

— Прости, что заставил ждать.

— Ничего не заставили. Давайте тоже начнем.

— Только не вздумай пить.

— Э-э? Но вы посмотрите, какая перед нами восхитительная на вид бутылочка саке. Так, какой это бренд… Хм, ни разу не видел такой в изакае*.

[П/Р: обычное питейное заведение, куда заходят выпить после рабочего дня.]

— А что потом, когда будем провожать Наоэ-сенсея и остальных? Хочешь, чтобы они вдыхали твой запах алкоголя? Этот саке лишь для антуража. Если по глупости протянешь к нему руки, ничего хорошего не выйдет.

— Вот оно как…

Поразительно престижный ресторан. Если он поник от того, что было велено не пить до ужина, что же, не могу его винить. В прошлом я сам несколько раз едва не поддавался искушению.

К счастью, мне выдалась возможность увидеть, как мой тогдашний попечитель выпил алкоголь, в результате чего получил выговор и был смещен с должности, что и привело к моему нынешнему воздержанию. Я пришел к выводу, что люди у власти пьют и закусывают страданиями тех, кто ниже их по статусу.

Последнее касается не только нижних чинов в парламенте. Они смотрят сверху вниз и на обычных людей. Постоянно опьянены от ощущения власти над людьми, подчиняющимися созданным ими правилам.

— Аянокоджи-сенсей, мне вот о чем спросить хочется…

Какой же все-таки болтливый человек.

— Почему вы постоянно сидите в позе сейдза? Уж сейчас-то можно немного расслабиться.

— Уже привык. Мне нужно сидеть прямо и непоколебимо часами перед Наоэ-сенсеем и остальными. Если бы я не делал этого на регулярной основе, рано или поздно попал бы в неприятности.

Мне даже не разрешено просить дать ногам отдохнуть. Иного выбора, кроме как сидеть на коленях пока ноги не отвалятся, попросту нет.

— С-сурово…

Камогава, видимо, неуверенный в правильности своей позы, выпрямился.

На небольшом подносе подавались крохотные яичные тофу — каждый такой мог стоить четырехзначную сумму. Однако никакой благодарности я не испытывал. Небрежно взял тофу и проглотил не разжевывая.

— Ой, как расточительно…

Я продолжил есть, пропуская мимо ушей всю его чушь. Меня абсолютно не интересовало, изысканное ли это блюдо, великолепно ли оно выглядит или как его готовят. Мне достаточно уже того, что еда дает энергию двигаться вперед.

— Я в уборную, — кратко сообщил я Камогаве.

Затем встал на слегка онемевшие ноги и вышел из зала. Когда уже собирался возвращаться обратно в частный зал, где меня ждал Камогава, я заметил спины мужчин в костюмах. Одна из них сильно выделялась.

Однако я видел его лишь мгновение. Он завернул за угол в конце коридора и исчез из виду.

— Это ведь был…

Меня потянуло пойти за ним и убедиться, но я сдержался.

Тем не менее это без сомнений был член парламента Киджима. Четвертый по влиятельности человек в Гражданской партии, не присоединившийся к трем основным фракциям: Наоэ-сенсею, Исомару-сенсею и премьер-министру Мияко.

Он оказался настолько перспективным молодым политиком, что его уже считали наиболее подходящим на пост премьер-министра.

Вообще-то по чистому совпадению заметить таких людей невозможно. Управляющие должны устраивать все так, чтобы посетители случайно не столкнулись друг с другом. Это вполне стандартная практика для рётэя.

Значит ли это, что Наоэ-сенсей уже готовится к следующим выборам?

Встреча закончилась где-то через два часа после того, как Наоэ-сенсей вошел в частный зал.

Проводив члена парламента Асаму, нас с Камогавой вызвал Наоэ-сенсей, и мы отправились к нему.

Парламентарий Киджима, видимо, также присутствовал на встрече — на столе стояли миски и чашечки саке для трех персон. Хотя политики, судя по всему, обошлись только разговором: палочки для еды остались на прежнем месте, а значит, никто не притрагивался к еде. По увиденному можно было сделать вывод, что они символически пропустили по одной-две чашечки, но не более.

— Тебя что-то беспокоит?

Уловил украдкой брошенный взгляд? Меня одолело такое волнение, будто он вцепился мне в сердце.

— Нет, ничего подобного.

Не могу же я спросить о том, кто его посещал. Разумеется, Наоэ-сенсей предполагал, о чем я подумал, но давить не стал.

— Аянокоджи, сколько ты уже работаешь под моим началом?

— В этом году исполнится четыре года как вы взяли меня в ученики, сенсей.

— Да, точно. Лишь единицы могут стать политиками в свои двадцать. А из обделенных ты, несомненно, продвигаешься по карьерной лестнице быстрее остальных.

Обделенные. Этот термин придумал Наоэ-сенсей, чтобы указывать на тех, кому не посчастливилось родиться в нужном окружении, как, например, ненавистным мною политикам во втором и третьем поколении или же детям с мощной поддержкой родителей из финансовых кругов и им подобным.

Этим словом пользуются в основном внутри фракции, хотя не будет преувеличением сказать, что успех политика действительно во многом определяется статусом: «обделенный» или «наделенный».

Говоря простым языком, это похоже на компанию, ключевые должности которой занимают свои люди. Сколь бы выдающимся ты ни был, чужак есть чужак. Если у тебя нет внушительных способностей и удачи, то возможности для роста будут сильно ограничены. Обделенным не уготовано светлое будущее.

Иными словами, люди вроде меня в мире политики обычно добиваются немногого. Чтобы преодолеть этот барьер, мне остается лишь обеспечить своему ребенку место политика во втором поколении. После тщательного отбора ему будет позволено занять верхние позиции в пределах своего поколения.

Но поскольку уже сейчас многие из политиков второго и третьего поколений заняли немногочисленные места, привести сюда своих потомков — задача отнюдь непростая. Те, кто сел на поезд раньше, займут более твердые позиции и приведут политиков четвертого и пятого поколений.

— Наоэ-сенсей, я крайне признателен, что вы подобрали такого человека, как я.

— Все дело в твоих способностях. По правде говоря, ты мне немало помог.

В подобном обмене любезностями нет смысла. Однако для политиков это неизбежно. И когда хвалит именно Наоэ-сенсей, обычно за этим следует что-то весьма нелестное.

— Но в самой партии о твоих способностях никто не знает.

— Разумеется. Я всецело это осознаю.

Без разницы, насколько был важен вклад, если все заслуги достаются Наоэ-сенсею. Лишь он знает о моем участии. А для оппозиционной партии я, скорее всего, вообще пустое место.

— Возможно, ты догадываешься, о чем сегодня велся разговор. Речь шла об Исомару.

Исомару Йоко — третий человек в Гражданской партии. На протяжении долгих лет он остается в верхних эшелонах власти.

— Мы уже оба в возрасте. А возможностей заполучить себе место премьер-министра не так-то много.

Видимо, разговор шел о том, как дать отпор Исомару-сенсею, который приходится Наоэ-сенсею кем-то вроде соперника.

— Люди из фракции опасаются Исомару. Действительно, недооценивать его нельзя, тем не менее я назвал бы его предсказуемым. Хорошо это или плохо, но он пользуется лишь старыми приемами.

Они неустанно трудятся в политике уже не первый десяток лет и, надо думать, знают друг друга вдоль и поперек.

— Только я считаю, что бояться на самом деле нужно отнюдь не Исомару.

— Получается…

— Ты лично знаком с Киджимой?

Я непроизвольно дернулся — возможно, сказался тот факт, что я увидел со спины кого-то похожего на члена парламента Киджиму.

Учитывая того же Асаму, с которым изначально была назначена встреча у Наоэ-сенсея, сегодня я то и дело слышу довольно известные имена…

Наоэ-сенсей направил на меня характерный проницательный взгляд.

— Нам несколько раз доводилось пересекаться, однако напрямую я с ним не говорил.

— Вот он, по-моему, именно тот, кого следует опасаться. Самый серьезный враг.

Он без колебаний назвал врагом однопартийца. Это доказывает, что жаждущий власти Наоэ-сенсей всерьез опасается Киджиму-сенсея.

Если Наоэ-сенсей и Исомару-сенсей — тени в партии, то для этого человека верно обратное. Киджима-сенсей — молодой и способный политик, лицо Гражданской партии. Находясь в центре внимания, он для вида продвигает «прозрачную» политику.

Естественно, его поддерживают все больше и больше однопартийцев, но, на мой взгляд, он пока не представляет угрозы для Наоэ-сенсея и остальных. Тем не менее Киджиму-сенсея оценивают выше, чем я мог себе представить. Неужели я не заметил, как созрела угроза Наоэ-сенсею?

Под руководством премьер-министра Мияко собрались несколько кандидатов, соперничающих друг с другом за пост следующего премьер-министра. Номер два, Наоэ-сенсей. Номер три, Исомару-сенсей. И номер четыре, молодой Киджима-сенсей.

— Ты знаешь самую главную причину, по которой Киджима смог достичь своего текущего поста?

— Думаю, все дело в его многочисленных достижениях, однако на первом месте «КоИку», не так ли?

Старшая школа Кодо Икусей. Учебное заведение, напрямую подчиняющееся правительству и воспитывающее перспективную молодежь. Каких-то значительных результатов школа еще не принесла, но на нее возлагают большие надежды. Или, правильнее сказать, правительство возлагает большие надежды.

— Верно, ведь образование детей неотрывно связано с развитием страны. К тому же школа пользуется поддержкой сторонников Киджимы. Хоть он и враг, но я впечатлен продвигаемыми им занятными идеями.

Обливающийся потом Камогава даже не встревал, а лишь продолжал внимательно слушать. И дело было вовсе не в том, что кондиционер слишком сильно грел воздух, а в самом содержании нашего разговора. Оно и неудивительно.

— Судя по всему, они слепо верят этому юнцу из партии.

Благодаря широкому освещению в СМИ у многих сложилось представление, что Киджима и Гражданская партия — это одно и то же.

— И мне захотелось уточнить: а ты не один из них?

— Вы, должно быть, шутите. Наоэ-сенсей, вы были и остаетесь моим единственным наставником.

По крайней мере это не ложь.

Кроме того, стоит только ступить на путь, ведущий во фракцию Наоэ, и никто уже не позволит сойти с корабля. И если в предстоящих выборах фракции Исомару-сенсея или Киджима-сенсея уйдут в отрыв, Наоэ-сенсей потеряет позиции, и тогда мне придется идти ко дну вместе с тонущим кораблем.

Но чего же он тогда добивался от совместного ужина с Киджимой-сенсеем, которого следует остерегаться? Конечно, тема довольно любопытная, но сейчас я не могу обдумать ее.

— По правде говоря, сегодня официально был дан старт проекту, который разрабатывался втайне.

С этими словами Наоэ-сенсей бросил на стол коричневый конверт формата А4.

— Это крайне важный проект. Не исключено, что от него зависит моя политическая жизнь. Сейчас не только Исомару и Киджима, но и оппозиционная партия начали постепенно поднимать головы. Поэтому наконец-то пришло время действовать.

Когда он опустошил чашечку саке, я поспешил ее обновить.

Для этого ему даже не требовалось смотреть в мою сторону. У Наоэ-сенсея была такая жизнь, при которой если что-то опустошалось, то оно должно быть наполнено вновь. Затем он снова одним глотком осушил чашечку.

— Существование этого проекта вне всяких сомнений окажет значительное влияние на предстоящие выборы.

Выходит, содержимое лежащего передо мной конверта и правда имело большое значение.

— Большинство моих подчиненных уходит, не выдержав и полугода. Или не хватает способностей, или не могут справиться с работой, которая оказывается тяжелее ожидаемого. Но ты… Прошло уже четыре года, а ты мало того, что не устал, так еще и с каждым днем находишь в себе новые силы. Напоминаешь меня самого в молодости.

— Весьма польщен.

— Вопрос к вам обоим. Каким должен быть самый выдающийся политик? Сперва ты, Камогава, — произнес Наоэ-сенсей. Наверное, ему требовалась закуска к саке.

— Э-э?!

В такой ситуации нельзя промолчать, как и отвечать наобум.

Самый выдающийся политик. Мнение будет сильно зависеть от отдельного человека.

— Т-тот, кто сможет воплотить желания народа… например.

Незамысловатый ответ, но засчитать можно. Но лишь с точки зрения народа. К такому выводу мог прийти даже ребенок, тем не менее Наоэ-сенсей просто кивнул и перевел взгляд на меня.

— Теперь отвечай ты, Аянокоджи.

Какой выдающийся, а какой нет? Мой ответ…

— Я считаю, что это человек, похожий на вас, Наоэ-сенсей.

Получивший похвалу Наоэ-сенсей поджал губы, но я сразу продолжил:

— Никчемный политик предложит темпуру посетителям, что пришли отведать суши.

— П-посетителям? Какие еще…

— Любые посетители. Народ, другие политики или кто-то еще.

Политик имеет дело не с каким-то отдельным человеком, и если он не может ответить на требования неизвестного числа посетителей, то это абсурд.

— Интересные вещи говоришь. Ну, продолжи мысль.

— Хороший политик на требование подать суши накормит посетителей вкуснейшими суши. Но, боюсь, из всех политиков на это способны в лучшем случае тридцать… нет, двадцать процентов.

Конечно, в эту категорию входят политики, которые пользуются поддержкой со стороны населения.

— Разве их уже нельзя назвать выдающимися? Они ведь не только предлагают посетителям то, чего они хотят, но и делают это с лоском.

Разумеется, для обычного человека стать неплохим политиком — предел возможностей. Однако в моем понимании его нельзя назвать по-настоящему выдающимся.

— От самого выдающегося политика требуется нечто большее. Я считаю, что он способен желающему отведать суши посетителю предложить карри или гюдон, да так, чтобы тот остался полностью удовлетворен.

Политик — это вовсе не тот, кто всего лишь отвечает на чьи-то требования. Бывают ситуации, когда пожелания выполнить невозможно, но при этом никто не должен остаться в обиде.

Возьмем какой-нибудь законопроект. Варианта всего два: его могут принять или не принять. В случае отказа наверняка найдутся недовольные. Именно поэтому нужно подготовить третий вариант, которому обрадуются как сторонники, так и противники. И Наоэ-сенсей уже много раз демонстрировал такую способность.

— Понятно. Неплохо сказано.

— Весьма признателен.

Теперь же взгляд Наоэ-сенсея сделался еще более суровым и проницательным.

— Надеюсь, однажды настанет тот день, когда ты собственноручно воплотишь свою идею на практике.

Однажды, значит? По ощущениям прошло целых четыре года, однако для политики это были жалкие четыре года. Сколько еще лет нужно провести в положении помощника, чтобы это самое «однажды» наступило?

— Не хмурься, ты способный. Я хорошо понял это за четыре года. Поэтому от юнцов вроде вас и требуются ощутимые результаты.

Он отправил очередную порцию закуски в рот и кончиками палочек показал на конверт.

— Четыре года могут быть коротким сроком. Но я считаю иначе — прошло целых четыре года. Пора бы уже взяться за работу, которая принесет столь желанные результаты, как думаешь?

— Хотите сказать, вы предоставите мне такую возможность?..

Уже не сосчитать, сколько раз я обставлял все в пользу Наоэ-сенсея. Заслуги доставались ему, а шишки сыпались на меня. И этот абсурд повторялся снова и снова, только делал я это отнюдь не в благотворительных целях.

Я невольно сжал лежащие на коленях кулаки.

— Можешь понимать это и так. Но ты обязан привести дело к успеху. Готов взяться?

«Могу я сначала ознакомиться с содержимым конверта?». В такой ситуации было непозволительно задавать этот вопрос.

— Наоэ-сенсей, когда я только поступил под ваше руководство, вы сказали следующее: «Действия человека целиком и полностью определяются поставленными им целями»…

Тогда я не мог знать, что это были слова одного известного человека. Если потерплю неудачу, скорее всего, предыдущие четыре года в мгновение ока обратятся прахом.

— Я посвящу всего себя этому делу, — охотно согласился я на участие и глубоко поклонился.

— Если сможешь реализовать проект, тебя будет ждать слава.

Не могу довериться таким словам полностью, однако до сих пор он никогда не говорил чего-нибудь столь многообещающего. По крайней мере настолько важного поручения, как этот проект, у меня еще не было. Я получил шанс, поскольку смог заслужить доверие. И я не упущу возможность.

— Ознакомься.

— Благодарю вас.

Я взял со стола коричневый конверт и вынул из него стопку бумаг где-то полсантиметра толщиной. На титульном листе было написано: «Программа обучения кадров (название временное)».

— Образовательные стандарты Японии постепенно ухудшаются. И сейчас страна нуждается в плане развития с прицелом не на пять-десять, а на двадцать-тридцать лет вперед.

— Впервые слышу, чтобы вы были так озабочены образованием, сенсей.

— Политик должен уделять образованию особое внимание. Даже незначительный интерес может принести голоса как своих, так и чужих.

Он вовсе не стремится всерьез взяться за изменение японского образования. Это лишь очередной план, который поможет ему укрепить власть и заручиться большей поддержкой.

А один болван рядом со мной не может усидеть спокойно на месте, настолько ему интересны детали проекта.

— Ты тоже можешь принять участие, Камогава. Займешься им вместе с Аянокоджи.

— О-огромное вам спасибо.

Радостно улыбаясь, Камогава принялся с еще большим напором разглядывать документы.

Уж в его-то помощи я точно не нуждаюсь, но раз Наоэ-сенсей так решил, значит, выбора у меня нет.

Вкратце говоря, обучение кадров подразумевает подготовку детей непосредственно с момента рождения по программе для одаренных.

Окончив читать, я передал документ Камогаве для ознакомления.

— Что скажешь, Камогава? Понимаешь, о чем идет речь?

— Учебное заведение под непосредственным управлением правительства … к тому же для детей грудного возраста? Никогда не доводилось слышать о таком.

Мысль Камогавы попросту не имела смысла.

— Если бы кто-то слышал, то ничего особенного в этом и не было бы.

Мне даже не пришлось его поправлять, Наоэ-сенсей меня опередил. Однако проблема данного проекта заключается в другом.

— Тебе необходимо начать мыслить более гибко, Камогава.

— П-прошу прощения…

— Но именно потому, что ты новичок, я хочу кое о чем спросить. Какой ты видишь эту программу?

— К-какой, спрашиваете?

Он застыл, словно ему в глаза смотрела змея. Хотя взгляд даже не был направлен в его сторону. Затем в поисках помощи он повернулся ко мне, причем с таким лицом, будто вот-вот расплачется.

— Сенсей лишь хочет узнать, что ты подумал при виде программы. От тебя не требуется притворного согласия. Ответь так, как считаешь нужным.

Если Камогава по глупости начнет умасливать сенсея, то испортит тем самым ему настроение.

— В т-таком случае… В общем, меня кое-что беспокоит… А найдутся ли родители, готовые отдать в учебное заведение своих грудных детей? Что-то мне не кажется это таким уж правдоподобным… Получается, реализация проекта возможна, только если похищать их?

Выслушав его, Наоэ-сенсей испытывающее посмотрел на меня.

— Разумный вопрос. Сможешь ли ты ответить на него, Аянокоджи?

Если новичку глупый ответ позволителен, то мне — точно нет.

Сделав глубокий вдох, я снова повернулся к Камогаве.

— Об этом можно не беспокоиться. Количество брошенных после рождения детей каждый год исчисляется сотнями. И речь лишь о тех случаях, что становятся известными.

Наладить поставку младенцев не составит труда.

— Брошенные дети не только будут находиться в полной безопасности, но и получат от правительства щедрую поддержку и достойное образование. Проект позволит им без труда поступить в старшую школу, а затем и в университет.

— Все так. Видишь, ответы могут быть одинаковыми, но подойти к ним можно разными способами. Во многом это зависит от взгляда на предмет. Учись как следует у Аянокоджи.

— С-слушаюсь.

— В зависимости от развития событий проект также поможет наладить взаимодействие с матерями. По самым скромным подсчетам, за год в Японии производится более ста тысяч абортов. Это не только своего рода насмешка над обществом, которая не позволяет так легко рожать детей, но и причина для дальнейшего утверждения проекта.

Расплывшись в широкой улыбке, Наоэ-сенсей поднес ко рту новую порцию саке.

— Если программа окажется удачной, то политические круги ей определенно заинтересуются.

— Э? Н-но почему?

— Помимо отказников есть еще множество детей, которых не могут воспитать должным образом. Такое случается у состоятельных людей.

— Внебрачные и непризнанные дети… Вы о них?

— Да. Есть полно знаменитостей, сделавших детей на стороне. Их держат в тайне, а потому не могут поддержать и дать надлежащее образование. Если правительство негласно поможет родителям, они наверняка будут всеми руками за.

Понемногу я начинаю видеть полную картину.

— А потом появятся и желающие дать первоклассное образование своему любимому чаду.

Это и есть проект обучения кадров, который придумал Наоэ-сенсей.

Брать средства у богатых людей и обучать детей, которых желают скрыть. Когда те станут взрослыми, их обработают так, чтобы они отправились в мир политики, примкнув к фракции Наоэ.

К тому же из них получатся покорные слуги, получившие блестящее образование. Но в тоже время они станут прямыми потомками людей из финансовых кругов.

Выходит, это лишь подготовка программы, уходящей далеко в будущее.

Она выглядит крайне рискованной, тем не менее в случае успеха риск многократно окупится. Если сейчас колебаться или попытаться отказаться, Наоэ-сенсей немедленно выбросит тебя.

— А в этом списке указаны…

— Сошедшие с пути гении. С ними оказалось непросто иметь дело.

Внутри конверта также находилось порядка десяти файлов. Они напоминали личные дела и содержали биографическую справку.

— Это лучшие специалисты в областях экономики и психологии в Японии… нет, во всем мире. Однако им пришлось покинуть работу, потому что они вызывали проблемы.

Понятно. Проект обучения кадров сопряжен с множеством рисков. Если детей будут чуть ли не насильно принуждать учиться, разумеется, это может вызвать сопротивление. И в этом смысле шанс получить поддержку от авторитетных людей невелик.

С другой стороны, в случае приема способных, но проблемных детей достаточно собрать деньги, и тогда одобрение обеспечено. Такой ребенок, похоже, будет скорее испытывать сложности с поведением и характером, чем со способностями. Впрочем, даже если дать им общее образование, без конкретных знаний и опыта ничего путного из этого не выйдет. Мы могли бы попытаться привлечь кого-то вроде частных репетиторов, но сделать из детей представителей Японии все равно задача мало осуществимая.

Работа, мягко говоря, далеко не из легких.

— Помнишь, что ты сказал насчет образования, когда только пришел ко мне?

— Разумеется. «Концепция образования, в моем понимании, заключается в том, что прививать интерес и обучать политике нужно с детских лет, чтобы затем воспитать сильные кадры государственного управления». От этого напрямую зависит будущее Японии, именно поэтому я и попросил вас взять меня на обучение, Наоэ-сенсей.

— Когда я услышал это, то посчитал наглой шуткой новоиспеченного парламентария, однако в итоге твоя фраза заставила задуматься и меня самого. Другими словами, у тебя есть полное право принять участие в деле. Ты возьмешься, Аянокоджи?

Это был вовсе не вопрос. Принуждение, ничем не отличающееся от приказа. В таком случае и в этот раз мне остается только одно — выразить уверенность и охотно согласиться.

Но важнее то, что данная программа как нельзя лучше подойдет для дальнейшего совершенствования и воплощения моей концепции образования.

— Конечно. Позвольте мне заняться этим делом.

— Проект совершенно секретный. О нем не должны знать не только в оппозиционной партии, но и в правящей. Здесь также имеет место вопрос этики. Если вдруг кто-то узнает раньше времени и нас подвергнут критике, ты станешь политическим трупом.

То есть прервется политическая жизнь не Наоэ-сенсея, разработавшего этот проект, а моя. Вернее, на плахе окажутся сразу несколько человек, в том числе находящийся рядом Камогава-младший.

— Я сделаю все, что в моих силах. Однако у меня есть одна просьба, Наоэ-сенсей.

— Какая?

Возможно, он посчитает это наглостью, но я бы хотел высказаться именно сейчас.

— Реализовать проект будет сложно, если им займемся лишь я и Камогава. Не могли бы вы привлечь кого-то еще из числа доверенных лиц?

— Конечно, я так и собирался поступить. Есть человек по имени Сакаянаги, он хорошо известен в финансовых кругах. Молодой, примерно одного с тобой возраста. Держит рот на замке, ему можно доверять. Попробуй привлечь его.

Я уже слышал эту фамилию. Если мне не изменяет память, есть один старик, который отвечает за «КоИку»… Но кем бы он ни был, разве это не приближенный Киджимы-сенсея?

— Похоже, я недостаточно ясно выразился. Речь о сыне того Сакаянаги, о котором ты подумал.

Теперь понятно. Значит, вряд ли он имеет прочные связи с Киджимой-сенсеем.

— Будет сделано.

— И еще, скажу одну важную вещь. Не рассчитывайте на какую-либо финансовую поддержку с моей стороны.

— Э-э-э?! Но такого рода проект потребует соответствующих расходов… — начал болтать лишнее Камогава. Однако я сразу остановил его, положив руку на плечо.

— Мой вопрос может прозвучать глупо, но… мы можем действовать от вашего имени, Наоэ-сенсей?

— Точно не сейчас. Разболтать всем, что я как-то к этому причастен — не лучшая идея.

«Неужели нам вообще не светит никакой помощи?» — читалось на побледневшем лице Камогавы.

— Ну что же, рассчитываю на тебя, Аянокоджи.

Он ни с кем не считается. Но если я не соглашусь на это безумие, то не смогу продвинуться дальше.

— Я готов отдаться душой и телом данному проекту.

— И я!

Пусть это лишь мимолетная идея, пусть уже завтра программа может быть выброшена в окно… Но, если Наоэ-сенсей желает того здесь и сейчас, я обязан пойти навстречу.

После непродолжительного обмена любезностями наша встреча закончилась.

Я взял на себя инициативу проводить Наоэ-сенсея, для чего вышел вперед и сдвинул сёдзи.

Дальше по коридору стоял новый телохранитель, который ждал возвращения Наоэ-сенсея.

— Ах, точно. Аянокоджи, ты ведь еще не знаком с этим человеком?

— У ваших телохранителей напряженная работа, поэтому их смена не такая уж и редкость.

Мужчина, не переставая улыбаться, посмотрел на меня.

— Представите нас? — произнес он, когда заметил, что с моей стороны особого интереса не последовало.

Вообще-то людям этой профессии не позволяются подобные высказывания, однако не похоже, чтобы у Наоэ-сенсея испортилось настроение.

И голос у телохранителя был довольно тонкий, хотя, судя по всему, Наоэ-сенсей хорошего о нем мнения. Человек он явно не простой.

— Это Аянокоджи, довольно перспективный член парламента. От тебя не убудет, если представишься сам.

С широко расправленными плечами и идеальной осанкой он сделал ко мне один шаг и вытянул руку.

— Меня зовут Цукиширо Токинари. Сожалею, но я не телохранитель. Рад с вами познакомиться.

Я пожал в ответ протянутую руку.

— Но если не телохранитель, то… кто вы?

— Как бы сказать, он… мастер на все руки, проще говоря. Если возникнут проблемы, можешь положиться на Цукиширо. Он примерно одного возраста с тобой и весьма полезен.

— Мастер на все руки?

Человек, представившийся как Цукиширо, протянул визитку.

— Если вам что-то потребуется, обращайтесь. Сделаю все что угодно: от личной охраны до сбора информации.

Значит, поэтому он мастер на все руки? Подозрительный тип. Но если Наоэ-сенсей ходит вместе с ним, тот наверняка обладает определенными способностями.

— Я Аянокоджи, нахожусь на попечении Наоэ-сенсея. Если возникнут какие-либо трудности, непременно обращусь к вам за помощью, Цукиширо-сан.

— Еще я пользуюсь определенным влиянием не только в Гражданской партии, но и в партии Мира.

Среди оппозиционных партий ведущей является партия Мира. И по отношению к Гражданской партии она настроена враждебно. Незадолго до того, как я стал политиком, они чуть было не вырвали победу на выборах у Гражданской партии. И если бы не план Наоэ-сенсея, политическая власть вполне могла перейти к ним в руки.

К какой бы стороне ты ни принадлежал, для противоположной ты автоматически становишься врагом. Это общепринятая практика, и работает она не только в политике.

Но при этом он заявляет про влияние сразу в двух партиях?

Не переставая жутко улыбаться, Цукиширо зашагал рядом с Наоэ-сенсеем.

Мы с Камогавой проводили его до такси, затем глубоко поклонились и стояли так до того момента, пока машина не скрылась из вида.

— У-ух, холодно. Нас же уже никто не видит, так что, возможно…

— Возможно, но продолжай стоять в поклоне минимум минуту после того, как машина уехала. А потом даже не вздумай расслабляться или показывать усталость. Никогда не знаешь, кто и откуда на тебя может посмотреть.

Персонал рётэя также украдкой наблюдает за нами.

Если станет известно, что сразу после отъезда Наоэ-сенсея ты посыпаешь его проклятиями, то тебе конец.

— Но почему Наоэ-сенсей сегодня приехал на такси? Еще и в открытую и так тесно общался с той девочкой… Разве вокруг не станут болтать об измене, не говоря уже про разницу в возрасте?

— Наверное, именно поэтому и нужен был тот самый мастер на все руки.

— Э?

Разумеется, всех подробностей я не знаю.

Но если размышлять о возможных причинах, Наоэ-сенсей мог лично выступить приманкой, чтобы кого-то выманить. Такое вполне допустимо.

— Это не наше дело. Тебе нужно думать о проекте обучения кадров.

Как это обычно бывает, скрытые от глаз события могут принимать пугающий оборот.

— Просто невероятный проект… Кажется, нас втянули во что-то невообразимое.

Да, проект действительно невообразим, это факт.

И все же мне кажется, что со стороны Наоэ-сенсея было ошибкой рассказывать о нем Камогаве. Он не умеет держать язык за зубами, о доверии и речи нет. Пока программа идет хорошо, проблем не возникнет, а вот если… Нет, Наоэ-сенсей не тот человек, кто не в состоянии предвидеть подобное.

Или он как раз учитывает возможность моего провала и специально приставил его ко мне?

Подробности мне пока неизвестны, но, похоже, у меня нет выбора, кроме как взяться за это дело со связанными руками и ногами.

Глава 2. Беготня

В политике дело не сдвинется с мертвой точки от одного лишь слова авторитетной фигуры.

Программа обучения кадров пока находится на уровне концепции, сбор средств все еще впереди. Иными словами, приходится начинать практически с чистого листа.

Есть неотъемлемое условие: «воспитывать детей с грудного возраста», остальные же рамки можно менять по своему усмотрению. Судя по всему, придется проявлять гибкость и адаптироваться.

— Да уж, с этим проектом будет та еще морока…

Я закинул обе ноги на заваленный документами стол и продолжил бросать на бумаги злобные взгляды.

Всего одна ошибка при подготовке, и о положительной оценке можно забыть, не говоря уже про то, что на меня обрушатся с критикой.

Учреждение предназначено для спасения детей, а не чтобы ими воспользоваться — вот такое нужно создать впечатление у большинства граждан. Только заниматься этим надо уже после того, как наметится фактический старт проекта. Сейчас же он все еще на ранней стадии: сперва необходимо раздобыть огромные суммы денег и детей, которые станут подопытными кроликами. Для последнего придется придумать способ их добычи.

Я набрал по памяти одиннадцатизначный номер и позвонил.

— Это я. Соедини меня с Обой, есть новая работа.

Для начала воспользуемся имеющимися в моем распоряжении пешками и найдем нужные выходы, при этом неважно, насколько они хорошие.

По телефону ответил Оба. Я рассказал ему, что ищу способ заполучить новорожденных, и попросил у него совета. Хотя то, что способ будет скверный, стало неизбежным уже тогда, когда я связался с Обой.

Тут в середине разговора прозвучал дверной звонок.

— Извини, я перезвоню.

Прервав разговор с Обой, я переключился на посетителя.

— Доброе утро. Это Камогава. Аянокоджи-сан, вы здесь?

— Входи, не заперто.

— Простите за вторже…ние.

Когда Камогава вошел в обветшалый офис, располагавшийся практически в центре столицы, но арендная плата которого составляла всего каких-то сто тысяч йен, его лицо помрачнело.

— Кхм…

Не успел он переступить порог, а уже повел себя весьма оскорбительно. Но так реагировали все посетители, а Камогава по крайней мере не торопится комментировать все подряд.

— Аянокоджи-сан, неужели вы живете прямо в офисе? А то выглядит так, будто в самом деле живете…

Банки из-под пива под ногами, не стиранная черт знает сколько времени простынь на потертом диване. А увидев небрежно разбросанную по комнате одежду, даже ребенок об этом догадается.

— Нельзя?

— Нет, что вы… Просто… неожиданно, что ли…

— Хочешь сказать, не соответствует годовому доходу члена парламента?

Ежемесячная зарплата депутата законодательного собрания составляет более миллиона йен. С премией выходит больше двадцати миллионов. Плюс положены еще всякие разные компенсации.

— Кисарадзу-сан — он, в общем, старше меня на три года — хвастался, что прямо на следующей неделе после того, как стал членом парламента, оформил жилье на последнем этаже высотки прямо в центре города. По его словам, ему с ходу дали заем, который в обычных условиях никто бы не одобрил.

— Ему одобрили вовсе не из-за членства в парламенте.

— Э?

— Действительно, с точки зрения обычных компаний зарплата членов парламента высокая. Но в этой сфере есть выборы, проводимые раз в несколько лет, будь ты из Палаты советников или из Палаты представителей. Ни один банк не станет безоговорочно выдавать крупную сумму при такой непостоянной профессии, несмотря на занимаемую должность.

— Но ведь Кисарадзу-сан сказал, что ему одобрили…

— Сумма займа, какой банк, наличие связей. Я могу привести уйму других условий, которые повлияют на решение о выдаче.

— Н-надо же… А мне, получается, не одобрили бы…

Как раз наоборот. Действительно, у Камогавы напротив меня более скромная репутация по сравнению с тем же Кисарадзу, однако в банке так или иначе узнают об его отце — Камогаве Тошидзо. Служащие банка, услышав, что он ищет финансирование, скопом ринутся к Камогаве. Еще и захватят с собой одну-две коробки конфет в качестве подношения.

— Бессмысленная трата.

— Бессмысленная? Но разве жизнь в элитном небоскребе — это не мечта каждого?

— Камогава, скажу специально для тебя: не вздумай повторять за всякими идиотами, вроде Кисарадзу.

Если он стал членом парламента лишь ради денег, то ничего удивительного, что выбрал такой бестолковый способ их вложения.

— Я не говорю тебе не покупать недвижимость в принципе. Просто не прогадай с выбором момента. Деньги могут закончиться, а вот возможности безграничны.

— Понятно…

Камогава кивал, да только ничего из моих слов не понял.

— Предположим, тебе на руки свалятся сто миллионов, и ты даже можешь забрать их себе. Как поступишь?

— Э? Сто миллионов? Ну, девяносто просто положил бы в банк, а десять спустил бы сразу. В кабаре схожу, куплю машину. Может, вложусь в какие-нибудь акции. Будь у меня двести миллионов, купил бы себе целое здание.

В каком-то смысле его ответ можно назвать образцовым, но он, подобно Кисарадзу, впустую бы растратил все деньги.

— А вы их потратите как-то иначе, Аянокоджи-сан? Как, расскажите?

— Сам думай.

— Э-э-э? Да ладно вам, расскажите!

Сто миллионов. Если бы у меня внезапно появилось столько денег, я бы, скорее всего, потратил их за пару дней. Они — средство для установления связей с финансовыми кругами: взятки, подкуп и так далее. Тебе открывается множество разных возможностей для инвестирования в свое будущее.

А когда в кармане нет ни гроша, на офис или собственный дом не потратишься.

Нужно, что бы вложенные в начале сто миллионов через несколько лет или даже десятилетий вернулись с большим числом нулей.

И выйдет просто идеально, если вдобавок получится добраться до конечной остановки — звания самого влиятельного человека в стране.

— Ты ради чего сюда вообще пришел?

— Ради чего? Как грубо, Аянокоджи-сан! Наоэ-сенсей велел помочь, вот и пришел.

— В этом нет необходимости.

— Нет, так не пойдет! Я ведь тоже один из тех, кто знает о существовании проекта. Не то чтобы я был против, что все заслуги достанутся вам, но…

Хоть Камогава весьма бездарен и впустую тратит свою жизнь, но я могу понять его желание выслужиться. Такая возможность выпадает крайне редко. Однако член парламента — это такая профессия, в которой отсутствует само понятие отдыха. Государственный служащий особого назначения с неполным рабочим днем. К тому же парламентская сессия сейчас в самом разгаре. Участие в собраниях по изучению и выработки политического курса Гражданской партии. Встреча с представителями поддерживающих организаций, работа общественных приемных, служебные обязанности, общественная деятельность — график у всех расписан практически полностью.

— А от тебя будет польза?

— Разумеется! Я, может, звезд с неба не хватаю, зато сын самого Камогавы Тошидзо!

Вес имени твоего отца в политических кругах не настолько большой, чтобы так высокопарно о нем говорить. Но я не могу просто проигнорировать распоряжение Наоэ-сенсея.

— Ладно, сам напросился принести пользу. Я дам тебе задание.

Глаза у Камогавы заблестели: до сих пор ему никто не давал хоть сколь угодно значимую роль.

— И какое?

— Нашему проекту жизненно необходимо сооружение, где будут проходить исследования. Я поручаю тебе найти подходящее место. Нужно учесть масштаб, бюджет и возможность избежать посторонних глаз. Справишься — выдам следующее задание. Ты ведь хочешь стать полноценным членом парламента, достойного признания Наоэ-сенсея?

— П-понимаю. Действительно, без этого обойтись никак нельзя.

— Что касается масштаба, пусть он и не сравнится с «КоИку», но с каждым годом детей будем принимать все больше. А для этого нужно соответствующее пространство. К тому же немаловажно позаботиться об анонимности.

Ведь нельзя во всеуслышание заявлять о проекте. Нельзя допустить распространения газетных заметок на тему «Обучение, угрожающее жизни и здоровью грудных младенцев!»

— Если смотреть с точки зрения расходов, выбор неизбежно падет на сельскую местность.

Камогава до сих пор выглядел глуповато, но сейчас выражение его лица преобразилось.

Он живет в довольно комфортных условиях, но звание «второго поколения» вовсе не доставляет ему радости. Возможно, если дать Камогаве подходящее задание и хвалить в нужные моменты, то из него выйдет какой-то толк, иначе же возникнут проблемы.

— Хорошо. Я займусь этим.

— Вот и отлично. Знаешь, лицо у тебя сейчас выглядит солиднее, чем прежде.

— В-вы так думаете?

Ну вот, стоило похвалить, и это выражение как ветром сдуло.

— А чем вы сами займетесь, Аянокоджи-сан?

— Чтобы построить учебное заведение, нам прежде всего необходимы деньги. И я как раз начал подготовку.

Уже на ранних этапах при задуманных условиях потребуется довольно внушительная сумма. Если включить в расчеты наем необходимых кадров и прочее, то выйдет примерно пятьсот миллионов йен. С подстраховкой — шестьсот-семьсот миллионов…

— Получается, вы хотите рассказать о проекте и получить финансирование?

— Разумеется, именно это я и собираюсь сделать.

— Мне кажется, нам с радостью дадут денег. Мы ведь собираемся организовать лучшее образование для детей.

Похоже, он и правда не видит дальше своего носа. Кто вообще станет давать денег под проект, который пока находится на стадии разработки и существует только на бумаге? Тем более это не та сумма, которую состоятельные люди с легкостью согласятся дать, если рассказать лишь в общих чертах.

Естественно, поскольку я — политик, то формально не могу принимать пожертвования. Скорее всего, придется учредить какую-нибудь подставную ассоциацию или что-то еще и принимать пожертвования через нее.

Для пожертвований есть определенные верхние границы, однако политиков, которые честно их соблюдают, надо еще поискать. Существует множество способов, позволяющих обойти эти ограничения.

Если бы сам Наоэ-сенсей сказал: «этим проектом занимаюсь я», этого было бы достаточно, чтобы для существующего только на бумаге проекта деньги потекли рекой.

Мы так поступить не можем, поэтому для начала нужно срочно отыскать хотя бы одного крупного инвестора. Без способности Наоэ-сенсея — располагать к себе людей — придется убеждать вложить в нас средства. Если удастся, то тогда собрать пятьсот миллионов будет вполне реально.

Я практически выставил за дверь Камогаву, заставив его взяться за дело, и достал из ящика стола три расчетные книжки. Депозиты в трех организациях, включая региональный банк.

— В сумме… выходит немногим меньше десяти миллионов, да?

Для осуществления проекта этих денег недостаточно, но их придется считать нашим стартовым капиталом.

Широкане, специальный район Минато, Токио. Элитный жилой район.

Именно здесь расположился необычайно большой особняк, обладающий собственной историей. Интересно, сколько раз приходилось вкладывать деньги в его реконструкцию? Снаружи он не выглядит таким уж старым. Рядовой политик, например, ни за что бы не смог позволить себе такой дом.

Несколько камер видеонаблюдения были установлены прямо у входа. Охрана здесь должна быть серьезной, это ощущалось сразу.

Мельком бросив взгляд, я проверил имя, выведенное на роскошной табличке — там значилось «Сакаянаги», — после чего нажал на кнопку звонка. Навстречу мне вышел мужчина средних лет, судя по всему, кто-то из прислуги.

Поскольку встреча была согласована заранее, меня без проблем пустили внутрь.

На всюду простирающихся татами, источавших аромат ситника, не было видно ни следа потертостей. Возможно, их регулярно меняют. С первого взгляда понятно, что даже сюда денег вкладывают немало.

Мы прошли дальше, и в глубине дома показалась комната в западном стиле. Там мне сказали сесть на диван и подождать.

Теперь надо обдумать, какую линию поведения мне надо избрать для общения с человеком, с которым предстоит встретиться.

Я решил без стеснения усесться поглубже на диване и просто ждать.

Будучи человеком, работающим вместе с Наоэ-сенсеем, а также имеющим на руках перспективный проект, я не собираюсь проявлять излишнюю скромность.

Пока я вглядывался в клубы пара, исходящего от поданного чая, передо мной появился человек, с которым у меня назначена встреча, — Сакаянаги Наримори.

— Прошу прощения, что заставил ждать.

Мое первое впечатление, составленное в ту же секунду, было следующим: стройный, как тростинка, элегантный мужчина. Говорил он спокойным голосом, в поведении не прослеживалось то высокомерие, присущее многим богатеям.

— Здравствуйте, меня зовут Аянокоджи. Спасибо, что нашли время встретиться, несмотря на свой плотный график.

Даже если я решил вести себя смело, нужно помнить о минимальных нормах приличия и использовать формальное обращение к человеку. Ведь факт остается фактом: я пришел в чужой дом и нахожусь сейчас в положении просящего.

— Я Сакаянаги. Наоэ-сенсей часто рассказывал мне о вас, Аянокоджи-сенсей.

— Надеюсь, он не сильно меня критиковал…

— Нет, что вы. Он отзывался о вас, как о невероятно выдающемся человеке! Однако, узнав о том, что мы ровесники, мне стало ужасно неловко за себя.

Только вот тому, кто с рождения входит в число успешных людей, должно быть все равно на тех, кто в низах. Если это банальная скромность, то надо отдать должное его умению врать и не краснеть.

— Благодарю вас. И тем не менее мне доводилось слышать, что вы также пользуетесь известностью, Сакаянаги-сан.

А мне стоит начать с проверки его человеческой натуры и ее подлинности.

— Нет-нет, вы преувеличиваете. Это все благодаря заслугам моего отца, только и всего.

Он не стал поддаваться на мою лесть: лишь горько улыбнулся, словно оказался в неловком положении.

После этого мы еще какое-то время продолжали нашу словесную взаимную проверку, однако мое впечатление о нем оставалось прежним. Поскольку он не торопился прерывать наш разговор, я решил, что будет лучше, если сам сделаю первый шаг.

— Причиной моего визита послужили слова, сказанные однажды Наоэ-сенсеем. Он говорил, если у меня возникнут проблемы, следует обратиться к вам, Сакаянаги-сан. Стыдно признаться, но я пришел к вам с просьбой.

Состоятельные люди в большинстве своем относятся с прохладой к разговорам, начинающимся подобным образом. В конце концов подавляющее большинство проблем связано с деньгами. Тяжелая жизнь, мечта создать свой бизнес или желание вложиться во что-то, но нет капитала. Для всего этого так или иначе нужны деньги.

— По какому же конкретно вопросу вы пришли?

Не похоже, что Сакаянаги относится ко мне с подозрением, тем не менее выражение его лица слегка изменилось.

— В данный момент я планирую реализовать один проект. Однако для этого необходимы внушительных размеров инвестиции.

— Понимаю. И поэтому со своими проблемами… со своей просьбой вы пришли ко мне?

— Сакаянаги-сан, я не могу требовать у вас деньги на первой же встрече. Но у меня есть близкая к этому просьба. Не могли бы вы стать посредником между мной и финансовыми кругами?

Я вытащил из прозрачного файлика новые документы, которые составил сам, и показал их Сакаянаги.

Но он не взял их в руки, а продолжал смотреть мне в глаза.

По выражению лица так не скажешь, но он явно относится ко мне довольно настороженно.

Впрочем, по-другому быть не может.

Даже если Сакаянаги слышал мое имя, для него я совершенно посторонний человек. Пускай я именуюсь политиком, но признанием в обществе не пользуюсь. То есть читать документ без раздумий он не станет.

Так заведено у богатых: если узнаешь, то ввяжешься, а за этим последуют проблемы.

— Понятно. Вы пришли сюда не затем, чтобы просить у меня средства.

— Именно. Нельзя же внезапно врываться и требовать: «Давайте сюда свои деньги». Разумеется, если вы согласитесь поддержать проект, этого все равно будет недостаточно. В данном случае важно не просить деньги, склонив голову, а убедить как можно больше людей стать нашими спонсорами.

Но без возможности устроить презентацию проекта дело завершится пустой болтовней.

— Я хочу положить начало проекту, с которым удастся спасти жизни детей, сколько получится, и дать им правильное образование. Поэтому рассматриваю возможности организовать такое учебное заведение. И я один из тех, кто находится под глубоким впечатлением от старшей школы Кодо Икусей, которую претворил в жизнь ваш отец.

Дети, жизни, образование.

Эти слова неминуемо должны задеть Сакаянаги за живое.

Его отцу вверен «КоИку» — он самый настоящий лидер, указывающий детям путь.

Нельзя дать слабину и позволить ему даже не ознакомиться с бумагами.

— В таком случае, как один из вариантов, вы могли бы проконсультироваться не со мной, а с моим отцом.

— Действительно, с логической точки зрения, возможно, это было бы правильно. Однако в мире политики не все так просто. Старшая школа Кодо Икусей получила свою известность благодаря Киджиме-сенсею. А ваш отец, если не ошибаюсь, поддерживает с ним тесную связь. В таком случае как я могу просить у него совета, если состою во фракции Наоэ, соперничающей с Киджимой-сенсеем?

— Вы совсем не допускали возможности, что я могу состоять в хороших отношениях с Киджимой-сенсеем?

— Допускал, разумеется. Однако о подобном я ничего не слышал. Вот почему решил пойти на такой риск.

Ложь в моих словах есть, но большая часть в них — правда. Его отец может быть сколь угодно разумным и влиятельным человеком, но я не могу рассказать ему о проекте, раз он состоит во фракции Киджимы.

— Я спрошу прямо: следует ли мне считать, что информация об этом предприятии ни при каких условиях не должна быть донесена до Киджимы-сенсея? Я правильно понял?

— Отрицать не стану.

— Тогда кое-что остается для меня неясным. Похоже, вы, Аянокоджи-сенсей, не понимаете, на чьей я стороне: Киджимы-сенсея, Наоэ-сенсея или где-то между ними. Но при этом все равно решили мне все рассказать. Если я ознакомлюсь с бумагами, то заполучу информацию. И мне кажется, вы не осознаете, с кем я могу ею поделиться.

— Тут вы правы. Но, если бы я сказал, будто за несколько минут разговора понял для себя, что вам можно доверять, вы бы наверняка отнеслись к моим словам с прохладой.

Сакаянаги кивнул без утайки.

— Однако даже у меня, такого малозначимого политика, есть убеждение. Я целиком и полностью доверяю Наоэ-сенсею. Будь вы человеком, который мог бы раскрыть содержание нашего разговора Киджиме-сенсею или своему отцу, Наоэ-сенсей ни за что не посоветовал бы мне обратиться к вам в случае возникновения проблем.

— Как посмотрю, вы очень доверяете Наоэ-сенсею…

— В скором времени многие политики войдут в состав фракций. Неважно, к какой конкретно они примкнут, но, если поддерживаешь одного, значит обязан верить в него до последнего. Я считаю, в этом случае не может быть и толики сомнения.

— Понимаю. Видимо, поэтому Наоэ-сенсей держит вас у себя, — улыбнулся Сакаянаги, после чего уселся поглубже. — Вам уже известно, Аянокоджи-сенсей, что мой отец состоит в хороших отношениях с Киджимой-сенсеем. А раз так, вам не кажется странным наличие у меня связей с Наоэ-сенсеем?

— Разумеется, определенные сомнения у меня есть.

— Я глубоко уважаю своего отца, но и вижу в нем свою цель. Не знаю, пойдем мы одной дорогой, или наши пути разойдутся, однако я как минимум стараюсь изучить самые разные возможности. Поэтому я и сблизился с Наоэ-сенсеем, достойным противником Киджимы-сенсея, и получаю новые знания. Мой отец вовсе не против и даже оказывает молчаливую поддержку.

— Ваш отец, похоже, широких взглядов, раз одобряет расширение кругозоров и одновременно становление противником. И он также, судя по всему, верит, что вы умеете хранить секреты.

Люди его положения следуют по стопам своего отца, это общепринятая практика.

Если связаться с противоборствующей организацией, у тебя появится возможность собрать информацию о противнике, но это сопряжено с риском передать информацию о себе.

Тем не менее он чем-то приглянулся Наоэ-сенсею, а значит доверие Сакаянаги заслужил.

— Моя уверенность лишь стала тверже. Я хочу, чтобы вы непременно просмотрели документы.

— В зависимости от причины визита, я был готов просить вас немедленно покинуть этот дом, однако мой настрой изменился. Я твердо убедился в вашей страсти и стремлениях. Позвольте ознакомиться.

Наконец-то Сакаянаги взял документы и принялся за чтение.

Бегло прочитав их, Сакаянаги не стал углубляться в мысли, а лишь проронил:

— Действительно, в Японии ежегодно несколько сотен детей оказываются брошенными. С таким положением нельзя мириться, к тому же не вижу ничего плохого в том, что политики пытаются данную ситуацию исправить. Скорее, это можно только поприветствовать.

— Хотите сказать, что тоже сопереживаете детям?

— Конечно. Однако подобные вопросы должны обсуждаться на уровне правительства, а… Прошу прощения за такие слова, но какое отношение к этому может иметь рядовой гражданин вроде меня? Я очень надеюсь, что вы, Аянокоджи-сенсей, непременно возьметесь за этот вопрос и разработаете план по его решению.

— Я непременно бы взялся, будь у меня такая возможность. Однако система нашей страны не так проста. Брошенные дети по-прежнему никуда не деваются. Есть еще неполные семьи и семьи в трудном материальном положении, в которых дети не могут получить должного образования. Неравенство в обществе наблюдается все чаще, и нет ни одного признака, что порочный круг бедности однажды будет разорван. Поправьте меня, если я ошибаюсь.

— Пожалуй, вы правы…

— Посмотрите телевизор, и тогда поймете, о чем я говорю. Матерям приходится втайне рожать детей в туалетах станций, а потом хоронить их. Такие ситуации уже не редкость. Нельзя представить чувства матери, которая вынуждена отнимать жизнь собственного ребенка из-за несовершенства закона и страха перед мнением общества. Да, на такие жестокости идут из-за нежелательной беременности, но не все хотят добровольно становиться преступниками. Если создать такое место, где им с радостью протянут руку помощи, то число людей, которых постигла столь печальная участь, можно свести к минимуму.

Реализация этой программы поможет спасти жизни десяти, двадцати, а потом и более сотни детей. Нет, наверняка даже больше.

— Даже если ты стал политиком, не факт, что выйдет все так, как задумывалось. Уверен, вы, Сакаянаги-сан, кто весьма близок к нашим кругам, также это понимаете. Член парламента или совета местного самоуправления — неважно, любая должность подразумевает принятие законов, утверждение бюджета и установку правил. А обладатели реальной власти действуют лишь ради собственной наживы, к молодым политикам же никто не станет прислушиваться. Или вы считаете, что на жизни детей можно закрывать глаза двадцать или тридцать лет, пока я… пока я* не сделаюсь полноценным политиком и не получу права голоса?

[П/Р: В оригинале Аянокоджи с Сакаянаги до сих пор общался учтиво-вежливо, и даже местоимение «я» использовал не то, какое использует обычно, а более вежливо-нейтральное. Только сейчас он решил изменить местоимение, как бы демонстрируя свою искренность.]

Если слушающий меня Сакаянаги будет бездействовать, то также окажется виновником. Вот какую мысль я хотел вбить в его сознание.

— И тем не менее… Аянокоджи-сенсей, вы ведь член парламента. Человек, который думает о стране и ведет за нее свою борьбу. Как же вы собираетесь продвигать дело, если первым делом не выносите этот вопрос на национальный уровень?

— Мы политики, госслужащие. Эта служба специального назначения допускает работу по совместительству. Я не намерен делать на этом деньги, зато в плане возможных действий руки у меня развязаны.

— Выходит, вы хотите сделать своей работой спасение детей в частном порядке?

— Мне пришла в голову мысль, что именно сейчас, когда Наоэ-сенсей проявил ко мне интерес и когда я начинаю делать первые шаги в качестве политика, окружающие могут прислушаться к моему голосу. Именно поэтому, если вы, Сакаянаги-сан, станете моим посредником в финансовых кругах, шаг вперед станет реальностью.

— Действительно, в отличие от обычных людей, на политиков окружающие смотрят совершенно иначе. Если написанное на бумаге претворится в жизнь, возможно, появятся те, кто поддержит проект…

Будучи сыном своего великого отца и представителем второго поколения, он как минимум намного превосходит кого-то вроде Камогавы.

И все же несмотря на демонстрируемое добродушие, прямого ответа он давать не спешит.

— Но собрать деньги у вас возможность имеется. Вы же упомянули про работу по совместительству, Аянокоджи-сенсей? Через интернет можно распространить свое сообщение не только внутри страны, но и по всему миру.

— Распространить всему миру, что законодательство Японии не способно справиться с ситуацией? Я тогда запятнаю не свою репутацию, а репутацию Наоэ-сенсея. На данном этапе эта инициатива должна реализовываться в режиме строжайшей секретности. Именно поэтому мне необходимо содействие людей из финансовых кругов. Могу я рассчитывать на вашу помощь?

— Я не имею ничего против того, чтобы представить вас… Однако… пройдет ли все гладко — уже другой вопрос. Люди не обрадуются, услышав лишь вереницу громких слов. Я бы сказал, они, скорее, насторожатся.

— В таком случае как мне следует поступить? У вас есть мысли на этот счет?

— Не лгать. Все ваши замыслы и цели должны быть раскрыты, Аянокоджи-сенсей.

Если бы я мог, не пришлось бы так изворачиваться.

— Это трудно, понимаю. Но вы сами поверите в такого человека? Который нисколько не думает о наживе, не претендует на заслуги, а самое главное для него — спасти детей?

Действительно, я бы с презрением рассмеялся ему в лицо.

— «Мне нужны статус, слава и деньги, и для этого я хочу помогать детям». Разговор выйдет не совсем откровенным, признаю, но собеседники вам поверят. К тому же вы — член парламента. Если люди узнают, что это основа для вашего дальнейшего продвижения, они подумают: однажды вы станете важной фигурой, и тогда их вложения многократно окупятся. Как считаете?

— Вы правы…

— Разумеется, детям пойдет на пользу, если в проекте не будут замешаны личные интересы. Но это уже идеализм. Чего вы ожидаете от реализации программы, Аянокоджи-сенсей?

— Статуса, славы, денег…. Да, однажды я захочу этого, и они будут необходимы.

Как заметил этот человек, они безусловно понадобятся. Тем не менее есть веская причина, по которой я столь заинтересован в проекте.

— В текущей ситуации Япония не может бороться с остальным миром. Но мы не сможем его догнать, если будем пытаться выискивать кадров, от рождения способных вести такую борьбу, и неважно, сколько времени пройдет. Вот почему я хочу дать детям достойное образование и воспитать из них гениев — кадров, способных конкурировать с целым миром. Такая у меня задумка. Дело не только в спасении жизней. Моя настоящая цель — превратить эти жизни во что-то более ценное для мира.

Принудительное спасение и воспитание. Обществу будет нелегко это принять.

— Воспитание детей полностью возлагается на родителей. И вы считаете, Аянокоджи-сенсей, что можно взять оставшихся без родителей и заниматься их воспитанием и обучением ради осуществления своих идеалов?

— Это не ради меня, а ради будущего Японии.

Послевоенная Япония, что поднялась за счет экономического пузыря, сейчас катится по наклонной. Мы уже находимся в той ситуации, когда над нами насмехаются, ставя в один ряд с развивающимися странами. Нужно положить этому конец.

— Что вы думаете, видя засилье пожилых политиков? Действительно ли старики, которым за семьдесят-восемьдесят лет, заботятся о Японии? Им все равно, пока сами просто продолжают жить. И нет им дела до того, что будет через пятьдесят или сто лет. Я, может, тоже однажды приду к такому ошибочному суждению. Однако сейчас я думаю иначе. Как представитель молодого поколения, я хочу защитить наше будущее от печальной участи. А для этого нужно как можно быстрее перейти к действиям.

Я поймал себя на мысли, что самозабвенно толкаю пылкую речь. Попался ли я на удочку его безукоризненного мышления или же сработали мои инстинкты политика?

— Наоэ-сенсей осведомлен об этом?

— Нет. Это моя личная идея.

Я не могу в такой ситуации сказать «да». Однако Сакаянаги, судя по всему, все понял — он кивнул, глядя мне прямо в глаза:

— То, каким видит образование мой отец, как и то, каким его вижу я, значительно отличается от вашего видения, Аянокоджи-сенсей. Однако это отнюдь нельзя назвать чем-то плохим, скорее, это еще один нужный подход. Обстоятельства складываются по-особенному, и появляется возможность прояснить, чей подход верный. Ситуация очень схожа с положением вроде моего — того, кто намеренно связался с Наоэ-сенсеем.

Отец этого человека отвечает за старшую школу Кодо Икусей. Это действительно может привести к новым свершениям. Но, как правильно заметил Сакаянаги, наши взгляды заметно разнятся.

— Хорошо, я представлю вас. Но с одним условием.

— Каким?

— Когда реализуете свою программу на практике, позвольте мне быть рядом и наблюдать за вашими методами, Аянокоджи-сенсей.

— Только и всего?

— Для меня это очень важно. Я смогу многому научиться.

— Обещаю вам. Если удастся создать подобное заведение, то вы получите свободный доступ, Сакаянаги-сан. Я не стану возражать, если вы захотите увидеть результаты своими глазами.

Это небольшая цена за то, что он сведет меня с финансовыми кругами. К тому же мне многое хочется узнать о том, как устроена старшая школа Кодо Икусей. Возможно, я даже смогу как-нибудь раздобыть информацию о Киджиме-сенсее, сопернике Наоэ-сенсея.

В случае и друга, и врага информация — это сила.

Хотя все ли пройдет так гладко?

Мужчина передо мной то и дело выражал неоднозначное отношение к проекту, но продолжал улыбаться. Сейчас же его поведение говорит о том, что он с самого начала собирался принять мою сторону.

Может ли за этим скрываться какой-то подвох?

Наоэ-сенсей посоветовал Сакаянаги, но нет гарантий, что он уже не поддерживает кого-то другого. Если же он проболтается о наших планах…

Не зашел ли я слишком далеко, пытаясь срочно раздобыть денег?

О нем были наведены кое-какие справки, но изучить его досконально, как у меня это обычно происходит, не получилось из-за нехватки времени. Опасно действовать, не разобравшись как следует в ситуации, но…

Надо быть готовым идти на подобные риски снова и снова.

— Если вы не возражаете, не хотите как-нибудь вместе отобедать? Я бы очень хотел расспросить вас поподробнее о «КоИку».

— Я как раз подумал о том, что хотелось бы поговорить с вами о предложенном проекте, а заодно и обсудить политику, Аянокоджи-сенсей. Непременно составлю вам компанию.

Приглашение на совместный обед — это своего рода ритуал, который подчеркивает поверхностность отношений.

Ну что, пришло время для второго раунда?

Стоило только открыть глаза, как пятна на грязном потолке начали беспорядочно вращаться.

— Не надо было налегать на алкоголь в эти дни…

Пока я смотрел в одну точку, не в силах подняться, раздался дверной звонок: трижды с короткими интервалами.

Посетитель, похоже, заметил, что не заперто, поскольку дальше бесцеремонно вошел.

В офисе появился запыхавшийся Камогава, от которого вот уже две недели не было никакой весточки.

— Вставайте, Аянокоджи-сан! Я нашел идеальное место!

— Не кричи ты так…

В копилку еще добавился мой недосып, и вот его крик звучал словно из громкоговорителя.

Делать было нечего: пришлось встать и, несмотря на звон в ушах, принять от Камогавы письменный отчет.

— От вас изрядно пахнет алкоголем. Мне даже завидно. Где вы так хорошо поужинали?

— Распивать спиртное — тоже часть работы. У меня нет такой выдержки, чтобы получать от этого удовольствие.

Если он думает, что я выпивал дешевое пойло с молоденькими девушками, то он сильно ошибается.

Когда становишься политиком, нельзя сходу задирать нос, приходится работать — расстилаться перед начальством и постоянно наполнять их бокалы. Это ничем не отличается от будней офисного планктона.

В бумагах Камогавы, который прыгая от радости явился с докладом, были документы на объект, где, возможно, будет организована наша программа.

— Сайтама? Кажется, ты сам оттуда родом?

Я не сильно удивлен: земля в Токио стоит дорого, поэтому считал, что расположится тут будет нереально.

— Да. В горах есть фабрика, которая когда-то принадлежала фармацевтической компании. Где-то пару десятков лет назад поползли слухи о ее вреде для окружающей среды, и с тех пор продажи начали падать. Несколько лет назад компания обанкротилась. Правда, саму фабрику не снесли, она продолжает оставаться на месте. Площадь территории не слишком большая и не слишком маленькая, думаю, она как нельзя лучше подойдет для реализации проекта.

Я положил документы на стол и открыл карту на компьютере, чтобы подробнее изучить место.

Нужно быть благодарным, что в наше время можно получить любую желаемую информацию в реальном времени, где бы ты ни находился.

Что касается самого места, оно идеально: до ближайшей железнодорожной станции добираться дольше часа, а автобусы рядом не ходят.

Также указаны расценки как на случай аренды, так и на случай покупки. Хоть и получится сравнительно дороже, но есть вариант, при котором сначала можно оформить договор аренды, а через несколько лет выкупить здание.

Впрочем, по поводу сроков, суммы и других условий наверняка можно поторговаться.

— Хотя два миллиона четыреста тысяч? Не многовато просят? За два с половиной миллиона предлагают примерно такое же место в тридцати минутах от станции. Думаю, мы сможем сбить цену.

— Знаете, они, скорее всего, тоже сначала пытаются прощупать почву.

Объект расположен в месте, где арендаторов найти не так просто, поэтому нетрудно будет сделать так, что бы не мы просили предоставить нам аренду, а они сами просили нас стать арендаторами.

А при заключении долгосрочного контракта, вполне возможно, та сторона сделает приличную скидку.

— Хорошее ведь место, скажите!

— Прямо загорелся, смотрю. Где предварительный расчет стоимости ремонтных работ и прочих расходов?

— Все здесь!

Он вытащил из портфеля какие-то другие бумаги и протянул их мне.

Видимо, как минимум у него есть способность использовать голову по назначению.

В документах приведены расчеты по всем базовым статьям расходов, необходимых для строительства.

Кроме того, еще и подготовил трехмерную модель.

— Это тоже твоя работа?

— Да. У меня есть один знакомый строитель, вот я его и попросил. Разумеется, о программе не сказал ни слова, можете быть спокойны. Что скажете?

— Неплохо. Однако лишняя краска и подобная чушь нам без надобности. Я не собираюсь тратить деньги на декор.

— Выходит, бюджет урезаем до минимума.

— К внешнему виду можем еще вернуться, но как только раздобудем приличную сумму.

— В таком случае позже еще раз посмотрю и подправлю.

Запустить сам проект — вот что важно. Так же, как и получить результаты.

— Неплохо справился для начала. Надо как можно раньше связаться с владельцем.

— Обратимся к брокеру? Или обойдемся без него?

— Обойдемся. Привлечем такого, и он начнет идти на мелкие ухищрения, что может сделать только хуже. Будет лучше, если мы просто склоним их на свою сторону.

— Я вас понял.

По-хорошему надо продолжить поиски и найти еще один-два варианта, но хотелось бы по возможности закрыть этот вопрос уже сейчас. К тому же близится дата проведения званого вечера для финансовых кругов, на который меня проведет Сакаянаги.

— Даже если все пройдет по плану… Что будем делать с детьми? Допустим, мы подготовим деньги, здание и воспитателей, но без самого главного, детей, ничего не выйдет, так ведь?

Разумеется, параллельно ведется работа и в этом направлении.

— Не переживай, у меня есть кое-какие мысли на этот счет.

— Мысли, говорите? Расскажите подробнее! Мы же на одной стороне.

Я направил сердитый взгляд на Камогаву, смотрящего на меня с ожиданием в глазах.

— В мире есть вещи, о которых лучше не знать. А если как-нибудь узнаешь о них, и что-то вдруг случится, то помочь я тебе уже не смогу. Или ты уже готов к тому, что можешь потерять свой пост и даже провести десятки лет за решеткой?

— Н-нет!.. Н-нисколько не готов!..

Это ведь не угроза. Работа над программой целиком и полностью осуществляется в тайне, и, если правда о ней всплывет наружу, ее сразу же прикроют. Я не могу впутывать в это дело Камогаву.

Но это делается вовсе не для того, чтобы уберечь его, а ради собственной безопасности. Если его схватит полиция, тщательного расследования избежать не удастся. К тому же… наверняка те типы тоже молчать не станут.

— Как бы то ни было, есть множество способов заполучить детей, поэтому можешь не переживать.

Обычно, когда личность родителей установить не удается, детский консультационный центр отправляет новорожденного в ясли или в детский дом. Только потом его отдают на усыновление или подбирают приемную семью.

Обретет ли он счастье — неизвестно, однако это верно и для детей, которых воспитывают их биологические родители. Все зависит от того, насколько благоприятные условия для него созданы.

Нужно только определиться со способом получения новорожденных, а дальше уже ничто не помешает внедрению их в учебное заведение.

— Я бы хотел, чтобы существовал более простой и менее трудозатратный вариант с добычей детей, о котором мог бы тебе рассказать, но этот вопрос весьма сложного характера. Даже если действовать в открытую, никто не станет бездумно отдавать ребенка совершенно незнакомому человеку… и даже политику.

— Вы так думаете?

Конечно, возможен и такой вариант: матери с радостью будут передавать новорожденных, если наговорить много разных слов про заботливую опеку, покровительство со стороны правительства и тому подобное. Но исходить надо из того, что в реальности такому не бывать.

— Может, тогда брать их из, не знаю, приюта для сирот?

— Таких приютов в Японии нет. Скорее, из детских домов. Однако требуются новорожденные младенцы, а значит, речь должна идти не о детских домах, а о яслях. В любом случае к нам будут относиться с подозрением. На кону ведь стоят человеческие жизни.

— Понятно…

Равнодушная реакция Камогавы вполне объяснима, если учитывать, что живет он нормальной полноценной жизнью. И он к тому же был по горло занят составлением списка потенциальных объектов.

— Разумеется, я собираюсь обращаться к яслям. Но уже после того, как учебное заведение заработает в полную силу, и когда его утвердят в качестве политики правительства.

Но самое главное — сделать все необходимое для того, чтобы наладить получение детей. Можно либо подкупить заведующего отделением акушерства и гинекологии, либо, если этого сделать не удастся, открыть свое отделение. А найти врача, продавшего душу самому дьяволу, не составит большого труда.

Показав Камогаве подробный план на экране компьютера, я принялся за объяснения.

Мы создадим место, куда будем принимать детей тех матерей, которые просто не смогут обеспечить им должный уход. Тогда ни у кого не возникнет поводов вмешиваться.

Если день появления ребенка из утробы матери взять за точку отсчета, «новорожденным» официально считается ребенок в возрасте до двадцати восьми дней. Младенцев до трех месяцев мы будем тайно забирать к себе. В обмен на то, чтобы матери не понесли ответственность, мы заключим с ними договор, по которому их связь с ребенком полностью обрывается. Пока детям не исполнится шесть месяцев, их будут содержать под полным врачебным надзором, а затем они начнут проходить образовательную программу.

— То есть на ближайшие несколько лет полноценного образования им не видать?

— Не говори глупостей. Начнем обучение с первого же года независимо от того, удастся нам привлечь средства или нет. Ты наивен, если думаешь, что политики и финансисты возьмутся за дело без внятного результата.

Они ведь точно также отправляют своих юных детей, свою плоть и кровь, получать образование для одаренных. Если не продемонстрировать внушительную разницу в способностях, заметную невооруженным глазом, доверие к нашему учреждению сильно пошатнется.

Требуется развить до предела как интеллект, так и физические способности.

— Чем больше подопытных, тем лучше. Нужно как-нибудь набрать по меньшей мере десять-двадцать человек.

Сколько бы из них не сломалось в процессе, вопросов не возникнет, если скрыть реальное положение дел. Пусть до конца дойдут десять, тогда сделаем так, что приняли мы всего десять человек. Это укажет на компетентность учебного заведения.

— Но обучение младенцев вообще реально? Они ведь даже слов не понимают.

— Знаешь про детский язык жестов?

— Детский? Это какой-то особенный язык жестов?

— Как ты отметил, младенцы разговаривать не умеют. С учетом этого были придуманы жесты, чтобы общаться с ними. Для запоминания и использования слов необходимо развитие мозга и мышц, однако руки и пальцы развиваются намного быстрее.

Разумеется, в первые шесть месяцев после рождения осваивать эти жесты тоже весьма непросто.

— Ну да…

— Младенцы обладают намного более развитым интеллектом, чем считают взрослые. Если их ничему не учить, то они будут просто плакать. Но если обучить их жестам, взрослые могут понять, почему они плачут. Наш же проект зайдет намного дальше.

Крайняя форма раннего обучения. Вбивать полноценное образование с самого рождения.

В этом и заключается цель проекта.

Я смог заполучить шанс обрести связи с финансовыми кругами. Но если подойти к этому делу вообще без плана, то никто не станет финансировать за просто так.

Самое главное — предварительная подготовка. Это стало моим железным правилом после того, как я вошел в этот мир.

Здание, расположенное в самом центре Кабуки-тё.

Этим вечером я пришел сюда один. Я захожу в этот кабаре-клуб два-три раза в месяц, когда нужно о чем-то подумать. Бизнес подобного плана уже отживает свой век, но он все еще пользуется высоким спросом, особенно среди людей в возрасте. И для мира политики он также незаменим.

— Добро пожаловать, Аянокоджи-сама.

Меня встретил уже знакомый швейцар в черном костюме и, не теряя ни секунды, проводил внутрь заведения.

— Мика здесь?

— Да, сегодня ее смена. Как раз говорила, что вы можете вскоре заглянуть к нам, и оказалась права. Прошу сюда.

Он провел меня вглубь клуба, в ставшую привычной VIP-зону. В комнате уже были расставлены несколько бутылок различного спиртного, обычно зарезервированного за мной, и несколько видов закусок. Все было подготовлено еще до того, как я вошел в клуб.

— Пожалуйста, подождите немного.

Швейцар поклонился и вышел из комнаты.

Мне стоило только молча опуститься на весьма дорогой диван, как внезапно навалилась усталость. Не было даже сил потянуться за спиртным, так что я лишь облокотился на спинку дивана.

— Ха-а-а-а… — вырвался у меня настолько протяжный вздох, что я сам слегка удивился.

В последнее время мне даже не удавалось толком поспать.

Внезапно порученный мне проект обучения кадров сопряжен с большим давлением и серьезной ответственностью.

От этой работы зависит моя жизнь. Провал недопустим.

С местоположением учебного заведения мы уже определились, однако денег на него по-прежнему нет, как и подходящих педагогов. Не говоря уже про то, что для полноценной работы нужен разносторонний персонал.

Надо обдумать, как собрать умеющих держать рот на замке людей и наладить систему, которая не позволит любой информации просочиться наружу.

Разумеется, на это все тоже потребуются деньги.

— Деньги-деньги-деньги?..

Хотя Сакаянаги предоставил мне возможность получить средства, но как все сложится на самом деле — неизвестно.

— А что потом?..

Не выдержав нахлынувшую сонливость, я прикрыл глаза. А когда распробовал обивку дивана, которая оказалась не такой жесткой, как в офисе, расслабился и дал телу немного отдохнуть.

Сколько же прошло времени? Минута? Час?

Пробуждение наступило внезапно. Я только открыл глаза, как заметил перед собой лицо. Я видел знакомые губы, большие глаза и характерный взгляд, направленный на меня.

— Проснулся?

— Сколько я проспал?..

Приподнявшись на диване, я налил в бокал виски, чтобы окончательно проснуться.

— Где-то минут десять, я бы сказала. Должно быть, ты сильно устал.

Всего десять минут. Но после них тело, хоть и немного, но ощущалось легче.

— Не стоит так истязать себя. Будешь чай, воду?

— Нет, в такие моменты, чтобы взбодриться, я предпочитаю алкоголь.

Мика неодобрительно кивнула и привычными движениями наполнила бокал, вытерев с него проступившие капельки воды.

— У меня к тебе одна просьба.

— Не успел проснуться, а уже о деле? Ты можешь хоть ненадолго забыть о работе?

— Нет, не могу.

Я машинально крепко сжал бокал в руке.

— Что-то очень важное, я так понимаю?

— Нет никакой важной или неважной работы. Ошибки в любом случае недопустимы.

Для меня даже броситься в огонь и в воду за других уже важная миссия.

— Непросто быть политиком, похоже. А посмотришь телевизор, так вы только спите на заседаниях, берете взятки и забавляетесь с девушками. Нормальных же, которые просто занимаются своей работой, практически нет.

Видимо, именно так мир политики видится со стороны обывателей

И все считают, что наша работа заключается во взаимном освистывании правящей и оппозиционной партии, будто мы дети малые.

— Для меня так даже лучше. Если бы наверху сидели добросовестные люди, у меня не было бы возможности пробиться туда.

Благодаря засилью престарелых политиков, я могу претендовать на одно из немногочисленных мест.

— Думаю, ты станешь выдающимся политиком, Ацуоми, — она нежно положила ладонь мне на бедро.

— Смелые слова для человека, ничего не понимающего в устройстве мира политики.

— Я действительно не разбираюсь в политике, зато на мужчин у меня глаз наметан.

Мика переехала в Токио после выпуска из средней школы, сменила не одно место работы и в девятнадцать лет пришла в мир кабаре-клубов. Вооружившись бесстрашием и безупречной внешностью, она в мгновение ока стала номером два этого заведения.

Мы встретились, когда я подыскивал заведение, которое можно использовать для посиделок членов парламента, а потом наши отношения становились все ближе. Какое-то время мы даже встречались, однако это уже давно в прошлом. Я не разрывал с ней связи не только ради сохранения интимных отношений, но и потому что ее таланты пригодны для работы.

Мика прекрасно понимала, как пользоваться доступным ей оружием, и поэтому состояла в близких отношениях с несколькими мужчинами, ключевыми функционерами как правящей, так и оппозиционной партий.

Она была красивой молодой девушкой, с кем можно поддерживать серьезные отношения без вреда для семьи.

Политики хранят много тайн. Люди устроены так, что чем больше их знаешь, тем тяжелее ноша, и тем сильнее хочется поделиться ею с кем-нибудь.

Политики с осторожностью относятся к умным женщинам. А вот по отношению к тем, кто не блещет умом, их бдительность ослабевает. Такая девушка, если услышит секрет любого рода, притворно-понимающе ответит: «Ой, ну надо же!». И тем самым оживит разговор в интимной обстановке. Так что если случайно и развяжется язык и сболтнется чего лишнего, переживать не о чем — собеседник-то в этом явно ничего не смыслит, а значит, не запомнит.

Но с Микой все иначе. Она не может похвастаться обширными знаниями, но обладает минимальной сообразительностью. Она понимает, что слова политиков могут стоить денег, поэтому научилась искусству их записывать любыми средствами.

Все началось с того, что в обмен на содействие она потребовала денег и место номера один в этом клубе. Причем отдельным пожеланием было не просто сместить того, кто находился на первом месте, а полностью ее уничтожить. Цена оказалась вполне вразумительной, и я избавился от девушки, номера один на тот момент, накачав ее наркотиками. Сейчас она, наверное, получает гроши, удовлетворяя каких-нибудь оборванцев.

С тех пор наша связь стала только крепче, и мы поддерживаем отношения по принципу «ты мне, я тебе».

— Мне нужен компромат на кое-каких людей.

Я разложил на столике фотографии отобранных мною семи человек, входящих в финансовые круги.

— Есть кто знакомый или, может, кому ты могла бы приглянуться?

— Даже не знаю. Не помню, что бы кто-то из них заходил к нам… А, вот его, кажется, видела в одном из наших филиалов… Погоди секунду, сейчас проверю. Как его зовут?

— Сонезаки.

Мика словно покопалась в памяти, затем достала телефон и кому-то позвонила.

— А, алло, София? У меня тут к тебе вопросик один есть. Знаешь посетителя по имени Сонезаки-сан?

Между ними завязался дружеский разговор, и по его окончанию Мика завершила звонок и кивнула.

— Бинго. У Софии есть горячий поклонник, который любит сорить деньгами. Так вот это он и есть.

— Очень кстати. Воспользоваться этим можно?

— Что нужно сделать?

— У этого Сонезаки есть жена и две дочери, которые скоро пойдут в среднюю школу. Став состоятельным, его потянуло развлекаться с девушками, что вполне объяснимо, но он явно не хочет, чтобы об этом узнала его семья.

— Только и всего, что ли?

— Что касается остальных, попробуй разузнать о них по мере возможности.

— Окей.

— И еще один момент. Я хочу, чтобы ты подобралась к Сасаде. Похоже, он в последнее время начал укреплять свои позиции. Неплохо было бы накопать на него какой-нибудь компромат.

— Сасада, да? Ну почему он? — при его упоминании Мика даже не пыталась скрыть отвращения на лице, — он мерзкий выродок, постоянно нагло лезет ко мне и тянет руки.

— Он сильно увлечен тобой?

— Говорит, если проведу с ним ночь, даст столько денег, сколько захочу.

— Замечательно. Соглашайся. Вытянем из него намного больше денег.

Это было оружие, которым мужчина обладать не может. Простая и эффективная стратегия.

— Сколько я получу?

— Будет результат, точно не обижу. Я ведь никогда не нарушал наши договоренности.

— Хорошо. Мне это не нравится, но я постараюсь.

— Не забудь еще составить компанию Наоэ-сенсею. Он тоже высокого о тебе мнения.

— Насчет него не уверена…

На лице Мики впервые промелькнула тень.

— Знаешь, он… как бы сказать… Я много раз с ним близко общалась, но никогда не могла увидеть, что у него на душе.

Она взяла небольшое полотенце для рук и принялась его как попало складывать. Это своеобразная привычка: Мика так пытается отвлечься, когда тема разговора ей неприятна.

— На вид он кажется дядечкой, но вот его энергия говорит об обратном.

— Надо же, не ожидал, что он заставит тебя так разговориться. Меньшего от Наоэ-сенсея ждать не приходится.

Он из тех выдающихся людей, чей почтенный возраст не должен вводить в заблуждение.

— Будь осторожней. Не хочу, чтобы тебя съели.

— Скольким людям ты успел уже сказать эти слова?

Я не глядя достал из кошелька несколько купюр достоинством в десять тысяч йен и небрежно кинул их на столик.

— Возьми.

— Уходишь? У нас ведь еще осталось время.

— Извини, но мне некогда прохлаждаться.

Алкоголь и женщины — лишь средства удовлетворения прихотей, ни больше, ни меньше.

Однажды я тоже приду к ним.

Но сейчас самое главное — это успешно запустить проект и сделать себе имя во фракции Наоэ.

Мой офис несколько месяцев спустя.

Я любовался фотографиями здания после недавно закончившегося ремонта.

Полы, потолки и стены — все было выполнено в белом цвете. Такая приверженность одному цвету нужна для создания впечатления чистоты всего заведения. Искренность, непорочность, чистота, святость — белый цвет вызывает в памяти много сильных и положительных образов.

В будущем многие люди, имеющие отношение к правительству, будут приходить сюда и наблюдать за процессом обучения в стенах этого учреждения. Получается своего рода стратегия, работающая на имидж, не стоит сбрасывать ее со счетов.

— Доброе вам утро, Аянокоджи-сан.

— И тебе.

Камогава вместе с инженером отправился в Сайтаму для выполнения финальной проверки, там он с планшетом в руках осматривал внутренние помещения. Похоже, все работы подходят к концу: он вернулся в офис с явным облегчением на лице.

— Мы там закончили.

— Отлично сработано. Здание получилось в точности таким, каким я его представлял.

— Как только у нас вышло обойтись тем бюджетом и получить столь хороший результат? Работы ведь обычно в разы дороже должны обходиться.

— Среди подрядчиков найдется немало тех, на кого можно что-то накопать, вот и вся причина.

Если вместе с угрозами прошептать на ухо весьма интересное предложение, они согласятся на сотрудничество, не обращая внимания на прибыль.

— И проект обучения кадров наконец-то начинает приобретать очертания!

— Ну да.

— Все благодаря тому, что вы расшевелили людей из финансовых кругов, Аянокоджи-сан. Подумать только, за одну ночь собрать четыреста миллионов!

Сумма была вложена в учителей, землю и недвижимость, а также в строительство самого учреждения. Потратить пришлось практически все четыреста миллионов. Сбор средств может стоить жизни, а вот потратить их большого труда не составляет.

— У них столько денег, что сами не знают, куда их деть, но при этом они постоянно жаждут почестей и славы. И они желаемое получат, если программа окажется успешной. Судя по званому вечеру, к ним, скорее всего, поступает много аналогичных предложений.

Они вложились сразу в несколько проектов, включая мой, в надежде на то, что какой-то из них выстрелит и станет прибыльным. Наверняка даже не задумываются о них глубоко. Возможно, часть из них уже забыла о моем существовании.

— Вы хотите сказать, что они многого от нас не ждут?

— Сейчас так даже лучше. Скорее, рисков было бы больше, если бы они пристально за нами наблюдали.

Хотя однажды такое внимание нам пригодится. Ведь нам предстоит не только привлечь учителей, которые займутся образованием, но и самих детей.

— Но начать нужно с названия учреждения, в стенах которого и будет реализовываться проект обучения кадров. И я его придумал.

— Э, вот как? И какое название вы придумали?

— Белая комната. Белый цвет на переднем плане подчеркнет образ чистоты и честности.

— «Белая комната»… Ясно. Хорошее название. Простое и понятное.

Любой, кто увидит это место, подумает, что оно соответствует своему названию.

— Поскорее бы к нам уже наведались важные шишки, в том числе Наоэ-сенсей! — с упоением произнес Камогава.

На деле, однако, все будет не так просто.

— Камогава, скажу одну важную вещь. В мире политики нет простого разделения на друзей и врагов. Твое легкомыслие может привести к необратимому.

— Э?..

Похоже, он не понял смысла, поэтому с глупым видом наклонил голову.

— Забудь. Для тебя это пока слишком рано.

Внешне дела могут складываться весьма удачно, но я все еще шагаю по мосту, готовому развалиться в любую секунду. Камогава даже понятия не имеет, как страшно по нему идти.

— Чем мы займемся дальше?

— Сегодня в офис должны прийти несколько человек для прохождения собеседования. Ведь нам вдвоем не организовать работу Белой комнаты. Я назначил на четыре.

Нельзя допустить к воспитанию детей дилетантов.

Камогава взглянул на часы и слегка понуро склонил голову. Было без десяти четыре, и он, должно быть, подумал, что будет лишним на собеседовании.

— Ты можешь остаться, за компанию.

— Э, вы уверены?

— Ты тоже отвечаешь за Белую комнату. У тебя есть полное право знать, с кем мы будем работать.

С сияющими от радости глазами Камогава спешно принялся за уборку.

Где-то за минуту до назначенного времени в дверь офиса постучал посетитель.

— Войдите.

На пороге появился Соя — облаченный в белый халат мужчина. Он слегка поклонился и прошел вперед.

— Здравствуйте-здравствуйте, Аянокоджи-сан. Я и подумать не мог, что столь великий человек обратится к подобному мне второсортному ученому!

Натянуто улыбаясь, он протянул мне руку. Я презрительно покосился на нее, а после поднял взгляд.

— Я про найм еще ни слова не сказал.

Соя когда-то был врачом, однако своими действиями спровоцировал некоторые проблемы дисциплинарного характера, в результате чего был лишен врачебной лицензии. После занялся исследованием вопроса человеческого развития и публиковал научные работы. Часть публикаций высоко оценили, но из-за прошлого вернуться на сцену так и не смог.

— Камогава, если составил о нем первое впечатление, можешь высказаться.

— Мне… точно можно?

Камогава до сих пор молчал, чтобы не вызвать ссору, однако по его лицу было видно, что он сдерживается.

— Да, я хочу услышать твое мнение.

— Тогда, прошу прощения, а почему вы пришли в лабораторном халате?

— Что еще за вопросы? Не приходить же мне в чем мать родила.

— Я говорю не об этом… Обычно на собеседование приходят в строгом костюме. Мне казалось, это общепринятая практика.

Соя посмотрел на себя, затем неуверенно кивнул.

— Но это сущий пустяк, разве нет? Белый халат для меня — нечто вроде парадной формы, поэтому не думаю, что есть какая-то проблема. И это скорее показывает меня настроенным более серьезно, чем если бы я был в обычном костюме, — ответил Соя. Он говорил так, будто не делал ничего странного.

— А-Аянокоджи-сан… Как поступим?

«Вы собираетесь нанять этого человека?» — читалось в его взгляде.

Поведение и внешний вид, слабо вяжущийся с собеседованием, действительно вызывали много вопросов. Однако от необходимых Белой комнате кадров не требуется ни того, ни другого.

— Врачебной лицензии у меня как таковой нет, но могу похвастаться своим превосходным послужным списком.

— Да плевать мне на твой послужной список.

Похоже, сначала нужно разрешить возникшее недопонимание.

Но поведение Сои, кто до сих пор глупо посмеивался, внезапно переменилось.

— Хватит этого… И вы туда же? Тоже собираетесь упрекать меня за сделанное в прошлом? Я пришел, потому что собеседование, как говорилось, будет проводиться без этой оглядки назад. Похоже, ошибся!

— Не додумывай за меня. Я сказал, что мне плевать на твой послужной список. Это касается всего пути, по которому ты прошел за свою жизнь. Где учился, в какой клинике работал, на какие преступления шел — мне ничего из этого неинтересно.

Соя уже начал вставать со своего места, но остановился.

— Все, что мне нужно, это текущие воззрения и способности. Как врач, ты выделялся своей точкой зрения, навыками и проницательностью. У тебя есть уверенность, что сможешь их проявить?

— Я могу многое понять о человеке, стоит только взглянуть на него. Так было раньше и остается сейчас, — Соя впервые показал себя в качестве исследователя.

— Чтобы сделать шаг в подпольный мир, нужна определенная смелость и решимость. Это все, что я хотел увидеть здесь и сейчас. А пригодишься ли ты, узнаю только тогда, когда посмотрю на тебя в деле.

Каким бы ни был его характер — неважно, у нас нет возможности придираться к таким вещам.

— Я прошу прощения… — Соя глубоко поклонился, хотя никто его об этом не просил. — После увольнения я несколько лет… проедал свои накопления, злясь на весь мир. Я стал затворником, полностью порвал связь с внешним миром.

— Вы испытываете сожаление за совершенные ошибки? — спросил Камогава.

— Сожаление? Нисколько! Меня и сейчас пробирает злость, когда вспоминаю, почему этот сброд продал меня.

То есть он не считает, что сделал что-то неправильно. Живой пример человеческой природы, которая самым естественным образом заставляет опуститься на дно.

Можно сказать, он — полная противоположность серьезному и идущему с добром по жизни Камогаве.

— Я дам тебе шанс влиться в общество обратно. С этого момента ты будешь работать под моим началом: наблюдать за объектами как исследователь и бывший врач, а также помогать их дальнейшему развитию. Идет?

Идти ему все равно больше некуда. Он получит работу, и к нему будут относиться как раньше, так что жаловаться ему не на что.

— Благодарю вас. Я непременно оправдаю ваши ожидания.

Уведомив Сою о найме уже на этой встрече, я отправил его восвояси.

— Уверены, что его стоит нанимать?.. А то я уже беспокоюсь.

— Я понимаю, что ты имеешь в виду. Но для нас он будет весьма кстати.

— Вы, правда, так считаете?

— Среди его окружения нет близких. Он любит деньги, но не ищет признания во внешнем мире. Если платить ему и дать рабочее место, наверняка не предаст. И установить контакты с людьми извне у него здесь не выйдет, поэтому конфликта интересов не возникнет.

Полностью исключить вероятность угроз с требованием повысить зарплату нельзя, но, если выкинет подобное, мне можно с ним не церемониться.

— И из разговора он должен был понять, что делать из меня врага — плохая затея.

— П-понимаю…

— Если тебя так озадачил он один, дальше ты вряд ли протянешь. Соя не последний, я собрал людей, способности которых не вызывают сомнений, тем не менее все они послужили источником проблем и были уволены.

В плане руководства с них нельзя спускать глаз, а вот что касается возможностей, выглядят они крайне обнадеживающе.

Кроме того, я вышел и на других профессионалов в области воспитания и развития: бывший заведующий отделением акушерства и гинекологии, эксперт в области экологии, тренер, обучавший игроков из олимпийской сборной и так далее.

Разумеется, это лишь начало. В будущем мы будем расширять наши возможности: пригласим гениев из самых разных областей, что позволит еще больше сил вложить в развитие детей.

— Может, стоило его все-таки расспросить? Мы ведь не знаем, насколько он хорош!

— Расспрашивать смысла нет. Я ни в медицине, ни в образовании ничего не понимаю. Сейчас таким, как он, надо показать, что мы всегда будем действовать жестко, и нанимать всех без разбору, лишь бы могли принести пользу.

— Иными словами… практически все явившиеся на собеседование уже считаются прошедшими?

— Так и есть. Поэтому твое отсутствие особой погоды бы не сделало.

Зато можно считать, что он принес какую-никакую пользу с позиции оказываемого давления.

Даже если с этого момента я начну вникать в сферу, много знаний не приобрету. Вместо того чтобы в дело лез полный дилетант, лучше столкнуть нос к носу профессионалов в своей области.

— Справится ли тот тип? А насколько способными будут остальные, которым еще предстоит пройти собеседование? Ответы на вопросы появятся сами собой, если мы просто заставим всех нанятых потягаться между собой.

Другая команда специалистов также прояснит, есть ли результат от образовательного процесса. Если же не увидим определенных успехов, без колебаний уволим их.

— Н-наконец-то закончили… Не думал, что так устану.

Собеседования начались в четыре, всего мы поговорили с шестью кандидатами. Сейчас было уже начало девятого.

Понимаю чувства обессилевшего Камогавы. Каждый из пришедших, несомненно, был профи в своем деле. Однако как люди они незрелые, и не вызывают ничего, кроме приступа тошноты. Понятное дело, о нормальном разговоре с ними не могло быть и речи. И хотя нанять на работу весь пришедший сегодня сброд довольно легко…

— Как поступите?

— Ишида и Соя, несмотря на их сомнительные характеры, подходят. Наиболее здравой чувственностью, как мне показалось, обладает Табучи. У остальных тараканов в голове столько, что они перекрывают все их способности, поэтому им откажу.

— Если не считать их высказывания, их послужные списки и образ мыслей просто невероятны! Я, правда, ничего толком не понял…

Однако получится ли штатно запустить проект, вопрос остается открытым. Изначально мне казалось, что после собеседований мы проясним момент, хотя бы чуть-чуть, но…

Я никак не могу избавиться от тревожности.

Эти люди талантливы, но ничего выдающегося в них не чувствуется. Получится ли с ними дать первоклассное образование?

— Пойдем поедим, что ли?

Сколько ни думай, толку мало. Для начала нужно перезагрузить голову.

— Давайте! В такие моменты надо погулять как следует!

Позвав Камогаву поужинать для смены обстановки, я встал и вытащил из кармана телефон.

— Аянокоджи-сан, у вас что-то упало! — он подобрал что-то с пола и протянул мне. Это оказалась визитка.

— Цукиширо, да?..

Наоэ-сенсей представил его как мастера на все руки…

— Ах, точно, он же давал ее. Правда, она теперь вся потрепанная.

— Возможно, неплохой шанс узнать, насколько полезным он окажется.

— Э, вы собираетесь звонить ему? У него же такая страшная улыбка…

Название его должности звучит подозрительно, тем не менее Наоэ-сенсей никогда бы не стал держать возле себя людей, от которых нет пользы.

Быть может, стоит хотя бы попробовать с ним связаться.

И для этого я набрал указанный на визитке номер.

Если не дозвонюсь, что же, таков будет недвусмысленный намек на отсутствие контакта. Вот с такой мыслью я набрал номер. А после нескольких гудков…

— Я ожидал, что вы-таки позвоните мне, Аянокоджи-сан, — сразу раздался голос мужчины, по которому угадывался Цукиширо.

— Как ты узнал, что это я?

Своего телефона я не давал и, совершенно точно, сейчас звоню ему впервые.

— Знаете, в заблаговременном изучении человека нет ничего плохого.

— Только мне это не по душе.

В том, что он знает мой номер телефона, нет ничего удивительного. Его не так сложно узнать, достаточно спросить кого-то из окружения Наоэ-сенсея или даже у секретаря. Мне не по душе от того, как Цукиширо говорит — словно загодя понимал, что я позвоню.

— Что Наоэ-сенсей про меня наплел?

Вряд ли он лишь представил нас. Интуиция подсказывает, что за этим явно что-то скрывается.

— Понимаю, к чему вы клоните, но ответить на ваш вопрос не могу.

— Давай угадаю… Ты должен следить за мной на тот случай, если я облажаюсь?

По одному голосу нельзя выяснить истинную сущность собеседника, также как и определить, волнуется ли он. Оценка в подобной ситуации может оказаться весьма рискованной. И все же интуиция подсказывает мне, что этот самый Цукиширо не позволит с такой простотой «читать» его.

— Если вам удобно, не могли бы мы встретиться? Возможно, я смогу оправдать возлагаемые вами ожидания.

Пока я размышлял, как мне следует поступить, Цукиширо сам назначил мне встречу.

— Ожидания?

— Разве вы позвонили мне не потому, что у вас возникли сложности?

— Смотрю, ты в себе уверен. Хотя я ни слова ни сказал о сути моих сложностей. А что касается ожиданий, если впустую их завышать, потом можно об этом пожалеть.

— Если надо, я могу выдвинуться прямо сейчас.

«Прямо сейчас»? Кажется, чересчур уверенным в себе. Или добивается чего-то еще?

Опасения насчет возможной ловушки я не отбросил, но все же решил согласиться на его предложение.

— Тогда давай сейчас. Только не вздумай сказать, что не сможешь.

— Ни в коем случае. Как тогда поступим? Я могу приехать к вам. Вы же сейчас у себя в офисе?

— Ах ты…

Ему даже известно, что сейчас я нахожусь в офисе?

— Думаю, разговор пройдет более гладко, если я сам направлюсь к вам. Мне потребуется где-то около часа. Вас устроит?

— Как хочешь.

Был ли он уверен, что я выйду на связь, — вопрос отдельный, но ясно одно: Цукиширо разнюхивает про меня и даже умудрился что-то узнать.

Похоже, информация по поводу этого амбициозного проекта постоянно льется Наоэ-сенсею.

— Эм, так что вы решили?

— Сейчас будет встреча с Цукиширо.

— Э-э, сейчас?! А как же ужин?..

— Иди без меня. Я встречусь с ним один.

Камогава — кладезь информации, поскольку он участвует в проекте. Встречаться предстоит с потенциальным врагом, и своим присутствием он будет только мешать.

С тех пор прошел час. Я ждал на улице возле офиса. Мне было интересно, как же он заявится.

Вскоре практически в назначенное время показался черный БМВ.

— Подождете немного? Мне надо припарковать машину, — произнес Цукиширо, опустив стекло со стороны водителя. После он проехал на стоянку, и на своих двоих вернулся ко мне.

— Надо же, сам сидишь за рулем.

— В основном всю работу приходится выполнять в одиночку. И мне не нравится идея доверить кому-то вождение. Это почти тоже самое, что доверить человеку свою жизнь.

Я относил его к напыщенным людям, но, возможно, постоянный риск, которому он подвергается, все объясняет. Меня самого время от времени посещают схожие мысли, озвученные Цукиширо.

Пройдя в офис, я сказал ему сесть, куда захочет.

— Ты говорил, что, возможно, сможешь оправдать мои ожидания. Хотя бы имеешь представление, о чем пойдет речь?

От его неизменной улыбки на лице в помещении повисла жуткая атмосфера.

— Конечно. Проект обучения кадров, не так ли?

— Кажется, Наоэ-сенсей предусмотрел абсолютно все. Неужели он с самого начала не собирался доверять весь проект мне одному?

В тот день Наоэ-сенсей даже не думал оставить проект лишь на меня и Камогаву. Хотя нет, я сам виноват, неправильно все истолковал. Это моя первая важная работа. Наоэ-сенсей решил подстраховаться, поскольку ее ни в коем случае нельзя провалить, что вполне оправдано.

— Если я не справлюсь, реализация проекта отойдет тебе, правильно?

— Может быть. А может и нет.

Разумеется, прямо отвечать он не станет.

Мы вроде бы не сильно отличаемся по возрасту, тем не менее, похоже, он успел немало повидать. А раз так, то ничего удивительного в том, что ему доверяют.

— Ошибся с выводом, да? Скорее всего, ты будешь присматривать за новыми политиками, которые могут прийти мне на смену.

Если я и Камогава облажаемся, проект отдадут кому-то еще. Ну а Цукиширо останется осуществлять общий надзор, собирать информацию и отчитываться перед Наоэ-сенсеем.

— Великолепно. Вы отчасти правы, Аянокоджи-сан.

— Отчасти?

— Да. На меня возложены сразу две обязанности. Первая соответствует тому, что вы сказали. А вторая заключается в помощи политикам, кому вверен проект обучения кадров.

— Ты сказал «помощь»?

— И весьма активную. Однако, насколько я могу видеть, вы этому не сильно рады.

Помощь — звучит хорошо, но еще он должен будет позаботиться о всяких проблемах, если что-то пойдет не так.

— Вот чего я не могу понять. Мы с тобой одного возраста, и очень сомневаюсь, что Наоэ-сенсей настолько доверится тебе.

— Мы с вами, Аянокоджи-сан, действительно лишь юнцы по меркам мира политики. Тем не менее люди, умело оказывающие поддержку влиятельным политиками, — бесценны, невзирая на возраст. Хотя я работаю со всеми и не ограничиваюсь одними только госслужащими.

Цукиширо, судя по словам, даже не пытался скрыть, что он выдающийся. И не похоже, что это была переоценка. Его уверенность продиктована реальными результатами.

— Прежде чем я поручу тебе работу, хочу кое о чем спросить.

— О чем же?

Я достал утреннюю газету и указал пальцем на небольшую статью, напечатанную в уголке.

— Префектура Ибараки, город Оараи. В статье пишут о теле, найденном в порту.

— Знаете, не такая уж и редкость. Люди по всей Японии умирают каждую секунду.

— Этим человеком был местный журналист, я его знал. Волк-одиночка питал неприязнь к политике, в частности к «Гражданской партии». Несколько раз даже просил Наоэ-сенсея дать интервью.

— Простите, и какое он имеет отношение к нашему разговору?

— Твоих рук дело, а, Цукиширо?

— Весьма прямолинейный вопрос, Аянокоджи-сан. Думаете, я вот возьму, и отвечу «да»?

— Меня не это волнует. Когда мы в первый раз встретились в рётэе, именно тот журналист следил за Наоэ-сенсеем?

Цукиширо бросил взгляд на статью, даже бровью не поведя.

— Похоже, в колонке сплетен должна была появиться статья о Наоэ-сенсее. У него есть жена и ребенок. А еще молодая особа. «Гражданская партия» не смогла бы избежать имиджевого урона.

Так и думал. Вот почему в тот день он на самом деле сопровождал Наоэ-сенсея. Специально приставил к нему девушку, вычислил следившего за ними журналиста, а затем избавился от него.

Правда, Цукиширо в этом прямо не признается…

Я сжал кулак и со всей силы ударил им по столу.

— На страх не похоже. Нет, скорее… вы злитесь? — с большим любопытством проанализировал Цукиширо мое поведение.

Да, при таком содержании разговора ужас, страх или трепет — вполне закономерные эмоции. Ведь тогда получалось, что жуткий тип передо мной, возможно, по долгу службы прикончил человека.

Но нет, мне не страшен этот Цукиширо.

— Почему ту работу поручили не вам?.. Не поэтому ли вы злитесь?

— Выполнять грязную работу — моя обязанность. Так было всегда.

Достаточно было сказать мне всего одно слово. Уверен, я смог бы все устроить не хуже этого человека.

— По крайней мере я бы не совершил глупость, позволив кому-то обнаружить тело.

— Я осведомлен о ваших дружеских связях. И хочу сказать, вы довольно близки с кланом Оба, Аянокоджи-сан.

Он точно многое разузнал обо мне.

— Тогда ты должен был давно понять, я нисколько тебя не боюсь.

— Клан Оба не является обширной организацией, однако о нем ходит дурная слава. Подозреваю, вам пришлось через многое пройти, чтобы добиться их расположения. Так вот, труп, если он не найден, трупом не считается. А если оставить человека без вести пропавшим, не получится охладить пыл кучке крыс, что собрались вокруг Наоэ-сенсея.

Иными словами, он не опростоволосился с сокрытием тела, а умышленно позволил его обнаружить?..

Причастен ли Цукиширо к смерти местного журналиста — не особо важно. Он не тот человек, на кого подействуют угрозы, даже если прямо сейчас я схватил бы его за грудки и приподнял. Понимание этого говорит о том, что его план сработал как надо.

— Знаю, вам такое может быть не по нраву, но посмотрите с другой стороны: Наоэ-сенсей очень сильно дорожит этим проектом обучения кадров. Выбор на его реализацию пал на вас, и он не хотел бы, что бы из-за простого журналиста вы подвергли себя опасности. А если бы возникли проблемы, вину на себя взял бы безызвестный человек, вот и все.

Он опасен. И тем не менее весьма способный. А еще с ним будет легче, потому что он в курсе дел.

Мне не достичь высот, если не смогу справиться хотя бы с ним.

— Мне многое не нравится, но без жертв больших результатов не достичь.

— Тут вы правы. Нужно отбросить чувства и думать только о деле.

Продолжать болтовню было бы пустой тратой времени. Поэтому стоит перейти к главному.

— Я недавно проводил собеседования для сотрудников новой исследовательской лаборатории. Кого-то заприметил, но важных людей все еще не хватает. На их поиски уйдет время.

— То есть вы хотите попросить меня подобрать нужные кадры?.. И быстро?

— Возможно, у тебя есть кто на примете. Только учти, мне не нужны халтурщики.

— Не беспокойтесь, Аянокоджи-сан. Я знаю того, чьи способности вас удовлетворят.

— Да ну?

— Однако знакомить вас или нет — предмет уже другого разговора. Понимаете, о чем я?

Большая часть этого мира строится на принципах бизнеса. И в нем нет значения, нравится ли тебе собеседник и в насколько близких отношениях вы состоите.

— Конечно. Сколько?

Если за определенную плату смогу получить желаемое, жаловаться мне будет не на что.

— В теории вопрос лучше всего решается деньгами, однако у меня на этот счет другая политика. Я не прочь поговорить по душам со своим потенциальным клиентом. Не откажетесь пройти собеседование прямо сейчас?

— Забавный ты. Я сам только что проводил у тебя интервью, а теперь предлагаешь поменяться местами?

Бред. Но глупо будет упустить такой шанс ради сохранения гордости и толики времени.

— Ладно, будь по-твоему.

Я составлю компанию Цукиширо в его игре и заодно сам выясню, какой от него толк.

— Весьма признателен.

Цукиширо вытащил полупрозрачный файлик голубого цвета и достал из него несколько листов бумаги.

Выходит, он все просчитал? И даже то, что наш разговор придет именно к тому, к чему в итоге пришел?

— Аянокоджи Ацуоми, тридцать один год. Пол: мужской. Родился в городе Асо, префектура Кумамото. Образование: окончил старшую школу...

— Погоди. На собеседовании разве нужно уточнять такие вещи?

— Это очень важно.

Не похоже, что бы он валял дурака, но как же тошнит от его ухмылки.

— Мы с вами на равных. А может и нет. Вы сами можете обозначить, на каких ступенях иерархии каждый из нас находится. Если желаете высказаться, попрошу не сдерживаться — даже против ругательств возражать не буду.

Цукиширо все чешет языком с улыбкой на лице, но насколько он серьезен?

Хотя я для себя уже определился. Мне стало понятно одно: наши характеры разительно отличаются, но кое-что общее у нас все же есть.

— А я и прежде не сдерживался, лишь проявлял благоразумие с пониманием, что где-то за спиной стоит Наоэ-сенсей. Что ж, тогда с этого момента позволю себе ничем не ограничиваться.

— Так будет даже лучше, — расплывшись в многозначительной улыбке, Цукиширо продолжил: — Я изучил ваше прошлое настолько, насколько это было возможно. Вашу жизнь никак нельзя назвать легкой, в детстве вы постоянно в чем-то нуждались.

Не знаю, сколько именно ему удалось разузнать, но, похоже, он в самом деле провел расследование в меру своих возможностей. Весьма вероятно, даже вышел на людей, которые знали меня в детстве и в школьные годы.

— Еще я навел справки о семье. Родители бросили вас, когда вы были ребенком, вашим же воспитанием занялись бабушка и дедушка по линии отца.

Судя по тону, неудачная попытка соврать может дать обратный эффект.

— Без родителей, без денег и без приличного жилья. Да, примерно так можно описать мою жизнь.

— Без приличного? Где же вы жили, позвольте узнать?

— В лачуге, где взрослые, которые жили неподалеку, хранили инструменты для сельскохозяйственных работ. Крыша — кусок оцинковки, газа и электричества не было. Ванна представляла собой таз с горячей водой, подогреваемой на портативной газовой плитке. Ее я принимал от силы один-два раза в неделю.

Таким прошлым не гордятся. И для кого-то это может прозвучать самоуничижительно. Но я не оглядываюсь на него с пессимизмом. И даже считаю, что именно благодаря этому прошлому в моей жизни есть решимость достичь высот.

— Когда я поступил в среднюю школу, дедушка скончался от болезни. И это стало поворотным моментом. При жизни он платил небольшие страховые взносы, на выплату мы с бабушкой приобрели старый маленький домик недалеко от прошлого жилья и переселились в него.

Такой домик вряд ли другие назвали бы желанным местом для проживания. Тем не менее я помнил, какую испытывал радость — словно в распоряжение мне достался целый замок.

— Ваша бабушка еще жива?

— Нет. Насколько помню, она умерла, когда мне было чуть за двадцать. Где-то так, да.

— Очень неуверенный ответ.

— Меня не было рядом, когда она умирала, не интересовался даже. Я и так из кожи вон лез, чтобы выжить.

Мне как-то раз позвонили далекие-далекие родственники, но на похоронах я не присутствовал. Оставил все на них, оплатив самый минимум.

Я не знаю ни где находится ее могила, ни где ее останки. То же самое относится к деду.

— А они ведь столько сил вложили в ваше воспитание, и какая в итоге печальная участь.

— Столько ли, не столько. Чего не знаю, того не знаю.

Разумеется, я понимаю, скольких трудов стоит воспитать ребенка. Только мое мнение от этого не меняется.

— И все же насчет печальной участи — это факт. Сын, в воспитание которого они вложили все силы, бросает своего ребенка и исчезает. А оставшийся внук даже не попытался помочь людям, заменившим ему родителей. Им пришлось десятки лет жить в крайней нужде, позабыв о роскоши насовсем.

На месте бабушки я бы точно назвал такую жизнь адом.

— Если попробуете сейчас посмотреть на ситуацию объективно, какие мысли у вас будут? Душа не болит?

— Нет, с чего бы? Что тогда, что сейчас — ничего не изменилось. Скажу больше. Бабушка всю жизнь была неудачницей и неудачницей померла. Она могла зажить лучшей жизнью, если бы только бросила меня, внука, и правильно воспользовалась полученной от деда страховкой.

Я такой жалкой жизнью жить не собираюсь.

Можно сказать, она принесла свою пользу — показала пример, каким человеком быть не стоит.

— Когда вы задались целью стать политиком?

— Однажды, когда я работал хостом, одна девушка-клиентка кое-что рассказала мне. О том, что политики получают не только деньги, но и власть.

В близлежащих кабаре-клубах развлекалось немало членов парламента. Толчком послужила моя зависть к тем типам, что гуляют на деньги народа, собранные в виде налогов.

— Впервые баллотировался в двадцать пять лет, однако голосов получил ничтожно мало, в результате чего потерпел полное поражение. Внесенный депозит был изъят, — зачитывал Цукиширо выдержку из моего личного дела. — В двадцать семь лет, когда палата представителей была распущена, изъявил желание баллотироваться вновь. Получив одобрение и поддержку со стороны Наоэ-сенсея, впервые оказался избран. Похоже, за два года вы много чего узнали о политике.

— Да, это был самый отчаянный поступок в моей жизни. Как бывший хост, я использовал женщин, чтобы подобраться ближе к Наоэ-сенсею и заработать доверие. Разумеется, только этого для признания было недостаточно. Стоит отметить еще мои амбиции, энтузиазм и упорство, с которым я пытался выйти с ним на контакт.

Я подумал, что сейчас Цукиширо начнет расспрашивать подробности, но вместо этого он удовлетворенно кивнул.

— Спасибо за детальный рассказ, — убрав личное дело, Цукиширо посмотрел прямо на меня. — Вот и славно. Я одобряю вас в качестве своего клиента.

С этими словами Цукиширо вытащил уже другой файлик.

— Стой. Мы поговорили всего ничего, и ты уже признал во мне клиента?

— В некоторых областях вам не достает знаний, однако это не так важно. Исключительный интеллект и физические данные позволяют найти множество альтернатив. «Образ мыслей» — вот что главное. Я пришел к выводу, что неуемные, погрязшие в пороке амбиции являются наиболее важным качеством для политика.

Я бросил взгляд на лежащий передо мной файлик.

— Этот выдающийся человек сможет заслужить ваше признание.

Неужели Цукиширо предвидел, что я свяжусь с ним по вопросу поиска исследователя? Нет, дело может быть и в помощи Наоэ-сенсея из-за кулис.

— Сколько?

— В этот раз вы ничего мне не должны. Лучше всего выйдет, если в будущем вернете мне услугу в кратном размере. Ведь однажды вы, возможно, станете крупной фигурой. Это главная причина, по которой я согласился на дело.

— Не смеши. Скольким политикам ты уже такое нашептывал? Думаешь, я поверю в настолько откровенную лесть?

Этот человек якобы признал мои задатки, и все же даже он решил помочь мне только после того, как заглянул в мое прошлое.

— Не одному политику, и не двоим, конечно же, — с легкостью признался он, после чего поднялся с места. — В политике ведь как? Чем ты лучше, тем больше у тебя врагов. Выступающий гвоздь забивают, и политическую жизнь могут просто прервать. Ваши зло и амбиции тоже подавляемы, если за дело возьмется кто-то более могущественный, не так ли?

— Я не дам себя просто раздавить.

— Да, не дадите. Если вы каким-то образом окажетесь в опасной для жизни ситуации, ваша решимость позволит без колебаний утянуть противника за собой в могилу. А такие люди, обычно, на редкость живучи.

В мире политики я был лишь новичком. Без Наоэ-сенсея за спиной ничего бы не смог добиться.

Мы с Цукиширо вышли из офиса, и ко мне подошел еще один мужчина в белом халате.

— Он — то, что вы ищите. Я сказал ему прийти в это самое время.

— Ты с самого начала собирался так поступить?

— Если бы по результатам беседы я счел, что вы не подходите, то, разумеется, не стал бы устраивать встречу.

Цукиширо поклонился и удалился.

Пришел черед для собеседования нового человека. В личном деле было указано слегка необычное имя: «Сузукаке Танджи».

— Здрасьте.

— Проходи.

Даже если его предоставил Цукиширо, а значит и Наоэ-сенсей, это не значит, что можно расслабляться. Наниматель должен в мельчайших подробностях расспрашивать кандидатов и проверять на наличие проблем.

Вошедший в кабинет мужчина, Сузукаке, своей щетиной и неопрятностью производил впечатление человека средних лет, однако на деле он моложе меня — двадцать девять лет. Окончил Токийский Университет, лучший в своем выпуске, уехал в Америку, однако значительных успехов не добился. Смышленый, так сказать, но имени он себе не сделал.

Я пока не понимаю, почему его советует Цукиширо.

— В резюме почти ничего не написано. Чем занимался за границей?

— Чем хотел.

— А чего хотел?..

— Ну, всякое разное.

— Это не ответ. Мне нужны подробности.

— Наблюдал за людьми, короче.

Он даже за речью своей не следит. Благо, за сегодня через меня прошло порядочно таких людей. Мне стало понятно, что лучше, когда человек говорит четко и по делу, а не пытается изъясняться одними вежливостями.

— Хорошо, расскажите, пожалуйста, почему вы решили пройти собеседование у нас.

— Слышал, платят хорошо. А денег нужно много, чтобы и дальше жить за рубежом.

— Оно и не удивительно. Цены там высокие, ни в какое сравнение не идут с японскими.

Способный человек должен работать на одном месте, но судя по отношению, для него это будет той еще задачей. Поэтому и говорить о таком смысла нет.

— Я бы хотел попросить кое о чем…

— О чем?

— Для начала избавь меня от этой отвратительной наигранной вежливости. Можешь считать меня ничтожеством, но, если хочешь, чтобы мы сработались, я должен узнать, каков ты на самом деле.

— Ясно… Я точно против не буду, но уверен, что из-за этого не уйдешь?

Если он сам того хочет, мне нет смысла и дальше изображать дружелюбие.

Сев поудобнее, я закинул ногу на ногу.

— Говорю, как есть, пока ты не проходишь, Сузукаке. Окончил престижные учебные заведения, из каждого выпускался с отличием. Интеллект достоин похвалы, но ты не оставил им результаты.

— Просто не представилось возможности, — ответил Сузукаке, — я не ищу ни славы, ни особого положения. Чего я хочу, так это разгадать, как устроен механизм человека. И политика обучения кадров, которая ляжет в основу данного проекта, — наилучшая возможность для поисков ответов на мои вопросы, я так считаю.

— Не ищешь положения, говоришь? Если сможешь продемонстрировать соответствующий моим ожиданиям результат, получишь такую награду, какая тебе и не снилась на прошлых местах. А если проект Белая комната окажется успешным, сможешь рассчитывать даже на славу.

Я передал Сузукаке документы по Белой комнате, и он принялся их изучать.

Повесь у них перед носом целую кучу морковки, и тогда они проявят все способности без остатка. По крайней мере на мой взгляд. Не понимаю я этих исследователей. У них загораются глаза, прямо как у детей, при виде оборудования и условий, в которых им предстоит работать, а еще начинают бормотать о своих идеалах и стремлениях.

Несколько дней спустя я отправился в Сайтаму, где ремонтные работы Белой комнаты подошли к концу. Перебирая изображения, я ломал голову насчет выбора остальных учителей. И в это самое время ко мне пришел Камогава.

— Вы молодец, Аянокоджи-сан. Как у вас с самым главным… ну, с получением детей? Есть прогресс?

— А без них проект не запустится. Схема почти проработана.

— О-ого, надо же… Р-разумеется, в подробности можете меня не посвящать. Я, в общем, все еще не готов оказаться за решеткой.

Камогаве я не говорил о том, каким именно способом мы будем собирать детей. А он таков: незаконная передача младенцев посредником на черном рынке при участии клана Оба.

Однако это сопряжено с большим риском. Поэтому однажды придется так или иначе перейти на законные методы.

Пока это только в стадии идеи: чуть позже создадим страницу в интернете, куда поместим объявление для родителей, которые в силу тех или иных обстоятельств не могут воспитывать будущих детей. В объявлении также укажем, что готовы принять их к себе.

Пожалуй, идеально было бы, если окажем поддержку еще до родов. Некоторые женщины без содействия со стороны государства не могут даже оплатить сопутствующие расходы. И есть немало случаев, когда рожают тайком и убивают младенцев.

Разумеется, теоретически это возможно. Но и тут не обойтись без серьезных рисков. Ребенок в утробе женщины не делает из нее маму в истинном смысле слова. И наверняка можно найти много примеров, когда женщина во время беременности считает, что не сможет родить, или даже если родит, то не сможет воспитать, но стоит ей увидеть ребенка, и она сразу применяет на себя роль матери.

С другой стороны, как поступать в случае смерти в результате трагической случайности? Если от нас потребуют вернуть ребенка, Белая комната будет раскрыта. И такой ситуации надо избежать.

Если делу придадут огласку, шумиха поднимется такая, что одной лишь подмоченной репутацией Наоэ-сенсея не ограничится.

Очень важно принимать детей у тех женщин, которые по каким-то причинам не могут стать матерями, и рожающих в местах, не накладывающих никаких обязательств.

Множества красивых, но пустых слов на главной странице должно быть достаточно. Напишем всякие ключевые фразы, призывающие обеспечить будущее себе и своему ребенку, вроде: «не отнимайте жизнь», «принимаем младенцев анонимно», «оказываем помощь тем, кого настигли жизненные трудности», «работаем по системе приемных родителей» и так далее.

С посетившими больницу матерями сначала необходимо провести беседу. Попросить назвать причину, по которой они не могут растить ребенка, как все, но не спрашивать имени и места проживания. Если ребенка просто не могут родить официально, такие женщины, вероятно, с легкостью отдадут его приемным родителям. Тем, кто испытывает проблемы с деньгами, можно дать определенную сумму.

В тех случаях, когда от безысходности решат оставить ребенка в больнице, непременно нужно дать отсрочку в одну неделю. Возможно, часть родителей уже на следующий день начнут жалеть, что так поступили.

Таким вот образом будем собирать непризнанных детей и отправлять их в Белую комнату.

Мы также скажем, что не против, если через два-три года родители потребуют детей обратно. С этой целью сохраним их имена, чтобы оставалась формальная связь с матерями. Но, конечно, у них не будет права требовать вернуть якобы усыновленного ребенка.

И раз мы занимаемся этим нелегально, требуется избегать любого рода публичности.

Вот из-за всего перечисленного так сложно обращаться с товаром в виде детей — здесь жизненно необходимо проявлять крайнюю степень деликатности.

— У нас еще остались нерешенные вопросы. Конкретно, это медицинский уход за детьми.

— Медицинский… уход?

— Дети слабы. Подрывают здоровье буквально любой мелочью. Везти их в больницу будет затруднительно, так что нам необходим доктор, который сможет лечить их прямо в Белой комнате.

Но подойдет не любой врач.

Есть несколько условий: это должен быть человек с гибким мышлением, у которого отобрали врачебную лицензию. Возраст как можно выше, но совсем старый не подойдет. И чтобы была возможность восстановить лицензию в зависимости от обстоятельств. У такого человека должны быть проблемы: либо с деньгами, либо с тем, что отказывается работать честно, как законопослушный гражданин.

— Это… довольно сложные условия. Не самые удачные, что ли…

— И понятно, почему. Но, если как следует поискать по всей Японии, человека с невероятным прошлым отыскать можно. Я как раз наткнулся на одного бывшего врача, который живет в горах Тоттори. В прошлом он попал в аварию, сбив насмерть двоих студентов, катавшихся на мотоцикле.

Авария — это не такая уж большая редкость. Поздней ночью доктор возвращался домой после тяжелого рабочего дня, его одолела сонливость, из-за чего не смог определить расстояние до мотоцикла, в итоге свернул направо и зацепил его. Однако не помогло даже то, что он сразу вызвал полицию и скорую. Просто не повезло — сбитый оказался сыном известного местного землевладельца. После происшествия врач, пытаясь скрыться от взглядов, сбежал туда, где его никто не знал.

— С той аварии прошло десять лет. У него есть возможность повторно получить лицензию, но вместо этого он каждый день прикладывается к спиртному.

— Т-то есть такого человека… Нет, согласен, новость хорошая, вы смогли найти того, кого искали. Но разве у вас совсем нет причин для беспокойства?

— Когда-то он был показушником, который любил сорить деньгами. Как раз такой нам и нужен.

Всего один человек. Лучше, если двух.

Нужно найти врачей, кто сможет взять на себя медицинский уход за детьми.

Прошло три месяца. Получение детей налажено, и запуск проекта уже не за горами.

Однако напоследок нужно обсудить сам процесс обучения с воспитателями.

Исследователи уже въехали с минимальным багажом в Белую комнату, где будут жить и работать. Сейчас все собрались в лаборатории для обсуждения.

Ишида, Соя, Сузукаке, Табучи — все четверо сидели облаченные в белые халаты.

— Итак, с этого момента вы вчетвером будете отвечать за воспитание первого поколения учеников Белой комнаты. Очная встреча у нас проводится в первый раз, однако до этого мы успели вдоволь обменяться мнениями во время онлайн-конференций. Я считаю, каких-то препятствий для совместной работы нет.

— Подождите, пожалуйста. Да, мы провели несколько обсуждений, тем не менее наши взгляды и принципы сильно отличаются. Как, по-вашему, мы должны работать вместе? — озвучил свои мысли Соя, самый старший из присутствовавших.

Ишида и Сузукаке даже не кивнули, по их лицам отчетливо читалась полная уверенность в том, что их позиции не могут быть ошибочными. Ничего удивительного, такое было и на онлайн-конференциях.

Они именно из таких типов, которые без конца будут проталкивать исключительно свои принципы, если позволить.

— А если я настою на том, чтобы вы изменили мнение?

— Не выйдет. Тогда, прошу простить, но я буду вынужден уйти, — сразу отозвался Ишида.

— Присоединяюсь. Я тут ради того, чтобы провести обучение согласно моим идеалам. Если мне не позволено претворить их в жизнь, я работать не собираюсь, — согласился с ним Сузукаке.

У них даже в мыслях не было поступиться хоть чем-то.

— Что за неуважение по отношению к Аянокоджи-сану? Я ведь знаю, вам уже на этапе подготовки выплатили внушительные суммы!

Насчет пренебрежительного отношения он прав, даже такой дилетант по части образования, как Камогава, не смог закрыть на это глаза. Однако за это его надо отчитать:

— Пожалуй, я недостаточно четко выразился, тем не менее не делай поспешных выводов.

Всего у нас пятнадцать детей, которых можно пустить в ход прямо сейчас. Я разложил на столе лицевой стороной вниз пятнадцать карточек, каждая размером с визитку, с написанными на них именем, полом и датой рождения младенцев. Затем перемешал.

— Ишида, Сузукаке, Соя — возьмите наугад по пять бумаг. Выбранные дети станут вашими подопечными, за чье образование вы будете отвечать в течение определенного времени. Первое поколение учеников Белой комнаты будет представлено тремя группами, обучающимися параллельно. Табучи предварительно согласился взять на себя роль беспристрастного наблюдателя.

Табучи кивнул, после чего по очереди посмотрел на остальных.

— Даже так. Хорошая мысль. А другого нам ничего не остается, раз взгляды не совпадают.

Моя задумка заключается в том, чтобы дать троице возможность беспрепятственно тягаться друг с другом. Заставить гениев с разными взглядами на мир работать вместе рука об руку невозможно с самого начала.

— Однако это не навсегда. Период обучения составит три года. По достижении трех лет все дети пройдут через общее тестирование. Возглавивший лучшую по результатам группу станет официальным лидером.

Никто не сомневался в своей победе, а значит, причин для беспокойств не было.

Удовлетворенный условиями, Ишида кивнул и потянулся к бумажкам. Я в этот момент хмуро посмотрел на него и перехватил руку.

— В-вы чего?!

— А теперь слушайте внимательно. Если проиграете и начнете нести всякую чушь, вроде того, что у детей были не те задатки, или начнете протестовать и ослушиваться, можете попрощаться с деньгами за три года на своей сберегательной книжке. И вы потеряете не только положение в обществе, но и в подпольном мире. Запомните мои слова, договорились?

Дослушав, Ишида напротив меня громко прочистил горло.

— Вы двое — все уяснили?

— Возражений нет.

Соя, похоже, все понял, но напомнить лишний раз не помешает.

Однако из всех только Сузукаке был с недовольным лицом.

— Если что-то не нравится, говори сейчас.

— Ладно. Меня беспокоит необходимость подчиняться лидеру. В своем поражении я не уверен, но хотелось бы знать, как поступят те, кто последуют за мной. Если позиция и принципы кардинально расходятся с таковыми у лидера, выходит, что за ним все равно слепо последуют? Раз так, я не собираюсь на это подписываться.

— Если бы требовалось бездумное соглашение от всех участников, мне не нужны были бы гении. И тем более нет никакой выгоды от единства вас, троих чудаков. У лидера будет право принять окончательное решение, но, если возникнут разногласия по поводу образовательной политики, начнется всестороннее обсуждение. Для этого и нужен Табучи.

— Словно правящая и оппозиционная партии, — произнес впечатленный Камогава слова, которые бы сказал только политик.

— Я все понял…

Ишида также вернул самообладание, но не утратил тот огонек в глазах, который говорил об уверенности в себе.

Программа потребует время, но это, пожалуй, наилучший выбор.

Обучение первого поколения в трех отдельных группах продлится три года, после чего будет определен лидер, который и возглавит процесс.

На это понадобятся деньги, плюс снизится эффективность, но таким образом удастся объединить всех причастных к воспитанию.

Когда сформируем политику обучения, новые поколения учеников будут создаваться на ежегодной основе.

Наверняка в планы придется на ходу вносить множество изменений, однако пока это лучшее из доступных нам решений.

Глава 3. Запуск

Сон. Говорят, будто человек практически каждый день видит сны. А вспомнит он его при пробуждении или нет, зависит от глубины сна. Судя по всему, сновидение остается в памяти в подробностях именно в неглубоком.

И вот только что я видел сон… в котором проигрывался момент из далекого прошлого, когда я был еще подростком. Мне вспомнилось то чувство, когда скопил деньги и купил подержанный кей-кар. Пробег превышал сто тысяч километров, потрепанный салон, который не выправить, как не старайся: о комфортной езде даже говорить не стоило. Но я разъезжал на ней с чувством, будто стал опорой семьи.

Я не обзавелся ни друзьями, ни девушками, зато время, проведенное наедине с собой и своей машиной, было бесценным.

С тех пор прошло уже много времени, теперь я сплю на заднем сиденье автомобиля, который мне не нужно даже водить. Удобное, мягкое сиденье из натуральной кожи. Ощущение тепла в районе спины. Все эти условия роскошного автомобиля далеко обошли таковые у привычной мне машины из прошлого.

Но тогда почему?

Почему нет той радости, волнения?

— Аянокоджи-сенсей, мы скоро будем на месте.

Я молча открыл глаза на раздавшийся с водительского места голос.

Вид за окном с городского пейзажа сменился ухабистой дорогой в окружении гор.

— По такой дороге нас немного потрясет.

— Ясно.

Прошло три года, как Наоэ-сенсей доверил мне проект по обучению кадров. Сперва я раздумывал, как все пройдет. Но в итоге проект, получивший официальное название Белая комната, был успешно запущен в тайне ото всех. С каждым днем все больше людей из финансовых кругов предлагали инвестиции, в результате чего денежные средства удалось собрать с излишком. Конечно же, было официально объявлено, что абсолютно все собранные деньги пойдут в так называемую Белую комнату.

Знание о существовании проекта стало своего рода показателем статуса. И это сыграло огромную роль.

Насколько я знаю, существует не так уж и много историй, когда планка ожиданий поднялась так высоко без каких бы то ни было результатов. Это уже своего рода спекулятивные акции на фондовом рынке — когда среднестатистический человек узнает о выгоде, уже слишком поздно. Выигрывает лишь тот, кто вкладывал огромные средства на этапе закладки фундамента.

Все свои предположения и оценки они строят, основываясь на моих действиях, и имя Наоэ-сенсея даже не упоминалось.

Такой ход вещей мне только на руку.

Значение проекта «КоИку», запущенного правительством и увенчавшегося успехом, тоже нельзя назвать небольшим.

Влияние высшего образования немалое, а потому правительство будет стремиться к успеху в этой сфере. Политики в любом случае примут участие, хотя в открытую это говорить не станут.

Инвестирующие заблаговременно могут рассчитывать на ответное вознаграждение и большой рекламный эффект.

Однако, пусть до этого этапа все шло гладко, инвесторы без колебаний выйдут из проекта, если фактические результаты не совпадут с их ожиданиями. А все те, кто говорит сейчас «сенсей то, сенсей это», разом обольют нас грязью.

Поэтому очень важно достичь видимых и однозначно трактуемых результатов. Расслабляться нельзя и сейчас.

По дороге сюда мне звонил очередной новый человек из мира бизнеса, который хотел инвестировать в проект.

Несмотря на то, что пока не было оглашено, чего на самом деле стоят ученики первого поколения, уже сейчас, когда набор во второе поколение только начался, один за другим появляются эти желающие. При том формально им никто не говорил ни про результаты обучения первого поколения, ни что ученики развились.

Разумеется, это часть моей стратегии. «Обучение в Белой комнате идет превосходно, результаты — за гранью воображения, а желающих так много, что всех принять не получится». Тайно распространяя такие заявления, мы повышали значимость Белой комнаты.

Помимо этого, находились люди, которые хотели использовать проект по иному назначению. Богатеи извечно сталкивались с одной проблемой — внебрачные дети. Допустим, любовница настаивает родить ребенка, и в качестве компромисса его поместят в Белую комнату. Таким образом можно полностью скрыть детей от общественности. Родив ребенка, любовница оставляет нечто реальное, что позволяет ей сохранить связь с партнером.

Для большинства обычных людей, разумеется, такое не поддается пониманию.

У меня нет причин отказывать в таких случаях, поскольку Белой комнате нужны человеческие ресурсы и капитал. После мгновенного согласия я сразу обновляю список.

— Ничего их не учит…

Неужели люди сходят с ума из-за денег? Как еще объяснить незапланированные из раза в раз беременности, когда эгоистично потакают своим желаниям? Я не прочь воспользоваться этими рождениями детей за закрытыми дверями, но меня искренне поражает степень распущенности некоторых личностей. По итогу внебрачные дети, которых нельзя раскрывать общественности, составляют более тридцати процентов от общего числа принятых во второе поколение учеников. Что показывает пока еще весьма небольшую ценность Белой комнаты.

У проекта не достает результатов и доверия, чтобы в него сдавали своих любимых детей.

Деловые люди предоставляют инвестиции, детей, но им неизвестно многое о реальном плане. Сотрудники, разумеется, также не ведают об истинном значении эксперимента. Нет сомнений только касательно цели: воспитать рожденных под несчастливой звездой, дать образование и вернуть их в общество.

— Оно и понятно, почему так.

Я сам не могу избавиться от ощущения, что дети — лишь подопытные для экспериментов.

Принимать сейчас на попечение драгоценных детей состоятельных людей — большой риск. И в будущем еще придется разбираться с неудачами.

Так или иначе, а любой принятый ребенок будет проходить через должное обучение.

Белая комната в любом случае станет не мечтой, а учреждением, официально признанным на правительственном уровне. А вскоре после учебные заведения по всему миру возьмут наш проект за образец. А я и Наоэ-сенсей, выступая посредниками, укрепим свое положение в партии.

Таким образом меня ожидает большое повышение по должности, когда Наоэ-сенсей уйдет в отставку в силу возраста.

Я продвигаюсь вперед шаг за шагом, мало-помалу. И я все сильнее начинаю чувствовать этот прогресс.

С того дня, когда Наоэ-сенсей вверил мне проект по обучению кадров, я трудился не покладая рук, и это было верным решением. Белая комната стала неотъемлемой частью моей жизни.

Само собой, впереди лежало еще больше светлых надежд. Однако… без элемента напряженности обойтись не получится.

На время работы в Белой комнате мне неизбежно пришлось дистанцироваться от мира политики. А у тех людей очень острое чутье. Кто-то уже должен был догадаться, что за кулисами создается некий проект. У Наоэ-сенсея, помимо многочисленных партнеров, есть и немалое число врагов, поэтому неудивительно, если они попытаются выявить слабые места через его правую руку, то есть меня.

Поэтому нужна эта дистанция — через нее можно понять, на какой из сторон кто находится.

Белая комната теперь как половина моего тела. Но именно по этой причине я никогда не упускал шанса упрочить связи в деловом мире. Страховка на всякий случай пригодится везде.

Когда нет возможностей расширить связи в политическом мире, воспользуйся ими в деловом. Что имеет смысл, ведь оба эти мира — стороны одной медали.

День ото дня мое положение в деловом мире крепло, и теперь я носил обе маски, политика и человека при деньгах. Через меня идут деньги в обоих направлениях, и с накопленными средствами я могу еще сильнее укрепить свои позиции.

— Судя по всему, Сакаянаги-сама добрался до Белой комнаты немногим раньше нас.

— Ясно. Поспеши немного, на тряску мне все равно.

— Как пожелаете!

До назначенного времени еще далеко, но гостя не стоит заставлять ждать.

Мы проехали через ворота, и после того, как автомобиль припарковался у парадного входа, я быстрым шагом проследовал в зал ожидания.

Сакаянаги — тот не стал присаживаться на диван, а вместо этого встал у окна — обернулся на мое появление.

— Прошу прощения, что заставил ждать.

— Ничего страшного, Аянокоджи-сенсей. В конце концов это я прибыл раньше назначенного времени, — вежливо поклонился Сакаянаги. Он подошел ко мне со своей неизменной улыбкой на лице. — Сегодня ведь презентация Белой комнаты, вот мне и не терпится.

— Понимаю.

На протяжении последних трех лет мы с Сакаянаги углубляли наше общение. Сначала я считал, что не смогу сработаться с ним, от рождения находившимся в благоприятных условиях… Впрочем, не могу сказать, что к сегодняшнему дню мы сходились во мнениях, но поведение человека при наличии общей цели довольно сложно понять.

Не успел опомниться, как встречи с Сакаянаги перестали быть мучительными — возможно, причина заключается в том, что я привык находиться в обществе тех, кто постоянно пытается прощупать почву, а у Сакаянаги же не было никакого двуличия.

— Должен признаться, меня несколько удивили меры безопасности для такого-то места.

— По-другому никак. Пока что Белую комнату нельзя делать достоянием общественности. А людей, которые фанатично пытаются отыскать любой повод для скандала вокруг меня и Наоэ-сенсея, так же много, как звезд на небе.

Сакаянаги, судя по всему, был сбит с толку моим ответом. Он горько улыбнулся.

— Ты сильнее всех прочих помог проекту Белая комната. Поэтому я захотел показать его первым делом тебе.

— Я оказываю поддержку лишь потому, что проект может спасти детей, только и всего.

Сакаянаги даже не сомневается, он верит, что эти дети поведут Японию. Для меня и Наоэ-сенсея же проект — козырь для продвижения по карьерной лестнице, что, впрочем, он также берет в расчет. Независимо от наших целей, если Сакаянаги получит возможность спасти детей, он будет с этим мириться.

Он неисправимо хороший человек, но именно поэтому невозможно предугадать, когда кто-то вроде него станет твоим врагом. Если поймет, что будущее детей не гарантировано, он, скорее всего, сразу же дистанцируется от меня.

— Пойдем, я провожу.

— Спасибо.

Ведя за собой Сакаянаги, я первым делом направился в лабораторию.

— Сегодня важный день, который определит политику для Белой комнаты. Мне бы хотелось, чтобы ты своими глазами посмотрел, как дети развились.

— Принятым детям сейчас чуть больше трех лет? Как все-таки быстро летит время…

С некоторыми детьми Сакаянаги, будучи активным участником, даже виделся. Видимо, ему было что вспомнить.

— Ты еще не надумал завести ребенка?

На момент моего знакомства с Сакаянаги он уже несколько лет как состоял в отношениях. С тех пор я не слышал, что бы его партнерша рожала, или беременела.

— Не могу сказать, что мы этого не хотим, но возможности пока не представилось. Мы вместе все обсудили и решили, что пусть все идет своим чередом.

То есть, даже если муж, жена или сразу оба столкнулись с проблемами, он не собирается касаться этой темы. Неплохое решение, если сами они пришли к соглашению.

— Понятно. Забудь о том, что я сказал, это было лишним с моей стороны.

— Раз на то пошло, мне тоже хочется поинтересоваться, Аянокоджи-сенсей: вы не надумали жениться?

— Была бы у меня партнерша, хотя бы задумался, но сейчас я одинок. И что-то менять пока не планирую.

— Без супруги на посту политика долго не продержаться. Буду надеяться, скоро вы найдете такого человека.

— Посмотрим.

Любовь, брак, дети. Ни на что из этого у меня нет времени.

Говорят, когда у тебя есть человек, которого нужно оберегать, ты будто становишься сильнее. Я так не считаю. Такого рода отношения также добавляют слабые места. В прошлом я не раз видел, как жизнь политиков разрушалась как раз из-за наличия таких людей.

Мы вошли в лабораторию, где было слегка шумновато.

Сузукаке с двумя другими исследователями проводили общее тестирование воспитываемых детей.

— Извините, немного припозднились. Давайте начнем.

— Конечно.

Табучи, единственный беспристрастный среди остальных, подвел итоги, не вмешивая личные чувства:

— У нас было три не пересекающихся друг с другом группы, которые всесторонне обучали в течение трех лет.

— Я правильно понимаю, что представителем из трех исследователей будет выбран тот, кто покажет наилучшие результаты?

Сакаянаги уже смог сделать выводы из довольно короткого объяснения.

— Да.

— Аянокоджи-сенсей, у вас уже есть примерное представление о результатах?

— Нет. Мое участие за эти три года было минимальным. Будучи дилетантом в этой сфере, я лишь оказывал необходимую поддержку и все. Понятия не имею, кто и какие результаты покажет.

Три года я намеренно не следил за процессом и давал им полную свободу. А иначе, если бы узнал о какой-нибудь детали, кто знает, может, попытался бы вмешаться без нужной на то причины.

Сакаянаги отреагировал искренним изумлением и одобрением.

— А ведь требуется много смелости, чтобы пустить все на самотек, разве нет? Большинство управляющих не доверяют своим подчиненным и в итоге вмешиваются в их работу.

Те, кто вкладывает свои деньги, действительно имеют склонность к дурному поведению.

— Я в конце концов работаю не со своими денежными средствами. Вложи я свое, заработанное кровью и потом, и тогда да, мог бы нагло лезть не в свое дело. Если вложения не оправдаются, потеряют одни только инвесторы.

Вот что удерживало меня от вмешательства все эти три года.

— И тем не менее. В случае провала вы, Аянокоджи-сенсей, вполне вероятно, потеряете все. С обычными управляющими ведь то же самое. Они одалживают у банка крупный капитал и борются за будущее своей компании. Да, это деньги банка, но их также можно назвать деньгами самого предпринимателя.

С точки зрения ответственности — да, он прав.

— Твоя манера превозносить других людей ничуть не изменилась.

— Таков мой характер. В каждом из нас есть что-то хорошее, а моя задача — усмотреть это, — произнес он без колебаний, подтвердив тем самым, что его комплимент был искренним.

Вот эта черта делает его податливым человеком, эта черта мне в нем нравится и не нравится одновременно.

Через окно, полупрозрачное зеркало, мы увидели заходящих внутрь детей. Они молча расселись. На каждом была прикреплена именная табличка отвечающего за него исследователя.

— Когда речь заходит о трехлетних малышах, то, насколько я понимаю, ожидать можно немного развитые разговорные навыки, не более?

Неудивительно, что бездетный Сакаянаги не уловил сути.

— Они начинают демонстрировать некоторую ловкость рук, проявляется самосознание, умственные способности, сообразительность. Развитие моторных навыков наиболее очевидно и увидеть можно невооруженным взглядом. Стойка на одной ноге, передвижение на цыпочках, спокойное преодоление лестниц. Как-то так, в общем и целом.

— Наверное, если они справятся с этим, то, можно сказать, уже неплохо…

Сакаянаги смотрел на детей с напряженным выражением лица.

— Приступайте!

По команде все разом перевернули лист бумаги и взяли в руки ручки.

— Это что… тест?

Дети полностью сосредоточились на вопросах, лежащих перед ними; их концентрация была выше, чем у младшеклассников из начальных школ, которые обычно не могли угомониться. Никто не покидал своего места.

— Что за тест они пишут?

— По арифметике. Вот, взгляните сами.

Табучи протянул лист бумаги, который мы с Сакаянаги видим впервые.

На листе описываются задачи, включающие сложение, вычитание, умножение и деление.

— Их же… должны решать ученики начальных классов, разве нет? Поразительно…

Сакаянаги оказался впечатлен, на что Табучи спокойно ответил:

— Наш мир огромен. Иногда на свет появляются дети, которые решают и более сложные задачи. Мы называем таких одаренными. И относим их к несравненным гениям от рождения.

— Но ведь там сидят не одаренные, верно?..

— Именно. Они не исключительные. У этих детей нет видимых отклонений в способностях, умение решать задачи было приобретено ими в процессе.

Разумеется, на сложных вопросах они спотыкались также, как в случае обычных экзаменуемых.

При наблюдении за тремя группами первым делом бросилось в глаза вот что: дети из групп Ишиды и Соя вели себя и реагировали на тест более-менее одинаково — если перемешать их, понять, кто и откуда будет сложно; а вот из группы Сузукаке никто даже не ерзал. По видеоизображению с камер в режиме реального времени можно было увидеть, что дети иногда совершали ошибки, но никакого тебе проявления нетерпеливости, волнения, замешательства.

Плохо это или хорошо — неясно, но Ишида и Соя явно находились в смятении.

— Как надо обучать, чтобы дети получились такими отстраненными… — высказал свое восхищение Соя как исследователь.

— Первым делом стояла задача развить в них психологическую зрелость. Я внимательно следил, чтобы при столкновении с нерешаемой проблемой они оставались спокойными, объективными и не торопились. Тех, кто не справлялся, ждало безжалостное наказание.

И действительно, дети не реагировали так, как полагается в их возрасте. Они, скорее, походили на безэмоциональных роботов.

— В смысле, телесное наказание? И его применяли к детям трехлетнего возраста?

— Ошибаешься, с самого младенчества. И Соя, я не хочу, чтобы ты использовал словосочетание телесное наказание. Это мой способ обучения.

При этих словах именно Сакаянаги среди присутствующих было неуютнее всего.

Без соответствующих результатов это было бы большой проблемой, но процент правильных ответов у этой группы превышал таковой у детей из групп Ишиды и Соя.

— Их концентрация на задаче близка к той, с какой к делу подходят взрослые. Они, должно быть, настолько сосредоточились, что, скорее всего, не отреагируют сразу после того, как их окликнут с близкого расстояния, — сказал Сузукаке.

Затем он, как бы в подтверждение полного понимания их академических способностей, включил музыку. В кабинете заиграла неуместная мелодия, дети остановились и принялись оглядываться по сторонам. Но из них сосредоточенностью могли похвастаться лишь те, кого обучал Сузукаке: они не выказали избыточной реакции на звуки и продолжали решать задачи.

— Как это… в-вообще возможно?

Теперь и Ишида, похоже, не мог скрыть своего удивления от обучения Сузукаке.

— Муштра — дети боятся любого рода наказания. Физического, психологического или других эффективных мер. Под постоянным воздействием тревоги чувство страха вскоре пропадает. Не метафорически, разумеется. Хотя в данном случае работы еще много.

— …Вы меня, конечно, простите, но это именно что телесное наказание. Нет никакого смысла в способностях, полученных такими методами. Мне кажется, у вас неправильная политика обучения.

Методы явно вызывали вопросы. Поэтому нет ничего удивительного, что Сакаянаги возмущается.

— У меня нет нужной квалификации, чтобы открыто такое заявлять, но я не одобряю ваши действия, Сузукаке-сан.

— Прости, Сакаянаги, но я не желаю слушать мнение постороннего. Не вмешивайся.

— Но ведь… методы обучения Ишиды-сана и Сои-сана тоже дают удивительные результаты.

Дети из групп двух исследователей, судя по всему, развились более естественным образом, скорее, как нормальные люди. Но получатся ли из них гении?

Допустим, они продолжат развиваться и даже продемонстрируют некоторое превосходство над остальными, но смогут ли они обставить одаренных от рождения и гениев в определенных сферах — остается большим вопросом.

У метода обучения Сузукаке, с другой стороны, великолепные результаты, которые идут рука об руку с высокими рисками.

— Мне важен лишь итог. Какими средствами его получат — мне лично все равно.

— Собственно, вот почему я решил работать на вас, — произнес Сузукаке. — Я ожидал полную свободу в истинном смысле, я ее и получил. А самым важным являются именно результаты.

Сакаянаги явно это не нравилось, но Ишида и Соя, напротив, отреагировали именно так, как и должны были. Они не проявляли полное равнодушие к детям, но смотрели на них по большей части как исследователи. Взгляды взрослых сверкали при виде творения Сузукаке.

После завершения письменных тестов шла проверка моторных навыков.

— Три группы обучались по-разному, поэтому, в отличие от унифицированной проверки знаний через письменные тесты, в данном случае было оговорено продемонстрировать конкретно приобретенные навыки.

Обученные Ишидой дети ловкими движениями маленьких ручек делали простые изделия ручной работы.

Дети из группы Сои показывали навыки на перекладинах и конструкциях для лазания.

Но и здесь лучше всего себя показала группа Сузукаке. Дети ограничились не только пластикой тела или развитой мелкой моторикой. Они усвоили самые разные навыки, в том числе игру на рояле.

— И это исполняют трехлетние дети?.. Невероятно.

Разумеется, любой услышит, что их навыки игры далеки от профессиональных. Но даже взрослые не смогут достичь такого уровня с учетом непродолжительной практики.

Впрочем, суть вовсе не в самой игре на рояле.

— А прошло ведь всего три года, как многому же вы успели научить детей, Сузукаке-сан?..

— Мой метод подразумевает развитие способности к обучению на несколько ступеней выше, чем у обычных людей. Если не можешь усвоить материал за короткое время, будешь постоянно подвергаться наказанию. Мозг, естественно, противится, и начинается процесс принудительного совершенствования. Пускай они еще маленькие, зато их мозг, как и у нас, обладает бесконечно огромным потенциалом.

Такой разрыв удалось достичь за какие-то три года. А что будет через пять, десять, пятнадцать и двадцать лет?

Сколько лидеров мы в итоге получим?

При виде таких показателей даже у меня мурашки пробежали по коже.

Что касается общих результатов, то группа, обученная Сузукаке, показала ошеломляющие достижения, затмившие остальных.

Ишида и Соя, позабыв скрыть досаду на лицах, во все глаза уставились на полученный третьим исследователем материал.

— Браво. Ты показал, чего стоишь.

— Спасибо. Хотя между мной и двумя другими исследователями, как мне кажется, отрыв не то, чтобы большой. Скорее, я восхищен результатами их методов образования без ухищрений.

— Надо же, и у тебя, оказывается, есть эта привычка хвалить, Сузукаке.

— Но ведь факт есть факт. Думаю, это сразу бросается в глаза, но дети под моей ответственностью лишены кое-чего важного.

— Эмоций?

— Да. Обучение Ишиды-сана и Сои-сана проходило с сохранением человеческих эмоций. Так, в принципе, и должно быть. Но я сознательно исключил этот фактор. Поскольку счел, что можно повысить человеческий потенциал, если не развивать коммуникативные навыки посредством простых разговоров.

Состязание велось только через мозги и физические данные.

Другими словами, Сузукаке с самого начала видел свою победу.

— Если поставите руководителем меня, то, вполне вероятно, на свет выйдут асоциальные личности, ни в какое сравнение не идущие с первым поколением. Зато я уверен, что этим способом сможем сотворить сильнейших людей.

Сузукаке, видимо, получил уверенность из реального трехлетнего опыта исследований.

— Ишида, Соя, расскажите свое мнение насчет эмоций.

— Думаю, фактор черствости определенно будет давать о себе знать. Но… я также считаю, что именно это нужно Белой комнате. Я как исследователь хотел бы своими глазами увидеть сильнейших личностей, обученных Сузукаке-си.

Соя также согласно кивнул.

— Я вас услышал. Сузукаке становится руководителем, под его началом будет создаваться учебная программа для второго поколения. Выбор политики обучения оставляю на всех вас.

— Благодарю вас.

Сузукаке глубоко поклонился и принялся пожимать руки остальным исследователям.

— Я… — Сакаянаги отвернулся и пошел прочь.

— Знаю, тебе это не по душе. Но такая модель образования имеет право на жизнь.

Сакаянаги, не оглянувшись, вышел из лаборатории.

Подозреваю, что во имя исследований в жертву будет принесено приличное количество детей. Но меня это не беспокоит. Если в результате получится создать совершенного человека, можно сказать, жертва невелика.

Общая позиция такова: обучить сто человек, получить из них сто совершенных людей. Но это не более чем конечная цель Белой комнаты. Сейчас первым делом нужно изучить пределы развития человека.

В этом смысле внушает оптимизм наличие под рукой такого человека, как Сузукаке, который способен бесстрашно проводить исследования. А с поддержкой Ишиды и Сои, у кого более-менее сохраняется здравый смысл, можно предотвратить опрометчивые решения.

Похоже, стадия бесконечных споров была преодолена. Теперь моя работа — затыкать рты, чтобы как можно дольше не предавать огласке проект. И нужно без колебаний предоставлять простор для исследований.

Прошел где-то час, теперь я вновь стоял лицом к лицу с Сакаянаги.

Что о сегодняшних результатах думает посторонний, не имеющий к Белой комнате отношения? Очевидно, узнать о мнении на данном этапе — уникальная возможность.

— Я хочу услышать твою оценку еще раз. Сдерживаться, разумеется, необязательно.

— Что же. Я думал об этом весь сегодняшний день, пока наблюдал за обученными детьми.

Для чего существует Белая комната? Какую пользу может принести проект? Возможно ли, что Сакаянаги смог уловить смысл?

— Сегодня я увидел детей, на мой взгляд сильно отличающихся от обычных трехгодовалых. Даже обученные Ишидой-саном и Соей-саном, не говоря уже про вышколенных Сузукаке-саном, как мне кажется, превосходят около девяноста процентов детей в мире.

Верный своей привычке, Сакаянаги неизменно искал моменты для похвалы.

— Достичь такого уровня развития, я думаю, сложно даже для одаренных детей состоятельных людей.

— Но, по твоим словам, они не дотягивают до оставшихся десяти процентов, я правильно понял?

— Аянокоджи-сенсей, вы ведь сами так считаете, разве нет?

— …

Что касается обученных трехлетних детей, практически наглядная демонстрация подтвердила, что их физические и умственные способности развились сильнее, чем у среднестатистического ребенка.

Определенных результатов достичь удалось. Но для кучки людей из мира бизнеса, настроенных скептически, их вряд ли хватит, чтобы полностью развеять сомнения.

Можно ли сказать, что эти дети одного уровня или даже выше трехлетних одаренных и так называемых гениев? — по-моему, ни да, ни нет. Также не следует рассчитывать на решающее доказательство успеха, если продолжить обучать детей первого поколения, пока им не исполнится четыре-пять лет.

— И все же я полагаю, что этого вполне достаточно. Если мы дадим должное образование детям, которые рискуют не получить должного воспитания, то они, приобретя нужные навыки, смогут в полной мере влиться в общество.

Таково общее замечание Сакаянаги, кому неизвестна настоящая суть Белой комнаты.

— И по этой причине мне не по себе от решения поставить руководителем Сузукаке-сана. Детям… Людям жизненно важно наличие эмоций. Без хотя бы одной из целой палитры человек не сможет сформироваться. Если получится скорректировать эту идею, я без колебаний окажу поддержку и продолжу помогать в дальнейшем.

— Понятно. Я знал, что ты так скажешь. Но как по-твоему, выразят ли понимание наши инвесторы или кучка людей из мира бизнеса, которым еще предстоит увидеть результаты? Не все придерживаются твоего беспокойства за детей, разве нет? В Белой комнате затрагиваются более серьезные интересы.

— То есть вы предлагаете придерживаться более строгих методов обучения, чем есть сейчас?

— Да. Получить талантливого человека можно и сейчас при наличии денег. Нужно просто держать при себе преподавателей из лучших университетов и пригласить тренеров олимпийских спортсменов. Если с ранних лет заниматься обучением одаренного ребенка, можно в какой-то степени добиться хорошего развития способностей. В Белой комнате при сопоставимых результатах смысл отпадает. Они ничего не будут стоить.

Кто в таком случае станет инвестировать в проект десятки и сотни миллионов?

— Самые исключительные способности — вот чего важно добиться. Достичь таких физических способностей, которыми можно затмить олимпийских спортсменов; таких умственных способностей, с которыми возможно затмить ведущие университеты Японии и даже самые престижные учебные заведения во всем мире. Получить в распоряжение непоколебимых людей, которые не дрогнут, если будут противостоять лидерам остальных стран. Вот что нужно Белой комнате.

— А это не чересчур? Мне кажется, не все дети, у кого нет родителей или кого бросили, жаждут такой силы. Достаточно уже будет, если предоставим возможность влиться в общество и жить в нем.

— Я понял, что ты пытаешься донести. Обязательно учту твое мнение.

— …Аянокоджи-сенсей, вы же ничего от меня не утаиваете?

— Нет конечно. Я делаю все это ради того, чтобы спасти обездоленных детей. Наверное, ты и сам это понимаешь, но у меня есть кое-какие амбиции. Однако ни больше, ни меньше.

Сакаянаги подозрительно смотрел на меня, а после извиняюще склонил голову.

— Раз так, то мне больше нечего добавить. Прошу вас, непременно поставьте детей на первое место и обучайте их с заботой. И тогда настанет день, когда Белая комната получит признание общества, — сказал Сакаянаги, после чего вышел из кабинета. По лицу не скажешь, что удалось его убедить.

— Ты слишком наивен, Сакаянаги. А это не годится.

Мир не настолько сладок, чтобы принять столь идеалистическое мышление.

Требуются не любые результаты, а самые что ни на есть лучшие.

Но их-то пока и не хватает.

Я хочу зайти дальше, и еще дальше.

С нынешними результатами нет гарантий, что инвесторы продолжат согласно кивать.

А значит нужен фактор, который еще сильнее подтолкнет их…

Решающий удар — вот чего я хочу.

Однако, даже если навязать детям обучение еще построже, это не приведет к немедленному результату.

Три года… Нет, пять лет… Вот сколько примерно это займет.

Очень важно добиться убедительности.

Что для этого нужно?..

Как за короткий промежуток времени сделать так, чтобы деньги кучки людей из финансовых кругов потекли в нужном мне направлении?

Думай, думай же…

«Белая комната, быть может, изменит мир». Говоря эти слова, я хочу, чтобы у них был какой-то вес.

Вес… да?

— …Вот оно.

Я вспомнил, как Наоэ-сенсей однажды сказал: «Если не принесешь в жертву что-то от себя, успеха в истинном смысле не видать».

Как бы горячо я не преподносил результаты методов образования, мои слова не имеют веса.

Потому и люди из мира бизнеса не будут уверены в Белой комнате.

Почему?

Так ведь очевидно. Как бы далеко я не заходил, а образование дается посторонним людям.

Мне оно не вредит.

Лишь очередная забава, не более.

А нужно предъявить основание, из-за которого родители без колебаний понесут своих дорогих детей в Белую комнату.

Я могу добиться этого лишь одним способом.

Я взял телефон и позвонил кое-кому.

— Да?.. — ответил человек сонным голосом. Был уже поздний вечер, но она словно все еще спала.

— Мика, у меня к тебе одна просьба.

В темноте зажегся красный свет, после чего в воздух поднялся дым. Заметив перед собой силуэт в тусклом свете, я привстал на кровати.

— Прости. Разбудила?

— Не бери в голову, просто мне пора возвращаться.

По плану я собирался уйти в одиннадцать вечера, но уже наступил следующий день.

— Политики — люди занятые, да? Даже в такое время вынуждены работать.

— В ночное время действовать легче, чем в дневное.

Каждый раз, как я встречался с Микой, она меняла марку сигарет. Это была ее обычная практика: подстраиваться под нового мужчину, с кем она спала.

— Как долго ты намерена этим заниматься?

— Ну, не до конца жизни точно. Знаешь, с момента нашего знакомства, Ацуоми, я успела довольно сильно постареть.

Для женщины молодость — это жизнь.

Год сменяется годом, а их молодость увядает.

Вместе с тем общество не проявляет к ним терпимости, более того, высмеивает и выражает неприязнь. И лишь понимающие это могут добиться успеха.

Они не только воспользуются молодостью как оружием, но и обзаведутся другими средствами.

— Мой тебе совет. Пора прекращать это.

— Удивительно… слышать такое от тебя, Ацуоми.

Весело рассмеявшись, Мика, совершенно голая, встала с кровати.

— Вообще-то я уже думала, что мое время подходит к концу. Но у меня нет представления, что будет дальше. Я не вижу себя замужем, не вижу себя частью счастливой семьи. А как представлю, что рожаю ребенка, что завожу подруг, таких же мамочек, что отправляю сына или дочь в начальную школу… так и на смех пробирает.

— У тебя наверняка все получится.

— Да вот не знаю. Я и девушкам-то едва нравлюсь. Возможно, придется пройти через неожиданные трудности. Хотя… может быть, маленький шажок сделать можно. Ты дал мне возможность как заработать, так и помечтать.

Состояния Мики уже должно хватить на достойную жизнь. Но она получала такие деньги в молодости. Вероятно, она боится, что уровень жизни значительно упадет.

— Напоследок я бы хотел, чтобы ты сделала одно большое дело.

— Какое?..

Я достал подготовленную форму регистрацию брака и положил ее на стол.

— А? Это что?

— Я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж.

— Шутишь, что ли?

— Разумеется, не шучу.

— Ацуоми…

Мика подошла ближе, ее глаза слегка заблестели от влаги… а потом она хмыкнула.

— Зачем тебе это? Ты же не из тех мужчин, что выберут такую, как я?

— Я что, совсем не похож на того, кто хочет связать себя узами брака с любимой женщиной?

— Ни капли.

— Правильный ответ. На самом деле это не тот брак, на который ты надеешься. Так, лишь формальность.

Что до меня, то я должен построить будущее. И присутствие той, от кого не будет неприятностей, очень важно.

— Ты о чем?

— Для продвижения по моему плану нужна новая фигура. И я нуждаюсь в твоей помощи.

— Объясни так, чтобы я поняла.

— Ребенок. Тот, кто связан со мной кровным родством. Это будет очень важная фигура, которая проложит мне путь наверх.

Мика была сбита с толку, но вскоре уловила смысл.

— То есть… ты хочешь, чтобы я родила тебе ребенка?

— Да. Разумеется, насчет денег мы договоримся.

— Постой. Почему я? Уверена, куча женщин с радостью пойдут на это, если хорошо заплатить.

— Если бы дело было только в деньгах… Ты во всех смыслах подходишь больше. Искусно лжешь, пользуешься некоторым влиянием в финансовом мире. В моем случае важно обмануть окружающих. Не будет никакого толку, если они поймут, что ребенок этот от какой-то неизвестной женщины.

— Выходит, мне надо… сыграть роль хорошей женушки? Но сколько это будет длиться? Сколько лет ты намерен изображать супружескую пару?

— Насчет этого не переживай. Я официально объявлю о помолвке, как только забеременеешь, потом выберем подходящий момент для церемонии. Ты будешь свободна сразу после рождения ребенка.

У нее было некоторое понимание ситуации, но не полное.

— Есть еще одна причина, почему я выбрал именно тебя. Твое происхождение, очевидно — оно сильно уступает общим социальным ценностям. Мать — женщина без образования, работающая в заведениях с сомнительной репутацией. Сестра тоже. Вся семья живет ничего не стоящими человеческими жизнями, и еще эти постоянные браки с последующими разводами.

— У-а, а не грубовато ли?.. Хотя тут ты прав.

Даже если превосходная мать родит превосходного ребенка — на свет выйдет лишь необработанный алмаз.

— Моя задача — обработать камешек на обочине так, чтобы он сверкал подобно драгоценному камню. Обточить так, чтобы эта невзрачность превосходила алмаз.

— И только поэтому ты…

— Я уже говорил, что мне крайне необходимо обмануть окружающих. Сделать так, чтобы суррогатной матерью стала бесталанная женщина — очень простое решение, но скрыть запашок искусственности уже не получится. В конце концов у делового сообщества очень острое обоняние, обмануть людей из этих кругов нельзя.

Очень важно пойти по правильному пути, прежде чем вывести на сцену своего ребенка. В этом плане немало людей знают о наших с Микой точках соприкосновения, а значит, посчитают развитие событий вполне естественным.

— Сам процесс выбираешь ты сама. Не надо загонять себя в жесткие рамки насчет способа или срока. Хочешь, через искусственное оплодотворение, а хочешь — через экстракорпоральное*. В идеале — родить ребенка через год или полтора.

[П/П: В первом случае оплодотворение происходит в матке, во втором — в искусственной среде, потом эмбрион помещают в матку.]

Поместив в проект своего ребенка, я вновь дам знать остальным о существовании Белой комнаты.

Этот план воистину можно назвать ниспосланным с небес.

Глава 5. История невинных детей

Цвет. Он всюду, куда ни глянь.

Самое мое первое воспоминание — всеобъемлющий «белый». Основным цветом учреждения был выбран белый, что соответствовало его названию — «Белая» комната.

Потолок исключением не стал.

В моем самом раннем воспоминании я смотрю на белый потолок. Я еще не начал указывать на него пальцем, но задавался вопросом: чем являлся этот белый потолок. День сменялся днем, и все это время я неотрывно смотрел в потолок.

[П/Р: Где-то в возрасте девяти месяцев ребенок начинает осознанно указывать пальцем на вещи, изъявляя желание «взять» или «посмотреть», например.]

Вот я впервые рыдаю — рыдаю, потому что хочу, чтобы кто-то побыл рядом. Но никто не придет, это я усвоил довольно быстро. Оглядываясь назад, я понимаю, что осознание этого пришло скорее от инстинктов, а не логики. Новорожденный, неспособный говорить, получает знания из наблюдений за окружающим миром.

Потом я обратил внимание, что у меня есть пальцы. Дни напролет я изучаю их, засовываю в рот, облизываю. В это бессодержательное время мне абсолютно нечем заняться.

Питательные вещества, необходимые для поддержания жизни, доставляются невыразительными взрослыми.

Болезнь распорядок не меняет. Лечение проводится также равнодушно, каждодневная рутина сохраняется, будто ничего не случилось вовсе.

Никто не суетится, никто не беспокоится, никто не радуется.

Вскоре я начал понимать. Здесь занимаются воспитанием — цивилизованно, но строго.

Люди могут испытывать эмоции вроде радости, гнева, печали или веселья. Однако в этом учреждении ни одна из них ни к чему не приводит. Мой все еще развивающийся мозг довольно быстро это схватил.

Оно и понятно. Можно смеяться или плакать, злиться или грустить, но инструкторы не сделают абсолютно ничего, чтобы помочь. А продвинуться в чем-либо можно было лишь тогда, когда достигаешь результатов.

Помню, как слова для меня приобрели какой-то смысл, мне тогда было два года.

Инструктор и я сидим друг напротив друга. Между нами ничего. Вот он вытянул руки, держа их ладонями вверх. Затем демонстративно положил маленькую мармеладку в правую руку.

В этом учреждении детям весьма редко давали так называемые сладости. То есть сладкая еда обычно нам была недоступна. Помню, я не был исключением среди детей, и меня тянуло к ней так же, как остальных.

— Если угадаешь, где мармеладка, сможешь съесть, — произнес взрослый, сжимая руки, из которых именно в правой находилась мармеладка.

Его лицо было суровым и практически ничего не выражало. Ребенок напротив него — Аянокоджи Киётака, то есть я, — тоже был безэмоциональным.

Оба оставались равнодушными, но у меня это было естественным состоянием, а инструктор сознательно подавлял свои эмоции.

То же самое касалось других детей. Эмоции могут быть оковами — они явно хорошо это усвоили.

Взрослые, скрывающие эмоции, находились напротив детей, практически полностью их лишенных. Один напротив другого.

— У тебя есть шанс до тех пор, пока не допустишь три ошибки, — пробормотал мне инструктор.

— …

Полностью понять речь взрослых я еще не мог. Двухлетний ребенок не в состоянии осознать смысл слов «шанс» или «ошибка». Но догадка о сказанном приходила инстинктивно. Также как и догадка о том, о чем тебя просят.

Я послушно коснулся правой руки, взаимодействие с которой видел своими глазами. Инструктор, не колеблясь, раскрыл ее и дал мне мармеладку.

Другие дети угадывали расположение мармеладок вместе со мной. Их всех положили в правые руки, и все дети справились с задачей.

— Дальше.

Мармеладка опять оказалась в правой руке, только в этот раз ее сразу и быстро переложили в левую.

Разумеется, я без раздумий коснулся левой руки. Снова правильно.

Простенькое задание повторилось еще два раза, в сумме вышло четыре мармеладки. Они были не очень-то сладкими, но дети высоко ценили выданное угощение, поскольку в Белой комнате его давали редко. Помню, мне оно тоже нравилось.

— Дальше.

Задание повторилось в пятый раз. Теперь инструктор заложил руки за спину, в таком положении спрятал мармеладку и только затем выставил кулаки вперед.

Обе кисти сжимались с одинаковой силой и находились на одном уровне. Выражение лица инструктора не менялось, направление взгляда тоже.

В такой ситуации нет данных, чтобы сделать объективный вывод о том, в какой руке находится мармеладка. Любой выбор будет либо правильным, либо нет.

Раз так, то отдам приоритет экономию времени.

Я наугад коснулся правой руки. Оказалось, что в ней ничего не было.

Другие дети выбирали и лево, и право — правую сторону выбирали немного чаще, но, как мне кажется, на то нет явной причины.

Однако все инструкторы снова поступили одинаково, вложив мармеладку в левую руку.

— Дальше.

Инструктор опять спрятал руки за спиной, сжал их в кулаки и только потом вытянул вперед.

Похоже, снова простой выбор из двух вариантов? Пусть тогда будет лево, раз нет доводов в пользу конкретной стороны.

Нет…

Немного подумав, я не стал сразу давать ответ, а вместо этого осмотрелся. Остальные дети полностью сосредоточились на мармеладках и инструкторах перед собой и совершенно не обращали внимание на то, что происходило вокруг.

В этот раз подавляющее большинство указало на левую руку, тогда как правильным выбором была правая. Получается, мармеладка у инструктора напротив меня, вероятнее всего, также находится в правой руке.

Я указал на нее — ладонь раскрылась спустя небольшую паузу, и в ней действительно оказалась мармеладка зеленого цвета.

— Дальше.

За правильный ответ никто тебя не хвалил, зато разрешалось есть сладости.

Переворачивая мармеладку кончиком языка, я снова сосредоточился. Инструктор опять спрятал сладость за спиной. И, как и в прошлый раз, вытянул обе руки одновременно.

Разумеется, в этот раз я также решил осмотреться, но… когда дети определялись с выбором, инструкторы не спешили раскрыть рук.

— Ты последний.

Значит, правильный ответ не будет известен до тех пор, пока все дети не выберут сторону.

Раз подсказок теперь нет, я просто указал на правую руку. Инструкторы одновременно раскрыли ладони. Никто не угадал. Ни те дети, что указали на правую руку, ни те, что указали на левую.

На этом моменте многие дети совершили третью ошибку, и больше им не предоставлялся шанс угадывать. Я мог ошибиться еще лишь раз.

— Дальше.

Как и в предыдущие два раза, руки опять завели за спину. Я не мог придумать способ узнать расположение сладости по внешним признакам. Даже когда немногие из оставшихся детей сделали свой выбор, инструкторы не раскрывали рук.

Тогда между правой стороной и левой не провести различий.

Так ли на самом деле?

Или…

У меня остался последний шанс.

Раз мармеладки не было ни в одной из рук… Инструктор ведь не говорил угадать, в левой она или в правой. Лишь показать, где именно она находится. То есть мармеладка может быть спрятана не только в руках?

Рассудив это своим детским умом, я указал за спину.

— …

Инструктор молча проследил за моими действиями.

— Почему ты указываешь за спину?

— Мармеладка… не… рука… — неумело ответил я, поскольку по-другому пока не мог.

Инструктор молча раскрыл обе руки. Мармеладка лежала в правой.

— Жаль, но правильным выбором было право, — ответил инструктор, после чего сам съел сладость.

Мармеладку получил лишь один ребенок из оставшихся двух, выбравший правую руку.

— Я дам тебе еще один шанс в качестве исключения.

Он взял одну мармеладку, повторно заложил руки за спину и потом вытянул вперед сжатые кулаки.

В прошлый раз сладость лежала в правой руке, хотя я посчитал, что обе должны быть пусты. Раз так вышло, значит ли, что угадывать нужно было только между левой и правой стороной, не учитывая с самого начала вариант с пустыми руками? Или он намеренно вложил мармеладку в руку, поскольку предвидел такой ответ на второй раз?

Сейчас же вариант с пустыми руками должен быть более вероятен, чем тот, при котором мармеладка находится в сжатом кулаке.

Оставшийся ребенок указал на левую руку.

Какой же выбор будет правильным… Правая рука, левая или за спиной?

— Зазпиной, — рискнул я, подумав.

Я отказался от варианта с левой и правой руками и счел, что обе пусты.

Инструкторы раскрыли ладони. Мармеладка находилась в левой руке.

— Жаль, но опять неудача. Разочарован?

Правда в том, что на такой исход я точно не рассчитывал. Поэтому я слегка кивнул. Но разочарование было не из-за того, что я так хотел мармеладку. Скорее, потому что моя идея оказалась ошибочной.

— Как и ожидалось, весьма необычный ребенок.

Неподалеку от меня собрались взрослые и начали о чем-то тихо переговариваться. Двухлетний ребенок не может понять значение сложных понятий, но они отложились в памяти просто как набор слов.

— Все дети, кроме Киётаки, в каждом случае выбирали либо лево, либо право. Но он не только начал наблюдать за выбором остальных, но и явно держал в уме третий сценарий: что вещь была спрятана сзади. Кроме того, даже когда выяснилось, что догадка была неправильной, он не отказался от этого варианта. Мыслит он явно не как двухлетний ребенок.

— А ты не преувеличиваешь?

— Но исходя из прошлых тестов видно, что у этого ребенка образ мышления и взгляд на вещи действительно не такие, как у других детей.

В то время я не понимал, о чем шла речь, но слова инструкторов врезались в память. Ведь потом, возможно, удастся вытянуть подсказки из разговора. Когда я подрасту, можно будет пройтись по содержимому в памяти.

— Он так странно смотрит… Будто понимает, о чем мы говорим.

— Невозможно… Ему всего два года. Если и понимает, то самый-самый минимум.

— Может и так, но…

В комнате раздался звонок, оповещающий об окончании теста. Взрослые переглянулись, велели нам ждать и под взглядами вышли.

Дети через это уже проходили, а потому никто не заплакал. Тревожность детей, когда кто-то уходил, уже давно сошла на нет. Ведь на помощь все равно не придут. К двум годам мы это как следует усвоили.

Очередной фрагмент воспоминаний. В процессе забывания ненужной информации они иногда всплывают сами собой.

— Занимай место. Представься.

Представиться… Мозг получает инструкцию и быстро передает сигнал горлу.

— Кийотака.

Это условное обозначение. Просто слоги, выстраивающиеся в ряд. Но это довольно важный элемент, отличающий одного человека от другого.

Всех нас, учеников Белой комнаты, учили, что имя — один из вариантов различать людей. Однако в раннем детстве про фамилии никто не упоминал, инструкторы обращались к нам лишь по именам.

Тогда я еще не знал о причинах, но, оказывается, фамилии могли вызвать определенные неудобства. Судя по всему, правило было введено из-за опасений, что в будущем это могло привести к установлению происхождения.

Внедрение новых учебных программ началось, когда нам было где-то четыре года.

— Итак, проведем тест на знания.

Письменные тесты — одно из таких нововведений.

Все сидят ровно и смотрят на листы. Тест состоит из пяти частей: на знание хираганы, катаканы, латинского алфавита, цифр и простых иероглифов.

В возрасте трех лет нас в течение года тщательно обучали чтению и письму, поэтому к этому моменту пальцы уже весьма уверенно держали ручку. Если не достигнуть определенного уровня успеха за ограниченное время, следовало наказание. Вместе с тем от тебя требовали хороший почерк. За него не начисляли дополнительные баллы, зато вычитали за неумелое, торопливое написание, поэтому на это надо обращать внимание.

«Вот задача, ты можешь ее решить или нет?» — никто в этом учреждении не задает такие вопросы. Потому что ответ абсолютно каждого здесь должен быть: «Да, могу». С трех лет те, кто не мог, выбывали.

В нашей группе, называемой четвертым поколением, изначально было всего семьдесят четыре человека. Однако, как упоминалось ранее, часть детей, которая не справлялась, выбыла из Белой комнаты. Из-за чего в настоящий момент нас — тех, кто проводил все время, кроме сна, вместе — осталось шестьдесят один.

На письменный тест отводилось тридцать минут, но, если решать задачи без запинки, закончить его можно за половину от выделенного времени или две трети — сложность задач вполне такое позволяла. Это верно не только для текущего теста, но и для всех письменных проверок, проводимых в Белой комнате.

Решить задачу, перейти к следующей. Выведенный ответ записать. Тогда же проверь решение к предыдущей задаче на наличие ошибок.

Закончив тест, я поднимаю правую руку, держу ее прямо. После подачи сигнала переворачиваю лист бумаги.

Для успешного прохождения теста требуются опрятный скорописный почерк и получение максимального балла.

С тех пор как мне исполнилось четыре, я пишу уже седьмой тест, из них лишь в четырех последних мне досталось первое место. На самом первом тесте я был двадцать четвертым, на втором занял пятнадцатое место и седьмое — на третьем. Я не был лучшим с самого начала. Чтобы стать им, потребовалось время: нужно было вникнуть в логику структуры теста и понять, как оптимизировать процесс.

Решив все задачи однажды, я не останавливаюсь на достигнутом, а продолжаю совершенствоваться. С каждым письменным тестом второе место отстает все больше, и теперь разница достигает пяти минут. Но пусть ты набрал идеальный балл, пусть занял первое место, никто не будет тебя хвалить.

Когда все заканчивают, мы переходим к следующей программе.

— Теперь займемся дзюдо. Переодевайтесь и следуйте в зал за инструктором.

Боевые искусства. Еще одно нововведение наравне с письменными тестами, которые добавились, когда нам исполнилось четыре года.

Обучение дзюдо идет уже четыре месяца. Пока нам вдалбливали основы, мы дошли до той стадии, когда начали проводиться свободные спарринги*.

[П/Р: Спарринг здесь — это так называемое рондари. В дзюдо это как правило бой один на один.]

— А-а-а!!!

Сильная боль пронзает спину, зрение затуманивается.

Дети в противостоянии с инструктором вынуждены страдать. Разумеется, я не был исключением.

— Встать!

От безжалостного удара о пол у меня перехватывает дыхание, но на передышку времени не дают. Если не встать в ту же секунду, идут непрекращающиеся выговоры и резкие удары больших рук.

Вот меня снова опрокидывают. Я отчаянно старался выполнить укэми*, но полностью нивелировать урон не получалось.

[П/Р: Укэми — действия в дзюдо, направленные на правильную реакцию на падение.]

Не только я оказывался сбитым с ног, это происходило и с другими детьми. Корчась от боли, они всхлипывали или рыдали.

— Больше… н-не могу подняться!..

Словно вымаливая пощады, Микуру с остатком сил цепляется за ногу инструктора.

— Встать, сейчас же!

Руку ребенка стряхнули, снова велели встать, но тело осталось лежать. Никому не было дело даже до того, что ребенок был женского пола.

— Я сказал, встать!

Микуру пихнули ногой: она перекатилась по полу, и ее стошнило. Взрослый, разумеется, только пихнул, а не пнул. Тем не менее всем было ясно, что удар вышел достаточно сильным.

— Я не буду делать поблажек ребенку! Ты уже должна была это уяснить!

Обычно психика человека активно препятствует уже такому насилию над детьми. Но набранные в Белую комнату инструкторы отнюдь не были обычными. Этих людей ничто не сдерживает, они вполне могут довести до самого края любого, будь то маленькая девочка или еще кто.

— Никто не станет плакаться за любого выбывшего! Давай, вставай!

Микуру, дрожащая и неспособная сфокусировать взгляд, попыталась подняться, уперевшись обеими руками о пол.

— Да! Давай! Вот он, боевой задор, покажи мне его!

— У-у-у… у-у!..

Но для Микуру, видимо, тот толчок ногой был последней каплей, и она рухнула, потеряв сознание.

— Тц. Неженка. Убирайся! Только мешаться будешь!

Инструктор тяжелыми шагами подошел к Микуру и выволок наружу, гневно на нее крича.

Трагичная сцена, подумаете вы? Вам следует посмотреть под другим углом. Ведь так оно было только в самом начале. С каждым днем чрезмерная реакция вроде той, что была у Микуру, повторялась все реже, и не успели мы опомниться, как боль перестала проявляться даже на наших лицах.

Мозг избавится даже от человеческих инстинктов, когда они будут сочтены ненужными.

Оказаться опрокинутым броском — вполне естественно. Сбитое дыхание — вполне естественно. Всхлипы от боли в теле — вполне естественны. А задумываться об этом так и вовсе бессмысленная трата сил.

Нужно стараться свести количество опрокидываний за отведенное время к минимуму. По сути, это единственный способ выйти из положения. Конечно, идеальным считается успешное опрокидывание своего оппонента.

Но оппонент превосходит нас в силе, телосложении и технике исполнения бросков. Безусловно, преодолеть этот разрыв между взрослыми и детьми очень непросто.

Абсолютно каждый вынужден, несмотря на сбившееся дыхание после суровых боев, вставать. Вынужден встать даже когда сил совсем не осталось.

А после беспощадного обучения с инструкторами напоследок нужно было обязательно сойтись в свободном спарринге с тремя людьми.

При этом показывать усталость нельзя. Довольно быстро пришло понимание, что жертва, которую сочтут слабой, обречена на съедение сильным.

Всего я провел сто сорок четыре боя, из них сто двадцать семь раз выиграл и семнадцать проиграл. Сейчас держу победную серию из шестидесяти четырех боев.

Спарринг предполагал ротацию соперников, на пол человека никто не смотрел.

Вот напротив меня спокойно стоит Широ в ожидании сигнала. У него ошеломляющие сто тридцать пять побед и девять поражений.

Мы схватились друг с другом уже дважды, счет был одна победа, одно поражение.

Первый свой спарринг на сегодня он проиграл, но после ротации одержал победу. Несмотря на поражения, он самый талантливый в дзюдо среди обучающихся.

Он по-настоящему сильный и опасный противник, а потому с ним нельзя расслабляться.

Широ в бою постоянно берет инициативу на себя и наступает первым, но в этом третьем на сегодня спарринге он встал в выжидающую стойку, видимо, готовый провести каеши-ваза*.

[П/Р: Контр-техника. Считается идеально исполненной, если атака и контратака произвелись без пауз.]

Я только за, мне хочется получить больше опыта в проведении атаки на сильного противника.

— Начали!

Под голос инструктора мы, победившие друг друга по одному разу, сошлись в схватке.

Побеждал ты или нет, но далее шло следующее занятие. А именно каратэ, этот вид единоборств начался у нас чуть позже дзюдо. На этом занятии инструкторы применяли против нас удары, а не броски.

Скорее всего, в возрасте пяти-шести лет добавятся и другие боевые искусства. Это понимали все дети.

К моменту, когда мне исполнилось пять, детей стало еще меньше, всего пятьдесят. Никого, впрочем, это не заботило. Для забот места не оставалось.

Здесь от тебя требуют лишь способности. Этому нет конца. Нет, может, и есть, но не в обозримом будущем. И стоит только один раз остановиться, как догнать остальных уже никогда не получится.

Наверное, думаете, что это что-то невероятное? Я так не думал. Такой образ жизни стал для меня повседневной рутиной.

Во время одного из ужинов в день, когда количество людей опять сократилось, кое-что произошло.

Мы, как всегда, ели все вместе. Инструкторы оставляли детей на это время одних и за одним столом с нами не сидели. Но, несмотря на это, мы ни разу не говорили друг с другом напрямую. Дети говорили только в присутствии инструкторов, если требовали, но никогда в другое время.

Почему мы не говорили? Нет, инструкторы нам не запрещали. Разговоров не было, потому что в них отсутствовала необходимость.

Благодаря инструкторам мы знали имена друг друга, знали, какие и кто делал успехи в учебе, знали атлетические показатели остальных. Способности были выставлены напоказ.

Точно также у нас не может быть предпочтений в еде. Правило одно для всех: ешь то, что дают. Другими словами, заводить разговор о еде тоже поводов нет.

В нас не развилось чувство сопричастности в учебе. Мы не были помощью друг для друга, но и не были препятствием. Как бы сказать… Каждый из нас сливался с окружением.

— Не нравится…

Я услышал, как девочка по имени Юки, которая всегда сидит напротив меня, тихо обронила эти слова.

Перешептывание за столом не запрещалось, а потому это нельзя было отнести к нарушению дисциплины. Просто раньше никто ничего не говорил, ведь необходимость отсутствовала. И впервые эта установка изменилась.

Подумалось, на этом все и закончится, поскольку ей никто не ответил, но Юки продолжила:

— А тебе нравится, Киётака? — обратилась она ко мне, сидевшему напротив. Ее вопрос относился к моркови.

Должен ли я отвечать или не стоит?

Как бы то ни было, я не мог сказать, нравится мне морковь или нет. Для меня она была набором питательных веществ, необходимых человеку. Морковь в основном содержит бета-каротин. А попав в организм, бета-каротин превращается в витамин A. Он замедляет старение клеток, поддерживает состояние кожи и слизистых оболочек. Также очень важен для иммунитета и…

— Так тебе нравится морковка? Или не нравится?

— Мне тоже она не нравится.

Ей ответил не я, кому адресовался вопрос, и кто сидел перед ней, а Широ слева.

Теперь уже Юки, словно изрядно удивившись внезапной перемене, озадаченно повернулась к нему.

Я слушал их разговор и одновременно обратил внимание на камеры видеонаблюдения. Разумеется, инструкторы ежедневно наблюдали за нашими приемами пищи. И определенно слушали. Но никаких выговоров или реакции не последовало, а значит разговор, вероятно, одобрялся.

Хотя прежде подобного не случалось. Никакой выгоды из диалогов не извлечешь, поэтому повторять за ними двумя не было необходимости.

Пусть так… я на мгновение задумался.

Нравится ли мне морковь или не нравится? «Неприязни у меня к ней точно нет», — так бы ответил я…

После еды всегда приходилось мириться с некоторыми трудностями. Все из-за того, что мы не знали, чем занять время. Сидеть и ждать, по сути, было самым простым и единственным вариантом.

Однако не для Юки. В этот раз после ужина она начала ходить кругами по помещению.

Мне такая ходьба казалась пустой тратой сил, поэтому я молча наблюдал за ней.

Небольшое помещение она обошла уже три раза, и когда поравнялась со мной…

— А-а…

Юки вдруг споткнулась и начала падать. Я тут же вытянул руки и не дал ей распластаться на полу.

— Странно спотыкаться о пустоту, — проанализировал я ситуацию, на что Юки удивленно округлила глаза. — Или накопилась усталость? Нет… вроде не похоже.

Почему она падала? Я не мог найти причину. Судя по всему, Юки тоже не понимала.

— Угу. Я не устала, но почему-то споткнулась. Немножко странно, да? — произнесла она. И тут ее выражение лица сделалось таким, какое мне еще не доводилось видеть.

Мимические мышцы щек, круговые мышцы глаз и мышцы, сморщивающие брови, создали первое выражение на лице. Я ни разу не видел такое у тех, с кем вместе учился, или у взрослых, кто обучал нас.

Мое удивление от сделанного ею, видимо, передалось девочке.

[[image:/storage/reader-images/68ecf3d64dce41239c29aa0313fce0bb17532f31.webp]]

— Что… Я сейчас…

Теперь по ее лицу угадывались замешательство, растерянность. Что объяснимо.

Она не обучалась этому. И никто не учил ее такому выражению. Но знание было.

Много времени не потребовалось, чтобы распознать «улыбку». Своего рода инстинкт, заложенный в нас с рождения или даже до него. Может, именно благодаря этому она смогла ее воспроизвести.

Детей учили, что для проживания в этом мире нужно придерживаться лишь нескольких правил. Но были и строгие предписания.

Они не изменились даже когда до шести лет меня отделяло всего полгода.

Наступает семь часов утра.

— Пора просыпаться.

Не прошло и секунды, как звучит сигнал и вместе с ним механический голос, и в небольшой комнате начинается процесс пробуждения ото сна. Прежде, чем я приподнимусь, внутрь заходит кто-то из персонала, чтобы снять с меня электроды.

Затем я встаю, и сразу начинается медосмотр. Перед глазами проносится суетливое, но ставшее обыденностью утро.

В уборную можно отойти после проверки изменений на рост, вес и другие параметры. Анализ на мочу сдается раз в месяц, тогда же забирается немного крови.

По завершении медосмотра персонал, не говоря ни слова, уходит.

Затем, после восполнения воды в организме, идет тридцатиминутная разминка. Наши физические показатели вроде силы хвата, записываются ежедневно, потом все заходят в тренировочный зал, где каждый, в зависимости от пола, выполняет норму упражнений.

Что, если норму не выполнить? Такого варианта даже не предусмотрено. Выполнить норму обязаны были все. А если не сможешь, со следующего дня в зал больше не допускаешься.

Конец занятий в восемь утра.

По сравнению с ранним детством сейчас завтрак представлял собой пищу с добавками или питательные брикеты, то есть упор был больше на питательную ценность.

А вот вкусной ли была эта еда или нет, нравилась она тебе или нет — это все еще не имело значения. Мы употребляли пищу в том порядке, в каком ее получали. Только и всего.

После завтрака начинается учебный день.

Нам преподают самые разные предметы, в том числе японский язык, математику, а еще экономику и политологию. Обучение чередуется с небольшими перерывами и идет до полудня.

Дальше обед, где меню ничем не отличается от утреннего, во второй половине дня опять занятия. Учеба за партой продолжается до пяти вечера, затем идет физическое обучение. Учебный день заканчивается в семь часов вечера.

Все это время мы не заводим разговоров друг с другом.

Далее следуют ужин, умывание и медосмотр, который завершается к девяти вечера.

Теперь нам разрешается обсудить, как прошел день, на так называемом собрании. Говорить в небольшом помещении могли только дети. Однако не на свободные темы. А о сегодняшней учебе, об испытанных чувствах и о том, как с ними справлялся. В это время ты должен был упорядочить информацию и тщательно ее проанализировать.

Взрослые могли вмешаться только если начинались разговоры не по теме. А вот молчание, пока не нарушались правила, допускалось независимо от того, приносило оно пользу или нет.

Собрание длилось тридцать минут, но я лишь слушал остальных и не принимал активного участия в разговорах. Хотя дети говорят только между собой, их всегда слушают взрослые.

Безусловно, беседа — тоже часть учебного плана. Разве что не было нужды выполнять норму. И сделано это, скорее всего, затем, чтобы выяснить затаенные мысли детей. Ведь если неудачно установить обязательный минимум, естественно, диалог будет выстраиваться исключительно с целью его выполнить.

В полдесятого нас отсылают обратно в свои комнаты. Мы обязаны сходить в туалет и лечь в кровать до десяти.

К нам крепят электроды, свет выключается. Снятие медицинских показателей всегда обязательно. Проверка нашего здоровья происходит ежедневно на протяжении всего года.

На этом день завершается. Этот образовательный распорядок действует от пробуждения до отхода ко сну.

Здесь весь день расписан поминутно.

Просто один день из жизни в Белой комнате.

Этот мир остается неизменным круглый год.

Раз в несколько месяцев или лет могут вноситься значительные изменения. Одно из таких произошло, когда часть детей начинала отставать от программы.

С повышением сложности материала на две-три ступени мало-помалу проявлялись отстающие.

Стало понятно, что люди учились по-разному, хотя время за учебой проводили одинаково.

Когда нас учили сложению. Когда нас учили умножению.

Мы начинали с одной линии, но не успевали опомниться, как у кого-то получалось лучше, а у кого-то хуже.

Можно попробовать повторить пройденное, чтобы затем пройти дальше, но нередко эти дети спотыкались и на следующем шаге. Взрослые же, по-видимому, не сильно были рады выпадающим.

Но с отстающими нельзя прорабатывать материал постоянно. Если оставить детей, не способных осваивать материал, появится диссонанс. И если больше внимания уделять не поспевающим детям, преуспевающие собьются с набранного темпа.

В такой ситуации пропадает возможность учиться новому.

Из-за чего, наверное, было неизбежно введение так называемого «сокращения» детей.

— Осталось десять минут.

Перед сокращением среди обычных регулярных контрольных по усвоению пройденного материала попадаются особые с повышенной сложностью.

Я обратил на это внимание после многократных наблюдений. Общая сложность поднимается в зависимости от результатов лучшего ученика, сдавшего этот специальный тест. То есть, когда на нем будет набран максимальный балл, планка поднимется, и дальше ученикам, набравшим меньше баллов, придется еще сложнее. С другой стороны, если лучший ученик наберет не максимальный балл, тогда планка опускается.

Какими бы сложными задачи в итоге не оказались, а отговорок вроде небольших просчетов и пропусков незначительных деталей не принимали. По этой причине дети, даже если закончили тест, несколько раз перепроверяют решения. Они с отчаянием всматриваются в тестовые бланки, чтобы не допустить ни одного промаха, который может означать конец.

Я смотрел перед собой, держа в руке ручку, когда остальные суетились. Я лишь делал вид, что все еще занимаюсь написанием теста. На самом деле все ответы уже были заполнены, а в оставшееся время я ничего не делал.

Мне не нужно беспокоиться о наличии ошибок в тесте. Почему? Потому что я их не допустил.

Каждый вопрос в тестовом бланке, каждый записанный ответ отпечатался в голове слово в слово.

— Осталось пять минут.

Вместе с объявлением я услышал более рьяные скрипы карандашей. Человек с места рядом со мной яростно заскреб ластиком, видимо, из-за проявления нетерпения.

А ведь именно этот тест, который мы пишем сейчас, как раз таки отличается от предыдущего повышенным в несколько раз уровнем сложности.

Однажды, на занятии по математике, на котором мы решали задачи на условия равенства для среднего арифметического и среднего геометрического, произошло кое-что необычное.

Из тридцати минут, выделяемых на тест, у меня оставалось практически половина, и я уже дошел до последней задачи. В оставшееся время я собирался просто смотреть перед собой и ждать завершающего сигнала.

Внезапно к нам зашел один человек — мужчина, представитель Белой комнаты — с угрюмым лицом.

Конечно, взрослые иногда заходили в разгар теста. Например, когда учащийся, осознавая, что не справляется, начинал задыхаться, из-за чего сваливался на пол, или когда у него случались конвульсии. Хотя сейчас таких детей не наблюдалось.

Очень нечасто кто-то так сильно жаждал решить задачи, что шел на безрассудное списывание. Возможно, сейчас именно тот случай?

Впрочем, совсем скоро я понял, что в этот раз целью был я.

Мужчина остановился неподалеку от меня, слева, бросил взгляд на тестовый бланк, а после посмотрел на меня.

— Киётака.

Когда меня окликнули, я повернулся и поднял голову.

— Хорошо запомни одну вещь. Те, кто имеет способности, но не использует их, — глупцы.

Судя по всему, то, что я делал, было слишком очевидным.

— Покинь комнату.

Повинуясь, я проследовал за мужчиной.

— Чего ты этим хочешь добиться?

— О чем вы?

— О чем? Ты же наверняка понял смысл моего вопроса, так в чем дело?

Меня отвели в небольшое помещение, где мне велели сесть.

— Кажется, ты решил все задачи.

— Да.

— И ты уверен, что наберешь идеальный балл?

— Нет, это не так.

— Ну разумеется, не наберешь.

Я сделал тест с расчетом набрать восемьдесят баллов.

— Зачем ты ленишься?

— По правилам это не запрещено.

Я в полной мере понимал, что не выбуду, если не получу максимальный балл на специальном тесте.

— Ты осознаешь, что на данном этапе уже обогнал остальных?

— Да.

— Раз так, тогда есть лишь одна причина сдерживаться. — Указав на меня пальцем, мужчина продолжил: — Ты понял, по какому принципу устроен учебный план, не так ли? Получаешь идеальный балл на специальном тесте, и сложность для всех учеников четвертого поколения повышается. От чего выбывших становится больше. Ты хочешь это предотвратить?

Правильная версия.

— Неужели в тебе проявилось чувство общности?

Понятно, значит, вот к какому выводу пришли взрослые.

— Вы это так воспринимаете?

— Да, именно так.

— Аянокоджи-сенсей, а вы как считаете?

Мне любопытно, каким будет ответ.

— От того, что ты сдерживаешься ради спасения этих своих товарищей, нет никакой пользы.

«В самом деле?», — спросил я себя.

— Ошибаетесь, — опроверг я.

— Переубеди меня.

Получив такие указания, я принялся излагать свои мысли:

— Во-первых, я ни разу не воспринимал этих детей за своих товарищей.

— Тогда почему ты не хочешь набрать максимальный балл?

— В этот раз инструкторы полностью осознают, что я могу столько набрать. Раз так, тогда мне необязательно каждый раз записывать решение на бумаге. Поэтому с позиции эффективности использования времени будет лучше, если я просто закончу тест с пустым бланком ответов.

А прикладывание лишних усилий — это не более чем их трата впустую.

— Это уже самомнение. Знания со временем улетучиваются. Поэтому важно постоянно прилагать усилия, чтобы не забывать. Возможно, ты действительно можешь набрать идеальный балл, но просчеты или ошибки в памяти не исключены. Стараться нужно всегда.

— Я не просчитаюсь.

— Очень смелое заявление.

— Кроме того, сдерживаюсь я по иной причине.

— Объяснись.

— Я понимаю, что если не буду сдерживаться, процент выбывших детей станет больше по сравнению с тем, какой он сейчас. Другими словами, если сдержусь, то произойдет изменение мира, и дети, которые должны были выбыть, останутся.

— Все правильно. Это и называется общностью.

— Это другое. Для меня выбывание детей означает прежде всего потерю опыта.

Инструкторы переглянулись друг с другом с озадаченными лицами.

Все из-за того, что мой жаждущий знаний мозг требует ответы и хочет анализировать примеры.

— На этом этапе бросить их не составляет труда. Однако я еще учусь. Я хочу знать, как слабые воспринимают мир, как они его видят.

— Получается, ты считаешь, что им еще рано выбывать?

Я согласно кивнул. Очень скоро эти дети окажутся не в состоянии справляться.

— Набрался знаний, и теперь намерен занять наше место? Не тебе решать, рано или нет. Выбор за нами.

— Разумеется, я это понимаю. Все должно соответствовать изначальному замыслу Белой комнаты.

Бессмысленно даже пытаться опровергнуть логику этого человека. Потому что в любом случае правила, запрещающего сдерживаться, нет. В то же время добавить его будет не так-то просто.

Предположим, я сдам тест на ноль баллов, и в конечном счете именно третьей стороне, в данном случае инструктору, решать, было ли это сделано намеренно. Забраковать результаты только на основе набранных баллов они не могут. Естественно, как и не могут одинаково относиться к тем, кто набрал ноль баллов, и тем, кто набрал сто.

— Возможно, так будет даже лучше? Давайте подождем и понаблюдаем, раз он так мыслит.

— Сузукаке, твое мнение?

— Я соглашусь с Ишидой-саном. Мы о таком даже не задумывались, поэтому было бы здорово посмотреть, что из этого выйдет.

Мужчина молчал некоторое время, а потом посмотрел на меня.

— Делай что хочешь. И главное запомни мои слова.

«Те, кто имеет способности, но не использует их, — глупцы».

Так это на самом деле или нет, я в мгновение ока принял решение запомнить фразу, представляющую интерес.

Однако, помимо любопытства, я осознал наличие и другой эмоции. Мне начал не нравиться этот человек. Теперь у меня практически получилось понять, что имела в виду Юки, когда говорила про непонравившуюся морковь.

После разговора меня отвели обратно в комнату и посадили на место, тогда-то и раздался сигнал.

Одновременно с ним дети немедленно положили ручки, которые до сих пор крепко удерживали пальцы, на стол.

Такое было правило. Норма.

Однако после сигнала все еще можно было услышать чирканье одной ручки по бумаге. Впрочем, и такое случалось.

Один мальчик продолжал писать тест, всхлипывая и задыхаясь.

Вот распахнулись автоматические двери, внутрь вошли взрослые, а его настрой не менялся. Из-за чего его схватили за правую руку.

— Нет! Отпустите! Не-ет! Она решаема, решаема! И я ее решу! У-у-у-у-у-у! Я не хочу выбывать!

Чрезмерный стресс и осознание собственного провала привели к тому, что ребенка вырвало желчью на тестовый бланк. Рвотная масса также попала на одежду, но взрослых это не заботило — они встали по обе стороны и начали выволакивать сопротивляющегося.

Дети здесь как правило лишены эмоций, но не в момент выбывания. Перед лицом неминуемой смерти просыпаются инстинкты выживания, и рассудок теряется.

Кто-то посмотрел в сторону этого ребенка, но большинство уставились вперед и ничего не предпринимали.

— Уа-а-а-а-а-а-а! А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!!

Пока ребенка вели к дверям, он издавал крик, какой мне еще не доводилось слышать. Когда его вывели наружу, автоматические двери закрылись, и воцарилась тишина.

Он так ничего и не понял.

На специальных тестах абсолютно неважно, сколько баллов ты наберешь — из-за этих оценок не последует исключения. Если не способен проследить разницу, что же, исход только один, и это выбывание.

По большому счету каких-то предпочтений у меня никогда не было. Это касалось не только еды, но и учебной программы. Будь то игра на рояле или скрипке на уроках музыки или культуросообразные предметы, как например каллиграфия и чайная церемония, — все было для меня одинаково важным.

Дни состояли лишь из череды заданий, которые надо было выполнять. Однако среди таких было одно-единственное, которое особого энтузиазма у меня не вызывало.

Годам к шести нам ввели новый предмет. Занятия проводились один-два раза в месяц где-то по полдня. Данный предмет получил название «Путешествие с использованием устройства виртуальной реальности».

Дети в положении стоя одновременно надевают громоздкие очки. Сперва глаза видят полную темноту, а потом, когда включается экран с программой, занятие начинается.

«Ранее мы прошлись по Нью-Йорку, Гавайям и другим территориям Америки. С этого занятия программа будет сосредоточена на Японии. Начнем с основных видов общественного транспорта».

Главный посыл занятия таков: мир не ограничивается одной лишь Белой комнатой. Нам на раннем этапе дали понять, что сейчас, будучи еще детьми, мы учимся, но при этом выйдем отсюда, когда станем взрослыми.

Система виртуальной реальности может воссоздавать существующие пейзажи, неотличимые по качеству от реальных, формирует круговое изображение, на которое накладывается соответствующее звуковое сопровождение, отчего создается чувство полного погружения.

В этом городском пейзаже были воспроизведены даже люди: офисный работник в деловом костюме, старик с тростью, садящаяся в такси пожилая женщина и так далее. Разумеется, были тут и дети, но в отличие от внешнего мира, они не играли и не веселились: у них не было эмоций, а своими движения они походили на роботов.

Здесь мы изучали историю и устройство мира. Чтобы, когда мы вышли туда, адаптация прошла естественно.

Необходимость такого подхода я понимал, но у него есть одна проблема. И причина отсутствия у меня восторга — сопутствующий непередаваемый дискомфорт.

Обычно это упоминается под названием «симуляционная болезнь». Когда зрительное восприятие и информация от полукружных каналов не совпадают, мозг может ошибочно засчитать происходящее за галлюцинацию. При этом человек сам по себе не может побороть это самое укачивание, и единственный способ избавиться от него — дождаться, пока со временем мозг не привыкнет. Синдром не был нестерпим настолько, что продолжать занятие становилось невозможным, но именно из-за него мне оно не нравилось.

Разумеется, устройства виртуальной реальности использовались не только лишь для того, чтобы мы своими глазами увидели внешний мир. С его помощью в нас также развивали наблюдательность и проницательность.

Во время путешествий перед нами разворачивались самые разные истории, от нас же требовалось вычислить детали, которые выбивались из общей картины. Если укажешь неправильно или вообще не найдешь, что именно не так, инструкторы начнут безжалостно проводить воспитательные работы. Делали они это по-разному, но в основном все сводилось к причинению боли. Именно поэтому мы выискивали их, словно безумные, стараясь даже не моргать лишний раз. Чем сильнее ощущаешь себя в опасности, тем острее становится восприятие, и тем больше ты замечаешь.

«Так, дальше…».

Пока мы ходили по Токио, экран устройства виртуальной реальности внезапно выключился. Я перестал слышать голоса инструкторов, наступила тишина.

— Всем снять очки.

Этот голос звучал не через динамики; человек говорил внутри помещения.

Мы все одновременно выполнили команду.

— Возникла проблема технического характера. На сегодня закончим работу с устройствами виртуальной реальности. До начала следующего занятия у вас примерно тридцать минут, так что ждите здесь.

Когда нам давали эти указания, одновременно забирали из рук очки.

— Ждать… значит?

Большинство детей решили скоротать время именно стоя на месте.

Судя по всему, устранить неполадки сразу не получилось, поэтому инструкторы перешли к другому занятию.

Дети, разумеется, сразу перестроились и тут же переключили головы на новое задание.

— Сейчас вас будут вызывать по именам. Кого назвали, следуйте за инструктором.

Сразу была озвучена первая тройка.

По итогу я оказался последним. Следуя указаниям, я медленно прошел за инструктором, который затем впустил меня в небольшое помещение.

Других детей не было, и мы остались один на один.

В центре комнаты стоял стол небольших размеров, а по обе стороны от него — два металлических стула.

— Садись, живее.

Инструктор сходу велел занять место, постучав по столу, при том, что я даже остановиться не успел.

Как только я сел напротив инструктора, он разложил на столе пять карт, которые были у него в руках. Не одинаковых, на каждой была нанесена своя метка. Слева направо: круг, квадрат, крест, звезда и волна.

— Сейчас я покажу тебе, что нужно будет сделать. Смотри внимательно.

Проводящий занятие инструктор перевернул карты рубашкой вверх.

На обратной стороне всех пяти был одинаковый рисунок, поэтому, если их перемешать, определить метку на лицевой стороне будет невозможно.

Значит ли, что предстоит угадать конкретную карту? Пока я над этим думал… пять карт были перемешаны.

— На каждую попытку дается десять секунд… Квадрат.

Назвав метку, инструктор перевернул крайнюю левую карту.

На ней была изображена звезда. Несмотря на неверный ответ, инструктор продолжил называть метки и переворачивать карты:

— Круг, звезда, крест, волна…

Со второй по пятую, карты оказались следующими: волна, квадрат, крест, круг. То есть лишь четвертая была угадана правильно. Получается, точность составила всего двадцать процентов.

— Так будет продолжаться десять раз. Смотри внимательно.

Нужно угадать пять карт в десяти раундах. В общей сложности получалось пятьдесят раз.

Он принялся механически повторять одно и то же действие.

Из пятидесяти он правильно указал пятнадцать карт, точность составила где-то процентов тридцать.

— Итак, теперь твоя очередь, Киётака.

— Хорошо.

Инструктор, который только что находился в позиции отвечающего, встал и поменялся со мной местами.

В чем была суть? Вряд ли в том, чтобы развить в нас паранормальные способности. Так называемую интуицию.

Нет, сильно сомневаюсь в реализуемости подобных тренировок.

Инструктор перемешал все пять карт между собой. И делал он это, перекладывая нижние карты стопки наверх, словно тасовал колоду игральных карт классическим методом. Дело в привычке или выбор в пользу него был сделан намеренно?

Однозначно сказать нельзя, однако предположить, что никакого смысла за этим не стоит, было бы слишком просто. А если умысел есть, то какой именно? Гладкая поверхность стола вполне позволяет использовать тасовку карт круговыми движениями — так будет даже легче. И все же был применен классический способ?..

Я подметил еще одну деталь: инструктор, когда выкладывал карты, не всегда начинал с одной позиции. Он мог выложить их слева направо, начиная с центра, потом справа налево, а затем наоборот. За десять раундов я так и не выявил какой-либо закономерности.

Никак не могу списать выбор способа перетасовки на привычку.

Даже если пристально вглядеться в рисунок рубашки карт, никакой разницы между ними не увидишь. Сомневаюсь, что я или инструктор можем отличить одну от другой.

Тем не менее между нами есть значительная разница. А заключается она в том, что он может прикасаться к картам, а я — нет.

Все действия с ними проводит инструктор: перемешивает их, раскладывает на столе и переворачивает только он.

А если допустить, что… он не хочет, чтобы я к ним притрагивался?

Тогда это означает одно: инструктор видит карты, которые должны быть скрыты и от него тоже. Однако это не отменяет того, что я не могу их различить, сколько бы ни рассматривал.

Нет правила, запрещающего коснуться карты, но будет ли такое решение верным?

Теперь мне стало очевидно: данное задание — не просто проверка на интуицию. Если так, то остается вариант с…

Передо мной разложили пять карт, и начался десятисекундный отсчет.

Мне нужно увеличить правильность ответов хотя бы на один процент, так что я решил, какую метку назову первой:

— Звезда…

Когда я дал ответ, инструктор, не меняясь в лице, перевернул крайнюю карту слева.

Показалась «звезда».

Но это была только одна из пяти.

— Волна, квадрат, крест, круг.

Инструктор не спеша перевернул карты со вторую по пятую. Все они соответствовали тем изображениям, которые я назвал.

— Осталось еще девять раз.

— Хорошо.

Распознав правильно пять карт, я убедился в одной закономерности. Дальше было просто.

Я проделал то же самое еще девять раз. Правильно указанными оказались сорок пять карт.

— Точность сто процентов…

Когда с пятидесятой картой было покончено, инструктор пристально на меня посмотрел. В его взгляде, невыразительном еще несколько минут назад, теперь читались эмоции.

— Неужели ты обо всем догадался с первого раза?

В самом начале инструктор показал пример. Будь то для объяснений правил, достаточно было одного, максимум двух раз. Несмотря на это, он молча повторял последовательность действий десять раз, причем на неправильно названные метки внимания не обращалось.

Выходило, что все делалось не только ради разъяснения правил. Таким образом проверялось, заметят ли ученики и как быстро, что за демонстрацией скрывалось испытание на способность запоминать информацию.

— И еще эта идеальная память, до сих пор поверить не могу…

— Но вы разве сами все не запомнили? Карты раскладывались в той же последовательности, как в первый раз.

— Ничего подобного… Я запомнил лишь обозначение пяти карт через едва заметные царапины на них. Расставить их также мне удалось благодаря инструкциям, которые передавали через наушник в ухе.

— Значит, вот для чего камера на потолке.

— Ты и о ней знал?..

— Она для скрытого наблюдения, поэтому показалась мне странной.

Стоило только войти в помещение, как меня тут же позвали, чтобы приковать мой взгляд к одной точке.

И требование побыстрее занять место тоже было неестественным. Если им нужно было как можно скорее перейти к выполнению задания, меня бы поторопили еще до того, как я вошел в помещение. Или же сама демонстрация шла бы в ином темпе.

— Ты первый, кто выполнил это задание с первого раза… Можешь идти.

— Тогда с вашего позволения.

Если подумать, сегодняшняя программа, проведенная вместо моих нелюбимых занятий с устройством виртуальной реальности, оказалась во много раз интереснее.

В Белой комнате было несколько помещений, в которых проводились различные занятия. В одном из таких располагался бассейн с подогревом, где можно плавать в любое время года.

Считается, что плавание играет очень важную роль в развитии физических способностей. Еще из-за небольшой нагрузки оно идеально подходит для организма ребенка. А время, проведенное в воде, было действительно важным, — так дети получали возможность избавиться от накопившегося стресса.

Двухчасовое занятие по плаванию начиналось с пятидесятиминутного обучения, после него наступал десятиминутный перерыв. Затем тридцать минут выделялось под заплывы — либо в соревновательной форме, либо на время.

В оставшиеся тридцать минут детям предоставлялась возможность свободно поплавать. Можно было просто плескаться в воде или сидеть и отдыхать.

У меня уже вошло в привычку свои тридцать минут проводить у бассейна и наблюдать за детьми.

— Другого от тебя ждать не приходится. И сегодня умудрился поставить новый рекорд.

— Все равно до времени инструкторов мне еще далеко.

— Мы ведь дети. А они взрослые. Нет ничего странного, если не получается их победить. Хотя мне вот немного досадно, потому что теперь тебя не победить, Киётака.

Несколько недель назад именно Юки была самым быстрым пловцом в любом стиле плавания.

— Стоило тебе только раз обогнать меня, и разрыв с каждым разом увеличивался все больше. Как у тебя так хорошо получается? Тренировка у нас одна, и несмотря на это…

— Вдохи.

— Что?

— В заплыве у тебя нет никаких проблем с плавательными движениями, но при вдохах они становятся хуже. Если исправишь этот момент, сможешь немного улучшить время.

— Ясно, вот оно как… А инструктор мне на это не указывал.

— Тот, что преподает нам плавание, не проясняет каждую деталь. Наверное, хочет, чтобы мы сами думали.

Это вовсе не значит, что он не заметил ошибок.

— Ты не только за собой смотришь, но и за остальными. У меня таких возможностей нет.

— Мне тоже непросто приходится.

Особенно в начале курса, обычно я сильно отстаю от остальных. Пока нет основы, приходится сосредотачиваться на обучении без видимых результатов.

Хотя есть люди вроде Юки и Широ, у которых получается с самого начала. Они точно так же не знают основы, но довольно быстро ее усваивают.

Наверное, это можно назвать чутьем? В этом вся разница.

Но если так подумать, я им не завидую.

В самом начале действительно может существовать этот разрыв, но с укреплением основы со временем он будет преодолен. Что уже доказано на многочисленных занятиях.

Сперва может получаться плохо, и это нормально. Главное — построить основу, чтобы затем использовать навыки на практике.

Юки продолжала стоять и смотреть на меня.

— Что-то еще нужно?

— По-твоему, это так странно? Заговорить с тобой без особой на то причины?

— Да, странно. Обычно разговоры заводят, когда что-то нужно.

— А ты все такой же.

Я не оборачивался на Юки, но задумался.

В последнее время она заговаривала все чаще. И ее манера речи при разговоре со мной тоже отличалась. Она говорила даже когда причин на то особо не было.

К чему эта непрактичность?

Из нее выходит весьма неплохой объект для наблюдений.

Кроме того, сейчас инструктора, который бы мог услышать нас, поблизости нет, поэтому замечания мы не получим. Да и не за что делать нам выговор, даже если за нами все-таки ведется наблюдение.

— Можно спрошу кое о чем?

— Э? Да, конечно…

Юки, не ожидавшая от меня ответа, была явно озадачена.

— Почему тебе так хорошо дается общение?

— А? Ты считаешь, что… хорошо?

— По крайней мере лучше, чем мне. Я, например, не могу заставить себя заговорить.

— Я себя, вроде как, и не заставляю. Хотя… самой интересно… Не знаю, почему так.

Она заводит разговор, но сама не понимает, как у нее это выходит? Очень странно.

— Ну, тогда почему у тебя получается улыбаться? Помнишь тот случай?

— Почему?.. Не знаю.

— Не знаешь? Ты можешь улыбаться, хотя не знаешь причины?

— Сейчас-то такого со мной не происходит.

Это правда. Несмотря на то, что тогда Юки улыбалась, с тех пор я не видел, что бы это повторялось.

Та улыбка получилась сама собой? Значит ли, что все эмоции проявляются таким образом?

— Не знаю почему, но мне кажется, что смогу снова улыбнуться, если буду рядом с тобой, Киётака.

— Не понимаю, как это возможно?

Получается, если не находишься рядом с конкретным человеком, тогда и не пробудится эмоция, которая побуждает тебя улыбнуться?

Хотя, возможно, это имеет смысл.

Когда инструкторы испытывают гнев, чаще всего он направлен на кого-то конкретного.

Таким образом, улыбка должна быть направлена на человека. И при таком объяснении понять не так уж сложно.

Я посмотрел на Юки.

— Что?..

И попробовал улыбнуться. Только я этого не умел. Я не знаю даже основ человеческих эмоций. А без основы ничего не получится.

— Забудь.

Раз нас не учат эмоциям, значит, они не нужны. Поэтому я просто перестану об этом думать.

(от лица Ацуоми)

Воспоминания о раннем детстве — год или два с рождения — как правило, забываются. Детская амнезия, так это называется.

Из памяти в основном можно вытащить детальные фрагменты с трехлетнего возраста. Но из этого совсем не следует, что помнить младенчество в принципе невозможно. Некоторые люди помнят о своем раннем детстве. И подтверждение тому — ребенок передо мной.

— Поразительно…

Для этого ребенка не составляет труда передать словами воспоминания. При этом обычному человеку такое не под силу.

Эксперимент с мармеладом в возрасте двух лет, последующие учебные программы. Мимолетный разговор в бассейне. Киётака выбирает, что следует запомнить, и хранит эти воспоминания.

И даже я не могу списать его слова на детскую фантазию, поскольку они слишком детально все описывают.

Выслушав от Киётаки рассказ о семи проведенных здесь годах, Табучи с остальными исследователями пребывали в сильном возбуждении.

— Если опубликуем результаты исследований, это ведь перевернет с ног на голову все научное сообщество!.. Потрясающе, Аянокоджи-сенсей! Ваш сын показывает такие огромные успехи, что затмевает остальных детей.

— Табучи, то, что он мой сын, не имеет к делу никакого отношения. Скажи конкретно, в чем выражается твое «потрясающе».

— К-конечно. Так вот, есть подтверждение тому, что младенец в утробе матери способен учиться и запоминать. Но считается, что обучаемость грудного малыша настолько нестабильна и находится в таком зачаточном состоянии, что делает невозможным закрепление воспоминаний. Или же какие-то моменты сохраняются в памяти, но по мере развития организма они безвозвратно отходят в самые дальние уголки разума. Все исходят только из этих двух версий. Однако ваш… в смысле, Киётака способен с легкостью обращаться к тем воспоминаниям.

— И? Как это делает из него превосходного?

— Я приведу пример… Если возьмем промежуток жизни с нуля до трех лет, у него будет преимущество в тысяча девяносто пять дней в виде воспоминаний. Секрет его подавляющей способности к обучению определенно связан с этим фактом, хотя, разумеется, все не так просто, как на словах.

Значит ли, что, стартовав одновременно с остальными, он сильно опережает их в плане способностей на три года?

— Он, несомненно, гений!

Я так понимаю, непрекращающиеся возбужденные разговоры заложены в природу исследователей. Однако мы не можем довольствоваться этим. Если все, чего удалось достичь, можно описать лишь одним слово «гений», то в Белой комнате нет никакого смысла.

— Жаль разочаровывать, но у нас с матерью Киётаки далеко не светлый ум. Его способности не могут быть напрямую связаны с наследственностью, но ведь нельзя исключать произошедшую мутацию, так?

— Ну… Да, вы правы. Что касается наследуемых генов, этот вопрос еще не полностью изучен.

— Слушайте сюда. Цель нашего учреждения не в том, чтобы выискивать гениев с рождения, ясно? Не забывай, наша задача — получить превосходные кадры, насколько бы скверной их ДНК не оказалась.

Сам по себе подобный результат — повод для радости. Но лучше бы их показал не мой ребенок. Посторонние могут ошибочно посчитать, будто ему, как моему сыну, было дано особое обучение.

Жаль, что большая часть детей из того же поколения, проходящие через тот же курс, стали бесполезным хламом.

Я велел отправить Киётаку обратно к остальным ученикам.

Дальше в планах у меня значится показать приглашенному в качестве посетителя Сакаянаги, как идут дела у учеников четвертого поколения.

— У меня есть предложение касательно того, как можно применить его гениальность: дать детям из других поколений узнать о нем — что думаете? Конкуренция отчасти играет свою роль в развитии способностей. В частности, я полагаю, это даст нужный стимул для тех детей, что стремятся быть первыми.

Понятное дело, лучше всего, когда перед тобой высокая цель. Согласен, когда находишься в небольшом кругу выдающихся, будучи стесненным рамками, перспективы развития выглядят весьма сомнительно.

Ишида и Соя согласились с этой позицией.

А вот Сузукаке выразил несогласие:

— Предложение неплохое. Я считаю, очень важно для них иметь цель. Но в недостижимой нет смысла. Между Киётакой и остальными детьми разница слишком огромна.

— Отчасти это так…

— Важно создать у них впечатление, что цель хоть и высокая, но ее возможно достичь. Я думаю, нужно контролировать раскрываемую информацию и занижать его реальные способности. Лучшие дети, вероятно, засомневаются в правдивости, но им можно показать доказательство существования такого ребенка через отобранные сцены.

Выходит, они начнут видеть в нем соперника и будут конкурировать, хоть в этом мире никогда не пересекутся?

— Как угодно, мне все равно. Но никак не выделяйте Киётаку, всех оставшихся детей в четвертом поколении обучайте как раньше.

— И даже если выбывших станет еще больше?

— Да. Даже если Киётака сломается. В случае результатов за гранью воображения сможем понять, как действовать при появлении еще более выдающихся учеников.

Не следует довольствоваться теми успехами, что были получены сейчас, нужно стремиться к еще большим высотам. А если в процессе мой сын сломается, скорее всего, удастся даже завоевать некоторое сочувствие. И я дам понять, что одержим этим проектом.

— Есть один повод для беспокойства насчет учеников четвертого поколения, проходящих через Бета-курс. Столь строгое и суровое обучение в конечном счете приводит к слишком ранней умственной зрелости, — произнес Сузукаке.

И Табучи сразу подхватил:

— Боюсь, что по достижении возраста ученика средней и старшей школ, их психологический возраст, наверное, будет за двадцать… а то и тридцать лет. И из-за различий в понимании незнакомого им мира они, напротив, могут проявить излишнюю инфантильность.

С крайностями тоже надо быть осторожнее.

— На каком-то этапе потребуется совсем иной подход. Возможно, стоит привить им желание развиваться, учиться по собственной воле? Но это большой риск. Настолько огромный, что можно сравнить с произведением искусства, которое из-за значительного внешнего воздействия терпит изменения, сильно снижающие его ценность.

Выражение лица Сузукаке, возглавляющего группу, теперь было мрачным, суровым. Уже это показывало, что он готовился к последующим неудачам.

— Прошу прощения, Сакаянаги-сама, как было запланировано, пришел в комнату для наблюдений… Как поступим?

Вот почти и пришла пора показать все ему, но…

— Пусть немного осмотрится. И учебные занятия, как договаривались, проводите пока безвредные и безобидные. Если по неосторожности покажем ему что-то слишком шокирующее, можем вызвать у него непринятие.

Я встал и вышел, но направился не к Сакаянаги, а в комнату мониторинга. Там я включил передачу звука с камер в комнате наблюдения.

Сакаянаги по большей части придерживается нейтральной позиции, но в любой момент он может сделаться врагом. Нельзя также исключать маловероятную возможность, что он пришел в Белую комнату, чтобы разведать обстановку.

Сперва мне нужно прояснить все риски.

Через монитор можно было увидеть Сакаянаги, который держал в руках девочку, по-видимому, свою дочь. Оба глядели на учеников Белой комнаты по другую сторону полупрозрачного зеркала.

— Посмотри, Арису. Когда-нибудь эти дети, возможно, возьмут на себя будущее Японии.

Она сама, казалось, искренне хотела посмотреть на них без принуждения со стороны отца. Это было видно по тому, как она, положив руки на стекло, присматривалась к той стороне.

Прошло пять минут, десять, а она все еще не отворачивалась.

[[image:/storage/reader-images/5cabc37b416c44244fe92ccb54eebbb2cd22ac57.webp]]

— Что такое, Арису? Очень необычно видеть тебя такой заинтересованной.

— Это ведь эксперимент по, так называемому, созданию искусственных гениев. Как же тут не заинтересоваться?

— Ты, как всегда, говоришь совсем не так, как подобает ребенку твоего возраста…

В их отношениях отца и дочери не ощущалось искусственности.

— Но у такого эксперимента разве не должно быть очень много спорных моментов?

— Что ты имеешь в виду?

— С позиции гуманности, например, его подвергнут однозначной критике.

— Х-ха, ха…

При всем при этом его ребенок не кажется наивным, как полагается обычным детям. Она весьма спокойна, ее взгляд на вещи и чуткость напоминают, скорее, взрослого человека.

— И прежде всего я не считаю, что создать гения в принципе возможно. Даже если в этом учреждении действительно появится тот, кто выделяется из общей массы, будет ли это результатом конкретно эксперимента?

Сделав кое-какие выводы, я уже собрался было пойти к ним, но меня заинтересовала точка зрения его дочери, Сакаянаги Арису. Нечасто можно услышать мнение ребенка о Белой комнате.

— Почему ты так думаешь?

— В конце концов, по моему мнению, преуспевающий ребенок просто-напросто имеет превосходную ДНК, только и всего.

— Понятно. Несомненно, дети проходят весьма трудные учебные курсы. Возможно, тот, за кем сохраняется перевес, действительно был выдающимся с самого начала. А ты у нас такая же проницательная, как она. И с таким же характером.

— Я рада. Быть сопоставленной с моей матерью — лучшая похвала из возможных.

Как было замечено, сложно однозначно определить, гений от рождения перед тобой или самый обычный человек. В развитии важны как «гены», так и «среда». И правда в том, что не у всех детей, оказавшихся в среде Белой комнаты, скверные гены.

— В конце концов, даже если кто-то из детей справится с учебной программой, это лишь значит, что они наделены талантами своих родителей.

Сакаянаги был сбит с толку, поскольку на поднятый вопрос даже взрослые не могли сразу прийти к ответу.

— Что же. Может быть и так, а может нет. Я точно не знаю. Однако этим детям, возможно, суждено понести на своих плечах будущее, по крайней мере, нельзя исключать подобной возможности, — пояснил он, вот только не похоже, что его дочь обратила на его слова внимание.

Она пристально вглядывалась в учеников Белой комнаты, разве что теперь более внимательно.

— А вот тот ребенок… он подходит к каждой задаче так спокойно и запросто их решает.

— А-а, сын сенсея, к слову. Аянокоджи… Киётака-кун, насколько помню.

Похоже, она подметила выдающиеся результаты Киётаки.

— Раз он ребенок сенсея, значит, имеет превосходные гены?

— Трудно сказать. Что касается сенсея, то он не выпускался из какого-нибудь знаменитого университета, и великолепными атлетическими данными тоже похвастаться не может. Его жена — самый обычный человек. И не то чтобы их родители были с выдающимися талантами. Но сенсей обладает затмевающими остальных амбициями и боевым настроем, не позволяющим ему махнуть на все рукой. Вот почему он поднялся так высоко. Настолько, что однажды намерен изменить нашу страну.

— Выходит… его ребенок лучше всего подходит для участия в этом эксперименте?

— Что-то вроде того… Да, он, кажется, подходит идеально. Правда… я не могу отделаться от чувства жалости к нему.

— Почему?

— Он с самого рождения находится в этом учреждении. Первым он увидел не маму с папой, а белый потолок. Возможно, если бы только выбыл на самом раннем этапе, тогда смог бы иметь нормальную жизнь с сенсеем. Или нет — возможно, он получает здесь особое расположение сенсея, потому что продолжает справляться… И если так, то… Цель этого учреждения — воспитывать и обучать детей, чтобы из них вышли гении. Но проект все еще на стадии эксперимента. В этом сражении ты смотришь на пятьдесят, сто лет вперед. Нынешние дети проводят здесь время вовсе не для того, чтобы, став взрослыми, показать свою гениальность, а чтобы ее показали будущие дети. А вот что касается тех, кто сейчас находится по ту сторону стекла, то неважно, справятся они или в итоге окажутся выбывшими — тут все дело лишь в отборе.

— Отец, тебе не нравится это учреждение? — произнесла его дочь вопрос, который должен был прояснить самый важный момент.

Ответ даст мне много пищи для размышлений…

— Хм?.. Как знать… Я бы сказал, что не могу искренне и в полной мере поддержать идею. Что, если воспитанные здесь дети станут лучше остальных? Что, если такое учреждение когда-то станет обыденным? Мне кажется, это будет лишь началом бед.

В его мнении не видится никакой связи с Киджимой. По этому ответу можно только сделать вывод, что Сакаянаги вроде как хороший человек.

— Прошу тебя, не беспокойся. Я разобью идею вдребезги. Докажу, что гениальность бывает только с рождения, и ее невозможно добиться методами обучения.

— Конечно. Буду ждать с нетерпением, Арису.

Сакаянаги улыбнулся и погладил свою дочь по голове. За жестом, судя по всему, ничего не скрывалось.

— Кстати, отец. Я подумала научиться игре в шахматы…

На этом моменте я выключил звук с камеры и вышел.

— Излишне беспокоился, выходит?

Однако лучше быть настороже. Скоро настанет время публичного объявления о проекте, и кто знает, что тогда произойдет.

(Возвращаемся к Киётаке)

Снова. И снова. Одно и тоже повторяется день за днем.

Каждый день мы снова и снова учимся, этому словно нет конца.

В мире, где понятия отдыха практически не существует, мы, ученики четвертого поколения, продолжаем делать одно и то же.

Разговорам уже не было места.

Как бы сильно не усложнялась учебная программа, все оставалось прежним. Таким оно будет завтра, послезавтра, послепослезавтра, через четыре дня. Снова. И снова. И снова.

Следующий день наступает, будто так и надо.

Снова учить новый материал.

Впитать знание. Если этого не сделать, не сможешь выжить. Как только тебя объявляют выбывшим, назад пути нет.

И если вчерашний день прошел нормально, это вовсе не значит, что сегодня будет также.

Прозвучал звонок.

Дети, следуя правилам, положили ручки на стол.

На этом завершается череда тестов высокой сложности.

Бланки собрали, и немедленно начался подсчет баллов. Вместе с тем детям предстоит молча ждать результатов. Однако почти все знают их до окончания проверки. Оставшиеся дети понимают, сколько у них получилось правильных ответов.

За партой спереди слегка задрожала миниатюрная спина. Я от нечего делать наблюдал за ней и ждал.

Инструктор вошел внутрь и остановился возле дрожащего ребенка.

— Не прошла.

Инструктор спокойным, как всегда, голосом произнес это ребенку… Юки. Было решено, что уйдет еще один человек.

Учеников четвертого поколения к этому моменту осталось всего четыре, и только что количество было уменьшено еще на одного.

— К-как же…

В Белой комнате неудачи в процессе обучения или практики не являлись проблемой. Не имеет значения, как ты справляешься до контрольных, точно так же неважно, набираешь ты десять баллов или пять. Инструктор не станет останавливаться и продолжит учить.

Выбываешь или нет — определяется по результатам именно контрольных.

Если не выполнил норму, тебя относят к неспособным и исключают.

— Встань.

Лишь одно слово, в котором не было ничего лишнего.

— Н… нет…

Требование инструктора означало конец. Тебе не позволят и дальше жить жизнью ученика Белой комнаты. Даже если ты против. Это не изменить. Но иногда некоторые из детей, как, например, Юки сейчас, начинали протестовать.

— Я повторяю. Встань.

— Прошу… дайте шанс… — снова воспротивилась Юки сдавленным голосом.

Инструктор перевел взгляд на второй этаж. Должно быть, запрашивает помощь на случай агрессивного исхода.

— М-может, я набрала недостаточно баллов. Н-но вчера был курс по физической подготовке, и я его прошла. Ч-что касается баллов… я должна была набрать около пяти. Подучу материал, и в следующий раз обязательно сдам!..

Как бы Юки не молила, внутрь зашли трое других инструкторов.

Если ее самоанализ верен, до проходного балла не хватало еще пять. Для посторонних это могли быть каких-то пять баллов, но в Белой комнате не прощалось недополучение даже одного.

Так было со многими учениками. Дети, которые единожды не смогли набрать проходной балл, показывали низкую обучаемость впоследствии.

Это доказано. В конечном счете, даже если закрыть глаза сейчас и подождать до следующей контрольной, она все равно окажется в кандидатах на выбывание.

Другими словами, стоит достигнуть предела, и больше ты не ученик четвертого поколения.

— От гнилых мандаринов надо избавляться. Иначе они будут мешать взращиванию остальных.

Судя по всему, они не намерены тратить время. Один из инструкторов потянулся к руке Юки.

— Н-нет… Нет!

Юки отпрянула от руки, вскочила с места и в панике отбежала.

— Помоги, Киётака! Я не хочу уходить! — в слезах молила она о помощи.

Бросив взгляд на приближающегося медленным шагом инструктора, я оставался все таким же безразличным к ситуации.

— Нет.

— !..

Я не могу спасти ее. Вернее, не намерен этого делать.

— Пожалуйста! В следующий раз я постараюсь изо всех сил! Обязательно постараюсь!

— Следующий? Почему ты не старалась прежде? Тебе прекрасно известно, что следующего раза не будет.

— Н-но ведь!..

Тот, кто не поспевает сейчас, не будет поспевать и дальше. Это как жизнь — как только расстанешься с ней, пути назад нет.

— Н-но ведь!.. Я смогу… потому что у меня все получалось!..

Хочет, чтобы обратили внимание на ее прошлые результаты? Правильно ли я понял?

Инструкторы окружили Юки и заодно меня.

— Э?!

Я взглядом остановил приближающихся взрослых и обратился к Юки:

— Это правда, что, если не считать письменные экзамены, ты делала некоторые успехи. Но с каждым годом твои результаты ухудшаются, и нет ни единого намека на улучшение. То есть это твой предел, Юки.

Даже если я попытаюсь помочь, решение о выбывании принимает инструктор, а не ребенок. Именно поэтому я счел ошибочным суждение Юки, когда она цеплялась за меня.

— Пройди с нами.

— Нет! Нет! Прошу вас! Дайте еще один шанс! — вскрикнула Юки.

Она все равно воспротивилась, что странно. Само по себе при выбывании ученика это не было редкостью, но ее поведение отличалось от показанного остальными.

[[image:/storage/reader-images/2f736ec87b9e41edaae04ca1df4f333860683759.webp]]

— Ты должна знать правила Белой комнаты. Почему тогда так ведешь себя?

Ученики, включая меня, не понимали этого. Однако инструкторы, похоже, знали причину сопротивления Юки. Разве что вслух ее никто не называл.

К ней подходит взрослый, высвобождает вцепившуюся в меня руку и насильно уводит.

— Помоги! Нет! Киётака! Киётака-а-а!!! — снова и снова кричала она, прося о помощи. — П-п-помоги!..

Упав, она вытягивает ко мне руку.

Помочь? Этой девочке уже сказано, что она не проходит дальше. Тот, кто не проходит, покидает помещение. И больше не возвращается. Без исключений.

В таком случае, почему она просит о помощи? Это совершенно напрасные усилия, пустая трата времени.

— Пожалуйста… я… не… хочу… уходить!

Внутрь вошли еще двое взрослых, когда увидели, что ее все не могли выволочь. Они схватили девочку и начали утаскивать.

— Нет! Нет! Помоги!

Еще один человек выбыл, потому что не выполнил поставленную задачу.

Остальные дети, вероятно, наблюдали за сценой также, как и я, — равнодушно. Или, возможно, они боялись, что станут следующими?

В любом случае это не имело значения.

Для меня главное — оставаться здесь до последнего.

Мы с самого начала жили в таком мире, опираясь лишь на одно чувство. И с тем же чувством продолжали жить в этой белизне.

Был ли ее крик продиктован привязанностью к члену одной семьи, с кем проучилась много лет, или совершенно иной материей, симпатией к противоположному полу?

Так или иначе, а выбывание означает полностью распрощаться со своей прошлой жизнью.

Чтобы этого не произошло, каждый из нас учится в установленных временных рамках. Но…

— Подождите, пожалуйста, — тихо проронил я, обращаясь к инструкторам, которые переговаривались между собой.

— Тебе никто не давал слова. Еще раз заговоришь без разрешения, и это тебе аукнется.

— Пускай, но хотя бы выслушайте меня.

Сразу после того, как я это произнес, инструктор молча подошел ко мне и, не сдерживаясь, пнул.

— Тебе не давалось разрешения высказываться.

— Юки нездоровилось в первой половине дня. Во время тестов она постоянно ерзала и не могла продемонстрировать свои способности в тех предметах, которые… — начал я, но был прерван инструктором, приподнявшим меня за грудки.

— Привести себя в форму — тоже способность. Ты считаешь, что твоя причина сейчас может сойти за оправдание? Кроме того, утром у нее не было обнаружено никаких недомоганий.

— Разумеется, я с вами полностью соглашусь. Но что, если недомогание вызвано непредвиденными обстоятельствами? Тогда это уже будет совсем другая ситуация.

— Непредвиденными?

Инструктор обернулся и посмотрел на Юки в окружении других инструкторов.

— …У нее кровотечение.

Взрослые, похоже, осознали, что самочувствие Юки в самом деле было не в норме.

— Кровотечение? Но чем… А, понял.

— Да, дело в этом. Вообще-то обычно они начинаются, самое раннее, в девять лет, но точно не в ее возрасте. Я думаю, возможно, это вызвано стрессом, потому что ей сложнее, чем другим ученикам поколения. Еще у нее, кажется, жар, и тогда становится понятно, почему недомогание можно было пропустить.

— В кабинет врача ее. Там уже как следует обследуем и примем решение, прошла или нет, — велел инструктор унести Юки.

Рыдая, она все это время смотрела на меня, но я не обращал на нее внимания.

— Молодец, что заметил… Точнее, я хотел бы это искренне сказать, но мы бы так или иначе все выяснили, не скажи ты сейчас ничего, просто чуть позже. То есть проблема с тем, что ты высказался без разрешения, остается.

— Накажите меня?

За нарушение правил вне занятий следовало телесное наказание. И только. Мне прекрасно известно, что никаких тиранических мер, вроде исключения, применено не будет.

— Ты смеешься надо мной?

— Раз наблюдаете со стороны, пожалуйста, открывайте шире глаза.

— Ах ты!..

Слишком медленно. Инструктор, выдав свое намерение через сжатый правый кулак, попытался ударить меня, но увернуться было просто.

— Стой!

К сорвавшемуся инструктору подбежал другой взрослый, чтобы остановить.

— Не реагируй на слова ребенка, новенький.

— Кх…

Инструкторы могут попадаться неопытными, но количество ошибок у этого нового обязательно увеличится в будущем.

Поэтому уже на этом этапе важно дать знать. Учить следует тех, от кого есть польза, а от бесполезных нужно избавляться.

А Юки, вместе с тем, с того дня не возвращалась.

Не успели оглянуться, и учеников четвертого поколения стало еще меньше, осталось всего двое. Я и Широ.

С тех пор прошло уже несколько месяцев. За это время мы ни разу не говорили друг с другом, абсолютно каждый день мы проводили в молчании.

Хотя я не против. Скорее, считал, что так лучше.

Когда вся ненужная болтовня — от Юки, например — исчезла, я смог с головой уйти в учебу.

Сегодня наконец-то будет дзюдо. Занятия по определенному виду спорта теперь проводились раз в несколько дней, поскольку их разновидностей стало намного больше.

Несмотря на это, мы с Широ продолжали оттачивать навыки. Виды единоборств постоянно менялись, и все же тренировки позволили узнать много нового об искусствах в плане практического применения.

— Вы, двое — продолжайте. Я отлучусь ненадолго.

Похоже, инструктора, который выступал у нас судьей, позвали, поэтому он поспешно вышел из зала.

Мы остались одни и в соответствии с указанием приступили к спаррингу. В очередной раз схватили друг с друга за кимоно. Я и Широ делали одно и тоже десятки, если не сотни раз.

— Поговорим немного?

Первым молчание, которое длилось несколько месяцев, прервал шепотом Широ. Сперва я посчитал его действия за психологическую атаку, но он полностью прекратил двигаться.

— Прошло уже столько лет, как я победил тебя в дзюдо.

— Ну да.

Я проиграл ему в первом матче, но затем выигрывал абсолютно в каждом.

— Это касается бокса, каратэ, джит кун-до* и всего остального. Я преуспеваю в самом начале, но потом ты превосходишь меня, и я ничего не могу с этим сделать. Ты действительно нечто.

[П/Р: Сочетание стилей кунг-фу, созданное Брюсом Ли.]

К чему этот разговор в разгар спарринга?

— У меня есть одна вещь, которую я хочу тебе сказать.

— Какая?..

[[image:/storage/reader-images/3ee2d37dddfb2055eb65b498cf056a475698973d.webp]]

Я прислушался к бормотанию; на таком близком расстоянии взрослые не смогут нас услышать.

— Я решил уйти отсюда.

— Уйти могут только выбывшие.

— Именно поэтому я собираюсь выбыть намеренно. Если посмотреть на количество исключенных и как взрослые с ними разбираются, можно примерно представить, что с ними происходит дальше. По крайней мере, их не убивают.

— Что ты намерен делать, когда выйдешь во внешний мир? В этом есть хоть какой-то смысл?

— Есть. Я хочу свободы.

— Свободы?

— Я хочу стать свободным. Хочу завести друзей. Разве в том, чтобы хотеть этого, есть что-то ненормальное? Оглянись. Остались только мы с тобой, Киётака. И через десять лет ничего не изменится.

Я не понимал, о чем говорит Широ. Зачем мне хотеть того, что он перечислил?

— Тебя совсем не интересует, что там, во внешнем мире? Или неужели ты можешь стерпеть эти страдания?

— Я никогда не питал интереса к нему, также как и не задавался вопросами.

— Знания даются нам в одностороннем порядке. В ограниченном пространстве. Тебя это устраивает?

— По крайней мере я не испытываю недовольства.

Я ежедневно учусь в Белой комнате и определенно расту над собой. В таком случае разве не должно проявляться желание узнать предел развития?

Во внешнем мире такое образование недоступно. А значит, там меньше возможностей для самосовершенствования.

— Все-таки ты странный… Я вот хочу посмотреть на настоящий мир, а не виртуальный.

Если посмотреть на это с его стороны, его понять можно. Я видел многих детей, которые уставали от стесненной и ограниченной жизни. Но у меня ни разу не возникало мысли, что они выбывали по собственной воле.

— Я приобрел уверенность в своих чувствах, когда выбыла Юки. И мне показалось, будто я даже завидовал ей.

— Вот как?

Если Широ пришел именно к такому ответу, что же, добавить мне было нечего.

— Я думал, у тебя так же. Думал, ты тоже хочешь когда-нибудь выйти во внешний мир.

— Жаль, но никогда такого и в мыслях не было.

— Понятно… А я был намерен предложить уйти вместе…

Надзирающие взрослые, вероятно, также, как и я, не догадывались о таких мыслях. О том, какие Широ на самом деле испытывает эмоции по отношению к учреждению.

Было своего рода предубеждение, что знания или открытия не приходят без изучения. Но вот оно, открытие — передо мной стоит человек, который прямо сейчас изъявляет желание покинуть Белую комнату.

Не знаю только, имеет ли это хоть какое-то значение, ведь с этих пор я буду один.

— Я пойду вперед… Давай потом как-нибудь встретимся, Киётака.

Я не ответил на эти его слова.

Зато почувствовал в нем необычную решимость. И пылкое желание, какое мне еще не доводилось ощущать, победить в этот раз. Противник передо мной был сильнее поддающихся взрослых.

Однако…

— Кх!..

Я провел атаку первым и сделал иппон*.

[П/Р: Идеально и успешно выполненный бросок.]

Я не могу проиграть сопернику, который обучается тому же, чему и я. Если его сила будет равняться ста двадцати, я выложусь на сто тридцать. На сто сорок я отвечу ста пятьюдесятью.

Меня не волновало, есть в Белой комнате уют или нет, также как мне было неважно, есть здесь свобода или нет. Что имело значение, так это наличие возможности обучиться новому. А для самосовершенствования это — самое важное.

Жажда новых знаний, образно говоря, вот что велит мне оставаться в Белой комнате.

— Достаточно!

Поблизости может не быть судьи, но за нами всегда наблюдали через окно в отдельном помещении на втором этаже. Когда Широ упал на татами, голос оповестил об окончании схватки.

— В конце концов… опять проиграл. Вот бы вспомнить те моменты, когда я побеждал, — говорил он о поблекших воспоминаниях, пока, положив руку на лоб, пытался отдышаться. — Это были пять лет нескончаемых поражений. Я осознал, что, даже оставшись, не смогу победить…

— Ты правда собираешься стать выбывшим?

— Да. Подожду нужного момента и покину Белую комнату.

Судя по всему, он не намерен менять мнение.

Я этого не понимал. Как бы ты не выбыл из Белой комнаты, это все равно означает смерть. Мне даже мысль в голову не приходила убить себя.

Но Широ, должно быть, думал по-своему. Раз он хочет себя уничтожить, останавливать не буду.

— Прощай, Широ.

— Прощай, Киётака.

Это был мой последний с ним разговор.

Прошло совсем немного времени, прежде чем Широ выбыл. Последний оставшийся со мной человек исчез.

Воспоминания с того момента стали однообразными. Говорить теперь буквально было не с кем. Иногда, в зависимости от занятий, я целый день мог не открывать рта, за исключением тех моментов, когда ел или пил.

Но даже если я остался один, распорядок не изменился.

Если что-то и поменялось, так это занятия по рукопашному бою. До сих пор я соревновался с такими же, как я, учениками Белой комнаты, но когда они исчезли, моими соперниками неизбежно стали взрослые.

В девять лет я одолел всех инструкторов, которые обучали меня разным боевым искусствам. Вероятно, именно по этой причине они, взволнованные, собрались в зале вместе.

— Киётака, сейчас ты будешь практиковать реальный бой с несколькими оппонентами. Можешь считать это обобщением полученных тобой умений и знаний. Использовать разрешается любые приемы.

— Хорошо.

— И сдерживаться не нужно. Ничего страшного, если биться будешь с намерением убить.

— То есть можно довести до реального убийства?

— Понимай мои слова буквально, но до тех пор, пока мы тебя не остановим. И постарайся не расслабляться.

— Хорошо.

Просторный зал для тренировок. Внутрь зашли взрослые в костюмах. Их я раньше не видел.

Стоило взрослым посмотреть на меня, как с глупым видом разразились смехом.

— Думал, пошутили. Мы всерьез будем драться с мальчуганом?

Они заметно отличались от взрослых, преподававших мне боевые искусства. Их движения не были плавными, в них прослеживались грубость, пыл.

Моим оппонентам явно привычны неравные бои без четких правил.

Как и раньше, по чистой силе мне с ними не сравниться. Разница в мышечной массе слишком очевидна. Если столкнуться с ними лоб в лоб, в ста битвах из ста меня ждет поражение.

— Согласен, это абсурд. Абсурд, но… не сдерживайтесь. Нам обещали кучу денег только за то, что придавим одного ребенка. Следует считать, что он какой-то необычный с невероятными навыками, — произнес один из мужчин, кажется, их лидер. — Ладно. Эй, ты — нападай на нас с намерением… Нет, пытайся реально нас убить. Если не хватит задора, избивать тебя мне будет слегка не по душе, — обратился их лидер ко мне.

Впрочем, можно было обойтись и без этого. Я уже получил подобные указания.

— Если надо, можем дать тебе кое-какое оружие.

Он бросил на пол принесенную сумку. При ударе послышался металлический лязг.

— Мне оно не нужно.

— Что, с голыми руками будешь драться?..

— Да.

— Вряд ли ты шутишь, но знаешь… Я ведь тоже серьезен. Выбери какое-нибудь.

— Инструктор, мне считать это за указание? — повернувшись, задал я вопрос инструктору, который наблюдал за нами со второго этажа.

— Да. Делай, как он говорит. Ничего нового для себя ты там увидеть не должен.

В таком случае подчинюсь.

Я заглянул в сумку.

— На выбор тебе дается дубинка, пистолет-электрошокер, нож — что нравится, то и бери.

Действительно, здесь лежало оружие, пользованию которым меня научили на прошлых занятиях.

Для летальности лучше выбрать нож, но я хочу иметь большую дальность поражения.

— Возьму это.

Я без колебаний взял дубинку. Длина сложенной составляет около тридцати сантиметров.

— Знаешь, как ей пользоваться?

— Взмахом она удлиняется до восьмидесяти сантиметров. Затем ею можно бить по оппоненту. Правильно?

— Да.

Чтобы победить, я должен точно поразить уязвимые места человека. Вероятно, мои противники никогда не дрались против кого-то с таким же, как у меня, телосложением. Нужно воспользоваться преимуществом низкого роста.

Несколько минут спустя, когда на пол рухнул последний взрослый с раздробленной ногой, я, стоя рядом с одним, замахнулся дубинкой. Одного удара по темени будет достаточно, чтобы он как минимум потерял сознание. Если не потеряет, вторым ударом можно просто разбить череп.

— Стой! Стой!

Услышав разносящийся по залу голос, я остановился и отбросил дубинку в сторону.

[[image:/storage/reader-images/1994132f4d4c8537f89764e9274b7da76a57318e.webp]]

Взрослые взволнованно вбежали внутрь, чтобы помочь сраженному.

— Господи… Так, немедленно доставьте его во врачебный кабинет!

Медицинская команда осмотрела раненого, сделала вывод, что травмы серьезные, и унесла взрослого на носилках.

— Что ты делал, Киётака?

— Пытался убить, как мне было велено.

Я даже переспросил для подтверждения. Неужели есть какие-то проблемы?

Инструкторы оказались сбиты с толку, но через мгновение дверь, ведущая в зал, открылась.

— А-Аянокоджи-сенсей?!

— Вы — позаботьтесь об этих типах. Я хочу переговорить с Киётакой. Ты — за мной.

Указания должны быть выполнены. Я молча следовал за ним, оставаясь немного позади.

Обычно при нем находились несколько инструкторов, но, судя по всему, не в этот раз.

— Ты, наверное, уже понял это, но я отвечаю за Белую комнату. А еще я твой отец.

— Знаю.

— Я ни разу напрямую не представлялся твоим отцом. Как давно ты понял?

— В четыре года. Помню, это было упомянуто в разговоре с инструкторами.

— Ясно. Что же, как ученик четвертого поколения, ты всегда добивался ошеломляющих результатов. А не успел я опомниться, как ты остался единственным, кто спокойно расправляется с каждым занятием с идеальными… нет, с результатами даже лучше, чем идеальными.

Отец. Это не делало его особенным человеком для меня. Просто факт. Ни больше, ни меньше.

— Я считаю тебя необыкновенным.

— …

— Белая комната функционирует всего четырнадцать, можно сказать пятнадцать лет, что не так уж много. Но я не вижу ни единого намека на то, чтобы гений вроде тебя появился даже в следующие несколько лет. Про учеников с первого по третье поколения я вообще умолчу, а что касается пятого и последующих, то картина практически та же самая. Разумеется, с каждым новым поколением недостатков становится все меньше, и трудности преодолеваются…

С одной стороны, он словно бы хвалил меня. А с другой — просто говорил факты, как и то, что он — мой отец.

— Можешь идти.

— Прошу меня извинить.

В чем был смысл разговора? Скорее всего, это как-то связано с устройством, прикрепленным к моей руке.

Этот человек заговорил, будто в подтверждение:

— Каковы результаты?

— Ни в разгар боя, ни в разговоре с вами, Аянокоджи-сенсей, пульс и другие показатели Киётаки не менялись.

— То есть его сердце не дрогнуло, даже когда его назвали необыкновенным? Хотя, похоже, тут дело не только в похвале, у него отключен весь спектр человеческих эмоций.

— Смею заметить, это как сильная сторона ребенка, так и его слабость.

— Ты прав, Ишида. Минимум эмоциональности не помешает, без этого нельзя совсем. Сошла бы и половина того, что может испытывать заурядный человек, но Киётака вообще ничего не испытывает. Он одновременно годится, и не годится на роль педагога или политика.

Два человека вели разговор на разные темы без утайки, хотя ребенок, о котором шла речь, находился совсем рядом.

Это ведь тоже часть учебной программы?

Мне неважно, хвалят меня или ругают. Главное, чтобы я продолжал учиться дальше.

— Боюсь только, усвоить эмоции в среде вроде Белой комнаты не представляется возможным.

— Соглашусь. Хотя при необходимости он прибегал к умелому вранью. Можно сказать, он учится навыку приспосабливаемости.

— В этом и загвоздка. В Белой комнате ему уже поздно учиться эмоциям. Единственное решение, это только кардинально поменять среду обучения.

— …Вот насчет этого не знаю.

— Не знаешь?

— Через наше обучение прошло уже много детей, с первого поколения по тринадцатое — последнее на данный момент. Сложность у всех разная, но один лишь Аянокоджи Киётака отличается от остальных учеников. И я вовсе не превозношу его из-за того, что он ваш сын, сенсей, просто таков факт — он отклоняется от нормы.

— Точнее и не скажешь. Сколь суровыми бы ни были условия, Киётака каждый раз проявляет свои способности к адаптации. У любого ребенка есть предел, но почему не у Киётаки, вот в чем вопрос. Чем больше он учится, тем больше узнает. Почему он впитывает абсолютно любое знание?

— Кто бы знал… Списать это на атавизм проще простого, но, как мне кажется, без подробнейшего изучения феномена Белая комната никогда не станет идеальной.

— Если получится обеспечить надежное воспроизведение людей, равных или превосходящих этого ребенка, мои идеалы будут воплощены. Проясните абсолютно каждую мелочь. Продолжайте, пока не поймете. За это я вам и плачу.

Я продолжу обучение. Что ждет меня там, в конце? Какие знания лежат там, за пределами? Это все, чего я хочу узнать.

Глава 6. Отчаяние и выход

На Токио обрушился редкий для него сильный снегопад.

Вот уже конец января, и сегодня я пришел в рётэй Сасагава.

Из окна в коридоре открывался вид на сад, в котором разворачивался вечерний снежный пейзаж, залитый искусственным светом.

Я и Камогава легким шагом заблаговременно отправились к назначенному месту.

По пути Камогава остановился и принялся любоваться заснеженным видом.

— Помните, как больше десяти лет назад мы ждали Наоэ-сенсея под зимним небом?

— Да. Будто вчера было.

— А ведь в тот день вам вверили проект Белая комната, Аянокоджи-сан, тогда же назначили и меня. Пришлось через многое пройти, и все же нам удалось достичь всего того, что мы имеем сейчас.

Он прав. Дело не ограничилось лишь одной-двумя историями, о которых никому нельзя рассказывать и которые придется унести с собой в могилу.

— Знаешь, а ты вырос. Похоже, даже смог постичь все азы политики.

— И я очень признателен вам за это. Работа под началом Наоэ-сенсея и вашим, Аянокоджи-са… Аянокоджи-сенсей, стала для меня большим шагом вперед. Единственное, о чем я сожалею, — что не могу рассказать о достигнутом нами вплоть до этого дня моему отцу, покинувшему нас в прошлом году…

Отец Камогавы скончался от инфаркта практически ровно год назад. А ведь его сын поставил перед собой цель: лично рассказать ему о проекте Белая комната.

Рассказать об учреждении, в котором государство принимает и воспитывает детей.

И что пусть на сегодняшний день старшая школа Кодо Икусей лидирует с огромным отрывом, мы сможем не только догнать ее, но и перегнать.

Поведать об учреждении, которое будет спасать жизни появившихся на свет детей.

О том, как в учреждении будет проходить обучение этих детей, как их сделают гениями, как Белая комната станет неотъемлемой частью будущего мира.

Жизни, выбрасываемые в туалетах. Жизни, прерванные абортами. Жизни, отнятые из-за невозможности обеспечения должного ухода. И все эти проблемы можно решить под эгидой правительства. К тому же проект станет решением вопроса низкой рождаемости.

— Нужно лишь достигать новых высот в плане получаемых результатов. И ни в коем случае не довольствоваться тем, что мы имеем сейчас, Камогава.

— Х-хорошо!

Сегодня особенный день. Текущая ситуация отличается от той, когда мы ждали Наоэ-сенсея под зимним небом. Хоть и не без проблем, но эксперименты Белой комнаты начали исправно приносить результаты. Наконец-то сегодня я во всех подробностях доложу о них Наоэ-сенсею, после чего смогу оказаться на сцене.

Это первый шаг для того, чтобы выйти в свет.

Без определенного упорства и неимоверных усилий ничего добиться не получилось бы.

Мы первыми сели за столик и стали дожидаться появления Наоэ-сенсея, оставив ему самое почетное место.

По правилам приличия мы должны вообще-то ждать снаружи, но так распорядился сам Наоэ-сенсей. Лично я счел такой жест некоторым выражением признательности.

— После того как об этом проекте узнает мир, Наоэ-сенсей наконец сможет встать во главе нашей страны.

— Став… премьер-министром, так?

Насколько я знаю, подготовка к предстоящим выборам прошла как по маслу.

— И не очередным премьером. Его репутация и власть будут даже выше, чем у предыдущих людей на этом посту.

Пожалуй, он станет во главе нашей страны, можно сказать, в буквальном смысле.

Обычно я не испытываю волнения или напряжения, но сейчас чувствую, как сердце начало биться немного быстрее. Ведь ради этого проекта я поставил на карту свою политическую жизнь.

Я столько раз видел во сне тот день… когда мне воздастся за труды сполна.

— Наоэ-сенсей прибыл.

По прошествии тридцати минут, таких коротких и одновременно длинных, нас известили о прибытии Наоэ-сенсея.

— Ого, даже раньше, чем я ожидал, — произнес Камогава.

Опоздание было всего-то на десять минут от назначенного времени. Удивительно, конечно, но я был готов ждать и час, и даже два.

— Это что получается, Наоэ-сенсей питает к проекту такой сильный интерес? — обрадовался Камогава, за что я вынес ему небольшое предупреждение.

Сейчас нужно запереть все ненужные эмоции, поскольку нам предстоит серьезный разговор с Наоэ-сенсеем.

Перед тем, как сдвинулись сёдзи, мы, сидя в позе сейдза, едва не уткнулись лбами в пол.

Затем послышались уверенные, но тихие шаги Наоэ-сенсея.

— Простите, я немного припозднился, — принялся он извиняться, как только показался.

От его слов у меня внутри невольно возникла неописуемая тревога.

— Нет-нет, не стоит. Спасибо, что несмотря на мороз, вы проделали столь долгий путь, — произнося эти слова, я старался выкинуть из головы отвлекающие мысли.

Волноваться не о чем.

В этот самый момент я определенно делаю следующий шаг на пути к реализации своих амбиций.

— Для начала поднимите головы. Иначе не двинемся дальше.

— Конечно…

Мы подняли головы, и я сразу потянул руку к бокалу, чтобы налить пиво Наоэ-сенсею. Однако он меня остановил:

— Сперва нам надо поговорить.

— Прошу прощения, — я немедленно отступил, сел обратно и начал слушать сенсея.

— Тем есть несколько, но… начну, пожалуй, с главной, — с запинкой, словно вспомнив о чем-то, произнес Наоэ-сенсей. — Я решил… не баллотироваться на следующих выборах премьера.

— Что?..

Я даже целое мгновение не мог понять смысл того, что он сказал, — вот настолько ответ вышел нелепым.

И наверняка то же можно было сказать и о сидящем рядом Камогаве.

Воцарилась тишина. В ушах стоял лишь громкий звон.

— Сенсей… вы так, должно быть, пошутили? — произнес Камогава. И не для того, чтобы получить подтверждение, скорее слова вырвались совершенно случайно.

Если бы он не влез, моя реакция, скорее всего, была бы точно такой же.

— Нет, это правда. Кандидаты будут определяться послезавтра, я проголосую за выдвижение Киджимы. Точнее, буду вынужден так сделать.

Киджима? Но почему? Почему Наоэ-сенсей решил поддержать Киджиму-сенсея? Насколько бы он ни был молод и подающим надежды, но Наоэ-сенсей находится явно выше него.

— Подождите. Но почему? Наоэ-сенсей, вы ведь столько готовились ради этого момента, разве нет?.. — выпалил я, наклонившись вперед, не в силах сдержать эмоций.

Понятно, мало просто стать премьер-министром.

Дело в том, что у Наоэ-сенсея и в прошлом были шансы, однако он не стремился к руководящей должности. Тем не менее продолжал долгие годы оставаться во власти, будучи серым кардиналом.

И все же его становление премьером на этих выборах — дело предрешенное. Если же он снимет свою кандидатуру… это же равносильно потере реального лидера.

Стоит Киджиме-сенсею лишь однажды отнять место, как, вне всяких сомнений, он вцепиться в него и не отпустит до последнего. А как только фракция Наоэ-сенсея начнет терять свое влияние, другого шанса встать во главе уже не представится.

Не могу отделаться от мысли, что произошло что-то плохое, раз он решил отказаться. И не исключено, что это также может сильно повлиять на Белую комнату.

На уровне инстинктов мне это стало ясно, и потому был вынужден уточнить. Потому что больше всего удивления вызвало решение Наоэ-сенсея поддержать Киджиму-сенсея.

— Р-разве у вас с Киджимой-сенсеем… не прямая конфронтация, Наоэ-сенсей?.. — упомянул Камогава, также не сдержавшись.

Будь то в правительстве, СМИ и других местах, везде сошлись на том, что на пост премьера от Гражданской партии претендуют всего три кандидата. Среди них безусловный лидер — Наоэ-сенсей, далее идет непосредственный конкурент Исомару-сенсей, замыкает тройку с большим отставанием Киджима-сенсей. Лишь у них есть билет, дающий право стать премьером. И Наоэ-сенсей, несомненно, был наиболее перспективным кандидатом.

— Мне тоже не хочется, чтобы он стал премьером, но выбора особо не дают.

— Хотите сказать, что не удалось набрать голосов?..

— Да. Из Гражданской партии голоса между мной, Исомару и Киджимой разделились поровну, а раз так вышло, думаю, кое-кто из оппозиционной партии решил меня раздавить. По моим подсчетам, мне не хватит от двадцати до тридцати голосов, — смиренно улыбнулся Наоэ-сенсей. Похоже, он уже перепробовал самые разные стратегии. — Допустим, у нас выйдет разыграть неплохую схватку, но если проиграю, то сильно сдам свои позиции. В таком случае остается ведь только поддержать Киджиму и не выдвигать себя, тем самым отдав предпочтение сохранению текущего положения, верно? Он молод, у него есть энергия и силы. Я попробовал покопаться в его грязном в белье, но не смог найти ровным счетом ничего.

Политик, у которого нет ни женщин, ни денег, ни постыдных деяний в прошлом. Подобные личности встречались во все времена.

— Но не лучше ли тогда будет поддержать Исомару-сенсея? Вы соперники, но и старые знакомые тоже. Думаю, незачем держаться Киджимы-сенсея, с ним ведь сложно иметь дело…

«Не хочу уступать победу своему сверстнику», — к такому ребячеству он бы явно не пришел. Если бы счел, что работать под началом Исомару-сенсея — решение верное, согласился бы на него без лишних раздумий.

— Ты и сам понимаешь, не так ли? Я решил, что смогу получить больше, примкнув к Киджиме. Если сейчас на ходу запрыгнуть в лодку Исомару, с большой вероятностью нас пустят ко дну обоих. Да и в моей фракции многие склоняются к поддержке Киджимы.

Выходит, пускай эта инициатива исходит от самого Наоэ-сенсея, он опасается раскола, если против воли большинства примет сторону Исомару-сенсея.

Я даже понятия не имел, что его положение настолько безысходное.

Казалось бы, я полностью погрузился в мир политики, но, похоже, меня за это время и близко не коснулись закулисные процессы.

— Е-еще слишком рано сдаваться, Наоэ-сенсей! У нас же есть проект Белая комната! Мы можем использовать его как оружие и тогда…

— Камогава, довольно, — жестко осадил я увлекшегося Камогаву. — Раз так решил Наоэ-сенсей, нам остается только подчиняться. Что касается Белой комнаты, это вопрос отдельный, понимаешь?

Разумеется, Наоэ-сенсей уже пообещал Киджиме-сенсею оказать свою поддержку. То есть между ними должно быть неофициальное соглашение, что он займет практически такой же пост. Сильно сказаться это не должно.

Однако…

— Аянокоджи. Вот как раз по этому поводу я и встретился с тобой сегодня. Понимаю, нехорошо получается, ведь ты столько лет работал не покладая рук, но сейчас необходимо, чтобы на какое-то время ты залег на дно.

Прозвучало именно то, чего мне меньше всего хотелось слышать; тело прошиб холодный пот.

— Что вы имеете в виду, Наоэ-сенсей?..

Хотя я начал осознавать, к чему ведет разговор, но поверить никак не мог.

— Знаю, что ты хочешь мне высказать. Но все можно реализовать только в том случае, если я сохраню свое нынешнее положение. Ты это хорошо понимаешь?

— Разумеется…

— Мне негласно пообещали следующий пост, однако это вовсе не означает мою победу. Проиграв фракционную борьбу, я смог отстоять свой последний оплот, только и всего. И поэтому никак не могу выдвинуть проект Белая комната, учитывая, что он может привести к разногласиям.

Если Наоэ-сенсей сделает что-то не так, наверняка Киджима-сенсей со своими сторонниками просто так этого не оставит.

Совершенно очевидно, его будут подозревать в том, что он затеял снова поднять свою репутацию и сплотить вокруг себя людей. Эта логика мне понятна.

— Аянокоджи, ты — человек выдающийся.

— Д-да, благодарю вас…

— Я не сужу людей только лишь по их образованию. Ты и сам должен это понимать, поскольку я подобрал даже такого обделенного.

— Мир политики всегда требовал от человека специфического образования. Не будь вас, Наоэ-сенсей, подобный мне человек не смог бы в нем обосноваться.

Наоэ-сенсей кивнул со вздохом.

— Хорошо это или плохо, но засидевшиеся в политике люди — сплошь бесталанный и ничем не выдающийся сброд, у которых, кроме дипломов, больше ничего нет. Им лишь бы сохранить звание политика и высокий уровень дохода. Такая участь ждет всех, неважно, о каком политике идет речь: о праведнике или желающим стать настоящим отморозком. — Наоэ-сенсей потянулся было к пустому бокалу, однако тут же убрал руку. — А вот Киджима остается таким, какой он есть. Он, черт бы его побрал, занимается политикой всерьез.

Интересно, разве Наоэ-сенсей хвалил так кого-нибудь прежде? Хотя это больше похоже на разбор полетов после окончания битвы.

— Знаешь, в тебе это тоже чувствуется. Пускай наклонности другие, но ты себе верен.

— Я никогда не изменял своим убеждениям и принципам и впредь не собираюсь…

— Ты ведь поставил цель… поставил цель встать во главе страны, не так ли?

— Да.

— Сказал, даже не запнувшись. Но это будет означать свержение Киджимы. А с ним разобраться трудно, понимаешь?

— Мне хватит решимости. Но если вы решили поддержать Киджиму-сенсея, позвольте и мне поступить соответствующим образом. Впредь я ради вас, Наоэ-сенсей, и ради Киджимы-сенсея буду…

— Я вроде сказал тебе на какое-то время залечь на дно.

А-а, так вот оно что?

У меня было плохое предчувствие.

Похоже, не зря.

— О чем вы?..

— Для Киджимы ты теперь как бельмо на глазу. За последние несколько лет ты успел связаться с типами из финансовых кругов, укрепить с ними отношения, а потом и действовал с явным размахом. Он об этом слышал не раз и не два. Понимаешь? Такого человека я не могу оставить у себя в подчинении.

— Я лишь исполнял ваше распоряжение, сенсей. Разве вы не говорили заняться этим делом с полной отдачей? Для создания учреждения, которое затмит «КоИку», ради изменения нашей страны…

На этом выражение лица Наоэ-сенсея изменилось.

— Ты, полоумный, ни черта не ограничился управлением Белой комнатой, так еще и заграбастал себе немало денег. Сдружился с якудзой и стал не каким-то там обычным политиком. А? Не так все было? Я разве говорил заходить так далеко? Ты, что б тебя, еще и ради своей безопасности совсем в отрыв ушел. Хоть на миг задумывался, сколько за эти года мне пришлось замять дел?

Изменилась даже манера его речи, в мой адрес начали сыпаться весьма жесткие замечания.

— В таком случае… что тогда делать с проектом Белая комната?

— Очевидно ведь. Полностью его свернуть.

— Н-но… Как же?..

На лице Камогавы, который еще недавно говорил о проекте с такой радостью, теперь проступило отчаяние. Я оставался невозмутимым, словно статуя Будду, тем не менее не стану отрицать, что и мое лицо помрачнело.

Свернуть Белую комнату?

Он хоть представляет, сколько я отдал?

Нельзя же просто одним словом прикрывать весь проект… Нет, до сих пор ведь так оно и бывало. Одного слова Наоэ-сенсея было достаточно, чтобы внести изменения в любую инициативу. В этом нет ничего особенного. А перечить ему сейчас — только настроение портить.

Как ни крути, а он чувствует, как некрасиво поступает с нами, юнцами, и поэтому решил предстать перед нами лично. Если сейчас не повести себя спокойно и по-взрослому, сами же выбьем у себя почву из-под ног. Сочтет нас наглыми и тут же даст пинка под зад — тогда-то у нас больше не будет шанса принести ему пользу.

Я получил столько денег, что другие могут лишь позавидовать. Пожалуй, даже если Наоэ-сенсей махнет на меня рукой, нужды испытывать не буду. Тем не менее как политик… я больше не смогу реализовать себя. Все мои амбиции пойдут под откос.

— А вот так. Без обид.

И что, это конец?

Наверное, Наоэ-сенсей не собирается задерживаться ради неспешного ужина. Вот почему он так и не притронулся к бокалу.

— Когда Киджима посчитает тебя безвредным, я снова введу тебя в игру. Ну, такой расклад устроит?

Продолжить свою политическую жизнь.

Забыть о Белой комнате и начать все с нуля.

Это единственный возможный вариант.

Я понимаю.

Все понимаю.

Понимаю, но…

— Бросьте нести чушь.

Я всегда сохранял спокойствие и действовал мудро, но не в этот раз.

А как иначе?

Он вообще знает, сколько я выкладывался ради этого проекта?

Отказался от всего и пахал как лошадь больше десяти лет ради его реализации.

Я не позволю всему пропасть зря.

— Белая комната привлекла внушительное финансирование и продолжает получать средства. О том, чтобы сворачивать проект, даже речи быть не может.

— А-а? Аянокоджи, ты в курсе, с кем разговариваешь?

Его манера держать себя отличается своей несоизмеримой властностью. Даже не подумаешь, что перед тобой сидит старик.

Он совершенно не страшился моего влияния, вместо этого направил на меня темный взгляд.

Это стало обыденностью для Наоэ, который разменял не один десяток лет в политических кругах.

Но все равно ничего не изменится, даже если я отступлю. Скорее, стоит лишь раз пойти против него, и обратной дороги не будет.

— Я сказал — свернуть проект. Ты обязан подчиниться. Склони голову и уничтожь его, пусть даже ценой адских мук. Не сможешь, так полезай в петлю и сдохни.

— И вы говорите мне об этом сейчас?

— Сейчас, не сейчас — какая к черту разница?

— Я не могу с этим так просто смириться.

— Да мне все равно, можешь или нет. Тебе сказано его закрыть.

— Что тогда будет со мной? Я обучался лишь у вас, сенсей, и ради проекта отказался от всевозможных благ. Даже если сохраню за собой статус политика, от него не будет толку, ведь воспользоваться им не смогу.

— Потерпи пару лет. Когда все закончится, дам следующую работу.

Поверить ему?

Ни за что.

— Наоэ-сенсей, по вашим указаниям я действовал исключительно в интересах Белой комнаты. И я никак… никак не могу смириться с этим бредом!..

Остается лишь сокрушаться.

А как иначе?

— Знаю, что ты сейчас чувствуешь. Но ты сам понимаешь, что к чему. Так уж устроен мир. К тому же я сам оказывал тебе внушительную помощь. Я поддержал твое переизбрание, чтобы ты мог заниматься продвижением проекта. Благодаря этому ты победил на выборах с минимальными трудозатратами. Не так ли?

Действительно, как правило я полностью доверял всю необходимую предвыборную деятельность Наоэ-сенсею. И своим избранием я обязан ему.

Однако одной только благодарности недостаточно, если он собирается перечеркнуть все мои старания.

— И я за это вам признателен. Но…

— Пойми ты наконец, Аянокоджи. Если будешь так настойчиво цепляться за один-единственный проект, потеряешь почву под ногами.

Чего я с таким отчаянием цепляюсь за него? Вероятно, даже съежившийся Камогава не имеет ни малейшего представления.

Я упорствую вовсе не из-за нежелания закрывать проект Белая комната. Просто мне понятно, что будет дальше.

Для Наоэ-сенсея «я» стал тем, от кого нужно избавиться. Хоть он и сказал, что даст другой шанс, но вплоть до следующих выборов оставит меня сидеть без дела, а как придет время, не станет в них поддерживать. Так он планирует вышвырнуть меня.

Сколько я, по его мнению, повидал политиков, от которых избавлялись точно таким же образом?

Иными словами, моя судьба как политика была предрешена ровно в тот момент, когда мне велели приостановить деятельность.

Дальше верх взяли инстинкты — они велели сопротивляться до последнего, раз все идет именно к концу.

— Вы хотите сказать… что я должен принять удар на себя?

— Ты молод. В отличие от меня, старика, которому осталось недолго, в будущем тебе еще выпадет немало шансов. А вот у меня остался лишь тот, что есть здесь и сейчас. Я не могу отступить. Потому что собираюсь умереть, оставаясь политиком.

— Сенсей…

— Я ведь не говорю тебе полностью отречься. Просто не высовывайся.

— Сенсей, вы же не собираетесь избавиться от меня?

— Конечно же нет. Ничего плохого я не сделаю. Может, я выразился резковато, но если посмотреть на вещи иначе, то Киджима о тебе высокого мнения. Посидишь спокойно какое-то время, и следующий ход за тобой. Тогда и сможешь показать, на что способен. Что скажешь?

Это конец…

— Я вас понял…

— Да? Вот и славно.

— Как вы и сказали, Наоэ-сенсей, проект Белая комната подлежит закрытию. С завтрашнего дня я приступлю к необходимым для этого процедурам. — Затем я глубоко поклонился.

— Что ж, рассчитываю на тебя.

Наоэ-сенсей уже потерял ко мне всякий интерес.Не имеет значения, насколько я способен. Больше он мной пользоваться не будет, потому что избавиться нужно абсолютно от всего, что связано с проектом.

— Кх!..

Как только Наоэ ушел, в помещении остались лишь рыдающий Камогава да остывшая еда.

— Да пошел он!.. — крикнул я, выплескивая недовольство. — Показать, на что я способен? Издевается…

Стоит лишь раз выбыть из мира политики, и на этом все закончится. Попытаешься подняться, как тебя сразу раздавят.

— И что теперь с нами будет? Неужели нам конец?.. Ах… — сокрушался Камогава.

Может, надо было врезать на прощание?..

Нет, удар принес бы мне сиюминутное удовольствие, а в этом смысла нет. В тот же день мне бы просто связали руки, и я потерял бы не только свое положение, но и все то, чего добился до сих пор.

Будь это детская склока, можно было бы пустить в ход кулаки и показать, кто сильнее. Однако физическая сила в этом мире является не более чем одним из множества доступных орудий, да и его эффективность невысока. А Наоэ хоть и выглядит дряхлым стариканом, но у него в запасе много всяких орудий.

— Не подумай только, Наоэ, что можешь мною воспользоваться, а потом избавиться без последствий…

Сжав кулак, я со всей силы ударил по татами, вымещая злость.

Да, именно так это называется: использовать и выкинуть за борт.

Так устроен мир политики: стоит один раз упасть, и можешь оставить всякие надежды подняться вновь. Выступающий гвоздь забивают, и на этом все.

— Мне конец?

Даже произнеся эти слова вслух, я не смог осознать их в полной мере.

Представляет ли он, сколько мне пришлось вынести, чтобы добраться до верхушки страны ради ее изменения? Сколько унижений, оскорблений и презрения мне пришлось пережить?

От него больше ничего ждать не стоит.

Но если подниму голову сейчас, мне точно конец.

Наоэ и я — две стороны одной монеты. Уничтожь орла, и тогда не будет меня, находящегося на обратной стороне. Можно сказать, пока он не уйдет в отставку… Нет. Пока он не умрет, для меня все дороги назад закрыты.

А раз так… Убрав его, у меня появится шанс снова оказаться в деле. Может, позвонить Обе и заказать ему Наоэ?..

— Нет, я что, совсем дурак?..

Если обратиться с таким поручением, Оба от меня просто отвернется. На чьей стороне он получит больше выгоды? Тут даже и думать нечего.

— Камогава. Бери себя в руки, с завтрашнего дня начнешь все по новой.

— Ну да… Да, ничего другого-то и не остается… А что вы собираетесь делать, Аянокоджи-сенсей? Неужели проигнорируйте приказ Наоэ-сенсея?

— Мне конец в любом случае… Даже если прекратить сопротивляться, отношение ко мне это не изменит. Тогда продолжу заниматься Белой комнатой, пусть и ценой ухода из политики.

— П-подождите, пожалуйста! Я вас очень уважаю, Аянокоджи-сенсей! И считаю, что однажды… что однажды вы превзойдете самого Наоэ-сенсея! Прошу, не говорите мне, что вы сдаетесь!

— Это уже предрешено. И не в моей власти изменить что-либо. Но ты все еще можешь спастись. У тебя осталось влияние отца. А раз так, то продолжай и дальше биться под руководством Наоэ, будучи при этом политиком.

— Аянокоджи-сенсей!..

— Я не оставлю ни Белую комнату, ни политику. Однако на время о том мире придется забыть.

Возможен только один-единственный путь.

— Каким бы влиятельным ни был Наоэ, но нас он явно не переживет. В конце концов, он умрет раньше.

Это займет время, но случится обязательно.

Старику осталось недолго, поэтому позволю ему наслаждаться политической жизнью сколько душе угодно. Но как только для него будет все кончено, я…

Я улыбнулся и похлопал Камогаву по плечу.

— Когда вернусь в политические круги, то сотру в порошок не только самого Киджиму, но и его сына.

— Ха-ха… Когда вы так говорите, Аянокоджи-сенсей, на шутку это совсем не похоже, — сказал Камогава, вытирая слезы. А его лицо тронула легкая улыбка.

Отправив домой Камогаву на такси, я пошел в одиночестве по погруженной во мрак заснеженной дороге. Решил остаться наедине и остудить голову.

Нужно подумать о том, что будет дальше. Но сперва надо прояснить моменты и привести мысли в порядок.

Достав телефон, я набрал одному человеку. Была уже почти ночь, но уверен, он непременно ответит.

— Скажи, Цукиширо, почему Наоэ отказался от своего положения и примкнул к Киджиме?

— Интересные же вы вопросы задаете, а я только начал гадать, зачем вы звоните.

— Ты ведь знаешь все и обо всем, не так ли?

— До сих пор Наоэ-сенсей считал себя величайшим политиком. Однако к нему пришло понимание, что Киджима-сенсей превосходит его.

— Бред.

— Их принципы могут отличаться кардинально, но и общего у них предостаточно.

— И ты считаешь… это должно меня убедить?

— Белая комната, к которой вы имеете непосредственное отношение, отнюдь не вызывает радости у Киджимы-сенсея.

— О чем ты? У него есть «КоИку». А Белой комнатой он может воспользоваться как вторым политическим проектом.

— Да, у него есть основной проект. Однако в то же время неофициально ведутся работы по другой, схожей программе… Я хочу сказать, второму проекту уже дан старт. И преждевременное появление на публике вашего — нежелательно для него.

— Вот из-за чего Наоэ от меня избавился?..

— До Киджимы-сенсея дошли сведения о Белой комнате, правда, неизвестно, на какой стадии. Видимо, он переговорил с Наоэ-сенсеем и пообещал ему в будущем пост в обмен на закрытие проекта.

Киджима тоже придумал программу, причем ее идея схожа с Белой комнатой… Подумать только.

— Но и дело не только в этом. Вы оказались намного более способным, чем Наоэ-сенсей себе представлял. За прошедшие годы он давал немало поручений, но не кажется ли вам, что зачастую он требовал слишком многого?

— Ну да, было такое…

— Скорее всего, это все из-за страха сенсея перед вами. Похоже, в какой-то момент он стал надеяться не столько извлечь пользу, сколько сломить вас. Но даже так вы не допускали ошибок. Хотя нельзя сказать, что обошлось совсем без них. Но вам удавалось заметать следы, не привлекая лишнего внимания, и уже этим ваши выдающиеся способности заслужили высокую оценку со стороны Наоэ-сенсея. Однако воспитывал он вас вовсе не для того, чтобы вы оказались на вершине. Я предполагаю, сенсей рассчитывал, что ваш сын станет его правой рукой, когда тот станет во главе страны. Проницательность Наоэ-сенсея позволяет уловить любую мелочь, однако один просчет он все же сделал: не осознал непомерность ваших амбиций.

Прошло бы всего лет десять, и тогда меня никто не смог бы остановить, даже сам Наоэ. Выходит, он решил действовать наперед?

Сделать небольшой подарок моему сыну или подложить бомбу мне, который может стать его погибелью?

— Мой ответ вас удовлетворил?

— Почему ты решил честно мне все выложить?

— Будь вы человеком, которого можно сломить только этим, мы бы сейчас не разговаривали. Моя интуиция говорила, что вы как раз не такой. Однажды вы вновь окажетесь на сцене, став еще сильнее. Потому-то я и рассказал вам все.

— Мудрое решение. Но я так понимаю, вы при любом конце смогли бы выпутаться, не так ли?

— Глупый вопрос.

Он делает ставку не только на меня одного. Всегда может как принять чью-то сторону, так и сделаться врагом. Если он сочтет и меня бездарным, наверняка в тот же миг оборвет все связи.

— Информацию обо мне можешь продавать кому захочешь, хоть Наоэ. Но взамен мне тоже нужна от тебя информация. Будет лучше, если создадим такие условия, при которых сможем наблюдать друг за другом на постоянной основе.

— Как пожелаете.

— Похоже, наше знакомство окажется весьма продолжительным.

— Я на это надеюсь. Если вам понадобится что-либо, можете связаться со мной в любое время, Аянокоджи-сенсей, — сказал Цукиширо, после чего завершил звонок.

Именно, для меня это еще не конец.

Чтобы впредь защищать свою жизнь, я должен укрепить свое положение и заручиться влиянием. И вместе с тем создать целую армию Белой комнаты.

Пятидесятиэтажное здание, двести метров в высоту.

Именно здесь, в элитном отеле-небоскребе в Токио, на среднем этаже располагался банкетный зал.

Прибыв чуть раньше назначенного времени, я зашел в лифт и, когда тот начал подниматься, задумался. Бронирование зала на три часа с подачей еды для шестидесяти человек обойдется в три миллиона йен. Сумма может показаться небольшой, но это и немало, учитывая безрадостное финансовое положение.

С каждым годом после начала работы учреждения масштабы приемов мало-помалу увеличивались. Взносов должно стать еще больше, чем было раньше. Тем не менее многие состоятельные люди повернулись ко мне спиной, и не без помощи Наоэ. Это ясно из того, что количество сторонников резко сократилось с двухсот до шестидесяти.

Деньги, нужны деньги. Необходимо заполучить сотни миллионов.

Все, что мне остается сегодня, это проявить собственное мастерство.

Я встретился взглядом со своим отражением в зеркальной поверхности огромного лифта. И понял, как сильно постарел. Но, оглядываясь назад, я могу спокойно поразмышлять о прожитых годах.

Думаю, продолжение деятельности Белой комнаты можно назвать чудом.

Но пройдена лишь половина пути.

Прошло уже много времени с тех пор, как я был выслан из мира политики, но пламя моих амбиций теперь горело гораздо ярче, чем когда-либо.

Когда лифт поднялся на нужный этаж, я вышел из кабины и прошел в аванзал.

Утратив свое положение политика, теперь я получал и соответствующее отношение людей, — как к бывшему политику. В обычных обстоятельствах это означало бы значительное снижение моего влияния. Однако у руководителя Белой комнатой оно неуклонно росло. Иначе люди, называемые богачами, ни за что бы сюда не пришли.

— Аянокоджи-сенсей, как раз пришло время.

— Ага.

У меня было много вещей, над чем стоило подумать, но сейчас главное решить финансовый вопрос. Чем больше становится масштаб Белой комнаты, тем дороже обходится эксплуатация. Чтобы покрыть расходы, нужны вовсе не одноразовые вложения, а полноценная долгосрочная финансовая поддержка.

— П-простите, что заставил ждать.

— Ты какой-то нервный. Сколько раз уже успел сходить в уборную?

Вернувшись в аванзал, Табучи сел и принялся беспокойно стучать левой ногой.

— Когда наконец избавишься от этой дурной привычки?

— Простите. Просто как подумаю, вот что, если не сможем ухватиться за шанс?.. Из-за этого и нервничаю.

Действительно, если нам не хватит средств, проект Белая комната столкнется с огромным препятствием. Если закончится все временной остановкой, то ничего страшного, а вот прекращение обучения детей с этих пор — уже смертельно. Это как если бы неоперившиеся птенцы погибли от заражения патогеном.

— Послушай, Табучи. Нельзя закрывать глаза на факт, что запасного варианта у нас нет. Но именно поэтому мы должны смело идти вперед и не оглядываться. А что будем делать после того, как упадем, подумаем после самого падения.

Темп, с которым левая нога Табучи стучала по полу, замедлился. Он поднял взгляд и отметил:

— Вы сильный человек, Аянокоджи-сенсей.

— Это еще ничто, если сравнивать с трудностями, через которые пришлось пройти: то, как Наоэ использовал меня, указания приостановить проект Белая комната, лишение статуса политика.

И несмотря на это, я не переставал идти вперед. Вся моя жизнь, о которой не могу никому рассказать, — это путь из одних невзгод, и я горжусь тем, что продолжаю по нему идти.

До людей вроде Наоэ и Киджимы мне еще есть куда расти, но на данном этапе заурядным госслужащим уже не так-то просто назначить мне встречу. Меня лишили статуса политика, и все же теперешний я однозначно перерос прошлого себя.

Не успел опомниться, и Табучи перестал стучать ногой о пол, его руки были сжаты в кулаки.

Я должен показать тем, кто верит в Белую комнату, что ни о чем сделанном не жалею.

— Скажите, у нас есть шансы выиграть в сегодняшнем бою?

— Разумеется. Знаешь про такое оружие, которое очень мощное, но доступно каждому?

— Э?.. А такое вообще существует?

— Еще как. Весьма опасная штука, обоюдоострый меч. Называется «ложь».

— Ложь?..

— Некоторые пришли в мир политики, используя исключительно одну ложь. Вот какая сила содержится в этом оружии.

Конечно, ложь полезна только в умелых руках.

— Мы воспользуемся этим оружием. Пойдем, Табучи, наступил момент истины для Белой комнаты.— Так точно!..

Богатые люди первым делом соревновались друг с другом по части надеваемой высококачественной и модной одежды. Затем соперничество переходило на дома, автомобили и компании. А вот что следовало после — удивляло и поражало в равной степени.

На такого рода приемах обычно присутствовали только взрослые, едва ли можно было усмотреть скопище детей. Но для приемов для бизнес-элит верно обратное: количество присутствующих детей сильно возрастало. Ведь заранее было определено, что они так или иначе пересекутся в будущем. Будь то партнеры или конкуренты. Независимо от положения, организовывать знакомства для преемника — не всегда плохо.

Прежде всего, детей приводят те родители, которые считают их выдающимися. Они состязаются единственными и неповторимыми картами, выставляя их напоказ, точно хвастаясь игрушками.

Наверное, это одна из причин, почему Белая комната была принята финансовым миром.

— Ха-а…

Иронично. Ведь представлению о вещах и ценностях научил меня Наоэ. Теперь он стал моим самым злейшим врагом, но его сила, несомненно, самая что ни на есть настоящая.

Прием только начался. Первым делом я вышел приветствовать всех и показался всем присутствующим.

— Давненько не виделись, Аянокоджи-сенсей.

Ко мне обращались самые разные люди, но только этот мужчина — с кричащим цветом волос, ни капли не соответствующему человеку средних лет — бодро подошел ко мне.

Мигом приняв деловой вид, я обернулся и протянул правую руку.

— И правда, много времени прошло, директор Амасава. Два года, если не ошибаюсь? Я хоть и отправил вам приглашение, но очень боялся, что вы не примете его.

— Не-е, что вы. Уж простите, что не вышло прийти в прошлом году. Понимаете, моя дама настаивала провести день рождение на Гавайях, вот так-то. И на работе тоже был завал, ни минуты лишнего времени! В итоге я взял, да купил дом на Гавайях, ну и остался там.

— Похоже, на работе и в личной жизни у вас все идет хорошо.

Он должен быть ненамного старше меня, но производил вовсе не такое впечатление — в плохом смысле.

С ног до головы одет в брендовую одежду, которая в почете у молодых людей, еще и обут в неподходящие под мероприятие сандалии. Под понятие дресс-кода это вообще не попадало. И если он обратится к кому-то незнакомому, ничего удивительного, если тот просто отвернется и уйдет подальше от такого человека.

Сама неординарность. Наверное, пытался выставить себя уникумом, заметным человеком.

Мне совершенно не нравится ни его вкус одежды, ни образ мышления, но обойтись с ним плохо не могу, поскольку он один из тех, кто вложил в Белую комнату большие средства. Он не присутствовал на прошлогоднем приеме, но все равно профинансировал.

Такого человека нужно приветствовать с распростертыми объятиями и относиться к нему с уважением.

— Сенсей перестал быть сенсеем, но ощущение от вас осталось прежним. Злой политик, под каким углом ни глянь! — радостно заулыбался он, хлопая ладонью по моему плечу.

— Вы обращаетесь со мной так же, как обращались, когда я был политиком.

— Ну разумеется! Я ведь очень высокого мнения о вас, Аянокоджи-сенсей.

Пока мы говорили о пустяках, я припомнил начало разговора. Мужчина был женат, но совершенно очевидно, что под «дамой», с которой он провел время на Гавайях, подразумевалась вовсе не его супруга.

— Можем переговорить?

Улыбаясь, Амасава провел меня к окну.

— На самом деле у меня есть просьба к вам, Аянокоджи-сенсей.

— У вас просьба ко мне? И какая же?

— Откровенно говоря, моя дама забеременела на Гавайях. Но настаивает на родах в Японии, а слушать меня не желает!

— Радостное событие, хотя немного хлопотное.

— Вот и я о чем, а? Моя жена, к тому же, подозревает меня в измене, представьте, сколько этих самых хлопот будет, если она выяснит, что у меня где-то там ребенок родился?

Если хочешь гулять, не надо было жениться. Впрочем, это уже другой вопрос.

— Дама моя боится потерять со мной все связи, хотя и понимает, что не сможет воспитывать ребенка. А иначе не настаивала бы на рождении в Японии, потому что она — самая настоящая фанатка Гавайи. — Он растерянно пожал плечами. Только было непохоже, чтобы он беспокоился за ребенка. — И мне захотелось, чтобы ребенок получил образование в Белой комнате… Что скажете?

— А она согласится?

— Конечно. Дама хочет ребенка от меня, и это ее единственная цель. У нее нет намерений становиться матерью и воспитывать его.

Лично я только рад появлению еще одного ребенка, с которым не предвидится проблем. Тем не менее есть определенные моменты, и их надо подтвердить.

— Вы ведь уже отправили свою дочь в Белую комнату, директор Амасава.

— Отправлю еще одного ребенка, ничего ведь?

— Если надо, то да. Но вы точно уверены?

— А почему бы и нет? Дама родит, как того хочет, а я не буду обременен ребенком, поскольку он уйдет в Белую комнату. Вы, Аянокоджи-сенсей, извлечете из этого свою выгоду. И все счастливы, разве нет?

Для этого человека Белая комната так или иначе — лишь удобные ясли. Но… для меня ситуация тоже складывается весьма удачным образом.

— Вы ведь понимаете, в чем заключается смысл этого приема?

— Понимаю. Конечно же, можете рассчитывать на финансирование, и большое, между прочим. Идет? — произнес он, подняв вверх один палец. — Удвою сумму по сравнению с прошлым годом. Сто миллионов. Весьма небольшая плата за избавление от проблем.

— Я очень вам благодарен. Знаете предполагаемую дату рождения?

— А-а, погодите немного. У меня тут переписка есть…

Узнав о конкретной больнице и предполагаемой дате, я связался уже со своими подчиненными, чтобы выполнить необходимые приготовления.

— Дальше мы разберемся, задержек не возникнет.

— Спасибо, — удовлетворенно кивнул он. Затем взял два бокала шампанского у официанта, проходящего мимо. — За счастье для моего еще не родившегося ребенка. Выпьем!

Он наклонил бокал, чокнулся и осушил его одним залпом.

— Кстати, директор Амасава. Вы же знаете правила Белой комнаты? Навещать без особой на то причины ребенка нельзя. Вы увидитесь с ребенком только когда он достигнет совершеннолетия или если покинет Белую комнату.

— Да-да. Слышал о таком.

— Точно уверены? Даже для матери не будет исключений.

— Точно. Надо только регулярно отсылать ей фотографии, этого хватит.

Не то чтобы имело значение, как это все будет устроено, главное ведь финансирование. Но я должен хотя бы сделать вид.

Мне нужно было подтвердить еще один момент.

— Директор, прошло уже довольно много времени с тех пор, как вы вверили нам своего первого ребенка, дочь, но ни разу так и не подошли ко мне и не поинтересовались, как у нее дела. Вы думали, как быть с ней в будущем?

Редко когда родители, сдавшие детей, даже не вспоминали о них впоследствии. Большинство хотели лично проверить успехи.

— В будущем, Аянокоджи-сенсей, займите ее, чем хотите. Прежде всего, она ведь ребенок из пробирки. У меня нет ощущения, что это мой биологический ребенок, понимаете? — незаинтересованно говорил Амасава, будто для него это была продолжительная забава.

В Белую комнату помещались разные дети. Ребенок из пробирки Амасавы, например. Или же одного ребенка из нескольких в семье помещали в Белую комнату, чтобы сравнить эффективность образования в ней и за ее пределами.

Здесь нужно было строить догадки о чувствах и обстоятельствах другой стороны и стремиться постоянно контролировать ситуацию, чтобы никого не оскорбить.

— В таком случае приму ваше предложение и буду распоряжаться ей свободно.

До сих пор она показывала себя как вторая по способностям среди учеников пятого поколения. Заметной разницы между навыками парня и девушки нет, так что ей можно найти применение, если, конечно, не будет исключена.

— Конечно. Используйте того ребенка, как хотите и в чем пожелаете.

Он снова непринужденно хлопнул меня по плечу и навеселе принялся напевать мелодию под нос.

Среди богачей, накопивших миллиарды, есть такие люди, что совсем не ценят жизни детей. Их немного, но Амасава именно из таких.

Для него собственный ребенок — это не показатель статуса, и только себя он ценил превыше всего. В будущем, возможно, представится еще одна возможность заполучить у Амасавы ребенка.

— Ну во-о-от, пойду-ка я. Хочется в полной мере насладиться Японией после долгого отсутствия.

— Давайте вас проведут. — Поручив Амасаву в приподнятом настроении подчиненному, я остался на месте и смотрел ему вслед. Хотелось бы сделать перерыв, но на отдых времени нет.

Я приветствовал всех влиятельных людей, к которым нужно было подойти в первую очередь.

В результате обхода мне удалось пообщаться, помимо Амасавы, с еще несколькими директорами фирм и заполучить новое финансирование. Целевая сумма еще не была набрана, но, можно сказать, начало положено.

Прошел где-то час с начала приема. На этом я впервые решил сделать небольшой перерыв. От стольких разговоров у меня уже немного онемела челюсть.

Однако даже во время перерыва я не намерен попусту тратить время. Очень важно постоянно обращать внимание на окружение и следить за атмосферой в зале.

Когда я подошел к официанту, чтобы взять бокал вина, кто-то едва задел меня. Налетевшим был ребенок, но он, даже не извинившись, побежал дальше.

Я задался вопросом, куда он так спешит — оказалось, в один из углов зала. Там, кажется, собрались несколько детей.

Даже если детей таскали на различные приемы родители, большинство из которых были знакомы друг с другом, совсем неудивительно, если они тоже дружат между собой.

Хотя они держались немного в отдалении от родителей, их пронзительные голоса были хорошо слышны. Особенно крики. А говорить им утихомириться, тем более если это группа, смысла нет.

Я решил подойти и сделать замечание, но обратил внимание, что они вовсе не резвятся.

Дети, включая того, кто набежал на меня, были парнишками. Всего пятеро — три ребенка окружили одного и наседали на него. Оставшийся держался чуть поодаль, но на его лице страх не читался. Я остановился, поскольку если подойду еще ближе, они меня, скорее всего, заметят. Мне стало немного интересно послушать, о чем у них шел разговор.

Дети были где-то одного возраста с Киётакой, вроде? Взаимодействия с обычными ребятами там не происходило, а потому хотелось сравнить их с детьми из Белой комнаты.

Немного понаблюдав, я понял, что у них образовалась весьма напряженная обстановка. Нормальные дети не обращали внимания ни на место, ни на время, и легкомысленно ссорились. Причем по большей части по пустякам.

— Ты правда взял автограф у Кадзуи?!

Набежавший на меня ребенок был, судя по всему, лидером, которому вторили остальные.

— Д-да!.. — ответил другой, потупив взгляд.

Не похоже, чтобы он говорил правду — по крайней мере для стороннего наблюдателя.

— Лжешь. Когда я встретился с Кадзуей, он сказал, что обычно не раздает автографы.

— Я… не лгу!

— Ну и где ты его раздобыл?

— О-он приходил ко мне домой.

— Да ну? Опять ведь солгал. Кадзуя говорил, что я первый ребенок, кому достался автограф вне игрового поля.

— Н-но я правда получил его! Он подписал футбольный мяч!..

По-видимому, речь шла о том, получил ли мальчик автограф от японского футболиста по имени Кадзуя, активно играющего заграницей. Три ребенка, включая лидера, с подозрением относились к словам одного робкого. Тому, вероятно, передались сомнения ребят.

Похоже, очевидная ложь ради хвастовства и вызвала затруднительное положение.

— Тогда давайте решим большинством. Как считаете, он лжет?

Посмеиваясь, троица немедленно, словно сговорившись, подняла руки. Единственным, кто не поднял, остался молчавший до сих пор ребенок, поэтому, разумеется, к нему появился вопрос.

— А ты как считаешь, Рюджи? — обратился лидер к мальчику по имени.

Все дети явно друг друга знали.

— Я тут не причем… Смотрите сами.

— Как это «сами»? Я спрашиваю, как считаешь ты: он лжет или нет?

— Если судить объективно, я думаю, он врет. Наверное, ему следует извиниться и прямо сейчас.

Вполне естественное суждение. Ребенок, Рюджи, решил, что это ложь, и призвал извиниться. Учитывая разницу в численности и телосложениях, он посчитал, что нет смысла прикрывать его.

Самым правильным решением было бы принести извинения, но люди не всегда идут по простому пути.

— Я н-не лгу…

Ребенок упрямо отказывался признаваться, на что Рюджи разочарованно вздохнул.

— Может, простим его? Очевидно, что он лжет, так что нет необходимости насаждать на него.

— А? А ты чего важный такой, мне попросить своего отца раздавить корпорацию твоей семьи?

Он щеголял властью своих родителей, как если бы она принадлежала и ему. И вел себя, будто какой-то король.

— Если посмеешь шутить с Ноги-куном, мало не покажется!

Ноги? Владелец «Фармакологическая компания Ноги»?

А это ведь один из самых влиятельных людей на сегодняшнем приеме. Насколько бы нелепой ни была ситуация, а у него и правда есть значительное влияние.

Правда, похоже, с воспитанием своего ребенка семья не преуспела.

— Тогда что вам надо? Чего вы хотите от Фуджи?

Понятно, у нас тут троица, куда входит Ноги, и Рюджи с Фуджи — каждый был друг с другом знаком.

— На колени! На колени! Пусть встанет на колени и признается во лжи, тогда простим!

Как банально. Сомневаюсь, что директор Ноги похожим образом заставляет людей постоянно вставать на колени, но поведение этого ребенка ненароком создаст такое впечатление у окружающих.

— Я же… говорю, что… не вру…

— Тогда докажи. Если не сможешь, а извиняться не захочешь, я тебя побью. Устроит?

Все сильнее раздражаясь, недовольный Ноги в предвкушении облизнул губы.

— Лучше извинись, да поскорее, — снова призвал Рюджи, не изменив мнения.

Фуджи, однако, качнул головой. Со слезами на глазах он продолжал настаивать, что получил автограф.

Кажется, пора вмешаться.

Не стоит и дальше закрывать глаза, пусть даже это была обычная детская ссора. Ведь если она перерастет в кровопролитие, также пострадает репутация директора Ноги.

Тем не менее положение дел в одно мгновение переменилось.

— Фуджи не врет. Я так считаю.

Казалось бы, ответ найден, но именно тогда появился шестой ребенок, привлекший к себе внимание.

Все четверо, включая не враждебно настроенного Рюджи, рассудили, что пятый лгал. Появление человека, который так не считает, естественно заставило остальных умолкнуть.

— А тебе чего? И ты кто? Что, хочешь заступиться за него?

— Не думаешь, что Фуджи нет никакой выгоды врать в окружении вас, сильных на вид?

Упорствующий ребенок продолжал настаивать на своем, и это, по его мнению, было странным.

— Ты его друг, что ли, раз встрял за него? Как не посмотри, а он лжец.

— Я бы не стал защищать его без повода. Просто я считаю, что он говорит правду, — смело выступил он перед троицей.

— Что ты сказал?!

— Прости, Фуджи, что не пришел раньше, задержался со своим отцом.

— Ишигами-кун…

Ребенок, к которому обратились как Ишигами, мягко взял плакавшего Фуджи за руку и повернулся к Ноги и остальным ребятам.

К спасителю, однако, неожиданно прицепились:

— Прости, Ишигами, но мне кажется, что Фуджи врет.

— А основания так думать есть? Канзаки-кун, ты ведь едва знаешь Фуджи, не так ли?

— Оснований у меня нет. Но и доказательств того, что это правда, тоже нет. В таком случае судить остается по поведению.

— Поведению? По-моему, вынести справедливое суждение, когда на тебя наседают сразу несколько человек и практически пытаются заставить признать ложь, невозможно. То есть вы сами все для себя решили.

— Но ведь Ноги сказал, что Кадзуя обычно не раздает автографы. И что он впервые расписался для него.

— Правда?

— Да, так и есть! Мне так Кадзуя сказал, когда давал автограф, придурок!

— И все же доказательств, что ты говоришь правду, тоже нет, так?

— Ха! На, смотри! Я с ним даже сфоткался!

Ноги, словно только этого и ждал, показал экран телефона.

— Ну и? Снимок сделан два месяца назад. Возможно, Фуджи получил свой автограф после этого? С фотографией ты действительно можешь подтвердить, что для тебя расписались, тем не менее она никак не доказывает твое заявление, что «Кадзуя обычно не раздает автографы», разве нет? Может, ты солгал, поскольку хотел показать, будто к тебе относятся по-особенному.

Судя по всему, представленное доказательство открыло возможность для контраргумента.

— Ничего я не лгал! Ты у меня сейчас получишь!

— Серьезно, Ишигами, брось это. К чему этот бессмысленный спор? Когда тот парень с нашего года обучения в подготовительной школе прицепился к тебе, ты даже возражать не стал. Потому что простое извинение приводит к мирному решению вопроса.

— Я так поступил, поскольку был единственным участником конфликта. Если беситься из-за слов оппонента, который тебе в подметки не годится, себе же хуже сделаешь. Другое дело, когда друг в беде.

Из разговора становилось ясно, что Ишигами — выдающийся ребенок. Видимо, именно поэтому Рюджи инстинктивно начал спорить с ним.

— Напомни-ка, чем занимается твой отец? Он же не важнее моего?

Разумеется, мне пока не было необходимости встревать в разговор. Тем не менее, директор Ишигами в самом деле не владеет особенно крупной компанией.

— Причем здесь важность наших родителей? А вот что касается наших способностей, я бы поспорил.

Но с точки зрения образованности и талантов, он на голову выше окружающих его детей. Это из-за очень хорошей наследственности или результат воспитания?

— Ты точно сейчас у меня получишь!

Разозлившись, Ноги широко замахнулся правой рукой.

— Постой.

Именно Ишигами, которого собирался ударить Ноги, и прервал его. Показалось, что он испугался и сейчас извинится, но…

— Когда хочешь ударить кого-то, лучше сперва за грудки схвати, чтобы оппонент не убежал. Если промажешь и распластаешься на полу, будешь выглядеть очень глупо, понимаешь?

— Э…

Мальчик так и застыл со сжатым кулаком.

— Говорю без хвастовства, мне не приходилось раньше драться. Наверняка у меня нет шансов. Но по крайней мере я смогу убежать. То есть мы будем бегать и кричать друг на друга. И раз твой отец такой важный, зрелище будет еще унизительнее. Правильно я говорю?

В зале, где шел прием, велись непринужденные разговоры под громкую, но утонченную музыку. Крик ребятни, однако, неизбежно привлечет к себе внимание.

— Ну, давай. Если собираешься ударить меня, сначала левой рукой схвати ворот. Обычно именно так поступают люди во всяких шоу по телевизору и сериалах, когда хотят побить кого-то.

Последовав совету, Ноги схватил Ишигами за ворот левой рукой. Их окружили другие дети, так что сбежать не выйдет.

— Вот, как ты хотел!

Ноги теперь находился прямо напротив Ишигами. Затем он снова поднял кулак.

— Теперь не уйдешь!

— Как и ты.

— Э?..

Ишигами сразу обхватил держащую его руку Ноги — чтобы не дать отпустить себя. Затем он посмотрел на взрослых, стоящих поодаль. На мгновение его взгляд пересекся с моим, но Ишигами в итоге обратился к другим:

— Помогите мне! Кто-нибудь, на помощь!!!

— Чт?!.

Взрослые обернулись на громкий крик и увидели мальчика, которого схватили за воротник. В такой ситуации, когда кажется, что одного человека в окружении троих собираются избить, никто не будет выяснять, кто прав, а кто виноват. Единственная вещь, которая была очевидна: численный перевес хотят использовать для совершения насилия.

Разумеется, имя Ноги имеет определенное влияние, но не в мелкой детской склоке.

— Ты что творишь?!

Заметив спешащих к ним взрослых, Ноги сразу отпустил Ишигами и со своими друзьями ускакал, точно трусливые кролики. На месте остались стоять только три человека: плакавший Фуджи, Рюджи и Ишигами.

— Канзаки-кун, неужели ты ничего не мог с ними сделать?

— Не люблю неприятности… И не все проблемы можно решить дракой.

— А я ничего про драку и не говорил. Я имел в виду диалог. Знаю, пустить все на самотек проще. Но так можно сделать еще хуже. В особенности, когда имеешь дело с теми, кто хвастается влиянием своих родителей.

— Но он ведь солгал. Разве нет?

Рюджи стремился узнать истину. Ишигами не ответил, но выражение лица Фуджи сказало само за себя.

— Бывают моменты, когда тебе хочется соврать.

— Не понимаю… От этого вранья ведь не было пользы.

— Если бы Фуджи был твоим другом, Канзаки-кун, ты бы помог? Или все равно бросил бы на произвол судьбы, как собирался?

— Я…

— По крайней мере я выручу лучшего друга, оказавшегося в беде. Что бы он там не натворил.

По сравнению с теми детьми, которые вели себя незрело — что, впрочем, соответствовало возрасту, — Рюджи и Ишигами, судя по всему, могли спокойно рассуждать. Однако их образы мышления отличались друг от друга.

Ишигами вроде как весьма искусно уладил вопрос, вместе с тем на самом деле пошел на серьезный риск. Если бы Фуджи признался, что солгал, и извинился, как требовали того Рюджи и троица с Ноги во главе, его могли бы простить уже сейчас. Естественно, ему нужно быть готовым к последующим издевательствам.

— Аянокоджи-сенсей, прошу прощения за опоздание.

Когда я уже собрался забыть про детей, ко мне подошел слегка запыхавшийся Сакаянаги.

— Ты все-таки пришел, Сакаянаги.

— Ну конечно. Может, наши мнения разошлись в самом начале, но я все еще глубоко уважаю вас.

Затем я непринужденно пожал руку Сакаянаги, с которым встретился спустя столько времени. Вместе с тем, к тем детям также кое-кто подошел.

— Добрый вечер, Канзаки-кун.

— Только пришла, Сакаянаги?

— Привет, — сказал Ишигами. — Мне пора, Канзаки-кун, увидимся в школе.

— Ага…

— Выглядишь угрюмым. У вас что-то случилось?

Рюджи ответил, что ничего, и спешно ретировался.

— Твоя дочь здорово подросла с тех пор, как я видел ее в последний раз.

— Она прелестна во многих аспектах, но для меня, как для родителя, есть много поводов для беспокойств.

Она, кажется, имеет выдающийся интеллект, но из-за врожденного порока вынуждена как-то справляться со своей болезнью. Я предлагал поместить ее в Белую комнату, но хорошо, что получил отказ. В этом учреждении требуются абсолютно все способности, и чтобы они были по крайней мере выше посредственных.

— У тебя в силу положения могут возникнуть неприятности, если сблизишься со мной, и все же я искренне благодарен, что ты пришел. Наслаждайся приемом.

— Спасибо вам огромное, Аянокоджи-сенсей.

Радостно улыбнувшись, Сакаянаги вместе с дочерью направился приветствовать остальных.

— А теперь…

Я прошел к мальчику, державшемуся на расстоянии, но продолжавшему поглядывать на меня — к Ишигами.

— Тебе что-то нужно от меня?

— Хотелось бы вернуть вопрос вам. Вы, кажется, наблюдали за нами. Для чего?

— Заметил, да?

Даже в той ситуации он тщательно следил за окружением.

— У меня есть вопрос. Почему ты не обратился напрямую ко мне, когда хотел позвать взрослых на помощь?

— Вы с самого начала молча смотрели и не вмешивались, хотя явно догадывались, что за Фуджи может потребоваться вступиться. Я не был уверен, что вас можно счесть союзником.

Он протянул руку помощи, но если бы я проигнорировал его просьбу, ребенка действительно могли ударить несколько раз. Он за несколько секунд до возможной драки выбрал тех, кто однозначно помог бы.

— Эй, Кё! Ты же не доставляешь проблем Аянокоджи-сенсею?! — Тут же показался суетливый взрослый, директор «Ишигами групп».

— То-то мне ребенок умным показался. Так он ваш сын, директор Ишигами?

Ишигами Горо. В свои шестьдесят он занимал должность директора компании и обладал кое-каким влиянием. Насколько я знаю, у них с бывшей женой не было ребенка… Значит, он — от жены нынешнего брака, заключенного после смерти бывшей?

— Сходи, перекуси чего-нибудь.

— Конечно, отец.

Слегка склонив голову, сын директора Ишигами ушел.

— Кё ведь не доставил проблем?

— Нет, что вы, скорее я им очень даже впечатлен.

— Рад слышать… Я так переживаю, в силу возраста он мне больше во внуки годится.

Веди он себя по-детски, можно было бы понять его беспокойство. Но что меня поразило, так это его собранность.

— Вы его, кажется, очень хорошо воспитали.

— Спасибо за комплимент.

Он выше меня по статусу, но говорил вежливо и вел себя сдержанно.

Если воспитание будет таким же последовательным и дальше, его ребенок унаследует «Ишигами групп», и произойдет смена поколения. Единственный момент — возраст. Он унаследует компанию не раньше, чем ему исполнится двадцать с небольшим. Если будет нужда сперва подготовить почву, тогда после тридцати. К тому времени директору Ишигами будет за восемьдесят.

— Сенсей, вы, я так понимаю, намерены вернуться в мир политики?

— Да, намерен.

— В таком случае, можете в будущем взять к себе моего сына?

— Вашего… сына?

Мне сперва показалось, что он пошутил, но по выражению лица так не скажешь.

— Да. У него, кажется, есть интерес к политике. Как родитель, я хочу сделать все возможное, чтобы поддержать его — особенно когда он не проявляет особый интерес к чему бы то ни было.

«Если он пойдет в этом направлении, а не по моим стопам, я буду только рад», — улыбнулся директор Ишигами.

— Что же, когда подрастет и захочет пойти в политику, с удовольствием приму его.Мои слова были лишь хорошим тоном, хотя в том ребенке я и правда ощутил намек на талант. Правда, подойдет ли он для политической деятельности — уже другой вопрос.

Наконец, шли последние тридцать минут трехчасового приема.

Помимо повторной встречи с Сакаянаги, мне удалось получить достаточно средств для продолжения деятельности. И заодно я узнал, что есть люди, которые искренне ждут моего возвращения в мир политики.

— Аянокоджи-сенсей! Можно занять немного вашего времени?

— А кто…

— Для меня честь познакомиться с вами! Я Канзаки. Канзаки Томохиро, из «Инженерной корпорации Канзаки».

— Так вы генеральный директор Канзаки? Да, приятно с вами познакомиться.

Насколько помню, эта корпорация была одной из первой, изъявившей желание вложиться в нас, когда проект Белая комната только начал работать, и среди финансовых групп пошли слухи о нем. Однако предложение поступило от корпорации с непродолжительной историей и малыми связями с политическим миром, поэтому в конечном счете мы отклонили его по собственным соображениям. Впрочем, не демонстрируя ни капли недовольства, через два года они снова предложили небольшое вложение.

— Хочу представить вам своего сына, Рюджи. Давай, поздоровайся.

— Здравствуйте, меня зовут Канзаки Рюджи… — отводя взгляд, вежливо представился он.

Понятно, так это тот ребенок.

— Ваш сын кажется весьма умным.

— Он — моя гордость. Мой ребенок стремится быть успешным как в учебе, так и в спорте — разумеется, куда же без каратэ и дзюдо, — поэтому я нанял ему репетиторов, а еще отправил в подготовительную школу.

— Как и думал, генеральный директор Канзаки, похоже, очень увлечен вопросом образования.

— Знаете, недавно его похвалил инструктор по каратэ. Сказал, что его навыков уже хватает, чтобы взять черный пояс.

[[image:/storage/reader-images/15369e40f306c0c51c84a76540618cd0cf9734cd.webp]]

— Вот как? Впечатляет.

Однако, если это правда, один момент не дает мне покоя. Я кивнул директору Канзаки, а затем напрямую обратился к Рюджи:

— Я хочу задать тебе один вопрос: ты видел издевательство детей, но не сделал ничего, чтобы помочь, так?

— Ну…

— Конечно, был численный перевес. Однако по словам директора Канзаки, у тебя выдающиеся навыки. Наверняка способы выхода из ситуации можно было придумать, нет? — спросил я, делая вид, что не в курсе обстоятельств.

— Я был не причем… — Он неловко отвел взгляд.

— Да, конфликт разжег не ты. Но если бы помог, возможно, другая сторона была бы тебе должна. И этот долг мог быть возвращен в будущем.

— …

— Если у тебя нет силы помочь, убежать или закрыть глаза на просьбу о помощи — нормально. Но, когда она есть, а ты выбираешь не использовать ее, то ты просто-напросто глупец, — разговорился я, положив руку на голову мальчика. Правда, сам он меня мало интересовал. — Сталкивайся с трудностями и думай, как следует поступить, стань примерным взрослым. Стань тем взрослым, что может помогать другим. И поддерживай своего отца, чтобы когда-нибудь стать тем, кто возглавит корпорацию.

С такими речами прямо перед генеральным директором Канзаки меня будет сложно забыть, и это не позволит ему легкомысленно отказаться от финансирования. Чем больше денег смогу привлечь, тем лучше.

— Э-э… спасибо… большое… Я буду думать, что могу сделать.

Видимо, находясь под впечатлением от моих слов, он, хоть раньше выражение его лица и оставалось серьезным, поклонился.

После окончания приема я опустился в кресло в аванзале, не утруждая себя тем, чтобы скрыть усталость.

— Прости за расхлябанность. Стоило схлынуть напряжению, как сразу навалилась усталость.

— Ничего страшного. Судя по виду, вы уже несколько дней как глаза не смыкали, да?

— Ха-а… Насквозь меня видишь?..

— Аянокоджи-сенсей, вы готовы без оглядки доводить себя до предела. Кроме того, Белая комната столкнулась с внушительной угрозой существования. И я был уверен, что, в какой бы ситуации не оказались, вы будете до последнего пытаться сохранять невозмутимость. Честно говоря, я глубоко восхищен вашими душевными силами.

Я лениво махнул рукой Сакаянаги, чтобы перестал уже льстить мне.

— Скажи лучше, зачем пришел. Едва ли только затем, чтобы выразить свое восхищение.

— У меня с отцом состоялась беседа, в которой я согласился в ближайшее время вступить в должность председателя совета директоров в старшей школе Кодо Икусей.

— О? Наконец-то выходишь на сцену? Посмотрев на все и под всеми углами, решил все-таки пойти по стопам своего отца? Скучный поворот, на самом деле, но в твоем стиле, Сакаянаги. Искренне поздравляю.

— Огромное вам спасибо. Я очень многому за эти годы научился у вас, Аянокоджи-сенсей.

Он не казался счастливым, и, видимо, о причинах я узнаю из дальнейшего разговора. О них, впрочем, можно догадаться, судя по тому, по чьим стопам он пошел.

— У председателя совета могут возникнуть определенные проблемы, если станет известно о его связях с человеком вроде меня. А значит, сейчас самое время для тебя разорвать наши отношения.

— Наши мнения могли не совпадать, и все же я высоко ценю вас, Аянокоджи-сенсей. Меня очень поразило, когда вы вступили в конфронтацию с Наоэ-сенсеем, но благодаря этому я ощутил в вас подлинный энтузиазм по отношению к Белой комнате. И поэтому… мне очень жаль, что придется от вас отдалиться.

Несмотря на тошнотворную речь, именно так и сказал бы Сакаянаги.

— Я не одержим Белой комнатой. Я обделенный. И оказываю Наоэ сопротивление только потому, что иначе у меня отберут все, что ждет меня в будущем. Если я каким-то образом выживу, как политик, на продвижение по службе рассчитывать даже не стоит. В Японии слишком сильно преобладает выслуга лет. Можно быть сколь угодно способным, но пока ты молод, тебя постоянно будут отсеивать. Или, если пытаешься выбраться через силу, тебя с помощью влияния скосят на корню. Но стоит только посмотреть на остальной мир, и тогда увидишь. Важные должности нередко занимают люди в возрасте двадцати лет. И нередко выходит так, что тридцатилетние стоят во главе страны.

Меня переполняли амбиции, как сильно бы я ни пытался их сдерживать.

— Зачем оставлять мир политики тем старым глупцам, которым жить осталось недолго? Им нормально уже то, что свои последние года проведут в спокойствии. Ради еще десяти или двадцати лет они готовы даже жертвовать нашей страной. А так будет продолжаться тридцать или даже сорок лет? Другие страны начнут откусывать от нас, от Японии в итоге не останется ни костей, ни плоти.

Если я сочту человека способным, я найму его и пущу в ход.

Разумеется, среди таких могут быть амбициозные люди, которые попытаются вонзить нож в спину, или типы, выполняющие чьи-то другие указания закулисами. В любом случае я найму каждого, если они способны. Иначе грязную кровь политического мира не заменить, она останется такой навечно.

А сражаться только ради защиты собственного положения означает не сделать ничего для страны.

— Да, я тоже задавался таким вопросом. Получать право стоять во главе страны только к шестидесяти, семидесяти годам? Я могу понять ваше недоумение, Аянокоджи-сенсей.

— Вот для чего нужна крепкая основа для Белой комнаты — чтобы затем отправлять способных людей на перестройку организационной структуры страны. И начать я собираюсь с самого основания.

Пусть другие высмеивают меня, говоря про несбыточную мечту, но я добьюсь своего.

— Грандиозный план. На его реализацию может уйти десять-двадцать лет.

— Знаю. Может быть, все изменить в мое поколение не выйдет. Для этого нужно, чтобы кто-то перенял Белую комнату. Также необходимо получить «педагогов», которые с каждым разом смогут создавать все более совершенных людей.

А ведь уже есть такой ребенок, что вышел за пределы учебного плана Сузукаке.

— Но я все равно хочу встать спереди следующего поколения, а не плестись за ним. Мои амбиции не ослабели. Но… как только ты решаешь идти против огромной власти, назад дороги уже нет. Пока в Гражданской партии состоит Наоэ, для меня там места не найдется.

— Слышал, к вам уже довольно много раз обращались из оппозиционной партии.

— А ты неплохо осведомлен. Да, у меня есть тонна всякого разного материала. Похоже, оппозиционная партия из кожи вон лезет, чтобы получить его. Но даже если вступлю в нее, это лишь значит, что мною воспользуются. Кроме как ждать, пока не изменится мое положение, не остается ничего другого. И вот здесь начинается моя битва. Я должен накопить достаточно влияния, чтобы быть впоследствии избранным. Ведь к тому моменту все препятствия на пути — вышестоящие люди — либо уже умрут, либо отойдут от дел.

— Да… ошеломляющие планы.

Пройдя через целую череду ошибок и успехов, я приобрел также твердое убеждение. Не надо подражать успешным людям. Если бы можно было добиться успеха, подглядывая за теми, у кого все получилось, никому не пришлось бы страдать.

Что тогда делать? Не повторять за потерпевшими неудачу. Большинство людей в мире не добиваются успеха. Надо смотреть на них и не совершать тех же ошибок.

Это не одно и тоже. Разница очень существенная, и я намерен следовать такой позиции.

— Желаю удачи, Сакаянаги. Надеюсь, однажды мы еще встретимся.

Я пожал ему руку и попрощался. Затем, проводив Сакаянаги взглядом до входной двери и оставшись один в тишине, уставился на городской пейзаж.

У нас есть такое выражение, как «заслуги и провинности». Весьма удобное для обозначения хороших и плохих поступков. Его можно употребить в отношении многих известных политиков. Кажется, будто они стремятся разработать успешные реформы, но вместе с тем ненасытно набивают себе карманы.

Вся проблема в том, что заслуги никогда не равны провинностям. Для окружающих пять провинностей значат больше, чем десять заслуг.

Иначе говоря, если спасаешь десять человек, но при этом позволяешь умереть пятерым, твой поступок все равно будет считаться плохим.

Вот что говорят массы.

Спаси десять человек, но никого не обдели.

Спаси сто человек, но никого не обдели.

Спаси тысячу человек — но если обделишь хотя бы одного, то поступишь плохо.

Такова психология толпы.

Разумеется, найдутся и те, кто скажет: «Ну раз спасли тысячу человек, закроем глаза на небольшие жертвы».

Но здесь есть нюанс.

Критикующие голоса всегда звучат громче.

Когда поднимается вой десяти процентов населения, СМИ тут же подхватывают его. Что создает иллюзию, будто воет вся страна.

Желание покритиковать всегда будет привлекательнее желания хвалить.

— Просто подожди. Однажды я… непременно встану во главе страны.

Эпилог. Мимолетный взгляд на будущее

— Сегодня — одиннадцатое марта. Запись ведет Сузукаке Танджи.

Сузукаке положил телефон, записывающий видео, на стол. Камера была направлена на него самого.

— Я продолжительное время отвечал за образование в Белой комнате.

В этот день Сузукаке решился тайком записать свое мнение касательно исследований.

— С сегодняшнего дня, однако, Белая комната на какое-то время приостанавливает свою деятельность. Что-то там с политикой, в которой я мало что понимаю. Кажется, влиятельный политик по имени Наоэ оказывает давление и пытается помешать возвращению Аянокоджи-сенсея. Что, на самом деле, доставляет проблем. Но я решил мыслить позитивно. За долгое время у меня наконец-то будет полноценный отпуск, а это весьма неплохо.

Сузукаке выключил монитор компьютера, как если бы пытался собраться с мыслями.

— Все-таки я нахожу людей интересными существами. У всех детей прослеживается способность освоения навыков, которым их не обучали. Например, умение дышать приходит само собой. Точно также дети даже в изолированной среде, пусть и немного, но ищут общения. Я замечал это с первого по четвертое поколения, поэтому с пятого в учебную программу было внесено развитие коммуникативных навыков. Разумеется, это повлекло за собой уменьшение эффективности. Взамен появлению эмоций снизились темпы развития способностей. Но ученики пятого поколения превосходят учеников с третьего, поскольку общая сложность учебной программы немного повысилась.

Наказания по-прежнему важны, тогда как эмоции должны оставаться в качестве довеска. Сузукаке не изменял этому подходу.

— Моя учебная программа предполагает десять сложностей: к пятому поколению применялась четвертая сложность, к шестому — пятая. Где-то здесь, вероятно, и пролегает предел. Из учеников седьмого поколения, к которому применялась шестая сложность, не осталось никого. При этом ученики с восьмого поколения и далее продолжают обучение — у них использована модифицированная учебная программа из удачной комбинации четвертой и пятой сложностей. Когда-нибудь эти дети станут идеальными взрослыми. И, быть может, смогут успешно влиться в мир в качестве первоклассных людей.

Тут Сузукаке на некоторое время умолк.

— Это без труда можно понять, достаточно просто прочитать файлы. Причина, почему сегодня я делаю запись, заключается в том, чтобы не оставить без внимания и не забыть страсть, что вела меня. Через Белую комнату прошло довольно много детей, и многие уже выбыли, но тот ребенок… Аянокоджи Киётака — он все еще остается очень важным элементом. У ребенка весьма необычные способности к обучению, адаптации и применению знаний на практике. Его талант не перестает меня удивлять, причем верхняя граница возможностей до сих пор не установлена. Мои коллеги-исследователи в Белой комнате верят, что могут воспитанием получить подобных ему детей, но я бы сказал, что он исключение. Своего рода уникум даже в таком неправильном окружении. Мутация, если выражаться прямо.

Результат Бета-курса — самого сурового обучения с высочайшей сложностью в созданном им учебном плане.

— Нет… Я не знаю, можно ли назвать это результатом. Во всяком случае, его не воспроизвести. Но стоит отметить, Киётака не был совершенен с самого начала. Будь то просто учеба, каратэ или, например, бокс, первое время его успехи, я бы сказал, не бросались в глаза и были довольно средними. Расхождения проявлялись после. Его способность впитывания велика настолько, что позволяет вбирать знания в одно мгновение. А изучив основы, он со своей исключительной способностью к практическому использованию начинает осваивать применение нового опыта на том, с чем столкнулся в первый раз.

Сузукаке мог закрыть глаза, но даже так видел образ Киётаки.

— К восьмому году количество детей четвертого поколения сократилось до пяти. Всего их было семьдесят четыре, то есть показатель выбывания составил более девяноста трех процентов. С первого по третье поколения этот же показатель в среднем равен двадцати семи процентам, у пятого поколения и далее — тридцать процентов. Из этого можно сделать вывод, что Бета-курс был чрезмерно неблагоразумным. Девять с половиной лет — именно тогда у меня закрались подозрения, что абсолютно все ученики будут исключены. Вернее… Я надеялся на это. Потому что если по какой бы то ни было причине ребенок продолжит учиться по такой учебной программе, которую ни одному человеку не следует проходить… может статься, это уже будет не человек, а самый настоящий монстр. То, что существовать в принципе не должно. Словно в подтверждение моих мыслей, в начале весны учиться остался всего один. Но… здесь и кроется проблема. Оставшийся ребенок ни в десять лет, ни в одиннадцать, ни в двенадцать ни разу не продемонстрировал хотя бы намека на то, что скоро будет исключен. Более того, он стал превосходить инструкторов и нас, исследователей. Взрослые с поверхностными знаниями в полной растерянности уходили из Белой комнаты, не протянув и пары дней. Изначально обучение в проекте предполагалось до наступления совершеннолетия. Но в его случае остается еще шесть лет… столь бесконечно далеких. Этот ребенок превзойдет наши мыслимые и немыслимые границы уже в ближайшем будущем. И это не предчувствие, а убеждение. Вместе с тем я уже перестал понимать. Он — результат моей учебной программы или генетической мутации? Я не могу привести оснований, почему он продолжает учиться и не выбывает. Это сводит меня с ума.

В такой ситуации… как им в итоге следует воспринимать Киётаку и Белую комнату? Окончательное решение за Аянокоджи Ацуоми, представителем учреждения, тем не менее на данном этапе мнения исследователей кардинально разделились.

— «Возможно ли создать искусственного гения?» — на этот вопрос еще нет ответа, однако выдающихся людей Белая комната выпускать способна, и этому есть подтверждения. Но у каждого ребенка непременно есть предел.

Сузукаке посмотрел на пустую чашку, из которой несколько минут назад закончил пить зеленый чай. Затем он отвинтил крышку у еще не вскрытой бутылки с минеральной водой, взял ее и чашку.

— Обозначим этим способности педагогов. Крышечка, если так можно выразиться, представляет собой возможности обычного педагога. Чашка, сравнительно большая относительно крышки, — возможности воспитателя Белой комнаты. Думаю, так объяснить проще. Способности обучаемых детей будут ограничены возможностями педагогов. И если обычный человек может развиться до пределов крышечки, то в этом учреждении предел будет находиться на уровне края чашки.

Он принялся наливать в чашку минералку.

— Достигнув верха, пространства для развития не остается. Вода перельется через край, и по аналогии вбирание знаний больше не представляется возможным… Или нет, правильно ли так будет описывать процесс? С новыми знаниями старые постепенно забываются. Это происходит бессознательно.

Сузукаке смотрел, как вода переливается через край и растекается по столу, а после вздохнул.

— Но есть и другие моменты. Во-первых, людей со способностями, которых можно сопоставить с этой чашкой, не так уж много. Во-вторых, даже способный человек может не обладать умением обучать. В-третьих, не факт, что предел способностей будет доведен до края. Если взять чашку за пример, то умения конкретного человека чаще всего заполняются не полностью. Разумеется, обратное тоже случается, правда намного реже — ребенок может немного превысить возможный объем. И, наконец, самое важное. У некоторых людей в этом мире вроде тех, что называют гениями, граница определяется вовсе не чашкой. А, например, вот этой пластиковой бутылкой из-под минеральной воды или даже чем-то большим. Только вряд ли найдется человек с такими способностями и умением обучать. А если и найдется, то предел обучаемых им детей, скорее всего, все равно будет определяться чашкой.

Собранные на текущий день данные исследований это подтверждают.

— Будь то кропотливое обучение, на протяжении которого о ребенке заботятся, или, напротив, суровое — в любом случае существует предел, выше которого дети прыгнуть не могут.

Согласно плану, Белая комната должна делать из заурядных людей гениев, способных конкурировать на мировой арене.

— Целенаправленно создавать тех, кто войдет в топ десять процентов людей мира, вполне возможно. В этом плане Белая комната является механизмом, благодаря которому можно добиться стабильных результатов. Однако получить людей из одной сотой процента лучших, скорее всего, нереально.

Неподдельное чувство поражения исследователя. Вот что ощущал Сузукаке при взгляде на Аянокоджи Киётаку.

— В настоящее время я не вижу предела способностей этого ребенка. Он впитывает знания, если давать их. Его можно назвать как гением от рождения, так и результатом образования, данного в Белой комнате, — я считаю, что оба заключения правильны и одновременно неправильны. Если Киётака не воспитывался бы в Белой комнате, скорее всего, он все равно стал бы по-своему выдающимся человеком, но не более. Одно дополняет другое, и без любого элемента он — такой, какой есть сейчас — не появился бы на свет. Продолжи Киётака обучение в Белой комнате, и он несомненно станет очень ценным ресурсом для значительного повышения пределов для детей будущих поколений. Ведь если он займет мое место и начнет преподавать, «чашка» увеличится до «пластиковой бутылки», правильно?.. Хочется во что бы то ни стало взглянуть на процесс.

Ангел и демон нашептывали ему вопросы.

«Что получится, если вместо малозначимого преподавания в Белой комнате отправить его в мир в качестве лидера Японии? Какой из выборов окажется значимым для страны и будущего?

Окончательное решение принимать не мне, но что же выберет Аянокоджи-сенсей?»

— Я намерен посмотреть на все своими глазами. И до конца жизни участвовать в образовании в Белой комнате, какой бы в итоге выбор ни был сделан.

Ни к чему другому Сузукаке не питал такого интереса. Сейчас его переполняло чувство удовлетворенности достигнутым, отличающееся от того, что он испытывал, когда сбегал заграницу.

— И все же… каким бы способным он ни был, можно ли назвать Аянокоджи Киётаку истинным гением — вопрос остается открытым. В эмоциональном плане он сильно уступает обычным людям, и также ему неведомы обыденные вещи. Если научить его этому, то, скорее всего, он запомнит, но какие негативные последствия могут быть — неизвестно. Он несовершенен.

Продолжая говорить, Сузукаке потянулся к телефону и в конце приостановил запись.

— Будет ли порожденный мною ребенок… счастлив в свои последние мгновения?..

Ему очень не хотелось оставлять в записи эти слова, неподобающие исследователю.

(от лица Ацуоми)

Наступил сезон цветения сакуры. Я оставил Сайтаму и вернулся в Токио, где не был уже несколько месяцев. Подъехал прямо к своему офису, куда давно не заходил, а не в дом в районе Мэгуро, в котором обжился несколько лет назад.

— Сколько же прошло с тех пор, как я был тут в последний раз…

Из окна я обвел взглядом здание: оно было в весьма скверном состоянии, так что ничего удивительного, если бы его скоро снесли. Затем дал указание водителю. Когда машина припарковалась у обочины и включилась аварийка, я вышел.

Я довольно давно отдалился от мира политики, но мое возвращение становится все ближе.

Наоэ, остававшемуся серым кардиналом Киджимы, было за восемьдесят, в какой-то момент он слег из-за серьезной болезни. И хотя официально он якобы снова находится в политических кругах, его состояние весьма плачевное.

Подтверждение тому — настойчивое оказание давления со стороны Наоэ на тайных сторонников для саботажа работы Белой комнаты. Он решил, что нужно устранить меня прежде, чем уйдет в мир иной.

Конечно, вынужденный перерыв на проекте был сильным ударом по нам, но, с другой стороны, это может дать время на основательную подготовку контратаки.

— А еще ты стареешь, Наоэ.

Совсем скоро я снова вступлю в битву в политических кругах. Я это предчувствовал, предвкушал…

Ко мне, словно спеша пожелать удачи, вышел Камогава. В последний раз мы виделись в тот день в рётэе, когда у нас состоялся разговор с Наоэ.

— Много же времени прошло, Аянокоджи-сенсей. Мне даже в голову не приходило, что вы можете заехать за мной.

— Пустяки, просто мимо проезжал. У тебя тут как, все схвачено?

Мы держали связь по телефону, однако в последние годы было мало возможностей увидеться друг с другом лицом к лицу — даже меньше, чем в случае с Сакаянаги. Ведь неосторожные действия приведут к тому, что мы попадем в поле зрения сети информаторов Наоэ.

— К счастью, весьма неплохо. Как вы поживаете, сенсей?

— Это тебя повторно избрали, а значит сенсей из нас теперь ты.

На мои полушутливые слова Камогава ответил с крайне серьезным выражением лица:

— Да, Аянокоджи-сенсей, вы сейчас не политик. Но вы привлекли на свою сторону многих состоятельных людей, к тому же руководите Белой комнатой — образовательным учреждением для «своих». Слухи все не затихают.

Это так, я упрямо продолжаю выживать даже в самые трудные времена.

Несмотря на изгнание из политики, сейчас я, используя Белую комнату за отправной пункт, собираю вокруг себя множество финансистов и собственными средствами прокладываю себе путь, который раньше даже представить себе не мог.

Я перестал быть политиком, но теперь все больше людей называют меня сенсеем.

— Слышал, ваш сын в Белой комнате, под стать вам, показывает весьма выдающиеся результаты.

— Иронично, да? Слишком перестарались и вот, на нас обратили внимание и даже временно прикрыли.

Камогава натянуто улыбнулся, но его взгляд остался прежним. Все-таки нет, он, похоже, вырос над собой, причем немало.

— Наверное, вы уже сами выяснили. Наоэ-сенсей тянет за веревочки за кулисами. Я не думаю, что он позволит полностью раскрыть общественности Белую комнату, поскольку сам от этого сгорит, но, судя по всему, в ход пошли всевозможные методы по стиранию проекта.

— Вероятно, он уже давно бы разобрался с нами, если бы только идея изначально была не его. В этом плане они тоже столкнулись с трудностями. Что намерены делать дальше?

— Пока не знаю. Мне удалось каким-то образом остаться во фракции Наоэ-сенсея, но поскольку я работал с вами, Аянокоджи-сенсей, мне не очень-то доверяют.

Даже если вопреки всему он попытается что-то разнюхать, через оборонную сеть Наоэ ему пройти будет трудно. Важно, чтобы он оставался нераскрытым.

— Однако… в последнее время ему, кажется, очень сильно нездоровится, — неразборчиво произнес Камогава через кашель.

— Расстраивает, что не могу похоронить его своими руками. Но лучше будет, если просто дадим ему зачахнуть.

Этот человек в мире политики, Наоэ, является оппонентом, который не показал ни единой слабости. И в силу его возраста уже скоро нужный момент подвернется.

— Не сомневаюсь, ваше возвращение уже не за горами, Аянокоджи-сенсей.

— Ага. Правда, с исчезновением этого типа взобраться на вершину будет все так же непросто. Скорее, даже сложнее, чем раньше.

— Согласен. Наоэ-сенсей, я считаю, был одним из самых влиятельных людей в политике. Однако в таком случае разве премьер Киджима, который успешно удерживал такого человека под своим контролем, стоит не выше?

Если Киджима продолжит в том же духе, недалек тот день, когда он превзойдет рекорд самого продолжительного пребывания в должности. А ведь ему немногим больше шестидесяти. В худшем случае он продержится еще десять, а то и двадцать лет.

А я хоть и молод, но тоже старею.

— Вероятно, настолько благоприятной возможности больше не представится.

— Именно поэтому я полагаю, нужно выбрать правильный момент для атаки, — произнес Камогава.

Временная приостановка Белой комнаты.

Остается неясным, как долго это продлится: полгода, а может пять лет? Самая большая проблема здесь в том, что проект может быть предан огласке. Хотя неплохо, наверное, что Наоэ тоже об этом подумал. Они явно замышляют во что бы то ни стало предать нас забвению.

Подъехала подготовленная машина, заднюю дверь которой открыл Табучи. Камогава не спеша забрался на пассажирское место спереди.

— Табучи, все готово?

— Как и было запланировано, дети будут временно помещены в приобретенный приют, там за ними присмотрят.

— Ясно.

— Вы уверены… насчет вашего сына?

— Я не намерен относиться к нему по-особенному только из-за того, что он мой ребенок. Но, по крайней мере, сейчас его можно назвать шедевром Белой комнаты, а значит, он определенно имеет полное на то «право». Причем таким, что я даже начал сомневаться. Это что-то да значит.

Мы подъехали к месту назначения, где было решено дождаться Киётаку, когда тот выйдет из клиники.

— Это ведь консультационный центр… С Киётакой-куном что-то случилось?

— Нет. Его привели сюда, потому что кое-кто очень сильно хотел встретиться с ним. А просьба пришла от человека, который оказал весьма солидную финансовую поддержку, поэтому выбора особо не было.

— Встретиться?

— Да так, одна бессмысленная затея. Тот человек думает, это поможет затянуть рану, но даже не понимает, что станет еще хуже.

К нам присоединился Ишида, первый вышедший из клиники.

— Камогава, как давно ты не видел Киётаку?

— Дайте-ка подумать… Пять или, может, шесть лет прошло уже с тех пор, как я виделся с вашим сыном. Знаете, я с нетерпением жду возможности посмотреть, как он вырос.

— С нетерпением?.. — Ишида, только занявший место в машине, с подозрением посмотрел на Камогаву.

— Э, а что такого? Я сказал что-то странное?

— То монстр. «С нетерпением» ждать встречи с ним уж точно не стоит.

— Монстр… Вообще-то он сын сенсея, можно было бы и выбирать слова получше…

— Меня не волнует, как он его называет. Ишида — один из тех, кто наблюдал за Киётакой с самого его рождения.

Ему разрешалось выражаться как угодно. У него даже больше на это прав, чем у меня, связанного кровным родством.

Совершенство Киётаки невообразимо уже в столь юном возрасте, в котором ребенок, как правило, должен только перейти на третий год обучения средней школы. И вместе с тем ему многого недостает.

Вот, в том числе, почему Ишида назвал его монстром.

В ответ на несдержанные слова Ишиды Камогава нахмурился и повернулся к окну.

(от лица Киётаки)

Я прожил в Белой комнате более четырнадцати лет. Теперь я в том возрасте, в котором в так называемом обществе обычно заканчивают второй год обучения средней школы.

Внешний мир, реальный, отличался от виртуального. Тем не менее я принял его гораздо легче, чем мог себе представить — не было никакого ощущения неправильности происходящего. Неясно правда, влияние ли это учебной программы или другого фактора.

Я, согласно указаниям исследователя Ишиды, спокойно ждал в безлюдном помещении, когда меня окликнул один человек:

— Прости, что заставил ждать, Аянокоджи Киётака-кун. И спасибо, что сегодня пришел.

— Кто вы?

Я раньше ни разу не видел его. Это был мужчина, возраст где-то за сорок. Судя по мягким чертам лица, не думаю, что он имеет отношение к Белой комнате.

Но мое внимание привлекла скорее ваза с цветами, которую он нес в руке. Я впервые смотрел на то, что раньше изучал по изображениям и текстам.

— Один ребенок очень сильно хочет встретиться с тобой. И с этой большой просьбой я обратился к Аянокоджи-сенсею.

— Я не могу понять, о чем вы говорите.

— В двух словах, ребенок очень слаб здоровьем и не может нормально выйти на улицу. Успокаивается только дома и здесь, в этой клинике. Вот почему я попросил, чтобы ты пришел сюда.

— У вас в руках… сакура?

— Эта ваза стояла здесь, а я вышел, чтобы поменять воду. Ее любимый цветок, между прочим. Она скоро должна вернуться с приема врача, — сказал он, и потом поставил вазу на полку возле окна.

— Киётака!..

Я продолжил ждать, не до конца понимая ситуации, и вскоре дверь в помещение открылась: кто-то прокричал мое имя.

Это оказалась девушка, кажется, одного со мной возраста. Она глядела на меня с широко раскрытыми глазами.

— Я так хотела встретиться с тобой, все это время… все это время хотела!

— А ты…

— Юки я, Юки!

Юки. Помню это имя. Была ученицей Белой комнаты, но в итоге выбыла и довольно давно. Вспоминать забытое — вполне нормально, ведь воспоминания не могут быть стерты целенаправленно.

— Почему ты здесь?

Допустим, она не умерла по-настоящему, но все равно встретила свой конец, когда выбыла. Находиться вот так, лицом к лицу, с покойником. Было ощущение неправильности происходящего, но также я задавался вопросом, какова цель этого воссоединения?

— Юки, моя дочь, была слаба с тех пор, как покинула Бе… то место, в которым находился и ты. У нее наблюдалась депрессия. Она не может спокойно выйти на улицу, но только продолжала беспокоиться за тебя.

Говоривший, судя по всему, отец Юки, держался на некотором расстоянии. Хотя улыбка и отличалась от той, что я видел в детстве, но по ней уже угадывалась богатая палитра эмоций.

— Столько времени прошло. Киётака, сколько ты пробыл… в том месте?

Ее глаза испуганно содрогнулись от воспоминания о прошлом. По реакциям Юки и ее отца прослеживалось нежелание упоминать название «Белая комната».

— Четырнадцать лет. Сегодня я впервые вышел.

— Ну да, ты и правда удивительный… А что насчет других детей? Все в итоге вышли?

— Не уверен. Остальных довольно скоро не стало. Я уже как несколько лет нахожусь там один. Не знаю, что с другими.

Меня никогда не интересовали выбывшие, в том числе ребенок передо мной.

— Один… все это время в том месте?.. Я… я, в т-том месте!..

Судя по всему, подавляемый ужас дал о себе знать: Юки задрожала всем телом.

— Юки, все хорошо, не вспоминай.

Она так подавлена из-за того, что копается в воспоминаниях? Все ли выбывшие пребывают в столь жалком состоянии?

Единственное, какой вывод я сделал, это то, что она, должно быть, ребенок из известной в финансовом мире семьи. Мне стало ясно, что после выбывания с ней обращались очень доброжелательно. Но поскольку эмоциональные раны не заживали, было решено обратиться за консультацией. И один из вариантов исцеления состоял в том, чтобы… встретиться со мной, таким же учеником четвертого поколения?

Придя к такому заключению, я понял, что больше мне нет смысла оставаться в этом месте.

— Я пойду.

— П-постой! Я н-наконец-то встретила тебя! Хочу… хочу еще поговорить с тобой!

— Мне не о чем с тобой говорить.

Перво-наперво, если нельзя упоминать Белую комнату, то у меня тем более не найдется тем для разговора.

— Подожди немного, Аянокоджи-кун. Можешь, пожалуйста, поговорить с Юки? О чем угодно. О чем-то глупом, банальном…

— О каких, в вашем понимании, банальностях я могу поговорить? Вы осознаете, что сегодня я впервые вышел во внешний мир?

— Ну…

— Разумеется, если вас это устроит, разговор будет целиком и полностью состоять из лжи и фальши. Также я могу попробовать вымученный разговор, пока мои знания, будь то о загранице или нашей стране, это позволяют. Но вы не этого ожидаете, я прав?

— Я н-не возражаю. Д-даже не против разговора о Белой комнате, так что…

Задыхаясь, Юки схватилась за рукав моей одежды, чтобы остановить.

— Лучше оставить эту затею. Разговор со мной — уже слишком для тебя.

— Н… не правда!.. Я ведь всегда хотела встретиться с тобой… Киётака…

— Перестань держаться за это чувство. Иначе будешь только страдать от этой разницы между воспоминаниями и идеалом. Если хочешь исцелиться душой, просто продолжай лечиться в этом месте.

Пора и правда закругляться. Лучше посмотреть то, что происходит снаружи, чем тратить свое время здесь. По крайней мере во внешнем мире есть возможность удовлетворить любопытство.

— Очень прошу тебя. Задержись еще всего на чуть-чуть… — Отец Юки вытянул руку, словно намереваясь остановить меня.

— Мне понимать это как указания?

— Нет… я…

— Значит не указания? Просто представитель Белой комнаты не давал мне конкретных инструкций.

— Да. У меня с Аянокоджи-сенсеем было соглашение позволить Юки встретиться с тобой. Это моя личная просьба.

— В таком случае я отказываюсь.

— Чт?!.

— Я сделал вывод, что так лучше для нее же.

— Тебе что, совсем безразличен выбывший ребенок?!

Очень точное попадание. Мне безразличен выбывший ребенок.

Но опять же, просьба этого человека позвать меня, как один из вариантов лечения, была плохим решением.

— Прошу меня простить, я пойду.

— Нет! Не уходи, Киётака!

— С тех пор как ты выбыла, мало что изменилось.

— !..

— Лучше будь признательной за хорошую семью и сосредоточься на своем оздоровлении. Иначе, чем больше будешь ожидать от меня, тем сильнее разочаруешься.

— Не хочу! Я… я хочу говорить с тобой, Киётака! О всех тех вещах, о которых не могла говорить тогда!

Психологическое состояние Юки, ребяческие реакции и манера речи — она все та же, что и несколько лет назад.

— Подожди! Пожалуйста!

— Можете отойти?

— Юки… Понимаешь, она не только со мной не говорит, но даже с матерью и младшей сестрой. Ничьи слова не могут до нее достучаться. Но она говорит с тобой… и это может спасти ее!..

[[image:/storage/reader-images/9d63147b39d59427b20bb6feb5e03e8164df29c1.webp]]

— Прощай. Будет лучше, если мы больше не встретимся. Ну а теперь прошу меня простить.

— Не-ет! Нет! Киётака! Не-е-е-е-ет!!!

Крик и плач девушки, слова неодобрения взрослого, кто не может этого вынести. Ничто из них меня не зацепило. Мне было неинтересно.

Выйдя из больницы, я двинулся в сторону припаркованной неподалеку машины. Из окна со стороны пассажира вдруг кто-то начал махать рукой.

— Э-эй, Киётака-кун. Ну что, будем знакомы, да? Меня зовут Камогава…

Я видел его когда-то. Вспомнив, я тем не менее ничего не сказал в ответ, а просто сел на свободное место сзади.

— Ерунда, ха-ха… Забыл меня, наверное? — натянуто улыбнулся он, неловко почесав затылок. Затем обратился к тому, кто был спереди: — Можешь ехать.

— Конечно.

В машине воцарилось молчание, и я один повернулся к окну, чтобы посмотреть на проносящиеся сцены снаружи.

— Как тебе первый опыт во внешнем мире?

— Ничего особенного.

Без любопытства не обошлось. Но никакие другие эмоции внутри меня не возникли.

— Ничего, говоришь?

Этот человек, мой отец, вероятно, думает: «Он смотрит в окно, но не проявляет никаких эмоций. Наверное, не видит различий между виртуальным миром и реальным».

[[image:/storage/reader-images/524004de91a21824d2b5b3fbd9c2dbfe7824a41e.webp]]

Но это огромное заблуждение. Намного удобнее создать впечатление, будто все находится под его контролем. По крайней мере сейчас мне это выгодно.

Мне не нужно, чтобы этот человек заметил, что я без продыху оттачиваю клыки.

— Какое-то время ты будешь учиться по учебному плану Белой комнаты под моим присмотром. Как только учреждение откроется, ты вернешься туда.

— Понял.

Как бы ни менялось мое окружение, с моими навыками, полученными в Белой комнате, ничто мне не помешает.

— Досадно выходит, во всех смыслах.

Когда мы подъехали к особняку, я велел проводить Киётаку внутрь, сам же остался наедине с Камогавой.

— Простите?..

— Досадно, что получили только одного совершенного человека. Если должным образом следовать стратегии, нужно, чтобы он посвятил всю жизнь воспитанию кадров в Белой комнате, превзойдя результаты Сузукаке. Таким образом появляется возможность в будущем получить нескольких людей, близких по способностям к Киётаке.

— Мы так и планировали изначально, правильно? Что-то не так?

— Мое возвращение в мир политики с каждым днем становится все реальнее. И вот почему я колеблюсь.

— Вы же не хотите сказать…

— И вот тут я впервые задумался, насколько неудобно возрастное ограничение на вход в этот мир.

— Вы хотите сделать его… Киётаку-куна политиком?..

— Изначально стратегия Белой комнаты предполагает неразрывную связь со следующим поколением через педагогов. Этот проект критически важен для Японии, чтобы страна через пятьдесят-сто лет заняла лидерство в мире. Это осталось для меня неизменным.

Однако…

— Но если я хочу подняться на вершину политической арены, мне нужен сильный союзник. Самое раннее, когда Киётака может стать членом парламента, — в двадцать пят лет, получив пассивное избирательное право. Мне тогда будет уже шестьдесят один. Время-то поджимает.

— Но как политик… он будет как раз в том возрасте, когда только начинаешь накапливать опыт и процветать.

Разумеется, просто став членом парламента, Киётака не сможет сразу выйти на сцену. Однако в теории с двадцати пяти лет его могут избрать премьер-министром. С его потенциалом он может сыграть роль важнее, чем все эти парламентарии.

— И что вы собираетесь делать?..

— Пока не знаю. Если мы с Киётакой будем задавать тон в мире политики, то сможем значительно изменить Японию, причем на это не уйдет сильно много времени, вроде пятидесяти или ста лет. Однако образование Белой комнаты неизбежно уйдет на второй план. Вот почему у меня трудности с принятием решения.

Очень некстати тот факт, что он мой сын. Если он придет в мир политики, в глазах масс это будет восприниматься как желание передать власть второму поколению.

А это весьма существенный недостаток. Однако я задаюсь вопросом, возможно ли как-то воспользоваться им.

Есть еще один серьезный повод для беспокойства — полное отсутствие у него эмоций. Необходимо стремиться исправить этот момент.

— В любом случае, я думаю, Киётака-кун послушается. Мне бы хотелось возложить на него огромные надежды.

Послушается ли? Я даже не могу просчитать, в какой степени контролирую Киётаку.

Умом он уже значительно превосходит нас. Может, ему и недостает эмоциональности, но своей рассудительностью он, наверное, опередит нас на два-три шага. С другой стороны, из-за слабого понимания мира он во многих аспектах наивен. По крайней мере еще не достиг того, чтобы проявлять настороженность к моим намерениям.

На данном этапе нужно заранее подготовиться к изменениям в планах. Ведь желание встать во главе страны остается все таким же твердым и непоколебимым.

— Я прошу тебя еще немного задержаться на сегодня, Камогава.

По какому бы пути мы ни пошли, нужно начинать постепенно формировать личность.

— Я совсем не против, но… можете сказать, для чего?

Тут в окно машины легонько постучали, и на пустое водительское сиденье спокойно забрался Цукиширо.

У этого человека не только есть связи в правящей и оппозиционной партиях, но и в деловом мире. Из-за его позиции примыкать к победителю есть некоторые риски, связанные с тем, что ему нельзя доверять. Но даже сейчас, когда прошли года, он все еще хорош в своем деле.

— Смотрю, у вас все хорошо, Аянокоджи-сан. Еще и, кажется, сблизились с членами из партии Мира в последнее время.

— Это подождет. Ты сделал то, о чем я просил?

— Все формальности улажены. Подлинность персональной информации проверять не станут, то есть проблем возникнуть не должно.

— Хорошо. Есть еще одно дело, в котором я хочу попросить тебя поучаствовать в ближайшем будущем.

Я рассказал о планах Цукиширо и Камогаве.

Камогава удивлялся после каждого слова, Цукиширо же внимательно дослушал до конца с неизменной улыбкой на лице.

— Звучит интересно. «С радостью возьмусь за работу» — хотелось бы мне так сказать, но годы не щадят меня. Возможно, у меня получится не так хорошо, как во времена моей молодости, — скромно заметил Цукиширо.

Но этот человек в принципе не возьмется за дело, с которым точно не справится.

— Ты для такой работы подходишь лучше всего. Хочется посмотреть, как далеко он зайдет.

— Ну раз вы мне так доверяете. Я согласен. Как только придет время для реализации плана, я помогу. К тому моменту, скорее всего, нужно будет подготовить недостающие элементы.

Затем я дал указание ехать, и Цукиширо завел машину.

При нем, кому не могу полностью довериться, я упомянул только о будущем Киётаки. Но это не единственная моя цель. Еще мне нужно завладеть рычагами давления на врагов, которых рано или поздно уничтожу, — Киджиму и «КоИку».

* * *

Через год Аянокоджи Киётака поступит* в старшую школу Кодо Икусей.

[П/Р: В оригинале в этом месте используется выражение ~ことになる, которое означает, что некое действие («поступит» в нашем случае) совершится не по воле говорящего/не по решению деятеля , но конструкция не подразумевает конкретизацию, по чей конкретно воле/решению. И нюанс в том, что используют выражение в предложениях, которые можно понимать и так, и так. Например: «Было решено, что мужчина и женщина поженятся» (реальный пример, найденный на просторах интернета). Этот брак может быть как в силу обстоятельств, так и по любви.]

Глава 1. Признаки тенденции

Второй триместр подходил к концу.

Школьная поездка, оказавшаяся веселым событием, пролетела как мимолетный сон, и учеников второго года обучения скоро ждали зимние каникулы. Зима знаменует конец года и предвещает сезон расставаний — весны.

Сегодняшнее утро выдалось довольно холодным, температура была всего один градус Цельсия. Ученики, легкой рысцой шедшие по пути в школу, выдыхали белые облачка, пока разговаривали о том, как холодно им было.

Я ежедневно смотрел и запоминал эти моменты размеренного утра.

Наверное, те, кто живет настоящим, могут не понимать, на что тут смотреть. Но что, если ты знаешь, что так оно будет не всегда? Если понимаешь, что на этот мир можно смотреть еще всего год? В таком случае, уверен, обыденность покажется ослепительной драгоценностью.

Пока я созерцал повседневность в ожидании одного человека, мне пришло сообщение: «Приди сегодня после уроков в кабинет ученического совета». Его прислал Нагумо, причем написано оно было в безапелляционной манере, не дающей права выбора.

— Кабинет ученического совета, да?

Мне это не сильно понравилось, но вот так просто отказаться не мог, учитывая, что может последовать далее. Кроме того, у нас была договоренность о сотрудничестве на время проведения культурного фестиваля, пусть и каждый придерживался своих интересов.

«Понял», — отправил я короткий ответ и выключил экран телефона.

Вернувшись к наблюдению за обстановкой и учениками, я заметил Кушиду, которая вышла в школу одна. Когда наши взгляды встретились, она не стала мне ничего говорить, а просто улыбнулась и махнула рукой. В ответ я также приветственно поднял руку, но… Проходя мимо, она почему-то пронзила меня взглядом.

— Да что такое?.. Еще ведь только утро.

Она поздоровалась со мной, я ответил тем же — зачем тогда награждать меня таким взглядом? Кушида наверняка была уверена, что такую ее сейчас никто не увидит, но, опять же, не помню, чтобы я сделал что-то не так.

Возможно, она просто меня ненавидит? Вполне объяснимо, учитывая все произошедшее ранее.

Такое чувство, будто с утра пораньше внезапно попался на какую-то уловку.

— Извини, Киётака! Спасибо, что подождал!

И в этот момент меня окликнула Кей, бежавшая на всех порах со стороны общежития.

— Брось, задержалась всего на несколько минут, не надо так переживать.

— Ну да-а, но… Кстати, не холодно было стоять тут?

Изначально мы должны были встретиться в вестибюле, из-за чего она и наградила меня вопрошающим взглядом.

— В самый раз. Но что важнее, у тебя немного волосы торчат в разные стороны, как после сна.

Я указал на несвойственную ей промашку, которая возникла, видимо, из-за того, что сильно торопилась.

— Правда? Бли-и-ин!

Кей смущенно приложила руки к голове. Затем принялась торопливо проводить пальцами, точно расческой, по волосам в попытке вернуть им вид. Тем не менее, сколько бы она так ни делала, они продолжали чуть оттопыриваться.

— Ну вот, что же мне делать-то!..

— Не нужно об этом так переживать, разве нет? Хондо и Ике, например, всегда приходят в школу с такими прическами, будто только-только встали с кровати.

— Ты с парнями вроде них-то меня не сравнивай! Э-эх, надо будет зайти в уборную, как доберемся до школы…

Кей пошла, стыдливо прикрывая рукой взлохмаченные волосы.

Пожалуй, нет ничего плохого в том, чтобы следить за одеждой и опрятностью.

Я вошел в класс уже один и сразу занял свое место.

— Доброе утро, Киётака-кун.

— Ага, доброе.

Йоске, находящийся в окружении девушек, заметил меня и окликнул. Ничего против приветствия не имею, но вот взгляды противоположного пола, словно говорящие «верни моего Хирату-куна», были неприятны.

— Может, это не мое дело, но если тебе что-то нужно, обращайся. Помогу, чем смогу.

Я еще даже не успел задуматься, о чем пойдет речь, как он снова предложил это.

— Мне кажется, или ты чуть ли не каждый день повторяешь одно и то же?

Беспокойство Йоске было связано с группой из трех человек, которые поглядывали на нас, держась чуть поодаль. Некогда и я входил в нее, но уже нет. Видимо, из-за этого он и переживает.

Думаю, ему было не по себе как до школьной поездки, так и после. Но проблема в том, что Йоске тот тип людей, которые не перестанут беспокоиться, даже если попросить об этом.

— Спасибо, если что-то случится, обязательно скажу. По возможности просто присматривай, это очень поможет, — вновь выразил я признательность за его дружелюбие.

Впрочем, Йоске, скорее всего, будет регулярно предлагать помощь до тех пор, пока взаимоотношения не восстановятся.

— Просто наблюдать не смогу. Мне сложно усидеть на месте, когда вижу, что в классе неспокойно… — выразил он словами эмоции, которые не смог в себе подавить. Он словно винил во всем себя.

Йоске не сделал ничего плохого, просто всему виной его характер.

— Между делом, тебя там девушки заждались. Я бы в первую очередь переживал о них.

Их ревнивые взгляды, в которых читался вопрос «как долго еще ты собираешься монополизировать Йоске?», с каждой минутой давили все сильнее.

Вскоре после того, как разговор был окончен, и Йоске вернулся к девушкам, в класс вошла Кей. Затем прозвенел звонок, и с приходом Чабаширы-сенсей начался новый учебный день.

— Думаю, вас уже не удивит отсутствие предварительного уведомления, и все же сообщаю, что до начала зимних каникул вам предстоит сдать последний во втором триместре специальный экзамен.

Одноклассники успели за это время привыкнуть к специальным экзаменам, тем не менее некоторые огорчились немного сильнее обычного, поскольку, вероятно, не ожидали его перед зимними каникулами.

— Надо же. Похоже, в этот раз все-таки удивило.

Лишь недавно у нас прошли серьезные мероприятия, культурный фестиваль и школьная поездка. Тем не менее в этой школе мероприятия — одно, а специальные экзамены — совсем другое.

Хотя пусть нам и объявили об экзамене, до конца второго триместра остается всего две недели. К нему, судя по всему, не требуется длительная подготовка и планирование, и все же интересно было услышать о его содержании.

— Я понимаю ваше беспокойство, но уверяю, паниковать необходимости нет. Этот специальный экзамен не приведет к тому, чего вы так сильно боитесь, — к исключению учеников.

По-видимому, предстоящий специальный экзамен будет лишен весьма важного элемента.

— Но, разумеется, от его результатов неизбежно произойдут изменения в классных очках. И ситуация, я бы сказала, такова, что, если вы намерены и дальше сражаться за место в классе A, ни о каком поражении речи быть не может.

Одной-двух побед не хватит для того, чтобы догнать их и перегнать. В таком случае нужен неизменный настрой одерживать полную победу во всех сражениях.

— На этом специальном экзамене не будет запутанных правил, которые вы должны были бы вбить себе в голову. Вас ждет состязание академических способностей с другим классом один на один.

Состязание академических способностей. Ничего необычного как для учащегося этой школы, так и для ученика в общем смысле. Скорее, это банально до безобразия. А ведь даже на обычных контрольных и итоговых экзаменах борьба велась нешуточная.

Однако стоит заметить, что в случае с так называемым специальным экзаменом всегда есть особые правила, во многом определяющие исход поединка.

— Победитель получит пятьдесят классных очков от проигравшего. То есть вы получаете пятьдесят очков, если выиграете, а если проиграете — теряете столько же.

Большой суммой это точно не назовешь, тут, скорее, речь идет о незначительном изменении в количестве очков.

— Это что получается, кому-то надо будет соревноваться с классом A по части академических способностей? Несправедливо ведь!

— Можешь радоваться, Ике, ваш класс B как раз будет состязаться с классом A.

Оппоненты, судя по всему, были уже определены, и Чабашира-сенсей решила сразу выложить горькую правду.

— Схема довольно проста, берется средний балл класса по итоговому экзамену, который вы сдавали на днях: занявший первое место столкнется с занявшим второе, третье — с четвертым. Несмотря на наличие специфических правил, если класс A с учетом большого отрыва в плане академических способностей схлестнется с классом из нижней таблицы, влияние результата будет очень большим.

На начало декабря у класса A Сакаянаги тысяча двести пятьдесят очков, у класса B Хорикиты — девятьсот восемьдесят пять. В случае выигрыша в прямом столкновении мы уменьшим разрыв на сто очков, а значит разница между нами будет сто шестьдесят пять очков. Кроме того, впервые с поступления в школу мы преодолеем отметку в тысячу классных очков.

С другой стороны, у класса C Рьюена шестьсот восемьдесят четыре очка, а у класса D Ичиносе — шестьсот пятьдесят пять. Если выиграет Ичиносе, ее класс снова станет классом C, но вот проигрыш сулит двукратную разницу по очкам с классом A. А это уже очень болезненно.

Тем не менее нельзя сказать, что для нас эта битва будет простой; все-таки до сих пор нам еще ни разу не довелось превзойти остальных по части академических способностей. Между первым и вторым местом перевес кажется незначительным, но разница в общем академическом превосходстве была не такой уж маленькой.

— Вопросы в тесте коснуться тем из промежуточного и итогового экзаменов. Их сложность, как и в любом другом письменном экзамене, будет варьироваться от относительно легких до крайне тяжелых.

Несмотря на то, что на сегодняшний день класс демонстрирует превосходящие на голову остальные классы темпы повышения успеваемости, очень вряд ли, что всего за две недели усердной учебы одноклассникам удастся изменить общую ситуацию.

— Теперь давайте обсудим моменты, в которых и вы можете преуспеть.

На экране отобразились заголовок «Специальный экзамен» и детали.

* * *

Итоговый специальный экзамен второго триместра: «Совместный всесторонний письменный тест».

Описание:

Весь класс решает в общей сложности сто тестовых вопросов.

Правила:

Ученики по одному решают вопросы в строго заданном порядке. Каждый может взять на себя до пяти вопросов, однако минимум — два, независимо от правильности решения.

Решение одного ученика не может быть исправлено другим, даже если оно неправильное.

На решение каждому ученику дается десять минут, учитывается также время, затраченное на вход и выход из кабинета.

Ученики, которые не сдают тест, должны ждать в отдельном кабинете.

Ждать у входа разрешается лишь следующему в очереди ученику.

При превышении лимита времени ученик будет дисквалифицирован, баллы начислены не будут.

Любые подсказки или решения, будь то в письменной или устной форме, запрещены.

В случае выявления нарушения экзамен прекращается в принудительном порядке с нулем баллов.

В зависимости от оставшегося времени начисляются дополнительные баллы:

Баллы за вопрос, независимо от сложности, начисляются в зависимости от способностей (относится к «академическим способностям» в «ОИС» по состоянию на первое декабря) человека, который его решает:

* * *

Это будет экзамен, где количество получаемых баллов зависит не от сложности вопроса, а от способностей человека, который его решал. Такого однозначно не ожидаешь в обычных условиях, и столь уникальное правило действительно делает этот экзамен специальным.

У академических способностей в «ОИС» оценка может быть со знаками «+» и «-», но перечислены были лишь пять категорий — значит, у учеников с «+» есть небольшое преимущество?

— В этом и заключается специфика правил для этого письменного экзамена. На первый взгляд классу A с их хорошо успевающими учениками будет проще, тем не менее у них высокий процент тех, у кого в «ОИС» оценка по академическим способностям «B» и выше. Таким образом они неизбежно наберут меньше баллов в сумме. Понимаете, о чем говорю?

В классе Хорикиты немало учеников показывают заметное улучшение своих академических показателей, но вместе с тем есть и такие, у кого худшая успеваемость на всей нашей параллели — Кей, Сато, Ике и Шинохара, например. Пускай процент правильно решенных вопросов будет невелик, но на таком специальном экзамене за каждый правильный ответ можно получить четыре, а то и пять баллов.

Действительно, это уже не назовешь состязанием исключительно по академическим способностям, но вместе с тем нельзя утверждать, что у класса A явное преимущество. Скорее, развитие и исход могут поразить воображение.

Есть еще дополнительные баллы за оставшееся время, но сможем ли мы их получить — вопрос весьма спорный.

Поскольку учитывается время, затраченное на вход и на выход из кабинета, отсчет начинается сразу, как ученик коснется двери. В классе Хорикиты тридцать восемь человек. У каждого должно в итоге оставаться в запасе где-то две минуты, без этого добиться часа оставшегося времени просто невозможно. При этом у учеников с низкими академическими способностями выше шанс допустить ошибки по невнимательности из-за излишнего беспокойства за время.

Возможно ли, что дополнительные баллы ввели ради тех, у кого высокая оценка по академическим способностям в «ОИС»? Хотя пусть так, все равно рискованно сосредотачиваться на том, чтобы уменьшить количество затрачиваемого времени.

— То есть на этом специальном экзамене… у нас неплохой шанс победить?

Хорикита, судя по всему, без труда увидела возможный путь к победе исходя из правил.

— Да. Естественно, академические способности всех учеников класса A находятся на высоте. Скорее всего, они будут стабильно получать свои баллы. Учитывайте, что даже если у вас много учеников с оценкой «D» по академическим способностям, у которых есть потенциал получить больше баллов, за неправильное решение вы ничего не получите.

Но даже так, это все еще лучше, чем противостоять им в прямом столкновении.

— Теперь дополню объяснения касательно обмана при сдаче экзамена, о чем четко указано в правилах. Разговоры запрещены: будь то пока вы ожидаете в классе, или когда пересекаетесь с вышедшим учеником. В классе для ожидания вы всегда будете не одни, но старайтесь избегать лишних разговоров. Предостерегаю вас от глупых ошибок, которые могут испортить вам весь экзамен.

Уверен, учащиеся должны остро осознавать, что за этим будут пристально следить.

— Скажите, а что, если… кто-то не явится в день проведения экзамена?

— Если отсутствует один человек, два вопроса останутся без решения. Два человека — четыре вопроса, соответственно каждый зачтется нулем баллов. То есть последствия те же, что и у дисквалификации из-за превышения лимита времени. Вопросы, которые должны остаться без решения, будут определены случайным образом до начала экзамена. И еще, хоть это и маловероятно, но в случае ничьи с вашим оппонентом изменения в классных очках не произойдут.

Стратегия вроде намеренного вывода конкретного человека, естественно, не сработает и лишь поставит тебя в невыгодное положение.

У классов с большим числом учеников — Ичиносе и Рьюена — будет чуть больше времени, что дает им небольшое преимущество, но едва ли это повлияет на количество баллов, поскольку получить их можно только правильными решениями. Эффективнее и предпочтительнее — если главная сила, способные в учебе ученики, и припрятанные козыри, ученики с низкой оценкой в «ОИС», смогут получить баллы за все пять решенных заданий, поэтому влияние численного перевеса минимально.

Впрочем, эти размышления абсолютно ни к чему, поскольку так уж вышло, что количество человек в классах, сражающихся друг с другом, одинаково.

— Мне кажется, вам следует вместе обсудить, что можно сделать, чтобы увеличить шансы на победу против класса A, — наставила нас Чабашира-сенсей, точно мать своих детей. — Что касается даты, специальный экзамен было решено провести непосредственно перед зимними каникулами. Вопросы в тесте покроют очень много тем, поэтому и выделили столько времени. Говорю как есть, будет сложно, но если победите, станете еще на один шаг ближе к классу A. На этом все.

Темы для теста объявят завтра, а на сегодня с объяснениями было покончено.

* * *

Расписание:

22 декабря — специальный экзамен;

23 декабря — объявление результатов специального экзамена, церемония окончания второго триместра.

* * *

И действительно, экзамен будет проведен непосредственно перед окончанием второго триместра.

Стоит заметить, до теста осталось всего три недели. Поскольку ученики с высокими академическими способностями обычно иначе относятся к учебе, много времени на подготовку им не потребуется, чего нельзя сказать о тех, чья успеваемость ниже среднего, — при том именно они и являются ключом к нашей победе.

— Я уже изучила академические успехи классов через «ОИС». У нашего класса B больше учеников с оценками D и E, поэтому максимально возможный балл у нас выше. Иначе говоря, если сможем сделать все идеально, выиграем со стопроцентной вероятностью.

Класс с большим числом учеников с низкими оценками академических способностей в «ОИС» может обставить класс A по части набранных баллов, как бы сильно они ни старались. Победа уже возможна, если получить на один балл больше максимально возможного для класса-соперника.

Ну, то только сухая теория. Речь идет о шансах столь малых, как толщина бумаги.

С учетом участия почти сорока учеников, получить максимальный балл практически невозможно. Если брать во внимание слова Чабаширы-сенсей и правила специального экзамена, можно предположить, что процент сложных вопросов будет немаленьким. Ведь если ученики с академическими способностями E и D могли бы с легкостью справиться с тестом, возникнет дисбаланс. Чем выше успеваемость класса, тем несправедливее и неразумнее был бы специальный экзамен.

Без разного рода собраний, вроде учебных групп, не обойтись, но неясно, достаточно ли их будет, чтобы обеспечить нам победу.

— Важно еще определиться, кто сколько вопросов должен решить и в каком порядке нам заходить, не так ли? — поинтересовался Йоске спокойным тоном у Хорикиты.

— Да. Если пойти по самому простому пути, то следует отправить учеников с низкими академическими способностями первыми, чтобы решили как можно больше вопросов. Только вот…

Ограничение по времени составляет десять минут. То, за сколько ученик сможет осмыслить содержание теста, будет сильно зависеть от индивидуальных способностей. Надо думать, на одни только поиски легких вопросов уйдет немало сил.

Если же сперва отправить учеников с высокими академическими способностями, которые возьмутся за сложные вопросы, у менее преуспевающих затем уйдет меньше времени на поиск, что позволит им спокойно сосредоточиться на самом решении.

Надо понять, кто и какие задачи сможет решить. Эта стратегия также может привести к победе.

Возможно, есть и другие способы. По итогу важно уже на ранней стадии условиться насчет плана, чтобы всем классом начать двигаться в одном направлении.

— Чабашира-сенсей говорила, что и у нас есть шанс победить… Но ведь мы все равно в невыгодном положении, разве нет?

— Если они будут стабильно набирать баллы, скорее всего, нам действительно не победить. У нас ведь в оппонентах класс A.

Начали раздаваться голоса одноклассников.

До сих пор класс A ни разу не уступал никому по части набранных баллов за письменный экзамен. Несмотря на специфичные правила, оппонент нам достался сильный.

— В этот раз мы столкнемся с классом A, однако в действительности нас ждет борьба с самими собой. Нам нет никакого дела до обдумывания стратегии, которую выберет оппонент. Как и не нужно чрезмерно зацикливаться на том, что сражаться мы будем с Сакаянаги-сан. — Хорикита подчеркнула, что в противостоянии серьезному противнику следует сосредоточиться прежде всего на себе, а не на других. — Я обдумаю наш план действий, насколько смогу. И пока я этим занимаюсь, хочу попросить вас как можно больше времени уделять учебе.

В последнее время, а точнее в течение последних нескольких недель, ученики прилежно готовились к итоговому экзамену. И хотя учиться — главная обязанность ученика, вновь сесть за учебу так скоро может быть неприятно. Впрочем, никто, насколько я мог видеть, не жаловался и не выказывал недовольства.

— Мы будем поддерживать тебя во всем, в чем сможем, — ответил Йоске Хориките.

За ним повторили Кейсей и Мии-чан, которые натаскивают учеников в учебных группах.

— Готов как никогда! Как же я сейчас замотивирован! Правда, моя оценка в «ОИС» стала выше, но я все равно внесу свой вклад.

Если раньше у Судо была «E» за академические способности, то теперь — «C+». С этим количество баллов, которые он мог бы получить, уменьшилось, но вместе с тем его способности заметно улучшились. А останься он с оценкой E, едва ли справился бы с вопросами.

После уроков, когда началось обсуждение, я выскользнул из класса и прибыл в указанное место практически в назначенное время. Подумал сходу постучать, но изнутри доносились громкие голоса, как будто шел какой-то спор. Но из-за толстой двери разобрать, о чем конкретно шла речь, не представлялось возможным.

Я мог бы постоять и внимательно прислушаться, и тогда, вероятно, услышал бы отдельные слова, но до назначенного времени оставалось совсем немного, поэтому сразу отбросил идею с подслушиванием.

— Привет…

Я вошел в кабинет ученического совета как раз вовремя. Внутри находились два парня, один из них сразу встал.

— Ты уж извини за внезапное приглашение, Аянокоджи.

— Ничего страшного. Меня только немного тревожит эта встреча лицом к лицу, — сказал я, пытаясь подобрать слова, которые бы сказал обычный ученик.

— Как жалко, что я не вижу в тебе этой тревожности.

Нагумо, оставшись сидеть с закинутой ногой на ногу, согнул указательный палец, как бы говоря подойти ближе.

Кирияма теперь стоял чуть позади Нагумо, где ему было легче за всем наблюдать. Затем он достал из кармана телефон и уставился на него. Однако через мгновение выключил экран и убрал телефон в карман.

[[image:/storage/reader-images/f59f3e142188a9d1c6c6f28d13fb0fcaa5e23b48.webp]]

Далее свое слово вставил уже не президент ученического совета Нагумо, а вице-президент Кирияма:

— Хорикита и Ичиносе, которых также позвали, подойдут чуть позже.

— Хорикита и Ичиносе?

Два человека со второго года обучения, к тому же состоящие в ученическом совете — это явно не совпадение.

— Ну, спешить нам некуда, Кирияма. Аянокоджи же наверняка хочет немного поболтать?

— К сожалению, не похоже. На его лице написано, что хотел бы закончить со всем как можно скорее.

Я был весьма признателен вице-президенту Кирияме за точную оценку.

— К тому же и у меня есть дела, нужно готовиться к следующему специальному экзамену, — продолжил он.

— Специальному экзамену? Так у нас, третьегодок, больше нет никаких специальных экзаменов во втором триместре, разве нет? Кроме того, мы уже условились на твое продвижение, а значит, и делать тебе ничего не нужно. — Нагумо вопросительно взглянул на Кирияму, не понимая озвученный довод.

— Все равно. Я хочу всегда быть готовым к непредвиденному. На билет для продвижения положили глаз гораздо больше учеников с третьего года, чем ты думаешь. Что будешь делать, если найдется один, кто решит вонзить нож в спину?

— Такие идиоты уже давным-давно покинули нас. Из оппонентов не осталось никого, кого можно было бы назвать «врагом».

— Очень на это надеюсь.

У третьегодок осталось совсем немного времени. Пока Нагумо удерживает в своих руках всю власть, остальные будут сражаться ради получения заветного билета — двадцати миллионов приватных баллов.

Неудивительно, что Нагумо столь оптимистичен по поводу отсутствия врагов. Все нужные билеты находятся в его распоряжении, поэтому, естественно, никто против него не пойдет. Если кто-либо, включая Кирияму, не будет слушаться по какой бы то ни было причине, они рискуют лишиться билетов.

Однако, с другой стороны, эти ограничения не накладываются на тех, кому билеты определенно не достанутся.

Я, конечно, несколько утрирую, но можно ведь добиться исключения Нагумо и тогда все накопленные приватные баллы… Впрочем, даже если пойти по этому пути, едва ли можно извлечь выгоду.

Если в самом деле произойдет исключение Нагумо, немалая сумма приватных баллов, скорее всего, отойдет школе. Без такого соглашения он просто не смог бы защитить себя.

Иначе говоря, он является, в том числе, кошельком, с помощью которого обеспечивается выживание учеников третьего года обучения. Если не учитывать приватные баллы Нагумо, за третий триместр им удастся собрать средства, вероятно, только для спасения одного, максимум двух человек.

— Тебе что-то в голову взбрело или что, не пойму? А, Кирияма? Больно много огрызаешься с утра.

— Взбрело или нет, какая разница? Теперь, что бы я ни сказал, останавливаться с «тем вопросом» ты не намерен.

«Не так ли?» — затребовал он подтверждения. Нагумо в ответ кивнул и улыбнулся:

— Прости, Кирияма. Это мое личное решение, и я должен все уладить, пока еще в школе.

— Раз так, тогда я хочу, чтобы ты учел мое желание уладить все как можно быстрее.

До того как войти в кабинет ученического совета, я услышал спор о чем-то. Исходя из слов о том, что Кирияма огрызался на Нагумо с самого утра, некий «вопрос» ему явно не нравился. Возможно, мне он тоже не понравится.

— Ладно-ладно. Болтовня у нас надолго не затянется. Устроит? — спросил он у Кириямы, похоже, не предоставляя варианта обойтись без разговора.

— Нам надо будет рассмотреть еще одно дело ученического совета после, поэтому прошу, будь краток.

— Кстати да, ты что-то такое говорил мне. Ладно, тогда давай сделаем это быстро.

Наконец, когда Кирияма отступил, Нагумо решил, что пора переходить к самому разговору.

— У вас, второгодок, насколько могу судить, бои более беспорядочные, чем обычно бывает.

— Наверное, так оно и есть, — отозвался я.

— К середине второго года, будь то в наше время или Хорикиты-семпая, класс A был далеко впереди остальных. Мне даже немного завидно, что у вас все еще есть возможность наслаждаться такими условиями.

Судя по всему, прежде сражения между классами оканчивались огромной разницей в очках уже к концу первого года или к середине второго.

Класс, начинавший путь будучи классом A, продолжал доминировать и на момент выпуска оставлял классы B и ниже далеко позади. Были и редкие случаи, вроде параллели президента ученического совета Нагумо и Кириямы, когда класс B переворачивал ситуацию с ног на голову и становился классом A. Так или иначе, а лишь один класс к середине второго года обучения завоевывал доминирующую позицию.

С другой стороны, в нашей параллели не только велось яростное противостояние, но еще и небольшая разница в классных очках оставляла возможность даже классу D кардинально изменить свое положение.

— Кажется, что шансы есть у всех четырех классов, однако так оно будет только до экзаменов в конце года.

— Я того же мнения. Лишь два класса… максимум три по итогу будут бороться за место в классе A.

Нагумо и Кирияма без долгих раздумий пришли к одному выводу.

— То есть вы считаете, что итоговые экзамены в конце года для нас обернутся яростным сражением?

— Да, — ответил Нагумо. — Разумеется, вряд ли суть будет в самом содержании экзамена, но результат окажется по большей части катастрофическим. К концу своего второго года я подмял под себя всю параллель и имел в определенной степени контроль над итоговым экзаменом. Я постарался свести ущерб к минимуму, но даже так были исключены три человека.

Несмотря на усилия Нагумо, совсем избежать жертв у него не получилось.

— Возможность свести количество исключенных к нулю была, но когда на чашу весов кладутся потеря приватных баллов и получение классных очков, идти по этому пути — не вариант.

На выдумку не похоже, но неясно, может ли это принести какую-то пользу. Очень вряд ли, что содержание итогового экзамена в конце учебного года времен Нагумо или тех, кто был до него, повторится и у нас. Однако по масштабу они будут одинаковы. Такой вывод напрашивался сам собой для того, кто проучился в этой школе.

— По-моему, достаточно разговоров. Пора переходить к делу, — спокойно призвал Кирияма Нагумо.

Тот в ответ развел руками, как бы говоря, что ничего не поделаешь, а затем сверкнул белозубой улыбкой.

— Я намерен в скором времени сдать пост президента ученического совета. Прежде чем это сделать нужно определить следующего президента.

— Насколько я понимаю, твое пребывание на этом посту продлилось немного дольше, чем должно было быть, судя по предыдущему президенту?

Как в свое время пост от Хорикиты Манабу перешел Нагумо Мияби. Эстафетная палочка президента ученического совета должна была быть передана немногим раньше.

Еще я вспомнил, как Нагумо сам говорил, что задержится на посту президента.

— И должно было продлиться еще дольше, но школа уже несколько раз сообщала мне, что, если слишком задержусь, то лишу своих кохаев возможности набраться опыта. Ну, так-то имеет смысл.

— На данный момент уже все учащиеся третьего года обучения, кроме меня и Нагумо, сложили свои полномочия в ученическом совете и разобрались с формальностями, — дополнил Кирияма.

Значит, осталось только выбрать следующего президента ученического совета, и они оба тоже будут освобождены от своих обязанностей.

Но теперь понятно. Вот почему Нагумо решил сдать пост президента. И также это объясняет, почему ранее были упомянуты два человека.

— Нужно решить, кто больше подходит на должность следующего президента, — Сузуне или Хонами.

— У тебя же вроде есть полномочия назначать самому, так?

— Ага, такое право у меня есть.

— Тогда тебе стоит говорить об этом не со мной, а с Хорикитой и Ичиносе, — сказал я весьма очевидную вещь. Удивления не последовало, а значит ему, похоже, и так об этом известно.

— Будет жаль упускать такую возможность, как считаешь?

— Учитывая, что меня позвали сюда… Можно было бы догадаться.

— Мы с тобой определим, кто станет следующим президентом.

— Я так понимаю, дело вовсе не в обычной поддержке?

— У меня было много мыслей насчет нашего поединка, но думаю, можно организовать его и в таком виде. Хорикита и Ичиносе учатся в твоей параллели. Информации у тебя хоть отбавляй, в этом плане ты мне не уступаешь.

У Нагумо осталось не так много времени, поэтому не стоит удивляться его желанию свести счеты как можно скорее. Тем не менее сам он также не считает такое сражение идеальным. Наверняка решил, что это все же лучше, чем ничего.

— Есть еще вариант отложить бой. Если вспомнить предыдущий год, у нас был специальный экзамен Тренировочный лагерь, на котором надо было действовать вместе с учениками других параллелей. Может, что-то подобное вновь случится.

— Ну, если и произойдет, то наше текущее дельце просто станет очередной стычкой.

Судя по всему, Нагумо ничего откладывать не собирается. Он пытается окружить меня со всех сторон, не оставляя выбора.

— Я, конечно, согласился на поединок, но только на один.

Хотя Нагумо и вызывает определенный интерес, я не могу вечно тратить на него свое время. У меня есть свои дела, которые надо бы сделать на будущее.

— Считаешь, у тебя есть право отказаться?

— Просто не хочется, чтобы ты бросал мне вызов всякий раз, как тебе вздумается поиграться. Если жаждешь провести решающий поединок, в котором определим следующего президента, будь готов отнестись к нему со всей серьезностью.

— А я и не против, только в таком поединке слишком большая вероятность твоего проигрыша. Понимаешь?

— Раз правом голоса обладают все учащиеся школы, а ученики с третьего года обучения отдадут предпочтение тому, на кого укажешь ты, то треть голосов будет известна заранее. Это ты пытаешься сказать?

— Да. В теории возможна ничья, если заполучишь под свой контроль всю вторую параллель. Хотя вряд ли получится.

Учитывая участие в противостоянии Ичиносе, учащейся на той же параллели, голоса второгодок естественным образом разделятся.

— Если не против сделать одолжение, уверен, с одной просьбой сражение удастся на славу.

— Любопытно. Что ж, выкладывай.

— Пусть голосование будет анонимным, только и всего. Если школе станет известно, кто и за кого голосовал, получится все по-честному.

— Что-то не улавливаю. То есть, по-твоему, в этом случае третьегодки не проголосуют за кандидата, которого поддержу я?

— По крайней мере можно представить, что вероятность будет выше.

Если гарантировать анонимность, отпадет необходимость следовать указаниям. Он может даже пообещать вознаграждение, например, приватные баллы, но доказать, последовал ли кто приказу или нет, возможности не представится — Нагумо для этого должен получить результат, близкий к нулю голосов.

— Думаешь, таким образом сможешь склонить половину третьегодок на свою сторону? У тебя нет шансов.

— Не узнаем, пока не попробуем.

Кирияма тем временем молча наблюдал за нашим разговором.

— Если добавим это условие, согласен на поединок?

— Да. Против не буду.

— Посмотри на себя, до сих пор излучаешь эту нелепую самоуверенность. Хотя мне все равно. Если серьезно считаешь, что таким образом у тебя выйдет сразиться со мной на равных, мне жаловаться не на что. Но перед тем, как примем окончательное решение, хотелось бы кое о чем сказать напоследок: в состязании неплохо бы сделать ставки.

Стоило об этом догадаться. Ведь при отсутствии ставок от проигрыша будет ни горячо, ни холодно. Нагумо ни за что не допустит, чтобы я отнесся к поединку спустя рукава. Поэтому, разумеется, сделает такую ставку, которая не оставит мне никаких вариантов, кроме победы.

— Что поставишь на кон, Аянокоджи?

— Могу спросить ровно о том же самом. Как насчет исключения из школы, например?

— Идет. Вернее, я хотел бы так сказать, но возникнут кое-какие трудности.

— Пожалуй. Ведь в твоих руках не только собственная судьба, президент Нагумо, но и судьбы всех учеников третьего года обучения. В таких условиях никто не стал бы ставить на кон исключение. Я-то не против, но тогда хотелось бы соразмерной награды с твоей стороны.

— Соразмерной награды?

— Если победа окажется за мной, хочу получить от тебя приватные баллы. По возможности сумму, которая позволит купить билет на перевод в другой класс. Тем более что с ее помощью можно защититься от исключения, предусмотренного правилами специального экзамена. Немногое ведь прошу?

— Ну, раз зашла речь об исключениях, оно того стоит.

Поскольку нам удалось сделать равнозначными выгоды и потери, можно переходить к самому сражению. Однако этому помешал Кирияма, следивший за ходом разговора:

— Ты мне уже говорил про поединок с Аянокоджи, вот только я не соглашусь с данными условиями. Я не позволю забавы ради ставить на кон такую сумму денег.

— В смысле, Кирияма? Ты думаешь, с этими правилами я могу каким-то образом проиграть? Аянокоджи хоть и подметил, что анонимность позволить добиться равных условий, но это лишь заблуждение.

— Я не думаю, что ты проиграешь. Но и такой исход исключать нельзя. Вероятность зависит от выбора, кого ты решишь поддержать — Хорикиту или Ичиносе. Однако, что важнее, двадцать миллионов приватных баллов — сумма немаленькая. Вместо того чтобы отдавать ее Аянокоджи, лучше потратить ее на спасение кого-нибудь из третьегодок.

Разумеется, Кирияма попытается ему помешать, вот только Нагумо явно не собирался отступать.

— Я заполучил эти деньги, используя свою власть, поэтому волен распоряжаться ими так, как сочту нужным. Так было, есть и будет впредь.

— Хочешь сказать, тебя не отговорить?..

— Без вариантов. Если я одержу верх, то заставлю Аянокоджи уйти из школы.

— Вот этого я понять и не могу. Оставь наконец в покое второгодок. Еще и методы твои не вызывают у меня восторга, — опять возразил Кирияма.

Однако Нагумо не намерен слушать его.

— Я принимаю твое предложение, Аянокоджи. Победишь меня, класс A тебе обеспечен.

— Весьма признателен.

— Но тебя правда это устраивает? Будь ставки небольшими, мог бы отделаться одной догезой, но раз на кону целых двадцать миллионов, тебе придется уйти из школы, даже если будешь не согласен с исходом. В общем, сейчас самое время понизить ставки.

— А ты сам того хочешь?

— Ха! Думал, хоть немного испугаешься такой угрозы, а ты даже не дрогнул.

— Я изначально принял во внимание весь риск, связанный с такими средствами.

— Письменное соглашение я составлю сам. Исключение или двадцать миллионов — одно из двух.

Теперь осталось решить, кто из нас кого будет поддерживать, и тогда-то поединок закрепится официально.

— То, что состязание все же состоится, и так ясно. Но получится ли…

Кирияма собрался было опротестовать состязание, где на кону стояла бы большая сумма баллов, когда в кабинете ученического совета раздался стук в дверь.

— Нагумо-семпай, это Ичиносе. Хорикита-сан тоже пришла.

А после стука послышался кристально чистый голос. Вот, похоже, и прибыли два кандидата.

— Нагумо, по возможности не говори им ничего про состязание… И, разумеется, про то, что на кону, тоже ни слова, — отметил Кирияма, причем весьма метко.

Хориките и Ичиносе о таком говорить не стоило. Им явно будет не по себе от осознания, что стали объектами игры.

— Аянокоджи, есть возражения?

— Нет, никаких.

— Но… точно уверен? Как только они зайдут, состязание, считай, начнется.

Позже обратной дороги уже не будет, поэтому Кирияма обратился ко мне, чтобы попытаться остановить:

— Тебе необязательно потакать играм Нагумо, рискуя при этом оказаться исключенным.

— Но билет в класс A добыть непросто, не так ли? Поэтому естественно, что риски соответствующие.

— Ты, посмотрю, вообще перестал скрывать свой истинный характер. — Гнев Кириямы сменился разочарованием, и он вновь посмотрел на экран телефона. — Ладно. Делайте, что хотите… Заходите, — пригласил он, подойдя к двери и открыв ее.

Нагумо всегда действует как ему заблагорассудится, и вице-президенту, должно быть, приходится очень непросто. В этом смысле скорейшая смена президента ученического совета не так уж плоха.

Войдя в кабинет, две девушки сразу заметили меня. Про явно постороннего даже упоминать не стоило, поскольку я, очевидно, не являюсь членом ученического совета.

— Садитесь рядом с Аянокоджи.

— Тогда, если не против…

Хорикита села сбоку от меня, Ичиносе — от нее.

На миг Хорикита бросила взгляд на меня, словно спрашивая: «Опять во что-то странное ввязался?».

Когда все, кроме Кириямы — он снова встал чуть позади Нагумо, — сели, разговор продолжился.

— Я решил, что вы должны участвовать в выборах следующего президента ученического совета.

— Выборах?

— А что такого, в средних школах такое вроде сплошь и рядом, разве нет? Выступите с речью, и пусть ученики сами решат, кто лучше всего подходит на роль президента. Тот, кто наберет наибольшее количество голосов, и станет следующим президентом ученического совета.

— Это понятно. Просто насколько я помню, в прошлом году никаких выборов не было, — заметила Хорикита.

— Не было, да. Как правило, следующего президента ученического совета определяет нынешний президент — то есть я. Если человек соглашается принять эстафету, должность переходит к нему. Разумеется, я не стал бы выдвигать того, чьи заслуги не были бы очевидны для окружающих, — добавил Нагумо, что не забыл учесть этот момент. Для выбора президента ученического совета нужны основания, это не значит, что подойдет абсолютно любой человек. — Но с вашим вторым годом дела обстоят несколько иначе. В ученическом совете должно состоять минимум два человека с каждой параллели, в идеале три. Однако лишь Хонами пробыла в совете с прошлого года. Сузуне присоединилась к нам позже, года еще не прошло.

— Я понимаю, других учеников, вступивших в то же самое время, нет. Но разве назначить президентом Ичиносе-сан будет не естественным решением? Мне не кажется, что у нее есть какие-либо недостатки.

Хорикита без колебаний уступила место президента Ичиносе, ее сопернику. В конце концов она присоединилась к ученическому совету не потому, что хотела себе эту должность.

— Ты не заинтересована в президентстве?

— Нет, это не так. Я совсем не против пойти по стопам своего старшего брата. Если учащиеся хотят мою кандидатуру, я поучаствую в выборах. Просто я считаю, что с Ичиносе-сан не будет абсолютно никаких проблем.

— У Хонами определенно нет недостатков. Соглашусь. Но все же есть один тревожный момент.

Ичиносе в ответ слегка вздрогнула.

— Сейчас у класса Хонами крайне низкие шансы выпуститься классом A. И это проблема. Все прошлые президенты ученического совета выпускались, будучи именно в классе A. Не то чтобы была какая-то формальная традиция, скорее, здравый смысл, ставший негласным правилом. Конечно, сам я также ему следую.

И действительно, если обратить внимание исключительно на возможность закончить учебу в классе A, тут положение Ичиносе шаткое. Хорикита, с другой стороны, уже поднялась до класса B и напористо преследует класс A, и она намного ближе к тому, чтобы исполнить негласное соглашение.

— У Хонами безупречный послужной список, а у тебя, Сузуне, списка такого уровня нет, зато ты близка к классу A. Учитывая все, я пришел к выводу, что вы в такой ситуации равны. Вот почему счел необходимым провести выборы.

У Нагумо есть полномочия определять президента ученического совета, и его выбор будет так или иначе принят остальными после предъявления четкого обоснования, даже если мнения слегка разделятся. Соглашаться или нет — зависит уже от самих кандидатов.

— Понимаю. Что же, в таком случае я буду участвовать в выборах.

— Тогда решено.

Выходит, намечается столкновение один на один между Ичиносе и Хорикитой за должность президента ученического совета. Теперь я и Нагумо должны определить, кто чью сторону занимает.

— Аянокоджи, даю тебе выбрать первым.

— Уверен?

— По крайней мере этот выбор я оставлю за тобой.

Хорикита или Ичиносе. Честно говоря, мне без разницы, кого продвигать, действия от выбора все равно не изменятся, но… раз уж мне дали такое право, стоит подумать, от кого впоследствии будет больше пользы.

Но не успел я сказать хоть слово, как вмешалась Хорикита:

— Подождите. Президент ученического совета, а что вообще здесь делает Аянокоджи-кун…

— У нас намечено состязание. Суть его в том, кто из вас двоих станет президентом совета, — ты или Ичиносе.

Рассказывать им об этом не входило в планы.

Кирияма приложил ладонь ко лбу. Ну еще бы, Нагумо даже не собирался его слушать.

— Все-таки опять ты…

— Нет-нет, это была не моя идея, — попытался защититься я.

— Допустим, не твоя, только давай без этого — будто ты не участвовал в самом процессе, который привел к такому результату.

Какая проницательность. Тем не менее возразить мне и правда нечем.

У Нагумо, похоже, совесть имеется, поскольку он не рассказал о том, что было поставлено на карту.

— Итак, выбирай, кто тебе больше нравится.

— В таком случае…

Я хотел было уже назвать имя после размышлений, как вновь был прерван.

— Стойте. Подобных состязаний никогда еще не проводилось. Нужно бы кое-что прояснить, — встрял Кирияма, до сих пор безучастно слушавший разговор.

— Да что тебе надо-то? Опять недоволен возможным исходом?

— Я про выборы президента ученического совета. Кандидаты будут подвержены огромному психологическому давлению. Хотелось бы сначала удостовериться, есть ли у них желание баллотироваться и соответствующие задатки.

— Мы уже вполне в этом удостоверились.

— Не до конца. Ответ Хорикиты мы уже слышали, но не Ичиносе.

— Спрашивать о таком уж точно нет смысла.

— Нет, иначе никак.

Кирияма перевел взгляд на Ичиносе, когда входная дверь кабинета внезапно распахнулась.

— Я прерву, ладно, Нагумо?

Вошедшим без разрешения оказалась Кирюин, ученица класса 3-B. Она вошла так бесцеремонно, словно заглядывала к другу в гости.

В последний раз мы сталкивались друг с другом разве что летом. Сейчас на ее лице нет привычной улыбки, говорящей о полном спокойствии и уверенности в себе. Можно даже сказать, она явно не в духе.

— Надо же, какой неожиданный гость. Не приходила в голову мысль хотя бы постучаться?

Наверняка Нагумо был не рад появившемуся посетителю, ведь разговор наконец-то перешел к самим выборам президента.

— Мы сейчас заняты. Зайди позже, — попытался выставить он Кирюин, однако непохоже, что она собирается слушаться.

— Я велела Кирияме выделить время заблаговременно. Теперь говоришь отложить встречу?

— Извини, но мне никто не сообщал о тебе.

Раздраженный появлением Кирюин, Нагумо посмотрел на Кирияму в ожидании подтверждения.

— Мне жаль, Нагумо, но Кирюин в общем-то права. Я просто ошибся при составлении расписания.

— Довольно глупая ошибка.

— Мне нет оправдания. Она также связана с другим делом, с которым я бы хотел, чтобы ты разобрался сегодня.

Нагумо и Кирияма переговаривались о чем-то, о чем я не знал.

— Такие дела. Не против ведь выслушать, Нагумо?

— Ладно, я понял, но сейчас у меня в разгаре очень важный разговор насчет совета.

— Сама вижу, но мне тоже есть чем заняться. И я договаривалась, а значит, будь добр, удели мне время.

Действительно, у Кирюин нет причин отступать. Вся ответственность за неправильно составленное расписание лежит на Кирияме.

— Разговор с Хонами и Сузуне приоритетнее. Если у тебя срочное дело, присядь пока и жди молча.

Похоже, из присутствующих лишь Кирияма знал, зачем пришла Кирюин, потому Нагумо и повел себя соответствующим образом. Но надо заметить, вела она себя слегка необычно: едва скрывала негодование.

— И не подумаю, — ответила Кирюин с легким нажимом, а затем поставила ногу на свободный стул.

— Что ты затеяла?

— Сперва вопрос задам я. И в зависимости от ответа, я решу, как поступить с этим стулом.

Запустит в воздух или просто сломает?

Впрочем, одно можно сказать наверняка, на карту поставлена судьба стула, на который Кирюин взгромоздила ногу.

Видя, что она не собирается уходить, Кирияма снова извинился перед Нагумо.

— Мы имеем дело с Кирюин, и неудачная попытка выпроводить ее может дать обратный эффект. Думаю, будет лучше, если второгодки подождут, пока мы поговорим.

Пускай сказано, что Ичиносе и Хорикита в приоритете, но если Нагумо скажет подождать, то они так и сделают. А вот с недовольной Кирюин подобный номер не пройдет, это однозначно.

Если нельзя ни выставить, ни заставить подождать, проще сначала выслушать ее.

— Не обращайте на нас внимания, мы пропустим Кирюин-семпай. Согласна, Хорикита-сан?

— Да, думаю, так будет лучше.

Они обе озвучили вывод, к которому пришли, не дожидаясь вопроса, поэтому Нагумо ничего не оставалось, кроме как переключиться на Кирюин.

— Дела так дела… Ладно, выслушаю тебя. Чего пришла-то?

— Кирияма, ты вообще ему ни о чем не рассказал? Безответственный.

— Твое негодование я могу понять, но у нас дел невпроворот. К тому же я решил, что лучше, если ты лично поведаешь весь тот бред.

Похоже, он умышленно не сообщил о причинах визита.

Кирюин окатила Кирияму ледяным взглядом, но сейчас ей остается только смириться с происходящим.

— Хорошо, тогда я сразу к делу. Итак, пока я сделаю вид, что для себя еще ничего не решила, и спрошу вот что: кто заставил некое третье лицо устроить гнусную подставу с моим участием?

— Подставу? Не понимаю, о чем идет речь.

— Хорошо, спрошу конкретнее. Не ты ли составил план и подослал ко мне своего человека, чтобы обвинить меня в самом подлом и низком преступлении — магазинной краже?

«Магазинная кража» — весьма неожиданные слова.

Первым, кто отреагировал, оказалась Ичиносе. Внешне она сохраняла спокойствие, но было видно, как у нее внутри все сжалось.

Ичиносе, пусть и ради семьи, в прошлом замарала руки подобным преступлением, а потому ее реакция объяснима.

— Магазинной краже? Теперь я все меньше и меньше улавливаю суть.

— Давай я поясню. Судя по всему, на днях, когда Кирюин после занятий отправилась в Кёяки, на нее едва не свалили вину за кражу. Во время похода в магазин косметики к ней сзади подошла Яманака из класса 3-D и подложила в сумку неоплаченный товар, конкретно губную помаду. Заметив это, Кирюин надавила на нее, и та выдала, что поступила так по твоему приказу, — в простой для понимания форме передал Кирияма суть обвинений Кирюин.

— Ясно. И из-за этого ты решила ко мне вломиться?

— Вот почему я не стал посвящать тебя в подробности, поскольку знаю, что ты не отдал бы такие указания. Так ведь? — намекнул Кирияма на свое доверие к Нагумо.

Тот, в свою очередь, отнесся безразлично к вопросам Кирюин и Кириямы.

— Будешь утверждать, что непричастен?

Очевидно, Кирюин подозревает вовлеченность Нагумо.

— Как знать. А вот ты, похоже, решила, будто это был мой приказ.

— На тебя указала Яманака, которая совершала деяние. Или хочешь сказать, ее показаний недостаточно?

— Она могла наспех сочинить себе оправдание, сославшись на меня.

В ответ на довод Нагумо Кирюин отрицательно покачала головой:

— Если бы ты не имел отношения к делу, а Яманака сослалась бы на тебя, у нее наверняка возникли бы большие проблемы. А значит, последствия были бы не такие серьезные, укажи она на кого-то другого. Я не права?

Действительно, аргументы Кирюин и ход ее мыслей имеют определенный смысл. В конце концов Нагумо держит под собой практически всех третьегодок. Будь то те, у кого уже есть билет и у кого его еще нет.

Сходу я даже не мог представить, какая возможна выгода от ложного указания на Нагумо, если при этом находишься у него в подчинении. Если из-за этого дела Яманака окажется у него в немилости, то попадет в крайне неудачное положение.

Как раз именно потому, что всплыло имя Нагумо, она и сочла показания правдивыми, ничего удивительного в этом быть не должно.

Окажись я в подобной ситуации, первым делом заподозрил бы Нагумо.

— Больно ты сильно разозлилась для банальной магазинной кражи. На тебя это совсем не похоже.

— Ты меня не настолько хорошо знаешь, чтобы о таком судить. К твоему сожалению, я всей душой презираю магазинные кражи и подобные преступления. До тошноты бесит причинение другим людям вреда ради самого себя, исходя из логики «ничего не произойдет, если никто не узнает».

Судя по манере речи, Кирюин не знала о прошлом присутствующей здесь Ичиносе.

Пока она открыто заявляла о своем отвращении, лицо Ичиносе мрачнело на глазах. Нагумо заметил в ней это изменение, возможно, из-за того, что был в курсе, и поэтому решил прервать разговор:

— Ладно, я понял, к чему ты ведешь.

Учитывая присутствие Ичиносе, Нагумо, казалось, решил не придавать большого значения магазинной краже, но, похоже, это дало обратный эффект.

— Значит, признаешь, что пытался подставить меня?

— Нет, я о другом.

Догадавшись, что Нагумо не желает сознаваться, Кирюин добавила:

— Можешь не переживать так, принеси извинения, и я обещаю забыть об этом деле.

Если же организатором был Нагумо, то он — подстрекатель. В таком случае его ждет наказание даже более суровое, чем то, которое понесет исполнитель.

Но не похоже, что Кирюин собиралась выносить на публику дело, в котором замешан представитель всех третьегодок.

— А если не принесу, что тогда? Удовлетворишься сломанным стулом?

— Такого варианта я даже не рассматривала.

— Да? Ну тогда… — Нагумо отвернулся от Кирюин и снова принялся за нас. — …С тобой закончили. Оставишь нас, не против же?

Вместо извинений Нагумо просто завершил разговор, не подтверждая и не опровергая выдвинутых обвинений.

— Честно признаюсь, не ожидала.

Нагумо холодно процедил ошарашенной Кирюин:

— Говорилось, что ты расколола Яманаку, так можно ли считать надежными показания человека, полученные угрозами? Если ты доложишь о ситуации школе, минуя ученический совет, думаешь, ее слова воспримут серьезно?

— По крайней мере попытка Яманаки подстроить кражу могла попасть на камеры. И на это уже закрывать глаза не станут.

— В таком случае сначала добудь запись. Но на этом все. В нашем разговоре нет смысла, пока нет прямых доказательств, связывающих меня и Яманаку.

Наказания заслуживает лишь Яманака. Доказательства его причастности нет. Нагумо открыто демонстрировал уверенность в этом.

Даже если школа рассмотрит жалобу Кирюин и проведет самое тщательное расследование, их возможности не безграничны. «Ложь Яманаки направлена на то, чтобы президент ученического совета Нагумо, контролирующий всех третьегодок, лишился своей должности», — без убедительных доказательств видится именно такой исход.

— А теперь вернемся к тому, на чем нас прервали. Насчет выборов у вас ведь нет возражений? — уточнил в последний раз Нагумо.

Неужели он и правда проигнорирует Кирюин?

— Нет. Меня все устраивает, — согласилась Хорикита, с беспокойством поглядывая на Кирюин — та продолжала стоять с ногой на стуле.

Я уж было подумал, что сейчас и правда запустит стул в воздух, однако она просто наблюдала за Нагумо, будто пытаясь понять, что у него на уме.

Нагумо сразу переключился на Ичиносе.

Если бы все шло своим чередом, должно было вернуться охотное согласие, но… она до сих пор выглядела понурой. Похоже, слова «магазинная кража» все еще крутились у нее в голове.

— Хонами, ты ведь тоже согласна на участие в выборах?

— Ну, по поводу этого… Можно мне высказаться… Нагумо-семпай?

— Что такое?

— Я… Не собираюсь выдвигать свою кандидатуру на предстоящих выборах президента ученического совета, — произнесла она то, чего никто не ожидал услышать.

— Ты не хочешь становиться президентом?

— Если точнее, дело не только в этом. До сих пор я состояла в совете и стремилась стать президентом, поскольку верила, что поступаю так ради самой себя и ради окружающих меня людей. Однако сейчас осознала, что все это лишь мое высокомерие. И наглядное тому подтверждение — мой класс, который, как ты правильно заметил, Нагумо-семпай, далек от звания класса A.

То есть она снимает кандидатуру, учитывая явно незавидное положение своего класса?

— Кроме того, я преступница, а такой человек не может быть президентом ученического совета…

Похоже, непреднамеренные слова Кирюин оказали сильное влияние на Ичиносе.

— Преступница? — недоуменно проронила Кирюин, не знавшая всех обстоятельств, однако здесь и сейчас посвящать ее во все подробности никто не собирался.

— К текущему делу это отношения не имеет. К тебе так тем более.

— Еще как имеет. Сколько бы времени ни прошло, грехи прошлого никогда не исчезнут, — ответила Ичиносе. Затем сразу продолжила, словно ей было о чем еще сказать: — Я не только отказываюсь претендовать на пост президента… но и с сегодняшнего дня покидаю ученический совет.

— Постой, Ичиносе-сан. Мне кажется, это слишком поспешное решение. Ты же ничего такого… — вмешалась Хорикита.

— Нет-нет, произошедшее сегодня с этим не связано. Я задумалась незадолго до школьной поездки, — горько улыбаясь, Ичиносе призналась, что к такому решению она пришла не здесь и сейчас.

— Думаю, ты сама это понимаешь, но для ученика работа в совете — не просто дополнительная нагрузка. Соглашусь, нам иногда дают нудные административные задачи, но в этой школе должность члена совета, по большей части, является плюсом. Ты получаешь определенную выгоду, пусть и не всегда заметную невооруженным глазом.

Нагумо прав, быть членом ученического совета не так уж плохо.

За время, проведенное в этой школе, приходит понимание, что участие в составе совета приносит какой-никакой вклад в получаемые классные очки. С точки зрения класса Ичиносе, который находится в затруднительном положении, это означает отказ от одного из орудий.

— Простите, но я не собираюсь менять своего решения.

Она не просто хочет сняться с выборов, но и покинуть ученический совет.

Кирияма, похоже, также был удивлен:

— Судя по всему, Ичиносе, ты настроена серьезно.

— Я стольким обязана в том числе и тебе, вице-президент Кирияма… Прошу прощения, что не смогу остаться и помогать до самого конца.

— Ничего, в конце концов решение продолжать или нет — целиком и полностью зависит от тебя самой, и я не имею права останавливать…

Кирюин, должно быть, могла что-то почерпнуть из разговора, однако связать Ичиносе с магазинной кражей — вряд ли. Тем не менее винить нужно лишь неудачное стечение обстоятельств. Простое совпадение. Не самый приятный разговор случился в неподходящий момент.

Или, возможно, Ичиносе решилась бы покинуть совет, даже если тема с кражей не всплыла бы?

— Мне очень жаль, что я не смогла оправдать ваших ожиданий. — Ичиносе, встав со своего места, низко поклонилась Нагумо и Кирияме. — Думаю, Хорикита-сан станет прекрасным президентом. Буду болеть за тебя.

— Ичиносе-сан…

Она должна была стать соперником в предвыборной гонке, тем не менее улыбнулась и поддержала.

— Мне немного не по себе сейчас, так что с вашего позволения, я пойду. Если нужно заполнить какие-то бумаги, займусь этим завтра. Увидимся, Аянокоджи-кун. — Ичиносе слегка махнула рукой, затем твердым шагом покинула кабинет ученического совета.

Возможно, дело с магазинной кражей разбередило старые раны на сердце, однако решимость покинуть совет не ослабевала до самого конца, и не похоже, чтобы она сожалела о сделанном выборе. И вряд ли она придумывала наспех отговорки, скорее всего, и правда уже давно для себя все решила.

Такой поворот событий оказался неожиданным не только для меня и Нагумо. То же самое можно сказать и о Хориките, изъявившей желание баллотироваться на пост президента ученического совета.

— И что мне делать, раз Ичиносе-сан ушла из ученического совета?

Ее уход автоматически аннулирует наше состязание, которое обсуждалось ранее. Однако Нагумо, раз так все обернулось, ничего не мог с этим поделать.

— Прямо сейчас найти замену Хонами не выйдет.

Не знаю про порядок в других школах, но в нашей, я так понимаю, ученики, не оказавшие определенную помощь в работе совета, не имеют права становиться его президентом.

— Не нравится мне такой ход событий, но теперь прошу тебя стать президентом совета, Сузуне.

Наверняка самое главное, чего нужно избежать — это отсутствие президента как такового. Но и внезапно выбрать кого-то из второгодок, не обладающих необходимым опытом, тоже не вариант.

— Если честно, я слегка сбита с толку, поскольку думала, что впереди у нас будут выборы, но… Так тому и быть.

В результате технического поражения Ичиносе, Хорикита была утверждена на пост президента без каких-либо препятствий.

— Но перед этим поручаю тебе задание.

— Какое?

— Как можно скорее восполни потерю от ухода Ичиносе. Приведи в совет хотя бы одного ученика со второго года обучения.

А ведь правда, без Ичиносе из второгодок в совете остается только одна Хорикита. Поэтому есть опасения, что в случае непредвиденной ситуации работа совета может оказаться парализованной.

— Есть ли критерии для отбора?

— Только один — окружающие должны считать этого человека подходящим для работы в совете.

— Понятно. Впрочем, очевидно.

Пример не самый удачный, но кто-то вроде Рьюена, заклейменный злодеем, попросту не получит разрешения на вхождение в состав ученического совета.

И судя по всему, ограничений на принадлежность к классу не накладывается…

— Получается, я могу привести любого, если он удовлетворяет условиям?

— Тут все просто, подойдет любой, хоть твой же одноклассник — выбор за тобой. Вон, у предыдущего президента, Хорикиты-семпая, в совете были ученики из одного класса, помнишь?

— Хорошо, я все поняла.

— А, и еще кое-что. Найди еще одного человека из числа первогодок. У нас нежданно-негаданно освободилось место после исключения Ягами.

Распоряжение Нагумо показалось довольно трудновыполнимым. Хорикита при этом напряглась.

— Привлеку одного, значит смогу и второго. Постараюсь сделать все, что смогу, — послушно ответила она, поскольку выбора отказаться ей все равно не дали.

— Итак, вы уже, похоже, разобрались, — обратилась к Нагумо Кирюин, наблюдавшая за происходящим.

Возможно, она подумала, что в присутствии второгодок правды не добьется. И получившая новые задачи Хорикита уловила намек.

— Тогда я пойду. Как только выберу кандидатов, сразу дам знать.

— Давай. Тогда же официально передам тебе пост президента.

Она также слегка поклонилась Кирюин, после чего вышла из кабинета.

Раз выборы президента отменяются, то и наш с Нагумо поединок естественным образом аннулируется.

Наверное, сейчас самый лучший момент, чтобы уйти и мне.

— Прошу прощения, но мне тоже пора.

— Подожди, Аянокоджи, наш с тобой разговор еще не окончен, — прервал меня Нагумо, явно намекая, что так просто он меня не отпустит.

— Не надо его задерживать. Твои договоренности с Аянокоджи были отменены вместе с уходом Ичиносе. А значит, он может идти. Да и с делом Кирюин надо бы разобраться поскорее.

Кирияма решил, что не стоит игнорировать вопрос Кирюин. Она с ним согласилась:

— Пользы от тебя никакой, но замечание дельное. Надеюсь, Нагумо, ты поступишь мудро.

— Тц… — недовольно цокнул Нагумо, тем не менее признал безвыходность данного положения.

Похоже, мысль просто так отпустить меня не давала ему покоя, поэтому напоследок добавил:

— Ты ведь в классе Сузуне? Значит поможешь ей собрать новый состав ученического совета.

— Я?

— В совете нет больше никого из второгодок. А его президентом безоговорочно станет ученик из класса 2-B. Я не собираюсь позволять вам и дальше халявить.

Вообще-то тоже самое можно было бы высказать любому ученику из моего класса… Но моя помощь не имеет к делу никакого отношения. Похоже, он просто решил выместить на мне злобу, однако возражать сейчас бессмысленно.

— Не знаю, насколько полезным окажусь, но я постараюсь. Наверное.

Но Нагумо ни за что не закроет глаза на оставленный мною путь к отступлению.

— Позже я сообщу Сузуне о твоей помощи. И не отлынивать, понятно?

Он учел, что я сделаю вид, будто ничего не было, поэтому обогнал меня и перекрыл дорогу.

— Хорошо, помогу ей. Доволен?

Нагумо наконец-то выразил свое согласие, и препятствие, мешавшее уйти, исчезло.

— А, точно. Вот, я ведь привез сувенир.

Я достал мешочек с сувениром из Хоккайдо, которых купил с запасом, и передал его Нагумо в руки.

— Твоя правильность иногда проявляется в совсем уж странные моменты.

— У меня в любом случае была назначена встреча, президент ученического совета. Подумал, лучше прийти не с пустыми руками.

Однако в какой момент следовало передать сувенир — я не имел понятия, и в итоге сделал это в самый последний момент. Видимо, тут я допустил ошибку…

— А мне?

— Кирюин-семпай, о твоем присутствии я и подумать не мог. Но, если хочешь, можешь попросить президента Нагумо поделиться.

Нагумо передал сувенир Кирияме, затем, словно только вспомнил, произнес:

— Кстати, школьная поездка же позади… Выходит, у вас уже вот-вот должны объявить о следующем специальном экзамене?

Похоже, он не горел желанием общаться с Кирюин, поэтому снова заговорил со мной.

— Как раз сегодня его и объявили.

— Ну вот, по-видимому, проводить специальный экзамен после школьной поездки — обычная практика. А противник у вас класс A Сакаянаги?

— Ты и это предвидел?

Судя по словам Нагумо, обычай этот ежегодный, а схватка всегда происходит между двумя первыми классами в рейтинге и двумя последними.

— Правильно я понимаю, что в прошлом твой класс, президент Нагумо, столкнулся с классом вице-президента Кириямы?

— Так все и было.

— И какими оказались результаты?

— Если не ошибаюсь, победил твой класс, Кирияма?

— Да… — равнодушно ответил Кирияма. Особой радости он при этом не испытывал.

Кирюин из того же класса B, похоже, не имеет каких-то мыслей на этот счет, потому спокойно проигнорировала тему.

— На обычных экзаменах биться с классом A отнюдь не просто, но на специальных экзаменах может выдаться неожиданный шанс?

— Думаю, зависит от подхода, но да, возможно.

— Подозреваю, в проводимых в это время специальных экзаменах преимущество отдается отстающим, чтобы дать всем классам равные возможности для борьбы. И система такова, что чем слабее класс, тем выиграть легче.

Действительно, ключи к предстоящему экзамену находятся в руках классов Хорикиты и Рьюена. Ведь они оба изначально были в самом низу.

Иными словами, это позволило классу B Кириямы одержать верх над вышестоящим классом Нагумо.

— Мне казалось, ты выйдешь победителем из любой ситуации, президент Нагумо.

— Вот не надо. Я не возьмусь за дело всерьез, если победа не повлияет на результат.

Получается, раз на тот момент класс Нагумо уже был далеко впереди, он не стал зацикливаться на малозначимой победе?

— Во времена Хорикиты-семпая класс A, как и полагается, с самого старта вырвался вперед и продолжал одерживать верх снова и снова. Я же был в классе B, но довольно скоро поднялся до класса A, и потом ушел в отрыв. В результате разница между очками наших классов стала просто колоссальной. Но в вашем случае все иначе. У вас класс A сейчас бесспорно лидирует, но находится он отнюдь не в безопасной зоне, как бывало прежде.

Действительно, высокая мотивация класса Хорикиты основана на том, что он буквально дышит в спину классу A. Интересно, что было, если бы к этому времени разница между классами A и B близилась к тысяче очков? Их победа могла означать потерю для нас шанса их догнать.

— В общем, старайся.

— Хорошо. Я позже свяжусь с тобой.

После я покинул кабинет ученического совета, поскольку мне наконец-то разрешили уйти.

— Фу-ух… Наконец-то свободен.

Из-за ухода Ичиносе ситуация с выборами и ставкой в двадцать миллионов отпала сама собой, но и это по-своему неплохо, ведь никаких угроз моим планам не появилось.

Вздох облегчения вышел непродолжительным, поскольку ко мне подошел человек, в отдалении следивший за обстановкой.

— Тебя, погляжу, отпустили не сразу.

— Меня ждала?

— Признаю, встреча оказалась весьма любопытной. Он тебе дал какие-то указания?

— Нет, просто сказал, что могу быть свободным.

— Больно долго он это говорил.

— Я еще вручал сувенир. Но к делу это отношения не имеет.

Пока не буду упоминать, что мне велели помочь ей. Пока решил прикрыться идеей: дождусь, пока Нагумо не сообщит ей лично, а там уже попросит меня напрямую.

— А тебе, насколько я понимаю, предстоит попотеть ради должности президента ученического совета.

— Даже подумать не могла, что Ичиносе-сан снимет свою кандидатуру, не говоря уже об уходе из совета.

— Соглашусь. Если оставить в стороне исход сражения за место президента, я считал, она останется в совете до самого выпуска.

И я совсем не предполагал, что Ичиносе откажется от своего положения по собственной воле.

Возможно, одна из причин, по которой она плакала во время поездки, как-то связана с данной ситуацией.

— Кирюин-семпай решила остаться и переговорить с президентом Нагумо?

— Похоже на то. Ты ведь сама заметила, она очень разозлилась.

— Да. Я плохо ее знаю, но дорогу лучше ей не переходить. Еще чувство такое, что даже сам президент Нагумо не может с ней совладать.

В ее глазах Нагумо занимает доминирующее положение в совете, поэтому такое впечатление сложиться вполне могло.

— Как думаешь, насколько правдива эта история? Я про то, что президент Нагумо якобы приказал кому-то из третьегодок подставить Кирюин-семпай, обвинив в магазинной краже?

— Кто знает… Но факт есть факт, Яманаку, считай, могут обвинить в преступлении.

Пока неясно, замешано ли в деле третье лицо.

— Нагумо ли это сделал или кто другой — неважно, я не вижу ни целей, ни причин для того, чтобы загонять Кирюин в ловушку.

— Она могла разозлить кого-то… и ей теперь просто мстят?

— Вполне возможно. Плюс она такой человек, который запросто может не понравиться любому.

Но нам незачем ломать над этим голову.

— Однако сейчас не это главное. Не лучше ли тебе сосредоточиться на делах совета?

— Пожалуй. И полдела было бы сделано, вступи ты в совет, Аянокоджи-кун. Тем более ты как раз соответствуешь условиям, выдвинутым президентом Нагумо.

— Не уверен. По крайней мере, Нагумо меня явно недолюбливает.

— Вопрос не в этом.

— Ошибаешься. Нагумо наверняка питает ко мне неприязнь, в этом я уверен.

— Ты просто не хочешь оказаться в совете.

— Да, и это тоже.

Попаду в совет, и свободного времени у меня станет меньше. Чего не хотелось бы.

— Тогда помоги хотя бы подыскать нужные кадры. Собственного говоря, ответственность лежит и на тебе, ведь это ты затащил меня в совет, надеюсь, отказывать не станешь, — скороговоркой произнесла Хорикита, отрезая путь к отступлению.

— Нет, это не мое. Извини, но я пас. Дела совета должны решать те, кто в нем состоит, то есть ты.

Хорикита, видимо, привыкшая к моей несговорчивости, вздохнула и отступила.

— Я все же хочу привлечь кого-нибудь из своего класса. Президент ведь как сказал, пребывание в совете идет на пользу и классу.

— Думаю, в такие моменты Йоске с радостью согласился бы во многом помочь.

— Ты прав, вот только не могу же я отрывать его от деятельности клуба.

Йоске уже добивается успехов в футбольном клубе. А совмещать клуб и работу в ученическом совете не выйдет. Скорее всего, умышленное переманивание его на работу в совет приведет к меньшей выгоде.

— Ладно, пойду уже.

Я попытался было сбежать, однако Хорикита обошла меня и преградила дорогу.

— Совет оставим, хорошо. А вот насчет специального экзамена…

— Извини, но разбирайся сама. Это не мое дело.

— Проблемы совета должны решать члены совета. Сам сказал. Но специальный экзамен касается всего класса. Раз так, разве тебе не полагается помочь одноклассникам?

— Есть и другие люди, на которых ты должна полагаться. В классе почти сорок человек.

Не надо обращаться ко мне по каждому поводу.

— Боже. Так ты совсем не собираешься помогать.

— Даже если бы собирался, ситуация от этого кардинальным образом не изменится.

— По-моему, ты слишком принижаешь себя. Твоя помощь сильно бы обнадежила. Наш противник — сама Сакаянаги-сан! Твоя находчивость очень бы пригодилась на этапе формировании стратегии. Так мы с большей вероятностью смогли бы обставить ее, как это удалось сделать на спортивном фестивале.

Если мы проиграем, то разрыв с классом A увеличится на сто очков, а значит, допустить этого нельзя. Однако в случае проигрыша такую разницу мы все еще сможем отыграть.

— Мне нечего тебе посоветовать. Но как одноклассник, я согласен действовать по твоим указаниям. Если скажешь правильно решить сложные задания, я решу, — сообщил я о том, что буду содействовать в рамках самого письменного теста, но не на предварительном этапе и при создании стратегии.

— Хочешь сказать, что решишь любое задание, независимо от предмета и уровня сложности?..

— Именно. По состоянию на декабрь мои академические способности в «ОИС» соответствуют оценке B. Максимальное число баллов я не принесу, но при желании смогу решить от двух до разрешенных пяти заданий.

Хориките эти баллы должны быть очень кстати. Поэтому дам гарантии получить от меня хотя бы их.

— Это твой персональный вклад, то есть я могу рассчитывать на него. Но мне не стоит ожидать помощи в подготовке?

— Да, все так.

— Какова вероятность допуска ошибки с твоей стороны?

— Практически равна нулю.

Проблем не возникнет ровно до тех пор, пока не пойдут вопросы на эрудицию, не имеющие отношения к основному учебному курсу.

— Смелое заявление. Мне помнится, ты утверждал, будто силен только в математике.

— Не припомню такого.

«Да что ты будешь делать», — пробормотала Хорикита, после чего согласно кивнула:

— По рукам. Бремя определенно уменьшится, если можно будет рассчитывать на пять правильных решений ученика с оценкой B по академическим способностям.

Это станет важным опытом для Хорикиты, действующей в роли лидера класса.

Надеюсь, на предстоящем специальном экзамене она сможет научиться чему-то более важному, чем просто победе или поражению.

— Могу тебе только посочувствовать. Не самый удачный момент для назначения на пост президента ученического совета.

Наверняка ей хотелось бы столкнуться с этой задачей в менее нагруженный период времени.

— Тут уж ничего не поделаешь. Раз я присоединилась в совет, рано или поздно это должно было произойти.

Точнее говоря, это с моей подачи она попала в ученический совет (хотя и не совсем с моей).

Пускай кое-какие поводы для беспокойства все еще сохранялись, но Хорикита была настроена сравнительно оптимистично.

— Что толку, если допустить плохие мысли? Нужно быть оптимистом и стараться искать во всем хорошее. Если стану президентом ученического совета, школа повысит мою оценку, и я даже смогу заручиться кое-какой властью. Злоупотреблять ею не буду, конечно, но сделать что-то близкое к этому вполне смогу.

Она решилась ради достижения класса A использовать любые средства, пускай их выбор и будет ограничен.

Это даже к лучшему. Алчность Хориките явно не помешает.

— Так ты поможешь мне с поиском новых членов совета?

— Не заставляй меня повторяться.

— Думала, забыл уже.

— Отказался раньше, откажусь и теперь.

Очень надеюсь, она успеет выбрать кандидатов еще до того, как узнает о том, что Нагумо велел мне помочь.

Я оказался вовлечен в дело, которое лишь наполовину касалось меня, хотя, справедливости ради, сам же и посеял семена.

Во всяком случае я бы хотел закрыть вопрос с Нагумо в том числе выборами в совет, но уход Ичиносе стал неожиданностью абсолютно для всех, так что выбора особо не было.

А пока я решил позвонить и объясниться своей девушке, ждущей в общежитии.

— Ты еще не вернулся?! — недовольно произнесла Кей сразу, как ответила на звонок.

— Я только вышел из кабинета ученического совета. Буду где-то минут через пятнадцать.

Подумалось, она все еще будет злиться, но, похоже, радость от того, что ей стало известно точное время, взяла верх.

— Ладно. Кстати, я тихонько ждала тебя и даже не поторапливала. Ну не чудо ли я? — спросила она. Голос ее внезапно сделался мягким.

— Чудо, самое настоящее.

Девушки вроде Кей очень умело пользуются телефонами. Ей не составит труда просто отправлять мне сообщения раз в несколько секунд.

— Эхе-хе-хе.

Не уверен, за что тут было хвалить, но она, казалось, была счастлива комплименту.

— Хорошо, буду ждать тебя.

Закончив короткий разговор, я положил телефон в карман.

По мере развития романтической фазы я осознал, что наши отношения строятся даже без продолжительных бесед.

Крохотные изменения могут воспринимать лишь члены семьи, но вовсе не из-за проницательности или острого ума. Они узнают об этих изменениях потому, что долгое время провели вместе.

Ты не пытаешься залезть человеку в голову, чтобы понять, о чем он думает, вместо этого вы интуитивно чувствуете мысли друг друга.

А минута напряжения может за мгновение обернуться моментом мягкости.

Точно две стороны одной медали.

Эта идея относится не только к упомянутому мною ранее.

С каждым проходящим мгновением количество оставшихся страниц в учебном пособии уменьшается. Однако чем ближе конец, тем сложнее становится понимать, и тем больше на это уходит времени, чем в самом начале.

И теперь… следующим заданием будет…

Глава 2. Новый состав ученического совета

Нам предстоит сдать последний специальный экзамен второго триместра. Между тем на Хорикиту возложена важная задача, которую необходимо решить. Необходимо затем, чтобы уходящий в отставку президент Нагумо передал ей свой пост.

Новоиспеченный президент ученического совета незамедлительно взялся за дело уже на следующий день после уроков.

Хорикита, как и ожидалось, обратилась ко мне, поэтому я дожидался ее в коридоре напротив класса. Сама она сейчас проводила небольшое собрание вместе с одноклассниками. Конечно, ей нужно разобраться с проблемами совета, однако пренебрегать подготовкой к грядущему специальному экзамену никак нельзя.

Если просто молча уйду, нужно быть готовым поплатиться за это. Чего хотелось бы избежать. Я держал эту мысль в голове, но в итоге прошло где-то минут десять, прежде чем она появилась, даже не извинившись.

— Так, давай-ка отойдем.

— Как прошло ваше стратегическое совещание?

— Мы еще вчера обстоятельно все обсудили с Хиратой-куном и остальными ребятами. Сегодня надо было лишь выслушать отчеты о проделанной работе. К счастью, большинство одноклассников полны энтузиазма. И даже смотрят с оптимизмом на столь ненавистную им учебу. Выход на первый план Судо-куна, имевшего самую низкую успеваемость, психологическое давление из-за исключения Сакуры-сан, прямое столкновение с классом A, оказавшимся в пределах досягаемости, а также разница в очках между нами. Все это показывает, что дела движутся в лучшую сторону.

Упомянув Сакуру Айри, Хорикита на мгновение бросила на меня взгляд, словно наблюдая за моей реакцией.

— Тебя все еще это беспокоит?

— Все еще… Я ведь не настолько бессердечна, знаешь? Ну, если только чуть-чуть.

— Твои слова не вызывают у меня восторга. Просто иди вперед и не оглядывайся.

Со временем Хорикита сама это усвоит.

Стоило мне сделать шаг, как она, слегка растерянная, встала передо мной.

— Нагумо-семпай сказал, что ты с радостью мне поможешь. Честно скажу, было обнадеживающе об этом услышать.

— Похоже, он упомянул лишь про удобные моменты. А мне бы хотелось, чтобы ты услышала и запомнила: у меня нет никакого желания заниматься этим делом.

Недопонимание или, я бы даже сказал, недоразумение в вопросе моей мотивации неизбежно приведет к проблемам в будущем. Впрочем, проговаривать вслух нужды не было, уж шедшая рядом ученица прекрасно все понимала.

— Следовало догадаться. Ты ведь умолчал об указаниях помогать мне. А если бы я ни словом не обмолвилась, наверняка продолжил бы хитрить, а?

Она обо всем знала и высказалась нарочно, пытаясь меня задеть.

— Раз так печешься обо мне, могла бы просто отпустить.

— Ни за что! — последовал немедленный ответ.

Мои попытки нащупать путь для отступления оказались пресечены.

В последнее время она неплохо преуспела в общении со мной, исправив все изъяны. В хорошем смысле… Или, скорее, в плохом.

— Но можешь быть спокоен. Я не собираюсь тратить целые дни, неспешно собирая новый состав ученического совета. Вчера я отобрала нескольких кандидатов, а сегодня хочу разобраться со всеми ними. Я понимаю важность совета, конечно, но сейчас нужно сосредоточиться на предстоящем специальном экзамене.

Похоже, она готова решить вопрос одним ударом во время короткого сражения, и это немного успокаивает.

— Напомни, найти надо одного человека со второго года обучения и еще одного с первого?

— Да. При повторной встрече он сформулировал уже подробный запрос. Необходимое условие: оценка не меньше B за академические способности в «ОИС».

— Ограничения по академическим способностям? Ну, такое условие для вступления в ученический совет не должно вызывать удивления.

«Внесенный вклад», видимо, не играет большой роли, а значит, есть, из чего выбирать.

— Кстати говоря, тут кое-кто тоже подтянул свои академические способности до оценки B. Интересно, кто бы это мог быть?

— Что-то у меня внезапно живот разболелся. Пойду-ка, наверное.

— Шуток, что ли, не понимаешь?

— А ты и не шутила, говорила-то вполне серьезно.

— Я намерена восполнить свободное место второгодки, которое возникло после ухода Ичиносе-сан. И не тобой.

— Само собой. Так что, с кандидатом уже определилась?

— Да. Единственный критерий для вхождения в состав совета — отсутствие у человека занятий в клубе. Если еще и академические способности будут с оценкой B и выше, то будущий президент лично принимает решение на основе собственного мнения.

Получается, если соблюдаются критерии, Хорикита вольна отбирать людей с самыми разными навыками.

— Но подойдет не любой с оценкой выше B. Чтобы обеспечить бесперебойную работу совета, нужны способные во многих областях люди.

Действительно, с собранной наугад немотивированной группой функционирование ученического совета будет под большим вопросом.

— Но я собираюсь приложить все силы. Одно только наличие в составе совета ученика твоего класса дает дополнительные очки, пусть и немного. Поэтому не хотелось бы привлекать кого-то из противостоящего нам сильного класса, например, из класса A.

Похоже, она хочет сохранить за собой даже малейшее преимущество.

— Значит… идеальный вариант — одноклассник?

— Так и есть. Для всех будет очевиден скрытый умысел, однако регламенту это не противоречит.

Вот, кажется, и ответ на вопрос, почему мы так и стоим на этом месте.

— Ты о чем-то хотела поговорить со мной, Хорикита-сан? — спросила вышедшая из класса Кушида.

Хорикита на мгновение посмотрела на меня, словно спрашивая: «Что скажешь?».

Кушида — ученица, безусловно, с крайне высокой репутацией и выдающимися внешними данными. А еще она попадает под оговоренное условие насчет оценки B и выше по академическим способностям. Ее показатели на фоне других членов ученического совета ничуть не уступают.

Но это лишь с точки зрения стороннего человека. Важно здесь то, что Хорикита и Кушида словно вода и масло.

— По правде говоря, у меня есть к тебе просьба, Кушида-сан.

И очень опасно вливать много воды в кастрюлю с маслом.

— Это пока внутренняя информация, но Ичиносе-сан решила уйти из ученического совета.

— Э? Правда? Возникли какие-то проблемы?

— Нет, по личным причинам.

Кушида пока еще не поняла сути происходящего, но масло прогревалось. Температура, однако, еще не успела подняться слишком высоко.

— В связи с сокращением численности совета у нас образовалась нехватка кадров. И я подумала, может, тогда ты заполнишь образовавшуюся пустоту?

Вопрос стал моментом истины. Температура резко подскочила, масло начало шкворчать, а вода — выплескиваться наружу.

— Президент Нагумо продолжит оставаться на своем посту?

— Нет, из всех второгодок в совете осталась только я, поэтому автоматически иду на повышение.

— Другими словами… Хорикита-сан, ты станешь президентом ученического совета?

— По плану — да, если не возникнет каких-то проблем.

Кушида, казалось, была несколько удивлена внезапно всплывшим подробностям, но наверняка дело было отнюдь не в этом. Ведь по задумке следующим президентом так или иначе должна была стать либо Ичиносе, либо Хорикита.

— Именно поэтому я лично отбираю новый состав. Как бы то ни было, для вступления в совет необходим определенный минимум способностей, и ты полностью соответствуешь всем требованиям.

Вода и масло разбрызгиваются из кастрюли с такой интенсивностью, что меня невольно одолело беспокойство. Если продолжу стоять рядом, ожогов ведь будет не избежать.

— Если я вступлю в совет… ты сделаешь меня своим секретарем? — последовал вопрос Кушиды, которую, похоже, этот момент беспокоит больше всего.

— Должности пока не распределены, но получается так.

— Аха-ха-ха, смешная шутка.

Она деланно рассмеялась, но мы-то прекрасно все понимаем. От нее исходила аура, отчетливо говорящая: «Да кто на тебя работать будет, дура?».

— В зависимости от твоих аппетитов, я могу сразу же назначить тебя на должность вице-президента.

— Как бы, ты же понимаешь, что проблема не в этом?

Она буквально всем своим видом показывала: «Не лезь с предложениями, с которыми я ни за что не соглашусь. Только тратишь мое время».

Надо отдать ей должное, при всем этом ей удается сохранять улыбку на лице.

— Я не очень-то подхожу для работы в совете.

По коридору то и дело проходили ученики, поэтому в качестве причины отказа она решила сослаться на недостаток способностей.

— Нет, ну что ты. Высокие оценки в «ОИС», уважение и любовь со стороны одноклассников и большинства кохаев. Думаю, первогодки, которые поступят в следующем году, сразу проникнутся к тебе доверием. Я высоко ценю твои способности, вот и обратилась с просьбой.

Хорикита отдельно подчеркнула: она не просто навязывала Кушиде работу, а действовала, исходя из искренних побуждений. Однако для самой Кушиды, надо думать, принципиальной разницы тут нет. Она ни в коем случае не согласится на работу под началом Хорикиты.

— Мне очень приятно такое слышать, конечно. Но у меня нет опыта ведения дел в совете, а значит, столкнусь с трудностями…

Хорикита упорствовала на своем, однако все не так просто. Кушиде очень трудно смириться даже с мыслью о том, что придется расположиться ниже нее.

— Но твое вступление даст классу небольшое преимущество. Прибавка к очкам за одноклассника, входящего в состав ученического совета, станет нашим оружием на пути к классу A.

— Да, я понимаю твои доводы, вот только… Ничего не выйдет. Извини.

Похоже, Хорикита специально выцепила Кушиду, когда та собиралась вернуться к себе, вынуждая прикидываться невинной овечкой. Если бы разговор происходил в безлюдном месте, скажем, в комнате общежития, решительный отказ последовал бы незамедлительно.

— Прошу, Кушида-сан. Мне нужна твоя помощь, — с нажимом произнесла Хорикита, взяв ее за руку.

За происходящим то и дело теперь поглядывали проходящие мимо ученики.

— …

Между тем Кушида продолжала разыгрывать удивление и растерянность. Должно быть, ей сложно снести невозможность решительно отказать просящей о помощи Хориките.

Тут я бросил взгляд на дальний конец коридора.

— Ты чего? — с беспокойством спросила Хорикита, заметив мою реакцию.

Однако я не захотел прерывать их из-за того, что не имеет отношения к текущему разговору.

— Да так, ничего.

Вышла неловкая заминка, тем не менее Хорикита снова обратилась к молчавшей Кушиде:

— Я не прошу работать на меня. Лишь хочу, чтобы ты помогла достичь класса A.

— Но… этим вполне может заняться кто-то другой. Я же в своих силах не уверена.

— Если согласишься вступить, окажешься в самом выгодном положении.

Кушида не желала вступать в совет, возглавляемый Хорикитой, несмотря на то, что выиграет от согласия больше всех.

— М? Так, ты это о чем? — переспросила она, что было неудивительным.

— Ну ясненько же должно быть? Вступишь в совет, Кушида-семпай, и тогда недоброжелатели, если такие найдутся, не смогут тебе навредить.

Этот ответ дала не Хорикита или даже Кушида, а совершенно посторонняя ученица — Амасава Ичика, которая какое-то время вертелась поблизости, не привлекая внимания. Но я не думал, что она внезапно решит встрять в разговор.

— Что ты делаешь на этаже второгодок, Амасава-сан?

Кушида казалась еще более загнанной в угол, словно объявился заклятый враг.

— А что такого, мне уже нельзя пойти к своим семпаям?

— Мы сейчас немного заняты. У тебя дело к кому-то из нас?

— Не то чтобы дельце, и не то чтобы к кому-то конкретному. Но если так ставить вопрос, то да — думаю, к Кушиде-семпай.

— Ко мне? В-вот как? И какое у тебя ко мне дело?

Судя по отчетливо проступившим на лице венам, она явно разозлилась.

— Э-э-э? И правда, какое? Как сама считаешь, зачем я могла прийти?

— Ну, даже не знаю. Я мысли читать не умею, Амасава-сан.

С какой стороны ни глянь, а Кушида явно злилась, но, может, это только я так воспринимаю? Или Хорикита видит то же самое?

— У нас сейчас важный разговор, давай позже все обсудим?

— Нетушки! Как только мы останемся наедине, ты же сделаешься такой страшненькой, Кушида-семпай! — высказалась столь откровенно Амасава, совершенно не заботясь о Кушиде.

Хорикита, наблюдающая за парочкой, должна была сообразить: ей известно о наших внутренних делах. А может, она уже давно знает…

«Ты пришла специально ради встречи с Кушидой?», — взглядом осадил я Амасаву.

— Шучу! Шучу, семпай! На самом деле я пришла к Аянокоджи-семпаю. А он тут с Хорикитой-семпай и Кушидой-семпай пока болтает. Вот я и решила тихонечко подслушать, — призналась она.

— Многое услышала?

— Да немного, самую малость! Начала где-то с фразы Хорикиты-семпай: «Я не прошу работать на меня». Честно-честно!

Амасава говорила, как было на самом деле, однако Кушида и Хорикита сомневались. Похоже, они не доверяли ей.

— Это правда. Ни раньше и ни позже. Я видел ее неподалеку, — попытался я убедить их.

— Понятно. Ты поэтому взгляд куда-то отвел.

— Вот. Видите? Я говорю правду и только ее!

— Но соврала насчет встречи с Кушидой-сан, разве нет? Более того, мы не знаем, действительно ли ты пришла к Аянокоджи-куну.

Стоит усомниться в чем-то одном, и остальное тоже покажется подозрительным.

— Да ладно, будет тебе! К чему придираться к мелочам? Ты давай, возвращайся к своим уговорам.

«Вот, прошу», — сделала она шаг назад, всем своим видом показывая, что мешать больше не будет.

— Ладно… Забудем на время про Амасаву-сан. Так я могу получить ответ?

Для выхода из неудачной ситуации Хорикита оставила в стороне Амасаву и снова принялась убеждать Кушиду.

— Я вроде как уже ответила. Притом отказом.

— Ни при каких условиях?

— Прости, что не могу оправдать твоих ожиданий. Просто кто-то вроде меня не подходит для…

— Ой, не говори так! Ну вступи в совет, сложно, что ли?

Амасава убедила нас, что не станет вмешиваться, но не прошло и десяти секунд, как она нарушила обещание.

Более того, убедившись в отсутствии отпора, Амасава зашла Кушиде за спину и начала развлекаться по полной, ощупывая ее и всячески приставая. Но и этого оказалось мало. Вдобавок ко всему она нашла себе новое развлечение — тыкать указательным пальцем в щеку Кушиды.

[[image:/storage/reader-images/f2e88c0a7d9f6e52717a13a745cdcd59ce73b04b.webp]]

— Кушида-семпай, ты же вроде у нас относительно симпатичная, фигура ничего такая. Да и умненькая, разве нет? — принялась нашептывать Амасава… вернее, подначивать, словно маленький дьяволенок. Только вот ни одно из произнесенных ею слов не казалось искренним комплиментом.

— П-послушай… раз собираемся продолжать… разговор, перейдем куда-нибудь в другое место?

Несмотря на отказ, Кушиде, видимо, некомфортно находиться сейчас на глазах у всех. Наверное, почувствовала, что вести этот разговор — непосильная задача, поэтому и сделала такое предложение.

Так-то она вполне могла бы просто закончить и уйти, но не на публике.

— Аянокоджи-кун, поболтаешь немного с Амасавой-сан?

— Э-э-э? Меня решили исключить? Не слишком ли ты жестока со мной, семпай?

— Нет, потому что я одалживаю тебе на время Аянокоджи-куна.

Хорикита скрестила руки на груди, словно говоря: «Скажи спасибо уже за то, что я не отправила тебя одну восвояси».

— Но мне теперь интересна не только компания Аянокоджи-семпая, но и ваша тоже! — Она, похоже, просто веселилась, вот и вся причина. — А если все-таки попытаешься спровадить меня, я ведь могу и секретики разболтать.

Непонятно, угрожала ли она на самом деле, но желание принудительно избавиться от постороннего отпало само собой.

— Ладно, выбора ты нам не оставила… Давайте хотя бы отойдем в другое место, как того хочет Кушида-сан.

Хорикита попыталась воспользоваться толпой как оружием и окружить им Кушиду, однако из-за безжалостных действий Амасавы ситуация стала хуже. Она поняла: если ничего не изменить, то положительного ответа получить не удастся, поэтому приняла решение сменить обстановку.

Хорикита в сопровождении Кушиды поднялась по лестнице и направилась в специальный корпус, где в это время обычно никого не было.

— Пока мы здесь вдали от посторонних глаз.

«Это место тебя устроит?», — поинтересовалась она у Кушиды.

— Сойдет, — тяжело и протяжно вздохнула Кушида. Видимо, она искренне не хотела куда-либо с ней идти.

— Беспроигрышное местечко! Если кто надумает прийти сюда, мы его сразу заметим, ха-ха!

— Ты всерьез решила за нами увязаться, Амасава-сан?

— Так ведь интересно же, что будет дальше. Вступит ли Кушида-семпай в ученический совет или нет?

Она, судя по всему, не уйдет, пока не узнает, чем все закончится.

— О-ох, как же ты бесишь. Мне Хорикиту приходится терпеть, а теперь ты пристала, втрое надоедливее.

С исчезновением чужих взглядов необходимость в притворстве отпала. Кушида уже не могла сдерживаться, и скрываемый ото всех истинный характер вырвался наружу.

— Видишь, Амасава-сан, тебя тут не жалуют сильнее.

Надо было изрядно потрудиться, чтобы ее возненавидели втрое больше Хорикиты, которая точно знает, что в этом плане преуспевает.

Под ледяным взглядом Амасава улыбнулась своей самой широкой за сегодняшний день улыбкой.

— Аха, мне так нравится любоваться твоим личиком, знаешь ли!

Амасава даже не дрогнула, более того, она радостно сложила ладони, словно говоря: «Наконец-то можно повеселиться».

— Ну здорово ведь? Теперь ты можешь раскрыть настоящую себя перед большим числом людей. Раз Аянокоджи-семпай и Хорикита-семпай на твоей стороне, может, и меня бояться перестанешь?

— Не возьму в толк, пытаешься ли ты играться со мной, но, может, прекратишь дурачиться?

— Не-е-ет! А может, мне лучше позлить тебя, Кушида-семпай?

Амасава приняла решение остаться в школе, но не было ли оно продиктовано желанием поизмываться над Кушидой забавы ради? Возможно, она и правда поднялась на этаж второгодок с целью пересечься с ней?

— Ты себя относишь к тем, кто уверен, что ни за что не вылетит из школы?

— Э-э? А найдется вообще такой человек, кто сможет меня исключить? Вот бы мне на него посмотреть, всего одним глазочком!

— Прекратите, вы обе. К тебе это особенно относится, Амасава-сан, твои шутки зашли слишком далеко.

Действительно, сегодня Амасава особо рьяно выставляет напоказ свою нелицеприятную сторону и навязывает Кушиде ссору.

Я в свою очередь тоже хотел бы избежать затягивания процесса отбора новых членов ученического совета.

— Если продолжишь в том же духе, будешь мешать Хориките. Так что заканчивай, — сделал я Амасаве небольшое замечание…

— Ла-а-адно. Раз Аянокоджи-семпай так говорит, побуду хорошей девочкой, — подняла она руки вверх, словно давая понять, что перестанет дразнить Кушиду.

— Кушида-сан, забудем о ней… Спрошу еще раз, не могла бы ты вступить в совет?

— Нет.

— Ни при каких условиях?

— Нет, ни при каких. Могу я уже пойти?

Глядя на попытку Кушиды завершить разговор, я решил ненадолго вступить в игру:

— Хорикита, может, стоит обрисовать Кушиде ситуацию в более доступном виде?

— В более доступном?..

— Кушида выиграет от своего вступления в совет, это так. Но и ты получишь сопоставимую выгоду. Если взглянуть на ситуацию с точки зрения приглашаемой стороны, то недовольство понять можно. Ты ведь тоже так считаешь, Кушида?

— Ну, допустим…

Кушида злобно посмотрела на меня, но затем в замешательстве поспешила отвести взгляд.

— Ты такая наивная, как можно просить о чем-то, не предлагая ничего взамен? — бросила она в адрес Хорикиты, воспользовавшись моими словами.

— Хочешь сказать, ты готова подумать в зависимости от условий? Только предупреждаю, уход из школы на этот раз даже не рассматривается.

Кушида могла бы о таком попросить, но, разумеется, реализация просьбы невозможна. Интересно, при каких условиях она согласится вступить в совет?

— Если хочешь моей помощи, моли в догеза!

— Догеза?..

— Да. Если попросишь меня должным образом, что-то вроде: «Пожалуйста, Кушида-сан», так и быть, подумаю. Нет, даже думать не буду, просто вступлю в совет.

Кушида не стала увиливать, дав неоднозначный ответ, вместо этого пообещала присоединиться к совету. Разумеется, она сделала это с уверенностью в том, что Хорикита не опустится на колени. Та ведь отличается своей гордостью, хотя до Кушиды ей и далеко, а потому даже ради класса так не поступит.

— Ясно. Значит, догеза — вот твое условие? Хорошо, я поняла, — проронила Хорикита, после чего опустилась на холодный пол коридора и села в позе сейза.

— Ха? Ты шутишь, что ли?

— Я сажусь в догеза, ты вступаешь в совет. Ты только что это пообещала, разве нет? Аянокоджи-кун и Амасава-сан — свидетели, они все слышали. Если хочешь забрать слова назад, сейчас самое время.

Хорикита создала видимость готовности добиться своего даже такой ценой. В итоге Кушида, которая должна находиться в господствующем положении, потеряла дар речи.

— Ты блефуешь… В догезу передо мной ты ни за что не сядешь.

— Я могу понять, откуда такие мысли, но Кушида-сан, у меня нет такой сильной к тебе неприязни, какую ты себе надумала. Если банальная догеза пойдет на пользу нашему классу, это того стоит, — серьезно ответила Хорикита, подняв на нее пронзительный взгляд.

Пообещавшая не мешаться, Амасава тихо наблюдала за происходящим. Похоже, ей было весело.

— Нет, ты не встанешь в догезу. Не осмелишься!

«Не осмелишься», — вот к какому выводу в ходе взаимного прощупывания пришла Кушида, хотя сомнения у нее все же оставались.

— Тогда… я опущусь полностью, и ты войдешь в совет, — сказала Хорикита. Она начала медленно вытягивать руки, чтобы положить их на пол коридора, однако перед самым касанием остановилась. Прошли секунды, но она не шевелилась.

— Что такое, Хорикита-сан? Ты же собиралась сделать догезу, нет? — улыбнулась Кушида, посчитав, что та не смогла вынести подобного унижения.

— Сперва спрошу. Тебя устроит догеза, выполненная для галочки?

— В смысле?

— Если я сейчас опущу голову, а это несложно, то ты будешь работать под моим началом. С какой стороны ни посмотри, выиграю от этой ситуации я, а не ты.

Пускай и на мгновение, но она сможет лицезреть, как Хорикита упадет ниц. Но за это Кушиде придется заплатить цену в виде дальнейшей поддержки не только будущего президента ученического совета, но и непосредственной начальницы. Обмен не сказать, что выходит равноценным.

— Знаю, ты меня ненавидишь. Понимаю, у тебя есть желание заставить меня склонить голову. Но мне кажется, истинную радость и удовольствие тебе принесет ситуация, когда я это сделаю по своей воле, а не под давлением. Или я ошибаюсь?

Это была уловка Хорикиты. Она совершенно точно не хочет вставать в догеза перед Кушидой. То есть ее догадка оказалась верной. Тем не менее Хорикита создала своеобразное впечатление, будто она вовсе не против.

— Вот уж не знаю. Но если тебя все устраивает, не затягивай. Забудь про мою радость и удовольствие, тебе всего-то и нужно, что склонить голову и заполучить меня.

С другой стороны, Кушиду так просто не убедить. Она должна вступить в совет только после того, как будет выполнено условие, поэтому ее зацикленность вполне объяснима.

— Если ты имеешь что-то против, Кушида-сан, потом непременно пожалеешь. Мне стоит только склонить голову, и ты вступишь в совет против своей воли. Не хотелось бы получить в состав немотивированного человека.

Она намерена в полной мере воспользоваться способностями Кушиды Кикё после ее вступления в совет. Чему не бывать, если сама она не захочет в нем работать.

— Вне школы мы держимся поодаль друг от друга, а потому у меня едва ли может найтись причина встать в догеза. Но, если ты вступишь в совет, мы неизбежно станем проводить больше времени вместе. У тебя появятся возможности проявить себя. В такие моменты я наверняка захочу положиться на тебя, и тогда, возможно, склоню голову по собственной воле.

«Не заставляй, а создай такую ситуацию, при которой я буду упрашивать сама», — подобная провокация неожиданным образом поразила Кушиду.

— Но это не изменит того факта, что я буду работать на тебя.

— Ты, похоже, считаешь, будто в совете всех ходят под президентом, так вот, это не так. Истинное положение определяется не должностью, а людьми. Нужно только выстроить отношения, когда решающее слово и реальная власть находятся в руках вице-президента.

Хорикита, оставаясь в позе сейза, убрала все препятствия на пути и загнала Кушиду в угол.

— Новый член совета становится сразу вице-президентом. И влияния у тебя хватит на то, чтобы я — президент — плясала под твою дудку. Ты сделаешь себе имя, удовлетворив потребность в признании.

Она досконально изучила Кушиду и выяснила ее желания. И вновь убедилась, что Кушида — подходящий человек для ученического совета.

— Мне это не нравится.

— Сейчас, может, и не нравится, но ничего страшного. Это уже мелочи.

Кушида с напряженным выражением лица отвернулась от готовой склонить голову Хорикиты.

— Со вступлением в совет мое положение укрепится. Что само по себе неплохо.

— Да, ты права. А значит, выдвигать встречные условия — не лучшая затея.

— Обидно поддаваться на твои уговоры, но я ведь смогу пользоваться тобой, как ты пользоваться мной.

— Ну вот и… — Слегка улыбнувшись, Хорикита начала было убирать вытянутые руки, как…

— Однако, Хорикита-сан, я все равно не откажусь увидеть тебя в догеза, — развернувшись, широко улыбнулась Кушида.

— В таком случае это будет неискренне…

— Пойдет. У тебя еще будет возможность сделать как полагается. А сегодня обойдусь простой догезой.

До сих пор Хорикита успешно вела разговор, однако в самом конце ее план пошел наперекосяк.

Кушида, теперь уже позитивно настроенная, дала волю самым потаенным частям скверного характера, чем решительно обратила ситуацию в свою пользу.

— Ну что? Сдаешься? Если да, то вступать в совет не собираюсь, — принялась частить Кушида, убедившись в превосходстве.

Хорикита оказалась в проигрышном положении, пытаясь задаром затащить в совет Кушиду, с которой изначально конфликтовала. Если она сейчас не станет склонять голову, та вполне может отказаться от потенциальной выгоды.

Возможно, исход битвы определился в тот момент, когда Кушида все поняла.

— Аянокоджи-кун… И Амасава-сан.

— Что-о-о?

— Простите, но можете оставить нас ненадолго? — велела Хорикита скрыться с глаз. Настроение ее заметно испортилось.

Значит, она не может пойти на такое унижение в присутствии сразу нескольких человек.

Я ухватил за руку жаждущую понаблюдать за происходящим Амасаву и увел ее.

Хорикита успешно выполнила поставленную задачу: Кушида по собственной воле вступит в совет. Однако ей пришлось заплатить соответствующую цену.

— Бли-и-ин, а мне так хотелось глянуть, как Хорикита-семпай склоняет голову перед Кушидой-семпай.

— Не произноси этого вслух. Я допустила фатальную ошибку.

Хорикита обхватила голову руками, видимо, вспоминая произошедшее несколькими минутами ранее, и вся затряслась от злости.

— Пусть это и была твоя инициатива, но все-таки Кушида ловко тобой воспользовалась.

— Я недооценила ее потребность в признании.

Уходя, Кушида демонстративно расплылась в невероятно довольной улыбке прямо передо мной и Амасавой.

— Чтобы уговорить ее, тебе пришлось даже переступить через себя и встать в догеза.

— Но по итогу… Кушида-сан согласилась, причем по своей воле. Кроме того, уверенности в себе ей не занимать, и она могла даже после отказаться, если бы работа была ей противна. Понимаешь ведь?

— И все-таки надо отдать ей должное, раз смогла все просчитать.

Как заметила Хорикита, в отличие от той Кушиды, что ко всем относится одинаково и с улыбкой на лице, ее темная сторона обладает своим внутренним стержнем. В той ситуации она наконец-то дала волю настоящей себе, и умерять пыл необходимости у нее не было. Насмотревшись на Хорикиту в догеза, Кушида вполне могла отказаться, однако все же согласилась ради реальной выгоды от вступления в совет.

— Я понимаю, ей ненавистна даже мысль работать подо мной, но суть-то не в этом. Ей стоит лишь войти в совет, и люди к ней, несомненно, подтянутся. Пусть ее однажды загнали в дальний угол собственного класса, но с этим у нее появится значительная опора для последующего возрождения.

— Похоже, ты решила использовать Кушиду вдоль и поперек.

— Само собой. Ведь оставить ее — мой выбор. Ничего не остается, кроме как добиться таких результатов, которые могут удовлетворить весь класс. Ради этого пришлось даже пасть ниц.

Тот инцидент оставил свой след, но ничего не поделаешь — просто была допущена ошибка, возникшая из-за чересчур точного следования стратегии. А если бы она отказалась склонять голову, Кушида наверняка не последовала бы за Хорикитой.

— Надо было брать ее чем-то еще, а не сразу опускаться на колени.

— Боже, хватит об этом. В следующий раз поступлю иначе…

Она сделала первый шаг, пусть и через страдание.

Стать членом ученического совета может далеко не каждый. К тому же, заполучив должность, Кушида начнет считаться ценным кадром, тем самым удастся отбить желание у тех, кто захочет от нее избавиться. Сама она также должна хорошо это понимать. Вот только ей мешает ребячество — непринятие того, что завлекла ее именно Хорикита.

— Теперь все второгодки совета — учащиеся твоего класса. Неоспоримое преимущество.

— Если, конечно, президент Нагумо одобрит.

— Он ведь сам сказал, что выбрать ты также можешь из своего класса.

— Так-то оно так, но под этим он определенно имел в виду: «Попробуй, если у тебя хватит на это смелости».

— Тогда остается набраться этой смелости.

— Легче сказать… — произнесла с серьезным видом Хорикита.

Однако ее неуверенность расходилась с поступками.

Для привлечения Кушиды на свою сторону она, не колеблясь, встала даже в догеза, и все ради того, чтобы хоть немного приблизиться к классу A. Если это не смелость, то что тогда?

— Думаю, твой способ завлечь Кушиду был практически идеальным.

— И я так думаю. От нашего нового президента меньшего ждать и не приходится! — наигранно поддакнула со спины Амасава, демонстрируя интерес.

— Ты все еще плетешься за нами?.. Смотреть больше не на что.

— Да нормально, подумаешь. Мне тут стало любопытно, кого же ты позовешь из первогодок? Мы же друзья, не разлей вода, а, Хорикита-семпай?

— Вообще-то отношения между нами не подразумевают даже откровенных разговоров.

— Разве? Кое-какие разногласия у нас были, но только на специальном экзамене. А после можно и поладить друг с другом, ну, как семпай и кохай?

Хорикита слегка нахмурилась — видимо, она сдалась, поскольку спровадить ее никак не получалось.

— Может, и правда попробуешь взять Амасаву? С оценками в «ОИС» у нее все в порядке.

— Проблема не в «ОИС», а в том, что Амасава-сан не подходит совету.

— Э-э? А можешь хотя бы попытаться пригласить? Вдруг соглашусь!

— Пожалуй, воздержусь.

Похоже, в концепции создаваемого Хорикитой совета нет места Амасаве. Впрочем, ученический совет требует серьезного отношения, поэтому она вряд ли подойдет.

— Если не она, есть кто на примете?

— Сразу несколько, но… он все еще должен быть в школе.

Если опираться на произнесенное «он», получается, ее цель — некий первогодка мужского пола.

Хорикита принялась обходить нужный этаж, но, похоже, так и не нашла того, кого искала. Осмотрев все классы от A до D, она тяжело вздохнула.

— Он мог уже уйти, — пожаловалась Хорикита на то, что разговор с Кушидой и Амасавой отнял слишком много времени.

Но, похоже, сдаваться она не собирается, поэтому обратилась к нам:

— Подождите здесь, а я пойду спрошу у кого-нибудь из одноклассников, — сказала Хорикита и вошла в кабинет класса 1-A.

Мы с Амасавой переглянулись и решили подождать возвращения Хорикиты.

— Ну? Ты ко мне приходила?

— М? А-а, хочешь узнать, зачем я поднялась к второгодкам? Интересненько?

— Уходить ты не собираешься, при этом продолжаешься таскаться за нами. Как тут не заинтересуешься?

— Честно говоря, мне захотелось проведать Кушиду-семпай. Я же чуть перегнула с ней палку на культурном фестивале, вот и стало любопытно, как она. Еще этот Такуя неприятностей в копилку добавил.

— Но со стороны все равно кажется, что ты вдоволь над ней позабавилась.

Амасава улыбнулась и показала язык:

— Как бы сказать, по крайней мере я одна из немногих, кто может открыто издеваться над Кушидой-семпай. Мне же захотелось выяснить, насколько она сильна психологически теперь.

Понятно. То-то мне это странным показалось, уж больно рьяно она приставала к Кушиде и осыпала ее колкостями. Оказывается, так было задумано изначально.

— Думаю, связываться с учеником Белой комнаты было для Кушиды огромной ошибкой, но именно она позволила начать все с начала. Результат не так уж плох.

После моих слов напряжение сошло с лица Амасавы, и она расплылась в очаровательной улыбке.

— Вот и мне захотелось принести пользу, хотя бы немножко.

— Ладно, зачем пришла к Кушиде — это я понял, но ты так и не ответила, почему ходишь за нами.

— Из любопытства, знаешь. Хорикита-семпай тебе небезразлична, да? А она еще скоро станет президентом ученического совета, думала вот, понаблюдаю за кем-то столь чарующим. Она интересная личность, такая вся серьезная, но слегка беззаботная. Я действительно думала, что смогу немного поработать в совете.

— Тогда могла бы перестать баловаться. Хорикита догадывается, что ты человек способный, и наотрез отказывать наверняка не стала бы.

— А-а, ну и пусть, уже неважно. Сейчас смысла входить в совет нет.

Сейчас смысла нет? Совсем скоро уже конец второго триместра, но Амасава все еще первогодка. Если бы она пришла на замену выбывшему Ягами, то спокойно отработала бы положенный срок.

И тут я вспомнил наш разговор, который состоялся незадолго до школьной поездки.

— Ты же там кое-что затеяла. Неужели до сих пор не оставила этой мысли? — произнес я расплывчатую формулировку с определенным подтекстом.

Амасава прищурилась.

— Надо же, Аянокоджи-семпай, уловил-таки кое-что из пустякового оборота речи.

— Когда ты говорила про нежелание доставлять неприятности и про особое отношение, то имела в виду только меня.

Сопоставить обстоятельства исключения Ягами с ученическим советом не то, чтобы трудно.

— И также ты не стала подавать какой-либо знак в надежде, что я тебя остановлю. Что не в твоем духе, Амасава.

— Все так. Раз уж на то пошло, мне просто хотелось узнать, «за» ты или «против», Аянокоджи-семпай.

— Что делать дальше — решать тебе. Скажу даже больше: можешь забрать слова назад и направить на меня свое желание отомстить.

— Как мы заговорили-то, хотя, подозреваю, это не сколько из великодушия, сколько из абсолютного спокойствия.

Хорикита какое-то время побеседовала с первогодками, и вернулась с довольным лицом.

— Простите, что заставила ждать. Идем.

Хорикита пошла по коридору. Несколько быстрее обычного.

— С кем ты планировала здесь увидеться?

— Думаю, ты его не знаешь. Ученик по имени Ишигами-кун.

— Ишигами?

Наверняка это тот самый Ишигами. В конце концов среди первогодок нет больше никого с такой фамилией.

— О, положила глаз на Ишигами-куна? Ай да Хорикита-семпай! — сразу отреагировала Амасава. Она, учась на той же параллели, да еще и в том же классе, не только была знакома с ним, но и хорошо его знала.

— Отличник? Может, кто-то вроде лидера класса? — спросил я у Хорикиты и Амасавы, сделав вид, что ничего не знаю об Ишигами.

— Не лидер, скорее, советник класса A.

Я не почувствовал в словах Амасавы какого-то подвоха, она как бы говорила: «Он отличается от рядовых учеников».

Остается непонятным, знает она о том, что Ишигами известен настоящий я или нет. Довольно рискованно исходить из предположения, что раз скрывать ей что-либо смысла уже нет, значит, все-таки не знает.

— Вы уже пересекались? — спросил я у Хорикиты, желая узнать причину выбора. Все-таки никак не ожидал, что она упомянет Ишигами.

— Просто довелось однажды познакомиться. Насколько я могу судить по «ОИС», академические способности у него безупречные, к тому же он пользуется доверием у одноклассников. Думаю, в самый раз. Похоже, из класса он вышел совсем недавно, если пойдем сейчас, сможем нагнать.

Поэтому-то она и двинулась быстрым шагом.

На секунду я задумался: а ничего, если вместе с Хорикитой с ним встречусь и я? Но беспокоиться об этом смысла нет.

Между нами есть кое-что общее, но внезапные встречи допустить можно, например, мы могли бы случайно оказаться в одной группе на каком-нибудь специальном экзамене. Пытаться намеренно избегать друг друга — все равно что нарушать естественный ход событий.

Мы дошли до ведущего к выходу коридора и обнаружили там небольшую группу болтающих парней в небольшом кругу. Хорикита сразу заметила Ишигами и подошла ближе.

— Ишигами-кун.

Услышав оклик, Ишигами обернулся и молча посмотрел на Хорикиту и меня.

Наша первая встреча лицом к лицу вышла весьма неожиданной, однако не похоже, чтобы он был потрясен. Более того, он лишь рассеяно прошелся по мне взглядом.

А возможно, ничего удивительного в этом и не было. Ведь стоит понять одно: в стенах нашей небольшой школы мы неизбежно где-то да встретились бы.

Остальные первогодки были знакомы с Амасавой, а вот при виде второгодок — меня и Хорикиты — начали заметно нервничать.

— У вас какое-то дело ко мне?

— Я пришла к тебе с просьбой. Если не возражаешь, не мог бы ты вступить в ученический совет?

— …

[[image:/storage/reader-images/7d6da8f448894f53b0985421a024d824c83d3160.webp]]

Ишигами погрузился в молчание, затем обратился к своим друзьям:

— Извините, ребята, идите пока без меня, я догоню.

Наверное, у них были планы пойти вместе и заскочить куда-нибудь развлечься.

— Прости. Но уверяю, много времени я не отниму.

— Ничего страшного. И все-таки позволь спросить, почему я?

В разговоре со старшеклассниками Ишигами сделался более почтительным. Теперь он выражался не так резко, как в тот раз.

— Я мало взаимодействую с первогодками. Но ты один из немногих, с кем успела пообщаться. Еще ты в классе A, и твои академические способности в «ОИС» заметно выделяются. Мне не кажется, что стоит удивляться приглашению.

Действительно, что касается указанных способностей, то проблем нет. Как заметила Хорикита, его можно отнести к тем, к кому ученический совет обратился бы прежде всего.

— И насколько я знаю, ты не состоишь в клубе. Что скажешь?

— Приношу извинения, но ученический совет меня не интересует, — мгновенно и решительно отказал Ишигами.

— Даже не рассмотришь такую возможность?

— У меня нет желания ни состоять в клубе, ни входить в ученический совет. Может, кто другой согласится.

С этими словами Ишигами развернулся и зашагал прочь.

Хорикита мгновение словно думала окликнуть его, однако Ишигами явно не питал интереса к совету, а потому решила, что затащить его не выйдет.

— С ним не вышло.

— Думала, он будет как нельзя кстати, но, похоже, придется отступить.

— В классе A много других выдающихся учеников, можно попытать счастье и поговорить с кем-нибудь еще.

— Хотелось бы на это надеяться, но… Как знать. Амбициозные ученики уже на раннем этапе подали бы заявки на вступление, как это сделали Ичиносе-сан в прошлом году и Ягами-кун в этом. А раз никто этого до сих пор не сделал, значит, желания ввязываться у них особо-то и нет.

Справедливо. Будь они хоть немного заинтересованы, постучались бы в дверь еще при Нагумо.

— Ну и… что теперь?

— Оставшаяся цель — класс 1-D.

— Класс D? Довольно необычный выбор.

Набирать людей в совет принято из классов A и B, куда входят в основном способные и серьезные ученики. Но осмелиться взять кого-то из класса D?

— Разница с классом C составляет примерно двести очков, так что у них все еще есть шанс. Для класса D появление в своих рядах члена ученического совета станет попутным ветром. Не будет странным, если найдутся те, кто воспримут ситуацию в таком позитивном ключе. Надо только раскрыть им глаза на преимущество.

— Можно попробовать обратиться к Хосену-куну, например? Интересненько должно получится, — предложила Амасава крайне необычного человека, видимо, желая вызвать переполох в совете.

— Вряд ли он захочет. И я все равно не могу принять его, для таких дел он пока еще слишком грубый. В следующие полгода-год он не даст нужных результатов.

Хорикита отклонила шутливое предложение, рассудив, что упомянутый человек не удовлетворяет минимальным требованиям.

По возвращению в класс D Хорикита окинула взглядом оставшихся в кабинете учеников. Один из присутствующих заметил нас и, встав из-за своей парты, подошел к нам.

— Спасибо за ваш нелегкий труд, Хорикита-семпай, Аянокоджи-семпай. И тебе, Амасава-сан.

Нанасе Цубаса явно не подходила классу D, большинство учеников которого отличаются плохим поведением.

— Яхо-о-о!

— Амасава-сан с вами? Слегка неожиданная компания, — сказала Нанасе без настороженности, поочередно поглядывая на меня и Амасаву.

— Большинство учеников, смотрю, уже разошлись?

— Сегодня и правда немногие из нас остались. Обычно задерживаются.

— Правда?

— Да. У одноклассника день рождения, они отмечают в Кёяки. Меня тоже позвали, и я собираюсь чуть позже присоединиться к ним… А что вы, кстати, делаете на этаже первогодок? — последовал вполне закономерный вопрос.

— Из-за исключения Ягами Такуя-куна в совете образовалось вакантное место. Я тут ради восполнения недостающих кадров.

— Проводите набор в ученический совет?

— Считай, моя первая работа на должности президента ученического совета.

Впечатленная, Нанасе кивнула и окинула взглядом кабинет.

— Неужели даже из класса D кто-то может стать кандидатом?

— Разумеется. Начнем с того, что я сама когда-то была в классе D, это не является основанием для отказа.

— В таком случае… позволь мне помочь!

— Тебе?..

— Да. Если, конечно… тебе не помешает кто-то вроде меня. Я хотела бы помочь ученическому совету.

— Имей в виду, я не могу знать, какое решение по этому поводу примет уходящий с должности президент Нагумо, — ответила Хорикита, что не она ставит точку в этом вопросе.

Вероятно, она может не помнить всех оценок Нанасе в «ОИС», поэтому я добавил:

— Неплохая идея. У Нанасе превосходные показатели, еще она серьезный человек. Думаю, совету подойдет.

— Наверное. К ее компетентности у меня вопросов нет.

Ишигами отказался, а она может стать быстрым решением проблемы.

— Хорошо. Могу я рассчитывать на тебя, Нанасе-сан?

— Разумеется!

Я все еще размышляю насчет причины присутствия в школе Нанасе, но это уже другое дело. Если она поможет в работе совета, нет оснований ей отказывать.

— С Нанасе-чан и правда проблем возникнуть не должно.

— Да, в отличие от тебя.

— Мне показалось, или ты надо мной насмехаешься?

— Поверь, я высоко ценю твои способности. Но твоя бесцеремонность, а также образ мыслей и характер не подходят для ученического совета.

Хорикита удовлетворенно кивнула, ведь неожиданным образом появился лучший из возможных кандидатов.

— Итак, с завтрашнего дня мне надо чем-то уже заниматься?

— Сперва мне нужно поговорить с президентом Нагумо, хотя дополнительных расспросов быть не должно. Если все пройдет гладко, и он утвердит тебя, то позже я дам об этом знать.

Хорикита с Нанасе принялись обмениваться контактными данными. Это не заняло много времени, и Нанасе радостно заулыбалась.

— Я рада любому пополнению списка контактов, в каком бы виде он ни происходил.

— Тогда до завтра.

— Хорошо, буду ждать звонка!

Нанасе проводила нас улыбкой, и мы покинули класс D.

— Как бы то ни было, нам удалось собрать людей. Осталось только дождаться ответа президента Нагумо.

— Ну-у а я тогда пошла. Увидимся!

Мы оба посмотрели вслед Амасаве, которая заявилась, словно шторм, и таким же образом исчезла.

— Вот о чем она думает? Не понимаю.

— Да, есть такое.

— Спасибо за работу.

— Я просто был рядом, ничего толком не сделал. Благо, не пришлось.

— Это неправда. По крайней мере твои слова повлияли на ход дела с Кушидой-сан. Я доложу, что ты как следует выполнил свою роль.

Должно быть, она имеет в виду то, как я вытянул из Кушиды предложение.

— Нагумо меня вряд ли похвалит, но я все равно счастлив — просто до слез.

— Очень смешно. А, кстати говоря, после этого у нас состоится сбор учебной группы в кафе Кёяки. Придешь проведать? Твоя девушка тоже должна присутствовать.

— Учебная группа? Посмотрим… Ладно, пожалуй, загляну ненадолго.

— Э?

Это предложила сама Хорикита, но, получив согласие, выглядела она весьма удивленной.

— Что не так?

— Ничего. Я была абсолютно уверена, что ты откажешь. Каруизава-сан для тебя настолько важна?

Не в этом дело, но, наверное, напрашивался только такой вывод.

— Можно и так сказать. Меня беспокоит, занимается ли она должным образом, — ответил я, после чего вместе с Хорикитой отправился прямиком в кафе.

Учебная группа собралась в кафе после окончания занятий. Как раз туда мы вдвоем и пришли.

— Простите, что заставили ждать, ребята.

Хорикита с естественной непринужденностью присоединилась к одноклассникам. Обратив внимание на ее поведение, я поразился, как сильно она выросла над собой.

— А, и ты пришел, Киётака?!

Кей с напряженным лицом всматривалась в тетрадь, но стоило ей заметить меня, как сразу засияла улыбкой.

— Извини, я ненадолго. Зашел просто проведать.

— Э-э?

Она заметно расстроилась, однако никаких жалоб не последовало.

Наверное, во многом это заслуга моих наставлений вплоть до вчерашнего вечера: я говорил ей регулярно появляться на сборах учебной группы и не ждать помощи в учебе с моей стороны.

— У-о-о, простите, я опоздал! — крикнул влетевший в кафе Судо вскоре после нашего прихода.

— Должно быть, тяжело параллельно еще и клубной деятельностью заниматься, Судо-кун.

— Да ничего особенного! У меня все время так.

Судо лишь на мгновение задержал взгляд на Хориките, однако тут же поспешил сесть на ближайшее свободное место. После чего положил сумку на колени и принялся вытаскивать все необходимое для учебы.

Я задался вопросом, что еще за прямоугольный футляр он достал, как оттуда сразу были извлечены очки.

— Э? А ты разве носишь очки, Судо-кун?

— Ага, с недавних пор. Попробую, думаю, на время учебы надевать. А, но зрение у меня не настолько еще плохое, чтобы по рецепту брать.

Как правило, при хорошем зрении довольно редко используют приспособления для коррекции, те же очки. Но даже если с глазами все в порядке, из этого не следует, что носить их не обязательно — впрочем, нужды тоже нет.

В отличие от того же баскетбола, где важен широкий охват поля зрения, учеба — это бой на ближней дистанции. Фокусировка зрения на одной точке может оказаться большой нагрузкой.

По-видимому, Судо до сих пор мало появлялся на общих собраниях учебной группы, на которые приходят сразу столько учеников, поэтому многие, включая Кей, были в замешательстве от его «учебного режима».

— Что вы на меня так уставились?

— Ты всего лишь надел очки, а уже производишь другое впечатление. Еще и учиться стал больше.

Впечатленная, Шинохара ткнула в бок своего парня, сидящего рядом.

— Т-так я тоже выкладываюсь!

— Знаю, но до Судо-куна тебе ой как далеко.

— Ну, это… Вот… Хотя да… — Ике попытался возразить, однако колкость его девушки задела за живое.

— Ай, прости-прости. Не мне об этом говорить. Кстати, — обратилась она уже к Судо, — а есть ли секрет, который поможет держаться дольше? Ты же раньше сам был на нашем уровне, поэтому хотелось бы узнать, вдруг можно что-то сделать. Кроме того, тебе пришлось совмещать учебу и баскетбол, а это наверняка ужасно сложно, да?

Часть учеников сразу кивнула, выражая согласие.

А ведь и правда, ученикам с низкими академическими способностями люди вроде Йоске, Мии-чан и Хорикиты наверняка кажутся умными по умолчанию, кем-то из разряда особо талантливых или же гениев. И даже если спросить учеников с таким высоким уровнем о секретах, их вряд ли удастся применить на практике. Сразу возникают мысли: «Они изначально умные, а значит, могут стараться сколько угодно».

У Судо же в этом плане была самая низкая успеваемость в классе.

Вполне естественно желание узнать, что послужило стимулом для его роста.

— Какой секрет, спрашиваешь?..

Судо озадаченно скрестил руки на груди.

Его главной причиной взяться за учебу была Хорикита. Мотив: сделаться умнее и стать мужчиной, достойным ее. Но, наверное, о таком в подобном месте Судо говорить желанием не горел.

— Хм-м… Дай-ка подумать.

Он умолк на какое-то время, но затем, похоже, начал приводить мысли в порядок. Хоть и несколько неуклюже, но он заговорил:

— Как ни странно, но учеба стала приносить удовольствие. Потом и к баскетболу пробудился двойной интерес… Ну, как-то так? — попытался объяснить он, как ему удается все совмещать и какую выгоду смог из этого извлечь. — Вначале я ненавидел учебу. Сразу клонило в сон, не мог быстро вывести решение. Но чем больше я занимался, тем больше понимал, как сильно это может пригодиться в школе.

— Но Кен, разве сделаешь что-то с этой учебой в будущем? Все ведь будет зависеть от профессии, — озвучил Ике вопрос, которым каждый наверняка задавался хоть раз.

— Я тоже думал, что сидение за учебниками помешает мне стать профессиональным баскетболистом. А если все равно им не стану? Где мне работать, если даже учиться нормально не могу? Скорее всего, выбор работ будет ограничен лишь теми, с которыми справится любой с улицы, понимаешь?

Необязательно упоминать конкретные профессии, возможностей явно будет меньше, чем у обычного человека.

— Даже если случится, что с карьерой профессионального игрока мне не по пути, учеба добавит варианты, так? Можно будет пойти в универ и изучать что-то более специфичное. Ну а что конкретно — я пока еще не решил.

У человека может быть и не одна мечта.

— Я решил смотреть на это так: учеба есть вклад в мое будущее.

Допустим, дорога в профессиональный баскетбол, по которой Судо шел столько лет, окажется закрытой. Но если он сможет найти еще одну мечту такого же размаха, то жизнь для него на этом не закончится.

Судо, чей образ мышления разительно преобразился благодаря учебе, закончил свою небольшую речь.

Раньше окружающие высмеяли бы подобные слова, однако каждый сейчас слушал его со всей серьезностью и без намека на насмешку. Это доказывает, насколько его слова стали значимыми и свидетельствуют о зарождении истины.

Судо смущенно заерзал на месте и в спешке открыл тетрадь.

— Н-ну хватит об этом. Давайте уже примемся за учебу! — произнес Судо. Он должен быть уставшим, так как выкладывался больше остальных на клубных занятиях, но даже не подал виду.

Он не из тех, кто умеет правильно толкать речь, но именно поэтому своим отношением и честностью смог поразить окружающих в самое сердце.

Наверняка этот момент оставил неизгладимое впечатление в умах отстающих учеников, таких как Шинохара и Ике.

На следующий день после определения нового состава ученического совета и начавшихся собраний учебных групп для подготовки к специальному экзамену Нагумо поспешил вызвать к себе Хорикиту, и теперь по окончании занятий она должна отправиться в кабинет ученического совета.

Я уже подумал, что меня больше не позовут, однако…

— Он написал, чтобы ты тоже пошел с нами, — сообщила она, открыв сообщение от Нагумо и показав мне экран телефона.

— Откажусь, наверное. Живот опять прихватило. Ну, как вчера.

— Тогда ничего не поделаешь. Но, если не придешь, он вполне может позвать вновь.

— Давай скорее встретимся и покончим с этим.

Допускаю, что через какое-то время он может снова свалить на меня какое-нибудь хлопотное поручение.

Я, желая как можно быстрее направиться в кабинет ученического совета, встал, но был тут же остановлен.

— Кушида-сан пойдет с нами. Давай немного подождем ее.

Похоже, он решил заодно встретиться с новоиспеченными членами совета.

Кушида ведь наша одноклассница, а значит… Когда я так подумал, стоило оглянуться, а ее уже и след простыл.

— Видимо, она пошла вперед и ждет нас.

Я поравнялся с разочаровавшейся Хорикитой, и мы покинули класс.

— Это ее способ показать, что не хочет идти вместе с тобой?

— Как только совет начнет работать, мы будем проводить вместе больше времени, нравится ей это или нет.

Потому-то она и хочет находиться порознь в те моменты, когда их ничего не связывает.

— Сама же затаила злобу, потом сама же решила поддерживать отношения… Какая же она проблемная.

— Даже не представляю, что было бы, будь ты немного более мягкотелой.

— Скорее всего, стало бы только хуже, разве нет? Опасно позволять ей все время брать инициативу в свои руки!

Она права, нужно в определенной мере держать Кушиду в узде.

Добравшись до кабинета ученического совета, мы заметили ждущих поодаль Кушиду и Нанасе.

Не знаю, знакомы они или нет, но их общение выглядело довольно оживленным, возможно, благодаря природным коммуникативным навыкам.

— Вроде ладят.

— Ну да, вроде ладят.

Без особой причины мы принялись наблюдать за этой парочкой, и не похоже, чтобы они собирались заканчивать свой разговор. Вокруг царила мирная атмосфера, при этом они постоянно друг другу улыбались. Кажется, если их так оставить, то будут болтать целую вечность.

— Слушай, совет ведь и без тебя может нормально функционировать, как думаешь? Тех двоих публика примет с радостью.

— Молчи уж. Давай, идем скорее.

Неужели она хочет помешать их дружеской беседе?

Хорикита подошла к ним быстрым шагом.

— Спасибо за старания, Хорикита-семпай, — вежливо поклонилась Нанасе.

Стоящая рядом с ней Кушида также не осталась в стороне и искренне улыбнулась.

— Когда услышала, что ты тоже вступишь в ученический совет, Нанасе-сан, мне даже стало спокойнее на душе. Представляешь, я очень сильно распереживалась и не могла успокоиться, — озвучила Кушида то, чего и в мыслях у нее не было, притворно положив руку на грудь.

Тройка ученического совета, оставив меня позади, направилась в кабинет. Если пойду с ними, буду чувствовать себя не на своем месте, но раз вызвали, выбора особо нет.

— Президент Нагумо, в качестве новых членов ученического совета были привлечены двое: Кушида Кикё из класса 2-B и Нанасе Цубаса из 1-D. Я привела их.

Нагумо вместе с Кириямой встретили Хорикиту, давшую пояснение от имени группы.

— Ты серьезно выбрала человека из своего класса? Наглости, смотрю, тебе не занимать, Сузуне, — рассмеялся Нагумо, как бы давая понять, что отчасти шутил.

— Я старалась выбирать беспристрастно. Или есть какие-то претензии к моему выбору?

Это была лишь формальность, и все же она нагло соврала, умолчав о намеренной выгоде для своего класса. Ни о какой беспристрастности в выборе Кушиды речи быть не могло, но Нагумо сделал вид, будто довод его убедил.

— К твоему выбору вопросов нет. Никаких претензий.

Перед глазами предстал новый состав ученического совета без Нагумо, Кириямы, Ичиносе и исключенного Ягами. Непривычное зрелище.

— По-моему, впервые соотношение парней и девушек в совете изменилось коренным образом, нет? — озвучил наблюдение бывший вице-президент Кирияма, взглянув на присутствующих.

— А в чем проблема? Такое сейчас время — эпоха равенства мужчин и женщин. Просто так получилось, что среди выдающихся кадров следующего поколения больше девушек, только и всего. Да, Аянокоджи?

— Мне нечего ответить.

Нет ничего плохого в том, что девушки выходят на первый план. Но если в идеале соотношение должно быть один к одному, то получившийся состав, можно сказать, отражает всю бездарность парней.

— Выполняй обязанности президента беспристрастно.

— Будет исполнено.

— Ну что ж, на этом, значит, слагаю с себя полномочия президента ученического совета.

Он погладил президентское кресло, словно ему было жаль с ним расставаться, после чего встал со своего места.

— Вроде бы много воды утекло, но время прошло, как по щелчку пальцев. Необъяснимое, конечно, чувство.

— Остались какие-то сожаления? — спросила Хорикита, увидев грусть на лице Нагумо.

— Я не смог в полной мере воплотить свое видение. Хотел ведь создать такие условия, при которых способные ученики могут преодолеть межклассовые барьеры и выпуститься из класса A.

Во времена президентства Нагумо уделялось особое внимание продвижению этого аспекта. В результате нынешние ученики третьего года обучения приблизились к его реализации, но это стало возможным благодаря введенным правилам лично Нагумо, а не президентом ученического совета.

— Полномочий у нашего совета больше по сравнению с оным в обычных школах, но повлиять на решения администрации оказалось невозможно. Я думал, сделаю хоть то, что можно сделать.

— И все же кое-какое влияние ты определенно оказал, Нагумо-семпай. Прежде в «КоИку» не было правил, касающихся тикетов на переход в другой класс и очков защиты.

— Что есть, то есть.

Приведут ли они к положительному или отрицательному результату — предстоит выяснить следующим поколениям.

Хорикита Манабу отстаивал традиции старшей школы Кодо Икусей и был образцовым президентом ученического совета.

После него Нагумо Мияби привнес нечто новое: он создал «ОИС» и провел реформы, сместив акцент на реальные способности.

Теперь эстафету принимает Хорикита Сузуне. Интересно, каким президентом она станет за этот год?

Самая очевидная и наиболее трудная цель… Наверняка это благополучно выпуститься из класса A, стартовав с позиции класса D. Если ей удастся это осуществить, то непременно оставит свое имя в истории в качестве президента ученического совета.

— Теперь нам надо уладить формальности с бумагами. Все, кроме Аянокоджи, должны остаться, — сообщил Кирияма, вместе с тем заявив, что я тут только мешаю.

— Тогда, с вашего позволения, я пойду.

— Увидимся, Аянокоджи. Наша с тобой битва еще не окончена.

Судя по всему, он специально позвал меня, чтобы снова напомнить об этом.

— Знаю.

Я слегка поклонился и покинул кабинет ученического совета. Хорикита с девушками остались внутри.

Оказавшись за дверью, я достал телефон. Он уже несколько раз вибрировал в кармане, а значит, это были сообщения. Первым делом подумал на Кей, но нет.

Одна неожиданная персона предложила провести вместе свободное время. Судя по всему, если на выходных я свободен, она хочет встретиться и поговорить.

На воскресенье у меня запланировано свидание с Кей, поэтому я ответил, что могу только в субботу.

К тому времени, когда я дошел до выхода, пришло сообщение с точным указанием места и времени: «Суббота в два часа, встретимся в Кёяки». С моей стороны проблем никаких, поэтому ответил, что меня все устраивает.

В сообщениях тема разговора не упоминалась, но о ней догадаться нетрудно, стоит лишь взглянуть на имя отправителя.

Только я попытался выйти, как столкнулся с одной ученицей.

— Снова вызвали в кабинет ученического совета?

— У тебя сегодня тоже, похоже, какое-то дело к совету, Кирюин-семпай? По поводу того инцидента?

— Верно. После твоего ухода разговор не сдвинулся с мертвой точки, ничего так и не решили.

— Жаль, если так.

Если судить по поведению Нагумо в тот раз, видимо, он до сих пор не согласился с обвинением, но и не опроверг.

— Сегодня хотела обойтись более грубыми методами.

— Можешь поступать, как сочтешь нужным, но он сейчас занят. У них в разгаре должно быть оформление документов для назначения Хорикиты президентом совета и принятием нового совета.

Ей до этого вряд ли будет дело, и она все равно ворвется, но я решил на всякий случай предупредить.

Кирюин замерла на месте и погрузилась в мысли… Такой эффект не входил в мои расчеты.

— Так, я, пожалуй, пойду.

Моя интуиция подсказывала, что следует живо убраться отсюда, но было уже поздно.

— Я займу немного твоего времени, Аянокоджи?

— Хочешь поговорить насчет того нерешенного дела, да?..

— Сейчас я шла к Нагумо, чтобы надавить, но он ведь не расколется так просто.

— Может, тогда стоит сперва попробовать твой способ погрубее?

— Травмировать нового президента или новичков не стоит, как считаешь?

А мне-то какое дело? И раз уж она хочет избежать побоев, можно просто подождать, пока Хорикита с остальными не уйдут.

— Думаешь, шансов решить вопрос больше, если воспользоваться мной, а не идти напролом?

— Хо-хо, другого от тебя ждать не приходится, Аянокоджи. Соображаешь на лету, — похвалила она, щелкнув пальцами. Правда, кто угодно догадался бы. — Ты же все равно домой собирался? Составишь компанию?

— У меня в планах домашнее свидание с девушкой.

— Ничего, подождет. Смиренно ждать возвращения главы семьи — одна из обязанностей девушки.

Из уст Кирюин, которая точно бы не стала смиренно ждать, прозвучало неубедительно.

— На ходу говорить можем?

— Хо-хо, можем, наверное.

Кирюин развернулась и пошла следом, подстраиваясь под мой шаг.

— Удалось еще раз поговорить с Яманакой-семпай?

— Нагумо и Кирияма не дали этого сделать. Мол, не стоит ждать чего-то большего, если во время допроса она назвала Нагумо главным виновником.

— Человек, находящийся под подозрением, запретил вам контактировать. Странновато.

Были ли это указания Нагумо или нет — неважно, но раз упомянули его, он, похоже, решил, что другие видные фигуры не появятся даже после угроз.

— Ты прав, но я с ним все же согласна. Не надо ждать, что словесные угрозы Яманаке помогут вытянуть третьих лиц. Я же ее в первый раз прижала к стенке и запугала, как могла, без применения насилия и пыток.

Иными словами, из нее выжали все, что можно было выжать.

— Если рассуждать логически, то это президент Нагумо, выходит?

— Разумеется, он под подозрением. Именно поэтому я хотела заявиться к нему. Однако без доказательств загнать его в угол не получится, понимаешь?

Так она всерьез в результате обдумывания собиралась пойти к Нагумо и пригрозить?

— Как бы то ни было, остается еще вариант, при котором Нагумо — не преступник. Понял, к чему я?

— Возможно, ты, сама того не осознавая, чем-то насолила Яманаке-семпай. Тогда можно понять ее желание отомстить, подстроив магазинную кражу. Не знаю всей ситуации на вашем третьем году, но, уверен, найдутся люди, искренне тебя ненавидящие, Кирюин-семпай.

— Больно ты резковат, знаешь? — кивнула она с улыбкой, не отрицая. Мои слова ее не разозлили. — Нагумо или Яманака? А если все-таки за этим стоит кто-то другой?

— Почему бы просто не забыть? Если виновный как следует усвоил урок, может, по-тихому спустить дело на тормозах, пока его личность не раскрыта, и притвориться, что ничего не было?

— Ну уж нет. Гордость не позволит закрыть глаза на попытку ложно обвинить меня.

Судя по всему, она не остановится, пока не найдет виновника.

— Я буду выделяться в любом случае, потому думаю, ты мог бы вместо меня выяснить, что к чему.

— Только мне не кажется, что я обязан тебе помогать. И с третьегодками я едва пересекаюсь. Исключением являешься только ты, Кирюин-семпай, и члены ученического совета, тот же Нагумо-семпай.

Меня даже с натяжкой нельзя назвать подходящим для роли детектива и сбора информации.

— В том-то и дело. Ты — беспристрастная сторона, так как?

— По-моему, имеет смысл попросить кого-то с более продвинутыми коммуникативными навыками…

— Я действительно многого от тебя в этом плане не жду. Тем не менее остальные способности у тебя на высоте. Особенно это касается навыков рукопашного боя, здесь тебе равных не найдется. Меня никто не заставил бы убедиться в безоговорочном проигрыше, не вступая в прямую схватку, кроме тебя.

Похоже на похвалу, но особой радости мне она не доставляет.

— Среди третьегодок есть ученики с буйным нравом. Сила явно не помешает.

— Я ни то что драться, вообще не хочу ссориться с кем-то из третьегодок.

— Да будет тебе, посодействуй. Я никого не могу назвать своим другом. А играть в детектива у меня, ну, не выйдет.

Эгоистично с ее стороны. Кирюин подставили, и я правда сочувствую, но лучше, думаю, будет ей отказать.

— Я считаю, за тобой остался должок из-за той ситуации на необитаемом острове. Разумеется, ты и без меня справиться должен был, но то событие непременно стоит вынести на обсуждение в ученическом совете. Сражение между Аянокоджи Киётакой и бывшим временным директором — если это всплывет, приятного будет мало, не так ли?

«Я не позволю тебе отказаться», — подобным принуждением она отрезала мне путь к отступлению.

— Если собиралась угрожать, могла бы с самого начала так и сделать — сэкономила бы нам время…

— Пойми меня правильно: я хочу выстроить между нами дружеские отношения на постоянной основе, из-за чего у меня не было желания прибегать к подобным мерам.

Кирюин без тени страха сложила руки на груди и посмотрела на меня.

— Ладно, я понял… Попробую что-нибудь разузнать. Этого ведь будет достаточно?

— Я знала, что ты так скажешь.

Кирюин радостно кивнула, и на ее лице появилась довольная улыбка.

Пожалуй, заниматься этим спустя рукава не стоит. Она весьма проницательна, а значит, будет донимать меня в зависимости от полученных результатов.

Глава 3. Как я провел время с одноклассниками Ичиносе

Декабрь месяц. Следующая за окончанием учебной недели суббота.

Ближе к двум часам дня я пришел в торговый центр Кёяки, как и договаривался с Канзаки, с которым списался пару дней назад. Хотя мы не обговаривали конкретное место встречи, я сразу заметил нужного человека.

Канзаки стоял у входа в Кёяки, поэтому тоже увидел меня. Махнув рукой, он подошел ко мне.

— Прости, что позвал в выходной.

— Я скорее благодарен, потому что большую часть выходных мне просто нечем заняться, — ненавязчиво сообщил я, что незачем чувствовать себя виноватым.

Рядом с позвавшим меня Канзаки стояли Химено, Ватанабе и Амикура.

— Про Химено ты писал, а вот насчет остальных — нет.

— Извини, обстоятельства так сложились.

Канзаки уже было принялся объяснять, почему все оказалось несколько иначе, чем мы обсуждали, однако Ватанабе и Амикура сделали ход первыми.

— Привет, Аянокоджи. Похолодало-то так сегодня, да?

— Здравствуй, Аянокоджи-кун.

Отношение Ватанабе и Амикуры ко мне со времен школьной поездки не изменилось: они встретили меня с улыбкой.

Я кивнул, ответив взаимностью.

Канзаки заранее предупредил, что сегодня с нами будет Химено. Но речь была только о ней.

Я думал, мы продолжим наш предыдущий разговор, однако такая компания из четырех человек оказалась слегка неожиданной. Теперь же мне не понятно, какова была цель и на что они рассчитывают.

Или же эти двое стали для Канзаки и Химено первыми ключевыми фигурами?

Тем не менее в состав попали те, кто случайно оказался со мной в одной группе в школьной поездке. Совпадение?

— Слушай, знаю, это может сбивать с толку. Я сам так-то не рассчитывал на присутствие этих двоих.

Химено едва заметно кивнула в знак согласия, однако вид у нее был какой-то неспокойный.

— То есть?..

Подозрений стало только больше, но Канзаки всем видом дал понять: мы у всех на виду.

Казалось бы, в центре в определенное время должно быть менее людно, однако ученики один за другим уже заходили за покупками.

— Ну так начались рождественские распродажи, — указала Амикура на магазины, оглядывая заполняющийся посетителями торговый центр.

Действительно, если говорить о рождественском настроении, кругом уже развешаны тематические украшения, которые ни с чем не спутаешь, а на прилавках то тут, то там красуются надписи: «Рождественская распродажа».

— Давайте для начала отправимся куда-нибудь, где мы не будем выделяться. Не хотелось бы, что бы кто-то за пределами нашей группы что-либо узнал… Особенно ученики класса Сакаянаги и Рьюена.

Мне необязательно расспрашивать, чтобы понять ситуацию, поэтому причин отказываться не было.

Соберись вместе только их четверка, наверняка проблем бы не возникло, но с моим участием компания выходит более чем странной.

К тому же лично я вместо общения на ходу предпочел бы говорить в каком-нибудь тихом и спокойном месте.

— Тогда, может, зайдем в караоке? Считайте, уже классика.

Одно из тех немногих мест, где возможна уединенная обстановка на территории школы.

Предложенное Амикурой караоке также часто используется для учебы и разработки стратегий. С учетом расположения мы можем добраться туда минуты за три.

— Беспроигрышный вариант. Пойдемте.

Канзаки взял инициативу на себя и повел группу, а я последовал с небольшой задержкой.

— У вас намечался серьезный разговор? Прости, я даже не подумала, — тихо проронила Амикура, поравнявшись со мной.

Судя по ее словам, они, выходит, присоединились спонтанно?

Рядом с ней зашагал Ватанабе, который и рассказал, как так вышло:

— Мы с Амикурой увязались за компанию, что ли. Случайно услышали разговор Канзаки и Химено, мол, они собирались с тобой встретиться, затем спросили, можем ли мы присоединиться.

— Как-то так, да. А вообще сегодня я хотела помочь Ватанабе-куну с покупками по его просьбе, — произнесла Амикура.

Ватанабе при этом выглядел радостным, но слегка смущенным. А затем на его лице появилась грусть, и он отвел взгляд.

— По магазинам-то сходить успели?

Оба были с пустыми руками, похоже, что обошлось без покупок.

— Да там ничего такого прям важного. Можем потом заскочить.

Канзаки спереди слышал наш разговор, он обернулся и тоже начал объясняться:

— Предполагалось, что мы должны встретиться только втроем: я, ты и Химено. Однако они сказали, что в поездке ты хорошо о них позаботился, вот и решил все переиграть.

Я позаботился о них? Это вообще-то мои слова.

В школьной поездке Амикура и Ватанабе много в чем мне помогли. Именно мне следует их благодарить. Я же не сделал ровным счетом ничего, заслуживающего отдельной похвалы.

— Итак, вы решили наконец-то продвинуться на один шаг вперед? — спросил я Канзаки.

В ответ он многозначительно кивнул.

— О чем вы? Какой еще шаг?

— Все подробности обсудим позже.

По тому, как Канзаки ускорился, можно было уловить его волнение.

Разобравшись с бронью в караоке, мы впятером вошли в нужный зал.

Меня как гостя пропустили вглубь помещения, рядом сели Ватанабе и Канзаки.

Обойтись без заказа мы не могли, поэтому каждый выбрал себе по напитку.

— Ну, давайте споем… Споем же? — в шутку сказал Ватанабе, направив микрофон, который взял со стола, на Канзаки, как если бы брал интервью.

Как и я, Канзаки далеко не мастер подыгрывать таким шуткам: на лице появилась не то злость, не то замешательство, после чего он отмахнулся от микрофона.

— Извини, потом.

— Да, что же это я…

«Виноват», — Ватанабе убрал микрофон и съежился на своем месте.

— Теперь по порядку. Химено я уже говорил, о чем сегодня пойдет речь, вы же вдвоем услышите впервые. До прихода Аянокоджи я предупредил, что все сказанное здесь должно остаться в тайне. Обещание в силе?

Похоже, Канзаки, прежде чем позволил им остаться, заранее предостерег, что никому нельзя будет рассказывать о содержании разговора.

— О чем бы ни пошла речь, мы будем держать это в секрете. Правда, Амикура?

— Да. Без проблем.

Амикура также уверена в своей способности держать язык за зубами. Однако Канзаки, кажется, если и доверял им, то не полностью.

И словно в подтверждение он без утайки озвучил, что было у него на уме:

— Жаль, но я все еще сомневаюсь.

— Брось… Что ты от нас еще хочешь, не пойму?

Сначала взял слово никому не говорить, но при этом до сих пор сомневался. У Ватанабе, понятное дело, были свои мысли на этот счет.

Но действия Канзаки тоже оправданы, если предположить содержание дальнейшего разговора.

Желай он максимально обезопасить себя, мог бы спокойно отказать Ватанабе и Амикуре, которые захотели присоединиться из чистого любопытства, сказав: «Как-нибудь в другой раз».

Тем не менее Канзаки поступил иначе. Такая скрупулезная проверка — это часть риска, на который он пошел. Он сомневается именно потому, что хочет им верить и рассчитывать на них.

— Нам, может, подписать бумаги какие-нибудь? Мол, никому не расскажем и прочее.

— В смысле официально оформим договоренность? Да, звучит неплохо. Можно записать видео на телефон, прямо сейчас.

Вынудить на камеру дать обещание, за нарушение которого последует наказание. Эта мера вполне способна удержать ребят от раскрытия информации.

Канзаки, недолго думая, вытащил телефон и демонстративно положил его на стол.

— Ты серьезно, что ли? Мне как-то не по себе от идеи.

Амикура отреагировала весьма негативно, подразумевая, что одноклассник так бы не поступил.

— Я говорил об этом. У нас с Аянокоджи важный разговор. Если хоть слово из него просочится, последствия могут быть непредсказуемыми.

— Брось преувеличивать… Ты же преувеличиваешь?

На сей раз не только Канзаки посмотрел на Ватанабе. Химено также бросила на него взгляд.

Готовый стать объектом ненависти, Канзаки положил руку на телефон и обратился к ним снова:

— Спрошу в последний раз. Вы можете обещать, что никому не скажете?

Если не хотят брать на себя ответственность, то должны уйти прямо сейчас.

Ватанабе и Амикура, казалось, прониклись его решимостью и настроем.

— Обещаю, я никому и ничего не скажу.

— И я… Глупо как-то после всего уйти со словами: «Не уверена, что смогу сохранить все в тайне». Могу и на камеру то же самое повторить.

Если они проигнорируют предупреждение и кому-то все-таки разболтают, то как минимум, в них разочаруются Канзаки и Химено. Не то чтобы они были особенно близки, но, как и у всех людей, у Ватанабе и Амикуры есть определенные границы, через которые нельзя переступать.

Канзаки убедился окончательно и убрал телефон, после чего отвернулся и направил взгляд на меня.

— Как-то так. Ватанабе и Амикура останутся на встрече.

— У меня с самого начала не было возражений. Эта проблема касается в первую очередь класса Ичиносе.

За неправильно принятого в группу постороннего человека ответственность целиком и полностью ляжет на Канзаки.

— А, точно. Перед тем, как перейти к главной теме, я бы хотел кое о чем спросить. Большинство в классе, включая Ватанабе и Амикуру, слышали слух, будто Ичиносе ушла из совета.

«Это ведь правда?» — прозвучал не столько вопрос, сколько утверждение.

О замене официально еще не объявили, получается, от Ичиносе они также не слышали фразы «я ушла». Тем не менее по ходу привлечения новых кадров в совет начали распространяться слухи, о которых, похоже, узнали уже Канзаки и остальные ребята.

— Почему ты считаешь, что мне об этом что-то известно?

— Про тебя тоже молва прошла.

Многозначительность вызвала у меня легкое недоумение, однако Ватанабе сразу развеял тайну:

— Говорят, в новый состав совета войдешь и ты.

Все же слухи — вещь интересная. Может, именно к такому выводу и пришел кто-то, когда увидел меня и будущего президента Хорикиту вместе, однако с реальностью это не имеет ничего общего.

— Вы бы и так скоро узнали, но да, уход Ичиносе из совета — правда.

— А ведь я догадывался…

Ичиносе вряд ли стала бы отрицать, спроси ее напрямую, но Канзаки и остальным, похоже, просто не хватило смелости. Неправильно подойдя к разговору, он мог начать задавать вопросы: «Что-то случилось?» или «Почему?». И нельзя сказать, что это не выбило бы равновесие в классе.

— Уверен, вы хотели бы, чтобы Ичиносе сразу вам рассказала, но президент Нагумо распорядился молчать, пока не найдется замена. Она не могла сказать, даже если хотела, — сообщил я первым делом, избавляясь от недопонимания.

— Она вправе решать, продолжать ли занимать должность в совете или нет. Я понимаю, что никто из нас не может ее за это критиковать. Но со стороны решение выглядит так себе, ничего не поделаешь.

— Выходит, Ичиносе-сан оставила попытки подняться до класса A? — открыто, в отличие от Канзаки, поинтересовалась Химено.

Уйти из совета, чтобы самосовершенствоваться и дальше участвовать в гонке за класс A. Это событие можно выставить и в положительном ключе, если правильно его преподнести. Стоило только сказать товарищам, что она вместо работы в совете решила сосредоточиться на противостоянии с другими классами, и они бы поверили в серьезный настрой.

Однако сейчас, когда их класс был на грани выбывания из борьбы, мнение об уходе может сложиться совсем иное. Отказ от оружия, так необходимого для дальнейшей погони, могут воспринять за капитуляцию.

Канзаки и Химено, вероятно, подумали, что дело именно в этом.

Но…

— Мне кажется, ты немного перегибаешь, Химено.

— Да, я с ним согласна! Мне сложно представить, чтобы Хонами-чан просто взяла и отказалась от класса A, — возразила Амикура, которая, напротив, без задней мысли продолжала верить в подругу.

— Тогда почему она ушла из совета?

— Не знаю, чтобы сосредоточиться на становлении классом A? Решила избавиться от нагрузки совета, например.

Амикура даже мысли не допускала о том, что Ичиносе может быть сломлена. Ватанабе, видимо, также склоняется к этой версии: он несколько раз согласно кивнул.

— Она могла нам сразу сказать, как есть? Успокоила бы.

— Так президент велел ей помалкивать. А Хонами-чан легкомысленно не нарушит обещание.

В ответ на возражение Химено Амикура решительно озвучила справедливое замечание. Учитывая характер Ичиносе, если ей скажут держать язык за зубами, она, естественно, будет молчать вплоть до окончания обозначенного срока.

— Видишь, вот о чем сейчас думает наш класс: что Ичиносе еще не сдалась.

— То есть по-твоему, Канзаки, Ичиносе ушла из совета все-таки из-за того, что отказалась от класса A?

— Не уверен. Пока она сама так не скажет, мы не узнаем, как оно на самом деле. Я лишь пытаюсь донести, что мы слепо доверяем ей, и это плохо. Почему никто даже не рассматривает вариант с тем, что ее уход вызван решением отказаться от борьбы?

Амикура и Ватанабе учатся в классе Ичиносе, их мнение совпадает с мнением большинства учеников в нем.

— Очевидно ведь, Хонами-чан не такая!

— Я с ней согласен. Плюс, Канзаки, может, это просто ты вбил себе в голову какой-то там отказ от класса A? Мне кажется, иначе ты бы просто не стал об этом заводить разговор.

Выслушав Амикуру и Ватанабе, истинное воплощение слепой веры, Канзаки без колебаний произнес:

— Я действительно склоняюсь к этому варианту. Семь к трем, в лучшем случае, что все так и есть.

То есть он сомневается процентов на семьдесят. И это ни в коем случае не мало, я бы сказал, процент довольно высокий.

— Да ты всегда во всем сомневаешься.

Ватанабе не удивился словам Канзаки, но явно был разочарован.

— Я почти согласна с Канзаки-куном. Для меня это пятьдесят на пятьдесят.

— Серьезно, Химено-сан?

— Еще как. Тебе не кажется, что стоило бы хоть чуть-чуть усомниться?

— Глупости! Как вообще можно сомневаться в Хонами-чан?

Химено и Канзаки переглянулись. Им наверняка хочется верить, что в классе есть еще кто-то, кто придерживается их точки зрения. Но на деле учеников вроде Амикуры и Ватанабе — подавляющее большинство. Такая вот реальность, они даже не допускают вероятности того, что Ичиносе может оказаться морально сломленной.

— Наговаривать на нее только за уход — ужас просто… Бедная Хонами-чан.

— Но из-за этого класс лишится преимущества.

— Можно подумать, у нас есть право жаловаться. Мы ведь сами не состоим в совете.

Возражение Ватанабе тоже справедливо. Упрекать Ичиносе за ее решение некому. Вернее, ни у кого нет на это права. Если бы и нашелся кто, наверняка он сразу подвергся критике: «Вот сам и вступи в совет».

Противоположные мнения столкнулись, и в караоке-зале воцарилась тишина.

Мы еще даже не перешли к главной теме, а я уже во всех подробностях знал внутренние особенности класса Ичиносе.

Построение разговора, его течение и логика.

Канзаки ни в коем случае нельзя назвать бестолковым, но чаще всего он выбирал такие выражение, которые открывали возможность к возражениям. Вероятно, причина тому — несогласованность его образа мышления и процесса формулирования своего видения в речь.

Выражение лица Канзаки наглядно демонстрировало слабое место: он не привык общаться и высказываться.

— Давайте не останавливаться на этом… Аянокоджи, ты правда не знаешь причину ухода Ичиносе?

Попав в затруднительное положение, Канзаки, словно хотел сменить тему, вновь обратился ко мне за подтверждением.

Полагаю, сейчас не лишним будет кинуть ему спасательный круг.

Так почему же она ушла? Удостовериться в ее намерениях — общее желание для всех присутствующих.

— Извини, понимаю, вы на меня рассчитываете, но, если говорить откровенно, я понятия не имею, о чем сейчас думает Ичиносе. Я даже представить не мог, что она уйдет из совета, — сказал я, но останавливаться и давать кому-либо слово не стал.

Если позволить Канзаки снова взять инициативу в свои руки, они, скорее всего, продолжат ходить вокруг да около. Хоть я и посторонний, но сейчас необходимо взять управление рисками на себя.

Возможно, получится неплохой пример на будущее.

— Да и раз зашла речь, по-моему, уж вы, одноклассники, должны понимать ситуацию лучше меня, разве нет?

— Ух, а ведь и правда… По больному бьешь, Аянокоджи.

Ничего не имею против их доверия к Ичиносе, однако суть проблемы так никто и не уловил. То же самое относится к Канзаки и Химено, они виновны в равной степени.

Появление нескольких критических взглядов на вещи — повод для радости, но одно лишь изменение в позициях не поможет придать классу идеальный вид.

— Это, конечно, тоже своего рода проблема… Мы одноклассники, и все равно ничего не понимаем.

Похоже, Амикура таки задумалась о неправильности.

Пока вся четверка размышляла над ответами, к нам зашел официант, который принес заказанные напитки.

На доставку ушло времени больше обычного, видимо, сегодня у них много посетителей. Официант предупредил, что, если хотим еще что-нибудь заказать, лучше не затягивать с этим, а после удалился.

— Канзаки, прежде чем критиковать Ватанабе и Амикуру, думаю, тебе стоило сперва попытаться самому прояснить вопрос с советом. Ты так не считаешь?

— Но если я сделаю это на виду…

— На виду? Причем тут это, тебе всего-то надо узнать истинные намерения Ичиносе. Ты мог бы встретиться с ней ранним утром или поздним вечером, или позвонить, или написать — возможностей связаться море.

Впрочем, это относится не только к Канзаки, но и к Химено, продолжавшей сидеть с невозмутимым видом.

— А ты? Собираешься и дальше ничего не делать, довольствуясь лишь несколькими согласными товарищами?

— Нет, но… Просто я не особо близка с Ичиносе-сан, вряд ли она скажет правду, даже если спрошу.

Проблема класса Ичиносе. Она не ограничивается только слепой верой сформировавшегося культа.

— Тогда сблизься с ней так, как никто другой. Химено, если бы ваши с Ичиносе отношения позволяли излить друг другу душу, до возникших сейчас вопросов и сомнений даже не дошло бы.

А заполучив сведения, ей достаточно было как можно скорее поделиться ими с Канзаки.

Химено напряглась: она, похоже, даже не знала, как на это ответить.

— П-погоди, Аянокоджи! Понимаю, к чему ведешь, но палку-то не надо перегибать…

До сих пор Ватанабе обвинял Канзаки и Химено, а сейчас встал на их защиту.

— Понимаешь… Очень непросто сделать так, чтобы Ичиносе разоткровенничалась. Если о чувствах другого человека можно было бы узнать через какой-нибудь прием, проблемы ведь и не возникло бы! — сказал он, наверняка уловив потяжелевшую атмосферу.

Нет ничего плохого в чрезмерной сознательной опеке товарищей.

Даже в таких дебатах с учетом множества неблагоприятных факторов можно узнать что-то для себя.

— Я точно не знаю, как Ичиносе, будучи лидером класса, обычно держится со своими сверстниками. Но ряд вопросов у меня бы возник.

— Н-например?..

— Если напрямую не спросить, можно просто наблюдать, и тогда поневоле научишься понимать. Любой бы, заметив ученика, которому откровенно нездоровится, как минимум поинтересуется: «Ты в порядке?». Сомневаюсь, что Ичиносе постоянно ходит с непроницаемым лицом, а значит, распознать изменения — способ действенный.

Наблюдение за выражением лица, вот что важно для понимания эмоций собеседника.

Найдутся ли какие-нибудь изменения при сравнении ее повседневной жизни до и после ухода из совета?

Хотелось бы выяснить, ощутили ли они дискомфорт при виде нее, поняли ли, что с ней что-то не так, пусть и не вдаваясь в подробности.

Должно быть, вся четверка сейчас отчаянно пыталась вспомнить недавнее совместное времяпрепровождение с Ичиносе.

Может, до и после школьной поездки были какие-то события, жесты, выражение лица, заставляющие обратить на себя внимание?

Своего рода сигнал «SOS».

Но…

— Как бы сказать? Она вроде такая же, как обычно… Не изменилась ведь, да?

После продолжительной тишины прозвучали слова, суть которых сводились к тому, что никаких отклонений не было.

Словно пытаясь найти подтверждение, Ватанабе бросил взгляд на одноклассников. В ответ Амикура озвучила свои ощущения:

— Пожалуй. Если она таки ушла из совета, явных изменений в ней не прослеживается. Вон, у нас только сегодня было обсуждение предстоящего специального экзамена, и вела она себя как обычно.

— Соглашусь…

Канзаки, наблюдающий за Ичиносе более внимательно, чем кто-либо другой, отрицать не стал. Он и его одноклассники по большей части ограничены собственным мнением. Они не делятся информацией.

Тем не менее прежде запертая дверь может открыться, стоит четверке собраться и поговорить.

— Хотя… Не сказать, что это произошло недавно, но она была подавлена где-то после экзамена на необитаемом острове. И причина… ну, на мой взгляд далека от класса A, — уклончиво сказала Амикура, невзначай бросив взгляд в мою сторону.

— Э? Разве? А я и не заметил… Э, ты серьезно?

Похоже, не только Ватанабе, но даже Канзаки этого не заметил.

— Вообще да, она действительно вела себя довольно странно, — согласилась Химено с Амикурой.

Раньше она не придавала этому значения, но сейчас у нее в голове должна крутиться мысль: «Если оглянуться назад, то, может, так оно и было».

Девушки, кажется, о чем-то догадывались, но не парни.

— Скажем так, странное поведение Хонами-чан понять на самом деле можно…

— Амикура, ты, похоже, знаешь о причине. Рассказывай.

— А-а-а, ну, она действительно была подавленной, хотя не думаю, что именно это повлияло на ее уход из совета. По крайней мере не напрямую… наверное?

— Почему? Но ладно, допустим. И все же если она упала духом, хорошо бы узнать причину как можно раньше. Это же влияет на субординацию, в том числе.

— Я все понимаю, поверь, просто… Аа, Аянокоджи-кун, вот как мне поступить? — в панике обратилась ко мне за помощью Амикура, когда сообразила, что сболтнула лишнего.

И если близкая подруга Ичиносе кое о чем догадывается, у остальных присутствующих, похоже, на этот счет не было никаких мыслей. Однако Химено, взглянув на странную заминку и просьбу о помощи, осенило:

— А, неужели причина в том самом?

— Да-да, именно в этом!

Все же недаром она девушка: из всей ничего не понимающей троицы Химено сообразила первой.

— Я не знаю подробностей, но… Да, теперь все встало на свои места.

— Ну давай, Химено, говори уже. Из-за чего Ичиносе была подавлена? — призвал не поспевающий за ходом разговора Канзаки.

— Нехорошо о таком говорить прямо при нем, но состояние Ичиносе-сан вызвано Аянокоджи-куном?

Амикура нерешительно кивнула в ответ на заявление Химено.

— Что ты сказала?..

Для Канзаки это стало настоящей неожиданностью. Его искренне удивило, что именно я — причина подавленного настроения Ичиносе.

Если и дальше ходить вокруг да около, скорее всего, парни так и будут пребывать в полном замешательстве.

— Это касается личной жизни Ичиносе, но в текущих обстоятельствах утаивать информацию было бы нехорошо, так что скажу… На экзамене на необитаемом острове Ичиносе призналась мне, — поведал я то, о чем до сих пор молчал.

Ватанабе сильнее всех из присутствующих оказался потрясен.

— Призналась? А? В чем? В любви, что ли?

— Ну, получается так.

— Т-ты прям серьезно? Наша Ичиносе… В тебя? В-вот это новость!

— Быть не может!.. А об этом я не знала!.. — Амикура потеряла дар речи. Она закрыла рот двумя руками.

— Э-э?! А ты тогда что имела в виду, Амикура?!

Каждый обладал разной информацией, из-за чего в зале воцарился хаос.

— Эм, ну… Я знала о чувствах Хонами-чан к Аянокоджи-куну, просто… связывала ее состояние с шоком от осознания, что Каруизава-сан стала его девушкой.

Похоже, даже Амикура — лучшая подруга — не знала о признании Ичиносе.

— И да, и нет. О Кей она узнала тогда же.

— Ну и дела! — Ватанабе взялся за голову. — Узнай об этом Шибата, точно расплачется… Да и не только он…

— Так дело в любви, значит?.. Понятно.

Канзаки приложил ладонь ко лбу и несколько раз повел головой из стороны в сторону.

— Хотя опять же, сомнительно, что подавленность из-за этого связана с уходом…

Трое пустились в размышления, стараясь отделять случившееся от вопроса с советом…

— А можем ли мы быть уверены в этом? Не знаю, когда именно Ичиносе-сан влюбилась в Аянокоджи-куна, но разбитое сердце ее, похоже, тяготило. Со временем же стало только хуже, — спокойно проанализировала Химено.

«Может, уход-таки связан со мной?». Я хотел бы возразить, но, пожалуй, не смогу на сто процентов доказать обратное.

— Если Аянокоджи прямо сейчас расстанется с Каруизавой, начав встречаться с Ичиносе, появится ведь шанс на улучшение ситуации? — проронил Канзаки, стремящийся любыми способами привести в порядок свой класс.

— Глупости какие-то… Да? — произнесла Амикура, в словах которой также был другой вопрос: «Как тебе идея?».

— Извини, но я не соглашусь на такое предложение от постороннего человека.

— Справедливо…

Даже если любовь и сражения между классами влияют друг на друга лишь косвенно, их необходимо разделять.

— Теперь вы знаете про это событие, однако сейчас важно думать в другом направлении.

— Почему ты так спокоен, Аянокоджи? Пойми, Ичиносе влюбилась в тебя! Ты счастливчик, запомни!

О таких вещах не следует говорить на эмоциях.

Как бы то ни было, самое главное сейчас — это изменить мышление потерявшей голову четверке.

Чтобы выяснить причину ухода Ичиносе из совета, нужно капнуть еще глубже.

— Есть признаки того, что в сражении с классом Рьюена она настроена пессимистично?

Видимо, они не могли быстро перескочить на другую тему, поскольку ответ последовал не сразу.

Попивая свой напиток, Амикура в какой-то момент слегка приподняла руку.

— Пока что она и правда ведет себя как обычно. Вроде бы стремится к победе с оптимизмом.

— Согласен, — подтвердил Ватанабе. — В духе «давайте как всегда постараемся».

— Вот-вот. И даже подробно разъяснила о нескольких стратегиях.

Не высказался один только Канзаки, но не потому ли, что его мнение совпало с мнениями остальной троицы? Хотя я так подумал, но он, похоже, зашел в размышлении еще дальше.

— Это еще может быть обратной стороной переутомления. Она была настолько загнана в угол, что пришлось уйти из совета, но из-за ответственности перед нами, ее одноклассниками, приходится храбриться…

Одной вскользь проскочившей мысли достаточно, чтобы тебя затянула трясина бесконечных размышлений, и из нее не выбраться, пока не разорвешь порочный круг.

Тем не менее Канзаки и остальным нужно подумать дважды. Поискать еще глубже, расширив кругозор.

Если предоставить им возможность для размышлений, можно зарядить весь класс.

— Понимаю, вы хотите знать, почему Ичиносе ушла из совета. И что вы не перестанете задаваться вопросом, к лучшему это или к худшему. Но для чего? Вы хотите, чтобы она не давила на себя? Или чтобы она больше трудилась на благо класса, раз ушла из совета? Могу я узнать ответ на свой вопрос? — обратился я к ним, после сделав глоток чая улун, который себе заказал.

Все замерли на своих местах и начали переговариваться одними лишь взглядами, судя по всему, напряженно раздумывая над ответом.

Уже по виду все понятно. Я могу предположить, о чем думают также одноклассники Ичиносе, которых здесь нет.

Многие, вероятно, беспокоятся за ее психологическое состояние, спрашивают себя, не сломается ли их лидер. Но не Канзаки с Химено.

— Выскажусь первым, — начал Канзаки. — Разумеется, я рассчитываю на лидерские способности Ичиносе. Меня мало волнует этот случай с советом, но, если ей так тяжело дается работа в нем, считаю, она должна уйти без колебаний. Самое главное сейчас выяснить, есть ли у нее воля снова поставить на ноги наш класс и нацелиться на победу. Если она утратила эту волю, что же, у нас проблемы.

— По мне так воли у нее столько, сколько было изначально. Но даже если Ичиносе оставила надежды на класс A, то придется смириться, разве нет? Я имею в виду, каждый сам выбирает для себя цель.

Неудивительно, что Ватанабе, проявляющий внимание к товарищам, не может принудить к чему бы то ни было другого человека.

— Да уж… Не силой ведь заставлять, в самом деле?

Также считает и Амикура: она выразила готовность сдаться, сославшись на неизбежность.

И правда, жестоко принуждать метить в класс A, когда надежды оставлены.

— Но для лидера это непозволительно. Если что случилось, надо незамедлительно оповестить класс.

Как минимум хочется быть уверенным, что проблема не потянет их всех на дно. Хотя насчет этого можно не беспокоиться, ведь Ичиносе не любит доставлять товарищам неприятности. Она будет вносить посильный вклад ради своих одноклассников.

— Если она сдалась, пусть скажет прямо и на раннем этапе. Хороших результатов ждать не стоит, если продолжит занимать место лидера без желания стать классом A.

— Ну вот, а Ичиносе ничего не говорит, — заметил Ватанабе. — Значит, все с ней в порядке.

— Чего я боюсь, так это проявления ее доброты. А вдруг она действительно храбриться, о чем я говорил ранее? Вдруг она пытается казаться сильной и скрывает тот факт, что уже сдалась? Для класса так еще хуже.

То есть из беспокойства за своих товарищей и ради их же блага, Ичиносе внешне никак не проявит отказ от дальнейшей борьбы. Если она сломлена, то исключать такой вариант и правда нельзя.

— Кажется, я понимаю, к чему ты ведешь… Хочешь сказать, чтобы этого не допустить, необходимо как-нибудь помочь Химено-сан?

— И не только. Нужно собрать тех, кто способен высказать мнение Ичиносе, тогда в классе образуется еще один мозговой центр. У нас будет запасной план, с которым выйдет не перекладывать всю ответственность на лидера.

— Так-то немного смахивает на предательство…

В возглавляемом Ичиносе классе должно быть единство. Вернее, оно уже есть. Но для Амикуры действия Канзаки и Химено похожи на восстание. Впрочем, удивляться нечему.

— Если не начать действовать сейчас, потом уже будет слишком поздно. Вот почему мы готовимся заранее.

— Я с ней согласен. Но Аянокоджи правильно заметил, есть моменты, над которыми надо бы поработать…

Ватанабе и Амикура поначалу особо не задумывались над этим, однако теперь же суть дела до них наверняка дошла.

Тем не менее назвать нашу беседу предметной и содержательной нельзя даже с натяжкой. Канзаки, похоже, думал также: неуютная атмосфера рассеиваться не спешит.

Как бы то ни было, можно подвести черту в выяснении причины ухода Ичиносе из совета. Смысла упорствовать с имеющейся информацией особо нет, поскольку к истине все равно приблизиться не удастся. А значит, только впустую потратим время на обсуждение, в ходе которого не сможем прийти к ответу.

— Канзаки, может, уже расскажешь, что хотел сказать?

— М? А, да.

Канзаки, словно о чем-то вспомнив, проверил по телефону время.

— Я позвал тебя сегодня, чтобы представить нашего нового сторонника. Утром у него, похоже, возникло неотложное дело, из-за чего задержался, но скоро должен подойти.

В следующие двадцать минут мы оставили в стороне разговоры на тяжелые темы, предавшись непринужденной беседе. Ожидание провели в основном за обсуждением школьной поездки.

— Разрешите войти.

— Спасибо, что пришел, Хамагучи.

Хамагучи?

Переведя взгляд, я заметил Хамагучи Тецую из класса Ичиносе.

— Хамагучи-кун, быть не может… Вот… это да…

Амикура переглянулась с Ватанабе. Судя по выражению ее лица, кого-кого, а его она увидеть не ожидала.

— Привет, Аянокоджи-кун. Кажется, мы не встречались лицом к лицу со времен экзамена на необитаемом острове.

— Пожалуй. В тот раз ты очень меня выручил.

Я все еще помнил ту любезность: в условиях, когда требовалось экономить провизию, он принял меня — постороннего человека.

— Брось, ничего особенного. Вы мне лучше скажите, куда можно сесть.

— Посмотрим… Садись с нашей стороны.

Канзаки придвинулся ближе к нам, освободив место для Хамагучи рядом с собой.

— Так это он должен был скоро подойти?

— Да. Ну, в общем-то, пока только он.

Другими словами, если исключить Ватанабе и Амикуру, которые присоединились случайным образом по ходу дела, их всего трое.

— Я уже обговорил с Хамагучи насчет помощи с нашей затеей.

— Получается, в команде официально три человека.

Те, кто, по мнению Канзаки и Химено, способны изменить Ичиносе.

Ватанабе и Амикура вряд ли понимают, что к чему. Но так уж вышло, им позволили присутствовать во время разговора, и на то была воля Канзаки. Если бы он счел их помехой, вполне мог и отказать, отложив на потом.

— Пришло время, когда для продвижения вперед нам нужно переходить к действиям.

Химено молча кивнула, словно вторя вышедшему на новый уровень энтузиазму Канзаки.

— Погоди, Хамагучи-кун. Канзаки-кун уже посвятил нас, а сам ты в курсе, что предстоит сделать?

— Психическое состояние Ичиносе-сан крайне нестабильно. Если оставить ситуацию на самотек, ничего путного не выйдет. Хотя неладное я почувствовал еще до того, как мы перешли на второй год, а убедился окончательно уже когда услышал все от Канзаки-куна.

Хамагучи говорит, что знал о неустойчивом состоянии Ичиносе.

— Да ладно?! Ты даже виду не подавал!

— А как иначе? Класс не хочет погружаться в эту атмосферу. Никто бы не последовал за мной, даже если бы я попытался. Мы все своими глазами видели пример, у Канзаки-куна ничего не получалось.

Такие подробности мне, ученику другого класса, неизвестны, но поведение и выражения лиц одноклассников говорят за себя: его слова — правда, а их положение весьма серьезное.

— Я вовсе не хочу сместить Ичиносе-сан с позиции лидера. Но постоянно думаю о том, чтобы стать для нее соратником, который сможет поддержать в трудную минуту. И приглашение Канзаки-куна в этот раз пришлось как нельзя кстати.

— Я оказался изолирован на экзамене «Единогласное решение», а Хамагучи продолжал беспокоиться обо мне, пусть и незаметно для окружающих. По его виду и манере речи я пришел к выводу, что он все понимал.

Достаточно посмотреть, как он относится к окружающим, чтобы увидеть в Хамагучи человека, на которого можно положиться и который сам полагается на других.

Возможно, по своей роли и потенциалу он даже близок к Йоске.

— Очень рад за тебя, правда… Но хорошая ли идея раскрывать карты мне и Амикуре?

— Я сознательно пошел на риск. Важно пока держаться скрытно и не спешить, но из-за ухода Ичиносе из совета было решено, что терять время больше нельзя. Если не удастся привлечь вас, то очень скоро окажемся в тупике.

В случайной встрече Канзаки увидел проблеск надежды и решил начать действовать.

Амикура явно высказывалась в поддержку Ичиносе, но и у нее есть мнение на этот счет.

— Вообще я не против, что вы мне доверяете…

— А еще мы обещали никому не рассказывать, так?

Оба казались сбитыми с толку, но, похоже, они не станут предавать Канзаки и остальную компанию.

— Я не собираюсь просить вас принять нашу сторону здесь и сейчас. Лишь хочу, чтобы вы немного отошли от идеи полного доверия Ичиносе в решениях. По чуть-чуть, но хотя бы так.

— Одно дело, если бы ты затевал что-нибудь плохое, а так я до боли понимаю желание действовать на благо класса. Не обещаю, что получится сразу, но подумаю, — слегка улыбнулся Ватанабе, выражая толику понимания.

— Я пока… не могу обещать ничего конкретного. Но поддержу Ватанабе-куна в том, что не стану идти к Хонами-чан и обо всем рассказывать. На большее сейчас не рассчитывай…

— Этого вполне достаточно.

Надо думать, наседать смысла нет, поскольку завышенные ожидания они вряд ли оправдают.

— Кстати говоря, а можно поподробнее, что вы собираетесь делать дальше?

— Поподробнее? Ну, первым шагом для спасения класса должен стать… — начал было Канзаки, но на этом моменте дверь в зал резко открылась.

— Эге-гей! Не помешаем?!

Ворвавшимися оказались Ишизаки и Комия.

«Их тоже кто-то позвал?», — подумал я, но не похоже, чтобы это была правда. Атмосфера переменилась в мгновение ока.

— А чего это вы тут делаете, да еще на выходных? Дайте-ка и я за компашку присоединюсь!

И только сейчас Ишизаки обратил на меня внимание.

— Оп-па… Аянокоджи, что ты тут делаешь?

— Вы сами-то зачем пришли?

— Зачем? Ну, типа… по нескольким причинам. Да? — сконфуженно спросил Ишизаки, глянув на Комию.

— Д-да. Мы пришли в караоке и увидели вас. Ну и подумали, вдвоем петь будет как-то уныло, а вот в компании — в самый раз, — ответил тот, постучав по стеклянному окошку на двери.

— Вообще-то мы с вами никакие не друзья, — резко оборвала Амикура Ишизаки и Комию.

— Е-еще бы, поэтому и подумали так. Мы собирались песнями укрепить нашу дружбу.

Оправдание было неубедительным для всех.

По всей видимости, Канзаки не собирался позволять им разыгрывать спектакль, поэтому раскрыл замысел:

— Класс Рьюена с самого объявления специального экзамена каждый день бесцеремонно пересекается с нами.

— Так и хочется сказать: «Что, опять?».

Амикура не выглядела злой, но сложила руки на груди с явным разочарованием.

— Скажешь тоже, бесцеремонно. Преувеличивать-то не надо.

— Вы без спросу вломились в зал, занятый другой группой. Это другое, хочешь сказать?

— Мы всего лишь пришли проведать учеников нашей параллели. Узнать там, какие песни поете, весело ли вам — и если да, напроситься в компанию. И ничего больше!

Ишизаки принялся подыгрывать Комии, сочиняя неубедительную отговорку, но никто ему не поверил.

— Извини, но сегодня у нас никакое не собрание учебной группы.

— Похоже на то…

Ишизаки заметил, что на столе нет письменных принадлежностей, и почесал затылок.

Класс Рьюена противостоит классу Ичиносе. Ишизаки и Комия, явно уступающие целой параллели по части академических способностей, видимо, делают основной акцент на создание препятствий оппонентам вместо усердной учебы. И судя по словам Амикуры, с тех пор, как было назначено противостояние, это происходит уже не первый раз.

— Ну что, вы уходите?

Даже если мы и правда собрались ради учебы, со стороны кажется, будто наша компания пришла в караоке просто развлечься, поэтому Ишизаки и Комии оставаться тут бессмысленно.

— Тц. Ладно, пошли дальше.

В конце концов Ишизаки, окончательно убедившись, щелкнул языком, и они оба покинули зал.

— Бестолочи… Впрочем, все равно за всем стоит Рьюен, он же отдает приказы.

— Ну да! Нет бы взяться за учебу, так у них на уме лишь одно — как помешать своему противнику.

— На прошлогодних итоговых экзаменах было почти то же самое.

Тогда Рьюен, пускай и ради победы, но действовал весьма рискованно. Думаю, в этот раз он не станет перегибать палку, но никогда не знаешь, какой трюк приготовит человек вроде него.

— Он же не вынуждает подписывать какое-нибудь соглашение с нереальными условиями?

— С этим проблем не возникнет. План на такой случай уже составлен. Разумеется, нельзя сказать, что неприятностей совсем не предвидится, поэтому ослаблять бдительность не станем.

Канзаки встал со своего места и проверил, действительно ли Ишизаки и Комия ушли, после чего сел обратно.

— Нас ненадолго прервали, но давайте вернемся к основной теме. Первый шаг для спасения класса: срочно выяснить нынешнее психологическое состояние Ичиносе. Если не вернуть ее прежнюю, вообще не сможем сдвинуться с места, ни вперед, ни назад.

Безусловно. Сейчас никто не знал, что у Ичиносе на уме.

— Хорошо бы найти способ узнать это наверняка, конечно…

— Мне кажется, единственный верный способ — держаться ближе к Хонами-чан.

— И чем это отличается от того, что было до сих пор?

— Э? Ч-чем отличается? Ну, если так ставить вопрос, то не знаю…

— Мы и раньше только молча наблюдали. Вот и оказались в текущей ситуации.

— Эй, Канзаки, не набрасывайся! Мы тут говорим свободно, разве нет? — немного сердитым тоном прервал Ватанабе выговор Канзаки. И тут же продолжил: — Она набралась смелости и предложила идею, а ты, даже не задумавшись, ее растоптал. Не приходила мысль, что озвучить следующую уже будет труднее?

— Но…

— А вот тут я соглашусь с мнением Ватанабе-куна. Сам я до сих пор воздерживался от комментариев, но проблема не в одной только Ичиносе-сан. Твоя резкость, Канзаки-кун, также одна из причин, — спокойно озвучил Хамагучи горькую правду, заступаясь за Ватанабе. — Я признателен за твою работу на благо класса. Но смысла в этом мало, если продолжим топтаться на месте, согласен?

Несмотря на малочисленность группы, каждый участник в ней обладает собственным взглядом на вещи.

При том, что большинство слепо доверяет Ичиносе, среди них все же есть ученики, которые сомневаются в тех или иных аспектах. Вот только ни Хамагучи, ни Ватанабе не захотели бы выйти на передний план в столь гнетущих обстоятельствах. Инициатива Канзаки предоставила им возможность высказаться без всякого стеснения.

— Идея насчет сближения звучит неплохо. Мы не можем ожидать от Ичиносе-сан прямоты и откровенности, даже если попытаемся поспрашивать. Значит, важно вести наблюдение и по ходу дела оценивать ситуацию.

— И потратить еще время? Когда его у нас и так нет? Для этого нужны стальные нервы…

— Нет, думаю, зависеть будет от подхода. Дело вот в чем: Ичиносе-сан мы знаем в основном лишь как лидера. Но не Амикура-сан. У нее предостаточно возможностей провести вместе выходные, разве нет? А это увеличивает наши шансы.

Амикура энергично закивала в знак согласия.

— Чем больше возможностей, тем лучше. Но… без сложностей тут тоже не обойдется. Ичиносе-сан много времени проводит вместе с Амикурой-сан и остальными девушками, у нее могут возникнуть подозрения, если кто-то начнет выбиваться из знакомой картины. А еще есть определенные моменты, про которые не узнать даже ей.

Даже для друзей существуют свои границы. Вот поэтому Амикура не может бесцеремонно спрашивать обо всем подряд.

— А можно мне? Я придумала идеальный вариант, — приподняла руку Химено, от которой меньше всего ожидали что-то услышать.

— Говори.

— Что, если состояние Ичиносе-сан узнает Аянокоджи-кун, проведя с ней время на выходных? Ну, поспрашивает между делом о том, о сем. Ичиносе-сан не доверилась бы ученику из другого класса, но с возлюбленным она может немного ослабить защиту, что скажете?

— А знаешь, неплохая идея. Она вряд ли будет против приглашения от возлюбленного. И насчет настороженности Химено-сан правильно заметила…

Хамагучи, кажется, знает о чувствах Ичиносе ко мне, словно по-другому и быть не могло.

— Но да, Аянокоджи все-таки из другого класса. А это уже может быть поводом для беспокойства.

— Тем не менее ему можно верить, нет? Мы и позвали его на важный разговор потому, что верим.

Услышав меткое замечание Химено, Канзаки замер с открытым ртом.

— У нас же, получается, есть возможность выяснить даже то, чего мы, одноклассники, вообще не заметим.

— Н-не торопите коней! — вмешался Ватанабе. — Идею Химено я понял, но у Аянокоджи все-таки есть девушка. И не просто кто-то, а сама Каруизава. Проблем ведь будет вагон и маленькая тележка, не думаете?

— Хонами-чан привлекает к себе внимание. Если она встретится с парнем, могут поползти слухи. Как минимум нужно спросить разрешение у Каруизавы-сан. Объяснить, мол, это не свидание… А-а, хотя факт остается фактом: Хонами-чан влюблена в Аянокоджи-куна, так что проблема даже не в разрешении…

Вовлекли без спросу меня в свои планы, теперь и детали продумывают…

— Но мы в самом деле собираемся действовать без ведома Хонами-чан? Это делается ради класса, знаю, но мы будто… пользуемся ее чувствами. Как-то пакостно на душе.

В недовольстве Амикуры, которая, похоже, ближе всех расположена к Ичиносе, нет ничего удивительного. До сих пор все в их классе сплачивались вокруг лидера и в лучшие времена, и в трудные.

— Мы же разрабатываем за кулисами не стратегию для специального экзамена. А меры, направленные на нее саму. Странно будет рассказать, что решили что-нибудь сделать из беспокойства за ее мысли.

Канзаки таким образом попытался убедить Амикуру, однако, судя по всему, это будет не так просто.

— Я понимаю твое желание изменить класс, как это было во время специального экзамена «Единогласное решение», и не собираюсь его осуждать. Но действовать тайком у нее за спиной: просить совета у Аянокоджи-куна и переманивать на свою сторону Химено-сан — вещи не самые похвальные.

Именно к такому выводу должен прийти представитель класса Ичиносе, в котором прежде всего ценят прозрачность?

— Очевидно же, что открытость приведет к сопротивлению. И по этой причине я не один, а вместе с Хамагучи и Химено, с ними возражать можно будет увереннее.

То, что даже здесь и сейчас большинство находится на стороне Канзаки, — это факт. В одиночку ему пришлось бы вести сражение против четверых, но сейчас это фактически втроем против двоих. Имея рядом союзников, можно рассчитывать на поддержку со стороны подкрепления.

— Так что, со свиданием с Аянокоджи-куном определились? — подытожила Химено.

Однако лицо Амикуры все еще оставалось напряженным — от своего мнения она не отступила.

— Вижу, ты ни капли не сомневаешься, Химено-сан. Неужели настолько недовольна действиями Хонами-чан?

— Я…

— С Канзаки-куном все понятно. Он всегда, будучи рядом с Хонами-чан, высказывал свое мнение и временами активно его отстаивал. Но от тебя, Химено-сан, я никогда такого не слышала.

— Химено… — Канзаки пытался было возразить вместо нее, но Хамагучи взмахом руки остановил его.

— О таких важных вещах она должна говорить сама, иначе все это не имеет смысла.

Привлечь Хамагучи, способного взглянуть на ситуацию под разными углами и рассуждать о тех или иных вещах объективно, оказалось верным решением.

— Я бы не сказала, что недовольна, просто… Мне совсем не нравится позиция, когда все дружат и держатся за ручки. Но я такой была еще до поступления в школу, не подумай, что изменила мнение с недавних пор. Я не особо любила проводить время с друзьями, одной всегда было как-то проще.

Амикура, скорее всего, не знала о подобных взглядах Химено.

— В разговорах я также не мастер, и следовать за остальными мне казалось проще. Поэтому, если меня куда-то звали развеяться, я молча шла, а если все подчинялись Ичиносе-сан, я поступала так же. Так проще. Только и всего.

Химено находила приемлемым держать свое мнение при себе и позволять окружению решать за нее.

— Но где-то внутри я всегда понимала: одними лишь методами Ичиносе-сан нам вряд ли удастся достичь класса A. Опять же, мне ничего с этим не сделать. Вот все и свелось к тому, что раз остальные молча следуют за ней, мне остается только поступить точно так же.

Наверняка даже сейчас Химено тяжело смотреть людям в глаза. Она продолжала говорить, опустив взгляд на экран, на котором воспроизводилось видео.

— А потом я узнала, что Канзаки-кун серьезно хочет изменить наш класс. Узнала, что он не оставил мысли о выпуске из класса A. И поэтому… тоже захотела рискнуть.

— То есть варианта два: либо легкомысленно плыть по течению и закончить классом B или ниже, либо переступить через себя и получить шанс выпуститься из класса A? — проронил Ватанабе, услышав рассуждения Химено, которые она никогда прежде не озвучивала.

— Значит, вот какая ты?.. Теперь я понимаю твои чувства, Химено-сан. Раньше я и не догадывалась.

— Ну, оно и понятно. Мы толком ни разу не говорили по душам.

Иными словами, ровно то же самое можно сказать и в отношении Ичиносе. Невозможно понять, насколько откровенен человек, пока он сам об этом не скажет.

Похоже, у Амикуры все еще оставались некоторые претензии к выбранному подходу, но она, судя по всему, уступила, выразив некоторое понимание.

— Прошу тебя от имени класса, узнай, что на самом деле думает Ичиносе. Как она относится к уходу из совета? Какие соображения насчет нашей дальнейшей политики? Есть ли у нас шансы победить? — Канзаки озвучил подведенный итог и склонил передо мной голову.

— Особых причин отказываться не вижу — не могу же я свернуть на полпути… — сказал я, после чего Канзаки, который обычно не улыбается, радостно поклонился, выражая благодарность.

— Но что ты будешь делать с Каруизавой?

— А какие могут быть варианты? Только объяснить ситуацию и надеяться на ее понимание.

— Но мы же в разных классах! Думаешь, Каруизава-сан с готовностью поможет нам? И при этом не заподозрит чего-нибудь неладное?

— Об этом беспокоиться не стоит.

Пускай их просьба и свалилась на меня внезапно, но подвернулась хорошая возможность кое-что проверить.

По предложению Амикуры мы решили хотя бы немного развлечься и попеть, но перед этим я отошел ненадолго в туалет.

Канзаки и остальные ребята во время разговора продемонстрировали признаки прогресса — без неожиданностей не обошлось, но результат был значительным.

Теперь осталось как-нибудь на днях позвать Ичиносе и аккуратно поинтересоваться обстоятельствами ухода из совета. По-хорошему, этим следовало бы заняться ее одноклассникам, но существовал риск навести панику в классе, потому-то не стал рекомендовать такой вариант. Мне бы хотелось, чтобы они неустанно придерживались линии «преданных соратников Ичиносе, готовых во всем следовать за ней».

Я не жалею о своем согласии, тем не менее поставленная задача — аккуратно поинтересоваться у Ичиносе — сама по себе не из легких. Ичиносе, если позвать ее в условиях двух краеугольных событий, уход из совета и специальный экзамен, неизбежно начнет о чем-то догадываться.

Может, стоит просто спросить напрямую?

Нет, с дальнейшими действиями лучше определиться уже после определения психологического состояния Ичиносе. Если неудачный расспрос обернется негативными последствиями, толка от задумки не будет совсем.

— Э-эй, Аянокоджи.

Ватанабе в спешке нагнал меня возле мужского туалета.

Сперва я подумал, что ему срочно захотелось справить нужду, но, похоже, дело было не в этом.

— Такое дело… Ты же потом встретишься с Ичиносе? У меня к тебе небольшая просьба, но… по другому вопросу…

— Просьба? Ну, если ничего сложного, то не проблема.

Сходив в туалет, я помыл руки и вернулся в коридор.

— Пустяк, наверное… Да, думаю… Хотя кто знает? Может и сложная?.. Хм…

Ватанабе производит впечатление человека, способного относительно четко излагать свои мысли, однако сейчас его речь стала на редкость бессвязной.

Тем не менее он таки перешел к делу, видимо, подумав, что отходить надолго будет нехорошо:

— Это, как бы сказать… Ну, я… насчет Амикуры.

— Амикуры? Беспокоит что-то?

Если так подумать, во время нашего недавнего разговора больше всех колебалась именно Амикура.

Я не видел необходимости приглядывать за ней, но Ватанабе мог что-то почувствовать.

— Не в этом дело. Хотя можно и так сказать, но не в том смысле. — Он говорил все бессвязнее, но я не обратил внимание. — Меня интересует, есть ли у нее… парень там, или… ну, ты понял? Мне кажется, Ичиносе может знать об этом. Если будет возможность… не мог бы расспросить ее?..

— Понятно.

Пусть и немного, но я начал понимать обстоятельства, эмоции, а также действия, связанные с любовью.

И в том, как Ватанабе запинается при разговоре, тоже есть определенный смысл, который стоит учесть.

— Тебе нравится Амикура?

— Да т-т-ты чего?! Н-не говори так открыто здесь!

— Не бойся, поблизости никого нет.

В коридоре слышались только фоновая музыка самого заведения и голоса из залов. Заботиться скорее надо о возможном переполохе, вызванном криком Ватанабе.

— К-какая разница?!

Но надо признать, для меня это стало неожиданностью. Я и не заметил, что Ватанабе как-то по-особенному смотрит на Амикуру.

— Ты обычно спокоен, когда оказываешься в одной с ней компании. В особенности в школьной поездке.

— Мы не в началке, в самом деле! Я не стану открыто демонстрировать это, чтобы все все поняли.

Кстати говоря, Ватанабе и Амикура вроде бы упоминали, что они вместе пошли за покупками.

Стоило вскрыться новому факту, как обнаружилась связь. Причем весьма интересная.

— Погоди, так ты позвал ее сегодня на свидание?

Если это правда, то Ватанабе сделал для себя весьма решительный шаг.

— Э? А-а… Ну, я на это рассчитывал. Собрался с духом, встал пораньше, приготовился, а потом встретился с ней в вестибюле общежития. Знаешь, как сильно я нервничал? — вспоминал Ватанабе с мрачным выражением лица. — Но когда мы оказались вдвоем, разговор совсем не клеился! И ведь в большой компании у нас с этим нет проблем, но тут вдруг не мог вымолвить ни слова. Этот ад продолжался, пока не дошли до Кёяки.

Выходило, что до приглашения все шло нормально, а после складывалось уже не так удачно.

— Тебе не нравится оставаться с ней наедине?

— Еще чего! Просто меня злит в себе эта неспособность ясно выражаться. И еще постоянно мысли всякие лезут. Например, вот Амикура согласилась провести со мной время, но ей ведь наверняка скучно. В общем, примерно тогда мы услышали от идущих неподалеку Канзаки и Химено о встрече с тобой.

Должно быть, для Ватанабе, находившегося в трудном положении, это оказалось настоящим спасением.

— Я тогда и предложил, мол, давай тоже ненадолго заглянем, мы ведь были в одной группе в поездке как-никак.

Он, видимо, посчитал, что так сможет выйти из затруднения, не сдавшись окончательно.

— Понятно, вот как вы к ним затесались.

Предположу, ему было обидно за потерянное уединение, но вряд ли найдется что похуже незадавшегося свидания. Правда, сама Амикура могла не считать это свиданием…

— Только когда начался серьезный разговор, я слегка спасовал — не думал ведь, что до такого дойдет… Хотя знаешь, я все же рад, что обо всем узнал. Кажется, теперь мне ясен ход мыслей Канзаки и Химено.

Интересно, если бы они начали действовать первыми, смогли бы сразу заручиться поддержкой Ватанабе с учетом характера, демонстрируемого им до сих пор, как получилось с Хамагучи?

Боюсь, ученики вроде него в классе Ичиносе все еще дремлют.

— Ну так… можешь разузнать для меня… насчет Амикуры?

— Почему я?

— Ты все равно встретишься с Ичиносе? Можешь аккуратно поинтересоваться?

— Не знаю, смогу или нет. Но прежде всего, нет гарантий, что она знает про любовные дела Амикуры.

— Нет, точно знает. Если та влюбилась в кого или начала встречаться, она должна об этом знать, — ответил Ватанабе с большой уверенностью, да только понятия не имею, откуда она взялась.

— Ты про так называемую информационную сеть девушек?

— Именно про нее. На мой взгляд, Амикура не начнет встречаться с парнем, не посоветовавшись первым делом. А советоваться она точно будет с Ичиносе, своей подругой. Но уж если она не знает, тогда можно считать, у меня есть шанс.

— Понятно. То есть так ты узнаешь, что у Амикуры нет на примете конкретного парня, к которому она испытывала бы чувства?

Ватанабе кивнул с ухмылкой:

— Вообще… да, узнаю. Но лучше, если она еще и вскользь упомянет меня. Хотя вряд ли, по крайней мере сейчас, но тут уже ничего не поделаешь. И все же если у меня не окажется соперника, значит, останется только идти в бой.

Поскольку сам он не смог получить хотя бы намек на проявление чувств к себе, то пришел к выводу, что не может являться фаворитом.

Не знаю, насколько точен его самоанализ в вопросе любви, тем не менее после школьной поездки я у него в долгу. А просить о таком своего одноклассника может быть непросто.

Но что важнее, мне симпатизирует позитивный настрой Ватанабе.

— Если представится возможность спросить невзначай, так и сделаю. Но не завышай ожидания. Тебе же будет худо, если неправильно подойти к делу и она насторожится.

— Ага, с этим порядок, можешь не беспокоиться, — обрадовался Ватанабе, выражение его лица сделалось одновременно смущенным и радостным.

После четырех.

Моя роль молчаливой души компании, простого слушателя, в караоке подошла к концу. Когда все разошлись, я отправился в одиночку на второй этаж Кёяки и присел там на скамейке.

В планах было задержаться независимо от прошедшего времени. И не то чтобы ради конкретной цели.

Я решил поискать кое-что в интернете, но в определенный момент мне пришло сообщение от Кей, сопровождающееся фотографией, на которой она и Сато стоят, прижавшись друг к другу, и показывают «мир». Веселье угадывалось с первого взгляда.

Она написала, что сегодня собирается до вечера оставаться в комнате общежития и болтать с другими девушками. И, похоже, кроме Кей там присутствуют Сато, Мори, Ишикура и Маедзоно.

В том, что Кей, даже если ей не удается провести время со мной, может вот так непринужденно собраться в компании подруг, и кроется ее сила.

Она спросила, когда я вернусь. Немного задумавшись, я ответил, что где-то после восьми. Если указать время пораньше, она, скорее всего, уйдет и оставит своих подруг. Уж лучше пусть веселится, а не мучается посторонними мыслями, когда мы находимся порознь.

— Так…

Поблизости людей не было, а потому можно не бояться, что кто-то подслушает звонок. Я набрал Ичиносе, поглядывая за теми учениками, что все еще мелькали вдали.

Нет причин откладывать, и мне хотелось бы по возможности назначить встречу на завтра.

Какое-то время в ухе продолжали раздаваться гудки, но Ичиносе так и не ответила.

Она с кем-то и просто не заметила? Или же прервалась на дневной сон? Нельзя исключать и то, что она могла заметить, но умышленно не взяла телефон.

Интересно, это наша последняя встреча в ночь последнего дня школьной поездки привела к таким переменам в Ичиносе?

Пока в голове одна мысль сменялась другой, я просматривал журнал вызовов, как вдруг поступил обратный звонок.

— А-алло? Прости, не смогла сразу взять, — раздался взволнованный голос.

Я не услышал откровенного нежелания общаться.

— Сильно занята?

— В-вовсе нет, просто ужином занималась… Т-ты нечасто мне звонишь.

Только после ее замечания я сообразил, что да, так оно и есть. Не припомню сходу случаи, когда звонил бы Ичиносе в ее личное время.

На том конце послышались едва различимые голоса. Я подумал, что она не одна, но стоило прислушаться, и стало понятно: шум доносился из телевизора.

— Это может быть внезапно, но, если у тебя нет планов, давай завтра встретимся? — перешел я сразу к делу.

— Э?.. В смысле, со мной?

— Похоже, что я зову кого-то еще?

— Н-н-н-нет, просто…. Но… М-м, только… ты и я?

— Если возможно, да, ты и я, — сказал я прямо. Сейчас не стоит ходить вокруг да около.

Однако Ичиносе так и не ответила, давящая тишина длилась несколько секунд.

— Планов у меня нет, но… У тебя ко мне какое-то дело?

Дело. Ичиносе готова встретиться в зависимости от конкретного случая.

Проще говоря, можно сказать, что нужен совет или что столкнулся с проблемой. По этим поводам ей наверняка будет проще увидеться со мной.

Однако нельзя раскрывать ей суть просьбы Канзаки и остальной компании. Как-никак, они просили меня выяснить так, чтобы она ни о чем не догадалась.

— А что, мы не можем встретиться без причины?

— Нет, это не так … Н-но вдвоем…

— Я хочу увидеться.

— ?!.

— Хотя если тебе тяжело морально, лучше все-таки оставить эту затею.

Полностью осознавая все риски, я немного отступил. Тем самым я прощупаю эмоции Ичиносе.

— П-постой… Н-ну… Я согласна.

Сомневаюсь, что она совсем не насторожилась, но хотя бы не дошло до попытки сбежать от нежелательных чувств.

— Точно? Не хотелось бы заставлять тебя.

— Брось, что ты! Я тоже… хотела бы с тобой увидеться…

— Да? Тогда, как насчет завтра в десять перед входом в Кёяки?

Не знаю, сколько мне потребуется времени, но лучше, если будет запас.

— В десять, да? Х-хорошо.

— Тогда до встречи. Если вдруг не сможешь прийти, свяжись со мной в любое время.

Разговор мог бы и затянуться, но этого хотелось избежать.

— Ладно… Значит… увидимся завтра.

На этом наш неловкий разговор подошел к концу, звонок был завершен.

Мне удалось договориться с Ичиносе о встрече.

Осталось лишь завтра выяснить ее психологическое состояние. Идеально было бы заодно узнать ее нынешний ход мыслей.

Может, теперь мне заглянуть в книжный, что ли?

Времени, которое предстоит провести в одиночку, у меня осталось с избытком.

Стоит отметить, насколько же одинокое времяпрепровождение сейчас отличается от одиночества, когда у меня не было друзей. Сюда добавляется момент счастья от осознания, что задумываешься о ком-то другом.

Вплоть до самого вечера я проводил время в свое удовольствие, после чего зашел в супермаркет и закупился для позднего ужина.

Написав Кей, что собираюсь возвращаться, я покинул торговый центр Кёяки. На улице уже заметно похолодало. После долгого пребывания в обогреваемом помещении разница в температуре была ощутимая.

В кармане завибрировал телефон. Я тут же открыл сообщение: Кей написала, что вплоть до ужина была с подругами и только сейчас они разошлись.

«Похоже, ты хорошо провела день, а это самое главное», — отправил я ответ и пошел в общежитие обычно безлюдной дорогой.

По пути я увидел со спины одну остановившуюся ученицу. Она просто стояла, устремив взгляд куда-то в небо. Из-за темноты я не смог разглядеть, кто именно это был, но силуэт показался мне знакомым, поэтому подошел поближе и узнал ее. Других учеников вокруг видно не было.

[[image:/storage/reader-images/8a22da7ab5683a769549545ffbb2f12071f8e6d0.webp]]

— Вот так сюрприз. Я уж думал, ты давно ушла.

Услышав меня, Химено обернулась.

— Э? А ты сам разве не собирался вернуться, Аянокоджи-кун?

— По-моему, я говорил, что хочу зайти в магазин.

— Разве? Ах да, кажется, ты что-то такое упоминал… Но ты не слишком задержался?

Судя по всему, она слушала вполуха. Хотя удивление можно понять, ведь прошло почти четыре часа с тех пор, как мы разошлись.

— Значит, сейчас возвращаешься к себе? — Химено глянула на пакет из супермаркета.

Я согласно кивнул.

— А ты что тут делаешь в такое время?

— М-м… Да так, бесцельно хожу. Знаешь, в универмаг заглянула, потом и вовсе дошла до кинотеатра.

Чем-то напоминает то, чем занимался и я. Возможно, она просто наслаждалась проводимым в одиночестве временем.

— Раз уж на то пошло, может, вместе пройдемся до общежития?

Хоть я немного удивился несвойственному Химено предложению, но все же не нашел повода отказать.

— Ух, вечером-то холодно, оказывается. — Она даже вздрогнула, словно до сих пор ей было нипочем. — По правде говоря, когда мы расходились, Канзаки-кун с ребятами предложили еще немного погулять с ними.

— Правда?

— Я подумала, подвернулась хорошая возможность пообщаться в кругу одноклассников. Но в итоге отказалась.

— Почему?

— Если честно, мне слегка не по себе от такой обстановки, поэтому стараюсь ее избегать. А, но дело вовсе не в том, что я хочу отделаться от товарищей, не подумай. Мне просто не нравится быть в большой компании.

Химено не спеша учится раскрываться другим, однако проводить время в группе ей, должно быть, все еще тяжело.

— Я подумала, что одной как-то спокойней, а потом и вечер наступил.

— Даже так?

— Но чем дольше я оставалась одна, тем больше мыслей лезло в голову. В особенности о твоих словах, Аянокоджи-кун. Словно по больному прошлись.

Судя по всему, ее беспокоят те муки, с которыми она столкнулась в караоке.

— Я надумала себе невесть что, но оказалась совершенно бессильной. А ведь действительно считала себя крутой, раз заметила шаткое положение Ичиносе-сан, которое не смогли распознать остальные. Уверилась, безо всяких оснований, что, объединившись с Канзаки-куном, делаю нечто особенное. А теперь у меня такое чувство, будто опустили с небес на землю.

— Даже не знаю, что тут сказать. Прости.

— Тебе не за что извиняться. Более того, ты говорил правильные вещи, Аянокоджи-кун. — Выдыхая белые облачка пара, Химено посмотрела на меня с горькой улыбкой. — Я думала, как же поразительно легко совершать особенные дела… Но действовать, оказывается, труднее всего.

— Со всеми так. И со мной, и с Ичиносе. Практика всегда дается непросто, — мягко сказал я. Не потому что захотел утешить, но хорошего точно будет мало, если она начнет терзать себя мыслями.

— Мы еще только в поиске нужного пути, но у меня уже нет уверенности, что вместе с Канзаки-куном и Хамагучи-куном нам удастся исправить ситуацию, если продолжим в том же духе.

— Сомневаться — нормально. Тем не менее это не та проблема, которая решится сама, если сидеть сложа руки.

— Так-то оно так. И вот ради спасения нашего класса мы начали действовать, но такое ощущение, что что-то пошло не так. Я никак не могу отделаться от этой мысли.

Что-то пошло не так?..

Когда пытаешься сделать то, чего раньше никогда не делал, разумеется, беспокойство даст о себе знать.

— Я могу с тобой согласиться. Но давай честно, сможешь уверенно сказать, что до сих пор у вас абсолютно все шло как надо?

— Ну… Тоже верно.

Несмотря на правильное управление классом, результата никакого не последовало. Иначе говоря, это показывает, что шестерни всего механизма работали не так, как им положено.

— Сейчас в вашем классе назревают перемены. С фактом не поспоришь.

Даже я не знаю, станет ли от них лучше или хуже. Это касается не только Канзаки с ребятами, но и ухода Ичиносе из совета.

Я контролирую многое, но и для меня будущее полно неопределенности.

Однако возможны лишь два исхода. Жизнь или смерть. То есть у класса Ичиносе два варианта: либо он будет спасен, либо нет.

А путь, который приведет к одному из исходов… начинает окутывать густой туман, непроглядный для каждого.

В марте наконец-то завершится второй год обучения. И к тому моменту Химено, скорее всего, сможет увидеть результат.

— Аянокоджи-кун, как думаешь, если наш класс изменится, у нас еще будет возможность стать классом A?

— Хочешь услышать объективное мнение?

— Да, если можно.

— Тогда… Будет, но при определенных условиях.

— Надо же… Я уж думала, ты скажешь, это невозможно. А какие условия?

— Понимаешь, борьба на нашей параллели не настолько проста, чтобы одним лишь изменением в мышлении можно было стать классом A. Реальность такова, что разрыв между классом Ичиносе и классом A увеличивается все больше. Чтобы его теперь сократить, от каждого потребуется пройти через боль и набраться решимости, иначе цели достичь не удастся.

— Пройти через боль и набраться решимости?.. А можно подробнее?

— Извини, но пока я не могу ответить на твой вопрос.

— Не можешь? Подумать только, я ждала другого. «Я об этом даже не думал» или «Да я так, сказал первое, что пришло в голову» — вот на что я рассчитывала.

— Думаю, на твоем месте любой бы пришел к такому выводу.

— Это ведь проблемы, я бы даже сказала, муки другого класса. Чем больше мучаемся мы, тем выгоднее твоему классу. Разве нет?

— Именно так и должно быть.

— И тем не менее ты любезно согласился нам помогать. Почему?

— Это не вопрос соперничества, мне очень хочется увидеть, куда в итоге придет класс Ичиносе.

— Куда придет?.. Ты так говоришь, словно знаешь, каким будет будущее, Аянокоджи-кун.

Узнать, каким оно будет, никому не под силу, но спрогнозировать и подготовиться — вполне возможно.

— В любом случае какое-то время я буду помогать вам в трудную минуту. Если вы не против.

— Думаю, для Канзаки-куна это хорошая новость. И меня это тоже немало обнадежит.

Химено отнеслась к ситуации со всем позитивом: она слегка приподняла кулачки, словно пытаясь изобразить победную позу.

— Надеюсь, потом сможешь более решительно продемонстрировать такую себя.

— Э? А-а, неловко-то как… — Она спрятала обе руки в карманы и отвела взгляд.

Добравшись вместе с Химено до общежития, я заметил Кей, сидящую на скамейке со своим телефоном.

— Увидимся.

Мигом оценив ситуацию, Химено отошла и удалилась скорым шагом. Она кивнула Кей в знак приветствия и тут же пошла в общежитие.

— Что ты тут делаешь? Разве не собиралась вернуться к себе?

— Что я делаю? А на что похоже?

— Ждешь кого-то.

— Правильно. Теперь вопрос: кого я могу тут ждать? Вариант первый — Ике-куна, вариант второй — Минами-куна, вариант третий — Киётаку. — озвучила она варианты своей викторины, по одному загибая пальцы.

— На редкость сложный вопрос. Хотя один из вариантов кажется мне наиболее вероятным…

— Не угадаешь — получишь от меня.

— Ладно, а перед ответом могу я узнать, что именно меня ждет?

— Дай-ка подумать. Напишу у тебя на лбу «Люблю Кей-чан» перманентным маркером. И в таком виде отправишься в школу.

— Понял, тогда третий вариант.

— Моментально ответил! Неужели настолько не желал наказания?! —Слегка разозлившись, Кей поднялась со скамейки и встала рядом со мной. — Ну и? Та девушка, это ведь была Химено-сан? Почему она шла с тобой?

Пусть и сказано это было с улыбкой, но та давила еще сильнее, словно требуя: «Назови причину».

— Я ведь говорил, что иду на встречу с Канзаки? Так вот, на ней была и Химено.

— Да-а? А что-то я не вижу здесь ни Канзаки-куна, ни остальных?

— Мы уже разошлись. Ну а когда я сам собирался вернуться, случайно встретил Химено и просто немного с ней поболтал только и всего.

— Да-а? Вот как? Ладно, раз уж я твоя девушка, поверю на слово, — сказала она, но не похоже, чтобы все ее подозрения окончательно развеялись. — Хотя со стороны выглядело так, словно вы очень и очень близки.

— Это вряд ли. В такой полутьме ты наверняка не смогла хорошо нас разглядеть.

— У-у… М-может и так! Но я определенно что-то почувствовала! Впрочем, забудь! — Она пристроилась рядом со мной, будто это ее место и обвила мою руку. — Давай поговорим о чем-нибудь более веселом.

— Давай.

— Может, сходим завтра в Кёяки? К тому же Рождество не за горами, — довольно ухмыльнулась она.

«Ты ведь понимаешь, о чем я?», — такое у нее было выражение лица.

— За подарком, не так ли? Признание Судо ведь окончилось провалом.

— Правильно. Сюрприз лучше, конечно, но я совсем не прочь сходить по магазинам вместе с парнем и выбрать себе то, что пожелаю.

Мне тоже это на руку, поскольку вместо того, чтобы ломать голову над оригинальным подарком, можно будет выбрать то, что ей действительно понравится.

— Хотел бы я ответить твоим ожиданиям, но завтра не выйдет. Давай на следующей неделе.

— Э? У тебя опять какие-то планы появились?

О сегодняшней встрече с Канзаки и остальными я сообщил ей заранее. Кей никак с ними не пересекается и о характере наших отношений полного представления не имеет, поэтому, хоть она и нашла это странным, но особо внимание заострять не стала…

— Да, появились.

— Но ты не можешь выделить хотя бы немного времени? И какие такие у тебя на завтра планы?

Провести время с Ичиносе.

Умолчать об этом и ввести в заблуждение не составит труда. Но здесь, как и в случае встречи с группой Канзаки, риски сокрытия правды очень велики. Ичиносе и без того приковывает к себе внимание, а стоит мне оказаться рядом с ней, как тут же поползут нехорошие слухи. К тому же у Кей много подруг, и они могу стать ее глазами и ушами.

— Надо встретиться с Ичиносе.

— С Ичиносе-сан?.. — Кей оцепенела. Ее реакция заметно отличается от той, когда я сказал о встрече с Канзаки. — А кто-то еще будет? Ну там, Канзаки-кун или Химено-сан, например?

— На данный момент больше никого не планируется. Я буду только с Ичиносе.

— Как это? Что-то не поняла. То есть ты собираешься встретиться с девушкой и провести выходной с ней наедине?

Настроение Кей заметно испортилось, но оно и неудивительно. Парень должен был бы отреагировать так же, если бы ситуация была обратной.

— Да, все так.

Я наблюдал за Кей, оценивал ее состояние; она вернула взгляд, полный желания обвинить.

— Ну-у, и?

— Что и?

— В таких случаях обычно называют причину, знаешь ли. Мол, «да, мы будем наедине, но пойми меня правильно, на то есть причина». Ну или что-то в таком же духе. Нельзя заставлять свою девушку переживать, понимаешь?

— Пожалуй, ты права. Для встречи с Ичиносе есть несколько причин, и одна из них — просьба Канзаки и ребят.

— Значит, они попросили?.. И все?

Упоминание Канзаки принесло Кей небольшое облегчение.

— Об этом официально пока не объявили, но Ичиносе ушла из совета. Поэтому у них сейчас поднялась суматоха.

— П-погоди, ты серьезно? Не понимаю, а с чего вдруг?

— Неожиданно, правда? Вот и они хотят выяснить, как все обстоит на самом деле. В конце концов нахождение в составе ученического совета по-своему идет на пользу классу. Если учитывать, что Ичиносе покинула совет сейчас, когда они опустились до класса D и жаждут заполучить хоть сколько-нибудь очков, беспокойство одноклассников понять можно.

Наверняка даже из такого короткого объяснения Кей, так или иначе, тоже ощутит те переживания, которые испытывают Канзаки с остальными.

— Однако спросить о причинах у Ичиносе напрямую они боятся, поскольку не смогут выдержать, если услышат от своего лидера об отказе стремиться попасть в класс A.

— И поэтому… ты собираешься узнать вместо них?

— Да.

— Я, конечно, все понимаю, но… Почему ты вообще связываешься с классом Ичиносе-сан? Можно ведь просто ничего не делать. Стоит помочь им по неосторожности, и они могут опять стать нашими соперниками.

Вопрос вполне закономерный. Рассказывать про это Хориките и остальным точно не следует.

— Для того чтобы протянуть своему противнику руку помощи, есть своя причина. Но о ней я пока не могу тебе сказать.

— Мне не можешь?.. Считаешь, я разболтаю кому-нибудь?

— Дело не в этом. Знаю, ты умеешь держать рот на замке. Тем не менее на данном этапе я не собираюсь объясняться.

От сурового и твердого тона Кей слегка напряглась.

Но она не была бы собой, если бы покорно смирилась. Сперва она словно пыталась сдерживаться, однако эмоции взяли верх:

— Знаю, у тебя много чего на уме, Киётака. Уверена, в твоей помощи классу, о которой мне неизвестно, и выведывании у Ичиносе-сан о ее делах по просьбе Канзаки-куна и других ребят есть определенный смысл. Но… Но все же… Мне не нравится эта твоя встреча с девушкой в выходной, не нравится, что вы останетесь наедине… Просто не нравится. Нельзя как-нибудь по-другому это сделать? Поговорите хотя бы в школе, на обеденной перемене, например? — Кей поджала губы, словно рассердилась и отвернулась.

Проще всего сейчас сказать: «Прости, Кей, ты для меня на первом месте». Что касается дел любовных, я уже усвоил — очень важно убедить ни о чем не беспокоиться.

Но а чем все обернется, если поступить с точностью да наоборот? Предположить исход можно, но без практики никогда нельзя быть уверенным в своем ответе.

— И что, ты собираешься помешать мне? Можешь заявиться прямо в разгар встречи с Ичиносе.

— Н-нет же…

— Ты так не поступишь, верно? Пользы-то никакой. Тогда давай на этом и закончим. За подарком сходим на следующей неделе. Проблему можно считать исчерпанной.

Я не смягчил свой тон, из-за чего атмосфера вмиг потяжелела. От радости, с которой Кей дожидалась меня в прохладную погоду, не осталось ни следа.

— Ладно, неважно. У тебя же свои задумки, Киётака. А я не имею права в них вмешиваться.

Теперь отстраненным было не только выражение лица, она отдалилась еще и своими чувствами.

— Я… сделаю небольшой крюк и загляну ненадолго в магазин. Можешь возвращаться без меня.

Затем Кей ринулась в сторону комбини, ни разу не обернувшись.

Однако быстрыми ее шаги лишь казались — даже со спины все было очевидно: она ждала, что я побегу за ней.

Можно было броситься вслед, извиниться и сказать, что обязательно подумаю над способом встретиться с Ичиносе. И тогда ее настроение наверняка станет прежним.

Тем не менее я отвел взгляд и направился в общежитие.

Так расстояние между нами увеличится.

Как отреагирует Кей, как поведет себя?

Что буду чувствовать я и какие действия предприму?

Это будет хорошей возможностью получить такой опыт.

Глава 4. Как я провел выходной

Это было воскресенье после небольшого разлада с Кей и разговора с Канзаки и его одноклассниками. Пришло время для оговоренной накануне встречи с Ичиносе.

Я спустился в вестибюль немного раньше назначенного часа, но ее не увидел. Думал, есть шансы случайно столкнуться друг с другом, но, кажется, не получилось.

Я обернулся на лифт: тот не двигался с места.

— Кей же не последует за мной?

Она вполне может вытворить что-то подобное, если ее и правда сильно волнует моя встреча с Ичиносе. Впрочем, рано еще делать вывод, что этого точно не произойдет. Возможно, она отправится чуть позже, или же вышла загодя. А может, она бесцеремонно присоединится к нам в самый разгар разговора. Вероятность нельзя свести к нулю с учетом анализа шаблона ее поведения до сих пор.

Если все-таки решится, надо будет разобраться, конечно, но… после вчерашнего все-таки не думаю, что она станет безрассудно себя вести. Нужен своего рода запас смелости, чтобы раз за разом окунаться в то, что тебе не нравится.

Я вышел из общежития. Пока что стояла ясная погода, жаль только, после полудня обещают дождь, из-за чего пришлось взять зонтик — так, на всякий случай.

Интересно, в каком расположении духа Ичиносе встретила сегодняшнее утро?

Чего она желала, к чему стремилась? Это явно не ограничивалось чем-то одним. Обрести отличные лидерские качества, завоевать любовь, заиметь мощную ментальную силу. Даже пальцев обеих рук не хватит, чтобы посчитать все стремления.

Та ночь школьной поездки не принесла конкретных изменений в наших отношениях. Состояние Ичиносе все еще неустойчиво, и остается только лично встретиться с ней, чтобы понять, о чем она думает.

Раздумывая о том, что может случиться дальше, я пришел на встречу чуть раньше назначенного времени и заметил уже ожидающую меня Ичиносе, которая одной рукой держала зонтик за спиной.

Она заметила меня прежде, чем я успел окликнуть, и медленно подняла руку.

— Д-доброе утро, Аянокоджи-кун!

Между нами не ощущалось тяжелой атмосферы. Я бы описал это невинной и юной нервозностью. В отличие от того ночного внезапного визита, сейчас Ичиносе контролировала внешнее проявление эмоций.

Сперва наши взгляды встретились, но когда я продолжил всматриваться и пытаться узнать, что у нее на уме, она спешно разорвала контакт. При этом она как бы незаметно скользнула взглядом по моему носу, рту и шее.

— Прости, что из-за меня пришлось изменить распорядок дня.

— Ничего страшного, поверь! У меня все равно не было планов на сегодня. Правда не было, ага.

Пусть и формальность, но было приятно слышать эти слова как человеку, пригласившему ее.

До открытия торгового центра Кёяки оставалось еще несколько минут. Мы пока не могли зайти, а потому встали у входа. Расположились рядом друг с другом, не слишком близко, но и не слишком отдаленно. Если кто-то совершенно посторонний увидит нас, ему будет трудно определить, ждем ли мы по отдельности или вместе.

— Мне самому нечасто приходиться ждать открытия торгового центра, но все-таки удивительно, что вокруг никого нет.

— Так сегодня еще особенно холодно. Наверное, остальные просто не спешат выходить из своих комнат.

Ну да. Если нет специальных распродаж, зачем вообще приходить рано и ждать открытия центра?

«А ведь и правда холодно», — тихо пробормотала под нос Ичиносе. На этом разговор прекратился, скорее всего, он возобновится уже после того, как войдем внутрь.

В повседневной жизни я все чаще и чаще проводил время со своей девушкой. Но этот досуг не всегда был полон разговоров. Зачастую мы проводили больше десяти-двадцати минут наедине в тишине. Сперва в такие моменты чувствовалась неловкость, прямо как сейчас, но не успел опомниться, как молчание стало даже комфортным.

Дело было не в том, что надо к этому просто привыкнуть, просто минуты тишины с человеком, недостаточно близким, ощущаются странным образом тяжелее обычного.

Меня вовсе не напрягало воцарившееся между нами молчание, но я спрашиваю себя, не должен ли я — тот, кто пригласил провести вместе время — предложить какую-то тему для разговора?

Может, Ичиносе задавалась тем же вопросом.

Так или иначе, никто из нас не мог сделать первый шаг и правильно подобрать слова.

Нужная общая тема. Стоит только такой появиться, и открывается возможность перекинуться двумя-тремя фразами. Подумав об этом, мне на ум пришел один ученик.

— Кстати, в школьной поездке я был в одной группе с Ватанабе.

— Да, вот как?

— Я не знал его прежде, но оказалось, он очень дружелюбен и легок в общении.

Когда я высказал свое мнение, Ичиносе обрадовалась, словно похвалили именно ее.

— Знаю. Кажется, он нравится всем одноклассникам, что парням, что девушкам.

Он не чересчур заводной, как Ике, зато неплохо улавливает атмосферу, хотя не дотягивает в этом плане до уровня Йоске. Понятное дело, я видел лишь вершину айсберга, но уверен, Ватанабе и в своем классе ведет себя также.

— Мы вместе учимся уже два года, хоть и в разных классах, а я ведь столько всего не знаю.

— Со мной также. Кажется, будто о других классах мне известно все, но на самом деле ничего. Полная противоположность тому, что было в начальной и средней школах… Наверное, это нормально, когда вы соревнуетесь друг с другом всерьез.

В обычных дружеских отношениях можно демонстрировать слабости и помогать друг другу. Однако концепция обычности не применима к нашей школе. Вероятно, это общее мнение, которого придерживается большинство учеников, включая Ичиносе.

— Общение — трудное дело. У меня даже поговорить по душам с одноклассниками не выходит. Но ты, например, буквально с каждым можешь найти общий язык, и мне кажется, это делает тебя особенной в этом плане.

— Э? Да вроде ничего особенного во мне нет…

Она не скромничала, а словно действительно не осознавала, насколько умелой в этом плане была.

— Тогда дело в какой-то хитрости? Ну, в смысле, есть способ сближаться со всеми?

Сколько бы я не наблюдал со стороны, все еще не дотягивал до вершины навыков построения дружеских отношений. Ни о каком овладении мастерства людей вроде Ичиносе или Кушиды речи тем более не шло.

Я уже понимаю, что конкретно надо делать. Понимаю, какие слова должен произносить. Тем не менее у меня не получалось быть как они. Малейшая разница в опыте, общее настроение в конкретных обстоятельствах и язык тела — каждый аспект способен оказать значительное влияние на то, каким будет исход.

— Хм-м… А есть ли вообще такой способ?.. Если и есть, я о нем не знаю.

Она не могла объясниться и разобрать навык по полочкам, потому что он достается с рождения. Поэтому, даже если буду познавать через наблюдение, все равно не смогу беспрепятственно освоить его и использовать в дальнейшем.

Далее у нас каким-то образом выстроился диалог.

А скоро, в десять утра, заблокированные автоматические двери открылись.

— Пойдем?

— Давай.

Стоило войти в торговый центр Кёяки, как нас обдал теплый воздух отапливаемого помещения.

— До которого часа ты сегодня свободна?

— Могу хоть весь день! Планов у меня никаких.

Ну вот, подвернулась хорошая возможность задать интересующие меня вопросы Ичиносе. А с ограниченным временем пришлось бы правильно планировать беседу.

Особенно мне хотелось узнать в подробностях о причине ухода из ученического совета, чтобы выполнить важное поручение Канзаки и других ее одноклассников. Удачно, что выдался шанс удовлетворить их любопытство.

Однако… меня не покидают сомнения: в удаче ли дело?

Отложим пока романтическую подоплеку, Ичиносе ведь не из тех людей, что совсем невосприимчивы к своему окружению. Может, это не первоклассная интуиция, но ее проницательность на порядок выше, чем у среднестатистического ученика.

Лидеру жизненно необходима подобного рода осведомленность.

И даже в своем нынешнем психологическом состоянии Ичиносе, весьма вероятно, осознает, как на нее смотрят одноклассники: по брошенным взглядам и словам, проблескам эмоций.

Если так, то неправильно предполагать, будто дело исключительно в удаче. Она могла задуматься о цели приглашения и сделать собственные выводы. А еще, возможно, допустить, что у меня есть скрытый мотив, в котором замешаны ее одноклассники.

Именно от такого предположения я должен исходить, планируя сегодняшний день.

— Э, так чем займемся?

Основная цель заключалась в том, чтобы извлечь сведения, но о формальной причине я пока не говорил.

Я подумал над тем, каков план действий выбрать для совместного времяпрепровождения с Ичиносе, и пришел к решению.

— Вообще-то я не знаю, чем конкретно… Посмотрим… Может, тогда ты покажешь, как проводишь свои выходные, Ичиносе?

— Как я провожу выходные?

— Да. Я хочу обнаружить в твоей повседневной жизни любые намеки на то, как лучше находить общий язык с людьми.

— Э-э-э? Разве можно что-то понять из обычной рутины?

— Я лишь сказал первое, что пришло на ум… Это значит нет?

На случай отказа я уже подумывал предложить другой план, но Ичиносе кивнула без тени недовольства.

— Не знаю, помогу ли, но если тебя устраивает, тогда почему бы не попробовать? — согласилась она, казалось, с позитивом восприняв идею.

Так, начало обсуждения положено.

— Ладно, теперь… Мне точно заняться тем, чем обычно занимаюсь в выходные?

— Да. По магазинам, в кино или кафе — куда бы ты ни пошла, я с тобой.

— Я могу не оправдать ожиданий, знаешь ли. Все еще уверен? — улыбнулась Ичиносе. Она словно говорила: «Нет, я не так провожу выходные».

Несмотря на неловкость при встрече утром, сейчас ее улыбка была естественной.

— Ладно, пойдем, — произнесла она и, недолго думая, отправилась на эскалатор, чтобы подняться на второй этаж.

Торговый центр Кёяки изобиловал всевозможными заведения, и я бывал в большинстве из них. Но не во всех.

Одним из таких неизведанных мест был тренажерный зал на втором этаже.

— Я взяла за правило ходить сюда, хотя и только по выходным. Мне плохо дается физическая активность, вот и подумала, что стоит этот момент слегка поправить.

Перед входом Ичиносе достала ученическую карту.

— Ты ведь не ходишь в зал, Аянокоджи-кун?

— Нет. Я даже не заходил сюда ни разу.

— Ну вот, замечательно.

— Однако удивлен, что ты ходишь. Давно начала?

— Где-то в середине сентября я попробовала бесплатное посещение, записалась на постоянную основу где-то в начале октября.

То есть она посещает тренажерный зал более двух месяцев? А я даже не знал.

— Ты пошла сама по себе? Мне бы одному было тяжело заставить себя…

Наверное, когда начинаешь регулярно посещать место, то это перестает беспокоить, однако первые разы могут оказаться весьма сложными.

— Я такая же. Поэтому начинала с подругой. Если пойти в одиночку не хватает смелости, два человека способны сделать этот смелый шаг. Ты же сегодня будешь со мной? Готов?

Я согласно кивнул и пошел за Ичиносе, зашедшей внутрь.

Поприветствовав дружелюбную сотрудницу за стойкой, она предъявила свою ученическую карту и начала говорить про меня, стоящего позади.

— У тебя ученический при себе?

— Да.

Оказалось, что если предоставить ученическую карту, можно получить пробное занятие без заполнения личных данных в форме.

— Встретимся чуть позже, Аянокоджи-кун. Персонал тебе все объяснит.

Затем тренер — мужчина — провел меня до раздевалки, рассказал в общих чертах как пользоваться шкафчиком и душем, потом отправил переодеваться.

Судя по всему, в зал можно прийти даже с пустыми руками, вещи были ни к чему.

Я переоделся в арендованную спортивную форму, убрав свою повседневную одежду в запирающийся шкафчик, и отправился вглубь тренажерного зала.

Ичиносе, видимо, все еще находилась в раздевалке. Помещение пустовало, что, впрочем, естественно — центр открылся буквально только что.

Мне было немного не по себе, поскольку оказался единственным человеком на бесплатном занятии. Тренер, казалось, искренне хотел показать, как тут все устроено и как этим пользоваться, но пришлось отклонить предложение. Подумал, будет лучше, если тактично поинтересуюсь у Ичиносе.

Тем не менее я не знал, как в такой обстановке следует правильно себя вести, а потому принялся осматриваться.

Тренировочное оборудование, впрочем, было мне знакомо, поэтому чувство дискомфорта оказалось минимальным. В Белой комнате было всевозможное новейшее оборудование, на котором происходила физическая тренировка. Несмотря на различия в производителе и годе выпуска, не похоже, что у меня возникнут проблемы с эксплуатацией.

Пока я размышлял, как ни странно, один за другим начали заходить посетители тренажерного зала. Я думал, зал будет относительно пустовать, но нет, место оказалось довольно популярным.

— Прости, что заставила ждать, Аянокоджи-кун. А, вот и парни, похоже, начали подтягиваться.

Я согласно кивнул, хотя несколько удивился облику Ичиносе, переодевшейся в спортивную форму.

— Если не ошибаюсь, две или три девушки тоже в раздевалку заходили.

— Я еще взрослых заметил, неужели залом не только ученики пользуются?

Про то, что центром пользуемся не только мы — это касается супермаркета, кинотеатра или других объектов, — я уже знал, но, похоже, тренажерный зал также не стал исключением.

— Я часто вижу здесь Машиму-сенсея.

Вот как. И учителя сюда заглядывают. Для живущих на территории школы также важно наличие возможности поддерживать тело в тонусе.

До сих пор я держался на расстоянии от мест вроде этого из-за их некоторой неприступности, но если рядом будет кто-то знакомый — Ичиносе, например, — можно хотя бы последовать примеру.

Ичиносе начала старательно рассказывать про оборудование. И также показывать, как им пользоваться, в виде небольшой демонстрации. Я не стал говорить, что не нуждаюсь в объяснениях и внимательно слушал.

Ичиносе много о чем знала, но пользоваться в полной мере всем не могла, видимо, из-за того, что лишь недавно записалась в тренажерный зал.

Где-то после десяти минут разъяснений количество учеников в зале стало больше: в поте лица занимались уже семь человек как парней, так и девушек.

— Пора бы и нам взяться за дело… А, Мако-чан, утречка!

Когда Ичиносе решила перейти от слов к делу, она заметила знакомого человека и окликнула его.

— Э… А, Хонами-чан?!

К нам из раздевалки, переодевшись, вышла Амикура, которая изрядно удивилась, встретив нас в зале — знает ведь, что Ичиносе сегодняшний день должна провести со мной.

— П-почему ты здесь? — сорвался у нее с языка закономерный вопрос. Она явно потеряла самообладание.

— Помнишь, как мы вместе пошли сюда на выходных? Я посчитала, стоит порекомендовать Аянокоджи-куну сделать то же самое.

— А, вот оно что…

Амикура, видимо, совсем не ожидала встретить нас двоих вместе в зале, но так как Ичиносе не распознала ее сомнений, небрежно отмахнулась.

— Что ж, мешать, наверное, буду.

— Вовсе нет, с чего бы…

Амикура пронзила меня взглядом: «Не болтай лишнего». Под «лишним», разумеется, надо понимать произошедшее в караоке. «Я и не собирался», — такой посыл я попытался передать уже своим взглядом. Не знаю только, получилось ли.

— Так странно видеть Аянокоджи-куна в тренажерном зале…

— Почему?

— Просто не могу представить и все. Ты похож на человека, которому не нравятся места, где собирается много людей.

Хотелось бы сказать, что это предвзятое мнение, но она права. Мне не особо хотелось тренироваться на глазах у других учеников. К тому же тренажерный зал всегда казался мне скорее местом, где, в основном, друзья могли поболтать, попутно занимаясь, а не где ты в тишине работал над собой. Должен признать, именно по этой причине я избегал его.

— Кстати, Хонами-чан, можно тебя на секунду? — Амикура потянула за руку Ичиносе, подметив что-то. И принялась шептать.

По непонятной причине их взгляды оставались прикованы ко мне.

— Э?!.

Вздрогнув, точно от удивления, Ичиносе почему-то юркнула за Амикуру, словно пытаясь залечь на дно.

— Как и думала, ты даже не обратила внимания… — отозвалась Амикура, тоже немного смутившись.

— Вы чего?..

— А-а, да так, просто… Как бы сказать, с такой формой надо свыкнуться, а то неловко может быть. Понятно?

«Надеюсь, лишний раз объяснять не придется?», — как бы говорил ее взгляд.

— Да, наверно?

Я так понимаю, суть в том, что может быть стыдно появляться в спортивной форме перед парнями.

Однако что касается выбора одежды для зала, необходимо мириться с определенными условностями в пользу хорошего отведения пота, свободы движений и тому подобного. Лучше просто не обращать внимания на стыд и смущение.

Ичиносе и не обращала, да только с реальностью ее вынудила столкнуться Амикура, по лицу которой отчетливо можно было увидеть осознание ошибки, приведшей к неприкрытой реакции.

Понять эту суетливость в окружении противоположного пола можно, тем не менее мы ведь в тренажерном зале. Надо бы напомнить, чтобы перестали делать на этом акцент.

— Раз уж мы здесь, хорошо бы позаниматься, как считаете? Я успел со многим познакомиться, так что хочется наконец-то приступить, — сменил я тему. Если и дальше будет переживать за свой внешний вид перед противоположным полом, запросто потеряет голову.

Мои слова вроде как подбодрили Ичиносе и помогли ей собраться с мыслями.

— К-конечно. Э-э-э… Т-так… Чем займемся, Мако-чан?

— Чего меня спрашиваешь?

Все-таки она, видимо, еще не совсем успокоилась, поэтому и обратилась за помощью к Амикуре.

Далее они снова принялись шептаться, обсуждая какой-то момент, а затем одновременно кивнули, как если бы пришли к взаимопониманию.

— Раз мы еще новички, можно начать со знакомой беговой дорожки, как тебе?

— Конечно, почему нет.

Девушки встали на беговые дорожки, являющиеся типичным оборудованием в фитнес зале, затем выставили удобные для себя режимы и побежали. В моем случае также не возникло проблем; производитель этой дорожки был другим, однако я часто бегал на подобных в детстве.

Оборудование представлялось вполне обычным для аэробных упражнений в помещении.

У Ичиносе и Амикуры были почти одинаковые установки, у себя я выставил примерно также.

— Твой первый раз в зале, да? Главное, не переусердствуй, Аянокоджи-кун, — предостерегла меня Амикура.

Я ответил легким взмахом руки, что все в порядке.

Затем началось наше молчаливое занятие на беговой дорожке. Сперва Ичиносе, казалось, не могла избавиться от нервозности и смущения, однако за тридцать минут вроде как свыклась, пусть и не окончательно.

[[image:/storage/reader-images/1975e0292bdd06d9daf71232c734326f85f98b29.webp]]

Установленные программой тридцать минут прошли: когда беговая дорожка остановилась, Ичиносе задрала голову вверх.

— У-ух!.. Уста-а-ала.

Ичиносе глубоко дышала, ее плечи тяжело вздымались. Она, похоже, выдохлась сильнее Амикуры. Не из-за того ли, о чем сказала в начале? — что ей плохо дается физическая активность?

— Схожу, попью немного, — сказала она, прежде чем покинула нас. Насколько помню, у раздевалки стоял аппарат для наполнения бутылок.

Мы с Амикурой остались наедине, и я решил немного поговорить.

— Неплохо держались, похоже, занятия в зале помогают.

— Отнюдь нет. Взять тебя, Аянокоджи-кун, ты вот совсем не устал, хотя выбрал ту же программу.

— Я — парень, у нас выносливости просто больше.

— Ясно. Но знаешь, я была искренне удивлена. Я, конечно, предполагала, что можем столкнуться в Кёяки, но чтобы утром и в тренажерном зале? Этого не ожидала, честно скажу.

Оказалось, что Амикура действительно не рассчитывала на такую встречу.

— Ну? Ты… выяснил что-нибудь у Хонами-чан?

— Пока нет. Мы сразу отправились в зал, где и столкнулись с тобой.

— Ясно. По крайней мере ей, похоже, весело. — Вытирая пот полотенцем, Амикура радостно прищурилась, словно речь шла о ней самой.

— Кому как не лучшей подруге об этом знать, да?

— Ну разумеется! Так-то она постоянно улыбается, но именно сегодня кажется особенно счастливой.

Оставшись наедине после ухода Ичиносе, я решил выполнить обещание перед Ватанабе и небрежно поинтересоваться:

— К слову, скоро ведь Рождество.

— Ага. Ты собираешься провести его с Каруизавой-сан? — спросила она прежде, чем я успел расспросить подробности.

— М? Ну, пока планы такие, да.

— Слушай… могу я прямо спросить?.. Какие у тебя планы на Хонами-чан?

— В смысле?

— Ну, ты ведь наверняка догадываешься о ее чувствах? Типа… тех самых, понимаешь? — туманно произнесла Амикура, не решаясь говорить открыто.

— Как мне следует поступить, по-твоему?

— Э-э? Ты меня о таком спрашиваешь?!

— Раз уж ты первая поинтересовалась, должна же была держать в голове вариант, который пришелся бы тебе по душе?

Растерявшись, Амикура принялась аккуратно вытирать оставшиеся капли пота на лбу полотенцем, висевшим на шее.

— Я… Как ее подруге, мне, разумеется, хочется, чтобы лицо Хонами-чан озаряла улыбка. Но сейчас у тебя есть Каруизава-сан. И мне кажется неправильным, что из-за этого вы расстанетесь. Наверное, лучше всего, если Хонами-чан полюбит другого человека и будет счастлива с ним.

Размышляя об идеальном для нее развитии событий, она слегка скорректировала свой образ мышления и пришла к такому заключению.

И да, интерес ко мне со стороны Ичиносе действительно вызывал беспокойство, о чем и говорила Амикура. Но эту проблему можно решить, если привлечь человека со стороны.

— Правда? К слову, я мало кого из парней знаю, но взять, например, Ватанабэ — с ним очень легко общаться. По-моему, они с Ичиносе неплохо бы смотрелись вместе.

Я невзначай упомянул Ватанабе, как если бы следовал ходу разговора. По реакции можно будет выяснить, как Амикура оценивает его. И наверняка высоко, судя по тому, что они вместе ходят по магазинам на выходных.

Подтверждения может быть достаточно для того, чтобы открыть окно возможностей.

— Ты имеешь в виду Ватанабе-куна из нашего класса?

— Да. В школьной поездке, когда мы жили в одной комнате, у нас выдалось множество шансов поговорить. Не подходит ли он Ичиносе, как считаешь?

— М-м-м… Подходит или нет… — сделала она вид, что задумалась. Ее двусмысленный ответ можно было воспринимать по-разному: то ли она была согласна, то ли нет. — Я думаю… Хонами-чан вправе целиться чуть выше.

— Понятно. Значит, Ватанабе не соответствует ее лиге.

— Я не имела в виду, что с ним что-то не так, ясно? По мне так обычной девушке он в самый раз.

— Ну я понял. Кстати, а что насчет тебя? — решил я спросить прямо, чтобы получить однозначный ответ. Если слишком медлить, Ичиносе к этому моменту может уже вернуться.

— Меня?

— Просто ты вроде разбираешься в любовных делах, вот и подумал.

— Вовсе нет. У меня… Назовем это давняя безответная любовь, ладно?

— А-а. Так тебе кто-то нравится.

— Ну еще бы, это нормально. Я же старшеклассница, все дела.

И кто же ей нравится? Было бы здорово, если получится узнать.

— Я вот уже пять лет безответно влюблена в одного человека. Поскорее бы уже смириться и двигаться дальше, — пробормотала она, говоря, скорее, сама с собой.

Пять лет. То есть эта любовь возникла еще до поступления в старшую школу.

Я так понимаю, глубже копать не стоит, и все же возникает вопрос: а хорошая ли это новость для Ватанабе? Отчасти неплохая, ведь в этой школе у него по крайней мере не будет соперника…

Я хотел было попытаться узнать, какой тип людей ей нравится, но после вернулась Ичиносе после утоления жажды. Амикура спешно дистанцировалась от меня, так как нельзя дать понять, что за ее спиной обсуждались любовные темы.

— Извините за долгое отсутствие.

— Брось, прошло всего ничего. Ты как?Новые вопросы могут пробудить подозрения. Расспрошу Ичиносе позже, тогда, может, и смогу вытянуть некоторые подробности.

Я прозанимался в зале с Ичиносе и Амикурой еще примерно час. И когда нам пора была закругляться, Амикура поняла все без слов и сказала, что останется еще ненадолго, а мы с Ичиносе договорились встретиться у стойки у входа после того, как переоденемся.

Между тем я взял брошюру тренажерного зала, чтобы подумать над полноценным членством. Дополнительная ежемесячная трата нескольких тысяч баллов может сильно ударить по кошельку, но периодические занятия в поте лица не навредят. За последние два года я практически не проявлял физическую активность вне рамок школы, и теперь пришло осознание: я значительно ослаб по сравнению с тем, когда только поступал в эту школу. Вот и подумал, что было бы неплохо улучшить свое нынешнее состояние, пусть и не до прежнего уровня.

Закончив переодеваться, мы с Ичиносе вышли из тренажерного зала.

— Это у тебя брошюра зала?

— Подумываю над тем, чтобы какое-то время походить, позаниматься.

— Понятно, получается… мы, возможно, будем часто пересекаться.

— Ага.

— Итак…

— Куда дальше пойдем? — спросил я, поскольку тренажерный зал определенно не может быть последним в распорядке дня.

— Я частенько заглядываю в книжный. Потом захожу в универмаг. Но вообще-то сегодня я утомилась чуть сильнее, поэтому хотелось бы передохнуть. Давай присядем на скамейку, что ли?

Занятия в зале могут проходить одинаково, но степень усталости будет разной в зависимости от внешних факторов.

Еще очень важно не переусердствовать и отдыхать, когда это необходимо, не пытаясь галопом пробежаться по программе дня.

— Скамейка, не кафе?

— Да. Просто в кафе мы будем, ну, бросаться в глаза.

Судя по всему, она предложила вариант с учетом меня.

— Я очень признателен, но уверяю, за это переживать не нужно. Тогда давай в кафе?

— Правда?.. Если ты не против, Аянокоджи-кун, я тоже.

Неумелые попытки спрятаться от чужих глаз, скорее, покажутся еще более подозрительными. А чаепитие в кафе с противоположным полом — сцена весьма обыденная. Это может показаться чем-то особенным только если излишне обращаешь внимание на такие мелочи.

Я подтолкнул ее оставить все как есть, и мы отправились в кафе. Правда, все равно на всякий случай выбрали небольшое, располагающееся на втором этаже, а не на многолюдном первом.

Мы заказали по любимому напитку и заняли столик.

— Можно спросить, Аянокоджи-кун?

— Спросить? Давай, что угодно.

— Твое приглашение провести выходной связано с моим уходом из ученического совета?

Ичиносе начала нерешительно, но вопрос произнесла с некоторой убежденностью. Наверное, она все поняла в тот момент, когда я внезапно пригласил ее.

— Я совру, если скажу, что дело вовсе не в этом.

— Вот как. Спасибо за честность. — Она по-прежнему отводила взгляд, но хотя бы улыбнулась.

— Твой уход из совета стал для меня неожиданностью. Я считал, у тебя есть неплохие шансы победить Хорикиту на выборах.

Она вносила вклад в ученический совет еще с первого года, плюс стоит учитывать ее характер и признаваемые всеми способности. Хорикита присоединилась позже, однако на равных ее можно было рассматривать из-за президентства ее старшего брата, успехи класса B и так далее.

— Если бы выборы состоялись, кого бы ты поддержал, Аянокоджи-кун? Хотя забудь… Глупый вопрос, наверное.

Опустим личные предпочтения, сейчас Хорикита — моя одноклассница. Для нашего класса будет выгоднее, если президентом станет она.

— Я думаю, что в данном вопросе не занимаю ничью сторону. По крайней мере мне не кажется, что есть какая-то необходимость поддерживать Хорикиту из-за того, что мы учимся в одном классе. Если бы ее выдвинул Нагумо, я бы, разумеется, встал на твою сторону.

Я выразил искреннее мнение, тем не менее Ичиносе, должно быть, восприняла его за лесть: она выглядела обрадованной, но чувство вины взяло верх.

— Но… Я, скорее всего, проиграла бы. Куда мне до Хорикиты-сан…

Еще до боя Ичиносе не верила в свою победу. Но не из-за превосходства по части способностей, а в простой разнице психологического склада.

— Поэтому все-таки хорошо, что решилась уйти. Не пришлось позорить тебя.

— Ты не можешь этого знать наверняка, пока не попробуешь.

— Приятно слышать. Спасибо.

— Но уйти из совета ты решила еще до этого?

— Да.

— Из-за того случая в школьной поездке? Если…

— Нет, это здесь ни при чем, — твердым тоном перебила Ичиносе. Она едва не сдавила бумажный стаканчик в руках. — Я задумалась об этом раньше. Я совершенно не гожусь для ученического совета. По разным причинам, от способностей до репутации, но прежде всего… из-за прошлого, которое нельзя стереть.

Профиль Ичиносе на мгновение напомнил мне ту ночь в школьной поездке, однако в этот раз она не стала проливать слезы. Похоже, она больше не собиралась хандрить.

— Но знаешь… Но это не значит, что я сдалась окончательно. Уверена, кто-то да в классе задается вопросом, а не отказалась ли я от класса A — так вот, не отказалась.

— То есть это все еще твоя цель?

— «Если тебе не достает смелости сделать первый шаг, я помогу». Это были твои слова, Аянокоджи-кун. Именно они помогли мне принять решение той ночью, — улыбнулась Ичиносе, посмотрев мне в глаза. — Я все еще могу сражаться. Однако мне вряд ли удастся победить, если буду гоняться за двумя зайцами. Для меня остаться в ученическом совете было бы роскошью, ну или лишней головной болью.

Выходит, вот из-за чего она на самом деле ушла из совета?

— А… Хотя если так подумать, получается, что причина ухода из ученического совета все-таки в произошедшем во время школьной поездки.

— Ну да, получается, что так.

Хихикнув над небольшой шуткой, Ичиносе прищурилась.

— Про мой уход, про то, что я думаю об этом… Я намерена поведать всем в классе то, о чем поведала сейчас тебе, Аянокоджи-кун. Не хочу вызвать недопонимание.

— Как скажешь.

Гадание одноклассников Ичиносе из-за того, что они попросту не знают ее истинных намерений, помешают их сражению с классом Рьюена.

И все сказанное ею до сих пор можно рассматривать как истинные намерения. На то, чтобы разобраться в себе в том неустойчивом состоянии, в котором она пребывала вплоть до школьной поездки, требуется недюжинная сила.

Она лишилась одного из своих орудий, положения в ученическом совете, но приобрела кое-что более ценное. Думаю, сейчас можно с уверенностью сказать, что она смогла, пусть даже временно, избавиться от состояния тревоги.

Полагаю, для Канзаки это станет хорошей новостью.

— Понятно. А могу теперь я задать вопрос? Только он не имеет отношения к теме нашего разговора?

— Конечно, о чем ты хочешь спросить?

Кажется, самое время подсобить заодно Ватанабе.

— Какие парни нравятся Амикуре?

— Э?

Ичиносе так и застыла со стаканчиком, поднесенным ко рту. Ее взгляд, блуждавший весь разговор, теперь был зафиксирован на мне. А вот мне вдруг захотелось отвести глаза.

— Тебе для чего?

Голос ее ни капли не изменился. И она не показалась мне сердитой.

Но тогда что это?

Почему атмосфера вокруг Ичиносе ни с того, ни с сего изменилась?

— Ни для чего… Ну, если спрашиваешь, то просто стало любопытно.

— Стало любопытно? Это обыкновенное любопытство побудило тебя спросить, какие парни нравятся Мако-чан? Ты бы такой вопрос не задал, Аянокоджи-кун, — сказала она.

При этом атмосфера еще сильнее потяжелела.

Слова застряли у меня в горле.

Однако на Ватанабе все равно нельзя было намекать.

— Мы ведь были вместе в школьной поездке, знаешь? Амикура мне показалась милой и популярной.

— Да, Мако-чан милая. Как это связано с тем, какие парни ей нравятся?

— Никак… наверное.

— Угу, никак. Ты бы такой вопрос не задал, Аянокоджи-кун, — повторила она.

Что более важно, не было никакого намека на то, что она собирается отвести взгляд.

— Не… Ну, возможно.

От прежнего умиротворения не осталось и следа.

Ичиносе, с поднесенным к губам стаканчиком, загоняла меня в угол с неизменным выражением лица.

— Зачем тебе знать, какие парни нравятся Мако-чан?

— Какой-то особой причины нет…

— Неужели?

— Ну, может, не совсем так. Я бы не спрашивал, не будь ее совсем.

Я сдался первым и перевел взгляд на сотрудника кафе. О, похоже, кто-то заказал шоколадный напиток.

— Ты встречался с Мако-чан до того, как пошел со мной? — продолжила наседать Ичиносе, совершенно не обратив внимания на оборвавшийся зрительный контакт.

— Что?..

— Когда мы пересеклись в тренажерном зале по чистому совпадению, вы от чего-то загадочно переглянулись. Будто общались глазами.

Она была убеждена настолько, что любое отрицание сделает только хуже.

— Заметила, значит?

— Разумеется. Ведь я… уже давно наблюдаю за тобой, думаю о тебе, Аянокоджи-кун…

На этом Ичиносе все-таки отвела взгляд. Наверное, поняла, какие неловкие слова произнесла.

— Вот моя версия. Когда Мако-чан и остальные в классе услышали слухи о моем уходе из ученического совета, они, должно быть, забеспокоились. А после обратились к тебе за советом? Возможно, заодно попросили проверить меня?

Как если бы это было доказательством окончательно вернувшегося самообладания, Ичиносе показала, что разобралась в ситуации. Она наблюдала за окружением и все видела.

— Браво. Правильная версия.

Я даже хотел поаплодировать, но сдержался.

— Но я все равно не понимаю. Зачем тебе знать, какие парни нравятся Мако-чан?

Даже если она смогла сделать вывод о том, что у нас с Амикурой состоялся закулисный разговор, это все равно не объясняло связи с моим вопросом.

— Как сама думаешь, зачем?

Я спросил так, чтобы узнать, сможет ли она сделать вывод самостоятельно. Ну и это также был единственный оставшийся способ не раскрывать Ватанабе.

Лучше, думаю, отталкиваться от предположений Ичиносе и выдать подходящий ответ.

— Затем, что ты заинтересован в ней… Нет, такого ведь быть не может? Не нравится мне рассматривать этот вариант, и не буду.

Она отвергла свое же предположение.

На самом деле… хотя мы наедине, нужна смелость, чтобы говорить так прямо.

Она не пыталась скрыть имеющиеся у нее чувства ко мне. Или это вырвалось бессознательно в результате неглубоких размышлений?

Наблюдая за Ичиносе, я словно всматривался в густой туман — ее истинные мотивы мне не были видны.

— Что еще может быть… Если только есть парень, которому нравится Мако-чан, и он попросил тебя выведать сведения. Да, вот это имеет смысл. Наверное, он понимал, что я могу знать кое-какие подробности.

Очень даже в яблочко, и это пугает.

— Иначе говоря, этот парень должен хорошо знать об отношениях между Мако-чан и мной. А еще быть учеником нашего класса и знакомым с тобой…

— Ладно. Буду честен.

Прости, Ватанабе. Непродуманные отговорки не сработают против Ичиносе, у которой обострилась интуиция. Если бы не перебил, твое имя было бы названо уже через секунду.

— Есть парень, ему нравится Амикура. Он попросил меня аккуратно поинтересоваться. Но я все равно не могу сказать, кто это, хотя понимаю, что выходит несколько эгоистично.

Не могу сказать, что опосредованное выведывание про того, кто тебе нравится, — однозначное зло. Но посчитает ли это нормальными Амикура — уже другой вопрос.

— Виноват. Если возможно, давай просто забудем о моем вопросе.

— Нет, все нормально. Желание побольше узнать о любимом человеке вполне естественно, и я также понимаю, как сложно может быть интересоваться лично. Мако-чан действительно хорошая девушка. Но я, честно говоря, не знаю, какой типаж ей по душе. Мы об этом не говорили. Хотя судя по нашим разговорам я могу точно сказать: в этой школе она не питает ни к кому особых чувств.

В этой школе. Можно предположить, что если и есть любимый человек, то не здесь. И это соответствовало рассказанному Амикурой ранее.

— Вроде как ей нравился одноклассник в средней школе. Если не ошибаюсь, они не встречались, но она не перестает думать о нем. Сомневаюсь, что в ближайшее время в ней пробудятся чувства к кому-либо.

Любовная история Амикуры, о которой Ватанабе, скорее всего, даже не догадывается. Столь долгая зацикленность может, как ни странно, стать высочайшим препятствием.

Хотя это не значит, что шансов у него нет. Если он сможет продолжать строить тесные отношения на протяжении следующего года, возможно, кое-какая надежда есть.

— Больше мне нечего добавить. Хоть сколечко помогло?

— Более чем. Спасибо, Ичиносе.

— Смотрю, ты стал тем человеком, на которого уже может положиться Ватанабе-кун?

— Я ни словом не обмолвился о Ватанабе.

— А, точно. Прости-прости.

Может, я и упомянул его сегодняшним утром, но основная причина поражения все-таки заключалась в слишком малочисленных социальных связях.

После мы приятно проводили время в торговом центре Кёяки. Бесцельно обходили магазины — как говорила Ичиносе, не ради покупок, а чтобы просто посмотреть.

Пока наблюдал за ее распорядком, прошло уже полдня.

Мы вместе вышли из центра где-то к обеду.

— Дождь таки пошел?..

Не то чтобы ливень, но капать начало уже давно.

— Похоже на то.

Мы оба взяли зонтики, поэтому каждый пошел под своим.

— Прости, что пришлось провести день со мной.

— Ничего страшного. Зато узнала, что есть люди, которые волнуются за меня.

Я хотел устроить встречу с Ичиносе лишь затем, чтобы выведать информацию. Она вправе злиться на меня, и ничего с этим не поделаешь.

— Спасибо тебе, Аянокоджи-кун.

Но она не разозлилась, а даже поблагодарила меня.

— Не стоит, правда. Теперь я думаю, что следовало спросить у тебя прямо, а не идти окольным путем.

— Брось. Из-за этого окольного пути мы… провели время вместе, — пробормотала Ичиносе, залившись краской. — Каруизава-сан же не сердится? Ты сказал ей, куда, с кем и зачем сегодня пойдешь? Мне кажется, какими бы ни были обстоятельства, ей будет тяжело смириться с тем, что ты проводишь целый день с другой.

Беспокойство за Кей, которая была моей девушкой, противоречило ее собственным чувствам. Было ли оно искренним или все-таки притворством?

— Может, и тяжело.

По пути назад каждый наш шаг разбрызгивал успевшие образоваться лужицы.

Тишина наступила внезапно. Только теперь, в отличие от утра, гнетущее чувство ослабло.

— Можно спросить? Кто из вас признался, ты или Каруизава-сан?

Она выжидающе посмотрела на меня. На этот вопрос нельзя было дать ответ, который она хотела услышать.

— Я.

— Понятно. Выходит, это ты влюбился в нее… Мне даже завидно.

Раньше я не мог представить, чтобы Ичиносе сама заговорила на эту тему. Но в той девушке, что сейчас идет рядом со мной, ощущается своего рода душевное равновесие, точнее, готовность принять сказанное.

Вообще-то это должно происходить, когда чувства окончательно уходят. Я вовсе не льщу себе, но если смотреть трезво, Ичиносе все еще любила меня, и сильно.

Тогда каково нынешнее душевное состояние Ичиносе?

Было ли это обыкновенной бравадой? Или смирением?

При любом варианте появлялись свои несостыковки. Мне еще показался странным блеск в глазах Ичиносе, особенно сильно он проявил себя, когда она спросила про Кей.

— Недоразумения же не возникло?

— Не сказал бы, что все прошло гладко. Я объяснился, но она, кажется, обиделась.

— Правда? Если хочешь, ну, я могу рассказать ей о ситуации?

— Тебе об этом беспокоиться не нужно. Я несу ответственность за то, что не смог растолковать обстоятельства.

— Но…

Что же, между нами может еще какое-то время идти холодная война.

Вновь воцарилась тишина, однако теперь она не прерывалась.

Вскоре мы дошли до общежития; дождавшись лифта в вестибюле, мы зашли в него вместе.

— Сегодня я хорошо провела время. Спасибо, Аянокоджи-кун.

Когда лифт приехал на четвертый этаж, я вышел и махнул рукой на прощание.

— Увидимся, Ичиносе.

Прежде чем двери закрылись, мы несколько секунд смотрели друг на друга. Наконец, она скрылась из виду.

Вернувшись к себе в комнату, я отчитался перед Канзаки в приложении чата.

Рассказал, что Ичиносе не оставила надежд на класс A. Что причина ухода из ученического совета заключается в желании сосредоточиться на будущей борьбе. И что про уход она намерена сообщить всем завтра, в понедельник.

После получения отчета Канзаки спросил, считаю ли я эти утверждения искренними.

Исходя из наблюдений, я по крайней мере мог сказать, что это не было ложью.

Что более важно, мельком проглядывалась необычная инициативность, какую Ичиносе раньше не проявляла. Неясно, к лучшему это было или к худшему, но с этих пор, как мне кажется, можно будет посмотреть на другую ее сторону.

Я сказал приглядывать за ней, поддерживать и попытаться увеличить количество товарищей, которые смогли бы изложить свое мнение Ичиносе. Он ответил сердечной благодарностью, похоже, на какое-то время успокоившись.

— А от Кей все еще ничего…

Я мог бы сказать ей, что на сегодня закончил, но мы так или иначе встретимся завтра в школе. Наверное, вполне достаточно будет тогда и дополнить объяснения.

Подумав так, я решил оставить все как есть и не связываться с ней.

Глава 5. Приближается специальный экзамен

С урегулирования вопроса Ичиносе, Канзаки и других прошло несколько дней.

Ученики со второго года день за днем неустанно занимались, готовясь к предстоящему специальному экзамену. Этот письменный экзамен отличался от прежних контрольных существенными изменениями, которые, как мне кажется, потребуют от учеников с низкими академическими способностями взять на себя большую ответственность.

Как только начиналась обеденная перемена, целые толпы, точно следуя распорядку дня, отправлялись в школьную столовую, теперь же большинство одноклассников доставали бэнто прямо в классе — кто-то готовил их у себя, кто-то покупал в комбини. Коробочки выкладывали рядом с планшетами, книгами и тетрадями, что добавляло сцене необычности.

— У-у-у-у-у-у… Ужасно хочется спать. Хочу просто лечь и нормально поспать… — высказался один из учеников.

— Хочу ничего не делать, хочу развлекаться, гулять, лежать без дела… — раздался голос другого.

— А там, в коридоре, не слишком расшумелись? Вся концентрация коту под хвост! Пожа-а-алуйста, кто-нибудь попросите их говорить тише… — заговорил еще один, которого беспокоило происходящее снаружи кабинета.

Заметно прибавилось число людей, которые уже не могли вынести многочисленных лишений и теперь принялись бубнить себе под нос о желаниях.

Многие особенно жаловались на сон, Сонода была одной из таких.

— Спа-а-а-ать…

Не зная, что делать, она трясла головой и гудела себе под нос, отчаянно стараясь избавиться от сонливости.

— Давай, продержись еще чуть-чуть. Сможем отдохнуть, когда закончим!.. — мягко подбодрила Соноду Мии-чан, которая сидела рядом и помогала ей с учебой.

Между тем кое-кто из учеников неожиданно добился успеха.

— Сацуки, ты уже все, что ли?

— Я бы сказала, на меня вдруг снизошло вдохновение. Оседлала волну, как говорится. Настроение просто супер!

Парочка Шинохара и Ике занималась бок о бок. Девушка, по-видимому, впервые испытывала чувство достижения.

— Пришлось ведь ходить на эти собрания учебных групп в последние несколько дней, да? Сперва мне казалось это расплатой за все пропуски, однако… — Несмотря на неоднократные зевки, Шинохара оставалась позитивной. — Мало-помалу у меня появилось ощущение, что я действительно могу усвоить материал.

— А у м-меня еще такого нет…

— Ну, давай поднажмем вместе!

— На тебя всегда можно положиться. Вот она, моя девушка! — воскликнул Ике, прежде чем полез обниматься с Шинохарой.

Та, однако, огрела его учебником по голове.

— Как закончим, тогда можно будет.

— У-у-у…

— Нельзя же вечно дурака валять. В общем, за дело, за дело!

— Я восхищен твоим настроем, Шинохара-сан, — окликнул ее Йоске, наблюдавший за разговором.

— Понимаю же, что до сих пор была обузой. Предстоящий специальный экзамен ведь дает возможность использовать это с пользой? Я должна попытаться внести хотя бы небольшой вклад в класс. Плюс, не хочу оказаться исключенной.

Реальность такова, что, если не развивать свои способности, ты начнешь выпадать из класса. А о последствиях того, что не приложил усилий в ответственный момент, нам уже было известно.

— А еще, по моему мнению, старается также Ике-кун. Только смотри, не переусердствуй. Тебе еще предстоит выступить на сцене, и если потерпишь неудачу, весь труд будет насмарку.

— А-ага.

Йоске похвалил Ике и посоветовал беречь силы.

Такой вот разговор. Звучит банально, но немотивированные ученики не хотят садиться за учебу, считая ее бессмысленной тратой времени. Однако очень важно прилагать усилия, когда это необходимо.

Будь то ради своей девушки, или парня, главное — найти подходящую причину. Это кратчайший путь к тому, чтобы стать усердным. Стимулом для Судо, например, стала Хорикита.

В прошлом многие не были готовы прилагать такие усилия, но не теперь, когда в классе образовалось единство.

— И все-таки… в коридоре в самом деле шумновато.

Снаружи класса ни на секунду не утихали голоса учеников и топот ног, в то время как оставшиеся внутри хотели сосредоточиться на учебе. В момент повышенной концентрации этот гам — незваный гость.

— Пойду посмотрю, что там. Наверное, шум привлек не только наше внимание.

Может, переполох остановить и не удастся, зато можно выяснить его причину, что, в свою очередь, должно оказать успокаивающее воздействие на любопытных учеников.

— Сходишь, да? Хорошо, рассчитываю на тебя.Думаю, лучше мне все-таки выйти и проверить обстановку, чтобы занимающиеся ученики перестали беспокоиться.

Выйдя в коридор, я заметил учеников из класса Ичиносе, бежавших куда-то с покрасневшими от злости лицами. Помимо них, в том же направлении бросились одноклассники Рьюена.

Тут-то и выяснилась причина переполоха. Напротив одного класса успела собраться целая толпа. Вместе с тем через нее пытались силой пробиться Ишизаки и Альберт.

— А ну выходи, Ичиносе! Рьюен-сан пришел! — крикнул Ишизаки в направлении класса.

Его прервал Шибата, вышедший в коридор:

— Чего ломишься ни с того, ни с сего? Мы сейчас заняты.

— Заняты? Ничего не знаю. Эй, живо выведи Ичиносе! — он схватил Шибату за плечи и попытался отпихнуть, однако встретил сопротивление.

За Ишизаки стоял тот, кто и дал ему распоряжение, — бесстрашно ухмыляющийся Рьюен.

Однако столь открытое нападение — не самая лучшая идея. В обеденную перемену толпы учеников слоняются туда-сюда, плюс, по камерам видеонаблюдения школа немедленно узнает о проблемном поведении.

Значит ли, что ученики, сделавшие какие-то выводы по поступкам этой троицы, намеренно укрывали Ичиносе в классе?

Ситуация, казалось бы, зашла в тупик, но перемена произошла практически сразу. Дверь кабинета открылась, и показалась Ичиносе. За ней — несколько девушек, которые пытались отговорить ее.

Вышли также Канзаки и Хамагучи, фигуры поважнее.

— Так-так, вот и бестолковый лидер-сан, бывший член ученического совета! — заговорил Рьюен в своей неизменной манере.

Новый состав был объявлен сегодня, буквально только что. Вместе с этим стало известно об отставке Ичиносе, так что ничего в этом удивительного не было, поскольку знали уже все.

Причина ухода с должности, как говорилось, заключалась в желании сосредоточиться на учебе, но правда это или нет — для Рьюена значения не имело. Видя такую прекрасную возможность, как раскрытие слабости, он немедленно отправился выбивать почву из-под ног.

По-видимому, время было выбрано неспроста — знал ведь, что так привлечет больше внимания. И в самом деле, поглядеть на переполох пришло довольно много учеников из других классов. Я довольно быстро встретился взглядом с открыто пялившимся Хашимото из класса A, но потом он быстро растворился в толпе.

— Вы сильно расшумелись.

— Еще бы. Оно и понятно, ребята, думаю, хотят знать, какого потерять все плюшки от присутствия в ученическом совете после того, как влезла туда чуть ли не в самом начале. Верно говорю?

— Угу, — ответил Ишизаки на вопрос Рьюена, слегка расставив руки.

— Но я уже объяснила, что поступила так с целью сосредоточиться больше на учебе.

Ичиносе с несколько растерянным видом вновь назвала причину ухода из ученического совета. Однако для Рьюена в самом деле это не имело значения.

— А мне кажется, тебя просто выперли, нет? Наверняка поставили перед фактом, что ты недостаточно компетентна для совета.

— Если тебе так кажется, возможно, так все и было, — подыграла ему Ичиносе, понимая, насколько бессмысленно давать Рьюену серьезный ответ.

— Ку-ку, неужели проступки прошлого дали о себе знать? Зазорно будет, если президентом ученического совета окажется самодовольная магазинная воровка. Могу понять желание сбежать, — продолжал словесно наседать Рьюен, с самого начала не намереваясь ей сочувствовать.

Могло показаться, что упоминание магазинной кражи должно как-то отразиться на Ичиносе, но с недавних пор она смирилась с этим. После произошедшего в кабинете ученического совета она выработала временную устойчивость, а потому сейчас не показала ни единого намека на волнение.

— Боюсь, меня мало заботят чьи-то россказни, но тебе не кажется, что не стоит из-за этого дергать ребят?

— Ой, правда? А я вот уверен, что многие хотят узнать, почему ты на самом деле решила уйти из совета.

«Поведай обо всем прямо здесь!», — продолжал провоцировать ее Рьюен.

Канзаки, как ее товарищ, больше не мог молчать и выступил вперед.

— Хватит, Рьюен. Причина ухода Ичиносе из ученического совета уже была озвучена самим советом.

— А мне все равно на формальную причину. Уход в такой момент, естественно, побуждает строить догадки. А проиграешь мне на предстоящем специальном экзамене и наконец-то рухнешь с обрыва.

Рьюен говорил с неизменной уверенностью, что не проиграет Ичиносе.

Ее класс сейчас испытывает трудности, и нет никаких предпосылок для улучшения ситуации. Кроме того, между ними и классом A будет двукратная разница по очкам, отчего чувство отчаяния станет еще сильнее. Одноклассники, которые раньше не задумывались всерьез об упадке, теперь начинают смотреть правде в глаза.

— Ходить по краю на каждом экзамене — та еще заноза, поэтому вот вашему классу совет: сдайтесь.

— Перестань нести этот бред. Мы не отказываемся от борьбы за класс A. И на этом специальном экзамене приложим все усилия, чтобы не проиграть.

— Усилия, ха? Эта ваша глупая твердолобость, конечно, единственное положительное качество. Понятно теперь, почему не можете отказаться от надежды выиграть на экзамене, где всего-то требуется взяться за учебник.

Этой речью ему не заставить класс Ичиносе сдаться перед началом экзамена. Но, наверное, этого вполне хватит, чтобы добавить неуверенности.

Судя по тому, что говорил мне Канзаки и остальные ребята, им уже начали вставлять палки в колеса.

После того как Канзаки выступил вперед, Ичиносе сохраняла молчание. Словно ей нечего было сказать, но мрачным выражение на ее лице точно не назовешь.

— Рьюен-кун, ты закончил? — также спокойно произнесла она, а после улыбкой призвала возбужденного Канзаки успокоиться. — Мне ты можешь говорить что угодно, но я очень прошу, не мешай ребятам, которые действительно стараются. И подумай заодно о тех, кто хочет отправиться на обед, — сделала она замечание Рьюену и остальным ученикам из его класса, поскольку они встали посреди коридора и мешали пройти.

Лишь пустая бравада или нет?

Здесь пролегала очень тонкая грань, однако Рьюен, слегка улыбнувшись, про себя решил, что привлек достаточно внимания и разжег подозрения касательно ухода Ичиносе из ученического совета.

— Видимо, и правда мешаемся. Мы тоже проголодались, так что пойдем.

Разговор продлился всего несколько минут, но поразительно, конечно, сколько переполоха вызвало одно лишь появление Рьюена. Дурная слава остается славой. Несомненно, о его силе все знали не понаслышке.

С уходом Рьюена и его одноклассников две трети собравшихся учеников сразу разошлись. Не успел опомниться, как Хашимото тоже ушел, а обстановка в обеденную перемену вновь стала спокойной.

Теперь ученики класса Хорикиты могут мирно поесть и позаниматься.

— А, Аянокоджи-кун! — Заметив меня из-за рассосавшейся толпы, Ичиносе подошла с улыбкой на лице. — Мне очень жаль, наверное, из-за меня было много шума?

— Это не твоя вина, Ичиносе. Рьюен стал причиной переполоха. Ты как?

— Нормально. Думаю, для нас все складывается даже удачно.

— Ты про неприкрытые провокации?

— Рьюен-кун до самого специального экзамена будет нам мешать, потому что преимущество за нами.

Словно она ничего не имеет против помех в учебе. Скорее, она их даже приветствовала.

— Ичиносе, время… — окликнул ее Канзаки, наблюдающий за ситуацией.

Видимо, его не устраивал длинный разговор. Похоже, во время обеденной перемены у них велись обсуждения касательно специального экзамена, а также проводилась подготовка к нему, как в классе Хорикиты. Это также можно увидеть из собранного выражения лица Канзаки.

— Ну, до скорого, Аянокоджи-кун. — Ичиносе без намека на волнение вернулась в класс.

— До скорого?..Что-то в ее словах привлекло мое внимание, однако прежде всего нужно объяснить обстановку Хориките.

Запечатлев переполох от начала до конца, Хашимото быстрым шагом шел по коридору в школьную столовую. Там он подошел к столу, где группа из трех человек приступила к обеду.

— Принцесса, есть вопрос: нам точно в этот раз ничего не нужно делать? Мне просто не кажется удачным план столкнуться лбами.

— Хашимото-кун, похоже, тебя почему-то очень беспокоит класс B. А надо оставить их в покое, ладно? — обернулась Сакаянаги к Хашимото, отложив палочки для еды.

— Хотя начинали они в классе D, за это время успели подняться до класса B. И, по-моему, если посмотреть на их отрыв от класса A, должно быть не до смеха. Если проиграем сейчас, разница между нами составит менее двухсот очков. То есть один масштабный специальный экзамен способен изменить наше положение.

Сакаянаги не выказывала никаких признаков беспокойства, чего не скажешь о сидящей напротив нее Камуры. Во всяком случае, ей несколько легче понять и согласиться с мышлением Хашимото.

— Этот разговор имеет какое-то отношение к твоему внезапному исчезновению?

— Я увидел достаточно хороший пример. Рьюен принимает все новые меры и прижимает к стенке класс Ичиносе.

— Новые ли? Мне так не кажется. Суть его действий остается прежней.

— И все же, если честно, мне немного завидно, — выразил истинные мысли Хашимото, включающие заодно критику Сакаянаги.

На прямоту Сакаянаги, не обижаясь, ответила улыбкой:

— На таком специальном письменном экзамене мало пространства для маневров. Воздействовать на другую сторону можно, но незначительно, а что касается нас, то остается только усесться за парту и уйти с головой в учебники.

— Это я понимаю, но наверняка можно же еще что-то сделать.

— В нашем классе многие ученики не испытывают проблем с учебой, они занимаются либо самостоятельно, либо собираются в группы. Тебе не кажется, что при таких условиях нет конкретных указаний, которые я могла бы дать? А если просить зубрить впустую, то это приведет к обратному эффекту.

Хашимото слегка закусил губу, судя по всему, этим он показывал, что не согласен с ней.

— Я так понимаю, бездействие тебе не по душе. Хорошо, тогда следует ли нам поступить как Рьюен-кун: устроить постоянный надзор, оказывать психологическое давление на оппонента и всячески им мешать? Лично я не нахожу это эффективным.

Хашимото незаметно вздохнул и возразил Сакаянаги:

— Неэффективно, не спорю. И если учесть, что эти меры — повторение за Рьюеном, вряд ты на это пойдешь, принцесса. Но разве даже это не лучше полного бездействия? Срыв концентрации, которая необходима для учебы, способен доставить хлопот.

Хашимото пытается убедить, что скопировать стратегию Рьюена — один из вариантов.

— Соглашусь, на первый взгляд решение кажется рабочим, но давай посмотрим правде в глаза: пусть Ичиносе с ребятами будут мешать, они ведь могут уйти в общежитие, разве нет? И какой тогда толк, если можно просто сменить место для занятий? — спросила Камуро больше из любопытства, отламывая кусочек хлеба.

— Я думаю, достаточно просто вникнуть в суть того, из-за чего в принципе учатся вне дома. На глазах у остальных меньше возможностей бездельничать, а умеренные перерывы вполне способствуют концентрации. По-моему, это работает именно так?

— Учеба за закрытыми дверьми на протяжении нескольких часов необязательно принесет нужные плоды. В особенности тем людям, что учиться не привыкли, им как раз будет проще осваивать материал в социальных условиях.

— Выходит, Ичиносе с одноклассниками, пусть даже понимают, с чем столкнуться, все равно никуда не уйдут… — понимающе кивнула Камуро, положив в рот намазанный джемом кусок хлеба.

— Только ты забываешь кое-что важное, Хашимото-кун.

— Важное?

— Чтобы создавать трудности, нужны люди, и много. Кроме того, публичное вредительство на грани допустимого может оставить о нас плохое впечатление. Разве нам не нанесет вреда, если класс A начнут считать циничным, способным ради победы даже мешать учиться оппоненту?

— Ну…

По крайней мере это поведение не подобает лидирующему классу A.

— Вдобавок, если последуем такому плану, то лишимся большого количества времени, которое можем потратить на учебу. Совсем испортить балл классу-оппоненту не выйдет, и у нас будет меньше шансов получить равный результат или даже лучше. Тут приходит другая мысль: поручить ученикам с первого или третьего года обучения создавать препятствия, за плату, разумеется. Только нет гарантий, что они займутся делом как положено, а значит, все равно потребуется выделить людей для контроля. Чересчур неэффективные методы, учитывая незначительные — с какой стороны не посмотри — изменения в классных очках.

Хашимото отказывался следовать этой логике и мириться с нынешним положением, а потому задумался, что мог предпринять.

— Если я буду действовать один, это станет проблемой?

— Не советую. Для описания его образа действий очень хорошо подойдет фраза «делать все шиворот-навыворот».

Он разбрасывался людскими ресурсами и учебным временем на саботаж с неясной результативностью.

— И на самом деле не важно, один ты будешь действовать или за дело возьмутся сразу десять человек. Если о преследовании другого класса станет известно, ответственность ляжет не только на тебя. Это унизит достоинство всего класса A, ты так не считаешь?

Даже если Хашимото будет утверждать, что действовал в одиночку, сколько людей поверят ему? Вероятнее всего, чем результативнее окажутся попытки, тем больше посчитают, что за ниточки дергала Сакаянаги.

— Хочешь сказать, Рьюен также придерживается бесполезной стратегии?

— Вообще-то, это не совсем так. Для нас стратегия может и является бесполезной, но не для класса Рьюена-куна — в конце концов между нами пролегает большое различие. Из четырех классов на втором году именно у них самая низкая мотивация учиться и наименьшее число учеников с хорошими академическими способностями. Если они сядут за учебники и начнут лихорадочно зубрить до самой последней минуты, в академическом плане все равно не дотянут до класса Ичиносе-сан. Вот почему они делают ставку на опрокидывание своего оппонента, а не на развитие самих себя.

Хашимото настаивал, что необходимо что-нибудь предпринять, а Сакаянаги в ответ спокойно разъясняла теорию.

— Значит, мы сможем победить, ничего не делая?

— Если на предстоящем специальном экзамене все пойдет своим чередом, мы должны победить. Однако правила устроены таким образом, что преимущество за оппонентом. На первый взгляд на экзамене нижестоящий класс заставляют биться с вышестоящим классом, но получается, что у них, в отличие от нас — тех, кто занимает положение выше, — есть привилегия получить больше баллов. И в сражении в таком формате абсолютной гарантии уже не дать.

Класс Сакаянаги может получить максимально возможный для них результат, однако правила таковы, что даже этого будет недостаточно, если класс Хорикиты справится с таким же успехом.

— Поражение, хоть оно и маловероятно, может также оказаться полезным. Если победа уйдет классу Хорикиты-сан за счет набранных баллов, возможно, представится случай собрать сведения.

— Сведения?..

— Да. Среди менее способных учеников могут обнаружиться те, кто обладает потенциалом. Если выцепим таких, сможем скорректировать очередность тех, кого следует устранить. В этом смысле от стратегии Рьюен-куна мало пользы, поэтому она и глупая.

Результаты специального экзамена должны будут в подробностях раскрыть другим классам. Ученик, проявивший себя, непременно привлечет внимание.

— По-видимому, ты все еще не согласен, — бросил молчавший во время всего разговора Кито.

— Нет же, я понимаю, о чем хочет сказать принцесса, просто… Меня беспокоит класс B. Что зазорного в том, чтобы задуматься о шансах обставить нас, если оплошаем?

Хашимото не упоминал никого конкретного, но очевидно первым в списке был Аянокоджи Киётака. И нельзя также забывать о противнике с высоким потенциалом, таком как Коенджи.

— Проигрыш на этом специальном экзамене мало на нас скажется. Однако на итоговых экзаменах в конце учебного года нам предстоит сразиться с Рьюеном. И вот тогда изменения в классных очках будут иметь беспрецедентный масштаб. Можем ли мы быть уверены, что не проиграем?

— На итоговом экзамене потребуется реализовать правильную стратегию. Без уникальных условий вроде тех, что дают преимущество определенному классу, поражение для меня невозможно. Впрочем, Рьюен-кун ответил бы также.

Никто из них не сомневался в своей победе, возьмись они за дело всерьез. Однако на итоговых экзаменах кого-то из лидеров неизбежно ждет проигрыш, в результате которого произойдут кардинальные изменения в битве за класс A.

— Ладно, прости, погорячился. Пойду остыну, — извинился Хашимото перед Сакаянаги, а потом ушел.

Затем, переобувшись, он вышел из школы через парадный вход и направился прямиком в общежитие.

В какой-то момент к Хашимото подошел ученик мужского пола. Не произнося ни слова, они поравнялись и зашагали рядом.

— Со стороны было похоже на серьезные разногласия, — ухмыльнулся парень. Он наблюдал за происходящим через окно в столовой, а потому знал о ситуации.

— Я хоть и реалист, но еще и романтик.

— Это противоречащие друг другу понятия. Что ты имеешь в виду?

— Реалист учитывает условия действительности. Если рассуждать логически, ты не ожидаешь, что Сакаянаги проиграет Рьюену. Видится только победа над тем, кто способен пустить в ход любые средства. Ну и, разумеется, куда же без демонстрации величия класса A.

— Да. Думаю, так рассуждают многие.

— Но в мире манги, новеллы или сериале так просто не бывает, не так ли?

— То есть ты хочешь сказать, что Сакаянаги-си проиграет?

— История о том, как оторвавшийся от остальных класс A продолжает занимать главенствующее положение — такой сюжет недопустим. Падение на итоговом экзамене и дальнейшее следование ноздря в ноздрю, вот что по-настоящему захватывает. А на третьем году обучения развернется трехсторонняя битва с классами Хорикиты и Рьюена. В конце же… один из них проигрывает, навсегда лишаясь возможности подняться до класса A.

И для учащихся в классе A этот полет фантазии было сложно принять всерьез.

— Ясно, ты и правда романтик.

— Хорикита и Рьюен. Нужно заранее приготовиться к чудесной смене положения от любого класса.

— Мысль под стать тебе, Хашимото-си.

К счастью, Хашимото в классе A располагал подходящим положением для сбора сведений.

— Однако мне надо следить не только за своим тылом, но и за передом, и флангами. Не могу же я без задней мысли довериться тебе, Канеда.

Тот в ответ жутко ухмыльнулся, поправив очки пальцем.

— Вполне естественно подозревать во мне марионетку Рьюена-си. А ты, надеюсь, каким был, таким и останешься. Я действую согласно своим расчетам, а они порой могут быть ошибочны.

— Я работаю на себя. Ты — на себя, а вместе мы пользуемся друг другом. Идеальные взаимоотношения.

Канеда набрал текст на телефоне, затем показал экран Хашимото, чтобы тот его запомнил. Дождавшись кивка, он стер сообщение, сбавил темп и естественным образом отдалился.

— Выбрать сторону Сакаянаги, Рьюена или, может, класса Хорикиты? Пора принимать решение.

Хашимото заглядывал вперед на конец учебного года и последующий третий. Он продолжал размышлять о том, что мог сам для себя сделать.

Уроки на сегодняшний день, в который между соперничающими Ичиносе и Рьюеном произошла небольшая словесная перепалка, были закончены. Хорикита вновь пригласила меня на сбор учебной группы, словно это стало обыденностью, но я, разумеется, отказался.

Кей с самого утра периодически поглядывала на меня, однако ни разу не подошла и не попыталась поговорить — было непохоже, что в планах у нее значилось сделать это позже.

Сложилось все так, что теперь я могу уделить время свалившемуся хлопотному делу.

«Магазинная кража» с недавних пор стала на слуху, и начало этому положил тот инцидент. За что подвергать Кирюин Фуку ложному обвинению в совершении преступления?

Если судить по поведению и манерам общения, то друзей у нее, как заявлялось, действительно быть не должно. А учитывая характер, напрашивается предположение, что ее могли невзлюбить не только одноклассники, но и вся третья параллель.

Но пусть даже так, мало кому придет в голову подстроить ложное обвинение.

Возможно, эту стратегию можно было бы рассматривать жизнеспособной на первом году, если бы она создавала препятствия на пути к классу A. В этом случае понятия добра и зла размываются, но сейчас-то, когда победитель уже определен, какой смысл идти на такой риск?

Судя по имеющейся информации, наиболее вероятно, что притеснение — непрямые указания Нагумо, действующего окольным путем. Так он хочет показать, что взялся за Кирюин, с кем жаждал сразиться, всерьез.

Но абсолютной гарантии, что так все и было, нет, если вспомнить недавнее вторжение в кабинет ученического совета. Тот момент был идеальным, чтобы раскрыть правду и открыто бросить вызов. Из-за чего, наверное, Кирюин также не спешила делать конкретные выводы.

Для продвижения в расследовании я мог выбрать один из нескольких вариантов. Первый — выступить в инциденте против Нагумо, главного кандидата, и дать начало чему-то новому. Второй — выслушать версию Яманаки, которая пыталась подложить товар в сумку Кирюин. И наконец, обратиться к доверенному постороннему и добыть сведения о текущем положении дел у третьегодок.

Тем не менее у меня было мало точек соприкосновения с учениками той параллели. Бывшие члены ученического совета Нагумо и Кирияма единственные, чьи контакты я знал.

Получается, мне остается только собрать информацию на своих двоих. Разумеется, я не намерен растрачивать время, надеясь на удачу, а значит, нужно обозначить для себя цель.

На данный момент, уверен, есть только один человек, у которого может быть полезная для меня информация и который вряд ли близок к тому, кто пытался подставить Кирюин.

Выцепив нескольких третьегодок, я начал расспрашивать их. В итоге узнал, что нужный мне человек направлялся в спортзал, ну и я пошел прямо туда. Однако ни по пути, ни когда уже пришел так и не встретил ее.

Клубные занятия были в самом разгаре; на глаза мне попался Судо, который выполнял базовые упражнения и голосил громче остальных присутствующих.

— И здесь нет…

В зал один за другим приходили и другие участники клуба, поэтому я решил уйти и не мозолить глаза. Опросил еще нескольких учеников, заходивших в зал, но ничего нового не узнал.

В конце концов я так и не встретил нужного человека, а когда вернулся к главному входу и проверил наличие обуви, та оказалась на месте. Значит, она все еще в школе, только при этом словно испарилась.

Было почти пять часов, учеников в здании, кроме участников клубов, становилось все меньше.

Взяв риск привлечь чуть больше внимания, я направился к классам третьегодок. Если и сейчас не пересечемся, так тому и быть.

Я прошелся по всем четырем кабинетам, но снова ничего.

«Может, разумнее подстеречь у выхода из школы?», — подумал я, когда наконец-то услышал, что нужный человек отправился в учительскую.

В конечном счете, добравшись до указанного места и заглянув из коридора, я отыскал кого хотел — сейчас она разговаривала о чем-то с учителем. Под конец учебного дня педагогический коллектив не сидел на месте, а потому я решил подождать в отдалении, чтобы не привлекать лишнего внимания.

Тот, кто мне нужен, вышел из учительской примерно через десять минут.

Неунывающая личность в любой ситуации — такое у меня сложилось о ней впечатление, но сегодня выражение ее лица казалось отчаянным, при этом шла она с мрачным взглядом, опустив голову. Она даже не заметила меня, когда прошла мимо.

Момент для начала разговора был упущен, и, немного замешкавшись, я пошел следом, соблюдая небольшую дистанцию. Подумал, смогу окликнуть у парадного входа во время переобувания.

Однако она не пошла к входу, а вместо этого отправилась к лестнице, ведущей на крышу. Однако туда попасть ей не получится, тогда, может, наверху у нее назначена с кем-то встреча? Задавшись таким вопросом, я почти сразу остановился, когда услышал едва различимые всхлипы.

Судя по всему, место было выбрано не для встречи, а наоборот, чтобы избежать контакта с кем-либо.

Школа казалась странно притихшей. Сдержанный плач странным образом выделялся на общем фоне.

Если здесь пройдет кто-то, кто не знает всех обстоятельств, то неудивительно, если он посчитает меня причиной этих слез.

Я мог бы прямо сейчас уйти незамеченным, но дела есть дела.

— Прости… — коротко окликнул я, стараясь не напугать.

И все же ее удивление вышло чрезмерным, вероятно, она совсем не ожидала, что поблизости кто-то окажется.

— А?! Э-э, Аянокоджи… кун?!

— Мне жаль, не хотел пугать.

— Это ты п-прости. Т-только дай минуту!

— Тебе-то извиняться не за что…

Она еще не оправилась от изумления, однако в спешке спрятала лицо и попыталась вытереть слезы, струящиеся по щекам.

— Если момент неудачный, я могу позже…

— Н-ничего страшного. Все нормально!

Она спешно потянула меня за рукав, не давая уйти. О чем я даже предположить не мог. Может, она подсознательно остерегалась риска распространения слухов о ее плаче, если отпустит?

[[image:/storage/reader-images/e695f6cd6c4afabf7c9655c5e9d5f8e707227adb.webp]]

В следующие несколько минут, пока Асахина возвращала самообладание, я спокойно ждал.

— Угу… Да, теперь я в порядке, — ответила она, прокашлявшись. Затем застенчиво пробормотала: — Прости…

— Послушай, не стоит, правда. Это я как с неба рухнул.

— Я про другое. Мне жаль за то, что показалась на глаза в таком безобразном виде.

Я не желал вмешиваться в несвязанные со мной дела, поэтому выяснять причину ее слез не стал. Однако Асахине, видимо, захотелось выговориться, что она, в общем-то, и сделала:

— Этим утром узнала, что из школы ушла Суичка… ну, Моэка. Сучи Моэка из класса C.

— Именно ушла, а не была исключена? То есть это не наказание за не сдачу специального экзамена? Добровольное решение?

У третьегодок ни вчера, ни сегодня специальных экзаменов вроде как не проводилось.

Между тем Асахина качнула головой, опровергая вариант с добровольным уходом.

— Говорят, причиной послужил серьезный проступок. Что в ее отношении были приняты меры за нарушение дисциплины. Я хотела узнать подробности, так что пошла просить у учителя, однако мне никто ничего не объяснил.

Вот, значит, для чего она пришла в учительскую.

Асахина училась в классе A, а значит, исключение ученика класса C ее волновать не должно. Однако надо ли говорить, учитывая слезы на лице, что они были близкими друзьями вне рамок классов.

— Она сама тебе ничего не говорила?

— Моэка ушла из школы вчера. Когда мне сегодня утром сообщили об этом, в общежитии ее уже не было. Она даже не пыталась связаться со мной… Как пришла в школу, я начала расспрашивать у ребят из класса C — должны же они что-то знать, — но ничего так и не выяснила. Такое ощущение, будто никому уже нет дела до того, кого уже с нами нет.

Никто просто не знал точную причину исключения Сучи? Или, может, кто-то да знает, но скрывает?

Поколения Хорикиты Манабу, Нагумо, Хорикиты Сузуне и нынешних первогодок, Нанасе и Амасавы. Мне известны лишь про эти четыре года, и среди них исключения из школы преобладают именно в параллели Нагумо.

И все же выбывание ученика по причине, никак не связанной со специальным экзаменом, несомненно, вызывает некоторую озабоченность. Раз даже школа умалчивает о деталях, значит, нарушение должно быть очень и очень серьезным с возможно сильными негативными последствиями.

— Я понятия не имею, что произошло, и строю лишь догадки. Мне кажется, что могу догадаться о причине. Ученики из класса B и ниже каждый день думают о том, чтобы попасть в класс A. Может, Моэка сделала то, чего не должна была делать.

— Насколько я понимаю, Асахина-семпай, в твоем поколении за все отвечает Нагумо-семпай?

Ты окажешься в классе A только с одобрения Нагумо, иначе тебя ждет выбывание. Таковы правила выживания у учеников с третьего года обучения, по крайней мере известные.

Но омрачившееся лицо Асахины наводило на мысль, что было еще какое-то правило.

— Или есть своего рода лазейка, через которую можно пробраться в класс A?

— «Лазейка»? Ну да, можно и так сказать… Аянокоджи-кун… ответь, какие взаимоотношения у вас с Мияби?

— В смысле? Не самые лучшие, это не изменилось.

— Понимаешь какое дело, об этом ребятам из других параллелей неизвестно…

— А, понял. Я до глупостей, вроде разбалтывания, не опущусь, — заверил я, чтобы успокоить Асахину.

Та с облегчением вздохнула и начала рассказывать ситуацию учеников на третьем году обучения. Быть может, она хотела раскрыться кому-нибудь после ухода ее подруги.

— Где-то в этом же месяце прошлого года, когда Мияби стал президентом ученического совета, было понятно, что класс A обеспечил себе гарантированную победу, а для классов B и ниже нет никакой надежды. Когда он пообещал, что способный и активный ученик сможет подняться в класс A, разумеется, все обрадовались.

Но на деле все не так просто. Школьная система устроена таким образом, что очень немногие ученики переходили в классы повыше, даже если помогали зарабатывать классные очки.

Посреди разговора Асахина судорожно вздохнула.

— Моэка также надеялась выпуститься из класса A и готова была сделать что угодно.

Но мечта не воплотилась, она выбыла из школы практически перед самым выпуском.

— Нагумо-семпай что-нибудь говорил про исключение Сучи-семпай?

— Нет. Мне на самом деле кажется, что ему абсолютно все равно. Скорее всего, он даже не обратил внимания на объявление учителя.

Отсутствие интереса само по себе неудивительно, ушла ведь мелкая сошка. Эта позиция Нагумо была весьма спорной.

— Не против пойти в другое место? Тут прохладно как-то.

Должно быть, у нее произошел выброс адреналина в учительской, а стоило ей успокоиться и, видимо, тело вспомнило про холод.

Если классы и другие кабинеты отапливались, то вот в коридорах было холодновато. Плюс, вечером температура падала довольно быстро.

Мне также было о чем спросить у Асахины, поэтому вместе решили пройтись до кафе в торговом центре Кёяки, хотя не сказать, чтобы оно было близко.

Асахина заказала себе горячий чай и теперь с довольным видом, держа чашку обеими руками, подносила ее ко рту.

— Итак, возвращаясь к теме. Я правильно понимаю, недовольство Нагумо-семпаем растет, и с каждым днем усиливается оппозиция против него?

— Ага. Не уверена только, сколько конкретно людей в этом участвует. По сути, информация такого рода до класса A не доходит. Я об этом узнала только потому, что была близка с Моэкой. Ты же не в курсе о контракте Мияби, подписанном всеми третьегодками, Аянокоджи-кун?

— Я лишь догадываюсь о методах, которыми можно связать воедино целую параллель, однако детали мне неизвестны.

— Тогда давай с этого и начнем. — Асахина едва заметно оглянулась по сторонам, убедившись, что поблизости никого нет.

Затем она пустилась разъяснять подробности контракта между Нагумо Мияби и большинством третьегодок, который открывается мне впервые.

* * ** * *

И был еще один момент.

— Мияби еще вроде намеревается оставить несколько десятков миллионов баллов и под конец провести лотерею. Он сказал, что пока рассчитывает на два-три билета для тех учеников, что подписали контракт.

Иначе говоря, даже у того, кто не смог внести свой вклад, есть шанс попасть в класс A до самого выпуска.

Когда Нагумо установил свое лидерство в классе A, он приходил к ученикам из классов ниже в рейтинге с этим контрактом.

Поскольку одному накопить двадцать миллионов приватных баллов было невозможно, он предлагал забирать их с большого числа людей, чтобы затем обменять средства на билет для продвижения в другой класс. У учащихся классов B и ниже шансы выпуститься в классе A в обычных условиях были бы нулевыми, однако при перераспределении денег шанс увеличивается. Ненамного, конечно, но по получившим свое право — Кирияма в их числе — можно сделать вывод, что шансы получаются не иллюзорными.

Сбор составлял достаточно большие семьдесят пять процентов, однако это было необходимо для того, чтобы у как можно большего числа людей имелась возможность получить билет. Самому Нагумо такое предложение тоже выгодно. Так он не даст ученикам распоряжаться большими суммами денег, а это является сдерживающим фактором для восстания.

— Получается, он принудил к контракту классы с B и ниже?

— Да. Сколько конкретно подписали его, знает лишь Мияби, но мне кажется, что большинство. Кроме того, хотя это не связано с тем контрактом, мы в классе A также перечисляем ему пятьдесят процентов.

В полной мере пользоваться приватными баллами, зачисляемыми ежемесячно, смог бы только класс A, при том его победа уже была предопределена. Справедливая привилегия, по существу, однако учащиеся в классах ниже в рейтинге, вероятно, будут недовольны таким раскладом. Нагумо прекрасно это понимал и именно поэтому удачно урегулировал и проконтролировал данный момент.

На третьей параллели класс A ушел в отрыв от остальных. Таким образом, их пятидесяти процентная нагрузка должна приносить денег больше, чем семидесяти пяти процентный сбор со всех трех классов.

С имеющейся у Нагумо властью, позволяющей ему решать абсолютно все, вплоть до результатов специального экзамена, он был словно король, подмявший под себя каждого.

— Я по чистой случайности попала в один с Мияби класс B. Это его усилия привели нас в класс A, и это его руками создана нынешняя обстановка. Понимаю, жаловаться у меня права нет, все-таки сама извлекаю из ситуации выгоду, но… — Ей, казалось, было очень тяжело в этом признаваться, и все же она заставила себя: — Моэка ушла из школы, пускай и косвенно, но из-за обстановки, созданной Мияби. И от одной только мысли у меня слезы наворачиваются на глаза.

Должно быть, вот и причина слез Асахины в здании школы.

Этот случай с Сучи, думаю, не имеет прямого отношения к инциденту с Кирюин, однако упомянутое Асахиной «косвенно» вполне может оказаться тем, чем нужно.

— Асахина-семпай, можешь мне кое с чем помочь?

— Помочь? С чем?

— В каких ты отношениях с Яманакой-семпай из класса 3-D?

— Яманакой-сан? Ну, изредка общаемся, но не скажу, что мы в особо близких отношениях. Наверное, вряд ли сильно помогу, хотя…

То, что не в особо близких, — в самый раз.

— Для меня было бы хуже, будь ты ее близкой или лучшей подругой. Мне нужно узнать как можно более объективное мнение об Яманаке-семпай с позиции ученика с третьего года.

— Вот как?

Я достал телефон и открыл в «ОИС» профиль Яманаки Икуко из класса 3-D. Обыкновенная ученица класса D, способности ниже среднего. Ничего выделяющегося.

— Она много с кем дружит?

— Хм-м, не уверена. По-моему, она неплохо ладит с одноклассницами, но знаешь, я бы не отнесла ее к разряду популярных, у кого также полно друзей в других классах.

Не хочется полагаться исключительно на мнение Асахины, но судя по ее словам, можно предположить, что качества Яманаки не расходятся с данными в «ОИС».

— Этот разговор должен остаться только между нами, договорились?

— Забавно получается. Теперь мы поменялись местами.

— Ну да.

Я рассказал Асахине, как Кирюин попытались ложно обвинить в магазинной краже. Она сперва удивилась, но вникла довольно быстро.

— Понятно. Ты хочешь провести свое расследование по третьему году, а потому обратился ко мне.

— Ты единственная, кому я могу довериться, Асахина-семпай.

— Рада слышать. Обычно-то я нахожусь на стороне Мияби, из-за чего часто сталкиваюсь с недоверием в свою сторону.

То, что она будет в сговоре с Нагумо, — вполне закономерная мысль, никого винить за это не стоит.

— Каков твой взгляд на этот инцидент?

— М-м, дай подумать… За прошедшие три года я пообщалась с Кирюин-сан всего несколько раз, поэтому многого о ней знать не могу. Но мне кажется, она именно такой человек, каким ее видишь ты, Аянокоджи-кун.

— Даже так?

— Не могу сказать наверняка, что она не успела навлечь на себя чью-то неприязнь, но из одной только мести, как мне кажется, не будут ложно обвинять человека в магазинной краже. В конце концов, если исполнителя поймают, его ведь должны исключить?

— На деле Кирюин-семпай заметила попытку и поймала за руку. Я согласен с тобой, шансы на исключение были бы ненулевые, если об этом сообщили бы школе.

Другими словами, в этом инциденте с самого начала есть что-то неподдающееся объяснению.

— Но… А! Так вот из-за чего.

— Из-за чего — что?

— Ну, это произошло, думаю, почти сразу после того, как ее попытались ложно обвинить. Я возвращалась к себе и увидела, как Кирюин-сан повалила ученика и наступила на него с гневным выражением лица.

[[image:/storage/reader-images/7efc2edb702aebea3f939ffa0a20b446f71ae960.webp]]

— Повалила и наступила?

Обычно Кирюин вела себя утонченно и сдержанно. Представить описанные события было довольно трудно.

— Не знаю, может, он пытался помешать ее встрече с Яманакой-сан. Она буквально выплюнула: «Яманаку сюда, сейчас же!». По-моему, она ужасно разозлилась. Все повторяла: «Выкладывай, живо».

Почему тот ученик встал на защиту Яманаки — понятия не имею, но выражаю соболезнования. Уверен, он сильно перепугался.

— Кстати, а требовала она от кого конкретно?

— Он из того же класса D, Анзай-кун, если не ошибаюсь… — упомянула она новое имя.

Он манипулировал Яманакой, а потому пытался помешать, или же, будучи ее одноклассником, просто хотел защитить? Пока не ясно.

— Я бы хотел поговорить с Яманакой-семпай, можешь, пожалуйста, это устроить, Асахина-семпай?

— Э? А, ага. Мне не сложно, хотя…

— Прошу.

Думаю, надо бы все-таки напрямую переговорить с Яманакой, которая хотела ложно обвинить Кирюин в преступлении.

Асахина написала Яманаке сообщение, и та сразу его прочитала.

— Похоже, она сейчас в торговом центре Кёяки. Мне сказать, что ты хочешь с ней увидеться?

Она принялась печатать после моего кивка.

— Так, она прочитала, но пока не отвечает. Чуть-чуть подождем.

Асахина какое-то время вглядывалась в экран телефона, однако ответное сообщение пришло лишь через несколько минут.

— Если сможешь подождать, она придет где-то через полчаса.

— Без проблем, я подожду.

После моего подтверждения было условлено, что Яманака придет сюда.

— Спасибо, выручила.

— Брось, ерунда. Мне самой хочется узнать правду.

Время у нас было, а потому я решил поинтересоваться у Асахины насчет ее школьной жизни, специальных экзаменов и так далее.

До обещанной встречи оставалось всего несколько минут.

К нам подошел ученик, когда мы как раз допивали наши напитки.

— Асахина, Аянокоджи — это он?

— Э? Тачибана-кун? Да, он, но…

— Я присяду.

Некий Тачибана грубовато отодвинул стул и сел, ничего не заказав. Положив руки на стол, он наклонился и обратился ко мне:

— Зачем тебе нужна Яманака?

Это был Тачибана Кенто из класса 3-D, одноклассник Яманаки. Я думал, что прийти может упомянутый Анзай, но в итоге заявилось новое лицо.

— Э, постой. А почему ты…

— С тобой связалась Яманака-семпай? — вмешался я. — И она попросила посмотреть, как обстоят дела?

— А? По-моему, я задал вопрос, — не отступал Тачибана.

Вел он себя довольно властно, возможно, руководствуясь положением семпая. Скорее всего, он и физически, и умственно превосходит Анзая.

— Ты ведь наверняка догадываешься, раз пришел вместо нее. Я хотел поговорить насчет Кирюин-семпай.

— Какое это имеет отношение к тебе?

— Непрямое. Кирюин-семпай попросила узнать правду.

— А ты типа детективом решил заделаться? Тогда передай, что сказанное ранее было правдой.

— Ты имеешь в виду, что это Нагумо-семпай дал указания подставить ее в краже?

— Да.

— Тачибана-кун, серьезно? Мне сложно представить, как Мияби вытворяет что-то подобное.

— Сложно? Нагумо как раз таки из тех типов, что провернут такое, и глазом не моргнув. Он поработил нас и теперь использует, как вздумается.

Судя по выражениям, он, похоже, не состоит во фракции, поддерживающей Нагумо. Зато может входить в анти-нагумовскую — такое название вполне подходило.

— Нравится или нет, а придется подчиняться его указам. Как и поступила Яманака, — скучающе вздохнул Тачибана, слегка наклонив голову. — Если все понял, с ней больше не связывайся. Уговор?

— Извини, конечно, но так дело не пойдет. Нагумо-семпай не признает своего участия в этом инциденте.

— Можешь сомневаться, твое право, но это факт. Не подчиняться ему мы не можем.

— Слышал про это. Из-за подписанного с Нагумо-семпаем контракта?

Тачибана посмотрел на Асахину с таким выражением лица, будто говорил: «Ты растрепалась об этом, серьезно?».

— Тогда ты сам должен все понимать.

— Уверен, был и другой выход: например, то же распределение средств для сбора крупной суммы для перехода в другой класс применить на каждый класс отдельно. Почему вместо этого многие последовали указаниям Нагумо-семпая?

— Тебе не понять. До вынужденного заключения контракта у наших классов D или C очков практически не оставалось. Даже объединившись, класс не смог бы собрать двадцать миллионов баллов за весь год! Шансы выпуститься из класса A уже были нулевые. Однако, если заключить контракт, появляется возможность побеждать на некоторых специальных экзаменах, а значит и получать классные очки. Разве у нас был выбор не подписывать его? Кроме того, если всем классом проигнорировать контракт Нагумо, нам пришлось бы биться с ним при любых условиях. А что потом? Наверняка класс лишится оставшихся очков, и нас ждут долгие месяцы без зачислений приватных баллов.

Не упуская возможности, Нагумо пустил в ход силу и преимущества собственного класса.

— Можно добиться стабильной школьной жизни, а с одобрения Нагумо тебе представится шанс выпуститься из класса A. Только дурачье может отказаться от такой возможности, Кирюин — одна из таких.

Подчинившись Нагумо, они смогут сохранить за собой какое-то количество классных очков. И, несмотря на семидесяти пяти процентный сбор, им каждый месяц будут зачисляться деньги, которых хватит на карманные расходы.

Аннулировать такой контракт после заключения довольно сложно, в основном из-за содержания. Если один-два человека взбунтуются, может получиться, что на них просто доложат.

— Выходит, если Нагумо-семпай лично потратит крупную сумму, никто не сможет пожаловаться?

— Ну… Понимаешь, дело не в том, что претензий совсем не будет. Но да, как ты выразился, не сможет. Способные как-нибудь выкрутятся. Однако для таких, как я, кому без посторонней помощи нельзя и надеяться на класс A, лотерея — последнее средство.

Они поставят на лотерею, пусть до самого выпуска с них будут выкачивать приватные баллы. Даже в случае всего лишь одного билета шансы составляют один к ста, а это не так уж и плохо.

— И одним из указаний стало ложно обвинить Кирюин-семпай в магазинной краже?

Тачибана на мгновение опустил взгляд, затем слегка кивнул:

— Я один из контактных лиц. Если смогу повесить вину на Кирюин за преступление, он высоко это оценит.

— Мне не совсем понятно, зачем понадобились контактные лица? Чем больше людей об этом знают, тем более вероятно, что просочится правда о магазинной краже. И если сразу несколько человек возьмется за одно дело, естественно, вклад каждого будет разным.

Для Нагумо с самого начала было менее рискованно обратиться напрямую к Яманаке. Откуда возникла необходимость передачи указаний от него к Тачибане, а от Тачибаны — к Яманаке? Вопрос все не давал мне покоя.

Кроме того, если честно, я не могу во всем доверять его показаниям. Похоже на правду, тем не менее больно уж он откровенен.

— Президент Нагумо наверняка велел молчать об этом, разве нет?

— Н-ну да. Но ситуация осложнилась, разве кто обвинит в вынужденном раскрытии имен? Я и Яманака… Вернее, скажу за себя, но мне не кажется, что здесь есть моя ответственность…

Достаточно было легко надавить, и вот он сознается в проступке. Вначале он выглядел самоуверенным, но когда прижали, наружу вылезла его слабохарактерность — та сторона, что не желала оказаться под ударом.

— Тачибана-семпай, возможно, это не лично твоих рук дело. Но ты готов к последствиям от школы, когда об инциденте узнают?

— А? Нагумо ни за что не придаст его огласке.

— Нагумо-семпай, может, и нет, но Кирюин-семпай разозлилась. Она такой человек, который, если в голову что взбредет, набросится на оппонента, кем бы он ни оказался. Ты проучился с ней три года, сам должен понимать, что к чему, верно?

— Ну… Анзай, конечно, тоже сильно испугался…

— Ты получил указания от президента Нагумо. Затем обратился за помощью к Яманаке-семпай, чтобы она подобралась к Кирюин-семпай. Завлекли в дело заверениями, что в случае успеха оценят по достоинству. Можешь поклясться, что все было именно так?

Я включил режим видеозаписи на телефоне и направил камеру на Тачибану.

— Т-так…

— Клянешься, верно?

Я приблизил телефон еще ближе, как бы подчеркивая свои намерения, когда Тачибана отмахнулся, вынудив прекратить видеосъемку.

— Сказал же, так все и было.

— Если это правда, к чему тогда паниковать? Почему ты противишься записать признание на видео?

— Просто… ну… Блин, отстаньте уже!

— А, постой, Тачибана-кун?! — попыталась остановить его Асахина, но тот, не оборачиваясь, просто ушел. — Он словно хотел что-то сказать… Только вот что?

— Ничего страшного. По реакции можно сделать примерный вывод.

— П-правда? Хочешь сказать, ты понял, кто стоит за указаниями?

Тачибана послушно исполнил то, что от него потребовали. Когда задумка провалилась и исполнителя подвергла допросу Кирюин, всплыло имя Нагумо. Но, несмотря на риск подставить себя, другую версию он не признавал.

— Спасибо тебе за сегодня, Асахина-семпай. Кажется, я уже близок к разгадке.

— Л-ладно. Рада за тебя, что ты прояснил какие-то моменты, но… можешь со мной поделиться, Аянокоджи-кун?

— Давай закругляться. Я не могу допустить, чтобы ты по неосторожности впуталась в это дело.

Асахина все еще выглядела обеспокоенной, но сейчас лучше и правда оставить мнение при себе.

Хотя на это потребовалось некоторое время, я разузнал важные сведения, которые могут помочь мне на шаг ближе подобраться к правде, стоящей за инцидентом с магазинной кражей. Благодаря содействию Асахины я ни минуты не потратил впустую и именно по этой причине мне хочется сделать паузу.

Не прошло и дня, как я приступил к расследованию, а уже приблизился к решению. Разумеется, нельзя сказать, что обошлось без удачи с толикой случайных совпадений.

Вот почему меня не устраивает результат.

Не из-за того что Тачибана, Яманака и Асахина, выступающая помощником, могли врать. Скорее, меня волновало, что произойдет, когда я сообщу о результатах Кирюин. И какова цель человека, подстроившего события?

Умозаключение в этом деле, а также исход, по моему мнению, могут потенциально повлиять на то, как пройдет третий триместр.

Я отправил сообщение Кирюин, не вдаваясь в сути дела. И заодно предложил, как следует поступить. Согласиться или нет — решать ей, но поскольку она стремится разрешить проблему, вероятно, выберет первое.

Выйдя из торгового центра Кёяки, я пошел в общежитие.

В конце концов по телефону Кей со мной не связывалась, в вестибюле или еще где-то она не ждала.

Я задался вопросом, сможет ли она и дальше держать эту дистанцию и ослабить между нами связь? Впрочем, пока рано еще так думать. Паразитируя на хозяине, она не может сбежать и начать делать самостоятельные шаги.

Лифт прибыл на первый этаж; я сел внутрь и поднялся на четвертый.

Наверное, сейчас мне следует упорядочить информацию по делу Кирюин, а не занимать голову Кей. Подумав так…

— Ты наконец вернулся, Аянокоджи-кун? — встретила меня с легкой улыбкой на лице Ичиносе, когда я вышел из лифта.

Она была в пальто, но выглядела немного замерзшей. Видимо, ждала, пока я не вернусь, перед комнатой.

— Что-то стряслось?

— М? Да нет, просто захотела увидеться с тобой. Тебе неудобно?

— Нет, нормально. Но неужели ты ждала здесь все это время?

Обычно я возвращался к пяти, но из-за дел с Асахиной и другими учениками третьего года время перевалило за шесть часов.

Ичиносе озадаченно достала телефон.

— Ой. Как так могло получиться? Я и не заметила даже, как столько прошло…

Я посчитал, что со своей стороны должен хотя бы поинтересоваться положенной в такой ситуации фразой, но подобного ответа не ожидал.

— А как долго ты здесь стоишь?

— Э-э, я вернулась вскоре после окончания занятий… Так что где-то с полпятого…

То есть прошло не менее полутора часов.

«До скорого», — сказала она тогда, должно быть, имея в виду, что хочет встретиться.

— Надо было предупредить.

Может, сразу встретиться не получилось бы, зато мог бы сказать примерное время, когда вернусь.

— Все нормально. Мне не хотелось бы тревожить тебя, Аянокоджи-кун.

Суть-то не в том, тревожить или нет… Впрочем, если ей было не в тягость длительное ожидание, мне сказать нечего.

— Так… ни о чем конкретно я не хотела поговорить, но… — извиняющимся тоном начала она, — …скажи, вы с Каруизавой-сан помирились?

— Пока нет.

В ответ Ичиносе пробормотала: «Понятно». Неясно только, обрадовалась она, загрустила или ни то, ни другое. Выражение ее лица, казалось, выдавало любую из этих эмоций, и я не мог точно сказать, что она на самом деле почувствовала.

— Тогда… можешь выполнить один мой маленький каприз? Если не против, я бы хотела поболтать с тобой, Аянокоджи-кун. Но только если ты и правда не против…

Думаю, она прождала чересчур много, чтобы ограничиться одним лишь приветствием.

— Если сама не против, то и я нет. Зайдем ко мне?

— А можно?

Причин отказывать не было. Кей не выходила со мной на контакт, а на остаток дня мне заняться нечем. К тому же разговаривать снаружи — не лучшая идея.

Я не мог позволить ей мерзнуть дальше, поэтому отпер дверь ключом.

— Мне даже как-то не по себе. Извини за беспокойство, — произнесла Ичиносе, когда вошла в комнату. Она наверняка обратит внимание на новшества, которых не было в прошлый раз.

— Ты была уже у меня, в тот дождливый день.

— И я очень признательна за то, что впустил меня. Знаю, доставила проблем — зашла-то промокшая до нитки.

Я разулся первым, затем сняла обувь Ичиносе, аккуратно поставив ее рядом с моими ботинками.

Когда в комнате включился свет, Ичиносе осматривала внутреннее убранство и невольно воскликнула:

— А… А тут стало довольно миленько.

Ее взгляд приковали всевозможные изменения, произошедшие с кроватью и со всем остальным. Не то чтобы это были значительные перемены, вроде совершенно новой мебели или перестановки, однако теперь здесь находились мягкие игрушки, зеркальце и диванные подушки — в общем, все то, что не вписывается в обстановку мужской комнаты.

Мелочей по сравнению с прошлым ее посещением стало значительно больше. Все это натаскала Кей, регулярно заходившая ко мне. Увидь это кто-нибудь, кто не знаком с раскладом этой школы, наверняка ошибочно посчитает, что мы живем вместе.

Если заглянуть на кухню, взгляд, вероятно, сразу цепляется за комплект разноцветных чашек, палочки для еды и другую подобную утварь.

Она знала, что я встречаюсь с Кей, а значит, должна была предположить наличие изменений в обстановке комнаты. И действительно, я не видел замешательства на ее лице.

— Присаживайся. Я налью чего-нибудь горячего. Как насчет какао?

— Давай. Спасибо.

Когда я предложил то же, что в тот день, Ичиносе радостно улыбнулась.

Лучше всего согреть замерзшее тело можно изнутри. Тем не менее в комнате было достаточно холодно, поэтому я включил обогреватель и увлажнитель воздуха.

— Скоро должно стать теплее.

Ичиносе кивнула, сняла пальто и уложила его рядом с собой.

— Все же вы, девушки, поразительные. Даже в такую погоду ходите в юбке. Холодно же должно быть.

— Холодно, конечно, но я, думаю, уже привыкла, поэтому не обращаю внимания, — ответила Ичиносе.

Она заметила в комнате фоторамку, куда была вставлена наше с Кей совместное фото. Она подошла к ней и долго всматривалась.

— Можно спросить, из-за чего ты полюбил Каруизаву-сан?

— Тебе так интересно узнать?

— Да. Я мало с ней общалась, но слышала, как еще на первом году она начала встречаться с Хиратой-куном. Ни за что бы не подумала, что она будет в отношениях с тобой.

Многие в классе Хорикиты до сих пор задавались тем же вопросом. Для других классов принять это, должно быть, еще сложнее.

— Я бы ответил на твой вопрос, но объяснить очень трудно. Она — моя первая любовь, и даже если захочу пуститься в подробности, просто не смогу. Может, для нас, учащихся в одном классе, это естественный ход событий.

Я не мог раскрывать детали, поэтому уклонился от прямого ответа и говорил банальщину.

— Каруизава-сан милая, да?

— Не отрицаю.

Вода в чайнике закипела, я налил ее в чашку, добавил какао-порошок и размешал — напиток был готов.

— Держи.

— Горячий.

Она обхватила чашку двумя руками, вероятно, замершими, и глубоко вздохнула.

— На днях я из прихоти таскала тебя по разным местам, даже в тренажерный зал повела. Наверняка не этого ты хотел.

— Так-то это я предложил на выходных побыть вместе. Мне просто захотелось узнать, что ты делаешь в дни отдыха. И… — Я открыл ящик и достал лист бумаги. — Опыт вышел весьма неплохим, поэтому подумал в следующий выходной прийти уже вот с этим.

— А, это для членства в зале…

В форме я уже вписал свое имя, идентификационный номер учащегося, а еще выбрал месячный курс.

— Прежде я вел достаточно малоподвижный образ жизни, знаешь. Теперь захотел немного позаниматься.

— Правда? Я рада!

До школьной поездки Ичиносе часто можно было увидеть с угрюмым выражением лица. Однако с последних выходных, проведенных вместе, кажется, что она стала чаще улыбаться.

— Наверное, с этих пор мы будем часто встречаться в зале, так что прошу, позаботься обо мне.

— Обязательно! И ты обо мне тоже позаботься… Значит, будем вместе заниматься, да? — Ичиносе, радостно прищурившись, сделала глоток какао. — По правде говоря, знаешь, я…

— Да?

О чем-то задумалась? Ичиносе посмотрела мне в глаза.

— Я ждала перед твоей комнатой не только потому, что хотела увидеться, Аянокоджи-кун. Еще мне показалось, что есть кое-что, о чем мне непременно следует тебе сказать… Не против сесть рядом? — Она мягко погладила свободное место на кровати.

Мне стало ясно, что разговор будет откровенным, а потому я сел рядом с Ичиносе, удовлетворив просьбу.

— Я пошла с тобой в прошлое воскресенье ради того, чтобы расставить для себя все точки над «i».

— Расставить точки?

— Чтобы отпустить мои чувства к тебе. — Ичиносе набралась решимости, не выказав ни намека на то, что собирается отвести взгляд. — У тебя уже есть любимый человек, это Каруизава-сан. Я не хочу разрушать ваши отношения. Поэтому подумала, что то воскресенье станет первым и последним свиданием, — произнесла она без тени печали.

Прокручивала ли она эту мысль в день, когда мы находились в тренажерном зале?

— И как, расставила точки над «i»?

Ичиносе решительно кивнула.

— Больше никаких встреч в личное время. Я подумала, что так будет правильно.

Но выходит, сегодняшняя встреча противоречит ее словам. Сейчас не выходные, но мы, несомненно, проводим время вместе.

— Но это не так. Представление оказалось ошибочным. Я поняла, что все останется прежним.

Неясно, к какому конкретно выводу она пришла. Тем не менее эта перемена в образе мышления — вероятно, именно то, благодаря чему Ичиносе смогла вернуться к своей прежней яркой личности.

— Я задаюсь вопросом, что мне делать дальше? Вернее, как следует поступить?..

Она улыбалась, казалось, как и прежде, но не совсем.

Раньше все эмоции и чувства отражались на лице Ичиносе, она была сравнительно простым для понимания человеком.

Да, во время экзаменов она могла сохранять невозмутимость, но, в общем и целом, именно такое мнение у меня сложилось о ней во внеучебной жизни. Но теперь по ее выражению лица не прочитать истинные намерения.

— И знаешь, что я решила для себя в тот день? Ни за что не спрашивать у тебя про Каруизаву-сан.

— Почему?

— Мне будет очень больно. У меня защемит в груди. Я думала, что если спрошу, очень сильно поранюсь, — пробормотала Ичиносе, осторожно подбирая слова. Словно говорила она не только мне, но и себе. — Но после зала я не смогла удержаться и спросила. Спросила, кто из вас признался первым.

Я помню тот момент. И знаю, что тогда творилось у нее в голове.

— Было больно?

— Удивительно, но нет. Тогда-то я и поняла, что ошибалась.

— Какую правильность ты для себя вывела?

— Хочешь узнать? Я скажу. — Ичиносе глубоко вздохнула, не отводя взгляда. — Я по-прежнему влюблена в тебя, Аянокоджи-кун.

Она не убегала. И не намеревалась отпускать меня. Вот о чем говорили ее глаза.

— В тот миг я осознала, что ты все еще мне очень нравишься.

Это было первое и последнее свидание, куда она пошла с готовностью отступить. Но в итоге Ичиносе пришла к совершенно противоположному решению.

— И вместе с тем я задумалась. Мне нельзя и дальше оставаться в темноте. Я должна полностью измениться.

Тот самый момент изменил Ичиносе, которая пребывала во тьме.

— Могу я… прикоснуться к твоему лицу, Аянокоджи-кун?

— Никакого приза не жди, договорились?

Ичиносе, нежно хихикнув на шутку, кивнула. После чего вытянула правую руку и коснулась моей щеки. Легко надавив, она развернула мое лицо к себе.

— Я… ни с кем раньше такого себе не позволяла. Раньше я ни к кому не испытывала таких чувств. Мое сердце трепещет, в глубине души мне больно… Но… сейчас я счастлива. Меня переполняют эмоции уже от того, что нахожусь рядом с человеком, который мне нравится.

У меня появился вопрос к разоткровенничавшейся Ичиносе:

— Помнишь, я спрашивал у тебя в школьной поездке? Насчет того, чего ты хочешь?

— Да. Я хотела… прежде всего, стать классом A. Это была цель, которую я хотела достичь вместе с друзьями. Тогда я потеряла ее из виду, у меня почти опустились руки, поскольку посчитала, что ничего с этим не сделаю. Нет… не почти, я уже сдалась. Даже убедила себя, что должна уйти из школы.

— А теперь думаешь иначе?

— Теперь иначе. Я хочу остаться. Хочу поставить целью класс A. Хочу выполнить эту цель. — Она вложила больше сил в руку, касающейся моей щеки. — И еще хочу любимого человека… Тебя, Аянокоджи-кун.

— Ты сама знаешь, но я…

— Знаю. У тебя есть Каруизава-сан. Я знаю это. Поэтому прямо сейчас я больше ни о чем не буду просить. Но…

— Но?

— Но не потом. Я намерена стать тем человеком, на кого ты захочешь обернуться.

Несмотря на проступивший румянец, она продолжала смотреть мне в глаза, прямо и непоколебимо.

Ичиносе не зашла дальше — она не сделала последний шаг, который стал бы отклонением от моральных норм, в сторону человека, находившегося в отношениях с другой.

Если бы попыталась, мне, разумеется, пришлось бы остановить ее, но она держала себя в руках.

Наверное, это также важная составляющая чувства справедливости Ичиносе.

— Аянокоджи-кун, с этих пор смотри на меня.

— Я так или иначе наблюдал бы за тем, куда ты в итоге придешь.

— Ты про… конец учебного года?

— Да. Когда он придет, давай встретимся вновь, только ты и я. Тогда я расскажу об одном решении, к которому пришел.

— Как-то моя уверенность дрогнула, однако теперь я заверяю, что буду в полном порядке.

Полагаю, мне нет необходимости расспрашивать ее по этому поводу.

Сидя рядом, я мог ощутить от Ичиносе тепло и силу.

Не знаю, какие будут последствия, но в ней определенно произошли значительные психологические изменения.

По сути, это сильнейшая зависимость, однако несколько иного характера, чем у Каруизавы Кей. Именно эта зависимость, точно обоюдоострый меч, и даровала Ичиносе огромную силу.

Обычно, когда кто-то кому-то нравится, появляется желание добиться взаимности. Желание услышать «люблю», пусть и мимолетно оброненное. Желание прикоснуться и узнать, что нового можно открыть для себя.

Но Ичиносе ничего из этого не просила. Было видно, что она полна решимости сама добиться желаемого.

Она медленно убрала руку.

— Мне пора.

— Я провожу.

— Не стоит. Аянокоджи-кун, обязательно помирись с Каруизавой-сан как можно скорее, ладно?

— Постараюсь.

Ичиносе подхватила пальто, обулась и бодро открыла дверь. Затем, махнув рукой, вышла и закрыла за собой.

Опустилась тишина, вместе с ней остался едва различимый аромат какао и цитруса.

Какой мир построит Ичиносе?

Окажет ли он влияние на окружение, привнесет ли изменения в мой ход мыслей?

Школьная жизнь стала еще более захватывающей.

Глава 6. Ожидаемое и неожиданное

Второй триместр почти подошел к концу, осталось всего два дня. На сегодня у нас намечен специальный экзамен «Совместный всесторонний письменный тест», на котором нам предстоит наконец-то столкнуться с классом A в прямом противостоянии. Несмотря на уникальные правила, сам тест мало чем отличался от промежуточных и итоговых экзаменов.

В классе собравшиеся ученики, чьи академические способности оцениваются как C и ниже, уже с самого утра погрузились в учебу, чтобы использовать каждую свободную минуту, пока была такая возможность. Репетиторы, включая Кейсея и Хорикиту, закончив все приготовления накануне, давали соответствующие наставления и проводили финальные проверки.

Многие ученики могли подумать, будто самая сложная часть экзамена еще впереди, однако это не так. Как говорится, занимайся восемьдесят процентов времени, чтобы блеснуть в оставшиеся двадцать. В этом плане большая часть проделанной работы представляет собой подготовку к экзамену. Главный ключ в отношении к учебе и концентрации. По сравнению с этим сам экзамен — лишь одна пятая всех усилий.

А когда дело будет сделано, придет понимание: по большей части было не так-то и трудно.

Порядок сдачи экзамена для класса определялся списком, который Хорикита должна была передать Чабашире-сенсей до вчерашнего вечера.

Всего надо решить сто вопросов — в любой последовательности, но в рамках установленного количества, из-за чего некоторым могло показаться, будто порядок не столь важен, однако все как раз наоборот. На одного человека выделяется десять минут, отсчет ведется с открытия двери и заканчивается выходом из кабинета. На решение самих вопросов этого вполне достаточно, но не для прочтения сотни заданий с последующим пониманием их сути. Если у ученика с низкими академическими способностями возникнут проблемы с пониманием, то у него мало того, что не выйдет отыскать максимально возможные пять легких задач и решить их, так еще и, вероятно, получатся глупые ошибки из-за спешки.

Вот почему порядок очень важен для снижения вероятности плохого исхода.

До звонка, означавшего начало экзамена, осталось пять минут.

Волнение охватило всех в классе, но один лишь Коенджи оставался самим собой. Он выглядел беззаботным — то внимательно рассматривал свое лицо в зеркальце, то изредка бросал взгляд на экран телефона, просматривая что-то в интернете.

Хорикита попыталась заранее получить подтверждение у Коенджи, но тот так и не сказал, возьмется ли он за дело всерьез. Ответ был лишь один: он имеет право поступать, как ему заблагорассудится.

Хорикита осознавала, что ее стратегия, стоившая больших усилий, могла быть испорчена одним лишь Коенджи, поэтому выдвинула разумное предложение. Пусть он решает вопросы последним. К тому времени девяносто восемь заданий должны быть решены, и ему останется всего два.

Если Коенджи, у которого оценка B за академические способности, не решит два вопроса, мы недополучим четыре балла, что вряд ли станет для нас серьезным ударом. Кроме того, последние два вопроса зачтутся нам, даже если вместо решения он оставит пустое место, — обойдется без нарушения правил, ведь он взялся за их решение, но якобы не получилось. Таким образом, удастся исключить всевозможные риски: ответы на случайные задачи из прихоти, пробелы или ошибки.

Коенджи охотно согласился на предложение. Победа класса означает прибавку в пятьдесят очков, поэтому от него можно ожидать правильные решения. Более того, из-за его бездействия его класс проиграет, желаемых им приватных баллов станет меньше.

Предугадать действия Коенджи, основываясь на здравом смысле, невозможно, так что у Хорикиты нет иного выбора, кроме как воспользоваться упомянутой стратегией.

Сложность вопросов на тесте определенно не будет легкой. Для оптимизма места нет, но условия для победы благоволят нам.

Классу A необходимо выложиться так, чтобы набрать близкое к пределу число баллов. Несомненно, на учеников с более низкими академическими показателями будет оказано большое давление и стресс.

Их лидер, Сакаянаги, определенно выработала стратегию, но экзамен каждый сдает в отдельном кабинете, а провернуть неожиданный трюк не представляется возможным ввиду характера контроля.

Понятное дело, ученики с низкими академическими способностями не смогут получить много баллов, также они не смогут пойти на риск, подготовив что-то вроде шпаргалок. Получается, единственный выход для всех классов — подтянуть знания и согласовать некоторые детали, вроде порядка сдачи, чтобы по максимуму проявить себя.

Есть и другой вариант, направленный не на сам экзамен, — это опосредованное притеснение. По такому пути пошел Рьюен.

Можно было воспользоваться грубыми методами, вроде закулисных договоров о намеренном недоборе баллов, но результаты экзамена расставят все на свои места. Существует риск выявления предательства при допущении самых банальных ошибок, да и не факт, что для победы хватит подкупа одного-двух человек.

В этой школе подавляющее большинство учеников выкладываются в учебе на полную, но могут быть и своего рода аномалии, вроде меня или Коенджи, чьи способности в «ОИС» оценены не так, как они есть на самом деле. Не стоит пренебрегать возможностью получить дополнительные баллы просто за то, что оценка академических способностей не соответствует реальности.

Пока что можно сказать, что несколько условий работают в пользу класса Хорикиты.

Чабашира-сенсей вошла в класс сразу со звонком, а после мы вместе переместились в спецкорпус, где и началось наше ожидание. Затем мы один за другим, в соответствии с принятым Хорикитой порядком, уходили в соседний кабинет, где надо было решать вопросы на планшете. Экзамен должен закончиться после Коенджи.

В этом кабинете за нами наблюдал учитель, нам нельзя пользоваться устройствами, в том числе телефонами. Разговоры тоже запрещены, поэтому все молча ждали своей очереди.

Смогут ли ученики показать себя — зависело от того, как они справятся с волнением, вот и все.

После завершения специального экзамена, а также когда продолжительное ожидание подошло к концу, ученики ненадолго успокоились.

— Вы все хорошо постарались. О результатах станет известно завтра, а на сегодня вы свободны. Послезавтра начнутся зимние каникулы, так вот, постарайтесь совсем уж в отрыв не уходить. У меня все, — похвалила нас Чабашира-сенсей по окончании учебного дня.

Теперь осталась только церемония окончания триместра.

Освободившись от тяжелой ноши, многие ученики с этих пор могут вздохнуть полной грудью. Кто-то задумался, как хорошо справился с тестом, Хорикита же не брала инициативы расспрашивать каждого. Можем сколько угодно считать баллы, но остаются еще решения соперника. Скорее всего, она также посчитала, что смысла в этом мало, ведь результаты станут известны уже завтра.

— Слушай… такое дело… — тихо заговорила Кей, подойдя ко мне.

— Да?

— В общем… мне пора бы уже простить… — начала она, но затихла — то ли из страха, то ли потому, что растерялась.

Но тут ко мне подошла еще и Хорикита.

— Аянокоджи-кун, можно на минутку?

— Хорикита-сан, извини, но это может подождать?

— Если бы могло, я бы не обращалась сейчас. Но, к сожалению, дело в ученическом совете. Вице-президент Кирияма вызывает. Вернее, бывший вице-президент. Надо прийти в кабинет совета прямо сейчас. — Хорикита, подтверждая истинность своих слов, показала сообщение на телефоне.

Позади нее уже стояла улыбающаяся Кушида.

— Прости, Кей. Давай поговорим после. Свяжись со мной в любое время.

— Х-хорошо. Пока…

Я оставил Кей и вышел из класса вместе с Хорикитой и Кушидой.

— Только специальный экзамен завершился, так сразу какое-то дело в ученическом совете. Вроде как Нагумо-семпай там тоже будет.

— Нагумо и Кирияма ведь уже не члены ученического совета. Значит, не обязательно слушаться их, разве нет?

— Это работает не так. Может, они теперь не связаны с ученическим советом, но все равно остаются старшеклассниками. Кроме того, обсуждаться будет случай с Кирюин-семпай. Ну, тот случай, понимаешь?

— Ясно. Тот случай, да?

Ожидаемое развитие событий, я даже переписывался по этому поводу с Кирюин прошлым вечером. А вот что неожиданно — Кирияма вовлек в дело Хорикиту. Изначально задумывалось присутствие лишь четырех человек: меня, Нагумо, Кириямы и самой Кирюин.

— Так-так, а я не в курсе, что за тот случай? Что там с Кирюин-семпай?

— Конечно, Кушида-сан, раз…

— Я сам расскажу. А то мне надо кое о чем поведать тебе, Хорикита.

— Кое о чем?

— О показаниях еще одного участника в деле о магазинной краже.

Когда я закончил рассказ, мы как раз подошли к кабинету ученического совета, где уже ждали два ученика с первого года обучения: Ага из класса A и Нанасе, недавно присоединившаяся к ученическому совету вместе с Кушидой.

Я предполагал, что присутствовать будет лишь самый минимум совета, но, похоже, собрался весь состав. По-видимому, здесь замешан еще один человек, по чьей воле все и происходит.

— Я, в общем, впервые буду участвовать в ученическом совете. Поспешила прийти как можно скорее, чтобы выполнить обязанности секретаря! — произнесла Нанасе, которая прижимала к себе тетрадь, точно драгоценность.

— Это чтобы вести протокольные записи?

— Да. Обязанность секретаря, как я слышала.

— Так и есть, но журнал протоколов у ученического совета свой, и храниться он должен в кабинете.

— Э, правда, что ли? Я купила вот…

[[image:/storage/reader-images/ad34c68e2cf85346d677ce5b7a1dc79c54fea481.webp]]

Кажется, у нее было столь сильное стремление посвятить себя ученическому совету, что начала торопить события.

— Ладно, проблема небольшая, если сохранила чек, предоставь его позже. Возместим тебе.

— Х-хорошо. Извините.

Хорикита заверила, что покроет расходы за тетрадь из бюджета ученического совета.

— Ну так что, давайте зайдем?

Оказалось, Нагумо уже был в кабинете ученического совета, он ждал внутри вместе с Кириямой. Только в этот раз не сидел в кресле президента, а стоял.

— Извини, Хорикита, у второгодок только прошел специальный экзамен, могу понять, если ты устала.

— Все в порядке, уверяю. Но что там насчет дела Кирюин-семпай?.. — спросила Хорикита Нагумо, не упоминая о недавно полученных от меня объяснений.

— А-а. Кирияма тут поведал кое-что. Говорит, надо собраться, потому что Кирюин собирается пожаловаться в ученический совет.

— Пожаловаться?

Об этом я слышал впервые. Жаловаться в ученический совет? Зачем Кирюин идти по такому пути?

— Кстати, Кирияма, смотрю, ты еще Аянокоджи позвал.

— Он был одним из присутствующих в тот момент, вот почему я счел это необходимым. Решение принимал на основе того, что распространение сомнительных слухов о ситуации может принести хлопоты.

— Что ж, как скажешь. Повезло нам, конечно: удастся воочию увидеть первый выход на сцену Сузуне, — сказал Нагумо, после призвав сесть Хорикиту в кресло президента ученического совета.

— Тогда с позволения… — ответила она вежливо и села на свое место.

— А Кушиду, значит, выбрала вице-президентом?

— Да. Я еще думала спросить Агу-куна с первого года обучения, кто уже состоял в совете, но у Кушиды-сан есть более глубокое понимание школы, поэтому решила, что выбор в пользу нее будет уместнее. С этим какие-то проблемы?

— Нет. Какие еще у меня могут быть претензии к выбору президента ученического совета.

Хорикита, теперь президент совета, и Кушида, выбранная на роль вице-президента, заняли места с серьезным выражением лиц, на которых не было ни намека на веселье.

— Вот же кому смелости не занимать, сама тут все устроила, еще и опаздывает, — заметил Нагумо.

Кирюин Фука, последний участник совещания, вошла в кабинет лишь спустя несколько минут.

— Надеюсь, не сильно ждать заставила, новоиспеченный президент ученического совета.

— Прошу, присаживайся.

— Нет, спасибо. Я, наверное, постою. Можно ведь?

— Поняла. Итак, давай сразу к делу, Кирюин-семпай, я бы хотела разузнать об инциденте.

— Спрашивай что угодно.

— Судя по всему, ты собираешься подать жалобу в ученический совет, так вот, мне нужны подробности, — сказала Хорикита, продолжая делать вид, будто ни о чем не знает.

— Жалобу? — в любопытстве склонила голову Кирюин.

Однако к ней сразу обратился Кирияма:

— Из-за твоего опоздания мы уже потеряли много времени. Давай ближе к делу.

— Ого, да ты сама нетерпеливость. Ладно, объясню все еще раз.

После занятий Кирюин зашла в магазин в торговом центре Кёяки, где ее практически ложно обвинили в краже из-за Яманаки из класса 3-D. К счастью, обошлось, поскольку она заметила, как вещь пытались засунуть в сумку, и помешала ей. Обвинение в магазинной краже по итогу оказалось лишь попыткой.

— И мне сложно поверить, будто Яманака сделала это из личной неприязни. — Кирюин бросила взгляд на Нагумо. — Я надавила на нее, и она призналась, что кое-кто дал ей указания совершить неправомерное действие.

— И кто же?

— Присутствующий здесь бывший президент ученического совета, Нагумо Мияби.

Ученики с первого года, не знающие про инцидент, изумленно посмотрели на Нагумо.

Кирюин Фука стала центральной фигурой в некоторых событиях. Вернее, в разбирательствах. Вопрос в том, по воле Яманаки это было совершенно или по чьей-то еще. Если первое, то необходимо выслушать обстоятельства, а затем наказать. Если последнее — найти истинного виновного.

Пожалуй, сейчас можно убедиться своими глазами, сможет ли новый президент ученического совета благополучно сделать первые шаги.

— Я услышала тебя, Кирюин-семпай. Нагумо-семпай, возражения будут?

— А как же. Кирюин, без обид, но я не давал Яманаке подобных указаний. Тем более, если бы об этом стало известно остальным, доверие ко мне было бы подорвано. Мне от такого никакой пользы.

— Да ладно? Сколько помню, ты постоянно жаждал состязания со мной. Но за три года я ни шанса тебе не дала. Обиделся, значит? Или, возможно, решил спровоцировать, чтобы я наконец-то приняла вызов?

С того раза ничего не поменялось: каждый оставался при своем.

— Не спорю, мне действительно было интересно сразиться с тобой. Но этот интерес давно сошел на нет, ведь у тебя ни разу не появлялось мотивации пошевелить и пальцем.

— Фу-фу-фу, неужели?

Один отказывался принимать доводы другого.

— Кирияма-семпай, ты одноклассник Кирюин-семпай, а также довольно продолжительное время поддерживал Нагумо-семпая на посту вице-президента. Можно услышать твое мнение после того, как ты выслушал обе стороны? — спросила Хорикита у Кириямы, определив его как близкого человека со стороны.

— Мне понятно негодование Кирюин из-за того, что ее почти ложно обвинили в магазинной краже. Вместе с тем Нагумо не причастен, по крайней мере я так считаю. Подойди он к делу серьезно, выбор пал бы на более результативные методы.

— А ты Нагумо-то не слишком переоцениваешь? — ухмыльнулась Кирюин, приложив руку к бедру. Она явно пыталась спровоцировать Кирияму.

— Нет, учитывая, чего достиг Нагумо в этой школе.

— Хорошо, почему тогда Яманака-семпай попыталась подстроить этот инцидент? Может быть, она по неизвестной причине затаила злобу на Кирюин-семпай? И если так, то зачем возлагать вину на Нагумо-семпая? Каковы мысли на этот счет?

— Всей правды я не знаю, но мне тоже довольно трудно поверить, что Яманака поступила так исключительно по своей воле.

— То есть она не преступник-одиночка?

— Яманака среди третьегодок в касте слабых. Пусть это не Нагумо, но я допускаю, что ею могли манипулировать в обмен на приватные баллы.

Кирияма неотступно утверждал, что, по его мнению, виновен не Нагумо или Яманака, а некая третья сторона, скрывающаяся за кулисами.

— Если так, то надо начать искать настоящего преступника.

— Надо. Но это будет непросто. Под давлением Кирюин она созналась неискренне и упомянула Нагумо. А для такого поступка нужна определенная решимость.

— Знаешь, почему, Кушида-сан? — спросила Хорикита внимательно слушающего вице-президента.

— Попытка возложить вину на Нагумо-семпая, будучи ученицей третьего года, обернется катастрофой для самой Яманаки-сан. Тем не менее раз она так поступила… значит, зациклена на том, чтобы покрыть настоящего виновного.

— Именно. Выходит, она больше опасается не Нагумо, а того, кто за этим стоит.

— Не понимаю. Ума не приложу, кого будут бояться больше Нагумо? Вы что, хотите себя убедить в наличии истинного виновного?

Кирюин сомневалась в Нагумо и относила Кирияму в число его союзников. Вероятно, недоверие только усилилось, когда зашла речь о невероятно трудных поисках того, кто за этим стоял, по сути, признавая тем самым поражение.

— Ты вроде сама из кожи вон лезешь, лишь бы обвинить меня, или я чего-то не понимаю?

— А других кандидатов нет, вот почему.

— Можете, пожалуйста, утихомириться? Ясно же, что этим вы ничего не решите, — произнесла Хорикита.

Как и раньше, разговор между Кирюин и Нагумо зашел в тупик.

— Кирияма-семпай, если бы ты был на моем месте, как тогда поступил бы?

— Необходимо пресечь дальнейшие дознания и преследования. Однако Яманака совершила недопустимый поступок, хоть и закончилось все лишь попыткой. Пусть еще раз извинится перед Кирюин и выплатит достаточно денег в качестве компенсации. По моему мнению, весьма адекватные меры.

— Выходит, сообщать школе не нужно?

— Нужно, если только Яманака действовала одна. Если сообщить сейчас, при том, что истинного виновного мы не нашли, всю ответственность понесет она же. Ведь так?

— Получается, что так. А если школа и проведет свое расследование, не факт, что настоящего преступника удастся отыскать.

Вполне логично прийти к заключению о непричастности Нагумо, но вот сойдет ли оно за компромисс?

— Я всего-то хочу извинений от настоящего виновного, неужели многого прошу?

— Предположу, что добиться этого будет невозможно. Или в самом деле рассчитываешь отыскать виновника? За последние несколько недель я ничего нового не услышал. Может, ты успела заполучить полезную информацию от запуганного Анзая, к которому применила физическое насилие?

В ответ на слова Кириямы, некогда исполнявшего обязанности вице-президента, Кирюин пожала плечами. До травм вряд ли дошло, но таким нападением она вплотную подошла к черте, это точно. Если об этом узнают, у Кирюин возникнут неприятности, даже несмотря на некоторое понимание причин ее поступков.

— Аянокоджи-кун, ты ведь недавно общался с Асахиной-семпай, не так ли?

Тут Хорикита решила наконец-то упомянуть о том, о чем было сказано ранее. Когда всплыло имя Асахины, молчавший по требованию Нагумо, будучи в близких отношениях с этим человеком, метнул взгляд на меня.

— С помощью Асахины-семпай я узнал о ситуации на третьем году обучения. О навязанном Нагумо-семпаем соглашении, об отношениях между учениками. И также постарался выведать, кто и о чем думает по этому поводу.

— Так вот, перед тем, как войти в кабинет ученического совета, я выслушала подробное донесение от Аянокоджи-куна. И он узнал кое-какие детали об Яманаке-семпай из разговора с Асахиной-семпай.

— Да? Надо же, оправдываешь ожидания, Аянокоджи.

Кирюин об этом также было сообщено заранее, но она повела себя так, будто слышала впервые.

— Ты обратилась к Аянокоджи, Кирюин?

— А что, Нагумо, ты чем-то недоволен?

— Нет. Просто, если… — Нагумо одернул себя, хотя явно намеревался высказаться. — Простите. Сузуне, можешь продолжать, не обращай внимания. Это ведь твое первое дело на посту президента ученического совета.

Он вновь всем видом дал понять, что будет молчать и обойдется без глупостей.

— Похоже, Аянокоджи-куну не удалось встретиться с Яманакой-семпай, вместо нее пришел другой человек. Тачибана-семпай из того же класса 3-D. С какой стати заявился тот, кто к делу вроде как отношения не имеет? На мой взгляд, чтобы не дать Яманаке-семпай рассказать правду.

— Считаешь, есть некая связь между Тачибаной и Яманакой? — спросил Нагумо Хорикиту, словно ни о чем не знал.

— Аянокоджи-кун говорит, что попросил Тачибану-семпая рассказать правду и ответ был тем же. Что это ты дал указания подложить вещь в сумку Кирюин-семпай.

— Разумеется, ничего подобного я с Тачибаной не обсуждал. Более того, не помню, чтобы в последний месяц вообще с ним говорил. Вот он как раз может оказаться истинным виновным.

— Ага, кто бы сомневался, что ты так скажешь, — резонно вернула Кирюин Нагумо.

— Кирюин-семпай, может, ты тесно связана с Тачибаной-семпаем?

— Я вообще никак с ним не связана. С Нагумо у меня и то больше точек соприкосновения, скажу так.

— Таким образом, мотивов у него еще меньше, чем у Яманаки-семпай, чтобы считать его настоящим преступником.

— Получается ли, что указания дали как Яманаки-семпай, так и Тачибане-семпаю? — спросила у Хорикиты Нанасе, которая вела протокол заседания.

Та, однако, на вопрос не отвечала. Что весьма, наверное, удивило остальных, поскольку рассчитывали они на немедленный ответ.

— Донесение же на этом не заканчивается? Расскажи нам остальное, президент ученического совета.

Хорикита молчала даже после призыва Кирюин.

Оно и понятно. Ведь о самой сути я уже не рассказывал. Ограничился только информацией от Асахины и Тачибаны, полученной в тот день.

Если она попросит помочь, я это сделаю. Только перед этим мне бы хотелось посмотреть, сможет ли Хорикита прийти к какому-либо заключению.

— Нагумо-семпай утверждает, что он невиновен. Яманака-семпай и Тачибана-семпай говорят, что указания следовали от Нагумо-семпая. Получается явное противоречие.

— Кто-то из них лжет.

— Такой вывод напрашивается сам собой. Но я бы хотела довериться показаниям двух сторон.

— Трудно довериться, когда тут явное противоречие, разве нет? — пробормотала Нанасе, закончив запись. Она продолжала вести протокол.

— Трудно — было бы. Но если никто не лжет? Если допустить, что при добавлении определенного условия никакого противоречия не будет? — Хорикита по ходу разговора, судя по всему, пришла к кое-какому варианту. — Тачибане-семпаю истинный виновный передал, что Нагумо-семпай велел выполнить некое дело. Он и Яманака-семпай продолжают настаивать на своем, потому что верят, что запрос им дал именно Нагумо-семпай. Однако деяние преступное. Первым делом хорошо бы для начала убедиться в правильности указаний при личной встрече, ведь так?

В такой ситуации вполне нормально затребовать обещание или гарантии вознаграждения.

— Но встречи не было. Почему? Возможно, потому, что истинным виновным оказался человек, достойный доверия как Яманаки-семпай, так и Тачибаны-семпая. Представитель Нагумо-семпая. Тот, у кого есть влияние.

И в школе есть только один человек, который мог бы говорить от его лица.

— В этом инциденте… закулисными делами на самом деле заведовал… вовсе не Нагумо-семпай, а бывший вице-президент Кирияма-семпай. Это ведь был ты, не так ли?

Все разом посмотрели на Кирияму.

— Я? На чем основан твой вывод? — спокойно поинтересовался он причиной, почему было упомянуто его имя.

— Неужели не понял из объяснения? Мы только что упорядочили информацию, и напрашивается именно такое заключение.

— Сведения от Аянокоджи могут оказаться недостоверными. Мне уже обещан Нагумо билет в класс A. Я ни за что не стал бы вызывать мятежи или что-то в этом духе.

Кирияма продолжал защищать себя, но за него вступился один человек, что стало полной неожиданностью:

— Я нахожу очень интересными твои рассуждения, президент ученического совета, однако с Кириямой все же соглашусь. Есть одна очень веская причина не сомневаться в нем. У одомашненной псины не хватит смелости укусить хозяина.

— В таком случае надо ли мне пригласить Яманаку-семпай и Тачибану-семпая в качестве новых свидетелей? — добивалась Хорикита подтверждения и разрешения у Нагумо.

— Президент ученического совета — ты. Поступай, как считаешь нужным.

— Вот как.

— Постой, — вмешался Кирияма. — Эти свидетели знают, что их собираются вызвать сюда?

— Нет. Я свяжусь с ними сейчас и согласую диалог.

Кирияма смотрел на Хорикиту, затем перевел взгляд на вовлеченного в дело меня.

Если бы не всплыла теория о том, что истинным виновным является Кирияма, он смог бы выдержать бурю, не привлекая к себе внимания. Однако что есть, то есть, и теперь, чтобы развеять сомнения, шквал вопросов неизбежен.

Когда все ключевые персонажи истории соберутся в одном месте, смогут ли два человека без предварительного сговора скрыть участие Кириямы? В такой ситуации будет очень непросто лгать дальше и скрывать правду.

— У тебя есть какие-то возражения? — спросила Хорикита Кирияму.

Если нет желания, чтобы кто-то посторонний вывалил правду, вывали ее сам. Это самый быстрый и простой способ.

— Просто…

— Чего оробел вдруг, Кирияма? Будь спокоен, ты ведь не имеешь к этому никакого отношения, — легкомысленно заверил Нагумо, но в его взгляде читался некий замысел.

Похоже, он до этого момента не подозревал Кирияму, однако все же ощутил изменение в ситуации.

— Ладно… Давайте на этом остановимся, — смиренно произнес бывший вице-президент, осознав, что его прижали к стенке.

— Что это значит?

— А то, что нет необходимости вызывать свидетелей. Это признание: Тачибану инструктировал я.

— Так значит преступник — ты, — произнесла Кирюин. — Ну рассказывай, ради чего устроил весь этот спектакль?

Уже приготовился к худшему? В любом случае по поведению Кириямы нельзя было сказать, что он паникует.

— Я плохо поступил с тобой, Кирюин, но так надо было ради моей цели.

— Обязательно было вовлекать именно меня?

— Тачибана очень охотно взялся за работу, за которую, как якобы передал Нагумо, можно получить баллы. Второй триместр уже подходит к концу, из-за чего он начал сильно нервничать. Он даже на секунду не засомневался.

Доверие было не без причины — все-таки сообщение передавал вице-президент Кирияма, близкий к Нагумо.

— Выдуманное задание состояло в следующем: если у него получится обвинить Кирюин в магазинной краже, да так, чтобы та ничего не заподозрила, будет выдан билет в класс A. В случае неудачи билет, конечно, не достанется, но баллы все равно выплатят.

— Слишком наглая ложь. Если бы Яманака преуспела, твоей сказке очень быстро настал бы конец.

Нагумо прав. Тачибана и Яманака тут же отправятся к нему за билетом. И весть о том, что Кирияма соврал насчет указаний, распространится в мгновение ока.

— Мне прекрасно известны характер и способности Кирюин, ученицы, с которой я проучился в одном классе целых три года. Я сделал вывод, что кто-то вроде Яманаки не сможет остаться незамеченным.

И вот почему выбор пал на Кирюин. Он подобрал тех, с кем дело ни за что не выгорит.

— То есть ты с самого начала понимал, что это вскроется. Но объясни-ка вот что. Как-то у тебя все запутанно вышло лишь для того, чтобы позлить меня, тебе от этого никакой выгоды.

— Это только если считать целью обвинить Кирюин-семпай в магазинной краже. На самом деле она заключается не в этом, — кивнула про себя Нанасе, пока записывала информацию в журнал протоколов.

— Да. Когда ты начала бы осаждать вопросами Яманаку, должно было всплыть имя Нагумо, а после, уверен, ты обратилась бы ко мне, своему однокласснику, чтобы назначить встречу для личной беседы. Моя настоящая цель — подстроить время этой встречи.

Я сразу понял задумку Кириямы, поскольку в тот раз присутствовал на встрече.

— Выборы ученического совета. Выходит, Кирияма-семпай намеревался сорвать их, не дав начаться.

— А ты догадливый, Аянокоджи. Все-таки не зря на тебя Хорикита-семпай глаз положил. — Нагумо, разобравшись в ситуации, также понял смысл и цель действий Кириямы. — Ты хотел разворошить прошлое Хонами с магазинной кражей и заставить ее отказаться от выборов?

— Да. Я мог бы и лично указать на проблемы прошлого, но посчитал, что этого не хватит. Еще у меня был расчет, что Кирюин, неприязненно относящаяся к таким преступлениям, начнет беспощадно бросаться оскорбительными словами, которые обязательно заденут ни о чем не догадывающуюся Ичиносе.

Изумленная Кирюин слегка поаплодировала Кирияме:

— По-видимому, должна признать, у тебя весьма искусно получилось манипулировать мною. Твоя взяла, Кирияма.

Равняясь на Хорикиту Манабу и будучи правой рукой Нагумо на должности вице-президента, цель и расчеты Кириямы, похоже, оказались верны. Он воспользовался Кирюин, чтобы ранить гордость Ичиносе, и заставить ее думать, будто совсем не годится на должность президента ученического совета, выставив это как случайное стечение обстоятельств. Кирюин едва ли уступала Хориките Манабу по части способностей, однако она эксцентрична и человек без друзей, держащийся обособленно. Что очень важно в информационной войне.

В своей стратегии Кирияма учел как характер Нагумо, так и Кирюин.

— Однако неожиданным стал тот факт, что Ичиносе на этом этапе уже решила выйти из ученического совета. Узнай я об этом раньше, и не пришлось бы рисковать.

Тогда бы выборы совета прошли в пользу Хорикиты даже без инцидента с магазинной кражей.

— Ну и почему ты так поступил, Кирияма? Зачем тебе было рисковать и срывать выборы ученического совета?

— Будто сам не понимаешь, Нагумо. Не смог стерпеть твой эгоизм. Вот что было бы, если Ичиносе не захотела выходить из совета, а выборы прошли, как изначально задумывались? Ты так сильно жаждал сразиться с Аянокоджи, что поставил на кон целую кучу приватных баллов. И, уверен, даже не засомневался бы потом, когда начал подкупать голоса за те же баллы, лишь бы добиться победы.

Нагумо действительно располагал огромными средствами. Столкнувшись с трудностями, он вполне мог реализовать стратегию с подкупом голосов, ничего удивительного в этом не было бы.

— Все равно не понимаю. Какая тебе разница, сколько денег я еще потрачу, ты и так в выигрыше.

— Какая разница? Да, я получил от тебя билет в класс A. Но ты хоть задумывался, каково мне? Мне — тому, кто каждый день имеет дело с товарищами из класса, которые завидуют и ненавидят? Невыносимый опыт, вот что я тебе скажу. — Кирияма, чего раньше за ним не наблюдалось, гневно уставился на Нагумо. — Направь ты приватные баллы на других учеников третьей параллели, а не сливай на развлечения, и можно было бы спасти чуть больше людей, переместив их в класс A. Но что вместо этого ты сделал? — потакая своему эгоистичному желанию сразиться, просто растрачивал приватные баллы третьегодок, полученные кровью и потом? Это самый дурацкий поступок, на который ты только мог пойти.

Не дать излишне потратить приватные баллы. Вот в чем заключалась цель Кириямы.

— А я и понятия не имел, Кирияма. Чтобы ты — и заботился о ком-то? Мне казалось, что шайка, которым я даю билеты, целиком и полностью состоит из самовлюбленных талантов, зацикленных лишь на выпуске из класса A.

Нагумо, словно впечатленный его действиями, похвалил Кирияму. Только все ли примут его слова за комплимент — вопрос спорный.

— Сначала Хорикита-семпай, теперь Аянокоджи. Тошно наблюдать за очередным бесцельным состязанием, только уже на третьем году.

— Да я понял, о чем ты говоришь. Но ты предал меня, а значит, готов к последствиям, я же правильно понимаю?

За Нагумо числилось право лишить его привилегий. Если Кирияма пошел против, билета у него не будет.

— В договоре все прописано. Поступай, как знаешь.

— Ну что, тогда предоставлю Нагумо разбираться с Кириямой. По-моему, достаточное наказание, — заключила Кирюин, после чего живо направилась в сторону выхода из кабинета ученического совета.

— Постой, Кирюин-семпай. Мы еще не закончили.

— Свою работу ты вроде как уже сделала, президент ученического совета, разве нет?

— Нет, не до конца. Дело было передано в ученический совет. А значит, у Нагумо-семпая нет прав разбираться с Кириямой-семпаем. Кроме того, не все вопросы были решены.

— Не все? Еще что-то осталось?

— Что мы имеем: Кирияма-семпай попытался обвинить Кирюин-семпай в совершении магазинной кражи. Затем, когда преступление было выявлено, он передал дело в ученический совет. Сделано это было с целью сорвать выборы: магазинная кража всколыхнула болезненные воспоминания Ичиносе-сан, что вынудило ее отказаться от выдвижения своей кандидатуры.

Учитывая признание, ее гипотеза пока не является ошибочной

— Но так рисковать не было необходимости. Остановить выборы можно и другими методами. То же прошлое Ичиносе-сан с магазинной кражей, если он хотел им воспользоваться, мог бы просто связаться с ней лично и убедить отказаться. Так было бы надежнее и безопаснее.

— Хочешь сказать, что Кирияма… вряд ли не догадался бы до такого решения?

Заинтригованная, Кирюин вернулась на свое место.

— Вот нерешенный вопрос: почему он пошел на такой риск? Возможно, потому, что сегодняшнее разоблачение Кириямы-семпая, как истинного виновного, тоже было задумано?

Кирияма молча смотрел на президента ученического совета, Хорикиту, не отвечая на вопрос.

— Я думаю, он хотел обнародовать сегодня этот инцидент, за которым сам же и стоял. Сюда ведь пришла не только я, собрались все члены ученического совета. Даже Аянокоджи-куна пригласили. Насколько помню, в самом начале было сказано, что это Кирияма-семпай так распорядился, верно?

Первая мысль — именно Кирюин рассчитывала обратиться с жалобой в ученический совет, однако, войдя в кабинет и услышав вопрос Хорикиты, она непонимающе наклонила голову. А непонимающе, потому что так задумала не она, а Кирияма. Это он вмешался и увел разговор от этого вопроса.

— Знаешь, Хорикита, это так странно. Смотря на тебя, я на мгновение ощутил присутствие Хорикиты-семпая, — похвалил он президента ученического совета за правильный ход мыслей. — Насколько действенным окажется метод я не знал, но да, все так. Недовольных Нагумо с каждым днем все больше. Даже если бы я поговорил с ним на этот счет, он бы просто не стал слушать. Так, Нагумо?

— Возможно.

Он не стал отпираться, скорее, только подтвердил. Должно быть, такое было уже не раз и не два.

— Как-то так, Нагумо-семпай. Подход, конечно, сомнительный, но вот вся правда.

— И что собираешься делать, Нагумо? — спросила Кирюин. — Возложишь всю ответственность за свои эгоистичные выходки на Кирияму?

— Ну, так-то я считал, что к инциденту не имею никакого отношения, но теперь, после всего услышанного, сказать так уже не могу.

Я задался вопросом, к какому заключению он пришел, как Нагумо вдруг перевел взгляд с Кириямы на Хорикиту.

— Твоя заслуга в том, Сузуне, что ты выяснила правду. Поэтому и решать, как поступить с этим делом ученического совета, должна ты.

— Ты не против?..

— Не ради украшения же ты сидишь в своем кресле? Я буду придерживаться твоего решения.

Так что же решит Хорикита, наблюдавшая за всем происходящим?

— Говорю как президент ученического совета. Для начала, Кирияма-семпай, ты должен искренне извиниться перед Кирюин-семпай. Далее, уверена, следует со всей серьезностью отнестись к тому факту, что ты, какими бы ни были обстоятельства, пытался ложно обвинить другого человека в преступлении при участии Яманаки-семпай и Тачибаны-семпая, не имеющих к делу никакого отношения. Однако, если доложить школе об инциденте, последствия будут очень тяжелыми, вместо этого я хочу, чтобы ты на целую неделю добровольно перестал посещать школу с целью обдумывания своих поступков.

Ученический совет не имеет права отстранять ученика от занятий или исключать из школы. Даже если суждение уже вынесено, одобрение школы все еще имеет первостепенное значение. Потому и добровольный отказ от посещения занятий. То есть ему нужно под любым предлогом — например, притвориться больным — оставаться в общежитии и размышлять над своими поступками.

— Теперь что касается Нагумо-семпая. Прямую ответственность ты не несешь, зато на тебя налагается управленческая ответственность из-за заключенного контракта. Я понимаю, что у тебя есть право лишить Кирияму-семпая привилегии перейти в другой класс, однако, пожалуйста, пообещай так не поступать в этот раз.

— Весьма смелая просьба.

— Можешь отказаться. Но ты ведь сам сказал, что будешь придерживаться моего решения, так?

— Мне бы не хотелось сильно упрекать Кирияму за проступок, и все же спрошу: на этом все?

— Нет. Если ограничиться только этим, не факт, что в будущем не повторится что-то похожее. Я хочу добавить еще одно условие: впредь приватные баллы третьегодок должны тратиться исключительно в их же интересах.

До сих пор Нагумо со своего трона поступал, как вздумается. Уверен, он успел потратить огромную сумму приватных баллов без нашего ведома на игры с огнем с Хорикитой Манабу и другими параллелями. Ее распоряжение после вступления в силу направлено на запрет подобных решений.

— Если таково намерение ученического совета, я подчинюсь.

— Больно ты легко согласился, Нагумо, — произнесла Кирюин. — Мне почему-то казалось, что ты не примешь такое условие.

— По сути, Сузуне… в смысле, президент ученического совета говорит справедливые вещи.

Она справлялась с должность президента лучше, чем я предполагал.

— И тебя правда это устроит, Нагумо? Своим влиянием и возможностями ты запросто можешь сокрушить меня.

— Так решил президент ученического совета. Глупо идти против.

Или, быть может, он просто признал Кирияму, когда тот показал свой истинный характер?

— Ты серьезно намерен этим все уладить?

— Из этого инцидента я кое-что вынес. Не судьба, видимо.

Выражение лица Нагумо приобрело скучающий вид, словно он с чем-то смирился. Но говорить об этом желания у него явно не было. По Кирияме, напротив, не скажешь, что он примирился с положением дел или что был рад всплывшей наружу правде. Было что-то другое в его взгляде. Увидеть это сложно, но он словно загадывал наперед.

— На этом дело закрыто. Всех присутствующих попрошу не распространяться о нем.

С этими словами президента ученического совета инцидент был разрешен. Но неясно, действительно ли этим все и закончится. Ведь что-то же таил в себе тот взгляд Кириямы.

На следующий день после специального экзамена прошла церемония окончания второго триместра. Сперва учителя выступили с речью в спортзале; по возвращении в класс прошло короткое торжество учеников, отличившихся в клубных мероприятиях, а после нам дали наставления насчет времяпрепровождения на зимних каникулах.

Затем Чабашира-сенсей объявила результаты специального экзамена. Все при этом затаили дыхание, и… Победил наш класс. В эту минуту ликование могли услышать и в соседних кабинетах.

Класс-победитель получал всего пятьдесят очков, проигравший — лишался их. Это было немного, но для нас они оказались важны.

Практически сразу после объявления на мой телефон пришло два сообщения. Одно от Ичиносе: «Поздравляю». А второе…

— Завтра начинаются зимние каникулы. Главное, не уходите в отрыв в первый же день, но и не забудьте дать голове отдохнуть после учебной лихорадки.

Восторг в классе не утихал, и на этом Чабашира-сенсей решила нас отпустить. Выходила из класса она также с довольным выражением лица, что оставило сильное впечатление.

Стоит заметить, нас заранее предупредили, что на этом специальном экзамене любой ученик с каждого класса может просмотреть в подробностях, кто какие вопросы решил правильно. Также стала общедоступна информация о порядке сдачи и затраченном времени. Это поможет не только понять, кто и сколько усилий приложил, но и вывести стратегию, примененную классом.

Информация, несомненно, сыграет на руку как союзникам, так и соперникам.

Поскольку все детали можно посмотреть через телефон, я решил отложить внимательное изучение на потом. Ученики лихорадочно принялись проверять результаты, так что я был первым, кто вышел из класса.

Я еще с утра заметил, как Кей обеспокоенно поглядывала на меня. Вчера момент был упущен, с тех пор я не услышал от нее ни слова. Однако она явно хотела поговорить, судя по постоянно ищущему взгляду.

И если ей трудно прилюдно подойти ко мне, значит, нужно перейти в другое место. Только Кей была в том состоянии, что даже так она не могла набраться решимости. Получалась безвыходная ситуация, ведь если продолжу оставаться отчужденным, дело вряд ли сдвинется с мертвой точки.

Вот о чем я думал, когда выходил из класса…

— Собираешься один возвращаться?

Последовала за мной в коридор вовсе не Кей, а Хорикита.

— А ты? Нехорошо получается, когда ключевая фигура, приведшая всех к победе, тихо выскальзывает из класса.

— Я вернусь к ним позже. Просто хотела переговорить с тобой, — сказала она, поравнявшись со мной.

Я не заметил у нее сумки, так что, видимо, она действительно после вернется в класс.

— Интересную стратегию ты придумала на специальный экзамен.

— Я, правда, не знаю, была ли задумка самой эффективной…

Стратегия Хорикиты. Первым этапом ее реализации была отправка разбираться с заданиями Кейсея. С оценкой A по академическим способностям его успеваемость была одной из лучших на всей нашей параллели. Кейсей должен был решить минимальное количество заданий как можно быстрее и за оставшееся время сосредоточиться на прочтении вопросов.

Цель заключалась в том, чтобы ожидающий своей очереди второй ученик с низкими академическими способностями решал простые задания.

Стратегия подразумевала чередование преуспевающих и отстающих. Однако реализовать ее в обычных условиях нельзя, поскольку разговаривать во время экзамена запрещалось, как и пользоваться телефонами или вести любого рода записи.

Тем не менее это вовсе не значит, что возможностей вообще не было, результаты говорят сами за себя.

Пока один ученик решает задания в кабинете, другой должен ожидать своей очереди в коридоре. Иначе говоря, первый, закончив записывать решения, на выходе столкнется со вторым.

В кабинете предусмотрено две двери: если та, что в передней части помещения, используется для входа, а в задней — для выхода, то между учениками будет весомое расстояние, однако Хорикита придумала, как можно это обойти.

Все, что требуется, так это визуальное наблюдение. В этот момент один жестами рук подсказывает второму, какие задания следует решать. Например, для указания на пятьдесят пятое надо вытянуть правую руку и дважды разжать-сжать кулак. На шестьдесят девятое — вытягиваешь обе руки, разжимаешь сначала шесть пальцев, потом девять.

Правилами воспрещалось подсказывать ответы, однако Хорикита заранее спросила и получила подтверждение, что жестами указывать на номера заданий можно. Это не подпадает под понятие обмана, плюс соблюдается правило насчет разговоров.

Таким образом, ученикам с более низкими академическими способностями не приходилось выискивать подходящие задания, они могли полностью сосредоточиться на выведении решения.

— Но на пятки нам все же наступали. От класса Сакаянаги-сан другого ждать и не приходится… Мы выиграли по общему баллу, поскольку имеем больше учеников с невысокими академическими способностями, но процент правильных решений выше все же у них.

У класса Хорикиты этот показатель составил семьдесят два процента, тогда как у класса Сакаянаги — восемьдесят шесть. Если бы экзамен проводился в тех же условиях, но баллы распределялись должным образом, Хорикита, скорее всего, проиграла бы.

— Должно быть, ей досадно, — заметила Хорикита. — Сделать все, что было нужно, и все равно проиграть…

В промежуточных и письменных экзаменах первое место сохранялось за Сакаянаги, этот раз исключением не стал.

— Может, правильных ответов у нас меньше, но победа есть победа. Не нужно предаваться пессимизму.

На деле класс Хорикиты получил очки, а класс Сакаянаги их лишился.

Кроме того, семьдесят два процента правильных ответов все еще впечатляют.

— Разумеется, пессимизмом я не страдаю. Меня просто это расстраивает.

Похоже, поддержка была не нужна. Сейчас в ней, скорее, преобладал дух соперничества.

— Кстати, Каруизава-сан с недавних пор кажется подавленной. К учебе она подходила со всей серьезностью, но что-то все же случилось?

— Нет, ничего. Ну, может, я назвал бы это небольшой холодной войной, как-то так.

— Тогда не говори, что «ничего». Ссоры ведь не в порядке вещей.

— Но в длительных отношениях между парнем и девушкой они возникают. Зато неплохой опыт.

Судя по нахмуренным бровям и неприкрытому недоумению, Хориките, видимо, мой ответ не очень-то понравился.

— Хорошо же получилось: даже несмотря на подавленность, она добилась кое-каких успехов на учебных сессиях и экзамене.

— А если посмотреть с другой стороны, она могла спастись от тревоги, уйдя с головой в ненавистную ей учебу… Настроение Каруизавы-сан довольно легко влияет на сам класс. Лучше помиритесь как можно скорее.

Для лидера, вероятно, предпочтительнее управление стабильным классом… Впрочем, ладно.Проводив взглядом Хорикиту, которая возвращалась в класс, я решил пойти, наконец, к себе.

Уверен, победа Хорикиты над Сакаянаги на прошедшем специальном экзамене мгновенно станет горячей темой для обсуждений. Хотя состязание не было исключительно по части академических способностей, и пускай оно включало элемент вертикали «ОИС», все-таки это была победа в прямой конфронтации.

Итоговые экзамены ждали нас впереди, но уже сейчас разрыв между классами Хорикиты и Сакаянаги удалось сократить на сто очков. Класс Рьюена, между тем, столкнулся с трудностями. Они придерживались стратегии оказания внешнего давления, поскольку осознавали, что не смогут победить в соревновании академических способностей, однако Ичиносе спокойно перенесла беспорядки и одержала уверенную победу.

Может, после ухода из ученического совета в ней и видна эмоциональная нестабильность, но не похоже, чтобы она была сломлена окончательно.

Однако, что касается решения Рьюена, назвать его ошибкой нельзя. Можно подумать, что ему следовало бы велеть своим одноклассникам сесть за учебу, как поступила Хорикита. Тем не менее она уже давно закладывала основу, и у класса Рьюена в этом плане должно быть меньше возможностей для роста, а значит, вероятно, им было бы очень трудно наверстать упущенное за короткий период обучения.

Одержав победу в условиях, когда оставалась лишь крошечная частичка надежды, класс Ичиносе сохранил небольшой шанс подняться до класса A, в итоге битва четырех классов была перенесена на третий триместр.

Я переобулся и вышел из здания школы, на выходе меня уже кое-кто ждал.

— Извини, что оторвала тебя от дел в день проведения церемонии окончания триместра.

Это был человек, связавшийся со мной сразу после объявления результатов экзаменов и попросивший о встрече. Сакаянаги из класса 2-A.

— А про Ичиносе я не был в курсе.

В одном месте каким-то образом собрались два человека, отправившие мне сообщение.

— В чем дело, Сакаянаги-сан?

Судя по всему, Ичиносе про меня тоже ничего не сказали, выглядела она удивленной.

— Давайте пройдемся немного, здесь мы привлечем слишком много внимания.

Понятное дело, через парадный вход пройдет много учеников, возвращающихся из школы.

— Аянокоджи-кун, прежде всего, позволь поздравить с победой на прошедшем специальном экзамене.

— Победа хоть и досталась нам в этот раз, но на обычном письменном экзамене мы бы проиграли.

— Ты о проценте правильных ответов? Что есть, то есть. По крайней мере это не меняет того факта, что я проиграла.

Она вовсе не скромничала, скорее, искренне принимала результат после того, как сделала все от нее зависящее. Из чего также можно увидеть уверенность в положении класса A.

— Ичиносе-сан, твоя победа над Рьюеном-куном тоже впечатляет.

— Мы просто делали то, что должны были. Ничего особенного.

— Я нахожу занимательным уже то, что вы не поддались на срывы Рьюена-куна и остальных. По правде говоря, изначально я оценивала ваши шансы как равные. Однако закончилось все громкой победой твоего класса, Ичиносе-сан. Мое мнение, что так вышло благодаря четким указаниям лидера, сохраняющего спокойствие и уверенность.

Похоже, Сакаянаги также видела в Ичиносе решительный боевой настрой. Дело было не только в простой разнице академических способностей, для нее эта победа была достигнута в том числе благодаря невозмутимости.

— Ты так считаешь? А все же приятно слышать похвалу от тебя, Сакаянаги-сан.

— Еще ты стала целеустремленной как никогда раньше, Ичиносе-сан. Полагаю, это связано с недавними событиями.

Судя по тому, что она позвала еще и меня, она, вполне допускаю, действительно могла о чем-то догадаться.

Сакаянаги не может собирать сведения на своих двоих, а значит, она должна использовать ворох учеников, сделав из них подобие информационной сети.

Поход в тренажерный зал на выходных. Проведенное в кафе время. Прогулка. Тот день, когда Ичиносе ждала перед дверью моей комнаты. Было бы неудивительно, если кто-нибудь засвидетельствовал сразу несколько событий.

— Помнишь, о чем мы тогда говорили на лайнере? — обратилась Сакаянаги к Ичиносе, а не ко мне.

— Да. «Если ты сильно увлечешься, то можешь пораниться». Как-то так.

— Правильно. И вас двоих я пригласила по определенной причине. Это последнее предупреждение для той, кто питает пока еще слабые чувства к Аянокоджи-куну.

Ничего удивительного, но, похоже, она узнала о влюбленности Ичиносе.

— Ты должна немедленно дистанцироваться от него.

— Последнее предупреждение, говоришь, Сакаянаги-сан?

Об этом было сказано вновь, и тем не менее о том, кто ей нравится, поведал посторонний человек. При обычных условиях Ичиносе хотя бы немного, но все же занервничала бы, однако не в этот раз.

— Последнее.

— Не понимаю. Почему я должна дистанцироваться от Аянокоджи-куна? Может, у меня действительно есть к нему чувства, но оставаться друзьями нам ничего не мешает, разве нет?

— Будь это возможным, то и правда ничего не мешает. Но Ичиносе-сан, я же вижу, исключительно дружеские отношения тебя не устроят.

— Думай, что хочешь, Сакаянаги-сан. Но я не собираюсь меняться до тех пор, пока не получу от Аянокоджи-куна прямой отказ.

— Мне кажется, или негативное влияние усилилось? Ты практически полностью под его контролем. Понимаешь хоть, что если продолжишь в том же духе, сама же себя и погубишь?

— Аха-ха-ха, занятные ты вещи рассказываешь.

— Я и правда за тебя беспокоюсь. Не могу спокойно смотреть, как ты все глубже погружаешься в бездну.

— Не беспокойся, Сакаянаги-сан. Уж что-что, а Аянокоджи-кун меня не контролирует.

Взгляд Ичиносе сделался холодным. И такого выражения на ее лице мне еще видеть не доводилось.

— Сакаянаги-сан, я разгадала твои замыслы. Хочешь взять меня под свой контроль и использовать, как будет угодно? Поэтому и пытаешься удержать, не так ли?

— Вот как ты поняла мои слова. Впрочем, такое объяснение тоже имеет место.

— И я знаю кое о чем еще. Правда в том, что ты точно также по-особенному смотришь на Аянокоджи-куна, и мне просто интересно… не встаю ли я у тебя на пути? — слабо улыбнулась Ичиносе.

Между тем Сакаянаги на мгновение остановилась. Нетипичная заминка для той, кто привык стоять выше остальных.

— Соглашусь, я действительно смотрю на него по-особенному, но не так, как ты.

— Сомневаюсь. Сама ты этого можешь не осознавать, но мне кажется, что так же, — прямо отвергла она слова Сакаянаги.

— Ладно. Мне больше нечего тебе сказать. Просто знай, что если в конечном счете пожалеешь о решении, я не смогу тебе помочь, — подвела черту Сакаянаги.

Возможно ли, что ее отношение к Ичиносе за время этого разговора сменилось настороженностью?

Будь то безрассудные поступки, вызванные пустяковой болезнью — слепой любовью, — и это можно было бы, наверное, счесть чем-то милым.

Но ситуация начала меняться в совершенно непредсказуемом направлении. Ее внутренняя доброта осталась прежней, но та, что всегда была обращена к остальным, сменилась злом.

Сила стала настолько ощутимой, что появилось предчувствие контратаки тонущего класса Ичиносе.

И Сакаянаги, уверен, почувствовала это.

Почему я так уверен? Да потому что сам считаю также.

— Мы собираемся чуть позже собраться в торговом центре Кёяки, чтобы отпраздновать победу. Могу я уже пойти в общежитие? — поинтересовалась Ичиносе. Похоже, она хотела переодеться и потом отправиться к своим.

— Конечно. Иди, будет нехорошо задерживать тебя еще дольше.

«Прошу», — уступила она дорогу. Ичиносе махнула мне рукой на прощание и пошла в сторону общежития.

Мы с Сакаянаги остались наедине.

— Я и не думала, что когда-нибудь придется пересматривать мнение в отношении ее, да и еще при таких обстоятельствах.

Судя по всему, Сакаянаги не смогла предвидеть, что произойдут такие изменения. Своего рода побочный эффект сильнодействующего препарата… или, вернее, вторичный продукт.

— Жаль, конечно, я-то думала, что благонадежная Ичиносе-сан станет для меня отличным приобретением.

— Но планы сорвались, да?

Чтобы направлять людей в нужную сторону, необходимо обладать широким кругозором и делать взвешенные решения, тем не менее даже я разбираюсь не во всех областях.

Например, любовь, оказывается, способна влиять на разум и характер человека. В это трудно поверить, но любовь — необъяснимое и необыкновенное чувство, которое легко может привести к совершенно неожиданным результатам.

Пригодна ли Ичиносе Хонами на роль лидера или нет? Хороший ли она стратег или нет?

Вопрос вовсе не в этом.

По сути, у Ичиносе нет недостатка в навыках. Я помню ее впечатляющий маневр на экзамене Зодиака. А если взять скрытые способности, она вполне способна противостоять Хориките, Рьюену и Сакаянаги. Или в зависимости от ситуации может даже превзойти их.

— Я не смогла распознать в ней эту скрытую силу. Однако, пусть даже она окажется в ее власти, исход останется прежним. Трагическим.

— И все же ты считала, что сможешь это предотвратить?

— Нет. Я не собиралась ничего предотвращать с самого начала. Вопрос лишь в том, кто именно ее сломает.

Разумеется, Сакаянаги не воспринимает Ичиносе как союзника. Она воспользуется ею в качестве удобной пешки, а потом этот расходный материал просто выбросит.

— Ну ладно, Аянокоджи-кун, я вскоре «тоже» наведаюсь в твою комнату, — сказала Сакаянаги, намеренно раскрыв карты. Все-таки она была осведомлена об Ичиносе.

Эпилог. Легкая тень тревоги

Вот и завершилась церемония окончания второго триместра.

Итоги специального экзамена были подведены, и наконец настал долгожданный для учеников момент. И хотя продлится отдых не так долго, как на летних каникулах, большинство учащихся приветствовало его с радостью.

В конце концов сидение за учебой круглые сутки и тяжелый труд были вознаграждены победой над классом A в прямом противостоянии. Несомненно, каждый день зимних каникул, которые начнутся завтра, будет наполнен весельем.

Так думали все, кроме одного человека из класса.

Единственным исключением стала мрачно вздыхающая Каруизава Кей, пришедшая в торговый центр Кёяки вместе с лучшей подругой Сато Майей.

Каруизава весьма хороша в том, чтобы пускать пыль в глаза, поэтому даже после ссоры с Аянокоджи она сохраняла видимость спокойствия в школе и концентрировалась на учебе. По этой причине окружающие не могли знать о терзающих ее муках. Сато, ее лучшая подруга, одна из этого окружения. Но она наблюдала не только за Каруизавой, но и за Аянокоджи, поэтому должна была заметить, что эти двое, в прошлом неразлучные, теперь почему-то избегают друг друга. Однако она не стала глубоко вникать и просто предположила, что причина отстраненности не в ссоре, а потому что они намеренно так решили, чтобы сосредоточиться на учебе.

— Ха-а-а…

— Да что ты все вздыхаешь? Учеба закончилась, ты обрела свободу. В чем дело-то?

— Хм? П-правда? Да ничего особенного.

До сих пор Каруизава старалась скрывать настоящие чувства, но спохватилась, что постоянно бессознательно вздыхает. Наверное, сказалась разрядка после освобождения от того, в чем она не сильна: экзамены и учеба.

— Точно ничего?..

— Точно-точно, — уверенно ответила Каруизава, но сомнения Сато это не развеяло.

— Грубо с моей стороны спрашивать о таком, но разве у тебя ничего на сегодня не запланировано с Аянокоджи-куном?

— Э…

— Ну знаешь, завтра ведь начнутся каникулы. А парочки обычно друг с дружкой зависают в такие моменты, не? Вон, Шинохара-сан и Ике-кун под ручку с радостным видом сообщили, что хотят посмотреть кино вместе, — указала Сато на странность приглашения Каруизавы.

Сама Каруизава, хоть и посчитала, что допустила промашку, глубоко внутри хотела попросить совета у Сато, и потому повела себя соответствующим образом.

Каруизава мягко кивнула, когда обе девушки прошли мимо заполняющегося кафе. Затем, поднявшись на второй этаж торгового центра, они сели на скамейку недалеко от зоны отдыха.

— Слушай, Майя-чан, я хотела бы немножечко посоветоваться с тобой, просто…

— Да? Все нормально, говори! — воодушевилась Сато, словно только этого и ждала.

— У нас с Киётакой в отношениях, возможно, наметился небольшой кризис, в общем…

— Э-э-э? Серьезно?!

Каруизава, проверив, что вокруг нет посторонних, вывалила накопившиеся переживания. Сато не ожидала, что это окажется настоящей бомбой, поэтому воскликнула от удивления. Похоже, столь бурная реакция вышла непреднамеренно, и она, кашлянув, постаралась вернуть себе самообладание.

— Под кризисом в отношениях… ты имеешь в виду, что вы вот-вот расстанетесь?

— Мне бы искренне хотелось верить, что до такого не дойдет, но… Но… в последнее время думаю только об этом.

Выражение лица Каруизавы оставалось слишком серьезным, Сато такого явно не ожидала, отчего проглотила слова, едва пряча смятение, в котором пребывала. Хотя, чтобы не испортить атмосферу, все же попыталась выжать из себя мудрые слова.

— Правильно ли я понимаю, что ты поссорилась с Аянокоджи-куном, Кей-чан? И что ссора была такой серьезной, что до сих пор не смогли нормально поговорить друг с другом и примириться?

Иначе, будь ссора пустяковой, их отношения, вероятно, вернулись бы в норму уже через несколько часов.

Каруизава выглядела серьезно подавленной. У Сато не выходило скрыть недоумения, ведь с самого начала их отношений считала, что они очень хорошо ладят друг с другом.

— Для меня это вроде как пустяковая ссора, но, может, не для Киётаки, — слегка кивнула Каруизава, после угрюмо вздохнув.

— У вас не нашлось время обсудить все вместе после ссоры?

Каруизава рассказала, что разногласия у них возникли не сегодня и не вчера. Однако о причинах упоминать не стала, поскольку не была в настроении вдаваться в подробности.

— У нас ведь на носу каникулы, так? И я, к тому же, усердно занималась, умудрилась даже правильно ответить на три из четырех вопросов. Подумала, раз так все сложилось, значит могу попробовать… И поэтому решилась поговорить с ним после вчерашнего экзамена…

— И что потом?

— К нему подошла Хорикита-сан. Затем он ушел к Нагумо-семпаю, поскольку тот его позвал. Я понадеялась выцепить его после сегодняшней церемонии окончания триместра, но Хорикита-сан опять увязалась за ним…

От столь нелепых повторяющихся заминок Сато невольно приложила руку ко лбу.

— По итогу, ты так и не смогла с ним нормально поговорить?

— Ага.

— Но странно, мне не показалось, чтобы Аянокоджи-кун был зол или раздражен чем-то.

— Так он всегда такой невыразительный, его поведение никогда не меняется.

И это лишило Каруизаву способности трезво смотреть на вещи. Если бы он явно рассердился, например, она бы обдумала свои прошлые поступки и, вероятно, решилась поскорее извиниться.

— Без обид только, но ты понимаешь, что ссоры — в порядке вещей?

Это выражение довольно часто ходило в кругу девушек, особенно когда обсуждалась романтика, да и само по себе они не редкость. Наверное, в большинстве случаев причина кроется в чем-то совсем уж банальном, отчего становится неловко, такое даже ссорой не назовешь. Вполне разумно, что Сато хотела сперва прояснить, тот это случай или нет, но спросить вот так напрямую не могла.

— Ну, понимаешь, все парочки ссорятся. Мне сложно представить, чтобы Аянокоджи-кун сердился на что-то, но… он-таки рассердился? — с заминкой спросила Сато.

Однако Каруизава сразу качнула головой:

— Это я рассердилась.

— А, э-э, ясно.

Сато уже было понадеялась услышать про неожиданную сторону Аянокоджи, но эта мысль тут же была отброшена.

— Получается, ты до сих пор сердишься на него, Кей-чан?

Если так, то решить ссору просто. Если Каруизава улыбнется Аянокоджи и простит его, их отношения вернутся в норму — так считала Сато.

— Не то чтобы… я не…

— Если не сложно… можешь рассказать, что у вас случилось?

Без деталей нельзя глубже понять проблему.

Каруизава поверила, что Сато готова выслушать ее совершенно серьезно, поэтому поведала историю с самого начала.

А началось все с одного субботнего вечера. Каруизава позвала Аянокоджи пройтись по магазинам ради подарков на рождество. А когда узнала, что он уже собрался провести время с Ичиносе, очень и очень сильно расстроилась. Поскольку не могла поверить, будто здесь не скрыта некая подоплека.

Выслушав, как все было, Сато спокойно закрыла глаза. А затем со всей силы хлопнула ладонями по коленям.

— Ясно… Ясно, что виноват здесь Аянокоджи-кун! — выдала Сато.

Это было не предположение, а непредвзятое мнение девушки. И ответ был сказан со всей уверенностью.

— В-вот и я о чем?!

Выражение лица Каруизавы, которая обрела союзника, немного просветлело.

— Ну конечно! Даже если на то была причина, проводить время с кем-то там наедине в праздник, когда у тебя уже есть девушка, — это не нормально. Он должен был отказаться, либо, по крайней мере, пригласить и тебя, Кей-чан, и еще ребят!

Неудивительно, что она рассердилась. Более того, на это как раз надо сердиться.

— Пошел, значит, с Ичиносе-сан… и даже не объяснился нормально…

С тех пор как у них состоялся разговор, тревога и беспокойство не отпускали Каруизаву. Несмотря на это, она до сегодняшнего дня терпела и посвятила всю себя учебе.

— Но Ичиносе-сан ведь… уже с кем-то встречается, не так ли?

Вот в чем причина тревоги, с которой ей никак не совладать самостоятельно.

Встречается ли она с кем-то. Каруизава подразумевала вовсе не Аянокоджи, вопрос был продиктован желанием найти спасение из того факта, что у Ичиносе все-таки есть парень.

— Мы бы услышали, разве нет?.. Она довольно популярна в школе, так что думаю, узнали, если бы известная личность встречалась с кем-нибудь… Наверное.

— Наверное, да?..

«Так и знала». Подтвердив свои опасения, Каруизава понурила взгляд.

— У-у-у!..

Сато, не в силах сдержать эмоции, обняла Каруизаву.

— Ты чего, Майя-чан?!

— Кей-чан, нет тут твоей вины!

— Спасибо за поддержку… Но я все равно сплоховала. Если бы я просто попыталась примириться с Киётакой и понять… до ссоры бы, наверное, не дошло.

Если бы только она тогда улыбнулась и сказала, что сходят в таком случае за подарками на рождество на следующей неделе, а потом взяла за руку. Теперь она жалела, ведь если бы только была возможность вернуться в прошлое, то непременно так бы и поступила.

Каруизава Кей милая — именно так считала Сато. Она была одной из самых красивых девушек.

Было время, когда внутренне Сато питала к ней неприязнь: мерзкий властный характер, надменная, так еще и почти сразу после поступления в школу начала, как самая настоящая распутница, клеиться к Хирате. Тем не менее они хорошо поладили друг с другом, а потом и влюбились в одного и того же человека. Она поняла, что Каруизава лишь надевает маску сильной личности, тогда как на самом деле у нее, вопреки поведению, довольно мягкий и милый характер.

С уверенностью напрашивался вывод, что даже если на Аянокоджи нацелятся другие девушки, она им не проиграет.

Однако в данном случае противником выступает Ичиносе Хонами, а это уже совсем другая история.

А если Ичиносе таки нравится Аянокоджи? Нельзя исключать вероятность того, что парень переключится с Каруизавы на нее.

— Слушай… А может, поспрашивать чуток у ребят из класса Ичиносе-сан?

Возможно, так они выяснят то, чего знать не хотели бы. Но если Каруизава помирится с Аянокоджи, а потом между ними опять что-то произойдет, заботы и тревоги снова вернутся.

Если же они поймут, что Ичиносе не имеет никаких видов на него…

— А дава… Н-н-нет, забудь, — отказалась Каруизава от предложения Сато, поддавшись страху. Затем она резко встала, словно пытаясь стряхнуть неприятные чувства. — Угу. Больше не буду думать об этом. Сейчас нагуляюсь с тобой вдоволь, Майя-чан, а вечером зайду к Киётаке. И вот тогда обязательно с ним помирюсь!

— Какой задор! Подержу за тебя кулачки!

Когда они закончили смеяться, сразу завибрировал телефон в руке Каруизавы. Посчитав это за сообщение от Аянокоджи, она нетерпеливо открыла приложение чата.

— Э…

— Что там?

Каруизава, оцепенев, неотрывно смотрела на экран телефона. Сато с беспокойством обратилась к ней:

— Кей-чан?

[[image:/storage/reader-images/9d220627a4713229274dbe4eb1364cfd6e13b541.webp]]

Каруизаву вновь окликнули, только в этот раз по имени, но она продолжала смотреть в экран, не шевелясь, словно время остановилось. Сато задавалась вопросом, что могло такое произойти, поэтому украдкой глянула на экран.

— …

И, увидев изображение, оцепенела также, как Каруизава.

— К-кто прислал?

— Нэне-чан…

На изображении от Мори Нэнэ, отправленном вместе с текстовым сообщением, были два человека, которых две девушки еще недавно обсуждали.

Аянокоджи и Ичиносе, болтая друг с другом, выходят из тренажерного зала. Того самого, который две девушки могли увидеть напротив занятой скамейки.

— К-когда это было снято?

— Сейчас спрошу…

Они начали лихорадочно выяснять ситуацию через переписку с Мори, в итоге оказалось, что фото было сделано позавчера вечером. В то время Каруизава в составе учебной группы занимались с Хорикитой и остальными репетиторами, предпринимая последний рывок.

— Почему…

— М-может, просто случайно встретились… М-могло же так быть? — выдала Сато, отчаянно стараясь найти разумное объяснение, только на фотографии четко видно, как Аянокоджи выходит из зала. — Аянокоджи-кун занимается там?

— Не знаю…

— Привет, Каруизава-сан.

— О?!

Ее окликнула Ичиносе, стоящая перед тренажерным залом, словно чтобы усугубить и без того шаткое психологическое состояние Каруизавы.

Девушка, переодевшись в общежитии, теперь была в повседневной одежде.

— А? Вы, случайно, не в тренажерный пришли?

— Вовсе нет… Мы здесь оказались по чистой случайности… Так ведь?

— Д-да, да, — покивала несколько раз Сато, после чего объяснила, что решили немного отдохнуть на скамейке.

— Понятно. Мне просто подумалось, что решила начать вслед за Аянокоджи-куном, — беззаботно улыбнулась Ичиносе, словно напрашивался именно такой вывод.

— Э?..

— Хм? Ты чего?

— Ичиносе-сан, а ты, видимо, знаешь, что Киётака тут занимается… — Каруизава заблокировала телефон и положила его в карман.

— Просто я сама с недавних пор начала посещать это место. Я рассказала Аянокоджи-куну, и он пошел вместе со мной, чтобы попробовать, и, кажется, ему понравилось. Решил тоже записаться.

— Вот как все было… — пробормотала Каруизава затихающим голосом. — Ты и сейчас в зал собираешься, Ичиносе-сан?

— У нас с классом сейчас намечено празднование в честь сдачи специального экзамена. Запланировали в итоге собраться в кафе, а сама я надумала забрать кое-что из тренажерного зала, а то забыла при последнем посещении, — улыбнулась Ичиносе.

— Ответь-ка, Ичиносе-сан, а правда, что ты и Аянокоджи-кун встретились на днях? — осмелилась спросить Сато, раз Каруизава не могла.

— А?

— Между тобой… и Аянокоджи-куном ведь ничего нет?

— Ох, ну разуме-е-ется, ничего такого.

Ичиносе слегка помахала рукой, как бы говоря: «Совсем-совсем ничего».

— Да ну?..

Тем не менее подозрения Сато не были развеяны, и она надавила посильнее.

Каруизава потянула подругу за рукав, чтобы попытаться остановить ее, но проделала это неохотно.

— Ага. Уж о таком я точно не солгу. Тогда я просто спрашивала у Аянокоджи-куна совета касательно моего класса… Неужели возникло недоразумение? — в замешательстве спросила Ичиносе, видя пронзительный взгляд Сато и встревоженный Каруизавы. — Я уже предполагала, что тебе это придется не по душе, Каруизава-сан… Прости меня.

Ичиносе с сожалеющим лицом склонила голову.

При виде этого Каруизава набралась смелости высказать то, что держала при себе.

— Из-за Канзаки-куна, не так ли?..

Каруизава упомянула Канзаки, как будто это было само собой разумеющееся. Ичиносе понятия не имела, откуда она знает, но вполне могла предположить.

— Ага. Наш класс теперь класс D, и началась паника. У нас возникли проблемы с нехваткой силы, чтобы оправиться. Аянокоджи-кун не мог спокойно на это смотреть, поэтому решил попробовать помочь как-нибудь. Он говорил тебе про других людей, Мако-чан, например?

— Мако-чан, в смысле Амикура-сан, да? Про нее не знаю, но… я слышала кое-что про Химено-сан.

Сомнений Каруизавы по поводу Аянокоджи и Ичиносе стало чуть меньше, и теперь тон ее голоса был не таким обвинительным.

— Да-да, Химено-сан тоже хочет помочь поставить класс на ноги. И мы обсуждаем вопрос вместе. Есть и другие люди, которым это известно, так что можешь не переживать.

Ичиносе сказала, чтобы Каруизава успокоилась, поскольку поняла, что ей немногое известно.

— Но… Я не понимаю, почему Киётака помогает твоему классу, Ичиносе-сан.

— Вот именно, — согласилась с ней Сато. — Может, есть какая другая причина?..

Две девушки, выразив беспокойство, переглянулись — сомнений пусть и стало меньше, но они все еще были.

Ичиносе в ответ кивнула и на мгновение закрыла глаза.

— Совпали интересы.

— Совпали?

— У нас в последнее время были трудности из-за того, что не никак не получалось побеждать. Только представь, в таких условиях пришлось бы сдавать последний на втором триместре специальный экзамен. Соперником выступал Рьюен-кун, и в случае проигрыша разрыв между нашим классом и классом A вновь увеличится. Мне кажется, Аянокоджи-кун посчитал, что лучше пусть проиграет сильный класс Рьюен-куна, который менее далек от второго места в рейтинге, чем наш класс, расположившийся в самом низу.

Это был вполне убедительный аргумент в пользу того, почему Аянокоджи помог одному из классов-соперников вроде Ичиносе. Она особо подчеркнула, что их союз — временный и нужен ради победы над сильным оппонентом.

— Между тобой и Киётакой… точно-точно ничего нет?

— Заверяю, никакой неверности.

Глядя прямо в глаза Каруизавы, Ичиносе твердо заявила, что в их взаимоотношениях не закралось ничего постыдного.

С таким поведением ее слова не казались ложью, поэтому Каруизава и Сато могли лишь закивать в ответ.

— Вот же, Аянокоджи-куну надо бы научиться правильно изъясняться со своей любимой девушкой. Но раз уж я вызвала раскол между вами, то возьму на себя ответственность и сделаю так, чтобы вы снова поладили.

— В-все нормально! Теперь я понимаю ситуацию, думаю, уже сегодня мы помиримся! Спасибо тебе, Ичиносе-сан.

— Брось, не за что меня благодарить. Если снова возникнут какие-то проблемы, не стесняйся, обращайся ко мне сразу, — мягко произнесла Ичиносе.

Затем она проводила взглядом двух девушек, отдаляющихся от тренажерного зала.

— Будь уверена, Каруизава-сан. Заверяю, между мной и Аянокоджи-куном пока что ничего нет, — тихо проговорила Ичиносе вслед Каруизаве и Сато, оставшись неуслышанной. После она добавила: — Пока что…

[[image:/storage/reader-images/981413378509691843db163aa7f83ee9dc9bb1ed.webp]]

Оставляя за собой аромат парфюма, Ичиносе пошла вперед решительным шагом.

Первый день зимних каникул. Небо было затянуто толстыми облаками, мелкий дождь шел непрерывно с самого утра.

Рьюен, держа в руке зонтик, заявился примерно через десять минут от назначенного времени. Ичиносе, которая пришла раньше, спокойно посмотрела на него. Он остановился, когда расстояние между ними позволяло расслышать голоса друг друга под шум дождя.

— Погода, конечно, в последнее время оставляет желать лучшего,— заговорила Ичиносе, не спрашивая причин опоздания Рьюена.

— Что, не станешь даже гримасничать по поводу задержки?

— Вовсе нет. Рьюен-кун, я была готова прождать и полчаса. Если бы ты не показался, то без стеснения ушла бы, — сдержанно ответила Ичиносе. Ее словно больше волновала погода, чем сам Рьюен. Она наклонила зонтик и мельком глянула на небо. — Весь день будет идти.

— Надо же, какая простачка, даже послушно согласилась на встречу, — произнес Рьюен, не обратив внимание на бормотание Ичиносе.

— Разве в том, чтобы откликнуться на просьбу друга? Хотя с таким определением ты вряд ли согласишься, Рьюен-кун, — есть что-то странное? И планов на это время у меня все равно нет. Итак, что у тебя?

— Беспорядок в планах нарисовался, вот что. Подумал, надо бы выяснить, из-за чего.

— Ты про специальный экзамен? Знаешь, а теми выходками ты даже слегка сбил нас с толку…

— Уверен, повторение прошлых трюков может показаться бездарным, но для моих фигур в самый раз. Раз это самый действенный и эффективный способ, почему вновь к нему не прибегнуть?

Рьюен приказал своим одноклассникам неустанно мешать ученикам класса Ичиносе, оказывать на них давление. Они начали ломиться в классы, библиотеку или даже караоке-залы, где проходили собрания учебных групп, и пытались сорвать учебу.

Рьюен даже выдал весьма рискованные указания, о которых не знали Аянокоджи с остальными. Например, ученикам с высокой академической успеваемостью пообещал денег, если те завалят все вопросы. А иначе, если ответят правильно, угрожал вызвать проблемы для друзей.

Стратегия Рьюена предполагала использование бреши в сплоченном, но ослабленном классе.

— Соглашусь, вышло неприятно.

— Разумеется.

Однако к серьезному ущербу эта неприятность не привела.

В прямом столкновении академических способностей у Рьюена, следуй он всем правилам, мало шансов на победу. Сам он это прекрасно понимал, именно поэтому действовал вне рамок состязания.

— Но ты в самом деле рассчитывал победить этим способом?

— Да, рассчитывал.

Но по итогам результатов стратегия не сработала против Ичиносе и ее одноклассников.

— Вообще-то я пришел, чтобы искренне похвалить тебя, Ичиносе. Думал ведь, что ваш класс развалится под таким давлением, но вы, по крайней мере, уже не те, что были на первом году обучения.

Из отчетов Ишизаки и остальных, кто по указке Рьюена мешал классу Ичиносе заниматься, можно было увидеть, как попытки-то были успешны. И хотя никто из учеников не повелся на искушения или угрозы, эффективность мер прослеживалась в видимом волнении. Тем не менее Ичиносе с одноклассниками лишь делали вид, что им тяжело, и даже вели себя так, словно угрозы подействовали, тогда как на самом деле втайне находили время и продолжали учиться.

— Подсказал кто? Прежняя ты просто распустила бы учебную группу, пытаясь поскорее выбраться из передряги, чтобы не тратить впустую силы. И уверен, открыто бы противостояла угрозам. Но явно не стала бы делать вид, что следуешь замыслу нашей стратегии.

Будь его соперником Аянокоджи или Сакаянаги, Рьюен бы не удивился, что так вышло. Скорее, заранее предпринял бы более серьезные меры.

Загнанный в угол слабак наносит ответный удар, точно мышь — кусает кошку.

Чтобы убедиться лично, Рьюен и позвал Ичиносе.

— Никто нам ничего не подсказывал, Рьюен-кун. Мы просто продолжали заниматься, терпя ту шумиху. Угрозы пугали, но не более. То, что мы не сорвались, лишь случайность.

— Только не надо этой скромности. Совершенно очевидно, что в твоем классе что-то изменилось.

— Вы проиграли вовсе не из-за этого. Рьюен-кун, ты и твои одноклассники должны были подойти к делу серьезно, как мы или другие классы. Надо было учиться, чтобы получить больше баллов. Как, например, поступила Хорикита-сан, которая победила Сакаянаги-сан.

— Самодовольные речи толкаешь для той, кто одолел противника с явным преимуществом. Впрочем, этот специальный экзамен выдался уж слишком простым. Никакого риска исключения, требовалось лишь уткнуться лицом в парту и решать задачки. У меня нет такой страсти, чтобы браться за тесты всерьез.

— По-моему, достаточно просто делать то, что делают остальные, нет?

— Занятия с придурками в течение одной-двух недель не сделают из них умников. Я сделал вывод, что проще и быстрее пинать остальных.

Под дождем Рьюен, стоя напротив Ичиносе, усмехнулся.

— Но вывод оказался ошибочным, не так ли?

— Я облажался с тем, что не разглядел истинный характер паинек, в следующий раз буду давить сильнее.

— То есть ты не собираешься менять подход даже если проведут такой же специальный экзамен?

— Да, не собираюсь. Я потоплю вас за кулисами, — уверенно ответил Рьюен, словно говоря, что таковы его методы.

— Понятно. Не похоже, что мы когда-либо сойдемся во мнениях.

— Вы вернулись в класс C временно, оторвавшись от нас всего немного. Но не думай, что победа будет за тобой и дальше. Ты уже давно стала жалкой овечкой, застрявшей в трясине. Можешь бороться сколько душе угодно, но чем сильнее сопротивляешься, тем глубже погружаешься. Тебе суждено утонуть, ясно?

— Мы и правда до сих пор постоянно проигрывали. Больно слышать такое, хоть и правда.

— Повторюсь, на этом специальном экзамене вас выручило его содержание.

— Не буду отрицать.

Рьюен преследовал определенную цель, продолжая безжалостно обрушаться на Ичиносе. Через разговор он хотел увидеть, что представляет собой собеседник. Но не видел. Все те бреши, которые Ичиносе демонстрировала до сих пор, теперь были не видны.

— На итоговых экзаменах в конце года тебе предстоит сразиться с классом Аянокоджи. А ведь этот класс способен доставить проблем, не так ли? Еще даже больше, чем Сакаянаги, которую я планирую раздавить лично. Выходит, твое поражение неизбежно. Уверен, не я один так думаю, Сакаянаги тоже. Конец года будет концом и для тебя, Ичиносе.

«Твоя победа не значит ровным счетом ничего. Оставь надежду», — давил Рьюен.

Ичиносе не ответила, а продолжала молча его слушать.

— Для Аянокоджи — или кто там у них — вообще все просто. Нет необходимости биться со мной или Сакаянаги, они выберут мелкую сошку и будут зарабатывать на ней много классных очков. Вот же повезло им.

Он неустанно наседал на Ичиносе, совершенно не придавая значения отсутствию реакции.

— Действительно… Если мы проиграем на итоговых экзаменах в конце года, то, возможно, встретим свой конец.

В случае проигрыша в прямом противостоянии разрыв увеличится еще сильнее, и тогда, вполне вероятно, за один учебный год им будет не под силу вернуться в строй.

— Короче, я расскажу тебе способ, как можно на момент выпуска оказаться в классе A.

— А такой есть?

— Если провалишь итоговые экзамены, и путь в класс A будет для тебя закрыт, остается всего один вариант выпуститься из него — накопить приватные баллы.

— Нужна слишком большая сумма, чтобы спасти сорок человек. Мне такой вариант не кажется реальным.

— Спасти всех ты и не сможешь. Но вот одного? Потребуется всего двадцать миллионов баллов. У тебя есть возможность с помощью своей добросовестности собирать приватные баллы всего класса. Если воспользуешься их доверием, выйдет собрать миллион, может два миллиона с каждого. Потом, в конце, просто потратить их.

— Использование средств, собранных с одноклассников, ради того, чтобы перейти в другой класс, является мошенничеством. Школа этого не одобрит.

— Не одобрит, в самом деле? Если что-то подобное вытворим я или Сакаянаги, да, за этим последует наказание. Нас исключат, и даже слушать не станут. Но вряд ли такой исход ждет тебя.

— Почему?

— Потому что вокруг тебя одни простачки, они будут сопереживать тебе. Если и станет известно про присвоение, за тебя вступятся и скажут школе: «Эти деньги были переданы мною лично на добровольной основе». А раз никто никого не обвиняет, то и мошенничеством это не зачтут. Гарантия не сто процентов, конечно, но шансы очутиться в классе A точно есть.

— Занимательные вещи рассказываешь. Но с меня хватит. — Поняв, зачем ее пригласили, Ичиносе больше не видела причин оставаться здесь. — Нам пора расходиться.

— Я намеревался играться с Сузуне и Сакаянаги, но твой класс тоже станет мишенью, когда дело дойдет до сражений с исключениями на кону. И поверь, я сотру всех твоих товарищей, которых ты так отчаянно оберегаешь.

Отчасти он блефовал. Рьюен до сих пор не признавал Ичиносе препятствием. Это было обычное предупреждение с советом отступить и вести себя смирно.

Ичиносе в ответ на прямую угрозу улыбнулась:

— В таком случае я остановлю тебя перед тем, как это произойдет. Если потребуется, то и добьюсь твоего исключения, Рьюен-кун.

— Ку-ку, меня? Ты хоть кого-нибудь способна исключить своими руками?

Ичиносе добропорядочна настолько, что ей крайне ненавистна даже мысль причинить кому-то боль. К такому мнению пришел не только Рьюен, но и остальные, кто наблюдал за ней на протяжении двух лет.

— Хотя, наверное, ты делаешь успехи, раз с такой откровенностью соврала.

— Наш разговор больно затянулся. Мне вот что интересно, почему Сакаянаги-сан и ты относитесь ко мне с такой настороженностью, Рьюен-кун? Ты правильно заметил, мне уже ничего не поможет. А значит, и волноваться обо мне не надо.

С неба, затянутого толстым слоем облаков, пролился настоящий ливень.

Пока Рьюен размышлял над словами Ичиносе, его улыбка неосознанно спала. Девушку, стоящую напротив, никак не назовешь препятствием. Вот как он должен был думать. Между тем, собравшись с мыслями, он понял, что зациклен на ней.

— С этих пор я не дам никаких поблажек тому, кто станет моим оппонентом, — произнесла Ичиносе. — Я воспользуюсь любыми средствами, чтобы заполучить победу.

— Дерзкое заявление, и явно не в твоем стиле.

— Я просто осознала, что колебаться мне некогда. Вот и все.

Легкомыслие постепенно оставляло Рьюена.

— Не дашь никаких поблажек, говоришь? Ты, кажется, недавно увлеклась Аянокоджи? Если это правда, значит, Каруизаву должна устранить первой, а?

Это была шутка. Враждебный выпад Рьюена, направленный на то, чтобы выбить Ичиносе из равновесия. Вот на что было рассчитано его замечание, но Ичиносе продолжала мягко улыбаться, не меняясь в лице.

— Увлеклась?

— Школа-то небольшая, слухи быстро расходятся.

В процессе сбора информации Рьюен узнал, что общения между ними двумя стало больше. И, хоть это лишь предположение, у него также была уверенность, что чувства Ичиносе не взаимны.

— Может, перестанешь сдерживаться и наконец-то сделаешься расчетливой? Если хочешь, я помогу устранить Каруизаву.

Нетерпение, гнев, недовольство или отвращение.

Неважно, какая эмоция проявится в итоге — главное, чтобы проявилась. Вот какую цель преследовал Рьюен.

— Выходит, ты уже обо всем знаешь, Рьюен-кун. Тогда мне нет смысла и дальше это скрывать, — ответила Ичиносе со слабой улыбкой на лице, продолжая смотреть ему в глаза. — Я не хочу исключать Каруизаву-сан, вмешивая личные чувства. Это вопрос уже иного характера, — смело заявила она, в конце концов подтвердив свою добропорядочность.

И только Рьюен хотел было иначе передать свою мысль, как…

— Но ты ошибаешься, Рьюен-кун. Я и так расчетлива, — улыбнулась Ичиносе, приложив руку к груди. — Если возникла проблема, с которой пока не можешь совладать, просто думай. Думай до тех пор, пока не сможешь прийти к решению. А если даже после долгих раздумий решение не находится, начинай действовать. Большинство дорог открываются именно таким образом.

— И что это значит?

— Даже не знаю, что же это может значить?

Ичиносе задумалась.

Она вспомнила тот вечер в школьной поездке. Именно тогда наметилось изменение в ее судьбе.

Всего лишь шанс. Нет, скорее ответ, основанный на инстинктах.

«Поздний вечер, все в гостинице. Снежная буря. Мое исчезновение. Как отреагируют одноклассники, когда возникнет переполох? В том, что нашел меня именно Аянокоджи, не было ничего удивительного. Все, что тогда случилось, должно было случиться».

Что-то неприятное отдалось в руке Рьюена, держащей зонтик, затем оно перешло на все тело.

— Ну ладно. Я в зал. Не хочу впустую тратить ни секунды счастливого времени.

У него сложилось такое ощущение, будто весь его анализ Ичиносе можно перечеркнуть.

Рьюен перестал интересовать ее. Она сделала шаг, прошла мимо него и направилась в сторону торгового центра Кёяки.

— Беру свои слова назад, — произнес Рьюен, повернувшись и глядя вслед Ичиносе. — Возможно, вышло удачно, что мы не пересечемся на итоговом экзамене в конце года.

Таково было его предчувствие. Эти слова адресовались той, от кого он, хоть и на мгновение, ощутил угрозу даже большую, чем исходила от Сакаянаги.

Глава 1. Песня одиночества

Двадцать четвертое декабря. Первый день зимних каникул.

Утром я проснулся с необычным ощущением.

— Какой странный сон… — пробормотал я, привстав на постели. Даже потом покрылся, пускай и несильно.

Обычно на сны я не обращаю внимания. Хорошие, плохие или специфичные, они все равно остаются лишь снами, а не реальностью.

Людям свойственно забывать свои сны, так уж мы устроены. Исключения вполне возможны, конечно, однако я из тех, кто их забывает. Я помню какие-то детали сразу после пробуждения, но содержание вскоре улетучивается из памяти.

— Кажется, этот был про моего классного руководителя в костюме девочки-зайки…

Попытки напрячься и вспомнить больше ни к чему не приводят.

Если кто посторонний услышит описание, наверняка придет в замешательство. Хотя вот уже мне самому не кажется, что костюм девочки-зайки был главным во сне.

Наверное, дальнейшие поиски скрытого смысла окажутся лишь пустой тратой сил и времени, так что я сразу оставил попытки.

Поскольку занятий сегодня нет, я начал неспешно приводить себя в порядок. Возле умывальника находятся зубная щетка и стакан — парные, отличающиеся лишь по цвету.

Дистанция между мной и Кей увеличилась, и, несмотря на время, проведенное вместе, я вернулся к прежнему укладу жизни. Но это не означало конец наших отношений.

Пожалуй, данный этап можно назвать неким подобием холодной войны двух влюбленных, начавшейся из-за трений. Впрочем, на мое душевное состояние он не повлиял.

Да оно и понятно, все-таки инициатором, который привел к такому исходу, был я. И все же интересно, будь это неожиданностью, почувствовал бы я некоторое смятение?

— Как знать…

В конечном счете для любых перемен в чувствах есть важное условие: ощущение незаменимости для тебя конкретного человека. Без чего, вероятно, эмоции не возникнут.

Когда встает вопрос о смысле дальнейшего существования, при необходимости нужно без колебаний избавляться от страдающей возлюбленной. Верное и обратное: вторая половинка вправе поступить таким же образом.

Однако считается, что помимо чувств у пары есть обязательства друг перед другом. Если совместное времяпрепровождение сопровождается дискомфортом, речь идет уже об общей ответственности. И раз уж в жизни человека самым ценным является время, в наших же интересах делать его счастливым, а не горестным.

Разумеется, вся эта концепция основана на морали человеческого общества.

Постоянно заставлять ее участвовать в моих экспериментах и продолжать взваливать на нее различные тяготы, повергающие в состояние психической нестабильности, — идея не самая удачная.

Эта холодная война не была начата бездумно, у меня есть план. Заключается он в совместном походе за рождественскими подарками, о котором мы договаривались до того, как наши отношения ухудшились. А поскольку договоренность еще в силе, ею можно воспользоваться.

Изначально я собирался утром сходить на свидание с Кей.

К сожалению, скоро должен будет пойти дождь, да и в целом погода была скверной еще до зимних каникул. Жаль, что прогноз на завтрашнее Рождество обещает ненастье на весь день, рассчитывать на безоблачное небо точно не приходится.

Вроде как ничего не поделаешь, все-таки погоду изменить по мановению руки невозможно, но случилось кое-что неожиданное.

Я посмотрел на календарь, лежащий на столике в моей комнате. Страничка декабря. На нем розовой ручкой маленьким сердцем обведены два числа: двадцать четвертое и двадцать пятое…

Дело было прошлой ночью, в день окончания второго триместра.

Поскольку мы должны были встретиться двадцать четвертого, я решил позвонить Кей, но она не отвечала. Затем спустя какое-то время отправил сообщение и принялся ждать ответа, однако оно оставалось непрочитанным. Целый час я задавался вопросом, как следует поступить, однако она наконец-то перезвонила. Первым делом ослабшая Кей сквозь сильный кашель рассказала про «грипп».

Сезонный грипп — распространенное простудное заболевание, поражающее всех и передающееся любому, независимо от возраста. В это время года оно не редкость: количество заболевших начинает расти где-то со второй половины ноября по декабрь. А если не повезет, и симптомы начнут проявляться особенно сильно, даже встать с кровати может быть непосильной задачей.

Кей была полностью обессилена, но она, скорее всего, захотела бы сдержать наш уговор и прийти, даже если придется добираться ползком. Однако грипп передается окружающим воздушно-капельным путем. Если она решит через силу прийти в Кёяки, то своим эгоизмом доставит проблем другим людям.

По словам Кей, она начала чувствовать себя нехорошо незадолго до обострения симптомов, а потому сразу же извинилась, что не проследила за здоровьем.

Разумеется, я не винил ее за подхваченный грипп и лишь сказал, что сейчас ей необходим покой, и что надо сосредоточиться на полном выздоровлении. Ну и заодно успокоил насчет уговора, заверив, что с датой определимся позже.

Конечно, остается еще шанс на изменения — до назначенного дня Кей может сказать: «Отменяю уговор», но только не похоже, что она даже задумывается об этом. Даже вмешательство третьей стороны не повлияет на нее, учитывая высокую степень зависимости. Если сохраняется надежда на восстановление отношений, пусть и крошечная, она вряд ли все бросит по своей воле.

Неизвестно, насколько быстро пройдет грипп, но исходя из текущего состояния, где-то до конца года она должна поправиться. Понятное дело, Кей многое хотела обсудить: наши взаимоотношения, текущую ситуацию и прочие вещи. Однако она так ослабла от высокой температуры, что была не в состоянии вести полноценный разговор, поэтому я попросил не напрягаться и завершил звонок.

Позже выяснилось, что все необходимое на время, пока она прикована к постели, ей купили подруги, с этим проблем не возникнет. Похоже, Кей полностью подготовлена к экстренным ситуациям посреди ночи. Очень даже кстати, ведь ночью заведения-то не работают.

Вот что произошло двадцать третьего числа, то есть прошлым вечером.

Сегодняшним утром стало известно об еще нескольких заболевших учениках из разных параллелей с симптомами гриппа. Но нет худа без добра, мы, второгодки, смогли спокойно разобраться со специальным экзаменом. Хотя кто-то мог продолжать вести упорную борьбу, умалчивая о состоянии здоровья.

Последние несколько дней я не контактировал с Кей напрямую, поэтому мое самочувствие не изменилось. Но возникла другая проблема, а именно как мне провести сегодняшний день. Ведь все планы на сегодня и завтра, то есть на сочельник и само Рождество, оказались сорваны.

Тут на мой телефон пришло сообщение от Ичиносе. И сразу еще одно.

[Ичиносе: Доброе утро, Аянокоджи-кун. Слышала про Каруизаву-сан и грипп. С ней все в порядке?]

[Ичиносе: Еще узнала про нескольких заболевших. Ты сам как?]

Надо отдать должное информационной сети Ичиносе — быстро же до нее доходят новости. Похоже, ей известно о самочувствии Кей.

[Аянокоджи: К сожалению, какое-то время ей, наверное, придется оставаться в постели.]

[Ичиносе: Вот как… Нехорошо-то как. Если будет нужна помощь, обращайтесь в любое время.]

[Аянокоджи: Спасибо.]

Мы еще немного поговорили, после чего она спросила о моих планах на сегодня. Изначально этот день я специально оставлял свободным, чтобы провести его с Кей… Но у меня в любом случае есть еще дела в торговом центре Кёяки, поэтому сидеть в комнате не останусь.

[Аянокоджи: Думаю сходить в зал.]

Я ответил так, поскольку, во-первых, ожидал, что разговор пойдет в таком ключе, ну а во-вторых, мне не особо хотелось назначать встречу с кем-либо.

[Ичиносе: А, даже так? Эм, а во сколько ты собираешься пойти?]

[Аянокоджи: Делать все равно нечего, так что где-то в полдень, скорее всего.]

[Ичиносе: Понятно. Я тоже хотела в зал примерно в это время. Не стоит, наверное?]

[Аянокоджи: Почему?]

[Ичиносе: Разве не будет казаться, что мы договорились там встретиться? Хотя, разумеется, это простое совпадение, но все равно…]

Мы оба пошли в зал, и так вышло, что пошли в одно и то же время. Ничего страшного, на самом деле. Возможно, она беспокоится за Кей, однако по мне это уже излишне.

Более того, целенаправленное изменение в планах может вызвать больше вопросов, не так ли?

[Аянокоджи: Можно не переживать. Как бы то ни было, я буду придерживаться своего распорядка. Если получится встретиться в зале, рассчитываю на твою помощь.]

Мое сообщение тут же получило отметку «прочитано».

В ответ она прислала стикер с каким-то персонажем, который держал в руках табличку с надписью «ОК».

Так, ладно. Приготовления к выходу — переодеться, причесаться и прочее — я отложу на потом.

На часах еще только девять. Утро неспешно скоротаю за стиркой и уборкой.

В полдень в Кёяки вовсю царила атмосфера Рождественского сочельника.

Внутри развесили яркие украшения, и теперь их было даже больше, чем несколько дней назад.

Большинство посетителей, которые, по-видимому, пришли сюда развеяться, составляли парочки.

Я, как говорил Ичиносе, заглянул в тренажерный зал, куда записался совсем недавно. С момента регистрации действительно прошло немного, но поскольку внесены были средства за месяц, я хотел появляться здесь как можно чаще.

«Может, никто вообще не пришел?», — подумал я, пока отмечался на стойке при входе.

Переодевшись в спортивную форму, я вышел в сам зал. Безлюдным он точно не был: я видел парней, девушек и даже взрослых.

В глаза сильнее всех бросался человек, приступивший к выполнению жима штанги лежа. Это был классный руководитель класса 2-A, Машима-сенсей. Развитая мускулатура, крупное телосложение — форма на нем смотрелась исключительно хорошо.

— Доброе утро, Машима-сенсей, — обратился я, когда он собирался занять скамейку.

— М? Аянокоджи? Тоже зал посещаешь, значит? — ответил он слегка удивленно.

— Только недавно записался.

— Понятно-понятно. Что же, весьма похвально. Полностью одобряю твое решение.

Машима-сенсей отчего-то радостно кивнул, словно его ребенок прошел вступительный экзамен. По-моему, он преувеличивает важность записи в зал еще одного ученика.

— Но что тебя вдруг сподвигло?

— Просто заметил, что сил у меня поубавилось, вот и решил привести себя в порядок.

— Причина, скажем, не свойственная ученику.

— Я только не знаю, долго ли буду сюда ходить.

— Это ничего. Я сам решил заглянуть в зал с определенной целью, а вот сейчас уже хожу на постоянной основе. Работать в поте лица в тех же условиях, что и ученики, не так уж плохо, — порадовался за меня Машима-сенсей. Похоже, он был воодушевлен больше обычного. — Но весьма похвально, что ты пошел в зал в первый же день зимних каникул.

— Сенсей, сегодня ведь сочельник, у вас разве нет никаких планов?

— М? Нет, к сожалению. Я собирался весь день провести в зале, — ответил он, как мне казалось, без особой утайки. — Скорее всего.

«Скорее всего»? К чему эта неуверенность, если речь идет о нем самом?

— Вы о чем?

— Да так, пустяки. Ты же только начал ходить в зал, выходит, не знаешь, что тут и как, правильно?

— Да, есть такое.

Я знаю про тренажеры и как с ними следует обращаться, тем не менее решил промолчать и не говорить лишнего. Подумал, будет проще, если и дальше следовать легенде, будто я здесь новичок и ничего не знаю.

Как бы то ни было, пора бы и мне приступить…

— Давай тогда начнем.

— Начнем?

— Хорошая же возможность. Можешь понаблюдать, как я занимаюсь.

— Э? А, хорошо…

Я подумывал приступить к занятиям, однако Машима-сенсей меня остановил.

Он лег на скамейку и подвинулся так, чтобы гриф и глаза находились на одном уровне. Потом несколько раз без особых усилий приподнял штангу, после чего переставил страховочные упоры слева и справа на уровень чуть выше груди.

— Когда выполняешь жим лежа, не забывай про страховку. Если вдруг что-то пойдет не так, она удержит штангу.

— Буду знать.

Я также не сказал, что знаю об этом, и продолжил наблюдать. Хотя совсем ничего говорить не стоило, поскольку так можно испортить атмосферу, поэтому задал банальный вопрос:

— Сенсей, а сколько килограмм вы можете поднять?

— Сколько… Ну смотри, сейчас это восемьдесят килограмм, но могу и сто. Говорят, кстати, что только один из ста способен поднять сотню килограмм.

Он полон уверенности в себе, но говорил без намека на хвастовство. Машима-сенсей просто прилагает усилия ради совершенствования собственного тела.

Надо признать, не слышал раньше, чтобы кто-то о таком говорил, поэтому не берусь судить, правда это или нет. Если честно, звучит как фраза после испорченного телефона.

— Но если переусердствовать, то можно навредить своему организму. Тут не как в телевизоре — один раз поднял и все. Большие грудные мышцы качаются несколькими подходами.

Возможно, все знания получены им через тщательное изучение телепрограмм?

На этом он перешел к практике.

Мужественное дыхание и обильное потоотделение. Я же для него словно перестал существовать.

Специально ведь пришел с утра пораньше, но не успел опомниться, как началось демонстрационное занятие.

Какое-то время мне пришлось молча наблюдать за происходящим, и, после завершения третьего подхода, Машима-сенсей встал со скамейки.

— Фух. Ну, как-то так.

— Спасибо, очень пригодится.

— Хорошо, если так. На зимних каникулах я собираюсь заглядывать сюда шесть дней в неделю — кроме четверга. С началом третьего триместра это не должно измениться, хотя, скорее всего, приходить буду поздно. Если возникнут проблемы, обращайся в любое время.

Что-то уж больно много подробностей. И есть ли у исключенного четверга какое-то особое значение?

— При необходимости могу научить тебя всем основам…

— Спасибо, но не стоит. Мне неудобно беспокоить вас, Машима-сенсей, к тому же пока я хочу отдать приоритет легким тренировкам на регулярной основе, — отказался я скороговоркой в попытке как можно скорее оставить его.

— Вот как? В общем, столкнешься с трудностями, обращайся. Я так понимаю, в зале на зимних каникулах ты будешь появляться как можно чаще, да?

После столь теплого общения с учителем я перешел к собственным занятиям. Где-то спустя минут тридцать атмосфера в зале на мгновение изменилась. Часть учеников, занимавшихся со своими снарядами, разом перевели взгляды.

«На что они там смотрят», — задался я вопросом и повернулся в ту сторону, где увидел привычное лицо — моего одноклассника Коенджи.

Несмотря на всеобщее внимание, он приступил к занятиям, никак на это не отреагировав. Я сперва подумал, что на него смотрят из-за весьма специфичных движений, но нет. До меня донеслись едва различимые голоса стоящих неподалеку парней из других параллелей.

— Все же Коенджи нереально крут.

— Ага, обычный старшеклассник вряд ли такое осилит…

По занятию в зале сразу угадывались несвойственные ученику старшей школы физические способности, вот поэтому к нему, кто выделялся на общем фоне, были прикованы взгляды.

И действительно, достаточно мельком глянуть на него, чтобы разглядеть степень натренированности тела.

Развитая мышечная масса и гибкость. Ни одного лишнего движения. И к делу подошел со всей серьезностью, что весьма неожиданно для такого чудака, каким он обычно бывает.

Если так подумать, Коенджи производит впечатление человека, полностью отдающегося тренировкам собственного тела независимо от места и времени. А раз так, его присутствие в зале совсем неудивительно, скорее, ему тут самое место.

Похоже, Машима-сенсей также оказался под впечатлением — застыв на месте, он пристально наблюдал за Коенджи.

Если смотреть объективно, то Коенджи все-таки намного превосходит обычных учеников. Ради поддержания данного природой телосложения, он ежедневно закаляет тело, не жалея на это сил. Я снова убедился в том, что Коенджи даже в условиях школьной жизни, не выбирая места и времени, усердно занимается ради совершенствования своего тела.

В отличие от Машимы-сенсея, который в своих тренировках продвинулся не сильно дальше новичков, Коенджи демонстрировал поистине захватывающие движения.

И излишне говорить, что сам он из тех, кто не только не испытывает нервозности, беспокойства или же раздражения от повышенного к себе внимания, а наоборот, только входит в раж.

— А Коенджи-кун, как всегда, пользуется невероятной популярностью, — прозвучали слова с намеком на «Коенджи не только сегодня как бельмо на глазу». Далее последовало приветствие: — Доброе утро, Аянокоджи-кун.

— Привет.

— Ничего себе дождик сегодня! Кстати, как давно ты пришел?

— Где-то минут тридцать назад.

— Ясно. Я, честно сказать, сама планировала прийти тогда же, но слегка заговорилась с подругой, — отозвалась вставшая рядом Ичиносе, которая затем принялась изучающе смотреть на меня. — Жаль, что так вышло в сочельник.

— Брось. Не вижу смысла зацикливаться на этом дне.

— Для девушки, возможно, смысл есть, ты так не думаешь?

— Хм, а ведь правда… Не буду отрицать.

Поскольку я парень, то не могу знать, в какой степени девушки считают особенным тот или иной день.

После непринужденного разговора Ичиносе попросила составить ей компанию на пробежке. Я согласился, и мы заняли соседние беговые дорожки. Последующие тридцать минут мы провели молча: каждый занимался в своем темпе.

— Фу-ух, все же когда занимаешься с кем-то еще, мотивация совсем другая.

— Пожалуй. В этом смысле начать ходить сюда вместе с Амикурой было верным решением.

Ичиносе улыбнулась и вытерла полотенцем пот со лба.

После этого я ещё где-то с час наслаждался всеми прелестями зала вместе с Ичиносе.

Чуть позже в зал заглянула Амикура, и, воспользовавшись моментом, я сообщил о своем уходе. Ичиносе же, в свою очередь, захотела поговорить с Амикурой — на этом мы разошлись.

— Уже уходишь? — обратился ко мне Машима-сенсей, оторвавшись от своей тренировки.

«Уже»? Но мы находимся в зале целых два часа, это достаточно много.

— А, да. Я порядком устал. Сенсей, вы хоть знаете, что прошло два часа?

— Два часа? Хм, надо же. Правда, что ли?

Так и думал, он ушел в себя и продолжал усердно заниматься, должно быть, потому и не заметил.

— Машима-сенсей, мне кажется, лучше вам сделать небольшой перерыв. Вы занимались практически без отдыха целых три часа. Усталость может накапливаться незаметно, а это, в свою очередь, может привести к травмам.

Я был полностью готов к резкости, если тот посчитает мой комментарий дилетантским. Однако Машима-сенсей не разозлился: он удивился и сложил руки на груди.

— Пожалуй, ты прав… Я старался выкладываться на полную, чтобы избавиться от собственной никчемности и стать образцовым учителем, но, должно быть, это дало обратный эффект.

До сих пор, видимо, не нашлось ни одного человека, кто предостерег бы Машиму-сенсея.

Он хочет результатов и как можно скорее. Хочет более физически развитое тело. Все эти желания поглотили его настолько, что он напрочь забыл об усталости.

— Ладно, на сегодня я тоже закончу, — сказал он, прислушавшись к моему совету.

— Раз так, хорошего вам дня.

Я поклонился и уже было пошел, как вдруг Машима-сенсей догнал меня.

— Ты не против поговорить немного?

— Э? Конечно.

Подумалось, речь зайдет о тренировках, однако он все не начинал и вел меня к зоне отдыха.

— Я что-то не так сделал в зале? — спросил я, поскольку не понимал, зачем он позвал меня.

— Что ты. Дело не в этом, можешь быть спокоен. Занимался ты как надо.

Говорит так, будто пристально за мной наблюдал…

Увидев сомнение в моих глазах, Машима-сенсей отвел взгляд.

— Ладно, признаюсь… Я увлекся тренировкой и не смотрел по сторонам, — виновато нахмурился он, словно осознал, что его раскусили.

От такой откровенной реакции мне даже стало как-то не по себе.

Учителя также сейчас на зимних каникулах. Он волен проводить свободное время на территории школы так, как сам пожелает, и надзор за учениками в его обязанности не входит. А извинения вышли такими, будто он воспользовался своим служебным положением.

— Тогда о чем вы хотели поговорить?.. — спросил я, чтобы как-то оттенить его извинения, после чего Машима-сенсей еще раз оглянулся и проверил окружение.

— По правде говоря, у меня есть к тебе большая просьба.

— Да?

Машима-сенсей выпрямился и попытался было что-то сказать, как вдруг очень некстати в зону отдыха наведался еще один человек. Им оказалась женщина с красивыми длинными завитыми волосами, работающая как раз в этом самом зале. Заметив нас, она приветливо улыбнулась.

— Похоже, вы и сегодня стараетесь, не жалея сил, Машима-сан.

— Нет, ну что вы, — поприветствовал ее Машима-сенсей.

Он ходит сюда намного дольше меня, поэтому неудивительно, что она помнила его имя.

— А с вами…

— Аянокоджи. Я не его классный руководитель, конечно, но он — весьма способный ученик из класса B.

«Давай, представься», — хлопнул Машима-сенсей меня по спине. Причем наверняка не собирался вкладывать силу, да только, видимо, сказалась недавняя тренировка…

— Меня зовут Аянокоджи.

— А я видела тебя несколько раз у стойки регистрации. Вместе с Ичиносе-чан.

Что и следовало ожидать от работника зала. Она заприметила меня, хотя хожу я сюда всего ничего.

— А, извините, не хотела мешать вашему отдыху. Мне лишь нужно кое-что забрать. Прошу прощения.

Она изящно поклонилась, затем достала несколько полотенец с полки, где лежат предназначенные для сотрудников вещи, и, прижав их к груди, направилась к стойке регистрации.

Не обращая на меня внимания, Машима-сенсей провожал ее взглядом. Неужели он хотел убедиться, что мы останемся наедине?

М-да…

Она уже скрылась из виду, а он все неподвижно стоял.

— Сенсей?

— М? Тебе что-то нужно, Аянокоджи?

— Нет, как бы… Вы же сами вроде хотели со мной поговорить?

— А, точно. Да, хотел, но давай как-нибудь в следующий раз.

— Ладно? Я тогда… пойду?

— Погоди.

Я уже повернулся спиной, как вдруг он схватил меня за плечи.

— В чем дело-то?..

Как ни крути, а сегодня Машима-сенсей вел себя странно. Его характерные собранность и спокойствие учителя куда-то исчезли.

— Признаюсь, я рассчитывал на эту случайную встречу.

— Очень много признаний от вас сегодня.

Тем не менее мы наконец-то переходим к главной теме, теперь-то я спокоен.

— Та работница, которая заходила сюда, ее зовут Акияма-сан.

— Я не обратил на нее особого внимания, хотя у нее же был бейдж. Что с того?

— Я хочу, чтобы ты разузнал о ней… По возможности тщательно, но осторожно.

— Э?

Я хотел было обернуться, но он сдавливал плечи с такой силой, что у меня ничего не вышло.

— До сих пор я ни разу не связывал школу и вопросы отношений с противоположным полом. Однако все изменилось, когда я начал ходить в зал. Думаю, объяснять не надо, ты и сам все понимаешь…

— Ну, к чему вы ведете — я понимаю. У вас чувства к той женщине, Акияме-сан, так?

— Можно и так сказать…

Нет, по-другому тут не скажешь.

— При том, что в лице есть что-то детское, сама она обладает красотой зрелой женщины.

— Ага…

Подмечено верно, однако такая формулировка меня немного заинтриговала.

— Разве вам тогда не подошла бы Хошиномия-сенсей, например, или Чабашира-сенсей? Ограничений на отношения учителей ведь нет?

— Правилами запрещено.

— А, даже так? Однако мне кажется, кое-кто все же встречается, просто втайне.

— Не буду отрицать. Но и без запрета я бы их не стал даже рассматривать, — отрезал он.

— Могу я узнать причину?

— Извини, но нет, о таком я рассказывать не намерен. Мы с тобой — учитель и ученик. Лишние разговоры ни к чему.

— Ну тогда я пошел. У нас сейчас тоже лишний разговор.

— Хошиномия слишком легкомысленная. А у Чабаширы характер слишком тяжелый. Вот и все, — лаконично и сжато ответил Машима-сенсей.

Предположим, их внешние данные приблизительно одинаковые. Однако Хошиномия-сенсей — девушка любвеобильная. Даже если завести с ней отношения, она наверняка продолжит легкомысленное общение с представителями противоположного пола. Чабашира-сенсей, с другой стороны, питает чувства к своей школьной любви, и с тех пор парень у нее так и не появился. Если она все же влюбится в кого-то, отношения выйдут натянутыми. По крайней мере, мне так кажется.

— Но ведь нельзя с уверенностью сказать, что с Акиямой-сан все обстоит иначе.

О некоторых вещах узнаешь не при поверхностном знакомстве, а лишь после начала отношений…

— Это исключено, — последовало решительное отрицание.

Оснований для этого, возможно, нет вовсе, это могли быть лишь его убеждения.

— Тех двоих я знаю еще со школьной скамьи и как противоположный пол даже не рассматриваю. И раньше не рассматривал. Но что важнее, они не только близкие подруги, но и соперницы — стоит только встать на чью-либо сторону, как это тут же отразится на нашей школьной деятельности.

«А этого допустить никак нельзя», — отрезал Машима-сенсей.

— Ну, наверное.

— Потому-то я обращаюсь к тебе.

— Почему ко мне?

— Думаешь, я могу попросить об этом кого-то из учителей?

— Тоже верно…

— Ты здесь единственный человек, кто умеет держать язык за зубами и заслуживает доверия.

— Погодите, сенсей, а когда вы увидели меня, неужели обрадовались как раз…

— Как раз потому, что у меня появился партнер по тренажерному залу.

Нет, он определенно солгал.

Совершенно очевидно, в тот момент его взгляд говорил о том, что он нашел ученика для данного дела. Сейчас я в этом уверен.

— Ты понимаешь, о чем я хочу знать?

— Могу предположить. Есть ли у нее парень. Какие мужчины в ее вкусе. А также о хобби и что ей нравится.

— Пять с плюсом. Чабашире крупно повезло, что ей достался такой ученик.

А это точно настоящий Машима-сенсей? Очень важно, конечно, отделять личную жизнь от работы, но как же все-таки он изменился, стал совсем другим человеком. Хотя говорил также спокойно, и выражение его лица оставалось непроницаемым.

— Я не прошу начинать действовать прямо сейчас, сегодня ведь Акияма-сан увидела тебя рядом со мной. Можешь после каникул, против не буду. Сблизься с ней не спеша и разузнай все как следует.

«Тщательно, но осторожно». Таково пожелание Машимы-сенсея.

— Попробую, но не ждите от меня слишком многого.

— Разумеется. Так, Акияма-сан работает…

— Шесть дней в неделю — кроме четверга, не так ли?

— Да… Ты знал?

Вообще-то не знал, но Машима-сенсей так странно заявил про то, что будет ходить каждый день кроме четверга.

Наверняка он записался в зал с целью привести свое тело в порядок, однако в какой-то момент начал посещать это место исключительно ради Акиямы-сан… Он вовсе не пренебрегал занятиями, так что, пожалуй, мне не в чем его упрекать.Машима-сенсей наконец-то освободил меня из захвата, и я тут же ушел, словно сбежав.

Выйдя из тренажерного зала, я тут же прикинул в голове планы. Заберу товар из магазина, как задумывал изначально, прогуляюсь по Кёяки и потом, наверное, отправлюсь к себе.

С поручением Машимы-сенсея торопиться не буду, как он и посоветовал. Очень надеюсь, что пока я ломаю голову, каким образом получить информацию, они как-нибудь сами разберутся.

А ведь еще только обед. Если вернусь сейчас, так и проведу остаток дня в своей комнате.

Я достал телефон и открыл список контактов.

Неплохо иногда позвать кого-то из друзей развеяться.

— Да только некого…

Пробежавшись взглядом по списку, я выключил экран телефона.

Если так подумать, мне толком не доводилось звать парней развлечься где-нибудь.

«Если не занят, может, погуляем?»

Стоит мне обратиться с таким предложением и…

«У меня много дел», — последует решительный, колючий отказ.

Кто-то вроде Йоске, возможно, проявит сочувствие и согласится, но подобная забота вызывает лишь смешанные чувства.

Иными словами, приглашать кого-то — дело весьма хлопотное и стоит немалых усилий. Я прихожу к выводу, что лучше побыть одному и никого не обременять.

— Что вообще значит быть друзьями?

И снова я ловлю себя на мысли, что учусь в этой школе уже полтора года, а по этой части у меня почти не сложилось.

Я спустился на эскалаторе на первый этаж.

День был в самом разгаре, поэтому учеников здесь заметно прибавилось.

Если мне самому никого не позвать, может, есть другой способ?

Случайная встреча, например? Вышло бы здорово, заметь меня кто-нибудь и пригласи: «Не хочешь сходить куда-нибудь?».

С этой мыслью я оглянулся по сторонам, но, как назло, в такой момент никто из одноклассников не попался на глаза. А из других классов параллели… Нет, то же самое.

Пока я вертел головой, неудачно пытаясь найти хоть кого-нибудь, пришло осознание, что покажусь остальным подозрительным. Поэтому сразу оставил затею присоединиться к компании.

И раз уж сегодняшний день не предвещает перемен, я решил приятно провести время в одиночку.

По торговому центру расставлены информационные стойки с планами этажей, я как раз остановился возле одной из таких. Хоть мне и было известно расположение магазинов, все же посчитал, что стоит проверить, вдруг открылись новые.

Тем не менее подобные изменения были редкими, поэтому ничего нового для себя не нашел. Но один магазинчик таки привлек мое внимание.

— Может, заглянуть?

Речь шла о видеопрокате, куда я в одиночку обычно не заглядываю. Здесь можно было арендовать DVD или BD-диски, распакованные или совсем новые, с фильмами и аниме. В наличии имелись даже компакт-диски с музыкой.

Однако спрос на это не особо высок; с разрешения школы нам позволяется в любое время насладиться просмотром видеоконтента через интернет, если оформим ежемесячную подписку на стриминговые сервисы.

Лишь те ученики, которые изредка что-то смотрят, либо которые хотят посмотреть что-то конкретное, пойдут в такое заведение, а значит, и посетителей у них будет немного.

И раз сейчас идут зимние каникулы, я решил заглянуть туда. Порой неплохо проводить подобным образом избыток времени. Это может звучать как оправдание, но нет, мне вовсе не одиноко. Я еще раз напомнил себе об этом, на всякий случай.

Забрав товар из магазина, в который изначально планировал зайти, я подошел к видеопрокату. Помещение под него не было просторным — скорее даже тесным. Зато эта теснота была забита разными дисками. Обычно их хранят в специальных боксах, но здесь они упакованы в черные или прозрачные защитные пластиковые конверты, внутрь которых вставили распечатанные бумажки — по ним можно узнать, что записано на диске.

Когда просматриваешь фильмы через компьютер или планшет, обычно оцениваешь название и смотришь, цепляют ли отдельные кадры. Однако в условиях необходимости перебирать диски ты волей-неволей достаешь то, к чему в иной раз не притронулся бы. Так и тут я поймал себя на мысли, что внимательно читаю аннотации к фильмам.

Удобно, конечно, иметь возможность ознакомиться с любым произведением в любое время, но складывается такое впечатление, будто я могу запросто пройти мимо чего-нибудь хорошего. Было бы неплохо изредка проводить такие неспешные поиски. Возможно, с этих пор буду почаще заглядывать в видеопрокат.

Правда, спорные моменты тоже были.

Допустим, ты нашел для себя что-то интересное, но прибегать к прокату вовсе не обязательно. Если это не какая-то редкость, то всегда можно вернуться в общежитие и не спеша взяться за просмотр, не беспокоясь о сроке возврата.

Наверняка видеопрокатам в будущем будет еще сложнее работать.

Как и магазинам электроники. Слышал, сейчас начали приходить в торговый зал и присматриваться к технике, чтобы затем купить ее через интернет по более низкой цене.

Какое-то время я продолжал исследовать отдел с видео, после чего отправился в отдел с аудио.

Сам я едва ли слушал музыку. Знаю о новых хитах и известных композициях из телевизора, но не более того. Я не тратился на песни, и сейчас не испытываю к ним особого интереса. Для того и решил зайти, посмотреть. Вдруг найду что-то новое для себя.

Сначала я думал, что в видеопрокате никого нет, но оказалось, что есть.

Миниатюрного телосложения ученица с наушниками на голове стояла ко мне спиной. Судя по всему, она даже не слышала играющую в помещении фоновую музыку. Поначалу я не понял, кто это, однако узнал, когда подобрался поближе.

Это была Ширанами Чихиро из класса Ичиносе.

Мы толком не общались, тем не менее я сталкивался с ней во время отдельных мероприятий. Если брать из недавних событий, то пересекались мы во время экзамена на необитаемом острове и после уже на лайнере.

Интересно, что она слушает?

Мной двигало любопытство, возникшее отчасти из-за ограниченных знаний в области японской музыки (что-то я знал, конечно, но не все).

Однако Ширанами полностью сосредоточилась на игравшей песне, надо думать, даже если негромко позвать, то она не услышит. Но, если подойду слишком близко и войду в ее поле зрения, более чем уверен, она испугается.

Можно было бы прождать до конца песни, тем не менее так завязать разговор будет трудно, поэтому решил подслушать, что играло у нее в наушниках.

А чтобы со стороны не казаться подозрительным, я сделал вид, будто рассматриваю выставленные диски.

— А?!

[[image:/storage/reader-images/0a4a99ca2fc133b13bd260b845a5fc839876d287.webp]]

Проклятье. Неужели напугал?

Видимо, движимый любопытством узнать, что она слушает, я неосознанно подошел ближе, чем следовало.

Ширанами в панике сняла наушники.

— А-Аянокоджи-кун?!

— Прости, не хотел тебя пугать.

Теперь, когда наушники не прижимались к голове, можно было услышать песню. Женский голос пел под грустную гитарную мелодию: «Время — бальзам для разбитого сердца. Его любовь другой предназначена судьбой».

О безответной любви, выходит?

Ширанами резко остановила воспроизведение песни.

— Т-т-ты что-то хотел?! — взволновано спросила она. Наверное, еще не отошла от испуга.

— Нет… Не то чтобы хотел, просто стало интересно, что ты слушаешь. Только и всего, — ответил я честно, но как это воспримет мой собеседник — вопрос открытый.

Мы из разных классов, к тому же не особо близки, и разговор у нас может состояться только по воле случая. Таковы наши отношения. Стоит еще учесть, что я парень, а она девушка, и во мне сразу можно углядеть подозрительного типа.

— Извини, если помешал. Я пойду.

Если бесцельно ошиваться рядом с Ширанами, ей будет неудобно.

Остается только уйти, и как можно скорее.

— А-а, это…

Ширанами, кажется, хотела о чем-то поговорить.

Хотя она не из тех, кто будет заводить дружеские разговоры с едва знакомым человеком. Но если побудить ее продолжить, вероятнее всего, слова так и останутся не произнесенными.

Именно поэтому вместо того, чтобы посмотреть Ширанами в глаза, я слегка отвел взгляд в сторону. Я создам обстановку, при которой она может неспешно заговорить, и буду дожидаться.

— У тебя сейчас… найдется немного времени?

Ширанами просила о продолжительном разговоре, что неожиданно.

— Могу уделить, не проблема. Но не здесь, верно?

Если речь шла о музыке — это одно, но, судя по ее виду, дело в чем-то другом. Видеопрокат не был переполнен людьми, тем не менее вряд ли кто-то обрадуется посетителям, которые будут не только болтать на несвязанные темы, но еще и не потратят денег.

— Пожалуй… Э… Без разницы, где… Наверное… много времени… не займет…

— Тогда…

— А-а, но… лучше там, где мы… не будем у всех на виду. Не хочу, чтобы о нас неправильно подумали…

Я собирался предложить ей зайти в какое-нибудь кафе, но она меня опередила.

— Как тогда поступим? Можем пойти, куда сама захочешь.

— Доверю выбор тебе, Аянокоджи-кун…

Условия, соблюдение которых она вверила мне. Это казалось немного несправедливым, но на контакт первым пошел я, а значит, и ответственность тоже лежит на мне.Теперь нужно разобраться с местом, которое подойдет запросам.

После этого я с Ширанами отправился в путь, попутно перебирая в голове несколько подходящих мест.

Зимние каникулы и территория школы… На улице разговаривать будет непросто из-за испортившейся погоды — пошел дождь. Торговый центр тоже не вариант, здесь слоняются слишком много учеников.

Спасает то, что Ширанами явно старается держаться от меня подальше.

В большинстве подобных случаев, даже если вы не близки, но по какой-то причине оказались в одной группе, то либо идете рядом друг с другом, либо сохраняется небольшая дистанция в пару шагов. Однако Ширанами, которая шла сзади, держалась на большом расстоянии. Скорее всего, если посмотреть на нас со стороны, то и в голову не придет, что мы идем куда-то вместе.

Поэтому, хоть сегодня Рождественский сочельник, можно не переживать за появление ложных слухов, будто мы пара.

— Что?..

— Нет, ничего.

Если буду слишком часто оборачиваться, Ширанами отойдет от меня еще дальше.

Предложение задержаться и поговорить, вообще-то, исходило не от меня, и оно не сулит ничего, кроме проблем. Тем не менее к этому привело мое решение заговорить с ней, так что ничего не поделаешь.

Бесцельные скитания привели нас к зоне отдыха.

Здесь стояло несколько торговых автоматов и пара деревянных скамеек без спинок. Я знал, что не так много учеников заглядывают в это место, и сегодняшний день не стал исключением — тут не было ни души.

— Может, взять что-то попить?..

— Не нужно.

— Давай присядем на скамей…

— Не нужно, меня и так устроит.

Получив сразу несколько отказов подряд, я решил на этом остановиться.

— Ну что ж, я слушаю.

Ширанами, все еще будучи на приличном расстоянии, посмотрела на меня и начала тереть руки. Неужели ей трудно поднять тему, но понимает, что без этого никак?

— Аянокоджи-кун… в каких ты отношениях с… Х-Хонами-чан?

— В смысле, в каких?

— Вы просто ученики одной параллели? Друзья? Или… между вами нечто большее?

Пускай каждое слово звучало неуверенно, но суть она передала. Если отталкиваться от того, как выразилась Ширанами, мой ответ для нее очень важен.

Разумеется, причина мне ясна.

Взаимоотношение с Ичиносе у меня начались в результате одного случая. В прошлом году, почти сразу после поступления, Ширанами призналась ей в чувствах. Не в дружеских, а тех самых, которые обычно испытывают к противоположному полу.

Хотя… я выразился не совсем правильно.

В наше время ошибочно концентрироваться на том, разного пола люди или нет. Ширанами питает чувства к Ичиносе. Дело только в этом.

И то, что Ичиносе испытывает чувства ко мне, восторга у нее не вызывает.

Расспрашивать смысла нет, все встало на свои места.

— Не знаю, как правильнее было бы ответить. Если честно, у меня есть небольшие сомнения…

— Скажи как есть, без утайки.

— Я и не пытаюсь что-то утаивать. Просто мне сложно определить, имею ли право называться ее другом.

— И как это… понимать? — недоуменно нахмурилась Ширанами.

— У меня мало друзей. И я не совсем понимаю, по каким критериям они определяются. Можно ли назвать другом человека, с которым просто общаешься? Где пролегает граница между знакомым и другом?

— Ну… Хм, сложно сказать, где…

— Если тебе сложно, мне тем более. Как бы то ни было, с моей точки зрения такие отношения можно расценивать, как дружеские.

— Я не совсем понимаю… о чем ты говоришь… Уж не пытаешься ли запутать и уйти от ответа?

И в мыслях такого не было, я вообще-то был довольно серьезен.

— То есть вы всего лишь друзья? Можно считать, что… между вами… нет каких-либо чувств… вроде любви?

Я не буду спрашивать у Ширанами напрямую, но сомневаюсь, что ей неизвестно о чувствах Ичиносе. Она употребила «между нами», но наверняка она хочет узнать о чувствах с моей стороны.

— Хотя должно быть очевидно. Ты ведь встречаешься с Каруизавой-сан, не так ли, Аянокоджи-кун? — добавила Ширанами, не дожидаясь моего ответа.

— В вопросе о том, питаю ли чувства к Ичиносе или нет, какое значение имеет наличие у меня девушки?

— Важное, конечно же! Любимый человек может быть только один, — прозвучал романтизированный… или, лучше сказать, ответ невинной юной девушки. Похоже, она верит в это, нисколько не сомневаясь.

— Разве не бывает такого, что рассматриваешь как объект своей симпатии сразу нескольких людей?

Такое вполне допустимо, причем независимо от пола.

— Н-ни в коем случае! — решительно возразила Ширанами. Она, похоже, разозлилась, судя по сжатым в кулаки крохотным ручкам.

— Прости. Это небольшое отступление от темы. На данный момент между мной и Ичиносе нет ничего такого, что должно тебя беспокоить.

— На данный момент?..

Само собой разумеется, в разговоре с Ширанами, улавливающей каждое мое слово, я на всякий случай добавил пару слов, чтобы подстраховаться.

— Никто не знает, как все обернется в будущем.

— Только мне кажется, что ты бы так не сказал, будь между вами самые обычные отношения…

Пожалуй, соглашусь. Если бы речь зашла не про Ичиносе, а про какую-нибудь другую близкую ко мне девушку, скажем, про Амикуру, то я вряд ли перестраховался бы подобным образом, а ясно обозначил, что мы друзья — ни больше, ни меньше.

— Если… Если бы даже Хонами-чан любила тебя, не будь это взаимным, ты бы не добавлял «на данный момент». Но ты сказал это… Иначе, уверена, не говорил бы, если только у тебя нет желания расстаться с Каруизавой-сан, чтобы затем начать встречаться с Хонами-чан! — выпалила Ширанами то, что произносить не хотела. Она не смотрела на меня прямо, вместо этого вперила взгляд в мой нос, но для таких слов требовалась кое-какая смелость. — Мне все равно… в кого влюблена Хонами-чан… Но я не могу оставаться в стороне, когда она вступает в отношения с изменником…

— Хочешь сказать, если человек однажды встречался с кем-то, а потом в какой-то момент расстался, то он становится неверным?

— Нет, это… Все не совсем…

Ширанами, будучи одноклассницей Ичиносе, не может открыто говорить о ее текущем состоянии. Предполагается, что она почувствовала какие-то перемены, но ничто на это не намекало.

Ичиносе показала новую себя. Правда в том, что я не хочу случайно влиять на людей, не зная заранее, как это отразится на них.

Именно поэтому мне ничего не оставалось, кроме как прибавить «на данный момент», оставив себе пространство для маневра, пускай ценой негативной реакции со стороны Ширанами.

— Ширанами, у меня нет цели поставить тебя в затруднительное положение. Но ситуация такова, что ты, возможно, не сможешь спокойно воспринимать мои слова, поэтому я вынужден был подстраховаться.

Прозвучало резковато, но лучше тем самым донести свою мысль.

«Нет, что ты!», — промелькнуло у нее на лице, но, похоже, она заметила-таки, что завелась сильнее, чем ожидала.

— Прости меня… Кажется, я наговорила много лишнего…

Будучи на эмоциях, она на мгновение перестала понимать, как далеко может зайти в своих высказываниях. Только и всего.

— Ты сильно переживаешь за Ичиносе, я все понимаю.

Как ее подруга. Более того, вполне естественно переживать за человека, к которому испытываешь чувства.

— А-а, это… П-прости меня!

По мере того как она успокаивалась, все сильнее и сильнее начала осознавать, насколько неправильно себя повела.

— Просто… в последнее время я слышу много слухов о тебе и Хонами-чан…

— Это всего лишь слухи.

— Всего лишь, да… И все же я поверила, несмотря на нелепость. Якобы вы забросили подготовку к экзаменам и, чтобы побыть наедине, начали вместе ходить в тренажерный зал. Или будто ты привел ее в свою комнату при том, что у тебя есть девушка…

М?.. Хм-м-м?

— Ч-что не так? Ты все это время был таким спокойным, а сейчас вдруг застыл со странным лицом.

— Эти «нелепые слухи», не столько слухи, сколько явное преувеличение малозначимых событий. Даже интересно, откуда они появились?

— Какая-то… странная формулировка. Слухи с реальными событиями не имеют ничего общего, разве нет?

— В большинстве случаев — разумеется.

— Э?

— М?

— Вы же… не ходите в тренажерный зал, чтобы побыть наедине?

— Нет. Я недавно начал его посещать. Ну а случайные встречи с Ичиносе в порядке вещей, так?

Как раз сегодня это и произошло. Да, мы переписывались утром, но встретиться вовсе не договаривались.

— Все может быть. Мако-чан тоже ходит в зал. А-а, но про то, как ты позвал ее в комнату — абсолютно точно слухи, пущенные со злым умыслом, правда?

— Так и есть. Я не звал ее к себе.

Хотя подобные ситуации с участием Ичиносе произошли трижды. Первый раз был, когда проводился специальный экзамен «Классный опрос» на первом году обучения. Второй раз во время дождя в конце учебного года. И третий — на днях, но тогда Ичиносе сама ждала меня перед комнатой. Не более того.

Должно быть, именно в последний раз кто-то увидел ждавшую перед дверью Ичиносе.

— Я тебе верю… — нерешительно произнесла Ширанами, при этом ее лицо впервые с момента нашей встречи заметно посветлело.

Но вся проблема в том, что Ширанами, в зависимости от положения дел в будущем, может посчитать себя преданной.

Следует ли тогда добавить еще что-нибудь на всякий случай? Правда, если это покажется неудачным оправданием, ожившее таким трудом сердце девушки может вновь омрачиться.

— Не против, если еще кое-что скажу?

— К-конечно. Что такое?

— В кого бы Ичиносе ни влюбилась, и кто бы ее ни полюбил, — твоя значимость от этого никак не пострадает. Но не когда речь зайдет о действиях, которые бы она не одобрила. Ты ведь понимаешь, о чем я?

— Да…

«Я не могу быть с любимым человеком. Мне это не нравится, поэтому буду вставлять палки в колеса». Подобные мысли явно не придутся по душе, если о них узнает тот, кого ты любишь.

— Какой же… нехороший я человек.

Должно быть, Ширанами успокоилась и начала вспоминать все сказанное ею ранее.

— Наговорила столько всего, словно вымещала на тебе злобу…

Я предчувствовал нечто подобное с того самого момента, как она предложила отойти и поговорить. И если оставить за скобками тот факт, что именно я ее напугал, я с самого начала не собирался винить Ширанами в чем бы то ни было.

— И это несмотря на твою помощь, когда я потерялась летом на необитаемом острове…

Она питала особые чувства к Ичиносе с самого поступления. А сейчас старается подавлять их и всячески поддерживать свою подругу. Вполне естественно, что она неосознанно относит кого-то вроде меня к врагам.

— Ничего. Скорее, это я тебе помешал, да еще начал читать нотации. Изви…

— Мне правда очень жаль! — перебила меня Ширанами, и тут же сама пустилась извиняться. — Просто, просто… Я тебя вовсе не ненавижу, Аянокоджи-кун… Правда, ничего подобного…

Я-то все понимал, но Ширанами — нет, поэтому она принялась объясняться. И, наверное, она не успокоится, даже если попытаюсь прервать, поэтому придется побыть слушателем.

Так и вышло, Ширанами вымаливала прощение: ее бессвязный монолог на восемьдесят процентов состоял из самих извинений и на двадцать — из пояснений к ним.

Глава 2. Легкое предчувствие

В повседневной одежде, совершенно новой, купленной в какой-то из предыдущих дней, я наполнял чашку кипятком. Взгляд зацепился за полоску света из окна, из-за чего я приоткрыл занавеску.

— Надо же, сколько выпало…

Вплоть до самого вечера лил дождь, однако на смену ему пришел снег, продолжавший падать всю ночь.

Как передавали, сегодня днем он ненадолго прекратится, а уже вечером начнется метель. В прогнозе погоды по телевизору также сообщали о снежных днях впереди.

— Неудивительно, что так похолодало.

Вот и вступил в свои законные права сезон, в котором горячий кофе становится вкуснее.

Я стоял перед кухней, держа чашку с только что налитым кофе в правой руке. А в левой был телефон с выведенным списком товаров и их цен.

До недавнего времени я не знал, но торговый центр Кёяки, похоже, запускает специальную рекламную кампанию в интернете, ориентированную на проживающих в «КоИку» людей.

Сегодня, двадцать пятого числа, заканчивается рождественская война продаж, и как раз к ее окончанию и приурочена большая распродажа.

О ней я узнал прошлой ночью, причем совершенно случайно. Увидел в групповом чате нашего класса. Там началось оживленное обсуждение, кто как провел и проводит рождественский сочельник. Эту тему в групповом чате затронули Ике и Шинохара. Они оставались в чате до девяти часов вечера, а после оба перестали отвечать, что породило бурное обсуждение среди одноклассников.

Простое совпадение или они проводили время вместе?

Разумеется, подавляющее большинство подумало на второе.

Нашлись и такие смельчаки, кто отчасти из зависти, отчасти из-за желания подшутить, принялись им названивать, но оба выключили телефоны, поэтому звонки не проходили. Но и это никто не посчитал совпадением, поэтому сообщения посыпались в чате с новой силой.

После переписка продолжилась, одна тема сменялась другой. Все же поразительно, как можно зависать часами и не исчерпать предметы обсуждения?

Тогда-то и была упомянута большая распродажа, привлекшая мое внимание.

— Ого… На технику тоже скидка?

Продолжая листать список, я аккуратно — так, чтобы не обжечься — поднес к губам чашку с кофе.

Скидки распространялись на популярные у парней игровые приставки и игры к ним; на так называемые товары повседневного спроса: фены, электрические зубные щетки и так далее; и даже на широкий выбор бытовой техники для кухни, вроде миксеров, слайсеров и прочих приборов.

С недавних пор я готовил чаще, чем раньше, поэтому и мне что-то приглянулось.

Меня отчего-то заинтересовала йогуртница, а еще более интересным предложение выглядело из-за особой рамки, которая обозначала специальную распродажу товаров ограниченного количества.

Наверняка это своего рода толчок к совершению покупки.

Лучше всего ограничить расходы приватных баллов, но йогуртница способна отбить затраты.

Однако встает вопрос, сколько йогурта я смогу съесть за оставшиеся дни школьной жизни и насколько окупится прибор, пусть даже с ним выйдет дешевле, чем покупать магазинные… Впрочем, смысла задумываться нет.

Я просто захотел себе эту йогуртницу.

Захотел опробовать ее в действии.

Скорее всего, дело только в этом.

Если смотреть с точки зрения экономических затрат, покупать ее не следует. Продолжу думать об этом, и точно отброшу вариант с покупкой. Поэтому хватит. Куплю, потому что идет распродажа. Вот так-то.

Остался только один момент, это «ограниченное количество». Основная целевая группа торгового центра Кёяки — учащиеся школы, поэтому, скорее всего, больших запасов у них не предусмотрено. Вполне вероятно, они хранят на складе всего несколько единиц. Но что важнее, эта большая распродажа, судя по всему, весьма популярна среди учеников.

На прошлогоднюю я не обратил внимания, поэтому не знал, насколько она популярна и как быстро все оказалось распродано (узнал из группового чата класса).

— Может, стоит заглянуть?..

Честно говоря, с подобными распродажами я еще не сталкивался, поэтому не понимаю, есть ли в этом какая-то выгода.

Получить новый опыт или понаблюдать со стороны?

Пока я раздумывал, на лежавший в руке телефон пришло сообщение.

[Доброе утро. Можно тебе позвонить? Не помешаю?]

Оно было от Ичиносе, с которой мы вчера встретились в тренажерном зале. Наверное, она учитывала возможность того, что Кей, несмотря на плохое самочувствие, может находиться рядом, и поэтому аккуратно поинтересовалась.

Хотя нет, вряд ли. Ичиносе знает, что Кей заболела гриппом. И должна понимать: за один-два дня полностью вылечиться невозможно.

Пожалуй, это было сделано просто из вежливости.

Я сразу же ей набрал, заодно давая понять, что могу говорить.

— Доброе утро. Значит, есть минутка?

— Да. Что стряслось?

— Э-э, Аянокоджи-кун, у тебя есть на сегодня какие-нибудь планы?

— Планы? Нет, особо никаких.

— А Каруизава-сан как, все еще плохо себя чувствует?

— Ну, это ведь грипп. На выздоровление уйдет какое-то время.

— Вот как?.. Я хотела навестить ее, вот только школа разослала предупреждение. Видел?

— Да. «Избегать необдуманных контактов».

Администрация школы разослала письма ученикам и сотрудникам, чтобы те во время эпидемии гриппа без необходимости не посещали больных и не выходили на улицу.

— Я так или иначе справляюсь о ее самочувствии.

— Правда? Что ж, это хорошо.

Это не было похоже на формальность, она действительно испытала облегчение.

— Понимаю, тебе сейчас нелегко, но… случайно в Кёяки не планируешь сегодня пойти?

— Не знаю… Ну, я хотел сегодня прогуляться… Если надо поговорить о чем-то, можем договориться о времени, и тогда я приду.

— Ни в коем случае. Может прозвучать странно, но никаких договоренностей и обещаний встретиться. Я просто хотела узнать, будешь ли ты сегодня в Кёяки или нет, только и всего.

— Зайду, скорее всего. Такой ответ пойдет?

— Да, вполне. Спасибо, — сказала она. Затем сразу добавила: — Если возникнут трудности, обращайся. Я также хочу помочь Каруизаве-сан.

После чего звонок тут же прервался, а я так и не понял, чего хотела Ичиносе.

Ну да ладно, отложим этот вопрос… Я взглянул на часы и собрался с мыслями.

— Так…

Девять сорок пять. Сейчас самое подходящее время, чтобы выйти из общежития и успеть к открытию торгового центра.

Кроме прочего, меня заинтриговали слова Ичиносе, так что нужно смело идти в бой. План таков: по самому короткому пути дойти до здания, направиться прямо в магазин бытовой техники, раздобыть йогуртницу и ни на что больше не обращать внимания. В том ведь и состоит стратегия ритейлера — заставить бездумно покупать то и это.

Я допил кофе, а саму чашку оставил в раковине, после чего пошел в прихожую.

Ну что, приступим к выполнению задания?

Тот же день, девять пятьдесят пять. Я подошел к торговому центру Кёяки.

У ближайшего к общежитию входа уже стояло семь учеников, ожидающих открытия магазина — пять девушек и два парня.

Среди девушек были две группы, одна из трех человек, вторая из двух. И все весело болтали друг с другом, не замечая ничего вокруг. По ним не скажешь, что они вот-вот отправятся на поле боя.

Парни, с другой стороны, из разных параллелей — первой и третьей. Они погрузились в свои телефоны, порой оглядываясь назад и проверяя, не подходит ли кто со спины. Судя по всему, оба пришли сюда в одиночку. Возможно, они нацелились на магазин электротоваров, но вряд ли ради йогуртницы.

Явно упитанный парень-первогодка в очках держит в руках телефон горизонтально. Он то водил по экрану пальцем, то просто касался. Предположу, играет во что-то. Если так, парень, весьма вероятно, пришел за приставкой или игрой.

Вот только… Одно мне не давало покоя.

Почему нет никого из одноклассников?

Я достал телефон и снова открыл групповой чат, где еще вчера царило небывалое оживление. По ходу переписки многие, причем независимо от пола, так или иначе заявляли о намерении пойти завтра в магазин бытовой техники за искомыми товарами. Вот в истории сообщения Хондо, он возбужденно рассказывал, что давно желаемая им вещь есть в рекламе. Она не имеет ко мне отношения, но, похоже, количество претендующих на нее отнюдь не маленькое.

Было много тревожных реплик вроде «смогу ли купить, если прибегу к открытию?». А кто-то даже словно самому себе говорил, что главное не проспать.

Но часы на телефоне продолжали отсчитывать время: девять пятьдесят шесть.

Каждое мгновение приближало открытие. Однако я не видел ни Хондо, ни кого-либо из моей параллели.

Что-то не так. Если верить переписке, тут должно быть несколько человек.

— И как это понимать?..

Не давал мне покоя тот факт, что из ожидаемых учеников тут никого не было. И из семи присутствующих никто не переминался, не показывал хоть каплю беспокойства. Хотя должны занимать позицию у двери с готовностью в любую секунду вступить в бой, разве нет? Разве удастся урвать что-нибудь, когда безмятежно играешь в телефоне?

Почувствовав нарастающее волнение, я набрался смелости спросить. К счастью, рядом стоит кохай, который явно испытывает тягу к играм.

— Не найдется минутка?

— Ну?..

Первогодка явно нехотя поднял голову, видимо, действительно погруженный в игру. Картинка на экране замерла, похоже, он поставил ее на паузу.

Я сразу уловил, насколько ему не понравилось, что с ним заговорил семпай, но будто у меня был выбор — спросить-то надо.

— Ради чего ты пришел в Кёяки?

— А? Это что, какая-то пародия на ток-шоу?.. Не понимаю, о чем ты спрашиваешь.

— Э?..

Я собирался заговорить максимально осторожно, чтобы не напугать его, но кохай, такое чувство, насторожился с тройной силой.

Однако сейчас нет времени медлить, поэтому от безысходности я перешел прямо к делу.

— Просто сегодня распродажа в магазине техники, и я подумал, может, ты за этим сюда пришел? На приставки вроде тоже будут скидки, — попробовал донести я мысль, сделав упор на игры.

«А-а», — выразил он понимание. Дошло, похоже.

Однако…

— Короче, у здешних консолей железо новое, но ревизии старые — неактуальные модели жидкокристаллических экранов, плюс контроллеры, которые ломаются на раз! А эта их «большая распродажа» больше похожа на ликвидацию остатков. Они пытаются продать игры со смешанными отзывами, сделав на них скидку в двадцать-тридцать процентов от прежней цены. Да и цифровые издания мне как-то больше по душе.

— …

Да уж…

Я вроде понимаю, что он говорит, а вроде и нет.

Одно ясно, распродажа нисколько его не интересует.

— Я сегодня пришел в книжный, там интересующая меня манга поступила в продажу. А-а, тебе, должно быть, интересно, почему игры я предпочитаю в цифре, а книги не в электронном варианте, а в бумажном?

— Э, не…

— Типа да, электронка привлекательна тем, что ее можно купить прямо в день начала продаж, к тому же ее можно читать как с телефона, так и с планшета. Но я фанатею от ощущения книги в руках. Наверное, меня можно отнести к тем, кто предпочитает хранить у себя печатку манги и новелл. Но и только. К цифровым изданиям другого контента — сборники самых популярных книг там или иллюстраций — я отношусь в целом положительно. Хотя до средней школы предпочитал вообще все иметь в печатке. В этой школе я стал чаще пользоваться телефоном и планшетом, вот и перешел. А, ты все узнал? Тут в игре сейчас идет ивент, хочу попытать счастье в крутках!

Я пытался внимательно его слушать, но где-то процентов двадцать уже вылетело из головы. Что-то не так с его манерой подачи информации, из-за чего мой мозг отказывается запоминать ее.

Кохай закончил свой самозабвенный рассказ о том, о чем я даже не спрашивал, после чего снова вернулся к своему телефону. И теперь он даже не смотрел в мою сторону.

На часах девять пятьдесят восемь. К этому моменту уже должен был показаться кто-то из знакомых или те ученики, что собрались на распродажу.

Неужели она привлекла куда меньшее внимание, чем я ожидал? Может, это из-за того, что, как сказал кохай, так называемая «большая распродажа» — всего-навсего ликвидация остатков?

Вот только я слышал, в прошлом году было не продохнуть. По крайней мере насколько можно судить по реакции одноклассников, в том числе и самого Хондо, эту распродажу ждали все.

Не мог же я перепутать дату?

В чате писали «завтра», возможно ли, что кто-то ошибся? Или же дело в том, что обсуждение началось непосредственно перед полуночью, и поэтому «завтра» с точки зрения сегодняшнего дня?

Именно такие мысли закрались ко мне в голову.

Я тут же выхватил телефон и снова проверил рекламу.

— Сегодня…

Версия с ошибкой мгновенно отпала.

До открытия осталось всего ничего, а собравшихся здесь учеников больше не стало.

Да что тут происходит?..

Ладно, хватит об этом думать.

Как откроют двери, сразу пойду в магазин бытовой техники и куплю себе йогуртницу.

Что может пойти не так?

— Кстати говоря, Юко только что прислала фотку: у северного входа просто безумная очередь. Вот, смотри!

— Ничего себе! Я через тот в прошлый год заходила. Но разобрали все в мгновение ока, поэтому не смогла купить то, что хотела. Погоди, а чего у северного?

— Помнишь, в прошлом году в толкучке на момент открытия кто-то получил травму? Кто-то из класса B, по-моему.

— А-а, да, было такое. Все так торопились, что не заметили. Травмы были серьезные.

— Вот-вот. Как раз поэтому с этого года персонал собирает всех у северного входа и заводит внутрь.

Реальность, о которой я и хотел, и не хотел узнать, достигла моего слуха.

Вместе с осознанием этой истины для торгового центра Кёяки безжалостно наступило десять утра.

Магазин бытовой техники изобиловал учениками и работниками школы. Я же наблюдал за происходящим, стоя неподалеку.

Очередь из посетителей выстроилась уже где-то за тридцать минут до открытия, и когда их начали запускать, случилось самое настоящее покупательское безумие.

Интересно, а пришедшим как обычно перепадут хорошие предложения?

Стоит отметить, что я, как ни странно, не испытывал тревоги. «Можно подумать, — мысленно произнес я, — будто найдутся ученики, которые захотят купить йогуртницу. Нет, таких определенно не будет. А значит, и беспокоиться мне не…»

Но стоило мне запоздало войти в магазин, как надежды оказались разбиты вдребезги.

Йогуртницы из рекламы были распроданы. На меня навалилась реальность — их уже кто-то скупил.

Глядя на это, я пришел в отчаяние и уже было потянулся к йогуртнице последней модели, однако стоила она в два раза больше той, что шла по распродаже. Поэтому, кое-как удержавшись от покупки, я покинул магазин.

Даже спустя какое-то время на выходе встречались радостные ученики, которые смогли купить желаемое.

— Обидно… — без ложного притворства озвучил я свои чувства.

Это был мой досадный промах, что не проверил схему реализации распродажи.

Вот, значит, участь проигравшего, который пренебрег сбором сведений?

На обратном пути тебя встречал супермаркет, расположенный в торговом центре. Меня словно что-то поманило, затянуло зайти — я не стал брать корзину и сразу направился в отдел молочных продуктов.

Тут было представлено молоко самых разных производителей и, конечно же, йогурты. Еще бы чуть-чуть и я смог бы заполучить волшебную силу, способную превратить это молоко в йогурт.

Хочу попробовать. Эмоции накрыли меня с головой.

Пакет молока и йогурт, прежде находившиеся на расстоянии вытянутой руки, теперь были бесконечно далеки. Нет, дело вовсе не в расстоянии. Словно их отделяло от меня невидимое стекло.

Должно быть, именно такие чувства испытывал парнишка, жаждущий трубу по другую сторону витрины… Или все же другие?

[П/П: отсылка на рекламу 1984 года: https://youtu.be/hVXk4aKhfp4]

Тем временем посетители один за другим брали в руки молоко и йогурты, после чего направлялись к кассам.

У меня дома тоже начинают иссякать запасы йогурта. Но если я возьму его… не будет ли это равносильно проигрышу?

Я говорю себе отступить, однако ноги отказывались слушаться.

А причина тому… специальная акция на молоко. Да и йогурты продавались на двадцать йен дешевле. Если бы не случай с йогуртницей, уже купил бы.

— …

Точно скованный по рукам и ногам, я не мог уйти из молочного отдела.

— И яйца тоже недорогие в последнее время…

А ведь цены под влиянием инфляции и общей ситуации в мире постепенно растут.

Пускай эта школа обладает специфическими правилами и живет обособленно от остального общества, основа здесь та же, что и во внешнем мире. После выпуска настанут дни, когда придется столкнуться с таким понятием как цены и следить за содержимым кошелька. И так далее и тому подобное… Хотя мне ли об этом говорить, ведь для меня они не наступят.

Ну, как ни крути, а сейчас я обычный человек, поэтому могу поразмышлять в подобном ключе.

Думал, просто понаблюдаю немного за ситуацией, но это оказалось большой ошибкой.

Так или иначе, одно можно сказать наверняка — я не могу стоять тут до бесконечности. С камнем на душе я захотел уйти и начал волочь отяжелевшие ноги.

— Что это с тобой? Впервые вижу тебя с такой кислой миной, Аянокоджи.

— Кирюин… семпай?

Стоило только собраться с мыслями, чтобы уйти из этого места, как меня окликнула Кирюин.

Удивительно, но едва слушавшиеся ноги обрели легкость, и я без труда смог отсюда удалиться. Пришел-то я как раз без цели и лишь для того, чтобы посмотреть выставленный на витрине йогурт.

Я с пустыми руками пошел в сторону выхода, Кирюин последовала за мной. Идя бок о бок, я объяснил ей все обстоятельства произошедшего.

Наверное, хотел, чтобы меня кто-то выслушал. Хотел, чтобы кто-то понял досаду от того, что я не смог купить йогуртницу.

Я рассказал о том, как прошлой ночью узнал про скидки. Как прибежал к открытию, но встал не у того входа. И как йогуртницу раскупили, а я остался ни с чем.

Дослушав всю цепочку событий, Кирюин засмеялась, словно в этом было что-то смешное.

— Не перестаешь удивлять, Аянокоджи. Ты и правда нечто.

— Разве? Могу лишь сказать, что я самый обычный ученик, которого можно встретить где угодно.

— Отличная шутка. Хотя в каждой шутке, как говорится, есть доля правды.

Сначала поспорила, но сразу же согласилась.

— Я смеюсь именно потому, что ты ведешь себя, как нормальный ученик. Даже слишком нормальный. Не, эта твоя зацикленность на йогуртнице странная, конечно, но замени ее на что-нибудь другое, и твоя история перестает быть такой уж редкостью.

— Понятно…

— Но неужели ты настолько хотел себе йогуртницу? По мне так покупной йогурт лучше: он дешевле, вкуснее и безопаснее, — бросила она взгляд на удаляющийся от нас супермаркет.

— Весь смысл в том, чтобы съесть то, что приготовил сам. И эту самую возможность я потерял.

— На твоем лице ноль эмоций, а воодушевление бьет через край.

— А ты не готовишь, семпай?

На мой вопрос Кирюин без колебаний ответила решительным кивком:

— В детстве пробовала порадовать родителей, с тех пор больше не пыталась.

— Не получилось, что ли?

— Не сказала бы. Вернее, не знаю. Вышло не то, чтобы вкусно, но и не полная отрава. Родителям вроде понравилось, потому что приготовила я специально для них. Обычно ведь как, навыки готовки совершенствуешь как раз для того, чтобы снова увидеть радостные лица.

Похоже, она не пошла избитой дорогой и полностью забросила кулинарию.

— А так я беру что-нибудь либо в комбини, либо в школьной столовой. Если заглядываю в супермаркет, то у меня вошло в привычку покупать полуфабрикаты в отделе домашней еды.

Я считал, что Кирюин хоть что-то да готовит, однако нет, она не занимается этим в принципе.

Вообще странно, в ее случае для меня все встало на свои места.

— А что насчет тебя? Откуда такая страсть к готовке?

— Решил измениться с поступлением в старшую школу. И я впервые начал жить отдельно. А еще класс D в самом начале показал себя так, что мы остались без классных очков.

— То есть ты решил готовить сам ради экономии?

— Нам предоставили возможность питаться бесплатно, но есть такую еду круглый год — та еще пытка. Готовить у меня с каждым разом получается все лучше, уже узнал несколько интересных моментов. Лишь недавно я задумался о том, чтобы максимизировать эффективность затрат.

Йогуртница могла дать возможность сделать следующий шаг. Из-за чего вдвойне обиднее, что упустил ее.

— Ну и? Раз ты так хотел, почему не купил?

— Разница в цене с той, за которой я приходил, просто ужасающая. У дорогой модели, похоже, есть еще много разных функций, но мне достаточно, чтобы она могла ферментировать молоко, вот и счел, что необходимости покупать нет.

А если бы я от разочарования потянулся за более дорогим товаром, то поступил бы именно так, как и было задумано магазином.

— Пробовал искать в интернете?

— Нет еще.

— Посмотри сперва, прежде чем вешать нос. Может, найдешь вариант подешевле, и сам удивишься, насколько. Могу порекомендовать тебе несколько сайтов.

Кирюин достала телефон и начала вводить поисковый запрос.

Чтобы не мешать движению потока людей, мы встали в сторонку и принялись разглядывать товары. И тут выяснилось, что йогуртницу можно купить практически по той же цене, по которой она продавалась сегодня во время распродажи.

— Неожиданно.

— Так уж устроены распродажи. Не только магазин техники нашей школы испытывает проблемы с тем, что не может продать конкретные модели товаров и вынужден хранить их у себя на складе. Это, можно сказать, общепринятая практика, которую должна знать современная молодежь.

— Возьму на заметку.

— Так что, закажешь через интернет?

— Купить по той же цене можно, это я выяснил. Но еще узнал кое-что новое для себя. Когда вернусь к себе, посмотрю что-нибудь попроще.

Изучив продаваемую йогуртницу, я отметил, что функций у нее даже больше, чем нужно. А чем их меньше, тем дешевле она будет.

— Но самое главное, мне кажется, что проиграю, если куплю точно такую же. Кстати, а у тебя как с распродажей, Кирюин-семпай?

— Я за тобой следом пошла, потому что заметила опущенные плечи. Подумала, занятно будет. А в супермаркете мне особо ничего не нужно.

Судя по всему, она не планировала заходить в магазин.

— Странно это, окликать только затем, чтобы посмотреть на меня в необычном состоянии.

Ей совсем нечем заняться на зимних каникулах?

— Я знаю, о чем ты думаешь. Но давай проясним, я не сую нос в чужие дела только потому, что у меня много свободного времени.

— Что же, это хорошо, хоть и сомнительно, — честно озвучил я свои мысли.

Кирюин горько улыбнулась, после чего снова принялась за объяснения:

— Я обратила внимание, потому что это был именно ты, Аянокоджи, а не кто-то другой.

— Но я не тот человек, который заслуживает высокого признания.

— Скромничать сейчас смысла нет, да ты и сам это должен понимать. Я видела, как ты противостоял им на необитаемом острове. Такое врежется в память, хочешь того или нет.

Летом на пляже развернулась сцена моей последней разборки с Цукиширо. Кирюин тогда оказала помощь, сойдясь в схватке с Шибой — предположительно, подчиненным Цукиширо.

И говорила она не столько про физическую форму, сколько про экстраординарную сцену — совершенно нереальную в обычных условиях ситуацию. Неудивительно, что теперь она смотрит на меня по-особенному.

— Из-за чего на меня накатывает сожаление.

— Сожаление?

Кирюин глубоко вздохнула, словно юная девушка, которая готовится признаться в потаенных чувствах.

— Я летом часто мечтала о том, чтобы в этой школе была возможность остаться на второй год.

— На второй год?

Ученики, которые не могут выпуститься из класса A, в порыве невыносимых страданий хотя бы раз да задумывались об этом, однако сразу же оставляли подобные мысли. А все потому, что основополагающими правилами нашей школы не предусмотрена система, позволяющая оставаться на второй год.

— Глупая мысль, правда?

— Определенно. Большинство учеников даже не попытаются оспорить установленные правила.

Нарушить их мог кто угодно. Но оспорить и отменить, убедить и изменить — задачи намного сложнее.

— И тем не менее я бы хотела рассмотреть вариант остаться здесь на следующий год. Будь такое осуществимо, я смогла бы своими глазами увидеть твои решения и действия.

— Поражен, что есть ученики с подобным мышлением. Весьма необычным.

Зная Кирюин, это не просто фантазия, зародившаяся в ее голове.

— Нет такого, чего нельзя было бы купить на приватные баллы. Руководствуясь этой нормой, я пошла и спросила учителей, однако мне сказали, что это невозможно.

— На всякий случай спрошу: даже если на руках будет внушительная сумма в двадцать миллионов баллов?

Если школа не признает возможность остаться на второй год, можно было бы изменить само правило, заплатив огромную сумму. Уточнить этот момент стоило, но по выражению лица Кирюин и так становилось все ясно.

— Право на переход в любой класс — вот самая дорогая из доступных трат в этой школе. У тебя есть возможность заполучить в руки мечту всех трех лет — если, конечно, ты человек от мира сего, — переведясь в класс A.

— Понятно. Значит, купить что-то большее — не вариант.

«Гарантированно попасть в класс A > «остаться на второй год». На чаше весов такое положение между правами абсолютно незыблемо.

Кто захочет вкладывать двадцать миллионов ради того, чтобы остаться на второй год, учитывая сопутствующие риски?

— Тогда встает закономерный вопрос: почему нельзя остаться на второй год даже при наличии большой суммы баллов? Тебе это не кажется странным? Правила школы допускают отмену решения об исключении и даже перевод в другой класс, но при этом система для повторения года изначально не предусмотрена.

Действительно, вопрос имеет смысл. Значимость приватных баллов не переоценишь — на них можно купить все. И все же факт остается фактом, есть и то, что за них не купишь.

Как было упомянуто ранее, возможность по собственному желанию остаться на второй год не ценнее права на переход в класс A на своей параллели. А значит, на то должны быть причины.

— Ученики, решившие повторить год, будут больше знать о специальных экзаменах и прочем, поскольку пробыли в школе на год дольше остальных. С точки зрения владения информации это несправедливо по отношению к другим классам.

Информации? Версия имеет право на жизнь, конечно, тем не менее обмениваться ею вполне возможно и не оставаясь на второй год. Например, семпай из доброты душевной поделится сведениями с кохаем. Но это необязательно обеспечит ему господствующее положение.

Ведь, по сути, специальные экзамены отличаются от проведенных годом ранее.

На письменных тестах это еще может дать преимущество, но весьма маловероятно, что большинство учащихся извлечёт огромную выгоду.

— А не из-за существующих опасений за возможное снижение ценности самой школы?

— Даже так? Пояснишь?

— В этой школе выпускники класса A получают значительную поддержку. И компании сами видят в таких выпускниках выдающихся людей, поэтому считают их соответствующими требованиям для найма. Если среди них окажется оставшийся на второй год ученик, не вызовет ли это сомнения в ценности школы? Ведь если посмотреть с позиции нанимателя или университета, которые со стороны могут оценивать кого-то лишь по результатам, прежде всего обращаешь внимание на факт того, что выпускник класса A по каким-то причинам остался на второй год. Ты — хороший пример, Кирюин-семпай. Человек с причудами, не показавший должных результатов для выпуска из класса A, и оставшийся на второй год. Способности у тебя имеются, но работодатель на это не посмотрит. Дать оценку будет уже крайне сложно.

Явно не такого ученика школа хотела бы выпустить в свет.

— Хочешь сказать, они не стали внедрять возможность остаться на второй год, чтобы избавиться от возможных неприятностей?

— Думаю, это наиболее правдоподобная версия.

— И вполне допустимая. Если бы я проводила собеседование с собой, то наверняка бы отказала в найме.

Именно ее уверенность в собственных силах и позволяет ей отпускать самоуничижительные шутки.

— Вместо повторения года лучше подумай над тем, чтобы перевестись в класс Нагумо.

— Не интересует.

— Даже если на руках имелись бы накопленные двадцать миллионов баллов?

— Да, даже если. Мне все равно, из какого класса выпускаться.

[[image:/storage/reader-images/9bb5ba8d42450ce9791ae4ff43d85b19d731babc.webp]]

— Быть может, для тебя нет принципиальной разницы между выпуском из класса A или D. Но первый вариант все же предпочтительнее, лучше стремиться к нему.

Если, конечно, никто не останется в накладе, тогда действительно лучше перевестись в класс A.

— Для меня более важна система, позволяющая после окончания школы конвертировать приватные баллы в реальные деньги.

Сколько бы их не накопилось, у только что окончившего старшую школу ученика будет значимый капитал. Но в нормальных условиях он ни в какое сравнение не идет с преимуществами выпуска из класса A в будущем.

— Приватные баллы могут исполнить большинство желаний учеников, но большинство — не значит все. Не это ли у тебя на уме?

— В том числе. Например, учителя, с которым не выходит поладить, ты уволить не можешь, — ухмыльнулась Кирюин.

— Говоришь так, будто уже пробовала.

— Фу-фу, без комментариев.

— То есть ты действительно не питаешь интереса к классу A?

— Чему так удивляешься? Я, может, и вхожу в такую редкую категорию людей, но буду в ней не единственной. И далеко ходить не надо, ты сам придерживаешься того же мнения, не так ли, Аянокоджи?

Она права, я не одержим выпуском из класса A. Все потому, что я так или иначе не получу наиполезнейшее преимущество — щедрую поддержку со стороны школы.

— Мы, возможно, в этом не сильно отличаемся, Кирюин-семпай. Но пусть даже есть и другие ученики с похожим на мое мнением, ты все равно отличаешься от них.

— Отличаюсь чем?

— Полезностью для класса. Пусть кому-то это вовсе ни к чему, но он будет действовать на благо товарищей. Учитывая твои незаурядные способности, ты вполне могла бы объединить усилия с классом B и дать отпор бывшему президенту Нагумо. Несмотря на разницу в характере и мышлении, одноклассники наверняка не раз и не два пытались положиться на тебя, семпай.

«Пожалуй», — согласилась Кирюин так, будто речь шла вовсе не о ней.

— Однако на протяжении всех трех лет ты действовала исключительно ради себя самой.

— А вдруг я втайне по-своему помогаю классу? Нагумо же мне просто оказался не по зубам. Не допускаешь такой возможности?

— Достаточно взглянуть на Кирияму-семпая из твоего… Даже если взять всю вашу параллель, понимание приходит сразу. Ты действуешь только ради себя, Кирюин-семпай, но не мешаешь остальным. Вот почему для тебя не существует ни союзников, ни врагов.

И те, и другие для нее словно воздух. Чего не так-то просто добиться, как в случае способных, так и неспособных.

— Кое-кто все же высказывал свои обиды и негодование, но стоило опомниться, как они переставали со мной разговаривать.

Чтобы понять, почему им приходится мириться с этим, достаточно взглянуть на ее оценки.

Школой Кирюин была оценена высоко, как по академическим способностям, так и по физическим — это значит, что она делает кое-какие успехи на письменных экзаменах и связанных со спортом занятиях и различных соревнованиях. То есть в тех областях, которые поставят ее на виду у всего класса, она, как и я, не будет бездельничать.

— Ответишь теперь на мой вопрос?

— А тебе есть о чем спрашивать?

— Еще бы. Вообще, я много о чем хочу спросить. Но десять-двадцать вопросов покажутся тебе хлопотными, да и нет гарантий, что ты ответишь на них честно, — выразила она свою установку. А затем озвучила вопрос: — Твои проблемы — они решены, я так понимаю?

Расплывчатая формулировка, но понять, что она имела в виду, можно и без глубоких раздумий.

— В данный момент мои дни проходят спокойно. Не без твоей помощи.

«Вот как сейчас», — сделал я акцент на том, что пришел сюда на своих двоих.

— Сколько бы я ни прокручивала в голове, твои безупречные движения тогда на пляже никак не выходят из головы. Ты полностью превзошел мои предположения, воображение и всех людей, которые только приходят в голову. Расскажи я оджи-сама, уверена, он не поверил бы.

— Оджи-сама?

— Извини, на меня не похоже, да? «Расскажи я дедушке», конечно же, — прищурилась она, словно предаваясь теплым воспоминаниям.

Я понял с первого раза, но подобное почтительное обращение редко кто использует в среднестатистических семьях.

— Необычно от тебя такое слышать, да.

— По мне, может, и не скажешь, но я — самая настоящая леди из очень неплохой семьи. У нас принято к нему так обращаться.

— Леди? Хотя знаешь, если так посмотреть…

Мне уже давно отчего-то казалось, что воспитывалась она явно не в обычной семье. Впрочем, ее резкость не подтверждала это предположение…

— Мои родители всегда были по уши в работе, поэтому в детстве я больше времени проводила с оджи-сама. Если выражаться простым языком, он практически заменил мне отца.

Кирюин улыбнулась, с теплотой вспоминая его. Такое выражение лица не изобразишь при обилии неприятных воспоминаний.

— Когда он узнал о моих планах поступить в эту школу, то был ужасно подавлен из-за того, что мы не сможем видеться целых три года.

— Оджи-сан, похоже, в тебе души не чает?

— Он постоянно твердил мне: «Можешь уйти из школы в любое время, буду только рад».

По отношению к внучке, которая готовится вот-вот расправить крылья, это довольно жестокие слова. Ее дедушка явно не из простых людей.

— Разве твой уход, если все-таки решишься, не шокирует его?

— Нет, оджи-сама искренне был бы рад. К тому же, не прими я решение самой определять собственный путь, передо мной наверняка были бы открыты двери большинства университетов и компаний.

Другими словами, даже если она не выпустится из класса A, то получит равную… Нет, даже гораздо большую поддержку, но уже со стороны дедушки. Похоже, он обладает не только властью, но и особым расположением.

В нашем классе тоже есть один ученик со схожим положением, но отличающийся образом мыслей.

— Кирюин-семпай, а ты, случайно, не знакома с Коенджи?

— Коенджи? Почему ты внезапно вспомнил о нем?

— Почему? Вот же, сама посмотри.

В нашу сторону шел Коенджи. Впрочем, об их связи я спросил также из-за содержания нашего разговора.

— Думаю, с тем чудаком я не пересекалась.

Коенджи привлекал к себе внимание окружающих весьма необычным образом. В руках он нес коробку, на которой виднелся логотип известного производителя. Коробка была весьма специфической, по ней вполне угадывалось, что находится внутри — скорее всего, большой телевизор с плоским экраном.

— Так ты его не знаешь? Слышал, Коенджи — сын весьма известного промышленника. И он вроде как уже назначен следующим главой компании.

— Да? Наверное, вот откуда берет свое начало эта его «уникальность». Но, к сожалению, я не посвящена в подробности дел его семьи. Она известная, говоришь? Тогда не удивлюсь, если дедушка имеет с ними связи… Как бы то ни было, меня это не касается.

Судя по всему, Кирюин не обладает знаниями о деловых кругах. И в этом смысле я только рад, что слегка необычная фамилия «Аянокоджи» не всплыла в ее памяти. Хотя даже если бы всплыла, связать ее со мной — это уже из ряда фантастики. Фамилия, может, и редкая, но о родстве сразу не задумаешься.

— Не из-за того ли ты едва заинтересована в классе A?

— Что ты… Я сыта по горло тем, что родилась в такой богатой семье, поэтому и подалась в эту школу. После выпуска я также не собираюсь на них полагаться. Война на третьем году уже окончена, и все в классах B и ниже видят либо продолжение учебы, либо поиски работы.

Получается, Кирюин уже выбрала себе путь. Причем она не собирается пользоваться покровительством своей семьи.

— Кирюин-семпай, могу я спросить, какой дорогой ты собираешься идти? Ну так, для справки.

— Сначала поступлю в университет. Если меня примут по стипендиальной программе, смогу сократить необходимые расходы. А недостающие для повседневной жизни деньги буду зарабатывать на подработке. Мне особо не о чем тебе рассказать.

— Если оставить за скобками вопрос о стипендии, создается впечатление самого обычного студента.

— Одна, и абсолютно свободна. Отдамся полностью учебе, стану взрослой. После устроюсь на работу в какую-нибудь среднюю или даже маленькую фирму. Я даже на меньшее готова. Во всяком случае, я хочу жить, будучи не связанной с фамилией Кирюин и соответствующим положением.

Свободная жизнь в обществе; незаметная и безудержная. В словах Кирюин слышалась твердая воля.

— Звучит неплохо.

— Вот и я о чем. Мне не нужно быть особенной. По крайней мере так я думаю сейчас.

В некотором роде ее мысли имеют поразительное сходство с моими, когда я только поступал в эту школу. Развитие класса или его падение — мне было без разницы, я просто хотел жить свободной жизнью. И вот рядом со мной стоит человек, отучившийся три года с этой мыслью в голове.

— Однако добиться спокойствия и безмятежности легко только на словах. Сейчас-то ладно, но после школы фамилия Кирюин будет следовать за мной даже против моей воли.

Не знаю, какие порядки водятся в семействе Кирюин, но если род довольно известен, то вполне закономерно, что ей уготован определенный путь.

Даже если она, как и я, поступила сюда из духа бунтарства, по прошествии трех лет все равно настанет конец, хочешь того или нет.

— Из-за оджи-сана?

— Нет, тут, скорее, дело в моих родителях. В отличие от оджи-сама, у них напрочь отсутствует чувство юмора. Я легко могу представить их реакцию, когда они узнают о моем желании прожить заурядную жизнь.

Не схожи ли мы в плане наших семейных обстоятельств? Если судить по сказанному, ее ситуация очень похожа на мою.

— Я не сожалею о проведенных здесь трех годах. Я вела себя так, как хотела, — заявила она уверенно, но на лице можно было увидеть тень сомнения. — И все же глубоко во мне есть желание посмотреть на ту себя, которая не гонялась бы за одной только свободой. Возможно, именно поэтому я начала интересоваться, можно ли остаться на второй год.

Если бы Кирюин прожила эти три года, выкладываясь на полную… Она, несомненно, стала бы угрозой для возглавляемого Нагумо класса A.

Но опять-таки, возможно, жить в соответствии с ее родословной не так-то просто.

— Твоя битва с Нагумо ведь не закончена? — спросила Кирюин. — Что ты собираешься делать?

— Ну, для этого еще должен представиться случай, однако, кто знает, представится ли.

Все решает школа. Будут ли возможности у меня или Нагумо — зависит лишь от воли случая.

И потом… Наверняка найдутся схемы, которые реализовать, даже если захотелось бы, попросту невозможно.

— Вряд ли ты будешь невнимательным или излишне самоуверенным, но поосторожнее на третьем триместре.

— Это совет, семпай?

— С натяжкой. На днях я слышала, как Нагумо говорил с кем-то по телефону. Похоже, он полностью сосредоточился на сборе разных слухов о второгодках.

Полагаю, Нагумо сильнее всех лезет из кожи вон, чтобы претворить в жизнь столкновение со мной.

— Возможно, твой следующий специальный экзамен окажется намного труднее, чем можно представить.

— Через школу сведения не получить, даже опосредованно, но по статистике прошлых лет можно спрогнозировать сложность специальных экзаменов. Каким выдался экзамен на вашем третьем триместре второго года?

Если шанс на повторение этой тенденции высок, Нагумо непременно возьмет на вооружение содержание предыдущего экзамена.

— Даже не знаю. Наша параллель контролируется Нагумо, вся власть находится у него в руках. Я же просто живу жизнью ученицы класса B, не более того. Всех подробностей уже и не припомню.

— Понятно.

Действительно, Кирюин, по сути, редко принимала активное участие в специальных экзаменах. Но что вызывает у меня сомнения, так это ее «не припомню».

— Хотя есть один момент, на специальном экзамене школу покинул ученик из класса B.

— Под «покинул» ты подразумеваешь «исключили»?

— По крайней мере так у меня отложилось в памяти. Наверное, его определили как необходимую жертву. Ну и Нагумо вмешался, скорее всего.

Идеальный исход и награда на взгляд Нагумо. Когда специальным экзаменом в обязательном порядке предусмотрено исключение, без больших жертв не обойдется.

Если сказанное Кирюин — правда, в самом начале третьего триместра нас может ждать весьма и весьма сложное испытание.

— Вероятно, классы D и C заденет еще сильнее…

— Как знать. Я мало помню о том, что происходило в других классах.

Ее, наверное, интересует ситуация остальных еще меньше, чем утренние новости по телевизору.

Но пусть она говорит, что ничего не помнит, ключевые события, похоже, все же остались в ее памяти.

— Хотя необязательно, что в этом году будет так же, как в прошлом. Напрягаться не нужно.

— Из уст человека, которому ничего не известно, звучит как-то неубедительно.

Пожалуй, здесь и сейчас не буду копать глубже, а просто закрою тему.

— Прости, что задержала. Это была отличная возможность поболтать с тобой о всяком разном. В любое другое время такое вряд ли было бы возможно.

— Рад, что нам удалось поговорить, Кирюин-семпай.

Кирюин повернулась ко мне спиной и сделала шаг, однако тут же остановилась и обернулась.

— Интуиция говорит мне, что в ближайшем будущем мы с тобой… еще встретимся. Только уже вне школы.

— И как часто твоя интуиция попадает в цель, семпай?

— Обычно где-то в половине случаев.

А можно ли это вообще называть интуицией?..

— Но тут я практически уверена. Хочешь знать причину? Ты вовсе не обычный старшеклассник, вот почему. Если ты не канешь в обществе, однажды мелькнешь передо мной.

— Лучше, чтобы этого не произошло, согласна? Как ты там говорила, Кирюин-семпай? Ты желаешь совершенно обычной жизни.

— М? Фу-фу-фу-фу, да уж, тут ты, возможно, прав.

Махнув рукой на прощание, Кирюин направилась к выходу из торгового центра.

Мы еще встретимся?

Такое будущее, скорее всего, никогда не наступит.

А если бы и наступило…

Нет, нужно отбросить эти мысли.Какой смысл воображать себе будущее? Сейчас, в это самое время, я живу в свое удовольствие. И этого вполне достаточно.

Расставшись с Кирюин, я уже было собрался уйти, как вдруг вспомнил утренний разговор с Ичиносе. Ее волновало, зайду ли я в Кёяки или нет, но суть не ясна: что же она хотела от меня?

Надо бы написать ей с телефона, что я в торговом центре, однако она, если правильно понимаю, против такого. Кроме того, по ее своеобразной реплике возникает ощущение, что искать ее вовсе не требуется — мы сможем встретиться без обговаривания, достаточно только прийти.

Для начала так и поступлю, не буду искать и сразу пойду к выходу. Если не встречу, я всегда могу вернуться. С этой мыслью я претворил задуманное.

Тут стояла большая рождественская ель. Со вчера здесь собирались целые толпы друзей и парочек, которые любовались ею и фотографировать на фоне, тем не менее уже завтра ее уберут.

Кей, должно быть, сильно расстроена из-за того, что в такой момент прикована к постели, но грипп дает о себе знать все чаще, по всей школе набралось порядка двадцати человек с подтвержденным диагнозом. Получается, выбора у нее особо-то и нет.

Я шел рядом с елью, неподалеку от нее, как и ожидалось, собралось немало учеников. Вернее, их тут, возможно, даже больше, чем пришло вчера.

Ичиносе я заметил среди них. Она стояла в окружении трех девушек-первогодок и с улыбкой оживленно болтала с ними. Смелости окликнуть у меня не хватило, поэтому остался наблюдать на расстоянии.

Вдруг меня заметили Хошиномия-сенсей и Чабашира-сенсей, проходившие мимо по чистой случайности.

На длинных каникулах привычно видеть учителей в повседневной одежде. На их фоне строгий костюм Чабаширы-сенсей, как ни странно, не казался чем-то из ряда вон выходящим.

— О, а ты один, что ли? — заговорила первой Хошиномия-сенсей.

Чабашира-сенсей встала за ней.

— Да.

— Я-то думала, вчера и сегодня вы будете ворковать друг с другом. Неужто она тебя бросила?

— Чиэ, прекрати дразнить учеников. И у Каруизавы грипп, — объяснила Чабашира-сенсей, но…

— Да зна-а-аю я.

— Если знаешь, чего поддеваешь?

— А тебя это разве не бесит? Ученики моложе нас встречают Рождество парочками! Нечестно!

— Ты сама каждый год так делала. Но не в этом, правда…

— Вот поэтому и бесит! Теперь я, кажется, поняла твои чувства, Сае-чан.

— Не ровняй нас. Я не против провести Рождество в одиночку. Хотя жаль, что так получилось, Аянокоджи. С Каруизавой совсем не встретиться, да?

— Ничего не поделаешь. И я также не против побыть один в Рождество, — ответил я, на что Чабашира-сенсей слегка улыбнулась, а вот настроение Хошиномии-сенсей, напротив, испортилось еще сильнее.

Глядя на две полные противоположности, я вспомнил слова Машимы-сенсея. Действительно, если принять одну сторону, проблем потом не оберешься.

— А вы куда направляетесь?

— В карао-о-оке. Мы, учителя, тоже имеем право повеселиться. Да-а-а?

— Это Чиэ хочет попеть, а меня потащила с собой.

— Э-э, разве? Ты же была в восторге от идеи, Сае-чан!

— Тебе показалось…

Наверняка учителя устали от напряженной атмосферы постоянной конкуренции между классами.

Продолжая ворчать друг на друга, они пошли в караоке. Понять не могу, дружат они или все-таки враждуют…

Вместе с тем я заметил Ичиносе, которая уже смотрела в мою сторону. Судя по всему, разговор между девушками уже закончился, и теперь ждать пришлось ей самой.

— Надо же, какое совпадение, Аянокоджи-кун.

— Да уж, вот так неожиданность. Похоже, вы с кохаями-первогодками довольно весело провели время.

— Это были девочки из класса 1-B. Помнишь внезапное исключение Ягами-куна, который состоял в ученическом совете? Произошедшее оставило свой след, что ли. Они словно еще не отошли от смятения. Хотя оптимизм вроде проглядывается.

Вряд ли их класс оштрафуют, поскольку он был подослан по мою душу, но учеников у них будет меньше, а это — неизбежные проблемы. Скорее всего, напряженная обстановка сойдет не сразу.

— Как давно ты здесь?

— Примерно с половины одиннадцатого.

А скоро будет двенадцать. Если так подумать, получается, она ждет тут уже больше часа?

Только «ждет» ли?

Ичиносе действует сегодня, исходя из собственных соображений, не более того.

— Аянокоджи-кун, можешь со мной сфоткаться? — Ичиносе, слегка смутившись, достала свой телефон. — Это на память, я сегодня у всех прошу.

Чтобы показать, что это правда, она открыла папку с фотографиями и указала на пометку с сегодняшней датой. И да, на фото она с улыбкой стояла рядом с учениками на фоне рождественской ели. Даже парни из ее класса были. Вот на одном снимке показались недавние первогодки.

«На память», — сказала она, но истинная цель выяснилась практически сразу.

— Но… больше всего я хочу… сфотографироваться с тобой, Аянокоджи-кун.

Ичиносе не объясняла, для чего все это, но выяснить несложно.

Если сфотографируется только со мной, о чем узнает потом Кей или кто-то из ее близких друзей, ситуация выйдет не из приятных. Но снимки с неопределенно большим числом учеников обоих полов проблем не вызовут, даже если я окажусь среди них.

На фото попадались также редкие парные с парнями из других классов. Они неловко показывали знак «мир» и явно были рады просьбе Ичиносе.

Парни были самые разные, и она не ограничивалась одной параллелью. Судя по всему, Ичиносе соглашалась на съемку со всеми учениками, кто к ней подходил.

— Ты… сфоткаешься со мной?

— Конечно, нет причин отказывать.

— Вот и славно.

Она сильно постаралась только ради фотографии со мной.

— По правде говоря, я не рассчитывала на столько снимков, но когда о своего рода событии узнали, они сами начали подходить ко мне. Представляешь, как нелегко мне пришлось?

Я так понимаю, о желании Ичиносе сфотографироваться с людьми пошел слушок.

— И со сколькими ты в итоге успела?

— Та-а-ак… С учетом тех девочек — сорок три точно.

Да уж, прилично… Видно, делать это пришлось в довольно быстром темпе.

— Я продолжу еще какое-то время. Будет подозрительно, если закончу на тебе, согласен?

Ичиносе говорила, что останется и после того, как исполнит свое желание, чтобы не оставить намека.

— Ну, оно и так подозрительным выглядит, — улыбнулась она, объективно взглянув на свои действия, которые действительно могли вызвать вопросы.

Занимайся этим я, и недоверия к себе точно будет не избежать. Но не в ее случае.

Ичиносе потянула меня за руку и задумалась над нужным углом. После чего она прижалась ко мне, взяла телефон и включила фронтальную камеру.

— Теперь, пока никто не смотрит…

Она постоянно наблюдает за окружением и, должно быть, решила, что это самый удачный момент. Ичиносе обхватила мою руку и приступила к съемке.

После, отпустив меня, она отошла чуть в сторону и сделала еще одно фото.

— Первую я на телефоне не оставлю… Хорошо?

— Ты спрашиваешь согласие задним числом?

— Получается, что да… Но, если нельзя, я удалю прямо сейчас!

— Можешь оставить. Пусть даже кто-то увидит, я не буду упрекать тебя. Я дал разрешение, а значит, и ответственность на мне, как бы фотографией не распоряжались.

— Какая речь! А ты точно уверен? Вдруг я распоряжусь ей со злым умыслом? Это может подпортить твои отношения с Каруизавой-сан…

— Ну я же позволил тебе сфотографироваться со мной, было бы странно потом возмущаться. Разве не так?

Не готов сниматься, не надо, значит, разрешать. Вот если тебя принуждают, это уже другое дело…

Мы сблизились всего на секунд десять, но не успел я опомниться, и вот между нами вновь привычная дистанция. Момент нашей близости за это время не увидел никто.

— Кстати говоря, Аянокоджи-кун, ты ведь вчера встречался с Чихиро-чан?

Чихиро, которая Ширанами. В голове сразу возникла сцена, как она слушала музыку с наушниками на голове.

— Ты даже об этом знаешь?

— Мы частенько собираемся вместе: и на выходных, и в будние дни. А вчера мне показалось, что Чихиро-чан ведет себя немного странно. Тогда я подумала, может, что-то случилось, но расспрашивать не стала. Однако стоило упомянуть твое имя, и по ее реакции я поняла: возможно, вы встретились и о чем-то разговаривали.

Ичиносе постоянно следит за настроением своих одноклассников, вычислять изменения ей может быть довольно просто.

— «Странно себя вела»… Надеюсь, она не была понурой?..

— Нет, можешь не волноваться. Не знаю, о чем вы говорили, но мне показалось, Чихиро-чан вчера улыбалась чаще обычного.

Авантюра была из рискованных, но попытка придать ей решимости, похоже, увенчалась успехом.

— Рад это слышать.

— Вот только…

Я был рад, что Ширанами смогла сделать шаг вперед, однако Ичиносе на этом не закончила.

— Она все еще ставит меня на первое место, но не вмешивайся, ладно? Ее быстро уносит течением, знаешь ли.

То есть это предупреждение, чтобы я не пытался сильнее сблизиться с Ширанами.

— Просто дай знать, если захочешь пойти куда-нибудь с Чихиро-чан.

— Хорошо. Непременно так и сделаю.

Защищала ли она свой класс или говорила из собственных побуждений?

Если в будущем я столкнусь с Ширанами, придется быть осторожным.

— Добрый день, Ичиносе-семпай, Аянокоджи-семпай!

— А, Нанасе-сан.

Заметив меня и Ичиносе, Нанасе прибавила шагу и подбежала к нам.

— Слышала, с тобой можно сделать совместное фото, вот я и пришла.

Видимо, слухи дошли и до Нанасе

— Представь, если не повезет и придется тебе до ночи фоткаться?

— Подумаю, когда и в самом деле до этого дойдет! А вдруг я сделаюсь легендой? Девчонкой, которая сфоткалась с каждым учеником в школе перед елью, — ответила Ичиносе шуткой на шутку и улыбнулась.

— И ты тоже в затее участвуешь, Аянокоджи-семпай?

— А-а, нет. Я из-за слухов пришел сняться с Ичиносе. Не буду вам мешать.

Нехорошо будет влезать в чужой кадр, поэтому я отошел.

— Я вовсе не против, если ты останешься.

— Нет, пожалуй, воздержусь. Так себе идея, зависнуть на одном месте, как Ичиносе. Не говоря уже о том, что желающих сфотографироваться со мной не так-то много.

Нанасе поняла ситуацию, поэтому не стала настаивать и встала рядом с Ичиносе. Они обе принялись выбирать нужный ракурс для фото, однако Нанасе что-то заметила и замерла на месте.

— Извини, можешь меня немного подождать?

— М? Конечно, но что стряслось?

Извинившись перед Ичиносе, Нанасе бросилась бежать. В той стороне показался Хосен, ее одноклассник. Он шел один с устрашающим выражением лица, не обращая на нас внимания. Нанасе, точно щенок, подбежала к нему. Затем окликнула, указала на нас и о чем-то заговорила.

— А она не зовет, случайно, Хосен-куна?

— Ага… Похоже на то.

В том, чтобы звать одноклассника, нет ничего поразительного, но это ведь Хосен. Он и парное фото — понятия несовместимые, с какой стороны ни глянь.

Между тем Нанасе закончила непродолжительный разговор, после чего Хосен все с тем же страшным лицом двинулся на нас. О чем он при этом думал — остается загадкой.

— Идет к нам, кажется.

— Ага… Похоже на то.

Взгляд Хосена был направлен не только на Ичиносе, но и на меня, стоящего рядом.

В кои-то веки можно расслабиться на зимних каникулах, однако теперь, похоже, не избежать стычки, угрожающей разжечь новый конфликт.

— Такое дело, ты не против, если Хосен-кун тоже с тобой сфотографируется?

— Не против, но ты уверена?

«Хочет ли того сам Хосен?», — вот о чем спрашивала Ичиносе на самом деле.

Хосен же, не проронив ни слова… поочередно смотрел то на меня, то на Ичиносе. С неизменным страшным лицом.

— Думаю, беспокоиться не о чем. Ну же, давай, Хосен-кун, — с этими словами Нанасе вполсилы подтолкнула его в спину.

Казалось, он сейчас воспротивится, но, к моему удивлению, Хосен легкой походкой подошел ближе.

— Че уставился? На лице что-то увидел? — вдруг прицепился ко мне Хосен, буравя взглядом.

А я только начал гадать, что же он скажет.

— Нет, просто…

Ну не похоже это на него. Явно же за его действиями что-то кроется.

— А? Давай рожай уже, если есть, что сказать!

— Нет, не бери в голову.

— Ха?

Я отступил, и Хосен с ухмылкой отвел от меня взгляд.

Для первогодки он производит слишком грозное впечатление. Буду с ним осторожен, он ведь может и нож вонзить.

Несмотря на резкость, Хосен и Нанасе все же сфотографировались с Ичиносе. Он вроде еще хотел что-то добавить, но вместо этого засунул руки в карманы и побрел дальше.

— И что это было?

Я ничего не понял.

Нанасе подошла поближе и прошептала так, чтобы никто не услышал:

— По правде говоря, Хосен-кун по уши влюбился в Ичиносе-семпай.

— Серьезно?..

А по нему вообще не скажешь. Нет, его спокойная стойка рядом с Ичиносе во время фотографирования, определенно показалась мне странной, но утверждение Нанасе еще сильнее сбивало с толку.

— Думаю, он узнал про фотографии и пришел сюда посмотреть.

То есть не оказался здесь случайно, а шел намеренно?

— Хотя, может, это все-таки совпадение?

— Не думаю. Я пришла в торговый центр, потому что меня позвал Хосен-кун. Наверное, хотел через меня все сделать, зная, что не сможет в одиночку заговорить с Ичиносе-семпай.

Судя по расчетливости, Хосен действительно хотел сфоткаться с Ичиносе? А вот по поведению и не скажешь даже… И уточнить не выйдет, он уже скрылся из виду.

— А, Ичиносе! Давай сфоткаемся вместе!

Махая руками, к Ичиносе подошли две девушки-третьегодки.

Если останется здесь, скорее всего, к ней продолжат подходить люди.

Я слегка поклонился семпаям и удалился.

— До встречи, Аянокоджи-кун.

Ичиносе махнула рукой на прощание и естественным образом переключилась на семпаев.

Масштаб, конечно, поражал. Тогда как я — не более чем один из толпы в сорок шесть человек, если учитывать сорок три предшественника, Нанасе и Хосена.

Глава 3. Взаимное прощупывание

Двадцать шестое декабря.

В этот день ученики класса Хорикиты, включая Судо и других, у кого нет занятий в клубе, собрались в одном из кафе торгового центра Кёяки.

Ике, Судо, Шинохара, Мацушита, Мори, Ван, Маедзоно и Онодера — всего восемь человек.

Собраться в таком составе предложила Маедзоно, и, когда она объявила о своем желании встретиться для «важного разговора о будущем класса», каждый призадумался.

Как-никак слишком уж серьезная тема была выдвинута для ученицы вроде нее. Кроме того, она обошла стороной, и явно намеренно, главных действующих лиц класса: Хорикиту, Хирату и других. А ведь обсуждение будущего невозможно вести без этих людей.

Однако большинство не имели ничего против, чтобы собраться, поэтому все согласились с предложением Маедзоно, посчитав его за простые посиделки, и только одна Мацушита сомневалась от начала и до конца.

Тем не менее она не бросилась с прямыми вопросами на Маедзоно и ради приличия решила показаться на собрании, сделав вид, что поступила так же, как остальные шестеро: просто приняла предложение подруги.

Восемь человек — это сравнительно большая компания, поэтому Маедзоно позвала в кафе в Кёяки.

В назначенные пол двенадцатого не появились только Ике и Шинохара.

Стоило Мацушите взглянуть на собравшихся, как ее подозрения только усилились. И дело было не только в выборе людей. Почему будущее класса нужно обсуждать в таком месте — у всех на виду? Но прежде всего, учитывая характер и способности Маедзоно, она не думала, что дискуссия выйдет содержательной. И если уж выдвигать на повестку столь важную тему, ей хотелось бы, чтобы по крайней мере к выбору места было уделено более пристальное внимание.

Судя по громкому смеху и жизнерадостному обсуждению вчерашней телепередачи, Маедзоно не догадывалась о мыслях Мацушиты.

Та, впрочем, отметила, что в последнее время подруга пребывала в более приподнятом настроении, чем раньше.

— Простите, чуть задержались!

И пока Мацушита задавалась вопросами, на встречу все-таки заявились Ике и Шинохара. Они, с улыбками на лицах держась за руки, опустились за расположенные рядом стулья, которые остальная компания специально выделила им.

— Нечего ворковать тут друг с другом средь бела дня! И никакой не «чуть», вы опоздали, — буркнул Судо Ике, опешив от такой любвеобильности.

— Хе-хе-хе, а вот и нет. Да, Сацуки?

— Да-да, как приходили, так и приходим. А вот кто привык опаздывать, так это ты, Судо-кун, не так ли?

Глядя на до сих пор сомкнутые руки парочки, Судо вздохнул.

— Может и так, но с недавних пор я не опаздываю, — ответил Судо, да вот было непохоже, чтобы Шинохара с Ике его слушали.

— Эй, а они…

— Скорее всего, — кивнула Мацушита, услышав шепот Маедзоно.

Есть мнение, что поведение парочки сильно изменилось после двадцать четвертого-двадцать пятого числа. И появилось предположение: их отношения перешли очередную черту.

Слухи ходили еще в школьной поездке, но подтверждений им не находилось. Теперь же поведение наверняка развеяло все сомнения одноклассников.

— Канджи, чтоб тебя…

Судо уже давно дружит с Ике, в прошлом году они не раз взахлеб обсуждали, чем хотели бы заняться, будь у них девушка. Судо было не только обидно оказаться обставленным, но эти показные заигрывания его уже сильно утомили, что вылилось в неосознанно вырвавшийся тяжелый и протяжный вздох.

— Ты чего, Судо-кун? — обеспокоенно вполголоса спросила Онодера, сидевшая рядом. Она не могла понять, отчего ему так тяжело.

— Ничего. Главное, что класс стал прежним.

— Это точно. А ведь еще недавно он трещал по швам.

Сразу после специального экзамена «Единогласное решение» у некоторых учеников возникли опасения: они считали, что из-за беспощадных разоблачений Кушиды чьи-то дружеские отношения могли испортиться окончательно.

Ван, о чьей любви к Хирате узнали окружающие, была спасена поддержкой Мацушиты и подруг; Шинохара, над внешностью которой потешались, полностью оправилась благодаря своему парню Ике.

То, что они вот так собрались, показывало постепенное восстановление отношений.

— Маедзоно, может, уже начнем? — подтолкнул ее Судо, будучи не в силах стерпеть неугомонную парочку.

— Да, пожалуй. Кхм, спасибо, ребята, что пришли, — поблагодарила первым делом Маедзоно семерых человек, откликнувшихся на ее предложение.

В первое время после поступления Маедзоно отличалась враждебностью и набрасывалась на всех и каждого, была грубой и заносчивой, однако, похоже, постепенно смягчилась и стала спокойней, по крайней мере на данный момент ни с кем из присутствующих уже не держалась отстраненно. Более того, она сблизилась с Ван и Сато, можно сказать, они теперь ее лучшие подруги.

Мацушита также входила в круг подруг, но про себя Маедзоно ни во что не ставила.

— Прийти мы были и не против как бы. Только ты говорила, разговор пойдет о будущем нашего класса. Почему тогда в таком составе? Тема-то ведь серьезная? — спросил Судо. Похоже, он задался тем же вопросом, который раньше всех возник у Мацушиты.

Сама она, раз так получилось, понадеялась услышать ответ.

— Кстати да, почему так?

Ике и Шинохара переглянулись, словно впервые это заметили.

Мацушита, конечно, предположила, что парочка даже не задумалась, но…

— Точно. По правде говоря, есть веская причина… почему я не позвала Хирату-куна и остальных. Я хотела бы кое-что прояснить перед началом третьего триместра, — произнесла Маедзоно, прежде чем перейти к цели встречи. — И под «прояснить» я подразумеваю Аянокоджи-куна.

Она упомянула их одноклассника. Семь человек, не считая Маедзоно, особо не отреагировали. Скорее, они даже не поняли, с чего вдруг всплыло имя Аянокоджи.

— Может, нехорошо такое говорить, признаю, но… Аянокоджи-кун мне, не знаю, не нравится. М-м, даже не так. По правде говоря, мне трудно свыкнуться с ним, — поправила она себя, видимо, посчитав, что все-таки сильно нагрубила.

— Трудно свыкнуться? Из-за чего? — ответила Ван вопросом на честное мнение Маедзоно. — Аянокоджи-кун не создает неприятностей и ни к кому не навязывается.

Такое впечатление сложилось у Ван: он не был похож на человека, о ком Маедзоно могла бы составить негативное мнение.

— Ну, возможно. Хотя, как бы сказать… Мне не нравятся угрюмые типы. С ними как-то неловко, они плохо вписываются в коллектив, и с ними не получается сойтись. Таких хочется избегать, что ли.

— То есть из вас двоих проблему видишь только ты? — спросила молчавшая Мацушита.

— М-м… Возможно.

— Аянокоджи еще довольно мрачный. Необщительный такой, да? Вспомните, он же всегда молчит… — согласился Ике с Маедзоно.

Никто прямо не говорил, нравится он как человек или нет, но все же ребята не стали сразу отрицать, что Аянокоджи — слишком угрюмый и спокойный. Однако…

— Бросьте, сейчас все иначе. По крайней мере на мой взгляд, — первым возразил Судо. — Подумайте, будь он таким угрюмым, смог бы начать встречаться с Каруизавой? А?

Но не просто возразил, а еще дал для этого обоснование.

— Меня эта новость тоже поразила. Но все равно…

Ике отчасти согласился, но сложившийся у него образ сильных изменений не претерпел.

— Кстати, Кен, ты в последнее время много общаешься с Аянокоджи. Когда подружиться-то успели? — съязвил Ике, поскольку счел такое высказывание не обоснованным доводом, а всего лишь попыткой выгородить.

Судо негодующе взял в руки стакан со своим напитком.

— А сам-то, ты с ним зависал сразу после поступления, нет, скажешь?

— Ну… Зависал, да, но только как с одноклассником, да и ты особенно близок с ним не был тогда. Или прямо дружбаном его считал, а?

— Вообще-то… — хотел парировать Судо, но сразу умолк, когда вспомнил первые дни в этой школе.

Теперь Судо и Ике сверлили друг друга взглядами, из-за чего Маедзоно в панике утихомирила их:

— Тихо-тихо, давайте не будем затевать ссору, ладно? Мы даже к делу толком не перешли. Сегодня я хотела многое узнать от тебя, Судо-кун, поскольку вы с Аянокоджи-куном сблизились.

Судо отвел взгляд, прекратив злобные гляделки. Он вздохнул и переспросил:

— У меня?..

— Да. Из присутствующих ты должен лучше всех знать Аянокоджи-куна, — вполголоса сказала Маедзоно, посчитав, что затягивать с основной темой больше не стоит. Но на недоумение друзей все же добавила: — Мне кажется, Аянокоджи-кун не просто хмурый одноклассник… Он что-то скрывает?

Все, даже Ике и Шинохара, начали понимать, к чему клонила Маедзоно.

— То есть сегодня мы собрались, чтобы обсудить, кто же такой Аянокоджи-кун на самом деле. Так получается?

На вопрос Ван Маедзоно ответила несколькими утвердительными кивками.

— Только, конечно же, без его девушки, Каруизавы-сан, ее близких подруг, вроде Сато-сан, часто общающихся с Аянокоджи-куном, Хираты-куна и Хорикиты-сан, а также Хасебе-сан и остальных, состоявших с ним в одной группе.

— Но почему? Не лучше ли было привлечь тех, кто хорошо его знает?..

— Разве? А не будут ли они пытаться обмануть нас? Все или же часть из перечисленных могут знать о том, кто такой Аянокоджи-кун на самом деле.

«Иначе смысла бы в этом было мало», — пробормотала следом Маедзоно. Именно поэтому она не позвала учеников, которые, на ее взгляд, прочно связаны с Аянокоджи.

— Ладно, тогда почему я здесь?

— Мы не сможем ни к чему прийти, если никто ничего не будет знать об Аянокоджи-куне, так ведь? Я подумала, что ты честно нам расскажешь, что к чему, Судо-кун, — с намеком на гордость ответила Маедзоно, пояснив, что выбрала доверенных людей для содержательного разговора.

— Я вроде поняла. Но стоит ли так осторожничать?

Шинохара более-менее вникла в ситуацию, однако не полностью.

— Пока да. Хорошо, если за разговором мы не выясним ничего необычного, но… Давайте будем честны, в Аянокоджи-куне есть странности.

Присутствующие переглянулись.

На мгновение воцарилось молчание, однако мнение Маедзоно вдруг поддержала та, от кого этого совсем не ожидали.

— Знаете… Кое-что в нем есть такое странноватое, да, — Ван с заминкой озвучила свои мысли.

— Правда ведь? Правда?

Маедзоно даже не пыталась скрыть радости, когда у нее появился единомышленник.

— Странноватое? Можно подробнее, что ты имеешь в виду? — непонимающе спросила Шинохара, поддавшись немного вперед.

— Мне показалось, что его оценки в «ОИС», выставленные школой, расходятся с реальностью. Это касается и учебы, и спорта. Не занижены ли они у него, случайно?

— А что там в «ОИС» у Аянокоджи…

Шинохара открыла приложение в телефоне и показала непомнящему Ике.

— И правда, тут что-то не так… Почему он по всем параметрам лучше меня? — с серьезным видом простонал тот, увидев оценки.

— Все там так, это просто ты бестолковый, Канджи.

— Более того, с внедрения «ОИС» его показатели значительно улучшились. Судо-кун тоже показал рост — усердной работой, которой со стороны Аянокоджи-куна что-то не видать.

У Судо некогда по академическим способностям стояла самая низкая оценка «E», однако он повысил ее, изо дня в день занимаясь учебой, да и в целом класс видел улучшения в его поведении. А вот в случае Аянокоджи никто не заметил хотя бы намека на старания.

Он просто ни с того, ни с сего получает высокий балл на тесте, бежит с невероятной скоростью — все это производит сильное впечатление, и неудивительно, что Ван отметила такую странность.

— Получается, можно сделать следующий вывод: он не работал в полную силу? — сказала Маедзоно то, что хотела высказать еще до встречи.

— Возможно.

— Халтурил, значит?

— Видите? Я думаю, он все это время не подходил к делу всерьез!

— Но зачем ему так поступать?

— Может, не знаю, стараться не любит?

Поднялся гомон из догадок, ситуация начала выходить из-под контроля.

— Не спешите с выводами. Посыл мне ясен, но дело может быть и не в этом вовсе. Учиться и развивать свое тело необязательно у всех на виду. Если Аянокоджи-куну не нравится выделяться, он, вполне возможно, также выкладывается, просто втайне, — прервала Мацушита поток негативных мыслей.

Она указала, что, в отличие от Судо, который развивается на глазах у окружающих, Аянокоджи может предпочитать делать это не привлекая внимания.

Если признать, что он с самого начала скрывал способности, это выставит его в невыгодном свете. Как если бы он совсем не старался на благо класса. Да, ребята просто высказывали предположения, но ей не хотелось, чтобы они были негативными.

— Сперва он реально не производил особого впечатления. Может, поэтому взялся за себя, чтобы получить признание? Я вон тоже стараюсь и становлюсь лучше, между прочим, — бездумно выступил Ике с мыслью о том, что они могут быть в этом плане похожи.

— Ике-кун, не делай вид, будто хоть что-то понимаешь, ладно? — обратилась к нему Маедзоно, начиная злиться.

— Д-да чего тебе, почему я только делаю вид?

— Ты хоть заметил, что на прошедшем специальном экзамене Аянокоджи-кун ответил правильно на пять вопросов?

— Ну, допустим… Но не один же он решил все пять, разве нет?

Безукоризненно с задачами справились ученики с оценкой B и выше по академическим способностям — Хорикита и Хирата одни из таких.

— Только вот у Аянокоджи-куна задания были сложнее тех, которые решали Хорикита-сан и другие. Я также посмотрела остальные классы, так вот: сложность оказалась настолько высока, что даже с оценкой A по академическим способностям допускали ошибки.

«Одним усердием это не объяснить», — настаивала Маедзоно.

— Ну… А-а, точно, он же вроде хорош в математике. Вот, это все объясняет.

— Лишь одно из решенных им было по математике. Остальные — два по английскому и по одному по химии и современной литературе. Дело тут не только в математике!

Маедзоно до встречи навела справки. Она отдельно указала на то, что Аянокоджи не просто хорошо знает один предмет.

— Наверное, вот что в нем мне показалось странноватым. Да, наверное, именно это, — согласно кивнула Ван, наиболее способная в учебе в собравшейся компании. — И если так, то разрыв между тем, что показывает «ОИС», и его реальными способностями даже больше, чем мне виделось изначально.

— Вот! Вот! Тут точно что-то не так!

Мацушита уже думала перебить Маедзоно, которая для себя, похоже, все решила, но не стала.

В конце концов, непросто будет вскользь упомянуть, что ему просто попались изученные в классе темы. Если переборщит с поддержкой, остальные подумают, будто она пытается его выгородить.

Чего Мацушита хотела, так это чтобы Аянокоджи приносил пользу классу, но не навлекал на себя необоснованную неприязнь учеников. Поэтому она решила повременить с открытым заступничеством.

— Может, на самом деле у него чертовски развитая интуиция или типа того?

Мацушиту спасло граничащее с глупостью утверждение Ике, который ранее не выступал в поддержку Аянокоджи. И это было очень даже кстати: то, что не могла сказать она, звучало вполне естественно из уст Ике.

— Нет, никакая это не интуиция, и тем более не совпадение. Аянокоджи-кун уже давно хорошо справляется с учебой, — отрезала Маедзоно, что не потерпит слов вроде «интуиция».

— У тебя есть причины так думать? — заинтересованно спросила Ван.

Оглянувшись по сторонам, Маедзоно снова понизила голос:

— Сразу скажу, я это услышала кое от кого… Помните экзамен на необитаемом острове в этом году? На нем можно было всякими тестами заработать себе пропитание и баллы. Так вот, в тех из них, где участвовал Аянокоджи-кун, задания были очень сложными, но он с легкостью с ними разбирался.

Выходит, что еще до специального экзамена в декабре его академические способности находились на высоком уровне. Хотя Маедзоно предупредила, что услышала эту деталь от другого человека, но преподнесла все как вполне правдивую историю.

— Как оно на самом деле — мне непонятно, но… Что-то в этом есть, знаете. Образ Аянокоджи-куна с поступления особо не изменился… Однако окружающие стали вести себя с ним иначе. Тот же Хирата-кун, похоже, проникся к нему доверием. И обращаются они друг к другу по именам. Если не ошибаюсь, Хирата-кун только его не называет по фамилии.

Сомневаться в словах Ван не приходится. Она питает чувства к Хирате и наблюдает за ним больше кого бы то ни было.

Никто из присутствующих не вставил свое слово, но они поверили ей сразу.

— Хорикита-сан ведет за собой класс… Но Аянокоджи-кун не раз и не два тоже принимал в этом участие, только незаметно. Понимаете, о чем я, понимаете же? — произнесла очередную пламенную речь Маедзоно.

Онодера, Ике и Шинохара согласно закивали.

Прислушиваясь к разговору, Мацушита снова убедилась: в классе начинают осознавать потенциал Аянокоджи.

Разумеется, это потому, что по сравнению с первым годом обучения Аянокоджи стал чаще действовать в открытую, но это могут воспринять в негативном ключе. И поэтому она решила на время изменить свою позицию.

— Твои догадки могут быть верны, Маедзоно-сан. Аянокоджи-кун долгое время получал средние оценки, и даже если сейчас он начал выкладываться, «A» и выше ему сразу не получить. Но будь он серьезен с поступления, то по крайней мере по академическим способностям у него вполне могла быть оценка A.

Скептически настроенная Мацушита перешла на сторону согласных, отчего Маедзоно засияла гордостью.

— Судо-кун, ты не знаешь чего-то особенного про Аянокоджи-куна? Желательно, чтобы это было нечто, о чем не знаем мы, — в надежде спросила она.

На лице Судо промелькнула тень сомнения.

— Что? Что-то есть? Если есть, то расскажи!

Женская интуиция. Маедзоно не упустила из виду его выражение лица и решила дожать.

В самом начале второго года обучения, во время инцидента с Хосеном, Судо ощутил толику силы Аянокоджи. Теперь он задался вопросом: а можно ли об этом рассказывать?

«Та череда событий держалась втайне, чтобы сделать так, будто инцидента не было вовсе, но никто же не запрещал говорить о способностях Аянокоджи? — спрашивал он себя. — Иначе он бы призвал помалкивать».

— Вы… обращаете внимание только на учебу, но крут он не только в ней, как мне кажется.

— Э? О чем это ты?

— Вы же сами видели, какую скорость Аянокоджи показал в забеге. Он был намного быстрее меня!

У них не было прямого противостояния, в котором бы каждый выложился изо всех сил, тем не менее Судо уже признавал поражение.

Однако присутствующие особо не удивились. О незаурядности Аянокоджи они впервые узнали на соревнованиях с бывшим президентом ученического совета Хорикитой Манабу.

— Но об этом мы и так знали. Так к чему ты клонил?

Следующие слова Судо открыли глаза на совершенно новый факт:

— Дело не в одной только скорости. Он… Блин, обидно это признавать, но в атлетизме он превзойдет меня.

— П-превзойдет тебя, Судо-кун?!

Судо начал осторожно описывать Аянокоджи так, чтобы донести его превосходство:

— Победить я могу его в баскетболе, разве что. И это без шуток. Но проверять как-то не хочется. В смысле, я не вижу свое однозначное поражение, но такое чувство, будто в самой игре он может загнать меня в угол. Это не уверенность, а, скорее, предчувствие.

Даже Судо с самой высокой оценкой по физическим способностям на всей параллели вынужден поднять белый флаг. Из-за чего неожиданное открытие, в которое сложно поверить, удивительным образом показалось правдоподобным.

— Впечатляет, если ты говоришь серьезно. А на чем основано твое предчувствие, не поделишься? — взволнованно надавила Маедзоно на Судо, желая получить объяснения его уверенности.

Только он не мог ни при каких обстоятельствах рассказывать про инцидент с Хосеном, а потому начал выдумывать:

— Да подрался я с ним недавно! Врежу, думаю, а нет — даже коснуться не смог! И вот в этой стычке… я убедился, насколько же он хорош, — солгал Судо, после чего выпил воды.

Он вспоминал драку с Хосеном. Сам Судо оказался беспомощен, однако Аянокоджи схватился с первогодкой, глазом не моргнув. И потом спокойно разобрался с ситуацией, не испугавшись ножа.

Он увидел достаточно, чтобы понять: на самом деле в драке ему не победить.

Искренность чувств придала словам правдоподобности, отчего Маедзоно, похоже, поверила в сказанное.

— А вдруг Каруизава-сан переключилась на Аянокоджи-куна, потому что заметила, насколько тот лучше Хираты-куна?.. Если так, то у нее поразительное чутье, — высказалась она. И непонятно, то ли хвалила, то ли негодовала.

— Я тоже давно задаюсь вопросом, почему же Каруизава начала встречаться с Аянокоджи. Все понять не могу.

Судо-то своими глазами видел, насколько невероятен Аянокоджи, а вот она…

— Если она смогла разглядеть в нем что-то, то логично, почему выбрала его.

Однако Судо задумался о другом: «У Аянокоджи не было причин делать Каруизаву своей девушкой».

Если оставить внешность в стороне, характер у нее не самый приятный. Однако это всего лишь субъективный взгляд, поэтому он промолчал.

— Кен, говорю как есть, но твоя оценка совсем нереальная. Я вообще не понимаю, о чем ты тут талдычишь…

Ике услышал объяснение на словах, но представить уже не мог.

— Неудивительно! Ты и не поймешь, пока не ощутишь на своей шкуре!

— Допустим, что это правда. Как же нам тогда определить, насколько он крут? — спросила Маедзоно Судо, желая во что бы то ни стало доказать эту точку зрения.

— Ну-у… А-а, точно. Можно внезапно ударить его. Подойти со спины и вмазать!

— Нет-нет-нет, ты же его просто застанешь врасплох.

— Не застанешь, даже так по Аянокоджи не попадешь.

— Застану и еще как попаду. Но пробовать не буду, потому что это подло.

— Тогда столкнись с ним лоб в лоб? Хотя там у тебя точно шансов ноль.

— Откуда ты знаешь?! Я, знаешь ли, довольно силен в драках!

Ике вскочил и начал поочередно махать перед собой кулаками.

«Шух, ших», — имитировал он свистом рассекаемый воздух, но сами движения были крайне вялыми.

— Ты никогда даже не дрался толком! — негодующе произнесла Шинохара и сказала, чтобы тот перестал позориться и сел на место.

— О-отстань! Я слабаков не обижаю!

— Да-да.

— Л-ладно, оставим драки в стороне. И все же, если это правда, хотелось бы, чтобы Аянокоджи выложился на полную. Тогда классу будет спокойнее, что ли. Мы так до класса A реально сможем подняться, разве нет?

Если можно будет рассчитывать на его академические и физические способности, это сыграет на руку классу. Ике говорил, что их положение может улучшиться.

— Пожалуй. Может, раз уж мы учимся в одном классе, стоит попросить его помочь?

«Способного надо приобщить к делу», — такой посыл вкладывала в свои слова Ван.

— Согласна. Давайте, как закончатся зимние каникулы, попробуем поговорить с ним! — согласилась Шинохара, поскольку возражать в обычных условиях точно никто не стал бы.

Так начали расти ожидания по отношению к Аянокоджи. Мацушита уже давно этого хотела, и вместе с тем к ней пришло понимание — от серьезных заблуждений надо избавиться.

— Подождите, я бы хотела предостеречь. Я разделяю ваш оптимизм и желание положиться на Аянокоджи-куна, тем не менее не стоит требовать от него что-то сделать у всех на виду.

— Почему? Если ничего не скажем, точно ничего не поменяется.

«Что толку, если он останется тише воды, ниже травы?», — пожаловалась Шинохара.

— Скорее всего, да, не поменяется. Но как по мне, сперва нужно понять, почему он все это время вел себя тихо.

«Давайте проявим внимание к чувствам Аянокоджи», — прозвучало ненавязчивое предостережение в адрес набравших обороты учеников.

Даже Судо, сделавшись простым слушателем, был согласен: он нарочито откашлялся, привлекая к себе внимание.

— Ты права. Если он настолько не любит выделяться, попытка вывести его на сцену может дать обратный эффект.

— Ага. А если вообще перестанет помогать, то сделаем для всех только хуже. Желание помогать у него вроде есть, раз на недавнем специальном экзамене правильно решил все задания.

Похоже, Шинохара с остальными после разъяснений осознали все риски их затеи.

— Я тоже соглашусь. Ладно бы Аянокоджи-кун был как Коенджи-кун, от кого непонятно что ждать, но он ведь не такой. Так давайте не будем менять нашего к нему отношения, — выразила Онодера обоснованную солидарность с Мацушитой и Судо.

Благодаря этому собранию как минимум восемь человек пришли к общему заключению.

Аянокоджи обладает куда большими способностями, чем это отмечено в «ОИС». И пусть на него будут возлагать ожидания, наседать никто не станет.

Однако лишь Маедзоно, инициатор собрания, думала совершенно иначе.

— И вас это устроит, серьезно?

— Э?

— Аянокоджи-кун — выдающийся ученик, я это понимаю. Но поэтому я и побаиваюсь его… Как бы сказать, он же жуткий. Да… Это он предложил исключить Сакуру-сан, с которой дружил и состоял в одной группе, помните? Даже Кушиду-сан загнал в угол… А вдруг он может исключить любого из класса, стоит ему только захотеть.

Вся компания ушла в разговор с головой.

С момента сбора прошло уже больше часа, за это время одни посетители сменялись другими. Даже ученик, пришедший за несколько минут до Ван — а та появилась в кафе первой из группы, — встал со своего места с давно опустевшим стаканом.

— Ну, то решение было неизбежным. Из-за голоса Кушиды классу пришлось прибегнуть к исключению, по-другому выиграть бы не получилось. Рационально в такой ситуации отбросить личные чувства и выбрать, кто уйдет, на основе показателей «ОИС», — тут же парировал Судо.

У всех присутствующих, включая Ике, округлились глаза.

— Чего? Я сказал что-то странное? — всполошился Судо.

Маедзоно озадаченно ответила запаниковавшему:

— Не странное, просто…

Мацушита подхватила мысль:

— Твоя манера изложения, используемые обороты — теперь в них чувствуется интеллект. Все-таки поразительно, люди способны развиваться и расти над собой…

— Ха? И как я это должен понимать?

— Например, прежний ты не сказал бы «личные чувства» или «рационально».

— Вот-вот.

— Не-а, что в этом особенного. Каким же дураком вы меня считаете?!

— Так это показывает, насколько сильно ты вырос, разве нет?

Онодера обрадовалась так, будто похвалы удостоилась она сама.

— Хорош глумиться. Так, о чем мы? А, точно. Ну вот, Аянокоджи вовсе не плохой парень!

Смутившись, Судо попытался вернуть разговор к нужной теме.

— Я это понимаю. Также как понимаю, что исключение на экзамене было неизбежным. Но… Вы вспомните его разговор с Кушидой-сан. Он загонял ее в угол без малейшей жалости. Так равнодушно… Как машина… наверное?

— Та ситуация не располагала к эмоциям. И Аянокоджи делал это не от большого желания, — заступился Судо.

— А если он снова будет принимать решения, оставив эмоции в стороне?

— Я не говорю полагаться только на него! Но и про объективность забывать не стоит.

— Объективность, говоришь… И вас это устраивает?

Маедзоно бросила взгляд на Ике и Шинохару. На учеников, чьи имена расположены в самом низу классного рейтинга «ОИС». Поскольку предчувствовала, что в будущем Аянокоджи может выбрать их следующими кандидатами на исключение.

— А, да… Методы Аянокоджи, они… немного того. Широкий круг друзей — тоже способность, хотелось бы, чтобы он это учитывал. Мое исключение не приведет ни к чему хорошему, та же Сацуки будет слезами обливаться.

— Да, исключено! — Шинохара вцепилась в руку Ике и не отпускала ее.

— И у нас есть прецедент с Хасебе-сан, которая уже долгое время испытывает последствия такого решения… — произнесла Ван, и ее лицо сразу омрачилось.

— Это еще ничего, если все останется как есть. Только… Не должны ли мы всеми силами не допустить, чтобы Аянокоджи-кун стал лидером нашего класса? — заявила Маедзоно в ходе затянувшейся дискуссии.

Она озвучила таившееся где-то внутри беспокойство.

— Аянокоджи им не станет. Это просто не в его духе.

— Возможно, но нельзя сказать наверняка. Думаю, при наличии способностей, его могут признать лидером.

— Я буду только за. Если Аянокоджи-кун и правда обладает такими способностями, то пускай поведет класс.

Мацушита приветствовала Аянокоджи на посту лидера, поскольку была уверена в своем превосходстве. Только и всего.

Ученики, занимающие низ рейтинга, будут опасаться изгнания, но преуспевающим бояться нечего — до тех пор, конечно, пока они не мешают руководству класса.

Однако если взять действующего лидера Хорикиту, то тут все иначе. Она подвержена эмоциям, из-за чего никогда не знаешь, когда можешь оказаться исключенным. Мацушите постоянно казалось, что с ней нельзя терять бдительность.

— Я решительно против того, чтобы Аянокоджи-кун был лидером.

— В таком случае, Маедзоно-сан, как будет лучше, на твой взгляд?

Мацушита хотела выведать мысли Маедзоно, которая все не могла успокоиться.

— На мой… — попыталась она что-то сказать, но умолка, поскольку четкого ответа еще не сформулировала. — Мы же для того и обсуждаем все вместе, потому что у нас нет понимания, как поступить, правильно? — выкрутилась Маедзоно, уйдя от прямого ответа.

— Я считаю, что мы ни к чему не придем, даже если продолжим обсуждать мышление Аянокоджи-куна. Также отмечу, что лидер нашего класса — Хорикита-сан, кто бы что ни говорил. Если есть желание углубить дискуссию, надо бы говорить в ее присутствии, вы так не думаете?

Мацушита постаралась смягчить замечание.

Она вовсе не хотела поругаться с Маедзоно. Как и не хотела становиться главным двигателем этого обсуждения.

Сейчас им необходимо сосредоточиться на том, чтобы не мешать Аянокоджи улучшать положение класса.

Мацушита понимала страх отстающих учеников, вроде Ике и Шинохары, перед бессердечным судьей, но ее это не касается.

«Мне правда очень жаль», — добавила она про себя.

— Может быть… Но к чему-то мы все же можем прийти за разговором, мне так кажется.Маедзоно не желала подводить черту, однако с тех пор тема дальше не продвинулась. В итоге они перешли к обсуждению событий рождественского сочельника.

Незадолго до двух часов того же дня один ученик выкинул стаканчик в урну, установленную неподалеку от торгового центра Кёяки. Оглядывая его пристальным взглядом, к нему подошла ученица. Тот весело махнул рукой своей однокласснице.

— Привет, Масуми-чан. А ты пришла даже раньше, чем я думал.

— Слушай, можешь прекратить меня так называть? И еще, не надо дергать меня по выходным.

— Да ладно тебе. Сегодня у меня появилась кое-какая интересная информация.

— Про твое увлечение мне известно, но меня в это втягивать не надо.

— Какая суровая. Информация-то довольно полезная, скажу я тебе.

— Раз так, можешь передать ее Сакаянаги и подзаработать баллов.

— Я о многих вариантах успел подумать. Но из всего класса я могу поговорить по душам разве что с тобой, Масуми-чан.

— Ты явно врешь.

— Ничего не вру. Ты не боишься высказаться даже нашей принцессе.

«Именно это я в тебе и ценю», — ответил Хашимото.

— И что с того? Это никак не связано с разговорами по душам. Терпеть не могу твое дурачество.

Хашимото не задела прямота, и он продолжил:

— Брось, просто послушай. Я тут узнал такое…

С этими словами Хашимото поведал о том, как днем подслушал разговор одной группы в торговом центре Кёяки. Затем он пересказывал факты из разговора, записанного на телефон, дополняя их собственными комментариями. О том, как компания в восемь человек, включая Судо, собралась поговорить о классе.

К концу пересказа даже Камуро, ранее незаинтересованная, изменилась в лице.

— Ну? Интересно, правда?

— Хотя кое о чем я уже знала…

— Все-таки ядром класса B является отнюдь не Хорикита. А ведь догадаться можно было: по тому немногому, что я увидел на необитаемом острове, странным нестыковкам и цепочкам событий. Больше всего меня поразило закулисье специального экзамена «Единогласное решение», такого я не ожидал, честно. Не так-то просто избавиться от девчонки, с которой ты близок и состоишь в одной группе, знаешь ли. Для этого надо полностью заглушить эмоции. И вроде она ничего из себя не представляла, но была той еще милашкой.

— Причем тут внешность?

— Еще как причем! Будь Сакура уродиной, я бы подумал: «Ну ушла и ушла». На удивление, внешность человека многое решает! — выдал Хашимото пламенную речь.

И хотя она не разделяла его взглядов, один момент в них был понятен.

— То есть Аянокоджи способен на бездушные решения, основанные на выгоде, и при этом близость не будет играть никакой роли?

— В точку! И как ты уже могла понять из их разговора, на момент проведения «Единогласного решения» Аянокоджи не был на вершине классной иерархии. В таких условиях практически нереально захватить контроль в свои руки и управлять мнением класса.

Хашимото из предосторожности заблокировал телефон, чтобы случайно не удалить запись.

— Кстати, мне кое-что не дает покоя.

— Да, и что же?

— Как тебе вообще удалось подслушать такой важный разговор?

— Просто повезло. Всего лишь совпадение, — не задумываясь ответил Хашимото, однако Камуро ему нисколько не поверила.

— Совпадение, значит?

Сделанная Хашимото запись начинается еще до того, как члены класса Хорикиты собрались в кафе. Бесполезная болтовня — наиболее вероятное развитие событий, и предвидеть важный разговор он попросту не мог.

Даже если допустить, что в сборе сведений удача играет немаловажную роль, бывают ли настолько удачные совпадения?

— Да? Или есть сомнения?

— Мне все равно. Если не хочешь говорить, спрашивать не буду. Пускай будет совпадением.

Камуро решила не копать глубже, поскольку так было разумнее всего. Хашимото, впрочем, сам не горел желанием отвечать на ее вопросы.

— Ну и? Информация интересная, а дальше? Узнали мы о ней, а в чем смысл?

— Прежде, чем делать какие-то выводы… Если подтвердится, что Аянокоджи необычный парень, то мне интересно узнать: где, как и что он делал с момента поступления и до сегодняшнего дня. Вначале Рьюен изрядно бушевал, однако внезапно поутих, и в последнее время за ним наблюдаются очень странные взаимоотношения с Аянокоджи. Понимаешь, о чем я? — грамотно связывая между собой уже известные факты, Хашимото рассказал Камуро о появившихся у него теориях и предположениях.

— Рьюен сразился с тенью Хорикиты, Аянокоджи, и… проиграл?

— Он не из тех, кто станет зацикливаться на результате одного сражения. Если мои предположения верны, то это был не просто проигрыш. Мне кажется, здесь дело во внушительной разнице в способностях.

— Тогда зачем после этого он водится с Аянокоджи? Хочет отомстить?

— В том числе, скорее всего. Но, возможно, и из-за личности Аянокоджи, как считаешь? Что, если сделать его своим союзником для Рьюена выгоднее, чем врагом?

— Так он использует его в своих целях?.. В этом же весь Рьюен, да?

От одного поражения он не падет. Если вцепится, то уже не отпустит — такого подхода ожидаешь от Рьюена.

— Не без этого. Но мне кажется, тут кроется нечто большее.

— Нечто большее?

— Рьюен, скорее всего, использует его в своих целях. Но Аянокоджи определенно об этом знает. И там получается нечто вроде «если хочешь, позволю собой воспользоваться, но и ты должен потрудиться».

— Бред какой-то. И что с этого получит Аянокоджи? Поддержку класса из тени Хорикиты я понять могу, но…

— Как знать. Например, Рьюен раздавит Ичиносе или Сакаянаги вместо него? Если Аянокоджи не из тех, кто сражается лоб в лоб, то было бы весьма логично положиться на воинственного Рьюена?

— Ну, может быть и так.

— До сих пор меня все время терзали сомнения, но туман наконец-то начал рассеиваться. Наиболее опасный противник в классе Хорикиты — это Аянокоджи. И… — Хашимото на мгновение замешкался, но все же продолжил: — Способности Аянокоджи будут повнушительнее, чем у нашей принцессы.

— Прям уверен в этом?

— Ага. Заметь, я не добавил ни «наверное», ни «скорее всего». Сегодняшний разговор убедил меня окончательно.

Переоценивать кого-то настолько сильно — явно ненормально в обычных обстоятельствах.

— Если это правда, у нас большие неприятности.

— Да уж, неприятности, так неприятности. Более того, итоговый экзамен в конце третьего триместра должен привести к большим изменениям в очках. Если мы проиграем Рьюену, оторваться уже не сможем.

Хашимото беззаботно говорил о том, о чем никто в классе A не рискнул бы упоминать. Камуро слегка разозлилась и наградила Хашимото недобрым взглядом.

Неизвестно, будут ли они противостоять классу Аянокоджи. Быть может, это произойдет уже в обозримом будущем. Тем не менее сначала нужно побеспокоиться об итоговом экзамене в конце третьего триместра.

— Ты считаешь, что мы проиграем Рьюену? Тебя поэтому беспокоит судьба класса A? Или ты даже хочешь, чтобы мы проиграли?

— Ничего подобного. И я в курсе, что ты бы разозлилась за такие слова, Масуми-чан.

Хашимото знает, что она не верует в Сакаянаги, и тем не менее был слегка удивлен.

Однако Камуро злилась вовсе не из-за этого.

— Мне просто не нравится твой пессимизм. Ты все время прогнозируешь одно и то же.

— Да, я пессимист, отрицать не стану. Но нет ничего плохого в том, чтобы предположить возможный проигрыш.

В этой школе никогда не знаешь, какие повороты тебя ожидают, и есть ли выходы из складывающихся ситуаций.

Хашимото всегда принимает меры предосторожности, однако, естественно, абсолютно со всем справиться невозможно.

— Ну предположил, а дальше что? Тебе это не дает ничего кроме душевного спокойствия.

Камуро считала подобные действия бесполезными и питала отвращение к череде пессимистических высказываний.

— Не говори так! Ты единственная, с кем я могу обсудить это, Масуми-чан.

— Ха-а…

Пускай Камуро прислуживала Сакаянаги, но она не отдала ей душу целиком. Она выскажется прямо, если что-то не понравилось, и даже даст решительный отказ, смотря какие обстоятельства.

Сакаянаги нравилась в ней эта черта. Как и Хашимото.

— И вообще, душевное спокойствие дорогого стоит, — пошутил он, разумеется, понимая, что это состояние лишь побочный продукт. — Особенно пока ты остаешься в том же классе.

Всего одна фраза способна придать пессимистичному взгляду новые смыслы.

— Если ты про тикет на переход в другой класс, то это очень рискованная затея. Проигравшему классу он вряд ли достанется, но если его каким-то образом удастся получить до конца года, время на использование будет сильно ограничено.

Тикет лишь кажется панацеей, выгоды от него, по сути, не так много. Чем выше положение класса, тем меньше пользы от перехода в нижестоящий класс.

— Но даже если сбудется твое худшее предположение, наши классы будут наравне. Допустим, тебе повезет с тикетом, и что тогда? Действительно воспользуешься им? Возможно, Аянокоджи у нас самый способный на всей параллели, но потребуется изрядная решимость, чтобы только из-за этого перейти в другой класс.

Пускай в какой-то момент класс Аянокоджи поднимется до класса A, без хоть малейшего отрыва, вполне вероятно, всего один специальный экзамен может изменить их положение.

Если Сакаянаги сделает свой ход и снова вырвется вперед, то переход в его класс окажется большой ошибкой.

Опять же, повезти с тикетом может классу Аянокоджи, и тогда появится шанс на спасение, но здесь слишком много «если».

— Так что смысла в тикете нет, если ты не в откровенно отстающем классе, вроде Ичиносе.

Такого рода обсуждения велись не только между Хашимото и Камуро. Эта тема поднималась среди учеников довольно часто.

— Тикет — не единственный способ перейти в другой класс. Верно?

— Если ты про двадцать миллионов баллов, то это еще менее реалистично. Абсолютно невозможно, — продолжила возмущаться Камуро.

Хашимото, с другой стороны, всегда рассматривал возможность перехода благодаря действиям всего класса, а не одного человека.

— Это не мое дело, но все же… Почему ты постоянно пытаешься извлечь выгоду буквально из всего?

Камуро не говорила об этом, но Сакаянаги известно о подозрительных действиях Хашимото. Потому что она отчитывалась перед ней. Да и, вероятно, не она одна: наверняка несколько учеников с разных параллелей наблюдают за ним.

Стоит ему попытаться предать свой класс и вырваться из него, как тут же станет мишенью.

— Неважно, кто победит, главное самому оказаться в классе A. Звучит сложно, но на самом деле все просто.

— Понимаю, к чему ты клонишь, но тебе лучше выбросить из головы эти дурацкие мысли. Ради твоего же блага, — на всякий случай посоветовала Камуро. Это было своего рода предостережение от одноклассника.

— Спасибо, — тихо ответил Хашимото, однако не похоже, что он прислушается к совету.

Хашимото не желал предавать кого-либо. Просто если хочет выпуститься из класса A, то не может позволить себе зацикливаться на одной только Сакаянаги.

Изначальное доминирование одной силы сошло на нет, теперь игру могли вести три силы. Впрочем, такой вариант он и так держал в голове. Просчитался только с одним: класс Ичиносе из этой тройки все-таки вылетел.

До середины второго года обучения он не замечал истинного влияния Аянокоджи. В ходе многочисленных разведок, тот даже отдаленно не создавал впечатления явно сильного противника. Скорее всего, делал это умышленно.

Однако за последние несколько месяцев Аянокоджи раз за разом приковывал к себе внимание, как бы показывая, что вся его незаинтересованность — лишь обман. Поначалу он не выделялся вовсе, казалось, ему не было дела до соперничества между классами.

Что стало причиной такого стремительного преображения?

Или же он с самого начала ставил перед собой цель победить? И тянул столько времени, чтобы дождаться подходящего для продвижения класса момента?

Один вопрос сменялся другим.

У него сложились полные портреты Сакаянаги, Рьюена и даже Ичиносе — что они собой представляли, какими принципами руководствовались.

А вот об Аянокоджи не сложилось никаких представлений. А это проблема.

— Я хочу узнать больше об Аянокоджи и его окружении. Пока буду копать глубже.

— Делай что считаешь нужным.

Сакаянаги не давала указаний следить за Аянокоджи или собирать информацию о нем. Камуро подумала, что раз Хашимото хочет, пускай этим занимается.

На самом деле сегодняшняя диктофонная запись очень пригодится для грядущих сражений.

Но она вдруг осознала.

Где-то еще в начале прошлого года Сакаянаги поручила Камуро — и только ей — разузнать насчет Аянокоджи. Догадывалась ли она уже тогда о его способностях?

— Я как раз хотел бы с тобой обсудить этот момент, Масуми-чан…

Неужели она в самом начале разглядела что-то в нем?

И тут Камуро в голову пришла одна мысль.

А что, если Сакаянаги узнала о его способностях совсем не так, как ей кажется?

— Э-эй, Масуми-ча-ан? — помахал перед лицом Камуро Хашимото, увидев, что та витает в облаках.

Та резко отбила его руку.

— Что ты лезешь?..

— Ну, как бы, ты впала в ступор. А я хочу поговорить на серьезную тему…

Камуро на время отложила свои мысли и принялась слушать Хашимото.

— Ох и дурное у меня предчувствие…

— Не поможешь мне выйти на контакт с Аянокоджи? Давай вместе, а?

— Почему я?..

— Со мной он непременно будет настороже. Рьюен наверняка уже успел наговорить обо мне всякого.

— Ничего не изменится, если мы будем вместе. Он ко мне также отнесется с опаской.

— Да, Аянокоджи проявит бдительность сразу, как только увидит нас, но две пары глаз и ушей помогут собрать больше информации, понимаешь?

— Я в деле, но есть условия.

— О, и какие же?

— Больше никогда не называй меня Масуми-чан. Условие не обсуждается.

— О-окей. Тогда… э-э, Камуро-чан?

Он подумал, что на этом переговоры завершены, однако Камуро продолжила:

— И еще одно. С Аянокоджи я встречусь сама.

— Одна, в смысле? — растерялся Хашимото.

— Стоит Сакаянаги прознать о нас, возникнут лишние недоразумения.

— Этого отрицать не стану.

Она хотела выйти на контакт с Аянокоджи в одиночку из опасений, что иначе привлечет внимание Сакаянаги.

Однако для Хашимото такая задумка выгодной не была.

— Я разузнаю о том, что ты хочешь. Считай это компромиссом.

Если он настоит о совместной встрече, Камуро сразу сделает вид, что этого разговора не было.

И потом, он не просто так сразу перестал обращаться к ней по имени.

За почти двухлетнее знакомство Хашимото стал хорошо понимать Камуро.

— Ну… Делать нечего. Окей, пусть будет так, — согласился Хашимото, после чего вытянул правую руку.

Камуро не стала пожимать ее в ответ, а лишь окатила Хашимото ледяным взглядом.

— Холодна, как всегда. А вот мне ты очень даже нравишься, Камуро-чан.

— У тебя же есть девушка, как ты можешь такое говорить?

— А если мы расстанемся, станешь встречаться со мной?

— Нет.

«Ох», — приложив ладонь ко лбу, сокрушался отвергнутый Хашимото. Но поскольку на его лице все это время красовалась улыбка, Камуро, которой пришлось участвовать в этом представлении, лишь помотала головой.

— Ладно, я пошла.— Прости, что выдернул тебя! А, но все же дай знать, когда и во сколько перейдешь к действиям, — напомнил он напоследок.

Тот же день.

Сегодня каждый ученик занимался своими делами. Какими — мне было, естественно, неизвестно, а сам я провел этот день в причудливой компании.

Рождество уже осталось позади. Двадцать шестое декабря известно также самыми низкими за весь год продажами тортов.

Вернее, так оно когда-то было.

Есть разные мнения, но одна из причин — окончание Рождества. Ведь японцы после него переключаются на Новый год.

Похоже, с недавних пор начала приживаться традиция есть торты в течение года, не привязываясь к какой-то конкретной дате, однако кое-что оставалось прежним: в этот день торты продавались кое-как

Из-за чего в последние годы находятся люди, стремящиеся купить торты со скидкой или же за полцены, такие умышленно идут в магазины двадцать шестого числа.

Нет, это не было моей первой мыслью, когда я проснулся сегодняшним утром; все равно планировал провести этот день в своей комнате.

Как-никак, скоро Кей должна окончательно поправиться. С ее слов, температура спала и к ней понемногу возвращаются силы.

Если позже у Кей будет желание восстановить наши отношения, мы вернемся к тому, что между нами было.

В моей комнате и так был порядок, однако пыль и мусор могут скапливаться в самых незаметных местах. Сегодня я основательно возьмусь за уборку.

Я расставил на столе заранее приготовленные чистящие средства и прочий инвентарь и отправился в бой.

Так с самого утра началось мое одинокое сражение.

Я передвигал мебель, протирал ее тряпкой, тщательно обрабатывал антибактериальным средством на основе спирта и так далее. Разумеется, закончив с комнатой, я перешел к туалету, ванне, а потом и к шкафу.

И когда я окончательно разобрался с оставшейся напоследок кухней, снаружи был уже вечер.

Снег сегодня не шел, но выпавший не таял.

— Интересно, остались ли еще рождественские торты?

Двадцать шестое число уже скоро подойдет к концу.

Большинство из нераспроданных за сегодня тортов, скорее всего, снимут с продажи из-за подходящего срока годности.

Может, сходить и посмотреть? А вдруг удастся купить подешевле?

Целый не нужен, но если со скидкой будут продаваться по кусочкам, то почему бы не купить.

Наблюдая за закатным солнцем, я решил отправиться в Кёяки и последовать своей задумке.

Вечером торговый центр Кёяки показывает себя с совершенно иной стороны.

Рождество позади: находившиеся повсеместно рождественские ели уже убраны, теперь полным ходом шла подготовка к Новому году.

В Кёяки нет кондитерской с десертами. И поэтому я направился к прилавку с тортами в супермаркете. Однако…

— Ничего.

Они выставлены тут всегда, тем не менее я не вижу ни одного со скидкой. Праздничный стенд, посвященный Рождеству, тоже демонтировали.

Распродали или, может, просто убрали?

Количество потенциальных посетителей изначально ограничено проживающими на территории школы, поэтому, возможно, они не делают избыточных запасов.

Не то чтобы я сильно хотел этот торт, но искушение все же оставило неприятный осадок. Но не настолько выраженный, чтобы купить его по изначальной цене.

Хотелось бы обойтись без лишних трат, пусть и выйдет, что пришел зазря.

На всякий случай я сделал два-три круга по супермаркету — вдруг еще что-нибудь будет нужно, но в конечном итоге вышел с пустыми руками.

— Аянокоджи-кун.

Только я хотел выйти из Кёяки, как меня окликнули сбоку.

Мне помахала сидевшая на скамейке Сакаянаги.

— Уже уходишь?

— Да.

— А мне показалось, ты пробыл здесь всего-то минут пятнадцать…

— Так ты меня видела?

— Заметила, когда ты выходил из общежития.

Понятно. Тогда, пожалуй, неудивительно, что она захотела заговорить со мной — ведь я не только спешил, но и вышел без покупок.

Я рассказал ей о том, как Кей слегла с гриппом, и поэтому Рождество провел довольно буднично. О том, что подумывал взять торт по более низкой цене, для чего и отправился в супермаркет.

— Так вот в чем дело.

— Я упустил возможность и побрел к себе. Как-то так.

Раз не смог поесть его ни двадцать четвертого, ни двадцать пятого, стало быть, в этом году мне уже не доведется.

— Сегодня не вышло, ну и ладно, отведаю в следующем году.

— Фу-фу, — утонченно засмеялась Сакаянаги, не встававшая со скамейки.

— Я сказал что-то смешное?

— Ни у кого нет гарантий, что он в следующем году сможет съесть торт в этой школе. Или я ошибаюсь?

— Нет, все верно…

— Особенно в твоем случае, Аянокоджи-кун. Не видать тебе тортов после возвращения в родную обитель.

— Даже на день рождения меня вряд ли им угостят.

Может, зайти еще раз в супермаркет?

Сомневаюсь, что Сакаянаги не разгадала мою легкомысленную затею. Она поднялась, держа в руке трость.

— Кстати говоря, я не рекомендую торты из супермаркета.

— Серьезно?

— Нехорошо так говорить, но в магазинах продают товары массового производства, которые можно найти где угодно. А нужно, чтобы он был сделан руками профессионала.

— Возможно, но у нас мало где можно купить десерты.

— На удивление, в комбини есть и достойные товары.

Вот как? В свое время Сакаянаги принесла монбланы, которые, кажется, тоже были из комбини.

— Но, если хочешь получить поистине яркое впечатление, стоит его заказать.

Сакаянаги пошла, но остановилась возле меня.

— Могу я попросить тебя ненадолго составить мне компанию? Не затруднит?

— И куда мы пойдем? Хотя внимания так или иначе будет слишком много, ты ведь лидер класса A…

— Можешь не переживать. Мы недолго пробудем наедине, — сказала Сакаянаги, слегка махнув рукой сбоку от меня.

Заметив нас, ученик подошел ближе.

— Прости, Сакаянаги-сан, долго ждала меня?

— Немного. Но так даже лучше.

Я так понимаю, «лучше» из-за разговора со мной.

— Санада-кун, ты когда-нибудь общался с Аянокоджи-куном?

— Нет, если честно, сегодня — первый раз, — ответил Санада, вежливо поклонившись мне.

Будучи учениками одной параллели, мы много раз видели друг друга. Однако нам не доводилось общаться лицом к лицу. Так что, как и сказал Санада, этот раз — первый.

Его зовут Санада Косей. Показатели в «ОИС» следующие.

* * *

Академические способности — A

Физические способности — C+

Социальное взаимодействие — B+

Внесённый вклад — B+

Общая оценка — B

* * *

На редкость выдающийся, один из немногих среди второгодок с оценкой A по академическим способностям. Средние показатели физических способностей, остальные — выше среднего. Явных изъянов нет.

Санада отличник, безусловно, но прежде я не видел его рядом с Сакаянаги.

В последнее время я все чаще пересекаюсь с учениками класса A, и новая же встреча навела меня на мысль: как же мало я был знаком с одноклассниками Сакаянаги.

По крайне мере она и Санада явно оказались вместе не случайно.

— Я уже давно хотел поговорить с Аянокоджи-куном, хотя бы раз.

Вежливая речь, мягкий характер.

У меня нет чувства дискомфорта от того, что мною интересуется парень вроде него.

— Правда?

Хотя сомневаюсь, что я сделал нечто особенное, способное привлечь внимание Санады.

— Ах, вот как? И что же тебя в нем привлекло? — спросила Сакаянаги, выразив словами мою мысль.

— С недавних пор он стал одним из самых заметных в классе B, а еще…

Санада с неизменной улыбкой подошел ко мне. Затем он аккуратно подхватил меня за правую руку и отвел в сторону, немного дальше от Сакаянаги.

— Прошу прощения, но какие отношения между тобой и Сакаянаги-сан?

— В каких? Да, в общем-то, ни в каких.

— Она — лидер класса 2-A. Никто не сближается с ней без какого-либо умысла.

Он что, настолько остро чувствует во мне врага?

Через его вежливый тон сочилась непонятная злость… Или, возможно, это все лишь настороженность.

— Мне вот что еще непонятно: она кажется слишком дружелюбной в разговоре с тобой, парнем, один на один.

Интересное замечание.

«Вовсе нет», — хотел сказать я, однако все не так просто.

Сакаянаги производит впечатление человека, который практически никогда не действует в одиночку, и на деле она по большей части ходит в сопровождении нескольких людей.

Редко когда Сакаянаги остается с кем-то один на один, тем более с представителем противоположного пола. И одно дело, когда она в окружении одноклассников, и совсем другое — общается с учеником из другого класса.

Впрочем, не стоит забегать вперед.

Это всего лишь мое толкование слов и выражений Санады, есть за ними некий умысел или нет — мне неизвестно. Если и есть, то мне проще сделать вид, что ничего не заметил.

— Нам довелось пообщаться на специальном экзамене в прошлом году. Такие у нас отношения, ни больше, ни меньше, — ушел я от прямого ответа.

Это лучший вариант, независимо от того, какой смысл был вложен в вопрос.

— Ясно, все понял. Прости, я, возможно, немного испугал тебя таким вопросом.

— Не бери в голову.

— Ну что, вы там закончили свои мужские разговоры?

— Да. Аянокоджи-кун, могу я попросить тебя ненадолго составить нам компанию? Разумеется, если Сакаянаги-сан не будет против.

— М?

— Надо же, какое совпадение, Санада-кун. Я тоже подумывала его позвать.

Не совсем понимаю, что тут происходит, между тем, Сакаянаги и Санада, подумавшие об одно и том же, переглянулись с улыбками на лицах.

Следуя за ними в противоположную от выхода сторону, я снова направился вглубь торгового центра.

— Пришли.

Вскоре мы остановились возле универмага. Этот магазин пользовался большой популярностью благодаря всяким разнообразным безделушкам, особенно сюда любили заходить девушки.

Двое из класса A без промедления зашли внутрь и начали осматриваться.

— Аянокоджи-кун, не мог бы ты немного подождать нас? Если хочешь, можешь сам походить по магазину.

Ничего конкретного мне так и не объяснили, и осталось только смотреть на них со стороны.

Оба говорили друг с другом вполголоса, но я не мог расслышать их из-за фоновой музыки в магазине, поэтому от безысходности пришлось отойти подальше.

После я без особой цели бродил по магазину, убивая время.

Прошли сначала пять, потом десять минут, но они продолжали увлеченно разговаривать, и конца этому было не видно.

Я обошел полки несколько раз, смотреть стало уже не на что.

Стоило мне подойти поближе, чтобы проведать их, как Санада тут же в спешке засунул руку в карман.

— Прости, я отвечу на звонок, — вежливо извинившись, Санада вышел из магазина и остановился неподалеку.

— Сегодня я на свидании с Санадой-куном. И Рождество я провела вместе с ним!

— Правда? Впервые об этом слышу.

Хоть я и подумал, что создавшаяся атмосфера слегка походила на свидание, тем не менее факт неожиданный.

[[image:/storage/reader-images/874600bcde862ef6ae972c97e3d7644f8288bb52.webp]]

Однако я понятия не имел, что в жизни Сакаянаги появился такой человек. Неужели серьезные изменения произошли незадолго до Рождества? Или они уже давно были близки, просто никому не говорили?

— А нормально, что ты встречаешься у всех на виду? Если узнают, что он тебе дорог, враг может увидеть в этом слабость и воспользоваться ею.

Защищать себя — не то же самое, что кого-то другого.

Риск быть отброшенным назад особенно велик для Сакаянаги, чьи возможности действовать лично ограничены.

— Разумеется, все иначе, если есть уверенность в полном контроле… Ты чего?

Когда я начал анализировать, Сакаянаги молча уставилась на меня. Да еще как, в ее взгляде читалось недовольство.

— Это была просто шутка, неужели ты не понял?

— Как это?

— А вот так. Я и Санада-кун не на свидании.

— М-м?

Теперь она говорила совсем другое, и это сбило меня с толку.

— Прости, что заставил ждать, Сакаянаги-сан, — извинился вернувшийся к нам Санада после того, как закончил разговор.

— Ну как, получилось?

— Да. Договорился, — смущенно потер он щеку, широко улыбаясь.

— Санада-кун говорил с Мией-сан из класса 1-B. Они недавно начали встречаться. Он раздумывал о подарке, но в итоге попросил совета у меня.

Изначально речь шла о другом. Похоже, это и правда была шутка.

Не понимаю такой юмор, но комментировать не решился — настрой не располагал.

— Я обдумывал рождественский подарок, но всего через четыре дня после праздника у нее день рождения. Сперва хотел справить в один день, но встречаемся мы всего ничего, поэтому отбросил идею. Лучше отпраздновать Рождество, а потом ее день рождения.

Вот как?

Действительно, когда два праздника, один из которых значимый для влюбленных, идут практически друг за другом, спрашиваешь себя: а не стоит ли их совместить? Простое решение, но оно может и расстроить.

— Надо же, встречаешься с кохаем? Как так получилось?

— Через клуб. Она вступила в духовой оркестр, куда вхожу и я.

Понятно. Момент был для меня из непонятных, поскольку даже среди моих друзей вряд ли найдется кто-нибудь из культурных клубов.

Выходит, они проводили время вместе в одном кружке, узнавали друг друга и постепенно сближались.

— Но почему за советом по этой теме ты пошел к Сакаянаги?

— Я тоже не считаю себя подходящим человеком, но Санада-кун пока хочет сохранить отношения в тайне. Из-за клуба и все такое, — ответила она, бросая на меня недовольный взгляд.

Неужели есть какие-то ограничения? Вроде запрета на отношения сразу после вступления в клуб или никакой любви между семпаем и кохаем?*

[П/Р: Такие запреты имеют место в реальных школах Японии. В основном из-за того, что учащийся может навредить клубной деятельности.]

Естественно, даже если и есть, это, скорее всего, негласное соглашение, а не строгое правило школы. Иначе запрет применялся бы не только к духовому оркестру.

— От Сакаянаги-сан другого ждать не приходится, она… ну, быстро обо всем догадалась.

Проницательная Сакаянаги заметила перемены в однокласснике и, вероятно, велела проследить. Сам же Санада, раз уж так вышло, решил положиться на нее.

— Понятно, а меня зачем тогда втягивать?

Если нужно было мое мнение — это одно дело, но они же сами выбрали подарок, ни разу у меня ни о чем не поинтересовавшись.

— Просто…

На лице Санады застыло обеспокоенное выражение, а вот Сакаянаги сразу выложила правду:

— Я хотела немного подшутить над тобой, Аянокоджи-кун.

— Так вот о чем ты говорила?

— Да. Жаль только, ты не удивился и не засомневался.

Да нет, я удивился, хоть и немного, но сомнений не возникло, это правда. Прежде всего, меня мало интересует, с кем встречается Сакаянаги.

— Не принимай слова так серьезно, пожалуйста. Я попросила присоединиться к нам, чтобы со стороны мы с Санада-куном не выглядели так, будто на свидании. А если Мия-сан увидит нас вместе, что подумает?

— Скорее всего, возникнет недоразумение, да…

Но в нашем случае одну девушку сопровождают два парня. У кохая вряд ли возникнут подозрения.

— По-хорошему надо было договориться с кем-нибудь заранее, но тем самым мы раскроем отношения Санады-куна. Поэтому я собиралась пригласить кого-то при случайной встрече.

И выбор пал на меня. Только правильный ли он был или нет? Первое, наверное, раз мне также удалось познакомиться с Санадой.

Я не видел самого подарка, но держал он его как что-то очень важное. Вероятно, это показывает, как сильно Санада дорожит своей девушкой.

— Удачи тебе, Санада-кун.

— Ага, спасибо тебе огромное, Сакаянаги-сан, — поклонился он, прижимая купленный подарок к груди.

Он шел с улыбкой на лице и с прямой осанкой — может, даже направлялся прямо к ней. Чтобы сделать сюрприз до самого дня рождения, например.

— Кстати, Аянокоджи-кун. Ты отказался от затеи купить сегодня торт?

— Хм? А-а, хотел, на самом деле. Но когда буду возвращаться…

— Не советую сейчас заходить в комбини ради десерта. К этому времени остались не самые лучшие.

«…загляну в комбини», — хотел я сказать, но она упреждающе дала хороший совет.

— На твоем месте я бы просто вернулась к себе с мыслью о том, что в следующем году точно получишь свое. Но если махнешь рукой… это будет поступок отчаявшегося человека.

Всего лишь торт. Когда и какой торт есть — каждый пусть решает сам, но мне как-то расхотелось.

— Так и поступлю…

Если не поборю желание купить, в глазах Сакаянаги я буду отчаявшимся человеком.

По итогу я вернулся в общежитие, так и не купив торт.

Чтобы отвлечься от дурных мыслей, я полез в интернет изучать все, что касается скорого Нового года. В прошлом году эта тема прошла мимо меня, поэтому захотелось наверстать упущенное.

Может, было бы неплохо в этот раз соблюсти некоторые традиции на Новый год. В Белой комнате, например, даже одной-единственной моти не давали в праздник.

Я исследовал вопрос за ужином, который закончил примерно в восемь вечера. Когда я уже задумался, не пора ли принять ванну, мне позвонили.

— Добрый вечер, Аянокоджи-кун.

— Сакаянаги, не ожидал от тебя звонка, тем более в такой час.

— Мне просто захотелось проверить, как ты.

— Скажу сразу, я не стал совсем отчаявшимся, — упреждающе пошутил я.

— Фу-фу, ну разумеется. Знала, что ты не такой человек, Аянокоджи-кун.

Судя по ответу, шутить она изначально не собиралась.

— Оставлю на следующий год, — честно выразил я позитивный настрой вместо того, чтобы сходу придумывать оправдания.

— Правда? — счастливо улыбнулась Сакаянаги. — Давай сменим тему, как там Каруизава-сан? Ей уже лучше?

— Жар, кажется, спал. Осталось потерпеть всего два дня.

Даже если температура пришла в норму, как правило, следует оставаться в комнате еще пару дней.

— Вот как, это хорошо. Мы можем встретиться?

— Сейчас? Я не возражаю, но для чего?

— Узнаешь, как встретимся. Могу я зайти к тебе?

— В комнату, в смысле?

— Слишком внезапно, да? Тебе неудобно?

— Нет, ничего подобного.

— Тогда прошу, будь добр.

И на этом звонок резко оборвался. Не успел я подумать, что это было довольно грубо, как услышал легкий стук.

— Вот оно что.

Я поднялся, прошел к входной двери, и когда открыл ее, увидел звонившую — Сакаянаги.

— Ты куда-то выходила?

Слишком тепло она оделась для того, чтобы прийти ко мне из своей комнаты. К тому же на ее плечах и шапке лежало немного снега.

— Счастливого Рождества. К тебе пожаловал Санта!

Когда мы посмотрели друг на друга, Сакаянаги протянула руку с небольшой коробочкой. Я взял ее, и она довольно кивнула.

Но вот это представление Сантой…

— Сейчас уже вечер двадцать шестого. Что-то в этом году Санта-Клаус немного задержался…

— Прообразом Санта-Клауса был святой Николай. Как говорят, он жил где-то на южном побережье Турции. Если после раздачи подарков там он на санях добирается до Японии, то небольшое опоздание вполне оправдано, — ответила Сакаянаги так, что не разберешь, то ли она шутила, то ли была до глупого серьезна.

— Наверное, ты единственная, кто в такие моменты может придумать уникальные доводы.

Я пригласил ее внутрь, чтобы она не стояла на пороге.

— Извини за вторжение.

— Так что? Какое дело привело ко мне опоздавшего Санту?

— Это рождественский торт, как ты, скорее всего, уже догадался. И раз я представилась Сантой, прими его как подарок.

— Знаешь, при виде этой коробочки у меня случилось сильное дежавю.

Возможно ли, что Сакаянаги планировала так сделать еще с того раза?

— Да, ты все понял правильно. Я же обещала принести другое пирожное.

Действительно, тогда она сказала, что вместо якобы непонравившегося мне монблана принесет в следующий раз что-нибудь другое, но…

— Это же не совпадение, что ты пришла именно сегодня?

— Нет разумеется. Ты, казалось, очень желал торта, и я посчитала это хорошей возможностью. И даже специально порекомендовала не идти за десертом в комбини, чтобы не вышло так, что мы купили одно и то же.

— И теми словами ты вынудила меня не идти туда.

— Да. Моя стратегия сработала идеально.

Зайди я в комбини за тортом до прихода Сакаянаги, сомневаюсь, что смог бы в полной мере насладиться подаренным ею.

— Судя по всему, ты провел Рождество один, вот я и пришла на выручку.

— А это нормально? Посмотри с другой стороны: лидер класса A поздним вечером приходит в комнату парня.

— Если нас поймают, неприятностей будет больше у тебя, Аянокоджи-кун.

Отрицать не стану. Даже если сказать, что Сакаянаги пришла без спросу, отдуваться все равно придется в основном мне.

— Кроме того, сейчас только восемь вечера. На зимних каникулах это не особенно поздно, согласен?

— Возможно.

— Ты по-прежнему держишь комнату в чистоте, как я посмотрю. Впечатляет. Я несколько раз была у девочек, такого порядка ни у кого нет, — похвалила Сакаянаги, после чего попросила разрешение сесть на кровать.

Затем она сняла куртку.

— Что бы ты делала, если бы мы не встретились сегодня?

Вариантов можно придумать много: например, если бы я пошел спать или просто вышел прогуляться.

— Я хотела тебя навестить, просто сделала бы это не в праздник.

То есть сегодняшний день был выбран спонтанно? И она также, похоже, учла обстоятельства, связанные с Кей.

— Кстати, как ты, вероятно, догадался, я принесла на двоих.

И правда, судя по весу, в коробочке был не один кусок торта. Похоже, она хочет сперва вместе поесть, а потом вернуться к себе.

— Тогда я принесу что-нибудь попить. Устроит, как в прошлый раз?

— Конечно, огромное спасибо.

Я прошел до кухни и принялся заваривать кофе.

— Ну вот, с каждым разом ты ведешь себя более уверенно на кухне.

— Когда живешь в общежитии, приходиться готовить, никуда от этого не денешься.

— Ты так считаешь? У нас есть все удобства, от комбини до буфета. Поесть можно даже без денег.

— Возможно… Значит, я просто хочу готовить сам.

— А ведь в Белой комнате это было бы немыслимо. Хотя все равно досадно. Даже доведя навыки до высочайшего уровня, ты не сможешь их применить после выпуска из школы.

Если учесть случай в торговом центре Кёяки, за сегодня она слишком часто поднимала эту тему.

— Это правда. Но ты же не пытаешься прощупать почву? Не думаю, что тебе известно абсолютно все о Белой комнате. Вряд ли председатель Сакаянаги легкомысленно слил тебе информацию.

Я не видел выражения лица отвернувшейся Сакаянаги, но был уверен, что она улыбалась.

— Признаю, я лишь строю предположения. Как ты и сказал, все детали Белой комнаты мне неизвестны. Но я была близка к истине, не правда ли?

— Да. После выпуска — или, кто знает, ухода из школы — меня вернут в Белую комнату на позицию инструктора. И, скорее всего, обяжут натаскивать следующие поколения до тех пор, пока я полезен.

До недавнего времени сомнений в таком исходе не было. Теперь же появились, пусть и небольшие.

Отправить на три года в эту школу. Когда взвешиваешь плюсы и минусы решения, сталкиваешься с иррациональностью.

Да, я не знаю о происходящем во внешнем мире. Тот человек говорит, что Белая комната снова заработала, но я не знаю, правда это или ложь, поскольку возможности узнать попросту нет.

Между делом я принес кофе и два небольших блюдца, на который мы выложим куски торта.

— Вкусный же?

— Я не знала, какой тебе понравится, Аянокоджи-кун, но если и этот не зайдет, то всегда можно попытаться еще раз. Скорее, буду рада прийти снова.

Не ожидал подобных откровений. Может, ответить тогда, что было вкусно, даже если это будет ложью?

— Учти, притворство я распознаю сразу.

— Перестань читать меня.

— Как хорошо, что твой повседневный образ мышления настолько предсказуем. На редкость прост и понятен.

Сакаянаги прекрасно понимает: я все еще неопытный заурядный ученик со второго года. Похоже, она также учитывает влияние школьной жизни и внешних факторов.

Я открыл коробку и увидел два так называемых бисквитных пирожных*.

[П/Р: В Японии классический вариант — бисквит, взбитые сливки и клубника.]

— Где ты купила их? И не загодя же?

На коробке также виднелось что-то вроде логотипа производителя. Не видел такого у нас в комбини или супермаркете.

— За этим стоит небольшая история. Я до последнего момента хотела купить десерт для тебя в комбини, но по пути из торгового центра Кёяки встретила одноклассницу, Саваду-сан. Она заказала торт в известной кондитерской, но доставку задержали из-за снега, в итоге привезли только сегодня. По ее словам, в Рождество она махнула на него рукой и отведала обычный торт. Мы пересеклись, когда она как раз несла коробку к себе, не зная, как с ним поступить.

— То есть ты просто вырвала у Савады аппетитные пирожные?

Впрочем, подобного рода совпадения и правда имеют место.

Хотя нет, это же Сакаянаги. Она могла как-то прознать.

Но выяснять, так это или нет, незачем.

— Можешь быть спокоен, я заплатила своими приватными баллами. Правда, чего я не знаю, так это хотела ли Савада-сан съесть два торта в одиночку или же с кем-то.

Тайных отношений может быть больше, чем кажется на первый взгляд.

Теперь я наконец-то решил отведать принесенный Сакаянаги торт. Бисквитное пирожное было для меня не в новинку, но конкретно у этого, заказанного, по ее словам, из известной кондитерской, крем показался мне другим на вкус. Десерт намного превзошел прошлый монблан.

— Понравился, похоже?

— Я еще ни слова не сказал.

Меня подловили, но удержаться от еще одного кусочка не смог.

— Тебе и не нужно. Хотя не знаю, что и думать, выбор-то был не моим.

Сакаянаги сама попробовала торт, а после удовлетворенно кивнула.

— Однако соглашусь, вкус — непревзойденный, — смиренно признала она с довольным выражением лица.

Мы молча ели два десерта.

Было примерно девять вечера, когда разговор возобновился.

— Не возражаешь, если мы немного прогуляемся?

— Прогуляемся?

Я мог бы и отказаться, конечно, но на сегодня мне осталось лишь принять ванну да можно ложиться спать. Перед этим неплохо было бы воспользоваться шансом и пройтись по заснеженной дороге.

— Давай, почему бы и нет, — принял я предложение, поскольку причин отказывать не видел.

Кроме того, Сакаянаги, похоже, хотела о чем-то поговорить.

— Я буду ждать в вестибюле.

Сакаянаги учла, что мне надо переодеться, взяла в руки трость и поднялась. Я последую за ней сразу, как только соберусь.

В вестибюле общежития я пересекся со ждущей меня Сакаянаги, и мы вдвоем вышли на улицу.

В этот час можно не переживать, что сразу же попадешься на глаза другим ученикам.

— Все же снаружи холодно, — отметила Сакаянаги.

Снег шел с сочельника, а низкая температура позволила ему лечь толстым слоем.

— А ведь в прошлом году говорили, что снег — редкость. В итоге так уже второй год подряд.

Скопившийся снег создавал много проблем при ходьбе, но, казалось, не для Сакаянаги — она как будто даже наслаждалась такой погодой.

— Он доставит много хлопот, если будет идти круглый год. Но когда снег падает редко, можно полюбоваться красивым зрелищем.

— Но он копится на земле и доставляет неудобства, разве нет?

— Соглашусь, скорость пешего шага значительно снижается. Но уверяю, беспокойство излишне. В школьной поездке условия были куда хуже, — уверенно сказала Сакаянаги, после начав рассказывать про ходьбу по снежному покрову с тростью.

Она говорила взволнованно и радостно, точно раскрывала самую настоящую стратегию.

Однако, насколько мне показалось со стороны, это крайне небезопасно.

И стоило так подумать, как у Сакаянаги не получилось вытащить каким-то образом застрявшую трость, из-за чего она потеряла равновесие. Я ожидал чего-то подобного, поэтому сразу придержал ее за плечи и не дал упасть.

— Осторожнее.

— Фу-фу.

Я было подумал, что она испугается, но вместо этого Сакаянаги рассмеялась.

— Такой уж ты человек, Аянокоджи-кун.

— М-м?

Сакаянаги словно обрадовалась тому, что я не понял, о чем шла речь.

— Я была уверена в том, что могу нормально идти. Но, разумеется, риск падения по неосторожности был. Однако я ожидала, что ты поможешь мне, если у меня что-то не получится.

«И эти ожидания оправдались протянутой рукой». Наверное, вот из-за чего она рассмеялась.

— Обычно так и поступаешь, когда гарантий нет.

Это все равно что банджи-джампинг без страховочного троса. Разве что установленная снизу сетка в виде снега способна минимизировать шансы получить травму.

— Итак, ты скажешь, зачем позвала меня пройтись поздним вечером? Я так понимаю, ты хочешь о чем-то поговорить?

— Догадался, значит?

Когда я кивнул, Сакаянаги улыбнулась и спросила:

— Каков класс A с твоей точки зрения в данный момент, Аянокоджи-кун?

— В смысле?

— Я хочу узнать, что ты видишь. Какие его сильные стороны, какие слабые?

— Понятно. Неожиданный вопрос.

— Правда?

Сакаянаги абсолютно уверена в себе. И мне даже мысль в голову не приходила, что она спросит совета, который может повлиять на политику класса.

— Давай прежде спрошу: ты считаешь, я помогу своему противнику?

— Что же, если ты признаешь класс A своим противником, так тому и быть.

«Я рада это слышать», — слегка улыбнулась Сакаянаги.

— И все же я думаю, на мой вопрос ты ответить можешь.

— Есть основания так думать?

— Мне достаточно беспристрастного взгляда, чтобы выстроить предположение.

Похоже, Сакаянаги уже способна определить мои ход мыслей и виденье положения. Она уже давно на это намекала, но сейчас я видел полную уверенность в понимании меня.

— Если ты так уверена в своей правоте, то мне нет нужды описывать класс A. Или не можешь доверять собственным суждениям без чужого одобрения?

— Глупый вопрос, тебе так не кажется?

Тем не менее я все же принялся описывать.

Класс A под руководством Сакаянаги ведет битву организованно. От ненужного избавляются, необходимое — подбирают. Это класс, который неизменно и уверенно копит очки. Высокие академические показатели, физические способности на твердой середине. Из видимых недостатков — лишь нехватка учеников с уникальными навыками.

Идущая рядом Сакаянаги приняла мои слова без возражений.

— По правде говоря, любой бы ответил примерно также.

— Тогда могу я услышать твою уникальную точку зрения, Аянокоджи-кун?

— Ну…

Это может прозвучать немного жестоко, но Сакаянаги словно этого и хотела.

— Ты уверена в себе. И небезосновательно, твои способности выделяются на фоне лидеров других классов. Но на их же фоне мне все больше кажется очевидным пробел по части построения взаимоотношений с одноклассниками.

Ей удается держать класс под контролем, но лишь посредством манипуляций.

Ученикам класса A следует быть более самостоятельными. Это может благоприятно сказаться на классе. Только для этого Сакаянаги, как лидер, должна сблизиться с одноклассниками.

— Это ни к чему. Я хочу принимать решения без влияния эмоций. А они появятся, если подберусь к ребятам слишком близко. Когда приходит время избавляться от любимца, любого рода сомнения лишь подпитывают слабость.

— Твое право так считать.

Это не было ошибочным представлением. Отчуждение, если оно подлинное, тоже полноценное оружие.

— Кстати, меня волнует один момент.

— Какой?

— Почему ты устроила слежку за мной? В последнее время я все чаще замечаю на себе взгляды класса A. Если тебе что-то нужно, можешь просто спросить прямо.

— Ничего подобного. Я никому не давала указаний подходить к тебе, Аянокоджи-кун, — категорически отрицает она свое участие. — Уж выяснять что-то о тебе через других людей мне смысла нет. Просто с недавних пор ты не особо пытаешься избегать внимания. Те, кто увидел лишь каплю твоего истинного потенциала, будут действовать самостоятельно. А некоторые, представляешь, даже преданно отчитываются передо мной, хотя я об этом и не просила.

Только сами отчеты не несут в себе ничего полезного для Сакаянаги. Именно поэтому она упомянула, что смысла в слежке нет.

— Выходит, они думают, что стараются на благо класса?

— Может, хотят заработать себе баллы, кто знает? Но им еще предстоит понять, что лишь тратят силы впустую.

Даже принося пользу, они не заработают благосклонность Сакаянаги.

Снег хрустел при каждом погружении в него трости Сакаянаги, при каждом нашем шаге. Людей поблизости видно не было.

— Давай на этом закончим пешую прогулку.

— Хорошо, тогда возвращаемся.

— Конечно. Но Аянокоджи-кун, пожалуйста, иди первым. Я хочу еще немного насладиться ночным ветерком.

— А это не слишком опасно?

— Даже если я упаду, то на снег. И здесь не горы.

Справедливо. Вряд ли в этом месте она столкнется с опасными для жизни ситуациями.

— Мы, вполне возможно, до конца года уже не увидимся. Поэтому желаю тебе хорошо встретить Новый год.

— Ага. И тебе веселого Нового года.

Обменявшись поздравлениями, я разделился с ней и сразу пошел к общежитию по заснеженной дороге.

Она не двигалась примерно десять моих шагов.

— Аянокоджи-кун, — мягко окликнула Сакаянаги.

Я обернулся. Она пристально вглядывалась в меня, наполовину спрятав лицо в шарф, будто замерзла.

— Что?

— Мне еще есть, что тебе сказать. Можешь выслушать, но не подходить ближе?

— Значит, главное ты все-таки оставила напоследок.

Наш с Сакаянаги разговор продолжился, только теперь мы держались друг от друга на небольшом расстоянии.

— Ты понимал, что я еще хочу о чем-то сказать?

— Догадывался.

— Есть моменты, когда даже мне нужна смелость. Ее придает мне расстояние между нами.

Чуть меньше десять метров. Именно столько, по ее словам, нужно, чтобы Сакаянаги набралась смелости сказать.

— Ты мне нравишься.

Сказать вот что.

— Но не как человек, а как представитель противоположного пола.

Я спокойно выслушал недвусмысленное признание Сакаянаги.

— Ты можешь просто запомнить это?

— То есть мне не нужно отвечать?

— Да. Сейчас я этого не прошу. Можешь возвращаться.

— Понятно.

Я повернулся и уже сделал шаг, но остановился.

— Не возражаешь, если спрошу?

— О чем?

— Я ценю тебя, вероятно, намного сильнее, чем ты себе представляешь, Сакаянаги. Вот почему я хочу узнать.

Хочу узнать искренне и прямо сейчас.

— Ты можешь превратить эти чувства в силу, а не в слабость?

Уверен, Сакаянаги мудра и правильно меня поймет без дополнительных пояснений.

— Глупый вопрос, тебе так не кажется? — улыбнулась она.

Ее глаза ярко сияли в темноте, в них читалась твердая решимость.

После ухода Аянокоджи Сакаянаги, оставшись одна, смущенно улыбнулась в тишине.

— Помнишь, как мы с тобой и Ичиносе-сан недавно разговаривали? Это было в день проведения церемонии окончания второго триместра, — тихо, едва перебивая ветер, пробормотала она. — Я ставила себя ее наставником. Я так считала всегда, но в этот раз вышло наоборот.

Именно тогда Сакаянаги окончательно осознала чувство любви.

В снежной ночи она продолжала разговаривать сама с собой в полном одиночестве.

— Я признаю тебя противником, которого обязана победить.

Это правда.

Абсолютная, непоколебимая истина.

— Я, прирожденный гений, не могу проиграть рукотворному гению.

В это она верила.

— Однако, помимо восприятия тебя врагом, зародилось и другое. Понял ли ты это?

Аянокоджи скрылся из виду. Она обращалась к тому, кто не услышит.

— Я люблю тебя, — повторила Сакаянаги.

Осознать чувства ее заставила Ичиносе, в которой она видела лишь мусор на обочине.

— Но ты не изменишься в лице, даже если я выражусь так откровенно, не так ли?

Вот почему, стоя напротив него, она не использовала столь сильные слова.

А вот примет он чувства или не сможет — Сакаянаги не боялась.

— Точно. Ведь такой ты человек, Аянокоджи-кун. Ты не из тех, кого подобные мелочи выбьют из колеи.

Любая другая девушка, вероятно, стала бы мучиться и страдать.

Но не Сакаянаги. Скорее напротив, вот чем Аянокоджи ее так привлекает.

— Ты смотришь на меня и других людей в этой школе как на детей. Считаешь, что абсолютно все будет идти так, как задумал ты. Потому что сам прикладываешь к этому руку.

Она сделала шаг и пошла по заснеженной дороге.

Замысел Аянокоджи ясен. Как и рисуемая им картина третьего года обучения.

Неинтересно будет, если и дальше все пойдет по его сценарию.

Как именно привнести беспорядок — уже определено.

Она хотела помешать.

Хотела увидеть в нем беспокойство.

Хотела, чтобы он столкнулся с тем, что не входило в его расчеты.

Хотела вызвать в нем эмоции, хотела сломать. И хотела любить.

— Очень жаль. Твой план начал сбиваться с пути еще на летнем экзамене на необитаемом острове.

Она очень хотела рассказать ему, но нельзя, ведь это секрет.

Интерес вызывало именно то, что он не знал — что не мог понять.

— Обещаю, это будет первым шагом к непредсказуемым для тебя изменениям.

Она уже не могла дождаться его будущих решений.

— Поскорее бы третий триместр…

Глава 4. Незаметные колебания

Утро двадцать восьмого декабря, близился конец года.

Проверив телефон, лежащий у подушки, я увидел сообщение, отправленное в семь часов — всего около тридцати минут назад. Оно было от Кей: она сухо сообщила, что выздоровела.

Сперва я лежал на спине, вытянув руку с телефоном наверх, однако затем перевернулся на живот.

[Ты проснулась?]

Я отправил такое сообщение, и не прошло и трех секунд, как оно отметилось значком «прочитано». Можно предположить, что она не выпускала телефон из рук и ждала ответа.

[Да, проснулась.]

С тех пор как она заболела гриппом, я не раз связывался с ней, чтобы справиться о здоровье, однако иные темы не поднимались. Может, потому что она была не в том состоянии, а может, из-за дистанции между нами. Во всяком случае, ее сообщения больше не изобиловали жизнерадостностью, да и стикеры она слать перестала.

[Есть планы на сегодня?]

Я отправил сообщение.

Если ответит, что свободна, я бы хотел позвать ее, но…

[Прости, я договорилась встретиться с Майей-чан. Она все время, пока я болела, помогала и поддерживала меня, поэтому мне хочется ее поблагодарить. Нельзя?]

Можно, конечно. Это, несомненно, то, чему следует отдать приоритет.

Ни о какой настоящей дружбе не будет и речи, если Кей напрасно пренебрежет Сато в пользу меня.

Естественно, сам я также не собираюсь вставать между ними. Я не должен так поступать.

[Все нормально, я понимаю. Могу тогда позвонить вечером? Примерно в девять. Хочется все же договориться на завтра, или когда ты будешь свободна, и поговорить.]

О провалившихся планах провести Рождество вместе, о дистанции между нами. Нам как паре многое надо было обсудить.

[Конечно.]

После этого короткого сообщения сразу поступило следующее.

[В общем, буду ждать.]

То, что она поправилась, это хорошо. Еще лучше, что на конец года можно строить какие-то планы.

Вопрос теперь в том, как провести сегодняшний день. Планов у меня пока нет, не сходить ли мне тогда в спортзал, раз не появлялся там уже несколько дней? Или, может, просто выйти и прогуляться?

Не хотелось бы пересечься с Кей и Сато, поэтому спонтанный вариант со спортзалом отпадает. В Кёяки в принципе не стоит заходить. У девушек не получится весело провести время, если они будут знать, что я хожу где-то неподалеку. Надо бы сообщить, что весь день проведу в своей комнате; я снова взялся за телефон, и в тот же самый момент поступил звонок.

«Может, Кей?», — с надеждой подумал я, но, к сожалению, этого номера у меня не было в контактах. Однако я знал его. Что же делать?

Я просто уставился на экран телефона. Все гадал, сколько же это продлится, тем не менее звонок не сбрасывался, и я решил на него ответить.

— Эй, поживее бери, — послышался недовольный голос Рьюена прежде, чем я успел что-либо сказать.

— Я был в уборной.

— Да ну? А может, ты тупо ждал, пока звонок сбросится?

Браво. И Сакаянаги, и Рьюен — оба теперь в превосходстве читают ход моих мыслей в вопросах обыденных вещей.

— Надо поговорить. Встретимся через тридцать минут у северного входа в торговый центр Кёяки, — сразу перешел он к делу, едва ли выказав интерес к моему оправданию.

— Ты не должен сперва узнать о моих планах? Может, у меня поминутно все расписано.

— Отложи.

Но он не дал шанса высказаться и сразу завершил звонок.

— Думает, как всегда, только о себе.

Ничего удивительного. Самое типичное поведение для Рьюена.

Пик метелей прошел, толстое снежное покрывало по мере таяния вырисовывалось в красивые узоры. Горстки снега оставались лежать в тенях, но это только вопрос времени.

В такой вот сезон под конец года меня позвал Рьюен.

На школьном фестивале мы объединились по стратегическим причинам, а в одной группе в школьной поездке оказались по чистой случайности — и на этом все, оснований связываться друг с другом у нас особо нет.

Сомневаюсь, что дело в специальном экзамене, сейчас ведь зимние каникулы в самом разгаре.

Без четкого понимания, для чего, я подошел к северному входу торгового центра Кёяки почти точно в назначенное время. Рьюена нигде видно не было, зато сразу бросился в глаза другой человек, прислонившийся спиной к стене со скрещенными руками.

— Кацураги? Это ведь не совпадение?

Торговый центр еще не открылся. Если нет причины приходить загодя, чтобы попасть в нужный магазин, смысла стоять тут нет.

— Тебя, я так понимаю, позвал Рьюен. Меня тоже.

Раз он и Кацураги вызвал, непродолжительной беседой все явно не ограничится.

— В его характере есть эта дурная привычка, звать безотлагательно, не задумываясь о планах человека.

Кацураги после перевода в класс Рьюена вдоволь насмотрелся на его поведение.

— Ты уже стал совсем как его правая рука. Рьюен, похоже, доверяет тебе.

— Хотелось бы верить.

По лицу Кацураги не сказать, что бы он был рад, но и недовольства за ним тоже не наблюдалось.

— Так, зачем нас звать?

— Кто его знает. Придет, тогда и спросим.

Позвать позвал, но зачем не сказал.

— Во всяком случае, — продолжил Кацураги, — он замыслил что-то нехорошее. Да ты и сам, наверное, об этом догадываешься.

— Ну, проблемы могут быть, да.

— Тогда не приходил бы.

— И нарваться потом на другие проблемы?

— Нарвутся только простые ученики. Он иногда говорит о тебе, причем с глубочайшим восхищением. А это говорит о том, что он признает в тебе противника, с которым прямо сейчас ему не совладать.

— Восхищением?.. Что-то мне сложно представить.

— «Сотру». «Раздавлю». «Убью». Искусный способ выразить почтение, согласись?

— Какое там почтение, топчение, скорее.

Кацураги сам говорил полушутя, и все же на ответную шутку слегка улыбнулся.

— Все потому, что никто за пределами класса не может говорить с ним на равных и открыто. Так что да, твое присутствие важно для него.

Под первое, я думаю, подошла бы Сакаянаги, но она для него противник, которого придется сразить. А на одном только искреннем общении взаимоотношения не построишь.

— При всем этом замечу, что вы одолели Сакаянаги на специальном экзамене, пусть условия вам и благоволили. Надеюсь, это слегка собьет с него спесь.

— Сакаянаги сделала все от нее зависящее, но ее проигрыш, скорее всего, мало на что влияет. Мы же просто, как говорится, поймали волну — сразу несколько моментов удачно сложились в нашу пользу.

— Просто поймали волну? Но пусть даже так, победить на специальном экзамене нельзя без крепкого фундамента.

Кацураги отметил, что эта победа — результат неоспоримых способностей класса.

— А что у вас? Как получилось, что класс Ичиносе вас обставил?

— Ее класс в любом специальном экзамене борется с позитивным настроем и верно придерживается основ. И руководство классом у них тоже на высоте, — проанализировал Кацураги, сделав вывод, что такого противника победить непросто. — В нашем классе проблемы очевидны. Академические способности значительно уступают оным у других классов. Если ничего не сделаем с этим, неблагоприятные битвы ждут нас и в будущем.

Проблемы видны невооруженным глазом, но исправить их — невероятно сложно. За одну ночь учебу не подтянешь.

— На предыдущем специальном экзамене я говорил Рьюену отказаться от краткосрочной выгоды и сосредоточиться на поднятии успеваемости, но он, кажется, даже прислушиваться был не намерен.

Такой у него подход: если в лоб победить никак, он прибегает к закулисным тактикам и внезапным нападениям.

— Однако выход из сложившегося положения не найдется сам собой. Знаешь, что интересного я нахожу в людях? Бессознательный фаворитизм. Это правда, что Рьюен использует всех одноклассников, как ему угодно, но некоторых ценных он недоиспользует.

— И дело не просто в наличии или отсутствии способностей, не так ли?

Если взять покорных учеников, которые могут в какой-то мере поучаствовать в злодеяниях вроде Ишизаки или Альберта, и мятежных, кому не понравятся нарушения правил, Рьюен, естественно, предпочтет первых.

— Да. Есть моменты, где способности явно не учитываются. Занятно, согласись?

— Возможно.

— Вот поэтому я считаю, что у тех учеников, что почти не используются Рьюеном, есть свободное время. Их я активно натаскиваю по учебе, разумеется, втайне от него.

Если бы Рьюен и услышал об этом, отчитал бы Кацураги за то, что лезет не в свое дело? Хотя он может для виду разгневаться, но вмешиваться не будет. Нынешний Рьюен уже не тот, что прежде. Он поймет, что это необходимые меры. Он выплатил огромную сумму за переманивание Кацураги как раз затем, чтобы тот находил решения, которые самому ему не под силу.

— А это нормально, что ты рассказываешь мне о таких важных вещах?

— Когда делишься с кем-то секретом, на душе становится спокойнее. Как ни странно.

— Я бы мог обо всем рассказать Рьюену.

— Будь ты таким человеком, что ж, пришлось бы мне задуматься о своем ошибочном представлении о тебе.

Он как бы говорил, что доверяет мне в этом вопросе. Тем самым ловко оказывал на меня давление, призывая не предавать.

На этом Кацураги прервал наш разговор и перевел взгляд мне за спину.

— Смотри, наглец заявился. Опоздал, и даже виду не подает, — возмутился Кацураги, оторвавшись от стены.

Я тут же посмотрел в том направлении и заметил идущего к нам Рьюена.

Судя по свисающему с левого запястья пакета, он заходил в комбини.

— Все в сборе, погляжу.

— Ты не должен сперва извиниться перед Аянокоджи?

— Не вижу причин. Пусть благодарит, что позвал не в Новый год.

Кацураги призвал Рьюена извиниться, но тот, естественно, пропустил это мимо ушей и просто потащился дальше. На миг мы с Кацураги понимающе переглянулись: с этим человеком нам обоим приходилось тяжко.

Рьюен на ходу достал гамбургер, а опустевший пакет из-под него убрал в карман. Он сорвал оберточную бумагу и начал есть. Видимо, еще не завтракал.

Кацураги негодующе уставился на него, вероятно, гадая, почему нельзя было поесть до того, как пришел сюда.

— Теперь рассказывай, зачем позвал меня и Аянокоджи.

[[image:/storage/reader-images/d548461779fa1c8a04908c228056d7247225117f.webp]]

Несмотря на требование, Рьюен продолжил безучастно жевать гамбургер. Лишь спустя время, удовлетворившись едой, он заговорил:

— От третьегодок тут услышал кое-что интересное, подумал, надо бы поделиться. В третьем триместре, кажется, параллель ждет столкновение в крупной заварушке.

— «Крупной заварушке»? В смысле, ты про экзамен в конце года? Так ничего удивительного.

У нас есть подтвержденные основания считать итоговый экзамен суровым испытанием.

Сомневаюсь, что Рьюен позвал нас, чтобы говорить очевидное.

— Или речь не просто об экзамене в конце года? — вставил я слово после ответа Кацураги. — Мы слишком много внимания уделяем концу третьего триместра, а может, не в нем дело?

— Тц, тоже слышал от кого, Аянокоджи?

— Не знаю только, можно ли этому доверять. В начале третьего триместра может быть проведен специальный экзамен, для некоторых он закончится исключением из школы.

Быть может, Рьюен слышал похожую историю, потому что сразу ухмыльнулся.

— И когда ты про это узнал?

— Три дня назад, двадцать пятого декабря. От Кирюин из класса 3-B.

— Я — тогда же. От Момиямы из 3-D.

— Даже если в самом деле запланирован столь рискованный экзамен, вы услышали о нем в один день. Почему?

— Просто совпадение… или же…

— Скорее, школа так разглашает нужную информацию, — произнес Рьюен, причем казалось, с некоторой убежденностью. Затем он откусил большой кусок гамбургера.

Класс B Хорикиты от класса B Кирюин.

Класс D Рьюена от класса D Момиямы.

Любопытен тот факт, что класс источника информации совпадает с классом принимающей стороны. Это подтвердилось бы в полной мере, если Сакаянаги получила сведения от класса A, а Ичиносе — от класса C.

— Но так ли это на самом деле? Может, кто-то распространяет лживые слухи через третьегодок? У нас же сейчас вообще зимние каникулы.

— Ку-ку, потому этому и стоит доверять.

В разгар каникул нервозность учащихся сама собой сходит на нет. В непринужденной обстановке они наслаждаются каждым днем. Будь это ложными слухами, сильного эффекта от них не будет — самое большее, ученики преждевременно придут в готовность к битве. Стрессового состояния можно даже не ожидать.

— Цель предупреждения — дать понять, что надо начать готовиться к столкновению. Вполне естественно так думать, — спокойно проанализировал Кацураги, о чем нам с Рьюеном уже было известно.

Эта версия также подтвердится, если каждый класс с третьего года обучения подходил к соответствующему классу со второго.

— Кроме вас кто-то слышал об этом?

На вопрос Кацураги я отрицательно качнул головой, а Рьюен не отреагировал вовсе, что тоже своего рода ответ. Если бы Ишизаки или кто-нибудь у них услышал подобные сведения, тут же сообщил бы Рьюену.

— Тогда следует ли считать, что… уведомили одного представителя класса?

— Явных подтверждений нет, но, мне кажется, что Сакаянаги и Ичиносе получили похожие сообщения. Это надо еще додуматься сделать из него определенный вывод, но обратить внимание они должны, не настолько глупые ведь.

— Но опять же, возникает закономерный вопрос. Почему в случае класса 2-B выбрали Аянокоджи? Разве не логичнее было подойти к Хориките? Или, может, выбор Рьюена — лишь совпадение, и предупреждение получили не Сакаянаги с Ичиносе… Хотя нет, вряд ли, — Кацураги начал строить новую гипотезу и сразу ее отверг. — Школа нейтральна во всех вопросах. Если они хотели донести предупреждение, то через лидеров. Допускаю, что им нужно было сперва решить, кто смог бы понять намеки от учеников третьего года.

— Сузуне с каждым днем набирает силы, но и школа, и третьегодки могли посчитать лидером Аянокоджи. Не удивлюсь, если так и было.

И действительно, в последнее время у меня выдалось много возможностей открыто поговорить с Нагумо и Кириямой по поводу дел ученического совета.

Тем не менее Кирияма, очевидно, остановился бы на Хориките.

И что более важно, это никак не объясняет, почему ко мне подошла Кирюин.

Предположим вот что: школа дала команду лидерам третьегодок доставить сообщение лидерам второгодок. Кирияма должен был подойти к Хориките, но услышавшая об этом Кирюин по своей воле обратилась ко мне…

Не знаю, насколько правдива эта вольная интерпретация, но раз мне известно содержание устного послания, значит, есть и обязанность передать его Хориките.

— Возьмем за основу прошлый год, специальные экзамены проводились до и после «Смешанного тренировочного лагеря», сейчас может быть то же самое, — пробормотал Кацураги, вновь приводя в порядок беспорядочные мысли. — В третьем триместре, с начала до конца января, имели место два специальных экзамена, «Классный опрос» был в начале марта. И итоговый экзамен в конце года, четвертый по счету.

На первом году за этот период было три специальных экзамена, на втором, вполне возможно, будет четыре.

Но главное не забывать, что это все лишь домыслы. Тот же «Классный опрос» был незапланированным событием, учитывая предыдущие года. Уберем его, и тогда за третий триместр было бы проведено три специальных экзамена.

Но прошлый год на то и прошлый. На него мы можем только ссылаться. Крайние случаи тоже нельзя исключать: например, что до конца учебного года не будет никаких специальных экзаменов, а только письменные. Также неясно, могут ли провести пять или целых шесть экзаменов, а не четыре.

— «Классный опрос», а? Это же на нем исключили Тоцуку усилиями Сакаянаги?

— Да…

Лицо Кацураги омрачилось, когда он вспомнил горький прошлогодний инцидент.

Рьюен доел свой гамбургер и радостно заговорил:

— А теперь одним-двумя исключениями может не обойтись, смотря как карты лягут.

Прогноз был сделан легкомысленно, но лучше учесть сопутствующие риски сразу.

— Исключениями? Мне бы хотелось вообще не доводить до этого, по возможности.

— Ку-ку, не будь таким мягкотелым! Наша параллель все еще полна учеников. Неинтересно будет, если экзамен не устранит пять или десять человек.

Когда Кацураги явно волновала судьба одноклассников, Рьюен демонстрировал совсем иной взгляд.

— Помни, Рьюен, ты тоже рискуешь стать мишенью.

— Замечательно. Нападет на меня Сакаянаги или Ичиносе, сразу раздавлю.

— Хорошо, когда враг на виду. Но могут найтись те, кто захочет попытаться свалить тебя изнутри.

Изнутри, то есть в его же классе.

Рьюен постоянно наживает себе новых врагов, скорее всего, у него их наберется предостаточно. Впрочем, он не из тех людей, которые будут переживать по этому поводу.

— Хах, если из наших выбирать кандидата на вылет не придется, дело за малым.

— Это правда… И все же обозначу, что если попытаешься без задней мысли отказаться от товарищей, я вмешаюсь.

— Как хочешь.

Думаю, если Кацураги и воспрепятствует, то Рьюен такого не потерпит, но его это хотя бы немного притормозит.

Однако… кое-что до сих пор оставалось неясным. И шедший рядом Кацураги, судя по его суровому выражению лица, также это понимал.

Если цель встречи состояла только в том, чтобы обменяться мнениями по поводу гипотетически ожидающего нас сложного специального экзамена, всех троих собирать в одном месте на разговор смысла не было.

— Что касается следующего специального экзамена. Если правила будут позволять свести бой к один на один, я намерен ударить по Сакаянаги, — отрезал Рьюен, как если бы прочитал наши с Кацураги мысли.

Вот и раскрылась главная тема.

— Ты что задумал, Рьюен? Тебе прямого столкновения на экзамене в конце года недостаточно?

— Знаешь, да, недостаточно. Я хочу видеть унижение на лице этой девчонки столько раз, сколько это вообще возможно.

Объявляя ее своим противником, он также говорил не вмешиваться в их противостояние.

— Хорикита, даже если ее не предупредить, крайне маловероятно решится пойти против класса Сакаянаги. Нынешняя ситуация такова, что в экзаменах, где упор идет не на командную работу, класс Сакаянаги задавит ее превосходящей совокупной силой.

Тем более если на чашу весов поставить класс, стремящийся свалиться на дно, выбор, вероятно, падет на Ичиносе.

— Сейчас не самый удачный момент идти против класса A. Если специальный экзамен будет сосредоточен на академических способностях, как прошлый, они станут самым грозным противником для нас.

Конечно, на данном этапе выбирать их никто не заставляет. Но Рьюен, казалось, готов был рискнуть и сразиться, чего бы это ни стоило.

— Сакаянаги, наверное, считает, что может победить меня в любой схватке. Что ж, я выбью из нее эту наивность.

— Я не могу с этим согласиться…

— А кто тогда, Кацураги? Ичиносе? Так она теперь тоже может доставить неприятностей.

По-видимому, Рьюен также обратил внимание на серьезные перемены в Ичиносе. Кацураги должен учесть и это, но он, похоже, все равно противился выбору в пользу Сакаянаги.

— Ничего не имею против твоего высказывания об Ичиносе. Но от Сакаянаги неприятностей будет в целом больше. Допустим даже, что придется пересмотреть мнение об Ичиносе, Сакаянаги все равно будет сильнее. Поэтому нам сперва надо бы дождаться третьего триместра и посмотреть, что нового сможем узнать.

Кацураги не списывал Ичиносе со счетов, но говорил, что выбрать противника им следует после того, как станут известны детали специального экзамена.

— По-моему, доводы Рьюену не важны. Он просто хочет сразиться с Сакаянаги.

— В том-то и проблема. Лидер должен хотя бы взвешивать шансы на успех. А сейчас, когда решаем биться против сильного оппонента, мы словно уже сдаемся.

Мы втроем, ни на миг не замолкая, продолжали бродить вокруг торгового центра.

И очень сомневаюсь, что в ближайшее время меня отпустят.

Перед главным входом должна была стоять рождественская ель. Только ее уже убрали; как раз на пустующее пространство и смотрела Каруизава с угрюмым выражением лица.

— Ха-а-а… — невольно вырвалось у нее.

Тяжелый вздох услышала как раз подошедшая со спины Сато.

— Кей-чан, долго ждала?

— А, Майя-чан. Нет, нисколько, я сама только подошла.

Полностью оправившись к двадцать восьмому декабря, Каруизава позвала Сато гулять.

Она уже объяснила Аянокоджи причину: потому что постоянно обращалась к Сато за помощью, пока болела гриппом.

Если она в чем-то нуждалась или ей чего-то недоставало, подруга выручала в любое время. Когда было одиноко, она быстро отвечала на сообщения. Она даже приняла на себя все те жгучие чувства и эмоции, которые Каруизава хотела выложить Аянокоджи, но не могла.

И потом охотно согласилась на внезапную просьбу о встрече, совсем не выказывая недовольства.

— Прости, что пришлось ради меня вдруг сорваться.

— Что ты, все нормально. Прежде всего, я рада, что ты выздоровела. Правда, я очень рада.

— Спасибо. Ты не слишком преувеличиваешь? Это же был всего лишь грипп.

— И некоторые люди очень плохо его переносят.

Сато ободряюще взяла руку Каруизавы, по-детски радуясь полному восстановлению подруги.

— Может, я лезу не в свое дело, но… Ты же сказала Аянокоджи-куну, что выздоровела?

— Да, еще утром. Мы также договорились вечером поговорить, о сорвавшихся там планах на Рождество…

— Здорово-здорово! Это же замечательно, правда?

Сато поспешно решила, что разговор их помирит, но стоило ей увидеть вовсе не радостную Каруизаву, как улыбаться перестала.

— Может, поговорить нам удастся, но… Но я не знаю, что будет дальше…

— В с-смысле «что будет дальше»?.. У вас же просто были небольшие разногласия, разве нет?

Из услышанного Сато сделала вывод, что это пустячная ссора, о чем говорила даже сама Каруизава.

Так или иначе, а не прав все равно был Аянокоджи.

Но Каруизава не могла избавиться от одного сомнения.

— Возможно, Киётака… Возможно, ему нравится Ичиносе-сан.

«Он полюбил кого-то другого», — думала она постоянно, пока пребывала в плохом самочувствии.

— Нет-нет-нет, быть такого не может. Все обойдется, слышишь? Обойдется.

— Ага… — отозвалась Каруизава.

Сато облегченно выдохнула, когда поняла, что Каруизава прислушалась к ее словам. И вместе с тем пожалела, что ими же вырыла себе могилу. Но забрать слова она не могла, поэтому с отчаянием принялась раздумывать, на какую тему сменить разговор.

— Т-точно, скоро же Новый год! Целый год прошел, казалось бы, в мгновение ока, да?

Рождественскую ель убрали. Все уже начали готовиться к новому году.

— Ага, наверное… Вот бы поглядеть на эту ель в Рождество…

— Э?!.

Каруизава продолжала с тоской неподвижно всматриваться в пустующее пространство.

Она готовилась и мечтала попасть к этой ели. Двадцать четвертого декабря, когда на ней еще сверкали украшения, Каруизава должна была сходить на свидание с Аянокоджи и сделать памятную фотографию.

Осознавая, что закапывается еще глубже, Сато дернула себя за щеку.

— Н-ну, можно будет сходить в следующем году, разве нет?

— Можно ли… Да, наверное.

В следующем году. Сейчас Каруизава не могла и думать о том, что будет через год. Даже завтра казалось ей погруженным во тьму, неопределенным.

Сато в отличие от застывшей подруги постоянно озиралась по сторонам.

Она хотела обрадовать Каруизаву, конечно. Это было ее главным приоритетом. Но Сато согласилась встретиться с ней еще и с другой целью. Наткнуться на Аянокоджи.

Если их отношения еще не пришли в норму, значит, они будут намеренно избегать друг друга, что сильно усложняет задачу подстроить встречу. В таком случае она доверится воле случая.

К счастью, они вроде как должны будут встретиться уже завтра, но ускорить процесс не помешает. Сато вовсе не возражала, если подбодрить Каруизаву выйдет у ее парня.

Оставалось только пересечься с Аянокоджи.

Идеально было бы просто подтолкнуть их к примирению. Однако устроить встречу по желанию не всегда возможно.

«И потом, — задумалась Сато, — если он знает о том, что мы сейчас проводим время вместе, то не покажется беспечно рядом, разве нет?». Что подтверждалось поведением Каруизавы. Она не пыталась оглянуться и попробовать отыскать глазами своего парня.

Аянокоджи, вероятно, не мешался им из чувства такта, а вовсе не из злого умысла.

Неожиданной встречи пока не ожидалось, поэтому Сато оставалось только собраться с силами и сделать ход.

— А давай забудем обо всем плохом и просто повеселимся!

Сато, полностью доверившись удаче, крепко обняла Каруизаву. Та увидела, как она изо всех сил старается подбодрить, и критически взглянула на себя: «Я позвала лучшую подругу, чтобы отблагодарить, но снова заставила ее волноваться. И чего ради?».

— Ага, давай.

Каруизава решила на время перестать мрачно хмуриться.

Сато была другом, настоящим близким другом, появившимся в ее жизни после поступления — скорее, бегства — в эту школу.

В благодарность за теплоту она протянула руку. Сато сперва не поняла смысл жеста, но стоило ей увидеть улыбку Каруизавы, как сразу сообразила. И вот обе девушки теперь держались за руки.

Пальцы были холодными, и над этим они засмеялись.

Взяться в порыве за руки для них не было чем-то из ряда вон выходящим.

Как не было в новинку чувство неловкости, когда приходилось следовать этому порыву.

Даже сейчас они испытывали неловкость.

Однако это их и связывало.

Посторонний мог вообразить себе всякое: что они вели себя слишком по-детски, или даже что были замешаны романтические чувства.

Но они держались за руки как лучшие друзья, потому что хотели этого.

Ни больше, ни меньше.

Сейчас девушки были уверены, их не побеспокоит шум вокруг.

— Хе-хе-хе, я заставлю тебя обо всем позабыть!!!

— Кья-я, как страшно!

В этом мире были только они вдвоем.

Каруизава и Сато решили целый день провести в торговом центре Кёяки.

Оставив торговый центр позади, мы медленно бродили по дороге с видом на море, пока снова не оказались поблизости от Кёяки.

Трое парней просто гуляют на зимних каникулах — ничего примечательного в обычных обстоятельствах. Но добавь в эту сцену броского Рьюена, его советника Кацураги и инородного меня, и сразу появляется риск привлечь к себе внимание.

Вдобавок Рьюен не думал особо скрываться, мы не шли в какое-нибудь помещение и не пользовались телефонами. Кто-то мог подумать, что это слишком беззаботное поведение, учитывая тему разговора — специальный экзамен.

Была ли беспечность подлинной или выверенной, каждый решал сам.

— Я так понимаю, разговор закончен? Раз уж к одному знаменателю мы прийти не можем, — спросил остановившийся чуть позади Кацураги, когда увидел, что мы вернулись к месту встречи.

Содержание специального экзамена, а также каким он будет по счету, по-прежнему оставались неизвестными, и Кацураги не соглашался на противостояние Рьюена и Сакаянаги.

Если продолжат спорить, время будет потрачено впустую.

— Ага, похоже на то. Ну ладно, с меня хватит, — махнул левой рукой Рьюен, не оглядываясь.

— В общем, береги себя, Аянокоджи. Если возникнут какие-либо проблемы, не стесняйся обращаться. Может, если это будут не классные соревнования, я смогу протянуть руку помощи, — кивнул Кацураги, проявив неожиданную заботу, после чего повернулся и пошел следом.

«Что ж, — подумал я, — пора и мне возвращаться».

— Я в торговый центр, а ты? Хочешь, возьмемся за ручки и свиданку устроим? — ухмыльнулся Рьюен, разжав для виду левую руку.

В компании Кацураги еще ладно, но если добавить Рьюена, поход по магазинам точно привлечет излишнее внимание. Кроме того, момент не самый удачный, в торговом центре можно наткнуться на Сато и Кей.

— Нет, я, пожалуй, вернусь к себе.

Мне не хотелось идти в Кёяки на какое-то там свидание под руку с Рьюеном, буду держать путь прямо в общежитие. Останавливать никто не собирался, поэтому я просто зашагал.

— На третьем году я сражусь уже с тобой. Не забывай об этом, — бросил напоследок Рьюен, отправившийся в торговый центр.

Я не запамятовал, конечно, но вот состоится ли наш бой — другой вопрос.

Между делом… Странно, прошел всего ничего, но успел устать. И нет, это явно не мое воображение — я действительно утомился сильнее, чем после часа, проведенного в тренажерном зале.

Я двинулся с места лишь когда Кацураги и Рьюен скрылись из виду.

Вот вернусь в общежитие и проведу день так, как планировал изначально.

Только перед этим надо кое с чем разобраться.

Немного пройдясь, я остановился, и вместе со мной — тот, чьи намеки на присутствие не остались незамеченными.

Как раз перед торговыми автоматами, установленными вдоль наружной стены Кёяки.

Я начал осматривать товары, чтобы со стороны казалось, будто задумался купить попить. Но взгляд скосил на растение в горшке, выставленное, я так понимаю, сотрудниками вместе с открытием.

— Ну и что ты тут делаешь?

— Э?!

Я окликнул Ямамуру, которая пряталась в тени в слепой зоне.

[[image:/storage/reader-images/abbe82ec8fc7be461097ccdba8a2a8a379b9d906.webp]]

— Сколько, десять минут ты следовала за нами? А ведь только что пряталась за деревом вон на той дорожке.

Спрятаться там довольно легко, высаженные вдоль аллеи деревья были с толстыми стволами.

Стоит отдать должное, Рьюен и Кацураги так и не заметили ее.

— Н-нет, я не… — попыталась отмахнуться Ямамура, но почти сразу передумала. Может, потому что я точно указал, где она была. — Как… Т-ты меня заметил?

— Как?

Хороший вопрос… В прошлом я бы, скорее всего, не обратил внимание на присутствие Ямамуры. Однако после школьной поездки она начала попадаться на глаза.

Проще рассмотреть пример с изображением. Сперва ты видишь узор или композицию «A», но стоит посмотреть под другим углом, и замечаешь уже узор или композицию «B». И после мозг распознает в изображении именно вариант «B», а не «A». Как-то так.

Простая ученица «A» из другого класса стала Ямамурой Мики. Дело только в этом. Я знал, что она следовала за нами и могла подслушать разговор, но не мешал.

Ямамура училась в классе A, а значит, была частью группы Сакаянаги.

Если допустить, что она вела тайную операцию, можно было бы обо всем рассказать Рьюену и Кацураги, выказав тем самым им поддержку. И хотя я волен принять их сторону, сейчас, думаю, это не самая удачная идея.

— Не переживай, Рьюен и Кацураги никак не показывали, что заметили тебя.

— Точно? А мне действия Рьюен-куна показались провоцирующими, как бы направленными на то, чтобы выманить…

Неплохая интуиция у Ямамуры, надо сказать. Рьюен не стоял на месте и намеренно сделал круг через видные места. Будто ждал, пока добыча сама попадется в ловушку.

И Ямамура явно не по чистому совпадению оказалась возле этой ловушки.

— Но в таком случае тебе не нужно было спрашивать меня, заметил я или нет.

Ямамура была уверена, что никто ее не раскрыл. Иначе не удивилась бы так сильно, когда я окликнул.

— Судя по всему, следить ты начала не вчера и не сегодня.

Ее молчание служило ответом.

Слежка Ямамуры была весьма искусной, ее не раскрыли даже при условии повышенной бдительности.

Рьюен же пытался выманить девушку, но не вышло, и ему оставалось только сдаться. Он и потом, когда мы разошлись, не держался поблизости. Поэтому-то я и смог спокойно обратиться к Ямамуре.

— Честно сказать, я не знал, стоит ли заговаривать с тобой. Но раз уж мы были в одной группе в школьной поездке, подумал, надо хотя бы поздороваться.

Иначе это выглядело бы как откровенное пренебрежение. Странно проходить мимо знакомого человека в малолюдном месте.

Хотя на деле Ямамура считала, что осталась незамеченной, поэтому предпочла бы, чтобы я-таки прошел мимо.

— А ты… не спросишь, почему я следила?

Близился итоговый экзамен в конце года, на котором Рьюен и Сакаянаги должны будут столкнуться в битве. Сакаянаги, вероятнее всего, хотела знать о каждом его шаге или намерении, поэтому сбор сведений закономерен.

— Мне это не нужно.

— Вот как?

— И потом я также не собираюсь рассказывать о тебе Рьюену, так что будь спокойна, — добавил я. Подумалось, прошлые мои заверения о том, что ребята не заметили ее, звучали не сильно обнадеживающе.

— Но… Аянокоджи-кун, вы казались весьма близкими друзьями. По крайней мере он не видит в тебе врага, разве не так? Значит, ты на стороне Рьюен-куна? — с сомнением спросила Ямамура.

— Жаль, но нет, я не союзник Рьюена. Тем не менее я и не союзник классу A. И при этом говорить о нашей встрече не буду. Можешь просто поверить на слово.

— Могу ли?..

Я хотел было кивнуть и развеять последние сомнения, когда услышал тихие шаги. А сразу после раздались сухие аплодисменты.

— Браво, Аянокоджи. Обнаружил-таки нашу мышку.

Ямамура больше не смотрела на меня, она перевела взгляд на Рьюена.

А ведь после его ухода не было ни одного признака, что он пошел… А, теперь ясно.

— Девчонка, я так понимаю, тебя Сакаянаги отправила выведывать обо мне, да?

— Вовсе нет…

Она ушла в отказ, но актерских навыков ей явно недоставало, из-за чего обмануть не получилось.

— Ку-ку, все-таки правильным было решение нагнать Аянокоджи для верности. Сколь внимательным ты бы не был к своему окружению, если поймешь, что за тобой никто не идет, проявишь беспечность. Я прав?

Еще как. Я уверен, что смогу заметить неаккуратную слежку за собой, но Рьюен, похоже, учел это.

От того места, где мы разошлись, я мог пойти двумя путями: прямо в торговый центр Кёяки или на дорогу, ведущую до школы или общежития. Рьюен в самом деле направился в торговый центр. Но если он сперва подождет какое-то время и потом уже попробует догнать, то может остаться незамеченным. Я весьма чувствителен к разного рода слежкам, но что поделать, когда она не ведется?

И его вопрос насчет того, пойду ли я в Кёяки, также был направлен на то, чтобы исключить один из возможных путей.

Кроме того…

Заметив впереди возвращающегося Кацураги, мне стало вдвойне жаль Ямамуру.

— Не ожидал, что между ней и Сакаянаги будет связь, — удивленно произнес тот, когда заметил следившую за ними Ямамуру.

Сделал вид, что ушел, чтобы затем исследовать окружение?

— Неудобно получилось, Аянокоджи. Пришлось идти обратно, так как несколько минут назад со мной связался Рьюен.

Рьюен, раз уж все равно собирался идти до конца, решил с помощью Кацураги повысить шансы на успех. Но сам ничего ему не сказал, скорее всего, чтобы все выглядело естественно.

— Совсем не ожидал, серьезно?

— Да. По крайней мере при мне Ямамуру почти ничего не связывало с Сакаянаги. Ну, может ей и пользовались для разведывательных задач, но она одна из многих.

Кацураги знал об этом, потому что был частью их класса.

Ямамура явно попала в беду, ее положение стало еще хуже.

— Столько усилий затратить, и ради чего? Одной мелкой сошки? Я-то рассчитывал на, скажем, Хашимото… Или Сакаянаги специально поручила тебе это дело, потому что полностью доверяла? — с сомнением спросил Рьюен, устремив на Ямамуру испытующий взгляд.

Та не смогла скрыть тревогу, поскольку не ожидала, что попадет в окружение. Но именно эта тревога не дает ей сформулировать ответ на вопрос Рьюена.

— Аянокоджи, признаю, твое чутье на высоте. Но на сегодня ты свою роль исполнил, — обратился ко мне Рьюен.

Он заявлял, что я больше его не интересовал, и что теперь его цель — напуганная Ямамура.

— Неужели вы считаете, что сможете победить, если будете вынюхивать втихомолку? Что-то я начинаю сомневаться в способностях Сакаянаги.

Даже если бы я сейчас не обнаружил Ямамуру, вопрос в том, окажутся ли полезны собранные сведения самой Сакаянаги.

Любого рода обсуждения, не предназначенные для чужих ушей, разумеется, будут вестись не на улице. Например, в одной комнате с теми, кто точно не предаст, в караоке-зале или даже в уборной при условии, что участвующие в разговоре лица — одного пола. В этих местах легко добиться закрытости, а значит, для своей цели они должны подойти лучше.

Однако тут уже Сакаянаги ничего не могла поделать. Информация важна, и Рьюен, вероятно, точно также будет изучать класс A. Но, если сам он может собирать сведения на своих двоих, у Сакаянаги с этим проблемы. Из-за чего она вынуждена использовать учеников вроде Ямамуры, Камуро и Хашимото.

— И знаешь еще что? Очень неприятно, когда в твои дела лезет не пойми кто.

— Тебе ли об этом говорить? Ты также следишь за Сакаянаги, разве нет?

Как выяснилось, наблюдение вела не одна только Сакаянаги. Видимо, они уже начали присматриваться друг к другу из-за приближающегося итогового экзамена в конце года.

— А как нам тогда следует поступить? Если есть идеи, Кацураги, ты предлагай, я весь внимание.

Рьюен намекал, что пора уже взяться за Сакаянаги, но Кацураги с идеей не согласился.

— Ничего предпринимать сверх не надо. Слежка за Сакаянаги — единственное, на что мы сейчас можем рассчитывать.

Парни до последнего сверлили друг друга взглядом.

Кацураги будто хотел донести мысль: «Так будет лучше всего».

— Вы сразитесь не вне ринга, а на специальном экзамене, не забывай.

— Ну и черт с тобой. Какой же ты твердолобый.

Основы их стратегий практически полностью противоположны. Но это не помешало Рьюену с улыбкой на лице внять словам Кацураги.

— Эй, ты составишь нам компанию ненадолго?

— Пусть идет.

— А-а? «Пусть идет»? Мы наконец-то поймали ее. Сколько возможностей в итоге упустим, ты подумал?

— И что, ты будешь угрожать ей? Хорошо уже то, что мы узнали про Ямамуру. Кстати, тебе лучше вернуться, — махнул рукой Кацураги, призывая Ямамуру уйти.

— И-извините…

Она, наверное, очень желала выйти из неприятной ситуации, а потому едва не бросилась бежать.

— Стоять.

— Э?!

Правда, Рьюен не преминул остановить Ямамуру, и та, точно лягушка перед цепким взглядом змеи, оцепенела.

— Мы ни слова не скажем о том, что раскрыли тебя.

— Почему?..

— Мне просто жаль тебя. Ты и без меня должна понимать свою судьбу после того, как расскажем.

— Но…

— Еще раз: мы не скажем. Ясно? Если сама не признаешься, будешь все также ценна. Впрочем, верить мне или нет — тебе решать.

В разгар надвигающейся катастрофы Рьюен протянул ей нить спасения.

— Если не сможешь держать язык за зубами, передай хотя бы сообщение. Скажи: «За информацией приходи ко мне в комнату, в любое время и одна». Это на случай, если у тебя и той девчонки хватит на это смелости.

Ямамура слегка кивнула, после чего молча ушла. Кажется, в торговый центр Кёяки.

Стоило ей отойти достаточно далеко, как Кацураги обратился к Рьюену:

— Какой же ты придурок… Рьюен.

— Чего это на тебя нашло?

— Я не могу одобрить твое увлечение.

— А?

— Я не говорю перестать интересоваться противоположным полом. Но Сакаянаги — ребенок, и заглядываться на нее — ненормально, — предостерег Кацураги с серьезным лицом, обвинив того в чем-то совершенно нелепом.

Он явно имел в виду сообщение, через которое Рьюен предлагал прийти к нему в комнату.

Тот, разумеется, шутил, но непохоже, чтобы Кацураги это понимал.

— А вот девушек в школе предостаточно. Не делай то, о чем потом пожалеешь.

— Ты с дуба рухнул или что? Считаешь, я западу на полную самомнения соплячку? Это же была просто провокация.

— М? Нет же, ты сказал, чтобы она приходила одна. Разве ты не то самое имел в виду?

Э-э-эх, — мотнул головой Рьюен, после чего добавил:

— Нет у меня такого увлечения. И все же напомню: Сакаянаги одного с нами возраста.

Он заверял, что не собирается накладывать руки на Сакаянаги и что вообще-то нет ничего плохого в том, чтобы запасть на человека-одногодку.

Эта противоречивость на миг озадачила Кацураги. Но как только он понял посыл, заговорил:

— Точно… Хотя из-за ее комплекции кажется, что она много моложе. Она на голову ниже моей младшей сестры, вот я и…

Кацураги признавал в Сакаянаги грозного противника, но еще он оставался старшим братом. Из-за младшей сестры, с которой давно не виделся, в нем, должно быть, взыграло нравственное чувство, не позволяющее рассматривать Сакаянаги как объект влечения.

Одно было ясно, Сакаянаги пришла бы в бешенство, услышь этот разговор. Ведь, как оказывается, ее принимают за ребенка только из-за внешнего вида.

— Самая лучшая девушка та, которая самая обычная. Не броская и не скромная, не мелкая, но и не громадина.

Не то чтобы я горел желанием знать, какие девушки нравятся Рьюену. Но нельзя сказать, что это были эгоистичные требования, прозвучало скорее как вывод после опыта и с теми, и с теми.

Не знаю, что у него в этом плане в школьной жизни старшеклассника, но, похоже, в средней школе ему довелось повстречаться со многими девушками.

— Какое облегчение, что ты не опустился на самое дно, — обрадовался Кацураги, но совсем по другому поводу.

— Ну и? Аянокоджи, тебе что-то надо?

— Сперва воспользовался мной, а теперь выпроваживаешь? Нехорошо так поступать.

— За это обижайся сам на себя. Тебе если и винить кого-то, то только свою дикую чуйку!

Конечно, нет смысла таить злобу за то, что дал собой воспользоваться. Однако неприятнее всего была невозможность применить опыт из этого урока в будущем.

Слежка без самого следования. Особо ничего не поделаешь против похожих трюков.

Постоянная бдительность, даже когда рядом никого нет, будет лишь сковывать. Тем не менее мысль о том, что за мной могут последовать в любой момент, была невыносимее.

Оставаться здесь смысла нет.

Кроме того, хорошо бы переговорить с Ямамурой, и если пойду сейчас, то, возможно, смогу ее нагнать.

— Ты же собирался возвращаться к себе, — окликнули меня, когда я пошел в сторону Кёяки.

— Через торговый центр можно пройти всевозможными путями. Не хочу мириться с еще одним твоим преследованием.

Рьюен презрительно фыркнул, когда я поведал про варианты отступления.

Так, Ямамура зашла в торговый центр, но что дальше? Она могла вернуться в общежитие, воспользовавшись другим выходом…

Надо поставить себя на место Ямамуры и подумать, что сделал бы в ее ситуации.

Уверен, ее бы терзали муки выбора: стоит ли рассказывать Сакаянаги о допущенном промахе в слежке и раскрытии или нет. Человек в психически нестабильном состоянии будет искать место, где сможет перевести дух.

Если убрать вариант с возвращением в общежитие по прямой и предположить, что Ямамура осталась в Кёяки, куда бы она пошла?

Ей не нравятся общение с людьми и столпотворения. Значит, сразу можно исключить магазины и проходы с постоянным потоком посетителей. В караоке-зале можно побыть одному, но туда надо еще прийти, а в одиночку решиться на это не просто. Относительно вероятным представляется вариант с туалетной кабинкой, но она вряд ли оставит без внимания неудобства, причиняемые окружающим.

Тогда…

Чуть ранее она встала между торговыми автоматами со стоящими рядом комнатными растениями на улице. Они есть и в зоне отдыха. Народу там мало, мозолить глаза не будет.

К счастью, в это время в зоне отдыха как раз никого не было. Возле торговых автоматов тоже. Я подошел ближе и возле одного аккуратно заглянул в слепое пятно.

— Э?!

И обнаружил усевшуюся Ямамуру, которая в руках держала небольшую пластиковую бутылку с чаем. Она от удивления выронила бутылку, но повезло, что закрытую.

— Надо же, и правда сюда пошла.

Я сократил варианты, конечно, но однозначных доводов привести не мог…

Я поднял перекатившуюся бутылку и протянул Ямамуре.

— К-к-к-как ты понял, что я буду здесь?..

Она в панике принялась рыться в карманах.

— Нет, я не прятал устройство слежения GPS.

— Н-но как же, если не… Н-неужели как-то отследил мой телефон?..

— Я ничего такого не делал.

Это были очень сумасбродные идеи, но подумать о них, видимо, заставило изумление.

Ямамура поднялась и выглянула из-за торгового автомата, чтобы осмотреться.

— Рьюена и Кацураги тут тоже нет.

— П-понятно… Т-тебе от меня что-то нужно?

— Я не успел как следует извиниться за случившееся. Прости, Ямамура. Если бы я не заговорил, тебя бы не обнаружили.

И тогда ей не пришлось бы страдать здесь, у торговых автоматов.

— Я сама виновата в том, что ты нашел меня, Аянокоджи-кун… Пожалуйста, не принимай близко к сердцу.

Она не стала открыто упрекать и заверила, что не стоит беспокоиться.

— Ты сказала Сакаянаги про неудавшуюся слежку?

— Да. Сказала. Наверное, с этих пор я буду не нужна, — прямо, как ни странно, ответила она.

А ведь в ней были видны сомнения, посеянные сладким шепотом Рьюена, но… Впрочем, раз рассказала, смысла развивать тему нет.

Тем не менее Ямамуре я все равно должен.

— Разреши мне возместить тебе.

— Э?..

В школьной поездке не стоило поражаться тому, что Ямамура или Кито, оказавшись в одной группе с Рьюеном, будут следить за ним или ходить по пятам. Шансы на то, что Сакаянаги просто прикажет им глядеть в оба, были высокими. Но они вполне могли наблюдать за Рьюеном без указаний, раз уж все равно попали в одну группу. Ямамура обращала внимание даже на действия класса Ичиносе.

Но сейчас ситуация была иной. Кацураги удивился искренне.

Быть может, Сакаянаги ценила Ямамуру и именно поэтому пользовалась ей как шпионом. Вместе с тем анализ Рьюена боеспособности класса Сакаянаги продвинулся вперед. Сам он с этих пор будет реагировать на Ямамуру совсем по-другому.

Рьюен и Кацураги, скорее всего, не смогли бы ее подловить, не окликни я легкомысленно, и очевидно, на ком за это лежит ответственность.

— Уверяю, не надо ничего возмещать. Ты из другого класса, Аянокоджи-кун, тебя это не должно касаться.

Ямамура права, но у меня свое виденье. На данном этапе не собираюсь им делиться или объясняться, поэтому надо придумать другую причину.

— Мне просто не по себе. Я принес тебе неудобства, по-другому это не назвать.

— Но… разве преследование человека — не хуже?

Кажется, Ямамура чувствовала за собой некоторую вину за свои действия. Может, вот почему она не стала выплескивать на меня недовольство и жалобы.

— Так что тебе не нужно беспокоиться обо мне.

Вряд ли я получу от Ямамуры позитивный отклик. А если буду и дальше настаивать, лишь приведу ее в замешательство.

— Я понял. Ладно, если когда-нибудь попадешь в беду, не стесняйся обращаться. Не знаю, смогу ли помочь, но ты все равно обращайся.

С такой подачей Ямамура должна принять предложение, не чувствуя себя обязанной. Ведь независимо от того, попадет она в неприятности или нет, ей самой решать, когда стоит заговорить.

— Хорошо. Буду иметь в виду, — кивнула Ямамура.

— Тогда я пошел.

— Спасибо тебе большое…

Судя по тому, что Ямамура не спешила уходить, она хотела побыть какое-то время у торговых автоматов.

Я спокойно попрощался с ней и собрался уже уйти, но… Когда обернулся, заметил идущих в мою сторону Кей и Сато.

Я машинально юркнул к торговым автоматам, где пряталась Ямамура.

— А-Аянокоджи-кун?!. — пришла она в замешательство.

Жаль было с ней так поступать, но я приложил указательный палец к губам, призывая молчать. И она замолкла, видимо, поняв, что я от нее хочу.

— Ну-ну?! Куда еще пойдем?

— Давай подумаем…

Послышались оживленные голоса двух приближающихся человек.

Беглым взглядом они не заметят нас. Однако это только если им не понадобятся торговые автоматы. Как бы хорошо они нас не укрывали, стоит им подойти ближе, как сразу заметят.

— Прервемся ненадолго? Пить хочешь? — предложила Сато, наверное, худший из вариантов.

— М-м… — неуверенно отозвалась Кей.

Если обнаружат, за эти прятки мне точно влетит.

Вжаться между автоматом и девушкой. Трудно будет найти этому хоть какое-то оправдание.

— Ладно. Немного не повредит.

— Так-то лучше! Как раз надо восполнить силы, ты же только недавно выздоровела.

Я уже было приготовился к неизбежному, но, как выяснилось, они не пошли к торговым автоматам, а уселись на скамейку в зоне отдыха для небольшого перерыва.

Тем не менее проблема не решена.

Я не мог уйти, пока на единственном возможном пути были Кей и Сато.

— Спасибо тебе. Мне правда очень жаль, что заставляю беспокоиться.

— Ничего страшного, поверь! Кроме того, помочь болеющей подруге в порядке вещей, согласна?

— Угу. Если ты заболеешь, Майя-чан, я обязательно приду на помощь.

— Спасибо. Рада слышать.

— Знаешь, у меня такое чувство, будто я всегда и во всем полагалась на тебя.

— Н-неужели?

— Помнишь, когда мы еще не были так близки, ты спросила у меня насчет Киётаки? Мы тогда только-только перешли на второй год.

— «С каких пор тебе нравится Аянокоджи-кун? Отвечай сейчас же!»… Что-то такое я спрашивала, да?

Вспоминая тот момент, Сато от стыда прикрыла лицо руками.

— Да-да. Ты, как бы сказать, будто заставила меня посмотреть правде в глаза и не позволила сбежать...

Девушки говорили негромко, но мы в этом тихом месте могли их расслышать.

Ямамура молча смотрела на меня.

Подумав, что она вряд ли хочет слушать этот разговор, я извиняюще поднял руку перед своим лицом.

Если эта тема совсем ей неприятна, дослушивать через силу не стоит. Можно попробовать прикрыть уши руками, хотя стоять так будет неудобно.

Однако, как ни странно, Ямамуру, казалось, увлекла болтовня девушек. Она прислушивалась, давая понять, что вовсе не против.

Предположительно Ямамура каждый день должна собирать информацию для Сакаянаги. Если это на самом деле так, подслушивание для нее — повседневное дело.

Всего пара тайных действий, вероятно, могут кому угодно показаться развлекательными детективными играми, но вскоре многие начнут испытывать угрызения совести за подслушивание разговоров на темы не для чужих ушей.

Мне думалось, Ямамуре эта роль тоже приелась, но, видимо, нет. Она в нее вжилась, в том числе благодаря своей естественной неприметности.

Девушки закончили болтать через какое-то время, и их перерыв на этом закончился.

— Ну что, пойдем?

— Отдохнула хотя бы?

— Да. Я слишком много просидела взаперти, с меня хватит.

— Ладно. Но ты же помиришься с Аянокоджи-куном?

— Д-да. Я постараюсь!..

Эти слова были последними перед тем, как они удалились.

Был риск — не только сейчас, а в целом в похожие моменты, — что девушки могут вдруг передумать и вернуться, поэтому я подумывал сказать Ямамуре пока оставаться на месте, но она мягко одернула меня и не дала выйти.

«Хватит уже, наверное?», — подумал я, и в то же время Ямамура перестала таиться.

— Ушли, кажется.

— Похоже на то.

Она первая вышла из тени торгового автомата, проверила окружение и, убедившись в безопасности, подала короткий сигнал.

— Ты знаешь свое дело.

— Разве?.. По мне ничего необычного…

Слегка откашлявшись, Ямамура неожиданно спросила:

— Так ты помиришься с Каруизавой-сан?

— Почему ты говоришь так же, как Сато?

— Мне просто любопытно. Она же твоя девушка, я правильно понимаю? Не знала, что вы поссорились.

— Выходит, даже мастер по сбору информации не знает всего?

— Ты что, дразнишь меня?

— Не я первый начал, — возразил я.

Ямамура слегка удивилась, но затем улыбнулась уголками губ.

— Странный. Ты странный человек, Аянокоджи-кун.

— Мне часто это говорят.

— Правда? Или это шутка?

— Кто знает?

Робость Ямамуры никуда не делась, и все же я мог понять, о чем она говорит своим спокойным тоном. Может, дело в том, что девушка не отличалась энергичностью?

— Кстати… ты ответишь на мой вопрос?

— Не забыла еще?

— Помню до сих пор.

Ямамура показалась неожиданно настойчивой, или, возможно, между нами просто пала стена.

— Я помирюсь. Давно собирался.

— Хорошо, если так.

Ямамуру и Кей ничего не связывало, и все же она почему-то выглядела довольной.

— Об этом сообщать Сакаянаги не стоит, ладно?

— Не могу ничего обещать.

— Ты беспощадна.

Она глубоко вздохнула, а после достала телефон и уставилась на черный экран. И лишь после секундного колебания взглянула на меня.

— На самом деле я не рассказала… про случай с Рьюен-куном.

— О том, что тебя раскрыли?

— Да… Мне очень жаль, что солгала. Я хотела, чтобы ты поскорее ушел…

— Вот как.

— Сама я понимаю, что надо бы донести. Но… Не знаю, может, просто боюсь оказаться выброшенной. У меня нет больше сильных сторон, это единственное, в чем я преуспела. И когда станет известно, что даже здесь оплошала… класс сочтет меня бесполезной.

Речь не про ее академические или физические способности. Низкая самооценка Ямамуры не позволяет ей ясным взглядом смотреть на вещи.

— Можешь обвинить меня, если хочешь, но ты должна понимать, что это не решение.

Неважно, на ком лежит ответственность, на Ямамуре или на мне, Сакаянаги обратит внимание лишь на факт раскрытия, из-за которого в будущем будет меньше возможностей воспользоваться ей для сбора информации.

— Тогда не должна ли я просто промолчать?..

— Ты веришь Рьюену?

— Придется поверить, сейчас это единственный способ для меня спастись…

— Я понимаю твои чувства, но ты должна сказать правду.

— Но… Если не скажу, смогу сохранить свое положение. А возможно, что Рьюен-кун действительно не станет болтать. Может, Сакаянаги-сан исключит его и тогда… о моей неудаче никто никогда не узнает.

Оттягивание момента раскрытия правды. Она пыталась придумать варианты решений, не имеющие под собой твердой опоры.

— Это наихудший выбор. Рьюен просто пользуется твоей уязвимостью, и когда понадобится, он абсолютно точно ее раскроет всем. Даже если его исключат из школы, все еще есть шанс нарваться на «прощальный подарок».

Для Рьюена само по себе обнаружение Ямамуры пользы почти не несет. Однако если выяснится, что она не сообщила о раскрытии, он может построить на этом стратегию.

Поэтому вопрос не только в том, лишится ли она своей роли или нет.

— Тобой легко воспользуются.

— Но ведь…

— Я не хочу, чтобы тебя исключили. Поэтому и даю совет.

— Д-для чего? Нас же ничего не связывает, разве нет?

— Мы были в одной группе в школьной поездке. Разве этого недостаточно, чтобы нас что-то да связывало?

— Я…

Ямамура стиснула руки и поднесла их к глазам. Затем отвела и принялась писать сообщение на телефоне. Прежде чем отправить его, она повернула экран ко мне. «Рьюен-кун и Кацураги-кун раскрыли мою слежку. Подробности расскажу по телефону».

— Иначе я опять засомневаюсь и сбегу.

Отправкой сообщения на месте она как бы отрезала себе путь к отступлению.

— К-как-то так. Мне пора… идти, извини!.. — вдруг произнесла Ямамура, словно вспомнив, в какой неловкой ситуации оказалась.

Она глубоко поклонилась, хотя было не из-за чего, а потом робко ушла.

— Не думал, что с ней будет так просто разговаривать…

Такое у меня сложилось мнение, когда мы разошлись.

Я говорил искренне насчет того, что не хочу ее исключения.

Сакаянаги, скорее всего, не накажет Ямамуру, поскольку та донесла как положено, а значит, в будущем следует понаблюдать за ней для верности.

— О… Точно. Надо связаться с Хорикитой.

Звонить не хотелось, вместо этого кратко изложу суть и передам через сообщение.

И еще Кей и Сато все еще бродят по Кёяки. Я решил уйти из торгового центра, чтобы не нарваться на них.

Вечер. Я взялся за священный ритуал вскрытия посылки, которую получил по почте.

Это была йогуртница, и обошлась мне она в три тысячи йен.

Я пробежал глазами по скудной инструкции, потрогал устройство руками и почти сразу сообразил, как ей пользоваться.

Сделав все дела, я пошел за самым необходимым… молоком и йогуртом.

— Так… приступим.

Никогда бы не подумал, что йогурт можно сделать настолько легко.

Для начала я перелил в стакан сто миллилитров молока из литровой упаковки. Его можно оставить для чего-то другого, либо просто выпить. Я просто выпил.

Затем к молоку в упаковке добавил сто грамм йогурта.

Соотношение молока к йогурту составило девять к одному, эту смесь осталось только положить в йогуртницу. Таймер установлен на девять часов, по истечению которых молоко в упаковке сделается полноценным йогуртом.

Наверное, кто-то может задаться вопросом, зачем так заморачиваться, если можно просто купить готовый продукт, но истинная ценность устройства раскрывается со временем.

К завтрашнему утру будет готово тысяча грамм съедобного йогурта, но из них главное оставить сто грамм. В следующий раз достаточно купить только молоко, а остатки йогурта использовать для перезаквашивания.

Поразительно, на что способны молочнокислые бактерии.

Можно знать, как это должно работать, но когда переходишь к практике, ощущения совсем другие.

Казалось бы, просто включить устройство — что тут такого? Но говорить о плюсах нормально, учитывая возможность повторять процесс снова и снова.

Молоко превращается в йогурт благодаря ферментации молочнокислых бактерий, однако их активность со временем будет снижаться. Из-за чего приготовленная масса становится жидковатой; этого можно избежать более длительной ферментацией, но сила бактерий, опять же, уменьшится. И даже если при перезаквашивании соблюдать санитарию, от влияния неконтролируемых факторов не убежишь — так, например, бактерии в воздухе ослабят активность молочнокислых бактерий.

Я задаюсь вопросом, стоит ли пытаться повторять процесс три или четыре раза, чтобы сэкономить как можно больше денег? Узнаю точно через череду проб и ошибок.

В этом также заключается вся прелесть самодельного йогурта.

Таймер был включен незадолго до девяти часов вечера. Получается, устройство сделает свое дело к шести утра.

— А теперь…

Я взял с кровати телефон, поставленный на зарядку.

Подумывал уже связаться с Кей, когда… дошел до нужного контакта, и мне позвонили. В первую секунду подумал, что это Кей не выдержала, но нет.

— Алло.

— А… З-здравствуй.

— Не ожидал от тебя звонка, Сато.

А ведь контактными данными мы обменялись, кажется, после прошлогоднего спортивного фестиваля.

— Такое дело. Я просто хотела кое-что уточнить у тебя, Аянокоджи-кун.

— Что именно?

— По поводу Кей-чан…

Могу понять причину ее беспокойства, как лучшей подруги. Должно быть, она хочет узнать о моих чувствах, но чтобы об этом не узнала Кей.

— Кей? А что с ней? — сдержанно ответил я, решив отложить прямоту в сторону.

— Вы недавно… поссорились, да?

— Узнала, значит?

— М-м, да. Но она не говорила мне прямо, я скорее догадалась по ходу беседы.

Для нее, похоже, было неловко говорить о том, что Кей просила совета, поэтому упомянула лишь про неестественность в их разговоре.

— Уже скоро конец года… Вы же помиритесь?

Она переживала не за то, что мы не встретимся вовсе, а как все пройдет. И ее вопрос, скорее всего, был продиктован заботой о Кей.

Вряд ли она сильно задумалась над тем, как этот телефонный звонок может восприниматься, и все же я ценю ее искренние переживания за лучшую подругу.

— Я как раз собирался позвонить Кей и договориться насчет встречи.

— П-понятно. И на ней… ты будешь мириться, да?

— Да. Если, конечно, она не откажется пойти, сославшись на другие планы.

У нас был уговор, но не соглашение. Разумеется, я не мог заставлять встретиться, учитывая обстоятельства. Но поскольку до сих пор она со мной никак не связывалась, предположу, что уговор все еще в силе.

[[image:/storage/reader-images/d1f1b3e8e28f75be27358b16bfd6c77d94716db3.webp]]

Сато слабо, едва слышно вздохнула.

— Это же здорово! Угу-угу, класс! Ну тогда пока, не буду мешать! — решила она закончить, чтобы, наверное, не заставлять Кей ждать затянувшимся разговором.

— Подожди. Я бы хотел кое-что сказать, Сато.

— Ну? Что-что?

Она явно пребывала в хорошем настроении, узнав, что после я позвоню Кей.

Искренней поддержкой Сато отодвигала себя на второй план и отдавала все силы на то, чтобы подбодрить другого человека.

Именно поэтому я мог сказать ей больше.

— Я, как ее парень, должен оберегать Кей, это верно. Но одного меня будет недостаточно.

— Ты о чем?

— Нельзя знать, когда и какая может возникнуть сложная ситуация. Не только по части любви, понимаешь? Трудности могут возникнуть из-за запутанной дружбы, плюс уникальные правила школы добавляют риск исключения. Ты сама беспокоишься за нас с Кей, а значит, должна понимать, что отношения между людьми могут рухнуть, и предугадать этот момент нельзя. Даже если на первый взгляд они кажутся нерушимыми, всего одна трещина может дать повод для беспокойства.

— Ну…

Для Сато это неоспоримый факт.

Когда наши отношения с Кей построились и были признаны, думаю, она также почувствовала облегчение. У нее появилась эта безосновательная уверенность: «Аянокоджи будет оберегать Кей всегда».

Однако одна только непредвиденная склока разожгла в ней растерянность, из-за которой она и позвонила, приняв все риски.

— Как ее подруга… Как ее лучшая подруга, ты должна поддерживать Кей. Если, конечно, ты также считаешь ее своей лучшей подругой.

— Даже не сомневайся! — сразу заверила Сато, что будет ее защищать.

— Тогда можно не бояться. Я также гарантирую обратное.

— Обратное?..

— Если ты в какой-то момент не сможешь быть рядом с Кей, я буду ее оберегать.

— Я могу… тебе довериться?

— Да.

Мои намерения, какой я есть на самом деле и искренность — ничего из этого значения не имеет.

Сейчас лучше сделать так, чтобы Сато поверила в незримый уговор. Тем самым увеличиваются шансы на то, что в будущем она и дальше будет всецело поддерживать Кей, даже если я порву с ней все связи.

Также допустим, что Сато столкнется с тяжелой ситуацией, вроде ухода из школы. Она не сможет убедиться, продолжил ли я оберегать Кей после. Если и нарушу обещание, у нее не будет возможностей упрекнуть.

Однако на данном этапе Кей играет слишком важную роль в поддержании стабильности класса Хорикиты.

— Сегодня Кей сказала мне, что пойдет на встречу с тобой, чтобы отблагодарить.

— А, ну да.

— Спасибо тебе.

— Ой, брось. Мне главное, чтобы у вас все было в порядке.

— Да? Тогда жди завтра, Кей с тобой обязательно свяжется.

— Уже жду не дождусь всяких амурных разговорчиков.

Стоило звонку завершится, как я, будучи в пустой комнате, уловил едва заметную перемену в своем настроении.

Манипулирование посредством моих высказываний.

Мне это видится «забавным».

Слова могут быть как правдивыми, так и лживыми.

Для меня «забавны» даже попытки манипулирования других. Особенно когда у кого-то выходит сделать это незаметно.

Понимать людей, изучать их, учиться у них.

Взять целую группу… Или даже толпу крупнее, неведомо гигантскую. Если я смогу манипулировать ею и овладеть, думаю, это было бы еще забавнее.

Между тем стоит отметить, что Сато постепенно растет над собой. Этот вывод напрашивается уже по одному звонку.

— А теперь…

Я решил позвонить Кей, пусть слегка и после оговоренного времени.

Глава 5. Время убывает

Мы с Кей поругались из-за Ичиносе.

Мы уже какое-то время намеренно свели к минимуму наше общение, держались на расстоянии.

На Рождество провести время вместе не вышло из-за непредвиденного обстоятельства — Кей подхватила грипп, а потом не успели опомниться, как приблизился конец года. Наступило двадцать девятое декабря.

Мы буднично договорились встретиться немногим позже трех часов дня.

До тех пор мне особо нечем было заняться, поэтому решил остаться в своей комнате и провести время, как обычно провожу его в выходной: за просмотром телевизора, чтением книги, сидением в интернете и прослушиванием музыки. Будет скучно, думал я, но нет, такая обыденность принесла мне чувство удовлетворения.

Когда до встречи оставалось чуть больше двадцати минут, я начал собираться.

Мы должны встретиться у входа в торговый центр Кёяки, однако вполне возможно, что удастся пересечься раньше. Ожидания не оправдались, Кей не было ни в вестибюле общежития, ни снаружи.

Я снова задумался.

Что значит для меня быть в отношениях?

Что такое любовь, прежде всего?

Если из всех определений «быть в отношениях» в словаре подобрать то, что подходит нам, то это будет «встречаться, как мужчина и женщина». Легкое для понимания. Можно воспринимать буквально.

А вот «любовь» обозначается так: «чувство; привязанность между мужчиной и женщиной».

Привязанность. Чувство. Понял ли я истинный смысл любви за это время? Вот о чем я должен подумать в первую очередь.

В этой школе я многое узнал о чувствах, эмоциях.

Классные занятия, общение с друзьями, разговоры с учителями, хождение по магазинам, совместное времяпрепровождение.

Также я узнал о понятиях: занимательно, неинтересно, весело, скучно, вкусно, несъедобно и прочее.

Отношения с Кей дали мне опыт возлюбленных. Все то, что постигается только в союзе влюбленных — треп, свидания, соприкосновение тел.

Допускаю, что все предпринятые мною действия были образцовыми.

Тогда… можно ли сказать, что я в полной мере познал любовь?

Вряд ли. Я не познал чувств.

Мое сердце с самого начала моих отношений с Кей и до сих пор ни разу не дрогнуло.

День за днем я постоянно спрашиваю себя, почему так. Однозначного ответа на него нет, зато есть догадка. Не из-за того ли, что я смотрю на Кей как на объект изучения любви? То есть мой приоритет — получить опыт, возможный только для возлюбленных. Я делал шаг вперед прежде, чем появлялось желание, из-за чего возможные эмоции и чувства остались где-то позади.

Впрочем, здесь не о чем сожалеть. От Кей я многое узнал.

Однако близился момент, когда нужно было определить, сколь продолжительными будут наши отношения.

В классе Хорикиты самое мрачное бремя несет на себе Кей. Хотя она старается быть сильной, но вместе с тем она склонна к зависимости. И я этим воспользовался, взял над ней контроль.

Тем не менее цель не может быть выполнена, пока сохраняется эта зависимость. С учетом значительной перемены в подходе важно избавиться от этой нужды.

Вот почему с недавних пор у меня появилась возможность выучиться новому.

Буду ли я колебаться, когда наши с Кей пути разойдутся? Если мне не захочется ее отпускать, тогда, возможно, это можно будет назвать любовью.

До назначенного часа оставалось около пяти минут, но Кей уже ждала в оговоренном месте. Взгляд опущен, а значит, о моем приближении не знает.

А в это время вполне нормальная реакция — начать осматриваться. Боится ли она поднять голову и не увидеть меня? Или не горит желанием встречаться лицом к лицу?

— Ты рано, — окликнул я, когда начал подходить к ней, чтобы особо не напугать.

— А… — подняла голову Кей.

Не такое выражение лица ожидаешь от человека на рождественском свидании. По ней можно было увидеть тревогу и глубокую обеспокоенность.

— Д-давно… не виделись…

— Ага. Три недели, наверное, прошло с тех пор, как мы в последний раз были вдвоем, да?

Обменявшись простыми фразами, мы взглянули друг на друга.

Спустя три недели, в которые установилась натянутая атмосфера, и за которые мы держались на неестественном расстоянии, между нами, казалось, встало что-то невидимое, неприступное.

— Слышал, тебе стало лучше?

— Да. От кого слышал?

— Прошлым вечером позвонила Сато из беспокойства. От нее и узнал.

— Понятно…

Кроме того, не было ни намека на устоявшуюся близость, где-то даже ощущалась прохлада.

Удивительно, как сильно поведение человека может измениться из-за одной только тревоги, и это несмотря на сильную связь между нами и многие общие секреты.

— Зайдем, может?

— Давай…

Зимой на улице холодно, из-за этого я решил первым делом провести Кей в торговый центр Кёяки.

— Чем займемся?

— Ах, да. Изначально в планах же было посмотреть на рождественскую ель.

— Ага…

Только ель уже убрали, вместо нее осталось большое пустое пространство. Следующие праздничные мероприятия намечены на Хэллоуин и Рождество в новом году.

— Жаль, что не получилось.

— Ага…

С самого начала встречи Кей, казалось, витала в облаках и отвечала односложно.

Что вполне закономерно. Перво-наперво именно я — причина, по которой мы отдалились друг от друга. Нет ничего странного в том, чтобы выступать против встреч твоей второй половинки с представительницей противоположного пола. Более того, если смотреть объективно, измена — единственное подходящее описание этой ситуации.

Кей, вероятно, не хватало смелости открыть дверь, от которой так и веет опасностью.

— Но прежде, я хочу извиниться за недоразумение по поводу Ичиносе.

Я встал перед ней, сложил руки вместе и глубоко опустил голову.

— Киётака…

— Вполне естественно, что ты будешь злиться и беспокоиться. И откровенно говоря, ты не сделала ничего неправильного.

— Н-но я… наговорила всяких грубостей…

— Отнюдь. Я даже считаю, что ты смогла спокойно отреагировать, несмотря на обстоятельства.

Она выражала недовольство, что было ее правом, но обошлась без откровенной ругани.

— На самом деле я хотел извиниться раньше, но в итоге этого не сделал.

Одновременно с этими словами я достал из кармана подготовленную заранее коробочку.

— Что…

— Запоздалый рождественский подарок. Прими его, пожалуйста.

Кей медленно протянула руку, но потом резко одернула ее. Всему виной испуг и не исчезнувшая тревожность.

Я аккуратно вложил коробочку в ее одеревеневшие пальцы. Затем взял пальто из рук, побуждая открыть.

— Можно?

— Да.

Собравшись с мыслями, она, держа левой рукой дно коробочки, правой откинула крышку. Оттуда было извлечено сверкающее ожерелье.

Кей уставилась на него, а после удивленно подняла голову.

— Я… Я разве говорила тебе, что хочу его, Киётака?!.

— Говорить было необязательно. Я несколько раз видел, как ты осматриваешь ожерелье на телефоне. Другие вещи тоже рассматривала, но больше всего внимания, как мне показалось, уделяла именно ему.

На том ожерелье драгоценные металлы были подороже, конечно, но Кей понимает положение старшеклассника, а потому мне сложно представить, что она возлагала бы необоснованно большие надежды.

В общем и целом, правильный выбор. Вернее я так думал, но…

— …

Кей застыла с ожерельем в руке.

— Неужели я прогадал?

Если так, это будет мой промах из-за моих же эгоистичных решений.

Однако она крепко сжала ожерелье и рьяно замотала головой.

— Н-нет, ты попал в самое яблочко!..

— Вот как. Хорошо тогда.

— Это же не сон, да… Да?!

Кей переполнила радость, и она расплакалась, не обращая внимания на возможных свидетелей.

Можно сделать вывод, что сейчас ее зависимость достигла апогея.

Она, вероятно, выполнит любые мои просьбы, которые лучше не облекать в слова.

И все же сейчас я не положу конец нашим отношениям. Если тотчас разойтись с Кей, это не приведет к кардинальному решению.

— Киётака?

Пока я размышлял, Кей всматривалась в меня вопрошающими влажными глазами.

— Останешься сегодня у меня?

С лучезарной улыбкой на лице Кей переплела свою руку с моей.

— Я уже… думала, что м-между нами все кончено…

— Ты же примешь подарок?

— Ну конечно да!..

По щекам Кей, которая продолжала держать ожерелье в руке, полились слезы.

— Так у нас на самом деле все вернулось… на круги своя?

[[image:/storage/reader-images/c37bbe5f925d4f280a114464e0a74fd85fe33977.webp]]

— Да, вернулось.

— Правда-правда? Я же могу в это поверить?

— Можешь.

После неоднократно повторенного Кей вопроса я обнял ее, чтобы донести тот же ответ.

— Я так рада! Та-а-ак рада!

— Отпраздновать Рождество вместе у нас не вышло, компенсируем в твой день рождения.

— Да-да!!!

День рождения Кей приходится на восьмое марта.

Если все пойдет своим чередом, это будет перед итоговыми экзаменами в конце года.

До тех пор изменений не предвидится. Как и раньше, я буду стоять на ее стороне, поддерживать и защищать, если понадобится.

Такова роль хозяина паразита.

Надев ожерелье, Кей робко сплела свою руку с моей.

— Давно у нас такого не было… Да?

— Ага. Итак, куда хочешь сходить?

— Куда угодно. С тобой, Киётака, куда угодно.

«Ничего большего мне и не надо», — ответила она, прижавшись ко мне.

— Я могу снова ходить к тебе в комнату?

— Отказать будет сложно.

— А что насчет ванны? Будем принимать вместе?

— Конечно.

— Хе-хе-хе-хе.

Широко улыбаясь, она кончиками пальцев прошлась по уголкам глаз, чтобы вытереть оставшиеся слезы.

Возобновление отношений с девушкой.

Это радостное событие.

Так почему же оно не трогает мое сердце?

Разве я не должен радоваться вместе с ней, восторгаться еще сильнее?

Не понимаю.

— Рад, что мы примирились, — приукрасил я.

Кей в ответ улыбнулась еще шире, она была на седьмом небе от счастья.

Впрочем, печалиться мне было не из-за чего.

Если я чего-то не понимаю, значит, буду повторять снова и снова, пока не пойму.

Если не пойму с Кей, можно попробовать с другим человеком.

Со временем повторенные встречи и расставания должны дать мне понять, что такое любовь.

Возможно, я сам окажусь брошенным и зайдусь слезами от причиненной боли.

Во мне вспыхнуло страстное желание. Его подпитывало абсолютное, бесконечное любопытство.

Вот что значит не знать.

Впереди все еще лежали бескрайние возможности учиться чему-либо.

— Может, в караоке? Мы там давно не были.

Сейчас же я должен сосредоточиться на построении отношений с Кей, чем занимался прежде.

Я первым сделал предложение, чтобы снова не вызвать тревоги из-за затянувшегося молчания.

— А, не в твоем стиле предлагать караоке, Киётака.

Наверное, Кей права: в караоке я захаживаю, конечно, но едва ли вызываюсь петь.

— Просто в последнее время по телевизору слышу много разных хитов.

Тем более это была хорошая компания, чтобы удостовериться, что при следующих посещениях с другими учениками не буду опозорен.

Кей выразила согласие поднятыми руками и улыбкой на лице, и затем мы пошли вместе.

По пути, в зоне отдыха, на глаза попались торговые автоматы. Возможно, и сегодня между ними притаилась Ямамура?

— Ты чего?.. — вопросительно наклонила голову Кей, остановившись. Она проследила за моим взглядом, пока не уткнулась в торговый автомат. — Хочешь пить?

— Нет, не в этом дело.

Что Сакаянаги могла сказать Ямамуре после доклада? Освободила ли ее от обязанности или послала следить за тем, кто никак не связан с Рьюеном?

— А, кстати. Можно я пока свяжусь с Майей-чан?

Я кивнул и попросил сесть на какую-нибудь скамейку поблизости, чтобы она не набирала сообщения на ходу.

— Сядешь рядом?

— Нет, схожу к торговому автомату. Может, новый товар появился.

— Как скажешь!

Чуть ли не прыгая от счастья, Кей принялась переписываться с Сато. Наверное, рассказывает, что мы помирились, вновь благодарит и все такое прочее.

Вместе с тем я пошел к торговому автомату.

Вряд ли она там, но на всякий случай проверить надо.

Я мельком глянул в пространство между автоматами…

— Э?!

И не мог поверить… что нашел ее.

Она, так же как и вчера, сидела, держа в одной руке пластиковую бутылку. В отличие от прошлого раза, однако, на пол была поставлена эко-сумка с чем-то внутри.

— И вот мы встретились снова. Ты тут, случайно, не постоянно находишься?

— Нет, не постоянно… Иногда, — нерешительно ответила она, смотря куда угодно, только не на меня — словно это была самая нелепо выдуманная ложь.

— Что там?

— Э? А, внутри сумки? Там… полотенце для рук, я купила его в награду себе.

— В награду?

— Забудь… Кстати, мне показалось, или ты помирился с Каруизавой-сан?

— Услышала, значит?

— Я многое что слышу, можно и так сказать, — завуалированно сказала она, намекая на навыки подслушивания. — И тебе лучше поторопиться. Если спокойно поразмыслить, идея с новым товаром прозвучала натянуто.

Судя по всему, она слышала весь разговор.

Хотелось бы узнать, как отреагировала Сакаянаги, но это деликатные сведения о внутреннем положении класса, поэтому сомнительно, что получу прямой ответ. Более того, даже если спрошу, скорее всего, добавлю лишние хлопоты.

— Увидимся.

— Ага…

Я отошел от торгового автомата, создав для постороннего видимость, будто говорил именно с ним.

К моменту моего возвращения к скамейке оказалось, что Кей как раз закончила общаться с Сато, поэтому решение уйти как можно раньше было верным.

— Присмотрел что-нибудь?

— Нет, ничего особенного. Пойдем?

— Пойдем! — Кей энергично поднялась, подошла ко мне и снова обхватила руку.

* * *

Ее настроение, как ни странно, вернулось в норму. Хотя нет, такое чувство, будто ее зависимость даже усилилась. Она хотела вместе со мной есть, принимать ванну и лежать в одной постели.

Переплетением пальцев она заявляла о сильном желании не отпускать, даже на одно мгновение.

Паразит проникает глубоко-глубоко, и так до тех пор, пока самостоятельно отделиться уже не сможет. Он внедряется, не страшась поглощения.

И вот к концу года наши отношения только укрепились, а Новый год мы встретили как пара.

* * *

Также добавлю, что я до сих пор помню образ напевающей мелодию под нос девушки, когда она выходит из комнаты в прекрасном настроении на запланированную встречу с подругой в новом году.

В выходной день можно выйти в торговый центр Кёяки. В компании друга, второй половинки или в одиночестве.

Для нас, школьников, заведение предоставляет единственное доступное развлечение, и с этой задачей оно справляется на ура — скучать не приходится, но только если потратишь приватные баллы.

Если бы я ходил до зала, за который платится ежемесячно, и возвращался назад, это было бы эффективное времяпрепровождение, но не все так просто. С искушением приходится бороться везде: совместные обеды или перекусы, походы в караоке, привлекательные товары и так далее.

Вот почему иногда хочется провести время так, чтобы не потратить ни одного приватного балла.

Можно, конечно, запереться в комнате, но лучше это делать, когда совсем ничего не остается. И вариантов как таковых остается не так много.

Впервые за десять дней я надел школьную форму и вышел из общежития, направившись на зимних каникулах в школу. Моя цель — библиотека.

Все из-за того, что незадолго до зимних каникул, когда заходил в книжный, я мельком увидел одного человека. Именно это воспоминание побудило меня отправиться в библиотеку. Не уверен только, будет ли и она там.

На три дня с нового года школа закрывалась, однако с четвертого января вновь открывается.

Сейчас не утро, и еще нет одиннадцати, но не я один пришел в школу; некоторые ученики уже вовсю занимались в своих клубах. Стоило мне зайти внутрь, как до меня донеслись воодушевленные голоса учеников.

По пути в библиотеку я встретил Сакагами-сенсея.

— С Новым годом вас, — поприветствовал я, поскольку пройти мимо и проигнорировать просто не мог.

— А-а… с Новым, да.

Была небольшая заминка, ведь Сакагами-сенсей знал, что я не в клуб пришел, но он все же вернул поздравление. Я уже хотел пойти дальше, когда учитель окликнул меня сзади:

— Ваши академические показатели в последнее время поражают своим улучшением. И твои и особенно Судо-куна.

— Согласен, Судо действительно работает не покладая рук.

— Он значительно прогрессировал по сравнению с тем, каким был в самом начале, и учитывая его участие в проблемных инцидентах, учителя его часто обсуждают.

Это очень даже хорошо. Судо всегда выделялся своим плохим поведением, именно поэтому учителя, скорее всего, будут за ним следить.

Но к чему сенсей упомянул его сейчас?

— Начиная классом D, вы дошли до класса B. И уже в шаге от класса A.

Сакагами-сенсей поправил очки на носу.

Что-то в нем изменилось с тех пор, как я впервые узнал, что он — классный руководитель класса Рьюена.

Его манеры практически больше не вызывали неприятных чувств. Хотя, если не ошибаюсь, еще до летнего экзамена на необитаемом острове за ним такого не наблюдалось…

Вообще странно выходит: постоянно выпадает случай поговорить с Машимой-сенсеем, Чабаширой-сенсей и Хошиномией-сенсей — возможно, отчасти из-за того, что они учились вместе. С Сакагами-сенсеем, с другой стороны, я мало общался, поэтому изменение во впечатлении о нем может быть обусловлено только тем, что мы давно не пересекались.

— Буду откровенен, я совсем не ожидал от вашего класса такого роста.

Непохоже, чтобы Сакагами-сенсей просто любезничал, он хвалил искренне.

Тут-то его взгляд за очками стал острее.

— Ты — причина, стоящая за переменой некогда дефектного класса?

— Скажете тоже… Я не сделал ничего особенного. Это результат усилий всех в нем, включая лидера Хорикиту.

Я придал ответу оттенок решительного отрицания, а не скромности, но неясно, как это воспринял Сакагами-сенсей.

Трое классных руководителей на моей параллели в некоторой степени знают, что я ученик из особой среды.

Сакагами-сенсей также мог быть в курсе ситуации — либо с ним поделились сведениями, либо он понял сам благодаря интуиции.

— Конечно, отношение Судо-куна к учебе и его успехи — не то, что можно получить одним лишь принуждением… Впрочем, давай оставим это. Если даже не брать в расчет индивидуальные способности, если класс растет в истинном смысле, в недалеком будущем и от тебя потребуется участие, по душе тебе эта идея или нет.

«И тогда лучше показать, на что ты способен на самом деле», — такую мысль он пытался, скорее всего, донести.

— Ты в библиотеку идешь?

— Как догадались?

— На зимних каникулах ученики, не состоящие в клубах, мало куда ходят. Кроме того, мне известно, что ты из тех, кто часто показывается в библиотеке.

Действительно, я, можно сказать, регулярно в нее заглядываю, но надо же — Сакагами-сенсей знал об этом. А я, между прочим, не видел его в библиотеке. Значит, он как-то узнал, но опосредованно.

— Учителя могут просматривать карточку ученика, выходит?

— Карточку? Доступ к ней есть только у библиотекарей. Если учителя попытаются посмотреть ее без разрешения, это будет считаться нарушением права на личную жизнь.

— Тогда откуда вы узнали, что я часто хожу в библиотеку?

— Ну… Возможно, сам узнаешь, как придешь туда. Извини, у нас намечен педсовет по поводу третьего триместра, я пойду, — сказал Сакагами-сенсей и сразу ушел, явно не желая прямо отвечать на вопрос.

Его намеки пробудили во мне интерес, но я не мог остановить спешащего учителя, поэтому просто пошел в библиотеку, как изначально и хотел.

Стоило мне открыть дверь и шагнуть внутрь, как помещение встретило меня безмолвием. Что, в общем-то, ожидаемо от подобного места, но сейчас тишь отличалась от таковой в присутствии людей.

Здесь стояла полная тишина.

За столом библиотекаря также никого не было. Может, персонал просто отошел по другим делам.

Библиотека не была заперта, не думаю, что возникнет проблема, если зайти внутрь. И все же я колебался.

Сперва захотел подождать немного у входа, кто-то же должен вернуться.

Затем ни с того, ни с сего приветственно поклонился в сторону пустого пространства и решил пройтись по книжным полкам. У меня не было представления по поводу того, какую книгу почитать или взять, поэтому буду просто идти вдоль и выбирать ту, которая покажется мне той самой.

— С Новым годом, Аянокоджи-кун.

Пока я глазами проходился по книгам, с другой стороны полки меня кто-то окликнул. Я начал обходить препятствие и оказалось, что тот человек также выходил ко мне — только с другой стороны. Ее профиль я увидел лишь на мгновение.

Она также почти сразу поняла, что мы разминулись, и в итоге пошла обратно.

— Разошлись мы, да?

— Ага.

Это была Шиина Хиёри. Последний небольшой разговор у нас состоялся на школьном фестивале, но с тех пор мы едва ли виделись.

Она, будучи книголюбом, часто ходила в библиотеку, но в какой-то момент перестала там появляться. Слышал, с недавних пор она вернулась к прежней привычке, и, видимо, это было правдой.

— И тебя с Новым. Давно не виделись в библиотеке.

— Давно, согласна. Как твои дела?

— Как всегда. А у тебя?

— Да вот, в конце года простудилась. К счастью, не заболела гриппом, свирепствующим вокруг, поэтому выздоровела за пару дней.

Мы кратко обменялись последними новостями из жизни, после чего перешли к обсуждению книг.

— Раз уж мы здесь, можешь что-нибудь порекомендовать, Хиёри? Если не затруднит, конечно.

— Доверишь выбор мне, серьезно? Буду только рада.

Подбирать кому-то книгу для чтения — не особо приносящее пользу дело, но она все равно согласилась.

— На твой выбор всегда можно положиться, в этом я уже убедился.

— В таком случае позволь мне помочь, — радостно хлопнула она в ладоши, совсем не выказывая недовольства от эгоистичной просьбы. — Тогда давай сразу к делу, какой жанр ты бы хотел?

— Давай посмотрим… На каникулах у меня довольно много ничем не занятого свободного времени. Думаю, было бы неплохо дать мозгам немного поработать каким-нибудь легким детективом.

— Детектив, значит… — спокойно, без тени недовольства, поманила рукой Хиёри, призывая следовать за ней.

Судя по всему, она была подкована и в этом жанре.

— Читал «Стеклянный ключ»? — спросила она сразу про книгу, которую достала с полки и которую, похоже, заприметила случайно.

Роман Дэшила Хэммета. Признанный шедевр, один из ста лучших детективов всех времен.

— К сожалению, прочитал около двух лет назад.

— Почему «к сожалению»? Наоборот, здорово. Она того стоит.

Далее Хиёри рекомендовала один классический детектив за другим. Я сообразил, что она пошла по пути популярного.

— Кстати… Если отойти от детективных романов… Ты когда-нибудь читал произведения такого автора как «Каминаицуши»?

— Каминаицуши? Нет, не припомню что-то, скорее всего, не читал.

Хоть я и был относительно подкован в литературе, тем не менее вполне естественно, что неизвестных мне авторов намного больше. Если прочитаю хотя бы одну книгу автора, его имя по крайней мере отложится в памяти.

— Неудивительно, скажу я тебе. Писатель он безызвестный, успеха не сыскал ни в прошлом, ни сейчас, — многозначительно улыбнулась Хиёри.

Подумалось, она порекомендует и этого автора, но разговор вернулся в прежнее русло — возможно, ей хотелось только поинтересоваться и не более.

— Читал «Тайну черного кэба», дебютную работу Фергюса Хьюма?

— Нет.

— Ну вот, сейчас она как раз не на руках, хорошая возможность прочитать.

Выбрав три книги, включая эту, мы с Хиёри пошли к столу библиотекаря, за который вернулся сотрудник. Он поздравил нас с Новым годом и привычно оформил книги.

— Аянокоджи-кун, если захочешь, приходи сюда еще.

— Наверное, до третьего триместра и правда зайду несколько раз. Ты также будешь здесь или?..

— Выходных много, но на них мне почти нечем заняться.

— А как же просто сходить в торговый центр Кёяки с друзьями?

— Это не особо по мне.

Если так подумать, я не могу вспомнить, чтобы видел Хиёри в кругу друзей в повседневной школьной жизни. С одноклассниками она, конечно, ходит по каким-то поводам и общается, но…

Может, у нее даже меньше друзей, чем мне казалось? И не похоже, чтобы в классе Рьюена кому-то нравилась литература.

Проводив меня к выходу из библиотеки и махнув рукой на прощание, Хиёри закрыла за мной дверь.

Однако не успел я пройти и пары шагов по коридору, как Хиёри выскочила за мной. Пробежала, казалось, всего ничего, но успела немного запыхаться.

— Вот… — указала она на бумажный пакет в руках, когда перевела дыхание.

Внутри должна была лежать книга, судя по форме пакета. Но вряд ли она из библиотеки.

Хиёри тонкими пальцами вытащила книгу и протянула ее мне.

— Это моя любимая. Если тебе не трудно, прочитаешь?

Книга была обернута в суперобложку, но одна догадка сразу пришла мне в голову.

— Возможно ли, что она написана тем автором, о котором ты интересовалась у меня?

— Догадался, значит? Так и думала.

Внезапная книга с непонятным жанром от неизвестного автора. Сообразить можно относительно легко.

— Я бы, наверное, не смогла легкомысленно подарить книгу, которую ты уже прочитал.

Подарок в виде прочитанной книги или непрочитанной, несомненно, будет радовать по-разному.

[[image:/storage/reader-images/de794755543c88c73d938788f59f1524cc3de9ee.webp]]

Судя по всему, она спрашивала из предусмотрительности.

— Взять книгу из библиотеки — нормально, если ты хочешь просто ее почитать. Но любимое произведение, то, что находит в твоем сердце отклик, хочется держать у себя.

— Ты ее даже купила на свои деньги?

— Но не только поэтому… В библиотеке ее нет.

А значит, и взять эту книгу не выйдет.

Можно, наверное, попросить библиотекаря закупить экземпляры, но поведение Хиёри говорило об одном: книга не сыщет популярности у людей. «Мне она нравится, но у широкого круга читателей вряд ли найдет отклик», — может, так думала Хиёри.

— И ты серьезно хочешь подарить ее мне?

Это была одна книга, но в недешевом для ученика карманном формате.

— Да. Честно говоря, это третья приобретенная копия. Первую я купила еще в средней школе, она и по сей день хранится у меня в комнате. Вторую — вскоре после поступления в эту школу.

Третью она купила, чтобы подарить мне.

— Уверена, я неплохо понимаю твой книжный вкус, Аянокоджи-кун; тебе непременно она понравится.

— Спасибо и извини за беспокойство.

Стоять с протянутой рукой могло быть неловко, поэтому я взял книгу.

Тем не менее у меня возник маленький вопрос.

— Неужели ты носила ее с собой все время до нашей встречи?

Это был закономерный вывод, я ведь не говорил Хиёри, что приду сюда сегодня.

— Тебе стоило мне просто сказать, я бы заглянул раньше.

— Да, стоило бы. Но знаешь… мне было несложно походить так всего несколько дней.

— Ладно… Еще увидимся.

По лицу Хиёри читалось, что ей грустно расставаться. Или мне показалось?

Проводив взглядом Хиёри, которая шла обратно в библиотеку, я направился к выходу из школы. Как раз наступил полдень, то тут, то там мелькали ученики из клубов.

У входа я обнаружил двух одноклассников, поглощенных разговором.

— О, Аянокоджи? А ты чего в школе забыл?

Первым меня заметил Судо. Он все еще был одет в баскетбольную форму. Рядом стоял Йоске в футбольной форме.

— С Новым годом. Я тут случайно повстречал Судо-куна. Подумалось, можем вместе пообедать и пообщаться.

— Необычная все же компания.

— Разве? С недавних пор мы часто проводим время вместе.

— Ага, так и есть.

Сперва, как мне кажется, они не были закадычными друзьями, а потом раз — и могут вместе пообедать. Возможно, по мере личностного роста Судо все больше был на одной волне с Йоске.

— Кстати, а Онодера-сан присоединится сегодня?

— Не, она вчера простудилась, кажется. Сегодня даже в клуб не пришла.

Получается, в их компании не два человека, есть еще Онодера.

Такое построение отношений уникально для учеников, состоящих в клубах.

— Киётака-кун… А ты не из библиотеки возвращался? — спросил Йоске, когда заметил книги у меня в руках.

Судо предложил прогуляться до комбини, и мы единодушно согласились.

— На зимних каникулах буфет все-таки не работает.

— Ага. Многие либо просто берут еду из дома, либо закупаются в комбини.

А закупившись, возвращаются в школу и там обедают.

Весной или осенью много кто выходит поесть на скамейках вне здания школы, но зима — отдельная история. Тем не менее, как я понял, есть отапливаемые и доступные места вроде столовой, где участники клубов могут пообедать в комфортных условиях.

— А снег-то все идет и идет.

— Бесит, да? Сколько уже, две недели с погодой черти что творится?

— Я в такой холод едва ногами могу передвигать, поскорее бы уже потеплело.

Я не мог принять участие в их разговоре, поскольку не состоял ни в одном клубе. Но чувства отчужденности не было; скорее, приятно просто послушать обыденную беседу между двумя, казалось бы, несовместимыми людьми.

— Кстати, Киётака-кун, как там у тебя с Каруизавой-сан, все наладилось? Непросто тебе, да?

— Узнал, значит? Услышал от кого?

— Странность между вами прослеживалась еще незадолго до зимних каникул. А в классе тем более сложно было не заметить.

— Так вы помирились? — вдруг вмешался Судо. — А, или, может, расстались-таки?

Йоске на такую прямоту натянуто улыбнулся, но почти сразу отверг версию с расставанием:

— Последнее — вряд ли. Это ведь просто небольшая ссора, да?

Судя по всему, даже Йоске не знал всего того, что произошло после Рождества.

— Мы уже все уладили. Как раз под конец года.

— О, вот как. Это хорошо.

— Значит, не расстались? — Судо разочарованно положил руки на затылок.

— Ты на это надеялся, что ли?

— Н-нет, еще чего! Я ж так, полушутя. Завидно мне просто, завидно, девушки-то до сих пор нет. Ладно, был не прав, — извинился он за высказывание, которое могло показаться радостью за чужое несчастье.

Весна для Судо еще не наступила, но явно она была на подходе.

— А что с Онодерой, есть прогресс?

— Э-эй, не болтай лишнего! Хирата же наверняка неправильно все поймет.

Судо запаниковал при упоминании Онодеры, но Йоске с теплотой посмотрел на него.

— По-моему, Йоске и так все знает.

— Правда?..

Судо что, думал, он не знает об их странных отношениях?

— Скажем так, Онодера-сан уже относительно давно выказывает к тебе интерес, Судо-кун.

Даже если не говорить об этом вслух, Йоске особенно чувствителен ко взглядам и поведению одноклассников, а потому нет ничего удивительного в том, что он сам все узнал.

— Так что между вами?

— Да ничего такого… Она мне просто друг! — ответил он с кислой миной.

Неясно, то ли романтические чувства еще не возникли, то ли он не обращал на них внимания. Возможно, он еще не оставил мысли о Хориките, но явных признаков этого видно не было.

Во всяком случае, Судо не использовал чувства Онодеры к себе как удобный случай, а это плюсик в копилку.

Мы вышли из комбини, открывшись морозному ветру, и побрели обратно в школу.

В столовой было оживленно, свой уголок заняли ученики с разных параллелей и клубов. Входить могли также те, кто не состоял ни в одном клубе — я, например, — поэтому кто-то пришел сюда, скорее всего, просто чтобы пообедать со своими друзьями.

Стоило нам зайти, как кохаи периодически здоровались с Судо и Йоске.

— Вы будто самые настоящие семпаи.

— А ведь скоро второй год закончится. Пройдет третий триместр, и мы уже на третьем году. До сих пор не могу это осознать.

Судо откусил онигири. Между нори и рисом виднелась кета.

— Кстати, на днях со мной одна странность приключилась. Одна девушка из нашей параллели позадавала мне всяких глупых вопросов, — пробормотал Судо, смотря на девушку, которая только поздоровалась с ним.

— Глупые — это какие?

— Ну там «когда взялся за учебу» или «почему раньше не старался». Казалось, она хотела выведать причину, почему повысились мои академические способности в «ОИС».

— У тебя самые быстрые темпы улучшения успеваемости, Судо-кун. По-моему, ее интерес понять можно.

Даже некоторые одноклассники искренне поражены его успехами. Что уж говорить про другие классы, для них это может быть похоже на маленькое чудо.

— Тебя же не смутил только шквал вопросов от девушки?

— Нет, не в том дело. Знаете, она вроде выглядела милой, но была воинственной или, не знаю, властной. Скоро должны были начаться клубные занятия, поэтому я хотел закончить со всем как можно скорее.

Сомневаюсь, что этот случай всколыхнет новую любовь.

— Так, а как ее зовут?

— Как, хм-м… Не знаю, не помню имена всех девчонок, — ответил Судо с набитым ртом, трижды откусив онигири.

— Проверить, может, на всякий случай? Мало ли, второй раз подойдет? — Йоске уже достал телефон, вероятно, чтобы открыть «ОИС».

Но Судо отверг идею взмахом руки.

— Не надо. Скажи она, что я ей нравлюсь, еще можно было бы подумать, но в ее случае — нет!

Судо и не хотел вспоминать ее имя. Должно быть, тяжко ему тогда пришлось.

— Во всяком случае, ясно одно, ты привлекаешь внимание теперь не только своей физической формой.

— Если меня начнут бояться, я буду даже не против.

Это не было хвастовством. Судо сжал кулаки и подстегнул себя:

— Я все еще в начале пути!

Настоящее его не устраивало, и он, похоже, был полон желания удивить окружающих еще сильнее.

— Мне надо отлить.

Судо разом выпил воду из бумажного стаканчика, поднялся и, засунув руки в карманы, удалился.

Проводив его взглядом, Йоске заговорил:

— Я тут кое-что услышал от первогодок, которые ходят в баскетбольный клуб. Они описывают Судо-куна как строгого, но заботливого семпая, причем присматривает он за всеми одинаково и за парнями, и за девушками. Даже третьегодок удивили перемены в нем, поскольку в самом начале он желал только самосовершенствоваться.

У Йоске широкий круг друзей, видимо, поэтому он знал о скрытой стороне Судо.

— Если он будет хорош и в спорте, и в учебе, от девушек точно отбоя не будет.

— Только между нами, одна кохай как-то раз спросила контактные данные Судо-куна.

— Он, должно быть, рыдал от счастья?

Наверное, стать популярным — одно из заветных желаний Судо. Но Йоске криво улыбнулся.

— Я подумал, что должен сперва спросить разрешение у Судо-куна, но он сказал нет — якобы над ним так пытаются подшутить. Даже на секунду не задумался.

Судо, видимо, не осознавал, что стал более привлекательным для девушек, включая ту же Онодеру. У него нет опыта в таких делах, поэтому вряд ли представляет, как это возможно.

— Весна для него может чуть задержаться…

— Может, — улыбнулся в ответ Йоске, после он опустил взгляд на мою книгу. — Мне любопытно, почему только одна книга в суперобложке?

Некоторые из взятых библиотечных книг шли в защитной прозрачной пленке, однако эта была облачена в суперобложку. Что, похоже, зацепило взгляд Йоске.

— Получил от кое-кого недавно. От Шиины Хиёри из класса Рьюена, ты, наверное, знаешь ее?

— Да. Я, по-моему, видел ее несколько раз вместе с тобой… Книга от нее, говоришь?

— Она порекомендовала прочитать, раз уж мы оба книголюбы, которые разделяют схожий книжный вкус.

— Понятно…

До сих пор Йоске сохранял спокойствие, но сейчас он нахмурился от чего-то, словно был недоволен.

— Случилось что?

— Нет, ничего, — отозвался он, однако тень тревоги все еще читалась по его лицу.

На этом наш разговор вдруг завершился, повисло молчание.

«Может, надо сменить тему?..», — подумал я.

— Кстати, а сколько еще у вас будут идти клубные занятия? На третьем году же надо будет думать об экзаменах и всем таком, да?

Несмотря на замешательство из-за резкой смены темы обсуждения, Йоске ответил:

— Да, есть такое… Сколько, спрашиваешь? Определенной даты нет, но я думаю, что многие могут уйти примерно в июне. По-моему, момент самый подходящий, если они захотят посвятить себя учебе. Но те, кто пожелает продолжить заниматься в клубах, задержатся еще ненадолго — может, даже до конца лета.

Понятно, что решение зависит от выбора конкретного ученика: будет он поступать в университет или нет, сколько времени выделит для подготовки к экзаменам. Но июнь — это слегка раньше, чем я ожидал.

— А ты уже решил для себя, когда закончишь?

— Пока нет. На выпуск из класса A гарантий нет, а родители, скорее всего, надеются, что я продолжу учебу. Последнее надо еще уточнить, конечно, но пока я рассчитываю уйти из клуба также где-то в июне.

В этой школе запрещено контактировать с людьми во внешнем мире. Однако исключения все же есть. Одно из них: если надо обсудить поступление в университет или получение работы. Даже когда речь заходит про поступление в высшее учебное заведение, не все вопросы решает один только ребенок; например, выбор самого заведения — университет или профессиональный колледж, — или как покрыть денежные расходы. С работой также все непросто, некоторые хотят посоветоваться со своими родителями.

В таких случаях обсуждения ведутся в школе.

Эти система и правила не имеют ко мне отношения, но с ними придется столкнуться тем ученикам, что хотят продолжить учебу.

Тем не менее воспользоваться возможностью можно только с третьего триместра второго года обучения.

Если ученик решит получать высшее образование, на третьем году он сможет избавиться от изучения ненужных предметов. Сможет заранее поставить цель, определив для себя будущую специальность и уровень университета, в который будет сдавать экзамен.

Допустим, ученик стремится поступить в один из лучших университетов страны — результаты общих вступительных экзаменов сообщаются с февраля по март. То есть до выпуска из школы.

Тут-то в дело могут вступить преимущества выпуска из класса A.

Кодо Икусей, способная удовлетворить желание ученика, будь то университет или работа, может помочь обратить отказ в согласие на зачисление, если он все еще этого хочет. Тем не менее эта помощь ограничивается только поступлением, а сможет ли студент успешно выпуститься после — зависит уже от индивидуальных способностей. Будем честны, даже если ученик со знаниями уровня лишь средней школы поступит в Токийский университет, вероятнее всего, перевестись на следующий курс у него не выйдет.

Вот простой и понятный пример, пусть и у такого поступления есть свои нюансы.

С другой стороны, допустим, ученик выпустился из класса A и своими силами поступил в университет.

Естественно, и такое тоже возможно. Тогда школа может помочь в других вопросах, в основном, в двух. Во-первых, взять на себя расходы. Например, ученик проходит по способностям, но не может позволить платить за обучение. Этот вариант для тех, кто не хочет или не может получить студенческую ссуду, но желает высшего образования. Однако школа берет на себя только расходы на обучение; студент должен будет сам зарабатывать на жизнь, а также не сможет попросить финансовую поддержку в случае, если останется на второй год. Помощь с оплатой покрывает только основной период обучения в заведении. Во-вторых, содействие после выпуска из высшего учебного заведения. Беря в расчет выпуск из класса A, школа может поспособствовать в поиске подходящей работы.

По сути, вполне допустимо отказаться от привилегий выпускника класса A при поступлении в университет.

В крайнем случае, я думаю, можно поступить в университет более низкого уровня, отложив преимущество школы, чтобы затем проложить себе путь до престижной компании, где в требованиях будет значиться «высшее образование». Но опять же, это позволит лишь получить работу. Другой вопрос, хватит ли человеку способностей и навыков на ней работать. Прежде всего, как бы находишься в подвешенном состоянии. Пускай шанс оказаться непригодным составляет всего один процент, если ты все же не справишься, то останется только сожалеть — «КоИку», несмотря на влияние, уже не поможет.

— Какие у тебя планы, Киётака-кун? Продолжить учебу?

— Не знаю. Может, припозднился с решением, но я пока не выбрал, по какому пути пойду. Может, поступлю в университет, может, устроюсь на работу. Кто же знает, как все сложится.

— Главное, наверное, не спешить с этим. Уж ты разберешься как-нибудь.

Было приятно слышать подобную оценку, но, к сожалению, выбора у меня нет.

Вместе с тем Йоске, кажется, все еще о чем-то думал, даже во время этого разговора про будущее. Когда обсуждение стихло, теперь уже он сменил тему:

— Скажи, а ты близок к Шиине-сан?..

Он сам ранее не захотел продолжения разговора, однако что-то его все-таки беспокоило.

— Хиёри? Хороший вопрос. Можно сказать, что близки как книголюбы. А что?

Стоило мне спросить Йоске о причине, как она сразу выяснилась.

— Мне стало любопытно, потому что ты называешь ее по имени, Киётака-кун. И я не помню от тебя такого обращения к кому-либо вне нашего класса.

Да, и правда необычный случай.

— И с каких пор у вас так?

— С каких? Не знаю. Вернее, не помню.

Не успел оглянуться, и вот я уже обращаюсь к Хиёри по имени.

Если так подумать, наверное, так получилось вскоре после нашего знакомства. Но это была одна из сцен повседневности, и мой мозг не запомнил, когда именно она имела место.

— Я имел в виду, не было ли для этого кого-нибудь значительного события?

— Ну, вообще нет, особого не было. Я, наверное, просто начал обращаться к ней по имени, не задумываясь.

— Вот как…

— Разве это плохо?

— Нет, ничего подобного. В обычных обстоятельствах как раз хорошо сближаться с как можно большим числом людей.

В обычных. Другими словами, в иных условиях это уже не так хорошо.

Однако Йоске замолчал, да и я не подталкивал его продолжить.

Мы вдвоем принялись молча ждать Судо.

Судо и Йоске с начала первого года полностью посвятили себя клубам и за это время добились впечатляющих результатов. И в следующем году к этому моменту они уже отойдут от дел. Как же все-таки странно течет время.

Я припомнил разговор с Кирюин в конце декабря.

Моя школьная жизнь проходит без горьких сожалений, и все же я иногда задумываюсь, каким могло быть будущее, входи я в какой-нибудь клуб. Возможно, дни были бы более яркими и захватывающими, если бы разделял страсть — пусть не искренне, но этот момент вынесем за скобки — по баскетболу или футболу с другими учениками.

Представить такой расклад легко, но шансы на его реализацию, я бы сказал, нулевые.

Мне не хватало понимания, как за короткий период времени завести друзей, как вовлечь их в разговор, и это препятствие было слишком высоким, чтобы его перепрыгнуть и оказаться в мире клубной деятельности.

Надо обязательно прочитать книгу Хиёри, как только вернусь к себе. С этой мыслью я возвращался из школы.

— Постой, пожалуйста.

— М-м?

Меня остановила девушка, властно, но про вежливость не забыла.

Я обернулся. Она стояла, глядя на меня, ее длинный шарф, обернутый вокруг шеи, слабо развевался.

— Надо поговорить, надеюсь, не против.

[[image:/storage/reader-images/dcbee48eca15bebc7626ca995319a84c59b86be5.webp]]

Вообще, внезапные оклики от незнакомых людей всегда озадачивают. В прошлом году я уже несколько раз попадал в подобные ситуации.

Из-за таких моментов хочется отдать должное системе «ОИС», предложенную Нагумо. Благодаря ей можно легко сопоставить лица и имена, а также хотя бы поверхностно ознакомиться со способностями человека.

Передо мной стояла ученица класса 2-A, где также училась Сакаянаги.

Моришита Ай. Вот ее «ОИС»:

* * *

Академические способности — B+

Физические способности — C+

Социальное взаимодействие — B+

Внесенный вклад — B

Общая оценка — B

* * *

Она была, выражаясь по-простому, отличницей.

Ее оценки показывали, что она по всем параметрам превосходила заурядного человека. Учеников вроде нее в классе A предостаточно, тот же Санада, с кем я недавно познакомился.

— Позволь поинтересоваться, ты Аянокоджи Киётака?

— Да.

Само собой, заговорившая со мной Моришита знала обо мне.

М-м? А почему она не использует суффикс при обращении?

Не то чтобы меня это смущало, будь то в случае кохаев или семпаев, людей постарше или помладше, просто она же явно говорит учтиво…

Не успел я слово сказать, как Моришита сразу продолжила:

— Здесь мы слишком бросаемся в глаза. Мы должны перейти в другое место, не против, надеюсь?

Школа, общежитие, торговый центр Кёяки — это определенно места, в которых будешь выделяться. И весьма удобные, чтобы устроить западню для искомого человека.

— Будь добр, иди за мной, — безапелляционно заявила Моришита, после чего повернулась спиной и пошла.

Я не говорил, что послушаюсь, но да и ладно.

Зимние каникулы, как-никак, уж на них можно потратить свободное время на внезапные встречи.

— Это же наша первая встреча.

— Да. Раньше мы даже не говорили, — ответила Моришита без оглядки, все так же вежливо, но в тоне слышались властные нотки.

В какой-то момент мы свернули с дороги, которая вела в общежитие, и остановились на аллее.

Стоял холод, вокруг не было ни души.

— Итак? О чем таком ты хочешь поговорить, что понадобилось идти в другое место?

Интересно, какая тема может всплыть в самом начале года?

— Я еще не решила.

— Не решила, вот как?

Досадно получилось, я ведь уже столько вариантов в голове прокрутил.

— Позволь уточнить, я действительно не решила, о чем мы будем говорить, Аянокоджи Киётака, но мне уже давно хочется побеседовать с тобой.

Все-таки мне не показалось…

Она обращалась ко мне по имени и фамилии, но почему-то без суффикса. И, несмотря на вежливую манеру речи, в ее словах явно прослеживалась властность.

Не знаю, дело во мне или она ведет себя так и с другими учениками, но пока пропустим мимо ушей, потому что копнуть глубже будет непросто.

В последнее время больно часто со мной случаются непонятные столкновения с учениками других классов.

— Ответь, пожалуйста, неужели это так странно, что я пришла к тебе?

— Ну, да, немного. Нас с тобой ничего до этого не связывало.

— Вот как, понятно.

— Более того, ты девушка, и, естественно, напрашиваются всякие предположения.

Я хотел посмотреть, как отреагирует Моришита при намеке на любовь. Подумалось, она начнет колебаться, но нет, невозмутимость никуда не делась, разве что показалась чем-то озадаченной.

Моришита сразу перешла к делу:

— Я не в первый раз обращаюсь к людям, с кем не состою в близких или дружеских отношениях.

— Да?

— Позавчера, например, я говорила с Судо Кеном, а вчера с Коенджи Рокуске.

Она выставила руку ладонью вперед, как бы говоря: «Не пойми неправильно».

— Я также, отмечу, осознаю, что разговор между парнем и девушкой может привести к недоразумению, поэтому говорю сразу: дело не в этом.

Она сказала прямо, что вариант с романтическим подтекстом можно исключить сразу. И на том спасибо.

Также выяснилась еще одна вещь, я не единственный, кого она называет по фамилии и имени, не используя при этом суффикс.

Тем не менее упоминание Судо подтвердило недавний рассказ.

«Кстати, на днях со мной одна странность приключилась. Одна девушка из нашей параллели позадавала мне всяких глупых вопросов», — озадаченно сказал он тогда. Вероятно, под «одной девушкой» он подразумевал Моришиту из класса A.

Внешне она и правда милая, но теперь стало понятно, почему он сразу отверг романтическую подоплеку. Ее взгляд, направленный на меня, говорил о чем угодно, только не об этом.

— На зимних каникулах во мне пробудилось желание узнать побольше о вашем классе. Поэтому начала подходить и расспрашивать.

Проще говоря, разведка класса-соперника?

По ее прямолинейности сложно определить, так это или нет.

Вряд ли она выполняла указания Сакаянаги.

Если и была нужда посылать людей к ученикам, к тому же Судо, например, то толку от встречи Моришиты со мной нет — странность я бы подметил сразу. Или суть как раз в том, чтобы отправить человека с парочкой причуд?

Я думал над разными вариантами, но вывод сделал совсем другой.

Моришита действовала сама и по-своему. Пока это кажется ближе всего к правде.

— Коенджи Рокуске уже спрашивал меня о том, чья это идея, поэтому хочу сразу прояснить: моя, — сразу добавила Моришита, подтвердив, что она действовала по своей воле.

— Понятно. Я думал, в классе A почти все просто следуют указаниям Сакаянаги.

Пока я поверю словам Моришиты, чтобы посмотреть, к чему приведет разговор.

— К сожалению, не могу сказать. Я, смею заметить, не могу влезать в голову другим людям, — продолжила она в характерно своеобразной манере. — Мы, класс A, с опаской поглядываем на класс Аянокоджи Киётаки, который после стремительного роста начал смотреть на нас как хищник готовый в любой момент броситься на свою жертву. Меня вы заинтересовали в той же степени.

— Похоже, класс B стал завоевывать признание. Но если ты хочешь разузнать побольше, может, свяжешься тогда с лидером, Хорикитой? Могу дать контактные данные, если надо.

Я достал телефон и в контактах нашел Хорикиту. Однако Моришита махнула рукой и, смотря куда-то в сторону, вновь заговорила:

— Сперва у меня была мысль поступить так. Но мнения окружающих подверглось изменению. Сейчас некоторые считают, что прогресс класса B — отчасти твоих рук дело.

И для подтверждения она, действуя самостоятельно, вышла на меня.

— Ученик, чьи способности отличаются от показателей в «ОИС», выделяется.

Важную роль сыграли раскрытые результаты специального экзамена в конце второго триместра — вернее, кто на какие вопросы ответил правильно или неправильно.

Способные ученики, вроде тех же Санады или Моришиты, обратили пристальное внимание на новые сведения.

И несоответствие с моим профилем в «ОИС» сильно бросается в глаза, настолько, что проигнорировать это непросто. Даже если скажу, что отвечал на вопросы наобум, мне, скорее всего, не поверят.

Их методы я бы назвал слишком небрежными или даже прямолинейными, чтобы считать, что за ними стоит Сакаянаги. Причем никакой конкретики тоже нет, из-за чего конечная цель неясна.

— И что? Составила какое-нибудь мнение при личной встрече? Может, мне нужно ответить на некоторые вопросы? — попытался я показать, что совсем не против расспросов.

Но Моришита снова махнула рукой.

— Я получила некоторое представление. Как ожидалось, Аянокоджи Киётака, вероятно, является серьезной угрозой.

— Из-за чего ты сделала такой вывод?..

— Из собственного анализа.

Моришита выглядела удовлетворенной, по-видимому, ее полностью устраивало составленное мнение.

Мое же первое впечатление о ней — «человек с причудами».

— А теперь, прошу меня простить. Мне еще многих надо изучить.

Похоже, она намекала на наличие еще нескольких интересных личностей в классе Хорикиты.

— Ладно, удачи.

Должно быть, ее встреча с Судо и Коенджи проходила по тому же сценарию. Я не видел, как все было, но представить могу легко.

Моришита пошла в сторону общежития, только я увязаться следом не мог — странно будет, да и вызову недоразумение.

Подышу немного морозным воздухом и тогда вернусь.

Уже в комнате я взялся за принесенные книги, не став дожидаться, пока холодные руки согреются.

Какую бы почитать первой?..

Подумав немного, я пришел к выводу, что именно подаренная поможет завязать интересную беседу при следующем посещении библиотеки.

И вот я решил начать с подарка Хиёри.

Книга не была слишком старой, ее издали примерно пятнадцать лет назад.

Мне любопытно, за что же Хиёри ее так полюбила. Сперва я разузнал немного про автора, он показался мне одним из многих малоизвестных в мире литературы. Судя по оценкам, немногочисленные поклонники находят его работы весьма интересными.

Быть может, Хиёри, будучи книголюбом, обнаружила скрытый шедевр.

Она даже купила не одну копию книги и хранила ее у себя в коллекции.

Автор, кажется, до сих пор публикуется, в среднем у него выходит одна книга в три года.

Что же, если она и мне придется по вкусу, почитаю от него еще что-нибудь.

— М-м?..

Когда я уже думал взяться за чтение, заметил специально подготовленную закладку. В ней самой не было ничего особенного, но мое внимание привлек декоративный рисунок.

Иногда за покупки в торговом центре Кёяки можно бесплатно в рамках кампании получить закладку ограниченного выпуска с уникальными иллюстрациями или дизайном в зависимости от сезона года.

Вложенная в книгу закладка была на рождественскую тематику, с изображенным на ней пихтой и снегом. Такую же я получил, когда перед Рождеством купил несколько книг в книжном.

Вполне вероятно, Хиёри купила книгу до праздника, потому что после дизайн был уже другим.

Жаль, конечно, если из-за меня ей пришлось почти каждый день таскать ее с собой.

Она могла из вежливости сказать, что купила книгу на днях, когда на самом деле, вероятно, покупка была сделана сильно раньше.

— Быть может, я получил в руки нечто еще более ценное.

Разумеется, лучше не спешить с выводами. Для нее это может быть простым подарком такому же, как она, книголюбу.

Не буду накручивать себя лишний раз, если мы считаемся друзьями, вполне естественно не чувствовать вину за такие моменты.

Сейчас стоит подумать, как мне выразить ей благодарность.

Что я могу сделать для Хиёри? Я сел на кровать и, прежде чем окунуться в книжный мир, призадумался.

Эпилог. Изменения в отношениях

До конца зимних каникул оставалось два дня.

Мои отношения с Кей вернулись… Нет, скорее, стали даже лучше, чем были прежде, если смотреть с ее точки зрения.

Судо в самом начале в одностороннем порядке нелестно высказывался о Йоске, однако и их взаимоотношения изменились к лучшему. Сакаянаги неожиданно открылась с новой стороны, плюс я пересекся с несколькими ее одноклассниками.

Далее, Рьюен и Кацураги уже начали готовиться к третьему триместру, в Ичиносе также прослеживаются положительные изменения, вроде прихода в норму ее психологического состояния, а это не может не радовать класс, утопающий в тревогах.

Если подвести итоги, зимние каникулы выдались весьма и весьма удовлетворительными.

И еще…

Мне кажется, лишь одно дело осталось незавершенным. Подаренная Хиёри книга, а точнее — что я могу дать взамен? Я думал над этим несколько дней, прежде чем в голову пришла мысль. Но для ее реализации нужна подготовка.

Тревожность из-за Ичиносе еще не сошла на нет. А мне не хотелось бы повторения некомфортной обстановки.

Нужно отплатить по-дружески, не породив недоразумение.

Чем отплатить? На мысль меня натолкнул момент из прошлого, который имел место почти сразу после поступления в школу.

— Киётака! Так что? Только на сегодня и ни дня больше! — воскликнула Кей, когда я уже собирался выйти из комнаты. Она, будучи все еще в пижаме, обняла меня сзади.

— Знаю. Я же не просто так сам все тебе выложил.

— Понимаю… Причину я услышала, но… все равно переживаю!

Я развернулся, давая понять, что пора бы уже отпустить, но Кей сразу же обняла меня.

— Ты же к вечеру успеешь вернуться?

— Если ты так сильно переживаешь, должна была выполнить поставленные условия, не думаешь?

— Я абсолютно точно не справилась бы. Мне учебник-то прочитать стоит огромных усилий! Да и спорить бы еще начали.

Скорее всего, так все и было бы. Принуждение не привело бы ни к чему хорошему ни для кого из нас.

— Придумала, поцелуй меня!

— Что еще за «придумала», откуда ты этого набралась? — спросил я, тогда как Кей уже закрыла глаза и выпятила губы.

Когда я удовлетворил ее ожидания, Кей озорно хихикнула и махнула рукой:

— Удачного дня!

Теперь она радостно улыбалась, будто всего пять секунд назад не злилась вовсе.

Я вышел из комнаты под провожающим взглядом Кей.

Не задерживаясь, я сразу сел в лифт, а на выходе из общежития достал телефон. Скорее всего, в скором времени один человек должен выйти на связь.

Лучше было бы проверить до выхода из комнаты, но решил этого не делать, чтобы не беспокоить лишний раз Кей.

И да, мне позвонили, только я не смог ответить, поэтому было оставлено сообщение. Похоже, она вышла прогуляться до назначенного часа. Эта черта ее характера не перестает удивлять, а я вместе с тем решил поспешить.

Я заметил спину девушки неподалеку от главного входа, не доходя до торгового центра Кёяки. Она просто блуждала, ни на чем конкретном не останавливая взгляд.

— Ну как, нашла что-нибудь интересное?

— Доброе утро. К сожалению, ничего особенного. Зато погода какая приятная стоит, не правда ли?

Температура все еще была довольно низкая, но благодаря сегодняшнему ясному безоблачному небу большая часть снега успела растаять.

— Я очень благодарна тебе за приглашение.

— Если днями сидеть в библиотеке, так и зимние каникулы можно пропустить.

От библиотекаря я узнал, что Хиёри, редко развлекающаяся с друзьями, приходила в библиотеку к открытию и уходила ко времени закрытия. Она на весь день оставалась наедине в школе, пока та не закрывалась.

Мне подумалось, что ей будет одиноко встречать третий триместр, и потому позвал. Разумеется, я понимаю, что для Хиёри это была уже устоявшаяся повседневность. Она вполне могла обидеться, посчитав мои действия за непрошенную заботу.

С ее точки зрения приглашение, вероятно, может показаться лишним бременем… Проще говоря, навязыванием совместного времяпрепровождения с другом.

— Тебе что-то нужно от меня?

Именно поэтому я должен быть с ней честен.

— Нет, я просто захотел позвать.

Как человек зовет другого человека, только и всего.

Излишне говорить, что Хиёри вправе отказать, если я чем-то не устраиваю ее.

— Я хотел выразить благодарность за книгу, с этого все и началось. Однако мне показалось недостаточным подарить что-нибудь в ответ или выразиться словами. Поэтому захотелось провести с тобой день и так, чтобы ты осталась довольна.

Такие слова, адресованные противоположному полу, могут показаться намеком, но надеюсь, она поймет, какой смысл я вкладывал.

— Мне приятно это слышать, — мягко поблагодарила она, притом почти извиняясь.

Хиёри сообразительна, так что, скорее всего, истолковала мою просьбу как выражение сочувствия к ее обстоятельствам. На словах я могу сколько угодно пытаться возражать, но предубеждение так просто не стереть.

Тем не менее она не стала отговариваться, и потому мы сейчас стоим здесь. А значит, остается только показать свои намерения действиями.

Обычно, когда вместе собираются два человека и более, я почти никогда не беру инициативу на себя. В большинстве случаев она переходит к другим ученикам, а сам я просто составляю кому-либо компанию и набираюсь опыта.

Но не сегодня.

Теперь я буду определять, чем нам с Хиёри заняться. Правда, на территории школы не так уж много доступных мест.

— Кстати, начет Каруизавы-сан… Она не против? Просто я сомневаюсь, что девушка будет рада, если ее парень пойдет куда-то с другой.

В любом разговоре с противоположным полом найдутся люди, кто будет переживать о подобном. Дело не только во мне, этот вопрос закономерен для человека в отношениях. «Ты был бы не против, если бы Кей пошла куда-нибудь с другим парнем, Аянокоджи?». Что-то вроде того.

Конечно, спрашивать о таком необязательно.

Переживать будут только те, у кого есть сомнения, что совместное времяпрепровождение может повлиять на отношения других людей.

Хиёри как раз входит в их число, и вот почему я принял это во внимание.

— Сперва она настаивала на том, чтобы тоже пойти. Но быть объектом наблюдения — не самый приятный досуг. Это было бы очень неуважительно по отношению к тебе.

— И как ты убедил ее не идти?

— Попросил хотя бы прочитать книгу, чтобы у вас было о чем поговорить.

Когда я сказал это, брови Хиёри удивленно поползли вверх, и она одобряюще улыбнулась.

— Думаю, ты сама можешь догадаться, почему она не пришла.

— А… Понятно. Да, логично.

Вчера она попыталась, конечно, открыть книгу, но сдалась на первой же странице.

— Так меня и отпустили. Правда, без жалоб не обошлось даже тогда.

Узнав, что я не умолчал о нашей встрече, Хиёри с облегчением улыбнулась.

— Вау, год только начался, а ты уже взял быка за рога?

Мы пришли в торговый центр Кёяки, и к этому моменту между нами завязался привычный разговор, какой обычно происходил в библиотеке. Как раз тогда нас окликнула одна ученица — Камуро Масуми, с кем я и общался-то редко. По непонятной причине она, как мне казалось, смотрела с откровенным отвращением на лице.

Хиёри при приближении Камуро кивнула в знак приветствия, но та проигнорировала жест и заговорила со мной:

— Я видела тебя и Каруизаву на свидании буквально в конце года. А в новом ты решил сходу начать встречаться с другой девушкой?

По-видимому, ее взгляд, направленный прямо на меня, можно считать за презрение.

И действительно, если смотреть со стороны, именно такая мысль сразу приходит на ум.

— Тебе, смотрю, без разницы, с кем заводить отношения. О чем ты вообще думаешь?

— Э-э, Камуро-сан, доброе утро.

— Шиина, если правильно помню? Я совсем не ожидала, что ты и Аянокоджи настолько сблизитесь.

Если нормально не объясниться, вероятно, недопониманию не будет конца.

— Меня сегодня позвали как друга.

— И я также отпросился у Кей.

Вроде бы этого должно быть достаточно, чтобы убедить ее, но выражение лица Камуро оставалось мрачным.

— Пусть так, но со стороны ваша прогулка выглядят ненормально.

Справедливое утверждение, учитывая, что постороннему неизвестны все обстоятельства.

— Но ведь тогда получается, что парню и девушке вообще нельзя собираться вместе, разве нет?

— Тут дело в атмосфере. Даже издалека кажется, что между вами что-то есть.

Это было субъективное восприятие Камуро, но я также не мог отрицать ее точку зрения.

Я бы поставил Хиёри выше большинства учениц. Она хорошо эрудирована, но редко это показывает, также увлекается чтением и не особо разговорчива. Можно сказать, она тот человек, с кем я на одной волне.

С другой стороны, предположу, что сама она обо мне похожего мнения.

В этом смысле неудивительно, если кому-то наши отношения покажутся глубже нормальных дружеских.

— Буду предельно осторожен, чтобы не вызвать недоразумений.

— Мудрое решение, да.

[[image:/storage/reader-images/ff6ddb35ce37f84cf574f6d2d53c89e847ba3b95.webp]]

— Так ты подошла только затем, чтобы предостеречь?

— К главному я перехожу сейчас. Мне бы хотелось подтвердить кое-что еще.

Камуро подошла еще ближе, и ни о каком поздравлении с Новым годом речи не шло.

— Тема будет немного личная, понимаешь? — мельком глянула она на Хиёри, как бы спрашивая, может ли начать при ней.

Сама Хиёри обеспокоенной не выглядела, поэтому я согласился:

— Все в порядке. Если есть что сказать, говори.

— Тогда спрошу прямо. Каковы намерения у твоих недавних действий?

— Действий? Ты о чем?

— Не прикидывайся дураком. Я узнала, что на днях ты начал разнюхивать вокруг класса A.

— Я? Класс A?

Не помню, чтобы занимался этим.

«Разнюхивал вокруг класса A»? Меня, честно говоря, озадачило такое утверждение, но потом я вспомнил один случай, который можно было бы так истолковать.

— Ты про Моришиту?

— Помнишь-таки? Кое-кто видел, как вы разговаривали.

Должно быть, речь идет о том моменте, когда меня окликнули. Если так, то неудивительно, что нас могли заметить издалека.

— Моришита-сан? — вопросительно пробормотала Хиёри, словно впервые слышала это имя. Возможно, она даже не осознает, что учится с ней на одной параллели.

— Ты про нее не знаешь? Моришита Ай в классе A.

— Вот ты сказал, и сразу вспомнила. Хотя мы ни разу друг с другом не говорили.

— Обычно она ни к кому не обращается за пределами класса. Подозрительно, правда?

— Совсем ни к кому? А по ней так и не скажешь…

Моришита сама упомянула, что говорила с Судо и Коенджи.

Я, конечно, обратил внимание на обращение по фамилии и имени, причем без суффиксов, но неловкости в манере ее речи не ощутил.

— Так выходит, ты не копаешь под класс A?

— Я и не собирался этого делать. Хотя верить моим словам или нет — решать тебе.

Камуро даже не пыталась скрыть скептицизм.

— Не думал, что ты из тех, кто будет переживать за класс A и принимать меры.

— Наверное, не будь в этом замешан ты, я бы ничего не стала делать.

— Почему так?

— Просто ты единственный, кто способен влиять на Сакаянаги.

— От тебя, Камуро, я такого не ожидал. Мне всегда казалось, что Сакаянаги тебе не нравится.

Узнав, что Камуро магазинная воровка, Сакаянаги в некоторых моментах прибегала к шантажу и пользовалась ею в качестве своих рук и ног.

Раньше подобные методы должны были вызывать негативный отклик. Ее поведение сейчас не соответствовало моим представлениям о ней.

— Или твое мнение поменялось после года в одной лодке?

— Не строй догадки и не пытайся убедить себя, что они верны. Даже сейчас я не особо симпатизирую Сакаянаги. Но по крайней мере задумываюсь о классе. Если твоя близость будет приносить пользу, я оставлю все как есть, а иначе придется с этим разобраться.

В ней в немалой степени развилось чувство обеспокоенности за товарищей. Пожалуй, такой можно сделать вывод.

— При всем этом… Шиина, смотрю, тебе все-таки многое известно.

— В смысле?

— В разговоре между мной и Аянокоджи ты ни разу даже бровью не повела. Или я ошибаюсь?

— Как бы сказать, извини, я не слушала особо.

— А?..

— Разговор касается только тебя, Камуро-сан, и Аянокоджи-куна. Я же просто засмотрелась на пейзаж. Вы обсуждали что-то важное? — вопросительно склонила голову Хиёри, на что пораженная Камуро вздохнула.

— Нет. Ничего важного.

Должно быть, Камуро посчитала, что слишком остро отреагировала — что она слишком себя накручивает. Она, видимо, нарочно дала Шиине возможность прощупывать почву, надеясь подловить на реакции, но прогадала.

Хиёри находилась рядом, а потому должна была все слышать и вникнуть в ситуацию. Но она такой человек, который способен скрыть это и не подать виду.

— Мне стало ясно, что ты ненормален.

— Как-то грубовато, не находишь?

— В самый раз. Будь иначе, ты бы не сидел сложа руки, когда исключали Сакуру.

Вероятно, Камуро имела в виду специальный экзамен Единогласное решение. И она, кажется, завладела информацией, которой должен обладать лишь класс.

— Сейчас я хочу от тебя… — Камуро собиралась что-то сказать, но ее взгляд на мгновение переместился.

— Ах! Нечасто вас двоих встретишь вместе!

Когда ожидалось, что начнется допрос с пристрастием, появились беззаботный Хашимото и Кито.

Я не оставил без внимания резкую перемену в лице Камуро. Словно бы она столкнулась с очень неприятным человеком. Однако в подобном месте, где постоянно кто-то да ходит, она должна была понимать, что может пересечься с Хашимото. Тогда ее гримаса, скорее всего, имела другое значение.

Впрочем, что зацепило мой глаз сильнее, так это причудливая одежда Кито. Он сам заявлял, что хочет стать модельером, то есть его восприятие стиля отличалось от такового у среднестатистического человека. А вот хороший у него вкус или нет, я судить не могу, так как у меня нет такой уверенности в своем.

— Вот же, стоило увидеть Аянокоджи в окружении красавиц, как во мне вспыхнуло пламя ревности.

— Ты прикалываешься? — сердито спросила Камуро у Хашимото.

— Шиина-чан и Камуро-чан, значит. А у Аянокоджи глаз наметан. Да, Кито? — спросил он, но Кито никак не отреагировал. — Мы собирались провести время вдвоем, но это скучно, так что давайте присоединимся к вам.

— «К вам» — это к кому? Я пошла.

Камуро была недовольна и уже собиралась уйти, однако Хашимото взял ее за руку, наклонился к уху и что-то прошептал. Она немедленно оттолкнула его, но уходить не стала.

— У вас же не свидание? У Аянокоджи все-таки есть девушка.

Я кивнул, понимая, что разговор, какой состоялся с Камуро, неизбежно повторится.

— Получается, мы можем составить вам компанию, чтобы повеселиться впятером?

— Если Хиёри согласна, у меня нет причин возражать.

— Думаю, будет весело. Тем более у меня практически не было возможностей пообщаться с Камуро-сан, Хашимото-куном и Кито-куном, — ответила она без тени недовольства.

Хиёри, быть может, и не была из тех, кто активно ищет общения, но, видимо, она посчитала, что неплохо бы провести время в большой компании.

Между мной и Хашимото, Камуро и Кито отношения не особо близкие, тем не менее возможность укрепить дружбу в компании такой необычной группы мне тоже показалась хорошей.

— Мы не строили каких-то планов. Не против, если оставим эту часть на тебя, Хашимото?

— Оставляйте, я все сделаю, — без лишних раздумий согласился он, наверное, привыкший к роли ведущего в большой группе.

В последнее время я все чаще взаимодействовал с представителями других классов, пообщаться уже успел с Рьюеном, Кацураги, Ичиносе и Ширанами.

Сегодня настал черед Камуро, Хашимото и Кито из класса A.

Причем они не самые простые ученики. Оба занимают высокое положение, близкое к Сакаянаги.

— Доброе утро, Хашимото-семпай, Камуро-семпай, Кито-семпай.

— Доброе утро.

— А, утречка!

В торговом центре Кёяки довольно много первогодок окликали ребят.

— Вами, кажется, восхищаются.

— Само собой, — отозвался Хашимото, — мы же класс A.

Они явно тесно взаимодействовали с первогодками-кохаями, раз запомнились их лица и имена.

— Но я не припомню, чтобы также обращались к Сакаянаги.

— Принцесса — случай особенный. Кохаи не могут просто взять и беззаботно заговорить с ней. Она как недоступный цветок на вершине горы, понимаешь?

Возможно ли, что на нее постоянно обращены завистливые взгляды кохаев?

— Кстати, а куда мы идем?

— Хм? Давай подумаем. Ты же не хотел бы оказаться на видном месте? Или не против, в общем-то?

— Скажем так, мне не нравится излишнее внимание.

— Не хотел бы, значит. Тогда очевидный выбор — караоке или… — глянул Хашимото на Камуро.

Та наградила его пристальным взглядом.

— Предложение отклонено.

— А, как знал.

Хашимото бросил идею с караоке и сразу задумался над следующим вариантом.

— Камуро-сан, тебе, получается, караоке не по душе?

— Что, если так? Только о причинах не спрашивай.

Камуро на вопрос идущей рядом Хиёри ответила резко и вдаваться в подробности не стала.

Вместе с тем мы с Кито шли позади девушек.

— Ей медведь на ухо наступил, вот почему… — тихо пробормотал он.

— Кито!

Тем не менее Камуро услышала и обернулась на него с яростным выражением лица.

— Серьезно, из-за этого?

Те, кто осознают, что не обладают музыкальным слухом, действительно могут на дух не переносить караоке. Вполне логично, что Камуро не хотела говорить о причинах.

— Заткнитесь уже.

— Слуха нет, но услышит каждое слово…

Сожалел ли Кито о сказанном или нет, но он снова опустился до шепота, словно намеренно провоцировал Камуро.

— Я тебя все еще слышу. Не говори лишнего Аянокоджи.

— Мое лишнее проблем не создаст.

Они ладят или нет?

Судить сложно, конечно, но, кажется, между ними устоявшиеся взаимоотношения.

— Давай успокоимся, Камуро-чан. Мы не пойдем в караоке.

Кито положил руку на мое плечо, как бы призывая немного сбавить шаг. Только когда мы отошли на расстояние, на котором острый слух Камуро до нас не дотянется, он заговорил:

— Хашимото и Камуро доставляют проблем, да?

— А-а, нет, не особо, на самом деле. И Шиине, кажется, весело.

— Хочется надеяться.

У Кито было устрашающее лицо, однако во время школьной поездки я увидел и другую его сторону, поэтому изумляться было не из-за чего. Я бы отнес его к адекватно мыслящим ученикам.

— Ты ведешь себя иначе в присутствии Рьюена. Это из-за того, что ты еще не признал во мне врага?

— Я не из тех, кто огрызается на каждого встречного. Даже на врага не стану нападать. На приемлемую форму поведения я отвечу по крайней мере минимальной вежливостью.

Выходит, даже в случае с врагом он необязательно будет занимать жесткую позицию.

— Шиина-чан, можно я задам один вопрос?

— Какой?

— Мне любопытно, какого рода отношения у вас с Аянокоджи?

— Отвечу так же, как и Камуро-сан: мы хорошие друзья.

— Правильно ли я понимаю, что сейчас ты свободна?

— Свободна?

— Я про парня, у тебя же его нет?

— Ты без подкатов никак не можешь обойтись? — вмешалась Камуро.

— А что такого, если мы оба свободны? Или ты сама хочешь попробовать со мной, Камуро-чан?

Подойдя к легкомысленно шутящему парню, она со всей силы пнула его под зад.

— Больно же!

Хашимото подпрыгнул и прикрыл место удара руками, затем принялся извиняться, сложив ладони вместе.

— Прости за весь этот шутливый фарс, — принес извинения Кито, наблюдающий за сценой сзади, хотя тут его вины не было.

— Откровенно говоря, мне казалось, что в классе A будут более серьезные ученики. На деле, как ни странно, это не так.

— Хашимото создает весь настрой, так или иначе.

Понятия не имею, похвала это была или нет, но Кито говорил с неизменным угрожающим лицом.

Вверив роль ведущего Хашимото, я узнал кое-что новое для себя. В конечном счете неважно, сколь нестандартным или бредовым выходило предложение, оно будет отклонено, если согласны не все члены группы.

Хашимото предлагал много чего еще после караоке, но Камуро была непреклонна. В результате одобрила она только непринужденную болтовню в кафе. Больше группе ничего не оставалось, кроме как остановится именно на этом варианте.

— Уверена, Камуро-чан? Мы зовем туда на редкость занимательную парочку, как-никак.

— Чего спрашиваешь, если можете пойти без меня? Я уже не раз это предлагала.

Отклоняя предложения, Камуро действительно неоднократно заявляла, что можем обойтись без нее.

— Ни за что, я не могу позволить тебе вот так отстраниться от группы.

— Знаете, — вставила слово Хиёри, — мне тоже кажется, что кафе — неплохой вариант. Там спокойно.

— Вау. Шиина-чан, да ты умничка. И такая милая.

Когда Хашимото смело сел рядом с Шииной, мне стало интересно, а не нравится ли она ему.

Вместе с тем я сел рядом с Кито.

— Надо же, Аянокоджи. Остальные обычно бояться подсаживаться к Кито.

— Я уже знаю, что он хороший человек.

Сказывается прошедшая школьная поездка, кроме того, мне с ним даже как-то комфортнее, что ли.

— Соглашусь с Аянокоджи-куном. Мне Кито-кун не кажется плохим.

— У вас что, глаз нет? — спросила Камуро.

— Так-то хороший вопрос. Такие как вы редкость.

— Правда? — Хиёри пристально вгляделась в Кито.

Тот в ответ грозно посмотрел на Хиёри, но та не дрогнула. Более того, первым отвел взгляд именно Кито, как если бы он больше не мог держать зрительный контакт.

— Все-таки он хороший человек.

— Ошибочное восприятие. Я не хороший.

Его грозный взгляд остановился на мне, теперь он смотрел, хотя правильнее сказать таращился на меня. Словно давал понять: «Не заблуждайтесь».

— Итак, пора бы и насчет Аянокоджи что-нибудь узнать.

Хашимото в своей характерной шутливой манере склонился над столом и вытянул стаканчик в мою сторону, точно микрофон.

Камуро, до сих пор лениво блуждающая взглядом, в ответ на эти слова выпрямилась.

Она подошла ко мне, поскольку хотела о чем-то узнать. Я, конечно, держал это в уме и все же что именно ей было нужно?

— Только честно, ты намерен бросить Каруизаву и переключиться на Шиину? Для того и устроил с ней свидание, да? Ну так что?

Точно репортер, допрашивающий знаменитость, Хашимото хотел еще ближе поднести стаканчик ко мне. Но его вытянутую руку перехватила Камуро.

— Хашимото.

— А-а? Ну чего тебе, Камуро-чан? Сейчас я все разузна…

— Будешь ходить вокруг да около, я вмешаюсь, — предупредила она, что не желает продолжать вести светский разговор.

— Ух, какая ты грозная. Черта очаровательная, спору нет, но… Ау! — вдруг скорчился от боли Хашимото.

Он сразу наклонился и взялся за ногу. Видимо, ударили под столом.

— По голени-то зачем, совсем жалости нет?!

— Я случайно, — вскользь бросила она, отвернувшись.

Перетерпев боль, Хашимото заговорил снова:

— Я… Вернее, мы, класс A, не можем перестать беспокоиться из-за тебя.

— Почему?

— А оно неочевидно? Ты хорош в учебе, хорош в спорте, а еще понравился Ичиносе, я так понимаю? С Рьюеном общаешься без тени страха. Вдобавок в хороших, вроде как, отношениях с принцессой… Это необычно, не согласен?

На одних только зимних каникулах многие стали свидетелями моих взаимоотношений с разными людьми. Вопрос Хашимото вполне справедлив, если добавить сюда его собственные расследования.

— Подъем класса B. Это ты… истинный лидер, действующий из тени Хорикиты?

Камуро и Кито, направив на меня свои пристальные взгляды, перестали шевелиться.

Учитывая поведение и слова Камуро, эта сцена не получилась случайно. По ее реакции могу предположить, что Хашимото совал нос по-своему, как он умеет, но, вероятно, все остальное было рассчитано заранее и спланировано.

Слухи, точно притянутые посеянными мною семенами, появлялись через разведку, догадки и распространение сведений. Это могли быть как факты, так и домыслы, тем не менее они вырисовывали новый образ.

Подобный вопрос я ожидал, разве что не сейчас, а в будущем.

Что же, раз так получилось, пора поливать семена.

— Истинный ли я лидер? Что, если так?

— Хах, а я-то думал, ты сразу будешь разыгрывать невинность и отрицать. Признаешься, значит?

— Я ни в чем не признаюсь. Просто стало интересно: если я действительно окажусь истинным лидером, что тогда?

— Решим после того, как подтвердишь.

— Подтвержу? Тогда, видимо, следует признать, что я — истинный лидер, как ты того хочешь, Хашимото.

После моих слов уголки его губ, до сих пор державшиеся вверху, опустились: теперь усмешка была невеселой.

— Неприятный ответ.

На наводящий вопрос Хашимото я мог разыграть волнение, сделав вид, что он меня раскусил. Мог, смотря прямо в глаза, признаться. Или опровергнуть. По какому бы пути я в итоге ни пошел, сомнения, вероятно, сделаются уверенностью.

Если же займу позицию, не соответствующую ни одному из трех вариантов, именно Хашимото окажется в затруднении.

Подтверждения нет, опровержения тоже. Что есть, так это равнодушное признание. Тем самым прийти к заключению становится сложно.

И реальность такова, что сейчас я отдаляюсь от тени Хорикиты. Если они решат, что я — истинный лидер, и начнут действовать соответствующе, лишь вставят себе палки в колеса в будущих битвах.

— Что думаешь, Камуро-чан?

— Близко к правде.

— Кито, твое мнение?

В отличие от ответившей в то же мгновение Камуро, Кито молча вглядывался в меня.

— Я немного поправлю себя. Возможно, истинный лидер — слишком громко сказано. Но по мне сомнений нет, ты движущая сила в тени класса B.

— Оставлю на твое и класса A усмотрение, Хашимото.

— Шиина-чан, а ты что думаешь об Аянокоджи?

— Я?

— Да. Я бы хотел услышать твою точку зрения.

— Хашимото-кун, скажи, а тебе для чего это все?

— Хм? В смысле, для чего?

— Почему тебя так волнует Аянокоджи-кун… Что ты будешь делать с этим дальше?

— Не в бровь, а в глаз, да…

По одной только фразе Шиины Хашимото явно изменил о ней свое мнение, которое изначально составил по внешнему виду.

— Хашимото, о чем она? — спросила Камуро, не понимающая смысла вопроса Шиины.

Хашимото ненадолго погрузился в молчание.

— Мы обсуждали этот момент недавно, Камуро-чан. Как выпуститься из класса A? Надежнее всего накопить двадцать миллионов приватных баллов, но это непросто. И на нововведение в виде тикетов на переход надеяться не приходится, поскольку у них ограничен период использования.

— И?

— Еще важно присматривать за классом, у которого высок шанс преуспеть. Если хорошенько умаслить, вполне возможно, что тебя могут подобрать. Но из-за одной-две услуги такой класс не заплатит двадцать миллионов баллов… Верно?

— Не заплатит, определенно. Без жесткого контракта, по крайней мере.

— Вот именно. На твой взгляд, каков наилучший способ повысить шансы выпуститься из класса A? Усердно работать на благо своего класса? Избавляться от соперников? Не-а, ничего из этого.

— Привлечь сильных соперников на свою сторону? — пробормотала Хиёри прежде, чем Хашимото успел выложить суть.

— Ого. Шиина-чан, молодчина.

Пропустив похвалу Хашимото мимо ушей, Камуро и Кито переглянулись. Чисто бессознательная реакция на понимание, каким быстрым мышлением обладает Шиина Хиёри.

Через «ОИС» можно узнать о многих учениках, преуспевающих в учебе. Но в их компетентности в других областях можно убедиться только при личном взаимодействии.

— Если самостоятельно накопить двадцать миллионов баллов не вариант, можно договориться всем классом. Также как Рьюен-кун завлек к себе Кацураги-куна, класс A может переманить талантливых людей из других классов, тем самым укрепив свое положение и ослабив оппонентов.

Хашимото несдержанно хлопнул в ладоши, снова подтверждая правильность догадки Хиёри.

— Раскрой же карты, Аянокоджи. Если сможешь подтвердить свои навыки нам, классу A, воспользуемся баллами и вытащим тебя. С этим ты окажешься в лучшем положении, правильно?

Нельзя в одностороннем порядке отметать уговоры Хашимото как ложь. Но есть несколько причин, почему серьезным его предложение тоже не счесть.

— Это… охота за головами. Ты веришь, что Сакаянаги будет только рада Аянокоджи?

Вот одна из причин. Камуро сама упомянула: у Сакаянаги эта идея восторга может не вызвать.

— Я понимаю, откуда у тебя сомнения, но думаю, что шансы есть.

— Есть причины так думать?

— Я не против выложить их, но сначала давай узнаем мнение самого Аянокоджи, — обратился ко мне Хашимото, не отвечая прямо на вопрос Камуро.

— Переманивание в класс A — предложение, против которого трудно устоять.

— В том и смысл. Что я хочу узнать, так это согласишься ли ты, если исходить оно будет от класса A? Чисто гипотетически, разумеется.

— Если переход осуществлялся бы прямо на месте, я обязательно задумаюсь.

После моей демонстрации склонности принять предложение Хашимото вновь повеселел.

— Окей! Желание есть, и это хорошо. Кажется, можно переходить к следующему этапу.

Разговор, видимо, на этом не закончен, и Хашимото наслаждался моментом явно больше остальных присутствующих.

Правда, один человек поднялся со своего места.

— Можешь переходить, только меня не втягивай в свои безрассудства. Пока.

— А-а, Камуро-чан, ты уходишь?

— Ты все равно меня не слушаешь, что бы я ни говорила.

— Если ты про наш уговор, то мне правда очень жаль, — взволнованно попытался он остановить ее.

Но Камуро быстрым шагом покинула помещение.

— Мда-а… Я зашел слишком далеко? — обратился Хашимото к Кито, который молчал все это время.

Тот ответил кивком.

— Я за ней, подождите немного.

Почесывая затылок, Хашимото рысью побежал вслед за Камуро.

— Забавные здесь люди собрались. С вами так весело, — довольно прищурилась наблюдавшая Хиёри.

— Разве?.. — вклинился Кито, не понимающий, о каком удовольствии может идти речь.

Позже, когда вернулся Хашимото с недовольной Камуро, разговор больше меня не касался, обсуждались только непринужденные темы. Хиёри не чувствовала себя не в своей тарелке; более того, все внимание перешло к ней, и вместе с энтузиазмом Хашимото времяпрепровождение вышло очень даже приятным.

Разделившись с тремя учениками из класса A после кафе, мы отправились в книжный. Судя по спешке, предположу, что их вызвала Сакаянаги.

Мы же с Хиёри какое-то время провели в книжном, а на обратном пути у нас завязался разговор.

Приближались сумерки, она шла немного впереди меня.

— Сегодня было очень весело, — мягко улыбнулась Хиёри, словно вспоминала прошедший день. — Я даже подумать не могла, что Кито-кун на самом деле словоохотлив.

— Словоохотлив, разве?

Оглядываясь назад, я могу вспомнить лишь пять-шесть раз, когда он говорил, да и то тихо…

— И я также теперь лучше понимаю Камуро-сан и Хашимото-куна.

— Рад, если тебе понравилось. Сам я, похоже, мало на что оказался годен.

— Это неправда. Ты зашел со мной в книжный. Что уже достаточно, чтобы я весело провела время.

— Вот как? Ну, хорошо, если так.

Мне предстоит еще долгий путь к тому, чтобы учитывать увлечения человека и на основе этого строить планы. Наверное, надо больше проводить время с людьми разных полов и набираться опыта.

Не успел я опомниться, как разговор постепенно затих. Повисло молчание.

Хиёри замедлилась, возможно, погрузившись в свои мысли.

Мы шли по аллее вдоль деревьев, и уже были на полпути к общежитию.

— Аянокоджи-кун… можешь выслушать и не злиться? — слегка взволнованно поинтересовалась она, хотя буквально только что радостно улыбалась.

— Думаю, злиться не из-за чего будет, но давай, я слушаю.

— По поводу той подаренной на днях книги. Она… написана моим отцом.

— Отцом?.. А-а, вот оно что. А псевдоним автора, случайно, не возник от настоящего имени?

— Поразительно. Так ты все понял?

— Стоило услышать, что вы одна семья, и слегка необычное имя обрело смысл. Тут ничего странного.

— Шиина Кацуми. Так зовут моего отца.

[П/Р: Автор: Каминаицуши, получить имя можно переставляя слоги (на японском разбивка следующая: ка-ми-на-и-цу-ши]

— Выходит, любовь к книгам у тебя от него?

Быть может, сейчас я смогу мельком увидеть историю происхождения литературной девочки.

— До сих пор я еще никому не говорила о том, что мой отец писатель. Отчасти из-за того, что у меня не было друзей с похожим увлечением… Но только отчасти. Я захотела, чтобы ты узнал, Аянокоджи-кун, — поделилась своими мыслями Хиёри.

И хотя скрывать тут особо было нечего, это не значило, что можно трепаться всем подряд.

Почему она решила рассказать мне об этом сейчас?

— Как ты представляешь себе предстоящую войну? Разумеется, я понимаю сложность такого прогнозирования, но если не против, можешь поделиться своим мнением?

— Сражение между Рьюеном и Сакаянаги, по моему мнению, окажет большое влияние на будущее. Предположим, классные очки не изменятся до конца учебного года. Если Сакаянаги выигрывает, класс A получает огромное преимущество, но в случае победы Рьюена она, возможно, распрощается с доминирующим положением. На них двоих стоит обратить больше внимания, чем на классы Хорикиты и Ичиносе.

До этих предположений мог дойти кто угодно.

Высказывая по просьбе свое мнение, я должен зайти дальше этого.

— Вероятнее всего, многие ученики будут ожидать, что преимущество останется за классом Сакаянаги.

— Я тоже так считаю. Класс A, будучи на своем месте уже второй год, не сталкивался с потерей огромного числа очков. В нашем классе также есть те, кто переживает по поводу специального экзамена в конце года.

Если проиграет класс Рьюена, шансы на их выпуск классом A будут крайне низки.

— Сейчас нам неизвестно содержание этого специального экзамена, а потому судить можем только по способностям лидера и одноклассников, а также тому, как они взаимодействуют. И все же мне кажется, что у Рьюена есть неплохая возможность победить.

Вернее, я вижу в этом идеальный исход.

Результат битвы между Хорикитой и Ичиносе ни на что не повлияет, но проигрыш Рьюена сулит, скорее всего, полным выпадением из гонки класса Хиёри.

— Конечно…

Хиёри, учась в том классе, должна как никто другой это понимать.

Класс Сакаянаги силен. И именно поэтому последствия поражения будут колоссальными.

— Извини за подобный вопрос.

— Все нормально. Я был рад узнать, что ты все-таки волнуешься за свой класс.

После моих слов Хиёри смущенно улыбнулась. Затем нехарактерно резво выбежала вперед, повернулась и робко произнесла:

— Быть может, мы из разных классов и противостоим друг другу, но… давай постараемся выпуститься вместе, договорились?

Неизвестно, кто в итоге окончит школу классом A.

Однако это вовсе не значит, что наши классы обязаны биться до последнего и питать друг к другу неприязнь. В каком бы классе мы ни закончили — будь то C или D, — выпуск хочется встретить с улыбками на лицах вместе с товарищами, друзьями и возлюбленными.

— Ага, давай, — отозвался я, и Хиёри счастливо улыбнулась.

Зимние каникулы подходили к концу.

Дул морозный ветер.

К концу месяца станет еще холоднее.

А вместе с этим… начнется третий триместр.

Глава 1. Начало третьего триместра второго года обучения

Ведущую в школу дорогу уже вовсю заполонили ученики. Во время зимних каникул такой картины не увидишь.

Не то чтобы мне не нравился безмятежный пейзаж, но на удивление, возможно, больше по душе наблюдать потоки учеников. Или же я просто привык открывшемуся передо мной новому горизонту?

А может, это все из-за предчувствия приближающегося конца и я бессознательно начинаю сожалеть?

— Киётака, ты чего? Чего встал?

Со стороны правой руки, окутанной теплом, на меня посмотрела Кей.

В глаза бросились влажные губы. Видимо, перед выходом она успела нанести приглянувшуюся ей губную помаду.

— Да так, ничего, — проронил я, после чего мы вдвоем пошли дальше.

Совместное времяпрепровождение с девушкой по крайней мере помогает развеять скуку. Ведь даже если я молчу, любящая поболтать Кей изо дня в день сама предлагает актуальные темы для разговоров. Но и времени, когда я нахожусь в одиночестве, остается значительно меньше.

Если спросить меня, так ли нужны эти дни, проводимые вдвоем, я отвечу: «пятьдесят на пятьдесят». Нужны они потому, что от них есть польза: постоянные диалоги личного характера сильно влияют на мои коммуникативные навыки. Это ценная возможность отточить то, что не отточено.

Вместе с тем несовершенство навыков не позволяет мне давать собеседнику правильные ответы. Особенно в случае Кей, когда у нее плохое настроение, она начинает злиться, когда у меня не получается, а такое происходит довольно часто. Сложный момент.

Есть обратная сторона: на пользу явно не идет сокращение времени, которое можно потратить на совершенствование собственных навыков. Ради преимуществ от общения, любви и анализа противоположного пола приходится жертвовать многими вещами.

— Ну что, почему ты так пристально смотришь на меня?

— Ты против?

— Нет, не против, только… М-м, мне так хочется тебя поцеловать. И не один раз.

Последний день зимних каникул мы с Кей весь день с утра до вечера провели в моей комнате. Наверное, не нужно лишний раз говорить, к чему приводит нахождение в одном помещении молодых парня и девушки, состоящих в близких отношениях.

Кей крепче сжала мою правую руку и прильнула ко мне.

Весь путь до класса, кроме того момента, когда мы вошли в школу и переобулись в сменку, мы прошли, прижавшись друг к другу.

Почти половина учеников уже была на месте, а потому в классе было довольно оживленно.

Начался третий триместр.

— Утречка всем! — помахала Кей подругам.

Она неохотно убрала свою руку, переплетавшуюся с моей, после чего подмигнула: «Увидимся».

Оставив после себя такую большую порцию любви, Кей направилась к своей парте почти в середине кабинета и положила на нее сумку с тем немногим содержимым, что было внутри.

После введения в учебный процесс планшетов количество вещей, которые нужно было брать с собой, убавилось, но без сумки по-прежнему не обойтись.

— Ха-а, Аянокоджи, не приходи в школу так, что другой человек за голову от стыда возьмется! — смущенно заговорил со мной Судо, пришедший в класс заранее. — Тоже мне, за ручки они ходят… Прямо само воплощение жизнерадостности. Черт, как же завидно!

Его самого эта картина вгоняла в краску, и все же он нашел в ней повод для зависти.

— Замечу, это была не моя инициатива.

— Не, ну я так и подумал! Хотя если бы ты об этом попросил, я бы совсем с ума сошел, вот прям реально.

«Нет-нет-нет», — бормотал он, под конец подойдя ко мне ближе.

— Ворковать можете сколько влезет, но ты видел уже наставительное письмо школы по поводу первогодок, пойманных на зимних каникулах? В твоем случае, наверное, беспокоиться не о чем, но все же будь осторожнее.

— Кстати говоря, что-то такое было, да

Под конец каникул школа разослала письмо, в котором говорилось о наложенных на двух первогодок взысканиях. Имена не указывали, поэтому не знаю, о ком шла речь, но парень и девушка были застуканы на улице за действием, которое можно расценить, как противозаконную сексуальную связь. А поскольку сексуальная стимуляция любого рода запрещена правилами, их подвергли наказанию.

— Занялись бы в комнате, раз хотели! К слову, как с этим у тебя, семпай?

— «С этим» — с чем?

— Ну, тем самым… На улице всякое разное же хочется делать…

Если так стесняешься, не надо и спрашивать, — мысленно прокомментировал я.

— Могу лишь сказать то, о чем говорилось в письме. На школьной территории полно камер наблюдения и посторонних глаз. Если затеял что-то сомнительное, велик риск, что тебя застукают. Следовательно, не стоит отдаваться своим инстинктам.

— А-ага… Только ты такое мог сказать. Мне даже не по себе сделалось.

Судо сник, но совсем по другой причине.

— Фу-у-ух… — протяжно вздохнул он, по-видимому, без особого умысла.

Вздох был бессознательным, судя по тому, что он опомнился и поспешно извинился:

— Это я сейчас не из-за тебя. Прости, если принял на свой счет.

— Меня это не волнует. Лучше скажи, что случилось?

Судо часто повышает голос на людях, но он точно не из тех, кто много вздыхает. Такие перемены ни в коем случае нельзя оставлять без внимания.

— В последнее время усталость берет свое! Я раньше считал, что смогу совмещать учебу и спорт, но сейчас мне становится все тяжелее. Хотя… Что это со мной, просто забудь, — попытался отмахнуться Судо. Похоже, он посчитал, что не стоило рассказывать о причинах вздоха.

Если я попробую выразить обеспокоенность, скорее всего, это даст лишь обратный эффект. Поэтому пока дам совет:

— Чем быстрее стараешься впихнуть в себя новые знания, тем легче они от тебя ускользают. Тише едешь — дальше будешь.

— Ага… Ну что ж, удачи в новом триместре, — сказал Судо уже другим тоном, затем улыбнулся и пошел к своей парте.

Сразу после в класс зашла Сато, и когда она, здороваясь с одноклассниками, проходила мимо меня…

— Какие страсти с утра пораньше, — тихо проронила она. Потом добавила: — Спасибо за угощение.

Затем Сато присоединилась к группе девушек.

Судя по всему, она со спины видела нас с Кей по дороге в школу.

С окончанием зимних каникул для учеников и учителей мало что изменилось.

Чабашира-сенсей вошла в класс, в двух словах поздравила с наступлением нового года, после чего положила руки на кафедру.

— С сегодняшнего дня начинается третий триместр. И пролетит он в мгновение ока. Как говорится: январь идет, февраль бежит, а март уходит. Постарайтесь не просто плыть по течению, а как следует взять себя в руки.

Никто не показывал пальцем, конечно, но прическа Чабаширы-сенсей показалась мне слегка забавной. Ее волосы чуть торчали в разные стороны, будто она только недавно проснулась. Должно быть, сегодня проспала и в спешке забыла нормально причесаться.

Ей, которая говорит ученикам взять себя в руки, явно не доставало убедительности.

Чабашира-сенсей объявила об окончании классного часа, пошла к выходу, но у самой двери остановилась.

— Забыла вам сообщить кое-что. В следующем месяце в школе по плану начнутся «личные собеседования». Обсуждаться на них будет ваша школьная жизнь сейчас и будущее, что связано с поступлением в университет и поиском работы. Разумеется, ваших родителей уже опросили по этому поводу, — обернувшись, сказала она.

Наверняка есть семьи, которые дают выбирать путь ученику от и до, но многие же также захотят узнать мнение родителей. Получается, школа работает не только с учениками.

— Так у нас и такое есть? А я думал, что нет, — озвучил Ике прежде, чем кто-либо успел сказать слово. Никого это, впрочем, не удивило.

— Старшая школа не является частью обязательного образования, тем не менее мы не можем полностью пренебречь мнением опекунов в вопросе вашего будущего. Разумеется, собеседование с участием всех — вас, родителей и самой школы — также состоится.

Собеседование с родителями.

Придет ли он снова? Нет, сам же сказал, что мы в этой школе больше не встретимся. Хотя кто знает, как все обернется на самом деле.

Я держал этот момент у себя в голове, но первым делом — личное собеседование в феврале. Однако в моем случае от моей воли не зависит ничего, в том числе собственное будущее, поэтому меня это особо не касается.

В этом смысле хорошо, что Чабашира-сенсей отчасти знакома с моими обстоятельствами. Обсуждать что-то конкретное будет не нужно, а значит, наверняка можно отделаться простой формальностью.

А вот для одноклассников оба собеседования определенно станут значимыми развилками на пути. Идти прямо, как сам того желаешь, или найти что-то новое? То, что ты упустил из виду, могут помочь увидеть учителя или родители.

— Если возникнут вопросы, можете задать их непосредственно мне.

Сообщив все необходимое, Чабашира-сенсей открыла дверь. А когда закрывала ее одной рукой, другой провела по затылку.

Похоже, она заметила, в каком состоянии ее волосы.

С уходом Чабаширы-сенсей класс тут же погрузился в обсуждение личных собеседований и планов на будущее.

— Вот и пора уже думать о том, что делать дальше, а?

— При том надо еще умудриться предусмотреть варианты с выпуском из класса A и из другого класса. Хирата-кун, а какие планы у тебя?

Это переговаривались девушки, собравшиеся в центре класса, где сидел Йоске.

— Я собираюсь поступать в университет независимо от того, выпущусь ли из класса A! И родители тоже за это, я узнал уже давно.

Я не подслушивал, конечно. Их просто было слышно, и ничего нельзя с этим поделать.

На данный момент Йоске, судя по всему, хочет поступить в университет, и он не рассматривает вариант с работой. Вполне закономерно, учитывая его отношение к учебе и академические способности. В конце концов воспользоваться в полной мере привилегией выпуска из класса A не получится, если нет сил добиваться своего.

Правда, то же самое можно сказать обо всем.

— Вот как? А я думала, ты собираешься стать профессиональным футболистом…

— Ха-ха, что ты… Допустим, я стану профессиональным игроком благодаря выпуску из класса A, но если моих способностей будет не хватать, меня сразу выдворят. Когда я поступлю в университет, то хочу продолжить играть в футбол, но только в качестве хобби.

По сути, профессиональный спорт, как только в него попадешь, сопряжен с очень серьезными трудностями. Если кто и должен идти этой дорогой, даже ценой привилегии, то это таланты, которые по какой-то причине еще не раскрылись в полной мере, или столкнувшиеся с иными проблемами, не давшими пойти обычным путем.

Как же лучше воспользоваться привилегией выпуска из класса A?

Тут заговорил Кейсей, занимающий в классе позицию одного из наиболее способных учеников:

— Раз уж зашла речь, использовать привилегию выпуска из класса A нужно определенно для устройства в крупную компанию. Про откровенно некомпетентных людей говорить не будем, но если можешь просто работать, как другие, то тебя вряд ли уволят. Тогда не самый ли это мудрый выбор для того, чтобы ворваться в мир победителей?

Одноклассники закивали, впечатленные глубокомысленным словам Кейсея.

Приняв человека на работу, компания берет на себя большую ответственность. Уволить из неприязни человека, не совершившего серьезную ошибку, — незаконно.

«КоИку» не какое-то совсем новое учебное учреждение, и эта школа, признанная на правительственном уровне, скорее всего, широко известна. Скольких выпускников класса A в итоге было принято?

Так что, выбрав крупную компанию, можно быть уверенным: долгосрочный найм тебе обеспечен.

— С точки зрения выгоды, я думаю, твоя позиция правильная, Юкимура-кун. Но я бы лучше сосредоточился на профессии, которая по душе.

Тоже один из вариантов. Жизнь дается лишь один раз, и вовсе не обязательно принимать решение, опираясь только на деньги и стабильную карьеру.

Искать работу мечты или более приземленную? Рано или поздно ученики окажутся на таком распутье. И если быть откровенным, каждый выбор правильный и неправильный одновременно.

Меня же после выпуска ждет один-единственный путь, и еще очень нескоро я узнаю, каким он в итоге окажется: верным или нет.

Буду ли я считать прожитую жизнь правильной? Узнаю только когда взгляну на весь пройденный путь.

Наступила обеденная перемена, первая после зимних каникул.

Кей в компании Сато и других девушек уже условились пойти в столовую. Нужно уделять время и друзьям, а не только второй половинке. Это очень важно.

Когда они вышли в коридор, я невольно посмотрел вслед удаляющейся Кей, которая шла в стройном горизонтальном ряду.

— И почему девушки всегда идут рядом друг с другом, будь их хоть четыре, хоть пять?

— Не спрашивай меня — не знаю. Я сама считаю, что так они лишь мешают остальным.

Я адресовал свой вопрос Хориките, однако она, похоже, не знала ответа.

— Лучше скажи, у тебя что, глаза на спине? Как ты меня заметил? Просто загадка.

— Не лучше ли оставлять загадки неразгаданными?

— То есть отвечать ты не намерен?

— Я подумаю, если объяснишь, почему девушки ходят плечом к плечу.

— Как это жестоко, спрашивать о том, о чем Хорикита-сан не сможет рассказать! У нее же друзей нет, ей идти-то не с кем.

Вслед за Хорикитой показалась Кушида.

— Все дело в кастовой системе. Целостность группы должна поддерживаться, даже если приходится перегораживать весь коридор.

— Понятно. Каждый невольно пытается не заходить вперед, так что ли?

— Скорее всего. Вслух об этом не говорят, но все так или иначе догадываются.

Должно быть, это своего рода механизм, обусловленный психологией женских групп.

— Какая глупая причина. Ходить нужно, считаясь с окружающими.

— Да-да, легко тебе говорить, друзей-то нет.

— Ты ищешь ссоры со мной?

— А ты сомневалась? Вот умора.

Обе девушки начали сверлить друг друга взглядом, из глаз летели искры.

— Может, перестанете выяснять отношения? Тебе от меня что-то нужно?

— Да, есть к тебе дело, Аянокоджи-кун. Если не против, позволишь угостить тебя сегодня обедом?

Хорикита хочет угостить меня? В прошлом это мне аукалось.

— Ни к чему хорошему это твое предложение не приводит. Я усвоил урок.

— Невежливо так отказывать. Тебе будет спокойнее, если скажу, что не возьму с тебя денег и не буду просить глупых советов?

— Ну… наверное.

Ответь я иначе, наверняка бы рассердилась, поэтому пришлось согласиться.

— Он замешкался.

— Мне это тоже не понравилось. Ну а ты как, готова, Кушида-сан?

— Да, полностью!

Она будто по щелчку переключилась из боевого режима в ангельский.

— Вот как, то есть ты позвала и Кушиду. Неожиданно.

Мгновение я задавался вопросом, а не пригласила ли меня Хорикита, потому что сама не хотела обедать только с Кушидой? Но если ей так неприятна компания, не нужно было все это устраивать.

Значит, позвали меня по определенной причине. Что же такое они задумали?

Сегодня Кей не будет рядом со мной, поэтому мне ничего не мешает пойти с ними.

— Так куда мы, в столовую?

— Нет, давайте лучше куда-нибудь… Точно. Подойдет спокойное, малолюдное место, — ответила Хорикита.

И она, и Кушида были с пустыми руками. Получается, по дороге мы зайдем в магазин или комбини, чтобы взять бэнто?

Так много вопросов, но уверен, ответы скоро станут известны.

Я встал, и мы втроем вышли в коридор. Шли мы, разумеется, не бок о бок: впереди была Хорикита, а я с Кушидой — сзади.

— Хорикита-сан, я хочу уточнить, ты точно собираешься это съесть?

— Такой был уговор. Так что да, собираюсь.

— Ха-а… Давай тогда зайдем по пути в комбини? Куплю хотя бы средство от изжоги.

— Забудь. Я понимаю твое беспокойство, но это уже лишние траты!

Вот как, то есть в магазин мы все-таки зайдем, просто чтобы купить препараты для желудка. Поскольку они точно понадобится.

— Так, погодите-ка. Какое еще средство? Чем ты там собираешься угощать? — резко спросил я Хорикиту.

Очень странно хотеть для ланча купить то, что не должно иметь к нему отношение.

— Бэнто в исполнении Ибуки-сан, — ответила она, даже не обернувшись.

— В исполнении… Ибуки?

На секунду все мыслительные процессы остановились, пришлось постараться, чтобы сохранить спокойствие.

— Сегодня она готовит одну порцию для меня, Кушиды-сан и тебя. Мы разделим бэнто поровну! А я тебе что, не говорила?

— Да ты наверняка даже не собиралась…

Расскажи она обо всем в начале, я бы убежал со скоростью пули.

Кроме того, и это самое главное, бэнто точно не был приготовлен для меня. У всяких сюрпризов есть предел.

— Если мне не изменяет память, кулинария — не самая сильная сторона Ибуки, не так ли? — спросил я, тщательно подбирая слова, чтобы не выдать свои опасения.

— Она из тех, кто вообще не готовит для себя. Поэтому ест только несбалансированную пищу. Ты об этом должен помнить, какой бы ненадежной ни была твоя память.

Недавно, еще на зимних каникулах, сразу после нового года, я столкнулся с Хорикитой, Кушидой и Ибуки. И я действительно помню, что тогда речь шла о том, о чем идет сейчас.

— Несбалансированное питание вредно для здоровья, и я в последнее время приглашаю ее к себе и делюсь домашней едой. Выглядит она недовольной, но приходит всегда — расходов-то меньше.

— Жуть как противится, а все равно приходит. Поэтому она и раздражающе противна.

Разве в таких случаях говорят не «раздражающе мила»?

— Ты больно много знаешь для той, кто ненавидит Хорикиту и Ибуки.

— А я просто всегда с ними сижу за компанию. И всегда надеюсь на драку.

Желать плохого — Кушида в своем репертуаре.

— Вся проблема в том, что из-за этого приходится готовить сразу на троих, — пожаловалась Хорикита, однако не похоже, чтобы ее это так уж сильно беспокоило.

Или она просто привыкла?

— Но как это относится к совместному обеду с бэнто, приготовленном Ибуки?

— А ее поймали на слове! Хорикита-сан начала такая, мол, хотя бы готовить научись. А ей отвечают, типа, захочет — запросто научится. И началось: «Ну так захоти!», «Вот и захотела, теперь готовься», «Не сможешь, умри», «Если выйдет как надо, прикончу тебя». Так все и пришло к сегодняшнему дню.

Я впечатлен: на редкость простой и предсказуемый исход.

Разве что последние две реплики наверняка по большей части ложь. Очень хочу на это надеяться.

— Ладно, я понял. Тогда схожу в столовую. Встретимся позже.

На развилке я попытался сбежать и уже сделал шаг в другую сторону, как вдруг, не теряя ни секунды, Кушида ухватила меня за руку.

— Повезло же тебе, такая возможность появилась — отведать домашней еды девушки… ну, девушки с биологической точки зрения.

— Ты обманула меня, — выплеснул я негодование на невозмутимую Хорикиту, шедшую спереди.

— Плохо же ты обо мне думаешь. Я лишь проявила желание разделить бэнто Ибуки-сан с большим числом людей. Но звать на обед тех, кто едва с ней знаком, было бы странно, так? И вообще, ты слишком торопишься с тем, чтобы считать ее еду невкусной!

Так-то из разговора складывалось впечатление, будто они тоже не особо горят желанием.

Одно понятно: я в положении, из которого не сбежать, поэтому остается только смириться и пойти с ними.

— И все же… Кушида, ты вполне могла сбежать и не впутываться в историю, разве нет?

Я могу понять, если бы она хотела прийти в комнату Хорикиты, чтобы отведать ее домашней еды, но наблюдать за противостоянием с Ибуки — слишком большой риск. Кто знает, какая трагедия там развернется.

— Это правда. Но у меня есть свои обстоятельства!

— Тебе просто не нравится проигрывать, Кушида-сан, вот и все. Ибуки-сан обошлась дешевой провокацией: «Сбежать решила, трусиха?». И ты уже наступила себе на горло. Скажешь, не так все было?

— Я всего-то хочу увидеть, как Ибуки будет извиняться после своего поражения.

Судя по тому, что она опустила суффикс, Хорикита ее раскусила. Но еще вопрос, а станет ли Ибуки с ее-то характером извиняться. Хотя, возможно, Кушида именно поэтому посчитала, что это стоит того, даже если шансы крайне малы.

— Похоже, не пришла еще. Хотя до обозначенного времени остались всего секунды…

Мы остановились перед галереей, ведущей на улицу, судя по всему, это и было местом встречи. То обдумывание укромного уголка, кажется, было наигранным, меня с самого начала планировали в это втянуть.

— Слушайте, наши классы же недалеко друг от друга, для чего назначать встречу здесь?

— Смысла в этом мало, правда. Тут видишь какое дело, я звала Ибуки-сан, но она наотрез отказывалась идти вместе.

Если так сильно ненавидит Хорикиту, а возможно, Кушиду тоже, то не надо было соглашаться на этот поединок. Хороший пример того, какие большие проблемы влечет за собой острое нежелание проигрывать.

— Все равно потерпит фиаско. Уже представляю, какой отвратный бэнто принесет!

— Я бы не хотела судить по прошлому опыту, но да, результат совершенно точно окажется плачевным.

— Да уж… Вы уже сейчас готовы скормить мне плохую еду.

— Отвратный, плачевный, плохую… Как же вы достали!

Когда повисла тяжелая атмосфера, к нам с воплем присоединилась Ибуки.

В руках у нее была бомба… Точнее, бэнто. Она принесла его. Принесла, вопреки моему желанию. А так хотелось, чтобы она язвительно заявила: «Забыла, поэтому все отменяется!». Я бы ее в этом поддержал.

— А что здесь Аянокоджи забыл? Я его не звала.

— Он не помешает. Чем больше судей будет, тем более точно удастся оценить твои кулинарные навыки. Все в сборе, поэтому давайте отойдем! Ты же не хочешь, чтобы кто-то подумал, будто мы подружились?

— Само собой!

Таким образом мы вышли из галереи на улицу.

Стоял январь, было все еще холодного, и снаружи места пока не пользовались популярностью в обед, и как следствие — вокруг ни души.

Ибуки взмахнула, предположительно, коробкой для бэнто, которая была завернута в простенькую фуросики*, видел такие в магазинах товаров с фиксированной ценой, и с громким стуком поставила ее на скамейку.

[П/Р: Фуросики — ткань, используемая в Японии для заворачивания коробки.]

— Я заставлю вас пожалеть о том, что талдычили насчет провала. Ешьте давайте!

— Твоя уверенность не знает границ. Неужели случилось чудо, и у тебя действительно вышло неплохо?

Да, она была преисполнена убежденностью. Вера в себя лучше сомнений, но могу ли я положиться на это?

— Она крайне самоуверенна, поэтому нельзя доверять ее поведению.

Хорикита, знавшая Ибуки лучше нас, опустила взгляд на коробку для бэнто. Наши с Кушидой слабые надежды тут же улетучились.

— Хм! Я бы не пришла, не будь у меня шансов на победу.

— Твою уверенность я почувствовала сполна. Но не бросайся так едой. Даже если допустить, что получилось у тебя неплохо, повар из тебя вышел такой себе.

— Замолкни! Ешьте живее! И потом жду от вас извинений, ХориКуши. И от тебя тоже, Аянокоджи!

— Что бы больше так наши имена не сокращала. Это же еще надо было придумать…

Я попал под раздачу, но и ладно. Только…

— Вы втроем неплохо сдружились.

С какой стороны ни посмотри, выглядит их разговор грозно, но что-то в нем такое есть, из-за чего складывается совсем противоположное впечатление.

— Ничего подобного. Аянокоджи-кун, ты все не так понял.

— Вот-вот! Давай без этих своих дурацких толкований!

— Скажешь так еще раз — врежу!

У одной из них настрой заметно отличался, но смотрелись они точно как друзья. Мне тут явно не место.

— Тогда я пойду? — сказал я искренне, поскольку не хотел им мешать, но…

— Стоять!

— Сбежать хочешь?

— Не будь таким трусом, Аянокоджи-кун.

Троица снова высказалась, также попав на одну волну.

Как-то странно все это, но убежать у меня вряд ли выйдет, придется сесть.

Почему бы и нет? Услышав предысторию, я даже заинтересовался.

Как-никак Ибуки, совершенно неопытная в этом деле, приготовила еду. Она старалась и теперь методом проб и ошибок хочет заставить Хорикиту и Кушиду признать поражение… Наверное.

У меня появились некоторые ожидания, но прежде всего стоит заметить, что внешний вид в еде играет весьма важную роль.

Под фуросики оказалась такая же простенькая коробочка, и ее я тоже видел в магазине товаров с фиксированной ценой.

— Так-с, открывайте!

Ибуки с самодовольным видом сложила руки на груди. Вроде она совсем не переживает.

Крышку медленно открыли…

Первое, что бросилось в глаза, это рис. И не белый отварной, а обжаренный. Поражало разнообразие овощей и мяса. Разве что разнообразия было слишком много для обжаренного риса. Ну да ладно. Внутри еще обнаружились помидоры черри, омлет, миниатюрный гамбургский стейк, что-то запеченное, что-то отварное и что-то жаренное в масле.

Всего было понемногу, но в состав бэнто вошло целых семь различных блюд. Картину дополняли четыре листочка-разделителя из пластика.

Сейчас уже можно сказать, что по крайней мере внешне это похоже на бэнто.

— И ты все приготовила сама?

— Разумеется.

Мгновенный ответ подразумевал, что это правда, но вот неожиданное наличие вареного…

— Значит так, презентация на тридцать баллов, с натяжкой.

— Еду есть надо, а не смотреть на нее!

— Я так-то хвалила. Думала ведь, что получится что-то очень близкое к нулю.

«Тридцать баллов — более чем достаточно», — снисходительно отозвалась Хорикита.

Похоже, она для такого случая даже взяла несколько наборов одноразовых палочек для еды — для себя, Кушиды и для меня.

— Попробуем?

— Впервые пробую еду с такой неохотой… Вот тебе и память на всю жизнь… — без капли эмоций произнесла Кушида.

Она разделила палочки, но, видимо, ждала, пока Хорикита попробует первой.

Хорикита подобрала палочками немного обжаренного риса, после чего поднесла их ко рту. Затем то же самое проделала с чем-то похожим на запеканку.

Молча дождавшись, пока она закончит, Кушида обратилась к Хориките:

— Ну как?

— Потом скажу. Не хочу, чтобы мое мнение повлияло на твое. Ты следующая.

— Тц.

Ух… Щелчок языком вышел поистине злобно.

Если бы кто-то увидел это из учеников, питавших иллюзии насчет Кушиды, просто лишился бы чувств. Хотя, может, подумал бы, что она непреднамеренно и без умысла, кто знает.

— Могу я ограничиться черри?

— Давай посерьезней.

— Тц. Достала со своими придирками.

И снова громкий щелчок. Еще даже громче, чем в прошлый раз.

«Выбора нет», — показала она всем своим видом, после чего взяла что-то из вареных овощей и кусочек стейка и съела.

— А-а… Теперь понятно. Давай, Аянокоджи-кун, — с глубокомысленным выражением лица Кушида небрежно передала мне эстафетную палочку.

И как же мне поступить? Бэнто состояло из семи блюд, включая черри. Из них четыре уже опробовали два человека, так что, если не брать в расчет помидоры, остается два блюда. То есть омлет и что-то жаренное. Выбор между жизнью и смертью. Или смертью и смертью?

— Ладно, начну, пожалуй, с омлета.

Классика. Чтобы приготовить омлет правильно, нужна немалая сноровка, но в целом сделать его не так трудно.

Я положил часть в рот, опасаясь остатков яичной скорлупы. Однако обошлось без хруста, и проглотить не составило труда.

Не теряя времени, я переключился на нечто обжаренное в масле. Взял это палочками и только тогда понял, что блюдо похоже на небольшие круглые крокеты.

— …

Один шарик я осторожно положил на язык. Содержимое под коркой раскрылось от первого же укуса. И сразу стало понятно, что это крокет — вкус у него был соответствующий. Но его перебивала слишком водянистая текстура. Ингредиенты не просушены должным образом, обжарено слабо. Неприятную текстуру дополнило неприятное послевкусие.

Доев, я молча отложил палочки и прикрыл глаза.

Хм, понятно… Все встало на свои места, стоило как следует прожевать и проглотить.

— Мы втроем закончили, — начала Хорикита, — я первой выскажу честное мнение. Было совсем невкусно.

— Ха-а?!

— Отмечу, что это съедобно, и за тот же вид нельзя дать ноль баллов. В приготовленном я вижу старания новичка, но соли многовато, а специи, такое ощущение, что ты выбирала наугад.

В самом деле, есть это было можно.

Только как заметила Хорикита, со специями перебор. Наверное, приправлено было на глаз.

— Морковь можно не чистить, но кожура оставляет неприятный вкус, да и овощ ты порезала криво. Я вижу, что ты старалась, но свою лень у тебя скрыть не получилось!

Хорикита без стеснения озвучила догадки по поводу самого процесса готовки по одному только взгляду на бэнто и его дегустации. И по скривившемуся лицу Ибуки стало очевидно: почти все попало в цель.

— У меня нет никакого желания доедать. Что называется, потратила ингредиенты впустую.

Кушида сделала вид, будто сплевывает, отчего плечи Ибуки задрожали от подступающей злости.

— Как тебе еще хватило самомнения говорить, что готовишь не хуже Хорикиты? Раз на то пошло, могла бы подкупить кого-нибудь умелого сделать бэнто за тебя.

На нее свалился такой шквал критики, что стало даже жалко, но что поделать, качество блюд говорило само за себя.

— Давайте честно оценивайте!

— Ты сама попробуй. Наверняка же не пробовала.

— А зачем? Нет, не пробовала… Но выглядит нормально, очень даже съедобно.

— Я не говорю, что это нельзя есть. Только что невкусно. Давай, не тяни.

Ибуки всучили бэнто ее собственного приготовления, затем она, явно злясь, выхватила палочки.

— Ух, ну и га… Вкуснятина!.. Просто божественно!

— Себе-то хоть не ври.

Получив легонький удар по голове от Хорикиты, Ибуки завопила:

— И что тут невкусного?! Просто не совсем удачный вкус! Соли много!

— Я тебе все объясняла. Нельзя все на глаз бросать.

— Объясняла, и что с того? Каждый раз отмерять то столовую ложку, то две чайные — это же замучаешься. Я подумала, заметной разницы не будет!

А это важный момент. Закуски в бэнто разделились на две категории: в каких-то специй не доставало, и они были пресными, а другие, напротив, были пересолены.

— Если оценивать готовку, я бы поставила двадцать баллов.

— Из двадцати?..

— Из ста.

— Ха-а-а?! А судья, часом, не подкуплена?!

— Это я еще, считай, была весьма снисходительна. Такой бэнто я бы есть не захотела.

— Что правда, то правда. Я бы вообще дала всего два балла.

Услышав суровую оценку коллегии судей, Ибуки принялась топать ногами, ясно демонстрируя несогласие.

— Ты того же мнения, Аянокоджи-кун?

— Нет, для меня бэнто вполне съедобен, и оцениваю я его выше.

— Вот! Вот-вот!!!

Насколько же Ибуки обрадовалась первому стороннику, что подпрыгнула на месте?

— Ты в своем уме? Этот бэнто приготовлен посредственно!

— Полностью и безоговорочно поддерживаю.

ХориКуши держали строй, а мне захотелось вдруг внести разлад. Все-таки мнение об этом бэнто нужно высказать с разных точек зрения.

— Но получилось съедобно. Ты сама это признала, так?

— Ну… Да, признала. Но я бы не хотела его есть.

— В сытное время, допустим, желания не возникнет, а что, если ты попадешь на необитаемый остров? Будь там только такая еда, ты ведь с удовольствием ее съешь. Поэтому да, моя оценка…

— Нормальная у тебя оценка. Спасибо, ты зашел издалека, но пример привел простой. Я поняла, это была вовсе не похвала.

— Думаешь?..

Мне не дали сказать свою оценку, которая вертелась на языке — неприятное чувство, будто живот крутит. Или живот закрутило из-за еды?

— Средний балл — одиннадцать. Сожалею, Ибуки-сан.

Раз мой голос не учли, зачем тогда было меня звать?.. Теперь все уже позади, но неприятный осадок остался.

— Угх-х-х…

Учитывая, что навыки готовки у Ибуки изначально оставляли желать лучшего, она попыталась прыгнуть выше головы, и ей придется смириться с таким результатом.

— Если захочешь попробовать снова, я, так и быть, выделю для тебя время.

— Больше я готовить не буду! — закричала от обиды Ибуки.

Похоже, одной попытки что-то приготовить было достаточно, чтобы полностью ее сломить. Еще бы, столько критики выслушать.

— Нет ничего плохого в том, чтобы быстро сдаться. Просто сейчас кулинария — это явно не твое.

Несмотря на непрекращающиеся замечания, Ибуки громко хмыкнула и скрестила руки на груди:

— Скорее, я убедилась, что готовить — это полная глупость. А вы только попусту тратите время!

— И что ты хочешь этим сказать?

— Готовить самой не обязательно, обед можно купить в комбини или супермаркете. Столько времени сэкономишь, еще думать не надо, куда деть оставшиеся ингредиенты. И выйдет так всяко вкуснее! Не правда, скажите?!

Ну… Готовые бэнто действительно существуют именно с таким расчетом, но…

— Еще чего! Питаться надо правильно, то есть обращая внимания на баланс питательных веществ. Сколько раз мне еще тебе это повторять? Ты поэтому и не растешь.

— Аха-ха-ха. Точно. Совсем не растешь, не только душой, но и телом.

— Ты на что намекаешь, Кушида?!

— Сама как думаешь?

— Я тебе сейчас врежу! Врежу и поставлю на колени!

— Да-да, только вряд ли тебе это будет по зубам. И твоя раздражительность — яркий признак дефицита питательных веществ. Сегодня в семь придешь ко мне.

— Раз настаиваешь, я, так и быть, приду!

Придет?.. Я был уверен, что откажется. Но Ибуки согласилась, хотя явно бесилась.

Так она сможет не только получить вкусный и питательный ужин, но и сэкономить на продуктах. Из явных минусов это то, что придется выслушивать придирки Хорикиты, тем не менее ситуация не позволяет ей отказаться.

— Бывайте! — процедила Ибуки и, громко топая, пошла прочь. Ее топоту, будь мы в квартире, соседи снизу точно не обрадовались бы.

— Она даже за собой коробочку для бэнто не убрала. Боже мой… — пожаловалась Хорикита, словно мать на свою нерадивую дочь, пока собирала разбросанные обеденные принадлежности.

Наверняка заберет к себе и помоет.

Кушида встала, даже не посмотрев на нее.

— Тогда я тоже приду к семи.

— Я тебя вроде не звала…

— Да ладно тебе. Я тоже хочу сэкономить немного приватных баллов. Поесть за твой счет — идея заманчивая, Хорикита-сан. Поем с удовольствием.

Похоже, удовольствие она находит совсем не там, где его обычно ищут другие люди.

— Разве у тебя не скопилась уже приличная сумма?

— Этого мало! На самом деле я должна была каждый месяц получать от кое-кого деньги, однако планы изменились неожиданным образом.

Она мягко улыбалась, но на меня посмотрела ледяным взглядом. После, приняв облик привычного ангела, она скрылась в направлении столовой.

— Ну что же… На этом, пожалуй, закончим. Спасибо за старания.

— Ага, и тебе… Эй, постой-ка, — резко окликнул я Хорикиту, которая как ни в чем не бывало взяла коробочку для бэнто и попыталась уйти.

— Что?

— Мы попробовали невкусное бэнто, однако я не помню, чтобы кто-то угощал обедом.

— А ты не стесняйся, доешь этот невкусный бэнто.

«Там внутри еще много осталось!», — протянула она коробку, однако я отмахнулся от нее не задумываясь.

— Шучу. Пойдем в столовую тогда. Угощу тебя всем, чем пожелаешь, — сказала Хорикита.

Похоже, ее все-таки мучают угрызения совести.

— Но знаешь, кормить Ибуки и Кушиду наверняка же накладно выходит?

— Из-за них мои расходы на питание выросли почти вдвое. И Кушиду-сан я не приглашала, но она все равно приходит.

— Ты не думаешь, что для нее вы с Ибуки — хорошая возможность выпустить пар?

Если она искренне ненавидит их, то не стала бы проводить время в такой компании даже ради бесплатной еды.

— Как знать. Такое ощущение, что ей просто нравится причинять мне вред и смотреть за моими страданиями. У них с Ибуки-сан это, я бы сказала, общее.

Теперь понятно. Возможно, так оно и есть. Проводя время вместе с Хорикитой, Кушида может увидеть ее слабые стороны.

— Мне это сложно представить, но когда вы втроем собираетесь вместе, бывают ли веселые моменты?

— Нет, от слова совсем. Это тебе не обычные девичьи посиделки. Ни единого смешка не услышишь, еще и постоянная нервотрепка. Ты же сам все видел.

Если так подумать, прошлую встречу действительно даже с натяжкой нельзя назвать веселой. Кушида изредка смеялась или улыбалась, но то, наверное, в силу привычки. Таких моментов было вдвое меньше, чем когда она проводит время в большой компании.

Но при этом не сказать, что атмосфера была гнетущей, напротив, все казалось на редкость органично.

— Может, пойдем уже? Нечего тратить время на обсуждение тех двоих.

— Давай.

И мы пошли. Я задумался о пережитом сегодня мини-событии. Опустим тот стресс, что принял на себя язык и желудок, сама встреча имеет важное значение.

Хорикита, Кушида, а также Ибуки из другого класса.

Пускай весьма своеобразная, но между ними сформировалась новая, на удивление прочная связь, которой не следует пренебрегать. Назови ее «дружбой», и они начнут хором отрицать, но даже этот хор можно рассматривать как результат зарождения дружбы.

Но…

— Что?

Хориките, похоже, не понравился мой взгляд, и она подозрительно прищурилась.

— Просто задумался, насколько дорогим обедом ты меня угостишь.

— Насчет цены не думай, выбирай все, что захочешь.

— А ведь у меня настроение взять что-нибудь самое дорогое.

— Боже… Сказала же, что хочешь.

Вот только потом меня заставили почему-то захотеть комплексный обед…

Прошел девятый час вечера, Кей возвращалась к себе, а я начал готовиться к завтрашнему дню.

По включенному телевизору шла какая-то телепередача, я прервался и бросил взгляд на экран.

Мужчина ведущий, лет сорока на вид, обменивался с приглашенными актерами шутками и заливался смехом. Сцена изменилась на, кажется, съемочную площадку: по улице города прогуливались люди. Затем снова показался ведущий в студии, он сыпал остротами и делился впечатлением о показанных кадрах. Всего сцен показали пять, и из них нужно было угадать, какая из них не была спродюсирована, процесс сопровождался удивлением и бурным смехом.

— Четвертая, — равнодушно бросил я, после чего взял пульт и нажал на кнопку выключения, не дожидаясь правильного ответа.

В то же мгновение в шумной комнате воцарилась тишина.

Кей любит смотреть телевизор, поэтому, когда мы остаемся вдвоем, он частенько остается включенным.

Лично я не имею ничего против него, однако перепробовав все программы на предмет того, можно ли их использовать в образовательных целях, я пришел к выводу, что развлекательные шоу мне не нравятся.

Я подошел к комоду и достал из второго ящика скетчбук и лежавший на нем набор цветных карандашей.

Все это было куплено на приватные баллы вскоре после поступления в школу, однако я не прикасался к ним ни разу. Однажды Кей нашла в ящике скетчбук, но изрядно удивилась, когда открыла его и увидела пустоту.

Я раскрыл скетчбук на столе, затем открыл серебристый футляр, в котором лежали новенькие цветные карандаши.

И уже готов был взять один… как вдруг остановился.

Что же нарисовать? Я об этом не подумал и из-за этого остановился. Посчитал, что что-то да выйдет, стоит просто поддаться моменту, но дело не задалось.

В Белой комнате для повышения уровня образования нас учили многому. Одним из навыков было воспроизведение, с ним у меня не было проблем. Однако нас не учили творчеству, созданию чего-то по собственной задумке.

Скетчбук был белым и пустым.

Посмотрев на него какое-то время, я закрыл футляр.

— Еще один день подошел к концу, — проронил я, возвращая во второй ящик комода скетчбук и цветные карандаши.

Возможно, третий триместр действительно пролетит в мгновение ока, как и сказала Чабашира-сенсей.

Глава 2. Специальный экзамен на выбывание

Зимние каникулы закончились, и школьной жизни дан новый старт.

Я не видел лица своих одноклассников почти две недели, поэтому здороваться с ними было как-то неловко, но, кроме этого, ничего больше не изменилось — дни проходили так же, как прежде.

Интересно, когда будет проводиться следующий специальный экзамен?

Наверняка каждый одноклассник так или иначе глубоко внутри задавался этим вопросом, однако Хорикита, получившая от старшеклассников кое-какие подсказки, была выше этого.

Показалась Чабашира-сенсей — наш классный руководитель, являющаяся символом начала нового учебного дня. Она сразу направилась к кафедре. Как всегда серьезное, непроницаемое выражение лица, лишенное намеков на легкомыслие.

Но что интересно, похоже, часть учеников невольно почувствовала: день начинался как обычно, но что-то не так. И мне, сидящему в самом конце класса, откуда можно наблюдать за всем происходящим, пришла в голову та же мысль.

Четверг, половина недели уже прошла. Наконец пришла пора для нового столкновения.

— Доброе утро. Сегодня речь пойдет о первом в третьем триместре специальном экзамене.

Как классный руководитель, который смотрит на свой класс вот уже на протяжении двух лет, так и ученики также внимательно наблюдают за своим учителем.

— Похоже, мало кто из вас удивился. Надо думать, уже поняли, что и когда должно происходить.

Это все упрощает, — Чабашира-сенсей встала поудобнее и окинула взглядом учеников.

— Тогда сразу перейдем к инструктажу. У этого специального экзамена слегка запутанные правила.

Чабашира-сенсей включила экран и запустила нужное приложение.

— Прежде всего предстоящий специальный экзамен будет проведен только среди учеников второго года обучения.

Первым делом нам сообщили о том, что не придется сталкиваться с учениками других параллелей.

— На сей раз экзамен отличается от того, когда вам приходилось на равных сражаться за первое место или же сталкиваться один на один с каким-то конкретным классом. Чтобы вам было понятнее, объяснения дополнят изображения. Внимание на экран.

Составленные школой данные быстро считались, и файл открылся.

«Специальный экзамен на выбывание».

И первые отображенные слова очевидно были названием следующего специального экзамена. От одного только названия ученики слегка напряглись.

— На выбывание? Звучит чертовски жутко… — раздалось ставшее уже привычным бормотание Ике. Однако я хорошо понимаю его чувства.

Стоит только увидеть слово «выбывание», как поневоле возникают определенные ассоциации. Пускай никто из учеников не сказал этого вслух, но наверняка все связали его со словом «исключение».

Чабашира-сенсей не стала касаться названия экзамена, а сразу перешла к содержанию.

— Начнем с того, что основой этого экзамена станут задания на различные темы, специально подготовленные школой. Каждый класс выбирает тему, сложность и отвечающих в классе-оппоненте.

В качестве примера отобразилась схема в виде прямоугольника.

* * *

(1) Класс A → (2) Класс B

ㅤㅤㅤ↑ㅤㅤㅤㅤㅤ↓

(4) Класс D ← (3) Класс C

* * *

— Данный порядок классов не более чем пример. Итак, по часовой стрелке: сперва класс A выбирает тему для класса B. Первый является нападающей стороной. А второй, соответственно, обороняющейся. Отбив атаку, то есть решив правильно задание класса A, класс B получает очки. Закончив обороняться, класс B становится нападающей стороной и дает задание классу C. И так повторяется вновь, двигаясь от одного класса к другому. Круг замыкается столкновением класса D с классом A. Все эти действия составляют один раунд.

Первое, что стало ясно из объяснений: класс не получает очки во время атаки, они зарабатываются лишь правильными ответами в обороне.

— По завершении десяти раундов заканчивается первая половина сражения. Во второй половине порядок обратный, количество раундов то же — десять. Итого двадцать раундов, в которых нападение будет сменяться обороной.

На экране отобразилась схема со стрелками, направленными против часовой.

* * *

(1) Класс A ← (2) Класс B

ㅤㅤㅤ↓ㅤㅤㅤㅤㅤ↑

(4) Класс D → (3) Класс C

* * *

Окончательный порядок пока неизвестен, однако между классами, находящимися по диагонали, столкновения проходить не будут, и, похоже, этот момент нельзя упускать из виду.

Дополнительным психологическим давлением для одноклассников станет повторяющиеся раз за разом сражения с наиболее грозным классом.

— Далее, разберем подробнее инструменты нападения, то есть задания. Как я сказала в начале, школа заготовила множество тем. Начиная с тех, которые основываются на академических знаниях — литература, экономика, английский, вычисления, иероглифика, история и так далее — заканчивая темами, выходящими за пределы учебных дисциплин, вроде субкультуры и развлекательного искусства.

— А так ли нужно ученикам искусство и все такое прочее? Я вот вообще в таком не разбираюсь… — выразил Судо неприязнь к откровенно непривычному слову.

— Действительно, есть вещи необязательные для учеников. Тем не менее, когда люди, ничего не знающие о жизни, выходят в общество, они, как правило, не проходят отбор. Порой бывают случаи, когда человек, способный поддержать разговор, ценится очень высоко, даже если при этом имеет проблемы с образованием. Иначе говоря, в этот раз с вас спросят общие знания, которые вы приобрели как личности.

Часть одноклассников смогли понять правила, но другая часть — не совсем. Именно такая воцарилась атмосфера. Это не прошло мимо Чабаширы-сенсей, и она добавила:

— Похоже, поняли не все, поэтому попробую объяснить проще. Если коротко, это похоже на викторину. Нападающий класс выдает задания, обороняющийся их решает. Вот и все.

Формулировка была весьма проста, и большинство учеников удовлетворенно закивали. В то же время нашлось немало тех, у кого на лице проступило недоумение.

Поединок в форме викторины — звучит не так уж неправдоподобно.

Однако успешные и полностью состоявшиеся люди не обязательно преуспевают исключительно в учебе. Ведь наверняка многие, независимо от полученного ими образования, могут похвастаться особыми достижениями. И в этом смысле нельзя голословно утверждать, что знания в области развлекательного искусства бесполезны.

Если взять тот же шоу-бизнес, разница между идти по пути, не зная ничего, и с багажом знаний — колоссальна.

Также неакадемические знания пригодятся для слаженной коммуникации с начальником или подчиненным. Само собой, в такие моменты плюсом будет демонстрация всего своего потенциала.

* * *

Нападающая сторона:

Выбирает тему и сложность. Назначает учеников, которым выдадут задания, и атакует.

Ограничения для нападения:

Один и тот же ученик может назначаться неограниченное количество раз подряд. Темы также могут повторяться.

В первые три минуты выбирается пять человек из обороняющегося класса и сообщаются ответственному учителю.

※ Если не уложиться в заданное время, невыбранных учеников назначат случайным образом.

Список возможных тем:

Литература, история, наука, общество, спорт, развлекательное искусство, музыка, экономика, эрудиция, английский язык, вычисления, новости, иероглифика, быт, гастрономия, субкультуры.

Сложность:

Три уровня, с первого по третий, чем выше уровень, тем выше сложность.

Количество выбираемых целей:

Пять человек.

* * *

Как и было сказано, школа заготовила широкий спектр вопросов. Одних только тем было шестнадцать.

— Нападающий класс сначала выбирает тему из представленных…

— А это что получается, ничто не запрещает закидывать противника сверхсложными заданиями? — вырвалось у Ике в самый разгар объяснений Чабаширы-сенсей. Случайно, скорее всего.

После он опомнился и в панике закрыл рот руками, однако было уже поздно. Воцарилась неловкая атмосфера, Ике робко посмотрел на Чабаширу-сенсей.

Хотя за ней прочно закрепился образ весьма строгой по отношению к тем, кто встревает во время инструктажа, сейчас Чабашира-сенсей лишь тяжело вздохнула, судя по всему, она не собиралась его сильно отчитывать.

— Ике, воздержись от необдуманных заявлений.

— Д-да, извиняюсь!

— Определившись с темой, нападающая сторона выбирает сложность, по умолчанию ставится первая — можно сказать, это средняя сложность. Для выбора доступна вторая и третья, но для них придется потратить полученные очки. По одному за каждый уровень.

Постепенно правила специального экзамена начинают обрастать новыми деталями.

Похоже, нападающая сторона выбирает далеко не только темы.

— Атакующий класс назначает пять человек из обороняющегося класса, которые должны решить задания. Выбирать можно одних и тех учеников сколько угодно раз. То же самое применимо и к темам.

Нет никаких ограничений на выбор учеников и тем: нападающая сторона может делать своей целью как неопределенное количество учеников, так и вести долгую изнурительную борьбу с конкретными лицами.

— А если противник разузнает, в какой теме плохо ориентируешься?..

Неудивительно, что в голову сразу пришла такая мысль. Если начнут координированно бить по малознакомым областям, то с большой долей вероятности все ответы окажутся неверными.

— Хорошо понимаю ваше беспокойство, но этот экзамен не подразумевает обязательное восполнение пробелов в слабо изученных темах. Здесь важны не только знания каждого ученика, но и то, насколько класс понимает своих товарищей. Процесс организован не так, что вы просто принимаете задания, тот же лидер сможет защищать учеников, оценивать ситуацию и атаковать.

* * *

Обороняющаяся сторона

По указанию лидера для каждого задания можно защитить пять человек. В случае, если указывается тот, кого выбрала нападающая сторона, этому ученику засчитывается верный ответ.

Как только нападающая сторона сделала свой выбор, у обороняющейся будет три минуты на то, чтобы объявить имена пяти человек ответственному учителю.

※ Если не уложиться в заданное время, невыбранных учеников назначат случайным образом.

Освобождение от заданий

Каждый ученик может заранее освободиться от определенных тем максимум — три. Нападающая сторона не сможет выбрать их на исключенную тему.

Выбывание

Если ученик дает три неправильных ответа, он выбывает, и указывать его впредь становится невозможно.

За каждого выбывшего отнимается одно очко.

※ Очки отнимаются даже при общей сумме в ноль очков, отрицательные значения накапливаются.

Начисление очков

За правильный ответ и успешную защиту каждого ученика начисляется одно очко.

При неверном ответе изменения очков не происходит.

* * *

— Возможно, кто-то из вас уже сбит с толку, но поясню отдельно: в каждой обороне есть возможность избавить пять учеников от задания, так что, если атака сосредоточится на ком-то одном, можно отдать приоритет его защите. Разумеется, нападающая сторона может поменять цель, когда увидит, что человек под защитой. В общем, у вас будут и другие заботы помимо того, как получить больше правильных ответов.

Как сказала ранее Чабашира-сенсей, этот специальный экзамен и правда можно назвать слегка запутанным. Однако, если как следует разобраться, он окажется на удивление простым, а его содержание однообразным.

— Кроме того, на этот раз ученикам разрешается переговариваться между собой во время самого экзамена, будь вы на стороне защиты или нападения. Тем не менее окончательное решение принимает лидер, которого выберет класс. Эта должность подразумевает крайне большую ответственность.

То есть мнения одноклассников могут не учитываться, и основное решение остается на усмотрение лидера? Раз так, то ни в коем случае нельзя назначать нерешительного человека, а также того, кто может утратить способность принимать решения.

— И еще… В классе, занявшем последнее четвертое место, один из выбывших — тех, кто ошибся три раза, — будет исключен из школы.

— У-ах… И-исключен, серьезно?!. Я, конечно, думал, что это возможно, но все же… — раздался тихий возглас кого-то из учеников.

— Также на специальном экзамене предусмотрена награда.

* * *

Награда:

1-е место — плюс сто классных очков;

2-е место — минус пятьдесят классных очков;

3-е место — минус пятьдесят классных очков;

4-е место — минус сто классных очков.

※ В случае, когда на первое место претендует несколько классов, проводится дополнительное состязание, в котором и определяется победитель.

※ В случае, если экзамен завершается с равным количеством очков у всех четырех классов, каждый класс лишится сотни классных очков.

* * *

— Какого черта?! Классных очков лишаются все, кто не на первом месте?!

В классе раздались голоса учеников, в которых можно было услышать удивление и испуг, но это закономерно. Ведь, получается, из четырех классов фактическим победителем выйдет только один. Но почему так, можно предположить, если как следует вчитаться в правила.

Как написано в примечаниях к пункту «награда», если все четыре класса договорятся непосредственно перед специальным экзаменом и заключат секретное соглашение, то экзамен можно завершить с равным количеством очков. Против этого и были приняты меры.

Раз классы со второго места и ниже лишаются очков, объединить усилия, преодолев барьер между классами, практически невозможно. А даже если сотрудничеству быть, победителем все равно выйдет только один.

Разумеется, остается возможным повторить договор Рьюена с Кацураги, заключенный летом первого года обучения на экзамене на необитаемом острове, — уступить классные очки в обмен на приватные баллы, — но сейчас ни о какой взаимопомощи не может идти и речи, если только нет стратегии, которая гарантировала бы первое место.

А насчет правил… Добиться наилучшего результата не составит труда, если объединиться, поэтому школа и установила ограничения строже, чем можно было представить.

Еще выпадает хорошая возможность исключить конкретного ученика, если отправить класс на самое дно. На этом специальном экзамене решили зайти дальше, чем на всех предыдущих, и едва ли кто-то откажется от такого редкого шанса, если за это не будет какой-то внушительной награды.

Наверное, единственный вариант для взаимопомощи — заключить договор о «взаимном недопущении выбывших». Такой подход позволит классам оставаться на равных, и каждый будет в безопасности.

Но что возможно для Хорикиты и Ичиносе, маловероятно для Рьюена и Сакаянаги.

И сама схема нападения и обороны устроена так, что сражаться придется с двумя классами, в таких условиях не так-то просто не допустить выбывших.

— Если же в классе, занявшем последнее место, будет несколько выбывших, лидер должен выбрать одного из них. Естественно, у выбранного ученика нет права отказаться. Если, чисто гипотетически, последнее место разделят несколько классов, то исключенных может быть больше одного.

Получается, если в последнем классе не обойдется без выбывших, как минимум одному ученику придется покинуть школу. Единственные возможные выходы: традиционная уплата двадцати миллионов приватных баллов или выбор ученика с очками защиты.

Исключения можно избежать, если в классе не будет выбывших, однако действуя в лоб добиться такого практически нереально.

— Сенсей, можно спросить? — подняла руку Хорикита, сидящая напротив Чабаширы-сенсей.

— Можно. Что у тебя?

— Что произойдет, если на экзамене в числе выбывших окажется лидер? И что выбывшим надо делать? Выйти из помещения?

— Начнем со второго вопроса, ответить на него проще. Выбывшего не сможет назначить нападающая сторона, но в остальном он просто ожидает вместе с остальными учениками. Разговаривать с остальными также разрешается.

Иными словами, ученик окажется в списке выбывших, но больше никаких ограничений для него не предусмотрено.

— А теперь насчет выбывания лидера. На этот раз лидер не имеет отношения к заданиям. Нападающая сторона не может выбирать его, а значит, выбывание ему не грозит.

— Хотите сказать, лидер только руководит, не участвуя в битве?..

— Да. Избранный ученик защищен от риска оказаться исключенным. Стоит ли считать это привилегией или нет — оставлю на ваше усмотрение.

Лидер, возглавляющий класс, не может быть исключен. Но если класс займет последнее место, он должен будет лично выбрать ученика, который покинет школу. Мало того, что поражение влечет огромную ответственность, так еще и лидер не понесет ее, вместо этого роль предписывает выгнать своего товарища.

Эта позиция единственная обеспечивает безопасность, но вряд ли найдется много учеников, готовых с легким сердцем претендовать на нее, ведь придется не только влиять на исход сражения, но и в случае поражения выбирать, от кого из одноклассников избавиться.

Кто-то вроде Рьюена и Сакаянаги, кто может без труда отключать эмоции, пойдут на это, но все остальные ученики вряд ли. По тяжести эта роль сопоставима с ролью палача, открывающего люк под арестантом, приговоренным к смертной казни через повешение.

— И еще кое-что важное: на предстоящем специальном экзамене разрешается пользоваться телефонами в любое время, кроме тех случаев, когда обороняющаяся сторона выполняет задания.

— Э? Разрешено?.. Правда?

— Я бы даже сказала, телефон станет жизненно необходимым гаджетом. Подробная информация о других классах будет опубликована после начала экзамена. Вы должны в реальном времени проследить, кто и от какой темы освободился, и сделать выводы.

В трех классах в общей сложности более ста человек, примерно восемьдесят — в двух классах, против которых выступаешь. Если не объединять усилия и не собирать информацию, определить темы не выйдет.

Есть и другие преимущества от использования телефонов.

Обычно ученикам, кому трудно дается устное общение, не просто высказать какую-то небольшую мысль. Им кажется, что это мелочь, а потому держат все в себе, но потом выясняется, что заострить внимание нужно было как раз именно на ней. С помощью же приложения они могут запросто отправить сообщение другу касательно появившегося вопроса и узнать его мнение.

— Разумеется, телефон очень пригодится обороняющейся стороне. Вы можете до последнего момента впихивать в свои головы необходимые знания, связываться с классом-оппонентом и вести переговоры. Поступайте, как знаете. Если на самом экзамене выявите закономерность в заданиях, можно также разработать какой-нибудь план.

Теперь добавились немыслимые условия.

Разрешенные телефоны значительно расширяют возможности для нападения и обороны. И, похоже, этим нас проверяют, как быстро мы обмениваемся информацией и можем ли повысить свою эффективность.

— Специальный экзамен назначен на пятницу на следующей неделе. Вы должны обсудить как следует, кого стоит выбрать лидером, и сообщить мне о своем решении до конца учебного дня понедельника. Думаю, вы и сами понимаете, если вдруг не сможете определиться, выбор будет сделан случайным образом.

Чабашира-сенсей тяжело вздохнула. Похоже, на этом инструктаж, посвященный специальному экзамену, окончен.

— Как вы уже догадались, битва выйдет суровой. Все, что я могу сказать… — она пристально посмотрела на учеников и продолжила. — Приложите максимум усилий, чтобы не оказаться на последнем месте. На этом все.

На предстоящем экзамене есть риск потерять своего товарища в случае проигрыша, а значит, главное — не занять последнее место.

Была вероятность, что специальный экзамен третьего триместра станет поистине жестоким. В общем-то, так и вышло.

Другие классы вполне могут разработать стратегию, с помощью которой исключат даже способного ученика, будь то в академическом или физическом плане, им достаточно только пройтись по пробелам в знаниях.

И все же надо отдать должное: хорошо придумано, что в этот раз очки начисляют не за нападение. Теперь, когда победа зависит от решений обороняющейся стороны, на первый план выходит необходимость думать о собственном классе. Это экзамен, где очки зарабатываются взаимодействием лидера с товарищами.

Пожалуй, исход сражения зависит от того, насколько хорошо лидер знает не только свой класс, но и класс противника.

Чабашира-сенсей вышла из кабинета, до начала первой половины занятий оставалось немного времени.

В такой день, когда нам не нужно переходить в другой класс, все обычно начинают общаться на разные темы, однако сегодня, похоже, никто не хотел тратить на это время, потому что одноклассники по собственной инициативе собрались вокруг Хорикиты.

Йоске первым взял слово, стараясь успокоить расшумевшуюся толпу:

— Времени немного, поэтому сейчас давайте ограничимся кратким обзором специального экзамена, — объявил он, чтобы не дать ситуации выйти из-под контроля из-за лишней болтовни и ухода от темы.

Почти двухлетний опыт сделал свое дело: мало кто из учеников не прислушался бы к нему.

Окружающие затихли, и Йоске воспринял это как согласие, после чего кивнул и продолжил:

— Опасения на предстоящем экзамене вызывает то, что класс, занявший последнее место, почти наверняка исключит одного из своих учеников. Мне сложно представить, что в упавшем в самый низ классе не будет выбывших. Но на последнем месте может оказаться несколько классов, и хотя это маловероятно, но исключенных тоже может быть несколько.

Предстоит выдержать двадцать атак. В каждой отвечает пять человек, в общей сложности выходит сто попыток. Насколько бы талантлив ни был лидер, вряд ли удастся обойтись без выбывших.

— Из-за специфики этого экзамена ученики, два раза ответившие неправильно, попадут в сложное положение. Если защищать их от выбывания, другие классы непременно переключатся на других. Со временем допустивших две ошибки станет больше…

Именно эта идея ляжет в основу каждой тактики.

Нападающая сторона анализирует обороняющуюся, выясняет проблемные темы и целит в них. Еще нужно обходить защиту, чтобы не давать зарабатывать очки.

В то же время обороняющиеся должны разгадать ход мыслей нападающей стороны и действовать соответствующе.

— Есть важный момент: выбывшими могут стать не только ученики с низкими показателями. Вполне естественно, что другие классы начнут мыслить наперед и стремиться устранить преуспевающих, чтобы исключить их. Если класс неправильно оценит, кого следует защищать, даже способные будут в зоне риска.

По сути, на этом экзамене любой, кроме лидера, может быть исключен, хотя это уже крайности. Вероятно, подстроить выбывание выйдет даже для таких отличников, как Йоске и Кушида, если непрерывно забрасывать их вопросами.

Правда, подобную стратегию нельзя назвать разумной: во-первых, должно соблюдаться условие, что никто кроме не заслуживает большего приоритета, а во-вторых, ты откажешься от победы в противостоянии между классами.

С другой стороны, если стратегия сработает, урон от нее будет не сопоставим с потерей классных очков. С учетом этого награда за специальный экзамен может показаться более чем скромной. Здесь основной упор сделан не на то, чтобы улучшить положение победителя, а скорее, чтобы ухудшить положение проигравшего.

— Понятное дело, избежать выбывания захотят все. Но пока я просто хочу сказать: сильно не переживайте. Мы еще не разобрали главную суть экзамена, поэтому давайте сперва без лишней паники станем единым целым.

Специальный экзамен уже сейчас кажется пугающим, но картина понятна не вся, — пытался донести он.

Тем не менее не стоит пускать все на самотек, иначе ученики начнут воображать себе невесть что. Именно поэтому Хорикита сказала одноклассникам собраться в кабинете в обеденный перерыв. Она никого не заставляла, но призвала по возможности поучаствовать в обсуждении.

Те ученики, которые не взяли с собой обед, помчались в магазин и комбини. Затем вернулись в кабинет. Спустя десять минут после начала обеденной перемены тридцать семь учеников, за исключением Коенджи, собрались в классе. Разумеется, для обсуждения предстоящего специального экзамена.

Было решено использовать время с пользой: совместить обед и обсуждение.

На повестке стояло несколько важных пунктов, как и сказала Хорикита, требуется понять экзамен и подготовиться к нему. А еще должны состояться выборы лидера. Большую часть задач этой роли до сих пор фактически выполняла Хорикита, поэтому можно предположить, что мало кто будет возражать, выдвини она себя. Но она пока этого не делала, возможно, из-за только-только начавшегося обсуждения.

Она не из тех, кто побежит от большой ответственности, но сейчас наверняка хотела выслушать мнение класса. И еще же могут найтись ученики, считающие, что подходят на эту роль лучше.

Но даже если Хорикита не выскажется в свою пользу, будут желающие порекомендовать ее в качестве лидера.

— Хорикита-сан, перед тем как мы начнем, я бы хотел кое-что спросить. Если мы попросим тебя стать лидером на предстоящий экзамен, ты согласишься?

Йоске проявил инициативу и спросил то, о чем хотели бы узнать остальные одноклассники. Надо думать, ради класса он решил поскорее выдвинуть Хорикиту, у которой есть все шансы получить семьдесят-восемьдесят очков на выборе учеников для защиты, а не дожидаться, пока другой человек вызовется стать лидером.

Но, возможно, Йоске думал не совсем об этом.

Изменив план действий на специальном экзамене «Единогласное решение», Хорикита создала о себе негативное впечатление как человек, который ответственен за погружение класса в хаос. Хотя надо отдать должное, никто этого не показывал.

— Если большинство укажет на меня, отказываться не стану. Но по нынешним правилам лидер не только берет на себя большую ответственность, еще нельзя подстроить его выбывание, а значит, нет риска уйти из школы. Если есть другие кандидаты, я бы хотела это обсудить.

Хорикита не спешит. Она понимала суть экзамена, а потому спокойно взвешивает решения. Сейчас лидер будет отвечать за стратегию и выбор учеников, но имея в запасе иммунитет от исключения.

Среди собравшихся тридцати семи человек нет желающих добровольно покинуть школу. А значит, кто-то, возможно, сможет более удачно применить иммунитет и затмить собой Хорикиту, взяв бразды правления в свои руки. Только едва ли такие возьмутся. Это просто идеальный сценарий, не более.

Реальность же такова: о себе заявят только те, кто хочет обезопасить себя. Однако одноклассники ни за что не поддержат кандидата, который думает лишь о том, как бы защитить себя.

От лидера ждут ответственности, готовности привести класс к победе и уверенности в своих силах.

— Скажите, есть ли среди присутствующих человек, желающий стать лидером? — спросила Хорикита, подойдя к кафедре, с которой можно охватить взглядом весь класс.

В кабинете воцарилась тишина: ученики какое-то время лишь переглядывались друг с другом.

Спустя тридцать секунд ожидания желающих так и не появилось. Йоске кивнул.

— Думаю, мы пришли к пониманию. Честно говоря, освобождение лидера от выбывания и исключения кажется сомнительным преимуществом. Если никто больше не способен взгромоздить на плечи столь важную для класса роль, я непременно хотел бы доверить ее тебе, Хорикита-сан. Что скажешь?

Раз желающих нет… — подтолкнул Йоске как можно скорее определиться. С решением явно спешили, но назначить лидера нам сейчас действительно важно.

Все ждали от Хорикиты ответа, однако он запаздывал. Кажется, ее взгляд на мгновение упал на экран телефона.

Но оказалось, что она внимательно все слушала, поэтому, выключив телефон, произнесла:

— Да, согласна. Мне было важно услышать мнения остальных, вот и сделала вид, что еще не решилась. Я изначально хотела выдвинуться на роль лидера. Если ни у кого нет возражений…

— Постойте.

Утверждена Хорикита, — как только в классе начал складываться такой настрой, Маедзоно слегка неуверенно подняла руку.

— На мой взгляд… спорный момент, хоть он и небольшой, все же есть!

Йоске на миг напрягся, но ему удалось сохранить улыбку на лице. Обычно он не дает слабину, однако сегодня сам на себя не похож. Ему тревожно из-за специального экзамена, где есть риск потерять одного из одноклассников.

— На Хорикиту-сан можно положиться, с этим я согласна. И хорошо, что лишний раз напомнили, что выбрать следует ответственного лидера. Вот только… на этом специальном экзамене нам ни в коем случае нельзя проиграть. Опустимся до последнего места с выбывшими, и классу придется с кем-то расстаться. Не должны ли мы тогда выбрать того, у кого больше всех шансов на победу?

Если бы она сказала, что Хорикита хочет стать лидером ради своей безопасности, Йоске наверняка бы отреагировал мгновенно и принялся это отрицать, однако сейчас, по-видимому, были поставлены под сомнения ее лидерские способности.

— Маедзоно-сан, ты права в том плане, что лучше всего выбрать лидером человека, у которого больше всех шансов на победу. Однако Хорикита-сан примет нужные решения, которые обеспечат нам победу, ты так не думаешь? — спросил Йоске, уверенный, что Хорикита — самый подходящий кандидат.

— Я ни в коем случае не сомневаюсь в ее способностях! Но лучшая ли она? На мой взгляд тут есть место для дискуссии, так сказать. Разве в нашем классе нет больше никого, кто способен принимать наиболее верные решения? — спросила Маедзоно у всего класса, включая Йоске, однако обошлась без конкретных имен.

Йоске с неизменной улыбкой покивал, но промолчал.

В вопросе Маедзоно не было чего-то необычного, но сам по себе он сулил проблем. Стоит допустить ошибку, и атмосфера может сильно испортиться.

В этих условиях неожиданно отреагировал Ике, наверное, толком не задумавшись:

— А у тебя есть кто-то на примете, Маедзоно? Вот у меня нет!

— Ну, только спокойно! Это мое личное мнение, я ведь могу озвучить его?

Кажется, у Маедзоно, добившейся одобрения Ике, был кто-то на уме.

Никто не имел права затыкать ей рот, поэтому она продолжила:

— Когда шел специальный экзамен «Единогласное решение», Хорикита-сан изменила свое мнение, хотя все шло к исключению Кушиды-сан, верно? Ответственность тогда должен был понести именно тот, кто постоянно голосовал «против». Как бы сказать… по мне она не довела дело до конца. Но теперь лидер будет отвечать за все. Он же выберет, кто уйдет из школы, и на это нельзя закрывать глаза. И на всякий случай скажу: я вовсе не говорю, что тот выбор был ошибкой. Еще не все проблемы решены, но от оставшейся в классе Кушиды-сан есть большой плюс.

Я не предвзята к Кушиде, — деликатно подчеркнула она.

Разумеется, при упоминании своего имени в разговоре Кушида пришла в тихое бешенство. Хоть в классе она все чаще сбрасывала маску, тем не менее сейчас ее улыбка не спадала. А была ли ее улыбкой доброй или нет — вопрос открытый…

Маедзоно всего лишь хотела сказать следующее: «Разве у Хорикиты нет проблем с решительностью? У меня есть сомнения и опасения насчет того, можно ли снова довериться ей».

— Единственное, что вызывает беспокойство, так это способность лидера принимать решения! Оставим пока вопрос, есть ли кто-то более подходящий, но действительно ли оставить все на этом экзамене Хориките-сан — наилучший выбор?

Классу нужно тщательно подумать, стоит ли снова полагаться на Хорикиту, — предложила она.

Если вопрос стоял «идеальны ли решительность и рассудительность Хорикиты?», сейчас я бы ответил «нет». Поэтому поднятые сомнения очень даже кстати. Подобный разговор важен для самой Хорикиты. Так у нее появляется возможность узнать, как окружающие оценивают ее уровень.

Однако для меня стало сюрпризом, что именно Маедзоно столь словоохотливо высказывается по поводу способностей Хорикиты.

— Понимаю… Суровая, но правда. В тот раз я действительно сомневалась. И потом пренебрегла мнением большинства, изменив решение из личных побуждений. Это неоспоримый факт.

На мгновение выражение лица Хасебе омрачилось, тем не менее она не стала сверлить Хорикиту взглядом. Наверняка сейчас-то понимает, насколько тяжело ей далось такое решение.

— Во мне есть немало изъянов. Я не могу сказать, что лучше всех подхожу на роль лидера. Но сейчас у нас такая ситуация: никто не вызвался.

— Ну и пусть, можно же предложить кого-нибудь. Поспрашивать других, в том числе меня. Возможно, найдем вместе более подходящего кандидата. Стоит хотя бы попробовать, нет?

— Ясно, «предложить», значит? Допускаю, что в классе есть те, кто считает, что лучше бы это была не я. Но я же обратилась к ребятам. Если кто-то хотел стать лидером, ему стоило поднять руку. Можно ли доверять человеку, который сам не выдвигается?

— Ну…

— Или что, надо спросить у Коенджи-куна, единственного ученика, который не принял участие в обсуждении? Он способный и проницательный, думаю, решительности ему точно не занимать! — сказала Хорикита, словно разбивая в пух и прах позицию Маедзоно.

Пожалуй, Коенджи и правда обладает сильным характером, позволяющим мгновенно найти ответ на любой вопрос.

На мгновение на лице Маедзоно промелькнуло раздражение, однако возразить ей было нечем, и она начала мямлить что-то невнятное.

— Послушай, ты мыслишь правильно. Я согласна с твоим мнением, что мы должны найти кого-то сильного, кто сможет быстрее принимать более взвешенные решения. И поэтому сейчас после того, как мы выслушали тебя, Маедзоно-сан, давай обратимся ко всему классу. Поднимите руку те из вас, кто уверен в своих силах и готов взять в руки лидерство и привести наш класс к победе на предстоящем специальном экзамене. С радостью уступлю место лидера, если найдется человек, которого сочтут более подходящим.

Совершенно очевидно, она указывала на меня. Кто-то даже посмотрел в мою сторону, однако я, разумеется, даже не пошевелился. Не собираюсь лишать Хорикиту опыта, который поможет ее становлению лидером.

И она также лучше всех понимала, что я не выдвину себя. Поэтому таким образом устроила поиски решительного, но без конкретики.

Невозможно сражаться одними только скрытыми способностями.

Действительно, если человек не вызовется сам, то на него нельзя будет положиться на предстоящем экзамене.

— Пожалуй, ты права, Хорикита-сан. Мы не можем назначить лидером человека, который не выдвигает свою кандидатуру, — сдалась Маедзоно перед доводами Хорикиты, и ситуация успокоилась.

В будущем подобное могло повториться, однако не стоило подвергать критике и называть заявления Маедзоно неуместным. Очень важно пресечь среди одноклассников предубеждение относительно Хорикиты по поводу того, что именно она должна главенствовать.

Лучший ли из нее лидер класса в текущих условиях или нет? Пока они, задаваясь этим вопросом, приходят к ответу, беспокоиться не о чем. Однажды сомнения полностью отпадут, и это будет моментом, когда Хорикита дорастет до лидера, которого признает весь класс.

— Похоже, мы наконец-то продвинулись дальше. Давайте теперь обсудим сам специальный экзамен. И пожалуйста, возьмитесь за обед, а то о нем, похоже, все забыли.

Должно быть, из-за напряженной атмосферы многие даже не притронулись к еде. После слов Йоске некоторые ученики вздрогнули и принялись в спешке заталкивать в себя пищу.

Затем Хорикита и Йоске начали снова объяснять содержание и правила специального экзамена. Пока говорил один, другой спокойно управлялся с обедом.

К тому моменту, когда миновала первая половина обеденной перемены, все ученики уже лучше понимали суть экзамена, включая те моменты, которые не услышали от Чабаширы-сенсей.

Когда мы перешли к обмену мнениями, Судо, видимо, долго вынашивавший мысль, решительно заявил:

— А что насчет отсутствующего Коенджи? С ним как поступим? Его же обязательно надо защищать? Таков был уговор?

Назвав это авансом до момента выпуска, Коенджи совершил подвиг, в одиночку заняв первое место на экзамене на необитаемом острове. Взамен он получил право на полную свободу. И это значит, что нужно безоговорочно защищать Коенджи. На предстоящем специальном экзамене он также рискует выбыть и уйти из школы.

Обещание было дано непосредственно перед экзаменом на необитаемом острове, и многие одноклассники слышали тот разговор. Тем, кто не слышал, Хорикита рассказала уже после экзамена.

— Очень своевременный вопрос. Вот недавно получила сообщение от него: «Надеюсь, не надо напоминать: не защитишь меня от исключения, будут проблемы», — сказала она, показывая ребятам текст сообщения на телефоне.

— Вот отстой! Это что получается, нам придется ограничиться четырьмя слотами защиты?!

Как только нападающая сторона заметит постоянную защиту Коенджи, они, естественно, постараются не выбирать его. Но и потом никто не даст гарантий, что его не будут атаковать вовсе, а чтобы сдержать обещание, его придется защищать всегда.

— Не спеши с выводами. Может, и не придется. Что-нибудь придумаем. Я не хочу сейчас вдаваться в подробности, но пожалуйста, не переживайте.

Стратегия — не тот вопрос, который можно обсуждать в любое время.

Если начнется дискуссия, на нее уйдет много времени, и обеденной перемены явно не хватит.

В оставшиеся минуты Хорикита еще раз проговорила важные моменты и ответила на возникшие вопросы, на чем и остановилась.

Она также отметила, что обсуждать стратегию следует осторожно, опасаясь утечек информации. Она готова принять идеи в любое время, но не в переполненных кабинетах и многолюдных коридорах, где разговор могут записать на телефон или другие средства.

Уроки закончились, и я отправился вместе с Кей в торговый центр Кёяки.

Изначально мы не планировали заходить туда сегодня, тем не менее она хотела сделать небольшой крюк. Но предложившая это Кей почему-то не улыбалась как всегда, выражение ее лица было мрачным.

— Какая-то ты невеселая. Что-то случилось?

— А… Да…

Похоже, ей хотелось что-то сказать. Поборов сомнения, она посмотрела на меня.

— С-скажи, Киётака. Что со мной будет на этом экзамене?.. Если нацелятся на меня, я ведь не смогу все время отвечать правильно… Ты сможешь меня защитить? — в страхе спросила Кей, не скрывая испуга на своем лице.

— Кей, ты не единственная, кто сомневается в своих силах. Большинство ребят так или иначе беспокоятся сейчас. И наш лидер, Хорикита, также это понимает.

— Лучше бы лидером стал ты… И тогда непременно бы меня защитил…

Воздержусь от комментариев по поводу этой слепой веры, прежде всего важно развеять ее тревогу.

— Хорикита защитит своих одноклассников. Однако свести вероятность проигрыша к нулю нельзя. И если это произойдет, придется решать, кто уйдет. Если в числе выбывших будешь не ты одна, Хорикита очень вряд ли выберет тебя, все-таки ты способна объединять девушек. Кроме того она знает про наши отношения. Даже без моей защиты ей будет непросто выгнать тебя.

Хорикита сделает так сама, не по моей указке, а руководствуясь только своим мнением. Если она хочет помощи от меня, то вряд ли отмахнется от Кей, будто от расходного материала.

Однако это справедливо при условии: во-первых, кроме Кей будут и другие выбывшие, во-вторых, обстоятельства позволят отдать ей наивысший приоритет.

Если выбор будет между Йоске и Кей, сколько бы она ни была моей девушкой, без моего вмешательства решение Хорикиты изменить не выйдет.

— П-пожалуй, ты прав. Я же твоя девушка. Хорикита-сан не сможет так просто избавиться от меня!

— Да. Плюс, в классе, где почти сорок человек, в каждом раунде защиту получат только пять человек. Выбывшие появятся, так или иначе. За двадцать раундов их накопится достаточно во всех классах. Допустим, у нас десять выбывших, но тебя, лидера женской части класса, исключат вряд ли. Ты со мной согласна?

— Наверно…

Выбывших будет много, и даже полный отличников класс A не станет исключением.

Попытки не допустить их станут скорее петлей на шее класса.

Это уже крайности, но опять же, даже если выбывших будет половина класса, ничего страшного, главное занять не последнее место.

Ради того чтобы Кей хоть немного успокоилась, такая поддержка не лишняя. Стоит дать понять, что она ценна, и эмоциональная нагрузка тут же уменьшится.

Статус моей девушки также дает ей повод успокоиться. Хотя тут как посмотреть, в иной раз это можно посчитать источником опасности. Если найдется желающий навредить мне, он сможет сделать это опосредованно, попытавшись сбросить Кей.

Как бы то ни было, у этого специального экзамена есть еще одна специфическая черта: он заставит в очередной раз оценить ценность каждого ученика.

Кто нужен классу, а кто нет? Рассмотреть это предстоит с разных точек зрения.

Мы возвращались из торгового центра Кёяки. По пути я заметил лежащую на скамейке Моришиту.

— Что с ней?..

Кей с удивлением посмотрела на девушку. Она не могла понять, почему та лежит животом вниз на скамейке с закрытыми глазами при том, что стоит отнюдь не теплая и солнечная погода. Пусть снег уже растаял, но шла первая половина января — зима в самом разгаре.

— Она мертва? — предположил я. Шансы были малы, но это ведь Моришита…

— Нет-нет, — отреагировала Кей.

— Ответ верный. Я не умерла.

[[image:/storage/reader-images/060b7fae2dd071f6ea542def95da08f7c6a8884e.webp]]

Моришита медленно поднялась и посмотрела на нас заспанным лицом.

Судя по всему, ей просто захотелось прилечь.

И как только ее начало клонить в сон в такой-то холод?

— Что ты здесь делаешь?

— Тебе интересно?

— Совру, если отвечу «нет», но…

— Тогда скажу. Что тут скрывать, я ждала Аянокоджи Киётаку.

Кей спросила из любопытства, но Моришита, не дав договорить, начала объясняться.

И снова мое внимание привлекло странное обращение по фамилии и имени без суффикса.

— Э, ты ее знаешь? — удивилась Кей, что естественно.

— Знаю ли… Не совсем. Как-то раз просто поговорили и все.

— О как? Я смотрю, ты перезнакомился со всеми девушками других классов, Киётака-кун, — испытывающе посмотрела на меня Кей, словно учитель, допрашивающий ученика. Она сложила руки на груди.

— Не я первый с ней заговорил, между прочим.

— Без разницы. Проблема в самом разговоре.

Претензия была необоснованной.

Но я понимаю, что говорила она искренне, но не всерьез.

— Ты ждала меня, да? А если бы я не подошел?

Я подумывал просто пройти мимо Моришиты, но так уж вышло, не сделал этого.

— Ничего страшного. Я держала глаза открытыми, совсем немного. Я бы заметила тебя.

Если она не спала, зачем было разваливаться? Чем больше думаю о ее поступках, тем меньше понимаю.

— Так, и зачем ты ждала меня?

— Смею поинтересоваться, как сам думаешь?

Вопросом на вопрос, однако…

— Даже представить не могу.

— Честное слово, мне сопутствует удача. Дело касается твоей девушки.

— Э, меня?

Кей удивленно показала на себя, явно не ожидая, что ее это как-то коснется.

— Да. Мне было любопытно, что ты за человек.

— Любопытно? О чем ты?

— Когда я проверяла тебя, заметила кое-что странное.

Медленно встав со скамейки, Моришита сонным взглядом обвела Кей и подошла ближе.

— Что, чего тебе?

Моришита обладает весьма специфической аурой, хоть и отличной от Хиёри. Если та спокойная или даже расслабленная, то эта просто чудная.

Кей оказалась в исступлении. Похоже, даже за этот короткий промежуток времени она сполна ощутила, насколько причудлива Моришита.

— Каруизава Кей. Будь добра, отвечай, ты поначалу встречалась с Хиратой Йоске, так?

А, в случае Кей и Йоске она тоже суффикс не использует.

— Н-ну и что с того?

— Почему ты встречалась с Хиратой Йоске. Нет, позволь перефразировать. Почему Хирата Йоске стал встречаться с девушкой вроде тебя?

Словно сыщик, пытающийся загнать в угол подозреваемого, она принялась наворачивать круги вокруг Кей.

— Так-так, мне показалось, или ты говоришь про меня гадости?

— Я навела справки и о Хирате Йоске. Самый популярный парень в школе. Состоит в футбольном клубе — а это один из важных критериев популярности, — обладает безупречными академическими способностями, наделен особыми внешними данными, преуспевает в учебе, а еще добрый и внимательный как к парням, так и девушкам.

Несмотря на странную манеру речи, ее оценка Йоске оказалась правильной и весьма точной.

Его можно было объективно назвать одним из самых привлекательных учеников. Еще он ранимый и имеет привычку доводить себя до изнеможения, но об этом лучше не говорить.

— Назревает вопрос, стал бы парень вроде него выбирать такую шалопутную девушку, как ты?

— Шалопутную, это как?..

— Не знаю. Сам впервые услышал, — соврал я.

Шалопутный — человек несерьезный, безответственный. Легкомысленный. Примерно такой смысл у этого слова.

Если сказать Кей правду, беды не миновать.

Моришита легонько провела указательным пальцем по щеке сбитой с толку Кей.

— Не трогай меня без спроса!

— Хочу отметить, что сейчас уже меньше — я слышала, что после поступления ты использовала слишком много косметики для старшеклассницы.

— К-какое тебе дело, как хочу, так и крашусь!

— Шалопутная, не примечательная, тонна косметики. Я не понимаю, почему Хирата Йоске выбрал тебя.

— Может, потому что он посчитал меня миленькой?

Кей не упомянула, что попросила Йоске стать для нее прикрытием, чтобы скрыть издевательства в прошлом, вместо этого она выдала удобную для себя оценку.

— Может статься, будет легче понять, если макияж заменить маской. Ты труслива и ранима. Но противоречие в том, что ты также сильна, решительна и являешься лидером девушек.

Моришита определенно чудачка. Однако у нее, похоже, есть голова на плечах, раз смогла собрать информацию и заметить нестыковки.

— Да что с тобой не так?.. — испугалась Кей таких точных выводов.

Если позволить этим двоим говорить дальше, то ни к чему хорошему это не приведет.

— На мой взгляд, логика не работает в вопросах любви. Мы с Кей начали встречаться, потому что поладили. Разве это проблема?

Я встал поближе к Кей, словно защищал ее. Пускай она удивилась моим словам, тем не менее радостно прищурила глаза.

— Ясно. Я, надо сказать, еще не влюблялась. Поэтому не стану отрицать, что логика здесь может не работать.

Если бы любовь достигалась простым сложением элементов, мне бы не понадобилось так много времени.

— Приношу свои извинения, Каруизава Кей. Я наговорила много лишнего.

Повернувшись к Кей, Моришита глубоко… даже слишком глубоко поклонилась. И замерла в такой позе.

— Б-брось, можешь не извиняться, я все понимаю!

— Правда? Что же, я попросила прощения, можно ли считать инцидент исчерпанным?

— Э? Ну… Считать, конечно, можно, но до чего же это странно.

Я до боли понимаю ее чувства, но с этим ничего нельзя сделать.

— Пожалуй, я буду вам докучать, поэтому позвольте откланяться.

— Ты сама это поняла?.. Неужели чувство такта в тебе все же есть?

Лучше всего было бы позволить Моришите уйти, однако мы не так-то часто пересекаемся. По этой причине я поинтересовался:

— Знаешь, для ученицы класса Сакаянаги ты весьма своеобразна. Тебе никто об этом не говорил?

Зачем ты ее остановил? — читалось во взгляде Кей, однако я не обратил внимания и просто ждал ответа.

— Говорил. Много кто, вообще-то.

Оно и неудивительно. С какой стороны не посмотри, а она действительно чудаковатая.

— Но это странно, смею заметить. Я всегда понимала, что у меня казусный характер, и считала себя необычной. Но мне не нравится, когда мне напоминают об этом.

— Тогда извини. Просто все эти два года я даже не знал, что в классе Сакаянаги есть такие ученики, как ты.

— Понятно. Ты удивлен, потому что безликий на первый взгляд человек оказался своеобразным?

— Что-то вроде того.

— Я не пошевелю пальцем без указки, если мне не будет интересно. Когда всем заправляли Сакаянаги Арису и Кацураги Кохей, они всегда защищали класса A, и мне ничего не оставалось делать. Вот и проявлять свою индивидуальность надобности не было. Я училась в условиях, при которых можно мирно дойти до выпуска. Думаю, логично, что я кажусь безликой, — раскрыла она, ничего не утаивая.

Именно эта открытость придала ее объяснениям убедительности.

Теперь я привлекал внимание даже таких учеников, как Моришита.

Вроде был таким же безликим и не примечательным, однако стал выделяться на фоне Хорикиты и вызывать настороженность. Разумеется, так происходит только из-за моих преднамеренных действий, и никак иначе. Тем не менее, если бы я при поступлении оказался с Моришитой в одном классе A и при этом никак не пересекался с Сакаянаги в прошлом, ситуация сложилось бы иначе. Ничего не делал, лишь подчинялся приказам и укреплял положение класса A.

Что может быть проще?

Наверняка бы беззаботно проводил свои дни, оставаясь обычным и безликим учеником. Никто бы ни в чем не подозревал, никто не сторонился, и я шел бы прямой дорогой к выпуску.

Моришита отчасти просто беззаботно шаталась по этому спокойному маршруту.

— Я рада такой возможности поговорить. Спасибо, что пообщались с такой, как я.

— Ч-что ты, я была рада тебе помочь, — ответила Кей тоном, будто подстроилась под Моришиту.

— Большая часть поступивших в эту школу мечтает выпуститься из класса A. Я не исключение. Чувствуя опасность, я захотела пообщаться с разными учениками. А Аянокоджи Киётака один из тех, кто в последнее время привлекает много внимания.

Моришита снова объяснилась перед Кей, почему искала меня.

— Возможно, мы еще пересечемся в будущем, поэтому прошу отнестись ко мне со всем снисхождением, Аянокоджи Киётака, Каруизава Кей.

Она поклонилась, как и прежде, глубже необходимого. Затем зашагала прочь… и остановилась. Она обернулась.

— Вы двое собирались возвращаться в общежитие, верно?

— Ну, да?..

— Я тоже, пойдем тогда вместе? Заодно поговорим о чем-нибудь по дороге.

— Э-э-э?.. Ты только что закончила говорить, уже хочешь продолжить? Настрой совсем не умеешь читать, что ли…

— Раз представилась такая возможность, не стесняйтесь, поспрашивайте обо мне.

— Вот у меня нет никакого желания!

— Не говори так. Давайте обменяемся контактами? Я имею в виду и тебя, Аянокоджи Киётака.

— Нет-нет-нет, никаких обменов! Скажи ей!

— Я-то не особо против.

— Так, погоди!

— Чем больше друзей, тем лучше.

— Хорошая мысль. Я полностью с ней согласна.

— У-у-у, как мне в тебе это нравится, даже разозлиться не могу!

Таким образом мы обменялись контактами, правда, Кей сделала это очень нехотя.

Все-таки чаты удобны во многих смыслах, и нет ничего плохого в том, чтобы узнать друг друга получше.

Однако кое-что все же показалось мне любопытным: в списке контактов у Моришиты было записано всего несколько человек. Похоже, до сих пор она и правда жила тихой жизнью, так и не обзаведясь друзьями. Хотя во многом могла сказаться ее чудаковатость.

Глава 3. Личность оставлявшего гостинцы

Пятница, на следующий день после объявления специального экзамена. Конец занятий.

Со вчерашнего разговора в обед наш класс больше не собирался всем составом для каких-либо обсуждений, поэтому никаких особых действий, направленных на экзамен, не предпринималось.

Прошла всего ночь, тем не менее хочется надеяться, что занявшая позицию лидера Хорикита, которой вверен класс, продвинулась как в своих размышлениях, так и в разработке стратегии, однако подробности оставались неизвестны. И не похоже, чтобы она собиралась назначить мне встречу.

Ну, у нас есть еще целая неделя, поэтому спешить некуда: пусть как следует все обдумает.

— Аянокоджи-кун… Не мог бы ты уделить мне немного времени?

Я уже готовился покинуть класс в одиночестве, как вдруг со мной заговорила Мии-чан. Кей договорилась повеселиться с подругами допоздна в конце недели, поэтому ее уже и след простыл. И поэтому я сейчас абсолютно свободен. Так что могу смело уделить ей время.

— Что такое?

— Ну, в классе… Если можно, хотелось бы поговорить где-нибудь в другом месте.

Никто из окружающих учеников не обращал на нас внимания, однако Мии-чан, похоже, здесь не очень уютно.

Если судить по ее настрою, разговор может оказаться серьезным.

— Хорошо. Ничего, если по дороге из школы?

— Конечно!

Оставаться в классе причин нет, так что я взял сумку и сразу вышел.

После окончания занятий повсюду люди: толпы учеников в коридорах и у входа, а также много шума.

Интересно, есть ли какая-то необходимость специально идти в безлюдное место?

— Так о чем ты хотела поговорить со мной? — подтолкнул я Мии-чан.

Она на всякий случай аккуратно посмотрела по сторонам, после чего успокоилась и начала говорить:

— Ты помнишь то время, когда я не появлялась в школе? Стыдно вспоминать, но тогда из-за Хираты-куна я… И вот…

Речь идет о конце сентября, когда во время специального экзамена «Единогласное решение» Кушида раскрыла всем, в кого влюблена Мии-чан.

— Что тогда произошло?

— Дело вот в чем: когда я не выходила из комнаты, кто-то приносил мне еду…

— А, помню, да. Вроде бы, тебе каждый день оставляли гостинцы, так?

В памяти всплыл тот момент, когда Мии-чан спросила, не я ли это был.

— Тебе я рассказывала об этом случае, поэтому захотела посоветоваться с тобой, Аянокоджи-кун…

— Даже так?

С тех про прошло уже немало времени, а раз эта тема всплыла сейчас, значит…

— Ты поняла, кто это мог быть?

— Ну-у, пока нет. Но если кое-что проверить… Узнаю наверняка.

— Узнаешь, если проверить?

Мии-чан кивнула в ответ, после чего, запинаясь, начала рассказывать.

С ее слов, с тех самых пор, как она смогла набраться смелости и вернуться в школу, не переставала думать о том, кто ее так сильно выручил. Я был полностью уверен, что она уже оставила эту затею, однако Мии-чан не покидало желание найти и отблагодарить человека, позаботившегося о ней.

Есть два способа получить зацепку. Способ первый: по бумажке с номером комнаты, оставленной в пакете с едой, чтобы Мии-чан точно поняла, что гостинец был адресован именно ей.

Уникальный почерк может стать важной деталью для разгадки, однако оставивший записку оказался находчивым. Мии-чан принесла с собой и показала мне эту бумажку, однако почерк был специально изменен так, чтобы нельзя было определить его владельца.

— Оставивший тебе гостинцы определенно тот еще хитрец…

— Пожалуй.

Остается лишь один способ найти зацепку.

Известно, что все гостинцы были приобретены в комбини. Мии-чан составила полный список полученного, с ним нужно лишь рассказать продавцу о товарах в пакете и проверить, нет ли учеников, которые покупали то же самое.

Обратиться к продавцу комбини, чтобы узнать, кто оставил гостинцы, — это самый надежный способ. Но со временем такие вещи, естественно, вымываются из памяти сотрудников, поэтому лучше не откладывать дело на потом.

Сомневаюсь, что Мии-чан не понимала этого, однако ее ответ меня все же удивил.

— Как снова начала ходить в школу, сразу же попробовала поговорить об этом с продавцом из комбини.

И полученный ответ был неутешительным.

Девушка на кассе, к которой обратилась Мии-чан, была переведена в магазин совсем недавно, и на тот момент она в нем не работала. А начальника смены, работавшего примерно в то время, когда были куплены гостинцы, перевели в другой филиал.

Следователь вполне бы мог просмотреть записи с камер видеонаблюдения, но, разумеется, в нашем случае никто бы не разрешил.

— На всякий случай я поговорила с другими девочками нашего этажа, но они тоже не знают. После этого у меня опустились руки.

Если нет никаких зацепок, обычный ученик уже ничего не сможет сделать.

— Тут остается только сдаться.

— Ты прав…

Похоже, время шло, а она продолжала оставаться в неведении.

Мии-чан попала в тупик, но потом вдруг появилась новая информация.

На днях она заходила за покупками в комбини, и там к ней обратилась продавщица.

Она случайно встретилась с бывшим начальником смены и вспомнила про случай, не дававший покоя Мии-чан, поэтому расспросила его. Особых надежд, судя по всему, не питала, но начальник вспомнил ученика, который мог бы иметь отношение к делу — возможно, это врезалось в память из-за того, что произошло незадолго до перевода.

Продавщица хотела сообщить Мии-чан имя того самого ученика, о котором рассказал бывший начальник смены. Однако…

— Как бы сказать, меня застали врасплох. Я разволновалась от такого внезапного разговора, сказала, что приду спросить через день-другой, и убежала.

— Убежала?

— Так получилось…

Зачем сбегать в такой ситуации, знает только Мии-чан.

— Кстати, когда вы говорили-то?

— Ну… понимаешь…

Похоже, ей откровенно неудобно об этом говорить, что косвенно указывало: не вчера и не сегодня.

— Шесть дней назад, если считать сегодня…

— Долго же ты бежишь.

— Определенно долго…

И она тут же покраснела от смущения… Нет, скорее, от стыда, вызванного осознанием собственной безнадежности.

— Я сама понимаю, что пора бы уже пойти, но, знаешь, начинаю нервничать из-за чего-то… Можно ведь просто оставаться в неведении, а если узнаю, закрыть глаза на произошедшее уже не смогу. Кроме того, сам оставлявший гостинцы до сих пор не объявился. Наверное, он не хочет, чтобы о нем знали?

Все это время, даже не зная его имени, она хотела выразить свою благодарность. Тем не менее сделать этого не могла, поскольку не знала личность приносившего. Со временем эта беспомощность укрепилась.

— Возможно, так и есть.

Он поддерживал Мии-чан из тени, не раскрываясь. Не удивлюсь, если у него есть свои обстоятельства, раз решил не называться.

— Как думаешь, какие у него могли быть мотивы? — спросила Мии-чан.

— Самые разные.

По имевшейся информации никак не сузишь круг вероятных причин.

— Допустим, это точно был кто-то из класса… Но у меня не так много друзей, и среди них нет тех, кто стал бы скрываться настолько странным образом. Интересно, почему же…

Судя по всему, Мии-чан думает, это кто-то из ее окружения. Ну, оно и неудивительно. Вряд ли кто-то будет ожидать, что гостинцы приносит незнакомый человек.

— Есть одна возможная причина… Нет, забудь.

— О чем ты? Прошу, скажи!

Я не хотел говорить, поскольку понимал, что это может стать для Мии-чан тяжким грузом, но она наклонилась ко мне и произнесла:

— Скажи, пожалуйста.

После того как она еще раз настойчиво попросила, я ответил:

— Жаль рушить твое предположение, но вовсе не обязательно это кто-то из нашего класса. Не так-то сложно было узнать, что ты пропускаешь занятия, хотя о причине, конечно, могли только догадываться.

— Возможно, ты прав… Но я практически никак не пересекаюсь с ребятами из других классов.

— Это не так важно. Близкие отношения тоже не являются обязательным условием. К тому же не факт, что это был кто-то из девушек.

— Э-э-э?

«А с мальчиками я общаюсь еще меньше», — читалось по ее лицу.

— Если говорить по-простому, это может быть, например, твой тайный воздыхатель. Он узнал, что возлюбленная пропускает занятия, забеспокоился и решил оставить гостинцы.

— Э-э-э-э?!

От потрясения Мии-чан чуть было не упала, и ее желание не привлекать к себе внимание с треском провалилось. Как только она осознала, что к чему, попыталась перевести дыхание, но ее плечи продолжали тяжело подниматься и опускаться.

— Не нужно так паниковать. Это всего лишь одна из возможных причин.

Необязательно все должно быть именно так. Я всего лишь привел пример того, что за всем этим может стоять какой-нибудь неожиданный мотив.

— П-п-п-п-п-п-правда?!

Однако ее это нисколько не успокоило.

Пожалуй, мое предположение оказалось слегка неуместным.

— Мы немного отвлеклись, давай вернемся к основной теме?

Я уже практически догадался о мотивах, однако было бы лучше услышать их от самой Мии-чан.

— Понимаю, я поздно спохватилась, но как мне поступить дальше? Должна ли я узнать его имя? Следует ли мне его отблагодарить?

— Если хочешь остановиться, то сейчас самое время.

Растерявшая уверенность Мии-чан едва заметно кивнула.

— И как бы ты поступил в такой ситуации, Аянокоджи-кун?

— Как бы поступил я?

Пусть у меня есть кое-какие сомнения, но, наверное, лучше озвучить свои мысли.

— Не знаю, будет ли мое мнение полезным, но в моем случае желание узнать личность взяло бы верх. Выяснил бы имя и потом задумался, стоит ли к этому человеку подходить или нет.

— То есть можно и не благодарить, даже если узнать, кто это был?

— Но это в моем случае. Опять же, если ученик окажется полным незнакомцем, я бы засомневался: стоит ли давать понять, что о нем наводили справки?

— Пожалуй. Думаю, такое вполне может быть.

Поддерживать свою возлюбленную из тени… Наверняка он сильно удивится, скажи ему: «По правде говоря, я узнала твое имя в комбини и пришла поблагодарить.

Хотя то же самое верно и в том случае, если в деле не замешана любовь.

— Будет еще хуже, если он молчал именно потому, что не хотел, чтобы о нем узнали.

— Да…

— И еще, Мии-чан, другой вопрос — сможешь ли ты сидеть сложа руки после того, как выяснишь, кто он такой на самом деле? Насколько я могу судить, вряд ли.

— Ты прав, пожалуй…

Скорее всего, стоит ей узнать ответ, и она не сможет этого скрыть, поскольку все будет написано у нее на лице.

— Нет ничего плохого в том, чтобы отказаться от этой затеи.

— Ты… и правда так думаешь?

Тем не менее Мии-чан чувствовала себя виноватой перед тем, кто протянул ей руку помощи. В ее памяти всплыли эмоции, которые мало-помалу начали угасать. Даже если сейчас Мии-чан предпочтет не выяснять его имя, потребуется много времени, чтобы они затерялись в памяти.

— Открыв лишь раз ящик с ответами, закрыть его уже не сможешь.

Мии-чан такой человек, который легко теряет самообладание, и нет ничего удивительного, что она убежала. Может, оно и к лучшему, что не узнала имя приносившего гостинцы. Кем бы тайный покровитель ни был, если она узнает его личность, ее взгляды могут немного измениться.

— Я…

Терзаемая муками выбора, Мии-чан спустя какое-то время медленно принялась озвучивать свой ответ.

— В-все-таки… хочу знать…

— Даже если можешь пожалеть об этом?

— Да…

Если она приняла такое решение, мне возразить нечего.

— Тогда отправляйся в комбини, — ответил я, однако Мии-чан, глядя на меня, стояла на месте и нервно ерзала.

— …

Повисла неописуемая атмосфера. Тем не менее я прекрасно понял, чего хочет Мии-чан.

— Может, сходим вместе? Прямо сейчас.

— Т-ты уверен?

Казалось, она была полна решимости узнать его личность, но в одиночку спросить не могла.

— Уж пойти с тобой я могу. Сущий пустяк, если это поможет придать тебе смелости.

— Х-хорошо! Спасибо тебе, Аянокоджи-кун!От Мии-чан последовал самый энергичный за сегодня кивок, и потом мы направились в комбини.

Совсем скоро мы уже стояли возле комбини.

Я хотел войти первым, однако Мии-чан потянула меня за рукав.

— Подождем немного?.. Там вроде есть другие ученики.

— Хочешь дождаться момента, когда внутри никого не будет?

— Просто есть шанс, пусть и небольшой, что среди них есть тот, кто мне помогал.

— Понятно.

Тактичное замечание под стать Мии-чан. Похоже, придется считаться с ее характером.

В конце недели многие заходят в комбини, однако обычно ненадолго.

После недолгого ожидания все посетители ушли.

— Ну что, идем?

— Д-да!

Если не поспешим, сюда могут прийти следующие покупатели.

Быстрым шагом мы вошли в торговый зал.

— Добро пожало… А!

За кассой стояла женщина лет двадцати, с недавних пор я довольно часто ее видел.

Заметив Мии-чан, она запнулась, однако снова заговорила с улыбкой:

— Добро пожаловать!

— Д-добрый день. Это… Простите, что сбежала в прошлый раз!

Она тут же поклонилась, на что сотрудница нежно улыбнулась.

— Да ничего страшного, все в порядке. Ты ведь просто побоялась услышать, так?

Она догадалась о мыслях Мии-чан, и та несколько раз кивнула в ответ.

— Привела своего парня, чтобы он подтолкнул тебя?

— Э?!

Подняв голову, Мии-чан застыла с глупым выражением лица.

— Такой классный парень у тебя, даже завидно.

— Э-э-э? П-парень?!

— Если не ошибаюсь… Аянокоджи-кун?

— Откуда вы знаете мое имя?

— Да ведь в комбини рассчитываются с помощью ученического билета. Поэтому я невольно запоминаю имена учеников.

Действительно, когда оплачиваешь товары, нужно предъявить ученический билет, на котором указано имя и размещена фотография владельца.

Нет ничего удивительного в том, что она запомнила меня, ведь я столько раз приходил сюда за покупками.

— Вот только… Ты же вроде частенько ходишь под руку с другой девочкой? Как раз на днях… А?!

— Судя по реакции, вы, похоже, что-то заподозрили. Предположение в корне неверно. Мы просто друзья, — ответил я, указав на Мии-чан, и, словно вторя мне, она энергично закивала.

— А, понятно. Но вы на удивление друг другу подходите…

— Ничего подобного! — категорически отвергла она, как никогда прежде.

Разумеется, у меня нет к ней романтических чувств, но почему же меня это слегка расстроило?

Сама Мии-чан влюблена в Йоске и, видимо, потому не хочет, чтобы возникло заблуждение насчет нас.

— В общем… я… насчет человека, которого ищу…

— А, да-да. Точно хочешь знать? Ты уверена? — ласково спросила девушка, беспокоясь за душевное состояние Мии-чан.

— Да… Ради этого мы и пришли.

— Вот как? Ладно, скажу.

После небольшой паузы продавщица пролила свет на человека, которого так долго искала Мии-чан.

— Прошлый начальник смены не запомнил имени, но ученик, как выяснилось, был довольно примечательным, и когда я услышала описание, сразу сообразила. Это твой одноклассник, Коенджи… как же… Рокуске-кун, кажется. Он купил все то, что было в тех гостинцах.

— Э?..

Имя того самого человека, которое она так долго хотела узнать, но не могла.

Кто бы мог подумать, что это Коенджи?

И почему именно он?

Мии-чан, несомненно, также удивлена. Или лучше сказать, она впала в ступор.

Неожиданный поворот. Даже слишком… подумал я в начале, но так ли оно на самом деле?

Я нечасто заставал их в одной компании. Но доводилось видеть, как они разговаривают — с Мии-чан он говорил по-доброму. Можно подумать, что в этом нет ничего особенного, но речь ведь идет о Коенджи.

— Э-это точно Коенджи-кун?

«Ошибки быть не может», — кивнула продавщица в ответ на безжизненно прозвучавший вопрос.

— Начальник смены запомнил, что это был длинноволосый блондин. Часто вел себя очень странно, все время держался высокомерно. То и дело любовался на свое отражение в окне, поправлял прическу, глядя в зеркальце. И еще… Перечислять приметы можно до бесконечности, но это ведь Коенджи-кун, не так ли? Я сама часто наблюдаю за его действиями.

Как ни крути, это был Коенджи.

Похожих на него людей сейчас просто нет в нашей школе. Возможно, таких не появится и в будущем.

— Ошибки и правда быть не может.

— Похоже на то. Да и сами гостинцы были в духе Коенджи. Сейчас все встало на свои места.

— Ага…

Мии-чан пока не до конца поняла ситуацию, но остается только принять ее.

Поблагодарив продавщицу, мы покинули комбини.

Даже снаружи Мии-чан оставалась в полной растерянности и не могла собраться с мыслями.

— Коенджи-кун, значит?.. Но почему?

— Кто его знает? Объяснений не нахожу. Он вообще такой человек, чьи мотивы трудно объяснить.

— И как же мне поступить?..

Сомневается ли она насчет благодарности или просто пыталась понять, причем здесь Коенджи?

— Ты же понимаешь, что в случае Коенджи можешь просто оставить все как есть и не подходить к нему?

— Э, э-э-э?! Нельзя же так!

— Нельзя?

— Мы… учимся в одном классе. И гостинцы ему обошлись в приличную сумму.

У Коенджи был солидный запас приватных баллов, но деньги есть деньги.

Стало быть, настолько порядочная Мии-чан просто не может закрыть на это глаза?

— Я собираюсь пойти и купить ему что-нибудь в знак благодарности. Как думаешь, следует ли мне потратить примерно столько же, сколько стоили гостинцы?

— По-моему, это уже перебор. Половины суммы будет достаточно.

Гостинцы были оставлены с благими намерениями, так что для благодарности такой траты должно хватить.

— Х-хорошо, поняла тебя. Тогда так и сделаю.

— Ладно, желаю тебе удачи.

Тут я подумал, что на этом мы расстанемся, и уже было сделал шаг, как вдруг…

— Не сходишь со мной?..

— Э?

— Ну… к Коенджи-куну.

— Думаю, было бы странно спрашивать, зачем. Но мое присутствие может вызвать вопросы.

Во мне есть отголоски желания защитить беспомощную Мии-чан, тем не менее это будет противоестественно. И мы так и не узнали, по какой причине Коенджи оставлял гостинцы.

— Вспомни мой пример, получится же некрасиво. Пускай я встречаюсь с Кей, но что он подумает, если рядом с его возлюбленной будет стоять какой-то парень?

— Но мы же говорим про Коенджи-куна, разве нет?

— Коенджи тоже вполне обычный старшеклассник… или нет.

Я не прочь посмотреть, если мое присутствие выбьет его из колеи.

— Ладно, давай пойдем вместе. А там посмотрим, как пойдет встреча. Возможно, мне придется уйти, так что без обид.

Вполне допускаю, что он не сильно-то и обрадуется.

— Хорошо. Буду крайне признательна.

Мии-чан сама поняла: надеяться на большее она не может, поэтому охотно согласилась и кивнула.

— Когда пойдем? — спросил я, после чего Мии-чан взяла в правую руку телефон и открыла календарь.

Должно быть, ей никак не удавалось успокоиться, поскольку она дотрагивалась левой рукой волос в том месте, где была резинка.

— Понимаю, это довольно внезапно, но не могли бы мы пойти завтра с утра? Боюсь, если отложим, то могу от волнения потерять сон…

Выйдет ужасно, если ночью она, лежа в постели, будет воображать себе всякое насчет Коенджи.

Завтра утром у меня по плану свидание с Кей, но сделать маленькие правки не составит труда.

— Спасибо тебе за сегодня. Нам предстоит поработать еще завтра, но в любом случае благодарю тебя, — склонила она голову.После добавила, что хочет потом мне отдельно выразить признательность, когда все разрешится, но я отказался, сказав, что нет необходимости.

На следующий день, суббота. Утро, половина одиннадцатого.

Я сидел на диване в лобби общежития, где мы с Мии-чан договорились встретиться.

В пятницу поздно вечером Кей тайком пришла с ночевкой ко мне в комнату, и до самого утра мы провели время вдвоем, поэтому сейчас она спит как убитая. Это была вынужденная мера, чтобы не дать ей заснуть допоздна. Так свидание, изначально запланированное на утро, было перенесено на вторую половину дня.

На установленном экране показалась спускающаяся на лифте Мии-чан, и я встал с дивана, на котором так хорошо устроился.

— Доброе утро, Аянокоджи-кун.

— Доброе.

В руках она сжимала бумажный пакет, а в нем, по всей видимости, лежал купленный вчера подарок в знак благодарности.

— Ну и? Где у тебя с Коенджи назначена встреча?

— Э?

— Э? Мы же сейчас идем встречаться с Коенджи, так?

— Да.

— И ты договорилась с ним о месте и времени?

— Нет… не договорилась… — ответила Мии-чан, после чего мир вокруг нас словно застыл.

На какое-то время мы погрузились в тишину. Но молчать до бесконечности нельзя, поэтому я решил привести этот мир обратно в движение.

— Другими словами, Коенджи не знает о сегодняшнем?

Мии-чан согласно кивнула. Почему-то у нее было такое лицо, будто вот-вот расплачется.

— А, ну конечно, это ведь было очевидно. Я, как бы сказать, так сильно нервничала, что голова совсем не соображала. К тому же у меня нет контактов Коенджи-куна, и я отчего-то посчитала, ты все устроишь… Прости меня!

Видимо, Мии-чан больше не смогла сдерживаться и заплакала прямо посреди разговора.

К счастью, в лобби никого больше не было. Если бы кто-нибудь увидел эту сцену, у меня были бы проблемы.

— Для начала лучше успокойся. Я с ним тоже не особо близок, чтобы звонить или писать, но это не значит, что вариантов у нас совсем нет.

— Т-ты так считаешь?

Хоть и не стопроцентный, но вариант встретиться с ним есть.

— Коенджи, скорее всего, сейчас в тренажерном зале.

— В зале, говоришь? В том, что на втором этаже торгового центра Кёяки?

— Да. Я тоже в последнее время хожу туда, поэтому часто вижу Коенджи по утрам в выходные дни.

И также несколько раз заставал его уходившим после тренировок ближе к полудню.

Увидев проблеск надежды, Мии-чан вернула самообладание, и мы вместе отправились в торговый центр Кёяки.

По пути я бросил взгляд на нее, чьи глаза оставались покрасневшими, и задумался. Она способная в учебе, обладает спокойным характером, но с другой стороны крайне слабая и беззащитная, когда дело касается событий, выходящих за рамки ее ожиданий.

Не сказать, чтобы такой человек был редкостью, поэтому среди старшеклассниц она почти не выделялась.

Вот почему меня заинтересовало, что их может связывать.

Если смотреть объективно и не учитывать личные предпочтения, ее внешность выше среднего.

Возможно ли, что Мии-чан случайно оказалась во вкусе Коенджи, и у него зародились тайные чувства?

Однако не могу представить, чтобы ему нравилась девушка, и он этого никак не показывал. Зато легко видится, как он активно проявлял интерес к объекту любви.

Парень, обладающий абсолютной уверенностью в себе, не может заговорить с девушкой, в которую влюблен? Здесь явное противоречие. И если оно подтвердится, это станет доказательством того, что у Коенджи нет абсолютной уверенности в себе.

Или нет?..

У каждого свой взгляд на вещи. Коенджи также может сказать: «Любить девушку на расстоянии — это нормально».

Обдумав самые разные варианты, я пришел к единственному заключению. Пытаться разгадать образ мыслей Коенджи — пустая трата времени. В конечном счете его истинные намерения не поймешь, пока не встретишься лично и не услышишь все от него самого.

К этому времени торговый центр Кёяки уже открыл свои двери для посетителей, и мы отправились прямиком на второй этаж.

После чего я оставил Мии-чан ждать перед входом в зал, а сам пошел внутрь, чтобы осмотреться.

— Все-таки он здесь.

Как я и думал, Коенджи в это время занимался в зале.

Судя по всему, он работает со штангой на скамье и, скорее всего, на этом заканчивает тренировку. Коенджи всегда выполняет жим лежа в самом конце, после чего уходит из зала.

К этому времени он должен был изрядно устать, однако двести килограмм жал, хоть и обливаясь потом, но с улыбкой на лице.

Интересно, есть ли еще кто-то из второгодок, способных делать это также играючи?

Как бы то ни было, он заканчивает. После этого пойдет в душ, а после отправится на выход, сомневаться не приходится.

Будет нехорошо, если он меня заметит, поэтому я мигом вышел из тренажерного зала.

По пути меня окликнула Акияма-сан, одна из сотрудниц зала, я поздоровался с ней, но сразу отправился к Мии-чан. У меня были договоренности с Машима-сенсеем, однако сегодня можно о них не вспоминать.

— Ну что там?

— Думаю, выйдет минут через двадцать-тридцать. Если для тебя это не проблема, можем подождать.

— Х-хорошо!

Затем мы сели на скамейку неподалеку от выхода из зала и принялись ждать.

— …

Разговаривать нам было особо не о чем, поэтому оставалось лишь прислушиваться к фоновой музыке, играющей в торговом центре Кёяки.

— Что-то я начинаю нервничать.

Чем больше проходило времени, тем сильнее ощущалось, что вот-вот настанет момент.

— Честно говоря, даже представить не могу реакцию Коенджи на все это.

— Я тоже.

— Кстати говоря, что ты ему купила в качестве благодарности?

— А, это… Я долго думала и решила купить ему полотенца для лица и для рук.

— Довольно… необычный выбор.

— Можно подумать, что так и есть, но я посчитала, он такому обрадуется. Видела, как Коенджи-кун постоянно пользуется и тем и другим.

— Правда? Про зеркальце я знаю, а вот про полотенца — нет.

— Правда. Думаю, высококачественные органические полотенца он точно примет. А…

— Вышло недешево, да?

Судя по всему, к моему совету насчет подарка подешевле Мии-чан так и не прислушалась.

— А… Д-да. Прости…

— И во сколько они обошлись?

— Примерно… в двенадцать тысяч йен.

Получается, где-то чуть больше суммарной стоимости всех гостинцев?

Не имею права критиковать, но, учитывая характер Мии-чан, этого можно было ожидать.

— Ладно. Надеюсь, Коенджи они понравятся.

— Я тоже. Нужно как следует его отблагодарить за оказанную помощь, — твердо ответила Мии-чан несмотря на то, что последние два дня она провела в тревоге и сомнениях.

Быть может, купить подарок, который устроил бы ее саму, пусть и выйдя за рамки бюджета, было все-таки правильным решением.

Где-то после сорока минут ожидания — чуть больше моих расчетов — из зала наконец-то вышел Коенджи.

— О-он выходит!

Судя по взгляду, Коенджи, похоже, сразу нас заметил, тем не менее решил пройти мимо, никак не меняясь в лице и даже не попытавшись заговорить. Видимо, мы не представляли для него никакого интереса.

И вовсе не похоже, чтобы Коенджи испытывал какие-то чувства к Мии-чан, не говоря уж о том, что он не производит впечатления человека, который бы гостинцами поддерживал ее из тени.

Но из показаний продавщицы комбини мы знаем: с вероятностью в девяносто девять процентов это был Коенджи. А раз так, то остается лишь узнать правду у него самого.

Мии-чан в спешке поднялась со скамейки и погналась за Коенджи.

— И-извини, Коенджи-кун, у тебя не найдется немного времени?!

Услышав крик за спиной, Коенджи остановился и тут же изящно развернулся.

— Тебе что-то от меня нужно, девочка Ван?— Э? В-Ван?

[П/Р: В этом моменте Коенджи произносит ее имя как бы с акцентом (Уан).]

Скорее всего, он взял Ван от ее полного имени — Ван Мэй Ю — и просто добавил слово «девочка», однако Коенджи — единственный человек в мире, кто додумался бы до такого обращения, поэтому неудивительно, что Мии-чан оказалась в замешательстве.

Похоже, она силилась понять, но затем прокашлялась и привела свои чувства в порядок.

Она стиснула руками бумажный пакет, который держала перед собой.

— Дело в том, что у меня есть к тебе один разговор. Не мог бы уделить немного времени? — вежливо обратилась она к Коенджи. Пусть слова прозвучали негромко, но можно было почувствовать, сколько сил в них было вложено.

На секунду показалось, что Коенджи задумался, однако тут же приподнял руку и покачал головой.

— Ты уж извини, но я немного тороплюсь. Так что давай как-нибудь в следующий раз. Фу-ха-ха, — разразился он хохотом, после чего развернулся и зашагал прочь.

— А… А-а-а…

Паника Мии-чан была видна невооруженным глазом: похоже, она из тех, кто любит все идеализировать, и поэтому вовсе не думала, что Коенджи откажет. Я тоже был в некотором смысле удивлен.

— И ч-ч-ч-ч-что же мне делать?..

— Попробуешь в следующий раз?

— У-у-у, я ведь только собралась с духом… Если уйдем, могу уже не оправиться!

Действительно, для Мии-чан будет чересчур сложно еще раз подойти к Коенджи. А раз так, остается сделать что-нибудь сегодня.

— В таком случае у нас нет выбора, придется пойти за ним.

— Но это будет уж очень неудобно…

— Так-то да. Но если не можешь собраться, чтобы попробовать в следующий раз, придется идти сейчас, несмотря на неудобства, понимаешь?

А учитывая, что он сам словно одно большое неудобство, пожалуй, можно и не переживать.

— Как поступим? Упустить из виду — значит сдаться.

— К-как же быть…

Похоже, она все не могла решиться: пытается сделать шаг, отступает, и так по кругу. Судя по ее поведению, желание пойти за Коенджи берет верх, причем это видно невооруженным глазом. Стало быть, мне лучше, как и прежде, взять дело в свои руки?

— Если начнет возмущаться, что мы пошли за ним, возьму ответственность на себя. Идем.

— Х-хорошо! Давай проследим за ним!

Таким образом, мы сели Коенджи на хвост. Незаметно.

Мне не казалось, что есть причина ходить за ним скрытно, однако Мии-чан сама загорелась этой идеей, поэтому я решил помалкивать.

Проследив за тем, куда после спуска на эскалаторе направился Коенджи, я и следовавшая за мной Мии-чан медленно спустились по лестнице. Между тем Коенджи широким шагом продвигался вглубь торгового центра.

— Может, поторопимся? — предложила она. — Мы ведь его упустим из вида.

— Думаю, так будет даже лучше.

Каждый человек ежедневно пользуется услугами торгового центра Кёяки. И большинство учеников запомнили наизусть его карту.

Разумеется, там, куда направлялся Коенджи, есть несколько магазинов, но ни в одном из них торговые залы не уходят вглубь, поэтому в них достаточно лишь заглянуть, чтобы узнать, кто находится внутри. А еще дальше располагается зона со всевозможными кафе, и если он не воспользуется одним из нескольких выходов на пути, то можно не переживать — из вида не упустишь.

Что касается этих самых выходов, если он собирался вернуться в общежитие, то быстрее пойти той дорогой, по которой пришел. Вероятность того, что ему нужен конкретный выход, не такая уж большая.

Как только мы спустились по лестнице, в наше поле зрения попал Коенджи, чья фигура виделась совсем крошечной.

— Судя по всему, он направился в кафе. Как хорошо, что все так предсказуемо.

— Т-ты прав.

Проследив издали за тем, как Коенджи сделал заказ и забрал свой напиток, мы подошли ближе и заметили его, сидящего за столиком для двоих, а рядом с ним еще одну ученицу.

— Погоди-ка… А кто это?

— Эношима Мидорико из класса 3-B.

— Ты знаком с ней?

— Просто видел в «ОИС». Ладно, давай подойдем поближе.

— Но мы же так попадем в поле зрения Коенджи-куна, разве нет?

— Сперва ответь, есть ли такая необходимость в скрытой слежке?

Было бы лучше подождать неподалеку, пока Коенджи не закончит со своими делами. А прятаться в ожидании момента, когда он окажется один, не очень полезно для сердца. Нам же совсем не интересно, о чем они говорят.

— Так подвернулась возможность, почему бы не узнать, о чем обычно разговаривает Коенджи-кун?

У Мии-чан будто щелкнул в голове странный переключатель, она хотела и дальше оставаться незамеченной.

— Ты хочешь подслушать?

— Я п-понимаю, нехорошо так поступать, но… понятия не имею, станет ли он искренне говорить про гостинцы. Возможно, мы сможем получить какие-нибудь подсказки.

Вот уж сомневаюсь, что его разговор с Эношимой, который, скорее всего, никакого отношения к нашему делу не имеет, принесет нам пользу…

— Будем следовать за ним дальше, — сказала она.

— Если тебя это устраивает, у меня возражений нет. Только давай переместимся.

Поскольку Коенджи вел непринужденную беседу с Эношимой, то наверняка он не обращал внимания на происходящее вокруг, тем не менее я не был бы столь уверен в этом, попадись мы ему на глаза.

Мы с Мии-чан вышли из торгового центра через ближайший выход и зашли через вход с противоположной стороны. На крюк уйдет несколько минут, но Коенджи, который купил напиток совсем недавно, должен был оставаться на месте.

Однако…

Стоило только обойти торговый центр и вернуться в кафе, как его и след простыл. За столиком продолжала сидеть лишь Эношима, ковырявшаяся в своем телефоне.

— Может, в уборную отошел?

— Вряд ли… Стакана Коенджи нет. Вполне возможно, он по-быстрому закончил свои дела с Эношимой и ушел отсюда.

— Как же так?.. Получается, сегодня больше не получится встретиться с ним?

— Я сначала тоже так подумал, но, похоже, паниковать ни к чему.

Мы обнаружили Коенджи, гордо шедшего обратной дорогой.

— Коенджи-кун!

— Надо же! Девочка Ван и мальчик Аянокоджи. Снова бегаете за мной? Тяжело быть популярным. Фу-ха-ха-ха!

Заблуждение просто чудовищное, но, насколько понимаю, Коенджи со своими делами закончил?

— Можно занять у тебя немного времени? — без запинок выпалила Мии-чан, несмотря на остававшееся волнение от спешки, поскольку времени тянуть уже не оставалось.

Стаканчика при нем не было, выходит, он купил напиток, чтобы поскорее его выпить?

— Не возражаю! Мои дела закончились на удивление быстро.

С Эношимой из старших классов он встретился всего на несколько минут. Даже представить не могу, о чем они говорили.

— Коенджи-кун, это ведь ты оставлял перед моей дверью покупки из комбини, когда я не ходила в школу?..

Она долго искала человека, который поддержал ее. Все ради того, чтобы узнать его мотивы. Но как поступит Коенджи? Честно признается? Придет в замешательство? Или примется отрицать?

— Да, это я оставлял! И? — без колебаний подтвердил Коенджи. Не похоже, чтобы он врал.

Как всегда, его поведение превосходит всякие ожидания.

— Э? Ну… как бы… Зачем… ты их оставлял?

— Зачем? Человеку в беде нужно помочь, разве бы ты не поступила так же?

— Э?..

Мии-чан даже не нашла, что сказать на такую здравую мысль.

— Если ты довольна моим ответом, я могу идти?

Похоже, Мии-чан было нечем ему возразить.

— Постой. Мне, как постороннему, не стоит лезть не в свое дело, но кое-что не дает мне покоя. Помогать в сложных ситуациях — естественное поведение людей. Но не для тебя: без обид, но я делаю такой вывод из наблюдений за тобой. Однако Мии-чан почему-то стала исключением. И не в первый раз, замечу, чтобы списывать это на прихоть. Мне кажется, на то есть какая-то особая причина, — расплывчато выразился я, стараясь копнуть поглубже.

— Подобные формулировки как раз в твоем стиле, мальчик Аянокоджи. Даже отрезал мне возможность сказать, что мне просто так захотелось. Хотя да, я помог девочке Ван не из прихоти. Терпеть не могу лицемерие. Но долгом никогда не пренебрегу. Если чувствуешь в поступках другого человека искренность, появляется желание ответить взаимностью. Только и всего!

Речь в некотором смысле была крута, но Мии-чан, разумеется, так ничего и не поняла. Она до сих пор стоит в ступоре.

Одно можно сказать наверняка: никаких внезапных романтических чувств или чего-то подобного нет и в помине.

— На этом все? — спросил Коенджи, чем заставил изумленную Мии-чан оттаять.

— Но, Коенджи-кун, я не делала ничего такого… чтобы ты был у меня в долгу. Если судить по разговору, получается, я когда-то тебе чем-то помогла… По крайней мере, я понимаю это так, — виновато, но определенно со всем пониманием спросила Мии-чан, на что Коенджи лишь медленно провел рукой по волосам.

После чего разразился хохотом:

— Фу-ха-ха-ха. Вот она, самая настоящая доброта, а не какое-то лицемерие. Однако то было мелочью, о которой нет никакой нужды вспоминать!

То есть это можно истолковать таким образом: Мии-чан как-то однажды выручила Коенджи. И эта помощь была продиктована искренними намерениями, а не корыстными побуждениями. Именно поэтому Коенджи постоянно относится к Мии-чан с особой заботой, несвойственной ему. И в этот раз, когда она пропускала занятия, он пришел ей на помощь, чтобы ответить добром на добро… Так, получается?

— Но я не помню… К-как бы то ни было, прими это, пожалуйста, — с этими словами она протянула бумажный пакет с набором полотенец, купленных ему в качестве благодарности.

— В этом нет нужды. Я не считаю, что за это меня нужно благодарить.

— У-у… Если не нравится, и ты не хочешь принять, то ничего не поделать. Но в таком случае позволь хотя бы вернуть деньги. Все те гостинцы наверняка обошлись в приличную сумму.

— Жаль расстраивать, но сейчас я не испытываю трудности с деньгами. Не нужно!

Что-то в его словах было не так. Услышь их любой другой ученик, не обратил бы внимания. Можно подумать, будто Коенджи заработал много баллов во время экзамена на необитаемом острове. Но за ним прочно закрепился образ человека, привыкшего жить на широкую ногу. Он сам говорил, что не из тех, кто откладывает на черный день.

Конечно, Коенджи мог отмахнуться, сказав, что сейчас экономит, однако не так давно я видел, как он купил себе большой телевизор. Из чего можно сделать вывод: вероятно, он продолжает сорить деньгами.

Соврал ли он Мии-чан просто так или это уловка, чтобы не брать с нее баллы?

— Н-но я так не могу! Я… чувствую себя виноватой, и это чувство никуда не денется… Раз так, можешь хотя бы сказать, что же я могла такого для тебя сделать, Коенджи-кун?

— Ну и ну. Трудно же тебе приходится с таким характером. Я ведь говорил? Это мелочь, о которой нет нужды даже вспоминать. Ни больше, ни меньше. Тут и говорить не о чем.

Похоже, Мии-чан поняла: узнать больше у нее не выйдет.

Слегка расстроенная, она склонила перед ним голову.

— Не могли бы вы наконец меня отпустить?

— Д-да…

— Извини, — вклинился я, — но могу я прояснить один момент?

— Как бы мне не хотелось пользоваться популярностью среди парней. И все же ты любишь копаться в чужом белье.

— Это важно. Есть ли шанс, что ты поможешь классу, если почувствуешь себя обязанным?

— Прозвучал нонсенс, мальчик Аянокоджи. Я нужен классу для победы, и ко мне якобы будут подходить с добрыми намерениями. Это называется лицемерие, но да ты и сам это знаешь, разве нет?

Совершить поступок, чтобы получить что-то взамен — для него это не искреннее поведение. Впрочем, закономерно.

— Пока ты живешь по правилам этой школы, искренним намерениями взяться неоткуда. Согласен, мальчик Аянокоджи?

— Пожалуй.

— Ты должен был уяснить. Какой трюк не заготавливай, меня на свою сторону переманить не получится.

— Похоже на то. Сколько прежде ни пытались, а найти способ заставить тебя во всем и полностью сотрудничать так и не находили.

— Вот именно. Я не изменюсь до выпуска из школы, как, впрочем, и после. Окружающие могут напрягать свои жалкие извилины, но ни у кого не получится залезть мне в душу или найти отклик. Включая тебя самого.

— Тогда как будешь поступать на специальных экзаменах, подобным этому? Что, если Хорикита решит не защищать тебя? Нельзя с уверенностью сказать, что она не сможет в одностороннем порядке разорвать ваш договор. И сколько бы потом ты ни возмущался, исключения избежать не выйдет.

Она вполне может изменить свою политику и, чем-то пригрозив ему, заставить сотрудничать против воли.

— Я всегда защищаю себя сам. Ни больше, ни меньше.

Другими словами, он уверен, что сможет справиться даже без чьей-то защиты со стороны?

— Раз так, то это сильно все упрощает. Тогда передам Хориките, что в твоей защите нет необходимости.

Класс получит преимущество, если появится ученик, которого не придется защищать.

Само собой, Хорикита не станет подрывать доверие.

— Поступай, как знаешь. Но я и пальцем не пошевелю, если кто-то попытается выслужиться передо мной с расчетом на ответную услугу.

Коенджи сделался простым украшением — бесполезным, что бы ты ни сделал. В таком случае я мог бы взять ситуацию под свой контроль и избавиться от него.

Коенджи безусловно обладает выдающимися способностями, но они как обоюдоострый меч. Есть опасения, что в будущем, в зависимости от содержания специальных экзаменов, он будет вставлять палки в колеса Хориките.

Будь я лидером класса, открыто счел бы Коенджи лишним.

Договоренность на необитаемом острове была только между ним и Хорикитой, третьи лица к ней отношения не имели.

И раз подвернулась возможность избавиться от него…

— Только знаешь…

Еще секунду назад Коенджи казался совершенно спокойным, сейчас же его взгляд резко переменился.

— Если «кто-то» захочет выкинуть меня, этому человеку хорошо бы приготовиться к последствиям.

Уловил ход моих мыслей? Или это природная интуиция?

— Последствиям? Как же ты будешь ему противостоять?

— Узнаешь, когда увидишь. Надеюсь, тебе понравится!

Наверное, простой контратакой дело не ограничится. Следует ожидать, что его ход пошатнет положение всего класса.

— Или сам на себе попробуешь? Если так, то с радостью помогу исправить твое самомнение.

— К твоему сожалению, даже не собирался. Лидер нашего класса — Хорикита.

— Вот как? Что ж, мне придется вас покинуть: сегодня меня еще ждут другие свиданцы!

Понятия не имею, для чего было явно коверкать слово «свидание», но разговор с Коенджи завершился.

Пусть я наблюдал за ним долгое время, будучи его одноклассником, но все же он и правда странный тип.

Впрочем, факт остается фактом: будет сложно, но придется побеждать, считаясь с ним.

— А-Аянокоджи-кун?..

— Прости. Услышал от Коенджи кое-что необычное, вот и захотел его расспросить о всяком, — извинился я перед оставленной в стороне Мии-чан.

— А, все в порядке… Просто…

— Что?

— Н-нет, ничего.

Наверное, дело в том, что сказанное мною отчасти содержало угрозу в адрес Коенджи. Возможно, Мии-чан от этого стало слегка не по себе.

Глава 4. Совет

Вот и закончились выходные, проведенные за выяснением личности человека, оставившего гостинцы.

Понедельник и вторник прошли, а Хорикита так и не обратилась ко мне за советом.

Наступила среда, послезавтра нас ждет специальный экзамен. Когда учебный день подошел к концу, один парень внезапно заявил:

— Вот жесть… Кажись, я придумал нереальную стратегию… А самое главное, победную!..

С грохотом отодвинув стул и стукнув ладонью по столу, со своего места поднялся Ике. А поскольку ученики еще были в классе, естественно, он привлек к себе всеобщее внимание. Однако во взглядах не было ни намека на ожидания, смотрели на него, я бы сказал, с явным недоверием.

— Э-э?! Ты-то и придумал, Канджи? Да ладно?

Шинохара, его девушка, оказалась удивлена больше всех, она же первой озвучила сомнения.

— Да я на полном серьезе. А-а, хотя погоди, сейчас немного пересчитаю… — с этими словами Ике принялся загибать пальцы.

Но, похоже, на одних пальцах посчитать не вышло, и он бойко достал телефон. Расчеты давались Ике с трудом, но он продолжал.

Однако самым жестоким было то, что одноклассники в это время начали расходиться по своим делам. Наверняка решили, что вряд ли из его внезапной идеи получится что-то дельное.

Закончив с проверкой, Ике кивнул, даже не обратив внимания на пустеющий класс.

— Да, все правильно! Так мы точно победим! Давайте расскажу!

— Ике-кун, я честно выслушаю тебя, но обсуждать стратегию здесь не стоит. Понимаешь?

— А, ну еще бы. Будет плохо, если моя суперидеальная идея просочится наружу!..

— Хорикита-сан, может, пойдем в наше обычное место? — обратился к ней Йоске. Судя по всему, они продолжают свои секретные обсуждения.

Услышав лишь часть их разговора, я кое-что для себя извлек. Хотя это и было очевидно, но они вполне серьезно готовятся к специальному экзамену.

— Пожалуй. Кому интересно, можете пойти с нами. Но если таких наберется слишком много, будет очень неудобно, так что желающих прошу поднять руки.

Руку подняла Шинохара, затем Хондо и Миямото, однако больше никто. Похоже, едва ли кто надеялся на задумку Ике.

Лично мне стало интересно, какую же стратегию он придумал, поэтому я тоже поднял руку.

— И ты тоже? Что это вдруг на тебя нашло? Неужели есть вразумительная причина?

Три человека, первыми поднявшими руки, были близкими друзьями Ике, и, похоже, ее это ничуть не смутило. А вот меня спросила.

— А что, мне не может быть интересно? Ике с такой уверенностью назвал свою стратегию победной. Мне хотелось бы послушать.

— Да?.. Ладно, я не возражаю. На сегодня все равно не запланировано сборов.

После этого разговора мы вшестером отправились в путь. Вышли из школы и пошли в сторону торгового центра Кёяки, конечным пунктом стало караоке — место как нельзя лучше подходило для секретной беседы.

Невысокая цена, есть закуски и напитки. В общем, идеально, чтобы сюда прийти.

— Сацуки, возьмешь то же, что всегда?

— Да. Ты тоже, Канджи?

Даже сейчас Ике и Шинохара, прижавшиеся друг к другу за столом, смотрели в меню и говорили с полным взаимопониманием.

— Хорикита.

— Что?

— В караоке можно петь, а можно не петь, решаешь ты сам. Но я тут серьезно задумался, для чего надо заказывать хотя бы один напиток, и так ни к чему не пришел. Это заведение ведь — караоке, и оно существует для пения, разве нет?

— Э? Ну, так-то да, но… Любишь же ты беспокоиться по каким-то странным поводам.

— Дурак же ты, Аянокоджи. Система такая, «минимум один напиток*» называется! — снисходительно ответил Ике, услышавший мой вопрос.

[П/Р: В реальной Японии эта система вводится, когда заведение хочет упростить получение лицензии.]

Вообще-то я просто сказал в шутку, однако Шинохара с восхищением посмотрела на Ике, и мне не хотелось гасить огонек в ее глазах, поэтому оставлю как есть.

Взяв в руки терминал, я посмотрел топ популярных песен.

— Понятно…

Вообще ничего не узнаю.

Нет, среди названий мелькали знакомые, но большинство песен мне попросту неизвестны. Плюс, в списке довольно популярны композиции других стран азиатского региона. Музыкальные вкусы, видимо, находятся на очень высоком уровне.

— Не заказал еще только ты, Аянокоджи-кун.

Пока я просматривал песни, остальные уже сделали заказы.

— Тогда мне сливовый чай с ламинарией.

Хорикита приняла у всех заказы, и мы стали ждать, когда их принесут. Все-таки было нежелательно, чтобы во время самого обсуждения заходили и выходили гости. С официантом никаких проблем, главное, чтобы никто снаружи нас не услышал.

Через несколько минут всем принесли заказанные напитки.

— Ну что, давайте послушаем…

Побуду слушателем. Я взял в руки стакан с чаем и поднес его ко рту.

— Ай, горячо…

Все пронзили меня неодобрительными взглядами.

— А, простите. Продолжайте, — извинился я и повернулся в другую сторону.

Было настолько горячо, что кончик языка защипало, и он онемел. Нужно пить осторожнее.

— Кхм. Итак, Ике-кун, не расскажешь нам о своей задумке?

Будучи лидером, она серьезно отнеслась к словам Ике, хотя большинство не стало бы иметь с ним дело. И сам он перестал веселиться и выглядел слегка напряженно.

— Ладно, к делу: что, если класс гарантированно получит шестьдесят восемь очков? Этого ведь хватит для высоких шансов на победу? — завлек нас Ике, подмигнув перед этим Шинохаре.

— Шестьдесят восемь очков? С шестьюдесятью восемью шансы действительно неплохи, но откуда взялось это точное число?

Задания на предстоящий экзамен нам неизвестны, а потому предсказать, сколько очков может набрать каждый класс нельзя. Тем не менее Ике уверенно заявляет, что мы получим шестьдесят восемь. Вот почему Хорикита заподозрила какой-то подвох.

Ике получил сигнал, что его слушают, взял заказанный стакан газировки, осушил его наполовину, прочистил горло и начал рассказывать свой план:

— С моей стратегией мы гарантированно получим шестьдесят восемь очков! Способ простой! Нужно лишь сразу после начала притвориться больным! В нашем классе тридцать восемь человек. Оставляем лидера и пять человек, находящихся под защитой, остальных тридцать два просто убираем.

— Чего? Бред же. Мы на старте получим минус тридцать два очка. Ты в правила не вникал или что? — разочарованно вздохнул Хондо, он опустил руки на диван и уставился в потолок.

Однако Хорикита восприняла задумку серьезно.

Закономерно. Гарантированные шестьдесят восемь очков с учетом тридцати двух выбывших. В сумме выходит сто, и это отнюдь не случайность.

— А это неважно. Даже с таким минусом мы все равно получим шестьдесят восемь очков.

Да о чем он вообще? — пришли в замешательство Хондо и Миямото.

Шинохара широко улыбнулась, похоже, ей заранее рассказали о стратегии.

— Сами посудите, противник указывает только пять учеников, так? И защищать нужно тоже пять. А у нас выйдет, что останется всего пять человек, которых можно выбирать.

— А… — проронил Миямото, сообразивший раньше Хондо.

— В итоге в двадцати раундах мы получим по пять очков, идеально же?

Интересный ход мыслей у Ике, даже не подумал бы, что он способен выдавать такие идеи.

— Но и это не все! Никому не придется заниматься ради экзамена! Неплохая идея, а?!

— П-постой, а школа примет якобы плохое самочувствие тридцати двух человек? Не-а, это же неестественно!

Хондо пришел в замешательство от такого осмысленного плана, которого не ожидаешь от Ике, и тем не менее все же указал на явную брешь.

— С какой стороны ни посмотри, а это похоже на сговор, — озвучил Миямото свои сомнения.

Действительно, в день проведения экзамена сразу тридцать два человека скажут, что им плохо. Здравый смысл говорит, что план — полный бред.

— Притвориться больным, да? Согласно правилам, момент спорный, однако школа, скорее всего, не выступит против, даже если что-то заподозрит. Ведь никак не докажешь, притворство это или нет.

Никто не подумает, что тридцать два человека заболели по чистому совпадению. Следовательно, девяносто девять процентов на то, что школа посчитает болезнь симуляцией, но остается еще один процент. И с ним придется считаться.

Было ясно обозначено: больные приравниваются к выбывшим. В правилах нет ограничений на количество больных.

— Для тебя идея занимательная. Возможно, с ней результат будет выше среднего.

— Ну? Что скажете? Как вам?

Хорикита дала неожиданную оценку, и теперь Хондо и Миямото, сомневающиеся вначале, выражали согласие.

— Эта стратегия принесет гарантированные шестьдесят восемь очков… Слушай, а ведь и правда здорово.

— Я тоже удивилась, когда Канджи рассказал мне. Хорошая идея, правда?

Основное внимание уделялось только гарантии получить очки, но были и другие плюсы. Стратегия не нуждалась в способностях, удаче или подготовке. Если остановиться на ней до начала экзамена, другие классы не смогут ничего сделать и помешать нам набрать шестьдесят восемь очков.

Кроме того, если мы вдруг проиграем, заняв последнее место, то сможем свободно исключить одного из тридцати двух человек, так будет проще выбрать наименее способного ученика. Хотя без трудностей все же не обойтись, но если заранее решить исключаемого и получить согласие, с последствиями разберемся. Можно также выбрать ученика с очками защиты, тем самым сведя количество исключенных к нулю.

На первый взгляд план Ике неплохой, однако вряд ли его утвердят.

— Не будь на предстоящем специальном экзамене предусмотрено «одного правила», я бы оставила это как один из вариантов.

Задумка интересная, но правило делает ее реализацию куда сложнее, — ответила Хорикита. Судя по всему, она по ходу разговора сообразила, какие могут возникнуть препятствия.

— А ч-что не так? Ну, я не говорю следовать только моей стратегии, но…

Разве моя идея не самая лучшая? — Из одной только в уверенности в этом Ике не отступал и требовал назвать причину.

— Допустим, класс Рьюен-куна сходу применит ту же стратегию, — начала рассуждать Хорикита о том, что было бы, если возможный враг поступит так же, как предложил Ике. — Один ученик у них был исключен, но с Кацураги-куном выходит сорок человек. Если оставить пять человек, плюс лидер, они гарантировано получат шестьдесят шесть очков. Неплохо, на самом деле, но больше у них не будет. А стоит другим классам заработать от шестидесяти семи очков, и эта стратегия «гарантирует проигрыш».

Как только избавишься ото всех нужных, лишишься возможности набрать бо́льший счет своей командой. И будучи нападающей стороной, останется только молиться, чтобы противник допускал ошибки.

— Н-ну хорошо. Но нет гарантий, что остальные три класса наберут шестьдесят семь очков и больше, верно? Да, есть риск опуститься на последнее место, но шансы занять первое больше, разве нет?

— Нет. Класс Рьюен-куна почти наверняка проиграет, если они прибегнут к этой стратегии.

— Почему?.. Мы же не знаем заранее, какая будет сложность, значит…

Ике так и не понял, почему класс почти наверняка займет последнее место.

— Тогда слушай. Стратегию с выбыванием большинства по болезни, разумеется, стоит реализовывать с первого раунда. Со второго и далее пользы от нее будет все меньше.

Чем дольше откладываешь, тем выше риск, так как верхний предел возможных очков снижается.

— К тому же стратегия заметная. Три класса сразу распознают ее. Представь, мы заметили, как кто-то другой додумался до того же. По-твоему, мы будем сокрушаться из-за того, какой ловкий трюк выкинул оппонент?

— Н-ну да… наверное.

— Нет. Все наоборот. В реальности же они облегчат жизнь трем классам, — сказала Хорикита, затем взяла лежащий рядом телефон и показала его.

— Телефон?.. А, ими вроде можно пользоваться на экзамене, да?

— Да. И поэтому, когда замысел вскроется, достаточно лишь заручиться помощью. Если класс Рьюен-куна набирает не больше шестидесяти шести очков, другие классы могут скооперироваться и попытаться получить больше. Ичиносе-сан и Сакаянаги-сан могут согласиться, если сочтут, что проигравший класс определен.

— Постой! Я не совсем понял, разве их объединение приведет к проигрышу?

— Конечно. Кого указывать, кого защищать — надо только обсудить эти вопросы, и противостоящие Рьюен-куну два класса почти наверняка добьются минимум пятидесяти очков. Другими словами, остается еще семнадцать. По правилам очками можно поднять сложность, но на случай, если у тебя их ноль или меньше, то по стандарту идет средняя сложность. А это значит, что набрать семнадцать очков и больше не так уж сложно.

При этом правильных ответов должно быть всего лишь не менее тридцати четырех процентов. Неважно, что про задания известно мало, главное держаться этой планки. Но даже небольшое отклонение от нее проблем не создаст, так как еще нужно учитывать защиту.

Гарантированные шестьдесят шесть очков.

У этой стратегии есть как свои плюсы, так и ощутимые минусы.

Главный изъян состоит в том, что она крайне уязвима к возможным изменениям ситуации.

Восполнить минус за тридцать четыре человека, выбывших сразу после начала экзамена, и уйти в плюс классу Рьюена удастся лишь после защиты в седьмом раунде. Если он будет повышать сложность для противника, то снизит максимальное количество очков, которые сможет получить: шестьдесят пять, шестьдесят четыре и так далее.

— Добиваться победы, поставив все на шестьдесят шесть очков, или постараться набрать больше семнадцати своими силами за десять раундов? Ты наверняка сам догадаешься, за кем будет преимущество.

Когда с объяснениями было покончено, Ике, который недавно пребывал в экстазе, теперь сидел, понурив плечи, словно его только что спустили с небес на землю.

— Черт! Я думал, так мы победим! Простите, что пришлось собраться!

Хорикита слегка занервничала, увидев настолько подавленного Ике.

— Не нужно извиняться. Ты ведь серьезно обдумал стратегию. Прошу прощения за то, что еще до этого разговора посчитала твою идею абсолютно бесполезной.

— Э? А, ага… Не знаю даже, что и думать…

— Шансы победить с твоей стратегией есть. Особенно если три класса не смогут договориться. Но даже если смогут, то не все будет потеряно. Для класса с менее способными учениками это стало бы тонкой нитью надежды, что весьма неплохо. Но я считаю, у нас есть силы, чтобы не полагаться на такую стратегию.

Вот почему твой хороший план не может быть принят, — подытожила Хорикита.

— Тем не менее ты помог мне понять одну очень важную вещь.

— Важную?..

— Сотрудничество классов на этом специальном экзамене может привести к проблемам. Я снова в этом убедилась.

Разделение битвы отдельно на атаку и защиту означает, что классы попарно нападают друг на друга, затем обороняются. По сути, выходит драка один на один. В таком случае два класса могут заключить союз, а он фактически гарантирует пятьдесят очков.

А если союз заключат три класса, то и сто очков не кажутся такими уж невозможными.

Правда, неясно, готовы ли они согласиться на подобную затею. Кооперирование означает одинаковое количество очков под конец экзамена. Есть еще вариант с решающим боем до первого изменения счета, но устроить его будет не так-то просто.

Если исходить из текущего положения всех четырех классов, Рьюен и Ичиносе, занимающие два последних места, захотят получить больше классных очков. Разумеется, класс Хорикиты тоже хочет хоть немного, но укрепить свою позицию. Сделать противником один лишь класс A нетрудно, но просто тянуть их вниз — не то, чтобы идеальный ход.

На этом экзамене абсолютным победителем выйдет только один класс.

— Ты все равно молодец, раз набрался смелости и высказался.

— Н-ну… Я даже… эм… рад, в общем. Хе-хе.

Обрадовавшись ни то похвале Хорикиты, ни то от смущения, Ике почесал затылок.

— Шинохара-сан, Хондо-кун, Миямото-кун, если у вас появятся какие-либо мысли, не стесняйтесь обращаться ко мне. Передайте это остальным одноклассникам. Я обещаю, что больше не буду заведомо негативно относиться к предложениям.

Как и сказала Хорикита, лучше, когда все озвучивают свои идеи. Пусть они будут не идеальными, но обсудить их важно.

На деле задумка Ике была несовершенна, и когда окружающие указали на сильные и слабые стороны, он хоть и разочаровался, но принял это и стал лучше понимать, что к чему.

В итоге у такого обсуждения появился смысл и значение.

Вскоре Ике с остальной компанией, весело о чем-то болтая, покинули зал караоке.

— Чем займешься дальше, Хорикита?

— Пойду к себе. До вчера я каждый день приходила сюда с Хиратой-куном и остальными для разных обсуждений, и на сегодня планов не строила, так как хотела отдохнуть.

Стоит отдать ей должное, она все равно организовала встречу сегодня как положено.

Должно быть, здешние напитки ей порядком надоели, поэтому к заказанному сейчас так и не притронулась.

Ну, откровенно говоря, их качество не дотягивает до тех, что подают в кафе. В этом заведении важнее низкая цена, быстрая подача и большее число заказов.

— И все же я удивлена твоему желанию выслушать Ике-куна. Его стратегия интересна, но ты наверняка уже обдумывал ее, не так ли?

Я не ответил на ее вопрос, однако предложил другое:

— Если не возражаешь, давай сменим обстановку и немного поговорим. Что скажешь?

— Планов у меня на остаток дня нет, но… Ты хочешь поговорить? Неожиданно. Если у тебя какие-то проблемы с Каруизавой-сан, позволю себе отказаться, — в шутку сказала Хорикита, после чего взяла счет и встала.

— Будь дело в ней, ты не самый подходящий человек, к кому стоило бы обращаться.

— Это так.

— Мне бы хотелось поговорить о предстоящем экзамене. Лицом к лицу, — ответил я, отчего глаза Хорикиты расширились от удивления, которое она даже не потрудилась скрыть.

— Тебе? Об экзамене?

— Что в этом такого поразительного?

— Я часто приходила к тебе насчет экзаменов, но чтобы ты — ко мне? Это редкость.

— Пожалуй.

Точно не скажу, кто к кому и сколько раз обращался, но уверен, Хорикита заговаривала со мной явно чаще.

— И я не могу все время на тебя полагаться. Поэтому в этот раз не стала сразу бежать к тебе за советом.

— Я не собираюсь навязывать стратегию. Просто хочу услышать твой взгляд.

— Ясно. То есть ты хочешь оценить, хорошо ли я подготовилась?

Немного рассердившись и даже растерявшись, она повела себя как ребенок, полностью выдавая свои эмоции.

— Ты против?

— Еще чего. Для отказа придется еще причину выдумать. Куда отправимся?

— Может, в кафе? Захотелось выпить хорошего кофе.

Сливовый чай был неплох, но сейчас рот просит чего-нибудь немного более терпкого.

— Я буду слишком осторожной, если скажу, что меня беспокоят посторонние уши и глаза?..

— Все в порядке. Я не сделаю ничего из того, о чем ты могла бы переживать.

— Да? Ну тогда проблем возникнуть не должно. Давай поторопимся.

Похоже, она поверила мне без колебаний.

Вместе с Хорикитой я вышел из зала караоке.

По дороге мы особо не разговаривали друг с другом и уже совсем скоро пришли к нужному кафе.

В будний день свободных мест было относительно много, и мы могли спокойно выбрать себе столик.

Я спросил у Хорикиты, чего она хочет выпить, после чего указал на столик возле окна и отправил занять его.

Возле кассы стояло два человека, я встал позади и стал ждать своей очереди.

Тем временем сидевшая за столиком Хорикита с каким-то обеспокоенным видом поглядывала на меня. Наверняка она пришла в замешательство, не представляя, о чем пойдет разговор.

Методы борьбы, ее образ мыслей, основной курс, на что сделать основной упор, а чем можно пренебречь? Я не буду спрашивать эти подробности. Ведь они целиком и полностью отданы на откуп Хориките, нашему лидеру.

Тогда чего ради я это затеял? Зачем специально выделил время, чтобы остаться с Хорикитой наедине?

Чтобы дать новые силы. Специальный экзамен приближался, и я решил, что нужно это сделать.

Сейчас самое время: она выросла ментально и уже вступает в период зрелости. Познала себя, познала свой класс и познала товарищей.

Вот почему следующий шаг стал возможным.

Когда подошла моя очередь, я заказал две чашки фирменного кофе и подождал возле зоны выдачи, пока их приготовят. Они управились примерно минуты за две, и я, взяв обе чашки за ручки, прошел к столику, где сидела Хорикита.

— Спасибо. Деньги…

— Не стоит. Ты ведь заплатила за караоке. И на днях угостила обедом.

— Хорошо, тогда, пожалуй, приму с благодарностью.

Первом делом мы неспешно насладились горячим насыщенным кофе.

Хорикита протяжно вздохнула, на ее лице можно было разглядеть усталость. Наверное, это из-за того, что ей постоянно, если не считать сон, приходится работать головой: и в будние, и в выходные дни.

— У меня что-то на лице?..

Похоже, мое неприкрытое наблюдение Хориките не понравилось, она пристально посмотрела на меня.

— Нет, я просто вдруг заметил, как у тебя отросли волосы.

Даже очевидная уловка для смены темы может сработать, если она тронет собеседника.

Хорикита провела кончиками пальцев по волосам, ее глаза при этом забегали.

— Ну, прошел уже почти год с тех пор, как я их укоротила. Подумать только, как же быстро летит время.

— А рыдала-то как…

— Что-то мне стало любопытно, что случится, если я случайно вылью кофе после того, как оттяну твою рубашку.

— Останется ожог, конечно, но случайностью это никак не назовешь.

— Но если я просто выплесну его, то ты же увернешься.

Хорикита своими глазами видела момент с апельсиновым соком, когда Рьюен в караоке попытался застать меня врасплох. Если она хочет обязательно меня задеть, то и правда должна прежде схватить…

Но ущерб от кофе, если не увернусь, будет куда больше, чем от апельсинового сока.

— А чего это ты отсаживаешься? Серьезно думаешь, что я так поступлю? Только кафе неприятности создам.

— Ты бы лучше беспокоилась о том, какой серьезный ожог оставишь у одноклассника.

— Боже… Какой же ты все-таки странный.

— С чего это, я за разговор не сказал ничего примечательного. И кто из нас тут еще странный?

Скорее, это Хорикита тут с причудами, издевается надо мной.

— Нечего на меня намекать. Просто иногда… моя серьезность уходит куда-то не в ту степь, только и всего.

Странной ее все-таки назвать можно, но я промолчу.

— И? Мы же пришли сюда не ради пустой болтовни? Ты хотел поговорить насчет специального экзамена…

В самом деле, пора переходить к главной теме.

— Сейчас нам не нужно беспокоиться из-за окружения, но легкомысленно обсуждать стратегию все же не стоит. Я хочу узнать о другом. А именно, с каким настроем хочешь сражаться на специальном экзамене.

— М… Прости, я не совсем понимаю, о чем ты. Какой еще настрой?

— Победить на экзамене. Перебирать идеи. И после долгих мучений принять решение. Это ты можешь делать с одноклассниками. Можешь каждый день обсуждать что-то с Йоске и остальными, иногда с Ике и его компанией. Я же хочу поговорить о том, о чем пока ты можешь говорить только со мной. На предстоящем экзамене может встать вопрос об исключении из школы. Думаю, ты поймешь, если оглянешься на прошлое. Я бы хотел услышать, какие в тебе произошли изменения после специального экзамена «Единогласное решение».

Стоило указать на конкретные события в прошлом, как Хорикита тут же поняла, о каком настрое идет речь.

— Ты определенно не ошибся, об этом я могу поговорить только с тобой…

Раскрыть сокровенные мысли.

Полагаться на товарищей важно, но лидеру не так-то просто выставить на показ свои слабости.

— Я правильно понимаю, если ты сочтешь мой настрой неправильным, станешь корректировать его?

— Я лишь выскажу личное мнение, будет ли полезен мой совет или нет — вопрос уже другой.

После этого Хорикита выпрямилась и посмотрела на меня. Я уже подумал, она собирается начать рассказывать, но вместо этого прищурилась и приложила руку ко рту.

— Подозрительно.

Судя по панике, Хорикита не собиралась произносить этого вслух.

— Прости. Это было немного грубо с моей стороны.

— Что подозрительного-то?

— Просто ты вдруг стал добр ко мне, это обескураживает, знаешь ли.

— Я все понимаю, но ты явно преувеличиваешь.

— Возможно. Хм, ладно, отнесусь к этому посерьезней, — с этими словами она вновь выпрямилась.

— Спрошу напрямую. Уже решила, как поступишь, если на предстоящем экзамене мы займем последнее место?

Она не хочет исключений. Тем не менее выбирать придется. Возможно, решение будет похоже на то, какое вынесли на специальном экзамене «Единогласное решение», пусть и не один в один.

— Я понимаю суть вопроса, но сразу дать ответ на него не могу.

— Справедливо.

— С того дня я постоянно сомневаюсь. Я верю, что то решение было правильным, но временами чувствую себя виноватой и сожалею о содеянном. Мне бывает даже стыдно… — пробормотала она, опустив взгляд. — Не могу сказать, что четко для себя решила, как поступать дальше. Не только я, но и все в классе растут понемногу с каждым днем. Даже если составить рейтинг, опираясь на одни только способности, он не будет статичным.

Это неоспоримо. Иногда на последнее место попадает Ике, в другие дни — Хондо. С мыслью «ни за что не буду плестись в самом хвосте» они постоянно работают над собой, и поэтому, естественно, сейчас не решить, кто уйдет в будущем.

— Но с предстоящим экзаменом все иначе. По крайней мере я рассматриваю два варианта на случай, если займем последнее место. Первый позволит отделаться легкой раной, второй представляет собой болезненный выбор. У первого, однако, будут препятствия, и я не могу его гарантировать…

Похоже, она уже обдумала этот момент.

— Опустимся на последнее место, и исключения не избежать. Не стоит также питать иллюзий, что проиграть удастся без выбывших. И приватных баллов, которые могли бы спасти, попросту нет. Вот и получаются только эти два варианта.

Наверняка второй с болезненным выбором заключается в вынужденном исключении. Хочешь не хочешь, а придется выбрать одного из выбывших. Такова обязанность лидера.

— Как бы то ни было, я установлю правило, которое позволит сделать выбор без колебаний.

Здесь и сейчас нет смысла пускать пыль в глаза. А если именно этим она и занимается, значит, ни на что больше не способна.

Хорикита направила на меня чистый и пронзительный взгляд, и в ее честных глазах я увидел готовность принять решение, каким бы оно ни было.

— Хорошо, я все понял. Если займем последнее место, можно не бояться, что ты начнешь метаться в панике.

— Быть может, мне не стоит первым делом думать о поражении. Но когда есть риск исключения, эта та проблема, которую хочется решить заранее. Наверное, я кажусь жалкой, и ты захочешь посмеяться надо мной…

— С чего мне над тобой смеяться?

— Ну… может, не с чего… Просто вряд ли ты бы стал думать о проигрыше наперед…

— Наперед или по факту — это неважно, ты поступаешь правильно, если в итоге стремишься к победе. А размышляешь над проигрышем ты потому, что заботишься о своем классе, только и всего.

— А-а… Спасибо…

Благодарить меня особо не за что, хотя с другой стороны, я даю ей совет. Возможно, именно поэтому Хорикита была искренней.

— Хорошо, что мои опасения были напрасны. В случае чего, на тебя можно рассчитывать.

— На «Единогласном решении» ты здорово меня выручил. А, так ты хотел узнать только мой настрой и все? — спросила слегка расслабленная Хорикита.

Но нет, мы еще не закончили.

— Нет, можно сказать, сейчас мы как раз переходим к самому главному.

— Вот как?.. И о чем пойдет речь? Если не о победной стратегии, значит ли, что ты хочешь узнать, что будет после успеха? Хотя вряд ли…

— Победить на предстоящем экзамене — означает столкнуть другой класс. Кто-то непременно займет последнее место. И вероятность исключения тоже крайне велика.

— Пожалуй.

— Но решать, кто уйдет, будешь не ты. Это очевидная вещь, но ты понимаешь, к чему я клоню?

— Конечно! Лидер каждого класса принимает решения на основе своих суждений.

— Ты усвоила на прошлой ошибке, как нужно поступать, когда в собственном классе приходится кого-то исключать. Но если бы я тогда не пришел на помощь, неизвестно, что сейчас было бы с классом.

— Обидно, но ты прав. Класс даже мог безвозвратно развалиться.

— Ошибки важны в том плане, что на них ты учишься, но совершать их постоянно нельзя. За тобой так никто не пойдет. По сути, выбор правильного решения с первого раза и уверенное движение вперед и есть доказательства способностей.

Хорикита взяла чашку остывающего кофе и беззвучно сделала глоток.

— Согласна с тобой.

— Теперь давай рассмотрим подробнее. Впереди ждет столкновение с определенным классом. У тебя будет три возможных исхода: победа твоего класса; поражение твоего класса; болезненная ничья — ни победа, ни поражение. Какой из них ты предпочтешь?

— Глупый вопрос. Есть только один-единственный ответ: победа нашего класса.

— Тогда добавим одно условие. Твой класс победит, но проигравший класс вынужден исключить ученика. Как теперь поступишь?

— Несмотря на чувство вины, выберу нашу победу. Это же правильно?

— То есть твой выбор: победа собственного класса? — ответил я вопросом на вопрос, на что Хорикита поджала губы.

— На предстоящем экзамене стоит такое же условие. Разве стремиться к победе — ошибка?

— Я ни слова не сказал о том, ошибка это или нет. А теперь добавлю последнее условие. Ты бьешься с классом Рьюена, а уйти из школы должна Ибуки Мио. Какой из трех исходов ты предпочтешь?

Хорикита давала очевидные ответы, но когда получила неожиданные условия, впала в ступор.

— Ибуки-сан?..

— А что? Так какой из трех вариантов выберешь: победу, проигрыш или ничью?

— Подожди. При всех «если», Ибуки-сан занимает близкое к Рьюен-куну положение. Не думаю, что она станет первым кандидатом на исключение. На чем основана твоя гипотеза?

— На чем? Странные вещи же ты спрашиваешь. Это всего лишь гипотеза.

— Но все же…

— Положение Ибуки не гарантирует ей полную безопасность. А оценки в «ОИС» делают возможным кандидатом на исключение. Прибавь сюда характер Рьюена, и вариант становится реалистичным. К тому же не факт, что именно он будет решать, кого исключать, выбор может быть продиктован случайностью, — отрезал я.

Хорикита с раздражением продолжила:

— Ради победы класса… разумеется, выберу победу, даже если исключенным должна стать Ибуки-сан.

— Ты замешкалась, а значит, такой исход для тебя нежелателен. И отрицать этого ты не можешь.

— Что ты хочешь сказать?

— Я не знаю подробностей ваших дружеских отношений, однако мне кажется, среди учеников других классов Ибуки ближе к тебе, чем кто-либо. Про то, друг она или нет, я говорить не стану.

— Ну раз не станешь, то хорошо, я не возражаю против твоего мнения.

Что не так? — спрашивала она взглядом, не отворачиваясь.

Ее «не возражаю» — ошибка. Правильнее было сказать «я не могу возразить».

У нее неосознанно сработал защитный механизм. Это лишь доказывает: она не хочет признавать и понимает, что признание не пойдет на пользу. Внешние проявления всегда можно скрыть, но чтобы спрятать аудиальные проблески, требуется высокий уровень мастерства. Чем больше уделяешь внимания поведению, тем меньше — произносимым словам.

— Однако правила на этом экзамене таковы, что ученика можно исключить руками другого класса. И исключен может быть кто-то неожиданный.

— Включая Ибуки-сан?

— Ответь: если Рьюен внесет Ибуки в кандидаты на исключение и, скорее всего, избавится именно от нее, когда та вылетит, откажешься ли ты от близкого человека ради победы?

До сих пор Хорикита выбирала победу, пусть ее терзали сомнения. Но, несмотря на все попытки казаться стойкой, она утратила самообладание.

Выгнать, хоть и опосредованно, Ибуки своими руками.

Еще год назад Хорикита наверняка сделала бы это без колебаний. Однако условия изменились. Она узнала Ибуки. Узнала получше: какой она человек, какой характер. Они противники, но теперь и, несомненно, друзья.

— Зачем ты… спрашиваешь меня об этом? — не дав ответа, она через силу отправила мяч на мою половину поля, словно пытаясь таким образом сбежать.

— Предстоящий экзамен дает прекрасную возможностью устранить желаемого ученика, но бить в слабое место — это основа любого сражения. Если для стратегического превосходства надо атаковать Ибуки, сможешь ли ты, будучи лидером, взять командование на себя? Нужно четко решить для себя. И сегодня я бы хотел, чтобы ты, пока еще есть время, помнила об этой возможности.

Скажи о таком в день проведения экзамена, и в силу стресса, когда еще и время ограничено, ей наверняка было бы тяжелее не потерять голову. Вот почему я решил, что надо поговорить об этом сейчас.

— Ты хочешь сказать, я должна быть готовой ударить по Ибуки-сан… вернее, по близкому человеку?

— Нет. Я хочу сказать, важно знать, что ты можешь ударить. Если будешь смотреть только на свой класс, о других классах ничего не узнаешь. Скорее всего, ты лишь вскользь подумала, кто у них может быть исключен, а кто нет. Скажи, во время подготовки к экзамену ты составила полную картину для трех классов?

— Нет… даже не сообразила. Мои мысли занимали другие вопросы. Как уменьшить ущерб, если проиграем. Кого из товарищей исключить, если дойдет до выбора. Как добиться победы, — смирившись, признала Хорикита.

Видимо, у нее не было на примете явного врага. Но даже если был, проще от этого не станет. Выбывших, вероятно, будет не один ученик, и наиболее способных лидер постарается сохранить. Потому-то она и не задумывалась.

Однако если оставить все как есть, адаптироваться к изменениям у нее не выйдет.

— И что мне делать?..

— Я ведь уже сказал. Держи это в уме. Каждому присущ свой стиль сражения. Рьюен беспощаден ко всем. Он всегда думает о том, как победить сильнейших противников. Сакаянаги не обращает внимания на способности, но она нацеливается на тех, кто не безразличен ее противнику. Тоцука хороший тому пример. Ичиносе, напротив, совсем не думает о том, как вывести противника из игры. У всех есть приверженность к какому-то конкретному видению.

— Но я… пока не знаю, какое видение у меня.

— Битва впереди поможет это выявить. Ты найдешь свой стиль, если сосредоточишься не только на победе, но и на защите. Не сражайся бездумно. Раскрой глаза. И тогда видимый тобою мир кардинальным образом изменится.

Хорикита закрыла глаза и что-то говорила про себя, едва шевеля губами.

Я же спокойно ждал, пока она закончит.

— Скажу честно… Я не думаю, что смогу сейчас держать в уме и то, и другое.

— Да?

— Однако я буду заставлять себя учиться вплоть до экзамена. Если не выйдет, все равно не остановлюсь. Правда, я не знаю… получится ли у меня вообще. Прости. Я никуда не гожусь…

Она не могла собраться сразу, поэтому высказала разочарованность в себе.

— Это неправда. Мысль уже засела у тебя в голове. Я подселил ее.

Разница лишь в том, когда она переварит эту мысль полностью — сейчас, завтра или чуть позже.

Я практически закончил анализировать Сузуне Хорикиту как человека. Способная по сравнению с заурядными личностями, обладает качествами, чтобы влиться в общество и быть признанной. Впереди у нее лежит долгая жизнь, которую она может сделать счастливой.

Тем не менее она вряд ли добьется невероятного успеха, совершит нечто такое, что позволит оставить свое имя в истории, или передаст что-то значимое будущим поколениям. У нее нет настолько выдающихся способностей, которые бы затмили людей со множественными талантами.

Однако мы пока не вышли в общество. Школа — это мир, где собраны маленькие и несмышленые дети. В этих тепличных условиях у нее есть задатки превзойти мои ожидания.

Эту новую перспективу открыл для меня Хорикита Манабу. Если бы не его наставления, я бы наверняка не заметил скрытый потенциал, который может позволить ей блеснуть во всей красе.

— Это все, что я хотел сказать.

Хорикита пристально вглядывалась в меня: в какой-то момент явно хотела отвести взгляд, но не стала.

— Скажи… Кто ты вообще такой?

— Кто? В каком смысле?

— В прямом. У меня не получается понять тебя…

— А тебе это так нужно, понять меня?

— Сейчас мне доверена роль лидера, так что неплохо было бы знать своих одноклассников. Даже на предстоящий экзамен некоторые детали могут дать преимущество.

Действительно, ведь сильные и слабые стороны ученика могут помочь.

— Тогда поняла ли ты Коенджи?

— Поняла — вряд ли, но можно сказать, что узнала, какой он человек. Устроит такой ответ?

— Ясно…

Я хотел увести тему от себя и поэтому упомянул Коенджи, однако догадаться, что он за человек, довольно легко.

— Не заинтересован в классе A, в основном тихоня и неприветливый. Но потом раз, и ты уже встречаешься с Каруизавой-сан, приходишь на помощь классу и выделяешься. Ты непоследователен. Все не так, скажешь?

— Почему бы просто не считать, что я вырос над собой? В средней школе я был неприметным парнем, а поступил в старшую — начал меняться и понемногу набираться смелости. В какой-то момент задался целью добраться до класса A, а для этого надо стараться… Что-то вроде того.

— А я так не думаю. Подходящих под твое описание можно встретить где угодно, но ты в эту категорию не вписываешься. Я уже в этом убедилась. За твоими действиями, твоими решениями всегда кроется какая-то немыслимая причина. Ведь…

Тут Хорикита одернула себя.

— Каким образом на свет появилась личность вроде твоей?.. Каким ребенком ты был?

— Сменила тему? Что бы ты ни говорила, но я все еще ребенок, не видишь?

— Я не о подростковом периоде, а о раннем детстве. В какой начальной школе ты учился?

— Ты все равно не знаешь ее, даже если скажу.

— Не факт. Возможно, она, как ни странно, будет недалеко от моей.

— Мы уже говорили о чем-то таком. Повторяться у меня желания нет.

— Да?.. Извини, в памяти совсем не отложилось, расскажешь еще раз?

Я пытался уйти от темы разными способами, но Хорикита настаивала.

— Это не то, чем я мог бы поделиться. Некоторые вещи я бы хотел оставить при себе.

Я ясно обозначил, что не обрадуюсь, если продолжит упорствовать. Хорикита вроде все поняла, но отступила неохотно.

Получив за раз слишком много информации, ее разум порядком подустал.

— Лучше передохни немного и приведи мысли в порядок, — призвал я Хорикиту, которая смотрела на меня и больше не допытывалась.

— Может быть, может быть…

Чтобы подвести черту, нужно допить напиток.

Я взял чашку кофе, к которой едва притрагивался, и мы почти одновременно отпили.

Язык не жгло.

— Остыл.

— Остыл уже.

— Не повторяй за мной.

— Не надо повторять за мной.

Нельзя сказать, что это много значило, но, как ни странно, совпавшие мысли показались забавными.

— Э?.. — вырвалось у Хорикиты, широко раскрывшей глаза, она чуть ли не подпрыгнула на месте.

— Ты чего?

— Ничего… Просто… ты сейчас… слегка улыбнулся…

— М? А что с этим не так?

— Так за два года ты, насколько помню, ни разу не…

— Как грубо. Я же тебе не младенец, который впервые улыбается.

Кое-кто уже говорил мне что-то похожее, но улыбку я специально показывал и не раз. Это не должно быть редкостью.

Хотя… нет…

— И правда, возможно, что-то необычное в этом есть.

Не помню, чтобы я сейчас пытался улыбнуться с какой-то целью. У меня это вышло непреднамеренно.

Случалось ли со мной такое прежде? Ни когда я отыгрываю роль и стараюсь соответствовать атмосфере, а когда это происходит само собой.

Мне стало интересно, потому что знаю, насколько трудно дается эта естественность. Ощущение, будто на пустом листе в скетчбуке появилась капля краски.

И ведь я улыбнулся не перед Кей или друзьями, вроде Йоске. Почему перед Хорикитой?

— Почему я улыбнулся? Ты же сама улыбнулась, значит, должна знать ответ? — спросил я у Хорикиты, глядя ей в глаза.

Я надеялся, что у нее будет четкий ответ.

Неужели было настолько забавно?

Однако она отвела взгляд и растерянно произнесла:

— Н-надо же, спрашивать меня о таком с серьезным лицом. Не знаю я!

— Ты хочешь сказать, не произошло ничего смешного или забавного?

— Я сказала то, что сказала: не знаю… — повысила она голос, отвернувшись. Затем вздохнула: — Ну вот, теперь из-за твоего странного мышления чувствую себя дурой, так как сама улыбнулась…

Залпом допив кофе, Хорикита встала.

— На этом разговор окончен? У меня есть кое-какие планы, я пойду.

— Ты же говорила, что до конца дня свободна.

— Да вот только вспомнила о делах.

Она взяла пустую чашку из-под кофе.

— Я постараюсь все обдумать. Насчет предстоящего экзамена и насчет того, что будет дальше.

— Хорошо.

Она торопилась уйти, однако вдруг остановилась, словно о чем-то вспомнила.

— А, точно. Прости, я должна еще спросить.

— Про освобождение от тем для специального экзамена?

— Именно!

— А что насчет остальных?

— Со мной связались все, кроме тебя. Пора наконец решать.

Судя по всему, пока я прохлаждался, одноклассники сообщили Хориките свои пожелания.

— Ну, зная тебя, ты справишься с чем угодно. Но все же, какие темы хочешь исключить?

— Развлекательное искусство, музыка и субкультуры.

— Все то, что не связано с учебой. Как и у меня.

— Я еще сомневаюсь по другим, но хочу избавиться от тех, в которых точно плохо ориентируюсь.

Новости, быт, гастрономия. Пускай я знаком с этими областями, но наверняка найдется что-то неизвестное мне. Тем не менее исключить можно лишь три темы, и я выбрал самые сложные для себя.

— Тогда укажу названые темы.

— Да, буду признателен.

Наш разговор внезапно стал поводом задуматься о себе.

Глава 5. Переломный момент

(от лица Хашимото)

Утро четверга, накануне специального экзамена, — внеочередной выходной.

Вообще-то я из тех, кто засыпает быстро, но этой ночью сон почему-то не шел.

— А ведь бессонница вредна для организма… Ха-а…

Я наконец встал с постели и увидел в телефоне сообщение от Кито.

— По всей видимости, принцесса составила план.

Экзамен будет уже завтра, а верхушка класса собиралась на обсуждение только сейчас. Правда, обсуждение это должно быть только на словах, стратегию в подробностях разбирать не станут.

Сакаянаги всегда обдумывала все сама и действовала по собственной инициативе. А необходимый минимум сообщала только тем ученикам, которых использовала как руки и ноги.

— Блин…

Помимо сообщения от Кито пришли десятки от другого человека. От девушки, с которой я сейчас встречаюсь.

Помнится, вчера мы общались до позднего часа, но я выпал посреди разговора, так как тот казался бесконечно нудным.

«Куда пойдем в следующий раз?

Я хочу это, хочу то.

А что тебе нравится, а от чего нос воротишь.

Я хочу увидеться, мне одиноко».

Вот такого рода банальности.

[Прости, я уснул. Позволь загладить вину в следующий раз.]

Вместе с сообщением отправил миленький стикер, едва ли подходящий под мое настроение. Этого должно быть достаточно.

Если она станет слишком назойлива, брошу, но пока через нее можно добывать информацию. Неважно, какого класса, и насколько она пустяковая, чем ее больше, тем лучше.

Про девушку можно пока не вспоминать, однако остается Сакаянаги. Ведь именно она — главная причина моей бессонницы.

«Как вести борьбу на специальном экзамене? И что делать до этого?».

Экзамен в конце года приближался, и с каждым днем меня одолевало все большее беспокойство.

Будущий проигрыш Рьюену в прямом столкновении, который обернется значительной переменой в классных очках.

Это то единственное, чего нужно избежать любой ценой.Выходит, я должен сделать все возможное, что от меня зависит?

Сакаянаги не подбирает время или место для встреч.

Караоке-залы или комнаты в общежитии, где можно избежать посторонних глаз? Специальный корпус или за спортивным залом, где всегда найдешь место для частных разговоров?

Хотя что толку переживать, Сакаянаги все равно не раскроет свои секреты.

Сегодня, как и в любой другой день, она собрала людей в самом оживленном кафе в торговом центре Кёяки.

Она, вместе с Камуро и Кито, сидела в любимом у посетителей месте и отменно проводила время.

— Прости, принцесса, чуток опоздал, — сказал я, не забыв обратиться к Сакаянаги с почтением. Затем сел на свободное место.

— Похоже, ты очень сблизился с одной девушкой?

— Ох, увидела нас где-то?

Если в прошлом году мне надо было присматривать за учениками класса A, то на втором году обращать внимание приходится и на кохаев. Наверное, я не усмотрел? Хотя нет, первогодка в коридоре для второгодок сильно бы бросился в глаза.

В таком случае… Остается тайная пешка, работавшая на наш класс с давних пор.

По большей части Сакаянаги использует меня, Камуро или Кито, но также ее временами снабжает информацией некто по телефону. Я как-то спрашивал невзначай, кто это, но прямо она не говорит. Вполне возможно, этот человек нас и застал.

Для себя я решил, что не стоит паниковать, если нас с девушкой увидят одноклассники, но другое дело, если это не случайность, а преднамеренная слежка.

— В вопросах любви спешить нельзя, поэтому очень прошу, не распространяйся об этом.

— Фу-фу, не буду.

— Ну и? О чем пойдет речь сегодня?

— Зачем спрашивать, если и так ясно, Масуми-чан?

— Прекрати. Не называй меня по имени.

— Прости-прости. Само получается, такая уж привычка.

— Какая еще привычка! Раньше ты не называл так уж часто.

— Зато в моем сердце ты всегда Масуми-чан.

— Мерзость.

Судя по всему, ей искренне не нравилось мое объяснение, и она была явно против того, чтобы я так обращался к ней.

Справедливо, на самом деле. Поменяйся мы местами, и противно было бы уже мне.

Но когда играешь шута, своеобразное обращение к людям дает свои плоды.

— Ну-с, принцесса, давай начинать. Я так понимаю, мы собрались по поводу специального экзамена?

— Экзамена? Нет, он тут ни при чем, Хашимото-кун. Сегодня у нас обычное чаепитие, — отвергла предположение Сакаянаги, точно насмехалась.

Я сделал вид, будто падаю со стула.

— Но для чаепития не надо было бы собирать всю верхушку, разве нет, принцесса?

— Это показное. Если ученики из других классов увидят, как класс A собрался для обсуждения стратегии, они начнут распространяться об этом, что обострит напряженность. Скорее всего, ради победы они приложат максимум усилий.

Какое «показное», что за бред?!

Я столько терпел, а в итоге она даже не хочет делиться информацией.

— Я не понимаю, какая от этого выгода. Объяснишь?

— Выгода есть. Три класса будут выкладываться на полную.

— И это выгода?..

Камуро отметила верно, это, скорее, минус, а не плюс.

Зачем держать людей в напряжении, когда надо бы усыпить их бдительность и придать самоуверенности?

— Вы разве не хотите в полной мере насладиться состязанием? Последние события, вроде школьного фестиваля и поездки, послужили неплохой передышкой.

Отдать приоритет наслаждению, даже если это снизит шансы на победу и поставит нас в невыгодное положение. До сих пор Сакаянаги как лидер класса действовала именно в таком духе. Тем не менее одноклассники терпели это, поскольку были результаты. Классные очки копятся стабильно.

Говоря иначе, ценность Сакаянаги упадет сразу, как только все это исчезнет.

Не понимаю, неужели никто кроме меня не видит, насколько будущее туманно?.. М-да.

Когда некое подобие чаепития закончилось, я пошел в уборную у восточного входа. Не затем, чтобы воспользоваться ей по назначению. И даже не для тайных встреч.

Такая у меня была привычка, которую никак не мог победить.

Я зашел в дальнюю кабинку, дверь закрыл на замок. Затем сел, не снимая брюк, на сиденье унитаза, крышка которого открывалась автоматически.

Уборные в торговом центре всегда держались в чистоте, не было никакого неприятного запаха.

Впрочем, мне все равно, даже если будет немного грязно и пахнуть.

Фоновая музыка в Кёяки была явно лишней, но я просто закрыл глаза и наклонился вперед, положив руки на колени.

Здесь я могу привести в порядок мысли.

Здесь я возвращаюсь к прежнему себе.

Это место дает бесценное убежище в школе, где укромных уголков очень и очень мало.

Поступив в «КоИку», я думал, что больше не придется шататься по туалетам, но от привычки в самом деле трудно избавиться.

Примерно тридцать минут я сидел, даже не прикасаясь к телефону.

— Пора возвращаться.

Убедившись, что поблизости никого нет — в том числе возле умывальников, — я встал, смыл воду, пошел помыл руки, высушил их и вышел из уборной.

— Вот это я понимаю, сходил по-большому.

— Ох, напугал. Долго стоишь?

Рьюен, прислонившийся к стене возле входа, держа в руках телефон, ухмыльнулся.

— Подумал узнать, как все прошло. Давай за мной.

— Ой, нет. Завтра специальный экзамен, не забыл? Если нас увидят, меня сразу замучают всякими подозрениями. Не мог поумнее что-нибудь придумать, например, договориться зайти в комнату?

— Если играешь невиновного, играй до конца.

— Не неси чушь. Давай, только быстро.

Я не против самой встречи, но мне не нравится, когда меня застают врасплох. Особенно когда это делает Рьюен, понятия не имею, чего от него ждать.

Тем не менее, чтобы узнать о происходящем в его классе, без диалога никак.Сколь бурным не было море впереди, эту волну я оседлаю.

(от лица Аянокоджи)

Получилось так, что этот выходной я провел с Кей в торговом центре Кёяки, куда мы отправились еще утром.

Иногда она выражала беспокойство по поводу завтрашнего специального экзамена, но в целом казалась более-менее спокойной. Возвращаясь в общежитие, мы говорили о разных пустяках.

По дороге зазвонил мой телефон. Я посмотрел и обнаружил, что звонил Канзаки.

Кей стало любопытно, поэтому она тоже глянула, но стоило ей увидеть имя, как, потеряв интерес, достала уже свой телефон. Мы остановились, и я ответил на звонок.

— Да?

— Где ты сейчас? В комнате тебя вроде нет.

— Как раз возвращаюсь. У тебя ко мне какое-то дело?

— Если не против, можешь уделить время? Тут я и Ватанабе. Не побеспокоим?

Мы, конечно, могли перекинуться парой слов, когда пересекались, но чтобы прийти ко мне лично и без договоренностей — это было необычно.

— Скоро буду, передай также Ватанабе.

— Ладно. Мы подождем перед дверью?

Я согласился, и на этом разговор был окончен. В то же время Кей убрала свой телефон в карман.

— Что хотел Канзаки-кун? И я еще слышала что-то про Ватанабе-куна?

— Да, но я не знаю, что им надо. Вроде хотят поговорить о чем-то, и они уже стоят перед дверью. Мне жаль, но давай пока разойдемся.

— Ничего страшного. И все-таки, Киётака, разве вы были настолько близки?

— С Ватанабе я был в одной группе в школьной поездке. И в последнее время, можно сказать, мы часто пересекаемся.

— Во-о-от как? То есть у тебя появляется больше друзей, да? — восхищенно и радостно закивала Кей.

Мы вместе зашли в лифт, который поднял нас до четвертого этажа. Когда двери открылись, мы сразу увидели Ватанабе и Канзаки.

Заметив нас, Ватанабе махнул рукой.

— Ну пока, спишемся позже. А, и торопиться не надо.

С другом мужского пола — никаких проблем, временами даже полезно, — говорила улыбка на ее лице.

Кажется, с тех пор, как мы помирились, она стала более умиротворенной.

— Извини за внезапность. Наверное, вы хотели провести вдвоем весь день? — виновато спросил Канзаки, когда я подошел.

— Все нормально. И все же ваш визит необычен. Заходите, — пригласил я зайти внутрь, отперев дверь.

Стоило парням пройти в гостиную, как они изрядно удивились — быть может, дело в ярких красках или явном ощущении женской руки в комнате. Затем я показал гостям, где они могут сесть, и предложил чего-нибудь выпить. Когда оказался на кухне, Канзаки встал и подошел ко мне.

— Такое дело, кое-кто не был уверен, что сможет прийти, поэтому попросили не говорить. Когда я написал, что мы встретились, они согласились. Извини за еще одну внезапность, ты не возражаешь, если к нам еще одна пара присоединится?

— Вот как. Ну, хорошо бы перед этим подготовиться. Кто должен прийти?

— Ичиносе и Амикура.

С тем, чтобы увеличить число гостей до четырех, проблем нет, чего не скажешь о самом составе.

Канзаки — реформист, так сказать, — пытается поменять Ичиносе и класс. А консерватор Ичиносе хочет сохранить нынешнее положение дел.

Тем не менее она, кажется, догадывается о его действиях и пристально за ним следит.

Или я придаю этому слишком большое значение? Не упомянуты те же Химено и Хамагучи, поддерживающие Канзаки.

— Общий план класса по специальному экзамену были сформулированы, но Ичиносе лишь хочет уточнить у тебя какую-то мелочь. Скорее всего, тебе с этого разговора не будет никакой пользы.

Канзаки выглядел виноватым, и в то же время я мог сказать, что он не в восторге от этой идеи.

— Я не против. А как в компанию затесались Ватанабе и Амикура?

— С Ватанабе случайно получилось: я столкнулся с ним по пути к тебе.

— Ага-ага, так получилось!

Он каким-то образом узнал, что придет Амикура, и поэтому напросился? Или я излишне недоверчив?

Так или иначе, расспрашивать не буду, поскольку не имею ничего против.

Чтобы скоротать время, мы поболтали о том, о сем, на фоне был включен телевизор.

Примерно спустя пятнадцать минут раздался звонок: как и ожидалось, пришли Ичиносе и Амикура. Судя по принесенному перекусу, они заходили в торговый центр Кёяки, чтобы купить гостинцы.

Закончив с приготовлением напитков, я принялся слушать.

— Канзаки-кун, скорее всего, уже сказал, но я очень хотела поговорить с тобой насчет специального экзамена, Аянокоджи-кун. Прости за срочность, ладно?

Судя по ее словам, визит тщательно спланировали, и он не был спонтанным.

— Я не против, и все же не хотелось бы разочаровать, но лидер не я. Если хочешь узнать о внутренних делах класса или выбранном курсе, тебе следует прямо обратиться к Хориките.

— Все в порядке. Мне скорее хочется услышать твое мнение о нас.

— Не торопись, — взял слово Канзаки. — Прежде чем ты переговоришь с Аянокоджи, позволь сказать кое-что.

— М-м? Что же?

— Если поднимешь тему о сговоре или чем-то таком, я буду категорически против.

Канзаки будто действовал на упреждение.

Его беспокоило вовсе не сотрудничество наших классов, о чем говорит подобранное слово «сговор».

— Тебя беспокоит, что я могу попросить уравнять очки у всех четырех классов?

— Если откровенно, то да.

— Почему ты не упомянул об этом во время обсуждения с одноклассниками?

— Пускай я против, но до тех пор, пока ты — за, большинство тоже будет за. Не хочу проходить через это. Если бы обсуждение проводилось без меня, вариантов что-то сделать не особо много, но терпеть это в моем присутствии я не собираюсь.

Вот почему до сегодняшнего дня он не поднимал этой темы и избегал ее. Предположу, он мог бы высказаться против ей лично в более приватной обстановке, но у него, думаю, были свои причины сделать по-другому.

Раз я помогаю классу преобразиться, то встану на сторону «против». Должно быть, на это был расчет.

— Специальный экзамен ведь уже завтра? Не слишком ли поздно предлагать сговор четырем классам?

Очевидно, что речь пойдет не об этом, — говорила Амикура, сидящая рядом с Ичиносе.

Справедливое замечание, по логике было уже поздно, чтобы что-либо предпринимать.

— Будь у нас как у всех, то да. Но не удивлюсь, если Ичиносе до последней минуты будет думать, как бы уменьшить риск исключения одноклассников. Быть может, она изменит решение в самом конце, лишь бы защитить товарищей.

— Если есть шанс, что четыре класса смогут сговориться и сдать экзамен с равным количеством очков, то предложение стоит рассмотреть. Пускай мы лишимся классных очков, но если все их лишатся в равной степени, несправедливости не будет. Канзаки-кун прав, я до сих пор думаю над этой идеей.

— Как знал… Но так мы лишимся шанса подняться… — попытался возразить Канзаки, сильно забегая вперед, но Ичиносе мягко перебила его.

— Не беспокойся. Я пришла к Аянокоджи-куну не для того, чтобы просить о сговоре. Если бы дело было в этом, логичнее было обратиться к Хориките-сан напрямую.

«Можешь успокоиться», — намекала Ичиносе. Но, скорее всего, у Канзаки останутся внутренние переживания. Стратегия, в которой акцент ставится на недопущение исключения, мало чем отличается от упомянутого сговора. Если зациклиться на защите своих товарищей, при том, что так поставишь себя в невыгодное положение, до победы можно не дойти.

Чтобы скрыть тревогу, Канзаки сделал вид, что успокоился, правда, вышло не очень правдоподобно.

— Тогда ладно. Извините, что вдруг вмешался в разговор. Со мной всегда так. Не умею по-другому. Постоянно доставляю неудобства.

Он извинился перед нами, в ответ я заверил его, что беспокоиться не о чем.

— Кстати, Канзаки-кун. Я смотрю, ты сильно сблизился с Аянокоджи-куном.

— Разве?..

— Да, это так! Раньше ты бы ни за что не раскрыл внутреннюю обстановку класса, даже сложись у тебя свое мнение. Будь на его месте Хирата-кун или Канеда-кун, ты вел бы себя иначе, это точно.

Канзаки на замечание Ичиносе сделал вид, что ничего не понимает, но, вероятно, смысла в этом было мало. Когда Канзаки начал действовать вместе с Химено и Хамагучи, Ичиносе сообразила, что что-то происходит.

— Ну хватит обо мне, давайте вернемся к тому, зачем мы здесь.

Ичиносе улыбнулась и кивнула, затем выпрямилась и снова посмотрела на меня.

— Значит, почему я первым делом пришла к тебе, а не к Хориките-сан…

Я мысленно приготовился, но по итогу сказанное едва ли имело большое значение. Можно было сократить до того, что она хочет победить с друзьями и не хочет проигрывать. На такой разговор звать Канзаки, своего помощника, необходимости не было.

Канзаки слушал с напряженным лицом, но потом все-таки смог расслабиться.

Как с одним делом закончили, разговор перешел на темы, не связанные со специальным экзаменом.

Ватанабе активно поддерживал беседу, которая перетекла в оживленную встречу друзей.

Почти наступило шесть часов вечера, за окном начало смеркаться: Канзаки предложил разойтись, с чем все согласились.

Ичиносе и Амикура ушли первыми, затем Канзаки и Ватанабе.

— Ну и ну-у-у, все-таки сегодня весело посидели. А я-то сначала распереживался…

Ты так говоришь, потому что удалось поболтать с Амикурой? — спросил я взглядом, на что Ватанабе ответил улыбкой.

Дверь закрылась вместе с прощанием: «Спасибо за гостеприимство». Тут же повисла тишина.

Шум телевизора, ранее незаметный, теперь казался очень громким, и я поспешил выключить его.

Я потянулся за чашками на столе, чтобы убрать, когда…

* Дин-дон *

Прозвенел дверной звонок.

Я еще не говорил с Кей, поэтому вряд ли она заявилась ни с того ни с сего. Тогда кто бы это мог быть? Задавшись вопросом, я открыл дверь.

За порогом стояла Ичиносе, почему-то вернувшаяся одна.

— Извини, Аянокоджи-кун, кажется, я забыла у тебя телефон…

Вот и выяснилась причина. Судя по всему, дело в простой забывчивости.

— Телефон? Где ты его оставила? Я принесу.

— Так, я думаю, под столом. Мне правда очень и очень жаль.

В том, что Ичиносе забыла телефон, нет ничего необычного. Телефон в повседневной жизни очень важен, мы проводим с ним много времени, тем не менее его очень легко неумышленно оставить где-нибудь. Но при этом вспоминаешь о нем тоже очень скоро.

Кей часто забывает телефон у меня, а потом в панике бежит его возвращать.

— Подожди немного, — оставил я Ичиносе у входа, после чего пошел проверять под столом.

И да, в глаза сразу бросился телефон на месте, где сидела Ичиносе.

Я вернулся примерно через десять секунд и отдал его ей.

— Спасибо. И еще раз извини за беспокойство.

— Ну тогда еще увидимся.

— Да… Мы можем немного поговорить?

Мы говорили совсем недавно и долго, и все же девушки, похоже, всегда найдут тему. Не удивившись, а, скорее, убедившись в этом, я согласно кивнул.

— Если нас увидят оставшихся наедине, могут неправильно понять, поэтому давай закроем дверь, — сказал она, ни к кому не обращаясь, потом обернулась и потянулась к замку, но тут же передумала. — Нет, не стоит. Если кто-то увидит, что мы заперлись… будет еще подозрительнее.

И правда, то, что мы остались наедине, — еще ни о чем не говорит. Тем более одноклассники Ичиносе были у меня всего несколько минут назад.

Если же закрыться в комнате только нам вдвоем, ситуация меняется. Будет казаться, будто нам есть что скрывать, будто мы делаем что-то постыдное.

— Мако-чан и остальные ушли. Я сказала, что забыла у тебя телефон, и если даже нас кто-то увидит, смогу оправдаться этим.

Не похоже, чтобы она думала вслух. Она словно бы объяснялась.

Она хотела запереть дверь, но передумала. И также назвала причину.

— Ты намеренно забыла телефон, чтобы остаться наедине со мной?

Должно быть, Ичиносе ждала именно такого ответа, потому что она улыбнулась:

— А что думаешь ты, Аянокоджи-кун?

Я не ждал, что она сразу скажет, зачем пришла на самом деле.

— Скорее всего, моя версия верна. Так ты сделала это намеренно?

После повторного вопроса Ичиносе не удержалась и опустила голову.

— Я хотела побыть с тобой, Аянокоджи-кун. Только ты и я, в каком бы виде это ни произошло… Тебе не мерзко?

— Мерзко? Почему?

— Почему?.. Потому что я пришла и говорю подобному парню, у которого есть девушка…

Довод легче понять, если поменять нас местами. Было бы неудивительно, если парня сразу признали бы сталкером. Однако это зависит от того, что думает другая сторона. Если питает отвращение, то это обидчик, если наоборот, нет.

— Я думаю, страннее было бы с твоей стороны идти в открытую к парню, у которого есть девушка. Можно сказать, ты проявила осмотрительность.

Если бы она напросилась без уважительной причины, объясниться перед Кей было бы непросто, и это поставит под удар наши отношения. Но когда такая причина есть, можно сослаться на форс-мажор, даже если мы остались наедине.

— Правда?.. То есть, тебе правда не мерзко?

— Да.

Наверное, лишь об одном я думаю при виде такой Ичиносе.

Мне стало еще более любопытно.

Любопытство, да.

Она робко подошла ближе и прижалась к моей груди.

— Это курьез… Я просто споткнулась и чуть не упала, а ты помог мне… Так?

— Ага. Не вижу оснований это отрицать.

После моего ответа Ичиносе, хотя я этого не мог видеть, словно бы улыбнулась.

— Я так тебя люблю, что ничего не могу с собой поделать, Аянокоджи-кун… Я ни в кого раньше не влюблялась. Но такое чувство, что это моя первая и последняя любовь… Странно, разве нет?

Ичиносе вела себя смело, что невозможно было представить раньше, когда мы только познакомились. И противоположный пол может увидеть в этом нечто привлекательное.

Влюбленность Ичиносе — ее движущая сила. Именно чувство любви позволяет ей выявлять невиданный потенциал и с помощью него проделывать желаемый путь.

Неизменная доброта Ичиносе.

Чтобы нарушить идиллию, я готовил радикальные элементы в виде Канзаки и Химено, но тут произошла неожиданная перемена. Конечно, это не плохо, а очень даже хорошо. Это позволит подойти к развитию ее класса с двух сторон.

Изначально был только один путь — прямой и с высокими шансами на провал. Именно поэтому я проделал новый, чтобы поднять вероятность выживания класса.

Но Ичиносе изменила первый, наиболее вероятно, неудачный.

Изменила настолько, что на данном этапе мне трудно сказать, приведет он к успеху или нет.

От ее волос доносился неописуемо манящий аромат. И дело было не столько в средстве для мытья волос, вроде шампуня.

— Если бы мы только учились не в разных классах, то смогли бы больше времени проводить вме…

И тут…

Без какого-либо стука или оклика дверь в мою комнату резко распахнулась.

— Извини, Аянокоджи, мне все же нужен небольшой совет по личному…

Заявившимся оказался Ватанабе, одноклассник Ичиносе, который всего мгновение назад был у меня.

Ичиносе определенно приготовилась к непредвиденным обстоятельствам. Она предусмотрела, что кто-то может внезапно прийти.

Но чего она не учла, так это отсутствие хоть минимальной вежливости — стука в дверь.

Я сам не ожидал, что дверь просто возьмут и откроют.

От такой внезапности немудрено оцепенеть.

Ичиносе изумленно обернулась, не в силах отойти от меня.

— Э?.. Ч…

Ватанабе, опрометчиво открывший дверь, казалось, был удивлен сильнее всего.

Прошло всего несколько секунд, но они показались десятками.

Тепло от тела Ичиносе, передававшееся через одежду, вдруг исчезло.

Такую близость не объяснишь простой случайностью или совпадением. И оправданием «она споткнулась» не отделаешься.

Ватанабе сперва, может, и не понимал, в чем дело, но много времени у него не заняло.

Разумеется, не я один осознал всю серьезность нынешнего положения, Ичиносе также.

Наверное, дальнейшая судьба будет зависеть от реакции Ватанабе.

По крайней мере мне тут мало что можно сделать, так пускай решают они.

— О… А, э-э, ну… извините… что не постучал… Тогда… пойду-ка я!

В такой безнадежной ситуации Ватанабе решил повернуться спиной, сделать вид, что ничего не видел, и убежать.

Он уже закрывал дверь, но Ичиносе среагировала быстрее. Она не дала захлопнуть дверь.

— Ватанабе-кун.

— К в-вашим услугам! — ответил он, нехарактерно вежливо, и встал на месте.

— Ты не хочешь зайти?

— Не совсем… просто… я вам помешаю… и мое дело… оно не такое важное!

— Можешь, пожалуйста, зайти?

— К-конечно…

Ичиносе стояла лицом к Ватанабе, поэтому было неясно, какое выражение у нее было, но когда она обернулась, то я увидел прежнюю улыбку и спокойствие. Не было ни паники, ни волнения.

Появление Ватанабе определенно застало ее врасплох. Тем не менее она, судя по всему, мгновенно переключилась и сообразила, как нужно действовать.

Как только Ватанабе зашел в прихожую, Ичиносе закрыла дверь и спросила у меня разрешение запереть ее.

Если раньше закрытие двери на замок могло повлечь проблемы, сейчас, когда вместе с нами еще и Ватанабе, неприятностей не будет.

Очевидные решения в нормальных обстоятельствах, но принимать их с таким спокойствием в экстренных — стоило отдать ей должное.

— Пройдемте внутрь.

Все же в прихожей тесновато для разговора втроем. Я пропустил Ичиносе и Ватанабе, которые зашли в гостиную.

Его эмоции легко читались по напряженному лицу. А вот мы — те, кто и должен был запаниковать — оставались невозмутимы. И понятно, что Ватанабе пугала эта невозмутимость.

Без телевизора на фоне в комнате повисла необычайная тишина.

Ватанабе, добровольно севший в сейза, казался неживым.

— Касательно случившегося, это сделала я. Аянокоджи-кун ни в чем не виноват.

— Н-н-несомненно. Да, это определенно факт и по-другому быть не могло.

— Мне не нравится твоя покладистость.

— И-извини…

— Я обнимала его. Ты все видел, а значит, уверена, понимаешь, что я натворила, — спокойно подтвердила Ичиносе, и Ватанабе только и мог, что несколько раз кивнуть. — Я поступила неправильно. И некрасиво. Но Ватанабе-кун, я понимаю, ты не из тех, кто вредит со злым умыслом. Я знаю, ты не станешь распространяться об этом лишь затем, чтобы загнать человека в угол.

Ичиносе не пыталась просто заставить его замолчать. Она побуждала проникнуться ее чувствами раскаяния и мук совести.

В случае Ватанабе это оказалось гораздо эффектнее, чем запугивание и затыкание рта.

— Мне очень жаль, Аянокоджи-кун… я поступила крайне эгоистично.

— Ничего страшного.

— Рада это услышать, но если Каруизава-сан узнает, она разозлится… Или, вероятно, сильно-сильно опечалится. Я готова понести любое наказание!

Ичиносе должна осознавать, что я не стану ее наказывать.

Она подавила Ватанабе на девяносто девять процентов и теперь работала над последним процентом. Это соотносится с моим анализом слов Ичиносе, ее психологии. Но насколько все это было выверено — остается под вопросом. В ее мыслительный процесс могло вмешаться бессознательное «я». Неясно, насколько сильно вмешалось, и не факт, что даже мне под силу это выяснить.

На некоторое время снова воцарилось молчание.

Но вечно так продолжаться не могло.

— Как бы то ни было, вам лучше будет вернуться, — призвал я.

Ичиносе как будто этого и ждала, она пробормотала согласное: «Да, пожалуй».

Но Ватанабе не вставал и не шевелился. Он вроде успокоился, тогда в чем же дело?

— Ватанабе?

Когда я окликнул его, он глубоко вздохнул и посмотрел на нас с Ичиносе.

— Прежде всего, мне стоит перед вами извиниться. Было грубо с моей стороны входить, не постучавшись. Мое будущее молчание никоим образом не оправдает меня, но… Я вернулся к Аянокоджи, потому что хотел совета и… ну, рассказать о том, что случилось у меня в средней школе…

Кстати, я ведь и правда не спрашивал, зачем Ватанабе вернулся.

— Что же, тогда я пойду.

— П-постой. Ичиносе… если ты не против, я бы хотел, чтобы ты тоже послушала.

Предложение было внезапным, но Ичиносе не могла отказать в разговоре, поэтому снова села.

Совет. Ватанабе начал рассказ о своем прошлом.

— На моем втором году в средней школе меня ждала судьбоносная встреча. После перетасовки классов я почти сразу подружился с одной девочкой. Вообще все началось с того, что мы просто сидели рядом, и она назвала меня забавным. Мы постепенно сближались друг с другом. Когда мы оказались в одной группе в школьной поездке, я понял — это судьба.

Его история любви. Быть может, это была не первая влюбленность, но сомневаться не приходится, она играет важную роль для Ватанабе.

— «Наверное, я ей даже нравлюсь», — думал я, учитывая, насколько близки мы стали. Но я тогда не знал… что она уже встречалась задорным парнем из класса на той же параллели. Я влюблялся в нее все сильнее и даже не догадывался об этом.

Безответная любовь. Можно сказать, наша с Ичиносе и Кей ситуация, разве что есть различие по полу.

— Я говорил с ней по телефону каждый день: о всяких мелочах и до позднего часа…

Создавалось впечатление, что воспоминания не были радостными. Судя по выражению его лица, они были полны горечи.

— И в один такой телефонный разговор произошло нечто замечательное. Я изрядно удивился! Представляете, она сказала, что я нравлюсь ей. Как же я был счастлив, просто на седьмом небе… «А я тебе?», — спросила она в ответ. Даже не знаю, сколько времени ушло у меня на то, чтобы сказать, что она мне тоже нравится… Я потерял дар речи на добрых пять минут.

Он посмеялся, уничижительно, слегка смутился, а затем опечалился.

— Она ведь встречалась с другим? — спросила Ичиносе.

«Измена» — первое, что приходит в голову, но Ватанабе сразу это отверг:

— Нет… Вроде как тот парень ее бросил. Не знаю, когда именно, но подозреваю, что отношения у них не заладились примерно тогда, когда мы начали болтать по телефону.

Выходит, ей понравился Ватанабе, с кем была близка, когда она стала полностью свободна. Если так, то проблем никаких, это естественное развитие.

— На тот момент я не знал о ее прошлых отношениях, но даже если бы узнал, едва ли озаботился бы: все-таки благодаря тому, что ее отшил тот жизнерадостный парень, она полюбила меня. Тогда же я ни о чем не догадывался и был на седьмом небе.

И потом Ватанабе начал встречаться с той девушкой.

Так как они все еще учились в средней школе, отношения не стали достоянием общественности, они встречались в тайне. Разговаривали по телефону, иногда ходили в гости друг к другу. Кажется, все шло гладко.

— Мы поцеловались два раза, понимаете, да? Правда, оба раза инициативу брала она…

Он скорее устыдился, чем засмущался.

Тем не менее все пошло наперекосяк, когда Ватанабе перешел на третий год. Произошла перетасовка классов, они с той девушкой оказались в разных. В тот класс попал лучший еще с начальной школы друг Ватанабе, и он, видимо, влюбился в ту девушку.

Что было дальше, представить несложно.

— В итоге… Она позвонила мне и в слезах извинилась! «Прости, мы больше не можем быть вместе»… Вот так. Признаться по телефону и расстаться тоже по нему. Забавно, а?

Затем она начала встречаться с лучшим другом Ватанабе.

— Я понимал, ну с кем не бывает… Но справиться было трудновато. Однако сильнее всего меня поразило, когда спустя несколько месяцев мой лучший друг, смеясь, рассказывал, что бросил ее.

Отношения Ватанабе с той девушкой держались в тайне. Поэтому его друг, вероятно, поступал так не со зла. Конечно, нельзя исключать и того, что он знал обо всем и смеялся намеренно.

— Любовь меня пугает… Я думал, что больше никого не полюблю, но стоило поступить в эту школу, и у меня возникли чувства… Сразу напрашивается: «Что за фигня?», да?

Ватанабе, яркий и оптимистичный. Казалось, он просто стесняется в вопросах любви, но по воспоминаниям о его прошлом напрашивался совсем другой вывод.

— Ну, как-то так. Это мое постыдное прошлое, про которое я не хочу, чтобы кто-нибудь узнал. И я, ну… надеюсь, вы поверите мне… Я не стану никому рассказывать о произошедшем сегодня.

Обмен секретами. Наверное, для Ватанабе это было самое большее, что он мог предложить.

Он избавился от ненужного козыря и тут же заявил о своей безоговорочной капитуляции.

— А спросить совета я хотел… ну… по поводу девушки, которая мне нравится. Никакого прогресса нет, не подумайте, просто… Знаете, временами возникает желание поговорить с другом, обсудить, что и как?

Как выглядело со стороны их общение с Амикурой? Привлекал ли он к себе ее внимание? Заинтересовал ли? Вот в чем он хотел убедиться.

— На самом деле я хотел вернуться почти сразу. Но Ичиносе сказала, что забыла телефон, поэтому слегка задержался… Подумалось, она уже должна была уйти…

Понятно, почему Ватанабе растерялся и пришел в замешательство.

О том, что я могу нравиться Ичиносе, он услышал от Амикуры и Химено. Вряд ли он удивился из-за той сцены, впрочем, сейчас речь не об этом.

— У меня безответная любовь. Ни больше, ни меньше. Мако-чан и Чихиро-чан знают, что мне нравится Аянокоджи-кун.

Она призналась, но не себе, так как не могла больше скрывать. Однако такое признание не было весомым, поскольку, как она сказала только что, об этом и так знало несколько человек.

— Когда я вернулась за телефоном, поддалась порыву.

— В-вот как… Порыву, значит… — понимающе кивнул Ватанабе, но, ясное дело, растерянность никуда не ушла.

Речь шла об Ичиносе. Будь то безответная любовь или что-то еще, для нее сделать такой смелый шаг с человеком, состоящим в отношениях с другой девушкой, — уже из ряда вон выходящее.

— После разговора мне кажется, я стала лучше понимать тебя, Ватанабе-кун. Тебе нравится Мако-чан, верно?

— Э-э?! С ч-ч-чего ты взяла?!

— Достаточно просто понаблюдать. Тем более в последнее время ты постоянно следишь за ней взглядом.

Это было заметно и на сегодняшнем сборе, и заметила наверняка не только Ичиносе.

Ватанабе не мог скрыть неудержимый пыл и пристальное внимание к ней.

— Мако-чан, насколько я знаю, до сих пор питает какие-то чувства к бывшему однокласснику из средней школы. Но поверь, она хочет открыть новую страницу любви. Разумеется, я не знаю, на кого будут направлены ее чувства, но скажу так: мне будет намного спокойнее, если с ней будешь ты, ее лучший друг.

Это сделка Ичиносе по любви. Ватанабе искал прощения в раскрытии прошлого, а она подстраховывалась. Рассказала о текущей ситуации с Амикурой и, если понадобится, она даже выступит в качестве мостика между ними.

Может, Ватанабе и робок в любви, но его чувства к Амикуре искренни. И именно из-за искренности он не мог набраться решимости сделать шаг вперед.

Если примет помощь от Ичиносе, сможет расправить крылья в полной мере. Она придаст уверенности как поддержка.

Доверие со ста процентов поднялось до ста двадцати. Эмоционально Ватанабе теперь был полностью под контролем Ичиносе.

— П-правда? Ты так считаешь?

— Конечно! Для начала давай поработаем над тем, чтобы постепенно сблизить тебя с Мако-чан.

— Да-а! — радостно и возбужденно кивнул Ватанабе.

Наверняка он еще не отделался от чувства, будто увидел то, чего не следовало видеть, но рано или поздно это сойдет на нет.

Любовный треугольник, неприглядный поступок. Такие вещи представляют собой лишь дела других людей, мимолетные волнения.

Если Ватанабе, ища внимания, захочет раскрыть секрет, станет врагом Ичиносе. Если будет молчать — получит союзника в ее лице.

Когда выгода очевидна, человек, само собой, будет стремиться извлекать ее. В конце концов, если на его любовь ответят взаимностью, вся трясина трагедий, будь то по моей вине или Ичиносе, не имеет к нему никакого отношения.

Она предотвратила возможную катастрофу и естественным образом изменила ситуацию в свою пользу. Ичиносе догадывается о подозрительной активности Канзаки. И Ватанабе, склоняющийся на сторону реформиста, внезапно полностью перешел на сторону Ичиносе.

Я снова должен подумать.

В планах было побудить Канзаки и остальных изменить класс, но, кажется, Ичиносе уже начала менять его без моего вмешательства.

Сложно сказать, приведет это к укреплению класса или сделает его еще более хрупким.

Раз так, возможно, стоит понаблюдать до конца учебного года…

Было около восьми часов вечера.

Оставшись наедине в своей комнате, Хашимото глубоко вздохнул.

— Ну, конечно же, от нее ни слуху ни духу. Надо же, какая внезапность, она намерена беззаботно столкнуться с экзаменом.

Даже если ничего не делать, вероятность победы, учитывая прошлые успехи, высока. Семьдесят, может, восемьдесят процентов. Сакаянаги в этом смысле надежна, она способна обеспечить себе первое место, в худшем случае второе.

Но этого не будет хватать вечно.

Чтобы гарантировать будущее в классе A, очень важно сделать то, что сделать нужно.

Набравшись решимости, я позвонил Сакаянаги. В этой схватке и будет определен курс действий.

— Очень редко ты мне звонишь в такое время, Хашимото-кун, — услышал я голос Сакаянаги на фоне тихой классической музыки.

— Прости за поздний звонок, принцесса.

— Не имею ничего против. Тебе что-то понадобилось?

Спокойная манера речи намекала на то, что у нее была возможность поговорить.

— Чаепитие сегодня мне очень понравилось, но мне бы хотелось сообщить тебе парочку нужных вещей. Я покопался немного, так вот, одна определенная опасность не вырисовывается. Подумал, стоит сказать, чтобы ты не переживала.

В начале затравка. С ее помощью проверить реакцию. Не спешить, не суетиться. Я неоднократно прокручивал диалог в голове, когда вернулся в общежитие.

— О какой опасности идет речь?

Она знала, но равнодушно делала вид, что нет.

Одно дело, поступай Сакаянаги так с врагом, и совсем другое — с, можно сказать, сторонником. Она наслаждалась тем, что делала все сама, и не желала слушать ничью другую информацию.

— Очевидно же, нет? Союз трех классов против класса A. Если они объединятся, смогут взять под контроль большое количество очков. Играй мы честно, и победы нам не видать.

— Ты опасаешься чего-то очень незначительного.

Незначительное — так она описала противостояние трем классам. А я ведь нервничал еще когда выяснял, есть признаки объединения или нет.

— Опасаюсь, да. Может, ты не видишь в этом объединении угрозы, принцесса, зато я вижу. Они могут сконцентрироваться только на классе A.

— Все три класса отчаянно хотят подняться в класс A. На этом специальном экзамене они будут стремиться заполучить очки. Никто так просто не станет объединяться, лишь бы сбить класс A.

Я понимал, о чем она говорит. Даже если класс A займет последнее место, это не сбросит его с пьедестала. В особенности классам Ичиносе и Рьюена так и вовсе выгоды почти нет. Им также нежелательно, чтобы победил класс Аянокоджи и Хорикиты.

— Если только за кулисами кто-то не дернет ниточки, которые позволят этому случиться.

Если Аянокоджи именно такой человек, как я составил о нем мнение, ему под силу сделать все.

— Я не отбрасываю возможности объединения полностью. И все же скажи, надо ли было звонить мне, только чтобы сообщить об этом?

Она будто бы говорила: «Ты лишь тратишь мое время впустую»…

— Нет, не только. Я бы сказал, начинается самое интересное. Надеюсь, смогу хоть как-нибудь помочь классу.

Я сообщил всю информацию, которую собрал по сегодняшний день для специального экзамена.

Обещание Хорикиты защищать Коенджи. Рьюен связывался с учениками из нашего класса — кем именно, неизвестно — и, возможно, что-то замышляет. Кого в других классах следует подводить под исключение в первую очередь. И другая мелочь, кажущаяся заурядному человеку бессмысленной.

— Вот какие у меня есть сведения по классу Хорикиты.

Я хотел показать свое воодушевление. Продемонстрировать, что делаю все для укрепления класса A.

— Судя по всему, ты усердно поработал, Хашимото-кун.

Желание сбылось, мой пыл вроде передался через телефон.

— А как же. Они набрали огромное количество классных очков, став нашим главным соперником. Я хотел разузнать о них любую мелочь и поделиться этим с тобой, принцесса. Откровенно говоря, было бы лучше именно это обсудить на чаепитии.

— Ты очень старателен. Выходит, твои отношения с Маедзоно-сан — не по любви, а ради сбора информации?

Вот и оно. У Сакаянаги нет ног, зато на ее стороне множество глаз. Я несколько раз ходил на свидания с Маедзоно на людях, поэтому неудивительно, что нас заметили.

Не паникуй, просто спокойно разберись с этим.

— Ну знаешь, это часть стратегии. А откуда ты узнала?

— Мне известно, что в последнее время ты часто с ней контактируешь. Аудиозапись, в которой говорилось о том, что Аянокоджи-кун угроза, — дело рук Маедзоно-сан, не так ли? О ней мне рассказала Масуми-сан.

— Ай-ай, так проболталась Масуми-чан?

В самом деле, меня так инфаркт хватит.

Если бы я не предполагал самого худшего сценария, сейчас бы затрясся от страха.

Камуро осаждать смысла нет, она, скорее всего, спокойно возразит: «Ты не говорил утаивать это от Сакаянаги. Но пускай даже сказал бы, я сама решу, рассказывать или нет».

— В любом случае, принцесса, найди хорошее применение этой информации.

— Я ценю твои добрые намерения. Не уверена, насколько полезны твои сведения, но я обязательно постараюсь что-нибудь из них извлечь.

— Я могу и ошибаться, но такое ощущение, что ты не хочешь ими воспользоваться.

— У меня уже составлена основная стратегия. Я не собираюсь полагаться исключительно на твою информацию. Тем не менее раз уж выслушала ее, над кое-чем нужно поразмыслить.

Нельзя просто сделать вид, что этого звонка не было. И кажется, она не совсем этому рада.

— Моя работа была излишней?

— Да. Неожиданности на специальном экзамене, если они и произойдут, добавят интересности. Ты лишил меня части удовольствия.

Снова эта чушь.

Она считала класс своей собственностью и не старалась бороться за привилегии класса A.

Простое занятие ради развлечения. Только не надо в это втягивать меня!

— Получается, ты гарантируешь, что в этот раз победишь?

— Я не проиграю. Сам увидишь.

Будь дело только в ее позитивном настрое и прошлых успехах, я бы не сильно переживал. Но я собрал слишком много информации. И фигурирование в них Аянокоджи сильно изменило мои планы.

— Вау… Ты уверена в себе, как всегда. Понял, тогда не обращай внимания на все сказанное мной. Я буду наблюдать со стороны, пока нет никаких неприятностей.

Давить смысла нет.

Я позвонил и вывалил все, что мог.

— Да, будь добр. Пока.

Ее тон был обычным, но она, казалось, по ходу разговора начала подавлять неприязнь.

Сакаянаги ненавидела помощь. Она хотела бороться своим умом и с той информацией, какую собрала сама. Потому и досадовала из-за неожиданного приобретения. Не самый лучший исход, но приятный.

— И поделом.

Я нанес ответный удар, но битва не окончена.

Тут-то все и начнется.

Понятия не имею, насколько больше мне понадобится решимости по сравнению со звонком Сакаянаги, чтобы сделать следующий шаг, но я своей стратегией заполучу победу.

Глава 6. Прямоугольник атаки и защиты

Придя в школу утром в привычное время, мы застали небольшое изменение в расстановке парт — судя по всему, учителя готовились к специальному экзамену накануне.

Пять столов в первом ряду, в котором обычно сидела Хорикита, были чуть вынесены вперед, на каждом лежали планшет и стилус. Кроме того, по краям установили перегородки, чтобы предотвратить обман путем подглядывания влево или вправо.

Перегородок могло и не быть, поскольку подглядеть в планшет не позволила бы пленка конфиденциальности. Роль ограждения, я так понимаю, состоит в том, чтобы не дать невербально передать какое-то сообщение взглядом.

Позади ряда в конце кабинета поставили еще пять столов и стульев, они, видимо, предназначались для учеников с первого ряда.

Названые ученики, до пяти человек, пойдут вперед и будут решать задания. Списать или подсмотреть в условиях пристального наблюдения учителя у них не выйдет.

— Удалось поспать? — спросил я Хорикиту, только севшую сзади.

— Вполне. Я сделала все, что должна была, и мне остается просто позаботиться о своем здоровье.

— Это точно, тебе, должно быть, было тяжело, когда слегла с температурой на первом же экзамене на необитаемом острове.

— Заткнись. Проткну чем-нибудь острым.

— Прости.

Не знаю, из-за чего она завелась, но все-таки извинюсь, потому что не хочу быть проколотым.

— А ты как, уверен в себе?

— Нет. Может, даже причиню неудобства, поэтому позаботься обо мне.

По крайней мере я знаю точно, что Сакаянаги и Ичиносе не станут прямо атаковать меня академическими заданиями.

— Жаль, но защиты от меня не жди совсем.

— «Совсем», вот как…

Удручающе это, когда с самого начала знаешь о своей незащищенной спине. Наверняка она говорила полушутя, но лучше исходить из того, что поддержку можно не ждать.

Вскоре после того, как собрались все ученики класса Хорикиты, Чабашира-сенсей, пожелав нам удачи, вышла из кабинета. На подобных специальных экзаменах стало привычно видеть классного руководителя других классов, а не своего. Это была необходимая мера, чтобы предотвратить несправедливость.

Затем к нам зашел Сакагами-сенсей, классный руководитель класса Рьюена.

— Сегодня ответственным за ваш класс буду я, Сакагами. Что касается специального экзамена, вот очередность атак и важные моменты… — сказал он спокойным тоном, а потом молча принялся копошиться в планшете, выводя на экран всю нужную информацию.

* * *

Очередность на специальный экзамен:

(1) Класс B → (2) Класс C

ㅤㅤㅤ↑ㅤㅤㅤㅤㅤ↓

(4) Класс A ← (3) Класс D

Важные моменты:

Правилами предусмотрена возможность отойти в уборную только во время десятиминутных перерывов, устраиваемых каждые четыре раунда.

Обеденный перерыв состоится после десяти раундов (конец первой половины экзамена) и продлится сорок минут.

Разговоры и использование телефонов разрешены, за исключением того времени, когда выбранные ученики решают задание.

Те ученики, кто не сможет продолжать экзамен по состоянию здоровья, или кого признают чинящим беспорядки, будут считаться выбывшими.

Уличенные в списывании выбывают немедленно, заработанные ими очки аннулируют.

* * *

В важных моментах появилась новая информация, но ничего из ряда вон выходящего не было. Выбранные ученики не могут уйти от атаки симулированием плохого самочувствия или став причиной задержки. Слишком очевидно. В отличие от обычных письменных тестов, где вопросы одинаковы для всех, на этом экзамене задания у участников свои, и нет нужды следить за тем, чтобы ученики в туалете не подсказывали. Правила позволяют даже пересекаться с другими классами, но едва ли это имеет значение, когда телефоны разрешены.

Нам также сообщили очередность атак классов. Это, вероятно, важнее.

Первый раунд: класс B Хорикиты атакует класс C Ичиносе. Затем класс C Ичиносе — класс D Рьюена, а тот уже после — класс A Сакаянаги. Наконец, класс A Сакаянаги атакует класс Хорикиты, и так по кругу десять раз.

Во второй половине экзамена очередность меняется на противоположную, то есть атака будет идти против часовой стрелки.

Хорикита посмотрела на экран, чтобы подтвердить, кто кого атакует и от кого защищается, и немедля уткнулась в свой телефон. На данном этапе выяснилось, что ей не нужно выдумывать стратегию против класса Рьюена. Уверен, она сразу переключилась и начала строить планы на битву с классами Ичиносе и Сакаянаги.

Если оценить ситуацию поверхностно, то можно сделать следующий вывод: то, что попался класс Ичиносе, которая атакует прямо в лоб, — это хорошо. Чего не скажешь про класс Сакаянаги с их способностями и особой проницательностью лидера — этот класс еще заставит понервничать.

Я, как один из участников, смогу увидеть, что из этого получится.

Правда, не могу сказать, что мне удастся расслабиться.

Необходимо учесть, что на этом специальном экзамене будут шестнадцать тем. Не стоит спешно принимать «выбывание» за «исключение», и все же среди экзаменов на втором году это правило довольно необычно, и даже для меня есть риск вылететь из школы. С академическими заданиями, уверен, я справлюсь, но в темах вроде субкультура и развлекательное искусство я разбираюсь хуже, чем заурядный человек. От трех тем меня освободили, и за них можно не волноваться, но все равно есть шанс попасться заданию, к которому не знаю ответа, а значит, могу оказаться в числе выбывших.

Сакаянаги и Ичиносе могут заранее договориться выбить в классе меня одного, и потом, если мы займем последнее место, меня само собой исключат.

Как один из учеников, я не считаю правила абсурдными. Более того, такой экзамен позволит некоторым блеснуть. И на нем также могут открыться новые таланты.

— Итак, специальный экзамен начинается. В начальном раунде вам, как первому атакующему классу, согласно данным заранее объяснениям, нужно выбрать пять учеников, тему и уровень сложности, — оповестил о начале специального экзамена Сакагами-сенсей.

На решение об атаке или защите отводится всего три минуты. Пространство для маневра не то, чтобы много. Активный раунд предназначен не для обдумывания, а для вынесения вердикта. Что-то обсуждать имеет смысл во время наблюдения за ходами других классов, ведь возможностей для диалога больше. И застопориться можно только в одном случае: произошло нечто неожиданное.

— Оттолкнуться нам не от чего. Давайте начнем с того, что мы обсуждали с Хиратой-куном, — твердым тоном приняла решение Хорикита, после чего взялась за главный планшет.

Я не участвовал в этом обсуждении, поэтому не знаю даже примерного плана действий.

Тема, сложность и имена учеников нужно сообщить ответственному за класс руководителю в устной форме. Сакагами-сенсей выслушал указания Хорикиты, и на экране немедленно отразились ее решения.

* * *

Тема: «английский язык».

Сложность: 1.

Назначены атакующей стороной: Кобаши Юмэ, Ватанабе Норихито, Сумида Макото, Ниномия Юи, Шибата Со.

* * *

Темой стал «английский язык». Цель: ученики с не особо высокими — для класса Ичиносе — академическими способностями. Надежный выбор, тема, наиболее вероятно, позволит сделать нужные выводы, которые послужат ядром стратегии. Со сложностью ничего сделать нельзя, очков у нас ноль.

Раз мы атакуем первыми, разумно было выбрать тему, связанную с академическими способностями. Первое задание со стандартным уровнем сложности послужит классу Хорикиты и остальным начальной ступенькой.

Тем не менее в классе Ичиносе нет явных провалов по успеваемости, у всех учеников академические способности оцениваются C- и выше. Очень важно тщательно выбирать цели для атаки, но определить, кто в каких темах силен или слаб, можно только либо ссылаясь на публичные оценки в прошлом, либо если знаешь человека лично.

Если не брать в расчет учебные темы, слабые стороны оппонента можно выяснить нестандартными темами. Ведь есть же ученики, не разбирающиеся в субкультуре и развлекательном искусстве, для них такие вопросы вполне могут быть фатальными. Однако, чтобы пойти на это первым, нужна смелость. Именно потому, что темы нестандартны, определить конек и изъяны будет труднее, как и разобраться со сложностью.

Теперь посмотрим, кого защитит Ичиносе. Молча и внимательно.

Когда выбор защиты был сделан, на экране изменилось изображение.

* * *

Успешно защищены: Ниномия Юи, Ватанабе Норихито.

* * *

— Это значит, что они защитили двоих? — спросила Нишимура у Хорикиты, не до конца разобравшись в ситуации по экрану.

— Похоже на то… Классу Ичиносе-сан присудили два очка сразу. От троих оставшихся учеников зависит, сколько добавят еще.

В итоге задание по теме английского языка в классе Ичиносе решать будут три ученика. Хорикита имела право выбирать из тридцати шести человек за исключением лидера, и успешную защиту двух нельзя назвать радостным. Но удивляться не стоило, должно быть, это просто были те, кто не особо в ладах с английским.

В атаке не было ничего примечательного. Скорее всего, дело банально в том, что это всего лишь первый раунд.

Задание, которое попалось другому классу, стало известно и нам.

* * *

Составьте из следующих слов — добавьте одно, если нужно — предложение «чтобы каждому вырасти над собой, всегда необходимо преодолеть какое-то количество трудностей»: everyone, amount, necessary, always, a, grow, of, hardship, for, is, to.

* * *

— К-как это, задание-то сложное! — воскликнул вставший Ике.

Кто-то из учеников обхватил голову руками. Хорикита и Йоске — те, кто хорош в учебе — обменялись напряженными взглядами.

— Мне кажется, что оно вполне соответствует уровню сложности.

— Точно. Если занимаешься как все, решить можно.

Обсуждая задание стандартной сложности, класс разделился на два лагеря.

В классе Ичиносе много учеников со стабильной успеваемостью. Как же покажут себя те, кто из низшего звена?..

На экране отобразился результат ответов на первое задание оставшихся трех учеников.

* * *

Правильно ответили: Кобаши Юмэ, Шибата Со.

* * *

Итого вместе с двумя успешно защищенными учениками они заработали четыре очка. Это более чем хороший старт.

Теперь класс Ичиносе атакует класс Рьюена. Тема: «экономика». Рьюен защитил одного человека. Однако никто из выбранных не решил задание правильно, поэтому у них вышло получить только одно очко.

Вот уже проступили последствия плохой успеваемости у большинства учеников в классе.

Отдать Ичиносе по сравнению с этим четыре очка — не сказать, что приятно, но унывать некогда. Мы можем получить те же четыре очка или даже больше, когда придет наш черед защищаться. На этом специальном экзамене важно не только обходить заслоны оппонента и не давать ему отвечать правильно, но и обеспечить себе точное выгораживание и высокий процент решенных вопросов. Ведь зарабатывать очки можно только при успешной защите.

Настал черед атаки класса Рьюена: Сакаянаги защитила одного, трое правильно решили задание — итого они получили четыре очка.

Кульминация первого раунда. Класс Сакаянаги атакует класс Хорикиты.

— Наконец-то.

— Ага. Интересно, как будет действовать Сакаянаги-сан…

И вот нам стал известен ее выбор темы.

* * *

Тема: «вычисления».

Сложность: 1.

* * *

Под вычислениями могут попасться как простые умственные расчеты, так и заполнение пустых полей, чтобы получить нужный ответ. Посмотрим, что выйдет из первой сложности. Примечательно, что в классе Хорикиты довольно много тех, у кого проблемы с устным счетом, и целых семь человек попросили освободить их от этой темы.

Обратить внимание следует на то, как поступят с Коенджи.

Если предположить, что Хорикита выполнит свое обещание, то ей придется его защищать.

На экзамене на необитаемом острове он продемонстрировал ворох талантов, но как человек, он сильно свободолюбив, и у него нет желания активно проявлять себя на специальном экзамене. Хотя стоит отметить, вряд ли другие классы станут выбирать конкретно Коенджи с его отменными академическими способностями и интуицией.

Но обещание есть обещание. Итак, как же Хорикита поступит…

* * *

Ученики под защитой: Сонода Чиё, Ичибаши Рури, Окия Кёске, Ике Канджи, Макита Сусуму.

* * *

Имя Коенджи не вошло в список защищенных, составленный Хорикитой. Тот, незаинтересованный в специальном экзамене, никак не отреагировал на это.

— Э-эй, Сузуне. А ты разве не должна защищать кое-кого? — в панике спросил Судо, которого, судя по всему, уже какое-то время волновал вопрос с Коенджи.

— На этом экзамене риск исключения касается лишь выбывших. Я заключила, что не буду ничего делать до тех пор, пока он не ошибется два раза. А причин, чтобы защищать его с самого начала, нет.

— Ну вообще-то, хотя… да…

Судо был застигнут врасплох, но затем быстро согласился.

— Но просто для справки, он волен как взяться за голову и ответить правильно, так и ничего не решать. Ты же не против такого подхода, Коенджи-кун?

Сказано было так, будто его просто поставили перед фактом, но Коенджи вообще не обратил на это внимания.

— Поступай, как знаешь!

Пусть ему пообещали не допускать его исключения, никто не говорил, что с ним будут нянчиться. Подход Хорикиты, по сути, можно считать планом минимумом.

Она также заверила, что пусть Коенджи сам решает, отвечать на вопрос или нет, но если его таки выберут, то, возможно, он захочет оградить себя от бессмысленного выбывания. У девяноста девяти процентов уверенности обычно бывает один процент беспокойства. И наступать себе же на горло — не дело.

* * *

Успешно защищены: Окия Кёске, Ике Канджи.

Назначены атакующей стороной: Ишикура Каёко, Кикучи Эйта, Инокашира Кокоро.

* * *

Хорикита на первой защите удачно обезопасила двоих.

Это очень важные два очка. Первый раунд, и вот мы на третьем месте.

Если оставшиеся три ученика решат задание правильно, класс временно займет первое место, вопрос только в том, справятся ли они.

Нервничающие ребята заняли парты на первом ряду и взялись за планшеты. До тех пор пока не ответят все, разговоры запрещены, поэтому мы спокойно ждали.

* * *

Ограничение по времени: одна минута.

15 * 24 * 16 = ?

* * *

Задание на умножение. Естественно, трем ученикам предстоит решить ее в уме. Даже если ответ легко дается на бумаге, проделать то же самое в голове уже сложнее.

На первый взгляд все просто, но судя по волнению сидящих спереди, что-то у них не задалось.

Одна минута пролетела в мгновение ока, в результате… один правильный ответ.

Кикучи и Инокашира, решившие неправильно, извинились с виноватым видом, и вся троица, включая Ишикуру, вернулись на свои места.

Выбор учеников и исход пробудили во мне любопытство по поводу задумки Сакаянаги на первый раунд. В нашем классе Ишикура один из тех, кто силен в математике. А вычисления подразумевают цифры. Есть шанс, что у нас будут правильные ответы, и рисковать так нужды нет. И без семерых застрахованных было еще в кого целиться.

Не исключено, что Сакаянаги не знала, насколько Ишикура способен, но она должна была помнить, что он справился с тестом по математике на итоговом экзамене в конце первого года обучения. Другой бы, возможно, и проглядел это, но явно не Сакаянаги.

Еще один возможный вариант: она намеренно выбрала ученика, который хорошо разбирается в математике, с расчетом на то, что его вряд ли защитят.

Атака была, защита была, на этом первый раунд подошел к концу. Заработано три очка — наверное, можно с уверенностью сказать, что начало неплохое.

Второй раунд, атака: Хорикита выбрала пятерых. Классу Ичиносе не удалось никого защитить, но два человека у них ответили правильно, в общей сложности они заработали шесть очков.

Класс Рьюена: одного защитили, один решил задание верно — три очка.

Класс Сакаянаги: одного защитили, три решили верно — восемь очков.

Экзамен только начался, а второй раунд постепенно увеличивал разрыв между классами.

Вторая защита класса Хорикиты.

В этот раз Сакаянаги вместо темы вычисления выбрала гастрономию, сложность первая.

Хотя это обошло меня, но почти все одноклассники должны были сообщить о своих сильных и слабых сторонах. Недолго думая, Хорикита назвала Сакагами-сенсею пять защищаемых учеников.

* * *

Успешно защищены: никто

Назначены атакующей стороной: Коенджи Рокуске, Хасебе Харука, Хирата Йоске, Юкимура Терухико, Онодера Каяно.

* * *

К сожалению, с защитой не угадали полностью.

Следом еще одна проблема, и заключается она в списке назначенных оппонентом. Шел второй раунд, и вот среди пятерки мелькнуло имя Коенджи, оно еще и первым стояло.

Битва была продолжительной, целых двадцать раундов, и Коенджи хоть раз выбрали бы. Ничего особенного так-то… Но важно здесь то, как он себя поведет, когда столкнется с заданием, которое ему будет вполне по силам решить.

* * *

Ответьте, какое значение у вилки и ножа, которые положили на тарелку в виде перевернутой «V», во французской кухне*.

[П/Р: Означает паузу в еде, положено так делать по этикету. Например, если хочется поговорить с собеседником.]

* * *

Это простой вопрос, на который даже я мог ответить правильно, и с теми знаниями, что были у меня на момент поступления в старшую школу.

Но Коенджи… не ответил вообще.

Со спины я видел, что он даже стилус в руки не взял.

Что касается остальных четырех учеников, к сожалению, Кейсей ошибся. Похоже, он вспомнил правильный ответ сразу после того, как его поставили перед фактом — от досады он даже ударил по столу.

Результат оставлял желать лучшего, но зато удалось заработать еще три очка. Итого у нас было шесть.

— Я все видел, Коенджи. Как всегда, ни черта ты не серьезен!.. — выразил свой гнев Судо, но не сорвавшись на крик.

Это не было похоже на личную неприязнь, скорее, он как бы предостерегал от лица класса: «Если ты даже не делаешь вид, что стараешься, тобой будут недовольны».

— Ты не по адресу, меня не вини! Если кого-то что-то не устраивает, это можно изменить, достаточно защитить меня.

— Да катись ты, как еще язык поворачивается…

Обиду понять можно, но переживать, пока нет двух неправильных ответов, не нужно. Класс, кажется, также унялся, поскольку сама Хорикита подчеркнуто игнорирует его отказ отвечать нормально.

Проблема будет, если Хорикита пойдет на радикальный шаг, позволив исключить Коенджи, не сдержав обещание, но она, должно быть, просто не хочет напрасно занимать драгоценный защитный слот.

Коенджи, ухмыляясь, бросил взгляд на Хорикиту, сидящую с непроницаемым лицом, после чего вернулся на свое место. Кейсей, кто ответил, но неправильно, напротив, подошел к ней и извинился:

— Виноват, Хорикита. Наверное, я перенервничал, вот и не смог вовремя вспомнить… А должен был, ведь знал ответ.

— За тебя я не сильно беспокоюсь. Но если попадется та же тема, могут снова выбрать тебя, тогда на всякий случай ты будешь под защитой. Договорились?

Сакаянаги не упустит возможности. Вот почему его непременно защитят, когда появится опасность. Кейсей согласно кивнул, Хорикита кивнула в ответ.

После начавшегося боя последовала череда из атак и обороны.

Каждый раз, когда задание становилось известно, ученики погружались в телефоны, сидеть сложа руки было некогда. Лидерам, с другой стороны, не надо волноваться, что их выберут, но времени на отдых у них еще меньше. Им нужно по ходу дела решать, какую тему выставить оппоненту, кого атаковать и кого защищать.

У Хорикиты почти нет времени на разговоры, она либо печатала в телефоне, либо иногда записывала что-то в тетрадь.

Настал черед атаки Сакаянаги в третьем раунде. Снова была выбрана тема гастрономия. Сложность осталась первой. Прошлый вопрос был легким, на него правильно ответили три человека — это наталкивало на мысль, что в этот раз тема будет другой, но, похоже, другая сторона думает иначе.

Может, Сакаянаги увидела в промахе двух сильных учеников, Коенджи и Кейсея, какую-то возможность?

Хорикита помимо четырех человек защитила также Кейсея, как договаривались.

Однако…

* * *

Успешно защищены: никто

Назначены атакующей стороной: Коенджи Рокуске, Миямото Соши, Иджуин Ватару, Сато Майя, Азума Сана.

* * *

Коенджи выбрали второй раз подряд. Но остальных заменили полностью. И того же Кейсея, который под защитой, Сакаянаги не назвала.

— Похоже, нас прочитали…

Наступательно оборонительный бой подразумевает чтение сторонами намерений друг друга — так и тут. Когда атака производится в той же теме, естественно, защита будет стремиться предотвратить выбывание ученика. Тогда нет никакого смысла целить в Кейсея, которого, скорее всего, защитят.

Но то же можно сказать про Коенджи.

Сакаянаги по-разному воспринимает Коенджи и Кейсея, только в чем именно разница? Лишь одно ясно: она точно разобрала нашу внутреннюю ситуацию.

Коенджи снова поднялся и уверенной походкой пошел вперед.

— Коенджи-кун, я не могу заставлять тебя из-за обещания, данного классом, однако хотя бы ради себя, думаю, тебе стоит ответить правильно.

Любого рода разговоры, даже если шепотом, будут строго запрещены, когда все сядут за парты в переднем ряду. Вот почему Йоске заговорил, лишь когда Коенджи проходил мимо.

Однако тот, будто уверенный, что в следующем раунде его обязательно защитят, опять не стал решать задание.

Одноклассники уже не пытались сдерживаться, но, наверное, помогло то, что остальные четыре человека справились. То есть попавшийся вопрос в третьем раунде был легким для всех. И из-за этого порадоваться в полной мере не получалось, ведь если бы Коенджи вел себя нормально, можно было бы получить максимальное количество очков.

Рейтинг по итогу трех раундов выстраивался следующий: первое место занимает класс Сакаянаги с одиннадцатью очками, второе место — класс Хорикиты, десять очков, третье — класс Ичиносе, девять очков, и последнее — класс Рьюена, пять очков. Не валяй Коенджи дурака, мы вышли бы вперед с двенадцатью очками.

Но едва ли можно с этим что-то поделать, раз он не воспринял даже просьбу Йоске.

Было бы хорошо остановить класс Сакаянаги, который с самого начала закрепился на первом месте, но пока шла только первая половина, и ничего не оставалось, кроме как наблюдать — все зависело от того, как Рьюен проявит свои способности. Однако его класс явно отставал и в атаке, и в защите, похоже, им приходится очень непросто. Здесь дело было скорее в способностях его одноклассниках, чем в удаче или в чтении лидерами друг друга.

Четвертый раунд, защита Хорикиты.

* * *

Тема: гастрономия.

Сложность: 2.

* * *

Сакаянаги уже третий раз подряд выбирает одну и ту же тему. Однако сложность была повышена до второй. То есть на эту атаку она потратила одно очко.

— Снова эта гастрономия! И что такого замышляет Сакаянаги?

Тем не менее ученики обратили больше внимания на повторяющуюся тему, а не сложность.

Если учесть, что Коенджи почти выбыл из игры на раннем этапе, значит ли, что Сакаянаги намерена перейти в полноценное наступление?

В первый и во второй раз вопросы попадались довольно легкие, из-за чего, судя по всему, они первые из всех классов повысили сложность. Может, в качестве пробы.

— Его ведь не выберут и в этот раз?.. Не выберут ведь?

— Кто знает? Возможно, рассмотрят это как шанс устранить Коенджи-куна?

У Коенджи после несколько неотвеченных вопросов подряд в теме гастрономия больше нет права на ошибку. Здесь есть очень важный момент: следует ли защитить его, поскольку он был на грани выбывания, или на него не нацелятся как раз потому, что он — на грани выбывания? Выбранная тема явно показывала, что оппонент пытался через Коенджи заставить нас метаться.

Однако стоит не забывать, наша ситуация не совсем типичная для остальных классов.

Вопрос принципа стоит здесь над стратегией. Если Коенджи снова не ответит, он будет первым в классе выбывшим.

Другими словами, раз было оговорено защищать его, у Хорикиты, если она хочет сдержать обещание, нет иного выбора, кроме как поступить именно так. И если Коенджи станет целью, мы сможем получить одно очко.

Взгляды всех были прикованы к Хориките, когда среди озвученных пяти имен не попалось Коенджи.

* * *

Успешно защищены: Шинохара Сацуки, Судо Кен.

Назначены атакующей стороной: Коенджи Рокуске, Сотомура Хидео, Мияке Акито.

* * *

Одноклассники, ранее наблюдавшие за ходом экзамена относительно терпеливо, заметно растерялись.

— Х-Хорикита-сан?

Сильнее всех удивился Йоске. Именно он первым и обратился к ней, как человек, который не сомневался, что она сдержит обещание.

— Сузуне, а это нормально? Коенджи же может стать выбывшим, — спросил Судо.

Однако Хорикита молча смотрела вперед. Единственным, чей настрой не изменился, оказался Коенджи, хотя казалось бы, именно он должен был переживать больше остальных.

— Фу-ха-ха. Ну ты разберешься, девочка Хорикита.

Те, кто не задумываются, могут посчитать, что Хорикита отказалась от Коенджи.

Человек, нарушивший обещание. Злоупотребление доверия неминуемо навесит такой ярлык. А терять благосклонность класса сейчас, после прошедшего специального экзамена «Единогласное решение», будет не самым лучшим решением.

Коенджи, больше ничего не добавив, прошел вперед и сел вместе с остальными учениками.

Вопрос был несомненно сложнее двух предыдущих. Одноклассники начали переглядываться, непонимающе наклонять головы. Неясно, многое ли знает Коенджи по теме гастрономия, но на него определенно падало подозрение.

И вот три человека взялись отвечать на вопрос.

Тот, кто до сих пор дважды не брал в руки стилус, наконец-то взял его. Со стороны казалось, что его рука двигалась без заминок, а как оно на самом деле…

* * *

Правильно ответили на вопрос: Коенджи Рокуске.

* * *

Впервые в числе правильно ответивших появился Коенджи, в этот раз он решил не пускать все на самотек. И решил он так, чтобы не стать выбывшим.

— Пропади ты пропадом, Коенджи, все-таки, что не говори, а тебе не все равно! — воскликнул от облегчения Судо и подразнил его, взявшегося за дело всерьез.

Судо мог питать к Коенджи неприязнь, но он явно обозначил, что не желает, чтобы тот выбыл.

— Думай, что хочешь.

Непонятно, что у Коенджи на самом деле на уме, но здравый смысл говорил именно в пользу этого объяснения. Не ответь он правильно, стал бы выбывшим, а там и до исключения рукой подать.

Однако вызывать беспокойство должно решение Хорикиты на эту схватку. Реальность такова: она не защитила Коенджи, кто рисковал выбыть после третьего неправильного ответа. Даже если предположить, что он станет серьезным, когда загонят в угол, одна ошибка, и все.

Можно сколь угодно быть уверенным, что сейчас он ответит правильно, но защищать его все равно придется.

Класс разволновался, и даже Йоске не решался спросить, в чем дело.

Но все это, естественно, не касалось одного человека. Коенджи прошел мимо меня, встал напротив Хорикиты и тихо спросил:

— Ну и чего ты добиваешься? Если у тебя есть оправдание, давай, я внимательно выслушаю.

— Оправдание? Чему, разве есть какая-то проблема?

— О как?

Хорикита без страха посмотрела снизу вверх на Коенджи, а тот в ответ слегка улыбнулся.

— Ты не выбыл. А значит, нет риска исключения. Я не права?

— Но ответь я неправильно, выбыл бы. Что ты думаешь об этом?

— Но ответил ты правильно.

— Фу-ха-ха, твоя правда. Где же мои манеры, похоже, я сделал поспешные выводы.

— Если мы уладили недопонимание, можешь вернуться на свое место? Ты больно большой, экран загораживаешь.

В разговоре явно ощущались дистанция и отказ помогать, одноклассников это ни капли не успокоило, и лишь Коенджи остался удовлетворенным.

Я мог бы объяснить, что кроется за решением Хорикиты не защищать его, и обнадежить учеников, но продолжу молча наблюдать. Сама она однозначно не хочет, чтобы одноклассники понапрасну переживали, но у нее есть другая цель. И наличие этой цели доказывает тот факт, что лидер ничего не растолковывает.

Хорикита не колеблется от направленных на нее взглядов, полных сомнения. Даже во время атаки Сакаянаги в пятом раунде, еще более важной, она не защитила Коенджи.

Но его имя уже не значилось в списке назначенных стороной нападения.

С точки зрения других учеников, Коенджи был вероятной целью, поскольку его никто не защищал, но Сакаянаги так не считала.

Возможно, она восприняла его как угрозу, ведь он единственный ответил на вопрос по теме гастрономия второй сложности. Вот в чем, думаю, обмануться многие ученики: «Раз Коенджи ответил на вопрос, значит, вряд ли от него теперь можно ожидать повторных ошибок. Именно поэтому его не выбрали. Хорикита рискнула потерять доверие товарищей, но в итоге победила».

Когда стало известно, что Коенджи в списке назначенных нет, выражение лица Хорикиты омрачилось.

— Все же подловить оппонента оказалось не просто…

Из-за того, что я сидел близко, я услышал тихий шепот, не обращенный ни к кому конкретному.

За первую половину мелькнуло несколько довольно занимательных моментов, как в атаке, так и обороне.

Со временем у всех классов неуклонно увеличивалось количество учеников, отвечавших неверно, и под конец седьмого раунда в классе Рьюена появился первый выбывший — Ишизаки. Затем, на восьмом, в классе Хорикиты разом вылетели Сотомура и Иджуин, в том же раунде в классе Рьюена выбыли Исояма и Яно. В классе Сакаянаги — Камуро. В десятом раунде, последнем в первой половине, отсеялись: Хондо из класса Хорикиты, Морофуджи из класса Рьюена и Ямамура из класса Сакаянаги.

* * *

Рейтинг на конец первой половины:

1-е место: Класс A Сакаянаги, двадцать девять очков. Выбывшие: Камуро, Ямамура.

2-е место: Класс B Хорикиты, двадцать восемь очков. Выбывшие: Сотомура, Иджуин, Хондо.

3-е место: Класс C Ичиносе, двадцать четыре очка. Выбывших: нет.

4-е место: Класс D Рьюена, девятнадцать очков. Выбывшие: Ишизаки, Исояма, Яно, Морофуджи.

* * *

Всего выбывших было девять. Можно подумать, что это много, но во второй половине, наверное, будет еще больше. Ведь еще есть ученики, у кого накопилось по две ошибки.

Вместе с тем в классе Ичиносе не выбыл никто. Кто-то увидит в этом блестящую игру лидера, но дело было в другом.

— Стратегия сработала хорошо, Хорикита-сан, — похвалил Йоске Хорикиту, будто бы за некий труд.

— Да. Ее подход на этот специальный экзамен не изменился, как и ожидалось. Благодаря чему их плюс-минус удалось сдержать.

Как много одноклассников разгадали стратегию Хорикиты против Ичиносе?

Выбывших у них ноль, и на то есть причина. Хорикита в атаке намеренно подвела пять человек на грань выбывания. Ичиносе любой ценой будет защищать своих одноклассников. И затем, чтобы не подвести к грани шестого, атака рассредоточилась на остальных.

В свою очередь Ичиносе, зная, что теперь выбирали других, раз за разом давала защиту тем пятерым, кто мог выбыть. Однако с тех пор она ни разу не оградила остальных. Ведь если пропустить хотя бы одного из той пятерки, есть шанс появиться выбывшему, который потом еще и может вылететь из школы.

— Но она ни на шаг не отступает. Хотя раньше на подобную безрассудную защиту не пошла бы. Допустим, в первой половине все получилось, но дальше-то будет сложнее.

Подтверждение этому — из четырех классов именно у них наибольшее количество учеников, неправильно ответивших лишь на один вопрос.

— Во второй половине Ичиносе-сан должна защищаться от Рьюен-куна. Им будет трудно.

— Если только во второй половине они не перестанут стоять на своем, хотя…

Речь о Рьюене. Высока вероятность, что он нанесет удар в последние один-два раунда.

— Но давай сейчас обсудим нас. Мы отстаем всего на одно очко, у нас есть шансы победить.

На первых порах казалось, что класс Сакаянаги вырвался вперед, но Хорикита наступала на пятки. В плане чтения оппонента она, такое ощущение, что отставала на полшага, но одноклассники удачно перекрыли этот разрыв.

— Если не ошибаюсь, школа дает вопросы, на которые примерно пятьдесят процентов учеников могут ответить правильно, это если не считать попавших под защиту. Увеличение сложности на один дает двадцать процентов, а третья сложность — что-то около десяти.

С третьей сложностью можно практически не ждать правильных ответов, но постоянно применять ее не выйдет из-за траты двух очков. Очень вряд ли, что ею часто будут пользоваться во второй половине, ведь если оппонент угадает с защитой, только потеряешь от этого.

Схватка за первое место выглядит занятной, но и между двумя классами снизу тоже довольно волнующая. Особенно это касается класса Рьюена, в первой половине у него уже трудное положение.

Если предположить, что курс останется прежним и что выбывших может быть больше, у первого места должно быть около пятидесяти-пятидесяти пяти очков. Во второй половине Рьюену нужно получить минимум тридцать, чтобы заиметь какой-то шанс.

Рассматривая ситуацию в целом, можно сделать такой вывод: преуспевающих в учебе учеников выбирали реже. Однако и защищали их реже, поэтому не раз кого-то подлавливали на нестандартных темах. Тех, что не имеют отношения к академическим способностям, вроде: субкультуры, гастрономии и других. Вопросы в них могут показаться проще, чем в стандартных темах той же сложности, — должно быть, это из-за широкого охвата знаний.

К слову, я просчитался с вопросом не по учебной теме. «Какое животное в зоопарке известно тем, что каждый день попадало в заголовки новостей из-за того, что мило стояло на двух лапах?».

Тема попалась «новости», и поскольку я понятие не имел, о каком животном идет речь, наугад выбрал «собака», чем заслужил ледяной взгляд Хорикиты.

Правильный ответ был «красная панда»*.

[П/Р: Зовут Фута, находится в зоопарке Чиба в префектуре Чиба. На момент 2023 года стоять на задних лапах уже не может из-за возраста.]

После начала перерыва на обед я попросил Хорикиту уделить мне немного времени, и мы вышли в коридор.

— Ответ — красная панда, ты это хотел узнать?

— Нет… Кое-что интересное произошло во время экзамена.

Не думал, что она сходу начнет копошить мимолетное прошлое…

— Да я пошутила! Но не ожидала, что ты сам заговоришь со мной. Так что, совет?

— Нет, не совсем. Ты заметила, в каком порядке выводятся назначаемые атакующей стороной имена?

— Порядок, не знаю даже… Я не обращала внимание, если честно. Но это не простой слоговый и не чередование полов, верно?

— Не узнаем наверняка, пока не расспросим другие классы, но выбранные тобой выводились без нюансов. Иначе говоря, похоже, имена показываются в том порядке, в котором их произнес лидер.

— Ну, должно быть, так и есть. И?

— Меня заинтересовал выбор Сакаянаги со второго по четвертый раунды: три раза подряд Коенджи был атакован, и всегда его имя оказывалось первым.

— Значит, во втором раунде она решила целиться в Коенджи-куна до тех пор, пока тот не ответит правильно?.. Юкимура-кун вроде тоже тогда ошибся?

— Да. Коенджи опасен своим потенциалом, но Кейсей определенно представляет большую угрозу с точки зрения общей оценки. Тем не менее Сакаянаги не выдвинула его в третьем раунде.

— В тот момент я подумала, что просто неправильно поняла ее намерения. Она решила, что Юкимура-кун будет мне важен, и поэтому я защищу его, так?

— Возможно, да, именно по этой причине она не атаковала Кейсея. Но это не объясняет выбор Коенджи. Он ошибся и во втором раунде, и в третьем, только в четвертом ответил правильно, но с пятого раунда и до конца первой половины его имя больше не появлялось. Если бы мы его защитили хоть раз, это бы имело смысл, но в четвертом раунде он справился с вопросом сам. Я хочу сказать, Сакаянаги знала, на него защита не распространяется.

— Сакаянаги-сан в самом начале нацелилась на Коенджи-куна, и хотя он два раза ошибся, она перестала его выбирать после первого же правильного ответа. Это странно.

Чем больше выбывших, тем лучше. Если велика вероятность, что он останется без защиты, его стоило бы атаковать.

— Может, она опасалась его эрудиции?

— Тогда не было необходимости просто так выбирать Коенджи с самого начала. И это не объясняет, для чего ей понадобилось назначать его три раза подряд.

— Сакаянаги-сан прознала про обещание между мной и Коенджи-куном?..

— Это естественно, думать так. Учитывая обещание, Коенджи вряд ли отнесется к экзамену серьезно. Еще, скорее всего, она предусмотрела, что защищать его не будут, пока он не сделает две ошибки.

Разумеется, могло быть и так, что Коенджи ответит нормально или что Хорикита сразу защитит его, но тогда с третьего раунда, вероятнее всего, атака на него прекратилась бы.

— Но даже если так, почему она в пятом раунде и далее не выбирала его? Раз я решила не защищать?

— Вот как раз потому, что ты так решила. Как только она поняла, что не добьется траты слота защиты на Коенджи, выгода от его устранения показалась ей уже не такой существенной. Скорее, это было бы во вред.

— Из-за того, что даже если его удастся устранить, мы лишимся всего одного заработанного очка, верно?

— Да. Перед экзаменом ты сказала, что заготовила способ, как оставить рану неглубокой в случае, если мы окажемся на дне. Он завязан на выбывании Коенджи, верно?

— Так ты все понял…

— Ты обещала не дать его «исключить» и дать ему «свободу». Ты никак не ограничила его на этом специальном экзамене, а значит, часть про свободу выполняется. Теперь часть про исключение. Даже если Коенджи будет единственным выбывшим, его не исключат, достаточно воспользоваться Очком защиты.

Коенджи получил Очко защиты за победу в задании на экзамене на необитаемом острове. С его помощью можно отменить собственное исключение из школы.

— Все так. Я не обещала беречь Очки защиты Коенджи-куна. Пока он не исключен из школы, я держу свое обещание. И причин упрекать меня в чем-то нет.

Потеря одного заработанного за экзамен очка не проблема, а потом можно будет просто воспользоваться Очком защиты Коенджи, не обращая внимания на будущих выбывших. Иначе говоря, пропадет страх того, что кому-то придется вылететь из школы в случае занятия последнего места.

— И все же я заставила одноклассников переживать из-за того, что отказалась его защищать.

— А если бы ты объяснилась, то о плане бы узнал Коенджи.

— Да. Но он, похоже, быстро сообразил, что я не стану его защищать. Хотя по моей задумке вторая половина должна была быть более спокойной, если бы он выбыл на раннем этапе.

Вот почему Коенджи ответил на вопрос правильно. Он посчитал, что будет неприятно лишаться Очка защиты.

— Разумно предположить, что Сакаянаги — такой уж у нее характер — не хотела, чтобы в твоем классе пропало «давление из-за возможного исключения из школы».

— Ее характер проявляется буквально в каждом решении. Но опять же, почему Коенджи-кун не отвечал нормально с первого вопроса?

— Этого я не знаю. Может, просто подумал, что ничего страшного, если подождет до третьего. В любом случае вот о чем я хотел сказать: в классе, возможно, кто-то сливает информацию.

Я дал знать об этом не только из-за специального экзамена, но и на будущее.

— Спасибо. Буду держать ухо востро.

— Тогда тема закрыта. Кстати, какие у тебя планы на обед?

— У меня не было возможности приготовить бэнто, поэтому хотела сходить в столовую. А у тебя?

— Тоже туда хотел пойти. Кей, скорее всего, будет все время в телефоне.

Я повернулся в сторону класса, а Хорикита согласно кивнула.

За первую половину Сакаянаги ни разу не выбирала Кей, поэтому она вышла невредимой. Однако спокойствия это, естественно, не добавляет, ведь присоединиться к выбывшим можно всего за три вопроса. Чтобы этого не допустить, она должна, пусть и наспех, вбить знания себе в голову.

Первый раунд «специального экзамена на выбывание» продвигался медленно.

Класс Ичиносе впервые атаковал класс Рьюена: лишь один из пяти учеников был защищен, а задание так и вовсе никто не решил верно — начало не задалось. Но это объяснимо. В классе Рьюена слишком много учеников нуждаются в защите, если смотреть по их академическим способностям, то слабые места очевидны. В выбранной Ичиносе теме «экономика», даже не беря в расчет освобожденных, почти половина учеников пребывала в недоумении.

А с другой стороны, класс Ичиносе после атаки класса Хорикиты получил четыре очка.

Первый же раунд определил разницу в три очка, и уже ощущалась тяжелая атмосфера. Только не из-за упущенных очков.

— Ну хорошо, поскольку вы теперь атакующая сторона, выбери учеников в классе A, — беззаботно попросила Хошиномия лидера, но тот не шелохнулся.

Он молча уставился в свой телефон.

— Ау-у! Ты слышал? — снова произнесла она с кафедры, на всякий случай.

Но Рьюен не отвечал.

Согласно заранее объясненным правилам, время на выбор сокращалось секунда за секундой. Хошиномия, само собой, предположила, что уж в первом раунде атака будет целенаправленной, но вот прошло шестьдесят секунд, а Рьюен не сказал ни слова.

В нормальных условиях было бы неудивительно, если одноклассники начали интересоваться: «С тобой все хорошо?». Но здесь такого не было. Вернее, никто здесь не мог этого сказать, даже если хотел.

Вернувшись на передовую, Рьюен стал еще более устрашающим, чем раньше.

Для Хошиномии было непривычно видеть такое напряжение в классе Рьюена, чего не скажешь о его одноклассниках. В их повседневной жизни эта обстановка самая что ни на есть будничная.

Уладить все быстро мог Канеда, отвечающий за стратегию, но надеяться на него было нельзя: по сути, он ждал указаний Рьюена.

В такой момент взгляды одноклассников естественным образом устремились на Кацураги. Несмотря на перевод из другого класса, он уже был признан как советник Рьюена.

За общую оценку в «ОИС», конечно, но самое главное — за то, что он не робел перед Рьюеном. Последнее могла и Ибуки со своей заносчивостью, но Кацураги хотя бы руководствовался здравым смыслом.

Сам Кацураги, на кого хотели положиться… ничего не делал.

Он закрыл глаза, скрестил руки на груди и позволял времени на выбор идти своим чередом. Может, он смирился с положением дел, потому что посчитал, что слова все равно ничего не изменят? Или он спокойно ждал, поскольку знал, что так получится?

Так или иначе, а большинство учеников могли только молча наблюдать.

— Бросьте, это же первый раунд. Разрыв в три очка — это так, пустяк, не нужно сильно себя корить, что скажете? — подбодрила Хошиномия, думая, что дело только в незадавшемся первом раунде.

Это было не совсем честно с ее, как учителя, стороны, но она не могла промолчать — ради тревожащихся, по ее мнению, учеников. По крайней мере так оно должно выглядеть со стороны. На деле же, чтобы класс Ичиносе, за который отвечает Хошиномия, победил, нельзя позволить классу Сакаянаги набирать очки. Если плохая стратегия против них позволит набрать слишком много очков, шансов на победу точно не будет.

Она преследовала свои цели, но когда молчание не прервалось, Хошиномия поняла, что ошиблась в своих суждениях.

Многих учеников действительно озадачил бездействующий Рьюен, но почти никто не тревожился. Молчание должно приводить к неблагоприятным исходам, но в этом классе оно развилось до уникальной силы.

Прошло две минуты, и Хошиномия смирилась с этой необычной ситуацией, когда атакующая сторона не называла имен.

Возможно ли, что молчание — это какой-то секретный план? — задумалась она.

Идеальный выбор учеников, которых класс Сакаянаги не сможет защитить совсем, и большинство из которых ответят на вопрос неправильно. Вот что он обдумывает? Эту стратегию, похожую на сладкий сон?

Когда осталось всего тридцать секунд, Рьюен наконец-то сообщил имена пяти человек.

— Ой, п-постой, стоять! Сейчас введу, — отозвалась Хошиномия, после чего взялась за планшет.

* * *

Тема: быт.

Сложность: 1.

Назначены атакующей стороной: Кито Хаято, Камуро Масуми, Хашимото Масаёши, Мачида Коджи, Ямамура Мики.

* * *

Хошиномия спешно закончила вводить имена и тут же удивилась. Очевидно, несколько выбранных учеников были в положении, близком к Сакаянаги.

* * *

Успешно защищены: Мачида Коджи.

* * *

Долгим раздумьям пришел конец, и оппонент защитил одного человека.

Но то, что ждало впереди…

* * *

Правильно ответили на вопрос: Кито Хаято, Камуро Масуми, Хашимото Масаёши.

* * *

Три из оставшихся четырех ответили правильно.

Четыре очка отдали другому классу, а сами заработали только одно — скверное начало.

В конце концов надежд они не питают. На Хошиномию произвели впечатление необычайно спокойные ученики, но пришлось мысленно придержать восхищение. Как и ожидалось, способностей не хватает — класс Сакаянаги им вряд ли по зубам.

Но ту же стратегию Рьюена даже с натяжкой нельзя было назвать изобретательной. Большинство выбираемых не менялись с первого раунда. Он раз в два раунда чередовал одних и тех же: Кито, Камуро, Хашимото, Ямамура, Мачида, Санада, Сатонака, Матоба. То ли пытался заставить противника понервничать, то ли по другой причине.

Разумеется, Сакаянаги справлялась с защитой.

Но Рьюен особо не менял выбираемых. Он делал одно и то же, оставаясь на последнем месте.

Однако вот прошел пятый раунд, середина первой половины экзамена. Кто-то уже ошибся два раза, поэтому должна была проявиться паника, но Хошиномия отметила то, чего никак не могла объяснить:

— Никто не нервничает…

Роковая причина их неизменного последнего места кроется в защите, а не в атаке. Процент правильных ответов здесь очевидно ниже, чем в других классах, а значит, они не получают нужные очки. В такой ситуации нормально тратить каждую минуту и каждую секунду на поиск хотя бы малейшей подсказки на ответы.

Да только среди большинства учащихся не наблюдалось нервозности.

Хошиномия пошла по классу, якобы как наблюдатель, и вскользь заглядывала в телефоны. Но нет, они не игрались, как она того ожидала: кто-то листал сайты, другие смотрели видео, но все — по темам, которые ученики, видимо, хотели подтянуть.

Получается, находясь под контролем Рьюена, они боятся лишний раз поднимать голову? — Так подумала Хошиномия, а потом…

— Канеда-кун, ты, кажется, ничем не занимаешься. Что, хорошо подготовился? — полезла она с вопросом к Канеде, который выделялся среди занятых учеников тем, что не держал в руках телефон.

— Я прилежно занимаюсь каждый день. Кроме всего прочего, стараюсь не запихивать в себя знания, смысла в этом мало. Мне не хотелось бы нарушать повседневный распорядок, — уверенно улыбнулся Канеда, поправив очки на носу.

— В-вот как? Умные дети такие странные…

Хошиномия, хоть и сама спросила, но все-таки отчасти потеряла интерес к Канеде.

Что до остальных учеников, Ишизаки вообще бесцеремонно заснул в период ожидания. Он уже ошибся два раза и теперь, казалось, окончательно сдался.

— Что ж не так с этим классом?..

Ей было немного неуютно, но она, как отвечающий за класс учитель, неотступно выполняла свою работу.

Сразу после того, как Сакаянаги во вторую атаку на класс Хорикиты назвала учителю пять имен, Хашимото встал со своего места и пошел к ней, оставшейся сидеть. На его лице не было привычной легкой улыбки, выглядел он скорее хмурым и мрачным.

Его поведение сильно выделялось, поскольку все остальные продолжали сидеть.

— Тебе что-то нужно, Хашимото-кун?

— Такое дело, я бы хотел напомнить на всякий случай то, о чем шла речь вчера вечером. Ты, выходит, не хочешь воспользоваться сведениями, которые я дал? — недовольно высказался он, показав большим пальцем себе за спину — на экран с именами учеников.

* * *

Тема: гастрономия.

Сложность: 1.

Назначены атакующей стороной: Коенджи Рокуске, Хасебе Харука, Хирата Йоске, Юкимура Терухико, Онодера Каяно.

* * *

— Ты так думаешь?

— Да, вижу же.

— Твой вчерашний звонок показался мне немного назойливым, знаешь ли. Но сведения, переданные тобой, — все еще сведения. Я запомнила их, а потому не стану глупо игнорировать.

— Раз так, тогда… почему ты выбрала Коенджи?

— Напомни, ты же говорил, что Коенджи-кун — один из тех в классе B, кого следует избегать, верно?

— Он взял обещание с Хорикиты. Короче говоря, его будут защищать. Если выберешь его, скорее всего, просто подаришь очки. Я думал, ты сможешь найти несколько применений моей информации.

Похоже, он надеялся, что кое-что окажется полезным, но когда варианты отмели почти сразу, не смог этого принять. Кито медленно отодвинулся на стуле, уловив изменение в настрое обычно жизнерадостного Хашимото.

— Это излишне, Кито-кун. Хашимото-кун весьма рационален, — слегка улыбнулась Сакаянаги. Затем она объяснила, почему нацелилась на Коенджи, которого должны защитить:

— Он взял обещание с Хорикиты-сан, с этим я могу согласиться. Но его суть: не дать исключить Коенджи-куна. И вместе с тем предоставить свободу, так?

— Ну…

— Нет никакой выгоды от того, чтобы тратить на него драгоценный защитный слой и оставлять его нетронутым. Стоит хотя бы посмотреть, какая будет реакция, если его выбрать, и если он ошибется. Это самый минимум для победы. Ты так не думаешь?

— Но Хорикита порядочный человек. Если станет понятно, что она не держит обещание, класс пошатнется.

— Если такая мелочь их пошатнет, то пусть, так будет даже лучше. Держать обещание важно, но если она потратит защиту на Коенджи-куна, то мне стоит усомниться в ее компетентности в качестве лидера.

Пока она объяснялась, класс Хорикиты определился с защитой, и изображение на экране изменилось: «Успешно защищены: никто». Пять выбранных Сакаянаги учеников будут вынуждены отвечать на вопрос.

— Что скажешь? Как и следовало полагать, защитный слот не был потрачен на Коенджи-куна.

После того как показали итог, Хашимото не мог упорствовать дальше.

— Ну, допустим… Но какой смысл подводить Коенджи к тому, чтобы он заработал очко? Голова-то у него вроде как варит, как ни странно, а значит, шанс, что он ответит правильно, больше, чем у мелюзги.

— Правда? А он мне кажется очень свободолюбивым человеком. Хорикита-сан заверила, что предоставит ему свободу, значит, он не обязан отвечать серьезно. Зато может намеренно ошибиться, — уверенно сказала Сакаянаги, будто видела будущее.

Хашимото не был убежден, поэтому он ждал, пока экран покажет результат.

Как и ожидалось, Коенджи ошибся. И стал на шаг ближе к выбыванию.

— Было рискованно, но твоя взяла. Молодец, принцесса.

Хашимото временно угомонился, но в следующем же раунде потерял дар речи.

Как только настал их черед атаковать, Сакаянаги первым же делом назвала Коенджи. Еще и выбрала ту же тему. Как будто с определенной целью.

Это привело в замешательство не только Хашимото, но и слышавших разговор одноклассников.

— Что ты делаешь? Тема та же, Коенджи точно сейчас защитят! — спросила Камуро, не в состоянии понять, что задумала Сакаянаги.

— Ты же не хочешь сказать, — влез Хашимото, — что и в этот раз на него не станут тратить защиту?..

— Я думаю, так и будет. Потому и выбрала Коенджи-куна.

Хашимото считал это предположение нелепым, но он остался на месте, смотря на экран в ожидании результата.

* * *

Успешно защищены: никто

* * *

— Это сейчас серьезно?.. И что у Хорикиты на уме? — проворчал он, когда Коенджи снова не защитили.

А потом неожиданным стала очередная ошибка.

— Сразу скажу, я не на стороне Хашимото, но почему она отказалась защищать во второй раз?

— Потому же, почему и в первый. Две ошибки допустимы, беречь его необходимости нет. Если она вообще намерена защищать, лучше делать это в конце. Но Хорикита-сан, скорее всего, хотела добиться от него правильного ответа.

— Ясно… Получается, у нее теперь нет иного выбора, кроме как защитить Коенджи, — пробормотал Кито, принявший такое объяснение.

Пока есть возможность ошибаться, Хорикита не станет давать слот защиты Коенджи. Таким образом, чтобы в этом убедиться, Сакаянаги пошла на риск и выбрала его во второй раз.

Так это видится со стороны.

Два вопроса в теме гастрономия оказались легкими, но тут уже ничего не поделаешь. Каждый класс сейчас прощупывает сложность тем.

— Прости, что сомневался в тебе, принцесса. Ты обдумала все как следует. Но тогда не стоило ли нацелиться на Коенджи с первого раунда? И потом на оставшиеся восемь можно было сорвать целый защитный слот. А так, считай, потеряли один раунд.

— Я на девяносто девять процентов была уверена, что Коенджи-куна не будут защищать, но начала со второго раунда, чтобы убедиться окончательно. Также было важно спровоцировать вторую ошибку. Что, если в первом раунде Хорикита-сан защитила бы его? Пришлось бы лишний раз подумать, стоит ли выбирать его вновь.

Есть риск обмануться ложной защитой. Тем не менее она также опасалась, что успешная защита несколько раз подряд даст противнику уверенность и инициатива перейдет к нему.

— Кроме того, он ошибся первый раз в легком вопросе, и это повысило шансы на ошибку во второй раз. Во всяком случае, результат вышел превосходным. И все благодаря твоим сведениям.

Хашимото с облегчением кивнул после того, как она подчеркнула, что его помощью воспользовались должным образом.

— Ну а теперь закроем вопрос с Коенджи-куном.

Четвертый раунд, Сакаянаги снова удивила всех третьим подряд выбором Коенджи.

— Это на всякий случай. Своего рода угроза, что мы можем нацелиться на него в любое время. Твои донесения, Хашимото-кун, позволили узнать больше о внутренней кухне класса Хорикиты-сан. Но они считают, что про их обещание Коенджи-куну остальным неизвестно.

— Ясненько… Да, пускай они почувствуют необходимость впредь защищать его.

Темой опять стала «Гастрономия», только уровень сложности поднялся до двух, чтобы заодно посмотреть, насколько это повлияет на вопрос. Когда Коенджи защитят, трата станет частичной потерей, но Хашимото решил не указывать на это.

Однако случилось то, о чем многие даже не подумали.

* * *

Успешно защищены: Шинохара Сацуки, Судо Кен.

* * *

Удивительно, но Хорикита не защитила Коенджи.

— Почему она не выбрала его?

— Неужели сведения про обещание оказались ложными?

— Этого не может быть!.. Хорикита точно обещала оберегать Коенджи!

По итогу, Коенджи не выбыл, правильно ответив на вопрос, и это обескураживало.

С другой стороны, Сакаянаги составила полную картину, она теперь знала, что значит отсутствие защиты на Коенджи, и с чего вдруг он ответил правильно, избежав выбывания, хотя до этого два раза ошибся.

— Выходит, Хорикита бросила его?..

— Если так, то опять же, это возможность. Можно прихлопнуть его, — предложил Кито целиться в Коенджи дальше, не считая, что случилось что-то плохое.

— Ну, возможно. Доверие к Хориките пропадет, их моральный дух будет сломлен.

Хашимото подумал, что решение не защищать Коенджи встряхнет класс оппонента.

Тем не менее Сакаянаги сделала другой вывод.

— Я думала, его либо защитят, либо позволят устранить, но… кажется, Хорикита-сан преследует другую цель. Если продолжить выбирать Коенджи-куна, это будет им только во благо.

Хихикнув, Сакаянаги включила телефон.

— И все же я впечатлена, схватку со мной продумывают старательно.

Она задумалась. Не стоит ли Аянокоджи за спиной Хорикиты? Не он ли взялся за эту стратегию?

— Впрочем, можно сказать наверняка, его участия здесь нет.

Если за сценой стоит Аянокоджи, она почувствует это даже в другом классе. Сакаянаги определенно заметит признаки ненормальности, инородности. Но их не было.

Однако от образа мыслей Хорикиты исходил слабый намек на Аянокоджи.

— Ты ближе остальных смотришь ему в спину, и это отразилось на твоем росте.

Направление выяснилось. В этой схватке Сакаянаги ни за что не уступит Хориките.

— Вопрос в том…

[[image:/storage/reader-images/7405ab51168298daee7c102a3ca4528a273a5dab.webp]]

Больше всего Сакаянаги, держащая в руках класс A, должна остерегаться не какого-то класса, а закулисного сотрудничества двух или трех классов.

Это то единственное, что ее волновало.

Разведка и надзор осуществлялись, как обычно, после объявления специального экзамена, за это время намеков на подобные действия видно не было, о том же говорилось в донесениях. Но договориться запросто могли втайне.

Значит, определить, есть союз или нет, можно лишь на самом экзамене, но на данный момент вероятность первого практически равна нулю. В атаке и защите других классов нет ничего противоестественного.

— Что же, будем стремиться к первому месту.

К концу первой половины Сакаянаги набрала двадцать девять очков.

Первенству стоило радоваться, но за ними тенью следовал класс B, они отставали всего на одно очко. Хашимото, забывшись, даже не вставал и просто смотрел на экран с результатами и оставшимся временем на перерыв.

— Масуми-сан, сходишь со мной на обед? Готовиться тебе не надо, все равно ведь выбыла.

— Я не против, но, смотрю, на чувства других людей тебе совсем все равно, а?

Это не было комплиментом, но Сакаянаги счастливо улыбнулась и пошла, опираясь на трость.

Увидев, что они направились в коридор, Кито молча устроился позади.

— Когда ты успела его позвать?

— Через телефон.

— Хм. А что Хашимото?

Он почти всегда присутствовал в их с Кито компании. Поэтому Камуро и спросила.

— Его я тоже позвала, но он отказался. Стать целью Рьюен-куна и ошибиться два раза — естественно, он не хочет оказаться выбывшим.

Представив Хашимото, отчаянно перебирающего материал в телефоне, Камуро сухо усмехнулась.

(от лица Аянокоджи)

Обычно столовая изобилует учениками со всей школы, но сегодня их было значительно меньше. Очевидно, это из-за того, что многие со второго года, как та же Кей, сидят в классах, уткнувшись в телефоны. Они стараются избежать выбывания, а потому решили не тратить ценное время.

Получается, в столовую захотят пойти либо лидеры, которых не могут устранить, либо уже выбывшие, кому нечем заняться. Или кто-то вроде меня, не особо заинтересованные в экзамене.

Мы вдвоем выбрали блюда, заплатили и с подносами пошли к столам, где обычно сидели ученики со второго года.

— Можно усаживаться буквально за любой.

— Да уж. Странно это, не находишь? Сегодня и в другой похожий день первогодки и третьегодки могут нормально рассесться. Но столы, которыми прежде всего пользуются второгодки, практически остаются не занятыми.

В столовой нет четкого разделения на классы. Ученики сами почему-то проводят линию, и сами за нее не заступают, будто бы это негласное правило. Разумеется, так поступали не все.

— А тебе, похоже, было бы все равно, Хорикита.

— Тебе бы тоже, скажешь нет?

— Я предпочитаю плыть по течению и приспосабливаться к большинству.

— Вроде правду сказал, а вроде и нет… Не буду даже думать об этом сейчас. Не хочу из-за тебя голову нагружать.

Прозвучало немного язвительно, но мне же от этого лучше.

— Добрый день, Хорикита-сан, Аянокоджи-кун. Вы не возражаете, если мы к вам присоединимся? — раздался голос в тот момент, когда мы хотели разделить одноразовые палочки для еды.

— Сакаянаги-сан, можешь садиться где хочешь. Я не вправе отказывать, — разрешила Хорикита.

И все же она, вероятно, была удивлена. Наверняка даже подумать не могла, что во время специального экзамена к нам подойдет лидер класса-оппонента.

— Я тоже не против, но, а где твой поднос?

Сакаянаги подошла с пустыми руками. Если пойдет за едой только сейчас, начать или закончить одновременно не выйдет.

— Масуми-сан и Кито-кун отошли купить. Думаю, уже скоро подойдут.

Проследив за ее взглядом, я заметил спины Камуро и Кито в очереди.

— У тебя заботливые друзья.

— Знаю. Они мне очень помогают.

Сакаянаги, прислонив трость к столу, села напротив Хорикиты. Тогда-то вернулся Кито с подносами в каждой руке. По этому уже видно, что он всегда поддерживает Сакаянаги.

— Присаживайтесь, поедим в компании.

— А? За этим столом? С Хорикитой и Аянокоджи? Нет желания.

— Почему нет? Мне кажется, тебе будет полезно, Масуми-сан.

— Снова хочешь что-то скинуть на меня? Я устала от твоих игр.

Камуро была в числе выбывших в классе A, но она, судя по всему, не волновалась.

Она могла ворчать, однако даже не подумает, что Сакаянаги займет последнее место. Должно быть, удержание первенства давало уверенности.

Я слегка поднял руку, здороваясь с Кито. Тот ничего не сказал, но кивнул, и мне этого было достаточно.

— Хорикита-сан, во второй половине, пожалуйста, будь с нами помягче.

— Серьезно? А вы в первой половине атаковали нас безжалостно, как мне показалось.

— Но я просто развлекалась. По-моему, это должно быть очевидно, раз вы заняли второе место, нет?

— Вот, значит, как мы заговорили…

Хориките не особо понравились откровенные слова Сакаянаги, которая говорила, что отнеслась к делу спустя рукава.

В следующее мгновение позади Хорикиты возник парень.

— Я тоже б к вам затесался.

Кито, догадавшись, кто подошел, пристально уставился на него, демонстрируя враждебность.

Но пришедший, казалось, совсем не обратил на него внимания, он сел рядом с Хорикитой, даже не спросив разрешение.

— Это было очень грубо, Рьюен-кун.

— Ку-ку, просто овцы собрались в стадо, а волк пришел посмотреть, что и как.

Для единственного, кто в первой половине экзамена отстал, он был слишком расслабленным. Но не то, чтобы он мог позволить себе показать уязвимость.

— Потеряйся, — тихо, но твердо сказал Кито.

— А-а? У тебя право-то есть, приказывать? Малявка вон, молчит.

— Только скажи. Я мигом избавлюсь от него, — призвал он, одновременно вставая с решимостью противостоять Рьюену.

Похоже, оскорбление Сакаянаги привело его в полную боевую готовность.

— Не беспокойся, Кито-кун. Он, изголодавшийся, просто пожаловал к нам. Нужно приютить жалкого, слабого волчонка.

— Ты с собой ничего не принес? Ишизаки послал?

— Он сюда не есть пришел, а выпрашивать очки для специального экзамена. Ничего удивительного, так отстать в первой половине, это надо постараться.

— А, вот как. Да, тогда все понятно.

Три класса шли плечом к плечу, и лишь класс Рьюена плелся далеко позади.

Несмотря на поддразнивание, Рьюен не изменил своего отношения.

Кито, когда убедился, что тот не выкинет ничего странного, спокойно сел на место.

— Кстати, Камуро, ты больно уютно устроилась для той, кто может сегодня вылететь.

Камуро, поднеся ко рту палочки с жареной ставридой, сверкнула глазами в ответ.

— Да и ты, Кито. Ошибешься один раз, и все, окажешься в числе выбывших.

Сакаянаги мгновенно ответила на провокацию Рьюена:

— Сейчас мой класс на первом месте. А ты, напротив, на последнем. Уверен, что можешь такое говорить?

— Даже если я закончу на дне, лишусь лишь рядовых солдатиков. У тебя же кандидаты на исключение пока: Камуро и Ямамура. Вместе с Кито и Хашимото, если те ошибутся, будет четыре человека. Неважно, кто из них уйдет, пострадаешь от этого лично ты. Или хочешь во второй половине дать Хориките свободу и увеличить количество выбывших за счет мусора?

«Выбывших обязательно станет больше». Даже Сакаянаги не позволяла себе так говорить.

За одного вылетевшего вычитается одно заработанное очко. Разумеется, никто не хотел доводить до этого.

— Так ты намеренно целил в тех, кто ко мне близок?

— Сейчас-то мне объясняться смысла нет.

— Просто в это трудно поверить. Видишь ли, в первой половине твои своеобразные попытки загнать учеников в угол не увенчались успехом. Это результат того, что ты не отставал от тех же Масуми-сан и Кито-куна, лишь бы выбить меня из колеи.

Стратегия Рьюена была запоминающейся: выбор ограничивался восьмью учениками, костяк которых составляли те, кто как-то поддерживал Сакаянаги, вроде Кито, Камуро и Хашимото.

Сакаянаги не удалось спасти от сосредоточенной атаки, несмотря на ее неэффективность, Камуро и Ямамуру. Даже зная цель, не так-то просто справиться идеально. Между прочем, из четырех классов именно у нее в первой половине наибольший процент успешной защиты.

— Наш класс задержался на первом месте благодаря твоему наивному плану. Я благодарна, конечно, но не могу не обеспокоиться, Рьюен-кун. Если ты не изменишь подход на вторую половину экзамена, продолжишь проигрывать. Мне кажется, даже Хорикита-сан это понимает, хотя она и наблюдала со стороны. Не так ли?

— Я согласна, цель была слишком очевидной. На твоем месте я, стоило мне увидеть, что Сакаянаги-сан поняла, кого нужно защищать, тут же переключилась бы на других учеников.

Как ни странно, началось обсуждение специального экзамена, но Рьюен лишь слушал с улыбкой на лице.

— В общем, послушай мой совет и сделай все по-умному.

Однако Рьюен не пропустил это мимо ушей, он провокационно облокотился на стол.

— Сакаянаги, а я ведь, можно сказать, тебя разгадал. Давайте на мгновение отложим вопрос разницы в очках и подумаем. Допустим, вы закончите на последнем месте, а выбывших будет столько же, то есть два: Камуро, скажи, ты знаешь, что она решит?

Камуро замерла и не отвечала, но ей явно было не все равно. Кого из двух человек выберет лидер?

Для Хорикиты это не было обсуждением чужих обстоятельств. Уверен, она заинтересовалась, какие критерии будут для того, кто должен уйти из школы.

Сакаянаги, не откладывая палочки, продолжила трапезу.

— Что, не можешь ответить? Или не хочешь? Ну а ты что думаешь, Хорикита?

— Я? Ну, сперва ответь, для чего было целиться в Ямамуру-сан? Ты сузил круг, но мне не кажется, что она заслуживает столь безжалостной атаки. Или я что-то упускаю?

Камуро пришла сюда, а вот Ямамура нет. Понятное дело, из этого напрашивается вывод: первая более особенная. Кроме того, у атакованных учеников явно прослеживаются выдающиеся способности.

Но в действительности между Сакаянаги и Ямамурой существовала невидимая связь. Она была ученицей, чьи умения оценивались не только по очевидным критериям, как, например, в «ОИС».

— А вы, похоже, не знаете этого, так что запоминайте. Ямамура ценна для Сакаянаги так же, как Камуро. Она обожает ее закулисную работу, ведь так? — раскрыл Рьюен, намеренно упомянув Ямамуру.

Сакаянаги впервые прекратила есть.

— Если таково твое мнение, что же, пусть будет так.

«Делай что хочешь, только не ходи вокруг да около», — искренне ответила Сакаянаги.

— Не знаю, что из этого правда, а что нет, но я, как неосведомленная третья сторона, не буду ставить одних людей над другими. Камуро-сан и Ямамура-сан — одинаково выдающиеся одноклассники Сакаянаги-сан.

Судя по всему, Хорикита никоим образом не хотела становиться звеном, которое изменит мнение Сакаянаги.

— Выдающиеся? Ха, смешная шутка! Сакаянаги не оценивает людей по «ОИС». Ее стандартные критерии: насколько человек полезен и насколько покорный.

— «Закулисную», да?.. — посмотрела Камуро на Сакаянаги, ища подтверждение.

— Надо же, а для Камуро-то, похоже, стало неожиданностью упоминание Ямамуры.

Рьюен вряд ли знал все внутренние дела класса A.

Не так важно, есть какая-то связь между Камуро и Ямамурой или нет. Это был просто враждебный выпад. Но, уверен, неприятный.

— Так вы с Ямамурой близки, значит?

— Он лишь провоцирует.

— Я просто спрашиваю… не знала ведь, что вас что-то связывает.

Камуро слегка замялась, но неясно, заметили ли остальные.

— Как я сказала, он лишь провоцирует. Обдумывать его слова всерьез — пустая трата времени.

Она не пыталась уйти от нежелательной темы, а искренне считала ее бессмысленной.

Формально Сакаянаги поставила точку над i, но такое ощущение, что ей понравилась чрезмерная реакция на слова Рьюена. Это было спокойствие сильного человека.

— Ну давай, кого же исключат?

Кажется, Рьюен пришел не просто, чтобы провоцировать Сакаянаги.

Его целью было внедрить идею не завышать количество выбывших в классе A, и сосредоточиться на том, что выбирать, кто уйдет из школы, придется между ключевыми силами, то есть Камуро или Ямамурой, или Кито, или Хашимото.

— Очень надеюсь, ты не из тех, кто бессмысленно поддается подстрекательству, — сказала Сакаянаги Хориките, словно закрывая тему.

— Знаю.

Но Хорикита сражается за победу. Для нее в этом экзамене цель — вовсе не исключить кого-то в классе Сакаянаги. Другое дело, если это эффективно приведет к победе, но…

Должно быть, Рьюен решил, что очевидная провокация ничего не даст, поэтому он сменил тему:

— Ох, кстати, только Ичиносе сюда не явилась.

— Ее класс, судя по всему, придерживается четкой установки: не допустить выбывания кого бы то ни было — и если посмотришь внимательно, то увидишь, что в столовую из них вообще никто не пришел. Было очевидно, что так будет.

В столовой действительно не было никого из класса Ичиносе. И за то время, что мы с Хорикитой шли сюда, я увидел лишь несколько человек, да и то они отходили для самого необходимого, например, в туалет.

Едой они запаслись с самого начала, а теперь сражались каждую свободную минуту.

— Она словно готова проиграть, лишь бы никого не исключили. До чего же узколобая.

Ичиносе, скорее всего, переживает даже за выбывших учеников других классов. Однако если проиграет, ее класс неизбежно пострадает. Поэтому ей нужно стать грозным оппонентом, который будет вопреки всему выбивать учеников и не позволять зарабатывать очки.

— В чем-то ты прав. Она не меняет подход на любом специальном экзамене. Я воспользовалась этим, и так мне удалось сдержать ее на третьем месте.

Хорикита, которая до этого спокойно ела, отложила палочки и оглянулась на первую половину экзамена.

— Эта черта характера Ичиносе превратилась в болезнь. Если продолжит в том же духе во второй половине, вся защита будет развалена. Для тебя это попутный ветер, что скажешь, Рьюен?

Можно атаковать класс Ичиносе так же, как Хорикита. Велика вероятность обойти защиту, если не увеличивать количество потенциальных выбывших — тех, кто допустил две ошибки — до шести и более.

Пускай ты не можешь зарабатывать очки, но если подавишь класс сверху, неизбежно поднимешься.

— Но дальше мой черед атаковать твой класс, — заговорила Сакаянаги. — Даже если твоя защита будет успешнее за счет выбывших, на сколько очков ты можешь рассчитывать, интересно?

Сакаянаги, как и в случае с Коенджи, считывает вероятные ходы лидера-оппонента. В зависимости от того, как Рьюен распорядится защитой, он может недополучать очки. Особенно когда от товарищей можно практически не ждать правильных ответов на вопросы.

— С нетерпением буду ждать.

Рьюен резко встал и ушел.

— Итак, нарушитель спокойствия покинул нас, давайте, наконец, вернемся к еде.

Прямо перед тем, как развернуться и уйти, Рьюен запустил руку в волосы.

Вопреки тому, что сидящие за столиком думали о нем, на его лице отразилась скрытая твердая решимость, как будто он предвкушал то, что случится во второй половине.

Это длилось всего мгновение, и все же я не сомневался: это не случайность, выражение было адресовано только мне. Он с нажимом вложил такой посыл: «Просто смотри».

[[image:/storage/reader-images/3945862e8a1564ff610d8d30f1bed3099c94598e.webp]]

Сможет ли он перевернуть ход игры, в которой сам находится в отчаянной ситуации? С нетерпением буду ждать развязки.

Вторая половина вот-вот должна начаться.

Через несколько минут Сакагами-сенсей объявит начало одиннадцатого раунда, но прямо сейчас Хорикита встала за кафедру и обратилась к ученикам:

— Класс A, как вы можете догадаться, — серьезный противник. В первой половине все десять раундов они занимали первое место и не уступали его. Тем не менее на специальном экзамене критически важно не заострять на этом внимание. Потому что зарабатывать очки мы можем только правильными ответами.

Та, кого Хорикита должна атаковать, — класс Сакаянаги, — является самым опасным оппонентом из трех классов. В первой половине они успешно защищались от атак Рьюена и добились высокого процента правильных ответов.

— Так каков план? — по-будничному спросил Судо.

Хорикита оглядела своих одноклассников. Кто-то из них может быть связан с Сакаянаги. А если так, то, естественно, нельзя неосмотрительно выдать стратегию.

— Помните, во время подготовки я расспрашивала вас? Я хотела упорядочить полезную информацию и выяснить, где могут быть изъяны.

Значит, чем проще, тем лучше. Похоже, вместо ненужных игр разума она решила нацелиться на слабые стороны учеников.

Однако по классу Сакаянаги информации поступало сравнительно меньше, чем по классу Ичиносе, — после объявления специального экзамена, понятное дело, за этим строго следили, чтобы она не просочилась. И выяснить, кто в чем хорош и плох, было не так-то просто.

Насколько действенную стратегию разработала Хорикита, знает лишь она сама.

Одиннадцатый раунд, первая атака Хорикиты на класс Сакаянаги.

Она выбрала тему «литература» и подняла сложность до двух, потратив одно очко.

К сожалению, одного ученика защитили, но трое из оставшихся четырех неправильно ответили на вопрос повышенной сложности, тем самым в их копилку ушло всего два очка. С учетом потраченного нами очка, если получим три, сможем сравняться. Четыре или больше — будем лидировать.

Хорикита этой атакой, скорее всего, оказала какое-то давление на класс Сакаянаги.

Теперь атака за их классом: лидер выбрал тему «спорт», но внезапно поднял сложность до трех, потратив два очка. Она безжалостно атаковала Рьюена, который находился на последнем месте.

— Сильный ход… Интересно, она хочет окончательно загнать в угол Рьюен-куна?

Разница в очках с классом B перестала играть роль, вторая половина началась с нестандартного подхода.

Однако вскоре на экране отобразились результаты, которые изрядно поразили класс.

* * *

Успешно защищены: Кацураги Кохей, Шиина Хиёри, Токито Хироя, Номура Юджи, Ибуки Мио.

* * *

На этом специальном экзамене впервые кому-то удалось защититься идеально, заработав разом пять очков.

И в такой ситуации третья сложность была выставлена напрасно. Существенный шаг назад. В противоположность этому, отстававший Рьюен с нынешними двадцатью четырьмя очками пока что сравнялся с Ичиносе.

— Пускай у них четыре выбывших… но это уже чересчур.

Вероятно, это стало шоком — многие определенно ожидали, что их класс продолжит отставать.

Могло показаться, что они поймали волну, но следующая атака Рьюена на класс Ичиносе не отличалась особым чутьем: троих выбранных защитили. Однако один ответил неправильно, что принесло им четыре очка — в сумме у них было двадцать восемь.

Нам еще предстояло защищаться, но разница была нивелирована.

Теперь пора узнать, какую тему выберет Ичиносе.

* * *

Тема: спорт.

Сложность: 1.

Успешно защищены: Ван Мэй Ю, Шинохара Сацуки.

Назначены атакующей стороной: Аянокоджи Киётака, Миямото Соши, Каруизава Кей.

* * *

В первой атаке класса Ичиносе выбрала меня. И Кей — неясно только, преследовала ли она какую-то цель.

Первый уровень сложности у темы «спорт» — вопрос щепетильный: можно сказать, на что-то я смогу ответить, а на что-то нет. Уверен, я справлюсь с вопросом об истории или правилах, но если попадутся нынешние события, то будет нехорошо.

Кей, с другой стороны, вполне способна ответить на вопрос, касающийся мирового спорта, который показывают по телевизору. Я слышал, она часто смотрит волейбол.

* * *

Как называется правило, применяемое для отбитого бэттером мяча, который легко ловится инфилдером, при условии: один аут или меньше; раннеры есть на первой и второй базах или на первой, второй и третьей базах.

* * *

Вопрос завязан на правилах. К счастью, кое-какие правила по этому виду спорта заколочены в мою голову, поэтому я без труда мог ответить на вопрос. Правильный ответ: инфилд-флай.

Про Миямото мне нечего сказать, но сомневаюсь, что Кей справится. Хотелось бы надеяться, что она смогла извлечь что-нибудь полезное за те последние несколько дней подготовки, но…

Итог был следующим: правильно ответили два человека, я и Миямото, Кей ошиблась. Но не стоит начинать переживать, это был ее первый промах. Она не запаниковала, но когда мы возвращались на места, я заметил сильную нервозность в ее выражении лица.

Справившийся Миямото поделился радостью с Ике и остальными, дав друзьям пять. Из услышанного разговора выяснилось, что он узнал правила бейсбола через игры, и что из них он почерпнул много нового, выручающего его по сегодняшний день. Никогда не знаешь, какие знания могут пригодиться.

Четыре очка. С ними мы опередили класс Сакаянаги и временно заняли первое место.

Двенадцатый раунд. Класс Сакаянаги стабильно получал очки: четыре за четыре правильных ответа. Но сильнее всего удивил класс Рьюена.

Как будто в повторе, вывелись пять имен успешно защищенных учеников. Говоря иначе, идеальная защита второй раз подряд.

— Каковы шансы?! У его везения нет границ или что?! — воскликнул Ике, обхватив голову руками. Должно быть, он ожидал, что Рьюен останется в самом низу.

— Везение ли это, вот в чем вопрос… — произнесла Хорикита, пристально вглядывавшаяся в экран с места рядом, в ее голосе слышались мрачные нотки.

Именно. Для двух идеальных защит шансы слишком малы.

Если еще и в следующем раунде защитят всех…

Изумление не сходило, а тем временем прошла атака по Ичиносе: двух учеников защитили, двое ответили правильно.

Теперь настал черед Ичиносе атаковать.

* * *

Успешно защищены: Ишикура Каёко, Судо Кен.

Назначены атакующей стороной: Аянокоджи Киётака, Мацушита Чиаки, Каруизава Кей.

* * *

Меня и Кей выбрали второй раз подряд.

Стоило Кей увидеть свое имя, она сразу встала и в замешательстве слегка повысила голос:

— Да она же меня специально назначает!

— Успокойся. То, что выбор пал на тебя два раза, не значит, что дело только в тебе.

— Н-но!..

Естественно, Кей будет нервничать.

Наверное, если бы целились в нее, как в слабого оппонента, это было бы еще приемлемо. Но выбирает Ичиносе. Можно предположить, что она атаковала Кей, примешивая личные чувства. Это становится еще более очевидным, если учесть, что меня также включили…

Были ли на самом деле замешаны личные чувства или нет, лучше воспринимать ход как встряску. Весьма действенную встряску.

Хорикита не станет применять защитный слот на меня. Скорее всего, Ичиносе также это понимает.

Кей можно защищать от академических тем, но сейчас это были «Новости». Есть немаленький шанс, что она ответит правильно, видимо, вот почему на нее не потратили слот. Чего не скажешь обо мне, ведь на вопрос по той же теме в первой половине я ответил неверно.

* * *

Что такое «тапиру»?

* * *

Стоило мне увидеть вопрос, как я в тот же миг оцепенел.

Чт, э, что? Тапиру? Тапиру?.. Тапи?..

Я завис. Но время не стояло на месте, и в конце я так ничего и не ответил.

Большинство вопросов по теме Новости для других учеников были связаны с политикой или ежегодными мероприятиями. Почему, когда настал мой черед отвечать, что-то резко изменилось?

По этой загадке результаты теперь были прямо противоположными: я не справился, зато Кей ответила правильно. Теперь она хотя бы должна успокоиться на время, ведь ей удалось не подвести себя к краю.

Мацушита тоже написала верный ответ, итого четыре очка.

С другой стороны, у меня накопилось две ошибки, а значит, я могу выбыть.

Кстати, правильный ответ на вопрос оказался: «пить напиток из тапиоки».

— А ты… похоже, знаешь о социуме гораздо меньше, чем я думала?

Когда я вернулся на место, услышал укор от изумленной Хорикиты, от чего невольно ссутулился.

Тринадцатый раунд, атакует класс Хорикиты.

Тема выбрана «иероглифика», сложность — первая. Но на этом моменте Хорикита внезапно умолкла.

Она назвала четырех человек, но сомневалась насчет последнего.

Разобраться с информацией в голове на данном этапе уже тяжело.

Кто в чем хорош, а кто — плох? Возможно, по классу A полезных сведений вообще не осталось.

Время еще есть. Хорикита глубоко вздохнула, как если бы пыталась успокоиться.

И тут ей предложили помощь.

— Можешь попробовать Сатонаку, — безучастно произнесла ученица со скучающим видом — Кушида, у которой было полно свободного времени, поскольку за весь специальный экзамен ее ни разу не выбирали.

[[image:/storage/reader-images/78217a869071177ed030ae29db0e570315d6db70.webp]]

— Спасибо Кушида-сан. Сенсей, последний — Сатонака-кун.

Хорикита не спрашивала, почему именно он, а просто положилась на совет.

Итог был следующим: Сатонаку не защитили, он совершил ошибку.

— Откуда ты узнала, что у Сатонаки проблемы с иероглификой? — восторженно хлопнул в ладоши Макита.

— Откуда? Услышала, да и все.

«Ерунда», — говорила Кушида, незаинтересованно отведя взгляд.

— Ты очень мне помогла. Спасибо.

— Не за что.

Хорикита поблагодарила Кушиду, но та не обрадовалась. Тем не менее в ее нынешнем положении, далеком от идеального, внести вклад в класс — очень даже хорошая идея.

Похоже, вот одна из причин уверенности Хорикиты на вторую половину. Уникальная информационная сеть Кушиды Кикё. У нее не только широкий круг друзей, она еще и собирает разные сведения о слабостях людей, сделав это частью своей повседневной жизни. Когда речь заходит про изъяны, Кушида может похвастаться отменной памятью.

Эта ее особенность была показана сейчас, однако, вероятнее всего, Хорикита еще раньше получила от нее много новой информации. Союзник, вселяющий уверенность.

Тринадцатый раунд, атака Ичиносе. Пришел черед третьей защиты, и Хорикита решила защитить Каруизаву. На меня, у кого две ошибки, слот не тратили, я был предоставлен самому себе.

Но, кажется, чтение оппонента оказалось верным, поскольку имя Каруизава Кей попало в список успешно защищенных.

В обычных обстоятельствах стоило бы порадоваться за то, что удалось избежать вопроса, но Кей явно помрачнела.

— Она хочет устранить меня!.. Очевидно же, специально целит!

— Да уж, как-то это слишком, что ли… — согласилась Сато.

Но паническая предубежденность приведет лишь к ненужной путанице.

— Она не из тех, кто будет целенаправленно загонять кого-то в угол.

— Но!..

Кей хотела возразить, что Хорикита просто не знает всех обстоятельств, но одернула себя.

— В любом случае ты была защищена. Не знаю, чего конкретно она добивается, но есть шанс, что тебя в следующий раз не выберут.

— Угу…

— И все же три назначения подряд. Это явно бросается в глаза, как и тот случай с Коенджи в первой половине. Что же на уме у Ичиносе-сан?

Следующий раунд, четырнадцатый. Атака Ичиносе.

— Как бы поступить… — нерешительно произнесла Хорикита, думая над защитой.

Очень вряд ли Кей выберут четвертый раз подряд. Должна ли она исходить из этого, или ей следует принять меры на случай неожиданного шага?

— Может, снова ее защитишь? Мне кажется, что опять будет атаковать, — посоветовала Кушида раздумывающей Хориките.

— Ты сделала вывод по происходящему на экзамене?

— Нет. По наблюдениям за Ичиносе-сан до сегодняшнего дня.

Кушида предположила не по недавним событиям, а по образу мыслей Ичиносе Хонами.

— Ладно, возможно, защитить будет лучше — просто на всякий случай.

Кей еще не была на грани, но если ее-таки выберут, Хорикита хотела стопроцентно получить очко.

Наконец, нам показали успешно защищенных, и среди них снова мелькнуло имя Кей. Ее выбрали четвертый раз подряд, и это превзошло три назначения Коенджи в первой половине специального экзамена. И хотя оставались непонятные моменты, все же должно быть приятно иметь возможность дать отпор в схватке с другим классом.

Тем не менее ситуация начала меняться в худшую сторону.

Классы Хорикиты и Сакаянаги набирали очки уверенно, но во второй половине у класса Ичиносе был высокий процент успешно защищенных.

Хотя всех их затмевал класс Рьюена. Сакаянаги пыталась использовать против него нестандартные темы и сомнительный выбор учеников, вот только все напрасно: они держали идеальную оборону четыре раунда к ряду.

Происходило явно что-то из ряда вон выходящее, и списать это на простую удачу было нельзя.

Но Хориките оставалось лишь не суетиться, не паниковать и уверенно получать очки.

Для Рьюена проигрыш — вовсе не горечь.

Если проиграл в первый раз, можно победить во второй. Даже сто поражений ничего не будут значить, если последняя победа за тобой.

Такой философии он придерживался, пока однажды перед ним не появилось препятствие.

У того парня самая обычная, ничем не примечательная физиономия болвана, но внутри него таился зверь.

Нет, слишком мягкие слова, — подумал Рьюен. Он еще не выяснил, какое описание подойдет лучше всего. Лишь одно можно было сказать наверняка: этот человек — самый грозный и самый чудовищный из всех, кого ему доводилось встречать.

Рьюен не был из числа тех, кто живет обычной жизнью, и кто довольствуется лишь той ступенькой, которую ему удалось достичь.

Прошло больше года с тех пор, как его дух был сломлен поражением от рук того парня, от рук Аянокоджи.

Между ними пролегала огромная пропасть. Может, именно поэтому Рьюен не питал сильных эмоций, вроде ненависти. При общении с Аянокоджи он, как ни странно, не испытывал гнетущих чувств. Быть может, хоть Рьюен и отрицал… Нет. Глубоко внутри он признавал исключительные способности Аянокоджи, только и всего.

Но не заблуждайся, — мысленно обратился Рьюен. Он не намерен склоняться перед ним вечность. Прежде, чем Аянокоджи окончит школу и исчезнет с глаз, он обязательно ударит в ответ.

Чтобы это случилось, сперва нужно избавиться от посторонних.

Рьюен рассудил, что ему нужно побороть Сакаянаги, удерживающейся на вершине, как лидер класса A.

По сути, она — единственное препятствие.

И потом… победа над Аянокоджи. Это была главная цель Рьюена Какеру в этой школе. Пока она не будет выполнена, он не остановится.

Вторая половина только началась.

Рьюен, который прежде незаинтересованно выцеливал основные силы Сакаянаги, поднялся со своего места.

— Итак… Пора бы, наверное, начинать. С дороги.

— Э, пого… Эй?!

Рьюен подвинул ответственную за класс Хошиномию и уселся на кафедру.

— Вторая половина. Отстаем всего на десять очков. Говоря иначе, нагоним, если наберем максимальное количество очков несколько раз подряд. И я так понимаю, могу на вас рассчитывать, а?

Лидер давил: никаких ошибок независимо от вопросов. Если бы только угрозы помогали улучшить процент правильных ответов…

[[image:/storage/reader-images/a53d2589b3c1cd43e3d3e872bc2fe7217fa6f011.webp]]

— Хорош издеваться! Проблема не столько в классе. Ты сам должен понимать, что идеального результата добиться очень трудно. Ты же лидер, используй свою смекалку, чтобы защитить как можно больше людей, — бесстрашно пожаловался Токито, пока почти весь класс не мог сказать ни слова.

— Ку-ку, ты ошибся дважды, если что, еще одного шанса у тебя нет. А выбывший мятежник станет первым кандидатом на исключение.

— Тц…

— Но можешь расслабиться. Я покажу тебе то, чего ты так жаждешь.

— О чем ты?

— О том, что от вас я ничего не жду.

Рьюен обернулся на экран. Выбор Сакаянаги был сделан, настал его черед защищать пятерых человек. Оппонент назначил тему «спорт». Более того, сложность выставлена третья, а значит, они потратили два очка.

«Классу Рьюена не достанется ни единого очка». Ученики запаниковали от столь безжалостной атаки класса A.

Однако лишь Рьюен ухмыльнулся, как будто находил такую ситуацию благоприятной.

— Кацураги, Шиина, Токито, Номура, Ибуки. И поживее.

Его не волновала ни тема, ни выставленная сложность. Он в мгновение ока сообщил пять имен.

— Т-так, прекращай дерзить учителю… Ну в самом деле…

Хошиномия спешно ввела имена названых Рьюеном, закончив защитный этап.

Возможно ли, что цель назначения слотов без задней мысли — не поддаться уловкам Сакаянаги? Пока ученики гадали, так это или нет, появились результаты.

* * *

Успешно защищены: Кацураги Кохей, Шиина Хиёри, Токито Хироя, Номура Юджи, Ибуки Мио.

* * *

— К-как?.. — ошеломленно произнес Токито, не отводя взгляда от Рьюена.

Неважно, сыграло ли роль уверенное назначение людей без лишнего обдумывания или нет, это же была идеальная защита.

— Азартные игры бывают и увлекательными, знаешь ли. Знай себе кости бросай.

Двенадцатый раунд. Рьюен снова без промедлений назвал пять человек. В очередной раз идеальная защита, всего за два раунда они сделали огромный рывок вперед.

В тринадцатом и четырнадцатом раундах произошло то же самое.

Даже когда выбор Сакаянаги стал распыленным, защита отрабатывала по всем, точно самонаводящаяся ракета.

— Ку-ку, кажется, ты ничего не можешь сделать, Сакаянаги.

Еще до начала специального экзамена Рьюен сосредоточился совсем не на том, на что обращали внимание лидеры других классов. Насколько можно избавиться от запаха зверя? Как загнать жертву в угол и не дать ей понять, что клыки уже маячат за спиной? Только это имело для него значение.

Даже другие классы, заметив, что происходит, ничего не смогут поделать. Именно уверенность в том, что класс Рьюена подавили в первой половине, и позволила резко начать контратаку.

— Да как так-то?!

Здесь однозначно есть какая-то хитрость. Однако в чем она заключалась, не знала даже Хошиномия, ответственная за этот класс.

С самого первого раунда Ичиносе повторяла своим одноклассникам:

— Я любой ценой не допущу исключения кого-либо в классе. Так что успокойтесь и не волнуйтесь.

Ученики знали это, но переживали многие. Именно поэтому Ичиносе повторялась раз за разом, чтобы успокоить ребят.

Разумеется, это было не только для вида. Однако если вести бой, как раньше, и отставать, другие классы непременно воспользуются их уязвимым положением.

Важным условием было свести количество выбывших к нулю. То есть готовиться к проигрышу. Если нет выбывших, не будет и исключения, даже если занять последнее место. Такой вот защитный стиль.

Тем не менее от победы отказываться никто не собирался.

Как же победить, когда сидишь в обороне?

Вместо того чтобы сражаться на поле оппонента, затащи оппонента на свое поле. Когда показываешь, что не желаешь, чтобы кто-либо ушел из школы, оппонент посчитает, что главный приоритет — защита.

Первая половина, проходит второй раунд, третий, и намерения Хорикиты становятся ясны: увеличить число тех, кто ошибся два раза; посмотреть, что сделает Ичиносе, когда их будет пять.

— Спасибо, Хорикита-сан, — поблагодарила она за умное и доброжелательное решение.

Пока она зарабатывает очки, ей не важно, есть выбывшие в классе-оппоненте или нет. Будь иначе, возникли бы проблемы.

К счастью, противником была Хорикита, придерживающаяся честных методов, а не Рьюен с его предпочитаемым отступлением от правил. Ичиносе могла сосредоточиться на защите тех, кто был на грани.

— Я никого не брошу. Вы же верите мне?

Она не хотела вредить товарищам. И чтобы не дать оппоненту сделать безрассудные шаги, она добровольно раскроет для него свои объятия.

[[image:/storage/reader-images/c8e44ab414d7bd14787886f78403906e601fffd4.webp]]

— Я бы предпочла, чтобы никто не был исключен… никто в школе, никто на параллели, никто в классе.

Она говорила искренне.

Но если для этого потребуется принести класс в жертву, значит, так нужно. Поэтому она не колебалась, когда увеличивала выбывших в классе Рьюена. Чтобы победить, придется топить другой класс.

В конце первой половины благодаря атакам Ичиносе в классе Рьюена было четыре выбывших. Если кто-то из них исчезнет после экзамена, она будет косвенно причастна к этому исключению. Неизбежная жертва. Печально, но остается только принять это и двигаться дальше.

Если, конечно, Рьюен проиграет…

— Через минуту начинается вторая половина экзамена. Пожалуйста, займите свои места.

После сигнала Машимы-сенсея Ичиносе включила телефон. И затем принялась медленно пролистывать чат. Переписку с конкретным человеком, имевшую место после начала первой половины.

[Рьюен-кун, знаю, что внезапно, но как насчет объединиться со мной? Я не хочу, чтобы в моем классе кого-либо исключили. Для этого нужно закончить экзамен с нулем выбывших. Ты сможешь во второй половине никого не устранять в моем классе?]

Такое сообщение Ичиносе отправила Рьюену, как только начался специальный экзамен. Тот получил его, прочитал и вскоре ответил.

[Какая-то эгоистичная просьба. Ты считаешь, я буду ее исполнять, как услышу причину?]

[Я считаю, что можно договориться. От себя дам подарок, который тебя обрадует.]

[Прежде ответь, ты сможешь выйти без потерь после атак Сузуне?]

Чтобы была возможность просить Рьюена не устранять учеников, первые десять раундов также должны пройти без выбываний.

[Разберусь!]

[Мгновенный ответ. Только не говори, что уже договорилась с Сузуне? Потому что если так, то бывай.]

Очевидная ложь не должна пройти мимо настороженного Рьюена.

Хотя Ичиносе так и так не намеревалась договариваться с Хорикитой. А если бы у них состоялся разговор, было бы сложно прийти к чему-то конкретному, да и класс Сакаянаги сразу сделает свой ход. Для Ичиносе это было нежелательно.

[Я хочу защитить абсолютно всех, и не хочу, чтобы кто-либо выбыл. Очевидно, что я буду думать в этом направлении. Хорикита-сан, скорее всего, поставит целью подвести пять человек к краю. Она захочет убедиться, что я буду защищать их.]

Если Ичиносе хоть одному из этой пятерки не даст слот, значит, она не против выбываний, которые затем, если займет последнее место, приведут к исключению.

А будет защищать, сделает удобно для Хорикиты в атаке. Ценные слоты стопроцентно будут отдаваться той пятерке. После чего она переключится на тех учеников, что еще не ошиблись, но увеличивать количество потенциальных выбывших не станет.

[В отличие от тебя и Сакаянаги-сан, Хорикита-сан не жаждет исключать кого-либо из других классов, она хочет лишь одного: победить. Именно поэтому она будет размеренно атаковать тридцать четыре человека, оставшихся без защиты.]

Обязанность Ичиносе на первую половину: использовать в начале защиту таким образом, чтобы намеренно подвести пять человек, у кого могут быть проблемы с ответами на вопросы, к двум ошибкам.

Битва будет непростой, но сражаться на равных вполне возможно.

[Если твой план сработает, и во второй половине я выполню твою просьбу, выбывших действительно будет ноль. Хотя для сделки вроде чего-то не хватает? О каком подарке шла речь?]

[Гарантирую тебе двадцать пять очков. В пяти раундах из десяти я раскрою, кого атаковала. Разумеется, не друг за другом, иначе об этом легко догадаются другие классы.]

Если заранее узнать атакованных, конечно же, это даст существенное преимущество на экзамене.

Сообщение было прочитано сразу, но на ответ ушло три минуты — должно быть, он обдумывал.

[Забудь. Идея неплохая, но у меня есть своя.]

[Вот как. Жаль.]

Ичиносе считала предложение разумным, но ей не оставалось ничего другого, кроме как принять отказ. Если пойдет на уступки по части очков, лишится шанса занять первое место. Надежд не добавляло также тот факт, что Рьюен даже не попытался выторговать себе больше очков.

— Ну что же, тогда придется довести дело до конца… да?

Переговоры сорвались. Можно было представить худшее развитие событий, но Ичиносе не станет этого делать. Без риска никуда, но она, пусть одна, будет стараться свести выбывших к нулю.

Однако…

[Тебе повезло.]

Ей пришло сообщение от человека, на которого, казалось, надежда была утеряна.

[Если первую половину закончишь без выбывших, я согласен на часть твоего предложения.]

[Часть?]

[Я согласен не устранять никого у тебя. Но гарантированные двадцать пять очков мне не нужны. Сакаянаги сразу увидит необъяснимые манипуляции в первой половине.]

[Тогда что ты хочешь от меня?]

[Во второй половине экзамена, когда роли нападающих и обороняющихся изменятся, принимай очки от меня, когда потребую. Разъяснений не жди. Ты либо доверишься мне, либо нет.]

Очень странное предложение: не дать больше очков, а самой их получать. Будь на его месте любой другой ученик, было бы очевидно, что он издевается и не намерен вести переговоры в принципе.

— Ясно… — пробормотала про себя Ичиносе.

Теперь обдумывать принялась она.

Вопрос в том, можно ли доверять Рьюену? Было бы ложью сказать, что она не колебалась, поскольку пришлось потратить какое-то время на размышления. Но пусть так, Ичиносе ответила менее чем через минуту.

[Поняла, я доверюсь тебе.]

Ни один другой ученик не принял бы подобное решение так быстро. И сделано это было не потому, что она такая добродушная. Решение основывалось на: предположениях Ичиносе, ее мнении и понимании того, к чему стремился Рьюен.

Когда она отправила первое сообщение, оно было прочитано моментально. Вероятно, Рьюен также намеревался связаться с Ичиносе. Иначе говоря, они оба хотели что-то друг от друга, просто не факт, что одно и то же.

Этот диалог состоялся в начале специального экзамена.

С одиннадцатого по четырнадцатый раунды во второй половине произошли кардинальные изменения в ситуации.

Пятнадцатый раунд, класс Сакаянаги атакует класс Рьюена. Объявляется итог защиты, и в очередной раз она идеальная. Ичиносе, видя это, улыбнулась, но слегка, чтобы не заметили окружающие.

[Классно. Так вот в чем заключалась твоя цель.]

[Я оставлю нетронутым твой класс, а ты сиди помалкивай.]

[Тебе было вовсе не обязательно сотрудничать со мной, но ты все равно помог. Спасибо.]

[По-твоему, я согласился из добрых побуждений? От того, что вы займете последнее место, мне проку нет. Я просто обеспечил себе контроль над очками.]

Действительно, Рьюен в их договоренности поставил условие: Ичиносе должна получать от него очки по требованию. Тем самым, если ее класс будет уступать классу Сакаянаги, его можно поднять минимум до третьего места путем принудительного набора очков.

Предвкушая исход специального экзамена, Ичиносе испытала облегчение от того, что не лишится никого из товарищей. Как только объявили этот специальный экзамен, Ичиносе почти пожалела, что, опасаясь споров, не выбрала Очки защиты на экзамене «Единогласное решение».

Теперь же… осталась только Каруизава Кей, которая ошиблась один раз. Еще одна ошибка, и она будет на грани выбывания. Класс B все еще мог оказаться на последнем месте. Среди выбывших уже были ученики, находящиеся в иерархии ниже Каруизавы, поэтому надежд на ее исключение немного.

Но… шансы все же имелись.

Тем не менее сперва важно на время перестать ее выбирать.

— Нет… плохая идея…

Она напомнила себе, что должна действовать ради класса, а не из личных побуждений.

Аянокоджи не отверг Ичиносе. Пускай он встречается с Каруизавой, но он также принимал ее. Раз так, она могла не стоять на месте и изменить все под себя.

Ичиносе осознавала, что поступала ужасно, но могла с этим смириться.

— Пускай мы не займем первое место, истинной победой будет скинуть Сакаянаги-сан на последнее.

Пускай времени было немного, но Ичиносе не спеша перевела дыхание.

Затем бросила взгляд на телефон.

Сколько бы раз Каруизаву не защищали, ее будут выбирать снова и снова. Вероятно, эту идею донести удалось.

Вернув себе самообладание, Ичиносе сосредоточилась на прежнем.

— Я назначаю Каруизаву Кей-сан.

В шестнадцатом раунде изменений не произошло, имя Каруизавы снова было названо. Ичиносе с новой решимостью не колебалась.

Пока все хорошо.

И остается только повторяться.

— Я назначаю Каруизаву Кей-сан.

Ичиносе стиснула телефон, уверенная, что добьется истинной победы в этом специальном экзамене.

(от лица Аянокоджи)

Начало пятнадцатого раунда. В конце концов четыре класса практически сравнялись по очкам. На первом месте был класс Ичиносе с сорока двумя. Второе делили между собой классы Хорикиты и Сакаянаги, они набрали по сорок очков. Третье место с тридцатью девятью очками занимал класс Рьюена.

Накопленное в первой половине почти сошло на нет. Мы еще не отстали окончательно, но обязательно отстанем, если ничего не изменится.

В начале беспокойство удавалось унять благодаря положению класса Рьюена, но сейчас над нами нависло темное облако. А ведь в зависимости от ситуации, нас могли окончательно загнать в угол, и на последнем месте окажемся уже мы.

— Ну быть не может, не может же?! Давайте без этого!

— Я абсолютно точно не хочу уходить из школы!

— И я!

Количество выбывших с первой половины увеличилось на одного, до четырех человек, и теперь ученики, чувствуя надвигающуюся опасность, заголосили. Из-за чего остальные не могли нормально сосредоточиться на учебе.

Хорикита оттолкнула стул назад и встала. Вот-вот настанет черед атаковать, но она спокойно прошла мимо шумящих одноклассников.

— Не паникуйте, — обратилась она с кафедры. — Ситуация близка к худшей. У нашего класса четыре выбывших. Первое место занимает Ичиносе-сан, а класс Рьюен-куна, который раньше был в самом низу, сделал резкий рывок идеальной защитой несколько раз подряд. Дошло до того, что я не могу обещать нам победу.

Если только не разгадать стратегию Рьюена и не прекратить его идеальную оборону, но надеяться на это не приходилось. И помешать весьма успешной защите Ичиносе тоже никак.

[[image:/storage/reader-images/87e88365c81d47402579f431dff2962f9f8f174c.webp]]

— Все, что в наших силах, это продолжать бороться до самого конца.

На этом этапе о победе больше не может идти и речи. Но на подобном соревновательном экзамене лидер должен подбадривать вопреки. Только чрезмерная уверенность или осторожность не сработают. Одноклассники прислушаются исключительно к правдивым словам.

Хорикита верит, что справится. И эта вера доносится ученикам.

Йоске, который обычно в таких обстоятельствах выступает в качестве поддержки, также молча слушал ее.

— Доверьтесь мне.

Преодолеть благодаря огромной силе воли. Конечно, ничего другого все равно не оставалось. Однако при виде такой Хорикиты складывалось впечатление, что ее слова чем-то подкреплялись.

Пятнадцатый раунд. Атака класса Ичиносе.

* * *

Успешно защищены: Каруизава Кей, Сато Майя, Мияке Акито.

* * *

Хориките удалось защитить троих. Кроме того, оставшиеся двое добились идеального результата, справившись с заданием.

Пять очков, которые дали передохнуть. Тем не менее череда назначений не прерывалась.

— Д-да что тебе…

Похоже, ужас взял верх над радостью, и Кей отвернулась от экрана.

Теперь не только ученики, которые только предполагали, в чем дело, но и ничего не понимающие одноклассники начали пугаться этой ненормальной одержимости. Но не Хорикита, что справлялась с защитой.

Шестнадцатый раунд. Атака класса Ичиносе.

* * *

Успешно защищены: Каруизава Кей, Нишимура Рюко.

* * *

В этот раз двоих. Но среди них снова была Кей.

— Хватит!.. Как же…

Ичиносе продолжала атаковать ее.

Намеренный выбор одного и того же ученика может быть связан с попыткой подвести под выбывание, чтобы затем исключить. Она не останавливается и рушит свой образ.

Семнадцатый раунд. Атака класса Ичиносе.

* * *

Успешно защищены: Каруизава Кей, Хирата Йоске.

* * *

Тем не менее она не прекращает.

Не прекращает. Сколько бы раз не защищали. Атаку она не прекращает.

— Почему… только меня…

Восемнадцатый раунд. Атака класса Ичиносе.

Успешно защищены: Каруизава Кей, Хасебе Харука, Онодера Каяно.

Девятнадцатый раунд. Атака класса Ичиносе.

Успешно защищены: Каруизава Кей.

Двадцатый раунд. Атака класса Ичиносе.

Успешно защищены: Каруизава Кей, Судо Кен.

Целых десять раундов во второй половине. Ни в одном Ичиносе не прекращала выбирать Кей.

Глава 7. Новый исключенный

Первая атака во второй половине за Сакаянаги.

В этот раз цель не класс Хорикиты, а класс Рьюена.

Конкретная стратегия против них не разрабатывалась перед специальным экзаменом. Было сочтено, что для этого нет необходимости — что это такой противник, которого можно победить любым способом.

Однако Сакаянаги учла полученные дополнительные сведения.

Накануне вечером ей позвонил одноклассник, Хашимото, с весьма дельным предложением.

Среди всего услышанного было и то, что зацепило Сакаянаги. Одно из предложений заключалось в том, чтобы устранить Шиину Хиёри и, возможно, исключить из школы. Сакаянаги не интересовало личное мнение Хашимото, но стоило ей услышать причину предложения, как она задумалась.

То, как Аянокоджи смотрел на Шиину, как держался рядом. Хашимото заключил, что с ней он вел себя иначе, чем с другими простыми учениками.

Вот это и заинтересовало Сакаянаги.

Проявит ли Аянокоджи эмоции, если удастся исключить Шиину?

— Впрочем, такой исход уже, похоже, недостижим.

В первой половине Ичиносе сражалась с большей решимостью, чем когда-либо прежде. В прошлом она бы колебалась с тем, чтобы избавиться от кого-то во вражеском классе Рьюена. Однако теперь Ичиносе не сомневалась. Только за первую половину выбыло уже четыре ученика: Ишизаки, Исояма, Яно и Морофуджи.

При этом она настроена защитить свой класс любой ценой. И поэтому не проявляет пощады ко всем остальным.

Даже если Сакаянаги нацелится на Шиину и сможет ее устранить, жертвой станет другой ученик. Так что стремиться ее исключить с малым шансом на успех — неэффективно.

Шиина до сих пор ошиблась лишь один раз. Добиться второго можно, если дать трудноразрешимое задание, но избавиться от защиты будет сложно. Непростая схватка.

— Интересно…

Экзамен к концу первой половины, в которой она удерживала первое место, успел наскучить. Теперь неплохо было бы развлечься.

Сакаянаги изменила мнение и посчитала, что было бы занимательно сосредоточиться на сложной цели. А преодолев серьезное препятствие, они, естественно, сохранят за собой первое место и победят.

Для этого нужно разработать стратегию и четкий план и за несколько минут до начала закрепить их.

И вот настал черед атаки в одиннадцатом раунде.

Однако…

Все пятеро выбранных Сакаянаги в одиннадцатом раунде получили защиту.

Трата двух очков, так еще и на защищенных без малейшей прорехи. Полностью обратный результат.

Однако ученики продолжали переговариваться. Незачем переживать за блестящую игру, — думали они. Но не Сакаянаги.

Всего один идеальный ход. Но она не считала, что ей просто не повезло вытащить короткую соломинку.

Мысленно она тут же отказалась от идеи с Шииной. Затем выбросила стратегию и теорию, положившись на случай. Другими словами, выбрала непрогнозируемые темы и учеников.

Итог — идеальная защита, как в одиннадцатом раунде. Два раза подряд происходило настоящее чудо.

Одноклассники, понятное дело, не могли скрыть растерянности от такого развития событий.

Заурядный человек, вероятно, подумает, что их одолевают прежде всего чтением стратегии, но Сакаянаги такая мысль даже в голову не пришла.

Кто-то вмешивается. За два раунда она убедилась в одном: «В этом классе есть предатель».

Закрытая информация определенно просачивается. В ином случае происходит что-то необъяснимое.

Сакаянаги решила молча наблюдать за учениками до следующего хода класса. Одни переглядывались, сетуя на удачу Рьюена. Другие с головой погрузились в телефоны, чтобы не оказаться выбывшим.

Тринадцатый раунд, атака.

Класс естественным образом погружается в тишину.

Сакаянаги молчала. Проходит тридцать секунд, затем минута, но учеников она не называет. Вовсе не из-за старательного обдумывания, как обойти защиту Рьюена. Молчание было ее бессловесным приказом одноклассникам. «Хватит играть с огнем», — таково было невысказанное предупреждение.

Когда время подходило к концу, Сакаянаги сообщила пятерых учеников Чабашире-сенсей.

Исход, тем не менее, остался прежним: идеальная защита.

— Жалко, — пробормотала Сакаянаги, ее улыбка к третьему подряд промаху спала.

Мало что можно сделать, если информация утекает в реальном времени.

Одна идея состоит в том, что о названых Сакаянаги учениках сообщается через чат или электронную почту. Использовать телефоны разрешается для поиска материала, поэтому набор текста не вызовет подозрений.

Другая идея — голосовая связь. Когда Сакаянаги называет имена учителю, об этом тут же становится известно другой стороне, к телефону при этом могут даже не прикасаться.

В качестве ответной меры можно спросить про возможность извещать учителя на бумаге. А если такой нет, то перейти на шепот, чтобы предотвратить утечку через голосовую связь.

Но…

Сакаянаги бросила взгляд на большой экран позади учителя.

Даже если перестать говорить вслух, нет гарантий, что проблема решится, ведь тогда можно воспользоваться камерой телефона.

Выходит, единственный возможный план действий — физически не дать послать информацию. То есть все должны отложить телефоны и планшеты. Имена будут сообщены учителю шепотом, а одноклассникам сказать повернуться спиной и молчать до тех пор, пока Рьюен не сделает выбор со своей стороны.

Если это сработает, значит, принятых мер будет достаточно.

Так они смогут остановить пошедшего в разнос Рьюена, отдав лишь пятнадцать очков.

Пока Сакаянаги думала, молчание нарушил другой человек.

— Имена сливаются, — бесстрастно пробормотала одноклассница Моришита Аи.

— Моришита-сан, думаю, права. Надо бы, наверное, всем отложить телефоны и проверить каждый. Здесь может быть замешан Рьюен-кун.

Санада, обратившись к Сакаянаги, после небольшой задержки согласился с мнением Моришиты.

Кито и Хашимото тут же встали.

— Не нужно ничего делать.

— Н-но!..

— Сейчас нам необходимо продолжить пользоваться телефонами, чтобы понять, от чего отталкиваться, и получить намек на то, как решить проблему.

Едва ли у них получится нормально сосредоточиться на учебе в условиях неразберихи. Лидер выступил с неожиданным распоряжением, не делая того, что сделать было нужно.

— Принцесса, ты уверена? Три идеальных защиты подряд меня тоже убедили. С какой стороны не посмотри, информация явно утекает, а с этим надо что-то…

— План остается без изменений. Продолжаем экзамен.

Инструкции не давали ученикам разузнать большего.

Ни у кого не было полномочий отменить указ. Следуя ему, каждый задумался: «Почему Сакаянаги не действует?».

Предать класс — дело нелегкое. Если противник явно угадывает с защитой, это лишь вопрос времени, когда выяснится, что имена сливаются в разгар экзамена.

Если предатель все осознает, но занимается этим, возникают опасения: достаточно ли просто убрать телефоны и закрыть обзор?

Что будет, если меры не предотвратят утечку?

Имена станут известны, одноклассники ожидаемо придут в замешательство.

Допустим, свидетельства удастся получить случайным образом — ставя себя на место предателя, Сакаянаги никогда бы не оставила их рядом, а положила бы в чей-то стол, сумку или в другое место в классе. Разразится бесконечный спор. Каждый будет перекладывать вину друг на друга: «да не я это сделал» и «не моих рук дело».

В нынешней ситуации, учитывая отсутствие веских доказательств, открыто назвать вероятного предателя — это просто риск.

Так или иначе, а переполох сейчас будет во вред.

Сакаянаги заключила, что приоритетом должно быть не занять первое место, а избежать последнего. Несмотря на то, что информация продолжит утекать, они все еще могут зарабатывать очки и защищаться.

Целью стало третье место, для которого нужно максимально держать оборону от атак Хорикиты, но вышло так себе. По ходу экзамена, наблюдаемому на экране, также было видно, что Ичиносе помогает Хориките.

Стратегия с предателем сделала свое дело и опустила их на последнее место. Двадцатый раунд завершился отставанием от третьего на шесть очков.

— Похоже, в этот раз я проиграла.

Занять последнее место в соревновании четырех классов — провал по всем фронтам. Предательство, из-за которого так вышло, не служит оправданием.

Сакаянаги тихо вздохнула.

У нее, как у лидера, была обязанность разобраться с последствиями.

— Поскольку мы проиграли, нужно выбрать, кто будет исключен.

На экзамене выбыли пять учеников: Камуро, Ямамура, Сугио, Тоба и Мачида.

— Строго говоря, решение должно зависеть от того, кто, сколько и какой вклад внес в класс, но обойдемся без этого. Причина проста: с моей точки зрения, все пятеро находятся на одном уровне.

Сакаянаги заявила, что уход любого из них не скажется на общей боеспособности класса.

— К-как же тогда это будет решаться?.. — встревоженно поинтересовался Мачида, один из выбывших.

— Может, жребием? Это хотя бы справедливо.

В ответ на вопиющее предложение выбывшие возмущенно воскликнули.

— Вам что-то не нравится? Разочарую, отсутствие одного из вас особо не причинит неудобств, — продолжила Сакаянаги, когда класс затих.

Выбывшие хотели бы выразить недовольство, но никто из них не желал вылететь из-за подпорченной репутации.

— Возражать бессмысленно. За лидером закреплено право выбрать, кого исключать.

— Но можно ли назвать это выбором лидера, если решаться будет жребием?

— Разумеется. Чтобы было легче понять, считайте, что ученик отвечает за свои низкие оценки в «ОИС» — так вот, я решила отнести невезучего в разряд наименее способного. Кроме того, если кто-то не захочет бросать жребий, будем считать, что он сдался, от него и откажемся.

Сакаянаги методично устраняла пути отхода, чтобы заставить их участвовать.

— Я все подготовила, — небрежно обратилась к Сакаянаги ученица, которая не прониклась явно тяжелой атмосферой в классе.

— Надо же, Моришита-сан, ты так быстро все подготовила. Еще и любезно раскрасила. Времени у нас не так много, поэтому давайте сделаем все быстро. Человек, вытянувший бумажку с цветной пометкой, к сожалению, будет вынужден уйти из школы.

Всего было заготовлено пять бумажек, четыре из них — спасительные. Так просто.

— Ну, кто первый? Говорю сразу, очередность никоим образом не влияет на вероятность.

Выбор был следующим: вытянуть, чтобы избежать исключения, или подождать, что кому-нибудь не повезет.

Подавив желание отказаться, Мачида решительно потянул жребий.

— Да-а-а-а-а!

Он вытащил белую бумажку и на радостях вскинул кулак вверх.

Вдохновленные, Сугио и Тоба последовали примеру. Каждый вытянул белую бумажку.

Осталось два человека. Камуро Масуми и Ямамура Мики.

У оставшихся были свои причины не тянуть: у первой — лень, вторая была напугана настолько, что не могла пошевелиться. Сакаянаги, несмотря на более тесное с ними взаимодействие, чем со спасшейся троицей, не изменилась в лице. Она выбрала справедливый жребий с равными шансами потому, что посчитала: не важно, кто в итоге уйдет.

— Можешь тянуть первой, — сказала Камуро Ямамуре, но та все еще жалась от ужаса.

Она не была морально готова к пятидесятипроцентной вероятности покинуть школу и тряслась от страха. Даже думать не могла о том, что будет, если ей не повезет. Она хотела пошевелиться, но что-то не давало.

— Я… я… я…

— Боже… Ну ладно, тогда я вытяну. Идет?

Не в силах произнести хоть слово, Ямамура согласно закивала.

Камуро подошла к Моришите, которая держала бумажки.

— Постой, — вмешалась Сакаянаги, когда та уже протянула руку. — Я говорила, что отказавшийся тянуть жребий исключается. Раз Ямамура-сан отказалась, значит она и уйдет из школы.

— Э?.. Н-но, э-э?..

— Возражений нет, так?

— Э-э… П-просто…

— Это еще что? Ты пытаешься меня выручить?

— Вовсе нет. Я говорю факты.

— Ладно. Если я и Ямамура вытянем одновременно, проблема решена. Не так ли?

Сакаянаги выступила с решением исключить человека, но Камуро ее остановила. Она невозмутимо отклонила возможность избежать собственного исключения.

— Ну давай, живее.

Камуро подошла к окаменевшей Ямамуре, схватила за руку и потянула за собой.

— Это первый и последний шанс узнать, кто из нас неудачливее, ты или я.

— Ты очень заботливая, Масуми-сан. Только так ли необходимо рисковать самой и помогать ей, когда уйти должна именно она?

— Нет. Просто мне так хочется.

— Вот, значит, как… Что же, тогда тяните одновременно.

Моришита вытянула две бумажки.

Ямамура не могла собраться, поэтому Камуро взяла ее левую руку, и та машинально коснулась одной бумажки. Затем Камуро указала на другую.

— Без обид, — неловко, но мягко обратилась она к Ямамуре, у которой не получалось успокоиться.

— Я отпускаю, — произнесла Моришита, медленно разжимая пальцы.

Две бумажки качнулись от дуновения ветерка.

Тот, кто вытянет лист с цветной пометкой, будет исключен из школы. Именно такую держала Камуро.

Ученики не могли сразу принять исход и молчали.

— Вот и решили. Повезло, Ямамура, ты спаслась.

— А-а…

Камуро легонько хлопнула девушку по плечу, пока та силилась осознать, кого исключили.

[[image:/storage/reader-images/1e67af7881f31ee17ddd61c9d7b1adb5b6f8ffb0.webp]]

Класс A пребывал в тишине.

Нынешняя ситуация с лишением классных очков из-за проигрыша и выбором, кто уйдет, полностью отличалась от исключения Тоцуки.

Это буквально первый опыт краха класса A.

Но самым удивительным было то, что Камуро, единственная жертва, оставалась спокойной от начала и до конца. Она безучастно отмахнулась от взглядов одноклассников и прошла на свое место.

Сакаянаги перевела глаза с Камуро на Чабаширу-сенсей, побуждая ее продолжить.

— Итак… На этом специальный экзамен объявляю завершенным.

Вот и закончился кажущийся бесконечным «экзамен на выбывание».

(от лица Аянокоджи)

Итоговый результат:

1-е место: Класс D Рьюена, шестьдесят девять очков.

2-е место: Класс C Ичиносе, шестьдесят два очка.

3-е место: Класс B Хорикиты, пятьдесят девять очков.

4-е место: Класс A Сакаянаги, пятьдесят три очка.

* * *

За вторую половину Рьюен своей идеальной защитой во всех десяти раундах поднялся со дна и победил.

Итоговый рейтинг утвердился, и класс Рьюена зарабатывает сто классных очков. Классы на втором и третьем местах, к сожалению, теряют пятьдесят очков, а класс Сакаянаги — сто.

Такой исход был неожиданным, особенно учитывая, что первая половина прошла вроде как нормально.

Проигрыш — не то, что встречаешь радостно. Но недовольства среди одноклассников почти не наблюдалось, зато заметнее всего было облегчение — вероятно, от того, что удалось закончить третьим местом. Оно и понятно. Выбывшие до самого конца сидели как на иголках.

Чабашира-сенсей сказала, что про исключенного в классе A сообщат в начале следующей недели, а затем нас отпустили.

В разгар радостного возбуждения один из учеников зашел к нам в класс, резко распахнув дверь.

— Прости меня, Каруизава-сан!

— Э, И-Ичиносе-сан?!

Кей, которую, казалось, задело, что ее выбирали десять раундов подряд, окаменела при появлении Ичиносе. Сато встала перед ней, словно заслоняла.

Стоило Хориките, сидевшей в конце кабинета, увидеть это, как она немедленно встала.

— Успокойся, Каруизава-сан. Та странная череда указаний на тебя была своеобразной помощью Ичиносе-сан.

Ичиносе согласно кивнула на объяснение Хорикиты и еще раз извинилась.

— А? Что, не понимаю…

— В двух словах, она по-своему дала нам возможность получать очки. Правда же?

— Сперва я думала списаться или позвонить, но потом пришла к выводу, что само предложение помощи от нас могло показаться неестественным. Вот почему, чтобы мой явный намек был понят, я постоянно выбирала тебя. Когда Хорикита-сан догадалась, она сразу связалась со мной.

Контакт исходил от Хорикиты, а не Ичиносе. Она обозначила важность этого момента.

— Некоторых учеников мы защитили благодаря тому, что Ичиносе-сан заранее сообщала о том, кого выбрала.

— Но для чего это понадобилось?..

— Можно предположить, что для победы над классом A. Тем самым классы со второго места и ниже смогли дать казавшийся невозможным отпор.

— Это так. Мы все равно не могли противостоять никому другому, кроме как Сакаянаги-сан. Отчаянные времена требуют отчаянных мер.

А без помощи Ичиносе разрыв в шесть очков, вполне возможно, они бы преодолели.

— П-почему это должна была быть я?

— Каруизава-сан, ты центральная фигура со стороны женской части класса, и Хорикита-сан непременно захочет тебя защитить. Поэтому я и продолжала выбирать тебя. Но я понимала, что тебе это не понравится, вот и поспешила скорее прийти. Мне очень жаль, честно!

Выслушав доводы, а также прочитав посланные Хорикитой сообщения, Кей немного расслабилась.

Ичиносе еще несколько раз извинилась, а потом ушла к своим одноклассникам, чтобы не заставлять их ждать.

После этого ученики начали расходиться, не забывая поблагодарить Хорикиту, которая в это время внимательно изучала рейтинг.

Я также подошел к ней.

— В этот раз мы проиграли. Во второй половине, судя по всему, сыграла еще какая-то договоренность между классами Рьюен-куна и Ичиносе-сан… Правда, это лишь мои домыслы, ведь доказательств нет. Что-то вроде: он дает возможность классу Ичиносе заработать очки, никого не устраняя, и продвигает их на второе место.

— Возможно. Но не это важно.

Хорикита кивнула и встала со своего места.

— Если два класса работают сообща, они должны были как-то это показать еще в первой половине. Потому что только так обе стороны разделят выгоду от взаимопомощи. И я смогла вздохнуть с облегчением только тогда, когда поняла, что не увидела ни одного признака к концу первой половины.

— Не только ты не знала. Сакаянаги тоже едва ли могла себе такое представить.

Непонятно, в какой именно момент Рьюен и Ичиносе начали работать вместе, но договорились об этом они, скорее всего, после того, как объявили очередность на экзамен. И затем готовились тише воды, ниже травы.

— Но исходить нужно из того, что Рьюен предугадывал абсолютно все цели для атаки Сакаянаги.

— Кто-то снабжал его информацией по классу A… По-другому объяснить это я не могу.

— Похоже, так оно и было.

— И этот кто-то явно должен быть не в себе. Мне сложно представить, чтобы класс предавали так открыто. И ведь это произошло не в классе D или C. Они оставались классом A с самого поступления в школу. Что же за награда должна быть, чтобы так поступить?

— Предать за двадцать миллионов баллов. Вряд ли согласились бы на меньшее.

Хотя нет, сомневаюсь, что кто-либо в принципе предал бы.

Действительно, двадцать миллионов баллов — бессрочный билет в другой класс — представляют собой весьма существенную цель, но до выпуска остается еще больше года. Одно только перемещение такой большой суммы раскроет предателя: этого ученика возненавидит весь класс A, а другие классы начнут ему завидовать. Если в следующий раз или на других специальных экзаменах его попытаются исключить из школы, и он не справится, то будет вынужден потратить приватные баллы. И как только это произойдет, весь смысл в их получении теряется.

Другими словами, надо думать, что предатель хотел получить что-то отличное от обыденного или нечто совсем особенное.

— В любом случае мне это не нравится. Но жаловаться не на что. Жаль, что мы не заняли первое место, но обошлось малой кровью, ведь на последнем оказался класс A. И все же… осадок неприятный, — не сдерживаясь, искренне высказалась Хорикита, стоило ей выйти в коридор и убедиться, что внимание учеников не сосредоточено на ней.

— Помни об этом неприятном осадке до следующего специального экзамена.

— Да… Обязательно запомню.

— Я хочу сходить, проверить класс Рьюена. Ты как?

— На сегодня с меня хватит, я вернусь в общежитие… Не уверена, что смогу спокойно выслушать его язвительные насмешки.

Это точно, Рьюен, поддавшись настроению, может совсем уйти в отрыв.

Направляясь к классу D, я ожидал увидеть радостную атмосферу, но на пути заметил Хиёри. Она смотрела в окно, судя по всему, на то, что происходило снаружи внизу.

Необычным было увидеть не привычную мягкую улыбку, а серьезное выражение лица. Я подошел к ней и также посмотрел в окно.

Внизу виднелись Рьюен и несколько человек из его окружения. Больше всего среди них выделялся Ишизаки, он возбужденно подпрыгивал и махал руками. Еще там был Кацураги, который мирно шел в сторону торгового центра Кёяки, не обращая внимания на эту жизнерадостность. Судя по профилю, увиденному в одно мгновение, его лицо оставалось таким же непроницаемым, как всегда.

— Наверное, они идут праздновать победу.

Не удивлюсь, если сегодня они отлично проведут время в Кёяки.

— Так и есть, — буднично согласилась со мной Хиёри.

— Ты не присоединишься к ним?

— Меня позвали, но я отказалась.

[[image:/storage/reader-images/5b091289c6db4ba7d818a7b7277456a0619d2a1c.webp]]

— Почему?

— Наверное, настроения нет для празднований.

Если остальные ученики открыто радовались, то, похоже, лишь Хиёри даже не улыбалась.

— То, как Рьюен-кун сегодня сражался, его ход мыслей… Меня немного беспокоит то, за чем я наблюдала.

— Вы заняли первое место, хотя были в самом невыгодном положении. По-моему, о большем и мечтать нельзя.

— Если судить только по результату, то это правда, но…

Хиёри умолкла, сомневаясь, стоит ли облекать мысли в слова, но через несколько секунд продолжила:

— Я не уверена, что дальше мы будем побеждать без происшествий, используя тот же подход.

— Его методы, думаю, не подходят для столкновения лоб в лоб. А с точки зрения способностей класс топчется на месте.

Рьюен лично отточил способность рисковать во всяких уловках, но на этом все.

— Сейчас у нас кое-как получилось победить. Но прогресса, чтобы обеспечить дальнейшие победы, нет. Я не говорю, что мы обязательно проиграем, но как минимум одна ценная возможность для роста была упущена.

— Все может быть.

Однако им нужно привнести что-то новое.

— Деталь, которая так необходима нам для поднятия в класс A, в то же время является помехой. Вот в чем загвоздка.

Хиёри видела явную слабость у собственного класса. Рьюен — это его сильная сторона. И вместе с тем слабая.

— Если кто-то это замечает, быть может, еще не все потеряно.

Я не прочь непринужденно расспросить самого победителя, но, наверное, не буду гнаться и мешать их времяпрепровождению.

Хиёри, погруженная в мысли, собралась в библиотеку и позвала меня, но я отказался.

Я еще хотел проверить классы Ичиносе и Сакаянаги.

В первом, к добру или худу, было, кажется, как обычно. Они стремились не опуститься на самое дно, и в качестве подстраховки умудрились обойтись без выбывших. Предприятие было рискованным, но в конечном счете они заняли второе место.

В первой половине, когда цели Хорикиты стали ясны, Ичиносе могла позволить себе выдохнуть благодаря намеренно подведенной к краю пятерке. А сотрудничеством во второй половине с Рьюеном, с которым договорилась на раннем этапе, она свела выбывших к нулю. Более того, еще и помогла Хориките, тем самым опустив Сакаянаги на последнее место.

Их класс, можно сказать, выступил посредником и сделал все наилучшим образом.

Конец учебного дня. На часах уже было пять вечера. Из-за проводимого для учеников второго года специального экзамена занятия в клубах на сегодня отменили, в школе остались лишь немногие.

Сакаянаги, сидя за партой Камуро, которую еще не унесли, мирно ждала.

Когда наступило назначенное время, открылась дверь класса.

— Я давно тебя жду, Хашимото-кун.

— Скажи, а для чего ты захотела встретиться здесь, да еще с глазу на глаз?

— Для разбора полетов.

— Вот оно что, звучит немного пугающе.

— Видишь ли, результат специального экзамен очень и очень печальный. Это моя ошибка.

— То, что результат печален, соглашусь, но принцесса, никто не может в этом винить тебя. Информация по классу сообщалась Рьюену, как ни посмотри.

Вошедший в класс Хашимото положил руку на парту Камуро и огляделся.

— Масуми-чан… Камуро-чан уйдет из школы из-за предателя. Непростительный поступок.

— Хашимото-кун, я думала, тебя не озаботит ничье исключение, пока сам ты в полном порядке.

— Мы же два года были приятелями, понимаешь? Даже меня это взбесит.

— Ну разумеется. И все же как, по-твоему, передавалась информация? — спросила Сакаянаги мнение Хашимото.

— Логика подсказывает, что телефон — самое простое и эффективное средство.

— Мне так тоже кажется.

— Так, а почему тогда ты не приняла меры, когда об этом упомянула Моришита?

— А какие меры можно было принять? Отобрать у всех телефоны?

— Конечно! Тогда и ущерб свели бы к минимуму, разве нет?

— Предатель не может быть настолько глупым. Наверняка у него в запасе были одна или две контрмеры. Я рассудила, что необдуманные поиски виноватого создадут еще больший переполох.

— Заглядывать в будущее и ждать. Только ты на такое способна, принцесса.

Хашимото медленно прошел между рядов к кафедре и повернулся.

— Но принцесса, у тебя не болит сердце за Камуро-чан? Пускай ей просто выпал жребий, но все же.

— Болит сердце?

— Вы были близки. На твоем месте я бы сделал все возможное, чтобы выгнать Тоба или кого другого, даже если пришлось бы изменить себе.

— Такому не бывать. Она не особенная.

— Ты сильная — два года вы делили радости и невзгоды, но в конце ты даже не поколебалась. Мне вроде как нравилась Камуро-чан, и принять решение так сходу у меня не выходит.

Издалека на лице говорившего Хашимото читались смешанные чувства.

— Кто, на твой взгляд, был предателем, из-за которого Масуми-сан исключили?

— Как много вопросов. К сожалению, я не знаю даже, что и думать. Ты кого-то подозреваешь, принцесса?

Усмехнувшись, Сакаянаги молча отодвинулась на стуле и встала, опираясь на трость. Затем подозвала Хашимото к себе.

[[image:/storage/reader-images/a5fe1c42037d71dc3e76796f808ea580ed9967df.webp]]

Хашимото отошел от кафедры и вернулся к Сакаянаги.

— Тебя, Хашимото-кун. Предатель, сливавший внутреннюю информацию, — это ты.

Выслушав обвинение, Хашимото почесал затылок и тяжело вздохнул.

— Когда ты меня сюда позвала, я предполагал, к чему все идет. Вполне закономерно, что меня заподозрят. Наверное, ты хорошо осведомлена, что я рассматриваю разные варианты перейти в другой класс. И признаюсь, такой уж я человек, всегда ищу обходные пути. Но ты серьезно думаешь, что я буду подвергать риску мое нынешнее положение в классе A? Это же бред.

Он осознавал, что в нем неизбежно засомневаются, но все же обвинение отверг.

— Конечно, так оно бы и было. Даже я не ожидала столь открытого предательства.

В обычных обстоятельствах трудно представить, чтобы ученик в классе A совершил нечто, что поставит его под удар. Сакаянаги, которая внимательна к мелочам, сочла невозможным предательство от товарищей в разгар битвы.

— Я бы не сделал ничего, что поставит класс в трудное положение. Ведь в чем смысл предавать тому, от кого это предательство ждут?

Хашимото говорит, что не предавал, поскольку иначе именно он с большей вероятностью попадет под подозрение.

— Давай я помогу тебе найти этого человека. Заодно докажу свою невиновность.

— Давай, можешь помочь прямо сейчас.

Сакаянаги достала телефон и положила его на парту Камуро. На экране показывалась фотография Хашимото, который шел рядом с Рьюеном по торговому центру Кёяки.

— Вы связывались до начала специального экзамена, так?

— Это Рьюен связывался со мной. Он заставил меня прийти.

«Не то чтобы я горел желанием», — добавил Хашимото в своей оправдание.

— Кстати, а кто делал снимок, принцесса? Не твоя ли правая рука Ямамура? — спросил он, намеренно не дожидаясь, что скажет Сакаянаги.

— Давай прекратим этот фарс, — сказала она отпирающемуся Хашимото неизменным тоном.

— Ну и какой толк объясняться, если мне все равно не верят.

— Если так хочешь оправдываться, покажешь тогда историю на телефоне?

«Оправдываться» — не «объясняться». Уже по этому выбору слов было ясно, что Сакаянаги уверена в своих подозрениях.

— А тебе этого хватит, чтобы убедиться в моей невиновности?

— Кто знает? Но попытаться стоит, как думаешь?

— Твой ход мыслей правильный, если кто-то хотел слить информацию во время экзамена, то самый простой способ: звонок. Или через чат и электронную почту. Сохраненная история и журнал прямо укажет на предателя. Но ты уверена? Если на моем телефоне ничего не будет, я потребую извинений.

Хашимото подчеркнул, что после таких обвинений парой слов она не отделается.

— Если я ошибаюсь, то пожалуйста. Однако ты должен будешь показать не журнал вызовов и историю чата. Все-таки их слишком легко подчистить.

Учебный день закончился, и у Хашимото было полно времени побыть наедине. Стереть историю и журнал ему не составило бы труда.

— Для чего ты тогда упомянула, что хочешь проверить историю?

— Я имела в виду историю трат и зачислений приватных баллов — можешь показать только траты.

Признается ли он теперь?

Хашимото громко сглотнул в ответ на слова Сакаянаги.

— Ты только кажешься неаккуратным, тогда как на самом деле ты осторожен. Даже если объединишься с Рьюен-куном, у тебя не будет уверенности, что он не заготовит ловушку. Как только ты станешь выбывшим, появляется риск исключения. Письменный контракт может защитить от этого, но он нежелателен, поскольку является неопровержимым доказательством. В такой ситуации в качестве гарантии может выступать большая сумма приватных баллов. Если договоренность исполнена, баллы возвращаются в полном объеме, в ином случае остаются у тебя. Тем самым никто из вас не предаст друг друга, разве что произойдет что-то совсем непредвиденное. Все правильно?

Хашимото сжал вытащенный телефон и криво улыбнулся:

— Блин… Тебя никто не проведет, а? Я признаюсь, сдаюсь и еще раз сдаюсь.

Сакаянаги была права. Хашимото на время принял от Рьюена большую сумму приватных баллов, которые тот собрал с одноклассников. Сумма гарантировала, что он не окажется в числе выбывших.

— И за сколько тебя купили?

— Информация стоила не так много. Пятьсот тысяч, примерно.

— Маловато для предательства.

— Столько я запросил. У меня нет проблем с деньгами, и предал я не из-за них.

Хашимото подчеркнул, что его целью не были приватные баллы.

В таких обстоятельствах любой бы начал спрашивать про истинные намерения, но Сакаянаги не стала. Она уже знала, почему он предал.

— Надо ли мне сейчас похвалить Рьюен-куна за то, что довел тебя до предательства?

— Не смеши! Я сам это предложил. С информацией пошел именно к нему, потому что он не посмотрит косо на предательство и без колебаний извлечет выгоду для себя. С Хорикитой или Ичиносе так не вышло бы, понимаешь?

— Правда, даже если прийти к другому классу с предложением разболтать внутреннюю кухню, не факт, что его примет лидер. Рьюен-кун, наверное, единственный, кто согласится сразу.

— Вот именно. Поэтому на сегодняшний специальный экзамен я поставил на шанс два к трем.

Если класс A на экзамене не противопоставлялся бы классу Рьюену, Хашимото был намерен сидеть смирно и просто наблюдать. А это имело огромное значение. Вполне возможно, исход мало чем отличался бы от рейтинга в первой половине.

— Выговор не сделаешь, хоть один?

— Я не учитель. И наставлять тебя я не буду.

Хашимото пожал плечами и убрал телефон в карман.

— Тебе надо было обыскать меня, разве нет?

— И ни к чему это бы не привело, ведь так? Вероятно, ты сливал информацию не со своего личного телефона. Слишком рискованно. Ты заблаговременно одолжил телефон у ученика другого класса и спрятал его где-то в кабинете — правильно?

— Ты даже об этом догадалась…

— Испытывать меня смысла нет.

Хашимото думал попытать удачу, но тут же потерпел поражение.

Предположение оказалось верным, он был готов отдать свой телефон, если на него легли бы подозрения. Даже проверка всех телефонов не дала бы ни одного доказательства.

Сакаянаги знала, что только потратит время, а потому сосредоточилась на защите. А запаниковавшие лишь поспешно сделали выводы.

— Спрятать телефон можно было только в классе, но на то, чтобы найти его, потребуются время и усилия. Кроме того, можно прикинуться незнающим и устроить переполох, якобы шпион в коридоре или еще что-нибудь придумать, а затем в разгар суматохи избавиться от улик.

Сакаянаги не могла быстро ходить из-за больных ног, а потому поймать предателя с поличным у нее не получится. А шепни она Камуро и Кито, Хашимото, скорее всего, насторожится.

— После специального экзамена ты возвращался в общежитие в компании Йошиды-куна, но вы не то, чтобы близкие друзья. Ты спрятал телефон в его сумке, не так ли?

— Вау, принцесса, да ты с меня глаз не спускала. Так я все это время был главным подозреваемым, выходит.

— Если обдумать твои последние высказывания, то все обретает смысл.

— Но почему? Почему не попросила сразу показать историю трат приватных баллов, как только я вошел в класс, а вместо этого только делала вид, что ничего не знаешь, и пыталась добиться от меня признания?

При появлении Хашимото Сакаянаги не сразу начала расспрашивать его. Одно дело, когда выводы еще не сделаны, но она определенно была уже во всем уверена.

— Это мое милосердие к предателю. Я проявила его и во время самого экзамена.

Сакаянаги дала ему возможность признаться дважды. Она говорила ему задуматься о своих действиях и остановиться.

— К сожалению, до тебя не доходит. Общение с другими классами, обдумывание планов на переход с целью подстелить себе солому — на это я могу закрыть глаза, но не на то, что случилось сегодня.

— Ну конечно. «Предательство товарища» фатально для большинства специальных экзаменов. В классе все находятся в одной лодке. И даже если найдутся недовольные, которые не будут следовать указаниям, они не предадут. Ведь иначе это прямо навредит классу, а значит — тебе самому.

Именно поэтому ученики, которым есть что сказать, терпят и ведут себя сдержанно до самого конца.

— Ты пересек черту, которую пересекать было нельзя.

— Я и не отрицаю, — не испугавшись, признал Хашимото, стоя напротив Сакаянаги. — Окружающие едва ли поймут меня. Они засомневаются: какой смысл тянуть класс A вниз? Но нет, это не так, у класса изначально нет никакого победного пути. Уже ясно, что даже без предательства класс в конце концов опустится в B, а то и ниже. А раз так, то придется предать, чтобы несуществующий победный путь был проторен.

— Ты и бьешься под стать себе.

— Мне тоже было нелегко, знаешь ли. Но прошедший специальный экзамен дал заманчивую возможность донести предупреждение. Лишение классных очков не означает конец игры. А выбывшими становились только ученики, кому недоставало способностей. На мой взгляд, это идеальные условия. Я вовсе не хотел ставить класс A в трудное положение. Просто сделался временным предателем, потому что хочу нашей победы.

— Ты готовился к тому, что тебя раскроют. Вернее, знал это.

— Только не ожидал, что раскроют сегодня же.

Собрание всего класса или что-то в том же духе. Вот на что он рассчитывал. Хотел по возможности избежать разговора наедине.

— Сообразив, что это я предал класс, ты разгадала и причину, не так ли?

— Именно поэтому я устроила эту встречу.

Хашимото играл по-крупному и пошел на риск. На то была причина.

— Не поступи я так, меня не восприняли бы всерьез. Под конец зимних каникул я ни один раз приходили к тебе с предложением, принцесса. Я говорил, что хочу переманить Аянокоджи в наш класс.

— Это так. Мне приходилось терпеть твои страстные речи.

Переманивание Аянокоджи и предательство. Другие ученики вряд ли свяжут их, если услышат, и непонимающе почешут головы.

Но Хашимото знал. Он знал сущность Сакаянаги Арису, знал ее характер.

— Даже если мы потеряем очки, даже если я предам класс, и даже если кого-то исключат… я счел, что это не будет иметь значения. Я заставлю тебя выслушать, любой ценой. Вот моя решимость.

И это не конец, а только начало. Он угрожал предавать до тех пор, пока Сакаянаги не приведет в класс Аянокоджи.

— Я так понимаю, ты совсем не веришь в выпуск из класса A под моим руководством?

— Принцесса, я признаю твое превосходство. Однако я убежден, что в ближайшем будущем мы не сможем остановить стремительное продвижение класса Аянокоджи. Классы A и B поменяются местами, а потом у нас и шанса не будет перевернуть игру. Я хочу сказать, что наше нынешнее положение — всего лишь иллюзия, — снова с той же страстью продолжил Хашимото. — Наиболее выигрышная стратегия для выпуска из класса A состоит в том, чтобы Аянокоджи и ты были на одной стороне. Это будет класс, который никто не победит.

— Все-таки правильным решением было не позволить тебе высказаться на людях.

— Ты не одобряешь? По-моему, я мыслю правильно.

— Я не могу этого одобрить.

— Ну прости, Аянокоджи на всей параллели наиболее способ…

— Да с чего ты вообще взял, будто знаешь Аянокоджи-куна?

* Клац! *

Конец трости с громким стуком ударился о пол.

— !..

Сакаянаги, всегда остававшаяся спокойной, сейчас явно вышла из себя.

— От тебя исходит такая убежденность, но задумайся ты на секунду, неужели не слышишь, как много слепой веры в твоих словах?

Хашимото был напуган нехарактерным давлением от миниатюрной Сакаянаги.

— Ты разозлилась из-за того, что я сказал, что ты не лучшая?

Сакаянаги действительно разозлилась. Но не потому, что Аянокоджи поставили выше ее. Она не могла простить человека перед собой, поскольку тот без разрешения влез в жизнь Аянокоджи. Какое право имеет посредственность говорить о нем, не зная всех обстоятельств?

— Проглоти свою гордость и перемани Аянокоджи. Если его захватит Рьюен, худшего развития и представить нельзя.

— Вероятность того, что Рьюен-кун заберет Аянокоджи-куна себе, равна нулю. Если он настолько способный, как ты о нем отзываешься, то для Рьюен-куна это послужит главным поводом сделать его врагом и победить лично.

— Возможно, это сейчас так. А если он поймет, что не выиграет? Поразмыслит, что от вечной вражды упустит класс A, и передума…

— Нет, не передумает. И я, и Рьюен-кун хотим сражаться против достойного оппонента. Никому из нас почти нет дела до выпуска из класса A.

Услышав это, Хашимото закрыл глаза и вздохнул.

Он понял: все его речи были ошибкой. И поэтому Сакаянаги впервые повела себя так. Она высоко оценивала Аянокоджи задолго до того, как Хашимото что-то разглядел в нем.

Вместе с тем это было очередным подтверждением подлинности способностей Аянокоджи.

— Наверное, это-то мне и не нравилось в тебе. На первых порах после поступления у меня было предчувствие, что к выпуску классом A поведешь ты или Рьюен. Но что-то все время не давало мне покоя. Теперь понял, что. Никто из вас особо не стремится выпуститься классом A.

Они могут взобраться на вершину, но только при условии, что обыграют соперника. А если на пути попадется что-то важнее класса A, то без задней мысли они забудут про него.

— При этом стремятся Хорикита и Ичиносе. Забавно, не правда? Неспособные классы без шанса на победу хотят пытаться, а способные классы с шансами — нет. Но тут такое дело, если ты и Аянокоджи объединитесь, ничьи хотелки уже значения иметь не будут. С вами двумя класс победит однозначно.

Сакаянаги холодно уставилась на Хашимото, убедившего себя в своей правоте.

— Я допускаю твою точку зрения о том, что для абсолютной победы необходимо привлечь Аянокоджи-куна в наш класс. Однако, если пойти дальше, не надежнее и проще ли будет заполучить билет в класс Хорикиты-сан — его класс, как ты выразился, — который, по твоим словам, стремится подняться до класса A?

— А я смог бы его заполучить, этот билет-то?

— Конечно. Если ты пришел бы ко мне, сказал, что хочешь перейти в другой класс, и начал вымаливать билет, я с радостью дала бы его, появись такая возможность.

— Какая жалость.

Хашимото с наигранной досадой покачал головой, но Сакаянаги тут же продолжила:

— Не дури. Никакого билета ты не возьмешь, даже если попросишь.

— С чего вдруг?..

— Твои истинные намерения очевидны. Будущее неопределенно, и ты не захочешь отказываться от своего нынешнего класса A. Но тебя пугает Аянокоджи-кун. У тебя появилось желание перевестись, но попав в класс B, ты гарантий не получишь. Вот поэтому ты не можешь воспользоваться билетом. А раз не можешь, значит, остается только перевести его к себе.

Ученик, который перейдет в другой класс неизвестно зачем, вряд ли добьется доверия к себе. А снова получить билет будет сложнее, чем в первый раз. В кризисный момент спастись с тонущего корабля не выйдет.

— Я не намерена держать в классе предателя. Если захочешь сбежать сейчас, ты не сможешь, понимаешь? Можешь попытаться вести переговоры с другими людьми, но, Хашимото-кун, ты не стоишь двадцати миллионов. Тебя никто не подберет. Если захочешь добыть себе билет или временный тикет на переход, я, пока контролирую класс A, не дам этому случиться. Думаю, не стоит обговаривать дополнительно, но и Аянокоджи-куна я тоже не буду звать.

Иначе говоря, Хашимото зажат со всех сторон.

Но он не сдавался. Он был готов к этому с тех пор, как решился предать.

— Мне бы хотелось, чтобы ты прислушалась к предложению, но раз так, то ничего не поделаешь. Я и дальше буду предавать. Уверен, что смогу убедить тебя перевести Аянокоджи к нам.

Хашимото пошел на огромный риск.

Он попадет в сложнейшую ситуацию, если класс опять будет вынужден выбирать, кого исключать. Однако пока такой выбор не стоит, избавиться от Хашимото непросто.

— Добиться исключения можно не в одних только специальных экзаменах. Ты же это осознаешь?

— Хочешь сказать, даже после всего не станешь меня слушать? Тогда… придется пойти по худшему сценарию: исключить из школы тебя, принцесса. А потом я уже возьму класс A под свой контроль и приведу Аянокоджи.

В ответ на заявление, под которым буквально понимался полный разрыв взаимоотношений, Сакаянаги сухо поаплодировала.

— Неплохо сказано. Хашимото-кун, за сегодня ничего столь примечательного я от тебя еще не слышала. Пожалуйста, попытайся исключить меня. Покажи мне, на что ты способен.

Окончательный раскол в их классе.

Это было начало битвы, исход которой определится только тогда, когда один из них бесповоротно проиграет.

Глава 1. Скрытое в личном собеседовании

Прошло совсем немного времени с окончания «Специального экзамена на выбывание».

Из школы ушел еще один человек — Камуро, и так как она была приближенной Сакаянаги, событие вызвало удивление среди второгодок, однако довольно скоро обсуждения стихли: она мало с кем дружила из других классов.

Но не только поэтому. Пожалуй, нельзя не оставить без внимания то, насколько обыденными стали подобные моменты. Мало-помалу мы стали нечувствительны к боли от потери товарищей.

В начале февраля нам сообщили даты и подробности личных собеседований. Беседы будут проводиться в течение пяти дней, на каждого выделяется по пятнадцать минут. Учеников начнут звать в отдельный кабинет во время послеобеденных уроков — их сделают занятиями для самостоятельного обучения — и после.

Солнце клонилось к закату, пейзаж за окном кабинета менялся с каждой минутой.

Сегодня — заключительный, пятый день, и последним в расписании назначено мое собеседование. Я ждал в своем классе, когда мне на телефон пришло указание от учителя явиться в кабинет для карьерных консультаций, после чего сразу направился туда. Учеников в школе почти не осталось, лишь изредка навстречу мне попадались ребята, идущие в общежитие после занятий в клубе.

Остановившись перед нужным кабинетом, я слегка сжал руку и костяшкой пальца трижды постучал в дверь. Естественно, послышался голос Чабаширы-сенсей — она разрешила войти.

— Прошу прощения, — сказал я и тихо открыл дверь.

На глаза мне попалась сидящая Чабашира-сенсей, водившая пальцем по экрану планшета.

— Уже пришел? Присаживайся.

Она мельком бросила на меня взгляд, а потом снова вернулась к планшету.

— Вижу, у вас много дел.

— В это время у классных руководителей дел невпроворот. Хотя мысль о том, что сегодня собеседования закончатся, успокаивает. Все же оставить двух чудаков напоследок было верным решением, — ответила она.

Я, между тем, как и было велено, сел на свободное место с другой стороны стола.

— Двух… чудаков?

— Неужели удивлен, что тебя поставили в один ряд с Коенджи?

— Совру, если скажу, что мне все равно.

Чабашира-сенсей, слегка улыбнувшись, положила планшет на стол.

— По-твоему, Коенджи больший чудак? Понимаю, почему тебе хочется в это верить, но, как по мне, между вами не такая уж и большая разница. Ты и сам тот еще чудак.

Вот как, судя по всему, смотрит на это учитель.

Хотелось бы возразить, но лучше промолчу.

— Итак. Нечасто выпадает возможность побеседовать с каждым учеником один на один. Прежде чем мы перейдем к обсуждению планов на будущее, давай поговорим сперва о твоей жизни ученика. По твоему мнению, есть ли в школе что-то, что тебе хотелось бы улучшить?

— Вроде нет. Лично меня все устраивает.

— Правда? Проблемы с друзьями? Хочешь о чем-нибудь поговорить?

— Проблем нет, и говорить не о чем, — без колебаний ответил я, на что Чабашира-сенсей горько улыбнулась.

— Большинство учеников либо выскажутся, либо хотя бы для вида задумаются, даже если им нечего сказать. Дело в твоей сдержанности… Нет, это вряд ли.

Мой ответ слегка озадачил Чабаширу-сенсей: видимо, не ожидала такого мгновенного отклика.

— Мне действительно не на что жаловаться.

Будь у меня какие-то пожелания, скорее всего, я бы озвучил их без лишней скромности.

— Ну, раз так, то будь по-твоему, но… Тебе точно нечего сказать? — снова спросила она.

[[image:/storage/reader-images/c2c3ddc2f05eba5ef98404de2642e238306c8e67.webp]]

Неужели в ней проснулось беспокойство как у классного руководителя?

— Нечего. В школьной жизни меня все устраивает, с проблемами, в основном, не сталкиваюсь.

— Понятно… Что же, рада это слышать.

Чабашира-сенсей решила все же поверить словам своего ученика, хотя полностью скрыть сомнения у нее не вышло. Она набрала мой ответ на планшете.

— Вы сильно изменились, Чабашира-сенсей.

Судя по вздоху и натянутой улыбке, она понимала, что это правда.

— Сама не ожидала. Только, наверное, вернее будет сказать, что я стала честнее с собой.

Специальный экзамен «Единогласное решение» — она прошла через него ученицей и учителем. Что-то она потеряла, но что-то и приобрела.

Когда я поступил сюда, мне сложно было представить сидящую передо мной учительницу с улыбкой на лице.

— Кхм… Как бы то ни было, если впредь тебя будет что-то беспокоить в этой школе, не стесняйся, дай знать.

— Понял вас, — прямо ответил я.

На этом короткая вступительная часть нашего разговора подошла к концу, и мы перешли к сути собеседования.

— Скажи, ты уже определился с дальнейшими планами? Пойдешь дальше учиться или будешь устраиваться на работу?

Для старшеклассника эта развилка — важный поворотный момент в жизни. Именно поэтому учитель должен указать ученику правильный путь, чтобы тот не заблудился.

Однако сомневаюсь, что оправдаю ожидания Чабаширы-сенсей.

— Мое будущее, скорее всего, решит моя семья. Обсуждать что-то сейчас не имеет смысла.

— Решит семья? Получается, ты последуешь решению отца?

О том, что матери у меня нет, можно узнать из школьных данных.

— Да.

— Понятно. Такое случается редко, но бывают ученики, которые действительно отдают приоритет мнению родителей. Однако обычно они заранее сообщают нам свои мнения. Наша школа всегда готова выслушать опекунов, и мы часто передаем их пожелания детям. Но твоя семья пока не связывалась с нами по поводу твоего будущего.

Очевидно, даже если ученик решил следовать указаниям родителей, было бы странно не знать примерного направления. Однако в моем случае давать это направление не обязательно: меня не ждет ни получение высшего образования, ни устройства на работу. Чабашире-сенсей просто неоткуда знать мои обстоятельства.

— Думаю, это не проблема.

— Думаешь, не проблема?.. — произнесла она с сомнением. — И все же если ты хочешь продолжить обучение, пора уже начинать что-то делать. Например, готовиться к вступительным экзаменам в желаемый университет… — умолкла она. Затем выпрямилась и посмотрела мне в глаза. — Я не знаю всех подробностей твоего прошлого. И считаю, что поступила неправильно, когда сделала вид, что знаю, и попыталась извлечь преимущество. Но теперь я хочу досконально изучить способности вверенных мне, как классному руководителю, учеников. Это моя обязанность.

— Я все понимаю. Мешать не собираюсь.

Из-за бликов разглядеть экран планшета сложно, но если сдать школе формы с пустыми полями, которые обязательно должны быть заполнены для каждого ученика, Чабашира-сенсей понесет за это ответственность.

Наверняка зависит от школы, но на репутацию и оценки учителя, возможно, отразится, смог ли ученик реализовать свои планы, будь то поступление в престижный университет или устройство в респектабельную компанию.

— Тогда позволь спросить. Предположим, твой отец настаивает на продолжении обучения. Считаешь ли ты, что твоих способностей хватит, чтобы оправдать эти ожидания?

Мой ответ никак не изменит будущего.

Но получится некрасиво, если из-за чужеродного элемента вроде меня у нее безосновательно испортится репутация. Раз на то пошло, лучше ответить Чабашире-сенсей так, чтобы это принесло ей пользу.

— Думаю, я смогу поступить в любой университет.

— Вот как?.. В обычных обстоятельствах я бы посоветовала воздержаться от глупых утверждений, но прозвучало оно от тебя, а значит, вероятно, так оно и есть. По крайней мере это я уяснила, — приняла она, не став возражать. — Я так понимаю, ты получил образование для одаренных детей. Хотелось бы увидеть больший вклад в класс от того, чей ум позволяет говорить с такой самоуверенностью… Но сейчас не будем об этом.

Записав в планшет мой ответ, Чабашира-сенсей подняла взгляд.

— В текущей ситуации разобрались. Но все же, каково твое мнение на этот счет, Аянокоджи? Я услышала, что ты будешь учитывать решение родителя, но есть ли у тебя самого представление о будущем, к которому хотел бы стремиться?

— Такого нет. А даже если бы было, к сожалению, права выбора у меня нет.

Обсуждать эту тему не имеет смысла, только зря потратим время.

— Прости. Возможно, я задала бестактный вопрос.

— Все в порядке. У меня сейчас в самом деле нет желаний или стремлений. Если найду, непременно попрошу совета.

— Хорошо. Тогда я запишу «последую решению семьи». Собеседование с родителями пройдет после третьего триместра, на весенних каникулах. Тогда и решим, что там с твоим будущем, договорились?

— Конечно.

Только собеседование вряд ли пройдет так, как задумано. Самое большее, этот человек пришлет кого-нибудь вместо себя, а сам разговор выйдет максимально поверхностным. Естественно, про Белую комнату ничего упомянуто не будет.

— Пока что твое собеседование назначено на первое апреля. Наконец-то повидаешься с отцом спустя столько времени. Если понадобится, есть возможность устроить продолжительную беседу. Посмотри на это как на хороший шанс как следует обсудить свое будущее.

Она будто абсолютно уверена, что отец придет.

Или не «будто»?

— Могу кое о чем спросить?..

«Не может этого быть», — подумал я, но убедиться наверняка все же стоило.

— М?

— Придет мой отец? Не кто-то от его имени?

Чабашира-сенсей кивнула с озадаченным видом: она не понимала, почему я спрашивал.

— Да. Так мне было сказано.

— И он… не сказал, что у него планы в день собеседования?

Чабашира-сенсей все еще выглядела растерянно, однако секунду спустя что-то припомнила.

— Вообще-то да, когда ему направили письмо о собеседовании, в ответном говорилось про плотный график, и что он пошлет кого-то вместо себя. Так что да, ты правильно заметил. Но недавно мы сообщили даты проведения, и обстоятельства, похоже, изменились. — Она на всякий случай еще раз заглянула в планшет, прежде чем продолжить: — Мне позвонил твой отец и сказал, что придет лично. Могу сказать точно, звонил он сам.

— Надо же…

Это что же должно было произойти? Он никогда так просто не отказывается от своих слов. По крайней мере в отношении нас, учеников Белой комнаты. Он говорил, что в этой школе мы больше не встретимся. А теперь выясняется, что явится на собеседование?

Сперва он ожидаемо отказался. Но затем вдруг передумал и пожелал прийти лично?

Я не могу не подумать о скрытых мотивах.

— Насчет звонка моего отца. О чем вы конкретно говорили?

— О чем? Я бы не назвала наш разговор особенно содержательным. Он сказал, что нашел человека на замену, но график позволяет ему присутствовать на собеседовании лично. Попросил только оповестить, если произойдут любые малозначительные изменения в расписании. Мне кажется, для занятых родителей такое не редкость, как считаешь?

— Возможно.

Со стороны могло показаться логичным: он не мог выкроить время из-за дел, но как узнал сформированный график, решил, что ему будет удобно, поэтому связался со школой. Очевидно и не подозрительно.

— Только… А-а, хотя нет, на этом вряд ли стоит останавливаться.

Чабашира-сенсей хотела о чем-то сказать, но не стала.

— Только что? — подтолкнул я, поскольку хотел получить хоть какую-нибудь подсказку.

— Да так, ничего особенного. Просто кое-что показалось мне странным. Я понимаю, когда родители желают быть в курсе изменений даты собеседования со своим ребенком. Но твой отец просил оповестить о любых изменениях в расписании всего класса.

— Даже если, допустим, речь идет о собеседовании одноклассника в другой день?

— Да. Я подумала, он просто такой человек, которого очень беспокоят всякие мелочи, но в любом случае оповестить о таких деталях ничего не стоит.

Чабашира-сенсей не придала этому особого значения и согласилась. Но если он решил прийти на собеседование с умыслом, искать его стоит, скорее всего, здесь.

— Вы можете показать мне расписание собеседований?

— Расписание? Да, пожалуй. Это не должно быть проблемой.

Чабашира-сенсей вывела информацию на планшете и показала экран.

— Вот, здесь расписаны собеседования с родителями для всего класса. В основном повторяет расписание личных собеседований. Твое также назначено на последний день.

Всего на собеседования с родителями выделено четыре дня: двадцать шестое, двадцать восьмое и тридцатое марта, а также первое апреля. Как и сказала Чабашира-сенсей, мое имя записано на последний день, в пять часов.

— Ничего необычного, сколько ни смотри. Ты все?

— Да, благодарю.

Чабашира-сенсей развернула планшет экраном к себе.

— Не скажу, что беспокойство по поводу и без в отношениях между родителями и детьми — это нечто из ряда вон выходящее. Подробности вашей семейной ситуации я не знаю, но нет такого родителя, который бы не любил своего ребенка. Скорее всего, он посчитал, что не может просто остаться в стороне.

— Возможно, вы правы, — только и ответил я, поскольку не видел смысла обсуждать с Чабаширой-сенсей ход мыслей того человека.

На деле я даже не допускаю, что он правда решил пойти на собеседование по причине какого-то там беспокойства.

Захотел выставить меня из школы собственноручно, не прибегая ни к чьей помощи? Но даже если так, он еще в прошлый раз должен был понять: действовать в лоб бесполезно.

Так какую цель он преследует, решив прийти лично? Этого мне пока не понять.

Личное собеседование закончилось, оставив после себя вопросы. Я вернулся в общежитие до наступления темноты и вошел в лифт. Сегодня в семь у нас с Кей запланирован ужин. На подготовку остается около часа.

«Как вернусь, сразу помою руки», — мысленно составил я план действий, когда лифт поднялся на нужный этаж. Стоило мне выйти из кабины…

— Салют. Поздновато ты, Аянокоджи.

Неожиданный посетитель ждал меня, прислонившись к входной двери моей комнаты. Хашимото Масаёши из класса Сакаянаги. Он слегка похлопал себя по коленям, словно уже устал ждать.

— Раз поднялся один, ставлю на то, что ты был не на свидании, — сказал он, увидев пустой лифт.

— Я вернулся поздно, потому что на сегодня было назначено мое личное собеседование.

— А, даже так?.. Этого-то я не учел. У тебя не найдется минутка? Есть разговор, — раздосадованный своим упущением, он озвучил причину, по которой ждал меня.

— Я так понимаю, парой слов разговор не ограничится?

— В точку. Буду очень признателен, если войдешь в положение.

Теперь никуда не деться.

— Если не против поговорить в моей комнате — проходи.

Придется пожертвовать временем на приготовление ужина, но если задержится ненадолго, то ничего страшного.

У меня нет причин отказывать, поэтому предложил Хашимото войти.

— Извини, что так получилось.

— Я тебя выслушаю, но не жди полноценного приема.

— Спасибо уже за это.

Пока я вставлял ключ в замочную скважину, он самоуничижительно усмехнулся и похлопал меня по спине.

Открыв дверь, я на мгновение бросил взгляд на запасную лестницу.

Показалось, кто-то за нами наблюдает. Знал ли об этом Хашимото или же просто не заметил — определить трудно. Как бы то ни было, он без задней мысли вошел в комнату.

— Прости за вторжение… Ого, сразу видно — комната парня, у которого есть девушка.

Ступив за порог, он присвистнул, глядя на оставленные то здесь, то там следы пребывания Кей.

— Я сяду на кровать? Хотя, наверное, не стоит…

— Почему? Садись где хочешь.

— Ну раз так, — произнес Хашимото и медленно опустился.

Неужели он имеет что-то против того, чтобы сидеть на чужой кровати*? Нашел, о чем беспокоиться…

[П/Р: Особенность японского менталитета. Основная причина — многие не любят, когда знакомый/друг садится на кровать в верхней одежде.]

— Ну и? О чем хотел поговорить?

— О серьезном. Меня беспокоит мое будущее. Хотел посоветоваться по этому поводу с тобой.

Он не стал ходить вокруг да около, а сразу перешел к делу. Я тут же почуял неладное. Однако будет невежливо обрывать на полуслове, поэтому дал ему продолжить.

— Твое будущее? В плане?

— А ты разве не слышал о причинах исключения Камуро-чан?

— Только слухи. Кто-то во время специального экзамена связывался с Рьюеном и докладывал ему обо всем. Под конец класс A опустился на последнее место.

— Да-да. Таков был экзамен: когда началась утечка, шансы на победу свелись к нулю.

Хашимото прав, решающим ударом, который привел к поражению, стало предательство — преднамеренный слив информации. Не будь предателя, класс A, вероятно, не оказался бы на дне.

— Меня заподозрили первым. Теперь ребята из класса косо смотрят на меня.

И не только из его класса. Предательство — вещь по-настоящему шокирующая и несущая в себе угрозу.

— Честно говоря, я тоже слышал, как говорили о тебе. Сочувствую твоему положению.

На данный момент большинство уверены, что предал Хашимото. Мол, он встретился с Рьюеном и заключил секретный договор. Закономерный вывод, учитывая, что в прошлом Хашимото не раз совершал сомнительные действия. Тем не менее я не слышал, чтобы кто-нибудь имел на руках реальные доказательства. Прямо сейчас подозрения падают на него только потому, что больше не на кого.

— И что, мне остается смириться? Все из-за моих прошлых поступков, выходит?

— Если не хочешь мириться, начинай говорить, что обвинения беспочвенны.

— Ну не знаю. У нас как говорят, человек невиновен, пока не докажут обратного — но что-то я в этом сомневаюсь. Если начать возражать, когда на тебя все тычут пальцем, можно вызвать еще больше подозрений. А те, кто без всяких доказательств уже записал тебя в виновники, даже просьбы о снисхождении подвергнут сомнениям.

Эффект эхо-камеры во всей красе. Ученики со схожим мнением собираются вместе и убеждают себя, что оно — истина. И еще чаще они будут собираться в нашей закрытой школе. Проблема в том, что без неопровержимых доказательств невиновности Хашимото ничего сделать с этим не может.

— Может, ты прав в том, что выбрал молчание.

— Вот, а я о чем.

Раз опровергнуть обвинения нечем, лишняя болтовня положение не изменит. При этом любое неосторожное заявление может породить еще большие подозрения.

— Аж плакать хочется, — сказал он, наигранно утерев глаза.

Тогда-то я и прервал его:

— Давай со вступлением закончим? Зачем ты предал Сакаянаги?

Хашимото замер, после чего медленно отвел пальцы от глаз.

— Ну-ну, не торопи! Я что, зря разыгрываю тут бедного-несчастного?

— По мне так это пустая трата времени. Уже поздно, а я хотел еще ужином заняться, — сказал я, умолчав о приходе Кей.

— Зачем? Свидание?

— Вообще-то да.

— Что еще за «вообще-то»? Мы же крепкие друзья, а такая дружба должна быть выше какой-то девушки!

— Извини, но тут без вариантов: мы с ней договорились раньше. А еще я не припоминаю, когда это ты и я успели стать крепкими друзьями, — озвучил я очевидное.

Хашимото положил руки на кровать и глубоко вздохнул.

— Что ж, ты узнал мое положение и остаешься невозмутимым. Для меня так даже лучше.

Сделав небольшую паузу, он сразу вернулся к сути нашего разговора.

— Как сам думаешь, зачем я предал Сакаянаги?

Хашимото решил прежде узнать мою версию.

— Не знаю. Я могу додуматься только до награды в виде внушительной суммы приватных баллов.

Это очевидный сценарий, который представит большинство. Однако я сомневался: стоило ли ради такой награды предавать?

Конечно, Сакаянаги проиграла, но только в этот раз. Класс лишился ста очков. Исключение Камуро, фактически правой руки, само по себе немало, но это больше похоже на побочный результат, чем на условие договора, по которому он получил бы награду.

Пятьсот тысяч? Миллион? Даже если больше, это слишком малая цена за предательство своего класса.

— Я хочу услышать не ответ, к которому придет кто угодно, а лично твое мнение, Аянокоджи.

Хашимото понял, что я не был с ним честен.

— Извини, но у меня нет желания делиться своим мнением.

— Э? Почему? Потому что нас ничего не связывает?

— Нет. Просто ты сейчас не серьезен.

— А? Да я серьезно посоветоваться пришел. Мне очень-очень нужно придумать, как спастись.

— Поздно уже, раз так.

— Поздно?..

— Тот, кто терзается сомнениями о своем будущем, изначально бы не предал класс.

Восстать против Сакаянаги — то же самое, что покуситься на командующего. Это делается не под влиянием момента, а только после тщательного обдумывания последствий.

— Понятненько. Да, глупо было начинать так разговор…

Я еще в самом начале почувствовал что-то неладное.

Хашимото несколько раз извинился, а потом заговорил, будто ничего не было:

— Я пошел на предательство Сакаянаги из-за тебя, Аянокоджи. Все началось с попыток убедить ее любой ценой переманить тебя в класс A.

— Убедить? Что-то не похоже на убеждение. Ты выстрелил в ногу себе и всему классу.

— Забавное описание. Но по большей части верное, — со смехом ответил Хашимото.

Не пойму, это наигранное спокойствие или нет…

Кажется, будто он старается скрыть от меня свои чувства. Может, не хочет показывать слабости.

Отчасти он говорил правду, но кое-какие секреты все же оставлял при себе.

— Вопросов стало только больше. Предать Сакаянаги ради меня, взвесив все за и против? Услышь это другие ученики, схватятся за головы, так как ничего не будут понимать. Ты так не думаешь?

— Не поймут посредственности. Знаешь, вот сейчас мог бы обойтись и без своей напускной скромности. Я лез из кожи вон, собирая информацию, и убедился, что ты лучший из лучших. Если хочешь, объясню все по порядку, но так только потратим время, которого тебе жалко.

— Получается, если я начну отрицать, ты все равно не поверишь.

— Не-а. Ты в одиночку способен кардинально изменить положение класса. Поэтому я пригрозил Сакаянаги предать и в следующий раз, если она не возьмется за тебя. А прислушается, так ты гарантированно окажешься в классе A. И формула победы будет завершена.

Договорив, Хашимото крепко сжал кулак.

Однако это полный абсурд, он полностью оторвался от реальности.

— Без обид, но звучит как пустая мечта. Даже если бы у меня были такие способности, которые ты навоображал, нет никакого смысла настраивать Сакаянаги против себя. Кроме того, на твой вопрос о переходе я ответил, что могу подумать, а не что согласен на него.

Он явно поспешил, когда начал действовать без подтверждения.

— Хочешь сказать, ты не перейдешь в класс A, даже если представится такая возможность?

— Пока я хочу сказать только то, о чем сказал. Кроме того, противостоять Сакаянаги у меня желания нет.

Я озвучил очевидную мысль, а Хашимото, хоть и выглядел шокированным, пробормотал:

— Что и следовало ожидать… Было бы идеально, если бы ты согласился. Но да, разумеется, легко не будет.

Судя по спокойной реакции, он учел, что я могу не выбрать класс A.

Но тогда чего ради стоило предавать?

Из информации у меня на руках однозначный вывод сделать пока сложно.

— Слушай, а я в самом деле так похож на предателя? Вот Сакаянаги тоже первым делом заподозрила меня.

— Типаж у тебя такой.

— Ты бы хоть чуть-чуть меня поддержал… Шучу. Но мне теперь объявлена война, хотя, чего уж там, сам первым начал. Если так посмотреть, шансов у меня нет.

Сакаянаги, безусловно, сожалеет об уходе Камуро, однако сама даже вряд ли осознает, насколько сильны ее эмоции по отношению к предателю, ставшему причиной такого исхода.

— Но я что, один в этом предательстве виноват? Я же указал на лучший способ выпуститься из класса A. Меня не послушали, пришлось идти на жесткие меры. И в чем я не прав?

— Не ищи себе оправдание. Но твоя интуиция тебя не подводит. Нет гарантий, что нынешний класс A останется на своем месте, если и дальше просто следовать указаниям Сакаянаги.

Собственно, разница в классных очках постепенно сокращалась.

— Вот-вот!

— Но ты также сильно ошибаешься.

— Ты про то, что я настроил Сакаянаги против себя?

— И да, и нет. Проблема не в самой конфронтации с ней. Ошибкой было начать действовать, не убедившись, что победишь, даже если пойдешь против нее. А раз шансы невелики, надо было выбрать другой способ.

— Я думал над другим способом. Но смог прийти лишь к этому.

— Таков результат твоих размышлений. Но я не могу назвать его правильным.

Хашимото не стал этого отрицать и, кажется, задумался, что будет дальше.

— Да уж, назад дороги нет. Если оставить все как есть, как думаешь, Сакаянаги просто расправится со мной?

— Скорее всего. Если ты этого не хочешь, остается лишь одно — победить Сакаянаги.

— А я смогу ее победить-то?

— Сперва уточню, что значит для тебя «победить»? Исключить?

Хашимото кивнул. Иными словами, мирного решения быть не может. В таком случае ответ один.

— Даже при всем твоем оптимизме положение крайне неудачное. Трудно сказать что-то наверняка, все зависит от предстоящего специального экзамена, но сейчас Сакаянаги в каком-то смысле хочет выгнать тебя из школы даже больше, чем Рьюена. В крайнем случае, если ты дашь отпор и заставишь ее покинуть школу, она может потянуть тебя за собой.

При таком раскладе Рьюен убьет двух зайцев одним выстрелом: не придется иметь дело с проблемным предателем в лице Хашимото, и в то же время уйдет сильный противник.

Хотя опять же, даже если Сакаянаги решится на взаимное уничтожение, одолеть ее будет непросто. Насколько я могу судить, сейчас между ними огромная разница в способностях. Она во многом превосходит Хашимото, к тому же владеет очком защиты. Иначе говоря, чтобы победить, надо ударить дважды.

Ко всему прочему, Хашимото слишком зациклен на сражении с Сакаянаги. Это легкомысленное отношение.

Я могу понять его желание верить, что все проблемы будут решены за раз после исхода битвы. Но даже если допустить, что Сакаянаги удастся победить, эта победа будет лишь началом.

Надо будет реорганизовывать трещащий по швам класс. Появятся те, кто захочет мстить. Проблемы будут появляться одна за другой.

Он предал Сакаянаги, зная, в каком невыгодном положении окажется, но не заполучив гарантий, что я встану на его сторону. Если это не странный ход, то как еще его можно назвать?

— Из нашего разговора я понял твой недостаток: ты не доверяешь людям, Хашимото.

Он никогда не делится замыслами полностью, действует только на основе своих рассуждений и когда сам посчитает нужным. Одно дело, когда он справляется, но в случае грозящего провала ему просто не на кого положиться.

— Не отрицаю. Но то же самое можно сказать и про Сакаянаги с Рьюеном. Людям вообще доверять нельзя.

— Сакаянаги и Рьюен способные и могут позволить себе сражаться, никому не доверяя.

— И вот мы возвращаемся в начало.

Хашимото вовсе не лишен предусмотрительности. Его интуиция подсказывала, что однажды он проиграет, если я буду врагом. Тут она не подвела.

Но до сих пор он был сам себе на уме и действовал в одиночку, и так будет впредь. Неспособность доверять людям привела его к падению. Возможно, будь у Хашимото пару человек, кому он мог бы довериться, и текущая ситуация была бы немного лучше.

— Не думай, что я пошел против Сакаянаги совсем без шансов. Я не настолько глуп.

Хашимото настаивал, что может как-то победить.

Я приготовился слушать, но он лишь молча смотрел на меня.

— Прежде чем продолжить, я кое-что хочу подтвердить, Аянокоджи.

И Хашимото спросил.

Спросил то, что позволит перейти к главной теме: почему же он именно сейчас пошел на риск и предал Сакаянаги.

На разговор с Хашимото ушло больше времени, чем ожидалось.

— Ты это, извини. К тебе же потом придет Каруизава? Должно быть, я сильно задержал тебя.

— Ничего не поделаешь. Это была не та тема, которая позволила бы прерваться на середине.

— То есть можно считать, время было проведено с пользой?

Я согласно кивнул, Хашимото кивнул в ответ.

Еще недавно его лицо выдавало целую палитру разных эмоций, но теперь оно приняло более умиротворенный вид.

Он словно выплеснул все, что так долго копил в себе.

Я проводил Хашимото и решил заодно выйти на улицу.

— Сегодняшний ужин куплю в комбини, — сказал я собиравшемуся вызвать лифт Хашимото. Он хотел было нажать на кнопку «вверх», но остановился и тут же ткнул пальцем на кнопку «вниз».

— Я пройдусь с тобой? Разумеется, никаких больше серьезных разговоров.

Хашимото выглядел довольно уставшим, что не удивительно.

Удовлетворить его просьбу было легко, поэтому мы вместе отправились в комбини.

Мы сели в лифт и спустились в вестибюль. Там-то и столкнулись с Моришитой, одноклассницей Хашимото, которая, судя по всему, возвращалась к себе.

— Надо же, какое совпадение, Аянокоджи Киётака.

— И правда, вот так совпадение.

Этот случай показывал произошедшие перемены в отношениях между нами.

За два года жизни в этой школе я ни раз пересекался с Моришитой. Мы никогда не обращали друг на друга внимание, но сейчас остановились поговорить.

— И надо же, очередное совпадение, предатель Хашимото Масаёши.

— В-воу-воу, нельзя же так при встрече разбрасываться обвинениями. Пожалей меня!

— Прошу прощения. Пока не было найдено доказательств, чтобы делать однозначный вывод. Пожалуйста, позволь взять свои слова назад.

Взять-то возьмет, но считать его предателем не перестанет.

И пусть Хашимото в самом деле предатель, но он наверняка даже рад, что рядом оказался именно я.

— Ты не удивлен, Аянокоджи Киётака.

— Слухи об этом уже давно ходят. Только в отличие от учеников класса A, меня мало интересует, что у вас произошло на самом деле.

— Правда? Я было подумала, предатель собственной персоной пришел к тебе за советом, — беспощадно ужалила Моришита, бесцеремонно озвучив свои подозрения.

Пока я восхищался ее смелостью, в разговор вступил Хашимото.

— Хорош уже. Подозревай меня сколько влезет, но принцесса не давала команды вмешивать посторонних, так что давай не будем этого делать, — остановил он Моришиту с несвойственной предателю невозмутимостью.

— Пожалуй, ты прав. Кстати говоря, скоро уже ночь. Куда ты направляешься в такое время?

Моришита больше не стала навязывать Хашимото разговор, теперь она обращалась ко мне.

— В комбини. Надо купить кое-что на ужин.

— Я с ним.

— Понятно, хотя тебя я не спрашивала, Хашимото Масаёши. Но я думала, ты в основном готовишь себе сам, Аянокоджи Киётака… Неужели заговорился с кем-то допоздна? — нарочито спросила Моришита. Похоже, ее подозрения усилились.

В последнее время я действительно чаще готовил, чем покупал, но ей это откуда знать?

— Мы пересеклись в лифте. Собеседование, говорит, затянулось, — небрежно бросил Хашимото. Должно быть, хотел избежать лишних расспросов.

Только Моришита, напротив, засомневалась еще сильнее.

— Тогда странно. Личное собеседование Аянокоджи Киётаки должно было закончится уже очень давно. У вас, похоже, состоялся весьма продолжительный разговор.

Она раздобыла информацию по классу Хорикиты? Причем ту, которой не владел даже Хашимото?

Непродуманная попытка уйти от вопроса вышла ему боком.

— Да говорю же, я здесь ни при чем. Понятия не имею, что там было у Аянокоджи.

— Но вы уже были вместе, когда зашли в лифт на четвертом этаже.

Отрезая путь к отступлению, она бросила взгляд на экран лифта.

— Тц, так ты видела?..

— Другой на моем месте очень вряд ли обратил бы внимание. Но со мной вам не повезло.

Хашимото натянуто улыбнулся. Вид у него был растерянный. Однако не похоже, чтобы эта неожиданная встреча вызвала у него страх или панику.

— Трейтор занимается трейторскими делами?

— А? Что еще за трейтор?

— Означает «предатель», — объяснил я смысл, после чего плечи Хашимото резко опустились.

— Да хватит уже, Моришита. Мы говорили по совсем другому вопросу.

— По какому такому другому?

— Не скажу. Есть много вещей, о которых можно поговорить в сугубо мужской компании. Так?

Он искал моего согласия, и я подыграл.

— Мне нельзя вдаваться в подробности, потому что я другого пола? Очень удобный способ убежать от расспроса.

— Говори не говори ей, толку нет…

— Я сдаюсь, — пожал плечами Хашимото.

Как он сам недавно и сказал, чем больше возражаешь, тем сильнее тебя подозревают.

— Ладно, оставим это. Лучше скажите, могу я пойти в комбини с вами?

— Мы не против, тебе там что-то нужно?

— Да. Что-то нужно, и узнаю точно, что именно, когда придем.

Моришита сама выдала, что идет без надобности, но отказывать ей особо смысла нет. Все равно последует за нами, даже если отказать.

— Ясно. Тогда давайте втроем и пойдем.

— Следуйте за мной.

Моришита резко развернулась и повела нас.

— А почему за тобой-то?.. Вот всегда так, непонятно, что у нее на уме. Ты уж извини, Аянокоджи.

— Да ничего. Не такая это и проблема.

Я вдруг задался вопросом, а как Моришиту воспринимают ученики класса A?

Про ее выдающиеся академические способности известно всем благодаря «ОИС». Однако, честно говоря, это все, что я знаю. Наверное, лучше прямо сейчас и спросить.

— Скажи, а какое положение Моришита занимает в классе?

— Очевидное, какое еще. Чудачка, но умная, все время одна.

— Близких друзей нет?

— Не припоминаю таких.

Значит их, вероятно, нет, раз так говорил человек со склонностью собирать информацию.

Глядя Моришите в спину, Хашимото задумчиво приложил большой и указательный пальцы к подбородку.

— И поэтому странно, что она вообще завела разговор, — пробормотал он и бросил взгляд на меня.

Я решил перехватить инициативу.

— Может, просто следит за предателем?

— Ну… исключать этого нельзя… А ты, я смотрю, тоже особо не стесняешься.

— Было бы перед кем, выразился бы осторожнее.

— Остроумно. Но меня все же кое-что беспокоит. Насколько знаю, Моришита не является фанатичным последователем культа Сакаянаги. Она всегда где-то посередине, я бы сказал. Но точно не из тех, кто проявит инициативу и в одиночку будет решать проблемы. Короче, я не вижу причин ей что-то разнюхивать.

Моришита не из инициативных? А точно ли?

Мы пересеклись всего несколько раз, но у меня сложилось противоположное впечатление. Мне она как раз видится человеком, который сам, без указаний, пойдет решать проблемы в одиночку.

Разумеется, Моришита могла пересмотреть свои взгляды после поражения, ведь до сих пор она оставляла все на усмотрение Сакаянаги, победами надежно защищавшей класс, однако Хашимото очень вряд ли не заметил бы этих изменений.

Из разговора с ним не поймешь, что к чему, такой он человек — к правде всегда добавляет столько же лжи.

Даже взять наш поход в комбини втроем, возможно, это никакое не совпадение. Хашимото мог подстроить эту случайную встречу, чтобы таким образом опосредованно сообщить Сакаянаги о контакте со мной. Надо держать это предположение в уме.

Если он не хотел, чтобы кто-либо узнал о нашей встрече, то не стал бы в открытую ждать перед моей комнатой. У нас есть контакты друг друга, мы можем сколько угодно общаться втайне.

Цель — прямо или опосредованно обратить внимание Сакаянаги на встречу предателя со мной.

Разумеется, как все обстоит на самом деле, знает только сам Хашимото, но кое-что я все же понял.

Истина и ложь, предъявленная им в комнате.

Он верит, что все его поступки приведут к личному благу.

Он хочет хорошо устроиться, но хочет этого только для себя.

Он хочет спасения, но хочет его только для себя.

Он хочет победить, но хочет только своей победы…

И ему наверняка все равно, что по ходу дела произойдет с другими людьми.

Любой миролюбивый человек счел бы Хашимото злом. Но чем больше я узнаю его, тем чаще ловлю себя на том, что проникаюсь к нему симпатией, что разделяю его взгляды. Потому что он живет в соответствии со своей сутью.

Подобное зло обычно требует силу, с которой можно ни с кем не считаться. Но Хашимото такой силой не обладает. Поэтому он научился менять краски как хамелеон. Выживать, сливаясь с окружающей средой.

Это именно то, что он делает сейчас и делал до сих пор.

Мы втроём вышли из вестибюля и направились в комбини. Зайдя в торговый зал, я взял корзину и набрал Кей. Выслушал, что она хочет, и мы вместе выбрали блюда на ужин с учетом наших пожеланий.

В комбини есть очень даже вкусное окадзу, которое достаточно просто разогреть.

Пока я ходил по залу, возле полок с напитками столкнулся с другими посетителем, вошедшим после нас.

— А… Д-добрый вечер… — поздоровалась Ямамура Мики — одноклассница Хашимото.

— Не ожидал встретиться здесь.

— Я… тоже, — согласилась Ямамура со слегка смущенным видом.

Все-таки у запасной лестницы за Хашимото следила именно Ямамура. Выйдя из общежития, я так и не смог понять, кто это был: она практически не давала о себе знать. Именно поэтому подумал на Ямамуру, и оказалось, что так и есть.

Сама проявила инициативу или за ней стоит Сакаянаги, пока непонятно, но на позиции она была до того, как я поднялся на лифте, так что, вероятнее всего, Ямамура следит за Хашимото. Более того, я не вижу причин, почему она стала бы тайно следить за мной.

— Оп-па, Ямамура? Вот так совпадение!

Заметив нас, Хашимото подошел ближе, в руках он держал стаканчик лапши со вкусом карри.

— Добрый вечер… Хашимото-кун.

— Впервые вижу тебя в комбини.

Сказал по привычке или же что-то почувствовал?

Неясно, говорил ли Хашимото правду или нет, но он точно наблюдал за реакцией Ямамуры.

— Ну… Я… часто захожу сюда… Один-два раза в неделю, но… всегда остаюсь незамеченной… Извини.

— А, нет-нет, это ты прости… — спешно извинился Хашимото.

Наверняка хотел лишь прощупать ее, однако ненароком отпустил колкость насчет неприметности Ямамуры.

— Какая редкость, смею заметить. Ямамура Мики общается с парнями.

— Кто бы говорил, Моришита.

— А меня просто интересует пред… в смысле, меня интересует Хашимото Масаёши. Это любовь?

— Перестань называть меня предателем, нарочно ведь это делаешь!.. Хотя даже Ямамура, наверное, подозревает меня. — Да? — испытывающе посмотрел на нее Хашимото, и Ямамура опустила взгляд.

Повисшая тяжелая атмосфера никак не сочеталась со спецификой комбини и легкой музыкой на фоне. Конец ей положила не Ямамура, и даже не Хашимото, а Моришита.

— Пойдемте. Вместе закупимся. Ты не против, позволь узнать?

— Э? А… Н-не против… Н-надеюсь, не помешаю…

Похоже, на руку сыграло то, что она с самого начала не следила за атмосферой.

Возражения не принимались, и теперь Ямамура вынужденно присоединилась к походу за покупками. Ну, а что еще делать в комбини?

Я не часто видел, как Ямамура держится рядом с другими учениками, но, судя по всему, даже общение с одноклассниками дается ей очень нелегко.

Моришита ухватила Ямамуру за рукав и практически насильно заставляла взять рекомендуемые ею товары. Та никак не могла вставить слово против, из-за чего в корзине оказывалось по три-четыре штуки одного товара.

— Можешь не наседать на нее?

— А что такое? Ямамура Мики с радостью слушает мои рекомендации.

— Где ты радость увидела? Присмотрись, она растеряна.

— Разве?

— К-как бы… — проронила Ямамура. Видимо, не понимает, чью сторону занять.

— Я что, насильно заставляю покупать?

— Н-нет, вовсе не…

При небольшом нажиме Ямамура тут же отступила и не стала возражать.

— То есть ты не против? Тогда покажу тебе еще кое-что. Но только между нами!

Моришита вроде бы не была подослана самим магазином, тем не менее навязывала один товар за другим.

На этот раз она потянулась в холодильник за соком.

— Не хотелось бы прерывать вашу дружескую беседу, но можете чуть отойти?

К напиткам подошел еще один посетитель.

Похоже, меня она заметила, а вот стоящую рядом Ямамуру — нет, поэтому слегка задела ее плечом.

— А, и-извини…

Торговый зал комбини не такой уж и просторный, скопление из нескольких человек может помешать другим посетителям выбирать товар.

Никто никого даже не толкнул, тем не менее Ямамура извинилась и подвинулась.

— Нет, это я не заметила. Прости.

Длинные серебристые волосы качнулась, когда она достала бутылку зеленого чая.

— Мне нравится чай этой марки. Вкус и аромат у него свежезаваренного, и стоит всего ничего. А тебе он как, Аянокоджи? — посмотрела на меня Кирюин Фука из класса 3-B. Говорила так, словно ее подослал производитель.

— Я такой не пробовал, поэтому не знаю.

— Какая жалость. При случае непременно попробуй.

— Возвращаешься в общежитие, Кирюин-семпай?

— Да, правда, немного задержалась. Подумала, ограничусь комбини. А эта девушка… Твоя новая подружка?

— Нет.

— А, я… Ямамура…

— Моришита Ай.

— Ямамура и Моришита? Вы из класса Аянокоджи?

— Нет, они обе из класса A.

— Надо же. Широкий круг общения — это хорошо. Друзьями нужно дорожить.

— И это говоришь ты, Кирюин-семпай?

Слова совершенно не соответствуют человеку, который стоит выше остальных третьегодок и является самим воплощением гордого одиночества.

— Будем знакомы, Кирюин-семпай. Меня зовут Хашимото, тоже из класса A.

Он влез между Ямамурой и смотрящей на нее Кирюин и приветственно протянул руку.

Кирюин не ответила на жест, лишь кивнула.

— Я запомню вас троих.

После нашего краткого разговора она первой отправилась на кассу и, рассчитавшись, вышла из комбини.

Возможно, это была простая формальность, но я немного удивился, когда она сказала, что запомнит ребят. Ведь Кирюин не особо интересуют окружающие. Хотя, может, она говорила без умысла.

— Ты сблизился с Кирюин-семпай? Между прочем, она известна своим нежеланием общаться с кем бы то ни было.

— Я бы не сказал, что мы близки…

Хашимото еще какое-то время смотрел вслед направившейся в общежитие Кирюин.

Глава 2. Совместный тренировочный лагерь

Четверг, девять тридцать утра.

На площадке нас ожидала группа автобусов. Они стояли на холостом ходу, испуская едва ощутимый запах выхлопных газов, а ученики тем временем неспешным шагом заходили внутрь.

За исключением тех, кто был на турнирах от своих клубов, для большинства второгодок, учитывая экзамен на необитаемом острове и школьную поездку, это уже третий выезд за год, — лагерь для всех трех параллелей.

Но нам заранее сообщили, что от прошлогоднего «смешанного» он будет отличаться значительно: формально это все еще лагерь, но его суть совсем иная. Поэтому и «специальный экзамен» к названию не добавили.

Непосредственно перед отправкой кое-что вызвало у меня вопросы, а именно число подготовленных автобусов. Как правило, на каждый класс отводится по одному автобусу, значит, для всех параллелей их должно быть двенадцать. А на площадке в этот раз их было девять. Тайна, впрочем, была разгадана почти сразу — в тот момент, когда ученики начали садиться в автобусы.

Третьегодкам выделили лишь один автобус. И с их параллели также собралось мало учеников, всего-навсего двадцать.

Я не увидел лица всех, поэтому сказать точно не могу, но, судя по всему, из третьегодок были отобраны по пять человек от каждого из четырех классов.

Когда нам дали указания сесть в автобус, отдельно упомянули, что порядка рассадки нет, и все могут садиться так, как захотят. Кей в тот же миг ухватилась за мою руку.

— Сядем вместе, Киётака.

Ловя на себе неодобрительные взгляды части парней, я ответил согласием, и, войдя в автобус, занял место у окна справа в третьем ряду. Кей пристроилась рядом.

— Не лучше было бы поехать в компании других девушек?

— Подсяду к ним на обратном пути. А сейчас могу и с тобой посидеть.

Большую часть свободного времени мы проводим вместе, и все же она захотела остаться рядом даже в автобусе. Не знаю, что в этом такого, но она радовалась больше обычного.

Когда все разместились, и подготовка в других автобусах также завершилась, к нам вошла Чабашира-сенсей.

— Напоминает прошлогодний лагерь. В тот раз мы тоже много о чем болтали.

— Да, есть такое.

С тех пор прошел целый год. Тогда мы даже не подозревали, насколько далеко зайдут наши отношения. И то же самое можно сказать про мои отношения с другими людьми, не только с Кей.

— А, точно! Только вчера узнала: мой любимый фильм скоро покажут в кинотеатре. Сходим на него?

Радостно прищурившись, Кей показала мне нечто похожее на постер этого фильма. Для нее это было частью очередного непринужденного разговора.

Однако меня зацепил один момент.

— Когда начнется его показ?

— Хм, когда? В анонсе вроде говорилось про весну.

— Хотелось бы узнать точную дату.

— М-м? Может помешать твоим делам? Ну-у давай посмотрим… А, вот.

Кей показала веб-сайт, где указывалась дата начала показа: двадцать шестое марта. Повезло, что до нового триместра — как раз на весенних каникулах.

— Хорошо. Сходим.

— Ура! Очень классный, думаю, тебе понравится, — улыбнулась Кей, но стоило ей взглянуть на меня, как выражение на ее лице застыло.

— Что?

— Н-нет, ничего, — ответила Кей, после чего отвела взгляд и, напевая что-то под нос, принялась тщательно изучать страницу с каким-то описанием — было похоже на схемы взаимоотношений между персонажами.

Между тем ученики разговорились и наслаждались пейзажем за окном.

С отъезда прошло минут двадцать, когда Чабашира-сенсей взяла в руки микрофон и окинула взглядом ребят.

— Пора бы уже, наверное, рассказать вам подробности лагеря. В школе вы уже услышали немногое, но было решено провести совместное для всех параллелей мероприятие с практическим обучением. Идти оно будет четыре дня и три ночи.

В такие моменты на лицах учеников проступает напряжение, однако никто из сидящих в автобусе не подает и признака какого бы то ни было беспокойства.

Настроение полностью отличалось от обычного: речь Чабаширы-сенсей слушали, наслаждаясь пейзажем за окном или же просто устроившись поудобнее в своих креслах. Ранее она уже предупреждала, что это будет не специальный экзамен, а всего лишь совместное мероприятие.

— Повторюсь, не надо думать, что это специальный экзамен. В этот раз не будет изменений в классных очках. Исключение также не грозит, если только не создаете проблем и не нарушаете школьного распорядка. Вы можете заработать приватные баллы в разных конкурсах и играх, но участие в них в основном добровольное.

Очевидно, почему Чабашира-сенсей еще раз это проговорила.

Ученики, проведя в «КоИку» довольно много времени, выработали повышенную настороженность. «Да, это назвали «совместным мероприятием», но все может быть не так просто», — подобные ничем не подкрепленные подозрения появляются уже в силу привычки.

Поэтому нам сообщили: это не специальный экзамен, классные очки не изменятся, наказаний в виде исключений можно не ждать. Это известие принесло спокойствие в сердца учеников.

— К сожалению, Ичихаши отсутствует по состоянию здоровья, но нет худа без добра.

В это время года простуда — довольно частое явление, и заболевших учеников оказалось на удивление много.

— Наверняка кто-то из вас уже заметил: хотя участвуют все три параллели, но от классов третьего года в этот раз отобрали по пять представителей. На то были разные причины, — вскользь коснулась Чабашира-сенсей, не вдаваясь в подробности. — Таким образом, вашей главной целью будет взаимодействие с учениками с первого года. Естественно, расплывчатые указания, вроде «подружитесь с ними», вряд ли приведут к чему-либо. Когда мы приедем в лагерь, три параллели поделятся на двадцать групп. Представители групп — двадцать учеников третьего года — после обсуждения уже распределили вас на основе списков.

То есть группы не будут формировать на месте. Составы известны, просто нам об этом пока не сказали.

— Сейчас я раздам списки групп, обязательно запомните, в какой состоите. Количество человек и соотношение парней к девушкам разнятся, но баланс параллелей и классов выдержан. Конкурсы и игры будут проходить в формате группа против группы.

Чабашира-сенсей передала распечатки впереди сидящим ученикам правого и левого рядов. Те, в свою очередь, брали причитающуюся им часть и передавали дальше.

— Помимо прочего, в этих распечатках указаны награды за игры и конкурсы и условия для их получения. Не забудьте ознакомиться.

— Это не экзамен, значит, можно не напрягаться, но приватные баллы все же хочется. А шансы на победу сильно зависят от того, в какую группу попадешь.

— Ага.

Вполне естественно надеяться, что в твоей группе будет много выдающихся учеников. Правда, пока неизвестно, какие навыки определяют исход сражений.

Сидящий спереди Хондо привстал со своего места и протянул нам оставшиеся распечатки. Кей взяла их и передала дальше.

— Вот бы оказаться вместе с тобой, Киётака.

Распечатки представляли собой пять страниц, скрепленных зажимом, на которых были перечни групповых мероприятий и наград за участие, а еще другая информация. На последней, пятой странице приведен список учеников.

Пролистав все, я заметил карту, сложенную пополам, размером в визитку.

Эти распечатки предназначались нашему классу, поэтому, к счастью, одноклассники для удобства были отмечены. Свое имя можно отыскать быстро.

Кроме того, в списке были приведены отсутствующие: двое со второго года — Ичихаши и Ичиносе, и целых четыре с первого, среди них оказался Ишигами. Пожалуй, его отсутствие по состоянию здоровья лишь совпадение, тем не менее мне все никак не выпадает возможность пересечься с ним.

— Я… в седьмой группе Танаки-семпая. Тебя в ней нет… Но с другой стороны…

Кей почти сразу нашла себя в списке и явно расстроилась, но при этом почему-то еще и вздохнула с облегчением.

— С другой стороны что?

— Девушки из одной группы будут делить общие комнаты. Как бы сказать, есть человек, с которым бы я не хотела оказаться вместе… И теперь даже рада, что ее нет.

В начале распечаток говорится не только про то, что в конкурсах участвуют группами, но и что группами мы будем жить: в общих комнатах, которые разделены по полу.

Вот почему Кей так отреагировала. Она не уточнила, кого имела в виду, но и так ясно, что Ичиносе. На последнем специальном экзамене она испугалась выбору себя в каждом раунде, хотя это и было частью стратегии.

— Нет, я не возненавидела Ичиносе-сан! Просто… знаешь… я немного побаиваюсь ее… — проронила Кей, пристально посмотрев на меня. — А еще она стала твоим близким другом. Слишком близким, что аж в голову лезет всякое, — негромко сказала она, чтобы никто больше не смог услышать.

— Все настолько сложно?

— Но согласись, вы могли оказаться в одной группе.

К моему удивлению, Ичиносе прочно обосновалась в мыслях Кей. В плохом смысле.

— Я в последней, двадцатой группе Кирюин-семпай.

Я пробежался глазами по списку: как говорила Чабашира-сенсей, соотношение парней к девушкам было выдержано постольку-поскольку. В основном в каждую группу входило по два представителя от класса, максимум — три, минимум — один. Равенство постарались соблюсти.

Однако кое-какой дисбаланс в группах, порождающий несправедливость, был. Ученики пока искали свои имена, поэтому его заметили лишь единицы, но вопросы рано или поздно появятся.

Кей не заметила, она отстраненно смотрела в список, сокрушаясь из-за того, что мы не оказались в одной группе.

Я решил еще раз пройтись по наградам, раздел с которыми был представлен в верхней части страницы.

* * *

Награда за место группы в рейтинге:

1-е место — тридцать тысяч приватных баллов на ученика.

2-е место — двадцать тысяч приватных баллов на ученика.

3-е место — десять тысяч приватных баллов на ученика.

4-10-е места — пять тысяч приватных баллов на ученика.

11-15-е места — три тысячи приватных баллов на ученика.

16-20-е места — тысяча приватных баллов на ученика.

※Полученные в ходе данного мероприятия приватные баллы нельзя перечислить.

※Использование ограничивается покупками в магазинах торгового центра Кёяки.

※Для получения награды необходимо выполнить условие накопительной карты.

* * *

Когда акцент делается на каждом ученике и это не специальный экзамен, большой награды ждать не приходится. И устроено все так, что баллы получит не конкретный класс.

Хотя, конечно, старшеклассники вряд ли откажутся от дополнительных тысячи или двух тысяч йен, и естественно, что они пожелают забраться в рейтинге повыше.

Баллы нельзя передать, потратить тоже можно не везде — это минусы, но есть и обратная сторона: ученик свободно распоряжается этими деньгами, а значит, не надо думать, надо ли откладывать или как их применить в стратегии.

Одноклассники еще какое-то время вчитывались в списки.

— Извините… Чабашира-сенсей, можно вопрос? — поднял руку Сонода, составивший общее представление о группах.

— Тебя что-то беспокоит?

— Да. Раз мы участвуем в играх и конкурсах в группах… будет ли это честно? Нет, я понимаю, равенство во всем обеспечить невозможно, но выходит как-то несбалансированно… Взять вот группу Нагумо-семпая.

— Показатели «ОИС» не учитывались при балансировке. Перекосы допустимы, даже значительные, — небрежно ответила Чабашира-сенсей.

— Ого, реально. Не слишком ли жесткая группа у Нагумо-семпая? — произнес Ике. Услышав вопрос, он бросился проверять список.

Нагумо, как всем известно, — бывший президент ученического совета и ученик, все оценки «ОИС» которого были A или A+. Однако больше всего поражает выдающийся состав группы.

* * *

Первый год обучения:

Класс A — Такахаши Осаму, Тодо Рин, Амасава Ичика.

Класс B — Хагивара Чихая, Фукучи Хинано.

Класс C — Намекава Азуки, Игучи Юри.

Класс D — Татеваки Аой, Осаки Ноа.

Второго года обучения:

Класс A — Санада Косей, Савада Ясуми.

Класс B — Хорикита Сузуне, Хирата Йоске.

Класс C — Канеда Сатору, Кацураги Кохей.

Класс D — Канзаки Рюджи.

* * *

Мало того, что все преуспевали в учебе, так у одних еще были отличные спортивные данные, другие могли точно следовать указаниям, а третьи — сплотить людей.

Смешать вместе можно и учеников с исключительными способностями, вроде Сакаянаги, Рьюена и Коенджи, но что из этого выйдет — никто не скажет.

Не из-за того ли группа Нагумо получилась такой универсальной?

Остальные группы просто меркли на ее фоне.

Те группы, куда входили Сакаянаги и Рьюен, еще имели шансы против сильнейшей, но большинству такое не под силу — их ждет неминуемое поражение. И уж тем более не стоит даже заикаться про победу в конкурсах и играх, в которых упор сделан на академические знания.

— Кому-то может показаться, что группы распределены несправедливо, но тут уж смиритесь. Это естественно, что выдающихся учеников собирают в устойчивую группу, — с суровым лицом ответила Чабашира-сенсей, одной рукой держа распечатки.

Задавший вопрос Сонода, увидев ее выражение лица, тут же съежился.

Аргумент был разумным, даже возразить нечем.

Учитель смягчилась и слегка улыбнулась: видимо, подумала, что слишком сильно запугала.

— Однако то, что они выдающиеся, не значит, что победить их невозможно. Особенно в нашем случае, — заверила она Соноду, что надежда есть. После вернулась к объяснению: — В ходе следующих трех дней будут проводиться конкурсы и игры по круговой системе. Группы соревнуются между собой один на один, однако схема не публикуется. Сами игры и конкурсы выбираются из списка случайным образом.

Чабашира-сенсей в устной форме разобрала правила, но в общем они выглядели так.

* * *

Совместное мероприятие: обзор практических конкурсов и игр.

Временные рамки: три дня.

Первый день — пять матчей, второй день — семь матчей, третий день — семь матчей.

※ Интервал между конкурсами и играми составляет тридцать минут.

Формат: круговая система для всех двадцати групп. Схема не раскрывается.

* * *

Правила:

Для каждого матча ученики с третьего года обучения отбирают из своих групп по пять участников.

Участниками могут быть выбраны только ученики первого и второго годов обучения.

Матчи проводятся один на один. Побеждает группа, участники которой выиграли три раза.

Все пять человек должны участвовать даже при условии неминуемого поражения.

Ученик может быть участником сколько угодно раз. Ученик может участвовать в любых конкурсах и играх более одного раза.

* * *

Конкурсы и игры: школа выбирает из списка случайным образом и сообщает по мере необходимости.

Условие победы в мероприятии: награда присуждается в зависимости от количества выигранных матчей.

※ В случае ничьей за третье место или выше проводится дополнительная конкурс или игра.

* * *

«Конкурсы и игры» как бы намекают на что-то легкое, незамысловатое. В принципе, так оно и было, судя по списку от школы. Тут есть характерные для лагерей «прессованная флористика» и «гончарное дело», требующие специфических навыков и чувство стиля, развлекательные игры, такие как «карты» и «Уно», а также спортивные, вроде «настольного тенниса». Разумеется, не обошлось и без тех, где нужно поработать головой, но они не так важны. В списке также значатся «икебана» и «бонсай».

Вот так смотришь и понимаешь: поистине занимательная подборка.

Более того, судя по правилам, можно попробовать себя во всех конкурсах и играх из списка в любое время, даже вне матча. И какое-то состязание также может выпасть два или даже три раза.

Подробные объяснения дали кое-что понять: нам надо взаимодействовать с кохаями следующие три дня. Мы будем вместе заниматься рукоделием, играть, состязаться за место в рейтинге групп и укреплять чувство товарищества.

Незаинтересованным ученикам рукоделие может показаться скучным занятием, но я, честно говоря, с нетерпением жду возможности попробовать.

— В выданных распечатках вложены накопительные карты. В них нужно проставить отметки, которые вы получаете за участие в разных практических занятиях в лагере. Заполнение карты — обязательно условие, если вы хотите получить награду, поэтому будьте внимательны.

Получается, этими картами нас побуждают к добровольному участию. Для них также предусмотрены маловажные правила: за один день можно получить лишь ограниченное количество отметок; отметки не выдаются за повторное участие в той же игре или конкурсе. Ну и еще несколько. В целом, правила очень простые.

Лично мне хочется попробовать все то, что обычно в нашей школе сделать нельзя.

Стоит только понять содержание, и становится очевидно: даже группы с низким общим показателем «ОИС» вполне могут преуспеть. С такими правилами, можно сказать, какой бы группе ни пришлось противостоять, шансы на победу будут.

— Думаю, вы уже осознали: зацикливаться на победе необязательно. Разумеется, вы можете стремиться к первому месту и работать сообща ради награды, но, как видно из разнообразия игр и конкурсов, основной упор делается на взаимодействие между вами посредством практических занятий. Также не возбраняется активное сотрудничество с другими группами для укрепления связей.

Как это было и на специальных экзаменах, школа разработала различные задания и правила к ним. Но впервые нам сказали: можете не стараться ради победы, можете проигрывать.

— Это что получается, правда можно выдохнуть? Даже за последнее место получишь тысячу йен.

Ознакомившись с деталями, Кей, как и многие ученики, пока что расслабилась.

— Похоже на то. В этот раз нам ничего не будет даже от проигрыша.

Одноклассники прослушали разъяснения, и установилась мирная атмосфера. Кто-то даже начал распевать песни.

— Пусть вам дана некоторая свобода, но не забывайте следовать установленному школой распорядку.

Предостережение слегка подпортило настрой.

Мы с Кей просмотрели указанный в распечатках распорядок.

* * *

Подъем: 07:00.

Отбой: 22:00.

Полуденный перерыв: 13:00-14:00.

Завтрак: 08:00-09:00.

Обед: 12:00-13:00.

Ужин: 19:00-20:00.

Ванные процедуры: 06:00-08:00; 20:00-22:00.

Совместное мероприятие:

Первая половина дня: 09:00-12:00.

Вторая половина дня: 14:00-18:00.

* * *

Всем свободным от мероприятия временем мы распоряжаемся как хотим. Грубо говоря, можно пропустить обед и немного поспать или с головой уйти в рукоделие — решать нам.

Лидеры групп должны выбирать участников, но отказаться вроде можно, так как наказаний не предусмотрено.

Нам сообщили, что прибудем ближе к полудню, поэтому в первый день план такой: по приезду собираемся в группы, затем идем на обед. Совместное мероприятие начнется во второй половине дня.

— Когда будете в лагере, постарайтесь не опозорить себя в глазах своих семпаев.

На этом инструктаж подошел к концу, Чабашира-сенсей выключила микрофон и заняла свое место.

Примерно через два часа дороги по шоссе за окном были видны лишь горы.

Автобус остановился на парковке перед зданием, и ученики начали покидать автобусы. Это не то место, где мы были в прошлом году.

Площадь перед входом, на которой выстроились автобусы, оказалась намного шире, чем я ожидал.

Само здание, где нас разместят, выполнено в духе старинного рёкана с богатой историей. Как объяснила школа, он был построен в период экономического пузыря и задумывался как многофункциональный гостиничный комплекс. Внутри есть различные учебные классы для практических занятий. Наверное, вот почему в списке так много игр и конкурсов практической направленности.

— Собирайтесь в группы, к которым вы были приписаны. Следующие три дня выполняйте указания лидеров и постарайтесь пообщаться и поладить со всеми.

Перед нами предстала двадцатка третьегодок, на которых возложены обязанности лидеров групп.

Мне на глаза попалась Кирюин: она стояла в спортивной куртке держа руки в карманах.

— Ну что, увидимся позже, Киётака.

Проводив взглядом с грустью удаляющуюся Кей, я подошел к Кирюин.

— На следующие три дня поступаю в твое распоряжение, Кирюин-семпай.

— Рассчитываю на тебя.

В двадцатой группе Кирюин было шестнадцать учеников с первой и второй параллелей.

* * *

Первый год обучения:

Класс A — Тоёхаши Гаро, Косуми Дан.

Класс B — Янаги Ясухиса, Эйкура Мами.

Класс C — Цубаки Сакурако, Шинтоку Таро.

Класс D — Обоката Коки, Джитте Мисора.

Второго года обучения:

Класс A — Хашимото Масаёши, Ямамура Мики, Моришита Ай.

Класс B — Аянокоджи Киётака, Нишимура Рюко.

Класс C — Ода Такуми, Шиина Хиёри.

Класс D — Хацукава Махо.

* * *

Плюс сам лидер группы, Кирюин.

Впечатление такое, будто у нас в равной степени представлены как ученики с хорошей физподготовкой, так и преуспевающие в учебе. Соблюсти такой баланс для битвы на равных было бы трудно, но вполне возможно на совместном мероприятии, основой которого стали игры и конкурсы.

Среди второгодок попалось довольно много знакомых ребят, что само собой, а вот из первогодок я не знал почти никого, кроме Цубаки. В этом смысле совместное мероприятие может оказаться полезным.

— Салют. Вот уж не думал, что попадем в одну группу, — непринужденно обратился ко мне Хашимото, когда ребята собрались.

— Согласен.

Мы вчетвером только недавно болтали о всяком разном, и теперь по странному стечению обстоятельств оказались в одной группе.

— Не знаю, плакать мне или смеяться. Хотя лучше бы я был вместе с тобой на каком-нибудь жестком специальном экзамене.

Похоже, он возлагает на меня большие надежды. Я еще ничего ему не обещал, но сейчас промолчу, пожалуй.

— Но спасибо уже за то, что на мероприятии за первые места можно получить нешуточные деньги. Первым делом хорошо бы обменяться контактами с первогодками. Я займусь чатом, позже приглашу тебя.

Честно говоря, он очень выручил: лично взял на себя довольно утомительную роль координатора, при этом его даже никто не просил.

— А твой контакт мне, возможно, придется удалить уже в следующем месяце…

— Э-эй, вот только не надо шутить как Моришита. Не смешно!

Не хочется признавать, но это и правда чем-то было похоже на стиль Моришиты. Неужели эта странная личность повлияла на меня неожиданным образом?

Пока я думал над этим, до моих ушей донесся нежный голос:

— Доброе утро, Аянокоджи-кун, — обратилась ко мне Хиёри, неспешно подошедшая к нашей группе.

— Доброе. Всецело полагаюсь на тебя, Хиёри. Мне стало спокойней при мысли о том, что ты будешь с нами.

— Взаимно. Когда узнала, что буду в одной группе с тобой, Аянокоджи-кун, мне даже полегчало.

Кажется, Хиёри бы с радостью принял кто угодно, в отличие от меня, однако мир, каким его видят со стороны, и мир, каким его видит сам человек, — полностью отличаются друг от друга.

Я искренне рад, что меня принял такой обнадеживающий друг.

— Также рассчитываю и на твою заботу, Хашимото-кун, — слегка поклонилась Хиёри.

— Милашкам я всегда рад! И все-таки, Аянокоджи, как же хорошо ты смотришься вместе с Шииной-чан.

— Что ты имеешь в виду?

— Не пойми неправильно, просто вы вдвоем смотритесь куда гармоничнее, чем с Каруизавой.

Наверное, это из-за общих увлечений, той же любви к книгам, которую не разделяет Кей. Однако не стоит всерьез воспринимать каждое слово Хашимото. Он сам уже потерял к нам интерес и переключился на собравшуюся группу.

Между тем Кирюин, и вовсе оставив нас, любовалась видом заснеженных гор. Должно быть, именно это и побудило Хашимото взять инициативу на себя.

— Та-ак, все собрались? А, нет, одного не хватает? Раз, два, три… — начал пересчитывать Хашимото собравшихся, — …пятнадцать, со мной шестнадцать. Ну точно одного не хватает.

Разве? Я думал, уже все в сборе. Неужели ошибся?

— Здесь все семнадцать! Вот Ямамура Мики.

— А, точняк. Получается, все в сборе… Прости, Ямамура, — Хашимото тут же поправил себя. Похоже, правда просто не заметил ее.

— Нет… Это ты меня извини, — виновато попросила прощения Ямамура. Непонятно только, почему, ведь это ее забыли посчитать.

Столкнулась с Кирюин, потому что та не заметила ее. В то время как Хашимото упустил ее из виду — неприметность Ямамуры все также дает о себе знать, однако в последнее время эта неприметность пугала.

Что было странным — хотя, возможно, это только со мной так — стоило лишь раз обратить на нее внимание, и она начинала выделяться тем сильнее, чем меньше ее замечали другие.

Я спросил у Хиёри про Ямамуру. По ее словам, они до сих пор толком не разговаривали, и она решила воспользоваться шансом и подойти к ней.

— Мы, похоже, со школьной поездки связаны самой судьбой.

— Д-да. Я надеюсь твою заботу… как и тогда.

— Взаимно, Ямамура-сан.

Хиёри ласково улыбнулась, на что Ямамура впала в ступор.

— А, д-да. Шиина-сан, так ведь?.. — зажато поприветствовала Ямамура. Она не находила себе места, словно ее что-то беспокоило.

— Что такое? Хочешь о чем-то меня спросить?

— А… Нет, просто… Ты совсем не такая, какой я себе представляла…

— Правда? — удивленно качнула головой Хиёри.

— Думала… ты более отстраненный человек… — тихо проронила она.

Должно быть, так показалось Ямамуре, наблюдавшей издалека.

Хотя отмечу: прежде и у меня складывалось такое впечатление. Но оно изменилось, стоило узнать Хиёри поближе.

— Извини, я… не очень умею общаться с людьми, возможно, могла чем-то задеть…

— Нет-нет, все в порядке. Со мной также, не умею общаться с людьми. Мы в одной лодке!

— Неужели?.. — отозвалась Ямамура. По глазам было видно, она не особо поверила.

— А что, непохоже? Ну это, думаю, заслуга Аянокоджи-куна.

— Аянокоджи-куна?..

Моя заслуга?

Мы с Ямамурой задались одним вопросом.

— Да. У меня плохо получается, но общаться с друзьями мне понравилось. Скорее всего, понравится общаться и с тобой, Ямамура-сан, — сказала Хиёри, взяв Ямамуру за руку.

Насчет меня она явно преувеличила. Будет здорово, если однажды Ямамура почувствует себя также.

Как бы то ни было, группа Кирюин собралась вся.

— Аянокоджи Киётака. Надеюсь, мы сработаемся.

Вот и Моришита — про речевой этикет не забывает, но обращается по полному имени и пренебрегает суффиксами.

— Взаимно.

— А ты… Э-э… Шиина Хиёри? Я Моришита Ай. Будем знакомы, — склонила она голову.

— Меня зовут Шиина. Приятно познакомиться, Моришита-сан.

Все второгодки, включая Ямамуру, обменялись краткими приветствиями. Затем мы поздоровались с первогодками, которые с явным напряжением столпились в одном месте.

Молча прождав, Кирюин повернулась к нам.

— С приветствиями вы, судя по всему, закончили, можно сходить и на обед. Давайте пока разойдемся.

— Подожди, пожалуйста, Кирюин-семпай. Не лучше ли пойти на обед всей группой, чтобы укрепить чувство общности? — тут же вмешался Хашимото, когда Кирюин сходу заявила о роспуске группы.

В наших условиях вариант не так уж плох. Если оглянуться, выясниться, что большинство сбились в группы и уходили вместе.

— Тогда оставляю это на тебя.

Кирюин согласилась с предложением Хашимото, однако в то же время дала понять, что присоединяться не планирует. После чего оставила группу и исчезла внутри здания.

— Блин, серьезно? Что нам за лидер попался? — разочарованно вздохнул Хашимото.

Лидер сначала выступила как лидер, а потом самоустранилась.

— Не обращайте на нее внимания. Лично я за то, чтобы пообедать всей группой, — поддержал я. Было бы жестоко оставлять принятие решений на одного только Хашимото.

— Пожалуй. Она ведь сказала, что оставляет на меня. Да и чего нам расходиться, верно?

Хашимото рассудил, что долгими раздумьями не успокоить сбитых с толку первогодок, и потому начал действовать. Среди них наверняка были те, кто глубоко внутри не горел желанием обедать вместе с семпаями, но мероприятие все-таки совместное. Возражать вряд ли кто станет, исключением стали бы ученики с причудами, вроде Хосена.

— Эй, постой! Коенджи!

В тот момент, когда Хашимото объяснялся с первогодками, другая группа столкнулась с проблемой. Судя по всему, Коенджи, попавший в шестую группу, не стал подчиняться указаниям лидера и самовольно покинул место сбора.

Первогодки выглядели растерянными — как же это было знакомо, — а второгодки просто молчали, так как привыкли. Разве что Инокашира из нашего класса показалась встревоженной, однако и ей ничего не оставалось, кроме как смотреть Коенджи вслед.

На мгновение наши взгляды пересеклись, однако она тут же повернулась к негодующему лидеру своей группы.

— Интересно, что это с Коенджи-куном? — проронила Хиёри, глядя на уходящего Коенджи. Видимо, не понимала, что к чему.

— Он всегда уходит в самоволку. Скорее всего, уже не вернется.

— Правда?

— Коенджи Рокуске — человек, который не способен действовать в группе. Мне это очень хорошо известно. Мои соболезнования, — пояснила Моришита.

Она сложила руки, словно в заупокойной молитве шестой группе, чья слаженность оказалась подорванной с самого начала.

— Аянокоджи Киётака, если бы вы были в одной группе, остановил бы своего одноклассника?

— Как раз потому что мы из одного класса, я точно знаю: пытаться остановить его — пустая трата времени, поэтому просто закрыл бы глаза.

Не так важно, в одной мы группе или нет. Он бы не был такой проблемой, если бы останавливался и слушал, когда к нему обращались.

— Ну что, первогодки согласны. Пойдем и мы? — скомандовал Хашимото, и наша двадцатая группа отправилась без своего лидера.

Войдя в здание не снимая обуви, мы почувствовали легкий запах сырости. Возможно, сейчас это место не особо используется.

Ученики выстроились друг за другом и направились в столовую.

Без лидера организация группы неизбежно ляжет на плечи Хашимото.

Оживленная трапеза проходила за разговорами, инициатором которых выступил он же. Он вовлекал в беседу стесняющихся и немногословных первогодок, но не превращал все в откровенный хаос.

Честно говоря, он был настоящим спасителем для людей вроде меня, которые чаще слушают, чем говорят.

— Извини… Хашимото-семпай. В правилах мероприятия написано, но все же… Нам же не нужно для игр и конкурсов собираться в полном составе?

— Да. Участвуют максимум пятеро, а одного человека можно задействовать несколько раз. Щадящие правила, я так скажу.

Достаточно, чтобы в назначенное время пришло лишь необходимое число участников плюс лидер группы.

— Кирюин-семпай, я так смотрю, не особо заботит совместное мероприятие. Думаю, и мы тоже можем чуть расслабиться… Но она могла хотя бы в общих чертах обрисовать стратегию.

Участников выбирает лидер, и Кирюин по задумке должна принимать решения после того, как станет известна игра или конкурс. Хашимото обеспокоило то, что она даже не спросила, кто в каких областях силен.

— Как бы то ни было, нам остается просто стараться.

— Но ведь Кирюин-семпай человек неординарный. А вдруг она уже знает о нас все? — спросила Джитте, ученица класса 1-D.

О способностях Кирюин могли знать даже те, кто с ней ни разу не пересекался.

— Вряд ли. Откуда ей знать, кто из нас хорош в прессовании цветов? — возразил Хашимото.

Он прав. Из присутствующих сейчас никто не знал сильные и слабые стороны друг друга.

— Для этого я и предложил пообедать вместе. Давайте оценим по пятибалльной шкале, насколько каждый уверен в своих силах в играх и конкурсах, указанных в распечатках. Единица — «уверенности нет».

Идея простая, однако по-хорошему реализовать ее должен был лидер.

Ребята достали телефоны и проставили оценки для всех игр и конкурсов.

Проблема состояла в разнообразии специфических занятий.

Для тех, в которых опыта у тебя нет, в основном проставлялась единица, максимум двойка — это если человек считал, что может справиться.

Более того, у нас не было возможности заблаговременно попрактиковаться в большей части представленного.

Прикладное искусство без подготовки было особенно сложным.

За обедом все сидели с телефонами в руках. А сделать предстояло много, так что кто-то даже закончит лишь к концу обеда. Но это позволит собрать примерную информацию по каждому участнику группы. А созданный Хашимото групповой чат сделает ее открытой для всех.

— Плохи наши дела… — высказался Хашимото.

Произошло то, чего он опасался: большинство учеников присвоили играм и конкурсам единицы и двойки, а четверки или пятерки почти не попадались.

Казалось, Хашимото потерял всякую надежду на победу.

— Может, просто забыть о самом мероприятии и повеселиться?

Но пока рано такое решать. Наверняка то же самое происходит и в других группах.

— Сомневаюсь, что многие возьмутся за дело всерьез… Ладно, передадим информацию Кирюин-семпай и подождем от нее общий план действий, все равно другого пока не остается.

В конце концов в этом же и заключалась суть совместного мероприятия.

Если Кирюин будет мотивирована, кохаи последуют примеру. А если ей все равно, будем выступать для галочки и просто отдыхать в гостинице.

Лично мне бы хотелось спокойного времяпрепровождения.

Закончив обед, я взял телефон и открыл пришедшее от одного человека сообщение, после чего встал со своего места.

На часах около часа дня. До сегодняшнего матча, который станет нашим первым боем, есть еще примерно час.

— Извини, но мне нужно отойти. Встретимся в общей комнате?

— Идет. А я пока возьму первогодок, и попробуем какие-нибудь практические.

Я был признателен Хашимото за то, что он взял на себя столь хлопотную ответственность семпая. Между делом я направился в сторону комнаты отдыха.

Вскоре я прибыл на место, а позвавший меня человек сидел на двухместном диване, со скукой глядя на пейзаж за окном. Тут был еще кое-кто: она стоя поглядывала в окно. На случайную встречу непохоже.

— Какое-то дело ко мне, Нагумо-семпай?

— Дело? Ну так, разговор есть.

С этими словами он жестом показал мне подойти. Я послушно сел на пустующий диван. Тогда-то Асахина и повернулась ко мне.

— Приветик, Аянокоджи-кун.

Она отошла от окна, подвинула Нагумо в правый конец дивана и села рядом с ним.

— Все думал, что же за специальный экзамен будет, а это оказалось всего-навсего совместное мероприятие. Честно говоря, я разочарован.

Мы только встретились, и первым делом он решил высказать мне свое разочарование лагерем.

— Мне как всегда не везет, — посетовал Нагумо с едва заметной улыбкой, покачивая головой. — Ты ведь тоже так считаешь?

Он положил локоть на подлокотник и подпер рукой щеку.

— Конечно, в этот раз масштаб куда меньше прошлогоднего Смешанного тренировочного лагеря. Должно быть, именно поэтому его позиционируют как простое совместное мероприятие, а не как специальный экзамен.

В прошлогоднем был риск исключения, в этом году даже штрафов не предусмотрели. Я мог понять уныние Нагумо.

— Но, Мияби, ты же должен был это понимать. Учитывая, в какое время решили провести лагерь.

— Ну, тоже верно…

Асахина говорила о том, что сложно представить, будто в феврале проводят сложный специальный экзамен с привлечением всех параллелей.

— И без всех третьегодок, как это было в прошлогоднем лагере, провести такой экзамен практически невозможно, — проронил я.

Нагумо признал это:

— Многие из нас, третьегодок, сдают в это время экзамены или заняты поиском работы. Поехать в лагерь смогли лишь те, кто определился со своим будущим и может не переживать за себя. Но большинство наверняка будет дорожить каждой секундой, сколько баллов ты им ни предлагай.

Нагумо установил особые правила, благодаря которым он собирает и распоряжается приватными баллами всех учеников третьего года обучения. Если человек заработает двадцать миллионов баллов, его могут вытащить в класс A. Однако в этот раз награда передаче не подлежит: баллы за места можно потратить только в пределах торгового центра Кёяки — да и сумма не то, чтобы выходила большая.

Я не особо разбирался в вопросах поступления в высшие учебные заведения, но вступительные экзамены проводятся заблаговременно: для частных все в основном начинается с конца января, в государственные — в конце февраля.

Сейчас на дворе начало февраля, и многих учеников еще многое ждало впереди. Им дорого мог обойтись присмотр за кохаями в течение четырех дней и трех ночей.

— Прошлогодний совместный лагерь проходил раньше, в январе, но все равно третьегодкам, должно быть, пришлось весьма непросто.

— Скорее всего. Насколько помню, много кто даже взял с собой учебники. Наверное, поэтому в этом году решили сделать послабления.

Если так подумать, сверстникам Хорикиты Манабу пришлось изрядно попотеть, пусть и незаметно для остальных. Или, возможно, школа как-то упростила им жизнь в других аспектах, однако сейчас уже не узнаешь, было такое или нет.

Несмотря на послабления, этот период все еще весьма загруженный. В совместном мероприятии приняли участие только те третьегодки, которые определились с трудоустройством или университетом.

— Я правильно понимаю, участвующие ученики третьего года вызвались добровольно?

Асахина кивнула.

— Получилось набрать по пять учеников с каждого класса. Если бы не набралось двадцать человек, в планах было сократить количество групп.

Похоже, школа все же приняла во внимание обстоятельства третьегодок.

— Раньше я не спрашивал, но какие планы у вас, семпаи?

Мой вопрос был закономерным, однако Нагумо заметно удивился.

— Неужели интересно?

Его это так обрадовало?

Ответить «не особо» я не мог, потому что он бы обиделся, поэтому просто кивнул.

— Я поступаю в университет. Без привилегии класса A, замечу.

Иными словами, он уверен, что сможет поступить своими силами.

— Я, как и Мияби, тоже пойду в университет. Но в другой. Я недавно сверяла ответы* Единого вступительного экзамена, который мы сдавали недавно, и результаты неутешительные. Думаю, с моим уровнем поступить туда же нереально. Если выпущусь из класса A, то смогу, конечно, благодаря поддержке школы, но… я так поступать не стану.

[П/Р: Особенность Единого вступительного экзамена в Японии в том, что результаты ученик узнает только после следующих экзаменационных этапов. Но сам экзамен очень важен для поступающего, поэтому есть система «самооценки». Тебе не называют баллы, ты сам проверяешь по своим ответам, сколько баллов набрал.]

Название университета они не назвали, но, судя по всему, Нагумо хочет поступать в очень серьезное заведение. Решение Асахины не прыгать выше головы кажется правильным. С помощью влияния «КоИку» она может пробиться в университет выше своего уровня знаний и умений, но после поступления возникнут сложности.

Как говорил Кейсей, привилегию класса A лучше всего использовать для дальнейшего трудоустройства.

— Я вообще не вижу особой ценности в привилегии класса A для себя, — сказал Нагумо. — Знаешь, почему?

— Потому что твоих способностей хватает, чтобы самому достигать целей?

— Это одна из причин, почему я правил последние три года и стал таким влиятельным. Неважно, в каком классе я выпущусь, в B или D, я в любом случае смогу поступить в нужный мне университет или устроиться на нужную мне работу.

Асахина с нарочитой неприязнью покосилась на Нагумо, хотя тот, в общем-то, прав.

— Даже если все объединяться, чтобы сбросить тебя в класс B, толку от этого немного. Это не мотивирует восставать, и желание отпадает само собой. Вот что привело к нынешней ситуации. Так, Нагумо-семпай?

Нагумо кивнул.

Хотя, конечно, привилегия класса A лишней не будет. Просто для кого-то она станет основной опорой, а для другого — страховкой.

— Кстати говоря, Мияби пойдет в тот же университет, где учится Хорикита-семпай. Это что же у них за любовь такая…

То есть поступить он хочет не потому, что университет пришелся ему по душе, а потому что туда пошел Хорикита Манабу?

— Да отстань ты! Раз на то пошло, можешь сдать вступительные в следующем году и поступить к нам. Будем тебе рады, — обратился ко мне Нагумо.

— Только тебе надо будет как следует подготовиться к Единому экзамену, иначе забудь…

— Тогда позволю себе отказаться. С моими академическими способностями мне придется очень туго.

Асахина моим словам, похоже, искренне поверила, а вот Нагумо они не убедили: он лишь хмыкнул и пожал плечами.

— Ладно, давай к делу. Откровенно говоря, на этом мероприятии ты ничего не теряешь, можешь только заработать приватные баллы. Поэтому тут мало тех, кто собирается браться за дело всерьез. Меня оно тоже не особо мотивирует, но я решил смотреть с оптимизмом, все-таки это лучше, чем ничего.

Состязания в играх и конкурсах — все еще состязания. А возможности нам наверняка больше не представится.

— Так и думал. Ты предлагаешь сразиться на совместном мероприятии?

— Да.

Для третьегодок награда за мероприятие более чем скромная.

Получается, Нагумо выкроил время специально, чтобы претворить в жизнь наше состязание?

Асахина резко приблизилась к лицу Нагумо.

— Вот ради чего все? Ты же не намерен делать гадости Аянокоджи-куну?

— А ты чего ради напросилась в наш разговор? Защищать Аянокоджи? Смотрите, какие мы добрые.

— Аянокоджи-кун вообще ни в чем не виноват. Мне его жалко становится, ты ведь с него глаз не спускаешь, Мияби… Почему ты так упорно лезешь к нему?

Асахина толкнула Нагумо плечом. Его, похоже, это слегка задело, поэтому он ухмыльнулся:

— Назуна, ты знаешь, почему Хорикита Сузуне вошла в состав совета?

— Что значит «почему»? Разве она не пошла по стопам своего брата?

— Не-а. Как сейчас — не знаю, но по крайней мере на тот момент все было иначе.

— Правда? И в чем тогда было дело?

— Ответ прямо перед тобой. Аянокоджи внедрил Сузуне для слежки за мной.

«Э?», — беззвучно выдала Асахина, сбитая с толку.

— Должно быть, решил, что из меня вышел никудышный президент ученического совета. Но это оказалось не так, верно?

Разумеется, Нагумо мог временами увлечься, но он не делал ничего такого, о чем беспокоился Хорикита Манабу.

— Пожалуй. Я бы сказал, твои действия изменили школу к лучшему, Нагумо-семпай.

— Оставим в стороне вопрос, хорошо это или плохо, но тебе не кажется, что Хорикита-семпай чересчур сильно на тебя повлиял?

И правда, Хорикита Манабу повлиял на меня сильнее, чем можно было бы представить, — возможно, причина заключается в том, что до поступления у меня совсем не было опыта во взаимодействии с другими людьми.

Любитель стабильности Манабу и сторонник реформ Нагумо. Этим двум концепциям не суждено ужиться вместе.

— Скажем так, Хорикита-семпай передал эстафетную палочку.

— Признаешь теперь?

— Отрицать сейчас уже смысла нет.

— П-подождите! Э, что?! Я о чем-то не знаю?

Растерянная Асахина с открытым ртом переводила взгляд с Нагумо на меня и обратно.

— Лицо у него как у покойника, но за кулисами он много чего проворачивает. Но да неважно… — Сделав паузу, Нагумо снова спросил: — Ты готов принять мой вызов?

— Будут дополнительные условия к имеющимся правилам мероприятия и награде?

— Я много думал об этом, но нет. Если я, бывший президент ученического совета, начну из личных побуждений припирать тебя к стенке, от проблем не отделаюсь.

Как и сказал Нагумо, школа не обрадуется огромным штрафам, на которые условятся два ученика с разных параллелей.

— Хотя вызов — громко сказано. Предлагаю небольшое пари.

— Пари?

— Да. Если выиграешь, получишь соответствующее вознаграждение.

— А если проиграю, мне не придется отдавать приватные баллы?

— Простое пари, правда?

Это уже не сражение или пари, а нечто близкое к развлечению.

Однако меня немного беспокоит то, что лишь Нагумо поставлен в невыгодное положение.

— Не вижу причин отказываться, но из-за правил мы мало что можем сделать. Семпаи — лидеры, и вы не участвуете в играх и конкурсах.

Нами руководит исключительно третьегодка Кирюин. И сражаться будут только первогодки и второгодки.

Мы изначально на разных сценах.

— Или ты предлагаешь забыть про мероприятие и сразиться как-то иначе?

В гостиничном комплексе много разных помещений и оборудования для этого.

— Забыть про мероприятие — идея заманчивая, но тогда и смысла в этом лагере нет.

— Твоя правда. В школе бы получилось устроить более-менее честное противостояние.

— Если нам говорят участвовать в мероприятии, значит, будем участвовать, хотя бы для виду, — сказал Нагумо. После продолжил: — Сначала я думал сделать лидером тебя, чтобы ты мог распоряжаться первогодками и второгодками.

Похоже, он представлял это следующим образом: формально лидером будет Кирюин-семпай, а фактически раздавать указы буду я, не участвуя при этом в играх и конкурсах.

— Вроде неплохо.

— Ага. Но это было бы немного нечестно, ведь тебе не дали права формировать группу.

Весь состав своей группы Нагумо отобрал лично. С другой стороны, если мне вверят группу, которую формировала Кирюин, стартовые условия в самом деле будут неравными. Кроме того, нам, ученикам младших классов, про группы не говорили вообще до поездки на автобусе.

— И по правилам у нас круговая система турнира. Если по итогу трех скучных дней мы сразимся напрямую лишь один раз, разве это будет весело? Поэтому я отказался от задумки с равными условиями. — Нагумо показал на меня указательным пальцем. — Ты примешь участие во всех матчах. Проиграешь в трех, значит, проигрываешь в нашем пари.

— То есть я могу не беспокоиться о результатах группы?

— Да. Пускай группа Кирюин проиграет хоть девятнадцать раз подряд, но если лично ты не уступишь оппоненту, победа в пари за тобой.

Всего девятнадцать матчей. И победить я должен в семнадцати.

— Я могу проиграть дважды? Щедро с твоей стороны.

— Если поставить условие с нулем поражений, и ты проиграешь в первом же матче, то куда это годится? Чем дольше ты остаешься в игре, тем дольше наслаждаюсь процессом я.

Нагумо говорит, что провел черту в три проигрыша ради того, чтобы самому повеселиться.

— Э-э? Но разве Аянокоджи-кун так не окажется в неблагоприятном положении? Та же «игра в карты», например, полностью зависит от удачи.

— Он все равно ничего не теряет, если проиграет. Естественно, что правила устанавливаю я.

— А-а, ну понятно… М-м, пожалуй, ты прав…

Она все еще оставалась недовольной, но он был прав: мне нет смысла отказываться из-за суровых условий, ведь я так или иначе ничем не рискую.

— Я хочу лишь одного, проигрыша Аянокоджи. Поэтому да, я буду требовать для себя побольше шансов на победу в пари. Взамен я готов дать приватные баллы.

— Вот чем ты хочешь заниматься в преддверии выпуска? Издали наблюдать за тем, как гоняют твоего кохая?

— Ты того стоишь.

Было бы неплохо пойти навстречу желанию Нагумо, в каком бы виде это не произошло. Ведь в марте он выпустится из школы.

— Ладно. Я соглашаюсь на твое предложение.

Нагумо слегка кивнул.

— Разумеется, о твоем участии во всех матчах Кирюин уже в курсе.

Похоже, они тайно вели переговоры, которые учитывали, что я соглашусь.

— Я тут, конечно, посторонняя, но ты же знаешь, что можешь отказаться, если тебе что-то не нравится? Ты ничего не теряешь, да, но проигрыш есть проигрыш.

А Нагумо нужен был именно факт «победы» или «поражения».

— Аянокоджи уже согласился, можешь помалкивать.

На такое грубое обращение Асахина недовольно надула щеки, тем не менее она все же отступила, убедившись в моем согласии.

— Кстати, семпай, ты не стеснялся, когда выбирал себе людей. Ученики из других групп были неприятно удивлены, — указал я.

Нагумо не выглядел недовольным, напротив, он улыбнулся, будто иначе быть просто не могло.

— Совместное мероприятие может быть бестолковым, но сражение есть сражение. Как бывший президент ученического совета, я должен продемонстрировать свое достоинство.

То есть он намерен победить не только в пари со мной, но и приняв участие в мероприятии в качестве лидера.

Но поскольку непосредственно меня это не коснется, Нагумо волен поступать как хочет.

— Ну и если ты будешь побеждать раз за разом, мне же проще тебя прижать.

— Вау. Ты и правда не знаешь пощады, Мияби!

— Нет, напротив. Думаю, ход мыслей Нагумо-семпая верен.

Это вопрос мастерства: сможет ли он заставить противника играть на своем поле, обеспечив себе преимущество.

Из-за системы, которая предполагала, что с каждой группой ты сразишься ровно один раз, и размеренности самого мероприятия, практически невозможно сказать, в скольких матчах поучаствовал отдельно взятый ученик. Эта неясность нам на пользу.

Если я, второгодка, стану распоряжаться группой, то буду слишком выделяться — в плохом смысле. А вот в индивидуальном сражении я смогу избежать ненужного внимания.

Нагумо не только заготовил преимущества для себя, но и учел мое положение.

— Не пойми неправильно, Назуна. Выдающиеся способности не гарантируют победу. Над талантливыми людьми должен стоять кто-то еще более талантливый, иначе от них не будет никакого проку.

Нагумо прав. У игрока в сёги может быть много фигур в распоряжении, но неопытный не факт, что победит.

— Простите за опоздание. Вы тут все обсудили?

В комнате отдыха появилась Кирюин.

— Да. Обсудили и решили. Как и планировалось, у меня с Аянокоджи состоится сражение. Кстати, Кирюин пронюхала о моей задумке и вызвалась сама.

«Так все и было», — кивнула Кирюин.

— Если понадобится, я могу уступить полномочия лидера. Конечно, назначать учеников формально буду я. У тебя есть возможность сражаться не только в одиночку, но еще и группой.

Кирюин предлагала убить двух зайцев одним выстрелом, но в то же время такое ощущение, будто она хотела просто наблюдать с близкого расстояния и ничего не делать.

— Вот оно как. Как раз это мне и не давало покоя. Теперь я понял, почему оказался в одной группе с той троицей из класса A.

Мы с Хашимото и Моришитой зашли в комбини, где встретили Ямамуру, и в это же время по чистой случайности там оказалась Кирюин. Не это ли стало решающим фактором при отборе в группу? Она так сделала с расчетом на то, чтобы избавить меня, у кого будут полномочия лидера, от необходимости укреплять отношения.

— Я не так много знаю о твоем круге общения. Одних выбрала после случайной встречи, остальных наугад. Если в группе неуютно, показать все, на что ты способен, трудновато, не так ли?

А с Хашимото и Хиёри любые обсуждения должны пройти гладко.

— Я, конечно, благодарен за твою заботу, но от предложения откажусь. К сожалению, мне плохо дается общение с другими людьми. Подружиться с кохаями будет той еще задачей, не говоря уже о командовании ими.

Мой отказ Кирюин не сильно обеспокоил.

— И все же, Кирюин-семпай, не думал, что ты сама решишь в этом поучаствовать.

Нагумо и Кирюин далеко не друзья. Скорее, они две противоположности.

Кирюин довольно улыбнулась.

— Я просто рада, что состоится ваше с Нагумо состязание. Жаль только, третьегодки поучаствовать не могут, — высказалась Кирюин насчет совместного мероприятия. Непонятно правда, насколько искренне.

— Если бы правила позволяли, ты отнеслась бы к битве всерьез?

— Это же редкая возможность сойтись с Аянокоджи. Разумеется, приложила бы все силы.

— Хах. Тоже о нем высокого мнения? Раз такое дело, давай устроим личное состязание вне мероприятия? Сдерживаться не придется, мы же третьегодки. Я даже могу поставить сумму билета в класс A.

— Извини, но нет. Билет зарабатывается кровью и потом всей параллелью. Мне будет слишком сложно принять эти деньги, когда я к ним отношения не имею.

Опять же, Кирюин — крепкий орешек. Она даже не думает о том, что может проиграть. И это мягко сказано. Кирюин твердо уверена: из сражения именно она выйдет победителем.

— Да? Какая жалость.

Однако Нагумо к этому привык. За три года он наверняка перестал обращать внимание на ее характер.

— Ладно. Я все-таки лидер, и у меня есть свои дела, поэтому оставлю вас. Встретимся позже.

Кирюин пришла, быстро со всем разобралась и сразу ушла.

— Фука-чан по обыкновению крута.

— Но она всего лишь девчонка.

— Ох, Мияби, хуже сказать просто нельзя. В наше время за такое в порошок стереть могут, и никто даже не возразит.

— Пойми меня правильно: я хочу стоять выше среди представителей своего пола. Я никого не дискриминирую.

Выходит, она другого пола, поэтому он не станет всерьез заводиться?

— Все равно. В твоих словах был двоякий смысл.

Тоже справедливо. Можно было выразиться поделикатнее, с него не убудет.

Стоило мне встать с дивана, как Нагумо и Асахина последовали моему примеру. Мы втроем покинули комнату отдыха.

— А ты пойди и потренируйся, что ли. Подготовься как следует.

— Обязательно.

— А-ах, наконец-то вышли. Как прошли ваши разговорчики?

Только мы собрались расходиться, как в другом конце коридора показалась заждавшаяся Амасава, которая сразу подошла к нам.

Увидев ее, Нагумо с протяжным вздохом поскреб в затылке.

— Ты не слышала, что я сказал? Ждать.

— Да ладно тебе. На экзамене я выложусь вдвойне!

— Я теперь не верю тебе на слово. А вздумаешь еще раз лезть без спросу, даже шанса не дам.

— Ух какой. Ладно, я поняла. Буду слушаться.

— Мияби, а это… кто?..

— Амасава. Класс 1-A.

— А-а, точно, Амасава-чан. Раз Мияби позвал тебя в группу, значит ты у нас девушка выдающаяся?

— Ну-у, не то чтобы выдающаяся…

В системе «ОИС» ее оценки за академические и физические способности достигают весьма редкой отметки «A», поэтому тут ничего удивительного. Однако если учесть общую оценку и социальное взаимодействие, то Амасава будет далеко не первой в списке кандидатов для отбора.

[[image:/storage/reader-images/70bd4196cb183e587bc7b5f72e03fea8d1842505.webp]]

— Я ее высоко не оценивал. Просто она как-то заранее узнала про мероприятие. Не знаю даже, где могла услышать.

— И я предложила себя! Сказала, что помогу взять первое место.

— Честно говоря, я очень сомневался в этом.

Интересно, сомневался он из-за ее характера? Или подозревал в связях со мной? Нагумо не уточнил. Но, видимо, посчитал это мелочью, раз все равно взял к себе.

— Назуна, обязательно возьми в руки свою группу. Ты ученица класса A, так что стремись к победе. Ты же не хочешь, чтобы тебя вечно опекали?

— Ой, сколько времени-то?! Мне пора, возникнут проблемы, обращайся в любое время!

Асахина проверила время по телефону и тут же побежала. По пути чуть не поскользнулась, но удержалась, затем завернула за угол и исчезла из вида.

— Ох уж эта Назуна… Справится ли она с группой?.. — тяжело вздохнул Нагумо.

Амасава нагнулась к нему с ухмылкой на лице и проговорила:

— Ты встречаешься с Асахиной-семпай?

— А? Нет, не встречаюсь.

— Но мне ты велел ждать, потому что у вас с Аянокоджи-семпаем должен был состояться какой-то важный разговор, а Асахине-семпай разрешил остаться. Разве это не значит, что она особенная?

Как мне кажется, приравнивать слова «особенная» и «возлюбленная» слишком опрометчиво. Хотя как знать.

— Тебя это не касается.

— Э-э-э, еще как касается! Если я приударю за тобой, Нагумо-семпай, она станет моей соперницей.

— Хочешь приударить за парнем, который вот-вот выпустится?

— Я девушка терпеливая, могу мириться с отношениями на расстоянии.

— Извини, но я терпеть не могу притворщиц и вечно заискивающих девиц, — отрезал Нагумо.

Амасава слишком наигранно сделала вид, что ее это глубоко задело. Наверное, именно такой театральности он и не переносит. Нагумо показательно отвел взгляд.

— Я пойду. Постарайся, Аянокоджи.

После того, как Нагумо удалился, мы с Амасавой остались в коридоре одни.

— Неужели он меня невзлюбил?

— Так бывает, когда специально говоришь то, за что могут возненавидеть.

— Я просто хотела стать тебе другом по несчастью, Аянокоджи-семпай. Тебя же тоже терпеть не могут.

Что еще за друг такой?

— Они вроде не встречаются, но она для него однозначно особенная.

— Пожалуй. Кажется, что они больше, чем просто друзья, — согласился я с Амасавой, ведь сам считал также. — Кстати, ты знала про мероприятие?

— Нам в свое время рассказали подробности будущего мероприятия.

Под «нам» она имела в виду себя и Ягами, которых подослал тот человек, и кого курировал Цукиширо. Кажется, при поступлении в школу им рассказали о расписании на предстоящий год. Ведь если они собирались меня исключить, лучше пусть знают то, о чем знать следует.

— Правда, я не понимаю, почему ты объединилась с Нагумо?

— Э? Так очевидно ведь, с ним шансы на победу выше. Он же был президентом ученического совета. А еще я, девочка, в том возрасте, в котором хочется побольше приватных баллов, — ответила Амасава, хотя это и была откровенная ложь. Однако истинных намерений она скрывать не собиралась, а потому сразу исправилась: — Я посчитала, что у вас скоро должно состояться состязание. Сначала хотела встать на твою сторону, Аянокоджи-семпай, но это было бы неинтересно.

— Только и всего?

— Да, только и всего. Мне просто подумалось, если примкну к Нагумо-семпаю, то из этого что-то да выйдет, но… — Амасава тяжело вздохнула и приложила руки к щекам. — Но я понимаю разочарование Нагумо-семпая. В школьном списке и правда одно развлекалово. Победа над тобой в картах или камень-ножницы-бумага особого удовольствия не принесет. Смысла становиться противниками не было.

— Теперь-то уже ничего не поделаешь.

— Нагумо-семпай мне рассказал про ваше сражение: ты проиграешь, если не справишься в матчах три раза, верно? В нем горит желание увидеть твое поражение в любой форме. Уже не терпится узнать, чем все закончится.

— Надеюсь, тебе будет весело. У меня есть все шансы сходу проиграть три раза подряд.

Более того, я могу проиграть, даже близко не дав отпор, — зависит от самой игры или конкурса.

— Ну, мы с Нагумо-семпаем так не считаем.

— А ты знаешь, что у Нагумо на уме?

— Еще как, он из-за этого даже не разрешил мне присутствовать при разговоре, поскольку буду мешаться.

— Тебе не разрешили, но ты все равно пришла сюда? Чтобы поздороваться?

— А что, нельзя было?

Можно, но навязанная встреча не стоила того, чтобы из-за нее портились отношения с Нагумо. Чтобы попасть в группу и иметь больше возможностей показать себя, мало просто быть способным человеком, важна еще и симпатия со стороны лидера.

— Ладно, группа зовет, мне пора возвращаться. Увидимся позже.

Развернувшись, Амасава весело ушла прочь.

Разговор вышел непринужденным, но кое-что зацепило меня. Со слов Амасавы, она узнала о предстоящем мероприятии от Цукиширо, но здесь скользнуло небольшое противоречие.

— Что ты задумала?

Пожалуй, стоит копнуть немного глубже.

Скоро будут объявлены детали первого тура совместного мероприятия, и наша игра начнется.

Но перед этим я решил рассказать о произошедшем возившемуся с телефоном в общей комнате Хашимото. Ведь даже если умолчу про участие во всех играх и конкурсах, он рано или поздно заметит странность. Копать друг под друга — дело бессмысленное, поэтому лучше этого избежать.

«У меня с Нагумо будет небольшое развлечение». Я обрисовал ситуацию в общих чертах, но Хашимото от начала и до конца не мог скрыть своего удивления, все-таки это было сражение с бывшим президентом ученического совета.

Дослушав, он в очередной раз тяжело вздохнул.

— Знаешь, ты превзошел все мои ожидания. Не шучу.

— Это произошло не по моей прихоти.

— Да какая разница? Сражаться против Нагумо-семпая — это же форменное безумие. Ладно бы еще группа на группу, так нет, учитываются только твои личные победы. А должно их быть семнадцать из девятнадцати!

Такое развитие событий виделось весьма мрачным, тем не менее на лице Хашимото красовалась многозначительная улыбка.

— Это говорит о высоком мнении о тебе. Глаза меня таки не подвели.

— Мероприятие называется совместным, но я поступил эгоистично, и это ничто не изменит. В группе может даже возникнуть разлад. Поэтому я бы хотел рассчитывать на тебя по части сохранения единства.

— И тут на сцене появляюсь я? Понимаю, к чему ты ведешь, но, скорее всего, беспокоиться не о чем.

— То есть?

— Сам подумай. Может, будь здесь повеселее, и тогда народ стал бы бороться за право поучаствовать. Но ты считаешь, старшеклассники будут гореть желанием соревноваться за лучшую поделку из цветочков или мастерское шитье? Вряд ли.

А мне вот интересно. Хотя другие ученики, похоже, моего энтузиазма не разделяют.

— Я к чему веду, твоему участию во всех мачтах будут только рады.

Хорошо, если так.

— Только я не понял, нам-то настраиваться на победу в мероприятии? Меня волнует мотивация Кирюин-семпай. Она ведь должна быть в курсе ситуации?

— Она в курсе, да. Насчет мотивации непонятно. Не скажу, что ей абсолютно плевать, но воодушевлена она куда меньше Нагумо. В худшем случае она может переложить все на кохаев.

Единственное, в чем заинтересована Кирюин, так это в исходе нашего с Нагумо сражения. Такое своеобразное развлечение перед выпуском.

— Честно говоря, по мне так даже если приватные баллы с этого мероприятия сгодятся только как карманные деньги, нужно потратить с пользой те, что сейчас на руках, и забраться в рейтинге как можно выше для получения призовых.

Да, Хашимото, который наживает врагов как среди своих, так и среди чужих, как никто другой нуждается в денежных средствах.

— Тебе, Аянокоджи, лучше в любом случае подружиться с первогодками.

— Подружиться, говоришь?

— Или для тебя жить в мире и в гармонии с ними слишком сложно?

Немного подумав, я кивнул, после чего Хашимото хлопнул по коленям и встал со своего места.

— Ладно, раз уж мы со всем определились, дела не ждут. Для начала попробую к вечеру подружиться с первогодками и сбавить напряжение, — выпалил он. Похоже, ему ничего не стоило сблизиться с другой параллелью. — Я попытаюсь в процессе разузнать больше о них, но, если Кирюин-семпай продолжит сидеть сложа руки, твоя помощь будет очень кстати. Вечером посодействуешь укреплению отношений, договорились?

Вполне логично будет помочь ему: нельзя же требовать и ничего не давать взамен. Лучше помочь Хашимото в его стремлении победить группой.

— Да… С радостью помогу, чем смогу.

Однако также стоит дать понять, что справлюсь я не со всем. Хотя Хашимото и так прекрасно понимал мой настрой.

— Просто доверься мне. Я в этих делах разбираюсь. Ну и мне тоже полезно побыть твоими руками и ногами. Так мы свяжем руки принцессе, да и про Рьюена забывать нельзя.

Он помогает мне, но при этом действует в личных интересах. В такой расчетливости нет ничего плохого. Уж лучше пусть будет очевидная заинтересованность, сразу можно отмести жест доброй воли.

— Кстати, сколько тебе причитается за победу над Нагумо-семпаем?

— Кто знает? Точных цифр он не называл.

— Раз он представитель всех третьегодок, то вряд ли речь идет о нескольких тысячах или даже десятках тысяч?

Наверняка он хотел узнать не столько сумму, сколько куда пойдет этот приз.

— Намек понял. Можешь не переживать, если одержу победу, разделю как положено между участниками группы.

— Рад это слышать! Но я буду просто счастлив, если разделишь не поровну, а в соответствии с заслугами.

Хашимото не требовал, но он явно хотел получить отдельную плату за проявленную инициативу.

— Ладно, пойду-ка я. За оставшееся время получится разочек или два поболтать с кем-нибудь.

Ценя каждую секунду, Хашимото быстрым шагом вышел из комнаты.

Уже совсем скоро состоится наш первый бой первого дня совместного мероприятия.

Школа разослала нам информацию по матчу и правила.

Столкнуться предстоит с девятой группой. В нее входят двое из класса Хорикиты: Ике и Кейсей.

Конкурс: «прессованная флористика», место проведения — специально предназначенный для этого рода занятий класс.

Некоторые ученики могли посмеяться над этим конкурсом.

Однако я был настроен серьезно.

Как соревноваться в прессовании цветов? В нашем случае — по качеству готового изделия.

Насколько удачно совместили разные цветы. Отобрали ли лепестки с нужным количеством влаги, выбрали ли природные материалы подходящих размеров. Смогли ли закончить работу, ничего не порвав и не повредив — материал ведь требовал аккуратности.

Общий балл по всем этим пунктам и определит исход сражения.

Мы только недавно приехали в этот комплекс, к тому же меня еще выдернул Нагумо, поэтому я не успел ни в чем попрактиковаться. Придется выступать не имея за плечами опыта. Перед началом нам провели небольшую лекцию, но тема оказалась гораздо глубже, чем можно было себе представить.

Участники приступают к заданию одновременно, но по итогу все сводится к состязанию один на один. Поэтому пары, с первую по пятую, определили заранее.

В выделенном рабочем месте собрались десять участников от обеих групп и два лидера, в галерею зашли еще несколько человек, включая Хашимото. Был также член группы Нагумо, Такахаши Осаму из класса 1-A.

Кстати, согласно указаниям, я принимаю участие под третьим номером.

— Аянокоджи-семпай, тебе когда-нибудь доводилось прессовать цветы? — спросила подошедшая Нанасе Цубаса из класса 1-D.

Ее группа — наш нынешний оппонент.

— Никогда даже не пробовал. Только получил пару советов от друга.

От Хиёри, если точнее. У нее в этом плане богатый опыт, так как она уже давно пользуется закладками с цветами, которые делает сама.

— Вот как? Я думала, ты в этом деле специалист, раз единственный из парней, кто участвует.

Нанасе верно подметила, девять из десяти участников были девушками. Может, дело в том, что здесь требуется ловкость рук? Из парней участвовал лишь один я, потому и выделялся.

Однако дело было в сражении с Нагумо… о чем Нанасе знать необязательно, ведь это ее не касалось.

— Я пробовала один, от силы два раза, и в своих силах не очень-то уверена.

— Ты уж будь помягче со мной.

Я опасался, что критерии оценки могут быть расплывчатыми, но ответственный за проведение занятия по прессованной флористике был строгим судьей.

К счастью, моим противником под тем же третьим номером оказалась неопытная первогодка, и в этой битве на равных я взял верх.

В групповом состязании результат определила оценка работ пяти участников: мы с трудом победили со счетом три-два.

— Надо же, Аянокоджи-кун, у тебя очень хорошо вышло. А ведь это твой первый раз.

— Правда, не идет ни в какое сравнение с тем, что получилось у тебя, Хиёри.

На первый взгляд у нас обоих вышло красиво, но по качеству разница как между небом и землей. Будь мы противниками, меня наверняка ждало полное и сокрушительное поражение.

— У тебя есть вкус, Аянокоджи-кун. Давай как-нибудь сядем и вместе поделаем безделушки?

— Давай. Сам я не прочь научиться большему.

Все-таки какое облегчение, что сильный противник оказался моим союзником.

Как бы то ни было, первая индивидуальная победа в кармане, а это уже немало.

Я бы хотел остаться в классе прессованной флористики и спокойно продолжить занятие. Даже рад буду провести здесь все три дня. Такое во мне возникло желание, но, к сожалению, я вынужден полностью его заглушить.

Простите, цветочки, но как-нибудь в другой раз…

После первого матча ко мне тайком обратилась Кирюин:

— Ну что, начали с победы. Никто вроде не напрягался.

— Похоже на то.

Я умолчал о том, что сам к делу отнесся со всей серьезностью.

Во время работы нам даже разрешалось перешептываться друг с другом, поэтому зрителям могло показаться, что участникам скучно.

— Однако в таких состязаниях в виде практических занятий шанс победить есть у каждого. Занятный подход, если подумать, какую идею вложила школа. Нет смысла забирать себе лишь учеников с высокими оценками в «ОИС». Победа может достаться любой группе.

Тот же Нагумо вряд ли сможет предсказать или прояснить, насколько Хорикита и остальные ребята хороши в прессовании цветов.

Хотя та же неизвестность касалась и нас.

Что мы могли, а что нет? Было очень важно использовать все свободное время на то, чтобы получать опыт и улучшать навыки. По-хорошему, направлять нас должен был лидер, но…

— Со списком Хашимото нам будет проще. На удивление полезный парень.

Кирюин, желающая избежать всех причитающихся лидеру хлопот, этому только рада. Хотя какая разница? Никто же не запрещает приятно провести эти три дня, не гоняясь за победой.

— Если все так пойдет и дальше, тебя практически полностью отстранят от командования, семпай.

— Только спасибо скажу. Меня одно интересует, твое сражение с Нагумо.

Как я и предполагал, она намерена ничего не делать.

— Сомневаюсь, что смогу оправдать твои ожидания.

За разговором с Кирюин я заметил, как на меня смотрела стоявшая в одиночестве Инокашира.

Она не участвовала в первом матче. Помнится, говорила как-то, что увлекается шитьем, возможно, ей также нравится делать поделки из прессованных цветов. Сначала я подумал, что она хочет попрактиковаться в свободное время, но, похоже, ошибся.

— Тебе что-то нужно, Инокашира? — спросил я из любопытства.

Она неуверенно подошла ко мне. Взглянув на нее, Кирюин отступила, посчитав, что так ей будет легче заговорить.

— С-скажи, Аянокоджи-кун… а ты дружишь с Коенджи-куном?

— Нет? — сразу же ответил я.

Дружить с нашим Коенджи? Это что-то новенькое.

— Правда?.. Понятно…

— Что-то стряслось?

— Ну… Татебаяши-семпай велел привести обратно Коенджи-куна…

Татебаяши — лидер класса 3-D, он же возглавляет группу, в которой состоят Инокашира и Коенджи.

— Он, наверное, злится?

— Да…

Татебаяши просто взял и свалил всю ответственность на кроткую Инокаширу, попавшую в одну группу с одноклассником.

— Я думала, ты сможешь как-нибудь помочь…

Я видел их конфликт, тогда еще наши с Инокарширой взгляды пересеклись. Должно быть, она подошла ко мне, посчитав последней надеждой, жаль только, что обратилась не по адресу.

— Как насчет попросить Йоске? — предложил я наиболее доступное решение проблемы, однако Инокашира покачала головой.

— Нет, что ты… Хирату-куна я не могу просить о таком… Неудобно.

А, то есть меня попросить можно?.. Хотя сравнивать меня и такого доброго и заботливого Йоске было бы слишком невежливо по отношению к нему. Если его попросить, он препираться не станет и, скорее всего, пойдет упрашивать Коенджи до тех пор, пока тот не вернется. Да, тут соглашусь с Инокаширой — будет неудобно перед ним.

— Извини, я не смогу тебе помочь. Не в моих силах.

— Да?.. Ты меня тоже прости… Тогда попробую как-нибудь сама…

Инокашира слегка поклонилась и пошла прочь нетвердой походкой.

— Просто оставишь все как есть?

— Мне ее жаль, конечно, но Коенджи не станет слушаться. Два года мы пытались что-то с ним сделать, все напрасно.

— Смотри, тебе решать. Но то, что она обратилась первым делом к тебе, значит многое.

— Вот от тебя я такой настойчивости не ожидал. Значит оно, может, и многое, но я не горю желанием с этим разбираться.

Мое восприятие Коенджи и подход к нему установились окончательно в прошлый наш разговор в присутствии Мии-чан. Сейчас был не специальный экзамен — исключение никому не грозило, поэтому связываться с ним без подготовки бесполезно.

— До следующего матча есть еще немного времени, может, все-таки попробуешь? В группе Татебаяши вроде одни середнячки, шансы на победу у них мизерные, однако таланты Коенджи могут это изменить. Ты так не считаешь?

Кирюин не похожа на человека, кто стал бы беспокоиться за других, хотя не мне об этом говорить.

Я бы хотел попрактиковаться как можно больше, но, похоже, возможности пока не предвидится.

— Я понял. Для начала поговорю с ним. Может, его убедит то, что за победу он получит приватные баллы.

— Вот и хорошо.

На деле только деньги могут хоть как-то замотивировать Коенджи.

Понимая всю сложность порученного, я решил хотя бы попробовать.

Тридцатиминутный перерыв. За это время хотелось бы отыскать Коенджи, однако задача не из легких. Я попробовал зайти в общую спальню, где был размещен Коенджи, и, естественно, его там не оказалось. Не было его также ни в вестибюле, ни в комнате отдыха.

Где-то минут пять я бродил по зданию, периодически сталкивался со знакомыми и спрашивал у них, полезные зацепки же заполучил примерно за двадцать минут до начала следующего матча.

В поисках Коенджи я вышел на уходящую немного в гору дорогу, расположенную позади здания, и по ней дошел до просторной площадки, которая когда-то давно использовалась в качестве парка для выгула собак. Похоже, он давно пустует: выглядел откровенно заброшенным.

— Столько времени на твои поиски ушло, а ты, оказывается, здесь?

На этом пустыре я и обнаружил бегавшего с довольной улыбкой Коенджи, чей мощный топот можно было сравнить с лошадиным.

Само собой, я задался вопросом, что он тут делает в одиночестве, но речь-то шла о Коенджи: если задумаюсь — проиграю.

Увидев зрителя, вероятность появления которого была весьма низка, Коенджи сбросил скорость и подошел ко мне. Что удивительно. Я думал, он меня просто проигнорирует.

— Мальчик Аянокоджи, у тебя какое-то дело ко мне?

Должно быть, это очередная причуда Коенджи, однако раз шанс выпал, нельзя его упускать.

— Я видел, как ты самовольно отделился от группы. Хочу немного переговорить с тобой.

— Да? Если тебя не подослали вернуть меня в надежде заручиться поддержкой, тогда ладно.

Все-таки с ним нет нужды ходить вокруг да около.

— Инокашира с растерянным видом повсюду тебя ищет.

— И что?

— Как насчет вернуться и немного помочь своей группе?

— Ты же и сам понимаешь, каким будет ответ?

— Не понимаю. Почему ты отказываешься сотрудничать?

— Хорошо, так и быть, объясню. Один плюс один равняется двум. Сколько ты этот пример не решай, ответ останется тем же.

— Зависит от точки зрения. В десятичной системе — да. В двоичной же один плюс один будет один-ноль.

Даже после того, как я ответил дурачеством на дурачество, улыбаться Коенджи не перестал.

— Фу-ха-ха. А у тебя тоже есть чувство юмора. Однако твой ответ — нонсенс, полученный логическим мышлением твоего извращенного ума. Один плюс один равно двум. В этом мире все всегда просто и понятно! — подчеркнул Коенджи в очередной раз, что мы не сходимся во взглядах. — Они могут собраться с силами и победить без моей помощи. Или я не прав?

— У твоей группы нет таких сил. Именно поэтому я учитываю и твои интересы, Коенджи. Если заявишь о себе, улучшишь репутацию. Тем самым упростишь себе жизнь, что скажешь?

— Я горжусь тем, что самый лучший и сильнейший. Мне не нужно доказывать это окружающим. Все твои вопросы — нонсенс, — засмеялся Коенджи и повернулся ко мне спиной. — В этот раз я отстраняюсь. В совместном мероприятии участвовать не буду. Для матчей же хватит пяти человек, так? Непременно передай мой ответ.

Он прав, группа не должна собираться в полном составе для участия в мероприятии. И если Коенджи отказывается сотрудничать, то даже звать его — пустая трата времени.

— Не мне такое говорить, но твоя необъяснимая несговорчивость — случай безнадежный, да?

— Хм… Необъяснимая? Хочешь знать причину?

Только я сдался и уже был готов отступить, как он меня остановил.

— А ты скажешь?

— Почему бы и нет. Только могу я сначала немного расспросить тебя?

Коенджи обернулся.

— Допустим, прямо сейчас внезапно провели бы письменный тест. Скажем, по базовым академическим знаниям. Кто напишет его лучше, ты или я?

Спроси об этом не Коенджи, я бы не стал серьезно отвечать. Однако интуиция подсказывает, сейчас лучше всего быть предельно откровенным.

— Скорее всего, я.

Мой мгновенный ответ не удивил Коенджи. Он словно ожидал его, поэтому тут же продолжил:

— Ты уверен в себе, неплохо. Представим, что так и есть. Теперь скажи, только ли результат определит, кто из нас занимает доминирующее положение, обладает превосходством и более ценен как человек?

— Нет. Только результата будет недостаточно.

Письменный экзамен выявит лишь разницу в наших базовых академических знаниях, не более того.

— Идем дальше… Что насчет поединка между нами, подойди мы к нему всерьез?

Вопрос касается нашей силы, интеллект тут вынесен за скобки.

Я наблюдаю за Коенджи Рокуске вот уже два года, и ответ мне известен.

— Я думаю, при определенных правилах преимущество за тобой.

Коенджи превосходит меня в физическом плане — как телосложению, так и мышечной массой. Это неоспоримый факт. Отрицать не стану, мне, возможно, придется тяжело против Коенджи в поединке по правилам бокса или дзюдо, например, если его навыки сопоставимы с моими или выше.

— Забавная формулировка. Ответ, правда, отличается от моего, но твою мысль я услышал.

Коенджи, похоже, считает, что при любых правилах проиграть не может. Разумеется, оспорить это возможно только после реального поединка.

— Итак, можно ли по имеющимся ответам определить, кто из нас лучше?

— Сложный вопрос. Но если говорить в целом, единственный способ — объективная и беспристрастная комплексная оценка третьего лица по ряду параметров, учет не только письменного теста, но и физической формы — затем все это надо перевести в числа. Однако даже так нельзя посчитать ценность самого человека.

— Ответ верный! Объективный взгляд не даст тебе с такой легкостью установить ценность человека. А комплексная оценка хоть и называется комплексной, но охватывает она не все.

— Если нужно провести сравнение, я бы выбрал именно этот способ.

— Я думаю иначе, мальчик Аянокоджи.

— Как бы ты тогда определил ценность человека?

Коенджи улыбнулся уголками рта, словно он ждал моего вопроса.

— Ответ предельно прост. Есть я, и есть все остальные. Вот что определяет превосходство.

Начал с наводящих на размышления вопросов, а закончил этим…

— На чем основана твоя самонадеянность?

— А я расскажу тебе! На моей способности адаптироваться. Никакая среда меня не сломит. Я уверен, что выживу в любых условиях. Мне хватит сил абсолютно идеально приспособиться к чему угодно, будь то крупная компания или дикие джунгли. Стороннему наблюдателю со своей колокольни этого не видно.

Надеюсь он отдает себе отчет, что «абсолютно» в «абсолютно идеально» — лишнее?

— Я так смотрю, во всей этой продолжительной викторине смысла не было. Как связана твоя идеальность с тем, что ты не хочешь сотрудничать?

— Значит, ты просто ничего не понял. Стал бы всерьез тягаться на равных с ни на что неспособными детсадовцами? Лично для меня окружающие находятся именно на таком уровне. Первое место на экзамене на необитаемом острове я занял для того, чтобы дистанцироваться от этих самых детсадовцев.

Он не хочет состязаться, потому что на всех смотрит свысока. И это причина несговорчивости Коенджи?

— Эта школа явно не для тебя.

— Мы оба знаем, что это так, но не тебе мне об этом говорить. Хоть мы и кардинально отличаемся друг от друга, но имеем схожие взгляды. Сам я считаю, что вместо поступления сюда полезнее было бы вернуться в Китай и посвятить себя тренировкам. Однако поступить так мешают обстоятельства.

Тупик. Копнув поглубже, я пришел только к одному выводу: он сам решает, когда сотрудничать, а когда нет. Правда, нельзя сказать, что Коенджи со своим упрямством не прав в корне.

— Очень жаль, Коенджи. Ты мог бы привлекать к себе внимание в хорошем смысле, а не как сейчас.

— Прямо как ты, на кого теперь начали полагаться?

— Ну, столько внимания я к себе не привлекаю.

Мы высказали друг другу все, что хотели.

Самое странное, мне уже не первый раз выпадает возможность вот так поговорить с Коенджи.

Интересно, также ли было во время прошлогоднего лагеря?

Я снова убедился: стоящий передо мной субъект — существо непостижимое во всех проявлениях.

— Ты же уже понял, что меня не проконтролировать?

— Да, пожалуй.

— И чего ради тогда продолжаешь лезть ко мне? Я сейчас даже не в твоей группе.

Странно, и правда. Любой, кто посмотрел бы со стороны, скажет оставить все как есть. Потому что это пустая трата времени, которая может сказаться на пари с Нагумо.

— Знаю, что бесполезно, но попробовать решил…

— …потому что стоит тебе вдруг сделать шаг в сторону от класса, и защитить девочку Хорикиту уже не выйдет, не так ли? — договорил Коенджи, как если бы наши разумы соединились.

Я считаю Коенджи препятствием на пути Хорикиты, которая хочет бороться дальше.

И он это понял.

Его необычайная интуиция оказалась выше всех ожиданий.

С тем малым количеством подсказок он уловил, что будет дальше?

— Тогда сомнения ни к чему. Ты можешь в любое время попробовать и узнать, получится ли избавиться от меня.

— Я вроде говорил, что не намерен так поступать?

— Фу-ха-ха. Да? Ну тогда ничего не поделаешь.

Коенджи абсолютно уверен в своем превосходстве.

Ради будущего класса Хорикиты я уже поспособствовал развитию нескольких человек. Делал то же самое и в других классах, если находил в этом выгоду.

С Коенджи ситуация могла быть похожей — к его способностям не придраться, чего не скажешь про характер. Однако с ним я ничего не делал из-за того, что сопряженные риски и трудозатраты были бы слишком велики.

То же самое и с бесталанными людьми, их нельзя сделать способными по щелчку пальцев.

Человек напротив меня не изменится за один-два шага. От Коенджи проще избавиться, пока он не стал помехой, чем делать из него полезную силу.

— Увидимся позже. А я возвращаюсь к самосовершенствованию.

Похоже, Коенджи счел дальнейший разговор бессмысленным и снова вернулся к бегу.

Немного понаблюдав за ним, я пошел обратно.

Я вернулся к зданию, чтобы рассказать о Коенджи. А Кирюин-то нигде не было видно, и куда она делась — непонятно.

Я поспрашивал несколько человек: говорят, ее видели направляющуюся в небольшой самодельный парк в восточной части комплекса.

До следующего матча оставалось не так много времени. Интересно, зачем она туда пошла?

Под «самодельным» понималась игровая площадка, выполненная из дерева. В отличие от обветшалого парка для выгула собак, этим пользовались регулярно: качели и бревна были очень даже в пригодном состоянии.

Что касается Кирюин… та сидела на двухместных качелях. Не одна, рядом расположилась Асахина с того же третьего года.

Насколько можно судить издалека, Асахина счастливо болтала о чем-то, а Кирюин слушала, направив на нее теплый взгляд.

«Какая необычная компания», — подумал я, подходя ближе, чтобы рассказать о Коенджи.

[[image:/storage/reader-images/1562a9f0fd4a123948a8ce6cc65fabf9409430ca.webp]]

— Знаешь, это такая редкость, прямо что-то новенькое… Нам обычно не поговорить вот так вдвоем.

— Ты так этому рада?

— Еще как! Понимаешь… просто ты всегда такая крутая, Фука-чан. Из девчонок тоже много кто тобой восхищается.

Глаза Асахины загорелись. Кирюин что, из тех, кто пользуется популярностью у девушек больше, чем у парней?

Похоже, это нормально, когда на параллели находятся ученики, с которыми мало взаимодействуют. Хотя стоит признать, что Кирюин — особый случай.

— Уже вернулся, Аянокоджи?

— О чем вы говорили? — спросил я с мыслью о том, что лучше отложить разговор про Коенджи.

— О всяком разном, сейчас вот обсуждаем планы на будущее. Мне очень интересно узнать, чем собирается заниматься Фука-чан.

Помнится, в прошлый раз она упомянула, что хочет поступить в университет как стипендиатка.

— В какой универ поступишь? — спросила Асахина. Видимо, они только подняли эту тему.

Кирюин не стала утаивать и озвучила полное название учебного заведения, где желает продолжить учиться. Это известный университет, и даже я не раз о нем слышал.

— На юридический факультет. Хотя к этому направлению меня не особо тянет.

Асахина содрогнулась: она прекрасно понимает, что для нее планка слишком высока.

— А кем ты хочешь стать, Фука-чан?

— М-м? Да никем не хочу. И не собираюсь.

Кирюин сказала Асахине тоже самое, что говорила мне: она хочет прожить самую обычную жизнь.

— Э-э? Разве это не пустая трата способностей? Ты ведь можешь стать кем угодно!

С точки зрения обделенного, она не хочет проявлять таланты, которым другие могут только позавидовать. С одной стороны это была ужасная расточительность, а с другой — величайшая роскошь.

— Кем угодно? Я, конечно, в себе уверена, но каждому свое. И у меня свои обстоятельства.

— Значит, ты ни о чем не мечтаешь?

— Почему же, я мечтаю стать никем. Это считается?

— Считаться, может, и считается, но по мне так мечтать надо с размахом. Ну и просто хотя бы задуматься о чем-то таком, не гадая, добьешься своего или нет.

Наверное, это особенно актуально для Асахины, у которой есть все шансы выпуститься из класса A.

Кирюин понимающе улыбнулась.

— Это да. Было дело, я тоже воображала себе.

— Расскажи! Может, я буду стремиться к этой мечте.

Под давлением Асахины, чьи глаза не переставали сиять, Кирюин с видом, словно ей не оставили выбора, произнесла:

— Если выбирать из профессий, в которых можно добиться очень многого, я бы попыталась стать политиком.

— Политиком?! Ничего себе… Но обычно к такой мечте не приходят… Даже Мияби ни разу не говорил, что хочет стать политиком. От окружающих я тоже этого не слышала!

Асахина навострила уши, желая узнать, как она пришла к такой мечте.

— Мне обязательно рассказывать?

— Да ладно тебе… Другой возможности поговорить по душам нам вряд ли уже представится. Я хотела бы услышать, — попросила Асахина.

И Кирюин наконец-то раскрыла причину:

— В детстве мне часто из-за связей моей семьи приходилось встречаться с политиками.

— А, так вот в чем причина?

— Нет. Из-за частых встреч я как раз убедилась, что становиться политиком не хочу. А все их разговоры я просто пропускала мимо ушей.

— А-а, а среди политиков… ну, я понимаю, что это предвзятость, но среди них, наверное, много плохих людей?

— Еще как. У меня сложилось стойкое впечатление, что большинство из них — люди насквозь прогнившие, про таких в основном в СМИ много шумихи. Желание стремиться к такой профессии напрочь отпадает.

А раз так, то должна быть другая причина, почему Кирюин назвала ее в качестве своей мечты.

— Но даже в этом прогнившем мире есть человек, кто несет свет. Один из немногих, кем я восхищалась.

— Что за политик? Я его знаю?

— Киджима-сан. Сейчас он стал весьма влиятельной фигурой.

— Э, Киджима? Э-э?! Ты имеешь в виду премьер-министра?

Кирюин согласно кивнула. Асахина искренне удивилась.

— Я считала, было бы неплохо попасть на сцену с человеком, выступающим на первом плане.

— Но… ты не стремишься к этому?

— Сейчас — даже не планирую.

— Думаю, ты-то точно смогла бы стать политиком, Фука-чан.

— Я говорила про обстоятельства, помнишь?

Чем сильнее она выделяется, тем больше ее преследует фамилия Кирюин, чему она, как упоминала, не рада.

— Аянокоджи, раз уж на то пошло, может, ты исполнишь мою мечту и станешь политиком вместо меня?

— Это уже за гранью здравого смысла. И я никогда и не думал выбирать путь политика.

— А моя интуиция подсказывает, что у тебя на удивление может неплохо получится.

— Я лучше буду как все. Поступлю в какой-нибудь университет, устроюсь куда-нибудь на работу.

— Вот как? Мы с тобой стремимся пойти по той же дороге, выходит, оба будем гнаться за своими мечтами?

— Должно быть, ты особенный, Аянокоджи-кун, раз и Мияби, и Фука-чан пытаются тебя заманить к себе.

— Меня просто заприметили весьма своеобразные люди, только и всего. Следующий матч вот-вот начнется.

Если мы и дальше будем разговаривать, опоздания не избежать.

— А? Это уже столько времени? Нужно бежать!

Асахина спрыгнула с качели и быстро помахала нам рукой.

— Увидимся!

— Не торопись, а то споткнешься.

— Да знаю я! Зна-а-а-а…

Только побежала и уже чуть не упала.

Подумать только, увидеть дважды одну и ту же сцену за день, да еще с таким коротким промежутком времени…

— Встретился с Коенджи?

— Да, и поговорил с ним. Правда, впустую.

Пришел-то я для того, чтобы рассказать, что у меня не получилось уговорить Коенджи участвовать в мероприятии.

— Вот как? Все-таки его величество Коенджи контролю не поддается?

— Я попробовал найти, за что можно зацепиться, но достучаться до него не получилось.

— Выходит, даже тебе не все под силу, Аянокоджи. Я рада! — похвалила она, хотя казалось бы, хвалить тут не за что.

— Ты послала меня именно ради этого?

— Совру, если скажу, что не хотела поглядеть.

То-то мне показалось странным ее желание помочь другой группе. До чего же зловредный семпай.

— Однако Татебаяши тот еще грубиян. Мне правда невыносимо от того, что он постоянно третирует кохаев.

— Хорошо бы и Коенджи получил по полной, хотя ему будет все равно.

К тому же по части способностей между ними пропасть. А если Коенджи вдруг покажет зубы, Татебаяши может начать срывать стресс на других участниках своей группы.

— Тут уж мы бессильны. Ладно, может, пора и нам отправиться на второе сражение?

Следующие матчи были такими:

«Гончарное дело»

Все были новичками, поэтому сражение вышло не сильно тяжелым. Своей ловкостью рук я оказался на шаг впереди и заполучил победу.

«Настольный теннис» х2

Практически в самом начале случилось так, что одна и та же игра была выбрана два раза подряд. В школе я набрался в ней опыта, поэтому победил без особых проблем.

«Изготовление украшений»

Это было в какой-то мере похоже на прессованную флористику, поэтому я беспокоился за результат, однако мой оппонент тоже не имел опыта, так что наше сражение прошло на равных.

На всех матчах, включая первый, присутствовал Такахаши. Наверняка по указанию Нагумо, чтобы зафиксировать исход каждого поединка.

Я думал, придется участвовать в играх и конкурсах, где главную роль займет удача, но в первый день мне в общем-то повезло.

Не знаю, сказалась ли моя личная серия из пяти побед, но наша группа в итоге победила все пять раз.

Глава 5. Наблюдатель и наблюдаемый

В девять утра начался второй день совместного мероприятия.

На сегодня и завтра намечено по семь матчей, и у тех учеников, кому лидеры скажут участвовать во многих играх, будет весьма плотный график.

Впрочем, делать нужно то же, что и вчера.

Когда настанет твоя очередь, следуй указаниям и выступи в игре или конкурсе против группы-оппонента. Вместе с тем не участвующие могут свободно распоряжаться своим временем. Ученикам, у кого больше шансов оказаться наверху рейтинга, следует поучаствовать во всех практических занятиях, чтобы собрать нужное количество отметок и получить награду.

Шестой конкурс, «скульптура».

Разумеется, это очень сильно отличается от школьных уроков искусства: здесь ты получаешь настоящий опыт резьбы по камню теми же инструментами, какими пользуются мастера при обтачивании камня Кимачи*. Поистине захватывающее практическое занятие.

[П/Р: Из этого камня получают лестницы, ведущие к храмам, основы колонн, специальные фонари.]

Мне сложно выкроить время на обучение в свободное время, так как участвую во всех матчах. Сколько же здесь было возможностей познать неизведанное. Хотелось бы остаться в лагере на неделю или две, а не только на три дня.

Вот о чем я думал, пока смотрел на нетронутые камни и инструменты, ожидающие учеников.

Собравшиеся две группы, однако, лишь увлеченно болтали о всяком, не обращая никакого внимания на необработанные камни, наполненные таким очарованием… изобилующие таким творческим потенциалом.

Для простых учеников вся эта практика — всего-навсего часть школьной жизни…

Что же, расслабленная атмосфера мне также на руку.

Участвующий в каждом матче ученик должен выделяться в плохом смысле этого слова, но никого это особо вроде не волнует, как ни странно. Скорее всего, дело в том, что практические занятия проводятся в разных местах, и школа не объявляет кто участвует от группы. Едва ли найдутся ученики, которые будут бегать и собирать информацию, поэтому на меня не обратят внимания, сколько бы я ни победил и ни проиграл. Даже поучаствуй я во всех девятнадцати играх и конкурсах, вероятно, узнает про это только группа Нагумо, отслеживающая мои успехи.

— Аянокоджи-кун, твоя группа вчера хорошо начала, пять побед подряд, — заговорила со мной Кушида. Ее группа была назначена первым оппонентом.

— Ребята с первого года очень постарались. У вас тоже неплохие результаты, четыре победы.

Я уже выяснил, они уступили лишь группе Нагумо, которая по праву считается фаворитом.

— Мы не должны нервничать из-за результатов, такая вот установка. При этом надо стараться изо всех сил и повеселиться. Но ребята ведь хотят расслабиться, и меня просят сделать все за них. Шестой раз подряд участвую, между прочим, — высказалась она, не переставая улыбаться. — Какая же дрянь. Практические занятия эти — полная чушь. Поскорее бы лагерь закончился.

— Говоришь одно, а ведешь себя по-другому.

Поразительно, как ей удается плеваться ядом, почти никак не меняясь в лице.

— Я ношу добренькое личико только потому, что без него будут одни минусы. Откровенно говоря, не вижу смысла всерьез стараться на этом совместном мероприятии. Комнаты — общие, купальни — общественные, завтраки, обеды и ужины тоже на глазах у всех, расслабиться здесь некогда.

Она скорее предпочтет вернуться пораньше, чем остаться ради награды.

Должно быть, ей в тягость притворяться прилежной ученицей в столь замкнутой среде.

— Не переусердствуй и не сорвись.

— Пока я справляюсь. Одна парочка помогает выпустить пар.

Уточнять было не нужно, под «парочкой» она имела в виду Хорикиту и Ибуки.

— Вы ведь проиграли группе Хорикиты?

— А как иначе? Когда ко всему относишься по-глупому серьезно и подходишь к самым разным задачам с невозмутимым лицом, понятное дело, результаты будут соответствующие. Вон, вчера у Кацураги-куна все никак не получалось художественное стекло, так он с головой ушел в практику: раз за разом вставал в очередь.

В ремесленнической практике не могло одновременно участвовать много народу, были проблемы с нехваткой инструкторов, которые обучали ремеслу, и инструментов. Кроме того, не всегда было возможно воспользоваться вакантным местом, все-таки матчи шли параллельно практике.

— Нагумо полон решимости победить, его группа вряд ли будет сдерживаться.

— Думаешь, они и займут первое место?

— Если ничего не делать, скорее всего, да, — ответил я.

Кушида выглядела озадаченной.

— М-м, но даже если мы будем «что-то делать», нам остается тренироваться и надеяться, что попадутся именно те игры или конкурсы, которым мы успели обучиться, разве нет? Ну и лидер еще может выбрать правильного участника.

— Есть и другие способы повысить шансы на победу. Например, можно подкупить группу-оппонента. Достаточная сумма денег и искренность оставят место для переговоров, как думаешь?

Естественно, эффективность — уже другой вопрос. Это лишь один из примеров того, как можно повысить шансы.

Кушида представила, как оппонент приходит с подобным предложением.

— Ну хорошо, за десять тысяч баллов мало кто откажется отдать победу. Но ко всем так не подойдешь, иначе просто потеряешь деньги, ведь так?

Конечно, все зависит от переговоров, а именно сколько баллов надо будет отдать каждому. Скажем, пяти участникам по десять тысяч — это уже пятьдесят тысяч, но тайными сделками с лидерами можно сократить траты где-то до тридцати-двадцати тысяч.

Тем не менее подобной стратегией едва ли будут пользоваться, потому что совместное мероприятие не дает огромных выгод.

Даже если группа Кирюин заполучит подкупами шестнадцать или семнадцать побед, группа Нагумо, одержимая первым местом, разумеется, не согласится продаться и продолжит биться с полной отдачей. А закончив на втором или третьем месте, мы мало того, что ничего не заработаем, так еще и потраченные деньги не вернем.

— Поэтому, скорее всего, никто так делать не пытается. Не выгодно.

За победой любой ценой гонится только один человек, это Нагумо.

— А без денег можно что-нибудь сделать?

— Есть кое-какой способ, он требует стараний и не очень-то привлекательный. Не давать соперникам поупражняться в некоторых практиках. У популярных всегда выстраивается очередь, ты сама это заметила.

Осадить учеников из других групп и раз за разом задерживать также может быть эффективной тактикой.

— Звучит как то, чем непременно воспользовался бы Рьюен-кун.

— Да. Но опять же, подобное пока никто не проворачивал по той же причине, почему не прибегают к подкупу.

— Оно того не стоит?

— Именно.

Появился инструктор в спецодежде и сказал ученикам собраться.

— Что бы ты знал, я болею за твою группу. Буду очень рада, если победите Хорикиту-сан.

Хотя они поладили, можно и так сказать, Кушида также, как и Ибуки, желала поражения Хориките. Наверное, вот что выстраивало гармоничные отношения между этой троицей.

— Болеешь, значит, уступишь нам победу?

— Кто знает? — мило улыбнулась она, но было сразу понятно: уступок можно не ждать.

По итогу в конкурсе против группы Кушиды мы победили со счетом три к двум. Не из-за моей ли страсти к художественному творчеству, затмевающей остальных учеников?

Последующие утренние и полуденные матчи прошли спокойно и без сюрпризов.

«Карты»

Седьмой матч, если считать от первого дня, и первый, в котором важную роль играла удача. К сожалению, наша группа — и я — разгромно проиграла, и это поражение стало первым. Мне можно проиграть еще один раз, тем не менее «карты» добавили немного остроты в шедшее своим чередом совместное мероприятие, и большинству учеников эта игра тоже понравилось больше прошедших шести.

«Меловое искусство»

Надо рисовать мелом на небольшой доске. На удивление, было легче, чем я ожидал: в правилах значилось скопировать работу, а не нарисовать что-нибудь оригинальное. Мел сильно отличался от восковых или цветных карандашей и других инструментов рисования. Хотя и пришлось преодолеть трудности из-за уникальной текстуры, я все же соприкоснулся с новым миром искусства.

По итогам сравнений качеств наших воспроизведений, я победил в индивидуальной категории, и наша группа — в групповой со счетом три к двум.

«Мини-гольф»

После утренних мероприятий в помещении мы полностью сменили обстановку, выйдя на улицу для игры в гольф на небольшом поле.

Перед началом довольно много парней вызвались добровольцами — лидеры решили поддержать порыв, и в итоге участников выбрали только мужского пола, что было редкостью. Опыта не было ни у кого. Сбалансированность, однако, оживила игру, сделав ее такой же захватывающей, как и «карты», если не больше. В индивидуальном состязании я победил, но остальные четыре члена группы проиграли с небольшим перевесом. Для группы это стало вторым поражением.

«Пэчворк»

Возможно, немного необычное название. Пэчворк — это разновидность рукоделия, в котором лоскуты соединяются в большую ткань. Здесь оценивались скорость и креативность. Против нас была группа Татебаяши, в которой в первый же день случился конфликт с Коенджи из-за его эгоизма. Сейчас у них шла черная полоса, одна победа и девять поражений.

Оппонент оказался грозным, выставил всех девушек с богатым опытом шитья. Мало того, мне еще не повезло столкнуться с Инокаширой, самой опытной вышивальщицей. В индивидуальном соревновании я проиграл, во второй раз. Группа проиграла в третий.

«Стрельба из лука»

Одиннадцатое состязание, которое очень не хотелось проигрывать, было видом спорта на открытом воздухе, и мы снова вышли на улицу.

Думаю, кто угодно может догадаться, что представляет собой стрельба из лука. Дуэльный раунд, стрельба по мишеням по правилам олимпийских игр. Только стрелять надо не на семьдесят метров, а на двадцать. Стрелкам выдается по шесть стрел, соревнуются за общее количество очков. Попадаешь в центр мишени, получаешь десять, в край — одно.

Моришита вызвалась добровольцем. Тут случилось непредвиденное: она не могла справиться с луком и ни разу не попала по мишени, однако нам — и мне — удалось избежать очередного проигрыша.

«Художественное стекло»

Последний конкурс второго дня. Мастерская была большой, а еще популярной у учеников, поскольку поделки можно было забрать с собой. Наш оппонент особо не стремился взять верх, и их процент побед был соответствующим: они просто наслаждались процессом. В индивидуальном соревновании я победил — судья оценил мою работу за качество исполнения и скорость.

Что касается группового соревнования, свою лепту в нашу победу снова внесла Хиёри своей сноровкой.

Под конец второго дня общий итог нашей группы был следующим: из двенадцати матчей девять побед и три поражения.

Незадолго до шести часов вечера, когда совместное мероприятие подходит к концу, в комнате отдыха в здании воцарилась расслабленная атмосфера. Для уставших учеников установили уголок с бесплатными напитками. Здесь предлагали несколько видов прохладительных напитков и чая, рядом аккуратно расположились бумажные стаканчики, поставленные вверх дном.

Стоило зайти в зал для отдыха, как я почти сразу столкнулся с Санадой. Он сказал:

— У вашей группы, смотрю, дела идут неплохо.

Сейчас группа Кирюин с девятью победами и тремя поражениями занимала шестое место. По результатам завтрашнего дня мы, возможно, сможем замахнуться на первые три.

— Все благодаря замечательным товарищам.

Особо следовало отметить Хиёри за ее усердность. Она превосходила заурядных учеников по части адаптивности к задачам, которые требовали не только технических навыков, но и эстетическую чувствительность, вроде прессованной флористики или художественного стекла. Я бы этого не заметил, не проведи с ней время за практикой.

— Что насчет учеников класса A? Они сотрудничают? — смущенно спросил Санада из беспокойства за своих одноклассников.

— Хашимото пока не поучаствовал ни в одном матче. Он на поддержке, я бы так сказал. Зато поучаствовала Ямамура, ее честность очень выручает.

Тем не менее Ямамура в последнее время будто бы потеряла бодрость духа, но я решил не упоминать это.

Я затронул только хорошие стороны ребят, и Санада был рад это слышать, будто речь шла о нем самом.

— И Моришита… ну, она вызывается… Нет, давай так: она неповторимо креативная личность.

— Неповторимо креативная. Да, похоже на нее.

Моришита была не такой ловкой, как Хиёри, а напротив, неуклюжей. Она старается, но успеха это не приносит. В ней, возможно, есть художественная жилка, судя по умению создавать нечто уникальное. Но ее добровольное участие в «стрельбе из лука» закончилось катастрофой.

Мы разговаривали, пока стояли в небольшой очереди. Взяв бумажный стаканчик, я налил себе чай, а Санада — горячий кофе.

— Понятно. Честно скажу, я рад, что они попали в одну группу с тобой, Аянокоджи-кун, — сказал он, в основном из вежливости, но здесь также было нечто большее.

— Почему? Уверен, есть много учеников, с кем они бы лучше поладили.

Даже если ограничиться только классом Хорикиты, то те же Йоске и Кушида подошли бы лучше.

— Понимаешь, дело в отношении Сакаянаги-сан. Даже я вижу, что она воспринимает тебя по-другому. Или взять Кито-куна, после специального экзамена он постоянно на взводе, но сдерживает себя, так как знает, что рядом с Хашимото находишься ты.

Хашимото несказанно везло с того дня, как он пришел ко мне в комнату.

— Все трое вписались в группу? Хашимото-кун, наверное, может о себе позаботиться, а насчет Моришиты-сан и Ямамуры-сан я не уверен.

— Однозначно сказать не могу. Если честно, все женские дела остаются на усмотрение девушек… Тебя что-то беспокоит?

Он просто волнуется за одноклассников или дело в Ямамуре и Моришите? Последнее было бы неудивительно, все-таки обе были своеобразными личностями.

— Моришита-сан меня беспокоит, по правде говоря. Я уже давно присматриваю за ней.

— Услышь это твоя девушка Мия, тут же расплакалась бы.

— Э-э-э? Нет, я же не то имел в виду! Я люблю только Мию-сан! — запаниковал обычно спокойный Санада.

Судя по виду, он явно не хотел, чтобы возникло недоразумение.

— Просто на первом году мы сидели рядом… Она из тех людей, которые безбоязненно говорят все, что на уме, из-за чего попадают в мелкие передряги.

И правда, совсем недавно излишняя откровенность Моришиты не на шутку взволновала Хашимото.

— То есть та, кто не вписывается в класс.

— Да… Получается не особо тактично, но можно и так сказать.

Их класс был не похож на класс Ичиносе, где все ладили друг с другом. Кто-то кому-то нравился, кто-то кого-то ненавидел. Временами ребята могли поведением показать свое отношение. Это нормально.

— Я не знаю всех подробностей, но Моришиту это вроде мало заботит, разве нет?

Если сама Моришита предпочитает обособленность, обсуждать тут нечего. Скорее всего, поэтому Санада и сказал, что просто присматривает за ней.

— Пожалуй. По крайней мере она ни разу не показывала, что ее это напрягает…

— Тогда за нее можно не волноваться. Но я понял, о чем ты. Я пригляжу за ней оставшиеся полтора дня, пока мы в одной группе.

— Ага… Спасибо.

Санада подул на стаканчик и сделал глоток кофе. Кажется, он смог наконец-то расслабиться.

— Санада-семпай!

Пока мы отдыхали, первогодка из класса B, Мия, нашла Санаду и подбежала к нему. Увидев рядом меня, она извинилась, так как посчитала, что прервала разговор.

— Не буду вам мешать, пойду к себе в комнату. Увидимся, Санада.

— Да, давай.

Они всего ничего в отношениях, но уже смотрелись как пара. Их легко представить вместе в духовом оркестре, наслаждающихся своей школьной жизнью.

Лучше всего уйти и не причинять неудобства.

После ужина большинство учеников отдыхали в комнатах или ходили в купальни.

Токито спокойно вышел из общей комнаты после того, как Ишизаки по телефону попросил прийти.

В его группу попал Хосен Казуоми, отпетый хулиган на первом году. Однако Токито не видел особых проблем и даже часто отчитывал его за чрезмерное тираническое поведение.

Сам он не отличался исключительной силой, умом или красноречием. Но выступить против Хосена не боялся из-за бунтарского духа, который не был сломлен даже под пятой Рьюена. Все благодаря двухлетнему опыту.

Встреча была назначена в месте возле опустевшего к этому времени кабинета для практики. Ишизаки позвал Токито прийти к гончарной мастерской.

Заглянув в окно из коридора, он увидел поделки учеников.

Сделанные здесь керамические изделия после обжига, как и стеклянные, по желанию можно взять с собой. Среди поделок также была работа Токито с утреннего конкурса «роспись».

— Сам позвал, но не пришел… — проворчал Токито, потянувшись за телефоном в кармане спортивной куртки.

И тогда…

— Салют, извини, что заставил ждать.

— Чего тебе надо? — спросил Токито, взбешенный медлительностью Ишизаки.

Тот, однако, на вопрос не ответил.

— А то ты не знаешь?

— Откуда?.. Ты же не написал ничего.

Единственное сообщение от него намекало на срочность: «поторопись».

— А, ну я тоже не знаю. Черт знает, для чего это все.

Очень странно, что позвавший его Ишизаки понятия не имел о причинах.

— Как это? Бессмыс…

Но не успел Токито начать ругаться, как ощутил толчок в спину. Миг — и он оказался прижатым к стене.

— Эй. Чем это ты таким занимаешься? — прошептал над его ухом ухмыляющийся дьявол.

— Рьюен?! В смысле «чем»?.. Че ты делаешь?

Несмотря на испуг, Токито сумел сохранить спокойствие, он оглянулся.

— Подумалось, тебе не хватает послушания. Вот и устроил сюрприз.

Прижатый Токито попытался высвободиться, но не сумел. А даже если бы у него и получилось, он понимал: Ишизаки, наблюдающий в сторонке, непременно подсобит Рьюену.

— Не понимаю, не пони… Ай!

Руку сдавливали, боль перешла на спину.

— Не понимаешь, правда?

На самом деле кое о чем он помнил, но решил молчать и делать вид, что не знает.

— Я же ничего не сделал, кх…

— Да? Мне тут донесли на тебя.

— А-а? Ч-что?! Ты о чем?! — продолжил настаивать Токито.

Но сердце в его груди вдруг учащенно забилось, он запаниковал. Понадеялся, что обойдется, но секунду спустя эти надежды разбились.

— До меня дошли сообщения от очевидцев, ты пытался подлизаться к Сакаянаги — уже четыре раза с начала лагеря.

[[image:/storage/reader-images/58ba1b943934678bd83a3c64d6af94fa5a97b38e.webp]]

Упоминание Сакаянаги вынудило Токито перестать делать вид, что ничего не понимает.

— Да я… случайно с ней пересекался… мы говорили немного… В чем проблема-то?!

— Звучит правдоподобно, жаль только, поверить не выходит.

Сложно списать на совпадение частые встречи тех, кто даже не находится в одной группе.

— И ты еще спрашиваешь, в чем проблема? Забавно.

— Черт…

Токито, пойманный на вранье, отвел взгляд. Однако Рьюен прижался к нему и заставил посмотреть в глаза.

— Она сейчас катится по наклонной. Окажется на дне на экзамене в конце года. Я же не просто так велел не вмешиваться, сечешь?

Когда в автобусе объявили группы, Рьюен сразу же предупредил Кондо и Яджиму, попавших в одну группу с Сакаянаги. Токито попросту не мог не услышать этого в тихом салоне.

— Я просто общался… Какое же это вмешательство?

— Самое что ни на есть настоящее. И я ведь говорил, ты чем слушал? Оставить Сакаянаги или загнать в угол, сломив ее дух, если возможно. Здесь хоть что-то указывает на «просто общаться»? Ишизаки.

— Нет, ничего не указывает!

— Видишь? Даже Ишизаки это понимает, ты тем более должен, если умнее него.

Но Токито, как выяснилось, делал вообще все в точности наоборот. В донесениях говорилось, что он не просто беседовал, а еще заботился о Сакаянаги, и ни раз.

— И надо еще додуматься приказать видевшему вас Исояме молчать, а? Очевидно ведь, чьи приказы он будет слушать, мои или твои.

Ишизаки энергично закивал.

— Пора бы уже усвоить урок, Токито. Проще же будет. Рьюен-сан простит.

Если он поклянется в верности, его по крайней мере отпустят.

Но Токито поджал губы, злобно уставился на Рьюена и подавил в себе желание оказать сопротивление.

— Я… я просто…

— Просто что?

Токито понял, что скрывать дальше не имело смысла, вернее, это будет очень глупо, поэтому выплюнул:

— Я просто хотел помочь Сакаянаги… Она же горюет по исключенному товарищу!..

— Ха. Что, переспать с ней хочешь?

— Н-нет! Я не с этой целью подбадривал!

— Разве? Говоришь так, словно именно с этой, — посмеялся Рьюен, после чего продолжил. — Может, мне подготовить для тебя сцену, где ты набросишься на нее? Займешься с ней сексом, и даже такая чопорная девка будет сломлена телом и душой, после тебя-то.

Токито охватил гнев, стоило услышать этот шепот дьявола, он приложил намного больше силы и вырвался из захвата Рьюена.

— Да пошел ты!

Движимый бушующими эмоциями, он хотел было броситься на Рьюена с кулаками, но тот, ухмыляясь, ушел в сторону.

Получив удар ногой в прыжке, Токито стиснул зубы, когда вдруг снова оказался в захвате.

— Ку-ку-ку, я же не всерьез! Но если ты в самом деле хочешь Сакаянаги, могу поручить загнать ее в угол, что скажешь?

— Я не буду тебя слушаться… Никогда и ни за что не признаю твои методы!..

Не поддаваясь угрозам, он заявил, что и впредь не изменит своего отношения к Сакаянаги. Рьюен увидел в Токито искреннюю решимость, поэтому с насилием заканчивать не собирался.

— Мне что, вбить в тебя послушание?

— Брось нести чу…

Токито не договорил: Рьюен сжал левый кулак и без промедлений ударил в живот.

— Кха!..

Лицо скривилось от непривычной сильной боли, колени подкосились. Но Рьюен не дал ему упасть.

— А излюбленных школьных камер наблюдения-то тут нет. Так, Ишизаки?

— Да! Я проверил, здесь их нет!

— Как ты можешь ему прислуживать… — взбешенно выплюнул Токито, обращаясь к Ишизаки.

— Я тебя понимаю, поверь, Токито. Я весь класс держал в узде, но потом перестал. Хорошее было времечко, да?

— О да… Чувство было такое, словно наконец-то избавились… от голого короля…

Ишизаки от таких слов приложил руку ко лбу.

Неуважение приводило к расплате. Этот урок был вбит в его тело.

Однако Рьюен не стал причинять боль, а довольно улыбнулся.

— Обидно, да? Я ведь вернулся и снова делаю все, что хочу. Тебя это бесит, наверное?

Необязательно ломать голову над тем, что о тебе думают нижестоящие, достаточно беспристрастно оценить себя. Но хоть Рьюен и понимал, как к нему относятся, поведение менять не собирался.

— Ты ненавидишь меня?

— Ненавижу… Убить готов…

— Тогда не сдерживайся. Свергни меня своей силой. Я не побегу, не спрячусь, как тебе? Но помни, как только поднимешь кулак, я припру тебя к стенке во всех отношениях. И спастись ты сможешь только если уйдешь из школы. Будь к этому готов.

О бесстрашии Рьюена перед лицом поражения знал не только Токито, но и все вокруг. Восстать против него надо только тогда, когда наберешься решимости победить.

— Уяснил? Это мой тебе совет. Если понял, не смей больше подходить к Сакаянаги с этой своей поддержкой. Все ясно?

Рьюен до боли сдавливал руку Токито, но говорил по-дружески, словно давал шанс исправиться.

— А если я… не послушаюсь?..

Рьюен невольно улыбнулся от бессмысленного вопроса.

— Все просто. Я раздавлю тебя.

Последствия такие же, как если Токито замахнется на него кулаком. Он предупреждал, что нападет, если не получит послушания.

— Кх…

Несмотря на угрозы, Токито с тем же мятежным духом продолжал злобно смотреть на Рьюена.

— Ладно. Эта твоя сторона такая занимательная. Посмотрим, насколько хватит твоей решимости.

Опустив взгляд на болящую руку, Токито приготовился к тому, что сбежать у него не выйдет.

— Можешь не переживать, Ишизаки не будет участвовать.

Рьюен отступил, чтобы Токито смог отдышаться, и широко расставил руки, давая шанс ударить первым.

— Будь что будет… Я не уступлю такому как ты… — говорил себе Токито, потирая кулаки.

Между ними была огромная разница в навыках борьбы. Смирившись, что придется биться до последнего, он хотел один раз, но все же ударить Рьюена — прямо по лицу. Расплата несомненно придет. Он это понимал, и готовность это принять заставляла невозможное казаться возможным.

Но когда его решимость почти укрепилась, на сцену вышел неожиданный человек, потирая рукой шею.

— Смотрю, собачонки нигде нет, думаю, схожу-ка поищу пайсема. А че у вас тут происходит?

Это был Хосен из класса 1-D. Его и Рьюена связывали особые взаимоотношения со средней школы.

— Токито-пайсем, рассказывай, что тут такое?

— Ничего…

Хотя они и были в одной группе, но Токито ответил так, потому что очень не хотел ныть перед кохаем-первогодкой.

Однако очевидно, что «ничего» быть не могло: он стоял со сжатыми кулаками напротив Рьюена. Просить кохая о помощи ему не давала гордость семпая, кроме того, это была проблема класса. Он подумал, что не стоит вовлекать сюда группу.

— Мешаешь. Уйди, — махнул рукой Рьюен.

— Раз «ничего», сгоняй за напитками первогодкам.

Но Хосен оставался самим собой, он твердым тоном приказал Токито, обратив ноль внимания на Рьюена.

— А? Напитками? Какими еще на…

Токито упустил шанс напасть первым, и Рьюен снова вытянул руку. Он снова прижал парня к стене, давя его шею левым предплечьем.

— Кха?!

Токито скорчился от боли, он не мог сказать ни слова.

— В сторону, Хосен. Мне сейчас не до тебя.

— Больно ты мне сдался, а? Я тут говорю с Токито-пайсемом. А ты мешаешь, так что сам давай в сторону. Или надо сперва грохнуть тебя?

— Ха. Хочешь сказать, ты реально его искал? Кончай бредить.

Рьюен начал подозревать, что за Хосеном мог кто-то стоять.

— Х-Хосен тут не причем… Я просто… сказал ему, что Ишизаки… позвал меня сюда.

— А? Ишизаки, — обратился к нему Рьюен, — что ты там ему написал?

— Э-э?! Н-ничего такого! «Надо встретиться у мастерской, поторопись», только и всего!

Ишизаки не учел, что Токито, когда уходил из общей комнаты, мог сказать, куда пошел.

Он взглянул на ухмыльнувшегося Рьюена и понял, что совершил ошибку.

— Извини, Рьюен-сан! Хосен, ты должен уйти!

Ишизаки, ища спасения, хотел было схватить огромную правую руку Хосена, но тот отмахнулся в тот же миг:

— Не трогай меня. Иначе сдохнешь.

— Ой!..

Ишизаки в страхе отступил от Хосена, угнетающего совсем не как Рьюен, которого он боялся.

Хосен не ушел, а наоборот, направился к Рьюену и Токито.

— Кто-то хочет поиграть? Альберт, разберись.

Несмотря на свое гигантское тело, Альберт бесшумно встал перед Хосеном.

— Все еще ни черта не можешь сделать без своих шестерок?

— Только баран в драке будет в одиночку переть напролом.

Хосен, можно подумать, хотел зевнуть, но вместо этого харкнул под ноги.

— Ты Альберт? Давно хотел с тобой забиться, может даже интереснее настольного тенниса будет.

В такой не мирной обстановке, едва подходящей для тренировочного лагеря, Рьюен отвернулся от Хосена и взглянул на Токито.

— Теперь нам никто не помешает. Продолжим на чем…

— Рьюен-семпай, извини, конечно, но можешь отпустить его?

— А-а?

И снова кто-то вмешался и не дал Рьюену наказать парня.

Это был Утомия Рику, класс 1-C.

— Утомия, тебя каким ветром сюда занесло?

— Ч-что за?

Только один Ишизаки оказался потрясен.

— Оп-па? — вставил слово Хосен. — А, так ты тоже слышал, куда отправился Токито-пайсем?

— Я из беспокойства пошел проверить, не поднял ли ты на него руку.

— Глаза разуй. Я его не тронул даже.

Презрительно посмотрев на Хосена, Утомия пошел к Токито и Рьюену.

Ишизаки хотел было остановить его, но Хосен, стоящий напротив Альберта, длинной рукой схватил того за рукава куртки и потянул к себе.

Утомию никто не остановит. Он бесстрашно сократил расстояние и взялся за левую руку Рьюена, которой тот все еще удерживал Токито.

— Токито-семпай — часть моей группы. Если он пострадает, это скажется на завтрашних результатах. Чего позволить я не могу, пускай даже у вас классные терки, — заступился Утомия. Ему не нужны были объяснения, ведь он чувствовал напряженную атмосферу.

— Это не твое дело. Не начинай гавкать из-за этого сраного совместного мероприятия.

— Проблема в том, что на «этом сраном совместном мероприятии» кое-кто пользуется своим положением и угрожает ребятам…

Утомия и не думал отступать, он с растущим гневом столкнулся с Рьюеном.

— И что? Остановишь меня?

— А хочешь? В лужу ведь сядешь, когда старшего отделает младший.

Утомия перестал церемониться и приготовился к драке.

— Эй, эй, эй, ну-ка!!! Ты там с Рьюеном ничего в одиночку не затевай! — закричал Хосен, кому не понравилось такое развитие событий.

— Заткнись, Хосен. Ты мне не нужен, стой на месте и не шуми.

— А-а? Слышь, урод. Ты хоть осознаешь, с кем говоришь?

— Ну да, что толку — большая горилла слов не понимает.

Казалось, Утомия пошел на выручку Токито, но при этом он обращался к Хосену с тем же презрением, что и Рьюен.

— Ладно, раз так горишь желанием, разберусь сперва с тобой, а потом займусь Альбертом-пайсемом.

— Сколько мне еще повторять? Если хочешь, нападай, я всегда готов.

За перепалкой первогодок наблюдал Рьюен, и от непривычки он невольно посмеялся.

— Ку-ку-ку, а школа-то становится веселее. Я когда поступил, думал, сколько же здесь скучных и нудных ребятишек, но вот, появились и темпераментные. Мне нравится.

Когда к Хосену добавился Утомия, Рьюен освободил Токито. Затем отвернулся от него, упавшего на колени и зашедшего сильным кашлем.

— Давай Хосен, отомсти мне. А я заодно разберусь с этой первогодкой.

Токито Рьюена уже не волновал.

— Класс. Лагерь обещает стать интересным. Сперва только избавлюсь от тебя!

Встретив рукой сильный удар кулаком Хосена, Альберт поджал губы.

— Ха-ха, выдержал! Вот это я понимаю!

Еще чуть-чуть, и должна была разразиться самая настоящая драка. Должна была, но громкий голос Хосена положил всему конец.

— Что здесь происходит? Вы что делаете?

К мастерской подошли несколько человек, во главе были третьегодки, услышавшие переполох.

— Тц. А ведь все шло к веселью.

— Тц. Вот дерьмо.

Хосен даже не понял, что привлек людей своим громким голосом, он щелкнул языком также, как Рьюен.

— Вы тут драку затеяли?

— Нет. Мы просто болтали. Честно, — сказал Утомия, сразу выйдя к третьегодкам.

Понимая, что ситуация им не благоволила, Рьюен и Хосен злобно уставились друг на друга, а потом отвернулись и отошли.

— Пойдем, Альберт. И ты, Ишизаки. Кое-что потом тебе растолкую.

— Д-да! Спасибо огромное!!!

Три человека ушли, не обращая внимания на взгляды первогодок и Токито.

Альберт оглянулся на широкую спину Хосена и пробормотал:

— His fighting ability may be equal to or greater than Ayanokoji. He's a tremendous freshman. (Его боеспособность может быть равна или превосходить Аянокоджи. Невероятный первогодка).

Сила удара его кулака была сравнима с ударом Аянокоджи, о чем говорило онемение в руке. Альберт сказал это от облегчения, что не пришлось биться с Хосеном.

Но Рьюен не удержался и ухмыльнулся.

— Глупости. В грубой силе еще можно их сравнивать, но не с позиции способностей. Аянокоджи так просто не оценить.

Альберт посмотрел на свою ладонь и согласно кивнул, вспомнив инцидент на крыше. В его сердце навсегда врезался противник, превзошедший все ожидания.

— Но этот Токито, кажется, он в самом деле увлекся Сакаянаги… С этим нужно что-то сделать? Вдруг предаст еще, как Хашимото…

Очевидно, из-за чего переживал Ишизаки, но Рьюен уже учел это.

— Токито не настолько туп. Черт с ним, предупреждения хватит.

— Хорошо… Будь по твоему, Рьюен-сан.

— Сосредоточимся на классе A. Самая большая заноза сейчас не Сакаянаги, а Кито, урод этот. Если оплошать, он может вспылить и пойти вразнос.

— Назревает война, значит?

— Война? Да, в будущем может произойти вообще что угодно.

Итоговый экзамен становится все ближе.

Рьюен понимал, что беспорядки обязательно будут, а потому начинал готовиться к тому, что ждало впереди.

(от лица Аянокоджи)

На момент конфликта между Рьюеном, Токито, Хосеном и Утомией, о котором мне, естественно, знать было неоткуда, я сидел на диване в вестибюле после ванны и смотрел в потолок. Сел рядом с тем местом, где этим утром была Сакаянаги.

Все ради просьбы Хашимото о разведке. Утренний контакт меня лично вполне устраивал, но сообщать мне особо-то и нечего. Мотивации не хватало, но надо было хотя бы что-нибудь поделать для виду.

— А-а! Аянокоджи-кун, можно тебя на секундочку?! Пожалуйста-пожалуйста!

Сато, судя по всему, возвращалась в общую комнату, но как заметила меня, тут же изменила курс и подошла ко мне со страдальческим выражением лица.

— Что случилось?

— «Что случилось»? Совместное мероприятие случилось, вот что! Я очень хочу занять места повыше…

Она даже не старалась скрыть разочарование, когда понурила плечи.

— Одну вещицу заприметила, купить хочу. Теперь вот стараюсь как могу, но… У-у-у.

У группы Сато результаты после второго дня были такими: семь побед и пять поражений. В целом идут неплохо, но закончить в тройке призеров им будет очень непросто.

— Если продолжите в том же духе, вполне можете обосноваться в верхней десятке, а это вроде неплохо?

Если у них получится, то получат по пять тысяч баллов. Тоже деньги.

— Да, на это мы и рассчитываем. Проблема в том, что сегодняшние результаты немного подкосили настрой группы…

Можно понять разочарование тех, кто стремится занять верхние места.

В совместном мероприятии после сегодняшнего дня по-прежнему сохранялась огромная разница между первыми и последними местами.

Уступающие группы умудрились проиграть двенадцать матчей из двенадцати, или пускай даже проиграли одиннадцать, но о победе тут точно речи идти не могло.

Победы забирают группы вроде Нагумо, которые подходят к делу серьезно.

Группа Сато расположилась в трех победах от группы на третьем месте, но это много.

— И еще этот последний на сегодня конкурс. Как же обидно!

— Против кого вы были? — спросил я, поскольку не знал, кому противостояла группа Сато.

Она на миг поколебалась, затем сказала со смущенным видом:

— Группа Минамикавы-семпай.

Класс 3-C. Насколько помню, в той группе была Онодера. А Сато и Онодера не особо ладят, о чем более-менее известно, и можно легко догадаться, из-за чего этот проигрыш ей «обиден».

Сато и Онодера — самые обычные ученицы, так посчитает любой, кто с ними общался. Кто ничего про них не знает, может подумать, что они дружат, но человеческие отношения работают не так.

«Тебе все еще не нравится Онодера?», — мог бы спросить я, но некоторые вопросы лучше не задавать.

— Тебе остается только перенести эту обиду на завтра. У вас еще есть шанс, главное старайся, Сато.

— Ага…

Мы еще немного поболтали на другую тему, когда Сато позвал кто-то из ее группы, после чего она ушла.

Ничего не добившись, я вернулся в общую комнату.

— Никого нет.

Внутри лежали расправленные футоны, и не было видно ни души.

Я проверил телефон и увидел сообщение от Хашимото, отправленное примерно десять минут назад: «Пошли в комнату девушек, давай встретимся там». Больно он беззаботный для того, кто попросил меня о разведке.

Что же, должно быть, в лагере принято ходить в комнаты к противоположному полу.

Заправив футоны, я отправился в комнату для девушек. Пришел где-то через пять минут после того, как прочитал сообщение Хашимото.

Планировка, мебель и декор были плюс-минус как в комнате парней. Очевидно. Различие было только одно, здесь проживали девушки. Всего одно различие, так почему все выглядело иначе? Правда, каждый сам решает, как именно иначе — в лучшую сторону или худшую.

В комнате находились все девушки с первого и второго года, а также Кирюин с третьего. Парни с первого словно бы нервничали, но при этом были довольными.

Ямамура казалась еще более подавленной, выражение ее лица было также мрачнее обычного. Она пока никак не показала себя на совместном мероприятии, а чем в принципе занималась — мне неясно.

— Салют, пришел-таки?

— Сам же позвал.

Парни, по-моему, были слишком навеселе.

А вот девушкам, напротив, недоставало энтузиазма. Иначе говоря, они не то чтобы хорошо проводили время.

Оба кусочка информации в мгновение ока поступили в мой мозг.

Судя по всему, Хашимото отчасти пропихнул парней в комнату девушек.

— Мы тут немного в ступоре. Есть чем разрядить обстановку? Атмосфера в комнате тяжеловата, чувствуешь? Отлично бы подошел какой-нибудь короткий анекдот.

— Анекдота у меня нет, но как насчет этого? — сказал я, достав из кармана куртки коробочку.

— О, замечательно. Это ты здорово предусмотрел.

Колоду можно было взять без проблем: их заготовили много, так как игра в карты входила в список.

Хашимото воспрянул и протянул руку, желая взять коробочку, чтобы посмотреть. Взяв ее, он достал колоду.

— Знаешь, Аянокоджи, игра в карты — это классика всех классик, — сказала Кирюин, сидевшая на стуле и смотревшая в телефон.

— Один блондин, семпай, мне как-то сказал, что в лагере без карт никуда.

— М-м? Нагумо, что ли? — с интересом спросила она, выпрямившись.

Когда я согласно кивнул, Кирюин, похоже, посчитала это забавным и усмехнулась.

— Да, он тоже опускается до банальностей.

— Но я не только потому взял, сегодня наша группа в первый раз проиграла именно в картах.

— Карты? — пробормотала Моришита.

Прежде она смотрела в окно рядом с Кирюин, но наконец-то заметила меня. Затем, сидя в сейдза, она оттолкнулась двумя руками и придвинулась на татами ближе к нам.

— Давайте сыграем. Ну, в то самое. У кого останется Джокер в конце, тот проиграл.

— Какое пламя в глазах… Тебе нравится игры в карты?

— Не могу знать, нравится или нет. Никогда не пробовала.

— Серьезно? Людей вроде тебя днем с огнем не сыщешь!

От удивления глаза Хашимото широко раскрылись.

— Просто я еще не встречала кого-то достойного, чтобы с ним поиграть.

Она имеет в виду, что у нее до сих пор не было друзей?

— Нет, погоди-ка. Тогда странно. Э, а ты разве не поставила себе пятерку в картах?

Моришита в самом деле дала себе максимальную оценку в этой игре.

— Я подумала, талант вроде меня и без опыта выстоит против оппонента. Кроме того, мы разве оценивали, насколько кто в чем хорош? Нет, мы оценивали уверенность в себе. Вот я и поставила пятерку. Угу, — сказала она, гордо выпятив грудь.

Это уж точно, уверенности ей было не занимать.

— Ну дела-а… Хотя при всем этом тебя на сегодняшнюю игру не выбрали.

А почему так, знала только Кирюин, наш лидер.

— Кстати да. Почему ты не выбрала меня?

— Потому что чрезмерная уверенность в картах слишком подозрительна? Поэтому ты и была в пролете.

Похоже, она сделала свои выводы из анкеты. Интуиция ее не подвела.

— Что же, я не возражаю. Давайте уже играть, поскорее раздай карты, Аянокоджи Киётака.

Моришита горела желанием поиграть, и я, принесший карты, был вовсе не против.

Тем не менее все присоединиться не могли, нас было слишком много. Что же делать?

— Как насчет четырех человек в партии? Сперва между парнями и между девушками. Потом между парнями и девушками, — предложил Хашимото, когда сообразил, в чем загвоздка.

— Неплохо. Давайте начинать.

Запал Моришиты не угас, она не стала возражать. Я думал, всегда сдержанная Цубаки не захочет играть, но она, как и остальные первогодки, как ни странно, проявила необычный интерес.

— Ямамура, ты с нами? — спросил я.

Ямамура сидела одна поодаль, однако в ответ она качнула головой из стороны в сторону.

— Я… просто… понаблюдаю.

— Точно?

Ямамура мягко кивнула, дав понять о своем нежелании.

— Нечего вмешивать тех, кто не хочет. Приступаем, приступаем!

Карточная игра между девушками началась под сильным давлением от Моришиты.

— Какое замечательное совместное мероприятие, — заметила она.

— Твоя оценка ничего не стоит! Ты довольна уже тем, что играешь в карты, — проворчал Хашимото. Он сидел, скрестив ноги, и упер локти в колени.

— Меня все устраивает, только очень прошу, не подглядывай в мои карты сзади.

— Я не собираюсь трепаться о картах на руках.

— Никогда не знаешь, когда Хашимото Масаёши предаст тебя, — сказала Моришита, пряча карты за собой.

Хашимото недовольно скривил улыбку. В конце концов он же в самом деле предатель…

— Я все поняла!

Это был первый опыт Моришиты, но она не только развлекалась, а еще и анализировала, разумеется, в характерной ей манере.

— В игре есть несколько стратегий, — заметила Моришита, держа в руках карты, одна из которых заметно выделялась. — Шиина Хиёри, вот, бери любую карту, какую пожелаешь.

— Что же выбрать… Тут одна из карт привлекает мое внимание.

— Правда? Так вот знай, это часть продвинутой стратегии. Сама придумала.

Хашимото со своего места не мог подглядеть руку Моришиты, зато мог я.

Выделяющейся картой был Джокер.

«Слишком подозрительно выпячивается, а потому там не может быть Джокер». Не в этом ли была задумка? Со стратегической точки зрения идея, может, и неплохая. Нельзя однозначно сказать, что она повышает шансы на вытягивание той самой карты, но по крайней мере психологически заставляет обратить на нее внимание, заставляет захотеть ее взять.

— Как же поступить…

Хиёри сомневалась, она хотела уйти к четырем картам в правой руке, но пальцы не шевелились. У нее не получалось выкинуть из головы одну карту, которая находилась в левой руке Моришиты.

[[image:/storage/reader-images/67c6372ab2dad4a038a07c226c35986412f01a7a.webp]]

— Пожалуйста, выбери любую.

Почти полная невозмутимость Моришиты завлекала еще сильнее.

После долгих размышлений Хиёри, очарованная, потянулась к единственной карте в левой руке.

Вытянула, перевернула — и расстроилась, когда поняла, что это Джокер.

По ее лицу всем стало ясно, у кого теперь был Джокер.

— Тебе следует поучиться сохранять невозмутимость на своем лице.

Игра продолжилась в молчании, прошло несколько раундов.

Первой вышла Эйкура, первогодка. После нее — Хацукава.

Моришита ранее удачно передала Джокера, но в конечном счете проиграла двум первогодкам. Осталась решающая схватка с Хиёри.

У Хиёри осталось две карты, у Моришиты одна.

— Прошу, Моришита-сан.

Хиёри подставила обе карты, ни одну из них не выделяла.

Моришита внимательно посмотрела на них, затем ухватила кончиками пальцев ту, что была справа от нее. Но вытягивать не стала, вместо этого спросила:

— Эта?

— Что?..

— Джокер — эта? Мне так кажется.

— Я не могу тебе ответить.

— Я думаю, Джокер — эта.

— Ну… тогда тебе, наверное, не следует ее брать. Возьмешь другую?

— Уверена? Ты же проиграешь.

— Кто знает, может, Джокер на самом деле там?

— Ты наивна, Шиина Хиёри. Я раскрыла тайну.

Моришита убрала пальцы с карты, дотянулась до карты слева и резко вытянула. Перевернула и… это оказалась пятерка червей.

— Я победила.

— Я проиграла.

Хиёри казалась расстроенной, но игра ей понравилась, хоть она и проиграла. С другой стороны, Моришита добивалась победы любой ценой.

После партий для парней мы перешли к смешанным партиям.

— Хочу еще раз, еще раз!

Моришита все еще не насладилась игрой в полной мере. Я же решил вмешаться по поводу, который меня беспокоил.

— Ямамура, не присоединишься?

— Нет, я… обойдусь…

Ямамура все это время словно бы наблюдала за игрой, но ее взгляд был направлен в никуда. Она казалась рассеянной, чуть ли не апатичной.

Я предложил поиграть в карты, считая, что это подбодрит ее, но, видимо, нет.

— Ямамура-сан, давай и правда к нам. Это весело, — позвала Хиёри, подойдя к ней.

— Но…

— Ну же, пойдем.

Ямамура не смогла отказать мягкости Хиёри и неохотно присоединилась к нам. Однако вскоре после начала партии возникли непредвиденные проблемы.

— К-как бы, моя же… очередь.

— Ой, прости, Ямашита-семпай. Вот, тяни.

Шинтоку, сидящий рядом с Ямамурой, едва не пропустил ее, но затем спешно выставил перед ней карты. Он и с фамилией ошибся, но Ямамура решила не поправлять его.

Ученики сидели в нормальном кругу, а Ямамуру все равно пропускают.

Может, вот почему она не присоединялась? Потому что не хотела подобной ситуации?

На одну промашку еще можно закрыть глаза, но когда это повторяется раз за разом, уже даже мне, наблюдающему со стороны, это кажется странным.

Неужели я недооценил неприметность Ямамуры? Про ее таланты в слежке мне давно известно, но как можно не заметить девушку прямо перед носом?

Тем не менее мне неясно, в чем проблема. Это из-за того, что я намеренно сосредотачиваюсь на ней, или никто вокруг просто не обращает на нее внимания?Надо будет спросить у кого-нибудь, как представится возможность.

На обратном пути из комнаты девушек.

Я проверил время по телефону и осознал, что было уже довольно поздно — до отбоя оставалось всего двадцать минут.

— Ох-х, было весело! Но блин, почему в комнате девушек так приятно пахнет?

— Что правда, то правда… Заметил, кстати, какая Цубаки-сан хорошенькая?

— Чего? Так ты у нас запал на Цубаки?

Первогодки, кажется, были не в силах или даже не старались скрыть возбуждение от своего первого визита в комнату девушек.

— Им вроде все понравилось, — довольно произнес Хашимото, смотря на резвящихся кохаев. Однако в следующее мгновение он перестал улыбаться, и лицо его теперь имело строгое выражение. — Ребят, простите, но можете вернуться первыми? Аянокоджи, задержишься, ладно?

Они послушно согласились уйти в общую комнату.

— Что такое?

— Как вернемся, нам остается лечь спать, так? А я еще не спросил про Сакаянаги.

— Если ждешь от меня результатов, то вынужден разочаровать, их нет.

— Но сегодня ты встречался с Сакаянаги, это так?

Да, сегодня утром я действительно пересекся с Сакаянаги. Вопрос в том, об этом он узнал от кого-то или просто слукавил, чтобы подловить меня?

Я мог бы копнуть глубже, но необходимости нет. У меня уже был подготовлен ответ.

— Я попытался расколоть ее, но это ведь Сакаянаги. Откровенно говоря, много выведать не удалось. Ты должен понимать, что она за оппонент, — спокойно сказал я, хотя знал, что Хашимото все равно будет настроен скептически. — И вечность я с ней также болтать не мог.

Я добавил намек на оправдание, чтобы он не начал расспрашивать меня о деталях.

— Ладно, неважно… Результат все равно не изменится.

И мне даже не нужно было спрашивать о «результате», Хашимото сам все озвучил.

— Сакаянаги и Рьюен выбыли из игры на второй день совместного мероприятия. Финал намечается скучным и неинтересным.

Группа Сакаянаги из двенадцати матчей выиграла в семи, но проиграла в пяти. Группа Рьюена — победила в трех, но проиграла в девяти. Если в завтрашних семи матчах не произойдет что-то из ряда вон, они очень вряд ли займут высокие места в рейтинге.

— Да и похоже, они в принципе не воспринимают это совместное мероприятие, — продолжил Хашимото. — Ни Сакаянаги, ни Рьюен не показывались на практических занятиях. Наверное, с самого начала не гнались за наградой.

— Пожалуй. Только мне кажется, или ты этому не особо рад?

— А с чего мне радоваться, это же жутко, под каким углом ни глянь. Оба просто взяли и отступили!

Таков характер Хашимото, он всегда всех подозревает.

Две группы пропали из соперничества за первые места, ни разу даже не показав себя.

Я могу понять беспокойство Хашимото, если брать во внимание только результат.

Но оно не оправдано.

Рьюену важны приватные баллы, однако за этот лагерь предусмотрена, как было объявлено заранее, уникальная награда, которую можно потратить только на покупки. Конечно, заполучить баллы было бы здорово, но Рьюен справедливо мог решить не придавать им значения.

Возможно, с разведывательной точки зрения гораздо выгоднее иметь три свободных дня в своем распоряжении. И это время потратить на слежку за Сакаянаги.

С другой стороны, Сакаянаги, которая проиграла в специальном экзамене «На выбывание», лучше воспользуется совместным мероприятием, чтобы остыть. Провести это безмятежное время на природе — один из лучших способов залечить раны.

Поэтому Хашимото стоит просто сидеть ровно, но нет, он же так не может. Делает вид, что спокоен, тем не менее полностью скрыть волнение у него не получается.

— Я еще думал, умная Сакаянаги хотя бы будет следить за каждым моим шагом…

Видимо, Хашимото сохранял бдительность и считал, что даже на мирном совместном мероприятии она может попытаться исключить его.

— Тоёхаши и остальные первогодки вроде не под ее влиянием?

Я не уточнял, но Хашимото, скорее всего, всячески старался поладить с первогодками затем, чтобы предотвратить ее вмешательство.

— Могла ли Сакаянаги сделать кого-то шпионом до того, как сформировали группы?

— По-моему, ты как никто другой должен знать об ее взаимоотношениях с первогодками, Хашимото.

Факт остается фактом, кохаи до совместного мероприятия, почти сразу после поступления, выполняли поручения Сакаянаги.

— Да… Скорее всего… не могла. Сакаянаги обычно не вела прямые переговоры, в основном с многообещающими первогодками разговаривал я. Но вот если через кого-то…

Он отчаянно пытался держать улыбку на лице, но по итогу загонял себя в тупик.

— Очень непросто исключить кого-то из школы вне специальных экзаменов.

Я хотел немного успокоить его, но, похоже, он не проникся словами.

— Да я понимаю. Понимаю, но… Это же Сакаянаги. Нельзя исключать и того, что она выкинет что-нибудь этакое.

Затем он остановился. Видимо, осознал, что завяз в трясине.

— Хватит с меня. Думаю, лучше мне пока забыть про Сакаянаги.

— Так точно будет лучше.

Хашимото надул щеки, затем резко выдохнул, чтобы выровнять дыхание.

— Ладно, я в туалет в вестибюле. Возвращайся первым и на боковую.

— Скоро отбой, не задержись.

— Ага.

Ему просто не хотелось ходить в туалет в общей комнате или была другая причина? Так или иначе, Хашимото в одиночестве пошел в тот, что находился в пустующем вестибюле.

Глава 6. Мирная развязка

Наступил третий день жизни бок о бок с тремя параллелями.

Завтра мы сядем в автобусы и, скорее всего, уже к полудню вернемся в школу.

Совместное мероприятие подходило к развязке, битва с группой Нагумо уже не за горами, однако ранним утром Хорикита и Ибуки все же показались.

— Ну-ка, против нас выступишь с повязкой на глазах!

— Уже с порога что-то требуешь. Еще и такую нелепость.

— Если ногой хоть раз не попаду, я сойду с ума, ясно?!

Разумеется, от столь абсурдной идеи я откажусь. Против неопытного в боевых искусствах оппонента еще можно было бы подумать, но выйти в повязке на глазах против Хорикиты и Ибуки — значит вступить в тяжелый бой. Тем более в чистой самообороне, только рисков прибавится.

— В повязке на глазах отпадает смысл специальной тренировки. Отклоняется.

— Молодец, Хорикита.

— На мой взгляд, это стоит сделать после специальной тренировки.

— А вот тут не молодец, — сказал я менее, чем через секунду.

— Ибуки-сан, я понимаю, из-за чего ты можешь злиться на Аянокоджи-куна. Но первым делом нам надо разобраться с Амасавой-сан. Согласна?

— Возможно…

При всем том, что я и так согласился им помочь… Вот какую благодарность в итоге получил. Но в любом случае, судя по всему, мотивация отомстить Амасаве любой ценой взяла вверх.

— Ну что, тогда давайте начи…

Договорить я не успел, меня прервала Ибуки:

— Мне надо в туалет.

— Ты разве не позаботилась об этом?

— Я думала, обойдется! Но мне холодно… В общем, подождете.

— Серьезно… — негодующе произнесла Хорикита.

Однако было бы жестоко просить потерпеть. В худшем случае быть беде: при активных движениях, скажем так, кран может прорвать.

Проводив взглядом отправившуюся в туалет Ибуки, Хорикита заговорила со мной:

— Сегодня я кое-что поняла.

— И что же?

— Причину, по которой ты настоял, чтобы матч-реванш с Амасавой-сан прошел утром четвертого дня. Конечно, есть очевидная: больше специальных тренировок — но если смысл состоял в том, чтобы найти время, то и тренировки были бы не только ранним утром, в течение дня тоже можно спрятаться от посторонних глаз. Я думаю, ты выбрал последний день, в основном, из-за возможных травм. Если кто-нибудь травмируется из-за эгоистичной драки до финала совместного мероприятия, это будет нечестно по отношению к тем, кто участвует всерьез.

Во второй день стало ясно, что группе Ибуки подиум не светит, чего нельзя сказать про группу Хорикиты, кандидата на первое место. Похоже, сверху ей было виднее.

— Хотя с твоими способностями ты наверняка без труда справишься с тем, чтобы не вредить мне, верно?

— Даже если это так, ты не подумала, что пострадать могу я?

— А это возможно?..

— Нет, — сразу ответил я.

На ее лице сразу проступило раздражение.

— Ты бы осторожнее был, обычно настолько самоуверенные люди справедливо заслуживают неодобрительные взгляды. Может, потом правда сразишься с повязкой на глазах?

— Давай не будем. Я просто считаю, с тобой мне не нужно скромничать. Никому другому я бы так не ответил.

— Я должна радоваться этому или что?..

— Считай, я отношусь к тебе по-особенному.

— Твое особое отношение меня ничуть не радует.

В последнее время мы с Хорикитой все чаще говорим ни о чем.

Уверен, в мире были и будут люди вроде нас, которые болтают друг с другом, злятся и дурачатся.

— Сменим тему, кто первым приходит тебе на ум при упоминании ученика, сливающегося с окружением.

Хорикита ответила после недолгих раздумий:

— Ты, Аянокоджи-кун.

— Я?..

— По крайней мере после поступления ты не выделялся на фоне остального класса.

— А, ну, это правда.

Из сорока недавно поступивших учеников меня назвали бы быстрее, если бы начали перечислять с конца.

— Но сейчас это не актуально, ведь с недавних пор ты стал более заметным.

Да, думаю, во мне многое изменилось. Что изменилось сильнее, так это мое окружение.

— Из-за чего вообще кто-то может выделяться, а кто-то оставаться неприметным?

— Хм-м. Может, если человек постоянно желает раствориться или не привлекать к себе внимания, то он и становится неприметным. Неразговорчивость, наверное, тоже влияет.

Все соответствовало Ямамуре. По отдельности эти моменты кажутся тривиальными, но вместе они давали о себе знать.

— А что?

— Ничего, мне просто было любопытно.

— Да? А-а, кстати, насчет того, о чем ты меня просил…

Я кое о чем попросил Хорикиту, когда она обратилась ко мне по поводу специальной тренировки. И сейчас она отчитывалась о результатах.

— …это все, что мне удалось узнать… Сгодится для чего-нибудь?

— Да, вполне, спасибо тебе. Можешь больше этим не заниматься.

Хорикита добросовестно выполнила мою просьбу — она особо не понимала ее смысла, но объясниться не требовала.

— Что-то Ибуки задерживается.

— И правда. Вот что так долго можно делать?

Если она отправилась в туалет в вестибюле, то к этому времени уже должна была вернуться.

— Она не могла пойти к себе в комнату и завалиться спать?

— Хочется верить, что нет… но это же Ибуки-сан.

— Позвонишь?

— Я оставила телефон в комнате, думала, будет мешать.

— Понятно. Если она не вернется, без обид, но на сегодня придется отменить тренировку.

— Ничего не поделаешь. Бой должен быть вместе с Ибуки-сан.

От вчерашней единственной специальной тренировки едва будет польза, но тут и правда ничего не поделаешь. Возможно, лучше вообще предложить отложить бой в надежде, что представится еще одна возможность в месте, далеком от посторонних глаз, вроде того же лагеря или необитаемого острова.

Мы с Хорикитой тем временем смотрели в сторону здания, ожидая оттуда появление Ибуки.

— Открылся!!!

Сзади послышались быстрые шаги и голос. Я ушел в сторону, а миг спустя Ибуки выбросила ногу. Она хотела нанести неожиданный удар.

— Черт! Промазала! А я такой крюк ради этого сделала!

— Обидно, понимаю, но, когда атакуешь, делай это молча. Ты как Ишизаки.

— Тьфу!.. Не сравнивай меня с ним!.. И вообще, я закричала инстинктивно!

Нельзя оправдываться тем, что крик вырвался невольно. Одно дело, если ты уверен, что сразишь противника, но во всех других случаях лишь подставишь себя, особенно если твои шансы изначально невелики.

— Ишизаки-кун? Ты с ним дрался?

— Просто видел его в действии. Я там был ни при чем.

Хотел отделаться таким ответом, но, похоже, поспешил.

— «Там»? Это, случайно, было не на крыше, где ты дрался с Рьюен-куном?

Я уставился на Ибуки. Обида на ее лице сменилась злобной усмешкой.

— Хмпф, не припомню, чтобы ты говорил помалкивать. А если бы даже сказал, то не тебе мне рот затыкать.

— Ясно, теперь это все объясняет.

Должно быть, вот что отчасти повлияло на решение подойти ко мне и попросить подсобить с реваншем Амасаве.

— Перед остальными можешь сколько угодно притворяться, что ничего не знаешь, но сейчас тебе подвернулся отличный шанс. Ты готов признать, что устроил большую схватку с Рьюен-куном и другими ребятами?

— В нынешних обстоятельствах я не могу этого отрицать, ты так не думаешь?

— Пожалуй. Но для меня теперь все встало на свои места. Я, конечно не сомневалась в рассказе Ибуки-сан, но преувеличениям и упущениям не удивилась бы.

— Че?

Ибуки наклонила голову и пнула землю, пыль полетела в сторону Хорикиты.

— Не веди себя как ребенок, — укорила та, точно учитель. Затем продолжила, и таким тоном, будто только и ждала этого момента: — Есть еще что-то, что ты от меня скрываешь? Конфликты с другими людьми, может?

— Нет.

— Правда?.. Мне вот так не кажется. Тот же случай с Ягами-куном.

— Ягами? Причем тут он? Я никогда не применю грубую силу против кохая. Хотел бы я так сказать… Случай с Хосеном прошу не учитывать.

— Ягами, а кто это? — спросила Ибуки. — Что-то не припоминаю.

— Забудь… У нас остается не так много времени, давайте перейдем уже к специальной тренировке, — вмешалась Хорикита, не став объясняться с Ибуки.

Далее они отошли от меня.

— Правила те же, что и вчера. Важно не столько сосредоточиться на том, что делаю я, а пытаться понять действия друг друга.

Спустя несколько спаррингов в голове укоренится шаблон поведения партнера, хочешь ты того или нет. А на нашей специальной тренировке Хорикита и Ибуки отрабатывают, прежде всего, командную работу, которая поможет выступить против Амасавы лучше, чем в предыдущем бою.

Закончив утреннюю тренировку, девушки переводили дух, однако засиживаться здесь мы позволить себе не могли.

— Светает. Пора возвращаться?

— Сказал без запинки. Что у тебя с телом, как можно не устать после такого? — сказала Хорикита.

— Он, наверное, киборг. Ты же киборг, да?

— Я устал. Просто не показываю этого.

— Сложно поверить в усталость без одышки, — недовольно произнесла Хорикита, однако все же поднялась и смахнула песок. — Нам и правда пора возвращаться.

Ибуки, не желая отставать, тут же поднялась, но не просто встала, а буквально подпрыгнула. Будто состязалась с Хорикитой, правда, та это так не воспринимала.

— Кстати, Ибуки-сан, что ты сегодня будешь делать?

— Буду делать с чем?

— С матчами совместного мероприятия! Твоя группа собирается биться до конца?

У группы Ибуки уже было все печально: две победы и десять поражений.

— А-а, ты про это? Не знаю. Я ни разу даже не поучаствовала.

— Выходит, в карте у тебя не проставлено ни одной отметки?

Фыркнув, Ибуки скрестила руки на груди. Она была бы не против получить награду, но, скорее всего, решила не утруждать себя ради жалких тысячи или около того баллов.

— Зато я свободна. Может, буду за тобой ходить.

— А зачем?..

— Чтобы своими глазами увидеть, как ты проиграешь в этом своем мероприятии.

Мотивация Ибуки ясна, вернее, она и не менялась никогда. У Кушиды такая же. Неужели они правда настолько сильно хотят запечатлеть проигрыш Хорикиты?

— Э? Ты правда за мной увяжешься?

— Правда.

— А если даже проигрыш неминуем, но третьегодка выберет тебя, ты выступишь?

— Нет. Пусть кто-нибудь другой разбирается.

Не удивлюсь, если Ибуки уже спихнула все на первогодок.

У каждой группы были свои обстоятельства, и не Хориките отвергать ход мыслей Ибуки.

— Ну в самом деле… Решать тебе, но почему бы тогда не походить за Аянокоджи-куном? Может, увидишь, как проигрывает он.

— Уже дважды проиграл, вчера.

Информация по мне определенно должна быть распространена в группе Нагумо.

— Кстати, раз уж упомянул, Нагумо-семпай казался очень довольным. Он говорил, что непобедимый проиграл в картах, что скучная беспроигрышная серия наконец-то завершилась. Во второй раз ты в чем проиграл?

Судя по всему, она не знала всех подробностей. Неужели Нагумо делился моими индивидуальными результатами не со всеми в группе, а только с несколькими учениками?

— Пэчворк. Ничего не смог противопоставить Инокашире.

— Обычно таких неожиданных поворотов не дождешься. Я бы очень хотела посмотреть, как ты проигрываешь. В любой игре или конкурсе.

— Ты ничем не отличаешься от Ибуки.

Хорикита в ответ нахмурилась, но потом согласно кивнула и улыбнулась.

Иначе говоря, они обе ничего не могли поделать с желанием увидеть поражение оппонента, который приходится им не по душе.

— А ему-то, похоже, все равно. Еще временами кажется, будто он проигрывает специально.

— Специально или нет — не знаю, но ему не все равно, как ни странно. По крайней мере вчерашние два проигрыша он воспринял всерьез. Я права, Красная панда-кун?

— Тебя все еще не отпустило?..

Вот бы она перестала так меня называть.

— Плевать, я буду ходить за Хорикитой. Заодно пригляжу за Амасавой.

— Ясно, а это ты неплохо придумала. Если она будет ловить на себе взгляды, возможно, это окажет на нее давление.

Хорикита пришла к выводу, что от следующей за ней Ибуки может быть польза.

— Раз мы решили, что пора возвращаться, может, пойдем уже? Становится холодно.

Что само собой, ведь наши тела, разогретые на тренировке, начали охлаждаться от продолжительного отдыха.

— Искренне прошу, не мешайся под ногами, ладно? — сказала Хорикита.

— Ничего не обещаю.

Такое чувство, будто Ибуки планировала доставить неприятности.

Примерно через пятнадцать минут нам объявят первого оппонента третьего дня совместного мероприятия.

Игрой будет «Сёги».

Кирюин уже выбрала пятерых участников: я, Моришита, Хашимото, Хиёри и Цубаки.

И несмотря на приближающееся начало, одного человека все же не хватало.

— Очередь Моришиты, где ее носит?..

— До нее не дозвониться, — сказала Хиёри, поднеся телефон к уху.

— Кто и когда ее видел в последний раз?

— Я, за завтраком, — отозвалась Хиёри. — Но уходила она вместе с Аянокоджи-куном, если не ошибаюсь.

Действительно, мы закончили завтракать в одно время, а потом вместе вышли из столовой.

Это было тридцать минут назад, однако она еще хотела прогуляться. Может, все еще гуляет? Или заблудилась? Вообще потеряться при обычной прогулке сложно, но если ее занесло на горную тропу, то вполне возможно. А ее могло занести, такой уж Моришита человек.

— А ведь насчет сёги она заявляла, что абсолютно уверена в себе…

— Она говорила, что отточила свое мастерство в онлайн-матчах.

— По правде говоря, ее слова вызывают сомнения…

Кирюин не просто так выбрала Моришиту, она приняла в расчет ее речь и уверенность в себе. Скорее всего, посчитала, что та искренне хочет исправиться после «Стрельбы из лука».

— Если Моришита не появится, придется найти замену, но время еще есть, поэтому я пойду поищу ее снаружи. Хашимото, можешь обойти само здание?

— Конечно. Я дам знать, если найду.

С начавшихся резвых поисков не прошло и минуты.

Потерялась? Нет, не похоже. Найти Моришиту удалось без особых проблем.

Я не стал сразу заговаривать с ней, а сперва отправил Хашимото сообщение, оповестив, что нашел ее.

И только потом подошел к девушке.

— Совместное мероприятие вот-вот начнется.

— …

Моришита не отозвалась. Она молча стояла, положив руку на ствол дерева. Вряд ли уснула стоя, но что же с ней?

— Моришита?

— Тишину, пожалуйста. Сейчас я слушаю… голос леса, — прошептала она.

— Хм-м?..

Мой мозг не осилил ее слов, поэтому я невольно переспросил:

— Голос леса?

— Неужели ты не понимаешь? Лес — живой.

— …

— Положи руку на дерево, закрой глаза, успокой свой разум и слушай. Тогда, возможно, поймешь, о чем я говорю.

[[image:/storage/reader-images/148ec5ba58ea41cfd506c65781d6a5103b1ec130.webp]]

— Ясно…

Нет, я пока совсем не понимал, о чем говорила Моришита.

Может, надо испытать на себе.

Я встал рядом с Моришитой и точно также приложил руку к дереву. Затем закрыл глаза. Теперь успокой разум, прислушайся.

— …

— Ну как? Слышишь его? Голос леса.

— Нет…

— Видимо, твои мысли все еще в беспорядке.

Мысли в беспорядке. К сожалению, сейчас эмоции у меня сведены на нет. А значит и мешать они не должны…

Разумеется, я ничего не услышал. Ведь слышать было нечего.

— Вдыхай воздух через нос, выдыхай через рот.

Но Моришита настояла, чтобы я попробовал еще раз.

— И какой в этом смысл?

— А разве его нет? Когда я простудилась, ЛОР говорил мне вдыхать через нос, выдыхать через рот.

— Ну да, это надо делать, когда пользуешься небулайзером, но…

Моришита сама приводила мои мысли в беспорядок.

Никакого голоса леса я так и не услышал.

— Я не слы… Ты что делаешь?

Стоило открыть глаза и перевести на нее взгляд, как я увидел телефон, направленный камерой в мою сторону.

— Веду запись в высоком разрешении, как глупый Аянокоджи Киётака повелся на мою ложь.

— Эй…

— Лес не может говорить. Ты пересмотрел слишком много фильмов и сериалов.

— Но об этом заговорила ты, а не я. И это ты здесь практиковалась.

— Не стыдись. Я сохраню в тайне, что ты пытался услышать голос леса.

Раз так, мне бы хотелось, чтобы она ничего не записывала.

— Но надо же, дыхательный аппарат в больнице называется небулайзером. В копилку добавилось еще одно бесполезное знание. Спасибо тебе огромное.

Судя по использованию слова «бесполезное», она отнюдь не была благодарна.

— Ты интересный человек, Аянокоджи Киётака.

На мой взгляд, Моришита — наиболее интересная личность. И, наверное, не я один так считаю.

— Ладно, тебе от меня что-то нужно?

— Группа должна собираться, а тебя нет, поэтому я пошел искать.

— Да, и правда. Возможно, я поступила неправильно.

Моришита вроде извинилась, а вроде и нет, после чего отошла от дерева. И направилась в сторону здания, где ее ждала Кирюин.

— Можно спросить?

Я молча посмотрел на нее, побуждая продолжить.

— Что ты думаешь о Хашимото Масаёши?

— Какой нескромный вопрос.

— Я подумала, что должна его задать. Ждала подходящей возможности, но она не наступала.

— Ты поэтому ушла в лес? Предположила, что я наткнусь на тебя?

— Я рассчитывала, что ты сам вызовешься и отправишься на поиски.

Моришиту понять сложно, и сама она была интриганом.

— А что ты, ученица из того же класса A, думаешь о нем?

— Так и знала, что спросишь. Очевидно, мой ответ таков: нам нужно объединиться всем классом и избавиться от него, — заявила она без колебаний о том, что Хашимото представляет собой помеху.

— Тебе не следует быть осторожной в высказываниях? Вдруг я на его стороне.

— Я думала, если солгу, то и в ответ получу ложь. Честность показалась мне наилучшим выбором.

Она также многое понимает в искусстве переговоров.

Моришита могла неумело намекнуть на желание помочь Хашимото, но если я распознаю попытку обмануть, то доверия ей больше не видать.

Проницательная, быстро оценивает ситуацию. Говорит прямо. Этим она выделяется среди учеников нашей параллели, за которыми я наблюдал.

Все-таки это правда, что понять характер человека нельзя, не поговорив с ним лично.

— Я хотел бы ответить на твою честность, но, откровенно говоря, это дело не имеет отношения ко мне, кто учится в другом классе. Сакаянаги может пытаться избавиться от Хашимото, Хашимото может пробовать избавиться от Сакаянаги. Оба вольны поступать так, как им захочется.

— Хочешь сказать, ты не намерен вставать на сторону Хашимото Масаёши?

— Да, — кивнул я в то же мгновение, чтобы придать ответу вес. Кому-то это покажется подозрительным, но я говорил искренне. — Разумеется, пока мы в одной группе, я буду держаться на соответствующем расстоянии и сотрудничать.

— Понятно. Это обнадеживает.

Возможно, она была ближе к фракции анти-Хашимото, чем к фракции Сакаянаги.

— Просто из любопытства: стало бы проблемой мое с ним объединение?

— Да. Я верю, что победит, вероятнее всего, Сакаянаги Арису, но что будет, если ты и Хашимото Масаёши станете союзниками? Здесь меня одолевают сомнения.

Похоже, Моришита оценивает меня куда выше, чем я представлял.

— Поразительно, не так ли? Какую высокую оценку я тебе дала.

— В первом нашем разговоре я этого даже не понял.

Конечно, я отметил про себя, что за мной наблюдают, но не более того.

— Очень часто бывает, что репутация человека не соответствует тому, каков он на самом деле. В плохом смысле. Поэтому я занизила ожидания, но судя по вниманию окружающих и их реакциям, напрасно.

Дело было скорее в интуиции, а не в непосредственном наблюдении.

Она оценивала исходя из своих ощущений и исключительной сообразительности.

Было бы грубо отзываться о Моришите как о женской версии Коенджи, тем не менее тип личности у них, возможно, и правда схож. Только в ней меньше сумасбродности и больше рассудка… Хотя нет, сравнение с Коенджи все-таки неудачное.

— Хорошо, теперь зайдем под другим углом. Возможно ли, что ты встанешь на сторону Сакаянаги Арису?

— Тоже нет. Вернее, мое вмешательство в ее случае ни к чему.

Хашимото — оппонент, который во многом уступает Сакаянаги. Это не та ситуация, где без помощи никуда.

— Но…

— Но?

— И Хашимото, и Сакаянаги должны, на мой взгляд, сражаться в полную силу. Оба должны выложить все карты и посмотреть, кто выйдет победителем. Так я считаю.

Хашимото мчится вперед в одиночку и пока не может позволить себе оглянуться. Сакаянаги вряд ли покажет все, на что способна, пока цепляется за Камуро.

По возможности хотелось бы устранить все их проблемы перед самим противостоянием.

— Твою позицию я поняла, Аянокоджи Киётака. Спасибо, что рассказал мне.

Моришита мягко кивнула и улыбнулась. С ее плеч словно бы свалился груз.

— Теперь буду надеяться, что проблема между ними решится как можно скорее. Затянутые на полгода-год внутренние раздоры только навредят классу A.

— Пожалуй.

Если Моришита опасается именно этого, то напрасно. Конфликт между Сакаянаги и Хашимото разрешится уже совсем скоро.

Моришита ушла из-под дерева.

— Что же, мне нужно идти. Не играйся, пожалуйста, долго в лесу. Так ведут себя только дети.

— Но это ведь ты здесь игралась…

А я просто стал невольной жертвой.

К слову, Моришита не зря хвалилась своими навыками в сёги. Она не шутила, когда говорила, что ежедневно оттачивала мастерство в онлайн-матчах.

В такой момент само собой закрадывается мысль, что матч против группы Нагумо состоится девятнадцатым, то есть последним. Но в реальности столь удачные стечения обстоятельств обычно не происходят.

Я, проигравший два раза, столкнулся с по-прежнему непобежденной группой Нагумо в семнадцатом матче. К попавшемуся дважды «настольному теннису» добавилась «стрельба из лука», выпавшая во второй раз. Здесь ты не зависел от удачи, и навыки рукоделия тоже были не нужны — стоит ли считать это хорошей возможностью показать себя?

Нагумо, как лидер, присутствовал, но он не подходил ко мне и не заговаривал.

Очень немногие знали о заключенном между нами пари. Думаю, даже первогодки, кому он поручил разведку, не знают всех подробностей.

— Так, а почему Моришита с нами?

— Очевидно, чтобы поучаствовать в «стрельбе из лука». Я с вами, чтобы сражаться.

Вчерашние плачевные результаты, казалось, ничуть не смутили Моришиту, она вызвалась снова.

Я посмотрел на Кирюин, и та кивнула. Судя по всему, уже одобрила участие Моришиты.

— Как-то так. Доверься мне, Аянокоджи Киётака. Представь, что мы на одном большом корабле.

— Будем надеяться, что не на ржавой посудине.

Инструктор, как и в прошлый раз, начал с техники безопасности, он обращался не только к тем ученикам, которые впервые возьмут в руки лук, но и к опытным. И неоднократно объяснял важность правильной стойки.

Очередь следующего стрелка наступала после сделанных шести выстрелов, а не после одного, как в официальных правилах.

Увидев пятерых оппонентов, Хашимото подошел ко мне и прошептал:

— Кацураги вчера до фига практиковался. Лучший результат — тридцать шесть очков. Если попадешь против него, есть шанс, что проиграешь.

Стоит отдать должное за его расследование. Я между делом вспомнил свои результаты. Вчера я настрелял тридцать очков: два, два, четыре, семь, шесть и девять.

Опасения Хашимото мне понятны, но, откровенно говоря, я сомневаюсь, что проиграю Кацураги. Проблема в другом.

Вскоре объявили пары.

* * *

1-я пара: Хорикита Сузуне против Янаги Ясухиса.

2-я пара: Хирата Йоске против Хашимото Масаёши.

3-я пара: Амасава Ичика против Аянокоджи Киётаки.

4-я пара: Канзаки Рюджи против Шинтоку Таро.

5-я пара: Кацураги Кохей против Моришиты Ай.

* * *

В последних шестнадцати матчах я всегда был в третьей паре. Нагумо умело подобрал оппонентов с учетом этого неизменного факта.

— Ну что, удачи, семпай.

— Тебе попалась девушка с первого года. Повезло, — с оптимизмом произнес Хашимото. Видимо, он немногое знал про Амасаву.

Под взглядами собравшихся участники группы Нагумо, чья очередь шла первой, начали целиться.

По спокойному и уверенному выражению лица сразу стало ясно: вчера Амасава практиковалась в стрельбе из лука и набралась опыта.

Технично пущенная стрела проткнула желтую зону, дающую девять очков.

Девять, девять, десять, девять, десять, десять — пятьдесят семь очков.

Такая точность поразила не только учеников, но и инструктора.

— Быть не может…

Тридцать семь очков Кацураги, закончившего на втором месте, тоже впечатляли, но этот результат ни в какое сравнение не шел с результатом Амасавы.

Чтобы победить, надо, выходит, попасть всеми стрелами по десятке?

Нервное напряжение нарастало, пришел черед группы Кирюин.

Зрители поневоле затихли, а я между тем выпустил первую стрелу раньше остальных участников.

Желтая зона, восемь очков.

Пока ученики вокруг неуверенно готовились, я повторно занял положение для второго выстрела и стал ждать сигнала.

Перевес уже был в одно очко, но это не имело значения.

Я сразу же скорректировал немного неправильную траекторию, основываясь на собственных ощущениях.

Вторая стрела попала в середину желтой зоны, дающую десять очков.

Невозможное на семидесятиметровом расстоянии, при котором ветер играет огромную роль, стало возможным на двадцати метрах.

Каждый раз, когда инструктор забирал стрелу, я выпускал новую.

Повторял те же действия, как механизм.

Те же движения, то же положение — требовалось только довести повторяемость до предела. Не обращая внимания на очки остальных учеников, я сосредоточился на том, чтобы попасть в яблочко оставшимися четырьмя стрелами.

Пятьдесят восемь очков против пятидесяти семи. Я победил.

Амасава, которой не хватило всего пары очков, разразилась бурными аплодисментами.

— Другого от тебя и не ждала, семпай. Досадно, но я проиграла.

— Меня спасли правила. Мишень располагалась близко, плюс, если бы правила и очередность были такими же, как в соревнованиях, то кто знает, как бы все обернулось.

Амасава, набрав пятьдесят семь очков, больше не могла ничего сделать. Ей оставалось только ждать моих результатов.

— Я хотела надавить на тебя, но безуспешно.

Я даже не знал про это: отключился от окружающего шума.

— Ты практиковался в стрельбе из лука? Если не считать вчерашний матч.

— Ночью посмотрел обучающие видео.

Но они затрагивали не только стрельбу из лука, а еще все то, что я успел испытать в совместном лагере.

— И сразу выдал такое, впечатляет. А Нагумо-семпай, наверное, разозлится.

Пускай Амасава и проиграла, но винить ее не за что, все-таки она настреляла пятьдесят семь очков.

Ибуки, наблюдающая издали, отвернулась. Выглядела она откровенно скучающей. Понять можно: Хорикита выиграла у Янаги, Амасава, хоть и набрала ошеломляющее количество очков, уступила мне.

— Близко, однако! Эта твоя стабильность просто отвал… — сказал Хашимото после того, как увидел, что Амасава пошла отвечать перед своей группой. — Но оппоненты нам достались сильные, конечно.

Матч в «стрельбе из лука» между группами Нагумо и Кирюин закончился нашим поражением со счетом один к четырем.

— Согласна. От фаворитов другого ждать не приходится. Мы вышли против грозного противника в суровом бою. Но было близко.

«Мы выложились на полную», — говорил довольный взгляд Моришиты.

К слову, Моришита единственная потерпела сокрушительное поражение, набрав всего шесть очков.

Все девятнадцать матчей по круговой системе были проведены. Группа Кирюин закончила с пятнадцатью победами и четырьмя поражениями. Я — с семнадцатью победами и двумя поражениями. Заняв четвертое место, мы, можно сказать, выступили очень даже достойно.

Группа Нагумо, с самого начала считавшаяся фаворитом, заняла первое место: восемнадцать побед и одно поражение. Единственный раз они проиграли в последнем матче — прежде им удавалось избегать игр, которые сильно зависели от удачи, но тут выпала карточная игра, и проиграли они группе с всего лишь тремя победами.

Из комнаты отдыха вышли все люди. Остались только я и Нагумо.

— Похоже, ты проиграл мне потому, что разрешил оступиться два раза.

— Возможно. Но придираться было бы глупо: никто больше не поучаствовал в двенадцати и более матчах, проиграв к концу всего два и менее раза.

Нагумо мог в любой момент получить детальную информацию по группам, и, по всей видимости, он знал индивидуальные результаты всех в каждом матче. По виду и не скажешь даже, но к мельчайшим деталям он был внимателен.

— Поставить против меня самую способную Амасаву было мудрым решением.

— Брось. Тебя ведь намеренно всегда ставили в третью пару. Очевидно, что я бы разглядел эту маленькую хитрость, принял соответствующие меры и в конце хотя бы смирился.

— Я бы хотел, чтобы ты воспринял мои слова за искреннюю попытку выказать уважение семпаю.

— Тогда старайся лучше. Прозвучало так, будто ты надо мной насмехался.

Понятно… Может, и правда стоило сформулировать так, чтобы прозвучало более естественно… или удачнее.

— Я победил Амасаву в личном состязании, но наша группа потерпела жестокое поражение от вашей. У нас никто не сдерживался, и было видно, что матч проходит на очень высоком уровне.

Их победа напрямую связана с тем, что члены группы неустанно набирались опыта эти три дня.

— Если хочешь победы, добиваться ее надо безжалостно. Это само собой. Ну, от карточной игры мы, похоже, пострадали оба.

— Точно.

Присутствие на совместном мероприятии, где участие необязательно, и выкладывание денег из своего кармана, чтобы наши пари состоялось. Расклад для Нагумо был так себе еще до того, как стал ясен исход.

— На твой взгляд, как изменились бы результаты, если бы мы с тобой с самого начала оценивали групповые выступления? — спросил Нагумо.

— Раз уж спрашиваешь сейчас, когда результат известен, то отвечу так: мы, скорее всего, не выиграли бы, даже возьми я командование на себя, — покорно признал я поражение.

— Да ну? Хочешь сказать, ты не стал бы готовить всякое за кулисами, чтобы вы выступили более уверенно и с лучшими результатами?

Однако человек напротив поверил в мои слова еще меньше, чем я сам.

— Вы победили в пятнадцати матчах без особого труда. Отличный результат, но были и другие пути, не так ли? Или, возможно, оппонента в лице меня недостаточно, чтобы замотивировать тебя?

— Не в этом дело. Попытайся я выиграть путем подкупа в проигрышных матчах, ты, если возьмешься за дело всерьез, перебьешь цену или будешь бить на упреждение. Ты заправляешь всей третьей параллелью, а потому разобраться с этим тебе ничего не стоит, верно?

Если я начну дергать за ниточки, Нагумо, естественно, почувствует это и дернет за свои ниточки. В финансовой битве я не смогу победить, как бы ни старался.

— Допустим, три матча я купить смогу, но в семнадцатом мы бы так или иначе встретились в стрельбе из лука, и в конечном счете нам будет поставлен шах и мат.

— Не могу поверить, чтобы ты искренне так считал.

— Ну… конечно, если стоит цель победить любой ценой, можно было бы подговорить Хорикиту и Йоске намеренно промахиваться по мишени.

Они прилежные ученики, но могут встать на мою сторону, если дать подходящую причину. Даже если Нагумо контрактом заставит их соревноваться всерьез, это не гарантирует стопроцентное попадание по мишени, к тому же предательство здесь особо недоказуемо.

— Вот видишь?

— Но ты также можешь это предусмотреть и подобрать другой состав.

Закономерно, в группу попадут те ученики, до которых мне будет дотянуться сложно.

— И что ты тогда… Хотя забудь, какой смысл спрашивать, — закрыл тему Нагумо, осознавая ее напрасность.

Посмотрим правде в глаза, это всего лишь совместное мероприятие. И проводятся здесь занятия практической направленности, которые не требуют напрягаться так же, как в школе. Ради этого не стоит вкладывать много денег или придумывать стратегии. И все эти «а что, если» будут обычными несбыточными фантазиями.

— Я брался за практические занятия всерьез, чтобы насладиться ими в полной мере. Если уж битвы на равных не видать, мне показалось, что будет правильным по крайней мере выступить добросовестно.

Нагумо всегда хотел узнать, до куда простирались мои способности. Так или иначе он должен был почувствовать мою искренность, в которой не было места ухищрениям.

Ведь в каждом матче рядом всегда находились участники группы Нагумо, будь то Такахаши или кто-то другой. Уверен, они даже записывали видео в качестве подтверждения.

— Ну да. Выступил ты добросовестно, особенно в «стрельбе из лука». Теперь я знаю, что сноровка у тебя отменная.

— Правда, я не уверен, доволен ли ты моим подходом, Нагумо-семпай.

— Доволен? Еще чего, — хмыкнул Нагумо, и покачал головой. — Но ты стал очень разговорчив, развил подвешенный язык.

— Мне посчастливилось иметь хороших семпаев, я многому у них научился.

Нагумо достал телефон и провел пальцем по экрану.

— Я не собираюсь оспаривать твою победу. Деньги перевел. Проверяй.

— Я доверяю тебе. Но ты точно уверен? Эти деньги — спасение для третьегодок.

— Сколько уже я безраздельно царствую в классе A, по-твоему? У меня у самого есть деньги, я могу позволить себе несколько миллионов. В чем проблема заплатить из своих? — ответил Нагумо, убирая телефон.

Затем он выглянул в окно.

— Помнишь, о чем я говорил здесь в прошлый раз? Что я собираюсь поступить в университет?

— Помню.

— Я звал тебя не шутки ради. В университете у нас, может, и не будет таких интересных сражений, как в «КоИку», зато появится больше возможностей встать плечом к плечу. Верно?

— Возможно.

— Если захочешь, поступай туда же. Я лично помогу подправить твой скучный характер.

— Буду иметь в виду.

После этого Нагумо, проходя мимо, хлопнул по моему правому плечу.

[[image:/storage/reader-images/cccf51ad440d5a56fe1141ca735bcb5d1c829fe5.webp]]

— До встречи.

— Нагумо-семпай, раз ты вот-вот выпустишься, могу я попросить передать сообщение?

— А? Сообщение? Хориките-семпаю, что ли?

— Хорошо бы и ему тоже что-нибудь передать, но нет.

Нагумо остановился, и я сообщил ему то, что попросил передать другому человеку.

Пойдя навстречу, он, казалось, был настроен скептически, но выслушал внимательно и не стал подшучивать.

— Странное сообщение.

— Надеюсь, что сможешь передать как есть. Остальное останется на получателе.

— Я тебя услышал, и все же скажи, это такой прощальный подарок? Ведь неизвестно, чем бы все кончилось, оставайся ты в стороне. Сам же понимаю, некоторым очень не нравится, что я выпускаюсь из класса A.

— По крайней мере я считаю, что ты своими успехами и способностями заслужил выпуститься из класса A.

Именно поэтому я доверил сообщение Нагумо.

— Я начну второй раунд с Хорикитой-семпаем.

«А ты, если захочешь, можешь присоединиться позже». — Таким было напутствие мне от семпая.

Глава 2. То, чему нужно положить конец

После занятий в пятницу торговый центр Кёяки, по сравнению с другими буднями, выглядит совсем иначе. Ведь после пяти дней усердной учебы сюда отправляются наслаждаться выходными. Однако на этой неделе видимый пейзаж немного отличался: в торговый центр пришло заметно меньше учеников.

Я подошел к нужному кафе, где уже сидела Хорикита, раньше меня ушедшая из класса. Она заметила меня, поэтому я жестом показал, что сперва закажу себе напиток, и направился к кассе. Взяв чашку кофе, я присоединился к Хориките, сев напротив.

А она, казалось, не находила себе места, ее явно что-то тревожило, так что я спросил:

— Что-то стряслось?

— В каком плане?..

— Мне показалось, тебя что-то беспокоит. Но если нет, тогда ладно…

— Что, настолько очевидно?

— Еще как.

— Правда? Я просто чуть задумалась насчет экзамена на следующей неделе. Извини.

— Ты уже начала волноваться?

— А как иначе? На кону столько классных очков! Это важный момент, наш класс либо опустится в рейтинге, либо поднимется.

Стало быть, чем сильнее она ощущает себя лидером, тем о большем задумывается. Хотя оно и понятно. Пожалуй, от умеренного напряжения хуже не будет.

— Кстати… ты заметил, что здесь мало первогодок? — спросила Хорикита, отводя взгляд. Возможно, захотела сменить тему.

— Да. Похоже, у кохаев наметился специальный экзамен.

В том же кафе учеников с первого года можно пересчитать по пальцам одной руки. И это в конце-то недели, выходит, специальный экзамен их ожидает довольно тяжелый.

— Вроде бы время течет медленно, а пролетает в мгновение ока. Подумать только, прошел целый год с их поступления, — сказала умудренная богатым опытом второгодка о разнице в один год, отпив из своей чашки.

— Совсем как старуха заговорила.

— Старуха? Вот ведь грубиян! Помягче нельзя было выразиться? — недовольно произнесла Хорикита.

С ее стороны донесся сладковатый аромат черного чая.

— Чай с молоком? Надо же.

— Немного сладкого захотелось. Мне о многом приходится думать, знаешь ли.

Забот у нее, как у лидера класса, куда больше, чем у остальных.

— Интересно, какой экзамен у них будет? — произнесла она.

— Даже не представляю. Если интересно, давай поймаем кого-нибудь из первогодок и спросим?

— Я не стану совать свой нос в дела других параллелей из простого любопытства. И как-то странно, когда старшеклассники отвлекаются на специальные экзамены других годов обучения, которые не имеют к ним отношения.

Тут Хорикита права. Это если не считать случаи, когда к тебе обращаются за советом.

Вообще-то каждая параллель должна заботиться лишь о себе. Иногда, конечно, кто-то идет к старшеклассникам или младшеклассникам за помощью, но это, можно сказать, лишь редкое исключение из правил.

— Забудем пока про экзамен, ты знаешь, как обстоят дела с классами первогодок?

— Если не ошибаюсь, их рейтинг не менялся с поступления.

Негласное правило велит нам особо не вмешиваться, и сделать мы можем немногое — лишь изучать информацию, которую раскрывает школа, и делиться ею.

— Да. Класс B получил немаленький штраф из-за исключения Ягами-куна вне специального экзамена, но разница в очках с классами C и D была настолько большой, что местами они не поменялись. А класс A уходит в отрыв все дальше.

Хорикита показала мне экран своего телефона, ничего не нажимая. Видимо, нашла информацию, пока ждала меня.

* * *

Классные очки по состоянию на первое марта:

Класс 1-A — 991 очко.

Класс 1-B — 697 очков.

Класс 1-C — 532 очка.

Класс 1-D — 510 очков.

* * *

— Они не сильно отличаются от нас в прошлом году, но смотри, тут три класса идут почти бок о бок. Рейтинг может сильно измениться по результатам специального экзамена в конце года.

Многое зависит от награды и того, как классы столкнут друг с другом, тем не менее их классы A и D вполне могут поменяться местами.

Я не помню точные числа, но у классов Хорикиты и Рьюена было что-то около трехсот пятидесяти очков. Учитывая, что первогодки стартовали с восьмьюстами очками, они очень даже неплохо справляются, раз даже класс D сохранил больше пятисот очков.

— Если судить только по классным очкам, они способнее нас прошлогодних. Интересно, как первогодки сплачивают свои классы, — честно оценил я, глядя на рейтинг и количество очков.

Есть очевидные лидеры, вроде Такахаши и Ишигами в классе A и Хосен в классе D, а вот что в классах B и C, пока не ясно. Из класса C мне больше запомнились Цубаки и Утомия, однако мало свидетельств, что они вовлечены в управление классом. Классом B заправлял Ягами, но как изменился их класс после его исключения, опять же, неизвестно.

— Очков у них и правда многовато. Но стоит ли только поэтому считать их выдающимися? Специальные экзамены они сдают не те же самые, что и мы в прошлом году. Условия разные, нельзя же делать выводы лишь по очкам, — возразила Хорикита, которая, судя по всему, осталась слегка недовольной похвалой в адрес кохаев.

— Справедливо. Может, на нашей параллели в самом начале было просто больше обуз, тот же Судо, например.

— Я не это имела в виду!.. Вот зачем говорить гадости?

Хорикита сама затронула первогодок, но продолжать, видимо, не собиралась, так как она выключила телефон и снова отпила из чашки.

— Давай перейдем к делу. Мне сперва выслушать тебя, или начнем обсуждать специальный экзамен?

Похоже, смена темы на первогодок позволила ей немного успокоиться.

— Можем начать с экзамена. Тем более о нем я и хотел поговорить.

— На это я и надеялась. Буду очень признательна, — радостно прищурилась Хорикита. Радовалась, наверное, что я по своей инициативе связался с ней, да еще по поводу специального экзамена. — Хорошо… Итак, по-твоему, можем ли мы как-нибудь обеспечить себе преимущество на итоговом специальном экзамене? — спросила она, но затем помотала головой и тут же исправилась. — Ладно, спрошу прямо. Что ты думаешь о наших шансах на победу?

Мне даже понравилось, что в этот раз она не стала ходить вокруг да около.

— Честно говоря, затрудняюсь ответить. Школа немногое раскрыла нам про сам экзамен, додуматься можно до чего угодно. Без конкретики победную стратегию не разработаешь.

Сидеть и предполагать сотни или тысячи сценариев — это, будем откровенны, пустая трата времени.

— Пожалуй… Подробностей не знает даже Чабашира-сенсей. Подготовить четкий план мы не можем.

Если она рассчитывала на совет, то вообще-то должна была разочароваться. Однако на лице Хорикиты отчего-то появилась легкая улыбка.

— Выглядишь довольной. Я ожидал другого.

— Правда? Так у меня есть повод радоваться! Впереди совершенно непредсказуемый специальный экзамен, и я уже готовилась услышать от тебя, как нам победить. Мое недовольство перевешивало предвкушение. Сейчас даже от сердца отлегло, — объяснилась Хорикита. И тут же добавила: — Ты же такого туману напустил, словно хочешь рассказать что-то невообразимое.

Не помню, чтобы я напускал какой-то там туман, но от комментариев воздержался.

— Если про экзамен нам ничего неизвестно, то мы все в одинаковом положении. И Рьюен, и Сакаянаги.

— И то верно. Но ты хочешь сказать, что мы ничего не можем сделать до того, как раскроют детали в день экзамена?

— Почему же, можем провести строгий отбор трех представителей, которые точно справятся с любыми задачами экзамена.

Выбрать из класса таких учеников, у кого меньше всего недостатков, — вариант избитый, но верный.

— Или смешать учеников с явными сильными сторонами с теми, у кого есть изъяны, и попытать счастье.

— Звучит… рискованно.

— Ну, тут ты права. Именно поэтому любой класс сделал бы ставку на более надежных учеников.

— Вроде бы справедливо, но все равно как-то раздражает.

Сдается мне, она потратит много времени на вопрос, на который ответа нет — «можно ли сделать что-то прямо сейчас?».

— Чем усерднее строишь догадки и пытаешься найти выход, тем больше тебя затягивает в это болото. В такие моменты бывает интересно изменить точку зрения.

— О чем ты?

— Даже если мы не знаем о самом экзамене, давай представим, против кого нам предстоит сражаться. Допустим, я — ученик противостоящего класса, и я легко вижу, что ты становишься генералом, а Йоске и Кушида — авангардом и ядром.

— Ну, возможно…

Уверен, эти ученики точно в списке кандидатов Хорикиты.

— Тогда кто кем будет в классе Ичиносе? Сама она точно выступит генералом, а что насчет остальных?

— Как минимум Канзаки-кун. Больше никого не могу выделить, разве что кандидатами вполне могут стать Хацукава-сан, Хамагучи-кун и Ниура-кун. Вот только…

«Что нам это дает?», — такой вопрос читался по ее глазам.

— Если сузим круг противников, сможем высматривать их слабые места. Для примера: возьмем упомянутую Хацукаву и предположим, что она питает сильные чувства к Мияке Акито. Тогда мы можем выбрать Мияке для того, чтобы она не смогла принимать верные решения.

— Речь о «совместимости»?

— Да.

— Не думаю, что одной совместимостью можно повлиять на результат экзамена…

— Я этого и не говорил. Когда застреваешь на одном месте, попробуй для начала изменить точку зрения. Додумаешься ты до чего-то дельного или нет, потом узнаешь, — поведал я Хориките о важности такого подхода.

Что-то можно увидеть, стоит лишь раз взглянуть под другим углом.

— Постараюсь запомнить.

На словах она приняла совет, но я же видел неодобрение. Судя по всему, ей что-то не понравилось.

— Тогда вопрос тебе, раз ты думаешь обо всем на свете! Ты говорил обо мне, Хирате-куне и Кушиде-сан. Как считаешь, мы подойдем на роль представителей?

— Это ты, лидер и опора класса, должна выяснить сама.

— Как раз выясняю. Расспрашиваю окружающих.

Логика слегка извращенная, но ее слова не лишены остроумия. Раз так, пожалуй, отвечу ей.

— Схема такая: представители классов выступят друг против друга один на один. Это значит, что лучше выбирать не тех, кто может показать себя в группе, а кто способен сражаться в одиночку. Учеников, преуспевающих в спорте, вроде Онодеры и Судо, брать не надо. Хирата и Кушида хороши в группах, но каждый из них довольно гибок, так что смогут адаптироваться. Их можно назвать оптимальным выбором.

— Скучный ответ, как будто зачитал из учебника. Я надеялась на что-то более уникальное.

— Тебе же мое мнение не нужно, ты уже определилась с направлением, так ведь?

Крайний срок назначения представителей — до конца воскресенья. Если она все еще не определилась с кандидатами, то разговаривать тут не о чем.

— Ну, в общем. Хотя доверить роль представителей можно немногим. Мое мнение совпадает с твоим: Хирата-кун и Кушида-сан — главные претенденты. Но я не назову это лучшим выбором.

— А что для тебя было бы лучше? — спросил я.

Хорикита пристально взглянула на меня.

— Я бы не отказалась от тебя и Коенджи-куна.

Три человека, в которых Хорикита видит представителей: она сама, Аянокоджи и Коенджи.

И верно, это, возможно, был бы идеальный вариант, но при условии, что она может выбирать представителей без учета мнений кандидатов.

— Ты-то ладно. Но в такие моменты я мечтаю: «Вот бы Коенджи-кун согласился!».

— Если он возьмется за дело всерьез, своим звериным чутьем сразит противников наповал.

— Это точно, — охотно согласилась Хорикита.

Еще ему вполне под силу выступить авангардом и обезглавить генерала. Правда, если поставить его представителем, не спросив мнения, то он может проиграть умышленно. Хотя я бы сказал, что не «может», а так и сделает.

— Этому не бывать, я понимаю. Пообещала ведь Коенджи-куну оставить его в покое до самого выпуска. Спрашивать нет смысла, нужно, чтобы он сам предложил себя.

Похоже, она даже не надеялась. И правильно: не стоит идти к нему, питая иллюзии. Это же Коенджи. Он скажет, что это нарушение договора, и выдвинет какие-то нереальные запросы.

— Пускай с ним ничего не выйдет, мне было бы спокойнее, согласись ты стать представителем…

Она посмотрела вопрошающим взглядом.

— Думаешь, я соглашусь?

— Не думаю.

— Да? В принципе, если ты этого так хочешь, я могу и согласиться.

— Вот видишь? Понимала ведь, ты так просто не… Что?

Хорикита так и застыла с открытым ртом, не договорив.

— Что ты сейчас сказал?

— Если ты хочешь, я могу согласиться, — повторил я, однако Хорикита не сразу поняла смысл моих слов и продолжила сидеть с раскрытым ртом.

— Т-ты серьезно? Это ведь не какая-то шутка?

— Стал бы я опускаться до таких дурацких шуток? Если бы их начали воспринимать всерьез, от проблем бы не отделался.

— Нет, так-то оно так… Просто если ты решишься стать представителем, поможешь не только мне, но и всему классу. Ты точно уверен? — в который раз переспросила Хорикита, блеск в ее глазах становился все отчетливее.

Зная, что этот блеск может угаснуть, я все же добавил:

— Точно. Правда, у меня есть несколько условий.

Условия. Разумеется, это слово заставило Хорикиту насторожиться.

— Какие?.. Это что-то сложное?

— Как знать… Вопрос в том, позволит ли это твоя гордость.

— Моя гордость? А можно поподробнее?

Несмотря на упомянутые мной условия, она, кажется, с оптимизмом встретила мою готовность стать представителем. Поэтому я продолжил:

— Лидеры классов почти на сто процентов станут генералами.

— Ну еще бы. Ведь у генералов больше всех жизней. Иначе говоря, они могут допустить больше ошибок. Никто не станет поступаться таким преимуществом и становиться авангардом или ядром. Это правда.

Раз она это понимает, перейдем к разговору о гордости.

— В нашем классе лидер, бесспорно, ты, Хорикита. Но вот одно из моих условий: ты выступишь ядром, а я — генералом.

— Ты? Генералом?..

Чем это обернется? Тут даже особо думать не надо. Сразу же начнут думать, что настоящий лидер класса — я, а не Хорикита.

— Как я сказал, почти наверняка… Нет, с вероятностью почти сто процентов генералами в других классах станут Ичиносе, Рьюен и Сакаянаги. Они захотят сражаться с как можно большим числом жизней.

Хорикита снова кивнула.

— Иными словами, если генералом буду я, скорее всего, у некоторых учеников как нашего, так и других классов появятся вопросы. Возможно, кто-то даже решит, что на тебя, как на лидера, нельзя положиться и все в таком духе.

— И это еще мягко сказано. Но ты прав. На грядущем экзамене занимать позицию генерала непременно будут наиболее способные ученики класса.

— Именно. Поэтому мне нужно, чтобы ты согласилась на условие.

Разумеется, я уважаю мнение Хорикиты. Если она пожелает самой занять место генерала, это покажет, что в ней крепнет сознание лидера, чему можно только радоваться.

— А если я скажу, что не собираюсь уступать эту позицию?

— Тогда я откажусь.

Если Хорикита не примет условие, представителем я не стану.

— Гордость. Так вот, о чем ты? Честно говоря, я могу отдать роль генерала, если в итоге мы победим. Но это такой вопрос, к которому нельзя относиться легкомысленно.

— Может, и так. Хотя нет, именно что нельзя.

В гордости как таковой ценности нет. Вот быть гордым лидером — это уже другой разговор.

— Не расскажешь, почему ты должен стать генералом? Просто потому, что ты способнее меня?

— Нет. Все гораздо проще. Я не хочу, чтобы до меня дошла очередь.

— То есть согласен стать представителем, но хочешь по возможности не сражаться?

— Да, — без колебания ответил я.

Хорикита нахмурилась: она пыталась найти смысл.

— Скажи… Какая мне от этого выгода? Если ты будешь генералом, я, скорее всего, встану на позицию ядра. Чтобы до тебя не дошла очередь, мне придется лезть из кожи вон.

— Не спорю, для тебя это невыгодно. Чем меньше ошибок прощается, тем обычно хуже. К тому же для победы ядром придется быстро лишать жизней оппонента.

Не удивительно, если после всего услышанного Хорикиту охватят сомнения. Ведь в голове не укладывается: я буду генералом, который не желает, чтобы до него дошла очередь.

Было бы замечательно, если Хорикита сможет победить всех. Но это не так уж и легко.

— Кстати, ты говорил про условия, значит, есть еще?

Хорикита пока не вынесла свой вердикт, но хочет узнать остальную часть. Что же, торопить не буду.

— Ладно, отложим пока вопрос насчет генерала и пойдем дальше. Если соглашусь стать представителем, я хочу кое-что получить.

— Приватные баллы?

— Нет. Хочу того же, что и Коенджи. Впредь я больше не буду вносить какой бы то ни было вклад в класс. Никакой помощи. Надеюсь, ты это примешь.

— Погоди…

Она не ожидала… Нет, даже думать о таком не хотела.

Хорикита, скорее всего, была готова как-то мне отплатить, однако сейчас она на мгновение лишилась дара речи.

— Ерунда какая-то. Ты хочешь, чтобы я отпустила тебя, как Коенджи-куна? — спросила Хорикита, но без злости, а, скорее, с явным недоумением. — В последнее время ты помогал советами, даже немного приносил пользу классу. Теперь же говоришь, что все, никакого сотрудничества в будущем…

— Тебе это не нравится, понимаю. Но у меня свои причины.

— Не расскажешь о них?

— Прежде всего, я не одержим классом A. Меня не особо волнует, кем мы выпустимся, классом C или даже D. Я не тот человек, который захочет отчаянно бороться ради того, чтобы стать классом A. Понимаешь?

— Более-менее…

— Но в отличие от Коенджи, я не зациклен на приватных баллах. Текущих классных очков более чем достаточно, и даже если они уменьшатся вдвое, мне от этого хуже не станет.

Я дал понять: даже если откажу в помощи, и мы из-за этого проиграем, ситуация для меня останется приемлемой.

— Почему тогда ты иногда протягивал руку помощи?

— От стабильного класса никому хуже не будет. И ты, и одноклассники уже выросли. Я просто решил, что сейчас могу отпустить вас и позволить самим решать проблемы.

— Честно говоря, я не знаю, насколько можно верить твоим словам… Но я поняла, к чему ты ведешь. Помогаешь нам на этом специальном экзамене, чтобы потом спокойно прожить свою школьную жизнь?

— Да. Однако я не требую выполнять это условие лишь потому, что я стану генералом. Если вы победите, а до меня очередь не дойдет, обещаю, что ни о чем таком не попрошу.

— Но попросишь, если тебе придется выступить как генерал, и ты победишь?..

— Да. Мало того, предположим, ты загоняешь в угол Ичиносе, вероятного генерала, и оставляешь ей всего одну жизнь. Если приходит моя очередь, и я побеждаю, ты все равно должна будешь сдержать уговор.

Ей нужно держать в уме, что я могу получить свое даже в самый последний момент.

От такого предложения большинство откажутся. Поэтому я затрону важную часть:

— Но и это не все. Если мы проиграем со мной в роли генерала, то обещаю: пока мы учимся в одном классе… нет, следующие полгода я буду помогать.

Поддержка класса следующие полгода. Неплохая сделка на случай проигрыша для Хорикиты.

— То есть даже если мы проиграем, то на какое-то время получим твою помощь… Да ты и правда ставишь то же условие, что и Коенджи-кун.

— Не то же, а лучше. Если меня не исключат, или я по каким-либо другим причинам не уйду из твоего класса, я буду помогать целых полгода.

— Может, до выпуска?

— Не вариант.

— Ну… Если я откажусь, то не факт, что ты будешь сотрудничать, да?

— Да. Помни, меня не заботит, выпустимся мы классом A или другим.

— Ничего себе предложение, Аянокоджи-кун. Мне надо подумать, — сказала Хорикита, скрестив руки и закрыв глаза.

Поскольку времени откладывать решение нет, она собирается все взвесить и дать ответ здесь и сейчас. Я мог подождать до вечера, на самом деле, но мешать ее раздумьям не хотелось, поэтому молчал.

Если Хорикита на позиции ядра победит генерала оппонента, наши взаимоотношения останутся прежними.

Если проиграет, но выиграю я, мы получим классные очки за специальный экзамен в конце года. Вот только Хорикита при этом рискует потерять мою поддержку.

Если проиграем мы оба, я буду помогать полгода — если, конечно, не произойдет нечто непредвиденное.

Сейчас Хориките обозначены эти три сценария.

— Что, если я захочу твоей помощи, ради чего объединюсь с авангардом и специально проиграю? Как поступишь, когда тебе навяжут неравный бой?

— Мне все равно. Если проиграю, я сдержу свое слово.

— Ясно…

Поразмыслив еще несколько секунд, Хорикита положила руки на стол.

— Ну, о том, чтобы умышленно проиграть, речь, естественно, не идет. Ладно, решено.

Судя по всему, Хорикита определилась, какого будущего для себя желает.

— Я была готова взять на себя роль генерала. Все равно никто бы не вызвался, а значит это моя, как лидера, обязанность.

— Понимаю.

— Но раз ты сам попросился… то все остальное — это уже мелочи. Победа класса превыше моей гордости. И я выберу стратегию с большим шансом на победу.

— Это значит, что ты уступишь позицию генерала?

— Да. Я пущу в ход все средства. Так я обрету спокойствие, но и напряженность останется. В неизбежной сложной битве я отдам предпочтение победе, даже если придется отказаться от позиции генерала.

Хорикита получает страховку: если проиграет, я могу спасти положение. Это и придаст ей спокойствия. Однако когда дело дойдет до этой страховки, то лишится моей поддержки в будущем. В таком случае идеальным вариантом для нее будет стать ядром и обеспечить победу.

— Я принимаю твое предложение. Вверяю тебе роль генерала на предстоящем экзамене, — сказала она. И сразу дополнила: — Я же могу рассчитывать на тебя?

— Да, я не буду специально вставлять палки в колеса. Тогда договорились.

Я протянул руку и обменялся с Хорикитой рукопожатием.

«Нужно любыми силами вырвать победу самой», — именно это стремление сейчас разожглось в ней.

— А-а, точно. Раз ты согласна, надо бы подготовиться. Неизвестно, как окружающие отнесутся к тому, что я займу место генерала. Кому-то это не понравится, другие не смогут довериться мне. Вспомни прошлый год.

— Сомневаюсь, что многие возразят, но такие все же найдутся.

— Вот поэтому ты должна получить одобрение всего класса.

— Всего класса? И Коенджи-куна?

«А это так нужно?», — слышалось в ее вопросе.

— Да, даже Коенджи.

— Что, если он будет против? Заупрямится еще, это у него хорошо получается.

— Он не из тех, кто станет спорить, если для него нет минусов, но ничего не гарантирую. Начнет возражать, скажи мне. Сам разберусь.

— Ты? Хотя я не против… Ладно. Займусь этим сейчас же.

— Буду признателен. Но по возможности действуй осторожнее.

— Осторожнее? Что ты имеешь в виду? А-а, я не буду рассказывать о твоем участии с условием, что потом ты перестанешь помогать классу. Устроит?

Естественно, ученики не обрадуются, услышав всю историю. Поэтому условия должны оставаться только между нами.

— Вполне. Насчет осторожности, я имел в виду не дай прознать классу Ичиносе о том, что генералом стану я. Чтобы хоть немного увеличить наши шансы на победу, нужно застать их врасплох, выбить из колеи. И одноклассников предупреди, чтобы не болтали об этом за пределами класса.

— Я думаю, это ни к чему. Из наших некому раскрывать тайны другим классам.

— Все равно. Их разговоры на эту тему могут подслушать. Предупреди на всякий случай, пусть будут настороже.

— Пожалуй, ты прав, — прислушалась ко мне Хорикита. — Я сообщу тебе, смогла ли добиться одобрения всех или нет. Времени нет, так что хочу управиться до вечера.Я согласился и принялся ждать отчета Хорикиты.

Где-то после шести мы с Хорикитой разошлись, после чего я зашел в книжный магазин. Там скоротал чуть меньше часа, затем направился в караоке, где у меня была запланирована встреча с одним человеком.

По дороге я заметил Хасебе Харуку. Мияке, который частенько ходил вместе с ней, что-то видно не было.

Столкнись мы случайно, просто бы прошли мимо друг друга, однако Хасебе не сводила с меня глаз, а в ее взгляде читалась какая-то нерешительность. Не составило труда догадаться: она явно хотела что-то сказать.

— Тебе что-то нужно? — подойдя, обратился я.

От удивления она широко раскрыла глаза. Хотела заговорить, но не ожидала, что первым заговорю я?

— М-м… Я… видела, ты недавно говорил с Хорикитой-сан… — прошептала Хасебе, бросив взгляд на кафе у меня за спиной. — Я хотела немного поболтать с тобой… Не затруднит?

— Нет, нисколько. Если ты сама не против, Хасебе.

— Спасибо…

Ее наверняка смутило, что я теперь обращаюсь к ней по фамилии, но такая дистанция куда уместнее. Было бы странно после всего продолжать называть ее по имени.

— Может, отойдем куда-нибудь? Мы тут у всех на виду.

— Да, давай отойдем…

Чтобы не выделяться, мы пошли вдоль стены с торца торгового центра. Один ученик все же посматривал на нас издали, однако тут мы привлекаем намного меньше внимания.

— Когда мы с тобой последний раз болтали, вроде на культурном фестивале?

— Да… Скажи, Киё… Аянокоджи-кун, у тебя как, в последнее время все по-прежнему? Хотя странный вопрос. Что я несу…

Обсудить она явно хотела что-то конкретное, но, возможно, когда разговор внезапно завязался, все ее мысли просто спутались. Она не могла подобрать слов.

— Перемен особо нет. Хорошо ли это или плохо, но все как обычно.

— Да?.. А я чаще стала улыбаться. Не знаю даже, почему. Может, культурный фестиваль помог мне принять уход Айри, а может, просто прошло достаточно времени.

Раны от печального события будут понемногу затягиваться. Со временем грусть развеивается вместе с воспоминаниями.

Разумеется, не все так просто. Тяжелое прошлое оставит после себя боль, глубокие шрамы останутся с тобой.

— А ты… ну, сейчас… как бы… — запинаясь, произносила Хасебе.

В этот момент я несколько раз незаметно согнул указательный палец на правой руке.

— Просто… э-э-э…

У нее все не получалось связать слова между собой.

— М-м… Сейчас… знаешь, мы с Миячи и Юкиму…

Стоило Хасебе наконец-то собраться и перейти к сути, как вдруг над ней нависла тень.

— Ой, что это у вас тут, семпай? Тайное свиданьице? — объявилась Амасава в самый удачный момент. — Ты же встречаешься с Каруизавой-семпай. Решил замутить с этой грудастой девчонкой?

По-видимому, Амасава просто дурачилась: она должна знать всех учеников, в том числе по «ОИС».

— Мы просто одноклассники.

К слову, Хасебе не особо была рада внезапному появлению Амасавы.

— Мне нужен семпай, разговор к нему есть. Одолжишь на пару минут?

Хасебе отступила перед ее напористостью, которая давала понять, что минутным делом тут и не пахнет.

— Я пойду… Они меня уже ждут.

Я кивнул ей, после чего Хасебе повернулась и быстрым шагом скрылась с места.

— Гляжу, помешала вам?

— Да, еще как помешала.

— Как грубо! Сам же подозвал меня, семпай.

Вышло и правда грубовато, но она права.

Амасава появилась в разгар нашей беседы отнюдь не случайно. Она заметила меня, когда я заговорил с Хасебе. Затем я позвал ее, пальцем. Надо отдать ей должное, сразу поняла мою затею и принялась действовать.

— Настолько противна компания Хасебе-семпай?

— Не в этом дело. Просто не хотел тратить время на абсолютно пустое занятие.

— Ну и бессердечный же ты.

Амасава пусть понимает это, как хочет. Хасебе тоже пусть думает, о чем хочет.

— Я смотрю, у первогодок дел невпроворот из-за специального экзамена.

— Да-а, такая неразбериха, все суетятся. А я наблюдаю за этим со стороны, — сказала она. Но тут же поправилась: — А, я сегодня приставать к тебе не буду… Хотела доложиться, в лагере я собиралась напасть на Нагумо-семпая, но получила неожиданный отпор.

Мне было интересно, сделала ли она что-нибудь, но я так и не услышал слухи об исключенном ученике с первого года. Думал, может, Амасава не пересеклась с Нагумо, но, как оказалось, пересеклась.

Получается, в лагере она правда рассчитывала уйти из школы. Но это осталось в прошлом, раз сейчас она стоит передо мной.

— Я пока не нашла для себя ответа. Зато решила, что вместо того, чтобы вымещать злость на Нагумо-семпае, я лучше буду ходить в школу — мало ли, может, меня ждет будущее получше. Времени у меня теперь полно, если наметится что-то интересное, непременно зови меня.

— Тогда выслушаешь одну просьбу?

— Э? Я не против… Что за просьба?

— Мне нужно узнать больше о Нанасе Цубасе.

— Э-э? Она же твой рыцарь, семпай. Ты и так многое о ней знаешь, к чему под нее копать? Или она стала угрозой?

— Я не считаю ее угрозой. Но мне захотелось узнать, чего она добивается на самом деле.

Сейчас мне не отнести ее к простым категориям, как «друг» или «враг».

— Ради тебя я выложусь по полной. Хочешь, могу вообще ее выгнать из школы?

— Нет, настолько выкладываться не надо. Просто добудь информацию, этого будет достаточно.

— Да-да-а, поняла.

Честно говоря, мне не нужна Амасава, чтобы разузнать о Нанасе. И разобраться с ней, если понадобится, тоже не сложно. Это просто хороший способ удержать Амасаву в школе.

— У меня назначена встреча, увидимся позже. И попробуй хоть чем-то помочь классу на специальном экзамене.

— Ладно, семпай, помогу, раз уж ты говоришь.

Амасава театрально отдала честь, и мы прошли мимо друг друга.

— Спасибо, семпай… — проронила она на прощание и удалилась.

— Поняла, выходит?

Недаром Амасава преуспевала в Белой комнате.

Она весьма проницательна и может читать между строк.

Для учеников самым избитым и лучшим местом для тайных встреч был караоке-зал.

Я вошел в один из таких, его номер указывался в полученном ранее сообщении. Открыв дверь, я увидел сидящего в тишине ученика, закинувшего ногу на ногу. Он бросил на меня взгляд.

— Сегодня ты без своей компании.

— Ха, а для тебя это стало сюрпризом? Что, хотел чутка повеселиться?

— Просто подумал, что Ибуки или Ишизаки разрядили бы напряженную обстановку, — отшутился я.

Рьюен лишь усмехнулся:

— А ты разве не хочешь к делу перейти, раз сам меня позвал?

— И то верно.

— Проехали. Я тоже хотел связаться с тобой. Ты прощен, — слегка улыбнулся Рьюен.

— Выходит, тема для обсуждения у нас одна.

— Тогда начнем с тебя, — велел он начинать первым.

Я и начал, все также стоя у двери.

— Я слышал о твоем пари с Сакаянаги.

— О как?

Рьюен, думаю, предположил, что речь пойдет о специальном экзамене, но, похоже, он не ожидал упоминания этой темы: его реакция была смешанной.

— Проигравший покидает школу. Получается, кого-то из вас я могу больше не увидеть. Подумал, надо хотя бы повидаться.

— Шел бы тогда к Сакаянаги, пока есть такая возможность.

— Так и сделаю, но наверняка она скажет мне то же самое.

Она посоветует мне повидаться с Рьюеном на прощение.

Они оба даже мысли не допускают о собственном проигрыше. Хотя это ожидаемо.

— Садись, не стесняйся!

Мы вроде бы встретились, поскольку у каждого было о чем поговорить, однако инициативу, судя по всему, он уже взял в свои руки.

— Откажусь, если можно. В этот раз хочешь плеснуть в меня виноградным соком?

Возле Рьюена, на расстоянии вытянутой руки, стоял стакан с подозрительной фиолетовой жидкостью. Не припомню, чтобы Рьюен на встречах что-то пил, более того, к стакану он вроде даже не прикасался.

— Ты уже накручиваешь себя. Кроме того, увернешься, если захочешь.

— По-твоему, у меня сверхъестественные способности? Есть много ситуаций, когда увернуться не выйдет.

— Например?

— Например… Дай-ка подумаю…

Когда Рьюен велел мне сесть, он указал на место возле двери.

— Если подгадаешь момент, когда войдет кто-то из сотрудников караоке, я смогу уйти только в одну сторону. Тогда увернуться не получится.

Рьюен, вероятно, плеснет щедро, чтобы точно попасть.

— Надо же, какое недоверие.

— Странно, что ты говоришь это разочарованным тоном.

Ладно, пожалуй, сяду, как того хочет Рьюен.

Два парня сидят друг напротив друга в просторном караоке-зале. Картина на редкость сюрреалистичная.

— Смелое пари, однако. Если на исход предстоящего специального экзамена влияли бы академические способности, ты почти стопроцентно проиграл бы. И твои закулисные игры, если бы рискнул, Сакаянаги пресечет на корню, все же она не доверчивая Ичиносе.

— Это же великое сражение, которое бывает только раз в году. Как тут не поучаствовать, если даже у откровенных болванов есть шанс победить? Не будь в этой школе таких развлечений, я бы напрочь от нее отказался, — посмеиваясь, ответил Рьюен.

Однако, судя по виду, он не просто пошел ва-банк, отдав все на волю случая. Поколение выпустившегося Хорикиты Манабу, поколение Нагумо, наше поколение — если оглядеться на прошлые специальные экзамены в конце года, то становится понятно: на них требуются отнюдь не только академические способности.

Должно быть, он уверен, что на этом экзамене хорошие шансы на победу будут даже у его класса.

— Ты подготовился к специальному экзамену? Просто интересно, станешь ли ты устраивать глупые закулисные игры, как это было в прошлом году с классом Ичиносе?

На предстоящем экзамене за отсутствующих учеников начислят штрафы. Рьюен вполне может заранее ослабить врага.

— Я помню твои слова. «Ты должен вырасти еще больше». Хватило же тебе тогда смелости сказать это.

— Но такова правда. Поэтому и сказал, — бесцеремонно заявил я.

Рьюен усмехнулся, однако направил на меня пронзительный взгляд.

— Я покажу тебе и Сакаянаги, из какого теста я сделан. Не в моем это стиле, но я спущу вас на землю по-честному.

— Похвальное заявление. Но если это блеф, то ты явно говоришь не с тем. Буду честен, я не верю тебе. И я не передам Сакаянаги твои слова.

Я дал понять, что не буду фигурой, которая усыпит бдительность противника.

— Это хорошо, что не передашь. Я не просто так сказал про честность.

— Вот как. Тем самым ты хочешь подчеркнуть, что будешь сражаться честно?

Хороший пример того, как взгляд под другим углом меняет восприятие.

— Передавать ничего не нужно. Ты знаешь, и этого уже достаточно.

— Ясно.

Разумеется, Рьюен сам решает, строить козни или нет, но его заявление как минимум определит, как я буду смотреть на его будущие поступки и оценивать их.

— Смотрю, ты совсем не напряжен, не волнуешься.

Рьюен небрежно отмахнулся, будто говоря: «Еще чего».

— Что же, тогда посмотрим, чем закончится твой честный бой с Сакаянаги.

Я встал и повернулся к Рьюену спиной.

— Аянокоджи, ты будешь представителем на экзамене?

— Тебе не все равно? Мое участие или неучастие тебя не коснется.

— Раньше не нужно было церемониться с какой-то там Ичиносе. Но сейчас от этой девки так и несет диким зверем. Она может сожрать Хорикиту вместе с костями.

Не знаю, из-за чего Рьюен сложил такое мнение, но он явно не шутит.

— Все может быть, но сейчас в политике класса для меня нет места, — сообщил я.

Рьюен в ответ равнодушно хмыкнул.

— Плевать. Если ваш класс проиграет, мне же лучше.

Я вздохнул с облегчением: к счастью, обошлось без плескания соком.

Попрощавшись с Рьюеном и выйдя из караоке, я решил немного передохнуть.

Уже довольно поздно, пора бы возвращаться в общежитие, подумал я, но по пути все же кое-куда завернул.

Помимо лидеров классов мне хотелось бы встретиться еще с несколькими людьми, но столкнуться с ними в такой час маловероятно. Тем не менее я направился к месту, где часто бывал один человек, — в зону отдыха на втором этаже. Ожидания оправдались.

Я встал напротив одного из торговых автоматов и притворился, будто что-то себе выбираю, разглядывая выстроенные в ряд образцы бутылок и банок.

— Как у вас дела с Сакаянаги с тех пор? — проронил я, словно разговаривая сам с собой.

После небольшой заминки послышался ответ.

— А… Мы теперь разговариваем чаще… чем раньше.

— Рад это слышать. Но тебе по-прежнему нравится это место, даже несмотря на улучшения в отношениях?

— Тут спокойнее… И рядом с людьми мне… не по себе.

Прислушиваясь к словам, доносящимся из пространства между торговыми автоматами, я, стоя на том же месте, сказал:

— Иногда важно побыть одному. Очень хорошо тебя понимаю.

Постоянно нахождение в толпе может угнетать.

— Ты просто… мимо проходил?

— Я надеялся, что ты будешь здесь, Ямамура, вот и заглянул. Если честно, мне от тебя кое-что нужно узнать.

— Узнать?.. О чем?

Я на всякий случай еще раз убедился, нет ли кого поблизости, и рассказал, о чем именно хотел узнать.

Ямамура на какое-то время замолчала, видимо, пыталась привести мысли в порядок.

— Почему… ты спрашиваешь у меня?..

— Я подумал, ты можешь знать больше, чем кто-либо другой. Ошибся?

— Ну… не уверена…

Если бы она не знала, то сказала бы прямо. Но Ямамура начала увиливать. Стало быть, у нее было что-то, что мне пригодилось бы.

— У меня есть несколько людей на примете, но мне нужно как-то сузить круг.

— А это… пойдет на пользу Сакаянаги-сан? Или…

— Как знать. «Эта ситуация» к Сакаянаги пока отношения не имеет. Я не собираюсь усложнять жизнь классу A. Считай это просто вопросом третьей стороны.

После непродолжительного молчания Ямамура медленно вышла из тени торгового автомата.

— У меня есть кое-какая информация, правда, не знаю, будет ли она полезна. Подождешь немного?

Хотя Ямамура могла отказаться, она все же достала свой телефон. Потом показала мне экран и включила воспроизведение видео.

Расстояние до объектов съемки было большое, поэтому голоса не расслышать.

— Я нашла только одного человека, подходящего под то, что ты рассказал, Аянокоджи-кун. Но на видео не различишь разговор, было далеко… Что скажешь? Извини, если это совсем не то.

Дата и время: двадцать шестое декабря, семь часов вечера. Место: торговый центр Кёяки.

На видео двое говорят о чем-то, стоя близко друг к другу.

— Не пригодится?..

— Почему, очень даже пригодится. Отлично сработано, Ямамура.

— Нет, я ничего такого не сделала… Просто оказалась рядом…

Пускай она скромничает, но попавшие на видео люди проявляли особую осторожность. И все же она их засняла, что достойно похвалы. Не удивлюсь, если ей известны те детали, которые неизвестны мне.

Впрочем, видео проясняло не все. Для конкретных выводов нужно еще одно подтверждение.

— Спасибо, я воспользуюсь этим. О тебе, понятное дело, не упомяну.

— Надеюсь… тебе это поможет…

Ямамура с виноватым видом склонила голову, хотя и предоставила полезную информацию.

Когда мы разошлись, я на основе новых подробностей решил, с кем мне связаться далее. При помощи Кей удалось устроить встречу с этим человеком.

В условленном месте торгового центра Кёяки я ждал появление моей одноклассницы. Кей связалась с ней пятнадцать минут назад, и вот она внезапно появилась из-за угла.

— Прости за ожидание, Аянокоджи-кун. Каруизава-сан сказала… у тебя ко мне разговор? — обратилась ко мне Мацушита, немного сбитая с толку таким внезапным поворотом событий.

— Ты уж извини, с подругами проблем не возникнет?

— Нет. Я сказала, что меня не будет где-то минут тридцать. Нам ведь хватит?

— Вполне.

— Ну и… о чем ты хотел поговорить?

Для человека нормально настораживаться, если его позвали для разговора наедине. В выражении лица Мацушиты не было ничего необычного, но наверняка внутри ей неспокойно.

— Догадываешься, почему мы встретились именно здесь?

— В смысле? Есть какая-то другая причина кроме той, что я и так была в торговом центре?

Да, я сразу узнал от Кей, что Мацушита ходит по Кёяки. И логично предположить, что я тоже нахожусь здесь и просто подождал ее.

— В прошлом году ты следила за мной. Примерно здесь же у нас состоялся разговор.

— А-а… Кстати да. Ага, и правда.

Она оглянулась и, видимо, увидев колонны, вспомнила место, где пряталась. Тогда она спрашивала меня о ситуации с временным директором и о моих способностях к быстрому счету в уме.

— В тот раз ты говорила, что желаешь узнать, на что я способен на самом деле.

— Да, было дело. Но меня не покидает чувство, будто ты ушел от ответа.

— С тех пор прошло без малого год. Нашла ответ?

— Нашла ли… По сравнению с первым годом ты стал чаще проявлять себя. Но… мне кажется, что ты делаешь это не в полную силу.

— Вот как?

Это не просто поверхностная оценка, наблюдательность Мацушиты позволяет ей в немалой степени различать индивидуальные способности лучше других одноклассников.

— Если поможешь, я, быть может, покажу тебе, на что способен.

— О чем ты?..

Вызвав интерес Мацушиты, я направил разговор к тому, о чем узнал от Ямамуры.

Выслушав меня, она не могла скрыть своего удивления.

— Да, было такое… Но зачем тебе это сейчас? И от кого узнал?

Просто событие прошлого, казалось бы, но по лицу Мацушиты так не скажешь.

— Прошло уже почти три месяца, тебя тогда ничего не смутило?

— Ну… да… — признала она.

Однако Мацушиту, похоже, мучал вопрос, откуда я об этом узнал.

— Прости, источник не выдам. Скажу лишь, это не кто-то из нашего класса.

Беспочвенные подозрения одноклассников не принесут в будущем ничего хорошего, поэтому кое-что я раскрыл.

— Допустим. Что именно ты хочешь узнать? Надеюсь, подробности я смогу вспомнить.

— Содержание разговора можешь не повторять. Суть я знаю.

Стоило упомянуть все имена, и Мацушита, пытавшаяся сохранить самообладание, потеряла дар речи.

— Э… Да. Ты прав, все они. А что тогда ты хочешь от меня услышать?

— Подумал, может, тебе что-то в том разговоре показалось странным.

Я позвал Мацушиту по двум причинам. Во-первых, хотел окончательно убедиться в достоверности полученных от Ямамуры сведений. Раз имена одноклассников совпали, то с этим проблем нет. Во-вторых, хотел узнать, заслуживает ли Мацушита признания. Провести своеобразный тест.

Мацушита мысленно вывела, почему ее позвали, и вздохнула.

— Ты меня испытываешь.

— Может, а может нет.

Суровое выражение лица Мацушиты сменилось улыбкой.

— Если испытываешь, то отвечу серьезно. Я хорошо помню тот день. Да, кое-что не давало мне покоя. И тема разговора, и сами собеседники, все казалось мне неправильным.

Она, погрузившись в воспоминания, начала рассказывать о событии. В какой-то момент я остановил ее, убедившись, что все совпадало.

— Этого достаточно.

— Ты сказал, что покажешь себя. Как именно?

— Увидишь, если на предстоящем экзамене до меня дойдет очередь.

— Хорошо. Раз ты даешь свою гарантию, значит можно не волноваться из-за экзамена.

— Но дальше я один не смогу. Всему классу нужно вырасти над собой.

— Понимаю. Но если наступит день, когда наш класс станет единым целым, тогда мы, скорее всего, никому не уступим, — улыбнулась Мацушита, держа в голове все произошедшее за сегодня. — Ну а я сделаю вид, что этой встречи не было. Обращайся в любое время.

Такая вроде бы мелочь показывала, что она весьма осмотрительна — а это важное качество.

Вечер того же дня, начало одиннадцатого.

Раздался легкий стук в дверь моей комнаты. Я открыл ее и тут же впустил посетителя, поскольку он беспокоился за окружение.

Это был Хашимото из класса 2-A, одетый в простую повседневную одежду.

— Тебя никто не видел?

— Я как следует осмотрелся. И на всякий случай воспользовался лестницей.

— Тогда ладно. Вряд ли кто-то обрадуется нашей встрече в такой момент.

— Если у тебя ко мне дело, мог бы позвонить. Или придумать место встречи получше, — сказал Хашимото, испытующе посмотрев на меня. Бессознательное подозрение, характерное для того, кто постоянно сомневается в людях.

— По телефону не все обсудишь. А встречаться в другом месте — еще рискованнее.

— Ладно, будь по-твоему. И? О чем же ты хотел со мной поговорить?

Я не собирался разговаривать, стоя в дверях, поэтому проводил его в комнату и дал сесть.

— О специальном экзамене, о чем же еще? Подумал, надо бы обсудить. Я хочу еще раз уточнить, какую позицию ты займешь на предстоящем экзамене.

— Школа ведь не огласила правил. Откуда мне знать, как придется действовать?

— Я не о действиях, а про позицию. Недавно ты говорил, что примешь сторону Рьюена, — произнес я, вспоминая, что рассказал мне Хашимото в этой комнате.

— Я не передумал. Единственный для меня способ выжить — позволить Рьюену победить. Только складывается все неудачно. Я-то хотел помогать ему, как объявят экзамен, но не предполагал, что правила нам разглашать не станут.

Справедливо, ведь руку помощи можно протянуть еще на этапе подготовки к экзамену, смотря какие правила.

— Если собираешься предавать класс, считай, так даже лучше.

— Э?

Пусть Хашимото и убивался, но зря — о его предательстве уже знают.

— Если бы содержание огласили, то Сакаянаги, наоборот, подумала бы над планом, как загнать в ловушку тебя и Рьюена. Но без подробностей составить план заранее невозможно. Самое большее, она не поставит тебя представителем. Но что ты будешь делать на самом экзамене, это пока не предусмотреть.

Предстоящий специальный экзамен устроен так, что Сакаянаги на старте имеет более слабую позицию.

— Понятно. Можно и под таким углом посмотреть? — с большим интересом согласился Хашимото.

Но, похоже, не искренне. Он не находил себе места, словно хотел сказать: «Это же не основная тема нашего разговора».

— Может уже дашь свой ответ, Аянокоджи? А то я долго его жду.

— По поводу того, собираюсь ли я переходить в класс Рьюена?

— Да! Я полез в петлю, предав Сакаянаги. Мое будущее зависит от того, в каком классе ты будешь учиться дальше, — сказал Хашимото, как всегда переплетая правду и ложь.

Стоит Рьюену победить на специальном экзамене в конце года, и план Хашимото начнет осуществляться. Если же плюс ко всему я решу перевестись, то его цели будут достигнуты.

— Что, если я скажу, что не перейду?

— Будет нехорошо. Неизбежно упадут шансы на выпуск из класса A.

— Я не спрашивал об этом раньше, но что насчет приватных баллов? Класс Рьюена отнюдь не купается в деньгах. А наш с тобой перевод обойдется в приличную сумму, — озвучил я закономерный вопрос, на что Хашимото ехидно улыбнулся.

— Тут ты ошибаешься. Насколько я знаю, у этого Рьюена заключены сделки с первогодками и третьегодками, баллов он насобирал много.

— Сделки?

— Подробностей мне неизвестны. Но с деньгами других параллелей перевод двух человек вполне реален, что скажешь?

Если это правда, то шансы и правда есть.

Однако насколько можно ему верить — вопрос открытый.

— А даже если будет слегка не хватать, беспокоиться не о чем. Ведь недавно мы получили от Нагумо даже больше, чем можно было ожидать, что весьма кстати.

Награда Нагумо, которую он обещал за пари, заключенном в тренировочном лагере, составила целых три миллиона. Честно говоря, меня самого удивило, что он расщедрился на такую сумму приватных баллов.

Хашимото за инициативу запросил двадцать процентов, я перевел ему шестьсот тысяч. Оставшиеся два миллиона четыреста тысяч были поделены между пятнадцатью участниками — каждому досталось по сто шестьдесят тысяч.

Это покроет всего три процента от двадцати миллионов, необходимых на перевод. Или не «всего», а «целых» три процента?

— У тебя же была главная роль, мог взять себе и миллион, и даже полтора. Я бы без зазрения совести столько оставил. Ты прям святоша, раз согласился на такую долю, — с разочарованием вспомнил лагерь Хашимото.

Приватные баллы в нашей школы сравнимы с панацеей. Но я не настолько на них зациклен.

— Ну, будем считать достоинством то, что ты не ведешься так просто на деньги, — пробубнил Хашимото в ответ на мое молчание. — Я собираюсь затаиться на этих выходных, но, может, ты какой совет дашь?

Сейчас я могу сказать Хашимото не так уж много. Да и не нужно мне ничего ему говорить. Вот только…

— Совета не будет? Просто промолчишь?! Эй!..

Я не намерен по собственной инициативе влезать в противостояние Сакаянаги и Рьюена. Поэтому правильнее было бы оставить все как есть и просто наблюдать. Однако не помешает подготовиться к разным развитиям событий.

— Немного задумался.

— А, да? То есть совет ты мне дашь? — спросил он, хотя особых надежд явно не питал.

— Хашимото, если продолжишь в том же духе, и экзамен будешь сдавать без новой стратегии, можешь попасть в тупик.

— Эй, погоди, я же совета просил! Не надо меня пугать. Да, обстановка может накалиться, но я со всем разберусь.

— Как обычно, мешая правду и ложь?

— Ложь — это мощное оружие.

Это мне известно. Временами ложь по своей силе может превосходить даже насилие. И когда-то давно я говорил об этом Хориките.

— Ложь обладает силой, спору нет. С ее помощью можно с легкостью погубить человека. Но в мире есть люди, против которых она не пройдет, и это факт.

— Хочешь сказать, сейчас именно такой случай?..

— Да.

Сакаянаги сразу разоблачит фальшь своим невероятным чутьем. Как бы ловко Хашимото не играл словами, она будет учитывать в стратегии, что он обманет. Кроме того, после предательства доверие к нему сейчас ниже плинтуса. Его даже слушать не станут.

— Ну а что мне еще остается? Я всегда только так и сражался.

Хашимото словно гордился своим единственным оружием. Или же он просто не знал, как иначе?

— Ты все же подумай над тем, чтобы перейти со мной в класс Рьюена, ладно?

— Ты не изменил мнения и остаешься на его стороне?

— Не-а, не изменил.

— Тогда как ты поступишь, попади Рьюен в трудное положение? Если его поражение предрешено вне зависимости от твоей поддержки? Что тогда? Переметнешься обратно к Сакаянаги?

— Ну…

— Если будешь метаться туда-сюда, оглядываясь на ситуацию, окружающие посмотрят на тебя с отвращением.

— И что тогда прикажешь мне делать?.. Я займу сторону Рьюена. Но… Я даже думать об этом не хочу, но если что случится, какой выбор у меня есть? Только падать на колени перед Сакаянаги и любой ценой вымаливать у нее прощение.

Даже готовясь к худшему, он все равно до последнего ищет путь к отступлению. Таков Хашимото Масаёши, человек, которого я анализировал.

— Хотя бы перестань врать себе. На это ты можешь повлиять.

Я смотрел на спину Хашимото из прихожей, пока не закрыл дверь.

Многое зависит от того, каким будет экзамен, но если что-то пойдет не так, возможно, я видел его в последний раз. С этой мыслью я начал готовиться ко сну.

Утро воскресенья.

Я пришел на десять минут раньше назначенного времени и увидел на скамейке человека, с которым договорился о встрече.

— Доброе утро, — заговорил я.

— Доброе, Аянокоджи-кун. Уверен, что это хорошая идея? Звать меня в такое место?

Когда она повернулась ко мне, на ее красивом лице появилась легкая улыбка.

— А что не так?

— Здесь часто ходят. Не думаешь, что нас могут неправильно понять? А если Каруизава-сан увидит?

— За это не беспокойся. Я рассказал Кей о сегодняшнем. Лишенные смысла секреты и неудачная ложь вредны для отношений, — ответил я.

Ичиносе сдержанно кивнула, соглашаясь с тем, что врать — нехорошо.

— Аянокоджи-кун… что ты будешь делать на специальном экзамене?

Скорее всего, Ичиносе хочет узнать, какую позицию я займу.

— Пока я не собираюсь становиться представителем.

И вот что я сказал после моих рассуждений про ложь.

Однако, к сожалению, эта ложь призвана вовсе не ввести в заблуждение класс Ичиносе, о чем Хорикита была предупреждена. То, о чем я сказал Хориките, было само по себе ложью, пустышкой.

— Да? Для нас, пожалуй, это радостная новость.

Ичиносе спокойно приняла мое признание, заметно расслабившись. Она не засомневалась, ни капли. А значит, в данную конкретную минуту она почти наверняка не знает о том, что я выступлю представителем.

— Но это пока. Хорикита еще может попросить меня. Если что, будь со мной помягче, пожалуйста.

— Это вообще-то мои слова! Мне не хотелось бы сражаться с тобой, Аянокоджи-кун. — Ответив так, Ичиносе тем не менее тут же исправилась: — Не хотела бы, но выбора у меня нет. Наши классы столкнуться так или иначе. — И сразу добавила: — Думаю, лучше нам больше не обсуждать специальный экзамен.

«Не хочу ненужных прощупываний», — такой посыл я уловил.

— Мы по разные стороны. Лучше, конечно, если мы не будем говорить, что для нас плохо, а что хорошо.

— Это точно.

— Я позвал тебя сегодня, потому что скоро придет время для нашего с тобой обещания. Ты помнишь о нем?

— Как я могла забыть? В прошлом году мы говорили об этом в твоей комнате, Аянокоджи-кун.

Я кивнул, и Ичиносе тоже кивнула.

«Я хочу встретиться с тобой ровно через год, как мы это сделали сегодня».

«Только мы вдвоем».

«С этого момента и далее просто двигайся вперед без каких-либо колебаний. И тогда мы снова вот так соберемся через год, хорошо? Можешь ли ты пообещать, что сделаешь это?».

Вот что я говорил Ичиносе в прошлом году.

— Если мы с тобой сможем избежать исключения на специальном экзамене, давай выкроем время?

Что я ей скажу? Не думаю, что Ичиносе догадывалась.

Но, несмотря на чувство тревоги и предвкушение, она ответила твердо:

— Непременно.

Я кивнул и поднялся со скамейки.

Наш разговор вышел на редкость коротким, однако наверняка это даже к лучшему, учитывая завтрашний день.

— Я в зал. Ты со мной, Ичиносе?

— Как-нибудь в другой раз. У меня планы, надо встретиться с одноклассниками.

Да уж, специальный экзамен в конце года у нас прямо перед носом, сейчас не время тратить свои силы в зале, так? Про встречу с друзьями она уже говорила мне.

Не вставая, она проводила меня взглядом, пока я шел в сторону Кёяки.Трое. Осталось поговорить с Сакаянаги, и на этом будет сделано все, что нужно.

Расставшись с Ичиносе, я отправился в зал и занимался там в поте лица где-то час, а когда вышел, заметил одного ученика, стоявшего неподалеку от входа. Вряд ли это всего лишь случайная встреча.

— Не ожидал тебя здесь увидеть, Канзаки.

— Ага… — коротко ответил он, поглядывая то на меня, то на тренажерный зал.

— Если хочешь записаться, я помогу.

— Нет, не в этом дело. Я слышал, ты пошел в зал, вот и ждал тебя тут.

Сказала ему, я так понимаю, Ичиносе.

— Это что-то личное, о чем не поговорить по телефону?

— Я не то чтобы поговорить хотел. Просто услышал краем уха, что ты пока не собираешься становиться представителем. Хотел убедиться, правда это или нет.

— Все зависит от планов Хорикиты, но пока не планирую, — прямо сказал я.

Но лицо Канзаки стало слегка напряженным.

— Правда?..

— Ты мне, похоже, не веришь.

— Еще бы, у нас же прямое противостояние. Прямо сейчас отвечать честно никто не заставляет, да и не нам решать, станешь ты представителем или нет. Просто… Ичиносе хочет тебе верить. Точнее, она верит тебе.

Говорил он сдержанно, но в его словах также слышалась напористость.

Как и думал, о моем решении рассказала ему Ичиносе.

Я промолчал.

— Я тоже хочу верить тебе, но… — снова попытался он понять, насколько можно доверять моим словам.

Сам говорит, что здесь и сейчас никто ни к чему не обязывает, и тем не менее продолжает упорствовать.

— А есть причины сомневаться? Со стороны выглядит так, будто ты не безосновательно считаешь, что я могу стать представителем.

— Нет… — Канзаки уже было принялся отрицать, однако тут же бросил эту затею. — Просто слухи. Мол, ты чуть ли не сразу дал добро. Да и что будешь ты на экзамене не просто на позиции авангарда или ядра, а станешь генералом. Как-то так.

На обычные слухи это можно было списать, если бы для представителей проводились выборы. Однако Канзаки упомянул кое-что важное: про «генерала». Нельзя просто взять и вкинуть, что Хорикита, общепризнанный лидер класса, уступает эту позицию.

Судя по смущенному лицу Канзаки, изначально он не собирался докапываться. Но стоило мне начать все отрицать, в нем, видимо, пробудилось желание узнать правду.

Информация, которая должна была держаться в тайне, просочилась так быстро.

— Весьма детальные слухи, надо сказать. Но слухи есть слухи. Сейчас правды в них нет, — продолжил отрицать я, окончательно во всем убедившись.

Даже если мое отрицание — ложь, она позволительна в стратегических целях, и Канзаки должен это понимать.

— Ладно… Раз ты так говоришь, значит пусть будут слухи. Но если Хорикита все же скажет тебе стать представителем… можешь отказать?

— Смелая просьба.

— Я хорошо знаю, на что ты способен. Если согласишься, наш класс ждет тяжелый бой. И я также боюсь, что Ичиносе не сможет сражаться против тебя в полную силу.

Поэтому он не хочет видеть меня представителем. Надо думать, тут Канзаки предельно честен.

— Я понял, к чему ты ведешь, но это не то, на что я могу пойти. Если Хорикита скажет мне участвовать, то я, как одноклассник, должен прислушаться.

Я видел, как Канзаки сжал кулаки.

— Прости, да, конечно, на такое ты пойти не можешь. Забудь.

— Все в порядке. Это лишь показывает, насколько высоки ставки на предстоящем специальном экзамене.

До сих пор было мало случаев, когда я выходил на сцену в открытую. Его настороженность можно понять.

— Сегодня я пришел к тебе только ради этого. Извини за расспросы. Знаешь, я ведь многим тебе обязан.

— Не волнуйся. Мы пытаемся стать классом A, и само собой, будем делать все для этого возможное.

Оставим в стороне вопрос о правильности методов и подходов Канзаки, он обдумывает шаги и действует на благо своего класса. Я не отрицаю его стараний, более того, за ним очень даже интересно наблюдать. Не изменись Ичиносе, я бы сделал пару финальных штрихов, но это может подождать. Посмотрим, чем закончится экзамен в конце года.Проводив взглядом Канзаки, который изо всех сил прятал отчаяние, я принял решение вернуться в общежитие.

Воскресенье пролетело незаметно, уже почти десять вечера. У Сакаянаги были планы, поэтому мы решили поговорить в немного специфичной форме.

Сакаянаги позвонила мне.

Я выключил телевизор и нажал «принять вызов».

— Прости, что беспокою в поздний час. Тебе удобно говорить?

— Да, вполне.

— Так что ты хотел обсудить?.. — спросила она, будто ничего не знала, хотя наверняка догадывалась.

— Скажу прямо. Я слышал, ты согласилась на пари Рьюена, на кону которого стоит исключение из школы.

— А, так вот о чем речь? Я понимала, что ты узнаешь о нем рано или поздно, но кто тебе рассказал? Хотя забудь, спрашивать о таком невежливо.

Она сделала вид, будто хочет узнать источник информации, но тут же отступила.

— Учитывая положение класса A и наличие очков защиты, условия довольно специфичные.

— Может, и так, если смотреть лишь на условия. Но я ни за что не проиграю Рьюен-куну, он себе же затягивает петлю на шее.

Ее позиция такова: она победит при любых обстоятельствах, даже складывающихся не в ее пользу. И пусть Рьюен находится в другом положении, его позиция наверняка такая же.

— Ты же интересуешься не из беспокойства за меня?

— А мне стоит беспокоиться?

— Что ты. Просто смотри, скоро ты все увидишь.

Сакаянаги слегка посмеялась. А потом тихо зевнула.

— Ты уже ложишься спать?

— Я все-таки с раннего утра занимаюсь делами.

— Тогда мне лучше завершить звонок?

— Пожалуйста, не говори так. Я знала, что захочу спать, поэтому подготовилась как следует.

— Подготовилась?

— Приняла ванну, почистила зубы, переоделась в пижаму и уже легла в кровать. Так что когда закончится звонок, я могу сразу заснуть.

Сакаянаги, выходит, готова для сна.

— И правда подготовилась.

— Сказала же. Поэтому буду только рада продолжительному разговору.

Она будто хотела слушать меня вместо колыбельной.

— Слышала, ты встречался с Рьюен-куном и Ичиносе-сан.

— Не помню, чтобы Ямамура следила за мной… Я впечатлен.

— Даже тебе, Аянокоджи-кун, не избежать взглядов всех людей, как учеников других параллелей, так и взрослых, — намекнула она, что обладает связями не только среди учеников, но и части взрослых.

Разумеется, не все ее слова стоит воспринимать как абсолютную правду, собственно, я и не стану, и все же она получила надежную информацию, а это о многом говорит.

— Кстати, Аянокоджи-кун, ты будешь представителем на предстоящем специальном экзамене?

— На это я ответить не могу. Что говорят твои надежные источники?

— Я не уделяю внимания твоему классу и классу Ичиносе-сан, так как в этот раз прямого столкновения с вами не будет.

То есть ей интересно, но не до такой степени, чтобы следить за нами. Либо она обо всем разузнала и намеренно это скрывает — хотя информация-то не настолько для нее важна.

Все-таки утечка произошла только в сторону Ичиносе, а сторона Сакаянаги, похоже, остается в неведении.

— Рьюен, насколько я успел заметить, уже в состоянии полной боеготовности, зато ты вроде держишься как обычно.

Я хотел похвалить ее за спокойствие, но следующего ответа никак не ожидал.

— Разве? Не скажу, что я держусь как обычно.

— Почему?

— Последние два дня я получала для себя новый опыт. Устраивала личные встречи с каждым учеником класса для разговора. Раньше я таким не занималась.

В основном Сакаянаги находилась в окружении своих самых близких приближенных — Камуро, Хашимото и Кито. Такой вот сложился ее образ. Это можно назвать особым стилем Сакаянаги, которая принципиально не доверяет людям. Что-то похожее есть и у Рьюена.

— Для чего ты говорила с ребятами из класса? Ничего конкретного нам не сообщили, и я сомневаюсь, что ты бы поделилась с ними стратегией на специальный экзамен.

— Верно, я звала не из-за экзамена. В этом-то… и проблема, — собравшись с мыслями, сказала она. — Мне стоило получше узнать Масуми-сан. И я хочу узнать больше о Ямамуре-сан. Не знаю, может, я так поступила из-за этих ненужных эмоций.

Слезами горю не поможешь. С исключенной Камуро не поговоришь, даже если захочешь.

Прежде с одноклассницей Ямамурой ее связывали лишь общие интересы, однако первый шаг для дружбы уже сделан, и на этот раз она пытается укрепить отношения, чтобы потом не пришлось сожалеть.

Неизвестно, как сложатся отношения с другими одноклассниками, или кто из них уйдет. Именно эти мысли заставляют ее узнавать больше о товарищах, которые сейчас рядом с ней.

Скорее всего, дело в этом. И эти изменения сбивают с толку саму Сакаянаги.

— По правде сказать, я не вижу, в чем польза от этих эмоций. Мой поступок даже результата не принесет. Но я почему-то решила, что должна это сделать. Не похоже на меня, правда?

— Да, и правда не похоже.

Сакаянаги постоянно полагалась на расчетливый разум и принимала безжалостные решения с мягкой улыбкой на лице. Но один случай с Камуро и Ямамурой сильно повлиял на нее.

— Все из-за тебя, Аянокоджи-кун. Ты был тем, кто изменил меня.

— Не думаю, что полностью из-за меня, но руку свою я приложил, признаю.

— Чего ради ты пытался сблизить меня и Ямамуру-сан?..

Не сделай я этого, она бы осталась собой. Такой смысл угадывался в ее вопросе.

— По моей вине Ямамура неожиданно оказалась в уязвимом положении. Я хотел как-то это компенсировать, простым способом. Подробностей не будет, даже если попросишь.

Ямамура — тайный агент Сакаянаги и ее правая рука. Свою неприметность она превратила в оружие. Нет ничего странного в том, чтобы взять на себя ответственность за то, что нарушил эту установку.

Объясниться так перед Сакаянаги было бы глупо.

— Понятно. Я было на мгновение подумала, ты сделал это лишь из добрых побуждений, но, похоже, ошибалась. У тебя была веская причина?

— Нет, я как раз буду признателен, прими ты мою помощь как жест доброй воли. Я тогда заберу свои слова обратно?

— Фу-фу, ни в коем случае.

В смехе Сакаянаги прозвучала сонливость. Весь звонок она говорила спокойно, как всегда. Пожалуй, уже можно закругляться…

— Между прочим, тебя никто не просил.

— Тебе могут не нравится изменения, через которые ты проходишь, но они же необязательно навредят. Если я и правда полез не в свое дело, ты бы могла запросто подавить в себе новые эмоции.

— Да… Пожалуй… ты прав.

Сакаянаги не доверяет людям, но при этом использует их. В некотором смысле ее мышление похоже на мое собственное, но теперь она начала принимать изменения.

— Ты можешь испытать все то, с чем раньше никогда не сталкивалась. Возможно, так ты узнаешь о себе что-то новое, откроешь неожиданную сторону себя.

И тогда Сакаянаги непременно найдет перед собой новые пути. Но обернется это силой или слабостью, пока неясно.

— Потому-то Ичиносе-сан и Каруизава-сан влюбились в тебя. Ты без спросу врываешься в душу, переворачиваешь все, но даешь расцвести. Но твоя сущность крепче моей и остается неизменной. Фу-фу, хотя эта часть тебя мне нравится.

— Сочту за комплимент. Оставим пока наш разговор о Ямамуре, мне нужно кое о чем сказать. Помнишь, с экзамена на необитаемом острове за мной остался «должок»?

Это одна из целей, ради которой я затевал нашу встречу.

— Припоминаю.

— Кто из вас победит в завтрашнем сражении, я предсказать не могу. Шансы, я бы сказал, пятьдесят на пятьдесят.

— И если я проиграю, ты не сможешь вернуть мне долг, верно?

— Да. Я хотел узнать, нужно ли тебе что-то. Может, смогу вернуть сейчас.

Я не говорил прямо, но Сакаянаги наверняка догадывается, о чем идет речь. Я также понимаю, что она ни за что не попросит о таком.

— Мой ответ очевиден.

— Так и думал.

Попросить меня о помощи на экзамене, чтобы заполучить преимущество над Рьюеном. Сакаянаги ни за что не стала бы опускаться до подобного. Спрашивал я, однако, полностью это понимая.

— Вернешь мне долг на третьем году.

— Вот как? Что же, буду готовиться.

— Да, будь добр, — произнесла Сакаянаги, после чего снова зевнула.

— Ну что, заканчиваем?

— А нужно? Я бы еще… поговорила…

— На сегодня, пожалуй, хватит. Я получил, что хотел, а именно выяснил позицию лидера каждого класса.

— Правда? Давай спокойно попьем чай… после специального экзамена в конце года. Когда разберусь с Рьюен-куном… я с нетерпением буду ждать битвы с тобой на третьем году.

Поскольку ее слова перемежались с зеванием, я решил, что пора закончить наш разговор.

— Можешь… отключиться первым, Аянокоджи-кун? Я хочу отойти ко сну… с этим чувством умиротворения… Добрых снов…

С начала и до самого конца разговора Сакаянаги оставалась спокойной, никак не проявляя волнения. Мало того, она показала себя, объятую новыми эмоциями. А это еще один показатель ее роста.

Завершив звонок, я начал переодеваться в пижаму.

Рьюен и Сакаянаги. Вероятно, они оба морально готовы к предстоящему специальному экзамену. Кто-то из них завтра проиграет и покинет школу. Я же должен занять место наблюдателя и проследить, что из этого выйдет. Так будет правильно.

Но если говорить откровенно, то какой результат для меня предпочтительней?

Я пытался не думать об этом, тем не менее вывел для себя совершенно четкий ответ.

Кого бы мне хотелось видеть победителем? Я знал ответ на этот вопрос еще до того, как переговорил с ними…

Глава 3. Специальный экзамен в конце года: начало

В эти дни ласковый солнечный свет напоминает о наступлении весны.

Пришла пора подводить итоги второго года нашей жизни в старшей школе.

Кто-то неустанно старается увеличить отрыв класса A, вот уже два года возглавляющий рейтинг классов. Кто-то, несмотря на отличный старт, постепенно шел ко дну и оказался классом D, но не сдался и, демонстрируя единство, все же пытается оставаться на плаву. Кто-то, кому не достает способностей, продолжает бороться любыми методами и средствами, стремясь забраться наверх. Кто-то, кто начинал классом D и утратил все классные очки, подобрался на расстояние вытянутой руки к заветному желанию — классу A.

Совсем скоро нас ждет специальный экзамен в конце года, который сулит значительные изменения в классных очках.

Утро, семь часов сорок минут.

Я вышел один из своей комнаты общежития.

Здесь царила тишина, и вплоть до вестибюля мне не попалось ни одного ученика. Хотя так и должно быть. Представители на специальном экзамене должны собраться в восемь утра в специальном корпусе, а все остальные ученики — в девять в своих классах, поэтому большинство могут еще спать.

Я мог бы встретить кого-нибудь из представителей, однако путь отсюда до специального корпуса занимает примерно десять минут, а я вышел без двадцати, так что едва успеваю к нужному времени.

Предположу, сейчас почти все уже на месте.

По дороге в школу я увидел сидевшую на лавочке ученицу, облаченную в повседневную одежду.

— Что ты тут делаешь в такую рань, Кирюин-семпай?

— Вообще-то тебя жду. Хотела взглянуть одним глазком, пока не ушел сдавать итоговый, — ответила она. Рядом с ней лежала сумка.

— Ты куда-то собралась, смотрю?

— У третьегодок обычно в это время проводится выпускная церемония, и они выбираются во внешний мир. Я тоже вот, жилье себе искала. Нагумо, кстати, интересовался тобой. Хотел узнать, как справишься с экзаменом. Правда, сам он не собирается встречаться с тобой, поэтому отправил на разведку меня.

Если навязанная ей роль была настолько обременительной, она вполне могла отказаться.

— Но гляжу я на тебя и понимаю, что можно не волноваться.

— А вы волновались? Надо же, какие добрые семпаи.

— Как грубо. Волнуемся ли мы? Скажешь тоже. Но натворить всякого ты можешь, даже бровью не поведя. Мы с нетерпением ждем твоих результатов, — сказала Кирюин-семпай и помахала мне рукой. Видимо, она догадывалась, что я спешу.

Я кивнул и снова пошел к зданию школы.

Вскоре я прибыл в специальный корпус, где, стоя возле двери кабинета, ждали два других представителя класса. Рядом с ними стоял взрослый, которого я прежде не видел.

Насколько я помню, на большинстве специальных экзаменах присутствовали лишь учителя от школы, но, похоже, не в этот раз.

— Доброе утро, Киётака-кун, — поприветствовал меня Йоске ослепительной улыбкой, которую не все девушки могли бы выдать.

Хорикита, судя по виду, была недовольна ожиданием: настроение у нее явно подпорчено.

— Совсем не торопишься. Остались только мы! — сурово процедила она.

— Ничего страшного, я все равно уложился.

— Может, и так… Ладно, неважно. Сейчас это мелочи. Идем.

У нас на носу специальный экзамен в конце года. Наверняка она не находила себе места с самого утра. Или даже со вчерашнего вечера.

Хорикита доложила взрослому, что все в сборе, после чего он открыл дверь, впуская нас внутрь.

В кабинете уже находились по три представителя от остальных классов. Девять человек сидели на выставленных в несколько рядов стульях.

Все трое — Сакаянаги, Рьюен, Ичиносе — благополучно явились в день проведения экзамена.

При нашем появлении несколько человек обернулись. Они хотели узнать, кто будет представлять наш класс. Это особенно важно для класса Ичиносе.

Я встретился взглядом с Канзаки, который до последнего боялся, что я стану представителем. Он не выглядел удивленным, видимо, успел морально подготовиться, так как услышал заранее, но по его лицу читалось отнюдь не радостное облегчение.

Не так трудно представить, о чем он подумал. «Так и знал». Или что-то такое.

Мне, конечно, неудобно перед ним, однако у меня были на то свои причины, поэтому чувствами пришлось поступиться.

На этом собрании Хорикита с Йоске тоже впервые узнают, кого выбрали представителями.

Мы уже было направились к свободным местам, как к нам подошли Сакагами-сенсей и Хошиномия-сенсей.

У Сакагами-сенсея в руках был белый квадратный контейнер сантиметров тридцати с надписью «2-B».

— Сдайте свои телефоны, все металлические предметы, а также иные гаджеты, если вы их взяли, — произнес учитель, опустив взгляд на контейнер.

Я достал из кармана телефон и положил в белый контейнер. То же самое проделали Хорикита и Йоске.

— А теперь, ребятки, стойте смирно. Надо провести осмотр. — Хошиномия-сенсей, держа в руке какое-то устройство, начала проверять меня с головы до ног. Должно быть, это ручной металлодетектор.

— Как у вас тут все серьезно, — сказал Йоске после проверки, уступив место Хориките.

— Извините, распоряжение школы. Так, вы трое прошли.

Когда выяснилось, что с нами проблем нет, Сакагами-сенсей кивнул.

— Вам вернут телефоны после специального экзамена. Занимайте свободные места и ожидайте.

Мы уселись на три незанятых стула. Спереди виднелись спины представителей.

От класса D Ичиносе выступят Хамагучи и Канзаки.

Насчет Ичиносе и Канзаки я был уверен, а третьим, значит, решили выставить Хамагучи? По общим показателям он находится на уровне Хираты. Образцовый ученик, который едва ли попадет в серьезную передрягу. Пожалуй, именно такого ожидали Хорикита и Йоске — надежный выбор.

Вот только…

Неожиданности были в классах Сакаянаги и Рьюена.

— Что они затеяли?..

Больше всего Хорикиту изумил класс Рьюена, но не из-за Кацураги, а из-за другого представителя. Удивился и Йоске, и я.

На этом специальном экзамене, скорее всего, потребуются всесторонние навыки, но при этом по непонятной причине сюда затесалась Нишино Такеко, откровенно лишняя.

Она сидела, скрестив руки на груди, с беспокойным видом: сама ведь понимала, что ей тут не место. По правилам, конечно, требуется назначить представителем как минимум одного парня и одну девушку, но кто бы мог подумать, что это будет Нишино.

— Она тут как бельмо на глазу.

— Я тоже не ожидал ее здесь увидеть. Киётака-кун, есть догадки, чего они добиваются?

— Нет… Может, хотят застать врасплох, но если так, то они перестарались.

Я не считаю Нишино плохой ученицей. Если говорить о приметности, то в классе Рьюена она выделяется на общем фоне. Ее дерзкое отношение к Рьюену, равно как и ее бесстрашие, достойны похвалы. Тем не менее у них в классе по части общих оценок есть более выдающиеся ученики, можно было бы выбрать кого-то из них.

— Или кто-то не пришел, потому что заболел?

— Возможно… То есть она замена? Хотя опять же, почему Нишино-сан?

И правда, сомневаюсь, что ее бы посадили на скамейку запасных для такого экзамена. Хотя есть ли в классе Рьюена другие девушки, достойные его доверия, — вопрос открытый.

— Я думала, из девушек он выберет Шиину-сан. Выходит, она не пришла?

Хорикита предположила, что выбор должен был упасть на Хиёри. Если она не явилась по состоянию здоровья, то такое объяснение выглядит логичным.

Однако у меня есть другая версия.

— Будем честны, в классе Рьюена не так много девушек, которых можно отправить в бой. На итоговом специальном экзамене все внимание сосредоточено вокруг представителей, но на остальных одноклассниках, то есть участниках, тоже возложена какая-то ответственность. Допускаю, что он специально оставил Хиёри для той стороны.

— Тоже вариант… Да, он мог так поступить, если не хватало нужных людей…

В классе Хорикиты было несколько кандидатов на роль представителей. У нас есть возможность на замену назначить кого-то вроде Кушиды и Мацушиты, а вот у класса Рьюена такой возможности нет.

— И еще вопрос, справится ли Хиёри в поединке между представителями.

Мы можем строить догадки сколько угодно, но ответ знает только Рьюен. Тем не менее даже если исходить из того, что это был стратегический ход, назначение представителем Нишино — весьма рискованная затея. Рьюен вообще мог оказаться в невыгодном положении в самом начале.

Или же…

Быть может, этим он хочет показать, что ему все равно, кто займет место остальных представителей, так как абсолютно все берет на себя? Возможно, он хотел показать свою силу и произвести впечатление на оппонента?

Однако в этом плане Сакаянаги не уступила ему.

Пусть вышло не так эффектно, как с Нишино, но ее выбор тоже удивлял. Одним из представителей она выбрала Кито Хаято.

Он приближенный Сакаянаги, и можно было подумать, что его назначение закономерно. Однако есть ли необходимость ставить преуспевающего в спорте ученика на роль представителя, на которой вряд ли нужно будет показывать свои физические способности? У Сакаянаги могли быть скрытые намерения.

Хотелось бы узнать у лидера каждого класса, как они выбирали представителей, но сейчас это невозможно. Хотя, несмотря на то, что все в сборе, школа пока ничего не объявляла.

— Фу-ух… — вздохнула Хорикита, сидящая справа от меня.

Испытывать напряженность в стрессовой ситуации нормально, но это уже перебор.

Йоске тоже с беспокойством посмотрел на нее.

Если Хорикита начнет экзамен с таким настроем, ничем хорошим это не закончится. Однако от неправильных подобранных слов ей может стать еще хуже.

Есть несколько способов приободрить ее, но среди таких лишь одно, на мой взгляд, справится лучше всего.

В тот раз я поставил на кон жизнь, но чем все закончится сейчас?

Я осторожно вытянул правую руку и ущипнул Хорикиту за левый бок.

— Кха?!

Хорикита подскочила на стуле. В невыносимой тишине кабинета раздался женский визг.

Большинство представителей до сих пор сидели лицом вперед, теперь же все разом обернулись, чтобы узнать, что произошло.

«Все в порядке», — в панике затрясла головой Хорикита и опустила глаза, избегая подозрительных взглядов представителей.

— Ты что творишь?!

— Снимаю напряжение. Полегчало?

— Другого ничего не придумал?! — зашипела она с ужасной гримасой на лице.

— Зато пробудил приятные воспоминания о прошлом. Считай это моей заботой о тебе.

— Не нужна мне такая забота!

Остальные представители уже отвернулись от нас, но Йоске смотрел на нас с довольным видом. Видимо, на него тоже подействовало, и он успокоился.

Между тем в кабинете началось какое-то движение.

Внутрь зашли Машима-сенсей и Чабашира-сенсей, судя по всему, чтобы объявить о начале специального экзамена.

— Смотри. Нам надо помолчать.

— Я тебе это припомню…

Хорикита пусть обижается, если хочет, но теперь она со спокойной душой будет прослушивать инструктаж.

Ну что же… Теперь все классные руководители второго года обучения в сборе. И один из них — Машима-сенсей, классный руководитель класса A — сделал шаг вперед.

— Моя фамилия Машима, и я объясню вам подробности специального экзамена. Времени мало, поэтому перейдем сразу к делу. Мы также пройдемся по нераскрытым правилам.

Хотя начало экзамена было назначено на десять часов, Машима-сенсей уже перешел к инструктажу. Сейчас было восемь с небольшим, довольно много времени выделили на этот инструктаж. Судя по всему, перед самим экзаменом еще придется повозиться.

— Начну с объявления утвержденных на сегодняшний специальный экзамен троек представителей.

* * *

Представители класса 2-A: авангард — Санада Косей; ядро — Кито Хаято; генерал — Сакаянаги Арису.

Представители класса 2-B: авангард — Хирата Йоске; ядро — Хорикита Сузуне; генерал — Аянокоджи Киётака.

Представители класса 2-C: авангард — Нишино Такеко; ядро — Кацураги Кохей; генерал — Рьюен Какеру.

Представители класса 2-D: авангард — Хамагучи Тецуя; ядро — Канзаки Рюджи; генерал — Ичиносе Хонами.

* * *

На установленном в кабинете экране отобразились имена представителей каждого класса, и в каком порядке они будут выступать. Все команды составлены из двух парней и одной девушки.

Почему-то не отобразили замены: то ли просто не было отсутствующих, то ли правилами не допускается раскрытие этой информации другим классам. Тем не менее перечисленные представители утверждены, и никаких замен уже не будет. Если ученик выпадет из-за какого-то инцидента, он будет автоматически признан проигравшим.

От представителей вопросов не последовало, поэтому Машима-сенсей продолжил:

— Этот кабинет — ваше основное место действия. Как видите, у вас будет несколько мониторов, по два стола и два стула, а также два планшета. Конкретно здесь пройдут противостояние между классами A и C, в другом таком же кабинете специального корпуса — между классами B и D.

Сражаемся мы в формате один на один, это мало чем отличается от специального экзамена в конце прошлого года.

— Когда экзамен начнется, представители-авангарды всех классов займут свои места, и только после этого будет дан старт. Ядро и генерал в это время ждут в отдельном помещении. Теперь я перейду к порядку проведения специального экзамена.

На одном из нескольких мониторов Машима-сенсей отобразил текст.

* * *

Порядок проведения специального экзамена

Проводятся обсуждения между следующими ролями: обычный ученик, отличник, учитель, выпускник, младшеклассник, старшеклассник, предатель.

Подготовка

Представители классов произвольно формируют пять групп учеников по семь человек в каждой.

※ Одну и ту же группу нельзя будет задействовать несколько раз подряд, необходим перерыв.

※ Если участников меньше тридцати пяти, при необходимости ученик может состоять в двух группах.

1. Представители каждого класса с помощью планшета выбирают группы, которые примут участие в обсуждении.

2. Наблюдение за четырнадцатью участниками, по семь от каждого класса, осуществляется через мониторы.

Примечание: Обсуждение проводится раундами по пять минут.

3. В конце раунда оба представителя имеют право номинировать одного участника и указать его роль.

Примечание: номинировать можно до одного человека за раунд. Представитель может пропустить номинацию по своему усмотрению. Выбор делается через планшет, ограничение по времени — одна минута.

4. В зависимости от правильности выбора роли для участника происходит изменение жизней представителей.

Примечание: на этом этапе учитель и выпускник используют свои навыки.

Примечание: если хотя бы один представитель пропускает ход, отличник удаляет одного участника из класса (даже если отличник выбрал участника со специальностью, жизни у представителя не отнимаются).

Примечание: по окончании раунда класс покидают до двух учеников, выбранные представителями или отличником (при правильной номинации представителя роль участника раскрывается, при выборе отличника — нет).

5. Обсуждение завершается: когда удалены все обычные ученики или когда удалены все отличники.

Примечание: обсуждение также завершается, если представитель теряет все свои жизни.

Примечание: экзамен завершается при утрате всех жизней генералом.

Примечание: если оба генерала одновременно лишаются всех жизней, каждому назначается по одной жизни, и сражение возобновляется. Так будет продолжаться до выявления однозначного победителя.

Примечание: после обсуждения, а также при смене представителей наступает перерыв.

* * *

Нам постепенно раскрывали подробности специального экзамена. С новой информацией приоткрывалась и общая картина.

Пока Машима-сенсей пояснял отображенное на экране, он внимательно следил за реакцией представителей.

— В основном экзамен проходит согласно данному порядку — с первого пункта по пятый, — который повторяется по кругу. Вижу, несколько терминов вызывают вопросы, я объясню их по очереди. Сначала об «участниках» — это все остальные ученики, кроме вас, представителей. Экзамен строится вокруг «обсуждений», проводимых между участниками. Что касается этих обсуждений, взгляните сюда.

* * *

Обсуждения

* Обсуждение проводится для выявления ролей, присвоенных каждому из четырнадцати участников.

* Как только количество обычных учеников или отличников опускается до нуля, или представитель теряет все свои жизни, обсуждение завершается.

Примечание: оставшиеся ученики получат по пять тысяч приватных баллов.

* Представитель может вместо конкретной роли номинировать ученика как «участника со специальностью». К специальностям не относятся: обычный ученик, отличник и предатель. При таком номинировании конкретная роль участника раскрываться не будет.

* Ученики, исключая ожидающих представителей, могут наблюдать за ходом обсуждений через мониторы.

* Если оба представителя номинируют одного и того же участника в одном раунде, сначала будет произведен взаимозачет жизней.

Список ролей и количество человек

«Обычный ученик» — шесть-восемь человек.

Ученики, не имеющие особых привилегий.

При ошибочном выборе (включая номинацию «участник со специальностью») указавший представитель теряет одну жизнь.

«Отличник» — два человека.

При успешном выявлении отличника представитель-оппонент теряет три жизни.

При ошибочном выборе (включая номинацию «участник со специальностью») указавший представитель теряет две жизни.

Отличники осведомлены друг о друге.

Если хотя бы один представитель пропускает ход, в конце раунда отличник выбирает одного участника, который покинет помещение (если отличников двое, право выбора дается одному случайным образом; отличник не может выбрать другого отличника).

«Учитель» — один человек.

При успешном выявлении как участника со специальностью представитель-оппонент теряет одну жизнь, при успешном выявлении как учителя — две жизни.

При ошибочном выборе указавший представитель теряет две жизни.

Навык: в конце любого раунда может защитить одного человека от удаления отличником, но только раз.

«Выпускник» — один человек.

При успешном выявлении как участника со специальностью представитель-оппонент теряет одну жизнь, при успешном выявлении как выпускника — две жизни.

При ошибочном выборе указавший представитель теряет две жизни.

Навык: в конце каждого раунда может узнать роль одного выбранного ученика. Однако роль предателя не раскроется, он будет отображен как обычный ученик.

«Младшеклассник» — один человек.

При успешном выявлении как участника со специальностью указавший представитель восстанавливает одну жизнь, при успешном выявлении как младшеклассника — две жизни.

При ошибочном выборе указавший представитель теряет одну жизнь.⠀

«Старшеклассник» — один человек.

При успешном выявлении как участника со специальностью представитель-оппонент теряет одну жизнь, при успешном выявлении как старшеклассника — одну жизнь, а также указавшему представителю раскрываются роли двух случайных участников.

При ошибочном выборе указавший представитель теряет одну жизнь.

«Предатель» — ноль-два человека.

※ За весь период проведения экзамена каждый класс может использовать данную роль только один раз.

Представитель может назначить предателем одного участника обсуждения из класса противника.

Представителю, назначившему предателя, в каждом раунде случайным образом раскрывается роль одного участника (за исключением отличника).

При ошибочном выборе (включая номинацию «участник со специальностью») указавший представитель теряет две жизни, а также представитель-оппонент восстанавливает право назначить предателя.

Если отличник попытается удалить из помещения предателя, сработает отмена, и удаление не состоится.

Предатель может быть устранен: в результате ошибочного выбора оппонента, либо если выявлен в ходе диалога. Раскрытие предателя происходит только через диалог с представителем.

Награды за роли

* Обычные ученики в случае победы получают по десять тысяч приватных баллов.

* Отличники за каждый выбор участника со специальностью получают по пять тысяч приватных баллов. Также отличники в случае победы получат пятьсот тысяч приватных баллов.

* Учитель и выпускник, если к концу обсуждения не удалены из помещения, получают пятьдесят тысяч приватных баллов.

* Старшеклассник и младшеклассник, удаленные из помещения отличником, получают пятьдесят тысяч приватных баллов.

* Предатель, оставшийся в помещении до конца обсуждения, получает на выбор: пять миллионов приватных баллов или пятьдесят классных очков.

* * *

Объясняя роли и действия участников, Машима-сенсей взял в руки планшет, который мы будем использовать на экзамене, и вывел его содержимое на экран.

На планшете в качестве примера было приведено четырнадцать имен участников и кнопка пропуска хода. Пропуск хода нужно подтвердить дважды. Для номинации же требуется нажать на имя, затем выбрать роль из списка, после чего подтвердить выбор. Обычных учеников указывать не нужно, поэтому в списке их ролей не было.

— Представители — это ключ к победе класса, однако и ваши одноклассники оказывают большое влияние на исход. Правила, возможно, кажутся запутанными, но вы уже проходили через нечто подобное на первом году обучения во время экзамена на лайнере. Вспомните о нем, и тогда вам будет легче понять.

Экзамен на круизном лайнере, когда мы были первогодками. Своими правилами он походил на игру «Мафия», пусть я в то время ничего о ней и не знал. Нам нужно было найти ученика, которого называли «целью».

Тогда я, правда, не знал про эту игру, потому что был мало знаком с реальным внешним миром. Но с тех пор я получил весьма неожиданные знания — то же, наверное, своего рода развитие.

Кстати, на том экзамене на круизном лайнере, помнится, за инструктаж также отвечал Машима-сенсей.

И вот так за воспоминаниями о прошлом я и слушал его речь.

— Допустим, оба представителя успешно выявили роли, в этом случае произойдет взаимозачет. Однако с младшеклассниками есть нюансы. Например, если А выявит младшеклассника, а Б — учителя, то в результате вычитания А восстановит одну жизнь.

Стало быть, отобразят нам сразу итог.

— Возможно, как представителям, вам захочется вмешаться в обсуждение, тем не менее вы можете лишь слушать и наблюдать за происходящим через мониторы, но не давать указания. И повторюсь, ожидающие своей очереди представители за ходом обсуждения наблюдать не могут.

Четырнадцать участников проводят обсуждение, они же влияют на его исход. Сражающиеся представители, с другой стороны, наблюдают и имеют право удалять учеников. Любопытно, что такое же право появляется у отличника, если кто-то из представителей пропускает ход.

Если, предположим, представитель с незаурядными способностями участвовал бы в обсуждении, то он смог бы сам разоблачать подозрительных учеников и расспрашивать, узнавая роли — но через мониторы это сделать нельзя. Получается, что большая часть умозаключений возложена на участников.

— Некоторые роли могут значительно повлиять на жизни представителя. Среди таких выделяется так называемый предатель, которым можно воспользоваться лишь один раз, — эта роль единственная, способная изменить ваше положение на противоположное. Допустим, A назначает предателем одного ученика класса B, и до тех пор, пока предатель остается в обсуждении, каждый раунд классу A будет открываться роль одного участника, кроме отличника. Чем дольше его не раскрывают, тем больше вреда он наносит. Но если слишком поторопитесь и неправильно укажете его, то не только потеряете жизни, так еще и восстановите оппоненту право на предателя.

Предатель на этом специальном экзамене мог и сильно помочь, и пустить все под откос. Вот почему изначально каждому классу дается лишь одно право на него.

Тут можно поступить по своему усмотрению: сделать ход первым, завладеть инициативой и вырваться вперед прямо на старте, понадеяться на ошибку противника, которая позволит воспользоваться правом вновь, оставить право ядру и генералу с расчетом на то, что они отыграются.

Есть еще один момент, который меня зацепил: пока получается так, что предателя не устранить простым номинированием.

— Теперь разберем, как найти предателя и вывести его из обсуждения… В этом случае действуют особые правила: в конце каждого раунда представитель может вызвать одного ученика своего класса и посредством «диалога» установить, является ли тот предателем.

* * *

Диалог

* В конце каждого раунда по запросу представителя проводится диалог один на один в отдельной комнате.

※ В ходе диалога запрещено обсуждать ход специального экзамена, а также детали правил его проведения.

1. Диалог начался.

2. Участник признается в предательстве или утверждает обратное. На следующий шаг можно перейти только после того, как участник даст ответ.

3. Представитель делает выбор: признать участника предателем или невиновным.

4. Итог.

Если участник — предатель:

А) Участник сознается в предательстве, представитель подтверждает. Раскрытие ролей прекращается, но предатель не получит награду.

Б) Участник сознается в предательстве, представитель признает его невиновным. Представитель теряет пять жизней.

В) Участник отрицает вину, представитель признает его предателем. Предатель исключается из школы.

Г) Участник отрицает вину, представитель признает его невиновным. Представитель теряет пять жизней.

Если участник — не предатель:

А) Участник сознается в предательстве, представитель подтверждает. Представитель теряет одну жизнь.

Б) Участник сознается в предательстве, представитель признает его невиновным. Штраф не накладывается.

В) Участник отрицает вину, представитель признает его предателем. Представитель теряет одну жизнь.

Г) Участник отрицает вину, представитель признает его невиновным. Штраф не накладывается.

* * *

Выходит, сперва предатель говорит, виновен он или нет, а решение выносит уже представитель.

Было бы странно, если не предатель притворится таковым, тем не менее этот пункт добавили, скорее всего, как предосторожность.

— Во время экзамена представители могут в любой момент перепроверить правила на своих планшетах. Если возникнут вопросы, также можете обращаться. Экзаменаторы ответят, в допустимых рамках, понятное дело.

Нюансов многовато, конечно. Для учеников, которые могут столько всего удержать в голове, проблем нет, но кто-то ведь наверняка захочет еще раз ознакомиться с правилами. Неплохо, что они это учли.

— Я тут подумал… Если позволите.

До этого момента представители слушали молча, однако Санада прервал тишину.

Машима-сенсей дал разрешение задать вопрос, после чего Санада встал и слегка поклонился остальным представителям.

— По поводу правил. Разве предатель, которого мы укажем в группе противника, не раскроет себя сразу? Да, если он останется до конца обсуждения, то можно получить пятьдесят классных очков, что немало. Предатель, быть может, загорится постараться на благо класса. Или ради личных средств, это уже зависит от самого человека. Но если предатели поймут, как сильно вредят своим присутствием, разве большинство не захотят сходу выдать себя, пусть даже через мониторы?

В обсуждениях, где все равны, любое слово участника может оказаться «ложью», и установить истину будет не так просто. Однако, как и сказал Санада, предатель — особый случай. Пользуется им лишь противник, и вряд ли сразу несколько человек станут выдавать себя за предателя. Другое дело, если настоящий предатель захочет сбить с толку своих одноклассников, однако подобное можно даже не принимать в расчет.

— Вопрос справедливый. Но это исключено. Причина проста, участники слушают «альтернативный инструктаж», отличный от вашего.

— Альтернативный?..

— Именно. Изложенные вам правила и условия победы представителей сообщаются в ограниченном виде. Они не знают всех деталей. Для вас ключ к победе — отличники. Для участников суть экзамена сводится к обсуждению между обычными учениками, отличниками и прочими ролями.

Грубо говоря, сами по себе обсуждения на этом специальном экзамене значения не имеют.

Если бы всем было известно, что цель представителя — выявить отличников, участники могли бы, допустим, сговориться и раскрыть себя. Лгать представителю класса противника еще ладно, но смысла врать своему однокласснику нет.

Видимо, чтобы обойти этот момент, школа намеренно скрыла настоящие правила. Из-за этого у представителей теперь свой бой, а у участников — свой.

Разумеется, среди участников найдутся те, кто заподозрит что-то неладное. Возможно, кто-то в ходе обсуждения догадается, чем именно занимается представитель и как ведет сражение. Но, не зная самого главного — про номинацию представителями, ценности жизней и специфику ролей, — участники не станут действовать необдуманно. Они могут предположить, что раскрытие себя приведет к неприятным последствиям.

Также и с наградой предателя и связанными с ней рисками. Предатель изо всех сил будет стараться не выдать себя ради пятидесяти классных очков, даже если понимает, что рано или поздно его вызовут на диалог. Но когда вызовут, сознаться придется. Ведь если он соврет, а представитель выявит в нем предателя, то его ждет исключение.

Этот специальный экзамен потребует сразу несколько умений.

Важно досконально знать не только своих одноклассников, но класс противника. Из чего следует: сложность сильно зависит от того, насколько хорошо ты изучил манеру речи, жесты и обычное поведение каждого ученика.

Кроме того, хорошая проницательность и наблюдательность помогут не упустить из виду даже самые незначительные детали.

Представители могут общаться между собой, поэтому также нужна устойчивая психика, чтобы не пойти на поводу у противника.

С другой стороны, как и подозревала Чабашира-сенсей, физические способности тут не нужны, а академические мало на что влияют. И раз отсутствующих нет, решение Рьюена не назначить Хиёри представителем, возможно, весьма здравое. Она — ценный кадр в классе C, где красноречивых учеников маловато.Пока, конечно, нельзя сказать со всей уверенностью, но то, что экзамен не проверяет академические способности, и то, что Хиёри не стала представителем, — все это служит Рьюену попутным ветром.

Мы отправились в кабинет для ожидания и отдыха всех двенадцати представителей.

Естественно, по пути основной темой для разговора будет специальный экзамен.

Хорикита и Йоске обсуждали правила для участников.

— Напрямую мы не пересечемся вплоть до конца экзамена, и ответственности на нас лежит даже больше, чем предполагалось изначально. Да и другим ученикам, не представителям, тоже отведены важные роли.

— Пожалуй. Я бы даже сказал, что без помощи участников нам, представителям, не победить.

Если участник подойдет к обсуждению беспечно, то может с легкостью попасться на крючок класса противника, чей представитель затем догадается о роли и лишит тебя жизней.

Может быть и так, что участники, от которых мы должны получать важную информацию, пренебрегут обсуждениями, лишив нас возможности номинировать и отнимать жизни у представителя-оппонента.

Еще может быть так: подсказок нет совсем, и исход определит исключительно воля случая. Не самый желанный вариант развития — ну, разве что для классов, неуверенных в своих силах.

— Меня, правда, очень беспокоит Ике-кун и его братья по разуму. Смогут ли они понять правила?

Хорикиту волнует, будут ли они способны выполнять роли участников.

Она, наверное, хотела бы пойти к ним прямо сейчас и поговорить, доходчиво объяснив правила. То, что было для нас в порядке вещей, стало недопустимым в этом сражении.

— Совру, если скажу, что не переживаю вовсе, но другие классы в том же положении, — проронил Йоске, смотря в спины девяти человек.

— Это да. Мы в равных условиях… И участники тоже, для них это будут первые обсуждения такого рода, — согласилась Хорикита.

— Вряд ли у всех сразу все пойдет как по маслу. Это противостояние между классами, и можно подумать, что формат должен быть «семь на семь». Но на деле ученики из разных классов могут получить одну роль и стать товарищами. Только представьте, такое сотрудничество, так еще и на специальном экзамене в конце года.

Внезапное предложение объединить усилия с классом-соперником обычно принимается неохотно.

— Что из этого выйдет, — произнес Йоске, — честно скажу, даже вообразить не могу.

Он, видимо, пытался сообразить, но не смог и просто сдался.

За этим разговором мы очень быстро добрались до места назначения.

Войдя в помещение для ожидания, мы заметили отличие от предыдущего кабинета, а именно наличие всего лишь двух экранов. Еще здесь было двенадцать стульев, и больше ничего.

— Во время ожидания вы можете по этим экранам отслеживать ход экзамена в реальном времени. Однако отображаться будут лишь оставшиеся жизни и результат поединка. О том, как проходит сам экзамен, вы узнать не сможете.

На левом экране был показан пример.

* * *

Результат

Класс 2-B: авангард — , оставшиеся жизни — ноль.

Класс 2-D: ядро — , оставшиеся жизни — четыре.

Класс 2-B, ядро — . Немедленно пройдите в кабинет для представителей.

Осталось времени: десять минут.

* * *

— Когда между представителями выявится победитель, вы узнаете об этом по экрану. На втором будут отображаться только результат классов A и C.

По экранам мало что можно понять: никаких подсказок относительно стратегий.

— И еще, вам, представителям, запрещается до окончания экзамена передвигаться между этажами. Что касается походов в уборную, можете выходить по своему усмотрению, но только в период ожидания. Если не уложитесь в десятиминутный перерыв, отведенный на смену представителей, будет наложен штраф. Имейте в виду.

Должно быть, это нужно затем, чтобы отделить нас от участников. Изъяли телефоны, провели личный досмотр, запретили покидать этаж — все для того, чтобы мы не могли обмениваться информацией. Можно попробовать найти какой-нибудь способ связи, однако мы определенно находимся под пристальным наблюдением. Лучше свести подозрительные действия к минимуму.

— А теперь представители каждого класса должны посовещаться между собой в тройках, выбрать тридцать пять человек и сформировать из них по пять групп. У вас один час.

Следуя указаниям Машимы-сенсея, я подошел к Хориките и Йоске.

Класс Ичиносе тоже сформировал небольшой круг из трех человек.

А вот с классами Рьюена и Сакаянаги было иначе, они хоть и встали поближе друг к другу, но ни о каком совещании даже речи не шло.

— Я так понимаю, группы они составят в одиночку, — не удивившись, пробормотала Хорикита.

— Да уж, наверняка они изначально не собирались прислушиваться к мнениям одноклассников, — кивнул Йоске со слегка разочарованным видом, но по-прежнему улыбаясь.

— Я бы, откровенно говоря, не отказалась от совета, если он у вас есть, — спросила Хорикита о нашем мнении, не определившись, как распределить одноклассников.

— Думаю, надо сформировать группу только из выдающихся учеников. Ее нельзя будет выбирать каждый раз, зато так у нас появится козырь. Как тебе?

Под «выдающимися» имеются в виду не преуспевающие в учебе. Тут речь об умении схватывать все на лету и чувствовать атмосферу, а также о развитых коммуникативных навыках. Хорошо еще, если такие ученики могут не привлекать к себе ненужного внимания.

— Может, на этом экзамене Кушида-сан справилась бы лучше меня, — произнес Йоске.

— Теперь уже ничего не поделать. Мы решали лишь на основе того, что нам сказали.

Понятное дело, если бы мы знали все с самого начала, то выбрали бы наиболее подходящих людей, как, впрочем, и остальные классы.

— Кстати о Кушиде, ее ведь можно считать выдающейся ученицей?

— Пожалуй. Уверен, Кушида-сан внесет свой вклад, — согласился со мной Йоске, после чего посмотрел на Хорикиту.

— Нам пришлось пойти на большие жертвы, чтобы оставить ее. Пусть теперь отрабатывает, — с этими словами она выбрала на планшете наиболее сильных учеников, сформировав из них группу.

Хорикита время от времени спрашивала у нас совета, и каждый раз ей, после тщательных раздумий, отвечал Йоске. Я же от себя почти ничего не добавлял, если меня не спрашивали, и просто наблюдал со стороны. Хориките, занявшей место ядра, нужно было создать такие группы, которые, по ее мнению, обеспечили бы победу.

— И все же… Хорикита-сан, узнав правила, что ты думаешь насчет этого экзамена? — спросил Йоске. У него явно были свои мысли, и он захотел сверить их.

— Я, конечно, не ждала, что справиться можно будет одними академическими или физическими способностями, но удивилась все-таки изрядно. Что тогда определит исход?.. Если это идеальная группа, то какой она должна быть?

— Хм, знаешь, меня тоже терзают такие сомнения. Если в группе будут ученики вроде Кушиды-сан, достаточно ли этого, чтобы урвать победу?

Основным полем боя между представителями станут обсуждения учеников из двух классов. Сами участники не знают об условиях победы представителей и прочей информации, от них требуется только придерживаться своих ролей, и рассчитывать на их помощь не приходится.

Иными словами, не так важно, выдающиеся в группе ученики или нет. Главное — кто из представителей сможет раньше вычислить отличника и другие роли в ходе обсуждения между четырнадцатью участниками.

— У представителя должен быть наметан глаз и развито чутье, чтобы увидеть правду.

— Ты прав… А раз так, наш противник, возможно, еще более опасный, чем можно себе представить.

Тут Хорикита украдкой бросила взгляд в сторону Ичиносе. К счастью, их компания вовсю занималась созданием групп, поэтому на нас никто не смотрел.

— Хуже всего то, что она может понимать наш класс лучше меня или даже тебя, Хорикита, — сказал я.

— Возможно…

Я же нахожу этот специальный экзамен крайне занимательным. Особенно высоко оценил то, что представители могут победить несколькими способами.

В основном ведь как, на чьей стороне перевес, уже можно понять на этапе объявления экзамена, но сейчас шансы есть у каждого лидера, все зависит лишь от выбранного метода. Победить мог кто угодно.

Группы создавала Хорикита, Йоске был ее советником. Наблюдая за процессом, я подумал, что надо кое о чем попросить. Все из-за важного средства, которое я извлек из озвученных правил.

— Это не относится к группам, но у меня есть одна просьба. Можете уступить мне право на предателя? — произнес я.

Пальцы Хорикиты над экраном планшета замерли.

— Опять ты со своими безумными просьбами. Ты же мне еще и условия поставил, забыл? Я рассчитывала на этот козырь, раз уж нахожусь на позиции ядра.

Очевидно, Хорикита была полна решимости сразить генерала противника. И она захочет воспользоваться предателем, потому что он — крайне полезное оружие. Вот почему я заговорил об этом именно сейчас.

— Нет? Не уступишь?

— Посмотрим! Начнем с главного, зачем тебе?

Без этого ты победить не сможешь? — словно бы спрашивала она.

— Противником будет сама Ичиносе, и судя по правилам экзамена, она будет весьма грозной. Если ты, ядро, победишь ее, то это замечательно. Но если проиграешь, так еще и после утраты права на предателя, у нас могут быть проблемы. Лучше поберечь его на всякий случай.

— Я понимаю, к чему ты ведешь. Может, ты и прав. Но я не могу согласиться на такое, если, конечно, не смягчишь свои условия.

Если право будет у меня, Хорикита должна победить Ичиносе, за которой это право сохраняется. А с учетом разницы в жизнях фора выходит слишком большой.

— Ладно, поступим следующим образом. Если право достанется мне, и при этом я проиграю, то буду во всем помогать твоему классу до самого выпуска. Возьму на себя любую роль в любое время, стоит тебе только захотеть. Что скажешь?

— То есть ты берешь назад свои слова про жалкие полгода?

— Да.

— Надо же, предлагаешь всестороннюю поддержку на регулярной основе. Ты, похоже, уверен, что с предателем ни за что не проиграешь… Хорошо, тогда по рукам.

Кто бы мог подумать, что предложенный мною срок еще и поможет мне…

— Слушай, раз такое дело, я и проиграть готова. Может, мне ничего не делать вовсе? — издевательски улыбнувшись, сказала Хорикита.

Разумеется, халтурить она ни за что не будет.

На создание групп отвели час, однако все классы без особых трудностей справились примерно минут за сорок, после чего Машима-сенсей собрал планшеты. Теперь же осталось лишь занять свободные места и ждать сигнал к началу специального экзамена…

Но даже после объявления всех правил моя первоначальная задумка не изменилась. И, повинуясь своему желанию, я решил оставить след. Ради чего мельком глянул на Рьюена. Наши взгляды пересеклись почти сразу, и я намекнул, что хочу встретиться в коридоре.

Видимо, он понял мой сигнал, поскольку тут же вышел из кабинета.

— Я отойду в туалет ненадолго, — предупредил я Хорикиту и Йоске, после чего направился в коридор специального корпуса.

Стоило выйти за дверь, как вслед за мной кабинет покинул еще один человек.

— Аянокоджи-кун, — тихо произнесла Хошиномия-сенсей, стараясь не нарушать царившую в коридоре тишину. — Идешь в уборную? Можно тебя на минутку?

Я остановился и обернулся, в этот момент Хошиномия-сенсей подошла ко мне. Остановилась на расстоянии вытянутой руки.

— Удивительное дело, сегодня ты будешь представителем. Не ожидала.

— Правда? Я участвовал и на специальном экзамене в конце прошлого года, — сказал я, считая такое сравнение уместным, на что Хошиномия-сенсей лишь хмыкнула.

— Мой класс загнан в угол. Он уже класс D, понимаешь? С тобой шансов у нас еще меньше. Мне это ой как не нравится, знаешь? — честно сказала она, не став ходить вокруг да около.

Мне показалось, Хошиномия-сенсей уже вышла далеко за рамки допустимого для учителя, но об этом, пожалуй, лучше промолчать.

— Я не считаю класс Ичиносе легким противником. Совсем напротив, это будет сложный бой. Когда нам раскрыли правила, я понял, что преимущество явно не за нами.

— Мне все равно, за кем преимущество. Самое главное — результат, то есть победа.

Верно, нет смысла цепляться за что-то неопределенное.

— Отчасти соглашусь. Но все, что мы можем сделать сейчас, так это бросить все силы на предстоящем пое…

— Уступи нам победу! — перебила меня Хошиномия-сенсей. — Я хочу, чтобы ты аккуратно слил.

Канзаки уже предлагал мне подобное, но она сделала это куда прямолинейнее.

— Вы просите невозможного. Как человек, которому доверили роль генерала, я не могу пустить все на самотек.

— Не за бесплатно. Что, если я как следует тебе отплачу?

— Сомневаюсь, что вы можете дать то, что оправдает отказ от победы. К тому же вы учитель, Хошиномия-сенсей. Вы так негласные правила не нарушите?

Настороженно озираясь по сторонам, Хошиномия-сенсей подошла еще на полшага ближе.

— Я не могу проиграть Сае-чан. Ради победы я готова пойти на что угодно.

— Понятно. Смотрю, позиция учителя вас не волнует.

— Да.

— Итак, тогда я спрошу: чем вы собираетесь мне отплатить?

— Чем угодно, что в моих силах. Например, если заранее узнаю о специальных экзаменах на третьем году, могу по секрету сообщить тебе.

Мне правда было интересно узнать, но ее ответ превзошло мои ожидания. Не будь она уверена на сто процентов, что при мне нет диктофона, то даже не стала бы шутки ради предлагать подобное.

— Раз вы готовы зайти так далеко, то могли просто снабжать информацией свой класс.

— С ними не сработает. Они не смогут играть грязно. Даже если предложу, не примут. Еще и отговаривать меня начнут.

Несмотря на жажду победы, Ичиносе не станет так просто пачкать руки. Она без раздумий остановит Хошиномию-сенсей, которая может поставить под удар свое положение учителя. И та, похоже, сама это прекрасно понимает.

— Но ты этого не сделаешь, верно, Аянокоджи-кун? Ты воспользуешься информацией ради своей выгоды.

— Предложение хорошее, но слишком уж рискованное. Так что позволю себе отказаться.

Хошиномия-сенсей и сама должна понимать: на такую опасную затею я не соглашусь.

— Тогда что ты хочешь? Конкретно.

— Я? Особо ничего. Это же вы ко мне обратились.

— Гх… Должно быть что-то! Точно! То, что могу сделать… только я.

Хошиномия-сенсей вытянула правую руку и аккуратно коснулась моего уха.

— Предлагаете почистить мне уши?

— Брось свои шутки. Ты ведь понял, о чем я.

Она готова сделать что угодно, и ей неважно, как это будет выглядеть со стороны. И все же вступать в сговор с Хошиномией-сенсей — один сплошной риск, какую бы награду она не предложила.

Казалось бы, отмахнуться от глупого учителя, жаждущего победы, не составит труда, но на деле не все так просто. Ее стремление пойти на все определенно неподдельное. Допускаю, она может поймать меня на слове, а потом использовать это против меня. С ней нужно быть осторожнее.

— У тебя такой неприятный взгляд, Аянокоджи-кун. Будто… ты читаешь мои мысли.

— Все, что вы сейчас можете, так это поверить в победу класса Ичиносе.

— Это значит, победу ты нам уступать не намерен?

Стоя лицом к Хошиномии-сенсей, я сделал шаг назад.

— Разве не очевидно? Классы Ичиносе и Хорикиты по разные стороны.

— Я многое могу сделать, ты это понимаешь?

— Звучит интересно. Буду ждать с нетерпением. Мне пора, — сказал я, затем развернулся и отправился в сторону туалета.

Хошиномия-сенсей не пыталась меня ни догнать, ни окликнуть.

Глава 5. Контратака Кацураги

Началось противостояние Хираты и Хамагучи, и вместе с тем в другом кабинете в битве представителей столкнулись еще два ученика. По мониторам они наблюдали, как собирались участники.

* * *

Первое обсуждение

Участники

Класс 2-A: Шимизу Наоки, Мачида Коджи, Йошида Кента, Фукуяма Шинобу, Мотодой Чикако, Яно Кохару, Роккаку Момоэ.

Класс 2-C: Сонода Масаши, Ода Такуми, Ямада Альберт, Йошимото Косэцу, Исояма Нагиса, Ямашита Саки, Киношита Минори.

* * *

Класс A против класса C, авангарды Санада и Нишино.

— Здравствуй, Нишино-сан, — поприветствовал Санада, первым заняв место. Оставшись в кабинете наедине, он чувствовал легкое возбуждение.

Санада всегда был вежлив в разговоре со сверстниками, исключением не стал даже оппонент, которого ему нужно победить. Нишино, с другой стороны, не особо нравились люди вроде Санады. Она знала о своей грубоватости, а еще предпочитала непринужденный тон, потому что распинаться ей было не по душе. Уже только поэтому она предполагала, что не сможет поладить со слишком благовоспитанными.

Но прямо сейчас ее чувства приязни и неприязни отошли на второй план. Ведь эти чувства меркли на фоне огромного напряжения, которое парализовало, — ей доверили роль авангарда на такой важной сцене. Нишино не робела перед откровенными хулиганами, вроде того же Рьюена, но ей была непривычна серьезная атмосфера решающего экзамена. Хотя она и выступала авангардом, но все-таки представляла класс. Естественно, она ощущает вес ответственности.

Нишино считала, что не станет представителем. Внезапно выбор Рьюена пал на нее. И сейчас она жалела, что так просто согласилась. Она встала столбом и не садилась — было очевидно, что ни о каком спокойствии речи не шло. Санада гадал, стоит ли ей как-то помочь.

— Ниши… — начал он, но сдержался. Понял, что неуместная доброта может обернуться против него. Если оппонент выбит из колеи, можно сыграть на этом. Санада избавился от чувства вины и сделал несколько глубоких вдохов.

Ровно в тот момент, когда Нишино наконец-то села на стул, экзамен начался, будто ее только и ждали.

— Обсуждение начинается, — раздалось объявление, и мониторы включились.

— Приступаем к специальному экзамену в конце года. Роль каждого ученика отображается на планшете. Подтвердите ее перед первым обсуждением.

По ту сторону бездушных мониторов участники занимали свои места. Времени успокоиться никто не давал, и вот обсуждение началось. Нишино, по-прежнему напряженная, смотрела лишь на мониторы и не обращала внимания на Санаду.

— Э-э… А когда они успели проверить роли?..

Нишино не могла вспомнить, хотя это было всего мгновение назад. Не успела опомниться, а уже что-то где-то шло, из-за чего она запаниковала.

И ведь видео перед глазами — это не запись, его не поставить на паузу и не перемотать назад. Скоротечные разговоры участников проникали в уши Нишино. И сразу вылетали. Она не могла удержать в голове хоть одну фразу и тем более что-то понять.

— Теперь ваш черед номинировать или пропустить ход. У вас одна минута.

— Э? Что… уже прошло пять минут?..

Нишино сбило с толку, когда объявили о завершении первого раунда. Она невольно опустила взгляд на планшет. На экране отобразился список из четырнадцати человек.

Здравый смысл подсказал бы пропустить назначение, раз подсказок нет, но из-за растерянности Нишино просто пялилась на имена. Само собой, время не останавливалось.

Ее глаза зацепились за Йошиду, и она попыталась вспомнить прошедшее обсуждение. Помнила она мало, но было в нем что-то подозрительное, как ей показалось. Смутное воспоминание внезапно стало ярким.

Поведение и слова Йошиды — непонятно только, реальные или придуманные — словно бы кричали о том, что он был отличником. Борясь с головокружением, Нишино одеревеневшими пальцами провозилась с планшетом. Как-то она справилась до того, как истекло время…

— Нишино-сан теряет одну жизнь из-за неправильного назначения.

Опрометчивое и спонтанное указание отличника стоило ей одной жизни. Санада, молча наблюдавший за Нишино, спокойно и без спешки решил пропустить ход.

— Так он не отличник?.. В смысле… Не понимаю…

Быть может, из-за растерянности, но Нишино говорила сама с собой так громко, что ее услышал Санада.

Учитель своим навыком отменил выбор отличника, поэтому из класса вышел только один человек.

Второй раунд обсуждения начался с тринадцатью участниками, время шло, а Нишино так и не пришла в себя. Как и в первом раунде, она пребывала в растерянности.

Не зная, что делать, она впервые отвернулась от мониторов и посмотрела на Санаду. Тот почувствовал на себе взгляд и сделал вид, что не замечает, затем, притворяясь, будто раздумывает над номинированием, выбрал пропуск.

Не сказать, что он прямо мастер обмана, тем не менее это отлично сработало против озадаченной Нишино. Она снова решила номинировать участника без веских доказательств.

— Нишино-сан теряет две жизни из-за неправильного назначения.

И опять прогадала. То же было и в первом раунде, только на этот раз рана оказалась глубже. Номинированный Фукуяма вышел из класса.

Нишино потеряла в сумме три жизни и могла проиграть почти в самом начале экзамена — Санаде необязательно даже искать отличника, ему достаточно определить конкретную роль. Тем не менее он решил, что лучше и дальше пропускать назначения. Понадеялся, что Нишино сама себя закопает.

Однако к третьему раунду она растеряла остатки уверенности и отказалась от номинирования.

Итог таков: оба представителя пропустили ход, и из-за выбора отличника класс покинула Исояма.

Во время обсуждения Санада наблюдал за Нишино и подметил, что она в основном смотрела на участников из класса A, то есть из класса-соперника. И потому не могла увидеть всю картину, так как сосредоточилась лишь на сражении между классами A и C. Санада же понимал, что при наблюдении за участниками важно не делить их по классам, поэтому не зацикливался на классе C.

Пока Нишино внимательно изучает один класс A, преимущество за Санадой: он хорошо знал своих одноклассников.

Начался четвертый раунд. Тут-то в обсуждении и наметился значительный прогресс. Шимизу выдал себя за выпускника и сказал, что Киношита — не отличник. Однако тут же вмешался Йошимото, заявив, что на самом деле выпускник он, а Киношита была отличником. Очевидно, либо один из них соврал, либо соврали оба.

Наступил черед для четвертого номинирования. В этот раз Санада потратил время на раздумья, но в самый последний момент остановился на очередном пропуске. Его подмывало назначить кого-нибудь, но не хватило уверенности. Зато Нишино, уже прижатая к стенке, наконец-то получила ценную информацию, которую ей очень не хотелось упускать. Она вполне могла проиграть, ведь Санаде надо всего лишь угадать роль, и ей оставалось лишь рисковать.

Она подумала, что было бы хорошо, если признавшийся Шимизу действительно оказался выпускником, но из осторожности назначила его как участника со специальностью.

И вот что из этого вышло…

— Нишино-сан теряет две жизни из-за неправильного назначения.

Шимизу, провозгласивший себя выпускником, на самом деле был отличником. Нишино себя же и погубила. Санада победил авангард, не потеряв ни одной жизни.

— У вас осталось ноль жизней, Нишино-сан, пожалуйста, выйдете из кабинета.

— Что за… Ерунда какая-то!..

Нишино злилась на себя и на экзамен, но пока не чувствовала обиду, и в этот момент ей велели уйти.

— Фух… Хорошо, что мне попалась Нишино-сан…

Санада победил с одними пропусками, так ни разу никого и не номинировав.

— Наверное, лучше всего, если я не буду спешить…

Понаблюдав за несколькими раундами обсуждений, он понял, что отличить правду от лжи по мониторам непросто. Поэтому, пока ждал следующего оппонента, мысленно успокаивал себя и готовился.

В перерыве, однако, Санаду одолели смешанные чувства.

У него не получалось искренне радоваться полной победой над Нишино.

Он учился в этой школе почти два года и до сих пор не свыкся с понятием победы. Свет и тень — за победителем всегда следует проигравший. Принять эту реальность Санада не мог.

— Плохо дело… Я должен постараться, ради класса…

Прошло примерно пять минут, когда в кабинет вошел представитель-ядро класса Рьюена.

Отбросив мрачные мысли, Санада встал и поприветствовал прибывшего с улыбкой на лице.

— Здравствуй, Кацураги-кун, — сказал он то же, что говорил Нишино. — Давно мы не говорили.

— Да, много времени прошло.

Два человека смотрели друг на друга. Когда учились в одном классе A, они не были особо близки, но и не враждовали. Просто одноклассники, вот кем они были.

— Когда я узнал правила специального экзамена, сразу понял, что ты будешь представителем.

Услышав это, Кацураги остановился и кое-что прочел по выражению лица Санады.

— Похоже, Нишино далась тебе легко.

— Легко ли… Я почти ничего не делал. Просто она не смогла совладать с экзаменом. Пока мы не начали, я бы хотел спросить, почему Нишино-сан вообще стала представителем? Уверен, в твоем классе нашлись бы куда более подходящие ученики… В смысле, она, конечно, старалась, и у нее есть сильные стороны, но…

Санада обозначил, что ни в коем случае не принижает Нишино, тем не менее ему казалось, что были кандидаты получше. Он признавал, что она могла быть заменой представителя, но в том-то и дело, что лишь могла: класс Рьюена сдавал экзамен без отсутствующих.

— Не знаю. Не меня надо спрашивать. Представителей выбирал Рьюен.

— Понял. Если одолею тебя, то смогу узнать ответ?

— Да, — подтвердил Кацураги, после чего не спеша сел на стул. — Но не надейся, что бой будет легким. Тебе нужен Рьюен, чтобы узнать, почему он выбрал Нишино, а мне нужна Сакаянаги, уже по своим причинам.

Кацураги ясно давал понять: он хотел победить не только Санаду, но и Кито.

— Прошу, будь полегче со мной.

Затем в кабинете воцарилась тишина. Двое представителей больше не говорили друг с другом, они ждали начала обсуждения.

* * *

Первое обсуждение

Участники

Класс 2-A: Сатонака Сатору, Цукасаки Тайга, Сугио Хироши, Моришиге Такуро, Танихара Мао, Цукаджи Шихори, Ямамура Мики.

Класс 2-C: Ибуки Мио, Иноуэ Тоа, Окабэ Фую, Сузухира Миу, Морофуджи Рика, Яджима Марико, Юбэ Йошика.

* * *

— Начинается первое обсуждение, — прервало тишину объявление.

Мониторы показывали всех участников с разных ракурсов.

Санада и Кацураги молча наблюдали за четырнадцатью учениками.

Для новых групп это обсуждение было первым опытом. И они начали также, как и прошлые участники, — со сдержанных попыток что-либо прояснить.

Непросто сейчас выявить их роли.

Следующие пять минут они действовали осторожно и проверяли друг друга. В первом раунде намеков будет мало, однако Санада смотрел пристально, не желая даже моргать. В прошлой битве против Нишино, а именно во второй половине, он сосредоточился на своих одноклассниках, теперь же снова обозревал всех.

Обсуждение, такое, казалось, продолжительное и вместе с тем короткое, закончилось, настала пора представителям выбирать.

— Теперь ваш черед номинировать или пропустить ход. У вас одна минута.

Первое назначение. Санада решил придерживаться той же стратегии, которая сработала против Нишино, пока не получит надежной информации. Если поспешит, скорее всего, повторит ее судьбу.

У Санады до сих пор было пять нетронутых жизней. Авангард мог ошибиться меньше раз, чем ядро, но то, что он вышел сухим из воды, давало многое. Даже если Кацураги выявит отличника, у Санады все равно будет две жизни — а с таким количеством он мог рассчитывать на контратаку.

Однако пока он не спешил пропускать назначение. Вместо этого потратил время на раздумывание, сделав вид, будто уже собирается кого-то номинировать.

Кацураги, для которого этого был первый раунд, вел себя иначе, он следил за каждым движением Санады, причем в открытую.

— Опыт дал тебе преимущество?..

— Возможно. Скажу так, кое-что из текущего обсуждения я почерпнул, — намекнул он на то, что смог получить несколько подсказок.

Но эта нарочитость обернулась против него, и Кацураги в то же мгновение прищурился. Он пытался разгадать мысли Санады, его тактику.

Оба представителя не касались планшетов, обратный отсчет продолжал свой ход.

— Не уверен в номинации? — спросил Кацураги, заметив, что палец Санады завис над экраном.

— Что-то вроде того. Подозрительны несколько участников, вот думаю, может, стоит сейчас рискнуть.

Он тянул время как мог, притворяясь, будто готов указать роль для ученика. Надеялся таким образом подстегнуть Кацураги сделать поспешное решение.

— А у тебя что, Кацураги-кун?

— Не могу сказать. Я уверен в одном, ты лучше понимаешь, что к чему, ведь совсем недавно столкнулся с Нишино. Поэтому не бойся, номинируй кого хочешь, — подтолкнул тот.

На этом специальном экзамене упреждающая атака могла поставить представителя в невыгодное положение. Кацураги сказал так, потому что пока не понял суть? Или наоборот, все понял и потому намеренно пытался спровоцировать?

Санада задумался, но расслабился, когда время подходило к концу.

— Нет, все-таки пропущу назначение. Не хватает полной уверенности.

Он наконец-то выбрал пропуск, и вскоре после Кацураги тоже закончил возиться с планшетом.

Санада напомнил себе, что торопится ни к чему, и что начать действовать можно со второго раунда.

Однако…

— Что же, ты поступаешь по-своему, я — по-своему.

— Э?..

— Оглашаю результаты: выбор Кацураги-куна, указавшего, что Моришиге-кун — участник со специальностью, оказался верным, Санада-кун теряет одну жизнь, — прозвучало объявление.

Кацураги был человеком осторожным, который скорее будет защищаться, чем атаковать, но он вдруг сделал смелый шаг в первом раунде — и не прогадал. Еще не начался второй раунд, а Санада уже потерял одну жизнь.

— Как… Как ты понял?

— Я бы тебя хотел спросить, как ты не понял? Моришиге ведь учится в твоем классе.

На первых пяти минутах обсуждения Кацураги наблюдал только за учениками класса Сакаянаги, а не за своими одноклассниками. Санада мало знаком с учениками класса Рьюена, и ему было трудно заметить что-то неладное в них за такое короткое время.

Изначально он считал, что лучше всего наблюдать за всеми сразу, но из-за этого упустил очевидное.

— И есть еще несколько подозрительных участников, которых ты, похоже, не заметил.

Кацураги делал то же самое, что и Нишино, но его внимательность была на совсем другом уровне.

— Ты полностью проигнорировал свою половину?..

— На обсуждение я выбрал группу со способными притворщиками. За пять минут они не выдадут себя. Ты поступил иначе. Неужели ты правда не увидел по лицу Моришиге? На нем же чуть ли не написано было: «Мне дали особую роль».

И верно, Моришиге вел себя беспокойно почти с того самого момента, как вошел в класс. Он опускал взгляд, иногда улыбался.

Кацураги, сосредоточившийся только на учениках из класса A, не упустил странное поведение Моришиге, который словно раздумывал, чью бы роль узнать. Гарантий, конечно, не было, и Кацураги не знал, какая конкретно у него роль, но он счел важным ударить первым и отнять жизнь у Санады, поэтому остановился лишь на специальности.

— Молодец, что еще сказать. Но в следующий раз так просто не будет.

Санада перед началом втором раунда уставился в мониторы, полный решимости собраться с духом. Но его беспокойный разум не мог определиться, на чем следует сосредоточиться. Только на классе A, как поступил Кацураги? Или на классе C, потому что он знает немногое? Или надо снова осмотреть всех?

Определиться он так и не смог, а вместе с тем начинался второй раунд обсуждения.

— Я более-менее представил твою стратегию, мне достаточно было учесть твою победу всухую, и сколько времени на это ушло. Скорее всего, ты никого не номинировал и позволил Нишино самой отнимать у себя жизни. Так?

Кацураги попал в точку, из-за чего Санада вымученно улыбнулся. Он все пробовал сконцентрироваться на обсуждении, но тщетно: его разум постоянно на что-то отвлекался. Не успел опомниться, и вот пять минут пролетели.

— Теперь ваш черед номинировать или пропустить ход. У вас одна минута.

— Я пропущу, — заявил Кацураги почти сразу после прозвучавшего объявления. И тут же полез в планшет.

Санада задумался, блефовал Кацураги или нет.

— Придется пораскинуть мозгами…

Ничего нового в обсуждении не прозвучало, но несколько учеников привлекли внимание. Очень вряд ли Кацураги упустил их из виду. Если он в самом начале сделал ход, то весьма вероятно, что и сейчас номинирует участника со специальностью. Другими словами, это мог быть и блеф.

— …

Санада осознал, как сильно его потрясла неожиданная потеря жизни в первом же раунде. Может, тогда стоило перейти в наступление, несмотря на риск? Вот о чем он думал в своем душевном состоянии.

В конце концов, в худшем случае он потеряет всего-то одну или две жизни из-за неправильного назначения.

— Если ты делаешь шаг назад… я делаю шаг вперед.

Поэтому Санада решил занять агрессивную позицию, как Кацураги в прошлом раунде.

Участников осталось двенадцать. Из ушедших специальность была достоверно у одного, шансы неплохие. Вопрос в том, кого номинировать: отличника, участника со специальностью, что реальнее, или конкретную специальность?

Чтобы сравняться, ему нужно выявить отличника и лишить Кацураги трех жизней. Так он и сделал — выбрал Морофуджи Рику из класса 2-C, указал нужную роль и нажал кнопку подтверждения.

Наступил короткий миг напряженной тишины. Затем…

— Санада-кун теряет две жизни из-за неправильного назначения.

— Тц… Ошибся…

Безжалостный промах. Морофуджи с раздосадованным видом вышла из класса.

Для Санады это была весьма горькая пилюля, ведь он был уверен в своем выборе. А теперь у него осталось всего две жизни.

— Действовать без достоверной информации. Непохоже на тебя, Санада, — заметил Кацураги, будто они все еще были одноклассниками.

— Так Морофуджи-сан вела себя немного странновато…

— Может, и вела. Но насколько ты знаешь ее? Что-то мне подсказывает, что совсем не знаешь. Ты должен был задуматься, почему она вела себя странно. Если Морофуджи была отличником, значит, у нее есть союзник. Когда ты один и когда вас двое — это большая разница, которая сильно скажется на поведении. Я бы, наверное, указал, что она участник со специальностью.

Прозвучало так, будто его отчитывают, тем не менее Санаде все же удалось сохранить спокойствие.

Ошибка стоила ему многого, но не всего: у него еще были жизни. Надо только преуспеть в следующем раунде, и тогда можно будет нанести серьезный удар по оппоненту.

Надо только, как же… Третий раунд. Две девушки, Иноуэ и Танихара, начали голословно называть друг друга отличниками. Их обвинения вскоре переросли в перепалку: «Это еще кто из нас ведет себя странно?» — «Ну не я же!». Потом вообще стали подниматься темы, не относящиеся к делу.

Обсуждение вдруг переросло в непонятно что. Впрочем, правила и не запрещали общаться о своем, поэтому прерывать бессодержательные разговоры было не за что.

Санада посчитал, что не может позволить сейчас сделать рискованный ход, и в третьем раунде ему оставалось лишь пропустить назначение. Кацураги проигнорировал двух выделяющихся девушек и номинировал Цукаджи, как участника со специальностью. Тем не менее он прогадал, и его семь жизней сократились до шести. Затем шла очередь отличника — казалось очевидным, что выберут Иноуэ или Танихара, но из класса ушел Сатонака.

Большую часть четвертого раунда снова взяли на себя две девушки. И опять отличник выбрал не кого-то из них, а Окабэ.

Осталось семь человек.

Очередное обсуждение мало что раскрыло, вариантов было немного. Если представитель выявлял участника со специальностью, это становилось явным, но выбор отличника ничего не прояснял — нельзя было понять, кто ушел, обычный ученик или нет.

Иными словами, неясно, сколько осталось участников со специальностью.

Санада хотел перейти к решительным действиям, но не давало его положение: одна ошибка приведет к концу. Он подумывал понаблюдать еще раунд. Надеялся, что это поможет сузить круг. Желание стало еще сильнее, чем в прошлом раунде.

Он уверился, что Кацураги тоже это испытывает. Вообразил удобное для себя развитие. Его тянуло пропустить назначение. Он поддался — нажал на кнопку пропуска. Теперь нужно было подтвердить два раза.

— Ты, наверное, пропустил? А я, пожалуй, воспользуюсь возможностью.

Санаде оставалось всего одно нажатие, но из-за слов Кацураги его палец замер над экраном.

Кацураги поторопился, видимо, посчитал, что его оппонент уже окончательно подтвердил пропуск.

Санада призадумался: если Кацураги угадает, следующего раунда может и не быть. Он поспешно отменил свой выбор, выбрал ученика, который был под вопросом, указал, что это участник со специальностью и нажал на подтверждение.

— Санада-кун теряет две жизни из-за неправильного назначения. У вас осталось ноль жизней, Санада-кун, пожалуйста, выйдете из кабинета.

Судя по объявлению, Кацураги сделал отнюдь не то, что сказал.

— Отличник… Снова ошибся… И все же Кацураги-кун, а что с твоей номинацией?

— Ты думал, что делаешь умный ход, но на деле лишь поддался моменту.

— В смысле?..

— Я пропустил назначение.

— Как это?..

— Я соврал. Сообразил, что лучше спровоцировать тебя на выпад, чем атаковать самому. Кажется, ты про это не подумал.

— Да?.. И правда… Я не подумал… — бессильно отозвался Санада.

Только теперь он осознал, как быстро бьется его сердце. Оно билось так и во время боя с Нишино, но он не обращал внимания, потому что видел: она волновалась еще больше.

Санада хотел потихоньку отнимать жизни у Кацураги, может, если повезет, даже победить. Однако решимость Кацураги выиграть была непоколебима, а его умозаключения — точны и просчитаны.

Санаде оставалось лишь принять сокрушительное поражение, ведь его превзошли во всем.

Проводив взглядом своего оппонента, Кацураги глубоко вздохнул.

— Я потерял всего одну жизнь. Не беда… Главное сохранять хладнокровие и двигаться дальше.

Кацураги скрестил руки на груди и подавил эмоции, готовые захлестнуть его. Он понимал, сейчас думать надо не о грандиозном — о мести, — а том, как победить ядро. Вот когда дойдет до генерала, Сакаянаги, тогда и можно будет дать волю своим эмоциям.

В дверь проскользнул Кито. И злобно пялясь на Кацураги, сел на свое место. Двое ни слова друг другу не сказали, казалось, уже началась молчаливая битва между ядрами.

Однако ситуация изменилась почти сразу.

Первый раунд прошел, и если Кацураги решил пропустить назначение, то Кито сходу номинировал ученика. Он нацелился на двух отличников среди четырнадцати участников, при том без единой подсказки.

— Кито-кун теряет одну жизнь из-за неправильного назначения, — прозвучало объявление.

Кито едва слышимо щелкнул языком, но его лицо не омрачилось.

Вероятность составляла 14,3%. Он знал это, когда рисковал с целью отнять жизни. Знал, поэтому остался спокоен.

— Это было смело, как раз в твоем стиле, Кито. Но что будешь делать дальше?

— Очевидно, что. Продолжу…

Лишившись одной жизни в самом начале, Кито, верный своему слову, попытался снова выявить отличника. Теперь вероятность составляла 16,7%.

— Кито-кун теряет две жизни из-за неправильного назначения.

И опять неудача. Что еще хуже, указанный ученик был либо учителем, либо выпускником, из-за чего он лишился двух жизней.

Даже Кацураги оторопел от такой безрассудности.

— У тебя теперь всего четыре жизни. Ты не остановишься?

— Еще чего…

— На этом специальном экзамене тебе не разгуляться. Уверен, ты не особо этому рад. Я знал, что сделать ты можешь немногое, но таких самоубийственных выпадов никак не ожидал. Сакаянаги-то хоть одобрила твои методы? Или это изначально ее идея?

Кито не потрудился ответить. Кацураги попал в точку — стратегию предложила Сакаянаги со словами, что если угадает хотя бы с одной номинацией, то это уже будет успех.

Вызвавшись стать представителем, Кито был намерен хоть как-то преуспеть, пусть он и знал, что это не его стезя. Шансы угадать одного участника не особо высоки, однако промахи позволительны, ведь стоят они одну-две жизни. От него сейчас требовалось одно, это пытаться снова и снова до тех пор, пока оппонент не начнет номинировать сам.

План его действий предопределен, и он не изменится. Но, естественно, когда что-то шло не гладко, это раздражало. Кито от злости ударил по столу, где лежал планшет.

Кацураги не обратил внимание на разбушевавшегося соседа, сосредоточившись только на мониторах. Кито, между делом, пропускал разговоры мимо ушей и почти ни о чем не думал. Он просто высматривал любые намеки на эмоции в учениках.

В третьем раунде Кито снова прогадал и потерял очередную жизнь. У него осталось три жизни. Он проигрывал из-за своих же действий.

Четвертый раунд. Кито опять, не колеблясь, нацелился на отличника.

Кацураги хотел пропустить ход, но передумал. Его оппонент ошибся с номинированием три раза подряд, однако чем меньше становилось участников, тем больше была вероятность. Сейчас она составляла 25%.

Он более-менее распознал шаблон, по которому Кито номинировал учеников, и теперь размышлял, есть среди участников подходящие под этот шаблон и одновременно потенциальные отличники. Такой нашелся.

Если его выберет и Кацураги, и Кито, то это будет ничья. Если только Кацураги, и выбор будет ошибочным, то ничего страшного, так как это будет стоить ему одной-двух жизней. Взвесив все варианты, он, желая получить победу, решил действовать, а не сидеть сложа руки еще один раунд.

Вот что из этого вышло…

— Оглашаю результаты: выбор Кацураги-куна, указавшего, что Ямаваки-кун — отличник, оказался верным, Кито-кун теряет три жизни. У вас осталось ноль жизней, Кито-кун, пожалуйста, выйдете из кабинета.

Кито, ядро с семью жизнями, не смог отнять ни одной жизни у оппонента и проиграл в четвертом раунде.

— Почему… Ах ты! Почему ты смог, а я нет?!

В порыве гнева Кито еще сильнее ударил по столу.

— На этом экзамене без четкого плана никуда. Я знаком с участниками, именно поэтому у меня все получилось.

У Кацураги был широкий кругозор за счет того, что он был в двух классах: раньше в классе Сакаянаги, теперь — в классе Рьюена. И даже недолгое время вел класс A, что требовало от него внимательно присматриваться к своим одноклассникам.

Благодаря этому он мог видеть насквозь участников по выражению их лиц, манере речи и жестикуляциям.

— Уходи, Кито, — призвал Кацураги, встретившись с ним пристальным взглядом.

Тот, однако, не двигался с места. Не вставая, он ударял кулаком по столу — сперва два раза, затем в третий раз.

— Кито-кун, немедленно выйдете из кабинета.

Это объявление прозвучало вновь, и все же Кито сидел и сверлил взглядом Кацураги.

— Оттягивать момент нет никакого смысла. Мы с тобой закончили.

Эти слова стали спусковым крючком.

Кито зарычал, вскочил и пошел на Кацураги.

— Выход в другой стороне.

— Кацураги!..

Затем Кито длинными руками схватил Кацураги за ворот. Тот не дернулся — спокойно встал и посмотрел в уставившиеся на него горящие глаза.

— Отпусти. Насилие строго запрещено, — сдержанно, без капли паники, произнес Кацураги.

Но Кито, казалось, вовсе не собирался ослаблять хватку.

— Я признаю твои способности. Просто они не подходят под этот специальный экзамен. Только и всего.

Хотя Кито и злился на себя за собственную неопытность, которая привела к поражению, но он не мог сдержаться по другой причине. Вернее, ему как раз не нужно было сдерживаться.

— Отпустите его сейчас же и отойдите. Если продолжите, Кито-кун, ваше поведение будет расцениваться как акт насилия, — раздался из динамиков ровный голос наблюдателя.

[[image:/storage/reader-images/321a01be2d82a6394a83885ac9f3f885ee0ae277.webp]]

Даже взбешенный, Кито осознал, что подошел к черте. Он отнял дрожащую руку, выпустив Кацураги, и унял свой гнев.

— Я проиграл… — процедил он, потом повернулся и с силой распахнул дверь.

— Я думал, ты злишься на меня, Кито. Выходит, что на самом деле на Рьюена? — сказал Кацураги уходящему проигравшему, который хлопнул за собой дверью.

Проводив его взглядом и оставшись наедине, он глубоко вздохнул.

Он не знал всех подробностей, но догадывался, что Кито гневался не просто из-за соперничества классов — он испытывал личную неприязнь к Рьюену. Возможно, на этот экзамен он поставил целью дойти до него и сломать своими силами.

Наступил десятиминутный перерыв, в который должен подойти следующий представитель.

— Я все же дошел до этого момента?..

Скоро в кабинет войдет Сакаянаги Арису, генерал от класса A.

На момент поступления они учились в одном классе и конкурировали за его лидерство.

В этой битве все будет не так, как с Санадой или Кито. Кацураги собирался с духом.

И вот, наконец, настал момент, которого он так ждал.

— Ты меня удивил, расправился и с авангардом, и с ядром, потеряв всего одну жизнь, — спокойно сказала объявившаяся Сакаянаги.

— Выбор представителем Кито был явной ошибкой.

— Он сам попросил, хотел лично одолеть Рьюен-куна. Кроме того, исход этого экзамена определяет генерал. Тогда мы не знали суть экзамена, но я решила, что двумя слотами можно пожертвовать. Как-то так.

— Как бы твоя самоуверенность не привела к поражению.

— Фу-фу, позволь для начала похвалить тебя. Должна сказать, я тебя недооценила.

Она понимала, Кацураги знал оба класса, но не ожидала, что он с такой легкостью победит Санаду и Кито. Вот за это и похвалила.

Несмотря на ее слова, Кацураги страстным тоном высказал то, что держал в себе:

— Я шел вперед именно ради этого дня… Чтобы отомстить.

— Отомстить? А-а, ты имеешь в виду Тоцуку Яхико-куна, которого исключили из-за меня?

Кацураги стиснул кулаки, лежащие на коленях. Это и было его ответом.

— Прошлой мне было бы трудно понять твои чувства, Кацураги-кун. Но нынешняя я может, хоть и немного. Наверное, надо было по-другому решить, кого исключать.

— Хватит. Ты же не хочешь сказать, что изменилась?

— Понимай как хочешь. Твой гнев справедлив, но, боюсь, отомстить ты не сможешь. Теперь здесь я, и ничто не пойдет так, как ты задумал.

Хотя в прошлом Кацураги уступил лидерство в классе A, тем не менее способности Сакаянаги он нехотя признавал. Спору нет, правила этого специального экзамена играли ей на руку. Его положение также осложняло неравное количество жизней: шесть у него и десять у Сакаянаги.

Тем не менее Кацураги был готов биться до последнего ради того, чтобы в конце концов победить.

— Начинается следующее обсуждение…

Прозвучало объявление, и оба, выпрямившись, замолчали.

Битва между Кацураги и Сакаянаги начинается.

Глава 6. Слезы досады

Начался обратный отсчет десятиминутного перерыва.

Цифровой таймер, отображаемый на экране, отсчитывал секунду за секундой.

Всухую разгромив Хамагучи, Хорикита сидела на стуле и ждала Канзаки, то есть ядро. Он мог подойти в эти десять минут, но, по сути, это была своеобразная передышка, которая закончится, когда обратный отсчет дойдет до нуля. И Хорикита, между тем, еще раз мысленно прошлась по правилам специального экзамена.

У ядра семь жизней. За один раз соперника, если он сам не ошибется, можно лишить до трех жизней. Естественно, сразу появляется желание сделать ход первым, но называть роли с порога рискованно. Впрочем, несколько пропусков подряд приведут к отставанию.

Собственно, Хирата проиграл прежде всего потому, что целиком сосредоточился на защите.

Хорикита попыталась предположить, к какому типу людей относится Канзаки Рюджи. На первый взгляд кажется, что он, как Хирата и Хамагучи, будет стремиться обороняться, но…

— Но он вполне может перейти в наступление, чтобы переломить ход битвы… — невольно высказала она то, о чем думала.

Если оппонент наберется решимости пойти ва-банк, начав безостановочно называть роли, то вряд ли все указания будут мимо. А значит, битва генералов станет еще сложнее.

Хорикита ломала голову, пытаясь придумать, как победить Канзаки, не лишившись ни одной жизни. Однако сколько ни думай, а ее возможности ограничены.

Разве все решает не умение видеть роли насквозь? Или, может, ей надо хитростью заставить Канзаки пропускать назначение раз за разом?..

Но она не успела определиться со стратегией на следующий бой, так как открылась дверь в класс, и вошел Канзаки. На таймере оставалось меньше четырех минут.

Канзаки молча обвел взглядом кабинет, затем сел на свое место и глубоко вздохнул.

— Пожелаем друг другу удачи, — поприветствовала его Хорикита.

Канзаки посмотрел на нее с мрачным выражением лица.

— Кто придумал поставить Аянокоджи генералом?

— Какой нескромный вопрос.

— Ты, Хорикита? Или сам Аянокоджи? Почему он согласился? Когда вы это решили?

Он всматривался в Хорикиту и задавал один вопрос за другим, и это было не простое любопытство.

— Кто выдвигает генерала, кого, почему и когда — это только наше дело, тебе так не кажется?

— Аянокоджи, которого я знаю, не из таких людей, он не вышел бы на свет сам по себе. Значит, кто-то назначил его?

— Как знать. Может, он мало-помалу меняется.

Хорикита не рассказала, что стала ядром, так как Аянокоджи предложил себя на роль генерала. Хотя он выступил отчасти из желания не выходить на свет в будущем, так что Канзаки в чем-то даже прав.

— Мы закончили? Хотелось бы сосредоточиться на экзамене.

— Да…

Начало обсуждения было объявлено, и Хорикита опустила взгляд на планшет. Затем выбрала новую группу из составленных заранее.

Понятно, что за разговорами в ходе раунда участники постепенно раскрывают себя, но у красноречивых учеников получается лучше скрывать свои роли. Чего не скажешь про тех, кто неумело врет или просто косноязычен. Стоит ли сыграть на учениках, которых трудно раскрыть, или намеренно пойти по легкому пути? Это уже зависит от того, чего хочет представитель.

Битва начинается уже на этапе отбора семи групп.

* * *

Первое обсуждение

Участники

Класс 2-B: Иджуин Ватару, Судо Кен, Мияке Акито, Ичихаши Рури, Онодера Каяно, Нишимура Рюко, Мацушита Чиаки.

Класс 2-D: Ватанабэ Норихито, Ёнэдзу Харуто, Сумида Макото, Арагаки Ицуки, Игучи Маширо, Химено Юки, Ниномия Юи.

* * *

Хорикита выбрала группу из семи учеников: спокойных, с железными нервами и невозмутимыми лицами — в ней были те, кто мог постоять за себя в разговоре.

На мониторах показались четырнадцать участников, которые по указке расселись за круглым столом. Затем на их планшетах отобразились роли.

Оба представителя внимательно изучили учеников по мониторам, они высматривали, не вел ли кто себя подозрительно, не встретился ли кто нарочно с кем-то взглядом. Однако никто не выдавал себя, все ученики лишь сидели и с серьезным видом осматривались.

Хорикиту, как ни странно, обрадовало, что Судо сохранял невозмутимый вид. А ведь раньше его даже не рассматривали бы в подобную группу. За прошедшие два года он сильно вырос над собой, и на мгновение в ней взыграла почти родительская гордость.

Наблюдая за ходом пятиминутного обсуждения, она поглядывала на Судо теплым, но требовательным взглядом.

Среди учеников было много уравновешенных людей, так что даже в первом раунде лишь немногие допустили ошибки, и Хорикита и Канзаки решили пропустить назначение. После второго раунда, как и после первого, прогресс проглядывался едва-едва. Лишь два ученика вышли из кабинета из-за выбора отличника. Тем не менее такая безучастность не могла сохраняться вечность.

И вот настал третий раунд. Мияке выдал себя за выпускника и сказал, что Ватанабэ — отличник. Естественно, Ватанабэ принялся все отрицать, а потом настал черед для третьей номинации.

Очередной пропуск будет, скорее всего, рискованным, а между тем здесь была еще и хорошая возможность. Вопрос в том, верить ли Мияке, который назвался выпускником.

Канзаки поверил и назначил Ватанабэ отличником. Хорикита же рассудила, что отличник — Мияке, но не Ватанабэ, а потому выбрала нужную роль для своего одноклассника. Оба решили не пропускать ход, но они разделились во мнениях.

— Оглашаю результаты: выбор Хорикиты-сан, указавшей, что Мияке-кун — отличник, оказался верным, Канзаки-кун теряет три жизни. Также он лишается еще одной жизни из-за неправильного назначения.

Небольшое отличие в суждениях привело к огромному изменению количества жизней: семь-семь превратилось в семь-три.

Отличником был Мияке, а не Ватанабэ. Выходит, еще один отличник — кто-то из остальных учеников. Участники также кое-что уяснили из происходящего. В их обсуждениях, в отличие от других похожих игр, объявление своей роли не обязательно приводит к предсказуемым последствиям. Когда человек со специальностью обозначает себя, то лишь рискует быть номинированным. С другой стороны, у отличников своя стратегия: добиться победы им крайне сложно, однако они получают награду каждый раз, когда выявляют участников со специальностью. Мияке, похоже, нацелился на это вознаграждение.

Однако главное здесь — специальный экзамен. Реальная цель заключается не в том, чтобы участники заработали приватные баллы, а чтобы победили представители класса, и лучше всего, если ученики со специальностью дадут о себе знать.

Серия назначений серьезно повлияла на следующий раунд. Когда Мияке ушел, Ниномия явно разволновалась. Любому очевидно, что это не наигранная реакция, и что она — еще один отличник. Хорикита и Канзаки, не боясь ошибиться, номинировали ее на эту роль. Как все и ожидали, Ниномия была отличником. Обсуждение завершилось победой обычных учеников почти в самом начале.

— Мы можем поговорить?

Пока не началось следующее обсуждение, Канзаки, потерявший четыре жизни в первом раунде, обратился к Хориките.

— В чем дело?

Хорикита мельком глянула на десятиминутный обратный отсчет на экране, настраивая себя на то, что Канзаки начнет ментально давить. Он отодвинул стул и встал со смиренным выражением лица. Затем подошел к ней.

— У меня просьба… Знаю, просить о таком глупо, но в нашем положении уже не до того, как это выглядит со стороны. Ты можешь отдать победу на этом итоговом специальном экзамене нашему классу D?

Хорикита была полна решимости спокойно реагировать на любые нападки Канзаки. Но ее застигла врасплох эта неожиданная, непредсказуемая просьба.

— Ты что, серьезно? Поверить не могу!

Это важное противостояние, специальный экзамен, который определит рейтинг класса, — а он просит их проиграть. О чем была просьба, понять легко, но переварить смысл у нее вышло не сразу.

Он предложил это нарочно, прекрасно понимая, что я не соглашусь? — заподозрила посуровевшая Хорикита.

— Да, звучит, может, и безумно. Но я серьезно. Наш класс D загнан в угол. Если проиграем на этом экзамене в конце года, то все, разрыв с первым классом не преодолеем уже никогда. Мы, считай, вот-вот перейдем точку невозврата.

Если класс Сакаянаги выиграет, а класс Ичиносе проиграет, они будут в таком отчаянном положении, о котором и думать не хотелось. Даже триумфальная победа в одном-двух специальных экзаменах вряд ли поможет сократить разрыв.

— У нынешнего специального экзамена есть один приятный момент, проигравший класс не лишается классных очков. Я это к тому, что твой класс, Хорикита, и в следующем году имеет все шансы. Если Сакаянаги победит, что наверняка, то целого года вам хватит, чтобы догнать их.

Отчаявшегося Канзаки не заботило, как это выглядело со стороны, он проглотил свою гордость и упрашивал, пользуясь приватной обстановкой. Чтобы доказать свою искренность, он глубоко поклонился.

— То, что ты опустил голову, не значит, что я сразу скажу тебе «хорошо, я согласна». Будь это только между нами, я, может, и уступила бы. Но у нас битва между классами. Так же как вы боретесь за свой класс, я борюсь за свой.

— Да, я понимаю…

— Тогда не надо было просить о таком.

— Я понимаю, но у меня нет выбора… И конечно, я не думаю, что ты согласишься отдать победу за просто так. Мы обязательно возместим. Мы будем помогать твоему классу в битве на третьем году… Да, обычно таким заверениям не веришь, но Ичиносе-то поверить можно, верно?

Канзаки упомянул лидера своего класса. Своего рода гарантия.

— Признаю, Ичиносе-сан не та, кто с легкостью предаст. Но ее имя несет вес только тогда, когда предложение делает она сама. Нельзя пользоваться ее доверием и договариваться самостоятельно. Ты хотя бы спросил у нее разрешение?

— Я…

— Если ты лишишься всех жизней, придет она. И вот уже тогда логично просить и предлагать. Но с предложением выступил ты, и выходит, что это все исключительно твоя затея, Канзаки-кун? — точно и прямо указала она, на что Канзаки громко сглотнул. — Полную поддержку весь следующий год гарантирует не лидер класса? Какая же несусветная чушь! Ни о каком доверии здесь речи быть не может.

— Ичиносе… Опустим ее мнение, она не из тех, кто станет просить отдать победу. Но пусть так, уверен, она чувствует то же, что и я. После тебя идет Аянокоджи, у нас ноль шансов!..

Чтобы победить, Канзаки нужно одолеть Хорикиту и сократить, насколько сможет, жизни Аянокоджи. Но в реальности такому не бывать, и это не оставляет ему выбора.

— Смотрю, ты очень высоко оцениваешь Аянокоджи-куна.

— Да… Он грозен. Поэтому и исход предсказуем.

— Мне это не нравится.

— Не нравится?.. Что? Я лишь констатирую.

— Я не говорю, что это неправда. Просто мне не нравится.

Видя, что Канзаки уже сдался, Хорикита пришла в уныние, она злилась.

Да, после нее шел сильный союзник. И в другое время она, по правде говоря, была бы рада послушать это благоговение перед ним.

Но Хорикита поставила себя на место Ичиносе. На место ее одноклассников.

— Ты недооцениваешь Ичиносе-сан, лидера своего класса. Когда раскрыли подробности этого специального экзамена, я сразу подумала, что она будет самым сложным оппонентом. Ее отношения с друзьями, проницательность — эти качества нельзя воспринимать легкомысленно. Да что уж там, с ней, возможно, разобраться будет труднее, чем с Сакаянаги-сан, Рьюен-куном или Аянокоджи-куном.

Канзаки, который вроде как должен быть советником класса, меньше всех верил в Ичиносе. А сама она верила в него, раз поставила на позицию ядра.

И именно поэтому Хориките не понравился его поступок.

— На мой взгляд, мы равны.

— Равны… Равны?.. Каким образом?

Тем не менее Канзаки настаивал на своем.

— Давай закончим на этом… Я не хочу это обсуждать.

«Вернись на свое место», — взглядом указала она.

Но Канзаки не уходил.

— Я не могу иначе… Если мы проиграем, все кончено!..

— Ты и дальше собираешься попусту ныть?

[[image:/storage/reader-images/adc28786cc67198d886d9a58c2b3a6f54cfa15d6.webp]]

Хорикита не срывалась и не повышала голос. И все же под этим спокойствием поднялась небольшая волна эмоций.

— Плевать мне, кем я себя выставляю. Я не могу отказаться здесь от мечты достигнуть класса A.

Канзаки не отступит, даже если ученики из других классов разозлятся, с отвращением посмотрят на него. Он знал, что его просьба безумна. Но положение его класса было слишком тяжелым, он отбросит гордость, пускай из-за этого опозорится еще сильнее.

— Я вижу твой решительный настрой… Все-таки не каждый охотно склонит голову и станет выпрашивать. Но я не намерена это обсуждать.

Хорикита осознавала, сколько смелости ему понадобилось набрать.

Отчаянная мольба. Сперва она разозлилась, но затем в ней появилась капля сочувствия.

Тем не менее она не будет колебаться, идти на компромиссы или жалеть Канзаки. Вернее, она не могла так поступить.

— Отказывать в просьбах, любых, вообще-то очень неприятно.

— Я знал, что огорчу тебя…

Канзаки так и остался стоять с опущенной головой. Он пытался перестроить класс, собрав вокруг себя учеников, которые не просто слепо следуют за Ичиносе. Но чтобы это принесло плоды, нужно время.

Разгромное поражение на полпути приведет к тому, что все его попытки будут бессмысленными.

Он думал, у них был шанс преуспеть на этом итоговом специальном экзамене, главное, чтобы Аянокоджи не действовал. Но, как оказалось, Аянокоджи сделался генералом.

— Прошу! — выдавил из себя Канзаки.

Его предложение не примут, сколько ни проси. Он должен был понимать это с самого начала. Но просить не переставал, ведь ему казалось, что по-другому никак.

— Я не буду поддаваться. Я, как и Ичиносе-сан, высоко ценю твои способности, Канзаки-кун. Сейчас моя обязанность — выложиться на полную, кто бы против меня ни был.

Никто не горит желанием склонять голову. Хорикита показала, что уважает жертву Канзаки ради своего класса. Это уважение она выразила, сказав, что будет бороться изо всех сил.

— Ясно…

Таймер почти дошел до нуля. Канзаки, понурив голову, вернулся к своему месту.

Вскоре включились мониторы, и вот-вот начнется новый раунд обсуждений.

Хорикита отвернулась от Канзаки. Ей некогда зацикливаться на нем. Сейчас она должна определить роли участников.

Началось очередное обсуждение. Канзаки смотрел на мониторы, но пустым взглядом.

Когда раунд закончился, Хорикита пропустила назначение. Канзаки также, но его движения были вялыми. Даже после возобновления обсуждения он оставался безучастным. Как будто просто ждал проигрыша.

— Ты сдался? — спросила Хорикита, заглушая разговоры, доносящиеся из мониторов.

— Что бы я ни сделал, результат очевиден…

Стало ясно, что Канзаки с самого начала не боролся всерьез. Он понимал, что даже если победит Хорикиту, ядро, то дальше так или иначе столкнется с Аянокоджи, произойдет лишь смена партнера для переговоров.

Терпеть его пораженческий настрой она больше не могла, а потому встала посреди раунда и подошла к Канзаки.

— Ты разве представитель не потому, что тебя выбрал класс? Значит, ты должен сдавать этот специальный экзамен с решимостью единолично победить меня и Аянокоджи-куна. Именно такого уважения заслуживают твои одноклассники!

— Занимаешься не пойми чем. Не помогай своему оппоненту… Просто оставь все как есть.

— Замечательно. Так и поступлю.

Исход был решен. Далее обсуждение велось в непринужденной атмосфере, раунд прошел однообразно.

Сдавшийся Канзаки снова пропустил назначение.

Хорикита напомнила себе, что не стоит его жалеть, и, не ослабляя хватку, решилась на второе номинирование.

— Хорикита-сан выявила в Минэ-куне отличника, и Канзаки-кун теряет три жизни. У вас осталось ноль жизней, Канзаки-кун, пожалуйста, выйдете из кабинета.

Несмотря на оглашение результата, Канзаки не пошевелился. Он, казалось, даже не услышал, что к нему обращались.

— Канзаки-кун, — сказала Хорикита.

Его взгляд дрогнул, и он посмотрел на нее.

— А-а, да. Проиграл уже?.. — пробормотал он отстраненным тоном, после чего встал.

Хорикита думала окликнуть его, пока не ушел, но не стала.

Победитель и проигравший. Оба были определены, и никакие ее речи не ободрят Канзаки.

Она была настроена на победу и только. Но за каждой победой стоит чей-то проигрыш.

Оставшись наедине, Хорикита через мониторы обозревала опустевший класс, где велись обсуждения.

— Подняться до класса A. Ради этого я сражаюсь, а…

Для Хорикиты важно выпуститься из класса A. Не ради собственного будущего, а ради признания брата. Она хотела услышать похвалу за то, что привела класс D в A, и это ее главная движущая сила.

А какая мотивация у Канзаки? Поступить в привлекательный университет или хорошо трудоустроиться? Или он хочет дать возможность своим одноклассникам?

Хорикита не была с ним близка, а потому не могла знать истинные мотивы проигравшего попасть в класс A. Одно она могла сказать наверняка: у него точно есть цель, такая же ясная, как у нее самой.Хорикита размышляла, пока не появился следующий противник — Ичиносе.

Тем временем велась битва между Кацураги и Сакаянаги. Обсуждение развивалось медленно, первый раунд завершился спокойно.

Кацураги внимательно наблюдал за двумя классами, но важной информации не почерпнул.

— Все так стараются правдиво играть. Я бы сказала, нам обоим сейчас трудно определить роли, согласен?

— Возможно…

Признание, которое произнесла Сакаянаги, при других обстоятельствах могло принести облегчение и заставить подумать: «Отлично, мой оппонент также не преуспел». Но он имел дело с самой Сакаянаги. Отличить, правду она говорит или лжет, задача непростая. Кацураги лишний раз напомнил себе это и задавил в себе любые намеки на успокоение.

— Если намерена относиться ко мне снисходительно, лучше перестань.

— А, понятно. Так ты учитываешь, что я насквозь вижу, кто занимает какую роль?

— Мы, может, и на разных уровнях, но если ты будешь неосторожна, то споткнешься.

— Допустим, но тогда в советах необходимости нет, верно?

Кацураги хотел вытянуть из Сакаянаги малейшую подсказку, но она не дастся легко. Оценив, что играть на ее поле опасно, он отступил.

У него еще много жизней, можно не спешить, а просто наблюдать за действиями Сакаянаги.

— К сожалению, за этот раунд я получил очень мало намеков. Я уступаю первый ход, — отстранился Кацураги, который придерживался консервативных взглядов.

— Это так на тебя похоже. Стоит тебе решить, что впереди трудность, сразу прячешься и отдаешь приоритет обороне. Ты хочешь победить меня своими руками, но, несмотря на то, что это уже твой третий бой, а значит, и опыта у тебя больше, ты не рискуешь всем и не нападешь, а ждешь, пока я сама начну терять жизни.

— Для меня это правило. Чрезмерное рвение ведет к халатности.

— Надо же, похвально. Хочешь сказать, ты совсем не рвешься противостоять мне?

Его зацепил акцент на слове «совсем». Пыл в нем был, конечно, но инстинкты говорили ему ни в коем случае не признаваться в этом.

— Нет. Я здесь, чтобы победить тебя, это правда. Но, в отличие от Кито, я не дам своим эмоциям взять вверх. Это командный бой, — категорично заявил он. Будто иначе быть не могло.

— Фу-фу-фу, — посмеялась Сакаянаги, будто услышала что-то забавное. Она медленно подняла тонкую руку и указала на шею Кацураги.

— Что?..

— Совсем не рвешься? Смешно. На самом деле ты жаждешь поддаться эгоистичному порыву и сосредоточиться на одном: как бы одолеть меня. Тебе хочется одолеть меня своими руками и методами. И не заботиться о товарищах. Или я не права?

— Я не дам себя провести, Сакаянаги. К сожалению, ты ошибаешься.

— Правда? Тогда будь добр, хотя бы поправь распущенный галстук.

— Галстук?..

Кацураги опустил подбородок и глянул на свой предмет одежды. И увидел, что галстук, который должен быть аккуратно завязан, распустился так, что это бросалось в глаза.

«Как давно?», — подумал он, затянув галстук.

— Кацураги-кун, неизменно спокойный и собранный, заметил бы сразу. Но твое внимание и взгляд были устремлены на дверной проем, ты ждал заклятого врага. В этот десятиминутный перерыв, не скажу, что короткий, ты высматривал меня, верно?

Она настолько точно все описала, будто намекала, что от начала и до конца наблюдала за ним по камерам. Сакаянаги улыбнулась.

— Ну как, снова скажешь, что в тебе нет рвения? Это будет явная ложь.

— Твои предположения основаны ни на чем… Тебе неоткуда знать, когда развязался мой галстук, — с деланным спокойствием ответил Кацураги, не желая идти у нее на поводу.

Однако Сакаянаги ждала от него этих слов.

— Сперва предвкушение, теперь, видимо, еще и волнение. Давай подумаем, из-за чего развязался твой галстук, а ты пока возьмешь себя в руки. Возможно, Кито-кун, ядро, проиграл, взбесился и вцепился в тебя?

— Я думаю, он просто хотел лично победить Рьюена.

— Пожалуй. Но действовал ли он только на эмоциях? Что, если нет? Может, это я дала ему указания схватить за галстук, когда поражение станет неизбежным?

Ожидающие своей очереди представители не знают о том, что происходит во время сражения в этом кабинете. Они начнут в стратегически невыгодном положении. Зная об этом, Сакаянаги установила малозначимую ловушку: если Кито проиграет Кацураги, он должен невзначай ослабить его галстук.

Ослабленный галстук — пустяк сам по себе. Но Сакаянаги подтвердила этим истинные намерения Кацураги и раскрыла его фасад. И поэтому выбор Кито обретает смысл: он не показал себя в сражении, зато принес пользу в другом. Ученик вроде Санады не смог бы с таким же успехом справиться с задачей.

Кацураги обошел Санаду и Кито, сохраняя хладнокровие. Он надеялся с тем же спокойствием, под влиянием момента, столкнуться с Сакаянаги, но после первого раунда его психологическое равновесие пошатнул этот разговор.

Он не мог отделаться от чувства, что грозный враг видел его насквозь.

Продолжая улыбаться, Сакаянаги перевела взгляд на мониторы.

— Мы с тобой еще ничего не выяснили, так не пора ли нам перейти ко второму раунду?

Тринадцати участникам по ту сторону мониторов разрешили говорить, и обсуждение возобновилось.

Хорикита с легкостью победила Канзаки. К счастью, за три боя ее ни разу не загнали в угол, ни он, ни Хамагучи. Канзаки вообще не мог толком сосредоточиться на экзамене, это даже на попытку не было похоже.

Примерно через пять минут после начала перерыва в кабинете для представителей открылась дверь, и наконец-то появилась Ичиносе.

— Надо отдать тебе должное, Хорикита-сан. Ты расправилась с Канзаки-куном, не потеряв ни одной жизни.

— Так получилось…

Ичиносе улыбнулась в ответ на эту скромность, после чего села на свое место. Хорикита следила за каждым ее телодвижением — ни волнения, ни напряженности. Ни намека на тревогу из-за того, что генералу пришлось выйти.

— Давай вместе выложимся изо всех сил.

— Конечно…

Несмотря на приобретенный опыт, Хорикита чувствовала необъяснимую скованность.

Тут она задумалась, стоит ли намеренно рассказать Ичиносе о Канзаки. Ичиносе пришла не под конец перерыва, но прошедших нескольких минут, когда они разминались, хватило бы, чтобы узнать о деталях проигрыша. Признался ли честно Канзаки, что буквально сдался. Нет, все говорит о том, что не признался. Значит, она может воспользоваться этим и выбить Ичиносе из…

— Кстати, Хорикита-сан, мне кажется, или ты сильно изменилась?

Пока Хорикита колебалась, Ичиносе начала непринужденную беседу.

— Разве? Не знаю, не замечаю за собой особых изменений… Ну, кроме прически, наверное?

— Нет же, я не о внешности говорю. Ты словно стала мягче, может даже добрее. С тобой теперь гораздо легче общаться.

— Думаешь?.. Я не обращала внимания.

— По крайней мере тебя все чаще можно увидеть в компании с мальчиками и девочками.

— Ну… М-м, пожалуй. Чаще, чем раньше, — признала она, что для нее прежней это было невообразимо.

— И в последнее время я довольно много слышу, как о тебе говорят.

Обе стороны выбрали группы, обсуждение вот-вот должно было начаться.

— Много слышишь… От кого?

— Хм-м? От кого же… Ото всех! — улыбнулась Ичиносе, смотря на мониторы. — По-моему, это замечательно, когда сближаешься со своими одноклассниками, укрепляешь дружбу. Я всегда стараюсь поладить со всеми. Совсем не потому, что хочу получить что-то взамен, просто ежедневные усилия со временем дают свои плоды.

Такой вот незатейливый разговор. И все же Хорикита не могла отмахнуться от непонятного беспокойства.

Обсуждение началось, и обе девушки замолчали.

Следующие пять минут они, не говоря ни слова, наблюдали за четырнадцатью участниками. Так было с Хамагучи, так было и с Канзаки — просто часть специального экзамена.

Хорикита смотрела внимательно, но, конечно, подсказок о ролях не получила.

Безопаснее было пропустить назначение, но ей стало интересно, как покажет себя Ичиносе. Может, она как-то выдаст своим поведением, что хочет сделать назначение, или даже сомневаться не станет и тоже пропустит ход? Как бы то ни было, Хорикита рассудила, что раз в первом раунде не получила важной информации, значит пропуск — ее единственный вариант.

Выждав немного, она, как и задумывала, пропустила назначение.

Однако…

— Ичиносе-сан выявила в Чиба-куне участника со специальностью, Хорикита-сан теряет одну жизнь.

Ичиносе, непонятно откуда получив подсказки, умудрилась преуспеть в самом начале.

— Отлично. Так и думала про Чибу-куна, — сказала она, в ее тоне не слышалось ни намека на сомнение. И имя ученика она произнесла с уверенностью.

[[image:/storage/reader-images/0ed2b7e60771d7c301fd57a76d7d28b900fb65ac.webp]]

Хорикита успела посостязаться с Хамагучи и Канзаки, но никто не номинировал участников в первом же раунде — все, включая ее саму, пропускали назначение. Про проигравшего Хирату она не знала точно, но считала, что он не исключение.

Звука не было слышно, но, судя по легкому волнению учеников в классе, Чибу из класса D попросили выйти из класса. Похоже, сами участники не особо понимали, из-за чего его номинировали.

— Как ты узнала?.. — невольно спросила изумившаяся Хорикита.

— Я присматриваюсь к людям так, как никто другой. Мне не нужно ждать, пока Чиба-кун признался бы, по телодвижениям я уже могу понять, что он что-то скрывает.

Ичиносе не просто говорила, а заявляла, что знает все о друге.

— Значит, вы с ним ближайшие друзья?

— Ближайшие? Не сказала бы. Я понимаю и других людей не хуже Чибы-куна. Я догадываюсь, у кого еще специальность. Правда, стопроцентной уверенности нет, поэтому буду смотреть.

У Хорикиты побежали мурашки по телу от этого небрежного тона.

Подумать только, за одно обсуждение выявить сразу несколько учеников со специальностью… Будь на ее месте Сакаянаги или Рьюен, Хорикита бы подумала, что это явный блеф. Но ведь это была Ичиносе. Против воли задумаешься: «А если она не врет?».

— Понятно. Тогда уже совсем скоро я буду в беде. Если, конечно, ты говоришь правду, — с достоинством ответила Хорикита, потому что ей не понравилось, как атмосфера в одно мгновение потяжелела.

Ичиносе не из тех, кто беззаботно врет.

Но именно поэтому ее блеф будет действенным. Допустим, Хорикита поверит в то, что говорит Ичиносе, тогда она может поспешить с назначениями, и если ее оппонент на самом деле лукавит, то эта спешка будет самым глупым решением.

Поразительно, конечно, если она определила людей со специальностью, но дело ли только в ее наблюдательности — вопрос открытый. Все-таки это не отличники: специальность была у четырех участников из четырнадцати — а это не такие уж и плохие шансы.

Вполне возможно, что Ичиносе повезло, ну или она просто сильно рискнула и преуспела. Хорикита, возвращая самообладание, напомнила себе, что такое тоже могло быть.

Спешка не поможет с шансами на успешное угадывание.

Действовать сейчас слишком опасно.

Хорикита не стала поддаваться моменту и задумалась, какой шаг приведет ее прямо к победе.

Потеря одной жизни — не велика беда.

Для начала она соберется с мыслями. Затем поставит цель добиться желаемого результата в следующем раунде.

Началось второе обсуждение. Хорикита понадеялась найти подсказки в поведении Ичиносе, но за пять минут, которые пролетели в мгновение ока, она мало что выяснила.

Пришло время для назначений. Только Хориките не от чего было оттолкнуться, чтобы сделать однозначный выбор. А что касается очередного пропуска, то ей нужно было тщательно подумать над этим.

Вынесла ли Ичиносе что-нибудь из прошедшего обсуждения, что побудило бы ее сделать еще одно назначение? Сказала ли она тогда, в конце первого раунда, правду?

Хориките все еще не с чем было переходить в наступление, она не нашла ни одного предлога… Но выбыли уже два человека, один из-за номинации Ичиносе, другой из-за отличника. Она решила довериться чутью и выбрала специальность для, как ей показалось, подозрительного участника.

— Оглашаю результаты: Ичиносе-сан выявила в Минамикате-сан специальность, Хорикита-сан теряет одну жизнь. Также Хорикита-сан теряет еще одну жизнь из-за неверной номинации.

Хорикита набралась решимости начать действовать, но в итоге ее положение ухудшилось.

Мало того, что она ошиблась, так еще и Ичиносе опознала правильно во второй раз подряд. Одно спасение, Хорикита указала на обычного ученика, так что могло быть и хуже.

— Ты правда знала, что у Минамикаты-сан была специальность?

— Да. В первом раунде я заприметила и ее тоже.

Ичиносе уверенно выбрала специальность для одного из двенадцати оставшихся участников. Более того, судя по ее словам, она не забывала про других кандидатов.

Интуиция подсказывала Хориките, что это никакой не блеф, и голова у нее пошла кругом.

— Хочешь сказать… за второй раунд ты узнала еще больше?

— Да. Я держу в уме троих, кто подходит под роль отличника, но пока не узнала точно, кто именно.

Ичиносе посмотрела на Хорикиту непоколебимым взглядом.

Это не ложь. Сомнений нет, Ичиносе и дальше будет с прежним спокойствием номинировать участников.

В худшем случае она определит отличника уже в следующем раунде. И тогда, возможно, Хориките остался всего один раунд.

Понятно, из-за чего голова у нее шла кругом.

Поставь на ее место кого угодно против такого оппонента, все равно не победит.

Проницательность Ичиносе поражала настолько, что невольно закрадывался страх.

За десять минут обсуждений, казалось, не было сказано или сделано ничего, что могло бы дать верную подсказку.

Я что-то упустила? — с этой мыслью Хорикита перебрала в памяти разговоры, ограничившись двумя учениками, которых угадала Ичиносе, но никто из них не выдавал себя.

— Повезло! И надо же, уже двое из моего класса.

Ее слова помогли Хориките немного успокоиться. Вот оно, одно-единственное отличие.

Она, мягко говоря, мало знала об одноклассниках Ичиносе. Зато Ичиносе знала их, как никто другой.

Однако медлить уже нельзя.

Вот почему Хорикита решилась на более агрессивный подход.

Она поняла, что, если продолжит бороться в лоб, оппонент уйдет далеко вперед. Раз социальные связи и наблюдательность Ичиносе не превзойти, значит оставалось пытаться психологически выбить ее из колеи.

— Какая ты молодец. Но знаешь, пока шел специальный экзамен, я тут кое-что поняла. По-моему, они равномерно распределили специальности между двумя классами, справедливости ради. Если я права, то оставшиеся два человека со специальностью, скорее всего, из моего класса. Угадать остальных тебе может быть трудновато.

Целью Хорикиты было увести внимание Ичиносе от своих одноклассников. Хорошо бы ограничить ее кругозор, хотя бы немного…

— Хорикита-сан, если оно и правда так, то ты, по сути, дала мне очень важную подсказку. Зачем делиться со мной важной информацией, которую, к тому же, ты получила из опыта?

Ичиносе не спрашивала, лгала ли Хорикита, она поинтересовалась о причинах этой доброты.

— Ты дважды угадала специальность потому, что эти участники были из твоего класса. Просто знай, что дальше так легко не будет.

Явная ложь.

Прозвучало, наверное, как отчаянная попытка сохранить лицо, но ничего страшного.

Даже если Ичиносе уверена на девяносто девять процентов, что это неправда, один процент свое дело сделает.

Да, им не рассказывали, как школа распределяет специальности, но вполне можно предположить, что до откровенной несправедливости не дойдет. В одном обсуждении отклонения в ту или иную сторону возможны, но если взять все, то распределение должно получиться близко к один к одному.

— Ладно, ты меня замотивировала, тогда выложусь на полную, — кивнула Ичиносе, после чего, по-прежнему улыбаясь, повернулась к мониторам.

Прошел третий раунд, за который Хорикита хотела перевернуть ход экзамена, и снова настал черед для назначений.

— Хорикита-сан выявила в Хацутори-куне специальность, этот выбор добавил ей одну жизнь.

Ичиносе, прежде угадавшая двух участников, в этот раз пропустила назначение. Что обнадеживало, к тому же Хорикита смогла определить участника со специальностью. Правда, это был младшеклассник, а потому отнять жизнь у Ичиносе не вышло.

Наверняка было известно вот что: осталось два отличника, и представители нашли троих со специальностью. А последний, четвертый, возможно, уже выбыл из-за отличников.

Количество вариантов неуклонно сокращалось, и неясно, сможет ли Хорикита пройти дальше следующего обсуждения.

У нее оставалась одна карта, которую можно было разыграть.

В этих обстоятельствах ей нужно заботиться не о порядочности, а раз так, то придется поднять ту самую тему.

— До тебя я противостояла Канзаки-куну и победила его всухую. Но так вышло не из-за моих умений, на самом деле он сам решил уступить мне. Слышала об этом?

— Нет. Канзаки-кун мне ничего не сказал.

— Вот как. А понимаешь ли ты, что я хочу этим сказать?

Хорикита хотела заинтересовать Ичиносе, понемногу раскрывая лакомый кусочек информации.

Тем не менее она ответила, почти не меняясь в лице.

— Вполне. Канзаки-кун уже в самом начале отчаялся, потому что после тебя идет Аянокоджи-кун. Он… должно быть, решил, что нам не победить. Поэтому захотел, как ядро, сделать хоть что-нибудь, но ты захватила инициативу, после чего его надежда угасла. И он потерял волю к борьбе.

Хорикиту поразила точность, с какой все описала Ичиносе, но спокойствие ей сохранить удалось.

— Обманщица… Так Канзаки-кун все-таки рассказал тебе?

А как иначе объяснить такую проницательность?

— Нет, я ни слова от него не услышала. Просто я сама, когда узнала про Аянокоджи-куна, заволновалась о нашем классе. Я могу понять чувства Канзаки-куна, — объяснилась Ичиносе, настаивая, что она не врет.

Хорикита хотела было возразить, но поняла, что нечем, поэтому изменила подход.

— То есть ты тоже думаешь, что не сможешь победить его?

— Почти. Честно говоря, я правда думала, что победить его будет очень сложно. Но когда экзамен начался для меня, как представителя, я окончательно убедилась: в этот раз я справлюсь.

— Это значит, ты не проиграешь Аянокоджи-куну?..

За менее чем двадцать минут положение для Хорикиты и Ичиносе изменилось на противоположное.

Как рыба в воде. Ичиносе была убеждена, что на этом специальном экзамене перевес за ней.

— Я могу одолеть его.

Она источала уверенность в своей победе.

Хорикита намеревалась поколебать решимость Ичиносе, однако столкнулась с мощной контратакой.

Она отчаянно старалась сохранить спокойный вид, не выдав то, как сильно забилось ее сердце. Чувство безопасности, которое дарило ей знание о том, что на ее стороне есть Аянокоджи, сменилось страхом, что Ичиносе в самом деле победит его.

Если далее она выявит отличника, Хорикита останется лишь с двумя жизнями. У нее одна надежда — если получит надежное подтверждение и сама определит эту роль. В крайнем случае можно добиться ничьи и начать с новой группой. С этой мыслью она вглядывалась в мониторы, едва не молясь, но в какой-то момент спохватилась, что Ичиносе умолкла, и невольно бросила в сторону взгляд.

— !..

Их глаза встретились. Она будто ждала, будто предвидела, что Хорикита посмотрит на нее.

Ичиносе мягко улыбалась, но не отворачивалась. В эти, казалось бы, важные минуты она не обращала внимания на мониторы, хотя должна была.

— Почему ты… этого не делаешь?.. — спросила Хорикита, не в силах отвести взгляд.

— Что не делаю?

— Почему ты не смотришь на мониторы?.. А как же… отличники?..

— А-а, мне это не нужно.

«Не нужно? Как это не нужно?», — хотела спросить Хорикита, но слова комом встали в горле. Она подсознательно не хотела слышать ответ.

Однако Ичиносе безжалостно продолжила, причем небрежным тоном:

— Я уже выяснила. Я знаю всех отличников.

По спине Хорикиты пробежал холодок, но не от страха, а от оцепенения.

И снова в словах Ичиносе была убежденность без тени притворства.

Теперь неважно, что показывают мониторы, или сколько раунд еще продлится. Поражение Хорикиты казалось предрешенным, неизбежным.

И все же…

Она оторвала взгляд от Ичиносе и хлопнула себя по щекам.

Ей нельзя позволить себе утонуть в этом болоте.

Пусть поражение почти неминуемо, она не должна сдаваться до самого конца.

Главное не сдаваться, шанс у нее есть.

Ничья еще возможна.

Ей нужно отнять хоть сколько-то жизней у оппонента, это ради Аянокоджи, который придет после нее.

Хорикита заставила себя разлепить отяжелевшие веки и снова посмотреть на мониторы.

Ее оппонент — не машина. Даже Ичиносе может ошибиться, напомнила себе Хорикита.

Противостояние Сакаянаги и Кацураги. Первое обсуждение перешло во второе.

Кацураги уменьшил жизни Сакаянаги до девяти, выявив участника со специальностью, но после бой шел в одну калитку: не успел он опомниться, как у него самого осталась всего одна жизнь.

— Ха-а… — глубоко вздохнул Кацураги, взвешивая варианты.

Пропустить назначение и понадеяться на следующий раунд или рискнуть последней жизнью и провести контратаку? Он мало что почерпнул из обсуждения, то есть безопаснее было бы выбрать пропуск.

Но ведь рядом сидела Сакаянаги, его заклятый враг и самая большая угроза.

Если она безошибочно укажет на ученика со специальностью или отличника, все, он проиграл.

Чтобы точно перейти на следующий раунд, Кацураги нужна как минимум ничья.

Сейчас он наверняка знал только одно — остался один отличник.

Круг сужался, если и играть с огнем, то самое время…

Кацураги обдумывал отчаянный шаг, который поможет сравнять счеты.

— Долго же ты раздумываешь.

— Если ты узнала, кто есть кто, просто назначь участника…

Он следил за Сакаянаги, ее пальцы не двигались по планшету, лежащему на коленях.

— Я недолго побыла представителем, но кое-что успела подметить.

— И что же? — сознательно отозвался Кацураги с целью заполучить хоть какую-нибудь отправную точку.

— Когда делаешь назначение, по сути, все сводится к трем прикосновениям: выбираешь имя ученика, затем указываешь либо просто «специальность», либо конкретную роль, после чего подтверждаешь, нажав «да» или «нет». С пропуском те же три прикосновения: кнопка «пропустить» и два подтверждения.

— Это, я думаю, сделано затем, чтобы оппонент, бросая взгляд, не смог узнать, номинируешь ты или пропускаешь.

Если, например, количество касаний отличается — три для назначения и два для пропуска, — то можно было бы легко узнать выбор представителя, не подглядывая в его экран.

— Номинируешь или пропускаешь. Да, ты верно заметил, школа сделала так, чтобы про выбор было не узнать. И по этой же причине на планшетах есть пленка конфиденциальности.

— Это и так понятно. К чему ты клонишь?

— Они сделали все возможное, чтобы предотвратить обман, но догадался ли ты, что есть верный способ заранее узнать о точном выборе оппонента?

— Что?..

Сложно сразу поверить, но если это правда, то отмахиваться не стоило. У Кацураги от надежды пересохло во рту, и он уставился на Сакаянаги.

— Позволь просветить тебя. Способ на самом деле очень простой, — ответила она, после чего дважды коснулась экрана, взяла планшет двумя руками и развернула.

— Ч…

Кацураги отчетливо видел экран — Савада был указан отличником.

— Видишь? Выбор оппонента прямо перед твоими глазами.

Затем Сакаянаги, не разворачивая планшет, нажала «да» для подтверждения. И положила его на стол, будто он больше не нужен.

— Что ты задумала?

— Ничего такого, просто ты все никак не мог распознать отличника, Кацураги-кун. Тебе разве не хочется подольше насладиться состязанием, раз уж проделал такой путь?

Если выбор Сакаянаги правильный, Кацураги должен назначить отличником того же ученика, чтобы пройти дальше этого раунда. Любое другое назначение приведет к поражению.

А если это блеф, оба потеряют как минимум по одной жизни.

— Мой выбор ты увидел. Проще-простого, согласен?

Сакаянаги, само собой, прекрасно понимала, что своим поступком выбивала из душевного равновесия.

— Это такая наживка для меня?

Кацураги подумал, что дело вот в чем: Сакаянаги сильнее всего сейчас не хотела, чтобы он рискнул и угадал отличника. Если риск оправдается, она потеряет три жизни или даже больше, поэтому лучше ввести его в заблуждение неправильным назначением.

— Наживка? Обидно, знаешь ли. Доброту следует принимать.

— Извини, но я на это не куплюсь.

Кацураги заставил себя отбросить сомнения и решил пропустить назначение. Если оппонент подставил сам себя, в следующем раунде можно нанести еще больше урона.

Он коснулся экрана три раза, подтвердив пропуск.

Кацураги не поддался на уловку и остановился на безопасном варианте.

— Сакаянаги-сан выявила в Саваде-куне отличника, и Кацураги-кун теряет три жизни. У вас осталось ноль жизней, Кацураги-кун, пожалуйста, выйдете из кабинета, — прозвучало беспощадное объявление.

— Чушь… Ты сказала мне правильный выбор?.. Какая тебе от этого польза?!

— Как «какая»? Ты же, наверное, рассуждал, что я хочу выиграть, не считаясь со своими жизнями, только это не так. Неужели правда думал, что я не против отдать тебе еще одну жизнь, Кацураги-кун? Я раскрыла свое назначение, скорее, затем, чтобы защитить себя. Ведь если бы ты повторил за мной, то это будет ничья, а значит начнется следующий раунд.

— Что тебе это даст?..

— Ты всегда идешь по прямому пути. Но чем меньше остается вариантов, тем вероятнее, что ты переключишься на решительное наступление с готовностью проиграть. А терять жизни из-за такой скукоты — это неинтересно.

Сакаянаги уверена в своем умении читать людей, но оно не непогрешимо.

Чем дольше идут обсуждения, и чем меньше остается кандидатов, тем скорее Кацураги предпримет отчаянную атаку. А если оба выберут отличника, то будет ничья, и они начнут сначала. Затем каждый потратит два-три раунда на то, чтобы узнать об участниках больше.

Ее стратегия учитывала ход мыслей Кацураги, от начала и до конца.

Кацураги без сил откинулся на спинку стула.

— Но знаешь, ты сражался достойно. Хоть и был ядром, но умудрился лишить меня одной жизни.

Кацураги победил авангард и ядро, потеряв всего одну жизнь. Он даже отнял жизнь у Сакаянаги, правда, потом она лишала его одной жизни за другой, пока не победила.

Его месть зарубили в одно мгновение.

Дело в простой удаче, или между ними настолько огромная разница в способностях? Досада на лице Кацураги говорила о том, что скорее второе.

— Кацураги-кун, пожалуйста, выйдете из кабинета.

После этого объявления Кацураги медленно поднялся.

— Как жаль, что я не отнял больше жизней. Сам виноват, поддался моменту.

— Это хорошо, что ты можешь спокойно проанализировать свое поражение.

Прикусив губу, он пошел к выходу, когда Сакаянаги сказала:

— Ты стал более деятельным, чем когда мы были в одном классе. Мы с Рьюен-куном похожи в том плане, что оба любим наступать, и потому, можно сказать, несовместимы.

— Ты будто намекаешь, что он и я отлично подходим друг к другу. Лучше так не думай.

— Так оно мне видится.

— Нет, я с этим не согласен, — бросил побежденный Кацураги, прежде чем вышел из кабинета.Теперь в бою сойдутся генералы классов A и C.

(от лица Аянокоджи)

На экране в комнате для ожидающих сменилось изображение.

Похоже, противостояние Хорикиты и Ичиносе закончилось довольно быстро.

* * *

Результат:

Класс 2-B, ядро — Хорикита Сузуне, оставшиеся жизни — ноль.

Класс 2-D, генерал — Ичиносе Хонами, оставшиеся жизни — десять.

Класс 2-B, генерал — Аянокоджи Киётака. Немедленно пройдите в кабинет для представителей.

Осталось времени: десять минут.

* * *

Выходит, Хорикита проиграла Ичиносе.

Их бой мог и затянуться, но, как видно из результата и продолжительности, поражение было сокрушительным.

Йоске, посмотревший на экран с места рядом со мной, глубоко вздохнул.

— Если бы я старался лучше…

— Нет, это мало что изменило бы. Хорикита не из-за воли случая проиграла с таким счетом. Удача на этом специальном экзамене может на что-то повлиять, хоть и не на многое, но номинациями можно добиться ничьи или взаимных потерь жизней. А судя по результату, Ичиносе во всем превзошла Хорикиту.

Даже если Йоске победил бы Хамагучи и Канзаки, исход этого поединка, скорее всего, был бы тем же.

— Ичиносе-сан настолько грозный противник?

— Да. Она, несомненно, самый сложный оппонент на этом экзамене.

— Понятно… Как думаешь, сможешь ее победить?

— Не знаю. Ладно, не хочу тратить время, пойду навстречу Хориките.

— Давай… Удачи.

Когда я вышел из кабинета для ожидающих и пошел по коридору, за мной увязался Рьюен.

— Уборная в другой стороне.

— А быстро она сдулась, неинтересно даже. Это хорошо, что вы не поставили ее генералом, — прокомментировал наш бой Рьюен, не обратив внимания на мои слова.

— Ты пошел за мной лишь затем, чтобы сказать это?

— Не-а. Ну, уверен, она старалась. Хотя неудивительно, что она проиграла. Ичиносе-то сейчас вроде сильна как никогда.

Он будто говорил: «Я ведь предупреждал».

— Обглодали до костей, что было ожидаемо. Как говорится, загнанная мышь кошку кусает. Не удивлюсь, кстати, если ты также закончишь.

— Что, беспокоишься за меня?

— Ха! — усмехнулся Рьюен, после чего подошел ко мне ближе. — Обидно, что не увижу своими глазами твой бой с нынешней Ичиносе.

— Ты бы лучше о себе заботился, а не о других людях.

В ответ на мой совет Рьюен снова усмехнулся и, наконец, пошел обратно в кабинет для ожидающих.

Думаю, он также понимает, что не стоит тратить много времени на болтовню со мной. Кацураги быстро расправился с авангардом и ядром, но не ясно, покажет ли он себя против Сакаянаги. Скоро, уверен, дойдет очередь и до Рьюена.

Я шел по коридору, пока не увидел плетущуюся мне навстречу Хорикиту.

Она до того погрузилась в свои мысли, что не заметила меня, даже когда мы разминулись.

— Не успела уйти, а уже возвращаешься. Я думал, ты притащишь голову генерала, — намеренно сказал я, чтобы остановить ее.

Хорикита оторвала взгляд от пола.

— Извини, — коротко ответила она, не сердясь на колкость. Вернее, у нее не было сил на то, чтобы сердиться. — Я с треском проиграла, так что пойму, если посмеешься надо мной.

— Зато ты победила авангард и ядро.

— Скорее, обе победы мне просто отдали. Здесь нечем гордиться.

Она явно потеряла уверенность в себе. И, похоже, даже не осознает, что такое неприкрытое уныние может снизить моральный дух одноклассников.

— С Ичиносе было очень трудно, да?

— Да. Намного труднее, чем я ожидала… Нет, она была на совсем другом уровне, — высоко оценила ее Хорикита. — С этими правилами специального экзамена она непобедима, у нее несравненные наблюдательность и проницательность. Я теперь даже думаю, что она победила бы и Рьюен-куна, и Сакаянаги-сан, — сокрушалась она о своей беспомощности, кусая губы.

Хорикита и раньше вела класс, борясь с огромным давлением, но это сокрушительное поражение повлияло на ее настрой не так, как обычная неудача.

В этой битве, в которой также испытывается эмоциональная устойчивость, она, бесспорно, пережила серьезный удар.

Исход специального экзамена будет зависеть от меня, генерала, но, если что-то пойдет не так, рана Хорикиты может затянуться нескоро.

— Мне жаль… Правда. Надо было отнять у нее хоть немного жизней, а я…

— Может, Ичиносе тебе победить не удалось, зато ты одолела авангард и ядро, и теперь мы в равных условиях. Ты выступила достойно.

— Но… этого было мало!

«Я хотела победить своими силами», — таким было ее невысказанное желание.

Как лидер, как человек, ведущий за собой класс, она стремится к большим высотам.

— Я должна была победить… Ради класса… — продолжила Хорикита вопреки тому, что сожаления почти сломили ее. — И не только из-за класса. Я хотела, чтобы ты признал мою победу. Я хотела, чтобы после победы над Ичиносе ты похвалил меня, сказал, что я молодец…

Хорикита раскрыла свое истинное желание, мотивацию на этот специальный экзамен. Похвала за неполную победу, я так понимаю, скорее навредила, чем подбодрила.

— Я же понимаю, какое давление на тебя оказывается. Да, ты проиграла в прямом столкновении, но ведь между вами была разница: в жизнях, в возможности выбрать предателя.

— Брось это… Какой смысл в пустом утешении?

— Извини, но это правда. Кроме того, поражение на таком состязании само по себе ценный опыт. Если столкнемся с похожим экзаменом, уверен, ты справишься лучше.

Это не было ложью.

Высокие препятствия трудны, но их важно преодолеть, чтобы продолжить путь.

— Но…

— К счастью, сейчас рядом никого нет. Не нужно притворяться. Я не видел, что у вас там происходило, но могу догадаться по твоему виду. Ты хорошо постаралась, — искренне подбодрил я, мягко обняв Хорикиту.

— ?!

Необязательно всегда строить из себя сильную и противостоять всем в одиночку. Это нормально, когда человек, признавая свои слабости, опирается на других, ищет в них поддержку.

— А-Аянокоджи-кун, ч-что ты…

Я прижал ее к себе и не отпускал, несмотря на бессильные попытки высвободиться.

— За эти два года я узнал о тебе, наверное, столько, сколько никто не узнал. Все твои сильные стороны, твои слабости.

Хорикита явно хотела высказаться, но она молчала. Я ощущал в ней, помимо тепла, внутреннюю борьбу.

[[image:/storage/reader-images/95a4dfb20d5857792471e47ba2546e870eb12ab3.webp]]

— У тебя есть товарищи. Помни об этом.

— Товарищи…

— Да. В будущем, уверен, ты еще не раз столкнешься с трудностями. Но не пытайся нести это бремя на себе одной, всегда полагайся на одноклассников. Они обязательно придадут тебе больше сил, — сказал я, медленно отпустив Хорикиту, после чего отступил.

— Аянокоджи-кун… Ичиносе-сан…

Хорикита беспокоилась за исход предстоящего состязания, и чтобы ее успокоить, я мог сказать лишь одно.

— Оставь это мне. Я не позволю твоему классу проиграть на этом специальном экзамене.

Итог был определен, когда я решил участвовать. Класс Хорикиты побеждает, а класс Ичиносе проигрывает.

Помня об этом, я пошел дальше.

Вот кабинет, где ждала Ичиносе. Какое выражение лица у девушки по ту сторону двери? Да, она, может, немного волнуется, но прежде всего…

[[image:/storage/reader-images/5e4c99d4ffe8d312653d6a0f1e132bb3ab8bc600.webp]]

Я открыл дверь.

Как и думал, первым в глаза бросилась ее улыбка.

Глава 7. Стратегия Аянокоджи

Когда я вошел в класс, сидящая Ичиносе поприветствовала меня легким взмахом руки.

— Не ожидал, что ты сокрушишь Хорикиту. Сработала идеально.

— Мне просто повезло. Получилось куда лучше, чем я рассчитывала, — приуменьшила она свои заслуги.

Между тем, я сел на свободный стул.

— До конца перерыва еще четыре минуты. Поговорим немного?

— Давай, я не против. Мне тоже хотелось бы с тобой поговорить, Аянокоджи-кун.

Я не чувствовал в ней ни тени волнения по поводу предстоящей битвы. Было очевидно, что она настроена показать себя против любого оппонента.

— Для начала извини, что соврал. Я сказал, что не стану выступать на экзамене, но, как видишь, я здесь, еще и на позиции генерала.

— Ничего страшного. Мы враги, а враги не могут быть во всем честны друг с другом.

Ичиносе любезно приняла мои извинения и выразила понимание.

— Спасибо.

— Но могу я спросить? Что ты чувствуешь прямо сейчас, Аянокоджи-кун?

— Я в замешательстве, пытаюсь понять, как мне быть с таким грозным противником. По пути сюда я пересекся с Хорикитой, и мы обменялись парой слов — выглядела она совершенно разбитой.

— Мне на самом деле очень сильно повезло. Сомневаюсь, что у меня и дальше все будет так хорошо получаться.

— Надеюсь, что не будет.

— Аянокоджи-кун… Смотрю, ты совсем не волнуешься, не напрягаешься.

— Но ведь ты тоже спокойна, Ичиносе. Разве нет?

— Я… волнуюсь, очень сильно! У меня так всегда, когда ты рядом.

Эти слова ошарашат кого угодно. И верно, экзаменатор, стоявший прямо с серьезным видом, мгновение смотрел на нас с недоумением.

— Но в то же время мне так спокойно. Мы вроде как должны быть соперниками, но я чувствую поддержку. Странно, да? Такое вот противоречие.

То есть сейчас я для нее не помеха, а, наоборот, помощь?

Перерыв продлится еще три минуты. Этим ограниченным временем важно распорядиться правильно.

— Это всего лишь предположение, но Ичиносе, мне кажется, или сейчас ты веришь, что никому не проиграешь?

— Кто знает. Скажем так, уверенности мне хватает.

— Так и думал. И все же кое-что тебя, очевидно, волнует. Можно быть сколь угодно уверенным в своем положении, но на этом специальном экзамене есть одна возможность переломить ход игры.

Что я имею в виду, понять легко.

— Пожалуй. С предателем и правда трудно предсказать, чем все обернется.

Эту систему с предателями школа ввела затем, чтобы у сторон был честный шанс изменить ситуацию в свою пользу. На первый взгляд суть системы в том, что предатель должен умело обманывать, ради своей выгоды и выгоды для собственного класса. Тем не менее риск исключения не настолько велик, как может показаться. Даже если найдется смельчак, который, зная, что его могут исключить, будет врать до самого конца, сможет ли представитель легко раскрыть его? Мой ответ — нет.

Если совравшего предателя все же номинируют, его исключат из школы. Другими словами, класс лишится ученика. Уверен, мало кто из лидеров с радушием пойдет на это.

Награда для предателя — лишь фасад, сама роль привносит неопределенность и дает отстающему шанс в битве представителей.

Ичиносе наблюдательна, она, наверное, сразу выявит предателя, но нет гарантий, что это не закончится исключением. Девяносто девять процентов — это не сто процентов. Такова система предателей. И об этом нужно помнить.

— Вскоре мы сойдемся в битве, но прежде у меня есть предложение, которое выгодно нам обоим.

— Предложение? Какое?

— Касательно предателей. Времени осталось немного, так что постараюсь объяснить кратко, но доходчиво. На этом специальном экзамене рискует уйти из школы лишь ученик, которому доверили роль предателя. Взамен он справедливо может получить большую награду.

— Допустим.

— Из-за этого предатель несет на себе ненужное бремя. Может, они бы рады признаться, но ради классных очков продолжат стоять на своем. Такие уж правила. И на мой взгляд, в нашем бою это ни к чему.

— Я с тобой согласна. Мне страшно от одной мысли, что могу поддаться искушению этой системы. А еще я лучше предпочту не доставлять никому неприятности.

— Тем не менее у нас в арсенале будет мощное оружие, и мы можем воспользоваться им, если начнем уступать. Ичиносе, если ты не против, может, покажем друг другу выбранных предателей и избавимся от утомительного процесса поиска посредством диалога? Так нам не придется волноваться понапрасну. Я это вижу так: первое обсуждение мы не боремся и никого не назначаем, просто используем предателей.

— Неплохое предложение. Но… Право на предателя очень важно. Уверен, что хочешь отказаться от него, Аянокоджи-кун? Это ведь возможность изменить ситуацию.

Это также спасение для того, кто посчитает, что оказался в неблагоприятном положении. Понятно, почему мой отказ от этого спасения вызывает вопросы.

— Кроме того, а нам вообще можно раскрывать друг другу предателей?

— Уверен, проблем не будет. — Тут я обратился к экзаменатору, который наблюдал за нами из угла кабинета. — Простите, а раскрытие предателя другому классу через планшет не нарушает правил?

— А, нет. Я не думаю, что это против правил… — растерянно кивнул экзаменатор.

Неясно, то ли он не предполагал, что правилами будут так пользоваться, то ли просто не ожидал, что к нему обратятся.

— Можете уточнить? Для верности, — настоял я.

Затем экзаменатор узнал все подробности по устройству связи, которое находилось у него в ухе.

— Все верно.

— Вдвоем отказаться от преимущества предателя… От тебя я такого не ждала.

Для Ичиносе предложение должно быть желанным.

— Я отказываюсь от этой системы только по одной причине. Не хочу, чтобы кого-либо из моего класса или твоего исключили.

— Да уж. Если предателей нет, на одно беспокойство меньше…

Какой ответ даст Ичиносе? Пошли последние тридцать секунд обратного отсчета.

— Как насчет небольшого дополнения? Я согласна с тем, что преимущество предателя нам ни к чему. Но если он останется до конца обсуждения, то получит награду. Давай не откажемся от предателей, а будем их не замечать? Мне кажется, это сыграет на руку нашим классам, все-таки сможем заработать себе по пятьдесят классных очков.

В нашем сговоре было бы идеально оставить предателей до конца обсуждения. На выбор, конечно, даются приватные баллы и классные очки, но тут достаточно выбрать такого ученика, который однозначно предпочтет очки. Я про это не упоминал, однако же она сообразила.

Ичиносе верит, что не проиграет в честном бою, и предатель для нее — единственный источник беспокойства.

Лучше всего, по моему мнению, если мы оба получим свое.

— Обсуждение начинается, — прозвучало объявление.

Но я не обратил внимания и сказал:

— Понял, я принимаю твое дополнение. Но давай не будем говорить ученикам про наше соглашение. Сговорился, чтобы избавиться от предателя, а в итоге избавился от средства спасения. А если я проиграю? Не хочу, чтобы меня потом обвиняли, что я не смог найти предателя.

— Собираешься подстроить раскрытие предателя через диалог?

— Да. Я думаю вызвать его, но не в начале обсуждения.

Чтобы сделать переговоры успешными, я даю понять, что для меня есть вещи важнее классных очков.

— Цели у нас разные, но интересы совпадают: мы оба хотим воспользоваться преимуществом предателя. Ты же не возражаешь?

— Нет. Но я должна уточнить, ты предложил мне это ради того, чтобы сделать роль предателя недействительной?

Она спрашивала, нормально ли, что я тем самым отдаю оппоненту пятьдесят классных очков.

— Понимаешь, в отличие от твоего сплоченного класса, у класса Хорикиты все еще есть слабые места. Ты, уверен, уже думала над кандидатами, так вот, если, например, предателем станет Коенджи, он, вероятно, будет обманывать, даже глазом не моргнув на то, что тем самым подставит класс. И все ради собственной выгоды. Диалог один на один с ним так и вовсе превратится в кошмар. Или взять Ике и Хондо, они запросто могут поддаться сладкому искушению. А в разгар серьезного состязания их легкомысленность приведет к тому, что мне придется принимать худшие решения.

Я избавляюсь от системы предателей, потому что хочу защитить товарищей. Придя к такому пониманию, Ичиносе кивнула, будто соглашаясь с серьезностью моего положения.

— Я могу быть уверена, что ты сдержишь обещание и не станешь сражаться в первом обсуждении?

— Да. Я буду показывать тебе каждое нажатие на планшете.

— Ладно, тогда по рукам! Давай прямо сейчас избавимся от права на предателя.

Время выбирать группу. Я, взяв планшет, встал, подошел к Ичиносе и показал ей экран. Она увидела все пять групп, и тогда я предложил:

— В первом обсуждении забудем про все ради того, чтобы исключить систему предателей. Выбери любого ученика. Тебе же потом будет проще в диалоге.

— Хорошо. Я выбираю Мако-чан.

Я воспользовался правом на предателя, указав, как она и сказала, Амикуру Мако, и подтвердил выбор на глазах у Ичиносе.

— Теперь ты на сто процентов уверена, кто предатель.

— Угу. А мне кого назначить? — спросила она, развернув свой планшет.

Я выбрал желаемого ученика, и она подтвердила выбор. После этого мы оба знали предателей друг друга.

Вернувшись, я взял стул за спинку, затем поставил его напротив Ичиносе и сел. Мониторы были позади меня, со своего места мне не был виден процесс обсуждения. При этом я загораживал обзор Ичиносе.

— Верните стул на прежнее место, — сказал экзаменатор. — Вы препятствуете проведению экзамена.

— Препятствую или нет, решает мой оппонент. Вы слышали нас, мы намерены потратить это обсуждение на то, чтобы устранить предателя. Подвинув стул, я показываю, что не буду смотреть в мониторы и не нарушу наше соглашение. Так что, я мешаю, Ичиносе?

— Нет, ни капли! Я тоже обойдусь без обсуждения. Мы будем на равных.

Ученик сел спиной к мониторам, хотя должен пристально смотреть за процессом. Ученица, принявшая предложение, устремила взгляд на меня, а не на мониторы. Экзаменатор, думаю, даже вообразить себе не мог такого развития.

Первое обсуждение началось без участия отобранных представителей.

— Тебе лучше будет вызвать участников на диалог несколько раз, пусть ты и решила просто закрыть глаза. А то странно выйдет, если представитель даже не попытается устранить предателя.

— Что тогда насчет тебя, Аянокоджи-кун?

— Думаю, в третьем раунде вызову настоящего предателя. В первом и во втором буду звать на диалог других учеников, так я создам впечатление, что поиски продвигаются не очень гладко.

За вызов участника, не предателя, не накладываются штрафы, и не отбирают жизни.

— Чтобы было честно, я буду снабжать тебя всей информацией, которую получу.

— Это ни к чему, я тебе доверяю.

— И все равно, я по-другому не могу.

Пять минут обсуждений миновали, после чего мы с Ичиносе, показывая друг другу планшеты, пропустили назначение. На диалог я вызвал непричастного Окию, Ичиносе тоже вызвала не предателя.

Мы вышли из кабинета и разошлись. Ко мне присоединился мужчина-экзаменатор, которого я увидел сегодня впервые, и мы вместе вошли в отдельную комнату. Судя по всему, он будет наблюдать за ходом нашего диалога.

Комната была пустой, лишь два стула, стоящих друг напротив друга, и кафедра учителя, как в обычном классе.

Вскоре вошел вызванный Окия. Ничего особенного в диалоге не произошло. Я сказал, что подозреваю его, он, естественно, возразил. Зная всю правду, я подтвердил, что Окия не предатель.

— Ичиносе-сан и Аянокоджи-кун не выявили предателя, оба предателя остаются в обсуждении, — прозвучало объявление, когда я вернулся.

О нашем неожиданном решении не узнают ни участники, ни другие представители в кабинете для ожидающих.

— А… Так вот в каком виде нам поступит информация. Смотри, на планшет пришло!

Ичиносе показала мне сообщение, которое поступило из-за предателя, в нем указывалось, что Митараи — обычный ученик. Я также показал ей свой планшет.

Второй раунд прошел без изменений.

Мы вызвали непричастных учеников. Потом выведали, что да, они непричастны. После чего подтвердили это, выслушали объявление и вернулись.

— С возвращением, Аянокоджи-кун. Пока я ждала тут, прозвучало объявление, — сказала Ичиносе, пришедшая раньше меня.

— Видимо, объявляют они даже тогда, когда мы не в одном кабинете.

Ичиносе раскрыла мне роль второго человека, далее начался третий раунд.

Я мог только слушать аудио, но, судя по всему, обсуждение становилось оживленнее, а это хорошо. Тем не менее ученики класса B вряд ли смогут успокоиться, пока среди них есть предатель.

Когда пять минут прошли, мы пропустили назначение и поднялись со своих мест.

— Теперь я отменю право на предателя.

— Хорошо. Буду ждать.

В этом третьем раунде я определю предателя, и до конца первого обсуждения буду только наблюдать. Надо только кое о чем позаботиться.

Я в третий раз перешел из кабинета в отдельную комнату для диалога. Вскоре после меня вошел предатель — Маедзоно.

— Мой черед, да?

— Прости. Я совсем запутался, понятия не имею, кто предатель.

Маедзоно, немного волнующаяся, села на свой стул.

— Уверен, у тебя накопилось много разных вопросов, но давай сосредоточимся на диалоге. Мы тут ради этого.

— Понимаю… Но ты только помни, мы, участники, совсем ничего не знаем, а это действует на нервы. Кстати, я, если что, тоже не предатель. Не ошибись, ладно?

Предатель не знает, чем мешает представителю. Однако понимает, что, если соврет, а его выявят, то он будет исключен.

— Конечно. На самом деле я изначально не сомневался в тебе, Маедзоно, так что указывать на тебя не собираюсь. Зацепок нет, вот я и вызываю одноклассников наугад. Правда, прости за это. В последний раз я говорил с Хондо, он сказал мне, что ты ведешь себя подозрительно.

— А? Хондо-кун? Ох, как же сильно он меня бесит!

— Почему он вообще на тебя указал, есть мысль?

— Ну… Наверное… Нет, извини, не знаю.

— Понятно. Что же, буду смотреть дальше, осталось всего-то четыре человека.

— Хорошая идея, я считаю. Но ты ведь знаешь, если предателя так и не выявят, то мы получим классные очки. Может, было бы лучше оставить все как есть, особенно если проигрыш нам не грозит?

— Может, и лучше. Пока давай соблюдем все формальности. Диалог не закончится без признания участника. Маедзоно, ты не предатель, все верно? — повторил я слово в слово то, что говорил и Окии, и Хондо.

— Скажи… допустим, я предатель, но совру об этом, что тебе будет, Аянокоджи-кун? Ты же не проиграешь из-за этого?

— Я буду в невыгодном положении, а так ничего серьезного, ответственность я не понесу. Не знаю, наверное, ложь предателя была бы нам даже полезна.

— Ты про что, про классные…

— Да. Давай не будем об этом говорить. По правилам нам нельзя углубляться в правила специального экзамена, помнишь?

— А ведь точно…

— В общем, ты вне подозрений. Все в порядке, просто скажи как есть, не колеблясь.

Как по команде, прозвучало объявление от школы:

— Маедзоно-сан, пожалуйста, сделайте признание.

— М-м, я не предатель. А ты, Аянокоджи-кун, сделай все возможное, как наш представитель.

Слово участника взято.

Маедзоно вздохнула, встала и повернулась ко мне спиной. Экзаменатор тоже готовился выйти из комнаты.

Я остался сидеть, взгляд был устремлен на освободившийся стул. Немного помолчав, я твердо сказал:

— Заявляю о том, что Маедзоно — предатель.

На мгновение воцарилась тишина.

— А?..

Маедзоно явно ждала, что ее пронесет, а потому обернулась с растерянным выражением лица.

— Э, что… Что ты сказал?

— Не слышала? Я говорю, Маедзоно — предатель.

— По… Что?.. Но я ведь сказала, что нет… Тогда почему?.. Я не вела себя подозрительно… Нет, погоди, а если я предатель, меня выгонят. Так… Как же… Ты оговорился? Оговорился, правда?

Волнение Маедзоно понять можно.

Если предатель соврал, но представитель его выявит, то он подвергнется серьезному наказанию — исключению из школы. Легкомысленная ложь в такой ситуации должна быть недопустима.

Также и представитель — он хочет защитить своих одноклассников, а потому ни за что не станет делать выводы по подозрительному ученику.

Тут вступает в дело маленькая несогласованность.

Заманчивая награда побуждает предателя врать. Ведь если он уверен, что его не назовут, то врать — выгодно.

Предполагается, что этим правилом воспользуются во благо, но у него есть один «существенный изъян». Им можно злоупотребить, гнусно и безжалостно.

— Нет, я не оговорился. И да, ты исключаешься из школы.

Маедзоно тут же повернулась и сорвалась:

— Ч-что?! Бред! Ты же сказал, что я вне подозрений, Аянокоджи-кун, вот я и солгала ради класса! А еще ты сказал, что не собираешься указывать на меня!

[[image:/storage/reader-images/c0c9c66687cd7435baa7e31e6a1424acb7031e73.webp]]

— Правила диалога следующие: сперва участник либо сознается в том, что он предатель, либо нет; затем представитель судит, соврал ли участник, и решает, предатель вызванный ученик или нет.

Сказанное мною до признания Маедзоно значения не имеет.

— А? А-а? Что? Л-ладно, тогда признаю, я предатель!

— Уже поздно. Экзаменатор, вы выпроводите Маедзоно из комнаты? — напомнил я.

Мужчина впал в ступор, но затем он неожиданно сказал:

— Вы точно уверены?.. Понимаете же, что из-за вашего решения одноклассник будет исключен? Этот специальный экзамен сделали не… — Экзаменатор, которому вообще-то вмешиваться нельзя, умолк.

Будто потерявший спокойствие ребенок, он прикрыл рот рукой, чтобы не сболтнуть лишнего. Затем бросил взгляд на камеру и один раз опустил голову, будто извинялся за свою несдержанность.

Судя по его растерянности, о таком развитии тоже никто не думал.

Неосторожная обмолвка наталкивала на мысль, что итоговый экзамен в конце года окружают какие-то особые обстоятельства. Внимание на себя обращало то, что подробные правила не раскрываются всем ученикам до самого конца, участников изолируют от представителей, но прежде всего, поблажки — при благоразумном подходе до исключений не дойдет.

Впрочем, пока забудем об этом. Нужно двигаться дальше.

— Подтвердим еще раз, Аянокоджи-кун… Вы точно желаете не принимать повторное признание Маедзоно-сан?

Как ни странно, нам словно давали шанс вернуться к началу. Какое великодушие, однако.

— Хорошо. Маедзоно, присядешь? Я так понимаю, мне решать, давать ли тебе право на еще одно признание. Что же, тогда давай подумаем, стоит ли.

Маедзоно сердилась, но спешно села на стул.

«Ты что задумал?», — спрашивала она своим гневным взглядом, в котором читалось намерение убить на месте.

Злилась она явно не на себя за то, что беспечно солгала. Если бы напротив сидел не я, а Сакаянаги или Рьюен, она бы, скорее всего, призналась сразу.

— Мне есть, за что тебя исключать. Одноклассники заранее узнали о том, что на этом специальном экзамене я буду представителем-генералом, однако было сказано держать это втайне. Но каким-то образом про эту тайну узнали в классе Ичиносе. Как так получилось, твои мысли?

— Н-ну…

— Кто-то слил эту информацию. Это была ты, не так ли?

Сейчас от вранья пользы нет. Она понимала, что второго шанса ей точно не видать, если начнет отнекиваться.

— Да... я… может, и слила… Но я же не думала, что об этом прознает класс Ичиносе! Честно!

— Кому ты рассказала?

— Кому…

— Мне сказать за тебя? Класс 2-A…

Поняв, что я знаю, из какого класса этот человек, Маедзоно выкрикнула:

— М-Масаёши! Я рассказала Масаёши!

— Точно. Хашимото. С кем ты встречаешься — дело твое. Но пока вы из разных классов, есть черта, которую пересекать нельзя. Даже если об этом просит возлюбленный. Ты другого мнения?

— Я в-все понимаю, но… но информация же пустяковая! И мне даже в голову не приходит, почему Масаёши рассказал кому-то еще!

Если смотреть с позиции Хашимото, то очевидно, что для класса Хорикиты он предпочел бы проигрыш, а не победу. Если мы вдруг обставим класс A, как-то потеснив Сакаянаги, он столкнется с новым препятствием. Очевидно, мой переход в другой класс станет маловероятным. Должно быть, он сообщил обо мне кому-то из класса D, чтобы моя роль на экзамене, как представителя, не потрясла их в день сдачи. Хуже от этого ему не будет.

— Пустяк это или нет, решаешь не ты. Уверен, Хорикита уточнила, что эта информация очень важна.

— Извини, я сожалею! Такого больше не повторится! Это было всего один раз! Я же не знала, что так выйдет!

— Разве это твой первый проступок? Ты позвала несколько одноклассников и распространила неприятные слухи обо мне, вводя их в заблуждение. И потом еще передала Хашимото ваш разговор. Будешь отрицать?

— Э…

Это произошло в конце прошлого года, но она точно не могла забыть, как выполняла просьбу Хашимото.

— Откуда… ты узнал?..

— Сейчас это неважно.

— Хорошо, я все поняла! Я больше так не буду, клянусь!

— Но если Хашимото скажет тебе: «Предай их, и мы будем вместе», — ты же даже не засомневаешься, разве нет?

— Нет! Я ни за что не предам!

— К сожалению, я тебе не верю, — сказал я.

Тем не менее Маедзоно извлечет урок из этого болезненного опыта. Осознавая, в каком классе находится, она, вероятно, на самом деле станет вести себя намного скромнее.

— Говорю же, не предам! Я сейчас честна с тобой, тебе что, мало?!

— Понятно. Продолжать этот разговор — пустая трата времени, — подвел я черту и посмотрел в камеру. — Я не меняю своего решения. В повторном признании необходимости нет. Маедзоно — предатель, — снова подтвердил я.

— Это несправедливо! Ты кем себя возомнил?! Кто тебе дал право так поступать?!

— Участник признается, представитель решает. Точка, — еще раз напомнил я о правилах диалога.

— Маедзоно-сан, выйдите, пожалуйста, из комнаты…

Школа, несмотря на прошлую отсрочку, вынесла вердикт: больше никакого дополнительного времени. Маедзоно должна столкнуться с последствиями. Но, само собой, она упрямо отказывалась сдвинуться с места.

— Аянокоджи-кун выявил предателя, который отрицал свою роль. Маедзоно-сан, выйдите из комнаты, вы будете исключены из школы.

Было даже оглашение решения, и тогда Маедзоно закричала:

— Нет! Я не выйду, пока он не вернет слова назад!

— Тебе остается только желать, чтобы Хашимото тоже исключили на этом специальном экзамене. Тогда, может, вы и дальше будете вместе.

Хотя, на мой взгляд, это вряд ли. Не в том плане, что Хашимото вряд ли уйдет из школы, просто он, скорее всего, вообще не рассматривал Маедзоно в романтическом плане. А сблизился с ней лишь затем, чтобы получить преимущество, которое поможет ему выпуститься из класса A. Она станет бесполезной ровно в тот момент, когда не сможет больше предоставлять ценную информацию. Пропадет смысл держать ее при себе.

От людей, которые стали бесполезными, отрекаются.

— Верни слова назад! Сейчас же верни!

Много кто, думаю, задастся вопросом, а так ли необходимо исключать Маедзоно. Не особо сложно убедить, что Хашимото использует ее, и освободить от его влияния. За слив информации упрекнуть стоило, конечно, но цена такому предательству уж точно не уход из школы.

Но для меня так удобнее во многих смыслах. Я лишь нашел применение для инструмента — Маедзоно, — оказавшегося под рукой. Только и всего.

— Я никогда не прощу тебя за это!!!

Пропустив ее крик мимо ушей, я решил, что пора заканчивать, и пошел обратно в кабинет. Маедзоно хотела пойти за мной, но была остановлена экзаменатором — а потом дверь за мной закрылась.

Скорее всего, Ичиносе, как и в прошлый раз, уже услышала исход диалога. Это было видно по ее выражению лица. Ни намека на прежнюю мягкость, это был как будто совсем другой человек.

— Аянокоджи-кун… почему… Маедзоно-сан что, исключена?

Она представитель, а потому должна понимать, из-за чего так получилось. Но не что этому предшествовало.

— Да. Она не призналась. А я указал, что она предатель. Вот ее и исключили.

— Н-но как же… Ты ведь знал. Почему тогда так поступил?..

— Почему, спрашиваешь? Я предложил отменить систему предателей затем, чтобы загнать в угол Маедзоно и убрать ее из школы. Только ради этого.

Не сговорись мы, Ичиносе очень вряд ли выбрала бы Маедзоно. Поэтому я предложил отказаться от этого права нам двоим и определить предателей. Ей оставалось лишь согласиться. Ведь это по справедливости: что сделаю я, то сделает и она.

— Мы оба сдержали обещание, право на предателя теперь ни у кого нет. Тебе не нужно выявлять предателя, значит, ты получишь пятьдесят классных очков. Мы добились того, чего хотели. И на предстоящий реальный бой это также не скажется.

Кое-что я опустил, конечно, однако класс Ичиносе не поставлен в невыгодное положение. Я бы сказал, они даже в плюсе.

Тем не менее это кардинально изменило ход битвы между нами.

Уход из школы ученика из класса-соперника — событие хорошее, радостное, но не для Ичиносе. Скорее всего, она будет винить себя за то, что, пусть и невольно, но была замешана в исключении Маедзоно. Еще и классные очки за это получила.

Но вопрос с предателем — лишь начало моей стратегии. Победная стратегия будет реализована в полной мере прямо сейчас.

— Спасибо за сотрудничество, Ичиносе. Благодаря тебе получилось легко разобраться с дефектом.

«Ты ужасен», — хотела она сказать, но не могла. Бросить эти жестокие слова мешали ее неподдельные чувства ко мне.

Мы говорили, а между тем экзамен продолжился. Но мы отказались от первого обсуждения, и время для нас сейчас было свободным.

— Следующее обсуждение начнется нескоро, почему бы нам не поговорить?

— Поговорить?..

Ичиносе не могла перестать думать о Маедзоно, но ей ничего не оставалось, кроме как двигаться дальше.

Я не думаю, что случившееся сломило ее. Все-таки теперь Ичиносе сильна.

На таком специальном экзамене победа достается не просто способному человеку.

Нетрудно представить, как велась битва представителей классов Ичиносе и Хорикиты. Скорее всего, они пристально вглядывались в мониторы, анализировали каждое слово, каждый жест врага и союзника, стараясь не упустить ни одного телодвижения.

Для представителей даже крохотное изменение в мимике одноклассника может стать огромной подсказкой. А если не стало, то все, ты в отстающих.

Вот почему Хорикита видела в Ичиносе проницательного грозного противника, который видит учеников насквозь.

Они столкнулись лицом к лицу, и она проиграла. То же самое, по сути, должно происходить с классами Рьюена и Сакаянаги.

Но для победы такой уровень необязателен.

В правилах экзамена указано не только то, что нужно определить отличников или участников со специальностью. Представителя можно сподвигнуть на неправильное назначение, тем самым он будет лишать жизней себя же.

Уверен, кто-то попытается навести бардак в голове оппонента. Достаточно посеять зерно сомнения: «Хочешь номинировать этого ученика?» — «А разве вон тот не подозрительный?».

Если выбор из двух превратить в выбор из трех, это увеличит вероятность ошибки.

Подобные психологические игры подействуют на учеников, не привыкших к напряженной обстановке.

Однако вряд ли это сработает на людях вроде Рьюена, Сакаянаги и Ичиносе. Мало того, они могут стать еще более настороженными и увидеть то, чего раньше не увидели бы.

Так как же запутать ведущих учеников, чтобы они не смогли принимать верные решения?

Раз их разумы целиком занимает специальный экзамен, значит можно выйти за его рамки. Суть заключается в том, чтобы нарушить их удивительную проницательность чем-то таким, что совершенно не связано с самим экзаменом.

Когда ожидаешь удар в тело, естественно, пытаешься его как-то защитить. Но на внезапную подсечку среагировать будет трудно.

— Помнишь прошлогодний инцидент на нашей параллели? Одна девушка, лидер кое-какого класса, в прошлом была воровкой, и об этом стало известно.

— Ты про меня?

Пока Ичиносе силилась осознать произошедшее, я выбил почву из-под ее ног и затянул во тьму.

— Отчасти всему виной была твоя чрезмерная доверчивость, из-за которой ты призналась Сакаянаги. Но она ли раскрыла твое прошлое всей школе?

— О чем ты?..

— Про письма с обличением, которые находили в почтовом ящике общежития. Правда ли их подбросила Сакаянаги? Ты хоть раз задавала себе этот вопрос?

— …

Ичиносе умолкла, вероятно, вспоминая то время.

— До писем были слухи. Нехорошие слухи, в том числе о тебе прошлой: случаи насилия, свидания за вознаграждение, воровство. Слухи, уверен, распространяла Сакаянаги, но на тот момент это были просто сплетни, наполненные неправдой. Поэтому ты смогла выдержать их.

Ичиносе опустила взгляд, но я продолжил:

— Что, если это я, действуя за кулисами, сделал последний толчок? Что, если это я подложил письма, чтобы додавить психологически и заставить во всем признаться?

— Что ты… такое говоришь?..

Несмотря на доходчивое объяснение, Ичиносе, кажется, не могла понять, что к чему. Но это нормально.

Другие ученики, не только Ичиносе, верили, что это все дело рук Сакаянаги. Отчасти из-за Кириямы, который по моему поручению распространял слухи обо всех классах, кроме класса A.

— Глупая шутка, так ты, наверное, сейчас думаешь? Но уверена ли ты на все сто, что это неправда? — закинув ногу на ногу, спросил я, Ичиносе, которая выстроила крепкие стены вокруг себя.

За последние несколько месяцев в ней произошли серьезные психологические изменения. Она обрела своего рода спокойствие духа, которое дало ей непоколебимость на этом экзамене.

Но в основе этого спокойствия был и я.

А если выяснится, что я гнусный человек? Если она узнает, что я могу предать без зазрения совести и подтолкнуть Маедзоно к исключению из школы?

— Но… Аянокоджи-кун… тебе от этого никакой пользы…

— Почему же? Возможно, Сакаянаги тогда хотела предупредить, а потом и шантажировать. Но когда я вмешался, компромат лишился ценности. И протянув руку помощи, я, естественно, заработал твое доверие. Как видишь, польза была.

— Не верю!..

— Так и знал, что не поверишь, но это правда. Если захочешь, можешь спросить Сакаянаги после экзамена: «Ты положила письмо в почтовый ящик?». Если скажешь ей, что я обо всем рассказал, она, может, и ответит честно.

Пришла пора заканчивать.

— Ичиносе, я всегда оказывался рядом с тобой из-за скрытых мотивов. Экзамен на необитаемом острове, тот поздний вечер в школьной поездке. Я действовал лишь для себя. Я тобой пользовался. То же касается и прошлогоднего обещания…

Даже сказанное у скамейки совсем недавно — Ичиносе больше не знала, что было правдой, а что нет.

Обещание еще действовало, но верить ей было уже не во что.

Первое обсуждение завершилось, начался перерыв.

— Представители, пожалуйста, выберете новые группы…

Объявление было произнесено сдержанным тоном.

Я равнодушно выбрал группу. Ичиносе немного запоздала, но также коснулась планшета, хотя и с отсутствующим видом.

Оно и неудивительно. Специальный экзамен для нее отошел на второй план.

Ее затягивало в глубокую тьму.

Теперь и исключение Маедзоно казалось ей далеким прошлым. Смутным воспоминанием.

Человек напротив нее не был союзником. Не был поддержкой.

Чем ты порядочнее, тем глубже погружаешься в неотвратимую яму.

Я взял стул и вернул его на прежнее место.

Ичиносе смотрит на мониторы, в ее глазах нет прежнего света, жизненной силы. Она смотрит на мониторы, но ее мысли целиком и полностью занимал наш разговор.

Реальность и выдумка. Правда и ложь. Она не хотела думать об этом, но все равно думала.

Люди не могут просто взять и очистить разум, даже если замолчат и будут стараться изо всех сил.

Так и тут, чем больше она заставляла себя сосредоточиться на экзамене, тем громче звучали навязчивые мысли.

Скорее всего, в какой-то момент разум Ичиносе опустеет.

Ее глаза устремлены на мониторы, ее уши слышат разговоры.

Но информация от этих органов чувств не воспринимается.

Это отнюдь не волшебство.

Просто так устроен человеческий организм.

Пульс учащается, кровяное давление растет, периферические кровеносные сосуды сужаются. Зрачки расширяются, поле зрения сужается. И префронтальная кора, отвечающая за рациональное мышление, перестает нормально функционировать.

Оправиться в нынешних условиях нелегко.

Что касается меня, то дальше все просто.

Мне остается лишь наблюдать за обсуждением, анализировать и выявлять отличников.

У моего оппонента больше нет козыря в лице предателя.

Обсуждения шли спокойно.

И вскоре…

— Аянокоджи-кун выявил отличника, и Ичиносе-сан теряет три жизни. У вас осталось ноль жизней, Ичиносе-сан, вы проиграли… Пожалуйста, выйдите из кабинета.

Класс Хорикиты одержал важную победу, не столкнувшись с серьезными препятствиями.

Глава 8. Долгожданный оппонент

У Сакаянаги было девять жизней, Кацураги лишил ее всего одной.

До конца перерыва оставалось примерно пять минут, когда Рьюен рванул дверь и вошел в кабинет.

— Здравствуй. Присаживайся, — не вставая, поприветствовала его Сакаянаги, указывая на свободный стул.

Рьюен мельком глянул на нее, сел и молча закинул ногу на ногу.

— Сегодня начнется твоя новая жизнь. Надеюсь, ты проведешь этот день так, чтобы потом ни о чем не сожалеть.

— О себе лучше беспокойся, Сакаянаги. Победа будет за мной.

Первый этап. Оба тактично обменялись колкостями.

— Если сможешь победить меня, думаешь, справишься с Аянокоджи-куном?

— Я гожусь на это как никто другой. Чтобы свалить его, нужен тот, кто не боится запачкать руки.

— Понятно. Так ты вообразил себя антигероем?

— А?

В рассказах персонажа, придерживающегося высоких моральных стандартов, называют «героем». Герои, как правило, помогают слабым и наказывают злодеев — они олицетворяют справедливость.

Однако среди них есть те, кто обладает и противоположными качествами. Антигерой — герой, который безжалостно отнимает жизни негодяев, ради золота и серебра идет на все без колебаний, и не связан узами общепринятой морали и здравого смысла.

— Если злодеи в конце концов получают по заслугам, антигерои продолжают играть роль героев. Иными словами, они — протагонисты, — пояснила Сакаянаги намеками. — Но ты не годишься в протагонисты. Скоро я тебе это покажу.

— Ну а что ты? Сама-то не вообразила себя героиней?

— Будь уверен. Я не героиня, но протагонист.

До чего же по-детски это было. Но эта легкость служила как бы естественным продолжением приветствия.

— Ну как, не повезло тебе с этим специальным экзаменом? Или повезло? Суть экзамена нам заранее не раскрыли, подготовить закулисную стратегию ты не мог. Хашимото-кун оказался бесполезным, его ни шпионом было не сделать, ни предателем. С другой стороны, на экзамене не требуется решать академические задачи, в чем вы слабы. Ты, наверное, вздохнул с облегчением?

Увидев улыбку Сакаянаги, Рьюен внезапно кое-что вспомнил.

— Ты говорила, Аянокоджи тебе кто-то вроде друга детства.

— Да. А что?

— Не могу представить его карапузом. Каким он был? — спросил он.

Рьюен много-много раз пытался вообразить себе, но безуспешно. Аянокоджи не только неизмеримо силен в бою, у него был острый ум, какой не встретишь у заурядного человека. И вместе с тем он мог, не колеблясь, выйти за рамки и спокойно сделать то, над чем другие люди обычно не один раз задумаются.

— Заинтересовал Аянокоджи-кун? Оно и неудивительно. Он особенный человек, — радостно прищурилась Сакаянаги, будто хвалили ее саму. — Но я не скажу. Это моя драгоценная тайна, — добавила она довольным тоном.

Рьюен грозно посмотрел на нее.

— Зато твое детство представить легко. Шел против всех, ошибочно полагая, что ты центр мира, доминировал насилием. Интеллект и здравый смысл отмел, считая эти качества бесполезными и уделом слабых. Тебе неважно, сколько ты проигрываешь, самое важное для тебя — победить в конце…

— Это про меня.

— Фу-фу, знаешь, это не плохо. Именно поэтому ты хочешь еще раз бросить вызов Аянокоджи-куну. Простой человек, чей дух легко сломить, даже не попытается. Но я не разделяю такое пораженчество.

— Это значит, что ты победишь Аянокоджи? Без обид, я не вижу такого исхода.

— Жаль. Может, по мне так не скажешь, но я превосхожу его. И чтобы это доказать, я сперва разберусь с тобой, раз уж встал у меня на пути.

Сакаянаги хотела спуститься к Аянокоджи, заняв доминирующее положение. Рьюен взбирался снизу, намереваясь сбросить его. Их позиции были противоположными.

Обратный отсчет дошел до нуля, настал черед выбирать группы.

Глядя в планшет, на список из пяти групп, Сакаянаги сразу отказалась от одной — той, в которой был Хашимото Масаёши. Она также заранее велела авангарду и ядру ни в коем случае не выбирать эту группу. Хашимото предатель, но предать он не сможет, если не задействовать его. В этом плане правила специального экзамена можно назвать попутным ветром для Сакаянаги.

— Я воспользуюсь правом на предателя.

В сражении генералов Сакаянаги сделала ход в первом же обсуждении. Может, не могла стерпеть небольшое отставание: у нее было девять жизней, а у Рьюена десять. Или причина в другом? Так или иначе, этот упреждающий удар сделан из расчета на то, что Рьюен пока не знаком с порядками специального экзамена.

— Ку-ку, прям сходу. Тебя распирает, что ли?

— Я не хочу тянуть. Разберусь со всем в первом обсуждении.

[[image:/storage/reader-images/489589a035ade1f377cc1c3e1101afc2bca262a2.webp]]

— Слышала когда-нибудь одну теорию: тот, кто первым пускает в ход козырь, проигрывает.

— Значит, я опровергну эту теорию.

Сакаянаги с непоколебимой решимостью устремила взгляд на мониторы, готовая к скорой битве.

Первое обсуждение

Участники

Класс 2-A: Янагибаши Мотофуми, Ишида Юске, Шимазаки Иккей, Тоба Шигеру, Тамия Эми, Моришита Ай, Таканаши Ко.

Класс 2-C: Ишизаки Дайчи, Канеда Сатору, Комия Кёго, Накаидзуми Сёхэй, Суминокура Мами, Такараджима Мико, Хататэ Каору.

* * *

Началось судьбоносное сражение генералов, первое обсуждение. При этом сходу было применено право на предателя. Пока был только один предатель, в классе C Рьюена.

Никто не решался заговорить, и тогда инициативу взяла Моришита Ай из класса A.

— Ишизаки Дайчи, докажи, не оставив сомнений, что ты не отличник.

— А, э, я?! Что ты до меня докопалась?!

— Так принято, детективы и следователи тоже первым делом опрашивают самых подозрительных.

Еще надо было учитывать предателя, но Моришита про это не упомянула.

Теперь все, включая ее саму, уставились на Ишизаки.

— Да хорош!.. Нет, я не отличник!

— Я не просто так попросила это доказать.

— Не смогу! Вот как мне это доказать, а?!

— Пообещай, что откусишь себе язык и умрешь, если окажешься отличником.

— А-а-а?! Чушь не неси!

Ишизаки опешил от неотступного давления Моришиты, но быстро вмешался Канеда.

— Подожди, Моришита-ши. Ишизаки-ши, если не хочешь отвечать, не отвечай. Принуждение нам ни к чему. Давайте решим все разговорами. И раз уж зашла речь про детективов и следователей, то вообще-то первый заговоривший вызывает больше подозрений. Может, тогда сама докажешь, что ты не отличник, Моришита-ши?

Канеда, поправив очки, переключил всеобщее внимание с Ишизаки на Моришиту.

— По правилам обсуждения нет достоверного способа это подтвердить, неужели не очевидно? — невозмутимо ответила она, хотя еще минуту назад требовала доказательства от Ишизаки.

— Хочешь сказать, ты дала Ишизаки-ши невыполнимую задачу?

— У него было лицо болвана, который возьмет и раскроет себя.

— У самой-то!

— Угомонись. Чтобы победить Сакаянаги-ши, нужен правильный подход. С Рьюеном-ши также, победить его трудно. Провоцируя тебя, она надеется помочь лидеру своего класса. Если хочешь победы Рьюена-ши, который, скорее всего, ведет свой бой, наблюдая за нами через камеры, то тебе надо собраться. Не позволяй собой манипулировать, они только этого ждут, — невозмутимо успокоил Канеда возмущенного Ишизаки.

— Я смотрела все прошлые обсуждения и кое-что заметила: отличники так и норовили встретиться друг с другом взглядом. Кажется, незадолго до начала Комия-кун переглянулся с Таканаши-сан, — сказала Тамия из класса A, косо посмотрев на упомянутых учеников.

— А-а, а ведь точно. Мне они тоже показались подозрительными, — несколько раз согласно кивнул Накаидзуми.

По их единодушию отнюдь не скажешь, что они были по разные стороны баррикад.

— Вот, видите? Комия-кун чуть ли не выдохнул от облегчения, когда все сосредоточились на Ишизаки-куне, — продолжила настаивать Тамия на том, что Комия и Таканаши были отличниками.

Она правда в это верила или пыталась отвлечь внимание от себя?

Эти группы впервые участвовали в обсуждении, тем не менее ученики приобрели опыт из наблюдений. Лучшие ученики теперь использовали этот опыт.

Предатель сильно вредил в битве представителей, но от этой роли была и польза, как для одноклассников, так и самого предателя. Вот почему участники из обоих классов не стремились кого-либо обвинить.

Обсуждение, начавшееся с внезапной нападки Моришиты, закончилось через пять минут, настало время для назначений представителями.

— А что, бодрое начало, — сказал Рьюен.

— Согласна.

Понаблюдав за развитием, оба выразили свое мнение.

— Итак… как поступишь, Рьюен-кун? Несколько намеков уже есть.

Сакаянаги, воспользовавшись правом на предателя в самом начале, не останавливалась.

В прошедшем обсуждении всплыла весьма полезная информация, которая может стать отправной точкой. Например, Тамия сказала, что Комия и Таканаши переглянулись. А Накаидзуми подтвердил. Отличниками вполне могла быть либо первая пара, либо вторая.

Однако гарантий нет. Подсказки, они на то и подсказки, ни больше, ни меньше. Рискованно делать ход в первом же раунде.

Но стоит Рьюену выбрать пропуск, Сакаянаги тут же раскроется один участник. Чтобы помешать, ему нужно убрать предателя через диалог. Кроме того, если и пытаться кого-то назначить, то это ни в коем случае не должен быть предатель. Прогадает, и он потеряет две жизни, и у Сакаянаги восстановится право на предателя. Вот почему это осложняло номинацию ученика из его класса.

Не говоря ни слова, Рьюен невозмутимо вспоминал обсуждение.

Кто лгал, кто говорил правду?

Два года он безраздельно правил классом, пусть ему и пришлось ненадолго отступить. Теперь на карту ставилась его ценность.

Тщательно все обдумав, Рьюен назначил ученика, и вот настал момент истины.

— Рьюен-кун теряет одну жизнь из-за неправильного назначения.

Сакаянаги пропустила ход, а Рьюен сознательно рискнул, решив, что Тамия — отличница. Тем не менее он принял такой результат не за разгромное поражение, а за необходимую издержку. Из-за предателя у него нет выбора, кроме как решительно действовать.

— Какая жалость, ты ошибся.

— Не страшно. Ну а ты, столько бравады, а в итоге решила пересидеть.

— Фу-фу, может, и решила. Тише едешь — дальше будешь, — открыто призналась Сакаянаги.

В спешке нужды не было. Более того, взять и угадать учеников со специальностью в начале — настоящее расточительство, так она думала. Она бы предпочла, чтобы обсуждение развивалось медленнее.

Неожиданным было то, что уже в первом раунде раскрылись потенциальные отличники. Если один ученик из двух пар будет указан верно, второй тут же станет мишенью в следующем раунде. А это, вполне вероятно, приведет к ничье. Учитывая, что право на предателя могло быть использовано впустую, Сакаянаги заключила, что не стоит номинировать в самом начале.

Рьюен, напротив, хотел скорейшего развития: или перейти к следующему обсуждению, или разоблачить предателя. Еще он должен серьезно подумать, как применить право на диалог.

Для Сакаянаги выбор ждать был самим собой разумеющимся, тем самым она заставляла его мучатся и метаться.

— Рьюен-кун, временно покиньте кабинет для проведения диалога.

Рьюен без промедления выбрал ученика, намереваясь сразу же раскрыть предателя.

— Удачи.

Если Рьюен ошибется, то потеряет еще больше жизней.

Сакаянаги назначила предателем Такараджиму Мико. А вызвал он Накаидзуми. Это значит, что как бы диалог ни прошел, предатель за этот раунд найден не будет.

Рьюен вернулся примерно через две минуты. Он лишь спросил: «Ты предатель?». И выслушал ответ.

Если соврать ему, то можно и вылететь из школы. Ни приватные баллы, ни классные очки не стоили того, чтобы так рисковать.

Определив, что Накаидзуми не предатель, Рьюен остался со своими девятью жизнями. Один ученик должен был уйти из-за выбора отличника, но никто не ушел: как сообщалось, сработала отмена учителя. После этого Сакаянаги узнала роль участника благодаря присутствию предателя. На ее планшете отобразилось, что Моришита Ай была выпускником.

В обсуждении наметился прогресс, но это открытие оказалось как нельзя кстати. Моришита способная, однако если она беспечно продолжит в том же духе, то может ускорить ход обсуждения, и чтобы не дать этому случится, лучше всего поскорее номинировать ее.

И да, во втором раунде Моришита снова начала расспросы. Через мониторы нельзя понять, чью личность она выяснила, но было очевидно, что она перекинулась на другие роли.

Когда пришло время для назначения, Сакаянаги сразу номинировала Моришиту выпускницей. То есть решила устранить ее в этом раунде. Однако Рьюен тоже выбрал Моришиту. Правда, он решил, что она не отличница, а потому не стал рисковать понапрасну.

— Рьюен-кун выявил в Моришите-сан специальность, Сакаянаги-сан выявила в ней выпускника. Рьюен-кун теряет одну жизнь.

Хотя оба нацелились на Моришиту, Рьюен не смог указать точную роль, из-за чего жизней у него теперь восемь.

Сакаянаги не трогала класс C, так как в нем был предатель, и Рьюен тоже обходил их стороной, потому что не мог себе этого позволить.

Он вызвал на диалог Канеду и вернулся также быстро, как в прошлый раз. Из-за неустраненного предателя Сакаянаги выяснила следующее: Шимазаки был младшеклассником.

Тут она пересмотрела свою стратегию. Хотя предатель давал ей полезную информацию, она хотела, чтобы Рьюен выявил его до того, как будут выведены все отличники или обычные ученики. Если предатель продержится до самого конца, он получит много приватных баллов или классных очков — а она не могла просто закрыть на это глаза.

Итак, пока что из кабинета вышли Тамия, которую Рьюен определил неправильно, и Моришита, оказавшаяся выпускником. Осталось двенадцать человек. Скорее всего, в третьем раунде Рьюен будет номинировать.

Ожидания оправдались, он решил, что Шимазаки из класса A — участник со специальностью. Его же назначила Сакаянаги, только как младшеклассника. Она номинировала ученика своего класса потому, что не хотела давать отличнику возможность убрать любого участника.

— Рьюен-кун выявил в Шимазаки-куне специальность, Сакаянаги-сан выявила в нем младшеклассника. Сакаянаги-сан восстанавливает одну жизнь.

Определив младшеклассника, Сакаянаги должна была восстановить две жизни, но восстановила только одну, так как Рьюен тоже правильно указал, что это был участник со специальностью. У Сакаянаги снова стало десять жизней, а Шимазаки вышел из кабинета.

Затем Рьюен вызвал на диалог Суминокуру. Очередной промах.

Сакаянаги раскрылась роль Канеды — старшеклассник.

Четвертый раунд. Сакаянаги решила, что сейчас важно номинировать Канеду старшеклассником. Рьюен снова рискнул. Он назначил отличником Таканаши, которую подозревали в самом начале.

— Рьюен-кун выявил в Таканаши-сан отличника, Сакаянаги-сан теряет две жизни. Сакаянаги-сан выявила в Канеде-куне старшеклассника. Ей раскрывается две случайные роли.

Жизни Сакаянаги упали до восьми, но на ее планшете сразу отобразилась новая информация о двух участниках: Комия и Тоба — обычные ученики. Теперь у каждого стало по восемь жизней.

На четвертый диалог Рьюен наконец-то позвал Такараджиму, и предатель был раскрыт.

Сакаянаги сузила круг потенциальных отличников среди оставшихся участников, и в пятом раунде номинировала на эту роль Янагибаши, Рьюен же определил Ишиду как участника со специальностью. Отличников стало ноль, и на этом обсуждение закончилось.

Упреждающий удар Сакаянаги можно назвать более-менее успешным. У Рьюена осталось шесть жизней, у Сакаянаги — восемь. Учитывая начальные позиции, она не только сравняла счеты, но и опередила своего оппонента.

Во время самих раундов они почти не говорили, номинировали так и вовсе молча.

— В следующем обсуждении непременно воспользуйся правом на предателя. Слишком уж это ценное сокровище, чтобы оставлять его без внимания.

— Посмотрим.

Конечно, предатель дает преимущества представителю, но у Рьюена были причины не пользоваться этой системой, даже если хотел. Нет, он не пытался попридержать козырь, тем не менее ему приходится сдерживать себя и не просто так.

У Сакаянаги нет права на предателя, поэтому в следующем обсуждении он выступит против нее на равных и постарается преуспеть.

* * *

Второе обсуждение

Участники

Класс 2-A: Шимизу Наоки, Мачида Коджи, Йошида Кента, Фукуяма Шинобу, Мотодой Чикако, Яно Кохару, Роккаку Момоэ.

Класс 2-C: Кондо Реон, Сузуки Хидетоши, Токито Хироя, Номура Юджи, Асагая Май, Шиина Хиёри, Фуджисаки Ринна.

* * *

Рьюен выбрал группу с Шииной, которую он намеренно не сделал представителем, чтобы извлечь из нее пользу. Отчасти надеялся, что она каким-то образом изменит их неблагоприятное положение.Сакаянаги, однако, улыбнулась, когда увидела группу класса C. Было неясно, чем это все обернется, но заготовленная бомба могла вот-вот взорваться.

Началось второе обсуждение. Первая минута мало чем отличалась от других обсуждений, тем не менее после слов Шимизу из класса A атмосфера в классе изменилась полностью.

— Мы не знаем, как наши разговоры влияют на битву представителей. Вот почему мы, участники, должны делать все, что от нас зависит. Я тут подумал немного. Сакаянаги, видимо, воспользовалась предателем в первом обсуждении, но я считаю, надо было ей поступить так во втором. Тут же Токито, который по слухам ненавидит Рьюена.

— И что с того, что я его ненавижу? Причем тут это и наше обсуждение?!

— Прямой связи нет. Просто подумал, сейчас предатель был бы очень кстати.

Здесь нет разделения на классы A и C. Все должны придерживаться своих ролей. Но Шимизу заговорил о несуществующем предателе, не имеющим отношения к их обсуждению.

— Сейчас правда нет смысла говорить об этом, Шимизу-кун, — вмешался Фукуяма. Их группа, в отличие от группы класса C, участвовала во второй раз, и вели они себя куда сдержаннее.

— Это мысли вслух, не более. Вот скажи, Токито, ты же не особо обрадуешься, если Рьюен победит? Или будешь сидеть тихо-мирно, потому что боишься его?

Очевидная и дешевая провокация. Обходилось без прямых оскорблений, но этого было достаточно, чтобы унизить Токито.

— Заткнись, Шимизу… Ни слова больше.

— Нет, с чего бы? В обсуждениях мы можем высказываться свободно. И я так пытаюсь выяснить роли участников. Понимаешь, больно ты подозрителен.

Напряжение нарастало. Токито попался на провокацию Шимизу, он подошел к сопернику, и казалось, вот-вот должна была вспыхнуть драка.

Мотодой из класса A, сидящая ближе всех к парням, хотела встать и прервать спор, но ее остановил Мачида. Он взглядом показал, что лучше сесть и оставить все как есть.

— Что во мне такого подозрительного?

Токито посмотрел на Шимизу, явно раздраженный… нет, уже откровенно со злостью. И все же Шимизу даже не пытался сбавлять обороты.

— Сам знаешь. Ты постоянно конфликтуешь с Рьюеном.

— И что? Конфликтую, что с этого?

Токито настаивал, что к обсуждению это отношения не имело. Но Шимизу не отступал. Про беспредметность своего аргумента он знал с самого начала, его целью был сам Токито.

— А еще говорят, ты объединился с другим классом, чтобы спихнуть Рьюена.

— Э… Это правда, Токито-кун? — вырвалось у Фуджисаки, которая до сих пор молчала.

— Он врет, разве не очевидно?..

— Я-то? Твоим одноклассникам бы последить за своими спинами. Предашь ведь, глазом не моргнешь.

— Да закрой уже рот! Че ты до меня докопался?

— Так у нас обсуждение. Естественно, что расспрашивать будут самых подозрительных, нет?

— К обсуждению это отношения не имеет! — сорвался на крик Токито.

Чувствуя, что это его задевает, Шимизу снова съязвил.

А дальше их разговор перерос в бессмысленную ругань. Большинство учеников хотели их остановить, но не знали как, поэтому наблюдали с обеспокоенным видом. И ни разу за пять минут не было упомянуто про отличников или участников со специальностью.

Обсуждение завершилось перепалкой, и Сакаянаги улыбнулась.

— Ну, что думаешь, Рьюен-кун? Прошел первый раунд второго обсуждения… Повременишь с номинированием? Или пока не увидел нужного? — подразнила Сакаянаги Рьюена, не упоминая про ссору Шимизу и Токито. Она хотела понаблюдать за реакцией.

— А что ты, Сакаянаги? Не оглядывайся на мой выбор. Все же просто.

— Отнюдь. Если поторопиться с назначениями, участники быстро закончатся. Разве это интересно? Или, может, тебе не терпится вывести из игры одного проблемного персонажа? Какое счастье, что я уже использовала право на предателя.

— Так Шимизу ты подговорила?

— Не его одного. Перед специальным экзаменом я переговорила с некоторыми одноклассниками, сказала им, что Токито-кун может быть слабым местом, — объяснила Сакаянаги, что неустанные колкие замечания Шимизу были направлены на то, чтобы принести пользу своему классу, пусть даже небольшую. — К сожалению, помощь от этого незначительна, такими уж оказались правила. Но стоит отдать ему должное, он прислушался к моему совету.

Звук сейчас отключен, но было видно, что Токито злился.

— Если он выйдет из себя, это не особо повлияет на наше с тобой сражение. Но что насчет участвующих ребят из класса C и наблюдающих одноклассников? У вас может зародиться самая настоящая вражда, это зависит от того, как Токито-кун поведет себя.

По первому раунду не сделать вывод, что провокатор Шимизу или Токито — участники со специальностью. Однако появлялось желание разобраться с проблемой.

— Но… Если номинировать Токито-куна, станет ясно, что ты не переносишь его, — сказала Сакаянаги после того, как коснулась своего планшета. Она видела, что Рьюен колебался.

Шимизу или Токито? Может, безопасный пропуск? Или назначить кого другого? Рьюен сделал вывод… Повозившись с планшетом, он небрежно бросил его на стол.

— Ты, случаем, не пропустил ход? Сейчас твоя гордость не дает выбрать кого-то из двух парней?

— Меня твои дешевые провокации не тронут.

— Выходит, выбрал-таки?

Тут же послышалось объявление с результатами.

— Сакаянаги-сан и Рьюен-кун выявили в Асагаи-сан участника со специальностью. Номинирование завершилось вничью.

— Надо же, не упустил. В прошедшем обсуждении Шимизу-кун и Токито-кун перетянули на себя слишком много внимания, но и Асагаи-сан явно выделялась. Кажется, она была признательна, что ее не замечают.

Рьюен, естественно, не мог игнорировать переполох из-за Токито, но он также острым глазом наблюдал за окружением. Сакаянаги подговаривала на пропуск, но он не стал слушать и принял свое решение.

— Правда, двое неугомонных создадут еще больше проблем в следующем раунде.

— Как знать. У нас…Сакаянаги хотела было побудить Рьюена договорить, но он, ухмыльнувшись, снова посмотрел на мониторы. Будто намекал, что ответ кроется на той стороне.

Второй раунд начался с очередного выпада Шимизу в сторону Токито.

— И все-таки Токито подозрителен, для меня так точно. Ты отличник, угадал?

— Нет… — опровергнул Токито. Со временем он вернул самообладание.

Однако Шимизу гнул свою линию дальше.

Даже если вмешивался другой ученик, он тут же перебивал его и начинал сначала: «Токито это, Токито то, Токито…». Одно дело, если бы весь класс A сговорился, но так вел себя только Шимизу.

— Завались, Шимизу!

— О-ой, страшно-то как! Я просто обсуждаю твою подозрительность, что такого?

— Почему я?!

— Почему? Спрашиваешь тоже. Ты же предашь класс, не раздумывая. Ты уже пытался исключить Рьюена на экзамене «Единогласное решение». Может, вы и не в ладах, но с лидером класса так не поступают.

— Услышал от кого? — произнес Мачида.

По его тону было ясно, что он не интересовался всерьез, а будто изначально знал об источнике.

— Кто именно рассказал, раскрыть не могу. Скажем так, в классе Рьюена болтунов хватает. У меня одно понять не получается, как можно после неудавшегося переворота и дальше ходить в школу? Мне было бы стыдно вообще на глаза пока…

— Я тебе сам рот закрою!

Токито старался держаться, но, видимо, его терпение лопнуло, и он вскочил на ноги. На падающий стул даже внимания не обратил, когда ринулся на разговорившегося Шимизу.

— У нас обсуждение, Токито… Я лишь рассуждаю, кто кем может быть, и все в рамках правил. Не тебе меня останавливать, — продолжил Шимизу несмотря на то, что его напугало приближение Токито.

Он хотел спровоцировать его на насилие, посчитав, что так поможет своему классу.

— Взгляни правде в глаза, от тебя избавятся при первой возможности. Тогда почему бы не предать Рьюена напоследок?

Слова не помогли, значит, далее дело за кулаком. Он поднял руку, готовый заставить Шимизу замолчать. Да, Рьюена оштрафуют, но какая разница, ненавистный ему человек будет…

— Токито-кун, пожалуйста, давай без кулаков.

Никто не заступался за Токито. И в этот момент Шиина тихо подошла и мягко придержала его руку.

[[image:/storage/reader-images/a7eb42bf8f4a72cda832259fb40643720dd0aead.webp]]

— Меня, может, и бесит, что говорит Шимизу, но отчасти он прав. Я не выношу Рьюена. Пусть экзамен катится к чертям, плевать, — сказал он от злости, взглядом веля Шиине убраться.

— Что, оттолкнешь меня?

— А ты хочешь?..

— Если сможешь, Токито-кун.

— Сама напросилась!..

Он еще сильнее сжал кулак, но Шиина не отступила, даже не шелохнулась. Токито хотел заставить ее поверить, будто он в самом деле может замахнуться на нее, но не сработало.

— Ты же не такой человек.

— Вот откуда тебе знать?..

— Рьюен-кун так сказал. Что девушку ты и пальцем не тронешь.

— А? Он сказал? Рьюен?..

— Это не совпадение, что мы с тобой оказались в одной группе.

— О чем ты?..

— Я думаю, Рьюен-кун поместил меня в такой состав как раз на этот случай.

— Он-то?! — воскликнул Токито от удивления, но потом пришел к выводу, что дело было в недоверии. — Выходит, с самого начала мне не доверял. И поэтому послал тебя следить за мной.

— Ты так думаешь? Может, он послал меня помочь тебе, если попадешь в беду? Если бы он тебя ненавидел, то не выбрал бы группу с тобой для обсуждений — для такого важного специального экзамена.

— Что за…

На самом деле Токито, пока вызывали другие группы, размышлял, что, скорее всего, на экзамен его не пустят: Рьюен не обязан использовать все группы.

— Ты нужен здесь, Токито-кун. И если ты сейчас сделаешь то, за что нам дадут штраф, то не только потеряешь доверие Рьюен-куна, но еще и лишишься своего места в классе.

— А у меня есть оно, это место?..

— Конечно. Было и будет.

Кулак, стиснутый и готовый обрушиться на Шимизу, медленно разжался.

Чувствуя перемену в настрое, Шимизу засомневался, а стоило ли возобновлять свою тираду в адрес Токито. Впрочем, все равно задумал как-то разозлить его и стал планировать контратаку на случай, если ученики из класса C попытаются спросить за это.

— Пусть Шимизу хотя бы извинится, — проворчал Кондо, недовольный нападками на свой класс.

— Я не буду говорить, что Шимизу-кун не доставил неприятностей, но, думаю, за его подстрекательством стоит Сакаянаги-сан. Винить его одного — это несправедливо, — обосновала Шиина.

После всего сказанного ни Токито, ни Кондо, ни Шимизу не могли пойти в контратаку.

— Что же, у нас еще есть время. Давайте продолжим?

Напряженность сменилась спокойствием. Токито молча извинился перед Шииной, слегка поклонившись, затем поднял опрокинутый стул и сел.

Еще бы чуть-чуть… Второй раунд, который должен был закончится насилием и штрафом, спасла самоотверженная Шиина.

Сакаянаги мигом сообразила, что это отнюдь не везение.

— Понятно… Ты предусмотрел, что я воспользуюсь недовольством Токито-куна твоим классом. Затем и поставил Шиину-сан в одну с ним группу.

— Если Токито снесет башню, остановить его будет ой как непросто. Тем более когда другие типы подливают масло в огонь. Его никто не успокоит.

— Почему тогда у Шиины-сан получилось?

— Ку-ку, милые девушки — его слабость, он и на тебя потому же клюнул. У него кишка тонка ударить девчонку.

— Ты не думал заранее позаботиться о мятежнике?

— Токито не мятежник просто из-за своего буйного нрава. Он скорее ребенок, играющий с огнем.

— И ты даешь ему возможность повзрослеть… Несмотря на свой суровый вид, ты поразительно добр.

— Кое-кому нравится такой подход.

Помогать развиваться другим, используя обстоятельства. Аянокоджи часто так делает.

Они разные во многих смыслах, но Сакаянаги почувствовала тень Аянокоджи за Рьюеном. И нынешнее сражение ей показалось намного интереснее, чем предполагала раньше.

— Но мне бы очень хотелось, чтобы из общего между вами оставался только день рождения.

Рьюен усмехнулся в ответ на внезапную остроту.

— Ха, я тут не причем. Это он меня копирует.

Использовать Шиину не как представителя, а как опору для Токито, беря в расчет, что класс A попытается его спровоцировать. Сакаянаги была искренне впечатлена выбранной стратегией Рьюена.

План не лишен рисков, но это как раз было в его стиле.

Повлияет ли это решение на исход специального экзамена или нет, в любом случае в битве между классами A и C Рьюен набирал обороты.

— Поскольку оба представителя пропустили номинирование, выбирать будет отличник.

В этом раунде они остановились на пропуске. По итогу выбрали Шиину, она ушла. В следующем третьем раунде Шимизу снова прицепился к Токито, но тот больше не огрызался. Было видно, что он намерен не разочаровать Шиину.

— Рьюен-кун и Сакаянаги-сан выявили в Мачиде-куне отличника. Номинирование завершилось вничью.

Ничья после пропуска. Когда ушла Шиина, поддержка Токито, застойное обсуждение начало набирать темп.

— Видимо, Шимизу-куна придется номинировать, — отметила Сакаянаги.

— Тоже так думаю, — согласился Рьюен.

И в следующем раунде…

— Сакаянаги-сан и Рьюен-кун выявили в Роккаку-сан отличника. Номинирование завершилось вничью.

Однако нацелились они не на Шимизу, а Роккаку, которая оказалась отличником.

На этом второе обсуждение завершилось, жизни представителей при этом остались нетронутыми — необычный исход.

Начало третьего обсуждение крупных изменений не принесло, ни одна из сторон не выбивала себе преимущество.

В первом и втором раундах Рьюен и Сакаянаги пропустили назначение, с третьего же перешли в наступление, в котором оба номинировали одних и тех же участников со специальностью, что приводило к ничье несколько раз подряд. В пятом раунде Рьюен указал на очередного участника со специальностью и выявил младшеклассника, восстановив жизни до семи. В шестом раунде представители пропустили назначение.

— Не ожидала, что ты продержишься так долго.

— Я тоже как-то недооценил тебя. Ты не только чесать языком умеешь, а?

Они обменялись похвалой, признавая стойкость друг друга в продолжительном бою. В этом обсуждении Сакаянаги пока не рисковала и не указывала конкретные роли. Она не нападала, если видела что-то подозрительное.

Следующие раунды привели к удивительному исходу: из обсуждения были выведены все обычные ученики, оставшиеся отличники одержали победу.

Когда начался перерыв, Рьюен спросил:

— У вас вода есть?

Экзаменатор быстро принес пластиковую бутылку. Выхватив ее из рук, он открыл крышку и залпом выпил половину.

— Поддерживать водный баланс важно. Твой мозг непривычен к таким раздумываниям, поэтому тратит больше энергии, — ехидно отметила Сакаянаги, намекая, что ее это не касается.

Рьюену, однако, было все равно.

— Ты настолько жаждешь реванша с Аянокоджи-куном? Тебе не победить его.

— Сейчас нет. Но если буду неустанно наседать, когда-нибудь он оступится.

— Было бы хорошо. Но с ним так просто быть не может.

Сакаянаги, несмотря на то, что не собиралась вдаваться в подробности, не преминула утвердить свое превосходство.

— До чего ты гадкая, во всех смыслах.

— Спасибо.

Настал черед для четвертого обсуждения. Оба оппонента настроены серьезно.

Вначале Сакаянаги выявила участника со специальностью, но Рьюен ошибся с номинированием, из-за чего потерял две жизни. Казалось бы, Сакаянаги вырвалась вперед, но в четвертом и пятом раундах представители разделили ничью: сперва они угадали участника со специальностью, затем отличника. Шестой раунд завершился пропуском для двух сторон, седьмой стал последним, так как оба указали отличника.

Их битва генералов длилась уже больше трех часов.

Вот-вот начнется пятое обсуждение.

— Пока никому из нас не дается решающий удар.

— Ага.

У Рьюена было пять жизней, у Сакаянаги восемь. Они много раз номинировали участников, и один не уступал другому. Но разрыв все же был создан.

Во втором раунде пятого обсуждения Рьюен ошибся с назначением, жизней у него стало четыре.

До сих пор он сохранял невозмутимый настрой, преодолев проблему с Токито, но его начало одолевать нетерпение из-за того, что не удавалось сократить отставание от Сакаянаги.

Давление возрастало, и он невольно задумался о неприятной правде: Сакаянаги превосходила его по части проницательности. Она не совершила ни одной роковой ошибки — ни единого промаха в номинации, а вместе с тем Рьюен продолжал оступаться и терять жизни.

Он чувствовал, что все ближе и ближе подходит к обрыву.

— Что ты видишь такого, чего не вижу я, а, Сакаянаги?

— Я замечаю все, что попадется тебе на глаза. И вдобавок не упускаю то, что ты можешь упустить. Только и всего. Но должна сказать, ты весьма усидчивый. Не пора ли уже воспользоваться своим правом на предателя?

Рьюен постепенно терял жизни, и теперь он однозначно уступал.

Самый простой способ изменить это — предатель, право на которого осталось только у него. Сакаянаги с сомнением отнеслась к тому, что он еще не прибегнул к этому козырю.

Рьюен лишился больше половины своих жизней, и он вполне мог проиграть уже в следующем обсуждении, если просчитается. Проиграть, не пустив в ход все, что у него есть. Нежелательный исход. Поэтому она заложила основу на пятое и шестое обсуждения. Предлагая воспользоваться правом на предателя, Сакаянаги на самом деле стремилась сделать так, чтобы он оставил его при себе.

Четвертый раунд, Рьюен решил рискнуть.

Кто из оставшихся участников отличник? Он смотрел глазами, слушал ушами и поверил в ответ, который продиктовал его мозг.

— Рьюен-кун выявил в Ниши-сан отличника, Сакаянаги-сан теряет три жизни.

Он одержал верх, успешно определив первого отличника.

— Наконец-то сократил разрыв… — ухмыльнулся Рьюен, поддавшись легкому чувству возбуждения.

— Вижу. Понадеялся на мизерный шанс, да?

В этом обсуждении ученики говорили мало, ни одна из сторон не получила для себя убедительных подсказок.

— Хотя нет, не в этом дело. Конкретно с этой номинацией твоя наблюдательность победила мою.

Достойного признания оппонента следует признавать. Рьюен — ученик, заслуживший признания.

Последний удар был, бесспорно, сильным, но в следующем раунде ситуация изменилась в корне.

— Сакаянаги-сан выявила в Хоаши-сан отличника, Рьюен-кун теряет три жизни.

Раскрытый Рьюеном отличник в прошлом раунде дал подсказку, чем воспользовалась Сакаянаги и догадалась о втором отличнике.

— Да что ты будешь делать…

— Нашла отличника благодаря тебе. Очень признательна за это.

Сакаянаги бы не пришла к ответу, не зная, что Ниши была отличником.

Воодушевление Рьюена продержалось недолго, у него оставалась одна жизнь, тогда как у Сакаянаги — пять. Несмотря на то, что оба представителя выявили отличников, эти номинации закончились отнюдь не ничьей.

Обсуждение завершилось, начался перерыв.

— Теперь даже одна ошибка для тебя непозволительна.

Сакаянаги видела победу в следующем обсуждении, но решила не позволять самоуверенности овладеть собой.

Рьюен посмотрел наверх с закрытыми глазами.

Ему нужно было любой ценой предотвратить тот ход Сакаянаги. Но он расслабился, когда выявил отличника — совсем на чуть-чуть расслабился, но все же. Хотел еще немного понаблюдать, и это вернулось ему бумерангом.

Впрочем, пути назад нет. Слабый проблеск надежды тускнел.

Все?.. Это все, что я могу?

Он бросил вызов Сакаянаги в честном бою, чтобы показать Аянокоджи свою реальную силу. Он выставил против нее все, на что был способен, задействовал все, что смог придумать.

И все равно этого было недостаточно, он не мог сократить разрыв.

Следующее обсуждение станет последним, в этом сомнений нет.

Сакаянаги при первой же возможности бесстрашно номинирует участника и лишит Рьюена жизни.

Изменилось бы что-нибудь, воспользуйся я предателем раньше? — подумал он, но секунду спустя понял, что даже не сравнял бы счет. Судя по тому, как шел экзамен, Сакаянаги быстро раскрыла бы предателя.

Больше он ничего не мог сделать.

Ему оставалось разве что понадеяться на чудо — на двух отличников, которые скрываются среди четырнадцати участников. Но если маловероятное чудо и произойдет, оно почти наверняка не повторится. Хотя, что еще ему оставалось делать, только попытаться.

Однако повезет ему или нет — не так важно, потому что отрицать было нельзя: его превзошли в плане способностей.

Он все спрашивал себя, какие эмоции испытает, когда проиграет — как ни странно, он приободрился.

Ведь ему стоило признать: эта миниатюрная однокашница, несмотря на ее непритязательный вид, — по-настоящему одаренный человек. Исключительная способность видеть наперед, которая помогает ей на этом специальном экзамене, умение смотреть на ситуацию шире и, помимо всего прочего, непробиваемость без единого изъяна.

Если Рьюен опирается в основном на блеф, запугивание и браваду, Сакаянаги бьется своей непоколебимой внутренней убежденностью. В честном бою один на один он осознал, что уступал ей во многих областях.

— М-да, такого я не ожидал…

Одна жизнь у Рьюена, пять жизней у Сакаянаги.

Сколько бы раз он не перепроверял экран, количество жизней не менялось.

— Сейчас ты можешь сделать немногое. Для начала, может, воспользуешься оставшимся правом?

Сакаянаги говорит, что ему нужно пустить в ход «предателя», чтобы заиметь шансы изменить ситуацию. Но Рьюен видел ее фальшь насквозь.

— Предатель ничего не изменит. Скорее, только снизит мои шансы. Сколько мы уже бьемся друг с другом, по-твоему, я могу забыться после всего?

Пускай это козырь, но для него уже было слишком поздно.

Предатель породит соблазн пропускать раунд за раундом. Вселит надежду, что из трудной ситуации каким-то образом получится выйти даже без угадывания отличников.

Иначе говоря, если он и воспользуется правом на предателя, то пользу получит не сразу. А когда будут раскрыты роли одного или двух участников, ему так или иначе придется вслепую угадывать пару отличников. И даже если он угадает, Сакаянаги, скорее всего, сведет как минимум одно номинирование вничью.

И стоит ей выявить участника со специальностью, она ударит первой.

Конец был близок.

— Понятно. Кажется, в тебе еще осталась дальновидность.

Это было бы как раз в стиле Рьюена — уйти красиво, так и не воспользовавшись преимуществом предателя.

— Ты силь… — начал он, но умолк, потому что посчитал эти слова неуместными. — В этой битве… я проиграл.

Рьюен заранее объявил поражение, признав реальность, от которой убегал. Как же ему не хотелось говорить этого вслух, однако сказав, он почувствовал странное облегчение. А это было бесспорным доказательством того, что он и так знал: Сакаянаги превосходила его.

— Я так понимаю, ты увидел мат в нашем сражении.

— Да. Я признаю.

— Но ты дал достойный бой. Я говорю искренне, ты был достойным оппонентом, хвалю за это.

Между тем, Сакаянаги немного расстроилась из-за того, что все заканчивается. Она хотела подольше понаблюдать за методами Рьюена, ее к этому подстегивало чувство, чем-то похожее на родительскую привязанность.

Но, несмотря на его заверения о проигрыше, Сакаянаги не излучала самодовольство и не ослабляла бдительность. Она понимала, Рьюен мог притворяться побежденным, чтобы в какой-то момент перевернуть ход игры.

[[image:/storage/reader-images/2e6189b9815bc95931e86ab1e1151f5fc822bfb5.webp]]

Поймав на себе резкий взгляд, Рьюен невольно усмехнулся:

— Как же с тобой сложно, ты даже не думаешь расслабляться.

— Еще чего. Я не расслаблюсь, пока школа не объявит результат.

Осталось примерно три минуты до следующего обсуждения, которое, вероятно, станет последним.

У Рьюена была одна жизнь и неиспользованное право на предателя.

— Тц… — невольно вырвалось у него.

— Чего языком щелкаешь?

— Ничего… Может, он уже тогда знал, как я проиграю.

Рьюен прокручивал в голове сегодняшний день, вот и вырвалось.

— Ты имеешь в виду Аянокоджи-куна?

— Да. Он заговорил со мной этим утром, после того, как нам объявили детали специального экзамена.

— Кстати, я ведь заметила, что он посмотрел в твою сторону. Вы же в уборную потом пошли? Я догадывалась, что у вас состоялся недолгий разговор, — кивнула Сакаянаги, мимо которой, естественно, не пройдет ничто.

— Тогда он мне кое-что сказал. Типа, когда мое поражение станет неизбежным, нужно будет передать тебе устное сообщение.

— Понятно. Значит, он уже тогда понимал, чем все закончится.

Как Аянокоджи и предсказал, Рьюен оказался на грани поражения.

— Раз так, давай послушаем. Какое сообщение он оставил для меня?

Сакаянаги, когда услышит его, сразу поймет, говорит Рьюен правду или нет. Вот почему это разожгло в ней интерес.

Однако Рьюен сказал нечто удивительное.

— Ага, как же. Мне известно лишь одно, Хашимото знает, что там за сообщение.

— Хашимото-кун?..

— И вроде как это сообщение связано исключительно с этим специальным экзаменом. Правда или нет, черт знает.

Теперь Сакаянаги была по-настоящему заинтригована.

— Если выберешь группу Хашимото на последнее обсуждение, я воспользуюсь правом на предателя.

Сакаянаги отказалась от группы с Хашимото еще в самом начале сражения. Теперь же, когда настал решающий момент, он должен передать какое-то сообщение от Аянокоджи.

Что-то здесь, очевидно, было нечисто.

— Это ты так говоришь, что не сдаешься?

— Думай, как хочешь.

Инстинкты подсказывали Сакаянаги: «Не клюй на это». Когда победа почти гарантирована, глупо лишать себя даже мизерного шанса.

Но она не считала, что Рьюен соврал. Просто сообщение вроде как было от Аянокоджи, от того и неосознанно отнеслась к этому с особой настороженностью.

В то же время ей хотелось услышать, что он передал.

— Если держал право на предателя ради этого, получается, ты дал мне фору. Мне такое очень не нравится.

— Мой промах. Надо было раньше использовать.

Рьюен вообще-то хотел победить без предателя, но это средство можно было бы задействовать, пока не стало слишком поздно. Тем не менее его останавливал интерес к сообщению Аянокоджи.

Сакаянаги ни за что не задействует Хашимото. Вот почему Рьюен сожалел. Он посмеялся над собой и небрежно махнул рукой.

— Но зачем доставлять устное сообщение через Хашимото-куна? В чем смысл?

— Понятия не имею. Предположу, в порядке бреда, что он выбрал его специально. Предатель единственный, кто рискует вылететь из школы. Вот Хашимото и вылетит, если будет валять дурака.

Рьюен выбирает предателем Хашимото, Сакаянаги вызывает его на диалог. Если она отпустит его, он получит много денег. С другой стороны, раз она уверена в его роли, то может назвать предателем и исключить.

— Он, скорее всего, уверен, что ни за что на свете его не выберут. А даже если ты надавишь, все равно сделает вид, что ни о чем не знает.

— Я согласна с тем, что он может подставить себя под удар, но не думаю, что до этого дойдет.

Предатель находится в неблагоприятном положении. Как только станет ясно, что его раскрыли, он, вероятнее всего, признается.

Да, ученик может и не быть предателем, но представитель в таком случае не понесет огромных убытков, лишившись всего одной жизни.

Сам Хашимото считает, что очень вряд ли его выберут предателем, но Рьюен еще как мог его выбрать. Кроме того, даже если Рьюен ни о чем не рассказал бы, Сакаянаги так или иначе подозревала бы его и, как минимум, вызвала бы на диалог.

— Он признается сразу, как только я вызову его. Ложь может привести к исключению, и он понимает, что колебаться я не буду.

Одно дело, если у Сакаянаги оставалась одна жизнь. Но с пятью жизнями у нее нет выбора, кроме как назвать Хашимото предателем, кем бы он ни был на самом деле.

— Если у тебя еще есть слабая надежда сыграть на этом, то оставь ее. Я назову Хашимото-куна предателем в любом случае.

— Знаю. Поэтому покажи мне свои способности, которыми ты так гордишься. Заставь его думать, что ты не назовешь его, и тогда он проиграет вместе со мной.

Такие моменты всегда идут рука об руку с сомнениями «что, если?».

Что, если Рьюен заранее сговорился с Хашимото?

Что, если это была ловушка Рьюена?

Проблема в том, что детали специального экзамена раскрыли лишь этим утром. Более того, уже тогда представители были полностью разделены с участниками, и связаться они никак не могли.

Невозможно в таких условиях заключить договор, по которому Хашимото обещается спасение от исключения из-за того, что он соврет.

Нет… — Сакаянаги не стала отбрасывать этот вариант и подумала, как он мог стать реальным.

Что, если все правила специального экзамена стали известны заранее?

Мог ли тогда Рьюен в самом деле сговориться с Хашимото?

Нет, это на сто процентов невозможно.

Признается Хашимото или нет, Сакаянаги просто нужно назвать его предателем. Исход это не изменит, так что нечего накручивать себя.

Предполагается ведь, что это задумка Аянокоджи, а не Рьюена.

— Тогда давай посмотрим, правда ли Аянокоджи-кун оставил мне сообщение.

Сакаянаги выбрала группу с Хашимото на предстоящее обсуждение.

Рьюен выбрал группу наугад и воспользовался правом на предателя.

Оба поступили так, как сказал Аянокоджи, тем самым доверившись ему.

Обсуждение началось.

Рьюен между тем закрыл глаза и не смотрел на мониторы.

— Как любезно с твоей стороны, всем своим видом показываешь, что ничего не задумал.

— Я не против попытаться, хоть смысла в этом и мало, просто не могу простить себя за то, что послушал Аянокоджи.

Рьюен твердо сказал ему, что в этот раз разберется с Сакаянаги своими силами. У него не получилось, а значит, битва закончена.

Сакаянаги продолжала наблюдать за обсуждением, на всякий случай. Узнать за первый раунд можно немногое, но она уже получила подсказки по нескольким ролям.

Настал черед вызывать участника на диалог, она так и поступила, совершенно уверенная в себе.

Сакаянаги взяла трость и медленно вышла из кабинета. Проводив девушку взглядом, Рьюен посмотрел в потолок и с силой ударил кулаком по колену. Он жалел, что с самого начала уступал Сакаянаги и так и не смог ее нагнать.

— Черт…

Он не хотел такого конца. Ведь на этом завершится и его рост.

Но уже не имело значения, чего он хотел.

Рьюен Какеру проиграл.

Глава 1. Сверяя ответы

Четырнадцатое марта. Вечер, вскоре после окончания специального экзамена в конце года.

Представители, не успев даже собраться с мыслями, были отправлены в свои классы. Хотя, скорее всего, в этом плане у участников дела обстояли еще хуже. Им только предстояло узнать полную картину экзамена. Что происходило за кулисами? Каким образом определялась победа?

Нельзя просто ограничиться фразой «мы проиграли» или «мы победили», всем нужно было узнать, что происходило на самом деле.

По дороге в кабинет, где ожидали участники, Хорикита и Йоске явно хотели расспросить о моем противостоянии с Ичиносе, но из-за присутствия Чабаширы-сенсей они шли молча.

И первой заговорила, не выдержав повисшего молчания, Чабашира-сенсей.

— Скажу на всякий случай… Этот специальный экзамен по сравнению с прошлогодними выдался весьма своеобразным. Строится он на том, что представители и участники располагают разной информацией. Объединяло вас лишь знание о том, что классы соревнуются между собой, и о возможности исключения. По возвращении в класс я не буду вдаваться в подробности.

— А нам можно рассказывать участникам настоящие… точнее, правила, которые установили представителям? Хочется устранить недоразумения.

— Конечно. Как поступить — решайте сами. По плану я вас сразу же отпускаю, но вам же надо будет уладить все вопросы, — обернувшись, сказала Чабашира-сенсей перед тем, как взяться за ручку двери, ведущей в класс.

— Да, мы так и так планировали все обсудить. Тем более мы, представители, сами не знаем подробностей сражений каждого. Я считаю, нам обязательно надо обменяться информацией.

Представители не знали, как действовал каждый из них. Тем не менее наверняка сейчас все сосредоточатся на подробностях битвы между Ичиносе и мной. На данный момент известен лишь результат — Ичиносе повержена, а Маедзоно исключена.

— Ты ведь сможешь уделить время, Аянокоджи-кун?

— Вполне. Я изначально не собирался заканчивать сегодняшний день, оставив все вопросы открытыми.

Услышав мое согласие, Хорикита и Йоске кивнули.

И вот, три представителя в сопровождении учителя наконец-то вернулись в класс.

Участники тут же с любопытством посмотрели на нас.

Нам вернули собранные ранее телефоны, и стоило мне включить свой, как тут же пришло уведомление. Быстро прочитав сообщение, я убрал телефон в карман.

Чабашира-сенсей осторожно обратилась к заметно растерянным ученикам:

— Итоговый специальный экзамен завершился вашей победой. Благодаря этому класс B второго года обучения получил внушительное количество классных очков. А это значит, что в следующем месяце… То есть с начала третьего года вы практически гарантированно станете классом A. Но также стоит учитывать, что была исключена Маедзоно. И мне, откровенно говоря, сложно сейчас радоваться и поздравлять вас… Впрочем, я все равно похвалю: вы сражались достойно, — поблагодарила нас Чабашира-сенсей за усилия.

Обстановка при этом не располагала к взрывному восторгу. Да и одноклассники пока что особо не радовались. Им еще предстояло осознать реальный исход поединка и исключение Маедзоно.

В такой атмосфере любой, кто сейчас начнет веселиться, навлечет на себя шквал критики. Всем не терпится узнать детали.

— Сенсей, Маедзоно правда исключили? — спросил первым Судо, пока большинство учеников не решалось.

— И да, и нет. Что касается Маедзоно, то она сейчас в учительской, нужно оформить документы в связи с исключением. Но вы можете отменить это исключение, если каким-то образом раздобудете нужную сумму приватных баллов.

По-хорошему это надо уточнять, но Чабашире-сенсей, естественно, известно, сколько приватных баллов у нашего класса. И она говорила, прекрасно понимая, что на данный момент у нас много меньше двадцати миллионов. Вселять тщетные надежды насчет Маедзоно было бы жестоко.

Даже если мы в самом деле захотим спасти ее, то попросту не успеем. Почти невозможно здесь и сейчас получить недостающие приватные баллы у других классов или параллелей.

Мы не в силах отменить исключение. Остается лишь молча с этим смириться.

— Мы еще… увидимся с ней? — с беспокойством спросила Мии-чан.

Сильная Маедзоно и робкая Мии-чан. На первый взгляд пара несовместимая, но, как ни странно, они дружили и частенько развлекались вместе. Она не может принять внезапное расставание, и это вполне естественно.

— Нет… Точнее, не уверена. Сейчас точно нет. Она сильно потрясена из-за исключения. Пока ее не отпустит, вы вряд ли сможете увидеться.

При словах о состоянии Маедзоно одноклассники начали озадаченно переглядываться, по их лицам читались смешанные эмоции.

— Знаю, у вас много вопросов, но я не имею права вдаваться в детали. Если вам что-то непонятно, можете обсудить это между собой. У меня все, — подвела черту Чабашира-сенсей. Скорее всего, она учла, какой непростой разговор ожидает класс.

Хорикита спросила разрешения у Чабаширы-сенсей и тут же встала за кафедру.

— Извините, ребята, но не могли бы вы все задержаться ненадолго?

— Собираешься рассказать, что произошло, и объяснить, как исключили Маедзоно-сан? — недовольно спросила ждавшая этого момента Нишимура.

— Да. Я думаю, после прошедшего экзамена не должно остаться недосказанности и недопонимания. Но одной мне с этим не справиться. Поможете?

Этот класс лишился Маедзоно. Такова цена победы. Сражение вслепую, не зная всех нюансов.

Я бы не удивился, если как минимум Коенджи уже встал бы и ушел, но он не уходил. Окинув взглядом класс, он достал зеркальце и принялся рассматривать свое отражение.

Неужели его чем-то заинтересовали детали экзамена? Или он просто с головой ушел в любование собой и не слушал ни учителя, ни Хорикиту?

Не знаю, почему, но Коенджи определенно решил задержаться.

— Мне бы хотелось затронуть один момент, который, думаю, волнует нас всех, и меня в том числе.

И Хорикита начала объясняться, устраняя расхождения в том, что знали представители и участники. Например, неизвестные для последних правила, которые определяли исход поединка.

Постепенно ситуация прояснилась.

Йоске честно признался, что у него не получилось. Хорикита рассказала о двух победах, доставшихся ей без проблем, и разгромном поражении генералу, Ичиносе.

Но больше всего внимания привлекли дальнейшие события. Я, генерал, разбил Ичиносе без шанса, хотя Хорикита считала ее сильным противником. В процессе была исключена Маедзоно, но другие представители — Хорикита и Йоске — подробностей не знали.

Ну а исключение Маедзоно — это тема, которую так или иначе не обойти стороной.

— По моим соображениям… хотя ученики с ролью «предатель» подвержены риску исключения, но если правильно распорядиться правилами, то его можно не опасаться вовсе. Я думаю, Маедзоно-сан и Аянокоджи-кун осознавали, что к чему, и тем не менее…

Услышав мое имя, практически все одноклассники посмотрели в мою сторону.

После слов Хорикиты я встал со своего места. И прошел к ней, чтобы всем все объяснить.

Чабашира-сенсей могла уже уйти из класса, но она, похоже, сама решила понаблюдать за происходящим.

— Для начала я хочу извиниться за внезапное исключение одноклассницы, — сказал я и склонил голову.

Здесь самое главное разложить все по полочкам.

— Роль предателя несет в себе как риски, так и определенную выгоду. Разоблачение ведет к исключению, а нераскрытие принесет на выбор пять миллионов приватных баллов или пятьдесят классных очков. Что из этого хотела Маедзоно — неважно, потому что любой на ее месте задумал бы уйти не с пустыми руками. Но стоит упомянуть специфику роли: чем дольше остаешься предателем, тем больше информации отправляется классу-оппоненту. Так что для победы нужно как можно раньше добиться признания и избавиться от предателя.

Об этом представители, Хорикита и Йоске, должны были подумать в первую очередь. Участникам также не составит труда представить себя на месте предателя, и они, скорее всего, признались бы сразу.

— Уверен, Хорикита сама признает Ичиносе неизмеримо сильным противником на этом специальном экзамене, ведь она сражалась с ней как представитель. В этом мы сходимся во мнениях?

— Да… Она была сильна. Я даже представить не могла свою победу, — снова призналась она в собственном поражении.

Я кивнул.

— Со мной было то же самое. До столкновения я думал, что все как-нибудь уладится самим собой, но сразу после начала битвы до меня дошло: на этом экзамене Ичиносе может проявить себя наилучшим образом, она хорошо знает и о своих одноклассниках, и о других учениках. А своей проницательностью она способна легко отделить правду ото лжи.

Хорикита кивнула, закрыв глаза. По всей видимости, вспомнила, как проходила битва.

— Атаку в лоб я счел бесполезной. И раз на меня была возложена обязанность генерала, пришлось думать о том, что нужно сделать для победы. Отчаянные размышления в условиях ограниченного времени привели меня к одному-единственному плану, который мог бы обеспечить победу. — Я ненадолго замолчал после этих слов. Когда все осознали сказанное, я продолжил: — Мой план заключался в том… чтобы как можно раньше исключить предателя.

Разумеется, ребята впали в ступор. Растерянные, они хотели спросить: «Что ты сказал?».

— Исключение Маедзо… предателя может привести к победе? Как это понимать? — задала очевидный вопрос Хорикита.

— С моими способностями в лобовой атаке против Ичиносе у меня шансов нет. А раз так, то победить я могу лишь атакой исподтишка. В самом начале я предложил нам обоим избавиться от права на предателя. Без этого права ни у кого не будет форы, но и исключенным никто не окажется. Она хотела победить в честном бою, поэтому мое предложение было заманчивым.

Мысль об исключении своих товарищей не нравилась Ичиносе больше, чем кому-либо. Хотя она, скорее, была против исключения как такового. За два года это поняли все, дополнительно объяснять было не нужно.

— Я хотел использовать право на предателя и сделать Ичиносе причастной к исключению. Только этот способ пришел мне в голову.

В классе тут же поднялся переполох. Заговорили все: кто смог понять объяснение, кто не смог, и даже те, кто вроде бы что-то понял, но не до конца. Молчание сохраняла лишь Чабашира-сенсей, наблюдавшая со стороны.

— Вместе избавиться от права на предателя… Договориться о таком с Ичиносе-сан нетрудно, я согласна. Ты хотел… чтобы она была косвенно причастна к исключению Маедзоно-сан…

Хорикита, как одна из представителей, быстрее участников смогла все это себе представить.

— Ни о чем не подозревая, Ичиносе стала соучастником исключения. Эта реальность серьезно повлияла на нее. Из-за давящего чувства вины она не смогла проявить все свои способности и перестала правильно угадывать роли учеников.

Это ключевой момент, который привел к нынешнему итогу.

— П-погоди-ка. — Йоске резко вскочил, не в силах больше молчать. — Я тоже был представителем. Знаю, пользы я не принес, поэтому у меня нет права жаловаться или осуждать. И все же… Стоило ли жертвовать одноклассницей?.. Даже если исключение Маедзоно-сан гарантировало нам победу, я бы точно не согласился на это. А если бы не получилось? Мы ведь могли и проиграть, нет? Я считаю, ты почти превысил свои полномочия представителя.

— Я согласна с ним. Я знаю характер Ичиносе-сан, могу себе представить, как она теряется, когда понимает, что поспособствовала исключению Маедзоно-сан. Но разве это гарантировало победу? Мне так не кажется… — проронила Ичихаши, как одна из тех, кто поддерживал мнение Йоске.

— Может, и не гарантировало. Только мы тут рассуждаем задним числом. На тот момент было два варианта: пытаться как-то что-то сделать без плана, но в конце концов проиграть, и рискнуть ради шанса на победу, пусть даже кем-то пожертвовав. Как представитель-генерал, я взвесил все «за» и «против» и выбрал второе. По причине того, что наш проигрыш сейчас мог стать фатальным. Допустим, класс A, как все ожидали, выигрывает, а наш класс проигрывает — разница между нами была бы триста классных очков. Нет гарантий, что мы бы наверстали столько за оставшийся год. Это не простой экзамен, именно в этом проигрывать было никак нельзя.

Пусть причину я приукрасил, но вся цепочка событий, приведшая к исключению Маедзоно, — чистая правда.

Обойтись без жертв и проиграть или победить, но кого-то потеряв? Правильного ответа тут нет. Но реальность неопровержима: проигрыш сильно отбросил бы нас на пути к классу A.

— Я не пытаюсь оправдаться. Если хотите, можно прямо сейчас провести голосование. Но я сомневаюсь, что те, кто считают поражение лучше жертвы Маедзоно, окажутся в большинстве.

В кабинете воцарилось молчание. Ученики то переглядывались, то отворачивались.

Было видно невооруженным глазом: никто не хотел проводить такого голосования. Более того, Хорикита и сама не стала бы его организовывать. Это лишь сделало бы всем больно. Ведь каждый уже знал, что выберет. Реальность жестока, но наш класс победил, и эта победа значит многое.

Мир, в котором Сакаянаги победила, а Хорикита проиграла — очень важно помнить, что этого удалось не допустить. И что пожертвовали не тобой. Отрицание сейчас приведет к тому, что придется пересмотреть жертву Сакуры.

Тем не менее есть ученики, которые даже в такой ситуации могут возразить…

— Все равно… Тебе не кажется, что ты много на себя взял? Этот вопрос не решается в одиночку, Аянокоджи-кун. Даже представитель не имел права решать, жертвовать ли Маедзоно-сан.

Да, ученики вроде Йоске, которые берегут других, а не себя.

Но я предвидел подобные возражения.

— Ты прав. Однако в тех условиях мне не с кем было советоваться, оставалось лишь принимать решение самостоятельно. И твою точку зрения я не разделял. Раз мне была вверена судьба класса, я действовал исходя из того, что победа — наш главный приоритет, — прямо высказал я Йоске.

— Н-но… Меня одна только мысль о том, что Маедзоно-сан выбрали случайно…

— Нет, я выбрал ее по конкретной причине.

Почему Маедзоно? Рано или поздно кто-то бы наверняка поставил под сомнение этот выбор. Поэтому я не дал договорить и взял инициативу в свои руки.

— Если бы при выборе жертвы я опирался на личное мнение, понятное дело, это бы вызвало недовольство. Мой выбор Маедзоно не случаен.

— Хочешь сказать… у тебя была веская причина? — Хорикита, старавшаяся сохранять спокойствие, уловила смысл моих слов.

— Итак, исключенной оказалась именно она из-за того, что…

Я рассказал, как важная для класса информация — мое становление генералом на итоговом специальном экзамене — была слита другому классу. И что сделала это не кто иная, как Маедзоно.

— Точно, Хорикита-сан ведь говорила держать это в строжайшей тайне, — вступила в полемику Ичихаши, припоминая недавний разговор.

— Да. Изначально это я попросил Хорикиту предупредить остальных. Одна из причин, почему я взял на себя роль генерала, заключается в неожиданности. Все были уверены, что генералом станет Хорикита, но внезапная перемена в их планах заставила бы усомниться вообще во всем, что им известно. Класс Ичиносе был бы растерян. Быть может, если бы эта затея удалась, мы бы победили, обойдясь без исключений. Но в ее классе кто-то прознал о моем участии, как генерала. И не в день проведения самого экзамена, а накануне.

— То есть информация просочилась слишком рано, и сделала это Маедзоно-сан?..

— Да. Ей было сказано, что об этом никому нельзя дать прознать. Стратегия напрямую влияла на исход экзамена. Я узнал об утечке и провел небольшое расследование.

Судо в этот момент поднял руку, не вставая с места, будто у него возник вопрос.

— У тебя есть доказательства, что информацию сливала Маедзоно? Если да… как ты их раздобыл? Вряд ли бы она даже не шифровалась, так и попасться можно.

Судо явно уловил суть и даже спросил самое важное.

— Чтобы это объяснить, сначала надо рассказать о том, почему Маедзоно сливала информацию. Никто же не станет поступать так без причины, согласны?

Все ученики, включая Судо, настроились слушать и разом кивнули.

— Кто из присутствующих знает о том, что Маедзоно встречается с Хашимото? — спросил я, не вдаваясь в подробности.

Большинство учеников начали переглядываться с удивленными лицами, и стало очевидным, что почти никто об этом не знал. Но, как и ожидалось, не все. Кушида и Мацушита тут же подняли руки. Немного погодя, нерешительно подняла руку и Мии-чан. Всего трое.

Что касается Кушиды, то тут мне сказать нечего, удивляться не стоило. Это лишний раз подтверждает, что даже после раскрытия своего истинного характера и превращения в белую ворону, ее способность собирать информацию осталась на высоте. Мацушита же могла сама догадаться о причастности Хашимото, потому что незадолго до экзамена я узнавал у нее про Маедзоно. Мии-чан была близка с ней, поэтому просто могла узнать от нее по секрету.

— Хашимото известен тем, что уделяет большое внимание сведениям, в том числе о своем классе. Благодаря связи с Маедзоно он целенаправленно выуживал информацию о нашем классе.

— Слить ее попросил… парень?

— Я думаю, он с самого начала пользовался их отношениями.

Близким к Маедзоно людям будет больно это слышать. Но чем лучше знаешь Хашимото Масаёши, тем сложнее становится отрицать.

Для большей убедительности я перевел взгляд на задавшего вопрос Судо.

— Скажи, Судо, Маедзоно когда-нибудь собирала вас для того, чтобы поговорить обо мне?

Судо наклонил голову, словно не мог ничего подобного припомнить. Но стоило мне озвучить время и присутствовавших на той встрече, он начал вспоминать.

— А-а… Да, было дело. А как ты узнал-то?..

Меня на ту встречу не приглашали, поэтому и знать подробностей я не должен. Но если они обсуждали меня, то неудивительно, если их невзначай попросили помалкивать. Именно поэтому моя осведомленность вызвала у него такое удивление.

— Я выяснил, что та встреча была вовсе не идей Маедзоно, ее попросил об этом Хашимото.

Прокручивая в голове то событие, Судо умолк, и тогда Ике недоумевающим тоном обратился к нему:

— Ну и как он узнал?! Это же вроде как было секретом…

Я знал, стоит затронуть эту тему, и вопросы польются один за другим. Идеально будет, если она ответит на один из таких.

— Я ему рассказала! Аянокоджи-кун говорит правду. Все так и было.

Мацушита, присутствовавшая на той встрече, подняла руку и высказалась как свидетель. Момент подобран как нельзя лучше.

Вряд ли это убедило всех, но хотя бы удалось пресечь дальнейшие возражения.

На этом обоснование исключения Маедзоно можно закончить. Ведь убеждать всех мне и не нужно. Одним объяснения хватило, остальные по-прежнему сомневались. Было бы неплохо, разделись они примерно пятьдесят на пятьдесят. Это сработает на благо для класса в будущем.

— Ладно, я понял… Но можно спросить кое-что еще?

На словах Судо смирился, но всем своим видом давал понять: что-то не давало ему покоя. Похоже, его точка зрения слегка отличалась от остальных учеников.

Отодвинув стул и встав из-за парты, он принялся излагать свои мысли.

— Я признаю, ты выложился на полную ради победы класса. Первоначальный план провалился из-за слива Маедзоно, плюс Ичиносе оказалась нам не по зубам. Тебе пришлось биться с готовностью навредить своим же товарищам. Но… без исключения Маедзоно что, совсем нельзя было обойтись? Ну, я к чему клоню… Мне просто кажется, ты, Аянокоджи, смог бы придумать способ победить, никем не жертвуя.

Судо своими глазами видел лишь часть моих истинных способностей. Поэтому он счел, что я мог придумать способ получше. Что мы, возможно, могли победить и без исключения Маедзоно. В целом, он не был неправ. Интуиция почти не подвела его. Победить было можно и без исключения, хотя с меньшими шансами.

Я уже подумывал начать пускать пыль в глаза, однако меня опередила Хорикита.

— Аянокоджи-кун достаточно способен, чтобы вверять ему роль генерала. Также хочу напомнить, противник нам достался очень сильный. Я отвечаю за свои слова, потому что сама сражалась. Мне нечего было противопоставить Ичиносе-сан. И я сразу поняла, что не одолею ее. Перед заменой даже была уверена в проигрыше Аянокоджи-куна… Я разгромно проиграла и уже не могла поверить в победу своего одноклассника. Меня как будто вынудили признать поражение.

Как лидер класса, Хорикита, естественно, шла в бой с необычайной решимостью. Но испытанное давление, которое сломило ее волю, придало словам убедительности. Рассказывать детали было ни к чему.

— Понятно. Вот насколько сильна была Ичиносе?..

Ичиносе не производит впечатление самого грозного и страшного оппонента. Наверняка многие и не представляли ее такой, но честное признание Хорикиты убедило их в обратном.

— Позвольте еще кое-что сказать. Я видела, на что она способна, и пришла вот к какому выводу: я не могу критиковать выбор Аянокоджи-куна. Нет, даже не так. Я смотрю на результат и понимаю, что его выбор был наилучшим из возможных. Его выбор был… необходим для победы класса.

Свое слово сказала Хорикита, лидер класса.

Да, поводов радоваться у нее мало. В ее обязанности входит делать все возможное, чтобы избежать исключений одноклассников. Но она признала необходимость этой болезненной меры. Впрочем, ей ничего не оставалось, кроме как признать. Что бы она сейчас ни сказала, Маедзоно не вернется. Вместо того чтобы зацикливаться на плохом, надо просто идти дальше.

— Ясно… Ну, так говорит наш лидер, и я тебя поддержу. Все-таки Аянокоджи постарался ради класса, и он был готов к всеобщей ненависти, — высказался Судо, после чего поправил стул и сел.

Слегка неожиданный вопрос Судо, заступничество Хорикиты.

Ну что, как я и затевал, класс разделился пятьдесят на пятьдесят? Нет, убежденных оказалось даже больше.

Однако стоило признать, критики в мой адрес было меньше, чем я ожидал. Я уже подумывал самому подкинуть дров в угасающий огонь, но через мгновение одна из учениц тихо заговорила.

— Но… знаете… у нашего класса уже трое исключенных. Ямаучи-кун, Сакура-сан, теперь вот, Маедзоно-сан… И во всех случаях был так или иначе замешан… Аянокоджи-кун, — сказала Азума, избегая прямых обвинений.

— И что ты хочешь этим сказать? — мягко спросила ее Мацушита.

— Что хочу сказать… Слишком удачно для совпадения…

«А точно ли это совпадение?», — таков был посыл ее витиеватых слов.

— Ты про то, что Аянокоджи намеренно допустил исключение? — тут же аккуратно парировал Судо, уже вставший на сторону защиты.

— Этого я не говорила. Просто мне любопытно, не появятся ли еще жертвы?

— Я понимаю тебя, Азума-сан. Не знаю… мне как-то не по себе, что ли… — поддержала ее Мори. Судя по всему, она придерживалась позиции недоверия.

Я сам желал услышать контраргументы, но получилось как-то неубедительно: доводы были слабы, к тому же те, кто их приводил, говорили нерешительно.

— Не знаю, могу ли я вставить свое слово, но позволите? — вступила в разговор Кушида. По ее виду не поймешь, ангел она сейчас или демон. — Азума-сан, Мори-сан, уверена, вы считаете, что Аянокоджи-кун намеренно исключил их, но мне кажется, вы ошибаетесь. Возьмем Сакуру-сан, в корне причины ее исключения лежит моя вражда с Хорикитой-сан и моим восстанием против класса. Исключения можно было избежать, если бы проголосовали за этот вариант. Не вмешайся Аянокоджи-кун, мы бы не сдали экзамен и лишились бы классных очков. Иными словами, он взялся разбираться с тем, за что никто не хотел браться. Предательство Ямаучи-куна — похожая история. И насколько я поняла, Маедзоно-сан также начала создавать проблемы. Аянокоджи-кун, чтобы победить, был вынужден кем-то пожертвовать, но при этом он подумал, как минимизировать ущерб. Как насчет взглянуть на положительные моменты, а не искать только плохое?

«Все это — необходимые меры для спасения класса», — вот как объяснила Кушида Азуме и остальным сомневающимся. Она говорила от лица той, кто сам был замешан в одном из событий, что придало весу ее словам.

Благодаря совместным усилиям Кушиды и Мацушиты, Азума, Мори и остальные, все еще недовольные, все же отступили.

Между тем один ученик отодвинул стул, встал из-за своей парты и уже успел положить руку на входную дверь.

— Коенджи, а ты куда? — бросил Судо, первый заметивший выбивавшегося из картины ученика.

— Как это куда? Я думаю, пора уходить.

— Мы еще не закончили.

— Я тут лишь коротал время до назначенной встречи с одной дамой. Не хотелось бы опаздывать на свидание, поэтому позволю себе откланяться!

Коенджи то любовался на свое отражение в зеркале, то копался в телефоне. Похоже, обсуждение его не интересовало, он остался лишь по личным причинам. И ничто не мешало ему уйти прямо сейчас, ведь Чабашира-сенсей закончила классный час.

— Как всегда у себя на уме. Ты не понимаешь, что у нас тут важный разговор?

— Важный? С чего бы? Не вижу, в каком месте он важен.

Сказав так, Коенджи проигнорировал замечание Судо и вышел.

Атмосфера в классе резко потяжелела, именно поэтому Чабашира-сенсей решила, что сейчас самое время вмешаться, и снова вернулась за кафедру.

— Дело не в Коенджи, конечно, но я считаю, на этом можно уже закончить.

Она хотела выступить как классный руководитель и не оставлять все на откуп ученикам.

— Поддерживаю. Если никто не хочет высказаться, давайте на этом прервемся.

Даже Йоске, слушавший разговор с суровым видом, не стал возражать. Подумал, наверное, что лучше отступить, пусть сам и был недоволен.

К слову, после экзамена рейтинг, скорее всего, будет выглядеть следующим образом.

* * *

Ориентировочные классные очки на момент окончания итогового специального экзамена

Класс Хорикиты — 1233 очка.

Класс Сакаянаги — 1093 очка.

Класса Рьюена — ~1040–1090 очков.

Класс Ичиносе — 714 очков.

* * *

Класс Хорикиты с заметным отрывом становится классом A. Рьюен висит на хвосте у класса Сакаянаги. И лишь класс Ичиносе отброшен на большую дистанцию.

Пока результат таков, но самое важное еще впереди. Уход Сакаянаги почти наверняка приведет к штрафу для ее класса.

Никто из второгодок прежде не покидал школу добровольно, поэтому многое остается неясным, однако недавно я проверил прошлые случаи и нашел подтверждение штрафа в триста классных очков. Значит, если у класса Сакаянаги вычтут столько же, у них будет семьсот девяносто три очка, и они скатятся на третье место.

Есть все шансы на то, что у нас будут два сильных класса и два слабых.Похоже, на грядущих весенних каникулах придется провернуть даже больше дел, чем я ожидал.

Учебный день закончился, все ученики уже покинули кабинет. Кей хотела вернуться в общежитие вместе, однако я посоветовал ей идти с Сато и остальными. Она все поняла, и тут же отступила.

Ответственность за исключение Маедзоно лежит полностью на мне, но непринужденная болтовня со своим парнем сразу после вылета из школы одной из своих подруг негативно скажется на репутации Кей. Разумнее будет, если она уйдет без меня.

Хорикита и Йоске тоже сообразили, что к чему, и не стали задерживаться в кабинете, хотя они явно хотели расспросить меня, поскольку я знал все подробности.

— Ну что, пойду и я тоже?

Оставшись последним, я подумал, что уже пора, и вышел из кабинета. Дел у меня нет, поэтому пойду прямо в общежитие…

— Аянокоджи-кун, — окликнула меня Кушида, стоило только добраться до выхода. Судя по тому, что вокруг больше никого не было, она ждала именно меня. — У меня к тебе вопрос.

— А не лучше ли было сделать это по телефону?

— Почему, потому что кое-кто наблюдает за нами и может пустить нехорошие слухи?

Похоже, она уже поняла.

— Если тебе все равно, можем тогда поговорить прямо здесь.

— У меня сейчас нет желания заигрывать с ребятками из класса. И от прямоты все равно будет больше пользы.

— О чем ты?

— Перед Азумой… Перед всем классом я встала на твою сторону и все замяла, но давай честно, ты исключил Маедзоно умышленно? Такой ведь шанс подвернулся избавиться от предателя, да?

— Нет, дело в…

Я хотел было опровергнуть обвинение, хотя бы для виду, но Кушида, улыбнувшись уголками губ, перебила меня:

— Ну конечно, Ичиносе была сильна на этом экзамене, тут спору нет. Но ты-то мог придумать другой способ, как сломить ее психологически, Аянокоджи-кун. Не мог, скажешь?

Не «победить с помощью своих способностей», а «другой способ, как сломить ее психологически» — замечательная проницательность.

— Наши тупые однокласснички и сердобольная Хорикита смотрят на мир в выгодном для себя свете, вряд ли у них даже мысль такая закралась.

В этом была уникальность Кушиды, постоянно заглядывающая в голову другим людям.

— И даже если бы мы проиграли, от Маедзоно ты все равно избавился, а для тебя это только плюс, да?

Другие при поражении сосредоточатся на потере Маедзоно, но Кушида думала бы иначе: да, мы проиграли, но больших потерь не понесли.

— Честно говоря, я впечатлена твоей позицией.

— Почему ты уверена, что это моя позиция?

— Так ты же и меня подвел к исключению, Аянокоджи-кун. Было бы странно думать иначе.

Она назвала самую вескую причину, а о мелочах предпочла умолчать.

Я и правда считал ее проницательность замечательной, но решил, что здесь и сейчас лучше ничего не подтверждать.

— Она была сильна. Поэтому я сделал все необходимое для победы, ни больше, ни меньше.

— А, да?

Кушида понимала, что это была лишь отговорка, но копать глубже не стала.

— Довольно обо мне, лично меня поразила ты, Кушида. Подгадала идеальный момент. Многие ученики теперь настороженно относятся к тебе, и все же они посчитали твои слова достоверными.

Должно быть, на Кушиде сильно сказалось произошедшее на специальном экзамене «Единогласное решение».

— Еще бы. Мне нужно хоть немного восполнить утраченное и занять прочную позицию в классе. Откуда мне знать, чем все обернется, если снова окажусь в твоих руках.

Она хочет укрепить свое положение, чтобы из нее не сделали цель для исключения. Пусть она так поступает только ради себя, мне все равно. Раз это дает ей мотивацию, так тому и быть.

— Хорикита тебе, похоже, тоже доверяет.

— Оставь это! Мы с ней враги, просто объединили силы ради достижения общей цели.Кушида продолжит умело направлять класс. Я не смогу понаблюдать за этим изнутри, но уверен, что так оно и будет.

Вернемся ненадолго назад. Когда в классе Хорикиты только началось обсуждение исключения Маедзоно.

В другом классе тоже должно было начаться подведение итогов итогового специального экзамена.

До экзамена класс Ичиносе стоял на грани пропасти, и победа была ему нужна любой ценой.

Все три представителя, вернувшиеся вместе с Хошиномией, сели на свои места практически в полном молчании. В кабинете, где повисла тишина, Ичиносе не могла заставить себя даже поднять голову. Но она понимала, что, если не начать объясняться, время не возобновит свой ход.

— Ребята… простите меня, — выдавила из себя Ичиносе. — На этом экзамене мы проиграли… по моей вине…

Всех деталей прошедшего специального экзамена не знал никто — ни участники, ни даже представители. Сражения представителей проходили в закрытом режиме. Узнать что-либо можно было только по результату и внешнему виду. Это верно не только для класса Хорикиты, но и для класса Ичиносе.

Исключение одного из одноклассников — печальное событие, но их класс одержал победу. Они, можно сказать, получили все необходимое, чтобы двигаться дальше.

А вот с классом Ичиносе все сложилось иначе. На них легла тяжесть поражения, но взамен — ничего.

Тяжелая атмосфера, однако, не нависла навсегда, как можно было бы подумать. Ученики в этом классе подобную обстановку не приветствуют.

— Хонами-чан, брось ты, тебе не за что извиняться!

— Это нам надо было лучше вести обсуждения, может, смогли бы помочь тебе.

Ичиносе никто не критиковал, все пытались ее утешить.

— Да. Это правда, не расстраивайся.

Кто и что говорил сейчас уточнять было ни к чему. Подобные слова поддержки озвучивали не пару человек, они произносились и там, и тут — везде. И эта сцена вовсе не редкость. Для класса Ичиносе она уже чуть ли не повседневность.

В моменты печали одноклассники старались приободрить, в трудную минуту — развеселить. Они никогда не накидывались на одного человека, пытаясь загнать его в угол.

Нельзя сказать, что такой позитивный настрой неправилен в корне. Но то, что происходило сейчас, казалось привычным зализыванием ран, которое, как всегда, не приведет к улучшениям.

Химено наблюдала за таким поведением класса с неописуемым чувством раздражения. «Дальше так продолжаться не может», — все чаще она возвращалась к этой мысли.

Она, конечно, понимала, что вина за проигрыш лежала не на одной Ичиносе. Ученики об этом уже высказались: участники могли сделать больше. Химено также осознавала, что сама не заслужила похвалы.

Но если продолжать закрывать глаза на результаты, никакого прогресса они не достигнут. Так думала Химено. Поэтому она хотела возразить, хотела заставить всех одуматься. Не дать поставить точку на этом поражении и сделать так, чтобы оно послужило толчком.

Но голос ее подвел. Слова подступали к горлу и вновь проваливались обратно. Она не любила выступать перед публикой, это не было ее сильной стороной.

Химено пыталась набраться смелости хотя бы в этот раз, но это не так просто.

Волнение. Ладони потеют.

Губы будто слиплись и не разлеплялись.

Сухость во рту.

Взгляд не фокусировался, заболела голова.

Все как всегда. Такая привычная нервозность мешала ей выражать мысли перед толпой.

Однако Химено начала меняться.

Она больше не одна, рядом есть понимающие ее ученики.

Потому она посмотрела на Канзаки в поисках помощи.

У них была небольшая группа, собранная общей решимостью —высказать Ичиносе свое мнение.

Нужно только начать, одного слова будет достаточно. Если Канзаки в этот момент сможет дать толчок, у Химено все получится. Раньше о такой храбрости она могла только мечтать.

Вот только…

Сам Канзаки пока даже попыток не делал встать, он и на окружающих не смотрел. Голова опущена, сидит недвижимо, будто просто ждет, когда все закончится.

Тогда в поиске поддержки она посмотрела на Хамагучи — еще одного участника группы. Он заметил ее взгляд, но в замешательстве слегка качнул головой. Мол, если Канзаки не собирается действовать, значит, сейчас не время.

Желаемого толчка Химено не получила, и теперь она просто коротала время.

— Да ладно, разве мы на волоске? У нас же все еще впереди!

Шибата хотел искренне подбодрить взвалившую всю вину на себя Ичиносе, он встал, подошел к ней и сделал победный жест.

— В этот раз мы проиграли, но дальше-то есть целый год! Да, ребята? — выкрикнул Шибата, оглядывая класс, в попытке оживить окружающих.

Только реальность никак не соотносилась с чувствами Химено. Она подавила собственные мысли и подстраивалась под товарищей, произносящих вдохновляющие речи и говорящих, что сражаться они еще могут. Этот класс с головой погружался в бесконечную воронку конформизма.

Среди присутствующих лишь у одного человека был леденящий взгляд — у Хошиномии, их классного руководителя. Уже не первый раз она сдерживалась, стараясь унять чувство омерзения.

Учителя не должны вмешиваться без веских причин. Таков закон этой школы. Она изначально не воспринимала его серьезно, но сейчас ее терпение лопнуло.

Хошиномия подняла высоко ладонь и со всей силы ударила по кафедре. Понемногу оживавшая атмосфера вмиг снова стала напряженной.

— Вы… хоть понимаете, в каком сейчас положении? — равнодушным тоном обратилась Хошиномия к ученикам, зализывающим раны. — Давайте я скажу как есть. Вы ненормальные. Все, до единого! — резко высказалась учитель.

Вымученные улыбки на лицах учениках так и застыли.

— Ч-Чиэ-чан?

По имени учителя окликнул один из парней, его, видимо, напугала заледеневшая атмосфера класса. Но Хошиномия проигнорировала его и пригвоздила взглядом Шибату, стоявшего рядом с Ичиносе.

— Шибата-кун, говоришь, у вас еще все впереди?

— Э, а-а… Да…

— Ты правда в это веришь?

— Ну, в общем. Рано сдаваться! В футболе, например, стоит лишь собраться, а там и отставание в два-три очка можно…

— Два-три очка? Собраться? Брось эти глупости. Это поражение вам очень дорого обошлось.

— Но, сенсей, у нас целый год…

— Целый год? Нет, ты ошибаешься. Ты еще не понял? У вас остался всего один год.

— Но шансы все измени…

— Не будет у вас шанса! Приведу пример из твоего любимого футбола. Вам не два очка надо получить. Сегодня вы отстали еще на три очка, и теперь между вами уже разница в десять очков. Еще и соперник превосходит вас на голову. Пойми ты уже наконец! — выговорилась Хошиномия. Ей было невыносимо, что ученики отказывались взглянуть правде в глаза.

Однако Шибата не отступал:

— Сенсей, а вы слышали про смену фаворита? Мы…

— Замолчи. Вам пора уже перестать витать в облаках и принять реальность.

Нужно начать с того, чтобы вернуть в реальный мир заплутавших в лесу учеников.

Шибата впервые слышал, чтобы Хошиномия говорила таким устрашающим тоном, поэтому опасался ей перечить. Ему было велено занять свое место, и он, за неимением выбора, с опущенными плечами отошел от Ичиносе.

— С нами уже покончено. Ты согласна, Ичиносе-сан? — Хошиномия подошла к Ичиносе, которая все не поднимала голову.

— Сенсей…

Хошиномия следила за ходом экзамена, а потому знала. Аянокоджи подавил ее и нанес глубокую эмоциональную травму. Тем не менее она должна принять реальность. У этого класса больше нет шанса на победу.

— Это моя ответственность. Не знаю, могу ли я продолжить вести класс…

Ичиносе хотела уже сложить свои полномочия, но Хошиномия не дала ей закончить.

— Я не об этом.

— Э?..

— Мне не нужно твоего раскаяния. Я просто хочу, чтобы ты взглянула правде в глаза.

Буквально только что Хошиномия была в ярости, а сейчас на ее лице уже виднелась нежная улыбка.

— Мы проиграли. И если все так пойдет и дальше, победить уже не сможем. Ты это понимаешь?

— Да…

Вынужденная столкнуться с настоящим, Ичиносе оставалось лишь согласиться.

Услышав ответ, Хошиномия довольно кивнула.

— Все хорошо, Ичиносе-сан. Я верю в твои силы. А все хлопоты можешь оставить своему учителю, — прошептала на ухо Хошиномия, нежно похлопав Ичиносе по плечу.

Если сейчас позволить Ичиносе уйти в отставку, класс совсем развалится. Поэтому она решила отложить это решение на потом.

— Сначала позаботься о своих чувствах, ладно?

После этих слов Хошиномия отошла от Ичиносе и сделалась обычной собой.

Стало очевидным, если оставить проблемы на учениках, выбраться из класса D — самого нижнего в рейтинге — не получится. Единственное, что остается, — это выйти за рамки правил и спасать класс. От Ичиносе Хошиномия хотела только одного: не дать классу за это время распасться.

— Давайте закончим с тяжелыми разговорами. Вы не измените то, что уже случилось, зато вполне можете повлиять на будущее. Весенние каникулы скоро наступят, а там будет собеседование с родителями. Вам пора думать о своем дальнейшем пути, — сказала она, закрывая обсуждение, поскольку больше не хотела дышать затхлым воздухом кабинета.

Ичиносе почти держала победу в своих руках, но против Аянокоджи она не смогла показать свои реальные способности и разгромно проиграла.

С того дня она стала пропускать занятия по состоянию здоровья. И до самых весенних каникул, омраченных свинцовыми тучами, Ичиносе так и не появилась в школе.

Глава 4. На упреждение

Следующие несколько дней после встречи с Ямамурой и Моришитой и разговора о щитнях выдались довольно насыщенными. Возникло пустяковое происшествие, связанное с выпускниками, и чтобы его уладить, пришлось искать помощи то тут, то там. К счастью, все завершилось благополучно, значит, попотел я не зря…

А в это время, похоже, кто-то умышленно придал огласке добровольный уход Сакаянаги, и сейчас об этом уже знают не только ученики ее класса, но и многие другие.

Интересно, каково ей сейчас?

За последнее время мы иногда проходили друг мимо друга, однако напрямую так и не поговорили, поэтому не знаю, что с ней. Хотя спешить ни к чему. Мы оба понимали, что момент неподходящий.

На часах было уже десять тридцать, я вышел из общежития и пошел дорогой, ведущей в торговый центр Кёяки. Там столкнулся с тремя девушками, которые разговаривали: Мацушита, Мии-чан и Онодера.

— А… Д-доброе утро, Аянокоджи-кун, — поздоровалась заметившая меня первой Мии-чан.

Ей даже кое-как удавалось улыбаться мне, человеку, вынудившему ее близкую подругу покинуть школу. «Смирюсь хотя бы для вида», — наверняка думает она.

Лично мне все равно, как ко мне относятся, это ничего не меняет.

— Слегка неожиданная компания.

— Мии-чан хотела пойти в Кёяки, и она ждала тут кое-кого. Ну а мы решили присоединиться, — прищурившись, ответила Мацушита, на что Онодера несколько раз кивнула.

Похоже, они оказались вместе незапланированно.

— Аянокоджи-кун, а ты знал, что Сакаянаги-сан уходит из школы? Мы как раз это обсуждали. — Моришита, слегка переигрывая, повернулась к Онодере и Мии-чан, ища поддержки.

— Да, недавно услышал.

— Нет, ну как неожиданно! Победа класса Рьюена-куна уже само по себе событие удивительное, а тут еще и выяснилось, что за кулисами творилось такое. — Скрестив руки на груди, Онодера с отстраненным видом поглядывала в сторону общежития.

На этом экзамене ученики не знали даже то, что происходило в своих классах, а информация о других так и вовсе поступала с большой задержкой. Не удивлюсь, если найдется еще что-то, о чем я не знаю.

— Вчера, когда возвращалась после занятий в клубе, я увидела в вестибюле общежития, как Кито-кун вздорил с Рьюен-куном, обстановка была просто жуть, — сказала Онодера.

— Я догадывалась, что отношения между классами A и C стали хуже, но чтобы настолько… — произнесла Мии-чан.

— Они были готовы в любую секунду начать драку.

Онодера покивала несколько раз, вспоминая ту сцену. Кажется, она была не только взволнована, но и даже рада этому. А вот у Мии-чан, напротив, надвигающийся акт насилия вызвал лишь беспокойство.

— А атмосфера в школе становится все напряженнее. Надеюсь, ничего плохого не случится, — пробормотала Мии-чан.

Разумеется, подавленность — если не враждебность — из-за потери лидера будут выплескивать на Рьюена, ведь он был причиной произошедшего. Если столкнутся двое драчунов, можно ожидать даже худшего исхода.

— Я, например, — говорит Мии-чан, — не уверена, что смогу остановить драку, если случайно окажусь рядом…

— Так не останавливай. Пускай парни выясняют отношения между собой, — сказала Мацушита.

— Вот это правильно. Для нас даже лучше, если они подерутся, — отозвалась Онодера.

О проблемном поведении школа узнает без труда. И нам хорошо известно, что оно влияет на классные очки.

— Бывший самый грозный противник, класс A, не только проиграл на специальном экзамене, но еще и бонусом остался без Сакаянаги-сан. Удача нам благоволит.

Мацушита почуяла возможную выгоду и подумала, что для нас все складывается как нельзя лучше.

— Это точно, — сказал я. — Весьма вероятно, за уход Сакаянаги класс получит большой штраф. В худшем случае они могут упасть до класса C, а может даже до класса D.

Класс, два года непрерывно занимавший вершину рейтинга, может опуститься на последние строчки. Немногие ученики воспримут эту новость со спокойствием.

— Так вот оно в чем дело. Ну да, понятно, чего они теперь на взводе.

Весь наш разговор Онодера, казалось, радовалась, но вдруг выражение ее лица стало серьезным.

— Ты этому не рада?

— Нет, рада, конечно же. Но как бы сказать… Это похоже на серьезное происшествие, понимаешь? Будь я в классе A, то места бы себе не находила.

Хорошо это или плохо, но одноклассники Сакаянаги подчинялись единоличному решению своего лидера.

— А может, им всем, и девушкам, и парням, надо все-таки разок подраться и выпустить пар, — рассуждала вслух Онодера о методе избавления от стресса.

— Э-э-э?! — воскликнула Мии-чан. — Ужасная идея!..

— Нет, ну, это уже крайний случай, не спорю. Просто если они выплеснут все, что накопилось, в будущем станет невыносимо.

— По мне так пусть они скатываются дальше. В плане способностей класс Сакаянаги-сан и правда страшен. Уход их лидера не значит, что в плане учебы они сильно отстанут, — сказала Мацушита.

Тоже верно. Даже с потерянной мотивацией их класс все еще должен был затмить остальных в сражении, где основой стали бы базовые академические знания.

— Пусть скатываются и дальше, говоришь?.. Вот сказанула, — отметила Онодера.

— Мацушита-сан, ты довольно… суровая, — согласилась с подругой Мии-чан.

— Я всегда была реалистом. Если можно извлечь из обстоятельств пользу, я извлеку ее. Вы же учитываете еще, что достичь класса A отнюдь не просто.

Мацушита намеренно акцентировала внимание на хороших последствиях. Тем самым она не бравировала своим характером, а пыталась заверить Мии-чан, чтобы не расстраивалась по пустякам.

В этот момент у Мии-чан зазвонил телефон.

— Извините, Шинохара-сан звонит, — сказала она, немного отошла в сторону и ответила на звонок. Надо думать, ее она здесь и ждала?

Глядя на Мии-чан, Онодера начала говорить тише, чтобы ей не мешать:

— В последнее время Судо-кун часто нахваливает тебя, Аянокоджи-кун. Мол, ты невероятен, и все такое.

— Правда? Надо же.

— Поначалу я слушала его вполуха, но знаешь, после того как увидела, что даже Хорикита-сан подняла белый флаг в сражении с Ичиносе-сан, вроде как все встало на свои места. А… С Маедзоно-сан досадно вышло, конечно…

— Похоже, реальные способности Аянокоджи-куна начали признавать окружающие.

— Говоришь так, будто уже давно заприметила его, Моришита-сан.

— Я просто догадывалась! До сих пор считала, что он не проявляет себя в полной мере, потому что не любит выделяться. По итогу на этом специальном экзамене согласился на роль генерала и посмотри, что из этого вышло. Аянокоджи-кун, теперь ты будешь отдавать все силы?

— Ну… Можно и так сказать.

— Во-от как? «Умный ястреб прячет когти», так говорят о таких, как ты? Звучит многообещающе, — сказала впечатленная Онодера и с радостным видом аккуратно стукнула кулаком мне в грудь. — Буду честна, исключение Маедзоно-сан стало потрясением, но даже Мии-чан все понимает. Она ни слова о тебе плохого не сказала, так что можешь не волноваться, Аянокоджи-кун.

— Все в порядке. Я был готов и к подобному.

— Нельзя же так! Ты ведь не один в ответе за это, Аянокоджи-кун.

— Мы всегда поможем, только дай знать!

Мы еще поговорили какое-то время вчетвером, после чего я сказал, что меня ждут, и, не дожидаясь их, направился в Кёяки.

Двенадцать часов семнадцать минут.

Когда я добрался до кафе, увидел ожидающую Хошиномию-сенсей, сидящую за столиком. Именно с ней у меня была назначена сегодня встреча. От скуки она ковырялась в своем телефоне.

— Простите, я опоздал.

— Да еще как, Аянокоджи-кун. Вот это наглость, заставить человека ждать целых семнадцать минут!

— Прошу прощения, — извинился я.

Но недовольная… нет, удивленная Хошиномия-сенсей произнесла:

— Э, и все? Не хочешь хотя бы причину опоздания назвать?

— Проспал. Только встал, а на часах уже почти полдень.

Услышав мое выдуманное оправдание, она приложила кончики пальцев ко лбу и нахмурилась.

— Будь это свидание, на этом бы все и закончилось, сто процентов… — Она тяжело вздохнула, ведь причина была нелепой, и надулась. — Ладно, какой смысл ругаться? Время не вернешь, а спорами его еще больше потратишь. Ну и? Раз меня позвал… что тебе надо?

— А если я скажу, что просто хотел сходить с вами на свидание?

— Перестань! Мне не по пути с человеком, проспавшим наше первое свидание.

На обычный разговор учителя и ученика это никак не похоже, подумал я и продолжил:

— Я хотел снова поговорить с вами Хошиномия-сенсей, о специальном экзамене в конце года.

До этого момента она изображала праведный гнев, теперь же ее отношение резко изменилось.

— Ха? Сейчас-то какой смысл?

Она даже не потрудилась скрыть выражение лица, говорящее: «Ты что, издеваешься?».

— Я согласен с вами, сейчас уже поздно его обсуждать. Как-никак, класс Хорикиты победил.

Ее недовольство можно понять. Мало того, что собеседник опоздал, так еще и начал провоцировать.

— Говоришь так, будто ты был ни при чем. Больше похоже, что класс именно твой.

Указав на мой осторожный выбор слов, Хошиномия-сенсей взяла небольшое полотенце для рук и вытерла со стола оставленные стаканом капли.

— Я видела твое сражение с Ичиносе-сан. Как можно так поступать с девушкой, которая влюблена в тебя?

— Я сделал то, что было необходимо для победы.

— По-твоему, для победы можно делать все? Даже использовать чувства влюбленной девушки?

— Не понимаю, в чем проблема, — ответил я.

Хошиномия-сенсей закрыла лицо руками и глубоко вздохнула.

— Ты просто ужасен.

Однако я не стал молчать на подобное лицемерие.

— Мы, вообще-то, с вами похожи, сенсей.

— Вот только не надо хамить…

— Тогда возразите мне.

На мой новый выпад Хошиномия-сенсей ответила молчанием, она несколько секунд сидела неподвижно. После чего отняла от лица руки, бросила на меня злобный взгляд и кивнула, соглашаясь со мной.

Оставим вопрос, хватит ли ей ума продумать стратегию, но ради победы она по крайней мере будет не против воспользоваться чьими-то чувствами.

— Как бы то ни было, ради победы на специальном экзамене ты нанес Ичиносе-сан психологический удар, и у нас в классе теперь полный беспорядок, что внутри, что за его пределами. Ты осознаешь, что с нами происходит? Да и вообще, я не собираюсь говорить долго об этом в таком месте.

В шумном Кёяки сидящие наедине учитель и ученик привлекают много внимания. На нас посмотрели всего несколько человек, но это только начало.

— Тогда скажите, о чем, по-вашему, я хотел поговорить с вами?

— Э?

— Вы не отказали, когда я позвал вас на разговор. И вы уж точно не воспринимали эту встречу как свидание.

— Ну… я думала, может, речь зайдет о личных проблемах?

— С ними обычно идут к своему классному руководителю, а не к учителю другого класса.

— А вот не скажи. Я очень сомневаюсь, что Сае-чан сможет дать совет в делах любовных. На самом деле я не особо задумывалась над темой разговора. Просто хотела выслушать тебя.

— Вот, значит, как?

Мы продолжали смотреть… точнее, изучать намерения друг друга.

— Вы догадывались, что речь пойдет об экзамене. И, скорее всего, посчитали, что услышите что-то полезное для себя, верно? Потому-то и пришли.

— Ну…

Деланно оскорбилась для того, чтобы не выдать, чего хочет на самом деле. Она все-таки учитель и должна была хотя бы для виду так поступить.

— Давайте продолжим наш разговор насчет взаимных интересов.

— Взаимных интересов? Ты о чем…

— О просьбе посодействовать, с которой вы обратились перед экзаменом, — сообщил я насторожившейся Хошиномии-сенсей.

— Не понимаю… — принялась она отпираться. Возможно, из осторожности.

— В тот раз я отказался, но если условия меня устроят, я готов рассмотреть ваше предложение.

Но от этих моих слов она явно разозлилась.

— Ха-а? Поздно уже. Специальный экзамен окончен, разрыв между нами колоссален. Теперь ты говоришь, что станешь помогать в будущем? Совсем дурак? Нет и еще раз нет.

Она, похоже, пыталась сказать: «Если собрался помогать, надо было начинать еще тогда».

— Я могу понять ваши чувства, но и вы поймите: у нас вот-вот должен был начаться специальный экзамен, самый важный для учеников. Любой, услышав ваше предложение, впал бы в замешательство и не смог принять взвешенное решение. Не говорю уже про то, что предательство учителя своего класса — это за гранью воображения. Поправьте, если я не прав, — привел я неопровержимые аргументы.

— Ну…

— Хотя отмечу, что предложение неплохое. После экзамена я спокойно все обдумал и захотел продолжить наш разговор.

Вряд ли Хошиномия-сенсей начнет сейчас радоваться. Я сказал, что спокойно все обдумал, но и она подойдет к вопросу более обдуманно. Для учителя немыслимо помогать ученику нарушать правила, также и для ученика немыслимо подговаривать учителя нарушить правила.

— Слишком это все подозрительно. Аянокоджи-кун, мое предложение предполагало твой проигрыш. Не предавать свой класс, заметь. Что ты сейчас хочешь сказать? Что готов на следующем экзамене уступить победу? Как-то нескладно получается.

— Сенсей, но вы первая подошли ко мне со своим предложением, прекрасно понимая, о чем вы просите. Ничего не изменилось. Если награда будет достойной, то можно и подумать.

— Что? Ты серьезно? Предашь свой класс, потому что хочешь переспать со мной?

Потрясенная Хошиномия-сенсей посмотрела на меня с таким презрением, будто не она сама это предложила.

— Нет, это мне неинтересно. Зато интересны другие условия.

— Какие еще условия?..

— Самое ценное в нашей школе, это, прежде всего, приватные баллы. Если вы, пользуясь полномочиями учителя, сможете уладить этот вопрос, то я, возможно, смогу помочь.

— Ты не шутишь?..

— Меня изначально мало заботило, выпущусь я из класса A или нет. Зато было бы неплохо жить в достатке в школе или воспользоваться приватными баллами после выпуска.

— Я знаю, что тебя не волнует класс A. Но извини, я тебе не верю. Слишком уж все подозрительно. Да и что ты можешь сделать? То сражение было нашим последним.

— На третьем году тоже будут специальные экзамены. Я смогу передавать внутреннюю информацию, когда дело коснется сражений с классом Хорикиты. Одного это даст огромные преимущества.

— И тем не менее мне будет известно лишь то, что сможешь узнать один ты. Допустим, твой класс сойдет с дистанции, следующим препятствием станет класс Сакагами-сенсея. А там уже у нас нет средств, чтобы улучшить свое положение. Твоя помощь — как капля в море.

Вздох уныния. И неугасающее недовольство.

— Я дала тебе шанс перед специальным экзаменом. Он был первым и последним. Понятно?

— Стало быть, переговоров у нас не будет? Но, Хошиномия-сенсей, в таком случае ваши подопечные не станут классом A.

— Не твое дело. Я сама об этом как-нибудь позабочусь.

— Как-нибудь позаботитесь, говорите? Перестроите класс Ичиносе так, чтобы они смогли изменить ход игры?

— Есть способы подняться до класса A и без этого! Но тебе о них не скажу.

— Вы говорите, что хотите использовать все доступные методы и, пользуясь положением учителя, обеспечить классу победу?

Она посмотрела на меня самым острым, самым пронзительным за сегодня взглядом.

— Я сделаю из них класс A. Любым способом.

Одним глотком она осушила стакан, который процентов на семьдесят был пуст. Как бы подводя тем самым черту.

— Подождите, пожалуйста.

— У меня нет желания проводить свой ценный выходной со скучными детьми.

— Ничего не имею против, но вот у тех, кто за вашей спиной, другое мнение.

— За моей спиной? — Испытывая сомнения, Хошиномия-сенсей нехотя обернулась, увидела трех приближающихся к нам человек и замерла. — Что происходит?.. Почему здесь Сае-чан и остальные учителя?

Подошедших было трое: Чабашира-сенсей, Машима-сенсей и Сакагами-сенсей — классные руководители второго года обучения.

Разговор с девушками состоялся утром незадолго до одиннадцати. Последовавшая за ней встреча с Хошиномией-сенсей — в начале первого. Между этими событиями, как можно видеть, прошло порядочно времени.

Все дело в том, что прошлым вечером, примерно тогда же, когда я связался с Хошиномией-сенсей, я написал Чабашире-сенсей, своему классному руководителю, что мне нужен совет, и предложил встретиться сегодня в одиннадцать часов в торговом центре Кёяки. Поначалу Чабашира-сенсей хотела поговорить в школе, но я настоял на встрече именно в Кёяки, и она, пусть и нехотя, но все же согласилась.

Ее нежелание встречаться с учеником в торговом центре понятно, но я был уверен, что она не откажет. Ведь я мог попросить совета насчет проблем, связанных с исключением Маедзоно, или же конфликта с одноклассниками. Нетрудно представить, как ее волнует мое душевное состояние.

Я переоделся в повседневную одежду и с небольшим запасом времени вышел из общежития.

Однако по дороге столкнулся с Мии-чан, Мацушитой и Онодерой, из-за чего прибыл только в десять пятьдесят.

— Уже на месте…

Издалека я заприметил человека, с которым у меня была назначена встреча. Возможно, Чабашира-сенсей посчитала невозможным для себя, учителя, заставлять ученика ждать, поэтому пришла сильно заранее.

— Прошу прощения, что заставил ждать, — обратился я, подойдя ближе.

Чабашира-сенсей тут же взглянула на часы.

— Не заставил. До назначенного часа еще есть несколько минут, можешь не беспокоиться, — сказала она и неловко посмотрела по сторонам.

Для нашей встречи я выбрал довольно безлюдное место, поэтому других учеников поблизости видно не было, тем не менее она ничего не могла с собой поделать.

— Никогда бы не подумала, что однажды буду ждать ученика у торгового центра Кёяки, — сказала она, аккуратно почесывая щеку. Ей явно неспокойно.

— Неужели у вас это впервые?

— Разумеется!

Учитель встречается с учеником в выходной день. Не знаю, как в обычной школе, но в нашей, как мне казалось, это не должно быть таким уж редким событием…

— А, точно. Вы же раньше умышленно отдалялись от учеников…

Прищурившись, Чабашира-сенсей посмотрела на меня с укором.

— Не заговаривайся, Аянокоджи.

— Извините.

— Иногда одних извинений недостаточно.

«Молчи, если за это придется извиняться», — как взрослый, она сделала мне замечание за неосторожное высказывание.

— Нам точно нужно было встречаться именно в Кёяки?..

Да, есть и более подходящие места, где я мог бы лишь попросить совета.

— Я вас понимаю, но решил, что встретиться здесь будет лучше всего.

— Хотелось бы услышать, почему ты так решил.

— Хорошо. Но давайте пока подождем еще двоих человек?

— Еще двоих? — удивленно спросила Чабашира-сенсей, не знавшая о том, что на встречу придут еще люди. Очевидно, я умышленно не сказал ей.

— Мне кажется, с проблемой будет непросто разобраться лишь нам вдвоем, — ответил я.

Чабашира-сенсей стала еще серьезнее.

— Хорикита… и Хирата? Стало быть, ситуация хуже, чем я считала? — негромко произнесла она, подумав, что дело касается кого-то из нашего класса.

Пожалуй, можно перестать делать вид, будто наш разговор коснется Маедзоно. Мне стоит ее немного успокоить.

— Нет. С Маедзоно или классом это никак не связано.

— Правда? Ты тогда принял удар на себя, вот я и подумала…

— К счастью, во время обсуждения после специального экзамена большинство учеников согласились, что это было необходимо для победы.

По крайней мере сейчас никто не пытается подойти ко мне лично и обвинить в чем-либо.

— Что же, рада это слышать…

Приложив руку к груди, Чабашира-сенсей вздохнула с облегчением. Похоже, ей и правда стало спокойнее.

— Они пока еще не пришли, так что, если у вас есть какие-то вопросы, можете задать, я отвечу.

— Вопросы? У меня?

— Да. Вы же видели все происходившее на этом специальном экзамене, верно?

Вообще-то я хотел просто скоротать время, но ее расслабленность сменилась легкой напряженностью.

— Ученики сами решают, как сражаться в рамках правил. И я рада победе нашего класса и перспективам продвижения в класс A.

— Даже с учетом того, что ваша подопечная оказалась исключена?

— Тут радости мало, конечно… Но если я, как учитель, буду слишком много совать нос в дела учеников и класса, ничего хорошего из этого не выйдет. Прежде я уже пыталась тебя использовать, и это вышло мне боком. Я не собираюсь повторять ту же ошибку.

Она имеет в виду экзамен на необитаемом острове на первом году обучения. Чабашира-сенсей, прикрываясь моим отцом, планировала заставить меня принести классу победу. Правил экзамена она не нарушала, но определенно вышла за рамки морали.

— Да, было такое.

Несмотря на укоризненный взгляд, Чабашира-сенсей вздохнула, а на ее лице появилась горькая улыбка.

— Не худа без добра, как говорится. Благодаря тому случаю я смогла открыть глаза… Ты ведь даже к учителям не проявляешь снисхождения.

Если так подумать, в сегодняшней встрече тоже придется разбираться с учителями…

— Я не всегда тактичен, это правда. Кстати, один уже пришел.

Я посмотрел в сторону идущего к нам человека, и Чабашира-сенсей повернула голову в том же направлении.

— М? Сакагами-сенсей?..

В нашу сторону шел не кто-то из учеников, а Сакагами-сенсей в повседневной одежде. И почти в то же время из-за угла показался Машима-сенсей.

Мужской состав прибыл к назначенному времени.

В этом месте, не считая меня, ученика, собрались три классных руководителя.

— Что тут происходит, Аянокоджи? Ты позвал не одного меня? — начал с вопроса Машима-сенсей.

После этих слов все поняли, что каждый считал, будто разговор должен был проходить один на один.

— Зазывать учителей под ложным предлогом — я от подобного не в восторге. Это уже проблема, — с суровым лицом сделал мне замечание Машима-сенсей, оценив ситуацию.

— Машима-сенсей, Аянокоджи меня тоже не посвятил в подробности, но я думаю, еще не поздно хотя бы выслушать его…

— Нет, так не пойдет. Учителя и ученики должны держать соответствующую дистанцию. Более того, для поддержания доверительных отношений ложь недопустима.

— Ну… Тоже верно…

Чабашира-сенсей попыталась сдержать Машиму-сенсея, однако тот ее проигнорировал и принялся читать нотации.

— Слушай внимательно, Аянокоджи. Ты, как ученик этой школы…

— Я разузнал все об Акияме-сан.

— Ладно, в этот раз закрою глаза. Но впредь будь осторожнее.

Отвернувшись, Машима-сенсей прекратил свою лекцию и мгновенно простил меня.

— Вы уверены, Машима-сенсей? — невольно поинтересовался Сакагами-сенсей, уже приготовившийся наблюдать за лекцией учителя.

— Если я сейчас начну читать нотации, то мы с вами только потеряем время.

— Ладно. Но кто такая Акияма-сан? Я не припомню у нас такой ученицы.

— Не берите в голову. А с тобой, Аянокоджи, у нас будет отдельный разговор. Ты хорошо меня понял?

Я кивнул, и Машима-сенсей медленно кивнул в ответ.

Акияма — одна из работниц тренажерного зала в Кёяки, куда ходим я и Машима-сенсей. Еще она объект особого интереса Машимы-сенсея.

Я пообещал ему помочь узнать, есть ли у нее парень, какие мужчины в ее вкусе, есть ли хобби, предпочтения. Честно говоря, хлопот с этим было немало, но я правильно сделал, что собрал нужную информацию.

— Так что тут, собственно, происходит? Объясни так, чтобы мы поняли.

— Разумеется. Я не уточнил про собрание учителей для сохранения его в секрете. На самом деле у меня была конкретная причина собрать вас.

После моего многозначительного ответа Сакагами-сенсей от любопытства сложил руки на груди.

— Давай послушаем, какое у тебя к нам дело, — призвал он, считая, что лучше всего будет продолжить разговор.

— Во время недавнего специального экзамена, перед самым началом, ко мне обратилась Хошиномия-сенсей. Это произошло, когда я вышел из кабинета в уборную после разъяснения правил для представителей и формирования групп участников.

Подробное описание тех событий должны пробудить воспоминания у всей троицы.

— Чиэ… то есть, Хошиномия-сенсей?

Чабашира-сенсей поправила себя и назвала ее по фамилии, все-таки мы были не наедине, а в присутствии Машимы-сенсея и Сакагами-сенсея.

— Насколько я помню, она отлучилась, сказав, что ей надо в уборную. Тогда она и подошла к тебе? — произнес Сакагами-сенсей.

— Мне кажется, на самом деле Хошиномии-сенсей не нужно было в уборную. После нашего разговора она сразу же отправилась в помещение для ожидания.

— Хочешь сказать, это был лишь предлог, чтобы поговорить с тобой наедине?

— Да.

— Но в правилах нет запрета для учителей на разговоры с учениками.

— Проблема не в самом разговоре, а в его содержании.

Тут я без утайки рассказал, о чем именно мы с Хошиномией-сенсей говорили. Ничего хорошего не будет, если в моих словах окажутся примешаны ложь и недомолвки или же они вызовут недопонимание.

Я рассказал о просьбе уступить победу. О том, что она не может проиграть Чабашире-сенсей. О словах сделать все в ее силах, чтобы отплатить мне, о готовности сливать информацию со следующего специального экзамена и даже о намеках расплатиться своим телом.

Когда я договорил, на лице державшейся за голову Чабаширы-сенсей была гримаса муки, а Машима-сенсей лишь вздохнул, даже не пытаясь скрыть своего глубокого уныния.

— Если твои слова — правда, то это очень серьезно…

— Машима-сенсей, если не разобраться с Чие, в будущем она может сделать нечто еще более непростительное для учителя.

Чабашира-сенсей осознавала всю тяжесть ситуации. Машима-сенсей также счел необходимым действовать.

— Разобраться будет трудно, но выбора у нас нет. Такое неправомерное вмешательство должно строго пресекаться, — с мрачным видом сказал он и решительно кивнул. — Пока мы еще можем заставить ее одуматься.

— Как?

— Если Хошиномия-сенсей проявит искреннее раскаяние, мы не станем никому рассказывать. Аянокоджи отказал ей сразу, так что эта проблема не всплыла на поверхность.

Не уверен, это из-за того, что они учились вместе, или из-за того, что они являются классными руководителями второго года обучения, но Машима-сенсей пожелал не предавать дело огласке.

Чабашира-сенсей придерживается того же мнения: не похоже, что она собирается возражать.

А вот Сакагами-сенсей, скорее всего, не проявит такое добродушие, ведь с Хошиномией-сенсей его ничего не связывало в личном плане. Его класс также занимает сейчас отличную позицию, и он может даже стать классом A.

— Допустим, это лишь попытка нарушить правила, но вы все равно относитесь к этому слишком снисходительно. Если все подтвердится, то мы обязаны доложить.

— Нет, но!.. — моментально отреагировала Чабашира-сенсей, однако Сакагами-сенсей спокойным тоном перебил ее.

— Не нужно делать поспешных выводов. Я не говорю прямо сейчас бежать и докладывать школе.

Уверен, двое бывших одноклассников видят в Сакагами-сенсее человека, которого будет трудно переубедить.

Тем временем он продолжил, таким же спокойным тоном:

— Желание добиться победы своего класса любой ценой — неизбежная часть устройства нашей школы. Это касается не только учеников. Взрослые также, бывает, используют грязные приемы. И не скажу, что я сам не предпринимал ради класса, откровенно говоря, сомнительные действия.

Он говорил про тот случай на первом году, когда за Судо взялся ученический совет, или о чем-то другом, о чем я не знаю?

— Будем ли мы докладывать или сами уладим вопрос, сейчас в любом случае нужно уделить внимание правдивости этой истории. Мы ведь не знаем, правду говорит Аянокоджи-кун или нет. Пока мы услышали только его версию.

— Вы в чем-то подозреваете ученика?

— Я такого не говорил, но нам нужны неопровержимые доказательства. Представьте, как Хошиномия-сенсей возмутится, если выяснится, что ее оболгали? Тогда с проблемами столкнемся уже мы. И кто знает, какие дисциплинарные меры к нам применят.

— Ну…

Пусть Сакагами-сенсей и отнесся с недоверием, но оно к лучшему. Я не стал разговаривать лишь с Машимой-сенсеем и Чабаширой-сенсей, учившимися вместе, поскольку нужно было также присутствие учителя с нейтральной позицией.

— Нельзя и исключать возможности, что Аянокоджи-кун вступил в сговор с Хошиномией-сенсей и теперь пытается устроить ловушку. Правильно я говорю, Аянокоджи-кун?

— Правильно. Нельзя сходу верить моим словам. У Чабаширы-сенсей, моего классного руководителя, есть личные мотивы — она хочет любой ценой прикрыть меня. Я допускал, что она может не затребовать у меня доказательств, хотя и будет сомневаться.

Сакагами-сенсей отметил мой подготовленный ответ и коснулся оправы очков.

— Судя по твоим словам, у тебя есть решение?

— Да. Чуть позже, часов в двенадцать, у меня назначена встреча с Хошиномией-сенсей. Я не посвящал ее в детали, тем не менее она согласилась прийти. А значит, у нее есть на то причина. Вы сами сможете удостовериться на месте, что я говорил правду, — сказал я и достал свой телефон. — Непосредственно перед встречей я наберу Чабашире-сенсей. Вы сможете услышать наш разговор в реальном времени, и, если мои слова подтвердятся, я бы попросил вас о помощи.

— Ты говоришь нам подслушивать разговор? Мне это не кажется здравой идеей, — недовольно высказался Машима-сенсей.

Однако Сакагами-сенсея это, кажется, устроило, потому что он принялся успокаивать его.

— Что вы, так будет лучше всего. Это наиболее подходящий способ узнать, не соврал ли он. Вы не возражаете, Чабашира-сенсей?

— Ну… Нет, не возражаю.

Ее растерянность, скорее, вызвана не нежеланием идти на такие меры, а тем, что может вскрыться недобросовестность Хошиномии-сенсей.

— Знаю, что успокоить вас не смогу, — начал Сакагами-сенсей, — но скажу вот что: если мы, предположим, установим факт попытки нарушить правила, но в конце концов образумим ее, то я не станут раздувать дело.

— Вы… серьезно? — спросила Чабашира-сенсей.

— Да. Вот-вот наступит следующий год, и я не хочу попадать в немилость у вас двоих. Последнее, что мне надо, так это совместной атаки трех классов. Если мой класс из-за этого проиграет, то ответственность будет полностью на мне.

Сакагами-сенсей пояснил, что не собирается становиться обузой классу Рьюена.

С порядком действий мы определились, поэтому я решил перейти к выполнению плана.

— Тогда вы можете подождать здесь? Я встречусь с Хошиномией-сенсей и сразу же позвоню, чтобы вы прослушали наш разговор. Подходите, как только получите доказательства, — сказал я, после чего ушел один и принялся ждать неподалеку от кафе.

Вот что произошло еще до встречи с Хошиномией-сенсей в кафе. Появление в этом месте трех учителей было неизбежностью, а вовсе не случайностью.

Сбор целых трех классных руководителей вокруг Хошиномии-сенсей, как бы того ни хотелось, начал привлекать больше внимание.

Несмотря на удивление в начале, она улыбнулась. И даже послушно согласилась, когда ей сказали, что есть разговор. Но здесь не самое подходящее для этого место, поэтому мы решили переместиться.

Группа из четырех взрослых сильно бросается в глаза, что уж говорить про затесавшегося в нее ученика. Тем не менее я специально назначил встречу в Кёяки, где мы будем выделяться, с прицелом на то, чтобы не оказаться с Хошиномией-сенсей в безлюдном месте.

Кто бы что из нас ни затеял, но в общественном заведении наши возможности ограничены. А тайная встреча в укромном месте как минимум развяжет ей руки.

Была еще идея отправиться в школу, но наш разговор не должны услышать мимо проходящие учителя. В конце концов мы сошлись на том, что лучшим местом будет общежитие учителей, а именно комната Машимы-сенсея.

По пути туда Хошиномия-сенсей бросила на меня взгляд, который говорил: «Ну что, молодец». Но я шел с видом, будто ничего не замечал.

Само жилье было лишь немногим больше комнат, предоставленных ученикам, — площадь слегка превышала сорок квадратных метров. Других заметных отличий я не увидел.

— Так. Что это все значит? Как так вышло?

— Ты сама прекрасно все понимаешь, Чиэ.

— Нет, потому и спрашиваю.

Скорее всего, она понимала, о чем сейчас пойдет речь. Тем не менее позицию свою не поменяет, пока не будут озвучены конкретные заявления.

Чабашира-сенсей бросила взгляд на своих коллег и, собравшись с духом, заговорила:

— Мы не можем проигнорировать, как ты использовала ученика… Нет, как ты, учитель, отступила от правил ради победы на экзамене.

— Чего? Ты о чем? Я со-о-овсем не понимаю, про что ты говоришь.

— К твоему сожалению, мы слышали ваш с Аянокоджи разговор. Твои неудачные попытки выкрутиться сделают только хуже, Хошиномия, — предупредил Машима-сенсей.

Впрочем, ее это, похоже, совсем не волновало.

— Так вы, получается, были на связи по телефону?

— Да.

— Хмпф. Только не помню, чтобы я говорила что-то плохого. Если есть доказательства, предъявите!

— Записи нет. Но мы втроем все слышали.

— А доказательств-то нет! Может, вы просто хотите подставить меня.

Она не только не боялась обвинений, а, напротив, сама перешла в наступление.

— Упорствуете до конца? Значит, вам все равно, если мы доложим начальству?

Сакагами-сенсей — не Машима-сенсей и не Чабашира-сенсей, проявляющие снисхождение, и его слова не воспримут легкомысленно. Этот наивный замысел она сразу вычислила.

— Предположим, я просила Аянокоджи-куна помочь. Что с того? По-моему, вы преувеличиваете, если думаете, будто я нарушила правила, — не дрогнув, возразила она Сакагами-сенсею.

Можно подумать, что она говорит так от отчаяния, но нет. Надо отдать должное, Хошиномия-сенсей хорошо оценила ситуацию. Машима-сенсей и Чабашира-сенсей совсем не волнуются, понимая, что угроза обратиться к руководству — пустая ложь. И она разглядела их спокойствие.

— Я все равно считаю, что это серьезная проблема, — сказал Сакагами-сенсей.

— Раз так, тогда докладывайте. Если последует наказание, я охотно его приму, — ответила Хошиномия-сенсей с поразительной стойкостью.

По правде говоря, было не ясно, снимут ли с нее руководство классом, даже если они правда пойдут и обо всем доложат.

Учителя поняли, что такими темпами ни к чему не придут, поэтому решили зайти дальше.

— Дело не только в твоей попытке нарушить правила, использовав для этого Аянокоджи. Я просто не могу смотреть на то, как ты будешь пачкать свои руки, Чие.

— О чем речь, Сае-чан? Ничего я не нарушала! Не знаю, что именно вы услышали в нашем с Аянокоджи-куне разговоре, но уверяю, возникло недопонимание! Я всего-то слегка припугнула его, — внезапно посуровев, сказала она, что не собирается идти по неправильному пути.

— Я вас понял, — произнес Сакагами-сенсей. — Пожалуй, если вы не будете делать глупости, то и нам, возможно, нет необходимости поднимать этот вопрос.

— Ну вот. Вы просто преувеличиваете, говорю вам! А Аянокоджи-кун, он же еще ребенок. Может, слишком серьезно отнесся к моей шутке. И на экзамене я не собиралась толкать его на предательство, только припугнуть хотела, и все. Мой класс отстает, вот и подумала хоть как-то помочь ему победить.

Было очевидно: она будет выкручиваться до самого конца.

Но даже если троица сейчас отступит, кое-чего они все же добились. О ее планах узнали, поэтому она не сможет действовать без особой осторожности. В свою очередь учителя вполне могут отступить, если сочтут, что остановили ее.

Моя же задача — не дать Хошиномии-сенсей выйти из игры. То есть и не толкнуть на нарушение, и не предотвратить его. Если она лишится места классного руководителя, это крайне негативно скажется на классе Ичиносе, чего хотелось бы избежать.

— Можешь пообещать не делать глупостей?

— Конечно, Сае-чан. Не будет же учитель помогать ученикам в их состязаниях.

— Ты не думай, что это все шутки. Я правда беспокоюсь, — отчаянно взывала Чабашира-сенсей, как бывшая одноклассница и коллега. Она подошла ближе и схватила за плечи Хошиномию-сенсей, которая даже не пыталась относиться к разговору серьезно.

Это искреннее беспокойство оживило в ней старые воспоминания, из-за чего ее выражение лица впервые стало жестким. До сих пор она держалась перед учителями и сохраняла на лице улыбку.

— Ты что делаешь?.. Перестань, а не то меня стошнит, — произнесла она ледяным голосом и крепко взялась за предплечье Чабаширы-сенсей.

— Чие?..

— Ты беспокоишься? Не надо. Вместо этого откажись от стремления стать классом A, которого ты не достойна, уговор?

— Что…

— Ни за что на свете я не буду просто стоять в сторонке и смотреть, какой твой класс выпуститься классом A.

Настолько, похоже, слова Чабаширы-сенсей задели Хошиномию-сенсей, что она озвучила свои мысли.

Но никто из присутствующих особо не удивился. Они, скорее, подумали: «То-то и оно».

— Я никогда не прощу тебя, Сае-чан. Никогда не позволю тебе закончить классом A.

— Понимаю, ты меня ненавидишь… Но мы теперь учителя, а не одноклассницы. Разве это неправильно, стремиться к классу A ради своих учеников?

— Для тебя — еще как неправильно. Даже если ты делаешь это ради учеников, — добавила Хошиномия-сенсей.

Затем она сбросила руки Чабаширы-сенсей, лежавшие у нее на плечах.

Сакагами-сенсей, глядя на ее решимость и волю, с любопытством сложил руки на груди.

— Я знаю, что вы двое… и Машима-сенсей учились вместе в этой школе. И знаю также о неприятностях в вашем классе, хотя и без подробностей. Но, как и сказала Чабашира-сенсей, это дела минувших дней. Если ее ученики выпустятся из класса A, отразится это максимум на зарплате и оценке. Неужели вам так претит мысль о возможной разнице между вами?

— Это тут ни при чем. Да, когда мы, учителя, помогаем подопечным стать классом A, то меняем свою репутацию и оценку. Что важно, спору нет, но для меня самое главное… — Хошиномия-сенсей словно бы сомневалась, стоит говорить или нет. Но все-таки решила сказать, раз уже зашла так далеко. — Для меня самое главное, что своим успехом Сае-чан может очистить свое прошлое. А мне это не нравится.

Такова ее веская причина мешать, даже если это значит пойти против школы и учеников.

— Так это личная месть? — произнес Сакагами-сенсей.

Чабашира-сенсей в школьные годы на специальном экзамене Единогласное решение не смогла ради класса пожертвовать одним из товарищей, из-за чего классу Хошиномии пришлось расстаться с мечтой. Прошлое уже не изменишь, это правда. Тем не менее эта ненависть не только не угасла, а со временем стала лишь сильнее. И она хотела, чтобы Чабашира-сенсей сожалела об этом всю оставшуюся жизнь. Ради чего при любом раскладе не позволит ей выпустить класс A.

Даже если Чабашира-сенсей скажет, что не забыла прошлое, Хошиномию-сенсей вряд ли это устроит. Дело ведь не только в одной Чабашире-сенсей. Хошиномия-сенсей также находится в заложниках своего прошлого. Она жаждет, чтобы Чабаширу-сенсей преследовало чувство вины за невозможность сделать из своих подопечных класс A. Потому что если она преуспеет, то Хошиномия-сенсей утратит свой эмоциональный якорь.

— Неужели ты настолько меня… Хотя это очевидно… Мне нет оправдания…

— Вот именно. Поняла теперь? Да, я подлая. Ну и пусть меня так называют, привыкла уже. Я давно живу такой жизнью, и если кому-то я начинаю не нравится, вскоре этот человек меня уже ненавидит всей душой. Кому как не тебе об этом знать, Сае-чан, моя одноклассница с первого года старшей школы?

Принятие себя. Это по-своему сила. Она уверена в своем образе жизни, и именно поэтому свободно изливает наболевшее.

— Так что если хочешь, чтобы я передумала, откажись от мечты о классе A.

— Я не могу так поступить. Чтобы учитель и стал помехой для учеников…

— Очень даже можешь. В прошлом тебе ничего не мешало. Тебя ненавидели, как черствого классного руководителя. Если станешь такой сейчас, может, и выручишь меня.

Нынешняя Чабашира-сенсей и она же на момент поступления — полные противоположности. Оказалось, что тогда это был лишь фасад, она не позволяла себе выражать чувства, отягощенная прошлым.

Пока еще неопытные ученики не могут закрыть глаза на то, как их же учитель относится к ним.

В обострившимся сражении за место класса A ее отношение может сильно повлиять на исход борьбы.

— Я…

— Хватит мяться! Пообещай прямо сейчас, что станешь такой же холодной, как раньше! А не можешь, так больше не лезь ко мне.

— Но если вас поймают за нарушением правил, мы обратимся к начальству, — сказал Сакагами-сенсей. — И тогда вы лишитесь должности классного руководителя, понимаете?

Сакагами-сенсей предупреждал, что не будет смотреть на нарушения сквозь пальцы. Однако его слова не подействовали на Хошиномию-сенсей.

— Ваше право. Сразу скажу, я не намерена ничего нарушать. Просто буду биться до последнего. Но если вскроется, что я сделала что-то неправильное, то ладно, с охотой уйду отсюда.

Это не угроза, она говорила искренне.

Ее позицию можно объяснить несколькими причинами. Но прежде всего, Хошиномия-сенсей не видит, зачем ей всеми силами цепляться за работу учителя. Она здесь только потому, что хочет помешать Чабашире-сенсей, поэтому не будет против уволиться, если осуществит задуманное. Она также приняла все риски.

— Даже так. Вижу, ваша решимость неподдельная… Я одного не пойму. Мы теперь знаем о ваших целях, значит, самые незначительные ваши нарушения будут немедленно раскрыты. Вашему классу это вряд ли пойдет на пользу. Если еще и выяснится, что классный руководитель замешан в нечестной игре, ученики тоже придут в замеша… А, теперь все ясно.

Сомневающийся Сакагами-сенсей понял позицию Хошиномии-сенсей.

Идеал для нее — помочь классу нечестным способом так, чтобы об этом никто не узнал. Вместе с тем она готова намеренно пойти на дно, если у нее не получится. Класс Ичиносе лишается запятнавшего себя классного руководителя и теряет даже крошечные шансы выкарабкаться, и в то же время Чабашира-сенсей будет еще сильнее обременена чувством вины. Что негативно отразится на классе Хорикиты.

На самом деле даже этот разговор психологически давит на Чабаширу-сенсей.

— Чие…

— Я ни за что тебе не позволю.

Похоже, решимость Хошиномии-сенсей оказалась тверже, чем все ожидали. И полумеры не пошатнут эту решимость и не заставят ее одуматься.

— Чабашира-сенсей, может, дадите Хошиномии-сенсей немного времени? — произнес Машима-сенсей, который почти все это время молча слушал разговор.

Своей нарочитой вежливостью он подчеркнул, что говорил не как бывший ученик одной параллели, а как классный руководитель.

— Дать ей… время?..

— Да. Решится ли Хошиномия-сенсей, или изменитесь вы, Чабашира-сенсей, в любом случае не обязательно здесь и сейчас подводить черту. Нет, было бы здорово, определись вы сейчас, но мне кажется, это почти невозможно. К счастью, начались весенние каникулы. У нас предостаточно времени, чтобы успокоиться и привести мысли в порядок. Возможно, за выходные появится еще какой-нибудь вариант.

Идея отложить вопрос до начала нового триместра не такая уж и плохая, даже если в конце концов это ничего не изменит. Попытки заставить решать здесь и сейчас лишь загонят обе стороны в угол, и ситуация уже точно станет безвыходной. Вот на чем основывалось его предложение.

— Может, мое мнение — мнение ученика — тут будет неуместным, но я согласен с Машимой-сенсеем.

Как бы то ни было, я сделал так, чтобы три учителя смогли предсказать безрассудство Хошиномии-сенсей. На сегодня мне этого вполне хватит.

— Откладывайте, сколько хотите, я останусь при своем!

— Ничего страшного. И все-таки давайте отложим этот вопрос хотя бы формально. Это никому не повредит. Вы не согласны?

Отсрочка, само собой, пойдет на пользу всем: двоим причастным, Машиме-сенсею, Сакагами-сенсею, а также ученикам — ведь последствия конфликта учителей скажутся в первую очередь на них.

— Ладно, если только ненадолго…

— Раз так, полагаю, разговор окончен. На этом предлагаю разойтись.

Если задержаться надолго, спор может вспыхнуть с новой силой. Сакагами-сенсей первым пошел к прихожей.

Встреча подошла к концу, и мы покинули комнату.

Наверняка Машима-сенсей хотел узнать насчет Акиямы-сан, но атмосфера не располагала к таким разговорам. Поговорим в другой день.

Сакагами-сенсей живет на одном этаже с Машимой-сенсеем, поэтому мы расстались сразу, а после я зашел в лифт. Стоило мне нажать на кнопку первого этажа, как следом за мной вошла Чабашира-сенсей.

— Прости, ты просил о помощи, но я ничем не смогла помочь.

— Нет, что вы. Вы помогли более чем достаточно.

— Уладить все у нас не получилось, и все же я очень признательна. Ты нашел в себе смелость и обо всем рассказал, — натянуто улыбнулась Чабашира-сенсей, которая была явно измотана как морально, так и физически.

— Благодаря сегодняшней встрече я нашел выход.

— Выход?.. — спросила она с искренним непониманием и недоверием.

— Я не считаю, что из-за Хошиномии-сенсей вы измените своим принципам классного руководителя, однако, пожалуйста, соберитесь с духом. В новом триместре вы должны остаться учителем, который преодолел свое прошлое на специальном экзамене Единогласное решение.

— А… Да, пожалуй…

Лифт прибыл на первый этаж, двери открылись.

Сделав шаг вперед, я повернулся к Чабашире-сенсей. Когда она хотела выйти следом, я остановил ее.

— Всё будет в порядке. До конца весенних каникул я изменю мнение Хошиномии-сенсей.

— Изменишь? Ты? Как?..

С ее точки зрения я просто случайно оказался втянут в их конфликт. Она также, наверное, думает, что ученик ничего сделать в этой ситуации не сможет.

Но это не так.

Проблема с Хошиномией-сенсей проста, и решение для нее — незамысловатое. Я мог справиться с ней, даже не обращаясь к Чабашире-сенсей, Машиме-сенсею и Сакагами-сенсею. Однако этого будет мало, и поэтому я отступил намеренно.

— До конца весенних каникул. Непременно. На этом вынужден попрощаться с вами.

Двери начали закрываться.

— Что?… Что ты…

Даже после закрытия дверей в моей голове какое-то время сохранялся образ растерянной Чабаширы-сенсей.

Глава 7. Отец и сын, сын и отец

На этих весенних каникулах, по сравнению с предыдущим годом, было больше дел, с которыми мне нужно разобраться. О большинстве я уже позаботился, осталось одно — но и оно решится в скором будущем. И то это лишь вопрос времени, от меня мало что зависит.

Первое апреля, четыре часа дня. Я переоделся в форму и вышел из общежития, направляясь в школу. Я шел на собеседование с родителями, запланированное на полпятого. Изначально оно должно было быть последним и начаться в пять часов, но во время весенних каникул со мной связалась Чабашира-сенсей и дала знать, что мое собеседование поменяно местами с Коенджи.

Именно о таких изменениях хотел узнавать тот человек.

Между делом, ученикам велено прийти за пятнадцать минут до назначенного времени и ждать в своем классе. Я успею, даже если буду идти прогулочным шагом.

На каждое собеседование отводится по пятнадцать минут, между ними идет тридцатиминутный перерыв.

Мне стало интересно, он правда придет? Я думаю, шансы пятьдесят на пятьдесят, тем не менее пока мне не сообщали об отмене.

«По крайней мере здесь мы никогда больше не встретимся».

Эти слова он адресовал тогда директору Сакаянаги, а не мне, но, по сути, смысл угадывается один: в школе он больше не покажется.

И если он придет на собеседование, что будет противоречить его словам, то должна быть причина. Я предполагал, что Ишигами, который связан с ним, в какой-то момент выйдет со мной на контакт, но до сих пор тот ничего не предпринимал.

— Получается, нет смысла забивать этим голову?

Это дело совсем не имело отношения к школьной жизни, и решится оно, скорее всего, само по себе.

Собеседования с родителями в других школах проводится вроде как в обычных классах, но в нашей, видимо, учитывают конфиденциальность каждой семьи, поэтому проводиться они будут в приемной, консультационной, в кабинете ученического совета и других подобных местах. Для класса Хорикиты выбран кабинет для консультаций, и расположен он не так уж близко от класса.

Пока я ждал, сидя за своей партой в пустом кабинете, мне на телефон пришло сообщение от Чабаширы-сенсей за десять минут до назначенного времени. В нем говорилось о том, что предыдущее собеседование закончилось, и мне нужно подойти к консультационной.

Ну что… пора разобраться с этим собеседованием с родителями.

Когда я подходил к консультационной, меня заметила Чабашира-сенсей, стоявшая перед дверью.

До собеседования осталось примерно пять минут, а его нигде не видно.

— Отца, смотрю, нет? — спросил я. — Он не придет?

— Не знаю, меня ни о чем таком не уведомляли.

Ответа, на который рассчитывал, я не услышал. Тем не менее очевидно, что он еще не пришел, и Чабашира-сенсей, казалось, слегка волновалась. Скорее всего, ей, как классному руководителю, нужно было заботиться о графике и тому подобном.

Нам ничего не оставалось, кроме как ждать, и пока мы молча смотрели в конец коридора, время тянулось мучительно. Похоже, ей стала невыносима напряженная атмосфера, потому как она переключилась на другую тему:

— По поводу Чиэ… Ты виделся с ней после того случая?

— Нет, я пока даже не пытался связаться с ней.

— Понятно. Я, конечно, знаю, что ученик не должен с таким разбираться, но…

— Проблема решится не сразу, но на весенних каникулах я с этим разберусь, как и говорил на днях.

— Я помню. Но как именно ты с этим разберешься? Чиэ, кажется, твердо решила убрать меня. Я не думаю, что ее можно убедить разговорами.

— Я понимаю причину вашего беспокойства, но если вам так не терпится, может, уйдете с должности классного руководства?

Хошиномия-сенсей будет довольна, если Чабашира-сенсей поднимет белый флаг. Она не станет бросать тень на свою репутацию, как учителя, и следующий год пройдет, вероятно, без конфликтов.

— Нет… Без вариантов. Я обязана присматривать за вашим классом.

— Тогда просто ждите, это важно. Вам нельзя действовать необдуманно, Чабашира-сенсей.

Прямо сейчас ей нужно набраться терпения и храбрости. Она должна осознать, что лучший подход — это молчаливое выжидание.

— Ладно… Но, если что-то произойдет, обратись сразу ко мне.

— Обязательно. Я доверяю вам и полагаюсь на вас.

Эти слова, произнесенные учеником, сделают свое дело.

А теперь… Придет он или нет?

Смотря на конец коридора, я наконец расслышал шаги.

Назначенное время приближалось, и вот он появился, одетый в тот же костюм, что и в прошлом году.

Он должен был заметить нас, но, никак не отреагировав, просто подошел.

— Здравствуйте. Я Чабашира, классный руководитель.

— Я Аянокоджи. Спасибо за прием, — отозвался он с серьезным и строгим выражением лица, после чего мельком посмотрел на меня. — Уже столько времени прошло, Киётака. Рад видеть, что у тебя все в порядке. Как школьная жизнь?

Лишь на мгновение я ошибочно подумал, что он ударился головой, настолько его слова не соответствовали его характеру. Но нет — это была явная игра в отца перед классным руководителем сына.

Если он так этого хочет, что же, подыграю ему, ведь так проще. Пока он рядом, я буду воспринимать его как «отца».

— Нормально. У меня даже появились близкие друзья.

— Ясно. Рад это слышать.

Очевидно, никто из нас не говорил искренне, тем не менее Чабашира-сенсей продолжила:

— Давайте тогда перейдем внутрь.

Она улыбнулась, открыла дверь и пропустила нас в кабинет для консультаций.

Мы сели на стулья, поставленные рядом друг с другом, и Чабашира-сенсей, закрыв дверь, заняла место напротив нас.

— Для начала позвольте кратко рассказать о двух годах жизни в школе Аянокоджи Киётаки-куна и его успеваемости.

Сказав так, она придвинула два экземпляра заранее подготовленных данных обо мне. Отец взял один и принялся изучать. Я также пробежался глазами.

— Пока вы просматриваете документы, я буду пояснять некоторые моменты. Хочу заверить вас, что его поведение и участие в классе является образцовым, проблем с дисциплиной почти не было.

В документах описывались два года моей школьной жизни: оценки за письменные экзамены, результаты в специальных экзаменах; общая оценка школы; сильные и слабые стороны.

— Могу я задать вопрос?

— Конечно. Что вы хотите спросить?

— «ОИС», что это? — Будто нормальный отец, беспокоящийся о сыне, он указал на одну часть в документе.

— Недавно внедренная система в нашей школе. Можно сказать, это упрощенная оценка всех учеников. Мы обновляем данные каждый месяц, числа меняются в зависимости от достижений.

— Интересный подход.

Журнал с детальными оценками по каждому предмету на весь год можно не понять при беглом взгляде. «ОИС» же дает удобное представление о способностях отдельно взятого ученика.

На конец марта мой профиль в «ОИС» выглядит следующим образом.

* * *

Аянокоджи Киётака

Академические способности — A (87)

Физические способности — B (73)

Социальное взаимодействие — C (54)

Внесенный вклад — B (70)

Общая оценка — B (71)

* * *

— Расскажите, какие у него оценки по сравнению с другими учениками?

— Он попадает в пять процентов лучших учеников второго года обучения. Я считаю, его можно отнести к примерным ученикам. И не только, буду честна. За последние полгода он показал наилучшие темпы роста оценок в «ОИС» среди всех учащихся на втором году.

Под конец прошлого года моя «Общая оценка» была пятьдесят один. Значительные улучшения заметны невооруженным глазом.

— Впечатляет. Мне приятно видеть, что мой сын растет, — сказал отец, кивнув Чабашире-сенсей.

Самый обычный разговор между родителем и учителем продолжился. Большую его часть я молчал, лишь временами соглашался и кратко отвечал при необходимости.

Когда мои успехи кратко обсудили, Чабашира-сенсей перешла к другой теме.

— Итак, Аянокоджи-сан, какие у вас мысли по поводу будущего Киётаки-куна?

— О чем конкретно вы спрашиваете?

— Я думаю, со своими академическими успехами он должен стремиться попасть в лучший университет, в который сможет поступить. При всем том, что учеба — лишь часть жизни, лично я считаю, что при наличии потенциала лучше всего предоставить ему среду, где он сможет полностью продемонстрировать свои способности.

— Полностью согласен. Я был бы счастлив, если мой сын поступит в хороший университет. Но важнее всего учитывать, что он сам об этом думает. Если он не хочет получать высшее образование, по-моему, обсуждать тут нечего.

Чабаширу-сенсей устроил ответ отца, и теперь она повернулась ко мне. Судя по всему, от меня хотят услышать образцовый ответ.

— Если отец не против, думаю, университет — не такой уж и плохой выбор.

— Замечательно, — сказал отец. — Я не против, конечно. В какой университет ты хочешь пойти?

— Мне интересен тот, куда решили поступить несколько моих семпаев, которые очень помогли мне.

— Семпаи, которые помогли тебе? — спросила Чабашира-сенсей. — Ты имеешь в виду Хорикиту и Нагумо?

— Да.

— Отличный выбор. Планка у них высокая, но шансы у тебя вполне есть.

Чабашира-сенсей, выглядевшая довольной, будто речь шла о ее собственных успехах, назвала упомянутый университет отцу и все объяснила.

— Понятно. Замахнулся на топ три национальных университетов, значит? — с нарочитым восхищением произнес он, отменно отыгрывая роль отца. — Если ты этого хочешь, поступай, конечно.

— Хорошо, — добавила Чабашира-сенсей. — Уверена, поддержка семьи вселяет уверенность, правда?

— Конечно, — ответил я.

— И все же, Киётака, я не против того, чтобы ты поступал в университет, но какое будущее ты видишь для себя? — спросил отец, повернувшись ко мне.

И что это за внезапная перемена? Этот фарс будет продолжаться до конца собеседования или как?

В личной беседе нас никто не принуждает говорить все выделенное время. Прошла уже примерно половина, можно и закругляться.

Вряд ли он старается играть роль примерного отца, затягивая разговор на тему, которая его не интересует. Иными словами, он не заканчивает по какой-то конкретной причине.

— В смысле после университета? — для виду спросил я и пересмотрел намерения отца.

Что изменится, если провести собеседование до конца, а не уйти уже через пять-десять минут?

Что будет, если провести здесь больше отведенного времени? Одно последствие очевидно: появляется возможность помешать следующему собеседованию с семьей Коенджи.

Иначе говоря… он хочет преднамеренно столкнуться с ними, но представить это как случайность.

— Да, — ответил отец. — Поступить в лучший университет — это хорошая цель, но ради чего? Каким ты видишь будущее? Я думаю, что надо сперва ответить на эти вопросы, прежде чем принимать решение о своем пути.

Чабашира-сенсей, понятия не имевшая об его истинных намерениях, довольно слушала разговор между отцом и сыном.

— Увы, я для себя еще ничего не решил. Не поздно будет, если подумаю после того, как поступлю в университет?

— Что ты, если ты пока не знаешь, то это не страшно. Я хочу сказать, приятного мало, если ты пойдешь в университет без ясной цели, чтобы угодить мне, позабыв о собственных желаниях.

— Если я скажу, что хочу устроиться на работу, ты поддержишь мой выбор?

— Конечно поддержу, я ведь отец.

— Спасибо.

Поддерживать этот разговор было проще всего, но ощущение не из приятных. Я понимаю, он лишь играет роль отца, но все равно.

Далее он продолжил общаться с Чабаширой-сенсей, как ни странно, на еще более незначительные темы, и по итогу использовал все выделенное время и намеренно даже чуть задержался.

Мучительное собеседование с родителями подошло к концу, и все трое встали. Прошло немногим больше невыносимо долгих пятнадцати минут.

— Спасибо вам за сегодня, — вежливо поклонился отец Чабашире-сенсей.

Она незамедлительно ответила таким же глубоким поклоном.

— Нет, что вы, это вам спасибо, что нашли время в своем плотном графике.

Наконец-то меня оставят в покое, подумал я, но слабый проблеск надежды исчез почти сразу.

— Между делом, сенсей, мы можем еще немного поговорить, но не о моем сыне? — выйдя из консультационной, отец обратился к Чабашире-сенсей, готовой распрощаться с ним.

— Конечно. О чем вы хотите поговорить? — ответила она без намека на нежелание. На самом же деле она, скорее всего, хочет связаться с Коенджи, ждущим очереди после нас, но прямо отказать не может.

К счастью, они обсуждали школу и про меня не вспоминали, так что я слушал вполуха и ни о чем не думал. Мне оставалось только уставиться в окно и надеяться на скорое возвращение в общежитие.

Сколько сейчас было время, я не знал, потому как не мог достать телефон, но говорили они минут, может, пять.

Когда на лице Чабаширы-сенсей наконец-то появился намек на спешку, отец решительно кивнул.

— Вы ответили на все мои вопросы.

— Хорошо, если так, — вздохнула с облегчением Чабашира-сенсей, осознавая, что напряженный, но неторопливый разговор закончен.

— Спасибо, что уделили время, — сказал отец.

— Спасибо вам, что пришли в школу. Уверена, Киётака-кун рад этому.

Нет, я совсем не рад.

Но… я все равно кивнул, как полагается взрослому.

Отец еще раз поблагодарил Чабаширу-сенсей, а после снова повернулся ко мне и напоследок сказал:

— Не дави на себя слишком сильно остаток школьной жизни.

— Ага…

Собеседование с родителями, несмотря на намеренное затягивание, прошло без инцидентов.

Не желая задерживаться, отец развернулся и ушел.

— У тебя хороший отец. Я ожидала совсем другое.

Для Чабаширы-сенсей мы и правда выглядели как обычные отец и сын.

— Наверное.

Пытаться ее переубедить смысла нет.

— Ну что же… Одно препятствие преодолено, осталось еще одно. Как с ним будет покончено, я наконец-то смогу вздохнуть полной грудью.

— Дальше идет Коенджи, не так ли? Надеюсь, собеседование с ним пройдет также гладко, как и наше.

— Это уж точно. Ты вел себя тихо-мирно, но я не представляю, чтобы и Коенджи таким был.

Она, наверное, искренне желает, чтобы он стал кротким рядом с отцом, но вряд ли так будет.

Чабашира-сенсей внезапно глянула в конец коридора. Я проследил за ее взглядом и увидел остановившегося отца, который смотрел прямо на меня.

Похоже, ждет, что я подойду…

— Тебя ждет отец. Сходи, поговори с ним, пока есть такая возможность.

— Хорошо.

Сомневаюсь, что ему есть, что мне сказать. Он хочет еще потянуть время, только теперь личным разговором? Или хочет прямо сейчас что-то предпринять против меня? В любом случае отвертеться не получится.

Я поклонился и отошел, между тем Чабашира-сенсей быстрым шагом вернулась в кабинет для консультаций.

Не имея другого выбора, я медленно пошел к отцу… Хотя воспринимать его как отца смысла уже нет.

Подойдя, я остановился, но молчание этот человек не прервал.

— У тебя же нет причин ждать, разве нет? — Его можно было проигнорировать, но я решил узнать, в чем дело. Хотя я и понимал, даже если у него и правда есть какие-то намерения, так просто он о них не расскажет.

— Сейчас мы — отец и сын. Можно и непринужденно побеседовать.

— Отец и сын? Я никогда не считал, что между нами такие отношения.

— Вот как?

Одно я мог сказать наверняка: я не ненавидел этого человека. Между нами установились скорее отношения «учитель и ученик». Хотя это тоже не совсем верно. Больше похоже на иерархические отношения с непреодолимой пропастью.

— Я весь год, можно сказать, ломал голову о твоем будущем после выпуска.

— Я все понимаю, объясняться не нужно. Сопротивляться не собираюсь.

— Ты станешь новым инструктором Белой комнаты, чтобы создать поколение, которой превзойдет даже тебя.

Несмотря на мои слова, он все равно принялся объяснять.

— Это самый приемлемый путь в долгосрочной перспективе. Если ты возьмешь на себя Белую комнату, через двадцать лет можешь выдать несметное число по-настоящему способных людей, которые мне нужны, — бесстрастным тоном сказал он, представляя в голове картину будущего. — Но этот приемлемый путь загадывает слишком далеко и не является приземленным. Ситуация в мире меняется с каждой минутой, также и обстановка вокруг меня сильно изменилась за всего год.

— Меня не интересует обстановка вокруг тебя, — сказал я.

— А меня не волнует, интересует или нет. Для меня важно то, как ты распорядишься своими способностями.

— Что ты хочешь от меня?

— Ты и сам вроде понимаешь.

Его взгляд пронзал. Дело ли в его интуиции или чем-то еще, но он весьма уверенно разглядел скрываемые мною мысли. Впрочем, оно и неудивительно.

— Может, да, а может, нет.

— В любом случае подготовка займет время. Еще один год занимайся чем хочешь. Я не буду вмешиваться.

Кажется, он гарантирует мне оставшийся год школьной жизни, но я ему не верю. Не удивлюсь, если завтра же он поменяет мнение и беззастенчиво пошлет очередных убийц.

— И ты совсем не учитываешь, что я могу в это время изменить взгляды и восстать?

— Восстать? Этому не бывать. Ты и сам все должен понимать. Сотрудничество со мной для тебя важно, только так ты можешь в полной мере продемонстрировать, на что способен, и осознать смысл своего существования. Но если ты все-таки решишь не подчиниться мне и пойти против меня… итог у этого будет один.

Речь здесь идет о выборе не между свободой и несвободой, а между жизнью и смертью. Очевидно, его не волнует, что я его биологический сын.

— Насколько бы уверенным в своей физической подготовке ты не был, непредвиденная шальная пуля мигом все окончит.

Двадцать четыре часа, триста шестьдесят пять дней. Нет надежного способа защищать себя все время.

Во время симуляций в Белой комнате нас много раз уничтожали.

Нападения во сне, стрельба из слепых зон, даже манипуляции с едой.

Хотя меня научили обострять свое внимание до предела, что позволило повысить шансы на выживание, но еще я постоянно сталкивался с реальностью — в жизни нет ничего абсолютного.

— И не трать время на обдумывание всякой ерунды, Киётака.

Под «всякой ерундой», он, конечно, подразумевал поступление в университет, что обсуждалось немногим ранее.

— Если ты так хочешь этого, заставь меня думать, что пригодишься мне.

— О? Ну давай послушаем, чего же ты желаешь?

«Сомневаюсь, что ты вообще что-то желаешь», — вот на что намекал его тон. Отчасти он прав, ничего материального я точно не хочу.

— Что случилось с Ягами, которого отправили исключить… вернее, проведать меня?

— Ты желаешь знать это?

Если честно, нет. Но для Амасавы важно знать.

— От него избавились, естественно… сказал бы я в прошлом году. — Он помолчал немного и продолжил, по его лицу ничего не читалось: — Даже после всего он в некотором смысле наиболее выдающийся в Белой комнате. Сейчас он проходит переобучение.

— Переобучение?

— В отличие от тебя, ему дали слишком много эмоций. Считай это испытанием, которое уберет их.

— Амасава пойдет по его стопам?

— Да. Но не ранее чем через два года. Она вернется после выпуска или вылета, тогда и проверим различия с Ягами.

— Если она послушается.

— Мы обучаем их слушаться. Точно также ты, со всеми своими способностями, не сможешь с легкостью восстать против меня. Если же она воспротивится, будут применены меры.

В нормальных условиях едва ли возможно настолько серьезно влиять на чьи-то жизни и свободно распоряжаться ими, но не для него. Он знает каждую мелочь о детях, которым предопределено попасть в Белую комнату еще до своего рождения. Даже если в этой школе в Амасаве зародится мятежный дух, он может просто воспользоваться Ягами как рычагом давления.

А она его ни за что не бросит. Обилие эмоций обернется слабостью.

Хотя, возможно, конец был бы тот же и без эмоций.

Если посмотреть со стороны, то может показаться, что Амасава вполне способна игнорировать указания этого человека. Она справится с теми, кто не обучен особым образом.

Еще она может раскрыть общественности проект Белая комната и помешать всем планам. Но я не представляю, чтобы Амасава на это пошла. Сейчас даже я о таком не думаю. Точнее, не могу думать.

Образование, через которое мы проходим там с раннего детства, оставляет слишком глубокий отпечаток, и от него не избавиться.

— Что, тебя волнуют Амасава и Ягами?

— Мы не были знакомы, но они для меня как названные брат и сестра.

— Забавно. Я так понимаю, два года жизни обычным учеником таки оставили след.

В конце концов, образование Белой комнаты не включало развлечений.

— Для тебя это желанное изменение? Или наоборот?

— Я бы сказал, что желанное. В Белой комнате ты был, хорошо это или нет, безукоризненным механизмом. Частичка человечности, пусть даже лишь внешней, станет ценным активом.

Он хочет сказать, что повода для беспокойства нет, пока я нахожусь под контролем?

— С вопросами мы закончили. Можно я пойду?

— Не спеши. Возможность поговорить со мной выпадает нечасто.

— Мне не особо хочется.

Он сильно задерживался, до такой степени, что становилось неуютно.

— Твой учитель говорит, твои усилия помогли классу вырасти. Класс — это маленький мир, но привести его в класс A — это не так уж плохо. Молодец.

— Неожиданно, ты хвалишь за такую мелочь?

— С твоими способностями побеждать проблем не составит. Я хвалю не за успехи, а за стремление. До поступления сюда ты бы даже не подумал начать шевелиться.

— Возможно. Но если ты надеешься на это, то зря. Я не стремился к вершине. И могу это доказать: скоро я перейду в нижний класс.

— Да? Опустишься намеренно? Зачем, чтобы снизу спустить тех, кого ты поднял?

— Кто знает? Может, для того, а может, нет.

Мне самому хочется посмотреть, к чему это приведет. Ведь намного интереснее, когда не смотришь наперед.

— Если да, то это даже интригует.

Сомневаюсь, что пустые разговоры ему по душе, но он и не отпускал меня.

— Чего ты доби… — хотел было спросить я прямо, потому что утомило, когда с лестницы донеслись шаги.

Сейчас самое время подойти Коенджи и кому-то из его родителей.

Стоило показаться владельцу шагов, этот человек в то же мгновение изменился в лице.

Это был отец Коенджи. Высокий и хорошо сложенный, он сошел с лестницы и остановился, как увидел нас.

Человек рядом со мной вышел вперед и сказал:

— Вы, должно быть… президент Коенджи, верно?

Намеренно встав на пути, он преувеличенно поклонился с деланным удивлением. Столкнуться с родителем и ребенком в месте, где проводится собеседование с семьей — да, на случайность вполне похоже.

Отец Коенджи не ответил, лишь пристально смотрел, будто бы сверху вниз. Его аура и устрашающая атмосфера вокруг него давили.

— Извини за прямоту, но ты кто?

Этот человек без промедления протянул свою визитку отцу Коенджи.

— Прошу прощения, что еще не представился. Я член партии Сопроцветания, меня зовут Аянокоджи Ацуоми. Я уже давно хочу познакомиться с вами, президент Коенджи. Кто бы мог подумать, что наши пути пересекутся здесь, когда я всего-то пришел на собеседование к моему сыну… Жизнь полна удивительных совпадений.

— Я не беру ненужные визитки.

— Правда? Тогда я сделаю все возможное, чтобы она стала нужной. Можете уделить мне время после вашего собеседования? Обещаю, вы не пожалеете.

И он снова поклонился. Не знаю, почему его интересует отец Коенджи, да и мне все равно, но пусть лучше он решит все вопросы сам, не вовлекая меня.

— Увы, у меня аудиенция после собеседования. Так что воздержусь.

Он попытался подстроить это как совпадение, но отец Коенджи, похоже, видел его насквозь.

Сомневаюсь, что он сразу отступит, и все же интересно, как поступит дальше.

— Понятно… Президент Коенджи, буду честен, меня очень интересует эта, как вы выразились, «аудиенция».

Он ясно дал понять, что провел работу за кулисами и узнал кое-какие внутренние дела. Также это было своего рода признание, что их встреча отнюдь не была случайной. Он полностью осознает, что впечатление о нем может испортиться, но, вероятно, хочет тем самым затянуть отца Коенджи в разговор, пусть и вымученный, и завладеть инициативой.

— Мне пора, — сказал отец Коенджи.

Человек рядом со мной не спеша уступил дорогу.

На одно мгновение взгляд отца Коенджи пересекся с моим.

Его пристальный, пронизывающий взгляд по своей силе затмевал Аянокоджи Ацуоми. В нем читались не просто статус или должность, но еще и уверенность того, кто совершенствовал свое тело.

Мужчине было лет за сорок, если не за пятьдесят, пик физического развития уже пройден, но в нем сразу чувствовался безмерно сильный человек. Исключительные способности Коенджи, бесспорно, достались ему от своего отца.

— Для ребенка у тебя…

Он хотел что-то сказать мне, но так и не сказал и даже не остановился, а просто пошел прямо в кабинет для консультаций.

— Так просто его не привлечь, так и думал.

— Я изначально подозревал, — произнес я, — что тебя не заботит собеседование с родителями. Твоей целью была встреча с отцом Коенджи.

Он решил сорваться и прийти в школу после того, как увидел рядом с моим именем фамилию Коенджи. Расписание собеседований вряд ли его рук дело, тем не менее если бы наши проводились с большой разницей во времени, он, вероятно, не пришел бы.

— Этот человек, без преувеличения, крупнейший спонсор Гражданской партии. Он не выходит на публику, не лезет в их дело, но при этом дает деньги. Для Гражданской партии он — лучший покровитель.

Иначе говоря, отец Коенджи — это тот, кто поддерживает его врага.

— Если переманить его, баланс сил изменится кардинально.

— Нельзя было выбрать другое место, не школу?

— Нет. Его личная жизнь окутана тайной, и большую ее часть он проводит за границей. Он не из тех людей, до кого легко добраться.

Узнав, что неуловимый отец Коенджи придет, он решил примчаться.

— Даже разговаривать со мной не стал, — произнес он непринужденным тоном. Тут ему позвонили, и он ответил. — Да. Тогда будем действовать по ситуации.

И все, он завершил этот короткий разговор с кем-то.

Затем начал спускаться по лестнице, не сказав мне ни слова.

Он встретился с тем, кто был ему нужен, и больше не было смысла проводить время со мной.Я не собирался спускаться вместе с ним, поэтому просто смотрел вслед.

Когда я проводил его взглядом, появился сам Коенджи Рокуске. Напевая мелодию, он неспешным шагом шел ко мне.

Я думал, он просто пройдет мимо, но нет — перестав напевать, Коенджи остановился.

— Мальчик Аянокоджи, есть минутка?

— Да. Ты редко начинаешь разговор.

— А что, тебя беспокоит, когда я заговариваю?

— Нет. Просто удивлен твоей инициативой.

Коенджи ухмыльнулся и пробежал рукой по волосам.

— Я лишь хочу предупредить. В последнее время ты… делаешь лишнее.

— Лишнее? Я не понимаю, о чем ты.

— К чему это ерничество? Возьмем, например, итоговый специальный экзамен.

Он явно имеет в виду не только один этот случай.

— Ты про Маедзоно? Мне пришлось так поступить, чтобы обеспечить классу победу. Но я, уверен, уже все объяснил после экзамена.

Коенджи бесстрашно улыбнулся:

— Помнишь, я говорил, что не могу понять, врешь ты или нет?

— Ну, и причем здесь это?

— Твои слова всегда чем-то пронизаны. «Ради победы класса», «был вынужден разбираться с предателем» — это ведь просто удобные оправдания, благодаря им ты делаешь, что хочешь.

— По-моему, между нами возникло недопонимание.

Он смотрел на меня совсем не так, как Кушида и Каруизава.

— Массы ты обмануть можешь, но на мне такое не сработает! — Коенджи, непонятно зачем, достал небольшое зеркальце и выставил его перед моим лицом. — Присмотрись хорошенько. Ясно ли ты видишь истину в отражении?

В зеркале я увидел лишь себя.

[[image:/storage/reader-images/d8739aad92f99f8668b7b680fede9e3f4271616a.webp]]

— Извини, не знаю, про что ты. Зеркало — это всего лишь зеркало, и оно отражает то, что находится перед ним.

— Похоже, ты и я видим разное. Или ты можешь видеть то же, но врешь, что нет.

— Коенджи, тебя же не заботит класс. Тебе должно быть без разницы, с кем и что произошло. Так к чему твое предупреждение?

— Когда муха или комар жужжит вокруг тебя, рано или поздно ты попытаешься отмахнуться рукой, даже если не обращаешь на них внимание. Тут также.

— Тогда не сдерживай себя. Если тебя так раздражает, то прихлопнуть — самое быстрое решение, — предложил я разобраться самостоятельно вместо того, чтобы оставлять свои загадочные предупреждения. — Но ты, думаю, так не поступишь. Даже если жужжание досаждает, прямой вред оно тебе не наносит.

До сих пор Коенджи, по сути, не делал попыток взяться за что-то самостоятельно. Он станет действовать лишь в крайнем случае, как было с разозлившимися Ямаучи или Хиратой, которые в порыве гнева набросились на него.

— Я услышал твой совет, — сказал Коенджи. — Но поступать буду так, как велят мне собственные убеждения.

Я попробовал спровоцировать его, но, как и ожидалось, он своего отношения не изменил.

— Делай что хочешь. Ты волен препарировать чье угодно сердце, следовать своим желаниям. Не имея способностей, слабым суждено быть растоптанным сильными. Таков мир, где мораль и здравый смысл неприменимы. Те, кто не могут этому помешать, не имеют права жаловаться.

Именно. Вот каков Коенджи Рокуске человек.

По этой причине мне неясно, почему он решил задержаться здесь. Совсем скоро начнется его собеседование с родителями. Сейчас ему не до неспешных бесед.

И тем не менее он остановился ради того, чтобы предупредить меня.

Судя по метафоре с жужжащей мухой, я как-то мозолю ему глаза.

— Если пытаешься держать себя в рамках приличия, то не надо, скажи уже прямо. Ты все равно никуда не торопишься, — надавил я, оценивая реакцию Коенджи.

В классе он оставался самым проблемным элементом. Я хочу еще раз проверить, надо ли его устранить ради Хорикиты.

— Ты, смотрю, всерьез намерен сыграть злодея, — сказал Коенджи.

— Думаешь, ты понимаешь меня?

— Еще как понимаю, для меня твои намерения видны как на ладони. У меня острое чутье, знаешь ли.

Чутье? В нем ли дело или нет, сейчас неважно. Можно поговорить чуть более открыто, вряд ли это создаст помеху. А если и создаст, то уже поздно.

— Когда я только поступил сюда, думал, мне хватит жизни простого ученика. Отучился бы здесь три непримечательных года и на этом все. Но со временем я понял, что хочу что-то сделать. И это «что-то» я воплощаю сейчас. Я хочу, чтобы за класс A бились не один или два класса, а три или четыре противостояли друг другу в бесконечном соперничестве. Как-то так.

— И для этого ты переведешься в другой класс и насадишь свой баланс.

Все-таки Коенджи знает, что я обдумываю уйти из класса.

— Отрицать не буду. Получится или нет, посмотрим, как дальше пойдет. Но отложим пока вопрос моего перевода, я сделаю что угодно, чтобы сохранять баланс между всеми классами.

— Делай, раз ты этого хочешь. Только хорошо бы твои игры ограничились мальчиком Драконом и Маленькой девочкой.

— Извини, не могу этого гарантировать. Я счел нужным исключить Сакуру и Маедзоно, и если понадобится, исключу кого угодно, будь это даже Ван Мэй Ю.

Мии-чан можно назвать единственным отклонением в жизни Коенджи, воплощения себялюбия.

Он слушал меня с неизменным выражением лица, но в этот раз его бровь слегка поднялась.

— Ха-ха-ха, — хохотнул Коенджи, будто ему было весело. — Я, кажется, не раз давал понять, что мне неинтересно. Неужели я тебе так сильно нужен?

Похоже, моя провокация подействовала.

— Не знаю. Я не говорил, что ты мне нужен.

Наши взгляды пересеклись.

Ты не зациклен на классе A, и я это прекрасно понимаю. Изнутри на это не повлиять, но снаружи возможностей больше. Если я уйду из класса Хорикиты, возможностей у меня будет больше, Коенджи.

— Брось это. Я признаю твой, скажем, незаурядный талант, но со мной такой уровень не пройдет. Даже если взять любые численные или словесные запутанные задачи на бумаге, если я возьмусь за дело всерьез, ты опозоришься.

Иначе говоря, он заявлял, что в академических битвах превзойдет меня.

— Это всего лишь пустые слова, их могут говорить те же Ике или Хондо. А подтвердить ты сказанное можешь?

— Я не желаю ничего подтверждать. Я сознательно прорабатываю лишь минимум общепринятых знаний. Если буду совершенствовать свое мышление только на знаниях, накопленных обществом, то застопорюсь на одном месте. Потеряется оригинальность, а это скучно. При взгляде на тебя это становится очевидным.

Да, я впитал очень много знаний, накопленных обществом. От этих знаний я отталкиваюсь, когда думаю, о чем угодно и воплощаю что угодно.

— Именно потому, что я нахожусь в состоянии незнания, — сказал Коенджи, — я могу прийти к оригинальным ответам.

Необычное мышление, но он, скорее всего, не врал. В Коенджи есть задатки высокой обучаемости, но он определенно намеренно не усваивает все.

Коенджи убрал зеркальце в карман и ушел.

Будет интересно посмотреть, как он начнет помогать Хориките, а не мешать, но вопрос в том, настанет ли этот день когда-нибудь? Ответа на этот вопрос пока нет.

Кабинет директора. На своем привычном рабочем месте Сакаянаги стоял прямо и с напряженным выражением лица.

После приветствия первого гостя, Киджимы, в кабинете воцарилась гнетущая тишина. В этой атмосфере даже вздохнуть было тяжело. Прошло немного времени, послышался стук, и сразу открылась дверь.

Это был сигнал к прибытию второго гостя, которого ждал Сакаянаги.

— Премьер-министр Киджима, это к вам.

Выслушав человека в черном костюме, Киджима подал знак пальцем, чтобы пришедшего впустили.

Сразу после вошел крупный мужчина — Коенджи.

Киджима сразу встал и протянул руку Коенджи, шедшему уверенной походкой.

— Давно не виделись, Коенджи-сан, я с нетерпением ждал нашей встречи.

— Добро. Я тоже ждал, премьер. Сколько уже прошло, три года?

— Три, да.

Двое мужчин обменялись улыбками и крепко пожали друг другу руки, после чего расселись по местам.

— Кажется, все идет гладко, премьер.

— Благодаря вам, Коенджи-сан. Мне не приходится постоянно следить за своим тылом, что развязывает мне руки.

— Чем выше статус, тем больше на тебя нападают, причем как враги, так и сторонники.

— Это точно. Таков уж мир политики, и все же понимание этого не избавляет от трудностей.

— Я искренне рад, что появился лидер, способный противостоять этому миру.

Они уважают друг друга. Сакаянаги, который собирался лишь молча слушать, сразу ощутил эту взаимность.

— Куда вы, туда нельзя! — послышался растерянный голос человека в черном снаружи кабинета.

И в это мгновение дверь распахнулась.

— Извините, что без стука.

Прошло всего ничего с тех пор, как двое гостей сели, как без приглашения нагрянул Аянокоджи Ацуоми. К удивлению Сакаянаги, Киджима и Коенджи совсем не выглядели потрясенными.

— А, тебе… То есть, Аянокоджи-сан, у нас сейчас встре… — Сакаянаги, собравшись с духом, хотел спровадить нежданного посетителя, но его остановила поднятая рука Киджимы.

Тот улыбнулся, обнажив отбеленные зубы, и с распростертыми руками встретил вошедшего.

— Я не возражаю против его присутствия. Редкие сюрпризы могут и радовать, — сказал Киджима и бросил взгляд на Коенджи, молча кивнувшего.

— Ох, ну надо же… Премьер-министр Киджима. Встреча в таком месте мне даже и не снилась, — деланно удивившись, произнес Аянокоджи.

Киджима сохранил спокойный вид.

— Не стоит удивляться. Я когда-то был министром образования, культуры, спорта, науки и технологий. А еще я внес свой скромный вклад в эту старшую школу Кодо Икусей. Кроме того, о моих хороших отношениях с президентом Коенджи известно многим. И обо всем этом вы, как член парламента, должны знать, ведь так, Аянокоджи-сан? — спросил Киджима, желая прежде всего выяснить намерения своего собеседника.

— Это честь, что вы помните обо мне.

Некогда правая рука уже почившего Наоэ, являвшегося верным сторонником Гражданской партии, Аянокоджи вынужденно ушел из политического мира, но вернулся, присоединившись к другой партии. Он выражал гордость за свою немалую известность.

— Этот человек заработал себе имя? — спросил Коенджи у Киджимы.

Киджима ненадолго закрыл глаза, после чего мягко улыбнулся.

— Заработал или нет, это здесь ни при чем. Я премьер-министр — человек, кому вверена страна, и это моя обязанность, знать лица и имена всех членов парламента.

Киджима подчеркнул, что помнил Аянокоджи только как личность, а не за его достоинства или достижения. Он хорошо знал, что такие слова заденут тщеславного парламентария.

— А вы умеете шутить, премьер-министр. Хотите сказать, вы помните лица и имена всех членов парламента?

— Естественно, — небрежно ответил Киджима, будто в этом не было ничего удивительного, но ведь число депутатов переваливало за семьсот.

Он сказал правду или соврал? Аянокоджи сходу рассудил, что последнее, хотя у него и не было способа удостовериться, так это или нет.

— Итак, пора бы наконец перейти к делу, вам не кажется, Аянокоджи-сан?

— Прошу меня простить, но я пришел поговорить с президентом Коенджи. Я слышал, что он будет здесь, вот я и пришел.

— И от кого ты услышал? — повелительным тоном спросил Коенджи. Уперев локоть в подлокотник, он положил подбородок на руку.

— Ну, от кого-то из школьных сотрудников, кто именно — не знаю. Случайно получилось.

Разумеется, это ложь. Он просто получил сведения о том, что встреча между Коенджи и Киджимой состоится после итогового специального экзамена. Его ответ — так, лишь для виду.

Возможность поговорить с Киджимой в такой уединенной обстановке весьма редкая. Для Аянокоджи, которого не заботило мнение других о себе, это была не просто возможность, а золотой шанс.

Теперешний Киджима не производил такого же впечатления, как в свои более молодые годы, и Аянокоджи не чувствовал от него угрозы. Казалось, его можно раздавить одним лишь пальцем, но так думать опасно, и очень важно об этом не забывать.

Большинство бы сразу обратило внимание на сидящего рядом с Киджимой Коенджи из-за его подавляющей ауры. Но Аянокоджи нутром чувствовал, что на это попадаться нельзя под страхом смерти. Он понимал, Киджима добивался всего с этим невинным видом.

— Но мистер Аянокоджи, уверен, я уже отказал тебе, — сказал Коенджи.

— Понимаете, я не умею отступать. Я надеялся, вы передумаете, если попрошу еще раз, и уделите мне время.

— И ради этого ты отпихнул человека у двери и вошел, хотя тебя никто не звал?

— Такой уж я человек.

Тут-то Коенджи начал пересматривать свое мнение о бесцеремонном мужчине перед ним. А Аянокоджи — о Коенджи. Насколько он ценен как союзник и надо ли от него избавляться как от врага? Такой вот определяющий момент.

— Аянокоджи-сан, извините за грубость, но вам лучше прийти в другой раз… — не в силах больше молчать, Сакаянаги вмешался ради самого Аянокоджи.

Тем не менее Аянокоджи не отступил, а сделал шаг вперед.

Мнение о себе он испортить не мог, потому что портить было нечего. Поэтому он считал, что от ухода лишь потеряет.

— У вас двоих, случайно, не важные переговоры?

— Нет, что вы. Я пришел только для того, чтобы повидаться со старым другом, только и всего, — будничным тоном ответил Киджима.

Аянокоджи понимающе кивнул.

— Тогда будьте добры, позвольте присоединиться к вам.

— Ты смелый человек. И явно тот, у кого много врагов, — оценил Коенджи бесстрашие Аянокоджи, хотя ему и не нравился этот тип людей.

— Это правда. Я всегда говорю то, что у меня на уме, будь то союзнику или врагу.

— Премьеру придется несладко, если законодателей вроде тебя будет много.

— В прошлом он работал на глубокоуважаемого мною Наоэ-сана. Я совсем не удивлен, что в человеке, который был под его наставничеством, есть такое бесстрашие, — ухмыляясь, Киджима положительно высказался о стержне Аянокоджи.

Между тем сам Аянокоджи насторожился. Все-таки тот знал, кто он такой. Признавал в нем не просто малозначимого члена парламента.

— Если президент Коенджи не против, то мы и правда можем поговорить все вместе. Вы меня заинтересовали, Аянокоджи-сан. Это хорошая возможность, прошу вас. — Киджима призвал его сесть.

Но Аянокоджи отказался.

— Спасибо, я постою. Как раз подходит моему статусу.

После вежливого отказа Киджима повернулся к Коенджи, спрашивая, есть ли возражения. Коенджи вроде не приветствовал Аянокоджи с радушием, но дал знать, что тот может остаться.

— Если не ошибаюсь, в этой школе учится ваш сын… Киётака-кун, кажется?

— Вы даже в курсе, как зовут моего сына?

— Я запоминаю имена не только членов парламента.

Аянокоджи слушал, не шевеля и бровью, но Сакаянаги слегка разволновался. Киджима, конечно, видел, как проходил экзамен от начала и до конца, но кто бы мог подумать, что он обращал внимание на детали.

— Но если честно, то я недавно приходил в школу. Хотел посмотреть, как с итоговым специальным экзаменом для второго года справляется сын президента Коенджи… И мой взгляд зацепился за одного ученика, так что я запомнил его имя.

Мысленно Аянокоджи ответил: «Я все знаю». Но внешне никак этого не выдал. Потому что о присутствии Киджимы во время проведения специального экзамена знать могли только некоторые школьные сотрудники.

Даже Сакаянаги, директор, не был в курсе, что Аянокоджи знал все подробности.

Аянокоджи в этот момент посчитал, что подвернулась отличная возможность.

— И как вам мой сын, премьер-министр Киджима?

Этот экзамен — всего лишь банальное развлечение между детишками. Но раз Киджима признал Киётаку, Аянокоджи было искренне интересно, что тот о нем думал.

Как он его оценил?

— Уже сейчас он мог бы стать политиком куда лучше, чем вы, — ответил Киджима без промедления.

Кажется, будто он хвалил, но на деле намекал, что Аянокоджи был менее способным, чем его ребенок.

— Мне, как его отцу, очень приятно услышать такую оценку от премьер-министра, — отозвался Аянокоджи, намеренно воспринимая слова Киджимы буквально.

— Предположу, это ваших рук дело? Вы дали ему какое-то особое образование?

— Нет. Он такой благодаря этой старшей школе.

Аянокоджи почувствовал намек на Белую комнату в словах Киджимы, но он не замешкался, потому что ожидал этого сразу, как был упомянут его сын.

— Мистер Аянокоджи, ты говорил, что у тебя ко мне есть разговор, но я спешу разочаровать: я — сторонник Гражданской партии, а ты состоишь в партии Сопроцветания.

— Это правда. Как и то, что я когда-то состоял в Гражданской партии.

С тех пор как Киджима стал премьер-министром, Гражданская партия, несмотря на взлеты и падения, сохраняла весьма высокие рейтинги одобрения, и уже виделись намеки на продолжительное удержание власти. С другой стороны, партия Сопроцветания, в которой состоял Аянокоджи, уступала настолько, что воспринималась скорее как партия истериков, не более.

— Судя по тому, как развивается наш разговор, я и так догадываюсь, но все же скажите, почему вы ушли из партии?

— Было похоже, что некоторым людям мое присутствие в Гражданской партии стало неудобным, — прямо ответил Аянокоджи, не тушуясь даже перед партийным лидером.

— Вы и правда говорите все, что у вас на уме, Аянокоджи-сан. Наоэ-сенсей при жизни хвалил вас за эту черту характера, но из-за нее же и опасался худшего. Вы вернулись в политику, цепляясь за любую партию, так не стоит ли следить за языком, чтобы не вызвать недоразумений?

— Я глубоко признателен за ваш личный совет, премьер-министр. Но своей прямотой я заработал принятие и доверие сторонников. Я намерен продолжать говорить то, что думаю, и осуществлять то, о чем думаю, чтобы не стать политиком, убегающим от дел софизмом или оправданиями.

— Понятно. Тогда позвольте спросить, вы захотели бы вернуться в Гражданскую партию, если представилась бы такая возможность?

— Нет, по крайней мере не сейчас.

Даже если Аянокоджи выразит желание вернуться, Киджима не скажет «так тому и быть», — он сто процентов бы не прошел. Самое большее, Киджима мог лишь уладить формальности, но его кандидатуру, очевидно, отклонит комиссия служащих. Хотя депутат в одномандатных округах мог свободно менять партии, для Аянокоджи перейти в Гражданскую партию было почти невозможно. А будь у него такая возможность, он бы не стал баллотироваться от партии Сопроцветание.

— Вы подразумеваете, что будете влиять на политику Японии из партии Сопроцветания?

— Верно. Для вас, премьер-министра из крупной партии, это может показаться невозможным. Но вы когда-нибудь слышали про закон маятника? Сейчас политический мир двигается в направлении, которое вам и нужно. Куда именно, влево или вправо, — неважно. Важно лишь то, что я стою на противоположной от вас стороне.

«И рано или поздно политический мир, как маятник, качнется в мою сторону и все изменится кардинально», — вот что говорил Аянокоджи убежденным тоном.

— Мне не послышалось, ты разговариваешь с действующим премьер-министром на равных, мистер Аянокоджи?

— У меня нет причин робеть. Я ни в малейшей степени не намерен цепляться за кресло члена парламента путем простого угождения.

— Аянокоджи-сан, вы же отдаете себе отчет, что сейчас состоите в партии Сопроцветания?

Гражданская партия и партия Сопроцветания — различие между ними стало и огромной пропастью. Аянокоджи предупреждали, его не допустят к карману Коенджи.

— Не уверен. Можете объяснить, что вы имеете в виду?

— Довольно. Премьер Киджима, как я понимаю, пытается быть тактичным, но я буду откровенен: я не разделяю людей на плохих и хороших, не сужу о них по партиям. Меня интересует только одно, способности. И я могу с уверенностью сказать, что сейчас у тебя, мистер Аянокоджи, нет ни одного преимущества перед ним. Ты не стоишь того, чтобы протягивать тебе руку, и уж тем более чтобы слушать тебя.

— Сурово, но спасибо за честность.

— Аянокоджи-сан, президент Коенджи — хороший человек. Но знаете ли вы, почему он не будет иметь с вами дел? Вовсе не потому, что мы с ним дружим. Однажды вы лишились своего положения, но народ выбрал вас снова. Это значит, что вы завоевали доверие некоторой прослойки общества. Само собой, политики из разных партий или даже одной могут по-разному видеть положение дел в стране и направление, в котором она движется. Но народ не глупый. Люди не будут слепо поддерживать того, чьи амбиции очевидны, помните об этом, — разъяснил Киджима слова Коенджи.

— Я дал тебе время, потому что надеялся на интересный разговор, но смысла продолжать больше нет. Можешь уйти, мистер Аянокоджи. Ты скучен.

— Очень жаль, что не оправдал ваших ожиданий.

Аянокоджи ничего не добился здесь, но хотя бы дал о себе знать.

— Наверное, мне и правда пора.

Он изначально ворвался сюда без приглашения. Подумав, что самое время, Аянокоджи решил уйти.

— Ваш сын отлично показал себя на специальном экзамене, приведя свой класс к победе. Он непременно станет выдающимся человеком. Мы еще поговорим об этом, в другой раз.

— Огромное спасибо, премьер-министр. Буду с нетерпением ждать. — Аянокоджи поклонился и повернулся к двери.

Коенджи, до сих пор находивший Аянокоджи скучным, впервые проявил интерес.

— И это говорит сам премьер Киджима? Как отец своего сына, я не могу оставить ваши слова без внимания.

— Ваш сын, президент Коенджи, тоже очень способный.

Аянокоджи только собирался уйти, но, услышав их разговор, остановился и повернулся.

— Кстати, совсем недавно, когда проводились собеседования с родителями, Киётака сказал, что перейдет в другой класс. Выходит, он и сын президента Коенджи будут по разные стороны. Они теперь могут состязаться.

Об этом знал пока только Аянокоджи. Даже директор Сакаянаги удивился.

— С-серьезно, Аянокоджи-сан?

— Да. Я это услышал непосредственно от сына.

— Поднявшись до класса A, он хочет перейти в нижестоящий класс?..

— Мой сын крайне способный. Он придумывает и воплощает в жизнь идеи, которые бы не пришли в голову заурядному человеку. Такому как ему в этой школе никто не может противостоять, поэтому он сам создает себе трудности.

Это была спланированная провокация с целью задеть Коенджи, если тот считает способным своего сына. И провокация сработала даже лучше, чем Аянокоджи рассчитывал.

— Вот оно как. В тот раз я почувствовал в нем нечто занятное, но… Мистер Сакаянаги.

— Д-да?

— Могу я попросить передать одно сообщение моему сыну, когда сын мистера Аянокоджи переведется в другой класс?

— Конечно. Какое сообщение?

— Я требую выпуститься в классе A, не покидая свой нынешний класс, это условие для предоставления истинной свободы. Так и передайте, он поймет. Итак, мистер Аянокоджи, твой сын и мой теперь будут состязаться.

— Я в-все понял. Но могу я узнать, чего ради вы это затеяли? — спросил Сакаянаги.

— Я не знаю, в какой класс переводится сын мистера Аянокоджи, но сама идея специально начать сначала, поместив себя в невыгодное положение, видится мне занимательной. Настолько, что это стоит моего внимания. Кроме того, будет лучше предложить моему сыну новые вызовы. Хотя кто знает, станет ли сын мистера Аянокоджи достойным соперником?

— Я правильно понимаю, президент Коенджи, что вы хотите потренировать своего сына на моем? Показать ему непреодолимую стену — хорошая мысль.

В ответ на эту провокацию Коенджи уже чуть поднял бровь.

— Рокуске хоть и цыпленок, но он получил достойное образование.

— Я понял. Для вас все наоборот, да? Ну это естественно, что вы высоко оцениваете своего сына, но и я — своего. Одна проблема, у нас недостаточно оснований, чтобы судить, кто из них лучше. — И не успел никто вставить слово, Аянокоджи продолжил: — Тогда могу я предложить пари? Если Киётака не позволит вашему сыну выпуститься из класса A, я хочу еще раз с вами встретиться — уже наедине, чтобы нам никто не мешал.

Они уже говорили не с позиции статуса или должности, речь шла о противостоянии их сыновей.

Выслушав предложение, Коенджи впервые приподнял уголки губ.

— Мистер Аянокоджи неожиданно оказался интересным человеком. Очень хорошо, но если ты проиграешь, то навсегда оставишь свое кресло члена парламента, договорились?

Стоило Аянокоджи это услышать, его выражение лица на мгновение помрачнело. Воцарилось молчание, и тогда Коенджи снова чуть приподнял уголки губ и негромко усмехнулся.

— Шучу, не воспринимай это настолько серьезно. Хотя надо отметить, то, что ты не ответил сразу, показывает твою способность к зрелому и взвешенному суждению.

Коенджи сухо похлопал, дважды, трижды.

Интуиция Аянокоджи подсказывала ответить согласием, но он хорошо подумал и не стал. Хотя он не сомневался, что Киётака не уступит в плане индивидуальных способностей, тем не менее класс A его явно не интересовал, да и не проглядывалась цель, которую тот хотел бы достичь в этой школе. Кроме того, неосторожное согласие могло привести к тому, что Киётака про это как-то узнает и встанет на сторону Коенджи — шанс был небольшим, но Аянокоджи его учитывал.

— Вы очень великодушный, Коенджи-сан.

Едва ли Киджиму волновало, что его самого крупного сторонника могут переманить, он выразился искренне, как посторонний наблюдатель.

— В жизни должно быть место для забав.

— Что правда, то правда.

— Меня скоро снова не будет в Японии. Мне надо знать, когда итог станет ясным. Если твой сын победит, я с радостью вернусь на родину.

— Президент Коенджи, я лично свяжусь с вами и расскажу, чем все закончилось. — Киджима дал понять, что в этом деле выступит свидетелем.

Покинув школу, Аянокоджи сел на заднее сиденье черного седана, ждущего у главных ворот.

— Отлично поработали. Как там премьер-министр Киджима? — обернувшись, спросил водитель — Цукиширо.

— Скользкий человек. Я достаточно увидел, чтобы уловить его реальную силу.

Но не оценить ее в полной мере. Он только понял, что дна разглядеть не смог. Впрочем, из этой встречи Аянокоджи ушел не с пустыми руками.

— Разумеется, он ведь лидер Гражданской партии, кишащей монстрами.

Цукиширо со своей многолетней связью с Гражданской партией знал это не понаслышке.

— Я думал, что смогу хоть немного выбить его из колеи, если встречусь с ним лично.

— Очень многие попадаются на его заурядный внешний вид, но он, бесспорно, знает свое дело. И все же своим визитом вы дали о себе знать, разве нет?

Веля уезжать, Аянокоджи скрестил руки на груди.

— Политики — существа гордые. Он, скорее всего, подумал, что, если сокрушит мою гордость, я стану вести себя тихо-мирно.

Аянокоджи не задели те несколько непрямых провокаций.

— Предположу, тут премьер-министр Киджима просчитался. У вас нет гордости, чтобы ее защищать. Кстати, пока вы были в школе, я позволил себе посмотреть видеозапись специального экзамена, проведенного на днях. Ваш сын растет и развивается. Он беззастенчиво сыграл на чувствах девушки — эта черта определенно досталась ему от вас.

Цукиширо получил видеозапись экзамена от своего тайного контакта в школе. Аянокоджи уже просмотрел ее перед тем, как пошел на сегодняшнюю встречу. Чтобы любая информация, которую должна знать только сторона Киджимы, не смутила его.

— Он просто делает то, чему его научили — использовать все ради собственного выживания.

— Эта запись досталась непросто, но пользы хранить ее для нас нет. Я избавлюсь от нее?

Остановившись на светофоре, Цукиширо взял USB-накопитель, показал Аянокоджи, сидящему на заднем сиденье, и тут же разломал пополам. Затем выбросил в мусорное отделение в центральной консоли.

— А что насчет президента Коенджи?

— Судя по всему, он вкладывает в Киджиму намного больше, чем я себе вообразил. Но отношения между ними точно возникли не в один день.

И с его острым чутьем стоило считаться.

— Компетентность премьер-министра, мощная поддержка — с этим Гражданской партии ничего не угрожает лет десять, я думаю, — высказал свое мнение Цукиширо.

— Это если предположить, что за это время ничто не произойдет. Но в этом мире ты не можешь идти против закона природы, какой бы статус у тебя ни был, и какими бы способностями ты ни обладал. Иногда даже самые сильные падают из-за непредвиденных обстоятельств…

— Где есть свет, там всегда будет тень. Ход мысли под стать вам, Аянокоджи-сан.

— А я еще я собрал неожиданный урожай.

— О? Урожай, говорите?

Если Киётака превзойдет класс, где учится сын Коенджи, Аянокоджи сможет встретиться с президентом Коенджи. Пари было похоже на простую забаву, но, если он выиграет, Коенджи, бесспорно сдержит свое слово.

Этот разговор с глазу на глаз — самая что ни на есть уникальная возможность для Аянокоджи переманить его на свою сторону.

— Кто бы подумал, что когда-то Киётака может стать полезным? Правильно говорят, не попробуешь, не узнаешь.

Аянокоджи не возлагал больших надежд на пари, но, если удача улыбнется ему, он не упустит возможности.

Глава 9. Ночь обещания

С начала апреля вернемся к концу марта.

Утром мне нужно было заняться кое-какими делами, поэтому я был на ногах еще до семи часов. В восемь часов по телевизору, который я включил ранее, началась новостная программа. Я оставил его как фон, а пока набрал сообщение Ичиносе.

[Аянокоджи: Меня не будет до трех часов дня, но после можешь прийти в мою комнату в любое время, если захочешь.]

Я не расписывал, что и почему. Наше обещание уже не раз всплывало в разговорах с того дня в прошлом году и по сегодня. Так что объясняться мне ни к чему. Конечно, после специального экзамена все стало совсем не таким, как было до него.

У Ичиносе, кажется, поднялась температура, она ушла на весенние каникулы, даже не посетив церемонию окончания учебного года, и до сих пор она не показывалась на улице. Нанесенная мною рана была настолько серьезной, что по-прежнему не зажила.

Отправленное сообщение не помечалось прочитанным.

Она спит или просто делает вид, что не увидела? Или причина в другом?

Я решил позвонить, чтобы убедиться, но не услышал даже гудков. Послышалось лишь стандартное голосовое сообщение, которое проигрывалось, если телефон выключен или вне сети.

[Аянокоджи: Когда прочитаешь, свяжись со мной.]

Я отправил еще одно короткое сообщение.

Ичиносе точно знает, что сегодня за день. И если она так и не ответит, придется решать все самому.

По телевизору показали прогноз погоды: днем будет солнечно, но обещают ливень на всю ночь.

Я занимался уборкой в комнате, когда мне позвонили. Подумалось на мгновение, что это Ичиносе, но нет.

— Да?

— Здаров, Аянокоджи! Давай встретимся. Прям сейчас! — громко воскликнул Ишизаки, из-за чего я невольно отнял телефон от уха.

— Сейчас? Восемь утра же.

— Какая разница, мы на каникулах! У меня к тебе разговор!

— Ладно… Я могу уделить тебе, может, час. Куда мне подойти? — спросил я.

А в ответ — тишина, будто он даже не думал, где будет эта встреча.

— Часа мне хватит. А куда подойти, э-э-э, да на улицу просто выйди!

Предложение было настолько неопределенным, что я задался вопросом, а есть ли у него реальная причина для встречи.

— Ты хотя бы место скажи.

— А, так, где-то вне общежития… А, точно, давай в торговом центре Кёяки!

Торговый центр? Ранним утром в него зайти нельзя, очевидно, потому что он закрыт. Но место, как ни странно, идеально подходит для частных разговоров, ведь и учеников там не будет.

— Хорошо.

— Класс! А я, наверное, минут через десять подойду. Увидимся!

Сказав так, Ишизаки сам завершил звонок. С утра он уже кажется чересчур энергичным, и это немного пугает. Ну, скоро узнаем, в чем дело.

До назначенного времени оставалось совсем немного, поэтому я быстро вышел из общежития и дошел до торгового центра Кёяки, на который указал Ишизаки.

— И что теперь…

Держа в руке телефон, я осматривался, но Ишизаки пока не находил. Прошло пять минут, но его все еще нигде не видно. Пока я думал, звонить ему или нет…

— Аянокоджи-кун.

Ко мне обратилась Шиина Хиёри — одноклассница Ишизаки.

— Доброе утро, — поприветствовала она. — Какое… совпадение, правда?

— Ага, — невольно ответил я, но точно ли это было совпадением? Каковы шансы встретить у торгового центра Кёяки в это время одноклассника человека, который меня сюда и позвал? Сомневаюсь, что большие.

— По правде говоря… меня только недавно позвал Ишизаки-кун… Я пришла, но не знаю, зачем. С тобой также, Аянокоджи-кун?

Судя по всему, мы с Хиёри подумали об одном и том же.

— Да. Ишизаки позвал меня сюда. Только не сказал, ради чего.

Хиёри сложила ладони вместе, чувствуя облегчение… или, возможно, небольшую радость.

— Со мной так же. Интересно, что ему нужно?

— Надеюсь, это не будет что-то плохое…

Мы с Хиёри переглянулись и тут…

— О, а вы тут! Шустрые, — беззаботно произнес показавшийся Ишизаки.

— Ты сказал, что придешь через десять минут, — сказал я.

— А я вышел на улицу в одной рубахе, в итоге замерз. Пришлось вернуться да взять что-нибудь. Потом с другом столкнулся и… Впрочем, какая разница? Пришел ведь.

— Ну… разницы и правда нет.

На оговоренную встречу приходят в основном либо вовремя, либо заранее. Я, должно быть, так привык к этому, что обратил слишком много внимания на опоздание.

— Ага, другое дело, — ухмыльнувшись, кивнул Ишизаки.

При взгляде на него я вдруг понял, что со временем между нами сформировались приятельские… даже дружеские отношения. Я и раньше отмечал эти изменения, но они, если так подумать, поразительны. Не знаю правда, проходят ли через эти изменения все люди, или так только со мной — все-таки в прошлом друзей у меня не было.

— Доброе утро, Ишизаки-кун, — должным образом поприветствовала Хиёри Ишизаки. Она с теплым взглядом слушала наш разговор.

— Угу-угу, утречка.

— Итак, зачем ты позвал нас сюда? — спросил я.

Ишизаки помолчал для драматизма, затем захохотал. А потом и вовсе поднял кулак вверх.

— Пора нам стать товарищами!!!

Его громкий возглас эхом разнесся по окрестностям торгового центра Кёяки ранним утром. Даже птицы на рядом стоящих деревьях перепугались и улетели.

— Извини, но… я что-то пропустил?.. Ты о чем?

Я не мог понять, потому что ничто из сказанного им не было похоже на объяснение.

— Ты все прекрасно понял! Товарищи — в смысле по классу. Переходи к нам!

— И все? Ты об этом хотел поговорить в такой ранний час?

— Ага. Там апрель на носу маячит, и я решил, что тебя надо официально позвать к нам, — скрестив руки на груди, Ишизаки кивнул с довольным видом и хмыкнул.

— Ишизаки-кун, твое приглашение — идея интересная, конечно, но Аянокоджи-кун сейчас в классе A. Тебе не кажется, что он не станет переходить в нижестоящий класс? — спокойно разъяснила ему Хиёри.

Пояснение было простым для понимания, но Ишизаки оно не устроило.

— Но по классным очкам они не так далеко ушли. Рьюен-сан мигом догонит и перегонит их. А если Аянокоджи переведется к нам после этого, то остальные на него будут косо смотреть. Лучше пусть переходит сейчас, пока мы ниже…

Прикинувшись невинным, Ишизаки, впрочем, не был совсем уж неправ.

Самый безопасный вариант — перевестись в класс A, который укрепил свои позиции, но если брать в расчет будущее впечатление о себе, то Ишизаки рассуждает правильно. И на самом деле я и так планирую перейти, просто не в класс Рьюена.

— Если не позвать его сейчас, кто-нибудь другой может забрать.

Ишизаки как будто чутье подсказало, что намечается мой перевод в другой класс.

Его аргумент, видимо, убедил Хиёри, судя по удивленному виду.

— Я же прав, да? Вот поэтому я предлагаю тебе перевестись в наш класс, Аянокоджи. Я уже много раз говорил, когда вы с Рьюен-саном объединитесь, то остановить вас уже никто не сможет, правильно же? Я же прав? Прав, да?

«Согласен?», — повторял он раз за разом. Ишизаки излучал страшный энтузиазм, только им одним он ничего сделать не мог.

— Извини, но нет. Вернее, это ни к чему.

— В смысле «ни к чему»?

Я подумал, как лучше донести до него, и…

— Рьюен только что победил Сакаянаги и приблизился к классу A. У него есть все шансы победить и без моей помощи. И как ты сам сказал, Рьюен на этом не остановится. Значит, поддержка вам ни к чему. Или ты считаешь, что, если я не перейду, Рьюену будет не победить?

Если Рьюен такое услышал бы, точно бы разозлился. Ишизаки легко представил себе последствия.

— Нет, я не это имел в виду!..

— То-то и оно. Ты, верный союзник Рьюена, не должен сомневаться в нем. Просто верь в его способности. С приходом Кацураги ваш класс закрыл все дыры.

Это должно утихомирить Ишизаки.

— Но… Но я!..

Он хотел возразить, но убедительных доводов придумать не мог. Ведь пока Рьюен не думает о том, чтобы объединиться со мной, приглашение Ишизаки, по сути, противоречит намерениям лидера.

— Но я… Дело не только в классе, понимаешь?

Тем не менее Ишизаки посмотрел на меня со строгим выражением лица и ясно дал понять, что не отступит.

— Ты просто нравишься мне. Если мы в разных классах, то будем сражаться друг против друга. То есть будем враждовать. Какие шансы у нас взяться за руки, нулевые? Но если объединиться сейчас, то Рьюен-сан, ты, Аянокоджи, Альберт, Шиина… Мы все станем командой, друзьями. А я хочу, чтобы мы проводили время вместе. Да черт с ним, я даже готов к побоям Рьюен-сана, если ты согласишься!

Ишизаки, поддерживающий сейчас Рьюена как никто другой, объяснил, зачем постоянно пытался звать меня в свой класс, рискуя нарваться на неприятности от лидера. Дело было не в способностях.

— Теперь я не сказать, что совсем против твоего предложения. Мне нравится проводить время с тобой, и с Хиёри тоже. И по правде говоря, иногда мне кажется, что у вас поспокойнее, чем в классе Хорикиты.

— Т-ты серьезно сейчас?!

Глаза Ишизаки засияли, но я не дал его надеждам закрепиться.

— Однако я все равно не могу перейти в другой класс только из-за дружбы. Есть огромные препятствия на пути: например, надо как-то заполучить большую сумму приватных баллов, еще учесть, примут ли меня одноклассники Рьюена. Найдутся те, кто будет против меня. Ибуки точно не согласится.

— Ибуки я заставлю замолчать!

— Я упомянул ее лишь как пример. Внезапный переход поднимет ряд вопросов. Кто-то может даже подумать, что класс Хорикиты намеренно послал меня в класс Рьюена, чтобы сломать его изнутри.

Близость к позиции класса A заставит их реагировать более остро.

— И, как заметила Хиёри, класс Хорикиты, считай, поднялся до класса A. Многие будут возражать, мол, зачем переходить в нижестоящий класс, рискуя всем?

— Тогда… Т-точно! Как насчет…

— Насчет чего?

Я склонял его сдаться, но он не отступал. Не знаю, что именно он придумал, но смысла обсуждать это не было. Ведь я не собирался переводиться в класс Рьюена, и дело было вовсе не в моих высказанных опасениях.

— Если перейдешь в наш класс, сможешь начать встречаться с Шииной! Как тебе, а?!

Ишизаки взял мою руку и руку Шиины, и заставил нас пожать их.

— Э-э… — Даже Хиёри, с улыбкой выслушавшая безумное предложение Ишизаки, впала в ступор.

— Одно лучше другого… — отметил я.

Очень смело было предлагать это, не задумываясь о наших чувствах.

— В твоем классе такого нет, зато есть в нашем, супер, да?!

— А ты не забыл, что у меня пока есть девушка?

— Велика беда, расстанься с Каруизавой, когда будешь переводиться. Проблема, что ли?

— Ты просто безумец.

— Что, тебе не нравится Шиина?

— Неприязни у меня к ней нет, — твердо сказал я.

— Тогда в чем вопрос? Тем более Шиине ты вроде как нравишься.

— Э-э?!

— Ишизаки, ты бы не говорил лишнего.

— Не, а что тут лишнего-то? О любви надо говорить как есть. Главное, чтобы оба любили друг друга. Отношения между вами — это же беспроигрышный вариант!

Ишизаки уже зашел далеко со своими идеями, и с какой стороны не посмотри, а лез он явно не в свое дело.

— Перестань ставить Аянокоджи-куна в неловкое положение… — попыталась успокоить Хиёри Ишизаки, который все еще удерживал наши руки.

[[image:/storage/reader-images/eaa399888de09f1c5832f26b9f4ad86bc01cf892.webp]]

— Я из тех людей, что выложатся на полную, чтобы заполучить понравившуюся мне девушку. Дерзай и ты!

— Нет… У Аянокоджи-куна есть потрясающая девушка.

— Что, если он расстанется с Каруизавой?

— Э?..

— Дело-то в чем? Ты не хочешь действовать, потому что он занят?

— Ну все, хватит, Ишизаки. Не ставь Хиёри в неловкое положение. Это жестоко, заставлять признаться в своих чувствах, если таковые, конечно, имеются. И лишь горстка людей могут в лицо сказать, что человек им не нравится.

— Так ведь это, Шиина обычно говорит четко и ясно…

Даже Хиёри, обычно держащая себя в руках, не могла скрыть своего замешательства от такой череды бестактности. Я чувствовал от ее руки жар.

По правде сказать, сейчас Хиёри была не такой, как при первой нашей встрече.

— Ох… как неловко…

Она, кажется, попыталась высвободиться из хватки, но не смогла. Хотя Ишизаки не сдавливал нам руки, нужно было сделать резкий рывок, на который Хиёри не могла решиться.

Поэтому я, извинившись, сам убрал руку Ишизаки.

Теперь наши руки могли быть разъединены. Я сразу ослабил хватку, чтобы отпустить Хиёри, но она по какой-то причине сжала мою руку сильнее, чем когда нас удерживали.

— Хиёри?..

— Ты… можешь дать мне шанс и выслушать меня?.. — Она подняла взгляд, словно набравшись храбрости.

— О-о-о, неужели признание?!

Пропустив подначивание Ишизаки мимо ушей, Хиёри вздохнула и заговорила:

— Если ты перейдешь в наш класс, мы с радушием примем тебя, но… естественно, этому не бывать… Да?

— Ну…

Я уже объяснил Ишизаки, почему не могу принять приглашение. Хиёри и так это понимала, ей объяснения были не нужны. И все же она набралась храбрости пригласить меня еще раз.

— Ах-а, так держать, Шиина. Твой подход может сработать лучше!

Если так подумать, Ишизаки, Хиёри и даже Альберт, которого здесь нет, всегда показывали, что тепло примут меня.

— Я того не стою.

Да, не будь у меня своих задумок, перевод в класс Рьюена, наверное, был бы самым приятным вариантом. Провести последний год в окружении близких друзей, не участвуя в борьбе классов. Я же именно этого и хотел, когда поступал в эту школу.

И, похоже, вот оно, прямо передо мной.

Если соглашусь, уверен, Ишизаки с остальными как минимум поддержат меня.

— Спасибо, правда, но я не могу принять это приглашение.

— Понятно… В смысле, извини, что попросили о невозможном.

Хиёри с явным сожалением ослабила хватку.

— Во блин, не прокатило! Я не ожидал, что ты так привязан к своему классу. Думал, ты в принципе не из таких людей, кого может что-то удерживать.

У Ишизаки, положившегося на уговоры Хиёри, своего рода ультимативное оружие, не осталось выбора, кроме как смириться.

— Но спасибо за приглашение. Кто знает, может, через год я буду жалеть, что не согласился.

Впереди был один год. Никому пока неизвестно, какой класс в итоге победит. У Ишизаки, Хиёри и их одноклассников есть неплохие шансы. И у класса Хорикиты. И хочется надеяться, что у других двух отставших классов тоже.

Я хочу, чтобы сражение продолжалось, и чтобы победить мог каждый класс. А для этого им нужна надежда. С надеждой они будут выкладываться изо всех сил до самого конца.

Именно это мне и нужно, вселить надежду.

Как мне сделать так, чтобы в конкуренции участвовали все?

Ответ на этот вопрос… должен появиться уже совсем скоро.

После моего вежливого отказа от приглашения Ишизаки и Хиёри мы не разошлись, а просто втроем поболтали. Мое несогласие, наверное, расстроило их, но тема перевода больше не поднималась, и они, казалось, искренне наслаждались непринужденной беседой.

Когда торговый центр Кёяки открылся, они позвали меня попить с ними чаю, но пришлось отказаться, потому что у меня на сегодня остались еще дела.

Мы попрощались, и я вернулся в общежитие к девяти часам. Ичиносе до сих пор не ответила.

Следуя планам, в десять часов я пошел к торговому центру для оговоренной встречи с одним человеком. Вернулся в свою комнату в третьем часу дня.

Прошел еще один час, затем два. Ни ответных сообщений, ни звонков — я продолжал ждать.

Чем закончится этот день? Сегодня определялась судьба Ичиносе, так что и право решать за ней. Я хочу, чтобы последний выбор сделала она.

Между тем я прибрал комнату, сделал небольшую перестановку. После приготовил ужин и поел в одиночестве.

Наступил комендантский час, восемь часов вечера, а от нее до сих пор ничего не слышно.

Сообщения так и остались непрочитанными.

Тем не менее комендантский час не означал, что пора принимать решение. С восьми часов лишь нельзя было заходить на этаж девушек, но правила не запрещали Ичиносе прийти в мою комнату. Однако, несмотря на то что явного запрета нет, все же если кого поймают ночью не на своем этаже, то он получит выговор.

Хотя, если честно, правило «парням/девушкам вход запрещен» и весь этот самоконтроль были скорее формальностью, как я успел убедиться за время отношений с Каруизавой.

До конца обещанного дня осталось всего четыре часа.

Я спокойно принял душ и сел смотреть телевизор. И если утренние новости были вполне интересными, то к вечерним развлекательным шоу я так и не привык, поэтому удовольствия они особо не доставляли.

Зубы я почистил после девяти часов.

— Осталось меньше трех часов.

Часть учеников уже начинает ложиться спать. Но среди них почти наверняка не будет Ичиносе. Она определенно не спит и думает о своем.

Ночь неминуемо наступала, время продолжало свой ход.

Примерно в полдесятого я услышал, как за окном застучали капли дождя. Я приоткрыл окно, и тут же пошел ливень. Кстати да, в сегодняшнем прогнозе ведь обещали сильный дождь с ночи до самого утра.

Через закрытое окно все равно пробивался громкий звук дождя. Утихать он точно не собирается.

Почти наступило десять. Все дела у себя я сделал. До конца дня осталось два часа.

Я взял телефон, чтобы проверить мои сообщения Ичиносе. Ответа нет. Но кое-что все-таки изменилось. А именно пометились прочитанными два отправленных друг за другом сообщения: «Меня не будет до трех часов дня, но после можешь прийти в мою комнату в любое время, если захочешь» и «Когда прочитаешь, свяжись со мной».

Значит, Ичиносе точно не спала, раз прочитала их.

Я подождал ответа еще десять минут, двадцать.

Но… Она даже не попыталась связаться.

Ичиносе была вправе нарушить обещание.

И ее ответом стало… молчание?

Я ожидал и такой исход, но, откровенно говоря, рассчитывал на хоть какую-то реакцию. Может, зря.

Если ее выбор — молчание, так тому и быть, мой следующий ход уже решен. Я дал Ичиносе достаточно времени, чтобы подумать.

Однако…

Я медленно поднялся с кровати, на которой сидел.

Мне нужно убедиться лично.

За прошедший год я влиял на Ичиносе Хонами ради своей цели. И естественно, я хочу посмотреть, что из этого вышло. Ничего страшного, если она отвергнет меня, мне всего лишь нужно узнать ее состояние. Это желание вполне нормальное.

В последний миг я, быть может, должен пойти на уступки… и удостовериться во всем сам.

Пол-одиннадцатого, я решил выйти, невзирая на риск. К счастью, снаружи шел сильный ливень, и в коридоре никого видно не было.

Я пошел к аварийной лестнице, затем дошел до комнаты Ичиносе. Позвонил в дверь, предполагая, что она у себя. Изнутри послышался приглушенный звонок.

Я подождал какое-то время, но реакции нет.

Вряд ли Ичиносе знала точно, что это был я, но молчание ясно давало понять, что сейчас она не хочет никого видеть.

Я достал телефон и позвонил ей. Судя по гудкам, свой телефон она не выключала с тех пор, как прочитала мои сообщения.

Пятый гудок, шестой…

Ичиносе не ответила на звонок и после десятого гудка.

Я завершил звонок и тихо постучал в дверь.

— Это я. Я пришел, потому что обещанный день подходит к концу, — сказал я прямо так, раз уж не дозвонился.

Говорить громко было опасно, даже несмотря на шум ливня.

Если мой визит увидит другая девушка, не думаю, что сразу же поднимется большой переполох, тем не менее на нашедшего меня человека ляжет груз ответственности, ведь ему придется сообщить о нарушении.

Вот почему я не стал звать ее еще раз.

Если Ичиносе не ответит и сейчас, дальше лезть я не собираюсь. Я хочу убедиться в ее состоянии своими глазами, но не готов идти на огромный риск. Просто приму ее молчание за ответ.

Изнутри все еще не доносилось ни звука.

— Я прожду три минуты. Можешь не волноваться, если не отзовешься за это время, то я уйду.

Я начал мысленно отсчитывать сто восемьдесят секунд, наблюдая за ливнем.

Пятьдесят секунд, сорок… Оставшееся время продолжало убывать.

Наконец, когда осталось тридцать секунд, мой телефон коротко завибрировал. Сообщение. Отправителем была, разумеется, Ичиносе, которая действительно находилась по ту сторону двери.

[Ичиносе: Зачем ты пришел?]

Она решилась только написать, поэтому я ответил на сообщение сообщением.

[Аянокоджи: Сказал же. Сегодня — обещанный день.]

[Ичиносе: Уже поздний вечер. Комендантский час.]

Пока я писал ответ, от нее пришло еще одно сообщение.

[Ичиносе: Мне не хватит смелости сейчас прийти в твою комнату, Аянокоджи-кун. Прости.]

[Аянокоджи: Я понимаю. Поэтому и пришел.]

Это сообщение было сразу же отмечено прочитанным, но ответа не последовало. Я написал еще одно.

[Аянокоджи: Я жду еще одну минуту. Если не откроешь дверь, будем считать, нашего обещания даже не существовало.]

И это сообщение тоже сразу отметилось прочитанным.

Теперь выбор за Ичиносе. Она может возненавидеть меня, засомневаться и продолжить сражаться в следующем году, если захочет. Может уйти из школы, если сыта всем этим по горло. Или может сделать что-то такое, чего даже я не ожидаю. Решать, конечно, самой Ичиносе.

Когда определится, будет неплохо, если она даст мне знать, что решила.

Пошли последние десять секунд.

Я уже хотел было уйти, как мой телефон снова коротко завибрировал. Она отправила сообщение.

[Ичиносе: Дверь не заперта, заходи.]

Не заперта? Я перечитал сообщение, на мгновение испытав чувство неправильности происходящего.

Ни для кого не было секретом, что Ичиносе не желает никого видеть, и что в последнее время она даже на улицу не выходит. Значит, дверь от ее комнаты — единственная связь между внутренним миром и внешним — должна быть заперта.

Может, после моего расследования к ней приходил кто-то из одноклассников, и она впустила его? Не исключено, конечно, но… шансы на это мизерные. Или она ожидала, что я приду сегодня? Не могу сказать наверняка.

Говори мы по телефону или общайся лицом к лицу, я бы уловил истинные намерения, но в холодном и безликом сообщении довольно сложно читать между строк.

Неожиданное сообщение немного удивило меня, но я решил идти дальше.

Я осторожно положил руку на дверную ручку. Дверь и правда была не заперта, открылась без труда.

Однако по другую сторону не обнаружилось света, комнату окутали тишина и тьма.

— Ичиносе, ты здесь?

Ответом на мой вопрос послужило молчание.

Я аккуратно прикрыл дверь.

Без света в комнате я почти ничего не видел, слышал тоже мало что, лишь едва различимое гудение работающего компрессора холодильника.

— Ичиносе, — снова позвал я, но ответа не дождался.

Я, конечно, не мог просто разуться и войти без разрешения, поэтому решил не торопиться. Не понимая, что и где, я ждал, пока глаза привыкнут к темноте.

Со временем глаза привыкли, и я различил в углу комнаты Ичиносе, обнявшую колени и опустившую голову.

— Комендантский час наступил. Тебе все равно?

— То же самое могу спросить тебя, Ичиносе. Ты ведь впустила меня, а значит ответственность лежит и на тебе.

— Ну да…

Я услышал голос Ичиносе впервые за долгое время. Она говорила бодрее, чем я ожидал, и не было ни одного признака, указывающего на подорванное здоровье.

— Не думала, что для тебя этот день так важен, — пробормотала Ичиносе, признавая, что я рисковал, когда шел сюда. — Но ты здесь не ради меня… а ради себя, да?

Видимо, это она уже поняла.

— Да, — кивнул я без промедления. И тут же продолжил: — Год назад я решил, что сегодня побуду кайсяку для одной ученицы — для тебя, Ичиносе Хонами.

Любой, услышав о том, что я сказал, мог бы тут же выйти из себя.

— Кайсяку… Какой смысл ты вкладываешь в это слово? — спросила Ичиносе, не злясь и не волнуясь.

Для большинства «кайсяку» воспринимается как что-то плохое. Под этим подразумевается помощник, который наносит последний удар в обряде сэппуку, предоставляя быструю смерть. Но у слова есть и другое значение, противоположное: забота и сопровождение.

— Вот и выясним.

— Ясно…

— Ты не против, если я войду?

— Заходи… Только запри дверь.

Вряд ли еще кто заявится в такой час, но лучше и правда все предусмотреть.

Я, как было сказано, запер дверь, затем снял обувь и прошел внутрь. Свет не горел, так что смотреть под ноги было сложно, но я вряд ли споткнусь обо что-то: все-таки в комнате наведен порядок.

Я подошел ровно настолько, чтобы даже в темноте ясно видеть Ичиносе, и остановился.

— Может, ты не хочешь меня видеть. Может, ты не хочешь больше смотреть мне в лицо. Но пусть так, нам нужно поговорить. Возможно, в последний раз.

— Хочешь… порвать все концы… и положить конец дружбе? Ты это пытаешься сказать?

— Отрицать не стану. Если мы оба решим, что так поступить лучше всего, значит, так и поступим.

Было бы хорошо, если Ичиносе сразу отвергла бы меня и отказалась от дружбы. Если для нее это худшее развитие, то она еще пожалеет, что не набралась решимости. Ведь мои следующие слова будут жестокими.

— Ничего не хочешь сказать мне? Если нет, я дам свой ответ.

Если не захочет лишней болтовни, перейду к сути.

— Все нормально… Говори, — ответила Ичиносе, не поднимая головы. Было непонятно, готова она к разговору или нет.

— Итоговый специальный экзамен определял судьбу. Если твой класс проигрывает, вы почти наверняка не встанете на ноги. В этой битве вам нельзя было проигрывать. И все же победил класс Хорикиты. Другими словами, вам закрыт путь в класс A.

— Я… согласна. Ребята еще не все сдались, но, думаю, шансов у нас нет… Это моя вина, я не смогла победить тебя. Из-за меня их мечты были разрушены.

— Да. Твой класс проиграл, потому что ты была слаба как лидер. На тебе лежит большая ответственность за проигрыш. Но призывать тебя к ответу может кто угодно. Нет смысла мне только поэтому приходить и избавлять от мучений.

Ичиносе не шевелилась. То ли собиралась с духом, то ли все еще не могла взглянуть мне в лицо.

— У твоего безнадежного класса есть шанс вернуться в строй, хочешь — верь, хочешь — не верь.

— Странно… Не ты ли только что сказал, что нам закрыт путь к классу A?..

— Только пока ты остаешься лидером класса…

Плечи Ичиносе слегка дернулись — первое движение.

— Ты… говоришь, что мне нужно сложить полномочия лидера?

— Если хочешь победу своему классу, то да, причем как можно скорее.

— Понятно… Но это бы и так случилось, в недалеком будущем. Какой из меня лидер, у меня теперь нет ни уверенности, ни права вести за собой класс…

Я заметил, что она крепко стиснула колени.

— Мало просто оставить лидерство, — сказал я. — Это нужно, но еще должен быть человек, который поведет класс к победе. Только тогда у твоего класса снова появятся шансы подняться до класса A.

— Лидер, который поведет класс к победе?.. Ты о ком?.. О Канзаки-куне?

— Таких нет. В твоем нынешнем классе нет того, кто был бы достаточно способным.

— Получается… этот вариант невозможен…

— В твоем нынешнем классе такого человека нет, но тогда остается взять его из другого класса.

— Что… Ты о чем?..

— Я переведусь в твой класс и стану новым лидером.

Я рассказал Ичиносе об одной из своих тщательно разработанных стратегий.

— Ты, Аянокоджи-кун?..

— Хорошо это или плохо, но ты видела, на что я способен. Нагнать класс Хорикиты, отставая от них на пятьсот очков, непросто, но одного года мне более чем хватит.

— Ты наконец поднялся в класс A, но говоришь, что перейдешь в нижестоящий класс?..

— Это трудно понять, правда? Но будь спокойна. Если я сделаю то, о чем сказал, твой нынешний класс выпустится классом A, как ты того желаешь.

Ичиносе впервые отняла лицо от коленей и подняла взгляд. Я думал, у нее глаза распухли от слез, но оказалось, что нет.

— А-а… Понятно. Так вот оно в чем дело… — произнесла она глубоко убежденным тоном, словно составила полную картину.

Затем Ичиносе медленно взглянула на меня. Кем я был в ее глазах? Кайсяку, пришедший закончить ее жизнь?

— Я изначально должна была проиграть тебе на итоговом специальном экзамене, ведь так? Иначе, если бы победила я, то ты не смог бы прийти ко мне со своим предложением…

Победа Ичиносе сделала бы разницу в очках между классами минимальной. И тогда у меня не было бы причин переводиться. Рассуждала Ичиносе отчасти правильно.

— Не исключено. Но я также бы приветствовал исход, в котором ты побеждаешь и доказываешь, что моя помощь не нужна.

И тогда я охотно побыл бы кайсяку-поддержкой, а не избавителем.

— Ясно… Но для нашего класса это неплохая идея. Если ты будешь бороться вместо меня, стремясь подняться в класс A, то этому нужно только порадоваться.

— Именно. Но ты ведь догадываешься, что я рассказал пока не все?

— Разумеется… У тебя есть условия?

Роль избавителя не подразумевает только то, что я стану лидером вместо Ичиносе.

— Я переведусь в твой класс и сделаю так, что он выпустится классом A. Но есть условие: ты уходишь из этой школы.

Это мое единственное условие. Если она согласна, так тому и быть.

— Уйти из школы, значит…

Что Ичиносе думает об этом условии? Что по итогу решит? Меня с самого утра занимало, какой ответ она даст.

Здесь решалось, какую стратегию я изберу. И хотя я предполагал выбор Ичиносе, все же мне хотелось, чтобы она сама выбрала путь.

— Прости. Нужную сумму приватных баллов не достать…

— Об этом не волнуйся. В самом переводе в твой класс сложностей нет. Очевидно, возьмем все твои приватные баллы и баллы всех твоих одноклассников. Если все еще будет не хватать, можно одолжить у первогодок. Предложи взять взаймы, думаю, много кто согласится. Пообещай вернуть сумму с процентами, с твоей репутацией должно сработать. Собрать за раз двадцать миллионов баллов, может, и трудно, но покрыть недостаток — не особо.

Вот так просто осуществится мой перевод. Гарантированный класс A ценой двадцати миллионов приватных баллов.

— Допустим, все получится… Чего ради ты на это идешь, Аянокоджи-кун?

— Однажды выпускник сказал мне, что я могу запомниться ученикам. Сегодня лидеры всех классов знают обо мне. И не только лидеры, уверен, все больше и больше людей в разных классах начинают обращать на меня внимание.

А нужно это внимание или нет, к добру оно или к худу — не важно.

— Переведясь, я определенно оставлю о себе воспоминание.

— Это точно…

— Помнишь, год назад я говорил тебе оставаться той, кто ты есть?

«На протяжении всего этого года старайся всегда двигаться вперед вместе со своими одноклассниками. Пока ты будешь идти, ты испытаешь счастье, грусть или же тебе будет казаться, что ты полностью потеряла себя. Однако ни в коем случае не останавливайся».

А сказал я так на самом деле затем…

— Это ради того, чтобы твой класс сохранил ценность. В начале школа определила сорок человек в класс, и если ты уйдешь, кто-то может присоединиться к твоему классу, и третий год обучения начнется с теми же сорока учениками.

…чтобы своими руками контролировать и управлять классом в его первозданном виде.

— Для меня это был бы идеальный старт с нуля.

— Со мной будет сорок один человек… А это нарушит баланс, да?

— Не только из-за этого. Ты помешаешь классу. Человек с таким характером, как у тебя, обладает силой, которую мне не проконтролировать.

Если Ичиносе начнет противостоять мне, за ней последуют не один и не два ученика. И когда это произойдет, управлять классом станет неудобно.

— Понятно… Поразительно, Аянокоджи-кун. Ты продумал все в своей схеме…

Тем не менее это не совсем тот путь, что я задумывал изначально. Из-за ухода Сакаянаги не получилось бы следовать задумке, поэтому пришлось скорректировать планы.

— Если я уйду, класс лишится еще очков. Ты сможешь победить даже так?

— Стратегией в лоб? Думаю, будет сложно. Выйдет ли заработать более восьмисот очков во многом зависит от предлагаемых школой наград. Но ты только что сказала то, что послужит ключом. Если заставить ученика из другого класса уйти не из-за правил, будет наложен штраф. Таким образом можно сокращать разрыв не только зарабатыванием классных очков, но еще и отнимая очки у оппонента.

«Я не могу гарантировать выпуск своих одноклассников из класса A, лишь полагаясь на свои силы».

«Если возьму на себя ответственность и уйду из школы, то хотя бы дам им выпуститься классом A».

Именно эти две мысли возникнут в голове Ичиносе, чувствующей вину за поражение.

Настал черед выбирать.

— Если я правда уйду… ты приведешь их в класс A?

— Обещаю.

По крайней мере это — правда. Моя сделка направлена на то, что я покажу классу Ичиносе путь в класс A.

— Тогда я…

— Подожди, Ичиносе. Прежде мне надо кое-что рассказать тебе. Я позабочусь о том, чтобы поднять твой класс до класса A, но не могу гарантировать выпуск всех тридцати девяти человек, исключая меня.

— Э…

— Разве это не очевидно? Чтобы наверстать упущенное, от мертвого груза надо избавиться. Если я посчитаю любого ученика ненужным, само собой, я выброшу его. Чтобы устранить огромную разницу в классных очках, моим самым главным приоритетом будет убрать слабые места. Подвернется удачный специальный экзамен, и я без колебаний загоню человека в угол и заставлю исключиться. Поблажек не получит никто: ни Амикура, ни Ватанабе, ни другие дорогие тебе люди. Также я поступил с Маедзоно в классе Хорикиты.

Я воспользовался Маедзоно — факт, она была исключена — факт. Ичиносе видела все своими глазами, и эта действительность не позволит ей забыться.

— Хотя не подумай, я не избавлюсь от десяти-двадцати человек. Лишь от нескольких.

У нее осталось два выбора.

Первый — принять мое предложение, взяв меня в свой класс, но добровольно уйти из школы.

И другой — отвергнуть мое предложение и продолжить быть лидером, питаемым ненавистью.

Впрочем, на деле же есть только один. Ведь Ичиносе Хонами не может бросить своих друзей. Она с вероятностью девяносто девять процентов вернется к роли лидера и будет сражаться.

Когда это произойдет, мне останется подстраивать битвы между четырьмя классами. Только вряд ли мне удастся поддерживать баланс. Так уж получилось.

Однако мне нужен ни один из этих вариантов.

Я надеюсь на третий.

Третий вариант, неведомый даже мне.

— Жестоко…

— Знаю.

Я прошу о невозможном.

Ичиносе уже, думаю, совсем скоро встанет на ноги, трясясь от гнева, и решится бороться дальше.

Но… я все равно надеялся.

Я закладывал семена с прошлого года, с того дня, как решил стать избавителем для Ичиносе Хонами. Эти семена нужны были, чтобы контролировать положительные и отрицательные эмоции любви. Нет, не только любви. Эмоции спасенной и преданной, эмоции той, кто получил доброжелательное отношение и враждебное — я все делал с целью смешать противоречивые эмоции.

За короткое время этот комок положительных и отрицательных чувств столкнулись внутри Ичиносе и создали хаос. Этот хаос сейчас достиг своего апогея.

Сомнений не оставалось, благосклонность Ичиносе сменилась на ненависть из-за моего предательства.

В психологии это называется амбивалентность. Это состояние усиливает влияние негативных или нежелательных эмоций. Об этом я узнал за время обучения в Белой комнате.

Вот почему были все шансы на то, что Ичиносе пойдет против меня, пропитавшись ненавистью.

Я же просто хотел смотреть за экспериментом своими глазами, как наблюдатель, и увидеть, к каким изменениям он приведет. Ичиносе же была идеальным объектом для этого эксперимента.

Сейчас ее ненависть ко мне перевесила чувства любви.

Чем глубже любовь, тем сильнее враждебность она порождает.

Иногда это приводит к такому душевному состоянию, что случается невроз.

Но суть моего эксперимента состоит не в том, чтобы разбить ей сердце и вызвать ненависть к себе — это не что-то новое, и результаты таких опытов уже давно получены.

Я хотел увидеть совершенно иной исход. А именно этот неизвестный один процент. Возможно, я прошу о слишком многом…

— Я… не хочу вредить своим одноклассникам.

— Тогда у тебя нет выбора, продолжай бороться.

— Но у меня не получится достичь класса A.

А раз так, то следующий год пройдет впустую.

— Значит, ты уйдешь из школы и доверишь судьбу класса мне?

— Ухожу или нет… Кажется, ты ждешь, что выберу одно из этих двух, Аянокоджи-кун?

Да.

Я этого не отрицаю.

— Но… Что-то мне подсказывает, что в этом выборе нет правильного ответа, — произнесла она то, чего я не ожидал услышать. Мало того, ей не потребовалось время на раздумья.

Я не смог унять внезапный порыв.

— Нет правильного? Какой, по-твоему, правильный?

— Я не хочу терять даже одного друга. И я не позволю этому случиться.

— Это просто идеал, чистый эгоизм.

— Пусть так. Уверена, только с моими способностями ничего не выйдет. Но с твоими, Аянокоджи-кун, — вполне может что-то получится.

— Что ты пытаешься сказать? Что ты не уйдешь, но я должен перейти в твой класс? — спросил я.

Тут Ичиносе впервые за сегодня улыбнулась и отрицательно качнула головой. Затем рассказала про ту самую неизведанную тропу, которую я не представлял. Она показала свой способ достичь равновесия всех четырех классов.

Один процент — именно на него я надеялся.

— Так… это твой желаемый выбор? — спросил я.

— Я не права?

Я не мог подобрать слова, из-за чего не ответил сразу.

— Нет…

Одноклассники Ичиносе дорожат ею и желают достичь класса A вместе с нею. Она нашла единственный способ выпуститься, никого не потеряв. Как лидеру, ей не доставал важный элемент, но теперь он был у нее, раздобытый собственными руками.

С точки зрения чистого потенциала Ичиносе могла превзойти даже Хорикиту и Рьюена.

Если она устранит свою эмоциональную слабость, самый серьезный недостаток, и отбросит наивность, то я понятия не имею, как пройдет следующий год.

Я подошел к Ичиносе и протянул руку.

— Чтобы твой выбор воплотился в реальность, придется сохранять необходимую дистанцию. Без разговоров между нами не обойдется. Ненависть может быть твоей движущей силой. Любить меня тебе не нужно, совсем…

— Так не пойдет, Аянокоджи-кун, — прервала меня Ичиносе, беря меня за руку и поднимаясь. — Все то время, что я сидела в четырех стенах, я пыталась возненавидеть тебя. Но не смогла. Я понимала, какой глупой была, но изменить свои чувства не получилось. Не получилось даже сегодня, несмотря на все твои жестокие слова.

До меня донесся мягкий цитрусовый аромат… Что удивительно для той, кто сидел у себя и не выходил. В тусклом свете я заметил глянец ее волос.

Судя по всему, я серьезно просчитался. Я думал, что веду сегодняшний день от начала и до конца. Но правда в том…

— Ты знала, что я приду?

— Да. Тебе нужно было своими глазами увидеть, в каком я состоянии, и что я чувствую. Я знала, что ты не устоишь перед этим желанием.

Ичиносе была уверена, что сегодня я приду, даже в поздний час.

Сообщение, которое не позволяло увидеть эмоции. Незапертая дверь. Убранная комната, одежда, предполагающая, что к ней кто-то придет. Она подготовилась.

Может, она не предвидела мое предложение… Хотя нет, даже в этом я не уверен. Не исключено, что она догадалась обо всем.

— Комендантский час давно наступил. Если ты выйдешь из комнаты, кто-то может тебя увидеть. Что помешает нашим планам.

— Помеша…

— Тогда… Аянокоджи-кун, я сделаю тебя моим сообщником…

Ичиносе дважды превзошла мои ожидания. Она поистине исключительна.

— И как ты это сделаешь?

— Я не дам ни одному ненужному секрету встать между нами. Не хочу, чтобы это повторилось.

Ичиносе взяла меня за руку. И, не сказав ни слова, потянула. Чтобы принять к себе, подумал я, но она тут же толкнула меня в грудь. Поняв, что она хочет, я сел на кровать. Нет, она заставила меня сесть.

Ичиносе стояла передо мной, смотря сверху вниз мне в глаза.

— Кажется, теперь я отлично понимаю Каруизаву-сан.

— О чем ты?..

— Она наверняка коснулась твоей темной стороны, была спасена, но вот-вот снова столкнется с адом. Ты же думаешь, что ей это необходимо.

— Возможно.

— Слишком эгоистично выходит. Пусть даже в конце концов ты спасешь ее, но с какой стороны не посмотри, твои методы неправильные. Ты по собственному желанию вредишь, ломаешь и чинишь.

Ичиносе не знает, что я расстался с Каруизавой. Но сообразила, что расстанусь намеренно.

— Со мной ты также обойдешься? С Каруизавой-сан… нет, со всеми учениками. Мы все лишь твои марионетки, правда, Аянокоджи-кун?

Глаза Ичиносе были удивительными: ясные, но омраченные в глубине, они излучали силу, слабость и проницательность.

Ее глаза отражали всевозможные изменения. Теперь они сияли как никогда прежде. В них не было ни тьмы, ни света, а какой-то совершенно другой оттенок, выходящий за рамки моих расчетов.

— Ты…

Она вдруг положила руки на мои плечи и надавила, заваливая меня на спину.

— Ты используешь меня, а я воспользуюсь тобой. У меня ведь есть на это право, Аянокоджи-кун?

— Я не в том положении, чтобы говорить нет.

— Мне не изменить свои чувства к тебе. Я просто не могу тебя забыть. Более того, я сильно хотела быть с тобой. Больше, чем с одноклассниками, больше, чем со своей семьей. Я могла думать только о тебе. Но что ты? Ты не смотришь на меня. Мысленно ты всегда сосредоточен на большой картине, а думаешь ты только о том, что касается тебя, — улыбнулась Ичиносе, видя меня насквозь. — Я не против. Но закончить только на этом не позволю. Ты без спросу влез в мое сердце и оставил в нем глубокий след, также поступлю и я, уже с твоим сердцем.

Кровать слегка скрипнула, когда она оперлась руками.

Затем она нашла мою руку, взяла ее. Я почувствовал ее сердцебиение — то, чего я никак не смог бы услышать. Ее сердце билось учащенно, что дало мне понять: Ичиносе была крайне напряжена и совсем неспокойна.

За окном стучал дождь.

— Я очень плохо поступаю с Каруизавой-сан. Если она узнает… неприятностей будет не избежать, верно?

[[image:/storage/reader-images/70e4c624d7cc26a46e9e1131974d6578bc64f199.webp]]

— Если что, я расстался с Каруизавой до того, как пришел к тебе. Ходить к девушке поздним вечером рискованно, поэтому я об этом позаботился.

Хотя изначально я осторожничал из-за того, что Ичиносе может устроить мне ловушку из ненависти.

— Вот как? А я и не знала, все-таки столько времени сидела взаперти.

Оно и неудивительно, что она не знала. Я расстался не на прошлой неделе, и даже не вчера. Конкретно — сегодня, тридцатого марта.

— Теперь, что бы ты не намеревалась сделать, шантажировать меня не сможешь.

Мое зрение полностью блокировала Ичиносе, опустилась тьма.

— Я и не хотела тебя шантажировать, — прошептала она, покраснев, но оставаясь все такой же дерзкой.

Она прижала свои губы к моим. Немного резковато, из-за чего наши зубы слегка стукнулись. Ичиносе слабо вздрогнула.

— Извини за неуклюжесть. У меня это первый поцелуй…

Сказав так, она снова прикоснулась своими губами к моим, только в этот раз медленно и бережно.

— Так… правильно?

— Да…

— Ты не собираешься сбегать?..

— Даже не думаю. Пробиваться силой значит серьезно рискнуть.

Ичиносе полна решимости не дать мне уйти. Если я попытаюсь высвободиться, худшее, что может произойти, — рукоприкладство. Кроме того, парень среди ночи проникает на этаж девушек, нарушая правила. Предупреждением я тут не отделаюсь.

Вот какой решимостью она обладала. И с этой ее решимостью мне придется считаться.

Я дотянулся до одежды Ичиносе — и начал снимать ее.

Она на мгновение напряглась в нерешительности, но вскоре расслабилась и сняла верх сама.

Можно сказать, в этот момент мы вышли за рамки разумного.

Я был пойман в ловушку. Мне отрезали путь к отступлению тогда, когда я вошел в комнату.

Однако вместе с тем меня, казалось, самого притягивало ее загадочное очарование.

Я думал, что научился всему, что мне нужно было знать.

Но, быть может, то было только начало.

В этой комнате, где остались только мы вдвоем, ночь окутала угольно-черная тьма.

Это не ритуал, после которого вы становитесь возлюбленными. А если бы это был он, мы бы все равно не стали парой.

Это было нерушимое соглашение, где каждый нуждался в другом.

Это соглашение свяжет нас на глубоком уровне.

А пока мы предавались друг другом без конца.

Прошло несколько дней с исполненного обещания, когда Аянокоджи и Ичиносе значительно сблизились.

Начало апреля, весенние каникулы близились к концу, и шесть учеников из класса Ичиносе собрались с серьезным настроем у входа в кафе в торговом центре Кёяки.

Изолировав себя от мира и перестав с кем-либо видеться и общаться, Ичиносе внезапно отправила сообщение о своем возвращении. Оно было прислано в групповой чат, и одноклассники, надеявшиеся на благополучный исход, тут же завалили ее теплыми пожеланиями.

Ичиносе сперва извинилась за то, что не давала о себе знать, затем объявила, что хочет поговорить, поскольку наконец-то собралась с мыслями по поводу будущих планов. Желающих все обсудить было много, но сразу вмешался Канзаки. Учитывая нынешнюю неопределенность, он предложил собраться лишь небольшой группой, чтобы излишне не давить на Ичиносе.

Когда Канзаки выбрал, кто пойдет, никто, включая Ичиносе, возражать не стал. Хорошо это или плохо, класс охотно принял эту инициативную и продуманную заботу.

Пойти должны были Шибата, Хамагучи, Амикура, Химено, Ширанами и Ватанабе. Эта группа из семи человек вызвала сомнения: «Почему именно они?». Сюда вошли ключевые фигуры вперемешку с не особо деятельными учениками.

Канзаки выбрал этих людей не просто так — он включил близких к Ичиносе людей, чтобы скрыть истинный замысел, но тех же Хамагучи и Химено взял потому, что они поддержат его. Так что, если обсуждение сведется к голосу большинства, у него как минимум будет три голоса, и с этим уже можно продвигать свои идеи.

Что там сейчас происходило с Ичиносе, Канзаки не знал, поэтому он хотел быть полностью готовым к вызовам.

По пути Канзаки пересекся с Шибатой, и они вместе дошли до кафе.

— Шибата-кун, Канзаки-кун, доброе утро, — поздоровалась с ними Амикура, пришедшая первой. Она и в выходные, и в будние дни проводила много времени с Ичиносе, ее можно даже назвать лучшей подругой.

— Привет, Амикура, и тебе доброго утра. Ты рада, наверное? Ичиносе наконец-то вышла на связь.

— Да, я очень рада! Чуть не разревелась, когда читала ее сообщение.

С самого проигрыша на специальном экзамене в конце года и до сегодня Ичиносе ни с кем не виделась. Даже когда Амикура, ее лучшая подруга, приходила к ней, то получала отказ. Ребята продолжали заваливать ее ободряющими сообщениями, тем не менее все спрашивали себя, не делают ли они этим еще хуже. Они старались придумать, как поставить Ичиносе на ноги, но ни у кого не получалось.

— Хотя я все еще волнуюсь, мы ведь пока не видели, в каком она состоянии… У нее, конечно, было собеседование с родителями, но как думаете, сможет ли она показаться нам? С Хонами-чан точно все будет в порядке?.. — Амикура опасалась, что они зря придут на собрание. Она хорошо помнила, как Ичиносе винила себя за поражение на специальном экзамене.

— Она точно придет. Ичиносе не такой безответственный человек, — уверенно отозвался Шибата.

— Знаю, но… Ты же сам понимаешь, она почти не выходила из своей комнаты.

«Ничего не поделаешь, если ей не хватит смелости показаться нам после всего», — Амикура уже хотела поддержать подругу.

— Слушай, ну если что, сделаем ей поблажку, — добавил Шибата.

— Нельзя просто отмахиваться от этой проблемы, — сердито высказался Канзаки после оптимизма Амикуры и Шибаты.

— Что ты хочешь этим сказать? — спросил Шибата.

— Поражение на последнем специальном экзамене стало переломным моментом для нашего класса. Прошло больше двух недель, и никакого плана составлено не было. Нам нельзя теперь тратить время впустую.

Канзаки отметил, что будет очень плохо, если Ичиносе не придет к одноклассникам, которых сама же и позвала.

— В том, что мы проиграли, виновата не одна Ичиносе. Ты сам был представителем и проиграл. И мы, участники, могли бы помочь больше. Ответственность лежит на всем классе.

— Я вообще не говорю о том, кто в чем виноват. Слишком поздно уже обсуждать, что мы будем делать в будущем.

Минуло уже половина весенних каникул, и они совсем скоро перейдут на третий год. Времени на подготовку становилось меньше даже пока они говорили.

— В смысле «что мы будем делать»? Сплотимся и постараемся, как никогда не старались, чем тебе не план?

— Всем… У нашего класса больше нет шансов на победу, — сказал Канзаки, прекрасно осознавая, что этими словами вызовет гнев Шибаты и Амикуры.

Естественно, многие ученики не приветствуют подобные пораженческие заявления и признания слабости.

— Да о чем ты говоришь, Канзаки! Это неправда!

— Посмотри правде в глаза, Шибата.

— Тише-тише, угомонитесь. Ватанабе-кун с остальными пришли.

Амикура указала на Ватанабе, который радостно помахал рукой. Вскоре к ним присоединились Химено, Хамагучи и Ширанами. Собравшись всемером, они зашли в кафе.

— Вы, кажется, спорили о чем-то. О чем именно? — спросил Ватанабе, когда они расселись. Он обратил внимание на гляделки Канзаки и Шибаты.

— Представляешь, Канзаки этот считает, будто я не смотрю правде в глаза.

— Не смотришь правде в глаза?

Канзаки решил воспользоваться возможностью и объяснить, что классу придется сделать за следующий год.

— Признай реальность, Шибата. Тебе об этом сказала даже Хошиномия-сенсей, наш классный руководитель.

— Канзаки, реальность из нас не признаешь ты. У нас впереди есть год. Возьми класс Хорикиты, видел, сколько очков они набрали за прошедший год? Вот и мы сделаем что-то похожее!

Канзаки убеждал оставить надежду, а Шибата — надеяться дальше. Ватанабе с остальными уловили суть их спора.

— Ты хотя бы анализировал, как ее класс набрал очки? Там, конечно, много учеников ниже среднего, но есть и несколько с исключительными способностями. У нас же нет никого настолько выдающегося, как Коенджи, который может занять первое место на экзамене на необитаемом острове, притом в одиночку.

— Это…

Но Канзаки прервал Шибату, настаивая на своем. Он словно выплескивал весь негатив, накопившийся за весенние каникулы.

— У нас нет и ученика вроде Аянокоджи, сломившего Ичиносе, хотя она была уверена в своих силах на итоговом специальном экзамене. Нам не победить.

— Д-да погоди ты! С Коенджи ладно, согласен, но Аянокоджи-то могло просто повезти. Мы ведь не знаем, что у них там произошло на экзамене.

— Вот из-за такого сотрясания воздуха мы и обречены… — резко высказался Канзаки, не в силах сдержать злость из-за мышления Шибаты. — Наш класс тонет. Мы должны сосредоточиться на том, сколько из нас смогут спастись.

— К-Канзаки-кун, ты заходишь слишком далеко!.. — невольно вмешалась Амикура. Она не могла больше спокойно слушать.

— Нет, не захожу. Такова реальность.

— Даже если мы, как ты сказал, тонем, разве нам тогда не нужно сплотиться, вычерпнуть всю воду и остаться на поверхности? — спросил Шибата. — Всем вместе, до единого.

— Шибата-кун, ты правда считаешь, что у нас получится?..

— Э?

К Шибате, который спорил только с Канзаки, тихо обратилась Химено.

— Подняться в класс A с учетом нашего нынешнего положения… будет очень непросто.

— Я это прекрасно понимаю! Именно поэтому мы должны работать как единое целое, выложиться намного больше, чем до этого. А если будем мыслить как Канзаки, предполагая худшее, уже никогда не сможем ничего обернуть вспять.

Шибата был за оптимизм, несмотря ни на что. Канзаки, напротив, видел во всем только негатив. Спор между ними неизбежен.

— Закончим на этом. Все равно толку нет, — оборвал разговор Канзаки, потому что терпеть не мог оптимизм Шибаты.

— Что?! Ты серьезно просто замолчишь? Я готов выслушать тебя, давай, продолжай!

— Смысл от этого разговора, если ты не признаешь ни одного ответа, кроме того, что хочешь услышать? Твоя беззаботность делает все только хуже.

— Нет уж, нет! Это не я беззаботный, Канзаки, это ты чересчур пессимистичен.

— Я лишь смотрю на реальность. Кроме того…

Пока двое переругивались, на них внезапно упала тень.

— Ребят, не ссорьтесь, ладно?

В разгар их жаркого спора наконец-то пришла ученица, которую они ждали.

Шибата, мгновение назад сверлящий взглядом Канзаки, так и застыл с открытым от удивления ртом.

— Ичиносе… Ты пришла, — произнес Канзаки, единственный, кто сомневался в том, что она заявится.

Ширанами выглядела готовой расплакаться в любую секунду, и хотя она была рада снова увидеть Ичиносе, беспокойство за нее скрыть не смогла.

— Хонами-чан, ты в порядке?..

— Да. Извините меня, постоянно заставляю волноваться обо мне по разным поводам.

Одноклассники опасались, что жизнерадостность Ичиносе может быть лишь бравадой. Но вот она пришла, и они своими глазами увидели, как ее переполняла энергия. Кроме того, Шибата, на плечо которого Ичиносе положила руку, заметил в ее глазах блеск — и такой же яркий… нет, даже ярче, чем в прошлом.

— Т-так ты в порядке, Ичиносе. Я рад, правда… — отозвался Шибата. Он почувствовал аромат ее парфюма и невольно покраснел.

— Извини, заставила поволноваться, да?

— Нет, что ты. Я верил, ты выкарабкаешься… Ха-ха.

Что-то в Ичиносе казалось немного не таким — она излучала более зрелую атмосферу, чем раньше. Шибата чувствовал эту перемену, и он неловко отвел взгляд, когда она прямо посмотрела на него.

[[image:/storage/reader-images/2e3d7ef607803d42411400e5a0114a5588c8c443.webp]]

Ичиносе мягко убрала руку с его плеча и оглядела всех собравшихся.

— Мне правда очень жаль, что не смогла раньше ответить вам на все вопросы.

— Ничего страшного, ты лучше скажи… Ты в порядке? — спросила Амикура. Ширанами также несколько раз покивала, выражая беспокойство.

— В порядке! Но… да, я бы хотела поговорить с вами и об этом тоже.

Тепло улыбнувшись, Ичиносе села на свободное место между Амикурой и Ширанами.

Вопрошающие взгляды всех тут же обратились на нее. Искренне ли она улыбалась? Сколько шрамов оставил специальный экзамен в конце года? И самое главное, что их ждет дальше?

До того как Ичиносе перестала ходить в школу из-за плохого самочувствия, она, казалось, вот-вот снимет с себя роль лидера класса. Хотя Хошиномия не дала ей этого сделать, но все осознавали, что в тот момент она действительно могла уйти.

— Х-Хонами-чан… — не сдержавшись, заговорила Амикура прежде, чем Ичиносе успела что-либо сказать.

— Хм, что?

— Т-ты же… не скажешь сейчас, что уходишь из школы?

Для Амикуры, ее лучшей подруги, было неважно, останется ли она лидером или нет. Зная, какой груз ответственности лежит на Ичиносе, Амикура понимала, что не имеет права отговаривать, если она решит сложить полномочия лидера.

А вот что было важно для Амикуры, так это не возненавидела ли Ичиносе эту школу. Она беспокоилась, не думает ли Ичиносе взять на себя ответственность и уйти.

— Не волнуйтесь по этому поводу! Кроме того, мне стало известно, что за добровольный уход Сакаянаги-сан их класс потеряет триста очков.

Ичиносе больше всего не хотела создавать проблемы своему классу. Она заверила Амикуру, что ни за что так не поступит.

Тем не менее Канзаки, видя настрой Ичиносе, попытался прояснить ее истинные намерения:

— То есть ты готова уйти из школы, если на класс гарантированно не будет наложен штраф?

— К-Канзаки-кун, как ты можешь такое говорить?! — воскликнула Амикура, ей не понравились слова, которые могли сломить решимость Ичиносе остаться в школе.

— Канзаки, ну правда, мог бы и по-другому выразиться, — поддержал Амикуру Ватанабе.

— Не кипятись, Мако-чан. Даже если за уход не будет штрафа, я все равно останусь.

Услышав ответ Ичиносе, Амикура от облегчения вздохнула и успокоилась.

— Тогда задам вопрос по-другому, ты готова уйти, если это пойдет на пользу классу? Допустим, мы получим триста классных очков. Как ты поступишь? — продолжал давить Канзаки, несмотря на то что его вариант развития был слишком маловероятным.

— Скажем так, если условие будет другим, а именно все в нашем классе выпустятся классом A, то я, не колеблясь, уйду.

— Б-быть не может, Хонами-чан!

— Я все понимаю. Но не волнуйся. Дело в том, что до такого выбора не дойдет. Я намерена сражаться вместе со всеми до тех пор, пока мы не окончим школу в классе A.

— Так ты полностью залечила свое сердце? — спросил Шибата, от радости поддавшись вперед.

— Да. У меня было время подумать о разном. Я наконец-то разобралась в себе. Если вы все еще хотите видеть меня вашим лидером, то я продолжу им быть.

— Еще как хотим, Хонами-чан! — воскликнула Амикура. — Нашим лидером может быть лишь один человек, и это…

Тут Канзаки стукнул по столу, чтобы прервать разговор.

— Давайте не будем спешить и решать, что она останется лидером.

В разгар воодушевления Шибаты, Амикуры и остальных Канзаки начал добиваться ответов на вопросы.

— Извини, я не верю, что ты полностью восстановилась. Ты еще вчера отсиживалась в своей комнате, так что же изменилось за один день? Если это лишь ложная бравада, то классу в будущем будет только хуже.

— Эй, Канза… — хотел было предостеречь Шибата, но его остановила Ичиносе.

— Ты прав, каждый день, проведенный в четырех стенах, казался мне адом. Проигрыш на итоговом специальном экзамене стал сильным ударом для нашего класса, еще хуже мне было от того, что я проиграла там, где была уверена в своей победе. Я много раз приходила к мысли, что надо уйти из школы. Мне было больно, грустно, и я плакала снова и снова. Но… — Ненадолго замолчав, Ичиносе обвела своими большими глазами всех собравшихся и снова глянула на Канзаки. — Я совсем не та, кем была раньше. Я восстановилась полностью.

— Выглядишь ты точно лучше, — сказал Канзаки. — Но тебе есть чем подтвердить свои слова?

— Мне правда нужно это проговаривать?

— Конечно. Если ты уверяешь, что восстановилась, то для этого должна быть причина.

Канзаки указывал на то, что эта рана была не из тех, что залечиваются сами собой. Если она скажет, что вылечило время, он готов был обвинить ее во лжи.

— Тоже верно… В общем, все дело в том, что я разобралась со всеми мучающими меня вопросами.

— Вопросами?

— Да. Как бороться дальше? Как достичь класса A, никого не потеряв? Оставаться ли мне лидером класса? Ответы на все эти вопросы были найдены.

— Каким образом?..

— Кое-кто… спас меня.

Кое-кто.

Из собравшихся в этом месте лишь Канзаки понял, что под «кое-кем» Ичиносе имела в виду Аянокоджи. И понятно, почему никто на него не подумал — Аянокоджи ведь победил Ичиносе на последнем специальном экзамене. По сравнению с этим ее чувства к нему и его помощь классу когда-то были пустяками. Поэтому-то остальная группа подумала первым делом о друге или учителе, а не об Аянокоджи.

— Ого, а кто конкретно? — невинно спросил Шибата, просто из любопытства.

Словно вопрос отозвался в ее душе, Ичиносе посмотрела на него с самой нежной улыбкой на лице за сегодня.

— Аянокоджи-кун.

Стоило услышать ожидаемое имя, Канзаки тут же гневно выпалил:

— Аянокоджи — наш враг! Хочешь сказать, тебя спас противник, который победил тебя на итоговом специальном экзамене?

— Да. Меня спас Аянокоджи-кун. Это чистая правда.

Канзаки выдохнул, стараясь успокоиться и не позволить эмоциям взять верх.

Самого его тоже несколько раз спасал Аянокоджи. И реальность такова, что Канзаки признавал: на него можно положиться, когда они союзники. Но на специальном экзамене в конце года он был, очевидно, врагом. Врагом, который победил Ичиносе и вверг их класс в отчаяние.

Канзаки усвоил урок — своеобразная дружба с Аянокоджи ничем хорошим не обернется.

— Спас Аянокоджи, говоришь? Хочется надеяться, что ты врешь, но если нет, то это серьезная проблема. Я даже сомневаюсь, а точно ли он тебя «спас»?

Канзаки продолжил наседать на Ичиносе, из-за чего Шибата с остальными уже откровенно обозлились на него.

— Хорош, Канзаки. Ичиносе говорит, что Аянокоджи спас ее, так его хотя бы поблагодарить надо!

— Да что ты понимаешь. Ты понятия не имеешь, насколько он опасен.

— Опасен?! Он не выглядит плохим парнем.

Канзаки задумался, стоит ли раскрыть то, что знал: «Аянокоджи — сын уважаемого мною Аянокоджи Ацуоми. Он не может быть неспособным». Тем не менее этих слов для окружающих будет недостаточно. Тем более здесь и сейчас…

— Канзаки-кун.

— Что?..

— Пока ты не продолжил, можешь для начала выслушать меня?

Канзаки на мгновение растерялся от вопроса Ичиносе, словно прочитавшей его мысли.

Она не принуждала, не угрожала.

И все же по какой-то причине ее обычный тон и привычное выражение лица заставили его проглотить слова.

— Я проиграла на специальном экзамене в конце года потому, что была слаба сердцем. На этом экзамене мои шансы против любого оппонента должны были быть выше, чем 50/50, — начала объяснять Ичиносе своим одноклассникам, чего не смогла сделать сразу после экзамена. — Мой проигрыш Аянокоджи-куну связан с тем, что я забылась. Я хочу рассказать, в каком психологическом состоянии была на момент сражения.

До сих пор она не говорила открыто о своих чувствах.

— Когда-то… я влюбилась в Аянокоджи-куна, — призналась она одноклассникам, не краснея и не волнуясь.

Сильнее всего удивился Шибата. Он раскрыл рот, но ничего выдавить из себя не мог.

Не обращая на него внимания, Ичиносе продолжила:

— Тогда я верила, что Аянокоджи-куну на меня как минимум не все равно. Но вскоре после начала экзамена мои наивные надежды разбились вдребезги.

Она рассказала, как он предложил воспользоваться правом на предателя, чтобы предотвратить исключения, и как из-за этого решения ей пришлось нести часть ответственности за исключение Маедзоно.

Ее одноклассники внимательно слушали, ведь им впервые раскрывались подробности битвы между представителями. Вместе с тем они начали осознавать истинную сущность Аянокоджи — именно то, что Канзаки хотел, чтобы они узнали.

Аянокоджи — самый обычный, ничем не выделяющийся ученик. Это ложь, на самом деле он крайне хладнокровен и способен выносить взвешенные и расчетливые решения.

Ичиносе хотела сама донести его исключительность, а не чтобы об этом говорил Канзаки.

— Аянокоджи-кун… настолько страшно-хорош? — спросила Химено. Она не могла полностью осознать рассказанное, но Ичиносе кивнула, радостно прищурившись, словно хвалили ее саму.

Химено подозревала, что Аянокоджи не обычный ученик, но существовала огромная разница в том, что думала она и что знала Ичиносе.

— Я… По правде сказать, я думаю, что во время экзамена наконец-то поняла, кто он такой. Класс Хорикиты достиг класса A не просто из-за чего-то одного — без Аянокоджи-куна, полагаю, для них это было бы попросту невозможно.

По сути, она только сказала, что класс Хорикиты — на самом деле класс Аянокоджи.

— О-ого… ничего себе… Ладно… Ладно, Аянокоджи — устрашающе-хорош. Допустим… Я мало с ним общался, так что никогда не задумывался о нем. Но-о-о-о… как бы сказать… Это больше похоже на то, что ты уважаешь его, а не любишь… — Разволновавшись, Шибата в отчаянии понадеялся, что Ичиносе просто неправильно выразилась или поняла свои чувства как-то не так.

— Это так, я уважаю его. Но в первую очередь мне он нравится, — уверенно ответила она и тут же почувствовала, как жар распространился по телу. Дело было не в прикосновениях физических, а в том, что она коснулась сердца Аянокоджи, до которого, быть может, не добралась даже Каруизава.

— Вау… Что бы сама Ичиносе смело произносила такие слова… Что творится-то…

Ватанабе был потрясен признанием Ичиносе, казавшимся нечто большим, чем безответная любовь. Он мельком глянул на Амикуру, в кого был влюблен. Амикура выглядела счастливой из-за того, что Ичиносе наконец-то открыто говорила о своих чувствах, однако задумалась, что могло произойти после давнего разговора. Быть может, отношения между Ичиносе и Аянокоджи стали намного глубже, чем можно было предположить.

— Нет, но… У него же… У Аянокоджи вроде как девушка есть, нет?

— Шибата-кун… Послушай, новость тяжелая, но… На днях Каруизава-сан и Аянокоджи-кун расстались, — сообщила Амикура, решив, что лучше ему узнать как можно раньше.

Услышав это, Шибата положил голову на стол и не двигался.

— В общем… теперь вы должны понимать. У нас больше нет шансов победить, — заговорил Канзаки. До этого он молча слушал, но решил, что сейчас идеальный момент, чтобы протолкнуть кардинальное изменение в стратегии. — Нам пора начать копить приватные баллы.

Вот что он предлагал: отказаться от класса A и сосредоточиться на накоплении приватных баллов.

Ичиносе однажды потратила средства одноклассников ради спасения товарища, но она снова начала копить. Если увеличить процент до максимального и постараться экономить на всем, то несколько билетов в класс A они смогут обеспечить.

— Канзаки, ты что, правда сдался?..

— Извини, Ватанабе, но твоего мнения я не спрашивал. Сейчас мне нужен ответ Ичиносе.

Канзаки предостерег, что оптимизм в этот момент лишь отсрочит неизбежное.

— Что же, если достичь класса A нам никак, то положиться на приватные баллы — идея неплохая. И уверена, даже бывший класс A рассматривал этот вариант.

Многие ученики начинают мириться с тем, что битва на третьем году будет происходить лишь между классами Хорикиты и Рьюена.

— Но я также считаю, что наш класс может дать отпор. Что мы все еще можем поставить целью класс A.

— Нет, это невозможно… С какой стороны не подойди в анализе наших возможностей, такая мысль даже в голову не придет.

— Эй, Канзаки, даже если, как ты говоришь, нагнать будет трудно, стоит хотя бы попытаться. В мотивации самое важное иметь цель, чтобы выкладываться в полную силу.

Ватанабе призвал Канзаки помолчать, быть может, вдохновленный речами Ичиносе. Тем не менее Канзаки не примет этот оптимизм без конкретных оснований.

— Толку-то? Нет, ты, конечно, волен ставить перед собой любую цель и стремиться к ней. Только за эту свободу приходится платить.

— Ничего не понимаю, о какой цене речь?

— Я могу придумать множество сценариев. Например, на экзамене, где важно заиметь побольше союзников, приватные баллы могут стать ключом к победе. И это еще не все. Может, нам понадобится информация или избежать какого-то штрафа. Или… вдруг кто-то из нашего класса будет под угрозой исключения? Ты хочешь каждый раз вываливать по двадцать миллионов баллов?

Стратегия Канзаки строилась на одном принципе: не тратить впустую средства. Если они откажутся от большинства сражений, то смогут сберечь приватные баллы.

— То есть ты не просто хочешь отказаться от класса A, но еще и бросать своих товарищей?!

— Это нужно не только мне, но всему классу.

— Погоди, всем…

Игнорируя Ватанабе, Канзаки решает надавить.

— Химено, Хамагучи, что вы думаете?

Он обратился к двум людям, чтобы увеличить число сторонников.

— Ну… — протянул Хамагучи. — Хорошая идея. Честно говоря, подумать об этом точно стоит.

— Я тоже так считаю… — сказала Химено. — Экономить приватные баллы — почему бы и нет?

— Видите? Я не один. В классе есть те, кто думают также.

— Нет, подо… Да вы в своем уме?! Что за глупости? Пожертвовать своими одноклассниками ради того, чтобы один-два человека попали в класс A? Нет уж, нет уж, никогда такого не будет. Побеждаем и проигрываем мы все вместе, этой политике наш класс следовал, и ее нельзя менять! — воскликнул Шибата, подняв голову со стола. Его глаза потускнели от печали, но он не мог не прокомментировать предложение Канзаки.

— Я тоже так думаю, — сказала Ичиносе.

— Т-точно… Ичиносе…

Увидев, как Ичиносе улыбнулась в знак согласия, Шибата снова почувствовал укол в сердце и распластался на столе.

— Пора бы уже перестать так думать, ты выдаешь желаемое за действительное.

— Выдаю, я с тобой согласна, — сказала Ичиносе без колебаний. — Мы успешно сражались таким образом и не допустили ни одного исключения. Это, бесспорно, наша сила. Но и отрицать цену я не собираюсь. Мы раз за разом теряем классные очки. Тем не менее… иногда желаемое становится действительным.

Ичиносе отвечала уверенно, но для Канзаки все это были лишь пустые слова. Для него она словно бы говорила о мечтах и идеале.

— Я повторюсь, что хочу, чтобы мы выпустились классом A, не потеряв никого по пути.

— Ты же знаешь, что это невозможно.

— Нет. Это возможно.

— Извини, но я не могу в это поверить. Хорошо, я признаю, ты пришла в себя после случившегося на экзамене… Но я не согласен с твоим легкомыслием, с тем, как ты заверяешь, будто мы можем достичь класса A с тем, что имеем сейчас.

— Твоя правда. Пора перестать лишь на словах говорить, что все будет в порядке. Особенно после того, как наш класс B за два года упал в класс D, — кивнула Ичиносе, принимая колкое замечание Канзаки. — Но ты можешь хотя бы подождать до конца весенних каникул?

— И как это понимать? Хочешь сказать, тогда ты и докажешь свою позицию?

— Да. Если же тебя все еще будет не устраивать мой ответ, то я всерьез рассмотрю твое предложение, Канзаки-кун.

Вместо борьбы за рейтинг класса начать копить приватные баллы — если Ичиносе согласится на это, одноклассники, пусть даже с неохотой, но послушаются ее.

Всего несколько дней. Каждый день был на счету, но Канзаки решил, что ожидание того стоит.

— Ты же потом не скажешь, что берешь свои слова назад?

— Нет! На данный момент у меня нет ни права, ни компетентности гарантировать выпуск из класса A. Но я обещаю вот что: я приведу нас туда, где мы еще сможем побороться за звание класса A.

Сказав так, Ичиносе взглядом обвела собравшихся одноклассников, ища согласие. Немного поколебавшись, они все все-таки кивнули, желая отложить принятие решения.

А дальше Ичиносе была самой собой.

Она выслушала, что произошло за две недели ее отсутствия, радуясь из-за хороших моментов, печалясь — из-за плохих.

Шибата все хотел спросить ее об Аянокоджи, но не решался поднять эту тему в кругу других учеников. Поэтому он вцепился в надежду, что отношения между ними не продвинулись, и стал просто ждать.

Теплая атмосфера класса Ичиносе вернулась.

Канзаки посматривал на ребят холодным взглядом, однако он сдерживался, потому как обещал подождать несколько дней.

Когда он встал и пошел в уборную, Ичиносе последовала за ним.

— Канзаки-кун.

— Что?..

— Тебе ничего не нужно мне рассказать?

— Что рассказать? — с подозрением спросил Канзаки, остановившись и повернувшись к Ичиносе. Он не понимал, о чем речь.

— Я беру на себя всю ответственность за результат специального экзамена в конце года. Но тебе не кажется, что твой, как представителя, подход к сражению был неправилен? Не хочешь объясниться?

— Ты намекаешь на то, что была какая-то проблема в моих решениях? Досадно, но факт: я бился против Хорикиты всерьез и проиграл.

— Ты еще перед экзаменом решил умолять своего оппонента отдать тебе победу?

— А…

— Канзаки-кун, ты сдался уже в самом начале. Ты мог хотя бы обсудить это со мной.

— Тебе… рассказала Хорикита?.. Или кто дру…

— Кто рассказал мне, не имеет никакого значения.

— Н-ну, да, я так поступил. Но… Это была единственная, на мой взгляд, стратегия, которая могла сработать. Мне все равно, как это выглядело бы со стороны, и выбора у меня не было. На тот момент я просто решил, что должен…

Канзаки хотел с достоинством объясниться перед Ичиносе, смотря ей прямо в глаза, но стоило в них заглянуть, как у него перехватило дыхание. Ее взгляд был совсем не таким еще несколько минут назад, когда она слушала одноклассников.

— Если бы Шибата и остальные узнали, что я буду молить отдать нам победу… это бы подорвало их дух. Поэтому я ничего не рассказывал.

Канзаки в отчаянии начал оправдываться, хотя на него сильно не давили.

— И сделал ты так потому, что решил, что Аянокоджи-куна нам не победить, верно?

— Я…

Ее глубокий взгляд выцепил истинные намерения Канзаки.

— Я понимаю, чего ты боялся. И как, должно быть, тебе было тяжело, нести этот груз на себе. Но уже все в порядке.

«Что именно в порядке?», — хотел спросить Канзаки, но ему не хватило смелости.

— Извини. Я признаю, мое решение — не повод для гордости…

— Если у тебя возникнут сомнения или еще что, ты всегда можешь прийти ко мне и поговорить. Я поддержу тебя.

Добрые слова. Но у Канзаки по спине пробежал холодок. Для него это прозвучало как предупреждение: «Больше никакой самодеятельности».

Ичиносе повернулась и пошла к одноклассникам. Когда она села, выражение ее лица стало вполне привычным.

— Она… точно та Ичиносе?..

Она была не уверенной, как непосредственно перед экзаменом в конце года, и не сломленной, как после экзамена. Что-то в ней ощущалось неописуемо жутким.

Глава 3. Начало очередного года

Вернемся ненадолго назад.

Сразу после окончания церемонии начала учебного года.

Из спортзала я не пошел обратно в кабинет класса A, а сразу отправился в учительскую, однако там шел педсовет, поэтому меня отправили в кабинет директора. Директор хоть и выглядел удивленным тому, что я сказал, но углубляться в расспросы не стал, видимо, что-то узнал от того человека. Там удостоверились, что в моем распоряжении есть двадцать миллионов, запустили проверку источников такой большой суммы, после чего немедленно начали оформление.

Машима-сенсей узнал о переводе прямо перед началом классного часа, и ему наверняка нужно время, чтобы в полной мере осознать эту новость.

Все еще сбитый с толку, он откашлялся и посмотрел на меня.

— Пожалуй, правильнее будет представиться, что скажешь?

Разумеется, я не только что поступил в эту школу. Раньше мы учились в разных классах, но я помню имена и лица всех присутствующих. Ученики класса C также знают меня. Однако правила приличия нужно соблюдать, пускай и для галочки.

— Понимаю, церемония открытия только завершилась, но я только что перевелся в ваш класс за двадцать миллионов приватных баллов. Меня зовут Аянокоджи Киётака. Я не могу заменить вам ушедшую Сакаянаги, но если у всех моих одноклассников еще есть воля к борьбе, то заверяю, я смогу помочь вам изменить нынешнее положение и вернуться в строй.

Короткая речь, но я передал самое главное. И заодно аккуратно подобрал слова, помня свое провальное представление на первом году обучения.

Я думал, получилось сносно, но ученики, по всей видимости, моего мнения не разделяли. Они просто молча смотрели на меня, и только один человек прервал молчание, разразившись аплодисментами.

— Добро пожаловать, Аянокоджи!

Это был Хашимото Масаёши — главный спонсор моего перевода в класс C.

Вторя ему, несколько человек в классе присоединились к аплодисментам. Из этого можно заметить, что далеко не все рады моему появлению. Многие направленные на меня взгляды не наполнены теплотой. Более того, большинство учеников смотрело с прохладой.

Впрочем, я и не надеялся, что меня с готовностью примут. Скорее, быстрое принятие многое бы сказало о самом классе. Они бы выставили себя сборищем трусов, которые лишились способности принимать взвешенные решения после ухода Сакаянаги и отдали все на откуп ненадежному человеку. Они должны насторожиться, сомневаться и требовать быстрых положительных результатов.

Машима-сенсей, не подозревая о сомнениях учеников, уловил напряженную атмосферу и решил продолжить классный час.

— Ну что же, Аянокоджи, насчет твоего места… Давай подумаем…

Все еще пребывая в заметном замешательстве, он осмотрел класс.

Сейчас в классе, не считая меня, находится тридцать шесть человек. Места хватает еще для четырех парт. Оптимально будет разместить меня в четвертом ряду, где меньше людей… Или сейчас будет полная пересадка?

Прежде чем Машима-сенсей успел решить, ученица за задней партой у окна выстрелила рукой вверх.

— Я считаю, было бы лучше посадить его передо мной.

Машима-сенсей не смог скрыть удивления: то ли он не ожидал, что кто-то заговорит в такой ситуации, то ли не ожидал услышать именно ее.

— Перед тобой, Моришита?..

Да, то предложение сделала весьма странная личность, а именно Моришита Ай.

— Да. Я готова изложить причину. Во-первых, Аянокоджи Киётака — переведенный ученик, и, стало быть, он новый в классе и еще не привык к обстановке. Если просто посадить его в центр, тут же замкнется в себе, как типичный интроверт. Но если дать ему самое удобное, желанное многими место у окна в заднем ряду, то есть мое, — это будет слишком большой щедростью для него. Опять же, еще недавно он был во вражеском классе, а тут взял и перевелся к нам, следовательно, за ним нужен глаз да глаз. С учетом всего сказанного я решила, что будет лучше посадить его прямо передо мной. Если у кого-то есть возражения, прошу озвучить их здесь и сейчас.

Ни один ученик не возразил единоличному и с небольшой долей предвзятости мнению Моришиты.

Хотя мне самому расположение места не кажется такой уж большой проблемой.

Классный руководитель вряд ли сходу отвергнет предложение места, не встреченное возражениями.

Остается одна проблема: согласится ли с этим тот, кто прямо сейчас и занимает парту перед Моришитой…

— Сугио, если ты не против… — поинтересовался Машима-сенсей у сидящего на том месте Сугио Хироши.

— Конечно да. Если можно, прямо сейча… то есть, да, я готов к пересадке, — не дав договорить учителю, согласился Сугио. Он чуть ли не радовался подвернувшейся возможности пересесть.

— Вот как? Тогда можешь занять новое место сзади.

— Понял! — согласился Сугио, быстро собрал вещи и тут же встал.

После согласия ученика на пересадку Машима-сенсей немедленно принес новые парту и стул.

— Садись, Аянокоджи. Мы продолжим классный час.

— Хорошо.

Я сел перед Моришитой, как она и предлагала. Тут же сзади раздался ее голос.

— Рассчитываю на тебя, Аянокоджи Киётака.

— Ага, взаимно.

Ученики класса C все еще не могли успокоиться, но, в отличие от привычного мне класса Хорикиты, тут значительно тише. Хотя о переводе им сообщили заранее, однако многие не ожидали, что я действительно так поступлю.

Как я и предполагал, ученики здесь были весьма организованными. Мне это на руку, потому что в таких условиях легче действовать и хлопот меньше.

Благодаря «ОИС» я знаю лица, имена, а также имею общее представление о способностях всех учеников класса. Тем не менее, как и в моем случае, школьные оценки в полной мере не отражают индивидуальные способности каждого. Раскрыть их — одна из моих главных задач новой школьной жизни, которая начинается с сегодняшнего дня.

Остался всего лишь год, и медлить нельзя. Но это не значит, что я могу подходить ко всем и просить открыться мне. Тут требуется баланс.

— О чем ты думаешь, Аянокоджи Киётака? — прошептала сзади Моришита.

— О будущем.

— «Сто друзей себе найду ли», об этом, да?

С чего она вдруг петь начала?

Хотя «узнать своих одноклассников» в каком-то смысле имеет отношение к «завести друзей», но…

— Нет, не об этом…

Она была недалека от истины, но я возразил.

— «Сто друзей — вот это дело! Я бы с ними онигири лопал». Не об этом думаешь?

— Нет… Погоди, ничего не понимаю. Какие еще онигири, причем тут сто друзей?..

И почему она продолжает говорить нараспев?

— Повернись ко мне.

Я послушно обернулся, после чего Моришита одарила меня ледяным пристальным взглядом.

— Оказывается, ты тот еще дурак, Аянокоджи Киётака.

— А вот это грубо.

Завести сто друзей и вместе с ними поесть онигири? Мне кажется, эта нереалистичная идея должна вызывать вопросы.

— Подумать только, ты не знаешь эту шутку? Нет, это уже даже не шутка, а самая настоящая классика. Ты в своем уме?

— Твою шутку никто не поймет, — ответил я, на что Моришита нарочито глубоко вздохнула.

— Даже не дурак, а, скорее, невежда. Или не от мира сего?

Она пришла в уныние, но я не имею ни малейшего понятия из-за чего.

Завести сто друзей? Поесть онигири с сотней человек?

Я попробовал спокойно обдумать, однако смысла так и не понял.

— Ладно, неважно. Смотри прямо и внимательно слушай, что говорит классный руководитель.

Вот только сама Моришита и заставила меня повернулся…

[П/Р: Моришита пела японскую детскую песенку «Когда я стану первоклашкой» автора Митио Мадо, опубликованную в 1966 году.]

После того как Машима-сенсей рассказал нам о расписании занятий, со школьными делами было покончено.

Похоже, в отличие от двух предшествующих лет, третьегодки проведут время совсем иначе. Ведь мы стоим на распутье наших жизней. Нужно к лету определиться с планами на будущее и начать их выполнять, но не забывая о школьной жизни. Хотя это не касается тех учеников, которые уже знают свой дальнейший путь, и тех, чье будущее предопределено, как, например, в моем случае

— Если ни у кого нет вопросов, то на этом классный час… — подводил черту Машима-сенсей.

Есть вероятность, что совсем скоро со мной будут искать встречи ученики класса 3-A, включая Хорикиту, поскольку они не знали о моем переводе до самой последней минуты. Но я не стану в спешке бежать из школы. Даже если я так поступлю, рано или поздно кто-то застанет меня где-то и завалит вопросами.

Тем не менее здесь и сейчас такого рода переполох может привести к непредвиденным проблемам. Лучше уйти в другое место прежде, чем до этого дойдет. К тому же у меня как раз запланирована встреча.

Нам сообщили о завершении классного часа, и я уже приготовился встать, как вдруг со своего места, практически отправив стул в полет, вскочил Хашимото:

— Ну что? Давайте не будем терять время и всем классом устроим Аянокоджи приветственную вечеринку! Как насчет хорошенько повеселиться в Кёяки? — предложил он одноклассникам.

Сразу после в классе воцарилась напряженная атмосфера.

Я уже оторвался от стула, однако незаметно сел на него обратно.

Даже собравшийся выйти из кабинета Машима-сенсей остановился на полпути и развернулся, чтобы посмотреть на реакцию класса.

Никто не проронил ни слова: на несколько секунд в классе повисло молчание. Первым его нарушил Йошида.

— Извини, но я против, — бесстрастно отказал он.

— Ну-ну, чего это ты? — Хашимото, чье предложение было отвергнуто в самом начале, излишне наигранно опустил плечи. — Подумал бы о чувствах Аянокоджи. Мало того, что новые товарищи его проигнорировали, так еще и сделали аутсайдером.

Вот что значит быть аутсайдером?

Для начала попробую подумать, каково это.

М-да… чувства точно не из приятных…

И дело-то не в том, что мне тут не особенно рады, а что лишь разговор обо мне испортил обстановку в классе, и теперь приходится наблюдать за всем этим без возможности оставаться в стороне.

Я и подумать не мог, что Хашимото сразу предложит устроить вечеринку в мою честь, когда между мной и одноклассниками еще не выстроены никакие отношения. Мне остается наблюдать за происходящим, ведь предложение уже сделано. Ни «да, конечно» не сказать, ни «нет, я против».

Мне кажется, было бы лучше, не делай он ничего из ряда вон выходящего… Но я же не могу критиковать Хашимото, если он делает это ради меня.

— Не пойми неправильно, я не против Аянокоджи. Мы же всем классом скинулись приватными баллами для перевода, поскольку были готовы принять его. Но ты сам знаешь, почему нам не до вечеринок. Мы стали классом C и просто не можем провалиться на предстоящих специальных экзаменах. А раз так, то сначала он должен доказать свою полезность для класса и добиться наглядных результатов, и тогда мы признаем в нем подкрепление. Сделает это — отпразднуем и примем в свои ряды и без твоих уговоров, Хашимото, — объяснился Йошида, после чего встал со своего места.

— Я с ним согласен. Он только перевелся, к тому же может вообще оказаться засланным шпионом. Не хочу изображать улыбку на приветственной вечеринке, — следом высказался Мачида.

После этого ученики класса C один за другим начали выходить из кабинета.

— Вот же… Ну дела.

Почесав в затылке, Хашимото повернулся ко мне и жестом принес извинения. Я также показал ему, что меня это не задело.

В считанные минуты в кабинете осталось всего лишь несколько человек. Прежде я был в числе противников, поэтому с учениками этого класса активно взаимодействовать не приходилось. Кстати говоря, среди оставшихся оказались Хашимото, Моришита, Ямамура и Санада. То есть те, с кем благодаря школьным мероприятиям у меня выстроились приятельские отношения. Кроме них в классе почти никого не осталось.

— Образцовая непопулярность, Аянокоджи Киётака. Ты словно товар, который не удалось распродать.

— Логично, что теплого приема можно не ждать.

— Возможно. Но давай предположим, что в наш класс перевелся кто-то вроде Ичиносе Хонами, Кушиды Кикё или Хираты Йоске. Как считаешь, было бы то же самое?

— Ну…

Я попробовал представить перевод одного из озвученных учеников. Получилось без труда.

— Такого новичка, может, приветствовали не все, но его с улыбками окружат, приговаривая: «Рады тебя видеть».

— Да… наверное…

— Не «наверное», а так и было бы. Решил подстелить соломы? Какой ты мелочный.

Она вдребезги разнесла даже малейшую надежду на то, что до такого не дойдет.

— Твоя непопулярность, Аянокоджи Киётака, — это неоспоримая истина.

Суровое замечание. Однако возразить не смогу, даже если захочу.

— Прими реальность, так будет лучше.

— Да, возможно…

Отчего-то в этот самый момент я стал немного сентиментальным.

Пока сказанное Моришитой эхом отдавалось в голове, Ямамура и Санада с виноватым видом удалились из класса. Проводив их взглядом, Хашимото подошел ко мне и похлопал по правому плечу.

— Извини, Аянокоджи. Людей придет чуть меньше, но позволь все же отметить.

— И кто же будет?

— Пока я — единственный, кто будет наверняка.

Это он называет «чуть меньше». Тем не менее причин отказывать я не нашел. Раз хотя бы один человек решил отпраздновать, позволю ему сделать это.

— А, точно. Моришита, ты с нами? Все же без девушек будет не так интересно, — пытаясь позвать кого-то еще, Хашимото обратился к Моришите, которая не уходила.

Услышав это, она…

— Позволю себе отказаться, — мгновенно отрезала она.

— Нет-нет, не отказывайся! Ты одна из нас, верно?

— Перестань. Не надо ставить меня в один ряд с предателем и отщепенцем. По плану у меня намечено приключение после школы, так что я откланяюсь. Вжух!

С этими словами она вскочила со своего места, схватила сумку и быстрым шагом вылетела из класса.

В классе осталось еще меньше людей.

Моя соседка по парте посмотрела в мою сторону, однако, встретившись взглядом с Хашимото, тут же встала.

Похоже, на приветственной вечеринке будут присутствовать лишь двое.

— Кстати, о каком приключении шла речь? — спросил я.

— А-а, не забивай голову. Вникай лишь в половину… нет, в пятую часть того, что она говорит. Слушать ее всерьез — пустое занятие.

Поникший Хашимото аккуратно подтолкнул меня в спину и пошел вперед.

— Такая унылая атмосфера вредна для здоровья. Давай для начала пойдем куда-нибудь.

Ведомый Хашимото, я вышел из класса.

Мы с Хашимото вышли в коридор.

Похоже, другие классные руководители еще не закончили говорить с учениками, поэтому мы оказались первыми среди вышедших.

— Смотри-ка, в первый день твоего перевода удастся без проблем покинуть школу.

— Это лишь вопрос времени.

Касательно перевода вопросы будут задавать далеко не только ученики класса Хорикиты, но и классов Ичиносе и Рьюена. Внимание ко мне возрастет, и ученики начнут подходить и завязывать разговор просто из любопытства.

— Если не хочешь хлопот, можно пойти в караоке… Хотя двое парней наедине в маленькой комнатке — такая себе идея.

— Согласен. Так что, пожалуй, откажусь.

Уж не знаю, серьезно ли Хашимото настроен отметить мой перевод или нет, но мы направились к выходу и покинули школу, стараясь избегать чужих взглядов.

— Знаешь, меня поражает твоя дерзость… Я и не думал, что ты строил планы по переводу в наш класс. Да еще и за мой счет.

— В который раз я уже это слышу? Ты так сильно этим недоволен?

Мой перевод обсуждался с Хашимото не так давно, и он при любой возможности поднимал эту тему.

— Конечно, я буду сомневаться. Ведь деньги для меня важная страховка.

Он собрал большую сумму, работая сразу на несколько сторон, и ради нее даже предал Сакаянаги. Выложив бо́льшую часть этих средств, он действительно может быть недоволен.

— Если бы можно было вернуться к моменту до того, как мы решились на перевод, ты бы отказался?

— Если бы… Честно говоря, я совру, сказав, что не призадумался бы.

— Вполне ожидаемо. Ты мог бы своими силами заработать для себя двадцать миллионов приватных баллов.

На мои слова он ответил усмешкой и согласно кивнул.

Копить их самостоятельно — тяжелый путь, но, если удастся это сделать, выпуск из класса A гарантирован на девяносто девять процентов. Именно поэтому отказ от такой мечты требует смелости и решимости.

— Чтобы выпуститься из класса A, без риска никуда.

— И кому ты это говоришь? За эти два года я столько раз ходил по краю пропасти: влез в разборки между Сакаянаги и Кацураги, объединил Рьюена и Кацураги на необитаемом острове, а совсем недавно даже выступил против Сакаянаги. Я столько усилий прикладываю, чтобы добиться результатов, — рассказал о себе Хашимото, причем так, будто говорил о ком-то другом.

Но правда в этом есть, его поступки определенно сопряжены с рисками.

— Взгляни на все в положительном свете. Ты рисковал и прикладывал усилия, и это принесло плоды. Ты переманил меня в свой класс. Чем не результат?

— Да, пожалуй.

Тем не менее Хашимото не может искренне порадоваться и смотреть на вещи с оптимизмом, и с этим ничего не поделаешь. Сколько бы он меня ни нахваливал, сейчас мы в классе C.

Если уж ставить вопрос о переводе, то в классе Хорикиты его шансы на успех были бы выше. Или же вместе со мной отправиться в класс Рьюена. Один из этих вариантов определенно устроил бы его больше.

Но они слишком очевидны, именно поэтому я поставил Хашимото перед выбором. Либо он раскошеливается и принимает меня, либо ничего не делает. Если второе, то никакого сотрудничества вплоть до самого выпуска. И тогда ему целый год предстояло сражаться, когда и собственный класс настроен против него, и даже, в какой-то степени, я сам. Ни о какой гарантии безопасности речи бы не шло. Еще неизвестно, когда Рьюен решит обнажить клыки.

Я вынудил его взвесить, какой из этих двух выборов повышает его шансы на победу.

— Ты серьезно настроен дойти до класса A? Я могу тебе верить, Аянокоджи? Ты понимаешь, что я собираюсь вывести тебя на свет, нравится тебе это или нет? — произнес он с надеждой.

Пожалуй, у него есть полное право так говорить. Вклад Хашимото значительно снизил препятствие для моего перевода. Что есть, то есть. Тем не менее я не могу просто взять и выполнить его желание.

— Я же говорил, когда мы обсуждали перевод. Твой выбор не дает гарантий. Ты сделал его, исходя из одного: веришь мне или нет.

Собираюсь ли я подниматься в класс A? Допустим, да, но я даже в общих чертах не рассказывал, как буду это делать, не говоря уже о полноценной стратегии.

Именно поэтому Хашимото не мог сразу дать свой ответ и по-прежнему сомневается.

Он выступил против Сакаянаги и стал причастен к ее добровольному уходу из школы. Не все в классе C видят всю картину целиком, но даже без этого многие остерегаются и презирают его. Нельзя сказать, что одноклассники дружелюбно настроены к нему. Сейчас он в том положении, при котором, если потребуется, от него избавятся в первую очередь.

И оставаясь в своем классе, он пригласил меня без гарантии, что это принесет пользу. Пошел на огромный риск.

— Да, было дело… Я все понимаю.

Несмотря на неопределенность, Хашимото в конце концов решил принять меня.

Идеальным вариантом было бы заплатить двадцать миллионов приватных баллов перед самым выпуском и гарантированно выпуститься из класса A, однако он выбрал другой: объединиться со мной и собственными силами прийти к классу A. Хотя для него самого это тоже идеальный вариант, но, в отличие от первого, самый что ни на есть реальный.

— Да, я согласился на твои условия. Но если у тебя есть какие-то мысли насчет того, что делать дальше, мог бы и поделиться со мной. Мы теперь товарищи, как-никак, — спокойно произнес Хашимото, когда мое стремление держать его на расстоянии вытянутой руки было явным.

— Вот уж не знаю. Я волнуюсь, вдруг ты предашь меня, как это сделал с Сакаянаги.

— Н-не смешно! Я все поставил на тебя, остался буквально без гроша в кармане! Зачем мне предавать тебя?

Он запаниковал, обошел меня спереди и взмахами рук пытался выразить свою честность.

— Зная тебя, есть один-два процента вероятности того, что ты замышляешь что-то нечистое, разве нет?

— Нет-нет-нет, ничего подобного! Ладно другие подозревают меня, но ты-то хоть пожалей!

На самом деле я не опасаюсь, что Хашимото может предать меня в будущем. Но ему не помешает хотя бы немного понервничать.

— Ладно, я немного перегнул палку. Без твоей помощи я бы вряд ли смог так просто перевестись в класс C. Так и быть, в общих чертах… Нет, как следует посвящу тебя в планы.

— Надо было в самом начале так сказать…

Я достал телефон и проверил, пришел ли мне ответ.

Возможно, будет лучше на предстоящую встречу взять с собой Хашимото.

— Пойдем в Кёяки.

— Мы ведь идем не ради вечеринки? Там ты собираешься мне все рассказать?

Я кивнул, и довольный Хашимото кивнул в ответ.

— Кстати… Ты с нами, Моришита? — развернувшись, обратился я к Моришите, которая следила за нами из тени.

Она вышла из кабинета раньше, но оказалась позади нас.

— Неплохо, Аянокоджи Киётака. Популярностью не пользуешься, но к людям вокруг себя чувствителен.

Надо думать, это такая игра слов, записывающихся одинаковыми иероглифами*. Тут я хотя бы понял шутку, в отличие от той с сотней друзей.

[П/Р: Популярность — пишется 人気, читается «нинки»; чувствительность к людям — пишется 人気, читается «хитоке».]

— Так тебе все же интересно? А что там с твоим приключением?

— Сейчас я приоткрою вам истину. Это и есть приключение! Аянокоджи Киётака, воплощение непопулярности, и Хашимото Масаёши, воплощение предательства. Выйти с ними на контакт — что это, если не приключение?

— Я не… — сказал Хашимото. — А-а, неважно. Тебя не переубедить, только время зря потрачу.

— Это признание, что ты предатель?

— Ага-ага. Каково тебе, находится в компании предателя? Ты разве не отказалась от вечеринки?

— А я иду не на вечеринку. Любой в классе захочет как можно скорее обсудить дальнейший путь класса C. К тому же чуть позже подойдет Ичиносе Хонами, верно? — Моришита с ухмылкой коснулась моих планов.

— Ичиносе? А причём тут она?

— Уфу-фу, все-таки предателям не доверяют, а? Тебе даже малую толику планов не раскрыли, — провоцировала его Моришита.

Лицо вечно улыбающегося Хашимото вдруг помрачнело.

— Неужели ты рассказал Моришите раньше меня?

«Я помогал больше всех, и ты решил меня оставить в стороне?» — читалось в его словах.

— Для моего перевода обязательным условием было согласие всех в классе C. С твоими проблемами, Хашимото, я не мог поручить тебе эту задачу. Ты мне доверяешь, но чтобы заручиться поддержкой крайне осторожной Моришиты, пришлось приоткрыться ей чуть больше.

— Вот как? Ага… Я понял, что ты пытаешься сказать, но… Не могу отделаться от чувства, будто я проиграл Моришите. Ладно, если потом все расскажешь, как-нибудь переживу.

Глубоко вздохнув, Хашимото, видимо, подумал, что продолжение этого разговора будет лишь тратой времени, и двинулся вперед.

Я чуть отстал, и Моришита пристроилась рядом.

— Что ты затеяла?

— О чем речь?

— Я уже объяснил тебе общий план, тебе не нужно непременно идти на встречу.

Если судить по тому, как она тайно шла за нами, у нее с самого начала было в планах присоединиться к нам.

— На встречу с тобой, Аянокоджи Киётака, возможно, и не нужно. Но с Ичиносе Хонами разговор другой. Я не узнаю точно, можно ли использовать их полный добряков класс D, пока не увижу ее своими глазами. И при том лидере, которого я знаю, надежды невелики.

Это значит, что она доверяет ей, но не верит в нее.

Сила Ичиносе также и ее слабость. Проще говоря, по мнению Моришиты, как лидер она ненадежна. Поэтому, по всей видимости, она и хочет прийти на встречу, чтобы самой убедиться, есть ли смысл нам объединяться.

— Раз так, можешь вдоволь понаблюдать своим острым, под стать великим детективам, взглядом. Никаких ограничений.

— Мог и не говорить.

Мы втроем направились в кафе, где у меня была запланирована встреча с Ичиносе.

У прилавка кафе каждый сделал заказ.

Денег у меня не осталось после перевода в другой класс, поэтому я взял в долг у Хашимото двадцать тысяч с условием, что верну с майским начислением, и спокойно оплатил.

Я забрал чек и, пока ждал заказ, принялся рассматривать вывешенный в кафе постер, в котором говорилось о наборе работников. Такой был не только в этом кафе, похожие объявления можно было встретить повсюду.

Ученики нашей школы подходят по возрасту, однако подрабатывать запрещается, поэтому устроиться на подобную работу не могут. Подрабатывать не могут и учителя. А раз так, такие плакаты, должно быть, рассчитаны на тех, кто уже работает в Кёяки, в надежде на то, что они решат сменить место работы.

Пока я прокручивал в голове эти бесполезные мысли, прошло время, и мой заказ был готов. Хашимото пошел занимать место в глубине зала, поэтому я забрал и его напиток, после чего отправился к столику.

Прошло всего несколько минут, и в кафе показалась Ичиносе, аккуратно помахивая нам рукой.

Обменявшись парой слов с работником за стойкой, она взяла свой стакан и подошла к нам.

— Прости, что заставила ждать, Аянокоджи-кун. Хашимото-кун и Моришита-сан, вы тоже пришли?

Ичиносе вежливо поздоровалась даже с Моришитой. Сама Моришита лишь молча кивнула. Сразу чувствуется, что обычно они почти не пересекаются.

— Ничего, если они будут присутствовать?

— Конечно, никаких проблем!

Услышав наш короткий диалог, Хашимото натянуто улыбнулся.

— Смотрю, ты совсем не удивлена… Ты знала про перевод Аянокоджи?

Если бы для Ичиносе это стало как гром среди ясного неба, и она узнала о переводе в школе этим утром, то, разумеется, первым делом недоумевала бы. Однако она не только не недоумевала, но даже не стала расспрашивать по поводу смены класса. Понятно, почему Хашимото пришел к своему выводу.

— Узнала незадолго до него.

— И Моришита, ты как будто знала, что Ичиносе узнает раньше.

— Знать только то, что знаешь. Кто ни разу такого не слышал, обязательно запомните*. Интересная фраза.

[П/Р: Скорее всего, отсылка на японскую рекламу из двухтысячных: «Вы знаете то, что уже знаете. А если что-то не знаете, то запомните».]

— Чего? Ты этой бессмыслицей пытаешься уйти от ответа?

— Ничего подобного! Разумеется, я все знала. Единственный здесь, кому ничего не говорили… — С издевательской усмешкой она медленно указала на Хашимото, прямо ему в нос.

Отмахнувшись от ее руки, он с обидой посмотрел на меня.

— Я — единственный, значит? Какое высокое доверие, аж плакать хочется.

— Речь только о присутствующих. Остальным в классе я также ничего не рассказывал.

— С моим классом также, — сказала Ичиносе. — Все, кроме меня, не могли поверить своим ушам. У нас никто об этом не знал.

Но даже с такой поддержкой он явно не мог смириться с этим.

— Спасибо за попытку утешить. Но теперь я хочу получить объяснение. В том числе по поводу того, почему Ичиносе знала о переводе. — Хашимото одарил меня грозным взглядом, как будто его волновала уже не стратегия, а что-то другое. — И почему именно она? Неужели ты бросил Каруизаву, чтобы начать встречаться с Ичиносе… и потом рассказал ей обо всем? — спросил Хашимото без колебаний.

Он почувствовал что-то в нашей дистанции или все дело в его излишней подозрительности?

— Смелый вопрос. Но я присоединюсь к нему, пожалуй.

Он и Моришита принялись попеременно смотреть то на меня, то на Ичиносе.

— Я бы не стал только по этой причине рассказывать про перевод.

— Тогда откуда она знает, если ты переводился даже не в ее класс! У тебя есть убедительная причина?

— Есть. Чтобы в предстоящем году класс C смог претендовать на место класса A, содействие класса Ичиносе жизненно необходимо. Без поддержки с ее стороны мой перевод в класс C не состоялся бы.

— Вот так дела… А о какой поддержке речь?

— Так ты не шутил насчет союза с классом Ичиносе Хонами, — опередив меня, проронила Моришита.

Я кивнул в ответ.

— Ха?

И когда речь внезапно зашла о союзе, Хашимото, вполне ожидаемо, застыл с открытым ртом.

Дальше придется объяснять по порядку.

— Не шутил. На самом деле мы уже заключили полноценный союз. И не краткосрочный ситуативный, а для совместных действий практически во всех сражениях третьего года обучения, — доступно объяснил я основу нашей стратегии, так желанной Хашимото.

Тем не менее он не смог этого переварить. Более того, его замешательство только усилилось.

— Это не сработает. Как ни старайся, выпуститься классом A сможет только один класс. Полноценных союзов быть не может!

Наверняка он счел мои слова полной глупостью. Или же принял за шутку. Однако я это учитывал, и мне не нужно было суетиться и пытаться возражать.

— Тут ты не прав. Да, союз без условий невозможен, но в гонке классов мы поделились ровно на две группы: два лидера и два отстающих. Еще важно то, что мы с Ичиносе не стремимся отобрать друг у друга победу. И в такой ситуации, если добавить условие «сотрудничать до тех пор, пока все четыре класса не будут на равных», поддерживать союз уже вполне реально.

Если говорить спокойно, они должны увидеть серьезность моих намерений.

— Нет, погоди-ка… Все равно невозможно. Даже если отстающие классы объединятся, школе решать, какие экзамены проводить, и как сталкивать классы. И какой к черту союз, когда нам придется сражаться с классом Ичиносе? Максимум, мы можем заключить джентльменское соглашение, чтобы никто не был исключен. Ни одна из сторон не может позволить себе проиграть, тогда о каком сотрудничестве речь…

Если это союз двух соперников, то действительно возникают противоречия. Однако слово «союз» подразумевает под собой не только это.

Прежде чем я успел что-то добавить, Ичиносе кивнула и начала давать пояснения.

— Зачастую мы и правда не можем влиять на то, кто с кем соперничает. Прошедшие два года наглядно это показали, к тому же это вполне в духе нашей школы.

В состязании между классами поддерживается баланс: когда-то противники назначаются, в других случаях их разрешается выбирать самим. Таковы правила специальных экзаменов, через которые мы проходили уже не раз за время учебы.

— Мы учли это, когда прорабатывали детали. Например, нам с классом Аянокоджи-куна придется сразиться один на один, тогда нужно будет «уступить победу классу, у которого хотя бы на одно классное очко меньше». Есть и куда более проработанные вопросы, но вот что я хочу сказать: если заранее определены условия победы и проигрыша, конфликтов не возникнет.

Услышав объяснения Ичиносе, Моришита тяжело вздохнула.

— Ты это серьезно? — вступился Хашимото. — Ну хорошо, когда детали выяснены, то все просто, но я говорю про другое. В чем смысл союза, где одному придется уступать победу другому? Давать выиграть тому, у кого хотя бы на одно очко меньше? Да ладно вам, так ведь кто-то один обязательно упустит ценную возможность заработать классные очки. Ты буквально выбросишь в никуда часть специальных экзаменов, а их количество в году и так ограничено.

— Говоришь так, Хашимото-кун, будто ваш класс сможет лидировать во всех предстоящих экзаменах.

— До сих пор мы удерживали позицию класса A.

— Точнее, до недавнего времени. Но после проигрыша Сакаянаги-сан и ее ухода вы потеряли значительную часть сил.

— И поэтому перетянули к себе Аянокоджи.

— Заключение союза с классом Ичиносе предшествовало моему переводу.

— Так ваш союз уже дело решенное?..

Мы с Ичиносе практически разом кивнули. Хашимото в ответ наигранно покачал головой.

— Пусть ваш союз и был условием… Но, во-первых, нет гарантий, что класс, которому уступили победу, в следующий раз сам ее уступит. И если мы сейчас сойдемся на специальном экзамене…

То класс C, который немного впереди, должен проиграть.

— За два года Ичиносе заработала достаточно доверия. Оно и есть ключ к существованию нашего союза.

Смотря мне в глаза, Хашимото не нашел, чем ответить. Должно быть, это выше его понимания, поэтому до него и не доходит.

— Что, извечный предатель Хашимото Масаёши даже представить себе подобного не может?

— Хватит уже твоих подколок… Хочешь сказать, ты понимаешь?

— В какой раз слышу, все равно считаю глупостью.

— Слышал, Аянокоджи? Моришита согласна со мной.

— Нет, с тобой я не согласна.

— Хоть раз бы меня поддержала… Ладно, как бы то ни было, я понял, что Ичиносе ты доверяешь намного больше, чем мне, но не в этом дело. Я по-прежнему опасаюсь предательства.

— Тогда предположим, что на следующем специальном экзамене мы столкнемся с классом Ичиносе, и нам придется уступить победу текущему классу D. Как думаешь, после этого она предаст нас и разорвет союз? — предложил я гипотетическую ситуацию.

Хашимото сложил руки на груди и посмотрел на Ичиносе. Потом отвел взгляд и включил свое воображение. Помолчал немного, затем повернулся к Ичиносе, которая смотрела прямо на него.

— Ну… она не ненадежна…

— Ты все еще сомневаешься, но я рада это слышать, — радостно прищурившись, сказала Ичиносе.

Хашимото смущенно отвел взгляд и почесал щеку.

— Насколько же мужчины просты. Поистине глупые создания.

Услышав слова разочарованной Моришиты, Хашимото, словно очнувшись ото сна, хотел возразить, но его интерес, похоже, угас, потому что он схватил руками стакан с напитком и начал бормотать себе под нос:

— Э-это сейчас так, в начале третьего года. Но что будет через несколько месяцев сражений, когда станет жарко? Ичиносе, допустим, можно верить, но одноклассники могут склонить ее к предательству. Да и у нас такое возможное. В критический момент будет не до доверия.

— Когда такой момент настанет, наше соглашение придется расторгнуть. Ты верно подметил, Хашимото-кун, что мы не сможем весь год поддерживать этот союз. Но до тех пор нет никакой выгоды рано и в одностороннем порядке разрывать сотрудничество! Наш союз возможен как раз потому, что мы стоим на краю обрыва.

Верность дает больше, чем предательство.

Так же, как я ценю надежность Ичиносе, так и она ценит мои способности. В этих отношениях сохраняется идеальный баланс.

— Я смотрю, ты высокого мнения об Аянокоджи…

— Да, как и ты, Хашимото-кун, — тут же ответила Ичиносе, глядя ему прямо в глаза.

— Ясно… Ну, я понимаю, что ты пытаешься сказать, Ичиносе. Признаю, тебе, может, и нет выгоды предавать нас. Но кто дает гарантии, что не предадим мы? Или у вас это закреплено в договоре, например? Если да, то…

На вопрос Хашимото Ичиносе возразила с улыбкой.

— Договора нет. Наши договоренности были на словах.

— Как-то это слишком наивно.

— Нет, для меня этого более чем достаточно. Аянокоджи-кун доверяет мне, а я доверяю ему, — без промедления ответила Ичиносе.

Недоумевая, Хашимото схватился за голову.

— Этого-то я не пойму…

— Человек, настроенный на предательство, и не поймет. Но я тоже не понимаю. — Моришита хоть и глумилась над Хашимото, но тоже выглядела недовольной моими договоренностями с Ичиносе. — Давайте пока оставим в стороне вопрос доверия. Такой уж большой смысл несет этот союз? Я не говорю, что от него совсем нет толка, но поможет ли это в борьбе за класс A?

Крайне нереалистично, — читалось в полных сомнения глазах Моришиты.

— Да, тут я с ней согласен, — сказал Хашимото. — Вопрос поважнее доверия — станет ли этот союз ключом? Мы, по сути, обсуждаем сейчас просто уступку победы при столкновении наших классов. Очень сомневаюсь, что одним этим мы сможем догнать классы Хорикиты и Рьюена.

Для Хашимото союз не только не дает возможности заработать классные очки, но еще и забирает драгоценные шансы. Он смотрит только под этим углом.

— Наш союз не заканчивается на уступках и устранении враждебности. Мы как верные союзники станем получать больше информации. Не только по экзаменам, будь то письменные или спортивные, но и по другим сферам, — ответил я.

Двое лучше одного. Трое лучше двоих. Способные люди объединятся и смогут помочь отстающим, и они будут подстегивать друг друга.

Наверняка нам еще предстоит поработать вместе на совместных экзаменах, как это было в прошлом и позапрошлом годах во время экзаменов на необитаемом острове.

— И объединившись, наши классы могут занять друг у друга приватные баллы. Это очень поможет, когда вдруг понадобится крупная сумма. Или спасет, если речь про специальные экзамены.

Баллы необязательно будут нужны на каждом экзамене. Возможно, в двух-трех случаях из десяти. Однако это позволит сделать то, что не под силу одному классу. Оружие само по себе.

— Я понял, нам доступна помощь, которая в обычных условиях недоступна… Но тогда о нашем союзе прознают все. А если из-за этого лидирующие классы тоже захотят объединиться? Все выгоды пойдут коту под хвост.

— Сейчас об этом не стоит волноваться. Лидирующие классы не в том положении, чтобы уступать друг другу победы. Для них отказываться от классных очков будет большим минусом. И ладно еще Хорикита, но к Рьюену доверия нет. Он может потребовать сперва уступить победу ему или занять денег, но сам ничего из этого не сделает без условий. Хотя Хорикита сама вряд ли пойдет ему на уступки.

На небольшие компромиссы можно пойти, но с Рьюеном ведь малой кровью не отделаешься. Более того, он любит действовать с размахом, и стоит привлечь его на свою сторону, непременно навредишь себе.

— Ну, возможно… Но на этот случай существуют договоры. Когда все зафиксировано на бумаге, можно заставить придерживаться правил. По такому принципу Рьюен объединился с Кацураги.

— Твоя правда, если они заключат договор, чем вовлекут школу, то тогда это возможно, и я даже буду рад такому развитию.

— Рад их союзу?

— Да. Если лидирующие классы захотят объединиться, они начнут держать друг друга за глотки. Стоит им связать себя обязательствами, например, уступать друг другу победу, они вынуждены будут проигрывать даже тогда, когда победа будет необходима.

А обязательства нельзя нарушать.

— То есть письменный договор с жесткими условиями иногда может нанести смертельный удар, — сама себе пробормотала Моришита, держа в руках стакан.

— Нас, с другой стороны, договор не обязывает. Суть здесь не в добропорядочности, а в том, что мы можем адаптироваться, исходя из текущей ситуации. Если образуется разница в классных очках, одной стороне помогают, пока она не нивелируется.

По-хорошему, такой договор должен быть зафиксирован. Но если его нет, то вариантов стратегий больше.

— Вот так сюрприз. Отсутствие письменного договора, наоборот, идет на пользу? Никогда бы не додумался… Но в конце концов этот союз придется разорвать и выступить друг против друга?

— Как и говорила Ичиносе, да, все правильно. Как только классы C и D поднимутся и встанут в один ряд с классами Хорикиты и Рьюена, наше сотрудничество изживет себя.

Этот момент согласован с Ичиносе. Поэтому она кивнула Хашимото и Моришите, дав простой и понятный ответ.

— Ладно, вы меня более-менее убедили. Но тогда возникают новые вопросы. Спрошу прямо, почему ты решила помочь Аянокоджи? Я с Моришитой планирую продвигать его, это правда, но большинство наших одноклассников в нем не уверены. Если его заклеймят непригодным лидером, от вашего союза не будет смысла, так он еще и потянет вниз. Ты это учла?

Смело. Хашимото обратился не ко мне, а к Ичиносе. Наверняка решил, что ему хватит проницательности увидеть ее насквозь, но не все так просто. Сработает ли это с человеком, который уже не тот, что раньше, и заметно вырос над собой?

— Наш класс D и так стоит на краю пропасти. Ты понимаешь?

— Да, вполне. Поэтому-то союз — всего лишь полумера. Это даже не шаг вперед, а только полшага. Если честно, меня такое предложение тревожит.

— Я воспользуюсь твоими же словами. Лучше сделать полшага наверняка, чем пытаться сделать целый с неизвестным исходом. Мы шли целых два года, в итоге не ушли вперед и теперь плетемся в хвосте. Положение нашего класса отличается от вашего, Хашимото-кун. Потому я согласилась сразу.

Хашимото кивнул, оценив ее позитивный настрой.

— Хорошо, тогда другой вопрос. Что, если Аянокоджи не сможет стать лидером? Или станет, но при условии, что союза с классом D не бывать. Тогда ты просто отступишь и прервешь ваши отношения?

Хашимото опасался несерьезного отношения к сотрудничеству. Как и того, что класс Ичиносе слишком сильно вцепится в нас и, споткнувшись, начнет тянуть нас вниз.

— Ты только не обижайся, — произнес он, — но я считаю вас обузой. Наш класс и ваш — ясно же, кто будет стоять во главе. И раз мы говорим про союз, то неплохо бы добавить награду, чтобы партнерство было равным.

— Награду? И чего ты хочешь?

Не отказав сразу, Ичиносе сделала вид, будто согласилась на условие Хашимото.

— Бесстыжий. Что ты хочешь заставить сделать Ичиносе Хонами?

— Вот только не надо выдумывать там себе!

— А если она согласится?

— Ну-у-у… Нет, я все равно не это имел в виду.

— Заминка говорит сама за себя.

Хашимото резким взмахом руки велел Моришите не лезть в разговор.

— Да много чего можно. Приватные баллы, например…

— Нет, Хашимото, — вмешался я. — Я хочу добиться такого союза, в котором все равны, а не одна сторона подчиняется другой. Тщетные попытки выстроить иерархию сделают только хуже.

В ситуации, когда, например, мнения разделятся, класс C может попытаться воспользоваться своим положением вышестоящего и надавить на них. Этого мне хотелось бы избежать.

— В одном я хочу тебя успокоить: если Аянокоджи-кун… Нет, если кто-либо из класса C будет против, я готова с этим смириться.

— Понятно. То есть если дойдет до этого, то о союзе можно забыть?

— Да, но за это я не волнуюсь.

— Почему?

— Потому что предложение исходит от Аянокоджи-куна. — Она посмотрела на Хашимото честными глазами. — И я уверена в нем и считаю, что сделка не сорвется.

— Ага, понятно…

— К сожалению, этот разговор надо приостановить, — сказал я.

— Почему? — спросила Моришита.

Я взглядом указал направление, и Моришита с Хашимото посмотрели в ту же сторону. А там — сбитые с толку Хорикита и Мацушита.

— Оп-па, пришли все-таки. Я разберусь.

— Не распространяйся о нашем союзе, — указал я. — Сейчас они не в том состоянии, чтобы даже предположить такое сотрудничество между нами. И говорить им нужды нет.

— Знаю. Нечего раскрывать им все карты.

Скорее всего, моя задумка не сходится с толкованием Хашимото.

— Честно говоря, они могут узнать хоть сегодня, хоть завтра, это не имеет значения.

— А? Серьезно?

— Ты мало что получишь, если будешь долго скрывать наш союз. Намного эффективнее сообщить о нем. Но мой перевод уже навредил классу Хорикиты. Раскрытие союза сейчас просто вызовет больше хаоса. Лучше дать им знать, когда их рана от моего перевода начнет заживать. Так получится задеть их еще сильнее.

— И то верно… Проявлять пощаду ты, как вижу, не собираешься.

Я говорил отчасти неискренне, специально подбирая слова для Хашимото, Моришиты и Ичиносе.

Те, кто не против загнать в угол класс Хорикиты, наверняка почувствуют смесь трепета и облегчения. Однако моя цель — это не выбить Хорикиту из колеи. Мне нужно подтолкнуть ее к дальнейшему росту.

Если вдобавок к переводу она столкнется с еще одной неожиданной угрозой — с нашим союзом, — это будет слишком тяжелой психологической нагрузкой.

Не исключено, что запоздалая новость оставит более глубокий след в сердце Хорикиты, чем я предположил.Но поводов для беспокойства нет. Ведь эти два года не прошли без следа. Хорикита и ее одноклассники сблизились. И я верю, что они помогут ей встать на ноги.

После того как я, не сглаживая углы, поговорил с Хорикитой и Мацушитой, они обе тихо удалились. Вскоре Ичиносе помахала нам троим рукой и отправилась на встречу с подругами. Проводив ее взглядом, Хашимото вздохнул.

— А они… были явно потрясены.

— Понятно. То есть, Аянокоджи Киётака, для перевода ты специально ждал этого дня, да еще и окончания вступительной церемонии, чтобы максимально встряхнуть класс A?

— Если бы я оформил перевод раньше, то школа бы об этом сообщила, плюс классные руководители могли проговориться. Лучше всего было убрать этот временной промежуток. Часа вполне достаточно. Но я был с ними в тот день и также с ними ушел на церемонию начала учебного года. Все шло как обычно. Хорикита и остальные подсознательно считали, что последний год мы пройдем вместе.

И я в идеальный момент отнял у них эти ожидания и тщетные надежды.

— Ты смотри, все просчитал! — сказал Хашимото. — Жестоко. Это мы отняли у них все, но мне, честно говоря, было тяжело смотреть на них, готовых расплакаться в любую секунду. А у тебя, похоже, нет ни сомнений, ни сочувствия.

— Им неоткуда взяться. Более того, их нельзя допускать. Я перешел в класс C, чтобы за оставшийся год вывести его на такую позицию, при которой станет возможным побороться за звание класса A. Выжимать максимум из ситуации — самая разумная стратегия, применимая даже к переводу.

Будь я человеком, терзаемым сожалениями, ученики класса C меня просто не примут. Ведь такому никто не доверит лидерство над собой.

— Как же я рад, что ты стал одним из нас.

Текущая разница в классных очках велика. Тактику выдворения учеников из школы особо часто не применишь. Чтобы наши шансы на победу повысились, нельзя допускать лишних действий.

— Не могу сказать, что у меня не осталось сомнений по поводу союза, но вы меня убедили.

— Присоединяюсь. Однако есть еще целая куча вопросов, Аянокоджи Киётака. Большая часть класса тебя не признает лидером, тем не менее ты уже заключаешь союзы и своевольничаешь. Если в классе узнают об этом, пойдет обратная реакция.

— Я это понимаю. Рано или поздно некоторые могут выступить против меня.

Даже если в классе кто-то недоволен уже сейчас, пока им остается только молча наблюдать. Ведь они вложили приватные баллы, чтобы переманить меня.

Этот феномен называют эффект Конкорда. Если простыми словами, это неспособность принять то, что вложение становится убытком.

Потому, несмотря на критику, они обязательно дадут отсрочку с расчетом на то, что позже увидят наглядный результат. Им изначально не остается ничего другого, кроме как пойти на компромисс и молча наблюдать даже за созданием союза, который на первый взгляд кажется чистым безумием.

Хорошим примером этого феномена будет Хашимото, больше всех вложивший в меня приватных баллов.

— Тогда нужно срочно сделать так, чтобы класс тебя признал, — произнесла Моришита.

— Специальный экзамен в этом поможет, — сказал Хашимото.

Моришита отодвинула стул, встала и бросила взгляд на Хашимото.

— Сомневаюсь.

— В смысле?

— Ты предлагаешь ученикам без каких-либо условий отдать ему на откуп планирование специального экзамена?

— Ну…

— Не будь ты причастным к переманиванию Аянокоджи Киётаки, то был бы первым в списке, кто возразил. Если я ошибаюсь, жду безупречного контраргумента в одно слово.

— В одно нереально…

— Хах.

Хашимото не смог предъявить безупречного контраргумента, и Моришита отошла от своего места.

— Сил моих нет на нее.

— Моришита была такой и до того, как я с ней начал общаться?

— Точно такой же. Правда, шла на контакт не так часто. В этом плане ты для нее особенный.

Честно говоря, даже не знаю, радоваться мне или нет…

Вместе с Хашимото я дошел до вестибюля общежития, там нас заметил ученик и встал. Хашимото догадался, что это ко мне, поэтому вышел вперед. Но я остановил его.

— Можешь идти без меня.

— Окей. Если вам есть о чем поговорить, не буду мешать.

Хашимото и сам отлично понимает: особого вреда мне не причинят, поэтому он с легкой улыбкой нажал на кнопку вызова лифта.

Этот ученик дождался, пока Хашимото сядет в лифт, после чего спокойно заговорил:

— Не против пойти в другое место? А то разговор здесь привлечет много людей.

— Если ты не против, Йоске, то я тоже. Пойдем в комнату?

— Думаю, будет лучше на улицу.

Как того и хотел Йоске, мы вышли из вестибюля и отошли от общежития. Однако это не помогло нам остаться наедине. Уже вечер, и все возвращаются домой. Как раз в этот самый момент мы столкнулись с еще несколькими учениками класса Хорикиты.

— Хирата и… Аянокоджи? — проронил растерявшийся Судо. Рядом были Ике и необычная компания в лице Кейсея и Акито. — Я только что пересекся с Сузуне, мы немного поговорили… Ты правда по своей воле перешел в класс C? Это не часть какого-то плана?

Неясно, вернулась ли Хорикита в общежитие или нет.

— Да. Извини.

— Почему?!

Раздосадованный Судо попытался подойти ко мне, однако вмешался Йоске.

— Судо-кун, если продолжим говорить здесь, подойдет еще больше людей.

— Точно… Ты прав, виноват.

— Если хотите что-то сказать, я вас выслушаю. Давайте для начала отойдем подальше, — согласился я с Йоске, после чего мы обошли здание общежития.

За нами пошел не только Судо, но и остальная троица.

Вскоре мы дошли до места, которое не просматривается со стороны входа. Похоже, у Судо кончилось терпение, и он снова воскликнул:

— Почему, Аянокоджи?! Почему ты перевелся в другой класс? Мы наконец-то стали классом A, в чем смысл переводиться в класс C?

— Ха-ха, так все дело в Каруизаве? — вырвалось у Ике, хотя наверняка он не думал шутить.

— Ике!..

— Не, ну сам посуди. Ничего другого в голову не приходит. Ему просто неловко, потому что его бросили.

— Пожалуй, — вставил я слово. — Может, это одна из причин.

— Видишь? Я уга… дха!..

«Угадал!», — Ике от радости хотел хлопнуть в ладоши, но тут же получил по спине от разозлившегося Судо.

— Аянокоджи соврал, разве не очевидно?!

— Больно же! Он уже признался, какая еще ложь? Что у тебя с головой… — Нахмурившись, Ике взглядом сверлил Судо, поглаживая заболевшую спину.

— Давай серьезно, какой была причина на самом деле? — спросил Акито, сдерживая гнев.

Ответить на его вопрос нетрудно, но есть обстоятельства, которые не дают мне это сделать.

— Причина? Не думаю, что есть смысл называть ее.

— Еще как есть! Ты вообще понимаешь, что мы сейчас испытываем? Только что виделся с Харукой, на ней лица нет. Все повторяет: «Это из-за меня». Говорит: «Эгоистично пыталась помириться с Киётакой и лишь обременила его».

Перед специальным экзаменом в конце года у нас с Хасебе состоялся краткий разговор. И да, она вполне могла подумать, что тот разговор повлиял на мое решение о переводе.

— Она и до сегодня мучалась. Жалела, что никак не поблагодарила тебя за помощь, — произнес Акито, и Кейсей кивнул.

— Ты и мне помог однажды, Аянокоджи-кун. Если бы не ты, меня бы не было в этой школе, — отозвался Йоске.

Надо думать, он чувствует примерно то же самое. Он всегда боялся, что кто-то пострадает, и трое исключенных одноклассников легли тяжким грузом на его сердце. И вряд ли станет отрицать, что без моей поддержки просто бы сломался.

Йоске продолжил:

— Поэтому я уважаю твою силу и считал тебя надежным одноклассником. Но на специальном экзамене «Единогласное решение» и в конце года я кое-что не мог понять… Точнее, не мог принять. Да, мне следовало бы работать лучше. И все же в тебе многое вызывало недоверие.

Это недоверие чувствовалось и на устроенном Хорикитой праздновании нашей победы в конце весенних каникул. Я заметил, что с тех пор он перестал звать меня по имени, и судя по сегодняшнему, он, возможно, неосознанно пытался дистанцироваться от меня. Хотя я сам перехожу на обращение по имени или фамилии в зависимости от перемен в отношениях.

— Мы не одни, кто волнуется и недоумевает. Весь класс сейчас в таком состоянии!

Все присутствующие здесь хотят узнать причину. Ведь они жаждут услышать оправдание, будто я перевелся в силу непреодолимых обстоятельств.

— Волнуются и недоумевают, говоришь? Ну, оно и неудивительно. Как раз для этого я и перевелся, никому ничего не сказав.

— В каком смысле?.. — спросил Кейсей, поправив очки. Похоже, его разум отказывался принимать сказанное.

— В прямом. Я ничего не говорил, чтобы озадачить класс. А насчет причины, о которой вы так хотите узнать, тут все просто. Уход Сакаянаги оставил классу C проблемы. Поэтому я решил за вознаграждение в виде приватных баллов перевестись и помочь им.

Умысел и эгоизм.

Я отдельно подчеркнул, что перевелся только из личных побуждений. Отчасти это было ложью, но сам факт неоспорим.

— П-погоди… Ты это серьезно?.. — проронил Судо.

Сомнения наверняка испытали и Акито с Кейсеем, так как на мои холодные слова они отреагировали похожим образом. И только Йоске почти не изменился в лице.

— Знаете, мне с самого утра не дает покоя, как вообще так получилось? — В этой напряженной атмосфере Ике, наклонив голову, положил руки на затылок. — Не, я понимаю, что без Сакаянаги у них все плохо, но переманивать к себе за двадцать миллионов Аянокоджи? Для меня в этом нет смысла. Допустим, они хотели ослабить класс A, но, если подумать, есть полно других учеников, которые были бы желаннее.

В каком-то смысле это закономерный вопрос. Даже присутствующие, за исключением Йоске и Судо, искренне не могут понять, почему переманили именно меня.

— Я сначала тоже так думал. Поэтому считал, что за этим переводом что-то стоит. Не собираешься рассказать нам правду? — согласился Кейсей с Ике. Он тоже хотел узнать возможную подоплеку.

— Правду или нет, но я уже вам все сказал. Сейчас трудно судить, стоило ли переманивание меня в класс C такой большой суммы или нет. Однако, думается мне, это вопрос времени.

— Нет-нет, как ни посмотри… — попытался возразить Ике, однако к нему подошел Судо и схватил за плечи.

— Это очень большая проблема, Канджи!

— Т-ты о чем?..

— О переводе Аянокоджи. Ты просто не понимаешь!..

— А ты типа понимаешь, Кен?

— Аянокоджи, он… Нет, даже я не знаю всего…

— Тогда к чему ты ведешь?

— Он в любом случае крайне важен для класса! — со злостью в голосе крикнул Судо.

Йоске подошел к нему, чтобы успокоить, и мирно посмотрел на меня.

— Сегодня я хотел узнать лишь одно: с какими намерениями ты ушел? Если это ради нашего класса, то выйдет нехорошо, если о тебе будут заблуждаться, в том числе я.

— Можешь быть спокоен. Я перевелся на сто процентов ради себя самого.

— Да, похоже на то…

Первое впечатление может быть ошибочным — но в этом случае Хирата так не думал. Он больше всех чувствителен к любым конфликтам в классе. Возможно, новость о моем переводе особо не потрясла его. В моем присутствии, помимо плюсов, есть и минусы. Мой уход, быть может, привнесет стабильность в управление классом.

— «Похоже на то»? Тебя устраивает, что Аянокоджи просто уйдет в другой класс, Хирата?!

— Мое мнение значения не имеет. Аянокоджи-кун сделал выбор. Это не ошибка, школа оформила все как положено. А если мы хотим вернуть его, то нужна будет та же сумма. Мы не сможем быстро собрать столько приватных баллов.

— Если Аянокоджи жалеет об этом, я выложу все свои деньги. Что скажите, парни?

Судо посчитал, что того же мнения придерживаются все присутствующие. Ике, однако, можно было даже не спрашивать, а вот Акито и Кейсе соглашаться не торопились.

Я не прекращал держаться отстраненно и всем видом показывал, что ушел сам, поэтому они не верили, что я горю желанием вернуться, да и сами вряд ли этого захотят.

— Киётака сам принял решение уйти из класса. Мы должны его уважать.

— Но!..

Судо пытался настоять на своем, и Хирата отвел от него взгляд и посмотрел на меня.

— Ты хочешь что-нибудь передать ребятам из класса?

— Нет.

— Вот как… Я понял, прости, что отнял время.

Выслушав меня, Хирата принял мою позицию и удалился.

Вряд ли он так спокоен внутри, но сцена здесь ни к чему хорошему не приведет. Более того, ему нужно все силы бросить на то, чтобы у одноклассников не возникло к нему вопросов.

— А ведь Сузуне рассчитывала на тебя. Как ты будешь ей в глаза смотреть?

— Кен, пойдем, а? Мы уже выяснили, Аянокоджи ушел сам.

Ике подтолкнул Судо, от обиды прикусившего губу, и они оба ушли.

— Хотя ты больше не в нашем классе, но мы все еще друзья. Если будут проблемы, обращайся в любое время, — сказал Акито напоследок, после чего вместе с Кейсеем направился обратно в общежитие.

Проводив взглядом своих бывших одноклассников, я решил немного подождать и только потом вернуться в общежитие.

Глава 4. Со стороны виднее

Утро, на следующий день после церемонии начала учебного года.

Я вышел из общежития и спокойно дошел до школы, не столкнувшись по пути с кем-либо из бывших одноклассников. Хотя этого и следовало ожидать — я отправился раньше обычного, примерно на полчаса. И не для того чтобы избежать лишнего внимания, или просто потому, что мне так захотелось.

Первым делом я должен разузнать подробнее о классе C. То есть внутреннюю кухню. Оценки в «ОИС» — это одно дело, но я хочу своими глазами и ушами получить все детали от самих учеников. Бездействие тут не поможет, придется перейти к активным действиям.

Кто приходит раньше всех, кто с опозданием? Кто болтлив, кто немногословен? Кто улавливает атмосферу, кто нет? Ответить на эти вопросы значит сделать первый шаг на пути к составлению картины.

Я добрался к месту назначения, к кабинету класса 3-C, и медленно открыл дверь, уверенный, что внутри никого. Однако…

Нечто неожиданное нарушило мои планы. Я собирался прийти в класс раньше всех, тем не менее первым не оказался.

На глаза попала девушка с соседней парты, смотревшая в свой планшет. Она обернулась на звук открывающейся двери с явно удивленным видом.

Я старался не шуметь. Скорее всего, она не ожидала, что кто-то еще придет так рано. Но стоило ей увидеть меня, как с ее лица тут же сошло напряжение.

— Доброе, — после небольшой паузы сказал я Шираиши — моей соседке по парте и по совместительству первой пришедшей в класс.

— Доброе утро, — вежливо поздоровалась она.

* * *

Шираиши Аска

Академические способности — B+ (76)

Физические способности — D (34)

Социальное взаимодействие — C+ (57)

Внесённый вклад — C– (44)

Общая оценка — C (54)

* * *

Академические способности выше среднего, физические — низкие, еще она не из тех, кто жаждет пообщаться, и не создает впечатление девушки, которая дружит с ребятами из других классов. Немного, но все это я извлек из «ОИС» и двух прошедших лет.

Теперь надо еще раз пройтись по ее внешности и отличительным чертам и как следует запомнить.

Первым притягивали взгляд небольшая родинка под левым глазом и красивые длинные светлые волосы, которые удерживал на месте ободок. Кажется тихой и спокойной девушкой, не любящей шумиху.

[[image:/storage/reader-images/39d319e198211387e64848516f59ad239a9ae713.webp]]

И верно, за те немногочисленные случайные встречи за эти два года я не заметил за ней примечательных черт характера. Не совсем то, что входило в мои планы, но, думаю, искомый результат я получу.

Не знаю, когда нас будут пересаживать, но вряд ли скоро. А раз так, подружиться со своим соседом по парте — классика школьной жизни. Как это было два года назад, когда я начал свою школьную жизнь с разговора с Хорикитой. Мне предстояло пройти тот же путь, но с учетом накопленного опыта. Вопрос в том, как завязать разговор…

Я кое-что знаю о ней, но не характер, интересы или увлечения. Зацепиться мне не за что, так что придется действовать наощупь.

Я подошел к своей парте и заметил, что Шираиши, похоже, занимается с утра: она держала в руках стилус и решала какое-то задание в планшете. Сначала немного подожду, а потом начну разговор.

За эти два года мы не раз проходили мимо друг друга, однако заговорить с ней я пытаюсь впервые.

— Даже не думал, что здесь кто-то будет. Ты довольно рано.

— Да… Просто проснулась чуть раньше. Но и ты тоже пришел задолго до звонка, Аянокоджи-кун.

Ответ Шираиши был таким же вежливым, как и ее приветствие.

Она немного запнулась в начале, может, еще не привыкла ко мне. Или не хотела разговаривать, но пришлось, поскольку нас тут было только двое. Такие моменты я пока не научился распознавать.

— Я перевелся в другой класс, а ощущение, будто в другую школу. Подумал, будет лучше не ждать, пока меня примут, а взять дело в свои руки.

Я решил говорить с Шираиши до тех пор, пока ей это откровенно не надоест, примешивая в процессе долю правды. В любом случае от молчания в классе, когда мы наедине, будет неловко.

— Какое забавное совпадение. Два соседа рано проснулись и первыми пришли в большой безлюдный кабинет.

— Пожалуй.

Совпадение. Забавное стечение обстоятельств, лишенное умысла.

По крайней мере Шираиши не выглядит так, будто ей некомфортно.

Что же, как мне тогда продолжить разговор?

Как дошло до дела… подбирать слова стало сложнее, чем я ожидал. Многое пришло на ум, однако не уверен, можно ли с этого начинать.

Хирата Йоске на моем месте наверняка бы не стал ждать собеседника и завязал непринужденный разговор. Сделал бы это естественно, даже не задумавшись.

— Скажи, Аянокоджи-кун, почему ты решил перевестись в наш класс? — Шираиши задала очевидный вопрос, пока я колебался, и сразу продолжила: — Вы наконец-то стали классом A, но ты по своей воле ушел в отстающий класс. Просто не верится.

— Если смотреть под таким углом, то да, сомнения возникают сами собой.

— А если взглянуть под другим?.. Почему ты решил перевестись? — спросила Шираиши, глядя на меня красивыми и честными глазами. Она искренне хотела знать.

— Хашимото и Моришита ведь уже объясняли. Я пришел в этот класс, чтобы поддержать его.

— Это я понимаю. Но ты говоришь, что получим мы. И ни слова про то, какая тебе от этого выгода, Аянокоджи-кун. Ходят слухи, что ты в тайне получил большую сумму приватных баллов или собираешься ее получить в будущем, — беззастенчиво спросила Шираиши то, что другой бы вряд ли стал спрашивать.

Должно быть, сказалось отсутствие людей вокруг.

Ответ на этот вопрос довольно прост: чтобы поставить все четыре класса в равные условия. Для этого нужно подтянуть классы D и C, чтобы они могли нагнать ушедшие в отрыв классы. Снаружи такое сделать невозможно, а вот изнутри — вполне.

Однако об этом не следует говорить, пока союз не афиширован.

— Откровенно говоря, не всех, но многих одолевают сомнения. Как ты повлияешь на класс? В лучшую ли сторону?

— Не могу их винить за это.

— Даже начались споры, нужен ты нам или нет.

— Уже поздно для этого. Что мешало поспорить раньше и отказаться?

— Весьма жестокие слова, скажу я тебе. Просто класс был в замешательстве на весенних каникулах после ухода Сакаянаги-сан.

Одним из условий моего перевода было согласие всех в классе C.

Оставшись без Сакаянаги, ученики ослабевшего класса C были морально раздавлены, и им срочно нужен был план по возвращению в строй. У них не стоял вопрос, способный ли ученик Аянокоджи Киётака, сама идея переманить ученика из класса A, восполнив им потерю, наверняка казалась неплохой.

Пусть Хашимото вложил большую часть, все равно для каждого в отдельности сумма отнюдь не была маленькой. Вполне ожидаемо, что они хотят увидеть, что эти затраты стоили того.

— Я согласен, не так много учеников от большого желания отправятся из класса A в класс C.

— Думала, твой случай похож на ситуацию Кацураги-куна, но он лишился своего места в нашем классе. Да и нельзя было забывать о его желании отомстить Сакаянаги-сан.

— То есть ты не считаешь, что у меня конфликт с классом A?

Я не отвечал, а, наоборот, спрашивал.

— Нет, не считаю. В классе A на тебя полагались, и предположу, что ты там был своим.

Этакая тонкая линия между искренностью и надуманной похвалой. Нет, лучше продолжить разговор, исходя из того, что она говорит искренне.

— Не помню, чтобы это как-то демонстрировалось другим классам.

— Со стороны оно виднее. К тому же тебе доверяли важные роли на экзаменах в конце учебного года, что первого, что второго. Это требует и веры, и уверенности в тебе.

— Понятно. Тогда скажи, Шираиши, какие у тебя мысли насчет моего перевода?

— Как и сказала, я высокого мнения о тебе, Аянокоджи-кун, поэтому искренне возлагаю на тебя надежды. Есть еще Хашимото-кун и Моришита-сан. Ученики, способствовавшие переводу, как я успела заметить, оценивают тебя даже выше, чем я. И… — Шираиши многозначительно умолкла.

— И?..

Она не договорила из-за появления одного ученика.

— П-привет, Шираиши. Утра тебе.

— Доброе утро, Йошида-кун.

Хоть их парты и расположены далеко друг от друга, тем не менее Йошида сразу, как только вошел в класс, поздоровался с Шираиши. После чего бросил на меня, сидящего рядом, злобный взгляд, оставил свою сумку и подошел к нам.

— Ого, Аянокоджи? Смотрю, ты сегодня рано.

— Не особо. Хотел прийти первым, но меня опередила Шираиши.

— Раз так, с завтрашнего дня приходи с открытием школы. Будешь всем показывать пример. Продолжай до тех пор, пока тебя не признает весь класс!

— Понятно.

Самое раннее, когда ученики могут войти в школу, — пятнадцать минут восьмого. Сурово, но можно попробовать походить так какое-то время.

— По-моему, это немного перебор, — мягко сказала Шираиши, когда я уже собирался согласиться. — И насколько его должен признать весь класс, по-твоему?

— Э, ну… Об этом я еще не думал…

Столкнувшись с внезапным отпором, Йошида не смог скрыть замешательства.

— Ты еще можешь специально его не признавать, если захочется поиздеваться над ним, да, Йошида-кун?

— Е-еще чего!

— Значит, я ошибаюсь? Тогда можешь сначала взять свои слова обратно?

— Л-ладно, я понял. Беру свои слова обратно, забудь о них! — воскликнул растерявшийся Йошида.

— Вот и славно. Я знала, что ты все поймешь.

— Н-ну, да, я и сам подумал, что немного перегнул палку.

— Точно. Йошида-кун, ты популярен у нас в классе. Может, поможешь Аянокоджи-куну подружиться с остальными одноклассниками?

— А? Э? П-помочь Аянокоджи-куну, я?

— Ты же не против?

— Еще чего! Я тебе не мальчик на побегушках!

Йошида популярен в классе. Хорошо бы это запомнить, только сейчас не узнать, правда это или нет.

— Вот как? Ладно, тогда позволь мне побыть волонтером. Свести тебя с мальчиками у меня не выйдет, но вот с девушками, думаю, все получится. Давай в ближайшее время, может, даже на выходных, встретимся где-нибудь, и я представлю своих подруг, что скажешь?

Как говорится, кто рано встает, тому бог подает. Может, доля истины в этом есть.

У меня нет причин отказываться от своеобразного спасательного круга Шираиши.

— Я воспользуюсь твоим предложением.

— С-стойте! Делать нечего, так и быть, Аянокоджи, я тоже тебе помогу!

Йошида, который буквально только что бросил «еще чего», подавшись вперед, снова взял слова обратно.

— Правда, Йошида-кун?

— Ну, я слегка чувствую себя виноватым за отказ идти на вечеринку. Да и перевод в класс, который еще недавно был твоим противником, требует немало смелости. Так что поддержка необходима. Какие выходные выберем? Лично я готов в любое время, — спросил Йошида, глядя не на меня… а на Шираиши.

— Я поняла. Я сообщу, как определимся.

— Окей! Даже не думай к этому времени разболеться, Аянокоджи.

Он был крайне воодушевлен, поэтому я решил послушно согласиться.

Сразу после этого ученики класса C начали появляться в кабинете один за другим, и Йошида в спешке вернулся к своему месту.

— Йошида-кун такой простачок, — проронила Шираиши, поглядывая в сторону одноклассника. Затем снова посмотрела на меня. — Он влюблен в меня.

— Похоже на то…

Его чувства к ней видны невооруженным взглядом, но то, что сам объект симпатии говорит об этом с такой уверенностью, — большая редкость.

— Поэтому он не мог допустить, чтобы я на выходных вышла куда-то с другим мальчиком. Или понадеялся, что сможет сблизиться со мной. Но даже если на планете из всех людей остались бы только я и Йошида-кун, то не выбрала бы его.

Она осознает свою популярность у противоположного пола, однако нисколько этому не рада. Для нее подобное внимание уже стало рутиной, или ей просто не интересен человек, к которому у нее нет чувств?

— В следующий раз расскажешь, почему перевелся, хорошо?

Отведя от меня взгляд, Шираиши слегка улыбнулась, как бы говоря «смотри, не забудь».

Возможно, анализ Шираиши не закончится формулировкой «добрый сосед».

Суббота, первый выходной после моего перевода.

Изменился год обучения, класс, но мой распорядок в основном остался прежним.

После завтрака я подумывал пойти в спортзал. Взяв телефон, заметил одно непрочитанное сообщение. Оно было от моего товарища по залу, Ичиносе.

[Ичиносе: Сходим сегодня в зал вместе?]

Написала бы она это сообщение или нет, я в любом случае собирался пойти в зал, поэтому согласился в ответном сообщении, которое сразу отметилось прочитанным.

Мы еще немного переписывались, определили место встречи, после чего я начал собираться.

Возле входа то тут, то там стояли ученики, ожидающие открытия торгового центра Кёяки. Я не хотел присоединяться к ним и уже собирался отойти подальше, чтобы скоротать время, как вдруг ко мне подошел ученик класса 2-D, с кем я обычно не пересекаюсь — Хосен Казуоми.

Новоиспеченные первогодки, находившиеся рядом, при виде такой пугающей, большой фигуры начали расходиться, убираясь от него подальше.

Мы, тогда еще второгодки, столкнулись с первогодками в самом начале учебного года. В этом году такой возможности пока не представилось, и я еще не знаю никого ни в лицо, ни по имени. Не удивлюсь, если среди поступивших найдется кто-то, кто из-за своих способностей будет выделяться на общем фоне…

Пока я думал об этом, Хосен уже подошел вплотную ко мне. И он был одним из тех учеников, кто прошлой весной выделялся сильнее других.

— Здорово, Аянокоджи-пайсем. Тут недавно начали ходить интересные слухи. Типа, нашелся настолько тупой семпай, что решился перевестись в летящий в пропасть класс C. — Дожидаться ответа он не стал и сразу продолжил: — Ну и что ты затеял?

Глаза его при этом не улыбались. Не похоже, что ответ ему был так уж интересен.

— Да, интересно, и что же я затеял, — ответил я, будто дело касалось кого-то другого.

Хосен усмехнулся и подошел еще ближе.

— Ха, да мне все равно плевать.

Как я и думал, его интересовало не это. Хосен продолжил:

— Знаешь, у меня в последнее время руки затекают, сил нет. Вот и ищу кого-нибудь на роль боксерской груши. Есть кто на примете? — многозначительно сказал он, сделав широкий взмах рукой.

— Извини, я не собираюсь участвовать в драках.

— Тц, ты скучен.

— Если тебе так неймется, попроси Рьюена.

Я, вроде как, поделился с ним отличной информацией, однако Хосен сделался недовольным и тяжело вздохнул.

— Эта трусливая цыпа не станет драться со мной один на один.

— Тогда пусть будет не один на один. Так ведь интереснее.

— В первый раз, может. Но смерть как неохота быть на стреме двадцать четыре часа в сутки.

Весьма вероятно, что в драке Хосен победит Рьюена. Однако тот в любое время может отомстить каким-нибудь нечестным способом. Хосен, похоже, это понимает.

На экзамене на необитаемом острове они вступили в прямую схватку, однако с тех пор он не устраивал переполох, в который нужно было бы вмешаться школе.

В этой школе никто, если не считать неосведомленных первогодок, не осмелится по своей воле полезть с кулаками на Рьюена. Его репутацию можно назвать действенной защитой.

— Кстати, вы сможете подняться до класса C?

Все время говорить о насилии толку мало, поэтому я поинтересовался делами второгодок. Классы на параллели Хосена за целый год так и не изменили свои позиции. Тем не менее все, включая его класс D, имеют хорошие шансы на победу.

— Кто знает? Мне главное получить денег. Остальным пусть Нанасе занимается.

— Нанасе? Не думал, что ты из тех, кто полагается на других. Но решение правильное. Из нее лидер будет получше, чем из тебя.

— Смотри, как заговорил. Так ты все-таки хочешь подраться? Ну давай… — Хосен снова хотел вернуться к теме насилия.

— Аянокоджи.

Стоило только Хосену завестись, как вдруг показалась Чабашира-сенсей, не на шутку обеспокоенная. Из-за появления учителя он негромко щелкнул языком и собрался уйти, раздраженный тем, что нас прервали.

— Еще увидимся, пайсем. Я пока развлекусь с первогодками, если найду кого интересного, а как закончу, мы с тобой подеремся.

— Этого не будет, — ответил я так, чтобы он не услышал.

В следующее мгновение меня потянула за руку Чабашира-сенсей.

— Отойдем на минутку.

Не дав сказать и слова, она повела меня за угол.

— Что-то случилось?

— Я хотела поговорить с тобой… Как твой классный… точнее, бывший классный руководитель, я сомневалась, стоит ли искать встречи у всех на виду, но кое-что мне нужно узнать у тебя, — высказала Чабашира-сенсей накопившиеся чувства.

На ее лице не было честолюбия, и она, должно быть, всю эту неделю только и делала, что обдумывала все у себя в голове.

— И поэтому вы шли за мной от самого общежития?

— Ты заметил?..

— Да, было довольно очевидно.

Ее умение слежки сравнимы с уровнем Моришиты, а его даже с натяжкой не назовешь хорошим.

— Вы не знали наверняка, что я сегодня выйду с утра. Сколько же вы меня ждали?

Погода с каждым днем становилась теплее, но утром все еще прохладно. Если просто стоять, то можно и простудиться, хотя ее это, судя по всему, не волновало.

— Сейчас это неважно. Я хотела спросить про… про твой перевод. Как можно уйти и никому ничего об этом не сказать? Что ты задумал?..

— Опять про перевод? Честно говоря, меня уже неделю мучают с этим вопросом. Его задают и парни, и девушки, и со всех параллелей.

Однако Чабашира-сенсей — первая из учителей, кто решился меня расспросить. Учителя и не должны реагировать на переводы и исключения каждого ученика.

— Объясни мне, что происходит?

— Ваше требование ставит меня в тупик. Ученик может воспользоваться правом на перевод в другой класс, так какие проблемы?

Меня ничто не обязывает объясняться. Чабашира-сенсей это прекрасно понимает, но мои слова ее не остановили.

— Скажи хоть что-нибудь… Может, возникли обстоятельства, которые не оставили тебе выбора, кроме как перевестись?

— Какие, например? — спросил я.

— Какие… — Чабашира-сенсей так и не смогла внятно ответить.

— Забыл вам кое-что сказать, о Хошиномии-сенсей можете теперь не беспокоится, с ней все улажено. Не думаю, что она станет устраивать разборки и досаждать учителям или школе.

— Так ты!.. — заговорила она под влиянием эмоции. Она пыталась их сдержать, но все же сорвалась и схватила меня за плечи. — Это все из-за меня? Моя проблема с Чиэ поставила тебя в тупик… и ты решил пожертвовать собой?

— Я догадывался, что вы могли подумать в таком ключе, Чабашира-сенсей. Но не беспокойтесь. Я собирался перевестись еще до того, как возникла проблема с Хошиномией-сенсей.

Учитель посмотрела мне в глаза, пытаясь понять, говорю ли я правду. Она не могла отбросить опасения, что я выгораживаю ее при помощи лжи. Но понимала: во мне нет ни капли сомнений или сожалений.

— Не похоже, что ты… просто пытаешься меня успокоить.

— Не пытаюсь. Я уже давно выбирал между классами C и D. У меня нет претензий ни к вам, ни к классу.

— Тогда почему? Зачем делать что-то настолько лишенное смысла?..

— Есть смысл или нет, зависит от точки зрения. Я не стремлюсь выпуститься из класса A, и вы это знаете, не так ли?

— Да…

— Я перевелся только ради самого себя. Решил, что будет трудно воплотить свою задумку, если останусь в вашем классе. Но что именно я задумал — рассказать не могу.

Такого объяснения вполне хватит, чтобы она осознала, что мой перевод был добровольным.

Но я обойдусь без лишних подробностей. Чабашира-сенсей может случайно проговориться о нашем разговоре кому-нибудь из класса Хорикиты.

— С вашего позволения, мне пора в зал.

Как бы то ни было, учителю не позволено заходить дальше.

Отчаянно пытаясь сохранить выражение лица, она кивнула.

— Ладно, я поняла тебя… Прости, что задержала.

Я оставил Чабаширу-сенсей и отправился в тренажерный зал на втором этаже.

Миновал полдень, и к обеду ученики начали заполнять торговый центр Кёяки.

Расставшись с Аянокоджи перед входом в зал, Ичиносе спустилась на этаж ниже по эскалатору. В двенадцать тридцать она договорилась пообедать вместе с подругами из класса.

— Ичиносе-семпа-ай!

Однако по дороге ее окликнула Амасава Ичика, ученица класса 2-A.

Они не были особо близки, но, бывало, говорили на отвлеченные темы.

Ичиносе улыбнулась в ответ на невинную улыбку подошедшей Амасавы.

— Сегодня в зальчике была? — обойдясь без приветствия, спросила Амасава, бросив взгляд в сторону тренажерного зала на втором этаже.

— Да. Позанималась немного, примерно час.

— Может, и мне начать ходить? А то в последнее время чувствую себя какой-то вялой.

— Правда? Если интересно, можешь записаться на пробное занятие. Я даже не против пойти с тобой, что скажешь?

— Знаешь, я та еще транжира, и каждый месяц расходы выходят внушительные.

— Есть и дешевые программы.

— О, серьезно? А, кстати, Аянокоджи-семпай ведь тоже ходит в зал? — вдруг упомянула Амасава с блеском в глазах.

— Да, Аянокоджи-кун тоже интересовался походами в зал. Я предложила, и он сразу записался.

— Во-о-от как? Тогда непременно подумаю над этим.

Не теряя улыбки, Ичиносе посмотрела в лицо Амасавы.

— М-м? Как связано, ходит ли в зал Аянокоджи-кун, с твоим желанием записаться?

— Напрямую! Я просто обожаю Аянокоджи-семпая!

С этими словами Амасава сделала милое личико и пальцами рук показала сердечко.

— Э?

Ичиносе от удивления раскрыла глаза. Это что, внезапное признание от кохая?

— А, но я люблю его как семпая! Никакой романтики.

— Понятно.

Тем не менее Ичиносе, не меняясь в лице, продолжала с улыбкой смотреть на Амасаву.

Но почему внезапно всплыло имя Аянокоджи, и что за намеки слышатся в ее словах? Раньше они о подобном едва ли разговаривали, поэтому Ичиносе и обратила внимание.

Амасава увидела малозаметные перемены в Ичиносе, и ее глаза сверкнули.

— Да ладно, я шучу! На самом деле я обожаю его в самом что ни на есть романтическом смысле!

Она перестала говорить намеками и высказалась прямо.

— И ты хочешь, чтобы я… помогла тебе?

Признание в любви старшекласснику. Ичиносе сможет уловить нить разговора, если Амасава правда желала попросить помощи. Но та качнула головой.

— Мне не хватит смелости признаться ему. Просто вы с недавних пор весьма сблизились, и я даже начинаю ревновать, когда гляжу на вас. Подумалось, а вдруг ты с Аянокоджи-семпаем в отношениях…

— Я? Нет, между нами ничего такого нет! — спокойно возразила Ичиносе, что лишь усилило сомнения Амасавы.

— Пра-а-а-авда? Семпай, ты очень симпатичная, и что-то мне подсказывает, что шансов у меня не будет, если дойдет до соперничества.

Когда Амасава наигранно расстроилась, Ичиносе серьезно ответила:

— Честное слово! Можешь не волноваться.

— Ты… не врешь? Точно не врешь, Ичиносе-семпай?

— Конечно же не вру! Но раз такое дело, начать ходить в зал — неплохая идея. Там ты сможешь сблизиться с Аянокоджи-куном.

От начала и до конца Ичиносе продолжала вести себя, как взрослая, однако Амасава упорно навязывала разговор о любви к Аянокоджи, что заметно отличалось от сложившегося о ней впечатления.

Очевидно, она догадывается о моих делах и пытается копнуть поглубже.

Продолжая свою игру, Амасава с довольным видом кивнула несколько раз и придвинулась к Ичиносе.

— Ичиносе-семпай, а немного ли ты на себя берешь? — тихо плюнула ядом Амасава, до сих пор изображавшая перед Ичиносе пай-девочку.

Любой бы отреагировал сразу на столь внезапную перемену в поведении — либо удивлением, либо потрясением. Амасава приставала целенаправленно, чтобы снять с Ичиносе маску добродетели, но та повела себя как обычно.

— Извини, если тебе так показалось. У меня даже в мыслях не было…

Амасава подумала, что Ичиносе оставалась слишком спокойной для той, кто вряд ли предвидела настолько резкий вопрос.

— Я очень проницательна! Нехорошо спрашивать о таком прямо, но… у тебя что-то было с Аянокоджи-семпаем?

— «Что-то»? Ничего особенного… Как погляжу, тебе сильно интересен Аянокоджи-кун.

— Я ведь сказала, у меня любовь к семпаю! Поэтому мне видно то, что не видно другим. Ичиносе-семпай, тебя не занесло, а?

— Занесло?

Амасава проигнорировала Ичиносе и продолжила:

— Ты… переспала с Аянокоджи-семпаем?

«Конечно же не вру!», — говорила Ичиносе, и Амасава тут же подорвала эту бомбу.

Ей неоткуда знать, в самом ли деле между ними была интимная связь, но она постоянно следила за окружением Аянокоджи. Она в курсе о том, что Ичиносе оправилась после итогового специального экзамена, поражение в котором разбило ее; об их близости; об улыбке, демонстрируемой той в кафе после церемонии начала учебного года. Сомнений нет, что-то позволило ей воспрять духом, и это «что-то» связано с Аянокоджи. Вполне возможно, между ними произошло нечто, о чем не объявляют открыто.

Амасава пыталась ее разговорить. Правда ее не интересовала, она лишь хотела увидеть волнение Ичиносе.

— Как это связано с тем, что меня, по твоим словам, занесло?

— О-о?.. Ты не отрицаешь? Я реально удивлена.

— Ты сама просила не врать тебе, Амасава-сан.

Ичиносе почти сразу догадалась, что Амасава заговорила с каким-то злым умыслом, но как семпай и самопровозглашенная подруга постаралась не задеть ее чувства.

— Понятненько. Ну да, тоже верно.

Нетрудно улыбаться до последнего и разыгрывать доброту, однако смысл ответа оказался непонятен, и Амасава посчитала, что должна не увиливать.

— Так ты признаешь, что переспала с ним?

Ичиносе лишь улыбнулась в ответ.

— Получается, ты соврала. Вы встречаетесь.

— Я не встречаюсь с Аянокоджи-куном

— Э-э?! Но это явное противоречие! Вы переспали, но в отношениях не состоите?

— Я скажу так, между нами сформировались крепкие узы.

— К-крепкие узы… Пха-ха-ха. — Амасава прищурилась и открыто засмеялась. — Все-таки тебя занесло, Ичиносе-семпай. Пора бы посмотреть правде в глаза.

— Ты о чем?

— Аянокоджи-семпай просто пользуется твоим привлекательным телом. Наивно считать это узами. Я бы даже сказала, что легкомысленно. Он попользуется тобой, потом ему надоест, и все, нет больше этих уз. Я уже предвижу это, поэтому прошу, не зазнавайся. Как перестанешь быть полезной, он, скорее всего, просто выкинет тебя словно мусор, как поступил с Каруизавой-семпай.

Стало ясно, чего добивалась Амасава своими провокациями. Она предостерегала: если слишком сблизишься с Аянокоджи, сильно пожалеешь.

— Амасава-сан, у тебя есть любимое блюдо? Например, какое-нибудь угощение, которое не ешь каждый день?

— Э? Любимое блюдо? — с улыбкой переспросила Амасава. Неожиданный вопрос Ичиносе не вписывался в их разговор. — Тортики, наверное, — честно ответила она, выбрав один из вариантов, пришедших на ум.

— Если съедаешь кусок тортика, тебе наверняка хочется еще, так?

— А как иначе?

— Но когда начинаешь есть любимые сладости каждый день в любое время… Рано или поздно устанешь от них, как бы ты их не любила.

— Устану, не спорю. Может, какое-то время даже смотреть на них не смогу.

Их мнения совпали, и они кивнули друг другу.

— Вот поэтому нельзя часто ими лакомиться. Любимые блюда должны оставаться таковыми, чтобы можно было угощаться в особых случаях. А до тех пор надо держаться. Только когда они мельтешат перед глазами, и их не съесть, желание с каждым днем все растет. Затем, стоит лишь раз попробовать… тебе захочется еще.

Улыбка, обращенная к кохаю, оставалась прежней. Но Амасаве показалось, что она смогла разглядеть скрывающуюся за ней суть.

— Хочешь сказать, ты и есть тот самый торт? Самомнение просто зашкаливает! Думаешь, все так хорошо сложится? Мы говорим про Аянокоджи-семпая, не забыла? Считать его обычным парнем еще более наивно, чем себя — тортиком!

— Многое ли ты знаешь об Аянокоджи-куне, Амасава-сан?

— Да, многое. Побольше тебя, Ичиносе-семпай. Он из тех, у кого много секретов.

И тут впервые за весь разговор Ичиносе оглянулась по сторонам. После чего все тем же взглядом посмотрела на Амасаву.

— Между мной и Аянокоджи-куном больше нет секретов.

Ичиносе открыто демонстрировала свою веру в Аянокоджи, и что она не сомневается в нем.

Услышав это, Амасава не смогла сдержаться и захохотала, двумя руками схватившись за живот.

— А-ха-ха-ха, смешная шутка, Ичиносе-семпай. Ты считаешь, что переспать с ним достаточно, чтобы все знать о нем? Какая ты милашка. Да я так скоро в тебя влюблюсь!

— При одной физической близости невозможно узнать все. Но Амасава-сан, про тебя и твою, как я поняла, особую связь с Аянокоджи-куном можно сказать то же самое. Это не значит, что тебе все о нем известно.

— Послушай-ка, по крайней мере в этой школе я лучше всех понимаю Аянокоджи-куна…

— Он рассказал мне намного больше, чем ты можешь себе представить. — Увидев полные сомнения глаза Амасавы, Ичиносе тут же продолжила: — Хм… О Белой комнате, например.

— А?

Все это время Амасава улыбалась, потому что она верила в свое превосходство в этом разговоре, но теперь ее выражение лица застыло от напряжения. Оцепенение, однако, скоро прошло.

— Не шути так, Ичиносе-семпай. Аянокоджи-семпай… никогда бы не рассказал об этом посторонним.

— Возможно.

Ничто, кроме серьезных передряг, не заставляло сердце Амасавы застучать быстрее. Но тут было произнесено словосочетание, которое не может просто случайно всплыть.

— Погоди! Ты серьезно? Аянокоджи-семпай правда рассказал тебе про «Белую комнату»?

Невозможно.

Это не запрещалось строго, тем не менее Амасава была уверена: в размеренной школьной жизни абсолютно точно никто не станет говорить с непосвященными учениками о Белой комнате.

— Кажется, у нас появился общий секрет, Амасава-сан.

— Нет, подожди! Что именно семпай рассказал тебе?

Амасава сама не заметила, как улыбка пропала с ее лица. Однако видимая паника кохая не изменила отношения Ичиносе.

— А вот этого уже сказать не могу. Разве что я теперь знаю то же, что и ты, а может даже больше.

— Этого не может быть. Чтобы он… и рассказал…

Ичиносе в глубине души улыбнулась.

Все, что она знала, — это незнакомые слова «Белая комната», которые случайно услышала на экзамене на необитаемом острове на втором году обучения. Аянокоджи сказал, что не в курсе об этом, и до сих пор не раскрыл ей правду. Однако Амасава вела себя так, будто знает его таким, каким никто не знает, и Ичиносе предположила связь с «Белой комнатой». В любом случае, даже если этой связи не было бы, она могла сделать вид, будто ей известно больше. Что подразумевалось под этими словами, ее не волновало.

Если понимать «Белая комната» не буквально, то это могло быть обычное название или сокращение для какой-нибудь элитной подготовительной школы. За разговор выяснилось, что Амасава, скорее всего, тоже там училась.

Ичиносе окутало теплое чувство: она смогла узнать что-то новое об Аянокоджи.

— Я пойду, у меня скоро встреча с подругами. А, если надумаешь записаться в зал, можешь обращаться за советом, буду ждать, — сказала напоследок Ичиносе и ушла.

— Вот черт… Теперь меня занесло.

Амасава горько улыбнулась и больно ущипнула себя за щеки. Изначально она окликнула Ичиносе, просто чтобы поиздеваться над ней, а все вышло с точностью да наоборот.

Амасава поняла, ей не только дали сдачу, но и поизмывались над ней.

— Пробрала до мурашек. Получается, она не просто грудастая семпай, на которую Аянокоджи-семпай наложил свои руки? — Амасава сделала шаг, но тут же остановилась. — Хотя Аянокоджи-семпай все же парень… А вдруг эта грудастая семпай тянет время, и теперь он пляшет под ее дудку?.. Нет, вряд ли.

Тем не менее ей пришлось пересмотреть мнение о той, с кем она раньше не считалась.

Да, именно Аянокоджи изменил Ичиносе. Но эти изменения произошли благодаря ее собственным силам.

— Везет же третьегодкам, интересное сражение у них будет. Ладно, мне тоже надо всерьез взяться за это дело. Чтобы порадовать моего любимого Аянокоджи-семпая.

Только ради этого она осталась в этой школе. И чтобы не упускать шанс, она вновь двинулась к своей цели.

Глава 5. Переплетение

(от лица Хорикиты)

Прошла неделя с начала третьего учебного года.

Этим утром я сидела за своей партой в классе, прислушиваясь к голосам вокруг.

Лишь один человек отбился от нас, но как же сильно все поменялось. Хотя наша повседневность стала приходить в норму, словно этого печального изменения не происходило вовсе. Ученики, которые не были близки с Аянокоджи-куном, упоминают его реже. Так уж устроено время. Наверное, это хороший пример того, что время разбирается со всем, будь то печаль, негодование или тоска.

Как бы мне ни было жаль, а эту правду приходится принимать.

Ощущение, будто двух лет, что провел здесь Аянокоджи-кун, и не существовало.

Ямаучи-кун, Сакура-сан, Маедзоно-сан — со всеми ними было одно и то же. Больше никто не говорил об исчезнувших из класса учениках.

Но те, кто был близок к Аянокоджи-куну, включая меня, до этого еще не дошли. Совсем напротив, мы будто двигались в обратном направлении. Остро ощущали жестокость и безжалостность времени.

С каждым днем его отсутствие становилось все отчетливее. Мацушита-сан меньше улыбалась и разговаривала, Судо-кун чаще раздражался по мелочам, как раньше.

А я… как его уход отразился на мне? Я даже уже не могу посмотреть на себя со стороны. Отчаянно стараюсь сохранять невозмутимость и поддерживать достоинство класса A. Хотя я понятия не имею, удается ли мне поддерживать его.

Борясь с тревогами, которые размывали границу между реальностью и иллюзией, я вернулась к своей ежедневной учебе, снова засев за стол.

На меня давил груз, тяжело дышать. На сердце тоже тяжело. Кажется, будто я лишилась важной частички себя, и это ощущение не уходило.

Почему так получилось?

Этот класс не подходил ему?

Аянокоджи-куну здесь было неуютно?

Не знаю. Сколько бы я не думала, не могла прийти к ответам.

Да, я неопытна по сравнению с другими лидерами классов. Поэтому и верила, что он навсегда останется рядом, чтобы приглядывать за мной, пусть и будет устало, по-доброму, вздыхать.

Может, он просто возненавидел эту роль няньки?

Если бы я стояла на ногах более уверенно, он бы не перевелся?

Мои слова так и остались неуслышанными. «Я не буду всякий раз идти к тебе и просить помочь. Просто будь рядом…». Вспоминая о том моменте во время празднования победы, я думаю, может, оно и к лучшему, что эти чувства не достигли его.

Ведь эта мечта недостижима. Или… услышь он эти слова, остался бы?..

— …

Я с трудом сдерживала невольный вздох, готовый сорваться с губ, чтобы не услышали одноклассники.

Реальность сложно принять. Я все еще не чувствую опоры под ногами.

Время не заботила моя потеря душевного равновесия, и оно ни на секунду не останавливалось. Вскоре прозвучал звонок на утренний классный час. В класс вошла Чабашира-сенсей, казалось, она снова стала сама собой, совсем непохожая на того человека, кем была в первый день учебного года. Может, она уже оставила в прошлом этот перевод, или заставляла себя не думать о нем.

В скором будущем Судо-кун и остальные, вероятно, тоже начнут смотреть вперед.

А я? Настанет ли и для меня тот день, когда я свыкнусь? Не могу даже представить этого.

Я… Что я делаю здесь, в этом месте?

Что мне теперь делать?

Меня ни разу не посещала мысль, что Аянокоджи-кун покинет класс.

Я верила, что могу идти и сражаться.

Аянокоджи-куна здесь больше нет, впереди ждет целый год…

Я…

— Ты слушаешь, Хорикита?

— Э?..

До меня только дошло, что Чабашира-сенсей смотрит в мою сторону и говорит со мной. Несколько учеников тоже поглядывали на меня.

— Перестань витать в облаках и внимательно слушай, дальше мы будем говорить о специальном экзамене.

— Хорошо, извините. Я слушаю.

Ложь. Я ничего не слышала.

Даже не осознавала, что она что-то говорит.

Нужно сосредоточиться на словах учителя… Пусть мне плохо, пусть я стою на месте, но окружающие не будут ждать.

Так, про что она сейчас сказала… Про специальный экзамен.

Я еще не успела разобраться в своих чувствах, а на носу уже первый на нашем третьем году специальный экзамен. Пришлось несколько раз встряхнуть головой, а после я посмотрела на экран.

* * *

Обзор специального экзамена

«Всеобъемлющий академический тест и битвы: общая и малых групп».

Общее описание:

Письменный тест с вопросами, составленными случайным образом по семи предметам и двадцать одной теме (всего сто вопросов, максимальный балл — сто). Соперничество в формате класс против класса в двух категориях: общая битва и битва малых групп.

Общая битва

Участники — все ученики класса.

Выигрывает тот класс, у которого самый высокий суммарный балл. Этот класс получает два очка победы.

Если оба класса набирают одинаковое количество баллов, это будет считаться ничьей. Каждый класс получает по одному очку победы.

В случае, если количество учеников в классе меньше, чем в другом, за каждого недостающего класс получит количество баллов ученика, занявшего последнее место. Аналогично с отсутствующими в назначенный день учениками, не явившимися по причине плохого самочувствия или другим причинам, или выбывшими во время самого экзамена.

Битва малых групп

Участники — по пять представителей от двух классов, которым назначат номера с первого по пятый. Участник с определенным номером из одного класса будет соперничать с участником с тем же номером из другого класса.

Участник, опередивший своего оппонента по полученным баллам, приносит классу одно очко победы.

Если оба участника получили одинаковое количество баллов, объявляется ничья. Очки победы классам не присуждаются.

Особые правила для битвы малых групп

Ученикам можно назначать штрафные очки. Назначать штрафные очки можно всем ученикам класса-оппонента.

В самом начале каждому классу даются сто штрафных очков для назначения.

Каждое назначенное штрафное очко вычитает из результата ученика один балл.

Назначать штрафные очки можно любому количеству учеников. Можно назначить любое количество штрафных очков (максимум на одного человека — сто).

Дополнительные штрафные очки для назначения можно купить до предшествующего экзамену дня. Одно дополнительное очко стоит пятьдесят тысяч приватных баллов.

О назначениях штрафных очков каждый класс должен доложить своему классному руководителю ко дню, предшествующему экзамену.

Информация о том, кому и сколько назначено штрафных очков, будет раскрыта только участникам битвы малых групп.

Примечание: штрафные очки не влияют на суммарный балл в общей битве и оценках в «ОИС».

Условие победы

Побеждает класс, получивший больше очков победы. Очки разыгрываются в битвах: два — в общей битве; пять — в битве малых групп.

В случае ничьи (например, три выигрыша, три поражения и одна ничья) награда делится пополам.

Награда

Победивший класс получит сто классных очков (при ничьей оба класса получат по пятьдесят классных очков).

Класс, заработавший все семь очков победы, дополнительно получит пятьдесят классных очков.

Класс, проигравший все семь раз, лишится пятидесяти классных очков.

* * *

Пока из объяснений ясно, что это типичный письменный экзамен. В основном требуются только академические способности. Однако добавленные особые правила могут сильно повлиять на исход.

— В этот раз вы будете состязаться с классом 3-D. Экзамен проводится через две недели. Времени на подготовку у вас немного, но попрошу обойтись без недовольства и жалоб, поскольку вы все находитесь в равных условиях.

Класс 3-D. Другими словами, класс Ичиносе-сан.

Я знаю, что думать так нехорошо, но… все равно вздохнула с облегчением, ведь нам не придется противостоять Аянокоджи-куну. На самом деле я должна сокрушаться о том, что мы не состязаемся с классом Рьюен-куна, у которого учеба — отнюдь не сильная сторона. А в итоге что? Сужу наши шансы по двум вариантам: Аянокоджи-кун против нас или нет.

Но вряд ли только я это делаю. По крайней мере Мацушита-сан и Судо-кун, кажется, тоже испытали облегчение.

Подавляя огромную ненависть к себе, я не позволила эмоциям отразиться на лице и снова посмотрела на экран.

В классе Ичиносе-сан много выдающихся учеников с неплохой успеваемостью.

Кроме того, надо считаться с классом из сорока человек в полном составе. Чем больше разница в количестве учеников с классом-оппонентом, тем в более невыгодном положении оказываешься в самом начале битвы. Хотя за отсутствующих учеников баллы гарантированно компенсируются минимумом, полученным в тесте в нашем классе, тем не менее это все же минимум, и за ними остается большая фора.

Без Аянокоджи-куна… в нашем классе тридцать шесть человек. Иначе говоря, мы вынуждены сражаться с пятью учениками на последнем месте.

— Далее, примерный расчет баллов исходя из оценки в «ОИС». Это всего лишь ориентир, но он поможет понять, сколько баллов может набрать ваш класс, — объяснила Чабашира-сенсей, и тут же изображение на экране изменилось.

* * *

Оценка «Академические способности» в «ОИС»

«A» — 76-85 баллов.

«B» — 66-75 баллов.

«C» — 56-65 баллов.

«D» — 51-55 баллов.

«E» — 45-50 баллов.

* * *

У меня сложилось впечатление, что письменный тест будет довольно сложным, и получить максимальный балл — задача почти из разряда невозможных.

— Похоже, тяжело придется… — подумал вслух сидящий рядом Судо-кун, его выражение лица было суровым.

И правда, битва для нас будет сложной. В честном поединке наши шансы чуть-чуть не достигают пятидесяти процентов.

Общая успеваемость нашего класса поднялась, однако, если посмотреть на результаты прошлых письменных экзаменов, мы выигрывали у класса Ичиносе-сан нерегулярно, и то с небольшим перевесом, и сейчас из-за разницы в количестве учеников чаша весов в общей битве склоняется не в нашу сторону. Эти две недели до экзамена они также будут усердно учиться, и не факт, что нам удастся устранить разрыв между нами.

Но… это ведь не обычный экзамен, а потому победить можно и другим способом.

Если бы нам пришлось состязаться в учебе только по суммарному баллу, то мы бы начинали с низкими шансами. Однако в этот раз установлены особые правила для битвы малых групп. Пусть даже мы проиграем в общей битве, выйти из ситуации можно, если выиграем четыре раза в битве малых групп.

В наших классах почти одинаковое количество учеников с оценкой «A» по академическим способностям, и если друг с другом столкнутся лучшие, то шансы у всех будут равными.

Разумеется, от этого наше невыгодное положение никуда не денется. Если оппонент выиграет в общей битве, им достаточно будет выиграть два раза в битве малых групп, чтобы обеспечить себе победу на экзамене, а нам — четыре. Или три при ничьей в общей битве, но вероятность получить одинаковый суммарный балл настолько низка, что этот вариант не стоит даже учитывать.

— Выиграть четыре раза…

Оставим пока в стороне вопрос реально это или нет — даже если все пять участников класса Ичиносе-сан в битве малых групп получат по восемьдесят пять баллов, что указано как верхний предел для оценки «A» по академическим способностям, у нас все равно есть хороший шанс победить благодаря правильному распределению штрафных очков. Уже двадцати очков на каждого участника хватит, чтобы снизить их результаты теста до шестидесяти пяти баллов.

Но, конечно, это же применимо и к нам. Если бездумно выставить наших самых способных учеников, и им назначат много штрафных очков, они неизбежно получат меньше баллов, что не оставит нам шанса. Однако это не значит, что ученики с оценкой «B» или «C» по академическим способностям наберут баллов больше и смогут выиграть.

Это то, что лежит на поверхности и очевидно для всех четырех классов. И в конце концов они придут… к покупке дополнительных штрафных очков.

Простая стратегия, которая позволит повысить шансы на победу, заключается в том, чтобы купить себе возможность назначать штрафные очки. Это самый простой и в то же время верный способ нивелировать разницу со своим оппонентом.

Только вот проблема в цене…

У способа есть узкое место — это необходимость отдавать пятьдесят тысяч приватных баллов за каждое штрафное очко.

Спору нет, даже одно очко может сыграть на руку, и я это понимаю.

Однако…

Трата денег не гарантирует соразмерную выгоду. Предположим, мы назначаем много штрафных очков на ученика, который, по нашим предположениям, должен стать участником, но если его не выберут для битвы малых групп, то деньги потрачены впустую — увы и ах. Хуже всего будет, если потратить ради специального экзамена сотни тысяч или миллионы и в итоге проиграть… Даже думать о таком не хочется.

— …

Я положила одну руку на другую и закрыла глаза.

На этом специальном экзамене нужно не только плотно засесть за учебу, что даже не обсуждается, но и определить, кого выбрать для битвы малых групп, и на кого назначить штрафные очки. А другой действенной стратегии нет, как ни думай.

Тем не менее мы вряд ли сможем победить с таким прямолинейным подходом, больше ничего не предпринимая.

А другого я не знаю…

Будь ты рядом…

Будь ты рядом, то непременно бы привел верный способ победить, я в этом уверена.

Я крепко зажмурила глаза. В голове возникла его спина, и мне снова стало трудно дышать.

— Сузуне.

Мы серьезно столкнемся с классом Ичиносе-сан в лоб?

И… сможем победить?

Успеваемость у нас примерно равна, значит, просто беремся за дело?

Может, попробовать выяснить, купят ли они штрафные очки?

Или нам следует использовать грязные приемы, как Рьюен-кун, чего бы это не стоило?

Кто… будет участвовать с их стороны?..

Ичиносе-сан ведь не станет участвовать в битве малых групп, поскольку это очевидно?

Или она проведет нас и все равно будет участником?

Меня одолевали сомнения, и образ Аянокоджи-куна не выходил из головы.

Как бы он сражался?

Как бы он смотрел на этот специальный экзамен?

Мне теперь даже не спросить его.

— Сузуне.

Стоит ли снизить риски, купив сколько-то штрафных очков и назначив их на всех лучших учеников?

Отчаянные времена требуют отчаянных мер, может, лишения необходимы…

— Сузуне!

— ?!

Вздрогнув от прикосновения к плечу, я повернулась. И увидела большую руку Судо-куна.

— Ты как, нормально?

— Да… Я просто немного призадумалась, как нам подойти к экзамену.

— Это, конечно, важно, но… ты все еще переживаешь из-за Аянокоджи?

— Я…

— Перестать переживать нереально. Но не пытайся держать все в себе.

— Да, хорошо.

Наверное, мне больше не стоит показывать Судо-куну эту жалкую сторону себя. Хотя бы в такие моменты я должна оставаться сильной. Думала, что у меня получается, но, видимо, старалась недостаточно.

— Для нас важно определить, кому мы назначим штрафные очки… Как бы не случилось так, что мы укажем на учеников, которые должны набрать больше всего баллов, а в итоге никого не угадаем.

Для меня стало сюрпризом, что Хирата-кун уже начал обсуждение с одноклассниками. Понятия не имею, о чем они говорили, или сколько уже длится это обсуждение.

— Мы только начали, — подбодрил меня Судо-кун, видя мою растерянность.

— Спасибо…

Я должна собраться и не беспокоить его.

В ответ на слова Хираты-куна Юкимура-кун поднял руку со своего места.

— Я считаю, что для битвы малых групп мы не должны опираться только на «ОИС». Оценка в нем отображает средний уровень знаний по всем предметам. У ученика, который очень плохо знает всего один предмет, есть хорошие шансы получить высокий балл, если он разбирается в остальных предметах. А мы у себя толком не знаем, кто в чем хорош или плох. Нам также не посмотреть подробные результаты прошлых письменных экзаменов.

Он предлагал использовать внутреннюю информацию, известную лишь одноклассникам.

До экзамена осталось две недели. Смогу ли я найти способ победить?

(от лица Аянокоджи)

Сегодня меня встретил неизменный конец учебного дня, когда был объявлен специальный экзамен.

В разгар этой повседневности Машима-сенсей, закончив классный час, вышел из класса, и со своего места встал Хашимото.

— Замечательно. Итак, решения по этому специальному экзамену мы отдаем Аянокоджи, верно? — спросил он, однако это прозвучало не как вопрос, а как будто уже все решено.

Никто не возражал и не соглашался, в классе наступила тишина.

Тем не менее спустя мгновения Шимазаки, не скрывая недовольства, хмуро взглянул на Хашимото.

— С какой стати? — спросил он.

— «С какой»? И правда, с какой стати! Этот специальный экзамен — отличная возможность для Аянокоджи показать себя после перевода. Если мы не доверимся ему сейчас, то когда? Чего ради мы тогда его переманили? — резковато ответил Хашимото, намекая на то, что это очевиднее некуда, хотя его предложение не встретили теплом.

— А если мы проиграем?

— Проиграем? Не говори глупости, поражения нам не видать. Да, Аянокоджи?

«Прямо так и скажи», — требовало выражение лица Хашимото, на котором читалась надежда.

— Я не ручаюсь за исход, но если доверитесь мне, то сделаю все, что в моих силах.

Разительно отличаясь от уверенной речи после церемонии начала учебного года, мой намеренно осторожный ответ вызвал одинаково холодные взгляды одноклассников. Их сомнения можно понять — когда человек говорит, что исход битвы неясен, это отнюдь не убедительно.

— Ха… Ты слышал его, Хашимото?! — воскликнул Шимазаки.

Сакаянаги в подобные моменты, должно быть, уверенно заявляла: «Мы победим». Такая разница могла оставить учеников растерянными и разочарованными.

— Эй, ну говори более определенно! Ты заставляешь ребят волноваться. Да что уж там, ты меня заставляешь волноваться. — Почесав затылок, Хашимото вздохнул и посмотрел в никуда. — Между тем, Шимазаки, если мы не доверимся Аянокоджи, что прикажешь делать?

— Ничего особенного. Будем действовать как обычно и как обычно победим.

— Как обычно, правда? И кто разрабатывает стратегию?

— Обсудим всем классом. И Аянокоджи тоже может присоединиться, я не против.

— Что ты хочешь сказать? Что мы и без лидера обойдемся?

— Нет. Лидер нужен, бесспорно. Должен быть человек, который возьмет дело в свои руки, когда пойдут разногласия. Просто конкретно на этом специальном экзамене я не хочу что-то кому-то вверять. Будем откровенны, здесь мы обязаны победить. Все-таки уже два года занимаем первые места на письменных тестах, когда наши оппоненты плетутся далеко позади. Я не прав?

Хашимото тихо поворчал, но тут же возразил:

— Если это простой письменный тест, то согласен. Но у нас специальный экзамен. Ты правда считаешь, что можешь победить, не обдумав все ходы?

— Я не говорил, что не собираюсь ничего обдумывать. Я говорю, мы, если нужно, обсудим все с классом.

— Чем больше людей вовлечены, тем вероятнее утечка информации!

— Среди нас нет идиотов, которые бы допустили утечку. Насчет тебя, правда, не уверен.

— Вот значит, как мы заговорили…

Санада, молча наблюдавший за спором Хашимото и Шимазаки, решил вмешаться.

— Аянокоджи-кун, можно задать вопрос?

— Конечно, — ответил я.

— Как я понимаю, на этом специальном экзамене важны штрафные очки. Допустим, мы доверимся тебе… Ты сможешь определить, кого наш оппонент выберет для битвы малых групп, и кого выбрать нам, чтобы им не назначили штрафные очки? Если да, то я готов довериться.

Поддерживая Хашимото, Санада подталкивал сомневающихся одноклассников к тому, чтобы передать руководство мне. Он взглянул на Шимазаки спокойным взглядом.

— Ясно… Вместо того чтобы оценивать Аянокоджи только по результату экзамена, мы обратим внимание на его способности в процессе?

— Да. Я тоже думаю, что у нас все шансы победить на этом специальном экзамене. Но если что и может изменить ситуацию, то это штрафные очки в битве малых групп. Не факт, что на совместном обсуждении мы придем к лучшей стратегии. Довериться Аянокоджи-куну во всем рискованно, конечно, но Хашимото-кун верно подметил: рано или поздно нам придется на него положиться. А раз так, то нынешний специальный экзамен дает отличную возможность убедиться в нем на раннем этапе.

Санада учел оба мнения и пришел к, можно сказать, идеальному компромиссу.

— Справедливо… Неплохая идея. Аянокоджи, ты не против, если мы доверимся тебе?

— Если доверитесь, я сделаю все возможное.

Я ограничился лишь таким ответом, но Шимазаки тут же сказал:

— Пойдет. Только помни, победа — дело решенное, а судить мы будем по тому, насколько правильно ты все просчитал.

— Хорошо, давайте так и поступим. — Довольно кивнув, Хашимото хлопнул в ладоши. Видимо, он убежден, что если мне просто предоставить возможность, то все получится. — Значит, договорились. Далее мы уже все обсудим между собой. Можете не волноваться.

— Посмотрим. Пока пусть хорошенько пораскинет мозгами над назначением штрафных очков.

Хашимото предлагал одноклассникам разойтись. Наверное, посчитал, что затянувшееся обсуждение может сказаться на соглашении.

— Аянокоджи, не уходи, удели мне время, и побольше.

Похоже, после учебного дня меня не отпустят.

— Хашимото Масаёши, кажется, принял очень близко к сердцу то, что из обсуждения перевода ему не все рассказали.

Он явно не намерен безучастно ждать, пока все решат без него.

— И ты согласишься? Включать в стратегию человека, который может предать? — прошептала сзади Моришита.

— Ты совсем не веришь ему?

— А с чего бы мне доверять ему?

Мы сидели рядом друг с другом, поэтому легко могли вот так переговариваться.

Когда Хашимото подошел к нам, Моришита прервала разговор.

— Пойдем, Аянокоджи. Ты с нами, Моришита?

— Так и быть, составлю вам компанию. Хочу увидеть, на что он способен.

— Куда завалимся, в общежитие, караоке? Или зайдем за здание школы? — спросил Хашимото.

Место для обсуждений обычно выбирается таким, чтобы не бросаться в глаза. Но вместо этого я предложил привычное кафе.

Мы пришли в кафе, никуда не заходя по пути.

— Подождите немного, пожалуйста. Мне нужен час, чтобы обстоятельно выбрать себе напиток.

— Никакого часа! — воскликнул Хашимото, на что Моришита усмехнулась.

— Я пошутила! Но подождать чуть-чуть придется. Мне нужно посовещаться со своим животом и выяснить, чего он хочет.

А живот точно та часть тела, с которой совещаются? «Голова» бы сюда подошла лучше… Впрочем, ладно.

Сзади подошли парень и девушка с первого года, они, как и мы, хотели в кафе, но, когда заметили колеблющуюся Моришиту, остановились и начали изучать меню чуть поодаль, не вставая в очередь.

— Моришита, определись до того, как за нами выстроится народ!

— Я все понимаю. Сегодня возьму матча-латте.

— Класс, я пока сделаю заказ на нас всех, а вы займите свободный дальний столик.

Поскольку мы пришли в кафе почти сразу после конца учебного дня, девяносто процентов столиков были свободны. Сесть можно было где угодно, и мы решили устроиться в привычном месте.

Пока Хашимото ждал у кассы три напитка, я и Моришита сели за столик.

— Ты не позовешь Ямамуру Мики? Она стала такое говорить о себе: «Я как кислород, который легче углекислого газа. Меня вдыхают и выдыхают, когда захотят».

— Ямамура никогда не стала бы унижать себя таким образом.

Сказать подобное могла только чудачка Моришита.

— Ладно, это я сочинила. Но ей точно тревожно.

— Я уже говорил с ней. Сказал, что пока лучше ей держаться на расстоянии от меня.

Я только недавно перевелся, и какое-то время мне не избежать внимания — каждый день со мной заговаривают много учеников, обращают на меня взгляды. Вокруг меня ходят всевозможные слухи, от беспочвенных сплетен до правды.

— Похоже, неприятности могут быть даже у настолько неприметной личности, как Ямамура Мики. Ты это сделал специально, потому что рассудил, что не стоит утрачивать ее полезность?

— Полезность? Ну, это зависит от того, под каким углом смотреть, но вообще я просто позаботился о ней как друг.

— А, да? Как благородно.

Если я позову Ямамуру, она, вероятнее всего, постарается откликнуться. Но выйти на свет для нее — уже чрезмерный стресс, и это лишь сделает ей хуже.

— Выходит, если Ямамура Мики скажет, что хочет выделяться, то ты не будешь против, если она и правда станет заметна?

— Конечно. Она может свободно давать о себе знать, когда посчитает нужным.

— Сама доброта… Нет, сюда подойдет «само спокойствие».

Если попытаюсь прямо сейчас воспользоваться Ямамурой как инструментом после того, как она сблизилась с Сакаянаги и начала внутренне меняться, она тут же закроется в себе. И не сможет выполнять роль моих глаз и ушей.

Выжать все соки и сломать — довольно глупый план.

В отличие от Сакаянаги, которая с самого начала установила рабочие отношения и держала всех на расстоянии вытянутой руки, я хочу помочь Ямамуре вырасти эмоционально и сделать из нее более удобного союзника на предстоящий год.

Не ясно, какого мнения о Ямамуре придерживается Моришита, поэтому лучше не обсуждать с ней эту тему.

— Что насчет тебя, ты собираешься поладить с Ямамурой?

С моего перевода в класс C я ни разу не видел, чтобы они разговаривали.

Однако Ямамура временами беспокойно поглядывала на Моришиту, то есть она явно не избегала ее.

— Ей лучше не связываться со мной. Иначе ее затянет в мою проклятую судьбу. Она слишком невзрачна и, боюсь, неизбежно сгинет…

— Ничего не понимаю, ты о чем вообще? И в моем случае, выходит, проблем нет?

— Именно так, Аянокоджи Киётака. Ты способен выдержать этот удар.

Может, отчасти она и права, но у меня все равно мало желания проверять на себе.

— Так, вы тут, надеюсь, не начали обсуждение без меня?

Хашимото в оживленном темпе вернулся к нам, осторожно неся три стакана.

— Будь спокоен, — сказала Моришита. — Мы уже закончили.

— Замечательно. Тогда давайте начнем с самого начала. Специальный экзамен в общих чертах.

Распознав явную ложь, Хашимото, сев на стул, тут же приготовился к обсуждению. Он достал телефон и вывел на экран правила специального экзамена.

— Я буду молча слушать, если готовы, начинайте. — Моришита объявила себя слушателем, после чего вставила соломинку в стакан с матча-латте.

— Итак, сперва поделюсь своими мыслями. Если честно, меня удивило, что они сделали формат один на один для специального экзамена в начале третьего года. Ведь у нас в конце прошлого года был такой же.

Хашимото высказывался откровенно. Надо сказать, неплохое начало жизни в новом, еще непривычном классе.

— Верно. Кроме того, они провели четкую границу между верхними классами и нижними. Словно учитывалась нынешняя ситуация на учебном году.

Превосходная возможность сократить разрыв между верхними и нижними классами, которая, само собой, могла также его и увеличить.

— Знаешь, что лично я думаю? Хорошо, что нам не пришлось в самом начале разбираться с еще неутвержденным союзом! Класс непременно бы запротестовал, и как тут подготовишь их к неожиданному поражению? Мне даже страшно представлять это.

Хотя я мог его понять, но нашему классу рано или поздно придется столкнуться с классом Ичиносе. Мое мнение противоположно: было бы лучше, состязайся мы в самом начале. За нами превосходство в общей академической успеваемости, плюс мой перевод в этот класс — если при таких условиях намеренно проиграть Ичиносе, мы покажем Хориките и Рьюену непредсказуемость. В этом плане небольшая возможность потеряна.

Поражение может быть не просто поражением, а ценностью, если придать ему смысл. Тем самым можно обернуть поражение в нечто, что сыграет на руку в будущем.

Вскоре после начала нашего разговора посетителей в кафе стало немного больше. Та пара первогодок, которые ранее хотели встать в очередь, сделали заказ и, неся по одному кофе со льдом, сели за столик сбоку от нас.

— Меня совершенно не волнуют детали экзамена, — пожаловалась Моришита, кусая соломинку. Похоже, ей надоело молчать. От жевания кончик соломинки оказался мятым.

— Так дела не делаются, ты зачем тогда пришла?!

— Мне было интересно, поставил ли ты Аянокоджи Киётаку в трудное положение своим смелым представлением, Хашимото «Бегу впереди паровоза» Масаёши. Вот так взять и без разрешения заявить о своем предложении всему классу. Ты нормальный? Назначить штрафные очки оппоненту и не дать назначить штрафные очки нам — идеальная стратегия, только сделать это не просто. Они же точно также будут ломать себе голову.

Ученики с высокой успеваемостью могут получить много баллов, однако они легко станут целью для штрафных очков. И наоборот, ученикам слабее вряд ли назначат штрафные очки, но от них не стоит ожидать много баллов.

— Не бойся, Моришита, с этим мы как-нибудь разберемся. Шимазаки дело говорил, что касается учебы, за нами здесь огромное преимущество. Даже если нам назначат некоторое количество штрафных очков, мы все равно будем лидировать. Вообще от ошибок в расчетах никуда не деться. Победим на этом экзамене, а там, само собой, Аянокоджи захотят доверить лидерство и на следующем.

Стопроцентная точность без единой ошибки практически невозможна. При подбрасывании монетки, например, точного ответа быть не может. Как не пытайся просчитывать, добьешься максимум девяностодевятипроцентной вероятности.

Разумеется, неожиданности вроде утечки информации изнутри могут все резко изменить, но мы не только поступившие в школу, и на нашем третьем году до подобного развития вряд ли дойдет.

— С этим я согласна, победа без полного провала в расчетах будет на руку. У них просто не будет причин возражать, а значит, они могут довериться ему и в следующий раз. Однако, чтобы произвести впечатление, в идеале надо определить… да, как минимум троих участников в битве малых групп с их стороны.

Если не удастся определить ни одного участника, то нам не переубедить сомневающихся учеников вроде Шимазаки.

— Что ж, точное чтение оппонента станет наглядной демонстрацией, которую не проигнорировать, — произнес Хашимото.

В битве малых групп могут участвовать всего пять человек. Изначально дается сто штрафных очков, то есть пятерым участникам можно снизить результат на значительные двадцать баллов. Однако вероятность угадывания случайным образом троих участников в классе из сорока человек составляет менее одного процента. Вот почему в этом случае умение читать оппонента было так важно.

— Но определить троих тоже сложно. Я думаю, двух будет достаточно.

Хашимото предполагал, что и небольшой успех способен изменить мнение остальных. Он беззаботно сказал про двоих угаданных, но даже с учетом того, что штрафные очки можно назначить пятерым участникам, вероятность угадать двоих все равно составляет чуть меньше десяти процентов. Едва ли это много.

— Тебе-то легко говорить, когда полностью доверился другому. Я хочу услышать, что об этом думает Аянокоджи Киётака. Как ты планируешь узнать, кого выберет оппонент, если тебе не за что зацепиться?

— Я пока не готов это обсуждать. Необдуманные слова, сказанные сейчас, можно принять на веру.

— Ох-хо-хо, уже залег ниже травы, — отметила Моришита. — Пора волноваться за наше будущее.

— Отрицать не стану. Но если у вас есть идеи, я готов выслушать.

Когда я сказал так, Хашимото, готовый поддерживать обсуждение, охотно кивнул. Наверное, он рассчитывал натолкнуть меня на дельную мысль.

— Пока давай предположим, что нам нужно определить двух человек, хорошо? Я думаю, лучше расширить пределы и назначить десятерым ученикам по десять штрафных очков. Слишком рискованно ограничиваться только пятью участниками битвы малых групп. С форой в десять баллов у нашего класса все еще вполне хорошие шансы на победу. А в классе-оппоненте реальную угрозу представляют немногие, хватит пальцев одной руки, чтобы сосчитать их.

Хашимото прав, в их классе, как бы это ни было прискорбно, меньше шести выдающихся учеников, включая Канеду, Хиёри и Кацураги, с оценкой минимум «B+» по академическим способностям.

— Если ты не уверен в себе, Аянокоджи Киётака, то именно так тебе и следует поступить.

— Ты согласна, Моришита? — спросил я.

— Это основа основ.

— Еще нам надо не зацикливаться на нападении, а подумать над защитой, — продолжил Хашимото. — Ты уже понял, кто кого сильнее в учебе в нашем классе?

— В основном, да. В этом мне помогли прошедшие два года и наблюдение за «ОИС».

— Окей. Но я все равно поделюсь личным мнением. Может, пригодится.

— Этим ты упростишь мне работу. Я еще не знаю конкретные сильные и слабые стороны ребят.

Еще посмотрим, поможет ли это на текущем специальном экзамене, но, вероятно, в будущем польза будет.

— Я думаю, — заговорила Моришита, — что базой у нас должны стать подкованные в учебе, и к ним можно примешать немного нестандартный выбор.

— О? Моришита, хочешь сказать, что с некоторым количеством штрафных очков можно смириться?

— Если попытаемся подстраховаться, выбрав заурядных учеников или с низкой успеваемостью, и оппонент догадается об этом, то мы сильно поплатимся. Зато если они предположат, что мы не выберем наших лучших учеников, нам же это на руку.

Хашимото положил локоть на стол и кивнул, хотя, похоже, придерживался другого мнения.

— Я бы полагался скорее на учеников послабее. Сильных точно будут выцеливать. Я бы на их месте назначал штрафные очки выдающимся, полностью готовый к тому, что могу где-то ошибиться. Или, быть может, пошел ва-банк, назначив как можно больше очков лишь лучшим.

Их подходы к битве малых групп противоречили друг другу.

Обе точки зрения имели сильные стороны. Однако изначально доступно всего три основных варианта для выбора: ученики с высокой успеваемостью, с низкой или вперемежку.

— Ко всему прочему стоит учесть, что оппонент может купить дополнительные штрафные очки. Нехорошо получится, если они нацелятся сразу на двадцать или тридцать человек, — заметила Моришита.

— Патроны, купленные за деньги. Рискованная затея, но Рьюен вполне на это способен.

Мы почти утратим преимущество, если он угадает всех пятерых участников.

Возможность купить дополнительные штрафные очки можно назвать самой интересной особенностью этого специального экзамена.

В обычных условиях разницу в успеваемости устранить нелегко, и классу Рьюену было бы почти невозможно победить. Но в нашем случае есть общая битва, которая дает два очка победы, и битва малых групп, в которой можно получить пять очков победы, плюс правила со штрафными очками. Если они правильно определят участников, смогут чуть ли не уравнять шансы, или сделать их в свою пользу в разумных пределах при помощи дополнительных штрафных очков.

Несмотря на то, что наша победа на этом экзамене считается само собой разумеющейся, но слабых мест, за которые может зацепиться противник, тоже хватает.

— И если они назначат по двадцать штрафных очков всем нашим лучшим ученикам… то это будет реально плохо? — спросил Хашимото.

— Процент выигрыша упадет, конечно, — ответила Моришита. — Но на реализацию этой безумной идеи нужно без конца выливать приватные баллы, будто воду.

Для двадцати штрафных очков придется потратить дополнительный миллион. В классе C двенадцать человек с оценкой «B+» и выше, и даже с учетом изначальных ста штрафных очков расходы составят семь миллионов приватных баллов.

— Представь, выложить почти десять миллионов и все равно проиграть. Им будет не до смеху.

Именно, победа еще смягчит углы, но нужно понимать, что проигрыш тоже возможен. Чем больше увеличиваешь свои шансы для этого экзамена, тем больше финансовая нагрузка скажется на шансы в следующих битвах.

— Так как поступит Рьюен? Ты уже понял, что он задумал?

Хашимото раз за разом демонстрировал свои ожидания от меня. Это сражение определит мою позицию в классе, и он, вероятно, надеялся услышать что-то впечатляющее.

— Стратегия Рьюена, значит… — Я сделал вид, что призадумался, а потом ответил:

— Понятия не имею.

— Ты и это, выходит, не продумал?..

— Вот досада, у Аянокоджи Киётаки еще не наступил момент озарения.

— Экзамен еще не начался. Мне просто нужно к тому времени придумать победную стратегию.

— Тише едешь — дальше будешь, да? Ну, ты, Аянокоджи, все-таки не Бог, ясное дело.

Внутри он явно чувствовал беспокойство, но виду не подал.

— А еще я не планирую участвовать в битве малых групп на этом специальном экзамене.

— Решать тебе, конечно, но ты точно уверен? Чтобы класс тебя признал, ты должен показать, на что способен, о чем сам говорил, когда мы обсуждали перевод. Уж не хочешь же ты сказать, что тебе не хватает уверенности, «Один на тысячу с “А” по академическим способностям»-сан? — съязвил Хашимото.

— Ты думаешь, Рьюен проигнорирует меня?

— М-м, нет, он держит тебя в уме, но…

— По логике вещей, они предположат, что Аянокоджи Киётака будет участвовать, и назначат ему штрафные очки. И если он выйдет на поле боя в открытую, его тут же уложат точным снайперским выстрелом. С одним или двумя очками выкрутиться можно, но тридцать или сорок нивелируют все реальные шансы на выигрыш. Мы, конечно, сейчас не будем обсуждать, стоит ли такие усилия ради одного очка победы.

Сорок штрафных очков превратят даже максимальный балл в шестьдесят баллов. При таких условиях шансы появляются и у тех, кто отстает от Канеды, Хиёри и Кацураги — лучших учеников класса.

— Рьюен назначит мне много штрафных очков с вероятностью девяносто процентов. Мне не нужно участвовать.

— Вот как? Значит, ты считаешь, что Рьюен нацелится на тебя?

— Да. Он почти наверняка так и сделает, и неважно, что будет говорить на словах.

— Тогда лучше не дергаться. Если промахнется с назначением, нам же лучше.

— Может, когда позже подойдет, интересно будет спросить у него, что он сам об этом думает.

— А? Кто позже подойдет?

— Рьюен.

Когда я так сказал, Хашимото тут же огляделся.

— Его тут нет…

— Пока нет. Но в кафе уже кое-что происходит, так что это лишь вопрос времени.

Я посмотрел в угол кафе, и Хашимото с Моришитой проследили за взглядом. Комия и Ямаваки, которые следили за нами, поспешно отвернулись, словно ничего не делали, только они поздно спохватились.

— Они следили за нами? А я и не заметил, на таком-то расстоянии.

Хашимото, скорее всего, остерегался лишь подслушивания. Хотя в любом случае уже поздно. Двое первогодок, парень и девушка, встали из-за столика по соседству, закончив свой отдых в кафе.

Я проводил их взглядом, и тогда Моришита задумчиво наклонила голову и спросила:

— С этими первогодками что-то не так?

— Их послал Рьюен.

— А?.. Ты серьезно? — озадачился Хашимото.

— Да. Они старались вести себя обыденно, но положили телефон на ближний к нам край стола, чтобы тот улавливал звук, и перевернули его экраном вниз. Если во время звукозаписи или съемки придет сообщение или поступит звонок, экран подсветится, и мы можем это заметить. Большинство людей, независимо от пола, держат телефоны рядом или прямо под рукой и регулярно в них заглядывают. Но Такикура… та девушка, она с самого начала не касалась своего телефона, хотя они и молчали.

— Вот черт, он уже пользуется первогодками?!

— Прошла лишь неделя с их поступления. И за такой небольшой промежуток времени Рьюен успел наладить связь с первогодками и расширить свою сеть.

Хашимото — человек бдительный сам по себе, но он, скорее всего, еще даже не начал смотреть в сторону новичков.

— Ты уже и фамилии их знаешь, Аянокоджи Киётака?

— Их фотографии, а также фамилии и имена занесены в «ОИС» и доступны для просмотра, также как и другие неподтвержденные данные о них времен средней школы. Я проверил всех, когда информацию опубликовали.

— Хорошо, эти двое, судя по твоим наблюдениям, подозрительны. Но разве можно с уверенностью сказать, что они засланные Рьюеном Какеру головорезы? Может, так получилось, что она ни разу не взяла телефон и даже не задумывалась, куда его положила. Сомневаюсь, что стоит сразу это исключать.

— Возможно. Но лучше быть осторожным. Нужно готовиться, предполагая, что за нами уже как минимум следят.

На самом деле у меня есть причины считать, что их послал Рьюен, но об этом стоит поговорить после специального экзамена.

Хашимото присвистнул, кивнул и горделиво усмехнулся.

— Мне достаточно уже этого, чтобы считать их за шпионов, Моришита. Аянокоджи, другого я от тебя не ожидал!

— Рано начинаешь хвалить его. Если это правда, значит Аянокоджи Киётака уже выдал кое-какую информацию, ведь так?

— Лишь ту, которую можно было выдать. Не переживай.

— Так вот почему ты сказал, что понятия не имеешь. До меня только дошло! Тут я тебя полностью поддерживаю. Когда враг рядом, нельзя бездумно говорить обо всем на свете.

Подготовиться к экзамену можно немногими способами, и информация действительно становится оружием. Очень важно для победы стараться заполучить хотя бы крохотную подсказку.

Однако также нужно понимать, что эти действия не обязательно повысят шансы. Использование первогодок, которые вряд ли вызовут подозрение, — идея не плохая, но точность информации решает больше, чем ее количество. Пытаться извлечь истину из горы сведений, где замешана и правда, и ложь, — задача трудная. А может, даже почти невозможная.

Моришита оторвалась от соломинки, погруженной в полупустой стакан с матча-латте.

— Все-таки пришли.

— И правда. Давайте пока оставим наш разговор. Эти гости намного проблемнее, чем Хорикита или еще кто, — напряженно улыбаясь, произнес Хашимото.

К нам приблизились трое: Рьюен, Ишизаки и Альберт.

Прошла неделя с начала учебного года. И если ученики из других классов и параллелей за это время расспрашивали каждую подробность моего перевода, из класса Рьюена до сих пор никто не затрагивал эту тему, хотя временами они и косились на меня. Мало того, они словно бы специально избегали меня.

Очевидно, Рьюен дал указания одноклассникам.

— Сомневаюсь, что дойдет до неприятностей в таком месте, но… как-то мне сейчас неспокойно без Кито. — Хашимото беспокойно посмотрел на Моришиту. Наверное, он представил себе худшие последствия, но об этом волноваться не стоит.

— Перестань дрожать, как новорожденные оленята, все будет в порядке. Если надо будет, я уложу их одного за другим. Не суди меня по обложке, я обучена всем техникам и тонкостям древнего боевого искусства стиля Ай-чан.

— Тогда я положусь на тебя… — Хашимото выразил признательность за эту явную ложь и встал передо мной и Моришитой.

— Аяноко-о-о-о-оджи!

Рев разнесся по всему кафе… да что там кафе, по всему торговому центру Кёяки. Это закричал Ишизаки, он не сдержался и промчался мимо другого человека, который шел не спеша.

— Какого черта ты перевелся в класс Сака… то есть, в класс C?!

Он, может, и хотел поговорить об этом раньше, но не мог. Теперь же накопившиеся чувства взорвались.

— Ты слишком громко орешь, Ишизаки. Успокойся, другим ведь мешаешь! — Хашимото встал между мной и Ишизаки, не давая ему приблизиться.

— Как мне успокоиться?! Я… Я же…

— Убрался с пути.

Рьюен подошел к Ишизаки, схватил за плечо и отпихнул.

Сидевшие рядом ученики быстро начали перемещаться на другие места. Боялись, что их во что-то втянут.

— Рьюен, ты напрочь испортил спокойную атмосферу в кафе. Неужели так сложно соблюсти хотя бы нормы приличия? — спросил Хашимото.

— А ты, как всегда, в отчаянии. Сперва Сакаянаги, потом без колебаний переключился на Аянокоджи. Ты хоть способен выжить без того, чтобы цепляться за сильного?

— Стараться на благо класса — это разве плохо?

— Ха, да делай что хочешь. А теперь к сути… — Размяв шею, Рьюен пронзил меня пристальным взглядом. — Что ты задумал своим переводом в класс C?

— Ничего. Сакаянаги ушла, и я решил помочь классу C.

Я взглянул на Хашимото, который энергично кивнул, подтверждая мои слова.

— Как так, ты только поэтому перевелся в отстающий класс?!

— Не мешайся хотя бы несколько минут, Ишизаки.

— Х-хорошо! Прости!

Рьюен схватил Ишизаки за ворот, заставив его извиниться.

— А что, есть проблемы с моим переводом в класс C?

— Ку-ку-ку, нет никаких проблем. Скорее наоборот, я даже рад. Если ты возьмешь на себя лидерство классом, то это будет идеальная сцена для моей победы.

Рьюен терпеть не мог биться со мной через Хорикиту и марионеток. Такой смысл он вкладывал в свой теплый прием.

— Поздновато ты пришел приветствовать нашего нового лидера, Рьюен, — заговорил Хашимото.

— Лидера? Не спиши-ка. Кажется, класс еще не признал его.

Наверняка он всю неделю тщательно разбирался в ситуации класса C. Скорее всего, он уже выяснил, что Шимазаки с остальными не особо принимают меня, и что мне пока не доверили роль лидера.

— Они хотят увидеть результат на предстоящем специальном экзамене. Так что прошу, будь снисходителен.

— Без вариантов. Для нас это отличная возможность сразиться лоб в лоб, поэтому я воспользуюсь любыми методами.

Сказав так, Рьюен повернулся и пошел. Тем самым говорил, что не хочет ненужной болтовни.

— Аяноко-о-о-оджи… почему… именно класс C… Черт бы тебя побрал!.. А-а, что сделано, то сделано… Ладно, поговорим как следует в другой раз! — Ишизаки хоть и выглядел расстроенным, но принял произошедшее. — А, встреться с Шииной как можно скорее. Она сильно подавлена, хотя и не так сильно, как я.

— Хорошо, я как раз хотел с ней встретиться.

Я решил намеренно избегать библиотеки до тех пор, пока ко мне не подойдет Рьюен. Надо будет обязательно туда наведаться, уже после специального экзамена.

Альберт слегка махнул рукой в мою сторону и молча последовал за Рьюеном.

— Хмпф, только гавкать умеют. — Моришита с видом, будто сама проделала всю непростую работу, допила матча-латте через соломинку.

— Говорит та, кто ни слова не произнес! М-да… В любом случае Рьюен собирается выложиться на полную ради победы, это вне всяких сомнений. И тебе, Аянокоджи, ни в коем случае нельзя проиграть. Хорошенько подумай над стратегией. Как появится новая информация, я сразу дам знать.

Хашимото, как будто куда-то спеша, не стал садиться и просто вышел из кафе со стаканом в руке.

— Хашимото Масаёши очень нравится быть на ногах. На него так влияет клуб легкой атлетики?

Нет, вряд ли в этом дело… наверное. Но он точно не состоит в клубе легкой атлетики.

В то время, когда происходил разговор между Аянокоджи и Рьюеном в оживленном кафе торгового центра Кёяки, Кушида взяла кофе с молоком на вынос в том же кафе и сразу ушла.

С тех пор как Аянокоджи раскрыл ее истинную натуру, одноклассники стали избегать общения с ней. Парней не особо это волновало, а вот немало девушек теперь держались подальше, так что она больше времени проводила наедине с собой.

Это был закономерный исход, поэтому Кушида не зацикливалась и уже смирилась. Ей изначально не нравилось быть частью толпы. Она хотела находиться в самом ее центре, выделяться и быть лучшей.

Разумеется, ученики других классов и параллелей подходят к ней, как и прежде, однако она сама постепенно сокращает частоту общения с ними. А все потому, что о ее истинной натуре знает большинство окружения и поддерживать образ стало намного труднее.

«А-а, Кушида снова строит из себя добренькую», — читалось во взглядах одноклассников, и это вызывало лишь раздражение. Хотя по сравнению со средней школой она и люди вокруг, как ей казалось, сильно повзрослели, недовольство внутри нее, копившееся последнее время, не находило выхода. А если не выпустит пар, не сможет и дальше держать притворную улыбку.

— Фу, ну и мерзость, — выругалась Кушида после того, как убедилась, что вокруг нет никого, кто бы ее услышал. По дороге в общежитие она увидела одного человека.

Этим человеком оказалась Хорикита, она сидела на скамейке с мрачным видом.

Кушиде не составило бы труда просто пройти мимо, но она остановилась прямо напротив, и Хорикита тут же подняла голову.

— Кушида-сан?..

— Видишь же, что я, зачем спрашиваешь? Можешь даже не рассказывать, что ты здесь делаешь. Ждешь якобы случайной встречи с Аянокоджи-куном?

— Ничего подобного!

— Ага-ага, у тебя на лице все написано. Да и о какой случайности может идти речь? Ты слишком навязчивая.

Хорикита отвела взгляд: Кушида не просто угадала, а раскусила ее без всякого труда.

— Я бы хотела побыть одной…

— С радостью бы прошла мимо, но из-за твоей кислой мины не смогла. Такое выражение лица у лидера испортит боевой дух класса.

[[image:/storage/reader-images/fda3d06a285bb785ab1130baf717a02566ea93e5.webp]]

После раскрытия истинной натуры Кушида закрыла глаза на неприязнь и стала уживаться с Хорикитой по одной причине — она нужна, чтобы выпуститься из класса A. И, если человек с такой ответственной ролью теряет силы, это заметно снизит шансы класса. Чему Кушида будет совсем не рада.

— Неужели тебя… — Хорикита хотела что-то сказать, но Кушида отвела взгляд, когда заметила чье-то приближение.

Это была возвращавшаяся в общежитие Ниномия Юи из класса 3-D.

— Кушида-сан, Хорикита-сан, до встречи!

— А, пока-пока, Ниномия-сан. Давай погуляем как-нибудь в другой раз.

Кушида продолжала улыбаться, пока Ниномия не отошла на такое расстояние, когда их голоса уже не будут слышны. Хорикита тоже это учла, поэтому молча смотрела вслед.

— Неужели тебя устраивает перевод Аянокоджи-куна? — наконец договорила она.

— Устраивает? Ни капли! Без него у нашего и без того бледного класса нет ни шанса. Мои перспективы выпуска из класса A меркнут во тьме. К тому же Аянокоджи-кун знает правду обо мне, а значит, можно сказать, об этом знает другой класс. Он не будет колебаться и расскажет обо мне, если сочтет нужным.

Хорикита вспомнила встречу с Аянокоджи после уроков в день, когда проводилась церемония начала учебного года. Вспомнила, как в разговоре он просто взял и выложил скрытую сторону Мацушиты.

Мысли и беспокойство Кушиды отчасти верны.

— Тогда как ты остаешься такой спокойной? — спросила Хорикита.

— Приходится делать вид. У меня хорошо выходит прикидываться не только добренькой, но и спокойной. В отличие от некоторых.

Разговор затягивался, поэтому Кушида отпила свое кофе с молоком, который вообще-то хотела выпить у себя в комнате. Она сделала всего глоток и почувствовала сладкий вкус и аромат кофе.

— Эх-х, бесишь. Серьезно, можешь что-нибудь сделать со своим лицом? Оно и так было уродским, так ты еще умудрилась его испортить.

— Я вроде бы выгляжу как обычно.

— Значит, дела совсем плохи.

Тяжело вздохнув, Кушида уже собралась пойти дальше, как вдруг кое-что вспомнила.

— Ладно, можешь киснуть, сколько хочешь, только сделай что-нибудь с этой Ибуки, а?

— Кстати да, она в последнее время засыпает меня сообщениями…

— Ты ее игнорируешь, поэтому она даже от меня требует чем-нибудь накормить. Я предложила ей сходить за овощными наборами, так она взбесилась. Похоже, слишком привыкла к сносной бесплатной еде.

Хорикита часто готовила для Ибуки и Кушиды вплоть до конца весенних каникул. Однако это мероприятие внезапно прервалось на целую неделю.

— Извини… Сейчас у меня нет желания готовить.

— А я про готовить ничего и не говорила. Как бы то ни было, специальный экзамен уже начался, так что живее придумывай идеи, как нам быть. Нам нельзя проигрывать отстающему классу Ичиносе.

— Скажешь тоже, будто это так легко. По количеству людей у них явное преимущество.

— Что с того? Лидер класса и должен приносить победу даже в таких условиях.

Слишком многого хочешь, — подумала Хорикита, но тут же поняла, что требования Кушиды справедливы. На ней лежит обязанность двигаться вперед и вести за собой других.

— Да… Ты права.

Кушида через силу расслабилась, снова надев маску.

— То, что ты это понимаешь, кажется, не особо помогает. Ладно, я пошла. Сиди здесь и жди дальше Аянокоджи-куна… Правда, он вряд ли с тобой будет разговаривать, — холодно бросила Кушида напоследок, после чего сжала стакан и ушла.

Хорикита какое-то время смотрела ей вслед пустым взглядом, и когда та скрылась из вида, с трудом встала со скамейки.

Кушида была абсолютно права.

— Он точно не обрадуется, что я подкарауливаю его в таком месте…

Хорикита должна была задуматься об этом с самого начала, но лишь слова Кушиды заставили ее осознать: все это время она жалела себя.

Тем не менее ей никак не сделать шаг вперед. Ведь желание встретиться вовсе не было ложным. Как и желание поговорить, глядя в глаза.

— Сейчас я хочу… только этого…

Извинившись про себя перед Кушидой и одноклассниками, Хорикита решила вернуться к себе.

(от лица Хорикиты)

Вернувшись в свою комнату, я рухнула на кровать, даже не переодевшись.

Тело налилось тяжестью. Я не заболела. Просто не было сил.

— Мне надо… придумывать план для экзамена, а я…

Я бесцельно смотрела в потолок, как вдруг зазвонил телефон.

— Аянокоджи-кун?!

Я потянулась за телефоном и взглянула на экран. Мои тщетные надежды не оправдались: там высветилось имя «Ибуки Мио».

Как и упоминала Кушида-сан, в последнее время Ибуки-сан часто пыталась связаться со мной и переговорить с глазу на глаз. Правда, она только и повторяла, как попугай: «Накорми меня».

Я продолжаю отказывать. У меня нет настроения готовить.

Наверняка сегодня она как раз за этим и звонит.

Бросив взгляд на готовый обед из комбини, я снова легла на кровать.

Телефон еще звонил какое-то время, но потом наконец-то смолк.

Не хочу ни о чем думать.

Не хочу ни с чем мириться.

Но время неумолимо текло. Сегодняшний день пройдет, завтра наступит новый, а Аянокоджи-кун не появится в нашем классе.

Телефон завибрировал.

Опять Ибуки-сан?

Однако вибрация была недолгой — это был не звонок, а сообщение.

Питая слабую надежду, я взяла в руки телефон. Сообщение пришло от Хираты-куна.

[Хирата: Я думаю, нам стоит обсудить, что будем делать на специальном экзамене.]

Пришлось вернуться в реальность, несмотря на уныние.

— Точно… Не хочется, а надо…

Другие классы наверняка уже начали подготовку к предстоящему специальному экзамену.

А я…

Потолок внезапно показался размытым.

— Я что… плачу?..

Я аккуратно провела указательным пальцем под глазом. И удивилась тому, что он стал влажным.

— Опять я плачу из-за него…

Снова вздохнула, в который раз. Не могу сдержать эмоции. Никак не получается успокоиться.

— Почему… — произнесла я вслух. Пыталась так убедить себя, что это все по-настоящему. — Не знаю… а точно ли это происходит взаправду?

Мне нехорошо.

Я никак не пойму, как до этого дошло?

Нет, я не хотела понимать и продолжаю отрицать случившееся.

Тот момент, когда я посмотрела на табличку с надписью «3-A» в день начала третьего учебного года, теперь кажется мне сном. Даже не могу вспомнить тот прилив энергии и волнение, которое я почувствовала.

Хочу вернуться в то утро перед началом церемонии. Схватить его за руку и не дать бросить наш класс. Сказать ему: «Прошу тебя, не переводись»…

— Хотя… какая уже разница…

В который раз я уже думаю об одном и том же? Это бессмысленно. Даже сотвори Бог такое чудо, Аянокоджи-кун вряд ли остановится. Придумай он этот безумный план за день или два до перевода, и тогда, при всех «если», возможно, его бы удалось отговорить. Но это не так. Аянокоджи-кун задумал свой перевод намного раньше.

Когда именно? Не знаю. За неделю или за месяц… Как бы то ни было, возвращаться в то утро смысла нет.

Помоги…

Аянокоджи-кун…

Помоги мне…

В то же время, когда Хорикита и Кушида говорили у скамейки.

Рьюен вошел в караоке-зал, где собрались Ишизаки, Альберт, Кацураги, а также Ибуки. Это одно из тех мест, которое класс обычно использует для тайных совещаний. И после многочисленных встреч каждый уже знал, кто где сидит.

Просматривая меню, Ишизаки проронил:

— Ты смотри, Ибуки, они добавили обжаренную пасту. Я закажу? — Ишизаки указал на новое блюдо в меню.

— У меня-то зачем спрашивать? Хочешь — заказывай.

— Когда-то давно отец, вернувшись из хост-клуба, заговорил про обжаренную пасту. Сказал, очень вкусная. Мне всегда хотелось разок попробовать.

— Да мне все равно.

— Заказывай хоть пасту, хоть еще что, но сперва все обсудим. В этот раз специальный экзамен не так-то прост. «И в этот раз», точнее говоря. — Кацураги, сидящий поодаль со скрещенными на груди руками, призывал Ишизаки к разговору. — Думаю, всем уже и так понятно, но даже при самом оптимистичном взгляде этот экзамен — самый сложный для класса B.

— Угу, зубрежка нам не особо поможет, — с безысходностью в голосе произнесла Ибуки.

При состязании в академических способностях у них практически нет шансов. И это, пожалуй, одна из самых больших слабостей класса Рьюена, с которой согласны все.

Они добрались до класса B благодаря своим способностям и большой доле удачи, но до сих пор не могли понять, как им победить в невыгодном для себя экзамене. Кроме того, сейчас их соперником будет бывший класс A, известный самой высокой успеваемостью.

— Если наша цель победить, трудной битвы не избежать, — сказал Кацураги.

— Может, просто забить на экзамен? Сто очков погоды не сделают.

— Ибуки, не сдавайся еще до начала!

— А что? Будто ты сам собираешься сидеть за учебой двадцать четыре часа в сутки, без сна и отдыха. Даже если и правда засядешь, вряд ли сможешь уменьшить разрыв в оценках.

— Угх, ну… это… уже слишком…

— Сам виноват, что пренебрегаешь учебой, — сказал Кацураги. — Ты и мои задания не выполнил, ведь так?

— Меня тошнит от учебы в школе, почему я должен заниматься еще твоими заданиями?!

— Потому что это пойдет на благо классу. Поверь, те ученики, которые серьезно отнеслись к заданиям, делают успехи. — Кацураги указал на видимые результаты, на что Ишизаки смущенно отвел взгляд.

— Я из кожи вон лезу, чтобы просто не скатиться. Еще немного, и у меня голова взорвется!

Наблюдая за реакцией Ишизаки, Кацураги тяжело вздохнул и посмотрел на Рьюена.

— Разве ты не должен дать более строгие указания? Быть может, тогда даже Ишизаки и ему подобные проявят хоть немного энтузиазма.

— От глупости лекарства не придумали. К тому же нет смысла играть на поле противника. Я изначально не собирался играть по-честному.

Рьюен давал понять, что сразу отбросил способы, которые не сулят победу.

— И все же противник силен, — заметил Кацураги. — Хотя класс C лишился Сакаянаги, у них много учеников с развитыми академическими способностями. Я бы не сказал, что они сильно сдали.

Ишизаки до сих пор особо не вмешивался в разговор, и только сейчас он встал и сжал кулаки.

— А они вообще сдали?! С появлением Аянокоджи они стали только сильнее! Черт, почему он пошел в класс C?.. Ничего не понимаю. А ты, Ибуки?

— Почему ты спрашиваешь меня? — ответила та. — И никогда не пытайся вникнуть в его ход мыслей.

Попытки поддерживать с ним отношения принесут только проблемы. Ибуки испытала это на себе, поэтому сейчас старалась его избегать. Когда зашла речь про встречу в кафе, она сразу отказалась.

Благодаря этому с психикой у нее все неплохо, и она держится относительно спокойно. Кроме тех случаев, когда случайно сталкивается с ним в неожиданных местах.

— Перед нами будто появился реально сильный противник… — пробормотал Ишизаки.

— То, что надо! В этом и заключается моя главная цель. — Рьюен подчеркивал, что ему нужен грозный оппонент.

Ишизаки показалось, что эти слова несвойственны Рьюену, но комментировать не стал и лишь молча кивнул.

— Пожалуй, я соглашусь с тем, что на горизонте у нас сильный противник, — вставил слово Кацураги. — Но кое в чем я по-прежнему сомневаюсь. Не отрицаю, Аянокоджи выделяется своей невозмутимостью и иногда демонстрирует проницательность, но, как бы сказать, ему чего-то недостает, чтобы видеть в нем угрозу… Он не кажется мне кем-то, кто превосходит Сакаянаги.

— Ты просто не видел вживую, насколько он крут, Кацураги. Там жесть, поверь. Да, Ибуки?

— Сказала же, отвяжись от меня. Ничто так не злит, как разговоры о нем. Всей душой его ненавижу.

— А кого ты ненавидишь больше, его или Хорикиту, на которую постоянно жалуешься?

— Сложный выбор… Типа, какой глаз лучше себе выколоть, левый или правый…

— Что за примеры у тебя, жуть какая…

Пока двое вели бессмысленную болтовню, Рьюен со спокойным видом смотрел на потолок. Кацураги перевел взгляд на Ишизаки.

— Как там Аянокоджи и Хашимото с остальными после перевода? Известно, почему он перевелся? — спросил он.

— Вроде никаких изменений. Ему будто все равно, в каком классе находиться, в A или в C. Слышал, его позвали на помощь, но не знаю, правда ли это.

— Разве он не хочет стать лидером, чтобы делать все, что ему захочется?

— После ухода Сакаянаги место лидера у них правда пустует, но… Мне казалось, Аянокоджи скорее из тех, кто проворачивает дела без лишнего внимания и шумихи.

Сопоставляя в голове слова и сложившийся о нем образ, Кацураги спросил у Рьюена:

— А ты что думаешь?

— Кто его знает? Если после перевода он выйдет на сцену, мне плевать на причину. — Рьюен собрался с мыслями и посмотрел на Кацураги. — Вообще, на этом экзамене наше поражение гарантировано процентов на девяносто девять, причем неважно, есть Аянокоджи или его нет. Однако хорошо, что в правилах есть возможности. Были бы только деньги.

— Так-то оно так… Ты собираешься потратить на этом экзамене накопленные приватные баллы?

— Для переманивания Аянокоджи они должны были сильно раскошелиться. И раз они превосходят нас в успеваемости, значит, будут стараться победить с минимальными вложениями. Этим мы и воспользуемся.

Ситуация такова, что битве трат не бывать. Кошелек класса C пуст, им остается только сражаться с помощью академических способностей и данных в начале штрафных очков.

— Понимаю, к чему ты ведешь, но нашу разницу в академических способностях не восполнить несколькими штрафными очками. А даже если назначим очки паре десятков человек, еще неизвестно, сможем ли мы тягаться с ними. Такой план нельзя назвать эффективным. Да и мы не сможем выявить всех пятерых с их стороны, так ведь?

— То есть ты против?

— Не совсем. Я к тому, что лучше не браться за дело вовсе, чем делать все спустя рукава. Чтобы победить с высокой долей вероятности… по грубым подсчетам, нам нужно отнять у них дополнительно баллов триста. Стало быть, придется вложить около пятнадцати миллионов приватных баллов.

— П-пятнадцать миллионов для победы?! — воскликнул Ишизаки.

— При этом гарантий все равно нет. Даже если назначим штрафные очки всему классу, то сможем отнять у них где-то по десять баллов на человека. А теперь предположим, что противник распределит изначальные сто очков на пятерых с намерением отнять по двадцать баллов и угадает всех. Мы начнем в проигрышной позиции, когда каждый участник отстает на десять баллов. Этот худший сценарий маловероятен, конечно, но вполне допустим, — объяснил Кацураги свои опасения.

Он говорил, что даже вложение огромной суммы не поставит их в равные условия. А ошибка в расчетах так и вовсе может привести к тому, что приватные баллы вылетят в трубу.

Кацураги продолжил:

— Чтобы повысить наши шансы, нам нужно выложить еще десять-двадцать миллионов. Или определить кандидатов и отнять у них по двадцать баллов. Но меня смущает то, что даже эти варианты сильно не помогут.

— Просчитаемся, и мы банкроты.

— Именно. Но если ты захочешь рискнуть такой суммой ради победы, у меня нет причин тебя останавливать. Даже если абсолютная победа невозможна, проигрыш мы себе точно позволить не можем.

Эту планку ни за что нельзя назвать низкой.

Слушавшая вполуха Ибуки подняла голову. И сказала Рьюену, который уже показал готовность идти в бой:

— Я уже спрашивала, но, может, просто забить на этот экзамен?

— И-Ибуки, ты перечишь Рьюен-сану?! — спросил Ишизаки.

— А что такого? Он же специально позвал, чтобы выслушать мнения, так? Если не для этого, то я пойду, — сказала Ибуки и сделала вид, будто уже собирается уходить, на что Рьюен улыбнулся.

— Ладно, давай послушаем. Почему ты считаешь, что нам нужно сдаться?

— Все просто: мы им явно уступаем. Как и сказал Кацураги, в учебе мы им не соперники. Насчет возможности победить при использовании приватных баллов: с какой стороны ни посмотри, оно того не стоит. То, что даже я понимаю всю бессмысленность, — лучшее тому доказательство.

— Согласен с Ибуки. Такие затраты и с натяжкой не назовешь эффективными. Даже если допустить, что мы победим, большой награды за это не получим, — вслед за Ибуки высказался Кацураги.

— Ну, это если смотреть только на предложенную награду, — произнес Рьюен.

— Что, ты о чем?

— Да, экзамен для нас явно проигрышный. Но это также значит, что им ни в коем случае нельзя проиграть. Победа для них — вопрос решенный, и это подсознательно окажет давление. И когда они проиграют, представьте, какое потрясение испытают, какой удар это будет по ним.

— Хочешь подпортить начинания Аянокоджи? Но, если мы все же сможем победить, ты уверен, что это скажется на нем?

— Еще как. Я сам через это прошел, на крыше.

Рьюен стукнул кулаками друг о друга. Его глаза сверкнули.

Рьюен уверен в своей несгибаемости и господствующей жестокости, и, как бы ни складывалась ситуация, он думал только о победе. Однако Аянокоджи был на совершенно ином уровне: он в одиночку ворвался на чужое поле и одержал верх над всеми, выбив абсолютную уверенность Рьюена как морально, так и физически — ему потребовалось немало времени для полного восстановления после такого падения.

— Эти типы из класса C, как и сам Аянокоджи, даже мысли не допускают о своем поражении. Но в глубине души трясутся из-за малейшего на то шанса. Потому нам есть смысл сражаться на предстоящем экзамене. Если подпортим его перевод, то получим гораздо больше, чем просто сокращение разрыва.

Пусть награда составляет всего сто очков, но их не стоит упускать из вида. Разница в очках между классом Рьюена и классом C, в котором учится Аянокоджи, больше, чем между классами Рьюена и Хорикиты. Лучше будет увеличить это расстояние в текущей ситуации, когда лишнее поражение недопустимо. Ведь учиться в школе осталось недолго, и продлить этот срок нельзя.

— Но нужно минимум выложить пятнадцать миллионов для победы… Что-то дороговато… — удивленно высказался Ишизаки, считая на пальцах.

— При других обстоятельствах эта сумма обеспечила бы нам все шансы, но против нас Аянокоджи. Он точно учитывает, что мы готовы пойти ва-банк и потратить уйму денег. Если мы вырвем пару побед с помощью штрафных очков, этого должно хватить, чтобы не дать им выиграть всухую.

Штрафные очки не повлияют на общую битву, поэтому две победы у противника уже в кармане.

— Хм… Я тебя понял, но с какой стороны ни посмотри, мы больше рискуем, — отозвался Кацураги.

Рьюен сам это понимал, потому и созвал встречу. Не будь у него сомнений, то не стал бы спрашивать мнения всех присутствующих.

Для начала нужно определиться: принять бой на специальном экзамене или сдаться сразу?

Пока Рьюен, настроенный на атаку, думал, Кацураги перевел взгляд на Ибуки.

— Как там Хорикита?

— Ха? Почему меня спрашиваешь?

— Ты сама говорила, что в последнее время часто у нее обедаешь. Я знаю, что ситуация ее подкосила, но сейчас-то она как, оправилась уже?

— Это вряд ли. Меня даже на порог не пускает. Еще и ходит с кислым лицом, аж бесит.

Ибуки объяснила, что после недели лучше Хориките не стало.

— Вот как? Ей будет сложно на специальном экзамене в таком эмоциональном состоянии, — сказал Кацураги.

— И поделом. Пусть проигрывает.

— Жестоко. Разве можно быть такой безразличной к подруге? — спросил Ишизаки.

— Ха-а-а-а?! Она мне не подруга!

— Мне не радостно от чужих несчастий, но, если класс A это подкосит, нам же лучше. А одна-две победы Ичиносе не сделает из них серьезную угрозу.

Кацураги посчитал, если и есть смысл цепляться за победу, то только ради этого. Догнав и даже обогнав класс A, они могут резко вырваться вперед.

Разговор продолжался еще какое-то время, после чего Рьюен залпом осушил стоявший на столе стакан воды.

— Я определился с тем, как мы будем сражаться.

— Идем ва-банк, я так понимаю? — спросил Кацураги. Он увидел в Рьюене сильное желание потратить приватные баллы и обеспечить победу любой ценой.

— Как думаете, что самое важное для Аянокоджи на предстоящем экзамене?

— Вероятно, заполучить «первую победу»?

— Верно. Он вынудил класс C выложить деньги. Все ради того, чтобы занять место Сакаянаги, лидера, и делать все по-своему. Но они не дураки. Никто сейчас полностью не доверится ему, ведь он еще ничего не доказал. А это значит, Аянокоджи хочет победы. К тому же им нельзя проигрывать на экзамене, где победа для них почти гарантирована. В каком-то смысле это его первый и последний шанс.

— Еще бы. Будет отстой, если он возьмет командование сразу после перевода и тут же продует.

Ибуки и Ишизаки, сидящие рядом, разделяли одно мнение и согласно кивнули.

— Пустить ко дну класс C одним ударом, не ожидая года…

— Преимущество за ними, но он не станет биться спустя рукава даже в самом простом сражении, поэтому непременно возьмется за дело всерьез. Его образ мышления оторван от нормы до тошноты. Не удивлюсь, если он выявит всех наших пятерых участников для битвы малых групп.

Если Рьюен назначит учеников броском игральных костей, то предугадать выбор будет невозможно. Однако способности Аянокоджи все равно заставляют допускать, что даже при этом он сможет угадать.

— А еще он может выложить последние деньги на штрафные очки, — продолжил Рьюен.

— Тогда и мы сделаем то же самое. Посмотрим, у кого больше денег.

— Дело не только в деньгах. Нельзя дать просочиться информации о выборе представителей.

— Он наверняка попробует выяснить про нас… Мне, если честно, с трудом видится, какими методами он воспользуется, — проронил Ишизаки про себя.

Его слова породили целый вихрь сомнений у Рьюена.

В специальном экзамене нет явных брешей. Вряд ли Аянокоджи имеет что-то против нарушения правил, но он, вероятно, не станет рисковать и устраивать переполох по примеру Рьюена.

Тем более, зачем вообще играть с огнем против противника, который сильно уступает по части успеваемости? Ему можно обойтись надежной информацией о классе Рьюена.

— Нужно внимательно проследить за Ямамурой и Хашимото, — сказал Кацураги.

Рьюен согласно кивнул.

— Ямамура? Кто это? Разве такая была в классе C? — наклонила голову Ибуки. Она не могла вспомнить эту фамилию.

— Ку-ку-ку, если Аянокоджи захочет что-то разнюхать, пускай попробует.

Кому назначат штрафные очки? Рьюен не оставит ни шанса на то, что выбор участников или любая другая информация просочится наружу. Аянокоджи никак не узнать про его решение, а если сможет, значит, тот обладает даром предвидения. Чего быть просто не могло, был убежден Рьюен.

Но несмотря на уверенность, он чувствовал смесь волнения и предвкушения. Ему хотелось увидеть, как невозможное становится возможным.

— Хорошо, Рьюен. Буду действовать в том же направлении.

Дело не терпит отлагательств, поэтому Кацураги уже направился к выходу из комнаты.

Он сделал большой вклад, повысив успеваемость класса, и чувствовал за собой обязанность подготовиться к специальному экзамену, который требовал академические способности.

Смотря в спину уходящему Кацураги, Рьюен…

Глава 7. Поражение Аянокоджи

Две недели пролетели в мгновение ока, и наступил день первого специального экзамена на третьем году обучения.

Утро, без двадцати восемь.

Накануне вечером Каруизава не стала бесцельно засиживаться допоздна и легла спать пораньше, благодаря чему как следует выспалась. Закончив все приготовления, она тихо вышла из общежития одна.

Свою школьную жизнь она начинала одна.

Затем в ее школьной жизни появился еще один человек.

И теперь снова была только она одна.

Со дня расставания с Аянокоджи и по сегодня Каруизаве ни разу не удалось улыбнуться. В ее сердце не нашлось даже крохотного места для радости. Подруги, в том числе Сато, делали все возможное, чтобы поддержать ее, развеселить, но привело это лишь к противоположному эффекту — грудь Каруизавы сдавливало еще сильнее. День за днем ее душа кричала от боли.

Тем не менее она не стала прогуливать и регулярно ходила в школу из чистого упрямства.

По дороге в нее Каруизава вдруг остановилась. На скамейке спереди сидел Аянокоджи и возился с телефоном.

С расставания прошло уже несколько недель, и для Каруизавы каждый прошедший с тех пор день был наполнен пустотой, однако у нее до сих пор остались сильные чувства к Аянокоджи — стоит ей увидеть бывшего возлюбленного, как ее грудь всякий раз неприятно сдавливало.

Она всегда смотрела на него, и когда их взгляды встречались, то до нее доходило: Аянокоджи совсем не жалел о расставании. Осознание этого также безжалостно сжимало сердце Каруизавы.

Но ей нужно идти.

Лучше будет, если она с гордостью скажет «доброе утро», и они разминутся. Сможет притвориться сильной, и тогда никаких проблем.

Каруизава повторяла это про себя и уже хотела было пойти, но…

— Доброе утро, Каруизава-сан.

— ?!

Отвлекаясь на сидящего спереди Аянокоджи, Каруизава не заметила приближающегося человека, и, внезапно услышав голос со спины, она от неожиданности вздрогнула.

[[image:/storage/reader-images/bb79ef659bfc23f3c4d6a4b5459b257ea2c8e0cc.webp]]

Большие сияющие глаза всматривались в лицо Каруизавы. Длинные прекрасные, блестящие волосы, пухлые губы. Эта ученица была настолько красивой, что даже девушки невольно засматривались на нее.

— И-Ичиносе-сан, доброе…

— Вижу, сегодня ты вышла раньше обычного.

— Э? А, ну… возможно.

Каруизава только сейчас поняла, что и правда рановато вышла из общежития.

А еще она обратила внимание, что Ичиносе как будто знает ее повседневные привычки.

— Ты… знаешь, когда я обычно выхожу?

— Да. Без десяти восемь же, правильно?

— А… Да, наверно…

У Каруизавы пошел холодок по коже, когда Ичиносе ответила без колебаний. Даже она сама не знала точно, во сколько ходит в школу.

— Я заметила, Аянокоджи-кун с недавних пор часто сидит на этой скамейке.

— Вот как?.. Как много ты замечаешь…

— Есть такое. Я выхожу примерно в это время, вот и попадается на глаза. Казалось бы, просто у кого-то изменилось время выхода из общежития, а уже как будто смотришь на другой пейзаж.

Пока они говорили, мимо плелись ученики. Многие здоровались с Ичиносе, которая в ответ также здоровалась с улыбкой на лице.

Много друзей — не главное в школьной жизни. Каруизава понимала это, но она также отчетливо увидела, что за прошедшие два года они шли кардинально разными путями.

Куда не посмотри — налево, направо, вперед, назад, — везде будут друзья Ичиносе.

Не исключено, что даже одноклассники Каруизавы в классе A приветствуют Ичиносе куда теплее, чем ее саму. А еще она запросто могла представить, что связи Ичиносе распространились не только на учеников второго года, но и первого.

— Ты по-прежнему поразительно популярна, Ичиносе-сан.

— Популярна? Я всего-то здороваюсь с друзьями. Я и с тобой также поздоровалась, Каруизава-сан.

Скажи это кто другой, и почувствуется фальшь, но когда так говорит Ичиносе, то сразу хочется ей поверить. В конце концов у нее такая репутация.

— Ах, точно. Сегодня же специальный экзамен.

— Ну… да.

— И как, ты подготовилась?

— Подготовилась ли? Я сделала что смогла. А тебе, наверное, опасаться нечего, да?

— Еще чего! Я каждую секунду борюсь с огромным давлением.

Несмотря на эти слова, Ичиносе не выглядела хоть немного обремененной. По крайней мере не для стоящей рядом Каруизавы.

На этом их разговор сам собой закончился, и Ичиносе скоро должна была уйти.

— Могу я… спросить кое о чем? — вырвалось у Каруизавы, когда она подумала, что стоит просто пропустить ее вперед.

— М-м? Спрашивай, конечно, о чем угодно! А, только учти, что наши участники в малой группе и штрафные очки — секрет, об этом я ничего не скажу.

— Я н-не об этом хотела…

— А больше запретных тем нет. Прошу, спрашивай, — улыбнулась Ичиносе, ожидая вопроса Каруизавы.

— Ичиносе-сан, ты и… А-Аянокоджи-кун… встречаетесь?..

Каруизава выдавила из себя то, о чем действительно хотела узнать. Однако, боясь услышать ответ, бессознательно отвела взгляд.

Одна из возможных причин, почему Аянокоджи расстался с ней. Предположение, что он бросил ее ради другой девушки — Ичиносе.

На третьем году дистанция между Ичиносе и Аянокоджи сильно бросалась в глаза. Это не выглядело как просто дружба.

Так думала не только Каруизава, уже поползли слухи, что между ними правда что-то есть.

— Я? Нет. Аянокоджи-кун не будет встречаться с такой, как я.

Ичиносе отрицала отношения, но как-то странно. Принижала себя и возвышала Аянокоджи. Однако с какой стороны не подойди, оба как будто подходили друг к другу, и их можно даже назвать идеальной парой.

Однако Каруизаву это мало волновало. Просто поверить в ее «нет» она не могла, поэтому вновь посмотрела на Ичиносе.

— Если ты так говоришь, потому что заботишься обо мне…

— Нет, ничего подобного. Между мной и Аянокоджи-куном не такие отношения.

— Но…

В этом нет смысла. Допустим, они не встречаются, но отношения между ними точно изменились.

Вот почему Каруизава стояла на своем, готовая к тому, что ее сочтут настырной. Она больше не хотела спрашивать об этом, больше не хотела задавать этот вопрос.

Заметив искреннее желание узнать в дрожащих глазах Каруизавы, Ичиносе слегка вздохнула.

— Ну ладно. Да, как ты и думаешь, мы также не просто друзья.

— Что… Не понимаю… Так вы все-таки встречаетесь?

— Нет! Это точно.

— А-а… Понятно…

Ответ Ичиносе, хорошего человека, остался неизменным.

Значит, она действительно не врет. Каруизава подумала, что в это можно поверить. Если бы они правда встречались, Ичиносе так и сказала бы.

Но откровенно порадоваться Каруизава не могла. Ее переполнили сложные чувства.

Сейчас они, может, и не встречаются, но могут начать отношения завтра. Или вообще сегодня. А для Каруизавы это будет не что иное, как полная безнадега.

Тем не менее пока это не так, что служило небольшим утешением.

Хотя бы сейчас надежда еще сохранялась.

Она заставила себя так думать.

Ичиносе, между тем, почувствовала, как Каруизава слегка расслабилась. Она рада, что до любовных отношений не дошло, — догадалась Ичиносе.

Еще за этот разговор Ичиносе осознала, что в ней зародилось новое чувство. Оказывается, даже в ней есть эта маленькая тьма.

В прошлом году, когда она поняла, что влюбилась, Каруизава уже встречалась с Аянокоджи. Сколько же дней она думала об их отношениях и плакала от боли.

— Я все понимаю, Каруизава-сан. Аянокоджи-кун ведь такой замечательный, правда?

— Что…

— А вот чего я не понимаю, так это почему ты рассталась с таким парнем, — произнесла Ичиносе, хотя прекрасно знала, что именно Аянокоджи бросил Каруизаву.

— Я…

Каруизава не могла сказать, что это ее бросили. Но вместе с тем она не хотела давать надежду Ичиносе.

— И-Ичиносе-сан, ты разве не знаешь?.. Аянокоджи-кун, он ведь…

«Если подберешься к нему слишком близко, обожжешься», — хотела она предупредить. Но пока колебалась, заговорила Ичиносе.

— Ты хочешь сказать, что он, быть может, необычный человек? — отозвалась она, предвидя, в каком направлении пойдет разговор.

— Д-да…

Каруизава в самом деле намеревалась сказать похожие слова, поэтому, несмотря на волнение, ей оставалось только согласиться.

Она инстинктивно чувствовала, что Ичиносе немало знает о скрытой стороне Аянокоджи.

— Спасибо за совет. Или предупреждение. Но я буду в порядке.

— Почему ты так уверена в этом?

— Самой бы знать. Однако я не уверена на все сто. Ты что, уже жалеешь о расставании?

— Н-ничего… подобного…

— Правда? Мне так не кажется. «Сделай я по-другому, и тогда мои драгоценные отношения не закончились бы». Неужели ты ни разу о таком не задумывалась?

Неважно, кто стал инициатором, отношения заканчиваются в основном потому, что у людей появляются причины расстаться. И если эти разрушительные причины устранить, то, возможно, и будущее сложится иначе.

— Это всего лишь мое предположение, но скажи, вы расстались потому, что ты хотела что-то взамен?

От этих слов эмоции Каруизавы, которые она сдерживала до сих пор, начали выливаться наружу. Как смеет Ичиносе, посторонний человек, говорить тоном, будто знает все на свете?

— Взамен? И что это значит? Я никогда…

— Я люблю тебя, поэтому люби меня. Я забочусь о тебе, поэтому заботься обо мне. Я хочу давать, и я хочу брать. Только стоит не получить что-то взамен, и на душе сразу больно, грустно и обидно. Я бы сказала, это верно не только в любви, также с друзьями, семьей…

— Да о чем ты… Это же само собой…

— Для большинства — да. Но не для меня.

— Этого просто не может быть. Ичиносе-сан, ты сама… если будешь с кем-то встречаться, но наверняка захочешь что-то взамен, разве нет?

Сказать «я люблю тебя» и услышать в ответ то же самое. В этом бессмысленном на первый взгляд обмене и заключена вся любовь.

— «Кем-то»? Уж не подразумеваешь ли ты Аянокоджи-куна?

— Ч…

— Ты знаешь, не так ли, Каруизава-сан? Что мне нравится Аянокоджи-кун, — сказала прямо Ичиносе без тени смущения и страха. И после непродолжительного молчания продолжила прежде, чем Каруизава вставила слово: — Я, как бы сказать… больше даю, чем стремлюсь получить что-то взамен. Например, я с радостью помогаю всем в классе, но не ожидаю ничего в ответ. Думаю, с моими чувствами к Аянокоджи-куну тоже самое. Мне не нужно, чтобы я ему нравилась. Мне позволено его любить, и этого уже достаточно.

— Такое никто не сможет вынести…

— Я могу. Я уже говорила это, но дело не в одной любви. Мне хочется приносить пользу кому угодно, кто находится рядом. Хочется выручать, если они попали в беду. Только и всего.

Бесспорно, такова истинная природа Ичиносе. Безвозмездное служение.

— Как же…

Для Каруизавы этот момент был жестоким и удушающим.

Тем не менее, встретившись взглядом с Ичиносе, она стала уверенной кое в чем. Это поймет лишь тот, кто полюбил того же человека. И тот, кто первым встал рядом с ним.

Поэтому она не могла не спросить.

— А если…

— М-м?

— А если я… попрошу… тебя помочь мне… ты поможешь?

Под «кому угодно» Ичиносе, разумеется, имеет в виду и Каруизаву. Должна иметь в виду.

Для Ичиносе эти слова стали полной неожиданностью, ведь ей и в голову не приходило, что Каруизава попросит помощи у нее, у соперницы в любви. Немного помолчав, она мягко посмеялась.

— Извини, беру свои слова назад. Тебе я помогать не буду.

Добросердечность.

Лицемерие.

К Ичиносе не применимо ничто из этого, таков был ее новый взгляд на мир.

— У меня нет сил помочь всем.

Иногда нужно сделать выбор.

Раньше, если в помощи нуждались сто человек, Ичиносе старалась помочь всем ста. Хотя сил у нее было лишь на пятьдесят, она все равно слишком задирала планку. Из-за этого, вполне возможно, ей не удастся помочь даже этим пятидесяти.

Значит, она не станет задирать планку — изначально будет стремиться помочь пятидесяти людям. Таков новый образ мышления Ичиносе. Появились приоритеты.

Каруизава Кей просто не одна из этих пятидесяти.

— А, кстати. Я же еще не сказала тебе, почему Аянокоджи-кун начал сидеть на этой скамейке, — улыбнулась Ичиносе, глядя прямо в опущенные глаза Каруизавы. — Он ждет меня!

Не зная, как ответить на это, Каруизава только и могла, что смотреть вниз.

— И есть еще один момент. Даже если что-то и произошло между мной и Аянокоджи-куном — предположим, нечто важное, о чем постороннему не расскажешь, нечто такое, что сблизило нас, — то произошло это в тот день и в то время, когда вы уже расстались. То есть никаких конфликтов между тобой и мной, Каруизава-сан, быть не может. Да, и это значит, что нам ничто не мешает дружить дальше, верно?

Сказав все что нужно, Ичиносе пошла и окликнула Аянокоджи. Тот убрал телефон, встал и пристроился рядом с ней.

Он наверняка заметил застывшую позади Каруизаву, но ничего не сделал. Не глянул в ее сторону, не изменился в лице.

Ичиносе выглядела счастливой, когда она посмотрела на Аянокоджи.Каруизава почувствовала тошноту, свернула с дороги и спряталась в кустах. Там никто не увидит ее в таком состоянии.

Обеденная перемена закончилась, специальный экзамен вот-вот начнется, и в классе 3-B Рьюена преобладала напряженность.

Многие ученики почти все свое время до теста тратили на учебу — и ради себя, и чтобы не получить выговор от Рьюена. Понятное дело, каждый балл имел значение.

Тем не менее все разделяли одно желание — не оказаться среди выбранной пятерки. Ведь если выбранные ученики проиграют, то кто знает, как с ними поступит Рьюен.

Вообще-то участвующие в битве малых групп должны заранее знать, что они — участники. Но Рьюен держал рот на замке и не раскрыл даже одного человека.

Так что пока не начался экзамен, кандидатами были все.

Этот прием был жестоким, и никто не мог расслабиться.

Кацураги, следивший за успеваемостью всего класса, живо ощутил реальные улучшения за эти две недели. Да, ученики вроде самого Кацураги, Канеды и Шиины не тревожились из-за таких суровых методов: выберут их для битвы малых групп или нет, они намерены набрать как можно больше баллов для класса. Но их лица оставались мрачными, поскольку каждый понимал, что соперник, класс C, намного превосходит их.

— Итак, я объявляю пять участников для битвы малых групп, — начал классный руководитель Сакагами. Он единственный, кому Рьюен сообщил о выбранной пятерке накануне. — Первый — Ишизаки Дайчи. Второй — Ябу Нанами. Третий — Ибуки Мио. Четвертый — Кондо Реон. Пятый — Киношита Минори. Это имена пятерых представителей в битве малых групп.

Когда объявили всех участников, ученики начали переглядываться, не сдерживая эмоции.

Пускай выбор держался в тайне, но эта группа ненормальна, и ждать от нее хорошего не стоило.

Среди выбранных учеников были те, кого можно отнести к самому дну класса — те, кто, мягко говоря, плох в учебе, или кому недоставало мотивации. Отдельно стоит упомянуть Ибуки, которая в начале второго года обучения, может, и поспевала за программой, но сейчас была на уровне Ишизаки.

Вот такая группа.

Более того, среди названных не оказалось ни одного очевидно достойного ученика.

Токито отодвинул стул и направил на Рьюена все раздражение, копившееся две кропотливые недели.

— Что это за дурацкое сборище, Рьюен? Ты решил забить на битву малых групп?

Как будто в общей битве у них были шансы…

Единственный способ перевернуть ситуацию в их пользу — каким-то чудесным образом вырвать четыре победы в битве малых групп. Каждый в классе лелеял слабую надежду на это чудо.

Однако Рьюен ответил, даже не задумавшись:

— Да, решил. Что ни придумывай, тут нам не победить, и это очевидно с самого начала. Ты против?

— Против ли я? Конечно против! Нет, я тоже считаю, что на этом специальном экзамене нам не победить, действуй мы в лоб. Но разбрасываться нашими приватными баллами на штрафные очки также не вариант. Однако это же не значит, что нужно просто отказаться от сражения и хотя бы не попытаться. Ради чего мы вообще занимались, как ненормальные?

— Ради чего? Ради самих себя, не ясно, что ли?

— Да пошел ты!

Перепалки между Токито и Рьюеном уже стали частым явлением. Не обращая на них внимания, Сакагами снял очки и принялся аккуратно протирать линзы.

— Ха, тогда ответь-ка, ты сам как думаешь, мы сможем победить, если будем просто заниматься?

— Шансы есть. У них же не одни умники. Они могут бояться штрафных очков и выбрать тех, кто наберет максимум шестьдесят баллов. И если мы бы выставили Канеду и Кацураги, то даже у нас…

— В твоей идее смысла так мало, что не сойдет за идиотскую фантазию.

— Ну… Все равно, в том, чтобы отказываться от битвы в самом начале, тоже смысла нет!

— Говоришь, нет смысла? Серьезно? Как раз напротив, он есть. Сакагами, среди выбранных мною кто-то получил штрафные очки?

— Нет… Никто не получил.

Услышав это, Рьюен, почувствовав уверенность в своей стратегии, бесстрашно ухмыльнулся.

— И что с того? — спросил Токито. — Никто бы не стал назначать штрафные очки всей этой пятерке во главе с Ишизаки.

— Не в этом дело. Они не смогли увидеть мой выбор. Иными словами, не прочитали мои замыслы.

В тот день, когда произошли встреча с Аянокоджи и обсуждение стратегии в караоке-зале, Рьюен все же сказал Кацураги ничего не делать, и что они полностью откажутся от оговоренной ранее стратегии.

Прежний Рьюен бросился бы в омут с головой и все усилия направил против Аянокоджи. За что, ожидаемо, поплатился бы, попав в лапы его хитроумной стратегии.

Было очень важно остановиться на месте и понаблюдать за положением дел. Этот специальный экзамен и так не благоволил Рьюену, а еще он не мог придумать, что делать с Аянокоджи. А раз так, то бездумно идти сейчас напролом — безумство.

Он рассудил, что в этой ситуации лучше будет мыслить трезво, нажать на тормоз и сохранить за собой контроль.

И Аянокоджи не предугадал его новый подход к битве.

Он убежден, что Рьюен сделает все, чтобы победить. Что, в зависимости от решимости, атакует даже ценой накопленных денег. И чтобы превзойти его, Аянокоджи всерьез все обдумал. Однако отчаянные попытки предугадать ход привели лишь к одному: ни один из выбранных учеников не был определен.

Он не понял, что Рьюен просто откажется от боя, и бестолково мучался, перебирая кандидатов.

Заблуждение. Попробовал угадать пятерых, но не смог. Вот она, реальность.

— Рьюен, — заговорил Кацураги, — похоже, тебе удалось перехитрить оппонента в самом начале. Думаю, они все там изрядно удивились.

— Ку-ку, в конце концов тот тип не всемогущ.

Рьюен вел себя так, будто все это было спланировано, из-за чего Токито снова взбесился.

— Ну опозорился этот некто, кто у них отвечает за стратегию, ты его перехитрил, но какой будет результат? Твоя идиотская группа по большей части им лишь на руку!

— Кроме Аянокоджи.

— А что Аянокоджи? То, что он совершил безумный перевод, теперь у всех на слуху, но ты думаешь, он сможет заменить Сакаянаги на позиции лидера или что?

Токито не знал всей картины, и поэтому Кацураги добавил:

— По крайней мере так думает Рьюен. И я с ним согласен. Но нет смысла обсуждать это здесь, так что двигаемся дальше. Сейчас Аянокоджи проверяют, есть ли у него нужные задатки и качества, чтобы стать лидером. Сможет ли он разгадать планы Рьюена или нет — как раз важно.

— То есть… твоей целью было заставить Аянокоджи ошибиться?..

— Именно, — ответил Рьюен.

— Даже если это сработает на будущее, ты все равно переборщил. С таким успехом мы спокойно можем проиграть семь раз подряд и лишиться классных очков.

— Этого не будет, — усмехнулся Рьюен.

Токито не понимал, откуда такая уверенность, и щелкнул языком.

— В общей битве мы уже, считай, проиграли. Для битвы малых групп на участников без слез не взглянешь. Это полный разгром, иначе быть не может…

— Разве? Я уже прочитал, как будет думать мой соперник Аянокоджи. И если я прав, этот болван сам приперся в битву малых групп, как участник, верно?

— Да, — подтвердил Сакагами. — Пять участников класса-оппонента: первый — Аянокоджи Киётака; второй — Шимазаки Иккей; третий — Фукуяма Шинобу; четвертый — Санада Косей; пятый — Савада Ясуми. Далее, все указанные тобой сто штрафных очков применены к Аянокоджи Киётаке. Это значит, что сколько бы баллов он ни набрал, в итоге получит ноль. И если его оппонент, Ишизаки-кун, получит больше нуля баллов, полная победа им не достанется.

— Что?! Все сто штрафных на Аянокоджи?!

— А я ведь говорил. Я уже его прочитал.

Даже Ишизаки, который очень плох в учебе, не наберет ноль баллов, если только не сдаст чистый лист бумаги. И, конечно же, он так не сделает.

Другими словами, хотя бы одна победа была им стопроцентно гарантирована.

— Это что получается, я буду против Аянокоджи и смогу победить?! Р-реально?! Класс! — сказал Ишизаки.

Если смотреть только на результат, то одна победа и шесть поражений по-прежнему значат, что битва проиграна, но эта одна победа будет бесценна.

— Когда я впервые услышал об этом, — вставил слово Кацураги, — то сам был сбит с толку, но если так подумать, то решение оптимальное и позволяет избежать риски. В их выборе участников нет неожиданностей, одни ученики с высокой успеваемостью. Неизвестно, на кого конкретно они попытались назначить штрафные очки, но очевидно, что их распределили между самыми сильными у нас. Для нас это изначально была проигрышная битва.

Если столкнутся ученики примерно равных уровней, то одну-две победы можно урвать, это будет зависеть от самого теста и того, кто попадется, но их шансы все равно остались бы низкими из-за двух поражений в общей битве.

Теперь даже Токито, увидевшему состав группы-оппонента, не оставалось ничего другого, кроме как перестать жаловаться.

— Пусть наслаждаются вкусом победы. Однако стратегия Аянокоджи оказалась полностью бесполезной. Он же, наверное, еще до экзамена дал знать о своей задумке.

Ведь именно такой уровень способностей и требуется, если он, ворвавшись в класс C, хочет заполучить право быть лидером.

— Замечательно, ты опозорил его.

— Теперь классу C будет сложнее признать Аянокоджи.

Даже если в конце концов Аянокоджи станет лидером, главное, что не сразу.

Чтобы однажды победить его в идеальных условиях, Рьюену сперва нужно показать, что он способен адаптироваться и проявлять гибкость на результат. Все получилось именно так, как он и задумывал.

Тем временем класс A Хорикиты проходил через то же самое.

Класс 3-A против класса 3-D. Если говорить о шансах, класс Ичиносе находился в более выигрышном положении из-за количества учеников, тем не менее в общей битве класс A все еще мог победить. В битве малых групп итог может быть каким угодно, все зависит от того, как оба класса прочитают друг друга и начислят штрафные очки.

Все рассчитывали на то, что борьба будет сложной, и что победить или проиграть мог любой.

И без того напряженная атмосфера внезапно потяжелела из-за слов Чабаширы.

— К сожалению… оппонент начислил штрафные очки на троих выбранных учеников. Из итогового результата будет вычтено по двадцать пять баллов у следующих участников: второй — Ван Мэй Ю; третий — Юкимура Терухико; пятый — Коенджи Рокуске. Из указанных вами по десять штрафных получат двое: второй участник — Канзаки Рюджи; третий участник — Цубе Хитоми.

— У троих вычтут по двадцать пять?! Так много?!

Надежды нет, только так, похоже, можно обрисовать нынешнюю ситуацию. Двадцать пять штрафных очков чуть ли не уравнивают академические способности A и D.

— Они… потратили приватные баллы на штрафные очки, чтобы их массово распределить?

— Информация о том, купил ли оппонент штрафные очки и сколько именно, не раскрывается. Известно лишь то, что штраф начислен троим.

Если предположить, что они хотят начислить по двадцать пять штрафных очков десятерым ученикам, то это двести пятьдесят очков. Изначальные сто очков вычитаются, а значит, оставшиеся сто пятьдесят нужно купить, что обойдется в семь с половиной миллионов приватных баллов. И это только для десятерых участников. Слишком нереалистичная сумма.

Раз трату таких огромных денег представить сложно, то следующим на ум приходит…

— Хирата, мне, конечно, не хочется об этом думать, но… могла ли информация просочиться к ним? — предположил Судо, приняв произошедшее как данность.

— Не исключено… Но я обсуждал вопрос выбора с очень немногими. Еще с самими пяти участниками и Хорикитой-сан.

На этот раз Хорикита рассудила, что не сможет хладнокровно заняться отбором пяти участников для битвы малых групп, и доверила это право Хирате. Однако сам он не из тех, кто принимает решение в одиночку, поэтому он занял середину и обсудил пятерку с несколькими учениками. Разумеется, выбранные кандидаты — это важный секрет, о котором никому нельзя рассказывать. Они делали все возможное, чтобы информация не просочилась.

— Значит, кто-то из них и проболтался.

— Нет… Сильно в этом сомневаюсь.

— Но взгляни на тех, на кого указали! Никто бы не додумался выбирать Коенджи. Даже если стало бы известно о его участии, он же не будет всерьез браться за дело, и оппонент должен это пони… — Судо вдруг догадался об одной возможности. — Неужели ты и разболтал, Коенджи? Тебя наверняка заранее предупредили, как участника.

Коенджи никак не отреагировал на этот вопрос, но за него сразу же вступился Хирата.

— Нет, это невозможно. Одному Коенджи-куну я не сказал, что он будет выбран. Лишь упомянул, что могу его выбрать.

Хирата решил с самого начала исключить Коенджи из обсуждения с целью облегчить жизнь оппоненту.

Он рассудил, что важно пройтись по каждому, от Ике до Коенджи, и тщательно обдумать, кого стоит выбрать. И в итоге сделал вывод, что выбор Коенджи застанет оппонента врасплох. Хотя тот не слушается ничьих указаний, за прошлые письменные экзамены все же брался всерьез, если можно так сказать.

Битва малых групп — лишь часть общей битвы, то есть участникам не добавятся дополнительные вопросы. Поэтому можно было рассчитывать на то, что Коенджи получит довольно много баллов, даже если не трогать его.

Но в планы не входило, что он, еще ничего не сделав, станет целью для штрафных очков.

— Тогда как? Сколько ни думай, а другого объяснения…

Судо не хотел вступать в бой, не развеяв сомнения. Тут заговорила Кушида:

— Я не думаю, что причина в утекшей информации. Ведь они пропустили двоих. Если бы они обо всем узнали, то логичнее было выбрать всех пятерых. В чем смысл намеренно игнорировать двоих?

— Тоже верно…

— Так ты хочешь сказать, Ичиносе-сан просто угадала троих? Это как-то… — пробормотала Шинохара.

Она, как, впрочем, и многие одноклассники, изрядно удивились этому невозможному развитию: дело ведь не только в точности, но и еще в смелом назначении двадцати пяти штрафных очков.

Удивились многие, кроме одного человека.

— Сомневаюсь… что все так просто, — тихо произнесла Каруизава, будто говорила сама с собой.

— Ты о чем, Кей-чан? — спросила ее Сато с дальней парты.

— Возможно… участников вычислила не Ичиносе-сан…

Она умолкла.

Ей было невыносимо сложно назвать его имя. Из ее головы не выходил счастливый вид Ичиносе, когда они шли вдвоем сегодняшним утром.

И вот как Каруизава пришла к своей догадке.

— Это мог быть… Аянокоджи-кун, что думаете?

Их одноклассник до недавних пор.

Услышав о нем, Ике заговорил слегка раздраженным тоном.

— А?.. З-зачем это Аянокоджи? Он же теперь в классе C, какое ему дело до нас?

— Мы — класс A, и с точки зрения класса C — его враг, разве нет? — Каруизава уставилась на Ике глазами, лишенными эмоций.

В ее взгляде ощущалась странная сила, и у Ике перехватило дыхание.

— Ну… может быть…

Выслушав объяснение Каруизавы, Хирата почувствовал, что клубок распутывается.

— Возможно, так и было… Он учился с нами два года. Значит, лучше кого бы то ни было знает класс изнутри и может догадаться, кого, скорее всего, выберут. Он также в курсе, что Коенджи-кун серьезно относится к письменным экзаменам. Не удивлюсь, если он подсказал.

— Если Аянокоджи реально так поступил, то он просто отстой!.. — выплюнул Ике.

— Давайте не спешить с выводами. Произошла утечка или здесь замешан Аянокоджи-кун — это всего лишь предположения. Нам остается сражаться с тем, что у нас есть, — высказался Хирата.

Экзамен еще даже не начался, а они уже были раздавлены отчаянием.

Тем не менее им нужно победить, преодолев этот разрыв.

— Ребята, простите… Я… ничего не смогла сделать, — с сожалением и раскаянием произнесла Хорикита.

И в ней появилось стойкое отвращение к себе.

Будь она более решительна, то, быть может, все вышло бы немного иначе.

— Мы еще не проиграли. Ситуация сейчас неблагоприятна, но если не сдадимся и будем сражаться, то шансы у нас есть, — спокойно сказал Хирата, не теряя самообладания.

Нельзя позволить моральному духу упасть и навредить. Из-за тревоги они могут набрать меньше баллов…

Вскоре Чабашира объявила о начале специального экзамена.

Специальный экзамен, начавшийся после полудня, завершился, и через некоторое время в классе 3-D проводился классный час. Поскольку результаты не станут откладывать на следующий день, а объявят сегодня, многие ученики не унимались и заметно нервничали.

Ичиносе медленно осматривала класс, вглядываясь в лица одноклассников, и с надеждой ждала результатов. Хотя итог общей битвы оставался неясен, со штрафными очками, начисленными в битве малых групп, получилось даже лучше, чем можно было рассчитывать.

Если раньше вероятность победы составляла примерно пятьдесят процентов, то сейчас целых семьдесят. Таков был ее прогноз.

Однако она не могла расслабиться до самого конца, пока результаты не станут известны. Ведь класс Хорикиты мог преодолеть разницу из-за штрафных двадцати пяти очков и набрать высокие баллы. Или в общей битве добиться того, чего от них ждешь.

Высокие надежды, легкое ощущение беспокойства.

Но от беспокойства у учеников не осталось и следа ровно в тот момент, когда в класс вошла Хошиномия. В этой ее черте были как минусы, так и плюсы.

Еще не успела объявить результаты, а вид у нее уже расслабленный, и она едва сдерживала восторг. Итоги были очевидны для любого.

— Извините, что заставила ждать. Появились результаты специального экзамена, и я хочу объявить их вам.

— Ура! У нас получилось! — Шибата преждевременно сделал победный жест.

— Куда спешишь, я еще ничего не сказала!

— Да по вам все видно! Мы победили, мы победили!

Шибата начал пританцовывать, а выражение лица Хошиномии оставалось расслабленным.

— Шибата-кун в последнее время прямо светится от радости. Так сильно светится, что, я бы сказала, даже слепит. Как будто другой человек теперь, — шепотом сказала Кобаши сидящей спереди Иидзуке.

— Ну знаешь, его же постигла неудача в любви… — ответила та. — Чтобы не унывать, ему, думаю, приходится подбадривать себя, пусть даже в душе он не радуется.

— А-а, точно. И это повлияло не на него одного, хотя тут уже ничего не поделаешь…

— Кто бы мог подумать, что Хонами-чан просто возьмет да признается на глазах у всех?.. Э, а это что получается, она и Аянокоджи-кун теперь встречаются?

— Не знаю. Но я часто начала видеть, как они вместе идут в школу. Значит, наверное, встречаются.

— М-м… Нет, ну, Аянокоджи-кун, может, привлекателен и все такое, но как он очаровал нашу Хонами-чан? Что между ними было?

Иидзука бросила взгляд на Ичиносе и с восхищением кивнула.

— Ш-ш, не пялься на нее так, заметят ведь! Парни сейчас на взводе, их раны еще не зажили. Не надо поднимать эту тему.

— Но мне любопытно. Нельзя… спросить про Каруизаву-сан и прочем?

— Нельзя. Совсем сдурела?

— Так-так, внимание на результаты! — Хошиномия откашлялась один раз, без труда привлекая внимание расшумевшихся учеников. Затем взяла планшет и вывела итоги.

* * *

Класс A против класса D

Общая битва

Класс A — 2633 балла; Класс D — 2712 балла (✓).

Битва малых групп

1: Судо Кен — 66 баллов; Химено Юки — 69 баллов (✓).

2: Ван Мэй Ю — 82 балла (минус 25); Канзаки Рюджи — 75 баллов (минус 10) (✓).

3: Юкимура Терухико — 84 балла (минус 25); Цубе Хитоми — 77 баллов (минус 10) (✓).

4: Мори Нэнэ — 69 баллов (✓); Кобаши Юме — 68 баллов.

5: Коенджи Рокуске — 72 балла (минус 25); Беппу Рёта — 71 балл (✓).

Класс B против класса C

Общая битва

Класс B — 2327 баллов; Класс C — 2880 баллов (✓).

Битва малых групп

1: Ишизаки Дайчи — 40 баллов (✓); Аянокоджи Киётака — 100 баллов (минус 100).

2: Ябу Нанами — 47 баллов; Шимазаки Иккей — 81 балл (✓).

3: Ибуки Мио — 43 балла; Фукуяма Шинобу — 83 балла (✓).

4: Кондо Реон — 47 баллов; Санада Косей — 83 балла (✓).

5: Киношита Минори — 50 баллов; Савада Ясуми — 80 баллов (✓).

* * *

Оба лидера, Хорикита и Ичиносе, не участвовали в битве малых групп, потому что опасались начисления штрафных очков. Стратегия класса A была в том, чтобы смешать учеников с высокой успеваемостью и средней, плюс неожиданный выбор Судо и Коенджи.

Класс D, с другой стороны, сосредоточился на балансе — все выбранные ученики учились выше среднего.

Если судить только по результатам, то первые два класса в рейтинге проиграли, но классу D победа досталась не абсолютная. Мало кто подумает: «Мы могли бы расслабиться».

— Было страшно, но все же хорошо, что мы потратились на штрафные очки, — радостно сказала Амикура, на что Ичиносе согласно кивнула.

Для битвы малых групп они, помимо троих угаданных, начислили по двадцать пять штрафных очков Хирате Йоске и Кушиде Кикё. Им пришлось потратить в общей сложности один миллион двести пятьдесят тысяч приватных баллов. Сумма немаленькая, но если поделить ее на сорок, то на человека выйдет по тридцать одной тысяче двести пятьдесят баллов — а это уже не такая большая финансовая нагрузка. Благодаря этой победе их ежемесячный доход увеличится на десять тысяч баллов, так что уже через четыре месяца они вернут вложенное и получат еще сверху.

— Всех поздравляю! У вас получилось блестяще одолеть класс A, который нужно было победить! — сказала Хошиномия.

Хотя результат был понятен еще раньше, но как только его подтвердили, класс взорвался от восторга.

— Мы справились, Хонами-чан! Победили! Победили!

Девушки радостно заверещали после слов учителя.

— Фух, пока можем выдохнуть. Как будто гора упала с плеч! — поделилась Ичиносе со своей соседкой Ширанами и дала ей пять.

Наблюдая за счастливыми лица своих учеников, Хошиномия удовлетворенно кивнула.

— Молодцы. Я как ваш классный руководитель довольна таким результатом. Однако разрыв по-прежнему велик, так что возьмите себя в руки и старайтесь дальше.

— Кстати… Аянокоджи вроде как у них единственный проиграл, но он что, серьезно получил максимум баллов на экзамене?!

— А задачи ведь были очень сложные, нет? В некоторых я даже не поняла, что от меня требовалось…

Когда в классе раздались возгласы удивления, Кобаши и Иидзука переглянулись.

Так вот оно в чем дело-то?! — подумали обе девушки.

— Красивый парень-тихоня скрывал свои настоящие способности… Ах, Кобаши-сан, как многое это объясняет…

— Многое, Иидзука-сан… Точно… Хонами-чан наверняка знала…

Они взялись за руки и с сияющими глазами принялись раз за разом кивать друг другу, интерпретируя все по-своему.

Тем временем, не догадываясь об их разговорах, Ичиносе достала телефон и написала Аянокоджи.

[Ичиносе: Максимальное количество баллов, ничего себе! Со штрафными очками жаль, что так вышло, но я рада победе класса C. И мы тоже справились благодаря тебе, Аянокоджи-кун. Как и предполагалось, Коенджи-кун участвовал, а Хорикита-сан — нет. Спасибо тебе, правда.]

Сообщение было прочитано сразу, и также быстро пришел ответ.

[Аянокоджи: Эта победа досталась вам благодаря тому, что ты набралась смелости довериться моему совету.]

От такого скромного ответа Ичиносе невольно улыбнулась.

Однако учебный день еще не закончился, поэтому она решила не переписываться дальше и тут же выключила экран телефона.

(от лица Аянокоджи)

Объявив о победе класса C, Машима-сенсей вышел из кабинета. Обычно после этого ученики один за другим вставали и начинали возвращаться в общежитие, но сейчас никто не уходил.

Первым встал Шимазаки. Вернее, все остальные ждали, когда он что-то сделает.

Шимазаки молча отодвинул стул и без промедления подошел ко мне.

Несколько человек захотели посмотреть за развитием вблизи.

Выражение лица у подошедшего Шимазаки было очень суровым, это очевидно даже при беглом взгляде на него.

— Аянокоджи, ты ведь понимаешь, о чем сейчас пойдет речь? — Он указал на экран, на котором по-прежнему отображались результаты специального экзамена. — Ты промазал по всем ученикам. До чего нелепый дебют ты устроил.

— Успокойся, Шимазаки. На этом экзамене мы победили, так какая разница? — Хашимото поспешно встал между мной и Шимазаки, но тот отпихнул его.

— Что я говорил перед экзаменом? Что в этот раз выводы будем делать не по победе или поражению.

— И что ты придашь большое значение тому, как точно были назначены штрафные очки.

— Я ожидал хотя бы двоих-троих правильно определенных…

— Победителей не судят. Давай сейчас мы так и поступим, а? Согласен?

Хашимото, суетящийся с самого объявления результатов, пытался сгладить углы.

— Извини, не могу. Я намерен прояснить все прямо сейчас.

— Давай хотя бы это будет разговор между нами тремя? Нет необходимости заявлять всем о своем недовольстве.

Когда Шимазаки сжал кулаки, готовый отвергнуть это предложение, дверь в класс резко открылась. Внезапный шум привлек внимание, и в кабинете воцарилась тишина.

— Привет, я прерву вас.

В класс без стука и разрешения вошел сперва Рьюен, за ним последовали Ишизаки, Ибуки и Альберт. Привычная компания, надо сказать.

— Эй, что вы…

В класс ворвались пугающие лица, и Шимизу, сидящий на первом ряду прямо у входа, на трясущихся ногах отважно поднялся, однако высказать все в лицо Рьюену помешала огромная фигура, вставшая перед ним.

«Сиди на месте», — таким было невысказанное послание, и под давлением Шимизу погрузился обратно на стул.

Пока такая сцена разыгрывалась у входа, Савада — девушка, — мимоходом оказавшаяся возле меня, чтобы послушать разговор с Шимазаки, ненамеренно преградила путь Рьюену. Возможность уйти в сторону была потеряна, и она так и застыла, а Рьюен бесцеремонно схватил ее за плечо и отпихнул.

— Ой! — тихо вскрикнула она и распласталась на столе, положив на него руки.

Она не упала, конечно, но столь безжалостное поведение заставило класс C оцепенеть. Создавалось впечатление, что в школе, так еще на глазах у всех, вот-вот начнется драка.

— Мы тут вообще-то заняты, не видишь? Черт, иногда так не хватает второй пары рук, — сокрушался Хашимото над тем, что не мог оставить нас с Шимазаки, который сжал кулаки.

Он взглядом попросил Кито помочь, но тот, пусть и находился рядом с почти упавшей Савадой, не сказал ни слова и даже не пошевелился, а просто наблюдал за происходящим со своего места.

— Да что такое, почему у меня так мало союзников?..

Со вздохом смирения Хашимото решил в одиночку встать против Шимазаки и Рьюена.

— Я пришел взять интервью у победителя, так что убрался с дороги, — ухмыльнулся Рьюен, даже не взглянув на Хашимото, и подошел ко мне.

— Я возьму всю ответственность. Только скажи, и я пристрелю его, — прошептал кое-кто сзади, но эту чушь я пропустил мимо ушей, потому что знал: она не станет брать ответственность.

— Рьюен, без обид! Но мы сегодня заняты.

— И что?

— В смысле «и что»?.. Нет, я понимаю, что ты не послушаешь, но… А-а, да черт с тобой!

Рьюен подошел к Хашимото и проделал то же, что с Савадой, — схватил его за плечо. На мгновение показалось, что Хашимото думает ответить, но Рьюен между тем просто отпихнул его, как сделал это ранее с девушкой, и прошел мимо. Нет, Хашимото не испугался, а, скорее, посчитал, что опасно бить первым.

— Ну? Решили наконец, что ты возглавишь класс C, Аянокоджи?

— Шимазаки говорит, победа не важна, главное — сколько было правильно определенных участников в битве малых групп. Жаль, я совсем не разглядел твой выбор.

Ноль из пяти — этот факт до сих пор отображался на экране.

— Нехорошо получилось, — сказал Рьюен. — Вы победили, а атмосфера в классе гнетущая. Ну оно и понятно. Но ты же не станешь оправдываться, мол, не ожидал, что я выставлю полных кретинов?

— Кого ты кретинами назвал?!

— Э, так меня и тебя, Ибуки, разве нет? — Ишизаки указал на себя и Ибуки, как будто это было не очевидно.

— Без тебя знаю! Пусть он не оскорбляет, когда мы стоим перед ним!

— Если знаешь, зачем спрашиваешь? И мы стоим не перед ним, а сзади.

— Смысл вообще не в этом!

Ибуки сильно пнула Ишизаки под зад. Рьюен не обратил внимания на этот фарс на фоне и продолжил:

— Выходит, лидером тебя не признали? Жалость-то какая.

Хашимото, убранный с дороги, вновь вмешался, его не устраивало, что Рьюен говорил все, что вздумается.

— Не спеши с выводами. На этом специальном экзамене мы победили и неважно, что к этому привело. Теперь мы с Шимазаки и остальными решаем, как быть дальше. Правда?

«Прошу, согласись хотя бы сейчас», — взглядом попросил Хашимото.

Однако… Шимазаки был не согласен.

— Я уже говорил, на этом специальном экзамене мы могли только победить. Письменные тесты — сильная сторона нашего класса. По итогу экзамена Аянокоджи никак не оценишь. Зато это можно сделать по тому, как точно он выявил участников, или смог ли хотя бы сделать так, чтобы не выявили его самого. Что мы получили? Полный провал, и как тут оправдаешься?

И правда, даже с учетом штрафных очков суммарный балл класса C в общей битве был самым высоким среди всех классов.

— Да ладно тебе, Шимазаки, не в этом…

Хашимото хотел хоть что-то сделать и помешать Шимазаки, но его перебил Рьюен.

— Ку-ку-ку, вижу, вы и правда сейчас заняты. Судя по всему, придется отложить празднование лидерства Аянокоджи.

Поняв, что к чему, Рьюен довольно улыбнулся и отвернулся.

Хашимото тихо щелкнул языком, но он, вероятно, будет только рад, если нарушитель спокойствия уйдет.

Прояснив все для себя, Рьюен хотел уйти, и вряд ли найдется кто-то, кто влезет и остановит его.

Если не считать меня.

— Рьюен, мне кажется, или твои чувства притупились?

— А? Мои чувства?

Не понимая смысла моих слов, он остановился и, не оборачиваясь, бросил на меня взгляд.

— Если еще не понял, то давай все-таки послушаем дальше, что скажет Шимазаки?

Рьюен перестал ухмыляться и бросил резкий взгляд на Шимазаки.

— Аянокоджи, может, оставим разговор на потом, когда Рьюен уйдет? — тихо предложил Хашимото, потому что не ждал ничего хорошего от продолжения, но я отказался.

Шимазаки на мгновение оцепенел из страха перед Рьюеном, но затем медленно выдохнул и поднял голову.

— Тогда я буду говорить откровенно, Аянокоджи. Я подошел не просто затем, чтобы высказать недовольство. Да, меня многое не устраивает, но… но я подошел, чтобы сказать, что, в общем и целом, признаю тебя. Признаю тебя как лидера класса.

Шимазаки не был против, он выразил принятие.

Разумеется, Рьюен и Хашимото не видели в этом смысла.

— А-а? Что за чушь? Он не выявил никого из выбранных мною. Тебе разве не это было важно? Более того, Аянокоджи без всякой скромности сам полез участвовать в битве малых групп и получил штрафные очки. Чем заработал ноль баллов. Это стоило вам ценной полной победы.

Дело не в том, что Рьюена не просчитали, а хуже — это Рьюен просчитал все ходы. Именно поэтому Хашимото встал рядом с Шимазаки и пытался его успокоить.

— Твоя правда, если Аянокоджи не стал бы участником в битве малых групп, то, вполне вероятно, нам бы досталась полная победа. Однако… этот результат…

Шимазаки с неуверенной улыбкой вновь глянул на экран. Рьюен проследил за его взглядом, но не увидел ничего необычного.

Класс C, шесть побед и одно поражение. Эту победу Рьюен дал намеренно. Ни один ученик в битве малых групп не был выявлен, зато он раскусил, что я буду участвовать, и назначил все штрафные очки мне. Нам помешали выиграть безоговорочно.

Именно этого он добивался и в итоге добился.

Но смотреть тут нужно на другое.

— Не понимаю.

Рьюен хотел объяснений, и я заговорил вместо Шимазаки.

— Битва малых групп — ключ к победе в экзамене. Признаю, выявить участников из противостоящего класса важно. Понятно, почему Шимазаки и остальные будут оценивать именно по этому критерию. Но когда твой оппонент изначально не относится к экзамену всерьез, зачем вообще пытаться проникнуть ему в голову? Даже если понять, что ты выберешь учеников вроде Ишизаки и Ибуки, какой смысл разбираться с ними?

— Ха, в целом ты, наверное, прав. Но не в этот раз. Смысл в том, как ты определил выбранных мною учеников. Вы почти наверняка побеждаете на этом экзамене, и не имеет значения, насколько сильно ты бы ошибся. А раз так, то класс вполне себе независим и может обойтись без твоего лидерства.

— На самом деле определять нужно не глупое решение поднять белый флаг, а саму суть оппонента — твою цель как таковую. Понять, будет ли противник биться в лоб, как он будет биться, и затем адаптироваться. Вот что важно.

Рьюен не упустит удобного случая сразиться со мной.

Однако его шансы победить меня во всем, что связано с учебой, низки. Тогда встает вопрос: он вложится с целью победить или сдастся? Это-то и станет ключевым моментом. Я определил, что Рьюен откажется от победы на экзамене и будет планировать, как нанести вред своему оппоненту, то есть мне.

Этот выбор на первый взгляд кажется смелым — намеренно уступить в тех местах, где ты слаб и неумел. Настоящая битва пройдет не в апреле первого триместра, а позже, во втором или третьем триместре. Поэтому он хотел хоть и ненамного, но отложить мое становление лидером класса C. Отложить до тех пор, когда придет время этой настоящей битвы.

Но все эти решения оказались лишь пассивным способом борьбы, рожденным подсознательным страхом.

— Шимазаки, после того как ты увидел результаты, какое у тебя мнение обо мне?

— Если честно… ты крут даже больше, чем я ожидал! Я понял, почему Хашимото так полагается на тебя.

— А?

Шимазаки не упрекал меня за неверное назначение штрафных очков, а хвалил, из-за чего Рьюен нахмурился.

— Подумай, Рьюен, — сказал Шимазаки. — На этом письменном тесте ученики с оценкой A по академическим способностям, как и у Аянокоджи, набрали примерно по восемьдесят баллов, выложившись на все сто. Я, в том числе. Но он единственный, кто получил максимальный балл, превзойдя нас на голову. А ведь на тесте было несколько очень трудных и запутанных задач… Хочешь не хочешь, а остается только признать его.

Шимазаки убедился своими глазами, ведь сам мог похвастаться своей успеваемостью.

— Но это не главное. Что с того, что он сдает тесты лучше остальных?

— Нет, как раз главное. В конце концов мне… нам не нужно было знать, сможет ли он выявить участников в битве малых групп. Больше всего мы хотели узнать о его способностях. Узнать, может ли он вытянуть наш класс из бедственного положения после ухода Сакаянаги. И… выслушав объяснение, как он не обратил внимания на мои бессмысленные условия и сделал лучший выбор для класса, я снова пришел к выводу, что это-то нам и надо.

После слов Шимазаки притупленные чувства Рьюена наконец-то начали оживать.

— И дело не только в полученных ста баллах. Поразительно то, что ты, весь такой грозный, отметил как угрозу лишь его. Кто стал бы начислять сто штрафных очков одному человеку? Двадцать-тридцать очков уже было бы вполне достаточно, чтобы обеспечить себе почти полную уверенность.

Рьюен догадывался, что я буду участвовать в битве малых групп, чтобы показать себя. Поэтому решил минимизировать риск и сохранить приватные баллы.

Да, поражение его класса дорого обойдется, но он считал, что если заставить меня проиграть в битве малых групп, и лишить нас полной победы, то это пошатнет мою позицию в классе C.

«Я не позволю Аянокоджи победить. Поражением Аянокоджи я отниму у них безоговорочную победу», — с этими мыслями он назначил мне все штрафные очки. Чем выдал свою необычайную настороженность каждому, иначе говоря.

Рьюен правильно меня прочитал. Но правильно — не значит, что я этого не предвидел.

Я участвовал в битве малых групп, учтя, что проиграю, но покажу, как мне начислили невероятно много штрафных очков.

— Ты изучал меня и знаешь, на что я способен. Чего нельзя еще сказать про почти весь класс C. Они не знали, как много баллов я могу получить на этом специальном экзамене, или насколько серьезно ты будешь остерегаться меня. Я выбрал пять самых умных учеников класса C. Выбор без единого хитросплетения или, другими словами, самый непримечательный. Однако я знал, что ты подойдешь к выбору нестандартно и сосредоточишь на мне штрафные очки. Мне нужно было только принять небольшую меру предосторожности на случай, если что-то пошло бы не так. Для этого я нацелился на умных учеников, таких как Кацураги, Хиёри и Канеда. Этого уже хватит, чтобы повысить шансы класса C на победу. А потому не было смысла сидеть и пускаться в игры разума.

Даже если бы я правильно выявил нескольких участников, всех ли это убедило бы? Кто-то подумает: «Это просто случайность» или «Ему повезло». Их можно понять. Ведь невозможно идеально просчитать результат стратегии, похожей на угадывание игральной кости.

Нет необходимости идти на риск ради таких низких шансов.

И теперь неопровержимый результат постепенно доходил до всех, от Шимазаки до остальных одноклассников.

— Ты, Рьюен… и остальные ученики смотрят только на итог специального экзамена. В этом нет ничего удивительного, но я стремился продемонстрировать еще один момент: что Аянокоджи Киётака не заурядный ученик, что он способен добиваться выдающихся результатов и что такой лидер, как ты, сделаешь меня основной целью. Необязательно все сразу, но что-то из этого нужно было сделать очевидным для всех. На экране отображается мое единственное поражение в битве один на один. Но никто здесь не скажет, что я проиграл, потому что мне не доставало способностей или умений. Настолько это поражение выделяется среди прочих.

— Ха-ха, это точно. Ты наглядно показал и подтвердил, какой ты невероятный, — натянуто улыбнулся Хашимото, как никто другой наблюдавший за этим специальным экзаменом.

Не участвуй я в битве малых групп, ни до кого бы не дошло, сколько штрафных очков мне могли назначить. И именно поэтому мое участие было важно.

Рьюен со своей компанией заявились с ликующим видом, чтобы удостовериться в моей реакции. Но даже это входило в мои расчеты.

Рьюен от начала и до конца следовал моей задумке, словно шел по сценарию.

— Итак, Рьюен, ты получил, что хотел? — произнес я.

Все оставшиеся ученики класса C уставились на Рьюена, как на нежелательного гостя. Он пытался заставить меня обороняться на своем поле, но это дало обратный эффект.

— Вот оно как получилось… Меня устраивает, — сказал на прощание Рьюен и вышел из класса C.

Когда ушел последний из их компании Альберт, закрыв за собой дверь, мои одноклассники не смогли сдержать восторга. Радость при виде сбежавшего врага и не получилось бы скрыть.

— Ты стремился к такому финалу? С каких пор заработал твой план? — спросила Моришита.

— С самого начала. Сбор информации сам по себе несет мало ценности. Нужно знать, как воспользоваться ею в свою пользу. Хашимото, Моришита, вы помните наш разговор о специальном экзамене в кафе? Как двое первогодок пришли подслушать нас по указке Рьюена?

— Ага, — согласился Хашимото, — меня тогда поразило, как это ты так быстро обнаружил слежку.

— Вы откровенно обсуждали, что одобрение класса не получить без выявления двух-трех участников в битве малых групп. Скорее всего, этот разговор первогодки — или засланные головорезы, как угодно — записали и передали Рьюену. Уверен, они еще следили за Шимазаки и остальными.

Само собой, он воспользуется такой ценной информацией.

— То есть ты обернул это против него. Но… — умолк Хашимото.

— Пускай я сказал, что держу в голове сведения по всему первому году, но Моришита сомневалась насчет того, что они правда следовали указаниям Рьюена. Так?

— Да, — подтвердила она, — мне показалось, что не хватает обоснованности.

— Я кое о чем не упомянул. С начала учебного года и по день, когда объявили специальный экзамен, у меня был человек, который кружился возле первогодок.

— Кружился? Кто? — спросил Хашимото.

— Рьюен ожидаемо будет внимательно следить за теми, кто в классе C собирает информацию, включая тебя, Хашимото. Любой неосторожный шаг приведет к тому, что наши намерения раскроют. Но в другом классе есть кое-кто, кто легко поладит с кохаями, за короткое время заработает их доверие и непринужденно выудит информацию.

— Ичиносе Хонами?.. — произнесла Моришита.

— Именно. Несколько первогодок видели и слышали, как ученики из класса Рьюена приходили на их параллель, и те соглашались сотрудничать за предложенные деньги. Они еще не в таких отношениях, чтобы заступаться друг за друга. Однако это дало доступ к информации, которую обычно трудно заполучить.

— И поэтому ты был уверен, что те двое пришли подслушивать, — указала она.

Когда части пазла одна за другой соединялись, картина становилась все более отчетливой.

— У союза есть много разных плюсов. Ичиносе с готовностью прислушалась к моим подсказкам, что и привело к тому, что она смогла победить класс A. Именно благодаря сотрудничеству мы могли обмениваться информацией, доверять ей и использовать. Итогом стала победа над двумя верхними классами и сокращение разницы на сто очков.

На глазах у двух людей, глядевших с восхищением, Шимазаки, который уже разделял радость с друзьями, протянул руку.

— Аянокоджи… Добро пожаловать в класс C.

— Ага. Позаботься обо мне.Когда я пожал руку Шимазаки, ко мне начали подходить одноклассники, чтобы также пожать руку.

— С-слушай, Рьюен-са… хмпф!

Выйдя из класса, Ишизаки хотел окликнуть Рьюена, но Ибуки заткнула ему рот, и они оба остановились.

Рьюен шел дальше один, даже не заметив их отставание.

С самого начала он… да и весь класс знал, что это будет тяжелое сражение. Сражение, в котором у них, можно сказать, нет и шанса на победу, если они просто возьмутся за учебу, в чем были слабы.

Поэтому Рьюен стремился заполучить преимущество на будущее, но не победой, определенной правилами, а опозорив Аянокоджи, что позволило бы отложить его становление лидером. Но этот замысел был разбит вдребезги. Аянокоджи видел его насквозь.

Полный провал. Он, если можно так выразиться, сражался с ветряными мельницами. Вообразил себе врага по своему усмотрению и посчитал, что на экзамене тот применит изощренную стратегию. Но в реальности все оказалось совсем не так.

Аянокоджи не сделал ничего из ряда вон выходящего и все же умудрился показать свою экстраординарность классу и даже параллели. Набрал максимум баллов, когда никто столько не получил. Полным набором штрафных очков показал, что враг больше всего остерегается именно его. И предвидел, что Рьюен с ликующим видом ворвется в класс.

Хотя нет, именно это и есть действия из ряда вон выходящие.

— До чего же гадкий тип…

В конце концов Аянокоджи прочитал его модель поведения и ход мыслей. Предусмотрел и его приобретенную гибкость мышления.

Рьюен бессознательно ударил кулаком о стену коридора. Тело подало сигнал, что эмоции сдержать не удастся, если не причинить себе боль, не наказать.

[[image:/storage/reader-images/b87bd84b342aa55a2be4932b15ea6a6da15fcdbe.webp]]

Разница в классных очках сократилась, но они все еще лидировали. Если следующий специальный экзамен будет проверять не академические способности, то шансы на победу у них есть...

А есть ли?

Проиграет сейчас, значит победит потом. Проиграет и потом, значит победит в следующий раз. Последняя победа за ним — этой веры он придерживался до сих пор. И он вновь начал сомневаться.

— Тц…

Самодовольство, чрезмерная уверенность, надменность. Рьюен думал, что уже давно оставил все это позади. Но на деле он проиграл, вырыв могилу самому себе.

— Неужели в одиночку мне не победить?..

Он вспомнил разговор с Сакаянаги, которая ушла из школы несколько недель назад. И не осознавая этого, сделал шаг в длинный, темный туннель.

Эпилог. Что ждет впереди

На следующий день после контакта с Кушидой и приветственной вечеринки, после уроков.

Осталось еще одно дело с классом, и с ним я бы хотел разобраться так скоро, как только можно, для этого собирался связаться кое с кем в ближайшее время, но этот человек неожиданно сам обратился ко мне. Причем он горячо просил встретиться прямо сейчас, поэтому я, отвечая на просьбу, вышел из класса.

Коридор начали заполнять учащиеся, собравшие свои вещи и готовые возвращаться в общежитие.

Я случайно пересекся с бывшими одноклассниками Хондо и Окитани, но они довольно быстро отвели взгляды. Они реагировали так, судя по всему, не только из-за моего перевода, но и из-за результата письменного теста. Мало-помалу их впечатление обо мне менялось.

Не став обращать на них внимания, я направился прямо ко входу и вышел из здания школы. Затем пошел в общежитие.

— А…

По пути заметил идущих навстречу Утомию и Цубаки.

— Привет… — Утомия коротко кивнул, даже не пытаясь скрыть свое нежелание общаться.

— Давно не видел вас вместе, — сказал я.

— Мы не целыми сутками не отходим друг от друга, — равнодушно ответила Цубаки.

Нам особо нечего было обсуждать, поэтому я хотел просто пройти мимо.

— О тебе ходят слухи. О твоей смене класса, — смотря на меня, безразлично сказала Цубаки, словно это была обычная светская беседа.

— С большим трудом подняться в класс A и спуститься в класс C. Это не нормально, — заметил Утомия.

— Получается, ты, семпай — не нормальный. Так?

— Возможно.

В последний раз я говорил с Цубаки тем ранним утром во время совместного лагеря, когда случайно встретился с ней. Мы обсуждали, с кем хотели бы увидеться после выпуска.

Наш разговор тогда прервался на середине, потому что подошли проснувшиеся Хорикита и Ибуки. Тогда-то мы и разошлись, хотя у меня сложилось впечатление, что нам еще было о чем поговорить. Только с тех пор не возникало благоприятной возможности.

Но и сейчас она вроде не собиралась возвращаться к той теме, должно быть, это было что-то не особо важное.

— Нам кое-куда нужно, так что извини, мы пойдем, — сказала Цубаки.

— Хорошо.

Меня самого ждут, стоять здесь и болтать — не вариант.

Мы начали идти и прошли мимо друг друга. Цубаки не отрывала от меня взгляда. Она словно хотела что-то сказать, и, когда мы разминулись, я вдруг ощутил что-то до странного знакомое.

— Цубаки… Сакурако…

Забытое воспоминание.

Ненужное воспоминание.

И все же люди — удивительные создания. Моменты, которые, как ты думал, не сохранились в памяти, могут внезапно дать о себе знать.

— Что? Это жутко, когда кто-то называет твои фамилию и имя, — с некоторым недовольством произнесла Цубаки, когда остановилась. Видимо, она услышала меня.

«Жутко» — это громко сказано, конечно, тем не менее я могу понять, почему ее сбило с толку мое обращение. Моришита обращается также, и я, хотя уже и привык, тоже недоумевал, когда услышал в первый раз.

— Я вспомнил, о чем мы говорили в лагере.

— Ничего себе. Ты правда помнишь? Я думала, для тебя это был незначительный разговор, семпай.

— О чем ты говорила с ним?

— А, ни о чем таком, что касалось бы тебя, Утомия-кун, — резко ответила она, на что Утомия неловко отвел взгляд.

— Мы тогда не договорили, — сказал я.

— Правда. Но для тебя это значит не многое…

— На днях я вдруг задумался, что хотел бы увидеться с человеком не из моей семьи. Наверное, на меня повлиял наш разговор в совместном лагере. Так что я признателен тебе.

— С человеком не из семьи?.. С кем?

Я посчитал, что Цубаки не захочет затягивать разговор, но она почему-то снова этим интересовалась.

— Как бы сказать… Самое близкое по смыслу будет… друг детства, наверное.

Да. Я вдруг вспомнил.

Я забыл большинство имен детей одного со мной возраста, с которыми я учился в Белой комнате. Среди них была одна девочка. Ее имя — Юки.

Точно, так ее звали. Неуверен, в этом ли причина, но Цубаки в чем-то была похожа на Юки, и еще значение ее имени — камелия — напомнило мне о снежной камелии. А «Юки» значит «снег». Предположу, что эти случайности и стали тем, что пробудили смутные воспоминания.

Нет… А случайности ли это?

«Тебе нравится снег, семпай?», — спросила меня Цубаки в совместном лагере. Тогда вопрос показался мне вполне обычным, но сейчас все иначе.

— Что ты будешь делать, когда встретишься с этим человеком? — снова продолжила тему Цубаки, хотя не должна испытывать такого интереса.

— Я не говорю, что непременно встречусь с ним. Просто ни с того, ни с сего вспомнилось, и я подумал, что был бы не против.

Тогда и сейчас. Если мы встретимся, возможно, что-нибудь покажется мне не таким, как раньше. Но лучше, наверное, нам все же не встречаться. Ведь мне именно что только покажется, что что-то изменилось. Когда суть, вероятно, осталась прежней. Испытаю ли я новые чувства… Вряд ли.

Неважно, связаны ли та девочка и Цубаки, обсуждать эту тему бессмысленно.

Позвавший меня человек выбрал для встречи место за общежитием, рядом с зоной для мусора. С конца учебного дня прошло совсем немного времени, и сейчас это одно из немногих безлюдных мест.

Когда я пришел, оказалось, что он уже ждал меня, сливаясь с тенью.

— Прости, что заставил ждать, — спокойно сказал я, и он вышел из глубокой тени.

— Хорошо, что вообще пришел, а не сбежал, — ответил Кито Хаято, ученик класса C.

С моего перевода и до сегодня я с ним даже словом не перекинулся.

— Раз меня зовет одноклассник, то я должен на это ответить.

— Уже строишь из себя лидера класса?..

— У меня нет иллюзий на этот счет. Насколько я увидел, класс пока не против в той или иной степени доверить мне лидерство. Хотя ты этого мнения, похоже, не придерживаешься, Кито.

Я бы не сказал, что у нас хорошие отношения, но мы и не враждуем. По крайней мере до перевода мы могли здороваться друг с другом.

— Я не признаю тебя лидером.

— Да, я уже догадался, судя по тому, что ты не говорил со мной и даже не смотрел мне в глаза. Предположу, что ты не готов признать кого-то кроме Сакаянаги, верно?

— Нет… Меня не волнует, Сакаянаги это или кто-то другой.

— Странно. Если так, то почему ты охотно подчинялся ей?

— Сам я не из тех людей, которые могут повести за собой класс, и кто-то должен был выйти вперед. Когда выбрать надо было между Сакаянаги или Кацураги, мой выбор просто пал на того, у кого больше шансов на победу… Я думал, это даст самый прямой путь к выпуску из класса A, — сказал Кито, и на его лице проступила досада. — Но… оказалось, что Сакаянаги до самого последнего момента думала только о собственных интересах. По сути, ее не заботил класс A, ей нужно было делать все, что душе угодно, и получать от этого удовольствие. Меня это устраивало, потому что она добивалась результатов…

Кито не был красноречив, и для него неважно, Сакаянаги это, Кацураги или еще кто, главное, чтобы этот кто-то мог привести их к классу A. Он хочел дать мне понять, что дело не в личных предпочтениях, а сугубо в бездушном определении, от кого больше пользы.

— Хотел довериться другому человеку, и вот к чему это привело, — сказал он.

— Не мне судить, но из-за ее эгоизма класс упал на две позиции. Еще чуть-чуть, и он окажется на самом дне. Твое недовольство оправдано.

— Ты такой же, как Сакаянаги. Тебя не волнует выпуск из класса A.

— Я не отрицаю, что тоже намерен делать, что мне хочется. Уверен, для тебя это огромный повод для беспокойства. Но я хотя бы подниму класс до того уровня, который позволит заиметь шанс стать классом A. Этого недостаточно?

— Я в это не верю.

Видимо, сейчас он решил не определять полезность на глаз, а убедиться в этом на деле.

— Поэтому по-своему проверю, заслуживаешь ли ты того, чтобы тебе верить… — сказал Кито, после чего натянул черные кожаные перчатки и сжал оба кулака. — Я знаю, что ты силен… Так покажи, что можешь унять мое недовольство силой.

Ни стратегия на специальный экзамен, ни чтение соперника не волновали Кито. Что бы я ни выкинул, сомнения останутся. Судя по всему, он готов проглотить недовольство и последовать за мной, если я продемонстрирую чистую силу.

— Почти то же самое сказал бы Рьюен. Впрочем, «просто» не значит «плохо». Если тебе по нраву такой подход, я не против, но… Пока мы не начали, хочу предостеречь.

Кито уже приготовился к драке, но он, вероятно, даже предположить не мог, о чем пойдет речь.

— Предостеречь?.. Что это значит?

— Я понимаю, что общение — твое слабое место, но в своих физических силах ты уверен. А раз так, то ты должен был первый начать действовать, когда в класс ворвался Рьюен.

— Хочешь сказать, я должен был ударить его?

— Не совсем. Но если бы ты действовал оперативно, то Савада не подверглась бы опасности. Она могла серьезно травмироваться.

Кито сидел рядом с Савадой, но ничего не делал намеренно, желая понаблюдать за развитием.

— Бредятина. Я тебя не…

— То, что ты не признаешь меня лидером, — жалкое оправдание. Даже Коенджи готов защищать одноклассников, если им грозит опасность. Я не намерен навязывать устаревшие ценности, вроде того, что мужчина обязан заступаться за женщин, но когда речь о товарище по классу, то сильному не нужна причина встать на защиту слабого.

— Товарище?.. А если я не вижу в них товарищей, то и проблем нет, получается?

— Если ты искренне так считаешь, то да. Но тогда в классе C для тебя нет места, Кито Хаято.

Требовать с класса, но не сотрудничать с ним. Такая позиция и вседозволенность разрешена лишь тем, кто обладает несомненными способностями. Те, у кого их нет, должны исчезнуть.

— Ладно. Если победишь, то с этих пор я буду слушать тебя… Если победишь…

Кито не договорил и вытянул в мою сторону свою длинную руку. Я не дал ему схватить меня за ворот и перехватил ее. Однако он не растерялся и попытался притянуть меня к себе, не вырываясь из хватки.

Я знал его замысел: одним-единственным ударом сломить мою волю к борьбе. Скорее всего, большинство людей замолкало после этого запугивающего удара.

— Тц!..

Но осознав, что я не сдвинулся с места, он тут же высвободился из хватки.

Кито не стал и дальше безрассудно атаковать, а начал наблюдать. Привыкший к дракам, он инстинктивно догадывался об опасности.

Он еще увеличил дистанцию и начал коротко подпрыгивать, провоцируя.

— Почти все, на кого я таращусь, в той или иной степени пугаются и испытывают отвращение.

Не просто потому, что он сильный. В его словах содержалась также насмешка над собой, над своим страшным видом.

— Увы, я не придаю значение внешности.

Его взгляд стал колючим, видимо, его напрягало, что я остался безразличным, хотя должен был, напротив, почувствовать дискомфорт.

Сразу после он сделал резкий шаг и выбросил вперед правый кулак. Послышался свист, удар был прямым и незамысловатым. Я без суеты сделал небольшой шаг назад, без труда увернувшись от кулака.

Когда я уклонился еще от двух-трех похожих атак, Кито остановился, явно недовольный.

— Почему ты не дерешься?..

— Не знаю. Как сам думаешь?

Я увильнул от ответа, и Кито тихо щелкнул языком и снова взмахнул кулаком. В этот раз левым. Но и он до меня не дотянется.

Против оппонента вроде Кито с его длинными руками стандартной практикой будет применять работу ног, чтобы подобраться как можно ближе и перевести бой на ближнюю дистанцию. Однако он это также понимает. Поэтому не позволял так просто приблизиться.

Кито начинал злиться, поскольку его противник делал не то, что он ожидал. Мало того, еще и ничем не показывал, что собирается контратаковать.

Теперь, похоже, он хочет выбросить вперед ногу. Когда носок его ботинка вот-вот должен был ударить меня в живот, я, как и в случае кулаков, отошел. Возможность упускать не стал и легонько толкнул Кито ладонью.

— Нгх?!

Кито пошатнулся и попятился назад, ненадолго потеряв устойчивость.

Рьюен по сравнению с ним одинаково хорошо владеет и руками, и ногами, к тому же способен проводить нетрадиционные удары. Кито, с другой стороны, пользуется ногами неумело. Тем не менее его техники на верхнюю часть тела отточены лучше, чем у Рьюена, и он отлично понимает, какое преимущество в драке ему дают длинные руки.

В тот момент, когда Кито сосредоточился на возвращении устойчивости… я ударил левым кулаком в его живот.

Агония. Ступор.

Он проявил неосторожность, потому что самоуверенно предположил, что я не нападу.

Сработала защитная реакция, и обе руки Кито, готовые контратаковать, устремились к животу.

Я не был намерен продолжать атаковать, желая обойтись одним ударом. Я не использовал свою ведущую руку, но посчитал, что этого будет достаточно.

Однако Кито, после того как согнулся, снова принял боевую стойку.

Похоже, его упорство так просто не сломить.

Уверен, по этим коротким наступательным и оборонительным боям он ощутил разницу в силе между нами, но его внутренний стержень не пошатнулся. И прежде чем до его разума дошла вся тщетность, Кито оттолкнулся от земли и вытянул на этот раз две руки.

Я мог легко перехватить их, но не стал. Все десять длинных пальцев обхватили мою шею, и он вжал меня в стену.

Как правило, люди пытаются взяться за руки противника и ослабить давление. Однако это ошибка. Вырваться из хватки этим способом не так просто.

Я быстро раскинул свои руки и сильно ударил ладонями по ушам Кито.

От такой неожиданной атаки по незащищенной части тела его лицо исказилось, хватка ослабла, и он отступил.

Тут же я выбросил ногу вперед, из-за чего Кито снова согнулся.

— Кх!..

Несмотря на гримасу боли, он лишь припал на одно колено, а не упал, чем показал решимость продолжить бой.

— Ты силен… Неужели между нами… такая большая разница?..

— Ты сам достаточно силен, но должен уметь правильно применять свои способности. В обычной школьной жизни насилию нет места. Но иногда ученикам грозит опасность, которая не зависит от них. Я хочу, чтобы ты защищал таких учеников. Взамен обещаю поднять класс C до уровня, где класс A будет для него на расстоянии вытянутой руки.

— Так легко я тебе не поверю…

— Не страшно. Со временем ты получишь убедительные результаты.

Я протянул руку Кито, который бесстрашно смотрел на меня.

— Не боишься, что однажды я могу взять твою руку и насильно сбросить тебя?

— С нетерпением буду ждать этого момента.

Услышав мой ответ, Кито коротко кивнул и принял мою руку.

[[image:/storage/reader-images/0ca6513ba594e2068cd31857fafdf257354dc0b9.webp]]

Для класса C, начавшего новое плавание, подобное дебоширское начало — необязательно плохо. Кто хочет диалога, получит диалог. Кто хочет силу, получит силу. Лучше всего будет сближаться с учениками, проявляя свой подход к каждому.

Ради этого я готов сделать все, что требуется.

После конца учебного дня Аянокоджи тут же вышел из класса. Проводив его взглядом, Моришита сразу встала и ткнула планшетным стилусом в левое плечо Хашимото, который сидел на своем месте, уткнувшись в телефон. Хотя «ткнула» — это еще мягко сказано, она скорее вонзила его. Когда Хашимото обернулся с болезненной гримасой, Моришита взглядом велела идти за ней и первой вышла в коридор. Чуть позже вышел сам Хашимото, своей правой рукой он сжимал левое плечо.

— Моришита, блин, ты могла позвать меня, не распуская руки…

— Перейду сразу к делу. Будь моим.

— Э…

Настолько эти слова были неожиданны, что Хашимото позабыл о боли и уставился на нее с выпученными глазами.

— Ого-го, а это было смело… Так ты что, втюрилась в меня?..

— А? Ты не о том подумал. Я хочу пойти в кабинет ученического совета, будь моим компаньоном.

— Ты взяла и выкинула самое главное… Нарочно ведь.

— Мне показалось, это отличная возможность выстроить необходимые личные границы между нами, как между одноклассниками, если ты вдруг вообразишь меня своей девушкой и начнешь глазеть, представляя меня в нижнем белье или голенькой, а может даже как лапаешь или занимаешься тем самым.

— Какой-то словесный поток. Угомонись, ты все равно не в моем вкусе.

— Говори что хочешь, но это общеизвестно: все мужчины — животные внутри. Не удивлюсь, если ты собирался применить одну неуместную, в нашу современность, старинную поговорку: «Позор мужчине, что отказывается от предложения женщины».

— Я не собирался делать ничего подобного… Если хочешь, чтобы я пошел с тобой, попроси нормально! И вообще, зачем тебе нужен я? Какое мне дело до ученического совета?

Для Хашимото было очевидно, что Моришита настороженно относится к нему, точнее, он ей не нравится.

— Если же тебе просто нужна компания, попросила бы Аянокоджи.

— Он сразу убежал, наверное, весь день терпел и теперь спешит в туалет.

— Ну допустим. Тогда завтра или по…

— Этот вопрос не терпит отлагательств. Мне нужно срочно проверить, как дела у Хорикиты Сузуне.

— У Хорикиты?.. Почему она?

Хашимото наконец-то показал небольшой интерес к мотивам Моришиты.

Боль в его плече понемногу стихала, и он опустил правую руку.

— На вчерашнем специальном экзамене она проиграла классу Ичиносе Хонами, я хочу узнать, в каком она состоянии. Если я возьму с собой Аянокоджи Киётаку, это все только усложнит, понимаешь? Мне ни к чему видеть ее в смятении.

— М-да, если приведешь с собой Аянокоджи, разговоры, в основном, будут о переводе, а не результате специального экзамена.

— Ты же уже имел дела с Хорикитой Сузуне, хоть и немного. Кто-то вроде тебя, который и швец, и жнец, и на дуде игрец, запросто сможет вытянуть из нее информацию.

— Прозвучало как комплимент, это же он?

— Конечно. Без этого предателю не обойтись.

— Снова ты за свое! Ладно, у меня все равно нет планов на сегодня, так что я побуду твоей компанией.

— Только не пойми неправильно, даже если ты тем самым хочешь углубить нашу дружбу, твой уровень симпатии после этого не повысится ни на миллиметр.

— Мне это не нужно, я же говорю…

— Пошли, — сказала Моришита и хотела было сделать шаг, кода позади них раздался голос.

— Можно мне с вами?

Их окликнула Шираиши, ее глаза прищурились от любопытства.

— Шираиши?! С каких пор…

— Я видела, как вы двое выходили, и мне стало интересно.

— Очень жаль, Шираиши Аска, но тебя не звали.

— В секретах нет ничего плохого, но мы ведь одноклассники, а значит, товарищи. Разве нет?

Шираиши не смутили отталкивающие слова Моришиты, и она продолжала говорить мягко.

— Я не хочу брать того, с кем не близка.

— Вот как? Получается, с Хашимото-куном ты близка?

— Очевидно, что нет, но есть разница в степени. Это как верхняя и нижняя стороны сиденья унитаза.

— Выходит, я — верхняя сторона сиденья? Хотя нет, звучит несколько обидно… — сказал Хашимото.

— Моришита-сан, мы целых два года полностью полагались на Сакаянаги-сан и просто молча ждали. Разве странно хотеть что-то сделать для класса? — спросила Шираиши, не сбитая с толку сравнением с сиденьем унитаза.

— У тебя противный взгляд. Очень много самодовольства.

— Приму это за комплимент.

— Хорошо. Не хочу натолкнуться на Аянокоджи Киётаку. Отправляемся немедленно.

К ним неожиданно присоединилась Шираиши, и они вместе пошли, Моришита была впереди.

— Кстати, Шираиши, слышал, ты и Аянокоджи вместе с Йошидой и Нишикавой на днях завалились в караоке, это правда?

— Да. Я подумала, это будет полезно для укрепления дружбы.

— Меня уже не удивляет, что ты первой делаешь шаг в сторону парней, но неужели он правда тебе приглянулся?

— А что не так? Мне нельзя поразвлечься с Аянокоджи-куном?

— Я не говорю, что нельзя, просто лучше не надо. Это будет болезненный опыт.

— Я не возражаю против болезненного опыта. Будет забавно, — искренне ответила Шираиши и тут же продолжила: — Первая победа — это что-то с чем-то, правда?

— О да, превосходное начало. Это ведь не просто победа, он воспользовался Рьюеном, чтобы утвердить свое положение в собственном классе. Он прям чудесный помощник! — радостно произнес Хашимото.

Однако Моришита бросила взгляд через плечо и пробормотала:

— Я немного побаиваюсь, Хашимото Масаёши.

— А? Побаиваешься? Кого?

— Аянокоджи Киётаку. Даже с нами он всегда взвешивает каждое слово, думает о том, как вести себя. А когда рядом есть враги, то позволяет им услышать то, что они хотят. Использует ничего не подозревающих нас. Подсказывает Ичиносе Хонами, делает так, чтобы класс Хорикиты Сузуне проиграл. Не колеблясь, показывает клыки даже бывшим приятелям.

— Так это вроде неплохо. Мне бы не понравилось, если бы он поддавался из жалости.

— Возможно. Но тебе не кажется, что он слишком уж рассудителен? Даже если он делает все это затем, чтобы в будущем творить в классе C что захочет, такое ощущение, будто у него просто нет сердца.

— Да брось, ты преувеличивать, он же не робот. Редко, но все же показывает эмоции.

— А что, если это лишь для вида?

— Слушай, к чему ты ведешь?..

— Мне все равно, что с тобой будет, но все же предупрежу. Наши с ним отношения построены только на взаимных интересах. Он нам нужен, поэтому его вытащили к нам как часть неизбежной стратегии. А мы для него все не более чем инструменты, помни об этом, — озвучила мнение Моришита с совершенно серьезным лицом.

Нет, это не просто мнение, а анализ, — посчитал Хашимото и едва слышимо промычал.

Шираиши молча слушала их разговор.

— И без тебя знаю… Я относился к людям также, и всегда буду так относиться.

— Если ты это понимаешь, то хорошо. Настоятельно рекомендую тебе не привязываться к нему.

— Тебе ли это говорить? Раньше ты всегда предпочитала быть сама по себе, а теперь постоянно интересуешься Аянокоджи.

Когда Хашимото дразняще улыбнулся, Моришита слегка приоткрыла глаза, подошла к окну и заговорила:

— Не может быть… Это что… любовь?

— Да, завуч часто приходит к этому пруду и кормит этих карпов*, — невозмутимо вклинилась Шираиши, проследив за взглядом Моришиты.

[П/Р: Здесь игра слов, Моришита в оригинале произносит «кои», что может значить и «любовь», и «карп».]

— Пф, превосходно, Шираиши Аска. Ты подхватила мою шутку.

— А ты не промах, Шираиши… — сказал Хашимото.

— Ну что вы, ничего особенного.

— Ладно, подурачились и хватит, пора в кабинет ученического совета, — пробормотала под нос Моришита и пошла, за ней последовали Хашимото и Шираиши.

— При всем том, Шираиши Аска, кажется, тебя правда заинтересовал Аянокоджи Киётака?

— Было бы странно, будь это не так, ты не согласна? Странный парень переводится по своей воле в отстающий класс. И при этом он действительно способный. А еще у него прелестный голос.

— Голос? В любом случае я повторюсь, он опасный человек. Подберешься слишком близко и обожжешься.

— Именно поэтому он мне и интересен.

— «Именно поэтому»?

Моришита, всегда невозмутимая, сейчас смотрела с недоумением, что было на нее не похоже.

— Не обращай внимания. Так почему кабинет ученического совета?

— Я выбрала место методом исключения. Если ворваться к ней в класс, то будем бросаться в глаза, то же самое с кафе или по дороге в общежитие. Но если вдруг прийти к ее комнате, она, естественно, насторожится. А пока ученический совет занимается делами, мешающих людей минимум, и это позволит понаблюдать за ее обычным поведением.

Вскоре троица дошла до этажа, где находился кабинет ученического совета.

— Что мы будем делать, просто войдем? — спросила Шираиши.

— Зависит от обстоятельств…

— Ох! — воскликнул Хашимото.

Когда они пришли на нужный этаж, дверь кабинета ученического совета открылась, и Моришита, Хашимото и Шираиши инстинктивно спрятались за ближайшим углом. Неясно, так ли это было необходимо, но они поступили бессознательно, словно шайка, замешанная в не совсем добросовестных делах.

— Ты молодец, Нанасе-сан.

Прячась, они выглянули и молча наблюдали за президентом ученического совета Хорикитой и ее секретарем со второго года обучения Нанасе.

— Нет, что ты. Все благодаря твоим точным указаниям, президент ученического совета Хорикита, — выразила признательность Нанасе со всей скромностью.

Со стороны могло показаться, что она не верит в то, что говорит, но Хорикита так не считала. В ее тоне и взгляде виднелась неподдельная искренность.

При поступлении Нанасе определили в класс D, и после одного года сражений она по-прежнему остается в классе D. К счастью, разница между ними и вышестоящим классом не настолько ужасна. Тем не менее, по мнению Хорикиты, пока их лидер — Хосен, Нанасе, вероятно, не сможет раскрыть свои сильные стороны. Скорее, она верила, что с Нанасе в роли лидера они смогут достигать большего.

Однако будет неправильно для третьегодки говорить это прямо. Хотя ей, естественно, хочется морально поддержать Нанасе, пусть даже поступаясь беспристрастностью.

— Нанасе-сан, ты ставишь целью класс A?

— Да, но… Я хотела бы выпуститься из класса A, конечно, но думаю, что для меня лучше прожить мирную школьную жизнь.

— Потому что ты уверена, что сможешь своими силами поступить в высшее учебное заведение или устроиться на работу?

Если судить по «ОИС», Нанасе преуспевает. И ее поведение безупречно. Кажется, она может с легкостью выбрать любой путь, при условии, что это не что-то неисполнимое.

— Я бы так не сказала… Кстати, ты не против, если я поспрашиваю тебя об Аянокоджи-семпае?

Хорикита особенно не удивилась внезапному вопросу Нанасе. Любому, кто знаком с Аянокоджи, даже кохаю, будет интересно знать про его перевод в другой класс.

— Не против, но я мало что могу сказать. Он перевелся, ни слова мне не сказав.

— Неужели совсем ничего не сказал, Хорикита-семпай? Наверное, тебе было очень тяжело.

— Мне было не легко, это уж точно. Но что сделано, то сделано. Нужно маленькими шажками двигаться вперед.

Перевод Аянокоджи, проигрыш на специальном экзамене. И несмотря на все это, выражение лица Хорикиты было радостнее, чем можно ожидать.

— Если ты свободна, сходим в торговый центр Кёяки, попьем чай? — спросила Хорикита.

— А можно?

— Конечно!

— Не против чуть подождать? Я хочу позвонить другу, надо ему кое-что сказать.

— Давай. Я тогда пойду? Или, если ты быстро, то могу подождать тебя здесь.

— В это время в кафе полно народу, я думаю, будет лучше, если ты пойдешь и займешь нам столик.

— Твоя правда. Тогда я пошла.

— Ага. Увидимся, Хорикита-семпай.

Моришита, Хашимото и Шираиши с затаенным дыханием подслушивали их разговор.

К счастью для них, Хорикита решила спуститься по лестнице, находящейся на противоположной стороне.

Проводив Хорикиту взглядом, Нанасе достала из кармана телефон.

— Да? — ответила она сразу. Похоже, ей уже кто-то звонил. — Мы вроде бы договорились, никаких ненужных контактов, Цукиширо-сан.

Троицу поначалу не интересовал этот телефонный звонок, но они переглянулись, услышав знакомое имя.

— Я понимаю. Следуя плану, я продолжу наблюдать за Аянокоджи-семпаем еще один год. Однако меня все-таки беспокоит Ишигами Кё. Как и предполагалось изначально, я думаю, что он действует не только из любознательности, но, судя по некоторым моментам, ему еще назначена роль, схожая с моей. Кроме того… поступивший в этом году первогодка немного бросается мне в глаза. Это маловероятно, на мой взгляд, но… я так понимаю, вы не имеете к этому отношения?

[[image:/storage/reader-images/88d23c2c521eee62dc53de6e205ee7cbf148869b.webp]]

Разговор продолжался, и он отнюдь не был похож на то, о чем обычно разговаривают ученики.

— Это… Ясно. Если будет необходимо… — Нанасе вдруг достала из кармана другой телефон свободной рукой. — Извините, появилось небольшое, но неотложное дело, мне пора.

Хотя они явно не договорили, Нанасе резко завершила звонок.

— Хорикита-семпай, что-то случилось? А… Поняла. Уговор. Тогда решили, через десять минут. Да-да. Пока.

Нанасе держала по телефону в правой и левой руках. А ведь по правилам школы разрешено иметь только один телефон.

Троица сообразила, что подглядела за нечто таким, что им было видеть не положено, поэтому решила отступить. Но малейшие движения создали тихий шум. В коридоре было совершенно тихо. Услышала ли она?

В этом щекотливом положении троица не могла сделать ни шагу.

Если Нанасе уйдет в том же направлении, что и Хорикита, проблем удастся избежать. Они надеялись на это, и через несколько секунд…

— Что вы здесь делаете, семпаи?

Нанасе бесшумно вышла к троице, прятавшейся за углом, и обратилась прямо к ним.

— Ой?! — воскликнул Хашимото. — Ничего, мы просто хотели поговорить с Хорикитой, так ведь?

— Да, мы только пришли, — отозвалась Моришита. — А что?

— Понятно. Хорикита-семпай спустилась по лестнице с другой стороны. Примерно минуту назад. Если пойдете сейчас, скорее всего, вы догоните ее, Хашимото-семпай, Моришита-семпай и Шираиши-семпай, — без запинки произнесла она имена всех троих и улыбнулась.

— Ты меня знаешь? — спросила Шираиши.

— Да. Я, как член ученического совета, специально узнавала о своих семпаях. — Нанасе какое-то время смотрела на нее, будто оценивая, а после отвела взгляд, чтобы это не показалось странным. — Семпаи, мне пора, прошу меня простить.

Она глубоко поклонилась и начала спускаться по лестнице.

— Елки-палки, у меня сердце в пятки ушло. Холодный пот прошиб!

— Главное, что нас не заметили раньше. Что скажете насчет ее двух телефонов?

— Она упомянула Цукиширо, интересно, это тот самый Цукиширо, которого мы знаем? Интересно, что такое между ним и второгодкой?

— А еще она говорила про Аянокоджи Киётаку, тут явно пахнет чем-то неладным. Кровь великого детектива подает мне сигналы!

— Хватит уже чушь нести. Так что будем делать? Проследим за Нанасе прямо сейчас?

— Лучше не надо. Похоже, она весьма чувствительна к своему окружению, — пробормотала Шираиши, поглядывая на лестницу, где Нанасе уже не было.

Глава 1. Сближение

Этим воскресным утром я выглянул из окна комнаты и увидел, что, к сожалению, день будет дождливым. Сейчас не шел прямо ливень, но ходить везде с зонтом не очень хотелось. Такая вот стояла погода.

Я переоделся к десяти утра, не теряя времени, взял зонт и отправился в вестибюль общежития. В лифте мое внимание тут же привлек мокрый пол. Следы учеников, которые уже с раннего утра входили и выходили из общежития.

Лифт остановился на первом этаже, двери открылись, и тут…

— О, утречка, — махнув рукой, поприветствовал меня парень в парке, стоявший у выхода. Это был мой одноклассник Йошида.

— Доброе утро, — коротко поздоровался я.

Затем Йошида бросил взгляд на диван неподалеку.

— Шимазаки уже здесь.

Услышав свое имя, Шимазаки поднялся с дивана и вытащил из правого уха белый беспроводной наушник. После чего он достал из сумки небольшую белую коробочку, скорее всего, предназначавшуюся для наушников, и положил его внутрь.

— Что слушаешь? — спросил я после того, как, поравнявшись с Йошидой, подошел к Шимазаки.

— Аудирование по английскому для подготовки к экзамену. У меня с английским не все хорошо, вот и занимаюсь сейчас, пока есть такая возможность.

Должно быть, он не хочет терять ни минуты, потраченной на ожидание одноклассника.

— М-м? Разве у тебя были проблемы с английским? Вроде бы даже оценки выше моих, — глядя в потолок, проворчал Йошида, перебирая в памяти результаты прошедших экзаменов.

— Нашел, с кем сравнивать. На самом деле с ним у меня самые большие проблемы.

— Правда? Уж извини за сравнение, — недовольно извинился Йошида.

Шимазаки уверенно держится в верхних строчках рейтинга благодаря академическим способностям и успеваемости, но наверняка эти результаты связаны с тем, что он оглядывается на свои слабые стороны и старается их улучшить.

Третий год обучения, экзамены уже на горизонте. Такая осознанность — именно то, что ожидаешь от учеников бывшего класса A.

— Ты даже не разозлился на эту колкость? — спросил я.

Йошида производил впечатление человека вспыльчивого, однако не похоже, чтобы слова Шимазаки его сильно задели.

— Нет, слегка бесит, конечно, но он все время с головой в учебе. Во мне столько энтузиазма нет, да и разница между нами действительно есть, — ответил Йошида.

Но, возможно, все дело в их дружбе.

— Слушай, в последнее время ты только и делаешь, что зубришь.

— Разве? В день я стараюсь выделять на учебу как минимум пять часов, но не более.

И эти пять часов, естественно, помимо школы.

Не знаю, сколько обычные выпускники-старшеклассники выделяют времени на самостоятельное обучение, но это правда немало.

Йошида тут же замахал руками, имея в виду: «Пять часов для меня нереально».

— Право, дающееся по выпуску из класса A, — лишь козырная карта. Если хочешь поступить в более-менее приличный университет, усердно заниматься — нормально, и так считаю не я один. Сегодня вечером у меня подготовительные курсы в Кёяки.

— Серьезно? Да сколько же ты занимаешься?!

К слову, в торговом центре проводят подготовительные курсы специально для учеников КоИку. Мне там делать нечего, поэтому никогда не заглядывал. Я слышал, туда можно даже ходить бесплатно, но только если соблюдены условия: хорошее поведение, четкое понимание планов на будущее, например, в какой университет пойдешь, и все такое прочее.

— Подготовительные курсы? Сколько учеников их посещают? — спросил я у Шимазаки из чистого любопытства, однако он почему-то неодобрительно посмотрел на меня.

— Ты не знаешь? Если говорить только о третьегодках, то человек двадцать. И по меркам обычных школ это очень даже мало. Летом наверняка станет больше.

Стало быть, многие ученики возьмутся за подготовку к экзаменам?

— Йошида, успеваемость у тебя вроде бы неплохая, но тебе стоило бы походить.

Йошида действительно уступал Шимазаки, но его уровень академических способностей весьма высок. Если он думает поступать в университет, разумно будет пойти на курсы.

Наверное, затем Шимазаки и советовал начать посещать их, однако Йошида тут же отказался.

— Нет и еще раз нет. Меня устроит какой-нибудь средненький универ — да, средненький в самый раз. Не собираюсь я заниматься даже в выходные, когда можно потусить с друзьями. У меня от учебы без перерыва крышу снесет.

Он отвел взгляд от Шимазаки, который подходил к этому со всей серьезностью.

— Как хочешь. Я же не заставляю тебя. Но и я волен делать, что хочу, и когда хочу, если это не мешает другим.

Шимазаки недовольно посмотрел на Йошиду, возможно, подумав, что тот с пренебрежением отнесся к его желанию учиться.

— К-конечно, ты можешь поступать, как хочешь. Не кипятись! — Йошида в спешке поднял руки, признавая неправоту. — Так, ну и? Зачем ты позвал нас с Аянокоджи в выходной? — прочистив горло, спросил он у Шимазаки, словно желал переключиться на другую тему.

Выходной для Шимазаки был ценен, потому что он мог посвятить его учебе. И правда интересно, зачем тогда он нас позвал.

— На самом деле мне нужен был только Аянокоджи, но мы не настолько близки, чтобы проводить время вместе и обмениваться советами. Я подумал, с тобой, Йошида, будет проще.

Йошида к самому делу отношения не имел. Однако брошенное Шимазаки «обмениваться советами» немного прояснило цель.

— А, да? Ну, что я могу сказать, на меня часто полагаются.

«Даже слишком часто», — пробормотал он, хотя и радостно прищурился.

— Так, раз на меня полагаются, надо же помочь! Аянокоджи, говори с Шимазаки серьезно, — сказал Йошида, положив руку мне на плечо. Словно на этом его помощь и заканчивалась.

— Это уже зависит от того, про что мы будем говорить. Насчет чего ты хотел посоветоваться?

Как и отметил Шимазаки, наши отношения довольно поверхностные, и между нами сохраняется дистанция. Поэтому должна быть веская причина обращаться ко мне.

Еще вопросы вызывала его просьба взять с собой зонт. Если дело только в совете, то нет нужды в дождливый день выходить на улицу, можно обсудить все в чьей-нибудь комнате.

Шимазаки аккуратно осмотрелся, посмотрел прямо на меня и сказал:

— От тебя мне нужны сегодня все секреты до единого.

— Секреты?.. — переспросил я.

— Разговоры здесь ничего не прояснят. Иди за мной, там все поймешь.

С этими словами Шимазаки вышел из вестибюля, раскрыл зонт и пошел в быстром темпе.

— Что? Не понял. Куда он? — спросил Йошида.

— Не знаю. Он говорил про Кёяки…

Мы с Йошидой переглянулись и пошли за Шимазаки.

Часть 1

Шимазаки вел нас прямиком в торговый центр. На входе он вставил зон в специальную стойку, а когда вытащил, зонт был обернут в пакет. Мы последовали примеру Шимазаки, после чего вошли. Только когда мы дошли до книжного магазина, он наконец-то развернулся к нам.

— Это же книжный. Ты хотел зайти сюда по пути? — пробормотал Йошида.

Шимазаки не ответил, а прошел внутрь и уверенно направился в раздел «учебная литература», то есть к полкам с учебниками.

— Я хотел привести тебя сюда, Аянокоджи.

Он не просто заскочил в место, а шел целенаправленно.

— Расскажи, по каким учебникам ты обычно занимаешься и как.

Наконец-то мне стало понятно, о чем Шимазаки хотел посоветоваться.

— Вот зачем ты меня позвал.

— Когда я увидел результаты предыдущего специального экзамена, то понял, насколько ты выше меня. Я не думаю, что смогу достичь твоего уровня в ближайшее время. Но это не значит, что я сходу сдамся и даже не попытаюсь догнать тебя.

Его косой взгляд, брошенный за разговором про подготовительные курсы, должно быть, объясняется тем, что он подсознательно видел во мне соперника. Ему хотелось хоть немного уменьшить разрыв, освоив более эффективный метод обучения. В словах Шимазаки ощущалось сильное желание.

— Выкладывай, Аянокоджи! — подталкивал Йошида, как посредник.

Но я не отвечал. Или лучше сказать, не мог ответить.

Мне бы хотелось оправдать его ожидания, однако у меня нет искомого ответа. Большинство старшеклассников в настоящий момент изучают новое, тогда как я прошел через это еще в детстве. Сейчас я не получаю новые знания, а повторяю пройденный материал. Поэтому да, у меня нет ответа, на который он рассчитывает.

— Эй, Аянокоджи…

— Забудь, Йошида. Судя по всему, он не хочет так просто об этом рассказывать, — нахмурился Шимазаки в ответ на мое молчание. — Я и не ждал, что ты раскроешь лично разработанный способ обучения лишь потому, что тебя об этом попросили. Если нужно, могу заплатить приватные баллы или, может, ты еще что-то хочешь…

Тут я прервал Шимазаки, который начал торговаться, желая любыми способами выведать секреты.

— Я бы, не раздумывая, помог тебе с этим сегодня, если бы мог.

— «Если бы мог»? Учеба для тебя — секрет фирмы, значит? Или тебе нужно нечто весомое взамен?

— Нет, мне не нужно ничего взамен. Кроме того, твои успехи в учебе лишь пойдут классу на пользу и помогут ему подняться. Большего мне не надо. И хуже ты точно не сделаешь, если будешь развиваться, — пояснил я, рассчитывая на понимание, однако вряд ли все будет так просто.

— Ясно. Твоя логика мне понятна. Но при всем том желания рассказывать я не вижу… Не из-за того ли, что ты не хочешь давать возможность тебя догнать?

— Ничего подобного. Если думаешь, что я пускаю пыль в глаза, то ты ошибаешься. Мне неинтересно делать вид, будто я лучше всех, и делать этого не собираюсь.

В этой школе, бесспорно, есть ученики, которые в чем-то опережают меня. И я хочу, чтобы так было. Так оно должно быть. Если кто-нибудь превзойдет меня еще и по части учебы, то я очень хотел бы на это посмотреть.

— Тогда скажи, какими учебниками пользуешься. Еще мне бы знать подробности, как ты обычно занимаешься и распределяешь время? — не стесняясь, спросил он.

В словах Шимазаки слышалась твердая решимость, словно он был готов проанализировать каждую мелочь. Он добавил:

— Разумеется, я не стану винить тебя, если это не поможет. Просто приму, что способ мне не подходит, поэтому будь спокоен.

Его серьезность в отношении учебы кажется искренней.

Словно подгадав момент, Йошида встал рядом с Шимазаки.

— А, заодно и мне расскажи, на всякий случай. Если получится заниматься более эффективно, тоже возьму на вооружение.

Как же мне поступить? Каруизаве я давал самые обычные советы по учебе, а советы, которые могли бы применить типичные ученики, не подойдут для тех, у кого уровень знаний и так высок, как у тех же Шимазаки и Йошиды. Мне в голову приходит полноценный план обучения, включающий логику воспитания учеников Белой комнаты, но, само собой, реализовать его невозможно.

Готовый к тому, что мне не поверят, я решил приоткрыть часть правды.

— По правде говоря, я почти не пользуюсь такого рода учебниками.

— Как это?.. Погоди, ты и на курсы не ходишь. Но умудрился решить не просто сложные задания, а даже те, которые мы еще не проходили. Как ты это объяснишь?

— Буду откровенен, во многом мне помогла удача. Я черпаю много информации из интернета. Сейчас на сайтах есть ролики, где решают и объясняют трудные задачи. И так вышло, что я просмотрел видео с похожими заданиями, поэтому и знал, как их решать.

— Ну, возможно, дело и в этом тоже… — умолк он, хотя не было похоже, что мой ответ его убедил. Шимазаки сам был подкован в учебе, потому и сомневался.

Несмотря на недоверие, я подчеркивал, что нахожу информацию не на определенных сайтах или ресурсах. Из-за чего они теперь считают, что я что-то скрываю, но с этим ничего не поделаешь.

— Впрочем… несколько учебников отсюда мне, я бы сказал, пригодились.

Я часто бываю в книжном. И не раз брал с полок и просматривал учебники, желая узнать, что в них написано. Я могу по памяти подсказать Шимазаки, какие лучше подойдут для учебы.

— Если не против, могу посоветовать кое-какие.

«Я ничего не утаиваю и поделюсь тем, чем смогу» — именно эту позицию я пытался донести.

Остальное зависит от Шимазаки. Решение за ним.

Посчитает меня неприятным типом, который скрывает правду, и на этом все закончится? Или вопреки сомнениям попробует получить отправную точку?

После недолгих размышлений Шимазаки кивнул в ответ.

— Хорошо. Я слушаю тебя.

Похоже, он решил довериться мне, чтобы поднять свой уровень.

Отвечая на его доверие, я порекомендовал неплохой, на мой взгляд, учебник. Они оба схватились за него, однако Йошида сразу отказался покупать его. Нужные каждому учебники будут сильно отличаться по наполнению, это зависит прежде всего от статуса выбранного университета, а также специальности. Для Шимазаки, который собирается поступать в престижный университет, один учебник подойдет, но для Йошиды он может быть совершенно бесполезным.

Поэтому я выслушал Йошиду и вместе с Шимазаки отправился искать ему подходящий учебник.

Минут тридцать мы ходили туда-сюда по разделу с учебной литературой, рассматривали учебники, обсуждали их, брали с полки, возвращали на место и так по кругу. Наш разговор мог показаться бесплодным, но я бы ни за что не назвал это время потраченным впустую, даже наоборот, мне все понравилось.

Медленно, но верно мы продолжали изучать пожелания Йошиды и в конце концов определились, какой учебник ему следует взять.

Я даже испытал нечто похожее на чувство выполненного долга, когда помогаешь с чем-то. Мелочь, но все же.

Потом мы втроем разошлись ненадолго, чтобы каждый посмотрел, не нужно ли ему купить другие книги, после чего снова собрались.

Меня заинтересовали несколько журналов и книг, но с приватными баллами у меня туго, поэтому решил не брать их сейчас.

— Что у тебя? — спросил Шимазаки, указав на пачку книг в руках вернувшегося Йошиды. У него, кроме рекомендованного нами учебника, было еще много всего.

— А, это-то? Мне же не запрещено брать что-то кроме учебников, так?

Йошида взял мужские модные журналы и мангу. В них говорилось про внешний вид, одежду, привлекательную для девушек, навыки общения и различные техники.

— Учеба важна, но и любви надо уделить время! Нам осталось провести в этой школе меньше года, понимаете? Как можно упустить последний шанс завести отношения со старшеклассницами? — сказал Йошида, когда мы направились к кассе.

[[image:/storage/reader-images/7d26969ec0350944c60cb58459462ef61083a16d.webp]]

— Думаю, вряд ли это прямо последняя возможность… — возразил Шимазаки с легким негодованием.

И он, в общем-то, прав.

Поступил ты в университет или пошел на работу, у тебя все равно есть ненулевой шанс построить отношения со старшеклассницей. Хотя нет, если разница в возрасте будет слишком большой, кое-какие проблемы все же будут… Я всерьез задумался над этим, но главная причина его спешки наверняка кроется в другом.

— Гложет, что не сможешь видеться с Шираиши?

Можно с уверенностью сказать, что он поставил себе крайний срок — до выпуска из КоИку.

Я всего-то хотел узнать его искренние чувства, но при упоминании Шираиши Йошида сильно занервничал и выронил одну из своих книг.

— А-Аянокоджи, говорил же, не болтай, когда не просят! — поспешил он заткнуть мне рот, только было уже поздно.

— Просто спросил из любопытства… Нельзя?

— К-конечно нельзя! И я не влюблен в Шираиши! Совсем недавно ведь говорил!

Да, Йошида это отрицает, но его поведение говорит об обратном. К тому же сама Шираиши уверена, что нравится ему. Я на девяносто девять… нет, на все сто процентов уверен, что он влюблен в нее.

— Шираиши?.. Так она тебе нравится?.. — Шедший впереди Шимазаки обернулся на Йошиду, когда тот поднимал книгу.

— Нет, сказал же! Просто… мне она немного интересна…

Что-то мне кажется, его ответ значит «она мне нравится».

При виде настолько очевидной реакции Йошиды Шимазаки вряд ли начнет с интересом обсуждать любовную тему, ведь свою жизнь он посвятил учебе. Однако его лицо на мгновение омрачилось. Значит, у него свои мысли на этот счет.

— Вот как…

Резкая перемена в Шимазаки, который теперь был подавлен, заставила Йошиду запаниковать. Он о чем-то задумался и пришел к одному выводу.

— П-постой, не говори, что ты — один из убитой сотни?!

— А? Из сотни?.. Ничего подобного, — опешил Шимазаки и тут же возразил. Сразу после чего на его лице появилась гримаса гнева. — Йошида, она тебе все-таки нравится?

— С-сколько раз повторять? Не нравится, просто немного интересна, вот и все!

Чем больше он отпирался, тем сильнее это походило на признание. Шимазаки видел это и, уверен, подумал о том же.

— Ладно, проехали. Просто знай, что это всего лишь слухи, не воспринимай серьезно эту чушь, — сказал он.

— Я т-так и думал… Но знаешь ведь, как говорят, дыма без огня не бывает, — ответил Йошида.

— Зависит от того, как появился этот огонь. Тот слух сама же Шираиши и распространила.

Прозвище «убийца ста» меня заинтересовало. И надо же, его опровергли там, где я этого не ожидал. Но Йошида удивился куда сильнее и впал в ступор — словно его горло сдавило, и он не мог проронить ни слова. Вскоре, однако, он смог переварить сказанное и выдавил из себя фальцетом:

— А? Так это ложь? Т-тебе-то откуда знать?

Шимазаки аккуратно посмотрел по сторонам. Он стал еще осторожнее, чем когда мы были в вестибюле. К счастью, поблизости других посетителей не оказалось, в магазине стояла тишина. Убедившись в этом, он снова подошел к Йошиде и продолжил на полтона тише.

— Ты помнишь, когда именно пошел этот дурацкий слух?

— Э-э… Кажется… летом первого года… Но тогда речь шла только о двадцати, вроде.

Очевидно, у убийцы ста должен был быть первый, от этого никуда не уйти. Если этого количества она не достигла до старшей школы, естественно, слух начнется с малого числа. Хотя не мне об этом говорить, ведь всех подробностей ее прозвища я не знаю.

— Если быть точным, то после экзамена на необитаемом острове. В то время Шираиши подружилась с Нишикавой и сблизилась с ней. И уже со второго триместра внезапно распространилась эта глупость.

Это была история из жизни класса 1-A, о которой мне неоткуда было знать.

Вспоминая то время, Йошида приложил уголок журнала к подбородку.

— Хочешь сказать, это Нишикава пустила слух?

— Доказательств у меня нет, но, скорее всего, да. Двадцать человек еще ладно, но слух про сотню — откровенная ложь. Чтобы добить до сотни, ей нужно было «одолеть» восемьдесят человек в этой школе, что мне кажется нереалистичным. Просто задумайся, и все встанет на свои места.

Про «убийцу ста» я также услышал именно от Нишикавы. Я спросил из чистого любопытства, станет ли ее прозвище «убийцей двух сотен», если столько наберется, и мне ответили, что число сто само по себе впечатляет.

Возможно, она пустила слух о некотором количестве жертв и позволила ему жить своей жизнью.

Но для чего? — задумался я.

— Н-но… откуда такая уверенность? Может, у нее реально в средней школе на счету было двадцать? — спросил Йошида у Шимазаки то, что его волновало.

— Вот об этом уже не знаю. Даже если это правда, что с того? Тебе это как-то мешает любить Шираиши? — строгим тоном сказал Шимазаки, будто отчитывал Йошиду.

Тот чуть ли не театрально попятился.

— Нет… не мешает… но…

— Мне неоткуда знать, мы не учились в одной школе. Но я точно знаю, что эти преувеличенные слухи — ложь. Я наблюдаю за Шираиши с самого поступления, — отрезал Шимазаки, но, видимо, поняв, что сболтнул лишнего, спешно отвел взгляд.

В и без того тихом книжном повисло неловкое молчание.

— Я наблюдаю за всеми учениками нашего класса, — с опозданием добавил он, пытаясь выкрутиться.

Но ему это поведение несвойственно, а потому оно сильно бросалось в глаза.

— Ты…

Йошида догадывался, почему на самом деле Шимазаки говорит с такой уверенностью, но колебался и не говорил об этом прямо. По его лицу читался внутренний конфликт — ему хотелось убедиться в своей правоте, но здравый смысл говорил не делать этого.

— Не пойми неправильно, Йошида. Все не так…

— Сомневаюсь, что я понял неправильно… Впрочем… ладно, пусть будет так! И нет, Шираиши я не это самое…

Они говорили, не глядя друг на друга.

Судя по всему, им нравилась Шираиши намного больше, чем другие девушки. Сама она, разумеется, осознавала свою популярность у противоположного пола, и теперь понятно, что ее уверенность была не напускной.

— Как бы то ни было, в книжном нам делать больше нечего. Пошли, не будем мешать магазину, — сказал Шимазаки, уходя от вопрошающего взгляда Йошиды.

И то верно, с покупками мы определились, а если будем просто стоять и болтать здесь, то лишь создадим неудобства. К тому же будет лучше, если другие ученики не услышат наш разговор.

— Ты прав…

После этого мы быстро рассчитались и втроем вышли из книжного.

Часть 2

Я предположил, что после выбора учебников мы разойдемся, но, к моему удивлению, по инициативе Шимазаки мы подошли к зоне отдыха. Возможно, он просто не хотел, чтобы между ними сохранялась напряженная атмосфера.

Именно так я это истолковал, почти не задумавшись. Что, быть может, доказывает, что я теперь лучше понимаю эмоции.

Атмосфера места или ситуации — понятие сложное, ведь физически она никак не выражается. Но то, как человек ее воспринимает, сильно зависит от способности считывать выражение на лицах присутствующих, накал. Другими словами, атмосфера места или ситуации формируется через призму мыслей участников.

Когда я только поступил сюда, то очень много упускал из виду и часто неверно понимал атмосферу. Даже когда думал, что понимал, понимание это на самом деле было поверхностным. Наверняка во многом еще было и неточным. Настолько мои познания в «эмоциях» были малы, а опыта не было вовсе.

Однако сейчас все немного иначе. Я научился распознавать чувства других людей. Да еще и неосознанно.

Оставив купленные книги на скамейке, Шимазаки подошел к торговому автомату.

— Что будешь? Я угощаю. В знак благодарности за помощь с выбором учебника, — сказал он, не оборачиваясь и глядя на автомат.

— Уверен?

— Конечно. К тому же ты сейчас экономишь, как я успел заметить в книжном, верно? Понятное дело, ведь на перевод в другой класс пришлось раскошелиться.

Я решил принять его любезное предложение.

— А меня угостишь? — вмешался Йошида.

— Сам купишь, — ответил Шимазаки.

— Жадина… — проронил тот и неохотно встал перед соседним автоматом.

— По правде сказать, я хотел угостить тебя в кафе, Аянокоджи, но сейчас там много народа.

Сегодня шел дождь, и ученики за неимением дел бросились в кафе. Когда мы проходили мимо, была видна очередь перед заведением. В этом плане, пожалуй, зона отдыха сегодня больше всего подходила для разговора.

Я взял купленную мне в автомате банку с черным кофе и с щелчком открыл ее. Несколько раз пошевелил язычком, но в конце концов просто вернул его на место. Из щели в слегка погнутом алюминии выходил слабый, приятный аромат.

— Черный? У тебя хороший вкус, — сказал Шимазаки. Он взял себе такой же.

— Тебе нравится?

— Честно говоря, не совсем, но очень кстати, когда нужно сосредоточиться. Хорошо стимулирует.

Шимазаки важен эффект от черного кофе, а не его вкус.

Между тем, Йошида все еще стоял перед автоматом и что-то бормотал. Наверное, не мог определиться с выбором.

— Ты там уже вечность выбираешь. Если ничего не хочешь, не покупай, — бросил Шимазаки в спину Йошиды, который все никак не нажмет кнопку на автомате.

— Как бы сказать… У меня в горле пересохло! Но не хочется пить много. У вас же бывает, когда мучаешься с выбором? — Йошида сделал шаг в сторону и, повернувшись к нам, начал показывать на два напитка.

Первый — зеленый чай объемом пол литра, второй — тоже зеленый чай, но объемом двести восемьдесят миллилитров. Бренд тот же, отличаются лишь объемами.

— Мне хватит бутылки поменьше, но разница в цене между ними всего-то двадцать баллов! Ну и как тут выбрать?

Эта проблема ограничивается не только напитками, то же самое можно сказать про многие другие товары. Взять, к примеру, кондитерские изделия, в большой упаковке их можно взять много за меньшие деньги, но индивидуальная упаковка намного удобнее.

— В такие моменты смотреть надо на цену-качество. Если разница всего двадцать баллов, то не думай и бери пол литра, — ответил Шимазаки. Наверняка он так обычно и поступает.

— Ну да-а-а… Но я могу не допить, и тогда останется лишнее. Со мной это уже часто случалось. Хотя опять же, ты прав про цену-качество…

Тут заговорил я:

— Я бы выбрал двести восемьдесят миллилитров. Если не допьешь, придется относить к себе, а со временем вкус уходит. У зеленого чая есть антимикробный эффект, но как только ты попил из бутылки, бактерии из ротовой полости попадут внутрь. Вопрос гигиены тоже нельзя игнорировать.

— О!.. В-вот оно как? Ну, тогда…

Подумалось, я сболтнул лишнего, но Йошида, выслушав меня, снова погряз в сомнениях. Но в конце концов сделал выбор и нажал на кнопку. А выбрал он пол литра.

Йошида сжал бутылку в руках, а на его лице было не столько удовлетворение, сколько немой вопрос: «Правильно ли я поступил?». С другой бутылкой, надо думать, лицо у него было бы таким же.

Когда Йошида отпил где-то треть бутылки, которую он с таким трудом выбрал, я заметил, что тот нетерпеливо поглядывает на Шимазаки. Наверное, хотел продолжить наш разговор в книжном, но не мог решиться.

— Шимазаки. Насчет «убийцы ста»…

Я решил, что должен сам поднять эту тему.

Йошида тут же подошел к нам и сел рядом с Шимазаки.

— Неужели ты тоже веришь этим сплетням, Аянокоджи?

— Когда я услышал об этом от Нишикавы, то принял за чистую монету. Но после твоего рассказа мне стало казаться, что кое-что не вяжется. Пусть я был в другом классе, но услышать хоть что-нибудь о прозвище должен был. Тем не менее никаких сплетен про Шираиши не слышал.

— Да?.. Хотя ты, судя по всему, правда не знал…

Признаю, я далек от подобных разговоров, и вряд ли они были бы мне интересны, но я ни то что прозвище, даже упоминания Шираиши не слышал от других учеников.

— Допустим, что Шимазаки сказал правду, зачем тогда распространять слухи несерьезно?

В голове Йошиды наверняка уже успела промелькнуть мысль: «Это может быть уловка, чтобы отгородиться от противоположного пола».

Кого-то такая богатая история отношений оттолкнет, но Йошида, даже зная об этих слухах, не утратил к ней интерес, а значит, они ненадежны. Также кажется нелогичным, что слухи не распространялись на другие классы и параллели.

— Это всего лишь мое предположение… но я думаю, Нишикава питает особые чувства к Шираиши. Может, это и положило начало сплетням. Подумала, что слух про «убийцу ста» отвадит парней? Не спорю, некоторых ее якобы доступность обрадует, но большинство испытает отвращение, — озвучил свои мысли Шимазаки. Это всего лишь один из вариантов ответа на мучивший нас вопрос.

На мгновение лицо Йошиды перекосило, но я решил не комментировать: это было бы слишком бестактно.

— О чем ты?.. Нишикава ведь тоже девчонка.

— В наше время пол не имеет значения в вопросах любви.

— Ну да, возможно… Но Шираиши-то от этого какой прок?

— Может, он есть. Шираиши сейчас не хочет встречаться с кем-то из парней, и, понимая намерения Нишикавы, возможно, согласилась на это, чтобы отгородить парней от себя, — кивнул Шимазаки, опустошив банку кофе.

Пока конкретный вывод не сделать, но такая вероятность есть.

— Ну нет, разве это не перебор? Пусть все считают ее легкодоступной, лишь бы отвадить парней. Не слишком ли жестоко?

— Я тоже так думаю. Что наводит на еще одну мысль. — Шимазаки сразу продолжил, потому что Йошида пока не догадался: — Шираиши в принципе не интересуют парни. Ее, как и Нишикаву, интересуют те же девушки. Она дала волю слухам, чтобы убрать от себя парней, потому что ее это не волнует.

— А, р-реально?!

Держать парней на расстоянии и сближаться с девушкой. Не ради ли этих двух целей она так поступила?

Неясно, знает ли Нишикава о предпочтениях Шираиши, но вполне возможно, что знает.

Вырвавшееся у Шимазаки «я наблюдаю за Шираиши с самого поступления» могут быть вовсе не преувеличением.

Однако и тут есть несостыковки. Слух про «убийцу ста» я слышал от Нишикавы, Шираиши же про свое прозвище ничего не говорила. При этом вряд ли его распространяли без ее ведома. Раз об этом перешептываются в классе, она бы рано или поздно об этом узнала. А если все началось после экзамена на необитаемом острове на первом году, то она знает почти со стопроцентной вероятностью.

И предположим, Шираиши действительно нравятся представительницы своего пола, однако распространяемые слухи могут не только выполнить свое предназначение, а именно дистанцировать парней, но и отпугнуть тех же девушек. Если прознают про ее предпочтения, девушки наверняка будут держаться от нее в стороне.

— Как я уже сказал, это лишь мое предположение. Все мною сказанное может быть неправдой, кроме разве что слуха про «убийцу ста»… Хотя нет, к нему это тоже относится. Я просто пришел к выводу, основываясь на своих наблюдениях. Если не верите, попробуйте сами разузнать.

Договорив, взвинченный Шимазаки глубоко вздохнул. Похоже, немного успокоился.

Он встал, отнес пустую банку в мусорку и вернулся к нам.

— А зачем ты вообще рассказываешь нам об этом во всех подробностях? — спросил Йошида.

— Хочешь знать причину?

— Ну… Вроде бы хочу, а вроде и нет.

— Расслабься, Йошида. Я собирался рассказать, даже если бы ты не спросил.

После этих слов Шимазаки подошел… не к Йошиде, а ко мне.

— Ты очень помог с учебниками. Но я все еще хочу многое у тебя узнать. Если помогу сейчас, то, возможно, однажды мне удастся тебя разговорить, Аянокоджи.

Судя по всему, для Шимазаки главное не Шираиши и даже не чувства Йошиды. Сейчас он ставит в приоритет эффективность своей учебы.

— Можешь рассказать сейчас?

— Извини, но мне добавить нечего.

Услышав прежний ответ, Шимазаки тяжело вздохнул.

— Читаешь в интернете и смотришь видео? Нет, такими заурядными способами не объяснить максимальный балл.

— Я же сказал, во многом помогла удача. В любом случае мне нравится искать всякую всячину. У меня вошло в привычку искать материал, который нам дадут на третьем году или который предстоит проходить в университете. Так уж получилось, что я наткнулся на те темы, и знал, как решить задачи, — оправдался я.

Шимазаки поджал губы, но тут же расслабил их и вздохнул, как будто понял, как это выглядит со стороны.

— Ладно… Похоже, так просто ты все не выложишь, — отступил он, не став давить с расспросом.

Я рад, что его понятливость и рассудительность позволили обойтись без подробностей.

— Но информация есть информация. Так что однажды отплатишь услугой за услугу.

Долг, который выражается не в деньгах, будет сложно вернуть, но что поделать.

Одно можно сказать наверняка: наш разговор не только принес облегчение влюбленному Йошиде, но принес пользу мне, поскольку ход мыслей Шираиши вызывал у меня вопросы.

Часть 3

Вскоре Шимазаки оставил нас, сказав, что пойдет заниматься к себе.

А вот Йошида, похоже, еще не собрался с мыслями, он, сгорбившись, сидел на скамейке и сжимал в руках полупустую бутылку. Ему, наверное, стоило все-таки взять объемом двести восемьдесят миллилитров.

— Не пора ли расходиться? Погода может в конец испортится.

Если дождь усилится, зонт особо не поможет, брюки промокнут насквозь.

Йошида, однако, не ответил, словно мыслями он был где-то далеко отсюда. Я смотрел на него какое-то время, но когда захотел позвать вновь, он выпрямился.

— Пожалуй… — вяло ответил Йошида, после чего встал и побрел тяжелым шагом.

— Ты забыл книги.

Я взял со скамейки бумажный пакет с книгами и вручил ему, на что снова последовал невразумительный ответ.

Видимо, наш разговор оставил след.

— Что делать, если Шираиши правда по девушкам?.. Я же парень, как-никак. Парень.

— Мы пока не знаем этого наверняка.

— Но…

— Если ты настолько подавлен только одной вероятностью, лучше избавься от чувств к Шираиши. Убийца ста, однополая любовь… Если еще что всплывет, тебе это точно не понравится. Или я не прав?

Это касалось не одной Шираиши. Когда пытаешься узнать человека, можешь вскрыть неожиданные подробности из его прошлого. И в жизни ему придется столкнуться с этим не раз и не два. Если не готов к этому, нужно иметь смелость отступить.

— Не понравится, говоришь…

Он даже не возражал, то ли был слишком шокирован, то ли наконец признал, что влюблен в Шираиши.

— Я, знаешь… не смогу двигаться вперед, пока не решу для себя, что ни «убийца ста», ни ее влечение к девушкам меня не волнуют.

Чтобы быть готовым ко всему, ему придется пройти тернистый путь.

Стиснув кулаки, Йошида прижал к себе книги. В его глазах появился прежний блеск.

— Так… я!..

Только Йошида начал приходить в себя…

— Сейчас тебе нужно волноваться не о ее прошлом, а о том, что Шимазаки влюблен в Шираиши. Это хотя бы факт.

— Гха!

Он наигранно изобразил, как получил удар по лицу.

— А-Аянокоджи, определись уже, ты хочешь меня подбодрить или добить!

— Знаю, я это не вовремя, просто решил обрисовать ситуацию. Так что ни то, ни другое.

— «Ни то, ни другое» — тоже жестоко.

Если так подумать, он прав.

— Хочу подбодрить.

— Вот не надо, звучит фальшиво! Не думал, что ты из таких.

Подобно тому, как я анализирую Йошиду, Йошида анализирует меня.

— Неужели это правда? Шимазаки, и мой соперник… Эх-х…

Когда мы вышли из торгового центра, Йошида снова заговорил, так как на улице никого не было. Наверное, он просто не мог промолчать.

Стоило раскрыть зонт и сделать шаг, как по ткани застучали дождевые капли.

— Не хочешь, чтобы Шимазаки был соперником?

— Конечно не хочу. Чем меньше таких соперников, тем лучше! Шираиши и без того популярна. Из-за слухов немногие решаются подкатить к ней в открытую, но, если выяснится, что они выдуманы, это же какой поток на нее хлынет.

Хотя в этом случае Шимазаки уже не будет проблемой.

— Кажется, он не собирается открыться ей сейчас.

Ему достаточно лишь наблюдать за ней издалека. При взгляде со стороны может показаться, что ему не хватает смелости сделать шаг, но все зависит от того, какое место в своей жизни он отвел романтическим отношениям. Несмотря на высокие академические результаты, Шимазаки не зазнается и занимается даже в выходные, чтобы хоть немного стать лучше. Это наталкивает на мысль, что заведение, куда он хочет поступить, довольно высокого уровня. И тогда понятно, что на первом месте у него отнюдь не любовь.

Зато те, у кого в приоритете любовь, начинают нервничать, когда появляется неожиданный соперник.

— Да, но сердца людей, бывает, внезапно меняются… Если буду в открытую ухаживать за Шираиши, его эмоции, которые он подавляет, могут вырваться наружу. Есть чем возразить?

— Возможно, ты прав.

Признав свои чувства передо мной и Шимазаки, Йошида перестал скрывать их вовсе.

Любовь не то, что можно легко держать под контролем.

Я через это не проходил, но процесс понимаю на основе своих знаний.

— Спрошу на всякий случай, ты, часом, не положил глаз на Шираиши? — спросил Йошида.

— Мне казалось, я тебе уже говорил, что нет.

— Просто понимаешь, если слухи окажутся выдумкой, ты тоже можешь вступить в игру. К тому же чувства — штука непостоянная, они могут и измениться. Вы еще и соседи по парте.

Йошида не унимался и пытался вытянуть из меня обещание.

— Не знаю, подействует ли на тебя, если скажу не беспокоиться, но правда, можешь не переживать.

Пока я не питаю чувств к Шираиши, выходящих за пределы обычных отношений, какие бывают между одноклассниками.

Йошида посмотрел на меня, пытаясь убедиться в моей искренности, и тут же согласно кивнул. Возможно, ему это нужно было, чтобы примириться.

— Ну, она не очень-то и похожа на Каруизаву, с которой ты встречался. А, не в плохом смысле, понимаешь? Каруизава симпатичная, это уж точно.

Многие парни видели в ней гяру, доступную девушку, но на деле она полная противоположность и отличается от того образа, который бросается всем в глаза. Впрочем, Йошида, по сути, подтвердил, что большего всего зависти вызывает ее внешность.

— Я понял, о чем ты.

У людей есть предпочтения в еде, также и с предпочтениями в партнерах. Шираиши и Каруизава — разный тип девушек. И, похоже, это немного успокаивает Йошиду.

Но стоит отметить, Шимазаки и Йошида, с кем я раньше всего сблизился, оба питали чувства к Шираиши. Вряд ли это совпадение. Возможно ли, что в классе большинство учеников в тайне влюблены в нее?

— Я единственное чего не понимаю, Шираиши действительно настолько популярна у парней? Нет, признаю, ее внешность выделяется на фоне других девушек, но… — сказал я.

На нашей параллели есть девушки примерно ее уровня, пусть их и немного.

— Она милашка. К тому же… — отозвался Йошида.

— К тому же?..

Кажется, он имеет в виду, что дело не только во внешней привлекательности. Но, может, из-за смущения не мог этого сказать.

— Скажешь, что именно тебя в ней привлекло?

Поэтому я решил подтолкнуть его.

— Э? Ну-у, как бы это сказать… — Йошида смущенно продолжил: — Мне… нравится эта ее загадочность.

Загадочность. Думаю, оценку Йошиды можно назвать вполне точной. Я тоже почувствовал что-то неуловимое в мышлении Шираиши.

Это чувство возникло вновь, когда Шимазаки сказал, что ее прозвище «убийца ста» — всего лишь ложь.

— Загадочность, значит? Я вроде бы понимаю, о чем ты, но если говорить о загадочности, то разве Моришита не превосходит ее?

Я лишь поинтересовался, может ли она также быть объектом симпатии Йошиды, но у того глаза на лоб полезли.

— Не говори глупости, Аянокоджи. У Моришиты не загадочность, она просто непостижимая чудачка. Она тоже кидала в тебя крошками ластика, не забыл? Не сравнивай ее выходки с обольстительными проказами. Шираиши само воплощение доброты!

Судя по его «тоже», Моришита с ним также поступала.

А еще, похоже, во время самостоятельного обучения в классе Йошида внимательно наблюдал за Шираиши.

— Извини. Я бы хотел загладить вину, — поспешил я раскаяться, поскольку не стоило ставить ее в один ряд с Моришитой.

— Если все понял, то не стоит… Но кто бы мог подумать, что ты и Моришита…

— Как ты вообще к этому пришел?

— Ну-у, мне показалось странным, когда она предложила посадить тебя перед собой. Кроме того, она ни с кем не общается, а вот с тобой — постоянно. Она ведь симпатичная, когда молчит, согласись? А это редкость, когда внешность перекрывает характер.

Перекрывает ли? Вопрос спорный.

Тем не менее эти выпады в ее адрес лучше все же прекратить. Вряд ли Моришите понравится, если узнает, что мы обсуждаем ее за спиной.

— Увы, ты не прав. Она, скорее, относится ко мне настороженно. Ее больше интересует, правда ли я собираюсь помогать классу.

Можно сказать, я наиболее далеко от того, чтобы быть объектом ее любовного интереса.

— И поэтому она держит тебя поближе? Может, ты и прав.

— Мне каждый день приходится выслушивать весь тот бред, что она несет сзади.

Как будто я одержим злым духом. Да, идеальное описание.

— Ясно. Тогда очень сомнительно, что Моришиту кто-нибудь полюбит. Если только не такой же чудак. Да и пусть, ты и без того популярен… Мне даже завидно, если честно.

— Это я-то популярный?

— Блин, меня бесит в тебе этот тон! Выглядишь круто, умнее Шимазаки и находишься в хорошей форме. Плюс, перевелся из класса A в класс C и сделался лидером! Нормальные девчонки мимо такого не пройдут.

Популярный, да? Видимо, таким я кажусь им.

Предатель класса, трус, скрывавший свои способности. Меня презирают парни и девушки, но ученики класса C, к которым я примкнул, судя по всему, не видят меня в таком свете.

— Как же охота встречаться с Шираиши! — выкрикнул он, не в силах сдерживать рвущиеся наружу эмоции.

— Шираиши сзади и все слышит…

— Э? Серьезно?! — Йошида подпрыгнул, выпустив из рук раскрытый зонт.

Он выронил даже книги, однако я успел подхватить их до того, как они упали.

— Если бы так было, что бы ты сделал? Просто хотел спросить.

— Что за подлые приемы?! Я насквозь промокну!

Он в спешке поднял зонт, однако этого мгновения хватило, чтобы вся его парка покрылась дождевыми каплями.

— Ничего страшного, быстро высохнет.

— Конечно ничего, не ты же промок!..

Я отдал ему книги, и мы пошли.

Эмоции на лице Йошиды сменяли одна другую, он без стеснения выражал радость, гнев, печаль, веселье. И все их объединяло чувство под названием «любовь».

То, что Йошида действительно «любит» Шираиши, — неоспоримо. Это признавали окружающие и он сам.

Между тем мне по-прежнему неизвестна суть этого чувства. Я начал встречаться с Каруизавой, чтобы узнать о «чувстве любви», но затем расстался, так ничего и не выяснив. Узнать я смог лишь про очевидные и понятные моменты отношений между мужчиной и женщиной, а проанализировать их с точки зрения эмоций у меня не вышло.

Любить кого-то

Ненавидеть кого-то.

По сути, я еще ничего не узнал. Может, не будь у меня цели сравнять все четыре класса, стоило бы попытаться узнать это за год? Возможно, я смог бы посмотреть на Каруизаву с романтической точки зрения.

Но теперь уже поздно. Это что-то из разряда бессмысленных фантазий.

Глядя на Йошиду, который был серьезен, я решил озвучить свои мысли.

— Ты сказал, что завидуешь мне, но это я завидую тебе.

— Э? Мне? Почему?

— Ты можешь честно сказать, что тебе нравится Шираиши. Нет, не так, я завидую, что ты можешь испытывать эти чувства.

Йошиде легко даются задачи, которые нельзя решить с помощью формул.

— Н-нет-нет, ничего она мне на нрав… Ай, да хватит уже об этом… У меня же отстойная безответная любовь. — Он хотел было возразить, но, видимо, понял, что смысла нет. Затем, немного помолчав, продолжил: — Тут нечему завидовать. Или это просто сарказм?

Он улыбнулся, но слегка разозлился. Наверняка, искренне.

Но и я говорил искренне.

— Не сарказм. Я пока не понимаю, что такое любовь. Каково это, по-настоящему влюбиться, желать взаимности, бояться, что тебя отвергнут, возненавидят. Или же, наоборот, возненавидеть, захотеть порвать отношения. Я не понимаю этих чувств, ни положительных, ни отрицательных.

— Да ладно тебе! Ты шутишь? Хотя не похоже… Но ты ведь встречался с Каруизавой. И довольно долго, — упомянул Йошида неопровержимые факты.

— Ладно, забудь…

Если и выражу словами то, что у меня на душе, он не поймет.

Для Йошиды я был человеком, который встречался с Каруизавой. Вполне закономерно, что он считает, будто я испытал те чувства, которые могут подарить отношения.

Однако Йошида, похоже, о чем-то догадался по моим словам и поведению, пусть и не обо всем.

— Ну, давай закроем тему, чувствую, дальше уже не мое дело, — бросил он. Помолчал немного, но, видимо, хотел узнать что-то еще, поэтому посмотрел на меня и спросил: — А сейчас тебе кто-нибудь нравится?

— Нет.

— Да? И такие бывают…

— Вот потому я тебе и завидую. Ты можешь влюбиться в кого-то по-настоящему.

— Надеюсь, ты встретишь девушку, в которую влюбишься по-настоящему.

Та, в кого я смогу влюбиться по-настоящему.

Я был близок к этому — опыт отношений с Каруизавой, сложно объяснимая, непонятная для других связь с Ичиносе.

Считать ее симпатичной, милой, красивой. Прикасаться друг к другу, чувствовать учащенное сердцебиение. Через все это я уже в некоторой степени прошел. Но чувство любви во мне так и не зародилось. Или, может, оно было, но я его не заметил?

И на этом наш непринужденный разговор, сопровождавшийся наблюдением за дождем, подошел к концу.

— Пойдем, Аянокоджи. Дождь, похоже, будет только усиливаться.

Я же недавно предупреждал об этом… Промолчу, пожалуй.

После нашей остановки мы снова продолжили путь.

За наш короткий разговор с Йошидой и Шимазаки у меня сложилось представления об их характерах. Хорошо это или плохо, но они почти не лицемерят и по большей части говорят то, что думают. Йошида кажется строгим к другим людям, но внутри он довольно заботлив. Шимазаки же выдерживает дистанцию между друзьями и одноклассниками, не слишком сближаясь и не слишком отдаляясь. Кроме того, я также узнал об их любовных переживаниях.

Можно считать, анализировать их как одноклассников больше ни к чему.

Они незаменимы для класса и наверняка будут и дальше полезными учениками. Опять же, если они попадут в беду, нужно будет защитить их и поддержать.

Под усиливающимся дождем мы молча двинулись в сторону общежития.

Глава 2. Мирный экзамен

Вступление

Половина мая позади и на дворе четверг.

С переходом на третий год ученики с рвением, не идущим ни в какое сравнение с прошлым годом, и полной самоотдачей взялись за учебу. Среди таких был и Шимазаки, с которым мы на днях сходили в книжный.

Хотя ничего удивительного в подобном нет. Настало время всерьез изучать специальности и учебные заведения.

Все стоят на распутье, ученикам нужно не только сидеть за учебниками. Не менее важно заказывать брошюры университетов, собирать информацию о днях открытых дверей.

У учащихся здесь обычно мало возможностей выйти за территорию школы, однако третьегодки могут написать заявление и на летних каникулах пойти на дни открытых дверей. Можно посещать демонстрационные лекции, инструктажи по вступительным экзаменам, получать личные консультации или участвовать в других практических мероприятиях. Крайне полезно посмотреть на все вживую, ощутить на себе атмосферу, узнать, насколько подходит тебе то или иное заведение, поскольку такие вещи нельзя передать через брошюры и домашние страницы их сайтов.

Это касается не только тех, кто идет учиться дальше, но и тех, кто хочет пойти работать. Летом начнутся ознакомительные семинары компаний, экскурсии по рабочим местам, производственная практика и так далее. В общем все то, что подготовит к выходу в общество.

Большинство к этому времени уже определится, кто будет поступать, а кто пойдет работать, тем не менее найдутся и исключения. Например, те, у кого по разным причинам будущее уже расписано. Кто-то, возможно, договорился о работе в компании семьи или других родственников. Другие решили для себя стать фритерами — обойтись без университета и полноценной работы и перебиваться подработками.

А могут быть такие, кто еще не определился и до последнего оттягивают этот вопрос.

И всех их связывает одно — по сравнению с двумя предыдущими годами дел у них невпроворот.

— Ну что, уже обжился в классе? — прошептала сидящая сзади Моришита во время классного часа.

— Более-менее.

— Более-менее? Если просто притворяешься, что все в порядке, то не нужно, будь честен.

— Я не притворяюсь.

— Правда? Можешь считать меня пастором и раскрыть, что же тяготит твою душу.

Говорю, что не притворяюсь, а ей все равно.

— Ты… за меня волнуешься?

Меня настолько удивили слова Моришиты, что я даже обернулся. Может, ее внезапный вопрос — своего рода забота обо мне?

— Да. Я хотела посмеяться в голос, если бы ты сказал, что не смог обжиться.

— Что «да», если это не так? Тут беспокойством даже не пахнет.

Она просто издевалась надо мной.

Вот уж не думал, что буду сожалеть, что развернулся в ее сторону.

— Э? А ты надеялся, что за тебя будут беспокоиться?

— Нисколько, — искренне ответил я, однако Моришита не то что не поверила, она засомневалась еще сильнее.

— Ага-а, притворяешься, значит. Статистика говорит, что люди, чье имя состоит из шестнадцати букв, начинается на «А» и ей же заканчивается, совсем никуда не годятся! Охотно верю.

Удивительно редкий случай, который словно бы говорил об определенном человеке.

Сейчас шел классный час, так что лучше не тратить на нее время.

— Ты подумал, что лучше сейчас не тратить на меня время?

— Отрицать не стану.

Я выкинул из головы сидящую позади меня ученицу и повернулся вперед.

— С завтрашнего дня начнется новый экзамен, — сказал Машима-сенсей под конец классного часа.

На лицах одноклассников возникло легкое недоумение.

С завтрашнего дня. Слишком скоро. Плюс ко всему, вопросы вызвало то, что он сделал объявление за одну-две минуты до конца классного часа. Как правило, инструктаж к специальному экзамену длится долго, и он проводится, когда в запасе есть время.

Машима-сенсей хочет занять часть перемены?

Хотя погодите-ка… Он случайно так сказал? Кое-что в его фразе не давало мне покоя, однако сначала надо дождаться, что он скажет дальше.

— Наградой будут классные очки: первое место — пятьдесят очков, второе место — двадцать, третье место — без изменений очков, четвертое место — минус двадцать пять очков. Все подробности, включая распределение наград в случае одинаковых результатов, будут объявлены через неделю. А до тех пор помните, что вы должны вести себя как положено ученикам. В этот раз вопросы не принимаются.

На этом инструктаж закончился, на экране не отображалось ни правил, ни информации о награде.

— У меня все, — напоследок добавил Машима-сенсей, сразу после чего прозвенел звонок.

И верный своим словам, учитель вышел из класса, ничего не разъясняя и не отвечая на вопросы.

Эффектно получилось. Коротко, но всплыло сразу несколько непонятных моментов.

Фразу «вести себя как положено ученикам» можно понимать двояко. А еще…

На мгновение в классе воцарилась тишина. Хашимото отодвинул стул и встал с места.

— Похоже, в этой школе на нас будут сваливать одну проблему за другой. Ну и что будем делать, лидер? Обсудим прямо сейчас? — сказал Хашимото и повернулся в мою сторону. Он хотел, чтобы обсуждение прошло гладко.

— Я бы для начала выслушал мнение одноклассников, если никто не против. После чего я подытожу информацию и уже выскажусь сам, — обратился я к классу, на что Хашимото хмыкнул.

— Ой, извини, я не в плохом смысле посмеялся. Просто подумал, какая же большая разница с тем временем, когда лидером была Сакаянаги. Она зачастую ничего не слушала и решала все сама.

Сакаянаги предпочитала обдумывать решения в одиночку. Хотя в этом плане мы похожи, сейчас я параллельно занимаюсь сбором информации о классе. Хочу послушать, что будут говорить ученики во время нашего обсуждения.

Молчание продлилось совсем немного, его нарушил Санада:

— Учитель совсем не затронул сам экзамен, и, очевидно, это происходит впервые. Нам рассказали лишь о награде и о начале через неделю…

Когда речь зашла о словах Машимы-сенсея, Тамия тут же подняла руку. Мы перешли к обсуждению лишь пять секунд назад. Всего ничего, а дело двинулось с места.

— Постой. По-моему, экзамен будет идти всю неделю, начиная с завтрашнего дня.

Нам дали совсем немного информации, но при этом сразу выяснилось, что ученики по-разному поняли экзамен.

— Согласен с Тамией. Как я понял, экзамен начнется с завтрашнего дня, а через неделю объявят результаты, — следом выразил солидарность Шимизу, без колебания вступив в разговор.

— Разве? Машима-сенсей говорил не про то, что через неделю объявят детали? Тогда логично, что завтра начнется неделя подготовки, — возразила Мотодой, подняв руку.

Машима-сенсей произнес две фразы, которые можно отнести к сроку проведения экзамена: «с завтрашнего дня начнется новый экзамен» и «подробности будут объявлены через неделю». Если воспринимать первую фразу в лоб, то экзамен начнется завтра. А если взять вторую, то через неделю нам объяснят подробности, а экзамен будет потом.

Его слова могут пониматься по-разному в зависимости от того, кто и что услышал.

— Понятно… Да, сказанное можно трактовать и так, и так. Давайте для начала узнаем мнения присутствующих. Поднимайте руку только в том случае, если четко для себя поняли, о чем говорил Машима-сенсей. Кто считает, что завтра начнется подготовка, а сам экзамен будет проведен через неделю? — не теряя времени, спросил Санада.

Руки подняли девятнадцать человек — больше половины класса.

— Далее, кто считает, что экзамен будет идти всю неделю, начиная с завтрашнего дня, а подробности и результаты нам объявят позже?

Теперь двенадцать рук — меньше, чем в прошлый раз.

Интересно, а те, кто не поднимали рук вовсе, они не пришли к какому-то выводу или же просто не захотели отвечать? Но поскольку мы не принимали решение большинством, Санада не требовал от них определиться.

Следующим свою руку приподнял Шимазаки, один из тех, кто считает, что завтра начнется подготовка к экзамену.

— Пока ясно одно: в любом случае правила не должны быть сложными. Отсутствие инструктажа тому подтверждение, к тому же изменение очков незначительное. Раз окончательное решение за школой, то состязание будет таким, чтобы его результаты были очевидны. Оценка по письменному тесту — первое, что приходит на ум. Он сказал нам «вести себя как положено ученикам», а главное для учащихся — учеба, как мне кажется.

Шимазаки внимательно слушал, что говорил Машима-сенсей: он услышал и обратил внимание на слова «ведите себя как положено ученикам».

— Письменный тест? Опять, что ли? — с недоумением произнес Хашимото.

Только недавно у нас проводился «Всеобъемлющий академический тест и битвы: общая и малых групп». Шимазаки предполагал лишь состязание по общему или среднему баллу класса, а не по таким же специфическим правилам. Однако Хашимото задался вопросом: «Неужели они проведут еще один письменный тест?».

— Проводить несколько таких экзаменов подряд правда кажется странным, но, собственно, почему нет? Если толковать это как «учиться нужно не по указке, а без нее», то отсутствие объяснений кажется логичным. Может, это будет внезапный тест… Да, думаю, так и будет, — согласилась Цукаджи, сидящая рядом с Шимазаки.

Через неделю проведут внезапный письменный тест? Вполне возможно. Однако тут есть противоречие, и оно в слове «внезапный». Такой экзамен имеет смысл, если не сообщать о нем заранее. Когда об экзамене уже объявили, он перестает быть внезапным. Вот только нельзя с уверенностью сказать, что письменного теста проводить не будут вовсе. В этом-то и проблема.

Нам не сообщили ни о предметах, ни о сложности, и выходит, что ученикам придется выбирать: сделать упор на множестве предметах, охватив как можно больше, или сосредоточиться только на определенных. Это значит, что высокая успеваемость — не гарантия победы. Даже у класса Рьюена с низкой средней оценкой за академические способности будет хоть и небольшой, но шанс, если им повезет с выбором предметов.

Мнения разделились, однако никто не пытался навязать свою точку зрения. Общее у них лишь желание победить. И из-за этого желания они и высказываются, чтобы потом ни о чем не сожалеть.

Поскольку на этом этапе нельзя определить направление, разговор продолжался. Стоит отдать должное их оптимизму, они старались досконально разобрать объяснение Машимы-сенсея и продвинуться вперед.

Так или иначе у экзамена с не оглашенными правилами прослеживается четкий замысел: как долго мы будем выдерживать напряжение? Человек способен готовиться и сохранять бдительность перед лицом видимой угрозы. Опять же, когда цель ясна, ясны и дальнейшие шаги, однако к расплывчатой цели не так-то просто подступиться. Как и подолгу поддерживать высокий уровень напряжения. Мы не знаем даже сути экзамена, не говоря уже о том, будет он идти всю неделю или начнется через неделю.

Вот ученики и пытаются поставить «примерные» цели, а если точнее, им без этого совсем никак. Обсуждение сейчас создаст ориентир, который позволит не оставаться на месте и двигаться вперед.

Уже одна эта дискуссия дает участникам хорошую возможность вырасти над собой.

— Я понимаю, в чем загвоздка. Мы готовимся к экзамену либо на этой неделе, либо на следующей. Нам нужно выбрать курс, — предложил Шимазаки принять решение, когда прошла уже половина перемены. Ему не нравилось, что у нашего обсуждения нет прогресса. — Что думаешь, Аянокоджи? Может, поделишься наконец своим мнением?

Шимазаки от лица класса решил обратиться к лидеру.

— Мое мнение по большей части совпадает с озвученным. То, что на этот раз школа решила не раскрывать правила, означает, что правила должны быть понятными и соблюдаться даже без объяснения. И если учесть короткий срок в одну неделю, на ум приходят письменные тесты и спортивные испытания, потому что это прямое продолжение наших обычных уроков.

— То есть ты придерживаешься моего мнения? Что специальный экзамен будет проведен через неделю?

— Нет, я просто этого не исключаю. Также как и то, что экзамен может начаться завтра, а мы этого даже не поймем. Например, они проверят, к какому ответу мы придем за время обсуждений, — подытожил я мнения других и свое.

— Ты имеешь в виду, что школа будет смотреть, к чему мы приготовимся за неделю?..

— Да. Какой-то класс для подготовки к экзамену ударится в учебу. Какой-то сосредоточится на физической активности. А какой-то придет к обоим вариантам. Возможно, именно это и будут оценивать.

Вот только вряд ли кто-то из учеников с уверенностью скажет, что именно так все и будет. Важно не зацикливаться и понимать, что вариантов пусть и немного, но их несколько.

— У нас прозвучали самые разные мнения, но я убежден, что с завтрашнего дня и на протяжении недели будут наблюдать за нашим образом жизни.

В повседневной жизни проводится много разных мероприятий: неделя профилактики правонарушений, неделя предупреждения катастроф, неделя чтения, месяц приветствий, месяц безопасности дорожного движения, месяц доброты. И список на этом не заканчивается.

— Образ жизни?.. Неожиданная мысль… — удивился Санада, который замолчал после начала обсуждения.

Похоже, он не понимал, почему я был в этом убежден.

— Нас ждет нечто подобное, что было на первом году обучения?

— Точно. Это продлилось месяц, и нам не сообщали заранее об экзамене. Как итог, бывший класс D, в котором я учился, получил тяжелый удар, лишившись всех классных очков… Теперь же школа хочет проверить, смогут ли четыре класса прочитать между строк и догадаться об этом экзамене, и будем ли мы вести себя правильно и честно. А даже если наше поведение никак не связано с экзаменом, все равно полезно держать это в голове.

— Понимаю. Наше поведение в повседневной жизни не должно зависеть от особых заданий. Серьезно относиться к учебе, стараться не опаздывать, не пропускать уроки, вести себя прилично в школе и вне ее. Это ведь само собой разумеющееся.

Этот вариант не займет у нас времени, поэтому его стоит учесть.

— Но если все четыре класса станут следить за собой, то критерии оценки будут крайне жесткими. Образцовое поведение потребуют везде, не только в школе, но и на улице, в торговом центре Кёяки, по дороге в школу.

Возможно, даже какая-нибудь мелочь определит исход. Например, ты прошел мимо валяющегося мусора и не подобрал его. Если даже за это будут отнимать хотя бы по одному баллу, то проиграть проще простого.

— Я тоже подумала, что экзамен может касаться личной жизни. Во всяком случае, я так поняла слова учителя о поведении, — слегка неуверенно согласилась со мной Ниши.

Несколько человек тут же кивнули. Похоже, эта идея пришла им в голову, но говорить о ней не стали. Тем не менее у нас не хватает информации для полной уверенности.

Никто не обратил внимания на один момент в объяснении Машимы-сенсея, и я также не буду упоминать о нем. Он не говорил про «специальный экзамен», только про «экзамен». То неявное наблюдение за нашим поведением в первый месяц нашего обучения тоже не было частью специального экзамена. Также Чабашира-сенсей не использовала слово «специальный» для спортивного фестиваля на первом году.

Впрочем, Машима-сенсей мог и случайно так сказать. Я решил для начала собрать информацию, тем более время есть.

— Не нужно ничего решать сейчас. Тем не менее мы должны исходить из того, что эта неделя как-то связана с экзаменом. Просто учитывайте также и мой вариант, — сказал я.

Шимазаки согласился со мной и не стал отвергать идею, что экзамен проверяет наш образ жизни.

— Если бы на это нужно было уделять время, то пришлось бы решаться, но личная жизнь — она ведь с нами всегда. Приличное поведение не требует значительных усилий. Так что я поддерживаю.

Ничего страшного, если о предстоящем экзамене существует два мнения.

И поскольку условия одинаковы для всех, класс без проблем пришел к соглашению.

Часть 1

Большая перемена. В тот же день, когда объявили об экзамене без объяснения правил.

— Аянокоджи-кун, не мог бы ты уделить мне немного времени?

Только я подвинул стул и собрался уже встать, как ко мне обратилась сидящая рядом Шираиши.

— Могу. Что такое?

— Если не против, давай пообедаем сегодня вместе в школьной столовой? — неожиданно предложила моя соседка.

Йошида, должно быть, услышал ее издалека, потому что развернулся и быстрым шагом подошел к нам.

— Эй, Аянокоджи, пошли поедим вместе!

Он сделал вид, будто обращался только ко мне, но его притворство было очевидным. Однако на лице читалось такое воодушевление, словно он уже готов получить премию за лучшую мужскую роль второго плана.

Шираиши прищурилась, явно оценив незамысловатость Йошиды.

В этой ситуации я мог сделать только один правильный выбор.

— Позвали сразу несколько человек. Бывают же такие совпадения. Не против, если Йошида пойдет с нами, Шираиши?

Может, ей нужен какой-то совет, или дело касается экзамена, и тогда третьего лишнего придется отослать. Поэтому стоило уточнить.

— Разумеется, не против. Я не собиралась вести серьезных разговоров. Раз на то пошло, могу я позвать с нами Нишикаву-сан? Вместе будет веселее.

Сразу же выяснилось, что она звала просто пообедать, поэтому у меня тоже не было причин возражать.

— Йошида, ты ведь не против?

— О, с нами будут Шираиши и Нишикава? Ну, я-то не против.

Тут он тоже сыграл фальшиво: скрыть радость у него не получилось. Он отчаянно пытался изобразить безразличие, а в итоге улыбался до ушей. Слишком очевидно.

А, Шираиши, должно быть, считает Йошиду, которого можно читать как открытую книгу, довольно забавным или даже милым. Она смотрела на него и мягко улыбалась.

— Моришита-сан, не хочешь пойти с нами?

Когда с появлением Нишикавы у нас образовался небольшой круг, Шираиши посмотрела мне за спину.

— Спасибо, но я утром накушалась, наку-ка-ре-кушалась, — по-чудному отказалась Моришита, не желая присоединяться к нашей четверке.

Хашимото мельком бросил на меня взгляд, но услышав, что мы просто идем в столовую, судя по всему, не захотел присоединяться. Он лишь встал и вышел в коридор.

Об экзамене объявили буквально только что. Должно быть, Хашимото хотел потратить время с пользой, а именно пойти на разведку и собрать информацию.

Вскоре Моришита также в одиночестве покинула класс.

— Кажется, меня отвергли, какая жалость, — сказала Шираиши.

— О Моришите точно не беспокойся! Ну что, идем? — спросил Йошида у Шираиши, посмотрев на выход из кабинета.

— Погодите. Я бы хотел позвать еще кое-кого, если вы не против, — предложил я.

— Кое-кого? А-а, Хашимото, что ли?

— Нет, он уже вышел из класса, — ответил я.

— О, и правда. А ведь он частенько зовет тебя. Но тогда кого?

Я бросил взгляд на спину одного из учеников, все еще сидевшего на стуле. Все трое посмотрели туда же и поняли, кого я хочу позвать, что вызвало у них удивление.

— Серьезно?

— Серьезней некуда.

Йошида с напряженным лицом посмотрел на Шираиши и Нишикаву.

— Что скажешь, Шираиши? Если позовем его, могут возникнуть проблемы, — предоставил он решать, как поступить, опасаясь, что веселого обеда не выйдет

— Фу-фу-фу. Звучит интересно. Я всеми руками за.

Йошида рассчитывал на отказ, поэтому растерялся, когда Шираиши с улыбкой дала добро. Нишикава тоже охотно согласилась:

— Будет интересно. Я тоже за.

— М-да, в подобные моменты вы, девушки, всегда спокойные…

Или же им просто нравился вид паникующего Йошиды? Не мог я об этом не подумать, глядя на улыбки Шираиши и Нишикавы.

Тем не менее разрешению я был рад. Получив одобрение двух девушек, я двинулся в сторону парты Кито.

Часть 2

Впятером мы пришли в школьную столовую. Каждый подошел к терминалу, сделал заказ, после чего, забрав его, направился к свободному столу в дальнем углу.

Справа от меня сел Йошида, слева — Кито. Напротив меня сидела Шираиши. А напротив Йошиды — Нишикава. На самом деле я собирался дать Йошиде сесть напротив Шираиши, но он отказался — не знаю, то ли просто не захотел, то ли засмущался.

Наверняка он хотел вести себя как можно естественнее, однако, похоже, Шираиши с Нишикавой уловили как мои намерения, так и Йошиды. Нишикава даже не скрывала своей ехидной улыбки.

— Тьфу… Тут Аянокоджи… — послышался голос неподалеку.

Бросив взгляд в сторону, я заметил смотрящих на меня Ике и Хондо, в руках они держали подносы. Судя по всему, хотели сесть на свободный стол рядом, но увидели меня и ушли.

— Тебя сильно невзлюбили, Аянокоджи-кун.

— Стоит ли удивляться. Он для них самый настоящий предатель.

Они правы. Если бы одноклассников избегал я, это была бы чрезмерная зацикленность на себе, но когда, наоборот, избегают меня — это вполне естественно. На них бы косо смотрели, подойди они ко мне с дружеским разговором.

— Может, они просто не хотят слить информацию? Специальный экзамен ведь начинается.

— Наверное.

Пока я слушал разговор Нишикавы и Йошиды, меня посетили схожие мысли.

Честно говоря, я не против того, чтобы они как минимум осторожничали рядом со мной. Но будет лучше, если они смогут отбросить личные обиды и сесть поблизости, чтобы добыть информацию класса C. Хотя сядь они рядом, нам пришлось бы следить за своими словами, в то же время подобное можно было бы расценивать, как своеобразную пакость для меня.

Однако у Ике и Хондо таких намерений не было, они просто нашли свободное место, которое по случайности оказалось рядом со мной. Тем не менее уходить далеко не стали, а лишь сели вдвоем подальше от нас.

— А, точно. О чем хотел сказать, вы уже видели оценки «ОИС» в этом месяце? — спросил Йошида всех присутствующих, меняя тему после внезапной встречи с моими бывшими одноклассниками.

— Еще нет. Там есть что-то необычное?

Я и Нишикава покачали головами, а от Кито реакции не последовало вовсе.

Убедившись, что никто не смотрел, Йошида с широкой улыбкой показал на меня:

— Есть! Оценки Аянокоджи!

Затем он достал телефон и показал экран Нишикаве с Шираиши, а затем мне.

* * *

Аянокоджи Киётака

Академические способности — А+ (96)

Физические способности — А- (81)

Социальное взаимодействие — B (66)

Внесенный вклад — B+ (77)

Общая оценка — B+ (80)

* * *

Школа обновила мои оценки в «ОИС».

— А что с ними не так?

— Что не так? Да все! Глянь на общую оценку. Вот эта B+ — одна из лучших среди третьегодок! Лучших на всей параллели, ты не понимаешь? Эта оценка показывает, что твой перевод в другой класс, результат прошлого специального экзамена и твои действия на нем сильно подняли оценки по академическим способностям, социальному взаимодействию и внесенному вкладу.

Это правда, после перевода в класс C я не делал ничего, чтобы оставаться в тени. На письменных тестах не сдерживался, на уроках выполнял все задания, в том числе на физкультуре. Поэтому прогресс по сравнению с двумя предыдущими годами вполне закономерен.

Перевод в другой класс, в зависимости от того, как на это посмотреть, мог негативно сказаться на внесенный вклад, но были выполнены все одобренные школой правила, так что на оценки он никак не повлиял.

— Еще и лидер класса C, временный, но блин. Ты реально крут, — продолжил Йошида.

— Что-то уж больно ты радостный, Йоши. Аянокоджи-кун, может, и правда крут, но это в конце концов его успехи, а не твои. Чего радоваться чужим заслугам… — сказала ему Нишикава.

— Ну так мы же теперь в одной лодке. Это как игрок национальной сборной по бейсболу или футболу, ты болеешь за него и называешь суперкрутым просто из чувства общности, даже если лично никак не связан с ним. Вон, недавно один сделал хоумран, а другой забил гол и переломил ход игры, меня тогда аж в дрожь бросило. Вся Япония праздновала, — изрек Йошида страстную речь. Только Нишикава, похоже, этой страстью не прониклась.

— Правда? Мне не нравятся эти вонючие, потные виды спорта, не знаю, что там и кто празднует.

Йошида терпеть не мог неприятие Нишикавы, а потому перевел взгляд на Шираиши и спросил:

— Т-ты согласна, Шираиши?.. Понимаешь, о чем я пытаюсь сказать?

— Да, конечно, понимаю. Я тоже одна из тех, кто поддерживает Аянокоджи-куна. И очень рада, что нам удалось заполучить в класс такого ценного игрока.

— П-правда? Так и знал, что я не один! — воскликнул Йошида.

— А я скорее ревную, чем радуюсь. Его оценкам позавидует любой, — вмешалась Нишикава.

— Какая же ты мелочная, Нишикава!

— Почему бы не сказать, что я смотрю правде в глаза? К тому же слепая вера может привести к опасным мыслям. Вроде: «Пойдем за ним. Если будем вместе, то даже на красный перейти нестрашно». К твоему сожалению, я не из тех, кто безусловно поддержит таких героев. Более того, меня пугает, когда о человеке говорят только одно.

Нишикава резко отвергала все, что говорил Йошида.

— М-да, чудный у тебя характер.

— Благодарю, — радостно прищурилась Нишикава в ответ на явную издевку Йошиды.

— А ты что думаешь, Кито-кун? Насчет «ОИС» Аянокоджи-куна, — обратилась к нему Шираиши.

Кито сидел неподвижно с опущенным на взятый им карри с рисом взглядом. Пусть он и пошел с нами, но за все это время не проронил ни слова. Станет он хвалить, как Йошида и Шираиши, или же покажет антипатию и осторожность, как Нишикава?

Мне не составит труда добиться большего, учитывая стандарты этой школы, именно поэтому хотелось бы лучше узнать, как влияют на класс мои так называемые «успехи». Если будет много тех, кто думает как Нишикава, и накопится достаточно недовольства, то придется менять темп.

— Спрашивать у него бесполезно, бесполезно и еще раз бесполезно. Скажет, что ему не интересно, и все, — сказал Йошида.

— Чужие оценки в «ОИС» не интересуют, — едва слышно, но твердо ответил Кито.

— Говорил же.

— Но… — Кито направил на меня недобрый пронизывающий взгляд. — Мне интересно, почему он целых два года скрывал свои способности. Как и то, почему вдруг сейчас решил проявить себя.

Саму «ОИС» ввели, когда мы только перешли на второй год обучения. Это было после того, как Нагумо стал президентом ученического совета. В то время мои оценки и правда были посредственными.

— Кстати, а что у тебя раньше было в «ОИС», Аянокоджи? Я временами просматривал списки классов, но в памяти ничего не отложилось.

— Я тоже не помню… — сказала Нишикава. — У меня даже впечатления о нем составлено не было. А ты что скажешь, Аска?

— Хм… Вообще ничего.

Похоже, никто из троицы не помнил мои оценки в «ОИС». Я не стал ничего говорить и вспомнил информацию годичной давности.

* * *

Академические способности — C (51)

Физические способности — C+ (60)

Социальное взаимодействие — D+ (37)

Внесенный вклад — C+ (60)

Общая оценка — C (51)

* * *

Полная заурядность, в моих оценках ничто не заслуживало упоминания. Именно поэтому общий прогресс, если мы сравниваем с прошлым годом, один из лучших в параллели. Я просто намеренно не раскрывал свои способности, но остальные вполне закономерно посчитали это чем-то ненормальным.

Однако хвастаться тут нечем. Я не собирался этого касаться, потому что неизбежно придется упомянуть другой класс, так еще и мой бывший, но если говорить о чистом прогрессе, то своими оценками в «ОИС» похвастаться мог Судо.

— Думаю, оценки у него были самые обычные, и поэтому нынешние оценки сильно притягивают внимание. Если бы Аянокоджи-кун с самого начала показывал, на что способен, класс A Хорикиты-сан имел бы сейчас намного больше классных очков и находился в большом отрыве. Я бы хотела немного отклониться от темы, почему ты теперь не сдерживаешься?

Кито будто вверил Шираиши дальнейший расспрос. Он зачерпнул ложкой побольше риса с карри и отправил ее в рот.

— Я не люблю выделяться. Поначалу меня даже не интересовал выпуск из класса A. Поэтому у меня не было желания активно помогать классу.

— Но ты поменял свои взгляды перед тем, как перешел на третий год? Или после? Поменял прямо на противоположные, надо сказать. Если, конечно, правда поменял.

Нишикава отнеслась к моим словам с тем же скептицизмом, что и к словам Йошиды.

— Я понимаю, почему вы можете мне не верить, но это чистая правда.

— Тогда, если ты так не любишь выделяться и у тебя даже желания не было, почему внезапно взялся за дело всерьез? — не отступала она.

— Я же уже объяснял. Главная причина была просьба помочь Хашимото, он хотел выбраться из тупиковой ситуации после ухода Сакаянаги. И я решил, что не против стать лидером класса, если мои силы будут полезными.

Тут я снова сделал акцент на том, что мой перевод — это заслуга Хашимото. Класс питает большие сомнения к нему, строго говоря, его сейчас стараются избегать.

— Хм, как-то не очень убедительно. Тебя такой ответ тоже не убедил, Аска?

Немного подумав, Шираиши согласилась с Нишикавой:

— Допустим, ты всем сердцем захотел быть полезным и стать лидером, но я подозреваю, что не стоило ради этого переводиться в отстающий класс. Ты мог встать во главе класса A, оставаясь на месте. Тебе было бы проще, разве нет?

— Вот-вот! Зачем рисковать и предавать, не понимаю.

— Да ладно вам, не наседайте на Аянокоджи. А если он растеряет свой энтузиазм?

— Если растеряет от такого расспроса, то на большее он не способен, — с улыбкой отбила Нишикава поддержку Йошиды.

— Нет… Ну, может, но… — пробормотал он.

— Не все так просто. Класс A уже признал Хорикиту как лидера, а ее позиции прочны. Подними я внезапно голову в таких условиях, это бы лишь вызвало хаос. И если всерьез подходить к лидерству, то надо брать отстающий класс и перестраивать его, иначе смысла в этом нет.

— То есть ты хочешь своими руками поднять класс до уровня A даже ценой больших усилий?..

Я кивнул Йошиде, на что он, впечатленный, также кивнул два-три раза.

— А мне нравится твой настрой!

— Странный ты человек, я бы сказала, мазохист в тяжелой форме. Нет, ну ты серьезно? Прям серьезно? — Нишикава продолжала озвучивать сомнения, постоянно улыбаясь.

Вряд ли ее можно переубедить, тем не менее лучше ей будет ответить.

Но не успел я открыть рот, как меня опередил Йошида, сделавшийся строгим.

— Я думаю, он по большей части говорит правду.

— Словам слуги Аянокоджи-куна доверия мало.

— Какой я тебе слуга?!

— Тогда лучше называть тебя «Хашимото-кун номер два»?

— Даже не думай!

Во время их короткой перебранки Нишикава покрутила палочками в правой руке.

— Ладно, тогда можешь сказать, с чего ты взял, что это правда?

— Как бы сказать, вижу по нему, что ли. Он примерно такой же чудак, как и Моришита.

Я, конечно, благодарен за поддержку, но когда тебя ставят в один ряд с Моришитой — приятного мало.

— Надо же, отвернулась на секундочку, а Йоши уже доверяет тебе.

— Нишикава-сан, я тоже немало доверяю Аянокоджи-куну, — отозвалась Шираиши с улыбкой на лице — причем улыбка была, как выразился Йошида, загадочной.

— Почему? Вот скажи, почему? Потому что он показал себя на специальном экзамене? Или же… тут личный интерес?

Нишикава посмотрела на Йошиду с самой многозначительной за сегодня ухмылкой.

— Л-личный интерес?.. В каком смысле? — спросил Йошида у Нишикавы. Как и ожидалось, он на это клюнул.

— Ты же прекрасно понимаешь, о чем я. Тебе самому хотелось бы, чтобы Аска так на тебя смотрела, правда?

— Ну-у… так-то… Стоп, н-ничего подобного!

В недавнем разговоре с Шимазаки высказывалось сомнение насчет правдивости слухов об «убийце ста». Однако не стоит забывать: это всего лишь мнение Шимазаки. Более того, тогда он строго-настрого запретил говорить кому-либо о его опровержении.

Легкомысленные ученики могли бы это разболтать, но Йошида даже намекать не станет. Как минимум он говорит исходя из того, что слухи про «убийцу ста» — это правда. Хотя, может, он и хотел бы их развеять, но слова Шимазаки его не до конца убедили.

— И я все еще не исключаю, что Хорикита-сан подослала тебя, — без стеснения продолжала Нишикава.

Йошида напрягся еще сильнее.

— Прекрати уже, Нишикава!

— А что? Хочешь, чтобы я полностью уверовала в него, как ты? Я не настолько наивна, знаешь ли.

— Как я? Что за чушь? Между нашим классом C и Аянокоджи таких доверительных отношений еще не сложилось. Сейчас мы лишь прощупываем друг друга.

— М-м? Но при этом у тебя нет сомнений ни насчет его перевода, ни насчет его планов?

— Есть. Поэтому и пытаюсь начать с доверия. Аянокоджи это заслужил уже тем, что разобрался с первым специальным экзаменом. Или нам нужно сомневаться в нем во всем и всегда? «А он точно будет нам полезен?». «А он точно на нашей стороне?». Так, что ли?! — резко ответил разгорячившийся Йошида.

Нишикава лишь хихикала.

— Это слишком круто даже для тебя, Йоши.

Не отворачиваясь от Йошиды, Нишикава мельком бросила взгляд на Шираиши.

— Хм, не знаю, как будет правильнее. Я не могу доверять Аянокоджи-куну сейчас, но очень бы хотелось.

Нишикава без колебаний демонстрировала недоверие ко мне, однако сейчас будто сделала шаг назад.

— Я хорошо понимаю вас обоих. Поэтому как вам такое: давайте мы копнем немного глубже? Видимые результаты, вроде итогов специального экзамена, важны, но по-настоящему узнать человека нельзя, не увидев его в личной жизни, — предложила Шираиши, сложив вместе ладони.

— Хорошая идея. А то я тоже слабо понимаю, какой Аянокоджи-кун человек, — согласилась Нишикава.

Не из-за Шираиши ли?

— Раз мы собрались вместе на обед, давайте каждый немного расскажет о себе, — произнесла Шираиши.

Даже раздраженному Йошиде пришлось это принять… Хотя нет, он был настолько без ума от радости, что даже закатил глаза.

— Тогда я начну. В будние дни, если я не в чьей-нибудь компании, то чаще всего иду прямо в общежитие. Я могу пойти в Кёяки, когда меня зовут Нишикава-сан или другие подруги, но это бывает редко, один-два раза в неделю, — продолжила она.

Большинство учеников на обратном пути почти каждый день проходят через торговый центр Кёяки, если только у них нет проблем с деньгами. Ведь это единственное место, где можно провести свободное время в удовольствие, от ежедневных походов по магазинам и до развлечений.

— Ты же часто отказываешься, когда я зову тебя, Аска.

— Прости. Если честно, мне больше нравится быть одной. Но поэтому в выходные я стараюсь выбираться из четырех стен и встречаться с другими людьми. Правда, первую половину дня я отдыхаю, а иду куда-то зачастую во второй. Обычно в кафе или универмаг, — поделилась Шираиши своими привычками. И еще так подробно, я такого не ожидал.

Ее примеру последовала Нишикава.

— Тогда мой черед! Я почти всегда хочу в Кёяки. Частенько одна, частенько с подружками. С Таканаши-сан, с Цукаджи-сан, — бодро начала Нишикава. А потом скороговоркой рассказывала во всех подробностях, о чем они разговаривают, чем занимаются и так далее.

— Мы поняли, поняли. Хватит уже, мы все поняли, — остановил ее Йошида. Какое-то время он слушал молча, но после нескольких минут его терпение, похоже, иссякло.

По лицу было видно, что Нишикава еще не успела наговориться, тем не менее, хоть и нехотя, но передала эстафету мне.

— Честно говоря, вряд ли я чем-то сильно отличаюсь от остальных учеников. Если и говорить об отличиях, с недавних пор начал ходить в тренажерный зал, когда есть время. Причем независимо от того, будний день или выходной. Но на этом все.

— Зал, это который на втором этаже? Надо же, кто-то из учеников туда ходит, — проронила Нишикава с таким видом, будто услышала что-то крайне необычное.

— А из нашего класса туда никто не ходит?

— Хм, вроде нет.

Они не могли сходу вспомнить. Я хожу в зал не особенно часто, но также не помню, чтобы видел там кого-то из класса C.

— Место не такое уж и популярное, согласен, однако человек тридцать со школы наберется. Наверное, только поступившие тоже скоро присоединятся.

Плюс ко всему работники школы тоже могут посещать зал, поэтому если считать и взрослых, в общем выйдет, скорее всего, примерно сорок-пятьдесят человек.

Судя по занимаемой площади и стоимости членского взноса, заведение, даже если допустить, что аренда стоит вменяемых денег, убыточно. Наверняка оно работает благодаря поддержке со стороны школы.

— Никто не хочет походить? — предложил я.

— Уах, вот это вообще ни к месту, Аянокоджи…

— Посреди разговора начать внезапно зазывать кого-то. У тебя совсем нет чувства такта?

Нишикава и Йошида чуть ли не хором возразили, глядя на меня.

В этот момент Кито резко отодвинул стул и встал. Доев свой кари, он встал и взял поднос в руки.

— Я пошел в класс… — только и сказал он, после чего отделился от группы.

— В итоге он почти не разговаривал с нами… Чего ради тогда согласился обедать вместе? — произнес Йошида.

— Кто его знает. Я не понимаю, о чем Кито-кун думает. И видок у него страшный.

Не скажу, что Нишикава поступает плохо, озвучивая свои мысли, но вот последняя фраза явно была лишней.

Как бы то ни было, сблизиться с Кито — задача не из легких.

После этого я принялся за обед и стал обдумывать, чем заняться после школы. Изначально хотелось наведаться в библиотеку, однако не повезло: сегодня объявили о начале экзамена. Пока информации мало, о правилах не догадаться, поэтому после уроков придется уделить этому время.

Тогда завтра… Попробую найти свободную минуту завтра. Так у меня получится спокойно поговорить с Хиёри.

Глава 3. Знай своего врага

Вступление

(от лица Хорикиты)

Со звонком, оповестившим о конце утреннего классного часа, ученики класса A тут же начали переглядываться.

Внезапное объявление специального экзамена стало уже делом привычным, однако в этот раз оно слегка отличалось от остальных, и ученики не могли скрыть своего замешательства.

— Ч-что значит «на этом все», вы же ничего нам толком не объяснили! — в панике обратился Ике-кун к Чабашире-сенсей. Она была почти у двери и собиралась выйти из кабинета.

— Я же сказала. В этот раз вопросы не принимаются.

— Нет, но все равно!..

Чабашира-сенсей демонстративно вздохнула и посмотрела на Ике-куна через плечо.

— Я не специально обхожусь с вами так сдержанно. Нам, учителям, нельзя объяснять подробности правил этого специального экзамена. Это не наша прихоть.

От ее резкого тона лица одноклассников, включая Ике-куна, напряглись еще сильнее.

— Пора уже перестать постоянно полагаться на кого-то, повзрослейте наконец. Я надеюсь, вы покажите, как изменились по сравнению с тем, какими были на момент поступления, — напоследок произнесла Чабашира-сенсей.

Она ясно дала понять: это не было сделано назло. На объяснение правил изначально не закладывалось время, и можно было об этом догадаться по тому, что объявление началось в самое неподходящее время — в конце классного часа.

Открыв дверь, Чабашира-сенсей молча покинула кабинет.

Дверь захлопнулась, однако класс не погрузился в тишину, более того, после ее ухода шума стало больше.

— Она реально ушла! И как нам разбираться с этим, если мы даже правил не знаем?!

— Говорит, что не специально обходится с нами так сдержанно, но как будто это было чересчур, не находите?

— Ага, еще как. Может, это из-за того, что на прошлом специальном экзамене мы проиграли?

— Но мы же старались!

Одноклассники продолжали вполголоса изливать недовольство.

— Я понимаю ваше желание выговориться, но давайте для начала угомонимся. Если будем и дальше галдеть, правила от этого понятней не станут, — осадил Судо-кун забеспокоившихся учеников, держа в левом ухе мизинец. Похоже, так он пытался показать, что они сильно расшумелись.

— Судо-кун прав. То, что нам не разъясняли правила, не повод выходить из себя. Другие классы в тех же условиях, так что пока мы все на равных. — Хирата-кун попытался утихомирить учеников вслед за Судо-куном, чей голос прогремел на весь кабинет.

— Толку-то с этого, без правил мы все равно не знаем, что делать. Может, лучше вообще не готовиться? А через неделю будь что будет, — проворчал Ике-кун.

— Я тоже так считаю. Нас будто оставили в подвешенном состоянии, — поддержала его Шинохара-сан.

Я могу их понять, тем не менее об экзамене нам уже объявили. Осталось лишь одно, принять этот бой с высоко поднятой головой.

Проблема в том, что они решили, будто раз нет подсказок, то обдумывать все как следует не нужно.

Нельзя просто сидеть и смотреть, как ситуация выходит из-под контроля, поэтому я решила высказаться.

— Специальный экзамен начнется завтра, паника лишь отнимет у нас время. Сперва успокоимся, потом будем обмениваться идеями.

— Какими идеями? Нам даже правил не объяснили, что мы вообще можем тут сделать?

Теперь сокрушался Хондо-кун. Он указал на странность происходящего, глядя на выключенный большой экран, который использовался вместо доски.

— Если подумаем вместе, сможем хотя бы подобраться к правилам. Нам всего лишь нужно представить, каким может быть специальный экзамен, а там уже заготовим варианты.

— Нет, ну… Так-то да. Но мы же не можем просто закрыть глаза на отношение учителя? Что это было за равнодушие? — Шинохара-сан продолжала цепляться за поведение Чабаширы-сенсей. Судя по всему, ее это сильно задело.

Несколько учеников согласились с ней. Правда, не думаю, что этому стоит уделять больше внимания, чем специальному экзамену…

Да, Чабашира-сенсей стала намного более мягкой, чем раньше. И во второй половине второго года обучения она даже улыбалась чаще прежнего, что было совсем на нее не похоже.

Перевод Аянокоджи-куна в начале третьего года тоже ранил ее. Временами это проявляется в ее поведении. Но, быть может, это также показывает, что она предчувствует, что впереди класса A проложен тяжелый путь? И потому, чтобы мы как следует собрались, она свела к минимуму избыточные доброту и улыбки…

Более того, требовать безвозмездной доброты в любых обстоятельствах — это само по себе неправильно. Так это понимаю я, хотя остальные воспринимают все иначе.

Недовольные взгляды части учеников обращены на меня, Хирату-куна и Судо-куна. Всех переполняет невыразимое разочарование. Но их сложно в чем-то упрекнуть. Не стоит забывать, уход Аянокоджи-куна принес разлад в класс.

В итоге вплоть до начала первого урока время было потрачено впустую — полноценного обсуждения так и не вышло.

Часть 1

Обеденную и другие перемены я говорила с каждым обеспокоенным учеником класса A и добивалась согласия на новое обсуждение после уроков.

Я надеялась, чтобы те, кто был недоволен, и прежде всего Ике-кун и Шинохара-сан, к тому времени хоть немного успокоятся.

Судо-кун говорил, что я уделяю этому слишком много внимания, но Чабашира-сенсей весь день оставалась такой же холодной, как и утром, и это убедило меня: я поступила правильно, что начала действовать наперед.

— Хорикита, как я и сказала на обеденной перемене, через час тебе надо быть в кабинете ученического совета. Не имею ничего против обсуждений, но постарайся не забыть, — подойдя ко мне, сказала напоследок Чабашира-сенсей.

— Хорошо, я поняла.

И она вышла из кабинета. Вполне ожидаемо, содержание специального экзамена не затрагивалось и на классном часу в конце учебного дня.

Проводив ее взглядом, я пошла дальше. Очень хотелось избежать повторения утреннего потока жалоб.

Когда я встала за кафедру, тут же заметила собиравшегося ученика — единственного, к кому я не подходила, хотя знала, что он был серьезным поводом для беспокойства.

— Чтоб его… — проронил находящийся неподалеку Судо-кун. Он щелкнул языком и развернулся.

Точно, это был Коенджи-кун, наиболее выделяющийся среди остальных. Он встал со своего места и быстрым шагом направился к выходу из кабинета.

— Эй, Коенджи… — с укором окликнул его Судо-кун, однако тот не остановился и просто вышел.

Все как обычно. Обсуждению он мешать не станет, но и помогать не собирается. Я это понимала, поэтому не обращалась к нему до конца занятий. Пришлось отказаться от этой идеи, ведь если неправильно попросить его сотрудничать, может дойти до перепалки.

О том же думал и Судо-кун, единственный, кто его позвал. Об этом говорит то, что он потерял всякий интерес, как только Коенджи-кун исчез из вида.

Пусть будет так. Можем начать обсуждение без него, как это обычно и бывает. Так будет даже проще, да и проблем меньше.

И все же… Правильно ли это, продолжать воспринимать его поведение как данность?

— Извини, Хирата-кун, вы не могли бы начать без меня? Я скоро вернусь.

— Да, хорошо, — кивнул Хирата-кун, и я на время вверила ему свое место.

Даже понимая, что просить о чем-то бесполезно, я выбежала в коридор вслед за Коенджи-куном. Быстрым шагом пошла к шкафчикам для обуви, куда он, скорее всего, и направился.

Когда увидела широкую спину человека, которого искала, быстро догнала и пристроилась рядом.

— Не мог бы ты подождать минутку? — обратилась я к нему. Из-за его высокого роста пришлось высоко задирать голову.

— Хо-хо, девочка Хорикита. У тебя какое-то дело ко мне?

Коенджи-кун лишь скосил на меня взгляд. Он не отворачивался от пути, ведущего в общежитие. Я изо всех сил старалась подстроиться под его длинные шаги и идти в ногу с ним.

— Можешь хотя бы послушать?

— Я не против, могу выслушать по дороге.

— Речь не об этом. Я хочу, чтобы ты прямо сейчас вернулся в класс и послушал обсуждение, — озвучила я небольшую просьбу.

Коенджи-кун не стал остро на нее реагировать, а лишь сверкнул белыми зубами.

— Разве в этом есть смысл? Мое время бесценно! И мы договаривались. Я не обязан помогать, не так ли?

— Да, я знаю. Поэтому и прошу лишь послушать обсуждение, а не помогать победить на специальном экзамене. Я даже не прошу высказаться.

Если просить принести победу, а значит, положиться на его потенциал, то само собой он откажется. И я признаю за ним это право.

— Просто посидеть, пока мы не закончим, это ведь не сложно, правда?

— Сколько страсти, но я одного не понимаю. Ради чего?

— Нам необходимо вновь сплотить класс. Я бы не хотела, чтобы ты выбивался из общего ряда. Когда хотя бы один нарушает дисциплину, это отражается на общем моральном духе.

Моя просьба и ее обоснованность. До Коенджи-куна должно что-нибудь дойти. С этой мыслью я продолжала смотреть ему в лицо, но он невольно усмехнулся.

— Пха. Ты говоришь ерунду. Если класс не объединить из-за меня, то лишь потому, что тебе недостает способностей, девочка Хорикита.

— Оставим в стороне мои способности. Можно ли назвать класс «сплоченным», когда в нем есть хоть один человек, который творит все, что вздумается? Убери всего один кусочек, и пазл не сложится.

— Вот как. Ты все-таки научилась давать занятные ответы. Только пусть ты и сказала «вновь», но скажи, тебе хоть раз удалось сплотить класс, чтобы все в нем, кроме меня, действовали как одно целое?

От этих жестоких слов я на мгновение оцепенела и остановилась.

Однако нельзя позволить Коенджи-куну уйти с только одним этим возражением, поэтому я снова пошла.

— Говорить, что этого не удалось ни разу, — немного перебор. За два года наш класс становился единым целом, так было не всегда, но точно больше одного раза. Поэтому мы сейчас и класс A.

Мы преодолели все трудности вместе. Это не повод бахвалиться, но факт оставался фактом.

— Я бы добавил, что это только твое мнение.

— Лучше не забудь добавить это к своим словам.

Мы просто обменялись колкостями, но я не могу отступить, а раз так, придется наседать дальше.

— Значит, единство доказывает то, что мы стали классом A? Классу везло с победами из-за действий мальчика Аянокоджи! Мне ведь не нужно об этом говорить, ты и сама понимаешь?

— Аянокоджи-кун ушел из класса, что есть, то есть… Тем не менее класс побеждал не только благодаря ему.

— Если ты правда так считаешь, то это вдвойне забавно. Говоришь про единство и сплоченность, но, может, ты просто хочешь убедить себя, что победишь без мальчика Аянокоджи?

— Ну…

Его безжалостные слова вонзились словно нож в спину.

— Ничего не поменяется от того, что я вернусь в класс. Как ни старайся, но пока лидер — ты, победу у других классов не вырвать.

Он не сглаживал углы и прямо указывал на мою неспособность.

— Хочешь сказать… мне не хватает сил?

Ичиносе-сан заработала доверие к себе и объединила класс. Рьюен-кун пользуется страхом и насилием, чтобы держать всех в кулаке. Сакаянаги-сан была признана всеми за высокие способности и реальные результаты. Аянокоджи-куна мгновенно приняли в классе из-за его выдающихся способностей…

Разрыв между мной и ими очевиден, этого отрицать я не могу.

— Возможно, ты прав. Но мне что, просто встать на месте? Я должна делать все, что в моих силах, чтобы укрепить наше несовершенное единство…

— С этим я не спорю. Ты и остальные вольны заниматься чем угодно. А поскольку у меня нет ни причин, ни обязанности подчиняться классу, я также волен оставаться безучастным.

— Я понимаю, ты — ученик выдающийся. Но теперь, когда Аянокоджи-кун стал нашим противником, позиция нашего класса A вскоре окажется под угрозой. Тебя это устраивает?

Без его помощи мы можем не выпуститься из класса A. Мне надо выяснить, готов ли Коенджи-кун к этому концу.

Я пристально вглядывалась в него, не желая упускать даже малейшее отклонение в привычном поведении. Но мой испытующий взгляд не заставил Коенджи-куна изменить себе. Более того, он весело рассмеялся в ответ.

— В итоге ты делаешь то же самое.

Коенджи-кун отдалялся от кабинета, не сбавляя шаг.

— То же самое?.. Ты о чем?

— Об отчаянных попытках дешевыми уловками пробудить во мне чувство тревоги.

— Кто-то еще помимо меня использовал этот подход?..

В нашем классе нашелся человек, который упрекнул Коенджи-куна за его своенравие? Даже Судо-кун максимум сделает короткое замечание, а большинство учеников и вовсе избегают разговоров с ним. Хирата-кун еще мог бы вывести на разговор, но вот пугать он точно никогда не станет.

— Даже не знаю, что тебе ответить.

Пока я строила догадки, не успела оглянуться, как мы оказались прямо у выхода.

— Ходить за мной — пустая трата времени, можешь бросить это дело.

— С радостью бы воспользовалась твоим советом, но не могу…

Я не отступлю до тех пор, пока Коенджи-кун не сдастся и не скажет, что вернется в класс. Я почувствовала, как загорелась решимостью, однако в тот же миг ее пламя погасло.

— Советом? Девочка, ты сильно оторвана от реальности. К твоему сожалению, я не советую, а предостерегаю.

— ?!

У меня перехватило дыхание, когда я поймала на себе взгляд Коенджи-куна.

Он демонстрировал раздражение с примесью слабой кровожадности, что было редкостью для него. В его глазах появился отличительный блеск, не свойственный людям вроде Рьюен-куна, для кого угрозы уже обыденность.

— Собираешься и меня сделать своим противником, девочка Хорикита?

Он предупреждал: «Я не союзник, но соблюдаю нейтралитет. Если нарушишь этот баланс, пощады не жди».

— Ничего подобного…

Моя решимость исчезла в тот же миг, и я остановилась. У меня не было выбора. Отсутствие помощи с его стороны еще терпимо, нет смысла делать его своим врагом.

Хорошо это или плохо, но он источник проблем. И если захочет, то сделает крах нашего класса неотвратимым.

— Отлично. Тогда я пошел.Я не смогла остановить Коенджи-куна и испытывала раздражение от собственного бессилия.

Часть 2

В разгар обсуждения класса, которое не принесло результатов, оставив Хирату-куна с остальными, я поспешила в кабинет ученического совета.

Я надеялась хотя бы определить направление, но даже этого не удалось.

По правде говоря, мне хотелось продолжать обсуждение до тех пор, пока мы бы не пришли к приемлемому результату… Но что тут поделать. Раз я президент ученического совета, то должна не только готовиться к специальным экзаменам, но и с полной отдачей выполнять свои обязанности.

Стоило подойти к кабинету, как я увидела стоящую возле двери Нанасе-сан. Заметив меня, она поклонилась.

— Спасибо за работу, президент Хорикита.

— А ты рано.

Обменявшись парой слов, мы вошли в пустой кабинет. Я заняла свое место президента совета, а Нанасе-сан встала рядом и показала два распечатанных листа бумаги.

— Буквально только что Ходжо-сенсей, классный руководитель класса 1-A, передал мне эти документы.

На каждом листе — сведения о конкретном ученике: Кусанаги Минато-кун из класса 1-A и Маки Юма-кун из класса 1-D.

— А вот краткое изложение инцидента.

После того как я просмотрела личные дела, она передала мне еще один лист. Описанное в нем не было запутанной историей, хватило беглого взгляда, чтобы прочесть и вникнуть.

— Двое подрались, значит.

Дата — прошлая пятница, место — за общежитием первогодок.

Маки-кун из класса D позвал Кусанаги-куна из класса A, и после словесной перепалки между ними завязалась драка.

Они обменялись неоднократными ударами, в том числе по лицу. На полное восстановление Маки-куна уйдет три недели, а Кусанаги-куна — одна. О драке стало известно, когда их, выходящих из-за общежития, увидел свидетель. К счастью, с понедельника они снова пошли в школу…

— За общежитием? Видео их драки нет, я правильно понимаю?

— Да. Там слепая зона камер наблюдения. Свидетель по дороге в общежитие увидел, как эти двое со следами побоев возвращались в то же общежитие, о чем и сообщил нам.

Похоже, первогодки уже знают, где есть камеры, а где их нет, хотя только недавно поступили в нашу школу.

— Думаю, стоит попросить школу увеличить количество камер видеонаблюдения.

— Согласна. Я попробовала расспросить Ходжо-сенсея, но он подробностей не рассказал, лишь велел самим спросить учеников.

— Наверное, хотел сохранить беспристрастность. Затем это дело и возложили на нас, ученический совет.

Нанасе-сан уверенно кивнула, а потом, как будто о чем-то вспомнив, продолжила:

— Если честно, меня саму вызывали в кабинет ученического совета по похожему поводу.

— Тебя, Нанасе-сан? Кто-то поднял на тебя руку?

— Нет, ничего подобного. Мой одноклассник спровоцировал инцидент…

Горько усмехнувшись, Нанасе-сан рассказала, как все было.

Накануне прошлого лета Хосен Казуоми-кун из класса D и Утомия Рику-кун из класса C шли навстречу друг другу в коридоре, в какой-то момент из-за пустяка началась перепалка, наступил опасный момент: они подошли вплотную и начали сверлить друг друга взглядами. И когда переполох уже дошел до того, что в любой момент могла завязаться драка, их одноклассники также принялись выяснять отношения рядом с ними, у ученика класса C лопнуло терпение и он ударил ученика класса D. В запале попытался ударить и Хосен-куна, однако тот ловко увернулся и дал сдачи.

— Терпение Утомии-куна было на исходе, еще чуть-чуть, и он бы ударил, но, так уж получилось, мимо проходили учителя, и им удалось кое-как успокоить их. Только позже ситуация все равно дошла до ученического совета.

Ученик полностью оправился от травм после ответного удара Хосен-куна примерно за три недели. Однако первым ударил все же ученик класса C, так он еще и побил другого ученика. Разбирательство, кто виноват и как их рассудить, затянулось, решение вынесли после неоднократных обсуждений через целых две недели. Вот о чем рассказала Нанасе-сан.

— Нелегко пришлось Нагумо-семпаю, — отметила я.

— Согласна.

Я невольно усмехнулась вопреки своему негодованию.

— В этом есть что-то смешное?

— Нет, дело в другом. Просто подумалось, что у всех происходят одни и те же инциденты. Когда я была на первом году, то прошла через нечто подобное.

— Правда?..

— Ситуация была похожа на твою. Мой одноклассник подрался с ребятами из класса Рьюен-куна.

В то время место, на котором сижу я, занимал мой старший брат. Тогда Судо-кун ударил ученика в спецкорпусе и проводились слушания на тему того, кто ударил первым и на ком лежит ответственность. Брат не занимал чью-либо сторону и выполнял долг президента беспристрастно. Наверняка в прошлом году Нагумо-семпай поступил так же.

— Это уже стало ежегодным обычаем для новоиспеченных учеников, обязательно спровоцировать хоть один инцидент. От того мне и смешно.

— И правда. Наверное, оно так будет и в следующем году.

— И тогда уже тебе предстоит выносить вердикт как президенту ученического совета.

— Э, м-мне?

— Если обойдется без происшествий, то да. Справишься?

— Хотелось бы надеяться… Но, насколько я слышала, все президенты прошлых лет были выпускниками класса A… А я сейчас в D, — неуверенно ответила Нанасе-сан, тем не менее она — бесспорно, наилучший кандидат.

— Не обращай внимание на ряд случайных прецедентов. Прежде президентами становились только ученики классов A и B, но я начинала в классе D. Это хороший пример, хотя даже так, нет гарантий, что к выпуску я останусь в классе A.

Положение нашего класса довольно шаткое. Ведь мы не достигли бы его без помощи Аянокоджи-куна.

— По крайней мере я считаю, у тебя есть все задатки, чтобы стать президентом. Будь уверенней в себе.

— Спасибо… Тогда сначала я добьюсь результатов на посту секретаря.

Стесняясь, Нанасе-сан серьезно отнеслась к моим словам, она кивнула и поклонилась.

— Дело об их драке передали совету, значит, это никакая не небольшая потасовка. Пока они не пришли, я озвучу пару своих мыслей. И посмотрим, может, мне пригодится твоя помощь, — сказала я.

Один из участников конфликта — ученик класса A.

Казалось, обычно ученики именно из классов D и C склонны прибегать к насилию, но в этот раз все обстоит иначе. У Кусанаги-куна высокая оценка B+ по физическим и академическим способностям. Я бы хотела отработать все варианты, учитывая, что у него, скорее всего, есть голова на плечах.

— Разумеется.

В оставшееся время я проговорила с Нанасе-сан несколько планов.

В назначенный час в кабинете ученического совета раздался глухой стук.

— Похоже, они пришли. Прошу, входите, — ответила Нанасе-сан, и в кабинете показались два ученика, злобно глядящих друг на друга.

У обоих специфические прически, и одеты они так, что любой признал бы в них хулиганов. И ни следа раскаяния, каждый считал виноватым другого. Но больше всего внимания привлекали не прически или поведение, а их лица.

— Ничего себе ушибы, какой ужас… — вырвалось у Нанасе-сан, когда она увидела побои.

Слева от меня стоял Маки-кун из класса 1-D. Справа — Кусанаги-кун из класса 1-A.

Насколько я знаю, дать две-три недели на полное восстановление могут и из-за незначительных ран, но их же травмы выглядели весьма плачевно. Лица опухли, видимо, били друг друга не жалея сил. Хуже всего было у Маки-куна, невооруженным взглядом видно, за кем оказалось преимущество в драке.

— Вы понимаете, почему были вызваны в кабинет ученического совета? — побудила Нанасе-сан их объясниться, взяв инициативу в свои руки.

— Не, не понимаю! Вот зачем меня вызвали? Он виноват, — возразил Кусанаги-кун, оскалившись на Маки-куна.

— А? А не пошел бы ты?! Сам же первым ударил!

— Не выдумывай! Первым ты полез. Хоть и промазал!

Они принялись на повышенных тонах выяснять, кто первым начал драку.

Мы с Нанасе-сан переглянулись и стали молча слушать их словесную перепалку. Пусть выпустят пар, нам потом будет проще.

Поначалу они просто обвиняли друг друга, но затем пошли совершенно неуместные ругательства, а скатилось все к комментариям о внешности и росте.

— Как дети малые, — произнесла я.

— Дети, не то слово.

Пусть они лишь перешли на первый класс старшей школы, но уже зашли на опасную тропинку, и проявлять здесь снисхождение нельзя. Более того, они не только не собирались одумываться, а, напротив, были готовы устроить драку даже в кабинете ученического совета.

— Что-то вы расшумелись. Можете оба ненадолго успокоиться? — сделала замечание Нанасе-сан, не в силах больше смотреть на них.

Однако парни лишь косо взглянули на нее и явно не были намерены останавливаться. Смотрят свысока, потому что мы девушки. Такое отношение видно невооруженным глазом. Но хватит уже того, что они слушают и воспринимают слова Нанасе-сан.

Они спорят сейчас потому, что недовольны друг другом. А раз так, остается принять решение, которое никого не устроит.

Я посмотрела на Нанасе-сан. Наши взгляды пересеклись, и она кивнула, полностью разгадав мои намерения.

— Если собираетесь и дальше говорить не по делу, то лишь впустую потратите наше время. Вы понимаете, насколько серьезное наказание вас ждет? — сухо бросила Нанасе-сан, после чего я молча встала со своего места.

— Чего? Стоп, я не согласен!

— Нечего ученическому совету, да еще девкам, совать нос в наши дела!

— Следи за языком.

Ответом на сделанное замечание оказался лишь гневный взгляд, полный недовольства. Должно быть, они думали, будто из-за этого мы отступим.

— У нас, в «КоИку», ученический совет обладает определенными полномочиями. И наш разговор дает ценную возможность выявить истину. Но если вы хотите и дальше упорствовать, тратить время мы не будем. Президент, давайте пока подготовим доклад для учителей.

— Ты с чего взяла, что мы тут закончили?!

— Вы можете идти, вас никто не держит. А если ваш спор еще не закончен, будьте добры, выйдете в коридор.

Им, только недавно поступившим в эту школу, бесполезно объяснять, что такое поведение навредит их классам, они все равно не послушают. Худшее развитие для них — это если не примут показания двух сторон. Чего их жалкая гордость не позволит.

Тем не менее они понемногу отмечали странность происходящего в кабинете. Ведь с тех пор как они вошли, я не сказала ни слова.

— Почему ты молчишь, президент?.. Скажи уже что-нибудь.

Они явно понимали, что я — президент ученического совета. В конце концов я выступала с приветственной речью на церемонии начала учебного года.

— Ты же сама видишь и должна понимать, кто виноват, да?

Каждый указывал на другого и повторял: «Я не виноват, это все он». И они собираются продолжать, пока я не скажу свое слово. Но я молчала. Хотела этим показать им: ситуация не стоит того, чтобы о ней говорить.

Моя задумка принесла плоды — в шумном кабинете воцарилась тишина. До них наконец-то дошло, что они одни шумели тут как дураки.

Парни еще открывали рты, словно не хотели сдаваться, но до меня донесся лишь едва различимый шепот, а после оба поджали губы. Одновременно.

— И что нам делать?.. — прозвучал сдавленный голос с просьбой ко мне вынести решение.

— Похоже, вы все же хотите разрешить ситуацию. Что скажешь, президент?

Я молча кивнула, давая знак Нанасе-сан продолжать.

— Итак, Кусанаги-кун, давай начнем с тебя. Расскажи, как все было. А в это время, Маки-кун, я бы попросила тебя, несмотря на все твое возмущение, воздержаться от комментариев. После чего тебе также будет выделено время. Согласен? — предупредила она.

Маки-кун прикусил губу и едва заметно кивнул.

— Этот… Маки косится на меня, будто вынести не может! Ну я и высказал ему все, что думал, а он взял и взбесился. После позвал за общежитие. Я отступать не собирался, потому пошел туда, и он сразу с цепи сорвался. Но мне чутье подсказало, что я сильнее, поэтому увернулся и отвесил ему в ответ.

Версия одной стороны. И разумеется, эта версия вряд ли устраивала слушавшего Маки-куна.

Он не скрывал раздражения и уже пытался было высказаться, однако, встретившись со мной взглядом, еле сдержался. Если вмешается, его могут признать виновным. А если промолчит, у него будет возможность оправдаться. Должно быть, он интуитивно понимал, в каком положении находится.

Далее Кусанаги-кун продолжил сыпать обвинениями, и в какой-то момент я поняла, что новых показаний с его стороны уже не будет, поэтому передала слово терпевшему Маки-куну.

— Смотрите на него, несет, что вздумается. А все неудобное для себя замолчал. Начнем с того, что это Кусанаги первым начал обзываться и называть меня дефектным! Я просто хотел, чтобы он взял слова обратно! И какое еще чутье? Очевидно, я посильнее буду! Думал, я не вижу, как после удара в корпус у тебя затряслись ноги? — прокричал он прямо в ухо Кусанаги-куна, выплеснув скопившееся раздражение.

Слова Маки-куна слегка смутили Кусанаги-куна, но он проигнорировал его и отвернулся, будто того и вовсе не было в кабинете.

Дефектный. Давно я этого не слышала. Наш класс 1-D именно так и называли. Кажется, в этом году подобная порочная традиция нашей школы получила свое продолжение.

Если обобщить все сказанное без эмоций…

Началось с того, что Кусанаги-кун обозвал Маки-куна дефектным. После этого возмущенный Маки-кун позвал его за общежитие и потребовал взять слова обратно. Однако Кусанаги-кун не стал этого делать, Маки-кун взбесился и попытался ударить его, но не попал и получил в ответ от Кусанаги-куна. Затем между ними завязалась драка. Результат угадывается по травмам: Маки-кун проиграл Кусанаги-куну, хотя сам он и не согласен с этим и заявляет, что преимущество осталось за ним. В то же время Кусанаги-кун говорит о своей победе, и что он перестал бить, когда победа стала очевидной.

Они противоречили друг другу, из-за чего нельзя сделать окончательный вывод.

Когда Маки-кун закончил говорить, Кусанаги-кун снова грозно взглянул на него, а после посмотрел на меня, но с уже смягчившись.

— Ну же, президент, ты ведь понимаешь, о чем я? Сама, как-никак, из класса A. Это была чистая самооборона!

Он впервые нормально обратился к ученическому совету, но этого мало, чтобы улучшить впечатление о нем.

— Звание класса A само по себе ничто не значит. Глупца накажут, даже если он из класса A, а добросовестного наградят, даже если он из класса D.

— А-а? Да какого черта!..

Кусанаги-кун словно получил тяжелый удар после неудачной попытки слегка подлизаться, и вежливости в его речи снова как не бывало.

Подумать только, даже среди учеников класса A этого года есть люди с настолько скверным характером.

— Мы выяснили, что Маки-кун правда позвал тебя, но я не считаю правильным с такой легкостью ввязываться в драку. Тем более когда ты сразу почувствовал, что сильнее своего оппонента.

— Так ведь…

— Хотя для того, кто возомнил себя сильнее, у тебя что-то многовато ушибов, не находишь?

Даже если Кусанаги-кун и оказался чуть сильнее, для меня это выглядело так, будто они на одном уровне.

Кусанаги-куна это задело, но он опустил взгляд.

— Че, нечего ответить? Так правильно, ты же не победил!

— Иди ты, Маки! Всем видно, что я сильнее.

Если извинений или мирного разрешения конфликта не предвидится, то придется назначить наказание, отталкиваясь от полученных травм, то есть в пропорции сорок процентов Маки-куну и шестьдесят процентов Кусанаги-куну. Стоило мне подумать об этом…

— Да и не бил я Маки так сильно… Черт!

Он не столько хотел рассказать об этом нам, сколько у него случайно вырвалось.

Вообще-то это могло сойти за просто попытку выпутаться из ситуации, но Маки-кун не то что не возражал, а даже сделал вид, будто ничего не слышал. А учитывая все произошедшее, он обязан был хоть что-то сказать в ответ.

Заметив такую странность в поведении, мы с Нанасе-сан на мгновение переглянулись.

— Не бил его так сильно? Что это значит? — спросила она.

— Ничего, это я так!

— Не похоже на «ничего». Насилие есть насилие, а травмы Маки-куна серьезнее полученных тобою. Когда решение будет принимать школа, тебе назначат более суровое наказание. Не думаешь, что сейчас самое время объясниться как следует?

Они вдвоем покосились друг на друга, хотя до этого лишь обменивались грозными взглядами. Похоже на то, что как мы с Нанасе-сан периодически переглядываемся.

— Я все сказал!.. Добавить больше нечего. Да, Маки?

— Ну да… Хотя это ты во всем виноват, Кусанаги.

— А? Ты опять за свое?!

Что называется, вернулись в самое начало.

— Если новых показаний не будет, тогда на этом мы закончим. Вы уверены, что все сказали?

— Насколько можно судить из всего сказанного, вы оба виновны в равной степени, — огласила я мнение как президент ученического совета.

Их недовольство выплеснулось наружу, и они снова начали спорить, но постепенно растеряли запал. Без новой информации сдвига не будет. Похоже, до них это дошло.

— Ладно, я понял!.. Нам нужно просто понести одинаковое наказание, так?

— Тц… Будь по-вашему. Только время зря потерял… — сказал Кусанаги-кун вслед за Маки-куном.

Оба остались недовольными.

Когда они только вошли в кабинет ученического совета, то тут же принялись перекладывать вину друг на друга. Очевидно, надеялись отделаться как можно более легким наказанием.

Нанасе-сан еще раз призвала их высказаться, если у них есть о чем рассказать, однако дело с мертвой точки не двигалось. Совет не может удерживать их до бесконечности, поэтому встреча на этом была закончена, и их отпустили. Вердикт будет оглашен позже.

Часть 3

Кабинет ученического совета снова погрузился в тишину.

— Вроде бы решение по этому делу, на мой взгляд, принято справедливое, но… — тяжело вздохнула я.

— Они не отрицали, что побили друг друга. Но это странно, после той оговорки оба охотно принимали наказание.

Кусанаги-кун признавал нанесенный удар и даже заявлял, что одержал верх в их драке. В то же время Маки-кун утверждал о своей победе. Однако разница в ушибах была внушительна, и на вид именно Кусанаги-кун одолел Маки-куна. Проблема в том, что… эту разницу определяло только состояние их лиц. И вот насчет этого была случайно брошена фраза о том, что Маки-куна настолько сильно не били.

Более того, для него самого это был идеальный момент обвинить — пусть и ложно — Кусанаги-куна в неоправданном применении силы, чтобы как-то смягчить свою вину, однако он сделал вид, будто вообще не слышал той оговорки.

— И как это понимать, президент? Выглядит так, словно Маки-кун просто не хочет признавать поражение и ставит во главу угла свою гордость.

— Да. Вполне возможно… Поначалу складывалось впечатление, будто он хотел подставить Кусанаги-куна под более строгое наказание. Но тогда странно, что не стал цепляться к той оговорке. Сказал бы, что перестал бить в ответ, но Кусанаги-кун просто не останавливался. Он мог бы и так сохранить лицо, как думаешь? — спросила я.

Нанасе-сан закрыла глаза и погрузилась в мысли.

А что, если… Попробуем взглянуть на это с другой стороны.

— Что, если есть еще один участник конфликта?..

С этой мыслью я перебрала в памяти их показания. Казалось, вот-вот подберусь к истине.

— Но в драке так или иначе победил Кусанаги-кун, разве нет? Будь это расплатой, то, по логике, ему и досталось бы гораздо больше, — размышляла Нанасе-сан.

— Вовсе не обязательно, что здесь замешана месть. Вдруг тот третий решил наказать Маки-куна за то, что проиграл в драке, которую сам же и затеял. Разумеется, это тоже недопустимо.

— Понятно… Не исключено. Но тогда неясно, почему Кусанаги-кун не заявил об этом. Может, побоялся человека, который наказал Маки-куна?..

— Мне тоже так видится.

Если Маки-кун получил от кого-то вроде Рьюен-куна или Хосен-куна, то я могу понять, почему победивший Кусанаги-кун не нашел смелости рассказать об этом. Хотя сложно представить, что они могли вмешаться в мелкую стычку первогодок, да еще специально ради этого идти к их общежитию. К тому же после такого жестокого вмешательства со стороны старшеклассников они бы не пошли к ученическому совету, чтобы смело перекладывать друг на друга вину, — им велели бы раскаяться в содеянном и дать делу быстро затихнуть.

Но эти двое повели себя совсем иначе. И можно сказать наверняка: они оба уверены в своих силах и обладают немалой гордостью. Тем не менее рассказывать обо всем они не захотели. Но это лишь теория.

— Но, президент…

— Да, я знаю. Насколько мне известно, среди первогодок еще не попадались парни вроде Рьюен-куна или Хосен-куна, готовые применять насилие и держать окружающих в страхе. Ты ведь это хотела сказать?

— Да. Не могу вспомнить ни одного парня, который бы выделялся тем, что контролирует класс страхом.

Либо он тщательно скрывается, либо…

Я еще раз прочитала переданные Нанасе-сан документы.

Возможно, нам следует послушать мнение свидетеля, который первым обнаружил выходящих с травмами?.. Или стоит еще раз вызвать Маки-куна и Кусанаги-куна, когда те немного остынут? Можно побеседовать с ними по отдельности, но, если это как-то заденет их гордость, думаю, решение мы не найдем.

— Скажи, Нанасе-сан… Тебе не кажется, что они вели себя немного по-детски?

— Да, кажется. И не немного. Они вели себя как дети с того момента, как вошли в кабинет, и не прекращали до самого конца.

— Именно. Но проблема в том, что и Кусанаги-кун, и Маки-кун считают себя сильными. Поэтому их заботит только исход драки и даже при нависшей угрозе наказания со стороны совета они не отступали и продолжали сваливать вину друг на друга.

— Да.

— А что, если они, уверенные в том, что постоят за себя, проиграли в драке кому-то одному?

— То есть они проиграли в драке двое на одного, и пострадала их гордость? Возможно, но разве это повод, чтобы замалчивать? Они могли бы вместе обвинить во всем того человека, разве нет?

— Предположим, их противник не только был один… но и это еще была девушка.

Нанасе-сан удивленно посмотрела на меня.

— Вполне может быть. Они задирали нос и говорили, что не проиграют в драке, но если в итоге проиграли девушке, наверняка им будет слишком стыдно признавать это.

Текущая проблема разрешена — они согласились понести наказание, и на этом можно поставить точку. Но если свидетель причастен к драке, то это случай избиения. А с этим стоило разобраться ради будущей школьной жизни.

— Говорить они не желают, значит нам нужно раскрыть это дело самим. Поможешь мне докопаться до истины, Нанасе-сан?

— Конечно, президент. И все же нелегко тебе приходится. Ты потрясающая, Хорикита-семпай.

— Что ты, ничего подобного. В средней школе меня часто называли выдающейся. Но наблюдая вблизи за Аянокоджи-куном, моим братом или Нагумо-семпаем… даже за Сакаянаги и Ичиносе-сан, я каждый раз ловлю себя на мысли, что на их фоне я не более чем заурядный человек… — высказалась я, и пусть это всего лишь жалкое самобичевание. Должно быть, до сих пор не отошла от того, с какой простотой Коенджи-кун избавился от меня в конце учебного дня.

Нанасе-сан почему-то широко раскрыла глаза, будто застигнутая врасплох.

— Что такое?..

— Ниче… Заурядная. По-моему, это даже хорошо. И ничего плохого в этом нет, заурядная Хорикита-семпай!

— Хм… Знаешь, когда ты повторяешь это, начинает немного раздражать.

Прозвучало как издевка.

— Э-э-э?! П-прошу прощения! Я считаю тебя невероятно выдающейся, президент Хорикита! — Нанасе-сан не на шутку растерялась.

— Уже поздно менять сказанное, — притворилась я рассерженной, после чего с улыбкой положила руку ей на плечо. — Так ты мне поможешь?

— Д-да. Разумеется.

Часть 4

Мне не хотелось оставлять дела совета, тем не менее у меня также есть другие дела, как у лидера, и ими нужно заняться.

Усталая, я отправилась в Кеяки на встречу, назначенную к шести часам.

Пусть награда маленькая, а изменение классных очков незначительно, экзамен сам по себе важен. Начнется ли он завтра или все-таки через неделю?

Для победы, и чтобы избежать поражения, за сегодня нужно сделать все, что только смогу.

Увидев стоящую возле супермаркета в торговом центре ученицу, я быстрыми шагами подбежала к ней.

— Приветик. Что-то погода в последнее время совсем испортилась, — проронила Каруизава-сан, когда я подошла.

— Пожалуй. Сезон дождей должен был начаться немного позже.

Прошлым воскресеньем дождь лил весь день. И сегодня по прогнозу накрапывать может вплоть до глубокой ночи.

— Спасибо, что согласилась составить мне компанию в такое время.

— Не стоит. Я и сама подумывала зайти в супермаркет.

Мы взяли по корзине и неспешно пошли от прилавков с фруктами, расположенных у входа, к прилавкам с овощами. Я взяла в руки желтый киви, на который была акция, и посмотрела на Каруизаву-сан.

— Заметила что-нибудь необычное на сегодняшнем обсуждении после уроков?

— Хм… Даже не знаю. Кажется, нет. Итогов не подвели, каждый говорил, что вздумается… Погоди, а почему ты именно меня об этом спрашиваешь? Это же совсем не по моей части, — натянуто улыбнулась она.

Каруизава-сан правда не из тех, кто активно выступает во время серьезных разговоров. По большей части на обсуждении высказывалась я, Хирата-кун и еще несколько словоохотливых учеников.

— Нам больше нельзя оставлять все, как есть. Поэтому я хочу внести изменения.

— И ты выбрала меня? Ну да, со мной обычно не советуются по поводу экзамена, я же в этом плане бесполезна.

— Что ты, вовсе нет. Я, правда, обратилась к тебе ради перемен. Но я не считаю, что ты бесполезна Каруизава-сан… Во всяком случае, теперь, — сказала я, готовая к тому, что она может разозлиться.

Невежливо говорить, будто я и раньше полагалась на нее.

— Совсем жалости не знаешь, Хорикита-сан. Но как раз этим ты мне и нравишься!

Без недовольства на лице Каруизава-сан с улыбкой приняла мои слова.

Она намного более мудрая, чем я думала. Неожиданно ценная находка.

— Что же, так и быть, вся такая полезная я сможет немного помочь советом. Какие, по-твоему, реальные правила этого специального экзамена? — опередив меня, спросила Каруизава-сан.

Мне показалось это забавным, и я улыбнулась вслед за ней.

На обсуждении после занятий я смогла присутствовать меньше часа, но даже за это время в классе озвучили несколько возможных версий. Классический письменный тест или спортивное испытание. Еще устный экзамен, презентация, музыкальное выступление, экзамен в формате интервью. Прозвучали даже варианты с программированием, ИЗО, дизайном и так далее.

Как бы то ни было, большинство сошлось на том, что, каким бы ни был экзамен, он будет проведен через неделю.

Особенно часто звучали предположения об экзамене в формате собеседования. Не сыграло ли здесь то, что третьегодкам скоро предстоит сдавать вступительные экзамены в высшие учебные заведения и устраиваться на работу?

Пожалуй, такую возможность и правда нельзя списывать со счетов, если отталкиваться от недельной подготовки и отсутствия правил. Но были и возражения: если это будет собеседование, то скрывать правила незачем, и подробности стоило бы сообщить в самом начале.

В общем, звучали как вполне вероятные, так и нереалистичные версии. Тем не менее уверенности не было ни по одной. И раз их так много, то для эффективной подготовки нужно сузить круг. Особенно это касается учебы. Затронет экзамен все дисциплины или только отдельно взятые? На результат может сильно повлиять выбранный нами подход.

Я поделилась с Каруизавой-сан своими мыслями.

Серьезный разговор должен был наскучить ей, однако она слушала меня внимательно, не проявляя недовольства.

После мы перешли к обсуждению тем, о которых я могла поговорить лишь с ней.

— Возможно, это лишь мое воображение, но я думаю, что классы C и D поддерживают связь, — сказала Каруизава-сан, когда мы подошли к прилавкам со специями.

— Думаешь… Аянокоджи-кун помогает Ичиносе-сан?

— Да. Так наверняка было в прошлый раз, и, скорее всего, будет что-то похожее и в этот, — спокойно ответила она, глядя мне прямо в глаза.

Она первая высказалась об одной возможной причине поражения на предыдущем специальном экзамене.

Разумеется, на данный момент твердых доказательств нет.

После перевода у меня было смутное чувство, будто Аянокоджи-кун как-то странно сблизился с Ичиносе-сан, но даже представить не могла, что они начали обмениваться информацией.

— Что ты скажешь, Хорикита-сан?

— Я думаю, такая вероятность есть… Очевидно, Аянокоджи-кун не желает победы нашего класса A. А если он не может сразиться с нами напрямую, для него будет приемлемо поделиться информацией с Ичиносе-сан и помочь победить ей. Ведь он знает наш класс как никто другой.

Когда я временно выбыла из игры, Хирата-кун вместе с остальными взяли инициативу в свои руки и выбрали участников для экзамена. Аянокоджи-куну даже не нужно было видеть это своими глазами, он наверняка представил все в голове: как велись обсуждения, о чем, и к каким выводам пришли.

Разумеется, это не вина ребят. Что-то мне подсказывает, что, даже если бы я присутствовала на этих разговорах, пусть они и велись бы с небольшими изменениями, результат оказался бы тем же.

— Вот только в этот раз мы необязательно будем сражаться один на один. Возможно, стоит Аянокоджи-куну поделиться информацией с Ичиносе-сан, и он сам окажется в менее выгодном положении.

— Это уж вряд ли.

— Считаешь, даже так он не проиграет? — спросила я в ответ?

Каруизава-сан возразила мне с улыбкой.

— Если он перевелся в класс C с целью своими руками сделать из него класс A, то это как-то несерьезно. Раз уж на то пошло, мог бы сразу отправиться в класс D.

— Но у них есть свой лидер — Ичиносе-сан. А класс C после ухода Сакаянаги-сан остался без лидера и его приемника.

— Аянокоджи-кун… мог бы перевестись в класс D, устранив Ичиносе-сан.

— Нет… Ты уже явно преувеличиваешь. Подстроить это можно на специальных экзаменах, где есть риск исключения, но… Или что, хочешь сказать, он добивался исключения Ичиносе-сан на специальном экзамене в конце года?

На том экзамене нельзя было умышленно исключить кого-то из класса противника. По правилам решалась лишь судьба одноклассников.

— Как именно, я не знаю, но исключить ученика можно не только на специальных экзаменах. Он мог бы и сегодня это сделать, в такой непримечательный день.

Каруизава-сан оценивает Аянокоджи-куна даже выше, чем я. Наверное, потому что она встречалась с ним. Конечно, я не собираюсь возражать и говорить, что она его переоценивает…

— Хорошо, допустим… Но зачем тогда переводиться в класс C?

— Без понятия. Но Аянокоджи-кун мыслит непредсказуемо, да и ему нет необходимости полагаться на Ичиносе-сан, чтобы продвинуться до класса A. Хотя если он помог ей раньше, то, думаю, поможет и в этот раз.

Может, он помогает, чтобы объединиться с таким же отстающим классом и облегчить будущие экзамены? Четких ответов нет, цели не ясны. Строить предположения опасно, но держать их в голове все же стоит.

И в таких условиях нужно как можно скорее выявить правила предстоящего экзамена. Если уже с завтрашнего дня начнем отставать, это может оказаться фатальным.

Я не ожидаю, будто меня вот так просто посетит озарение просто от того, что вдруг изменю свой обычный подход. Однако новое испытание непременно послужит на пользу мне в будущем.

Кто-то посчитает, что уже слишком поздно, но я хочу дорожить тем, что заметила только сейчас.

Часть 5

С перевода Аянокоджи-куна в другой класс прошло уже немало времени, тем не менее душевные раны до конца пока не затянулись. То же самое, уверена, можно сказать и о Каруизаве-сан, которая отправилась со мной за покупками. Однако теперь мы хотя бы можем прокладывать путь вперед.

Думаю, я оправилась достаточно для того, чтобы притвориться спокойной, если Аянокоджи-кун попадется на глаза в школе, Кёяки или же в общежитии.

Помогла мне в этом не только Каруизава-сан, а еще кое-кто, кто стоял сейчас передо мной…

Я вернулась из супермаркета после половины седьмого. В комнате раздались удары в дверь. И когда я отперла ее, то меня встретила Ибуки-сан, не преминувшая подколоть:

— Для проигравшей у тебя неплохо так порозовело личико, Хорикита.

Не так ведут себя люди, которых собираются угощать едой в чужой комнате.

— Все благодаря твоему сногсшибательному пинку! Очень тебе признательна, — ответила я колкостью на колкость, на что Ибуки-сан горделиво выпятила грудь.

— Да уж, будь благодарна. Если снова опустишь руки, я тебе обязательно отвешу пинка еще раз.

Неужели она подумала, будто я хвалила?.. Я поблагодарила за то, что она, хоть и немного, но помогла мне встать на ноги, и сразу же пожалела об этом.

Но сейчас важнее другое. В будущем это может стать реальной проблемой, поэтому, чтобы не дать появиться новым жертвам, надо бы не колкостями предостерегать, все равно ведь не поймет, а сказать прямо.

— Пинать человека в спину без предупреждения очень опасно, никогда больше так не делай. Никогда и никому, если это не я.

Мне удалось свести травмы к минимуму, потому что я занималась боевыми искусствами, плюс помогла удача. Но ударься я не тем местом, могла сильно пострадать. Я хотела донести до нее это.

Однако Ибуки-сан не восприняла мои слова всерьез, издевательски улыбнувшись.

— Ты, значит, не против?

— Против. Но меня ты больше не пнешь. Сама же назвала условие: «если я снова опущу руки».

Кто бы мог подумать, что моя предусмотрительность сразу же пригодится.

— О как? Ты утверждаешь, будто уже пришла в себя?

— Да, утверждаю.

— Вот уж сомневаюсь, — улыбнулась Ибуки-сан и, сбросив обувь, прошла в комнату.

Я подобрала ее обувь, брошенную невпопад, и поставила рядом с двумя парами в аккуратном ряду. Первая пара принадлежит мне, а вторая…

— Ну а ты что думаешь, Кушида? — спросила Ибуки-сан, обращаясь к владельцу второй пары.

— Не верю, — бросила она, не отрываясь от телефона.

— Слышала, Хорикита?

— Она как ты, тоже никогда не соглашается со мной, так что мне все равно.

Вздохнув, я направилась из прихожей в кухню. Потом достала из сумки купленные в супермаркете продукты, повернулась и сказала:

— Можешь пока сесть где-нибудь и также уткнуться в телефон. Или включи телевизор, я не против.

— И без тебя знаю.

Ибуки-сан плюхнулась на свое излюбленное место и оглядела комнату. Кушида-сан искоса взглянула на нее и тихо проронила:

— Ну и лицо. Аж тошнит.

— А? Это от чьего лица тебя тошнит?!

— Кроме тебя рядом больше никого. Мне нужно было назвать по имени?

— Ты могла про Хорикиту сказать. У нее как раз рожа мерзкая.

— А-а. Да, может, ты и права. Недоразумение вышло.

Они хоть понимают, в чьей комнате находятся?..

— Но говорила я именно о твоем, Ибуки-сан.

— А? Что-что? На драку нарываешься? Мне врезать тебе подушкой? — завелась всегда готовая к драке Ибуки-сан.

— У тебя на лице написано: «Ура, я так рада наконец-то вернуться в комнату Хорикиты-сан!».

— Ха-а-а?! Чего?! Ничего я не рада! Просто подумала, что мне повезло поесть нахаляву!

— И это не радость, по-твоему?

— Нет!

В комнате прибавился всего один человек, а в гостиной уже стало так шумно.

Бросая взгляд на парочку, я привычными движениями взялась за готовку. Сегодня пришлось потратиться на продукты в разы больше обычного. Тем не менее это все равно дешевле по сравнению с тем, как я перестала готовить сама и начала покупать готовую еду в комбини

Еще недавно их шумная болтовня была мне неприятна. Сейчас же, к моему удивлению, она казалась успокаивающей душу музыкой. Небольшая перемена во взглядах или образе мыслей может сильно изменить то, что ты чувствуешь.

За нарезкой овощей я снова обдумывала ситуацию, в которой оказалась.

Я тогда приврала Ибуки-сан. Насчет того, что оправилась. Очевидная ложь.

Мне определенно удалось выбраться из пучины отчаяния на более удачное место. Но до полного исцеления душевных ран еще очень далеко.

Эта ложь была нужна, чтобы больше никто не стал жертвой пинков Ибуки-сан. Хотя на самом деле этой ложью я пыталась убедить саму себя, будто со мной все в порядке.

Настолько тяжела реальность без Аянокоджи-куна…

Часть 6

На рисоварке запищал таймер, сообщая о готовности. Я быстро открыла крышку и равномерно перемешала рис, чтобы из него вышла лишняя влага, после чего расставила перед Кушидой-сан и Ибуки-сан тарелки с приготовленным блюдом.

— Гамбургский стейк из мяса японской черной коровы. И не простого мяса, а Вагю.

— В-Вагю?! Н-ничего себе, какая довольная роскошь!..

Ибуки-сан в замешательстве раскрыла руки, ее взгляд горел одобрением еды.

— Сама же попросила чего-то особенного. И что у тебя с японским? Говори нормально, — возмутилась я и продолжила накрывать на стол.

— Если будешь так баловать, я могу приходить хоть каждый день.

— И не подумаю. Сегодня — исключение!

— Жадина. Хотя, так уж и быть, согласна на обычную еду с завтрашнего дня.

Не знаю, почему Ибуки-сан так уверена, что я непременно буду кормить ее дальше, но лучше промолчу, иначе сделаю только хуже.

По крайней мере она воспринимала это как мою искреннюю благодарность и даже была рада еде, в которую я вложила столько сил.

На столе оказалось выбивающееся из привычного угощение. Не успела я заметить, как Кушида-сан оторвалась от своего телефона и пристально посмотрела на еду.

— Исключение, это точно…

Она, в отличие от восторженной Ибуки-сан, насторожилась сильнее обычного.

— За этим явно что-то кроется. Сначала съешь не подумав, а потом пожалеешь… — попыталась она предупредить Ибуки-сан, однако та уже поднесла вилку с рисом ко рту.

— Как быстро…

Слышно даже, как она проглатывает пищу.

Попробовав раз, она уже не могла остановиться, настолько это было вкусно. Приятное зрелище. Не гадкое — для того, кто готовил.

— Дикарка.

— Кого ты дикаркой назвала?! — ответила с набитым ртом Ибуки-сан на укор Кушиды-сан.

[[image:/storage/reader-images/590fb2e5cab4732fb0f3442cd32dc2d93afdaf12.webp]]

К своей порции я не притрагивалась, просто смотрела, и тогда Ибуки-сан подняла голову, а на ее лице была широкая улыбка.

— В последнее время я на мели, поэтому даже такая еда — уже класс!

Мне стало интересно, как она живет, но сейчас есть дела поважнее. Ведь Ибуки-сан после еды сразу же убегает к себе.

— Я хочу узнать ваше мнение, — сказала я.

— О еде?

— Нет. О том, что все обсуждают. Об Аянокоджи-куне.

При его упоминании лицо Ибуки-сан исказилось нескрываемым отвращением. А вот Кушида-сан не изменилась в лице. Только ее глаза говорили: «Я так и знала». Похоже, она догадалась о моей задумке с особым блюдом.

— Насчет его перевода в другой класс? Тогда тема уже давно не новая, — сухо ответила Кушиды-сан.

По всей видимости, ее не потряс уход Аянокоджи-куна. И это при том, что позицию класса A мы можем не удержать.

— Аянокоджи-кун стал нашим противником, и я не представляю, как его одолеть… Для прорыва мне нужны подсказки.

— Одна голова хорошо, а три — лучше, да? Но Ибуки-сан тут явно бессильна.

— Это я и сама знаю, — ответила я Кушиде-сан, на что Ибуки-сан, сжимая в руке вилку, ударила кулаком по столу.

— Зато я понимаю, что вы издеваетесь надо мной. Вам пинка дать?!

— Может, и издеваемся, но я правда хотела обратиться к тебе. У меня есть надежда, что ты дашь неожиданный совет по этой теме. Ты же, Ибуки-сан, на дух не переносишь Аянокоджи-куна.

— Хм, ну ясно.

Похоже, до нее дошло.

— Ничего тут не ясно, Ибуки-сан… А-а, неважно, — сдалась Кушида-сан.

Ибуки-сан снова взяла вилку, отправила в рот большую порцию пищи, прожевала как следует, проглотила и шмыгнула носом. Затем кивнула и вразрез всем правилам приличия начала крутить вилку в руке.

— Хочешь одолеть Аянокоджи? Это нереально.

— Сразу сдалась? Ты подумай хотя бы немного.

— А я и подумала. Он силен, как монстр, и врасплох застать не получится. Бывают такие противники, которых вроде бы можешь победить, но пока не выходит, и тогда разгорается желание взять реванш. Но он уже дал понять, что находится на совершенно другом уровне. Поэтому я сдалась.

Надо отдать должное Аянокоджи-куну, раз любящая лезть в драки Ибуки-сан говорит подобное… Но сейчас речь не об этом.

— Ты думаешь лишь о том, как одолеть его физически?

— Э? А можно как-то иначе?

Первым в голову должна приходить битва интеллектов, но я сочту ее ответ за плюс, ведь это — уникальная точка зрения Ибуки-сан.

— Пожалуй, будет неплохо начать с твоей позиции.

Именно Ибуки-сан дает возможность это обсудить.

— У меня вопрос, ты хоть знаешь, в чем секрет его силы? — спросила Ибуки-сан.

— Секрет его силы?..

— Ни тебе, ни мне его сила не по зубам. Даже Альберт на фоне него — просто ребенок. Если говорить о чистой мощи, то у Аянокоджи не было шансов, но Альберт не смог с ним тягаться.

Она перестала вращать пальцами вилку и крепко сжала руку в кулак.

Секрет его силы, о котором говорит Ибуки-сан. Когда и где он смог обрести эти необыкновенные способности? Не только физические. Его ум также не свойственен обычному ученику.

— К сожалению, я ничего не знаю. Он… ни о чем мне не рассказывал.

А ведь я была ближе всех к нему, — мысленно укорила я себя.

— От тебя никакого толку. Мне всегда казалось, что ты была в паре с Аянокоджи.

Она ударила в самое больное, мне даже возразить нечем. Хотелось закрыть уши руками и зарыться куда-то подальше.

Но я обрела решимость. И начала принимать, что это неизбежно — каждый раз, как упоминался Аянокоджи-кун, во мне возникают подобные чувства.

— Я ничего не понимаю в драках, но, получается, Аянокоджи-кун превосходит Ямаду-куна в чем-то, что выходит за рамки физической силы? Ведь Ямада-кун выглядит сильнее.

— Ну, на словах-то да… — запнулась Ибуки-сан и посмотрела на меня. Надо думать, она оставила сложные пояснения мне.

— В случае Аянокоджи-куна дело не в закалке или определенной школе боевых искусств.

Способ стать сильнее, по сути, один: взять что-то одно, например, карате или дзюдо, и нескончаемой упорной практикой оттачивать в этом мастерство. Об этом я и рассказала Кушиде-сан.

— Хорошо бы узнать основу его навыков…

Даже гений с выдающимися талантами вынужден потратить годы, чтобы дорасти до уровня мастера.

Пусть я не видела всего того, чему стала свидетелем Ибуки-сан, но мне мельком открылась частичка его силы во время противостояния с Хосен-куном и в тренировочном лагере. И поскольку я сама обучалась боевым искусствам, мой мозг отказывался это понимать. Сомневаюсь, что старшеклассник-третьегодка может достичь подобного уровня.

— Когда он приобрел свои навыки? После поступления сюда в эту школу или до?

— Уже зимой первого года он был монструозно силен. Так что вряд ли после. Да и негде тут обучаться таким навыкам, тупая Кушида.

— У меня, знаешь ли, мозги состоят не из мышц, как у вас двоих. Не знать про эти дикарские штучки — нормально. Понятно? Не мог он просто начать заниматься до начальной школы или когда пошел в нее?

— Кушида-сан, с боевыми искусствами также, как с учебой. Сила не приобретается лишь затраченным временем. Сколько не учись, все равно будет сложно вырваться в лидеры. Тут то же самое, нельзя стать сильнее всех, только нагрузив себя тренировками.

Я долго и упорно училась, чтобы стать лучшей в начальной и средней школах. Даже могу похвастаться, что в средней входила в тройку лучших своей параллели. Но с поступления в «КоИку» кое-что изменилось. У меня по-прежнему получается держаться в верхних позициях, однако занимать первое место стало задачей непростой. Наверняка в университете будет также. В одном месте соберутся выдающиеся учащиеся со всей страны, и само собой я начну уступать. Это будет происходить снова и снова. Такова жестокая реальность: одним усердием все не решить.

— Ну, тогда вот тебе и ответ. Если он учится лучше и сильнее всех в этой школе, значит, у Аянокоджи-куна просто есть задатки гения, позволяющие ему пробиться на самый верх.

Да. Если сильно не задумываться, то именно такой напрашивается ответ.

Не усердный или талантливый ученик, кого можно встретить на любой параллели, а истинный гений. Таких одаренных, способных оставаться лучшими среди учеников ведущих школ или студентов вузов страны, совсем немного.

И Аянокоджи-кун, несомненно, обладает для этого всем необходимым.

— Откровенно говоря, возможно, ты права. Но все равно это мало походит на правду. Я видела много людей, которые способнее меня, но даже среди них Аянокоджи-кун, как бы сказать, является аномалией… Он будто на совершенно ином уровне.

Такое чувство, будто я возвожу его в разряд божества… Но пусть пока будет так. Если позже выяснится, что он — гений, входящий в десять-двадцать процентов лучших, то, наверное, я смогу обрести душевное спокойствие.

Я глубоко вздохнула и начала перебирать в памяти недавние события.

— Я хотела узнать о его прошлом и решила встретиться с родителями, когда у нас проводились собеседования.

Кушида-сан не проявляла интереса к разговору о боевых искусствах, но сейчас вдруг сказала:

— С родителями Аянокоджи-куна? И какие они?

— Вот мне тоже интересно. Здоровяки, похожие на горилл? — подавшись вперед, спросила Ибуки-сан. Ей также не терпелось услышать продолжение.

— Боюсь, мне придется разочаровать вас. На собеседование приехал его отец. Пусть он и выглядел слегка устрашающе, но оказался самым обычным и спокойным человеком. Он сказал, что в воспитании сына не было ничего необычного.

— Нет-нет, он точно врет. Единственное разумное объяснение — из него сделали киборга, — озвучила Ибуки-сан этот бред, прихлюпывая мисо-супом.

— Я бы не сказала, что он врал.

— Но это же отец Аянокоджи-куна. Странно думать, будто он расскажет всю правду.

— Да… точно…

Действительно, такого обычным воспитанием не добиться. На ум сразу приходит обучение для одаренных детей, но даже так это все еще кажется маловероятным.

Может, это была ложь, чтобы лишний раз не хвастаться сыном?

— Кстати о родителях… В нашей школе нет тех, кто учился бы в одной средней школе с Аянокоджи-куном? — спросила Кушида-сан.

— Не знаю. Я уже несколько раз пыталась что-то такое разузнать у него, но каждый раз он уходил от темы.

— Прошлое место учебы обычно не скрывают. Но раз он молчит, значит, тут есть какая-то тайна.

Слова Кушиды-сан прозвучали убедительно, ведь она сама стремилась скрыть свою предыдущую школу.

И правда, без веской причины умалчивать о таком не станут.

— Аянокоджи, наверно, хорош не только в драках, но и в спорте? Бегает-то он быстро, — высказалась Ибуки-сан.

— Не могу точно сказать, об этом мне неизвестно. Когда мы только поступили сюда, я не сомневалась в его результатах, но Аянокоджи-кун ведь умышленно не набирал высокие баллы на письменных экзаменах, поэтому допускаю, что и в спорте он силен, просто занимался вполсилы.

— Выходит, даже если мы узнаем, в каком клубе он был в средней школе, толку от этого мало, поскольку он мог сдерживаться уже тогда?

— Да… Если у него выдающийся талант в конкретном виде спорта, то до кого-нибудь могли дойти хотя бы слухи о нем. Внутри префектуры или за ее пределами — неважно…

— Ради эксперимента я сейчас попробовала поискать Аянокоджи-куна в интернете — результатов ноль. Аянокоджи — редкая фамилия, и мне казалось, что-нибудь найду, но нет, ничего. Ни про начальную школу, ни про среднюю. Наткнулась только на знаменитостей и политиков, только вряд ли они имеют отношение к нему, — сказала Кушида-сан, проводя пальцем по экрану телефона.

То есть до старшей школы он был учеником, о котором в интернете не написано ни плохого, ни хорошего. Это своего рода зацепка, однако и прогресса она не дает.

Кто бы мог дать нам нить, ведущую к Аянокоджи-куну?..

— А ведь он что-то знал… — о чем-то вспоминая, тихо проронила Ибуки-сан.

И почти в то же время я тоже вспомнила о человеке, о котором она упомянула.

— Как же там его звали?.. Ну-у, того, кто на год младше…

— Ягами. Ягами Такуя-кун.

— Да, точно, Ягами. Откровенно стремный тип, я тебе скажу, еще и сколько беспорядков учинил. Кажется, это именно он побил Комию и Киношиту на необитаемом острове, и вроде бы он что-то орал про Аянокоджи, да?

Пока мы с Ибуки-сан освежали воспоминания о Ягами-куне, молча слушавшая нас Кушида-сан заметно напряглась. Его исключили за насилие на необитаемом острове. Тогда в кабинете ученического совета Ягами-куна загнали в угол Нагумо-семпай, Рьюен-кун и присутствовавшие учителя.

Однако в тот момент в моей голове промелькнула мысль, что за всем этим, возможно, стоял кто-то другой. Я задавалась вопросом, а не было ли все спланировано Аянокоджи-куном? Но доказательств не было, об этом мне говорила только интуиция. Теперь же мои подозрения разгорелись с новой силой.

— Потом под конец появилась Амасава. И какие-то странные взрослые.

— Да… Кажется, они говорили, будто отвечают за Амасаву-сан и Ягами-куна. Я тоже мало что из того помню, но эти слова слышала точно.

Они пытались добиться исключения Аянокоджи-куна из школы.

Именно он вызвал Ягами-куна с помощью хитрого письма… такое было предположение.

То, что Ягами-кун и Амасава-сан связаны, не вызывает сомнений. Но вот их связь с Аянокоджи-куном под вопросом.

— Ягами, Амасава и Аянокоджи учились в одной средней школе или познакомились еще раньше? Вполне реально, что скажете? Может, попробуем поискать Ягами и Амасаву в интернете?

— К сожалению, по ним ничего. Только что искала.

Кушида-сан уже занялась проверкой, и она показала нам результаты поиска.

В этот момент я вспомнила то, о чем когда-то успела забыть.

— Постой. Ягами-кун… он ходил в ту же среднюю школу, что и я…

— Ха-а? Серьезно? Так он не связан с Аянокоджи? Как ты могла забыть о таком?

— Так уж вышло. В то время мы не были даже знакомы. А Кушида-сан — другое дело.

Молчавшая Кушида-сан спокойно положила телефон на стол.

— Ты тоже ходила со мной в одну школу, но знала Ягами-куна. Да?

— А-а, то есть виновата тупая Кушида. Выкладывай.

— Ягами… — тихо проронила Кушида-сан и сразу продолжила: — Ну, Аянокоджи-кун перешел в другой класс, так что скрывать уже особого смысла нет, поэтому скажу вам. Ягами-кун не учился в нашей средней школе.

— Э?..

— А? Что? Это как понимать? Я уже совсем запуталась, — пришла в замешательство Ибуки-сан.

Собственно говоря, как и я сама.

Это было в прошлом году, вскоре после поступления первогодок. Я помню, что, когда Ягами-кун пришел к классам второгодок, они говорили об учебе в одной средней школе. Тогда я поверила в это и ни разу не засомневалась. Но теперь эта картина развалилась на глазах.

Кушида-сан рассказала нам, почему так получилось.

Об ее истинном характере знал не один ученик из средней школы. И хотя она не помнила кохая по имени Ягами Такуя, тот ясно давал понять, будто знает ее. Если бы она начала отрицать, то Ягами-кун мог выдать ее прошлое, и положение стало бы безвыходным. Поэтому Кушида-сан быстро сориентировалась и подыграла, сделав вид, что они учились в одной средней школе. Все ради того, чтобы выяснить, как много он знает.

Однако результат оказался наихудшим. Ягами-кун не ходил в ту же школу, но знал подробности ее прошлого и в обмен на сохранение тайны требовал различной помощи. И Амасава-сан, похоже, тоже была причастна.

— П-подожди. Очень много всего за раз, не поспеваю. Ты говорила, что Ягами-кун — умный парень… Откуда ты знала, если на самом деле он не был твоим кохаем?

— Это произошло сразу после того, как я просмотрела «ОИС» первогодок, так что кое-чего помнила. У него была оценка A за академические способности, поэтому и отложилось в памяти. Представляешь, Хорикита-сан, какие проблемы у меня могли быть, если бы сюда поступил кохай из той же школы? Затем я и проверила имена и лица всех, как только открыли доступ в системе.

Она признала, что эта оценка A за академические способности позволила притвориться его знакомой.

— Не знаю, насколько вы сами уверены в этом, но исключение Ягами-куна определенно дело рук Аянокоджи-куна, — высказала Кушида-сан то, на что у нас с Ибуки-сан не было однозначного ответа. — Сразу после исключения я пошла прямо к Аянокоджи-куну. И спросила, не он ли избавился от Ягами-куна, потому что тот использовал меня. И вроде как, по его словам, они знакомы друг с другом, хотя и учились в разных школах. Просто жили рядом. Также и с Амасавой-сан.

— Раньше надо было говорить! Ну правда, тупая Кушида! — возмутилась Ибуки-сан.

— Для меня это осталось в прошлом. Честно говоря, не хотела об этом рассказывать, — отозвалась Кушида-сан.

— Черт. Удивительно, совсем рядом с нами был тот, кто знал то, что мы хотим узнать.

— Не то слово!.. Я понимаю твои обстоятельства, но надо же, в упор, как говорится, не замечала, — заметила я.

Ощущение такое, словно я долго возводила стену по кирпичику, а кто-то взял и разрушил ее.

— Аянокоджи-кун сказал, что они давно затаили на него обиду. Амасава-сан его простила. Было какое-то недопонимание или что-то вроде того. А Ягами-кун простить не смог. Аянокоджи-кун предположил, что, возможно, Ягами-кун покопался в моем прошлом специально, чтобы отомстить ему… — вспоминала Кушида-сан их прошлогодний разговор. — Я подумала, что он не стал бы никому обо мне рассказывать, но кто знает, — усмехнулась она и сделала глоток воды.

Наверное, у нее пересохло в горле, ведь столько всего затаенного пришлось раскрывать.

— Извини, если заставили вспомнить не самые приятные моменты, но это важная информация. Нужно еще раз как следует все обобщить…

Аянокоджи Киётака — человек, чье прошлое остается неизвестным. Но можно сказать наверняка: у Аянокоджи-куна есть общие знакомые в лице Ягами-куна и Амасавы-сан. И оба также обладают незаурядными способностями. Отсюда можно сделать вывод, что они больше, чем просто знакомые.

И на него взъелись два кохая…

— Они были вместе со средней школы или, может, еще раньше, с раннего детства?

Что-то случилось между ними… Я начала заново выстраивать картину в голове.

— Я не разбираюсь в боевых искусствах, но, может, они ходили в известную на всю страну школу карате или дзюдо?

— Тупая Кушида. Такую силу, как у них, так просто не получить!

— Для кого я сказала, что «не разбираюсь в боевых искусствах»? Ибуки-сан, не бросайся на людей просто из-за разницы в познаниях. Только себя позоришь. И хватит называть меня тупой. Твои оценки ни в какое сравнение не идут с моими. Я просто высказала мнение с точки зрения обычного человека, только и всего, — возмущенно добавила Кушида-сан.

— Хм. В порядке вещей знать хотя бы минимум про боевые искусства.

— Ничего подобного.

— Только не ссорьтесь, — вмешалась я. — Но это правда, их навыки не обретешь только если будешь посещать известную школу. А если наоборот… Точно, может же быть такое… что их пригласили в одну из таких школ, где они уже и познакомились?

Мне вспомнились взрослые, которые пришли за Ягами-куном, когда тот вышел из-под контроля в кабинете ученического совета. Если они также имеют отношение к его прошлому, то связь понемногу проясняется.

— Может, пойти к Амасаве-сан и поговорить с ней лично? — предложила я.

— Думаешь, эта дьяволица все тебе расскажет? — возразила Ибуки-сан.

— Вряд ли… Пойдете со мной?

— Я пас, — отказалась Кушида-сан.

И одновременно отказала Ибуки-сан:

— Не пойду. Как вижу ее рожу, сразу хочется врезать.

Их можно понять — небрежная попытка выйти на контакт, скорее всего, ни к чему не приведет.

Пожалуй, будет лучше начать с наблюдения.

Часть 7

Вдоволь наевшись, первой ушла Ибуки-сан. Где-то минуты через две в прихожую направилась Кушида-сан, где надела свою обувь.

Я думала, она, даже не обернувшись, просто уйдет, однако…

— Спасибо за угощение. Было вкусно.

— Надо же, ты лучше кое-кого, кто не соизволил хотя бы поблагодарить…

— Это не твоя заслуга, Хорикита-сан, мне не нравится говорить спасибо в принципе, но это сделалось привычкой, так сказать. Я пересиливала себя, и теперь выходит само по себе, — безучастно объяснила она, что ее благодарность была неосознанной.

— Вот как… Чтобы ни было на душе, слова все равно важны.

Честно говоря, меня по-своему устроила даже такая напускная благодарность.

Мне казалось, Кушида-сан более не будет задерживаться, но она почему-то развернулась ко мне.

— Кстати говоря, что там со специальным экзаменом? Уже есть хотя бы догадки, какими будут правила?

— Как раз сужаю круг возможных вариантов. Завтра собираюсь рассказать классу о нескольких планах действий.

Подобного рода разговоры нельзя вести в присутствии Ибуки-сан из класса-соперника. Наверное, именно поэтому Кушида-сан решила немного задержаться перед уходом.

— И что, даже с кем-то вроде Ибуки-сан надо быть начеку?

— Если честно, можно было и не осторожничать. Я уже подготовилась к расспросу о наших мыслях по поводу правил экзамена, но ей, похоже, было не до этого. Более того, она и не думала о таком.

Она безусловно зашла ко мне только ради еды.

Тем не менее Кушида-сан постаралась не поднимать эту тему. Я благодарна ей за эту предусмотрительность.

— Мы и правил экзамена-то не знаем, но ты все равно собираешься победить?

— Еще спрашиваешь? Естественно! Другие классы ведь в тех же условиях.

— Но в классе C теперь есть Аянокоджи-кун.

Проницательный взгляд и слова, безжалостно бьющие в самую суть. Должно быть, так она пыталась проверить мое душевное состояние.

— Это так странно. Когда мы только поступили, я представить не могла, что от одного его имени все тело будет напрягаться и меня одолеют страх и убеждение, что его не победить, — признала я правду, которую невозможно скрыть, и вздохнула от собственного бессилия. — Но я намерена сражаться, рассчитывая на победу. Это минимально необходимый настрой, ты так не считаешь?

— Возможно, — ответила Кушида-сан и отвела взгляд. — Думала, станем классом A, и будет немного комфортнее, а в итоге мы отчаянно бежим вперед. Словно кролик, за которым гонится лев. Если продолжим проигрывать, в глазах остальных будем выглядеть неудачниками.

Будучи отличницей, гордая Кушида-сан очень волновалась за то, как выглядит со стороны. Она не говорила об этом вслух, но зачисление в класс D и необходимость мириться с последним местом несомненно изводили ее.

А потом на специальном экзамене «Единогласное решение» всему классу раскрылся ее истинный характер, и изменился весь ее мир. Несмотря на раны, ей приходится продолжать сражаться и иметь дело со мной — с той, кого сильно ненавидит.

После стольких усилий нам удалось заполучить позицию класса A. Но прошел всего миг, и теперь над нами нависает угроза лишиться ее, поэтому нервничать приходится много.

— Как бы то ни было, одна ты не справишься, Хорикита-сан.

— Возразить нечем, даже если захочу…

— Поступим так: если найдешь какую-нибудь подсказку к специальному экзамену, дай знать. Я тоже попробую обдумать.

— Да, конечно. И все же…

Выражая недовольство, Кушида-сан, однако, демонстрировала готовность помочь.

— Не думала услышать от тебя слова поддержки. Кажется, в тебе есть искренняя доброта, — похвалила я, на что Кушида-сан усмехнулась.

По-прежнему улыбаясь, она посмотрела на меня остекленевшим взглядом.

— Я просто обожаю ту милую версию себя, притворяющейся доброй. И знаю, насколько скверный у меня характер, что дает мне возможность изображать ангела даже перед тобой, Хорикита-сан. Что же, надеюсь, ты покажешь, что не только пускаешь пыль в глаза, — издевательски бросила Кушида-сан, после чего открыла входную дверь и ушла к себе.

— Ясно… Я все еще не умею разбираться в людях.

Я не разочаровалась, а, скорее, невольно впечатлилась.

Кушида-сан продемонстрировала свой образ жизни: всегда и везде обращать внимание на то, как ты выглядишь в глазах других людей.

Ее последние слова до сих пор звучали у меня в голове.

«Надеюсь, ты покажешь, что не только пускаешь пыль в глаза».

— Я и сама от себя этого жду…

Закрыв дверь, я вздохнула и вернулась в гостиную.

С завтрашнего дня начнется новый специальный экзамен, но сегодня есть еще дела, которые надо сделать, поэтому отдых подождет.

— Ладно… пора убираться.

Подавляя в себе нежелание, я посмотрела на стол.

Кушида-сан давно обучена этикету за столом, а вот Ибуки-сан меня удивила. Немало людей оставляют в посуде частички еды, однако в ее пиале нет и зернышка риса. Правда…

— Похвалить ее можно лишь за это, а в остальном она, как обычно, ужасна.

Капли мисо-супа и остатки риса были не только на столе, но даже там, где она сидела. Наверняка юбку школьной формы тоже запачкала.

— Хорошо бы она начала хоть немного осознавать, что на ее манеры и поведение смотрят другие…

Я уже собиралась протянуть руку, как вдруг остановилась. До меня внезапно дошло.

— Ага… И это тоже надо бы учитывать…

Школа назначила экзамен без разъяснения правил и дала неделю. Но начнется ли он завтра или через неделю? Ответ на этот вопрос мы еще не получили. И поэтому все классы, должно быть, сейчас ломают голову.

— Вероятность есть, и не низкая.

Слова и отношение Чабаширы-сенсей — могут ли они быть той главной подсказкой, какую учитель могла нам дать?

«Я надеюсь, вы покажите, как изменились по сравнению с тем, какими были на момент поступления». Эти холодные слова были искренним мнением Чабаширы-сенсей, смотревшей на еще не повзрослевший класс.

Если внезапная догадка верна, нужно как можно скорее принять меры, и сегодня же. В особенности исход экзамена будет зависеть от того, получится ли у меня взять под контроль одного человека.

Часть 8

После восьми вечера я вылетела из своей комнаты, спустилась на лифте и вскоре оказалась перед комнатой Судо-куна. Немного успокоившись, я мягко постучалась.

Послышался приближающийся топот, и дверь резко открылась.

— Кого занесло сюда в такое вр… О…

Судо-кун был еще в школьной форме, но уже без пиджака.

Не часто его можно увидеть в очках, даже слегка непривычно.

— Прости, что пришла без предупреждения, но у меня есть к тебе разговор.

— С-С-Сузуне?! Ч-что ты здесь… А-а, хотя какая разница!

Он в панике начал размахивать руками, сжимая механический карандаш.

— Кто там? Хорикита-сан? — раздался голос Онодеры-сан, выглянувшей из-за спины растерявшегося Судо-куна.

Я заглянула в прихожую и заметила две пары обуви. Кое-какие предположения возникли даже у меня.

— Я вам помешала?

— Н-нет, не помешала! Мы просто занимались вместе!

— Занимались?

И правда, Судо-кун в очках, в руке у него механический карандаш. И оба были в школьной форме. Мне, как президенту ученического совета, не в чем их упрекнуть.

— Как бы сказать… У нас же специальный экзамен впереди. Вроде бы налегать на учебу особо не надо, но если будет письменный экзамен — дело плохо, так? Поэтому мы решили поднатаскать себя!

Я еще не изложила план действий, а они уже начали готовиться.

Едва ли на момент поступления кто-нибудь представлял себе, чтобы он так отвечал.

— Замечательно. Только к комендантскому часу Онодера-сан должна быть у себя в целости и сохранности.

— С-само собой, а как иначе? Кстати, ты чего-то хотела, раз пришла без предупреждения?

Судо-кун попытался жестом отогнать Онодеру-сан обратно в гостиную, однако я его остановила. Если уж она все равно здесь, пусть лучше тоже послушает, так будет быстрее.

— Могу я зайти ненадолго? Не хотелось бы, чтобы наш разговор услышал кто-то из другого класса.

— Ага… заходи.

Переступив через порог, я закрыла за собой дверь. Затем подозвала в прихожую Онодеру-сан, с любопытством разглядывающую меня.

— С завтрашнего дня начинается специальный экзамен. Не могу сказать со стопроцентной уверенностью, но у меня есть идея насчет возможных правил, — сказала я чуть тише.

— Серьезно? И какие, думаешь, будут правила? — спросил Судо-кун.

— Когда Чабашира-сенсей объявляла об экзамене, она ведь была строже обычного, так?

— Канджи с ребятами тогда начали жаловаться. Все гадали, в чем же причина.

— Я думаю, она специально повела себя отстраненно, а не просто обошлась с нами предельно сухо.

— Э? Специально? Но в чем смысл? Она же лишь настроит всех против себя.

— Я это вижу так… Ее отношение было своего рода подсказкой, единственной, какую она, как учитель, могла дать. Может, она хотела, чтобы мы вспомнили то время, когда только поступили в эту школу?

— Ты про первый год? Ну да, сенсей тогда была очень сдержана, да? — повернувшись к Онодере-сан, спросил Судо-кун.

Посмотрев друг на друга, они кивнули.

— Помните первый для нас, класса 1-D, специальный экзамен?

— М-м? Кажется… это экзамен на необитаемом острове? — проронила Онодера-сан, вспоминая события прошлого. Она подошла и встала возле Судо-куна.

— Отчасти ты права, Онодера-сан. Однако сразу после поступления у нас целый месяц шел один экзамен, правила которого нам не разъясняли… Это был корень всех наших страданий на протяжении двух последних лет, — пояснила я, и Судо-кун вспомнил все, а потом и Онодера-сан.

— А, точно. Проверяли опоздания, прогулы и поведение на уроках, из-за чего мы остались без классных очков. Ты про это?

Школа преподнесла щедрый сюрприз детям, только перешедшим в первый класс старшей школы, — ежемесячное начисление ста тысяч йен, точнее, баллов.

Частые опоздания, разговоры на уроках. Чабашира-сенсей молчала и не делала замечаний. Класс D не думал о последствиях и отрывался на полную катушку. Ценой этого оказалось, как я только что сказала, два тяжелых года.

— Хочешь сказать, в этот раз будет то же самое?.. Кстати, она говорила, что надеется, что мы изменились. Это послание нам не наступить на те же грабли?

Судо-кун внимательно слушал Чабаширу-сенсей и складывал кусочки пазла в уме.

— Я поняла это так. Потому и подумала, что у нынешнего специального экзамена те же правила.

— Очень даже может быть. Более того, вот ты сказала об этом, и кажется, что других вариантов-то и нет, — высказалась Онодера-сан.

Моя идея показалась ей вполне логичной.

— Конечно, у экзамена могут быть совсем другие правила, нельзя этого исключать. Но мы и так усердно занимались для прошлого специального экзамена, уверена, многие одноклассники все еще расстроены. Если продолжим в том же духе, не факт, что из этого выйдет что-то хорошее.

Не у всех есть такая сильная мотивация, как у этих двоих.

— Да уж, нашему классу не идет готовиться сразу ко всему, — признал Судо-кун.

— Проще будет сосредоточиться на чем-то одном, — согласилась Онодера-сан.

— Разумеется, это рискованно. Если в день проведения сообщат о письменном экзамене, то шансов на победу у нас может и не быть. Вот только… — сказала я.

— Мнение Судо-куна я не знаю, но с твоим предположением согласна, Хорикита-сан. Налечь на учебу — идея неплохая, но можно переусердствовать, и станет лишь хуже. Думаю, это хорошая стратегия для победы класса: простая, но эффективная.

— Именно. Нужно успеть сегодня рассказать всему классу, чтобы с завтрашнего дня все строго следили за своей дисциплиной. Даже одно опоздание может повлиять на исход экзамена.

В классах Аянокоджи-куна и Ичиносе-сан изначально много прилежных учеников. Обычно они не опаздывают, не прогуливают и поддерживают высокий уровень дисциплины без напоминания. Одна небольшая ошибка, и шансов на победу у нас не останется.

— Тогда обязательно надо донести, чтобы держали все в секрете. Если Канджи или еще кто проболтаются, мы попали.

— Ты прав. Важно опередить остальных в первый же день.

Однако, раз зашла речь о других классах, Аянокоджи-кун точно уже предположил то же самое, иначе быть не могло. А значит, класс C будет это учитывать. И если опасения Каруизавы-сан верны, он, возможно, поделится информацией с классом D…

— Аянокоджи наверняка все просчитал…

Мне не пришлось озвучивать свои мысли: Судо-кун пришел к тому же выводу. Это доказывает, что он прекрасно понимает, насколько Аянокоджи-кун грозный противник.

— Пусть так, это ничего не говорит нам о других классах. Поможешь мне?

— Ага! Я знаю, как заставить соблюдать эти правила и держать их в тайне. — Судо-кун ударил кулаком в грудь.

Внушает доверие.

— Но надавить на Ике-куна и остальных недостаточно. В нашем классе есть одно критически слабое место.

— Слабое место? А… точно. Ты поэтому пришла сюда, Хорикита-сан?

На ум Онодеры-сан и Судо-куна пришел один трудный ребенок, который никого не слушает.

— Он не из тех, кто обычно опаздывает или прогуливает, но проблема в его поведении на уроках и вне их. Если даже один он будет вставлять нам палки в колеса, о победе нам можно забыть на сто процентов.

Чтобы превзойти всех на специальном экзамене, самое важное — заручиться его поддержкой.

— Но это же нереально? Он не слушает, когда ему что-то говоришь.

— Ничего не выйдет, если просто попросить у него. Но у меня есть идея. Я собиралась пойти в комнату Коенджи-куна, вот только прежде никогда к нему не заходила. Мне бы хотелось, чтобы кто-то из одноклассников пошел вместе со мной.

— Ты хочешь прямо сейчас в комнату Коенджи? М-да, звучит опасно. Вот обернется в животное, и даже мне будет сложно его остановить. Нет, ты правильно сделала, что решила пойти не одна.

Вообще-то я не об этом беспокоилась… Но желания возражать у меня не возникло, поэтому я просто проигнорировала его слова.

— Так что могу я ненадолго одолжить у тебя Судо-куна? Если все пройдет по плану, верну его через десять-двадцать минут.

— Бери на здоровье. Я пока тут подожду.

Судо-кун также согласился, тут же надел обувь, и мы вдвоем вышли в коридор.

Часть 9

Как только мы дошли до комнаты Коенджи-куна, Судо-кун вышел вперед и взял дело в свои руки.

Из комнаты не доносилось ни звука.

— Может, не вернулся еще?..

Я думала, в это время он будет у себя. Видимо, просчиталась…

— Кто знает? Он же никогда не обращает внимания на то, чем ему не хочется заниматься.

С этими словами Судо-кун снова громко постучал в дверь. Его бесстрашие очень выручает, потому как я бы на это не решилась.

Стук разнесся эхом, и спустя долгое время дверь наконец отворилась.

— Салют, Коенджи. Так и знал, что ты у себя.

— Хо-хо, а я все думал, что за глупец пожаловал. Оказывается, это мои одноклассники.

— Прости, что заявились в такой поздний час. Но у меня к тебе маленькая просьба, — начала я.

— Ты могла бы воспользоваться телефоном, чтобы назначить встречу.

— Нет гарантий, что ты бы ответил, а завтра уже будет поздно. И я решила, что ты не прислушаешься, если не поговорить лицом к лицу. Речь о специальном экзамене.

— Надо же, просьба связана с экзаменом. Все еще не сдалась, девочка Хорикита? Мне казалось, по тому обсуждению днем ты должна была все понять.

— В обсуждениях можешь не участвовать, я не настаиваю. И мы не заставляем тебя брать класс на себя. Дело не в этом… Допустим, моя просьба будет выгодна лично тебе. Тогда ты выслушаешь? Обещаю, что не пожалеешь.

Не хочется слишком часто вешать морковку перед лицом упрямого осла. Но с Коенджи-куном по-другому никак.

— Хм. Так и быть, послушаю немного.

Не успела я что-то сказать, как он широко распахнул дверь.

— Нехорошо будет, если наш разговор подслушают.

И он впустил нас в прихожую. Видимо, о чем-то догадался, когда я упомянула специальный экзамен.

— Вот уж не думал, что когда-нибудь зайду в твою комнату, — сказал Судо.

— Ха-ха-ха. Возрадуйся, мальчик с красными волосами! Ты — первый парень, чья нога ступила в мою комнату.

— Я совсем этому не рад… — Судо-кун изобразил рвотные позывы, после чего скрестил руки на груди и встал на полшага впереди меня.

— Ну, я слушаю. Ты упомянула выгоду? — спросил Коенджи-кун.

— Да. Я бы хотела, чтобы ты с завтрашнего дня, как обычно, приходил в школу вовремя, не прогуливал и не разговаривал на уроках. Мне также нужно, чтобы на эту неделю ты воздержался от сомнительных жестов и поведения на уроках и не нарушал дисциплину, будь то в Кёяки или прочих местах.

Пока что я лишь прошу. И очевидно, Коенджи-кун не станет так просто соглашаться. Поэтому я тут же перешла к разговору о выгоде.

— Если ты, как другие одноклассники, не создашь проблем, я заплачу тебе двести тысяч приватных баллов.

Фактически он получит двести тысяч йен просто за дисциплинированное поведение. Внушительная награда.

Лицо Судо-куна словно говорило: «Это слишком много». Но без хотя бы такого стимула Коенджи-кун и пальцем не пошевелит. К тому же я готова заплатить до трехсот тысяч, если он вдруг скажет, что этого мало.

— Ты считаешь, девочка Хорикита, что экзамен будет про поддержание дисциплины?

— Да.

— Какое совпадение, я подумал о том же.

— Надо же… и правда совпадение. Не расскажешь, как ты пришел к такой мысли?

— Скорее всего, так же, как и ты. Из-за отношения нашего учителя.

Мне пришла догадка совсем недавно, однако Коенджи-кун, похоже, сообразил раньше. Хотелось бы расспросить его подробней, но воздержусь.

— Но бывают же сюрпризы в этом мире. Семьдесят процентов, примерно с такой вероятностью экзамен связан с нашей дисциплиной. Но если он будет совсем другим, или класс проиграет не из-за меня, ты все равно выплатишь полную сумму, согласна?

— Эй, это уже перебор! — возразил Судо-кун.

— Нет ничего дороже бесплатного! Без согласия я помогать не стану.

— Я знала, что ты так скажешь. Принимаю твое условие, но вести ты будешь себя так, чтобы не допустить потерю даже одного балла.

— Ха-ха-ха. Значит, договорились. Я продам тебе свое дисциплинированное поведение на одну неделю, начиная с завтрашнего дня. За совершенно смешную сумму — пятьсот тысяч приватных баллов.

— Ничего себе, как выросла сумма… Похоже, ты вообще не собираешься договариваться.

— Наоборот, это проявление моей доброты. Мне, заботящемуся о красоте, невыносима сама мысль о том, что я не смогу на уроке посмотреть в зеркало, когда начнет беспокоить челка. К тому же я предпочитаю заключать сделки сразу вместо того, чтобы прощупывать друг друга.

Коенджи-кун разгадал, что двести тысяч — не предельное предложение, на какое я готова пойти. Он ясно дал это понять. Ударил в то же больное место, что и в прошлый раз, после уроков.

— Это уже ни в какие ворота! Думаешь, можешь задрать цену просто потому, что у тебя есть чем давить?!

Судо-кун уже готов был наброситься на него с кулаками, но я остановила его.

— Ты же понимаешь, что твое видение здравого смысла не пройдет?

— Разумеется. Завтра для меня начнется печальное время, когда мои длинные и прекрасные ноги перестанут лежать на столе и не будут попадаться мне на глаза. Но что тут поделать?

— Сузуне, ты уверена?.. Как ни крути, но пятьсот тысяч приватных баллов…

— Договорились. Но о нашей сделке никто не должен узнать.

Это риск. Как и заметил Коенджи-кун, нет гарантий, что школа будет проверять нашу дисциплину на экзамене, но даже семьдесят процентов — это уже немало. Сейчас мне придется поверить в эту вероятность, ведь иначе другие классы нам не одолеть.

Более того, Коенджи-кун в обычных условиях ни за что не станет помогать. Если попросить его о чем-то, на что способен только он, например, получить наивысшие оценки на экзамене или выиграть на спортивном соревновании, то о согласии можно даже не думать.

Но в этот раз я попросила его об обратном — чтобы он просто ничего не делал.

Пусть цена высока, но Коенджи-кун согласился на предложенные приватные баллы.

— Вам пора бы уже идти, сегодня меня ждет долгая ночь. Или же, девочка Хорикита, хочешь составить мне компанию на эту длинную ночь? Ты не пожалеешь.

— Пошел ты! Идем, Сузуне.

Судо-кун схватил меня за руку, не желая оставаться здесь ни секунды дольше, открыл дверь и вышел в коридор.

— Черт, несет всякую чушь!.. — тихо выругался Судо-кун, когда мы подошли к лифту.

— Это была дурацкая шутка, не бери в голову. В любом случае удалось договориться.

— Но пятьсот тысяч только за то, чтобы он ничего не делал, — не слишком ли дорого?

— Если бы другие ученики об этом услышали, недовольству бы не было предела. Но не волнуйся. Я не собираюсь обременять класс этой суммой.

— Не в этом же дело!.. Платить из своих денег или нет — это одно, но кто будет согласен с таким планом?

— Мало кто. Поэтому я попросила тебя пойти со мной. Ты ведь никому не расскажешь про нашу сделку, да, Судо-кун?

Я не потребовала прямо, но понадеялась, что он сохранит это в тайне.

Судо-кун растерянно протянул руку к кнопке «вверх», но затем уверенно кивнул.

— Ну… если хочешь, чтобы я молчал, то никому не скажу.

— Спасибо. А, можешь вызвать вниз.

Я опередила его медленно тянущуюся руку и сама нажала на кнопку «вниз».

— Я пойду по лестнице. Ты очень выручил меня, когда откликнулся на внезапную просьбу. Доброй ночи, — поблагодарила я и повернулась в сторону пожарной лестницы.

— Сузуне! — остановил меня его голос.

— Что?

— Я… Я, как бы это…

Он не придумал, что сказать, или не мог решиться?

Я вопросительно наклонила голову, глядя на то, как он запинается с взволнованным видом.

— Если хочешь что-то сказать — говори. Тебе не понравился мой метод?

— Я не об этом. Дело в другом… Я… Я, быть может, и не смогу заменить Аянокоджи…

Аянокоджи. Услышав это имя, я раскрыла глаза от удивления.

— Я не такой сильный и не такой умный, но… Но, Сузуне, я всегда буду на твоей стороне. Поэтому… Если что-то случится, непременно положись на меня, как это сделала сегодня, — произнес Судо-кун, смотря на меня. В его глазах читалась твердая воля.

— На первом году ты сильно мешал своему классу, так что придется остаток года стараться как следует.

— Ух…

В ответ на мои безжалостные слова Судо-кун вымученно улыбнулся. Похоже, его даже пробило на холодный пот.

— Лифт приехал. Передай привет Онодере-сан.

— А, да. Ладно… Тогда до завтра…

— Да, до завтра.

Я проводила взглядом севшего в лифт Судо-куна, после чего отправилась к пожарным лестницам.

— Спасибо, Судо-кун… Я очень рада твоим словам.

Я не смогла толком поблагодарить его, потому что мне было тепло на душе. У меня есть товарищи. Одноклассники, на которых можно положиться.

Нельзя вечно пребывать в отчаянии из-за ухода Аянокоджи-куна.

Нужно отплатить тем, кто поддерживает меня, чего бы мне это ни стоило.

Глава 4. Поиски знаний

Вступление

Утро следующего дня после объявления экзамена. Сегодня начинается неделя не то самого экзаменационного периода, не то подготовки. Но ничего особенного я делать не намерен. Проснуться, пойти в школу, уроки слушать добросовестно, после учебного дня провести свое свободное время, а после — готовиться к завтрашнему дню. Только и всего.

Я дал одноклассникам одно указание, со всем остальным же они вольны делать что хотят. Придерживаться ли своей повседневности или плотнее сесть за учебу — пусть каждый решит за себя.

Сейчас еще довольно рано, но мне хочется и дальше выходить в школу заблаговременно, раз уж нет других дел. Поэтому я выключил телевизор, обулся и вышел в коридор.

Приехал лифт, двери открылись, и я увидел внутри пять девушек и одного парня. Не такая уж и редкость — утром перед школой людей всегда много.

Место в лифте еще было, так что я мог бы зайти, но в кабине оказались три девушки из класса A: Шинохара, Мацушита и Инокашира — они уставились на меня слегка холодными взглядами. Ломиться к ним не было смысла, поэтому дождусь следующего лифта. Можно, конечно, спуститься по лестнице, но я решил подождать.

В новоприбывшем лифте ехали три девушки, но места было предостаточно. Тем не менее я внезапно почувствовал небольшую тяжесть в ногах и на миг задумался, заходить или нет. Не зайти будет странно: сюда поместится еще не один человек. Из-за этой мысли и пришлось сделать шаг. Зайдя, я развернулся лицом к двери. Лифт вскоре приехал на первый этаж.

Я как последний вошедший первым вышел в вестибюль и отошел в сторону. Две девушки сразу за мной прошли мимо, не останавливаясь.

— Доброе утро… — тихим голосом, чтобы не напугать со спины, заговорила оставшаяся девушка — Хиёри. Мы ехали в том лифте вместе.

С моего перевода в класс C мы не раз виделись и проходили мимо друг друга, но пока до полноценного разговора не доходило.

— Доброе, — ответил я.

— Как… дела?

— Как обычно.

И на этом все. Отчего-то не выходило поддержать разговор, и я ломал голову, почему. Мне виделось это так: я иду в библиотеку, сперва извиняюсь за перевод в другой класс, затем, быть может, мы говорим о книгах… Так что, наверное, дело в неожиданном месте встречи.

Хотя нет, слабое оправдание. Мы живем в тесном мире, и здесь случайно оказаться наедине можно где угодно и когда угодно. Это могло случиться вчера или позавчера. Нужно изначально предполагать, что эта встреча состоится.

Однако же… я не находил слов. Со мной такого ни разу не было.

С этим совершенно непостижимым чувством я пошел вместе с Хиёри.

Школа находилась в нескольких недолгих минутах ходьбы, но я уверен, за это время разговор непременно завяжется сам собой. Я на это рассчитывал.

Но именно в такие моменты неожиданные события происходят одно за другим.

Когда мы вышли и каждый из нас пытался выгадать нужный момент, чтобы заговорить, я заметил троих человек, стоящих чуть поодаль от общежития и высматривающих вестибюль. Это были Хашимото, Моришита и Шираиши. Кажется, ждали меня: Хашимото, явно действуя от лица их группы, подошел один.

— Привет, доброго утречка. И тебе доброе, Шиина. — Хашимото первым делом поздоровался со свойственной ему непринужденностью. — Мы бы хотели обсудить кое-какие вопросы по нашему классу, пока не пришли в школу.

В другое время я был бы рад разговору с учениками класса C, но сейчас момент неудачный. Хотя Хиёри то ли прочитала обстановку, то ли, возможно, просто хотела поскорее уйти, потому поздоровалась с троицей и отправилась в школу одна.

— Ой, я не вовремя, да?.. Виноват.

Извинялся Хашимото разве что для вида, ведь было очевидно, что своим удобным предлогом он убирал нежелательную персону, которая не была одноклассником.

— Ничего страшного, — ответил я.

Если мне нужно будет нормально поговорить с Хиёри, просто пойду в библиотеку, как задумывалось изначально, и проблема решена. Я уже давно с этим определился. Просто до сих пор откладывал момент. Но после сегодняшнего пора бы расставить все на свои места.

— Аянокоджи Киётака, тебе не стыдно? Теперь тянешь руки к Шиине Хиёри?

— С чего ты взяла?

— Говоришь одно, а думаешь наверняка другое, не поймешь даже.

— А разве плохо, что он подружится с миленькими девушками? — вклинилась Шираиши. — И глаз у него наметан, раз выбор пал на Шиину-сан. Я бы назвала это превосходным видением красоты.

Я видел блеск в глазах Шираиши, провожавшей спину Хиёри. Мне смутно вспомнился недавний разговор с Шимазаки и Йошидой.

Так или иначе, эта пустая болтовня ни к чему не приведет, поэтому я подтолкнул Хашимото перейти к делу.

— Я бы хотел удостовериться в плане на специальный экзамен, который ты отправил вчера, — сказал он.

— Меня тоже волнует этот момент, — отозвалась Шираиши. — Я догадалась, что Хашимото-кун ждет тебя, и решила побеспокоить тебя вместе с ним.

— И ты туда же, Моришита? Внезапно пробудился инте…

— Я тут просто любопытная зевака, — бойко заявила она.

— Ты вчера вечером скинул указания на специальный экзамен в групповой чат. Я когда это увидел, меня проняло: «Наконец-то он взялся за работу лидера», — продолжил Хашимото.

В групповой чат я отправил свои мысли о том, что, вероятнее всего, школа на этом экзамене будет снова оценивать наше поведение. И подробно изложил, что следить за собой нужно не только в будние дни, но и выходные, а потому порекомендовал тем ученикам, кто не уверен в самоконтроле, оставаться в общежитии.

— По-моему, в твоих руках класс будет куда стабильнее, чем может показаться. Во времена Сакаянаги у нас было много всяких очень неприятных моментов. Ты того же мнения, Шираиши? — Хашимото обратился к Шираиши за поддержкой, но ответ вернулся неожиданным.

— Вообще-то я высоко оцениваю нашего бывшего лидера Сакаянаги-сан. Соглашусь, она часто решала все самостоятельно, но при этом ей удалось сделать так, что за два года класс A ни разу не сдал свои позиции.

Верно. И если бы не аномальный элемент вроде меня, она, скорее всего, за третий год уверенно бы довела свой класс к выпуску классом A.

— Я с ней согласна. Поразительно, что только Хашимото Масаёши, который ни на шаг не отходил от нее, так плохо отзывается о ней.

— Откуда эта подозрительность во взгляде?.. Я же из ее ближайшего окружения, поэтому и могу сказать, как много было трудностей! И в классе C мы оказались как раз из-за ее своеволия.

Хашимото говорил так, будто был совсем непричастен.

— Да? А я вот так не думаю. Мне разъяснить, почему? — спросила Моришита.

— Не, обойдусь… Я сыт по горло бессмыслицей, которую ты городишь.

— Умное решение, предатель Хашимото THE Масаёши.

— Что за «THE», какой смысл в этом «THE»?.. — взъелся Хашимото на непонятное прозвище.

— А, почему «предатель»? — спросила Шираиши.

— Забудь. Моришита в своем репертуаре. Давай вернемся к теме. — Хашимото попытался перевести разговор в другое русло и снова обсудить экзамен.

Тут из вестибюля вышли Кондо и Комия из класса Рьюена и направились к нам. Они будто ждали подходящего момента.

— Новоиспеченный лидер класса и его прихвостни. Еще утро, а вы уже интриги плетете? — Кондо кружил вокруг нас и пристально смотрел на каждого.

— Давно не виделись, Кондо. Смотрю, в последнее время вы держитесь подальше от нашего класса.

— Ну, многое ведь изменилось. Мы теперь класс B, а вы — C. Мы всегда внимательно следим только за классами выше нашего.

Он говорил, что нет необходимости иметь с нами дело, однако эти слова противоречили поступкам — они целенаправленно вышли к нам, но главное, что в голосе Кондо слышалась плохо скрываемая легкая напряженность.

— Мог бы тогда и сегодня пройти мимо, — сказал Хашимото.

— Подумалось, вы совсем заскучаете без компании.

Говорливая Моришита, как и на днях, когда Рьюен ворвался в класс, вдруг сделалась тише воды, ниже травы, точно кошка, попавшая в новый дом. Сейчас она делала вид, что погружена в созерцание деревьев.

— Ну и, может, я сам услышу чего-нибудь интересного.

— Увы, сегодня мы сокрушаемся об очередном скучном дне.

Почти наверняка Рьюен отправил Кондо и Комию с целью разобраться в правилах экзамена. Во всяком случае, я думаю, он ищет хоть какой-нибудь намек. Или же он предположил об экзамене то же, что и мы, и послал ребят провоцировать.

В конце концов Кондо и Комия прицепились к нам, кружили рядом и давили молчанием, пока мы не вошли в школу и не разошлись по классам.

Часть 1

После уроков Хашимото, не дав мне даже встать, подошел и окликнул:

— Я правильно понимаю, что на сегодня у тебя планов нет? Давай-ка продолжим наш утренний разговор.

— Извини, у меня есть планы, поэтому откажусь. Пожалуйста, не плачь, если это ранило тебя до глубины души, — отказала Моришита, сидящая сзади меня.

— Я тебя не спрашивал… Мне нужен Аянокоджи и только Аянокоджи.

Еще в тот момент, когда утренний разговор был прерван, я предположил, что мы к нему вернемся. И раз до этого правда дошло, то поход в библиотеку снова откладывается.

Стоит ли в этот раз отказать Хашимото, чтобы отдать предпочтение Хиёри? Нет… Экзамен уже идет. Ради надлежащего управления классом мне, наверное, лучше сходить в библиотеку по личному делу потом. Может, после того как закончим с Хашимото обсуждать детали.

— Сменим место?

— Хорошая мысль. А то у тебя сзади поселился надоедливый преследующий дух, — сказал Хашимото, поторапливая меня.

Я вышел в коридор вслед за ним.

Утром с нами еще была Шираиши, но после уроков она, похоже, намерена провести время с Накаджимой: две девушки о чем-то говорили, а когда Шираиши вроде бы увидела нас, то они сразу вместе вышли из класса.

— Кафе в торговом центре Кёяки пойдет?

Причин отказывать нет, поэтому я хотел кратко ответить, когда…

— Раз ты пригласил, то ты и платишь, Хашимото Масаёши? — вклинилась Моришита.

— Если попросишь, возражать особо не буду… Погоди, какого черта ты пошла с нами?

— Ты назвал меня преследующим духом, и я решила, что логично продолжать отстаивать этот титул. Поддержу репутацию преследующих духов.

Уж не знаю, что логичного в поддержке репутации духов, но Моришита, очевидно, не хочет, чтобы мы с Хашимото говорили с глазу на глаз.

— Боже правый. Ты теперь все время будешь за мной следить? — спросил Хашимото.

— Это неотъемлемая составляющая нормального функционирования класса. А, но не бойся, очень дорогое я не попрошу. Я девушка необременительная для кошелька.

— Тебе я ничего не куплю!

— Аянокоджи Киётаке купишь, а мне, значит, нет? Это что… сексизм?.. — пробормотала Моришита с ошеломленным лицом и широко раскрытыми глазами. Неясно, правда, действительно ли она недоумевала. — Напишу об этом пост и попрошу своих единомышленников начать скоординированную атаку.

Не теряя времени, она достала телефон и быстро застучала пальцами по экрану.

— А-а-а, с тобой мы никогда не продвинемся! — пожаловался Хашимото.

— Хочешь продвинуться, так перестань жадничать и заплати за чай. Не такая уж и большая цена за то, чтобы все прошло гладко.

— А-а, блин, ладно! Я заплачу, но когда мы будем обсуждать серьезные темы, постарайся хоть немного угомониться. Никаких комментариев, договорились?

Его согласие, похоже, все решило, потому как Моришита слегка кивнула и закрыла рот. Затем она соединила большой и указательный пальцы левой руки и коротко провела ими у губ справа налево. Это, видимо, значит… что рот у нее застегнут на молнию?

Убедившись, что она в самом деле замолчала, Хашимото наконец двинулся, затем посмотрел на меня и заговорил:

— Я вчера весь день выведывал, что там у других классов.

— Узнал что-нибудь полезное? — спросил я.

— К сожалению, ничего такого, что можно было бы назвать уловом. Хотя стоит ли удивляться, что никто ничего не предпринимает, когда правила специального экзамена нам не объяснили. Все три класса повели себя сдержанно. Я бы сказал, по-обычному сдержанно.

Вряд ли это была главная тема обсуждения, Хашимото просто кратко отчитался.

— Те, указания, которые ты дал нам вчера вечером… точнее сказать, свою теорию — ты поделился ею с Ичиносе?

— Конечно. У нас союз, так что нужно делиться информацией.

— Ладно… Ну, если класс D вырвется сейчас вперед, нам же лучше. Тем более грех жаловаться, если мы займем первое место, а Ичиносе — второе.

Не то чтобы Хашимото был доволен ответом, однако спрашивал он, скорее всего, просто на всякий случай.

— Если экзамен пройдет именно так, как ты думаешь, — продолжил он, — то проиграет в этот раз, наиболее вероятно, класс Рьюена. Классу Хорикиты достаточно чуть-чуть запоздать с догадкой о правилах, и они уже не наверстают упущенное. А если у экзамена есть неожиданная часть, то пока это касается учебы, мы ни за что не проиграем. Здесь у нас все схвачено.

— Оступаются именно тогда, когда теряют бдительность. Кроме того, Хорикита не глупа, она еще вчера догадалась о том, о чем я предупредил: что, возможно, «школа следит за поведением».

Когда я сказал это с уверенностью, Хашимото остановился и повернулся ко мне.

— А?.. Серьезно?

Он рассудил, правда ли то, что я сказал, и пошел дальше.

— Почему ты уверен, что она догадалась?

— Сделать так, чтобы класс был единым целым, не так уж просто.

Это все, что я сказал, тем не менее Хашимото понимающе присвистнул.

— Либо у тебя превосходная разведка, либо засланный шпион… И в любом случае выходит отлично вытягивать информацию.

Хашимото, будучи тем, кто желает знать обо всем, скорее всего, хотел бы спросить, не использую ли я Ямамуру, однако спрашивать не стал. Он инстинктивно понимал, что попытки копнуть глубже могут подпортить мое мнение о нем, а оно того не стоило.

Часть 2

Мы втроем подошли к кафе в торговом центре Кёяки. У входа стояла ученица, и она, когда заметила нас, помахала рукой. Мы с Хашимото переглянулись, после чего пошли к ней.

— Я решила присоединиться к вам, — сказала Шираиши, которая немногим ранее вышла из класса вместе с Накаджимой.

— А что Накаджима? — спросил я.

— Мы с ней поболтали немного, потом сразу разошлись. Надо же, ты хорошо осведомлен, что я была с Накаджимой-сан.

— Для Аянокоджи Киётаки это проще простого, он постоянно издали пожирает тебя глазами, Шираиши Аска. Я ведь правду говорю?

Моришита хлопнула меня по плечу и подняла большой палец.

— Можешь не выставлять меня каким-то извращенцем?

— Боишься, что тебя возненавидят? В бывшем классе тебя ненавидели все, не так ли?

— Ну-ну, — вклинился Хашимото, — даже если это правда, не нужно болтать все, что вздумается! Кроме того, сейчас мы здесь из-за него. А еще знаешь, я, как мужчина, прекрасно понимаю желание смотреть на Шираиши.

Договорив, он хлопнул меня по другому плечу и также поднял большой палец.

— Не возненавидь нашего Аянокоджи Киётаку, каким бы он ни был.

Моришита явно же нарочно делала все, чтобы меня возненавидели. Если и скажу, что я всегда стараюсь не спускать глаз со всего класса, то это прозвучит как жалкое оправдание.

— Ох, мне очень приятно! Когда интересный тебе человек поглядывает на тебя, это, знаешь ли, льстит.

— Реально?! Отличные новости, Аянокоджи, у тебя появился шанс.

Судя по всему, Шираиши отвечает так не в первый раз. А потому Хашимото, понимая, что она говорила полушутя, подыграл.

Я же пропустил их комментарии мимо ушей: любой мой ответ сыграет против меня.

— Моришита, ты же помнишь? — спросил Хашимото.

— Не волнуйся, во время обсуждения я буду молчать. Только угости.

Теперь нас было не трое, а четверо. Мы сделали заказ и сели за свободный столик.

«Наше обычное место» — так это называют.

Удивительно, как у нас сами собой формируются постоянство и рутина. Нам комфортно на знакомых местах, мы бессознательно пытаемся соблюсти незначительные условия — чтобы вид оттуда открывался привычный, чтобы соответствовали свет или расстояние до соседнего столика.

И дело не только в физическом понятии комфорта, на это также влияет наши воспоминания.

Где-то вы приятно провели время в какой-нибудь компании, может, у вас состоялся интересный разговор или появились новые идеи — эти хорошие моменты становятся важным подспорьем в выборе. И наоборот, человек стремится избегать места, с которым его связывают горькие воспоминания.

Это рационализация, психологический механизм. Надо думать, Хашимото и Моришита испытывают то же самое.

Кроме того, с нами теперь Шираиши, но изменений — ни хороших, ни плохих — не наблюдается. Она отлично вписывается в обстановку, такое у меня создалось впечатление.

— Что б тебя, твой напиток дорого стоил! Знаешь ведь, что у меня в кошельке дыра, так нет, оторвалась на полную катушку — и хоть бы совесть замучила…

В обмен на молчание Хашимото угостил Моришиту новинкой — фраппе, на который клубнику не пожалели: на поверхности видны пять ягод. В кафе большинство напитков стоят от пятисот до восьмисот приватных баллов, а этот фраппе обошелся в тысячу триста баллов.

— Мама говорила мне быть смелой, когда тебя угощают. Я лишь добросовестно следую ее заветам, — ровным тоном произнесла она.

И не поймешь, правду она сказала или нет. Вероятно, все же нет.

— На самом деле я хотела взять просто латте… Эх-х, — недовольно добавила она и вяло вставила соломинку в клубничное фраппе.

— Вот и взяла бы тогда латте… — пробормотал Хашимото.

Наблюдая за их болтовней краем глаза, я выпил свой кофе как можно скорее. Нужно было увлажнить горло перед разговором с Хашимото.

— Что же, давайте перейдем к серьезному обсуждению.

Моришита, когда услышала мои слова, застегнула молнию у губ. Давала понять, что можно расслабиться, рот она будет держать на замке.

— Я вижу ваш энтузиазм, но скажу как есть: я не намерен заморачиваться ради результата этого экзамена, — спокойно произнес я, после чего три пары глаз устремились на меня.

— И как это понимать? — спросил Хашимото.

Он… впрочем, почти все ученики настроены побеждать на будущих экзаменах вплоть до конца года. Поэтому сомнения и вопросы, когда кто-то говорит, что не собирается бороться за победу, — нормальны.

— На этом специальном экзамене, как и на прошлом, изменения в классных очках незначительны, большое влияние он не окажет. В этот раз награда наполовину меньше предыдущей.

— Ну, если облажаемся сейчас, то, может, и ничего страшного. Но это не объясняет твое «не намерен заморачиваться», — прокомментировал Хашимото с неприязнью, ведь мои слова не вязались с его позицией — стремиться забраться как можно выше, с жадностью пользуясь любой возможностью.

Но я не собираюсь принимать жесткий подход на этом экзамене.

— Наверное, я не совсем верно выразился… Скорее, заморачиваться мне просто незачем.

Мое пояснение, кажется, дошло до Шираиши, она улыбнулась и кивнула.

— По-моему, я понимаю, что ты хочешь сказать, Аянокоджи-кун. Ты считаешь, что переданная нам информация — наиболее близка к истине, верно?

Детали этого экзамена не раскрывают. Из-за этого третьегодки вынуждены провести эту неделю, ломая голову над всеми вариантами испытания. Некоторые, например, письменный тест, включают обычную проверку способностей, и в других обстоятельствах следовало бы использовать подход Хашимото — повышать свои шансы на победу. Даже неделя безостановочной учебы может склонить чашу весов.

Но экзамен, вероятно, будет именно таким, каким я думаю — про «образ жизни».

— Мы можем избежать очевидные препятствия, но добиться чего-то сверх этого не выйдет. Нам остается лишь ждать, пока другие классы не ошибутся. Поэтому я думаю, что напрягаться незачем.

— Допустим, ты уверен, что экзамен не будет связан с учебой или спортом, — произнес Хашимото. — Но раз так, то почему не сказать об этом всем прямо? Ты в курсе, что много кто трясется над подготовкой к любому возможному экзамену?

— Лучше пусть стараются. Правила по-прежнему не ясны, а значит, они не станут излишне сосредотачиваться на чем-то одном.

Лицо Хашимото оставалось напряженным, словно его что-то все же не устраивало. Моришита продолжала молчать, и когда я подумал, что на этом обсуждение предстоящего специального экзамена можно завершать, неожиданно вмешалась Шираиши.

— Можно спросить? Аянокоджи-кун, ты считаешь, что экзамен завязан на нашем поведении, но каковы шансы, что именно так все и будет?

— Более девяноста процентов. По крайней мере это моя оценка.

— Ничего себе уверенность… Тогда и мне бы поменьше сомневаться. Если ты окажешься прав, доверие к тебе сильно подрастет, — сказал Хашимото.

— Как ты пришел к этому проценту? Ведь мы не можем знать точно, идет сейчас неделя подготовки или самого экзамена, оттого все и предполагают всякое разное. Как я понимаю, ты, Аянокоджи-кун, взял за основу слова Машимы-сенсея: «Помните, что вы должны вести себя как положено ученикам». Но этого же мало, чтобы делать выводы.

Шираиши хотела услышать обоснование моего уверенного «более девяноста процентов» с учетом того, что подсказок нам дали мало.

— Если бы я основывался только на словах Машимы-сенсея, то не дал бы даже пятидесяти процентов.

— А что, твое внимание привлекло что-то еще? Мы что-то упустили? —вспоминая вчерашнюю речь Машимы-сенсея, Хашимото уточнил у Шираиши и Моришиты.

— Мне ничего такого в голову не приходит, — возразила Шираиши, и тут же молчавшая Моришита согласно кивнула.

— На самом деле больше никаких подсказок и не было. Как минимум в классе C, — ответил я.

— В смысле? — спросил Хашимото.

— Не я один обратил внимание на напутствие Машимы-сенсея на этот экзамен: «Помните, что вы должны вести себя как положено ученикам».

— Ну, мне тоже ухо резануло. Но откуда уверенность, что это связано с экзаменом? — поинтересовался он.

— Если есть неопределенность, следует найти подтверждение. Я не просто остановился на том, что обратил внимание, а хотел выяснить, есть ли за этими словами смысл. Предположим, что есть — тогда следующий шаг состоит в том, чтобы узнать, были ли они сказаны и другим классам. Ведь если школа дала указания передать сообщение как есть, без малейших изменений, то можно быть уверенным, эти слова сами по себе несут в себе смысл.

— Иначе говоря… суть в том, какое объяснение дали учителя в других трех классах? — спросила Шираиши.

— Да. Информации по Сакагами-сенсею у меня нет, Хошиномия-сенсей сказала: «Вы справитесь, просто будьте самими собой». Чабашира-сенсей объяснила так: «Я надеюсь, вы покажите, как изменились по сравнению с тем, какими были на момент поступления».

И если объединить эти фразы с тем, что сказал Машима-сенсей, то становится очевидным, какие правила применят на этот экзамен. Скорее всего, дошло и до трех присутствующих.

— Я поняла. Одна фраза говорит о многом, но рассказанное в других классах уберет лишний шум.

— Да уж… Мне ничего другого, кроме контроля поведения, даже на ум не приходит, — натянуто улыбнулся Хашимото. Он с облегчением выдохнул, не скрывая восхищения.

В начале первого года класс Хорикиты лишился всех классных очков из-за плохого поведения. Класс Ичиносе пусть и понес некоторый ущерб, но в целом они обрели твердую почву под ногами. А класс Сакаянаги оставался самым стабильным из всех.

В напутствии учителей просматривалась взаимосвязь с успехами или неудачами их классов.

— К слову, как я получил информацию от двух классов — это секрет фирмы.

Хашимото и Моришита могут предположить, что слова Хошиномии-сенсей мне передала Ичиносе, но поскольку с нами еще есть Шираиши, свой источник я раскрывать не стану, в том числе тот, благодаря которому была получена информация по классу Хорикиты.

Про союз можно рассказать и в более удачное время.

— За своим поведением мы должны следить всегда, это не то, на что можно повлиять только ради победы. Поэтому ты и сказал, что не собираешься заморачиваться… Все сходится, — заметил Хашимото.

— Рад слышать, что вы поняли. Но я хочу, чтобы вы втроем переключились на следующий специальный экзамен.

— Следующий? Хочешь сказать, есть все шансы, что экзамен после этого будет серьезной битвой? — спросил он.

— Да. Судя по последним экзаменам, не удивлюсь, если на следующем будет намного больше рисков.

— Ты намекаешь на исключения из школы? — высказала догадку Шираиши.

— Уверенности у меня нет, но в правилах могут появиться опасные моменты.

— Нет, я понимаю, что безопасно будет не всегда, но разве эти экзамены с высокими ставками — не исключения?

Хашимото сомневался, нужна ли такая осторожность.

— На самом деле утверждать нельзя. За наши два года третьегодки действительно сталкивались с более высоким риском исключения, чем другие параллели, — ответила добросовестно молчавшая Моришита.

Судя по всему, она точно знала, что происходило на третьем году у Хорикиты Манабу и Нагумо Мияби.

— Кстати да, у них уже к началу второго триместра много кто был исключен, верно? — спросил Хашимото.

— Да. Пятнадцать человек, если правильно помню. Нагумо Мияби делал все, что ему захочется. Может, у нас до таких крайностей не дойдет, но это не значит, что все из нас останутся до конца года.

— Во блин, если меня исключат в самый ответственный момент, будет не до смеха. Удивительно, конечно, что ты все это помнишь, Моришита.

— Это само собой разумеющееся.

У Хашимото расставлены информационные нити по всей нашей параллели, однако его повышенное внимание, кажется, не распространяется на другие года обучения.

— Погоди, ты же должна слушать молча! Что случилось со ртом на замке?

— Э? А я такое говорила? В какой оборот Земли, час, минуту, секунду я это сказала*?

— А? Что за странные выражения. Какой еще… оборот Земли?

— Ну и ну. Современная молодежь не узнает знаменитых фраз великих людей прошлого.

Не припоминаю такой, хотя знаю многие фразы великих людей прошлого.

[П/Р: Есть версия, что эта фраза была написана в «Диалоге о двух системах мира» Галилео Галилеем, однако доказательств этому нет. Ее используют в Японии в основном дети, когда не хотят признавать, что проиграли в споре.]

Земля делает полный оборот за сутки, то есть примерно за двадцать четыре часа. Вернее, сутки мы рассчитываем по этому обороту. Допустим, тогда возьмем возраст Земли — четыре с половиной миллиарда лет. В одном году триста шестьдесят пять дней, также надо учесть високосный… Впрочем, толку от этих вычислений нет.

— Если не можешь смириться, сделай возврат за напиток.

— Какой возврат… когда ты его весь выпила.

Пока мы говорили, она молча пила свой клубничный фраппе.

Не затем ли она его выпила как можно скорее, чтобы начать говорить?

Часть 3

После этого я слушал информацию по классу C от Хашимото и Шираиши. Не то, что можно понять лишь по результатам письменных тестов или «ОИС», а личное: кто с кем ладит, кто, напротив, не ладит и так далее. Хашимото хорошо разбирался в ситуации класса, но, как и ожидалось, многое о девушках могла подмечать только девушка. Из услышанного я почерпнул кое-какие полезные сведения, которые заставляли меня невольно кивать.

Прошел, может, час с начала нашего непринужденного разговора, и с наступлением вечера народу в кафе становилось все больше. Мы уже подумывали закругляться, когда…

— Ох ты ж… снова Аянокоджи!.. — раздался голос с соседнего столика, куда подошли двое человек. Они смотрели в нашу сторону с лицами, полными уныния.

Это были Ике и Хондо, с кем я случайно пересекся вчера в обед в столовой.

— Мы прямо связаны судьбой, — отозвался я.

Они тут же прищурились с явным недовольством.

— Какая еще «судьба»?! Предатель, не смей вести себя так, будто мы закадычные друзья!

Их лица сочились ненавистью. Мне подумалось, они сразу пересядут в другое место, как в столовой, но свободных столиков оставалось всего ничего, поэтому им пришлось сесть тут.

Хашимото, видя отношение учеников класса A, намеренно сделался дружелюбным.

— Ладно вам, вы теперь в разных классах, но школа-то одна, почему бы хоть немного не ладить? Или вы будете ворчать каждый раз, как пересечетесь с ним?

— Ничего подобного… Но меня это все равно бесит.

Ике и Хондо не желали вымещать злость на Хашимото, а потому вновь злобно уставились на меня.

— Почему вы так на взводе? Аянокоджи не перевелся из класса C в класс A. Поскольку это был перевод, ваши классные очки не трогали. Вам также не пришлось тратиться из своего кармана. И прежде всего, вы же господа из лучшего класса A, так в чем проблема?

Хашимото, пусть и с трудом, но пытался сбавить градус их бессмысленного недовольства.

— Ага, мы класс A, но Аянокоджи скрывал, насколько он умен. Это то же самое, что предавать класс с самого начала. Мало того, перевелся и сразу же набрал максимальный балл! Я такой подставы за всю жизнь не припомню!

Так-то я, пусть и не сразу, но показывал приличные результаты в классе Хорикиты, хотя Ике и остальным даже это может не понравиться.

— А еще…

Ике, видимо, еще не высказал все недовольство, потому что он отвернулся от Хашимото и посмотрел на меня.

— Тут и там мерзкий слушок ходит. Будто исключение Сакуры и Маедзоно с самого начала было подстроено тобой, Аянокоджи. Неужели… исключение Харуки тоже твоих рук дело?!

Бывший друг. Он упомянул ученика, который был особенно близок с Ике и Судо.

— Харуки? Кто это? — Хашимото растерянно слегка наклонил голову влево, не припоминая названного имени.

— Ямаучи Харуки!

Ике хлопнул по столу и встал. От удара стаканы дрогнули, но, к счастью, не опрокинулись. До сих пор он, несмотря на возмущение, оставался спокойным, однако эта тема, похоже, задела его за живое.

— Ямаучи… А-а-а, точно, был такой. Прости, виноват. Он же из другого класса, совсем забыл о нем. Теперь вспомнил. Но там разве не Сакаянаги это подстроила? Аянокоджи, понятное дело, ни при чем. А винить во всем его — как-то чересчур.

Хашимото извинился за свою забывчивость и отчаянно старался успокоить Ике.

— Запомни, я не дам такому как ты исключить себя!

— Остынь, Ике. Ни к чему размахивать флагом. От этой словесной баталии пользы не будет никому.

Ике не успокаивался, а только горячился, и даже Хашимото заволновался. Вряд ли его заботили чувства Ике и Хондо, просто этот переполох не пойдет на пользу классу.

Хорикита непременно дала знать о правилах нынешнего экзамена, по крайней мере об одном из вариантов. Вопрос в том, как хорошо они вняли? Или это спектакль — уловка, чтобы подставить класс C? Если последнее, то можно было бы и похвалить, только это неразумный метод: риски проигрыша для них также повышаются. Продолжат повышать голос и не сбавят враждебный настрой, неизбежно привлекут внимание, что приведет к вычитанию баллов.

— Ладно… Может, меня и правда немного занесло. Но у нас, класса A, есть право жаловаться! Ответь-ка, сколько тебе заплатили за предательство класса?!

В них накопилось много обиды из-за прошлого специального экзамена — из-за проигрыша в нем. Это не та проблема, которую можно запросто решить попыткой Хашимото успокоить их.

Лучше всего дать им выпустить пар, сделаться целью для этого.

— Сложно сказать. Может, двадцать миллионов, а может, тридцать. Разочарую, но я не собираюсь раскрывать точную сумму.

Было важно отвечать с как можно большим безразличием.

Это позволит им без колебаний направить ненависть на меня. И когда мои слова передадут, их класс крепко объединится против общего врага.

Но главное не это — если обстановка здесь накалится из-за нас, это навредит классу C. Пусть за нами через камеры наблюдает школа или посторонние лица, нужно сохранять видимость, что провоцирует именно класс A, а класс C старается уладить конфликт.

Неясно, на что конкретно школа обращает внимание, но, даже если нынешний экзамен вообще не связан с повседневным поведением, все равно стоило вести себя как прилежный ученик, потому как это хоть и немного, но ежемесячно влияет на классные очки.

Напутствие учителей служит хорошим напоминанием для всех о том, что важно придерживаться основ.

— Потом не плачь и не говори, что раскаиваешься, когда захочешь вернуться к нам в класс!

Очередное недовольство, выраженное словами. После этого оба отстранились, физически и эмоционально, и вернулись на свои места.

Они только уселись. Нечего портить им времяпрепровождение в кафе.

— Пойдем? — обратился я к троице, вставая с почти пустым стаканом.

— Пора бы. Мы обсудили все, что нужно было, — ответил Хашимото, присоединясь ко мне, за ним встали и Моришита с Шираиши.

Когда мы вышли из кафе, Хашимото обернулся на Ике и Хондо.

— Ике только время тратил со своими жалобами. Судя по тому, что он всю вину валит на тебя, Аянокоджи, обстановка в их классе до сих пор тяжелая. Им бы следовало взять себя в руки, да побыстрее.

— Звучит разумно, но я думаю, что отчасти их можно понять. Окажись я в такой ситуации в классе A, мне бы тоже было неуютно, — сказала Шираиши.

— Возможно. Но знаешь, Аянокоджи, ты же не получал денег, так почему тогда не отрицал? Черт, они же распространят слухи про тебя, смешивая правду и ложь.

— Не имеет значения. В любом случае, слухи уже ходят. От того что они станут немного правдоподобнее, ничего не изменится.

— Хочешь сказать, тебя не волнует, что о тебе говорят другие? Но даже так, связывать тебя с исключением Ямаучи — это слишком большой скачок в логике, тебе так не кажется?

На растерянного Хашимото Моришита взглянула с сомнением.

— Все может быть. Аянокоджи Киётака — человек, о действиях за кулисами которого никогда не узнаешь. Возможно, лишь возможно, что он причастен.

— Брось, это уже будет слишком. Хотя, если так все и было, то это сделает его супернадежным парнем. Чем сильнее союзник, тем лучше.

Как бы не развивались события, Хашимото собирался находить положительные стороны.

— Если будешь ожидать слишком многого, потом можешь сильно разочароваться.

— Я так и сделаю, буду ждать от тебя много и еще больше.

Я хотел подстраховаться, но мне не позволили.

Часть 4

Мы вышли из торгового центра Кёяки в шестом часу вечера. Небо еще было голубым, но солнце уже совсем скоро начнет садиться.

— Извините, я хочу сделать небольшой крюк на обратном пути, — сказал я.

— Крюк? Куда? Я думал, мы вернемся вместе! — разочарованно произнес Хашимото, так как хотел пойти в общежитие всей компанией.

— В школу. Хочу заглянуть в библиотеку.

— А-а, из-за Шиины, да? Мы же помешали вашему разговору этим утром.

По лицу Хашимото читалось понимание, что он не мог жаловаться, поскольку я сразу укажу на то, что сперва уладил наши дела.

— Тогда на сегодня мы прощаемся. Пойдем, Моришита, Шираиши.

— Не хочу. С чего мне нужно возвращаться после школы за ручку с Хашимото Масаёши?

— Никто не говорит держаться за руки, хватит выдумывать!

— Даже так, все равно с тобой не пойду. Сделаю круг по торговому центру и вернусь сама. Пока.

Театрально повернувшись, Моришита пошла в сторону торгового центра Кёяки.

— Кажется, Моришите-сан ты не нравишься сильнее, чем я думала, Хашимото-кун.

— Пусть. Меня мало заботит, что я ей не нравлюсь. Так что, Шираиши, мы вместе…

— Я тоже хочу кое-куда зайти. В другой раз, хорошо?

— Эх-х… Вот как? Очень жаль.

Отказ Моришиты Хашимото не принял близко к сердцу, чего, как ни странно, не скажешь про отказ Шираиши. Печально понурив плечи, он поплелся один.

— Можно мне немного пройтись с тобой, Аянокоджи-кун?

— Тебе что-то нужно в школе?

— Нет. Просто хотела бы немного пообщаться с тобой.

— Со мной? Я не Хашимото, интересных историй рассказать не смогу.

— Не скромничай. Ты очень интересный человек.

На комплимент не похоже, но даже если это была обычная лесть, то плохих чувств она не вызывала.

Шираиши пристроилась рядом со мной, и мы вместе не спеша пошли к школе. В этом темпе доберемся до входа за несколько минут.

— Кстати, это уже второй раз, как мы остаемся наедине, — отметил я.

Первый был на следующий день после моего перевода в класс C. Тогда я пришел в школу пораньше, чтобы понаблюдать за одноклассниками.

— Фу-фу, и правда. И прошло с тех пор совсем ничего.

— Точно…

С того дня я стремился приходить в школу пораньше, однако Шираиши больше не появлялась в классе первой. У меня, скорее, сложилось впечатление, что она приходит поздновато. Вряд ли Шираиши изменила себе: в тот раз она сказала, что просто проснулась раньше.

— Что ты думаешь обо мне, Шираиши?

— Ого, какие мы прямолинейные.

— А?

— Я думала, ты немного более сдержан. Потому и удивилась такому смелому вопросу.

— Нет… А-а, я понимаю… как это могло прозвучать. Извини.

Мой вопрос можно истолковать и в романтическом смысле: «Я тебе нравлюсь?».

— Я спрашивал о мнении на мой перевод в ваш класс. Как я успел заметить, ты с самого начала приняла меня, но разве нормальной реакцией будет не отнестись к этому с подозрением?

— Почему ты думаешь, что именно такая должна быть нормальная реакция? — ответила она вопросом на вопрос.

— Не знаю… За два года мы ни разу даже не говорили. Мне казалось, те ученики, которые видят меня со стороны, составили обо мне не хорошее мнение.

Успех на первом специальном экзамене помог мне получить признание одноклассников, но Шираиши, кажется, доверилась мне раньше. И ничто не указывало на то, что Хашимото и Моришита что-то рассказали ей.

— Ты перевелся в класс C после того, как ушла Сакаянаги-сан. А еще Хашимото-кун был убежден, что ты непременно станешь весомым прибавлением в наших рядах. Конечно, кто-то засомневается, не стоит этому удивляться, но я думаю, что найдется немало тех, кто хочет надеяться и верить, — как я, например.

Вместо того чтобы отказаться от класса A, поставить все на последний шанс. Сказать это легко, а попробуй еще убедить собственное сердце.

Мне вспомнился разговор с Йошидой и Шимазаки. Надо бы поменьше оставаться наедине с Шираиши. Но, быть может, именно поэтому стоит зайти чуть дальше сейчас.

— Прозвучит, наверное, самодовольно, но Шираиши, ты в какой-то степени присматривалась ко мне и до перевода в ваш класс?

Я помню ее изучающий взгляд, когда мы сидели в караоке-зале. Она необычайно пристально — даже слишком — смотрела на того, с кем только познакомилась.

Держалась она рядом со мной также иначе, чем с другими парнями, включая Йошиду.

— А…

Ее губы слегка приоткрылись, и она то ли выдохнула, то ли хотела что-то сказать — неясно.

Затем, остановившись, Шираиши посмотрела в глаза мне, вставшему на несколько шагов впереди.

— А-а… Так не пойдет.

— Что не пойдет? — спокойно переспросил я.

Шираиши не ответила, лишь улыбнулась.

Казалось, остановилось само время, но спустя несколько секунд молчания…

— Меня зовут Шираиши Аска.

Вот что она сказала.

Мы уже давно представлялись друг другу, бывало, проводили время вместе на обеденной перемене или на выходных. Тем не менее Шираиши по непонятной причине представилась снова и протянула мне руку.

— А тебя как?..

Чего она добивается этим?

Или, может, просто подшучивает надо мной?

— Аянокоджи Киётака.

Готовый к насмешке, я ответил на жест протянутой рукой.

У нее тонкие пальцы, немного холодные, но, несомненно, теплые.

— Так странно слышать фамилию и имя, сразу вспоминается Моришита-сан.

— Точно…

Шираиши улыбнулась, но не потому что дразнила меня, а потому что это напомнило ей о Моришите.

[[image:/storage/reader-images/aaf0afed1aedbc9d4b56dd581d2a51965c5dd3bc.webp]]

Я с трудом понимал ее, намного меньше, чем Хашимото и Моришиту, Йошиду и Шимазаки.

То, как видел ее Йошида. То, как видел ее Шимазаки. Объединив их мнения со своим мнением о ней как о соседке я начал видеть пусть и небольшой, но прогресс. Думал, что совсем скоро буду лучше понимать ее.

Но на деле наткнулся на еще больше загадок.

Этот непостижимый взгляд не давал отнести Шираиши к просто однокласснице и соседке по парте.

Или она просто такая, какая есть, а атмосфера вокруг нее — это то, что и называют загадочностью?

— Ладно, я пошла. Передай Шиине-сан привет от меня.

Шираиши так и не ответила на мой вопрос.

Может, за ее пристальным вниманием нет причины, а может, есть, но она не хочет об этом говорить. В любом случае, пока не похоже, что мне это навредит. Хотелось бы копнуть глубже и понять, какой она человек.

После этого я добрался до школы и пошел в библиотеку.

Только вот в жизни бывает так, что когда что-то идет не по плану, не плану идет все остальное.

В просторной библиотеке найти Хиёри не удалось, я поговорил с библиотекарем, которая часто была на месте, и выяснилось, что она ушла еще до пяти вечера. Пятница — конец недели, неудивительно, что у нее могут быть дела.

И вот прошел очередной день, встречу с Хиёри пришлось отложить…

Глава 5. Смелость Ямамуры

Вступление

Понедельник, сразу после выходных, четвертый день с объявления экзамена. Учебный день закончился.

Не сосчитать сколько раз за последнее время меня заставало врасплох то, как быстро начали пролетать дни.

На улице еще светло, но совсем скоро мир окрасится в цвета заката.

Наверное, это и называют «сентиментальным настроением». Неплохое чувство.

— Аянокоджи Киётака, будь добр, одолжи мне свою физиономию ненадолго.

Когда Машима-сенсей вышел из класса, с задней парты раздался мрачный голос, выдернувший меня обратно в реальность. Да, меня как будто вытащили за волосы.

Тянут-потянут…

И вовсе не «как будто». Меня в самом деле весьма настойчиво тянули за волосы.

— Ты меня нормально слышишь?

— Я тебя отлично слышу, так что перестань тянуть за волосы. И следи за словами.

Пришлось оборачиваться, надо уже узнать, в чем дело.

— Ямамура Мики хочет встретиться с тобой сейчас.

— Ямамура?

Школьный день только-только закончился, но стоило немного поглядеть в окно, а ее уже след простыл. Должно быть, она сразу выскользнула в коридор, беззвучно и оставшись незамеченной. А уже оттуда передала сообщение через Моришиту.

— Она сама могла бы позвать, но разговор с тобой, Аянокоджи Киётака, заставит ее выделяться в плохом смысле, пусть даже ее незаметность сравнима с термоусадочной упаковкой. Согласна, моя великая метафора немного невпопад. Ну и что с того?

— Я ни слова не сказал…

Сама пошутила, сама прокомментировала и сама спокойно огрызнулась.

Сегодня я хотел пойти в библиотеку, но уж найти время на Ямамуру, наверное, смогу. Если не найду сейчас, кто знает, когда еще выдастся возможность.

— Ладно, и куда идти?

— Просто следуй за мной. Я провожу. Учти, будешь должен.

Она вдруг встала и показала большой палец вверх, точно спаситель положения.

Я не против сам дойти, ей нужно лишь назвать место встречи, но она решила поставить перед фактом, что я ей должен… Ну, отказывать ей — только проблем получить. Может, она просто тоже хочет пойти.

Я мельком оглядел класс, чтобы посмотреть, кто остался. Шираиши и Нишикава болтали с группой девушек, а Хашимото и Кито уже ушли из класса.

Часть 1

Обычно ученики договариваются о встрече в торговом центре Кёяки.

Ямамура, постоянно находящаяся в тени, исключением не стала, однако место она выбрала нетипичное — не кафе или что-то в этом роде.

— Ой? А ее здесь нет.

Моришита привела меня к торговым автоматам в зоне отдыха на втором этаже, где, однако, Ямамуру нигде не было видно. На скамейке неподалеку сидело несколько первогодок и непринужденно разговаривали.

Насколько бы неприметной ни была Ямамура, но когда рядом столько людей, даже на нее странно посмотрят, если она будет прятаться между автоматами и попадется на глаза.

— Она, наверное, увидела первогодок и сбежала, — предположила Моришита.

— Похоже на то. Но если она не здесь, то где?.. Она связывалась с тобой?

Моришита не ответила, а дернула подбородком, указывая следовать за ней, и направилась к автомату с напитками со сложенными на груди руками. Затем она приложила к полу правую ладонь.

Уж не знаю, что она делает сейчас, просто буду ждать.

— М-м-м… Она сидела здесь совсем недавно. Все еще слабо чувствуется тепло.

— Что, правда?

Допустим, она сидела на полу, но когда встала бы, температура вернулась бы в норму всего через несколько секунд, максимум — через несколько десятков секунд…

— Если сомневаешься, сам прикоснись. Непрямым образом сможешь ощутить тепло попы Ямамуры Мики.

Формулировка так себе, но мне было любопытно, правду ли она говорит, поэтому положил ладонь на пол. Вместо тепла почувствовал прохладу.

— Ох, взаправду коснулся! Да ты тот еще извращенец.

— Ты же сама предложила…

— Аянокоджи Киётака, а если тебе кто-нибудь будет настойчиво предлагать полапать людей, пойдешь лапать?

— Нет… не пойду…

— Вот именно. Нельзя так принимать на веру то, что тебе говорят, иначе будешь обманут. Обязательно научись определять, что правильно, а что нет. Понял?

Она, по сути, призналась в обмане.

Мне хотелось упрекнуть ее, но есть проблема посерьезнее: первогодки издали заинтересованно смотрели, как меня отчитывала миниатюрная девушка. И они наверняка расслышали слова «попа», «тепло» и «извращенец».

Полное недоразумение, однако шанса объясниться мне не выдастся.

— Как бы там ни было, пойдем дальше. Ямамура Мики вышла через южный вход, — сказала Моришита и показала мне экран, где было сообщение от Ямамуры.

[Ямамура: Прости, можно изменить место встречи? Снаружи южного входа. Мне правда очень жаль.]

Все-таки ей пришло сообщение, только вот прислали его пять минут назад.

— Просто для справки, когда ты заметила это сообщение?

— Сразу, как оно пришло. А что?

Пять минут назад мы подходили ко входу в торговый центр Кёяки.

А я ведь помню, она тогда достала телефон… Ну точно, в тот момент ей и пришло сообщение.

— То есть ты уже знала, что Ямамуры здесь нет, и понимала, что пол холодный?

— Да. Конечно, я знала и понимала.

Путь сюда не имел смысла… Впрочем, как и все ее поступки.

— Давай, скорее к южному входу! Если слишком заставим ждать Ямамуру Мики, она исчезнет из этого мира.

Моришита сама стала причиной такой большой задержки, и все же она повернулась и пошла обратно, и даже виду не подала, что раскаивается.

Часть 2

Мы вышли через южный вход и вместе осмотрелись.

— Не поняла. Тут ее тоже нет.

— И правда.

Мне думалось, мы найдем ее сразу: людей здесь немного, поскольку общежитие было далеко. Оказалось, что нет. Я также повернулся к рядам деревьев, но Ямамуры и там не видно.

— Сколько же с ней проблем. Вертит людьми, как хочет.

— Уж кто бы говорил, Моришита.

Мы всюду осмотрелись, однако не увидели не то что саму Ямамуру, но даже ни единого ее следа пребывания здесь.

— Будто адаптация «Где Уолли?*» с живыми актерами. Какая же пустая трата времени.

— Уж кто бы… Ладно, неважно.

Толку ей что-то говорить.

[П/Р: Где Уолли? — цикл детских книжек, где на картинках нужно найти определенного человека.]

— В следующий раз ты все равно прокомментируешь, что бы ты ни думал. В комедийном дуо у каждого свои обязанности.

— Только не надо приписывать меня к своему комедийному дуо.

Мы бы пришли сюда минут на десять раньше, если бы пошли прямо к южному выходу. Тогда, быть может, Ямамура смиренно ждала бы нас на видном месте… Хотя кто знает, как все было бы.

В повисшей тишине послышалась короткая тихая вибрация телефона в руке Моришиты.

— Это от Ямамуры Мики. Чего? «Попробуйте найти меня, если сможете». Как провокационно!

Ямамура правда это написала? — подумал я, после чего бросил взгляд на экран телефона. Оказалось, что ей пришла сводка экономических новостей.

— Не подглядывай в чужие телефоны без спросу, невежа.

Боюсь, мой поступок действительно был грубоватым.

— Что же, делать нечего. Позвонить ей?

— Что значит «делать нечего»? Ты должна была это сделать еще в самом начале.

— Радиоволны плохо влияют на мозг. Я стараюсь свести их воздействие на себя к минимуму.

Я без понятия, о чем она говорит, но что-то мне подсказывает, что лучше не спрашивать.

Когда Моришита поднесла телефон к уху, я почувствовал слабое дуновение ветерка сзади.

— Я т-ту…

— Ух ты, Ямамура Мики появилась из ниоткуда. Будь добра, не пугай так больше.

— И-извините.

Бесшумно подошедшая Ямамура смущенно склонила голову. Наверное, она извинялась также за то, что изменила место встречи.

— Моришита сказала, ты хочешь поговорить о чем-то. Это правда?

Увы, мне приходится сомневаться — вынуждают потрясающие доверительные отношения между мной и Моришитой.

— Д-да… Потому что… с твоего перевода в наш класс, Аянокоджи-кун… мы… ни разу не говорили…

Прошел уже месяц, и если за «разговор» считать также утренние приветствия и прощание после школы, то Ямамура единственная одноклассница, с кем я за это время не разговаривал.

— Есть такое. Я специально не лез к тебе, потому что ты не любишь выделяться. Тебе это не понравилось?

— В-вовсе нет. За это… я хотела бы… сказать спасибо…

Такое ощущение, что ее запинающаяся речь стала еще более неуверенной по сравнению с тем, как все было при нашем знакомстве. Со стороны может даже показаться, что она, сделав шаг вперед, вернулась на два шага назад, но на самом деле ничего подобного.

Раньше Ямамура оставалась тихой и делалась незаметной, насколько это было возможно. Так что ее отчаянные попытки высказаться я воспринимаю как видимый прогресс для той, кто старается своими силами вырваться из скорлупы. Однако речь идет о том, кем была Ямамура всю жизнь. Для человека, который девяносто девять процентов времени занимал пассивную сторону, непомерно трудно вдруг сделаться активным. Она пыталась как-нибудь продвинуть разговор вперед, но не могла.

Вероятно, Моришита не видит этих попыток мечущейся Ямамуры. У пассивных людей свой стиль общения, и, скорее всего, до сих пор они общались похожим образом.

— Т-так… что… я…

Поэтому я буду просто ждать и наблюдать. Опережать ее и говорить нечто вроде: «Ты хочешь сделать так?» или «Ты хочешь попросить меня?», — значит лишь усугубить пассивность.

— А-а… ну…

Да… здесь важно ждать и наблюдать.

И вот прошла минута, а Ямамура так и не смогла найти слов и оставалась нерешительной.

Может, слегка подтолкнуть ее, чтобы ей было проще договорить? Нет, лучше дождаться, пока она заговорит сама, сколько бы времени это не заняло. Ради ее же блага.

— Что я… хочу сказать… что хочу сказать…

Ее попытки никуда не приводили.

Трудности в общении испытывают немало учеников, и не буду отрицать, я тоже в этой категории, но удивление вызывает разнообразие: есть люди вроде меня, которые не могут придумать, что сказать; есть такие как Ямамура — им есть что сказать, но они не могут найти слов для этого.

Я был готов ждать сколько нужно, однако Моришита потеряла терпение и встала сбоку от Ямамуры. Сперва показалось, что она хочет ненавязчиво поддержать, но потом…

— Пух!

Она надула щеки и резко выдохнула в ухо Ямамуры.

— Хья-я-я-я?!

[[image:/storage/reader-images/7d32765e266fc17678a8cce71d6012eef16cf5a2.webp]]

Ямамура смотрела прямо на меня и, по-видимому, не заметила, что рядом встала Моришита. Ни разу не слышал, чтобы верещали как она. Ее возглас разнеся по округе.

— Ч-ч-ч-ч-что… ты делаешь?!

— Я делаю «пух». Это иар-ган. Все так пугаются, когда их застигают врасплох.

— Это, наверное, каламбур на название эйр-ган*? Хотя смысл, полагаю, тот же, — сказал я.

[П/Р: Ear (ухо) и air (воздух) звучит почти одинаково.]

— Кстати да. Так держать, Аянокоджи Киётака.

Я бы сказал, впервые в жизни у меня не получалось порадоваться за похвалу.

Кажется, это полностью сняло напряжение Ямамуры, которая с большим трудом брала в себя в руки.

Моришита, ничуть не смущаясь, самодовольно ухмыльнулась и ущипнула щеку Ямамуры.

— Ч-что опять?!

— Ну как, Ямамура Мики, тебе стало немного легче?

— Э? А… Да… наверное.

— Напрягать и расслаблять — ключ ко всему. Это тайное искусство тех, кто стал комедиантом.

— К-комедиантом?..

— А, не бери в голову, ты лучше поскорее скажи Аянокоджи Киётаке то, что хотела сказать.

Напряженное выражение лица дрожащей Ямамуры действительно расслабилось, румянец на ее щеках сошел. Действия Моришиты, какими бы ни были бестактными и непоследовательными, помогли Ямамуре.

Ее взгляд, который до этого был устремлен на мой нос, наконец-то встретился с моим. И тут же опустился — видимо, этот барьер пока еще слишком высок.

— Я… позвала тебя сегодня… потому что очень хочу кое-что сказать…

Она и говорила намного яснее, чем раньше, не запиналась.

— Я хочу измениться. Хочу стать более уверенной в себе и смеяться на людях. Я говорю искренне, мне правда очень этого хочется.

Ямамура успокоила дыхание и изо всех сил постаралась собрать мысли воедино и передать их через слова.

Сколько смелости ей потребовалось набрать, чтобы обнажить свое сердце? Чтобы выставить наружу эту жалкую, неловкую сторону? Пусть она не могла смотреть прямо в глаза, но это уже было отличное достижение.

В ней проросло желание измениться, и она подошла ко мне с неподдельной решимостью.

— Позволь… и мне помочь нам стать классом A.

— Ямамура, твоя успеваемость уже постоянно помогает классу.

— Больше… Я хочу стараться больше. Должно быть что-то… на что способна только я, так мне кажется.

— Ты все понял, Аянокоджи Киётака? Твоя обязанность здесь — оправдать ожидания Ямамуры Мики.

— Это так. Раз уж зашла речь, я бы сразу хотел попросить об одном.

— К-конечно!

Сперва нужно понять, насколько полезна Ямамура, — дать подходящую задачу, которая послужит отправной точкой.

— Мне нужно, чтобы ты разузнала о Шираиши Аске.

— О Ш-Шираиши-сан?..

Скорее всего, она была готова к любой разведывательной работе, но думала, что та будет касаться других классов. И едва ли могла предположить, что ее попросят следить за собственными одноклассниками.

— Человек, пришедший спасти класс, оказался всего лишь развратником… Все, этому миру конец, — прокомментировала Моришита.

— Как всегда, тебя понесло не в ту степь, — сказал я.

— А я разве не права? Шираиши Аска — тайная мадонна класса. Аянокоджи Киётака, ты тоже пал ее жертвой? Почему бы тебе не быть честным со своими телом и душой? Ну-ка, отвечай.

Моришита сжала руку в кулак и прижала его к моей щеке, причем весьма сильно. Наверное, изображала так микрофон. В любом случае было больно.

— Я всеми силами пытаюсь получить четкую картину нашего нынешнего класса. И если людей вроде Йошиды и Шимазаки я, кажется, начинаю понимать, то что касается Шираиши, то у меня такое ощущение, что бьюсь в невидимую стену. Я не могу все время тратить на свою соседку, поэтому и хочу попросить о содействии.

— Звучит правдоподобно. Однако… должна признать, ее и правда трудно понять.

— Разве?.. — спросила Ямамура.

— А, ты про это не знаешь, Ямамура Мики. Свою неприметность ты обычно используешь, чтобы проследить за учениками из других классов, либо за неблагонадежными, как Хашимото Масаёши. Но сомневаюсь, что тебя заботят те, кто кажется безобидным, как Шираиши Аска.

— Да… Если Аянокоджи-кун хочет этого, я могу изучить Шираиши-сан по-своему… Наверное. Только не могу обещать… что добуду полезную информацию…

— Конечно, я понимаю. Меня устроит что угодно, любая мелочь — может, у нее есть другая сторона, которую она не показывает мне или одноклассникам. Попробуй выяснить.

Слежка за другим классом могла вызвать кое-какие неприятности, но в случае одноклассников очень вряд ли дойдет до серьезной проблемы.

Да, если Шираиши осознает присутствие рядом Ямамуры, то появится искра недовольства, но любые недовольство и гнев будут, скорее, направлены на человека, что стоит за ней. А если же она посчитает, что робкая Ямамура делает все сама по себе, то это уже многое скажет о ее способностях. И на этом можно прекращать анализ, пускай в ее характере и останутся неясные моменты.

С моего перевода я не контактировал с Ямамурой. Для одноклассников, не считая Моришиту, связь между нами не очевидна.

Часть 3

После того как Ямамура наконец набралась смелости, а я закончил рассказывать о Шираиши, у южного входа, где раньше никого не было, внезапно появился ученик.

Заметив нас, он покачал головой, затем с усмешкой подошел к нам.

— Вы слегка бессердечны, не находите? У вас тут, кажется, важный разговор, а меня не позвали.

— Как ты нашел нас, Хашимото Масаёши? — потребовала Моришита объяснений. Она даже не пыталась скрыть настороженность.

— Методом исключения. Я обежал всю школу и торговый центр Кёяки. Задал себе вопрос, куда бы могли пойти Аянокоджи и Моришита вдвоем, и начал воображать себе всякого рода отношения, про которые нельзя говорить вслух.

— Будь добр, шутки оставь для своего лица, ладно?

— Обидно, вообще-то. Я очень даже горжусь своим лицом.

Хашимото не пошел за нами сразу после того, как мы вышли из класса, что типично для него: он осознавал, что его могут заметить.

— Я же на вашей стороне, ну? Нет необходимости быть со мной настороже, — сказал Хашимото и решил подойти ближе к Моришите.

Та, впрочем, явно сторонилась его.

— Хоть пальцем меня коснись, скотина, и услышишь крик невинной девочки, настолько же неприятный, как звук рвущегося шелка!

Не думаю, что «крик невинной девочки» идет рука об руку со «звуком рвущегося шелка». Хотя мне трудно представить, как именно закричит Моришита, поэтому стало любопытно.

— Ладно, я могу понять, почему в этот раз меня не хотели звать, — произнес Хашимото, после чего перевел взгляд с неуступчивой Моришиты на Ямамуру.

Оказавшись под пристальным вниманием, она потупила взгляд и неловко отступила.

— Так значит ты добавляешь Ямамуру в свой круг, Аянокоджи?

— Я бы так не сказал. Класс C для меня остается новой территорией. Очень немногим здесь я могу доверять. Но я провел время с Ямамурой в школьной поездке и лагере, и мне кажется, что между нами успели сформироваться кое-какие узы. Я также счел ее человеком, кому могу доверять. Нет, я не добавляю Ямамуру в свой круг, но хочу, чтобы она сама присоединилась.

Особенно важно было подчеркнуть последнюю часть.

— Что ж, вижу, Мики-чан, ты завоевала доверие Аянокоджи.

— Э… М-Мики…

— У тебя нет права называть девушек по имени без спросу, Хашимото Масаёши.

— Ага, говорит та, кто вообще использует фамилию и имя вместе. Брось, Ай-чан, давай уже ладить, а?

— Категорически нет.

— Жестоко. Вот что мне сделать, чтобы заработать твое доверие?

— Доверие за один день не получить. Хотя в твоем случае, — Моришита резко указала пальцем на Хашимото, — доверие выстраивается годами, а теряется в одно мгновение.

— Если уж Аянокоджи меня не поддержит, то хотя бы ты, Мики-чан, по… Чего?

Всего на мгновение Моришита заняла внимание, и тут выяснилось, что Ямамура снова беззвучно, ушла.

— Что и следовало ожидать от потомка ниндзя. Талант, передавшийся через целые эпохи, — сказала Моришита.

Я, правда, думаю, что среди ее предков никаких ниндзя не было.

— Я тоже пошла. Не преследуй меня.

— Расслабься! Если я и буду кого преследовать, то только Аянокоджи.

— Мои соболезнования, — бросила она мне и пошла, но не в сторону торгового центра, а от него, чтобы вернуться к себе.

Оставшись наедине со мной, Хашимото понуро опустил плечи.

— Неужели я настолько не вызываю доверия?

— А ты сам как думаешь, вызываешь?

— Нет…

— Тогда смирись, люди будут не рассказывать тебе всего или избегать.

— По живому режешь.

Хашимото не глупый. Он осознает, что из-за своих поступков одноклассники не желают подпускать его ближе, и принимает это. Однако же он все равно пошел за мной. Пользы от этого вроде бы никакой, один вред.

— Тебе же любопытно? Чего это я пришел, хотя меня не звали?

— Совру, если скажу, что не задался тем же вопросом.

— Ха… Так вот, я хочу быть в классе A. Раньше я был тем, кто думал, что ради этого можно предать класс. И да, я по-всякому втирался в доверие к другим классам. Но теперь я убежден, наш класс победит. Моя позиция подтверждается тем, что я расстался с приватными баллами.

Он в самом деле значительно потратился, настолько, что если класс пойдет ко дну, то ему будет почти невозможно купить билет и сбежать. Это доказывает решимость Хашимото остаться на своем корабле, даже если его проглотит бушующее море.

— Ты что-то с чем-то, Аянокоджи. Мне кажется, ты и без моей помощи можешь добиться победы, не идеальной, но все же. Также я понимаю, что разумнее было не выходить к вам и не получать порцию неприязни. Но ничего не могу с собой поделать, мне хочется лезть в чужие дела… и выкладываться по полной, чтобы подняться в класс A, — сказал он с серьезным выражением лица, на котором сразу после появилась усмешка. — Хотя в это ты вряд ли поверишь. Но я все равно не отстану и продолжу липнуть.

Похоже, он намерен оставаться собой, готовый к критике за свои поступки.

— Делай что хочешь. Моришита, думаю, еще долго будет жаловаться на тебя… вернее, оскорблять.

— Она — моя единственная головная боль. Постоянно надоедает. Так что? Хочешь куда-нибудь сходить?

— Я бы не против, но мне нужно закончить одно дело в школе.

— В школе? В библиотеке, что ли? Ты разве не встретился с Шииной в пятницу?

— Нет, она к тому времени уже ушла, так что встретиться не получилось. Это будет вторая попытка.

— Понятно…

В пятницу Хашимото охотно отпустил меня, но сейчас изменился в лице и немного засомневался, ведь я использую один и тот же предлог несколько дней.

— Ты… — Хашимото хотел что-то сказать, но затем коротко посмеялся, выдохнул и покачал головой. — Забудь. Сегодня я сдамся, раз уж ты хочешь увидеться с Шииной. Пока.

Он повернулся и пошел в торговый центр Кёяки. Его поведение ненадолго задержалось у меня в голове, но время уже позднее. Я решил поспешить в школу.

Часть 4

Расставшись с Хашимото, я вернулся в школу.

Шел шестой час. Большинство учеников уже ушли в общежитие, остались, в основном, те, кто занимался в клубах. Слышались выкрики со спортивной площадки, скрип кроссовок из зала.

Я направлялся в библиотеку, чтобы наконец-то встретиться с Хиёри. В пятницу мы лишь поздоровались друг с другом, но так и не поговорили.

Она звала меня в класс B. Я отказался от предложения, но ради собственных целей перевелся в класс C, в котором не было ее.

Я не жалел об этом решении.

И все же меня каким-то образом тянет назад — наверное, это связано с тем, что я хотел перевестись в класс B, где ждала Хиёри. Как самый обычный ученик «КоИку». Провести год не лидером или советником.

Будущее, которое могло воплотиться.

Будущее, которое я мог выбрать.

Вспомнилось, как в конце второго года Ишизаки заставил нас с Хиёри взяться за руки.

— Жалею ли я?..

Я остановился, когда заметил свое размытое отражение в окне.

От библиотеки меня уводили нескончаемые «дела». И это правда, что мне пришлось не один раз столкнуться с неудачным стечением обстоятельств.

Но возможность сходить в библиотеку у меня была всегда. Я мог бы как-нибудь найти минуту и хотя бы заглянуть.

Возможно ли, что я бессознательно избегал этого места?

Почему?

Думаю, ответ мне уже известен.

Потому что я по возможности не хотел видеть опечаленную Хиёри. Потому что догадывался, что поступаю неправильно, но все равно предал ее улыбку, когда она звала от всего сердца.

Но это не логично.

Чем больше я буду откладывать, тем хуже станут наши отношения, и тем печальней она будет. Если я поступил неправильно, то следовало сразу пойти и извиниться, вернув отношения в норму.

Я понимаю, что смысла спрашивать себя нет, но делаю это уже в который раз. Ответ не приходит. Еще бы. Он ведь уже в моей голове. То, что я делаю вид, что не знаю; то, что я продолжаю спрашивать себя — это ощущается странно, как будто что-то во мне работает не так.

Я решил перевестись в класс C, отказавшись от предложения Хиёри. За это мне нужно бы извиниться.

Ничего сложного, так почему я этого не сделал?

Можно было бы позвонить, написать сообщение, почему же я не рассматривал эти варианты?

Кроме того, не одну ведь Хиёри задел мой перевод. В самом верху списка значились Хорикита и одноклассники, стремившиеся выпуститься классом A.

И все же почему… меня волнует лишь Хиёри?..

Я отвел взгляд от окна и снова зашагал в библиотеку.

Мне казалось, что если встречусь с ней, то пойму — хотя я не могу сказать, почему так думал. Просто было такое ощущение.

— А…

Когда я принял решение и пошел, в коридоре, который вел к моей цели, появилась Хасебе. Кажется, здесь больше никого нет, что же она делала тут одна в такой час?

Мне было немного интересно, но мы не в тех отношениях, когда могли бы непринужденно поболтать. Так что, скорее всего, мы пройдем мимо друг друга.

Естественно, Хасебе сразу заметила меня, но взгляд опустила.

Затем мы молча разминулись.

Однако после…

— П-послушай…

Раздался настолько тихий голос, что он мог бы показаться плодом воображения. Но нет, это определенно говорила Хасебе.

Я остановился и обернулся, она тоже, но в глаза не смотрела.

— Мы можем… немного поговорить… Ты не против?..

[[image:/storage/reader-images/f87d4053f141f96d0d4e5063116d1099882ca048.webp]]

Отказаться не составило бы труда, но я видел в Хасебе проблески твердой решимости.

Она уже обращалась ко мне в конце прошлого учебного года, но тогда разговору помешала Амасава. Если сплавлю ее еще раз, она, быть может, больше не подойдет ко мне.

В прошлый раз это было перед переводом в другой класс, теперь — после.

Возможно, тема, которую Хасебе хотела обсудить, изменилась, но мне кажется, что нужно пойти ей навстречу.

— Конечно. Ты уже пыталась поговорить со мной о чем-то.

— Ты помнишь?

— Это же было совсем недавно.

— Да… Но с тех пор ты перевелся в другой класс, Аянокоджи-кун… Не из-за меня ли? Не потому ли, что я пыталась поговорить с тобой… и тебя этим достала?

— Будь спокойна, к тебе это совершенно не имеет отношения. Нынешний класс C звал меня еще до специального экзамена в конце учебного года. Мой перевод осуществился только потому, что Сакаянаги ушла из школы.

Это безобидная, наспех придуманная ложь.

Будь у моего перевода, предательства, одна причина или сотня — не имеет значения.

— А… Ясно.

Поверила она или нет? В любом случае Хасебе вздохнула с облегчением… нет, скорее, радостно.

— Я рассчитывал на обиду, прежде всего.

— Обиду… У меня нет на это права, точнее… Наоборот, твой перевод в другой класс, Аянокоджи-кун, создал подходящую дистанцию между нами, как мне кажется. Разумеется, я останусь в своем нынешнем классе до конца, так что и ты пойми.

Дистанция, неловкая для союзников. Дистанция, комфортная для врагов. Так это воспринимала сейчас Хасебе.

— О чем именно ты хотела поговорить, если речь не про обиду?

— А-а, ну, на самом деле… тут…

Хасебе, отвечая на мой вопрос, достала телефон и начала что-то искать второпях.

— Я очень хотела показать тебе… как сильно она старается…

Из ее суетливых действий с телефоном и обрывочных слов можно догадаться, про что она пыталась сказать.

Скорее всего, Хасебе хотела донести о той, кто покинул эту школу. О том, что стало с ученицей по имени Сакура Айри. Я мельком слышал, что она прошла прослушивание, но только и всего.

Будь я собой из недалекого прошлого, меня бы это не заинтересовало. Но после того разговора с Цубаки мне стала немного любопытна судьба исключенных.

Тем не менее это всего лишь по сравнению со мной прошлым. На мой взгляд, оно не стоит того, чтобы зацикливаться на этом и оборачиваться.

Беспокойный взгляд Хасебе встретился с моим.

Если откажу ей, взамен получу немного, всего-то толику времени, которая не будет потрачена зря.

— Ты… против? — прошептала Хасебе, когда я не ответил. Она нервно стиснула телефон в руках.

— Ничего подобного. Я бы хотел услышать.

— Э… П-правда?

— Да. Мне не хватает духу, чтобы взглянуть самому, но, если честно, я постоянно хочу узнать, как у нее дела.

Прямо сейчас ученики класса Хорикиты занимают более жесткую позицию по отношению ко мне. Трещины еще есть, но довольно скоро будет труднее получать информацию о них. Значит, нужно создать новую.

Значит, нужен другой подход.

Поскольку я предал класс, покинув всех, и оказался в таком сложном положении, нельзя упускать возможность попробовать расположить к себе или создать новую трещину.

Хасебе с горящими глазами протянула мне телефон.

— Она теперь появляется на телевидении, редко и в ночное время, но все равно!

— Телевидении? Впечатляет.

Сакуру исключили в начале второго триместра прошлого года. И меньше чем за год она проделала себе путь к телевидению — действительно впечатляет.

А я представлял, что она просто начала новую жизнь в другой школе.

По-видимому, в тот раз, в конце учебного года, она позвала Мияки и Юкимуру, потому что также хотела поговорить про Сакуру, и я уверен, что рассказала она им то же самое.

Разговор занял больше времени, чем я рассчитывал, и пейзаж снаружи постепенно приобретал красноватый оттенок.

— А-а!.. Извини, Аянокоджи-кун. Я увлеклась и… Тебе куда-то нужно было, да?

— Ничего страшного. Мне было приятно наконец-то поговорить с тобой, и я рад, что узнал про Сакуру.

— В-вот как? Честно сказать, мне еще много есть что рассказать об Айри, но… Хорошо, что получилось хотя бы так.

— Если ты не против, давай как-нибудь встретимся еще раз, и ты мне все расскажешь. Или можем поговорить по телефону, если не желаешь навлечь на себя недовольство класса A.

— Конечно. Я постараюсь превратить тебя в фаната Айри номер два, Киёпон!

Хасебе, похоже, не поняла этого, но она неосознанно обратилась ко мне по старому прозвищу.

Затем мы разошлись, и я пришел в библиотеку примерно к шести часам, однако Хиёри уже не было. Библиотекарь сказала, что она ушла минут десять назад. Из библиотеки к выходу ведут два пути, шанс составлял пятьдесят процентов, и я его упустил. Библиотекарь предложила передать сообщение, но я отказался.

— Приду в другой день.

Спешить ни к чему, мы непременно встретимся лично.

Часть 5

Понедельник, 19:40. Канеда поужинал в своей комнате в общежитии и пришел к караоке, где в восемь вечера должна состояться встреча. Выглядел он беспокойным — временами оглядывался по сторонам, вздыхал и ходил кругами.

Так странно вести себя он перестал сразу после того, как кое-кто появился.

— З-здравствуй, позаботься обо мне сегодня, Шиина-ши.

С напряженным выражением лица Канеда поклонился, быстро поправил сползшие очки и неловко улыбнулся. Затем он глянул на Шиину в повседневной одежде и глубоко вздохнул.

— Взаимно, Канеда-кун. Что-то новенькое, да?

— Угу… То есть, да, я с тобой согласен. Интересно, что задумал Рьюен-ши?

Оба взглянули на яркую вывеску караоке-бара, зазывающую клиентов. Но Канеда краем глаза наблюдал за Шииной.

Он пришел пораньше, рассчитывая на то, что она тоже придет заранее. И не зря. В лучшем случае двадцать минут они будут наедине.

— До встречи еще есть немного времени, что бы нам такое поделать? Я думаю, почему бы нам не зайти и не подождать…

Но он не договорил, потому что в торговом центре раздался громкий голос.

— Да как же так?! Я думал, что первый приду, а вы меня опередили, ха!

Ничего удивительного, на самом деле, однако Ишизаки отреагировал бурно.

— Привет, Ишизаки-ши… — поздоровался Канеда слегка недовольным тоном. Может, его сбил с толку этот настрой, а может, причина была в другом. — Ты рано. Мне казалось, ты из тех, кто всегда опаздывает.

— Слышу недовольство в твоем голосе, Канеда. Неужели ты…

Ишизаки о чем-то догадался и ухмыльнулся.

— Ч-что?..

— Приветствовать Рьюен-сана — моя работа! И я не позволю тебе забрать мою гордость!

— А-а… так вот почему ты пришел пораньше, Ишизаки-ши.

— Мы втроем пришли почти в одно время. У нас тут не соревнуются! Уяснил?

— Об этом не волнуйся, я на такое внимание не заостряю.

— И все же вопрос, а что Рьюен-сан хочет сделать? Он же не только тебя позвал, Канеда, а еще Токито. Не из той вы лиги, ребятки, чтобы на встречи ходить.

— За Токито-ши мне сказать нечего, но я регулярно встречаюсь с Рьюеном-ши, так что не ставь меня с ним в один ряд, — подчеркнул Канеда, средним пальцем поправляя очки.

Да, он действительно регулярно переговаривался с Рьюеном во время проведения экзамена, только в большинстве своем это были разговоры наедине.

— Наверное, была выбрана стратегия на специальный экзамен? — спросил Ишизаки.

— Угу. Дополнительных указаний пока не поступало. Хотя, может, он еще что-то обнаружил и хочет рассказать нам… — ответил Канеда.

— Или ему понадобилась наша помощь. Типа, когда все в сборе, начинаются появляться здоровские идеи.

— Не то чтобы я не понимал твою точку зрения, но это ведь не значит, что подойдет кто угодно… Ты согласна, Шиина-ши? Ведь чем больше, тем лучше — это не более чем поговорка, и необязательно она применима всегда и везде, — добавил Канеда и стал ждать мнения Шиины.

Но в этот момент показался Рьюен, и атмосфера резко потяжелела. Ишизаки тоже напрягся, он поприветствовал его глубоким поклоном. После чего вся компания направилась внутрь караоке.

Четверку провели в зал, забронированный заранее.

Рьюен прокатил меню по столу, давая Шиине, Канеде и Ишизаки заказать напитки и еду.

— Кацураги-ши и Токито-ши еще не пришли, мы не будем их ждать?

— Они предупредили, что опоздают. Кстати, Хашимото с тобой связывался, Канеда? — спросил Рьюен, даже не глядя в его сторону.

Канеда медленно качнул головой из стороны в сторону.

— Нет. Мы часто говорили, пока не стали третьегодками, а с тех пор, как перевод Аянокоджи-ши подтвердился, он игнорирует все мои попытки связаться с ним.

Выслушав ответ, Рьюен закрыл глаза и слегка поднял левый уголок губ.

— Значит, он решился, а?

— Кажется, ты весьма высоко оцениваешь способности Аянокоджи-ши. Согласен, я сам объективно наблюдал за последними событиями и уже не один раз пересмотрел свое мнение о его способностях… Однако я думаю, что Хашимото-ши все еще может перевестись в другой класс.

— Ну, Сакаянаги забавы ради смотрела за дипломатией летучей мыши Хашимото, а как оно выйдет с Аянокоджи, никто не знает. Если попытается проложить себе прямой путь к спасению, от него могут безжалостно избавиться. Даже у Хашимото не хватит храбрости пересечь этот опасный мост.

Либо берешь на себя огромный риск и держишь в голове вариант с другим классом, либо начисто об этом забываешь и идешь ко дну вместе с Аянокоджи. Рьюен объяснил, что у Хашимото положено на весы.

— Ты и правда так высоко оцениваешь его?..

Канеда признавал способности Аянокоджи, но не на уровне Рьюена. Он всегда видел в нем заурядного ученика, причем с изъянами, и не ощущал в нем остроты, как в Рьюене или Сакаянаги, коснувшись которых можно порезаться.

Рьюен посмотрел на Шиину, молчавшую с самого захода в заведение.

— Что ты видишь в нынешнем Аянокоджи? — спросил он.

— Я?..

— Его действия после перевода. Какая у них цель?

Шиина немного удивилась, однако припомнила, как они на днях столкнулись в лифте.

— Какая… Не уверена, что могу ответить наверняка.

— Для нее это невозможно, Рьюен-сан. Она смотрит на Аянокоджи через фильтр.

— О каком «фильтре» речь, Ишизаки-ши? — поинтересовался Канеда, когда услышал странное выражение.

— А то ты не понимаешь? Особый фильтр, особый! Фильтр Аянокоджи, ясно? — ответил Ишизаки.

Мышцы лица Канеды напряглись, и он помрачнел.

— Я…

Насколько бы толстокожей не была Шиина, даже она поняла, на что намекал Ишизаки, и смущенно опустила взгляд.

Рьюен, однако, продолжал смотреть на нее.

— Меня особо не волнует, что ты чувствуешь к Аянокоджи. Но ты часть моего класса, а значит должна работать на нашу победу. Тебе ясно?

— Да, я все понимаю.

— Вы говорили сразу после его перевода? Расскажи, о чем именно.

— Нет… Нормального разговора у нас еще не было.

— А? Почему?! Я же говорил ему поговорить с тобой. — Ишизаки озадаченно наклонил голову набок.

Шиина при упоминании Аянокоджи словно лишилась всей энергии.

— Я сейчас позвоню…

— Забудь. Ишизаки, пой.

Рьюен взял микрофон и бросил его Ишизаки, как бы говоря ему, чтобы держал рот на замке.

— Ой, п-понял!

Ишизаки успел поймать микрофон и, подумав, что его назначили ответственным за настрой, гордо заулыбался. Затем он выбрал песню, и заиграло вступление.

Когда он начал петь, дверь в зал открылась, и зашли Кацураги и Токито.

— Извини за опоздание, — сказал Кацураги.

Сразу после влез Токито и сказал Рьюену:

— И что? Зачем ты и меня позвал?

— Временами хочется послушать бестолковых. Просто моя прихоть.

Пока Ишизаки страстно пел, между Рьюеном и Токито уже разгорался конфликт.

— Давайте успокоимся. Для начала расскажи, зачем мы собрались сегодня. Мне казалось, план на этот специальный экзамен уже составлен, — сказал Кацураги.

— Я хотел разобрать Аянокоджи по косточкам и обсудить следующий специальный экзамен, — ответил Рьюен.

— О-о… Кажется, очень занятные темы.

— Есть новая информация по Аянокоджи?

— У меня — нет. В последнее время с ним особо не поговоришь. Рядом с ним постоянно кто-то есть, либо Хашимото, либо другие ученики класса C. Я избегал неосторожных контактов, — ответил Кацураги.

Токито отвел взгляд и молча с ним согласился.

— Рьюен-ши, если не возражаешь, может, я попробую разузнать об Аянокоджи-ши? До сих пор между нами была дистанция, возможно, я смогу выяснить что-нибудь новое?

— Как хочешь, — сказал Рьюен, однако надежд на Канеду не возлагал.

Когда Ишизаки закончил петь, тема разговора сместилась на следующий специальный экзамен.

— По моему мнению, результат этого специального экзамена не важен. Тем не менее судя по весьма скромной награде, следующий специальный экзамен может сильно повлиять на очки классов. Нам ни в коем случае нельзя сплоховать здесь.

Кацураги придерживался того же мнения, что и Канеда, а потому кивнул.

— Согласен. То, что мы в классе B, а в классе A — Хорикита, совсем не значит, что мы в безопасной зоне. После прошлого поражения разрыв уменьшился, и теперь нас поджимают снизу. Если проиграем два или три раза подряд, непременно сравняемся. И как только это произойдет, очень многие воспримут нас отстающими, а не сражающимися на равных.

— Получается… тот специальный экзамен станет нашей последней линией обороны? — произнес Канеда.

Пока еще шел май. Следующий серьезный специальный экзамен будет в июне или июле, значит, возможно, худший сценарий может развернуться намного раньше середины года.

— Есть один лучик надежды, следующий специальный экзамен вряд ли будет сосредоточен на учебе. Для школьников она играет важную роль, но если постоянно ставить нас в эти условия, наш класс изначально не имеет шансов победить. А школа, уверен, такого неравенства не допустит, — добавил Канеда.

Еще на моменте поступления школа определяет в класс A многих отличников. Это может выглядеть как большое преимущество в начале, но если бы все решала именно успеваемость, то соревноваться было бы не к чему — совершенно никакого смысла.

— Если награда того стоит, мы должны использовать любые средства, включая сэкономленные с прошлого раза приватные баллы. Не хотелось бы рекомендовать этого, но подойдут даже методы, которые еще чуть-чуть, и нарушат правила.

— Наконец-то ты начал меня понимать, Кацураги. Только я не собираюсь сражаться по правилам. Нарушение это, обман, называй как хочешь, я использую что угодно, чтобы победить.

— Я понимаю, Рьюен. Но я тебя остановлю.

Кацураги оставался верен себе и говорил, что правила должны соблюдаться.

Затем их разговор продолжался. Ответы получены не были, а паузы заполняло молчание. Из-за шума веселящихся учеников в соседних залах создавалось впечатление, что они впустую проводили время.

— Выходит, ты… не собираешься выведывать у меня об Аянокоджи-куне, Рьюен-кун?

— Сомневаюсь, что узнаю хоть что-нибудь полезное. Только и всего.

— Только ли?

— А? Что ты хочешь от меня услышать? Мне нужно приказать тебе раскопать его слабости любыми средствами?

— Ну…

Рьюен уже догадался. Чувства, которые испытывала Шиина к Аянокоджи, выходили за рамки дружеских.

— Ты обязательно принесешь мне пользу. Не с Аянокоджи, а с классом.

Рьюен представлял себе будущее, в котором побеждает Аянокоджи, даже если ради этого придется воспользоваться ее чувствами.

— Хорошо. Я… буду готова.

С перевода Аянокоджи в другой класс Шиина так нормально и не поговорила с ним. Уже из-за одного этого ей пришлось собираться с духом. Быть может, для него она просто друг… а может, даже не дотягивает до друга. И если это так, то ее чувства к нему могут стать тяжелым бременем.

Канеда молча наблюдал за опечаленной Хиёри, ему казалось, что она в любой момент исчезнет. Это был первый опыт для него — для парня, что жил вдалеке от мира соперничества.

Глава 6. Счастье и беда сплетены, как веревка

Вступление

Очередной день стремительно заканчивался, не успел оглянуться, как прозвенел последний звонок. Прошло пять дней с объявления экзамена, за это время крупных изменений не произошло. Легкая проверка показала, что каждый класс поддерживал идеальную посещаемость и пунктуальность, и многие — больше обычного — вели спокойную и добросовестную школьную жизнь. Кроме того, не слышны слухи о неприятностях на выходных, на которых люди склонны расслабляться. Судя по всему, ученики не забыли, что важно поддерживать хотя бы такое чувство напряжения.

Четыре класса усердно учатся и занимаются спортом, не допуская опозданий и пропусков и соблюдая правила поведения, — это говорит о том, что все учли, что экзамен может быть связан с нашим образом жизни. Даже если взять класс Рьюена, который, казалось, был не уверен по поводу правил в первый день. Кондо и Комия явно прощупывали почву, но они с первого же дня вели себя прилично, учтя, что будет оцениваться их поведение. Неясно, кто именно в классе Рьюена предложил это, но все решения у них принимает лидер. И раз Рьюен принял это решение, значит, он как минимум понимает ситуацию.

Пуф-пуф-пуф!

Когда я собирался встать, острая боль несколько раз пронзила затылок.

— Ай, больно-больно. Что, как…

Обернувшись из-за незнакомого раздражителя, я увидел Моришиту, которая держала в руках что-то вроде ружья… из палочек для еды.

— Еще жив? Крепкий же ты.

— «Крепкий»? Что это у тебя?

— Ружье, само собой. Ружье.

Пуф!

Я все еще смотрел назад, но она выстрелила резинкой в мою ладонь.

Ее ружье сделано из соединенных резинками палочек для еды, и нажатием на импровизированный спусковой крючок оно выстреливало резиновыми колечками.

— Это больно, чтобы ты знала.

— Я и хотела, чтобы было больно.

— Почему именно мне должно быть больно?..

Однако же хорошо сделано… Собрано не так, что оно просто похоже на ружье, это целый проект для запуска резинок.

— Когда ты его сделала?

— Это тайное оружие я тщательно изготовила на перемене. Этот поистине изумительное смертоносное оружие способно обойти металлодетектор на входе.

Наверное, надо посмотреть на это под другим углом — она хотя бы не сделала его на уроке.

— Давай прокатимся вместе до края ада. Бам!

— Ни за что.

В разгаре этой пустой болтовни ко мне нерешительно подошел Сатонака.

— Можешь уделить мне немного времени?

— Да. Что-то случилось?

Я удивился, поскольку Сатонака редко ко мне обращался, а еще подумал, что будет интересно, если Моришита выстрелит в него резинкой. Но когда я мельком взглянул на нее, то оказалось, что она незаметно отложила ружье на стол и со скучающим видом смотрела в окно. Видимо, прокатиться до края ада она хотела только со мной.

— Не хочешь в это воскресенье погулять с нашей группой? — спросил Сатонака и обернулся на нескольких человек, парни и девушка помахали в ответ.

Всего трое: из парней были Янагибаши и Цукасаки, а девушка — Хоаши. С ними я почти не говорил.

— Я не настаиваю, но что скажешь?

— Планов у меня нет, и если вы не против моей компании, то конечно, я присоединюсь, — ответил я.

Сатонака радостно улыбнулся. Невольно стало радостно и мне: наверное, из-за того, что черты его лица настолько идеальные, что даже цепляют парней.

— Моришита-сан, если хочешь, можешь тоже пойти с нами.

— Я откажусь, — коротко сказала она, не оборачиваясь на Сатонаку и продолжая смотреть в окно.

После этого Сатонака сказал, что позже отправит сообщение с деталями, и вернулся к своей группе.

— Почему ты отказалась?

— Потому что мне это ни капли не интересно.

К тому моменту, как Моришита договорила, в ее руке уже оказалось ружье, и она отвернулась от окна.

— Моришита, неужели Сатонака тебе…

Пуф!

Резинка безжалостно ударила по моей левой щеке.

— Разочарован, Аянокоджи Киётака? Хотел увидеть, как я смущаюсь и теряюсь?

— Немного хотел, но, видимо, был не прав… Кстати, было больно, а еще это опасно.

— Мне просто он неинтересен. К тому же черты лица у него не то парня, не то девушки, а это не в моем вкусе. Вот твое лицо лучше, оно безобразное и нескладное, что пожалеть охота. Ты, наверное, рад узнать, что нравишься мне?

— Мне, скорее, грустно, чем радостно. Извини, я пошел.

— Сбежать вздумал? — сказала Моришита, бегло стрельнув в меня резинкой, но я успел выскочить в коридор.

Я достал телефон и еще раз прочитал сообщение от Ичиносе.

[Ичиносе: Хошиномия-сенсей зачем-то хочет встретиться с тобой.]

Вот что было в этом сообщении. Я направился в указанный спецкорпус.

В это время, конец учебного дня, в спецкорпусе всегда мало людей.

Два года назад Судо попал здесь в ловушку Рьюена, который воспользовался слепой зоной камер, но после того инцидента камер тут стало больше.

Теперь почти вся территория школы была под наблюдением, за исключением мест вроде раздевалок и туалетов. Некоторые ученики находят такой контроль удушающим, но, думаю, большинство приветствуют его как средство защиты.

Когда я пришел на место встречи, то не увидел Хошиномию-сенсей. Поэтому, чтобы скоротать время, я решил посмотреть в окно.

Не хочется сильно задерживаться, потому что мне еще надо бы встретиться с Хиёри.

В поле зрения то тут, то там попадались ученики либо возвращающиеся в общежитие, либо спешащие в клубы.

— Клубы…

Я ни в один не вступил, но если бы выдалась возможность начать заново с первого года, возможно, стоило бы попробовать. Настолько изменилось мое мышление. Спроси меня кто, доволен ли я своей школьной жизнью, я бы кивнул, хотя и не сразу.

Мой взгляд переместился с окна на конец коридора. Вскоре после послышались постукивания каблуков.

Она вышла, встретилась со мной взглядом и легким движением руки махнула мне.

— Прости, что заставила ждать, Аянокоджи-кун. Итак, зачем ты позвал меня в это место?

— Разве не вы звали меня, сенсей?

— Ой, что ты такое говоришь? Учитель не будет звать ученика сюда. Ичиносе-сан сказала мне, что ты хочешь встретиться со мной, вот я и пришла.

Обстоятельства одинаковые, но указывать на это, думаю, смысла нет.

Хошиномия-сенсей улыбалась глазами.

Пока я пытался понять ее намерения, она подошла ко мне и прижалась всем телом.

— Что вы делаете?

— Что я делаю? А что такого? — прошептала она и, не отвечая на мой вопрос, игриво прижалась еще сильнее. А затем, даже не спрашивая разрешения, обвила меня тонкими руками. — Аянокоджи-кун, ты будешь усердно стараться весь этот год, и я подумала, почему бы не оказать небольшую услугу? Например, сделать то, что я делаю сейчас.

Назвать настолько непристойное поведение «услугой» — смело, конечно, но учителю так вести себя нельзя. Впрочем, я не собирался читать ей нотации или сбрасывать с себя ее тонкие руки. Во всяком случае, здесь важно не действовать первым.

— Вы не упустите ни одной возможности, да, Хошиномия-сенсей?

Вместо того чтобы останавливать ее физическим путем, лучше будет остановить ее словами.

— Э-э? Что я не упускаю?

— У меня были догадки по поводу этого экзамена, но вы помогли мне убедиться в них, сенсей. Целую неделю школа будет оценивать наше «повседневное поведение в школьной жизни». Количество опозданий, пропусков, образ жизни. Ежемесячно это оказывает небольшое влияние, но не сейчас. Во всех коридорах школы установлено множество камер видеонаблюдения, что упрощает оценку учеников, ведь можно позже посмотреть записи. Если увидят необычную близость между учеником и учителем противоположного пола, это обязательно скажется на оценке.

[[image:/storage/reader-images/33e40d714554aa9e00fb10fde7ec8a8564a0ae12.webp]]

Не так давно Хошиномия-сенсей была на грани и могла зайти слишком далеко, воспользовавшись властью учителя ради победы своего класса. Чтобы не допустить этого, ей рассказали про союз с Ичиносе и детали соответствующих договоренностей, и пока ее удается контролировать в какой-то степени. Но глубоко внутри она жаждет, чтобы ее класс как можно быстрее вернул свое положение, а класс Чабаширы-сенсей — упал.

— Аянокоджи-кун, ты немного перебарщиваешь с подозрениями! Разве мы не одна душа — одна плоть? Так зачем мне вредить вам? И ты не можешь знать наверняка, что угадал с правилами экзамена.

— Вы правы, надежных доказательств у меня нет. Мне просто кажется, что он будет именно таким. Но не волнуйтесь, Хошиномия-сенсей, даже если вы намеренно попытаетесь подпортить мне оценку, на наш союз это не повлияет, — продолжил я деловым, ровным тоном.

Хошиномия-сенсей, быть может, все поняла и еще шире улыбнулась.

— Это же отлично. Итак, в этот раз вы отдаете победу нашему классу, верно? Ведь класс, отстающий даже на одно классное очко, должен оказаться в свете прожекторов, да?

— Если бы результаты можно было подстроить от и до, то да. Но в нынешнем противостоянии все четыре класса противостоят друг другу. Наш класс может получить отрицательные оценки и занять последнее место. Также и с классом Ичиносе, нет гарантий, что он займет первое.

— И тут наступает время показать, на что ты способен, Аянокоджи-кун, согласен? Сделай так, чтобы мой класс занял первое место, а твой — второе.

— К сожалению, я не собираюсь вмешиваться и что-то делать.

— Почему?.. Ты закроешь глаза на то, что классы A и B могут победить?

— Честно говоря, я думаю, что ничего страшного, если оставить все как есть.

— Потому что получить можно, самое большое, пятьдесят классных очков, и оно того не стоит? Это…

— Не в этом дело. Я считаю, что нет необходимости показывать истинную ценность союза. Вам не кажется, что нужно начать верить в свой класс?

Прошедшие два года школа воспринимала класс Ичиносе настолько же дисциплинированным… нет, даже дисциплинированнее класса Сакаянаги. Однако Хошиномия-сенсей не может терпеть упадок и положение класса D и всеми возможными средствами и при любой возможности ищет способ изменить это.

Я понимаю, что она так поступает от отчаяния, но в случаях, как сейчас, ее действия могут уничтожить наконец-то проявляющиеся сильные стороны.

— Научитесь, пожалуйста, наблюдать. Чабашире-сенсей ведь это под силу.

— !..

Я упомянул Чабаширу-сенсей, ее давнюю соперницу, с кем она училась в одном классе. Сразу после чего поведение Хошиномии-сенсей резко изменилось.

Оцепенев, она медленно убрала от меня руки.

— Значит, мы можем друг другу довериться?

Смысл за этим вопросом весьма прост. В нем содержалась угроза: если я предам ее, она уже не остановится.

— Воспринимайте союз как долгосрочную перспективу, а не краткосрочную. Пока я могу сказать только это.

— Ясно, ну, по крайней мере на прошлом специальном экзамене ты оправдал ожидания, поэтому в этот раз, думаю, я могу и подождать.

Хошиномия-сенсей оставалась настороже и не расслаблялась, что хорошо.

Но правда в том, что на нынешнем экзамене не нужно всеми силами добиваться победы. Если действительно оценивается наше поведение, то встревать и вымученно что-то поправлять — значит иметь дело с осложнениями и большими рисками. В случае моего и Ичиносе классов, у которых изначально крайне мало проблем с поведением, лишние меры могут и вовсе навредить. Наилучшим планом будет позволить провести время как обычно.

Часть 1

С конца учебного дня прошло всего тридцать минут. Я наконец-то пришел в библиотеку пораньше.

На пути были преграды, но момент в конце концов настал.

Начало нового экзамена на золотой неделе, приглашения от учеников погулять после уроков, случайные встречи. Слишком много времени минуло с тех пор, как Ишизаки сказал мне пойти к Хиёри.

Войдя в библиотеку, я почувствовал характерный для этого места запах.

Интересно, Хиёри уже пришла?

Библиотека в «КоИку» довольно просторная, так что найти здесь человека также непросто, как найти определенную книгу.

Я случайно посмотрел на библиотекаря у входа, и она, улыбнувшись, молча показала пальцем в сторону полок с детективными романами. Видимо, нужный мне человек находился именно там.

Я медленно пошел туда, и на полпути из-за полок показалась Хиёри.

Наконец в этой малолюдной библиотеке наши взгляды встретились.

Однако в следующую секунду она опустила глаза и исчезла за полкой.

Возможно ли, что мне лишь показалось, что наши взгляды встретились?

Невежливо звать кого-то издалека, поэтому я пошел к полке с книгами. Только там ее не оказалось, и я начал проверять между рядами.

Первый, второй, третий…

Куда она делась? Не успела же уже уйти…

Тогда-то я и заметил Хиёри в дальнем конце, по другую сторону полки.

И наши взгляды в этот раз встретились. Так я думал, но ее глаза снова опустились, и она исчезла за очередной полкой.

Хиёри точно заметила меня. Намеренно избегает, выходит? Из-за того что я слишком запоздал? Из-за того, что не перевелся в класс Рьюена? Перебирая причины в голове, я шел дальше, чтобы все-таки поговорить.

Если она продолжит бегать от меня в библиотеке, придется бросить затею. Нельзя загонять в угол человека, который явно сторонится тебя.

В надежде, что ошибся, я иду туда, где видел Хиёри в последний раз.

Куда она теперь делась?..

Пока я думал, Хиёри выглянула из-за ближайшей полки — видимо, тоже хотела знать, где я. Расстояние между нами было меньше двух метров. Достаточно сделать один небольшой шаг, и можно протянуть руку.

— Хиё… — попытался я позвать ее.

Однако ее лицо снова скрылось. Только, похоже, она не убежала, а лишь спрятала лицо. Я по-прежнему видел ее руку, обхватившую книжную полку, и часть формы.

— Я помешал тебе? — спросил я тихо.

Спустя несколько секунд она медленно выглянула.

— Ты пришел за какой-нибудь книгой?..

Хотя бы ответила. Уже только это принесло облегчение.

[[image:/storage/reader-images/9e2e302c0f5c211b9ed6314d3f6547bedc931789.webp]]

— Нет, сегодня я здесь, чтобы увидеться с тобой.

— …

Смысл моих слов, уверен, передался, тем не менее Хиёри не выходила из-за книжной полки, наполовину скрываясь за ней. Вспомнилось, как Ишизаки недавно сказал: «Встреться с Шииной как можно скорее. Она сильно подавлена, хотя и не так сильно, как я». И потом та неловкая атмосфера, когда на днях мы вместе ехали в лифте.

Почему я не пришел раньше?

Теперь я сожалею о том, что убегал из чувства вины за смену класса.

— Скажи, Хиёри, ты все еще расстроена из-за моего решения перевестись в класс C и отказа от приглашения в твой класс? — спросил я, поскольку посчитал, что, если сначала не устранить излишнюю дистанцию между нами, никакого разговора не выйдет.

Хиёри выглядела смущенной, она тут же отвернулась и слегка поджала губы.

— Нет, не расстроена… хотела бы я так сказать, но не могу. Я продолжаю воображать себе, что именно мое приглашение отдалило тебя, Аянокоджи-кун…

— Ничего подобного. Думаю, ты и сама понимаешь, что подобное не может быть правдой.

Для меня Хиёри была человеком всегда размеренным, который все делает в собственном темпе, человеком, который невозмутимо смотрит на вещи издалека, не позволяя своему сердцу прийти в беспорядок. Я предположил, что мне не нужно объяснять, и что она поймет — мой перевод из класса A в класс C связан только с моими целями, которые по-другому достичь нельзя.

Быть не могло, чтобы я отдалился из-за ее приглашения.

Хотя со встречей я припозднился, это безоговорочная правда.

— Я хочу еще раз извиниться за то, что не смог перевестись в класс B. И за то, что мне понадобилось столько времени, чтобы поговорить. Такая задержка вызвала недопонимание.

В библиотеке, окутанной тишиной, Хиёри выслушала меня и покачала головой.

— Нет… ты ни в чем не виноват, Аянокоджи-кун. Это просто я возложила надежду на перевод… И еще позволь мне извиниться. Я думала, ты не приходишь из-за меня, но мне ничто не мешало подойти самой, — сказала Хиёри и вышла из-за книжной полки, за которой наполовину скрывалась.

Затем она низко опустила голову — ни разу не видел, чтобы так низко ее опускала. А ведь ей не за что было извиняться…

Впрочем, бессмысленно обмениваться извинениями дальше.

— Мне казалось, что я смирилась…

— Смирилась?

— С тем, что мы в разных классах. Что нашим дружеским отношениям нужно бы положить конец… Но сейчас мы говорим… и в конце концов…

Она собиралась порвать дружбу и рассматривать меня как врага.

Когда я узнал об этом, то почувствовал облегчение, потому что успел.

— Хиёри, если ты не против, наверстаем здесь упущенное за этот месяц? Сегодня времени у нас достаточно.

— Ты… хочешь этого?

— Конечно. Я пришел как раз затем, чтобы поговорить с тобой.

Когда я поделился тем, чего хочу на самом деле, то впервые за сегодня увидел улыбку Хиёри.

Часть 2

Мы сели друг напротив друга за свободный стол в библиотеке.

Затем постепенно сплетали слова в сеть, заполняя месячный пробел. Сперва Хиёри держалась отстраненно, но вскоре ее голос снова сделался умиротворенным и ровным.

— Значит, на третьем году ты осталась книголюбом?

— Да. Прошлым вечером я как раз закончила читать один роман. Только что вернула, — ответила она и мельком глянула на книжную полку с детективными романами. — А, у меня появился еще один друг из любителей книг. — Хиёри сложила ладони вместе и радостно прищурилась. — С начала третьего года Канеда-кун довольно часто наведывается сюда, примерно в это же время.

— Канеда? Я могу представить его за книгами, поэтому не сильно удивлен, но…

Но за весь второй год я ни разу не видел Канеду в библиотеке. Хотя если он думает поступать в университет, то библиотека дает самую подходящую обстановку для учебы.

— О, вспомни солнце, как говорится.

Хиёри, сидящая лицом ко входу — а я, соответственно, спиной, — первой заметила Канеду и приветственно помахала ему. Я тоже обернулся и слегка поднял руку, когда он посмотрел в нашу сторону. Тот выглядел слегка удивленным, но спустя мгновение пошел к нашему столу.

— Привет, Шиина-ши… Решил сегодня тоже заглянуть.

Похоже, мои предположения верны: он нес не только книги из библиотеки, но и учебники.

— Канеда-кун, и все-таки тебе очень нравится читать, как я погляжу.

Из слов Хиёри становится ясно, что этот визит — далеко не единственный.

Я взглядом указал, что Канеда может сесть рядом, и он кивнул и сел.

— Нравится, что тут скажешь. Я слышал, ты частый гость в библиотеке, Аянокоджи-ши. Хотя в последнее время тебя здесь не видно.

Последний месяц я не появлялся в библиотеке, как раз когда Канеда начал сюда ходить.

— Похоже, мы поменялись с тобой местами. Думаю, с этих пор мы будем видеться чаще.

— Вот оно что… Всегда рад новому товарищу по чтению.

На словах он приветствовал меня, но на его лице радости не было. Не стоит удивляться, ведь какая ему разница, прихожу я или нет? Радоваться всем сердцем за нового любителя книг могла только Хиёри.

— Хотя я так понимаю, дел у тебя было много, — продолжил Канеда. — Твой перевод из класса A в класс C немного… нет, сильно удивил ме…

Внезапно на стол упала тень библиотекаря.

— Извините, что прерываю ваш разговор. Шиина-сан, появилось одно срочное дело, могу я попросить тебя немного помочь? Это не должно занять много времени…

— Помогу, чем смогу. Аянокоджи-кун, Канеда-кун, подождите меня немного, пожалуйста. Я хочу после порекомендовать вам книги, — сказала Хиёри и ушла с библиотекарем.

Остались только я и Канеда — двое не особо близких людей. Когда уходит общий знакомый, бывает, атмосфера становится несколько неловкой. Я это узнал за свою школьную жизнь.

Попробую хотя бы раз взять на себя ведущую роль в разговоре.

— Канеда, какие книги ты обычно читаешь?

— Я не особо хорош в подобной бессмысленной болтовне.

Сказал как отрезал. Он поймал брошенный мною мяч и кинул его в неведомом направлении. Я всего-то думал начать непринужденный разговор на подходящую тему, ведь ему нравятся книги, но, похоже, для Канеды мой вопрос был неуместным. Или, может, я спросил невпопад.

— Извини. Я не хотел обидеть, так что прости.

Слишком много я о себе возомнил, раз подумал, что мне теперь под силу владеть подобными ситуациями.

— Нет, это я должен извиниться… Не нужно так унывать.

— Я просто хотел поддержать разговор. Честно.

— Я догадался.

— Если не хочешь говорить со мной, я не заставляю.

— Как-то странно это… Я не то чтобы совсем не хочу, но мы с тобой, Аянокоджи-ши, очень мало говорили тет-а-тет, поэтому я слишком накручиваю себя. Если ты не против, можем немного пообщаться, пока Шиина-ши не вернулась.

Меня чуть-чуть обрадовало, что Канеда проявил желание говорить со мной.

— Если тебя что интересует, спрашивай. Конечно, я не обещаю ответить в полной мере на любой вопрос о классе, — на всякий случай предупредил я, хотя, думаю, Канеда и так это понимает.

Он снял очки, подул на линзы и протер их с обеих сторон специальной тканью, которую достал из кармана. Затем размеренным движением надел очки.

— Кажется, вы с Шииной-ши… близки.

— М-м? А-а, мы оба, как и ты, книжные товарищи. Мы беседуем и советуемся на тему книг.

— Книжные товарищи? Может, так и есть. Но ранее я издалека увидел… выражение ее лица, какое ни разу за последний месяц не видел. Когда я посмотрел в вашу сторону со входа, то, буду честен, сильно удивился. Давно не видел ее искренней улыбки.

— Наверное, это из-за меня. Я только что извинился перед Хиёри, и она простила меня. Будем надеяться, что теперь она будет улыбаться где угодно, хоть в классе, хоть в библиотеке.

Пока я промолчу о том, что она звала меня перевестись в ее класс. Вряд ли Канеде это понравится, все-таки он из конкурирующего класса и близок с Рьюеном, и неясно, как он это воспримет.

— Ты осознаешь, насколько это поразительно? — спросил Канеда.

— Что именно поразительно?

— Ты не понимаешь?.. Или… делаешь вид, что не понимаешь? Аянокоджи-ши, тебе никогда не казалось, что ты благословлен? — спросил он, как если бы испытывал меня.

— Благословлен? В чем именно? Мне сложно ответить на твой вопрос.

— Прости. Похоже, мне нужно выражаться четче. Даже я, парень, вижу, что ты выглядишь превосходно. Вдобавок рост выше среднего, хорошо сложен, но не настолько, чтобы пугать. А главное, ты весь такой опрятный. Раньше ты встречался с Каруизавой-ши, теперь же ходят слухи про тебя и Ичиносе-ши. Чем больше парни узнают о тебе, тем сильнее восхищаются тобой и одновременно завидуют из-за огромной разницы.

Я не ожидал услышать такое от Канеды, поэтому с интересом прислушался.

— И дело не только в твоей внешности. Теперь даже лучшие ученики, преуспевающие в учебе, громогласно называют тебя номером один целой параллели. Я сам, к своему стыду, был о себе высокого мнения и считал, что в учебе не уступаю тебе, Аянокоджи-ши. Мне только и остается, что смеяться над собой. К этому добавились физические способности, с апреля ты начал показывать отличные результаты на уроках физкультуры. Кто-то вроде меня, кому упражнения никогда не давались, даже не смеет мечтать сравниться с тобой…

Так значит Канеда Сатору был учеником многословным и красноречивым.

Он хвалил меня и вместе с тем принижал себя. Канеду можно легко отнести к лучшим тридцати процентам всей нашей параллели. Не понимаю, зачем нужно специально так умалять себя…

Но на этом он не закончил превозносить меня.

— Теперь ты демонстрируешь способности, которые скрывал два года, и после ухода Сакаянаги-ши стал лидером класса C, чтобы вернуть его в строй. Весьма рискованная затея, но, несмотря на это, многих это только впечатлит. Ты чуть ли не герой. Я правда тебе завидую.

— Завидуешь? Я всего лишь предатель, бросивший класс A. Более того, я сдерживался и не использовал свой истинный потенциал, и если оценивать объективно, то это скорее плохо.

— Антигерой — тоже герой, — сухо, чуть ли не с раздражением ухмыльнулся Канеда и обернулся.

Я проследил за его взглядом и увидел Хиёри с библиотекарем, работавших над чем-то за компьютером. Похоже, она вернется нескоро.

Из отношения и слов Канеды можно сделать однозначный вывод: его чувства ко мне намного сильнее, чем я предполагал. Я знаю, что обо мне будут думать разное из-за перевода в другой класс, но в этом он превзошел многих учеников. Вначале мне показалось, что Канеда говорит так из верности лидеру класса Рьюену, но, видимо, дело не только в этом.

Одно можно сказать наверняка: Канеде я не нравлюсь.

— Тц… Извини. Кажется, теперь и меня потянуло на бессмысленную болтовню.

Судя по всему, Канеда понял, как воспринимаются его слова.

— Тебе не за что извиняться. Каждый волен составлять любое мнение о другом человеке.

— Даже этот ответ прозвучал до тошноты круто, Аянокоджи-ши. Говори сколько угодно о том, что ты готов быть ненавистным, но никому не будет приятно слышать о себе плохое. Или тебе все равно просто потому, что это говорю я?

— Нет. Я бы ответил так кому угодно.

Я проделал весь путь исходя из предположения, что ко мне испытают неприязнь.

— Даже… если это будет Шиина-ши?.. — упомянул ее Канеда.

Да, она — один из идеальных примеров для этой ситуации.

Я собирался ответить то же самое, что и ему, однако слова застряли в горле.

Мне не важно, если Хиёри возненавидит меня. Собственно говоря, это правда. Ведь даже зная, что это возможно, я все равно отказался от приглашения Хиёри и перевелся в класс C. То, что я не пошел извиняться сразу, связано с другими приоритетами. А уж что она подумает об этом — было у меня на втором или третьем месте в списке.

— Забудь. Кажется, я задал бестактный вопрос.

Не дожидаясь ответа, Канеда отодвинулся на стуле, встал и сказал:

— Я, пожалуй, пойду.

— Уверен? Хиёри хочет, чтобы ты подождал.

— Все в порядке. От моего присутствия здесь ничего не поменяется. Прости за то, что загрузил своими разговорами.

— Не стоит, не бери в голову.

— Вот как? Тогда спасибо за великодушие, — напоследок сказал Канеда со своего рода решимостью и ушел.

Немногим позже вернулась Хиёри и принялась оглядываться вокруг.

— А? Аянокоджи-кун, ты здесь один?

Похоже, Канеда даже не попрощался с Хиёри, хотя она была возле входа.

— Да. Кажется, у него появились срочные дела, поэтому он ушел. Попросил передать, что еще придет.

— Правда? Будет здорово.

При виде ее нежной улыбки становилось очевидным, что она искренне ждет следующей встречи с ним.

Я предполагал, что Хиёри, скорее всего, в одиночестве провела этот месяц в библиотеке. Но на самом деле она постепенно расширила круг общения и проводила время здесь вместе с Канедой.

Если так подумать, в этом ведь нет ничего странного. Я перехожу в другой класс, у меня появляются новые друзья и медленно, но верно увеличивается круг людей, с кем я взаимодействую, однако Хиёри тоже изменилась по сравнению с тем, какой была на момент нашего знакомства.

Точно также где-то будут происходить новые встречи, и люди будут сближаться. Просто одноклассник, просто младшеклассник или старшеклассник — эти отношения перерастают в приятельские, а затем в крепкую дружбу.

В будущем возле Хиёри один за другим будут появляться те, кто близок к ней больше, чем я. Возможно, уже завтра кто-нибудь займет свободное место рядом с ней…

— …

Наблюдая за тем, как ее взгляд опустился на книгу, я изумился своим вольным предположениям.

Кто с кем сближается — это информация, не более того. И воспринимать ее нужно либо как полезную в будущем, либо бесполезную. Тем не менее сейчас я бессмысленно воображаю себе кого-то невидимого, занимающего место рядом с Хиёри. Не понимаю, почему я не могу смотреть на нее так же, как на других учеников?

Парни, девушки. Знакомые, друзья. Я общаюсь со многими учениками, не проводя различий между полом или близостью. Да, общие интересы и ощущение совместимости могут в некоторой степени влиять, но только эти моменты не определяли, буду ли я кого-то избегать или держать на расстоянии вытянутой руки.

Однако в мои мысли проник посторонний шум, и мне не остается ничего другого, кроме как признать: быть может, Хиёри немного вышла за привычные мне рамки. Это не значит, что я сознательно переместил ее в другую категорию. Это значит, что вчера она была в одной категории, а сегодня незаметно оказалась в другой.

Когда я просто нахожусь с ней в одном месте, когда мы просто читаем одну книгу, меня наполняет чувство удовлетворения. «Ощущение счастья» — так бы я это описал. Думаю, это подходит лучше всего.

Мы не особенно долго бываем вместе, и не говорим о многом за короткий промежуток времени. И все же, оглядываясь назад, я осознаю, что между нами уже давно существует естественная близость. Также и с ее именем — я начал называть ее Хиёри не потому, что она так попросила. Иначе говоря, у этого не было какой-то цели.

И тут до меня дошло, что я все это время пристально смотрел на лицо Хиёри, уткнувшейся в книгу. Она это не замечала, но вдруг подняла голову, и наши взгляды встретились, как будто это было само собой разумеющимся.

— Что-то не так? — спросила она.

— Нет…

«Мне становится спокойнее, когда смотрю на тебя» — если скажу это вслух, наверняка ей будет неловко.

Минуло шесть часов вечера. Мы с Хиёри покинули библиотеку и вышли из школы.

— Не против, если я и завтра загляну в библиотеку? — спросил я.

— Конечно не против. Зачем же спрашивать у меня? — Она прикрыла рот и негромко посмеялась. Видимо, посчитала забавным, что я спрашивал разрешения.

— Наверное, библиотека воспринимается мною как твой дом, Хиёри.

— И это… недалеко от правды. Я прихожу туда чуть ли не каждый день, если у меня нет других дел.

Если ее там не будет, я скорее предположу, что она заболела. Думая об этом, я вспомнил, что Хиёри как-то перестала появляться в библиотеке. Примерно тогда же, когда по школе распространилась новость о том, что я и Каруизава встречаемся. Мы были друг для друга лишь товарищами по чтению, и все же Хиёри проявила внимательность и стала приходить в другое время.

— А… — произнесла она, смотря куда-то.

Я проследил за ее взглядом и заметил небольшую тележку, медленно подъезжавшую к парадному входу на гремучих колесах. В тележке полно цветов самых разных оттенков, их красота видна издалека.

Мы встали и наблюдали, как тележка проезжает мимо. Затем женщина средних лет, которая тянула тележку, увидела нас и остановилась напротив.

— Мне позволили продавать их сегодня. Хотите взглянуть? — сказала она.

— А можно? — спросила Хиёри.

— Конечно! — ответила женщина с таким теплом, что Хиёри подошла к тележке с радостным прищуром.

Я встал рядом и также рассматривал цветы.

В торговом центре Кёяки нет цветочных магазинов. Если появлялось желание подарить букет на день рождения или по другому поводу, то ты либо обходишься искусственными из универмага, либо заказываешь через интернет. Вот почему видеть вживую цветы, выставленные на продажу, — это как вдохнуть глоток свежего воздуха. Тут были срезки с гипсофилом и не только, и комнатные гортензии, и немного букетиков из разных цветов.

— Красивые… — тихо бросила Хиёри в сторону цветов. Она выглядела так, будто хотела купить какой-нибудь.

Прошло совсем немного времени, и она, казалось, нашла желаемое и протянула к нему руку.

— Можно вот этот? — Хиёри показывала на бережно упакованный цветок мака.

— Всего лишь один? — спросил я.

— Да. Он прекрасен именно потому, что один, — отозвалась Хиёри.

— В цветах важно не количество, юноша, — ярко улыбнулась продавщица и пояснила, что это называется «букет из одного цветка».

— Тогда будьте добры один, — сказал я и достал телефон, чтобы заплатить.

— А, э, не надо, Аянокоджи-кун. Я сама…

— Все нормально. Я хочу подарить его тебе, — ответил я и, когда Хиёри взглянула на меня, продолжил: — Это извинение за то, что заставил тебя ждать целый месяц. Хотя извинение, конечно, так себе.

Всего лишь один цветок мака. Еще и дешевый, каких-то четыреста баллов.

— Ничего подобного. Мне очень приятно.

Она склонила голову, затем подняла ее, и мне показалось, что на ее лице появился легкий румянец. А может, это были лишь оттенки закатного неба.

— Тогда я с благодарностью принимаю подарок… — поблагодарила она так тихо, что я мог бы и не услышать, если бы не стоял рядом.

Когда оплата была завершена, продавщица передала цветок мне, а не Хиёри, после чего обвела нас взглядом и наконец сказала: «Спасибо за покупку». Мы молча провожали тележку взглядом, пока та не исчезла из виду.

Как только мы снова остались одни, я вручил цветок мака Хиёри.

— Спасибо, правда.

— Не за что. Это мое эгоистичное извинение больше для самоуспокоения, — ответил я, но правда была немного другой.

Мне просто хотелось преподнести Хиёри подарок, чтобы она искренне порадовалась. Это желание и побудило меня подарить цветок мака.

Прижав маленький букет к груди, Хиёри всматривалась в меня. Сперва, когда наши взгляды только встретились, она слегка улыбнулась от радости. Но чем дольше мы смотрели друг на друга, тем сильнее менялось выражение ее лица. И стало оно таким, каким я совсем не ожидал увидеть.

— Почему ты плачешь?

Хиёри, похоже, сама не осознавала, что в уголках ее глаз скопились слезы. Она взволнованно смахнула капли тонкими белыми пальцами.

— Сегодня… должен был быть очередной обычный день для меня, но я встретила тебя, Аянокоджи-кун. Теперь он полон счастья, и я поверить не могу, что это не сон… — приглушенно проговорила она от всего сердца и продолжила: — Я правда рада… Правда. Я рада, что мы не отдалились друг от друга.

Удивительно, но я чувствовал то же самое.

— Со мной примерно также. Сегодняшний день должен был просто закончиться, как и все другие. Но он вышел очень насыщенным… Честно.

Если Хиёри говорила искренне, то мы разделяли общее чувство. Эта согласованность, за которой, казалось бы, нет глубокого смысла, почему-то оставляла приятное щекочущее чувство.

Под небом в красках вечерней зари я запечатлел образ Хиёри, с влажными глазами державшей цветок мака. Чтобы вспоминать его, что бы ни произошло в будущем…

Часть 3

Когда мы вернулись в вестибюль общежития, Хашимото, заметив нас, встал.

— Прости, Шиина. Я одолжу у тебя Аянокоджи.

Хашимото говорил пусть и легкомысленным тоном, но отказ явно не принимал. Хотя Хиёри, кивая, не выглядела хоть немного расстроенной. Затем она помахала на прощание и первой вошла в лифт.

Хашимото, махнув в ответ, провожал ее с улыбкой на лице.

— Мы стали часто пересекаться. Ты ждал меня? — спросил я.

— Что-то вроде того. Давай немного прогуляемся.

Он чуть ли не вывел меня из вестибюля, и потом мы пошли по ответвлению дороги, ведущей в школу.

— Ты больно мягок с Шииной… Хотя «близок» сюда лучше подойдет. Тот цветок при ней — это ты подарил?

— С чего ты так решил?

Тогда вокруг нас никого не было, поэтому Хашимото не мог этого увидеть.

— Неудачная шутка. Ну какое еще «с чего»? Это будет очевидно для любого, кто увидит, как она, довольная, держит этот цветок.

По-видимому, именно это пришло ему в голову, когда он увидел меня и Хиёри.

— Ты ни дня не мог обойтись без упоминания Шиины, поэтому мне стало немного интересно. Сегодня я хочу окончательно удостовериться. — Хашимото ненадолго замолчал, а после посмотрел мне прямо в глаза. — Остальные пусть ходят вокруг да около, а я, пожалуй, исполню непопулярную роль, только без обид, ладно? Шиина для тебя особенно близкий человек?

Выражение его лица говорило о том, что он был совершенно серьезен.

— А что, в особенно близких отношениях с кем-то есть проблемы?

— Нет, не сказал бы. Но и приветствовать тут, по-моему, нечего, — несколько неуверенно произнес Хашимото. Затем он отвел взгляд, словно ему было неловко. — Да и не только по-моему. Ичиносе не будет рада, ты так не думаешь? Слухи ходят, что ты ей нравишься. Распространились они из класса D. Якобы она, когда узнала, что ты расстался с Каруизавой, открыто объявила себя твоей потенциальной следующей девушкой. И когда мы вместе обсуждали союз, мне показалось, Ичиносе смотрит на тебя не совсем по-обычному… Во всяком случае, я был совершенно уверен, что когда-нибудь вы начнете встречаться… Или ты уже встречаешься с Ичиносе?

— Нет, не встречаюсь.

Мой ответ должен был быть желанным для Хашимото, но он не то что не обрадовался, а даже нахмурился.

— Почему нет-то? Ичиносе ведь идеальный вариант. Честно говоря, предложи она мне встречаться, то я без раздумий сказал бы «да», и это при том, что почти ее не знаю. Вот в такой она лиге, понимаешь? Ей нет причин отказывать.

— Не хочу портить тебе настрой, но она мне не признавалась.

— И что? Так даже лучше для тебя. Раз ты ей нравишься, вперед, бери ее. А, но я не в том смысле, — поспешил он уточнить, но для меня это ничего не меняло.

— У нас с Ичиносе союз, ни больше, ни меньше.

— Хочешь сказать, у вас проведена четкая граница дружбы? И что так оно будет и в будущем? — спросил он, но дожидаться ответа не стал и сразу продолжил: — То есть… сейчас ты все-таки метишь в Шиину?

— Ты меня удивил. Не думал, что тебя настолько заботят, кто с кем встречается.

— Если быть точнее, меня лишь волнует, скажутся ли чувства на результатах класса в состязании.

Я мог встречаться с кем угодно, однако Хашимото, похоже, опасается, что начнут влиять личные чувства. Беспокойство под стать ему.

— Нет, знаешь, мне не нужно слышать твой ответ, я и так все понимаю. Ты два года разделял хорошее и плохое с классом Хорикиты, но в итоге оставил их и присоединился к нам. И если ты увлечешься девушкой, а может и двумя, будь то хоть Ичиносе, хоть Шиина, я не сомневаюсь: ты не изменишь себе.

— Не сомневаешься, но при этом продолжаешь наседать. Особенно насчет Хиёри.

Хашимото явно обращал меньше внимания на Ичиносе.

— У меня, как у наблюдателя со стороны, складывается ощущение, что к Шиине ты относишься по-особенному. Я буду несказанно рад, если мои опасения окажутся беспочвенными, — добавил он.

Только правда в том, что я действительно отношусь к Хиёри иначе — и я сам не могу объяснить, как именно. Однако на результатах класса это не скажется.

Тем не менее, если говорить про мои собственные ощущения, то мне бы не хотелось пренебрегать Хиёри.

Понятно.

— Так вот в чем дело.

— Что, в чем дело?

— Возможно, Хиёри мне нравится.

— А?..

— Я не могу точно сказать, что это за чувство. Но по крайней мере к другим людям я его не испытывал. А может, у меня только начинает зарождаться это чувство к Хиёри.

Вот она, причина дискомфорта и сбоев во мне. Я не смог распознать это, потому что у меня не было такого опыта.

— Э-эй, ты серьезно?! Погоди, ты говоришь, что у тебя это впервые или типа того. Как это понимать? Ты же совсем недавно встречался с Каруизавой.

Если чувство, которое я только что определил, действительно зарождается во мне… то меня удивляет — нет, поражает его сила и непредсказуемость.

Меня переполняло желание узнать больше.

Если я оглянусь назад, в прошлое, смогу ли ясно увидеть точку отсчета? Когда я начал обращать внимание на Хиёри? Чем она отличалась от остальных?

Мне хотелось копнуть глубже, разобрать в подробностях каждую мелочь.

Нет… пока лучше остановить полет мыслей. Выводить здесь ответ, словно я взялся за какую-то стратегию, — не стоит оно того.

В любом случае это чувство — крайне заманчивый объект для экспериментов.

— Значит… ты, если получится, намерен встречаться с Шииной?

— Ты, кажется, не сомневаешься, что я не изменю себе. Почему тебе так важно знать про любовные дела других людей?

— Конкретно в этом случае мне совсем чуть-чуть важно… Я бы сказал, таков мой взгляд на любовь. Что-то внутри меня взывает удостовериться наверняка.

— Взгляд на любовь? У тебя много опыта в этом? — спросил я, думая об исключенной Маедзоно.

— Не недооценивай меня, Аянокоджи. У меня нет такого опыта, чтобы им гордиться, но за среднюю и старшую школы я встречался с двумя… ну, строго говоря, с тремя.

Предположу, что третья девушка, которую он упомянул нерешительно, — это Маедзоно.

— Так что? Ты намерен встречаться с Шииной или нет? Если не можешь ответить, не отве…

— Пары встречаются по взаимному согласию. У меня нет ответа на твой вопрос.

— Ха, ну да. Но то, как ты говоришь… Если ты испытываешь это чувство впервые, то получается, она твоя первая любовь?

— Возможно.

Пока что у меня нет доводов, чтобы это отрицать.

— Со сколькими бы ты ни встречался, первая любовь всегда будет одной. И она редко доходит до свадьбы. Я не исключение, моя первая любовь была в начальной школе, только мы даже не говорили толком. Можешь воспринимать первую любовь как нечто романтическое или особенное, но на самом деле это не такое уж и большое дело. Тем более для нас, парней. Нам многого не надо, если она милая и симпатичная, мы тут же влюбляемся.

Я прекрасно понимаю: будь то парень или девушка, большинство будет привлечено скорее красивой внешностью. Даже взять телевизор или журналы, чаще всего глаз цепляется именно за красивых мужчин или женщин.

— Поэтому побыстрее выкинь из головы фантазии о первой любви. Если более-менее симпатичная девушка западает на тебя, то там неважно, какая эта любовь по счету, десятая или двадцатая, главное, что она начинается.

Хотя Хашимото пытался донести свою мысль окольным путем, сама эта мысль ничуть не изменилась.

— Может, это и правда твоя первая любовь, а может, нет, но с Шииной ты заканчивай. Это я тебе настоятельно советую, как твой советник, как твой друг и как тот, кто точно также задался целью достичь класса A.

Хашимото серьезно остерегается, что мои отношения с Хиёри могут развиться в неожиданном направлении.

— Я же не прошу о невозможном. Можешь снова сойтись с Каруизавой, можешь встречаться с Ичиносе. Хочешь, выбери другую девушку. Но не Шиину.

Очевидно, Хашимото нарочно повторял это из раза в раз, чтобы посмотреть на мою реакцию. И также очевидно, что любой мой однозначный ответ будет воспринят им как плохой знак.

— Я понимаю твое беспокойство. Но и ты должен понимать, что слишком забегаешь вперед.

— Я могу тебе довериться?

— Ты все равно вряд ли поверишь, даже если скажу. Можешь довериться.

Хиёри для меня стала тем, без кого мне теперь не обойтись. Она та, кто дает мне испытать незнакомые чувства. Я не уверен, действительно ли это, как говорит Хашимото, первая любовь, но я непременно выясню.

Я хочу почувствовать, как меня уносит течением, как меня поглощают неистовые волны эмоций. Хочу разобрать по кусочкам себя и других и любыми средствами найти ответы.

Я принял к сведению совет, но останавливаться не собираюсь. Потому как уже готовлюсь нырнуть в омут с головой, каким бы глубоким он ни оказался…

Глава 7. Наблюдатель

Вступление

Наконец минула неделя с объявления экзамена. Наступил четверг, день объявления результатов.

Серьезных поводов для беспокойства было немного, это неприятная встреча с Ике и Хондо в кафе, а также разговор с Хошиномией-сенсей. Однако я не получал сообщений, что с одноклассниками произошли какие-нибудь неприятности.

Случай с Хошиномией-сенсей, к сожалению, не пойдет на пользу нашему союзу, но это лишь показывает, как сильно она жаждет победы.

Этот экзамен действительно поставил нас в равные условия. Откровенно говоря, трудно сказать, была ли между нами разница. Даже ученики класса Рьюена всю неделю вели себя образцово — оставались спокойными и не пытались подставить учеников других классов. Казалось вполне возможным, что победу определит незначительная мелочь.

Пока утром я ждал прихода одноклассников, Хашимото с растерянным видом ворвался в класс и быстрым шагом подошел ко мне.

— Беда, Аянокоджи. Тут выяснилось в самую последнюю минуту, что Роккаку и Яно не придут.

— Рьюен?

— Я тоже сначала заподозрил его, но вроде как с ним это никак не связано. У них просто поднялась температура!

Хашимото объяснил, что две девушки догадываются, из-за чего слегли: несколько дней назад они ходили в торговый центр за покупками, где на них чихнул заболевший продавец, что, вероятно, и стало причиной жара.

Судя по рассказанному, это была неизбежная, непредвиденная случайность. Роккаку и Яно сами понимали причину своего плохого самочувствия, кроме того, они не стали геройствовать и через силу идти в школу, поэтому упрекать их было не за что.

— Хоть бы сегодняшние пропуски и опоздания не повлияли на экзамен… Но мы так просто не отделаемся, да? — спросил Хашимото.

— Скорее всего.

Вероятнее всего, на экзамене учтут явку за целую неделю, то есть до сегодняшнего утра. И раз так, то отсутствие девушек может быть фатальным для состязания, где все шли на равных.

— Теперь можно только надеяться, чтобы ты ошибся со своими девяносто процентами, и экзамен на самом деле будет другой.

Хашимото все еще немного уповал на неизвестность правил и содержания экзамена.

— Не думаю, что класс устроит беспорядок, но все-таки нужно донести, чтобы не оскорбляли двух отсутствующих. Даже если из-за этого мы проиграем, на класс это в целом не повлияет, — заметил я.

— Как раз подумал, что ты это скажешь. Я уже поставил их в известность.

Хашимото показал мне экран телефона с только что отправленным сообщением.

После этого одноклассники заходили в класс, удостоверялись, что написанное было правдой, и, казалось, слегка падали духом, однако сразу же принимали случившееся как данность и рассаживались по своим местам. Они понимали, что волнением оценку не выправить.

Кроме того, можно было увидеть несколько учеников, засевших за учебники, они, как и Хашимото, цеплялись за надежду, что наш образ жизни не имеет отношения к экзамену.

Часть 1

Ичиносе позвала меня обсудить результаты экзамена после уроков, поэтому я впервые за эту неделю подошел к тренажерному залу на втором этаже торгового центра Кёяки. Перед входом я заметил Ватанабе, который смотрел внутрь зала. Он то проходил через вход, то тут же выходил. Я наблюдал за этими его неоднократными попытками.

— Что ты делаешь? — спросил я.

— О-ох, Аянокоджи?! П-привет, давно не виделись. В-вот же совпадение, а… Ха-ха, — нервно пролепетал Ватанабе, подняв обе руки. — Мне тут мысль в голову пришла записаться в зал, м-да. Захотелось вдруг заняться телом и немного подкачаться, понимаешь? А еще будет больше возможностей проводить время вместе с Амикурой. Ну, по разным причинам, в общем.

Оба оправдания были неплохие, хотя второе явно ближе к его настоящей цели.

— Если таков твой план, то давай, присоединяйся. Заодно и мне собеседник будет.

— П-правда? Можно сказать, что это ты меня позвал, Аянокоджи?!

Похоже, он не столько не может решиться на последний шаг, сколько просто хочет, чтобы его подтолкнули.

— Без проблем.

После моего согласия Ватанабе искренне обрадовался, его глаза зажглись.

— У меня тут встреча с Ичиносе скоро, не хочешь пойти на пробное занятие сегодня? Думаю, Амикура тоже появится, — предложил я.

— П-первый же бой и под огнем!..

На мгновение подумалось, что Ватанабе пойдет на попятную, но затем он кивнул, словно набрался решимости. Однако, оказавшись прямо напротив зала, он остановился, а его смелость куда-то подевалась.

— Слишком очевидно, да?.. — спросил он.

— Ну, не стану отрицать. Девушки, думаю, особенно чувствительны к любовным делам. Если ты, никогда до этого не бывавший в зале, вдруг присоединишься к группе, Ичиносе или даже сама Амикура, смотря как поведешь себя, могут догадаться о причинах, — выложил я Ватанабе свой анализ. Со временем я стал лучше понимать подобные ситуации.

— Это же плохо! Н-не должна она знать, не на этом этапе!

Кажется, у него включилось воображение, и он понял, что не сможет не вызвать подозрений.

— Дать ей узнать о том, что ты к ней неравнодушен, — вполне себе стратегия.

— М-может, и так, но я не настолько опытен, как ты, Аянокоджи… Я скорее искатель приключений из RPG, который еще не выбирался из стартовой деревни. Не под силу мне это с первым-то уровнем…

Его сравнение мне не совсем понятно, но хотя бы одно ясно: он пока не хочет, чтобы Амикура начала что-либо подозревать.

— Значит, записываться не будешь?

— Хм-м… Я бы хотел использовать каждую возможность, чтобы хоть немного поболтать с Амикурой… но…

— Тогда можно попробовать подойти с другой стороны и замаскировать твою цель.

— Замаскировать?

— Хочешь спрятать дерево — спрячь его в лесу. Это, конечно, всего лишь поговорка, но суть в том, что ты можешь записаться вместе с кем-нибудь еще. Если ты будешь одним из тех, кого завлекли, то тебя вряд ли раскроют.

— О-о, отличная идея. У тебя уже есть кто на примете из твоего класса?

— Нет, класс C не подойдет. Чтобы незаметно влиться в компанию Ичиносе и Амикуры, нужно подобрать кого-нибудь из твоего же класса D.

Кроме того, если вовлечь класс C, то могут запросто возникнуть казусы, когда наш союз будет расторгнут.

— Логично… С одноклассниками и правда получится сблизиться естественней… Только кто согласиться записаться, кому предлагать?..

Это первый с моего перевода нормальный разговор с Ватанабе, и он ни разу не спросил про переход из класса A в класс C. Не похоже, что он старательно избегает касаться этой чувствительный темы, скорее, ему просто безразлично.

— Про внутреннюю кухню класса D я не знаю, но как насчет Шибаты? Он же состоит в футбольном клубе, сомневаюсь, что будет против дополнительной физической активности. Заодно подка…

— Нет, исключено, — перебил меня Ватанабе и, положив обе руки мне на плечи, принялся сверлить меня взглядом.

— Исключено?

— Это жестоко, Аянокоджи… Хуже всего, что ты еще и не понимаешь причин, а значит да, исключено… Если Шибата увидит тебя и Ичиносе вместе, он разрыдается…

— М-м?..

Фразу после слова «исключено» Ватанабе прошептал очень тихо, и я не смог ее расслышать.

— Короче, он может стать соперником за внимание Амикуры, понимаешь? Ты удивишься, насколько Шибата популярен.

— Вот оно что. Я не рассматривал с этой стороны.

У меня ноль информации по тому, кто в классе D к кому испытывает чувства.

— Хотя я не знаю, кого еще можно позвать. Тем более зал стоит денег, — отметил Ватанабе.

Ведь когда просишь походить кого-то просто за компанию, особенно когда этому кому-то неинтересно, приходится мириться со своими рисками.

— У меня есть замечательная идея. Замечательная она при условии, конечно, что они не станут твоими соперниками.

— И кто же это?

— Канзаки, Химено и Хамагучи. Есть сомнения по этой тройке?

— Какое-то странное сочетание, нет? Химено — девушка, но Канзаки и Хамагучи не из тех, кто будет соперничать в любви. Только я не представляю их в зале, совсем.

— На самом деле все не так плохо. И Канзаки может согласиться, если его мотивировать.

— Да, уверен? — Ватанабе непонимающе наклонил голову набок.

— Если ты не против, я могу поговорить с ним.

— Ну, давай.

Я хотел использовать Канзаки и остальных, чтобы направить Ичиносе по нужному пути развития, но она превзошла все мои ожидания. И пусть для Канзаки это должно быть приятной переменой, думаю, он все еще сомневается, насколько ее прогресс подлинен. Это подтверждается тем, что он, узнав про союз, так и не попытался связаться со мной.

До сих пор мы лишь перебрасывались парой слов, но в следующие несколько месяцев желательно сократить расстояние между нами и создать хотя бы какие-то возможности для нормального разговора. Даже если Ичиносе избавилась от сомнений, победить в одиночку у нее не выйдет. Поднять уровень учеников, таких как Канзаки, Химено, а также, конечно же, Ватанабе и Амикуры — это необходимость.

Идея сделать из тренажерного зала место встречи класса D возникла случайно, но если все получится, то это будет очень даже хорошая идея.

— Тогда не записывайся сегодня, подожди немного. Я попробую как-нибудь подговорить Канзаки и ребят, чтобы вы вместе ходили в зал, и тогда ты сможешь сблизиться с Амикурой естественнее.

— П-понял. Спасибо, Аянокоджи. Знаешь, ты отличный парень.

Ватанабе, казалось, еле сдерживал радость, пока направлялся к лестнице, чтобы спуститься со второго этажа, где находился зал, на первый. Его предвкушение было видно по походке: он чуть ли не бежал вприпрыжку.

До прихода Ичиносе еще есть немного времени, думаю, переоденусь и пока приступлю к тренировке.

У стойки на входе я показал членскую карту, чтобы войти, и тогда сзади подошел один ученик.

— Привет…

Это был Утомия из класса 2-C. Ни разу не видел его в зале прежде, но, может, он все-таки ходит сюда? Утомии стало не по себе, наверное, он подумал, что его намерения пытаются прочитать.

— Мне просто было немного интересно, поэтому пришел посмотреть, ясно тебе?.. То есть, семпай, а ты занимаешься в зале?

Он хочет записаться? Быть может, малолюдный зал обретет новую жизнь.

— Да. Друг позвал попробовать, с тех пор и хожу.

— Вот как?.. Понятно.

По поведению Утомии было очевидно, что его не интересует ни то, что я хожу в зал, ни мое мнение о тренировках здесь.

— Пробное занятие бесплатно, если хочешь, можешь один раз попробовать, — предложил я, хотя и понимал, что это излишне.

— Я подумаю, — как я и ожидал, ответил он с безразличным выражением лица, по которому сразу видно, что нет, даже не задумается.

Ко всему прочему, его словно донимало, что в нем видят желающего записаться в зал, потому что сразу после он повернулся и ушел.

— Это сейчас был Утомия-кун? Вы с ним не ладите? Выглядел он грозно, — натянуто улыбнулась Акияма-сан, по совпадению проходившая мимо.

— Не скажу, что не ладим, но друзьями нас даже с натяжкой не назвать.

С Утомией у меня не было возможности поговорить наедине, во время большинства разговоров рядом с ним находилась Цубаки.

— А вы с ним знакомы? Вы знаете его фамилию.

— Он приходил сюда последние пару дней и, как и сейчас, также останавливался на входе и возле стойки регистрации. Вышло немного поговорить с ним.

— Значит, он действительно хочет записаться?

— Вот тут не знаю. Может, отчасти и хочет, хотя я думаю, что причина также в кохае.

— Кохае?

— Недавно Утомия-кун привел одну девочку с первого года. Она записалась к нам два дня назад, и они, как мне показалось, весьма близки. Наверное, он просто наведывается, чтобы узнать ее дела.

Сомневаюсь, что он познакомился с ней после перехода на второй год, больше похоже на то, что они уже были знакомы, и, так уж случилось, она поступила в ту же старшую школу.

— А ее сегодня не будет, похоже, — продолжила Акияма-сан.

— Понятно.

Однако Утомии, даже если он знаком с той младшеклассницей, нет нужды специально приходить в зал ради встречи с ней. Какие бы то ни было дела можно обсудить и по телефону. Это наводит на мысль, что они познакомились недавно и еще не перешли на тот этап отношений, который предполагает обмен контактной информацией.

— Кстати, та девочка до абсурдного атлетична. В первый же день вокруг нее собралось много людей: она несколько минут удерживала двадцать километров в час на беговой дорожке. А потом продолжала тренироваться, как будто для нее это был пустяк. Даже Машима-сенсей изрядно удивился.

Еще бы, большинство ходящих в зал не могут бежать со скоростью двадцать километров в час. Один раз опустишь ногу в неправильный момент, и упадешь, и даже если успеешь нажать на кнопку остановки, беговая дорожка не остановится мгновенно, что опасно. Подобное ожидаешь увидеть от опытных легкоатлетов, футбольных игроков и борцов, которые устраивают короткие спринтерские тренировки для подстегивания себя.

То, что на это способен ученик с первого года старшей школы, а это пятнадцать-шестнадцать лет, так еще и девушка, говорит о том, что она исключительно талантлива. Даже в Белой комнате не все могли достичь такого уровня и выбывали.

В общем, в зал, кажется, записался весьма любопытный и талантливый человек.

Не из-за этого ли она привлекла внимание Утомии? Я слегка задумался, когда…

— Может, подули ветра любви? — посмеялась Акияма-сан, прищурившись от радости.

А ведь правда. Похоже на замысел Ватанабе или хитрости парней, вертящихся вокруг Шираиши. Влюбленность, про которую я бы не узнал, не начав встречаться с Каруизавой. Также в голове возник образ Хиёри.

Накопившийся опыт позволил мне более чутко воспринимать проявления любви, как окружающих, так и собственные.

— А-а, чуть не забыла… Можно ли поинтересоваться кое о чем?

— О чем именно?

— Ну, о Машиме-сенсее… Как бы выразиться… Он именно такой человек, как я о нем думаю? Скажем, он не может оказаться гулякой?

— Я не могу с уверенностью сказать, что в нем нет этой стороны, но у меня сложилось мнение о нем, как о серьезном учителе. Думаю, ваше мнение о нем, Акияма-сан, мало чем отличается того, какой он человек на самом деле.

— П-правда? Спасибо.

Не похоже, чтобы отношения между ними значительно продвинулись дальше. Однако поведение Акиямы-сан намекает на то, что в будущем, возможно, кое-какие изменения все же будут.

Зал внутри выглядел пустым — не было ни Коенджи, ни той первогодки, собравшей на себе столько внимания.

Часть 2

Тренировка в поте лица закончилась. Я вышел из тренажерного зала вместе с Ичиносе и Амикурой.

— Мне надо сделать небольшой крюк, — сказала Амикура сразу на выходе, после чего махнула нам, быстро отдалилась и спустилась по эскалатору.

— Она очень торопилась. У нее встреча с кем-то?

— М-м, думаю, она просто тактично ушла, что мы поговорили наедине, Аянокоджи-кун.

Возможно, она заботилась о дружеских отношениях между лидерами союзных классов. А может, о чем-то другом. Так или иначе догадаться о ее намерениях нетрудно.

— Не против пойти в общежитие вместе? Хотя… на такую просьбу сложно сказать «нет»… — произнесла Ичиносе.

— Все в порядке. Я как раз собирался возвращаться к себе. Кроме того, мы еще не обсудили экзамен.

— Так ты согласен? Я рада, правда.

Ичиносе посмотрела на меня с улыбкой и легким прищуром, и мы вместе вышли из торгового центра Кёяки.

Время было полседьмого, но снаружи еще не стемнело. Тень зимы наконец-то отступила, и подтверждение тому — свет, остававшийся с каждым днем все дольше и дольше.

— Результаты в этот раз разочаровали, да? — спросила Ичиносе.

— Как не следи за здоровьем, за всем не уследишь. Тут уже ничего не поделать.

Как и предполагали все классы, экзамен шел всю неделю. Смотрели на то, как мы соблюдаем нормы поведения и школьные правила. Нам не сообщили в подробностях, кто и как был оценен, но сказали, что четыре класса шли бок о бок.

Результаты следующие: класс Ичиносе на первом месте, получил пятьдесят очков; класс Хорикиты и Рьюена разделили второе место, каждый получил по десять очков; мой класс занял последнее место из-за двух отсутствующих учеников, лишился двадцати пяти очков. С одним повезло, безрассудные действия Хошиномии-сенсей оценку не опустили.

* * *

Класс Хорикиты — 1240 очков.

Класс Рьюена — 1081 очко.

Класс Аянокоджи — 867 очков.

Класс Ичиносе — 864 очка.

* * *

Положение классов в рейтинге осталось без изменений, разница между всеми классами изменилась совсем чуть-чуть.

— На общую картину это не повлияет. Победы на следующем специальном экзамене будет достаточно, — сказал я.

— Да, звучит обнадеживающе. Я тоже постараюсь помочь, чем смогу.

— Конечно, рассчитываю на тебя. Кстати, это с экзаменами не связано, но мне бы узнать, как ты на это смотришь. Я хочу увеличить наш круг тех, кто ходит в зал. Можно позвать еще людей?

— Думаю, это отличная идея! В зал ходят очень мало людей, и меня даже временами беспокоит, все ли нормально у них с выручкой, хотя казалось бы, какое мне дело, — охотно согласилась Ичиносе с моим предложением. — Но, если честно, тебе не нужно спрашивать моего разрешения для чего-то подобного.

— Не совсем так. Я хочу позвать учеников твоего класса.

— Да? А кого?

[[image:/storage/reader-images/01ca81d31b1f8e7e84893e46f4f1d04f58c6abb2.webp]]

— Я думал позвать троих, Ватанабе и Канзаки, а еще Химено.

Я произнес имена таким образом, чтобы их порядок не намекнул на скрытые мотивы. И намеренно не упомянул Хамагучи.

Но это была несерьезная уловка. Услышав про эту троицу, Ичиносе улыбнулась.

— Интересный выбор. С недавних пор Канзаки-кун, кажется, держится от меня на небольшом расстоянии, а с Химено-сан он, наоборот, сблизился, причем настолько, что иногда они даже переговариваются. Я видела их усилия, они хотели хоть что-нибудь сделать в момент, когда я была совсем беспомощна. Если мы будем вместе заниматься в зале, это поможет убрать мешающую дистанцию между нами. Но тогда не стоит ли позвать и Хамагучи-куна?

Похоже, она видела меня насквозь. И прекрасно улавливала обстановку своего класса.

— А что касается Ватанабе-куна, он просто хочет сблизиться с Мако-чан… Как-то так.

— Впечатляет. Все-таки ты меня раскрыла.

Мое желание оживить зал было искренним, но она слишком быстро увидела смысл за моим выбором людей.

— Уж это было несложно понять. Но да, я буду рада! С Ватанабе-куном обойдется, надо лишь не замечать его истинные намерения, но запишутся ли в зал Канзаки-кун и остальные?

— Запишутся. Вернее, им нужно записаться.

— Точно. В будущем это уже может быть не зал, но сейчас нам надо как можно скорее по-настоящему объединить класс.

— Тогда я пойду прямо к ним и позову.

— Хорошо, спасибо. Аянокоджи-кун, твоя поддержка мне очень приятна!

Ичиносе шла справа от меня, она беззаботно улыбалась, и на мгновение ее тыльная сторона левой руки коснулась моей правой. Затем еще раз, только в этот раз прикосновение длилось дольше, и наши пальцы переплелись.

Однако Ичиносе, видимо, осознала, что поступает неправильно, поэтому одернула руку. Она покраснела, отвернулась. Но потом медленно снова посмотрела на меня.

— И-извини. Извини… Я просто… не могла удержаться… а мы ведь просто друзья…

Мы знали друг о друге все, но оставались друзьями.

Я понимал, что разница лишь в названии, тем не менее между нами существовала неустранимая стена.

Дотянуться до ее колеблющейся руки проще простого. И я уверен, сам по себе этот жест не оттолкнет Ичиносе.

Ничто в ней не вызывало у меня отторжения, ни ее образ мышления, ни ее характер, ни ее облик. Более того, я нахожу ее намного привлекательней людей с недостатками.

Я продолжал всматриваться в нее, и она смущенно посмотрела мне в глаза.

В ней даже есть огромное вместилище, способное принять хотя бы часть моей тьмы, о которой ей известно.

И все же… На вопрос о том, тронуто ли мое сердце чувством любви сейчас, в этот момент, я бы ответил «нет».

Вспомнилось, как недавно мы с Хиёри провели время вместе в библиотеке, ее образ с цветком мака в руках. Атмосфера, наполненная ощущением счастья, какого раньше я ни разу не испытывал. Я точно для себя решил, что хочу испытать то, что почувствовал в тот день, в тот миг — незнакомые эмоции.

— О ком ты думаешь? — произнесла она, как будто ее глаза проникли глубоко мне в мысли.

— С чего ты взяла, что я о ком-то думаю?

— Не уверена, просто ты выглядел счастливым.

Ичиносе изначально умела чувствовать атмосферу и понимать людей, но после той ночи ее проницательность стала намного острее.

— Извини, не отвечай, если не хочешь. Видимо, это не то, что можно обсудить с другом…

На одно мгновение на ее лице было грустное выражение, но затем она снова сделалась собой.

Вскоре мы, держась друг от друга на небольшом расстоянии, добрались до общежития.

— Тогда буду ждать от тебя новостей по поводу Канзаки-куна и остальных.

— Конечно.

Я провожал взглядом ее спину, которая удалялась в общежитие, после чего посмотрел немного вверх на окрашенное в цвета заката небо.

Ощущать радость от открытия новых эмоций. Гадать, как эти эмоции повлияют на меня, на остальных. К чему они приведут, к процветанию или гибели? Или к чему-то совсем другому?

Прямо сейчас, в это самое мгновение, меня наполняет… чувство удовлетворения. И за это я должен быть глубоко признателен.

Часть 3

Четверг, немногим после четырех часов тридцати минут дня. Примерно в это время Аянокоджи встретился с Ичиносе.

Получив сообщение от кое-кого, Шираиши пришла в ресторан одна. В это время большинство учеников стремятся в кафе, поэтому в ресторане, где упор идет прежде всего на еду, посетителей относительно мало, а свободные места так и вовсе бывают всегда.

Шираиши заняла столик в дальней части зала и с планшета заказала чашку черного чая. Вкусным его не назовешь даже с натяжкой, больше было похоже на дешевый чай в пакетиках.

Наверное, если бы его качество было сравнимо с тем, что подают в кафе, то в заведении в это время было бы оживленнее, — предположила Шираиши.

Хотя это не значит, что посетителей здесь не было совсем.

Когда Шираиши принесли чай, в ресторан вошел еще один ученик и спокойно сел за столик позади нее. Со спины она слышала тихие звуковые сигналы, которые издаются при заказе с планшета.

— Не слишком заставила ждать? — послышался мягкий голосок.

До слуха Шираиши донесся голос, не лишенный шероховатостей, грубоватый, но при этом уверенный.

— Вовсе нет. Я сама только что пришла.

— Это место точно подходящее для встречи?

— Да. Мы сидим на диванах спиной к спине, но прекрасно друг друга слышим, даже напрягаться не нужно.

— Нам легко общаться, потому что посетителей здесь немного, однако это также значит, что мы выделяемся. Любой, кто войдет сюда, легко заметит нас, и вряд ли мы выйдем у него из головы через мгновение.

Хотя в прозвучавшем голосе не было взволнованности, в этом спокойном тоне слышалась сильная настороженность.

Шираиши играло на руку то, что она только слышала голос собеседника. И больше некому было знать о подобном редком стечении обстоятельств.

— Если говорить про визуальное восприятие, то ты, быть может, и права. Но когда мы сидим спиной к спине, догадаться о характере наших отношений невозможно, как я думаю. И если кто-то заметит нас, то и мы заметим этого кого-то. Не паникуй, и тогда проблем не возникнет.

Просто сами по себе случайно зашли в ресторан, в котором мало посетителей. Очень немногие смогут предположить, что эти двое из разных классов и даже параллелей встретились, чтобы поговорить.

— Для заурядных учеников это будет выглядеть так, будто мы не одна компания, и каждый ждет своей встречи. Но есть и такие, с кем нужно быть осторожнее, пусть и их мало. Если нас увидит один из них, а точнее Аянокоджи-семпай…

— Если он просто увидит нас и не поймет сразу, что к чему, то бессознательно запомнит, а позже вспомнит, когда понадобится. «В такой-то день и такое-то время Шираиши и Нанасе сидели в ресторане спина к спине. Возможно, они притворялись, что не имеют отношения друг к другу, и обсуждали что-то, о чем не хотели, чтобы посторонние услышали», — начнет он строить догадки, до которых обычные люди не додумались бы.

— Тогда можно узнать, почему ты все понимаешь, но миришься с этим риском?

— Нанасе-сан, риск, о котором ты говоришь, уже исключен. Аянокоджи-кун совсем недавно вошел в тренажерный зал вместе с Ичиносе-сан. Он не выйдет оттуда, по моим расчетам, как минимум час.

— Ты что, прямо спрашивала Аянокоджи-семпая? Или использовала кого-то и выяснила информацию по нему? Уже только это может вызвать подозрение.

Тон ее голоса не менялся, но Шираиши не упустила прозвучавшие нотки легкой тревоги.

— Не волнуйся. Мы лишь обменялись приветствиями этим утром и все.

— Тогда как ты узнала, где Аянокоджи-семпай?

— Как я узнала, останется секретом фирмы.

Шираиши применила выражение, недавно услышанное от Аянокоджи во время разговора.

— Извини за прямоту, но если ты использовала для этого свою подругу Нишикаву-семпай, то это плохо. Неосторожная слежка ни за что не ускользнет от внимания Аянокоджи-семпая. Этого уже достаточно, чтобы он заподозрил, что за ней стоит близкая подруга, а именно ты, Шираиши-семпай. Или у Нишикавы-семпай есть припрятанные умения?

Крохотную перемену в речи Нанасе обычный человек не заметил бы. Когда она произносила фамилию Нишикавы, то сделала на нее малейший акцент.

— Ты разве сама не знаешь, что она не может справиться с настолько важной ролью? Извини, но Нишикава-сан просто моя подруга. Чрезмерные раздумья никуда тебя не приведут.

— Конечно…

— Я не против того, что ты под лупой высматриваешь мои огрехи, но Нанасе-сан, ты сама совершила глупость. Это же надо умудриться позволить ученикам, не имеющим отношения к делу, узнать про второй телефон и подслушать твой разговор с человеком, которого больше нет в школе…

— Знаю. Это моя неосмотрительность.

— Я позаботилась о том, чтобы Хашимото-кун и Моришита-сан молчали. Скорее всего, рано или поздно Аянокоджи-кун узнает, однако пока что волноваться не о чем.

— Разобралась, значит? Спасибо.

Шираиши взяла блюдечко левой рукой, затем пальцами правой руки сжала ручку чашки и сказала:

— Пора бы уже перейти к сути. Контакт со мной — однозначно нарушение правил.

— Я осведомлена, что до сих пор ты жила жизнью обычной ученицы. Однако… у меня есть задачи, предназначенные только для меня, поэтому мне приходится этим заниматься. Пожалуйста, окажи поддержку.

— Что конкретно тебе от меня нужно?

— Я хочу как можно скорее исключить Аянокоджи-семпая, в самый непредсказуемый момент.

Шираиши с закрытыми глазами крутила слова Нанасе в голове. В тоне не прослеживались ни нетерпение, ни фальшь. Она определила для себя их достоверность.

— Я представляю, каково тебе, но отказываюсь помогать с этим.

— И почему же, можно узнать?

— Потому что я всего лишь наблюдатель. Никакой другой роли мне изначально не давали. Именно поэтому два последних года я не участвовала ни в каких делах и была для Аянокоджи-куна простой ученицей из другого класса A…

— Но почему ты с недавних пор начала сближаться с ним? Если он и не знает, кто ты такая, Шираиши-семпай, то может догадаться, что ты не обычная ученица.

— Это правда. Но тут уже ничего не поделать. По иронии судьбы я и он оказались в одном классе, случайно оказались соседями по парте и случайно поговорили наедине утром… Как мне после этого сдержать себя?

Вспоминая тот утренний разговор в классе, Шираиши улыбнулась.

— Я и дальше буду одноклассницей Аянокоджи-куна. Прямо сейчас мне хочется исключительно наслаждаться этой обстановкой. Как наблюдатель, ни больше и ни меньше. Тем более после того, как из школы ушла помеха в лице Сакаянаги-сан.

— Вот как… Понятно. Значит, мне сложно будет надеяться на тебя, Шираиши-семпай.

Используя короткую паузу, Нанасе потянула из соломинки только принесенный молочный коктейль с мороженым.

— Среди школьных товарищей есть еще те, кому дали ту же роль наблюдателя, что и тебе, Шираиши-семпай?

— Ну, шансы на это не равны нулю, но я не уверена. От нас требуют провести три года как обычные учащиеся. Только и всего.

— Тогда я буду действовать, пока еще могу дотянуться до Аянокоджи-семпая. Если ты не сможешь поддержать, думаю, найду в школе кого-нибудь, кто сможет.

— Боюсь, угрозами договориться будет тяжелее.

— Я на вашей стороне.

— По-моему, ты кое-что забыла добавить. «Пока что», например.

— Прошу прощения… Да, моя позиция, быть может, и неоднозначна. Но именно потому, что наши позиции разнятся, правила не нарушаются, разве нет?

— Наверное. Нанасе-сан, сегодня я согласилась на встречу потому, что хотела успокоить тебя по поводу Хашимото-куна и Моришиты-сан. Помогать в остальном я не собираюсь.

— Тогда хотя бы информацию… Назови имена, пожалуйста. Дальше я…

— Если тебе так хочется узнать о них, то почему не спросишь прямо у верхов? Цукиширо-сан, верно? Такой надежный человек. Хотя мне он и не нравится.

Шираиши поставила пустую чашку на блюдце и встала с дивана.

— Я поняла, сотрудничать ты не будешь. Но есть один момент, про который тебе нужно помнить. Могу я сказать?

— О каком моменте идет речь?

— Если так получится, что я уйду из школы до того, как решится судьба Аянокоджи-семпая… то, возможно, события пойдут в нежелательном для Широгане-сенсея направлении. Имей это в виду, пожалуйста.

— Конечно. Буду помнить, — коротко ответила Шираиши и, даже не кивнув, ушла из ресторана раньше Нанасе.

Глава 1. Начало — специальный экзамен «Игра на выживание»

Вступление

Конец июня. Раннее утро.

Большой круизный лайнер, на борту которого собрались все ученики школы, пересекал безбрежную морской гладь и направлялся к маленькому необитаемому острову.

Первогодки не могли скрыть замешательство от столь грандиозного масштаба. Второгодки, хоть и нервничали, но держались уверенно. А мы, третьегодки, по странному стечению обстоятельств, будем сражаться на необитаемом острове уже третий год подряд.

Состязание, можно сказать, уже маячило перед глазами, но без неожиданностей не обошлось: наше сражение пройдет на том же острове, что и в прошлом году. Хотя, если так подумать, ничего удивительного в этом нет. В Японии насчитывается немногим более десяти тысяч необитаемых островов, больших и малых, но это число значительно уменьшится, если оставить только те, на которые может высадиться человек. А отобрав из них пригодные для проведения экзаменов с точки зрения ландшафта, и чьи владельцы дадут разрешение на использование, подходящих островов наверняка останется всего несколько штук.

Солнце светит ярко, даже слишком, но жары не ощущается, напротив, морской ветер приносит легкую прохладу. Скорее всего, такая большая разница с прошлым и позапрошлым годами связана с тем, что экзамен проводится на месяц раньше.

Круизный лайнер, медленно рассекая волны, начал сбрасывать скорость, а значит, мы наконец-то подплывали к берегу.

Сейчас утро, начало девятого.

— Похоже, мы почти на месте, — зевнув, проронил Хашимото и тут же потянулся.

До прибытия на остров мы были предоставлены самим себе, так что я и Хашимото вместе сидели в кафе на борту.

— А-а… Как же спать охота. Надо было вчера лечь пораньше.

По нему видно, что он поздно отошел ко сну и не выспался.

— Ну что… любопытно, и какой же в этом году будет утомительный… Нет, проблемный экзамен? — пробормотал Хашимото, приподняв кончиками пальцев воротник совершенно новой рубашки с коротким рукавом. — Не просто же так нам выдали новую спортивную форму.

Как только мы взошли на лайнер, школа выдала всем третьегодкам новый комплект спортивной формы, включая футболки, и обязали нас переодеться к моменту высадки. На вид она почти не отличается от нашей обычной формы, однако ткань кажется немного толще, так что какая-то разница все же есть.

— Вообрази себе, как тяжело тем, кто собирается сдавать вступительные. В такое-то время отрывать их от письменного стола. Вот ни за что не поверю, что прошлые третьегодки не жаловались, — высказался Хашимото, который вообще даже не думал о сдаче экзаменов.

— Как знать. Но я видел, как Шимазаки взял с собой на корабль все необходимое для учебы.

— Он что, засядет за учебники даже на борту лайнера?

Правда, на моих глазах его укачало, и он оставил эту затею.

— Так или иначе, нам еще могут выделить дополнительное время для учебы, чтобы наверстать упущенное.

— Они же не сократят наши бесценные летние каникулы ради этого? Мне такого наверстывания не нужно.

Какие у школы планы, и есть ли они вообще, — вопрос открытый. Мне, как третьегодке, было немного любопытно, однако в этот самый момент, будто кто-то услышал ворчание Хашимото, прозвучало объявление:

— Скоро мы прибудем на необитаемый остров. Ученикам третьего года обучения приготовиться к высадке. Как было сообщено ранее, вам необходимо оставить все личные вещи в каютах и переодеться в спортивную форму.

Повторялось уже озвученное. Поскольку мы с Хашимото уже переоделись и ничего с собой не брали, нам оставалось лишь дожидаться остановки корабля.

— К первогодкам и второгодкам не обращались, это что получается, они не сразу высадятся на остров? — с недоумением оглянулся Хашимото.

Когда на борт взошли ученики с первого по третий года обучения, он подумал, что экзамен на необитаемом острове будет для всех трех параллелей.

— Возможно. Но сколько сейчас ни размышляй, ничего не поймем.

— Ты прав…

Вскоре судно причалило, и прозвучало сообщение о полной остановке. Мы с Хашимото встали и вышли на палубу.

Часть 1

Из корабля многого не разглядишь, но стоило сойти с него, как в глаза сразу бросился совсем иной уровень подготовки острова по сравнению с прошлым годом. Возможно, теперь не стоило полностью полагаться на воспоминания о маршрутах и времени в пути.

Стоявший неподалеку сотрудник школы указал в сторону берега.

— На берегу находятся ваши классные руководители, сразу направляйтесь к ним и постройтесь классами.

Сзади один за другим начали собираться третьегодки, поэтому мы быстрым шагом двинулись вперед.

На берегу нас ждала целая гора картонных коробок.

— Знакомый вид. Сколько же воспоминаний.

На прошлом экзамене на необитаемом острове для трех параллелей всем пришлось усиленно работать головой и постоянно перемещаться во всех направлениях, опираясь на карту. Именно поэтому, хоть мы и провели на этом острове не так много времени, его пейзажи и ландшафт прочно врезались в память.

Мы подошли к месту, где нас ждал классный руководитель класса 3-C Машима-сенсей, и принялись ждать, пока соберутся все ученики третьего года обучения.

И конечно же, первогодок и второгодок не видно. Третьегодки первыми начнут экзамен? Или другие параллели к нему не причастны? Пока ответа нет, но он скоро появится — после инструктажа.

Через несколько минут собрались все третьегодки, но потом на середину берега вышел Машима-сенсей и, прежде чем приступить к объяснениям, сообщил, что Наканиши из класса 3-D не будет участвовать в специальном экзамене из-за поднявшейся температуры.

— Неявка — это, конечно, прискорбно, но, если человек заболел, тут уж ничего не изменишь. В таком случае его классу придется обойтись неполным составом. А теперь я перехожу к разъяснению правил к специальному экзамену «Игра на выживание на необитаемом острове».

Он не уделил много внимания отсутствию Наканиши, так что, похоже, больших штрафов за это не предвидится. Потеря даже одного человека, очевидно, скажется негативно, но для класса Ичиносе ущерб, скорее всего, будет минимальный: у них и так сорок учеников, к тому же выбывший Наканиши не особенно выделяется своими оценками.

С передних рядов мне в руки передали небольшой справочник, в котором подробно изложены правила специального экзамена. Полагаю, его нужно просматривать во время инструктажа.

Внимание сразу привлекала обложка — на ней изображен необитаемый остров с координатной сеткой. Сам остров, разумеется, оставался таким же, как в прошлом году, тем не менее были и отличия. Тогда координатная сетка содержала буквы с A до J по горизонтали и цифры от 1 до 10 по вертикали, а теперь территория разбита на квадраты поменьше: от A до O и с 1 по 15.

Карту можно рассмотреть как следует и потом, а сейчас изучим краткое описание.

* * *

Специальный экзамен «Игра на выживание на необитаемом острове».

Период проведения

Максимальная продолжительность — четыре дня и три ночи. При выявлении победителя экзамен завершается досрочно.

Экзамен проводится в период с девяти утра до шести вечера (исключение составляет последний день — до четырех часов дня).

Краткое описание

Суть состязания — устранение VIP и сопровождения другого класса при помощи пейнтбольного оружия.

Подготовка

Каждый класс в начале должен назначить всех своих учеников на пять ролей.

У большинства ролей есть лимит участников. Каждая роль обладает своими привилегиями.

Командующий — 1 человек (наличие обязательно)

Через специальный планшет может отслеживать местоположение всех учеников по GPS.

Цветовое обозначение: класс A — красный, класс B — синий, класс C — желтый, класс D — зеленый.

GPS-положение обновляется каждые пять минут, но только в период проведения экзамена, то есть с девяти утра и до шести вечера.

Может применять описанную далее тактическую поддержку.

Может говорить с VIP по рации.

Может получать информацию о выбывших учениках (имена, роли).

Командующего нельзя устранить, также он не может атаковать.

Не может покидать зону «Штаб» (F14).

В случае ухудшения самочувствия или получения травмы, не позволяющей продолжать участие, с разрешения школы допускается назначить временного заместителя.

VIP — 3 человека (наличие обязательно)

Могут напрямую говорить с командующими по рации.

Не могут атаковать.

За каждого оставшегося в строю на момент окончания экзамена присуждается сто очков.

Потеря всех трех VIP приравнивается к поражению, и место класса в рейтинге определяется сразу же.

Сопровождение — количество не ограничено.

Атакуют противника с помощью пейнтбольного оружия. Единственные, кто может устранять других участников.

Устраненные ученики выбывают из экзамена, удаляются с острова и ждут окончания экзамена на корабле.

Выбывшие участники из сопровождения должны вернуть как минимум свое основное оружие в штаб.

В случае утраты оружия во время проведения экзамена необходимо немедленно поставить в известность школу.

За каждого участника из сопровождения, продержавшегося до конца экзамена, начисляется одно очко.

Аналитик — до двух человек.

Могут через планшет узнавать местоположение событий, наименование припасов и пароль.

При наличии вакантного места на роль аналитика можно назначить кого-то из сопровождения, но вернуться к прежней роли будет нельзя. Назначение: VIP связывается с командующим, и после получения одобрения участник становится аналитиком.

Не могут атаковать.

Разведчик — не более одного человека.

Может обнаружить, есть ли ученики других классов в своем и смежных квадратах (всего девять).

Если ученик из другого класса оказывается в том же квадрате, разведчик может определить, в каком направлении он находится.

В случае, когда GPS-отслеживание приостанавливается из-за применения тактической поддержки, обнаружение становится невозможным ни в том же квадрате, ни в восьми смежных.

При наличии вакантного места на роль разведчика можно назначить кого-то из сопровождения, но вернуться к прежней роли будет нельзя. Назначение: VIP связывается с командующим, и после получения одобрения участник становится разведчиком.

Не может атаковать.

Определение результатов

Состязание проводится по сумме очков: количество выживших VIP * 100 + количество выживших сопровождающих * 1.

※ В случае ничьи из каждого класса случайным образом выбирается по одному ученику и проводится короткий матч до первой смерти.

Награда и штраф

1-е место — +150 классных очков;

2-е место — +100 классных очков;

3-е место — −100 классных очков;

4-е место — −150 классных очков.

Наказание за полное уничтожение

Класс, выбывший первым до конца экзамена, должен выбрать одного одноклассника для последующего исключения.

* * *

Мы слушали инструктаж к экзамену и просматривали справочник.

Если коротко: в «Игре на выживание на необитаемом острове» нам предстоит одолеть противника с помощью пейнтбольного оружия.

«Это проще, чем я думал», — было моим первым впечатлением.

Наверное, какой-то класс неизбежно столкнется с исключением ученика, но на этом все. В любом случае, по правилам уйдет только один человек.

Разумеется, для большинства учеников это хорошая новость.

Сам по себе экзамен не кажется таким уж сложным, как его описывают многочисленные правила. Проблема в другом: многие наверняка даже не прикасались к пневматике и страйкбольному оружию, не говоря уже о пейнтбольном. Невооруженным глазом можно увидеть на лицах всей параллели неприкрытое замешательство.

— Кто-нибудь когда-нибудь участвовал в подобных играх? Или хотя бы знает что-то про них? — негромко обратился Хашимото к нескольким стоящим неподалеку парням, однако никто из них не кивнул.

К сожалению, в моем классе C крайне мало тех, кто приветствовал этот специальный экзамен. В то же время Онидзука, Иджуин и другие ребята класса A весело болтали в сторонке. Судя по их настрою, они либо знают о подобных играх, либо даже успели в них поучаствовать. Беглого взгляда на лица хватило, чтобы увидеть проблеск уверенности перед экзаменом.

— Помимо привычных для игр на выживание условий, важно также то, как вы будете действовать в рамках назначенной роли. Тактическая поддержка командующего, хотя и имеет свои ограничения, может кардинально изменить ситуацию на поле боя. То же самое касается «событий», возникающих в определенные моменты. Все подробности вы можете найти в справочнике, прошу вас ознакомится с этим самостоятельно.

Как и сказал Машима-сенсей, на следующих страницах детально описывались тактическая поддержка командующего и события.

* * *

Тактическая поддержка (задействуется командующим в любое время)

Полное отключение GPS

Блокирование работы системы GPS всех учеников указанного класса на тридцать минут.

Максимальное количество использования — один раз.

Персональное отключение GPS

Блокирование работы системы GPS указанного человека на тридцать минут.

Максимальное количество использования — три раза.

Установление личности

Позволяет раскрыть имя и роль ученика по метке GPS.

Максимальное количество использования — пять раз.

※ Корректное местоположение отображается на планшете командующего, который применил тактическую поддержку — полное и персональное отключения GPS.

* * *

Тактическую поддержку, доступную только командующим, как и сказал Машима-сенсей, можно использовать для перелома в сражении, но, упустив момент, ее легко потратить впустую, так что здесь нужно тщательно взвешивать все решения.

Полное отключение GPS так и вовсе выглядит как своеобразный козырь в рукаве со множеством вариантов применения: можно застать противника врасплох или при необходимости уйти от погони.

Пока я размышлял, организаторы начали спешно приносить коробки, из которых доставали знакомые по прошлому году наручные часы. После того как каждый ученик получил часы и надел их на руку, все принялись проводить первоначальную настройку.

— Эти часы снимать запрещено. Вы обязаны носить их круглосуточно в течение всего специального экзамена, а снявшим их грозит дисквалификация. При неполадках или поломках немедленно сообщаете о них своему командующему и уходите в штаб. Как и в прошлом году, часы измеряют давление, пульс и другие параметры, и кроме того, определяют текущее положение и направление движения. В них также установлена функция определения попадания: датчики фиксируют попадание шариков с краской на одежду и отправляют данные на часы. Как только часы фиксируют попадание, вы выбываете. Ученикам с ролью разведчика доступна специальная функция обнаружения GPS-сигналов других классов. В часах встроены и другие функции, подробнее о них можете узнать в справочнике.

Тут еще остались страницы. Дальше идут: инструкция к наручным часам, описание функций и прочие детали правил, которые необходимо соблюдать. Думаю, почитать можно будет позже. Суть экзамена я уже понял.

— Класс, который первым потеряет всех трех VIP, должен назначить одного на исключение. Ну, все-таки дошло до этого, — пробормотал Хашимото и повернул запястье, рассматривая часы на левой руке. — Как ты и предвидел, а?

— Можно сказать и так…

Если смотреть на взаимосвязь ролей, получается, что ученики, которые перемещаются по острову и вступают в бой, не владеют средствами для определения своего точного местоположения. Как и точного местоположения учеников других классов. Единственный способ узнать об этом — VIP связывается по рации с командующим, находящимся в штабе, и получает от него информацию, и это ограничение все усложняет. Любые мелкие ошибки во время радиосвязи, как и банальное недопонимание, могут привести к опасным ситуациям. Кроме того, ученики, отделившиеся от VIP, должны искать своих, полагаясь только на часы, из-за чего их проще застать врасплох.

— Думаю, с правилами вы уже бегло ознакомились. Экзамен будет идти максимум четыре дня и три ночи. Состязание проходит так: классы, используя шарики с краской — выданные в начале или подобранные в ходе событий, — атакуют друг друга, и таким образом определяется победитель.

Слушая учителя, я заглянул в последний раздел — подробное описание событий.

* * *

События

Запускаются автоматически в 11:00 (первый день — в 10:00), 13:00, 15:00, 17:00.

1. В течение часа в определенной области можно забрать содержимое контейнера.

* Всего три категории содержимого: пища, предметы первой необходимости, шарики с краской. Количество и наименование содержимого остается неизвестным до момента получения.

* Забрать содержимое контейнера возможно после ввода общего пароля.

* Каждый час общий пароль меняется (перемещать контейнер запрещено).

2. Со второго дня постепенно добавляются запрещенные зоны.

* Зона, объявленная как запрещенная, становится недоступной через час.

* Участник, находящийся в запрещенной зоне дольше пяти минут, выбывает.

* * *

Пожалуй, эти правила стоит зарубить себе на носу.

Особенно важным было появление запретных зон. Со второго дня они объявляются во время четырех ежедневных событий, и спустя час после уведомления находиться в них запрещено. В зависимости от того, какие зоны окажутся запретными, контакт с другим классом может стать неизбежным, а еще возможны засады.

Также нельзя забывать, что с шести вечера и до девяти утра экзамен приостанавливается. В это время не только перестают обновляться метки GPS, но и разрешается свободное передвижение. Однако нужно будет непременно вернуться в ту зону, где ты был на момент шести вечера, поэтому не получится ночью преодолевать большие расстояния, чтобы в девять утра застать врага врасплох и навязать бой.

Понимая размеры необитаемого острова, я представил в уме несколько вероятных карт на момент конца сражения.

Школа четко обозначила штрафы, среди которых есть и исключение ученика. Полностью выбывший класс должен выбрать, кого исключат из школы.

Формально, это неизбежная жертва. Вот только в большинстве классах уже наверняка заготовлены простые способы минимизации ущерба. Любой бы представил себе, как услышал о риске исключения, как минимум два варианта: принести в жертву ученика, владеющим «очком защиты», либо же лидер, наделенный правом принимать решение, сам выберет жертву.

Именно, единственное утешение было в слове «выбор», позволяющее каждому классу самостоятельно решить этот вопрос.

Если выбрать ученика с очком защиты, он лишится средства спасения, зато не будет исключен. Однако далеко не каждый согласится на такую трату добровольно.

Последнее место и полное выбывание — в каком-то смысле две стороны одной медали. Любой класс будет стремиться избежать оба этих сценария во что бы то ни стало. Но пассивность из опасения по поводу исключения повышает вероятность ничьей. Учитывая, что решающая битва при ничьей целиком и полностью зависит от удачи, ни один класс не может позволить себе просто убегать, а значит они будут вынуждены вступить в бой.

На лицах Машимы-сенсея и других учителей особого напряжения не заметно, мрачного впечатления они не производят.

Путь к спасению весьма очевиден, и все намного проще, чем я предполагал. Можно сказать, они делают нам поблажки.

— Теперь перейдем к демонстрации оружия, которым будет пользоваться сопровождение.

С этими словами Машима-сенсей достал из контейнера неподалеку штурмовую винтовку, внешне похожую на M16. После чего он взял в другую руку дробовик, а стоявший рядом Сакагами-сенсей — пистолет-пулемет и пистолет, разумеется, также стреляющие шариками с краской.

— Ну дела. Впервые вижу такое пейнтбольное оружие, — прозвучал удивленный голос со стороны класса A.

— Это пейнтбольное оружие — лишь прототип, и оно пока что не продается. Более подробно расскажет Кишинами-сан. Прошу вас.

Машима-сенсей бросил взгляд на стоявшего неподалеку взрослого, которого мы еще не знали. Тот поклонился.

— Здравствуйте, ребята. Моя фамилия Кишинами, я представляю компанию «Канто-Shooter», мы разрабатываем и продаем игрушечное оружие, иначе говоря страйкбольное, макеты и других видов. Наша компания и старшая школа Кодо Икусей пришли к взаимовыгодному сотрудничеству: в обмен на помощь педагогическому составу и ученикам, мы тестируем находящееся в разработке новейшее соревновательное пейнтбольное оружие. Имея максимальное сходство с настоящим оружием, оно стреляет шариками с краской. Ваша спортивная форма, в которую вы ранее переоделись, представляет собой последнюю разработку нашей компании — в нее встроены различные датчики: температуры, цвета, давления. Когда шарики с краской попадают, например, в живот или спину, и разрываются, датчики в связке с часами регистрируют выбывание. Бывают случаи, когда попадание не приводит к немедленной дисквалификации, но учитывайте, что попадание в спину или грудь зачастую означает выбывание. Также датчики могут не срабатывать, если краска попадает лишь на края одежды, в таком случае попадание не засчитывается. Однако, поскольку система только еще проходит испытание, точное попадание может быть не засчитано, хотя это и происходит крайне редко. Если это все же произошло, то не рассчитывайте остаться в строю: прекратите огонь и немедленно доложите о своем выбывании, — без запинки провел он презентацию товара, как и полагается бизнесмену.

Машима-сенсей кивнул, затем посмотрел на учеников, желая что-то добавить.

— Если устройство ошибочно определило выбывание, считайте, что вам повезло. Но если прямое попадание по вам не засчиталось, вы должны незамедлительно сообщить об этом, чтобы избежать штрафа. Иначе, если продолжите участие, зная, что вы выбыли, это сочтется за серьезное нарушение, которое может привести к поражению всего класса, имейте это в виду. Когда заподозрите ошибку в срабатывании, используйте функцию связи на часах, которая предназначена для того, чтобы докладывать о выбывании или плохом самочувствии.

Скорее всего, после проверки школа может разрешить вернуться, если сочтет срабатывание ложным.

Кроме того, нам объяснили и другие запреты: нельзя каким бы то ни было способом отбирать и пользоваться оружием других классов, ломать его, нельзя бить или калечить противников, обездвиживать и лишать возможности стрелять. Если о подобных инцидентах станет известно, участник немедленно дисквалифицируется, а класс теряет сто классных очков, в худшем случае может встать вопрос об исключении.

— Продолжим инструктаж. Поскольку тема важная, кое-что придется повторить. Итак, когда шарик с краской ударяет в вас, синхронизированные часы регистрируют выбывание и в течение двух секунд издают звуковой сигнал. Если выбыл ученик с ролью сопровождение, он должен сразу же прекратить огонь — до того, как закончит воспроизводиться звуковой сигнал. Если стрельба будет вестись даже после этого извещения, нарушителя ждет наказание. Но это не значит, что две секунды вам даются на продолжение боя. Любые атаки, сопротивление или создание помех со стороны ученика, который заведомо знает, что уже выбыл, будут сочтены за умышленное нарушение, что повлечет за собой наказание. То же самое касается времени, когда экзамен не проводится. Имейте в виду: нарушение правил специального экзамена, а также подрыв его основ будут пресекаться самым строгим образом.

Надо полагать, если шарик разбился о, например, дерево, и немного краски оказалось на одежде, то это не зачтется за попадание. Как бы то ни было, все спорные моменты лучше обсуждать с организаторами.

— Выдаваемое в начале пейнтбольное оружие отличается не только внешним видом, но и характеристиками. Вот штурмовая винтовка, внешне схожа с M16, имеет наибольшую дальность стрельбы, магазин рассчитан на пятьдесят выстрелов. Дробовик имеет вдвое меньшую дальность, вмещает лишь тридцать шариков, но выпускает пять за выстрел. У пистолета-пулемета дальность стрельбы сопоставима со штурмовой винтовкой, однако магазин вмещает меньше шариков — всего тридцать, но при этом он легче и позволяет вести огонь одной рукой. Все это относится к основному оружию. Использовать два основных оружия одновременно запрещено. Что касается пистолетов: их выдается только по два на класс, однако это единственное оружие, которое разрешается применять в паре с основным. Носить его необходимо в кобуре на ноге на видном месте. Каждое оружие оснащено аккумулятором, рассчитанным на тысячу выстрелов, но если он сядет, единственный способ замены — найти в контейнере с припасами. Оружие обладает некоторой влагостойкостью, однако учтите, что оно может сломаться и прийти в негодность от долгого пребывания под дождем или погружения в реку или море.

Переведя дыхание, бизнесмен, словно вдруг вспомнив о чем-то, поспешил добавить:

— Шарики с краской биоразлагаемые. Куда бы вы не стреляли, вреда окружающей среде нанесено не будет, так что наслаждайтесь.

И правда, если бы краска вредила природе, это стало бы проблемой, но раз негативного влияния нет, то и нет нужды колебаться при стрельбе.

— В начале оружие выдадут каждому сопровождающему, но количество единиц каждого типа ограничено. Не будет такого, что все ходят со штурмовыми винтовками или пистолетами-пулеметами.

Скорее всего, это сделано намеренно, поскольку компания хочет протестировать не один вид оружия, а сразу несколько.

— Обращаю внимание, что выдаваемый запас шариков нельзя назвать большим. Основное оружие предоставляется с полным магазином и одним дополнительным. Так что если будете бездумно расходовать боеприпасы, то закончатся они очень скоро. В таком случае вам придется пополнять боезапас из контейнеров во время событий.

Я бы сказал, на это и делается расчет.

— В первый день специальный экзамен проводится с девяти утра и до шести вечера. Корабельный гудок оповестит о начале и конце. Старт — в девять утра, первое событие начнется не в одиннадцать часов, а в десять. Следующие события пройдут как указано в правилах. Напомню, боестолкновения вне экзаменационного времени запрещены. Если ученика устранят в неположенное время, вместо него выбывшим признают именно нарушителя. Кроме того, в случае обнаружения попыток скрыть такое нарушение с класса виновного спишут немало классных очков. Злостных нарушителей ждет немедленное исключение из школы.

В розданных нам справочниках детально расписаны все запреты и правила, которые нужно неукоснительно соблюдать, а также многочисленные справочные материалы. Допустим, если в кого-то попадает шарик с краской вне времени проведения экзамена, он не будет считаться выбывшим. Также можно спастись при случайном выстреле: нужно доложить об этом командующему, и после проверки школа предоставит новую одежду. То же самое касается случаев, когда устройство по ошибке засчитало попадание — при обращении участника могут восстановить. Разумеется, придется доказывать, что попадания не было. Если уже после такой ошибки в тебя прилетает шарик с краской, то на возвращение лучше не рассчитывать. Недомогание на необитаемом острове немедленно приводит к дисквалификации. Дисквалифицируются также те ученики, кто умышленно повредит часы. При обнаружении неисправности сохраняется звуковая запись до и после момента ее выявления.

Таким образом будет не лишним еще раз перечитать этот справочник, чтобы быть готовым к возможным непредвиденным ситуациям во время экзамена.

Насколько я понял из прочитанного, на небольшие происшествия школа может закрывать глаза, но если нарушаются основополагающие принципы специального экзамена — например, ученик снял форму, в которую встроены датчики, чтобы избежать фиксации попаданий, или стрельба после выбывания, — то это считается жульничеством, и тогда снисхождения можно не ждать. Цена за проступки огромна: лишение классных очков и исключение. Можно считать, что даже Рьюен не станет нарушать правила экзамена. Как и я, ведь риск слишком велик.

Пожалуй, единственный момент, когда может возникнуть соблазн испытать удачу, — это плохое самочувствие VIP, но нас предупреждают: если вскроется, что больной ученик вынужденно участвует дальше, класс ждет серьезный штраф, вдвое превышающий выгоду, а именно двести очков. Так что лучше сдаться самому, честность нанесет меньше ущерба.

Как и в прошлом году, каждому ученику выдали наручные часы. Мы обязаны носить их двадцать четыре часа в сутки, они постоянно отслеживают давление и пульс. Если вдруг они сломаются, или их снимут, информация об этом тут же передается в штаб.

В часы, помимо компаса, добавили функцию о добровольном выбывании на случай недомоганий или травм, затрудняющих участие в экзамене. Попытки обойтись без медицинской помощи принесут больше вреда, чем пользы.

— Теперь представитель от каждого класса, без разницы, кто именно, должен тянуть жребий. Жребий определит стартовую позицию класса в девять утра. Всего локаций четыре: C12, E12, G12, I12. В начале вас будут разделять пятнадцать минут пешего хода.

[[image:/storage/reader-images/047786f50944c9ea530f16d99993b7a79376a2f0.webp]]

На первый взгляд, пятнадцать минут — это очень немного. Вряд ли дело только в мелкой разбивке территории, скорее всего, над островом также поработали.

Хоть между нами и будет определенная дистанция, тем не менее мы будем практически под носом друг у друга. Если повезет со стартовой позицией, то пяти минут хватит, чтобы на полной скорости добежать до противника по пляжу, даже по рыхлому песку. Однако эта затея так себе. Если спешащие вступить в бой ученики ринутся к песчаному берегу, другие классы заметят их и попытаются нанести удар. Большой и неоправданный риск.

Лучшим вариантом был бы квадрат C12 на западной стороне, не зажатый между другими стартовыми позициями, или же I12 на востоке, из которого удобнее бежать.

Важную стартовую позицию определят с помощью жребия. Но поскольку у всех равные шансы, я поручил тянуть жребий стоящему рядом Санаде. Он охотно согласился.

Как только закончился общий инструктаж, всем классам было велено отойти подальше и встать вокруг классных руководителей. В этот момент ко мне подошел Хашимото и заговорил:

— Что-то намудрили они с объяснениями, но суть ведь в том, чтобы победить другие классы в игре выживание?

— Точно.

— Давай для начала держаться подальше от других классов, понаблюдаем со стороны. Пусть разбираются друг с другом.

Разумеется, так было бы лучше всего, но вряд ли все будет идти так просто. Правила составлены так, что любой захочет извлечь выгоду из стычек между противниками.

Часть 2

Вскоре с помощью жребия стартовые позиции были определены: наш класс начнет в квадрате E12; класс B Рьюена — в C12; класс A Хорикиты — в G12; класс D Ичиносе — в I12.

Санада извинился за то, что не смог заполучить лучшую позицию с края, на что я сказал ему не переживать: все равно ничего нельзя было сделать.

А теперь мы переходим к следующему этапу — классы подвели к своим коробкам с припасами, и начали рассказывать о содержимом.

— Здесь находятся предметы, которые выдаются в начале каждому классу. У всех одно и тоже. Можете забрать все содержимое, а если что-то сочтете лишним, просто оставляйте. Однако с началом экзамена оставшиеся предметы изымут, и взять их позже не выйдет. Держите это в уме и решите между собой, что вам может пригодиться.

Экзамен продлится максимум четыре дня и три ночи. Нужно как следует обдумать, что именно следует брать с собой.

Но перед обсуждением нужно узнать, что вообще лежит внутри коробок. И первым в глаза попалась суровая реальность. Для любого будет очевидно, что количество провизии было очень мало.

— Да тут всего ничего… Даже на день не хватит.

Внутри находились лишь питательные батончики и минеральная вода. По моим подсчетам, тут по две штуки на ученика, и больше ничего из еды.

Похоже, у нас ничего не останется уже после обеда, а он ведь не за горами.

— То есть нужна еда — любой ценой добудь припасы во время событий?.. Ну спасибо.

Ради еды, хочешь не хочешь, а придется участвовать в событиях. Само собой, шанс столкнуться с другими классами кратно возрастает.

Игнорировать события разрешено, но полученных в начале припасов явно не хватит. Возможно, это необходимая мера, чтобы принудить вступить в бой.

— Судя по правилам, если не сидеть на месте, то не проиграешь. Шарики с краской не расходуются, если не сражаться, но вот проблему с пищей никак не обойти, — сказала Шираиши, достав из коробки упаковку питательных батончиков.

Неоспоримый факт. У класса, который не сможет добыть провизию, будет меньше стратегических возможностей, он начнет торопиться и от отчаяния вступать в бой, что приведет к постепенному выбыванию.

Рискнуть и собирать припасы? Исключить риск и обходиться без провизии? Или выбрать некий баланс между двумя вариантами?

В классе тут же разгорелись обсуждения, и мнения разделились.

— Я все же думаю, что рассчитывать на ближайшее событие опасно. Чем рисковать выбыванием, необдуманно ввязываясь в бой, лучше уж с самого старта, минуя класс A, перебраться через горы. Что скажете? И тогда событие в северо-восточной зоне запросто будет нашим. Вряд ли другие классы специально пойдут туда же, чтобы ввязаться в бой, — предложил Сугио в разгар разговоров, глядя на немногочисленные запасы провизии.

Однако Шимазаки тут же ему возразил:

— Я против. Другие классы могут подумать о том же. К тому же, даже если мы и сможем перебраться через горы, где гарантии, что на северо-востоке что-то будет?

Ученики могут предполагать, что зоны распределяются поровну, но как оно на самом деле — не узнать до самого начала.

— А раз так, то, по-моему, нам не стоит отходить далеко от стартовой позиции до начала первого события.

Первый план, предложенный Сугио, возможно, позволит избежать боя, но и риск будет большой: на проход через горы уйдет много сил, к тому же неизвестно, появится ли в той части событие, и непонятны действия противника. Ничто из этого нельзя сбрасывать со счетов. Пока что даже я не могу дать однозначного ответа.

Самый быстрый и безопасный способ уйти на север из стартовой позиции на этом необитаемом острове — через узкую полосу, идущую вдоль реки, в квадрате G8. Но класс A стартует ближе всего к тому месту, и если они погонятся за нами, то могут и навязать бой.

— Предлагаешь оставаться на месте? Ничего не имею против, но тогда нам надо быть готовыми к перестрелке с самого начала, разве нет? А если вдруг выбьют трех VIP… — озвучил Сугио худший сценарий — исход будет определен не через три ночи, а уже через час после начала экзамена.

— Окей-окей, мы поняли, к чему ты ведешь, Сугио, но давайте сначала посмотрим на другие предметы, а потом все обсудим. За это время наш лидер может придумать какую-нибудь хорошую идею, — призвал Хашимото, встав между спорящими учениками.

Озвучивать мнение может кто угодно. Но если чье-то мнение будет принято, то и ответственность ляжет на него. Что Сугио, что Шимазаки вряд ли готовы с легкостью взвалить на себя это бремя.

— Ты прав…

И поэтому они прервали спор, оставляя решение за лидером. Хотя вопрос стратегии отложен на потом, напряженность никуда не делась. На этом экзамене требовалось много передвигаться и вести боевые действия, поэтому неудивительно, что большая часть класса была на взводе.

Академические способности — главное преимущество учеников класса C, и невооруженным взглядом видно, что подсознательно они чувствуют сильное желание избегать неправильного вывода.

Отложив на время вопросы по поводу провизии и первых действий, мы проверили содержимое следующей коробки и нашли: бумажные карты, шариковые ручки, зубные щетки и другие предметы первой необходимости. По словам Машимы-сенсея, их можно брать сколько угодно в период проведения экзамена, но при условии, что их не выбросят и вернут. Они не занимают много места, поэтому можно прихватить с запасом, вдруг им найдется применение.

Затем мы распаковали большую коробку. Внутри оказалось несколько удобных палаток разных размеров, необходимые для организации ночлега.

— Палатки, значит. Нужно сразу решить, какие и сколько брать собой. Мы, правда, сваливаем все размышления на тебя… — вопросительно посмотрел на меня Хашимото. И я кивнул ему в ответ.

— Я озвучу свои расчеты, сколько, чего и почему надо брать с собой из необходимых предметов. Если будут возражения, говорите и назовите причины.

Сначала определим общее направление, затем, если нужно, учтем мнение одноклассников. Это оптимальное решение, которое позволит не тратить время попусту.

Для комфортного сна и проживания в палатке идеальным вариантом было бы взять по одной на человека. Но снабдить каждого собственной палаткой — значит обзавестись тяжелой ношей, что снизит мобильность. А раз так, то нужно сфокусироваться на двухместных и более вместительных палатках, чтобы сократить их количество. Заодно будет проще передавать ношу друг другу, когда кто-то устанет.

Но важнее определить, на сколько человек брать палатки. Выбывшие обязательно появятся, это лишь вопрос времени. То есть к середине экзамена, а если не повезет, то уже в начале — ситуация может кардинально измениться: необходимость в многоместных палатках отпадет, а небольшие палатки, рассчитанные на одного-двух человек, станут более полезными. К тому же небольшие палатки собираются почти за одно движение, поэтому их намного проще устанавливать и складывать.

Просчитывая в уме оптимальный баланс, я взглянул на несколько оставшихся коробок. В них оказалось самое главное — наше оружие.

— Вблизи они совсем как настоящие. Впервые вижу такие. — Хашимото тут же потянулся и взял в руки штурмовую винтовку.

По моим подсчетам, тут сорок единиц основного оружия: двадцать штурмовых винтовок, десять пистолет-пулеметов и десять дробовиков. А также два пистолета, которые можно использовать как вторичное оружие. Основное оружие — главная сила в боях, поскольку его может носить каждый сопровождающий, и оно достанется всем.

— С дробовиком обращаться сложнее. И он тяжелый.

Я взял подержать все три вида основного оружия и бегло осмотрел их. По-настоящему оценить оружие, не попробовав его в реальных условиях, нельзя, но, судя по количеству доступных в начале штурмовых винтовок, именно они самые удобные и сбалансированные. Сперва распределим их, а оставшимся сопровождающим придется раздать пистолеты-пулеметы и дробовики.

— Если в начале обойтись без аналитиков, сможем взять на два оружия больше, что скажешь? — подойдя ближе, предложила Моришита, подсчитав количество оружия.

— Больше шариков с краской даст преимущество, но аналитики нам потребуются почти сразу же. Учитывая, что это лишний груз, о котором еще надо заботиться, полезность такого решения под вопросом.

Оружие, как и предметы первой необходимости, нельзя просто взять и выбросить, его нужно будет носить с собой и возвращать. Если бы сопровождающие могли использовать два оружия одновременно, им еще можно было бы найти применение, но правилами это запрещено, так что ничего не выйдет, только излишне обременим кого-то.

Тем более, когда аналитик или разведчик выйдет из строя, на его место назначается кто-то из сопровождения, поэтому количество груза будет только расти.

— Мы пойдем без лишней нагрузки, — ответил я.

— Ты не собираешься брать с запасом? В такие моменты люди склонны подстраховываться, легко поддаваясь жадности.

Как быть, если сломается оружие? Что делать, если кончатся шарики? Эти страхи побуждают взять как можно больше оружия и боеприпасов. Если вести бои так, чтобы никто не выбывал, дополнительное оружие и шарики еще как пригодятся.

Поэтому психика и стремится заполучить страховку, и это вполне естественно.

— Если что-то понадобится, можем раздобыть во время событий. Не зря же они предусмотрены правилами.

Однако обойтись без потерь на этом экзамене сложно даже в теории, и несомненно возникнут ситуации, когда ученики не успеют воспользоваться оружием, а их уже вывели из игры. Особенно это касается нашего класса, где не так много учеников, от которых стоит ожидать какого-то толка в бою. В лишнем оружии и боеприпасах нет смысла, если ими ни в кого не попасть. Если уж говорить о запасе, то лучше всего сюда подходит легкий пистолет-пулемет, но на одну единицу этого типа оружия, с учетом запасного магазина, приходится всего шестьдесят шариков. К тому же у штурмовой винтовки и пистолета-пулемета разные магазины, поэтому для замены потребуется опустошить, а потом снарядить магазины, делая это шарик за шариком, что займет немало времени.

Мое решение также основано на альтернативе: если у твоего оружия закончились боеприпасы, можно подобрать оружие выбывшего ученика, а еще можно собирать в отдельный рюкзак запасные магазины.

— Хорошо, оставим все на твое усмотрение. Я с радостью возложу всю ответственность на тебя, Аянокоджи Киётака.

— Идет.

Получив одобрение класса, я сообщил Машиме-сенсею о необходимых нам предметах, и нам выдали их.

Сильные и выносливые парни будут нести тяжелые вещи, вроде воды, а неспортивным парням и девушкам нагрузку сведем к минимуму: они возьмут только свое белье и туалетные принадлежности.

— Я хочу кое-что сказать перед тем, как начнется экзамен, так что выслушайте меня, — обратился я к одноклассникам, которые проверяли напоследок, ничего ли не забыли взять с собой. Они тут же повернулись ко мне. — Это на тот случай, если на экзамене нас первыми выведут из строя.

— Мы еще не начали, а ты уже собираешься обсуждать проигрыш? Зачем? — с напряженным видом спросил Матоба, словно почувствовав что-то неладное. Возможно, он подумал, что я собираюсь заранее оправдаться за поражение.

— Если до этого дойдет, то нас ждет неминуемый штраф. Придется выбирать, кого исключать. Я хотел бы с самого начала определиться с тем, кто уйдет, чтобы потом не возникли споры.

После моих слов среди одноклассников воцарилась тяжелая атмосфера.

— Я согласен, трудно сдавать экзамен с мыслью о том, что тебя могут исключить, но…

— Аянокоджи-кун, ты точно уверен в правильности такого решения? — спросил Санада, понимая суть этого разговора. Можно сказать, он выражал поддержку Матоба.

— В нашем классе нет учеников с очками защиты. Если получим штраф за полное выбывание, мы будем вынуждены кого-то исключить. Представляешь, какой это ад для выбранного ученика?

Они верно подметили: вряд ли найдется человек, который с легкостью согласится на уход из школы в случае поражения.

— И вообще, это ты собираешься решать, кто будет исключен? Потому что ты — лидер? — продолжил Матоба.

Ни один ученик здесь добровольно не согласится на свое исключение. Более того, если я, новенький в классе, буду руководить этим процессом, мне сразу же начнут противостоять.

— Не лучше ли решить это, когда проиграем? Можно будет указать на того, из-за кого так вышло. Или, когда проиграем, просто разделим судьбу и определим жребием. Так-то других вариантов особо нет, — вмешался Хашимото.

Ребята явно не желали обсуждать этот вопрос прямо сейчас, но у меня были свои мысли на этот счет.

— Хашимото Масаёши, по всей видимости, Аянокоджи Киётака уже определился с планом действий. Мне даже не нужны его объяснения, я и так знаю, какое решение он принял.

— Серьезно? — с сомнением спросил Хашимото, на что Моришита кивнула с абсолютной уверенностью.

— Если мы получим штраф, в жертву в первую очередь будет принесен Хашимото Масаёши, чтобы защитить одноклассников. Это самое справедливое и взвешенное решение.

— И правда, если так, то я согла… Да черта с два!.. Когда же ты уже перестанешь?! Хотя сам дурак, нечего было тебя слушать.

— Правда? А я сейчас совершенно серьезно. Ты не считаешь, что все, кроме тебя, Хашимото Масаёши, с радостью примут этот план?

— Еще бы, они-то останутся в безопасности.

— Вот видишь, все будут спасены. Стало быть, несчастной жертвы удастся избежать.

— Меня, значит, в жертву приносить можно?

— А как иначе? Ты защитишь одноклассников и станешь звездой в небе. Героем. Прощай, Хашимото Масаёши. Мы будем помнить о тебе где-то неделю.

— Всего лишь неделю?! Даже если и год, я на такое не подпишусь! Ты упомянула меня специально, потому что надеешься демонстративно принести меня в жертву?!

Никому не понравится слышать свое имя в числе кандидатов на исключение. Однако целью обычно становится самый ненавистный ученик в классе.

— Тц, раскусил меня?

— Ты посмотри, еще и языком щелкает… С тобой ни на секунду нельзя расслабляться.

Некоторое время Хашимото пристально смотрел на Моришиту, после чего слегка взволновано бросил взгляд на меня.

Я заговорил:

— Я не против, если ты сам вызовешься, но, к твоему сожалению, я уже определился с тем, кто будет исключен, и возражения ничего не поменяют.

— Погоди! Повторюсь, то, что ты лидер, еще не дает права… — не отступал Матоба, однако я остановил его жестом.

— Если нам назначат штраф, эту роль возьму на себя я.

Сразу после моих слов расшумевшиеся одноклассники вмиг стихли.

Слушавший молча со сложенными на груди руками Машима-сенсей невольно их опустил.

— Ты сейчас серьезно?.. Ты же лидер!

— Как раз поэтому я и понесу всю ответственность за поражение. Звучит круто, но на самом деле причина в другом. Хорошо это или плохо, но я здесь чужой. И в этом классе пробыл очень недолго. Я перешел сюда ради победы, но, если приведу вас к поражению, то должен понести за это ответственность, так будет правильно.

— Нет, но это же не экзамен, где ты в одиночку можешь влиять на исход. Я даже с натяжкой не назову наш класс пригодным для такого рода испытания. И неизвестно, что станет с классом без тебя! — не унимался Хашимото.

— Как бы то ни было, никто не доверится лидеру, который проиграл с разгромом, не сделав толком ничего.

— Понятно… Ну-у, на это можно и так посмотреть, но…

Сейчас, когда класс находится внизу, ему нужна основа для дальнейших побед. Это самое важное.

— Я ценю твою готовность, как лидера, взять на себя определенную долю ответственности. Если придется кого-то исключать, выберем Аянокоджи Киётаку, и он исчезнет. Может, сойдемся сейчас на этом? Более того, нам гарантирована безопасность в краткосрочной перспективе, — предлагала согласиться Моришита, не столько из рассудительности, сколько из внимательности к психологическому бремени одноклассников. — Но, если все-таки до этого дойдет, ты должен будешь принести себя в жертву и уйти из школы, Хашимото Масаёши.

— Ты прямо не унимаешься…

Но, в отличие от прошлого раза, он не стал возражать ей. Надо думать, это не только из-за того, что реагировать на каждое слово Моришиты — пустая трата времени, есть и другая причина.

Мое исчезновение из класса почти то же самое, что уход из класса самого Хашимото. Он выпустил из рук билет в другой класс, и у него не осталось других способов выпуститься из класса A. Конечно, если случится худшее, вряд ли он легко это воспримет и согласится, но, скорее всего, просто смирится, что путь в класс A для него закрыт окончательно.

Сейчас ему остается поверить в мои способности и принять это условие. Ведь других кандидатов все равно нет.

— Машима-сенсей, я же могу сказать им о своем решении?

— Конечно. Говорить, кто будет исключен в случае поражения, правда это или ложь, можно, с этим проблем нет.

— Тогда, если не возражаете, у меня есть одна просьба.

— Какая?

— Я бы хотел убедиться, что, как и было сказано, если классу придется выбрать кого-то для исключения, этим человеком буду я. Чтобы никто не смог изменить это решение. Обозначить его заранее — это ведь не противоречит правилам экзамена?

— Ты уверен?..

— Разумеется. Я не пытаюсь просто успокоить одноклассников.

Без твердых обязательств после проигрыша можно будет отказаться от этого решения. И даже, несмотря на все нападки и критику, выйдет переложить всю ответственность на кого-то еще.

— Боюсь, по правилам на данном этапе нельзя зафиксировать окончательное решение. Но я буду иметь это в виду.

— Спасибо.

Хоть Машима-сенсей и не мог скрыть своего замешательства, но учитель не имеет права назначать кандидатов на исключение, и пока что ему придется уважать мою позицию.

Часть 3

— Что же, инструктаж немного затянулся, но мы почти закончили. Сейчас ученики должны обсудить между собой, кто какие роли будет занимать. Если не сможете решить за тридцать минут, школа распределит всех в случайном порядке, — сказал Машима-сенсей, после чего немного отошел от нас.

Время, выделенное учителям, закончилось, теперь дело за учениками.

— Командующий, VIP и еще три роли? Это наш первый важный поворотный момент.

Если ошибиться с распределением ключевых ролей, это однозначно скажется на шансах на победу.

Можно привести пример, хоть он и утрированный: если класс Хорикиты назначит командующим Ике или Хондо, или класс Рьюена — Ишизаки или Кондо, то их шансы резко снизятся. С другой стороны, на Ишизаки можно положиться как на боевую силу и назначить его в сопровождение, ведь у него относительно высокие атлетические способности и выносливость.

Не успел я что-то сказать, как вперед вышла Моришита.

— Роль командующего бесспорно крайне важна. Нужно обозревать всю картину, предугадывать действия других классов и, что еще важнее, точно определять момент для применения тактической поддержки. Значит, нам следует определиться сначала с этой ролью, пока есть возможность свободно выбирать из тридцати семи учеников класса.

— Как же ей нравится говорить очевидное с важным видом, — бросил Хашимото так, чтобы услышать его мог только я.

Между тем Тамия поддержала ее:

— Пожалуй, я согласна с Моришитой-сан. Без указаний командующего сражаться будет трудно. Пойдем по простому пути? Пусть будет Аянокоджи-кун. Он же лидер.

— Не-а, не спеши. Я согласен, Аянокоджи многого добьется в роли командующего, с этим не спорю. Но я против. Будет лучше, если он станет руководить на земле. Лучшая роль для него — сопровождение, — высказался Хашимото.

— Сопровождение? Я могла бы понять любую другую роль, но почему именно сопровождение?

— Причина одна, и она очевидна. Я смотрю на Аянокоджи, как на особое боевое средство. Прозвучит некрасиво, но сопровождение — всего лишь пешки, которыми можно пожертвовать, но они единственные, кто может вести бой. Кроме меня и Кито, у нас не так много учеников, кто силен в подобных сражениях. Поэтому лучше всего, если Аянокоджи будет на передней линии. Пусть он не сможет общаться с командующим напрямую, но ему ничто не помешает командовать классом.

Одноклассники слегка удивились, услышав страстную речь Хашимото.

VIP — важная позиция, от которой зависит исход, но главное — это не дать ему пасть. Предложение Хашимото усилить сопровождение, чтобы этого не допустить, не ошибочно.

Без прямой связи с командующим общение с ним все равно возможно при посредничестве VIP. Можно даже попросить задействовать тактическую поддержку. Поэтому еще до начала обсуждения я исключил для себя роли VIP, аналитика и разведчика. Тем не менее я пока не определился между командующим и сопровождением.

Только один человек в классе сможет отслеживать GPS-метки всех учеников, и эта возможность прямо связана с шансами на победу, потому позиция командующего и привлекательна.

Сам я не смогу узнать, кто из других классов, как и с какой целью будет действовать на этом большом необитаемом острове, поэтому придется импровизировать. Как раз поэтому нельзя пренебрегать этой ролью.

Однако возможности командующего не дают стопроцентного контроля над исходом.

— И прежде всего, Аянокоджи вряд ли захочет доверять свою судьбу кому-то еще, — добавил Хашимото.

Роль командующего позволяет раздавать указания с помощью планшета и рации, что звучит неплохо, однако на этом специальном экзамене требуется как можно больше сильных и выносливых учеников, сопровождающих VIP, и это неоспоримый факт.

— Как поступим с ролями? Ты начал думать? Поделись своими мыслями.

Всего пять ролей. Какую я возьму на себя — выбор, в котором ошибки недопустимы.

Особенно важной можно назвать позицию командующего, остающегося в штабе. Он может отслеживать местоположение всех учеников с помощью GPS, к тому же обладает полномочиями и тактической поддержкой, способными перевернуть ход игры. Это единственная роль, позволяющая наблюдать сверху за обстановкой на поле боя, и на нее точно нельзя назначить кого попало. Оно стоит того, чтобы подумать, стоит ли брать ее на себя.

Тем не менее не сказать, что в классе C хватает выдающихся в плане атлетических способностей учеников. В классе есть подвижные ребята, вроде Кито и Хашимото, но за исключением основной силы, большинство учеников — это либо середнячки, либо уровня ниже среднего. От указаний командующего, какими бы точными они ни были, смысла нет, если их не смогут выполнять.

С другой стороны, если стать вооруженным сопровождающим, получится в полной мере проявить свои способности. С необходимыми навыками вполне можно обойтись без информации от командующего и его тактической поддержки.

— Я бы предпочел сопровождение, — сказал я.

— Вот так-то! Правильный выбор! — обрадовался Хашимото.

— Но только если найдется подходящий человек, которому можно доверить роль командующего.

Кого бы им назначить? Внезапно кое-кто пришел мне на ум. И это Моришита. Я хотел бы назначить командующим не просто отличника, а человека с нестандартной точкой зрения. В этом плане надо отдать ей должное.

Надо, конечно… но сильное беспокойство вызывают ее чудачества. Если начнется игра в испорченный телефон по рации с VIP, это может вызвать никому не нужный хаос. Даже так, Моришиту все равно стоит рассмотреть, но важно также услышать ее мнение.

Я аккуратно бросил на нее взгляд, на что она повернулась ко мне с широко раскрытыми глазами.

— Если ты хочешь попросить меня взять на себя роль командующего, то позволю себе отказаться, — отрезала она, выставив вперед ладонь.

— Я еще ничего не сказал.

— Твои глаза все за тебя рассказали.

— Ладно, я рассматривал тебя, это правда. Можешь хотя бы назвать причину?

— Причину? Я буду в сопровождении, вот почему. Стоило увидеть этот остров, во мне закипела старая кровь. Да, когда-то меня страшились и называли лесной воительницей… Хотя нет, забудьте, это было слишком давно. И не стоит долгих разговоров.

Вопреки своим же словам, наговорила она достаточно. Хотя с какой стороны ни посмотри, это абсолютная ложь, так что без колебаний выкину ее речь из головы.

Но больше никто из одноклассников мне на ум не приходит, у кого были бы нужные умения. Жаль, конечно, но подходящих кандидатов больше нет… Методом исключения бы выбрал кого-то вроде Санады, которого хорошо знают все в классе…

Методом исключения я бы выбрал кого-то вроде Санады, которого хорошо знают все в классе.

— Аянокоджи. Если ты не определился, кого назначить командующим, можешь выбрать меня? — Непродолжительную тишину прервал подошедший ко мне Шимазаки. — Не знаю, смогу ли оправдать ожидания, но, думаю, с обязанностями я справляюсь.

К его интеллектуальным способностям претензий я не имею, тем более он сам вызвался. Однако Шимазаки, хорошо это или плохо, — классический отличник. Его гибкость и находчивость для меня под вопросом. Впрочем, не было никого более подходящего на место командующего, ради кого стоило бы отвергать Шимазаки, а отказ без причины мог сказаться на наших отношениях в будущем.

— Тогда я назначаю тебя?

— Давай. Если честно, я не фанат носиться по необитаемому острову. Решил, что от меня будет больше толка, если сосредоточусь на работе головой.

Он с позитивом отнесся к роли командующего, которая предполагает постоянное напряжение. Пожалуй, одно только это говорит о его пригодности.

— Хорошо. Ты станешь командующим. Только помни, что вовсе не обязательно лезть из кожи вон. Командующий не всесилен, к тому же ответственность за результаты экзамена целиком и полностью лежит на мне, — произнес я, после чего излишне напряженное лицо Шимазаки немного расслабилось.

Далее я назначил VIP троих вызвавшихся: Такемото, Шираиши и Нишикаву. Затем выбрал аналитиками Санаду и Накаджиму, а разведчиком — Цукаджи. Остальные, разумеется, были назначены в сопровождение. На этом распределение и закончилось.

— Похоже, с назначением вы уже определились. Не теряйте время, берите необходимые вам вещи, и мы выдвигаемся к стартовой позиции. Ученик, назначенный на роль командующего, останется здесь и вскоре перейдет в штаб, — распорядился Машима-сенсей следовать за ним.

На этом мы расстаемся с Шимазаки и не сможем увидеться вплоть до конца экзамена, поэтому я быстро подошел к нему.

— Я хочу кое-что сказать тебе перед уходом.

— Что?

— Какие бы незначительные изменения ни происходили, или тебе покажется что-то странным и непонятным, сообщай без колебаний.

— Это само собой, мне ведь доверена важная роль.

— Я не об этом. Чем больше ты обращаешь внимания на позицию командующего, тем меньше будешь замечать то, что происходит под самым носом. Улыбки или гнев других командующих. Необъяснимые и непередаваемые изменения в системе GPS. Докладывай обо всем, что тебя будет беспокоить.

— Но… разрозненная информация разве не нарушит всю цепочку командования?

— Нарушит, поэтому сообщай не кому попало. Ограничься одним человеком.

— И кому же мне докладывать?

— Кому сам захочешь. Давай Шираиши. Думаю, с ней тебе будет легче всего.

Из наших прошлых разговоров я узнал, что Шимазаки, как и Йошиде, нравится Шираиши. Он наверняка обрадуется любой возможности поговорить с ней.

Что же до меня, то я не так хорошо знаю Такемото, Нишикаву и Шираиши. Но из этой троицы я имею больше всего представление именно о Шираиши.

— Нет-нет… Не легче, а труднее… Да и Йошида обозлится.

— Я не обязан помогать одному только Йошиде. Вы оба для меня близкие друзья.

— И как ты можешь говорить такое с невозмутимым видом… Но все же с Шираиши…

— Ладно. Тогда можешь выбрать Такемото или Нишикаву… Такемото — парень, значит, тебе так будет лучше?

Нишикава и Шираиши — близкие подруги, поэтому Шираиши может легко узнать обо всех неловкостях в переговорах.

— Нет, все-таки… давай остановимся на Шираиши. Не беспокойся, я все сделаю как надо.

Шимазаки колебался, но все же решился обо всем сообщать Шираиши. Наверное, он подумал, что лучше пусть это будет она.

— И напоследок. Ты можешь связываться с любым из VIP, ориентируясь на позиции по GPS. Но чтобы не засорять эфир, все неподтвержденные сомнения и подозрения насчет происходящего сообщай только Шираиши. Чем больше людей будут играть в испорченный телефон, тем больше неразберихи это повлечет за собой, а нам этого не надо. Иными словами, можешь говорить Шираиши все что угодно и сколько угодно.

Если же Шираиши выйдет из строя, он сможет просто переключиться на другого человека.

— Даже так… Хорошо, я все понял.

После чего я попросил его разузнать еще кое-что, когда он доберется до штаба. Шимазаки охотно согласился.

Перед отправкой нам всем выдали защитные очки, чтобы обеспечить сохранность глаз. Правилами запрещено стрелять в голову, однако для безопасности нам рекомендовали носить такие очки на время экзамена, и если что-то случится, когда они сняты, вся ответственность ляжет на нас самих.

И еще: датчиками снабжена только спортивная форма, но они, судя по всему, могут фиксировать попадание даже через куртку, так что носить верхнюю одежду или нет — решать нам. Вот только она также уменьшают боль удара шариком, поэтому в ней будет все же спокойней.

Глава 2. Внезапная атака

Вступление

Сколь бы мои способности не начали признавать, недоверие ко мне полностью не исчезло. Если возникнут сомнения в плане, одноклассники сразу же их озвучат. Однако то, что я стал не просто лидером на словах и выразил готовность к собственному исключению из школы, повлияло на них куда сильнее, чем я ожидал.

Я озвучил первоначальный план одноклассникам, вверившим мне определение нашей военной стратегии: после старта мы сразу же отправимся на север и первыми окажемся в G8. Класс C начнет путь к цели в E12, и я буду в авангарде, отдельно от остальных.

С запада мы зажаты классом Рьюена, с востока — Хорикиты, и чтобы как можно быстрее выбраться из этого положения, нужно действовать осторожно.

Есть еще вариант направиться в квадрат F13, что примыкает к штабу, но тогда нас заметят классы A и B: они могут погнаться за нами и загнать в квадраты D14, D15, E14 и E15, откуда нам будет не сбежать.

[[image:/storage/reader-images/4fcd3dbf5482679ca7b3f404b997b3f02c21df52.webp]]

Тем не менее мы не будем торопиться и бежать. Даже с имеющейся подготовкой прорываться через малознакомый лес — задача не из легких, и она требует учитывать затраты сил и риск получить травму.

Не прошло и минуты с начала экзамена, как поступило первое сообщение для VIP — Нишикавы.

— Шимазаки-кун на связи. Он узнал, кто в других классах командующие.

Звук из нашей рации выводится через один наушник, поэтому голос Шимазаки, нашего командующего, можно услышать только через него. Окружающие не могут его слышать, и разговаривать с ним нельзя никому, кроме трех VIP.

Всего у нас три отдельные рации, но Шимазаки не может говорить одновременно со всеми. Ему придется всегда выбирать кого-то одного.

— Рассказывай, — сразу отреагировал Хашимото и подошел к Нишикаве.

У нас немного способов узнать, как распределили роли другие классы. Но поскольку все четыре командующих собрались в одном штабе, раскрытие их личностей неизбежно. Это первая важная информация о противнике, который находится вдали от нас, за пределами поля зрения.

— Говорит, в классе A — Мацушита-сан, в классе B — Канеда-кун, в классе D — Ичиносе-сан.

Похоже, из лидеров всех классов только Ичиносе была выбрана командующим. Возможно, этот выбор сделан методом исключения: она не отличается своими атлетическими способностями, к тому же у них в классе мало тех, кто способен проявить себя на роли командующего.

Выбор Мацушиты, с одной стороны, удивлял, а с другой — она вполне подходила на эту роль. В классе A есть несколько умных учеников, но хорошо это или плохо, они похожи на учеников класса C, то есть типичные отличники. Использовать бреши в стратегии или же замечать аномалии — не их сильная сторона. Так что Мацушиту можно назвать одной из наиболее подходящих на эту роль.

Что касается Канеды, то его можно оценить как самый оптимальный выбор. От него не стоит ждать экстраординарных талантов, но серьезных ошибок он допустить не должен.

Вскоре, когда мы перешли в другой квадрат, часы коротко завибрировали, а на дисплее высветилось «E11».

— Значит, вот как мы узнаем, что перешли в другой квадрат. Ну, удобно, что сказать, удобно… Правда, перемещаться на большие расстояния, полагаясь только на часы, — все равно та еще задача, — сказал Хашимото.

Если держать в уме текущую позицию и направление, то еще можно как-то справиться, но на практике идти по прямой трудно, ведь часто приходится обходить препятствия. Лучше избегать длительных походов без поддержки командующего.

Между тем прошло пять минут, и настало время первого обновления GPS. В этот важный момент мы узнаем, куда двинулся каждый класс со своих стартовых позиций.

Теперь информация была передана через Такемото. Наверное, Шимазаки переключился с Нишикавы в том числе затем, чтобы проверить устойчивость радиосвязи.

После секунд десяти переговоров послышался спокойный голос Такемото:

— Пока можно расслабиться! Класс B пошел на север, все их метки собраны в квадрате C11. Класс A также решил идти на север, они сейчас в G11.

— Хорошо, что они не бросились сразу нападать, но мы все еще зажаты между ними, — проронил Хашимото.

И он прав: три класса вместе отправились на север из своих стартовых позиций, что не сильно меняет ситуацию.

— Зато мы выяснили, что ни класс A, ни класс B не собираются ввязываться в бой в самом начале. Одно это уже неплохо.

Такемото указывал, что если бы они планировали атаковать в самом начале, то должны были устремиться к позиции класса C.

— А что насчет класса D? — спросил я, поскольку о находящемся дальше всех классе Ичиносе мы пока ничего не услышали.

Такемото спросил по рации. Ответ пришел сразу, и он повернулся ко мне.

— Класс D в квадрате J12, то есть они пошли на восток. Видимо, хотят отойти как можно дальше.

[[image:/storage/reader-images/6993cf6fc0377d6bd2f09ec67900103a6f2b00e6.webp]]

Это в ее стиле, хотя со стартовой позицией им также сильно повезло.

Уже с первого доклада было очевидным, что класс D решил избегать ненужных стычек.

— А нам не нужно ускориться? Если класс A двигается к G8, весьма вероятно, они нас опередят, — тихо спросил идущий сзади Хашимото, уточняя, не нужны ли изменения в нашей тактике.

— Даже если мы наберем темп, они увидят это через пять минут. Класс A поймет, что мы идем быстрее, и тоже пойдут быстрее. Этим мы только увеличим риски.

К тому же это не то расстояние, которое на старте можно преодолеть за пять минут.

Если спровоцировать противника и устроить гонку, это лишь усилит напряженность и может привести к столкновению.

— Стоит нам не рассчитать и ввязаться в бой, может присоединиться и класс B?..

— Да. Не хотелось бы позволять другим классам извлекать выгоду, когда мы отвлечены.

Мы шли на север по тому же квадрату еще пять минут, и вот минуло десять минут с начала экзамена.

— А, да. Докладывай, — ответила Нишикава на поступившее по рации сообщение.

Я думал, дальше он свяжется с Шираиши, но, похоже, ошибся.

— Что там у других классов? Есть изменения в направлении?

— А-а, подожди немного. Он как раз говорит об этом.

В правом ухе голос Шимазаки, в левом — Хашимото. Они заговорили одновременно, отчего Нишикава недовольно поморщилась, прежде чем сосредоточиться на сообщении по рации.

Хашимото извиняюще замахал руками, и Моришита принялась высмеивать его, показывая на него пальцем.

Пусть это и важный специальный экзамен, но напряженный момент еще не наступил, поэтому атмосфера среди учеников оставалась расслабленной.

— Если мы все продолжаем идти на север, то с классом A ситуация понятна, но тогда что задумал класс B? Пройдет по диагонали в D6 из C7 по относительно небольшому уклону? Или остановится по ходу движения? — вглядываясь в карту, прикинул Хашимото маршруты классов. — Или все будет зависеть от местоположения событий? Если припасы сосредоточатся на юге, придется идти обратно. А вдруг расстояние до событий для них и для нас будет одинаковым, что тогда делать?

— Разумеется, многое зависит от количества событий и получаемых в них припасов. Но у нас не хватит еды даже на сегодня, так что мы просто не можем закрыть на это глаза, иначе ситуация выйдет нам боком.

Даже если мы сможем потерпеть голод одну ночь, во второй день наши силы начнут иссякать, и это неизбежно скажется на способности передвигаться, вести бой, да и на самом здоровье.

— Так ты считаешь, если потребуется, нужно вступать в бой в самом начале?

— Да. Если нам что-то понадобится, надо смело идти за этим.

С помощью Хашимото я четко донес до одноклассников нашу стратегию ведения боевых действий, которая прежде не была нормально обрисована.

— Ага, спасибо… Сейчас передам.

Нишикава с улыбкой подняла голову. Судя по всему, их разговор закончился.

— Класс A движется на север в том же темпе. GPS-метки всех учеников класса B понемногу отдаляются от нас на северо-запад. Направляются в квадрат B10.

Ждавший донесений Хашимото сразу же провел пальцем по карте.

Постоянная связь с командующим важна, и ею нельзя пренебрегать. На такой близкой дистанции друг от друга данные по GPS-меткам, которые обновляются каждые пять минут, имеют решающее значение.

— Если Рьюен со своими идут в сторону B10, то они хотят выйти к берегу? Будут ли идти дальше на север — не понятно, но они отошли вбок, это уже хорошо. Значит, пока что нам следует остерегаться только класса A?

Если продолжим идти с той же скоростью, класс A уже займет G8, когда мы будем только на подходе к F9. Мы попросту дадим обогнать нас.

— А они могут устроить нам засаду… Как поступим, Аянокоджи?

Есть несколько вариантов. Можно ускориться, и тогда через пять минут, после обновления GPS-меток, Мацушита, командующий класса A, заметит неладное и сообщит своим, а те, в свою очередь, опасаясь столкновения, отойдут назад. Или захотят любой ценой опередить нас и тоже нарастят темп, чтобы первым добраться до северной зоны. Второй вариант более вероятен, а раз так, то лучше сбавить скорость и дать Хориките обогнать нас. Мы можем вернуться на стартовую позицию, а можем просто остаться в текущем квадрате.

— Если продолжим идти напролом в G8, то наверняка ввяжемся в бой с невыгодной позиции, согласен? — сказал Хашимото.

— Вот как раз об этом…

Только я собирался озвучить план, как к нам подошел Йошида.

— Я думаю, мы вляпаемся, если вступим в бой. Лучше остановиться и пропустить класс A вперед. Нам же от этого хуже не будет, верно? — предложил он.

— Да. Все зависит от событий. Пока что мы не в плюсе и не в минусе.

— Если ты решишь биться, знай, я последую за тобой. Но у нас есть чем еще заняться, не так ли? Мы же толком не знаем, как пользоваться оружием.

Опасения Йошиды разделял весь класс. Именно поэтому они уделяют столько внимания классу Хорикиты, с которым у нас больше шансов пересечься.

Однако наблюдать нужно не только за классом A.

— Я это к чему, может, устроим лекцию на тему обращения с оружием?

— Полностью его поддерживаю, — схватившись за мой левый рукав, сказала Моришита, чьи плечи то поднимались, то опускались.

— Уже вымоталась? Ты еле дышишь.

— Ничего подобного. Просто я не знала, что делать с утренним приливом энергии, вот и бегала по всему кораблю где-то час. Наверное, усталость накопилась.

Для самопровозглашенной амазонки она, похоже, слишком много взвалила на себя.

— Хорошо. Давайте пропустим класс A вперед и отдохнем тут немного.

Хашимото удивился моему решению.

— Ты уверен? Уж больно легко ты на это согласился.

Судя по всему, его мало волновало, зайдем мы на север или нет, главное, чтобы не нарвались на сражение. Но когда я так скоро прислушался к мнениям одноклассников, у него тут же возникли недовольство и сомнения. Он мог опасаться того, что я еще не придумал четкий план действий.

— Я так решил не из-за Йошиды. Просто считаю, что нам нужно понаблюдать за обстановкой.

— Да? Ну раз ты так говоришь… — проронил Хашимото, убеждая самого себя.

Непонятно, успокоили ли его мои слова, но он больше не жаловался.

Я обернулся к шедшим за мной одноклассникам.

— Прошло десять минут, и начали просматриваться намерения каждого класса. Изначально нашей целью было первыми оказаться в G8, но придется внести коррективы. Сперва давайте остановимся и поймем, как пользоваться оружием, и когда будем готовы для боя, проверим GPS-метки после обновления. А уже после этого подумаем над новым маршрутом.

— Ну, я — за. Никто же не против? — обратился Йошида к остальным.

Переключиться на подготовку к бою. Такое решение принесло облегчение многим ученикам, начиная с Йошиды.

Мы сразу приступили к изучению пейнтбольного оружия, и каждый начал понемногу узнавать, как им пользоваться. Но сколько не готовься, есть много того, чему можно научиться только в реальном бою. Пока не нажмешь на спусковой крючок, не узнаешь, каково это.

После нашей остановки пять минут прошли в мгновения ока, и командующий через Шираиши сообщил новые данные по GPS-меткам.

Класс Рьюена отошел еще немного на северо-запад, при этом они замедлились. В то же время класс Хорикиты придерживался своего темпа и продвигался по квадрату G10, надо думать, их цель не изменилась, и они продолжают следовать к G8. И только класс Ичиносе полностью сменил маршрут: они ушли на восток.

— Новая информация от Шимазаки-куна. Одна из меток отделилась от класса A и движется в сторону H9. Ты понимаешь, что это может значить? — заговорила Шираиши.

— H9? И в одиночку?.. Это Коенджи?

В квадрате H9 начинаются горы. Я бы не удивился, если бы Коенджи пошел один, чтобы насладиться восхождением на гору.

— Если он не собирается участвовать серьезно, нам это даже на руку… А вдруг он настроен также, как в прошлом году? Как мы поймем это? — спросил меня Хашимото о действиях Коенджи, как бывшего одноклассника.

Речь о прошлогоднем экзамене на необитаемом острове для всех параллелей. Потрясение от того, как он в одиночку завоевал первое место, до сих пор свежо в памяти что второгодок, что третьегодок.

— Однозначно сказать не могу, но, как правило, мотивации у Коенджи нет совсем. На экзамене в позапрошлом году он немного поизучал необитаемый остров, а сразу после сдался и даже не попытался помочь классу. Он почти во всех экзаменах делает только то, что сам захочет. Исключением был прошлогодний экзамен на необитаемом острове, тогда он выдвинул условие Хориките — «полная свобода вплоть до выпуска». Она пообещала предоставить ее, если тот добьется первого места. И наоборот, если бы тогда он занял второе место или ниже, то должен был сотрудничать на следующем экзамене.

— Ничего себе. То есть своим пари Хорикита заставила Коенджи помочь классу, но в итоге проиграла? Она, наверное, даже подумать не могла, что он в одиночку сможет взять первое место. Получается, сейчас Коенджи предоставлен самому себе? Раз так, то это хорошо.

— Пожалуй. Ведь если Коенджи в деле, нам придется туго.

Хотя пока нет подтверждений, что отделившийся ученик правда Коенджи.

Это правда, он не из тех, кто вызвался бы помогать, но приватные баллы могут все изменить. Он вполне может протянуть руку помощи, если к награде за экзамен на необитаемом острове ему добавят сколько-то денег из своего кармана. Но нам не следует делать какие-то выводы, пока своими глазами не увидим, как складывается ситуация в классе Хорикиты.

— Может, попробовать воспользоваться тактической поддержкой командующего? — предложил Санада применить установление личности.

— Нет, пока лучше не тратить карты на руках. Может, именно на это они и рассчитывают. К тому же жалко будет тратиться на него, если он все-таки не собирается участвовать всерьез, — возразил Хашимото, считающий, что мы должны сохранить поддержку.

Если кто-то оторвался от всех и действует в одиночку, то процентов на девяносто это Коенджи. Не составит труда следить за ним с помощью планшета, если только он где-нибудь не воссоединится с классом A. Однако с шести вечера и до девяти утра GPS не обновляется…

— Пусть командующий задействует тактическую поддержку и опознает GPS-метку отделившегося ученика, — сказал я.

— Уверен?.. Это же почти наверняка Коенджи, — засомневался Хашимото.

— Ничего страшного, попытка не пытка. Давай воспользуемся, а заодно поймем, как оно работает.

Шираиши кивнула и связалась с Шимазаки, чтобы тот использовал тактическую поддержку на отделившемся от класса A ученике.

Ответ должен прийти очень скоро.

Пока этого не произошло, я поручу Нишикаве выйти на связь.

— Нишикава, свяжись с Шимазаки.

— Э? Сейчас? Но он же говорит с Аской.

— Ничего. Попробуй связаться.

— М-м, хорошо, — сказала Нишикава и взялась за рацию, однако тут же сняла наушник и покачала головой. — Связи нет.

— Ясно. Значит, когда один VIP говорит с командующим, остальные не могут с ним связаться.

— А-а, вот оно что… Так ты хотел проверить это?

Иначе говоря, общение возможно только один на один. Если VIP, например, будут на расстоянии друг от друга, они не смогут говорить одновременно, и им придется постоянно переподключаться.

— Когда Шираиши закончит, передай ему просьбу.

— Тебе все-таки было что передавать? Окей, что мне говорить ему?

— Я хочу узнавать о перемещениях всех трех классов каждые пять минут вплоть до события. После этого надо посмотреть, что представляют собой эти события, и оценить обстановку, а там уже устроим небольшой привал.

Положение GPS-меток обновляется каждые пять минут, тем не менее каждый раз выходить на связь может быть бесполезной тратой времени. Это занятие, которому не видно ни конца, ни края, и которое также ложится дополнительным бременем на плечи командующего и VIP.

— Поняла. Я передам.

Нишикава вновь надела на правое ухо наушник, подключенный к рации. После чего она своими словами повторила мое сообщение Шимазаки — нашему командующему.

И как раз в этот момент ко мне подошла Шираиши, закончившая сеанс связи.

— Есть подтверждение, метка в H9 принадлежит Коенджи-куну. Его роль — сопровождение.

[[image:/storage/reader-images/07e57af3434ba9a20870f213b0013b2b59628401.webp]]

— Все-таки он, да? Будем надеяться, порезвится да свалит из игры, — сказал Хашимото.

— Хорошо. Как бы то ни было, действуем по обстоятельствам.

Теперь же надо решить еще одну проблему, также включающую владение оружием.

— Сейчас мы определимся с построением: кто где будет стоять, и как будем перемещаться всем классом. Идем рядами друг за другом, в каждом ряду — от двух до четырех человек, зависит от ширины пути. VIP расположим так: спереди идет Шираиши, в середине — Такемото, сзади — Нишикава. Тем самым мы снизим риски.

Остальных одноклассников я разделил также, как VIP, на три группы. В передней колонне основной силой сопровождения будет Хашимото, сзади прикрытие обеспечит Кито. В середине, в основном, расположатся ученики с плохой физподготовкой и плохо приспособленные к бою.

— Слушай, может, Нишикаве лучше идти спереди? Если что, она сможет двигаться быстро, — поинтересовался Хашимото.

— Я думал об этом, но в задней колонне тоже нужны люди, способные действовать без промедлений. Кроме того, голос Шираиши командным не назовешь, на расстоянии ее не услышишь. А Нишикава справится.

Когда общаешься на расстоянии, всегда есть риск не услышать собеседника.

— Понятно. Это тот случай, когда плюсы перевешивают минусы.

— Как бы то ни было, разделение класса на три группы поможет избежать ситуации, когда всех разом выведут из строя. Мы можем разделиться для похода к событиям, или случайно оторвемся друг от друга, и тогда нам легче будет воссоединиться, если в каждой группе есть по VIP.

Вдруг к нам подошла Моришита, держа оружие в руке.

— Мне не нравится идти в середине, Аянокоджи Киётака. Кто главная сила класса? Это я.

— Ты еще жаловаться пришла, Моришита… Середина для тебя самое место. — Хашимото в легком недоумении махнул рукой, показывая, чтобы та вернулась в середину.

— Понизить меня, взамен поставить спереди предателя… Похоже, мы ошиблись с лидером. Идем, Ямамура Мики.

— Я… в-вообще-то иду спереди…

— О-о? Поставить впереди не только предателя, но и кальку. Все пропало.

Столько уже наговорила, а мы пока только определились с построением.

Бормоча себе под нос, Моришита направилась в среднюю колонну. Дойдя, она обернулась на меня и разочарованно покачала головой.

Не будем обращать на нее внимание.

Я попросил Шираиши передать Шимазаки детали построения, в том числе разделение на группы c VIP. В случае чего, ему будет достаточно взгляда на планшет, чтобы определить, с кем связаться по рации.

Часть 1

Прошло еще несколько минут.

Сопровождающие практиковались с оружием, выясняя, как им пользоваться, как носить и держать в руках.

Тем временем я подробнее ознакомился с правилами, за нарушение которых полагалось серьезное наказание.

* * *

Нарушения, за которые полагается серьезные штрафные санкции (за каждое нарушение класс лишается ста очков; тяжкие нарушения влекут за собой исключение из школы):

* Насилие, удержание против воли. Повреждение или присваивание оружия.

* Выбывший ученик умышленно продолжает вести ответный огонь.

* Кража и присваивание вещей другого класса.

* Предоставление ложных сведений в ответ на запросы школы.

* Иные действия, препятствующие проведению специального экзамена.

* * *

Про ведение огня после выбывания говорил и Машима-сенсей. Наказания не последует, если это делалось без умысла. То же самое касается стрельбы по противнику, когда экзамен не проводится. Но даже если попытаться выдать атаку за случайную, цель не признается выбывшей и возвращается в игру, так что рассчитывать на спорный момент нет смысла.

Разумеется, можно найти лазейки, если как следует их поискать, но оно того не стоит. Школа твердо вознамерилась обеспечить строгое соблюдение правил.

На экзамене на необитаемом острове есть место для спорных моментов, и именно поэтому формулировка «действия, препятствующие проведению специального экзамена» четко дает понять: снисхождения не будет.

Действия в «серой зоне» настолько опасны, что, следует считать, даже Рьюен не пойдет на подобное.

— Аянокоджи, новое донесение от Шимазаки. Класс A вскоре зайдет в квадрат G8! — передал Такемото.

На новый доклад командующего тут же отреагировал Хашимото:

— С классом Хорикиты все понятно. Что дальше?

— Подожди-ка. Сперва… GPS-метка Коенджи уже в квадрате I9.

— Что, I9? Вот это скорость!

Коенджи — единственный, кто способен двигаться по горной тропе также проворно, как по ровной дороге.

— Что насчет класса Рьюена? — поторопил он, требуя ответ командующего, но поскольку общение происходит через VIP, это занимает больше времени.

— Сейчас, подожди. Шимазаки, что там у класса B? — обратился Такемото к командующему.

— Не ожидал, что это такая морока — не иметь возможности говорить без посредников, — с шумом вздохнул Хашимото, его напрягало вынужденное ожидание, во время которого он ничего не мог сделать.

— Экзамен только-только начался! Не время паниковать, — проронила Моришита, даже не взглянув на Хашимото. Она сидела на земле, полностью расслабившись.

— Поскольку этот специальный экзамен проводится на необитаемом острове, награда за него более чем приличная. А если нас всех вынесут, кого-то исключат из школы. Не надо удивляться моей увлеченности.

— Аянокоджи Киётака, что бы ты ни говорил до этого, но Хашимото Масаёши — единственно верный выбор.

— Не решай за всех! Скажи ей уже что-нибудь, Аянокоджи, она опять за свое.

— …

— А-Аянокоджи? Неужели ты правда собираешься пожертвовать мной, если проиграем?..

— Не переживай. Этому не бывать.

— Правда? А почему ты тогда промолчал?!

— Это называется драматическая пауза, — сказал я.

— Ты серьезно или нет, не пойму…

— Ты так перепугался, что даже я не ожидала.

Постоянные выпады Моришиты надоели Хашимото, и он натянуто улыбнулся.

— Похоже, класс B сейчас тоже стоит на месте, — сообщил нам Такемото.

Хашимото кивнул.

— Наверное, они вздохнули с облегчением, когда хоть немного отошли от Аянокоджи. Возможно, они, как и мы, решили как следует все обсудить. Как-никак, точность стрельбы сильно зависит от того, научился ты обращаться с оружием или нет. Хотя они наверняка сейчас трясутся при мысли о том, что мы пойдем за ними на запад.

Класс Ичиносе, судя по всему, также остановился для обсуждения деталей. Я попросил Такемото передать, что не нужно докладывать о классе D, пока нет заметных перемещений.

Немногим позже снова пришло сообщение от командующего, но на этот раз через рацию Шираиши.

— Аянокоджи-кун, он докладывает о том, что выяснил по твоей просьбе, — произнесла Шираиши и снова прислушалась к голосу в наушнике. — Говорит, командующим на время специального экзамена запрещено контактировать, переговариваться и обмениваться сообщениями друг с другом. А еще у планшетов заблокирована функция скриншотов, при попытке сделать снимок экрана, сохраненное изображение выходит черным.

— То-то я думал, о чем ты говорил с Шимазаки перед тем, как мы разошлись. Просьба, значит, — обронил Хашимото.

— Я думал над тем, что еще могут делать командующие, помимо своих обязанностей, поэтому попросил разузнать. Оказывается, за ними наблюдают, и куда серьезнее, чем я предполагал. Командующие хоть и находятся в одном условном штабе, но, скорее всего, их держат порознь.

— А еще он выяснил, что для каждой GPS-метки на карте можно сделать заметку, в том числе для меток учеников других классов. Поэтому он точно знает, что отделившаяся метка в I9 принадлежит Коенджи-куну, — добавила Шираиши.

— Хорошо. Поблагодари его, и скажи, пусть связывается в любое время, если что-то вызовет у него вопросы.

Шираиши кивнула в ответ.

Я отвел от нее взгляд, снял очки и посмотрел на одноклассников, выстроившихся за мной колонной. После чего, держа штурмовую винтовку одной рукой, отошел так, чтобы меня могли видеть все.

— Как только начнутся события, нам придется двигаться больше и быстрее. И от нужности тех или иных припасов будет зависеть вероятность схватки. Поэтому мы выделим сейчас время на лекцию на тему обращения с оружием. После этого мне нужно, чтобы один из сопровождающих, не уверенных в своих боевых навыках, отдал свое оружие VIP. Трое VIP будут нести его по очереди. Через несколько часов сопровождающий забирает оружие, и уже другой сопровождающий отдает свое. Я хочу, чтобы эта ротация была постоянной.

— О чем это ты? VIP же запрещено пользоваться оружием. Погоди, или именно поэтому… — на мгновение задался вопросом Тоба, однако тут же понял, в чем заключается смысл.

— Верно. Один из способов определить VIP другого класса — посмотреть, кто пользуется оружием, а кто нет. Если внезапно начнется бой, вполне ожидаемо, приоритетной целью станет тот, у кого в руках не будет оружия.

[[image:/storage/reader-images/1e0d7c5b4815716dfefa53e6454f1217a6757ffa.webp]]

Разумеется, в бою на одного сопровождающего станет меньше, но хотелось бы подстраховаться, используя их и как отвлечение внимания.

— Тем самым противник не сможет так просто опознать VIP?

— Да, все верно. Но на всякий случай, когда будем передавать оружие VIP, нужно вытащить магазин и проверить патронник. Надо исключить риск того, что во время нападения другого класса кто-то случайно выстрелит.

— Ч-что? Патронник?

— Камера в стволе. Иначе говоря, магазин сняли, но в оружии еще может остаться один шарик. Чуть позже мы внимательно изучим выданное нам пейнтбольное оружие, но для начала заучим эту рутину, чтобы потом избежать случайных ошибок.

Я взял в руки штурмовую винтовку, снял магазин и показал, как проверить патронник. После чего передал оружие Тобе и объяснил последовательность.

— Ты много об этом знаешь… Да и оружие держать тебе явно привычно, — проронил он, несколько раз повторив процедуру для запоминания.

— В классе Хорикиты в этом деле хорошо разбирается Иджуин, он-то меня и научил многому. Тогда эти знания казались мне бесполезными, а сейчас им удалось найти применение.

— Понятно… Раз так, они наверняка избрали похожую тактику.

Иджуин действительно много знает об оружии, но учил меня отнюдь не он. Подобное оружие я держал в руках разве что на культурном фестивале, да и там оно было игрушечным. Все знания я получил в Белой комнате.

Тем не менее Тоба не может знать, как все было на самом деле, так что проблем быть не должно.

— Ладно, задумка понятна. Надо будет попрактиковаться, когда выдастся свободная минутка, да?

Насколько я помню, Тоба хорош в спорте, в том числе в баскетболе. У него хорошие оценки по физкультуре, и как боевая сила он ценнее других учеников. Скорее всего, он проявляет инициативу именно потому, что считает для себя необходимым вести всех вперед.

Мы устроились в этом месте, и я принялся учить правильному обращению с оружием. Выстрелил несколько раз в сторону дерева, чтобы показать, с какой силой летят шарики и не только. По-хорошему, остальным бы тоже сделать пробные выстрелы, но в текущей ситуации не стоит расходовать боеприпасы.

Нам пришло очередное сообщение по рации — прошло еще десять минут, класс Хорикиты, не меняя маршрута, двигался дальше на север, два других класса оставались на месте и, вероятно, что-то обсуждали. Скорее всего, разрабатывали стратегию.

Большинство уже разобрались, как обращаться с оружием, и тогда Кито подошел ко мне со штурмовой винтовкой в руках.

— Спрошу на всякий случай… Ты намерен занять первое место на этом экзамене?.. Я правильно понимаю?

— Удивил. Не думал, что ты будешь спрашивать о таком, Кито.

— Игры на выживание… Для меня это не более чем развлечение, но если мы стремимся к победе, то и я возьмусь за дело всерьез.

— Аянокоджи так-то поставил на кон свое исключение. Очевидно, что он настроен выложиться на полную, — снова вмешался Хашимото, предупреждая конфликт.

— Проигрывать я точно не собираюсь, — сказал я.

Кито пришел взять слово с меня, с человека, который пообещал взять ответственность на себя. Возможно, он не чувствует боевой настрой во мне? Или дело в простой интуиции?

— Но ты поднял этот вопрос очень кстати.

Как бы то ни было, похоже, следует немного пересмотреть свою оценку Кито.

— Боюсь, даже если вы горите желанием получить первое место, вряд ли я смогу оправдать ваши ожидания, — честно ответил я.

Кито сразу же нахмурился и прищурился.

— Ты не уверен в себе — так понимать твои слова?..

У Кито всегда проницательный взгляд, но сейчас он выглядит еще более суровым.

— Я не думаю, что победить будет так просто, но дело даже не в этом.

Умолкнув, я отвернулся от Кито и оглядел всех присутствующих. Конечно же, все были в сборе.

— Это хорошая возможность. Вам может показаться, что я ухожу от темы, но все же выслушайте меня, — обратился я к одноклассникам, которые ждали моего ответа. — Я намерен сделать второе место целью для нашего класса.

В одно мгновение все присутствующие резко замолчали.

— Второе? Нет, я не говорю, что это плохая цель, но зачем стремиться ко второму месту с самого начала? — Шимизу удивленно наклонил голову. Он даже старался скрыть недовольство моим безразличием.

Любой бы прежде всего метил на первое место. Это нормальный и вполне естественный ход мыслей.

— Причина есть, и она проста: я рассчитываю уступить первое место классу Ичиносе.

— А?.. С чего бы это? Не понял! Как так?

Смысл моих слов, само собой, был непонятен всем, кроме небольшой группы людей, вроде Хашимото и Моришиты.

Я и Ичиносе заключили союз между классами D и C. Этот экзамен — самая подходящая возможность рассказать о нем, а в текущей ситуации сделать это просто необходимо.

— Перестроить класс, опустившийся до класса C, и за один год вернуть ему позицию класса A — задача не из простых. Думаю, вы сами это прекрасно понимаете, поскольку в прошлом почти отчаялись.

Услышав про мое намерение уступить первое место, одноклассники удивились и даже пришли в замешательство, но беспорядок не устраивали. Они хотели дослушать меня, а потом уже высказывать возражения.

— Я перешел в этот класс, чтобы поднять его на позицию A. Однако такая цель труднодостижима, и поэтому нужна максимально результативная стратегия. Один из ключевых моментов этой стратегии включает класс Ичиносе…

В тот же миг Хашимото оторопел. Или лучше сказать, он не смог перебороть себя и остановиться.

— Подожди, Аянокоджи… — в панике вмешался он, встав между мной и одноклассниками. Затем наклонился ко мне и прошептал: — Не стоит пока поднимать эту тему. Как ни крути, не самое лучшее время…

Класс должен сплотиться ради победы на специальном экзамене. И для такого разговора момент крайне неподходящий.

— Так что там за ключевой момент стратегии? — послышался вопрос от класса.

— А-а, ну… Э-э…

Даже Хашимото с его с красноречием не смог сразу найти, что ответить: он пребывал в полном исступлении.

Однако я проигнорировал совет Хашимото и продолжил:

— Моя стратегия подразумевает союз с классом Ичиносе, — сказал я.

Выражение лица Хашимото было очень запоминающимся, что уж говорить про лица одноклассников.

— А?.. Чего? Союз?.. Какой еще союз?

Я начал объяснять растерянным ученикам плюсы нашего союза. Рассказал, что союз нужно заключить с таким же отстающим классом, как мы, а не с классами A или B, которые нам нужно догонять. И что этот союз осуществим из-за доверия к Ичиносе.

Я озвучил одноклассникам подробности наших договоренностей, на основе которых мы и заключили союз. На экзаменах, где все четыре класса соревнуются между собой, победа уступается тому, у кого хотя бы на одно классное очко меньше. Естественно, делается это не просто так. Если мы отдадим победу сейчас, то в следующий раз, если мы станем классом D, класс Ичиносе всецело поддержит нас.

— Изначально на этом экзамене на выживание нужно одолеть три класса. Это значит, что против нас выступает чуть ли не сто двадцать человек, но союз способен эти условия изменить. Думаю, не нужно объяснять, какой эффект он окажет.

— Если класс D на нашей стороне, то мы… можем сосредоточиться на классах A и B?

— Это не все. У нас уменьшается количество противников, и на то же число увеличивается количество союзников. Одно это сильно приближает победу.

Самое главное — по полной использовать все возможности союза.

— Я поддерживаю. Если мы потратим все силы, но займем последнее или, в лучшем случае, третье место, будет вообще не до смеха. Если сможем занять второе, затратив меньше усилий, то почему бы и нет. Получим классные очки, сократим дистанцию до классов A и B. А после этого нас снова будет ждать экзамен на академические способности, — высказался Хашимото.

Разрыв сократится еще сильнее, и к тому моменту все четыре класса сравняются. Хашимото говорил о возможной перспективе, однако у многих учеников еще оставались сомнения.

Во взгляде Моришиты читалось: «Лучше бы не лез». Она тоже знала о союзе и наверняка чувствовала то же самое, что Хашимото.

— Раз ты заговорил о союзе сейчас, надо думать, втайне уже начал договариваться?

Очень многое зависит от того, как ответить на этот вопрос.

«Союз уже заключен, и от этого никуда не деться» — простой ответ, но не самый подходящий.

— Можно сказать, у нас временный договор. Они готовы участвовать.

— Ну еще бы. У них же нет шансов подняться в рейтинге, — проворчал Матоба.

Это был не столько взгляд свысока на класс D, сколько результат наблюдения за происходящим до сих пор. Такой жесткой позиции придерживается не один Матоба, большинство здесь считает так же.

— Мы можем расторгнуть союз — точнее, отказаться от него, — но эти отношения нельзя строить или разрывать по щелчку пальцев. Откажемся сейчас, и класс D больше никогда не придет на помощь. Более того, появится небольшой риск, что они объединятся с классом A или B. Надо быть к этому готовым.

— Ты даже ничье мнение не спросил.

Критику за навязывание союза можно понять.

Матоба от изумления потерял дар речи.

Миг тишины разорвала Мотодой, поднявшая руку.

— Позвольте и мне сказать. Нам точно нужно решать вопросы союза прямо сейчас? Момент ведь не самый удачный! Я понимаю, этот экзамен нам не благоволит. Но ради преимущества в нем забыть про первое место и метить во второе… Я с этим не согласна. Я не против победы класса D, просто не хочу сдаваться.

— Поддерживаю. Мы что, приползем к ним и подадим все на блюдечке? «Вот вам первое место, а вы помогите нам» — так, что ли? Как это принять, если мы стоим выше, а? — пожаловался Матоба.

Он не говорил этого прямо, но явно подразумевал, что это класс D должен нести все на блюдечке. Подобный настрой разделяли большинство одноклассников.

— Отличный момент ты выбрал — сбросил бомбу прямо в начале сложного экзамена. И то, что Хашимото этим загорелся, тоже не вселяет уверенности.

«Вот видишь?», — читалось в самодовольном взгляде Моришиты.

Хашимото обычно настроен скептически ко всем задумкам, но о союзе вдруг отозвался положительно. Единственное, о чем можно подумать в данной ситуации, — он знал обо всем заранее. Отсюда и недовольство.

Хашимото, похоже, понял, что зря вмешался, и невольно посмотрел на небо.

— Накажем его? — спросила Моришита.

— В этом нет нужды, — ответил я.

Но я и не собирался отчитывать Хашимото за его слова. И не счел их неуместными. Его действия стали своеобразной приправой.

— Короче, мимолетным разговором здесь никакой союз не заключить. Так и должно быть. Но я не буду сразу отказываться от него. Нужно обдумать, сможем мы без него обойтись или нет. Давайте вернемся к вопросу после специального экзамена, — подвел черту Матоба.

Пусть другие ученики не возражали, однако продолжение обсуждения могут быть напрасными. Поэтому нет нужды пытаться решить все сейчас.

Негатив и критика в адрес союза легко разбиваются, стоит лишь сменить точку зрения. Если они считают, что ничего подобного нам не нужно, достаточно лишь убедить их в обратном.

Первый важный шаг уже сделан.

— Извините, что поднял внезапно такую тему. Как вы и сказали, поговорим о союзе еще раз, когда закончится экзамен. Сделаем вид, что этого разговора не было, — уступил я, и Матоба энергично закивал, словно его нарастающее недовольство спало.

И тогда…

Подул слабый ветер.

Деревья зашелестели.

А вместе с этим я уловил еще несколько звуков, доносящихся издали.

Больше никто ничего не заметил.

И это естественно.

Совсем недавно они слышали местоположения других классов, которые узнавали каждые пять минут у Шимазаки, вот и расслабились.

«Никто не захочет вступать в бой в самом начале», — из-за таких предположений теряется бдительность.

— Хашимото.

— М?

Хашимото удивленно наклонил голову: он заметил странность в моем поведении.

Я бросил взгляд мимо Хашимото и задней колонны позади — на плохо просматриваемый лес.

— Бегите все, сейчас же.

— А? О чем…

Шум поднялся в мгновение ока. Казалось, телевизору, который все это время стоял включенным без звука, вдруг выкрутили громкость на максимум.

— Вон они! Огонь-огонь-огонь!!!

— Класс C! Валим их!

— Давай-давай-давай!!!

Из леса раздался хор криков. Кому принадлежал каждый, я распознать не смог, но одно можно сказать точно: они не принадлежат кому-либо из класса C.

Тут же из-за деревьев проступили силуэты. И тогда же — нет, еще даже раньше — в глаза бросился дождь из шариков с краской. А точнее, жуткий ливень, обрушившийся сбоку.

До прицельного огня им было далеко, но они пытались взять количеством — на нас хлынул ураган из шариков. Больше половины попали в массивные деревья, послужившими естественными укрытиями, но оставшаяся часть долетела до учеников класса C.

Стоявшему в последнем ряду Моришиге шарик прилетел в плечо. Он даже не понял, что произошло, и на его лице застыло удивление.

Вот один шарик попал в Мотодой в бедро, от удара она вскрикнула.

В следующий миг паника захлестнула всех.

Кто-то, заметив врагов, хватался за оружие, но к тому времени был уже в краске с головы до ног.

Кто-то попытался было сбежать, но выронил оружие или же забыл лежащий под ногами рюкзак и возвращался, попадая под град шариков.

Не прошло и нескольких секунд с начала стычки, а потери стоявших позади одноклассников становились все больше и больше. Вскоре показался противник, и стало ясно, какой класс устроил это внезапное нападение.

Однако сейчас нет времени обсуждать это.

— Вещи, вещи не оставляйте! И бегите! — крикнул Хашимото одноклассникам и замахал руками, подзывая к себе. — Черт знает, сколько их, но сейчас надо бежать! Бежим! — снова прокричал Хашимото, однако его голос потонул в криках и всеобщей панике.

— Кито…

Я собирался дать указание Кито, который тоже находился в задних рядах, но ему ничего не требовалось объяснять. Стоило нашим взглядам пересечься… хотя и это было ни к чему. Он сам осознал всю тяжесть сложившегося положения, или просто инстинктивно отреагировал, и побежал.

Если весь класс C попытается убежать, подставив спину, станет только больше напрасных жертв. Поэтому кто-то должен остаться и задержать противника. Вариантов у нас все равно немного.

Кито спрятался за ближайшим деревом и перешел в контратаку.

Я мельком увидел его движения и проявленную храбрость, какие совсем не ожидаешь человека без опыта в реальном бою.

Откуда-то из-за деревьев раздался сигнал наручных часов — похоже, одного противника вынесли.

Напавшие опирались на внезапность, и тут впервые их продвижение увязало, из-за чего они были вынуждены попрятаться за деревьями.

Вдохновленные стремительной контратакой Кито, Мачида и еще несколько парней, хоть и запоздало, но заняли укрытие и начали отстреливаться вслепую, ведь возможности прицелиться у них не было.

— Отступайте, Кито с остальными тут разберутся, — сказал я передней колонне, которая пока что еще не понесла потерь, после чего двинулся быстрым шагом.

Вслед за мной впопыхах бросились Хашимото и Шираиши.

Повсюду были слышны крики, вопли и выстрелы из пейнтбольного оружия.

Оставив их позади, я шел во главе и прокладывал путь. По местности сразу видно: местная природа, в основном, оставалась нетронутой, но кое-где проложены узкие тропы, чтобы облегчить проход. Возможно, этот необитаемый остров ждут изменения в будущем. Тем не менее пока нельзя терять бдительность. Сделаешь один шаг в сторону, и окажешься в глубоком лесу. Если не побежать с готовностью поцарапаться несколько раз, потерь может стать еще больше.

Часть 2

Пока мы бежали на юго-восток, часы показали F12. К этому моменту мы начали отрываться от преследовавших нас учеников, поэтому сбавили темп.

— Да вы шутите?! Экзамен не успел начаться, а скольких из нас уже подстрелили?! Шира… нет, Такемото, скажи Шимазаки, чтобы срочно доложил обстановку! Как он допустил приближение класса B?!

Шираиши, одна из наших VIP, запыхалась. Было видно, что ей едва хватало сил бежать за нами, и говорить с командующим она точно не сможет, поэтому Хашимото в грубой форме потребовал Такемото передать сообщение.

Ему тоже было тяжело, тем не менее он взялся за рацию, поддерживая легкий бег.

— А? Нет, ах… Что?! Понял, ах… Я с-скажу! — бормотал под нос Такемото, слушая ответ из штаба, после чего посмотрел на Хашимото. — Говорит, на планшете не было видно других классов вокруг нас. Класс B вообще сейчас стоит на том же самом месте! — пронесся по лесу его страдальческий голос.

— Какого черта?! — тяжело вздохнул Йошида, также не в силах сдержать гнев. Он посмотрел в небо.

Достаточно лишь немного успокоиться, и любой бы понял, что произошло. Однако не стихающая паника мешала трезво мыслить.

Учитывая, как нелегко приходится классу, я сбросил скорость, перейдя с легкого бега на быстрый шаг.

— Ответ довольно прост. Класс Рьюена специально отошел подальше после начала, чтобы казалось, будто они избегают боя. Все так и было, поскольку три обновления GPS-меток они действительно находились далеко от нас. Но это лишь для отвода глаз. На самом деле они готовились напасть. Им оставалось дать указание командующему активировать полное отключение GPS перед следующим обновлением, и подготовка завершена.

После активации тактической поддержки GPS-метки застыли на одном месте на тридцать минут. В это время часы разведчиков также не реагируют на них. Зато Рьюен, получая информацию от своего командующего Канеды, мог идти к нашему точному местоположению.

У них было более чем достаточно времени, чтобы устроить внезапную атаку.

— Он в самом начале использовал ту крутую поддержку, которую можно использовать только один раз?.. — сокрушался Йошида, как, впрочем, и остальные одноклассники.

Но проще сказать, чем сделать. Это была откровенная авантюра. Закончи мы обсуждение и немедленно двинься дальше, это нападение не стало бы для них легкой задачей, пусть даже мы не распознали бы приближающуюся атаку.

— Судя по тому, как быстро они приняли решение, Рьюен, похоже, думал об этом с того самого момента, как узнал содержание этого специального экзамена.

В начале все классы будут стремиться разработать стратегию и как можно скорее учиться обращаться с оружием. Поэтому, скорее всего, он ожидал, что мы замедлимся, и рассчитывал на это.

Эта стратегия требовала решительности, и она была под стать Рьюену.

Разумеется, есть и другие факторы за успехом его внезапной атаки… но говорить о них сейчас смысла нет.

— Внезапная атака… Думал, он понаблюдает в сторонке, как остальные перебьют друг друга, и все. Ха… Рьюен, чтоб тебя, пойти на такой риск…

Подлинные эмоции Хашимото — разочарование, растерянность, гнев и восхищение — воплотились в слова и передались окружающим.

Я обернулся на шедших позади учеников и среди них заметил человека, который начал сильно отставать. Поскольку я вел остальных, пришлось снизить темп, а секунды через три так и вовсе остановиться.

— Эй, Аянокоджи, что стряслось? Не стоит ли нам отойти еще подальше?

— Нет, мы уже на пределе. Если пойдем через силу, кто-то может оторваться от колонны.

Отставшая сильнее всех Моришита наконец-то догнала нас и плюхнулась на землю.

— Фу-ух… Фу-ух… Наверное… это все из-за того… что вчера пробежала… полный марафон по… территории школы… Фу-ух…

Неужели она из тех, кому нужно врать по любому поводу?

— Ну ты даешь, Моришита. Столько всего наговорила, и теперь посмотри на себя! — воскликнул Хашимото.

— Не наседай. Силы на исходе не только у Моришиты, у остальных тоже, особенно это касается девушек, — вступился я.

Тяжело дышат далеко не один-два человека.

— А-а, ладно… Ну, понятно.

От девушек с отличительными физическими способностями еще можно ждать хорошей выносливости, но требовать ее от неспортивных девушек и парней — это уже жестоко.

— Нам нелегко, но также трудно тем, кто гонится за нами. И то, что они еще не показались здесь, лишь доказывает это.

Я повернулся к оставшемуся за спиной лесу. В нем теперь царила тишина, а весь тот шум и гам, звучавшие совсем недавно, теперь казались дурным сном.

Хотелось бы, насколько это возможно, экономить воду, но пока я дал команду сделать хотя бы по глотку.

Немного утолив жажду и отдышавшись, Йошида привел мысли в порядок и сказал:

— Если так подумать, отбить такую внезапную атаку просто невозможно… В правилах явно есть изъяны, — проворчал он, прислонившись к дереву.

Я понимаю его, но правда ли эта атака была настолько непредсказуемой — вопрос спорный.

Ключ к раннему обнаружению был у командующего, единственного, кто наблюдает за всей картиной. При активном полном отключении GPS перестают обновляться позиции каждые пять минут. И если в этот момент внимательно вглядываться в планшет, то глаз зацепится, что ученики на карте никуда не идут. Да, они могут просто остановиться, но полная неподвижность на протяжении пяти или десяти минут уже неестественна.

Нужно сообщать, если изменений нет совсем. Однако Шимазаки упустил это из вида.

Способности командующего влияют на общие возможности всего класса. К сожалению, наглядный тому пример проявился почти сразу после начала специального экзамена.

Винить его за это, конечно, нельзя. Экзамен только начался, и нетрудно представить, как он пристально смотрит в планшет, ни на секунду не расслабляясь. Тем не менее средних способностей не хватит, чтобы следить за более чем сотней меток.

Паника еще не утихла, поэтому Такемото связался с Шимазаки и сверял информацию о том, кто выжил, а кто выбыл.

Оставив переговоры с Шимазаки на Такемото, я отошел подальше и стал проверять, каких вещей нам недостает.

Вскоре помрачневший Хашимото, стоявший рядом с Такемото, направился ко мне.

— Он сказал, что Кито подстрелили. Хотя я и сомневался, что ему удастся сбежать.

— Ничего удивительного. Весьма вероятно, в ту атаку класс B пошел в полном составе. Но Кито все же выиграл для нас время.

Если бы он не принял огонь на себя и не задержал их, жертв с нашей стороны было бы намного больше.

— Сбежать смогли еще трое — Яно, Савада и Цукасаки, вот только они ушли позже нас. Они не знают ни где мы, ни где враг, так что, скорее всего, какое-то время будут где-то бродить сами по себе. Им бы прийти куда-нибудь, где мы сможем воссоединиться…

В текущей ситуации мы не можем пойти им навстречу, поэтому остается только ждать.

— Плохие новости на этом не заканчиваются: Роккаку, когда побежала, оставила свое оружие. Стоит прямо сообщить школе об утрате? Или мы в какой-то момент вернемся за ним?

Стоящая поодаль Роккаку с виноватым видом склонила голову.

— С сообщением об утрате проблем нет. Немедленно передай командующему, пусть попросит у школы подобрать оружие. А Роккаку, если будет нужно, просто назначим на освободившуюся роль.

Когда я поинтересовался, согласна ли с этим она сама, она еще раз извинилась и дала уверенный ответ.

Хашимото при виде этого посмотрел на меня, слегка удивившись.

— Единственное спасение в такой паршивой ситуации — это твое привычное хладнокровие.

С начала специального экзамена прошло менее часа. В ходе такого многодневного испытания лидер не должен метаться, даже в нашей критической ситуации, иначе проложить путь вперед не выйдет.

— Как думаешь… мы все еще можем выкарабкаться?

— Совру, если скажу, что на нас это никак не повлияло. С начала экзамена не прошло и часа, а положение нашего класса C стало крайне тяжелым.

— Ага…

— Тем не менее шансы на победу у нас есть. Если выбили одного VIP, мы должны разменять его на двух, если подстрелят еще одного, надо сразить трех, вот и все.

— Понятно. Больше я слабину не дам. Я буду слушать тебя и верить, что мы найдем решение. Ну и каков план?

— Вариантов несколько, но в первую очередь нам необходимо держаться подальше от класса Рьюена.

— Да, если зазеваемся, они могут снова ударить.

— Думаю, они отказались от погони, опасаясь нашей засады или контратаки, но если увидят брешь, то могут попробовать напасть. Здесь лучше перестраховаться.

Хотя мы уже оторвались от них, но текущее расстояние между нами можно преодолеть непродолжительным бегом. Нельзя сказать, что мы находимся в полной безопасности.

— Проверь еще раз на всякий случай, нет ли у ребят сейчас каких-то проблем. Скажи им, если что-то непонятно, или что-то беспокоит, пусть говорят сразу, — попросил я.

Хашимото охотно согласился без тени недовольства и пошел к одноклассникам.

На его смену пришла Шираиши, слушавшая рядом наш разговор.

— Я слышала часть твоего разговора с Хашимото-куном. Удивительно, но даже в такой ситуации ты не переживаешь, что мы можем первыми получить штраф за полное уничтожение, Аянокоджи-кун.

— Не переживаю. Если проиграем, я просто приму это, даже если мы выложимся на все сто.

— Но ведь дело не в одном поражении. В худшем случае тебя исключат из школы, а перед нами, классом C, закроется путь к классу A.

— Если такой исход неприемлем, остается только победить.

Подумал, она просто сомневается в нашем успехе, но дело, похоже, не в этом.

— Тогда давай вместе стремиться к победе.

Я бросил взгляд на Шираиши. Она смотрела на меня с мягким выражением лица. Ни в поведении, ни в жестах не было ни намека на волнение. Более того, она словно бы радовалась трудному положению класса. Почему? В чем причина этих чувств?

Мне показалось, что-то не так.

Но пока отложим это. Нужно сосредоточиться на реальном положении дел: класс C потерял пятнадцать человек, включая одного VIP.

Не сходя с места, я заново систематизировал информацию в голове.

Три ученика — Яно, Савада и Цукасаки — не выбыли, однако отделились от основных сил. Шимазаки единственный, кто знает их местоположение, но пока не закончится действие тактической поддержки класса B, мы не можем выдвинуться им на помощь. Класс Рьюена видит, где находится троица, и, вполне возможно, они уже послали за ними группу.

— Если бы Шимазаки только заметил странность… — сокрушаясь, проронил Хашимото. Кажется, он думал о том же, о чем и я.

— Тут ты ошибаешься, Хашимото Масаёши. Во всем виноват Аянокоджи Киётака. — Моришита подняла руку и показала на меня пальцем, остановив его в паре сантиметрах от моего глаза. — Если бы командующим стал наш истинный ли…

Она не успела договорить, потому как я выхватил штурмовую винтовку.

— Ты что…

У стоявшей передо мной Моришиты слегка расширились зрачки, должно быть, она посчитала, что я выстрелю в нее за резкие слова.

Не дожидаясь, пока она договорит, я схватил ее за левое плечо, притянул к себе и нажал на спусковой крючок.

Почти одновременно с этим показался Кондо из класса B, тихо скользнувший из тени и направивший ствол в мою сторону. С глухим ударом шарик врезался ему прямо в грудь. Кондо хотел застать нас врасплох, а в итоге сам от неожиданности подскочил. Прежде чем кто-либо успел сориентироваться, раздался сигнал его наручных часов.

Кондо явно было обидно, поскольку он только-только прицелился в меня. Он убрал палец со спускового крючка.

— Черт, все-таки заметил!

Наверно, он все это время бежал и искал нас. Кондо хватал воздух ртом.

— Первый же выстрел, и в яблочко… Как ты вообще заметил меня? — спросил Кондо, пока пытался отдышаться.

— Ты очень устал, судя по всему. У тебя не получилось двигаться совсем беззвучно. Кроме того, помогло также то, что твоим приоритетом был я, а не кто-то другой. Ты слишком долго целился, и потраченное время сыграло против тебя.

Хотя Кондо и не удалось меня подстрелить, в его выражении лица, как ни странно, проглядывалось удовлетворенность.

— Ну… Убийство лидера — прям большое дело. Знал бы, что так будет, стрелял бы наугад.

Внимательно осматриваясь по сторонам, Хашимото подошел к отдыхающему Кондо, который сел на землю.

— Ловко вы застали нас врасплох, этот раунд за вами, — похвалил Хашимото класс B.

Пусть Кондо выбыл, но разговаривать с ним ничто не мешало.

— Рьюен-сан крут, скажи! Игра же только-только началась. Хотя вы сами виноваты, что расслабились.

— Возможно, кроме Кондо, нас еще кто-то ищет. Идем дальше, — сказал я.

— Тогда нужно попросить у Шимазаки проверять местоположение класса B? — предложил подбежавший Йошида.

Однако я ничего не ответил, повернулся к нему спиной и пошел дальше. Шираиши, наш VIP, пояснила:

— Кондо-кун смог незаметно подобраться к нам, поскольку из-за тактической поддержки их GPS-метки не обновляются. Мы не узнаем ничего нового от командующего, пока не пройдет тридцать минут.

— А-а, точно, она же еще активна… Извини.

— Ну, удачи вам в попытках убежать! — весело бросил Кондо напоследок.

Оставив его, мы отправились на юг к стартовой позиции.

Часть 3

Вернемся на тридцать минут назад. В тот самый момент, когда Канеда использовал тактическую поддержку и приостановил обновление GPS-меток класса B.

К этому времени Ичиносе проверила все возможности планшета командующего.

На отображаемой карте необитаемого острова мигали GPS-метки участвующих учеников, при этом каждый класс имеет свои цвета меток. У класса D Ичиносе они были зеленого цвета, и нажатие на каждую открывало окно с примечанием, где указано, кто есть кто. Примечания меток остальных цветов — красного, синего и желтого — были пустыми. Но в этих окошках можно вписывать свой текст, и когда выяснишь личность метки, можно самому внести имя, а также роль, если та становится известной. Этим можно также пользоваться, чтобы помечать учеников, которые действуют подозрительно.

Она отвела взгляд от планшета, положила его на простенький столик перед своей палаткой, взяла рацию и принялась неспешно прогуливаться по территории штаба, чтобы проверить, в каком классе кого выбрали командующим, и какая у них обстановка.

Во время этого экзамена на командующих наложены неожиданно строгие ограничения. А именно запрет на разговоры и другие способы коммуникаций. Даже если захочет передать что-то Аянокоджи, она не сможет попросить об этом Шимазаки.

Опять же, палатки расположены на приличном расстоянии друг от друга, из-за чего трудно расслышать, что говорят командующие других классов. А если подойти ближе, это могут расценить как попытку коммуникации, поэтому лучше не приближаться легкомысленно.

Ограничения касаются не только переговоров с командующими.

— Похоже, все-таки не выйдет.

Командующим запрещено покидать зону, обозначенную как «штаб», а устроена она так, что, как не пытайся, не сможешь выйти к ученикам, сдающим экзамен. Даже если они сами подойдут к штабу, то не смогут говорить напрямую с командующими. Иначе говоря, общение разрешалось только по рации с VIP своего класса. Это единственный способ связи командующего с кем бы то ни было. Вот почему информация из планшета сообщается каждые пять минут. Это вполне разумно, ведь нужно было рассчитывать риск боя с классом-противником.

— Только…

Издали наблюдая за подобными разговорами троих человек, Ичиносе кое-что заметила. Один лишь Канеда, командующий класса B, постоянно говорил о чем-то по рации. К тому же он без перерыва работал с планшетом, словно спешил выполнить некую задачу.

Одно только это поведение не вызвало глубоких подозрений у Ичиносе, однако занятый Канеда поднял взгляд и встретился взглядом с пристально смотрящей на него Ичиносе.

«Все нормально, чего тебе?», — говорил его невозмутимый вид.

Ичиносе с улыбкой помахала ему, на что Канеда слегка кивнул ей, снова опустил взгляд на планшет и тут же по рации вышел на связь с VIP.

Вполне естественная реакция. Однако Ичиносе заподозрила неладное. Она неспешно прошла к своей палатке, и, когда Канеда скрылся из вида, взяла в руки лежавший на столе планшет.

— Рьюен-кун с ребятами находятся почти в том же самом месте, что и пять минут назад. Хотя нет, они совсем не сдвинулись.

Стоит помнить, что из-за ограничений самой технологии GPS погрешность спутникового сигнала неизбежна. Даже если все сидели в позе сейдза, не было бы странным, если хотя бы одна метка слегка сдвинулась с места. Но Ичиносе помнила их позиции пять минут назад и не нашла ни капли разницы с текущим расположением меток.

— Канеда-кун уже применил отключение GPS? Допустим… Но для чего?

Ичиносе и так знала ответ на свой вопрос.

Она сообразила: отключение GPS — козырная карта, которую можно эффективно использовать сразу после начала экзамена. Вероятно, они замышляют атаку на ближайший к ним класс C, который остановился на месте. Вероятность не стопроцентная, конечно, но хуже не будет, если предупредить об опасности.

С этой мыслью Ичиносе спешно пошла туда, откуда Шимазаки ее точно увидит.

Если попытаться заговорить, начать махать руками или показывать другие жесты, или даже просто шевелить одними губами, это будет нарушением строгих правил, поэтому Ичиносе не могла рисковать. Тем не менее она решила, что долгий пристальный взгляд на Шимазаки не расценят как попытку общения. Если уж ей сделают замечание, она просто отступит.

Возможно, Шимазаки поймет по взгляду, что она хочет что-то донести.

Но он все не поднимал голову, полностью сосредоточившись на планшете. Ичиносе стояла еще несколько минут, ожидая, когда он посмотрит на нее. И вот, когда прошло пять минут, Шимазаки начал медленно поворачивать шеей, разминая затекшие мышцы. Их взгляды на мгновение встретились. Но сразу после он снова уставился в планшет.

С его точки зрения Ичиносе — противник. Он также прекрасно понимал: правила запрещали общение.

— Не получится…

Других способов предупредить класс C об опасности у Ичиносе нет. А стоит зайти дальше, и класс D может получить штраф.

Ичиносе подумала, что, если продолжит просто стоять тут, привлечет внимание Канеды, поэтому ей ничего не оставалось, как вернуться к своей палатке.

Связавшись по рации с Кобаши из класса D, она подчеркнула: главное — это безопасность, и дала указание избегать в первый день столкновений и бросить все силы на события. После чего озвучила придуманные несколько вариантов действий на тот случай, если их начнут преследовать другие классы.

Через пять минут GPS-метки снова обновились. Метки класса C Аянокоджи хоть и перемещаются, но в пределах одного квадрата: они либо отдыхают, либо проводят стратегическое совещание. В любом случае, они никуда не идут. В то же время GPS-метки класса B оставались словно бы прибиты к одному месту.

— Все по-прежнему… Они вот-вот должны добраться до Аянокоджи-куна и его класса…

Будь Аянокоджи командующим, он бы определенно заметил такую странность.

Невозможность сообщить другому классу о своих догадках раздражала ее.

Ичиносе надеялась, что с классом C будет все в порядке.

Класс B предпринимает попытку ударить в слабое место класса С. Они отлично понимают, что на этом специальном экзамене мозг и тело действуют порознь.

Ичиносе была впечатлена. Расчет на то, что с Шимазаки в роли командующего можно застать их класс врасплох, оказался правильным.

Класс C вряд ли избежит неожиданной атаки, тем не менее полного уничтожения Аянокоджи не допустит.

Ичиносе начала думать, что будет дальше. Если класс C столкнется с этим сокрушительным ударом, им придется очень тяжело. Как тогда поступит Аянокоджи?

Спустя мгновение Ичиносе решила, что это самый удачный момент рассказать о союзе, и потянулась за рацией.

— Послушай меня внимательно…

Теперь класс D будет спасать готовый примчаться в любой момент класс С… то есть Аянокоджи.

Часть 4

(от лица Аянокоджи)

Мы дошли до квадрата F13 и остановились совсем недалеко от штаба.

Осматриваясь по сторонам, мы связались с командующим для прояснения текущей ситуации.

— Спасибо. Сейчас же передам Аянокоджи-куну и остальным.

Завершив связь с Шимазаки, Шираиши убрала рацию и спокойно подняла взгляд.

— Метки всего класса B только что обновились с большими изменениями. До этого они были в квадрате C11, а теперь большая группа переместилась в F10.

И тут выяснилось, что действие тактической поддержки закончилось, и нависшая над нами угроза отступила.

— Трое оторвавшихся выбыли. К несчастью, они направились к F10, там их и подстрелили.

— Оно и неудивительно… Без VIP они не могли узнать о текущей обстановке. Погоди, а почему в F10 большая группа? Они не все там? Давай подробнее, — подгонял ее Хашимото.

Однако Шираиши не торопилась, она раскрыла карту и принялась водить по ней тонкими белыми пальцами.

— С его слов, группа синих GPS-меток класса B, предположительно, их основной отряд, сосредоточилась в квадрате F10. Однако в одном квадрате к юго-востоку также движется десять человек с теми же синими метками.

[[image:/storage/reader-images/68f072917541509facb15baf675de19af34a735a.webp]]

— Десять? За нами погналась отдельная группа? — спросил Хашимото.

— Нет, сомневаюсь. Предположу, что пара учеников, таких как Кондо, могли войти в раж и бросились в погоню, а за ними отправили VIP с несколькими сопровождающими. Так много людей они отправили, думаю, из беспокойства за то, что наш командующий применит установление личности, — объяснил я.

— Я согласна с предположением Аянокоджи Киётаки. Если пара человек без оглядки ринутся на поиски потерявшихся бойцов, то лишь докажут, что один из них — VIP, — вставила слово Моришита.

— Тогда вот в чем, похоже, дело. Но нам нельзя терять бдительность, верно? Пусть полное отключение GPS дается только одно, персональное отключение можно использовать трижды. Они могут подобраться к нам… — размышлял Хашимото, но я перебил его.

— Это вряд ли. Их план оказался успешным благодаря двум составляющим: тактика и огневая мощь, то есть внезапность и численность. А маскировка позиций трех человек ни к чему не приведет. И если они не возьмут VIP, им будет трудно выяснить наше точное местоположение.

— И правда… Раз так, то мы, наконец, можем вздохнуть с облегчением?

Даже Хашимото, который подгонял всех криком и едва спасся из-под града шариков, выглядел измученным. Все остальные, включая Шираиши, без сил повалились на землю.

У нас осталось восемнадцать человек. Нас буквально разрубили пополам.

Два VIP, аналитик и пятнадцать сопровождающих.

На место выбывшего аналитика, Накаджимы, будет назначена Роккаку, и тогда сопровождающих станет четырнадцать. Место разведчика также свободно, но оно пока подождет: сейчас хотелось бы отдать приоритет сопровождающим. Мы находимся в сложных условиях, когда нельзя сталкиваться с другими классами лоб в лоб.

Решение задержаться на одном месте, поскольку враг был далеко и вряд ли стал бы нападать — мой просчет. Текущая ситуация — результат самоуверенности и расслабленности лидера класса C. И в нашем классе, и за его пределами, все понимали прошедший бой именно так.

Глава 3. Незримое давление

Вступление

Это произошло спустя менее часа после начала специального экзамена, представляющего собой затяжную битву.

Кто-то выглядел расстроенным. Кто-то пока не смог осознать ситуацию. Кто-то неподвижно лежал на земле. А кто-то смотрел с затаенной обидой.

Внезапная атака класса B, возглавляемого Рьюеном, уничтожила половину сил класса C.

Разглядывая гамму эмоций на лицах одноклассников, Рьюен тихо вздохнул.

Как только были раскрыты правила, и с помощью жребия выяснилось, что их стартовая позиция находится рядом с классом C, он тут же решил исполнить один из планов. Стратегию победы над Аянокоджи.

В такой битве на четыре дня и три ночи любой бы постарался сохранить тактическую поддержку, имеющую жесткое ограничение по количеству использования. Все подумают, что нужно избегать стычек. Рьюен воспользовался этим.

Это не какая-то безумная авантюра, которая должна определить, кто победит, а кто проиграет, уже в первый час от начала экзамена.

Рьюен счел такой план в каком-то смысле наиболее эффективным против Аянокоджи, чьи ум и физические способности сильно отличаются от уровня заурядных людей. Ведь чем дольше идет экзамен, тем больше у него времени, чтобы все обдумать. Он придумает, как лучше всего применить тактическую поддержку. А также просчитает ход мыслей Рьюена, Хорикиты и Ичиносе.

А раз так, нужно лишь нанести удар до того, как Аянокоджи сможет определиться с точным планом. Это решение принесло свои плоды.

Кацураги тихо подошел к Рьюену, обозревавшему результаты внезапного нападения.

— Мы получили через VIP информацию от Канеды. Потери с нашей стороны — три человека, с их стороны — пятнадцать. Среди них одна из наших целей Кито и назначенная VIP Нишикава. Это большой успех, намного лучше, чем мы ожидали. Плюс, еще три человека оторвались от класса C при побеге, сейчас они бродят по окрестностям. Предлагаю добить их, пока не кончилось действие тактической поддержки… Ты не против?

— Нет. Если все пройдет гладко, у них будет минус восемнадцать человек. Неплохо, а?

— Вот только… — Однако у Кацураги был небольшой повод для беспокойства, и он продолжил, заметно помрачнев: — Кондо и Комия бросились в погоню за классом C и до сих пор не вернулись. Если Кондо не заблудится, он скоро настигнет класс C, а вот Комия сильно сбился с пути и отделился от остальных.

Такие плохие новости передал командующий.

— Лучше бы Кондо их не догнал. Сомневаюсь, что он сможет что-то сделать, бросившись в одиночку на Аянокоджи, который сейчас начеку. Забудь про него.

— Тогда отправим за Комией Ямашиту? Посылать девушку одну как-то боязно, я думал добавить к ней одного парня из сопровождения.

Чтобы найти отбившегося ученика, нужен тот, кто может связываться с командующим.

— Ага, так и сделаем.

Поначалу Рьюен согласился с Кацураги, планирующим направить как можно меньше людей.

— Нет… отправь человек десять, — сразу же изменил он мнение и дал указание расширить группу.

— Десять? Это что-то вроде страховки? Хотя риск боя невелик. Ничего не имею против, но это лишь пустая трата сил.

— Я чуть не упустил из вида, что передвижение малой группой даст им подсказку.

— Точно, и правда… Отключение GPS скоро перестанет действовать. Раз так, скоро другим классам разом откроется наше текущее местоположение. В этом все дело?

— Да. Они сразу поймут, что среди отправленных учеников будет VIP.

Установление личности позволяло узнать, кому именно принадлежит GPS-метка, а значит, по характеру передвижений и выбранному моменту противник мог за сравнительно небольшую цену выяснить, что Ямашита — VIP. Но, если пойдет группа в десять человек, VIP будет всего лишь одним из десяти. Что отобьет желание использовать эту тактическую поддержку, даже если перемещение меток и вызовет вопросы.

— Пожалуй, что-то в этом есть… Но ты уверен? Это может осложнить наши дальнейшие планы.

— Лучше скажи, сколько боеприпасов осталось.

— Примерно половина. Думаю, придется пополнить их во время события, но пока план еще в силе, мы можем сражаться.

Заслушав доклад Кацураги, Рьюен не только не расслабился, а еще больше насторожился. Результат превосходил все ожидания: о большем нельзя и просить. Тем не менее была причина, почему Рьюен не мог порадоваться.

— Твой план сработал идеально, но ты что-то не особо рад, — заметил Кацураги.

Он уже хотел спросить, в чем дело, когда к ним примчался громко сопевший Ишизаки.

— Рьюен-сан! Давай прямо сейчас догоним класс C и дожмем их! Мы в полной готовности!

Словно вторя Ишизаки, группа уверенных в своих силах учеников выстроилась за ним, готовая по сигналу хоть сейчас броситься в погоню за классом C.

— Нет, с них хватит.

Тем не менее Рьюен отошел от первоначального плана и вместо продолжения атаки скомандовал отступить.

— Э?! П-почему?! Все же прошло удачно! — воскликнул Ишизаки.

Еще перед началом этой внезапной атаки Рьюен недвусмысленно намекал, что убегающих надо будет догонять. Замысел удался, поэтому все мысли Ишизаки уже заняла погоня.

Кацураги также был озадачен нерешительностью Рьюена.

— Мы правда не станем преследовать их? Мы можем упустить класс C, если тот отойдет дальше.

Пока что расстояние до класса C еще можно преодолеть. В будущем они уже не смогут использовать полное отключение GPS и с такой легкостью провести внезапную атаку. Кацураги хотел сказать, что надо бить, пока такая возможность есть.

— Тебя что-то беспокоит? — спросил он.

— Если бы наша атака удалась на все сто, мы бы точно стерли всех и каждого, — ответил Рьюен.

— Ты имеешь в виду, что текущий результат — не успех вовсе?

— Просто он упирается сильнее, чем я ожидал, — проронил Рьюен, глядя вслед Кито, который после выбывания пошел к стартовой позиции.

— Времени нам и правда потребовалось немало, но потери сведены к минимуму.

— Дело не в потерях. Проблема в том, что мы не устранили того, кого должны были. Вот если бы мы подстрелили Аянокоджи, тогда могли бы дожать остальных шестерок, как того хочешь ты с Ишизаки. Раз самый проблемный из них остался в живых, не удивлюсь, если он обернет все в свою пользу даже при двукратной разнице в наших силах.

Затяжная погоня, ослепленная жадностью, может позволить противнику занять выгодную позицию и перейти в контратаку. Также есть риск попасть в какую-нибудь ловушку. Поэтому, взвесив все за и против, Рьюен отказался от погони.

— Н-ну, Аянокоджи, может, и крут, но мы же не деремся с ним на кулаках! С этой крошкой я вполне могу его уложить! — С этими словами Шимазаки сжал в руках свой дробовик.

— Возможно. Если у нас, конечно, получится окружить его и загнать туда, откуда он не сможет сбежать.

Рьюен бросил взгляд на густой лес, в который сбежали Аянокоджи с другими учениками класса C. Видимость в нем еще хуже, и под ноги надо смотреть намного внимательнее. К тому же тесно расположенные толстые деревья дают укрытия и возможность перегруппироваться.

Ко всему прочему, если все классы, исключая класс C, будут избегать столкновений, класс Аянокоджи гарантированно займет последнее место.

— Оставшись без одного VIP, Аянокоджи придется идти в атаку, хочет он того или нет. Так что нам нет смысла нападать самим.

Выслушав Рьюена, Кацураги по-своему истолковал его отступление.

— Ты слишком осторожничаешь с Аянокоджи… Хотел бы я так сказать, но если мы проявляем максимальную бдительность, то, наверное, так будет лучше. Наш успех во внезапной атаке принес нам немало. Класс C утратил свои позиции уже в самом начале, и это неоспоримый факт. К тому же мы выяснили, что у Аянокоджи тоже есть слабые места, по которым можно ударить, а это имеет большое значение.

— В точку.

На самом деле от этой атаки Рьюен, кроме устранения VIP и половины участников, включая Кито, получил кое-что еще. Она показала главное — Аянокоджи не всемогущ. Будь он таким, то смог бы предугадать нападение класса B, после чего быстро бы отошел подальше и сбежал.

То, что даже у самого сложного противника есть место, куда можно нанести удар, стало для Рьюена настоящим облегчением.

— Ладно, направим поисковой отряд из десяти человек, включая VIP Ямашиту. — Кацураги подозвал стоявшего неподалеку Номуру, пересказал ему суть разговора и скомандовал немедленно выдвигаться.

Ишизаки с остальными, переполненные восторгом от победы, пусть и остались недовольны таким решением, все же переступили через себя и приняли его, ведь оно исходило от Рьюена.

Часть 1

(от лица Аянокоджи)

Закончив реорганизацию и перераспределение позиций, Хашимото снова обратился ко мне:

— Проблем, вроде бы, нет. Готовы выдвинуться в любое время.

С начала экзамена прошел час. До десяти часов осталось меньше минуты, и скоро начнется долгожданное первое событие, призванное подтолкнуть всех к действию. Оно может произойти в квадратах, на которые поделена территория — с A1 по O15.

Это будет первое из событий, поэтому нужно для начала оценить масштаб и уловить детали, чтобы понять, что к чему. Нас оповестили заранее: события не проводятся в квадратах E14, F13, F14, где собираются командующие и учителя, а также в квадратах, где есть только море и ничего больше. Это указано в правилах.

Хашимото, оставаясь рядом с Шираиши, которая держала рацию, раскрыл карту. Аналитик Санада держал наготове свой планшет и ждал сигнала.

Наконец… наступило назначенное время.

— Похоже, первое событие состоит из десяти частей. Для начала озвучу только местоположения: B7, D14, E5, G7, G13, H9, J12, L14, M4… и последнее — N7, — назвал квадраты Санада, и Хашимото отметил их на карте.

[[image:/storage/reader-images/1e7b92102a5d0213b975934c90d39ecb312fe8a5.webp]]

Еще двое ждущих учеников тут же принялись делать заметки на карте.

Каждое событие длится один час, отсчет начинается с этой минуты. Если опоздать хотя бы на секунду, раскрытый пароль перестанет действовать, поэтому мы можем отправиться только в ограниченное число мест.

— Ближе всего к нам — G13, прямо по соседству. И еще, наверное, можно без приключений дойти до D14. Если смотреть только на расстояние, за один час мы сможем дойти до H9 и J12, но для H9 позиции классов A и B получше наших… — прокомментировал Хашимото.

— В H9 провизия. Было бы неплохо заполучить ее… — добавил Санада.

Неизвестно, успеем ли мы добраться туда за отведенное время, а вот для двух верхних классов этот путь займет десять-пятнадцать минут. Даже если повезет, и мы сможем дойти, припасы уже разберут.

— Это как пытаться вытащить каштаны из костра. Если что-то пойдет не так, завяжется перестрелка между тремя классами. Хотя, если классы A и B начнут сражаться между собой, мы можем ударить по ним сзади, так ведь?

Потирая пальцами подбородок, Хашимото водил ручкой по карте и прикидывал варианты.

Однако сейчас, когда от нас осталась только половина, идти в атаку слишком опасно.

— К слову, будь я лидером класса A, то как минимум махнула бы рукой на H9. Ведь очевидно, если они на радостях от того, что находятся ближе всех, пойдут туда, воинственный класс B может напасть со спины, — присоединилась к разговору Моришита.

Смотревший в планшет Санада также высказался:

— Почему бы тогда им не разделиться на две группы и выстроить линию обороны? Если класс B узнает, что их поджидают, они не станут лезть без…

— Как знать. Они на кураже и могут что-то устроить. Классу A гораздо надежней будет забрать все из G7, раз уж они первыми прошли на север, а оттуда выдвинуться в E5.

Отказ от ближайших запасов продовольствия наверняка породит недовольство, но этот маршрут можно назвать безопасным. Сомневаюсь, что Хорикита захочет здесь и сейчас ввязаться в серьезный бой с классом B.

Насколько можно судить по словам командующего, переданным через Шираиши, от H9 нам лучше сразу отказаться.

— Начнем с того, что заберем припасы из G13 и D14, — сказал я.

— Хорошее решение, простое и понятное.

В G13 мы найдем боеприпасы, в D14 — предметы первой необходимости. А вопрос с провизией отложим до следующего события.

— Основные силы отправятся к G13. Также сформируем группу из четырех сопровождающих и VIP Такемото, ведь только VIP может узнать от командующего точное местоположение.

Если с ними не будет аналитика, все детали придется сообщать через командующего. Только точная координация позволит сопоставить местонахождение припасов и текущее местоположение группы.

— Ну да… По часам ведь можно узнать разве что, перешли ли мы в другой квадрат.

В окрестностях квадрата D14 пока что других классов нет, и путь туда открыт. Тем не менее мы знаем лишь то, что событие идет где-то в пределах квадрата, поэтому без планшета придется обойти его вдоль и поперек в поисках контейнера. Иными словами, если возникнут проблемы, это отнимет много времени.

Чтобы как можно больше увеличить шансы заполучить припасы, необходимо наличие VIP.

— Эта группа будет на связи с командующим и заберет припасы, — продолжил я.

— Пошлем целых пятерых? А Такемото один не справится?

— Если задача только дойти, то без проблем. Пусть в D14 безопасно, но хотелось бы избежать ситуации, когда он не сможет добраться до конкретного места, или когда предметов окажется так много, что унести все не получится.

— А-а, точно. Их же надо будет нести. Даже не подумал об этом.

Можно ли забрать предметы через час после открытия паролем? Или можно просто вытащить все и оставить там? Пока нам об этом неизвестно, так что лучше предотвратить досадные ошибки.

Тем не менее не стоит отправлять слишком много людей, ведь это будет напрасная трата сил на передвижение.

Этот баланс наверняка изменится в зависимости от того, какие припасы будут в контейнерах, и сколько их будет.

— Мы впятером справимся. А если противника там нет, то тем более проблем возникнуть не должно. Положись на нас. Кстати, когда будем перегруппировываться, нам возвращаться сюда же?

— Да. Штаб — хороший ориентир, так что F13 подойдет. Мы быстро подберем все в G13, а после будем стоять на карауле в F12 или G12 и следить, не пойдет ли класс B на юг.

Есть шанс, что Рьюен направит много сопровождающих в сторону штаба, если сразу много людей двинутся в D14. И тогда он прижмет нас к стенке, отрезав путь к отступлению.

Мы сразу начали готовиться к выдвижению, и я заметил беспокойство на лице Ямамуры.

— Что такое? Если есть проблемы, я готов выслушать.

— А, нет… не в этом дело… просто…

— Просто — что?

— Все-таки это… страшно. Если я отделюсь от группы, то не узнаю ни где свои, ни где противник, понимаешь?

У нее разыгралось воображение после того, как она послушала переговоры между VIP и командующим?

Класс C вскоре после начала потерял Нишикаву, и это все равно, что утратить треть мобильности. Поэтому нет ничего удивительного в том, чтобы волноваться по пустякам.

— Я… могу не пригодиться…

— Это не так. Из-за моего просчета половина класса выбыла, но только половина. Даже с оставшейся частью у нас все еще есть шансы на победу. Ты поможешь уже тем, что будешь оставаться в игре как можно дольше.

— Одного этого… достаточно?

— Вот что важно: даже если ты ни разу не выстрелишь, но не дашь подстрелить себя, это уже принесет классу пользу. Помни, ты также ценна, как и остальные.

Пускай ряды одноклассников поредеют, самое важное — держаться до конца.

Немного поразмыслив, Ямамура уверенно, но едва заметно кивнула.

Часть 2

Хорикита заглянула в планшет аналитика, Шинохары, и выяснила расположение событий. После чего тут же связалась с командующим, Мацушитой, и услышала последнюю информацию по GPS-меткам.

— Думаю, мы можем смело продвигаться на север. Если необдуманно сунемся в квадрат H9 в центре, то нам, возможно, придется столкнуться с классом B… или даже с классом C, — предложил Хирата уйти в оборону.

Нельзя потерять драгоценных товарищей, соблазнившись на припасы, о которых ничего неизвестно.

— Согласна. На этом специальном экзамене потери одноклассников на раннем этапе сузят выбор стратегии и обернутся затяжным ухудшением положения. Мы не можем идти на такой большой риск ради первых припасов, разнообразие и количество которых мы не знаем.

Более того, она осознанно решила избегать подобных столкновений в тот момент, когда в результате жеребьевки их стартовой позицией был назначен квадрат G12. Ее целью стало быстро вырваться к северной зоне по кратчайшему пути.

Даже если так совпало, что событие возникло неподалеку, нельзя бездумно идти к нему, не убедившись, что там безопасно. Наиболее простой и надежный способ занять первые места — как можно дольше сохранять полный состав.

Они ненадолго остановились, чтобы оценить обстановку, но Хорикита сразу же повела всех в сторону G7, рядом с ней шел Хирата.

— Все же поделом Аянокоджи! Рьюен с ребятами хорошо их отделали, они сразу побежали к стартовой позиции. Еще и одного VIP потеряли. Даже если они будут все время убегать, стоит экзамену закончится на той же ноте, и последнее место за ними, — доносился сзади разговор смеющегося Ике и других парней.

Судо был неподалеку и слушал их, после чего медленно кивнул и подошел к Хориките.

— Сузуне. Насчет недавней стычки между классами B и C. Честно говоря, я удивлен.

— Как и я. В самом начале использовать тактическую поддержку и организовать полномасштабное наступление — нужна немалая смелость не только, чтобы придумать такой план, но и привести его в действие. Особенно когда никто еще толком не разобрался, как пользоваться оружием. Хотя, возможно, просто был выбран самый удачный момент. Мы тоже остановились почти сразу после начала, чтобы проработать стратегию, и тем самым открылись для нападения. Мы сами не были настороже и не ожидали, что кто-то может использовать тактическую поддержку и внезапно напасть.

Она признавала, что полностью сосредоточилась лишь на продвижении на север.

— Точно. Вот только все равно не верится, что по Аянокоджи смогли ударить так просто.

— Ты прав…

Очевидно, что победить в схватке с Аянокоджи крайне трудно. При том, что все стартовали в равных условиях, класс C был самым нежелательным противником.

Дешевые уловки непременно бы обернулись против тебя самого, — думала она.

— Что думаешь насчет его поражения, Хорикита-сан? — посмотрев на нее, спросил Хирата.

— Если честно, я все еще спрашиваю себя, неужели это правда? Я, конечно, удивлена таким смелым ходом — в самом начале разыграть главный козырь, но даже не подозревала, что он так сильно пострадает.

— Мне тоже так кажется, — согласился с ней Хирата.

— Аянокоджи-кун… как бы сказать… Он не из тех, кто в таких битвах может забыть об осторожности.

Именно поэтому она до сих пор была удивлена, как и Судо.

Предубеждение, что его нельзя победить без особых обстоятельств, мешало Хориките трезво оценить ситуацию. Это был опасный образ мышления, граничащий со слепой верой или даже поклонением — убежденность в том, что у Аянокоджи нет слабых мест.

— Но если бы он прочитал эту атаку в начале, то половина класса не была бы разбита. Они либо быстро убежали бы, либо хотя бы приняли бой в равных или около того условиях.

Реальный же итог — разгром и бегство. Число исчезнувших GPS-меток учеников класса C скрыть невозможно, и оно показывало неопровержимую истину.

Аянокоджи проявил небольшую слабину, и это факт, не подлежащий сомнению.

— Это же не может быть частью стратегии Аянокоджи? Например, чтобы уменьшить хлопоты со сбором еды? — рассуждал Судо.

— Чем меньше людей, тем меньше проблем с провизией, это правда. Тем не менее можно просто добровольно отказаться от участия позже, если эти проблемы все-таки возникнут. Нет выгоды лишаться людей в самом начале. К тому же устранили даже их VIP, а это усложняет сбор припасов.

Хирата был прав. Прав, но Хорикита не могла полностью примириться с этим. Точнее, ее нежелание мириться становилось все сильнее.

— Я, наверное… просто не хочу признавать. Что Рьюен-кун смог нанести ему настолько сокрушительный удар.

Хорикита сосредоточилась на том, чтобы держаться на расстоянии, и повернулась спиной к сильному противнику. Она понимала, что этот выбор был сделан ради победы, но ее по-прежнему одолевали смешанные чувства.

— Все в порядке, Хирата-кун. Я не стану высмеивать его поражение и не буду терять бдительность. Если бы мы или класс D оказались на позиции класса C, то результат наверняка был бы точно таким же. Когда я смотрела, как их GPS-метки удаляются, то испытала, прежде всего, облегчение, — проронила Хорикита. — Но нам нужно быть благодарными за такой результат. По крайней мере сейчас за нами небольшое преимущество.

— А еще появилась разница в очках за оставшихся учеников, — добавил Судо.

Серьезно пострадавший класс C опустился на последнее место, а атаковавший класс B лишился четырех сопровождающих. Теперь классы A и B сравняли счет, и, если до конца экзамена обойдется без столкновений, второе место определит матч до первой смерти. Это дополнительное условие не было таким уж плохим.

— Лучше считать, что у нас на одно очко меньше. Этот Коенджи может прямо сейчас просто выйти из игры! Вот бы он потратил свои боеприпасы и подстрелил хотя бы одного… Хотя это вряд ли, — хмыкнул Судо. Было неясно, выражал он раздражение или разочарование.

Вскоре после начала экзамена Коенджи проигнорировал указания Хорикиты, повернулся спиной и сказал, что хочет наслаждаться передвижением по необитаемому острову. Он не воспринимал нынешнее испытание как специальный экзамен и считал его обычными каникулами. Из его поступка двухлетней давности можно с легкостью предположить, что сразу, как ему надоест, он тут же вернется на корабль.

— Если не будет нам мешать, этого достаточно. Сейчас мы, к сожалению, не в том положении, чтобы возлагать на него большие надежды.

До сих пор Хорикита как могла копила приватные баллы, но, чтобы заручиться поддержкой Коенджи на прошлом специальном экзамене, ей пришлось сильно потратиться. А на таком продолжительном экзамене, как этот, он вряд ли согласится сотрудничать, если предложить ему в два или даже в три раза больше, чем в прошлый раз.

— Даже если вычеркнуть Коенджи-куна, ситуация у нас вовсе не плохая, — сказала Хорикита.

— Наш приоритет — как можно скорее прорваться на север. Так мы сможем сохранять за собой преимущество. Будем надеяться, что классы B и C столкнутся еще раз, — произнес Хирата.

— Неприятности сейчас у класса C, но расслабиться никак не получается. Интересно, почему? — спросил Судо.

— И правда… Вроде бы мы идем на шаг впереди, но все равно как-то нервирует.

Лицо Хорикиты снова напряглось.

— Потому что… Аянокоджи еще в игре.

Хорикита согласилась с Судо, едва заметно кивнув.

Пока Аянокоджи не выбыл, его нельзя сбрасывать со счетов. Более того, он наверняка придумает хитроумный план, который не только сгладит его ошибку, но и поможет отыграть свои позиции.

Вот почему они перемещаются в северную зону, где могут оторваться на достаточное расстояние, чтобы избежать внезапных нападений даже с использованием тактической поддержки.

— Он лишился половины людей, но от него до сих пор исходит какое-то незримое давление.

Сейчас вокруг них нет противников, и это ясно как день, тем не менее Хорикита не могла избавиться от легкого беспокойства: а вдруг рядом кто-то устроил засаду.

— Я тоже его чувствую. Вообще-то, как раз из-за того, что их стало вдвое меньше, я все думаю, не попробует ли он отыграться, пойдя на что-то абсурдное, — высказался Судо.

— Возможно, Рьюен-кун думает о том же. Именно поэтому не стал их преследовать. Точнее, не мог позволить себе этого.

После недолгих раздумий, Судо нерешительно положил руку на плечо Хорикиты.

— Ну, мы сделаем все, что в наших силах. Если нам придется сойтись в прямой схватке с классом B или с классом D… да хоть с самим Аянокоджи, мы непременно дадим отпор. Верно?

По крайней мере Судо был уверен в своей непревзойденной физической выносливости. Он полон решимости выложиться на все сто ради защиты класса, сколько бы сил не пришлось потратить.

— Идем. Прежде всего нужно отправиться на север и собрать как можно больше припасов с этого события. Соберем достаточно, чтобы не приходилось лишний раз вступать в бой.Глядя на твердо зашагавшую Хорикиту, Судо бросил короткий ответ, и весь класс направился на север.

Часть 3

Мы без каких-либо препятствий забрали припасы из G13. Примерно через тридцать минут командующий через Шираиши сообщил, что Такемото с ребятами благополучно добрались до D14, а еще через десять — что они все собрали. Мы успешно завладели припасами сразу в двух локациях.

Там, где были шарики с краской, нашли два пустых магазина для штурмовой винтовки и мешок с сотней шариков. В коробке с предметами первой необходимости мы нашли зажигалку, три котелка и три комплекта одноразовых палочек для еды. Многих учеников разочаровал такой набор, тем не менее по его содержимому стало понятно, что просто подобрать еду недостаточно.

Вероятность того, что в контейнере с провизией окажется, например, лишь сырой рис, возросла. Пожалуй, придется собирать комплект «провизия плюс предметы первой необходимости».

У контейнеров этих двух типов есть нечто общее: они почти наполовину закопаны в землю, так что случайно наткнуться на них, просто гуляя по территории, будет трудно. Откапывать сами контейнеры нет нужды, так как достаточно ввести пароль, открыть крышку и забрать припасы. Еще удалось выяснить, что содержимое напрямую влияет на размер коробки.

Что касается квадрата H9, в котором мог разразиться бой — класс A Хорикиты решил забрать припасы в G7 и двинулся на север. Похоже, они не хотели рисковать и потерять в перестрелке кого-то из одноклассников.

Между тем класс B Рьюена для выполнения своего плана разделился на две группы: первая направилась в H9, а вторая в более отдаленный квадрат B7. Решение отобрать небольшую группу из отличающихся физической подготовкой учеников, которые должны были выйти на пляж из C10 и побежать на север, принесло свои плоды.

[[image:/storage/reader-images/350859e82aff2cc8c97ce405f8bb8ecae82401ac.webp]]

Каждый класс в первом событии забрал припасы из двух мест, то есть в плане количества все были на равных.

Время шло, в час дня объявили о начале второго события, в три часа — о начале третьего. Все четыре класса избегали столкновений и запасались шариками с краской, провизией и предметами первой необходимости.

Прошло еще немного времени, и вот уже скоро, в пять часов, объявят последнее событие первого дня.

— Пока что мы собрали припасов из пяти контейнеров. Всего двести шариков с краской, десять стаканов риса, восемь банок с разными консервами, орехи, курица и еще кое-какой инвентарь. Плюс пятнадцать литров воды… Прямо скажем, урожай небогатый.

Если отталкиваться от потребностей человеческого организма, то этого недостаточно, я бы даже сказал, откровенно мало.

Самих контейнеров во всех событиях было тридцать девять, и, конечно же, большинство мы пропустили.

— Терпеть не могу, когда не дают поднять голову. Они как маньяки-преследователи. Они и есть маньяки-преследователи! — воскликнула Моришита.

После той внезапной атаки основной отряд класса B все время стоял наготове между квадратами G9 и G10. Из-за чего мы не могли покинуть примыкающую к штабу зону.

Класс B собирал припасы, появляющиеся в западной стороне и те, что ближе к центру, — все, до чего мог дотянуться. Мы тем временем могли дойти лишь до контейнеров неподалеку от штаба, в окрестностях пляжа на востоке или же дальше к югу от нашей позиции.

Можно понять, почему Моришита назвала их маньяками, но близкие к идеалу позиция и стратегия класса B достались ему благодаря успешной внезапной атаке.

— Аянокоджи Киётака, можно я прямо сейчас пойду и в одиночку разнесу весь вражеский отряд? — спросила Моришита.

— Не выйдет, ты же не главный герой американских фильмов. Ты успеешь подстрелить в лучшем случае двух или трех человек, пока тебя не устранят.

— Только двух-трех? Это ничтожно мало. Меня не просто так прозвали амазонкой джунглей, я смогу уложить человек сто.

Вот бы и правда она пошла, разгромила все классы и принесла нам победу…

— Почему джунглей, если раньше ты называла себя лесной воительницей?

— Ты — мелочный человек. Лес и джунгли — почти одно и то же. Масштаб только больше. Так даже лучше, не считаешь?

Не считаю, но жалко тратить время, поэтому возражать не стал и просто кивнул.

— Предложение Моришиты, конечно, так себе, но что, если мы реально попробуем что-то сделать? Собрать все силы и прорваться, например? — Матоба нервно притопывал ногой, не в силах сдержать раздражение.

— Это будет очень непросто. Идти на них — чистое самоубийство. Да и куда прорываться? На севере нас ждет класс A, на востоке — класс D. А если за нами погонится класс B, то мы окажемся зажаты и не сможем сбежать, — отозвался Хашимото.

— Классы A и D могут закрыть на нас глаза, если побоятся потерь со своей стороны… — возразил Матоба.

— Ну да, они наверняка не захотят вступать в бой. Только получится, что мы будем забирать у них из-под носа припасы, до которых они могут легко дотянуться. Или ты надеешься, что они предложат делиться поровну, по-дружески?

Матоба щелкнул языком, по всей видимости, легко представив себе, что мы, будь на их месте, также попытались бы избавиться от любого приближающегося класса.

— Черт… Нас целиком и полностью обложили со всех сторон. Выходит, остается ждать нападения?

— Нам тогда нужно занять выгодные позиции на местности. Хотя вряд ли они просто бросятся на нас. Для них будет лучше и дальше использовать все возможности своего численного превосходства.

Осознав суровую реальность, окружающие резко стихли.

Думая, как бы разрядить напряженную обстановку, Хашимото бросил взгляд на рюкзак.

— И все же нам самим этого едва хватит, а классам в сорок человек придется еще хуже.

Если прибавить добытое к тому, что было выдано в начале, то первый день еще можно пережить, а вот если припасов в событиях не прибавится во второй день, то жизнь станет сложнее.

— У нас выбыла половина класса, так что с провизией нам будет проще.

— Даже так это не отменяет того, что мы в сложном положении. А остальные классы при этом тихо и спокойно собирают припасы.

Класс D собрал больше всего контейнеров, десять, классы A и B — по девять каждый. Даже если брать только события с провизией, они опережали нас больше чем на один контейнер.

Пока мы находились в G12, настало пять часов. В последнем на сегодня событии припасы оказались… в девяти локациях.

— Самое меньшее за сегодня.

— Вот только в этот раз даже с натяжкой нельзя сказать, что расположение для нас удачное, — сказал Санада, наш аналитик. Он называл места, слегка прижимая ладонью кромку очков.

Под пристальным взглядом класса B, который только и ждал момента, чтобы наброситься, нам просто некуда было сунуться без риска ввязаться в перестрелку. Единственные локации, куда мы могли добраться, были D12 и I10, но это опасно. Из ближайших мест был еще квадрат G8, и, само собой, отправиться мы можем только в упомянутые два квадрата.

— Класс B, похоже, отпускать нас не собирается, поэтому за эти места придется потягаться. Они разделились на две группы, так что по численности мы на равных. Если соберутся вместе, то шансов у нас не будет вовсе.

— Как насчет такого плана: пойти на риск и бежать на восток? Класс D ведь сейчас в N12?

Похоже, Матоба еще не отказался от мысли убежать из южной зоны.

[[image:/storage/reader-images/00db92f16349d5ee5cd43393c4f4049da12abb8a.webp]]

— Думаешь, это хорошая идея? Если нас зажмут с двух сторон, станет только хуже.

— Ну… будем надеяться, что этого не случится…

— Полагаться на удачу — это не стратегия!

Сейчас нам нелегко, и этого не изменить, но у нас все же есть вариант бежать на восток. Но если поступить именно так, то класс B вне всяких сомнений погонится за нами. И тогда нам не останется ничего другого, кроме как бежать через горы, где весьма небезопасно.

Много ли в классе C учеников, на самом деле способных преодолеть горы и добраться до северо-восточной зоны? И получим ли мы что-нибудь, если преодолеем эти горы?

Такой план никак нельзя назвать выполнимым.

Пока оставим вопрос о том, где мы обоснуемся, сначала сосредоточимся на насущном — на проблеме с едой. Провизия как раз есть в квадратах D12 и I10, и хотелось бы заполучить ее во что бы то ни стало.

— План прежний, закрепимся на юге и забираем припасы.

— То есть готовимся к бою?.. — тяжело вздохнул Матоба, после чего на его лице появилась решимость.

— Если думать только о сегодняшнем дне, можно и не ввязываться. Но завтра самое раннее событие начнется в одиннадцать. При этом нет гарантий, что мы сможем раздобыть провизию, поэтому лучше всего будет, если наведаемся в эти две локации или как минимум в одну.

— Принято. А какие конкретные шаги?

Если мы собираемся идти за припасами, на которые есть еще претенденты, нам понадобится кооперация с командующим, как и прежде, если не более тесная. Мы можем разделиться на две равные и сбалансированные группы, возглавляемые Шираиши и Такемото — нашими VIP. Или сконцентрировать силы в одной группе и отправить ее на сбор.

Ученики переглянулись и начали гадать, какой из планов лучше.

— Раз мы собрались за припасами, то просто так не отступим, верно? Тогда нам стоит сосредоточить силы в одном месте? От нас и так уже половины нет. Они хоть и разделились на две группы, но за ними все равно кратное превосходство. Если столкнемся, нас ждет полный разгром.

Моральный дух отброшенного назад класса не повышается, более того, беспокойство только нарастает, и этого не избежать.

Мнения одноклассников разделились, тем не менее у нас нет времени спокойно устраивать дебаты. Время ограничено одним часом, к тому же класс B начнет действовать без промедления. Или, быть может, уже начал.

— Мы все равно нацелимся на две локации.

— Ты серьезно? Они наверняка пойдут туда же. Раз мы этого ожидаем, лучше нам сосредоточиться на чем-то одном. Если мы сразимся с такой разницей в численности, ни к чему хорошему это не приведет. — Матоба объяснял, что сталкиваться с двукратно превосходящим нас противником крайне рискованно.

— Тут я поддержу Матобу-куна. Надежнее ведь будет занять хотя бы одну локацию. Если пойдем вместе, то даже группа из примерно двадцати человек не станет легкомысленно атаковать нас. А начнут стягивать весь класс, и мы можем отступить, — высказался Санада.

Это правда, намного надежнее будет сосредоточить силы только на одной локации. Чтобы сразиться с организованным классом C и иметь перевес, им нужно собрать более половины учеников, а для уверенной победы — всех.

Однако передвижение большой группы непременно заметит командующий, если только не была применена тактическая поддержка, и сразу же сообщит об этом VIP. Именно поэтому предложение Матобы передвигаться всем составом, которое на первый взгляд кажется мудрым, показывает, что он не ставит себя на место противника.

— Думаю, Рьюен, как, впрочем, и любой другой класс, только обрадуется, когда увидит, что класс C движется единой группой. Они решат, что мы отважились ступить на путь самоуничтожения, и им не понадобится даже сражаться с нами. Они могут проигнорировать потенциальную добычу класса C и пойти за множеством других припасов с этого события. Завтра утром мы будем голодать и вынуждены собирать припасы в ослабленном состоянии, истощенные физически и психологически.

— Понятно… — пробормотал Санада.

— Другие классы нуждаются в большем количестве припасов, чем мы. Если выступим единым целым, то, наоборот, поможем им? — спросил Матоба.

— Извините, но сейчас нет времени, поэтому я не собираюсь начинать обсуждение. Это решение, пусть и временного, но все же лидера, которому вверен класс C. Если у кого-то все равно есть возражения, тогда можете занять мое место.

Мое место. Это значит взять на себя риск уйти из школы.

Ответа можно не ждать: ни Матоба, ни кто-то другой не готов пойти на это.

— Я понял… Как поделимся на команды?

В условиях ограниченного времени чем больше расстояние, тем быстрее придется двигаться. А искать припасы в горной местности I10 наверняка будет непросто.

— В I10 я пойду один. Хотя я не смогу узнать точное местоположение контейнера, но в часы встроены компас и функция определения текущего положения. Добраться до самого квадрата не так уж сложно. Все остальные направятся в D12.

— Один?.. Ты сейчас серьезно? Они же непременно перемещаются вместе с VIP! Когда увидят, как кто-то пошел в одиночку, сразу нацелятся на него, — сказал Хашимото.

Поскольку нельзя терять времени, я ответил ему, занявшись подготовкой:

— Пусть так. Я не намерен менять решение.

— Вот как… Ну, если ты так решил, возражений нет, но…

— Итак. Такемото, Хашимото, вы с остальными быстро разыщите указанное место и подберете оттуда припасы. После чего встречаемся через час-полтора. Основным местом встречи будет F12. Даже если кто-то отделится от VIP, место у штаба выделяется, поэтому найти его проще. Но если вас окружат другие классы, путей отхода не будет. Поэтому запасным местом встречи будет H12. Идите туда, если поступит сигнал от командующего.

Если вдруг другие классы подойдут к нашему месту встречи, то его лучше избегать. Командующий видит передвижения всех учеников как на ладони.

— Если класс Ичиносе решит пойти в атаку, как поступать?

— Учитывая расстояние, класс D не станет бросать все силы на атаку.

Поскольку VIP оценивается в целых сто очков, легко упустить из виду, что потеря даже одного очка из-за одного сопровождающего может сильно сказаться на итоговом рейтинге.

— Но гарантий нет, что они не пойдут по наши души. Уверен, они наверняка захотят одолеть нас, подвернись такая возможность.

— Если не стрелять первыми, они не нападут. Действуйте с учетом этого.

— Придется, похоже, только верить… Так, а как ты собираешься воссоединяться с нами? Тебе не узнать, как изменится ситуация. Если потеряешься, начнется ад.

— За меня не волнуйся. Лучше послушай, что делать, если класс B нападет на вас, пока вы будете подбирать припасы. Вступать в бой можно, но только если противников не больше десяти человек. Как выяснится, что их больше, можете спасаться бегством.

На этом большом необитаемом острове крайне сложно поймать убегающего противника.

Не было нужды ломать голову над тем, как остальные три класса будут действовать в последнем на сегодня событии.

Отправив всех в квадрат D12, я в одиночку пошел в I10.

Часть 4

Было чуть больше шести вечера, и пока я шел, Хашимото, заметивший мое приближение по GPS, вышел мне навстречу.

— Так держать, Аянокоджи. Я все время смотрел в планшет аналитика и видел, когда ты забрал припасы. Неужели сразу нашел нужное место?

— Пришлось немного поискать. На удивление контейнер был на видном месте, это мне и помогло. Внутри оказалось пять небольших котелков и пять небольших пакетов риса. Пять полулитровых бутылок воды. И еще пять небольших буханок простого хлеба.

Для классов, в которых до сих пор было примерно сорок человек, это капля в море. Словно нам пытаются дать понять, что одним событием не обойдешься, и надо постоянно перемещаться.

— Все так же мало? А нам пришлось отойти без раздумий, извини за это. Подходила большая толпа. Зато отвлекли их, а?

Меньшее число людей было недостатком не только по очкам, но и в бою. Но при всем этом было и достоинство — подвижность.

Ученики класса C устанавливали палатки и организовывали ночлег. В палатках для трех и более человек будут спать парни, в одноместных и двухместных — в основном, девушки. Чтобы все было честно, места решили распределить с помощью игры «камень-ножницы-бумага».

— Сейчас девушки раскладывают простые палатки, устанавливают временный туалет. И видно, что они уже наловчились. Наверное, среди всех старшеклассников Японии мы самые опытные в ночевках на открытом воздухе. Сперва мне казалось, что это бесполезный опыт, но смотри-ка, пригодилось, — сказал находившийся под впечатлением Хашимото. И тут он прав.

— Япония — страна, которая постоянно терпит стихийные бедствия, и опыт жизни в палатках и использования уличного туалета лишним не будет. Я бы даже сказал, это то, через что нужно рекомендовать пройти.

Третий год и уже третий по счету экзамен на необитаемом острове. Раньше, кажется, их редко проводили так часто, но если смотреть на это как на приобретение важного опыта на будущее, то принять такое было несложно. Если когда-нибудь вдруг случится происшествие, и пропадет привычное электричество, получится справиться с этим без паники и суеты.

Закончив с обустройством, мы собрали провизию в одном месте и принялись рассчитывать, как поделить порции между присутствующими. Разумеется, мы постараемся собрать еще припасов на грядущих событиях, но сейчас лучше сразу выяснить, сколько мы можем потреблять калорий и жидкости. Это нужно затем, чтобы не ходить по событиям, когда нет нужды в избыточном запасе, и избегать ненужных боестолкновений и жертв.

Еду мы разделили между всеми поровну, чтобы сохранить справедливость. После чего уставшие за день ученики приступили к скромной трапезе.

— Слушай, можно у тебя спросить? — глядя на запасы еды, осторожно спросил подошедший Матоба. — Насколько вообще оправдано деление на такие маленькие порции еды и воды? Вещей у нас и так немало, а еда занимает много места. Может, лучше наесться, пока есть такая возможность?

— Приведу крайний случай: если выбирать между набить желудок на один день за один раз или разделить то же количество пищи на три приема, то второй вариант будет намного более энергоэффективным. Употребить сразу много еды можно, но у человеческого организма есть предел тому, сколько энергии он способен запасти. Проще всего это объяснить на углеводах: лишь небольшая доля накапливается в печени и мышцах, тогда как остальное преобразуется в жир. На что, разумеется, тоже тратится энергия. С водой все еще нагляднее, даже если выпить много, она не накапливается, а выводится с потом и мочой. К тому же наш организм адаптируется к голоду, и если постепенно переходить к режиму низкокалорийного питания, то метаболизм замедлится, а значит, уменьшится расход энергии.

Даже в руководствах по выживанию во время бедствий всегда указывается, что лучше принимать пищу маленькими порциями и как можно дольше.

— То есть количество еды одно и то же, но отличается то, насколько ее хватит?

Матоба понимал, что, пусть даже придется помучиться, лучше носить запасы провизии с собой.

После ужина ученики проводили свободное время. Несколько человек захотели подготовиться к завтрашнему дню и попрактиковаться в стрельбе, я дал добро, но с ограничением по расходу боезапаса. Стрельба вне экзаменационного периода не считается нарушением, если только не стрелять в кого-то. Более того, было важно отрабатывать свои навыки.

Я раскрыл карту и прокрутил в голове прошедшие за день события.

Класс C потерял половину учеников, класс B потерь почти не понес. Классы A и D отошли подальше от остальных, им удается безопасно посещать локации событий и собирать припасы.

Мы временно оказались на последнем месте, и это сильно сказалось на одноклассниках, улыбались лишь немногие из них.

— У всех тут кислые лица. Ну, оно и не удивительно, — держа во рту энергетический батончик, проронил Хашимото, пока осматривался по сторонам. — Тебе как лидеру нечего им сказать? Типа, не переживайте, мы обязательно победим.

— Я не могу говорить это без обоснований. Если попытаюсь сейчас ободрить их, это обернется против меня, мол, с какой стати я берусь что-то заявлять.

Лидер, который беззаботно читал лекцию об использовании оружия и не предвидел нападение. Очевидно, именно это будет читаться во взглядах, а может, кто-то даже выскажется прямо.

— Но при всем этом тебе будто бы радостно, — сказал Хашимото.

— Я так выгляжу со стороны?

— Просто мне так кажется. Почему ты радуешься в такой ситуации?

— Наверное, дело в том, что сам по себе экзамен на необитаемом острове мне не так уж противен. Здесь можно получить богатый опыт, который мы не можем получить в обычной жизни. А еще можно увидеть одноклассников с других сторон, каких прежде они не показывали.

— Надо же. Хочешь сказать, тебе по душе те особенности экзамена, которые не связаны с его плюсами и минусами?

— Совру, если скажу, что нет. Но уверяю, проигрывать я не собираюсь.

— Поверю на слово. Как бы то ни было, в такие тоскливые моменты настает мой черед. — Хашимото хлопнул в ладони и пошел к подавленным одноклассникам. — Ребят, мы еще не проиграли на экзамене. А если будете вешать носы, то победа нам не светит даже там, где мы можем урвать ее. Давайте все-таки насладимся жизнью на необитаемом острове!

Непонятно, хотел ли он этим воодушевить или разозлить.

— Ладно бы, если мы вырвались вперед, но откуда взяться веселью, когда мы отстаем?

Класс C не привык к проигрышам, но терпит уже целую череду неудач: поражение на специальном экзамене в конце учебного года, отставание в считанные очки на прошлом экзамене и тяжелое положение на этом испытании.

Для человеческого мозга эмоциональная отдача от поражения вдвое больше, чем от победы. До сих пор класс завоевывал множество побед, а сейчас он вдобавок ко всему занимает место класса C, и это стало для учеников таким потрясением, что они не могут с ним справиться. Их ситуация почти полностью противоположна ситуации в классе Хорикиты, и оттого наблюдать за ними крайне интересно.

Часть 5

К восьми вечера ученики класса C начали постепенно расходиться по палаткам.

Шел еще только первый день, поэтому, за исключением внезапной атаки, перестрелок с другими классами не происходило. Надо думать, завтра-послезавтра с течением времени шансы вступить в бой будут увеличиваться, хотим мы того или нет. И лучшее, что мы можем сейчас сделать, это не тратить силу впустую и постараться восстановиться.

Мне выпало использовать большую палатку, рассчитанную на пять парней. К моему удивлению, внутри не царила мрачная атмосфера, и все живо говорили о всяком разном. Как и ожидалось, Хашимото вносил важный вклад в этот позитивный настрой. Он постоянно находил темы для разговора, чтобы не позволить остальным думать над возможным поражением.

Одноклассники отнюдь не дураки. Они понимали, что, если смотреть на нашу ситуацию в лоб, это лишь вгонит их в уныние. Именно поэтому они поддались попыткам Хашимото разрядить обстановку и сыпали словами без остановки. Разговор начался с нашего класса, после чего перешел к забавным случаям из прошлого.

Как только Сатонака закончил свой рассказ, все взгляды были обращены на сидящего рядом Хашимото.

— Ну что ж, я как раз вспомнил одну историю, ее и расскажу.

Не передавая мяч другому, он заговорил с энтузиазмом.

Глядя на него, я вновь убедился, что быть душой компании — это тоже талант.

— В третьем классе средней школы я встретился с одноклассником, с которым мы учились в началке, и мы поехали на великах то ли к раменной, то ли удонной. У заведения была большая парковка для велосипедов, и в стойках уже стояло несколько. Но один стоял отдельно, на месте для машин. Мы без задней мысли поставили велики по бокам от него и пошли внутрь, и в этот момент вышел владелец велика на парковочном месте. Какой-то мрачный тип, судя по возрасту, студент. — Хашимото рассмеялся, вспоминая ту историю, и продолжил: — Когда мы проходили мимо друг друга, он начал бубнить, увидев наши велики. Ну мы спросили, что не так. Он сказал, что из-за наших великов не может вытащить свой. Только места между ними было полно. Ладно, делать нечего, решили подвинуть, и тут он говорит, что на этом месте вообще нельзя оставлять велики! Меня это немного взбесило, и я огрызнулся: «Сам же поставил свой на парковку для машин». Тогда его понесло, пошли нелепые оправдания, мол, мы-то поставили целых два велосипеда, и…

— Ну, вы тоже виноваты, что поставили велики на парковочном месте для машин, — последовало вполне справедливое замечание от Матобы.

— Так-то да. Это все понятно, просто было смешно смотреть, как он отчитывает младших и делает вид, будто сам он ни в чем не виноват. Если бы рядом встал кто-нибудь пострашнее видом, уверен, он бы не сказал ни слова. А так мы бросили грозный взгляд, и он сбежал, что-то бубня под нос.

Если отбросить в сторону вопрос, был ли Хашимото прав или виноват, наверняка у каждого найдется хотя бы одна-две смешные истории жизни до старшей школы.

— Ты тоже расскажи о чем-нибудь, Аянокоджи! Любую мелочь, как у меня, например.

Только я подумал, что очередь скоро дойдет до меня.

Правда, у меня нет ни одной забавной истории, которой можно было бы поделиться.

— Извините, я отойду ненадолго. Появилась проблема, и ее надо бы решить к завтрашнему дню, — вставая, извинился я.

— Правда, что ли? Ну ладно.

Если проблема касается специального экзамена, никто, включая Хашимото, не возразит.

Хашимото снова принялся рассказывать очередную смешную историю из своей коллекции, поэтому я спокойно вышел из палатки.

Они могли подумать, что я решил сбежать, но у меня и правда есть вопрос, который нужно решить до возобновления специального экзамена, поэтому надеюсь, они поймут.

Уже девять часов, и насколько можно заметить, все уже разошлись по палаткам, однако спят, судя по всему, единицы: разговоры не утихают.

В темноте, немного поодаль, в нескольких стоящих рядом друг с другом палатках горели лампы. Входы были открыты, но сетки не пускали насекомых, и за этой тонкой защитой отгороженные ученики, словно сбегая от тревог, старались наслаждаться обстановкой.

— Похоже, моральные силы у них все еще есть.

А может, именно гнетущее чувство заставляет их держаться ближе друг к другу и искать защиты.

Как бы то ни было, вряд ли до завтрашнего начала экзамена это будет представлять собой проблему.

Вход двухместной палатки человека, которого я искал, был закрыт полностью.

— Шираиши, я хочу кое-что спросить. У тебя найдется время? — тихо обратился я, хоть время не настолько позднее, чтобы ложиться спать.

После чего из палатки донеслось шуршание ткани, и следом тут же открылся вход. Лампа в руках Шираиши испускала мягкий свет.

[[image:/storage/reader-images/b66660d0b38c2fbe3cf5805f4e66e8630d65d495.webp]]

— Добрый вечер, Аянокоджи-кун. Что-то случилось?

Шираиши передала мне лампу и аккуратно выползла из двухместной палатки.

— Я хочу немного поговорить. Уделишь мне время?

— Поговорить, вот как… — с нехарактерным для нее замешательством произнесла Шираиши.

Из палатки показалась ее соседка по палатке Хоаши, и она была не в силах сдержать улыбку.

— Так-так, лучше бы другие парни не видели вас. Если вас поймают, проблем будет выше крыши.

— Между нами нет ничего такого. Правда, Аянокоджи-кун?

— Да… ничего такого.

«Какого еще такого?» — на мгновение промелькнула в голове мысль, однако тут же вспомнились лица Йошиды и Шимазаки. Звать Шираиши выйти из палатки посреди ночи — со стороны это и правда выглядит подозрительно.

— Можешь не переживать. Я хочу поговорить насчет специального экзамена, — на всякий случай пояснил я Хоаши, но сомневаюсь, что она поверила: глаза выдавали улыбку.

Она провожала нас взглядом, пока я и Шираиши, державшая лампу в одной руке, отходили от палаток.

— Разговор секретный?

— Немного.

В тусклом свете выражение ее лица стало уже привычным. К ней вернулась атмосфера загадочности, если выражаться словами Йошиды.

— Так о чем ты хотел со мной поговорить?

— Мне нужно услышать, не тревожат ли тебя мои сегодняшние действия или руководство. Я не уверен, что следует делать дальше.

— Тревога, неуверенность…

Шираиши поняла, чего ради ее позвали. Она с удивленным видом поднесла свободную руку ко рту.

— Не ожидала услышать от тебя про тревогу и сомнения, Аянокоджи-кун. Я думала, ты из тех, кто обдумывает все в одиночку, самостоятельно находит ответы и не сомневается в них.

«Не ожидала».

Шираиши сказала это непринужденно.

У меня снова возникло ощущение, будто что-то не так.

Странное чувство появилось у меня из-за Шираиши сразу после внезапной атаки, и сейчас оно только усилилось.

Даже Хашимото волнуется насчет исхода этого поединка. А вот Шираиши нисколько не беспокоит, что мы можем проиграть.

Однако сейчас пока продолжим разговор.

— Прошу прощения, если кажусь ненадежным лидером.

— Что ты, это не так. По крайней мере я верю. Ты непременно оправдаешь наши ожидания. Поэтому я ни о чем не переживаю, — без колебания ответила Шираиши, глядя прямо на меня. — Если ты ждал от меня нотаций, то я, выходит, ожидания не оправдала?

— Хорошо, если ты не сомневаешься в моих способностях даже после пропущенной атаки. Теперь я хотя бы знаю, что ты веришь в меня, Шираиши.

Она кивнула и улыбнулась еще шире.

— Тогда позволь мне без стеснения использовать твою веру.

— Помогу всем, чем смогу.

Закончив разговор с Шираиши, я проводил ее до палатки.

— Вы уже вернулись? — встретила нас с удивлением Хоаши. Выражение ее лица было запоминающимся.

На пути к палатке, где меня ждали Хашимото с остальными ребятами, я обернулся и бросил взгляд на палатку Шираиши и Хоаши.

Она не задумываясь кивнула, когда речь шла про веру в меня. Это ее поведение резко контрастировало с тем впечатлением, которое у меня сложилось об ученице по имени Шираиши Аска.

Она способна находить подход к людям. Не побоится солгать человеку, если подумает, что это будет ему во благо. И наоборот, выскажет все как есть, если ложью ничем не помочь.

Она не критиковала меня за ошибку и сказала, что искренне в меня верит.

Наши потери из-за внезапной атаки огромны, их нельзя просто списать на мелкий просчет.

Впервые мы с Шираиши поговорили наедине тем ранним утром в пустом классе, во второй день после моего перевода в класс C. Эта встреча, безусловно, была случайным стечением обстоятельств, но было ли таковым все остальное?

Еще только июнь, и в этом классе я провел всего лишь два месяца.

На первом и втором году обучения мы не то, чтобы не пересекались вовсе, но я начал выходить в свет лишь совсем недавно.

Даже Йошида и Шимазаки многого обо мне не знают, и наверняка то же самое касается Хашимото, который выполняет роль моей правой руки.

Хашимото, Матоба, Хоаши, Моришита — произошедшее вызвало беспокойство у всех. Для них естественно сомневаться, поскольку они плохо меня знают.

Да, вот почему ее отношение ненормально.

Почему она посчитала странным, что я, как лидер, сомневался в чем-то?

При этом ее нельзя назвать пустоголовой. Ее слова объяснимы, если она знала меня еще до перехода на третий год обучения.

— Она связана с Сакаянаги… или с кем-то подобным, другим учеником?..

Как бы то ни было, это сейчас значения не имеет. Тем не менее стоит отложить это в памяти.

Глава 4. Случайность

Вступление

Раннее утро. Начало седьмого. В это время большая часть учеников еще спала.

Из своей одноместной палатки медленно вышел Рьюен Какеру, возглавляющий класс B. Он раскрыл карту и заглянул в нее, чтобы еще раз проверить вчерашнее последнее местоположение GPS-меток и после ночи освежить в памяти положение каждого класса.

С самой ночи он не переставал думать. С кем и как будут разворачиваться бои? Какие шаги нужно предпринять, чтобы в итоге быть выше остальных трех классов? Как следует действовать сегодня? И для всего этого нужно определить первостепенные цели до девяти утра.

Первым делом он выкинул из головы классы A и D, обосновавшиеся в северной и восточной зонах. Самое главное — два класса, застрявшие на юго-западе у штаба: класс C и его собственный.

После успешного нападения Рьюен направил все ресурсы на события и приказал своим одноклассникам спешно собирать припасы. Но, несмотря на все усилия, провизии постоянно не хватало, и чтобы обеспечить едой весь класс, волей-неволей приходилось участвовать в каждом событии. И хотя в классе C учеников стало меньше, они также в дефиците, ведь возможности постоянно собирать припасы у них нет.

Такова задумка школы.

Припасы постепенно истощаются, и это вынуждает идти в атаку. Однако ученики отнюдь не дураки. Взвесив риски вступить в бой и потенциальные припасы, они выбирают терпеть голод, чем потерять кого-то из VIP или сопровождения. По крайней мере так было в первый день. Но как насчет второго дня? Все зависит от запретных зон и их расположения. Если принудительно уменьшится зона неподалеку от штаба, где сейчас засел класс C, то они, оказавшись без пути к отступлению, могут решиться пойти в бой.

— Я не дам тебе поднять голову… Ну и как ты поступишь, Аянокоджи?

Одно можно сказать наверняка, Рьюен не собирается вечно сидеть в обороне. Откровенно говоря, он провел бы полномасштабную атаку на класс C и отправил его на последнее место. Пусть у них есть Аянокоджи, но Рьюен все равно оценивал шанс победы в девяносто девять процентов.

Правда, это лишь в том случае, если специальный экзамен на этом закончится. Ведь после падения класса C останется самое трудное — оставшимися силами одолеть классы A и D.

— Можно еще раздавить этот надоедливый класс A… но это только обрадует тех, кто стоит ниже.

Если два класса полезут друг друга, это будет только на руку оставшимся двум.

— Ты рано, — заговорил подошедший Кацураги. Он почувствовал чье-то присутствие и вышел из палатки. — Не можешь определиться, какой класс сделать целью? — бросил он, ощутив вблизи бурлящую кровь.

Рьюен слегка усмехнулся.

— Что-то вроде того. Хотя наша главная цель — класс C.

— Не имею ничего против твоего боевого настроя, но, даже если мы не станем что-то затевать против них, они сами рано или поздно пойдут в атаку. Либо будет не хватать припасов, либо попадут в запретную зону. Так нужно ли растрачивать то преимущество, что закрепилось за нами после атаки на класс C?

— Соглашусь, было бы неплохо сохранить численное превосходство. Тем более на этой позиции инициатива на нашей стороне. Вот только вчера ради первого хода мы использовали нашу главную тактическую поддержку. У них полное отключение GPS еще осталось, и они могут также внезапно напасть. Поэтому один из вариантов — сыграть на опережение. Допустим, он решит не вступать в бой, и если для побега воспользуется тактической поддержкой, то это будет по-своему неплохо. — Рьюен взглянул на оставленные перед палаткой припасы, после чего продолжил: — На пустой желудок силы неизбежно упадут. Будет обидно, если не найдем применение этим идиотам.

В классе B много любителей поесть, но благодаря этому сейчас у них полно сил. Со временем, однако, они постепенно сойдут на нет. Вот о чем говорил Рьюен.

Кацураги скрестил руки на груди и как следует обдумал слова Рьюена. Он понял затею, и что она не лишена смысла.

— Твоя правда… Завтрак почти полностью лишит нас провизии, хотя мы и собирали ее с таким отчаянием. Но собирать припасы на пустой желудок — тоже проблема. Именно поэтому я считаю, что во второй день мы также должны сосредоточиться на событиях.

Кацураги во время вчерашнего ночного разговора с Рьюеном пришел к тому же выводу. Его мнение не изменилось: он предложил занять оборонительную позицию.

— Паниковать нужно лишь классу C. Сейчас нам стоит следить за другими классами. В твоих изначальных планах, вроде бы, эта мысль тоже закладывалась.

Кацураги понимал, Рьюен вовсе не игнорирует риск нападения. Тем не менее полностью поддержать его не мог, мешала эта его ненормальная одержимость классом C. Точнее, он опасался, что одержимость победой над Аянокоджи ни к чему хорошему не приведет.

— Вот что странно. После той атаки их класс разбит наполовину, а судя по карте, Аянокоджи никак не похож на загнанного в угол.

Рьюен пристально вглядывался на метку в южной зоне. Посмотрев туда же, Кацураги согласно кивнул.

— Это страх перед противником, которого не видишь. Чем он сильнее, тем больше разгуливается воображение, начинаешь думать, что тебя вот-вот превзойдут.

Рьюен отчасти согласился с тем, что накручивает себя, но ему подсказывал опыт сражений в более чем два года.

Операция выполнена успешно, противнику нанесен ущерб. То есть у Аянокоджи тоже есть слабое место. Но оно крайне малое. Нанести удар по той же бреши во второй раз куда сложнее, чем в первой внезапной атаке.

— В любом случае, не думай слишком много о классе C. Если не можешь усмирить свое желание напасть, не стоит ли направить этот порыв на класс A? Не сразим тех, кто стоит выше, и класса A нам не видать.

— Пожалуй…

Рьюен оторвал взгляд от карты и посмотрел на деревья, через которые только-только начинали пробиваться солнечные лучи.

Часть 1

(от лица Аянокоджи)

День второй, девять утра.

Через Шираиши — нашего VIP — пришел первый доклад от командующего Шимазаки. С шести вечера и до девяти утра специальный экзамен не проводился, поэтому вся информация по GPS перестала поступать.

Однако ученики на следующий день должны выдвигаться из тех же позиций, в которых они были на момент шести часов предыдущего дня, и если в одном с тобой квадрате нет врагов, то излишне беспокоиться незачем.

— Позиции GPS-меток обновились, все без исключения находятся в пределах своих квадратов лишь с незначительными изменениями. Отделившийся от класса A Коенджи-кун также остался в строю и находится в D6.

Было предположение, что ночью кто-то может заявить о плохом самочувствии, например, но, похоже, все благополучно продержались.

— Нет, я, конечно, понимаю, что он целый день скачет через горы и реки, но он же явно наслаждается этим. Как вообще справляется, не имея при себе запаса еды? Сам добывает, что ли? — возмутился Хашимото.

Мне немного известно о растительности этого необитаемого острова, тем не менее тут нет того, чем можно спокойно прокормиться. В море можно поймать рыбу, но в этот раз удочки не выдавались. Можно было бы выловить что-то у берега, однако к морю его GPS-метка вчера не приближалась.

— Ну, как бы то ни было, без пароля ему не взять припасы, так что можно просто не обращать на него внимание, — добавил он.

Непонятно, представляет ли он собой угрозу или нет, но пользы не будет, если вечно думать о нем.

— Коенджи…

Я рассчитывал, что после первого дня он сам выйдет из игры, но, похоже, все-таки решил остаться.

— Что? Разве с ним есть какие-то проблемы? Я согласна с Хашимото-куном, нам лучше забыть про него.

— Я придерживаюсь того же мнения, но кое-что не дает мне покоя. Почему он не сдается и продолжает участвовать? Мне непонятна причина, — ответил я.

— Ты разве сам не считаешь, что у него нет мотивации? — спросил Хашимото.

— Считал, если точнее. Потому и ожидал, что к утру он уже не будет участвовать. Но также держал в голове, что к вечеру он может подойти к штабу.

Сейчас Коенджи находится довольно далеко от штаба, в самом сердце необитаемого острова.

— Он просто воспринимает это как каникулы, нет? Такой уж он тип, — предположил Хашимото.

— Это место не изменилось с прошлого года. Ничего нового для Коенджи тут быть не должно.

Он послушался Хорикиту и теперь участвует в этом специальном экзамене?.. Нет, безусловно, шансы на подобное не равны нулю, но и высокими их назвать нельзя.

Таковы были мои мысли после анализа ученика по имени Коенджи Рокуске.

— Думать — только время зря тратить. Даже если он и собирается что-то делать, нам неоткуда это узнать. Он один, и пока мы не пересекаемся, проблем не будет, верно?

У Коенджи нет связи с командующим, так что он не знает местоположение врагов и союзников, поэтому не сможет сам отыскать противника, пусть даже в нем пробудится желание вступить в бой.

В принципе, мысль о том, что все будет в порядке, пока мы отслеживаем его GPS-метку, правильна. Но нельзя исключать, что можно случайно наткнуться друг на друга. Или что пусть сейчас он не намерен ничего делать, но Хорикита позже придумает, как заставить его.

Было важно не упускать его из виду и не отмахиваться от него как от простого одиночки.

— В каком все состоянии?

— Даже с натяжкой не назовешь хорошим. Честно говоря, я тоже голодный.

Если использовать всю провизию, которую вчера нам удалось собрать, за один раз, то временно набьем животы, но если смотреть дальше — на сегодняшний и завтрашний день, мы должны воздержаться от расточительства.

— Будем оставаться на месте и ждать следующего события, если только другие классы не начнут вести себя подозрительно.

Рассказав об общем плане действий, я снова сказал нашим VIP — Шираиши и Такемото, чтобы они поддерживали тесную связь с командующим.

Часть 2

Класс D. Одиннадцать часов.

В этот момент их стремление по возможности избегать столкновений начало трещать по швам.

Канзаки взглянул на планшет Андо, их аналитика, и у него тут же перехватило дыхание.

Были объявлены локации припасов: E4, E9, G8, G11, H5, J8, J13, K3, M12, N9, O14. И… в отличие от вчерашнего дня, на экране появилось множество серых квадратов. Один из них — O14, где появились припасы.

— Слушай, Канзаки… это же… оно самое… да?..

— Пока рано делать какие-то выводы, но если в следующий раз это повторится, то вероятность взлетит.

Второй день, событие в одиннадцать часов.

Как и вчера, сегодня их будет четыре. Эта предпосылка словно предупреждающий знак светофора.

Карта поделена сеткой пятнадцать на пятнадцать. По периметру, вполне закономерно, по большей части находится море, но уже через час оно превратится в запретную зону, о чем и было объявлено. Через час начнет действовать правило: пробудишь в запретной зоне дольше пяти минут, автоматически выбываешь.

[[image:/storage/reader-images/8949f9af5291305ed578c1f28805152c19d7d664.webp]]

Одно только это не повлияет на текущую ситуацию. Но что будет через два часа, когда начнется следующее событие? Что, если снова запретными станут квадраты по периметру? Иными словами, с каждым событием карта будет медленно уменьшаться, слой за слоем.

Сегодня, завтра и послезавтра. Если исключить текущее событие, их остается еще десять. Вряд ли периметр будет убираться с каждым из них, но если это правило не изменится, то все четыре класса окажутся запертыми в центральной части острова. До противника можно будет рукой подать.

— Дальше сражения станут неизбежны…

Тучи начали сгущаться над классом D, который поставил своей главной целью провести экзамен в восточной части острова, держась подальше от других трех классов.

— Если сегодня еще раз или два запретная зона расширится внутрь, нужно подумать над серьезным перемещением.

Возвращение в центр через северную зону потребует немало времени. К тому же север уже занят классом A, поэтому появится риск попасть в засаду. Тем не менее, если попробовать как можно быстрее добраться до центра через дальнюю южную зону, будет сложно собирать припасы из-за местности.

Не отводя взгляд от планшета, Канзаки не переставал прокручивать в голове мысли.

— Канзаки-кун!

Канзаки заметил, что его трясут за плечо и уже звали не первый раз, и тут же поднял голову.

— Извини… Что случилось?

— Хонами-чан вышла на связь. Сказала не беспокоиться, она сама будет думать, как действовать дальше.

Ичиносе будто бы стояла рядом и видела лицо Канзаки, который уже начинал терять самообладание.

— Она хочет, чтобы мы сосредоточились на текущем событии.

— Надо бы… пожалуй.

— Сказала оставить O14 как крайний вариант, и что лезть из кожи вон не стоит.

Если они отправятся из текущего квадрата в O14 и потратят уйму времени на сбор припасов, то рискуют выбыть из экзамена.

— Пока что пойдем туда ради припасов. В O14 мало суши, так что найти сам контейнер не должно быть тяжело.

Стоять на месте — только терять впустую время, когда его можно потратить на сбор припасов.

— Мы немедленно разделимся на три группы и пойдем за событиями…

Они продолжали делать одно и то же снова и снова, и их цель оставалась неизменной: приложить усилия для сбора припасов, чтобы все смогли пережить сегодняшний день.

Часть 3

В то время, когда стрелки на часах показали одиннадцать часов двадцать девять минут, по указанию Рьюена класс B разделился на три группы: две по десять человек для сбора припасов и одна основная для сдерживания класса C. VIP Морофуджи и сопровождение во главе с Комией направились в E9 за припасами.

По-хорошему там никого быть не должно: классам A и C претендовать на этот квадрат сложно, потому предполагалось, что класс B доберется до того контейнера без проблем. Однако незадолго до одиннадцати часов появилось одно опасение, поставившее под вопрос сбор припасов в той локации.

Речь об одиночной GPS-метке, отделившейся от класса A, которая в девять часов находилась в квадрате D6. И сейчас они могли случайно пересечься с ней.

— Д-докладываю. Все-таки отделившаяся GPS-метка по-прежнему двигается в нашу сторону, — пытаясь скрыть свое замешательство, Морофуджи передала сообщение от Канеды.

— Ну и пусть, он ведь один. К тому же не знает нашего местоположения, так что можно забыть про него. А если встретим, просто застрелим. У нас помимо VIP девять сопровождающих, мы не проиграем ему, — расслабленно ответил Комия.

— Но это же, скорее всего, Коенджи-кун. А он опасный тип, это уж точно…

— Какая разница? Мы же бьемся не на кулаках, а в игре на выживание. Кто угодно может нажать на спусковой крючок, бояться нечего. Сейчас важно другое: надо как можно скорее подобрать припасы и вернуться к основной группе, иначе, если класс С начнет действовать, у нас будут проблемы.

Основной отряд и класс C равны по своей численности. Если Аянокоджи увидит в этом возможность, нет гарантий, что он не перейдет в атаку. Именно поэтому Рьюен приказал вернуться как можно скорее.

— Что же делать, Ода-кун?.. Стоит ли нам идти?

Услышав свое имя, Ода немного призадумался, поручил связаться с Канедой и запросить указания Рьюена, после чего решил последовать за Комией.

Морофуджи, не в силах скрыть волнение, несколько раз пыталась выйти на связь по рации. Вот только…

— Бесполезно. Он сейчас говорит с кем-то другим, нас не соединяет.

Командующий всего один, и во время сеанса связи с VIP подключиться к разговору невозможно. И пока эта связь активна, пауза в коммуникации неизбежна.

— Вы слишком много паритесь. Если столкнемся с ним, я сам всажу ему в самое сердце. Я со своей малышкой вынес четверых за ту атаку! — Комия с ухмылкой взял свой дробовик и встал в позу для вида. — Ну и где ты, Коенджи?! — закричал он, демонстрируя непоколебимость, после чего выбежал вперед и начал водить стволом дробовика из стороны в сторону.

— Здесь? Ты же здесь, а?!

Бам! Бам!

Раздались два выстрела в сторону темного леса.

— Эй, не трать зря шарики!

— Хе-хе, совсем немного-то можно? А вдруг реально где-то прячется?

Комия весело достал магазин и перезарядился.

— Ну все, его понесло. Это дурной знак, да? — рассмеявшись, заговорил Ямаваки с идущей рядом Киношитой.

— До чего же парни глупые. Как можно веселиться на таких сражениях?

Она с холодом в глазах посмотрела на лежавшую в руках штурмовую винтовку и вздохнула.

— Хоть ты и говоришь так, но во время нападения стрелять тебе было весело. Я сам видел.

— Н-ну, как бы сказать… тогда это было на эмоциях, точнее…

Смутившись из-за того, что выдала себя с неожиданной стороны, Киношита хлопнула Ямаваки по плечу.

— Агх?! — раздался крик боли.

— Э-э?!

Я же не настолько сильно ударила, — подумала Киношита, однако крикнул вовсе не Ямаваки, а идущий спереди Комия. И он сразу же плюхнулся за землю. Его дробовик выпал из рук.

Шедшие позади Комии ученики даже не смогли понять, что произошло.

— Эй, Комия, что ты… — начал было Ямаваки, но в тот же момент живот Киношиты резко пронзила боль.

Хлоп!

Она почувствовала удар в живот, пришло ощущение растекающейся жидкости.

— А-ай!

На самом деле удар был не настолько сильным, она больше крикнула от удивления.

И тут наконец-то до Ямаваки дошло, что происходит.

— П-подстрелили! Здесь враг!!! — только крикнул Ямаваки, как тут же шарики с краской попали в бок стоявшей рядом в растерянности Ябу и в левую ногу Соноде, после чего их часы издали сигнал о выбывании.

Только тогда ученики в панике схватились за свое пейнтбольное оружие и во все глаза лихорадочно осматривали местность спереди. Но они так и не увидели стрелявшего врага.

— Э-это точно Коенджи! Он где-то рядом! Какого черта Канеда молчит?! — возмущался Ямаваки на то, что командующий не предупредил о приближающейся угрозе.

— Меня не соединяет уже какое-то время! — громко ответила Морофуджи.

— Что за бред?!

Сопровождение кричало в панике, но все же выстроилось вокруг Морофуджи, VIP. Но Коенджи они так и не усмотрели, даже его силуэт.

— Откуда он стреляет?!

— Без понятия!

Они еще не успели опомниться, как послышался свист, и шарик с краской попал по кому-то.

Ни одного лишнего выстрела, каждый попадал в цель.

Из ниоткуда снова прилетел шарик, и выбыл Ямаваки.

Оставшиеся четыре человека приблизительно определили траекторию полета шарика и выстрелили в ответ. Однако, конечно же, в том направлении не было ни души.

— Почему ты стреляешь по нам, Коенджи?! — прокричал выбывший Комия в сторону Коенджи, которого он не видел.

Все было вполне логично, ведь они враги, но Комия-то считал, что Коенджи не станет всерьез участвовать в экзамене.

— Он один! Мы ему не проиграем! — Нишино выдохнула и побежала туда, откуда, как ей казалось, летят шарики с краской.

— Нишино, стой! — закричал Ода, и тут же Нишино подстрелили, и она от испуга упала вперед.

Учеников класса B сильно потрясла такая экстраординарная ситуация: за неполные тридцать секунд выбыло шесть человек. Они начали стрелять наугад, шарики летели во все подряд: деревья, землю, листья.

— Да где он?!

— Коенджи еще здесь?!

— Не знаю!

Один за другим пали восемь человек, заслонявшие собой Морофуджи.

— Как… Что… — проронил ошеломленный Сузуки, когда враг устранил его товарищей одного за другим.

[[image:/storage/reader-images/2e13ca62513f299d00221a0c1ceac9d332a44830.webp]]

И только Канеда вышел на связь с Морофуджи, как Сузуки получил шарик в плечо, после чего раздался сигнал часов о выбывании.

Морофуджи, которую защищали, как VIP, попыталась сбежать, но споткнулась и упала.

— М-Морофуджи! Он здесь, здесь! Беги!

Со стороны, откуда доносились крики выбывших учеников, показался идущий вальяжной походкой Коенджи.

Морофуджи подобрала оружие павшего товарища и направила его на Коенджи.

— Н-не подходи!

— Ты VIP? Выстрелишь в ответ, и сама вылетишь, — спокойно предостерег ее Коенджи.

Комия встал на ноги и подбежал к нему.

— Что ты затеял?!

— Ничего такого. Я из класса A, вы из класса B. Мы враги.

— М-может, и так!.. Стой, ты ведь один, как тогда нашел нас?

— Эх. Я не знал, что встречу тут вас. Но когда слышишь на природе несвойственные ей голоса и выстрелы, узнаешь даже против своей воли. Я не прав?

Потерявший голову Комия провоцировал Коенджи, стрелял из оружия. Именно это, по словам Коенджи, привело его к нужному месту.

— За целый день я вдоволь насладился необитаемым островом, подумал, что уже довольно, и хотел было вернуться на корабль… Просто захотелось испытать эту штуковину. Только и всего, — улыбнулся он, показывая свою штурмовую винтовку.

— Черт, это все из-за тебя, Комия! — гневно выпалил Ямаваки.

— И-извини…

— Не стоит злиться на него. Благодаря вам я смог развлечься. Эти игры на выживание, как оказалось, довольно занятные, — поблагодарил Коенджи и поднял дуло винтовки.

Морофуджи закрыла глаза, готовясь к выбыванию, но выстрела все не происходило.

— Где-то поблизости находятся припасы, и вы шли за ними?

— Н-ну…

— Думаю, честный ответ пойдет тебе на пользу.

— Д-да… Здесь шарики… мы шли за ними…

— Вот как? Тогда можешь забрать их и отнести классу B.

— Что ты… имеешь в виду?

— То, что некоторые из вас пали от моих рук, — в каком-то смысле лишь череда неудач. И мне жалко бессмысленно мучить один только класс B.

— Не ведись на это, Морофуджи! Откроешь контейнер, и он выстрелит тебе в спину, это же очевидно! Коенджи нужны боеприпасы!

— А-ага, — кивнула Морофуджи, прислушиваясь к совету выбывших учеников.

Глядя на это, Коенджи тихо вздохнул.

— Эх, понимай как хочешь. Но мне правда нет дела до того, кто победит, а кто проиграет на этом специальном экзамене. Мне все равно, будет ли VIP сражен или нет, доберетесь ли вы до припасов или нет. А вот для вас очки за VIP важны, не так ли? Как и припасы. Впрочем, неважно, — проронил на ходу Коенджи.

— Т-ты правда отпустишь меня?

— Какая же ты настырная. Хочешь, устраню прямо сейчас?

Коенджи наставил ствол винтовки на Морофуджи, и та от страха замотала головой.

— Так тому и быть. На этом я откланяюсь. Постарайся впредь не оказываться у меня на пути. Я собираюсь скоро вернуться на корабль.

Такой была доброта Коенджи. Но в то же время и убедительное предостережение, от которого ни в коем случае нельзя было отмахиваться.

Часть 4

Примерно за тридцать минут до того, как внезапно выбыло много учеников класса B.

В одиннадцать утра класс C получил информацию по первому событию второго дня — все крайние квадраты сделались запретной зоной. Тут же состоялось новое обсуждение стратегии.

Хотя большую часть запретной зоны занимало море, одноклассники не скрывали своего изумления, ведь сразу пятьдесят шесть квадратов стали недоступными.

— Может ли быть такое, что… запретная зона будет постепенно расширяться внутрь? — озвучил предположение Хашимото.

Моришита сразу же добавила:

— Вероятность высокая. Если под конец останется всего один квадрат, боя будет не избежать. Ты думаешь о том же, Аянокоджи Киётака?

Это простой, но весьма действенный способ принудить классы, держащиеся друг от друга на расстоянии, собраться в одном месте.

— Да. Может, запретная зона не поместит всех ровно в центр, но ее расширение внутрь — один из наиболее разумных методов подвести игру на выживание к логичному концу, то есть к устранению противников шариками с краской.

Если каждое событие будет добавлять к запретной зоне по целому кругу, то в следующий раз недоступными станут еще сорок восемь квадратов. Третье событие отнимет еще сорок квадратов, и уже завтра у нас останется всего один квадрат. Учитывая, что экзамен длится четыре дня и три ночи, темп уменьшения доступной зоны, конечно, будет немного более умеренным, но нужно держать в уме, что в последний день все и правда может дойти до этого.

На северо-востоке, северо-западе, юго-востоке, юго-западе или в центре — именно там с большой вероятностью находится фокусная точка, куда доступная зона будет сужаться, но пока не определить, где конкретно. Точнее, школа, скорее всего, сделает так, чтобы нельзя было заранее определить ее.

Именно поэтому каждому классу придется мучиться и размышлять, куда идти, по пути собирая припасы с событий.

Фокусная точка станет известна не раньше третьего дня, а может даже во время сужения доступной зоны в четвертый день.

— Сейчас все сосредоточились на том, чтобы перемещаться по необитаемому острову, собирать припасы и поддерживать свое здоровье, но этот этап не более чем пролог. Когда в конце концов дойдет до перестрелок на ближней дистанции, занятая позиция и даже небольшая инициатива могут определить, какой класс победит.

— Итак, у нас будет самая настоящая игра на выживание? Если так, то я готова показать себя! — Моришита сжала кулак, словно бравируя умениями, но в результате лишь послышался короткий, сухой щелчок.

На самом деле в этом есть доля правды: теперь куда вероятнее, что исход сведется к чистой игре на выживание. Сколько не накапливай боеприпасов и не пополняй запасы продовольствия, всего один момент небрежности может обернуться выбыванием десяти или двадцати человек. Тогда для чего нужна продолжительность в три ночи и четыре дня? Безусловно, дополнительное время — это механизм, способный создать небольшое преимущество, но он слишком громоздкий для этой задачи. Нам дается возможность пожить на необитаемом острове и научиться чему-то необычному? Еды в контейнерах с припасами всегда недостаточно, и в этих тяжелых условиях нам приходится следить за своим здоровьем, так что получение полноценного опыта выживания, не связанного напрямую с игровой стороной, нельзя назвать чем-то плохим… и все же.

Это процесс выживания включили в игру, или игру — в процесс выживания? Или же все это приведет к чему-то, что не имеет отношения к специальному экзамену?

— Я вовсе не против, если в ограниченной зоне другие классы сами пойдут друг на друга. Но нам точно нужно сократить разницу в численности, хотя бы немного, потому что иначе, когда начнется перестрелка, мы окажемся в невыгодном положении, — высказался Хашимото.

Перестав обращать внимание на обсуждение одноклассников, я сократил возможные варианты развития событий и спроецировал их все на воображаемую карту, которую уже представил в голове.

Неизбежный беспорядочный бой в конце игры. Если троим VIP не повезет настолько, что их вынесут шальные шарики, то это, по сути, шах и мат. Можно дать VIP сбежать, но тогда теряешь связь с командующим и не можешь определить местоположение противника, к тому же возрастает риск охоты на сбежавших VIP. Скорее всего, на этот случай и нужна тактическая поддержка — установление личности.

В конце концов, сколько ни ломай голову, как повысить шанс на победу, не сможешь довести его до ста процентов. Тем не менее, чтобы повысить шанс на хотя бы один процент, необходимо что-то придумать.

Как четыре класса будут реагировать на запретную зону? Как будут мыслить?

Нужно построить логическую схему и спрогнозировать несколько предположительных исходов. Раньше кого бы то ни было прикинуть, как вмешаться и сделать так, чтобы получилось идеальное решение. Учесть наличие VIP, вывести модели перемещения по густому лесу и в каком психологическом состоянии будет пребывать каждый класс. Предугадать будущие шаги классов A и D. И рассчитать степень давления класса B на класс C.

Опираясь на все эти факторы вместе, я должен определить прежде всего дальнейшие шаги для нашего класса.

И есть еще одно опасение, которое никуда не делось: путь, по которому, скорее всего, пойдет Коенджи, действующий свободно и сам по себе. Вероятно, он с самого начала также был головной болью и для Хорикиты.

Воспользуюсь возможностью подтолкнуть его и посмотрю, что из этого выйдет. Вреда это не принесет, зато можно попробовать слегка поуправлять ситуацией.

Я сопоставил местоположение событий на планшете аналитика с донесениями командующего, затем поднял голову и обратился к одноклассникам:

— Выдвигаемся сейчас же. Мы соберем припасы и еду в G11.

Даже если продолжим убегать, все равно рано или поздно придется сражаться. Я решил выступить, а не ждать.

Услышав это, ученики переглянулись, а на их лицах читалось замешательство.

— Это плохо, что припасы не появились в местах, до которых мы могли бы безопасно дотянуться, но идти в G11 — это то же самое, что столкнуться с классом Рьюена, разве не так? К тому же они еще и находятся ближе к событию, — возразил Матоба. Он не хотел рисковать, потому что даже если мы пойдем прямо сейчас, то можем не успеть забрать припасы.

Он также добавил, что в это событие нам стоит отсидеться и понаблюдать за ситуацией, однако я твердо стоял на своем и повторил, что мы идем в наступление.

— Надо заканчивать пустую болтовню. Враг рядом, и именно поэтому нам нужно добраться туда как можно быстрее.

Группе Рьюена, скорее всего, хватит десяти-пятнадцати минут, а вот у нас уйдет пятнадцать-двадцать минут. Если мы хотим сократить эти пять минут разницы, нужно действовать быстро.

— Аянокоджи наш лидер. Мы верим ему и следуем за ним… Верно?

— Ну… да. Я понял.

Слова Хашимото, кажется, не помогли унять тревогу Матобы, однако само по себе это волнение было справедливым. Бросаться туда, где нас уже будет ждать враг, почти что равносильно самоубийству.

Я не стал что-то делать с их беспокойством, а просто пошел в путь, и к моменту следующего обновления GPS-меток мы все переместились в G12.

— Судя по GPS, класс B сейчас разделен на три группы. В первой десять человек, они направляются в квадрат E9. Во второй десять человек, находятся в G8. Остальные приближаются к G11, — докладывала Шираиши информацию о других классах, которую получала по рации.

[[image:/storage/reader-images/959cb869a8773fac14a081422a46c4996703880c.webp]]

— Итак, вот-вот начнется настоящая заваруха… У них нет целых двадцати человек, а наши силы всего лишь сравнялись. Или мне стоит порадоваться, что мы будем сражаться на равных?..

— А может, не будем. Они наверняка уже заметили, что мы движемся в сторону G11, и в худшем случае сразу же объединились, чтобы напасть всеми силами… Что нам делать, если увидим, что именно к этому все и идет?

Я ответил:

— До этого не должно дойти. Даже если все выглядит так, будто мы идем в G11, им никак не понять, насколько мы серьезны в своих намерениях. Если позовут вернуться группы, которые отправили для сбора припасов, то мы, естественно, отступим. Они это понимают.

Класс B получит преимущество просто от того, что первым доберется до зоны назначения. Возможность встретить атаку в лоб создает для них тактическое превосходство. Они могут посмотреть, насколько серьезно мы настроены на припасы, перед тем как решаться на полномасштабное сражение. Спешка им ни к чему.

Я снова поменял наше построение, укрепив парнями-сопровождающими передние ряды и середину. Два VIP ушли в задние ряды, я встал перед ними, а Хашимото — сзади.

— Теперь и я начинаю немного переживать.

У Хашимото вспотели руки. Придерживая оружие левой рукой, он небрежно вытер правую о куртку, после чего поменял хват и сделал то же самое с левой рукой. Наступило одиннадцать часов пятнадцать минут. После обновления GPS-меток мы узнали, что группа Рьюена затаилась прямо напротив нас. Затем пришли регулярные донесения о других GPS-метках.

— Они перед нами!.. Может, в двух-трех минутах… если продолжим так идти.

Я подал рукой сигнал, велев всем остановиться.

— Подождем пять минут.

— Пять минут? Уверен? Если оплошаем здесь, к тому времени припасы уже могут забрать.

— Они не могут себе этого позволить.

Они намерены выжидать и готовы перехватить нас без единой трещины в своем положении. Если беспечно отвлекутся на припасы, их первая реакция на нашу атаку запоздает.

Вскоре воцарилась тишина. Она была нужна, чтобы не пропустить шум приближения, если они решат напасть на нас. В лесу слышалось лишь напряженное дыхание одноклассников.

Пять минут, казавшиеся часом, прошли, и Шираиши тихо заговорила:

— Похоже, движения почти нет. Они стоят на месте, в состоянии полной готовности из-за нас. Шимазаки-кун говорит, что в любую секунду может активировать тактическую поддержку, если нужно.

— Мы не воспользуемся тактической поддержкой. Если сохраним ее, то заставим противника постоянно быть начеку. Лучше расскажи, что там по GPS-меткам других классов.

На меня с сомнением посмотрели, словно спрашивали, а так ли нужна сейчас информация о других классах, тем не менее я через Шираиши получил все подробности от командующего.

— Ждем еще пять минут, — сказал я.

— Серьезно?.. Хотя нет… Принято.

Уже решено, как мы будем сражаться после. Можно напасть сейчас, можно было напасть еще пять минут назад. И… исход этого боя уже известен. Но тут лучше подгадать идеальный момент.

Прошли еще пять минут тишины, и наступило одиннадцать часов двадцать пять минут. Убедившись через Шираиши, что цель перед нами почти не двигалась, и сразу же получив информацию о других классах, я поднял руку.

— Идем. Если увидите противника, ни о чем не думайте и стреляйте без промедлений. И еще, Матоба, во время боя командование на тебе.

— Что? Ты не берешь его на себя, Аянокоджи?

— Я решил, что для координации класса будет лучше, если займешься этим ты в передних рядах.

— Ясно… Раз так, можешь мне довериться. Пошли!..

Вряд ли Матобу обрадовало это назначение, но он принял его с готовностью и без возражений.

— Аянокоджи, ты останешься сзади и защитишь VIP? Пока они в безопасности, у нас, думаю, есть хоть какой-то шанс победить, — тихо произнес Хашимото, учтя, что Матоба может и провалиться.

— Договорились.

Матоба рванул к передним рядам, крикнул пару слов для воодушевления, и строй двинулся вперед.

Сразу после с той стороны леса раздался громкий треск веток… И секунды не прошло, как через местность пронеслись звуки выстрелов. Шарики рассекли воздух, разметав листву и оставив на них пятна краски.

Несколько человек в передних рядах дрогнули.

Упреждающий удар противника. Класс B первым приметил нас и начал атаку.

— Они стреляют! Вдарим по ним! Огонь без перерыва!

Теперь это была не практика, поэтому ученики вжимали спусковые крючки, ведя автоматический огонь. Полетевшие в ответ шарики косили тонкие ветки под углом, оставляя пятна краски, напоминающие кровь.

Однако попасть по противнику оказалось непросто. До них все еще было примерно пятнадцать-двадцать метров. Они расположились за деревьями и камнями, и видны были лишь небольшая часть их лиц и туловищ.

Казалось, ты только их увидел, и в ту же секунду они исчезали, а стреляли они, только дождавшись подходящего момента.

— Трое спереди справа! Позади них еще один!

— Огонь на подавление, в основание деревьев.

По команде Матобы передние ряды одновременно открыли огонь.

Плотный поток шариков с краской крошил кору деревьев. Однако… сигнал часов так и не прозвучал. Мало того, сразу вернулся ответный огонь.

Вражеский выстрел прошел по низкой траектории и точно угодил в грудь одному ученику класса C, стоящему в авангарде. Растеклась ярко-красная краска, и зазвучал электронный сигнал.

— Один выбыл! Шаг назад!

— Черт, да откуда они палят?!

Паника распространилась в мгновение ока. Класс B не упустил возможности и, прячась за деревьями, обрушил на нас огневую завесу с двух сторон.

Раздались сухие, хлопающие звуки, и в нас полетели десять с лишним шариков. Строй нарушился, получился полный беспорядок.

— Уа-ах!

Второй и третий ученики пали почти одновременно.

Одни не могли высунуться, чтобы начать обороняться, поэтому первыми начали выбывать те, по кому было проще всего попасть.

Хашимото тут же начал кричать. С его лица исчезло любое подобие улыбки.

— Передний ряд, отступите к деревьям и лучше пользуйтесь укрытиями! Средний ряд, огонь на подавление!

Ученики подчинились его командам, но деревья стояли слишком близко друг к другу, и видимость была плохой.

Класс B стрелял намного точнее нас, они угадывали наши позиции и меняли угол обстрела.

Тем не менее часть нашего ответного огня чудесным образом попала в цель. Из леса донесся тихий электронный сигнал, и можно было увидеть, как один из противников поднялся.

В тот же миг атмосфера вокруг изменилась.

— Задело! Одного вынесли!

— Класс, продолжаем наступать!

Ритм нашей стрельбы выровнялся, но лишь на мгновение. Противник немедленно перегруппировался. Они стреляли точно, будто разгадывали наши позиции по звукам выстрелов.

Шарики с краской свистели над головами и окрашивали деревья позади нас в яркие цвета.

— Трое спереди слева! В глубине есть еще кто-то, кто выцеливает нас!

— Обходить слишком опасно, держитесь на расстоянии!

Ученик справа не успел среагировать на отданный приказ, и его подстрелили в плечо. Это был четвертый. Затем шарик попал в ногу ученика, прятавшегося за деревом, после чего прозвучал сигнал о выбывании. Пятый. На землю стекала густая краска.

Перестрелка длилась всего несколько минут. Но от ее интенсивности становилось тяжело дышать.

— В меня попали! Не пойму, а мы кого-нибудь вообще застрелили у них?!

Один из учеников, чтобы не мешаться, присел на корточки и сердито ударил по земле.

— Да, было дело! Я совсем недавно попал!

— Пятеро справа!

Я нашел момент перевести дыхание и окинул взглядом то, что было впереди.

Класс B все еще таился в тени деревьев. Темп их стрельбы не замедлялся. Может, они и припасли шариков с краской благодаря тому, что собрали больше припасов, чем класс C, но прежде всего решала разница в качестве.

Пусть численно наши силы были почти равны, но класс B все равно имел подавляющее превосходство в огневой мощи, инициативе и самообладании.

По сравнению с нами, они потеряли в лучшем случае одного человека, может, двух.

Если бой продолжится, это приведет только к дальнейшим потерям с нашей стороны. Можно считать, что исход этой битвы был определен в мгновение ока.

Я приказал, спокойно и кратко:

— Если продолжим, сделаем только хуже. Отступаем.

— О-отступаем? Ты уверен?!

Всем оставшимся одноклассникам было сказано уходить, а переднему ряду велели идти, не поворачиваясь спиной к противнику. Моришита уходила из среднего ряда в задний, и именно в этот момент… Один ученик из класса B сократил расстояние и направил на нее дуло.

— Берегись, Ямамура Мики!.. — крикнула она и обхватила Ямамуру за плечи. В следующее мгновение в спину Моришиты прилетел шарик с краской. — Кха!..

Гримаса боли. Сразу после в ее спину ударил второй шарик, а потом и третий.

Хашимото в спешке ответил огнем, но не попал, и ученик класса B сбежал.

— О-о-о-ох… — застонала Моришита.

Ей уже не спастись, из часов на ее руке безжалостно раздался сигнал.

— М-Моришита-сан!

— Похоже… на этом мой путь заканчивается. Хотя бы ты… должна выбраться…

— Почему ты… защитила такую как я!..

[[image:/storage/reader-images/22eafb7a107f9dbae4fc213b28679b1274c25213.webp]]

А разве Моришита защищала Ямамуру? Дуло было направлено на Моришиту, и все выглядело так, будто она сама осознала, что целятся в нее, и попыталась воспользоваться Ямамурой, которая оказалась рядом, как щитом, но не получилось… Хотя нет, Моришита не могла так посту… Хотя… вообще-то могла.

— Просто в моем сердце еще осталась добродетель.

Прямо сейчас некогда было убеждаться в ее истинных намерениях.

— Живи, Ямамура Мики. Стань амазонкой вместо меня… Гах!

— Моришита-сан… Моришита-сан!..

Моришита бессильно обмякла и закрыла глаза, но вдруг снова открыла их.

— Думаю, тебе надо уходить как можно скорее! За тобой могут устроить погоню.

— Э, а… э-э, конечно… да…

— Аянокоджи Киётака, остальное оставляю на тебя! А я пока отдохну на корабле.

Она совсем не переживала о том, что выбыла. Скорее, даже радовалась, что для нее все закончилось так скоро.

И вот, наша амазонка, вызвавшаяся в сопровождение, была устранена и исчезла, особо не внеся вклад в класс.

Под самый конец, всего на мгновение, воцарилась удивительная безмятежная атмосфера, но как бы там ни было, мы продолжили отступать в спешке.

Часть 5

Покинув квадрат G11, мы ушли в H12 — наша точка отхода на случай проигрыша в бою. Я сказал одноклассникам передохнуть, после чего немного отошел, чтобы переговорить с Шираиши и Хашимото.

Как раз в том месте оказалась одна Ямамура. Когда мы подошли, она собралась было уйти, но я сказал, что все в порядке, и она застенчиво кивнула.

— Кажется, нас не преследуют. Пока, наверное, можно расслабиться, — сказала Шираиши.

— Нас полностью разгромили!.. Я на себе почувствовал преимущество обороняющейся стороны. Но главное, у них просто больше людей, которые в таких играх на выживание заметно превосходят нас, — искренне сокрушался Хашимото насчет самой перестрелки и капитуляции.

Между нападением и защитой в бою действительно существует большая разница.

Честно говоря, я не считаю, что мы настолько уступали в чистом мастерстве, однако класс B явно превосходил нас по части боевого духа и рвения. Это показывает, что властные нрав и приказы Рьюена имеют и свои положительные стороны.

— У меня есть одна хорошая новость, — вставила слово Шираиши. Она продолжала общаться по рации даже после того, как подтвердила, что класс B не собирался добивать нас. — GPS-метки десяти человек класса B, направлявшихся в E9, погасли. Все, кроме одной.

— А?.. Как это? И что это значит?

— Судя по всему, это результат того, что их маршрут пересекся с маршрутом Коенджи-куна.

— Ты же не хочешь сказать, что он один вынес девять человек?

— Скорее всего, так и есть. Вопрос в том, это были указания Хорикиты, или ему просто захотелось… Если посмотреть на то, что из этого вышло, то более вероятно, что второе, — сказал я.

— Ха, нет худа без добра. Рьюену крепко досталось, — радостно произнес Хашимото.

И правда, Рьюен вряд ли предвидел этот бой. Недавняя перестрелка с классом C закончилась для них почти идеально — разменом шесть к одному или двум, — но за кулисами они потеряли девять человек. На такие потери глаза не закроешь.

— Но надо же, пока мы кое-как смогли вынести одного или двух человек, Коенджи в соло устранил девятерых? Абсурдный размен.

— Сам Коенджи-кун не выбыл, сейчас он, похоже, по-прежнему один в E9.

Он подстрелил девятерых, но при этом пережил стычку и не выбыл.

— Неожиданный бонус. Хотя разрыв между классами C и B остается большим.

Известно, что Коенджи из тех людей, которые прихлопнут надоедливую муху, если та будет мешаться перед глазами. Их встреча на небольшом участке переросла в бой. Результат оказался выше ожиданий, Коенджи одержал сокрушительную победу, хотя и неясно, пробудилась ли в нем мотивация. Не исключено, что он уже удовлетворен и просто решит закончить на этом.

Но, в отличие от Хашимото и остальных, у меня не вызывало столько радости одно только то, что Коенджи устранил девятерых человек. На первый взгляд может показаться, что для других классов это исключительно хорошая новость, но дело тут в так называемом балансе.

Шансы были примерно пятьдесят на пятьдесят, и теперь нужно немного подумать, в какую сторону склонится чаша весов.

В разгар разговора с Хашимото и Шираиши ко мне подошел Матоба, сражавшийся в передних рядах. Выглядел он совершенно разбитым.

— Можно переговорить с тобой?..

— Ты не будешь винить во всем Аянокоджи, ладно? Он делает все возможное в нашем отчаянном положении, когда половина класса уже выбыла, — вмешался Хашимото.

— Знаю. Поэтому я хочу продолжить то, что начали вчера… точнее, продолжить разговор, который мы прервали.

— Разговор, который прервали? — Я слегка наклонил голову с видом, что не понимаю, о чем речь.

Матоба нерешительно заговорил:

— Ну… разговор о союзе с классом D.

— Мы можем спокойно обсудить это уже после экзамена. Даже если я буду исключен из школы, договоренности не отменяются, так что можешь не волноваться.

— Нет… Я хочу продолжить тот разговор здесь и сейчас именно потому, что наше положение стало таким. Понимаю, это может выглядеть как удобная отговорка, но я многое осознал в последнем бою. Теперь мы не то что не можем дать отпор, но и перемещаться нормально не можем. Доступная зона почти наверняка станет меньше, и класс A или D могут прийти и добить наш ослабленный класс. Я не думаю… Я уверен, что мы не продержимся до конца.

Похоже, лобовое столкновение с воинственным классом B подорвало его дух.

— Это огорчает, но мне нечем возразить. Я намерен изо всех сил стараться ради победы, но не могу обещать, что мы выйдем из нашего отчаянного положения, — сказал я.

— Понимаю. Поэтому можем ли мы прямо сейчас… официально создать альянс?

— Альянс?

— Ну, если класс D согласится, хотелось бы присоединиться к ним уже сейчас. По-моему, это лучший вариант. Если создадим альянс, мы соберем целую армию примерно из пятидесяти человек. Это будет не просто возвращение потерянного, а настоящее возрождение, что скажешь?

Поверив, что другого выхода нет, он отбросил гордость и открыл дверь, которую сам же и закрыл.

Хашимото отреагировал сразу, похлопав по плечу Матобы.

— Вообще-то я тоже думал над этим. Ты уже раскрыл союз нашему классу, а раз так, то о союзе классов C и D скоро станет известно всем, не так ли? Да, это будет немного раньше запланированного, но, думаю, лучшего способа защитить самих себя не найти.

Хотя ученики и примут любые мои указания, тем не менее они охотнее согласятся на более безопасный вариант, будь он доступным.

На мгновение воцарилась тишина, все затаили дыхание, ожидая моего ответа.

— Наше положение стало таким плохим из-за моей неосторожности. Но я считаю, что у нас правда есть последняя надежда, и все благодаря тому, что вопрос о союзе остался открыт. Если ты, Матоба… Нет, если все одноклассники согласны, то можно еще раз рискнуть.

Когда Матоба кивнул, Хашимото в то же время хлопнул в ладоши.

— Я расскажу остальным. Не против? — предложил он.

— Да, давай.

— Отлично! Положись на меня.

Хашимото ликующе поднял большой палец вверх и побежал к разбитым одноклассникам.

Ямамура ни разу ничего не сказала, только слушала весь разговор. Но она робко посматривала на меня, словно все же хотела что-то сказать.

— Что-то не так? Если тебя что-то беспокоит, просто скажи.

— А-а, нет, просто… Предложение о союзе было отклонено в начале, а когда Матоба-кун… снова поднял эту тему, то все решилось как-то слишком просто… Вот о чем я задумалась… Извини.

— Разве это плохо?

— Н-нет конечно, мне тоже кажется, что… нас загнали в угол, и что объединиться с классом D прямо сейчас — это лучший вариант для защиты нашего класса… Но… раз мы все-таки пришли к этому, то, может, стоило еще раз обсудить союз… немного раньше?.. Я не могу не думать об этом… Может, Моришита-сан не выбыла бы…

Ямамура, казалось, смотрела под таким углом: я мог бы снова поднять вопрос союза после внезапной атаки на нас.

— Мы сошлись на том, что перестанем обсуждать союз, поэтому я не мог вернуться к нему.

— Да, точно… Прости, я сказала что-то странное.

Мой ответ не принес Ямамуре облегчения, напротив, ее лицо стало еще мрачнее.

Глава 6. Настоящая цель

Вступление

Класс B разбил на ночь лагерь на песчаном побережье в квадрате E12, поэтому даже в палатке слышался шум волн неподалеку. Рьюен лежал на спине у себя в палатке и, погруженный в глубокие размышления, вглядывался в низкий потолок. Когда он услышал шаги рядом, на ткани появилась едва заметная тень.

— Девять часов.

Услышав тихое донесение Кацураги, Рьюен молча встал и вышел из палатки.

Ждавшие его выхода ученики один за другим здоровались с ним. Он не отвечал, а просто шел к Кацураги, ожидавшему у открытой карты.

Ибуки и Ишизаки, одинаково мрачные, тоже ждали его.

— Между вчерашним вечером и сегодняшним утром никто из классов C и D не выбыл. Мало того, они столпились в одном месте, — сказал Кацураги.

— Ты посмотри, объединились-таки, — отозвался Рьюен.

— Я заподозрил неладное, когда не увидел перестрелки между ними на момент контакта… Но такого не ожидал.

— Класс C висит на волоске, так что, похоже, это единственный для них способ выжить. И раньше ходили слухи про их странные контакты с Ичиносе. Они могли заранее договориться о союзе.

Теперь, когда задуманное сработало, это казалось лучшим ходом для пострадавшего класса C.

— Вчерашний бой с Коенджи серьезно по нам ударил. Мы потеряли девятерых. Повезло еще, что Морофуджи не выбыла и вернулась… — продолжил Кацураги.

— Вот бы он вместо нас наткнулся на классы C и D, — проворчал Ишизаки.

— Основная вина лежит на группе Комии, они не только пошли по тому же пути, что и Коенджи, но и действовали безрассудно, чуть ли не провоцировали его. Если бы просто сидели тихо, скорее всего, боя удалось бы избежать. — Кацураги подвел итог отчета Морофуджи, которая вчера отчаянно добиралась до основных сил.

— А, кстати, Рьюен-сан, этот Коенджи вот буквально только что сдался!

— Поохотился на мелкую рыбешку и все, насытился? Своевольный во всех смыслах, — произнес Рьюен.

— Мы много потеряли, но хотя бы на одну угрозу стало меньше. Правда, из-за этого выросло недовольство группой Комии… — сказал Кацураги.

— Но разве перед боем с Коенджи Морофуджи с остальными не были на связи с Канедой?

Когда Ибуки указала на это, Ишизаки также решил встать на их защиту:

— Ровно в тот момент мы бились с классом C за припасы, и из-за этого радиосвязь была занята. Нечестно это, сваливать всю вину на Комию. Им просто не повезло.

Кацураги спокойно перевел взгляд на Рьюена и сказал:

— Он говорит, дело в невезении… Ты тоже так считаешь?

— Нет, с чего бы? Момент слишком идеальный. Если бы они всерьез хотели забрать припасы, то поспешили бы и добрались немного раньше, так что небольшая задержка, скорее всего, связана с тем, чтобы группа Комии успела пересечься с Коенджи.

Основные силы и отдельная группа. Естественно, именно основным силам отдается приоритет в радиосвязи. Если бы Рьюен общался с Канедой напрямую, тот мог бы успеть предупредить группу Комии, но поскольку общение происходит через посредника, VIP, то задержки и искажения в передаче информации неизбежны.

— Намекаешь, что это все он подстроил? Но это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Не верю, — произнесла Ибуки.

Кацураги сложил руки на груди и принялся вспоминать события вчерашнего дня.

— Я согласен с Рьюеном, Аянокоджи точно пытался подгадать момент, когда группа Комии пересечется с Коенджи. Однако вряд ли он считал, что бой начнется с высокой вероятностью. Разумно предположить, что он просто пытался получить побочный эффект от атаки.

Если бы группа Комии спокойно изменила курс, затаилась или сделала что-то в этом же духе, то, судя по тому, что Коенджи сказал Морофуджи, до боестолкновения не дошло бы. Рьюен и Кацураги разделяли эту мысль.

Но даже если все было иначе, важно было понимать, что они имеют дело с противником, который способен на подобные манипуляции.

— П-послушай, Рьюен-сан. У меня вопрос насчет объединившихся классов C и D. А как они решат, кто займет место выше? По идее, они вряд ли смогут договориться, разве нет?..

— И так понятно, что класс C пойдет на уступки. Как ни крути, сами по себе они бежали вперед паровоза прямо к последнему месту. Я прям вижу, как он хнычет и просит класс D помочь в обмен на то, что отдаст им всю славу, — ответила Ибуки.

— А, понял — Ишизаки ударил кулаком по ладони.

— Суть как раз в этом. Их альянс, который, будь они равны, развалился бы из-за споров о занимаемом месте, жизнеспособен именно из-за разницы в положении. И да, это очень неприятный ход. В итоге их численность выросла до примерно пятидесяти человек, и они теперь превосходят нас, потерявших группу Комии, больше чем на двадцать человек. Ситуация в корне поменялась.

Кацураги говорил, что для оптимизма сейчас места нет, но Ишизаки снова ударил кулаком о ладонь.

— Тогда давайте мы объединимся с классом A? У нас будет шестьдесят человек!

— И мы, как те, у кого меньше человек, по той же логике должны уступить классу A первое место? — спросил Кацураги.

— Э? Нет, ну… иначе ведь никак? А-а, хотя нет, нельзя!..

Подобного рода альянс изначально сложно сформировать. Особенно для двух классов, соревнующихся за звание класса A, которые не готовы сразу же пожертвовать даже одним классным очком.

Еще важнее то, что для класса B почти нет выгоды объединяться с классом A и отдавать им первое место. Доверия между ними не будет, и неясно, получится ли вообще заключить такой альянс, а если и получится, то нет гарантии, что они победят объединенные классы C и D. Вместо того чтобы брать на себя столько рисков, классу B лучше самому вынести класс A и обеспечить себе место в тройке лидеров.

— Если бы они сделали это в самом начале, у нас еще были бы варианты, но с этим альянсом на третий день нам будет намного сложнее справиться, — сказал Кацураги.

Их план убрать ключевую цель, класс A, также усложнился разницей в численности, появившейся из-за выбывания группы Комии. И это неизбежно затруднит бои в будущем, когда доступная зона будет намного меньше, чем сейчас.

— Что предпримем, Рьюен? Сегодняшние наши действия могут определить исход этого экзамена.

Вопрос Кацураги требовал решения лидера.

Взгляды собравшихся — Кацураги, Ибуки и Ишизаки — устремились на Рьюена.

Инициатива каким-то неведомым образом ускользнула из рук Рьюена, перейдя к противнику, который, казалось бы, должен находиться в неблагоприятном положении.

Нельзя исключать и того, что альянс нижних классов попытается упреждающе ударить по классу A или B.

— Становится интереснее, а?

В одном Рьюен был уверен: времени осталось немного. Тем не менее что-то решить прямо сейчас он не мог.

Дав указание ждать, Рьюен повернулся спиной к троице и пошел к песчаному берегу.

Часть 1

Позднее, стоя у кромки воды и в одиночестве глядя на море, Рьюен достал из кармана карту и задумался.

Что приведет наш класс к победе в текущих условиях? Наиболее рациональное и простое решение — вынести класс A в полномасштабном наступлении, пока альянс нижних классов не дошел до нашей территории. Надо напасть в начале третьего дня?.. А после этого пойти ва-банк и оставшимися силами нацелиться только на Аянокоджи и его VIP…

— Мне это не по душе.

Этот вариант равносилен тому, что на его выбор повлиял спешно созданный альянс нижних классов. Выходило, что сторона, которая успешно провела внезапную атаку и захватила преимущество, вынуждена отступить и занять оборону.

В Рьюене кипели эмоции: «Я не позволю Аянокоджи делать все, что ему захочется». Тогда еще есть вариант пойти на крайние меры — бросить все силы в атаку на альянс двух нижних классов.

Они наверняка убеждены, что класс B будет держаться подальше от пятидесяти человек…

— Ха, он же не наивен.

Нападение на класс A, нападение на альянс — вероятнее всего, он держит в голове оба сценария. В любом случае, Аянокоджи уже предположил, как Рьюен будет вести сражение.

— Что я хочу сделать?.. Нет, чего я хочу добиться?

Само собой, он жаждал победы класса B, но также еще кое-что: победы над Аянокоджи. Что нужно сделать, чтобы добиться этого и получить удовлетворение?

Отвернувшись от моря и оглянувшись, Рьюен заметил ученицу, гуляющую по пляжу. Она была одна и улыбалась в сторону мягко плещущихся волн.

Рьюен аккуратно свернул карту в трубку и сунул ее в задний карман спортивного костюма, после пошел к ученице.

— Смотрю, ты отлично проводишь время наедине с собой, Шиина.

— А, Рьюен-кун, доброе утро, — коротко поздоровалась Шиина с окликнувшим ее Рьюеном, который ухмылялся, будто увиденное его забавляло. — Я решила немного прогуляться вдоль моря, раз уж выпала такая редкая возможность, — ответила она. И сразу уловила его настрой по мрачному виду. — Слышала, классы C и D могли объединиться. Что ты собираешься делать?

Рьюен подстроился под шаг Шиины и вместе с ней медленно пошел вдоль безлюдного берега.

— А что, есть варианты? Я выиграю в этом специальном экзамене своими силами, и только своими, — твердо заявил Рьюен, будто специально, чтобы не показывать свои сомнения.

— Конечно. Мы верим тебе, Рьюен-кун, и будем следовать за тобой, как следовали прежде.

Увидев улыбку Шиины, Рьюен слегка ухмыльнулся в ответ.

— У тебя тридцать минут, занимайся чем хочешь.

Он развернулся и хотел было вернуться в палатку, но Шиина окликнула его:

— Рьюен-кун, если ты читаешь роман с безнадежным и неутешительным началом, какой конец тебе видится?

Такой вот вопрос. Задай его кто другой на ее месте, он, наверное, просто презрительно хмыкнул бы и проигнорировал. Рьюен же остановился и всерьез задумался. И тут же нашел ответ в себе.

— Не хочу расстраивать, но мне не нравятся истории с унылым началом. Впрочем, большинство сюжетов устроены так, чтобы все складывалось как надо, верно? Значит, заканчиваться они должны хорошо.

— Соглашусь. Ведь больше всего читателя трогают истории, где мрак сменяется на свет, поэтому грустное начало дает почву для рассказа об исцелении, искуплении и перерождении. И наоборот, у произведений с жизнерадостным началом часто грустный конец, — произнесла Шиина и сразу продолжила: — Но мир огромен. Написано множество шедевров, которые трагичны от начала и до конца.

— К чему ты это говоришь?

— Лучше быть готовым к любым событиям. Я имею в виду не только этот специальный экзамен, но и то, что будет после…

Точно так же, как в даже кажущемся безнадежном экзамене остается шанс победить, так и в экзамене, где ты уверен в победе, можно проиграть. И даже это не непреложная истина.

— То есть твой посыл в том, что никогда не знаешь, чем все обернется.

— Фу-фу, может, и так.

— Но… Я сам сделаю так, как мне нужно. Все ради победы над Аянокоджи.

— Думаю, это правильный подход, — ответила Шиина.

Рьюен направил на нее колючий, испытывающий взгляд.

— И он будет таковым, даже если я заставляю тебя сделать жестокий выбор?

Он прекрасно знал, что это неприятный вопрос. Вопрос, который, в общем-то, ему не следовало спрашивать.

Но Шиина не убегала и встретила его взгляд.

— Если это ради ребят… ради дорогого мне класса B… — ответив так, Шиина улыбнулась Рьюену: — Когда этот момент настанет… я не буду колебаться. Каким бы ни был наш враг, и каким бы ни вышел конец.

— И хорошо.

Увидев решимость во взгляде Шиины, Рьюен отправился обратно к палатке, где ждали Кацураги с остальными.

Часть 2

(от лица Аянокоджи)

Первый день, второй день. Каждый класс старался по возможности избегать битв и сосредотачивался только на сборе припасов. Они сдерживали друг друга, присматривались. Забирались в каждый уголок, чтобы собрать припасы.

Освежить в памяти стоило яркие моменты, и это внезапное нападение класса B и непродолжительная, длительностью всего несколько минут, перестрелка на второй день, когда мы хотели захватить припасы.

Запретная зона постепенно увеличивалась. Сейчас она отнимала лишь два квадрата по периметру. Это значит, что всем классам пришлось немного уйти от побережья внутрь острова, и пока можно было легко избежать крупномасштабных боев.

Но с третьего дня, скорее всего, это изменится. Представители альянса C-D, разместившегося в K13, начали обсуждение в кругу нескольких учеников от каждого класса.

— Куда ты пропал этим утром?! Мне даже пришлось идти к твоей палатке! — спросил Хашимото.

— Прости, были кое-какие дела, пустяки.

Когда я, извиняясь, поднял правую руку, Хашимото с любопытством рассматривал ее.

— Ты умудрился испачкаться?

— Ничего страшного, не обращай внимания. Лучше расскажите, что я пропустил.

— М-м? А-а… Канзаки, продолжай.

— Мы говорили о том, что попали в затруднительное положение. Почти вся имеющаяся у нас еда закончилась, и к полудню, наверное, ничего уже не останется. Еще Сумида и Минамиката с утра неважно себя чувствуют. Оба говорят, что все нормально, но вряд ли они дотянут до конца экзамена, — отчитался Канзаки об учениках класса D.

— Если они — VIP, то это небольшая проблема, а если сопровождающие, то, может, им стоит сдаться уже сейчас. В любом случае передай, чтобы не перенапрягались. И что если будут лгать самим себе, то лишь больше навредят, — ответил я.

— Хорошо… Думаю, им станет спокойнее, когда услышат это. Морияма, извини, могу я попросить тебя передать слова Аянокоджи?

Морияма кивнул, как бы говоря: «Положись на меня», — и быстрым шагом пошел к разбирающимся палаткам.

— И все же с припасами беда. Хватает ребят, которые жуть как проголодались, — устало пробормотал Хашимото, положив руку на живот.

— Ага. К тому же на третий день экзамена мы, похоже, близки к пределу и скоро не сможем продолжать сбор, держась на расстоянии от остальных. А это значит… что вот-вот начнутся бои за припасы. Хотелось бы узнать твои мысли.

Канзаки спрашивал о сегодняшнем плане, на что я спокойно кивнул.

— Есть два основных способа определить дальнейший план. Первый — четко представить цель и проложить к ней путь. Второй — предугадать намерения врага и помешать им.

Объясняя, я развернул карту, чтобы Хашимото и Канзаки было легче понять.

— В первый день класс B, точнее, Рьюен, внезапно напал на класс C. Как думаете, в чем была причина?

— Да не было причины, он просто решил, что, застав врасплох, серьезно навредит противнику. Он рискнул, и риск оправдался, — отозвался Хашимото.

— А если бы жребий выпал иначе, и по соседству оказался класс A, он бы поступил так же?

Канзаки, сложив руки на груди, задумался, но потом кивнул:

— Я бы сказал, класс A, скорее, идеальная цель, разве нет? Если смотреть под этим углом, то напасть на них — очевидный выбор.

— Я думаю иначе. Если Рьюен не смог бы провести внезапную атаку на класс C, он не стал бы использовать этот козырь в самом начале. Почему именно класс C? Потому что я для него — одно из самых сложных препятствий, которое стоит на его пути к победе.

— Да уж, для Рьюена ты прям заклятый враг. Лучшей мишени для внезапной атаки не найдешь, — высказался Хашимото.

— Не то чтобы я не понимал, о чем ты, но согласиться с тем, что он бы не напал на класс A, не могу. Пусть это будет не идеальная цель, но, уверен, он все равно атаковал бы.

Точка зрения Канзаки ясна: если выйдет утянуть верхний класс A на последнее место, класс B станет еще ближе к нему.

— В самом начале у класса A есть один проблемный человек. И это Коенджи, само собой. Было невозможно сразу определить, возьмется ли он за этот специальный экзамен всерьез или нет. На самом деле для тебя он тоже был одним из главных источников беспокойства, не так ли?

— Да…

— Допустим, Коенджи вправду не горел желанием участвовать, однако вначале он недолгое время шел вместе с классом A. Внезапная атака на них опасна в том плане, что может разбудить спящего льва.

— Понятно… Если Коенджи не понравится это неожиданное нападение, он мог бы объединиться с классом и даже провести контратаку, и тогда еще неизвестно, чем все закончится. Это ты имеешь в виду? — пробормотал Канзаки. Скорее всего, он уже услышал от Ичиносе информацию по этому поводу. — И в самом деле, группа класса B, которая пересеклась с Коенджи, выбыла… Да, разумно.

Никто не станет отрицать, что Коенджи вполне способен в одиночку изменить ход боя.

— Во всяком случае, Рьюен, после того как взвесил все варианты, решил провести внезапную атаку на наш класс C и завладел преимуществом. Но, в отличие от класса A, он потерял четырнадцать сопровождающих и, кроме того, больше не может использовать важное полное отключение GPS. Теперь, когда запретная зона увеличивается, ценность этой тактической поддержки будет со временем расти.

— Если у врага перестанет работать GPS, пусть и всего на тридцать минут, в это время не узнать, с какой стороны ударят. Неудивительно, если это полностью парализует его, — сказал Хашимото.

Внезапная атака самого Рьюена показала, что даже за небольшой промежуток времени можно нанести огромный урон по тому, кто этого никак не ждет.

— Так что ты думаешь? Рьюен намерен атаковать или защищаться? Расскажи свои мысли.

— Он не станет спешить с атакой и будет ждать до последнего момента. Когда запретная зона увеличится до таких размеров, что бежать будет особо некуда, четыре класса, как бы этого не хотелось, соберутся в одном месте.

Это наиболее оптимальное решение. Вопрос в том, выберет Рьюен его или нет. Если из-за нетерпения он попытается пойти за классом A или альянсом, класс B может неожиданно исчезнуть.

— А мы тогда поступим наоборот, то есть нападем? — спросил Хашимото.

— Нет, лучше всего сейчас избегать боестолкновений. Будем придерживаться обороны, как в первые два дня.

Даже если оставить все как есть, экзамен все равно завершится в установленный срок.

Со временем доступная зона уменьшится, и неизбежно развернется хаотичная перестрелка. И именно это-то нам и нужно.

Часть 3

Одиннадцать часов утра. Вместе с появлением новых припасов увеличилась и запретная зона, и пришло уведомление, что через час доступной зоной станет область девять на девять, то есть останется всего восемьдесят одна клетка: с D4 по L12.

Припасы появились в одиннадцати квадратах: D4, D8, D10, E6, F6, G7, H10, I12, J5, K10 и L10. Часть из них оказались в местах, куда добраться почти нереально, или куда добраться можно, но очень и очень сложно. А чем труднее достать до контейнера, тем больше вероятность, что там лежит продовольствие.

[[image:/storage/reader-images/b8cebc5c2ec321003018ccfd622a7f614632834a.webp]]

— Они точно издеваются над нами… Но какие еще J5 и K10? Это уже абсурд! — печально улыбнулся Хашимото. Он замахал руками, как бы говоря: «Невозможно!».

Если исходить из того, где мы находимся сейчас, то в это событие в одиннадцать утра лучше сосредоточиться лишь на продвижении к центру.

— Жаль, что не выйдет собрать еду, но тут уже ничего не поделать, — сказал Канзаки, опередив меня. Похоже, он пришел к тому же выводу.

— Пожалуй. Не хотелось бы излишне перенапрягаться и доводить до истощения или травм. Главная ценность нашего альянса заключается в численности. Чтобы понапрасну не терять это преимущество, правильнее будет избегать трудных путей.

Мы нуждаемся во многом, но сейчас стоит потерпеть.

— Но мне все-таки нужно, чтобы несколько человек ушли вперед и взяли еду в H10.

Прогулочным шагом они вряд ли успеют добраться до туда, но если смогут сохранять темп легкой пробежки, то смогут, хотя и едва-едва.

Хашимото, будто бы готовясь, потянулся.

— Ну что, пора мне как следует попотеть. Попробую метнуться туда и посмотрю, получится ли забрать. Такемото тоже должен готовиться.

— Чтобы не дать распознать VIP, мы выделим со своей стороны несколько быстрых сопровождающих. К тому же класс B может попытаться напасть, воспользовавшись индивидуальным отключением GPS, — сказал Канзаки, после чего позвал некоторых учеников и сообщил им нынешний план.

Одноклассники проводили взглядом группу, которая отправилась в путь прямо сейчас.

— Мы пойдем следом в комфортном темпе, — сказал я.

На случай, если запретная зона опять расширится, оба класса начали продвижение к квадратам H12-H10.

Далее происходило все то же самое, что и в предыдущих двух днях: каждые пять минут мы через VIP проверяли передвижение других классов. Вероятность того, что класс B нацелится на H12, не была нулевой, но они, похоже, решили, что расстояние слишком большое, и выбрали более надежный вариант, а именно сосредоточились на припасах на западной стороне.

— Как ты и предполагал, Рьюен, кажется, не спешит нападать, — заметил Канзаки.

— Ага. Но нападение — не обязательно плохой ход для него, — ответил я.

— Разве?

— Порядок действий зависит от приоритетов. Если его больше всего заботит разрыв с верхним классом, то лучше всего будет атаковать класс A прямо сейчас и вынести всех VIP. Есть ход еще интереснее, а именно быстро занять G8 и вынудить класс A идти в обход через гору.

— Ну да, если он вынесет класс Хорикиты, то может даже разок проиграть нам, ничего страшного не будет.

Мог ли Рьюен не двигаться потому, что он поставил на первое место победу над альянсом, а не классом A? Или он просто решил, что это лучший выбор для победы? А может, это демонстрация намерения избегать любых возможных боев и беречь силы до самого последнего момента?

Довольно скоро командующий передал нашему VIP, что припасы удалось забрать.

Часть 4

Мы, как и планировали, заняли H12 и стали ждать.

Событие в час дня не увеличило запретную зону. Ни класс A, ни класс B особо никуда не двигались, и так оно продолжалось до обновления в три часа дня.

Командующий сообщил через Шираиши о новых запретных зонах. Узнав о них, Хашимото и Канзаки переглянулись, а после чуть ли не одновременно посмотрели на меня.

— Похоже, впервые произошли изменения, — заметил Канзаки.

До сих пор запретная зона двигалась к центру, отнимая по одному квадрату по периметру. Но этот принцип впервые нарушился: запрещены оказались четвертый и пятый ряды, а также колонки K и L. Другими словами, доступная зона немного сместилась немного от центра к юго-западу.

Класс A, находившийся в F5, скорее всего, поспешит в квадрат G8. А Класс B — останется на своем месте: если они бездумно полезут в центр, рискнут попасть в клещи.

[[image:/storage/reader-images/d20f91b162f9ec01d60eaf74d69bb14078c96aca.webp]]

Можно сказать, судьба класса B решалась тем, поддадутся ли они сожалению о том, что упустили момент, или же, имея иной план, останутся непоколебимыми.

— Мы сейчас в безопасной зоне, но продвигаться дальше к центру уже как-то страшновато. Если все пройдет как вчера, то событие в пять часов дня не уменьшит доступную зону. Значит, просто подождем? — проворчал Хашимото, держа в руках карту. По тону было ясно, что он бы так и поступил.

— Но ждать на краю запретной зоны тоже рискованно. Если к следующему обновлению нам устроят засаду, идти будет некуда.

— Я тебя понимаю, Канзаки, но что ты предлагаешь, продвинуться на один квадрат вперед? Десять минут разницы — это ведь ничто.

— Сейчас мы можем занять намного более выгодную позицию. Если доберемся до H10, то оттуда будет легче передвигаться во всех направлениях. — Канзаки ткнул указательным пальцем в квадрат к югу от центра доступной зоны, утверждая, что это хорошее место.

— Но другим классам будет легче атаковать нас, разве нет? Аянокоджи, что думаешь?

— Стопроцентной уверенности нет, но с учетом того, что в этот раз запретная зона расширилась с северо-востока, горы вряд ли останутся доступными. Думаю, лучше всего сейчас будет немного продвинуться вперед. H10 — неплохой выбор.

Если зайдем слишком далеко на север или запад, то скорее привлечем другие классы.

Мы переместимся немного севернее. Что касается появившихся припасов, мы решили забрать только те, что находятся в H10 — в нашем новом месте назначения — и в J12.

— Мы сформируем команду по сбору припасов и пошлем небольшую группу в J12. А сами в это время пойдем в H10, который, скорее всего, станет последним пунктом назначения на сегодня.

Идет вторая половина третьего дня, и нужно продолжать следить за действиями классов A и B.

Часть 5

Минуло полчетвертого, затем четыре, класс B по-прежнему не показывал, что собирался напасть. С самого утра они находились в E12 и особо никуда не перемещались. Как и мы, они разделились на небольшие группы для сбора припасов.

С другой стороны, запретная зона заставляла класс A стремиться на юг, и скоро они достигнут G7. Если продолжат в том же темпе, именно там они и остановятся, а может, успеют продвинуться до G8.

В любом случае, можно считать, что на сегодня цель достигнута.

Мы наконец сблизились достаточно, чтобы до лагеря противника было не больше нескольких десятков минут пути.

Но я не намерен оставлять все как есть до завтра.

— Придется сделать одну корректировку, я так думаю.

— Корректировку?.. О чем ты?

Это правда, что ситуация развивалась не совсем так, как ожидалось, но нам всего-то и нужно, что немного подправить ее и восстановить баланс.

— Канзаки! Подойди ненадолго! — помахав рукой, крикнул Ватанабе, когда мы обосновались в H10.

Сразу стало очевидным, что что-то случилось, поэтому я, раз оказался поблизости, пошел за Канзаки. В тени дерева лежала тяжело дышавшая Ниномия.

Рядом с ней сидела Амикура и с беспокойным видом прижимала ладонь к ее лбу, и через мгновение она посмотрела на нас.

— Ей с утра нездоровилось… Теперь у нее жар. Думаю, она на пределе.

Глаза Ниномии были слегка приоткрыты, но, похоже, она уже даже не могла сделать вид, что все в порядке. Время от времени девушка кашляла, и тогда ее лицо искажалось от боли.

— Она должна сдаться прямо сейчас. Пусть сотрудники школы заберут ее, — сказал я.

Канзаки кивнул, и Ватанабе сразу же побежал к VIP.

— Сегодня с утра сильный кашель был у нескольких учеников. Возможно, до завтра еще кто-то уйдет.

Это могло быть не просто недомогание, а начавшая распространяться простуда. Хотя мы и были на открытом воздухе, все же эти три дня ученики постоянно находятся рядом друг с другом.

Я снова напомнил главное: не нужно излишне перенапрягаться.

Думаю, это также отчасти связано с тем, что они делились собственными запасами провизии с классом C, поскольку сами мы не смогли собрать много еды. Дефицит питательных веществ нарушает работу вегетативной нервной системы, ослабляет иммунитет и делает много чего еще с организмом, из-за чего общее состояние ухудшается.

— Не хочется мешать, но вот-вот наступит последнее на сегодня событие, — сказал Хашимото.

Я оставил Канзаки разбираться с ситуацией, а сам вместе с Хашимото вернулся к Шираиши и Санаде.

Когда наступило пять часов, на планшет аналитика пришло обновление.

Стоило экрану включиться, Хашимото присвистнул. Нас уведомили об еще одном расширении запретной зоны, и область доступной зоны теперь составляла шесть на шесть: от D7 до I12.

— Доступная зона стала меньше, и припасов появилось всего восемь. Похоже, этой ночью нам придется идти спать еще более голодными, чем вчера. Ближайшие места, докуда мы сможем добраться, это G9 и H12… — высказался Хашимото.

— Я пойду в G9. Мне нужны Такемото и… еще шесть человек, — вызвался я.

Я подозвал Морияму, который проходил мимо, и попросил собрать людей, объяснив, что мы отправимся за припасами.

— Ты тоже идешь, Аянокоджи? Понимаешь, что можешь отсидеться и сохранить энергию на последний день? — спросил Хашимото.

— Нет, я хочу кое-что сделать. Детали я расскажу Такемото по пути, узнаешь о них позже у Шимазаки.

— А-а, понял. Тогда осторожно там.

Я сказал группе готовиться идти через три минуты и принялся готовиться сам. Взял оружие, одну бутылку воды и немного еды. А также одноместную палатку.

После этого я, Такемото, Морияма и остальные спешно отправились в G9.

Контейнер с припасами удалось найти довольно быстро, внутри оказалась еда на один раз для семи человек. Конечно, для альянса из пятидесяти человек это — ничто, но хотя бы так.

Я проверил время, совсем скоро будет пять часов двадцать пять минут.

По моей просьбе Такемото проверил ситуацию классов A и B. Класс A уже забрал припасы и вот-вот войдет в квадрат G8. Класс B оставался в том же месте, что и утром.

[[image:/storage/reader-images/35564cf4229574f9891ad24732c0cb073d139560.webp]]

— Вроде бы и вечер, а все равно страшновато, когда они буквально под носом у нас. Давайте поскорее вернемся, — сказал Морияма, и мы сразу же поспешили убраться обратно в H10.

Примерно через десять минут я обратился к Такемото:

— Класс A продвигается согласно расчетам. Свяжись сейчас с командующим и скажи отключить мой GPS сразу после следующего обновления местоположений.

— Так ты в самом деле… собираешься сделать то, о чем рассказал?

— Да, и сегодня я не вернусь. Ты знаешь, что должен сделать после того, как вернешься к основным силам?

— Я понял… Я уже обговорил все с Шимазаки по поводу того, что делать, если ты вылетишь, и если этого не произойдет. Можешь не волноваться.

Такемото кивнул с немного обеспокоенным видом. Морияма положил руку на его плечо.

— Дорогу назад предоставь мне. Обещаю, я доставлю всех в целости и сохранности.

Сказав так, он поднял большой палец, и я ответил тем же.

А теперь… До шести вечера оставалось не так много времени, поэтому лучше поторопиться.

Часть 6

Вечером, закончив со сбором припасов, к пяти часам двадцати пяти минутам Хорикита с остальными подобрались к G8. Путь занял столько времени потому, что они всегда оставались настороже из-за возможной засады, и до самого последнего момента оставляли вариант с маршрутом через E6-E8. Как и пять минут назад, они получили донесение, что класс B и альянс C-D держится на расстоянии от G8.

— Что насчет восьми GPS-сигналов, которые направлялись в G9 за припасами?

Уже в который раз Хорикита обращалась к Ван, их VIP, которая затем узнавала информацию у Мацушиты.

— Кажется, обновление в двадцать пять минут показало, что они идут обратно в H10, — ответила Ван.

— Ну и что это? Рьюен даже не попробовал напасть на их небольшую группу! — воскликнул Судо.

Предполагалось, что если одна из сторон придет в движение, другая пойдет на перехват, однако до боя так и не дошло. Из-за этого группа из восьми учеников из альянса C-D спокойно забрала припасы.

— Ничего не поделаешь. Никто же не догадывался, что Коенджи-кун сможет устранить девятерых.

— То же верно… Но в одном мы точно можем быть уверены: он бился не ради нас. Хитро придумал, сразу после ушел к морю и сдался. Для него это всего лишь игра.

Хорикита кивнула, соглашаясь с Судо. Коенджи, так уж получилось, ввязался в бой с десятью учениками класса B, собиравшимися забрать припасы, и подстрелил девятерых. Из девяти не было ни одного VIP, все они были из сопровождения. Однако для сбора припасов, по-хорошему, нужна координация между аналитиком и VIP, и между VIP и командующим. Узнав о боестолкновении, Хорикита сразу же использовала тактическую поддержку, а именно установление личности, и узнала, что единственной выжившей оказалась Морофуджи Рика с ролью VIP.

— Так или иначе, сейчас нужно думать о себе, а о не других классах. Вряд ли те восемь человек нападут на нас, но все-таки скажи ей, чтобы продолжала следить.

Их разделяло всего десять-пятнадцать минут по прямой, поэтому был ненулевой шанс, что они могут воспользоваться индивидуальной остановкой GPS и провести атаку. Поэтому Хорикита и передала Мацушите не расслабляться.

Только позже, через пятнадцать минут, напряжение наконец-то оставило ее.

После трех обновлений местоположений ситуация была следующей: ученики класса C, находившиеся в северной части G9, забрали припасы и переместились на юго-восток. Они прошли через G10 и вот-вот минуют границу H10, а значит, совсем скоро воссоединятся с альянсом.

Оставалось всего двадцать минут. За это время ни класс B, ни альянс C-D не могли добраться до них.

— Всем спасибо за старания… На сегодня все, можем отдыхать, — сказала Хорикита.

Одноклассники разом опустили оружие и достали палатки из рюкзаков. Плотность деревьев не позволяла устанавливать палатки рядом друг с другом, поэтому все разошлись и занялись своим делом.

И тогда…

— Не-ет! — вдруг закричал один из парней, Хондо.

Сердце Хорикиты пропустило удар, но причина крика выяснилась сразу: ветка дерева проткнула ткань его палатки.

— Черт, да тут совсем нет места для палаток, — пожаловался тот.

— Придется мириться. Лучше остаться здесь для подготовки к завтрашнему дню. Просто будь осторожнее.

Примерно через пять минут, приготовив собственное место для сна, Хорикита разок потянулась.

— Тяжко…

Хотя до сих пор они не ввязывались в бои, с запасами еды постоянно были проблемы, а воды так и вовсе не хватало, и вот уже наступала третья ночь. Ее организм начал подавать сигнал, что достиг предела. Этот экзамен на необитаемом острове по уровню суровости ничем не отличался от прошлогоднего.

Хорикита заметила неподалеку Каруизаву и еще двух девушек, также окончивших обустраивать место на ночлег, и вспомнила, что хотела поговорить, когда появится возможность, поэтому подошла к ним.

— Можно тебя ненадолго?

— М-м? Что-то случилось, Хорикита-сан?

Своей выносливостью она уступала Хориките, и на ее лице явно видны следы усталости, но она все равно с улыбкой повернулась к ней.

— Мне нужно кое о чем спросить… Но не хотелось бы обсуждать это здесь.

Извинившись перед рядом стоявшими Шинохарой и Онодерой, Каруизава пошла за Хорикитой.

— Так о чем ты хотела поговорить? Это не для посторонних ушей?

— Да, ну, можно и так сказать…

Когда двух девушек окутал прохладный ветерок, Хорикита чуть ли не с облегчением сняла очки.

Шесть часов еще не наступило. По правилам их нужно было носить в течение экзаменационного периода, но она решила, что ничего страшного не будет. Каруизава сняла свои следом за ней.

— Ну и жарко в этих очках, правда? — Каруизава глубоко вздохнула, отдаваясь успокаивающему ветру. — Спрашивай о чем угодно! Мы же друзья, как-никак.

Хорикита все не решалась заговорить, и тогда Каруизава побудила ее, даже не смотря в ее сторону. Хорикита собралась с духом.

— Это насчет классов C и D. В конце концов за сегодня мы не увидели сильное сокращение GPS-сигналов, и уже наступил вечер третьего дня. Теперь сомнений быть не может, оба класса объединились.

— Угу, это точно. Отстающим классам легче сплотиться.

Разговоры на эту тему велись повсюду в классе еще с прошлой ночи. Это было не тем, о чем обязательно нужно говорить с глазу на глаз. Каруизава сразу поняла: Хорикита хочет зайти дальше простого обсуждения.

— Меня беспокоит, когда именно они решили объединиться. Когда нам рассказывали подробности специального экзамена, мы не могли общаться с другими классами, к тому же между их стартовыми позициями стояли мы.

Поскольку командующие также не могли общаться друг с другом, контакт вначале был исключен.

— Класс D — уникальный класс. К сокрушенному классу C они, может, и преисполнятся сочувствием. Но даже так, сложно вдруг с распростертыми объятиями принять наполовину пораженного противника. Я сомневаюсь, что сформировать альянс, не договорившись заранее, настолько легко…

— Похоже на то. Хирата-кун с ребятами говорят то же самое. Они строят самые разные догадки, мол, там не только могли отдать победу другому классу, но и заплатить приватные баллы, — вспоминая, рассказывала Каруизава.

И хотя Хорикита была согласна, она также высказала другой вариант:

— Сразу после ухода из класса он стал близок с Ичиносе-сан… Может, это и звучит немного двусмысленно, но я определенно заметила, что расстояние между ними сократилось.

Церемония начала учебного года, после которой он покинул класс. В тот день, сразу после уроков, Аянокоджи встречался с учениками класса C и Ичиносе. Может, уже тогда за кулисами шли разговоры об объединении. Хорикита хотела убедиться в этой версии, и потому обратилась к Каруизаве.

— Ясненько… Да, я тоже так думаю. Точнее, я уверена в этом.

— Ты тоже?

— Да. Связь между классами C и D стала глубже, чем раньше, это точно, — уверенно кивнула Каруизава.

Услышав это, Хорикита сделала мысленную пометку: возможно, ей придется пересмотреть свой подход в будущем.

— Знаешь… В прошлый раз ты уклонилась от вопроса, но давай теперь я спрошу прямо? — произнесла Каруизава.

— М-м, уклонилась? Ты про что?

— Тебе все еще нравится Аянокоджи-кун, даже сейчас, когда мы стали врагами?

— Э? В-вот что ты решила спрашивать «прямо»?

— Для меня это важно, вот почему.

— Г-говорила же, я ни в кого не влюблялась.

— Но ты смущаешься.

— Любой бы смутился от таких вопросов.

Хорикита сцепила руки, держащие очки, за спиной и отвела взгляд.

— Тогда тебе нравится Судо-кун?

— Ничего подобного, с чего бы? Он — надежный одноклассник, только и всего!

— Вот видишь, ты сразу ответила. Хотя я спрашивала, считай, о том же, — ухмыльнулась Каруизава, показывая пальцем на Хорикиту.

— Но…

Да, когда речь заходит про Аянокоджи, ее разум на мгновение замирал, и мыслить здраво у нее не получалось. Она уже давно замечала это за собой. И, естественно, не раз спрашивала себя, в чем же дело. Но ей пока не удалось найти ответ, который прояснил бы собственные чувства.

— Если ты сдерживаешься из-за меня, то не беспокойся. Как по мне, нет ничего страшного в том, что мы влюбились в одного человека… Тем более…

Улыбка Каруизавы на мгновение потускнела.

— Тем более — что? — не удержавшись, спросила Хорикита.

— Аянокоджи-кун нравится не только мне или тебе, Хорикита-сан. Ичиносе-сан тоже.

— Ей?.. Ну, я бы не удивилась, но… Это правда?

— Правда. И я думаю, их отношения намного глубже, чем ты себе представляешь, Хорикита-сан.

— То есть… они встречаются, это ты хочешь сказать?

Она на секунду задумалась, не было ли это одной из причин их союза. Однако Каруизава покачала головой и спокойно продолжила:

— Ну, не думаю, что до этого дошло, но… правда где-то рядом.

— Извини, но я не понима…

Хорикита хотела узнать больше, но со стороны лагеря вдруг послышался переполох. Каруизава, тоже уловив незначительную перемену, встретилась с ней взглядом.

Тишина продлилась всего мгновение, и снова раздались беспокойные голоса. Только теперь шум не утихал, а с каждой секундой становился все громче.

Среди голосов замешались едва слышимые звуки выстрелов. Хлопки звучали один за другим.

— Кто-то стреляет? Или мне кажется?

Вопрос Каруизавы повис в воздухе. Однако со стороны палаток продолжали доноситься хлопки.

— Точно стреляет… — отозвалась Хорикита.

Звук стрельбы шариками с краской. Ничего необычного, ведь они уже несколько раз за экзамен тренировались стрелять из пейнтбольного оружия.

Однако Хориките все равно стало неспокойно.

Пять часов пятьдесят семь минут — именно такое время показывали часы. Строго говоря, экзамен еще шел. Но как это возможно? Было ведь донесение, что все восемь обнаруженных рядом GPS-сигналов возвращаются к своим основным силам. Если бы они нацелились на класс A с того места, то ни один нормальный человек все равно не успел бы добраться до них.

— Возвращаемся.

Они вдвоем ринулись к источнику шума.

Пусть кто-то стреляет просто забавы ради, — искренне взмолилась Хорикита, но, вернувшись к палаткам, она ужаснулась.

Иджуин, ближайший к ним ученик, стоял на месте, совершенно растерянный. Заметив Хорикиту и Каруизаву, он повернулся к ним.

— М-меня подстрелили!..

Иджуин держался за живот, который был в пятнах краски, а его наручные часы издавали сигнал. Оглядевшись, Хорикита заметила Мори среди собранных палаток — на ее спине видны следы от попадания шариков с краской.

— Сколько врагов?!

— Н-не знаю. Кто-то вдруг начал стрелять из леса… Н-но Судо с остальными побежали вон туда! — указал Иджуин пальцем.

Несколько учеников неслись в том направлении с оружием в руках. Хорикита думала сначала вернуться к своей палатке и взять оружие, но сразу же отказалась от этой идеи, решив, что каждая секунда на счету, и погналась догонять одноклассников.

Снова надев очки, она достала пистолет из кобуры, которую не снимала с ноги, и принялась выискивать незримых союзников и врагов.

Впереди раздались два выстрела, а потом и третий.

Хорикита несколько раз стреляла из пистолета, когда тренировалась, но опыта в настоящем бою у нее пока не было. Как и у ее товарищей, отстреливающихся в ответ, — все оказались застигнутыми врасплох. Внутри нее росло беспокойство: неужели на них внезапно напали, как на класс C?

— Гд… Где они?!

Будь противников несколько, она уже пересеклась бы как минимум с одним, но кроме одноклассников она никого больше не встречала. На бегу Хорикита, топча листья, заметила впереди человеческий силуэт и наставила на него оружие.

Но это оказался не враг, а союзник. Она нашла подстреленную в спину Онодеру, которая сидела на земле. Одноклассница повернулась на шаги, на ее лице явно читалась обида, но она сразу же указала пальцем на северо-восток.

— Обо мне не волнуйся. Тебе туда!

— Спасибо!

[[image:/storage/reader-images/3474d49be7bfc88220ed198be53429491c131397.webp]]

Хорикита пронеслась мимо нее, готовая выстрелить в любой момент. Когда обзор приоткрылся, она увидела нескольких учеников, непрерывно стрелявших из пейнтбольного оружия в одно место.

— Загоняем его! Давайте!

— Он пошел туда!

В шуме криков Хорикита, пытаясь понять ситуацию, окликнула Миямото, который держал дробовик:

— Кто противник? Сколько их?

— Это Аянокоджи, Аянокоджи! Он вломился один!

— !..

В этот момент несколько одноклассников двинулись влево и вправо, обходя большое дерево.

— Он там?..

Миямото кивнул. Хорикита, хотя и только-только придя сюда, с первого взгляда могла сказать, что Аянокоджи окружен, и ему некуда бежать. Он уже загнан в угол.

Ему негде спрятаться от шариков с краской, которые вот-вот выпустят обходившие большое дерево ученики. Кроме Хорикиты и Миямото, стоявших спереди, парни и девушки заняли позиции слева, справа и сзади. Можно сказать, для него все кончено.

Слишком безрассудно врываться в одиночку в лагерь и атаковать класс A. Пускай несколько сопровождающих и были устранены, но разве это соразмерно ценности такого ученика как Аянокоджи? Хорикита сомневалась в действиях, ни в какое сравнение не идущие с риском, но времени разбираться не было.

Оставалось четыре секунды, три… Всего столько нужно, чтобы неразбериха улеглась.

Аянокоджи двинулся до того, как попасть под полное окружение одноклассников. Выйдя из-за большого дерева на полшага, он поднял оружие, явно нацеливаясь на Ике. Забрать хотя бы еще одного, прежде чем вылететь самому — таков его замысел?

Тем не менее ученики класса A оказались слегка быстрее, потому как их пальцы уже лежали на спусковых крючках.

— Огонь!!! — заорал Хондо, точно отдавал приказ. Это было стопроцентное выбывание.

Но…

Хорикита только что поняла. И его цель, и почему он решился идти в одиночку.

— Нет! Не стреляйте! — крикнула Хорикита почти одновременно с хлопками от выстрелов.

Но из учеников, целившихся в него, четыре уже нажали на спусковой крючок.

В тот самый миг, когда Аянокоджи собирался выстрелить, шарики с краской один за другим ударили в его правые руку и ногу, а также бок. Его часы явно сигнализировали, что он выбыл.

— Уделал! Уделал его! Я вынес Аянокоджи! Будет тебе уроком, понял?! — Ике, не услышавший указание не стрелять, радостно подпрыгивал.

Пострадали трое: Иджуин, Онодера и Мори. С одной стороны, это размен один к трем, а с другой — противником был Аянокоджи. Ученики могли подумать, что, устранив лидера, они вырвались вперед.

В этой ситуации, когда, казалось бы, стоило радоваться, Хорикита зажмурилась.

— Нет!.. Он не выбыл… — произнесла Хорикита.

— Как это? Попадание ведь было! У него даже часы сигналят! — возразил Ике.

Одноклассники, не в силах сдержать эмоций, давали друг другу «пять». Но самым спокойным и невозмутимым среди всех оставался тот, кто должен был вылететь.

— Прости, Ике. Но, кажется, выбыл не я, а вы.

— Что за чушь!.. Не пони…

— Шесть часов… Уже шесть часов. — Хорикита проверила время на часах, и оказалось, что с шести часов прошло тридцать две секунды.

— А?.. Э?..

— В шесть часов вечера экзамен приостанавливается. Любые выбывания после этого считаются недействительными, но выбывают те ученики, которые сделали выстрел и попали. Таковы правила, верно, Хорикита?

Нападение в одиночку в момент, когда противник расслаблен. Злость от того, что товарища подстрелили, накладывается на возможность расплатиться с предателем.

Под влиянием порыва ученики перестали обращать внимание на время. Даже если с шести часов прошла лишь одна секунда, попадание все равно не засчитается. Часы Аянокоджи, издававшие сигнал, определенно зафиксировали, что он не выбыл.

— Атаковав нас в одиночку, ты не уйдешь невредимым. Ты специально воспользовался этим… — произнесла Хорикита.

— Да. Прости за это, — ответил Аянокоджи, посмотрел на нее и тут же отвел взгляд.

Примерно в семь часов вечера на место прибыли сотрудники школы и выдали Аянокоджи новую форму, а четыре ученика, подстрелившие его вне экзаменационного периода, по своей воле рассказали о нарушении и выбыли.

Один человек заставил врага ошибаться, тем самым устранив сразу семерых учеников.

Еще ничего не успело улечься, а Аянокоджи молча начал устанавливать палатку.

— Э-эй, а чего ты здесь устраиваешься?! — воскликнул Хондо.

— Мне казалось, палатку можно ставить где угодно. Есть какие-то проблемы?

— Еще как есть!

— Нет, Хондо-кун, не нужно прогонять Аянокоджи-куна.

— А? Хирата, нам что, спать рядом с врагом?

— Бои вне экзаменационного периода запрещены, и если Аянокоджи-кун нарушит правило, то ему придется уйти. Я лишь говорю, что прогонять его — значит облегчить побег. Кроме того, завтра в девять часов утра он так или иначе должен находиться в одном с нами квадрате на момент начала экзамена.

— В-вот как. Тогда завтра утром мы возьмем и изрешетим его!..

— Аянокоджи-кун, ты потому решил установить здесь палатку, верно?

— Даже если я сам решу дистанцироваться и обустроюсь где-то в другом месте, очевидно, утром вы все равно придете окружать меня. Пусть лучше никто из нас не будет тратить силы впустую.

— Такое чувство, будто… ты даже не осознаешь, что оказался в клетке врага… — недовольно произнесла Шинохара, стоявшая рядом с Хондо. Она смотрела с обидой, поскольку ее задело выбывание Ике.

— Может быть, — не возражая, спокойно ответил Аянокоджи, после чего вошел в установленную палатку.

Хорикита, лишившись дара речи, только и могла, что ошеломленно смотреть.

Глава 7. Решающий бой

Вступление

Экзамен «Игра на выживание на необитаемом острове», рассчитанный максимум на четыре дня и три ночи, наконец подошел к своему последнему дню.

В данный момент численность каждого класса, исключая командующих, была следующей.

* * *

Класс A: три VIP + остальные ученики = двадцать семь человек.

Класс B: три VIP + остальные ученики = двадцать четыре человека.

Класс C: два VIP + остальные ученики = двенадцать человек.

Класс D: три VIP + остальные ученики = тридцать пять человек.

* * *

Класс A, сумевший обеспечить себя припасами на обширной территории на севере, и класс B, стабильно получавший провизию на западе, смогли удерживать состояние здоровья учеников на минимальном уровне. Возможно, именно поэтому в этих классах сдалось лишь по одному человеку. С другой стороны, класс C, наполовину сокрушенный классом B в самом начале, пусть и имел мало людей, добыл совсем мало припасов, и проблема с едой только усугубилась после формирования альянса с классом D.

Сейчас было без двадцати девять.

Хорикита велела пораньше разобрать палатки и приготовиться, чтобы выступить можно было в любой момент.

Висевшая сегодня напряженность сильно отличалась от таковой в предыдущие три дня. Больше половины острова теперь была недоступной, и четыре класса собрались очень близко друг к другу. Класс A в последний раз вчера находился в G8, класс B — в E12, альянс C-D — в H10.

Скоро наступит девять часов утра, и тогда начнется финальная битва разумов. Атаковать сразу или обороняться до самого конца?

Хорикита улучила момент, чтобы проверить одноклассников. Одни не могли успокоиться и нервничали, другие были более раздражительными, чем обычно. Хотя это еще был пустяк. На четвертый день выживания увеличилось число тех, кто физически выдохся.

— Но насущная проблема… кроется в другом… — пробормотала она.

— И что нам делать с ним, Сузуне?

К глубоко задумавшейся Хориките незаметно подошел Судо.

Она молча проследила за его взглядом.

Даже в самом сердце вражеской территории он оставался совершенно спокойным, и сейчас неспешно складывал одноместную палатку с предельно невозмутимым видом. Аянокоджи Киётака. Для Хорикиты он еще недавно был тем, кому она больше всего доверяла, на кого больше всего полагалась, и больше всего… В общем, таким он был человеком для нее.

Почти все вокруг без утайки смотрели на Аянокоджи с презрением.

Его нападение на класс A в одиночку прямо перед шестью вечера никто не ожидал и не мог даже предположить. Изобразив отход к основным силам, он задействовал свои выдающиеся физические способности и преодолел расстояние, какое не смог бы преодолеть обычный ученик. И он не только подстрелил нескольких учеников класса A из пейнтбольного оружия, но и провернул хитрость: заставил противника нарушить правило запрета стрельбы вне экзаменационного периода, из-за чего выбыло еще больше учеников.

— Я вчера обливался холодным потом. Я не выстрелил по Аянокоджи только потому, что на тот момент дерево скрыло его от меня, и если бы не это, я мог вылететь также, как Ике с ребятами… — тихо сказал Судо, вспоминая ту же сцену, что и Хорикита.

— Можно понять. Неожиданная атака в одиночку, еще и от способного бывшего одноклассника. Весь класс на эти несколько минут потерял самообладание. Он выбрал безупречный момент для нападения.

Оба смотрели в сторону Аянокоджи, ненадолго вернувшись в события вчерашнего дня.

— Кажется, все жаждут крови.

К Хориките и Судо подошел Хирата.

— Еще бы. Он один вломился к нам и переиграл… — отозвался Судо.

— Хуже всего, что противником оказался бывший одноклассник, — добавил Хирата.

— Да уж.

— Ты как, Хорикита-сан?

— В порядке… Наверное.

Появление Аянокоджи заметно повлияло на Хорикиту, поколебав ее внутренний мир и ход мыслей.

— Нет худа без добра. Нам повезло, что все выбывшие были из сопровождения.

На этом специальном экзамене больше всего вредит потеря VIP, и Хирата утверждал, что это удача — избежать худшего развития, когда их застали врасплох.

— Тоже верно… Он устранил троих. Среди них мог оказаться VIP, и я бы этому даже не удивилась.

Поскольку Хорикита немного отошла от лагеря, она не знала, что происходило конкретно в момент атаки.

— Кажется, некоторые сразу же организовались и встали на защиту троих VIP. Тренировки дали результат.

Судо и Хорикита кивнули, ведь эта весть была хорошей.

— Я хочу провести последнюю проверку перед девятью часами. У тебя есть немного времени? — спросил Хирата.

— Конечно!

На развернутой им карте запретная зона была отмечена крестиком.

— Как мы вчера и обсуждали, для нас все складывается не очень удачно.

Класс A развернул лагерь в G8. До сих пор они успешно забирали припасы в северной части острова, но теперь та была полностью недоступна.

— Вполне возможно, что событие в одиннадцать часов сместит нас к центру еще сильнее.

Расширение запретной зоны и предположения о том, где появятся припасы. В преддверии очередной битвы, которая, вероятно, развернется сегодня, Хорикита поджала губы.

— Теперь припасы будут скорее бонусом. Мы собрали порядочно боеприпасов, так что, думаю, с этих пор нам больше не нужно лезть из кожи вон за ними.

— Да, соглашусь. Если начнутся бои, кто-то наверняка вылетит, так что проблема с едой решится сама собой. В худшем случае… придется потерпеть до вечера. А насчет оставшейся тактической поддержки, я правильно понимаю, что план не изменился, и мы воспользуемся ею в определенный момент, про который ты говорила?

— Верно, план не изменился. Есть еще важный момент, а именно наше расположение.

Им нужно держать в уме, что альянс классов остановился в H10, а класс B — в E12, и действовать так, чтобы быть готовым к следующей запретной зоне, куда бы та не распространилась.

— Зайдем слишком далеко на запад, попадемся классу B, а если уйти слишком далеко на восток — альянсу C-D. Засада, — высказался Судо.

— При этом если запретная зона расширится с юга, повода для радости тоже особо не будет. Нам не придется никуда перемещаться, но появится риск потерять путь к отходу… Возможен и худший исход — нас зажмут со всех сторон, — добавила Хорикита.

— По-моему, нам стоит сделать смелый шаг и уйти из G8 в E9. Что думаешь? — спросил Хирата.

— Неплохо… Я бы даже сказала, что это правильное решение. Я думаю также.

Если, чтобы не попасть в окружение, им нужно выбрать противника, то это должен быть класс B. У них целы все VIP и примерно такое же число сопровождающих. Оба класса претендуют на одно место.

К тому же класс B уже использовал полное отключение GPS, что давало классу A небольшое преимущество.

— Ну что, похоже, мы наконец-то разберемся с этим кретином, Рьюеном, — выплюнул Судо.

— Если они сами пойдут на нас, то для них это будет большая авантюра. У них не останется сил на альянс классов. Хочется верить, что они не поступят так безрассудно, однако…

С четырехсторонним противостоянием разобраться проще, чем с трехсторонним. Из-за неожиданного альянса Хориките не остается ничего другого, кроме как принимать сложные решения.

Еще раз пройдясь по основной стратегии, они решили немного передохнуть, но разговор на этом не закончился.

— До этого момента, если не считать атаку Аянокоджи-куна, все складывалось почти так, как я и предполагала. Сегодняшний, последний день — решающий для этого специального экзамена. Я даже держала в голове предположение, что запретная зона максимально сместит всех в центр. Неиспользованное полное отключение GPS определенно поможет нам!

На этом специальном экзамене важно не найти способ перехитрить и победить противника, как это пытается сделать Рьюен, а сделать так, чтобы до конца экзамена выжило как можно больше VIP и сопровождающих.

Полное отключение GPS будет использовано только для обороны, а не атаки. Это серьезное решение Хорикита приняла в самом начале — план, который она изложила классу. Если говорить об установлении личности, то, кроме случая с Морофуджи, она полагала, что эта функция тактической поддержки может не пригодиться до самого конца. Мацушита, само собой, пометила GPS-метку Аянокоджи, чтобы его можно было отследить потом.

— Реально веришь, что сможешь сбежать, а, Аянокоджи?

Хондо, словно не мог больше стоять и смотреть, подошел к Аянокоджи, держа в руках штурмовую винтовку.

— Эй, Хондо! — увидев его, крикнул Судо.

Но несколько учеников — и парни, и девушки — будто ждали, когда кто-то сделает первый шаг, чтобы с оружием на изготовку окружить Аянокоджи.

— Нужно наказать предателя класса. Нам и дальше позволять ему творить все, что вздумается? Мы непременно устраним его прямо здесь.

— Хондо-кун, прекрати. Окружением сейчас ты ничего не добьешься. А полное перекрытие пути, даже косвенное, считается обездвиживанием. Прежде всего, это не разрешено, — предостерегла его Хорикита.

— К-как так?! Нам просто отпустить его?!

Все, кто держал оружие в руках, обратили свое раздражение на Хорикиту.

— Я этого не говорила… Если дадим ему уйти, то подставим себя под угрозу. И очевидно, что мы должны устранить его, пока он здесь. Только нужно это сделать правильно, то есть сохранять дистанцию и ждать девяти утра.

Прохода шириной в один метр вполне достаточно. Хорикита сочла, что, пока Аянокоджи имеет возможность перемещаться, проблем с нарушением правил не возникнет. Услышав это, одноклассники переглянулись, а после встали по обе стороны от него, оставив один проход.

При виде такого узкого пути Аянокоджи оглядел Хорикиту и остальных.

— Правильное решение. В штабе, несомненно, круглосуточно отслеживают GPS всех учеников в реальном времени. Они знают, что я на вражеской территории, и что меня окружили. Если меня подстрелят в девять часов, а мой GPS-сигнал в этот момент не двигался, школа, разумеется, начнет выяснять все обстоятельства. Я, очевидно, сообщу, что меня полностью обездвижили. Высока вероятность того, что это воспримут как нарушение правил.

Аянокоджи выбыл вчера после шести вечера и вернулся в игру благодаря сотрудникам школы. Стрельбу вне экзаменационного периода признали незлонамеренной, однако всех учеников, нарушивших правило, наказали удалением.

Им нельзя допускать повторения подобного.

Аянокоджи, каким бы способным он ни был, в девять утра никуда не денется. В лучшем случае он может выстрелить одновременно со всеми и забрать с собой одного человека.

— А-а-а, как же бесит… Вон же враг, прямо перед глазами, а сделать с ним ничего нельзя! Черт бы его побрал! — выкрикнул Хондо с явной досадой из-за дилеммы. Правила обязывали освободить путь Аянокоджи и ждать девяти утра.

— На настоящем поле боя я бы не смог так сражаться. Но у нас специальный экзамен. Мой способ ведения боя возможен только потому, что я обращаю правила себе на пользу и остаюсь под их защитой. Если выдастся такая возможность, попробуй повторить за мной.

Слова Аянокоджи прозвучали как провокация. Он понадеялся, что это спровоцирует кого-то на преждевременную атаку? Хорикита на всякий случай еще раз предупредила, чтобы все стреляли после девяти часов.

Наблюдавшая издали Каруизава крепко сжала руки в кулаки.

И вот наступило восемь часов пятьдесят минут.

— Осталось десять минут! Мы тебя не выпустим! Ни за что!

Скоро вот-вот начнется экзамен, и в этот момент Аянокоджи молча сделал шаг вперед. Ученики класса A напряглись, наставили на него оружие и положили пальцы на спусковой крючок.

— Что ты задумал, Аянокоджи-кун? — спросила Хорикита.

— Ничего. Мне открыт путь, вот я по нему и иду.

Аянокоджи пошел. Вместе с ним пошли и ученики класса A, придерживаясь того же темпа.

Всего сопровождающих насчитывалось шестнадцать, среди них были как парни, так и девушки. «Мы должны устранить его, пока он здесь», — ответила тогда Хорикита, считаясь с чувствами товарищей, но на самом деле она никого не хотела выставлять против него.

— Я тоже по… — Судо готов был помчаться, но Хорикита остановила его, схватив за плечо.

— Нет… Уверена, это ничего не даст.

— В каком смысле, Сузуне?

— Если он настроился сразиться ровно в девять, то мы выбьем его. Но он не станет сражаться. Вместо этого, думаю, отдаст все силы на то, чтобы сбежать.

Судо, вероятно, единственный, кто в таком густом лесу сможет угнаться за Аянокоджи с его выдающимися физическими способностями. Другими словами, он запросто отделается от шестнадцати человек всего за несколько минут этих догонялок.

Именно из-за уверенности в побеге он спокойно устроил ночлег в лагере класса A.

— Но у меня точно все получится. Ему еще надо нести кучу вещей.

— Поэтому я не могу отпустить тебя…

После девяти, в худшем случае, может дойти до боя один на один между Аянокоджи и Судо. И неизвестно, какой будет исход, если это все-таки произойдет. Проигрыш Судо и побег Аянокоджи нанесет классу A еще больше вреда.

— Но так получается, что мы от начала и до конца играем под дудку Аянокоджи, разве нет?..

— Я это прекрасно понимаю. Однако он сам сказал, что умело воспользовался правилами специального экзамена. Численным превосходством здесь делу не поможешь.

Кроме того, погнавшееся за ним сопровождение также потратит силы. Тем не менее Хорикита не стала останавливать их, потому что знала: все равно не сможет.

В девять часов в лесу поднялся гам.

Вскоре вернулось сопровождение — они потратили и боеприпасы, и силы, но Аянокоджи упустили.

Часть 1

(от лица Аянокоджи)

Немногим позже десяти утра, когда я оторвался от учеников класса A, часы показали «H10», и тогда же Хашимото и Такемото вышли встречать меня. Я сказал, что, если у меня все получится, то приду сюда.

— Ну привет! Когда пришло сообщение, что вчера тебя вынесли под самый конец, я на секунду совсем отчаялся, но это, как оказалось, случилось после шести вечера, и в итоге все обошлось. Блин, что ж ты вытворяешь-то, а?

Вопреки сказанному, Хашимото широко улыбался со счастливым видом.

— Он такой возбужденный с тех пор, как узнал, что ты вынес нескольких учеников класса A, так еще и заставил некоторых стрелять вне экзаменационные часы! Ни на секунду не умолкал, все восхвалял тебя.

Такемото хоть и произнес это с возмущением, все же положил руку на мое плечо и сказал: «Хорошо постарался».

— Да я в диком возбуждении! Я же думал, что невозможно сбежать, когда ты в сердце вражеской территории, но он стоит здесь, прямо передо мной… Какой же ты крутой, а!

— Мы потеряли много очков в самом начале. Хорошо, что получилось хоть немного рассчитаться.

— Пойдет, в самый раз. Хотя жаль, что не получилось выбить VIP.

— У меня как раз есть указания на этот счет, и мне нужно дать их прямо сейчас.

Окруженный Хашимото и Такемото, я пошел обратно к основным силам, где ждали Канзаки и остальные ученики.

— О каких указаниях речь?

Когда Хашимото и Канзаки услышали их, то переглянулись — они удивились, но тут же начали отбирать подходящих людей. Я ценил, что они приступили к работе, не задавая вопросы по поводу смысла выданных указаний.

Я не выскажу этого вслух сейчас, но, проникнув в лагерь класса A, я кое-что понял: уровень напряженности у них немного не дотягивал до необходимого.

Скорее всего, Хорикита заранее объявила, что, если они проиграют, она воспользуется своим очком защиты и защитит класс, чем успокоила одноклассников. Между тем, в классе Рьюена, вероятно, все устроено иначе. Пускай у Канеды есть очко защиты, однако все они борются как обезумевшие. Это так называемая мотивация, и ее уровень вполне может определить исход битвы.

Вскоре все снова собрались для отбора учеников, которые отправятся к классу B. Но дело было рискованным, поэтому VIP не пойдут. Мы отправили всего двоих: одного, готового пожертвовать собой, и разведчика. Остальные же просто ждали одиннадцати часов.

На планшете аналитика отобразилась следующая доступная зона, а именно область пять на пять: от D8 до H12. Припасы появились в D12, E8, F10, G9, H12.

[[image:/storage/reader-images/02f20c8aba65fe70c930b75b083807f86c81a5c6.webp]]

Но главное не это. Прежде запретные зоны объявлялись постепенно с каждым новым событием, но в последний день их раскрыли уже сейчас. В час дня доступная зона сузится до шестнадцати квадратов: от D9 до G12. В три часа она уменьшится значительно, до четырех квадратов: от D11 до E12. В три часа тридцать минут — от E11 до E12. А в четыре часа дня экзамен закончится.

[[image:/storage/reader-images/19a41834abec5ea368d48501888b6b4f3f419396.webp]]

Когда останется всего два квадрата, на настолько ограниченной территории развернется ожесточенное сражение, которое, по сути, невозможно пережить без выбываний. Ко всему прочему, в три часа дня зона становится запретной не через один час, а сразу после объявления, и находиться в ней можно будет только великодушные шестьдесят секунд — если суммарно столько человек проведет в запретной зоне, он выбывает.

— С ума сойти!.. Если у противника останется хотя бы один сопровождающий, он таких дел может натворить… — проворчал Хашимото по поводу того, что с таким запасом времени и доступной территории сбежать куда-то просто невозможно.

Но прямо сейчас нам нужно сосредоточиться на насущном, поэтому я качнул головой и продолжил:

— Припасы появились только в пяти местах, но из них еда лишь в четырех, и в E8 ее точно нет. Мы гарантировано получаем припасы в H12.

Оценив ситуацию, я определился с планом действий и выдал указания для всех через Хашимото и Канзаки.

— Теперь я расскажу о стратегии для боя…

Выражения лиц учеников, в том числе из класса D, тут же посерьезнели.

Часть 2

Класс A, полностью готовый к столкновению с альянсом классов, успешно забрал припасы в южном квадрате G9 и немедленно перешел в F9. Время — двенадцать часов.

Хорикита с остальными ненадолго остановились, чтобы получить новую информацию от Мацушиты.

— Мне сказали, что прямо сейчас один ученик класса C выбыл на границе между E12 и F11. Другой ученик, кажется, идет обратно. И что это может значить?

Услышав непонятное донесение от Ван, Хорикита и Хирата переглянулись.

— Они попытались захватить припасы в F10 без VIP? И, наверное, немного ушли в сторону, и тогда на них напал класс B? — предположил Хирата.

— Не знаю… Но сомневаться не приходится, им дал указания Аянокоджи-кун. Скажи Мацушите-сан, чтобы прямо сейчас установила личность возвращающегося ученика.

— Х-хорошо!

Следуя указаниям Хорикиты, Ван сразу передала все командующему по рации. Прошло меньше минуты, когда она получила сообщение от Мацушиты, воспользовавшейся тактической поддержкой.

— Возвращается Ниши-сан из класса C, и она разведчик!

— Разведчик… Значит, можно исключить вариант с тем, что они шли забирать припасы… — произнесла Хорикита.

— Могли они использовать двух человек как приманку для класса B? Хотя нет, все же крайне сомнительный способ для достижения этой цели, — сказал Хирата.

— Они впустую потеряли одного из сопровождения. И нет гарантий, что разведчик благополучно вернется. Их истинные намерения пока не ясны, но давайте теперь отслеживать перемещения двух классов. Нам также нужно занять удобные для стрельбы позиции на тот случай, если на нас нападут.

Примерно через десять минут Хорикита с остальными узнали о ненормальности. О ней сообщила Мацушита через Ван.

— Хорикита-сан! Кажется, классы C и D начали продвижение на север! Если точнее, то все их GPS-метки движутся из H10 на северо-запад, к G9!

Кушида открыла карту для стоявшей рядом Хорикиты.

— Раз они на этом этапе идут в G9, возможно, их цель — мы? — спросила Кушида.

— Может быть… Ну, если они хотят кого-то выбить, то логично выбрать класс A, а не класс B…

— Е-еще одно донесение! Класс B, все это время ждавший в E12, тоже начал двигаться на север!

[[image:/storage/reader-images/0f8d6ca77ea214f49aae7811a2f21efac8add339.webp]]

В течение пяти минут оба класса пришли в движение, словно по сигналу.

— Неужели… именно за этим класс C выходил на контакт к классу B?!

— Возможно. Они могли предложить зажать класс A в клещи, верно? — спокойно анализировала Кушида.

Хорикита тем временем передала информацию одноклассникам.

— Ч-ч-ч-что делать?! Нам не победить сразу три класса!

— Если они правда собираются напасть на нас, то остаться здесь нельзя, иначе зажмут с двух сторон. А раз так, то можно подумать над побегом, согласны? Есть ведь еще шанс, что они столкнутся друг с другом, — пробормотала Кушида. И то ли это было предложение, то ли просто единственный реалистичный вариант.

Хотя подтверждения того, что целью был именно класс A, у них нет, решение принимать придется.

— Мы выдвигаемся. Встретимся с классом B в E10.

Неважно, насколько выгодную позицию для обороны они займут, от любого преимущества не останется и следа в бою против трех классов. Хорикита сочла, что в сражении с классом B у них будет больше шансов победить.

Все ученики в спешке надели рюкзаки и немедленно отправились в E10.

Следующее обновление GPS подтвердило перемещение: класс B вошел в E11, а альянс классов пересекал границу G9. Класс A продолжил путь к E10, но через десять минут — два обновления GPS — ситуация снова изменилась. Пять минут назад другие классы заметили, что класс A пришел в движение, в результате чего класс B перестал продвигаться на север и начал возвращаться по тому же пути в E12. Вместе с тем альянс C-D прекратил идти на север и пошел на запад.

— Они поняли, что мы хотим навязать бой раньше, и поэтому отступили. Но мы знали, что они это заметят, так что все равно бросим вызов классу B, — сказала Хорикита.

Однако ее не покидало чувство тревоги. Ощущение было такое, словно ее уносил стремительный поток, не оставляющий ни малейшей возможности сопротивляться. Если предположить, что ученики класса C, заранее смирившись с выбыванием, шли договариваться с классом B о сотрудничестве ради устранения класса A, то нынешнее перемещение четырех классов, несомненно, было частью плана Аянокоджи.

В идеале они бы оставались на месте и просто выжидали до самого последнего момента. Но вышло все иначе: они позволили одному лишь Аянокоджи без труда управлять всей боевой обстановкой, начиная с его налета.

— Это слабое место класса A, Хорикита-сан. Я же правильно понимаю, что ты изначально была готова к тому, что нижние классы объединятся под общей целью стащить нас вниз?

— Да… Теперь мы… покажем, на что способны.

Хорикита действовала, веря, что приведет свой класс к победе.

Часть 3

Час дня. В новом событии припасов не появилось вовсе. Значит, этап сбора завершен. Нынешнее местоположение всех классов было следующим: класс A в D11, класс B в D12, альянс C-D в E10.

[[image:/storage/reader-images/b93f7c9e46af2eecd0783c5400666dd28c7809fb.webp]]

После череды наступлений и отходов ситуация дошла до того, что все классы оказались в непосредственной близости друг от друга, хотя прямого контакта еще не произошло. Слушая донесения аналитика одно за другим, ученики класса A передавали друг другу информацию по запретной зоне. Один час пять минут. Юкимура — VIP — получил новое сообщение от командующего и призвал всем остановиться.

А всего примерно в пятидесяти метрах от них…

Класс B, молча и спокойно марширующий на север, точно солдаты, тоже остановился.

— Класс A прямо перед нами. Наверное, в нескольких десятках метрах от нас, так что всем приготовиться, — тихо бросил Кацураги одноклассникам, выйдя на полшага вперед.

— Ваша обязанность — убрать хотя бы одного, пока самих не вынесли. На этой стадии не имеет значения, скольких, кто и кого завалил в первый день во внезапной атаке, уяснили? Все бесполезные станут у меня кандидатами на исключение, — надавил и воодушевил одноклассников Рьюен, после чего дал команду к наступлению.

Один шаг, два шага. Они шли вперед, твердо ступая по земле, листьям и веткам.

— Но, Кацураги, точно все нормально? Мы же дали уйти одному VIP класса A!.. — пожаловался Ишизаки.

Немногим ранее Рьюен применил установление личности для двух GPS-меток, странным образом отстранившихся от класса A. Это оказались Мияке Акито из сопровождения и Ван Мэй Ю — VIP.

— Потому что устранение трех VIP приводит к выбыванию всех. Они отпустили их, скорее всего, чтобы не нарваться на полный разгром в масштабном беспорядочном бою. Если посылать за ними погоню, то потребуется выделить как минимум тех же двоих человек — VIP и сопровождающего. Но в схватке «два на два» еще неизвестно, чем все обернется. Мало того, у Мияке не сказать, что плохие атлетические данные. К тому же у нас тут под боком не только класс A, классы C и D тоже скоро подойдут. Разделяться слишком опасно, — ответил Кацураги.

Они бы с ними разобрались, выдайся такая возможность, но, рассудив, что отправлять небольшой отряд рискованно, Рьюен не стал даже упоминать об этом. Класс B твердо стоял на своем — они будут защищать своих VIP всеми силами до самого конца.

— Странно… — напрягся Кацураги.

— А? Что странного?

Они еще не столкнулись в бою с классом A, хотя тот и был прямо под носом. Встреча затягивалась.

— Мы должны пересечься с ними с секунды на секунду… Это ожидание действует на нервы.

Классу A не так уж сложно избежать контакта: им достаточно выбрать другие три направления, кроме юга, с которого шел класс B. Если им удалось убраться с пути, то хорошо бы немедленно броситься в погоню, но информация по перемещению других классов обновляется лишь раз в пять минут. Пока они не узнали новое местоположение, начать погоню невозможно.

Класс B продвигался медленно и с максимальной настороженностью, и через пять минут пришло сообщение от командующего, только оно было неутешительным. Класс A не пошел ни по одному из четырех направлений.

— Р-Рьюен-кун… наши GPS-сигналы и класса A наложились друг на друга!..

— Все-таки использовали тактическую поддержку.

Следующие тридцать минут им не отследить класс A. Они знали о такой возможности, но этот временной период в любом случае все усложнял для других классов.

Кацураги сразу же указал защищать VIP со всех сторон. Им ни в коем случае нельзя допустить выбывания трех VIP. К счастью, Кацураги именно на этот случай заранее сказал ученикам запомнить несколько жестов, чтобы отдавать распоряжения молча.

Вывести VIP из предстоящего неминуемого боя можно, но без них не оценить расстановку сил других классов, и, если из строя выведут всех сопровождающих, рано или поздно их все равно достанут. Выходило, что самое эффективное решение — держать VIP под рукой. По крайней мере так счел и поступил Рьюен.

Они убежали или будут атаковать? Все затаили дыхание и затихли, чтобы не упустить ни тихие шаги, ни любое отклонение.

VIP получил сообщение от командующего и на подготовленной заранее бумаге для заметок быстро, но аккуратно, чтобы не проделать дыру, записал что-то. Затем он показал лист стоявшему рядом Рьюену.

«C и D спереди».

Оказалось, альянс классов, который смыкал клещи, подошел вплотную. Если пропавший класс A обошел кругом, то окружен может быть уже класс B.

Решив, что времени колебаться просто не было, Рьюен собрался отступить на юг, и когда он уже поднял руку, чтобы отдать приказ…

— Сзади! — крикнула Исояма, стоявшая в тылу.

Со спины по классу B обрушились шарики с краской.

— Они обошли нас! Отбиваемся и отступаем! C и D на подходе, уходим! — выкрикивал указания Кацураги, ведь жесты теперь были бесполезны. Он велел отступать и вести ответный огонь.

Начался бой с противником, который обошел их сзади.

— Сомнений нет! Это класс A! Я видел Судо!

— Ха… ха-ха!

От слов одноклассника лицо Ибуки расплылось в широкой страшной ухмылке.

— Д-до чего же жуткий смех! Ибуки, у меня от тебя мороз по коже прошел! — Ишизаки, занявший укрытие за тем же деревом, что и Ибуки, бросил на нее слегка настороженный взгляд.

— Понимаешь, если говорить откровенно, мне было плевать на ту внезапную атаку на класс C в начале, да и на все остальное тоже. — Она вытащила магазин из пистолета-пулемета, убедилась, что шарики в нем еще есть, затем с щелчком загнала его обратно. — И теперь я наконец встретила противника, которого нужно грохнуть.

— О-о… так в тебе проснулась мотивация. Класс A для тебя типа главный враг?

— А? Мне плевать на состязание! Я так сильно хочу увидеть обиду на лице этой девки, Хорикиты… Я жаждала этого боя!

[[image:/storage/reader-images/ed4872b596367e035c543c8d31a7b5b7d7972541.webp]]

С этими словами Ибуки безжалостно выстрелила шариками с краской из пистолета-пулемета. Она в кого-то попала, судя по звучащему в десяти метрах сигналу наручных часов.

Когда магазин опустел, она быстро вытащила его и вставила новый. До сих пор Ибуки лишь собирала боеприпасы и накопила семь магазинов. Этого более чем достаточно.

— Здесь я отыграюсь по полной!

— Л-ладно. Ну, мотивация — это хорошо… Я отойду немного, так что сильно не… Ты чего?..

Это место вот-вот станет зоной поражения, и поэтому Ишизаки собирался отступить, но Ибуки схватила его за руку и не дала уйти.

— Ты будешь моим прикрытием.

— А? Давай без этого. Я буду защищать Рьюен-сана!

— Такой, как он, и без тебя справится. Вместо этого ты станешь моим щитом.

— Черта с два!

— У тебя в руках тяжелое оружие, так что давай, выползай!

— Если пойду, то лишь повешу себе на лоб огромную мишень с надписью: «Пожалуйста, стреляйте в меня»!

— Мне главное вынести Хорикиту, остальное меня ни капли не заботит!

— Зато меня заботит!

Громкий спор выдал их позиции за деревом, и ученики класса A выпустили по ним неумолимый шквал шариков. Один задел кончики волос Ишизаки.

— Еще бы чуть-чуть! — Ишизаки, покрываясь холодным потом, злобно вытаращился на Ибуки.

— Будем и дальше сидеть, точно пристрелят, так что вперед, Ишизаки! Иди! Скорее!

— А-а-а, выбора все равно нет! Держись ближе, Ибуки!

Ишизаки выскочил из-за дерева, Ибуки также побежала, пристроившись за его огромной спиной.

А тем временем, с другой стороны…

Ученики класса A, применив тактическую поддержку, зашли в тыл противника. Судо, один из них, выбил уже пятого участника.

— У меня кончились боеприпасы! Дайте чем перезарядить!

Выдающиеся физические способности и навыки, доведенные практикой до недосягаемой для одноклассников высоты, позволяли Судо раскрыться в полной мере и выдавать мастерство уровня аса.

Юкимура, занявший укрытие поблизости от Судо, дал тому полностью заряженный магазин. Он был VIP и не мог стрелять, но подобная поддержка не нарушала правил.

— В классе B осталось тринадцать человек! По-моему, среди подстреленных тобой был один VIP!

По рации один за другим шли отчеты по выбывшим ученикам.

— О, реально? Повезло!.. Еще двое, значит!

— А-а, нет, плохо дело! Мы тоже потеряли одного. Мии-чан выбыла!

Радость была мимолетна, в мгновение ока у столкнувшихся классов осталось по два VIP.

— Что там по классам C и D? — спросил Судо.

— Хирата сейчас их сдерживает. Похоже, мы их перехитрили, и Хорикита все верно просчитала!

— Другого от Сузуне я и не ждал… — Судо улыбнулся, почувствовав прилив радости, но потом услышал приближающиеся шаги. — Идут, прячься! — приказал он Юкимуре, затем выглянул и нацелился на бегущих учеников класса B.

Те хоть и заметили Судо, но оружие направляли куда угодно, только не на него.

Судо попал шариком с краской в живот Номуры, который был ближе всего, тем не менее остальные ученики просто пробежали мимо него.

— Не уйдете!

Он нацелился в спину одного ученика и вынес его, однако двоих оставшихся скрыли деревья.

— Тц, оставляю его на вас! — Судо сказал нескольким ученикам защищать Юкимуру, а сам бросился за убегавшими.

— Там Сато! Устраните ее любой ценой!

Классы C, D и B. Казалось, намерения всех трех классов совпали, и каждый наставил свое оружие на Сато. Однако стоило им нажать на спусковой крючок, как она в то же мгновение исчезла из виду.

— Кья-а-а!

Для нее самой это стало неожиданностью.

— Ты в порядке?!

Судо прижал к себе Сато, не дав ей попасть под град шариков с краской.

— Д-да, спа…

Не успела Сато поблагодарить его, как множество шариков просвистели совсем рядом с ними.

— Черт, они поливают из всего на свете! Решили израсходовать все боеприпасы?!

Судо несколько раз выстрелил в ответ, но потом убрал палец со спускового крючка, потому как понял: ему не прицелиться нормально, пока прикрывает Сато.

— Как-то странно, не находишь?.. — спросил он.

— Что с-странно?

— Ты посмотри, сколько вокруг следов краски. На нас явно направленно большинство стволов. Хотя прячемся не мы одни, вокруг нас полно товарищей! — сказал он, посмотрев в сторону Инокаширы и Окия, также спрятавшихся за большим деревом неподалеку.

Рядом с ними тоже можно увидеть краску, конечно, но это от выстрелов в самом начале, а сейчас ведется концентрированный огонь по месту, где находятся Судо и Сато.

[[image:/storage/reader-images/7d32d769e0fe4e1d14647ddccabcea3beba3baf1.webp]]

— Разве это не из-за тебя, Судо-кун?

— Нет… Это было заметно еще до того, как я нырнул сюда. Получается, класс B еще до начала боя знал, что ты — VIP?

— К-каким образом?.. Они правда знают?

— Скорее всего… Они напрочь игнорируют сопровождение и одержимы лишь тем, чтобы выбить тебя.

Судо был уверен, что, будь он целью, то смог бы как-нибудь справиться. Но если враг решил настолько прямолинейно выцеливать одну только Сато, то тут уже возникали трудности.

Даже Судо ничего не сможет сделать, если они будут готовы пожертвовать двумя-тремя людьми, лишь бы подстрелить ее.

— Наверное, они как-то выяснили, кто VIP… И в худшем случае, они знают про всех.

— Это вообще возможно? М-может, это вскрылось, когда заявился Аянокоджи-кун?!

— Думаю, мы наверняка тогда неосознанно закрывали VIP. А где ты была в тот момент?

— Э-э, в палатке… Я пряталась, так как испугалась…

Судо от этих слов бросило в холодный пот, ведь ему в голову пришла одна догадка.

Но прямо сейчас не имело значения, верна эта теория или нет.

— Думаю, я… Вряд ли я смогу убежать. Так что, Судо-кун, сбеги хотя бы ты, убереги других VIP…

— Если именно это приведет к победе, то, может, я и должен так поступить. Но я не позволю им устранить тебя так просто, Сато… Мы как-нибудь прорвемся!

Точность стрельбы противника оставляла желать лучшего. Судо предположил, что уровень навыков невидимых сопровождающих не особенно-то и высок.

Все или ничего. Он выскочит и подстрелит всех врагов прежде, чем они успеют попасть по Сато.

С этой решимостью Судо выпрыгнул, чтобы столкнуться с противником.

Часть 4

О том, что началась интенсивная перестрелка, классы C и D сразу узнали по шуму вокруг. Вместе с тем командующий сообщил, что класс A, вероятнее всего, применил тактическую поддержку, а также принялся перечислять выбывших. Восемь человек со стороны класса B, пять — класса A. Похоже, заход с тыла дал результат, и вот уже за классом A образовалось небольшое преимущество.

— Кажется, класс A успел обойти класс B до того, как напасть, — произнес Хашимото.

— Ага… Если пойдем дальше, можем зажать класс B…

— Но ты и сам понимаешь, Канзаки. Аянокоджи дал нам указания…

— Конечно понимаю, — кивнул Канзаки и немедленно побежал назад. Вместе с товарищами, которых предупредил заранее.

Проследив за ними взглядом, Хашимото вновь повернулся вперед.

— Сколько прошло с начала перестрелки, примерно пять минут? Я ждал, что будет больше выбывших, — пробормотал он, обращаясь к Такемото, шедшему рядом.

Тот согласно кивнул.

— Получается, в бою они сосредоточены на обороне?

— Нам тоже пора бы при…

Стоило присевшему Хашимото встать, как шарик с краской попал в плечо Матобы, находившегося сбоку.

— ?!

Его часы сигнализировали о выбывании, и Хашимото, решив, что оставаться на месте опасно, тут же побежал.

— Это класс A! Хашимото, тут Хирата! — закричал подстреленный Матоба, смотря в сторону, откуда прилетел шарик.

— Хирата? Он разве не должен быть в тылу класса B?!

Тут Хашимото сообразил: в обход пошел не весь класс A, а лишь часть, тогда как остальные остались, чтобы противостоять альянсу.

— Они хотят победить нас небольшими силами? Совсем из ума выжили?

У класса A на данный момент было примерно от шестнадцати до девятнадцати сопровождающих. Даже если они выделили половину для атаки на класс B, всего восемь или девять человек не смогут ничего противопоставить альянсу, в котором сорок человек. Временами были видны пролетающие шарики, и их не то чтобы много.

Даже ответный огонь не получал особенно сильной реакции.

— Что происходит?..

Они разделились на две группы, — предположил Хашимото, но, быть может, на самом деле групп было даже больше.

Изначально план подразумевал, что класс B вместе с альянсом зажмут класс A и сбросят его на последнее место. Но класс A использовал тактическую поддержку, полностью отключив GPS, и часть учеников обошла класс B сзади. Альянс классов вместе с тем вполне устраивала смена цели с класса A на класс B, поэтому они не прекращали продвижение, но в итоге сражаться им придется именно с классом A.

В этот момент Хашимото услышал отголоски голосов, но не со стороны, где затаились Хирата с остальными, а в противоположной, куда ушел Канзаки.

— Черт, что, как… Не понимаю, кто с кем и где сражается!..

VIP под боком не было, поэтому ему неоткуда узнать обстановку на поле боя.

Ну ладно, — подумал Хашимото, выбросив из головы все мысли. Сейчас ему оставалось только одно, а именно схватиться с Хиратой и другими учениками класса A и победить.

Но это сложно. Хашимото не жалея выпускал шарики с краской, но его противник постоянно менял позиции, из-за чего он никак не мог попасть. Еще и ответные выстрелы пролетали в считанных сантиметрах от Хашимото.

— Впечатляет, Хирата… А ты намного способнее, чем я думал. Целишься, ни в чем не сомневаясь и не проявляя пощады, — обливаясь холодным потом, искренне высказался Хашимото о притаившемся спереди Хирате.

Он и раньше знал, что Хирата имеет успехи в спорте, однако просчитался кое в чем другом. Сильнее всего Хашимото поразила неприкрытая злоба, какую совсем не ожидаешь ощутить от простого прилежного ученика.

«Я выбью врага любой ценой, пусть даже это закончится взаимным уничтожением». Именно с этой решимостью в Хашимото летели шарики с краской.

— Фух…

Пытаясь унять бешено колотящееся сердце, Хашимото ломал голову, как выйти из этой ситуации.

Судя по ходу боя, у Хираты было небольшое преимущество в темпе, но по уровню навыков они примерно равны.

Магазин Хашимото более чем наполовину пуст, и у Хираты, скорее всего, были заготовлены запасные магазины.

Можно использовать местность и попытаться обойти его, но с таким противником сделать это не так-то просто.

— С какой стороны не подойди, везде засада…

Остается смириться со взаимным уничтожением? Нет, это решение можно ненадолго отложить.

Единственное, в чем он мог с уверенностью признать свое превосходство, — это умение молоть языком. И еще не поздно воспользоваться им.

Поскольку о позиции Хашимото и так было известно, он повысил голос, ведь проблем это уже не вызовет.

— Впервые вижу тебя в таком отчаянии! Что, так сильно взбесил уход Аянокоджи?!

Этой провокацией он хотел вызвать в Хирате смятение, и если его прицел хотя бы чуть-чуть дернется, то это уже будет успех.

Громкий голос эхом разнесся по лесу и тут же был поглощен молчанием.

— Хочешь, переговорю с Аянокоджи и попрошу перевести тебя в наш класс? Ты весьма способный, да и что уж там, девушкам нравишься. Знаю, это неожиданно, но мы вполне можем сесть за стол переговоров, что скажешь?

Хашимото считал психологическую войну ключом к победе, и потому старался выбить противника из колеи. Он думал, что, если получит ответ, то все получилось. Однако, как ни странно, время шло, а Хирата еще ни слова не произнес.

— Ты решил молчать? Можно ведь немного побо…

Он попытался еще раз, и тогда услышал шелест зарослей в направлении, где, скорее всего, притаился Хирата.

— Тц!..

Первым пришел в движение Хирата. Но и Хашимото вовремя отреагировал. Помня об оставшихся боеприпасах в магазинах, они угадывали траектории выстрелов друг друга. Стрельба из-за ствола дерева, боковые подкаты и череда быстрых смен направления движения сбивали прицел противника. Шарики летели высоко, описывая плавную дугу.

— Еще бы чуть-чуть!

Стоило Хашимото увести голову обратно за дерево, в ствол тут же прилетел шарик с краской.

Напряжение подскочило до ненормальных высот, ведь одно попадание означало немедленный вылет.

Перестрелка на такой сравнительно близкой дистанции превращалась в непрерывный шквал ударов. Шарики задевали кору деревьев и измельчали опавшие листья на земле. Хашимото резко крутанулся вбок и попытался выйти к Хирате с другой стороны, но тот предвидел это. Пригнувшись, он выстрелил навскидку, и шарик слегка задел плечо Хашимото, оставив пятно.

— Черт!.. — проворчал Хашимото, но не от боли. Крошечный просчет в понимании действий противника отозвался ледяным ознобом вдоль спины.

— Я не могу столько времени тратить на одного человека!..

[[image:/storage/reader-images/cdec3f27f69b9c2b72894da1444668b7bc47d7e7.webp]]

Держа свое оружие вертикально, он воспроизводил в голове ход боя и подсчитывал, сколько боеприпасов у него осталось, по тому, сколько раз нажимался спусковой крючок. Он выстрелил точно больше сорока раз, так что шариков у него оставалось всего ничего. Перезарядиться заранее или опустошить этот магазин? Его противник, кажется, тоже не собирался перезаряжаться, и шариков у него оставалось примерно столько же.

Оба почти израсходовали боеприпасы и вот-вот начнут перезаряжаться. Наличие запасных магазинов осложняло выбор между нападением и обороной. Отойти сейчас и проиграть. Пойти сейчас вперед и победить. Но половина сражения заключалась в диалоге разумов, то есть в психологической войне. Вдохи и выдохи, дрожь пальцев, даже особенности переноса веса на стопы — все это несло информацию. Хашимото на мгновение скрылся в тени дерева и начал тихо говорить о стратегии.

— Аянокоджи кое-что сказал мне. Что он жалеет, что так обошелся с тобой, Хирата.

Его голос, точно перекатывающиеся камешки, нарушили тишину леса, и тогда взгляд Хираты дрогнул на одно мгновение. Поставив все на это кратковременное смятение, Хашимото выскочил. И со всей силой стиснул спусковой крючок.

Он, несомненно, застал Хирату врасплох. Но… он промахнулся два раза, а третьего, к несчастью, не было: кончились боеприпасы.

Хирата сразу же подготовился для контратаки и также нажал на спусковой крючок.

Бах!

Шарик лопнул у самого уха Хашимото, и краска измазала край его очков. Обзор был нарушен. Огромное неудобство.

Хашимото перекатился и снова спрятался за деревом, после чего тут же оттолкнулся от земли.

Видимость сократилась почти до одной трети, поэтому он решил моментально увеличить дистанцию. Ему нужно проворно петлять между деревьями и вернуть готовность к бою. Хирате на одно мгновение открылась спина Хашимото, и он мог бы выстрелить, но и у него кончились боеприпасы. Поэтому он просто погнался за ним, чтобы не дать сбежать. Место боя сменилось, но противостояние снова велось на ближней дистанции.

Напряженный момент, когда малейшая возможность для двух сторон могла определить исход.

В этом отчаянном положении Хашимото сдвинул очки на лоб, вытащил магазин из штурмовой винтовки и без промедлений вставил запасной. Затем он лихорадочно пытался оттереть пальцем краску с запачканных очков, но особо это не помогло, и, не имея других вариантов, он вернул их на глаза.

— Дело труба, что называется!..

У Хашимото было еще пятьдесят шариков. Но израсходует их, и все кончено. А сколько шариков у Хираты, Хашимото не знал. Хирата, впрочем, также не знал, сколько боеприпасов осталось у Хашимото.

У противника могло и вовсе не быть запасных магазинов, а значит, можно было застрелить его прямо сейчас. Стоило ли тогда рисковать и ринуться за оппонентом, чтобы не дать сбежать? Если бой затянется, умственное истощение наступит раньше физической усталости. Поставить целью завершить сражение в короткой схватке, или ждать ошибку с той стороны в бою на истощение?

Сквозь крону деревьев просачивался редкий дневной свет. Сбитое дыхание Хираты и Хашимото подстроилось друг под друга.

Кто первый сделает роковую ошибку?

Тяжело дыша, Хашимото слегка высунул ствол из-за тени дерева. Пот стекал по его подбородку. Краем глаза он заметил, как пошевелилась тень Хираты.

Сейчас или никогда.

Хашимото прикинул местоположение цели, выскочил из укрытия и ринулся к Хирате.

Через мгновение прозвучали два выстрела.

Шарики с краской пролетели мимо друг друга, и по лесу прокатился свист, разрывающий воздух.

— !..

Хашимото почувствовал жгучее ощущение на груди. Опустив взгляд, он увидел медленно растекающуюся краску.

Они выстрелили почти одновременно, но Хирата был чуть быстрее.

Прозвучал сигнал о выбывании.

Казалось бы, обычный безжизненный электронный сигнал, и все же он странным образом пробрал до самых костей.

— Черт!..

От удара Хашимото припал на одно колено. Его дыхание сбилось, во рту пересохло, горло горело.

Исход определен — умом он это понимал, но примириться пока не мог.

— Ты задал жару, Хирата… Я проиграл, — похвалил он Хирату хриплым голосом.

Хашимото проиграл в бою, где каждый отдал все силы.

Хирата не отвечал, лишь начал медленно опускать оружие. Но в следующее мгновение остановился. Его взгляд оставался прикован к Хашимото, который стоял на одном колене.

Он медленно поднял оружие.

— Эй… Хирата?..

У Хашимото перехватило дыхание, стоило ему заглянуть в глаза Хираты. Он увидел палец на спусковом крючке.

Хашимото уже выбыл, исход боя определен.

Если Хирата выстрелит, класс A ждет серьезное наказание.

— Очень несмешная шутка, ты это понимаешь?

Дуло уперлось в лоб Хашимото. Короткая дистанция, даже чересчур. Положение настолько опасное, что выстрел может привести к тяжелой травме.

Он ведь и правда может выстрелить.

Как только в его голове мелькнула эта абсурдная мысль, Хирата начал давить пальцем на спусковой крючок… и тут же перестал.

Воцарилась тишина.

Ветер пролетал через лес. Смешались запахи краски и влажной земли.

Хирата молча опустил дуло и повернулся. На расстоянии все еще сражались ученики классов A и C, и он должен прийти им на подмогу.

В ушах оставленного Хашимото звенели фантомные звуки нажатого спускового крючка и выстрела.

— Не надо было мне так сильно заигрывать с отличником…

Его одолел такой страх, будто в него все-таки выстрелили во второй раз.

Часть 5

(от лица Аянокоджи)

Времени становилось все меньше, и бои, бушующие в разных местах, казалось, достигли своего пика.

— Тактическая поддержка класса A больше не действуют, их метки обновились. Всего остается сорок три ученика. Если разбить по классам… — ровным тоном докладывала Шираиши. — Как ты и предупреждал, Аянокоджи-кун, развернулось беспорядочное сражение.

— Назначение командующего, сбор припасов, соблюдение дистанции, чтение ходов противника, чтобы не допустить боестолкновений. И, наконец, разработка стратегии на финальный бой. Все это можно было сделать без труда, но как только начинается перестрелка, каждый теряет трезвость ума. Особенно когда рядом нет VIP, ведь ты не знаешь ни местоположения врага, ни где находишься сам. Куда идти? Направо или налево? Идти вперед или назад? Пока блуждаешь, сталкиваешься с другими классами, и это столкновение порождает цепочку выбываний. Здесь перестреливаются не тренированные солдаты и ветераны подобных игр на выживание, а просто-напросто старшеклассники, — сказал я.

Самое важное здесь — вогнать поле боя в хаос. Создавать беспорядок за беспорядком, и тогда численность уменьшится.

Со временем количество участников сократится еще сильнее. В этот момент план действий определен: дать VIP сбежать. Им придется переключиться на побег, чтобы избежать полного уничтожения до конца игры.

Это одинаково верно и для Хорикиты, и для Рьюена.

— Канзаки-кун и двое VIP класса D только что вошли в G11. Полное отключение GPS скоро снимется. Преследователи сразу же отправятся за ними?

— Шансы пятьдесят на пятьдесят. Поле боя уже разрослось, и неизвестно, смогут ли узнавшие об этом VIP передать информацию сопровождению. В любом случае, если будет что-то подозрительное, мы сразу воспользуемся тактической поддержкой и поможем им сбежать. Все по плану.

— Поняла.

Шираиши кивнула, взяла рацию и сказала Шимазаки готовиться к применению персонального отключения GPS. Целью должны были стать не VIP класса C, а убегающие сейчас два VIP класса D. Правила не ограничивали использование тактической поддержки только своим классом, поэтому нет никаких проблем использовать персональное отключение GPS на учениках другого класса. Однако нужно было помнить, что их корректное местоположение будет видно только командующему, применившему тактическую поддержку.

Прямо сейчас важно не дать понять, куда сбежали VIP класса D.

— Только что был устранен Юкимура-кун из класса A. У них выбыл второй VIP. Значит, осталась только Сато-сан?

— Получается, что так.

— Класс A, наверное, сейчас в полном недоумении. Спрашивают себя, каким образом распознали троих VIP. Их еще и загоняют сразу три класса.

К последнему дню класс A совершил серьезную ошибку. Это случилось вечером третьего дня, когда я зашел в лагерь, где расположились Хорикита с остальными.

Тогда я под действием персонального отключения GPS подошел к ним, но не стал сразу атаковать. Перед тем как приступить к задуманному я тщательно проверил позиции бывших одноклассников. Моя цель заключалась не в том, чтобы устранить как можно больше человек, а в определении VIP.

Во время непредвиденной атаки мышление большинства учеников класса A разделится на две категории: «одолеть непрошенного гостя» и «защитить VIP».

«Выбывание всех VIP означает поражение, поэтому в бою защищаем VIP» — это поведение они намертво вбили в себя за несколько дней заучиваний. Сопровождение сразу же побежало на защиту троих людей: Ван Мей Ю, Сато Майя и Юкимура Терухико.

— Ты совсем не сомневался, что они могли это подстроить? — спросила Шираиши.

— Могли бы, но только если бы заранее предвидели бой. Однако эта атака совершена в тот момент, когда они считали, что экзаменационный период вот-вот закончится. Вероятность притворства была низкой.

А сегодня утром я решил передать полученные сведения классу B. Ведь знание о том, кто есть VIP, очень облегчит бой. Если бы они не поверили, то негативных последствий все равно нет.

Очевидно, неосторожное приближение к классу B, пусть даже малой группой, могло привести к обстрелу. Так и вышло, отправленного ученика подстрелили, и он выбыл, но это не проблема. После выбывания можно немного поговорить, главное, чтобы не велся бой.

Разведка приближает победу над классом A, а сама информация стала толчком, который заставил класс B напасть на класс A.

— Получается, ты переиграл их в одиночку, Аянокоджи-кун.

— Тем не менее класс A хоть и знал, что нацелились на него, но справился, по-моему, неплохо. Теперь нам надо только добить оставшихся учеников класса B, и специальный экзамен на этом закончится.

Даже если бойкие ученики, вроде Судо или Хираты, выживут, они не могут ничего сделать, если устранят всех их VIP.

— Извини, Шимазаки-кун докладывает…

Слушая сообщение по рации, Шираиши слегка напряглась. Похоже, пришли плохие новости.

— Кажется, в нескольких боевых зонах класс B усиленно наступает. Из-за этого резко возросли выбывания у нашего альянса классов. В F11 идут ожесточенные сражения.

[[image:/storage/reader-images/40a958fcbb29bd97303c2f0acfe342536c0c4880.webp]]

Хотелось бы оставить их в покое еще на какое-то время, но, похоже, пора действовать.

— Встреться со мной после трех часов, но только если класс A будет первым полностью уничтоженным, и если вообще сможешь выйти на контакт.

— Поняла. Что будешь делать до тех пор, Аянокоджи-кун?

— Вносить поправки.

Доверив Шираиши Ямамуре, я медленно направился к квадрату F11.

Эпилог. Покажи мне

Вступление

В три часа дня мои часы, показывавшие F11, отобразили E11, к этому времени класс A лишился всех трех VIP и был полностью выведен из игры.

Когда я медленно отнял палец со спускового крючка и спокойно обозревал окрестности, ко мне вышли Ямамура, Шираиши, а также Канзаки и два VIP класса D. Всего пятеро человек.

— Остальные сопровождающие выбыли? — спросил я.

— Да. По дороге на нас напали двое учеников из класса B… По словам Ичиносе-сан, к ним применили персональное отключение GPS, поэтому никто этого не ожидал. Пришлось, как ты сказал, применить тактическую поддержку, и благодаря выигранному времени нам удалось спастись, — рассказала запыхавшаяся Шираиши.

— Теперь подробности.

Ямамура тоже хватала ртом воздух и, похоже, говорить пока не могла, поэтому Канзаки развернул карту вместо нее.

— В классе B остались Рьюен, Ибуки, еще Ямашита и Йошимото. Они находятся в D11…

— Значит, остались трое. Я совсем недавно подстрелил тут Йошимото.

[[image:/storage/reader-images/10314bef4d3eb1f9d39a701b72c0a1793b0b94e8.webp]]

Судя по всему, они еще не получили новые донесения от командующего.

— Пока мы не добрались сюда, исчезло несколько меток… Это все твоих рук дело, Аянокоджи-кун? — спросила Шираиши.

— Я более-менее зачистил территорию в пределах видимости. Однако двое проблемных, кажется, никуда не делись.

В классе C выжили я, Шираиши Аска — VIP, и Ямамура Мики. В классе D остались Канзаки с ролью сопровождение и два VIP: Беппу и Химено. По очкам получается так: классы B и C имеют по сто два очка, а класс D — двести одно очко.

Если до конца экзамена ничего не поменяется, первое место уже известно, но второе и третье определится решающим боем.

— Шимазаки-кун докладывает: говорит, VIP класса B — Ямашита-сан.

— Так и думал. Нет ни одного преимущество делать VIP Ибуки.

Поскольку последнее место уже точно займет класс A, о риске исключения можно забыть, тем не менее первые три места остаются под вопросом.

И значение здесь имеет вовсе не количество VIP, а количество сопровождающих. Остался еще один час, если у класса в запасе есть хотя бы один владелец оружия, он способен единолично определить исход.

Стоит ли оставить здесь выносливого Беппу? Или Химено?

— Как, по-твоему, они будут действовать?

— Доступная зона сузилась, но они будут держаться вместе. Есть вероятность, что они сохранили персональное отключение GPS, но если этих отключений всего одно, то больших проблем нет: без VIP им не отследить наше перемещение. Кстати, сколько боеприпасов у вас двоих?

— Э-э, у меня полный магазин. Ну… потому что я не стреляла… Еще два запасных магазина… Извини… — пробормотала Ямамура.

— У меня все наоборот, израсходовал почти все. Осталось, может, десять или двадцать шариков, но не более, — ответил Канзаки.

— Тогда вот, возьми.

Я протянул ему два запасных магазина, которые заготовил на всякий случай.

— Спасибо, конечно, но… разве это не нарушает правила?

— Ты не грабишь меня и ничего не отбираешь. Я просто отдаю припасы.

— А сам что? Тебе-то хватит боеприпасов?

— У меня осталось двадцать два шарика. Думаю, хватит.

— Тогда я не могу их взять. Ты воспользуешься ими куда лучше, чем я.

— Об этом не волнуйся. Самое важное, чтобы сопровождающие могли защищать VIP и помогать им бежать до конца экзамена. К тому же бывают моменты, когда лучше иметь не полный запас боеприпасов.

Сто или двести шариков сделают игру неравной. Только бой на грани позволяет по-настоящему насладиться непредсказуемостью результата.

Теперь, когда нам обеспечены места с первое по третье, можно отбросить ненужные мысли и сосредоточиться на выживании.

Скорее всего, Рьюен не будет сражаться со мной напрямую, вместо этого он попытается вынести Шираиши, Беппу или Химено. Но со временем доступная зона сузится еще сильнее, и столкновения будет не избежать.

— Что… нам делать? — спросила Ямамура.

— Рьюена не устроит такой конец экзамена. Если он не станет сражаться, то займет второе или третье место, но может занять первое, если пойдет в атаку и победит.

Спустя пять минут обновились GPS-метки.

Судя по сообщениям от Шимазаки и Ичиносе, изменения в местоположении учеников незначительны. Они почти что стоят на месте, при этом тактическая поддержка здесь ни причем.

— Извини, Беппу, сможешь пойти со мной?

— Каков план?.. — спросил он.

— Нам тоже нежелательно, чтобы этот застой превратился в решающий бой в конце экзамена. Если в следующие десять минут не произойдет изменений, думаю, мы сами перейдем в наступление.

Я сказал Ямамуре, Шираиши, Канзаки и Химено оставаться на месте, а также велел немедленно уходить, если появятся странности с GPS-метками, после чего отправился в путь вместе с Беппу.

Очевидно, они или вечером третьего дня, или утром на следующий день использовали установление личности на GPS-метке, которая в одиночку вторглась в лагерь класса A, поэтому класс B определенно узнает, что именно я пришел в движение.

Рьюен не глуп, уверен, он поймет мои намерения.

Часть 1

Три часа двадцать минут. До конца экзамена оставалось сорок минут. Я шел в центр квадрата E11 и постоянно узнавал местоположение врага через Беппу.

— Приближаются… Их трое, уже совсем близко, буквально напротив нас!.. Что, если Рьюен и Ибуки разделятся?.. Что нам тогда делать?

— Это вряд ли. Ямашита не особо вынослива, и, скорее всего, она уже на пределе. Она не сможет бежать в том же темпе, что и ты, парень, поэтому легко можно будет пойти за ней по пятам даже с пятиминутной задержкой.

— Хочется надеяться… Ведь, если честно, я тоже почти на пределе… — натянуто усмехнулся он. Затем пояснил, что после почти четырех дней ходьбы и бега по необитаемому острову его ноги просятся на покой.

— Тогда выбора нет, если надо будет, ложись на землю лицом вниз и молись, чтобы тебя не увидели.

— Пощади…

За оставшееся время его наверняка найдут и подстрелят.

— Вот и ты, Аянокоджи! Скажи спасибо, что я пришла сразиться с тобой! — донесся спереди громкий голос Ибуки.

— Это еще что такое? Она цундере, что ли?.. Ладно, я, наверное, побежал, да? — Легкомысленно пошутив, Беппу махнул мне рукой и спокойно отошел.

Я отвернулся от уходящей фигуры и пошел вперед.

На этом необитаемом острове осталось очень мало людей, ведь большинство учеников уже выбыли. Звуки вокруг стали слышны яснее, чем когда-либо.

До сих пор в нашей игре на выживание все стреляли во врага сразу же, как видели его. Но когда я прошел немного дальше, между деревьями появились Рьюен и Ибуки. Позади них едва проглядывалась Ямашита.

— Ха, мы столько времени относились к экзамену серьезно, пробовали что-то новое, в чем-то ошибались, но в итоге все свелось к зрелищной перестрелке, когда каждый выжат досуха, а от стратегии не осталось ни хрена. Представляешь, Ибуки, хоть она и идиотка, но за счет своей выносливости справилась.

— Звучит так, будто она проявила себя. Скольких ты устранила? — обратился я к ней.

— Точное число не помню. Мне другое важно: я не смогла прикончить свою главную цель — Хорикиту, потому что троих VIP класса A не стало!

В ее голосе слышен скопившийся гнев.

— Не хочется признавать, но все благодаря твоей информации. Совпадение интересов, так это, вроде, называется? — добавил Рьюен.

Если смотреть на результаты их стычки, то без моей информации, вполне возможно, стоять остался бы именно класс A.

— Победа класса A сильно бы помешала остальным трем классам, верно? — спросил я.

— Ага. Но лично я хочу победить тебя почти также сильно. У нас мало времени. Давай решим все прямо здесь и сейчас, и определим, кто какое место займет, — прозвучал его низкий голос.

Когда Ямашита начала отступать, фигуры Рьюена и Ибуки исчезли за деревьями.

Конечно же, они не считали, что бой два на одного был нечестным. В обычной драке оба осознали бы, что у них нет шансов, и не стали бы выходить. Но в нынешней ситуации все иначе. Победить можно одним попаданием шариком с краской.

Я решил не прятаться и пошел вперед, и стал ждать, что противник предпримет.

Будь между нами менее десяти метров, такая небрежность была недопустима, но сейчас нас разделяло более двадцати метров. У меня будет достаточно времени среагировать, когда увижу дуло. Или можно посмотреть под другим углом: у меня просто нет боеприпасов, чтобы вести бой на дальней дистанции.

Преимущество явно за тем, у кого больше боеприпасов. Но подобное преимущество не гарантирует победу. У меня осталось примерно двадцать шариков. Каждый шаг должен быть тщательно рассчитан. Глубоко дышать мне не требовалось, и я принялся спокойно упорядочивать переменные в голове: расстояние, угол видимости из-за укрытий, привычки Ибуки, траектория стрельбы Рьюена.

— Сдохни, Аянокоджи! — крикнула Ибуки, чем напомнила мне Ишизаки на момент драки на крыше.

Сразу после показалось дуло пистолета-пулемета, из которого беспорядочно полетели шарики. Цель этих выстрелов не попасть в меня, а отвлечь внимание. Меня загоняли в укрытие, чтобы я не увидел и не услышал, где находится Рьюен.

У пистолета-пулемета маленький магазин. Когда она израсходовала все тридцать шариков, я сразу же оттолкнулся от земли и побежал к Ибуки.

Она это заметила, развернулась и сделала подкат в сторону деревьев.

Пригнувшись, я пустил короткую очередь. Шарики задели пару листьев, из-за чего слегка отклонились от изначальной траектории, и по касательной задели плечо Ибуки, однако не лопнули, поэтому ее часы не издали сигнал. Ибуки уставилась на меня, стиснув зубы, и это выражение напоминало нечто вроде улыбки.

Затем, заняв надежное укрытие, она начала перезаряжаться. Поскольку я не знал, где Рьюен, было слишком рискованно подбираться к Ибуки ближе или обходить ее.

До меня донесся едва слышимый звук трения пластика. Ориентируясь на это, я сделал несколько шагов вбок. Линия огня изменилась вместе со сменой позицией, и мне открылся просвет между деревьями.

В глубине леса тень Ибуки слегка дернулась.

Стоило краем глаза заметить выглянувшее дуло, как я невольно пригнулся.

Шарик с краской, рассекая воздух, просвистел у самого уха и тут же размазался о кору деревья за спиной.

Рьюен не стал проверять, попал или нет, и переместился в другую позицию. Хотелось взглядом проследить, куда именно, но Ибуки после перезарядки начала двигаться, поэтому пришлось возвращать внимание к ней.

— Надо отдать должное, ты очень проворна.

Миниатюрная Ибуки носилась между деревьями, точно маленький зверек. Мало того, она, казалось, приноровилась стрелять на бегу с неплохой точностью. Шарики вылетели из ее легкого пистолета-пулемета и ударили в большое дерево, за которым я прятался.

Остерегаясь захода со спины, я отступил на несколько шагов и сменил позицию.

Взгляд не поспевал за качанием ветвей и разлетающейся листвой.

Просчитав траекторию движения, я выпустил две короткие очереди. Шарики с краской ударили в ствол дерева, в воздух полетела щепа. Прямого попадания не было, но этого хватило, чтобы на долю секунды остановить Ибуки.

— Куда ты вообще целишься? Думаешь, с такой кривой стрельбой попадешь по мне? Ты полный ноль, — разносился голос Ибуки среди деревьев.

Провоцирует. Но я не ответил, лишь привел дыхание в порядок.

Ибуки снова выглянула. Она улыбалась. Это уверенность или самонадеянность? Тем не менее в ее движениях по-прежнему не было колебаний, а потому они оставались прямолинейны и предсказуемы. То, как она выставляла бедра, готовясь выскочить, уровень ее взгляда — все было неизменным.

И тут снова дал знать о себе Рьюен, выстреливший в меня шариками с краской.

Одно попадание означало конец, поэтому, как бы мне этого ни хотелось, мое внимание перешло к нему, и я сосредоточился на уклонении. Затем, предостерегая, три раза нажал на спусковой крючок, заставив Рьюена на мгновение пригнуться. Я отвернулся всего на две-три секунды, но все же повернулся обратно и посмотрел туда, где, как мне думалось, Ибуки пряталась в последний раз.

— Попался!

Ее крик раздался в двух деревьях от места, которое я определил своей целью.

Она смело выскочила и направила на меня ствол. Видимо, предположила, что я не прочитал ее.

— Чт…

Я правда смотрел туда, где Ибуки пряталась несколько секунд назад. Корпус тоже был обращен туда же. И только одно не указывало в ту сторону — ствол оружия, крепко обосновавшегося в моих руках. Дуло направлено прямо на Ибуки, которая выскочила, думая, что победа за ней.

Я нащупал пальцем спусковой крючок и нажал его.

Шарик полетел по прямой, рассекая воздух.

Ибуки в то же мгновение начала разворачиваться, но ей не уклониться.

Шарик с краской попал в правое бедро и лопнул. Вердикт прокатился по лесу немногим позже. Ибуки рухнула на землю с широко раскрытыми от удивления глазами. Электронный сигнал прозвучал еще раз.

— А-а, да как так! Все, что ли?! Черт, как же бесит!!! Вот поэтому я говорила, что не хочу так!

Но у меня не было времени слушать жалобы Ибуки. За моей спиной колыхнулся воздух. Я мгновенно обернулся на целившегося в меня Рьюена и нажал на спусковой крючок. Но шарик не вылетел. Рьюен, однако, стрелял на ходу, поэтому его выстрел прошел в сантиметрах от моего плеча.

— Шариков не осталось… — произнес я.

Я перехватил оружие в одну руку и побежал на юг.

На первый взгляд Рьюен выглядел спокойным, но на деле он без промедления погнался за мной, точно зверь, готовый наброситься на добычу.

Такова расплата за то, что потратил слишком много боеприпасов на то, что не требовало таких затрат. Я израсходовал весь магазин к тому моменту, когда покончил с Ибуки. В моей штурмовой винтовке не осталось ни одного шарика.

Я сделал вид, что целюсь за спину, однако Рьюен даже не дрогнул и продолжил бежать за мной. Он гнался, полностью готовый проиграть.

Часы показали, что мы переместились в E12.

Но мне некогда проверять их.

Я хотел бежать по максимально прямому пути и так быстро, насколько это было возможно, но густой лес не позволит легко выйти из него. Слева, справа, иногда прямо из-под ног — сама природа нападала со всех направлений, не позволяя мне бежать на полной скорости.

Из-за спины летели шарики с краской.

Пришлось бросить на землю мешавшее оружие в правой руке, все равно оно бесполезно.

На выходе из леса меня, естественно, ждал протяженный песчаный пляж. Вокруг не было ни одного укрытия. Пробежав двадцать метров по песку, я остановился.

— Сдаюсь, — подняв руки, сказал я Рьюену, который целился из своего оружия мне в спину.

— Что, даже тебе не под силу увернуться от выстрела? — раздался его голос сзади. Он явно запыхался, но говорил намного спокойнее, чем я ожидал.

— Это никому не под силу. Увернуться не получится.

Может, если бы подо мной была бетонная поверхность, а не песок, в который погружаются ноги, то я смог бы немного отсрочить неизбежное? Нет, вряд ли. Одно дело, если бы у него оставалось один или два шарика, но сейчас это не тот случай.

Мизерная возможность исчезла только что вместе со звуком перезарядки.

— Когда бьешься с противником вроде тебя, Аянокоджи, подстраховка не помешает, а?

— Возможно… Но почему ты решил сражаться со мной? Ибуки вроде бы была против.

— Даже вдвоем против тебя одного победа в перестрелке не гарантирована. Думаю, она решила, что у нас было бы больше шансов, если бы мы рискнули перестрелять ваших VIP.

Держа руки поднятыми, я повернул голову и посмотрел на Рьюена.

— Ты считаешь иначе?

— Нет. Я бы подумал также, если бы меня заботила одна только победа. Но это очень уж редкая возможность, чтобы идти по легкому пути. Так неинтересно. Это нельзя назвать истинной победой.

Тот бой два на одного спровоцировала одержимость Рьюена, который жаждал одолеть меня после череды поражений.

— Я понимаю твою позицию. Но почему ты не выстрелил сразу, когда перезарядился? Если для победы тебе нужно устранить меня, то ты всего в шаге от этого. Просто надави пальцем на спусковой крючок, и все будет кончено.

В моих словах не было ни капли лжи, стоит ему принять это решение, и я выбыл.

Но он не делал этого именно потому, что жаждал абсолютной победы. Он уже победил, но поверить в это не мог.

— Ха… и правда. Меня самого бесят подобные сцены в фильмах или сериалах. Так и хочется сказать: «Не трать время на болтовню, стреляй уже».

— Точно. И пока мы стоим здесь, на Ямашиту могут охотиться наши сопровождающие.

— Все может быть… Но кое-что начинаешь понимать только когда сам оказываешься в подобной ситуации.

Рьюен улыбался, но сохранял бдительность. Он не давал спуску самодовольству, хотя и занимал доминирующее положение.

— Мне просто интересно, ты правда просто сдался? Я хотел посмотреть, как кто-то вроде тебя, кого я считал непобедимым, сможет выкрутиться. Ты ведь верил, что справишься? Если так, то покажи мне. Я хочу это увидеть, даже если мне самому придется рискнуть поражением.

[[image:/storage/reader-images/3931202a6aff4afb0d02c981749b59285e463169.webp]]

Рьюен вдохнул, затем отошел на полшага, совсем не меняя положение тела.

— Я выстрелю в тебя, и ты не сможешь увернуться ото всех шариков до единого, верно же?

— Я ведь уже сказал, что это никому не под силу. Начальная скорость шарика у этого пейнтбольного оружия равняется примерно девяноста метрам в секунду, и будь между нами двадцать метров, кое-какая возможность у меня была бы, но на расстоянии между тобой и мной сейчас шансов нет. Если даже я и смогу на рефлексах увернуться от нескольких выстрелов, все равно не продержусь до того, как опустеет магазин, — беспристрастно разъяснил я, скользнув взглядом по окружению. — Не будь установлены правила, можно было бы воспользоваться этим мгновением: уклониться, сократить дистанцию, вырвать у тебя оружие и обезвредить. Но отбирать оружие, очевидно, запрещено. Или, будь у меня пистолет, я мог бы хотя бы попытаться выстрелить в ответ, только вот человек с пистолетом должен носить его в кобуре на ноге, и так, чтобы он был виден, а значит, мне не спрятать вторичное оружие. Подавить нельзя, контратаковать тоже. Остается лишь вариант с уклонением.

Рьюен мельком осмотрел мои ноги, чтобы самому убедиться. Конечно же, пистолета у меня не было.

— Ага, точно. Шах и мат, с какой стороны не посмотри.

— Ты идеально прижал меня к стенке, а теперь хочешь, чтобы я показал, как спастись из этого положения?

— С удовольствием бы посмотрел… Но если это невозможно, что ж, ничего не поделаешь. Я устраню тебя, затем пойду охотиться за оставшимися VIP и сопровождением. Держу пари, ты поставил все на сопровождение, — произнес Рьюен голосом на тон ниже и поудобнее перехватил оружие.

Учитывая оставшееся время, ему нужно как можно скорее покончить со мной и вернуться в лес.

— Поставить все на сопровождение?.. Неплохое предположение, — ответил я.

— Остались Канзаки и Ямамура. Ты уж прости, но я не собираюсь проигрывать такой мелкой рыбешке.

— Правда? Я бы сказал, что это зависит от обстоятельств.

Похоже, Рьюен уловил что-то тревожное в моих словах, а потому нахмурился.

— Пройди в мою сторону на несколько метров. Вот так, теперь стой.

Рьюен заставил меня отойти, после чего ногой втоптал песок в том месте, где я стоял всего несколько секунд назад.

— Получается, никакой выходки, вроде того, чтобы заманить меня туда, где зарыто оружие, не будет?

Он хотел исключить даже самую маловероятную возможность.

— Сама идея с заманиванием не так уж далека от истины. Когда у меня кончились боеприпасы, я выбросил оружие и побежал от тебя, но ты уверен, что это в самом деле была попытка побега?

— А?..

— Я в панике бегу, несусь через лес, не разбирая, где право, а где лево, и выбегаю на пляж… Тебе ничего не показалось странным? Доступная для перемещения зона сократилась, конечно, но неужели ты думаешь, что я не запомнил карту? Если цель состояла именно в побеге, то кружить по лесу — затея в стократ лучше. Нет смысла бежать на этот пляж без единого укрытия, где песок замедляет тебя, и нет возможности уклоняться.

— Ну да, в лесу полно природных препятствий… Но я все равно не пойму, зачем заманивать меня сюда, где преимущество явно за мной?

— Это вопрос перспективы. Отсутствие укрытий делает меня беззащитным, но и тебя, как противника, тоже. Эта обстановка позволяет даже неумелому стрелку попасть в противника с близкого расстояния, ему достаточно будет только нажать на спусковой крючок.

Рьюен нахмурился еще сильнее. Ведь то, про что я сказал, дает преимущество именно ему, а не мне.

— К тому же в лесу слишком тихо. Но здесь слышны ветер и шум волн. Риск наделать шума, например, сломав ветку, также ниже. Это отличное место для того, кто будет подкрадываться сзади.

— Сзади?..

Рьюен не мог отвести от меня взгляд, ведь я представлял угрозу. У него наверняка пошел мороз по спине, а я продолжил:

— Ты гнался за мной. Но я дал указания оставшемуся сопровождению: «Как только я удостоверюсь, что у нас будет бой один на один, я заманю его сюда. Вы зайдете со спины и пристрелите его». Как-то так.

— По-твоему, я бы не заметил их?

— А ты мог? Ты сосредоточился лишь на том, чтобы догнать меня. Я бы даже сказал, ты был одержим погоней. Однако за тылом уследил плохо. Ты еще не понял свое положение? Так же, как ты сейчас целишься в меня, кто-то целится в твою спину всего в нескольких метрах отсюда.

— Не смеши. Ты блефуешь.

— Ты точно уверен, что заметишь, когда кто-то подберется к тебе? Но из выживших сопровождающих с нашей стороны есть Ямамура. Она умеет скрывать свое присутствие, передвигается легко и быстро. Она не отличается атлетическими способностями, но, если нужно подойти к кому-то незаметно, она подходит как никто другой.

Рьюен навострил слух, прислушиваясь сквозь размеренный шум волн. Однако услышать дыхание стоящего на месте человека все равно будет трудно.

— Если Ямамура правда за мной… то почему не прикажешь стрелять?

— Потому же, почему еще не выстрелил ты. Тебе же хочется узнать, чем все это обернется?

— Ку-ку… Вот поэтому с тобой так интересно. Я думал, что подстроил все так, что мне ничего не грозит, а теперь мне приходится сомневаться в этом. Но давай все же допустим, что Ямамура за мной. Что будет, если я развернусь и контратакую до того, как она успеет выстрелить? Она окажется вне игры, а потом я застрелю тебя, и ты не успеешь подобрать ее оружие.

— Может, именно так все и будет, а может, не так. Если тебе любопытно, попробуешь?

Я видел, как Рьюен резко вдохнул.

Сейчас он предельно насторожен из-за невидимой угрозы у себя спиной.

Если Ямамура стоит позади него… Рьюен — последний сопровождающий, а значит, это будет концом. Он думает: «Я правда не заметил хвост за собой? Нет, такого не может быть». Но сомнение не покидало его, ведь, возможно, он просто не обращал внимания на происходящее позади себя.

Здесь важно не то, стоит ли она за его спиной или нет.

А то, что ему приходится исходить из предположения, что она там.

Ему нужно быстро обернуться и попасть шариком с краской в Ямамуру прежде, чем она выстрелит. Это не такая уж и проблема, но если она нажмет на спусковой крючок, пока не засчитало выбывание, то Рьюен будет вынужден уворачиваться от выстрела. А сделать это очень непросто. Однако застрелить меня первым делом — бессмысленная затея. Закончится все тем, что Ямамура в тот же момент выстрелит в него.

Я легко читал мысли Рьюена.

Он не мог игнорировать то, что происходило за его спиной. Прежде всего, у меня нет оружия, и мне остается только уворачиваться. В таком случае можно попробовать обернуться на мгновение, ведь это не навредит. Если там никого нет, он снова повернется ко мне менее чем за секунду. Я могу попытаться убежать, но песок замедлит меня, и сбежать не выйдет.

Тихо выдохнув… он обернулся, держа оружие наготове. В его поле зрения — лес вдали и безлюдный пляж. Сзади никого не было. На мгновение он испытал облегчение. Ему нужно только повернуться ко мне и подстрелить того, у кого нет ни оружия, ни средств спасения, и победа будет за ним.

Но, прежде чем его взгляд снова устремился на меня, я вложил силу в правую руку. У меня действительно не было оружия. Как и возможности сбежать. Зато… имелся способ борьбы.

Я также развернулся и обернулся к Рьюену. Уверенный в своей победе, он снова повернулся ко мне и нажал на спусковой крючок. Мне не уклониться от всех выпущенных шариков, но это и не нужно. Между большим и указательным пальцами моей правой руки был зажат один поврежденный шарик с краской. И изо всех сил, точно питчер, бросающий мяч в бейсбольную перчатку, швырнул шарик в Рьюена. В тот же момент, когда краска разлилась по моему животу, живот Рьюена окрасился в тот же цвет.

— Чт…

В воздухе слышалось лишь слабое жужжание мотора пейнтбольного оружия.

Сигнал из наших часов раздался почти одновременно, сообщая о выбывании, как и поражении, обоих.

Брошенный мной шарик с краской, по сути своей, идентичен тем шарикам, что заряжаются в магазин, но было одно отличие. Обычно, когда их бросает человек, они не лопаются так просто. Я раз за разом повторял попытки и эксперименты. С какой силой нужно бросить шарик, чтобы он лопнул при попадании? Насколько твердой должна быть поверхность, чтобы шарик разорвало? Что эффективнее? Насколько должна быть повреждена защитная оболочка шарика с краской, чтобы он лопнул?

Последние три дня я многократно проверял это, аккуратно повреждая оболочку ровно настолько, чтобы не протекала краска, но гарантировано разрывалась при ударе. К этому я шел медленно и методично.

— Ты… бросил его?!

— Правилами это не запрещено. Оружие просто надежнее и удобнее, но использовать именно его ничто не обязывает.

Рьюен уставился на ужасно надоедливые часы, которые издавали сигнал, после чего кинул оружие на землю.

— И ты заманил меня сюда ради этого трюка? Что, если бы я не колебался и нажал на спусковой крючок? У тебя совсем не было бы возможности контратаковать.

— Когда я привел тебя на пляж, за тобой оказалось абсолютное преимущество. Я предположил, что с высокой вероятностью ты не выстрелишь сразу. Кроме того, у меня свои причины. Отчасти мне хотелось насладиться этим столкновением, но, в общем-то, я был готов к тому, что проиграю здесь. В конце концов я достиг своей цели.

— Цели?..

— Позволь официально представить: союз наших с Ичиносе классов. Я не могу сказать, сколько он продержится, или каковы его границы, но в стремлении занять верхние позиции мы едины. Но мало просто рассказать про союз и то, что он принесет, потому как другие ученики, особенно в классе C, не примут его с наскока. Поэтому моим приоритетом было создать ситуацию, когда помимо союза других вариантов бы не осталось.

— Так вот в чем дело. Получается, моя внезапная атака удалась, потому что…

— Именно. На этом специальном экзамене риск тем выше, чем ближе находятся классы друг к другу. Если не считать конца игры, старт был наиболее опасным моментом. Каждый класс начинает с того, чтобы как можно скорее дистанцироваться от других. Происходит постоянный обмен информацией о GPS-метках с командующим, чтобы убедиться, что расстояние между классами соблюдено. Уверен, ты бы не подумал воспользоваться тактической поддержкой в самом начале, если бы наш класс C быстро отдалился.

Но в реальности класс C остановился, как только стало ясно, что другие классы держатся подальше.

— Перенаправив внимание на обучение владению оружием и разработку стратегии, я подготовил обстановку, в которой можно было легко провести внезапную атаку.

— Ты нарочно оставил одноклассников незащищенными и позволил им принять неожиданный удар на себя?

— Да. К несчастью для них, моя начальная цель заключалась не в том, чтобы обеспечить нам победу в перестрелках. Я всего лишь хотел создать условия, в которых класс C был вынужден положиться на класс D, нравится им эта идея или нет.

Даже неплохо осведомленные Хашимото и Моришита все еще сомневались в союзе.

И это правильно. Они видели куда больше недостатков, чем преимуществ в том, чтобы объединиться с классом D, едва ли демонстрирующим успехи. Они не согласятся безоговорочно, даже если поставить перед фактом: «Мы сформировали союз». Но все иначе, когда оказываешься в трудном положении. Все иначе, когда без помощи класса D нет способа пережить этот специальный экзамен. Все иначе, если вместо пути к последнему месту открывается путь ко второму или третьему.

И вот так ученики класса C сами захотели объединиться с классом D.

— Разумеется, внезапную атаку можно было избежать и создать альянс по принуждению. Но представь, что бы произошло, если бы невредимый класс C объединился с классом D? Даже ты, несмотря на всю свою уверенность, посчитал бы безрассудством бросаться на противника численностью примерно восемьдесят человек. Напасть непросто даже на умеренно ослабленный альянс классов C-D. Вместе с тем класс A поймет: если все так и продолжится, экзамен превратится в бой между ними и классом B за последнее место.

Рьюен также разложил карту в уме и принялся отслеживать, что сам бы сделал в этой ситуации.

— После этого в голову сама собой придет мысль: возможно, классы A и B должны объединиться на этот специальный экзамен, сокрушить нижние классы, а потом уже решить все между собой.

Отплатить противнику той же монетой, уравняв шансы.

Конечно, сделать это будет нелегко. Быть может, им не удастся выстроить такой же уровень доверия, который позволил бы действовать как единая сила, как классы C и D. Однако они вполне могут наладить сотрудничество, чтобы не биться друг с другом, а зажать в клещи альянс C-D.

— Я даже мысли не допускал, что ты намеренно позволил застать себя врасплох… Получается, лучше бы я не нападал вовсе?

— Это был лишь вопрос времени. Во второй день я решил напасть на поджидающий нас класс B, потому что хотел еще сильнее снизить нашу боеспособность. Было много способов сломить дух одноклассников.

То поражение во второй день стало решающим. Осознав, что другого выхода нет, ученики класса C сами попросились объединиться с классом D.

— В итоге эта идиотка Ибуки оказалась во всем права. Этот позор — результат того, что я слишком увлекся тобой.

Признание поражения. Но оно отличалось от того жалкого зрелища, устроенного им в классе в прошлый раз.

— Ты показал мне, как обращаешь ситуацию в свою пользу и прокладываешь путь к победе. Тогда с этих пор я не проявлю пощады, в прямом смысле этого слова.

— Значит, до этого ты поддавался? Как любезно с твоей стороны.

Рьюен отвернулся от меня, не спеша поднял оружие, а после посмотрел на море. Затем пошел по пляжу, так ничего мне и не сказав. Проводив его взглядом, я вернулся за специально выброшенным оружием и вернулся в штаб немногим позже него.

Я зашел обратно на корабль, где нужно ждать дальнейших указаний. Было объявлено, что до конца специального экзамена можно делать, что хочешь, однако времени все равно оставалось не так много, поэтому я решил просто ждать.

Официально результаты еще не оглашали, тем не менее класс A полностью уничтожен, а в классе B больше нет сопровождающих, поэтому почти наверняка класс A займет последнее место, класс B — третье, класс C — второе и класс D — первое. В классе A обойдется без исключений, поскольку очки защиты есть у Хорикиты и у Коенджи.

Как раз в тот момент, когда Хашимото подошел поздравить меня, прозвучало объявление, и нас попросили сойти с корабля. Судя по всему, результаты специального экзамена будут зачитывать снаружи.

Мы вместе начали высаживаться на берег, и ученики по соседству, все как один, делились мнением о том, насколько же невероятно сложным был экзамен. Но так ли это на самом деле? Если сравнивать прошлый специальный экзамен и нынешний, то, безусловно, разница в сложности была: длительное пребывание в изоляции, по-своему серьезные изменения в классных очках и, несмотря на средство спасения в виде очков защиты, риск исключения.

Когда мы оказались на причале, нам сказали, что можно взять по пластиковой бутылке с разными этикетками. Вроде как во всех была вода с одинаковым вкусом, поэтому я взял одну бутылку случайным образом и вышел на пляж. Учителя сообщили, что нет необходимости выстраиваться по классам, и что мы можем ждать где угодно.

Я поискал взглядом Хиёри, которую ни разу не увидел за этот экзамен на необитаемом острове. И вот наконец заметил ее вдали: она говорила со своим одноклассником Канедой. Выглядела вполне энергичной, ни следа плохого самочувствия или полученных травм.

Стоит ли подойти и заговорить?

Пока я раздумывал, Йошида заметил нас с Хашимото, подбежал к нам и с улыбкой ткнул меня локтем в плечо, с явной радостью празднуя второе место. Возможности уйти не было, так что мне пришлось ждать в этой компании.

Учителя суетились.

Атмосфера стала чересчур серьезной для простого объявления результатов специального экзамена. Странно вели себя вовсе не классы, а учителя. Даже Хошиномия-сенсей, которая в любой другой день едва бы сдерживала радость, ни на секунду не расслаблялась.

Что-то определенно было не так.

Хашимото и Йошида поначалу ничего не замечали, но вскоре уловили неестественность.

Все заново вынесенные картонные коробки были неоткрыты.

— Слу-ушайте, а не у меня одного ведь возникло плохое предчувствие?..

— Какое совпадение, Хашимото. Я как раз собирался сказать то же самое.

Оба почувствовали странность и поняли: что-то грядет.

Позже учителя привели вернувшихся в штаб Ямамуру и остальных. Они были крайне измотаны, и все же никому передышки не дали и сразу выставили на пляж.

Между теми, кого устранили в самом начале, и теми, кто продержался до конца, существовала явная разница в физическом состоянии и запасе сил, но на это никто, кажется, не обращал внимания. Или, возможно, даже эта разница была частью того, что вот-вот должно произойти.

Машима-сенсей взял в руки мегафон и обратился к наблюдавшим за ним ученикам.

— На этом специальный экзамен «Игра на выживание на необитаемом острове» заканчивается…

После этого обычно следовало объявление результатов. Но вместо них ученики получили подтверждение, что тяжелая атмосфера им вовсе не показалась.

— И начинается специальный экзамен на необитаемом острове.

Эти слова ознаменовали новую битву. Это полностью отличалось от развлечения в виде игры на выживание с «мягким» наказанием.

Начинается битва «доверия» и «предательства», специально устроенная для того, чтобы отделить зерна от плевел, — так школа проверяла, достойны ли ученики выпуска.

Глава 1. Специальный экзамен по сбору токенов

Вступление

— И начинается специальный экзамен на необитаемом острове, — пустился в объяснения Машима-сенсей, не давая ошеломленным ученикам ни секунды, чтобы осмыслить происходящее.

В момент, когда, казалось бы, экзамен на необитаемом острове подошел к концу, нам сразу же объявили о новом экзамене на острове. То есть «Игра на выживание» была лишь первой половиной, а теперь будет и вторая? И не исключено, что вторая половина также может оказаться лишь промежуточной частью. Но если учитывать, в каком состоянии находятся некоторые ученики, то три экзамена подряд выглядят нереалистично.

Как бы то ни было, ситуация тяжелая. К тому же время уже близится к пяти часам дня.

Третьегодки уже выработали определенную стойкость, пройдя через множество специальных экзаменов, но сейчас они пребывали в полной растерянности, пусть на этот раз причины и были другими.

— Похоже, они всерьез собираются провести еще один специальный экзамен. А Ямамура и Шираиши-то уже на пределе, — проронил Хашимото с полуулыбкой, выражая сочувствие.

Но школа и не думала ждать.

— Следующий специальный экзамен пройдет в группах: десять групп по шестнадцать человек. За каждой группой закрепляется взрослый наблюдатель, они будут давать указания при необходимости. Эти указания соблюдайте неукоснительно. Как вы, думаю, понимаете, из-за исключенных ранее учеников не все группы получатся полными. Но можете не волноваться, этот экзамен специально устроен так, что разница в количестве участников не даст ни преимуществ, ни недостатков.

Раз основой были группы по шестнадцать человек, вряд ли на специальном экзамене нас ждет обычное противостояние между классами. И следующие слова Машимы-сенсея прояснили это.

— Когда вы сходили с лайнера, вам сказали взять пластиковые бутылки. Кто-то из вас наверняка догадался, что это было не просто так. Они — ключ к распределению групп. На бутылках есть этикетки, всего их пять цветов: красные, синие, зеленые, желтые и фиолетовые. Мы подготовили их, распределили и дали вам с учетом количества учащихся в классах.

Все ученики, включая меня, перевели взгляды на бутылки в своих руках. На моей бутылке минеральной воды была синяя этикетка. У стоявшего рядом Хашимото — фиолетовая. Как минимум, стало ясно, что я и Хашимото будем в разных группах. Но цветов было всего пять, и на десять групп их явно не поделить. Стало быть… тут кроется что-то еще.

Срывать этикетку было бы бессмысленно — лишь мусор плодить. Еще ее может подхватить ветер и унести в море. Если школа решила добавить элемент случайности, то самый простой ответ — крышка.

Я открутил ее и посмотрел на обратную сторону. Хашимото решил повторить за мной.

— На моей ничего. А на твоей? — спросил я.

— Есть. Одна черная полоска, — ответил Хашимото.

— Открутите крышки и посмотрите на обратную сторону. Всего их заготовлено два типа: пустые и с черной полосой. Ученики, кому досталась красная этикетка и крышка без полосы, состоят в первой группе. С красной этикеткой и полосой под крышкой — во второй. Так и определяется, в какой вы группе состоите.

Затем Машима-сенсей озвучил признаки для оставшихся восьми групп. Синий цвет соответствовал третьей и четвертой группе. Зеленый — пятой и шестой. Желтый — седьмой и восьмой. И, наконец, фиолетовый — девятой и десятой. Еще он добавил, что только в десятой группе не наберется шестнадцать человек.

— Я попал в неполную десятую группу. А ты, Аянокоджи, в третью… По остальным так сразу и не скажешь, кто в какой группе, — сказал Хашимото, бросая взгляд на окружающих.

Даже если издалека еще можно было различить цвет этикеток, то разглядеть, есть ли полоса под крышкой, почти невозможно, поэтому составы групп не узнать, пока все не разойдутся. Возможно, это сделано умышленно, чтобы ученики не могли обменяться бутылками.

Рано или поздно неизвестные члены группы станут известными, и сейчас куда важнее было сосредоточиться на правилах.

Тем временем Машима-сенсей с остальными учителями уже приготовились продолжить инструктаж.

— Теперь я перейду к деталям предстоящего специального экзамена. Краткое описание в доступной форме изложено в раздаточных материалах, прошу ознакомиться.

Сразу после этого по сигналу Машимы-сенсея ученикам начали раздавать материалы — несколько страниц, среди которых была и карта, скреплялись в углу кольцом, чтобы их не унесло ветром.

Наконец, учитель раскрыл подробности нового специального экзамена на необитаемом острове.

— В составе групп вы будете выполнять различные задания. За результаты вам будут начислять «токены» — вы должны собирать их. Далее, классные руководители заранее выбрали по одному лидеру от каждого класса. Замечу, что по итогам экзамена «Игра на выживание» положение классов несколько изменилось, но поскольку окончательный рейтинг будет утвержден только в конце месяца, в рамках нынешнего экзамена распределение по классам остается прежним. Итак, лидером класса A выбрана Хорикита Сузуне, класса B — Рьюен Какеру, класса C — Аянокоджи Киётака, класса D — Ичиносе Хонами.

Слушая Машиму-сенсея, я опустил взгляд на материалы у меня в руках.

* * *

Специальный экзамен «Сбор токенов».

Краткое описание

В ходе экзамена ученикам предстоит выполнять задания и собирать токены. Продолжительность экзамена — четыре дня и три ночи.

Награды за достижение цели группой

Место группы на момент достижения цели определяет множитель токенов и размер награды в виде приватных баллов.

※ Место группы фиксируется, когда большая часть учеников группы достигнет цели.

1-е место: множитель токенов 100%, 100 000 приватных баллов;

2-е место: множитель токенов 95%, 80 000 приватных баллов;

3-е место: множитель токенов 90%, 50 000 приватных баллов;

4-е место: множитель токенов 85%, 30 000 приватных баллов;

5-е место: множитель токенов 80%, 20 000 приватных баллов;

6-е место и ниже: множитель токенов 75%, 10 000 приватных баллов;

Дисквалификация группы: множитель токенов 70%.

Награды и штрафы в зависимости от количества токенов

В зависимости от рейтинга по количеству собранных токенов, группы, в которых состоят лидеры классов, получат:

В зависимости от общего количества собранных токенов, классы получают следующие изменения в классных очках, исходя из того, какое место заняла группа их лидера:

1-е место по токенам: +100 классных очков;

2-е место: +50 классных очков;

3-е место: +20 классных очков;

4-9-е места: без изменений;

Последнее место: -50 классных очков.

* * *

Похоже, нужно не только собрать как можно больше токенов, но и как можно быстрее закончить экзамен, чтобы сохранить высокий множитель.

— Что касается награды для групп, достигших цели — если группа занимает первое место, каждый ее участник получит по сто тысяч приватных баллов. Другой тип награды — множитель токенов — напрямую влияет на рейтинг по количеству собранных токенов и индивидуальное вознаграждение, о котором я расскажу далее. Если группа заканчивает на третьем месте, то общее число собранных токенов будет рассчитано со множителем девяносто процентов. На шестом месте и ниже — семьдесят пять процентов. Кроме того, общее число токенов после применения множителя будет округляться в большую сторону.

Иначе говоря, даже если группа собрала за экзамен тысячу токенов, чем ниже место в рейтинге она заняла, тем меньше токенов ей зачтется в итоге. Что подразумевается под «целью», и какие условия для ее достижения — пока неясно, но одно известно уже точно: для первых мест нужно выполнить условия.

— До сих пор речь шла только о выгоде, но у этого специального экзамена есть и ряд серьезных штрафов. И части из них… избежать невозможно.

Как раз на следующей странице указаны штрафы, о которых собирался рассказать Машима-сенсей.

* * *

Список штрафов

* Ученик, собравший к моменту окончания экзамена наименьшее количество токенов во всей параллели, будет исключен. В случае, если несколько человек наберут одинаковый минимум, исключается ученик с самой низкой общей оценкой в «ОИС» на первое июня. При равенстве оценок будут последовательно сверяться показатели «ОИС» за предыдущие месяцы.

* Если во время экзамена количество токенов ученика опустится до нуля хотя бы один раз, он будет исключен. При наличии очков защиты ученик выбывает из экзамена и отправляется на корабль. Данный штраф применяется лишь для первого получившего его.

* По завершении экзамена за каждого ученика, не достигшего цели, у класса отнимается пять классных очков. При этом множитель токенов у таких учеников становится семьдесят процентов вне зависимости от занимаемого группой места.

* После того как большинство участников группы достигнет цели, и она получит место в рейтинге, за каждые последующие тридцать минут класс ученика, который еще не достиг цели, будет терять по одному классному очку.

* За каждый час, проведенный вне квадрата, где находится наблюдатель, ученик теряет по одному токену. При возвращении в зону счетчик сбрасывается.

* * *

Серьезные штрафы полагались вовсе не за нарушение правил, и среди них есть те, которые можно избежать, и которые нельзя.

Похоже, этот специальный экзамен будет еще сложнее, чем «Игра на выживание».

— Ну и ну, а игры-то, видимо, кончились, — высказался Хашимото.

— Похоже на то.

Скорее всего, штраф за «Игру на выживание» лег на плечи Хорикиты, то есть очки защиты оставались еще у Коенджи. У кого-то из других классов они тоже могут быть, но умышленно довести количество своих токенов до нуля лишь ради того, чтобы обнулить штраф, означало бы принести противнику куда больше пользы, чем своим товарищам, и на такое вряд ли пойдут. Класс A после поражения на предыдущем специальном экзамене уже лишился драгоценного очка защиты, и теперь он оказался в особо тяжелом положении.

— Теперь обсудим подробнее токены и индивидуальное вознаграждения.

* * *

Токены: «орел» и «решка»

Существует два вида токенов: «орел» и «решка».

Токены, полученные за признанные личные заслуги, относятся к виду «орел»; остальные токены — «решка».

Награды, связанные с рейтингом по количеству токенов, определяются исходя из общего числа токенов независимо от их вида.

Индивидуальное вознаграждение определяется только по количеству «орлов».

Передача токенов

Токены можно передавать (требуется выполнить определенную процедуру и соприкоснуться наручными часами).

Ограничений на количество передаваемых токенов, число переводов или выбор лица для перевода нет.

Все переданные токены становятся «решками» и не могут снова считаться «орлами».

После достижения участником цели количество его токенов фиксируется, и передать их больше будет нельзя.

Использование токенов

Использовав один токен, можно поговорить с любым выбранным учеником в течение пяти минут.

Использовав один токен, можно узнать местонахождение любого выбранного ученика.

* * *

Возможность обмена токенами в любое время выглядит как подстраховка против определенных штрафов. Благодаря этому можно спасти кого-то из своих от серьезных проблем, если количество токенов у него близится к нулю, или же он рискует оказаться на последнем месте по количеству. С другой стороны, передача «орлов» автоматически превращала токен в «решку», то есть подобные переводы нельзя было использовать, чтобы заполучить индивидуальное вознаграждение.

* * *

Индивидуальное вознаграждение

Особая награда: класс ученика, собравшего наибольшее количество токенов-«орлов», получает сто классных очков. Кроме того, сам ученик получает пятьсот тысяч приватных баллов. В случае, если несколько человек наберут одинаковый максимум, награда будет распределена между ними поровну.

Для всех учеников: за каждый токен «орел» начисляется по тысяче приватных баллов.

* * *

Нельзя недооценивать особую награду в виде ста классных очков. Это очень много, сопоставимо с победой на специальном экзамене. Правда, важно помнить: чем больше человек претендовало на нее, тем меньшая доля награды доставалась каждому.

В любом случае каждому ученику стоит сосредоточиться на себе и собрать как можно больше токенов.

После того как все подводные камни, какими бы они ни были, стали известны, среди учеников начало нарастать умеренное напряжение.

Если группа будет действовать сообща, собирать токены и займет первые места, ее участники получат приличное количество приватных баллов. Кажется, в этой идее одни плюсы. Но если ученики из другого класса в твоей группе накопят огромное число токенов-«орлов», то они могут увести из-под носа особую награду. А это создаст еще больший разрыв с классом-соперником.

После этого нам разъяснили новые функций наручных часов.

— Введя шестизначный пароль на своих часах, вы можете проверить текущее количество токенов или передать их другому ученику. Теперь я попрошу вас использовать часы прямо сейчас, во время объяснения. Хочу отметить один важный момент. Всем ученикам в начале экзамена дается как минимум два токена, но точное количество у всех различается, и сколько и кому дадут конкретно — информация важная. Настоятельно рекомендую проявить осторожность и не показывать ее посторонним.

Было предположение, что стартовать мы будем в равных условиях, но оказалось, что это не так.

Подсмотреть в дисплей часов во время использования почти невозможно, если только не встать вплотную к владельцу сзади или сбоку.

Не сводя глаз с окружающих, ученики принялись проверять по часам начальное количество токенов.

На моих часах отображалось число одиннадцать с отметкой «орел». На первый взгляд такое количество не кажется маленьким, но поскольку нижний предел составлял два токена, понять без дополнительных данных, много это или мало, было нельзя.

Также на дисплее отображались две кнопки: «отправить» и «принять» — после их нажатия остается только соприкоснуться часами.

Я молча вытянул руку и показал Хашимото, сколько у меня токенов. Сравнив их со своими токенами и не скрывая удивления, он развернул дисплей ко мне. Девять — близко, но у него было немного меньше.

Не думаю, что распределение зависело от общей или какой-нибудь другой оценки в «ОИС». И, наверное, лучше исходить из того, что дело не столько в роли — во вкладе, какой ученик внес во время предыдущего экзамена, сколько в общем времени выживания. Ямамура и Шираиши дотянули до самого конца, но теперь были полностью вымотаны. С другой стороны, те, кто выбыл раньше, наоборот, чувствовали себя хорошо и наверняка полны сил. Если рассматривать стартовые токены, как своего рода страховку от рисков, связанных с физическим истощением, то выглядит это разумно.

Но неприкрыто радоваться преимуществу все же не стоит. Даже если найдутся те, кто мог бы догадаться, какие ученики стартуют с большим количеством токенов, чем другие, скрывать этот факт будет не лишним.

— И последнее: сейчас вы все в сборе, но в ходе специального экзамена у кого-то может ухудшиться самочувствие. Подобные ситуации требуют особого подхода, поэтому обязательно как следует ознакомьтесь с инструкциями.

Я заглянул на последнюю страницу, где был указан параграф о досрочном завершении экзамена.

* * *

О невозможности продолжать экзамен

Ученик может запросить решение о досрочном завершении экзамена только у наблюдателя и только в случаях внезапной болезни или серьезных травм, которые физически не позволяют продолжить участие. Если наблюдателя поблизости нет, и связаться с ним также невозможно, ученик может запросить экстренную помощь при помощи часов. Однако в момент подтверждения отказа от участия текущее количество токенов фиксируется. В качестве послабления отказавшемуся от участия ученику могут быть переданы токены любым участником независимо от расстояния. Кроме того, группа ученика, который досрочно завершил участие, сможет занять место в рейтинге только в том случае, если все оставшиеся члены достигнут цели.

Симуляция болезни, а также намеренное сокрытие внезапного недомогания или серьезные травмы ради продолжения экзамена строго запрещены. Если вынесение решения затруднено, к делу привлекается школа. В случае выявления нарушения ученик будет исключен.

* * *

Травмы и пошатнувшееся здоровье во время экзаменов на необитаемом острове были почти обычным делом. Школа не потерпит ложных заявлений, и главная причина этому — никто не захочет потерять члена своей группы. Поэтому же может возникнуть соблазн промолчать о плохом самочувствии: чем больше учеников других классов находится в твоей группе, тем менее выгодным становится положение собственного класса. Эти правила явно существовали для того, чтобы пресечь подобные попытки.

Поскольку притворяться больным нельзя, надо думать, Коенджи не сможет просто взять и прекратить участие в экзамене.

— М-да, а правила-то жесткие. То есть даже если заболеешь и будешь вынужден сняться с экзамена, скидок тебе не сделают?

Хотя они и заложили в правила послабление, но если ученик, не отличающийся ни способностями, ни репутацией, сойдет с дистанции в самом начале экзамена, был вполне реальный шанс, что класс безжалостно бросит его. И наоборот, если подобное случится с кем-то вроде Ичиносе, то почти наверняка весь класс бросится на помощь, даже если придется собирать токены с большим трудом.

Как бы то ни было, было почти невозможно самостоятельно выяснить, сколько у другого ученика токенов, и каких, — это почти что черный ящик. Чтобы узнать количество токенов своей группы, потребуется немало усилий, что уж и говорить про другие.

Токены, как указано, можно тратить на связь, но, если пользоваться возможностью часто, это уменьшит потенциальный максимум. Лучше не тратить их понапрасну, если только это не крайний случай.

Далее следовало пояснение насчет провизии, палаток и прочего — нам сообщили, что в выданные рюкзаки можно будет сложить что угодно и сколько угодно. Но пока не было уточнений, что делать, если в предстоящие три ночи припасов будет не хватать, поэтому лучше брать с запасом, пусть и придется таскать лишние тяжести. В таком случае девушки с меньшей мышечной массой, естественно, окажутся в более уязвимом положении — хотя вряд ли школа не предусмотрела этого заранее. Весьма вероятно, какая-то поддержка все же будет.

— Объявляется десятиминутный перерыв, после него соберитесь в группы. На этом все, — закончил Машима-сенсей инструктаж к специальному экзамену.

— Мне нужно, чтобы ты передал кое-что одноклассникам, — обратился я к Хашимото.

— Будет сделано! Передам, что хочешь! — отозвался он.

— Первым делом скажи, что делиться количеством токенов со своими — можно, но прямо сейчас лучше подойти к этой возможности с особой осторожностью.

— Особой осторожностью?.. Ну, я-то как раз всеми руками «за» секретность, но разве не будет правильнее поступить наоборот? Можно же снизить риски.

— Если речь идет о классе по-настоящему дружном, где каждый готов пойти ко дну вместе с остальными, — то это одно, но одноклассники, по большему счету, люди друг другу чужие. И если однажды встанет выбор, вылететь самому или позволить вылететь кому-то другому, ответ будет очевидным.

В особенности это касается моего класса — большинство учеников в нем уверенны в своих высоких способностях. Пока у них есть твердая решимость выпуститься из класса A, бездумно делиться информацией может быть рискованно.

Распределенные по группам ученики всех классов поставлены перед выбором: делиться ли постоянно информацией о токенах или же не сообщать о них никому. У полного контроля есть плюс: вместе одноклассники смогут поддержать тех, у кого не будет хватать токенов, тем самым снизив риск исключения. Конечно, в таком случае не стоит рассчитывать на награду за большое количество собранных токенов, но это лучше, чем терять кого-то из своих. Однако если три-четыре человека договорятся и решат распределить токены поровну, избежать исключения на все сто процентов не выйдет, ведь они все еще могут занять последнее место. В конце концов один из них вылетит из-за разницы в оценке в «ОИС». Можно попытаться подстраховать ученика в этой четверке с самой низкой оценкой, перечислив ему хотя бы на один токен больше, но тогда в опасности окажется идущий следом ученик.

Как бы участники ни пытались договориться, доверие и корысть будут тянуть одеяло в противоположные стороны. Сомнения начнутся с вопроса: «Стоит ли соглашаться с первоначальным планом?». И с этих пор все станет только хуже, даже внутри группы легко возникнут подозрения: «У него слишком много» — «Помощи меньше, чем я думал». При этом заранее не понять, где и как информация может просочиться. Если такое случилось, и она попала наружу, то чем больше токенов собирал человек, тем сильнее остальные будут воспринимать его как обязанного спасать других.

И именно поэтому можно было выбрать другой подход и не делиться количеством токенов даже с одноклассниками, просто чтобы избежать рисков. Но полный отказ тоже несет свои проблемы, так что рекомендовать поступать так я бы не стал.

Если никто не будет ничем делиться, то в чрезвычайной ситуации не удастся спасти товарища, балансирующего на грани исключения. А ученики, готовые лгать ради помощи, получат преимущества. Подозрительность и недоверие внутри класса лишь усилятся, и это явно не пойдет на пользу. Такое вполне могло произойти.

Более рациональный участник предпочтет не называть точного количества токенов, ограничившись лишь уклончивым: «Лишних нет», — и передаст необходимый минимум только тогда, когда товарищ действительно будет в опасности.

— Хочешь сказать, нельзя слишком доверять своим?

— Что-то вроде того.

Хашимото легко принял эту логику, скорее всего, потому что сам придерживался похожих взглядов.

Затем я озвучил еще несколько просьб, и он охотно закивал.

— Сделаю, можешь положиться на меня, — уверенно ответил Хашимото, после чего тут же убежал.

Словно ему на смену, Шираиши и Нишикава неспешно подошли ко мне.

— Только что я видела, как преданный пес Хатико… ой, то есть преданный пес Хашимото Масаёши весело побежал в сторону берега. Прямо как ребенок, которому впервые поручили важное задание.

А еще с ними была одна чудачка по имени Моришита.

— Аянокоджи Киётака, вижу по твоему лицу неожиданную бодрость. Так хотел воссоединиться со мной, что у тебя бешено колотилось сердце, и ты не находил себе места?

— Ни капли. Ты сама выглядишь бодрой, хотя стоит ли удивляться, ведь ты выбыла еще во второй день.

— Ну еще бы! Представляешь, на лайнере, оказывается, столько всяких удобств! Приватные баллы утекали как сквозь пальцы: я вкусно ела и пила, а еще развлекалась. Я бы с радостью пожила этой красивой жизнью еще немного, — без утайки рассказывала Моришита о своем времяпрепровождении на корабле.

— Да, ты провела время исключительно красиво и с пользой. На борту не происходило ничего странного? — обратился я к Нишикаве, также выбывшей довольно рано. Спрашивать у Моришиты все равно бессмысленно.

— После выбывания и до конца «Игры на выживания» у третьегодок было свободное время. Но у учеников первого и второго года, похоже, шли свои специальные экзамены. Правда, я не слышала ни подробностей, ни результатов. Извини.

Выходит, они вовсе не наслаждались летними каникулами, а оказались примерно в тех же условиях, что и мы.

— Первогодкам тоже нелегко. Им наверняка тяжело от такого контраста с роскошным круизным лайнером, — с искреннем сочувствием произнесла Шираиши.

Моришита покачала указательным пальцем, несколько раз прищелкнув языком.

— Какая ты добрая, прямо добрячка. Наши кохаи, особенно первогодки, должны были вместе с нами сойти на берег и пройти через те же невзгоды! Мы терпим все это еще с первого года. Неслыханная наглость, — не унималась Моришита, хотя сама в этом году особо не страдала. — Я недавно столкнулась с Ямамурой Мики. От нее страшно несло потом и грязью.

— Не говори такое даже в шутку. Ямамура продержалась до конца, чем оказала классу огромную помощь. И не она одна, между прочим. Шираиши, как ты себя чувствуешь? — спросил я.

— Если честно, то все еще нехорошо, но нельзя же вешать нос. Класс занял второе место, и теперь мы вплотную подошли к лидирующим классам.

На специальном экзамене «Игра на выживание» первое место занял класс Ичиносе, третье — класс Рьюена, а класс Хорикиты — последнее. Разрыв в классных очках значительно сократился.

Хотя наш класс временно опустился до класса D, разница с классом Рьюена теперь была почти ничтожна. Текущая ситуация такова: в зависимости от результата предстоящего специального экзамена любой класс мог как подняться до A, так и свалиться на D.

— К слову, мы пришли сверить стартовые токены.

С этими словами Шираиши быстро повернула дисплей часов в нашу сторону. Там отображалось двенадцать токенов. То же самое сделала Нишикава — у нее было два. Довольно большая разница.

— Сколько у тебя, Моришита? — спросил я.

— Хмпф, я предпочитаю хранить секреты, — ответила она.

— Вообще-то Моришита-сан уже показала свое количество токенов. У нее пять.

Похоже, наша хранительница секретов все-таки поделилась своим секретом.

— Ну, для кого-то моего уровня хватит и пяти. Хотя, в случае чего, я выжму тебя досуха, Аянокоджи Киётака. Так что постарайся заработать их как можно больше.

Итак, на данный момент больше всего токенов было у Шираиши. У меня их одиннадцать, у Моришиты — пять, у Нишикавы — два.

— Хашимото дали девять. Видимо, можно смело считать, что чем дольше ученик продержался в «Игре на выживание», тем больше преимуществ получил в виде стартовых токенов.

Впрочем, возможно, на это влияют также и место класса в рейтинге, действия во время экзамена, роль и даже общий вклад в класс. Но время выживания точно оказало влияние на распределение.

И то, насколько эффективно удастся использовать этот стартовый перевес в токенах, вполне могло стать одним из ключевых факторов всего экзамена.

— Если все начнут с минимум двумя токенами, получается, что риск первым остаться с нулем и нарваться на тот суровый штраф в виде исключения не так уж велик? — спросила Шираиши.

— Не обязательно. Раз на передачу токенов ограничений нет, у тебя всегда есть возможность заработать их. А теперь представь, что на первом же задании ты можешь потерять сразу несколько токенов. Тогда перед началом этого задания тебе нужно просить у кого-нибудь токены.

Хотя это уже крайний случай, и вряд ли все пойдет по такому сценарию, но маленькая ложь не помешает, чтобы держать в тонусе постоянно кивающую по поводу и без Моришиту.

— Ты не хочешь пойти проверить остальных ребят из класса?

— Я уже попросил Хашимото передать несколько сообщений. К тому же как ни готовься, пока человек не накопит хотя бы небольшой запас на раннем этапе, всегда существует риск исключения за потерю всех токенов. Поскольку нас разбили на группы, с этой проблемой каждому придется справиться самостоятельно.

Если кто-то легкомысленно позволит себе лишиться всех токенов, то пусть не удивляется, когда его исключат.

Есть вариант собраться всем вместе, объединить излишки токенов и перераспределить их среди учеников вроде Нишикавы, у кого был самый минимум, но у этой стратегии есть и обратная сторона — верхняя граница станет меньше. Для победы класса крайне важно добывать токены своими силами.

Если на этом экзамене невозможно защитить всех на все сто процентов, придется мириться с определенными рисками.

— Кстати, Аянокоджи-кун, ты в какой группе? Я в первой. Ах, а мне так хотелось оказаться вместе с Аской…

Желание Нишикавы не сбылось: Шираиши попала во вторую группу.

— О, хочешь знать, в какую группу попала я, Аянокоджи Киётака? Вот оно что, так ты латентный извращенец. В третьей! В группе номер три! — вставила слово Моришита.

— Не помню, чтобы я спрашивал… Неужели мы будем в одной группе?.. — отозвался я.

— Э, ты шутишь? Ты в одной группе со мной?! — Она театрально ахнула, прикрыла рот руками, но ее взгляд ничуть не изменился.

— Чувствую, утомительный предстоит экзамен…

Стоило лишь представить, каким неугомонным в итоге обернется экзамен, как я погрузился в легкое уныние.

Часть 1

После инструктажа мы с Моришитой отправились в условленное для третьей группы место. Оно находилось неподалеку, поэтому мы пришли первыми.

— Предупрежу заранее: сильно не любезничай со мной. Если кто-то неправильно все поймет и решит, что ты мой парень, это очень плохо отразится на мой школьной жизни, — сказала Моришита.

— За это можешь точно не беспокоиться.

— Как знать. Может, ты говоришь одно, а на деле, что называется, твой дружок оживился. Правда, я не особо разбираюсь, как там у вас все устроено.

— У тебя очень хорошо получается говорить о вещах, в которых ты не разбираешься.

— Комплиментами мои очки симпатии не заработать!

«Пусть уже хоть кто-нибудь скорее придет», — подумал я, и тут же послышались шаги на песке.

— Ну что, поработаем вместе, Аянокоджи.

Окликнувшим меня сзади оказался Йошида Кента. Следом за ним подошел Санада. Из класса C в группе собрались ученики, преуспевающие в учебе и способные безупречно справиться с любой ситуацией.

— Э-э, Моришита с нами?! — воскликнул Йошида.

— Я смотрю, ты не в силах скрыть радости, Кобаяши Кента?

— Меня зовут Йошида. Йо-ши-да!

— Тьфу, Аянокоджи… Я с тобой буду, что ли? — послышался полный недовольства голос участницы из другого класса. Это была Ибуки Мио из класса B.

Почти в тот же момент с каменным лицом к нам подошел Кацураги Кохей.

— Подумать только, мы оказались в одной группе. Похоже, сражение обещает быть тяжелым, — высказался он.

— То же самое могу сказать и я, — отозвался я.

Кацураги не из тех, кто легко идет на поводу у эмоций, и на подобных экзаменах он становится непростым противником. Тем не менее в рамках одной группы мы должны помогать друг другу, и его можно назвать хорошим союзником, так что трудно делать какие-либо выводы.

Оставшиеся ученики класса B пока так и не объявились, их опередили подошедшие ученики класса A.

— О, Ибуки-сан будет с нами! Рассчитываю на тебя.

Кушида подошла со спины, легонько коснулась плеча Ибуки и одарила ее ангельской улыбкой. Наверняка окружающие увидели в этом дружеское приветствие, но они и понятия не имеют, как все обстоит на самом деле.

— Тц, Кушида… Вот отстой.

В ее голосе сквозило такое же недовольство, какое она испытывала и ко мне, но лицо Кушиды, само собой, даже не дрогнуло.

Ученики из других классов подходили один за другим.

Как только все шестнадцать человек собрались, я задумался над составом нашей группы.

* * *

Участники третьей группы:

Класс D: Сумида Макото, Морияма Сусуму, Минамиката Кодзуэ, Амикура Мако.

Класс C: Аянокоджи Киётака, Йошида Кента, Санада Косей, Моришита Ай.

Класс B: Сонода Масаши, Кацураги Кохей, Ибуки Мио, Морофуджи Рика.

Класс A: Ике Канджи, Кушида Кикё, Шинохара Сацуки, Ван Мэй Ю.

* * *

Мое первое впечатление было таким: в группе есть несколько довольно шумных учеников, и все же состав выглядит сплоченным и хорошо организованным.

Я сразу же начал думать, как привести группу к победе и не дать ей проиграть.

Приоритет очевиден: заполучить как можно больше токенов, как можно больший множитель, и избежать штрафов. Пока что кое-какие детали до сих пор оставались неясными — например, сама цель, достижение которой и влияет на множитель, — но одно можно сказать наверняка: собравшиеся здесь шестнадцать человек теперь одновременно и союзники, и противники. Я проанализировал их способности и взаимоотношения и начал искать оптимальный вариант дальнейших действий.

Пока я размышлял, на меня посматривали четыре ученика класса A.

Лучше, наверное, непринужденно, но сдержанно поздороваться с бывшими одноклассниками. Разумеется, первым делом Ике с остальными могут начать высказывать все, что обо мне думают.

И пока я смутно представлял себе это, Ике Канджи и Шинохара Сацуки переглянулись, тихо обменялись парой слов, после чего, с явно напряженным видом, направились ко мне. Они шли совсем близко друг к другу, почти соприкасались плечами, а это говорит о том, что их отношения складываются хорошо. Вероятность того, что влюбленная парочка окажется в одной группе, составляет чуть меньше восьми процентов, так что ничего особенно удивительного в этом не было, однако они, возможно, посчитали это своеобразным подарком судьбы.

Из-за их спин на меня смотрели Кушида и Мии-чан. Кушида с улыбкой аккуратно помахала мне рукой, а смутившаяся Мии-чан приветственно поклонилась.

— Вот уж не думал, что мы будем в одной группе, Аянокоджи, — заговорил первым Ике.

Тон у него оказался более спокойным, чем я ожидал. Я уже думал, как ответить, но Ике продолжил:

— Когда я увидел тебя, то собрался было высказать тебе все, но раз уж мы в одной группе, по-хорошему, надо бы как-то поладить. Я тоже буду помогать.

— Полностью согласна с Канджи. В этот раз, похоже, будет не обычное противостояние, да и я представляю, насколько ты невероятен, Аянокоджи-кун. Буду помогать, насколько это возможно, так что, полагаюсь на тебя.

Бывшие одноклассники неожиданно дружелюбно поприветствовали меня. Они должны были отнестись ко мне с неприязнью, а на деле впечатление такое, будто старались вести себя со мной как обычно. И даже их улыбки были искренними и не казались притворными.

Сейчас мы не только союзники, но и противники. И, видимо, именно поэтому они хотят пройти экзамен тихо и мирно. Не наживать лишний раз врагов — правильное решение, но больше удивило меня то, что эти слова исходили от них. Кажется, они выросли над собой.

Их мягкость в выражениях лиц и манера общения, учитывая, что обращались они к предателю, можно назвать идеальными. Наверняка Ике и Шинохаре нужно было набраться смелости, чтобы заговорить со мной.

Отвернувшись от них, я прошел мимо и подошел к Кушиде Мии-чан, которые стояли позади и наблюдали за происходящим.

— Я понимаю, что будет непросто работать с предателем, но до конца экзамена полагаюсь на тебя, — первым делом поздоровался я с Мии-чан.

— Э? А, д-да… Я тоже… рассчитываю на тебя, — ответила она, хотя и явно растерялась.

Затем я перевел взгляд на Кушиду.

— Буду признателен за твою помощь, как союзника, — произнес я.

— Могу сказать то же самое. Надеюсь, от меня будет польза, — скромно ответила она, и лишь ее взгляд выдавал истинные чувства.

— Я бы хотел отдельно положиться на твои коммуникативные навыки, Кушида. Непросто будет держать под контролем учеников из четырех классов.

— Разумеется, сделаю все, что в моих силах! Было бы здорово, если все в нашей группе добьются хороших результатов, — аккуратно ответила она, поскольку мы были на людях.

— Мне хватит и того, что ты постараешься.

Обменявшись приветствиями, я развернулся и пошел к классу C.

— А? Эй, стой! — воскликнул Ике.

— М-м, Аянокоджи-кун? — неуверенно произнесла Шинохара.

«Что происходит?», — читалось замешательство на их лицах.

Но я лишь мельком взглянул на них и прошел мимо.

Должно быть, Ике решил, что это было странно, и крикнул мне:

— А ну стой! Не вздумай игнорировать нас!

Ике, подавив вырывающиеся эмоции, опередил даже Кушиду и Мии-чан и первым поздоровался со мной, и теперь он не мог сдерживать раздражение.

— Это уже слегка некрасиво и явно перебор… Мы что-то не то сделали? — спросила Шинохара.

— Нет, ничего. Просто решил, что вы не стоите того, чтобы с вами здороваться, — ответил я.

— Ха?! — крикнул Ике.

От таких безжалостных слов, которые никто не ожидал услышать, их лица, разумеется, скривились в еще большем гневе. Наверняка даже Кушида не ждала от меня столь едких замечаний — и, думаю, никто не ждал.

Когда, подавив неприязнь, сам подходишь поздороваться, а в ответ получаешь грубую насмешку, то не разозлиться просто невозможно.

— Ладно, увидимся позже, — бросил я напоследок, обращаясь не к Ике и Шинохаре, а к Кушиде и Мии-чан, после чего удалился.

— Аянокоджи! Как ни крути, так себя не ведут!

Хотя сдерживаемые эмоции Ике все-таки прорвались, он не пошел за мной.

Все также не обращая на него внимания, я отправился к месту, где собрались Йошида с остальными, однако на пути попалась ученица: видимо, она услышала крик, пришла посмотреть и теперь просто стояла, уставившись на меня.

— А… П-пр-прости!.. Я н-не хотела мешать… — зачем-то сказала Морофуджи, когда наши взгляды пересеклись, и тут же убежала.

Извиняться ей было особенно не за что, но выглядела она не столько настороженней, сколько слишком испуганной. В прошлом Морофуджи была одной из тех, кто издевался над Каруизавой, возможно, та история как-то сыграла свою роль.

Я провождал взглядом Морофуджи, убегающую к ученикам класса B, а потом меня окликнул подошедший Йошида.

— У вас с Морофуджи что-то случилось?

— Ничего такого.

— Вот как? Лучше скажи… Так и должно быть? Ике и Шинохара не перестают сверлить тебя взглядами, — с беспокойством спросил он. Видимо, услышал часть нашего разговора.

— За них не переживай. Я изначально не собирался поддерживать хорошие отношения с бывшими одноклассниками. Сейчас важнее другое. Что думаешь о составе группы?

— М? А, ну… В целом, группа выглядит удобной. Правда, Кацураги хорошо знает нас и может доставить проблем, но остальные из класса B угрозы не представляют. Класс A тоже неоднороден: половина из верхушки, половина со дна. А вот класс D хорошо сбалансирован, как ни посмотри, и кажется, они могут неплохо себя показать, но волноваться наверняка не о чем, — упрощенно оценил он, представляя грядущее сражение. — И для тебя все будет проще, верно?

— Если смотреть только в рамках третьей группы, то твой ход мыслей правильный. Но было бы лучше оказаться в одной группе с кем-то из лидеров: Рьюеном, Хорикитой или Ичиносе. Идеально было бы с Рьюеном.

— С Рьюеном?.. Я уж точно не захотел бы оказаться с ним в одной группе.

«Вообще не смешно», — словно говорила его кислая мина.

Чуть поодаль стоял Санада и слушал наш разговор, и сейчас он медленно подошел к нам.

— Аянокоджи-кун, ты считаешь, на этом специальном экзамене проблемных личностей лучше держать при себе, чтобы их было проще контролировать?

— Да. С кем бы ни пришлось иметь дело, одно остается неизменным: чтобы защитить свой класс и привести его к победе, нужно приложить максимум усилий. Однако в этот раз невозможно контролировать все, что находится вне поля зрения.

Санада кивнул, взял в руки раздаточный материал и открыл страницу со штрафами.

— С помощью токенов можно не дать однокласснику опуститься на последнее место, а еще можно сделать так, чтобы цели достигли все наши. Но со штрафом для первого ученика, чье количество токенов хотя бы раз упадет до нуля, мы ничего сделать не сможем, — сказал я.

Йошида, судя по всему, понял проблему и кивнул с поджатыми губами.

— И то правда… Если одногруппник Рьюена попадется на его грязные трюки и потеряет все токены, все, сразу исключение… Страшно даже думать о таком, да?

— Из всех возможных штрафов это — единственное, против которого, как мне кажется, мы бессильны.

На самом деле при определенных условиях другой штраф может ударить намного ощутимее, сейчас говорить о нем без толку, поэтому я промолчал.

— Но разве стоит так сильно об этом беспокоиться? Думаю, школа составила задания таким образом, чтобы потерять все токены было не так-то просто.

— Санада дело говорит. Обойдется, наверное, если только совсем уж по глупости не попадешься на какую-нибудь подставу. Да и одними переживаниями все равно ничем не поможешь, — отозвался Кента.

— Давайте для начала определимся, как будем действовать в своей группе, — предложил Санада.

Я кивнул в ответ.

Далее, как обычно, нужно собрать воедино разрозненные элементы реалистичных стратегий и отсеять лишнее сквозь фильтр эффективности. К этому моменту я уже отбросил большинство бесполезных, но у меня не хватает информации, чтобы просчитать намерения Хорикиты, Ичиносе и Рьюена — лидеров остальных классов. Понадобится какое-то время, чтобы разобраться во всех подробностях правил.

Поскольку наблюдатель еще не подошел, я решил осмотреться.

Вокруг, разумеется, суетились и все ученики третьего года, собиравшиеся в группы, и несколько взрослых. Но осматривался я не для того, чтобы выяснить состав десяти групп и определить, кто с кем оказался. В какой-то мере это можно прикинуть на глаз, но раз гарантировать точность нельзя, я решил, что нет смысла забивать память.

Моя цель — найти конкретного человека.

И вот, я вновь заметил вдалеке Хиёри, которая разговаривала в окружении своих одноклассников. Будь я ближе, возможно, смог бы ее окликнуть, но нас разделяло слишком большое расстояние.

Похоже, и на этом экзамене на необитаемом острове мне не суждено пересечься с Хиёри. Но спешить некуда. Когда вернемся на корабль, у нас наверняка появится время для разговора.

Я молча смотрел.

И вдруг ощутил некую странность в собственном ходе мыслей.

Спешить некуда — здесь все верно.

Но мысль о том, что «нам не суждено пересечься» — не совсем правильная.

С момент отъезда от школы и до сегодняшнего дня мы действительно не разговаривали, но времени прошло слишком мало, чтобы кидаться столь громкими словами. Более того, если вспомнить, то были времена, когда мы не пересекались куда дольше.

Но почему тогда меня не оставляет чувство, будто «мы давно не разговаривали»?

Нет… может, странно уже то, что я задаюсь вопросом «почему»? Не из-за перемен ли это в душе, что начались с осознания возможных чувств к Хиёри?

Сейчас, пока детали экзамена не все до конца ясны, Хиёри — ученица как из другого класса, так и другой группы — должна быть не более чем фоновым шумом, и она не фигурирует в моих стратегиях и даже их отдельных элементах.

И тем не менее я неосознанно слежу за ней взглядом. За ее лицом, видневшемся вдали. И даже когда поймал себя на этой мысли, не перестаю смотреть.

Бессмысленное действие, лишь отнимающее время, но оно давало небольшой прилив энергии. Если это чувство и есть та самая любовь, значит, Каруизава испытывала то же самое, глядя на меня?

«Любовь» — учебник, который я не понял с первого прочтения. И лишь перелистывая его, я понемногу стал замечать то, чего не замечал раньше.

Какие чувства возникают, когда разговариваешь или прикасаешься к объекту своей любви? Меня интересуют не только положительные эмоции. Что я почувствую, когда этот человек возненавидит меня? Когда я потеряю ее? Симпатия и неприязнь, любовь и ненависть — я хочу познать эти противоречащие друг другу чувства.

Но в то же время я понимаю: это слишком сложная задача, чтобы выполнить ее за один раз. Быть может, главное — умерить пыл и не пытаться узнать все, влюбившись лишь однажды. Если и то и то одновременно — невозможно, то хотя бы что-то одно…

— Ты чего, Аянокоджи? Тебя что-то беспокоит? — спросил меня Йошида, до это разговаривавший с Санадой.

— Нет, ничего. С чего вдруг спрашиваешь?

— С чего?.. Как бы сказать, ты просто отстраненно пялился куда-то вдаль, подумал, может, у тебя что-то на уме.

— У нас только что закончился специальный экзамен. Усталость накопилась, только и всего. Но раз Шираиши и Ямамура не жалеют сил, то я не могу начать жаловаться первым. — Немного помолчав, я решил еще кое-что добавить: — Пока что мы не знаем, сколько будет заданий и сколько сможем получать токенов, так что полную картину увидеть не можем. Как бы то ни было, не распространяйтесь о своих токенах.

— Даже своим, да? Я слышал об этом от Хашимото.

— И еще избегайте ненужных конфликтов с другими классами. Чтобы занять первое место в групповом зачете — а именно на это, уверен, ты и рассчитываешь, Йошида, — придется сотрудничать со всеми.

— Это да. Хотя как они сами себя поведут — не понятно. Приватные баллы, может, им и нужны, но наверняка они не захотят отдавать победу нашему классу. Возможно, даже будут работать спустя рукава.

— Пускай — лидеры остальных классов находятся в тех же условиях. И желание не отдавать победу сопернику непременно есть у каждого.

Санада и Йошида на мгновение переглянулись и понимающе кивнули.

— Резонно. В общем, я всегда готов к указаниям.

Я поблагодарил Йошиду кивком.

Похоже, его вполне устроило выдуманное объяснение, и он по-дружески хлопнул меня по спине.

— Если понадобится помощь, обращайся в любое время.

— Да, так и сделаю, — произнес я, оторвав свой взгляд от Хиёри.

Сперва нужно разобраться со специальным экзаменом, а размышлять о дальнейшем буду после.

Часть 2

В то же время, когда Аянокоджи установил контакт с третьей группой, Хорикита также встретилась с членами своей восьмой группы.

Ученица, чьи длинные розовые волосы развевались на морском ветру, улыбнулась и произнесла:

— Полагаюсь на тебя, Хорикита-сан.

— Я, конечно, понимала, что вероятность оказаться в одной группе с лидером другого класса есть, но не думала, что я буду вместе с тобой, Ичиносе-сан.

[[image:/storage/reader-images/0f51e86f4027eeda767b63ad2cbb4a2f879f2b06.webp]]

По меньшей мере она испытала облегчение, ведь из лидеров остальных трех классов с Ичиносе иметь дело легче всего. И причина не в силе, а в уверенности, что, имея такого союзника на своей стороне, группа будет намного более стабильной.

На предстоящем специальном экзамене потребуется не только соперничать с другими классами, но и показать хорошие результаты как сплоченная группа. А Ичиносе была именно тем человеком, который поможет с этим.

— С прямым противостоянием между классами возникли бы проблемы, но, судя по нынешним правилам, сотрудничество внутри группы принесет пользу всем. Если мы объединим усилия, Хорикита-сан, то вполне сможем благополучно привести группу к победе.

Ичиносе в это же самое мгновение думала о том же.

От нее теперь исходила сила, которая не чувствовалась прежде. Такой противник способен создать хлопот, но как союзник она будет весьма надежной.

— Согласна. Мы с тобой лидеры, и от нашей группы ждут победы. В другой ситуации мы должны были бы прощупывать намерения друг друга, но можно ведь… объединиться ради того, чтобы занять место как можно выше. Верно?

Помогать друг другу или же стать противниками? Чтобы не дать победить своей группе, достаточно передавать токены участникам из других групп, и поэтому уже от одного решения зависело максимальное количество токенов, которое можно получить.

— Разумеется! Если группа займет первое место, то наши классы получат в награду по сто классных очков. Это было бы идеально. Если потребуется, то помогу не только я: попрошу весь класс D поддержать нас. Что скажешь?

— С благодарностью приму столь щедрое предложение. С нашей стороны мы тоже сплотимся, чтобы собрать как можно больше токенов для группы. Впрочем, многое будет зависеть от классов B и C, чьих планов мы пока не знаем.

Постепенно начали показываться ученики других классов. Но среди них не было Аянокоджи или Рьюена.

Если бы лидеры всех четырех классов оказались в одной группе, договориться о сборе токенов было бы проще простого. Однако радоваться такому сценарию мог бы разве что только лидирующий класс A. Ведь он сведет на нет сам специальный экзамен — редкую возможность изменить положение своего класса.

— Мне кажется, убедить их действовать сообща ради первого места будет, как ни странно, легко, но у нас также есть проблема, на которую нам следует обратить особое внимание, Ичиносе-сан.

— И это… исключение из школы, верно?

Встретившись с Ичиносе взглядом, Хорикита решительно кивнула.

Уже было объявлено о том, что на этом специальном экзамене будут исключения.

Причем одно из них — из-за штрафа, который кто-то получит обязательно. Избежать исключения можно только двумя способами: либо штраф по удачному совпадению будет наложен на ученика с очком защиты, либо заплатить двадцать миллионов приватных баллов.

— Хорикита-сан, я ни за что не позволю кому-то из моего класса стать исключенным. Если ради первого места группы по количеству токенов придется пожертвовать кем-то из товарищей, я без колебаний выберу его спасение.

«Если тебе это не нравится, можешь сказать об этом прямо сейчас», — таково было послание Ичиносе. Хорикита встретила вызов в лицо и ответила:

— Полностью согласна. Я тоже не собираюсь жертвовать одноклассниками.

— Итак, мы мыслим одинаково и даже можем работать сообща — могу я понимать это так?

— Если ты, конечно, доверяешь мне…

По крайней мере Хорикита понимала, что не заслужила такого же уровня доверия, как Ичиносе. И сейчас она в том положении, когда решается вопрос доверия к ней самой.

— Значит, проблем у нас не будет, — без тени сомнений улыбнулась Ичиносе и протянула руку.

Увидев такое отношение, Хорикита с облегчением вздохнула, мысленно восторгаясь.

Вот она, истинная сила Ичиносе — доверие, с помощью которого она преодолевала трудности вот уже более двух лет. Прежде Хорикита уже несколько раз ощущала эту силу, пусть и косвенно, но теперь, когда они оказались в одной группе, это ощущение стало куда более четким и обнадеживающим. Обычно она не стала бы так просто доверять сопернику, но почему-то в этот раз решила иначе: Ичиносе можно верить.

Разумеется, стопроцентной гарантии, что она в итоге не предаст, нет. Но само за себя говорило уже то, что Хорикита подсознательно готова была смириться: «Если предаст, значит, так тому и быть».

— Перед тем, как пожать руки… — Глядя на красивые длинные пальцы Ичиносе, Хорикита сделала шаг и продолжила: — Жертв почти никак не избежать. Но мы уже договорились, что в наших классах исключенных не будет. Ради этого придется сильно постараться. Иными словами, исключен должен быть кто-то из класса Рьюен-куна или Аянокоджи-куна. Ты готова к такому?

Услышав вопрос, Ичиносе закрыла глаза и едва заметно улыбнулась.

— Да, раньше бы я так просто не согласилась. Но теперь сомнений нет. Ради своих товарищей я не собираюсь сдерживаться против соперников, можешь быть спокойна.

На Хорикиту был устремлен взгляд, в котором не было ни лжи, ни колебаний.

— Вот как… Знаешь, Ичиносе-сан, ты выросла над собой сильнее, чем я могла себе представить.

Хорикита и раньше признавала в ней серьезного противника. И тем не менее в чем-то недооценивала ученицу по имени Ичиносе Хонами.

Ее добродетель в то же время оборачивается слабостью. Защищать класс отнюдь не просто. Хорикита и Хирата не раз пытались, но у них не получалось. Однако Ичиносе, несмотря на ожесточенную борьбу, даже сейчас продолжает сохранять свой класс нетронутым.

— Могу сказать то же самое и о тебе, Хорикита-сан! Ты стала намного сильнее по сравнению с тем, какой была на момент поступления.

— Даже не знаю. Лично мне стало еще труднее, поскольку теперь нужно защищать гораздо больше… Но сейчас важнее другое. Кое-что в инструктаже к экзамену не дает мне покоя. Чтобы не дать товарищам лишиться всех токенов, придется во многом положиться еще и на удачу. Что думаешь насчет этого?

— А ты заметила, что стартовое количество токенов связано со специальным экзаменом «Игра на выживание»?

— Да. Похоже, чем дольше ученик оставался в строю, тем больше у него токенов. Правда, я не опросила всех одноклассников, поэтому сказать с уверенностью не могу… — умолкла Хорикита. И добавила: — Но я поспрашивала нескольких учеников, выбывших в разное время.

— Я пришла к тому же выводу. Получается, у нас есть небольшое преимущество перед классами Аянокоджи-куна и Рьюен-куна, ведь у них было много выбывших вскоре после начала экзамена.

— В твоем классе есть ученики, кто продержался до самого конца. Если у них максимальное количество токенов, то да, может, ты и права. Но даже если в сумме у наших классов больше токенов, это не обязательно даст какое-то преимущество.

Поскольку учеников распределили случайно, общее количество токенов у групп будет несбалансированным. Возможно, если это и будет на что-то влиять, то лишь на индивидуальные состязания.

— Но… большой запас токенов у класса даст значительную разницу в количестве раз, когда можно передать информацию по рации. Если мы будем работать сообща, Хорикита-сан, то сможем тщательно следить за токенами и отслеживать учеников, у которых с ними проблемы. Во всех группах, кроме неполной десятой, где меньше шестнадцати человек, у нас есть по восемь человек, так что они смогут передавать токены нуждающимся и защищать друг друга.

— Понятно… Значит, наша восьмая группа нацелится на первое место, а остальные будут стараться не допустить жертв? Переданные токены превращаются в «решку» и теряют свою ценность для личного вознаграждения. И с нашей точки зрения, те группы, которых нужно превзойти, будут неизбежно отставать.

В обычных условиях не так-то просто объединить два класса. Прежде всего потому, что ученики остальных девяти групп должны добровольно отказаться от притязаний на особую награду. Если в сплоченном классе Ичиносе это осуществить можно, получить согласие от всех учеников класса Хорикиты почти невозможно.

— Интересная идея, но тогда ученикам какой-нибудь группы, у которой есть шансы на неожиданную победу, придется закончить с пустыми руками. Потенциал для победы, как мне кажется, есть у тех групп, где нет Рьюен-куна и Аянокоджи-куна, — продолжила Хорикита.

В этом заключалась разница между ними: Ичиносе стремилась вести сражение с упором на защиту, а Хорикита хотела оставить место и для наступления.

Хорикита не могла избавиться от предчувствия, что, даже если они и договорятся о сотрудничестве, этот специальный экзамен принесет им немало проблем.

— Пожалуй. Думаю, у нас неизбежно будут разногласия. Но экзамен длится четыре дня и три ночи. Давай как следует все обсудим и после уже примем решение, Хорикита-сан.

— Так и поступим. Мы пока точно не знаем, какие будут задания и как будут начисляться токены. Торопиться сейчас некуда.

— Тогда пойду поговорю с группой, — завершила разговор Ичиносе и отошла.

Оставшись в одиночестве, Хорикита смотрела, как Ичиносе с улыбкой на лице приветствует учеников других классов.

— Торопиться некуда. Я это понимаю, но…

Хорикита вспомнила разговор с Судо сразу после специального экзамена «Игра на выживание».

«Возможно, в нашем классе завелся предатель».

Во время перестрелки с классом A противники сосредоточенно вели огонь по Сато — VIP класса, а не по Судо — наибольшей угрозе. Если бы Хорикита оказалась по ту сторону, то первым делом постаралась бы одолеть именно его. А если они намеренно стреляли в Сато, и некто руководил всем этим из тени…

— В классе кто-то сливает информацию?..

Вдали она увидела Аянокоджи. Вместе с ним в группу попали четыре человека из класса A: Ван, Шинохара, Ике и Кушида.

Не успел еще закончится первый триместр, а все четыре класса идут практически на равных.

Если внутренняя информация утекает, то все переданные Хорикитой сообщения дойдут до Аянокоджи. «А значит, на этом экзамене нам также навяжут тяжелый бой», — не утихала тревога Хорикиты.

Часть 3

Новый экзамен начался, не дав передохнуть после изнурительной «Игры на выживание».

Рьюен после разъяснения правил Машимой составил для себя несколько стратегий.

С самого поступления в эту школу он вступал в бой с абсолютной уверенностью в своих суждениях и ходе мыслей, однако теперь образ Аянокоджи то и дело всплывал у него в голове.

Идти в лобовую, использовать безумный план или же пойти на уловки, выходящие за рамки правил — что ни выбери, Аянокоджи все просчитает и в конечном счете обставит. Будущее не определено, но Рьюен уже предвидит результат.

Если бы он уступал Аянокоджи лишь в играх разума, с этим еще можно было бы как-то справиться, но тот обладал еще и феноменальными физическими данными.

Он слегка прищелкнул языком, вспоминая их перестрелку на пейнтбольных ружьях.

— Что-то случилось, Рьюен-ши? Чем ты недоволен? — спросил одногруппник Канеда, по-видимому, услышавший тот щелчок языком. Он продолжал осматривать собравшихся членов группы.

— Просто вспомнил Аянокоджи, черт бы его побрал. Не бери в голову.

— Так это из-за Аянокоджи-ши?.. Понимаю.

Если дать Аянокоджи свободу действий, его группа выйдет на первое место по количеству токенов и даже с легкостью получит особую награду, заработав классу C до двухсот классных очков. А сам он получит приватные баллы, что еще больше развяжет ему руки.

То преимущество, которое было в предыдущей части специального экзамена, исчезло. Даже если до следующего месяца класс не допустит ошибок, классных очков потеряно столько, что на время они сместятся с B до C. Плюс ко всему разница в очках между стоящим на последнем месте классом Аянокоджи минимальна.

Иными словами, этот бой нельзя проиграть.

Вот только… точно также можно было сказать и о предыдущем экзамене.

Как превзойти Аянокоджи?

Он без сомнений соберет большое количество токенов-«орлов». Сможет ли Рьюен обойти его в этом? Допустим, не сможем — тогда, по крайней мере, его группа должна занять место выше и сыграть на высоком множителе. Это необходимое условие для победы Рьюена.

Но также надо помнить о штрафе в виде исключения при потере всех токенов. Даже Аянокоджи не сможет защищать всех своих одноклассников двадцать четыре часа в сутки. Взяв под свой контроль группу, Рьюен сможет избавиться от кого-то из класса C.

Окинув местность взглядом, он обнаружил стоящего вдали Аянокоджи. В это время рядом с ним стоял Йошида и, судя по всему, о чем-то говорил, но для Рьюена тот ничего не значил.

Аянокоджи безучастно смотрел в другую сторону.

— На что ты уставился?..

Пусть ход мыслей и эмоции Аянокоджи нельзя было прочитать, Рьюен тем не менее не оставлял попытки. Он готов был хвататься за любую зацепку и не сводил глаз, словно змея, пытаясь найти брешь в его обороне.

Рьюен проследил за взглядом Аянокоджи.

Как правило, редко когда возможно определить, куда смотрит человек вдалеке. Особенно когда в направлении его взгляда находится большая группа людей.

Тем не менее Рьюен сразу заметил: взгляд Аянокоджи был обращен на Шиину Хиёри. И пока он пытался прочесть мысли Аянокоджи, его окликнул один ученик:

— Похоже, мы будем в одной группе, Рьюен-кун.

— Чего тебе? — Рьюен пронзительно взглянул на Хирату Йоске.

— Я хочу с самого начала попросить тебя кое о чем. Мне очень не хочется, чтобы исключили кого-то из нашей группы.

— Ха! Смотрите, какие мы догадливые. Но можешь сразу забыть, Хирата. Это ведь отличная возможность выпереть кого-нибудь из вашего класса A. Надеюсь, ты не думаешь, что сам находишься в безопасности?

— Если тебе нужен я, то останавливать не стану. Но если собираешься исключить других учеников класса A или же… класса C, мне остается только просить.

По направлению взгляда и общей атмосфере Хирата почувствовал, что Рьюен даже не смотрел в сторону класса A, он выискивал ученика класса C. Именно поэтому высказался столь многозначительно.

— Можно подумать, у тебя есть право указывать, кого мне брать на прицел. Или что? Думаешь, можешь что-то предложить мне в обмен на снисхождение ко всяким слабакам?

— Как знать. Быть может, у нас получится преодолеть границы классов и поработать сообща? Ты — лидер класса, Рьюен-кун, и победа твоей группы будет и победой твоего класса B.

— Что-то я не пойму, а какая польза будет классу A от помощи мне?

— Все просто! Отсутствие бессмысленных исключений — это и станет самой большой выгодой.

— Да уж, сложный у вас характер, что у тебя, что у Ичиносе.

— Думай что хочешь, — мне все равно. Как бы то ни было, я хочу, чтобы все кончилось миром.

Не торопясь с ответом, Рьюен принялся размышлять, насколько слова и поведение Хираты внушают доверие, и будет ли такой вариант действительно наилучшим?

Если в классе C кого-то исключат за ноль токенов, это станет не более чем мелкой пакостью для Аянокоджи и никак не повлияет на сражение между классами и очки. Более того, можно посмотреть и под другим углом: если кто-то допустит потерю всех токенов, то он — обуза для класса. Избавляться от балласта, тем самым нажив врага в лице Хираты, было бы бессмысленно.

С другой стороны, если он искренне предлагал помощь, выгода очевидна.

Посмотрев на собравшихся в группу учеников, Хирата продолжил:

— На этом специальном экзамене предусмотрено несколько серьезных штрафов, и да, Рьюен-кун, если ты устроишь какую-нибудь ловушку, то вполне сможешь исключить кого-то из класса C. Но ты рассматриваешь вариант с исключением ученика из нижестоящего класса только для того, чтобы ударить по Аянокоджи-куну. Есть только одна проблема: даже если ты сможешь исключить одного из четырех человек в нашей группе… нет, одного из всего класса C, на него это никак не повлияет. А значит ты с этого ничего не получишь.

Проще говоря, если бы Рьюен оказался в одной группе с Аянокоджи и в прямом столкновении сорвал его стратегию, добившись исключения ученика из класса C, то это можно было бы назвать блестящей победой. Однако текущие правила экзамена таковы, что многое неизбежно останется вне поля зрения. Если он и добьется своего, то не на глазах Аянокоджи, и гордиться тут будет нечем.

— Более того, это может стать лишь символом твоей незначительности.

— Смешно. Настолько хочешь защитить эту сколоченную наспех группу, что готов даже взять меня на слабо? Ну ладно, тогда для начала докажи, что чего-то стоишь, — пригрозил Хирате Рьюен, отложив принятие решения.

«Если на этом специальном экзамене действовать не как противники, а как союзники, от него вполне будет толк», — подумал Рьюен.

Хирата кивнул, словно и сам знал, к чему все придет.

— Я тебя понял.

Краем глаза Рьюен увидел выражение лица Хираты: оно было суровым и источало едва заметную жажду крови, что сильно расходилось со сложившимся впечатлением Рьюена о нем.

Глава 2. Начинается с маленькой трещины

Наступило пять часов вечера. Хотя трудно называть это вечером, ведь летом солнце заходит намного позже.

Некоторые ученики не только не успели отдохнуть после «Игры на выживание», но и изможденные приступили к новому специальному экзамену.

Вскоре пришло время приступать к испытанию в составе групп. К нам подошел наблюдатель.

— Меня зовут Урушихара, я буду наблюдателем третьей группы. Надеюсь, мы сработаемся, — поздоровался мужчина, которого я видел впервые, после чего он начал проверять, все ли собрались.

К четырем из десяти групп были приставлены классные руководители. Нашей группе достался один из оставшихся шести наблюдателей.

— На этом экзамене вам предстоит выполнять различные задания и собирать токены. Задания разделены на три категории. Сейчас поясню конкретнее, поэтому прошу выслушать внимательно. Итак, категории: индивидуальные, групповые, командные. С «индивидуальными» все просто — это задания, которые ученики выполняют в одиночку. Вы состязаетесь один на один с кем-то из своей или чужой группы. Далее, «групповые» — все собравшиеся здесь шестнадцать человек выполняют задания школы или состязаются с другими группами. И, наконец, третья категория, «командные». Вы должны будете разделиться внутри своей группы на команды по классам. В заданиях будут свои правила, поэтому детально поговорим о них непосредственно перед выполнением. — Убедившись, что все понимают озвученное, наблюдатель Урушихара продолжил инструктаж: — Теперь перейдем к порядку начисления токенов. Для начала попрошу вас выбрать по одному «представителю» от каждого класса.

Никакие представители не упоминались ни в инструктаже Машимы-сенсея, ни в раздаточных материалах. Ученики в группе начали переглядываться, впервые услышав о новой роли.

— А у представителя есть какие-то преимущества? А-а, ну, про минусы тоже хотелось бы узнать, — поглядывая на окружающих, первым спросил Сонода.

— Особых преимуществ и минусов нет. Система устроена так, что все заработанные классом токены начисляются представителю. Это касается заданий, которые не попадают в категорию «индивидуальные». Например, если класс A получил десять токенов в «групповом» или «командном» задании, то все десять будут переведены представителю классу A — предположим, Ике-куну.

До этого момента все ученики, включая меня, были уверены, что токены будут начисляться каждому лично. Все оказалось с точностью до наоборот. Есть большая разница между тем, зачисляются ли токены каждому отдельно или отдаются все одному представителю.

— Ха? Это как? То есть представитель может, если захочет, присвоить мои токены? — Ибуки с подозрением уставилась на наблюдателя, когда узнала о неожиданной специфике системы.

— Школа ничего подобного не подразумевала, но по правилам это вполне возможно. В зависимости от задания, вклад каждого участника будет разным, и вам, скорее всего, придется обсуждать внутри классов, как распределять токены. Если смотреть с этой точки зрения, то у представителя, по-хорошему, должны быть определенные черты характера.

Наблюдатель привел вполне здравое объяснение, вот только это все равно сильно повышает риски. Опасения Ибуки оправданы: если всеми токенами распоряжается представитель, то нет гарантий, что они попадут к тебе в руки.

С «индивидуальными» заданиями все обстояло иначе, но если количество заданий и получаемых за них токенов будет одинаковым, то каждый сможет распоряжаться лишь третью от заработанного.

— Однако здесь я попрошу обратить внимание на разделение токенов на «орел» и «решку». Все токены за индивидуальные задания являются «орлами». Что касается командных и групповых заданий, то для определения верхнего лимита заработанные токены делятся на количество участников. Например, если за групповое задание было начислено сорок восемь токенов, представитель от каждого класса получит по двенадцать. Так как в группе шестнадцать человек, на каждого придется по три токена — именно столько «орлов» может быть признано честно заработанным участником, то есть за личные заслуги. Если же участнику передадут четыре токена, то один из них станет «решкой». Эти токены-«орлы» копятся и не теряют ценности, поэтому их можно передавать в любое время и без последствий.

Можно кратко подвести итог.

Задания делятся на «индивидуальные», «групповые», «командные».

В индивидуальных все получаемые токены — «орлы».

В групповых и командных все токены проходят через представителя. При этом общая сумма заработанных токенов, деленная на количество участников группы или команды, определяет максимум «орлов» для участника — токены сверх этого предела будут «решкой». Поскольку токены-«орлы» копятся, представитель сам вправе решать, когда их распределять.

— Реально отстойные правила, — буркнула Ибуки.

Надо думать, токены поделили на «орлы» и «решки», чтобы не дать представителю присвоить себе все токены и забрать особое вознаграждение. Однако даже так представитель мог обеспечить себя приватными баллами и получал возможность избежать исключения за последнее место — эти привилегии значили больше, чем можно было предположить по тону наблюдателя.

Нам также объяснили, что неделимый остаток учитываться не будет: допустим, если мы заработаем сорок один токен на четырех человек, то при делении верхняя граница «орлов» будет равна десяти.

— А теперь обсудите между собой и решите, кто станет вашими представителями. Если вы не уложитесь в отведенное время, будет проводиться голосование внутри команд.

— Все зарабатываемые токены хранятся у представителя… Это правило станет для учеников сплошным минусом, — помрачнев, высказался Санада о специфическом ограничении.

— Они будто хотят добиться раскола среди нас, — поделился Йошида своим мнением.

И тут он прав. Нас проверяют: насколько мы доверяем одноклассникам, и способны ли сами оправдать это доверие.

— Понятия не имею, кто будет у нас представителем, но чтобы мои токены отдавали как положено, уяснили? — с сомнением оглянула своих одноклассников Ибуки, сразу почувствовав подвох в этих правилах.

— Никто никого подставлять не собирается. А чтобы у нас не возникло подобных проблем с представителем, нужно выбрать его честным способом.

Ответив на предостережение Ибуки, Кацураги предложил решить вопрос по-простому — обычным большинством. Самый понятный и в то же время самый прозрачный способ выбора.

В то же время другие классы не стояли сложа руки.

— Пожалуй, представителем могу стать я. Ты же не против, Мии-чан? — властным голосом выступила Шинохара из команды класса A.

— А, д-да… Я не против… — в легком замешательстве кивнула Ми-чан. У нее не было особых возражений против кандидатуры Шинохары. Она не любила выделяться, поэтому, наверное, рассудила: пусть роль возьмет на себя тот, кто хочет этого.

— Ну, вы слышали Мии-чан, так что вопрос можно считать закрытым, — уверенно улыбнулась Шинохара, словно мнения одного человека было достаточно для назначения представителя.

— Эм, думаю, стоит спросить мнения Ике-куна и Кушиды-сан… — вырвалось у Мии-чан, побоявшись, что все решит ее единственный голос.

Шинохара, однако, не стала слушать.

Тем не менее последнее место по количеству токенов на этом экзамене могло привести к исключению. Если заглянуть вперед на несколько шагов, возникали сомнения, разумно ли так легкомысленно назначать на роль представителя кого-то вроде Шинохары или Ике.

Кушида тоже прекрасно это понимала и наверняка знала, как это рискованно — оставлять все на самотек, как поступила Мии-чан.

В других классах уже вовсю шли обсуждения, и на их фоне тишина среди учеников класса A казалась затянувшейся и гнетущей. Никто из четверки еще толком не высказался, но атмосфера говорила сама за себя.

Мии-чан переводила взгляд с Кушиду на Шинохару и обратно, а затем опустила глаза. Может, она не привыкла, когда решение оставляют за ней, или понимала тяжесть своего мнения — как бы то ни было, не похоже, что она сразу нашла ответ.

А вот Шинохара не упустила из виду это мимолетную заминку. Окончательное решение еще не приняли, и потому Шинохара делала все, чтобы ситуация развивалась по ее плану. Она не сводила взгляд и давила им, не давая возможности отступить. И затем…

— Ты не согласна, Кушида-сан? Тебя что-то не устраивает в том, что я буду представителем?

…она сделала следующий шаг.

Пусть это и звучало как вопрос, но вариантов ответа он, по сути, не оставлял. Скажет «да», начнутся нападки, скажет «нет» и уступит ей.

Ставя Кушиду перед таким выбором, Шинохара явно пыталась взять инициативу в свои руки.

— Э-э… М-м, как бы сказать… Я ничего не имею против, но, по правде говоря, сама подумывала предложить себя на эту роль… — произнесла она сдержанно, но при этом твердо обозначив свои намерения.

Однако Шинохара осталась недовольна таким ответом и напряглась.

— Почему? Ты мне не доверяешь?

— Нет-нет, дело не в этом. Просто я изначально хотела предложить свою кандидатуру…

— Да? Больше похоже, будто мне не доверяют, даже противно стало.

— Но, если так рассуждать… получается, ты сама не доверяешь мне, Шинохара-сан? — не отступила Кушида, хоть и была в замешательстве от ее напора.

— Э-э? Нет, ничего подобного… — усмехнулась Шинохара и продолжила: — Но ты правда думаешь, что тебе можно безоговорочно довериться, Кушида-сан?

Ее голос стал чуть громче. Пока они не привлекли к себе внимание, но, если спор ожесточится, другие классы неизбежно станут его свидетелями.

— Я… прилагаю усилия, чтобы заслужить доверие! Именно поэтому мне бы не хотелось взваливать на тебя это бремя, Шинохара-сан.

Поскольку они находились на виду у других классов, Кушиде не оставалось ничего другого, кроме как изображать ту Кушиду, к которой все привыкли.

Шинохара знала это и продолжала гнуть свою линию.

— Бремя? О чем ты?

— Понимаешь, распределять токены — та еще морока. Роль называется «представитель», но на деле больше похоже на канцелярскую работу. Вот я и подумала, лучше заняться этим мне.

— Нисколько не похоже на бремя, так что справлюсь. Уверяю, Кушида-сан, ты можешь спокойно предоставить это мне.

— А ты что думаешь, Мии-чан? — обратилась Кушида к однокласснице в поисках поддержки.

Столкнувшись с дилеммой, Мии-чан растерялась, но ответить не успела: Шинохара начала выходить из себя.

— Она же сказала, что согласна поручить это мне! Зачем спрашивать еще раз? Так ты все-таки не доверяешь мне, Кушида-сан?

— Нет же, я просто хотела узнать мнение каждого…

— Тогда, может, спросим у Канджи? — с усмешкой посмотрела она на Ике, будучи уверенной, что он тут же встанет на ее сторону.

— Хм… Что скажешь, Ике-кун? — подойдя вплотную, с щенячьим взглядом спросила Кушида.

— Э? Нет, ну… Наверное, Кикё-ча-а… то есть Кушида… да, она тоже вполне подойдет.

Пусть в классе знали об истинном характере Кушиды, на публике она продолжала оставаться ангелом. «Ты же доверишься мне?», — читалось в ее взгляде, от которого Ике занервничал, и его щеки покраснели.

— Канджи?..

От столь неожиданной реакции Ике Шинохара помрачнела. Она со всей силы схватила его за ухо.

— Ай-ай-ай!.. Сацуки, мне больно!

— Ответь, кто из нас больше подходит на роль представителя: я или Кушида-сан? Только честно.

— Да-да-да, конечно! — закричал в панике Ике. — Д-доверимся Сацуки, и все будет в порядке! — сдался он под откровенно неодобрительным взглядом Шинохары.

— Такие дела. Ты не против, Кушида-сан?

— Ладно, я поняла. Если всех устраивает, то и меня тоже.

Скорее всего, она кипела от недовольства, но Ике и Шинохара — это два голоса. Даже если попытаться склонить на свою сторону Мии-чан, голоса разделятся, и представителя они не выберут. Открыто идти на конфликт и провоцировать Шинохару было плохой идеей, поэтому Кушиде пришлось отступить.

Разумеется, на данный момент ни Шинохара, ни Ике не собирались жульничать с токенами, обманывая Кушиду и Мии-чан. Но лишь потому, что они пока не были в трудном положении. Если в ходе экзамена они будут получать токенов меньше, чем рассчитывают, или вовсе начнут их терять, влияние Шинохары в качестве представителя возрастет настолько, что она выйдет из-под контроля. Вот чего опасалась Кушида.

Это к слову о том, насколько важна эта роль.

Пожалуй, из всех нынешних третьегодок лишь единицы не осознали очевидного. Именно поэтому каждый последующий шаг Кушиды будет иметь огромное значение.

— У них, похоже, будет Шинохара. Оно и понятно, любой, кому грозит исключение, захочет стать представителем. А вот для Ван или Кушиды роль только добавит головной боли, — тихо проанализировал Йошида, подслушавший их разговор. — Ну а мы как поступим? Ты станешь представителем, верно? — спросил он у меня.

— Ты не против поручить это мне? — ответил я вопросом на вопрос.

— Конечно. Пришлось немного понервничать, когда мы чуть было не проиграли в «Игре на выживание», но в итоге-то мы заняли второе место, как и планировалось, так что жаловаться не на что. К тому же ты лидер на этом экзамене. Будет идеально, если группа займет первое место.

Стоявший рядом с ним Санада уверенно кивнул.

— Получается, решено — представителем буду я? — встряла Моришита.

— Не обращай на нее внимание. Ее мнение ни на что не повлияет, — призвал Йошида игнорировать Моришиту, которая кивала со сложенными на груди руками.

— Думаю, Моришита-сан и сама понимает, что из всех присутствующих ты лучше всего подходишь на эту роль, Аянокоджи-кун.

Мне показалось, они сильно меня превозносят, но нет смысла придавать этому особое значение.

— Спрашиваю в последний раз. Вы точно хотите доверить это мне? Если стану представителем, буду по своему усмотрению распоряжаться токенами. Быть может, даже пущу их на свою защиту.

— Аянокоджи, ты добровольно перешел из класса A в класс пониже. Если предашь нас ради того, чтобы спастись самому, лидером тебе больше не быть. Поэтому я и доверяю… Точнее, твое положение не позволит тебе поступить так, — обосновал Йошида свое решение признать меня представителем.

Вторя ему, Санада согласно кивнул.

Их отношение показывало: они прекрасно осознают, что без доверия нашему классу ни за что не подняться.

— А я не доверяю ему. Но так и быть, устроим проверку и посмотрим, достоин ли ты руководить классом, — произнесла Моришита.

— Хорошо. Йошида, Санада, если вас это устраивает, я возьму на себя обязанности представителя.

Мы сообщили наблюдателю о выборе представителя команды класса C, после чего принялись ждать, когда определятся остальные классы.

Итог следующий: в классе A была выбрана Шинохара; в классе B, несмотря на недовольство Ибуки, двое остальных выбрали Кацураги; класс D единогласно назначил представителем Амикуру.

Пожалуй, если не считать класс A с его дисбалансом сил, у остальных все сложилось довольно предсказуемо.

— Кацураги, ты точно будешь распределять токены справедливо? — спросила Ибуки.

— Разумеется. Но я не гарантирую, что это будет та самая справедливость, на которую рассчитываешь ты, Ибуки, — ответил Кацураги.

— Ха? Это что еще должно значить?

— У нас специальный экзамен. А я лишь храню у себя заработанные нашим классом токены. Справедливо распределять их в зависимости от заслуг. Тому, кто проявит себя, будет соразмерная награда, а тому, кто станет обузой, — необходимый минимум. Если хочешь получать токены, чтобы избежать исключения, тебе придется поработать на благо класса.

— Тц… Да знаю я!

Политика вполне в духе Кацураги. В основе лежит справедливое распределение токенов в зависимости от результатов.

Для Амикуры же достижения не играют роли. Заработанные их классом токены будут поровну поделены на четверых. И это тоже справедливо. Они доверяют друг другу, плюс способности всех учеников сбалансированы, так что вряд ли у них возникнут разногласия.

И последний по списку класс A. Его представитель Шинохара, как и Амикура, остановилась на равном распределении токенов, однако по уровню способностей она сильно уступала Кушиде и Мии-чан. Пользуясь властью представителя, Шинохара навязала команде свое понимание равенства, которое было выгодно для нее самой и Ике.

Как только представители всех четырех классов определились, наблюдатель взял слово.

— Теперь перейдем к делу: сейчас вам всем предстоит выполнить задание из индивидуальной категории. На обсуждение дается не более шестидесяти минут, за это время вы должны решить, куда сперва отправится группа. Вариантов несколько, выбор делается большинством голосов. Как только будете готовы, отдайте свой голос с помощью своих часов, а затем идите к выбранной точке. Ученики, проголосовавшие за вариант, который набрал большинство голосов, получат по одному токену. При единогласном решении все получат по два токена. Те, кто выбрал вариант, не набравший большинство, — по три токена. Наконец, если за определенное место назначения проголосует только один человек, он заработает пять токенов.

Похоже, нашим первым заданием будет определить, куда отправится третья группа.

— Перед началом обсуждения обращу внимание на один момент. Если сразу несколько мест наберут одинаковое максимальное количество голосов, то проголосовавшие за них ученики токенов не получат. При этом пункт назначения будет выбран случайным образом из этих вариантов-претендентов.

Выходит, все устроено так, что можно получить токены в любом случае, если только не проголосуешь за один из нескольких вариантов с наибольшим количеством голосов.

— Кто и за что проголосовал, разглашаться не будет. Показывать дисплей часов кому-либо во время голосования запрещено, и если я замечу нарушение, на вас будет наложен отдельный штраф: вы лишитесь токенов.

Если бы можно было в реальном времени видеть, кто и за что голосует, то не составит труда всем подстроиться. Очевидно, это необходимая мера, чтобы пресечь подобные махинации.

Быстро покончив с разъяснениями, наблюдатель Урушихара огласил список мест назначения.

— Варианты для первого перемещения: B9, E12, F14, I10, I13. Какой бы квадрат вы ни выбрали, содержание будущих заданий не изменится, однако держите в уме, что время, которое уйдет у вас на переход к местам, будет, по сути, потрачено впустую.

[[image:/storage/reader-images/483f6b9e1f44e0af048c6283951351229622604e.jpg]]

Санада развернул карту, которая прилагалась к раздаточным материалам, и тут же принялся ее изучать.

Упомянутые места были разбросаны по карте: от находящихся совсем близко до тех, что располагались на приличном расстоянии. Некоторые явно потребуют больших сил и времени, чтобы добраться до них.

— Отсчет пошел, можете свободно начинать обсуждение, — произнес Урушихара, глядя на свои часы.

Группа выстроилась в круг так, чтобы все шестнадцать человек могли видеть друг друга.

— Понятно же, что чем ближе, тем лучше. Тем более когда задания от выбора не изменятся, — пробормотал Сонода из класса B. Он скорее говорил сам с собой, чем спрашивал чьего-то мнения.

Ике сразу же согласился с ним:

— И правда. Учитель… то есть наблюдатель сам сказал, что время в пути тратится впустую.

Все просто — чем ближе, тем проще. Вполне в духе не терпящего хлопот Ике.

— Раз так, может, все проголосуем за ближайший квадрат, и на этом все? Разберемся по-быстрому и получим по два токена.

Первой самый очевидный вариант с единогласным решением предложила Минамиката.

То, что содержание будущих заданий не изменится, — безусловно, весомый аргумент, но в таком случае отпадает нужда в обсуждениях, ведь можно сразу выбрать ближайшее к нам место.

Должен быть какой-то смысл в том, что нам дали целых шестьдесят минут… Вероятно, именно на такую мысль пытается навести нас школа.

— Без каких-либо сомнений голосовать за ближайшую зону — не слишком ли просто? Наверняка за этим что-то скрыто, — предостерег Йошида, заподозрив в простом ответе ловушку.

Если единственным различием между вариантами было расстояние, никто не станет голосовать за дальнюю точку.

— Пожалуй, ты прав. Для начала стоит как следует изучить и другие варианты, — согласился с ним Кацураги, после чего бросил взгляд на Ике и Соноду.

— Но Урушихара-сан сказал… что задания не изменятся с выбором места… так ведь?.. — проронила стоявшая рядом с Кацураги Морофуджи.

— Тогда, возможно, надо подумать о чем-то еще помимо заданий. Мы же не можем отправляться куда-то даже не выяснив, будет ли от этого группе какая-то польза.

— А не пустая ли это трата времени? В этом задании главное — сколько нам достанется токенов. Я считаю, что выбор ближайшего места — это один из понятных вариантов, — возразил Сумида.

Не успело обсуждение начаться, а его конец уже отдалился. Это всего лишь голосование за следующее место назначения, но оказалось, что даже оно не может пройти легко и просто.

— Наблюдатель сказал, что это индивидуальное состязание. То есть нам предлагают использовать голосование как оружие? — глядя на меня, спросил Санада.

— Да, это определенно один из ключевых аспектов, — ответил я.

— Два токена за единогласное решение — это хорошая награда, но не лучшая.

Желание большинства отправиться в ближайшую зону вполне закономерно. Тогда, конечно, всем нужно голосовать именно за нее. При единогласном решении шестнадцать человек получат одинаковое количество токенов, но предательство даст гораздо больше. При этом ученики, выбравшие вариант теперь уже большинством голосов, получат всего по одному токену. Если же на предательство решатся несколько человек, то благодаря анонимности они без проблем заработают по три или даже пять токенов.

— Задание простое, но с подвохом. Наши намерения сходятся, но система наград спутывает все карты, — снова проронил Сонода.

Несколько человек согласно кивнули.

Лучше всего будет убедить остальных проголосовать за нужное место, а самому отдать голос за другой вариант.

— Да это же нереально! Никто не захочет голосовать за ближайшее место.

Именно. Каждый понимает: чем ближе, тем лучше. Но если поставить во главе это желание, то получишь только один токен, и потому возникает соблазн закрыть глаза на расстояние ради того, чтобы урвать три или пять токенов.

— Но… получается, в итоге большинство голосов соберет дальнее место, верно? — произнесла Мии-чан, просчитав ситуацию на шаг вперед.

— Ага, если все специально будут избегать варианта с ближайшим местом, то уже самое дальнее наберет максимум голосов. Нет уж, так не пойдет.

Здесь, где смешались союзники и противники, ученики начали обмениваться испытующими взглядами.

Гнетущая тишина продолжалась секунд десять, двадцать, после чего Кацураги снова взял слово.

— Необдуманные попытки прочитать друг друга не породят ничего, кроме подозрений. Как итог, если мы проголосуем вслепую, то, как и сказала Ван, с большой вероятностью мы отправимся в самую дальнюю точку, толком не заработав токены. Самый простой вариант, и он же самый лучший — свести к минимуму наше обсуждение и прежде всего всем объединиться, чтобы отдать большинство за ближайшую зону. Много токенов мы не получим, но хотя бы всех устроит короткий маршрут, — высказался Кацураги.

Но, разумеется, многие из группы так просто не согласятся. Конечно же, Кацураги и сам это прекрасно понимал, он лишь дал отправную точку для дальнейшего обсуждения.

— Можно и так. Вот только большинства можно добиться, только если за вариант проголосует как минимум девять человек. Предлагаешь отдать остальным по три или пять токенов? — возразил Ике.

— Токены можно передавать. Мы можем все обсудить, а позже распределить их, — не отступал Кацураги.

— Ты, должно быть, шутишь? Если токены уйдут другим классам, то нет гарантий, что они поделятся ими. К тому же нам не скажут, кто за что отдал голос, а значит, кто-нибудь попытается перехитрить. Например… Аянокоджи — да, отличный пример. Он точно попытается заработать все пять.

Как и предвидел Кацураги, недавняя фраза стала спусковым крючком: Ике решительно протестовал.

Он не только упомянул меня, но и принялся испепелять меня грозным взглядом, поэтому для приличия я все же взглянул на него.

— Предал класс, да еще и отношение резко поменял. И вообще, надо быть полным психом, чтобы из класса A перевестись в класс пониже только потому, что возомнил себя умным.

С того момента, как группа собралась, Ике не давало покоя мое поведение, на которое он не переставал жаловаться.

Я не стал возражать и проигнорировал его. Кацураги ответил вместо меня:

— Насчет перевода в нижестоящий класс можешь думать все, что захочешь, но если ты считаешь это признаком безумия, то у меня тоже, выходит, не все дома.

Сложив руки на груди, Кацураги пристально посмотрел на него.

Ике сообразил, что наговорил лишнего, и тут же виновато отвел взгляд.

Этот разговор вышел за рамки диалога, и атмосфера среди учеников класса C едва уловимо потяжелела. Прежде Йошида с остальными ребятами были союзниками Кацураги, однако после целого ряда событий стали противниками. И сейчас наверняка они испытывают смешанные чувства.

Морияма из класса D, который был не в силах терпеть напряженную обстановку, решил включиться в беседу.

— Давайте все успокоимся. Я тоже считаю, что вариант Кацураги с сотрудничеством вполне реален. Он самый понятный.

— Разве проблема не в том, что так не получится? Ни я, ни Канджи не хотим отдавать голос за вариант с большинством, — высказалась Шинохара.

— Вот-вот, — подхватил Ике.

— Разумеется, все не хотят. Но иначе мы не сдвинемся с мертвой точки. Для начала давайте определим баланс голосов — на чем мы можем сойтись, на какие компромиссы можем пойти. Думаю, еще не поздно. Возможно, мы придумаем способ, с которым согласятся все.

— Сумида прав. Общее количество токенов, которое мы получим, зависит от того, как мы проголосуем. Вопрос лишь в том, какие комбинации возможны…

Я задумался: если ход голосования можно контролировать, как будут меняться результаты? Сколько удастся получить токенов? Я поднял руку и озвучил свои мысли.

— При единогласном выборе все просто, ведь каждый получит по два токена. В сумме выйдет тридцать два. Но можно намеренно распределить голоса за разные варианты, и тогда будет шесть способов получить максимум — сорок токенов. Первый способ: семь голосов за один вариант, шесть за другой и по одному голосу за три оставшиеся варианта. Второй способ: шесть голосов, пять, три и по одному голосу за два оставшихся варианта. И так далее. Но каков бы ни был расклад, он даст максимум сорок токенов. Из шести способов распределения самый простой: каждый класс отдает по одному голосу за один вариант, образуя большинство, а за остальные четыре места проголосуют по три человека.

Это принесет на восемь токенов больше, чем единогласный выбор — неплохой вариант всех классов.

— Есть только одна загвоздка — сорок не делится на шестнадцать без остатка, то есть на человека придется по два с половиной токена. Тем не менее каждый класс получит по десять токенов.

Если смотреть только на эффективность, то это был наиболее результативный вариант, оптимальное решение.

Разумеется, какой вариант ни выбери, претворить его в жизнь будет весьма непросто.

— Быстро же ты все посчитал, Аянокоджи, — похвалил меня Кацураги.

Несколько учеников согласились с ним, демонстративно захлопав в ладоши.

— Можно было и не расписывать все, как для дураков, эти способы и так понятны… Подумаешь, считаешь чуть быстрее остальных, зачем же так важничать? Ты хоть уверен, что все правильно посчитал? — возмутился Ике.

— Да. Все сходится, — ответил я.

— Уверенность бьет через край!.. Если ошибешься, будет чертовски неловко.

Ике, похоже, очень хотел, чтобы я ошибся. Он было начал пересчитывать все на пальцах, но тут же оставил эту затею.

— Все-таки ты зазнался, Аянокоджи-кун. Раньше по тебе я такого не сказала бы. Ты был таким спокойным и безобидным. Это лидерство тебя так изменило? Или же ты просто перестал скрывать истинную натуру? — проронила Шинохара в поддержку Ике. Ее гнев сменился разочарованием.

Остальные же поочередно переводили взгляды с меня на Ике и Шинохару.

В другое время я предпочел бы не раскачивать лодку и проигнорировать их слова, однако сейчас решил намеренно поддаться на провокацию Шинохары.

— Возможно, и правда перестал скрывать. Ведь в предыдущем классе мне было неуютно.

— Ух ты, даже сам подтвердил. До чего же ты мерзкий.

Мой непреклонный тон и нежелание отступать выбил из колеи не только Мии-чан и Кушиду, но и моих одноклассников.

— Может, стоит немного сбавить обороты? — предложил Йошида.

— Не беспокойся. Мы просто говорим то, что у нас на уме, — ответил я.

— Так в этом-то и проблема…

Йошида слегка напрягся. Повисла тяжелая атмосфера.

Между тем Кацураги, по всей видимости, молча пересчитав предложенные мной расчеты, уверенно кивнул и заговорил:

— Да, все сходится. Распределить голоса по пяти местам по схеме четыре-три-три-три-три — идея неплохая. Конкуренции внутри группы избежать не получится, но, если все получат максимум токенов, то план того стоит. Самое главное для нас — накапливать токены и избегать последнего места в параллели.

Концепция «зарабатывай столько, сколько сможешь» вполне устраивала Кацураги, и он выразил свое согласие.

— Поддерживаю. Если и есть причина отказаться от сотрудничества и пытаться обставить других людей или классы, то это желание заполучить как можно больше токенов, так ведь? Вот только, честно говоря, не думаю, что риск того стоит. К тому же, если каждый будет голосовать как попало, очень вряд ли обойдется без пересечений. Разве не лучше остановиться на варианте, который гарантировано принесет классам по десять токенов? — снова поддержал Сонода идею сотрудничества.

Похоже, его привлекал баланс. Схема «четыре-три-три-три-три» хороша тем, что голоса распределяются по всем вариантам. Если кто-то и решит предать, он не сможет получить пять токенов. И даже если несколько человек попытаются для этого как-то сговориться, одним зрительным контактом добиться чего-либо будет крайне сложно.

— Что-то мне это совсем не нравится. Мы же просто идем на поводу у Аянокоджи.

— Бессмысленные подозрения сейчас ни к чему. Я уже несколько раз все пересчитал, схема Аянокоджи действительно рабочая. Нужно смотреть на это с оптимизмом: чем быстрее мы определимся, тем больше времени сможем выделить на обсуждение, что делать дальше.

Теперь уже всем было понятно, какое распределение голосов наиболее эффективное. Но, разумеется, это не решало сразу все проблемы.

— Ну, в целом я согласна. А ты?

— Это в сотни раз лучше, чем голосовать без плана. Я за.

Как и ожидалось, с классом D все оказалось просто — никто не стал выступать против плана, который выгоден большинству.

В этот момент я снова посмотрел на Йошиду и Санаду.

— Вы смогли определиться, услышав все сказанное?

— Если выбирать, то я за то, чтобы каждый класс получил по десять токенов. Если мнения разделятся, в худшем случае можно вообще не получить токены, это и помешает возможному предательству, так? — отозвался Йошида.

Оба склонялись к варианту с наибольшей эффективностью, поэтому возражать не стали.

Даже Моришита, которая постоянно лезет со своими комментариями, вела себя тихо и молчала.

Заручившись согласием класса C, Кацураги слегка кивнул, после чего поинтересовался мнением своего класса B.

— Ну, это всяко лучше, чем рисковать в погоне за единогласным выбором…

— Меня устроит что угодно, лишь бы я сама получила токены, — согласилась Ибуки.

Она и остальной класс не проявляли того же энтузиазма, как в классах D и C, но они были относительно согласны.

Остался лишь класс A, в котором Ике и Шинохара активно сопротивлялись.

— Кушида, Мии-чан, я бы хотел узнать и ваше мнение, — сказал я.

— Подо… Эй, подожди-ка! Ты же сейчас специально проигнорировал меня и Сацуки, прямо как во время приветствия!

— И по той же причине, что и тогда. Извини, у меня нет желания спрашивать мнение у вас двоих.

— Это ты сейчас на полном серьезе говоришь, Аянокоджи? Ты понимаешь, что мы работаем в группе? Хватит пытаться разобщить нас! Разве мы не договорились работать сообща?

После такого неоспоримого аргумента окружающие начали сочувствовать Ике и даже понимать его позицию.

Оглядев остальных, Шинохара аккуратно взяла за руку взвинченного Ике, сжимавшего кулаки.

— Канджи, нам нужно повзрослеть. Да, когда с нами не поздоровались, это очень задело, но, как ты и сказал, у нас групповое сражение. А бессмысленными ссорами мы сделаем все только хуже, согласен?

— Но ведь!..

— Я тоже немного погорячилась, но и ты был неправ, Канджи. Сам же подначивал Аянокоджи-куна, заявляя, что ему нельзя доверять. Разве нет?

— Ну… это…

Хотя гнев Ике еще не утих, но укоры Шинохары заставили его немного остыть.

— Да, ты права… Я понял, — произнес он, пытаясь, скорее, убедить самого себя, и расслабил сжатые кулаки. После чего он слегка опустил голову и через силу изобразил на лице легкую улыбку. — Я, как бы сказать… В общем, прости, что сомневался в тебе. Ясное дело, ты разозлился… Короче, я тоже думаю, что будет лучше, если все классы получат равное количество токенов. Попробуем разок поработать вместе, так сказать, пройдем проверку на доверие, — успокоившись, сказал Ике.

Шинохара с ним согласилась.

Еще на этапе приветствия я понял, что со времен поступления они эмоционально повзрослели, пусть этот процесс и шел с переменным успехом. Чего я не ожидал, так это того, что они проигнорируют мою грубость и сами сделают шаг навстречу. И по ним было видно, что сделано это не для галочки. Пусть и через силу, но оба искренне пытались убедить себя.

От стоявших рядом Йошиды и остальных повеяло облегчение, они явно были рады.

Я перевел взгляд, чтобы ответить на просьбу.

— Рад, что наши мнения по поводу голосования сошлись, но, к сожалению, Ике, Шинохара, я не доверяю вам.

Их добрые намерения начали разряжать обстановку, однако я безжалостно накалил ее вновь.

— Что?.. — первой отреагировала Шинохара. Ее натянутая улыбка окаменела.

Остальные также удивились моему поведению и нежеланию сглаживать углы и даже начали проявлять недовольство.

— Аянокоджи, мне кажется, это уже перебор. Не знаю, что произошло между тобой и бывшими одноклассниками, но сейчас нет никакой пользы настраивать против себя класс A, — заметил Кацураги.

— Вот именно, Аянокоджи. Как ни крути, но сейчас ты не прав. Ведешь себя по-детски, что ли, — отозвался Йошида.

— Я не собираюсь настраивать их против себя. Однако для полноценного обсуждения нужны правильные люди. Пока Ике и Шинохара выступают от лица класса A, любые переговоры станут лишь пустой тратой времени. Раз суть задания в диалоге, вполне логично, чтобы обсуждение вела Кушида, а Мии-чан помогала ей в роли советника. Тогда будет и взаимное доверие, и прогресс.

«Знайте свое место и отойдите на задний план», — таково было мое невысказанное послание.

— Ну ты реально… бесишь, Аянокоджи!

Ике снова сжал расслабленные кулаки, однако Шинохара остановила его, схватив за плечо. Впрочем, ее терпение к этому моменту также подошло к концу.

— Что ты тут устроил? Ничего не понимаю. Говоришь нам заткнуться? Не слишком ли это? Что мы такого сказали, чтобы заслужить подобное отношение?

— Я тоже думаю, что ты слегка… Нет, тебе определенно нужно следить за своими словами, Аянокоджи-кун, — сказал помрачневший Санада и встал передо мной. — Право высказаться есть у всех шестнадцати участников. Как и сказала Шинохара-сан, я не вижу причин отстранять их двоих. Это на тебя не похоже, Аянокоджи-кун.

— Я тоже считаю, что ты перегибаешь палку. В этот раз не могу встать на твою сторону, — отозвалась Моришита.

Остальные ребята из класса C разделяли эти чувства и смотрели на меня одинаково.

— Честно говоря, мне не по себе! Мы пытаемся пойти навстречу, а ты ведешь себя вот так… Как можно гарантировать, что все пройдет гладко, в такой напряженной обстановке? К тому же голосование анонимное, мы даже не узнаем, кто стал предателем. Разве не тяжело работать, когда в других классах есть те, кому не можешь довериться? — сказала Шинохара, посмотрев на меня.

На ее глаза наворачивались слезы, она словно пыталась скрыть, как сильно ее это задело.

— Я не ставлю перед вами нереальных условий. Пусть во главе встанут Кушида и Мии-чан, и тогда все пройдет без проблем, — еще раз сообщил я, невзирая на негативное впечатление, которое это оставит.

— Сначала критикуешь, затем ставишь какие-то требования… Ты же сам впустую тратишь время! — воскликнул Ике.

— А-а, понятно. Вот чего ты добиваешься. Ладно, я поняла! Сделаем, как он хочет, Канджи. Кушида-сан у нас девушка славная. И разговаривать умеет, и миленькая, — сдалась Шинохара, решив, что с нее хватит и она больше не собирается спорить со мной. — В общем, доверяем это задание тебе, Кушида-сан. Мы же можем на тебя положиться?

— Н-на меня?..

— Того хочет Аянокоджи-кун. С нами дело дальше не продвинется, говорит.

— А, ну… Я согласна, но… Аянокоджи-кун, для начала тебе стоит перед ними извиниться. Я тоже хочу, чтобы мы все без обид помогали друг другу…

«Если буду и дальше своим поведением вынуждать Ике и Шинохару выйти из игры, то сотрудничество окажется под вопросом», — имела в виду Кушида.

Пожалуй, чтобы дальше все шло гладко, и правда стоит остановиться — момент для этого подходящий.

— Ладно, признаю, слегка перегнул палку. Ты права, Кушида, — сказал я.

— Как так, а? Стоило Кушиде-сан попросить, и ты тут же извинился? — возмутилась Шинохара.

— Не в этом дело. Просто вновь прокрутил ситуацию в голове и все осознал.

— Ага, как же… Что-то не похоже… Впрочем, неважно, — ответила Шинохара, не желавшая продолжать разговор. Это было не столько прощение, сколько глухое раздражение.

— Я был не прав.

На мое короткое извинение Шинохара лишь хмыкнула, взяла Ике за руку и вместе с ним вышла из нашего круга.

— Ну что, Аянокоджи-кун принес свои искренние извинения, поэтому мы с Канджи отойдем в сторонку. Разумеется, если у нас будет, что сказать, то мы непременно выскажемся.

— Прости, Кикё-чан, полагаемся на тебя, — сказал Ике.

— Нет-нет, что вы. Не знаю, будет ли от меня польза, но я постараюсь, — ответила Кушида с милой улыбкой, и гневное выражение лица Ике немного смягчилось.

— Точно! Кушида-сан, а предложи-ка хорошую идею. Если есть способ, как можно хоть немного снизить риск появления предателя, он будет очень кстати, — попыталась вставить палки в колеса Шинохара.

Были эти слова намеком на меня, ставшего источником ее раздражения, или же Кушиде — еще одному предателю класса, непонятно. Как бы то ни было, большинство взглядов сосредоточились на Кушиде, после чего она задумалась со слегка озадаченным видом.

— Посмотрим… Полностью предательство так не исключить, но снизить риски возможно: нужно сузить круг тех, кто может стать предателем. Заранее проговорим, кто за какое место назначения проголосует, и если возникнет расхождение, то будут и подозреваемые.

Далее Кушида пояснила: если вместо изначального распределения «четыре-три-три-три-три» будет «четыре-два-три-три-четыре», то это будет доказательством того, что предал кто-то из тех, кто должен был голосовать за второе место.

— Как-то так. Надеюсь, сработает… Хотя я не уверена.

Она смущенно почесала щеку указательным пальцем правой руки.

— Учитывая, что идея была придумана наспех, она вполне неплохая. Кацураги, что скажешь по поводу задумки Кушиды?

Чтобы отойти от формата «я против класса A», я намеренно сделал пас Кацураги.

— Поддерживаю. Полагаю, именно так мы и должны поступить. Правда, гарантий это никаких не даст.

Наверняка Кацураги и сам до этого догадался, однако не стал говорить лишнего и просто согласился.

Нет смысла зацикливаться исключительно на поиске предателя. Важнее найти способ, как всем договориться между собой в условиях анонимности.

— Возможность сузить круг предателей станет хорошим сдерживающим фактором, — продолжил он.

— Слушайте, — слегка нахмурившись, произнесла Ибуки. — По этому вашему плану получается, что четыре человека должны проголосовать за вариант, который и получит наибольшее количество голосов, так?

— Да. Эти голоса распределим между классами, — ответил Кацураги. И сразу же пояснил: — От каждого класса по одному голосу. Так мы сможем распределить бремя поровну, и ни один класс не окажется в минусе.

— Поровну, говоришь? Но те, кто проголосуют за самый популярный вариант, получат всего по одному токену, так что, хоть и временно, но они уйдут в минус. Допустим, все пройдет гладко. Им будет компенсирована разница?

— Разумеется. Но, как мы уже разобрались, в сумме на класс выходит десять токенов. Даже если раздать каждому по два, останется еще два лишних. И как ими распорядиться — пусть все классы решают за себя.

Выслушав Кацураги, Ибуки выдержала небольшую паузу.

— Ладно, мне все равно. Но я буду голосовать за тот вариант, где дают три токена, — заявила она, посмотрев в сторону.

Она верно заметила, если все будут действовать сообща, то одному из четырех учеников в каждом классе придется голосовать за вариант большинства, и тогда они получат только по одному токену. И поскольку нет гарантий, что потом токены честно компенсируют, она хотела примкнуть к тем, кто получит по три токена.

Ибуки четко заявила об отказе брать на себя роль, сопряженную с риском.

— А, ну тогда я тоже выберу вариант с тремя токенами. Своим товарищам я верю, но вот в какую-нибудь передрягу точно попасть не хочу. Да и лишние риски брать на себя не охота, — вторя Ибуки, сказал стоявший позади Ике, давая понять, что он не горит желанием голосовать за самый популярный вариант.

Атмосфера начала понемногу меняться.

— Раз нам неизвестно, кто и за что проголосовал, то обмануть потом не составит труда. По десять токенов на класс — это хорошо, но все-таки возникнет разница между самими участниками. Тогда встает вопрос: станут ли ее потом честно компенсировать, — подхватила Шинохара, сложив руки на груди.

Хоть она и говорила обобщенно, ее взгляд был колким.

Кацураги мельком посмотрел на нее.

— Ибуки и Шинохара правы. — Он ненадолго умолк, затем продолжил: — В этом задании основой является результат класса. А раз у нас нет возможности гарантировать равное распределение, придется действовать на доверии. Испытывающим определенное беспокойство ученикам стоит взять на себя инициативу и вызваться голосовать за вариант, дающий три токена. От класса B за вариант с большинством буду голосовать я.

Троим ученикам из каждого класса была гарантирована безопасность и как минимум по два токена, оставалось лишь выбрать одного, кто возьмет на себя риски. Первым на эту роль вызвался Кацураги.

— Я буду от класса C, — сообщил я следом Йошиде с остальными, сразу после чего от класса D вызвалась Амикура.

Остался лишь класс A. Все взгляды скрестились на троих учениках — Ике не трогали, потому как ранее он недвусмысленно отказался.

— Я бы рекомендовал по возможности выбрать Ике или Шинохару.

Услышав мой непрошеный совет, Шинохара слегка нахмурилась.

После извинений ситуация успокоилась, однако мои слова угрожали разжечь конфликт вновь. Тут в дело вступил Йошида и сказал:

— Как поступать классу A, будет решать сам класс A.

— Можно и так. Тогда не слушайте меня.

— Не слушать? Как же! Ты с самого начала без всяких оснований говоришь, что не доверяешь нам, что мы якобы не подходим для обсуждений. В чем дело? Мы что-то тебе сделали, Аянокоджи-кун? — возмутилась Шинохара.

— Я вовсе не пытаюсь сделать что-то против вас. Просто подумал, что те, кто не вызывают доверия, должны первыми сделать шаг, чтобы это доверие заслужить.

— Ладно, тогда спрошу: а как насчет Ибуки-сан? Она отказалась, и ты просто закрыл на это глаза? Разве не она должна голосовать за вариант с большинством вместо Кацураги-куна?

Неожиданно втянутая Ибуки с нескрываемым раздражением уставилась на Шинохару.

— В случае класса B ситуация несколько сложнее. Я считаю Кацураги надежным человеком, но для класса B он лишь ученик, который перевелся в процессе обучения. Взять инициативу на себя и повысить доверие — идея неплохая, — ответил я.

— Звучит не очень убедительно… — вновь возразила Шинохара.

— К тому же ситуация в классе A совсем иная. Будь я сейчас учеником класса A, то был бы не против проголосовать за вариант с большинством и получить один токен. Ведь я в одной группе с Кушидой, а она точно поделится со мной токеном позже. Если бы я настаивал на трех токенах, и Кушида не смогла бы дать два, то просто попросил бы один токен у Мии-чан. Иными словами, у меня изначально не было бы опасений, что останусь с одним токеном, если проголосую за самый популярный вариант.

Не вызывают доверие лишь Ике и Шинохара, то есть двое, которые хотят набрать по три токена.

— С другой же стороны, если не поставить тебя или Ике голосовать за вариант с большинством, — для группы это явное упущение.

— Даже так?.. То есть ты сомневаешься во мне и Канджи, потому что сильно печешься за Кушиду-сан и Мии-чан?

Шинохара слегка прищурилась.

— Они важные члены группы. Я считаю, что мы должны сотрудничать настолько, насколько это возможно.

— Знаешь, я все думаю, что-то уж больно сильно ты доверяешь Кушиде-сан.

— Я просто говорю, как есть. Если не веришь мне, спроси у других классов — Кацураги, Соноду или кого еще, какая пара заслуживает больше доверия: Шинохара и Ике или же Кушида и Мии-чан?

Наблюдатель, не проронивший до этого момента ни слова, коротко объявил:

— Прошло двадцать минут, осталось сорок.

Группа внезапно осознала, что время не стоит на месте.

— Необоснованными подозрениями мы мало чего добьемся. Поскольку мы можем передавать токены, финальные коррективы сможем сделать и позже. Вопрос лишь в том, чтобы не сорвать предшествующий этому этап.

«Сперва нужно уладить вопросы группы, а проблемы класса решайте уже сами», — хотел сказать Кацураги.

— Согласен. К тому же оставшееся время наверняка еще пригодится, — пожав плечами, ответил Сумида без колебаний.

Морияма вздохнул и заговорил, подхватывая мысль Сумиды:

— Я тоже согласен. Не думаю, что сейчас есть смысл тратить время и торговаться.

Ученики из класса D почти не выказывали сомнений. Надо думать, они вчетвером считали эту дискуссию бессмысленной, поскольку доверяли друг другу.

— Нам бы уже двигаться дальше. Так кто будет от класса A?.. — спросил Санада, окинув взглядом окружающих.

— Ни за что не стану, — решительно отказала Шинохара.

— Я беру это на себя, — решила Кушида пожертвовать собой буквально в тот же момент.

Их ответы были диаметрально противоположными, из-за чего Шинохара бросила недовольный взгляд на Кушиду.

— Больше не хочу смотреть на то, как все ругаются… Если я и смогу в чем-то пригодиться, то хотя бы здесь, — скромно ответила Кушида, вызвавшись голосовать за вариант с наибольшим количеством голосов. — Тебя ведь это устроит, Аянокоджи-кун?

— Если ты сама этого хочешь, останавливать не стану. То, что будет после раздачи токенов, — каждый класс решает сам. Но помни, если начнутся споры вокруг распределения, я ничем не смогу помочь.

Я снова обратил внимание на риск того, что получившие по три токена могут ими не поделиться.

— Тц… — негромко щелкнул языком Ике на мое повторное напоминание. — Не беспокойся, Кикё-чан. Я, в отличие от кое-каких предателей класса, непременно поделюсь токенами.

— Да, я верю тебе, Ике-кун! Разумеется, и Шинохаре-сан, и Мии-чан тоже.

Все присутствующие, за исключением учеников класса A, находились под впечатлением от инициативы Кушиды взять риски на себя. Ведь выглядело все так, будто она от всего сердца говорила, что ни в ком не сомневается.

Логика и эмоции. Между ними целая пропасть.

Тем не менее… хоть и с небольшим скрипом, но процесс все же пошел, и мы перешли к следующему этапу.

Теперь нам предстояло обдумать, что будет после того, как мы перейдем в место, которое получит наибольшее количество голосов.

— Содержание следующего задания не связано с местом, куда мы отправимся, так?

Произнося это, Санада обвел взглядом окружающих, затем повернул голову к наблюдателю.

Разумеется, ответа не последовало. Впрочем, вопрос и задавался с расчетом на то, что молчание послужит своеобразным ответом.

— В таком случае лучше проголосовать большинством за ближайшее место назначения, так мы сможем сохранить силы. Если у кого-то есть возражения, хотелось бы их услышать, — поинтересовался Санада, после чего несколько учеников опустили взгляды на карту.

Пять потенциальных мест, и в данный момент их преимущества и недостатки прослеживаются четко.

Выбрать ближайшее место? Или же выбрать другое, пусть и ценой больших затрат на передвижение? На данном этапе не узнать, какой выбор будет правильным. Именно поэтому в мнениях каждого ярко отражались их характер и образ мышления.

— Я считаю, предложение Санады вполне сойдет, — отозвался первым Сонода. — К чему тратить силы впустую? Экзамен продлится четыре дня и три ночи. Я уже представляю, какими уставшими мы будем завтра. А раз мы не знаем, каким будет следующее задание, лучше сберечь как можно больше сил, — честно высказался он, глядя на карту.

Его мысль была проста. Тем не менее большинство присутствующих ее разделяли. Если не считать тех, кто выбыл в самом начале специального экзамена «Игра на выживание», у многих учеников накопилась усталость, и они явно выбились из сил. Разница в расстоянии, которая на карте казалась незначительной, на деле, если придется идти пешком, была далеко не пустяком.

— Я тоже согласна… — спокойно отозвалась Мии-чан и тихо продолжила, обводя пальцем точку на карте: — Если исходить только из имеющейся у нас информации, то нет веских причин отказаться от такого явного преимущества, как близкое расстояние. А если слова о том, что с последующими заданиями оно не связано, то тем более.

Выразилась она, как всегда, аккуратно. Тем не менее явно высказалась за ближайшее место. Она отбросила ненужные домыслы и сделала выводы, исходя лишь из заданных условий. В этом плане она мыслит схоже с Санадой и Мориямой.

Разумеется, нашлись и те, кто не поддался общему настрою.

— Но это лишь при условии, что мы можем верить наблюдателю на слово, так?

Сумида оторвал взгляд от карты. Он не столько решительно возражал, сколько проявлял настороженность.

— Нам сказали, что сами задания не изменятся, но ни про сложность перемещения, ни про косвенное влияние на развитие событий, речи не шло. Не слишком ли рискованно выбирать место лишь потому, что оно близко? — спросил он.

Мысль сама по себе здравая. На самом деле вполне естественно с подозрением относиться к словам наблюдателей на подобного рода экзаменах и искать в них лазейки.

И стоило кому-то озвучить это вслух, как в воздухе сразу повисла атмосфера подозрительности.

— Дело говоришь. В нашей школе это вполне возможно. Да и уже случалось, — тут же подхватил Ике.

Пусть он все еще был напряжен, но за удобный для себя аргумент уцепился сразу же.

— Выбирать, что поближе, — дело обычное, даже слишком. А на таких экзаменах те, кто выбирают такие обычные варианты, в итоге уступают.

Каких-то оснований для такого вывода нет. Но воспринимается он вполне убедительным. Ведь неочевидные идеи кажутся более подходящими экзамену, чем простые оптимальные решения.

Кацураги сложил руки на груди и, задумавшись, опустил взгляд.

— Согласен, полностью исключать подобное нельзя. Опираясь на опыт прошлых специальных экзаменов, разумно попытаться докопаться до моментов, которые от нас скрыты.

Это больше похоже на оговорку, чем на согласие. Однако даже одно такое расплывчатое утверждение может ослабить ощущение того, что ближайшее место — единственный верный вариант.

Сумида следом скользнул взглядом по карте.

— Но мы не сможем ничего выяснить, если будем много надумывать. Так как нам нечего сравнивать, кроме расстояния, то все остальное — не более чем предположения.

Несколько человек молча кивнули в ответ на его решительные слова.

Сомневаться можно. Но стоит только начать, и сомнениям не будет предела. В данный момент требуется определить, за какой вариант голосовать, а не какой из них правильный. И в этом смысле слова Сумиды вернули присутствующих в реальность.

— Я… — тихо проронила Кушида. Достаточно натурально, чтобы не привлечь на себя слишком много взглядов, однако веса в ее словах было достаточно. — Думаю, если мы продолжим ломать голову над тем, чего сейчас не знаем, то ни к какому ответу не придем. Конечно, нам нужно действовать осторожно, но и так ясно, что короткий путь отнимет меньше сил. И если благодаря этому у нас останется энергия на потом, то я бы хотела обратить внимание на этот вариант.

Ее высказывание было аккуратным и сглаживающим все углы. Она никого не критиковала, более того, склонила выбор в пользу ближайшего места назначения. Как всегда, она хороша в подобных ситуациях.

— Если ты так говоришь, Кикё-чан, наверно, так и есть.

Напряжение тут же сошло с лица Ике, и он быстро изменил свое мнение.

Шинохара покосилась на него, но в этот раз ничего не сказала. Или будет лучше сказать, заставила себя промолчать? Она не хотела портить атмосферу из-за ерунды. По крайней мере, это было написано на ее лице.

Ибуки наблюдала за всем с откровенной скукой, но тут неохотно заговорила:

— Так в итоге никто сейчас не может объяснить, в чем выгода тащиться далеко? Раз так, идем, куда ближе? Будет обидно, если ошибемся, но хотя бы идти придется мало.

Прямолинейно, но Ибуки на редкость быстро перешла к сути дела. Наверное, она просто не хочет зря тратить свои силы.

Услышав это, Сонода кивнул.

— И то верно. По крайней мере, это самый простой ориентир, чтобы продвинуть обсуждение. Пусть и не все согласятся с ним полностью, но наверняка будет легче сойтись во мнении, если взять за основу расстояние.

Теперь сторонников ближайшего места стало больше. До единогласного решения было еще далеко, но этого вполне достаточно, чтобы выбрать направление.

Однако все не так просто, чтобы закончить на этом.

Какую из ближайших зон выбрать? Какие допущения есть для того, чтобы считать их близкими? Их градация и станет следующим предметом для обсуждения.

Оценив обстановку, Йошида снова указал пальцем на возможные варианты.

— Спрошу снова, нам правда стоит выбирать самый простой вариант? В отличие от экзамена на необитаемом острове, у нас нет гарантий, что мы можем передвигаться по своему усмотрению. В дальнейшем может оказаться выгоднее держаться как можно ближе к центру острова.

— Может, и правда — чем дальше мы уйдем, тем больше с этого получим? — предложила Шинохара.

Все хотели получать токены максимально эффективно. И понимали, как именно для этого нужно распределить голоса. Тем не менее, поскольку от выбранного место назначения мог зависеть дальнейший ход специального экзамена, мнения ожидаемо разделились.

— Я понимаю, что пытаются сказать Йошида и Шинохара. Но все это лишь ничем не подкрепленные предположения. Это задание никак не указывает, идти ли нам в центр или же уйти как можно дальше. Единственное очевидное отличие — расстояние до точки назначения. Если мыслить логически, я считаю, оптимальным решением будет выбрать ближайшее место.

— Ну и упрямый же ты, Кацураги. Уже забыл, что из-за твоего образа мыслей тебя и выдавили из нашего класса?

— Не надо, Йошида-кун. Нехорошо так говорить, — попытался успокоить его Санада.

После перевода мне казалось, что я более-менее понял своих одноклассников. Пусть Кацураги не предавал свой класс, как это сделал я, и его просто выгнали, ему на удивление доставалось немало.

Надо думать, конфликты у них возникали каждый раз, когда разделялись их мнения по поводу политики класса.

— Соглашусь с Кацураги. Как он и сказал, мы не знаем, что будет дальше, — отстраненно сказал Ике на фоне грозного обмена взглядами.

К этому моменту были озвучены самые разные мнения, но даже с натяжкой нельзя сказать, что все сошлись на каком-то одном. И если в таких условиях перейти к голосованию, высока вероятность, что первоначальный план не сработает. Он потерпит крах, даже если кто-то один проголосует за другой вариант.

Дать волю воображению, а потом убедить себя в правильности своего выбора. Классический пример предвзятости.

Ближайшее место назначения — выбор неплохой. Но мысли вроде «чем дальше, тем больше плюсов» или «лучше пойти туда, куда точно никто не сунется» заставляют отдать предпочтение чему-то неизведанному, чем выбору, основанному на простой вероятности и эффективности. Очарование неопределенности влечет к себе.

Безусловно, пока мы не можем предсказать, как выбор повлияет на ход экзамена и повлияет ли вообще. Но можно сказать наверняка: с каждой минутой мы что-то теряем.

— Лично я хотел бы сберечь время. После «Игры на выживание» мы толком не отдохнули и теперь сдаем другой специальный экзамен. Буду признателен, если мы как можно раньше перейдем к голосованию.

Мне было все равно, какой из пяти вариантов выбирать, поэтому и считал обсуждение бесполезной тратой времени.

— Хах! Ну тогда нам, наоборот, лучше затянуть голосование, — с усмешкой сказал Ике, который был в ярости от пренебрежительного отношения к себе.

— Это групповое сражение. Ругань ничего хорошего не даст, Ике, — осадил его Кацураги.

— Ага, вот только Аянокоджи постоянно нарывается!.. — начал было возражать Ике, однако поскреб в затылке и потряс головой. — Ладно, неважно. Все равно это пустая трата времени. Давайте закончим с разговорами и начнем голосовать.

После чего под руководством Кацураги мы распределили голоса по классам и определились с выбором.

— Все проголосовали, поэтому я объявляю результаты. B9 — три человека, E12 — четыре человека, F14 — три человека, I10 — три человека, I13 — три человека. Третья группа отправится в E12. Каждому ученику будут начислены токены в соответствии с результатами голосования.

[[image:/storage/reader-images/61c824448262a771fdf2b9f050a4b5f06b14128b.jpg]]

— Судя по всему, можно считать, что наши мнения сошлись, — кивнул Кацураги, довольный исходом.

Каждый класс получил по десять токенов, разрыва в результатах не возникло. Безупречное начало.

Надо полагать, некоторых учеников многое не устраивало, но они все же решили сосредоточиться на тех токенах, что находились прямо перед ними.

— Предатель, которого так опасались, не появился. Можешь выдохнуть, Ике, — сказал Кацураги.

— Ну… это потому, что идею, как избежать предательства, предложил наш класс. Вместо того чтобы подкалывать меня, лучше поблагодари Кикё-чан. Спасибо тебе, — возразил ему Ике и отметил заслуги Кушиды.

— Нет, ну что ты! Я очень сомневалась, но рада, если смогла быть всем полезной, — ответила она с неизменной улыбкой.

Учитывая, что рядом находились ученики не только ее, но и других классов, она изобразила легкое смущение.

— Вот-вот. Это ведь Кушида-сан придумала способ, как не допустить появление предателя. Все-таки она смотрит на вещи совсем иначе… — кольнула Шинохара, выдав фразу, которую поймут только ученики класса Хорикиты.

Связано ли это с какими-то претензиями в адрес Кушиды или же с похвалившем ее Ике, неизвестно.

Тем не менее Кушида проигнорировала это, не выходя из образа.

Мы добрались до места немногим позже шести часов вечера.

По указанию наблюдателя мы решили разбить лагерь на сегодня прямо здесь. Ученики разделились по классам и привычными движениями стали устанавливать палатки и собирать переносные туалеты.

Вся территория оказалась четко поделена между четырьмя классами.

Однако стоило Ике меня увидеть, как он тут же смерил меня враждебным взглядом.

— Скажу сразу, даже не думай без спросу подходить к палатке, Аянокоджи! И к палатке Сацуки тоже.

— Я не собираюсь противостоять вам за рамками заданий.

— Кто ж тебе поверит? Наверняка ты задумал выгнать меня из школы, так вот знай — ничего у тебя не получится!

— Я бы сказал, что у меня и в мыслях такого не было, только вряд ли ты в это поверишь.

— А как иначе? Сегодня ты…

Услышав речь Ике на повышенных тонах, Кацураги не стал молчать, отложил свои дела и встал.

— Не забывайте, что сейчас вы являетесь членами одной группы, — снова предостерег он.

Но Ике, чувствуя себя в очередной раз выставленным на посмешище, вряд ли уймется.

— Да я спокоен… Вот только товарищами я нас не считаю! Сначала Аянокоджи предал наш класс, теперь он издевается над нами. Ему нельзя подставлять спину, ведь не знаешь, когда он решит вонзить нож. В общем, извини за резкость, но пусть никто не приближается к нам, если на то нет причин!

— Я понимаю, даже в нашей группе из шестнадцати человек кто-то может стать исключенным, но…

— Оставь его, Кацураги. Ике по большому счету прав.

Чуть позже, когда я переносил вещи в уже разбитую трехместную палатку, внутрь заглянул Йошида.

— Слушай, Аянокоджи, что между тобой и классом A… точнее, между тобой и Ике с Шинохарой?

— Ничего такого. Но если посмотреть на всю ситуацию, у них есть много причин обижаться на меня.

— Ну, с этим не поспоришь. Но зачем ты так себя повел на задании? Явно наговорил лишнего, к тому же кое-что было нелогичным. Или же произошло что-то, о чем просто так не расскажешь? Проблемы какие-то, например?

Похоже, Йошида не поверил, что между нами ничего не произошло, хотя это и была правда.

— Да и то, что ты по своей воле покинул класс A, само по себе кажется странным.

Я отложил свои дела и посмотрел на Йошиду. Он с серьезным видом продолжил:

— Как бы сказать?.. Вот я смотрю и думаю, а стоило ли оно? С твоими-то способностями ты мог бы спокойно выпуститься из класса A.

— Мне нет особого смысла держаться за класс A. Часть выпускников успешно поступают в университеты и без привилегий этой школы.

— Понятно, что ты наверняка сможешь поступить в какой-нибудь престижный универ. И все же… раз ты умудрился поступить в такую жесткую школу, не думаешь, что было бы совсем нелишним урвать себе привилегии класса A?

— Пожалуй. Отрицать не стану.

— Не станешь, серьезно? — Йошида со смехом легонько хлопнул меня по плечу. — Тебя, наверное, другие уже спрашивали об этом, но ты как, определился с планами на будущее?

— Поступлю в университет. Но куда именно, пока не решил.

На самом деле подобного будущего у меня нет и быть не может, но чтобы не вызвать подозрений, мне пришлось разузнать больше о поступлении. Лето для третьегодок — самое время определить круг учебных заведений, в которые собираешься поступать. Как правило, окончательный выбор делается не позднее ноября.

— А ты, Йошида, уже решил? Помню, раньше ты говорил, что тебя устроит более-менее приличный университет.

— Ничего не поменялось. Хотя, если честно, я бы хотел остаться в Токио. Ну а если не получится выпуститься из класса A, в худшем случае придется поступать в моем родном городе.

В отличие от обычных школ, в нашей есть так называемая привилегия выпускника класса A.

План Йошиды состоит в следующем: первым делом он будет пытаться своими силами поступить в университет в своем родном городе. Не знаю, как было раньше, но по нынешней школьной системе позиция класса A окончательно фиксируется первого марта — незадолго до выпуска. В этот момент можно воспользоваться привилегией класса A и попасть в желаемый университет вне конкурса.

Разумеется, поступление в университет, до уровня которого ты не дотягиваешь, имеет свои очевидные минусы. Высокий темп лекций, выдающиеся интеллектуальный уровень однокурсников, невладение основами — придется много работать, чтобы не вылететь. Все будет зависеть от собственного усердия.

Обычно в старших школах и университетах количество мест ограничено, поэтому число поступающих жестко контролируется. Вдобавок к экзамену, который не оставляет второго шанса, абитуриент сталкивается с еще одним препятствием — конкурентами, и чем престижнее университет, тем они сильнее. Когда преодолеешь все эти барьеры и поступишь, дальше остается лишь двигаться вперед, выкладываясь на все сто процентов.

Безусловно, это применимо не ко всем учебным заведениям. И на медицинском или ином профильном факультете, даже если ты вылезешь из кожи вон и чудом туда прорвешься, светлого будущего тебе никто не гарантирует.

Для тех же, кто не уверен в своих академических способностях, привилегия класса A будет куда более полезна, если они используют ее не для сомнительного поступления, а для устройства на работу в крупную компанию сразу после выпуска из старшей школы.

— Ну, мечты — это, конечно, хорошо, но нам, прежде всего, нужно победить на этом специально экзамене.

С этими словами Йошида разлегся прямо посреди нашей просторной палатки.

Я попросил его встать, и Йошида тут же приподнялся.

— Ну чего тебе?

— Ты прав, нам нужно победить на этом специальном экзамене. К счастью, сейчас остальные классы сидят по своим палаткам. Есть несколько вещей, которые я бы хотел проверить, пока есть такая возможность, поможешь мне? — спросил я и показал Йошиде на свои часы.

— Ничего не понимаю, но, видимо, ты что-то придумал, да? Ладно, я в деле.

Какое-то время я разговаривал с уставшим Йошидой, выжимая из него силы.

В семь часов вечера наступило время ужина. Я взял еду и отправился к месту, где собрались девушки, и обратился к Кушиде, о чем-то болтающей с Амикурой.

— Не против поужинать вместе?

На лице Амикуры появилось едва заметное напряжение, возможно, она подумала о ком-то другом. Однако тут же расслабилась и сказала Кушиде, что та может идти, не беспокоясь за нее.

Растерянная, Кушида, тем не менее, взяла свой ужин и пошла вместе со мной. Мы отошли подальше, чтобы нас не услышали, и встали примерно в метре друг от друга.

— Что ты затеял, Аянокоджи-кун?

— Разве я не говорил, что хочу посоветоваться насчет предстоящей пары дней?

— Ничего ты не говорил… Можно подумать, тебе нужна моя помощь. От тебя одна только головная боль.

— Правда? Я думал, ты будешь только рада возможности удовлетворить свою потребность и продемонстрировать, как ты полезна для группы.

— Не смеши! Ладно еще перед тобой, но когда меня нахваливают перед Шинохарой-сан с остальными, которые знают о моей истинной натуре, это настоящая пытка. Они же просто издеваются надо мной и получают от этого удовольствие, — сказала Кушида, прищурилась и бросила на меня грозный взгляд. — Хотя я понимаю: на Шинохару-сан и Ике-куна точно не положиться… — устало проронила она.

Видимо, отчасти она смирилась с тем, что ее выбрали методом исключения.

— Похоже, в новом классе у тебя все складывается весьма неплохо, Аянокоджи-кун.

— С потерей Сакаянаги класс лишился будущего. Пожалуй, у кого угодно на моем месте все складывалось бы неплохо.

[[image:/storage/reader-images/5ab8a48ae40bf1570dcb507959294d6d43573f1c.jpg]]

— Ну-ну, — бросила Кушида.

На мгновение она замялась, словно не решалась что-то сказать. Но что бы там ни было, продлилось это всего секунду.

— Если хочешь о чем-то спросить — спрашивай, — попытался подтолкнуть я.

— Не о чем спрашивать, — тут же ответила Кушида. Но, видимо, поняв, что я заметил ее сомнения, она тяжело вздохнула. — Просто о тебе сейчас постоянно ходят разные слухи. Не знаю, насколько они правдивы, но я много чего услышала от класса D.

Кушида бросила взгляд на Амикуру и других учеников класса Ичиносе.

— Хотя знаешь…

Выражение ее лица изменилось — она явно решила сменить тему.

— От того, что знают меня настоящую, обычно одни проблемы, но возможность поговорить без фальши — пусть и единственное, но утешение.

Обрывая разговор, Кушида отстранилась от меня. За еду она так и не принялась.

— Извини, но я пойду обратно. Не хочу лишний раз привлекать к себе внимание Шинохары-сан и остальных.

— Тяжело жить двойной жизнью.

— Мне не привыкать.

Сказав так, Кушида вернулась к Амикуре и другим девушкам.

Само собой, все свое недовольство, причина которому — я, Шинохара отчасти вымещает на Кушиде. Мало кому понравится попадать под горячую руку и получать ни за что.

Тем не менее это не значит, что с завтрашнего дня я перестану втягивать ее в свои планы.

На этом специальном экзамене кто-то непременно будет исключен.

В обычной ситуации борьба свелась бы к тому, что ты защищаешь всех членов своей группы и надеешься, чтобы на последнем месте оказался кто-нибудь из другого класса в другой группе. Но я не собираюсь просто надеяться.

Гораздо логичнее будет самому выбрать кого-то из пятнадцати человек нашей группы для последующего исключения. Как бы ни повернулись события и на кого бы ни пал выбор, я продолжу вносить корректировки.

Кушида, пусть и с низким приоритетом, естественно, также входит в число кандидатов…

После ужина к нам подошел наблюдатель с планшетом в руках.

— Вижу, вы закончили трапезу, поэтому мы переходим к новому заданию из индивидуальной категории. Вам нужно выбрать среди вас «популярного» и «непопулярного» ученика. Поскольку завтра и в последующие дни вы продолжите выполнять задания и перемещаться в составе этой группы, попрошу подойти к выбору серьезно. Каждый из вас должен отдать по одному голосу в обеих номинациях. Когда вы выполните задание, ученик, признанный популярным, получит пять токенов. Признанный непопулярным, к сожалению, лишится половины токенов. Если у вас в наличии всего один токен, то его не отнимут. Однако, если у вас нечетное количество токенов — три и более, — то остаток при делении округляется вниз, из-за чего вы можете потерять больше половины. Кроме того, согласно правилам, ученики, проголосовавшие за самого популярного, получат по два токена.

Задание на определение популярного и непопулярного ученика. Вполне закономерно, взгляды других классов сосредоточились на Кушиде. Тем временем Ике и Шинохара вместе с Ибуки посмотрели на меня.

— Если будет выявлено несколько популярных, с одинаковым числом голосов, токены не получит никто. С непопулярными ситуация обратная: если сразу несколько учеников наберут равное большинство голосов в этой номинации, все они лишатся половины токенов. На обсуждение вам отводится тридцать минут, принцип голосования остается прежним. И последнее: кандидат, выбранный как популярный, не может одновременно претендовать на звание непопулярного.

Сначала предыдущее задание, теперь это. Ученики начали испытывать чувство дежавю. И они стали постепенно догадываться.

— Мы уже проходили через похожий специальный экзамен, да? — прошептал стоявший рядом Йошида, обращаясь к Санаде.

— Да, сходство на лицо. Вполне возможно, что весь специальный экзамен создан на основе предыдущих. Это кажется логичным, если вспомнить смешанный тренировочный лагерь — тогда нас тоже разбили на группы, перемешав классы между собой.

Пока еще рано делать окончательные выводы, но эта теория постепенно обретала все больше смысла. Если это правда, то, возможно, с завтрашнего дня нас могут ждать задания с правилами, напоминающими «Бумажную лотерею», «Выбор событий», «Совместный всесторонний письменный тест» и прочие экзамены, пусть и масштабами поменьше.

Но, как бы то ни было, сейчас от этих догадок пользы нет. Нужно сосредоточиться на текущем задании — признанный популярным сорвет куш.

В отличие от предыдущего задания, где все могли запросто получить награду, на этом пять токенов получит один человек. И на пятнадцать их не поделить. А раз так, каждый захочет, чтобы популярным выбрали именно его.

Но правда в том, что мало кто мог с уверенностью похвастаться: «Я здесь самый популярный». И зачастую те, кто громче всех кричит о своей исключительности, навлекают на себя презрение окружающих.

Ике уже переминался с ноги на ногу от нетерпения, но он не спешил вызываться первым. И не только из-за того, что популярным ему точно не быть — он также опасался стать мишенью, которой остальные могут начать отдавать голоса как за самого непопулярного.

— В этот раз так просто не будет. Если мы все договоримся и выберем одного популярного, то каждый получит по два токена, но сам популярный заберет пять. Сложная ситуация, однако.

— Если прийти к единому мнению нам непросто, то с точки зрения популярности самым простым решением будет голосовать за Кушиду, разве нет? — высказался я, пытаясь сэкономить время на обсуждении.

— З-за меня?

Естественно, Кушида лишь притворилась удивленной. Хотя нет, в данном случае она могла удивиться искренне. Ведь все без исключения ученики класса Хорикиты знают об истинном характере Кушиды. Скорее всего, она восприняла мои слова как оценку ее версии в маске и явно пыталась понять, какие у меня скрытые мотивы.

В то же время на лицах моих одноклассников отчетливо читалось изумление. Предложить ученика другого класса — значит отдать им свою прибыль.

Кушида с недоверием посмотрела на меня, словно молча спрашивая: «Что ты затеял?». Но, быть может, мне это лишь показалось, поэтому я проигнорировал ее и продолжил:

— Разумеется, это все лишь предложение. Если будет кто-то более подходящий, возражать не стану.

Я дал понять, что никому не навязываю свое мнение. Тем не менее первый озвученный план станет основой.

— Ну, почему бы и нет… — тут же встрял Ике. — Кикё-чан популярна. Общается со всеми, в перепалки не лезет, — легкомысленно согласился он, игнорируя то, что это было моим предложением.

Две стороны Кушиды. Ее истинная натура была нам известна, и этим можно было пользоваться, пока остальные оставались в неведении. Даже Ике понимал это. Немаловажную роль сыграло также то, что он всегда питал к ней чувства, и довольно сильные.

— Разве?.. Я как-то не уверена в этом, — смущенно улыбнулась Кушида.

— И зря, из всех присутствующих ты одна такая, Кикё-чан! Точно говорю, — широко улыбаясь, кивнул Ике. Он довольно щурился, щеки слегка покраснели.

Пусть слова и действия Ике были всего лишь поддержкой своего класса, но Шинохаре, разумеется, как его девушке, это все не очень нравилось. Ее очевидно раздражало такое ветреное поведение возлюбленного.

Будь ее воля, она уже давно оттащила бы его за ухо и отругала, но выбор Кушиды в качестве популярной напрямую скажется на их выгоде.

— Ну… наверное. Будь здесь Ичиносе-сан, разговор был бы другим, но для нашей группы Кушида-сан подходит лучше всех, — с легкой колкостью поддержала она Ике.

Для всех, кроме класса A, такое развитие невыгодно, поэтому тут же посыпались возражения.

— Погоди! Я понимаю, что Кушида популярна, и отрицать этого не стану, но вот так сходу голосовать за нее… — с недоумением произнес Йошида, не доведя свою мысль до конца.

— А что, есть кто-то популярней Кикё-чан, за кого можно голосовать? Давай, назови его!

— Э-э…

Йошида обвел группу взглядом. Ученик, кто мог бы сравниться с Кушидой по популярности или даже превзойти ее. Естественно, даже при желании соврать, подходящей кандидатуры рядом просто не было.

— Видишь? Как ни крути, других вариантов у нас нет. Так что все решено, — продолжил Ике.

— Я не заслуживаю такого… — скромно улыбнулась Кушида, но ее отказ прозвучал довольно вяло. Она давала понять, что готова принять этот выбор.

Это и стало еще одним поводом для учеников класса A продавливать ее кандидатуру.

— Я понимаю твои сомнения, Йошида, но, по правде говоря, кого-то более подходящего, чем Кушида, попросту нет, — безучастно добавил я, поддержав класс A. Хотя, скорее, просто изложил факты.

— Была бы здесь Шираиши… — с досадой пробормотал под нос Йошида. Другие ученики его не услышали.

Я бы не назвал Шираиши непопулярной, но голос Йошиды основывался бы исключительно на его личных побуждениях.

— Все понятно… — произнес наблюдавший за происходящим Кацураги. Сложив руки, он посмотрел прямо на меня. — Логика в твоих словах есть, признаю. Но во всем этом есть большая загвоздка.

Так и думал. Первым подвох заметил Кацураги.

— Популярные, непопулярные. Мы повелись на эти слова, полностью игнорируя интересы классов.

Его голос звучал тихо, но слова имели вес.

— Наша группа состоит из четырех классов. Следовательно, в зависимости от результатов, кто-то останется в плюсе, а другие понесут убытки.

— А что поделать? Кикё-чан же популя…

— В том-то и суть: сейчас это не имеет значения. Да, по заданию нужно определить популярного, но это не значит, что мы обязаны выбирать того, кто действительно им является.

— Э?.. Но наблюдатель ясно сказал, чтобы мы подошли к выбору серьезно.

— И что с того? Из этих слов, вообще-то, ничего больше не следует.

Верно. Это не дебаты с целью выявить популярных и непопулярных учеников. Речь лишь о том, кто наберет больше всех голосов и получит токены — или потеряет их. А если мы будем цепляться к словам, то обсуждение станет в корне неверным.

— Если проголосуем за Кушиду, то от этого выиграет только класс A.

Взгляд Кацураги сделался более пронзительным. Это было не столько замечание, сколько предостережение.

— А, вот, значит, как?.. То есть реальная популярность здесь роли не играет? — сказал Йошида.

— Тогда кандидатура отклонена! — тут же бросила Ибуки. Но этого оказалось мало, и она продолжила: — С какой стати нам вообще отдавать токены Кушиде… точнее, другому классу? Вы совсем тупые, раз чуть было не повелись на это?

Осознание привело к решительному отказу. Это уже были не доводы разума, а эмоции.

Но это даже к лучшему. Так процесс сможет двинуться дальше.

Пока все шло по моей задумке. Кацураги бросил взгляд на меня.

— Аянокоджи не мог этого не понимать. Или мне одному так кажется?

И тут же повис вопрос: почему я стал продвигать Кушиду на роль популярной?

— Неужели вы с Кушидой-сан сговорились за нашими спинами? — предположила Шинохара. До сих пор она занимала сторону Кушиды, как ее одноклассница, однако сейчас у нее возникли подозрения.

— Э? Ч-что ты имеешь в виду, Шинохара-сан?

От таких подозрений замешательство на лице Кушиды лишь усилилось.

Однако Шинохара не обратила на это внимание и продолжила:

— Ровно то, что сказала. Хотя признаю, ты бы не стала этого делать, Кушида-сан.

— Разумеется! Тем более никто не знал, какое будет задание, — отозвалась Кушида.

— Вот именно, Сацуки. Ты перегибаешь палку, — вмешался Ике.

— Почему ты выгораживаешь Кушиду-сан?!

— Стой-стой, притормози, ты чего начинаешь-то? Мне просто показалось, что Аянокоджи предложил самого подходящего человека, и я с ним согласился.

— Вот уж не знаю. Думал, я не замечаю, как ты то и дело пялишься на нее?

— Н-ничего подобного! Честно, зуб даю!

Обсуждение начало переходить к выяснению отношений, отчего Ибуки пнула землю.

— Короче, я против того, чтобы в итоге токены достались классу A, — сказала она.

— Ага, мы тоже против, — высказался Сонода.

Класс B озвучил свою позицию, их примеру последовали и другие, давая понять, что никто не собирался уступать.

— Ну нет, это все равно лучше, чем устраивать разборки. Если начнем грызться с самого начала, что будет потом? — попытался успокоить их Ике, ощутив спиной тяжелый взгляд Шинохары. — Да и к общему решению мы никогда не придем.

— Тогда прекратим обсуждать. Пусть каждый голосует так, как хочет, — отрезала слабая в дебатах Ибуки.

Если разговорами нельзя извлечь выгоду, остается лишь биться на равных. Наверняка она считает это чем-то наиболее простым и дающим хоть какие-то шансы.

Кацураги негромко подытожил слова Ибуки:

— Пожалуй, безопаснее голосовать за популярного по своему усмотрению.

— Так будет даже правильнее, ведь популярному достанутся токены. А там уж будь что будет, — закономерно согласилась Ибуки.

— И все же на деле это приведет к тому, что каждый класс сплотится вокруг своего кандидата. Ведь можно даже без слов, одним только взглядом показать, за кого собираешься голосовать.

Если голоса разделятся строго по классам, в каждом из них появится кандидат с максимумом в три голоса, и в итоге у нас будет четыре популярных ученика. Как следствие, токены никто не получит.

— Вот именно! Если разделимся подобным образом, то не получим токены. Уж лучше тогда отдать победу Кикё-чан, чтобы увеличить количество токенов у группы. Этот специальный экзамен не про то, что каждый заботился только о себе, так? Взаимопомощь очень важна.

— Так-то ты прав, Ике. И я понимаю, к чему ты ведешь. Но с тем же успехом это может быть кто-то из класса B… Возьми хоть меня. Никакой разницы, ведь общее количество токенов увеличится в любом случае.

— Это все-таки немного другое, Сонода-кун. Взаимопомощь подразумевает, что ты протянешь руку помощи, если кто-то окажется в беде. Извини, но я тебе не доверяю. Но вот на Кушиду-сан вполне можно положиться. Да, Аянокоджи-кун?

Шинохара ухватилась за мои недавние о слова о том, что Кушиде можно доверять, и использовала их как аргумент против Соноды.

— Да, в этом есть логика, — ответил я.

Став популярной, Кушида получит пять токенов. Разумеется, они будут принадлежать классу A. Но если, к примеру, Сонода окажется в тяжелой ситуации, Кушида сможет отплатить услугой за услугу и помочь ему. Это можно расценивать как страховку на будущее.

— Пусть наш класс получит немного больше токенов, но я считаю, что это нечто вроде платы за доверие. Правильно я говорю, Кушида-сан? — спросила Шинохара.

— Я… не знаю, гожусь ли на роль популярной, но я бы хотела помочь, если кто-то окажется в беде.

На мгновение воцарилась тишина. Весомость озвученных мнений сказалась на общем настрое.

Это были слова человека, которому доверяют больше всех в этой группе. И тем не менее есть причина, по которой все не могли так просто согласиться. Главная проблема заключалась в неизбежной разнице в токенах между участниками группы. Чего хотелось бы избежать.

Можно рассредоточить голоса между несколькими популярными, тогда токены никто не получит, что отложит появление разрыва внутри группы. Сейчас акцент в обсуждении сдвигался в сторону вопроса: «Позволить ли классу A выйти на шаг вперед?».

— Ну и что будем делать, Аянокоджи? Есть варианты? — тихо произнес Йошида, чтобы его не услышали окружающие.

Ничего не ответив, я скользнул взглядом в сторону и оценил расстояние между Ике, Шинохарой и стоящей чуть поодаль Кушидой. Между ними возникла едва уловимая, но явная дистанция, которой прежде не было. Для данного задания этого вполне достаточно. Пока что посеяно лишь небольшое зерно сомнения, но со временем оно прорастет и примет нужную мне форму.

Прошло еще две минуты, в ходе которых внятного предложения не последовало.

— Так что в итоге? Если не определимся, так и будем топтаться на месте, — нетерпеливо заговорил Ике.

В его голосе звучало не столько раздражение, сколько острое желание поскорее с этим покончить. С другой стороны, это показывает, что он не мог больше выносить сложившуюся атмосферу.

— Что касается популярного, других вариантов, похоже, у нас нет, — подняв взгляд, сказала Шинохара.

Внимание нескольких человек естественно переключилось на нее. В их глазах читалась настороженность, но сейчас это неважно.

— Кредит доверия лично к Кушиде… Что ж, если взглянуть под таким углом, логика в этом есть… — тихо проронил Кацураги, по-прежнему державший скрещенные руки на груди. Он прищурился и испытующе сверлил меня взглядом. Можно сказать наверняка: до конца он с планом не согласился.

— Разделимся мы по классам или как-то еще, я без понятия, но что нам еще остается, кроме как голосовать наобум? Для чего мы продолжаем трепаться? Идиотизм какой-то, — пожаловалась Ибуки.

— В общем, нужно выбрать, что лучше: чтобы голоса поделились и никто ничего не получил, или чтобы токены достались нам, но при этом общее количество токенов группы станет больше. Будет намного хуже, если попытаемся переиграть друг друга и в итоге прогадаем, — сказал Ике и развел руками.

Шинохара закивала, вторя ему.

— Токены лишними не будут, — добавила она.

Они говорили беспечно, но их слов было достаточно, чтобы в данной обстановке склонить всех к принятию решения. Когда потенциальная выгода была четко обозначена, причины для возражений начали терять значимость.

— К безоговорочному согласию мы не пришли, но раз явных альтернатив нет, разумнее всего будет принять это предложение… — уступил Кацураги. Он не был полностью убежден, но предпочел поддержать решение других.

— Тогда… популярной будет Кикё-чан, согласны?

Вопрос Ике не встретил явных возражений, и после нескольких секунд молчания все сошлись на том, что решение принято.

Одна проблема отпала. Теперь…

— Пойдет. Что… будем делать с непопулярным?

От слов Ибуки атмосфера снова сделалась слегка напряженной.

Возможно, именно эта часть задания была для нее важнее всего.

Сейчас никто не спешил озвучивать свои мысли, как это было буквально только что. Само собой, ведь теперь разговор о том, кого нужно подставить под удар. Без последствий тут не обойдется, поэтому требуется более взвешенное обсуждение.

— Попытки переложить эту роль друг на друга лишь приведут к бесполезной перепалке. Вряд ли найдутся желающие добровольно понести убытки, — произнес Кацураги нарочито спокойным голосом, чтобы разрядить накаляющуюся обстановку.

— Ну, это само собой…

Ученики класса C согласились с ним со смешанными чувствами.

— Сейчас достаточно уже того, что мы определились с голосованием за популярного, — сказал Кацураги и добавил после небольшой паузы: — А за непопулярного каждый пусть голосует по своему усмотрению.

— Чтобы ни у кого не было обид? — несколько раздраженно уточнила Шинохара. Она понимала: будет активно возражать, может сама стать целью.

Тем временем Ибуки резко стихла. Если так подумать, в отличие от Кушиды, которую выдвинули на роль популярной, Ибуки имеет все шансы получить голоса непопулярной.

— Ну, получается так, — ответил Кацураги.

За всех подытожил Санада.

— И поскольку мы отказываемся от единого решения, то тем самым даем простор для предугадывания ходов друг друга… — Санада коротко кивнул, когда разобрался во всем.

Если бы мы назначили кого-то принудительно, размышлять было бы ни к чему. Но раз голоса разделятся, каждый попытается прочитать других. И их попытки… исказят результат.

Ике опустил плечи, Шинохара тихо выдохнула. Они переглянулись и поняли друг друга без слов.

То же самое происходило в других классах. Никто не хотел брать на себя приносящую убыток роль, поэтому все сделали вид, будто отдают решение на откуп судьбе.

На самом же деле, что в голосовании «за», что «против», принцип не меняется, и голосование идет по сговору. Вот только во втором варианте с «против» все усложняется.

«Каждый голосует так, как хочет» — звучит хорошо, но на практике все будут пытаться прочитать действия друг друга, начнут строить предположения и подстраиваться под них. Если ничего с этим не делать и оставить без какого-либо контроля, голоса уйдут за самый безопасный и легкий вариант — тому, на кого проще всего можно все спихнуть.

И догадаться, кто окажется этим самым вариантом, не составляло никакого труда.

Ике и Шинохара со стопроцентной вероятностью проголосуют за меня. Ибуки наверняка это поймет и отдаст третий голос. Предвидеть подобное может еще часть учеников, в том числе Кацураги, и они отдадут голоса за меня.

За исключением учеников класса C, все постепенно начали анализировать друг друга.

Санада, естественно, выглядел слегка обеспокоенным тем, к чему все шло, но озвучивать возражения не стал. Раз мы решили оставить этот вопрос на совести каждого, препятствовать этому было невозможно.

— Ну что, раз мы определились, давайте голосовать, — поторопил нас Ике.

После того как все согласились, мы начали переходить к этапу голосования.

Популярная — Кушида, за непопулярного каждый голосует сам. По крайней мере остановились мы на этом, и наше обсуждение завершилось. Не все были полностью удовлетворены, но в какой-то момент у ребят возникло желание свернуть обсуждение, поскольку, если копнуть глубже, то наружу бы вылезла неприятная правда: кто-то из нас обязательно окажется в проигрыше.

По правде говоря, решение прервать на этом разговор было одним из правильных. Стоит зайти дальше, и ветер мог запросто подуть в совершенно непредсказуемом направлении.

Мы только-только сошлись на одном кандидате на роль популярного, и никому не хотелось заострять внимание на непопулярном больше, чем того требовалось. Конкретно в этой ситуации открытое заявление «пусть каждый решает сам» работает как самый безопасный план.

Тем не менее я, ставший потенциальной целью, разумеется, не могу позволить обсуждению закончиться на этом.

— Хочу прояснить еще кое-что напоследок. Если каждый голосует по своему усмотрению, голоса за непопулярного разделятся. Иными словами, токены могут потерять сразу несколько человек. Не будет ли это наихудшим исходом? — обратился я к группе перед самым голосованием.

— Да чего тебе? Опять время тянешь? Хватит уже! Никто же не говорит, что непопулярным обязательно станет кто-то из класса C, — с очевидным подтекстом произнес Ике. Он словно говорил: «Ты станешь непопулярным, так что остальным не о чем волноваться».

— Я тоже не хотел бы к этому возвращаться… но как нам тогда, по-твоему, следует поступить? — спросил Санада, решивший, что либо сейчас, либо никогда.

Поскольку другие классы хотели эту тему обойти, они были явно недовольны.

Я тут же продолжил:

— Сложный вопрос. Все-таки роль непопулярного несет лишь убытки.

— Именно поэтому мы решили провести справедливое голосование. Если в итоге непопулярных будет несколько, значит, пусть будет так.

Слова Кацураги и его взгляд говорили сами за себя. Казалось, в них читалось: «Как нам выйти из этого положения? Покажи, как изменить ситуацию и прийти к компромиссу».

— Мы решили сосредоточить голоса на Кушиде, поскольку она объективно популярна, и ее кандидатура на эту роль вызывает меньше всего споров. Таким образом, пятнадцать человек получат по два токена. С этим вопросов нет. Но остаются голоса за непопулярного. Поскольку есть риск, что они разделятся, два или даже три человека могут потерять половину токенов. Есть только один способ избежать этого. С самого начала определить непопулярного, как это было и с популярным.

— А-а? Так мы потому и бросили это дело, потому что не можем договориться. О чем ты… — начал возмущаться Ике.

— Я еще не закончил. Так вот, роль непопулярного возьмет на себя наш класс.

Не полагаться на мнимое равенство, а выбрать в качестве непопулярного кого-то из нас. Благодаря этому получался с одной стороны схожий результат, но с другой — принципиально иной.

— Если мы заранее согласимся принять удар, никто из других классов не пострадает, — продолжил я.

— Звучит неплохо. Я за, всеми руками. Что скажешь, Сацуки?

— Я тоже. Идея неплохая. Если класс C сам вызывается, я не против.

Поскольку для себя они решили, что будут голосовать против меня, то возражать не стали.

— Но в качестве компенсации мы бы хотели, чтобы по завершении задания Кушида передала нам два токена. Как популярная, она получит пять. Даже если передаст два токена, то все равно у нее будет больше, чем у остальных.

— Раз класс C берет удар на себя, я ничего не имею против… — согласилась Кушида.

Ике, однако, поспешил ее остановить.

— С какой стати Кикё-чан должна нести расходы?! Это же бред!

— Отнюдь. Мы идем на жертвы, чтобы остальные не потеряли свои токены. Взамен просим лишь немного снизить ущерб.

Неудивительно, что Ике считал эти расходы бессмысленными, ведь он для себя уже определил, что непопулярным буду я.

— Звучит вполне логично. Даже если класс C получит два лишних токена, в плюсе они не останутся. Изначально количество токенов у всех разное, но предположим, что у каждого из их четверки был минимум — то есть по два токена. С учетом награды за предыдущее задание у них будет по меньшей мере три токена. Вычет половины — это потеря минимум двух токенов. С компенсацией они выйдут в ноль. А если у них было больше на момент начала, то уйдут в минус.

Поскольку вряд ли среди сообразительных учеников были те, кто стартовал в этом специальном экзамене с минимумом в два токена, идея выйти в ноль банально не пришла им в голову.

— Нет, тут что-то не так! Это точно ловушка!

— Твое право сомневаться, Ике. Но если тебе не нравится, можешь взять роль непопулярного на себя. Разумеется, два дополнительных токена достанутся уже тебе.

— Н-не надо… Я пас, пас! — решительно возразил он.

И это не удивительно. Ведь у Ике наверняка сейчас больше токенов, чем потенциальная выгода. Никто не согласится на сделку, если после потери половины токенов и получения двух в качестве компенсации он все равно останется в минусе хотя бы на один токен.

Во время «Игры на выживание» Кацураги, Ике и некоторые другие оставались в строю дольше половины экзамена. Следовательно, они стартовали с солидным запасом. Само собой, на данном этапе у них даже мысли не возникало о наличии у кого-то трех и меньше токенов.

Поскольку в других классах нет учеников, готовых пожертвовать половиной токенов, они просто не могли отказаться от моего предложения.

— Я все думал, как выйти из этой ситуации. Оказывается, можно было и так… — протянул Кацураги.

Даже если кто-то остался недоволен и хотел возмутиться, сам он подставляться не собирался. Но и утверждать, что непопулярным так или иначе оказался бы я, тоже никто не мог. Возможность для ответного удара полностью отрезана.

— Тогда я возьму на себя роль непопулярного. Кушида, буду ждать от тебя два токены, — уличив момент, свою руку поднял Йошида. Он вызвался принести свои токены в жертву.

Его предложение прозвучало так буднично и легко, что на мгновение все затаили дыхание. Одно дело — умом понимать необходимость пожертвовать собственными интересами, и совсем другое — когда кто-то решается на это. Тем более в условиях подобного задания, которое напрямую повлияет на количество токенов.

— Все равно кому-то придется это сделать, тогда лучше решить все побыстрее. К тому же нам не особо весело будет, если Аянокоджи вдруг наберет голоса непопулярного, — сказал Йошида и посмотрел на Ике и Шинохару, которые до сих пор сопротивлялись активнее всех.

Пусть его слова и намекали на то, что у меня есть кое-какой запас токенов, зато это был сильный сдерживающий фактор.

— Если мы ищем самого непопулярного, то ты, наверное, прав… — согласился Ике.

— А по-моему, было бы логичнее проголосовать так, как каждый считает нужным.

Было очевидно: Шинохара пытается ударить по мне при любой возможности. Она даже не скрывала свою цель.

— Разве смысл группы не в том, чтобы сотрудничать там, где это возможно? Если сейчас пустим все на самотек и проголосуем за непопулярного наобум… и кто-то вдруг получит, скажем, двенадцать голосов, это будет выглядеть не как совпадение, а как заранее спланированный заговор. Не хотелось бы, чтобы на этом наше сотрудничество и закончилось.

Йошида пожал плечами, всем видом показывая, что не относится к этому серьезно. Создавалось впечатление, будто он выступил по собственной воле ради класса, а не был подписан против своей воли.

Бывают ситуации, когда интересы всех не могут полностью совпасть, и кто-то должен уступить. И раз Йошида сам вызвался на эту роль, затягивать обсуждение смысла мало.

— Ты прав. В таком случае я возражать не намерен, — медленно кивнул Кацураги.

Сонода и Минамиката с остальными переглянулись. Особо возражать они не стали. Даже если их не все устраивало, других вариантов нет, и им пришлось смириться.

Ибуки слегка нахмурилась, однако промолчала. Ведь она понимала, если начнет возражать, то рискует навлечь огонь на себя.

Даже если класс A проголосует за меня в качестве непопулярного, нет гарантий, что я наберу голосов больше Йошиды. Если же я получу два или три голоса, это только усилит сомнения и в итоге окончательно разрушит наше сотрудничество.

— Ладно, я понял! Просто голосуем за Йошиду.

Таким образом кандидаты для голосования были определены: Кушида, заслуживающая доверие, и Йошида, решившийся на самопожертвование.

Далеко не все были полностью довольны. Однако мы нащупали тот минимум, с которым мог смириться каждый. Равновесие удерживалось на тончайшей грани, и стоило сделать хоть шаг в сторону — все легко рухнет.

Следуя указаниям наблюдателя, мы опустили взгляды на свои часы.

Процесс голосования прост. Один голос за популярного, один за непопулярного.

До объявления результатов были считанные секунды, никто за это время не проронил ни слова.

И вот задание оказалось выполнено. После этого напряжение ослабло, и Йошида посмотрел на меня, как ни в чем не бывало. Поймав мой взгляд, он показал большой палец. Со стороны этот жест выглядел как знак человека, который пожертвовал собой для спасения лидера класса.

Могло показаться, что предложение Йошиды — и правда акт альтруизма. Пусть у него не было много токенов, но он ничего и не выигрывал.

Вот только на деле все было наоборот. Именно он остался в плюсе. Мы заранее подготовились и оставили у Йошиды лишь самый минимум — один токен. Став непопулярным, он ничего не потерял и, более того, позже получит два токена. Для него в этой затеи не было скрытого риска.

Когда мы были в палатке, еще до начала задания, мы с Йошидой провели несколько пробных переводов токенов. Главными условиями для перевода являются введение команды и непосредственный контакт часами, при этом по умолчанию раздается сигнал. Но звук можно убрать, если предварительно снизить громкость. Если бы токены переводились простым соприкосновением, беззвучный режим мог стать огромной проблемой, но поскольку и отправителю, и получателю требовалось ввести пароль и подтвердить операцию, токены не передаются без твоего ведома. Звуковое уведомление, как оказалось, не было принудительно включенной функцией.

Далее мы прояснили, сколько времени уходит на сам процесс и можно ли проводить такие операции одну за другой. После каждой завершенной операции нужно снова ввести пароль, но задержка была минимальной. Приноровившись, можно секунд за десять задать нужное количество токенов и выполнить новый перевод. Можно отправить всю сумму разом, либо слать по одному токену сколько угодно раз.

Также, как оказалось, при попытке передачи последнего токена высвечивается строгое предупреждение.

На этом специальном экзамене есть риск остаться без токенов, и потерять их можно не только при передаче, но и в ходе заданий. Но если бы на самом раннем этапе появилось задание, где можно было лишиться сразу трех-четырех токенов, то ученики, получившие на старте только два, моментально бы оказались в безвыходном положении. Я предполагал, что школа, когда начнет вычитать у нас токены, учтет это и выберет «уполовинивание» — способ, который не позволит балансу опуститься до нуля. Я планировал использовать наличие лишь минимального количества токенов в качестве одного из тактических приемов, но не ожидал, что это пригодится так скоро.

Слишком удачно все сложилось.

Едва задание закончилось, наблюдатель, не распуская нас, взялся за планшет.

— Сейчас, в зависимости от результатов, вам начислят токены. После пятиминутного перерыва мы перейдем к последнему на сегодня заданию из индивидуальной категории. Прошу вас потерпеть еще немного.

— Вы шутите? Еще одно задание?

Первыми возмутились девушки. Они считали, что впереди их ждет свободное время, а после — отход ко сну. Вслед за ними недовольство начали высказывать и парни.

Экзамен длится четыре дня и три ночи. И хотя настоящая его часть наверняка начнется только завтра, нас уже не жалеют, пусть пока все и сводится к одним разговорам.

Как мы и договаривались, Кушида перевела Йошиде два токена. Некоторые ученики коротали время, проверяя баланс на часах, и вскоре мы перешли к новому заданию.

— Объявляю последнее на сегодня задание. Это небольшая игра, чем-то похожа на азартную и также связана с удачей. Поэтому сначала я уточню, кто желает участвовать. Учтите: в случае проигрыша вы должны будете отдать два токена.

— Вы имеете в виду… что участие добровольное?

В ответ на осторожный вопрос Санады наблюдатель кивнул.

— Да. Например, если у вас всего два токена или меньше, вы можете его пропустить. Вы также можете отказаться от участия, если не хотите рисковать потерей токенов. Но тогда за отказ вы заплатите один токен.

Нужно выбирать: либо рискнуть потерять два токена и принять участие, либо заплатить один и избежать риска.

— По идее, нужно участвовать. Надо быть дураком, чтобы просто так отдать токен за отказ.

— Я бы не был так категоричен. Да, если твоя цель — собрать как можно больше токенов за индивидуальные задания, то правильнее хвататься за любую возможность. Но если для тебя важнее не стать исключенным, то пропуск может оказаться верным решением.

Весь сегодняшний день мы сталкиваемся с ситуациями, в которых нет единственно верного выбора.

Тем не менее лишь немногие ученики хотели пропустить это задание, поэтому в итоге участвовать решили все.

Наградой объявили пять токенов, после чего задание началось.

— Здесь у меня шестнадцать сложенных вдвое листов бумаги. На каждом из них указаны номера от одного до восьми, у каждого номера есть пара. Выступать будете против участника с тем же номером. Правила объясню позже, а пока просто возьмите бумажки. Не заглядывайте в них, пока я не дам сигнал.

Указаний по очередности не было, поэтому первыми вытягивать бумажки начали стоящие поблизости ученики.

Я вытянул шестым и вернулся на свое место.

— А теперь можете развернуть бумажки. Позже я соберу их, так что попрошу не рвать и не мять.

По сигналу наблюдателя ученики третьей группы при свете луны заглянули в бумажки и узнали своих противников.

На моей указана цифра четыре.

— Теперь рассаживайтесь друг напротив друга по порядку, начиная с первой пары. Бумажки я у вас сейчас заберу.

Собирая бумажки, наблюдатель раздал каждому ученику по пять новых карт.

С обратной стороны был одинаковый узор, как у игральных карт, а на лицевой стороне по порядку шли нечетные цифры: один, три, пять, семь и девять.

Я мельком посмотрел на карты учеников слева и справа — у них была точно такая же последовательность от единицы до девяти.

В первой паре оказались Кацураги и Моришита. Во второй — Ибуки и Морофуджи. В третьей — Минамиката и Сонода. В четвертой — я и Ван. В пятой — Ике и Кушида. В шестой — Амикура и Шинохара. В седьмой — Йошида и Сумида. В восьмой — Санада и Морияма.

— Извините, мы с Ике-куном из одного класса A, но все равно будем состязаться друг с другом?

— Да. Не имеет значения, из одного вы класса или из разных, — ответил наблюдатель, не вдаваясь в подробности.

Кушида, пусть и с легким замешательством, кивнула.

— Правила просты. В каждом раунде оба участника выкладывают по одной карте рубашкой вверх, а затем одновременно вскрывают их. Выигрывает тот, у кого цифра больше. Если цифры совпадают — ничья. Выложенную карту нельзя использовать повторно. Побеждает ученик, кто первый достигнет двух выигрышей. Победитель получит пять токенов, проигравший теряет два токена, которые он потратил перед началом. Если по итогу всех раундов счет будет равным, пять карт возвращаются в руку, и проводится дополнительная игра до первого выигрыша. Постарайтесь уложиться в пять минут, не считая дополнительного времени.

Строгих временных рамок нет, но долго раздумывать нам вряд ли дадут. Сомневаюсь, что игру прервут, если она затянется минут на семь-восемь, но будет неудивительно, если трата времени каким бы то ни было образом сыграет против самого игрока.

— Н-надеюсь на твое снисхождение. — Напряженная Мии-чан слегка поклонилась.

Разумеется, со своей стороны я не видел цифры на картах в ее руках.

— Взаимно.

Каждая пара по сигналу наблюдателя приступила к выполнению задания.

Я без колебаний выбрал карту с цифрой семь и положил ее на землю.

— Т-так быстро?..

— Все зависит от удачи. Поэтому я хочу покончить с этим как можно быстрее.

Остальные ученики не торопятся: используя отпущенное время, они пытались прощупать противника через разговоры, но я заниматься подобным не собирался.

— В-вот как?.. Э-э… Тогда я…

Начнет ли Мии-чан с маленькой цифры или с большой — по ее характеру мне было не понять, и подсказок у меня нет. Но я мог представить, как на нее повлияют мои слова и действия.

Сразу после начала я заявил, что исход задания зависит от удачи, и дал понять, что хочу обойтись без всяких уловок с разговорами, из-за чего она была убеждена, будто должна действовать так же. Мии-чан и так особо не сильна в подобных разговорах, но теперь она просто молчала. И то, что я быстро выложил карту, заставило ее нервничать и торопиться.

Она неуверенно перебирала пальцами. Но много времени не потратила. В итоге взяла карту из самой середины и положила ее лицом вниз.

— Выбираю эту…

— Переворачиваем?

— Д-да…

Из восьми пар мы раньше всех начали первый раунд, даже не удостоверившись, будет ли кто-то менять свои карты. Сидящие по обе стороны ученики обратили на нас внимание, удивленные такой скоростью.

Когда карты были открыты, с моей стороны оказалась сыгранная семерка. У Мии-чан — пятерка.

— А…

— Идем дальше?

Не оставляя время для эмоций от исхода раунда, я положил карту с цифрой девять.

Мои быстрые действия на мгновение сбили Мии-чан с толку.

Сыграв семь против пяти в самом начале, я обеспечил себе солидное преимущество. Если только она не побьет мою карту той же девяткой, победа мне гарантирована.

Растерянная Мии-чан судорожно сглотнула и все же опустила свою следующую карту на землю.

Я тут же взял свою выложенную карту и поменял ее на другую.

— Ты… меняешь карту?..

— Правилами это не запрещено. Если хочешь, можешь тоже поменять свою.

— Э? Эм… Нет, пускай будет эта…

— Тогда переворачиваем?

Получив друг у друга согласие, мы перевернули карты. У меня цифра один, у Мии-чан девять.

Теперь у нее одна победа. Но стоит мне положить девять, и победа будет за мной.

— А… Я проиграла.

— Давай все же доведем игру до конца, как положено.

— Хорошо…

Я в третий раз быстро положил карту перед остолбеневшей Мии-чан. И, конечно же, на ней была девятка. Перевернутая Мии-чан карта была с цифрой семь.

— Игра окончена, — равнодушно объявил наблюдатель.

Остальные пары к этому моменту только окончили первый раунд.

«Просто не повезло. Неудачное стечение обстоятельств», — наверняка думает Мии-чан.

Однако на деле все иначе.

Из-за кажущейся простоты игры она упустила из виду первоначальное расположение карт. Пять розданных нам карт были отсортированы по порядку. С того момента, как они оказались в руках Мии-чан, я внимательно следил за тем, как она их держит. Если бы она перетасовала карты или же переложила за спиной, то я бы уже не знал, где какая цифра находится. Однако она этого не сделала.

Разумеется, перетасовать их в момент начала задания было бы естественным и даже неосознанным действием, но я без каких-либо задержек первым положил карту, тем самым поторопив ее и заставив забыть о перемешивании. Раз оппонент сделал ход, она не видела смысла в перетасовке и чувствовала необходимость как можно скорее положить свою карту. Дальше все просто. Мне оставалось лишь учесть первую разыгранную Мии-чан карту и поменять свою на ту, что обеспечит максимальные шансы на победу. Если бы со второго раунда она справилась с давлением и перемешала карты, мне было достаточно разговором вытянуть из нее нужные ответы. Однако конкретно в данном случае в этом не было нужды.

Вскоре один за другим завершались и другие партии. Некоторым парам пришлось воспользоваться дополнительным временем, тем не менее победителями стали следующие: Кацураги, Морофуджи, Минамиката, Ике, Амикура, Йошида и Санада.

Глава 3. Надвигающееся задание

День второй, половина седьмого. Восходит солнце, и наступает утро.

Я проснулся от звуков приближающихся к палатке шагов и медленно приподнялся.

Лежащие рядом Йошида и Санада, похоже, все еще спят: от них доносилось тихое дыхание.

Выглянув из палатки, я увидел неподалеку Кацураги. Поначалу он слегка удивился, но затем сразу коротко бросил: «Доброе утро».

Я поздоровался в ответ и вышел из палатки.

— Прости, разбудил? — спросил он.

— Я не спал.

— Вот как? Извини, но не мог бы уделить мне время? Я хотел бы поговорить о специальном экзамене перед тем, как начнутся задания второго дня.

Возможно, за ночь Кацураги пришел к каким-то выводам, а может, получил тайные указания от Рьюена. Точно не знаю. Но я кивнул, и мы отошли от палатки.

— На этом специальном экзамене есть несколько штрафов, грозящих исключением, и одного из них не избежать — это исключение за последнее место. Его не обойти даже будь мы все на равных. Но ты ведь понимаешь, что при определенных обстоятельствах справиться с этим можно?

— Достаточно поставить под удар ученика, у которого есть очко защиты. Правда, это только в теории.

— Да. Если бы дело касалось только одного класса, самопожертвование еще могло бы себя оправдать. Но сейчас соревнуется друг с другом целая параллель, и подобная жертва сыграет на руку противнику.

— Если и найдется тот, кто пойдет на жертву, не задумываясь, поможет и другу, и врагу, то это наверняка будет кто-то из класса Ичиносе.

— А в классе Ичиносе у кого-то есть очки защиты?.. — как бы невзначай спросил Кацураги, поскольку кое-какую информацию другие классы стараются не афишировать.

— Извини, но я не знаю. А даже если бы и знал, то не стал бы отвечать.

— Справедливо…

Я не мог так просто раскрывать внутренние дела класса Ичиносе нашим соперникам.

Однако мне известно, что на данный момент ни у кого в классе D, включая саму Ичиносе, очков защиты нет. К сожалению, претворить эту идею в жизнь невозможно.

— Это всего лишь мои догадки, но неважно, есть у них очки защиты или нет, Ичиносе не будет ничего делать до последнего момента. Ради защиты одноклассников Ичиносе бы не раздумывала ни секунды, но она нынешняя не станет заботиться о других классах, — сказал я.

— И если твои догадки верны, то с высокой вероятностью послезавтра кого-то исключат, если только последнее место случайно не возьмет обладатель очка защиты. Раз мы не можем узнать, у кого сколько токенов в параллели, то сосредоточиться нужно не на множителе, а на том, чтобы лично у тебя было не минимальное количество токенов внутри своей группы.

Осознание того, что ты превосходишь хотя бы одного человека, уже само по себе приносит некоторое облегчение. Разумеется, все не так просто. Пока сам не увидишь, точное количество чужих токенов остается загадкой, а возможность передавать их в любое время суток не дает окончательно избавиться от тревоги.

— Что ты планируешь делать? — спросил Кацураги.

— Довольно прямой вопрос. Интересно, как я буду действовать?

— Мои возможности ограничены. Не хочу, чтобы исключили кого-то в классе B, но мне неизвестно, что происходит за пределами нашей группы. Поэтому я хочу сделать все возможное, чтобы уберечь от исключения хотя бы товарищей по группе.

Так думает не один только Кацураги, а подавляющее большинство учеников. Исключение кого-то из своей группы влечет за собой коллективную ответственность. Вполне естественное желать спасти лишь тех, кто находится в пределах твоей досягаемости.

— Вчера ты довольно жестко обошелся с Ике и Шинохарой. На это ведь тоже была причина?

Своим вопросом Кацураги дал понять: он не верит, что это была бессмысленная ссора, и что мое отношение продиктовано неприязнью.

Однако я возразил, слегка покачав головой:

— Если и правда так считаешь, то ты слишком высокого мнения обо мне. Мы с ними просто не сходимся характерами.

— Хочешь сказать, ты вел себя так вызывающе со своими товарищами по группе из-за собственных эмоций? Непохоже на тебя. Я всегда считал тебя более спокойным и рассудительным человеком.

— Как сказали Ике с Шинохарой, быть может, лидерство в классе обнажило мою истинную натуру.

— Верится с трудом… Ладно, неважно. — Похоже, Кацураги решил, что дальнейшими расспросами он не доберется до истины, и вернулся к основной теме. — Каким бы ни было твое истинное лицо, образ мыслей в основе своей измениться не должен. В первую очередь мы не хотим допустить исключения наших одноклассников, и наверняка найдутся моменты, где мы могли бы объединить усилия, что скажешь?

— Как члены одной группы мы можем помогать друг другу, но наши взгляды на штрафы сильно отличаются. Вряд ли мы сможем сотрудничать.

— Отличаются взгляды?..

— Кацураги, ты не хочешь исключений, потому что здесь твои одноклассники. Но главное — не свой класс или чужой. А достоин ли человек пройти специальный экзамен, разве нет? Если ученик не достоин, его исключение вполне закономерно, будь он хоть товарищем по группе, хоть одноклассником.

— Полностью отрицать не стану. Тем не менее относиться ко всем одинаково справедливо на деле гораздо сложнее, чем на словах. Ставить выше своих одноклассников — не есть что-то плохое. Я бы сказал, это неизбежно. И не только в рамках этого специального экзамена, если посмотреть на всю историю человечества, так было всегда.

Одного происхождения или нет. Одной ли расы. Одной ли национальности. Человек неизбежно проводит некую линию и всеми силами защищает того, кого считает своим товарищем, и дает бой противнику.

— Я не говорю, что ты должен перенять мою точку зрения. Но так должно быть в идеале, — сказал я.

Никто никому ничего не навязывает, просто в рамках естественного хода событий неизбежно появится недостойный, который нарвется на штраф и просто исчезнет.

— Получается, ты не против, если в этот раз ученик класса C займет последнее место и будет исключен? Если так, то у нас, возможно, действительно разный взгляд на штрафы. Но тогда ты меня немного разочаровал.

— Избавление от тех, кому не хватает способностей или не вписывается в класс, зачастую приводит к самоочищению. Разумеется, я не имею в виду, что все ранее исключенные попадают в эту категорию. С другой стороны, ушли Ямаучи, Сакура, Маедзоно, а из класса Рьюена, еще до твоего прихода, исчезла Манабе. С точки зрения численности, классы, безусловно, понесли потери, но в конечном итоге это приносит не только вред.

Логика, которую Кацураги, стремящийся защитить своих одноклассников, вряд ли поймет и примет. Впрочем, мало кому было бы приятно слышать подобное.

— Прости, что потревожил в столь раннее утро.

Наш короткий разговор не продлился и пяти минут.

Кацураги кивнул, извинился и, даже не пытаясь скрыть свое разочарование во мне, направился к своей палатке.

Мы разошлись в начале восьмого — подождав некоторое время после его ухода, я пошел к палатке класса C. Йошида к этому моменту уже проснулся, вышел на улицу и готовил завтрак. А Санада неподалеку занимался своими делами.

— Долго же ты говорил с Кацураги, — сказал Йошида.

— Заметил?

— После того как ты вышел из палатки, я услышал голос Кацураги. Мне, конечно, было интересно, но я не хотел вам мешать. Говорили насчет специального экзамена?

Раз он уже знает, что я вышел для разговора, то скрывать его, пожалуй, не имеет смысла.

— Пришел узнать, не сможем ли мы помогать друг другу, чтобы никого из наших классов не исключили.

— Собираешься объединиться с классом B?

В его голосе не слышно ни осуждения, ни одобрения — он просто интересовался решением лидера.

— К сожалению, переговоры провалились. Это не тот вопрос, который можно решить между двумя классами. Однако во второй день мы, возможно, где-то увидим попытки такого взаимодействия.

— Тогда нужно быть начеку.

Йошида с напряженным лицом бросил взгляд на палатки других классов.

После этого мы позавтракали и получили новые указания от наблюдателя.

— Позвольте сразу объявить первое на сегодня задание. С самого утра вам предстоит выполнить несколько заданий, поэтому прошу вас собраться и подойти к делу с полной отдачей. — После этого предисловия наблюдатель взял четыре планшета, раздал их представителям и огласил суть: — Задание из категории «командное». Вы будете состязаться между классами, по очереди сдавая простой академический тест через планшет. Порядок, в котором четыре участника от каждой команды будут проходить тест, абсолютно случаен. За первое место в награду вы получаете три токена, за второе — два, за третье место — один, за четвертое место награда не присуждается.

Если все четверо победят, команда получит двенадцать токенов, и наоборот, если все четверо займут последнее место, не получат ничего. Риска никакого, но это сильно скажется на токенах, которые сможет накопить класс.

Самое главное здесь — порядок, в котором проходишь тест. Естественно, предпочтительнее состязаться с небольшим преимуществом в академических способностях, чем выступать против такого же способного ученика.

Мы, класс C, оказались в следующей очередности: Моришита, Санада, Йошида и я.

Результаты зависят лишь от индивидуальных академических способностей, и как-либо повлиять на них возможности нет, поэтому я просто наблюдал.

Как и сказал наблюдатель в начале, тест оказался простым: дается десять вопросов по определенному предмету, и к каждому предлагалось пять вариантов ответа. В случае равного количества правильных ответов, место определялось по времени, затраченному на все десять вопросов.

Моришита заняла третье место, Санада первое, Йошида четвертое, их противниками были Кацураги, Мии-чан и Амикура. Я же выступил последним и занял первое место. В итоге класс C получил семь токенов.

Ике и Шинохара заняли последние места, но благодаря Кушиде и Мии-чан в команде, занявших первое место, класс A получил шесть токенов. Класс B — пять токенов. Класс D — шесть токенов. Начали практически без отрыва.

— Разницы почти никакой, думал, все будет иначе, — высказался Йошида.

И правда, если рассматривать это как одно задание, разница в один-два токена — не более чем погрешность. Однако, судя по тому, как спокойно все прошло, на этом дело вряд ли закончится.

— Что же, переходим к следующему заданию. Очередность снова будет случайной.

После объявления мы перешли к следующему предмету. Находясь посреди необитаемого острова, мы уткнулись в планшеты и повторили ту же процедуру пять раз.

Поначалу результаты отличались незначительно, но, благодаря доле удачи и способностям, они пришли к ожидаемым значениям. Со второго раунда формат задания оставался прежним, но его внутренняя суть определенно изменилась. Если в первый раз на результаты влияли удачные совпадения и распределение соперников, то с каждым новым этапом эти факторы постепенно сходили на нет, и теперь чистые академические знания и скорость мышления каждого ученика напрямую отражались на его позиции в рейтинге.

Десять вопросов, пять вариантов ответа — структура простая, но практически полностью исключает возможность сжульничать. Учитывая условие, что при равном количестве правильных ответов победитель определяется по затраченному времени, первые места занимают лишь те, у кого все ответы правильные, а разница между ними сводилась к тому, насколько быстро и без лишних раздумий ученик справлялся с задачей. Минимум сомнений, скорость понимания сути вопроса, точность в отсеивании неверных вариантов. Малейшая заминка на любом шаге — и ты тут же терял одну или две позиций.

Из всех стабильно продолжали занимать первые места Санада и Кацураги. Санада был последовательным от начала и до конца: какие бы вопросы ему ни попадались, его способность рассуждать ни на миг не притуплялась. Дочитав задание, он едва ли не сразу определял правильный ответ. В умении сочетать скорость и безошибочность ему не было равных. Между тем Кацураги подходил к этому состязанию иначе. Вместо того чтобы гнаться за максимальным баллом, он поставил в приоритет стабильное попадание в число лучших, тратя время только в самых необходимых местах. В результате, при равенстве баллов, он неизменно выигрывал по времени, допуская очень мало ошибок.

Сразу за ними следовали Мии-чан и Кушида. Обе не могли похвастаться выдающейся скоростью, тем не менее редко ошибались в понимании вопросов. Твердое знание основ не позволяло им сдавать позиции. Пусть во втором раунде Кушида заняла последнее место, в середине она вернула свое положение и начала уверенно давать правильные ответы. Мии-чан, с другой стороны, от начала и до конца держала один и тот же темп, и ее позиция сильно не менялась. Она продолжала занимать вторые и третьи места. Присутствие тех, кто не спотыкается на ровном месте при игре в долгую, напрямую способствуют накоплению токенов.

Однако не все могут показать такой уровень адаптивности. Чем больше проходило раундов, тем очевиднее становилось, кто прочно обосновался на последних местах.

Среди них отчетливо выделялась явно подавленная Ибуки. Сложность вопросов не была запредельной, но она, когда не могла до конца понять вопрос, сразу же бросала попытки вникнуть и выбирала вариант ответа, отчасти полагаясь на удачу. Подобный подход экономил время, но поскольку эти ответы ничем не подкреплялись, о стабильных результатах не могло быть и речи. Иногда она случайно угадывала правильные варианты, но так не могло быть вечно. С каждым новым раундов теория вероятности брала свое, и Ибуки закономерно опускалась на последнее место. Это было не временной чередой неудач, а закономерным следствием подхода к выбору ответов

Небольшой неожиданностью стали Ике и Шинохара, чьи академические способности в равной степени оставляют желать лучшего. Вопреки ожиданиям, они не стали пропускать вопросы, а, используя ограниченные знания, пытались хоть немного приблизиться к правильному ответу. Они скрупулезно изучали каждый вариант и, пусть и с сомнениями, старались логически обосновать свой выбор. Такой процесс никак нельзя назвать эффективным, ведь зачастую принятие решения требовало много времени, но по крайней мере они не переставали думать.

Тем не менее их серьезное отношение само по себе не смогло дать ощутимых результатов. Пробелы в фундаментальных знаниях было не скрыть, поэтому итоговое количество правильных ответов не росло. К тому же излишняя осторожность приводила к потере драгоценных секунд, что ставило их в невыгодное положение при равном счете, где все решало время. Как итог, они оставались на последних местах. И хотя они редко оказывались на самом дне, как Ибуки, но вырваться дальше предпоследних мест им так и не удалось.

После завершения всех пяти раундов теста появилась, пусть и небольшая, но заметная разница в заработанных каждым классом токенов.

Разница в одну-две позиции, казавшаяся в первом раунде не более чем погрешностью, с каждым новым кругом накапливалась, постепенно превращаясь в пропасть, игнорировать которую было уже невозможно.

Этот отрыв не выглядел ошеломляющим, но именно поэтому его было так тяжело преодолеть. А главное — он предельно точно отражал реальный уровень способностей.

Если подытожить, это задание предполагало не разовое сражение. А постоянное и безошибочное получение результата. Все свелось к проверке базовых способностей учеников. И те, кто не соответствовал условиям, постепенно, но неуклонно оставались позади.

Экзамен на необитаемом острове, до этого требовавший в основном физических усилий, резко сменил направленность. Утомленные непрерывной умственной работой ученики во время перерыва просто рухнули на землю, чтобы хоть немного передохнуть.

В отличие от усталости после изнуряющих физических нагрузок, после активных мыслительных процессов в голове остается гнетущая тяжесть, поэтому никто не был готов сразу переходить к следующему заданию, и все погрузились в тишину.

Тем временем каждый класс собрался на расстоянии от других, и представители начали распределять полученные в ходе задания токены согласно собственным установкам.

Наш класс C не стал исключением. По сути, всем троим — Йошиде, Моришите и Санаде — полагалось перевести по четверти от общего количества. Мы решили распределять не на основе вклада, а поровну.

— Ике на нас смотрит, — сказал Йошида.

— Не обращай внимания. Он смотрит не конкретно на нас, а на все три класса, — ответил я.

Распределение токенов — это не просто передача награды, но еще и численное выражение внесенного вклада, поэтому он неосознанно смотрел на то, сколько достается другим.

— Он пытается бороться со страхом оказаться на последнем месте, — произнес Санада. Должно быть, его очки запачкались: он снял их и протер линзы краем футболки.

— Кто и сколько получает вообще неясно, но даже если смотреть по классам, понемногу все меньше и меньше понимаю, насколько растет разница, — проверив начисленные токены, проронил Йошида и окинул взглядом остальные классы.

Поскольку все силы уходили на сами тесты, неудивительно, что он не успел уследить за тем, кто какие места занял.

— Я тоже слегка переживаю. Поэтому доначисли мне еще пять, пожалуйста.

Этот необоснованный запрос Моришиты я решил проигнорировать.

В голове задерживались не столько позиции, сколько обрывочные результаты и впечатления. Все пытались связать их воедино, чтобы увидеть общую картину, но для полной уверенности не хватало информации… И эта неопределенность лишь усиливала волнение.

— Было видно, как Кацураги-кун, Ван-сан и Кушида-сан уверенно занимали первые места, но если смотреть на классы, то разрыв на удивление может быть не таким уж и большим, — метко подметил Санада, который лучше Йошиды оценил ситуацию.

Он говорил спокойно и всего лишь излагал факты: с одной стороны, в данный момент между нами нет значительного разрыва, и можно успокоиться, с другой — именно поэтому всего один ход мог резко изменить ситуацию.

Разумеется, дистанция между классами понемногу увеличивается, но поскольку за каждое задание токенов давали не так уж много, то и сильного расхождения пока не наблюдалось.

Но это лишь если смотреть на все в целом… то есть с точки зрения команд.

Поскольку вклад каждого участника выражался в числах, даже внутри классов начал образовываться разрыв — медленно, но неуклонно. И если брать каждого по отдельности, то, скорее всего, разница между учениками уже стала куда заметнее, чем можно было бы предположить.

— А ну стоп! Мне только два? Как это понимать?! — воскликнула Ибуки.

По-хорошему, точное количество токенов не стоит раскрывать другим ученикам. Однако в тех классах, где распределение строится на сравнении личного вклада каждого, сохранить все втайне трудно. Особенно когда результат неудовлетворителен, и из-за этого недовольство выплескивается наружу.

У страшно рассерженной Ибуки, похоже, даже в самом уголке сознания не закралась мысль о том, что она сливает информацию. Она начала кричать на Кацураги так, что все вокруг отчетливо ее слышали. Эмоции взяли верх, несогласие подчинило себе ее разум, затмив расчет рисков и потерь.

— Я сказал об этом еще в самом начале: токены буду распределять по справедливости — в зависимости от заслуг. На прошедших заданиях была нелюбимая тобой учеба, и ты, по сути, тянула нас вниз. Ты же на всех заняла последнее место, так? Можно сказать, эта награда перечислена тебе в качестве поблажки.

Кацураги давал понять, что у нее нет права жаловаться.

Он подбирал слова так, чтобы звучать беспристрастно, тем не менее они не оставляли двойных толкований и оперировали фактами, поэтому возразить Ибуки было нечем.

Двое других из класса B не имели ничего против, более того, они были полностью согласны. Принцип распределения обозначен четко, и вмешательство в этот процесс личных эмоции может привести к негативным последствиям в будущем. Поэтому у них не было причин оспаривать решение Кацураги. Ведь все видели, что в каждом раунде Ибуки занимала последнее место. Иными словами, токены лично она не заработала. И в этом смысле Кацураги, пожалуй, проявил доброту, передав ей целых два.

— Хочешь, чтобы я оказалась на последнем месте?

— Брось свои шутки. У меня и в мыслях не было исключить кого-то из класса. Но если раздавать поровну даже ученикам, которые тянут нас вниз, это будет проблемой для Соноды и Морофуджи. На кону этого специального экзамена стоит исключение. Я не могу подвергать их такому риску из-за несправедливых решений.

Кацураги подчеркнул: ему это решение далось непросто.

Чтобы спасти кого-то, надо заставить кого-то другого проглотить горькую пилюлю… Эта концепция проходит через весь специальный экзамен, и данная ситуация не стала исключением.

— Раз так… ты перечислишь мне больше, если я внесу нормальный вклад?

— Разумеется, — без колебаний ответил Кацураги.

Ибуки громко щелкнула языком и отошла от него. Ее обида и недовольство можно было увидеть даже со спины. Тем не менее она больше не проронила ни слова, поскольку понимала, что ей остается лишь изменить свои результаты.

Взошедшее солнце было уже высоко и начало вовсю прогревать воздух необитаемого острова. На часах пробило девять, а только недавно наступившее утро уже кажется давно прошедшим.

Ветер, проходящий между деревьями, нежно поглаживал слегка вспотевшую кожу. Но это приятное ощущение лишь сильнее притупляло мысли. После череды заданий, где приходилось использовать голову, концентрация заметно снизилась, и это небольшое затишье перед физической нагрузкой показалось неестественно растянутым.

Все ждали, что же будет дальше, поэтому никто толком не смог расслабиться. И мы продолжали оставаться на месте, ощущая это странное напряжение.

— Теперь вам предстоит выполнить несколько заданий, которые потребуют физических усилий.

В ответ на слова Урушихары Ибуки приподняла сжатый кулак.

Смена интеллектуальных баталий на испытания, подвергающие нагрузке тело, заметно разрядила обстановку среди тех, кто до этого копил недовольство. Те, кто не блистал в состязаниях умов, наверняка воспряли духом, предвкушая, что наконец-то смогут показать себя во всей красе.

— Это снова будет задание из категории «командное». Вы разобьетесь на пары с учениками своего класса. Как и прошлый раз, пары будут составлены случайно. Суть испытания — проверка устойчивости: побеждает пара, которая дольше простоит на одной ноге, не касаясь земли. Класс, чья пара займет первое место, получит десять токенов; второе место — пять токенов; третье — три токена. За последнее место у представителя класса отнимется два токена.

Если хотя бы один из пары коснется земли, будет засчитан проигрыш.

Похоже, это задание можно отнести к разряду спортивных. Главное условие — одна нога должна находиться в воздухе, а как именно поддерживать равновесие — держаться за руки, опираться на плечи или как-то иначе — оставляли на усмотрение пары.

На первый взгляд это казалось банальной проверкой на выносливость, но на деле испытание тестировало совместимость и умение подстраиваться под партнера. Результат будет зависеть не от одних только личных способностей, но еще и от того, смогут ли ученики грамотно распределять нагрузку, ориентируясь на состояние друг друга.

— Что? В парах? Почему не по одному?!

Для Ибуки, способной похвастаться своей физической силой, объединение в пару будет явным минусом. И в зависимости от партнера, он может стать ей обузой и только помешать. Естественно, Ибуки была не в восторге.

Чем больше уверен в собственной победе, тем сильнее тебя страшит неопределенность в виде кого-то постороннего. В данном случае командная работа для Ибуки — это своего рода кандалы.

Я оказался в паре с Санадой, а Йошида с Моришитой.

Учитывая телосложение Санады, высоту его центра тяжести и примерный уровень выносливости, я пришел к выводу, что нам следует избегать полной взаимоподдержки. Надежней всего будет, если я стану опорой, берущей нагрузку на себя.

Выругавшаяся Ибуки даже не пыталась скрыть разочарование и гнев, когда узнала, что будет в паре с Морофуджи. Если судить по характеру Морофуджи, то очевидно, что любое ее психологическое волнение моментально скажется на равновесии. Пожалуй, для Ибуки она тот партнер, с которым меньше всего хотелось бы оказаться в паре.

— Как нам лучше поступить, Аянокоджи-кун? У нас небольшая разница в росте, поэтому браться за плечи будет плохо для баланса… Честно говоря, я даже не знаю…

Если бы правила допускали выбывание одного из партнеров, идеальным было бы стоять по одному. Без лишней поддержки и необходимости помогать мне было бы проще, но если Санада потеряет равновесие, то я выбываю автоматически. Раз смысла оставаться одному нет, все будет упираться в то, как мы распределим нагрузку.

— Лучше сильно не прижиматься друг к другу. Это эффективно только в тех случаях, когда риск упасть высок у обоих.

— То есть ты уверен в своих способностях держаться на одной ноге?

— В определенной степени. Считай меня неподвижной опорой — деревом, вросшим в землю. Можешь менять позу в зависимости самочувствия, лишь бы это помогло тебе продержаться на одной ноге как можно дольше.

— Мне можно держаться за тебя или опираться… как посчитаю нужным?

— Да. Скорее всего, это будет лучшим решением для нас как пары.

Взяв на себя часть нагрузки Санады, мне удастся увеличить наше общее время. Так мы получим не столько кратковременную стабильность, сколько долгосрочную защиту от падения.

— Что же, перейдем к выполнению задания. Приготовьтесь… Начали.

По сигналу наблюдателя все шестнадцать человек разом подняли по одной ноге.

Хотя начали все одновременно, разница между участниками проявится далеко не сразу. Вопрос лишь в том, кто сколько сможет продержаться.

В первые минуты явных различий между парами увидеть невозможно. Кто-то поддерживает друг друга, кто-то дистанцировался, а кто-то переносит свой вес на плечи партнера. Выбранные методы разнились, но ни один из них не ведет к скорой потере равновесия.

Но самое главное еще впереди. Где-то через минуту или даже меньше принятые позы понемногу начнут искажаться. Эти искажения не настолько большие, чтобы их можно было заметить, но достаточно серьезные, чтобы привести к полной потере равновесия. И если их вовремя не скорректировать, они могут вызвать цепную реакцию.

А нагрузка, сосредоточенная на одной ноге, со временем только растет: подошва стопы начинает слабее чувствовать почву, голеностоп хуже компенсирует небольшое раскачивание. Баланс, который поначалу удается осознанно контролировать, незаметно, но неотвратимо менял свою природу: из состояния «я держу равновесие» в состояние «я пытаюсь не упасть». От «поддержания» к «отчаянно терплю».

От того, насколько быстро удастся перестроиться под это новое состояние, во многом зависело, как долго ты сможешь продержаться.

— И-извини, Кикё-чан… Ну, это… За то, что прижимаюсь.

Не знаю, из-за токенов ли или из-за того, что у него появился повод прижаться к девушке, но Ике изо всех сил пытался изобразить спокойствие. Однако в его голосе явственно проскакивали нервные нотки.

Он держался за ее плечо под предлогом сохранения равновесия, и было совершенно очевидно, что он слишком остро реагирует на тактильные ощущения и то, насколько близко они находятся. И его взгляд не концентрировался на испытании, а магнитом притягиваясь к стоящей рядом Кушиде.

Как только переключаешь свое внимание на что-то постороннее, тут же подвергаешь себя риску. Однако сам он этого не осознавал.

— Ике, чтоб его… Честно, даже немного завидую… — с раздражением выпалил Йошида, пытавшийся совладать с Моришитой.

Быть может, в своих мечтах он видел себя в паре с желанной Шираиши, или же просто не мог простить ему объединение с симпатичной девушкой.

— Ты сейчас можешь прикасаться к моему телу, поскольку мы в одной паре. Признавайся, на самом деле ты этому рад? — спросила Моришита.

— Кто будет этому радоваться, дура?! — резко возразил он.

Из-за небольшого колебания он утратил баланс. Следом за ним свою ногу опустила Моришита, и они оба выбыли.

Однако нельзя было своим криком тревожить все еще держащегося Санаду, поэтому они держали язык за зубами. Ведь возгласы проигравших могут запросто сбить концентрацию у тех, кто оставался в строю. И как раз четко понимая это, они замолчали.

Тем временем Кушида не отвергала столь недвусмысленные порывы Ике, но и не поощряла их. Она сохраняла естественную улыбку и держалась в рамках сотрудничества.

Она выдерживала идеальную дистанцию. Не слишком близко, но и не слишком далеко — ровно такую, чтобы создать иллюзию, будто это было допустимым. «Она меня не отвергает», — наверное, именно такие позитивные мысли еще сильнее подстегнули восприятие Ике, и он сумел восстановить слегка пошатнувшийся баланс.

— Ура-а-а-а! Мы еще держимся, держимся!

Оказавшаяся в паре с Мии-чан Шинохара не сводила взгляд с явно увлекшегося Ике, но у нее не было возможности лишний раз что-то ему говорить, а потому хранила молчание. Однако ее взгляд был полон эмоций.

Отчаянно пытаясь удержать баланс, она краем сознания постоянно следила за той парой. По идее, ей нельзя лишний раз отвлекаться, тем не менее она не могла игнорировать подобную картину, попадающую в поле зрения.

Как результат, Шинохара постепенно начала терять равновесие. Она пыталась его восстановить, но Мии-чан из-за этого стала терять концентрацию, и они обе оказались в тяжелом положении. А будучи в паре, потеря равновесия одним неминуемо била по другому.

Разделенная на двоих нагрузка оборачивалась здесь их главным слабым местом.

Не догадываясь об их мучениях, Ике продолжал шептать на ухо Кушиде, стоя к ней плечом к плечу.

— Эхе-хе, а мы на удивление неплохо друг другу подходим.

— Да, пожалуй. У тебя очень хорошо получается, Ике-кун, ты здорово меня выручаешь. Давай будем стараться до последнего.

— К-конечно. Будем стоять… Как можно дольше!..

Всего одна похвала сбила его концентрацию еще сильнее. Он должен был полностью сосредоточится на сохранении своего положения, однако его мысли были заняты совсем другим.

Прошла минута, затем вторая. Тот, кто не может долго стоять на одной ноге, получает помощь от своего напарника, и так они вместе продолжают стоять дальше.

Дальше все зависело уже не от выносливости, а от того, кто сможет дольше оттягивать неизбежное падение.

Но стоять на одной ноге слишком долго просто невозможно. Даже если партнеры помогали друг другу, продлить это время значительно не получится. После трех минут пары одна за другой начали выбывать из игры. У каждого свой предел. Потеря равновесия наступает внезапно и передается другому.

Следующей свое равновесие утратила пара Шинохары и Мии-чан. В ту секунду, когда одна из них потеряла баланс, колебание тут же передалось напарнице, не оставив ни единого шанса на восстановление равновесия — они рухнули обе. Опираться друг на друга — тактика рабочая, но она несет в себе огромный риск упасть вместе.

С другой стороны, излишне отдалившиеся пары вскоре тоже выбыли. Ставка на индивидуальную устойчивость хороша в самом начале, но со временем одиночная нагрузка накапливается, и кто-то не выдерживает. А если партнер не успевает вовремя прийти на помощь, это приводит к немедленному поражению.

Оставшиеся пары придерживались середины. Они не висели друг на друге, но и не действовали обособленно. Опирались лишь при необходимости и распределяли нагрузку. Именно умение так подстраиваться и играло решающую роль.

— Давай, соберись! Не вздумай опускать ногу, пока я не скажу. Мы победим!

В отличие от загоревшейся энтузиазмом Ибуки, Морофуджи стояла с перекошенным лицом.

— Это… так трудно…

На нее одновременно влияли психологическое давление и физический предел возможностей.

Не обошло это и державшегося за меня Санаду: подошва и голеностоп правой ноги, которая служила ему опорой, больше не могли выдерживать нагрузку, и он постепенно начал перекладывать свой вес на меня.

— Прости, но мне… тоже становится немного тяжело…

— Держись столько, сколько сможешь, не больше.

— Неужели ты… все еще держишься, Аянокоджи-кун?

На вопрос Санады, легкое пошатывание которого усиливалось, я ответил одним лишь взглядом. Разумеется, я не мог вечно поддерживать его.

Помимо нас держались лишь пара Ибуки и Морофуджи и пара Амикуры и Минамикаты.

Третье место — тоже неплохой результат, но попробую-ка я кое-что сделать.

Это того стоит, если поможет занять хотя бы на одну позицию выше. Вопрос лишь в том, как этого добиться.

— Морофуджи, — окликнул я.

В правилах не говорится, что нельзя разговаривать с учениками, держащими ногу на весу.

Услышав свое имя, она вздрогнула, и ее взгляд, до этого прикованный к ногам, метнулся в мою сторону.

Достаточно было отвлечь… чтобы она начала терять баланс.

— Ч-ч-чего?..

Страх жил в Морофуджи с нашего объединения в группу.

Я не стал ей отвечать, а лишь продолжал смотреть в глаза. Морофуджи откровенно меня побаивалась.

Страх сам по себе колоссально нагружает и разум, и тело. Равновесие удерживается не только одними мышцами.

— Эй, Морофуджи, не раскачивайся!

Потеря равновесия партнера резко увеличило нагрузку Ибуки, которая держалась без труда. Колебание с одной стороны ведет к общему падению.

У Санады тем временем пропала возможность следить за противниками.

— Почему… так тяжело?..

Он с головой ушел во внутреннюю борьбу, не обращая внимания на окружающий шум. Торс тоже играет значимую роль, но нагрузка на икры и голеностоп намного превосходит ожидания.

В экстремальных ситуациях внешняя информация отсекается. И остается лишь борьба внутри себя.

Постепенно вес Санады начал постепенно перекладываться на меня, и чтобы компенсировать это, приходилось слегка поднапрячь мышцы. Однако это самое «слегка» стремительно истощало силы.

У каждого есть свой предел. Вскоре Санада достиг его, после чего опустил ногу на землю. К счастью, Морофуджи опустила свою практически за мгновение до этого. Благодаря чему мы успешно заняли второе место.

Глава 5. Кандидаты

Почти два часа продолжались задания, где проверялись как академические способности, так и физические. Испытания для четырех команд из третьей группы наконец-то подошло к концу, и наблюдатель объявил тридцатиминутный перерыв.

Кто-то просто сел там, где стоял, а кто-то рванул к рюкзакам за минеральной водой, чтобы поскорее утолить жажду. Ничего удивительного — по сути, ученики проходили комплексный экзамен под палящим солнцем.

— Все силы из меня вытянули… Я, наверное, не смогу даже нормально ходить в ближайшее время, — тяжело выдохнул Санада. Сняв очки, он сидел на земле. Его куртка также изрядно испачкалась, и с первого взгляда становилось ясно, что он выложился на полную. Обычно Санада сохранял невозмутимость, но в этот раз даже он не мог скрыть усталость.

— А ты реально страшный тип! Это же надо, выиграть всухую во всех состязаниях: и на знания, и на силу, — подойдя, сказал Йошида. В его тоне смешались как недоумение, так и восхищение. И хотя говорил он в непринужденной манере, во взгляде читалось неподдельное изумление.

Санада, открывающий бутылку, только несколько раз согласно покивал.

Одну победу еще можно списать на удачу или благоприятные условия, но, когда первенство удерживается одно за другим в совершенно разных заданиях, даже те ученики, кто немного знает про меня, начинают осознавать размах истинных способностей.

Вытирая пот с лица, Санада выглядел так, будто убедился в чем-то.

— Честно говоря, я догадывался, что ты на многое способен… но не до такой степени, конечно, — произнес он, затем сделал глоток воды и вновь посмотрел на меня.

Санада, как и Йошида, высказывал впечатление без всяких преувеличений.

— Не, ну правда! Мы, значит, расшибаемся в лепешку, лишь бы хоть как-нибудь выполнить задания, а он все проходит невозмутимо… Хорошо, что ты не показывал себя, когда был в классе Хорикиты.

Когда люди признают чьи-то заслуги и осознают, что находятся в одной команде с этим человеком, то начинают откровенничать так, как от них не ждешь. Повисшая в воздухе напряженность слегка спала, и в этот короткий перерыв очертания класса C стали еще яснее.

— Кстати, меня все время не покидало странное ощущение, будто стало слишком тихо. Не из-за того ли, что с нами нет Моришиты-сан? — спросил Санада.

Йошида заметил ее, прислонившуюся спиной к дереву вдалеке, и подхватил его мысль.

— Она же совсем не дружит со спортом. Видимо, у нее не осталось сил даже на то, чтобы надоедать своей болтовней, — сказал он.

Когда оба немного перевели дух и восстановили силы, я по очереди передал им токены — каждый раз мои часы, а затем и часы Йошиды и Санады, одинаково пищали.

Теперь надо перечислить Моришите, — с этой мыслью я направился к ней, но тут услышал за спиной чьи-то торопливые шаги.

— А-Аянокоджи-кун… можно тебя ненадолго?.. Пожалуйста, — тихо заговорила со мной Мии-чан с явным волнением. — Давай… отойдем сюда.

Словно сбегая от чужих взглядов, она отвела меня туда, где другие ученики не смогли бы нас подслушать.

— Я бы хотела с тобой посоветоваться, если ты не против… Знаю, мы теперь в разных классах, но… как мне кажется, об этом я могу поговорить только с тобой, Аянокоджи-кун…

Она постоянно озиралась по сторонам, и легко можно было догадаться, кого именно она опасалась: учеников из класса A, ее одноклассников. Ике с остальными сейчас поблизости нигде не видно, а значит, Мии-чан специально подгадала этот момент. Я молчал, побуждая ее продолжить.

— Дело в… Кушиде-сан. С самого начала сегодняшних испытаний и до перерыва Шинохара-сан еще ни разу не передала ей токены… И я просто…

— Я понимаю, почему ты не хочешь, чтобы нас подслушали, но это важная информация о том, что происходит внутри класса. Мне точно стоит об этом знать?

— Да, мы противостоим друг другу, как классы, но… прямо сейчас мы одногруппники и союзники. К тому же ты, кажется, признаешь способности Кушиды-сан, вот и я подумала…

Вообще-то информация о том, сколько и кому токенов было передано, ни в коем случае не должна раскрываться.

Но то, что Мии-чан пришла советоваться по этому поводу, уже говорило само за себя.

— Допустим. Но ты и Ике продолжаете получать токены, верно?

В ответ она коротко кивнула.

— Да, получаем… без всяких проблем.

— Выходит, Шинохара решила придержать только токены Кушиды. Это и правда проблема.

Мне даже не нужно видеть их, я легко представил, какая между ними повисла атмосфера.

— Вчера вечером Шинохара-сан возмущалась. Мол, Ике-кун постоянно смотрит на Кушиду-сан. А сегодня утром они стали парой в испытании со стойкой на одной ноге — это была чистая случайность, но после этого Шинохара-сан разозлилась еще сильнее.

— Такой Ике человек, у него слабость к милым девушкам. Тем более, если это Кушида.

— Н-но Ике-кун ведь встречается с Шинохарой-сан… Уверена на сто процентов, он виноват…

Тоже верно. Но реальность такова, что невозможно вечно заглядываться только на дорогую сердцу любимую. Чем дольше длятся отношения, тем сильнее пара сближается, однако со временем, как поговаривают, искра тускнеет. Кроме того, Ике уже давно очень нравилась Кушида, и то, что его взгляд иногда переходит к ней, было неизбежным.

— Я думал, раз Ике узнал правду о Кушиде, то он немного отстранится от нее. Видимо, ошибся.

— Да. В последнее время Кушида-сан часто остается без внимания в классе, и Ике-кун активно пытается общаться с ней. Наверное, недовольство Шинохары-сан тянется еще с тех пор.

— Но если копнуть еще глубже, то окажется, что корень проблемы лежит… в специальном экзамене «Единогласное решение».

Мии-чан зажмурилась и кивнула. Я продолжил:

— Неудивительно. То, что Кушида тогда сказала о Шинохаре, забыть очень сложно.

Я помню, как она перед всем классом заявила, что Шинохара «смахивает скорее на уродину». И несложно понять чувства той, чей парень продолжает по-доброму относиться к столь ненавистному человеку.

Однако решение не передавать токены одной лишь Кушиде вряд ли можно скрывать вечно. До сих пор Шинохара терпела и ради блага класса не выдавала истинный характер Кушиды, никому не создавая проблем, но, видимо, став представителем, она утратила самоконтроль.

— И все же неожиданно. Я думал, ты тоже будешь ненавидеть Кушиду, Мии-чан.

Это не сравнится с нападками на внешность Шинохары, но на экзамене «Единогласное решение» были раскрыты ее робкие чувства к Хирате. Пускай окружающие уже догадывались обо всем и раньше, прилюдное разоблачение сильно задело ее — настолько, что она замкнулась в себе и на время даже перестала ходить в школу.

— Согласна, Кушида-сан… сделала мне больно. Но я считаю, это не повод уподобляться ей и становиться таким же гадким человеком.

Раз она пришла за советом ко мне — тому, кто, хоть и знал внутреннюю кухню, но все-таки предал класс, — можно с уверенностью сказать, что эти слова не были сказаны просто для вида.

— Итак, ты говоришь, что Шинохара пользуется своим положением представителя, чтобы вымещать недовольство на Кушиду. Но больше всего тебя беспокоит, не окажется ли Кушида на последнем месте из-за этого. Так, Мии-чан?

— Да…

Шинохара, имея полный контроль над токенами, может ни разу не перечислить их Кушиде, и тогда, сколько бы та ни старалась в индивидуальных состязаниях, ей придется очень тяжело. Задания специального экзамена поделены на три категории — индивидуальные, командные и групповые, — но сплоченный класс имеет подавляющее преимущество. Если рассчитывать лишь на бонус в виде незначительной суммы приватных баллов и просто распределять токены между собой поровну, одно это поможет избежать последнего места.

И есть лишь один способ противостоять этой стратегии — остальные классы должны объединиться. В таком случае может произойти следующее: в конце исключат кого-то из класса, чье общее количество токенов окажется хотя бы немного меньше, чем у остальных. Но для надежной реализации плана придется преодолеть множество препятствий. Доверять незримым товарищам, встречаться с ними, передавать токены, контролировать — все это возможно лишь при условии, что никто не предаст.

— Шинохара правда начала изливать недовольство. Но даже так, трудно представить, чтобы она не перечисляла токены Кушиде до самого конца экзамена. Если поступок Шинохары дойдет до Хорикиты, ее положение в классе пошатнется.

— Значит… волноваться не о чем?..

— Все обойдется. Ты серьезно думаешь, что она подведет Кушиду к исключению только из-за личной неприязни? Смотри на это просто как на небольшую расплату, — сказал я. И сразу добавил: — Не каждый способен подвести одноклассника под исключение лишь из мелочных чувств.

И только теперь Мии-чан, казалось, немного успокоилась и тихо выдохнула.

— Но если беспокойство не отпускает, продолжай внимательно следить за ситуацией. Если до конца третьего и даже последнего дня Кушида так и не получит свои токены, в крайнем случае я сам свяжусь с Хорикитой. Если Шинохара узнает, что доложила ты, она может переключиться на тебя.

— Ты… поможешь?

— Чтобы третья группа заняла первое место, нужно сотрудничество всех классов. Особенно важна очередность достижения цели в последний день, ведь это сильно влияет на множитель. Мы не знаем всех деталей правил, поэтому с тлеющим конфликтом внутри группы гарантий на победу нет.

После моего ответа Мии-чан глубоко поклонилась.

— Спасибо тебе огромное!..

— А теперь тебе лучше уйти от меня. Если Шинохара и Ике заметят нас, могут возникнуть проблемы.

Коротко кивнув, Мии-чан побежала мелкими шажками. Она едва не спотыкалась, но все-таки смогла удалиться, оставаясь незамеченной для одноклассников.

— О чем вы говорили, Аянокоджи Киётака? — поинтересовалась Моришита, которая возникла будто из ниоткуда.

— Вижу, ты восстановила силы.

— Не поняла. О чем ты? Меня всегда переполняет безгранично много сил, ты не знал?

Видимо, то, как она тяжело дышала совсем недавно, мне просто привиделось. Выяснять правду я не стал.

Внутри класса A появился разлад. Ростки начали постепенно прорастать.

Выполнив еще несколько заданий, как индивидуальных, так и командных, мы устроили длинный перерыв на обед, после чего, следуя указаниям наблюдателя, углубились в лес и шли в сторону B7.

Многочисленные деревья мешали проникать солнечному свету, из-за чего вокруг царил полумрак, а влажность, казалось, липла к коже. Земля под ногами была мягкой, тут и там попадались размокшие участки, в которых ноги неприятно вязли. После непрерывной череды заданий ученики стали ступать тяжело. Каждый неосознанно уменьшил ширину шага, стараясь не расходовать энергию больше необходимого. Сильнее всего это заметно у Моришиты — понурив плечи, она изо всех сил пыталась поддерживать заданный темп, но ее дыхание уже слегка сбилось.

— Сколько можно… Все еще не дошли… — вырвалось у нее.

— Реально черти, самые настоящие! Они хоть понимают, сколько мы прошли за эти несколько дней? — проворчал Ике, даже не пытаясь скрыть усталость.

Шинохара искоса поглядела на него, сбавила темп и попыталась утешить. Она говорила мало, но на ее лице отчетливо виднелось измождение. Но при этом она не останавливалась. Скорее всего, не хотела отставать от остальных. А вот Кацураги, напротив, ничуть не изменял себе. Тот же ровный шаг и прямая осанка. Само собой, силы оставляли и его, но он ничем это не выдавал, а просто продолжал идти с устремленным вперед взглядом. Не делая лишних движений, он, по сути, экономил энергию.

Ибуки шла немного позади со скучающим выражением лица. Ее взгляд не был прикован к ногам или на пути впереди — расфокусированный, он блуждал и не останавливался ни на чем конкретном. Время от времени она пинала попадавшиеся на пути камешки, будто чтобы хотя бы немного выместить раздражение.

Заданий сегодня было прилично, и если говорить прямо, то Ибуки справлялась на редкость плохо. Если в начале токенов у нее, предположительно, было, примерно столько же, сколько у меня, то сейчас даже спрашивать не нужно, и так все понятно: в рамках третьей группы она борется за последнее место с Кушидой.

Пока что Кацураги не показывал, что собирался давать ей поблажки. Отчасти он, скорее всего, намеренно подстегивал получать результаты получше, но реальность такова, что у него просто нет лишних токенов, чтобы передать их Ибуки. В испытаниях на знания другие классы неизменно одерживают верх, и чем больше мы их выполняем, тем сильнее увеличивается разрыв между нами. А в испытаниях на силу — единственном, в чем она преуспевала — ей постоянно не везло: то ее тянули вниз товарищи по команде, то ее раз за разом ставили против меня, и так далее. Ее текущая ситуация ничуть не прибавляла ей радости.

Редкие лучи солнца, пробивающиеся сквозь листву, слабо освещали путь впереди. Места назначения все еще не видно. Разговоры сошли на нет, слышались лишь мерные шаги. Каждый шел молча, по-своему борясь с усталостью. Что ждет нас там? Никто не задавался этим вопросом, ведь сил хватало лишь на то, чтобы механически переставлять ноги.

Внезапно идущий во главе наблюдатель замедлился. Он не стал останавливаться и лишь поглядел на нас вполоборота.

Пройдя так еще несколько шагов, он коротко сообщил:

— Кушида-сан, тебя вызывают по рации. Ответишь?

Услышав свое имя, Кушида отреагировала вяло.

— Меня? — спросила она и слегка наклонила голову. Жест выглядел естественным, а вот в голосе слышалась слабая настороженность. Хотя оно и неудивительно: это был первый вызов извне с начала экзамена.

Наблюдатель ничего не пояснил, ограничившись лишь тем, что просто показал на устройство в своей руке.

Кушида разок огляделась вокруг, затем, не сбавляя темпа, согласилась на вызов. Она протянула руку, чтобы взять рацию у наблюдателя, и вставила в ухо маленький наушник. Шинохара с остальными смотрели на нее, также пытаясь понять, в чем может быть дело.

Немногим позже, после нескольких утвердительных ответов, Кушида тихо выдохнула и произнесла:

— Это Хорикита-сан.

Она говорила негромко, но так, чтобы слышали те, кто находился рядом.

От ее слов атмосфера сразу же изменилась. Вызов извне, так еще и от Хорикиты — очень вряд ли причина в каком-нибудь пустяке.

Пытаться расслышать голос из наушника — занятие абсолютно бессмысленное, тем не менее при желании можно было слушать ответы Кушиды. Поэтому, само собой, взгляды окружающих устремились на нее. Остальные три ученика из класса A отреагировали немедленно. Они окружили Кушиду, немного отставшую от наблюдателя, и следили, чтобы никто не попытался подойти слишком близко.

Правилами подслушивания не запрещались, конечно, но это было своего рода негласная договоренность. Если сейчас мы сохраним дистанцию, то потом, когда нам самим понадобится, они поступят точно также. Мы с Кацураги почти одновременно отдали короткие указания и переместились вперед, и чуть позже ученики класса C также отошли от Кушиды и других из ее класса.

Шагая впереди, я слегка обернулся. Шинохара шла рядом с Кушидой, и на ее лице появилась уже другая эмоция — легкое негодование тем, что вызвали именно Кушиду, а не ее.

После специального экзамена «Единогласное решение», на котором классу раскрылся истинный характер Кушиды, доверие к ней и ее положение заметно упали. Но несмотря на это, Хорикита связывалась первым делом именно с ней.

Эти два фактора стали для Шинохары невидимым грузом, снедающим душу изнутри. А еще была легкая тревога. Если Хорикита узнает, как она пользуется полномочиями представителя, выговор будет неизбежен.

Впрочем, пусть и нельзя утверждать наверняка, но вряд ли до этого дойдет — уж точно не под надзором Шинохары. Ведь в глазах окружающих Кушида должна поддерживать свой образ хорошей девушки и не ругаться в открытую.

Тем не менее на наши ряды опустилась тишина, отличная от той, что была всего несколько мгновений назад.

Когда мы вошли в C9, и до пункта назначения оставалось совсем немного, наблюдатель остановился и обернулся к нам.

[[image:/storage/reader-images/0c8f53e3b2f8b007ddea9e93311b0e1ac93795d3.jpg]]

— Если продолжим в том же темпе, думаю, минут через пятнадцать-двадцать доберемся до B7. Продержитесь еще немного.

В ответ на ободряющие слова отреагировали лишь несколько учеников, да и то без энтузиазма. Группа пошла дальше.

Вскоре неподалеку послышался шум голосов, и первым, кого мы увидели, был идущий во главе наблюдатель, весь взмокший от пота, а за ним следовала шестая группа. Их наблюдатель и наш, Урушихара, тут же подошли друг к другу и о чем-то переговорили.

Из класса C в шестой группе значились четыре человека: Кито, Ямамура, Сатонака и Мачида.

Видимо, их группа, как и наша, прошла изрядное расстояние: на лицах многих читались следы усталости.

Во второй половине второго дня экзамена мы впервые пересеклись с другой группой. Большинство испытали легкую радость, но вместе с тем в них зародилось маленькое зерно сомнений.

— Можете не волноваться. В этот раз встреча случайна, сегодня заданий с другими группами не будет, — сообщил наблюдатель.

Похоже, подозрения учеников не оправдались. Раз встреча случайна, то настороженность ни к чему, и потому на лицах ребят постепенно появились улыбки.

— Шестая группа направляется в B8, так что можете идти вместе с друзьями. Разумеется, вам разрешено переговариваться, и, если нужно, обмениваться токенами. Сами решайте.

Услышав разрешение от Урушихары, ученики разбрелись по своим классам. Всех интересовало, как у кого дела, и удалось ли набрать токенов.

С небольшой задержкой к нам подошли ребята из класса C: Сатонака, Мачида и Ямамура.

— Как у вас с заданиями, все нормально? — спросил Йошида, непринужденно начав разговор.

Мачида сдержанно кивнул:

— Как-то справляемся. Но точнее сложно сказать, ведь мы понятия не имеем, кто и сколько заработал. Не проще ли показать друг другу наши токены?

Взгляды собравшихся устремились на меня, поэтому я сразу отказал.

— Нет, не нужно. Прямо сейчас нам лучше не забивать голову рейтингом, а сосредоточиться на том, чтобы собрать как можно больше токенов.

— Может, ты и прав… Но лгать не буду, я немного беспокоюсь.

— Расслабьтесь. Стратегия на этот специальный экзамен уже составлена. Пока все просто: ждем подходящего момента, чтобы реализовать план. По нему никто из класса C не должен быть исключен. Когда придет время для указаний, я обязательно свяжусь по рации, — ответил я, затем позволил разбираться со всеми делами Йошиде и Санаде, а сам тем временем принялся осматриваться.

Сейчас мне нужно уделить особое внимание классу B. Кацураги собрал вокруг себя людей и уже начал обсуждение — и сомнений нет, они в подробностях делились информацией по происходящему в третьей группе. Скорее всего, передадут все, что успели выяснить — сколько я собрал токенов и так далее, — и столько, чтобы можно было обойтись без рации.

Понятное дело, это лишь вопрос времени, когда информация дойдет до Рьюена, и он начнет разрабатывать контрмеры. Но торопиться ни к чему, можно просто следовать…

— Эй, Аянокоджи-кун… У тебя найдется минутка? — окликнула меня Хасебе из класса A.

Оглянувшись на ее класс, я увидел, что ребята собрались вокруг Кушиды и с улыбками болтали, и на подошедшую ко мне Хасебе никто не обращал внимания.

— Давай немного отойдем? — спросил я.

— Ага, спасибо.

Мы пропустили учеников из двух групп вперед, затем вышли на пляж, но так, чтобы не потерять дорогу. Затем Хасебе села на большой валун, чтобы не тратить силы понапрасну.

— Как ты, держишься? После всей этой ходьбы и заданий.

— Да, более-менее справляюсь. А ты как, Аянокоджи-кун?.. Хотя уж о тебе волноваться точно не стоит.

— У меня дела идут неплохо. Что насчет вашей группы?

— Не уверена. Трудно оценить, когда не знаем ситуацию в других группах, но мы по крайней мере стараемся.

Судя по всему, пока что ученики класса A, включая Хасебе, не нервничали.

С моря дул сильный ветер. Хасебе, прищурившись, смотрела на блестящую поверхность воды.

— Ты не чувствуешь вины? — спросил я.

Хасебе повернулась ко мне и, казалось, ненадолго задумалась.

— Я солгу, если скажу, что совсем ее не чувствую… — Она умолкла и тут же продолжила: — Но лучше так, чем если бы тебя исключили, Аянокоджи-кун. Так я решила для себя… и потому могу сказать следующее: я не жалею. Мои сведения хоть чем-то помогли?

[[image:/storage/reader-images/ed0404b158e571304b8b57ead41ffe5fab6043c0.jpg]]

— Да, и весьма сильно. Благодаря тебе мне не пришлось брать на себя ответственность и уходить из школы.

— Понятно. Я рада, — искренне улыбнулась Хасебе. — А можно… н-ну… можно звать тебя… Киёпон?

— Ты зацикливаешься на странных вещах. Если тебе так удобнее, то я не против.

— Хорошо… Просто понимаешь, для меня прозвища — они как мерило. С ними ощущения… во многом другие. М-м, сама не понимаю, что я такое несу! — натянуто улыбнулась она, когда сама осознала несуразность сказанного. — Давай, когда экзамен на необитаемом острове закончится, и мы вернемся в школу, сходим куда-нибудь вместе на летних каникулах?

— Не думаю, что Мияки и Юкимура с радостью согласятся на это.

— А… точно. Тогда можем пойти только вдвоем… А, в смысле, для начала — а там посмотрим!

— Я понял. Зови в любое время, — охотно согласился я.

Хасебе радостно улыбнулась.

Половина седьмого вечера. Местом для лагеря во второй день стал квадрат B7, и ученики умело приступили к его обустройству.

На первом году обучения разбивка лагеря давалась им с большим трудом, зато теперь парни и девушки справлялись с этим также естественно, как с чем-то вошедшим в привычку.

— Наконец-то они выглядят так, будто понимают, что делают. Хотя, если говорить откровенно, им еще есть куда расти, но для старшеклассников такой уровень, пожалуй, заслуживает похвалы, — высокомерно высказалась Моришита, скрестив руки и прищурившись. А ведь сама она с первого дня ничего не делала, а лишь смотрела.

— Аянокоджи-кун, с тобой хотят связаться по рации. Нишикава-сан из твоего класса. Ответишь? — сказал подошедший наблюдатель и протянул мне рацию.

Я сразу взял ее и вставил наушник в ухо.

— Возникли какие-то проблемы? Сколько же хлопот, — пролепетала Моришита.

— Извини, можешь развести костер вместо меня? — попросил я.

— Ого-о-о-о-онь, — бесстрастно протянула Моришита. Видимо, это была такая шутка.

Я протянул ей зажигалку, предварительно заблокировав.

— Что ж, положись на меня. Я сделаю из твоей постели тлеющий уголек.

— Тебя, скорее всего, исключат за это, так что попробуй обойтись без поджога.

Мне все еще было немного неспокойно, но я не мог заставлять Нишикаву слишком долго ждать, а потому пришлось довериться Моришите.

— Извини за задержку.

— Приветик, Аянокоджи-кун. Я хотела кое-что обсудить с тобой, ты не против? — заговорила Нишикава с привычным энтузиазмом.

«Обсудить». Что-то произошло?

— В чем дело?

— Я слегка переживаю: а все ли в порядке у других групп с токенами? А ты не переживаешь?

— Конечно же, меня заботит, как дела у остальных. Особенно меня волнует Шираиши с остальными, кто попал в одну группу с Рьюеном. Не думаю, что они допустят ошибку, и кто-нибудь потеряет все токены, но гарантий нет.

Не исключено, что они могут попасть на какую-нибудь уловку, из-за которой чей-то счет, пусть и на одно мгновение, опустится до нуля.

— Я не говорю про потерю всех токенов, но, может, кто-нибудь прямо сейчас уже находится на грани.

— Тебя интересует кто-то конкретный? — спросил я, хотя по ее тону уже догадывался, кого она имеет в виду.

— Я бы хотела узнать, как там Аска.

Либо Нишикава сама поняла, что я догадывался, либо решила, что нет смысла ходить вокруг да около, а потому сказала как есть. Наверное, у нее с самого начала были те же опасения, что у меня.

Чтобы узнать количество токенов у конкретного участника, есть только один надежный способ: спросить либо лично, либо через рацию. Но первое, в основном, зависит от удачи, а второе требовало потратить токены. Любой из вариантов не был простым.

— Ты разве не можешь сама связаться с Шираиши по рации и все узнать?

— Понимаешь, она очень добрая. Уверена, даже если у нее будут неприятности, она ни за что не признается мне. Но ты, Аянокоджи-кун, — лидер класса, и тебе, думаю, она ответит честно.

— Ясно. Согласен, лишь при личной встрече ты сможешь узнать количество ее токенов наверняка. И все же прости, я не хочу использовать токены только ради этого. А еще я не одобряю твою трату токенов на связь со мной по такому поводу.

— Но вдруг у нее неприятности?..

Я призывал быть осмотрительнее, но Нишикава стояла на своем.

— Может быть, она прямо сейчас думает: «Кто-нибудь, помогите!», — продолжила она.

— Кажется, ты очень не хочешь исключения Шираиши.

— Конечно. Она — моя дорогая подруга.

— Само собой. Но дорогие друзья есть и у других учеников, и много кто разделяет похожее желание. Нишикава, ты не одна думаешь: «Я не хочу, чтобы ее или его исключили» и «Я хочу защитить ее или его».

— Вот поэтому я и хочу обсудить это с тобой. Откровенно говоря, часть меня готова даже пожертвовать токеном, чтобы связаться с ней. Но я также понимаю, что трата может быть напрасной, а самое главное — я не хочу создавать проблемы для класса. Затем и интересуюсь твоим мнением.

— Если я скажу «нет», ты просто смиришься?

— Ну-у, не знаю…

Судя по всему, Нишикава сама понимала, что я скажу, и все же в ее уклончивом ответе прозвучало некоторое раздражение.

— Как использовать свои токены — решает каждый сам. Если тебе во что бы то ни стало нужно узнать ситуацию Шираиши, я не вправе тебя останавливать. Но даже выяснив, сколько у нее токенов прямо сейчас, ты сможешь получить лишь душевное спокойствие. Или хуже — когда узнаешь, что она все-таки в беде, то тревога только усилится.

А потом, через несколько часов, Нишикава снова использует токен, чтобы связаться с Шираиши. Беспокойство начнет отвлекать ее от экзамена, а из-за рассеянности упадет и результативность. Предположив, что именно этим все и закончится, Шираиши, скорее всего, не станет преуменьшать количество своих токенов, а преувеличит их.

— У Шираиши выдающиеся способности. На данный момент вероятность того, что она окажется на последнем месте, мала, ты так не думаешь?

— Я не отрицаю! Но гарантий нет.

— Пожалуй. Все зависит от оппонента.

— И если у нее уже осталось мало токенов, нужно хоть что-нибудь предпринять.

— Ты готова пожертвовать собой, чтобы защитить Шираиши?

— Нет же, это было бы глупо! Какой тогда смысл, если Аска останется, а я буду исключена? Но… если ее можно защитить, пожертвовав кем-то другим, то я согласна.

— То есть в крайнем случае ты предлагаешь жертвовать кем угодно, только не тобой и Шираиши?

— Да. Ведь именно затем тебе и доверили роль лидера, Аянокоджи-кун. Мы верим, что ты обязательно примешь решение, пусть даже оно будет жестоким.

Похоже, «обсуждение» Нишикавы касалось намного более серьезных тем, чем можно было предположить в начале.

— Прости, но у меня свои мысли на этот счет, — ответил я.

— Другими словами… ты не поможешь?

— Моя роль заключается не в том, чтобы решать, помогать Шираиши или нет. А чтобы ситуация не дошла до выбора между этими двумя вариантами.

— Обнадеживающие слова. Но это также значит, что заранее не понять, какое решение ты примешь, если все пойдет наперекосяк, верно?

— Если я не заслуживаю доверия, то тебе не остается ничего другого, кроме как разбираться самой. В таком случае собери как можно больше токенов, чтобы повысить шансы спасти Шираиши в одиночку.

— Аянокоджи-кун, мне же не стоит думать, что на наш класс тебе наплевать? А то версия про шпиона класса A уже не кажется смешной, — ударила она холодными, безжалостными словами.

— Я не стану говорить, что для таких подозрений уже слишком поздно. Сам понимаю, для этого нужно время.

— Верно. И пока что тебе нельзя полностью доверять. Поэтому подсоби мне. Давай свяжемся с Аской.

— Я не буду повторять одно и то же дважды.

— Вот как… Увы, время подходит к концу. Сегодня я потерплю, а насчет завтра не уверена! — сказала Нишикава и закончила вызов.

— Спасибо, — поблагодарил я наблюдателя, возвращая рацию.

Затем посмотрел на Моришиту, которая должна готовить костер.

— Что ты делаешь?

— Ого-о-о-о-онь!

— Нет, правда, прекращай.

Моришита уже куда-то дела зажигалку, которую я дал, и теперь рисовала что-то на земле.

— Я оставляю предсмертное сообщение — портрет преступника.

— Не знаю, кого именно ты рисуешь, и это неважно. Я ведь просил тебя заняться костром.

— Ну, какая теперь разница? Займись костром сам, Аянокоджи Киётака, все равно результат один. Вот, зажигай, не стесняйся.

Сказав так, Моришита подобрала зажигалку, которую, как оказалось, она придавила ногой, и протянула соплом ко мне. Здравый смысл велит такие предметы, как и ножницы, передавать безопасной стороной к принимающему… Но будто бы этого было мало, она еще и держала палец на рычажке.

Выбора нет, поэтому я попытался взять зажигалку, и тогда Моришита нажала на кнопку. Но огня не последовало.

— Осечка?!

Огонь и не мог появиться, ведь я, когда передавал зажигалку, заблокировал ее.

— Ты очень опасный человек.

— Я пошутила, очевидно! Я устрашала, потому как знала, что она заблокирована.

— Даже так, ты не должна пытаться поджигать людей.

— Забудем об этом! О чем ты и Нишикава Рёко говорили?

— Она хотела проверить ситуацию Шираиши, так как волнуется за нее. Когда я отказал, она заподозрила меня в шпионстве на класс A.

— О-о-о. Весьма проницательно для такой, как она. У меня тоже вновь возникли подозрения. О том, что ты, Аянокоджи Киётака, — шпион класса A.

— Серьезно?

— Понаблюдав за тобой два дня, я никак не могу отделаться от мысли, что тебя особенно заботит Кушида Кикё. И, как мне кажется… это уже не просто забота о бывшем однокласснике.

— Понятно. Значит, даже со стороны это заметно.

— Заметно. И своим «даже» ты сейчас буквально признался. Ловлю на слове, — сказала она с выражением лица детектива, загоняющего в угол преступника. — Кушида Кикё, конечно, весьма способная, но даже с учетом ее полезности вы держитесь друг к другу слишком уж близко — настолько, что мне в голову закралась мыслишка: «А пацанчик-то типа реально запал?».

И зачем строить из себя чуть ли не хулиганку с этими сленгом и манерой речи?

— Позволь спросить: даже если бы это было так, разве есть какие-то проблемы?

— Отвечу вопросом на вопрос: а ты считаешь, что проблем нет?

— Кушида — выдающаяся ученица, и это очевидно для любого. Уверен, ты сама не можешь отрицать это. Так что она, безусловно, как никто другой подходит для того, чтобы поддерживать слаженность группы. И наличие или отсутствие чувств к ней значения не имеет.

— Если тебе нужны выдающиеся ученики, почему бы не обратиться к однокласснику Санаде Как-там-его или Кацураги Как-там-его? Незачем ограничиваться одной лишь Кушидой Кикё.

— Мы два года проучились в одном классе. Я лучше представляю, на что способна Кушида.

— Бывшая одноклассница, вот в чем дело… Да уж, и правда подозрительно. Стало пованивать еще сильнее. Ты наверняка защитишь Шинохару Как-там-ее и остальных Как-там-их, если произойдет нечто непредвиденное. Только предупреждаю сразу: ни один токен я не отдам, воришка.

Сегодня я честно распределил токены, но завтра, похоже, она начнет придираться к мелочам.

— Понимай, как знаешь, — сказал я.

— О, и можешь не переживать. Я не стану злиться на то, что ты, скажем так, смотришь на Кушиду Кикё через розовые очки и покрываешь ее. Если я выйду сухой из воды, то готова закрыть на это глаза. Уяснил? Главное, отдай предпочтение мне, а не Санаде Как-там-его или Йошиде Как-там-его.

В конце концов для Моришиты имело значение лишь то, как я отнесусь к ней.

— Ты слишком много повторяешь «как-там-его». Я давно хотел спросить, неужели тебе так необходимо называть фамилию и имя? Особенно когда ты не помнишь имени.

— Ну давай, скажи, что ты будешь делать, если в классе будет тридцать человек с фамилией Ямада? Если обратишься к ним: «Эй, Ямада!», — все тридцать и обернутся, что парни, что девушки. Самый настоящий хаос. А вот Ямада Джиро или Ямада Ханако — совсем другое дело, согласен?

Ямада — распространенная фамилия, но вряд ли одна из самых распространенных. Случай, когда в классе тридцать человек окажутся с такой фамилией, почти невозможен.

Я знаком с Моришитой уже какое-то время и до сих пор не могу полностью понять ее.

— Аянокоджи, подойди на секунду, — позвал меня Йошида, поманив рукой. На его лице пролегла тень, и я, помня о недавнем разговоре с Нишикавой, уже предполагал своего рода проблему.

— Идем, Моришита.

— Откажусь. Там наверняка что-то случилось. Я останусь здесь и разожгу костер. Дай сюда, — сказала она, вырывая у меня зажигалку.

Тревожно было доверять ей столь опасный предмет, но я решил дать еще один шанс.

Я быстрым шагом дошел до Йошиды и выслушал его.

— Не хочется совать нос в чужие дела, но Шинохара явно немного перебарщивает. — Йошида едва заметно указал подбородком в сторону сгрудившихся учеников класса A и продолжил: — Кажется, она раздала токены Ван и Ике, и лишь одной Кушиде ничего не досталось.

— Кушиде? Почему?

Похоже, конфликт класса A, который должен оставаться внутри, уже просочился наружу.

Неясно, то ли это Шинохара дала понять намеками, то ли Кушида специально подстроила все так, чтобы пошли слухи — а может, дело вообще было в ком-то другом. Впрочем, выяснять источник смысла нет, ведь это все равно ничего не даст.

Судя по всему, ученики класса D и Кацураги тоже обо всем знали: они подошли к классу A и о чем-то разговаривали. Сразу же в глаза бросалось сердитое выражение лица Шинохары.

— Надо бы поскорее вмешаться.

Йошида побежал, мы с Санадой последовали за ним.

— И вы туда же? Что вам всем неймется?! — возмутилась Шинохара в сторону Йошиды, а после гневно посмотрела на меня.

— Ты не даешь токены Кушиде? Пусть ты и представитель, это не значит, что можешь делать все, что вздумается! — воскликнул Йошида.

— Тебе-то какое дело, Йошида-кун?.. У нас в классе A хватает своих проблем, над которыми мы ломаем голову, чтобы победить. Понятия не имею, что ты там успел услышать, но другие классы пусть не мешают!

Разумное возражение: этот вопрос, по сути, не должен касаться Йошиды и остальных.

— Но мы же одна группа. Хватит вносить разлад!

— И кто из нас еще вносит разлад? Если мы поменяем планы и проиграем, готов взять всю вину на себя?

— Но…

Йошида под напором ее слов отступил. Я же, напротив, слегка вышел вперед.

— А тебе что надо? Аянокоджи-кун, тоже хочешь высказаться? — Шинохара бесцеремонно пригвоздила меня взглядом — куда более настороженным, чем тот, которым смотрела на Йошиду.

— Если Хорикита узнает об этом, твое положение пострадает, ты так не считаешь?

— А? Это угроза? И вообще, тебя это не должно касаться, Аянокоджи-кун…

— Если бы речь шла о стратегии на победу, тогда тут все было бы понятно. Но ты лишь идешь на поводу у эмоций — в тебе говорят желание спасти себя и личная неприязнь.

— Сацуки не такая! Тебе не понять! — Стремясь защитить ее, Ике встал передо мной. Судя по его виду, он в любой момент был готов сорваться и схватить меня за грудки.

Переполох услышали наблюдавшие издали Сонода и Морофуджи, оба решили подойти ближе.

— Я допускаю, что это все-таки часть стратегии. Но по крайней мере для окружающих все выглядит иначе: представитель пользуется своим правом, чтобы держать в узде человека, который способнее ее, и чтобы, в случае чего, вылетела именно Кушида, а она сама осталась.

— Хватить нести чушь! Что за беспочвенные обвинения?! Я стала представителем ради класса A и делаю все ради того, чтобы мы победили. Не смей строить выводы, основываясь на своих догадках!

С самого формирования группы между нами уже пролегала неприязнь. Естественно, мои упреки встретят сопротивление.

Я мельком бросил взгляд на подоспевших двоих учеников класса B и безучастно наблюдающего за нами Кацураги.

— И раз зашла речь о стратегиях, то у меня также есть вопросы к классу B. Я не стану утверждать, что метод распределения в зависимости от успехов — обязательно плохой, но и применять его столь открыто — тоже не хорошо, — продолжил я.

Сонода нахмурился, явно не ожидавший, что огонь перекинется и на его класс.

— Это еще что за дела? У других классов нет оснований указывать, что нам делать. Без обид, но уж кого точно не стоит слушать, так это тебя…

Меня — предателя класса.

Похоже, он не собирался прислушиваться к словам того, кто уже поссорился с классом A.

— Вот-вот! Нечего вмешиваться посторонним, Аянокоджи. Да, Кацураги? — Под влиянием момента Ике, заняв сторону Соноды, попытался втянуть в разговор еще одного представителя.

— Про «нет оснований» я согласен. Но, Ике, к вашему классу A это также относится. Я сужу всех пусть и по-своему, но одинаково и перевожу токены трем одноклассникам. Однако, как и сказал Аянокоджи, Шинохара подмяла класс под себя и теперь делает все, что хочет. Здесь нет равенства, — высказал недовольство Кацураги, явно давая понять, что его не устраивает сравнение с ситуацией класса A.

— Не-не, все совсем не так! Мы решаем по-своему, суть такая: Сацуки контролирует все, чтобы точно не проиграть, а в подходящий момент отплатит. Чем же ты слушал? — пожаловался Ике. Он сетовал, что привлек к разговору Кацураги, а в итоге сам получил выговор.

— Тогда хотя бы ведите себя так, чтобы Кушида могла это принять.

В ответ на эти слова Кацураги Шинохара прыснула.

— Так ведь это и к тебе относится, Кацураги-кун. Или хочешь сказать, что Ибуки-сан все устраивает в твоем подходе?

По тому, что Ибуки не было рядом, уже можно было предположить: она не согласна с методом Кацураги.

— Тоже верно…

Получив неожиданный отпор от Шинохары, Кацураги отвел взгляд, похлопал по плечу Соноды и отступил.

— Вот так, валите все! И нам не мешайте! — крикнул Ике.

Затем отступил класс D, за ним — класс C.

В третьей группе постепенно появлялись непоправимые трещины из-за различий в подходах представителей. Кушида, несмотря на свои явные заслуги, не получала токенов из-за полного контроля Шинохары. Ибуки не могла проявить себя в полной мере, а потому ей доставалось совсем мало токенов. Конечно, положение Кушиды было не таким же безнадежным, как Ибуки — ее токены пока просто удерживали. Однако передадут эти токены или нет — зависело исключительно от Шинохары, и в этом плане обе ситуации были похожими.

Среди участников третьей группы кандидатами на последнее место были именно они.

— Какая дружная и замечательная группа, — высказалась Моришита, наблюдавшая за всем на расстоянии. Костер она так и не разожгла.

После полного событий перерыва и ужина, как и вчера, нам дали два дополнительных задания. Оба были командными. Класс A дважды показал неплохие результаты, заняв второе место, но, разумеется, Шинохара не стала изменять себе и по-прежнему не перечисляла токены Кушиде. На лице самой Кушиды были едва заметно видны следы беспокойства, тем не менее на людях она по-прежнему показывала, что доверяет представителю.

Ученица Кушида Кикё добра ко всем, жизнерадостна и из тех людей, что доверяет людям. Для других классов она производила почти такое же впечатление, как Ичиносе, и именно это не давало ей открыто заявить о недоверии к Шинохаре и затребовать токены. Шинохара как раз на это и рассчитывает, и, судя по всему, у нее получается.

Я подошел к ученикам класса A и обратился к Кушиде:

— Давай поговорим.

— Эй, Аянокоджи! Ты что задумал?! — первым отреагировал Ике, после чего встал между мной и Кушидой, словно защищая.

Вернее будет сказать, что он стремился пресечь любые попытки вставлять выбранной представителем политике палки в колеса. Однако его вмешательство мало того, что не обрадовало Шинохару, так она еще явно не одобряла этого.

— Я пришел просто чтобы поговорить, как член третьей группы.

— Думаешь, мы поверим?! Нет уж, извини, но доверия к тебе нет.

— Я к тебе не обращался, Ике. Кушида, здесь слишком много кто может помешать нам, давай поговорим в другом месте, — предложил я.

Кушида медленно встала.

— Так не пойдет. Ты не можешь уйти, иначе это будет выглядеть как предательство, понимаешь? — вставила слово Шинохара.

— Не волнуйся, Сацуки, я разберусь. Кикё-чан, поверь, я не желаю тебе зла, поэтому послушай: не надо связываться с Аянокоджи. Он может что-то замышлять!

— Все в порядке, — улыбнулась Кушида, повернувшись к нему. — Я в курсе, какие ходят слухи. Но я верю классу A и тебе, Ике-кун. — Она поочередно глянула на Ике, Шинохару и Мии-чан, затем снова перевела взгляд на Ике. — Особенно тебе. Ты всегда так заботлив ко мне. Я благодарна за это.

— П-правда? Нет, ну, мы же товарищи, как иначе-то. Хе-хе.

Ике смущенно потер щеку пальцем. Но, заметив взгляд Шинохары, тут же сделался серьезным.

— Поэтому прости, Аянокоджи-кун, но я не могу пойти с тобой.

Поделом, — читалось по лицу Ике, который отвернулся от Шинохары и мысленно велел убираться прочь.

— Что, жестко отшили? — хохотнул Йошида, который наблюдал за происходящим возле палатки.

— Можно понять, почему класс A остается настороже с Аянокоджи-куном. Будь я на их месте, наверное, вел бы себя похожим образом. Хотя, конечно, кое в чем поступил бы иначе, — сказал Санада.

— И все же, почему тебя так волнует Кушида? Мне самому жаль ее, но они правильно заметили — это не проблема других классов, — продолжил Йошида.

— Я просто не могу оставить все как есть, — ответил я.

— Быть не может… Неужели ты и Кушида…

— Только заметил? Аянокоджи Киётака испытывает к ней на редкость глубокие чувства! — заговорила Моришита.

Йошида приложил ладонь ко лбу, всем своим видом выражая: «Ох, приехали». У них двоих разыгралось воображение, но я оставил их без ответа и вошел в палатку.

На странность в моих действиях обратили внимание не только Шинохара и Ике, а еще и Йошида с остальными. И это очень хорошо.

Ибуки и Кушида. Кандидаты на исключение.

Их судьба решится уже послезавтра.

Глава 6. Я сделаю что угодно

Наступило утро третьего дня. Наблюдатель сообщил то, что большинство и предполагало: сегодняшние задания будут в основном из «групповых». Нам предстояло состязаться с другими группами по заранее составленному школой плану. Токены можно будет распределить двумя способами, первый из которых — в случае победы над соперником токены раздадут всем членам группы поровну. При этом способе внутри нашей третьей группы никто не получит преимущества над остальными. Во втором было неважно, победила группа или проиграла: три лучших, показавших себя ученика группы получают определенное количество токенов. И при любом из вариантов неизменным оставалось лишь одно — перед раздачей все заработанные токены сначала передаются представителю.

Кроме того, будь то в перерывах на отдых или обед, по-видимому, будут проводиться состязания из индивидуальных и командных категорий. Сомнений уже не оставалось, третий день окажется таким же напряженным, как второй, если не хуже. Неприятные предчувствия учеников оправдались.

Мы начали движение в восемь утра и почти сразу же столкнулись с десятой группой, в которой состоял Хашимото. На пустые разговоры времени не было, нам пришлось тут же проходить своеобразные задания, подготовленные специально под необитаемый остров. Исход был определен спустя почти час, но мы не имели возможности похвалить друг друга и уже спешили к следующему квадрату. Этот цикл из стычки с другой группой и перемещения повторился три раза, и наконец настал черед для обеда.

Нам отводилось тридцать минут свободного времени, однако даже тогда большинство предпочитало обедать в кругу своих команд. Говорили на разные темы: от подсчета заработанных за утро токенов до выработки стратегии на вторую половину дня. Даже Ибуки сейчас держалась рядом с классом B.

Было только одно заметное исключение — Кушида. Хотя она находилась как можно ближе к классу A, но обедала в одиночестве на некотором отдалении от остальных.

Было очевидно, что в ее отношениях с Шинохарой произошел раскол, и последствия этого она определенно ощущала на себе. Немало учеников, вроде Йошиды, Кацураги и других, с беспокойством наблюдали за этим пренебрежением к Кушиде, но никто не решался необдуманно помогать ей, потому как командные состязания все еще проходили.

— Тошно смотреть. Они оправдывают такое отношение якобы стратегией, выбранной политикой, но это явно перебор, нет? Шинохара что, враждует с Кушидой? — спросил Йошида.

— По ее парню можно догадаться, в чем причина. Его взгляд постоянно следует за Кушидой Кикё.

— Взгляд Ике?.. Хочешь сказать, он сравнивает ее с Шинохарой или типа того?

«Ты не слишком все усложняешь?» — именно такой посыл читался в глазах Йошиды, когда он с сомнением посмотрел на Моришиту.

— Йошида Как-там-тебя, уверена, тебе самому было бы неприятно, если твоя девушка будет заглядывать на других парней. А, у тебя же нет девушки и вряд ли будет, так что, наверное, тебе просто не понять.

— Прикуси язык. Перестань плеваться ядом с невинным видом!.. Но если это правда, то да, я бы тоже разозлился.

И без возлюбленной можно было представить, каково тебе будет.

— Но тут уж ничего не поделаешь. Кушида и Шинохара на совершенно разных уровнях.

— Говорить так — низко, Йошида Как-там-тебя.

— Заканчивай со своим «как-там-тебя»! Раз уж решила обращаться по фамилии и имени, то добавляй «Кента»!

Вероятно, они считали, что это Шинохара вытиснула Кушиду, тогда как на самом деле, скорее всего, все было наоборот. Кушида могла намерено держаться подальше от нее. Она неотступно играла роль трагической героини, привлекая к себе сочувствующие взгляды окружающих. А ее цель заключалась в том, чтобы Шинохара казалась злодеем до тех пор, пока не передаст токены.

Циничный поступок, но сработает ли он против Шинохары — пока непонятно.

— Аянокоджи-кун, Нишикава-сан хочет связаться с тобой по рации, — обратился ко мне наблюдатель.

Мне было интересно, к чему придет Нишикава после дня раздумий. В итоге она решила связаться снова.

Я взял рацию у наблюдателя.

— Опять проверяет, жива ли Шираиши Аска? — спросила Моришита

— А? Что там с Шираиши? — оживился Йошида.

— Не лезь без разрешения, пожалуйста. Если вмешаешься ты, Кента Йошида, это все только усложнит.

— А почему теперь-то ты называешь сперва имя, а потом фамилию?!

Оставив Йошиду на Моришиту — вернее, Моришиту на Йошиду, — я немного отошел и ответил по рации. В конце концов Нишикава заговорила о том же, о чем и вчера: она желает проверить количество токенов у Шираиши и убедиться, что с ней все в порядке.

Мой ответ остался прежним, только вот обстоятельства с прошлого раза немного изменились. Я попросил подождать еще немного и заверил, что за следующие несколько часов создам условия, которые она сможет принять.

Я вернул рацию наблюдателю после обеда.

Затем вернулся к классу C, который уже готовился уходить.

— Долго же вы говорили. Нишикава Рёко не хотела отставать?

— Нет, нужно было уладить другие дела.

— Другие? Понятно, значит, Аянокоджи Киётака решил-таки взять быка за рога?

Я думал, Моришита снова острит, но оказалось, что нет: ее взгляд слегка заострился.

— Можешь не секретничать. На этом специальном экзамене ты ведешь себя слишком… обыденно, скажем так, и ничего особенного не делаешь. Я подозревала, ты просто ждешь подходящего момента.

Моришита часто и много дурачится, но внутри у нее скрыта проницательная сторона.

— Да, я выпустил стрелу.

— Хо-хо-хо, стрелу, значит. И что нам делать?

— То же, что и прежде, ничего не изменилось. Поскольку группы действуют отдельно друг от друга, нам, по сути, не остается ничего другого, кроме как добросовестно собирать токены. Передавать токены можно без ограничений, но при передаче все они становятся «решками», поэтому нужно сосредоточиться на заданиях и получить как можно больше «орлов». Это наилучший способ приблизить победу.

— Что ты и делаешь, Аянокоджи Киётака — на целую голову обошел всех в третьей группе. Даже если в других группах найдется ученик, кто собрал почти столько же «орлов», нужно заполучить множитель сто процентов в последний день, и тогда у нас будут все шансы на победу. Ну, не только у нас — соперники думают о том же.

— Здесь вовсе не требуется от одного человека выдавать исключительно запредельные результаты. Я бы сказал, любой ученик с высокими разносторонними способностями при удачном стечении обстоятельств вполне способен собрать много «орлов».

Несмотря на наличие элементов, вроде команд и групп, в конце концов все сводилось к личным талантам и приложенным усилиям вместе взятым. Чрезмерные размышления лишь затащат тебя в болото.

— Но это только если думать об одной «победе». У специального экзамена есть еще одна сторона — суровость штрафа. И вот здесь уже имеет значение стратегия, которая отвечает на вопрос: «Как избежать наказания?», — продолжил я.

— Значит, вот какой смысл ты вложил в свою выпущенную стрелу? И как именно ты намерен избежать наказания?

— Это пока секрет.

— Какая жалость. Неужели важные шишки не понимают, что излишняя секретность приведет к лишним жертвам?

Моришита пожала плечами и просто ушла, будто потеряв весь интерес.

— Неожиданно легко сдалась…

А может, ей хватило уже понимания того, что я начал что-то делать.

Одно я мог сказать наверняка: она из тех людей, по которым не поймешь, доверяют они тебе или нет.

Испытания продолжались. Но делать нужно было одно и то же: выполнять задания, которые во многом напоминали прошлые специальные экзамены, из трех категорий и собирать токены.

Само собой, многие ученики изо всех сил старались заработать как можно больше токенов, но я этот этап уже преодолел. Общее количество токенов было изначально фиксированным, вопрос лишь в том, какой группе, какому классу и какому участнику они достанутся. Если сильно упростить, то победа или поражение в заданиях сами по себе были лишь побочным итогом.

Выпущенная мною стрела прямо сейчас летела прямо в цель. И попадет уже завтра. Большинство неосознанно смотрят на эту стрелу и предполагают результат. В неведении остается лишь горстка учеников. Если все пройдет гладко, стрела попадет в цель, и большинство выйдут сухими из воды. Но всегда есть место для аномалий. Возможно, среди наблюдающих за стрелой найдется тот, кто попытается схватить ее.

К шести часам вечера мы закончили сегодняшние перемещения, и наступил перерыв.

Йошида глубоко вздохнул и выдохнул всю накопившуюся за день усталость.

— Ну что, мы в последний раз устанавливаем палатки, — сказал Санада.

— Все больше и больше чувствуется приближение конца, только откуда нам знать, как будет на самом деле? Даже если завтра этот специальный экзамен закончится, после него может быть очередное продолжение экзамена на необитаемом острове, — пожаловался Йошида.

— Не хотелось бы… чтобы все закончилось именно так, — отозвался Санада.

Слушая их разговор, я заметил, как Шинохара, а за ней Кушида и немного отставшие Ике и Мии-чан отделились от остальных. Отошли на достаточное расстояние и только тогда начали ставить палатки. Из четырех классов только они решили расположиться так далеко от остальных.

— Не понял. А что они делают? — отреагировал первым Йошида.

— Может, они так выражают недовольство тем, что другие лезут в дела класса A? На таком расстоянии мы не услышим, о чем они говорят.

И правда, как ни прислушивайся, разобрать слов не сможешь. А если подобраться ближе, то класс A сразу поймет, что мы пытаемся выйти к ним.

— Наверняка по указанию Шинохары. Пусть, оставим их в покое, — сказал напоследок Йошида.

После этого мы не спеша завершили приготовления и закончили ужинать к сумеркам.

Из ближайшей палатки класса A вышла Мии-чан — она осмотрелась и заметила меня. В ее взгляде явно читалась просьба помочь.

— Извини, можешь пока подменить меня?

Когда Санада охотно согласился, я быстрым шагом направился к Мии-чан. Она тоже бросилась ко мне навстречу.

— Проблема с Шинохарой и Кушидой?

— Да… Кушида-сан попросила передать ей токены, но Шинохара-сан и слушать не хотела… Уже дошло до ссоры.

— Понял. Пойду взгляну, что там происходит.

— Э-э, но это… может стать проблемой… — виноватым тоном остановила меня Мии-чан. Затем тихо объяснила: — Мне сказали смотреть, чтобы никто из посторонних не подходил. А если кто попытается, то я должна непременно остановить его… Особенно тебя, Аянокоджи-кун… Таковы указания Шинохары-сан…

Как я и рассчитывал, Шинохара с особой настороженностью воспринимала любое общение между мной и Кушидой.

Столь сильную настороженность породило то, что я с самого начала специального экзамена демонстративно показывал, как высоко оцениваю Кушиду, и свое равнодушие к Ике и Шинохаре. Она не знала, что может произойти, а потому решила по возможности не подпускать меня. Лучшее решение из тех, до которых она могла додуматься. Если я продолжу несмотря ни на что, то не исключено, что следующей, на кого ополчатся, станет Мии-чан. А это нежелательное развитие.

— Хотя… может, мне все-таки нужно дать тебе пройти… Я… не знаю, как поступить.

Пускай мы состоим в одной группе, однако большую часть времени проводим каждый со своим классом. Кажется, обстановка в классе A хуже, чем было видно постороннему.

Вход в их палатку находился с противоположной от нас стороны, поэтому отсюда не увидеть, что делают остальные три ученика.

— Пока я просто сделаю небольшой круг и осмотрюсь. Мии-чан, продолжай следить за окружением, — поручил я ей вернуться на пост, а после углубился в лес.

Быстрым шагом я обогнул палатки.

Две палатки класса A стояли рядом. Перед той, что была справа, я увидел Шинохару и Ике. А Кушида… внутри, значит? Однако сходу заметить ее не удалось. Медленно передвигаясь, я сместился туда, откуда мне было лучше видно, что происходит внутри. И почти сразу же понял, почему я не мог ее увидеть.

Кушида сидела в позе догедза перед Шинохарой и Ике прямо у входа.

Шинохара смотрела на нее сверху вниз с заметным восторгом.

Внутри Кушида наверняка кипела от злости, но, даже если они удалились от остальных трех классов, все-таки это был лагерь. Если она необдуманно повысит голос или начнет злословить, дав волю своему истинному характеру, и кто-то это увидит, все ее усилия на поддержание образа хорошей девочки станут напрасны.

Похоже, она намерена избежать неприятностей, от начала и до конца изображая покорность.

Я не мог просто взять и окликнуть их, поэтому задумался, что делать дальше. И тогда до меня донесся полный злобы голос Шинохары. Она говорила в сторону палатки, так что разобрать слова было сложно, но в ее ярости сомневаться не приходилось.

Немного понаблюдав за ними, я уловил приближение еще одного человека. Общее положение дел было мне понятным, так что лучше вернуться к палатке класса C, пока меня не обнаружили.

Незадолго до того, как Аянокоджи обошел палатку.

Подозрения Шинохары достигли предела, и она сорвалась. Не смогла стерпеть, особенно после того, как вечером второго дня другие классы каким-то образом узнали о ее решении не делиться токенами с Кушидой. Она устроила допрос.

— Это от тебя они узнали, что я не даю токены, да, Кушида-сан? Хватит ломать комедию и признайся наконец!

— Ничего подобного… Но сколько бы я ни отрицала, ты все равно не веришь…

— А кто тогда? Вот кто, если не ты?! Хочешь сказать, это Мии-чан рассказала?

— Не знаю… Но точно не я. Это мог быть Ике-кун или Мии-чан.

Сколько бы раз Кушида все ни отрицала, для Шинохары она неизменно оставалась главным подозреваемым.

— Сацуки, мне кажется, Кикё-чан не врет…

— А? Тогда ответь, Канджи, кто рассказал? Ты?

— Ну нет, я-то тем более не мог. А, может, Аянокоджи всем растрепал… Он ведь способен на что угодно.

— Хорошо, даже если так, решение принимал класс A, понимаешь? Допустим, здесь замешан Аянокоджи-кун, но кто-то же из одноклассников должен был сперва слить ему информацию. Канджи, ну в самом деле, не тупи.

— Э, п-прости…

— Мии-чан недолюбливает Кушиду-сан, так что она бы просто оставила все как есть. И получается, что Кушида-сан — единственная, кому было выгодно рассказать обо всем. Виновник очевиден с самого начала.

— Но как же… Кикё-чан наверняка понимала, что, если проболтается, ты разозлишься.

— На этом она и хочет сыграть, чтобы обхитрить нас! Кушида-сан же у нас такая умница.

Не в силах смотреть в лицо Кушиды, которая с виноватым видом сидела в позе сейдза, Ике отвел взгляд и выдавил из себя:

— У тебя нет доказательств, что это Кикё-чан, верно? Тогда…

— Вечно ты со своим Кикё, Кикё. Почему, когда речь заходит про Кушиду-сан, ты называешь ее по имени, будто вы друзья не разлей вода?!

— Н-не…

Внезапный всплеск эмоций застал его врасплох. Ике в панике попытался было оправдаться, но на мгновение потерял дар речи. Однако прежде чем Шинохара успела что-либо сказать, он все-таки смог вставить слово:

— Так ведь… я обращался к ней по имени еще до того, как мы с тобой начали встречаться…

— Значит, с этих пор будешь использовать фамилию. И кстати, вообще-то Кушида-сан, эта стерва, прямо в классе назвала меня уродиной! Она оскорбила твою девушку, но тебе будто все равно, ты продолжаешь по-дурацки лыбиться при ней! Тебе самому не противно от своей бесхребетности? Мне за тебя очень стыдно!

Шинохара перевела горящий взгляд с Ике обратно на Кушиду.

— Не хочешь говорить правду, ну и не говори. Может, доказательств твоей вины у меня нет, но отношениям взаимного доверия конец, а значит, я не смогу передать тебе токены, — сказала она. Затем, фальшиво улыбнувшись, продолжила: — Или ты уже придумала, как избежать исключения? Сообразительная ты наша. Не удивлюсь, если ты повиляла своим хвостиком не только перед Канджи и договорилась, чтобы другие парни дали тебе токены.

— Я ничего такого не делала, и даже в мыслях не было…

— Сацуки, это на тебя не похоже… Давай остановимся!

— Вот опять! Почему?! Почему ты постоянно встаешь на сторону Кушиды?!

Ике уже не мог скрыть своего замешательства при виде истеричной Шинохары, которая перестала даже добавлять суффиксы.

— Мы же товарищи, разве нет? Ты ведешь себя немного странно с самого начала экзамена… И не нужно кричать, другие классы могут нас услышать и на таком расстоянии, — сказал он.

— А я ничего не могу с собой поделать! И ты, и Йошида, и Аянокоджи — все парни как один встают на сторону Кушиды!

Замечание Ике только еще сильнее раззадорили Шинохару, из-за чего она вспылила с новой силой.

— Тише, не ори!

Шинохара вновь тяжело задышала. Она выдохнула, рукой откинула растрепанную челку.

— Тут нас никто не услышит, так что давай, Кушида-сан, покажи свое истинное лицо. Тебе самой станет лучше.

— Причем здесь мое истинное лицо?.. Я не собираюсь ссориться с тобой, Шинохара-сан…

— Да ну? Тогда зачем ты строишь из себя трагическую героиню? Делаешь из меня злодея? Привлекаешь внимание своим: «Я не получаю токены»?

— Просто… Я просто хочу получить обещанное, Шинохара-сан… Точнее, все заработанные мной токены до сегодняшнего дня. Конечно же, я буду волноваться при мысли о том, что меня могут исключить…

— А ты волнуешься? Даже после того, как я сказала, что отдам их позже? То есть ты все-таки не доверяешь мне.

— Дело не в доверии… Просто…

— Я уже говорила, не раз, не два и не три! Я обязательно отдам токены перед тем, как мы достигнем цели. До тех пор я держу их у себя для корректировки в случае чего. Как до тебя не доходит-то!

«Для корректировки» — какое удобное оправдание. И никаких объяснений: ни деталей стратегии, ни реальной пользы.

Естественно, Кушида все понимала. Ее токены присвоили, чтобы поиздеваться, а также чтобы у Шинохары и Ике была страховка от исключения. Кушиду бесила эта односторонняя травля. Но, в отличие от Шинохары, она не собиралась вот так бездумно выплескивать злость наружу. Да, они отдалились от остальных, но все еще были близко. Не предугадать, кто и когда может подойти и все увидеть.

— И все это началось с того, что ты оскорбила меня перед всеми! Понимаешь?

— Да… Я жалею о содеянном…

— Хмпф. Если правда жалеешь, то прояви искренность к той, перед кем провинилась.

— Искренность?.. То есть спокойно дать тебе попридержать мои токены до достижения цели?

На это предложение Кушиды Шинохара презрительно усмехнулась, помотала головой и выпалила:

— Можешь считать меня идиоткой, можешь считать, что это нелепо, но у всех нас есть черта, которую нельзя переступать. Мою черту ты переступила, Кушида-сан. Ответ должен быть соответствующим, — сказала Шинохара и указала на пол палатки, где находилась Кушида. — Сядь передо мной в догедза, прямо здесь! Тем самым ты покажешь, что доверяешь мне. Именно мне!

Это требование было именно из таких, какие переступают черту. На мгновение лицо и сердце Кушиды застыли.

Слова Шинохары оказались настолько абсурдными, что Ике попытался образумить ее, дотронувшись до ее плеча, но та грубо стряхнула руку.

— Ты способна на такое? Или нет?

По сути, Кушиду вынуждали сделать выбор из двух вариантов: получить токены или нет. Это и выбором-то не назвать.

— Пожалуйста, я очень прошу… поверь мне…

Она положила руки на пол и глубоко поклонилась Шинохаре, исполнив безупречную догедзу.

Унизительная поза. И тем не менее Шинохара чувствовала вовсе не удовлетворение, а какое-то неописуемое раздражение, которое лишь набирало обороты.

Невыносимая правда заключалась в том, что, даже сидя в, казалось бы, неприглядной позе, Кушида выглядела куда совершеннее ее самой.

— Почему-то мне кажется, что ты это не искренне… Еще бы, ты же, Кушида-сан, отлично умеешь надевать на себя маски. Признай, тебя прям распирает от злости, а?

Само присутствие Кушиды прямо не вредило Шинохаре.

Ике по-настоящему любил Шинохару, и между ним и Кушидой не происходило ничего такого, что наводило бы на определенные мысли. Но ее грызло чувство неполноценности, ведь она уступала во всем: во внешности, уме, фигуре. Перед глазами разворачивалась безжалостная реальность — даже зная о том, какой Кушида была на самом деле, Ике продолжал заглядываться на нее, и не без причины.

Я понимаю. Мне не победить в честной конкуренции. Такова разница во врожденных данных.

Раз так, то вывод напрашивался один: она прижмет ее своим положением и властью.

[[image:/storage/reader-images/8b4669739b2c6c857e96f0ea4518346327c2621f.jpg]]

— Ничего подобного!.. Пожалуйста, поверь мне… — вновь повторила Кушида.

Шинохара знала: ее слова пусты. Истинный характер Кушиды, раскрывшийся на специальном экзамене «Единогласное решение», оставил после себя неизгладимое впечатление.

Однако нельзя было заставлять ее вечно сидеть в этой позе. Нужно знать, когда следует остановиться.

— Молодец, поклонилась как следует… Ну хорошо, так и быть, как мы и договаривались, я передам тебе токены. Но только в последний день и прямо перед тем, как мы достигнем цели. В самый последний момент, после которого передача будет уже невозможна.

В третьей группе были кандидаты на последнее место: Ибуки и Кушида.

Шинохара считала, что, чтобы со стопроцентной гарантией благополучно пройти специальный экзамен, достаточно достичь цели, имея хотя бы на один токен больше, чем у них. Что касается Ибуки, то Кацураги наседал на нее за плохие результаты, однако оставалось неясным, решит ли он в какой-нибудь момент помочь ей. Шинохаре нужно заполучить дополнительную страховку.

— Можно… мне подняться? Кто-нибудь может оказаться рядом…

— Нельзя. Сиди так еще минуту. Но все-таки жаль, что у нас нет телефонов, да, Канджи?

— Н-не знаю… Как бы сказать, тебе не кажется, что это немного перебор? Похоже на травлю…

— А? Но она оскорбила меня, а это тоже травля! Почему ты по-прежнему защищаешь ее?! — Эмоции, которые Шинохара еле-еле подавила, вновь вспыхнули в ней, и она гневно уставилась на Ике. — Это все потому, что ты предпочитаешь Кушиду мне, да?! Отвечай!

— Н-нет!

У Ике перекосило лицо, когда он понял, что Шинохара заводится все сильнее и не думает останавливаться. Он попытался успокоить ее, снова положив руку на плечо.

— Так… И что за пакости вы тут устраиваете?

Из темноты позади них раздался пугающе низкий и хладнокровный голос.

Ике тут же попытался поднять за руку Кушиду, все еще сидевшую в догедза в палатке, но было уже поздно.

Ибуки делала круг, чтобы рассмотреть получше, и четко увидела внутри палатки Кушиду с опущенной головой.

— Э?.. Т-ты о чем, Ибуки-сан? — испуганно произнесла Шинохара.

— Я про догедзу! Вы же товарищи, вроде как.

— Ах, Кушида-сан сама решила так сесть. Скажи, Канджи…

— Н-ну… Что-то вроде того… А ты вообще что здесь делаешь, Ибуки?!

— Что делаю? Я просто гуляла, но вдруг слышу чьи-то вопли и крики, вот и решила подойти и посмотреть, что случилось, — ответила Ибуки. И вдруг добавила, словно вспомнила что-то: — Кстати, я знаю про истинное нутро Кушиды, можете так не трястись. Характер у нее — мерзость, могу понять желание заставить ее сесть в догедзу.

Ике и Шинохара переглянулись: именно из-за этого они больше всего волновались.

— Т-так ты знаешь?.. Значит, и остальные в классе B тоже в курсе? — спросил Ике.

— Сомневаюсь. Поэтому ваша тайна, которую вы так хотите сохранить, в силе. Однако…

Ибуки шла, отвернувшись от не поднимающей голову Кушиды, и остановилась напротив Шинохары.

— Что? Хочешь сделать мне выговор? По-моему, ты говорила, что все понимаешь, — сказала Шинохара.

— Понимаю, ага. Мне бы самой, наверное, было бы приятно, если бы я сама заставила Кушиду сесть в догедзу. Но меня вдруг осенило — когда то же самое заставляет делать кто-то другой, это мерзко. Эй, Кушида, ты вставать не собираешься?

— Оставь все как есть, Ибуки-сан… Это дело класса A и тебя не касается. Прости, Шинохара-сан, Ибуки-сан правда знает обо мне, так что можешь не беспокоиться о ней.

Шинохара слегка выдохнула от облегчения, и к ней постепенно возвращалось самообладание.

Раз Ибуки заметила их и пришла, скоро могут подойти и другие. Если про эту догедзу пойдут слухи, у Шинохары и Ике возникнут неприятности.

— Очень рада, Кушида-сан, что ты на моей стороне. Ну все, пойдем к остальным, Канджи.

— Х-хорошо…

Ике снедало чувство вины, но он позволил Шинохаре утащить себя за руку, и оба спешно удалились.

— Я вообще-то пришла помогать тебе, а ты мне: «Оставь все как есть». Кем ты себя возомнила?

— Я как могу отчаянно борюсь, чтобы выжить. Пока у Шинохары вся власть, мне придется делать что угодно!

— Это ты про свою догедзу? В тебе гордость-то есть?

— Есть, и именно из-за нее я и борюсь. Тебе не понять, Ибуки-сан. Прости за такую просьбу, но можешь больше не вмешиваться, что бы ни происходило? Какой бы жалкой я сейчас ни казалась, это лучше, чем быть исключенной из школы. Если буду слушаться их, то обойду тебя по количеству токенов. Ради этого можно и потерпеть!

— Ну конечно. Совсем забыла, какая ты на самом деле наглая…

Кушида встала и, слегка потирая колено, чтобы унять боль, вышла из палатки, повернувшись к Ибуки спиной.

— Ибуки-сан, тебе тоже надо бороться. Иначе тебя исключат.

— Заткнись. И без тебя знаю!

— Может ли быть такое… что ты уже почти сдалась?

Ибуки уже было собиралась вернуться к своей палатке, но ее остановили слова Кушиды.

— Ничего я не сда…

— И хорошо. Так даже лучше: если ты падешь, у меня будет больше шансов спастись, — не оборачиваясь, хмыкнула Кушида и ушла.

— Как же она бесит, не стоило вообще с ней разговаривать, — пробормотала Ибуки, оставшись наедине. Даже выплюнув эти слова, она какое-то время не могла сойти с места. Отчасти от раздражения, само собой. Но не только из-за этого.

Извращенная зацикленность Шинохары. Бесхребетный Ике, который неспособен остановить ее. Да еще и поведение Кушиды. Всем этим она была сыта по горло и откровенно злилась. Но больше всего ее бесила она сама.

Насколько было бы проще, если бы все решалось кулаками. Но с этим специальным экзаменом… с очередным специальным экзаменом не разобраться кулаками. Здесь нельзя скрутить человека по рукам и ногам, нельзя дать волю эмоциям. Такая вот школьная жизнь, полная нетерпеливого ожидания.

Чтобы выжить, хочешь не хочешь, а нужно думать. А она и понятия не имела, что «думать» — это так неприятно и раздражающе.

Ибуки щелкнула языком и уткнула взгляд в землю.

Она сама прекрасно понимает, что по количеству токенов плетется в хвосте. Понимает, но не имеет четкого представления, как ей действовать.

Просто положиться на Кацураги? Ведь под конец он наверняка решит, что выбора нет, и поможет, правильно? Нет, я того не стою. Значит, мне нужно самой ухватиться за что-нибудь?

На этом экзамене кто-то непременно будет исключен. Поэтому даже Кушида борется, готовая сесть в догедзу.

Ответ на вопросы так и не появился. Или… возможно, ответ уже есть?

— К чему мне оставаться в этой школе, пытаясь удержаться любой ценой?.. Мы безнадежно не подходим друг другу, — тихо выплюнула Ибуки, после чего наконец двинулась с места.

Вернувшись к остальным, Шинохара принялась болтать с невинным видом. Она осмотрелась: Аянокоджи и Йошида вели непринужденный разговор. Через несколько секунд подошел и Ике — по его походке было видно, что он до сих пор не взял себя в руки.

— Спасибо, Мии-чан. Смотрю, Аянокоджи-кун не подходил.

— Д-да.

Вскоре вернулась Кушида, она привела одежду в порядок, и на ее лице было привычное выражение.

«Все в порядке?», — хотела тихо спросить Мии-чан, но не смогла, потому как Шинохара, дерзко улыбаясь, стояла рядом и пристально наблюдала.

— Шинохара-сан, Хорикита-сан хочет связаться с тобой по рации, — сказал подошедший к ним наблюдатель.

— Хорикита-сан? — переспросила она.

— Похоже на то…

Шинохара была недовольна, когда в первый раз связались по рации с Кушидой. Из-за этого она велела Кушиде передать Хориките, чтобы та связывалась с Шинохарой, как с представителем. И теперь, получив желаемое, она испытала легкую радость.

Взяв рацию, Шинохара крепко схватила за запястье Кушиду, которая собиралась отвернуться.

— Не делай ничего, что я могу расценить как предательство, поняла? Иначе о твоем истинном характере узнают все.

— Я понимаю. Я не стану ничего делать.

Шинохара действовала наперед, ограничивая слова и поступки Кушиды.

Даже если она тайно договорится о помощи в виде токенов, передать их незаметно — задача невероятно сложная, ведь делать это нужно через соприкосновение.

Вечером третьего дня Шинохара приняла решение — она будет пристально следить за Кушидой до самого последнего момента, пока они не достигнут цели. И если кто-нибудь из класса A, Аянокоджи или еще какой ученик со скрытыми мотивами попытается помочь Кушиде… Если кто угодно хотя бы попытается передать токены, она это пресечет.

Если же в самом конце Кушида скажет, что токены ей не нужны, или откажется показывать, сколько у нее, то Шинохара сочтет это за состоявшуюся передачу, и тогда она просто разделит хранящиеся у себя токены с Ике, ни одного не передав Кушиде. Это исключит для них вероятность занять последнее место среди всей параллели.

Шинохара бессознательно все сильнее зацикливалась на Кушиде, она уже даже не думала о том, что у Ибуки больше шансов оказаться на самом дне группы.

— Извини, Канджи, можешь присмотреть за Кушидой-сан?

— Х-хорошо.

— Да, Хорикита-сан? Что-то случилось? — торжествующе ответила Шинохара по рации. Вызывающе улыбаясь, она отошла от остальных. Всем видом показывая: «Именно я ответственна за наш класс в группе, и любой разговор касается лишь меня».

— Ике-кун… можно тебя на минутку? — аккуратно позвала Кушида настолько тихо, чтобы Шинохара ничего не заподозрила.

— М-м? Ч-чего тебе?!

— Шинохара-сан ведь правда поделится токенами до того, как мы достигнем цели?..

— Ну конечно… Тебе не о чем волноваться!

— Да, я верю ей. Но… мне все равно тревожно. Знаю, я оскорбила ее, но… я тогда была в отчаянии. Многое, что я тогда наговорила, было сказано не от чистого сердца.

Сказав так, Кушида легонько стиснула кончиками пальцев нижний край куртки Ике.

— К-Кикё-чан?! Если Сацуки это увидит, нам конец!..

— Не дергайся. Отсюда Шинохара-сан ничего не заметит.

Это своего рода угроза. Кушида могла навлечь на себя еще больше ненависти Шинохары, но Ике также получит порцию упреков.

— Мне… больше не на кого положиться, кроме тебя, Ике-кун…

— Г-говорю тебе, все обойдется. Сацуки точно этого не сделает, она не бросит тебя.

— Правда?..

— А если все-таки она скажет, что не передаст токены, я лично приструню ее, так что будь спокойна. А еще извини за догедзу, это было чересчур, как ни крути…

— Что ты, я сама виновата… Знаешь, мне очень приятно… от одних твоих слов. Но… — ненадолго умолкнув, Кушида, чьи глаза заблестели от влаги, спокойно посмотрела на Ике. — Если в нужный момент ты поможешь мне, Ике-кун, тогда… я сделаю что угодно.

— Э?..

Стоило Ике уловить сладкое дыхание Кушиды, она осторожно опустила края его куртки.

Вскоре к ним вернулась Шинохара, рация еще была при ней. Затем она взяла слегка нервного Ике за руку и быстро увела его к палатке.

— Слушай внимательно, Канджи. Аянокоджи-кун задумал что-то безумное.

Произнося имя Аянокоджи, Шинохара дерзко ухмыльнулась. Ике смотрел на нее с широко раскрытыми глазами.

(от лица Аянокоджи)

Четверо из класса A, которые прежде держались вместе, разошлись сразу после того, как Шинохара закончила связь по рации. Она и Ике удалились.

Они вернулись к палатке и начали что-то долго обсуждать, время от времени поглядывая в нашу сторону. Кто-то связался с Шинохарой… Нет, не «кто-то», а Хорикита. Значит, та сторона начала действовать.

Судя по выбранному времени и моменту, все устроено с расчетом на то, что я замечу.

— Все-таки ты и правда понемногу растешь над собой. Потянулась за стрелой, выходит?

Я удивился, ведь считал, с вероятностью более чем пятьдесят процентов она не остановит уже выпущенную стрелу.

Хотя… пока еще не стоит делать выводы.

В самом ли деле Хорикита собиралась остановить стрелу или только делает вид, что хочет? При любом раскладе, давая мне об этом знать, она проверяет мою реакцию.

Сейчас, пока Шинохара отвлечена информацией, полученной через рацию, будет легко подобраться к Кушиде.

— Йошида, подойди на секунду, — позвал я.

— М-м? А-а, сейчас.

Ни о чем даже не спрашивая, Йошида вышел из палатки. Мы вместе подошли к Кушиде.

— Можно тебя на пять минут? Я хочу кое о чем спросить.

Кушида обернулась к нам, демонстративно улыбнулась и без колебаний ответила:

— Конечно!

— Прости, Йошида, но ты можешь вернуться в палатку. Я хочу поговорить с Кушидой наедине.

— А? Зачем тогда я был нужен?.. Ай, проехали!

Йошида в недоумении наклонил голову, но расспрашивать дальше не стал и пошел обратно.

— Хитро — использовал Йошиду-куна.

— Подумал, что без него ты бы вряд ли стала меня слушать.

Кушида всегда волнуется о том, как выглядит со стороны, и потому ей оставалось только продолжать разговор.

— Чего тебе надо?

— Кажется, Шинохара до сих пор не передала тебе токены.

— Естественно. Видимо, она все еще обижается на меня за то, что назвала ее уродиной. И что плохого в том, чтобы говорить правду?.. Шучу, конечно.

Хмыкнув, Кушида перевела взгляд на Шинохару.

Вероятно, первопричина нежелания делиться токенами с Кушидой крылась в обиде, которая тянулась со специального экзамена «Единогласное решение».

Шинохара и Ике также пристально следили за нами, а потому увидели, как мы завели разговор. Ике хотел было пойти, но Шинохара лишь усмехнулась и остановила его, схватив за руку.

— Мне тошно от этого его взгляда, он даже не пытается скрыть потаенное желание. В этом плане он идеально подходит Шинохаре, правда?

Мы находились прямо посреди лагеря, но, видимо, из-за того, что сейчас ее могу слышать только я, Кушида без стеснения плевалась ядом.

— Ты не думаешь, что, если будешь держать Ике на расстоянии, то Шинохара немного успокоится?

— Я так поступаю, потому что это только бесит Шинохару. Но разве что-нибудь изменилось бы в ее отношении, если бы я не пыталась флиртовать с Ике?

Может быть, и не изменилось бы. Снисходительность Ике к Кушиде, мое явное предпочтение Кушиде с одновременным пренебрежением Шинохарой — все это могло стать одним из поводов раздуть давно тлеющую злость.

— Как бы я себя ни вела, в худшем случае меня бросят. Чтобы не дать этому случится, я должна думать о том, как вытянуть токены не только у Шинохары, но и у Ике. Понадеяться на Мии-чан… Ну, сомневаюсь, что из этого что-то выйдет, все-таки она меня недолюбливает.

На специальном экзамене «Единогласное решение» из-за буйства Кушиды влюбленность Мии-чан стала известна всем в классе.

Сейчас они общались нормально, но для Мии-чан это незабываемое унизительное прошлое. И хотя она подавляет в себе эти чувства и беспокоится за Кушиду, собственное положение не позволит ей поделиться токенами. На нее и правда нельзя полагаться.

— Прозвучит язвительно, но мне приходится так мучиться в том числе и по твоей милости, Аянокоджи-кун. Когда группа только собралась, ты нарочно превознес меня. Видимо, это из разожгло огонь. Это ты так мстишь мне за то, что я не раскрыла VIP в «Игре на выживание»?

Когда я вторгся в лагерь класса A под самый конец экзаменационного периода, я попытался выйти на контакт с Кушидой, чтобы узнать личности их VIP, но та дала понять, что не станет ни о чем рассказывать. Зрительный контакт продлился не более нескольких секунд. Вряд ли кто-то успел заметить.

— Я догадывался, что ты все еще не определилась со стороной. Скажи, ты не боялась, что я разоблачу твой истинный характер? Если об этом узнает вся школа, тебе здесь места не будет.

— Сейчас-то какой смысл об этом переживать? В любом случае одноклассники знают мой секрет.

Верно, Кушида подчиняется даже Шинохаре, не имея возможности сопротивляться ей. Но дело не только в этом. Очевидно, ее мнение о Хориките начало меняться, впрочем, понемногу менялся и ее собственный образ мыслей. Только сомневаюсь, что она признает это, даже если сказать ей прямо.

— Я не собирался тебе мстить. Произошедшее было непреднамеренным.

— Что ж, спорить не буду, я сама пожинаю то, что посеяла. Как бы то ни было, сейчас ясно одно: ни Шинохара, ни Мии-чан мне не союзники. А значит, остается только вовлечь Ике и подговорить его передать токены.

На ее лице была видна непреклонная решимость.

— У тебя такой вид, будто ты готова сделать что угодно.

— Так и есть! Если потребуется, даже грудь дам полапать. Этого должно быть достаточно, чтобы он передал мне хотя бы немного токенов.

— Думаю, эффект будет намного сильнее.

Не один-два — этим способом вполне можно вытянуть из него десять, а то и двадцать токенов.

— Правда, против кое-кого мое секретное оружие не сработало, — произнесла Кушида и бросила на меня холодный взгляд.

Случай произошел давно, но я, конечно, помнил о нем.

Она говорит, что это «не сработало», но такой вывод можно сделать, если смотреть только на результат шантажа отпечатками пальцев. Если же взять только эмоции в тот момент, то против здорового старшеклассника этот прием сработал бы безупречно…

— Если Ике отдаст мне собственные токены, Шинохаре, как бы ее это ни злило, придется спасать его. Пусть я стану ее врагом, главное для меня — пережить этот специальный экзамен. Если одного Ике будет недостаточно, можно подключить Йошиду или Соноду — в крайнем случае переключусь на них.

Иначе говоря, когда дойдет до решающего момента, она готова использовать свое секретное оружие не только на Ике, но и на парней из других классов. Конечно, неправильная оценка характера человека, на котором будет применяться прием, может обернуться серьезным скандалом, так что риски возрастали.

— Просто чтобы знать… Аянокоджи-кун, ты же не собираешься спасать меня?

— А отплатишь ты мне снова своим секретным оружием? Телом? — серьезно ответил я вопросом на вопрос.

Кушида на мгновение оцепенела с широко раскрытым ртом.

— А-а-а?! Что за глупости?! Да ни за что!

— Ты вроде была готова на все, лишь бы вскружить голову Ике и другим парням.

— Ну… они мусор и… с ними все просто, понимаешь? Ты издеваешься надо мной, а? Аянокоджи-кун, ты не станешь спасать меня. Ведь так?

— К твоему сожалению, не стану. Мой главный приоритет — успех моего нынешнего класса.

— Тогда все, мы закончили? Если ты не придешь мне на выручку, разговаривать теперь с тобой — лишь навлекать на себя еще больше ненависти, а мне такого не надо. Оставь меня.

С этими словами Кушида для вида улыбнулась и помахала мне, явно играя на публику, после чего развернулась и ушла.

Интересно, пройдет ли все по ее плану? В конце концов сейф, который ей предстояло вскрыть, заперт очень надежно.

Глава 7. Переплетение интриг

Второй и третий дни были полны сменяющими друг друга заданиями. Каждое из них слабо влияло на количество токенов, но, как говорится, и пыль, если соберется, в гору превратится — часть учеников скопила трехзначные суммы.

Наступило утро последнего дня, Ибуки проснулась, когда услышала тихий шум. Она проверила часы и поняла, что едва пробило шесть. Стоило ей прислушаться, как сразу стала ясна природа шума — это были шаги. Кто-то прошел мимо палатки и теперь удалялся, судя по направлению, к пляжу. Не было ничего особенного в том, что нашелся ученик, кто рано встал и решил прогуляться, поэтому Ибуки не хотела придавать этому значения, но что-то не давало ей покоя.

Стараясь не разбудить Морофуджи, она тихо села, слегка приоткрыла вход палатки и выглянула наружу, чтобы выяснить, кому принадлежали шаги. В лес удалялась Кушида.

— Так это она…

Ибуки вспомнилась вчерашняя догедза. И решимость выжить в школе любой ценой.

Если специальный экзамен закончится с нынешними результатами, велики шансы, что последнее место займет Ибуки. Ведь она заработала так мало токенов, что даже ей самой становилось смешно.

Сегодня закончится специальный экзамен, а что будет с ней после? Она будет ждать возвращения в школу на лайнере? Или ее отправят обратно на маленьком суденышке? И в любом случае у нее, скорее всего, уже не будет шанса поговорить с Кушидой наедине.

Ибуки выскользнула из палатки и побежала за Кушидой. Вскоре увидела ее спину — та стояла босиком прямо у кромки воды и смотрела на бескрайнее море.

Кушида с самого начала специального экзамена лишь копила в себе раздражение, и скопилась настолько огромная гора, что она хотела криками выплеснуть все разом. Но сдерживалась. Лагерь был далеко, но крик все равно мог быть услышан.

— Как же бесит…

Ей и так было нелегко из-за того, что приходилось постоянно носить маску хорошей девушки. Но все изменилось, когда одноклассники узнали ее истинный характер, — это стало бесконечным источником стресса. Лишение токенов Шинохарой, мерзкие взгляды Ике. Угрозы рассказать обо всем другим классам, принуждение к догедзе, которая разорвала гордость на кусочки.

Кушида впервые в жизни кипела от гнева такой силы.

И все же она могла сдержаться и не закричать благодаря выученному уроку.

Все пошло наперекосяк, стоило по-глупому спалиться перед Аянокоджи. Я больше не наступлю на те же грабли — не могу себе этого позволить.

Пусть море смоет мои темные, бурлящие эмоции, — отчаянно надеялась Кушида, когда пришла в этот маленький мир одна.

Она сделала еще шаг вперед. Накатившая волна намочила ноги по лодыжки.

Медленно выдохнув, она слегка прищурилась, наслаждаясь мягким ощущением комфорта.

— Я что-нибудь сделаю… В крайнем случае даже буду молить Хорикиту… Я останусь, несмотря ни на…

Вдруг что-то толкнуло ее в спину, и она, не успев опомниться, полетела вперед. Инстинктивно выставила перед собой руки, но в итоге, естественно, рухнула в воду и промокла насквозь.

Совершенно не понимая, что произошло, Кушида приподнялась, оглянулась и увидела грозный взгляд Ибуки, которая стояла с гордым видом.

— А?.. — выдала Кушида низким голосом. Она ничего не понимала, но на нее накатила новая волна раздражения. — Ибуки-сан… что ты творишь?

— Как что? Взяла на таран. Стоишь себе, как дура, с беззащитной спиной, вот я и не смогла удержаться.

— Не понимаю… Зачем ты это сделала?

— Зачем? Тут совсем недавно Хорикита точно также выставила спину передо мной! Тогда я просто пнула по ней. Наверное, снова одолело то же желание.

— Нет, я все равно не поняла, даже после твоих объяснений. И что мне теперь делать?

У Кушиды промокла вся одежда вплоть до нижнего белья, и эта ситуация непоправима.

— Поделом.

— Да за что, я же… Ай!..

Кушида попыталась встать, но скривилась от боли и снова упала. Затем она тихо что-то пробормотала, положила руку на поясницу и больше не делала попыток встать.

— Чего? Ты сложилась от такого пустяка?..

Подумав, что немного перестаралась против неподготовленного человека, Ибуки сняла обувь и зашла в воду.

— Я не могу встать, помоги… — сказала Кушида, протянув руку.

Ибуки нехотя взяла за руку, и тут ее с силой дернули на себя.

— Чт…

Она окончательно расслабилась, потому как искренне верила, что Кушида и впрямь ушиблась. За что и поплатилась — с плеском рухнула в воду, и в ее открытый рот хлынула вода.

— Тьфу! Тьфу! Соленая!

А сразу после Кушида решила добить ее, зачерпнув воду в обе руки и плеснув ею в лицо соперницы.

— Э-э! Ты че устроила?!

— Вот и я о том же спрашивала.

— Прикинулась ушибленной? Мерзавка!

Ибуки мигом встала, отошла и пнула по поверхности воды в сторону Кушиды.

И так началась потасовка. Оба противника обдавали друг друга водой. Сражение продлилось одну-две минуты и закончилось ничьей без явного победителя или проигравшего.

— Ха-а, ха-а… Утро, а я занимаюсь не пойми чем… Тупая Кушида.

— Могу сказать то же самое… Фу-у, фу-ух… Ибуки-сан, ты точно тупая…

Обе девушки сидели прямо в воде и злобно сверлили друг друга взглядом.

Но в следующее мгновение до них дошла вся абсурдность происходящего, и они засмеялись.

— Скажи, неужели тебе обязательно нужно предполагать худшее и считать, что исключат именно тебя?.. — отсмеявшись, пробормотала Ибуки. — Кажется, стартовые токены раздали ученикам в зависимости от того, кто и сколько продержался в «Игре на выживание». Ты ведь держалась чуть ли не до последнего, да? Пускай Шинохара контролирует твои токены, получила ты наверняка больше, чем я. Как по мне, нет смысла суетиться — ну подумаешь, недобираешь, и что с того?

— У нас разница в токенах на уровне погрешности. Кроме того, я сомневаюсь, что Кацураги-кун просто оставит тебя, Ибуки-сан.

Если Кацураги передаст ей двадцать или тридцать токенов, разница между ними сойдет на нет.

— И что, это делает тебя главным претендентом на последнее место? Кацураги, он… он сказал, что собирается распределять все по-справедливому. И остается верен своему слову. Он не сможет смириться, если даст поблажку мне — той, кто не способен показать результат в индивидуальных состязаниях, — и из-за этого пострадает кто-то из действительно старающихся одноклассников. А еще вчера вечером Рьюен говорил с ним по рации и дал указания. Наверное, хочет избавиться от меня.

Ибуки была сама не своя — ее слова прозвучали с какой-то отрешенностью и обреченностью. Кушида убедилась: вчерашние подозрения оказались правдой.

— Понятно. Да, правильное решение. Ты ведь ни в чем не хороша, Ибуки-сан.

Попадались задания, где она могла бы проявить себя, но ее постоянно постигала череда неудач, вроде столкновения с Аянокоджи, и в итоге все усилия оказывались напрасными.

Задания монотонно сменяли друг друга, заставляя нервничать, но время никого не ждало.

— Я скорее не сдалась, а… не знаю. Чувствую себя странно.

Ибуки вдруг вспомнила исключенную одноклассницу Манабе. В ее случае это было похожий на резкий удар, который закончился моментальной смертью. Но сейчас все было иначе.

— Как бы сказать… Такое ощущение, будто я медленно умираю от яда.

Ничего подобного она не представляла даже тогда, когда на специальном экзамене «Игра на выживание» вместе с Рьюеном бросила вызов Аянокоджи и проиграла. Прошло всего-то несколько дней, а Ибуки даже подмывало рассмеяться от того, как сильно за это время изменилось ее положение.

— Пока еще ничего не ясно. Может, ты и близка к последнему месту, но ведь есть кучу других групп. Ты же не думаешь, Ибуки-сан, что больше нет учеников в трудной ситуации?

— Это еще что такое? Утешение?

— Нет. Меня заботит только, как спастись самой, поэтому мне куда спокойнее, когда ты стоишь ниже меня. И вдвойне спокойнее, если найдется кто-то, кто упадет даже ниже тебя. Только и всего.

Как же это типично для такой, как ты.

Почему-то от этой мысли Ибуки стало немного легче.

— Ты так сильно хочешь выпуститься из класса A? — спросила Ибуки.

— Еще бы. Я же прилежная ученица. Вот выпущусь из класса A, получу уважение от окружающих, от родителей, а потом получу работу и стану той, кому завидуют другие работающие взрослые. Ради этого я сделаю что угодно! — ответила Кушида, после чего встала и пошла к пляжу. — Заданий осталось совсем ничего, и вряд ли ты выкинешь нечто из ряда вон выходящее. Но почему бы не понадеяться, что кто-то другой облажается, или что Кацураги-кун все-таки выручит тебя? Я возвращаюсь в лагерь, — сказала она и ушла первой.

Ситуация была похожа на вчерашнюю. И все же груз на сердце Ибуки ощущался уже не таким тяжелым, как накануне.

— Я не такая, как Кушида. Во мне еще не проснулось желание избежать исключения. Но…

Если все это и правда закончится исключением…, — подумала она и вдруг осознала, что у нее осталось одно сожаление.

(от лица Аянокоджи)

Мы находились в F7. Как раз наступило пять вечера. И именно тогда наблюдатель велел всем собраться.

[[image:/storage/reader-images/c70260ea4c7ba1d1f290ee44e545d9159a54fd96.jpg]]

— Вы усердно трудились эти четыре дня и три ночи. А теперь я объявляю последнее задание, — сказал Урушихара и сразу же приступил к объяснениям.

Осознание того, что уже скоро мы сможем вернуться на лайнер, слегка взбодрило учеников.

— Вам нужно достигнуть цели к семи часам вечера. Цель — это квадрат F13.

F13 — это почти там же, откуда мы начинали. То есть нам надо просто вовремя вернуться в стартовую зону.

— Хотя другие группы находятся в разных местах, они начнут примерно на одинаковом отдалении от той же цели. По пути вы можете повстречать учеников из других групп.

Формально условия для всех равны, вот только из-за дистанции кому-то все равно повезло чуть больше, а кому-то меньше.

— Цель будет считаться достигнутой через тридцать секунд после того, как ваши часы зафиксируют вход в F13. Те ученики, что дойдут до цели вовремя, получат в награду за задание три токена. Если кто-то не сможет дойти, с класса будут списываться классные очки в соответствии с правилами. Далее — с этих пор штраф за отдаление от квадрата, где находится наблюдатель, отменяется. Наконец, как уже говорилось в самом начале, как только ученик достигает цели, его токены окончательно фиксируются, а это значит, что передать их будет уже нельзя. Будьте внимательны.

С этими словами наблюдатель достал четыре телефона.

— Сейчас я предоставлю каждому представителю по специальному телефону. Если будете отслеживать по нему местоположение, то, думаю, сможете быстрее выйти к цели. Также телефон может работать как рация. Синхронизировав его со своими часами и заплатив токен, вы можете позвонить на телефоны из других групп или узнать их местоположение. Используйте как посчитаете нужным.

Выходит, телефоны полностью дублировали все возможности, которые существовали с самого начала экзамена.

— Я больше не буду вести вас, поэтому и связанные с этим штрафы теперь не применяются. Идите к цели в удобном для вас темпе. Желаю удачи.

Иначе говоря, идти пешком или бежать — решать самой группе.

Телефоны, скорее всего, нужны не только для того, чтобы не сбиться с пути к цели и не отстать от товарищей. Они давали нам возможность при необходимости передать токены по пути, тем самым расширяя простор для стратегий.

В целом, все складывалось в пределах моих предположений, поэтому менять план необходимости нет.

— Что будем делать, Аянокоджи? Можно идти к цели поодиночке, но прийти должно большинство группы — такое ведь главное условие. Если мы разбредемся, могут возникнуть трудности. Я считаю, нам нужно двинуться всем вместе, — высказался Кацураги.

— Согласен. У кого-нибудь есть возражения? — сказал я, посмотрев на класс A, поскольку класс D вряд ли начнет спорить.

— Я тоже согласна. Все-таки мы должны достигнуть цели все вместе, — без раздумий ответила Шинохара, представитель своего класса, и улыбнулась — впервые за эти несколько дней так ярко.

Время перевалило за половину шестого. Вторая группа двигалась к цели, намереваясь прийти первой. Раз все стартовали примерно с одной дистанции, значит, вряд ли кто-то уже успел добраться до нужного квадрата.

Хирата держал темп, но выражение его лица становилось все более напряженным. Как и у Рьюена. Только у обоих были разные поводы.

Хирату заботили только безопасность группы и спокойствие внутри классов. Рьюена — результаты специального экзамена и то, как они повлияют на классы.

На данный момент Рьюен собрал в общей сложности сто десять токенов-«орлов». В своей группе он, несомненно, занял самый верх, и это весьма недурно. За достижение цели дадут еще три токена, и, если вся группа дойдет первой, они получат стопроцентный множитель, а значит, будут учтены все токены.

Вовсе не плохо. Но даже по грубым подсчетам Рьюен упустил более двадцати токенов. Есть высокая вероятность, что Аянокоджи собрал больше, чем он.

Даже если предположить, что у Аянокоджи сто тридцать токенов, разница во множителе для победы должна быть минимум двадцать процентов. Если вторая группа займет первое место, то группа Аянокоджи должна оказаться на пятом месте или ниже.

Это был «минимальный порог», который позволял не распрощаться с шансами на победу. Да, Рьюен мог бы просто связаться с Кацураги и приказать: «Помешай достигнуть цели». Но группа получит место в рейтинге, как только большинство ее членов придет в квадрат, так что даже если все ученики класса B воспротивятся, условие останется выполнимым, так еще и появляется риск нарваться на штраф за то, что не пришел вовремя.

Аянокоджи достаточно лишь дойти до цели, и тогда разрыв между ними сократится на сто классных очков. А если его группа займет первое место, то на все двести. Это станет сокрушительным поражением.

Каким же образом не дать Аянокоджи победить?

— Похоже, выбора нет…

Нанести ущерб себе, чтобы выиграть войну. Без подобной решимости Аянокоджи не свалить с ног. Его не победить, если не отбросить колебания и не пойти на риск.

Одна стратегия вынашивалась в мыслях Рьюена с тех самых пор, как он вник в правила специального экзамена.

Прямо перед тем, как он собрался реализовывать идею, к нему подошел Хирата.

— Рьюен-кун, я уточню один момент?

Несмотря на то, что им нужно было спешить, Хирата остановился, чем принудил Рьюена к разговору.

— Какой?

— Мы через столько всего прошли. Неужели до тебя еще не дошло?

Многозначительные слова. Хирата словно бы взглядом пытался прочесть мысли Рьюена.

— Ты вообще про что? — спросил Рьюен, но затем невольно посмеялся, потому как это показалось ему забавным. — Чего ты хочешь, Хирата? Выкладывай.

— Мы серьезно подошли к специальному экзамену и заработали столько токенов, сколько смогли. Сейчас мы обеспечили себе временное чувство безопасности, опираясь на определенный «ориентир», но… мне кажется, что есть ученики, кому неспокойно. Так что первым делом я хочу вот что: пусть любой ученик, независимо от класса, подойдет ко мне. Мы сверим токены, и если кто-то переживает, что у него есть шанс занять последнее место, я постараюсь помочь тем, чем смогу, — обратился Хирата ко всей группе, ясно давая понять, что Рьюен — не исключение.

[[image:/storage/reader-images/ad8a755e11d45b1de09606ea370d2c5ded613a58.jpg]]

— Я-то считал, что более-менее разобрался в тебе, но ты оказался куда более непроходимым добряком-идиотом. Или ты преследуешь другую цель?

— Правда думаешь, что у меня есть скрытые мотивы? Существует ли во мне вообще такие черты характера? — по-моему, ты, Рьюен-кун, проведя столько времени со мной в одной группе, должен лучше других знать ответ на этот вопрос.

Спокойный и непроницаемый взгляд встретился со взглядом Рьюена.

— Ха, да делай что хочешь. Мне без разницы, скольких токенов ты лишишься, ведь общая сумма у группы не изменится.

После этого двое учеников подошли к Хирате, и, сверившись, они получили немного токенов.

— Ладно, больше нельзя задерживаться. Осталось еще чуть-чуть, давайте поднажмем, — сказал Хирата и двинулся вперед.

Не переставая думать, Рьюен пошел за ним.

— Тем не менее я не могу закончить этот специальный экзамен на такой ноте, — произнес Рьюен.

— О чем ты?..

— Если говорить про сбор токенов, большинство заданий были заточены под тех, у кого выдающиеся способности. Только из-за этого ученики, кто в ладах с учебой, могли набрать под сотню токенов. А самые расторопные и проницательные могли заполучить еще больше.

Рьюен подозвал Канеду, и тот сразу же подошел.

— Специальный экзамен оказался вполне нормальным, а не каким-нибудь безумным выживанием на необитаемом острове.

— И вот что интересно… сколько собрал Аянокоджи? — спросил Рьюен у Хираты — его бывшего одноклассника.

— Скорее всего, достаточно много. Я не удивлюсь числу сто тридцать или сто сорок, — ответил Хирата.

— Я того же мнения, что и Хирата-ши. Вот почему так важно добиться, чтобы их множитель был как можно меньше. Именно поэтому мы и спешим добраться до цели.

— Только в чем смысл в пониженном множителе, если у этого типа чертовски много токенов? — продолжил Рьюен.

Мысль, что не давала ему покоя и крутилась у него в голове с самого объявления правил специального экзамена. Авантюра, цель которой — не дать Аянокоджи победить.

— Мне нужно связаться кое с кем, сейчас же, — грубоватым тоном выпалил Рьюен.

Напомнив себе о решении — не проявлять пощады, — он велел Канеде потратить токен и тут же выхватил телефон из его рук.

Он звонил Шиине. Примерно через семь гудков связь установилась, и Рьюен уже собрался выложить все.

— Рьюен-кун, что-то случилось?

Он хотел перейти сразу к делу, но слова на мгновение застряли у него в горле.

— Не совсем, просто…

Рьюен думал, что привык, когда его называют жестоким и не только, но почему же сейчас он колебался?

Однако этой короткой паузы оказалось достаточно, чтобы Шиина все поняла.

— Ты думаешь… что если ничего не изменится, то мы проиграем, по крайней мере, по количеству индивидуальных токенов. Верно?

— Судя по отчету Кацураги, дела у Аянокоджи слишком хороши.

— Поняла… Что ты хочешь, чтобы я сделала? Приказывай.

— Так и сделаю. Вот мои указания.

Лицо Канеды, незаметно навострившего уши поблизости, побледнело.

Напоследок Шиина попросила об одном:

— Даже если меня будут исключать, прошу, не тратить приватные баллы.

Рьюен накапливал приватные баллы, мало-помалу приближая реализацию своего плана. С ними он сможет отменить исключение. Но это также значит, что стратегия провалится. Ведь стоит противнику понять, что они готовы тратить приватные баллы на спасение своих, и в будущем подобные меры уже не принесут никакого результата. Стратегия имеет смысл только тогда, когда жертвуешь по-настоящему.

— Конечно.

— Рада слышать. Хорошо…

С этими словами, произнесенными мягким тоном, звонок прервался. Рьюен мельком глянул на Канеду — у того дрожали губы.

(от лица Аянокоджи)

Пять часов сорок минут. Мы продолжали идти и уже почти вышли из G11.

Пока что дела шли хорошо, никто не получил серьезных травм.

Но теперь настал момент, когда среди учеников начало нарастать беспокойство.

— Блин, вот бы узнать, как там дела у наших! Не могу перестать думать о других группах, — с явным беспокойством произнес Сонода, шедший в середине группы.

Выяснить местоположение других групп можно с помощью токенов, но один токен раскрывал координаты только одного человека. То есть, чтобы отследить все девять групп, стремящихся к цели порознь, потребуется минимум девять токенов.

Сама возможность узнать была, но применить ее мы не могли. Это как с зудящей раной: поддаться и разодрать кожу, чтобы унять зуд — проще простого, но, чтобы она зажила, надо потерпеть.

В такие томительные минуты ученики продолжали свой путь, и вдруг в моем кармане зазвонил телефон класса C. Я достал его и увидел на экране надпись «Аянокоджи Киётака». Иначе говоря, звонили мне.

Похоже, нельзя узнать, кто звонит, пока не примешь вызов, но я догадывался.

Я пропустил Йошиду и остальных вперед, сказав, что буду идти следом в хвосте. Позади всех шли бок о бок Ике и Шинохара. Я слегка махнул телефоном, чтобы дать понять, что мне нужно им воспользоваться, и пропустил их вперед.

— Что, много заработал на заданиях? Кацураги мне уже отчитался, — без промедления спросил Рьюен, стоило мне принять звонок.

— Ну, сколько смог. Ты только из-за этого решил позвонить, когда цель уже перед самым носом?

— Сколько у тебя токенов?

— Прямолинейный вопрос. К сожалению, я не могу тебе этого сказать.

— Сто тридцать? Сто сорок? Я и без точных цифр догадываюсь, что токенов у тебя определенно больше, чем у меня.

Отвечать я не собирался, тем не менее он просто продолжал:

— Но у нас есть одно преимущество — мы почти у самой цели.

Правду он говорил или блефовал, сейчас я мог дать только один ответ.

— Тогда мой тебе совет: поскорее достигни ее.

— Это само собой, но, видишь ли, в чем дело. Победить только за счет множителя — где же тут испытание? Уверен, все правила ты держишь в голове, поэтому перейду сразу к сути. Четвертая группа сейчас в H10. Кое-кому из нее я приказал идти в K14 — в противоположную от цели сторону. Уловил?

[[image:/storage/reader-images/33b0ade0e04f043c9cab5c6b72cbac4beeddeb49.jpg]]

Четвертая группа. Одна из тех, с кем мы ни разу не пересеклись за специальный экзамен. Из класса Рьюена в этой группе была Шиина Хиёри.

— И что?

— Ха, спрашивает еще. Если не повезет, Шиину исключат.

Предположим, на путь к K14 Хиёри потратит час. Обратный путь оттуда до цели в F13 займет минимум полтора часа. С такой скоростью она точно не сможет вовремя добраться до нужного квадрата.

— Для меня это не похоже на плохую новость. Ради чего было отправлять Хиёри в одиночку в другую сторону? Проблемы учеников класса B должны заботить только тебя.

— Интересно, ты говоришь искренне, или это просто бравада? — низким голосом сказал Рьюен. И сразу же продолжил: — Я велел ей оставить себе лишь один токен, а остальные передать своим. И ждать конца специального экзамена в K14.

— Ты решил сам выбрать, кого исключить? Мог бы прямо сказать, что тебе не нужно мое «содействие».

— Шиина для тебя ценна.

— Безусловно, использовать друга как приманку — занятная стратегия, но толку от нее мало, ведь мы в разных классах. Нас связывает лишь дружба, не больше и не меньше. Ты, вероятно, рассказал все это с расчетом на то, что я приду на помощь, но, если эти ожидания не оправдаются, ты буквально убил себя.

Достигнет ли Хиёри цели, исключат ли ее — ничего из этого не повлияет на исход специального экзамена. Но потеря столь выдающейся ученицы впоследствии сильно ударит по классу B.

— Уверен, ты не настолько глуп. И если это так, то вывод один: ты все выдумал, — продолжил я.

Теперь я из беспокойства за Хиёри буду проверять ее местоположение, потратив минимум несколько токенов — именно на это Рьюен рассчитывал своей ложью. Он хотел заставить меня потратить хотя бы немного токенов.

Но выкрутиться легко. Достаточно попросить использовать свои запасы Йошиду или Санаду.

— А даже если ты говоришь правду, потеря Хиёри станет огромной утратой для класса B. Думаю, в итоге ты поможешь ей, выплатив двадцать миллионов приватных баллов.

— Шиина сказала то же самое. И велела ни в коем случае не спасать ее за баллы.

— Если вы всерьез решились на такую стратегию, то это единственное правильное решение. Приманка работает только тогда, когда она остается приманкой. Но все равно, ты и Хиёри просчитались.

Я спокойно смотрел вперед и продолжал идти к цели.

— Я собрал столько токенов, сколько смог. Если займем высокое место, я могу рассчитывать на индивидуальное вознаграждение — особую награду. Мы временно стали классом D, а потому это важная возможность заработать классные очки. Как бы ни сложились обстоятельства, я не пойду помогать Хиёри.

И я сам завершил звонок. Затем сразу же ускорился и вернулся к Йошиде и остальным.

— Кто это был? — спросил Йошида.

— Другой класс хотел напоследок попытаться помешать. Тщетно.

— Попытаться помешать?.. Точно все в порядке?

— Не волнуйся. Давайте лучше чуть-чуть поднажмем. Место в рейтинге станет очень важным.

Я не ожидал никакой непредвиденной реакции на мою выпущенную стрелу, и все же…

— Смелый ход, Рьюен, — тихо прошептал я.

Ведь он пошел на это, прекрасно осознавая риск того, что затея завершится провалом.

Сразу после того как звонок с Аянокоджи завершился, Канеда, не в силах сдерживать эмоции, решил насесть на Рьюена.

— Рьюен-ши… что ты задумал?!

— А-а? Ты сам все слышал. Жаль, что так все получилось с Шииной, но она станет наживкой для Аянокоджи. Если он не клюнет, значит, она будет исключена.

— Э-это же недопустимо. Шиина-ши — слишком важна для класса. Поступать вот так…

— Ты не хочешь ее исключения по личным причинам, я прав?

Словно лягушка под пристальным взглядом змеи, Канеда на мгновение оцепенел. Но тут же силой воли сбросил с себя заклятие и возразил:

— Нет, не из-за этого… Ты и сам должен понимать, Рьюен-ши! Очевидно же, что это глупый план… Нет, не глупый, а варварский!

Во взгляде Канеды за стеклами очков бессознательно проявилась сила, какую прежде он не показывал.

— Лучше успокойся немного и возьми себя в руки, Канеда-кун, — попытался утихомирить его Хирата, которому позволили слушать весь разговор.

— Я спокоен! И говорю об этом именно потому, что спокоен, — ответил Канеда.

— Все проще некуда: я решил, ты молча подчиняешься, — вставил слово Рьюен.

— Я не стану подчиняться… Дай, пожалуйста, телефон, я позвоню Шиине-ши и скажу, что поступать так ни к чему.

— Если не хочешь подчиняться мне, я заставлю силой.

— Кх!

На этом Рьюен решил отвернуться от Канеды. Тот, однако, под влиянием эмоций вытянул правую руку. И схватил Рьюена за грудки.

— Ты трясешься, Канеда. Думаешь, сможешь ударить меня?

— Е-если ты понимаешь только язык силы, тогда я…

— Хватит. Драка ничего не решит, — вмешался Хирата, когда ситуация грозила выйти из-под контроля. Он одернул руку Канеды.

— Извините… Я впервые испытываю такие эмоции… Но я вроде бы понял. Это называется гнев… Какие бы доводы ты ни привел, Рьюен-ши, я не соглашусь с ними.

— Я согласен с ним, подобные методы нельзя одобрять. Я тоже считаю, что нужно связаться с Шииной-сан прямо сейчас. Но перед этим ответь на один вопрос. Можешь ли ты с уверенностью сказать, что это лучший план, чтобы не дать Аянокоджи-куну победить? Вот что меня интересует.

— Я сделал выводы и потому приказал. Мне незачем растолковывать вам каждую отдельно взятую деталь.

Канеда цепенел перед пугающим взглядом Рьюена, но Хирата выдержал его прямо и без тени страха.

— Вот как?.. Получается, ты думаешь, что для Аянокоджи-куна Шиина-сан — это тот человек, кому он пойдет на выручку даже ценой победы.

Хирата многое не знал, а потому понимал не все. Но кое с чем он все-таки был согласен. Аянокоджи определенно по-особенному относился к Шиине. Тем не менее Хирата не видел в ней человека, ради которого тот мог бы отказаться от победы или, тем более, рисковать собственным исключением.

— Вижу, у тебя свое мнение об Аянокоджи. Ну да ладно, неудивительно.

— Хочется самому увидеть, как Аянокоджи-кун ответит на твой вызов.

— Хирата-ши, ты, в конце концов, лишь зритель со стороны. Тебе легко говорить, потому что она — ученица не из твоего класса. И не из класса Аянокоджи-ши. Он находится в том положении, когда должен раз за разом показывать результаты ради победы своего класса. Я не верю, что он пойдет на огромный риск, просто чтобы спасти Шиину-ши!

— Не веришь? Или не хочешь верить? — возразил Рьюен.

— В-все не так!..

Канеда вспомнил разговор с Аянокоджи в библиотеке. Вроде бы все было как всегда, но в то же время совершенно иначе — с таким особенным выражением лица Шиина смотрела лишь на Аянокоджи. Вихрь противоречивых эмоций захлестнул Канеду.

— Раз так рвешься остановить все это, иди к ней прямо сейчас. Правда, не успеешь — с твоей-то скоростью.

— Я все равно помешаю, даже ценой защитного очка. Прямо сейчас обнулю свои то…

— Канеда-кун, это бессмысленно. Даже если ты передашь все токены и получишь штраф, остается еще штраф за последнее место. То, что тебе эта мысль даже в голову не пришла, доказывает, что ты отнюдь не спокоен.

После немедленной дисквалификации Канеда будет вынужден ждать на лайнере, и этим он Шиине никак не поможет.

— И даже предположим, что ты и Шиина-сан закончат экзамен с одинаковым количеством токенов. В «ОИС» ты стоишь выше нее… а значит, в любом случае исключат именно ее.

На самом деле Хирата не помнил точных оценок «ОИС» Шиины и Канеды. Но он рассудил: если бы Канеда мог таким образом заменить ее, то Рьюен ни за что бы не дал тому слушать разговор.

— Черт!..

От отчаяния Канеда принялся перебирать варианты и на мгновение задумался над тем, чтобы занизить место группы и тем самым получить меньший множитель токенов. Но заключил: если у Шиины всего один токен, множитель ни на что не повлияет. Прямо сейчас Канеда никак не мог предотвратить исключение Шиины.

— Есть только один верный способ спасти ее — дойти до Шиины-сан до конца специального экзамена и передать ей токены. Рьюен-кун прекрасно это понимает, и именно поэтому он велел так поступить в этот момент.

— Если он пойдет спасать Шиину, не достигнет вовремя цели, и множитель у них будет семьдесят процентов. А еще передача уменьшит общее количество собранных третьей группой токенов. Двух зайцев одним выстрелом.

Лишь одно Рьюену было не проконтролировать — использует ли Аянокоджи «орлы». Вполне возможно, товарищи передали ему лишние «решки» в качестве поддержки.

— Как давно… Как давно ты решил использовать Шиину-ши?

— Я не намерен отвечать тебе.

Для Рьюена задумка, несомненно, была очень рискованной. Он это начал, но исход определит Аянокоджи. А их всего два: либо Шиина будет исключена, либо Аянокоджи проиграет.

— Если все-таки Шиину-ши исключат… я никогда тебя не прощу!

— Прибереги лай на потом, сперва выполни свои обязанности члена группы. Топай к цели быстрее, чтобы принести нашему классу победу. Нынешний ты все равно ни на что больше не годен, — ответил ему Рьюен. — И еще… Когда в следующий раз захочешь меня ударить, хватай за грудки левой рукой. Бить нужно ведущей, — ухмыльнулся он.

Глава 8. Осколки мыслей

Семь минут седьмого, конец специального экзамена уже маячил перед носом. Густые заросли деревьев начали постепенно расступаться.

Усталость всех достигла предела, когда каждому казалось, будто простая ходьба способна вытянуть из человека все силы. Дыхание стало неглубоким, а пот высох, оставив после себя лишь ощущение липкой соли на коже.

И все же никто не останавливался. Зайдя так далеко, они даже не думали о том, что вариант «остановиться» вообще существует. Достигнуть цели группой как можно быстрее и сохранить высокий множитель — именно это даст нам солидную награду и поможет избежать штрафа.

Шаг за шагом расстояние неуклонно сокращалось.

И наконец… этот момент настал.

— Ой, стойте! Мы в целевой зоне, — взволнованно произнес Йошида. Он замер, когда заметил сигнал, который издали его часы. Сразу после он отошел на несколько шагов и вышел из квадрата. — Теперь, как договаривались… нужно напоследок проверить токены всех, да?

— Да. Лучше перестраховаться.

Достижение цели засчитывается через тридцать секунд, проведенных в квадрате, — токены фиксируются, и передать их будет уже невозможно. Здесь следует проявить осторожность, как бы сильно кому ни хотелось поскорее со всем закончить.

Наши финальные результаты станут той самой ступенью, что позволит избежать исключения и продолжить борьбу.

— Только толку от этой проверки, если мы понятия не имеем, сколько токенов нужно для гарантии сдачи, — проворчал Сонода.

Но он не прав. Уже больше половины нашей группы была вполне уверена в своем успехе. Обернувшись к остальным, чтобы подвести итог, я заговорил:

— Перед достижением цели у вас должно быть минимум пятьдесят один токен. С этой суммой вас точно не исключат.

Ни один ученик из классов D и C не удивился столь категоричному утверждению. Но другие, включая Соноду, выглядели растерянными.

— Откуда такая уверенность?! Не выдумывай, Аянокоджи! — первым набросился Ике.

— Вот-вот! Как ты получил свои пятьдесят один? — сразу же поддержала его Шинохара.

Однако их замешательство не казалось искренним — в нем примешивалась плохая актерская игра. С другой стороны, Кушида и Мии-чан смотрели с сомнением, явно не понимая, на чем основаны мои слова.

— Я не просто взял это число из головы. Причина, почему я назвал именно «пятьдесят один», заключается в том, что у участника с самым маленьким количеством токенов в нашей группе их ровно пятьдесят.

Стоило мне это сказать, как взгляды Ике и остальных разом перевелись на Ибуки Мио.

— Откуда тебе знать, а?.. Может, ты ошибся!

Ибуки поспешила скрыть часы, хотя на дисплее в любом случае не отображалось количество токенов.

— Подсчитать их не особенно сложно. Четыре дня и три ночи мы были вместе, как группа, и выполняли одни и те же задания. А количество стартовых токенов связано с тем, кто сколько прожил на специальном экзамене «Игра на выживание». Надо просто сложить и вычесть нужное — получить ответ под силу даже ученику начальной школы.

— Но… что насчет токенов, которые я получала от Кацураги? Как ты и их уче… — попыталась Ибуки возразить, но даже до нее, медленно соображающей, тут же дошло. Дошло, что все было спланировано с самого начала. — Неужели…

Она оторвала от меня тяжелый взгляд и перевела его на Кацураги.

Поскольку причин молчать об этом больше не было, выражение его лица слегка изменилось.

— Да. Я сообщал Аянокоджи, сколько токенов передавал тебе.

После признания Кацураги в предательстве я обратился к Ибуки:

— Специальный экзамен, где на кону стоит чье-то исключение из школы, держит в напряжении. Но если заранее определить проигравшего и поделиться этим выбором, то остальные освобождаются от давления…

Но я не договорил, поскольку Шинохара, с видом «я только этого и ждала», перебила:

— Какая жалость, Ибуки-сан, Аянокоджи-кун использовал тебя!

— Как давно?.. Когда от меня решили избавиться?

— С самого начала, скорее всего. Ну или когда Кацураги-кун стал представителем. Ты не получала столько токенов, сколько остальные, потому что Аянокоджи-кун подговорил его. Все правильно? — продолжила Шинохара.

— Ты отлично осведомлена, Шинохара. Не помню, чтобы рассказывал тебе о моей договоренности с Кацураги, — сказал я.

Остальные члены группы также не догадывались о нашем союзе.

Оказавшись единственной, кто знал об этом, Шинохара радостно прищурилась.

— Вы старались себя не выдать, но, увы…

Она будто говорила: «Я обо всем догадалась благодаря своим способностям, и только».

— Раз так, то не вижу смысла утаивать детали.

Времени остается совсем немного, и скоро будут объявлены результаты. Нехорошо получится, если ученика исключат, а замысел останется нераскрытым.

— Мы с Кацураги обсуждали, кого сделать ориентиром — иначе говоря, кому отвести роль проигравшего, и в результате выбрали Ибуки. Затем, во время сегодняшнего перерыва на обед, я связался по рации с другими классами и сообщил, сколько токенов нужно собрать для безопасной сдачи. Это держалось в тайне только от четырех учеников класса A, а также от класса B, кроме Кацураги.

— Но почему ты не рассказал нам?.. — произнесла Кушида с волнением и недовольством в голосе. Ведь она тоже ни о чем не знала.

— Не каждый умеет притворяться. Когда знаешь какую-то правду, это так или иначе породит ощущение неестественности. Чтобы не вызвать у Ибуки подозрений, лучше всего было дать знать о плане лишь половине. Кроме того, только накануне вечером мы впервые поделились стратегией со всей параллелью.

Вспоминая тот момент, когда я бросил стрелу, я начал объясняться.

Вернемся назад во времени, в вечер третьего дня, сразу после того, как Нишикава связалась со мной по рации во второй раз.

Я попросил соединить меня с Ичиносе из восьмой группы. Сперва ответил классный руководитель Сакагами-сенсей, выполнявший роль наблюдателя, после чего рацию получила уже Ичиносе.

— Извини, что заставила ждать, Аянокоджи-кун. Тебе что-то нужно от меня? — спокойно начала Ичиносе, однако в ее голосе слышались нотки радости.

— Скоро закончится третий день. Я решил, каким образом поставить точку и каким будет итог. Хорикита рядом? Если есть такая возможность, можешь позвать и ее?

Связываться по рации, по сути, можно лишь с одним человеком. Запрещалось в ходе разговора передавать рацию другому человеку, однако, если снять наушник, окружающие могли слышать звук из него, и это не будет считаться нарушением правил.

— Поняла, подожди немного. Хорикита-сан, не могла бы ты подойти?

Ичиносе охотно согласилась и позвала Хорикиту. Я ждал.

— Ладно, буду стоять рядом и слушать… — послышался растерянный голос Хорикиты.

При этом главным собеседником оставалась Ичиносе.

— Позвала! Она слушает тебя прямо сейчас.

— Я кратко обрисую ситуацию. Этот специальный экзамен устроен так, чтобы как минимум один человек был исключен. Решение можно отменить очком защиты и огромной суммой приватных баллов, но нынешние третьегодки едва ли могут позволить себе так раскошелиться.

— Это точно. Мы все время только об этом и беспокоимся.

— Самый прямолинейный способ — по возможности распределить токены так, чтобы никто из классов A и D не оказался на последнем месте. Однако здесь не провести четкую безопасную линию.

— Ведь тогда остается риск того, что последнее место разделят несколько человек.

— И чтобы этого избежать… я решил заранее выбрать проигравшего ученика.

— Проигравшего ученика?..

О чем подумала при этих словах Хорикита? Не удивлюсь, если ее пульс участился из-за тревоги.

— Если мы достоверно знаем, сколько токенов у отстающего, и какой у него множитель, то остальным ученикам достаточно иметь на один токен больше, чтобы наверняка избежать исключения.

Услышав мое предложение, Хорикита, вероятно, сразу подумала о четырех учениках класса A в моей группе, включая Кушиду. Но вместе с тем у нее появился новый повод для беспокойства: если я планирую исключить кого-то из класса A, скажу ли я об этом?

— Кого ты решил исключить, Аянокоджи-кун? — спросила Ичиносе — невозмутимо, чего раньше от нее не приходилось ждать. Это показывало ее позицию: ради собственных одноклассников она не станет проявлять снисхождение.

— Ибуки из класса B. Она в моей третьей группе.

— Ибуки-сан… Понятно.

Ичиносе приняла это, но вряд ли обрадовалась — впрочем, она бы не обрадовалась любому названному имени. Скорее всего, она жалеет и сочувствует Ибуки, которой суждено стать исключенной.

А что Хорикита? Почувствовала ли она облегчение, узнав, что это не ученик из ее класса? Или мой выбор вызвал неописуемые противоречивые чувства? Скорее всего, она сейчас изо всех сил сдерживалась, чтобы не спросить: почему именно Ибуки?

А еще этот разговор по рации наверняка слушал Сакагами-сенсей — классный руководитель Ибуки. Не может быть, чтобы он остался спокоен, когда услышал, что исключить собираются ученицу из его класса, тем не менее классным руководителям запрещено вмешиваться в ход специального экзамена.

— Я не стану спрашивать, почему ты выбрал Ибуки-сан. Раз ты так решил, Аянокоджи-кун, значит, это лучший вариант, верно?

— Да. Для меня это уже решенный вопрос. Если оставить все на волю случая и позволить исключить кого-то из общей массы, то рискуем потерять ценных учеников. Отчасти таковы реалии специальных экзаменов, но, если есть возможность контролировать ситуацию, я бы хотел избегать непредвиденности. Итак, перейдем к делу. Незадолго до достижения цели я намерен раскрыть всем группам точное количество полученных Ибуки токенов. Множитель возьмем сто процентов — для надежности. Иными словами, достаточно иметь на один токен больше, чем у Ибуки, чтобы избежать исключения.

— Вот почему ты хотел, чтобы Хорикита-сан слушала разговор? А что насчет класса B?

— Им не нужно ничего рассказывать. Если обмениваться информацией будут три класса, проблема решится сама собой. То, что кто-то из класса B может собрать меньше токенов, чем Ибуки, для остальных классов рисков не несет. Хорикита по-своему близка к ней. Если она после этого разговора решит помешать исключению — я не буду против, но как только замечу намек на подобное вмешательство, сразу же сменю цель на кого-то из класса A. Будет это Ике или Шинохара, кого легко загнать в ловушку, или Кушида или Мии-чан, уход которых нанесет огромный ущерб классу, решу я сам.

Это было жесткое предупреждение и угроза — наверняка лицо Хорикиты окаменело в этот момент.

— Сейчас у Ибуки тридцать шесть токенов, если завтра будут изменения, я сообщу. Текущее количество важно, но важнее то, сколько токенов у нее будет на момент достижения цели.

— Хорошо, я поняла. Я тоже подготовлюсь к обмену информацией, — ответила Ичиносе.

И я сразу же прервал связь.

— Сакагами-сенсей, можно, пожалуйста, прямо сейчас связаться с Аянокоджи-куном? — спросила Хорикита.

— Можно… — отозвался классный руководитель.

— Погоди, Хорикита-сан, о чем ты собираешься говорить с ним? — вмешалась Ичиносе.

— Мне угрожают и ставят односторонние условия. Я не могу просто сказать: «Ладно, я все поняла».

— Я могу понять твои чувства. Но мы ведь в самом начале согласились, исключение не коснется наших классов. Предложение Аянокоджи-куна свалилось как снег на голову, однако проблем возникнуть не должно!

— Это… Я это понимаю, но намеренно подстраивать исключение…

— Пока Аянокоджи-кун действует в рамках правил, наказания не будет. Ведь так, Сакагами-сенсей?

— Да. Хотя лично для меня все несколько сложнее, но то, что он собирается сделать, правил не нарушит. Аянокоджи-кун и дальше будет действовать расчетливо. Отвергнешь его предложение, и он переключится на класс A и станет искать, кого исключить именно в нем. Если же тебя это не устраивает… Точно, почему бы не дать отпор, выбрав другого ученика взамен того, кого выбрал Аянокоджи-кун? Только вот это создаст противоречие. Любая попытка опустить кого-то ниже Ибуки-сан по числу токенов сведется к тому же самому, что делает сам Аянокоджи-кун.

Если Хорикита не хочет подводить кого-то к исключению, придется положиться на волю случая. Но, если поступить так, Аянокоджи возьмет ситуацию под контроль, и, вероятно, закончится все исключением Ибуки.

— А если не хочешь пачкать руки, можешь рассказать Рьюен-куну. Когда он узнает, что на его одноклассницу нацелились, возможно, вмешается вместо тебя. Меня, как классного руководителя класса B, такой расклад устроил бы больше.

Сакагами заговорил настолько откровенно, что его слова едва не выходили за рамки его роли экзаменатора. Хорикита прикусила губу и заставила себя промолчать.

— Желание защитить подругу вовсе не плохо! Но сперва, как мне кажется, нужно как следует обдумать, что к чему. Что можешь сделать ты, Хорикита-сан, и что может сделать сама Ибуки-сан. Если надо будет, я готова помочь тебе! — подбодрила ее Ичиносе.

— Спасибо.

Ответив так, Хорикита ушла одна.

— Я знала, что Аянокоджи-кун что-нибудь предпримет, и все-таки он начал действовать… Выходит, мне остается только списать на невезение то, что они оказались в одной группе?.. Нет, прежде всего, Ибуки-сан — из класса-соперника, и нам нужно его одолеть. От его стратегии нашему классу одни лишь плюсы…

Ибуки даже с натяжкой не назвать образцовой ученицей. Но с точки зрения физических способностей она доставляет немало хлопот, к тому же находится в относительно близких отношениях с Рьюеном, Ишизаки и Альбертом. Исключение такой ученицы погасит импульс класса B, который подобрался к ним слишком близко.

Более того, класс A выйдет из этого невредимым, а если нет недостатков, то можно и закрыть глаза.

— Но…

Она должна отбросить личные чувства и еще раз взглянуть на брошенные Аянокоджи кости. То, что он сказал по рации, — все ли было правдой? Что, если установка на исключение Ибуки ложная? Что, если это лишь прикрытие, и он нацелился на кого-то другого?

Хорикита, пусть и лишь методом исключения, но пришла к выводу, что вряд ли это будет кто-то из класса Ичиносе: в том, чтобы ударить по ним, не видно никаких преимуществ. Безусловно, если Аянокоджи рассудит, что так надо, он не станет колебаться, но сейчас этот вариант отпадал. И если это не Ибуки из класса Рьюена, то...

Какой ход сделает Аянокоджи?

На мгновение Хориките показалось, что видит, чем все закончится.

(от лица Аянокоджи)

Мы находились у самой цели. Все спокойно слушали.

Пересказав разговор между мной, Ичиносе и Хорикитой, я перевел взгляд на Ибуки.

— Если бы ты поняла, что со стопроцентной вероятностью будешь исключена, невозможно было бы предугадать, какой ущерб ты нанесешь группе. Поэтому я решил рассказать обо всем в самый последний момент, во время финальной проверки токенов перед самой целью.

— Ха… Вот, оказывается, в чем подвох?.. — Ибуки злобно уставилась на Кацураги, который стоял позади меня со сложенными руками и просто ждал. — Мы с тобой, конечно, никогда друзьями не были, но чтобы союзник, и пустил в расход — ну надо же.

— Это необходимая жертва. Я ни в коем случае не мог оступиться с этим выбором и потерять по-настоящему способного ученика.

— Да-да. Сама понимаю, как всем мешаю, — холодно, но с долей смирения выплюнула Ибуки. — И все же зачем вообще нужно было разоблачать? Мог бы подождать до достижения цели.

— Разумный вопрос. Сказать причину? — спросил я.

— Не… Обойдусь. Все равно решение о моем исключении это не изменит.

Ибуки один раз мельком глянула на Соноду и Морофуджи. Оба пребывали в растерянности, но ее взгляда не выдержали и отвернулись. Атмосфера в этом месте говорила сама за себя: если кто-то попытается помочь, он легко станет целью.

Раскрыть карты перед всеми и лишить их возможности что-то сделать — такая вот тактика.

— Сейчас у тебя осталось одно решение — упрямо стоять на месте перед самой целью до самого конца в надежде, что кто-нибудь сжалится и передаст тебе токены. Но лучше не рассчитывай на это. Даже если найдется чудак, который захочет тебя спасти, любое изменение в количестве токенов может нарушить баланс, что, возможно, приведет к непреднамеренному исключению товарища. И никто по своей воле не возьмет на себя такую ответственность.

Главное преимущество в этой ситуации заключается в том, что ответственность ложится на меня, как на инициатора плана. Благодаря этому остальные в какой-то мере избавлены от жгучего чувства вины.

— Ясно… Ну это я и так понимала.

Смерив меня злобным взглядом, Ибуки направилась прямо ко мне, с силой впечатывая каждый шаг в землю.

— Я принимаю исключение. Поэтому дай врезать напоследок.

Я прокручивал в голове разные варианты развития, но в конечном итоге Ибуки озвучила требование, которое было донельзя типичным для нее.

— За насилие будет серьезное наказание. Если ударишь, никто не знает, чем это обернется, — предупредил я.

— Смешно. Какая разница, если меня все равно исключат?!

Не похоже, что ее волновал мой ответ. Кажется, она в любой момент готова была сорваться и наброситься на меня. Левой рукой она схватила меня за грудки.

[[image:/storage/reader-images/301b8bb840b1606988e6e94d6fea93e651da5df7.jpg]]

Видимо, так проявлялась ее решимость, как той, кто смирился с исключением.

— Твое исключение — это все-таки мое решение. Так что, думаю, я могу удовлетворить это желание.

Ибуки не ожидала моего согласия, а потому слегка растерялась.

— Смелый какой. Что ж, сдерживаться я не буду!

Она развернулась и медленно отошла. Выглядела серьезно настроенной. Происходило нечто за гранью ожиданий.

Неужели она правда ударит? — такое сомнение читалось во взглядах всех, кто смотрел на меня и Ибуки.

И никто в этот момент не заметил бы, если бы кто-то слегка переместился.

— Ну все… Сейчас получишь!

— Постой. Ты серьезно собираешься меня ударить?

— Думал, я шучу? А вот нет, я серьезнее некуда! Ты согласился, так что готовься!

— Ладно… Раз так, тогда…

Я сделал вид, будто засомневался, и все ради того, чтобы потянуть время. Затем глубоко вздохнул и твердо кивнул.

— Я не ударю в ответ. Бьешь только ты.

Ибуки, в которой долгое время копилась досада, ухмыльнулась.

— За все прошлые обиды… Сдохни, Аянокоджи!

Она оттолкнулась от земли и рванула с места. И без колебаний впечатала правый кулак мне в щеку.

Глухой шлепок — и левую сторону пронзил резкий удар.

— Ух ты, реально вмазала! Ничего себе! — изумился Ике.

Шинохара на мгновение зажмурилась, будто сама почувствовала боль.

Окружающие умолкли от потрясения.

— Вообще-то насилие строго наказывается, но, к счастью, наблюдателя здесь нет, и я также не собираюсь поднимать эту тему. Будем считать, что ничего не произошло.

Если Ибуки исключат за насилие, пропадет весь смысл плана со смещением на последнее место. Вот почему Ике, Шинохара и, конечно, другие ученики не станут вытаскивать произошедшее на поверхность.

— Довольна? — спросил я.

— Хотя бы сделай вид, что тебе немного больно!

— Я специально этого не показываю.

— Хмпф…

Отвесив мне долгожданный удар, Ибуки, видимо, пока что отвела душу и отошла.

— Хорошо, нам, думаю, пора зайти в цель, — сказал Кацураги.

Ибуки мельком глянула на него — на того, кто уже пошел, собираясь бросить товарища.

— В итоге ты ни одного мне не передашь?

— Такой мой план. Тебе придется уйти.

— Тц, ясно.

Помощи от своих Ибуки не получит. Последняя надежда не оправдалась, и она направилась к цели.

Видя это, Шинохара сделала ход еще до того, как Кушида успела вмешаться. Само собой — ведь Шинохара ни за что не позволит Ибуки достигнуть цели на этой ноте.

— Слушайте, а мне кажется, или все это выглядит как фарс? — Она посмотрела на Ибуки, Кацураги и меня несколько холодным взглядом. — Раскрыть Ибуки-сан всю задумку здесь, прямо перед целью, дать ударить себя, создать у всех ощущение, будто исключат именно ее — все это ведь срежиссировано, да?

— О ч-чем ты говоришь, Сацуки?!

— Я даже Канджи об этом не рассказала, но Хорикита-сан предостерегла меня: ни в коем случае не принимать на веру слова о том, что Ибуки-сан собираются исключить из школы. И логично, разве нет? Ведь мы на самом деле не видели, сколько у нее токенов. Есть доказательства, что их ровно пятьдесят?

Шинохара прошла к Ибуки, направлявшейся к цели, обогнала и преградила ей путь.

— Если бы меня также загнали в угол, я бы сопротивлялась до последнего. Кто же просто махнет рукой на все и пойдет к цели? Ответ на этот вопрос один: на самом деле у нее хватает токенов!

Пятьдесят токенов Ибуки — не так уж много. В индивидуальных заданиях она уступала, в командных и групповых — получала лишь минимум от Кацураги.

Со стороны это выглядит так, что она явно занимала последнее место в группе. Но Шинохара подозревала, что видимая часть — это еще не вся картина.

— Мимо. Я разок вмазала ему, и мне хватило, чтобы смириться.

— Может, и так. Но как оно на самом деле, нам не узнать. Объяснение Аянокоджи-куна, слова Кацураги-куна о том, что он бросает Ибуки-сан — абсолютно все это может быть выдумкой.

Она перевела пронзительный взгляд на Кацураги.

Поскольку передавать токены можно вплоть до достижения цели, не исключено, что Кацураги уже передал ей нужное для спасения количество токенов. Впрочем, необязательно именно Кацураги. Это мог быть кто-нибудь из доброжелательного класса Ичиносе, или же я дал какие-то указания. Мог и кто-нибудь из класса D.

— Мне никто нисколько не дал, — ответила Ибуки.

— Хмпф. Даже если так, нужно ли сдаваться так рано? — спросила Шинохара.

— А?

— Если скажу, что мы выручим тебя, Ибуки-сан, то ситуация несколько изменится.

— Выручите?.. Что-то я не догоняю.

— Покажи, сколько у тебя токенов, прямо здесь и сейчас. Когда смогу убедиться своими глазами, то поделюсь с тобой так, чтобы вышло больше, чем у Кушиды-сан. И ты избежишь последнего места, что скажешь?

— Ч-что ты такое говоришь, Шинохара-сан?! — первой высказалась изумленная одноклассница — Мии-чан. Услышав слова, так сильно похожие на предательство товарища по классу, она невольно повысила голос.

Но Кушида с невозмутимым видом принялась тихо успокаивать ее.

— Все в порядке, скорее всего, это… не то, чего Шинохара-сан искренне хочет. Она наверняка блефует, чтобы окончательно убедиться, сколько токенов у Ибуки-сан!

— Н-но… — неуверенно произнесла Мии-чан.

Ибуки преподнесли неожиданное предложение, но она в то же мгновение пришла к одному ответу.

— Слушай, я же не дура. Думаешь, я поведусь на столь банальную уловку? Нет гарантий, что ты передашь мне токены, даже если я покажу тебе!

— Шанс все равно есть. Согласна?

Если не покажет токены — спасательный круг точно не получит, а покажет — может, и получит. Шинохара пыталась вызвать жестокое, но сладкое искушение.

— Хочешь сказать, кто-то на пути сюда передал мне токены? Да быть того не может!

— Да, когда я за тобой присматривала, не заметила ни намека на соприкосновение часами. Но мало ли, вдруг ты получила их до вчерашнего вечера? Или сегодня утром? Мы же не следим за тобой двадцать четыре часа в сутки, Ибуки-сан. А передать можно в одно мгновение. Если есть желание показать, могу перед этим дать пять токенов! — начала переговоры Шинохара с целью любым способом узнать количество токенов Ибуки.

— И все это ты делаешь только ради себя, а? Пять токенов мне погоды не сделают.

— Разве это важно, если в итоге ты получишь немного токенов? Я не думаю, что стоит отказываться даже от шанса в один процент. Вдруг у кого-нибудь из другой группы всего пятьдесят четыре токена, кто знает?

— Извини, но помогать тебе в погоне за твоей уверенностью я не намерена, — ответила Ибуки и направилась к цели.

Шинохара выплюнула:

— Подозрительно. Значит, ты все-таки умудрилась в какой-то момент получить токены. От кого, от Кацураги-куна или еще кого? Или от Аянокоджи-куна? Хотя какая разница. Но раз так, то я не могу отдать Кушиде-сан лишние токены. Как же, я ведь теперь переживаю.

Проверка токенов Ибуки — для Шинохары это самый верный способ обеспечить себе безопасность. Но даже если проверка не состоится, у нее все еще остается мощная карта. А именно токены, которые она на протяжении двух с половиной дней не передавала Кушиде.

— Поступай как хочешь. У Кушиды в любом случае токенов больше, чем у меня. Однако…

Ибуки злобно зыркнула на Шинохару и согнула руку. Затем ввела пароль и вывела количество токенов на дисплей.

— Мне тошно при мысли о том, что кому-то в голову могло прийти, будто Аянокоджи помог мне.

Она чуть ли не в лицо ткнула Шинохаре доказательство того, что токенов ей не переводили.

Шинохара с легким раздражением отодвинула от себя руку и вгляделась в дисплей.

— И правда… пятьдесят.

Похоже, ее сбил с толку этот выпад прямолинейной Ибуки, и она совсем растерялась.

— Поменять часы… То есть, как сказать-то… Нельзя ли сделать так, чтобы отображалось старое значение? Может, есть какая-то лазейка…

Шинохара задумалась, перебирая все варианты, даже невозможные.

На самом деле снять часы было нельзя — вернее, снять можно, но ты, очевидно, нарушишь правила. И отобразить недостоверные данные тоже не выйдет: такой функции в принципе не было.

Если Ибуки в текущей ситуации достигнет цели, ее токены зафиксируются.

— Спасибо, Ибуки-сан. Ну а раз обещание было дано, то я передам тебе пять токенов.

— Обойдусь, — ответила Ибуки и повернулась к ней спиной.

Но Шинохара обошла ее и выставила руку с часами. Затем, поскольку Ибуки совсем не сопротивлялась, переключила ее часы в режим приема.

Насильная кража токенов нарушила бы правила, но принудительная передача вряд ли наказывалась.

— Данные обещания я выполняю.

Шинохара попыталась соприкоснуться часами без согласия, но вмешалась Кушида.

— Погоди, Шинохара-сан. Разве сейчас ты не должна вернуть мне мои токены? Ты же пообещала… что дашь мне их перед самой целью, нет?

— Кушида-сан, у тебя ведь и так больше токенов, чем у нее, тебе не о чем волноваться…

Понимая, что Шинохара увиливает, Кушида слегка повысила голос, не заботясь о том, как это выглядит со стороны.

— Но ты давала слово, что потом все честно передашь мне. А еще я бы хотела, чтобы ты передала все тридцать четыре токена, которые получила Мии-чан. Если решила дать Ибуки-сан пять токенов, отдавай собственные, — твердо заявила Кушида. Будто подразумевала: «Ты собираешься нарушить обещание?».

Требование награды, однако, было правильным.

И у Шинохары нет рациональных причин отказывать в этом.

— Я и отдам собственные. Просто сначала хочу перевести пять токенов Ибуки-сан, ничего же страшного в этом нет. Вон, мы у самой цели.

— Нет… Я не согласна. А причина в том… что у меня сейчас пятьдесят четыре токена. Ты прекрасно это знаешь, ведь сама видела на последней проверке.

Кушида, распыляясь от гнева, открыто возразила Шинохаре. Сама Шинохара тоже разозлилась: ей не нравилось, что Кушида стоит на своем.

Больше всех в этой перепалке удивилась Ибуки.

— У тебя пятьдесят четыре?

— Да! Ибуки-сан, ты точно должна понимать, в какой ситуации я нахожусь.

— Шинохара… ты что, хотела помочь мне, чтобы исключить Кушиду?

Если Шинохара передаст Ибуки пять токенов, то на последнем месте окажется Кушида. Совпадение ли это? Или расчет?

— Ничего такого, у меня не настолько злой характер.

— Правда? Тогда передай мне токены прямо сейчас.

— Ладно… я поняла, Кушида-сан. Не знала, что ты настолько подозрительная. Давай сюда часы.

Шинохара, решив, что на виду у всех больше не может упорствовать дальше, нажала на кнопку на своих часах. Через несколько секунд из часов девушек раздался сигнал, информирующий о передаче.

После этого Шинохара дерзко ухмыльнулась в ответ на промелькнувшее сомнение на лице Кушиды.

— Ладно, я наконец пойду. А, и забудь про те пять токенов, — сказала Ибуки. Видимо, она решила подождать и тем самым подтолкнуть Шинохару к передаче токенов Кушиде. А когда передача состоялась, она вновь направилась к цели.

Кацураги собрался сделать шаг, но я поймал его взгляд и остановил.

Однако в следующее мгновение Кушида пихнула Шинохару и задержала Ибуки за руку.

Шинохара от столь неожиданного толчка чуть не упала и теперь вперила полный гнева взгляд в Кушиду.

— Подожди, Ибуки-сан. Покажи мне тоже, сколько у тебя токенов — прямо сейчас.

— А-а? Я же только недавно показывала Шинохаре. Ко мне что, за это время кто-то подошел?

Ни один человек к Ибуки даже не приближался. Так что со стопроцентной вероятностью она не могла получить токены.

— Ничего, покажи еще раз.

— Ладно, вот!..

Ощутив на себе необъяснимый напор от Кушиды, Ибуки вновь ввела пароль. И показала, что у нее все еще пятьдесят токенов.

— Спасибо. Я не могла успокоиться, пока не увидела собственными глазами. Видишь ли… — Кушида умолкла, чтобы вздохнуть, оглянулась и, сверкнув улыбкой, продолжила: — Таким уродинам, как ты, Шинохара-сан — что лицом, что характером — нет ни грамма доверия.

На мгновение всем показалось, что они ослышались. Кушида произнесла слова, в которые кто угодно не поверил бы.

Даже Ибуки стояла с широко открытым ртом от растерянности.

— По… постой-ка! Ты что сейчас… что сейчас сказала?! А?! — воскликнула Шинохара.

— Не расслышала? Говорю, ты уродина. И лицо у тебя уродское, и характер, да и фигура такая же.

— А-а-а-а-а-а-а?!

Не обратив внимания на вопли Шинохары, Кушида схватила оцепеневшую Ибуки за руку и повела ее к цели.

— Прости, Ибуки-сан, но мы дойдем вместе.

— П-подожди, Кушида… — невольно вырвалось у Кацураги.

Но Кушида сразу же улыбнулась ему.

— Не подожду! У тебя вид, будто ты хочешь спасти Ибуки-сан. И если ты решил сжалиться, я снова могу оказаться в беде, — ответила она Кацураги, который не мог стоять в стороне.

Кушида и Ибуки дошли до Йошиды, ждавшему у самой цели.

— Йошида-кун, мы зайдем первыми, — сказала Кушида.

— Э, а-а-а… — нечленораздельно выдавил Йошида. Он до сих пор не мог вникнуть в происходящее.

— Ты… уверена, что так надо было? — спросила Ибуки.

— Все нормально, поверь. Просто все это стало казаться мне полным бредом. А теперь мне хорошо, — ответила Кушида. И стоило им войти квадрат, она начала демонстративно нажимать на свои часы. — Ибуки-сан, у меня для тебя подарок напоследок. Принимай!

— А? Какой еще подарок?

— Шинохара-сан не изменяла себе до самого конца и оставалась… хотела назвать ее уродиной, но лучше скажу — жмоткой. Я говорила передать тридцать четыре токена, а она дала только десять. Она противна со всех сторон, правда?

— Ч-что?!

Похоже, Шинохара даже под конец не оставила попыток насолить ей, одновременно страхуя себя. Наверное, она хотела оставить себе столько токенов, чтобы даже когда поделилась с Ике половиной, у нее получилось чуть-чуть больше, чем у Кушиды.

— Если отдам тебе половину из них, исключение мне не грозит. Так что бери!

— Не-а, даже с твоей половиной меня все равно исключат!

— Что есть, то есть. Ибуки-сан, ты в любом случае должна закончить ниже меня. Но по задумке Аянокоджи-куна и остальных все должны иметь минимум пятьдесят один токен. А вдруг где-то закралась ошибка в расчетах? И чем меньше у меня токенов этой противной Шинохары-сан, тем лучше.

— Очень на тебя похоже, Кушида…

В этом нет смысла, — подумала Ибуки, тем не менее она согласилась и приложила свои часы к часам Кушиды.

— П… постойте! Я вообще-то все слышала! Что ты несешь?! — взбесилась Шинохара из-за очередного оскорбления. Она рванула к Кушиде, схватила ее за руку и не давала уйти. — Теперь понимаете?! Кушида-сан — стерва! П-поэтому я хотела взять ее токены! Это ради класса A!

— Я что, отрицаю это? У меня и впрямь стервозный характер. Но знаешь, Шинохара-сан, твой парень без ума от этой стервы. Когда я сказала, что сделаю для него что угодно в обмен на помощь, он расплылся в мерзкой ухмылочке. Не хочешь его приструнить?

Через мгновение часы Ибуки, Кушиды, а потом и Шинохары просигналили, оповещая о достижении цели.

Но Шинохара не придала этому значения и закричала:

— Канджи?!

— Э? А, нет, не было… я ничего не знаю! Она просто говорит, что в голову взбредет!!!

Ике попытался связать слова в оправдание с бегающим взглядом, но что-то не получалось. Даже движения, которыми он вытирал пот со лба, выглядели неуклюжими — совершенно выбит из колеи. Хотя он отчаянно все отрицал, его срывающийся голос явно выдавал плохо скрываемое волнение.

В этот момент, когда Ике, который продолжал оправдываться, бросился вдогонку за Шинохарой и скрылся из виду, в кустах позади Кацураги зашуршала листва, и оттуда эффектно вышел Коенджи.

— Что ж, вся эта возня подошла к концу, да?

Незваный гость вмешался ровно тогда, когда Кацураги собрался было пойти ко мне с расспросами.

— Ты появился в очень неожиданный момент. Подглядывал? — обернувшись, спросил Кацураги.

Коенджи с бесстрашной улыбкой откинул назад волосы.

— Просто ждал, потому что думал, нехорошо будет прерывать.

— Ты, кажется, один. Где другие члены твоей группы?

— Понимаешь, мне нравится действовать в одиночку. Группа дойдет немногим позже, наверное, — легкомысленно ответил Коенджи, после чего прошел мимо Кацураги прямо к Мии-чан. — Извини за внезапность, но я бы хотел немного поговорить с тобой. Ты не против? — сказал он и, словно кавалер, предложил взять ее под руку.

— Ч-что-то случилось?

— Здесь не самое подходящее место. Пройдемся? — позвал он Мии-чан, когда до цели было всего ничего, и увел ее туда, где никого поблизости не было.

— И что ему нужно? — произнес Сонода, озадаченно наклонив голову.

Коенджи отошел на расстояние, чтобы никто не смог подслушать, после чего прижал Мии-чан к дереву.

— Покажешь свои часы? — пробормотал он, мельком глянув на меня.

[[image:/storage/reader-images/a6271326873c77232cfdfc865a021922a6614451.jpg]]

— Э-э-э? Зачем?

— Я хочу знать точное количество токенов. Если, конечно, у тебя нет веской причины не показывать их.

— Нет, э-э, то есть… Я могу показать…

Растерявшись от непонятных мотивов Коенджи, Мии-чан тем не менее коснулась дисплея часов. Затем ввела пароль и показала, сколько у нее токенов.

— Хм. Вижу, ты усердно собирала токены. Но лучше перестраховаться, думаю. С учетом множителя это опасная зона.

Сказав так, Коенджи активировал передачу на собственных часах. Через мгновение раздался сигнал и у него, и у Мии-чан.

— Э-э-э?! Т-так много?! А?!

— Не стоит волноваться. Просто воспринимай это как страховку от меня. Только тебе нельзя передавать их, иначе поставишь меня в неудобное положение.

И он потянул ее за руку и вошел в цель.

Сверкнув белозубой улыбкой, Коенджи, не дав Ван возможности опомниться, достиг вместе с ней цели, и их результаты были окончательно зафиксированы.

— Что это сейчас было?!

Йошида ни капли не понимал, что развернулось на его глазах. Однако важнее было объясниться с Кацураги и понять, что делать дальше.

Эпилог. Особенный человек

За специальным экзаменом «Игра на выживание» последовал специальный экзамен «Сбор токенов». Длинный период в семь дней и шесть ночей подошел к концу.

В начале девятого вечера, после объявления результатов специального экзамена, всех третьегодок вернули на лайнер и сразу же позвали на званый ужин. Всех — кроме исключенного учащегося. Его могли изолировать, могли отправить обратно на маленькой лодке, однако никто не знал, где именно он находился.

Настало время для позднего ужина.

Столы ломились от роскошных блюд разных кухонь, о которых на необитаемом острове оставалось только мечтать, и ученики с нетерпением ждали начала трапезы. Однако для пострадавшего класса даже такая еда, казалось, не представляла интереса — атмосфера у них была отнюдь не радостная.

— Прости, Йошида. Я обременил тебя под самый конец, но ты выручил.

Во время экзамена я поручил Йошиде несколько важных задач, так что сперва нужно поблагодарить его.

— Да ничего особенного… Просто тогда мне нечем было возразить тебе, — глядя в потолок, сказал Йошида, после чего глубоко вздохнул. — Попробуй еще переспорить. Хотя лгать не буду, пришлось несладко.

Натянуто улыбнувшись, он положил руку на мое плечо и ободряюще похлопал.

— Кажется, вы совсем сдружились. Поделишься и со мной, Аянокоджи?

Сидевший напротив Хашимото смотрел на меня, прищурившись.

— Чем поделиться? — спросил я.

— А то ты не знаешь? Я про Шиину! Ты уверен, что это было правильным?

От этих слов на лице Йошиды отразились смешанные чувства. Всем своим видом он словно говорил: «Сейчас не время для этих расспросов».

— Я не считаю, что ошибся с решением, — ответил я. И тут же добавил: — Хашимото, тебя бы устроил другой результат?

— Не в этом дело… Мне просто было любопытно. Если тебе нормально, то пусть будет так, — поспешил он закрыть тему, после чего заложил руки за голову и перевел взгляд на класс A. — Вам не кажется, что по классу A не поймешь даже, победили они или проиграли?

Йошида, словно повинуясь негласному призыву Хашимото, посмотрел туда же и с абсолютно серьезным лицом высказался:

— Победили — как есть победили. И заработали себе классные очки.

Восьмая группа, в составе которой были Хорикита и Ичиносе, первыми достигли цели и заняли первое место. Также они выжали максимум из стопроцентного множителя и заняли первое место по количеству токенов, принеся своим классам A и D по сто классных очков. Кроме того, класс Хорикиты получил особую награду, и в общей сложности он заработал двести классных очков. Это укрепило шаткую позицию класса A. В объявленном рейтинге по количеству токенов Рьюен занял второе место, отстав от первого на всего два токена. Всего ничего отделяло его класс B от особой награды, и это можно назвать досадным результатом. Было лишь одно утешение — за второе место его группы класс смог получить пятьдесят классных очков.

— Но исключение Шинохары проигнорировать не получится. И Ике, судя по всему, переживает все это очень тяжело, — продолжил Йошида.

— Кстати да, Шинохару же исключили. Что ты сделал, Аянокоджи? — ухмыльнулся Хашимото.

В ответ я обвел взглядом зал. Ике нигде не видно, скорее всего, он сейчас лежал в медпункте и восстанавливался.

Вскоре после начался ужин в формате шведского стола, и этот период третьегодкам разрешили провести как захочется. Большинство, в основном, держались рядом со своими классами, но можно было заметить и тех, кто, перешагнув границы классов, садился рядом с друзьями и оживленно рассказывал о накопившемся.

— Аянокоджи-кун… можно тебя ненадолго? — обратилась ко мне Хорикита, которая подошла с пустыми руками. На необитаемом острове я ни разу не общался с ней напрямую.

Должно быть, до трапезы она хотела разобраться в деталях произошедшего на специальном экзамене.

Выходить на палубу не запрещалось, так что туда мы и перешли.

— Ну что, давай пройдемся по всему, что произошло, включая ситуацию с Шинохарой, — сказал я Хориките, вставшей рядом со мной, и пустился в объяснения.

Вся схема начала разворачиваться еще до того, как я связался с Ичиносе вечером третьего дня. А если точнее — утром второго дня, с короткого, длившегося менее пяти минут разговора с Кацураги.

— Извини, что потревожил так рано.

Не придя к компромиссу, Кацураги повернулся и собирался уйти, и тогда я высказался. Я решил, что он наиболее компетентный человек, с которым можно обсудить план.

— Это мое мнение, но Ибуки должна быть исключена. Хотя, конечно, я не ожидаю, что ты согласишься.

— Тогда зачем говоришь об этом?

— Наверное, я не совсем точно выразился. На этом специальном экзамене я собираюсь добиться исключения Ибуки.

— Ясно… Так ты объявляешь войну?

Изначально Кацураги вряд ли собирался разворачиваться, но мои категоричные слова не оставили ему выбора. Он повернулся ко мне.

— Если смотреть на то, как эта школа устроена, то ученики, кому недостает способностей, исключаются — что закономерно. Возможно, умышленный отсев — не такое уж и зло. Но я не могу принять такой образ мышления. Когда мы с Сакаянаги не могли поделить место лидера класса, моего сторонника Яхико без оглядки устранили подобным отсевом. Не спорю, это произошло из-за моего бессилия, но именно поэтому я могу понять чувства тех, от кого решили избавиться. Я не собираюсь бросаться громкими словами, якобы спасу всех и каждого, однако никогда не стану действовать, изначально рассчитывая убрать товарища.

Кацураги потерял преданного друга, которого исключили, и сам был изгнан из класса. В его словах, по крайней мере, был заключен вес.

— Хочешь сказать, ты способен сражаться без жалости ради защиты собственных товарищей? — спросил я.

— Конечно. Именно так и намерен сражаться.

— Тогда у нас есть шанс сотрудничать вместе.

— О чем ты?..

— Представитель может держать у себя множество токенов. Иначе говоря, он обладает огромной властью. Я бы хотел, чтобы ты воспользовался этим и показывал к Ибуки по-настоящему холодное отношение без всяких поблажек. Естественно, количество получаемых ею токенов должно резко снизиться.

— Я не понимаю смысл твоей задумки. И исключать Ибуки…

— Взгляни на ситуацию беспристрастно. Что произойдет, если ты сделаешь именно то, что я сказал? В состязании за токены Ибуки явно отстает. Участники третьей группы подумают: «Я в порядке, пока получаю больше токенов, чем у нее». Затем, не ставя Ибуки в известность, будем раскрывать остальным количество ее токенов и делать корректировки при необходимости. Таким образом каждый будет уверен, что он — не кандидат на исключение.

— Глупости. Сам-то веришь, что я буду делать то, что принесет классу B одни лишь проблемы?

— Я предлагаю это потому, что никаких проблем для вас как раз не возникнет, — ответил я.

И Кацураги сразу же осознал скрытый за моим предложением истинный смысл.

— Неужели… она… станет ложной мишенью?

— Именно. Мы используем Ибуки лишь как мишень, чтобы привить остальным мысль, будто они избегут исключения. А настоящая наша цель — ученик класса A.

— Ты это серьезно?

— Конечная цель для учеников этой школы — выпуститься в классе A. И раз это настолько важно, приоритетом становится подрыв силы нынешнего класса A и его свержение. Если удастся исключить Кушиду или Ван, это нанесет колоссальный урон по их потенциалу, а если Ике или Шинохару — то есть шанс убить двух зайцев одним выстрелом: возможно, дело не ограничится одним лишь расставанием пары, ведь оставшийся, в зависимости от ситуации, может добровольно уйти вслед за второй половинкой. Это идеальные кандидаты на исключение для других трех догоняющих классов.

— Но все ли пройдет так гладко, как ты говоришь? Даже если я начну относиться к Ибуки с прохладой, большинство вряд ли поверит, что я с легкостью избавлюсь от товарища и одноклассника. Уверен, они скорее заподозрят, что это лишь временная строгость, и что я передам токены позже. И разумеется, точное количество ее токенов проверят перед самой целью.

— Пусть будет так, это неважно. Чем больше сомнений, тем даже лучше.

Прикинув, как все обернется дальше, я расписал Кацураги свой план и раскрыл, как можно заглушить сигнал часов при передаче токенов.

Лайнер покинул необитаемый остров и шел сквозь темное море.

Я выложил все: как первым шагом заложил фундамент, заставив всю группу поверить, будто целью является Ибуки Мио; как справедливость Кацураги — то самое холодное отношение — стабильно увеличивало разрыв в токенах; как искренний гнев и паника, вызванные неведением, натолкнули Ике и Шинохару на мысль: «Пока мы обходим ее, исключение нам не грозит».

Ключом был ориентир, гарантирующий спасение. Токены, точное количество которых сообщалось всем группам, на самом деле принадлежали не выполнявшей роль приманки Ибуки, а истинной цели — Ике и Шинохаре.

— Я подозревала, что Ибуки-сан зарабатывает больше токенов, чем предполагалось. У нескольких учеников на руках оказалось даже меньше заявленного…

Заработок Шинохары и Ике в индивидуальных заданиях оставлял желать лучшего, но у них был запас, который они выкачивали у Кушиды. Даже если поделить отобранную сумму пополам, это давало неплохую прибавку.

— Наверное, пришлось потрудиться, чтобы все сбалансировать, — отдал я должное стараниям Хорикиты, после чего поведал о происходящем в самом конце.

В последний день, когда конец был уже близок, Шинохара и Ике начали строить догадки. Что-то вроде: «Аянокоджи, наверное, уже что-то предпринимает». Пока все не достигли цели и возможность передачи токенов еще не исчезла, они внимательно следили за Кацураги и остальными, чтобы не допустить контакта. Но сомнения оставались: «Действительно ли у Ибуки токенов меньше, чем у нас?».

И поэтому они хотели любым способом узнать ее точное количество токенов. Их отображение на часах не подделать, так что это был единственный способ получить достоверные числа.

Вот почему нельзя было передать токены Ибуки вплоть до самого последнего мгновения.

Затея Шинохары и Ике подразумевала альтернативу: исключена должна быть Ибуки, но если что-то пойдет не так, следующей станет Кушида.

Цель приближалась. Мы с Кацураги предчувствовали, что окно возможности для спасения Ибуки будет ничтожно мало. Было заранее обдумано несколько сценариев. Впрочем, многое зависело от действий Шинохары и остальных.

Главная задумка в тот момент заключалась в том, чтобы Йошида, стоявший прямо перед целью, пересекся с Ибуки и незаметно передал ей токены. А если это невозможно, то по надуманному поводу начать спор, тем самым выиграв время и не дав Ибуки дойти до цели. Был еще запасной вариант с использованием Кушиды. Но произошло неожиданное: Ибуки пожелала ударить меня. Из-за этого Санаде, которого я заранее ввел в курс дела, пришлось подойти к Кушиде, быстро обрисовать ситуацию и перевести необходимое для спасения Ибуки количество токенов, включая долю, полученную от Кацураги.

— Кажется, ты пообщалась с Шинохарой и Ике, готовая к моему ответному удару.

— Да… Я предупредила их, что это ты добивался того, что Ибуки-сан загоняли в угол. И что в зависимости от ситуации, мишенью могут стать они.

— Ты не ошиблась, когда решила связаться с Шинохарой. И правильно разгадала, что мое намерение исключить Ибуки могло быть блефом.

— Просто мне показалось это странным. Пусть ты прямо скажешь Кацураги-куну, что собираешься исключить Ибуки-сан, мне все равно трудно представить, чтобы он безоговорочно принял это. И тем более он не станет действовать за спиной у Рьюен-куна. Тогда я пришла к другому заключению: скорее всего, ты сказал, что исключишь ученика из другого класса. Если развить эту мысль, то целью должен оказаться наш класс. Поэтому я подчеркнула, что Шинохара-сан с остальными должны отслеживать количество токенов Ибуки-сан и по возможности узнать точное число…

— Честно признать, Шинохара неплохо справилась, хоть и действовала агрессивно. Все-таки число она выяснила.

— Но… в конце концов я не смогла защитить ее. Я вообще не хотела исключений. Не хотела, но… но увы.

— Ничего не поделаешь. Присутствие в группе Ичиносе не могло не повлиять. Благодаря ей вы смогли легко наладить сотрудничество, а общая цель занять как можно более высокое место сплотила группу. Эффект усилило то, что за лидера твоего класса в группе можно было получить дополнительную награду. Однако в этом специальном экзамене крылась дилемма: с одной стороны, для победы нужно было достичь цели как можно раньше, а с другой — если иметь в виду последствия поражения, то лучше не торопиться и достигнуть цели позже. Найти середину здесь отнюдь не легко.

Поскольку для достижения цели группой было достаточно, чтобы в квадрат зашло большинство участников, Хорикита, у которой имелся телефон, вполне могла подождать неподалеку, однако возможности одного человека весьма ограничены. И наверняка ею двигало желание не потерять ни одного токена.

— Если бы я лично довела до цели Шинохару-сан и остальных, то, возможно, все закончилось бы иначе.

— Возможно. Но изменить то, кого исключат, было не так-то просто. Помогая одному, ты сталкиваешь вниз кого-то другого, кого даже не видишь. В тот момент и в тех условиях почти невозможно было прийти к плану, который бы со стопроцентной гарантией защитил классы A и D.

— Ты прав… Спасение Ике-куна или Шинохары-сан непременно породит перекос… и тогда уже не понять, кто и из какого класса в итоге станет жертвой…

Если и выделять одну причину фатального промаха, то она в том, что Хорикита позволила втянуть себя в битву на подготовленной мной сцене. В центре действия находилась третья группа, и физическое расстояние стало для нее серьезной помехой.

— Ты бы мог нацелиться на Кушиду-сан или Ван-сан. Тогда боеспособность нашего класса серьезно пострадала бы. Почему ты этого не сделал?

— Я просто решил убрать того, кого убрать легче, — ответил я, но правда была иной.

Кушида была кандидатом на исключение лишь для вида, я самого начала не собирался избавляться от нее. Она намного способнее Шинохары или Ике — их и сравнивать ни к чему, — и Мии-чан тоже показала себя на достойном уровне. Кроме того, для нее нашлось еще одно применение.

Для меня важнее всего было взрастить, помимо всех прочих, и класс A. Отпусти лишние побеги, и куст будет пышным, но плод — мелким. Именно поэтому для класса A необходимо тщательно отбирать каждую ветвь, которой стоит позволять расти.

— Если собираешься винить себя, то не нужно — лучше вини меня.

Сразу после этих моих слов я уловил приближение со спины.

— Разве все было в точности так? Аянокоджи-кун, не ты принял решение об исключении.

Из темноты вышла Кушида. Судя по всему, она видела, как мы вышли на палубу. Я знал, что она подслушивает, а потому не удивился.

— Я могла бы присвоить те токены, что передал Санада-кун, и просто достигнуть цели. Тогда исключили бы Ибуки-сан, — начала рассказывать Кушида о происходящем за сценой, хотя нужды в этом не было.

— Так… исключить Шинохару-сан решила ты?

Кушида, однако, проигнорировала вопрос Хорикиты и подняла тему, которая волновала ее больше всего.

— По-моему, было очень рискованно давать мне выбрать, отдавать ли токены Ибуки-сан. Кацураги-кун искренне занервничал, когда я попыталась пойти к цели.

— Может, и так, — ответил я для вида, однако истинное положение дел немного отличалось.

Я рассудил, что ей можно доверить ключ — токены.

Выбор был отдан Кушиде Кикё.

Нужно было лишь сделать так, чтобы ей самой захотелось устранить Шинохару или Ике, а не Ибуки.

Семя, которое я посеял еще в самом начале этого специального экзамена, — трение, возникшее из-за того, что я пренебрег Шинохарой и Ике. Я проигнорировал их приветствие в начале и выразил сомнение в их способностях, из-за чего в них все больше скапливалось злости. В то же время я превознес Кушиду и отнесся к ней как к выдающейся ученице. Дошло до того, что подозрение распространилось и на моих товарищей из класса D. У них невольно возникла мысль: дело вовсе не в остаточной привязанности к классу Хорикиты, а в том, что я действительно доверял определенным ученикам из этого класса. В такой невыносимой обстановке накопившийся гнев неизбежно обрушился на Кушиду, к которой и без того питали неприязнь.

Жгучая ненависть Шинохары, ее желание во что бы то ни стало заставить Кушиду страдать — я подстроил все так, чтобы эти чувства и эмоции вышли наружу. Это также облегчило задачу по подрыву дисциплины в классе A и изоляции Кушиды внутри группы.

Все шло по плану.

Эти условия созданы мной.

— Видели выражение лица Ике-куна, когда объявляли результаты? На всю жизнь запомнила! — высказалась Кушида.

В момент объявления результатов и Шинохара, и Ике выглядели так, будто их поразила молния.

И даже мне было неизвестно, кого из них в итоге исключат.

— Хотя лично я бы предпочла, чтобы Шинохара-сан осталась, но что тут поделаешь, — продолжила она.

Судя по всему, Шинохара была не намерена передавать Кушиде обещанные токены, поэтому на раннем этапе молча делилась ими с Ике. Это стало для нее роковой ошибкой. В самом конце, вынужденно передав Кушиде десять токенов, она опустилась ниже Ике.

Вынесли вердикт — Шинохара Сацуки, занявшая последнее место, исключается из школы. И она запаниковала. А Ике сорвался. Судо с остальными еле усмирили его, когда он начал буйствовать.

[[image:/storage/reader-images/fac9baae46752639a046ea519270b5658df41b8a.jpg]]

Вспоминая ту сцену, Кушида радостно улыбнулась.

— Я не считаю, что поступила неправильно. Отступи я хоть в чем-то, и Шинохара-сан вполне могла бы добиться моего исключения. Я просто отплатила ей.

Сказав, видимо, все, что хотелось сказать, Кушида с довольным видом непринужденно развернулась.

— А, и просто чтобы не было недопониманий: я оставила Ибуки-сан, потому как не считаю ее угрозой. Никаких других причин нет.

И ушла, показывая, что ответ ей не нужен.

Хорикита, возможно, стала доверять ей меньше, но я — наоборот.

Несомненно, благодаря сегодняшнему инциденту Кушида освободилась от прежней оболочки. Вернее сказать, она кардинально преобразилась. И как только Хорикита узнает, что Кушида сбросила маску перед другими классами, она тоже это поймет.

— У меня еще остались вопросы к тебе. Особенно по твоему результату экзамена…

— Давай в другой раз. Если понадобится, выделю на это время.

— Ладно… Я вернусь в зал, есть проблемы, на которые просто нельзя закрывать глаза.

Пусть ее класс победил, но за это пришлось заплатить потерей одноклассницы. Хориките нужно не только позаботиться об Ике, но и обсудить, что делать дальше.

Если вернемся вместе, это может вызвать неприятности, поэтому я задержался.

Я остался один на палубе.

На специальном экзамене не обошлось без извилистых путей, но больше всего мне запомнился вовсе не случай с Шинохарой и остальными.

А с другим человеком — с Шииной Хиёри.

Сейчас я мог думать только о ней.

Удостоверившись, что Ибуки, Шинохара и остальные достигли цели, я взглянул на часы. Подсчитал время и понял: запаса не осталось.

— Йошида. Поручаю остальное тебе.

— Не понял, поручаешь — что?

Я кратко пересказал ему, что со мной связывался Рьюен и сказал, что Хиёри ждет меня.

— А-а-а?! Но ведь токены…

— Я знаю. Как минимум, я упущу шанс получить особую награду.

Если достичь цели прямо сейчас, то, вполне возможно, мы займем первое место. Отказаться от этого — значит отказаться от ста классных очков.

— Но я все равно пойду за ней.

— Слушай, я понимаю — когда в силах помочь, то хочется помогать. Но Шиина ведь ученица класса B. Как ни крути, оставить все как есть — это…

— Она особенная.

— А?..

— Шиина Хиёри… для меня она — особенный человек.

— «Особенный»? Ты…

— Ты смог бы бросить Шираиши, если бы она была в той же ситуации и ждала тебя?

— Ну… нет, но…

Одного вопроса хватило, чтобы отпала нужда объясняться. Йошида схватился за голову.

— Блин! И как мне после такого довода останавливать тебя, а?..

— Для того и сказал, чтобы не останавливал.

— Черт… Я все понял! Но ты успеешь? До нее далековато.

— Без проблем.

— «Без проблем», вот как. А, постой, ты уверен, что с долей Шиины и множителем семьдесят процентов все выгорит? У нее ведь при себе только один токен, так?

— Один у нее или больше — я не знаю наверняка, но в любом случае, если у нее окажется всего один, то исключения не избежать. И будет тяжело собрать здесь двадцать миллионов приватных баллов. Сейчас я могу только передать столько токенов, сколько нужно.

— В худшем случае ты сам займешь последнее место, верно?..

— Вполне возможно.

— Тогда подожди минуту, нет, пол минуты, я сейчас, — сказал Йошида и сразу позвал Санаду и Моришиту, после чего привел их ко мне. — У нас токенов вышло с запасом по сравнению с тем ориентиром, так что бери наши.

— Ты кем себя возомнил, Аянокоджи Киётака, чтобы требовать токены, не называя причин? — спросила Моришита.

— Ему очень нужно! Объяснения будут потом! — осадил ее Йошида.

— Я понял, вот, бери, — сразу же согласился Санада.

Моришита же, выслушав Йошиду и увидев его поведение, пробормотала под нос: «Ничего не поделаешь», — а нам сказала:

— Считайте, вы мне по-крупному должны. Вернете в бесконечно-десятимиллионном размере!

Назвав странную величину, до которой даже ребенок вряд ли бы додумался, Моришита тоже протянула свои часы.

Время близилось к семи вечера — к моменту окончания специального экзамена, когда над островом должен был раздаться громкий гудок лайнера. В условленном месте стояла в одиночестве девушка.

Склонившееся к западу солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо из оранжевых тонов в насыщенные алые. Поверхность моря, словно зеркало, отражала эти краски, а разбивающиеся о волны блики света непрерывно меняли свои очертания. Порывистый ветер, приносящий с собой запахи моря, поглаживал не просохший песок.

— Хиёри, — тихо позвал я, стараясь не спугнуть.

Должно быть, она не услышала моих шагов, потому как заметила мое приближение не сразу.

Ее плечи слегка дрогнули, но она не стала сразу оборачиваться.

— Не ожидала… что ты придешь, — также тихо ответила она после непродолжительного молчания.

Ее слова растворились в мягком шуме разбивающихся волн. Море было спокойным, но когда стоишь так близко, то отчетливо слышишь этот мерный, накатывающий и отступающий ритм.

Шуршание утопающих в песке шагов раздавались с легким запозданием, а затем стихали чуть позади. Медленно пройдя еще немного, я встал рядом с ней. Нас разделяло расстояние вытянутой руки — неопределенная дистанция: мы не соприкасались, но и не были далеки друг от друга.

— Если это правда, то странно. Разве ты не согласилась на этот план Рьюена потому, что как раз ожидала моего появления?

— Я не была уверена. Ну, и планом это даже не назвать. Скорее, таков безнадежный финал для класса B… так и не сумевшего найти путь к победе на этом специальном экзамене.

Хиёри, не опуская взгляда, продолжала смотреть за линию горизонта. Говоря, она слегка сжала кончиками пальцев край своей куртки.

[[image:/storage/reader-images/50ebf488f34308ec0110e1081020bb6997985a2c.jpg]]

— Раз ты — часть класса B, то часть ответственности тоже лежит на тебе, Хиёри, но ответственность делит между собой весь класс. А может, большая ее часть лежит на Рьюене, как на лидере. Это не значит, что тебе одной нужно брать все на себя.

Тут я впервые посмотрел на ее профиль.

Угасающий свет заката мягко очерчивал контуры ее лица, от длинных ресниц на щеки падали тонкие тени. Сквозь пряди развевающихся на ветру волос я то и дело ловил выражение ее лица. В нем не видно радости от того, что я пришел за ней. Она лишь с печалью смотрела вдаль на море.

— Я хотела что-нибудь сделать… Сделать то, на что способна только я…

Хиёри ковыряла песок носком кроссовка. Едва заметное движение, но то, как она повторяла его без ритма, выдавало, как долго она простояла в этом месте.

— На что способна только ты. Вот как.

На самом деле в каком-то смысле и правда можно сказать, что план сработал. Ведь окажись на ее месте любой другой человек, я бы ни за что сюда не пришел.

Вдалеке прокричала морская птица, низко, будто скользя, пролетев над самой поверхностью воды.

— Когда Рьюен рассказал мне, сперва я не собирался приходить. Вернее, интуитивно почувствовал, что идти — неправильный выбор. Потому как приход сюда — это бесспорный минус для класса. Если исходить просто из желания привести своих к победе, то в этом нет никакой выгоды. Бросив тебя, я мог бы лишить класс B ценного актива, а сам спокойно забрал бы особую награду.

Я не знаю общего счета групп, но мой поступок однозначно повлияет на итоговые места.

— Тогда… почему ты пришел?..

Только теперь Хиёри впервые отвела взгляд. Она так и не посмотрела на меня — ее глаза остановились где-то на полпути между песком под нашими ногами и морем.

— Я думаю, что, наверное, мне просто захотелось отдать все на откуп абсурду и нелогичности. Стало любопытно, какие эмоции я испытаю, если намеренно допущу ошибку, которую бы иначе ни за что не допустил.

Это не ложь. Я говорил то, что первым пришло в голову.

Но стоило мне сказать так, как в мыслях появился совершенно противоположный ответ.

На меня обрушилось осознание: все сказанное сейчас было лишь оправданием, не имеющим ничего общего с правдой.

— Нет, все не так… Мне было неважно, чем это все обернется. Я просто не хотел, чтобы тебя исключили. Не хотел смотреть на будущее, в котором Рьюен не спасет тебя, — будущее, в котором никто тебя не спасет. Я хочу делить школьную жизнь с тобой как можно больше времени, хотя бы на секунду дольше. Вот почему я пришел.

— Я не особенно интересный человек. Разве я заслуживаю таких слов о себе? Аянокоджи-кун, у тебя же столько друзей, — тихо ответив, Хиёри продолжила, все так же не отводя взгляда: — Я думала о том, что ждать тебя здесь — это подлость… И чувствовала, что даже предаваться подобным мыслям было низко.

— Низко?

— Разве… это не так? Выставить себя приманкой. Решить, что я вообще могу быть приманкой… Невыносимое самомнение… Ведь ты, Аянокоджи-кун, ни за что не пришел бы, жертвуя шансами на победу.

Хиёри медленно, спокойно описывала свои чувства в этот момент.

Словно в такт своим словам, она чуть ослабила хватку на краешке куртки, и пальцы разжались. Нащупав развевающуюся на ветру ткань, она снова слегка сжала ее.

— Я поступила низко. И несмотря на это, я надеялась. Что ты придешь. Что ты… заберешь меня…

Внутри нее боролись два совершенно противоположных чувства.

— И когда ты на самом деле пришел… я обрадовалась, но… я просто не имею на это права…

Каждый раз, как она умолкала, повисшую паузу заполнял шум волн. Лишь этот мерный звук безмолвно отсчитывал ускользающее время.

— Так что же… мне делать?

Не знаю, смогу ли я дать правильный ответ на ее вопрос.

Но у меня было что сказать.

— Сейчас я осознаю это со всей ясностью. Я влюблен в Шиину Хиёри.

Слова, которые стоило произнести.

Слова, которые я должен был сказать.

Но как только я произнес их, почувствовал легкую сухость в горле.

И не только из-за того, что потратил немало сил, пока спешил сюда.

Дело в тяжести этих слов. В реальности того, что вероятность взаимности никогда не равна ста процентам.

Сейчас я находился во власти нового, незнакомого чувства.

Хиёри повернулась ко мне.

Развевающиеся на ветру волосы на мгновение взметнулись вверх, и в этот миг ее взгляд встретился с моим. Секунда — и мы стоим лицом к лицу.

— Прости меня…

Извинение.

— Мне правда очень жаль…

Еще одно извинение.

— Я… Ты… Аянокоджи-кун, ты тоже… мне нравишься. Прости меня…

Это было извинение за то, что она воспользовалась моими чувствами к себе. Договорив, Хиёри не отводила взгляда и продолжала смотреть на меня. От неглубокого дыхания ее грудь часто вздымалась, словно она пыталась собраться.

Больше слова ни к чему.

Я поднял часы и передал Хиёри ее долю токенов.

Затем своей правой рукой я взял ее за левую, и мы вместе взглянули на море. В момент касания ее пальцы чуть крепче сжали мою руку в ответ. Хватка ослабла в следующее мгновение, но это мимолетное движение и ощущение отчетливо запечатлелись в памяти.

Раздался гудок лайнера.

Звук не конца, но начала.

Можно ли мне воспринимать его именно так?

Смогу ли я познать любовь как обычный старшеклассник и вырасти над собой?

Смогу ли измениться?

Со дна черной, мутной, непроглядной толщи воды на поверхность всплывало нечто.

Когда я в полной мере познаю и изучу это новое чувство, то, возможно, без колебаний отпущу руку, которую держу прямо сейчас.

Я просто хочу. Знание, опыт, воспоминание — хочу сделать все частью себя.

Ради себя. Я так поступаю только ради себя и никого кроме. Так было раньше, так будет и впредь. И уверен, это не изменится до самой моей смерти.

(от лица Ичиносе)

Половина восьмого вечера, после завершения экзамена. Результаты объявят на улице, поэтому мы сошли с большого лайнера и теперь ждали на необитаемом острове.

Нам сказали, что можно передвигаться свободно, ограничений нет.

Вот-вот к пристани должно было вернуться небольшое судно, которое отправили за учениками, не сумевшими достигнуть цели.

Мне было неспокойно от не унимающейся тревоги, пока я ждала его возвращения.

Я пряталась в тени ближайших деревьев и наблюдала за происходящим.

Следовало бы открыто выйти к нему и поговорить, но я просто не могла заставить себя сделать это.

А все из-за слов, которые Йошида-кун сказал Хашимото-куну, — слов, в которые было просто невозможно поверить: «Он пошел спасать Шиину, прекрасно осознавая, что пожертвует победой. Я не мог его остановить».

Эти слова эхом звучали в моей голове и никак не хотели исчезать.

Почему?

Зачем?

Ради спасения Шиины-сан?

Зачем это делать?

Я не понимала.

Хотя, наверное, я просто не хотела понимать.

Конечно, я знала, что Аянокоджи-кун и Шиина-сан — книголюбы, и что они видятся в библиотеке. Я не придавала этому особого значения. Просто друзья. Я считала, что между ними нет ничего большего и ничего меньшего.

Но теперь все изменилось.

Как лидеру класса, от которого требуют немедленные результаты, Аянокоджи-куну было важно добиться крупного успеха и на этом специальном экзамене. Это должно было стать одной из его главных целей.

И все же… ради того, чтобы спасти Шиину-сан, он перечеркнул все это.

Легко сказать: «Он помог ей, потому что они друзья». Если бы кто из моих одноклассников оказался в той же беде, я бы помогла без капли сомнений.

Но Аянокоджи-кун — не я, он другой.

Единственное объяснение… объяснение…

…в том, что она исключительна.

Аянокоджи-кун стремится к тому, чтобы все четыре класса сражались на равных.

Вот для чего ему нужна Шиина-сан…

Понимаю. Наверняка причина в этом.

Нет.

Не в этом.

А в том, что Шиина-сан для него — не просто друг, ведь так?

Я не хочу в это верить.

Но перед глазами развернулась… жестокая реальность.

Аянокоджи-кун первым сошел с шаткого трапа, а затем обернулся и взял Шиину-сан за руку. И бережно, точно кавалер, помог ей сойти с судна.

В ее выражении лица читалось чувство вины, но также отчетливо была видна радость.

Я думала, все дело в Каруизаве-сан. Думала, что, если отдалить ее, то я смогу встать рядом с Аянокоджи-куном.

Но это не так.

Та, кого мне на самом деле… нужно было…

Этим человеком была ты…

— Шиина… Хиёри-сан, — пробормотала я.

Тяжело, мрачно, глубоко.

Вырезая ее имя в своем сердце, оставляя в нем рваную рану.

Я уверена: с этим чувством мне не совладать…

[[image:/storage/reader-images/914652814234bd681552cc715c21c266dba21819.jpg]]